Эмилия прижалась спиной к холодной стене строящегося дома, а Стас тянулся к её трусикам, хрипло напоминая про два года ожидания. Она вырвалась, врезала коленом ему в пах и метнулась к двери, зажимая в зубах снятое бельё. Двор промелькнул мимо, тачка с водителем, забор — и в прыжке она врезалась в чужое тело, увлекая его в крапиву. Парень в рваных шортах оказался лицом к листьям, а она — в волчьей шкуре, с ушами, прижатыми к голове, и глазами цвета ледяной воды.
Эмилия выросла в доме, где молчание тяжелее криков, а одобрение доставалось только брату. Она красила пряди в семь цветов, чтобы мать наконец заметила, — та поморщилась. Она тащила домой пятёрки и грамоты — их клали в ящик стола. В восемнадцать лет, в ночь рождения, она узнала, что мать — чужая женщина, отец — чужой мужчина, а в её жилах кровь бродяжки из роддома на окраине. Волчица внутри просыпалась от обиды и от холода в груди, и Эмилия не понимала: это проклятие или единственное, что по-настоящему её принадлежит.
Тимофей пришёл за ней из другой жизни, где волки живут стаями, где отец добывает камни и устанавливает правила, где шаманка шепчет про отражение, которое само найдёт тебя. Он ушёл оттуда налегке, с рваными шортами и без денег, потому что его сердце предательски сжалось при встрече — только не с той, кого он искал. Теперь он стоит перед отцом Эмилии, просит руки девушки, которую спас дважды, и чувствует, как янтарь в глазах вспыхивает при каждом её прикосновении. А она ещё не знает, что значит быть парой в его мире, и что отец, узнав о радужных волосах, примет её за угрозу, а не за свою дочь.
Собака. Серая
Злость внутри продолжала бурлить, но уже не на мать, а на себя. Какая же я дура! “Шлюха”? Да плевать! Тут хоть отличницей будь, хоть нет, а правда никому не нужна… Всем… на меня… плевать!
Идея, казавшаяся час назад отличной местью – стать тем, кем меня все считают, теперь вызывает тошноту. Что, вообще, за глупость, пришла мне в голову? Испортить себя, чтобы отомстить? Да будь я хоть святой, все равно останусь ненужной и “позорящей семью дрянью”! Я зря пришла сюда!
— Отпусти! — повторила уже громче, с силой упираясь в потную грудь ладонями. — Хватит, Стас!
— Что не так, детка? — нетерпеливо хрипло спрашивает он, тяжело и часто дыша.
— Все не так. Я не готова. Не хочу вот так.
— Ты издеваешься, Эмма? — зло шипит он, и снова тянется к моим губам.
Я отворачиваюсь от липких неприятных поцелуев, и предпринимаю ещё одну попытку вывернуться, жалея о своем порыве.
— Пуссти!
— Ну уж нет, киска моя, — шипит Сиплый, прижимая мои запястья к полу, и дыша на меня перегаром. — Ты и так долго водила меня за нос, крутя своей сладкой попкой передо мной. Надоело ждать. Теперь ты уже точно моя, и хрен кому отдам. Поняла?
— Нет! Я передумала, Стас, — произношу твердо. — Не готова. Потом. Позже.
Меня начинает трясти от озноба. На улице все же осень, а в строящемся доме до отопительной системы далеко.
— Не гони, Эмма, я уже два года тебя окучиваю, а ты всё ещё не готова? — цедит он сквозь зубы, пытаясь удержать мои запястья одной рукой, а второй тянется к трусикам.
— Знаю я, кого ты окучивал эти два года, — бросаю ему в лицо, и снова делаю попытку вырваться.
— Я же не монах, и член на узел не могу завязать. Сама виновата, что не даёшь, — уже орет Стас, брызгая слюной.
В этот момент, мне все же удается выскользнуть, благодаря тому, что в порыве нетерпения, Сиплый не разделся, а лишь спустил штаны до колен. А вот моё, не скованное одеждой колено, слегка приложилось к паху парня.
— Ссука, — зашипел он сквозь зубы, неловко поднимаясь с пола, на который вместо матраса кинул свою куртку. — Совсем охренела?! — просипел он. — Только резинку испортил!
Меня передёрнуло от омерзения. Как я вообще решилась на ЭТО?!
— Хочешь, сделаю так, что они тебе и не понадобятся больше? — спрашиваю, показывая зубы в улыбке, и злясь все сильнее.
Злясь на себя.
Медленно отступаю к двери, радуясь, что с меня, Стас все же успел снять джинсы.
— Тварь! А ну сюда иди! — Его лицо искажается от ярости, пока натягивает штаны.
В следующую секунду нащупываю дверную ручку, и нервно дёргаю защёлку.
Щелчок.
Щелчок.
Свобода!
Вылетаю за двери, и быстро стягиваю с себя трусики и лиф, чтобы через секунду зажать их зубами. Слышу приближающиеся шаги неудавшегося любовника. Незамеченной молнией пролетаю через двор, мимо припаркованной у дороги тачки с водителем. Пересекаю улицу, и через проулок выскакиваю за покосившийся забор. Уже в прыжке улавливаю посторонний запах, который приятно щекочет ноздри, и чувствую, как по касательной кого-то сбиваю с ног.
Тим
Когда шаманка указала направление, я решил даже не заглядывать домой. Она дала мне немного времени, и направление “куда душа будет тянуть”. Поверил старой ведьме на слово, вопреки вбитому с детства наставлению отца “Каждому слову нужна гарантия”. А шаманка сказала:
— Судьба сама приведет тебя к твоему отражению. Но торопись, ей нужна твоя помощь.
И я поверил. Поверил в то, что где-то там, меня ждёт истинная! Как в сказке “пойди туда, не знаю куда”. Причем, я даже не спросил, что значит “твое отражение”? Старуха выделила слова интонацией, или же мне это показалось из-за ее скрипучего голоса? Она похожа на меня? Из черных волков? Я конечно не урод, но блииин, хочется, чтобы девушка походила на девушку, а не на парня! Вот Мальва… Черт! Если бы я встретил ее первым, уверен, она стала бы моей истинной! Я же чувствовал, что она отзывается на прикосновения. Даже ее слабая кровь реагировала на меня! А брат… Он испортил все! Отец не позволит им быть вместе, несмотря на истинность. “Альфа должна быть лишь сильной крови”...
Я вышел у края какой-то деревни, судя по запахам, не такой уж и заброшенной. Решил осмотреться, сам не зная, что конкретно ищу. А может быть просто отдых нужен? Но шаманка сказала торопиться, так что постарался выбросить из головы мысли о Мальве, что оказалось совсем не просто – сердце уже предательски сжалось, и заныло, ускоряя пульс. Как тогда, когда впервые увидел ее глаза. Почувствовал ее аромат. Прикоснулся. Но тогда, меня быстро привел в себя леденящий взгляд ее отца. А здесь его нет…
Фыркнул, и спрятался за покосившийся старый забор, чтобы натянуть украденные на днях с чужой бельевой веревки, и уже изрядно пожеванные шорты, когда меня с ног сбила серебристая комета. От толчка, меня опрокинуло прямо в заросли крапивы, да такие густые, что любые джунгли позавидуют. Ладно хоть шорты успел натянуть… почти.
Заставил себя замереть, прислушиваясь к шорохам, и не обращая внимания на начавшийся зуд. Но, похоже, что та псина, сбившая меня, убежала дальше.
Твою ж!..
Мысленно выругался я, медленно приподнимаясь, и уже предвкушая последствия. Ненавижу крапиву!
Осмотрелся, готовый к обороту и защите. Но никого не заметил. Натянул уже до конца скудную одежду, и снова выругался. Уже вслух:
— Да чтоб тебя!
Ткань не выдержала, и разошлась по шву ровно посередине.
— Да в них теперь в туалет ходить можно не снимая! — рыкнул от досады, и хотел было стянуть тряпку, но… — Эй, я тебя слышу. Выходи, — скомандовал я, всматриваясь в высокую траву, откуда донёсся звук, словно кто-то тоненько проскулил.
Осмотрел лопухи практически в мой рост. Да в таких и целая стая спрятаться может. А может и тот, кто сбил меня с ног…
Медленно, сдерживая жгучее желание почесать укусы злобного растения, подошёл к репейнику, и раздвинул листья в стороны, готовый в любой момент обернуться.
На меня удивленно смотрели два голубых волчьих глаза. Шерсть зверя серебрилась в лунном свете, едва заметными разноцветными бликами, словно в ней запуталось северное сияние. А уши настороженно прижимались к телу.
— Ты кто? — спросил, в общем-то, не очень надеясь на ответ. — Ты из местных?
Хотя кивнуть вполне мог бы. Или, что более вероятно, могла.
— Ты же девочка, да? Красивая, — шепнул я, жадно рассматривая незнакомку, но она так и не шелохнулась, лишь чуть заметно округлила глаза в удивлении.
В следующий миг, она ещё сильнее вжалась в траву, а за моей спиной послышался шум. Кто-то приближался к нам яростно переговариваясь.
— Куда она подевалась? Сука! Найду – придушу тварь! — почти кричал первый.
— Жалко же, Сиплый. Красотка же? — отвечал второй.
— Ты прав, сначала я ее…
Тут парни, лет двадцати на вид, заметили меня и остановились вглядываясь.
— Ты кто?
Вернули мне недавний вопрос.
— Я… По н-нужде я тут, — ответил, рефлекторно делая шаг в сторону, чтобы прикрыть хищницу. Интересно, она что, курицу у них стащила? — Вот, за лапушком…
— Тьфу ты! Дачник что ли?
— Походу ещё и обкуренный, — согласился с вердиктом первого, второй.
Я только заулыбался, подыгрывая людской сообразительности.
— Видел кого-нибудь?
Я сначала помотал головой, а потом резко закивал.
— Да! Собака, серая! — Указал пальцем направление на более длинный конец улицы.
— Ещё бы сказал сутулая, — буркнул второй, и неодобрительно качнул головой.
Я только моргнул непонимающе. В мою сторону снова с подозрением глянули, и все же ушли. Я даже помахал им лопухом, когда обернулись, чтобы уж наверняка.
— Так, это по твою душу?
Спросил оборачиваясь, когда свидетели скрылись. Да только никого за лопухами уже не застал. Ушла. Ушла так тихо, что я и не уловил момент. Похоже то, что я несколько дней не оборачивался и жил инстинктом бега, повлияло на мое состояние, все же раньше не доводилось так надолго оставаться волком. Надо быть осторожнее. Отец не похвалит. Да он в любом случае не похвалит, не этого он от меня ожидал.
Я взъерошил отросшие волосы. Все потом. С отцом буду разбираться по факту, а сейчас… И все же интересно, что за стая здесь обитает? По информации отца, в этой стороне не должно быть волчьих поселений. Изгои? Или…
По спине прокатилась морозная дорожка. Одичавшие. Они встречаются редко, так как уходят подальше от людей. Но и с оборотнями на контакт уже не выходят, плотностью теряя свою человеческую суть. Остаётся только зверь и инстинкты. Но эта явно не из них – реагировала на мои обращения удивлением. И все же странная. Как будто не ожидала, что я заговорю.
1. Вся правда
Эмилия
Возвращалась домой ближе к полуночи. Не торопясь, пробежалась вдоль кромки леса, что отделял поселок от городка. За последние годы, я его выучила до последнего пенька, и успела сделать несколько тайников с запасной одеждой. Правда, сейчас она мне не понадобилась – когда тот, вкусно пахнущий незнакомец отвлекал парней, я быстро метнулась к дому Сиплого, и забрала остатки одежды. Не очень удобно носить ее в пасти, но… выбор не велик. Да и дорога домой показалась короче чем обычно, двигалась я на инстинктах своей волчицы, а сама никак не могла выбросить из головы встречу.
Парень не из наших. Его запах совершенно мне не знаком – уж я бы его запомнила! Он вкусный. Такой… цепляющий. Теплый и терпкий. Словно смесь полыни, бергамота и прогретой солнцем сосны. Точно! От него пахнет сосновым лесом. А ещё эти его смешные шорты…
Даже фыркнула от смеха, вспомнив, как он поднялся в них из крапивы. И замерла. Настороженно прислушалась. И выдохнула – показалось.
Вот за этими мыслями, незаметно и вернулась домой. Ну… почти вернулась. Как раз у самых ворот, меня перехватил отец, возвращавшийся с какого-нибудь своего совещания. Только я-то догадывалась, что за совещание у него было, как впрочем и мама. Но если я чувствую посторонний запах женщины на нем, для прикрытия не пользующейся духами, то мама нет.
— Эмилия…— протянул он, раздумывая, не прочитать ли мне очередную мораль о поведении.
— Я просто гуляла, пап. Одна. Честно, — выпалила я, впрочем, ни на что не надеясь.
Раньше, я старательно училась на одни пятерки, посещала разные кружки и курсы… Да только родители не замечали ни моих достижений, ни меня. И может быть, я бы верила, что это нормально, если бы не видела отношения матери к младшему брату. Разница у нас с Марком в десять лет. И если до его рождения, я не понимала ничего, то после…
— Ладно, ты уже взрослая девочка. Я тут подумал, и решил подарить тебе квартиру на совершеннолетие, — произнес он, чуть задержавшись на крыльце, и пока я осознавала услышанное, неожиданно притянул меня ближе, и поцеловал в лоб. — Так что сможешь съехать…
Он хотел сказать что-то ещё, но не успел. Да и не нужно было – все понятно и так – кажется, родители решили избавиться от “позорящей семью дряни”. И вместо радости от такого шикарного подарка, стало вдруг обидно…
— А я так и знала! — выпалила мама кипя от гнева и ревности, босиком стоя на холодном полу.
Я давно научилась различать ее эмоции. Наверное, опять папу подозревает.
— Что, Женя? — спросил отец, и отступил от меня, прищурившись от вспыхнувшего на крыльце света. — Опять пила?
— Да хватит уже обвинять меня в пьянстве! Я прекрасно вижу, как ты смотришь на эту девку, — зашипела мама, указывая на меня дрожащим пальцем.
И всё-таки она пила – запах алкоголя неприятно защекотал ноздри.
— Жень, эта девка – твоя дочь. А вот тебе, наверное, нужно вызвать скорую, и прокапаться, — снова разочарованно-раздраженно протянул папа, пытаясь войти в дом, не задев жену.
Он никогда не кричал, всегда говорил спокойно и уверенно. Мама всегда злилась на его манеру общения, потому что не понимала, когда он говорит ей правду, а когда врёт. А я после некоторых событий, научилась слышать в его голосе эмоции, чему, поначалу, искренне обрадовалась. Да, иногда он меня отчитывал, и я даже чувствовала заботу между строк, но… непонятные жалость и сожаление всегда присутствовали в его голосе, когда говорил со мной. Они настолько мне не нравились, что тепло от его заботы угасало, как уголёк, не имеющий доступа воздуха.
— Прекрати! У нас один ребенок. И он спит сейчас наверху. А с этой, похоже, спишь…— мама резко замолчала, и побледнела, поняв, что сказала лишнего.
Или не лишнего? Отец остановился, и вперился взглядом в маму. А у меня холодок пробежал по позвоночнику, и захотелось заскулить. Как тогда, когда после очередной ее истерики, я сбежала из дома на ночь глядя. Тогда я и обернулась впервые, выпустив наружу дикое желание завыть. В тот раз, я даже боль оборота пропустила мимо сознания. Понимание, что мне всегда достается незаслуженно, что как бы я не старалась, а все равно всегда виновата. Обида и безысходность… В ту ночь, я скулила и выла. Выла в прямом смысле слова – на луну. Только к рассвету обессилев уснула. А проснулась уже собой. Уставшая. Обессиленная. Потерянная. Вроде сама целая, только одежда была порвана, и вся грязная. Я тогда думала, что с ума схожу. Что мне это приснилось. Ведь не бывает так, чтобы человек мог стать волком. А когда меня нашли, слабую и грязную, и отвезли в больницу, папа приехал сразу. Тогда я и начала слышать его по-другому. Правда не понимала сперва. Уже позже научилась распознавать эмоции.
О своем превращении, я не решилась сказать ему, не хотелось его разочаровать, показать себя глупым ребенком верящим в сказки. Я ведь даже не была уверена в том, что действительно превращалась в волчонка. Поэтому говорила, что не помню, что со мной случилось. А вот маме, которая появилась в моей палате через несколько часов, я задала вопрос: “— А оборотни существуют?” Она тогда раздраженно фыркнула, упомянула погоны и что-то ещё, и сказала поменьше смотреть глупые сказки, и я отстала. С тех пор, я начала особенно чувствовать свою ненужность. Мои интересы постепенно угасли, рвение в учебе улетучилось следом, и на меня начали поступать жалобы. Вот за них папа отчитывал меня, проявляя заботу, которой я согревалась. А маме было все равно…
— Женя…— с угрозой в голосе, позвал свою жену отец. — Зайди в дом.
И снова внешнее спокойствие. И лишь в голосе послышались эмоции.
Мы вошли. Папа подтолкнул маму в сторону своего кабинета, а я последовала за ними. У дверей он обернулся, и снова с жалостью на меня посмотрел.
— Эмилия…
— Я уже взрослая, — упрямо возразила я.
— Эмми, ты уверена? Разговор будет очень серьезным.
Он настолько редко называл меня ласковым прозвищем, что я с огромным трудом удержала слезы. Но лишь кивнула. Уже завтра, мне исполнится восемнадцать. Вернее, даже сегодня – стрелка часов на стене отцовского кабинета уже перевалила за полночь. Дверь за моей спиной захлопнулась, словно ловушка. Где-то в желудке пульсировал тошнотворный комок ожидания – может быть я, наконец, узнаю причину этой жалости?
— По порядку, Жень, — сухо произнес отец, а мне послышались в его голосе обречённость и, снова, сожаление.
— Я… Наверное, ты прав, мне бы скорую…— промямлила мама.
От нее несло страхом так сильно, что я его, кажется, физически ощущала.
— Я знаю, что Эмилия не моя дочь. Так что не тяни.
У меня от услышанного заложило уши.
“Не моя…”
Ощущение, как будто меня в глубокий сугроб сунули, причем, головой вниз. А спокойная уверенность отца ударила под дых, выбив дыхание. Так вот почему! Он сожалел, что приходится притворяться отцом нагуляной девчонки… Но кто тогда мой отец?
Мама судорожно вздохнула.
— Давно?
— Достаточно.
— Марк твой! Наш…
— Я знаю. Но давай по порядку.
— Я…— мама снова судорожно вздохнула, и не глядя на меня, начала:— Я видела, что сожалеешь о том, что выбрал меня. Боялась. Я очень боялась, что передумаешь, и бросишь. Выкидыш случился вечером, когда я возвращалась из деревни. Ездила смотреть дом, что остался от бабушки. В это же время привезли какую-то бродяжку без сознания. У нее родилась двойня, видно, тоже не доношенные, потому что были маленькими. Когда я услышала их плач, подумала…— моя немама вздохнула, и продолжила, а я стояла и слушала, не понятно зачем. Все ведь уже ясно…— Врач согласился. Ну какая жизнь ждёт ребенка с нищей бродяжкой? А я…
— А ты не имела на это права, — отрезал… папа. — Ты не смогла стать ей матерью. Не смогла дать достойного воспитания.
— Не правда! Она сыта и одета! Она…
— Ненавижу тебя, — прошептала я, и попятились к двери.
Слезы не давали взглянуть на эту женщину, что лишила меня семьи. И ведь ни капли раскаяния… Она действительно уверена, что спасла меня от нищеты. Открывая двери, я ещё выхватывала краем сознания отдельные слова, но не понимала их. Да, от нищеты она спасла. Деньги у меня были всегда. Одежда, еда, игрушки… Было все, кроме ласки, любви и нежности, которые достались Марку. Видно мысль о том, что я дочь бродяжки, так и не дала принять меня и полюбить. Поэтому, она и откупалась.
Я остановилась на крыльце. Замерла, поежившись от озноба. Что-то часто я начала мёрзнуть за последние сутки. Куда я собралась? Сбежать? От себя не удастся. Надо вернуться, и узнать о моей настоящей матери. Хоть что-нибудь. Хотя бы узнать где та деревня. Только сил развернуться не было.
— Эмми, — голос отца, вернее, отчима? Или как правильно в нашей ситуации? В общем, голос заставил меня вздрогнуть, а на плечи опустилась курточка. — У тебя есть право ненавидеть нас…
— Ты не знал, — ответила я.
— Частично. При рождении, ты была темненькой, а потом твои волосы посветлели. Я думал, что это от какой-нибудь бабушки – наследственное. Но после рождения Марка, начал замечать разницу в отношении, но понять причину не мог. Да и, нужно быть честным, не хотел. Убивал все свое время на работе, стараясь достойно обеспечить вас. А когда ты сбежала, и попала в больницу, я сдал анализы. Подозрения подтвердились. Но бросить вас я все равно не смог. Знаю, что отец из меня никудышный, но ты знай, что всегда помогу, если понадобится помощь.
— Поэтому квартиру решил подарить?
— Устал наблюдать за вашей негласной войной. Женя чувствует вину перед тобой, поэтому начала пить.
— Не по этому. Па…— я замялась, а потом продолжила. — Она ревнует. Чувствует, что у тебя кто-то есть.
— Да нет…
— Не надо. Разбирайтесь сами. Не нужно передо мной оправдываться. Я всего лишь подкидыш. Нет, не спорь. Я всегда чувствовала себя чужой здесь, и не нужной.
— Прости, дочь. Завтра… сегодня отвезу тебя на твою квартиру. И помни, что всегда можешь ко мне обратиться за помощью.
— Хочу уехать.
— Давай поищем, куда можно перевестись, чтобы не терять учебный год.
— Хорошо, — согласилась я, и зачем-то вдруг спросила. — Скажи, а оборотни существуют?
— Глядя на… Женю, думаю да, — ответил он, растолковал вопрос по-своему.
— Надо узнать о моей настоящей матери.
— Она ничего не знает – я спрашивал. Можно будет съездить в тот роддом.
— Ладно.
Снова согласилась я, и поплелась в пока ещё свою комнату. Или не свою? В голове царил полнейший беспорядок.
Тим
Обоняния коснулся неуловимо знакомый запах. Потянулся за ним необдуманно, просто переставлял ноги, и выискивал среди прохожих источник. На меня оглядывались. Некоторые обходили по дуге неосознанно. А вот парочка девушек даже остановились, и попытались заговорить. Я же глупо улыбнувшись заглянул им в глаза, и прошел мимо. Не они. Ни та, ни другая не отозвались в душе и на сотую долю так, как Мальва, а на меньшее, я уже не соглашусь. Даже их запах, вроде бы приятный, без злоупотребления духами, но… не тот. Ни капли мяты, которая всегда тянулась шлейфом за Мальвой. Решил уже, что это, вообще, все глупая затея, да и отведенные шаманкой дни закончились сегодня – я опоздал. А может, и вовсе поверил в глупость, как мальчишка. А как итог – оставил Мальву без борьбы брату, расстроил побегом маму, и, по-любому, выбесил отца.
Так в своих мыслях и брёл по улицам, давно потеряв ту тонкую паутинку аромата, что меня заинтересовал. Остановился перед входом в местный клуб, задумался на секунду – никогда раньше не был в таких заведениях. Почему? Потому что слышал, как отец распекал брата за его “гулянки”. А я ведь примерный сын…
Был. Пока не сбежал.
Вздохнул. Что же, терять мне нечего – взбучки от альфы не избежать, и репутация примерного сына испорчена. Мысленно плюнув, осмотрел себя. Снова украденные (за что родитель меня точно не похвалит) старые потертые джинсы и футболка. Хмыкнул, и решительно вошёл.
Небольшой тамбур встретил меня приглушённым светом, жуткой смесью запахов пота и духов, от которой хотелось зажать нос и убраться подальше. А про молотами бьющую по барабанным перепонкам музыку, вообще молчу. Зверь внутри встрепенулся, и поскребся непонимающе, словно вопрошая: — Что это, человек? Куда твои нелепые ноги привели нас? Только ответа у меня не было. Поэтому, я сделал ещё несколько шагов, и оказался в зале. Охранники на входе оценивающе взглянули на меня, но препятствовать не стали, и босиком, я прошел к свободному столику у стены справа. У левой стены находилась барная стойка, которую от меня отгораживала толпа танцующих. Проходящая мимо официантка задержалась, и поприветствовав с отрепетированной улыбкой, протянула меню. Молча взял. Заказывать ничего не собирался, хотя и был голоден. Платить-то нечем. Поймал себя на мысли, что жалею, что нет с собой денег – оставил бы чаевые этой бедной девушке. Вот у кого неблагодарная должно быть работа, улыбаться и угождать посетителям, несмотря на усталость. Отец всегда повторяет, что любой труд тяжёлый, если человек действительно трудится.
Пока осматривал толпу, зацепился взглядом за что-то яркое и разноцветное. Присмотрелся сквозь толпу танцующих, и понял, что полубоком ко мне стоит девушка в цветном парике. Стоит, и сосредоточенно смотрит на стакан с каким-то ярким, как ее парик, коктейлем. То ли пытается силой мысли заставить его взлететь, то ли, испариться. Согласен – не понимаю, как эту гадость можно пить? У нее даже цвет предупреждает о ядовитости. Хотя глядя на парик…
Усмехнулся.
И кто кого ядовитей?
Поднялся. Захотелось приблизиться, и взглянуть поближе на это противостояние “двух ядов”, то есть, девушки с коктейлем. А может быть меня привлекли ее опущенные хрупкие плечики.
Не успел и пары шагов сделать. К ней подошёл какой-то парень, и грубо схватив за локоть, потащил за собой. Я нахмурился. Не заметил, чтобы она очень сопротивлялась, но… Я все равно направился следом, чувствуя недовольство зверя – нельзя так обращаться с девушками. И почти сразу опознал в парне одного из вчерашних незнакомцев, от которых прятал волчицу. Перед внутренним взором мелькнул врезавшийся в память образ – прижатые светло-серые уши, голубые настороженно-удивленные глаза, обведенные темной каймой ресниц, цветные блики гуляющие по шелковистой шерсти…
Взгляд прикипел к яркому цветному парику девушки, и я чуть с шага не сбился.
А парику ли?
Эмилия
После разговора с отцом отправилась в свою комнату. Поспать так и не смогла нормально. Мысли в голове пихались и путались. А в моменты дрёмы перед глазами мелькали картинки прошедшего вечера, часто возвращаясь к тому незнакомцу, что пытался говорить с мои зверем. Я встречала людей, что разговаривали со своими питомцами, и даже пару раз выходила к сердобольным бабулька, что пытались накормить меня собачьим кормом. Но это другое. Те говорили как с несмышленым ребенком, а этот… Он другой. Он обращался как к равной. И от него исходил такой приятный запах, что хотелось ткнуться в него носом, и потеряться. Именно так и поступала моя волчица в кратких мгновениях сна.
Ближе к утру, голова просто распухла от всего. Что делать дальше? Мне всегда хотелось внимания родителей. Одобрения. Хотелось как у сверстников, чтобы можно было и посоветоваться и поговорить с мамой. Я и эти цветные пряди сделала, чтобы она наконец увидела, и поняла, что мне нужен ее совет. А она лишь поморщилась и отвернулась. Теперь, я поняла почему – я для нее чужая. Ребенок какой-то бродяжки. А зачем ей обращать внимание на чужого ребенка? И выходит, это она ко мне ревновала отца?
Когда папа позвал, я спокойно вышла, и вместе с ним села в машину, чувствуя какую-то неловкость. Ведь по идее, я ему никто, и он не обязан дарить мне квартиру, и обеспечивать. Но я не показала эмоций. Постаралась спрятать их все, и подражая ему, была уверенной и спокойной. По крайней мере надеялась на это. Старалась хотя бы внешне соответствовать ему.
Квартира не вызвала в моей душе радости, но я все равно жизнерадостно улыбнулась, и поблагодарила. Оставила сумку с вещами на подоконнике, так как мебели здесь было по минимуму.
— Немного не успел, но думаю, что к лучшему. Мебель тебе лучше самой выбрать. Все же, теперь это будет твой дом.
— Да, хорошо.
Если хочешь, могу прямо сейчас свозить тебя в мебельный салон…
— Нет, спасибо, пап…— я замялась, не зная, уместно ли ещё называть его так. — Позже. Мне нужно немного отдохнуть и прийти в себя.
— Ладно. Тогда позвонишь, как надумаешь.
Мне оставили связку ключей, документы, и деньги. В горле появился комок обиды — снова от меня откупаются? Но я все равно улыбнулась.
— Зачем? У меня же есть карта…
— Пусть будут. Тебе сейчас нужно будет много мелочей для обустройства.
Несмотря на привычный уверенный тон отца, я слышала в нем вину и все то же надоедливое сожаление.
— И… С днём рождения, дочь, — уже на пороге, поздравил вырастивший меня мужчина, и вышел.
— Спасибо…
Проговорила в закрытую дверь, и без сил опустилась на пол, сжимая до боли кулаки. Слезинка скатилась по щеке, звонко капнув на пол. Вторая. Третья…
А к вечеру, проревевшись и вдоволь нажалевшись себя, я наконец поднялась, умылась, и решила, что день рождения нужно отметить. Настроение, конечно, было совсем не праздничным, хотелось сбежать от всех, и повыть на луну. Но… Я должна быть сильной. Кому должна? Не знаю. Но через час, я уже стояла у барной стойки, глядя на ядовитое нечто.
— Это самый вкусный коктейль, — пообещал знакомый бармен, и подмигнув, переключился на другого посетителя.
А я все равно смотрела, и не решалась выпить. Чувствовала, как изнутри исходит отторжение. Словно та, что сидит во мне, упирается всеми четырьмя лапами.
— О, явилась!
Меня подхватили под локоть, и потащили на улицу. Я не сопротивлялась. Подумала вдруг, что хоть кому-то в этом мире я нужна… Правда обидно, что этим кем-то стал Сиплый. А может, я большего и не достойна? Во мне ведь кровь какой-то бродяжки…
Ситуация воспринималась как отрывок из фильма – какой-нибудь плохой и дешевой драмы. Даже смешно стало. И вместо страха, я начала язвить. Пока не увидела, что из тени раскидистой липы, на меня смотрит вчерашний незнакомец. Его взгляд словно светился притягивая. И мне вдруг стало стыдно, что он видит это все. Видит, с кем я общалась последние годы. Видит, как я сдалась, и опустив руки стою тут, принимая свою участь. Стало омерзительно.
А потом все резко завертелось. Стоны. Удары. Ругательства и хрипы. И все это рядом со мной, но… меня прикрывает спина черноволосого незнакомца. Снова. Он второй раз за сутки, прикрывает меня своей спиной!
Нервно хихикнула, вспомнив его шорты. Кто он? Откуда? Почему защищает? Одет дёшево, и даже босиком, но двигается стремительно. Ответов нет, но в груди вдруг разлилось что-то теплое. Правда, не надолго. Когда я поняла, что Стас снова подобрал нож, и сейчас подкрадывается к незнакомцу, меня накрыл настоящий страх. Я никогда так не боялась, как вдруг испугалась за этого постороннего парня, что заступался за меня.
Я что-то крикнула. Кажется. Или только хотела… Но когда увидела окровавленный бок незнакомца, до безумия захотелось выпустить волчицу, и разодрать к чертям глотку Сиплого, забыв, что после, такой феномен учёные по косточкам разберут.
Не успела. К счастью, черноволосый справился сам. Я только смотрела на корчащиеся фигуры дружков Стаса, понимая, что проблем теперь не избежать. И если мне не изменил слух, то этому придурку ходить в гипсе придется долго. А в следующий момент я увидела две красные полосы, пересекающие его искаженное болью лицо. Две. На приличном расстоянии, явно не соответствующем человеческим пальцам. А вот…
Рефлекторно взглянула на свою ладонь, представив волчью лапу. Сердце радостно дрогнуло – неужели, этот парень такой же как я? Значит, я такая не одна? Значит… Значит есть такие же, но если вдруг такие есть в окружении отца Сиплого, они поймут…
Ох…
Тим
Втянул носом воздух, уловив тот самый, едва знакомый аромат, и потянулся следом. Словно по ниточке, вышел во двор за уведенной девушкой, обошел здание, и с торца протиснулся в полуоткрытую дверь. Открывать шире не решился, побоявшись, что она скрипнет и привлечет ненужное внимание. Остановился в тени почти лишившегося листвы дерева, что росло у самого здания.
— Ну что, добегалась?
— Отцепись, Сиплый, — ответила девчонка с радугой на голове, снова стоя полубоком ко мне.
Лица рассмотреть не удалось, но у меня чуть ноги не подкосились от звука ее голоса. Сердце дрогнуло. Помимо приятного слуху звучания, в нем было столько смирения, боли и обречённости, что я их ощутил физически, и с трудом устоял на месте.
— Эмма, ты меня выбесила. Так что, детка, на колени, — произнес Сиплый предвкушающе. — Будешь замаливать свой грех …
Я не очень понял, что за слово он произнес, но что-то перековерканное из Дездемоны. Его приятели рассмеялись. А мне стало противно. Как можно так разговаривать с девушкой? Омерзительно!
— Да пошел ты!
К моему удивлению, не испытывая и капли страха, девчонка плюнула в парня. Четко. Прямо в лицо. А в следующую секунду он вытер лицо, и достав нож из кармана, сделал шаг к ней. Я бы сравнил его с бешеной собакой, поскольку кроме ярости и безумия, в нем ничего не осталось.
— Ах ты сука! Ты мне ответишь за все.
— И за испорченную резинку? — усмехаясь, уточнила она.
Свихнулась что ли? Я на секунду замер, не понимая, а надо ли спасать эту сумасшедшую? Она же специально дразнит его!
Из толпы окруживших парочку парней, послышался смешок. Оба обернулись в сторону весельчака, только Сиплый зашипел угрожающе, а эта ненормальная… подмигнула? В этот момент, я и увидел ее серые глаза. Или голубые? Цвет был где-то на грани, но суть не в этом. На меня смотрели глаза Мальвы. Только прежде, я никогда не видел в них такой боли, отчаяния и растерянности. И чего-то липко-неприятного. Глаза знакомо удивлённо моргнули, и я понял, что она меня увидела.
А в следующий миг я был рядом. Нож из рук Сиплого, я выбил легко. Воспользовался секундным замешательством, чтобы оттеснить девчонку, и прикрыть собой, и тут же начал отбиваться от толпы. Дикое желание защитить. Даже не дикое, а первобытное, словно я не за честь девчонки, а за целую стаю бьюсь. Зверь внутри бесновался и требовал выпустить его на свободу. Только вбитые с детства законы держали его надёжно. Нельзя открываться людям. Нельзя следить. Нельзя…
Оттолкнул лысого. Ударил под дых бородатого. Вывел из строя длинного. Сломал руку с ножом бестолковому, который не знает, что девочек обижать – плохо. Я почти справился, когда меня окатило страхом девчонки. С одной стороны обрадовался – значит она все же не отбитая, и бояться умеет! А с другой, на мгновение парализовала мысль, что я кого-то упустил, и до нее дотянулись…
— Нет! — закричала она.
А я, почти обернувшись, ощутил обжигающую боль в боку.
Ну уж нет.
Не отдам.
“Моя!” – рыкнул я.
В несколько ударов снова выбил нож из руки Сиплого, при этом сломав конечность. Определенно, хруст костей был слышен. А следующий удар оставил на его лице две красных полосы, тут же налившихся кровью.
Черт!
Я взглянул на ладонь, на которой быстро втягивались когти. Не удержал. Зверь все же дотянулся. Черт…
— Эй, ты как? — тихо спросила девчонка.
Я осмотрел поляну.
— Ну… Справился.
— Герой, — Обречённо протянула она, рассматривая лицо корчащегося Сиплого.
— Твой парень, что ли? — спросил ее, немного обидевшись – могла бы спасибо сказать.
— Сплюнь!
Ответила она уже более радостно, и закусив губу, саданула парню пощечину.
Она что – всё-таки ненормальная?
— Надо уходить. Сейчас сюда набежит народу. Его отец – владелец этого клуба.
Я обернулся, ещё раз осмотрев пострадавших. Или нападавших. В общем покалеченных, и заметил, что на лице Сиплого красуется не две полосы от когтей, а четыре. Заметив мой взгляд, девушка подняла испачканную кровью ладонь, и с омерзением передернула плечами.
— Все, уходим.
И не дожидаясь ответа, схватила за руку, и потянула. От прикосновения, я вздрогнул, а она тут же отдернула руку. Но лишь для того, чтобы стянуть с себя верхнюю кофту, и туго перетянуть мою рану. А дальше я шел за ней молча, все думая – как же так может быть?
2. Незнакомец
Эмилия
Войдя в свою новую квартиру, я сразу же стянула с парня футболку. Он не сопротивлялся, но я явно почувствовала смущение. Надо же! Такой красавчик, и стесняется. Черт! Да стесняться в пору мне…
— Спортсмен, что ли?
Спросила я, осматривая рану на поджаром рельефном теле. Да, не удержалась, и пробежалась взглядом по красиво выделяющимся мышцам. Ну, или как там у них это все называется? Уверена, такому торсу любой Кен позавидовал бы.
— Нет, — ответил парень, не отводя от меня теплых, светло-карих глаз.
Я даже на миг залипла на них. Странно… Там, в тени дерева, мне показалось, что они светятся янтарем. А здесь, на свету, ничего подобного не вижу. Не глюки же словила? Ведь даже попробовать тот дурацкий коктейль не успела. Хм… Может паров от него надышалась? Да, пожалуй нужно впредь обходить эту гадость стороной.
Опустила взгляд на рану, и продолжила аккуратно обмывать. Парень едва заметно вздрагивал от моих прикосновений, но продолжал молчать, и внимательно меня разглядывать. Я чувствовала его взгляд на себе. Он как будто согревал.
— Почему ты так смотришь на меня? Больно? — спросила, закусив губу, и продолжая смывать кровь его же намоченной футболкой.
Просто под рукой была только она, а рюкзак с моей одеждой в комнате. Ну а полотенец и прочего здесь пока нет.
— Нет.
— Ты всегда такой красноречивый, или только со мной?
— Нет. В смысле, я не знаю, что сказать. Ты…
— Что я?
— Всех первых встречных приводишь к себе? — спросил с заминкой, как мне показалось, не то, что хотел. В его голосе слышалась растерянность и удивление.
— Нет. Только пострадавших за мою честь, — ответила я, осторожно прикасаясь к краям раны тканью. — Пока, ты первый.
— А если я маньяк?
— Зачем тогда спасал?
— А может сам хотел…
— Убить?
— Угу. Ай!
— Ой. Извини, я случайно, — улыбнулась я “виновато”, и поднялась с колен. — Обмыть-то, я обмыла. А вот обработать рану нечем. У меня здесь ничего нет.
— Заживёт и так. Он не задел ничего. Спасибо. И… я – Тимофей.
Представился мой спаситель, а я поняла, что действительно, мы с ним так и не познакомились. Притащила в дом раненого, совершенно незнакомого парня, который может оказаться кем угодно. Но ведь пострадал-то за меня… И ещё странность – пока добирались, создалось впечатление, что мы знакомы.
— Эмилия.
— Эмилия, — повторил он вполголоса, словно пробуя имя на вкус. — А ты здесь одна живёшь? Родители где?
— Интересуешься с целью следующего моего убиения?
— От тебя сложно что-то скрыть, — ответил Тимофей, и криво улыбнулся.
Ух… а какая у него улыбка… Так. И вообще, что это я? О чем думаю?!
— Ладно. Я пойду сбегаю в ближайший супермаркет, а ты жди здесь. Эй, я сказала здесь – ты же ранен. И голый. — Я остановила его возражения сразу, стоило ему только подняться с бортика ванны, и открыть рот, словно ждала их. — Нам нужна еда.
Тим
Аскетично – подумал я, осматриваясь. Нет, я понял, конечно, что квартира новая, только ремонт сделан, и мебели ещё нет. Но что-то в этой пустоте есть. Мне всегда нравился порядок, чтобы окружали лишь нужные вещи, и те на своих местах.
Подошёл к окну, и выглянул. Эмилия двигалась стремительно и целенаправленно. Пересекла двор и исчезла за углом, спрятав вспыхнувшую в свете фонарей радугу под капюшон кофты.
Эмилия…
Красивое имя. И сама она красивая. Думал, что после голубых волос Мальвы, меня не удивить. А оказалось, что это были цветочки. И все же, почему они так похожи? Будто судьба подарила им одни глаза на двоих. Только во взгляде моей новой знакомой такая дикая печаль сидит, словно ей уже несколько десятков лет. А на вид… хм… лет семнадцать? Сейчас вернётся, и я узнаю.
По моим ощущениям, прошло минут пятнадцать, которые я так и провел на подоконнике, с выключенным светом. Она сказала, что магазин за углом, так почему так долго? Волк внутри тоже тревожно ждал, уже готовый сорваться на поиски.
Эмилия
Пробежалась по магазину ракетой, закинув в корзину кусок ветчины, пару видов любимого сыра, хлеб, и что-то ещё по мелочи. Взгляд упал на курицу, и я поймала себя на мысли, что хотела бы приготовить для своего спасителя куриный бульон. Как в кино. Чтобы выздоравливал скорее. Но тут же тряхнула головой – что за мысли лезут в мою голову? У меня и нет ничего для готовки. Кстати! Заглянула на стеллаж с бытовой техникой, и схватила первую попавшуюся коробку с электрочайником. Прихватила пару кружек, тарелок, полотенце. В общем все, что попадалось на глаза. Притормозила у витрины с тортами, вспомнив, что сегодня мой день рождения, который я так и не отметила.
Кажется, это первый мой поход в магазин, после которого я себя ощущала груженым ослом. Два, не так чтобы лёгких пакета оттягивали руки. Но я справилась! И даже на четвертый этаж взлетела легко. А там…
— Я уже хотел снова идти спасать тебя, — проворчал Тимофей, и попытался отобрать у меня пакеты.
— Не трогай! Я сама занесу, а тебе надо отдыхать.
Вот ведь… Сам кривится от боли пока я не вижу, а все туда же. Спаситель. Но спорить не стал, и молча закрыл за мной дверь.
Я поставила пакеты на пол кухни, и начала вытаскивать содержимое, незаметно наблюдая, как у Тимофея округляются глаза.
— Торт? — удивился парень.
— Ага. У меня сегодня день рождения. Отпразднуешь со мной? — спросила невинно, вытаскивая из пакета бутылку водки и две кружки.
Тим подавился воздухом, закашлялся, и схватился за бок. А я рассмеялась.
— Не дрейфь, это вместо лекарства. Чтобы обеззаразить рану. Я эту дрянь не употребляю, но если хочешь, то…— я подмигнула ему, веселясь над реакцией. — Как хочешь. Тогда отмечать будем чаем.
Сказано – сделано. Уже через полчаса мы сидели прямо на полу, накрыв на расстеленном полотенце. И самое смешное, что я забыла купить нож. Поэтому сыр пришлось ломать, а вот мясо, я оставила все Тимофею. Все же он мужчина.
— Я правда, больше люблю сыр. А вот тебе нужно много сил для восстановления.
Так мы ужинали, сидя на полу,
— А почему так вышло, что свой день рождения, ты отмечаешь одна?
От вопроса парня, я немного замялась, вспомнив, что лишь в мечтах этот день встречала с семьёй. Опустила глаза, и напомнив себе, что теперь я взрослая и самостоятельная (просто это слово звучит не так печально, как “одинокая”), наигранно весело улыбнулась.
— Я его отмечаю с тобой, в новой, подаренной отцом квартире. Лучше скажи… — я перевела тему, и закусив губу на миг задумалась, не зная, как бы правильно задать вопрос. Ведь я не уверена на все сто, что он такой как я…— Как ты вчера понял?
— Понял что? — переспросил Тим.
Я напряглась, и снова нервно облизала губы. Ну не мог же он случайно оказаться сегодня рядом, и спасти меня? Или мог?
— Ну… Что я, это я.
Сердце в груди замерло в ожидании, а во рту пересохло от волнения.
— А, что вчерашняя сногсшибательная комета, это ты?
Сердце рвануло в радостный галоп, а меня хватило лишь на кивок. Он знает! Он такой же! Я больше не одна!
Пришлось даже заморгать чаще, чтобы слезы не покатились из глаз.
— Как обычно: запах. К тому же дикие волки по населенным местностям не гуляют, да и меня бы почувствовали и обошли. А ты же… Кстати, почему те уроды гнались за тобой? И почему сегодня, ты позволила им загнать себя в угол?
Парень нахмурился.
— Я, вообще, думала, что одна такая, — выпалила я на одном дыхании. — Думала, что таких нет больше. Что я… какой-то урод...
— Постой, но как же твои родители? Они что, не рассказали?
И казалось бы, простой и логичный вопрос, который я не раз себе задавала, но… кажется, всегда знала ответ. Просто не хотела принимать и верить. Именно потому, что родители мне не настоящие, они и не ответили тогда на мой вопрос об оборотнях. Мать продолжала терпеть меня из-за отца, а тот из-за сына.
— Я смотрела фильмы, и думала, что у меня просто ген сработал. Ну, понимаешь, типа от близости вампиров, ген пробудился, и я стала волком. Потому что не помню, чтобы меня кусали, — я усмехнулась. — А оказалось, они просто приемные. Они не подозревают, что такие как мы существуем.
Это простое “мы” отозвалось приятным теплом в груди, от которого вчерашняя дыра пустоты начала затягиваться на глазах. Вчера, я потеряла семью, которой у меня и не было по сути. А сегодня обрела себя. Может, ещё и нет, но уже знаю, что я не урод и не какое-нибудь чудовище получившееся от укуса бешеной псины (эта версия гуляла в моей голове после просмотра “Человека-паука”).
— Но как? Они что, не знают, что ты оборотень? — потрясённо спросил Тимофей.
— Нет. А нас много? Оборотней?
— Не то, чтобы много. Но оборотни живут стаями. В особенности волки. У нас очень развит инстинкт семьи. И тем сильнее не понимаю, как ты могла оказаться в семье простых людей, совершенно одна?
На этот вопрос и мне бы хотелось узнать ответ. Ведь по версии ма… Нет, не мамы, а скорее мачехи, я одна из двойни, что родилась у бродяжки. А разве может быть бродяжкой та, что живёт в стае? Или я чего-то не понимаю? Глядя на Тима, можно сказать, что он вполне здоров, значит физическими упражнениями не пренебрегает. Красивые смоляные волосы падают на глаза, но это, наверное, такая стрижка. И вообще, спокойный и уравновешенный, воспитанный. Одет бедно, правда, и босиком, но… Черт! Да что может зависеть от одежды? У меня она модная и дорогая, но это не значит, что я выросла в счастливой семье. Может быть стаи живут в деревнях, и в основном в облике зверей? Может им и не нужно ничто человеческое.
Пока размышляла, заметила, как парень поморщился. Рана беспокоит…
— Больно, да?
— Ерунда. Лучше скажи, как же тебе удалось сохранить свою тайну? Волчата обычно плохо себя контролируют, — а в голосе послышалось такое искреннее беспокойство, что мне стало безумно приятно.
— Я впервые обернулась около пятнадцати, на заброшенной стройке. И этот первый раз был… В общем, я думала приснилось все. Следующий раз случился почти через год. К этому времени, я уже посмотрела ни один фильм про оборотней, и примерно представляла, что со мной сделают, если узнают.
— Значит, не захотела быть подопытным кроликом? — улыбнулся Тим, и снова поморщился.
— Слушай, ну какой из волка кролик? — хихикнула я, и подумала, что парню нужно бы отдыхать. — Ладно, давай спать. Уже поздно.
С лёгким сожалением, я сразу же поднялась, и начала сдвигать оставшиеся продукты в сторону. Торт накрыла крышкой контейнера, и поставила на подоконник – там прохладнее. Все остальное не должно испортиться за ночь. Тем более, она уже давно началась. Внутри царил полнейший сумбур, и сна не было ни в одном глазу, но пострадавшему нужен отдых для восстановления. Да и самой не помешало бы разложить информацию по местам.
Осознать.
Поверить.
— Как-то неловко получилось, — произнес мой гость-спаситель, поднимаясь. — У тебя день рождения, а я без подарка…
— Шутишь?! — воскликнула я, не зная, как ему объяснить, что он сам для меня подарок. — Ты меня спас. Ты рассказал, кто я. Ты… подарок и есть.
— И все же, я буду должен.
Я взглянула на парня с улыбкой. В который раз отметила, что он красив. Очень. Интересно, а оборотни все такие? Теперь-то, я обязательно узнаю. У меня ещё будет время. Всё узнаю. А пока… Остановила взгляд на его сжатых губах, с чуть приподнятыми кончиками, говорящими о том, что он всегда улыбается, даже когда больно. Подняла взгляд выше, в темные глубокие омуты глаз, и неожиданно даже для себя попросила.
— Можешь подарить мне поцелуй.
Поняла, как глупо это прозвучало, и смутилась. Докатилась – выпрашиваю поцелуи у незнакомцев. Вот дура!
Тим
Она одновременно такая странная, и… завораживающая, что на миг я просто завис. Поцеловать? Мы же едва познакомились… Но с другой стороны, что значат эти “древние правила?”, как их называет Игнат. Раньше он часто подтрунивал надо мной, говорил:
— У нас вроде бы одни родители, но ощущение такое, что тебя из прошлого века подкинули.
Да, я всегда наивно убеждал себя, что сначала нужно честно попросить разрешения отца девушки, чтобы начать ухаживать. Да пока рано – нужно же встать на ноги... Но с другой стороны, к чему это привело?
В который раз сравнил новую знакомую с Мальвой, снова удивляясь их сходству, даже поймал себя на мысли, что они смотрелись бы как сестры. Мальва постарше, а Эмилия младше. Не знаю, почему именно так, но насколько я успел узнать дочь Серовского, у нее более твердый характер. А Эмилия…
— Эмилия, — повторил вслух, понимая, что мне нравится, как имя отзывается внутри вибрацией.
— Да, извини, глупость сморозила.
Девушка поняла мою заминку по-своему, отступила смущаясь, и ее щеки заалели.
Ну уж нет! Сама дала дозволение!
Я сделал шаг, и не обращая внимания на стрельнувшую в боку боль, отрезал ей путь к отступлению. Опёрся ладонями в голую стену, поймав ее в ловушку. Оттолкнет?
Нет, не оттолкнула.
Она подняла на меня свои, такие знакомые мне и не знакомые в то же время, серо-голубые глаза, и нервно облизнула губы. Я, невольно повторил за ней, вдыхая манящий аромат, и наклонился, осторожно касаясь грустно опущенного уголка губ.
Прикосновение словно обожгло, опалив все тело. Неожиданные и новые ощущения взбудоражили. И чтобы скрыть волнение, глухо выдохнул:
— Не боишься?
Эми
От лёгкого прикосновения, по всему телу разбежались мурашки. Или, это у меня резко начался жар? Почему-то о последствиях, я не подумала, когда предложила, а вот сейчас и вовсе не до них. Мысли оставили голову пустой. Только сердце лихорадочно застучало от такой близости.
— Тебя – не боюсь, — ответила чуть слышно, и снова облизнула пересохшие губы.
Тимофей был так близко, что кончиком языка, я случайно коснулась его губ, и заметила, как карие глаза вспыхнули янтарем. Именно этот блеск я заметила там, в тени липы, но толком осознать не успела – парень резко выдохнул, и прижался к моему рту горячими губами. Я подалась навстречу. И вроде бы целовалась уже не раз, но… мы стукнулись зубами. Тим резко отпрянул издав стон, снова схватился за раненый бок.
— Ой, прости! — пискнула я, понимая, что в порыве задела рукой его рану.
— Норм. Сейчас, только отдышусь.
Его дыхание было, действительно, сбитым. Как и мое, кстати. Хотя предыдущий, пусть и не очень богатый опыт поцелуев никогда не вызывал подобного. Прислушалась к себе – голова как в тумане, сердце в груди танцует эту… как же ее? О! Джигу! А раньше такого не было. Ни разу.
— Нет! Все. Спать, — скомандовала я, и осмотрелась. — А спать придется на полу.
— Ну… можешь использовать меня вместо подушки, — Тим широко улыбнулся.
— Вместо подушки у меня вот, есть кое-какие вещи. — Подхватила с подоконника рюкзак, и взглянув на наигранно расстроенного парня, улыбнулась. — Но если замерзну, то обязательно использую тебя вместо одеяла!
— Договорились, — ухмыльнулся он, осторожно укладываясь.
Я вдруг пожалела, что не воспользовалась утренним предложением папы – поехать в мебельный. Больше половины дня потратила на страдашки. Эх! А кровать была бы сейчас кстати.
Проснулась перед рассветом, разбуженная стоном. Мгновение лежала с закрытыми глазами, восстанавливая события, и резко подскочила от следующего тихого стона.
Тим! Значит, не показалось.
Он пытался во сне повернуться на раненый бок, и, кажется, видел что-то очень реалистичное. Его ресницы трепетали, словно он высматривал добычу. Я придвинулась к нему, и потрогала лоб. Горячий. Запаниковала, не представляя, что делать, если его состояние ухудшится, ведь он не человек. Начала успокаивающе гладить его волосы, плечи, руки. Сначала шептала что-то убаюкивающее. А потом начала напевать колыбельную, которую пела лишившая меня родной матери женщина, своему единственному ребенку. Марку.
Вспомнив о братишке, грустно улыбнулась. Вот его точно любит мама. Отдает ему ту любовь, что предназначалась неродившемуся малышу. Ту, которую так и не смогла отдать чужой девчонке.
3. Пробуждение
Тим
Проснулся от чувства тяжести, словно, мне на грудь улеглось само утреннее солнце. Прислушался: прямо у моего лица, кто-то тихонечко сопел. Я приоткрыл один глаз, и сквозь ресницы увидел черный влажный нос так близко, что моих губ касался легкий ветерок дыхания. Ноздри щекотал уютный запах шерсти, и лёгкий аромат… солёной карамели? Ммм… Вкусный.
Светло-серая шерсть хозяйки этого носа играла в утренних лучах солнца радужными бликами. Каждая шерстинка искрилась, словно была посыпана хрустальной пылью, или же состояла из этого камня. Красивая… И красота эта казалась очень хрупкой, нежной, и неуловимой. А ещё, эта “хрупкость” вполне ощутимо весила.
Она лежала на мне передними лапами, устроив на них голову, а остальное тело плавно перетекало на пол, прикрывая собой все ещё ноющую рану.
Рука сама потянулась к ней. Медленно. Осторожно, чтобы не разбудить, и не спугнуть это видение. Пальцы коснулись хрустальной шерсти, что оказалась мягкой и шелковистой на ощупь. Я затаил дыхание. От прикосновения, по ладони побежали странные мурашки, у которых вместо ног – острые колючие иголочки. А может это были искорки?
Волчица потянулась за лаской, не открывая глаз. Наверное, ей что-то снилось, но я на всякий случай замер, и прикрыл глаза. И вовремя — она вдруг зашевелилась: ткнулась влажным носом в мою шею, принюхиваясь. Пощекотала ухо, лизнула щеку. А я изо всех сил старался не рассмеяться. Надо же, никогда не любил всех этих нежностей, даже маме приходилось сдерживать свои порывы ласки, которую она потом щедро выплескивала на старшего брата. А сейчас, я лежал и млел, чувствуя, как зверь внутри нежится.
Не выдержал – улыбка растянула губы. Волчица отпрыгнула в сторону, как ошпаренная.
— Ну вот… Обещал быть твоим одеялом, а в итоге согревать пришлось тебе, — пробормотал я, чувствуя, как холодок пробежался по тому месту, что она согревала собой.
Зверь, с голубыми как небо глазами, фыркнул, потянулся, и направился в ванную. Лапой ткнулась в приоткрытую дверь, но видимо что-то пошло не так, и та закрылась совсем. Она с недоумением взглянула на нее. Попыталась еще. А после третьей неудачной попытки, она вздохнула, и обернулась в мою сторону, с немой просьбой в глазах.
— Помочь?
Спросил я, поднимаясь, и сдерживая улыбку.
Открыл дверь, и волчица тут же юркнула внутрь. А я направился на кухню и поставил чайник. Встряхнул нашу “скатерть-самобранку”, и расстелив все на том же полу, разложил остатки продуктов. Рана беспокоила, но уже не так сильно, поэтому, я успел справиться до того, как посвежевшая Эмилия, уже в человечком облике, вышла из ванной.
— Доброе утро, — поприветствовал я девушку.
— Доброе, Тим, и… спасибо.
— Это тебе спасибо, — я улыбнулся. — А вот ручки на дверях придется сменить для удобства.
Она смущённо усмехнулась.
— Я проснулась ночью, и испугалась, что у тебя жар. В общем, не придумала ничего лучше… Ну, ты понял. Ладно, иди.
Я замер, и непонимающе посмотрел на девушку. Выгоняет? Уже?
— Эм… Прогоняешь? Уже?
— Да. Все. Уходи, — Она кивнула, указав рукой на выход из кухни, а потом рассмеялась, видя мое замешательство. — В ванную. Полотенце оставила там.
Эми
Рассказывать ему, что ночью “плясала” перед ним голая, я благоразумно не стала. Просто, когда в противоположность к его горячему лбу, у него оказались ледяные руки и ноги, я не придумала ничего лучше, чем обернуться и согреть. Но став волчицей, инстинктивно почувствовала, что рану нужно… зализать. Не стала раздумывать, а просто обернулась, развязала повязку, и снова став зверем, позволила ей действовать. Все же инстинкты заложены природой. Или памятью крови? Ладно, не знаю точно, как там у оборотней, но я им доверилась.
— Как твоя рана? — поинтересовалась, как только услышала его шаги.
— Ты знаешь, у оборотней усиленная регенерация…
Я уже заваривала чай, когда Тим вошёл в кухню, на ходу рассказывая о регенерации оборотней. Подняла на него взгляд, и зависла.
Влажные волосы торчали во все стороны весенними сосульками, скидывая капли воды на сильные широкие плечи. Нет, конечно, я ещё вчера заценила его фигуру. Парень красавчик. Да что там? Одногруппницы бы удавились от зависти, встреть нас с ним на пляже, или в бассейне. А перед этим залили бы все слюной. Но сейчас… Капельки воды стекали по смуглому рельефному телу, словно говоря “посмотри, а мы можем трогать его здесь. И здесь. И вот здесь…”
А я могла только смотреть.
— Ай, — пискнула я, отворачиваясь, и приходя в себя.
— Эми?
— Все в порядке! Чайник оказался слишком горячим, — ответила я, заливаясь румянцем, и быстро вытирая лужу. — Расплескала немного.
Да уж… Горячий здесь, не только чайник.
Парень не стал комментировать, а просто присел рядом. Я подвинула ему налитую “с горкой” чашку, и подвинула нарезку. Себе взяла один бутерброд, и тот, есть расхотелось. Все внутри свернулось каким-то клубком, заставляя нервничать.
— Значит, регенерация у нас не только в облике зверя работает? — спросила, поднимая взгляд на Тима.
Пока он отвечал, я вдруг разглядела капельку воды, что стекала с кадыка в яремную впадинку. И так медленно она это делала, что начала раздражать, и у меня появилось желание ее слизнуть.
Черт! Да что за дурацкие мысли?!
— Я сейчас!
Встала, и сорвалась в зал. Тим молча проводил меня взглядом. Я же открыла свой рюкзак, покопались, и выудила мужскую футболку оверсайз, с надписью на японском. Купила на распродаже, потому что принт мне очень понравился. Ну и оказалось, что она очень удобна и стильно смотрится.
— И почему вчера не сообразила? — буркнула себе под нос, и вернулась в кухню. — Вот, держи. Она чистая… вроде бы.
— Спасибо, — ответил Тим, вытирая руки полотенцем. — А что это?
Потом взял мое подношение, развернул, и… рассмеялся. Я даже успела обиженно нахмуриться, но он пояснил:
— Отличная футболка! Но она женская?!
— Мужская! Она мне понравилась из-за принта, вот и купила.
— Хм… Тогда верну при первой возможности.
— Что ты! Оставь себе. У меня достаточно… Да что я тебя уговариваю? Сказала – она твоя.
— Лааадно, — сощурился он. — Тогда тебе придется принять мою в ответ?
— Женскую? — спросила в шутку, но вдруг почувствовала, что мне не нравится мысль, что он держит дома женские футболки.
— Пф! Нет, прости, женских не держу, — усмехнулся Тим, словно прочитав мои мысли. — Но тебе понравится. Слово волка.
И подмигнул.
Мы все же позавтракали. Когда Тимофей надел футболку, мне стало… Эм… Как бы выразиться правильно? Нет, не то, чтобы аппетит сразу вернулся, но в груди поселилось какое-то довольное чувство от вида парня в моей футболке. Наверное, это то самое, о чем поется в песнях и снимается в фильмах – когда девушка носит футболку парня. У нас наоборот, но он сказал, что и мне подарит свою. Но… мы-то не пара. Мы познакомились только вчера. Интересно, а если бы мы…
— О чем задумалась?
Оказывается, Тим уже даже чашку из-под чая сполоснул, пока я сидя на подоконнике, и греясь на солнышке, любовалась на его спину, и мечтала.
— Ну, вообще, планировала покупать посудомоечную машину, но теперь вот сижу, думаю… Ты случайно работу не ищешь?
Оборотень сначала приподнял одну бровь, а потом понял смысл, и иронично усмехнулся.
— Да… Думаю отец оценит мой карьерный рост.
— А он кто? — заинтересовалась я.
— Он… занимается добычей камней, — ответил парень, грустно улыбнувшись.
Может его отец шахтер, и он стесняется этого? Решила не развивать тему, не портить ему настроение.
— Это… нужная работа. Слушай, а может прогуляемся?
Спросила, и тут же спохватилась:
— Ой, ты же ранен!
— Да, но не мертв же.
— Да ну тебя! — Нахмурились я, и вспомнила, что привела его к себе босым. — Ты живёшь далеко отсюда?
— Прилично.
— А пришел что же, пешком?
— На своих четырех, — улыбнулся он.
— Вот почему босиком! Так и думала. Значит, тебе нужна обувь.
— Подожди, у меня нет с собой денег. У меня вообще ничего нет.
— Украли? — предположила я, вспомнив, как однажды исчезла моя одежда, пока выгуливала свое второе “я”.
— Нет. Я ушел из дома налегке.
— Поругался с родными?
— Ещё нет. Но по возвращении обязательно. Отец мне и выходку мою припомнит, и его рухнувшие надежды, и мамины слезы…
Я ошарашено моргнула. Вот. Вооот! Это же очень правильно, когда мама переживает за тебя, а папа ругает за проступки! Это называется семья…
— Это ведь не страшно, Тим, — в порыве, я решила успокоить парня. — Он поругается, но успокоится. А мама… Да это же счастье, знать, что мама переживает за тебя! Тебе нужно вернуться…
Сама начала так переживать за парня, что не заметила, как оказалась рядом, и даже ладонь его схватила для пущей убедительности. А он молча смотрел мне в глаза, кажется, удивленный происходящим.
— Честно-честно, Тимош, любящие родители, это счастье. Поверь мне…
— А ты вернёшься со мной? — вдруг перебил меня оборотень, застав своим вопросом врасплох.
— Я?
— Ты. Я хочу, чтобы ты пошла со мной.
Мне осталось только удивлённо моргать. Совершенно незнакомый парень хочет, чтобы я пошла с ним? К нему домой. К нему в стаю. Парень, который получил за меня рану. Я сглотнула.
— Но…
— Эми, я уже, кажется, не вернусь без тебя.
— С ума сошел?
Буркнула я как-то нервно-обиженно. Наверное, так вышло из-за застрявшего в горле комка. Было одновременно приятно, ведь он понравился мне с первой встречи, да и признаться, мысль о “нас” посетила ни раз. Но и непонимание – как можно выбрать незнакомку, и не вернуться к родной матери? Сердце от волнения снова грохотало в ушах. Тим поднял мои ладони, до сих пор сжимающие его руку, накрыл второй своей, и поднес к губам. И получилось это так… мило и нежно, что я смутилась. Осторожно вытащила руки из его, но заметив его потухший взгляд, положила ладони на его грудь. Тут же ощутила, как его сердце бьётся в мою правую ладошку, словно ко мне стремится.
— Мы же совсем не знакомы, — прошептала я.
— У нас вся жизнь впереди. Хочешь, будем знакомиться каждый день? Хоть по несколько раз.
— Смеёшься? — напряглась я.
— Нет, — улыбнулся он, поймав губами мой взгляд. — Дед до сих пор иногда ворчит, что совсем не знает бабушку.
— А она?
— А она отвечает “надо было смотреть, на ком метку ставишь!”
— Метку?
— Угу. Я тебе расскажу. Позже.
Его голос стал слегка хриплым, что отозвалось мурашками по моей коже. А от обжигающего взгляда, которым он смотрел на мои губы, пересохло во рту.
Он наклонился ко мне медленно. Сначала коснулся одними губами. Нежно поцеловал верхнюю губу. Потом нижнюю. Потом уголок. Но этого, как-то вдруг, оказалось мало. И я сама захотела попробовать его на вкус. Потянулась и провела языком по его горячим губам. Потом скользнула дальше, проверяя кончиком языка, остроту его клыков. А он отвечал взаимностью, лаская мой язык своим, то кружа с ним в танце, то дразня, едва касаясь. Наполненному эмоциями дыханию стало тесно во мне, и оно вырвалось из груди стоном. Тим прижался сильнее, и словно в ответ издал… даже не стон, а скорее рык. Такой приятный. Отозвавшийся вибрацией в ладони, что до сих пор впитывала сумасшедший ритм его сердца, а во мне восторгом.
Черт… Черт-черт-черт! Теперь я понимаю, что люди в поцелуях находят. Это же как оно все крышу сносит! А может, это только с оборотнями так вкусно?
В какой-то момент, я почувствовала острую боль в нижней губе, и пискнув, отпрянула. Бы… Тим, несмотря на рану, держал крепко, а мои руки, оказывается, уже давно запутались в его волосах.
— Прости, — выдохнул он сбившимся дыханием. — Не хотел сделать больно. Оно… само получилось.
И так виновато его светящиеся янтарем глаза смотрели, что я сдалась. Не знаю, как он понял это, но в следующую секунду, его язык нежно прошёлся по месту укуса. Лаская. Забирая боль, которая больше не пугала, а скорее наоборот.
Поймала себя на мстительной мысли, что мне тоже хочется укусить. Только не сейчас, когда он готов, и ожидает ответочку, а потом. В следующий раз. В следующий поцелуй. Обязательно.
Пытаясь выровнять дыхание, я все же отстранилась, и опустила голову. Тут же заметила его плохо скрываемое возбуждение, смутилась, и закусив укушенную губу – охнула. Хотя почему его? Наше. Наше общее возбуждение. Потому что себя, я ощущала точно такой же, желающей продолжения. И… готовой к этому?
Мысль несколько отрезвила, и я сделала пару шагов назад, чуть не потеряв равновесие. Голова ещё кружилась, но Тим придержал за плечи, не дав упасть. Я благодарно улыбнулась, наблюдая, как в его глазах полыхают искры янтаря.
— Мне нужно сходить, — выпалила я, кажется, не доверяя самой себе. — В магазин. Ты только не уходи без меня никуда.
И выскочила, в коридор.
Пока надевала кроссы, показалось, что услышала где-то на грани шепот “уже никуда без тебя”, но скорее всего, это лишь моя поехавшая крыша тихо прошуршала.
Ноги всё ещё были как ватные, поэтому, решила воспользоваться лифтом. Вошла, и увидела в зеркале отражение какой-то незнакомки с безумными блестящими глазами.
— И это я?
Тихо задала вопрос отражению. Показалось, что в глазах зазеркальной меня вспыхнул голубой отблеск. Наверное, из-за света, и хромированных стен кабинки? А может… Я ведь никогда не видела отражение своей волчицы! В ее теле, мне даже в голову не приходила такая мысль. А глаза Тима светятся янтарем, особенно, когда он возбуждён. Или это просто совпадение?
Отражение перевело ошалелый взгляд ниже, на припухшие алые губы. Ничего себе! Присмотрелась – от укуса остался след, как будто это случилось несколько часов назад. Но ощущение его поцелуев всё ещё такое живое, что стоит закрыть глаза, и кажется, что он рядом. Это нормально? Раньше, никогда такого не было. Даже “уже два года меня окучивающий” Сиплый, ни разу не вызвал желания. Позволяла пару раз поцеловать себя лишь из любопытства, и как-то мне не зашло. Зато с первым встречным…
О! Может дело в том, что у оборотней только с оборотнями это работает? Вот это всякое притяжение-возбуждение? Может, это что-то типа разности видов – кошка и собака, оба домашние животные, но в плане размножения, они не совместимы?
Замерла перед входной дверью, с мысленным воплем “Эй, очнись! О чем ты, вообще, думаешь?!”
Может вернуться?
Нет! Надо проветриться. Осмыслить хоть часть эмоций.
Нажала, наконец, кнопку, и вышла под ласковые лучи осеннего солнышка. Даже удивительно – такое тёплое для начала октября… Улыбнулась щебету воробьев и синиц у кормушки, и направилась в магазин обуви.
Когда я опустила взгляд, чтобы сравнить размер… Тряхнула головой, чтобы мысли не отвлекались на увиденное, и усмехнулась – да по факту, у меня сегодня любая мысль сворачивает в направлении “Тим”. Да, в размерах того, что заметила случайно, я не разбираюсь, но то, на что посмотреть планировала, я все же подметила – его ступня длиннее моей на полтора сантиметра. Значит буду примерять кроссы на себя, и подставлять пальцы.
4. Официальный ухажер
Тим
Сначала, она перевернула все мое нутро своим поцелуем. Это оказалось настолько приятно и крышесносно, что я и сам не понял, как волчья кровь взяла верх, и я прикусил ее за губу, желая пометить здесь и сейчас. Инстинкт кричал, что нужно присвоить волчицу, сделать только своей. Хорошо, что Эми испугалась, это отрезвило. А потом она просто сбежала, заставив меня нервничать и переживать. Думал, что все испортил. Напугал.
Зверь внутри уже тревожно поскуливал, когда она, наконец, вернулась с точно такими же кроссовками, как у нее самой. Чувствуя за собой вину, заглушил гордость, и принял подарок. И как оказалось, оно того стоило – ее радость оказалась такой приятной, что я бы согласился пойти за ней и в ад, не то, что на поиски родителей.
— Где это место? Что тебе известно? Нужно понять, с чего начать, — я начал прикидывать план в голове, отбросив все мысли.
Рана ещё беспокоила, но, думаю, через пару дней уже все заживёт, и я смогу обернуться.
Эми
Уже вечером, мы стояли перед домом, в котором я выросла. Входить не хотелось. Обида всё ещё сидела внутри, и душила, стоило подумать о том, что я могла бы сейчас обнимать родную маму, а не ощущать на себе полный презрения взгляд. Однако, стоило нам войти, как хозяйка дома с интересом уставилась на гостя. Она разглядывала Тима так пристально, что совсем не замечала меня.
— Здравствуйте, — поздоровался оборотень, чуть склонив голову.
— Кто ты?
— Тимофей. Друг Эмилии.
— Который из…? — фыркнула женщина, и отвернулась. — Впрочем не важно. Ты за вещами?
— Я хотела узнать адрес той больницы, — сгорая перед Тимом от смущения за бывшую родительницу, выдавила я.
— Зачем? Кровь требует своего?
— Да лучше быть бродяжкой, чем твоей дочерью! — не сдержала я вскипевшую внутри злость.
— Эмилия, — Обернулся ко мне Тим, взяв за руку, — Ты не могла бы собрать в дорогу теплые вещи? А я пока адрес уточню.
Его прикосновение отозвалось теплом, и выдохнув, я кивнула. Действительно, без отца, мы только разругаемся. Это при нем, она вела себя более сдержанно. Да и судя по запаху, в ней уже как минимум пара бокалов. Наверное, если это у меня не волчья непереносимость алкоголя, то заработанное с годами неприятие ее привычек.
— Эми? Ты уходишь?
Услышала я голос Марка, когда прикидывала, подойдёт ли Тиму моя толстовка?
— Привет, Марк. Да, уезжаю.
— Далеко? А вернёшься когда?
— Я не знаю, но, наверное, не скоро.
— Вот и папа уехал. Мама сначала плакала, я слышал, а потом…— братишка залез на подоконник, и свесил ноги, — Потом разбивала что-то на кухне.
— Когда он уехал? Наверное он на работе ещё. У него снова совещание.
Успокоила я мелкого.
— Не-а. Вчера вечером уехал. Значит мы с мамой теперь одни здесь будем жить? Скучно.
Братишка вздохнул, а я вдруг поймала себя на шальной мысли – а что, если забрать его с собой?
Понятно, что сама сейчас отправляюсь в неизвестность, да и нет у меня прав забрать брата, ведь я ему даже не родня по крови, но… если она продолжит пить, ничего хорошего не выйдет. Достала телефон, и набрала отца.
— Да, Эмилия, — после второго гудка ответил он.
— Привет. Пап, я тут за вещами заехала, а Марк сказал, что ты уехал. Когда ты вернёшься? Ему страшно.
Подслушивающий ребенок тут же возмутился:
— Эми, не обманывай! Мне не страшно, а скучно! Я же парень! Ничего я не боюсь!
— Женя опять за свое?..— с горечью спросил отец.
— Ага.
— Ладно, сейчас подъеду. Дождись, помогу с вещами.
— Спасибо, не надо. Сейчас Тимка узнает у нее адрес больницы, и мы уедем. Так что за Марком нужно будет присматривать.
— Я большой уже, Эми! Не надо за мной присматривать, — насупился мой “большой” брат.
А из трубки послышались гудки. Что же, ладно… Здесь я пока бессильна. Нужно встать на ноги самой, чтобы забрать мелкого. А пока, я всего лишь бродяжка.
Дособрала рюкзак с минимумом одежды, параллельно беседуя с Марком о школе. В отличии от моих последних лет, ему нравилось учиться. Он вообще, очень умный малый, общительный и компанейский, словно родители и ему не родные. Ведь отец всегда занят работой, а мама вечно сидит дома, и лишь с Марком выбирается на улицу. И то, чтобы проводить и встретить со школы. Сидит здесь одна, и разжигает свою ревность спиртным.
От этих мыслей, я вдруг замерла. Да, она сама себя сделала отшельницей, но ведь я точно знаю, что любит и сына, и мужа. Меня нет. А их да. И себя, похоже, нет…
— Стой! — закричал брат, стоило мне распахнуть дверь. — Ты не слышала? Я же сказал, что большой уже. Отдай рюкзак, я сам понесу. — И с важным видом отобрал ношу.
Я позволила. Он не был тяжёлым. А вот в груди у меня стало тяжело. Единственный человечек, который держал меня в этом доме, это мелкий. Как бы не противилась его мать, но он всегда относился ко мне хорошо. А ведь и правда, она даже его ревновала ко мне, не то что отца.
Мы спустились вниз, и в это же время, Тимофей вышел из кухни, где они общались с мамой Марка. И поддавшись порыву, я решительно направилась навстречу.
— Узнал?
— Да. Найдем.
— Ещё минутку подожди, пожалуйста. Кстати, это Марк, мой “большой” брат, — с улыбкой представила мнущегося с моим рюкзаком у порога, мелкого, и юркнула в кухню.
Да уж… Марк выразился мягко. Судя по виду кухни, она не “Разбивала” – она крушила!
За столом сидела ещё вполне молодая женщина. Уже не та красотка, какой она улыбалась с фотографий, где носила под сердцем своего ребенка, место которого заняла позже я. Но и не серая мышь из массы.
— Я рассказала ему, что вспомнила, — опустошенно сообщила женщина.
— Знаю, — ответила ей, почувствовав, как злость сменяется жалостью. — Я только хотела спросить – Марка ты тоже украла?
Глаза мачехи вспыхнули, и она тут же подобралась и зашипела:
— Не смей… Слышишь, не смей такого говорить. Он мой. Я родила его от мужа. Я выносила. Да он похож на Антона, в отличие…
— В отличие? А я не просилась к тебе в дочки. И если сама его родила, тогда какого черта пугаешь своими истериками? Все. Я ушла из этого дома, можешь успокоиться.
— Ушла она! Антон вот тоже ушел…
— Хватит уже! Он всегда был мне только отцом. Это ты помешалась на своей ревности, и совсем забыла, что рядом есть Марк. Ему нужна мама. Ему нужна ты. А если ты продолжишь убиваться и страдать по отцу, то… я сделаю все, чтобы забрать брата. Да и не сложно это будет, ведь через год - два, я с лёгкостью докажу службе опеки, что ты пьяница. Любые анализы подтвердят, — я откровенно блефовала, ведь даже не представляла, как и что делать, но все равно пыталась достучаться. — Да и любое зеркало покажет. Ты, вместо того, чтобы быть мамой хотя бы родному ребенку, сидишь вечно дома и загоняешься ревностью! Очнись уже… Папа от тебя не видит ничего, кроме скандалов. Даже женщину уже не видит. Вспомни, когда он последний раз брал тебя с собой на корпоратив? А почему? Потому что ему стыдно.
— Уходи…
— Я то уйду. А вот ты, скоро останешься со своим эгоизмом. Ты не то что меня, ты никого не любишь. Даже себя. Любишь свою ревность, и упиваешься ей. Мне уже плевать – выросла. А вот Марк…
Сказать, что ещё маленький, не смогла. Ведь даже он старается вести себя как взрослый. А эта…
Развернулась, и у самых дверей приостановилась, чтобы сказать:
— Я доучусь. Найду работу. И заберу брата.
И вышла, закрыв за собой дверь кухни.
А у порога застала интересную картину – Тим держал рюкзак за верхнюю ручку, папа за правую лямку, Марк за левую. А при моем появлении, они все замолчали, и уставились вопросительно… на меня.
— Вы что, мой рюкзак поделить не можете?
Спросила, смущённо улыбнувшись картине. Думала, что мы успеем уйти до приезда отца. А нет… И только сейчас я поняла, что Тим первый, кого я привела в дом, вот, наверное, отец и смотрит на него с подозрением.
— Эми, я согласен, — заявил Марк, отпуская лямку, и начал прыгать на месте.
— На что? — удивилась я.
— Да вот, — привычно спокойно ответил вместо мелкого отец, — “Тимка” — он обвел взглядом двухметрового парня в моей футболке и старых потёртых джинсах, — попросил разрешения ухаживать за тобой.
Я только моргнула. А Марк, словно противовес отца, снова с энтузиазмом согласился.
— Пап, он большой, как ты, значит сильный, и сможет защитить Эмильку. Соглашайся! Эми, я уже разрешил ему, — мелкий обернулся ко мне, улыбаясь щербатой улыбкой.
— Эм… Спасибо, Марк. Пап, Тимофей поможет мне в поисках.
Перевела я тему, не зная, как на такое реагировать. Но, кажется, отца слегка переклинило, и его вечное спокойствие дало трещину.
— Он сказал, что хочет жениться на тебе.
А нет. Произнес он все так же спокойно, но вот удивление, подозрение и беспокойство фонили между строк.
— Не сейчас, а когда ты будешь готова, — оправдательно произнес Тим, нахмурившись. — Антон Никитич, это было только между нами, — шепотом уточнил он, обращаясь к отцу.
Черт! Я закусила губу, сдерживая нервный смешок. Вот это, вообще, неожиданный поворот. Я покраснела, не знаю от чего больше – то ли от нелепости ситуации, словно вырванной из какого-то старого кино, то ли от смущения из-за того, что мне это нравится. И Тимофей нравится. И то, что он с первой встречи меня защищает. И то, что не такой как все. Я ведь думала, что всю жизнь придется хранить свой секрет, и вообще… Но черт… Жениться?! Вот так вот сразу?? А хотя…
— А ты что? — спросила отца с любопытством.
— Я?
Он растерянно моргнул, словно ожидал совсем другой реакции. Потом ещё раз оценивающе осмотрел парня, возвращая себе напускное спокойствие, и даже нахмурил брови.
— Пап, скажи, что согласен! — встрял мелкий.
— Ты…— тот глянул на мой живот, и серьезно спросил, — беременна?
Я ошарашенно моргнула.
— Ты что? Нет! — Вот теперь, мне точно захотелось провалиться под землю.
— Хорошо. Тогда я тоже согласен, — облегчённо выдохнул родитель.
Действительно, облегчённо. А я, несмотря на смущение, почувствовала тепло. Такое же, как в редкие моменты неприкрытой заботы, когда он уносил меня маленькую, уснувшую на диване или кресле, в кроватку, и укрывал одеялом. Вернее, он думал, что я сплю, а я лишь притворялась.
Не могу сказать, что вот прямо сейчас же на радостях собралась замуж за Тима, но неожиданно даже для себя, благодарно обняла отца.
— Спасибо, пап. И… не оставляй Марка, пожалуйста, — шепнула ему, и отступила к своему уже официальному ухажеру.
Тимофей тут же взял меня за руку, а из кухни показалась мама. Лезть в ее эмоции, мне уже не хотелось. Я решила оставить на душе шлейфом тепло моих не родных мужчин – отца и брата. Но к счастью и не пришлось. Она вымученно улыбнулась, и спокойно, словно ничего не произошло, обратилась к мужу.
— Антон, хорошо, что ты приехал. Не мог бы ты погулять немного с Марком – нужно кое-что купить. А то я уборку… решила сделать.
Папа взглянул на нее с сомнением, но отказаться уже не смог. Соскучившийся, и радостно натягивающий ботинки Марк, не оставил выбора. А она вдруг обернулась к нам, и сдержанно, но как мне показалось, искренне произнесла:
— Эмилия… Тимофей, удачи вам…
Уже за воротами, когда Тим закинул отвоеванный рюкзак на плечо, я поинтересовалась:
— А чего делили-то?
— Ааа… Когда я подошёл к Марку, решил помочь. А он вцепился в лямку, и заявил, что уже большой, и сам поможет сестре. В это время вошёл твой… отец, — Тим слегка замялся, вспомнив, что родители мне не родные. — Наверное, он хотел сам помочь…
Я искоса, с подозрением взглянула на парня.
— Ладно. Сначала, он спросил, что происходит, и схватился за свободную лямку. Марк назвал его папой. Я поздоровался, и представился. Он тоже представился…
— Тиимааа, а покороче?
— Покороче? — парень взлохматил свои чернющие волосы, и выпалил на одном дыхании:— Да сам не понял как, но я подумал, что надо пользоваться шансом, и попросил твоей руки. А он вдруг замер, и попытался прожечь во мне дыру взглядом.
— Тим, скажи, а сколько живут оборотни?
Я старалась не смотреть на без пяти минут жениха, чтобы не показать свое смущение.
— Ну… немного больше людей.
— А тебе сколько лет? Восемьдесят есть?
— Восемнадцать, — возмущённо ответил он, и уже смущённо добавил:— Почти.
— Ммм, а ты в курсе, что в современном мире уже давно так не делают?
— Делают. Просто не все. Папа просил маминой руки у деда. И я всегда считал что нужно быть честным со своей парой.
— А мы пара? — уточнила я, внутренне ликуя от счастья. Но снаружи, конечно, держала себя в руках.
— Да. Твой отец дал согласие.
— Ах, отец… Тогда иди, и ухаживай за ним. После того, конечно, как вернёмся.
Я откровенно поддразнивала парня, ведь ещё там, в “битве” за рюкзак, поняла, что в своих фантазиях с лёгкостью представляю нас вместе. И все же…
Тим поймал мою ладонь, и развернул к себе, заставляя остановиться.
— Эмилия, я не знаю точно, как это делается…
— Это радует. Значит опыт небольшой.
— Эми, у меня его нет. Я только учусь…
— Ученье – свет!
— Черт! Я хочу, чтобы ты стала моей…
Он запнулся, а я уже было открыла рот, чтобы выложить несколько вариантов, кем могла бы стать для него, но не успела.
Тим прижался к моим губам порывисто, сразу лишив дыхания, а заодно и крутившихся на языке слов. Я ответила на поцелуй, и лишь на краю сознания мелькнула мысль, что мы стоим на улице, на виду у людей. Где-то сбоку раздался сигнал автомобиля, и мы отпрянули друг от друга, как нашкодившие котята.
— Для начала – моей парой. Девушкой. Подругой, — начал перечислять оборотень, сверкая янтарем в глазах.
— Широкое… начало, — кивнув, улыбнулась я, и смущённо спряталась за растрепавшейся челкой.
Она у меня длинная, немногим короче волос. Я перестала стричься, когда научилась сама себя заплетать. А в детстве, меня всегда стригли под каре, чтобы могла сама расчесаться, и пойти в школу.
— Даже не представляешь, на сколько! — усмехнулся парень, и заставил посмотреть на него. — Так, ты согласна?
— Я подумаю…
Он приподнял брови, и медленно кивнул.
— У тебя есть время…— Взглянул на небо, сделал вид, что задумался, и постановил:— Все. Оно закончилось!
— Эй, так не честно! Мы же совсем не знакомы!
— А мне хватило и одного взгляда.
Я не знаю зачем, наверное, из какой-то врождённой вредности, продолжала с ним препираться и спорить, хотя ответ уже давно был ясен.
Вернувшись в пустую квартиру, мы поужинали продуктами из ближайшего супермаркета, в который зашли по пути. Пока резала бутерброды, поймала себя на мысли, что мне нравится этот уют. Да, мы не знакомы практически, но рядом с ним создаётся совершенно обратное ощущение. С ним, мне хорошо и легко. Нет тех давящих эмоций, которые я всегда чувствовала дома.
А ночью, я снова выпустила волчицу. Этой зверюге безумно хотелось продолжить знакомство с оборотнем, и я не стала сопротивляться. Правда и на волка Тимофея хотелось взглянуть, но он объяснил, что с раной оборот будет очень болезненным, и попросил немного потерпеть.
Тимофей
На этот раз, Эмилия проснулась раньше. Когда я открыл глаза, девушка уже одетая, сидела на подоконнике, и смотрела вдаль. Не знаю, о чем думала, но лицо было тревожным. Зато яркие пряди волос, небрежно собранные на макушке, смотрелись очень весело и… мило. Даже не представляю, какой будет реакция отца, когда увидит. Он и о Мальве говорил, как о легкомысленной особе, совершенно не ценящей природную красоту – я слышал их с мамой разговор. Она рассказала, что альфа каменных привел дочь в ее школу. Дочь, которая не унаследовала от отца ничего, и родилась человеком. Отец ответил, что Борису нужно было делать наследников с его сестрой, тогда получились бы сильные волчата, а не... Не – кто? Я так и не узнал, мама рыкнула на него так, что он тут же сменил тему. Но именно это удержало меня от более решительных действий. Я знал, что отцу не понравится новость, что Мальва мне отзывается. Поэтому-то, я и упустил шанс.
Девушка на подоконнике наклонила голову набок, что-то высматривая в облаках, и ее волосы, похоже, не скрепленные заколкой, рассыпались по плечам северным сиянием. У альфы черных, точно случится шок. Но ему придется смириться с моим выбором, потому что шаманка была права – глаза Эмилии, словно отражение глаз Мальвы. И даже внешнее сходство довольно сильное. А я-то боялся, что отражение будет моим.
— И чему ты так улыбаешься? — спросила моя радужная девочка, заметив, что я не сплю.
— Люди едут на север, чтобы увидеть северное сияние, а мне для этого нужно только открыть глаза.
— Не нравится? — напряглась Эми.
— Совсем наоборот! — поторопился успокоить ее. — Когда увидел в клубе, подумал, что нужно быть очень смелой, чтобы решиться на такое.
— Пф, не смелость тут нужна. А глупость, — фыркнула девушка.
Я поднялся, подошёл, и начал перебирать пряди, считая цвета. Насчитал шесть.
— Семь, — поправила она. — несколько прядей есть моего родного цвета. Просто он настолько невзрачный, что не заметен.
— Семь… Хм… Как там говорится? Лети-лети лепесток, через запад на восток, облети вокруг земли, быть по-моему вели. Вели, чтобы Эмилия ответила мне согласием!
— Не проканает, — усмехнулась Эми. — Чтобы исполнилось, нужно вырвать лепесток.
— Думаешь, тогда сработает? — я сделал вид, что задумался, потянувшись к волосам.
— Эй! Только посмей!
И отпихнула меня, рассмеявшись.
— Эх, — вздохнул, и направился в ванную. — Надо попробовать ночью.
5. Поездка и тени прошлого
Эми
Стук колес действовал на меня как-то успокаивающе. В школе мы часто ездили по ближайшим городам, чтобы посмотреть достопримечательности, и посетить музеи, храмы, заводы... Чаще всего, поездки совпадали с темами уроков по истории, но иногда, учитель просто показывала нам интересное. И настолько искренне она любила всех нас, настолько с удовольствием возилась и помогала, что была самой уважаемой учительницей во всей школе. Мы тоже тянулись к ее теплу, а особенно те, кому его не хватало дома. Такие как я.
— Чему ты улыбаешься? — спросил Тим, подперев голову рукой.
— Больше года не ездила на поездах. Оказывается, соскучилась.
— А я впервые. Шумно здесь.
— Это с непривычки. Потом привыкаешь, и этот шум даже успокаивает. По крайней мере со мной именно так случилось.
— Часто ездила?
— Да. У нас учитель истории в школе, была очень активной женщиной. Она возила нас везде.
— Это… круто! Мы, за пределы своего города никогда не выезжали.
Тим задумчиво посмотрел в окно, на пробегающие мимо нас березы с остатками жёлтых нарядов.
— Значит вам не так повезло с учителем истории, — я улыбнулась.
— Да нет, учителя у нас в школе тоже хорошие. Просто оборотней до совершеннолетия не отпускают далеко. Видишь ли, — он взглянул на меня, и пояснил:— молодым оборотням иногда сложно себя контролировать. Также, никогда не знаешь, где случится первый оборот…
— Постой, но ты сказал, что тебе ещё семнадцать…
— Да это ерунда, через пару дней будет восемнадцать. Себя контролирую. Ну и… я же сбежал. За что получу наказание.
— А давай, ты не будешь возвращаться?
Хотела сказать, что мы могли бы остаться вдвоем. Вместе. Но испугалась.
— Не могу. Мы должны вернуться.
— Мы?
— Конечно. Мы с тобой. Как бы мне не хотелось избежать этого, но я должен представить тебя родителям, — смущённо, но все же решительно произнес Тим.
Мне снова стало интересно, почему он так смущается своих родителей? Но лезть с вопросами не стала.
— Родителей не выбирают. А вот они могут себе позволить… А потом жалеют о выборе.
— Не переживай, мы найдем твоих.
— Не уверена. Ты же сам сказал, что у оборотней семья на первом месте…
— У волков в особенности. Кошачьи более легко к этому относятся.
— Вот. Тогда как мама могла оказаться на улице, ещё и беременная?
Тимофей нахмурился. Он с минуту помолчал, что-то высматривая в окно, а потом продолжил разговор.
— Очень редко, но такое случается. Например, совсем недавно, один альфа смог найти ту, что сбежала от него много лет назад. Не знаю как ему удалось, ведь она ведьма. Но он нашел, и привез. Правда, их дочь не унаследовала гена отца, и не может оборачиваться. Она просто человек. И, наверное, ведьма как мать. Хотя не знаю, не замечал за ней ничего такого. Но вот, бывает, оказывается.
От рассказа, мое сердце застучало громче и чаще. Ведьма… Ведьма, которая смогла спрятаться от оборотня, и родить дочь. А не могла она родить двух дочерей? Нет… Не думаю, что ведьма стала бы бродяжкой, и не почувствовала, что у нее под сердцем две девочки… Ведь не могла? Ну и та, которую она родила, не оборотень. А я оборачиваюсь с четырнадцати лет. Но что я о ведьмах знаю? Только то, что видела по телевизору, и читала в книгах. И все это относилось к разделу вымысла…
— Вот шаманка – она ведьма. Она и выглядит как ведьма, и предсказывает. И живёт одна в лесу. А Мальва…
Мальва? Хм… Имя вполне ведьмачье. Кажется, есть такой цветок. А вот как это имя произнес Тим, мне не понравилось. Моя волчица рыкнула внутри, почувствовав мое недовольство. Слишком тепло он его произнес. С какой-то грустью, что ли. Словно, что-то их связывает.
— А что, Мальва? — переспросила я, вслушиваясь в каждую эмоцию парня.
Он с удивлением взглянул на меня, и вдруг улыбнулся.
— Да ничего. Ни предсказаний, ни отшельничества. Ведьма скорее ты, — закончил он, весело сверкнув глазами.
— Почему это?
— Заманила меня своими глазищами, и привязала к себе.
Я хмыкнула. Тоже мне, нашел ведьму. Но как же чертовски приятно это слышать… Но сознаваться все равно не буду!
— Никого не привязывала. Вот найдем маму, и можешь быть свободным.
— Ну уж нет. На этот раз не отпущу.
Он пересел на мою сторону купе, и заставил посмотреть в его лицо. Потянулся к губам, снова разогнав мой пульс, и вытеснив какую-то цепляющую мысль – “на этот раз не отпущу” – что это значит? Ведь за наше знакомство, он ни разу меня не отпустил. Он всегда помогал. Но стоило его языку скользнуть в мой рот, лаская и гладя, как все мысли выветрились.
Так, общаясь, целуясь, рассказывая друг другу разные случаи из детства, мы и доехали до нужного населенного пункта. Там, нас встретил холодный, пронизывающий, кажется, до самых костей ветер, карканье ворон, и пустые улицы. В редких домах горел свет, давая понять, что жизнь здесь ещё продолжается. Но большинство зданий стояли с заколоченными, или просто разбитыми ставнями.
— Как-то здесь жутковато, — сказала я шепотом, покрепче сжав ладонь Тима.
— Похоже, поселок вымирает. Остались, наверное, лишь старики, которые отказываются уезжать со своих мест.
Я согласно промолчала. Убывающая луна уже светила с неба, периодически прикрываясь вуалью редких облаков. Тимофей шагал уверенно, словно точно знал дорогу, чем придавал смелости и мне. Одна бы я ни за что не пошла. Забилась бы в какой-нибудь угол на вокзале, и ждала утра. Поселок оказался не совсем и маленьким, нам пришлось прошагать четыре длинных улицы, прежде, чем нашлось здание больницы. Бывшей больницы. Сейчас, оно стояло темным двухэтажным сооружением, хлопающим ставней.
Мы переглянулись.
— Кажется, здесь уже нечего ловить, — произнесла я дрожащим от холода и обиды голосом.
Выходит, мы зря приехали. За восемнадцать лет, поселок совсем вымер, и судя по состоянию здания, вымер давно.
— Идём, спросим у местных, где они лечатся.
Тим потянул меня к ближайшему домику, со светом в окне. Стоило подойти к воротам, как раздался хриплый лай, на который, через пару минут послышался скрип, и старческий голос спросил:
— Федоровна, ты? Погодь, щас отворю. Уймись, Рэкс!
А ещё через минуту, дверь распахнулась, и перед нами появилась сухощавая тонкая старушка, обмотанная пушистым серым платком, и пахнущая шерстью и старостью.
— Добрый вечер, — поздоровались мы с Тимкой в голос, только я ещё и зубами постукивать не забывала. — Мы хотели узнать, а больница ваша давно закрылась?
Старушка прищурилась, оглядела нас по очереди, и покачав головой ответила:
— Так уж лет пятнадцать как.
— А где же вы лечитесь? — удивился оборотень.
— Ну так Григоричу заказы даем. Да заходите уж. Девица твоя вон, что осиновый лист трепещет. Эх, молодежь… Форсят, а потом больнички ищут.
Свои мысли, что это очень странно – впускать в дом незнакомцев, да ещё поздним вечером, я оставила при себе. Но все же шагнула вслед за спутником. Во дворе, на цепи, сидел седой уже пёс неопределенной породы, явно доживающий свой век. Ещё раз издав хриплый лай, он понял, что хозяйке никто не угрожает, и скрылся в своей конуре. А мы вошли внутрь дома.
— Щас, чаю приготовлю, согреетесь.
Старушка скинула пушистый платок в прихожей, и направилась на кухню. А я не удержалась, и протянула дрожащие замёрзшие пальцы к манящей ткани. Я такие видела лишь на картинках и в кино. В городе же, они мне ни разу не попадались. Пальцы дотронулись до мягкого пуха, который оказался теплым.
— А ты накинь, шальку-то, согрешься быстре, — улыбнулась женщина, ставя чайник на газовую плиту.
Надевать шаль, я не стала. Все же это чужая вещь. Хотя ее тепло манило. Тим притянул меня к себе, и начал растирать руки и спину. А я положила голову ему на грудь, прислушиваясь к ровному биению сердца, и чувствуя, как тепло начинает растекаться от его ладоней по телу. В городе осень стояла более теплая, а здесь толстовка мало защищала от пронизывающего ветра. Удивительно, как Тимка не замёрз?
Стоит весь такой горячий, и даже со мной делится своим теплом – думала я, уже вместе с руками прижимаясь к его груди, и млея.
Старушка суетилась на чистенькой, уютной кухне, выставляя на стол простенькие угощения: тонкое сахарное печенье, баночка вишнёвого варенья, сушеные ломтики яблок, часть которых, сейчас запаривалась в стеклянном пузатом чайничке, вместе с шиповником.
Я втянула носом аромат, и чуть не захлебнулась слюной. Сушеные фрукты и ягоды сдобренные медом пахли так тепло и вкусно, что я даже не смогла вспомнить, пила ли что-нибудь вкуснее? Кажется, нет.
Первый же глоток обжигающей жидкости растекся по телу приятным согревающим теплом, и я зажмурилась от удовольствия. А бабуля вдруг охнула, и достала ещё одну баночку.
— Забыла совсем, старая! Вот, мята, — она протянула банку ко мне, и я с удовольствием взяла сушёную ароматную веточку, и положила в свою кружку.
Тим отказался. На его лице мелькнула какая-то тень, но тут же снова исчезла. Или мне показалось?
— Так значит, врача у вас здесь нет?
— Как такового нет. Ежели что, к Федоровне все идут. Она работала раньше врачом, а как на пенсию ушла, так и все. Накрылась наша больничка медным тазом. Молодежь и так не желала оставаться здесь, как на учебу уезжали, так и с концами. А тут начали и родителей забирать.
— А вы, что же не уехали? — спросил Тим.
— Да кому я старая нужна? У сына своя семья, у внучки тоже заботы. А я тута вот, как родилась в этом доме, так и помру. — Женщина рассмеялась. — Навещали недавно, подарков навезли, — она с нежностью взглянула на пузатый стеклянный чайничек. — Правнучку привозили. Так эта егоза полдня рассматривала мои травки на веранде, названия спраша́ла, а потом и выдала, мол вырастет, и как я, ведьмой станет.
— А вы ведьма? — не удержалась я от вопроса.
Интересно же, жуть!
— Нууу, — протянула женщина, как-то озорно улыбаясь, и словно даже моложе становясь, — в каждой женщине живёт ведьма. Просто одни боятся и прячут ее, другие исподтишка пользуют силу, третьи принимаю как должное.
С улицы раздался глухой лай.
— О, теперьча точно Федоровна. Сидите, детки, щас я.
Мы переглянулись, и Тим ободряюще улыбнулся. Я хотела сказать, что мне понравилась старушка, даже если действительно ведьма, но и без слов почувствовала, что оборотень со мной согласен.
— Вот, Федоровна, гости мои нежданные, знакомься.
Хозяйка вернулась вместе с бывшим врачом, которая оказалась более низенькой, но зато более упитанной женщиной, в отличие нашей хозяйки. И возможно, немногим помоложе.
И тут я сообразила, что мы даже не представились. Стало так неловко…
— Здравствуйте, — мы с Тимом поднялись из-за стола, — я Эмилия, а это Тимофей.
— И вам не хворать, — настороженно ответила вновь прибывшая.
— И что же ты, Никитична, пустила в дом незнакомцев?
— Так замёрзли детки, врача искали.
— Я не совсем врач. Медсестрой всю жизнь проработала, и когда здесь никого не осталось, люди за советом ко мне идут. Что у вас случилось? Кому помощь нужна? — нас обвели сосредоточенным взглядом, словно сканируя на повреждения.
— Да нам, собственно, только узнать нужно. У вас тут роды принимали когда-то?
Спросила я, почувствовав, как сердце в груди начало волноваться. А ведь я понимала головой, что за пятнадцать лет, здесь скорее всего не осталось никаких данных.
— Принимали, — хмуро ответила женщина, и мельком взглянула на мой живот. — Только последний раз, это было восемнадцать лет назад. Сейчас и негде, и некому.
— Расскажите, пожалуйста… Вы не помните случайно, кто тогда рожал?
— Чего же, помню. Только зачем вам это?
— Мне нужно… Я… Я ищу…
Стало вдруг так тяжело произнести вслух простое слово, что ком сдавил горло.
— У вас тогда две женщины рожали, — перехватил инициативу Тимофей. — У одной родилась двойня. Две девочки.
— Было, — с ещё большим подозрением ответила Федоровна.
— Расскажите, пожалуйста, очень прошу, — то ли простонала, то ли просипела я.
И похоже, женщина что-то увидела в моих глазах. Она задумчиво пожевала губы, и начала говорить.
— Две рожали тогда, верно. У той, что привезли изможденной в горячке, родилась двойня. Но она так была истощена и слаба, что выжила только одна. У другой тоже родилась девочка, но еще слабее. Их счастливый папочка забрал уже на утро, в районную больницу.
— А та, вторая? — выдавила я более интересующий вопрос.
— А она начала приходить в себя через сутки. Я как раз тогда вернулась из командировки, и очень удивилась, что за мое отсутствие такое случилось – в поселке-то беременных не было, а кто и готовился – уезжали в центр. Врач, что оперировал, запретил говорить ей о не выжившей двойняшке. Сказал, что бедняжке нельзя волноваться, чтобы молоко не пропало. Я и не стала спорить. Наоборот, пыталась как-то подкормить, помочь. Жаль ее было. Несчастная, одинокая. Худющая, что тростинка. Но глаза у нее были большие, красивые…— она взглянула в мои, и сбилась. — Ты… что же, ее?
Меня хватило только на то, чтобы кивнуть. Глаза защипало, и захотелось завыть “Ее. Ее я! Только меня у нее отобрали! И она даже не знает, что я была…”
— А вы что-нибудь знаете, где её можно найти? — уточнил Тим, притягивая меня ближе.
— Нет. Она почти не рассказывала о себе. Вообще, говорила мало, и то, все больше спрашивала, что и как ей делать с малюткой. Я же еще решила тогда, что она очень хорошей матерью будет – так переживала! А она что же, кукушкой оказалась, бросила тебя? — женщина с сожалением покачала головой.
Я же в ответ помотала своей, и всхлипнув пояснила:
— Я та, вторая, о которой ей не сказали.
— Тьфу на тебя! Что ж ты такое говоришь?! Вторая родилась мертвой, а ты вот, живее всех живых!!!
Женщина даже перекрестилась. Но мне было все равно. Слезы душили, и я уже не могла их сдерживать. Просто разревелась, понимая, что все было бесполезно. Что и здесь мы ничего не узнаем.
— Но должны же быть какие-то записи? Документы. Хоть что-нибудь? — настаивал на своем Тимофей.
— Ох не зря, видать, тогда пожар-то случился, в аккурат перед проверкой, — хмыкнула хозяйка дома. — Федоровна, ты ж и сама удивлялась, что после ремонта не могло так полыхнуть само. Поджёг подозревала.
— И сейчас уверена в том! Но только Анюта все равно документов не имела при себе. Вообще, думали, что бездомная. Или от мужика-деспота прячется. А адрес и данные со слов писали.
— Анюта? — спросила я, хватаясь хоть за какую-то зацепку.
— Так она представилась – Анной Ивановой. Она потом так же внезапно исчезла, как и появилась. Толик остановился, чтобы цветов нарвать для своей Марьи – романтик он был, пятерых сыновей подняли с женой, а все букетики носил. То ромашки соберет, то купавки, то, вот, мальвы поздние увидел, да прямо у тех мальв и нашел горемычную. Привез он ее, врачу отдал. Тот из ее горячечного бреда понял только то, что у врачей она не наблюдалась, срок для родов ещё не подошёл, но женщина… да какая женщина?! — Федоровна всплеснула руками. — Молоденькая она была, совсем ещё девушка! Все просила, в бреду, чтобы спасли ее дочь. То есть не знала она, что двух под сердцем носила. А как достали первую, она крик услышала и отключилась совсем. Вот и сжалился врач, умолчал.
— А где найти того врача, что роды принимал?
— Он уехал вскоре, — сообщила Федоровна, а Никитична добавила:
— Слушок ходил апосля́, что убился на своей новой машине, вместе с молоденькой медсестричкой. Они ещё здесь роман закрутили, и уехали потом вместе.
— А ты как же?..— на меня снова, с непониманием посмотрела бывшая медсестра.
— У бездомной тогда родилась хоть и слабая, но живая двойня, — твердо произнес Тим, вместо меня. — А вот у другой выкидыш случился чуть раньше, и она уже была в больнице, к моменту появления первой.
— Это что же, — испуганным голосом запричитала Федоровна, — подменили? Так это же… Ой чего делается….
— Уймись, старая, — окликнула ее хозяйка дома. — Уж давно все сделано, и дым развеялся. А вы, молодежь, не отчаивайтесь, судьба жеш как? Она воздает каждому по заслугам. И на исправление шанс даёт. Неспроста доктор-то… Тьфу ты! Не к ночи помянутый. А если кто справляется со своим испытанием, то и награду получает. Раз уж ты спустя столько лет узнала правду, то не отступай, найдешь своих. Может быть, это они ещё не заслужили воссоединения? Так что потерпи.
— Это как? — всхлипнув, спросила я.
— Это так – будете готовы к встрече, так и случится она. Ну, эт я так, о своем.
— Ведьмачьем?
— Агась, — улыбнулась Никитична. — Давайте чай пить.
Чаю мне уже не хотелось, как впрочем и всего остального. Тим задал ещё несколько вопросов, и мы засобирались. Старушка не хотела нас отпускать, но и удерживать не стала. Сказала лишь, что всегда будет нам рада, и отправилась отпаивать чаем Федоровну, для которой новости из прошлого оказались шокирующими. Не думала она, что в их тихом поселке может такое произойти. А вот оно…
6. Второе знакомство
— Ну что, куда сейчас? — озабоченно спросил Тим, как только мы вышли на дорогу.
Я и сама не знала куда, но и оставаться не было сил. Возможно, если бы бывшая медсестра ушла…
— На окраину. Где никого нет, — ответила своему спутнику, и обхватив себя руками, зашагала прочь.
Тим не стал задавать вопросов, просто догнал в два шага, взял за руку, и потянул немного в сторону. Вороны продолжали свое карканье, но я уже почти не слышала — в голове кружила не меньшая стая мыслей, оглушая, и цепляя когтями душу.
Через пятнадцать минут стуча зубами от холода, я уже раздевалась в одном из заброшенных домов. Оборот дался легко, принеся с собой тепло и моральное облегчение. В шкуре зверя, я всегда воспринимала мир немного иначе. Проще. Более легкомысленно, что ли… Волчицу больше интересовали инстинкты, и я часто позволяла ей командовать собой, изучая мир ее глазами. Хотя при малейших опасностях, она всегда замирала и ждала, прислушиваясь ко мне. Только прямо сейчас, она почувствовала мою тоску и… протяжно завыла.
“Эй-ей! Потише,” — раздалось в нашей голове, и вой оборвался так резко, что волчица чуть не прикусила язык, резко развернулась и оскалилась.
Да мы со зверем сейчас, как одно целое, ошарашенно уставились на чёрную тень, с двумя тлеющими угольками глаз.
“Это я, Тим,” — снова послышался более рычащий, чем человеческий, голос.
Я совершенно не понимала что происходит, и как? Как я его слышу, если он тоже… волк?
“Эми, тебе нужно взять главенство над зверем, и тогда ты сможешь говорить со мной.”
Главенство?
Я моргнула, и заставила волчицу замереть. Та послушно притихла, с интересом наблюдая, и ожидая своего часа – я чувствовала, как ей хочется поближе познакомиться с этой тьмой, которая так привлекает запахом соснового леса и полыни, и не даёт себя рассмотреть.
“Тим?”
“Да, Эми, это я.”
Ух ты! Вот это плюшка оборотническая!
Тревожные мысли давящие своей тяжестью и так после оборота притупились, а от понимания нового происходящего, разлетелись, как потревоженные бабочки. Что-то такое мне попадалось, то ли в книге, то ли в фильме… То, что оборотни в ипостаси зверя могут общаться. И как же это интересно…
“Ты слышишь все мои мысли?”
“Те, что ты адресуешь мне.”
Ух! Это очень хорошо. Наверное. Хотя… мне и скрывать-то нечего. И все равно круто!
Я сделала осторожный шаг. Другой. Тьма продолжала наблюдать за нами.
“Выходи. Я хочу посмотреть на тебя.”
Попросила я, и с восхищением замерла, когда огромный зверь шагнул в лучи лунного света.
Черный. Даже не черный, а... Оказалось не легко подобрать сравнение этой тьме, поглощающей свет.
“Мрак!” — вырвалось у меня.
“Мрак? Такой… страшный?” — удивлённо спросил черный зверь, слегка дёрнув ухом.
“Мрак, потому что во мраке можно легко потеряться. Мрак привлекает своим спокойствием, и в то же время пугает неизвестностью.”
Я говорила это, прислушиваясь к себе, своим ощущениям, и не забывая обходить оборотня по кругу, изучая и… любуясь. Как же он красив… Мощная грудная клетка, крупные – я поставила свою светлую лапу рядом с его черной – вдвое больше моих, сильные лапы. Такие… ми-ми-мииилые уши, что не теряют бдительности, прислушиваясь к каждому шороху. В глазах расплавленный янтарь, в котором можно с лёгкостью утонуть. Черный нос.
Тим
“Мрак, значит…”
Повторил я, принимая доводы Эми. Прислушался к зверю, который согласно уркнул, как бы говоря, что ему нравится это имя.
Ладно.
Пусть будет Мрак.
Я продолжал стоять, пока волчица рассматривала меня. Стоял, и любовался ей. Глазами зверя, я её ещё не видел, и как оказалось, много потерял. Не хрусталь в ее шерсти. Совсем нет. Однажды, я видел образцы прозрачного топаза. Нет, дорогим он не был, даже наоборот, скорее поделочным камнем по чистоте и качеству. Но я долго рассматривал его, поражаясь красоте. Его совершенно не портили вкрапления и трещинки, а наоборот. Он завораживал игрой света и радугой, заключённой в себя. Отец не взял его в ювелирку, отобрал только самые чистые и по большей части голубые камни. Он сказал тогда, что в нашем деле важна чистота. Хм… И почему я только сейчас слышу в его словах подтекст? “Чистота камня – чистота крови.”
Ну что же, альфа, придется тебя снова разочаровать, — мысленно обратился я к отцу.
Перехватил топазовый взгляд, в котором искрилось любопытство. Заворожённый, медленно потянулся навстречу. Захотелось дотронуться носом, уткнуться в шерсть, вдохнуть ее запах... Семицветик подалась навстречу. Но в последний момент увернулась, и куснула меня за ухо. От неожиданности, я опешил. Защитный инстинкт не сработал. Да что там! Рядом с ней, он, вообще, походу, отказал. А пока я опомнился, волчица сиганула в щель от вырванной от оконного проема доски, и побежала со всех лап, накрывая меня волнами восторга.
Ах так!
Я рванул за ней, с удовольствием понимая, что девочка быстрая. Мне даже особо поддаваться не нужно, чтобы ее не догнать.
— Какой кусачий Семицветик мне попался, — подумал я так громко, что меня услышали и прибавили скорости. — Постой! Я желание ещё не загадал.
“А чтобы загадать, сперва надо поймать!”
Поймать, значит… Услышал.
Эта гонка доставляла такое удовольствие, что мне захотелось поделиться им хоть с кем-нибудь. Только здесь мы с Эми вдвоем, и… Мой зверь. А почему бы и не попробовать? Отца здесь нет, и он ничего не узнает. Я прислушался к своему зверю, и он согласно рыкнул.
Хорошо. Мрак. Главное, не потерять голову.
Я отпустил все инстинкты на волю, позволяя волку побыть диким, и сразу же мой восторг усилился, подкрепленный эмоциями зверя. Адреналин. Погоня за такой лакомой добычей будоражила. Азарт. Желание ведь не придумано. Или…
Зверь дал небольшую фору, на миг потеряв серебристую комету из вида. А потом ускорился, чувствуя, как от толчков из-под лап летят кусочки лесного ковра. Впереди показался небольшой овражек. Волчица чуть замешкалась, но прыгнула, и с любопытством обернулась. Это и стоило ей желания.
Попалась!
Волк прижал ее к земле очень бережно, несмотря на возбуждение от погони. Я чувствовал его восторг и благодарность, когда снова потеснил зверя. И с удивлением понял, что мне и самому было приятно дать свободу своей ипостаси. Но почему тогда, отец всегда повторяет о контроле?
— Готова исполнять мои желания? — спросил, любуясь отражением луны в топазовых глазах.
“Речь шла об одном желании!”
— Значит готова?
“Если ты вырос, и в сказки не веришь…” — хихикнула она, в моей затуманенной голове.
— Если бы не верил, то вряд ли нашел бы тебя.
“Ооо, ну тогда это отлично! Так, что загадал мой малыш?”
Я фыркнул от сравнения. Разве взрослые не могут верить в чудо? Ну да ладно, для нее, я готов быть кем угодно. Даже малышом.
— Поцелуй…
Я почувствовал, как волчица подо мной вдохнула поглубже. А потом резко подняла хитрую мордочку, лизнула меня в нос, и извернувшись, выскочила на свободу.
“Поцелуй, это так… банально.”
— Зато как приятно, — возразил я, сдерживая смех, и ложась на то место, где лежала она.
Лиственный ковер пах недавним дождем, осенью, и Семицветиком. Поймал себя на эгоистичной мысли, что хочу вдохнуть, впитать в себя весь оставленный ей запах. Чтобы никто больше не мог почувствовать его, и даже не подумал заинтересоваться. Не удержался, и покатался по земле, маскируя карамельный запах своим.
Интересно, если ей сейчас сказать, что она моя истинная, тоже назовет малышом? Или сама поверит в сказки?
“Что ты делаешь?”
Серая, изящная лапа уткнулись в мою грудь.
— Я… А на что похоже?
“Сначала подумала, что тебе плохо. Но похоже, ты просто балдеешь.”
— Именно!
Хотел ухватить ее лапами, но не успел. Эми отпрыгнула, подскочила с другой стороны, снова куснула за ухо.
— Эй! Похоже, мне попался Семицветик из семейства мухоловок. Какой-то слишком зубастый цветочек.
“Сам ты… мухоловка!”
Волчица обиженно подняла голову, и гордо пошла прочь. Я поднялся, и поравнялся с ней, решая, объяснить, что пошутил, или просто извиниться? Но она пошла быстрее. Я снова поравнялся. И все повторилось. А потом она резко остановилась, и уставилась куда-то в глубь леса. Я проследил за взглядом, быстро прикидывая, кто может угрожать нам? И стоило мне повернуться, как ухо снова обожгло мимолетной болью.
Вот же вредина-мухоловка…
Эми
А далеко мы забрались — думала я, устало перебирая лапами. Я раньше бегала по лесу, и по долгу, бывало даже до рассвета. Правда потом приходилось отсыпаться, и выслушивать всякое… Но здесь я выложилась по полной. Мы обе. Волчицу я тоже отпускала, позволив поиграть с Мраком. И она осталась от него в восторге! Убежать, конечно, она не смогла – догнал оба раза, но это совсем не расстроило. Наоборот. Когда он ловил, подминая под себя, она ощущала какой-то приятный трепет, предвкушение и восторг. И мне тоже нравилось это. Приятные эмоции. Вкусные. Но стоило появиться в зоне видимости поселку, как реальность вернулась, и опустилась на затылок медным тазиком. Звонко так. И болезненно.
Что мы имеем? Врача, что принимал роды, и подменил нас, уже нет в живых. Документы все сгорели при пожаре. И о матери, я узнала только имя. И то, не факт, что настоящее. Вот и все…
Но с другой стороны, и эта пробежка с Мраком – самая настоящая реальность! Тим, пришедший мне на помощь так неожиданно, и утверждающий, что я его девушка. Его постоянное присутствие в последние дни совсем не тяготит, а наоборот. Он теплый. Он кажется мне надёжным. Близким. Разве это не реальность? Ведь без него, я бы всё ещё сидела в том заброшенном доме и выла на луну, выплескивая тоску по той, кто даже не знает обо мне. А вдруг, я ей и не нужна? Может быть они и так замечательно живут с моей сестрёнкой? А может и не очень… Но в любом случае, они по мне не скучают! Так почему я должна изводить себя?
Под лапой хрустнула веточка, и я резко остановилась. Молчаливо позволяющий думать о своем Мрак, замер рядом вопросительно оглянувшись, и настороженно повел ушами. Тишина. Даже раздражающие вороны замолкли, наверное, прячась от густого тумана, что затянул поселок.
— Красиво, — мысленно сказала оборотню, чуть вздернув уголки пасти, обозначая улыбку.
“Да. Это с болота принесло туман.”
— С болота?
“Здесь недалеко.”
— Ты уже бывал здесь?
“Нет, чувствую.”
Тимофей посмотрел на меня, и наверное поняв мое замешательство, решил пояснить. А мне стало действительно любопытно, ведь я ещё не была на болотах.
“Закрой глаза, вдохни туман. Чувствуешь?”
— Влага. Сырость. Плесень, — тут же перечислила я то, что знала.
“Нееет, помедленнее, — я услышала улыбку в голосе парня. — Влага, верно. Но какая? Вода стоячая, но не озёрная, а… более живая и насыщенная. Мох. Багульник. Клюква. Грибы…”
— Плесень? — снова вставила я, точно чувствуя эту гадость.
“Нет, Эми. Плесень это уже от доживающих свой век развалин на окраине. Кажется, там где-то старый колодец с застоялой водой.”
Я снова принюхалась. Запах начал делиться на тонкие ароматы, но все же трудно определить какой чему принадлежит. Если только клюква… и вот смола ещё, сосновая?
“Скоро рассвет. Идём спать?”
Я кивнула, и забралась в ту же щель, через которую сбежала из здания. Мрак обошел, и вошёл через дверной проем, прихватив свои вещи. Сложил их в кучку, и осмотрев пространство, направился в приглянувшийся угол. Я направилась за этим сгустком тьмы, и не долго думая, свернулась под боком. Тепло. Лишь его тихое дыхание едва слышится, успокаивая и убаюкивая. Прикрыла глаза, и почувствовала, как меня осторожно обнял пушистый хвост. И обнял-то вроде бы снаружи, а тепло стало внутри. А тут же проваливаясь в сон, я вдруг твердо уверилась, что теперь Тим – моя реальность. Черная, с янтарными глазами, пушистая, теплая и заботливая, и самая настоящая реальность.
7. Охотничьи уроки
Выспалась я отлично. Наверное, впервые за последнее… долго. Решила не торопиться вставать, а понежиться, слушая щебет воробьев и синичек, и пытаясь понять, что изменилось? Погода? Ветер стих. Даже солнечный лучик просочился в щель, значит погода наладилась. Но все не то. Что-то ещё изменилось. Но что? Все же решила осмотреться, и тут же поймала янтарный взгляд Мрака. Если бы была сейчас собой, то покраснела бы, а так…
— Привет, Мрак!
И потянулась к его такому аппетитному уху. Оборотень отпрянул, словно не только что проснулся, а…
— И давно ты не спишь?
“Примерно час. Привет, засоня-мухоловка,” — ответил этот… мохнатый!
— Эй! Хватит меня так называть!
“Перестану сразу же, как ты перестанешь кусаться.”
— Но у тебя таааакие милые ушки, что нет сил удержаться. Так что не надейся! И уходи уже, — сказа ему, ожидая увидеть то же недоумение, что и прошлый раз, когда он решил, что гоню из квартиры.
Но этот гад умудрился даже волчьей пастью ухмыльнуться так, что захотелось куснуть всерьез. А потом плавно поднялся. Да. Он поднялся, а я откатилась… Оказывается, я лежала на его хвосте.
— Ой!
“Кстати, ты таааак мило дёргаешь лапками во сне. И сопишь, тоже мило.”
Высказался он, проходя мимо меня. И пока я хлопала глазами, вспоминая, могла ли сопеть, он провел своим хвостом по моей… пятой точке. Я, конечно, сразу рыкнув подскочила и хотела куснуть, но этого нахала и след простыл.
И все же, давно я не просыпалась с такой лёгкостью. Даже в ипостаси волчицы. А сейчас вот… довольна и счастлива. Почти. В кустики только сбегаю…
“Эми, ты где? Иди ко мне!”
Услышала я зов Тима, и вышла.
— А на каком расстоянии это работает?
“Что?”
— Вот эти волчьи голосовухи.
“А, общение на небольшом. А вот эмоции достают подальше.”
— Эмоции?
“Да. Я чувствую твое любопытство сейчас, пока рядом. А чем дальше, тем глуше слышно. Но все же основные сигнальные эмоции достают дальше. Например, стая обходит территорию, и может быстро предупредить об опасности остальных, если где-то нарушена граница.”
— Поняла. Это такая своеобразная сигнализация.
“Точно!”
— А часто… Ой! Где ты его взял?
Я наконец добралась до полянки, на которой меня ждал черный волк, с зажатым в пасти зайцем.
“Это твой завтрак,” — сообщил этот ненормальный.
— Какой нафиг завтрак?! Это заяц. Живой!
“Вкусный, свежий и питательный.”
— Не не не! Я не буду его есть!
И в знак поддержки, у меня громко заурчало в животе. Поддержки не меня, конечно, а…
— И вообще, я вегетарианка!
“Очень смешно, Эми. Ты хищник. Тебе нужно свежее мясо.”
— Нет.
“Да, Семицветик. Ты что, ни разу не охотилась?”
— Нет. И не собираюсь. Он же милый. И пушистый. И ушастый.
“То есть мои уши на завтрак, тебя устраивают, а его – нет?”
Живот снова предательски уркнул, а волчица притихла. Раньше, мы гоняли всяких белок и бурундуков. А зайцев я как-то не встречала. Но есть…
“А теперь успокойся, и послушай меня, хорошо? Оборотням не обязательно часто кормить волка, но это необходимо делать периодически. Иначе, твоя ипостась будет неполноценной. Разве ты не заметила разницу между нами? Твоя волчица голодает.”
Я прислушалась к себе. Посмотрела на трерыхающегося зайца. Но аппетит так и не проснулся.
“У хищников инстинкт охотника, поэтому, я сейчас отпущу твой завтрак, а ты крепко зажмуришься, и дашь полную волю зверю. Это, конечно, рискованно, и наказание от альфы гарантировано… Но это будет потом. А сейчас…”
— Стой! Я не готова. Подожди…
Что значит “неполноценной”? Да, маленькая я рядом с ним, но я же девочка? Или… Черт! Аааар! Так! Я – хищник. А хищники едят зайчиков. Но… блин! Жалко же…
“А кого не жалко?”
Спросил Тим, видимо как-то подслушав. А я и ляпнула не подумав:
— Крыс!
И сама же скривилась. Неудачный пример. Но в голову больше ничего не шло.
“Фу, гадость! И не пытайся, а то целовать больше не буду…”
Представила, как стою перед Мраком, тянусь к нему для поцелуя, с торчащим из пасти крысиным хвостом. Саму передёрнуло от омерзения, и к горлу комок подобрался.
“Ладно. Значит не готова еще.”
Мрак вздохнул, и поставил полудохлую тушку на землю. А нет, очень даже живую! Вон, только земля из под лап летит.
А я почувствовала злость на себя. Столько времени жила одна, и наконец вот – меня учат быть оборотнем! А я что? Струсила…
Закрыла глаза. Втянула носом запах. Не очень-то и аппетитный, отдающий приторным страхом, и соленой теплой кровью – наверное, Мрак его немного поранил. Отступила вглубь себя, отдавая волю зверю. И к моему удивлению, запах начал восприниматься иначе. Волчица ещё раз вдохнула, облизнулась, и рванула по следу.
Тим
С трудом удержал себя на месте, когда серебристая комета сорвалась за добычей. Такая изящная. Хрупкая. И очень стремительная. Инстинкты вопили – “нужно догнать. Прижать. Присвоить. Поставить метку, чтобы все знали, что она твоя! Но ещё не время, нельзя торопиться.
Да и Эми сейчас нужно учиться быть оборотнем. Это же надо – никогда не охотилась… Надеюсь, она хотя бы человеком ела достаточно мяса. Хотя для зверя этого мало. А главное, как ей удавалось держать волчицу под контролем, и гасить инстинкты? Молодые оборотни несдержанны, и пока гормоны не нормализуются, подросткам нет хода за пределы городка. А Эмилия столько времени провела вне стаи, и даже от семьи сохранила секрет. Удивительная.
Я следил за охотницей взглядом. Она так легко летела за добычей, словно ветер, пока не скрылась за густыми зарослями вербы.
Выстрел прозвучал так близко и неожиданно, что я оглох. Оглох от сдавившего горло ужаса.
Эми
Гонка оказалась вполне увлекательной. Если отбросить лишние мысли. Но бежать, предугадывать траекторию добычи, мне определенно нравилось. Заяц петлял, оставляя за собой очень яркий, насыщеный и… неожиданно, вкусный след страха. Постаралась сосредоточиться, и отделить именно звериные эмоции. Бегать по лесам нам нравилось обеим, поэтому я никогда особо не старалась разделить нас, принимая как одно целое. А сейчас, когда узнала кто я, и что это нормально – быть такой, я точно хочу научиться всему.
Охота – значит охота. Прислушалась, учась четко разделять наши эмоции, и удивилась. Моему зверю не просто нравилось преследовать добычу – волчица испытывала восторг и азарт. Даже какое-то восхищение добычей. Предвкушение победы. И этот страх… Не то, чтобы нравился, но он был вкусным и пробуждающим что-то темное внутри. Хм… Нет, не темное. Для хищника норма – питаться дичью. Значит, это всего лишь инстинкт охотника.
Я почти его настигла. Оставалась всего пара прыжков, и я смогла бы показать Тиму, что не безнадежна. Доказать себе, что могу. Но вдруг почувствовала что-то странное, и упустила момент. Заяц резко вильнул в сторону, а я по прямой, кубарем влетела в густые заросли ивы и высокой пожухлой травы, и в этот момент что-то громыхнуло.
Ворча от огорчения, я осторожно выбралась из заросшей низинки, шлепая мокрыми грязными лапами. Похоже, где-то там был родник, и потому такая густая растительность. Вылезла, и замерла. Со стороны леса, совсем недалеко в тени деревьев, стоял человек. Мужчина. Судя по одежде – кто-то из местных, а вот судя по направленному на меня ружью – охотник. Сердце грохнуло о ребра, и вместо того, чтобы бежать, я приросла к земле, скованная страхом и ужасом, и, кажется, пустив корни. Всего несколько секунд назад, я бежала за добычей, а сейчас сама могу стать ей в любую секунду.
Вариант – обернуться, и показать, что я тоже человек (ну, почти), я быстро отбросила, ведь увидев оборот, он точно без раздумий выстрелит. Как в того зайца, что лежал между нами неподвижной тушкой, источая сладко-соленый аромат крови. А спустя несколько тягуче-липких секунд нашего напряжённого молчания с охотником, между нами возник Мрак. Сейчас, стоя спиной ко мне, со вздыбленной шерстью, он показался ещё крупнее, чем был, и не удивительно, что со стороны охотника повеяло смесью удивления и страха. Вряд ли, он раньше встречал таких крупных волков.
“Медленно, держась за мной, отступай к деревьям.”
Я услышала четко каждое слово несмотря на грохот своего сердца, но продолжала изображать статую.
“Эми! Отступай, я прикрою тебя.”
Повторил в голове голос Тима, и я наконец смогла шевелиться. Только вот вместо того, чтобы последовать приказу и уйти, мои дрожащие лапы подкосились, и я легла, положив голову на ослабевшие лапы.
“Эми, ты ранена?!”
На этот раз вместо решительности, в голосе звенели гнев, страх, тревога.
— Н-нет. Я… просто… отдохнуть прилегла.
Стало так стыдно сознаться, что испугалась до безумия, что ляпнула несусветную глупость. А потом зацепилась взглядом за тушку зайца, и стыдно стало вдвойне – этот маленький зверёк несмотря на страх бежал и стремился выжить. А я… Я позорно сдалась.
“Давай, Семицветик, поднимайся.”
Пятясь, и не спуская глаз с охотника, Мрак оказался рядом со мной, и склонив голову, ткнулся носом мне за ухо. Потом лизнул, макушку, и легонько пихнул. И столько было нежности в его жестах, столько терпения, заботы и тревоги, что я смутилась присутствия постороннего человека.
Теплая кухонька в домике Никитичны
— С утра соседка сказала, что ночью вой волчий слыхала. Ну, я дай, думаю, пройдусь по округе-то. Да и помню, что зайчатинки ты просила. Зайца-то, я как шорох услыхал, так и добыл. А следом волчица выскочила – да что щенок неумелый, прямиком в кусты угодила. Ружье-то я на готовые держу, мало ли чего удумает, зверь хоть дивный, а все одно хищник дикий. А она вылезла – и стоит. На меня смотрит глазищами своими, и не шелохнется. Красивая, — с восхищением признал старик. — Отродясь таких не видывал: волчица, что луна серебристая, и волк чернее смоли, да вдвое здоровее. Сколь по лесам хожу, а в наших местах таких не видывал – как есть пришлые. Опять поди пожары где, то зверьё и кочует. Так ать что главное-то, Никитична?! — с огнем в подернутых дымкой лет, но всё ещё острым зрением, глазах, воскликнул егерь.
— Что главное? — с интересом переспросила собеседница, разливая по чашкам ароматный липовый чай, из пузатого стеклянного чайника, сквозь стенки которого можно было видеть и распустившиеся в кипятке цветочки липы, и округлившийся шиповник, и веточки каких-то трав.
— Взгляд, — шепнул старик. — Не поверишь, но до самой души пробрал, — мужчина для убедительности прижал сжатую в кулак руку к груди. — Он же закрыл ее собой без раздумий, просто из ниоткуда появился, как черт из табакерки! И взгляд разумный, без злобы. А вот когда улеглась волчица-то, так этот здоровенный, матёрый зверь… Эх! Нынешним людям только бы у него поучиться! С какой нежностью он смотрел на нее… Телевизор-то включить – так там сейчас ток на деньги так глядят. Да в зеркало. Тьфу! А он ее ласково так… На меня тревожно поглядывает, а сам ей помочь пытается. Я ж чего, ружье-то опустил, чтобы ему спокойнее. Да и зайца того оставил, и пошел тихонько. В деревню ж не суются, не пакостят, так и неча зря патроны переводить.
— И то верно, Петро́. Зла не чинят – пускай идут своим путём. А я и без зайчатины проживу. Давай чай пить, с медком, — поддержала егеря Никитична, и прихлебнула из своей чашки.
— Добуду, Никитична, в следующий раз обязательно, — пообещал старик, с грустью глядя на темнеющее за окном небо.
Погода к вечеру снова начала портиться, разгоняя людей холодным ветром по домам. А егеря дома никто не ждёт, так что он не торопясь, попивает травяной чай Никитичны, в который раз убеждаясь, что не зря он ее в детстве ведьмой обзывал. Сейчас, конечно, стыдно... Но ведь никакой другой чай так не успокаивает и не возвращает покой в сердце, как ее. Не зря она все травки сама собирает. Он ей только клюкву с болота носит, да иногда веточки багульника притаскивает – зачем? Не интересуется. Не его дело – ведьмины секреты знать. Лучше он с ней дружить будет.
Как вот приехал в поселок семилетним пацаном, так и понял, что ведьма с ним за одной партой сидит. Сердце парнишечье украла, а сама другого выбрала, и как волчица та, сколько лет уж одна, а верность все хранит. Да и сам он недалеко ушел, с семи лет и не видел никого кроме зеленоглазой черноволосой красавицы. И по сей день, смотрит на сухощавую старушку, а перед взором молодая да красивая, с улыбкой загадочной, словно знает что-то такое – очень удивительное.
Эми
Отругав себя за трусость, как только смогла, я все же поднялась. Перед Мраком было стыдно. Даже охотник пожалел слабачку, и оставил свою добычу – я успела уловить его жалость. Там, конечно, были ещё: удивление, восхищение – наверное, Мраком; грусть, даже смущение – когда оборотень пытался мне помочь, и ни капли страха.
Встала на всё ещё дрожащие лапы, и направилась к тушке. Значит вот что имел ввиду Тим, когда говорил о необходимости охоты для зверя…
“Эми, ты куда?”
С тревогой спросил Тим, но останавливать не стал. Просто шел рядом, едва касаясь своим боком моего, как бы говоря – я рядом. Стало неловко. Но тут я вспомнила, что он мои эмоции слышит так же, как и я его. Поэтому взяла себя в… лапы. Надо – значит надо! Решительно остановилась перед остывающим “завтраком”, и принюхалась. Лично мне – было его жаль. Волчице – аромат теплой ещё крови щекотал ноздри, и хотя живым и убегающим, он вызывал больший аппетит, сейчас тоже пах привлекательно.
Хорошо.
Завтракать ведь будет зверь.
Я зажмурилась, и даже хотела было дыхание затаить… но вовремя поняла, что так буду мешать ей. Да и опять же, это трусость. Поэтому, когда звериные клыки вгрызались в теплое мясо, я насколько смогла, отключила себя. Стала ей. Почувствовала, как на язык попала соленая кровь, и сжала челюсти сильнее. Оторвала кусок… Другой…
Оказывается, для хищника, это правда вкусно.
Тим
Я смотрел на вгрызающуюся в зайца волчицу с восторгом. Нет, в этой картине не было ничего утончённого и эстетического. Наоборот – Семицветик ела неумело, и вся перепачкалась в крови, но… Смена ее эмоций от отрицания к принятию завораживала. С какой решительностью она заставила себя питаться по-звериному... Эми настолько ушла в борьбу с собой, что ее эмоции, как ничем не сдерживаемый поток выплескивались наружу.
Отторжение, или даже неприязнь, постепенно сменялись удивлением. В конце же, все вылилось в удовольствие. Да, зверь не может не оценить добычу, пусть и не совсем самостоятельно пойманную. Но тем не менее…
К моменту, когда сытая волчица обернулась ко мне, я уже был готов начать урок – объяснить правила поведения при встрече с человеком. Но…
“Ой!”
Ойкнула она, что-то увидев в моих глазах. А в следующий миг, она сорвалась в те же самые кусты, откуда недавно выбралась. Правда долго ждать не пришлось: через несколько минут вернулась уже чистая, хоть и мокрая Семицветик. Значит, нашла родник.
— Эми, ты понимаешь, в чем была твоя ошибка?
Начал я, понимая, что не могу на нее не сердиться, не ругаться.
“Да! Тим, это всего лишь страх. Я все поняла, и знаешь?..”
Знаю… Точно знаю, что эта девчонка может свести с ума. Иначе как объяснить то, что я половину дня носился с ней по лесу помогая САМОЙ поймать добычу? И с той добычей в зубах, сейчас крадусь по спящим улицам поселка, раздражая брехливых дворовых псов, и вынюхиваю след охотника, словно овчарка на службе.
“О, надо же! А он был у Никитичны,” — обрадовалась Эми, и под истошный лай собак, положила тушку крупного зайца у ворот.
Притихла выжидательно, и как только услышала скрип открывающейся двери, юрко скользнула в тень.
— Только не смотри на нее, — предупредил я, видя, как сияют глаза волчицы.
— Петро́? — удивлённо позвала старушка, оглядывая пустую улицу, и поднимая “подарок”. — Ну, что ж.., — тепло улыбнулась она. — Благодарствую. Пусть осветит луна твою тропку к дому, — произнесла на прощание, и скрылась в уют своего жилища.
И почему-то у меня появилось чувство, что благодарность предназначалась совсем не неведомому Петро. Может, неспроста внучка ее ведьмой называла? “В детстве мы тоньше чувствуем грань со скрытым миром, и замечаем то, что взрослому увидеть не под силу” – говорила мама отцу, когда он начинал ворчать на меня за то, что я играл с невидимым для других волчонком.
“Ну же, Тим, нам сюда.”
Семицветик позвала меня по более свежему следу охотника, к запаху которого добавился аромат медовых трав. Наверное, Никитична его своим чаем отпаивала.
У старенького, но ещё вполне добротного домика, мы снова остановились. Он находился немного в стороне от центральной части, и лая собак здесь почти не было слышно. А в нужном нам дворе и вовсе – тихо.
“Вот же! И как его вызвать? Даже собаки нет… И судя по запахам, — она принюхалась, — он здесь живёт один. Я права?”
Волчица обернулась, ожидая ответа.
— Да. Я не чувствую посторонних. Мимо ворот люди проходят, а вот в дом не заходят. Ворота только им пахнут.
Моя неугомонная пара победно взвыла радуясь своей правоте, но тут же опомнилась. Только и этого хватило, чтобы старик услышал, и заскрипели половицы крыльца.
Страха я не чувствовал. От человека веяло удивлением, смирением и… одиночеством.
Также молча, как и у леса, он отворил дверь и осмотрелся. Нахмурился никого не обнаружив. Опустил голову и с недоверием уставился на “подарок”. Отдаю должное – снова ни капли страха. Словно этот дед не боялся самой смерти. А ведь в основном, именно она вызывает в людях пусть не прямые, но так или иначе связанные с ней страхи и тревоги.
Он опустился на корточки, протянул раскрытую ладонь к земле, словно хотел погладить невидимого котенка. И снова, я уловил лишь его волнение. А потом, он удовлетворённо кивнул то ли своим мыслям, то ли нам, и поднял за уши тушку, осмотрел, хмыкнул, и вернулся в дом.
“Принял!”
Пискнула в моей голове Эми таким голосом, словно собиралась расплакаться.
— Да.
“Тим, он принял! Он… Ведь он же понял, что это моя благодарность? Понял, правда? — в нетерпеливом волнении перебирая лапами, волчица мела серебристым хвостом обочину. — Он должен знать, что я благодарна ему за урок!”
—Думаю, как бы удивительно это ни было, но он знает. Не зря же он с Никитичной дружит.
“О! Точно! Она тоже мне нравится, — выпалила она, и тут же погрустнела. — Только у нее есть семья, а он совсем один. Тебе не показалось, что у него тут слишком тихо?”
— Думаю, это его осознанный выбор”
“Ты прав.”
8. Дорога домой
Эми
К своему временному пристанищу, мы возвращались в приподнятом настроении. Вернее, в настроении была я. Не в силах сдержать свои эмоции, я то скакала, то доставала Мрака. А может быть, это были эмоции волчицы, которая научилась охотиться? В любом случае, оборотень стойко сносил… всю меня, которая вознамерилась отыскать грань его терпения. Но главное – я была счастлива по-настоящему.
Уже на месте, мы немного посовещались, и решили с утра отправиться домой. К Тимофею. Меня, конечно, беспокоили некоторые сомнения, ведь я там буду совершенно посторонней, и никому не нужной. Но… и обратно меня уже ничего не тянуло. А у него там настоящая семья. Да и раз уж я решила, что он – моя реальность, то упираться было просто глупо. Тем более, он настаивал на том, что без меня все равно не вернётся – “Ты ещё не понимаешь этого, но теперь мы вместе”. Подумав, что таких слов, мне ещё никто и никогда не говорил, причем так решительно и твердо, я сдалась без боя.
Усталость брала свое. Да и впечатлений за день оказалось больше, чем за последний год моей жизни. Хотя… Это если не считать мой день рождения с “подарками”. А вообще, несмотря на пережитый стресс, я довольна результатом – победа над своими страхами и убеждениями дорогого стоит. А уж о поддержке и заботе Тима и говорить нечего. От воспоминания о том, как решительно он закрывал меня от охотника собой, сердце каждый раз сбивалось с такта, и сходило с ума. Может быть, это и есть любовь? Когда вот так вот, от чьих-то слов и поступков, хочется то петь и танцевать, то кричать на весь мир. Или просто прижаться, и почувствовать себя под защитой…
— Как же я рада, что мы встретились, — созналась черному зверю, удобнее устраиваясь под его бок.
“Да уж. Ты была просто сногсшибательной!”
Я хихикнула, вспомнив его ворчание после полета в крапиву.
— Прости. Не хотела. Но твои многофункциональные шорты, навсегда останутся в моей памяти.
“Усни, чертовка,”— рыкнул волк, а я уловила смущение.
И уже на грани сна, мне послышалось тихое:
“Я тоже рад…”
Утром, Мрак разбудил меня ласками. Хвостатый паршивец так усердно вылизывать мое ухо, что у меня дрожь разбегалась по всему телу, заставляя тоненько поскуливать. Поэтому открыв глаза, я решительно нацелилась уже на его ухо! Но… В ловкости, мне ещё нужно подтянуться.
Чтобы не светиться в поселке, было решено собрать все наши вещи в рюкзак, и в звериной ипостаси тащить с собой. Это совершенно не добавляло удобства и скорости, но и выходить на люди спустя полтора суток, было бы странно. Так что до следующей возможности сесть на транспорт, мы выглядели как два енота-воришки, стянувших у бедных туристов вещмешок. Почему енота? Наверное потому, что в мультиках, их часто изображают такими.
Что у оборотней оказалось удобным, так это возможность общения даже с закрытым, или занятым вещами ртом. То есть пастью. В общем, общались мы без проблем, и с удовольствием. Тимофей рассказал, что у него есть старший брат – Игнат. Папа со своими убеждениями, которые Тим с недавних пор не совсем разделяет. И мама, которая очень любит свою работу и детей. И, кстати, удачно совмещает, так как является директором школы. Причем такой, какие бывают в фэнтези книжках и фильмах. Этакий Хогвартс, но для оборотней. А ещё уверил, что если я не смогу оформить перевод из моего колледжа, в их учебное заведение, то меня без проблем примут в эту самую оборотническую школу. А спокойно окончив ее, я уже и поступлю в универ. В их районе развита горнодобывающая промышленность и ювелирное дело, и я всегда смогу рассчитывать на вакансию, по выбранной профессии…
“Ну, а если не захочешь работать, то я буду сам тебя обеспечивать” — заявил он, опасливо покосившись.
И правильно! Ещё я дома не сидела… Насмотрелась на то, как Женя от безделья то ревностью, то алкоголем увлекалась. Ну его! И вообще – рано нам ещё о таком думать! Но как же приятно и волнительно… Словно мы уже взрослые – строим планы на будущее. Хотя я уже поняла, что это его обычная манера говорить так: интересно, серьезно и увлеченно. Порой кажется, что он старше меня на несколько… десятков лет, и это даже слегка раздражает. Но и это же подкупает. Располагает довериться. А как итог – я уже нарисовала в своей голове примерный план действий, и обдумывала плюсы.
Например, даже несмотря на то, что ничегошеньки не смыслила в добыче, обработке, да и просто в камне, все равно это интереснее профессии банковского служащего. Куда подалась лишь потому, что папа сказал – я не спорила. Мне хотелось его порадовать. Он упоминал в начале учебы, что после окончания, собирался пристроить меня в свою фирму. Не совсем в свою, но… он там не последнее лицо. Я и послушалась. А может ещё и потому, что Женю такая перспектива злила.
Не удержавшись, немного рассказала и о своей жизни, стараясь, чтобы звучало веселее, чем было на деле. Тимофей слушал внимательно, иногда уточняя что-то для него любопытное. А любопытно ему было все.
Иногда, мы останавливались для перекуса, и Тимка продолжал учить меня: правильно выслеживать, подкрадываться, нападать… Он терпеливо объяснял каждую деталь, и, порой, делал это настолько серьезно, что я начинала подшучивать над ним. И, конечно, не оставляла попыток дотянуться до его “сладенького ушка”. Но он даже с рюкзаком в зубах, умудрялся уходить от моих атак.
Тим
Стоило сесть в автобус, как Эмилия почти мгновенно уснула, прижавшись щекой к моему плечу. Только ради этого, я был готов хоть каждый день терпеть этот ужасный вонючий транспорт, где смешиваются настолько разные и противоречивые запахи, что хочется выпрыгнуть в окно. Причем, не дожидаясь остановки. Но когда рядом она…
Я повернул голову к спящей, и уткнулся носом в цветные пряди, чтобы вдыхать лишь ее. Она пахла для меня все той же солёной карамелью, и тонкой ноткой горчаще-свежей полыни. Но сейчас, кажется, к ней примешивался едва уловимый аромат дождя. Или нет? Хм… Прикрыл глаза вдыхая полной грудью, и меня вдруг накрыло воспоминанием:
Озеро. Каменистый берег переходящий в отвесную скалу. Не высокую, но для шестилетнего меня большую и величественную. Ветер гонит легкую волну, обмывая прибрежные камушки. Я выискиваю плоский, чтобы запустить “лягушку”, и нахожу – почти идеально круглую плисточку, явно отколотую от скалы, и уже обточенную водой. Поднимаю и осматриваю, вдыхая приятный запах мокрого камня, и понимаю, что волнуюсь. Все предыдущие “лягушки” ушли под воду с одним-двумя прыжками, а то и сразу. Я не специалист – дед всего раз показывал, как это делать, и то, в ручье у их дома. Но эта плисточка оказалась настолько идеальной, что хотелось значимого результата. С колотящимся сердцем поднес камень к лицу, ещё раз, зажмурившись, вдохнул запах, шепнул короткое “не подведи”, и размахнулся.
Раз!
Два!
Три!
Четыре!...
— Ух ты! Одиннадцать! А меня научишь?
Я слегка вздрогнул, и не оборачиваясь ответил:
— Научу. Когда-нибудь.
— Отлично! Как только смогу прийти к тебе…
— Не приходи, — вдруг попросил я, чувствуя, как во рту разливается неприятная горечь, словно пожевал полыни. — Отец сказал, что я уже взрослый для игр с тобой.
— Но… ты обещал научить… так же, чтобы одиннадцать раз…
В голосе собеседника зазвенели обида и непонимание, а я почувствовал себя предателем.
— Когда-нибудь. Вот через одиннадцать лет и приходи, — ляпнул я, стараясь вести себя как взрослый. Как отец. — Взрослые не могут дружить с призраками, а я уже взрослый. Уже даже в подготовительный класс ходить начал…
Решил я пояснить, так как мой невидимый никому кроме меня друг молчал. Но когда обернулся, то понял, что остался один. Значит белый волчонок ушел. Горло сдавило болью предательства. Моего. Глаза запекло, и я расплакался. Хотелось крикнуть, что я пошутил, что он может вернуться, но не смог выдавить и звука. А потом понял, что призрак исчез навсегда.
А через неделю, в свой седьмой день рождения, я загадал одно единственное желание…
Автобус тряхнуло на кочке, и я вернулся в реальность. Надо же… Я так давно не вспоминал последнюю встречу с призрачным волчонком, что уже и не уверен, что это все не было лишь сном. Наверное, и не вспомнил бы, если бы не раскрывающийся новыми гранями аромат Эми. Эта нотка мокрого прибрежного камня оказалась неожиданной, но почему-то гармоничной с девушкой. Она словно оттеняла сладость карамели, переплетаясь со свежестью горчащей полыни. Вызывала во мне желание быть сильным, ответственным, и смелым. Желание, быть честным в первую очередь с собой, и не прикрываться больше отцом. Желание, быть взрослым.
Осторожно размял шею, слегла затекшую от неудобного положения, но все равно вернулся к нему. За эти дни, я настолько привык к присутствию моей пары рядом, что и не знаю теперь, как быть. Не уверен, что отец одобрит ее проживание в нашем доме, но это значит лишь то, что нам придется искать что-то. Но я справлюсь. Уверен, Игнат поддержит меня, ведь он почти в такой же ситуации. Конечно, Эми оборачивается, в отличие от Мальвы, но и брат – не я, а будущий альфа.
Вспомнился день, когда я пришел просить руки Мальвы, и меня окатило холодом – а если бы ее родители согласились? Если бы Борис Олегович дал согласие? Прислушался к себе. Понял, что от обиды на брата не осталось и следа. Да, Мальва выбрала его, несмотря на то, что ее кровь отзывалась и во мне. Но ведь он ее первым встретил. И именно это дало мне шанс найти Эимилию. Хм… А ведь девушки похожи. Настолько, что я даже удивился, когда старушки из поселка назвали другое имя роженицы. Если бы они сказали – Агата, то все встало бы на свои места. Но опять же, разве могут быть настолько разными двойняшки? Одна обернулась в детстве, вторая не унаследовала крови отца совсем. И все же, какая-то между ними связь улавливается. Внешнее сходство, которое меня пугало в первые дни – думал, что это я пытаюсь увидеть в Эмилии пару брата.
Автобус снова тряхнуло.
— Ммм, приехали?
Спросила Эми хриплым со сна голосом, от которого у меня мурашки побежали по телу, требуя прижать эту девчонку к себе, и зацеловать.
— Нет еще, спи, цветик-Семицветик, — ответил шепотом, и все же притянул ее к себе на колени, и плевать, что подумают люди.
Притянул, устроил ее голову на плече, и поцеловал в макушку. И почему только сразу так не сделал? Ведь удобнее. И приятней – однозначно. Услышал тихое сопение, и улыбнулся, не обращая внимания на неодобрительный взгляд бабульки напротив. Не объяснять же, что все мои инстинкты противятся даже мысли – выпустить из рук свое разноцветное счастье.
Доехали до следующей точки пересадки без приключений. Зашли в кафе. Опять же, мне было очень неловко, что платить приходится девушке, но видеть голод, с которым она смотрит на ужинающих за стеклом людей, ещё труднее. А нелепую мысль, что я мог бы сбегать поохотиться, отбросил сразу. Во-первых, не смогу оставить ее одну в неизвестном месте. А во-вторых, раз она сама относится к этому спокойно, то пора принять это. Тем более, у меня ещё будет возможность вернуть все – кто же виноват, что на эмоциях даже не подумал о таком варианте развития событий. Решил, что найду волчицу, и тут же она кинется за мной через леса? Счастье, что она вообще оборачивается. Да и питание зверя и человека не совсем одно и то же.
Ничего, осталось немного.
— Долго нам ещё добираться? — спросила едва прожевав Эмилия.
— Завтра к вечеру будем дома.
Я заметил, как она нервно сглотнула, а в глазах промелькнул испуг. Волнуется. Я и сам волнуюсь, но ей не признаюсь ни за что.
— Ты ешь. Вполне неплохое место – готовят вкусно. Уверен, “Логово” тебе понравится больше.
Решил отвлечь ее, и себя заодно.
— Логово? Прям нора?
— Кхм! Нет, это модное кафе у нас в городке. Держат оборотни, поэтому там всегда вкусно, и все свежее.
— А, ну да. Тоже стороной обходила места, где запахи не очень приятные. Но не сразу сообразила, почему так реагирую.
— Ты вообще, очень сообразительная и умная девочка, Эми. Я восхищаюсь тобой, — неожиданно признался ей, и с удовольствием поймал блеск серо-голубых глаз из-под ресниц.
— Да ну тебя, — смущённо ответила она, и взялась за вилку. — Ешь, пока не остыло. Может ещё десерт возьмём?
Теперь уже я, затолкал свое смущение поглубже, и кивнул. Десерт, так десерт. Даже попросил ее саму выбрать.
— Обожаю чизкейк! А с солёной карамелью – мой любимый.
Спорить было сложно, учитывая, что аромат очень напоминал о ней самой. А какое вкусное удовольствие она получала от десерта… Я впитывал каждую эмоцию, не понимая, как такое может быть? Хотелось даже на вопрос “как тебе?”, ответить “ты вкуснее”, но воздержался. Ещё не время. И нужно, наверное, научиться говорить такие комплименты…
Но чизкейк, действительно, был вкусным.
9. Отражение
Эми
— Приехали, Семицветик, — шепнул Тим мне на ухо, задевая своими горячими губами кожу, и отправляя строй мурашек по телу.
Наверное, из-за этих мурашек я и проснулась – топают по мне, маршируют.
Открыла глаза и удивилась – за окном уже темно. Зато яркие блики приближающихся огоньков, размытые каплями дождя на стекле, выглядели волшебно. Ещё один поворот, и автомобиль мягко затормозил перед высоким забором, украшенным кованым узором, в центре которого был изображён оскалившийся волк. И только сейчас до меня дошло, куда мы приехали.
Сердце в груди загрохотало.
— Подождите минуту, я сейчас принесу деньги.
Тимофей выбрался наружу не обращая внимания на дождь, и протянул мне руку.
Всего несколько метров, и я окажусь перед его семьей. Семьей, которая живет дружно, и не изводит друг друга истериками и скандалами. Семьёй, которая любит. А я – никто для этой семьи…
— Я здесь подожду, – ответила парню, решив оттянуть момент встречи.
Да и зачем бегать туда-сюда как хвостик? Он же сейчас возьмёт деньги и вернётся, а я одна не останусь там. Там… Над воротами виднелась крыша немаленького солидного дома, как понимаю, в котором, мой оборотень и живёт.
Тим понятливо кивнул, и прикрыл дверцу, пряча меня от сырости непогоды. Во рту пересохло. Я нервно осмотрелась, и заметила рядом с нашим такси черную спортивную иномарку. И окончательно поняла, что Тимофей не так прост, как я думала о нем в начале. Нет, вряд ли эта черная монстра его, но не факт, что у него не стоит подобная в гараже. Такая же черная, как сам Мрак. И такая же агрессивная, стремительная и красивая.
Тим
Я проскочил до своей комнаты незамеченным, но вот на обратном пути уже не смог. Стоило выйти из комнаты, как мама оказалась рядом, гневно сверкая глазами. Я почувствовал волну беспокойства, обиды, и презираемого отцом страха.
— Мам… Извини, но мне было нужно уйти, — произнес тихо, но уверенно.
Секунда. Вторая. А потом гнев в родных глазах сменился облегчением, и выплеснулся слезами и объятиями.
— Прости, мам, — снова извиняюсь, и обнимаю в ответ, успокаивая.
Понимаю, что не имею права сбежать снова, но ведь Эми ждёт на улице. И она там наедине с таксистом.
— Мам, подожди пожалуйста, я тебя сейчас познакомлю кое с кем, — решил отвлечь ее от слез, которые, в принципе, очень редкое явление для супруги альфы.
— Ты нашел ее? — оживилась мама, чем удивила меня, ведь я не говорил никому о причине побега.
— Нашел… кого?
— Ее отражение?
— Откуда ты… Да. Только мне нужно привести ее в дом. Я сейчас.
Отстранился от родительницы, и понёсся вниз перескакивая через две ступени. Вопросы задать ещё успею.
Выйдя во двор, быстро его пересёк, и уже шагая за ворота, чуть сбился с шага.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил у серебристой волчицы, не понимая, что же заставило ее обернуться? Таксист приставал?
Волк внутри недовольно встрепенулся, а я уже ощупывал свою пару. Семицветик замерла, а потом почему-то попыталась вырваться, окатив смесью растерянности, радости и непонимания.
Раздавшийся слева недовольный рык, заставил напрячься. А в следующий момент открылась дверь такси, и я понял, что в носу отчётливо чувствуется аромат мяты и… брата.
— Тииим? — позвал растерянный и испуганный голос Эми, которая стояла рядом с автомобилем, и смотрела на меня с нечитаемым выражением на лице.
— Черт!
Я в мгновение отскочил от чужой волчицы, которая тут же прижалась к черному зверю. Тот ещё раз коротко рыкнул в мою сторону, показал внушительные клыки, и с любопытством обернулся к моей девушке.
— Ребят, может мне уже заплатят, и я уберусь отсюда? Мне ещё пять часов пилить обратно. — Таксист выглянул в открытое окошко, и поднял ладонь, показывая, что не угрожает.
— Да, извини, вот, — я быстро протянул деньги барсу, которого встретил совершенно случайно на автовокзале, уже готовый сесть в очередной автобус. Оборотень только вернулся с заказа, и единственный согласился отвезти нас – таксисты-люди не решились ехать в такую даль, да ещё и в дождь. — Здесь и чаевые. Спасибо тебе.
Я отдал сумму вдвое больше оговоренной, и пожав руку, тут же подошёл, и обнял Эми, которая не обращая внимания на дождь, стояла обняв себя руками.
— Прости, Семицветик, — шепнул ей на ушко, и потянул к дому, не обращая внимания на замерших рядом волков. — Мама нас уже ждёт.
Девушка сразу встрепенулись, и опасливо посмотрела на освещенные окна.
— Не бойся, Эми, она не кусается.
Пара волков проводила нас взглядами, и направилась следом. Где-то на периферии сознания, пробежала мысль удивления – это что, была Мальва? Но ещё больше заботила встреча моей пары с родителями, поэтому, я даже не обернулся.
Эми
Пока я разглядывала черную машину, гадая, какая это марка, из-за деревьев показалась серая волчица. Следом появился невидимый в темноте черный зверь, которого выдавали лишь голубые светлячки глаз. Наверное, это кто-то из родных Тима – Мрака в темноте тоже лишь угольки янтаря сдают. Волк догнал спутницу, и встряхнулся, обдавая ее фонтаном брызг. Оборотница не долго думая отскочила, хлестнув кончиком мокрого хвоста прямо по носу обидчика. Я улыбнулась, вспомнив, как недавно играли мы с Мраком.
Меня они не видели, скрытую тонированным окном, но на чужую машину посмотрели с подозрением. А потом серая подобралась ближе, не обращая внимания на настороженного спутника, и принюхалась. Вильнула хвостом, и коротко обернувшись на черного, который продолжал сверлить взглядом чужой авто, направилась по следу к воротам.
Как раз в этот момент появился Тимка. Он так резко обнял волчицу, словно соскучился. Меня заполнило неприятное чувство, которое я тут же отогнала – наверное сестра? Пока черный угрожающе не зарычал. Вот тогда я совсем растерялась – они не родственники? Тиму могут навредить? Или что вообще здесь происходит?
Сердце забилось уже в ушах, оглушая. Не выдержав, вышла наружу отвлекая волков, и обрадовалась холодным каплям дождя. Уловила растерянность моего оборотня. А, нет. Прислушалась – растерянность всех присутствующих, и никакой угрозы. Да что не так-то?!
Снова появилось желание запрыгнуть обратно в такси, и уехать. Но не успела. Тимофей рассчитался, и таксист не стал больше задерживаться.
Уже через минуту, опасливо входя в дом, я почувствовала, как мою ладонь крепко сжали. Тим… Благодарно улыбнулась, и уже смелее посмотрела в строгие глаза его матери. А это точно была она. Тимофей похож на нее.
— Здравствуйте, — поздоровалась тихо, поняв вдруг, что имею совершенно не надлежащий случаю вид.
Мокрая. Растрепанная, с дикой, для этого дома яркой прической. Уставшая и, наверное, опухшая со сна.
— Мама, познакомься, моя Эмилия, — представил меня Тим, выделив интонацией “моя”.
Несколько секунд женщина смотрела на меня молча, заставляя нервничать все сильнее. Снова подняла голову мысль “не сбежать ли, пока не поздно?” Но железная хватка оборотня не давала и шанса.
А потом, она подалась навстречу и обняла.
Меня отпустило. Даже дышать стало легче. Пока из бокового коридора не появился высокий, коротко стриженный парень. Он выглядел одновременно опасным и притягательным, каким должен быть герой остросюжетного фильма. Причем только вернувшийся с какой-нибудь разборки — мокрый, взъерошенный, с серыми разводами на лице.
— Если ты ещё раз будешь лапать мою невесту, — на ходу заговорил, похоже, старший брат Тимофея, — я тебе наподдам! И даже мама не спасет!
Точно! Брат! И вроде бы действительно угрожал, но я отчётливо слышала в этом голосе тепло и радость. Хотя… нотка ревности тоже есть.
— А у меня своя есть, — с гордостью ответил мой… жених – я уже и подзабыла, что брат и отец отдали меня ему.
Через секунду, из того же коридора показалась запыхавшаяся девушка с чуть влажными голубыми волосами. Похоже, у братьев просто свой бзик на яркие волосы. Я нервно улыбнулась ей, пока не встретилась взглядом.
На меня смотрела… я.
Нет, не совсем зеркальное отражение, но сходство было невероятным. Особенно глаза. Да. Вот они были точной копией. И серо-голубой цвет, и миндалевидный разрез.
—...а это его пара – Мальва, — не сразу, но до сознания дошли слова Тимофея.
Похоже, я пропустила его речь, пытаясь разобрать свои чувства. Как? Я понимаю, что бывают люди имеющие похожие черты, но чтобы настолько…
Я сглотнула, боясь поверить в очередной обман. Ведь решила же, что больше не ищу никого. Что Тим – моя реальность, и больше никто мне не нужен. И пусть похожи. Просто совпадение… Правда же? Ведь даже у звёзд бывают двойники.
Взволнованно оглянулась на своего оборотня, и прочитала в глазах тот же вопрос. И он заметил это сходство. Или… он знал о нем? Поэтому смотрел на меня, как на призрака! Может, ему нравилась невеста брата, и он нашел меня – похожую на нее?
Не знаю, до чего бы додумалась, но Игнат присвистнул, нарушая немую сцену.
— Ахренеть! — Но тут же получил укоризненный взгляд матери, и поправился. — То есть – вот это да! Шаманка оказалась как всегда права – она ж действительно как отражение Мальвы.
Непонимание нервировало. Как это? Какая шаманка? Почему Тим не говорил мне ничего об этом? Это странное сходство… Даже наши волчицы похожи. Черт! Черт! Черт!!! Я не хочу быть чьим-то отражением!
— Афигеть…— выдала наконец шокированная девушка, и обвела всех взглядом. — Это же… Как такое может быть? Виолетта Владиславовна, можно, я маму позову?
Получила согласие, и достала телефон. А я вдруг подумала, что никогда с такой лёгкостью не звонила маме, чтобы просто сообщить, какую-то интересную новость. Стало грустно, и немного завидно. Волчица внутри вообще затихла, придавленная таким количеством новых эмоций. Да я и сама как оглушенная стояла, не зная, куда себя деть…
— Мам, Тимофей вернулся. Да, только что. Нашел, и я...— она замолчала на секунду, взволнованно взглянув мне в глаза. — Вы должны приехать, немедленно.
Кольнуло неприятное чувство, что меня привезли как какой-то редкий экспонат, и теперь смотрят, удивляются.
— Я бы даже подумал, что вы сестры…— начал Игнат, и осекся. Принюхался. — Не пойму…
— Никто не хочет пояснить мне – откуда вы все знаете о словах шаманки? — недовольно буркнул Тимка.
Похоже, он уже успел свыкнуться с нашим сходством, и сейчас думает о других вопросах.
Он притянул меня ближе, и обнял за плечи. Стало гораздо теплее и спокойнее от его поддержки. Даже поднявшая было голову обида, как-то сразу улеглась, и я прислушалась к словам. Как бы я себя не чувствовала в этот момент, но разобраться в странностях хотелось.
— Мы искали тебя, — начал говорить Игнат, неосознанно приобняв Мальву. — Вся стая поднялась на поиски. Отец даже Серовскому позвонил – я сознался ему, что мы встречались там накануне. А шаманка сама вышла к Мальве.
Я с любопытством посмотрела на смутившуюся девушку.
— Ну, почти. Я-то ее и не видела. Там так вышло, что я вдруг обернулась… А потом услышала ее голос, и отключилась.
— Подожди! Обернулась? — переспросил Тим.
Он с таким искренним интересом слушал похожую на меня девушку, что если бы не обнимал меня в этот момент, то я бы точно куснула его за ухо. Или шею. В общем куснула бы точно! И ещё, я поймала себя на эгоистичной мысли, что быть единственными оборотнями в лесу, мне нравилось больше. Там он смотрел, и слушал только меня.
— Да, — снова взял слово брат Тима. — Заринка, гадина, решила напасть на них с Ксю исподтишка. Маля и обернулась на эмоциях. Я когда нашел их, то застал ее уже раненую и без сознания. А Ксюха рассказала о шаманке. Та вышла на них сама, чем спасла жизнь Зарине.
Мальва смущенно ткнула локтем под ребра Игната.
— Что? Я не прав? Ты правильно проучила эту истеричку. Зато теперь ходит тише воды… Короче, там шаманка и сказала Ксю, чтобы тебя не искали. Что вернёшься домой сам, вместе с ее отражением, — он кивнул на свою подругу. — Ну, и там что-то про ошейник Мальвы говорила, мол самой ей было не под силу скинуть его, и выпустить зверя. Так что, моя невеста теперь тоже с зубками, — он улыбнулся, и очень вовремя отскочил в сторону от локотка невесты.
Я поймала себя на улыбке – эта парочка напоминала чем-то нас с Тимом. Прислушалась к себе, и поняла, что мне начинает здесь нравиться. Рядом с ними. Несмотря на их любопытство и открытый интерес ко мне, было как-то… уютно.
— Идёмте на кухню, вам нужно с дороги поесть, — позвала мама парней.
Мы уже было шагнули следом, и я опомнилась.
— Мне бы привести себя немного в порядок, — призналась, чувствуя себя неловко под взглядами семьи… жениха.
— Да, конечно. Давай…— начала женщина, но сын ее перебил.
— Идём, покажу мою комнату, — потянул меня Тим. — Мам, я сам о ней позабочусь. Мы быстро.
— А мелкий-то подрос! Ты заметила?
Услышали мы за спиной слова Игната, и Тимофей фыркнул. А я улыбнулась, снова уловив в этой братской подначке тепло. Такое же, которое скрывалось в голосе Марка, даже когда злился.
— А ты, смотрю, в детство впал – вид такой, будто с кабанчиками жёлуди искал! — ответил Тимофей тихо, но смешок женской половины подтвердил, что его услышали.
Комната Тима находилась на втором этаже. Она оказалась небольшой, отделанной в серых тонах. Функциональная мебель по минимуму, словно это кабинет, а не комната подростка. Но зато свой санузел. Удобно. Я сразу нырнула в ванную, чтобы смыть все приключения дороги, но не увидела никакого замка или щеколды. Ну правильно, если она личная, то от кого закрываться? Плюнула на приличия, все же у жениха нахожусь, но почему-то все равно смутилась.
Задерживаться не стала, понимая, что нас ждет семья Тимки, которая соскучилась по нему. Так что быстренько сполоснувшись, вымыла голову мужским шампунем, знакомо пахнущим ветивером, и вышла из кабинки. На столике уже лежали вещи, и пушистое полотенце.
Я взяла в руки черную ткань, вдохнула, и едва уловимый аромат моего оборотня щекотнул обоняние. С интересом развернула футболку, и удивлённо замерла. В области сердца красовался небольшой волк, воющий на луну. Повернула ее спиной, и выдохнула:
— Да лаааадно! Тим…
— Уговаривать не собираюсь, — донеслось веселое из-за двери. — Она твоя. Надевай. Я же в твоей хожу.
Спорить не стала. С удовольствием натянула футболку, которая вполне могла заменить мне платье, доставая чуть ли не до середины бедра. Обернулась к зеркалу, и улыбнулась – вот это совпадение! Точно такая же, как сейчас на Тимке, только в черном цвете. Вот почему он рассмеялся, когда увидел мою.
— Так, может, ты знаешь, что тут написано? — спросила, выйдя из ванной.
— «Путь волка ведётся луной». — он провел пальцем по иероглифам по верхнему краю луны, щекоча при этом мои лопатки. Потом опустился на нижний край, у поясницы, продолжил: — «Луна – путеводная звезда волка».
— Спасибо, — выдохнула я оборачиваясь, и легонько коснулась его горячих губ.
Он тут же потянулся навстречу, но я отстранилась, помня, что нас ждут.
— Жадина, — буркнул он обиженно, и скрылся в ванной.
— А знаешь, да, — согласилась ему в догонку, — и запомни это на будущее!
Не знаю, поймет, или нет – что я имела ввиду, но как оказалось, я жадина до его внимания. Не хочу его делить ни с кем.
Волчица внутри согласно рыкнула.
“Наш!”
В рюкзаке отыскала запасные джинсы. Немного подсушила волосы полотенцем, поняв, почему Мальва немного отстала от Игната – наверное, тоже приводила себя в порядок после прогулки. Грязь собранная на себя зверем, остаётся после оборота на теле человека. Оттуда и серые разводы грязи на лице Игната – я ведь видела, как она его хвостом по морде… Видимо так спешил увидеть брата, что лишь одеться успел. А она вышла хоть и мокрой, но зато чистой.
А ещё, она не пряталась…
Мне всегда приходилось быть осторожной, чтобы не спалиться. А здесь – среди таких же как ты, можно быть собой.
— Эми, почему загрустила?
Вышел из ванной Тим, и озабоченно заглянул в глаза.
— Так. Мелочи. Необычное чувство – когда о тебе знают, и не нужно прятаться и скрывать правду.
— Привыкай, Семицветик. Теперь ты в стае.
И меня тут же обняли. Кажется, я уже начала привыкать к его постоянному присутствию.
10. Родители
Когда мы спустились, на кухне уже было людно, я слышала новые голоса, помимо уже знакомых. Замерла в коридоре, не решаясь войти, и Тим терпеливо остановился рядом.
— Вета, мы надеемся, что с Тимофеем все в порядке? — спросил мужчина. — Мальва просила так срочно приехать, что мы начали волноваться.
Его голос звучал приятно, одновременно, звеня сталью, и укутывая бархатом.
— Все хорошо, Борис, спасибо за беспокойство. Просто он вернулся не один, и… мы хотели вас познакомить.
— О, это, признаться, неожиданно. Такая честь…
— Да брось, Боря. Ирония здесь излишняя, а ваши вечные разборки и соперничества, мне уже поперек горла. Поэтому оставьте их где-нибудь за территорией моего дома. А сейчас, мы почти родственники. Агата, согласись?
Я даже из коридора почувствовала смущение Мальвы – оно у нее такое яркое, с привкусом апельсина.
— А где, собственно, Чернышов? — уже более серьезно уточнил мужчина, услышав просьбу хозяйки дома.
— Уже едет. У них сегодня сделка была с китайцами.
— Отец урвал партию качественных камушков, и сразу пустил их в оборот, — пояснил Игнат.
— Мам, ты в порядке? — почти шепотом спросила Мальва, наверное, у своей мамы.
— Да, Маля, — ответил ей тихий женский голос, звучащий хоть и тревожно, но укутывающий теплом и лаской.
Даже показалось, что на плечи опустилась та пуховая шаль, что я трогала в доме Аркадьевны.
Мне вдруг захотелось увидеть, кому принадлежит голос, и я, наконец, вошла.
— Здравствуйте.
— Добрый вечер, — тоже поздоровался Тимка.
К нам тут же обернулись. И я с любопытством взглянула на прибывших: мужчина высокий, светло-русый с серебристой сединой на висках, нос чуть с горбинкой – возможно, когда-то ломаный, и острый стальной взгляд. Именно стальной. Прямой и уверенный, да и цвет соответствует. А женщина невысокая, в отличии от дочери и мужа, хрупкая, с темно-каштановыми локонами собранными в хвост. Значит, это у Мальвы от нее локоны, правда далеко не такие тугие. Она смотрела на меня большими синими глазами, которые казались черными из-за расширяющегося от удивления зрачка.
На кухне стояла такая тишина, что было слышно, как в соседней комнате что-то брякает. Посуда?
— Ну что же, раз все собрались, присаживайтесь, — попросила мама Тимофея, которую отец Мальвы назвал Ветой – значит, что у них дружеские отношения, несмотря на “разборки и соперничество”– и ревниво добавила: — Не будем ждать Игоря. Порой мне кажется, что он свою работу любит больше, чем меня.
Я улыбнулась ее словам, припомнив своего отца. Вот ведь, муж много работает, а она не сидит и не тонет в болоте ревности и одиночества, а очень даже хорошо и молодо выглядит, и, как говорил Тимка, тоже любит свою работу. Это вызывает ещё большее уважение.
— Я – Эмилия, — представилась гостям, и прошла следом за своим оборотнем к свободным стульям.
Внутри что-то тревожно звенело, только что – я не могла понять. Казалось, что что-то вот-вот случится, и это заставляло нервничать в ожидании. Неприятное чувство.
Но не успела я присесть, как в помещение вошёл ещё один мужчина, принеся с собой прохладу и свежесть соснового леса. Или это его запах? Тим пахнет прогретым солнцем лесом, а его отец морозным, предснежным.
— Доброй ночи! — поприветствовал вновь прибывший, пробежавшись по всем присутствующим взглядом, пока не остановился на мне. — О, Серовский, да ты никак решил прибрать к своим загребущим лапам обоих моих сыновей? И почему не говорил, что у тебя две дочери? Ювелир, чтоб тебя!
С ревностью и плохо скрываемым недовольством проговорил мужчина, как ни в чем не бывало целуя жену, и присаживаясь во главе стола. Он, или не понял, как подействовали его слова на присутствующих, или ему было все равно. Но устроившись, он поймал строгий взгляд жены, смиренно вздохнул, и спокойно представился мне:
— Игорь Ильич, отец Тимофея.
С колотящимся в висках сердцем, я с трудом произнесла свое имя в ответ. Так беззаботно брошеные им слова о том, что я – тоже дочь Серовских, взорвали сознание как китайскую хлопушку. Это, когда поджигают одну, а следом вспыхивают следующие, и следующие, оглушая треском, и оставляя после себя такую же оглушающую тишину.
А вдруг?
Не может быть так просто!
Или может?
Но похожи!
Случайность?
Тим все же знал?
А я ведь начала ему верить…
Но зачем ему было таскаться со мной, если знал?
Или это просто ошибка?
— Игорь, они отражения…— хотела пояснить ситуацию хозяйка дома, но запнулась, и обернувшись к Тиму спросила. — Шаманка же не говорила про родство?
— Да? А по-моему, здесь и говорить нечего – у обеих же на пол лица глаза Бориса.
Сам Борис хмуро молчал, глядя то на меня, то на Мальву, то на жену, нервно комкающую салфетку.
— Не понимаю… У меня же родилась одна дочь, — как-то совсем неуверенно проговорила она, ещё сильнее распаляя мою… надежду.
— Агата Тихоновна, простите за нескромный вопрос, но скажите, — вдруг заговорил Тим, сжимая под столом мою ладонь. — А вы, случайно, не в поселке Кручино рожали?
— Тимофей, — угрожающе возмутился мой предполагаемый папа, но женщина ставшая совсем бледной, как бы успокаивая, положила дрожащую ладонь на локоть мужа. Тим же продолжил.
— Мы сейчас именно оттуда вернулись. Там, говорят, последние роды были восемнадцать лет назад. У одной женщины родилась дочь. У второй, которую нашли у кустов дикой мальвы, двойня. Так вот та, что родила одну, созналась недавно: что на самом деле, у нее тогда случился выкидыш, и она уговорила врача подменить детей. А той, другой, просто не сказали о втором младенце, чтобы не переживала из-за мертвого… Да и, по факту, чужого.
С трудом поднявшаяся из-за стола женщина, хотела что-то сказать, но вместо этого начала оседать без сознания. Ее муж вскочил первым, опрокидывая стул, и подхватывая на руки супругу. Миг растерянности. И грохот от упавшего стула действует как спусковой крючок – с шумом вскочили все присутствующие. Только если родители парней начали действовать, то я же тупо стояла, и не знала куда себя деть – броситься на помощь, или отойти и не отсвечивать. Она не успела ответить ни да, ни нет. Хотя я и так что-то чувствовала – не зря же, мне ее голос показался теплым и родным?
Виолетта Владиславовна налила стакан воды из графина, сказала, что это всего-навсего обморок от переутомления, и попросила оставаться на кухне и не мешаться. И достав какой-то флакончик из углового комода, вышла.
Мальва, словно мое отражение, тоже смотрела на меня со смесью растерянности и непонимания. Я видела, как в волнении бьётся венка на ее виске. Игнат, выглянувший из кухни, вернулся к своей невесте, и очень нежно обнял девушку, шепча успокаивающие слова, которые ненароком слышали и мы.
— Малёк, главное не волнуйся. Мама знает все о первой помощи, а тебе нельзя переживать и нервничать. Помнишь, что сказал врач?
Я вдруг помимо воли посмотрела на животик девушки, и это вывело ее из ступора. Мальва моргнула, снова залилась смущением, и дёрнув на миг уголком губ, ответила.
— Игнат, перестань, они сейчас подумают совсем не то.
— Ну, может хоть тогда, ты быстрее согласишься на обряд…
— Уймись, Демон! — она снова ткнула его локтем в бок.
А я поняла, что парень специально это сказал, чтобы разрядить обстановку.
— А мы уже подумали, — поддержал брата Тим.
— Это из-за оборота, — пояснила Мальва. — Из-за того, что зверь был заперт столько лет. Аксинья сказала, что шаманка сшивала мою ауру по кускам, иначе, я бы не выжила, или, что вероятнее, осталась зверем навсегда.
— То есть, твоя волчица могла тебя убить? — не веря переспросила я, ведь помню, что моя с первого оборота была поддержкой и отдушиной.
— Ну… Папа говорит, что это из-за того, что я выросла далеко от стаи. Зверь должен слышать зов, тогда оборот происходит как положено, соизмеримо силе крови. И, как дочь альфы, я могла обернуться ещё в детстве. А как итог, моя кровь спала настолько глубоким сном, что во мне оборотня вообще не чувствовали.
— Подожди, — заинтересовалась я, — но я тоже росла без стаи, в семье простых людей. А обернулась в тринадцать, из-за эмоций.
— Скажу больше, — добавил Тим, с гордостью в голосе, — в том городке оборотней нет вообще. Я не почувствовал ни одного.
— Серьезно? — удивился Игнат.
— Да. Не представляю каким чудом, но Эми удалось сохранить все в тайне. Даже от семьи, в которой выросла.
Глаза Мальвы снова впились в мои, словно, она силилась найти какие-то ответы в их отражении. Хотя и я задумалась – разве могут сестры обернуться с такой разницей? Или это значит, что в одной больше отцовской крови? Или вообще, значит, что не сестры мы, а лишь двойники…
— Так значит, это тебя украли у родной матери? — Не выдержав, Мальва вернулась к прерванному разговору.
— И сестры́-двойняшки…— ответила ей.
— А врач… Вы нашли его? — вступил в разговор Игнат, и получил ответ брата.
— Нет. Местные бабули рассказали, что он вскоре погиб в аварии. Кстати, вместе с медсестрой.
— Это значит, что он не справился со своим испытанием, и получил наказание. Мама рассказывала о том, что каждому даётся свое испытание, и соответственно, награда или наказание.
А я вдруг подумала, что так и есть. Ведь об этом же говорила Никитична. И, наверное, я прошла свое испытание, раз Тим не только нашел меня, но и привел к моей семье. А то, что мы с Мальвой сестры, я уже перестала сомневаться.
— Да, об этом же говорила Никитична, — словно прочитав мои мысли, озвучил Тим. — Хорошая она старушка, живёт рядом с той самой больницей.
Мальва облизнула пересохшие губы, и на шаг приблизилась.
— А твой день рождения… тринадцатого октября?
— Тринадцатого октября.
Произнесли мы вместе.
Агата
Провалившись во тьму, я вдруг почувствовала такое облегчение, словно с меня сняли чугунные цепи. Но сразу же после, на меня упала бетонная плита воспоминаний.
Вот, я понимаю, что мне приятны ухаживания оборотня. Принимаю их, решившись, наконец, на инициацию. Вспоминаю, как бабуля наставляла, что мою слабую силу можно усилить, нужно только инициировать с кем-то сильным, и желательно, не с человеком. Упомянула и о духах, к которым молодые ведьмочки чаще всего и бегают в поля да леса – и сила возрастёт, причем к природе потянется, и шансов понести нет. А я вдруг решила, что мне в самый раз оборотень будет. Сильный. Влюбленный, что немаловажно! Будущий альфа. Да и сердце мое отзывается ему, поет хрусталем под взглядами стальных глаз.
…
Вот, мое сердце крошится и осыпается острыми осколками, когда случайно слышу разговор любимого с отцом. “Сильная волчица”, “истинная”, “завидная партия”, “сильное потомство”, “дата свадьбы назначена”. И покорное молчание Бориса в ответ… А потом холодный взгляд и жалящие слова его отца: — Ты же понимаешь, что пустое место для него? И даже если он пока ещё увлечен, его звериная суть не сможет терпеть рядом никого, кроме истинной. Хотя… можешь остаться, потом, когда надоешь, в качестве прислуги.
…
Вот, бегу, меняя один город другим, заметая свой след всеми известными мне способами, пока не понимаю, что беременна. Не верю. Плачу от счастья. Путаю следы ещё сильнее. Тоскую по обжигающему взгляду стальных глаз, но продолжаю прятаться. Бежать. В голове бьётся лишь одна мысль – не отдать ребенка.
…
Вот, врач осматривает меня, проверяет швы, интересуется самочувствием, при этом избегая прямого взгляда. Потом его оговорка, которую он тут же списывает на усталость, и то, что рожениц было две. Это царапает сознание, но я не обращаю внимания, ведь слышу, как где-то плачет моя маленькая крошка. Маленькое украденное у ее отца счастье. Это не принято, чтобы волчата росли вне стаи, и я уже было сдалась, и подумывала вернуться. Но лишь потому, что очень ослабела, отдавая все силы тому, кого уже семь месяцев носила под сердцем. И безумно боялась, что не справлюсь, несмотря на недавно инициированную силу, которой ещё не научилась пользоваться. Даже шептала в горячке имя и адрес Бориса, чтобы, если не выживу, врач сообщил о ребенке – пусть и с неродной матерью, но под присмотром отца. Но я справилась! Плевать, что врачу пришлось резать меня! Плевать на уродливый шрам, ведь это тело больше никто не увидит. Тот единственный, что восхищался им, хоть и всего раз, сделал самый дорогой подарок – мою девочку.
…
Вот, оглядываюсь на покосившийся указатель с названием поселка “Кручино”. Сжимаю в руках сопящее счастье, завёрнутое в шерстяное одеялко, что подарила медсестра, имя которой я вскоре забыла. Ее Федоровной чаще звали, может поэтому память сохранила лишь отчество. Даже стыдно, ведь она была ко мне добра. Она рассказала как ухаживать за малышкой, и даже, сама не ведая, помогла с выбором имени – рассказала, что меня нашли только благодаря мальвам, которые местный мужчина хотел собрать для жены. Сама-то я, уже не отличала реальности от бреда.
…
Вот, сижу на кухне, перебираю камушки, создавая очередной оберег для беременной девушки. Она вынашивает двойню, и очень устала – просит хоть какой-то поддержки, устав от вечных больниц и врачей. И готова поверить во что угодно, ради того, чтобы выносить крох. На душе скребут кошки, и пустота в сердце разливается пропастью, ведь так и не смогла забыть стальные глаза, которые, иногда вижу в серебристых обсидианах. Но оттого, я договариваюсь и прошу круглые кусочки живого камня постараться не только малышу помочь, но укрепить семейные узы. Не хочется, чтобы кто-то жил с подобной болью.
…
Вот, моя дочь возвращается со школы, и в очередной раз спрашивает, почему у нее нет папы, который так нужен… Снова чувствую пустоту и бездну боли. Снова обращаюсь к камням, чтобы хоть как-то заглушить это. Становится легче. Но эта пустота не лечится даже камнями. Мелькает мысль – вернуться, рассказать, покаяться… но гордость сразу взвивается, словно дикий мустанг, не готовая становиться ослицей. Поэтому беру очередную бусину, и уговариваю ее запереть мысли девочки об отце. Усмирить волчью кровь, что тянется к стае.
…
Вот, Борис забирает мою кровиночку, и я смиренно вхожу в его дом. Понимаю, каждый камешек в доме отзывается мне. От фундамента, до самой маленькой статуэтки. Понимаю, что этот дом – мой, не видевший других женщин, и ненавижу себя. Встречаю в глазах любимого все ту же обжигающую сталь, и чувствую, как сердце начинает вновь биться. Сдаюсь. Принимаю. Раскаиваюсь, но теперь боль гораздо сильнее, и она называется – вина. Да, простить себя не могу. И в душе снова, как заноза, сидит пустота, причиняя постоянную ноющую боль. Вроде бы вот, дочь рядом, и любимый оборотень, но снова чего-то не хватает. Тоска продолжает грызть душу, не позволяя начать быть счастливой. Постоянная тянущая тоска.
…
Вот, я шокированно смотрю на свою девочку, но с другой, более кричащей яркой прической, более низким ростом, но точно такими же глазами, как у отца. Не верю. Не понимаю. А Тимофей снова заставляет Бориса рычать. Только на этот раз, у меня хватает сил его остановить. Хочу услышать этого парнишку. Хочу понять, что не сошла с ума. Сложить, наконец, этот пазл.
И понимаю.
Пытаюсь подобрать слова, которых просто не существует. Нет оправданий тому, что украла не только восемнадцать лет нашей счастливой, пусть и со своими сложностями, но общей семейной жизни. Но я умудрилась потерять половинку целого. Ту, по которой тосковала душа. Постоянно. Ежесекундно. Это по ней она продолжала болеть, даже после возвращения к волку.
Простят ли они меня?
Простит ли она?
Но сама вряд ли смогу…
11. Миссия по утоплению Чернышовых
Борис
Сходство поразило меня. Зверь внутри настороженно следил за каждым движением девочки. Когда они прошли мимо, невольно втянул носом воздух, пытаясь отделить ее аромат от остальных. Мальва пахла Агатой, помимо своего собственного аромата. А вот эта девочка не пахнет. Карамель. Полынь, которая усиливает присутствие черного волчонка, имеющего эту же ноту, что меня очень раздражает.
Игорь почти не опоздал, и в своей манере высказал все, что думает, не скрывая неприязни. До сих пор не может простить мне свою сестру, которая так и не смогла занять место Агаты. Я лишь сжал челюсти, понимая, что на этот раз согласен с его словами – не понимаю, как такое возможно, но девочка, кажется, тоже моя.
Копаясь в своих мыслях, немного выпал из разговора, и слова Тимофея показались мне вызывающими, а интонация обвиняющей. Все бы ничего, но обращался он к моей женщине.
Я рыкнул, и наконец последняя нотка аромата девочки раскрылась. Влажные прибрежные камни. Да! Мальва тоже ими пахнет, как пахнет и мой отец. Отец, из-за которого я сейчас собираю свое счастье по кусочкам.
Вдруг уловил смятение и растерянность Агаты. Она поднялась, и хотела что-то сказать, но…
Я, из-за своих мыслей едва успел подхватить ее бессознательное хрупкое тело. Вынес в гостиную. Уложил на диван, позволил Вете помочь. Через пару минут Агата пришла в себя, и меня чуть не снесло ее болью. Даже там, в квартирке, когда она умоляла оставить дочь с ней, она была сильной. А сейчас лишь всепоглощающая боль.
— Агата, милая, что-то болит? — встревоженно спросил, заглядывая в синие омуты.
— Я так виновата…— едва слышно произнесла она, а из глаз потекли слезы.
Я оцепенел, не понимая, что делать. Никогда не видел ее слез. Игорь тут же сослался на дела, и ретировался. Вета протянула стакан воды, что-то в него накапав, и я доверчиво принял. Она единственная, кто понял меня, и принял выбор, когда мы с Ирэной разошлись. И именно поэтому Игорь ревновал и злился на меня все сильнее.
— Перестань, все теперь будет хорошо. Мы все здесь. Вместе.
Попытался успокоить любимую, но ее слезы текли все сильнее. Не придумал ничего лучше, как позвать на помощь девочек. Метнулся к кухне, распахнул двери, и снова впал в ступор – и тут слезы.
Да что же это такое?!
Мальва
Сестра… Понимание, что Тим нашел не просто мое отражение, но и сестру двойняшку, оглушило. Захотелось, чтобы рядом была Ксю, которая открыто порадовалась бы, и обняла. Да, именно обняла! Она никогда не сдерживает эмоции. А вот я… Я всегда была сдержанной, и теперь не знаю, как быть.
Так может, нужно быть как Аксинька?
Но нужны ли эти объятия Эмилии? Ведь это ее подменили, а я-то росла хоть и без отца, но рядом с мамой. А может… Но нет, я не чувствую обиды, или злости. Она так же как и я – растеряна.
Делаю неловкий шаг, нерешительно тяну руки, и, наконец, чувствую себя целой. Слышу, как ее сердце грохочет в такт с моим, и понимаю, что так и должно быть. Что так было когда-то, пока нас не разлучили.
— Сестрёнка, — шепчу сквозь слезы, и слышу отражение в ответ.
Эми
— Сестрёнка…
Это слово, с которым я попрощалась, приняв решение жить дальше, и не оглядываться на прошлое, вывернуло меня наизнанку. Боль, которую я решительно загоняла поглубже, выплеснулась вместе со слезами, оставляя после себя обессиленное успокоение. Понимание, что так и должно быть. Я, не привычная к объятиям, прижимала к себе такую похожую, и одновременно не похожую на меня девушку, и боялась, что если отпущу, она исчезнет.
В какой-то момент, меня накрыло чужой паникой, и я непонимающе отстранилась, заглядывая в отражение своих глаз. Но тут же до слуха донёсся голос… папы. Мы с Мальвой обернулись одновременно.
— Если вы решили утопить Чернышовых, то лично я ни разу не против. Но сначала успокойте свою мать.
Это было произнесено серьезным строгим тоном, за которым бушевали эмоции, самой сильной из которых, были паника и беспокойство.
“Успокойте свою мать”...
Не сразу, но до меня дошли слова – он признал меня! Признал, что мы семья! Вот так, без всяких там тестов ДНК, и прочей дребедени, которую любят разводить на публику люди. А оборотень. Просто. Признал.
Мы с Мальвой рванули за папой держась за руки. Не знаю, кто из нас больше боялся отпустить, но для меня тактильный контакт казался жизненно необходимым в этот момент. Может быть, это Тимка уже успел приучить меня?
Оборотень остановился в двух шагах от дивана, на котором плакала его жена. И я поняла, откуда это давящее чувство паники – папа не переносит слез мамы. А тут ещё мы… Сглотнула, постаралась успокоиться, и вместе с сестрой приблизилась к рыдающей женщине. В голове немного не вязался рассказ Тима о ведьме, которой удалось сбежать от оборотня, с этой хрупкой молодой женщиной, которая не хуже нас с Мальвой пыталась “утопить” дом моего жениха. И жениха моей сестры, тоже.
— Мам, ну ты чего? — всхлипывая, произнесла Мальва. — Все же хорошо. Твоя вторая дочь нашлась. Теперь мы вместе.
Ведьма посмотрела на меня своими пронзительно синими глазами, затянутыми пеленой слез, и протянула руку. Я тут же, не задумываясь, вложила свою ладонь, которую следом накрыла ладонь сестрёнки. Чувство, будто у меня в груди трепещет целый рой бабочек. Теплое. И такое… правильное? Да, пожалуй. Наверное, это и есть семья, когда ты чувствуешь того, кто дорог. Когда делишь с ним его счастье, и его печаль. Вот и я сейчас, глядя на эту бледную заплаканную, хоть и пока незнакомую, ведьму, не могу сдержать своих слез.
— Прости меня, доченька. Обе простите, — дрожащим от слез голосом, заговорила мама. — Я так виновата перед вами. И перед вашим отцом виновата. Я все испортила. Если бы не сбежала…
— Мама, — несмотря на сдавленное горло, слово сорвалось с моих губ легко, — правда, не нужно ни о чем сожалеть. Я ведь тоже… Когда мы с Тимом потеряли след, я опустила руки, и решила больше не искать. Решила, что у меня есть Тимка, и больше никто не нужен. А оно вот как получилось…
— Нет, я все равно виновата. И ничем уже не искуплю свою вину. Я украла столько лет жизни у всех нас…
— Значит было нужно, — ответила ей Мальва. — Ты же знаешь, сама учила меня, что у каждого в жизни свои испытания. Говорила? Вот! Главное, что мы сейчас все вместе, нашлись, значит прошли их. Мы справились. Слышишь?
— Девочки, умоляю, прекратите рыдать, — взмолился отец, который не находил себе места.
Но его тут же отвлёк Тимофей – наверное, воспользовался методом отвлечения Игната – перевел тему.
— Борис Олегович, а можно с вами поговорить? Раз уж так вышло, что Эмилия ваша дочь, я хотел бы…
Слезопоток у меня мгновенно прекратился, и миссия по утоплению Чернышовых сорвалась. Тимофей, похоже, не затягивая, решил попросить моей руки. Нет, ну а что, узнаю своего отчаянного жениха – у неродного отца прямо с порога, а здесь хорошо, хоть успел убедиться, что отец родной… И вроде бы я уже для себя решила, что Тимка – моя реальность, но и ответ новообретенного родителя тревожил. Не хотелось больше никаких споров и ругани. Пусть, они останутся в прошлой жизни, а сейчас хочется тепла и… счастья.
А метод снова не подвёл! Папа хмуро смотрел на моего оборотня, мгновенно забыв о панике, похоже, сам не понимая, как нервировал своим молчанием меня. Да и маму с сестрой тоже – обе выжидательно смотрели на него, тоже забыв про слезы. И если сестрёнка с тревогой, то от мамы, вдруг, веяло решительностью и угрозой. Вот сейчас, она точно похожа на ведьму — подумала я. А папа перехватил ее взгляд, вздохнул, и чуть опустив плечи, словно сдаваясь, согласился. Меня отпустило и воздух, наконец, попал в лёгкие – оказывается, я даже не дышала, дожидаясь вердикта.
— Знаешь, Борис? — раздался голос отца парней, который незаметно наблюдал за нами со стороны. — Я тебе даже сочувствую. Немного. Но не могу не сообщить официально: альфа серых, твои девчонки вьют из тебя веревки.
Папа поиграл желваками, а потом взглянув на нас, усмехнулся, и не без злорадства ответил.
— Хмм… Ну, альфа черных, в данной ситуации, меня утешает одна деталь – твои сыновья теперь, со мной в одной лодке.
Альфа черных скривился, но промолчал, с обидой взглянув на упомянутых. А я только сейчас осознала услышанное. Наши родители – альфы. А судя по прочитанному и просмотренному мной, они главные в своих стаях. А это значит, что я должна соответствовать званию дочери альфы…
Взглянула на сестрёнку с ее голубой шевелюрой и подумала, что наверное, уже соответствую.
Так и оставшись в гостиной, мы с Тимом рассказали о нашем коротком расследовании, начав, конечно, с рассказа моей неродной мамы. Я не хотела сильно вдаваться в подробности прошлой жизни, и Тимка, словно прочитав мысли, оставлял право ответа за мной. А вот о Марке, я рассказала с удовольствием. Хотя и умолчала о решении забрать брата к себе, если его мать не исправится. Но почему-то подумала, что эти люди приняли бы мое решение.
Время было поздним, поэтому, как только папа убедился, что мама пришла в себя и больше не собирается в обморок, они засобирались домой, хотя Виолетта Владиславовна и предлагала остаться до утра.
— Эмилия, почему ты не одеваешься? — спросила мама.
А я растерялась, не зная, что делать. Вообще, мы с Тимом думали, что жить останусь у него, или же найдем жилье. Но в то время, у меня кроме него не было никого, а сейчас есть семья. Вот я и стояла между ними, не зная, что делать. Тимка решительно встал рядом
— Мы думали, что Эми останется жить у нас…
— Тимофей, — начал папа гневно, но тут же устало потёр лоб, вздохнул, и продолжил уже спокойно. — Я дал согласие на… ваши с братом ухаживания. Буду честен, что это далось мне нелегко. Я сам не успел побыть отцом, а вы уже пытаетесь похитить обеих моих дочерей. Имей совесть, а? И ухаживай за девушкой как положено. Года, так, три-четыре… А лучше десять, — добавил он совсем тихо, но судя по иронии на лицах некоторых – услышали все.
— Серовский, а родите себе ещё одну дочку, — вставил Игорь Ильич, подходя к своей супруге, и приобнтмая. — Глядишь, не так обидно будет.
— Сразу после того, как вы родите для нее жениха, — съязвил папа, заставив меня нервно хихикнуть.
А нет, не только меня – Мальва тоже широко улыбалась. А вот обе наши родительницы смутились, и фыркнули.
— Вот давайте только без меня, возраст, знаете ли не тот.
— Да, я тоже, пожалуй, лучше внуков подожду.
Тут уже смутились мы с сестрой, и перехватили удивлённые переглядывания парней, когда снова заговорил их отец.
— Нуууу, женщины, так не пойдет! — возмутился он. — Серовский не в моем вкусе. Да и вряд ли сможет родить.
Папа закатил глаза, махнул на него рукой, и пошел к выходу.
— Девочки, я жду вас в машине. Всех. Пока этот… престарелый альфа, ещё глупостей не наговорил.
Попрощался с хозяйкой дома, и вышел. Тим ошалело проводил взглядом его спину, и вдруг опомнился.
— Эми, вещи!
Он кинулся в свою комнату за рюкзаком. А Виолетта Владиславовна попрощалась с нами и мамой, и ухватив мужа под локоть, повела прочь. Мама же стояла у дверей, словно не решаясь выйти. Я чувствовала ее страх и тревогу – наверное, боялась, что я вдруг исчезну? В груди стало так тепло, что я искренне улыбнулась ей. Мальва, заметив наши переглядывания, тоже улыбнулась. Игнат же, не обращая на нас внимания, подошёл к невесте, и застегнул ее куртку до самого верха. Потом обнял, и легко коснулся заалевшей щеки.
— Перестань, – шикнула она, смущаясь. И заметив, как он потянулся к вешалке, добавила: — Не провожай.
Парень вздохнул, но спорить не стал.
— Завтра заеду, как обычно.
— Хорошо. До завтра.
Попрощалась сестрёнка, подмигнула мне, и подхватив маму под ручку, потянула на улицу.
— И тебе спокойной ночи, отражение моей невесты, — попрощался Игнат со мной, но сделав пару шагов, обернулся и добавил: — И я рад, что брат нашел тебя.
Он произнес это искренне, словно с каким-то облегчением. Только я не успела задуматься над этим – Тим подошёл, неся мои вещи.
— Секунду, я провожу тебя до машины.
Он накинул на меня, судя по запаху, свою куртку, и повторяя недавнее движение брата, застегнул под горло. Натянул капюшон, обернулся украдкой, будто проверяя, нет ли свидетелей, и прямо за капюшон притянул к себе.
Он целовал нежно. Легко касаясь губами. А потом не выдержала я, и углубила поцелуй. С удовольствием погладила его язык, и пробежалась кончиком своего по заострённым клыкам… и с сожалением отстранилась.
Он на мгновение упёрся в мой лоб своим, и я прочитала в его взгляде такое же сожаление. Но… пора. Меня ждёт семья.
Так же молча, но держась за руки, мы вышли на улицу. Дыхание вырывалось облачками пара, и растворялось в морозном воздухе. Вся территория поблескивала изморозью, добавляя волшебства в этот момент. А стоило нам выйти за ворота, как папа вышел из большого внедорожника, и открыл для меня заднюю дверь. Тимофей довел, помог устроиться, и только потом отпустил мою ладонь, которой тут же стало зябко без его тепла. Папа захлопнул дверцу, и забрав рюкзак у Тима, вдруг протянул ему ладонь. Молча пожал. И убрав вещи в багажник, устроился за рулём. Тимка махнул мне на прощание, когда машина отъезжала, и скрылся из виду.
Ехали молча. Из динамиков доносилась какая-то классика, в которой я совсем не сильна, но музыка была приятной. Прислушалась к себе – немного тревожно, но все же спокойно и радостно.
Ехали примерно полчаса, и по большей части, вокруг был лес. Особняк родителей оказался более… естественным что ли. Он очень органично смотрелся среди огромных сосен, наполняющих воздух смолистым ароматом.
— Завтра все рассмотреть, и обещаю, тебе понравится! — заверила сестрёнка, заметив, что я разглядываю дом. — Я тебе покажу, где живёт наглая белка. Она постоянно ворует у птиц корм! Ох! Время-то позднее – Мичийэ уже спит должно быть. Значит сегодня спишь со мной, а завтра… Если не успеют приготовить отдельную комнату, то снова со мной.
Я слушала и улыбалась. Это необычное ощущение – знать, что тебе очень рады, чувствовать тепло и заботу пусть и от незнакомых пока людей. Незнакомых, но самых родных.
12. Семья
— Девочки, вы проснулись? — разбудил нас голос папы из-за двери.
— Ох, демоны! Проспали!
Смешно выругалась сестренка. Я села на кровати, наблюдая, как она прыгает на одной ноге, натягивая джинсы.
— Не удивительно, мы спать легли под утро, — заметила я, все же вылезая из уютных объятий одеяла, и шлепая в ванную.
Уютных. Но не настолько, чтобы заменить объятия теплого Мрака.
— Эми, может быть всё-таки в школу? А потом вместе поступим. А?
— Я же была там уже…
Ещё вчера сестрёнка начала уговаривать меня, пойти в школу с ней, и закончить одиннадцатый. Виолетта Владиславовна, которая месяц назад сомневалась в решении папы привести свою дочь человечку в ее школу, вчера без лишних слов сама предложила этот вариант. Она мотивировала тем, что двойняшкам нужно держаться вместе, да и Тимофей вполне мог бы присматривать за нами в школе. Мне вроде бы и не хотелось терять лишний год, но и проводить больше времени с сестрой и парнем не менее заманчиво. И опять же, мама наших женихов сказала, что было бы неплохо проверить, как я буду себя чувствовать в окружении оборотней. Но мне кажется, что это уже отговорка, ведь вчера, мне было вполне комфортно среди двух семейств не́людей. Или не совсем людей…
— Эми, ну пожалуйста, — простонала Мальва, протягивая мне свою футболку, и глядя так… как смотрел на меня Марк, прося почитать ему перед сном.
Я невольно улыбнулась, и отказавшись от предложенной одежды, натянула подаренную Тимкой.
На школу, я все же согласилась. Но в этот же день не поехала. Мы с родителями отправились покорять разные инстанции, чтобы сделать меня официальной дочерью Бориса Серовского. И кстати, не только меня. Оказалось, что родители не женаты.
— Что ты делаешь? — дрогнувшим от волнения и непонимания голосом спросила мама, когда папа придвинул ей бумагу и ручку.
— Не я – а мы. Агата, извини, но я больше не готов ждать. Свое согласие, ты мне дала восемнадцать с лишним лет назад. У нас уже, между прочим, две взрослых дочери, а мы всё ещё не женаты. Мне уже стыдно…
— Перед кем? — тихо спросила мама.
— Да хоть перед дочерьми! Подписывай уже, ведьма.
Я стояла в стороне, и улыбалась такой трогательной растерянности мамы. Это получается, что они не успели зарегистрировать отношения? Словно ждали пока семья соберётся полным составом. От этой мысли, в груди разлилось приятное тепло.
После основных дел, папа предложил поехать по магазинам, припомнив мой дорожный рюкзак, с которым я вошла в дом. Наверное, и поехали бы, ведь мне действительно нужна одежда, да и мелочи для учебы – раз уж согласилась на школу. Но звонок моей сестрёнки поменял планы. Поэтому, сначала мы поехали за ней. Но и потом, магазины было решено чуть перенести, так как мой живот громко выразил протест.
— Ну правильно, для волка же главное сытый желудок, а не тряпки, — усмехнулась Маля.
А я секунду подумав, решилась рассказать о своей первой охоте. О том, как Тимка принес мне “завтрак”, и как я гоняла его (завтрак) по полю, пока не оказалась в кустах.
—...и вот, стою я, значит, вся такая мокрая и грязная. Обтекаю. Думаю – то ли рассмеяться своей неуклюжести, то ли взвыть от досады? Поднимаю голову, и вижу направленный на меня ствол…
При этих словах, мама охнула, сжавткань одежды на груди. А папа резко затормозил, и гневно спросил:
— Что значит, ствол?
— Ружье, в смысле. Эй, вы чего? Я же тут, с вами – значит все в порядке, — улыбнулась я. — Извините, наверное не стоило рассказывать…
— Нет уж, давай, — воспротивилась сестрёнка, блеснув любопытством в глазах. — А то же они думают, что у них только одна дочь проблемная! То, понимаешь, нападают на меня, то угораздило в черного влюбиться…— произнесла она, и сама же смутилась.
— Маля, — укоризненно остановила ее мама, а я лишь хихикнула, понимая, что мы с сестрёнкой очень даже похожи.
Я продолжила рассказ, поделившись и впечатлениями, и уроком, который извлекла. Отметила, что папа просто таки излучал одобрение, когда поведала о заступничестве Тимки. И не смогла промолчать о принесенных дарах для деревенских. Получила, конечно, краткий инструктаж о скрытном образе жизни и сохранении тайн, но все равно осталась при своем мнении. Не такие уж и простые эти двое, поэтому, я была спокойна. А вот Мальва слушала с огромным интересом, и явным сожалением, что не была рядом со мной.
— Тимофей – красавчик!
Шепнула она мне, и подмигнула, заметив смущение.
“Логово” мне понравилось сразу – аппетитные ароматы свежемолотого кофе и выпечки, способные приманить даже сытого – меня просто покорили. Вернее, покорили мой желудок, уркнувший от предвкушения трапезы, а я лишь смущённо показала сестре язык, радуясь, что другие посетители не обращают на нас внимания. Осмотрелась. Очень уютное кафе, погруженное в зелень. И что удивительно – искусственными растениями здесь не пахло. Лёгкий землистый аромат давал понять, что вся эта зелень живая, и чувствующая себя комфортно. Особенно джунгли папоротника и лиан, в которых спрятался угловой столик. Я уже шагнула к нему, когда заметила, что он был занят симпатичной девушкой, с черными длинными волосами.
— О, Ия!
Мальва дернула меня за руку, и потащила к тому самому столику. Заметившая нас девушка сначала приветливо улыбнулась, а потом, увидев меня, так округлила глаза, что это показалось мне даже смешным. Ее эмоции можно было даже не слушать, они все были на лицо.
— Привет, Мальвин, — поприветствовала она сестру, поднимаясь, и поздоровалась с остальными. — Здравствуйте.
— Мам, пап, Эми знакомьтесь – подруга Игната – Ия. У нее тут рядом магазинчик мотозапчастей.
— Ну, у меня там и другие спорттовары есть, — улыбнулась девушка.
— Ага. С отличным выбором, — подтвердила Маля, и представила нас:— А это мои родители: Борис Олегович и Агата Тихоновна. И сестренка – Эмилия.
На меня снова взглянули с любопытством, но, что самое интересное, я только сейчас поняла – на лице девушки, эмоции очень яркие, а вот внутри… пустота? Не стена. И не блок, который ставят люди, чтобы скрыть свою боль от знакомых. Пустота. Я не слышу ее так же, как не слышу актеров с экрана телевизора. Мелькнула паническая мысль, что я сломалась. Не удержалась, и прикрыв глаза, прислушалась к пространству.
Неприязнь и настороженность – отца.
Интерес и удивление – мамы.
Радость и едва уловимое сочувствие – сестры.
Отголоски радости маленькой девчушки за столиком справа, которой принесли мороженое.
И… все.
Мне стало очень любопытно! Я ещё не встречала таких, чтобы совсем… тишина. И реакция семьи… Вот маме, как и мне интересно познакомиться с подругой не только Игната, а судя по реакции сестрёнки, и ее тоже. А папа? Почему он так к ней отнёсся? Что он о ней знает? Хотя да, это же мы здесь новенькие, а он местный. Но заметку мысленно себе поставила.
— Присаживайтесь, прошу, — пригласила девушка чуть смущённо. — Я сейчас уже уйду. Забегала выпить кофе.
В подтверждение слов, Ия придвинула к себе тарелку, и сложила на нее использованные салфетку и кружку.
— Ий, посиди с нами, — попросила сестрёнка, но девушка качнула головой.
— Мне в магазин нужно. Должны подвезти партию новых черепах.
Я удивлённо переспросила, не понимая, зачем черепахи в авто магазине? Ия же задорно рассмеялась.
— Ой, нет, это такая защита для мотогонщиков. Заходите как-нибудь, и я вам все покажу.
Борис
Мне хотелось побыть со своей семьёй, и хоть как-то отметить поданное в ЗАГСе заявление. Предложил ресторан, но мои девочки возразили, сказав, что им для этого нужно поменять наряды. Так мы оказались в “Логове”. Встрече Мальвы и этой девушки из черных, я не обрадовался. Во-первых, по уже изложенной причине, а во-вторых слышал об этой оборотнице. Да и не раз видел рядом с Игнатом. Даже думал, что у них обречённые отношения, ведь Чернышов вряд ли одобрил бы такую пассию для сына. Глухонемые рождаются редко, но все же…
Хотел уже предложить другой столик, но вдруг понял, что моим девочкам нравится. Агата и Эмилия излучали интерес к новой знакомой Мальвы. А она сама, как ни странно, без капли ревности представила девушку, как подругу Игната. Это немного напрягло – как можно доверять тому, чьи эмоции закрыты? И тем не менее, Мальва была очень рада встрече.
— А почему бы и нет? — неожиданно поддержал разговор я, вдруг подумав, что раз уж для Мали девушка важна…— Мы обязательно к вам заглянем, Ия. Дело в том, что моя дочь вдруг решила, что хочет освоить эту опасную технику…
— Пааап! Ну мы же договорились!
— Да, Маль, именно поэтому, мы купим тебе самую лучшую… черепаху. Может, будешь тише ездить…
— Пап, не хочу огорчить, но черепахой она зовётся не из-за скорости, — хихикнула дочь.
— Отлично! Я вам сразу и отложу подходящую, — с улыбкой отозвалась Ия, и кивнула своим словам.
— Две! — подала голос задумчивая до этого Эми.
На меня посмотрели таким просящим взглядом, что пришлось сдаться без боя. Да… А ведь прав был Игорь. Прав…
— Эмилия… ты уверена? Тимофея к счастью, я не замечал за этим диким транспортом.
— Нууу, не то, чтобы уверена, но точно хочу попробовать! Пожалуйста…
— Две, Ия. Только самые надёжные, пожалуйста, — согласился я.
Меня тут же затопило восторгом девчонок, и волнением Агаты – мотоциклы, все же, небезопасны.
— Хорошо. Договорились. Тогда побегу, — ответила поднимаясь девушка, и забирая свою грязную посуду. — Была очень рада знакомству. И… девчонки, вы так похожи… Не знала, что у тебя есть сестра, Маль. Это круто!
Пока официант протирал наш столик, я окончательно понял, что ради вот этих вот трёх девочек, я готов пересмотреть и свои взгляды, и предвзятое отношение к окружающим. Ведь действительно, Ия не виновата, что родилась такой, и у неё должно быть свои проблемы с этим связанные.
Эми
— А… Правда-правда? Мы вместе будем учиться ездить на мотоцикле? — выпалила я, стоило удалиться официанту с заказом.
Мне было так радостно и легко, что даже не верилось в реальность происходящего. И ещё, казалось, что с сестрой мы не просто похожи, а… одинаковые. Это же надо, даже на расстоянии в несколько лет и городов, мы очень похоже одеваемся, красим волосы… а уж про парней наших вовсе молчу. Даже ее новая подруга нравится мне, несмотря на странность. Кстати!
— Маль, а это нормально, что я не слышу ее эмоций?
— Не совсем, — ответила Мальва, под заинтересованным взглядом отца. — Ия – глухонемая.
— Погоди, но она же общалась с нами, — я недоуменно обернулась в сторону двери, где несколько минут назад скрылась вполне себе здоровая девушка.
— Дело в том, что она не может открывать свои эмоции…
— Давай я, — папа чуть придвинулся и наклонился, словно опасался, что нас услышат, и заговорил очень тихо, но его голос словно звучал в голове. — Представьте себе человека, который не умеет говорить и ничего не слышит. Так вот у НАС, — он выделил это слово интонацией, имея в виду оборотней, — тоже встречаются такие. Единственная разница в том, что они глухонемые ментально.
— То есть, никто не слышит ее эмоций, и она…— от понимания, я закусила губу, чтобы прогнать чувство жалости. — Глуха к чужим.
— Верно. Такое случается, но, к счастью, крайне редко. Таких избегают.
— Почему?
— Представь, ты привыкла опираться на свою чувствительность. Знаешь, когда собеседнику грустно, когда он рад, или зол. Знаешь, что от него можно ожидать, и что почувствовав твои эмоции, он будет знать, где перегибает. И представь обратную картину – тебе в лицо улыбаются и соглашаются со всеми доводами по какому-либо вопросу, а ты не чувствуешь ни эмоций, ни искренности. Доверие – риск.
— Пап, Ия не такая…— возразила Маля.
— Да, у нее очень живая мимика. И все же доверие к таким зачастую не оправдано. Ты не можешь знать, что они затевают.
— Хорошо. Смотри… к примеру: у меня появилась подруга. Она улыбается, и я чувствую ее интерес и дружелюбие. Но где гарантия, что этот интерес направлен на меня, а не на исполнение ее задумки? А дружелюбие не показное, демонстрируемое только для того, чтобы понравиться твоим врагам? Чужие мысли, даже если эмоции открыты тебе – темный лес.
— В котором водятся монстры, и не снившиеся нашему воображению, — поддержала сестрёнку мама. — Борь, Маля права. Иногда нужно прислушиваться не к чужим эмоциям, а к своей интуиции. К сердцу. Жаль только, что я это поздно поняла.
Мама грустно улыбнулась, и папа тут же накрыл ее ладошку своей.
Нам принесли заказ, и разговоры сами собой отошли на задний план. Салат я проглотила просто мгновенно – “Цезарь” оказался бесподобным. Наверное, лучшим что мне довелось пробовать. Когда же принесли десерт, я думала, что больше не способна ничего съесть – так была сыта. Но тонкий аромат карамели…
— Мммм, — протянула Маля, тоже принюхиваясь.
— Эй, у тебя свой есть!
Я с шутливой жадностью отодвинула тарелку, при этом уловив мятные нотки ее брауни. Неожиданно. Но сочетание шоколада и мяты заинтересовало. Надо будет попробовать тоже. Взяла ложечку, и зачерпнула свое шоколадно-яблочное лакомство из горшочка. Но… до рта не донесла – вспомнила, как кормила маленького Марка, а он все время пытался накормить в ответ. А как итог, мы оба шли умываться.
Оглянулась на занятых едой родителей, и порадовалась, что из-за зелени нас не особо видно. Ещё раз опустила ложку в горшочек, и к яблочку прихватила золотистой карамели.
— Меняемся?
Сестра взглянула на меня с удивлением, и тут же озорно улыбнувшись протянула в ответ кусочек своего угощения, увенчанного маленьким листочком свежей мяты. Уговаривать не пришлось, и я тут же открыла рот.
— Ммммм…— застонали мы в голос, наслаждаясь не только вкусом, но уютом момента.
— И это Я говорил, что у нас ВЗРОСЛЫЕ дочери? — спросил папа, чуть наклонив голову к маме.
Она только тихо рассмеялась в ответ.
Закончив с едой, мы все же отправились за покупками. К моему удивлению, одевали не только меня, но и остальных.
— Мам, посмотри! Этот палантин просто создан для тебя, — воскликнула Мальва, прикладывая к лицу родительницы ткань.
Необычный, тёмно-синий цвет словно отливал на свету небесной бирюзой, и на его фоне, глаза мы становились ярче. Я поддержала сестру, и палантин отправился к остальным покупкам. Как и до него: перчатки для папы, джинсы и футболки для всех.
“— Нужно обязательно устроить фотосессию!”
И много других мелочей.
Заметив задумчивый взгляд папы на своих волосах, я немного смутилась. Мысль, что ему не нравится, или же по статусу альфы не положено, уже посещала мою голову. Поэтому улучив момент, когда Маля и мама отвлеклись, я тихо спросила:
— Пап, — позвала я, чувствуя, как от простого слова вибрирует внутри тепло. — Скажи, если тебе не нравится моя прическа, то я могу перекраситься…
Он посмотрел на меня пристально, и вдруг обнял так крепко, что я одновременно растерялась и… растаяла? Неродной отец тоже меня обнимал пару раз… Пару… Словно чувствовал, что мы расстаёмся. А ведь действительно, поздравил с совершеннолетием, и попрощался. Глаза запекло, а руки сами обняли родителя в ответ.
— Эми, нет. Никогда, ни под кого не подстраивайся, если это расходится с твоими желаниями. Если тебе нравится – значит нравится и мне, и тем, кто тебя любит.
— Даже если я буду лысой? — пискнула я почти из-подмышки этого высокого и очень даже сильного, несмотря на кажущуюся худобу, мужчины.
— Даже если будешь лысой. С ирокезом. Или в татуировках и тоннелями в ушах. Ты можешь выслушать, если захочешь, чужое мнение, но остаться должна при своем, верном для тебя. Главное, чтобы тебе было комфортно. Другие ведь не спрашивают у тебя – какую им сделать прическу, или как одеться.
— Но ты так смотрел… Я подумала…
— С восхищением. Я просто не перестаю удивляться, насколько у меня сильные девочки. Насколько вы похожи, несмотря на разлуку. Думал ведь, что после встречи с Малей удивить меня нельзя будет. А нет – ты оказалась ещё более неожиданной и яркой. А сейчас смотрю на вас, и жалею лишь об одном – потерянном времени.
— И я, — ответила я, шмыгая носом.
Вот так просто – нужна любой. Без всяких там отповедей и фырканий. Без сравнений со шлюхами и бомжами…
— Эй, а что у вас тут за обнимашки без нас? — обиженно возмутилась сестра, и прижалась между нами.
— А почему ваша мама не с нами? — отдался вибрацией под щекой, голос отца.
Мы с Малей обернулись – мама стояла в стороне, и смотрела на нас с улыбкой. Но не тут-то было! Мы оперативненько притянули ее к себе, и прижали, несмотря на возражения, что мы же в магазине!
Борис
Глупенькая. Ещё совсем маленькая и глупенькая. Как же она не понимает, что важнее всего она сама, а не обёртка?! Не представляю, как она жила раньше, но то, что выросла сильной и смелой девочкой – радует. Это мне должно быть стыдно перед ними, а не им. Я, по словам отца, всегда был мягким. Я подстраивался под него, слушал и исполнял. “Альфа должен…” Альфа должен действовать сам! Думать своей головой. А не слушаться папочку. Вот и вышло, что все было “хорошо”, пока не появилась Агата.
Она не входила в планы отца, а я не понял сразу, что это уже не тот случай, когда можно послушаться. Это были мои первые попытки к сопротивлению. Нелепые. Слабые. Только после того, как я ее потерял, я стал собой. Где-то жёстким и упрямым, где-то резким. Я больше не боялся потерять кого бы то ни было – я уже потерял свою любимую. Вся моя мягкость осталась с ней. Она сбежала не только с нашими девочками, но и мои сердце и душу прихватила. И только сейчас, рядом с ними, я чувствую себя счастливым и живым. Цельным.
Волосы цветные? Да пусть моя жизнь приобретет, наконец, яркой! Влюблены в черных? Да и черт с ними – с распрями и предрассудками! Это мы с Чернышовым вечно что-то делим, вернее даже он, а мои девочки достойны быть счастливыми. Тем более, что парни стоящие и надёжные. Я, конечно, все равно буду присматривать. Но им об этом знать не обязательно.
Эми
Домой вернулись уже затемно, уставшие, но довольные. И даже комната к возвращению уже была готова. Моя. Собственная. С отдельной ванной, как и у Мали. Когда я в нее входила, то остановилась на миг на пороге и прикрыв глаза прислушалась к ощущениям.
Тепло.
Спокойствие.
Уют.
И что-то ещё, неуловимое, словно вздох облегчения от того, что вернулась к себе. Что меня здесь ждали.
— Эмилька, ты чего замерла? — вернула меня в реальность сестрёнка, назвав так, как называл только Марк. — Проходи, не стесняйся. Ты дома.
Маля сдвинула меня в сторону от прохода, и внесла пакет с вещами.
— Знаю, — ответила ей, немного растерявшись – а вдруг смеяться будет? Но все же решилась, и сказала: — У меня сейчас чувство такое, будто домой вернулась.
— Это нормально, — улыбаясь, ответила сестрёнка. — Папа ведь строил этот дом для нас… Ой… А ведь и правда для нас! — удивлённо воскликнула она, и осмотрелась. — Я же только сейчас обратила внимание, что наши с тобой комнаты как отражения! А мамина… Ооо! Покажу завтра – она вообще огнище! Там столько камня… А ванная – просто бомба! Ониксовая. Там кругом камень. Мама в восторге, и говорит, что этот дом живой, и очень нам радуется. Я, конечно, только после оборота начала чувствовать силу нормально, и пока не особо слышу камень, но отголоски чувствую.
Я слушала сестру практически с открытым ртом. Ведь правда же – наша мама – та самая ведьма, что сбежала от оборотня. А значит и мы…
— А я не чувствую в себе сил. Может быть, я только оборотень?
— Возможно. Но может быть и в тебе сила спит. А сейчас, кстати, ты сама сказала, что будто домой вернулась. У тебя такое часто?
— Не-а, такое впервые. Кажется, что я просто уезжала куда-нибудь погостить, и, наконец, вернулась домой. Уютно так.
— А это оно и есть. Я ведь тоже так впервые. Раньше мы часто переезжали, и каждое жилье было для меня пустым. А здесь…— она глубоко вдохнула прикрыв глаза, и медленно выдохнула, прямо как я недавно, — дышится легко.
— Это точно.
— Это точно…— шепнула я в ответ.
Но сестрёнка услышала, и лёгким жестом погладив мое плечо, упорхнула к себе, крикнув уже из коридора, что-то про ужин. И оставив меня наедине с собой, и моей новой комнатой. Надо же – живая…
Я улыбнулась, и подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела немного растерянная и растрепанная девчонка, с цветными прядями волос. Вспомнились слова папы, и я всмотрелась пристальнее. Сделала я их когда-то на зло женщине, что звалась мамой. Ждала внимания. Думала, что хоть так она заметит, что не справляюсь без нее. А она только брезгливо морщилась. А сегодня мне сказали, что я нужна любой, даже с этими “попугайскими” волосами. Так если любой, может все же перекрасить?
Я наклонилась вперёд. Потом повернулась и покрутилась с разных сторон осматриваясь. Нет. Все же, мне нравится, как я выгляжу. Тем более, что Тимке тоже нравится. Так что, пусть в этой комнате пока цветик-Семицветик поживет. А там посмотрим…
13. Школа
Первый день в школе оказался интересным. Подвезший нас Игнат, трогательно поцеловал невесту на прощание, и укатил, сдав нас на руки брата. Тимка же, крепко схватил меня за руку, словно боялся, что вырвусь и убегу, и крепко обнял второй. Он не проронил ни слова, кроме приветствия, и тем не менее, мне было безумно приятно, что он идёт рядом. Я чувствовала, что у него внутри бушуют эмоции, и он немного напряжен, но лезть с вопросами не спешила. На нас оглядывались все, и я явно ощущала глубокое удивление при виде меня, и ещё больший шок, при виде наших сцепленных ладоней с Тимофеем. И с одно стороны, мне нравилось это, а вот с другой – слегка нервировало. Он проводил нас до кабинета, сказал, что на перемене увидимся, и ушел на свои пары.
А вот друзья Мали, просто покорили меня. Салават оказался весёлым заводилой, болтающим все, что приходило в его голову. А более серьезный Назар говорил лишь по делу, или же, когда получал прямые вопросы. Было видно, что они уже давно друг друга знают, и ценят. А ещё, что оба очень оберегают Мальву.
— Девчонки, да про вас сериал можно снимать, — заявил Салават, словно уже прикидывая название. — Не, ну правда! Индийский! Там у них вечно то братья, то сестры теряются-находятся.
Я хохотнула.
— А ты что, смотришь индийские сериалы?
Парень даже не смутился, только хитро прищурился и подмигнул.
— Нет, детка, но я назову тебе всех актеров – у меня маман любит рыдать под их завывания и танцы. Особенно, когда в положении.
Под конец фразы, он картинно закатил глаза, приложил руку ко лбу, и продемонстрировал плавные покачивания головой, явно передразнивая сцену из фильма.
— Ничего себе! А я думала, что их только на огурчики там, тянет. Ну… и на странную еду.
— Бывает всякое. А глядя на вас двоих, можно подумать, что вы заставляли свою матушку есть краски.
— С чего это? — возмутилась Маля.
— Так вон какие вы яркие получились. Красочные!
— Да ну тебя!
И так продолжалось весь день. Салават периодически пытался выдать новую версию, почему мы такие яркие. Я даже Тиму о некоторых рассказала, пытаясь поднять настроение на перемене, но…
— Нет… правда, Эми. Я просил маму, перевести меня в ваш класс, а она отказалась.
— Тим, ну и правильно. Ты сам подумай, о каких занятиях мы будем думать, если будем рядом?
— Но я надеялся…
— Зато соскучиться успеешь.
— Я и так скучаю. Всегда. И даже не представляешь, как сильно.
— Покажи, — предложила я с улыбкой.
Мой оборотень закрыл глаза, и глубоко вздохнул.
— Издеваешься, да?
Я мотнула отрицательно головой. А он вдруг улыбнулся, и потянул меня за собой. Открыл дверь одного из кабинетов, извинился, закрыл, и потянул дальше. С третьей попытки, нам попался пустой класс, похоже, химии, где меня тут же крепко обняли, и жарко поцеловали. Резанувший по обонянию в первую секунду химозный запах чего-то аммиачного, быстро перестал волновать. А мысль, что нас могут поймать, заставляла чувствовать каждое касание острее. Оттого и сердце колотилось, как от кросса на дальнюю дистанцию, да и дыхание выдавало нас с головой.
— Теперь верю…
Я улыбнулась, и потянулась лбом к его лбу. Тимофей словно почувствовав мое желание, сам склонился, ведь ростом я уступаю прилично.
До звонка осталась минута, и в приоткрытые окна было слышал, как ученики спешат с улицы. И в коридоре начали раздаваться шаги. Перед выходом, мы затаились прислушиваясь. Или же, скорее, набираясь смелости. А потом, сделав вид, что меня знакомят со школой, покинули помещение.
— Телефон свой так и не включала?
Спросил жених, провожая обратно. Я лишь отрицательно мотнула головой.
— Хочешь, я тебе другую симку оформлю?
— Нет, спасибо. Сегодня включу эту, и позвоню домой. Хочу узнать, как там Марк. Соскучилась жутко, — ответила, понимая, что это слово просто не передаёт, как сильно скучаю.
— Ладно. Но если что, ты скажи.
На этом и разошлись по разным кабинетам, оставляя за собой выдающий нас с головой химозный шлейф. Только напоминание о братишке остро кольнуло сердце, вытеснив все мысли. Ведь действительно, мои обиды на “маму” сейчас не имеют значения, и тем более, брат абсолютно не виноват ни в чем.
Мы направлялись к выходу, шагая неспешно и болтая, когда прямо на нас вылетел высокий пепельный блондин.
— О, привет…— начал было парень, но увидев меня, осекся, округлив серые, обрамленные черными в контраст ресницами глаза.
— Привет, Тамир, — ответила ему Маля, дружелюбно улыбаясь. — Знакомься, это Эмилия, моя сестра-двойняшка. Эми, а это наш троюродный брат Тамирлан. Сын дяди Рината, папиного двоюродного брата.
Я улыбнулась, понимая растерянность ещё одного родственника, и протянула руку для знакомства.
— Очень рада!
— И я… Ничего себе! Ну, тогда приглашаю вас обеих на день рождения. И это…— он немного скривился, но продолжил:— дед тоже будет.
— Вот и отлично, Тамир! Я уже соскучилась по нему, — как-то шкодливо улыбнулась Маля, взглянув на меня. — Расскажу позже, сестрёнка. Дед тебе “понравится”.
Я согласилась, хотя узнать хотелось прямо сейчас. Уж больно хитро сестренка прищурилась.
— Тогда, я пошел, — попрощался парень.
— Значит, мы идём на именины…— подытожила я.
Сестрёнка кивнула, и вкратце рассказала мне историю своего знакомства с дедом. Впечатлило. Захотелось посмотреть на этого человека. Вернее оборотня.
— Ага. Такой вот у нас дедуля.
— Какой-то он… Даже слов подобрать не могу. Борец за чистоту крови, не ценящий родства той же крови. Ну а если бы у него самого родился сын, который не мог бы обернуться? Ведь бывает же, что у двух одаренных родителей, ребенок бездарь? И наоборот… Или у оборотней не бывает?
— Даже не знаю.
— Кстати, а отношение папы к Ие, случайно не от деда досталось? Если оборотень слабее, или чем-то отличается – он уже не достоин уважения?
Сестрёнка нахмурились.
— Похоже на то. Но хорошо, что папа более сдержан, чем дедуля. Лично мне, было бы очень неудобно перед Ией.
— Вот-вот. Кто-то придумает о тебе нелепую чушь, а остальные подхватывают.
— Ага, — Мальва вдруг улыбнулась, и сжала мою ладонь. — Как же я рада, что ты появилась. Прямо мои мысли читаешь иногда. Хочешь, расскажу, как Ия с Игнатом подружились? — спросила сестрёнка, осматриваясь по сторонам. Мы остались вдвоем. — Но это чисто между нами. Ее травили свои же. Начиная с младших классов… Чужие не трогали, просто избегали. Зато свои при каждом удобном случае цепляли. Она даже не понимала толком за что. Игнат, когда увидел, заступился. Раз. Другой. А потом, когда она училась классе в пятом, вошёл прямо во время урока, и перед всем классом объявил, что глухонемая под его защитой. С тех пор ее просто сторонились, ведь связываться со старшеклассником, к тому же сыном директора, желающих не нашлось. А в девятом классе, когда Игнат закончил школу, у нее вдруг появилась подружка – тихая и спокойная девчонка из серых. Вот она и привела ее в дальнюю сторожку, где поджидали одноклассницы. Они ее держали, пока эта самая подружка, стригла ей волосы.
Я затаила дыхание. Оказывается, у волчат не детские шутки. Неприятная дрожь прошлась по телу, и я машинально пригладила свои, собранные в хвост волосы. Даже представить себя на месте Ии страшно. Нет, я бы сопротивлялась до последнего! Но их было больше... И словно прочитав мои мысли, Маля продолжила:
— Она отбивалась как могла, даже обернулась, но смогла лишь пару царапин оставить им.
— Вот же твари…
— Именно. Игнат нашел ее через два дня, запертую в той сторожке. Без сил. Без одежды. И кругом рассыпанные черные волосы.
— А…— хотела я уточнить про одежду, но тут же сообразила, что она ее испортила при обороте. — Надеюсь, что они получили по заслугам?
— Получили. Ребята объяснили ей, что она не виновата в своем отличии от других, и не должна стесняться этого. А потом выловили их всех, и Ия лично обрезала волосы каждой. Кроме той девчонки из серых. Она сама отрезала свою косу.
— Испугалась.
— Может быть. А может совесть проснулась… Но Ия больше ни с кем не говорила. Доучилась, и ушла из девятого. Игнат с тех пор за ней не просто присматривает, а как за сестрой. Там такой скандал был… Родители этих дур пытались добиться наказания у альфы, но Игнат не сдался даже ему, отстояв “всего лишь глухонемую” подругу, и напомнив остальным, что он тоже когда-то станет альфой.
— Отстали?
— А-то!
— Какой он у тебя… надёжный!
— Я знаю, — улыбнулась сестрёнка. — Он тогда ушел из дома, и начал жить отдельно.
— А сколько им тогда было?
— Пять лет назад. Ему восемнадцать, а Ие шестнадцать. А нам с тобой по тринадцать, — закончила Маля.
— Примерно тогда, я впервые обернулась.
— А я в очередной раз поменяла школу.
— Вот уж компания подобралась… Без приключений никуда.
Мы замолчали. История Ии оказалась тяжёлой. Я посмотрела на сестрёнку, такую же яркую как я, и такую же “не такую, как все”.
— Вот вы где!
Мы даже не заметили подошедшего Тима, погруженные в свои мысли. А он подошёл, и сразу обнял. Стало тепло. Уютно. Я и до этого рассказа верила в него, а сейчас, зная, что у них с братом это семейное – беречь и защищать свое, готова благодарить любых Богов. Или во что там верят оборотни? В общем, повезло нам с сестрой с этими братьями.
Игнат забрал нас вскоре, и отвез в “Логово”, где мы быстро перекусили. После, заглянули к Ие в магазинчик. В нос ударил резкий запах резины, кожи и машинного масла. И все это смягчалось кофейным шлейфом. Хозяйка этого места тут же появилась из подсобки, с источником того самого, кофейного шлейфа, и попросила “Алису” убавить звук. Колонка послушно приглушила мелодию рок-н-ролла, оставив ненавязчивый фон, но ещё и своевольно и обиженно фыркнула, что хозяйка снова променяла ее на клиентов. Ия закатила глаза, а Маля хихикнула, увидев мое удивление.
Я осмотрелась: на стенах, где ещё оставалось свободное от товаров место, висели постеры байков, газетные вырезки со статьями о мотогонщиках, а на двери прибит старый номерной знак. Даже манекен имелся, при ближайшем рассмотрении, оказавшийся скелетом, одетым в полную мотоэкипировку. Магазинчик оказался уютным. Тут было на что поглазеть даже мне – далёкой от мотоспорта, хотелось рассмотреть каждую мелочь. Но вот смотреть в живые, задорные глаза девушки, мне было очень неудобно. После рассказа Мали, я чувствовала себя… воровкой? Нет. Это другое. Чувство, будто я тайком подсмотрела какой-то страшный секрет оборотницы. А она, заметив мою неловкость, открыто улыбнулась.
— Эми, все в порядке, — заговорила Ия со мной, как только ребята отошли к полке с новыми товарами. — Я понимаю, что со мной тяжело общаться. Но хочу заверить тебя, что ничего плохого не замышляю, — улыбнулась она, показав милые ямочки на щеках.
— Нет, что ты! Я…— начала я оправдываться, но осеклась. Выходит, что Ия не может определить, когда ей лгут. Точно так же, не слышит и других эмоций окружающих. Так имею ли я право обманывать и юлить? Тем более, что это вообще не входит в мои привычки. — Просто, мне рассказали твою историю. Ну… как одноклассницы…
— Ааа, все в норме. Я сама дала зелёный свет Игнату. Смысла скрывать – не вижу, а, как ты уже поняла, он для меня даже не стая – брат. Соответственно, раз Мальвина дорога ему, а ты ей, то лучше вам узнать все от первоисточника, чем потом слухи дойдут. Так что, я без претензий.
Меня сразу как-то отпустило, а симпатия к этой черноволосой красотке возросла.
— А тебе… самой, тяжело общаться?
— С тобой? Нет.
— Нет-нет, имею ввиду, не слышать эмоций.
— Ааа. Нет. Я же и не умела никогда слышать. Я родилась глухонемой, — спокойно произнесла Ия, словно говорила о погоде за окном, цвете своих глаз, или волос. В голосе не слышалось ни тени смущения, или сожаления. Только спокойное принятие факта. — Поэтому для меня норма быть обычной, и общаться с людьми. А по большей части, мои клиенты простые люди. Наши редко заходят. Да я, собственно, и не расстроилась.
Я посмотрела в ее открытое лицо. Прямой живой взгляд и искренний интерес в нем. Так же искренне улыбнулась в ответ.
— Девочки, о чем шепчетесь?
Игнат подошёл к нам, держа в руках какую-то металлическую штуку.
— Знакомимся. А это не та, Игнат. Идём покажу. — Девушка забрала у парня деталь, и пошла к стойке с кассой.
А меня тут же окликнула сестра, показывая яркий спортивный костюм.
— Серьезно? — спросила я, рассматривая цветочный арнамент из ярко-голубых и розовых цветов, стелющихся по черной ткани куртки.
Сестра предвкушающе улыбнулась, и тут же спросила у Ии о подходящем шлеме. Она не раздумывая натянула куртку, а я с сомнением потрогала материал.
— Не смотри, что он выглядит просто. Это только снаружи, а внутри это самая надёжная защита, — успокоила меня подошедшая Ия. — Спина, плечи и локти под защитой. Здесь, здесь и здесь армированный полиэстер, и титановые вставки. Но, хочу заметить, что с головой все равно нужно дружить! Скорость опьяняет. Мальвин, хороший выбор, — одобрила она модель, которую сестрёнка уже натянула на себя. — Это из последней коллекции. Новые модельки.
— А мне нравится, — вставил подошедший Игнат. — Ий, а шлем подай вон тот, с ушками.
— Да нет, — возразила Маля, с сомнением посмотрев на жениха. — Что я, квадробер что ли?
Я рассмеялась.
— Маль, ты волк. Если вдруг забыла. А по-моему, это круто. Ты примерь.
Я во все глаза разглядывала черный, с голубыми вставками и ушками шлем. И ведь правда, когда сестра облачилась в полный комплект, то выглядела как с обложки спортивного журнала. Я даже закусила губу, сожалея, что мой мобильник валяется где-то в рюкзаке – сейчас бы сфоткала.
— Давай, выбирай теперь ты, — скомандовала она, поднимая забрало. Ну, в смысле стекло, что на шлеме.
Я прошлась, осмотрелась, но взгляд то и дело возвращался к яркой, словно расписанной абстрактными граффити куртке. Их было две – похожих, но ядовито-оранжевые и неоново-космические зелёные и жёлтые цвета просто кричали, что я им понравилась, и должна примерить именно их. Не удержалась, и протянулась к куртке.
— Так и думал, — ухмыльнулся Тим, остановившись за спиной, и украдкой поцеловал в скулу. — Мой цветик-Семицветик.
Когда я надела ее, и покрутилась перед зеркалом, Ия протянула брюки, сказав, что нужно проверить насколько легко я смогу в нем двигаться и сидеть. А когда я надела предложенный в тон шлем, тоже, кстати, с ушками, но в отличии от Малиного с радужным цветным стеклом, Тим озадаченно почесал макушку.
— Не нравится? — спросила немного расстроившись, и попыталась открыть лицо.
— Давай помогу. — Ия оказалась рядом, и через несколько секунд, я уже и сама научилась управляться с забралом-визором.
— Да нет. Как раз нравится. Но мне как-то даже неловко – я же не умею водить мотоцикл.
— Так давай с нами?
— Да ладно, бро, это же круто! Тебя будет катать такая шикарная девочка, а ты только держись за нее. Да все от зависти удавятся! — успокоил Тимку старший брат, а я хихикнула.
Теперь перед зеркалом вертелись две спорт-модели, одновременно похожие и непохожие. Но отражение однозначно нравилось нам обеим.
Дерзкие. Решительные. И… ушастые.
Игнат подмигнул нам в зеркале, и кивнул в сторону скелета.
— Давайте, я вас вместе с Харлеем сфоткаю?
— Харлей?
— Ага, — ответила за него Ия. — Я когда магазин открыла, Игнат решил, что мне нужен манекен. Ну и вот, в итоге приволок этого костлявого. Стащил из кабинета биологии.
— Ийка! Мама обновляла инвентарь в школе, а он попал под замену из-за недостачи пары костей. Я всего лишь пригласил его пожить здесь.
— Ммм…— протянул Тим. — Пожить. Сдается, мама не очень в курсе смены его места жительства.
Мы ещё посмеялись пока фоткались, пошутили по поводу брутального скелета Харлея в шипастой кожанке, его несомненной фотогеничности, и того, как этот “призрачный гонщик” сюда добирался. Посетители магазинчика, какими бы хмурыми не заходили, глядя на нас начинали улыбаться.
Из магазина выходили довольные. Забирать выбранные вещи не стали, решили дождаться полной комплектации: не нашлось подходящих ботинок моего размера. В подарок от заведения, Ия принесла нам пару сумок для экипировки, и все аккуратно сложила, и убрала в подсобку. Мы с сестрой только вздохнули, понимая, что в обновках будем щеголять не уже.
По дороге домой, мы с ней обсуждали выбранные черепахи. Сравнивали, листая сделанные парнями фотки, и смеялись. И я ловила себя на мыслях о моей новой жизни. О желании жить, учиться, узнавать и пробовать новое. О том, что мне нравится то трепещущее недоверчивое состояние, что поселилось в душе. И слова, что сказала Ия, когда я засомневалась в выборе черепахи. Она напомнила мне слова папы о том, что жить нужно для себя, а не для кого-то. Ведь правда, какой бы хорошей и интересной девушкой не была хозяйка магазинчика, а у оборотней (большей их части) свое мнение на ее счёт.
“Ты сама кайфуешь, когда смотришь на себя в зеркало? Ощущаешь себя свободно? Вот и не парься, это главное! Тем, кому ты дорога, ты будешь дорога и в картофельном мешке подпоясанном бечевкой, и в рыцарских доспехах. А остальным и в короне не угодишь.”
Вечером, я все же достала телефон, включила и позвонила домой. Вернее, позвонила отцу, который, как обычно, оказался на работе. Я вкратце рассказала ему, что родителей все же нашла, и что мы с сестрой оказались очень похожи, хоть и не одинаковы. На предложение поддержки ответила, что ни помощи ни денег не требуется, что у родителей все есть, и у нас здесь тоже свой дом. А потом не удержалась, и поделилась новостью о мотошколе.
— Эмилия, это плохая идея. Мотоциклы опасны, и уж тем более, они не для девочек. Куда смотрит твой новый отец?
— Ну…— я немного растерялась от напора. Оказывается, уже начала привыкать, что мое мнение имеет значение для “нового” отца, и ко мне прислушиваются. Желание продолжать разговор пропало. — На нас с сестрой и смотрит. Ладно, я ещё Марку хотела позвонить.
Мы попрощались. Не оставляя себе времени на мысли, тут же набрала брата.
— Эмилька? — как-то слишком удивлённо воскликнул Марк, и… сбросил вызов.
Я, открывшая было рот для приветствия, секунду пялилась в экран, не понимая, что это вообще было? Неужели обиделся, что я ушла? Но ведь сам же отпустил, доверив Тиму. Может, обиделся, что не звонила долго?
Нервно закусив губу, снова нажала на вызов. Через семь гудков, он, наконец ответил.
— Прости! Я телефон уронил, — затараторил братишка, а меня сразу накрыло облегчением – не обиделся. — Ты сейчас далеко, да?
— Привет, Марк, — ответила уже улыбаясь, и представляя, какой он взъерошенный после поиска телефона под столом. — Да, сейчас я далеко. Но в гости обещаю приезжать…
— Не надо! — оборвал он меня, и тут же добавил спокойнее. — То есть, я ещё не успел даже соскучиться. Так что пока не приезжай.
— Марк, а у тебя все в порядке?
— Да. Я просто уроки делаю, а ты отвлекаешь.
— Яяясно. А где мама?
— Она… кажется, ушла в магазин. Что-то к ужину купить надо было.
— А она…— я хотела уточнить, не пила ли? Но мелкий понял сам, и тут же возразил.
— Нет, с тех пор, как ты уехала, ни разу не видел бутылок в мусорном ведре. И она теперь готовит всегда что-нибудь вкусненькое, прикинь! Только папа теперь здесь не живёт, — добавил он уже печально.
— Что?
Вот эта новость, меня немного оглушила. Ведь только что разговаривали, и он даже не обмолвился… А ведь я же просила не оставлять мелкого…
— С того дня, как ты ушла с Тимохой, он не ночевал дома. Со школы меня встречает, довозит, и уезжает на работу. Но это ничего. Зато они больше не ссорятся.
— А ты сам как?
— Нормально. Записался на футбол в школе. Два раза в неделю буду заниматься после уроков.
— Ничего себе! Да у меня братишка знаменитым футболистом будет?
— Да скажешь тоже…— смутился Марк. — Но тренер сказал, что из меня отличный вратарь выйдет. А я бегать хотел.
— Если хотел, то бегай. А лучше попробуй себя и там и там, и потом решишь, что больше нравится.
— О! И точно, завтра попрошусь в нападающие. Ну, ладно. Мама, кажись, пришла. Пойду помогу с продуктами.
— Хорошо, большой брат. Удачи тебе.
— И тебе, Эмилька. Пока.
Я убрала телефон в карман и задумалась. Разговор вышел немного странным. Или Марк просто хочет казаться взрослым и сильным? Именно поэтому не хочет, чтобы я приезжала? Но если он прав, и Женя действительно бросила пить, то это здорово! А вот от папы не ожидала… Понимаю, что моя просьба не бросать Марка, для него не очень значима, но разве сам не понимает? А может… Может они поговорили, и поэтому миром разошлись? Поэтому она успокоилась?
— Эми, идём ужинать, — заглянула в комнату сестра, отогнав мои тревожные мысли. — Мама и Мичийэ приготовили фригидель.
— Что?
— То! Идём скорее.
Меня схватили за руку и потянули из комнаты. Аромат с первого этажа доносился такой потрясающий, что я ожидала увидеть все, что угодно, но точно не обычные лепешки. Мальва, заметив мое лицо, расхохоталась.
— Вот и я так же обалдела, когда увидела.
— Но это же лепешки…
— Да, — смущённо ответила домработница. — Это индейские лепешки, “рождённые из слез и муки”, — улыбнувшись, добавила она.
— Как это?
— Не волнуйтесь, девочки, никто в них не рыдал, — улыбаясь, успокоила мама, и тут же взглядом указав на кастрюлю на плите, попросила: — Помешайте мясо, пожалуйста.
Я первой шагнула к плите, и осторожно открыла крышку. Обжигающий жар вырвался на свободу, и потянулся к чуть гудящей вытяжке. А я вдохнула безумно аппетитный аромат тушеного мяса, и поняла, что голодна, как волк.
— Маль, а ты достань сыр из холодильника.
— Что вы, Агата, я справлюсь, — хотела возразить Мичийэ, но мама остановила.
— Мичи, от нее не убудет, если поможет. И вообще, не стесняйся иногда просить их о помощи. Я знаю, что ты справишься, но и им полезно знать кухню.
Возражений больше не последовало. Закончив с мясом, я начала помогать сестре с помидорами и зеленью, наблюдая, как мама раскатывает очередную лепешку, и Мичийэ сменяет ей уже готовую на сковороде.
Перехватив удивленно-радостный взгляд сестрёнки, я поняла, что мне тоже это нравится. Мама, с испачканным в муке носом и щекой, так увлеченно раскатывающая тесто, будто это ее любимое занятие. Хотя может и так, ведь я пока ничего особо и не знаю о ней. Рассказывающая историю фригиделя Мичийэ, явно не привычная делить кухню с кем-то ещё. Но было видно, что она совсем не против, хотя и немного смущена, раздавая нам с Малей задания.
14. Именины
В учебу я втянулась быстро. Отличницей в старших классах не была, но здесь, все как-то само собой запоминалось. С классом отношения были нейтральными – мы с сестрой оказались новенькими, хоть и с небольшой разницей, поэтому к нам относились настороженно, но и не лезли. Кроме, конечно, Гойла и Крэбба – так Маля иногда называет Назара и Салавата, припоминая день их знакомства. А вот странная Зарина слегка напрягала.
— Маль, она ведёт себя, как… даже не знаю.
— Да, Эм. Я тоже не пойму, почему она стала такой. До нападения, она была звездой класса. А сейчас, как собственная тень.
— Так. А ты пробовала с ней поговорить?
— Шутишь? После всего? — Маля посмотрела на меня непонимающе.
— Тоже верно. Но меня раздражает, как ее подружки косятся на тебя.
Сестра не стала продолжать тему, пожав плечами. Нет, она вообще права – после покушения подругами уже не стать. Но хоть агрессии от нее не исходит.
К выходным, погода решила побаловать нас теплом. Воздух пах… Тимкой. Я с удовольствием вдыхала аромат нагретого осенним солнцем смолистого леса, и улыбалась прикрыв глаза. Если раньше, мне нужно было добираться до парка, чтобы размять лапы и погонять белок, то здесь – только выйти из дома.
Вот и сейчас, собираясь на день рождения Тамира, я выскочила первой, чтобы надышаться. Да и познакомиться с новыми родственниками хотелось поскорее. Зато мама весь день волновалась за нас двоих. Я уже знала, что это из-за деда, но пока не увижу его лично, не пойму этого священного ужаса.
— Ну что, поехали?
Позвал папа, и мы загрузились во внедорожник.
Дядя Ринат мне понравился. Он оказался очень общительным и весёлым. Принял меня ровно так же, как и уже знакомую ему Малю — крепко обнял, обратившись при этом по имени отчеству.
— Эмилия Борисовна, очень рад! — Отстранившись, он снова взглянул на меня, потом на Малю, и хохотнув выдал:— Борь, да ты ксерокс просто.
— Ага, и жена моя – копир. Познакомься.
Мама смутилась. А дядя Ринат округлил глаза в удивлении, когда папа помог маме снять пальто, при этом держа руку так, чтобы было видно обручальное кольцо.
Да, свадьба вышла тихой и домашней. Родители просто съездили, забрали документы, и отметили это событие в ресторане. Вдвоем. Дома, уже вечером за празднично накрытым столом, они объявили повод. Папа объяснил, что и так потерял восемнадцать лет счастья, поэтому что-то выставлять напоказ не захотел – “а ну, как сглазят”. Мама рассмеялась – “это ведьму-то?”, Но поддержала его полностью, добавив, что погуляют ещё на свадьбе, и даже двух. Но позже. Намек был прозрачен – мы лишь смущённо улыбнулись, радуясь за родителей. Они оба светились, и при каждой возможности касались друг друга.
— Так вот почему ты сияешь, как начищенный самовар! Агата сжалилась, и дала согласие?
— Чё это сжалилась? — возмутился папа. — И убери от моей жены лапы! Ее теперь только я могу обнимать! На законных правах, между прочим.
— Ну так и я – на законных. Она же сестра мне теперь.
Дядя подмигнул маме, и представил нам свою жену.
Тетя Аня мне тоже понравилась – улыбчивая и гостеприимная женщина с толстой белоснежной косой. Оказалось, она из снежных. Дядя встретил ее в институте, и сразу “прибрал к лапам”. Папа рассказал, что его брат с первого взгляда влюбился, и никого больше не видел, кроме улыбчивой блондинки. Ее внешность, словно созданная на контрасте, сразу цепляла взгляд – волосы, белые как первый снег, темно-карие глаза, в которых иногда вспыхивал огонь, и смуглая золотистая кожа. Как будто, она только вернулась с какого-нибудь южного побережья. Снежные не переносят жару, поэтому живут на севере. Редкие исключения покидают север, чтобы остаться рядом с парой.
Тамиру от матери ничего не досталось – серый волк из стаи каменных. А вот его сестрёнка Амелия, очень даже похожа на мать. Только что глаза более светлые, почти медовые, а в остальном такая же смуглокожая платиновая блондинка. Когда вырастет, дяде Ринату придется гонять целые стаи поклонников красавицы дочери.
Дед подъехал следом за нами. Дал лишь небольшую фору на знакомство, а стоило ему войти в двери, как все напряглись. Воздух словно стал гуще. Я почувствовала напряжённость и нервозность всех присутствующих, и только потом увидела причину. Высокий, статный и даже несмотря на возраст, источающий силу и уверенность, седой мужчина. Я заметила, как у всех присутствующих неосознанно чуть опустились голова и плечи. Кроме папы. Он наоборот расправил их, и с гордостью поднял голову, притянув маму к себе ближе, и чуть назад, словно готовый спрятать. Мальва и вовсе, широко и радостно улыбнувшись, а главное искренне, направилась на встречу.
— Дедуля! Ты немного опаздываешь… Мы заждались тебя, — произнесла она наигранно обиженно, но тут же обняла старика.
Я уловила растерянные взгляды всех присутствующих, и поняла, что сестрёнка здесь одна такая – бесстрашная. Поэтому, направилась следом, знакомиться с очередным родственником. От него, кстати, исходила волна раздражения, и… давление, что ли? Словно сам воздух стал тяжелее, и давил на плечи – пытаясь опустить их. Похоже, что не очень-то и рад он объятьям внучки. Прислушалась к себе, и почувствовала лёгкий зов, или желание подчиниться и оставить его в покое. Но только в мои планы, это не входило.
— Сестрёнка, оставь и мне немного дедушки – ты его сейчас раздавишь!
— Ой, точно! Дедуль, знакомься, это твоя вторая внучка – Эмилия Борисовна Серовскся.
Меня нашли холодным взглядом, и, кажется, попытались препарировать. Честно, я почувствовала себя лягушкой, угодившей на урок биологии. Недоверие. Раздражение. Гнев. Похоже, дедушка не верит своим глазам, и пытается понять – в чем подвох? Я видела, как трепещут его ноздри принюхиваясь, а взгляд то и дело бегает в сторону родителей.
— Как это понимать? Кто ты?
— Ну как же? Дедушка, я внучка твоя.
— Была ведь одна?!
Старик посмотрел на побледневшую маму (но надо заметить, что ее бледность в сравнении с остальными – румянец), и я уловила превосходство и… Не могу подобрать название этой эмоции, но кажется, он решил, что я родилась от другой женщины. Мама же, хоть и не оборотень, но тоже уловила его мысли, и гордо подняла подбородок.
— Ну… вообще-то, папа нас обеих маме… подарил, — начала я, испытав обиду не только за себя, но и за маму. — Просто так случилось, что без поддержки и заботы, она нас смогла выносить и родить. Но почему-то папы рядом не оказалось, чтобы сберечь и защитить. Вот и случилось так, что о родителях я узнала лишь в восемнадцать лет. И о сестре. И о дедушке, вот…
Я произносила каждое слово негромко, но четко. А учитывая тишину, было слышно и звенящие в голосе обиду и злость. Контролю эмоций, к сожалению, я так и не научилась у приемного папы, даже за восемнадцать лет.
— Что за бред? — зло, но уже не так уверенно, выплюнул дед.
— Ну почему же? Родители меня признали сразу. А ты сомневаешься? Как же родная кровь?
Сама не поняла, как на указательном пальце левой руки вырос коготь. А внешнюю сторону правой, чуть выше запястья, обожгло острой болью. На покрасневшей полоске кожи, тут же выступили бисеринки бордовой крови, распространяя металлический солоноватый запах, и доказывая, что я вполне реальна, а вовсе не “бред”. И только услышав встревоженный вздох мамы, я осознала, что эмоции взяли надо мной верх. На миг замерла. Мысль, что началось все с деда, всё ещё разжигала злость внутри. Толкала выплеснуть все накопившиеся за годы обиды.
Вдохнула. Медленно выдохнула. Успокоилась. Да, началось с деда. Но ведь мы справились. Мы нашлись. Мы вместе. Так есть ли смысл сейчас что-то кому-то доказывать?
Я опустила руку, и склонив голову набок, словно под другим углом могла разглядеть в этих самоуверенных глазах раскаяние, тихо сказала:
— А знаете?.. Не надо. Я, наконец-то, обрела любящих и понимающих родителей. А на ненависть и презрение насмотрелись.
Я развернулась и пошла на улицу. Хотелось немного подышать, освежить мозги, и успокоить эмоции. За спиной осталось тяжёлое дыхание деда, и звенящая напряженная тишина. Да, он бывший альфа, но сейчас-то его сменил папа. Так почему его до сих пор все боятся? Инстинкт? А мы с Малей росли вне стаи, и поэтому на нас не действует?
Сестрёнка вышла следом, и накинула мне на плечи куртку, в кармане которой, тут же булькнуло сообщение.
“Что случилось?”
“Семицветик, тебе нужна помощь?”
— Тимка переживает? — спросила Мальва, заглянув в экран телефона.
Я быстро набрала ответ, и сунула гаджет обратно в карман.
— Ага. Но как…
— Ты его пара, — ответила сестрёнка на мой невысказанный вопрос. — Они чувствуют, когда истинной плохо.
— Мило, — буркнула я не понимая, почему Тим не сообщил мне эту маленькую деталь. Но в то же время, все встало на свои места, и его поведение – вот как он понимает, когда нужно поддержать и успокоить. — А почему тогда папа не почувствовал, когда был нужен маме?
— Там сложнее, — со вздохом ответила сестра. — Она ведь ведьма – не оборотень. И даже не обычный человек. Я тоже думала над этим. Когда Игнат смог меня найти в лесу, я тоже задалась вопросом – почему? Даже у мамы попыталась выспросить осторожно. В общем, получается, что у ведьм аура более закрытая. Она не позволяет вырваться эмоциям наружу, без разрешения хозяйки. Сама представь – когда ведьма помогает кому-то излечиться или избавиться от боли, она все пропускает через себя. Но не так, как это чувствует человек, уже привыкший и проживающий эту боль ежедневно. А в многократном объеме. Единоразово.
— Ох… Это же капец! Я же не думала об этом раньше, да и не знаю ничего о ведьмах. Я и про оборотней только книги и кино изучала.
— Мне мама рассказывала немного. Мы так и не дождались, когда моя сила проснется. Поэтому, к моему удивлению, оборотень из меня вышел лучше, чем ведьма.
— Ну и из меня, походу, тоже. Раз мои эмоции не закрываются от Тима. Почувствовал мою злость на дела. Да я и сама не ожидала, что меня накроет. Ведь даже не думала об этом.
— Папа говорит, что в окружении стаи гены начинают просыпаться быстрее, и обостряют чувства.
— Похоже на то.
— Девчонки, вы не замерзли? — спросил Тамир, появившись рядом.
Я виновато улыбнулась, и отрицательно качнула головой. Вдохнула стылый воздух, который в груди словно отогрелся и распушился, заполняя меня, и делая легче. Он пах лесом и приближающейся зимой.
— Вы обе…— брат запнулся, видимо решая, стоит ли говорить, — ненормальные. Ещё никто и никогда так не разговаривал с дедом.
— Извини за испорченный праздник.
— Шутишь? Все супер! И вообще…
Что “вообще”, мы не успели услышать – к дому подъехал серебристый внедорожник, и из него вышла незнакомка в меховой пушистой шапке.
— Добрый вечер! А не подскажете, Анья Волкова здесь живёт?
Говорила девушка с каким-то лёгким акцентом, и имя тети Ани прозвучало необычно, но очень красиво на мой взгляд.
— Да, это моя мама, — ответил Тамир.
— Ух! Какой ты взрослый. Тамирлан – верно?
Пока она говорила, вытащила дорожную сумку из салона, и направилась к нам. Тамир пошел на встречу, и забрал вещи, чтобы помочь донести. А девушка через пару шагов остановилась, и обернувшись в сторону автомобиля рыкнула.
— Анн! Не заставляй меня сердиться!
Мы тоже с интересом уставились на внедорожник. Не новый. Довольно потёртый, словно не раз пробирался сквозь густые заросли боярышника. Через минуту дверца открылась, и мы увидели хмурую девчонку в розовой вязаной шапке с помпоном.
— Я Астрид, — с улыбкой представилась молодая женщина, как только приблизилась, — подруга детства Аньи. А это моя дочь Анисья.
На самом деле, дочь с матерью выглядели как сестры.
— Тамирлан, — зачем-то представился брат, ведь его и так узнали. — А это мои сестры — Эмилия и Мальва.
— Оу! Анья не…
— Мы троюродные, — добавила Маля, поняв, что женщина приняла нас за дочек тети.
— Ааа. Здорово!
— Идёмте в дом?
Тамир снова подхватил сумки, и направился к дверям. Мы потянулись следом, недоуменно переглянувшись с сестрой. Эта Анисья выглядела так, словно ей было неприятно здесь находиться, да ещё и сморщилась будто от лимона, когда увидела наши волосы. А вот ее мама показалась нам очень общительной и приветливой.
Когда мы вернулись в дом, дед стоял в стороне от всех гостей, о чем-то разговаривая с папой. Напряжение в воздухе всё ещё чувствовалось, но уже не так душно. А когда тетя Аня увидела гостей, то вообще полегчало, и даже задышалось. Она как оказалось, не ожидала гостей, и оттого сюрприз удался на славу. Ее подруга детства привезла дочь в универ, и решила повидаться.
— Анисья захотела поменять универ, вот я и вспомнила, что у вас тут замечательное место есть. Квартиру только нужно найти, или общежитие.
— Ась, не волнуйся, она может пожить у нас первое время, пока что-нибудь не подыщет. А где же твои мальчишки?
— О, не рискнула брать их с собой, — тепло рассмеялась женщина. — Двойня, конечно, благословение судьбы, но порой они невыносимы. Вроде бы вместе дружно играют, а в следующий момент схватываются так, что шерсть летит клочками.
— Возраст…— многозначительно улыбнулась мама Тамира.
— Да. Поэтому пусть ими занимается отец. А вас тоже, смотрю, судьба благословила! Какие милые девочки, — нам с сестрой улыбнулись так искренне, что на щеках Астрид появились милые ямочки.
— Да, это племянницы моего мужа.
— Красавицы.
— Спасибо, — ответила я, и уточнила заинтересовавшую меня деталь. — А что значит – благословение?
— Оу, у нас на севере считается, что судьба благословляет истинные пары таким образом – даруя им двойную радость. Считается, что так приумножается не только счастье материнства, но благосостояние рода. Усиливается кровь.
Я слушала затаив дыхание. Хотя и не только я – заметила, что взгляды родителей тоже прикипели к северянке.
Появление гостей разрядило обстановку, и под улыбчивостью и искристым взглядом Астрид, никто не устоял. Даже дедушка задумчиво присматривался к северянке, забыв о своей подозрительности и недовольстве. А я почему-то подумала о контрасте – хмурая бука-дочь, и улыбчивая мама. Для меня север звучал всегда, как что-то суровое и холодное, пронизанное колючим ветром и укрытое северным сиянием. Наверное, как раз Астрид и есть, то самое сияние. А вот Анисья – вся остальная суровость. Она так и просидела в стороне от всех, уткнувшись взглядом в стену.
Странная.
Домой мы уехали уже затемно, тепло со всеми попрощавшись.
15. "Спасение" Тамира
Через пару дней к нам приехала Аксинья – подруга Мали. Они с родителями тоже решили перебраться сюда, в надежде, что оборотническая кровь проснется в дочери. О ней Ксю узнала совсем недавно, когда приезжала сюда на выходные. И надо сказать, очень насыщенные выходные. Тогда же случилось нападение Зарины на них с Мальвой в лесу, и встреча с ведьмой-отшельницей. Выяснилось, что ее папа медведь, а мама имеет лисью кровь в предках, но вот обернуться не может никто. Ксю, как и Маля, из-за отсутствия рядом стаи. Мама из-за слишком разбавленной крови. А отец проклят бывшей невестой, к которой и планирует вскоре поехать, чтобы попытаться снять проклятие.
Мне подруга сестры понравилась. Каштановые, с рыжиной волосы, чуть вздернутый носик и теплые карие глаза с искорками. Ее устроили в нашу школу оборотней, так как кровь ещё может проснуться, правда на класс помладше.
— Обалдеть! Малька, это же так круто! — восклицала она, когда мы остались в комнате втроем. — Вы так похожи – почти близняшки. Крутотень просто! И тетя Агата… Она изменилась, — заговорила Ксю уже шепотом. — Твоя… Ваша мама как будто помолодела. И взгляд стал счастливый.
Мне судить сложно, я только узнала родителей, но Мальва согласилась со словами Аксиньи.
Разместили их в большой гостевой комнате, но все свободное время, Ксю проводила с нами. А вскоре, ее родители уехали – мама не смогла отпустить мужа одного, и тот сдался.
В школе, дочку медведя приняли как и нас – с настороженностью. Но Аксинья быстро нашла общий язык с одноклассниками. Насколько я поняла, она не любила грустить, и всегда излучала позитив, вот и пробилась сквозь стену подозрительности местных. Но ее лучшей подругой так и осталась Маля. А еще Салават не скрывал своей симпатии к рыжульке. Он каждую перемену находил ее, и всем показывал, что девушка под его защитой. Это казалось таким милым со стороны, что без улыбки на них смотреть было сложно. И я все чаще ловила себя на мысли, “а ведь мы с Тимом, наверное, смотримся так же?”. Душа наполнялась теплом и непонятные пока, едва уловимые тревоги утихали.
Я каждый день звонила брату, который убеждал, что все у них хорошо. Мама перестала пить, и теперь даже ходит в спортзал вместе с ним. В смысле, он находится в том же здании, где и секция по футболу у Марка. Так что братишка доволен, что практически не остаётся один. Говорил он это, конечно, ворча, но я слышала в голосе радость и облегчение. Не любил он одиночество. Никогда. Папа к ним не вернулся, но стал заезжать каждый вечер на чай, или прогулку. Скандалы прекратились. А на днях, Марк услышал разговор мамы по телефону – она решила устроиться на работу. Меня даже слегка отпустило переживание за брата. Хотя убедиться все равно нужно будет.
Зато жизнерадостный и легкий при первом знакомстве Тамир, встречающийся нам на переменах, с каждым днём казался все мрачнее и опустошеннее. Его родители попросили не оставлять подопечную, и после школы встречать ее из универа и развлекать, показывая северянке достопримечательности. А на деле выходило, что он отбывал какое-то изощрённое наказание. Она же хранила молчание, лишь изредка хмыкая, или отказываясь от чего-либо.
Брата было искренне жаль. Поэтому, мы решили собраться в пятницу в Логове, и составить компанию этим двоим – его друзья предпочли слиться, после первого же знакомства с Анисьей. Я бы тоже предпочла обходить эту северную “грозовую тучку”, как ее назвала Ксю, стороной, но у меня только появились настоящие близкие люди, и разбрасываться ими, я не была намерена.
— Привет, девчонки! — радостно поприветствовал Тамир, который не ожидал увидеть такую толпу. — Парни!
Ребята пожали руки, и сдвинули два соседних столика вместе, чтобы хоть как-то разместиться. Вот и получилось, что левый край стола тонул в джунглях, а правый находился в общем зале Логова. Администратор сначала направился к нам с явным недовольством, увидев самоуправство, но заметив Игната, лишь поприветствовал, и пожелал приятно провести время. Оказалось, что хозяин кафе – друг Чернышова старшего. Да и помнится, Тимка тоже отзывался о нем уважительно.
Наша тучка спряталась в самый угол, безуспешно пытаясь слиться с лианами и папоротниками, но я уловила сдерживаемые любопытство и интерес, с которыми, она разглядывала всех присутствующих. Хотя в разговоры она не вступала и смотрела со скукой, но слушала внимательно. Особенно, меня удивила ее реакция на появление Ии. Насколько я поняла, глухонемых здесь не любят, а вот Анисья словно подалась вперёд всем корпусом, украдкой рассматривая черноволосую девушку. Ия внимания не заметила, продолжая открыто улыбаться Мале.
Тамир, смотревший поначалу на Чернышовых с лёгким недоверием и благоговением, быстро влился в диалоги. Общение с более старшим, будущим альфой черных волков, стало для него как некая ступенька, добавившая уверенности. А вот к Тимофею он обращался более легко. Все же разница всего один год, менее заметна. Да, и насколько я поняла, статус в обществе оборотней, у них более близок.
В какой-то момент я заметила, что в кафе появилась Зарина. Она была одна, и заметив нас – замерла, наверное, раздумывала сразу уйти. Только перехватив мой взгляд, гордо выпрямилась, и подошла к стойке. И все же забрав свой стаканчик с горячим напитком, она тут же вышла больше не оглядываясь.
Я уже прошла всю школьную программу, и поэтому не слишком запаривалась на уроках, часто просто осматриваясь и изучая одноклассников. Я замечала, что брюнетка избегает прямого взгляда Мали, и часто проваливается в свои мысли не замечая никого вокруг. Подруги уже перестали лезть к ней с вопросами, оставив в покое. Кстати, для лучших подруг, это неверное поведение. Я всегда считала, что за того, кто дорог, можно пойти на многое. А они слились, оставив ее со своими переживаниями наедине. Маля со мной согласилась, что они просто трусихи. Сестрёнка уже не злилась на одноклассницу, “— Ведь благодаря ей я обернулась! А то ещё неизвестно, сколько времени бы потребовалось мне на оборот…”
Из раздумий, меня вывело прикосновение Тима. Он накрыл мою ладонь своей горячей и большой, молчаливо напоминая, что он рядом, и тепло улыбнулся. Поддавшись порыву, я потянулась и чмокнула его в кончик носа. Северянка удивлённо округлила глаза, и вопросительно обернулась к Тамиру, чем смутила парня. Мне даже стало интересно – чего она ожидала от него? А может представила что было бы, повтори она мой маневр?
Я не сдержала улыбку, и прильнула к плечу своего черного волка, рассеянно следя за разговором парней и Ии. Вопросы в основном касались техники, в которой волчица разбиралась ничуть не меньше мужской половины. Я поймала себя на мысли, что хотела бы также – быть равной парням в каком-то вопросе. Но с другой стороны… Ия – это Ия. А я – это я. И это меня держит за руку самый лучший в мире парень, а не ее.
— Кстати, а как ваши успехи с вождением? — поинтересовалась вдруг подруга Игната, обведя нас с Малей взглядом.
— Отлично! — воодушевленно ответила сестрёнка, отлипнув от Игната. — Наш инструктор похвалил экипировку, и сказал, что с ней мы просто обязаны стать…
— Самыми аккуратными мото леди, — перебил ее Игнат, чем заработал укоризненный взгляд любимой. — Гонять ты можешь. Но только если я рядом.
Я хихикнула заботе будущего зятя, и тут же моего уха коснулся приятный шепоток, пробудивший толпу мурашек.
— А тебя это, между прочим, тоже касается.
— Тииим, — возмутилась я притворно. На самом деле, забота была приятной. И все же природная вредность взяла свое, и я испуганно-обреченно добавила. — Ты понимаешь, что моя сестренка укатает твоего брата так, что погонять со мной, он уже не сможет.
Тимка недоуменно взглянул на меня, понял, что я его слова перевернула, и усмехнулся. Игнат на секунду уставился на нас, потом обернулся на возмущенно закатившую глаза Малю, и расхохотался. Салават тоже хохотнул, озорно взглянув на Аксинью. Девушка тряхнула медью волос, пряча за прядями пунцовые щеки. Похоже, эти двое имеют свои секреты.
— А если все же укатает…— поддержал разговор Тамирлан, и с задумчиво-серьезным лицом пожал плечами, — то с вами, сестрёнки, могу погонять я. Как раз этим летом, папа купил мне новенький, скоростной…— он дождался, когда на него обернутся все заинтересованные взгляды, и завершил:— велосипед.
Прежде, чем грянул общий громогласный хохот, я успела заметить как северянка отвернулась, пряча в листьях папоротника едва сдерживаемую улыбку и смешинки в светло-голубых, почти как льдинки, глазах.
Надо же! “Снежная королева” начала оттаивать? Значит не зря мы это все затеяли…
Отсмеявшись, в разговор вступил Салават.
— Тамир, если велосипед новенький, то лучше начать с самоката… А то я тут дал одной прокатиться на своем пит-байке, и… больше он не новенький.
— Эй! — пискнула сквозь смех Ксю, и попыталась отодвинуть свой стул подальше от шутника. Но ни смех, ни пространство, ей этого не позволили. — Он и до меня не был новеньким!
— Ой, девочки! — Ия уже вытирала слезы от смеха, и пыталась успокоиться. — Я вас просто обожаю – никогда в жизни столько не смеялась!
К сожалению, разговорить северянку так и не смогли. Девушка продолжала упорно молчать, лишь коротко отвечая на прямые вопросы. Поэтому приставать никто не стал, получая удовольствие от общения с друзьями. Мне, конечно, хотелось узнать у нее, чем вызвана такая реакция на Ию, но… Узнаю позже. Уверена, что долго Тучка не выдержит, и все равно оттает.
— Так, народ, мне пора на встречу. — Игнат поднялся из-за стола убирая в карман свой телефон, и встал за спиной Мали. — Моя Мальвина, вам вызвать такси? Или меня дождетесь?
— Оу, вы ко мне на “вы”, как мило! — с улыбкой, тихо ответила сестрёнка. — Да, пожалуйста. Мы обещали маме, что поможем на кухне.
— Хорошо. Через двадцать минут выходите, — предупредил Игнат, и склонившись, что-то шепнул на ухо невесте, с нежностью поцеловал в макушку, и ушел, оставив мою сестрёнку с порозовевшими ушками.
Они такие милые!
Остальные ещё немного посидели, доедая свои десерты. Ия упорхнула в магазинчик, никого не дожидаясь, лишь взяв стаканчик кофе с собой. Анисья снова проводила девушку любопытным задумчивым взглядом.
— Как думаешь, — спросила я у сестрёнки, сидя в салоне такси, — Скоро оттает наша “Тученция”?
— Не знаю. Но мне понравилось сидеть в этой компании, даже несмотря на ее присутствие.
— Ага. Классно провели время! Атмосферно, что ли...
— Можем вообще взять за правило, и встречаться каждую пятницу после занятий. В выходные, обычно, у всех дела, а тут конец недели…— Предложила Маля, рассматривая фотографии в телефоне. Она успела сделать пару селфи в кафе, чтобы показать родителям. — О, а ты заметила, как она посмотрела на вас, когда ты с Тимкой миловалась?
— Пф! Слово-то какое, — усмехнулась я, — “миловалась”. Да она так на всех смотрела. Может у них на севере запрещено демонстрировать личные отношения?
— Не знаю. Надо заглянуть в гости к тете Анье, и поспрашивать.
— Анье?
— Да. Я у папы спрашивала, оказалось, что ее так зовут. Просто у нас ее имя упростили до привычного.
— Анья… Аня… Аньечка?
— Аньята, — улыбнулась Малька.
— Прикольно. Мне нравится.
— Да, и мне. — Маля откинула голову на спинку сиденья и прикрыла глаза. — И все же, классная была идея – Тамир просто отдохнул душой. И, кстати, ты заметила, как он смотрел на нее?
Я попыталась припомнить, но видимо, все эти моменты ускользнули от меня.
— Мне кажется, что она ему нравится.
— Пф! Маль, ты что? Она же как примороженная себя ведёт…— ответила я, но тут же вспомнила ее мимолетную улыбку на шутку братика, и пусть на миг, но ее глаза-льдинки были теплыми. — Да ну нафиг! Нет, она не страшилка, конечно, но понравиться Тамиру?.. Они совершенно разные.
— Кхм-кхе, — прочистил горло таксист, который невольно стал свидетелем нашего разговора. — Молодежь, разве не слышали поговорку “противоположности притягиваются”?
— Эм… Нет, — ответила я, перехватив в зеркале заднего вида взгляд мужчины. Скорее даже дедушки, добрые глаза которого, украшали гусиные лапки морщинок.
— А вот бывает. Я… знал одного парня. Всю жизнь он был не общительным, спокойным и рациональным занудой. И часто, я не мог понять, что рядом с ним делает смешливая и веселая девушка? Но она была настолько жизнерадостной, что рядом с ней менялся и он. Боялся представить жизнь без нее, и оттого любил сильнее.
— И что, они не ссорились?
— Ну как же? Бывало, по-мелочи. Но скоро мирились.
— Значит притягиваются…— задумчиво повторила Маля, и кивнула своим мыслям. — А ведь и правда – мама с папой тоже разные!
— Вот и приехали, — таксист тепло улыбнулся, останавливаясь перед нашими воротами.
Мы попрощались с ним, пожелав хорошего вечера, и переглянулись.
— Мне кажется, он про себя говорил, — уверенно, наперекор словам, сказала сестра.
— Я тоже об этом подумала. А поговорка интересная. Я правда не слышала раньше.
— А может и слышала, но не запомнилось… А Тамир... По-моему, я чувствовала лёгкий аромат яблок, когда он смотрел на нее. Не думаю, что так может пахнуть неприязнь.
Я лишь удивлённо вскинула брови. Если это аромат его симпатии, то Маля права. Она со своим даром чувствовать ароматы эмоций не ошибается.
Дома, мы быстренько переоделись, и отправились на кухню. По плану было приготовление пахлавы, которая требует внимания. Мичийэ уже раскатывала слоёное тесто, которое успела приготовить до нашего прихода, а мама сидела и снимала с обжаренных орехов шелуху.
— Ее можно и оставить, но… горчинка не идёт на пользу сладостям, — пояснила мама, на мой вопрос.
А точно, именно из-за этой горчинки, я не очень любила грецкие орехи. А оказалось все просто.
Очистив, мы измельчили их в мелкую крошку, и устроились вокруг стола. Мичи раскатывала тесто. Мама укладывала его на противень. Я смазывала сливочным маслом, а Мальва посыпала орехами. И так по кругу. За болтовней, я сбилась со счета слоев, и даже немного расстроилась, когда последний “одеялом” накрыл наши труды. Мичийэ показала, как нужно надрезать, чтобы выходили красивые ромбики. Мы с сестрёнкой быстро украсили их отложенными кусочками орехов, и только потом, эта красота отправилась в духовку.
Дожидаться готовности, мы не стали. Наши черные волки уже освободились, и сейчас направлялись к нам. Вернее, за нами. Мы договорились побегать по лесу на лапках, выгулять свои пушистые ипостаси, которые начинают скучать, и тоскливо скрести где-то под ребрами. И через несколько минут, мы уже вылетели на улицу.
— У Чернышовых классно сделано – душевая кабинка стоит в раздевалке рядом с гаражом, и оттуда удобный выход на улицу, — рассказывала Маля, укладывая джинсы на доски в сарае, который мы приспособили под раздевалку.
— Давай попросим папу заняться вопросом. Просто он раньше и не жил здесь даже.
— Давай. А… Ой… А когда мы замуж выйдем, мы же к ним переедем? Или…
— А может свое жилье? Квартиру там…
Мы посмотрели друг на дружку и рассмеялись.
— Ага, так и представила, как соседи обрадуются вою по ночам, — произнесла сестрёнка, припомнившая свои сны, где она была волком. Это было до появления папы в ее жизни. Наверное, кровь пыталась пробудиться, но ей не хватало поддержки стаи.
— Это да.
Мы выскользнули из укрытия двумя светло-серыми тенями. Обе маленькие, почти белые волчицы. Разница лишь в том, что шерсть Мальвы, отливает голубым лунным сиянием, а моя северным – разноцветным. Когда мы впервые обернулись вместе, в комнате, специально поставив зеркало на пол, мы долго сравнивали. Конечно, волчица Мали оказалась чуть выше моей, но думаю, это из-за разницы в росте нас – людей, а не в развитии.
“Попалась!”
Мрак вынырнул из-за толстого ствола сосны так неожиданно, что я взвизгнула, и резко развернувшись (если так можно назвать мой нелепый маневр) рванула в обратную сторону. Как-то так вышло, что Маля с Игнатом потерялись. Почти сразу. Просто черный волк так льнул к своей Мальвине, что мне стало неловко, и я решила оставить им немного пространства. А в итоге, теперь убегаю от своего черного так быстро, как будто за мной черти гонятся. Хотя… Думается мне, что как раз во мраке они и живут. А гонится за мной кто? Верно – Мрак.
В какой-то момент, я почувствовала запах стоячей воды. Не затхлой болотной, а чистой. Вкусной. Более влажный и колючий воздух добрался до лёгких, и с лёгкой щекоткой наполнил меня изнутри, словно делая легче.
“Озеро?”— спросила оборачиваясь к черному зверю.
Мрак остановился и бросил в ту сторону короткий взгляд.
“Да.”
“О! Идём к нему?”
“Брат зовёт. Может, в другой раз?”
Мне показалось, что в голове прозвучал чуть расстроенный голос Тима, и я решила его поддержать.
“Ладно. В другой, так в другой. Тогда наперегонки?”
Закончила фразу уже срываясь с места. И услышала, как кто-то отфыркивается от прилетевшей из-под чьих-то, иногда неуклюжих лап, хвои.
“Вот заррраза! Ну, погоди!”
Мысленно хихикая, я летела вперёд. Сердце билось стремительно, разгоняя по венам чистый восторг. Я слышала шорох позади, когда сильные лапы Мрака отталкивались от подмерзшей земли, и знала, что он точно сможет меня догнать. Если захочет. А ещё, я знала, что он сможет меня защитить. И это знание жило во мне с той ночи, когда я сидела перед ним на коленях, и промывала рану.
Когда мы вылетели на поляну, где нас уже ждали, я резко остановилась, развернувшись боком. Мрак был настолько близко, что его скорость, сработала против него же. Мы полетели черно-серым, почти как Инь-Янь, клубком, пока не распластались на посверкивающей от инея хвое.
16. Кошмар
Домой вернулись весело переговариваясь. Парней приглашать не стали. Вернее, шутливо пригласили, но за отсутствием у них одежды, лишь посмеялись возможной реакции папы.
Проходя первый этаж, уловили сладкий медовый аромат сиропа, которым пропитывалась пахлава. Несмотря на то, что я ее не пробовала ни разу, рот наполнился слюной. А Малька мечтательно закатила глаза.
— Мама готовила ее всего раз, но я до сих пор помню этот вкус. Мммм… Скорее бы завтра – попробовать не терпится.
Оказывается, этому лакомству нужно хорошо пропитаться медом, поэтому, придется мучиться в предвкушении всю ночь.
Из ванной я вышла уже готовая ко сну, но вот спать ещё не хотелось. Задумалась на минутку, не зная, чем занять себя, пока взглядом не зацепилась за пиалу из оникса, стоявшую на подоконнике. Я взяла тяжеленькую посудину в руки, и повертела, рассматривая плавные разводы желто-коричнево-зеленых красок. Красивый камень. Холодный, но приятный. Стало интересно, и я загуглила камень в интернете – защита и фильтрация от негатива. Любопытно. Улыбнулась, представив, как выполняю попавшийся на глаза обряд из статьи: насыпать в пиалу черную соль, бросить веточки зверобоя, добавить лавровый лист… Стою, значит, растираю получившуюся смесь, и в этот момент входит Тимка. А я ему и выдаю:
— Ну я же ведьма!
Хоть я и знаю, что настоящая моя мама ведьма, а значит и мы с Малей, но кроме любви к камням, а она даже любимого выбрала из клана каменных, я за ней ничего такого сверхъестественного не замечала. Вот камушки – да, я уже узнала, что каждый имеет свою силу, и свое влияние. Например несколько бусин шерла в моем браслете, что мама сделала для меня, выполняют роль защитника. Ведьмин камень отталкивает весь чужой негатив, защищает непробиваемым щитом от сглаза, порчи, и прочей гадости. А мой собственный негатив нормализует, успокаивая эмоции, и возвращая к здравому рассудку. Она сказала, что сейчас он мне особенно нужен, ведь в моей жизни столько всего случилось… А этот угольно-черный камушек отсекает все плохое, и помогает принять перемены. Кстати, необработанный кристалл, что мама показала, действительно, похож на кусочек угля! Но не горячего, а очень даже холодного. Когда я впервые надела свой браслет, по спине пробежали мурашки. Но мама-ведьма сказала, что это нормально, нужно только познакомиться с ним. Прислушаться. Попросить у него помощи и защиты. Вот если он меня не принял бы, то об этом я узнала бы сразу. Почувствовала бы. Но он настолько откликнулся, что даже снимать желания нет.
В общем, знакомство со всеми этими ведьмовскими штучками проходит плавно. И мама и сестрёнка рассказывают при каждом удобном случае. Но и самой почитать оказалось увлекательно. Правда в интернете информация часто противоречит сама себе, но в таких случаях, у меня есть одна знакомая ведьма.
Так и уснула, с телефоном в руках.
Снилось что-то темное. Серо-лиловый туман окружал со всех сторон, и цеплялся за ноги мешая идти. Из это пугающей воздушной ваты доносилось глухое рычание, от которого у меня волоски на затылке вставали дыбом. В какой-то момент впереди показалось что-то массивное и светящееся, похожее на блеск лабрадора. Подойдя ближе, я поняла, что это зеркало, поверхность которого расплывалась переливами сине-фиолетовых цветов, периодически вспыхивая кровавыми кляксами.
— Эми…
Я обернулась, ища источник голоса. Только вокруг все так же никого не было, кроме зловещего тумана.
— Эмиии…
— Кто здесь?!
Спросила я, передёрнув плечами.
— Эмилька-карамелька…
Сердце грохнуло о ребра. Голос был чужим, но так называл меня только Марк.
— Братишка?
— Ты меня бросила…
Обиженно произнес появившийся в зеркале силуэт. Я подалась вперёд, потянула руки к нему, хотела успокоить и прижать мелкого к себе… но оказалось, что зеркало находится гораздо дальше, чем мне виделось. Я попыталась пойти за ним. Догнать. Приблизиться. Но ноги совсем не двигались. Опустив взгляд к полу, я увидела костлявые руки, которые держали меня за лодыжки словно чугунные гири. А кости продолжали вылезать из-под их кожи, ощериваясь острыми обломанными колючками.
— Мааарк! — закричала, глядя на исчезающее в тумане зеркало.
Сбоку послышался звон бьющегося стекла, и я с трудом обернулась. Кусок хрусталя сверкал бликами, отражая лунный свет, что пробился сквозь туман. Но через мгновение, я рассмотрела его, и поняла, что на меня несётся хрустальный волк с ощеренной острыми и длинными клыками пастью. И в этот же момент с другой стороны появился угольно-черный, словно поглощающий свет, волк из шерла. Паника затопила, и лишила голоса, не позволив позвать на помощь.
Проснулась, рывком сев на постели. Сердце в груди гулко ударялись о ребра. Выдохнула, убрав прядь волос с лица. С облегчением шепнула сама себе, что это всего-навсего кошмар, и без сил рухнула обратно на подушку. В ребра что-то упёрлось, причиняя дискомфорт. Пошарила непослушной рукой, и достала телефон. Замечательно! Давно я с телефоном в руках не засыпала. Примерно так… никогда. Включила экран, чтобы посмотреть время, и по подмигнувшей бусине лабрадора поняла, что и браслет на мне – забыла снять. Луна уже взошла и бесцеремонно заглядывала в окно. Я поднялась, на дрожащих ногах дошла до ванной. Умылась. Сняв браслет, умыла и его, смывая с нас обоих последствия сна. Подошла к окну, прокручивая увиденное в голове, и положила браслет на подоконник – пусть понежится в лунной энергии. А сама, решив, что утром все же позвоню мелкому, легла обратно в постель.
Снова уснуть удалось с трудом. Поднятая кошмаром тревога никак не унималась, и в голову лезли всякие не умные мысли.
Женя опять запила, и Марк снова несчастен?
Отец перестал их даже навещать?
Марк обижается на меня из-за отъезда?
А может отец совсем ушел… и может быть, он забрал с собой Марка… а если он там не нужен?
Нет, все же обижается – во сне он сказал, что я бросила его…
Больше не снилось ничего, но поднялась я с тяжёлой головой. Настроение осталось во вчерашнем дне. А может быть, как раз из-за переизбытка впечатлений у меня и был ночью отходняк? Бррр!
Взяла в руки телефон, и секунду помедлив, набрала номер брата. Гудки заставляли нервничать, возвращая мыслями к кошмару.
— Але, — на том конце, наконец, раздался заспанный хриплый голос. — Эмилька, ты чего не спишь?
— Соскучилась я, — ответила радостно.
— Вот ненормальная…
— Ага! А ты… Как ты там?
— А меня разбудили в выходной. Ты время видела?
— И давно мой братишка стал ворчуном?
— Да только что.
— Ладно. Я спросить хотела, Марк, ты на меня обижаешься?
— Это за что? — спросил он зевая, и судя по звукам, поднимаясь с постели.
— Что уехала. Бросила тебя.
— Не. Эмиль, я же знаю, что тебе было здесь плохо. — Мелкий вздохнул, и добавил серьезно: — Тимоха что, обижает тебя?
— Нет, Тим классный. На каникулах приедем…
— Не, Эмиль, не надо приезжать, — как-то резко ответил Марк. По голосу, я не могла понять, какие эмоции он прячет с той стороны связи.
— Почему? Я соскучилась, — ответила я, чувствуя то ли обиду, то ли разочарование.
— Я ещё не очень. Давай позже, когда я тоже заскуча... Соскучаю? Соскучусь! Пока не приезжай. Не надо. Все, мама, кажись, зовёт. Пока!
Связь оборвалась. Я растерянно посмотрела на трубку в руке. И как это понимать? Но по крайней мере, с ним все хорошо. Путы кошмара немного ослабли, и я пошла умываться.
К завтраку спустились одновременно с Малей, а следом и Ксю подтянулась. После встречи в кафе, они с Салаватом сходили в кино и ещё погуляли, так что к нашему возвращению из леса, подруга уже спала. Мичийэ поставила перед нами тарелки со злаковой кашей, вазочки с замороженными ягодами и консервированными персиками. Выглядело это очень аппетитно. А аромат медовой пахлавы щекотал обоняние, и торопил побыстрее заняться десертом. Так что не сговариваясь, мы с сестрёнкой расправились с обалденной кашей, и получив по чашке травяного чая, приступили к поглощению сладкого.
Тающая на языке вкусняшка заставляла мурчать от удовольствия – теперь я поняла, почему Маля вечером закатывала мечтательно глаза. Правда, из-за приторной сладости, много съесть не получилось. Но я честно старалась! Доела третий кусочек, и встала из-за стола быстрее, чем руки потянулись за четвертым.
— Ну как? — улыбаясь, спросила мама.
— Бесподобно! Честное слово, не пробовала ничего вкуснее!
— Согласна! Покупная и рядом не стояла, — поддержала Ксю, доедая второй кусь.
Мичи улыбнулась, и собирая со стола тарелки, заговорщически спросила:
— А может ещё кусочек?
Я мотнула головой и отступила, прячась за маму.
— А бывают оборотни, страдающие ожирением?
— Эм… нет. Не встречала, — задумавшись, ответила домработница.
— Тогда я буду первой, если не прекратите меня откармливать, — ответила я, и сбежала под смех женщин.
Вернувшись в свою комнату, остановилась посередине, и уставилась на ониксовую пиалу. Вспомнился сон. Сделав несколько шагов, я приблизилась к окну, и надела снятый ночью браслет. Он обхватил запястье, приятно холодя кожу.
— Ну что, ты-то хоть соскучился по мне? — произнесла я, обращаясь к камушкам.
Наверное, все же, Марк обижается… Решено – попрошу папу свозить меня к нему на новогодних каникулах. Правда, ждать ещё долго. Но зато брат по-любому уже соскучится! И не отвертется!
А на обед к нам приехали парни, и отпросили нас с сестрой в кино. Папа поворчал для вида, но отпустил. Правда попытался взглядом выразить все, что думает о похитителях его “сокровищ”.
— Мне кажется, что он иногда забывает, что он волк, и начинает вести себя как дракон. Только что пар из ноздрей не идёт.
Посмеиваясь, сказала мама, пока мы собирались.
В компании, я совсем расслабилась, и забыла о кошмаре. Ксю мы забрали с собой, и позвонили Тамиру. А Салават уже был в центре, и встретил нас у ТЦ.
— До фильма есть полтора часа, можем погулять, — сообщил он обнимая Аксинью.
В такие моменты, наша болтушка становилась особенно рыжей, покрываясь смущением на все свои сто шестьдесят три сантиметра. Отчего наш долговязый Гойл расцветал не хуже майской розы.
Родители Ксю позвонили всего раз с тех пор как уехали. Предупредили, что со связью могут быть проблемы, и попросили не волноваться. Я же, снова невольно сравнила со своими. Неродными. Но это уже не цепляло так сильно, как раньше. Видимо, накопленная обида убила всю привязанность. Женино безразличие оказалось заразительным, и подействовало в обе стороны. Папины жалость и сожаление… Я вдруг поняла, что ему я благодарна и за них. За то, что хотя бы пытался быть отцом. А вот Марка, несмотря на некровность, люблю как родного. Как полюбила Мальку.
— По брату соскучилась. Хочу на каникулах попросить папу свозить меня, — поделилась я мыслями с сестрой, пока Аксинья говорила с родителями по телефону, а остальные зависли у павильона с игрушками, с живым интересом рассматривая катаны. — Сначала думала сама, с Тимкой, но потом решила, что хочу познакомить родителей с мелким.
— Почему бы и нет? Я тоже хочу познакомиться с ним, — ответила Маля.
— Супер!
— Осталось самое сложное – дождаться каникул – да?
Я только усмехнулась понятливости сестрёнки, и сжала ее ладонь.
В кино сходили. От души посмеялись над комедией. А некоторые, не будем показывать пальцем на Ксю с Салаватом, половину фильма прообнимались. Анисья продолжала молчать, но вот глаза уже не выражали вселенское безразличие – ей было с нами интересно. Я решила попробовать другой подход к северянке. Как бы невзначай предложила собраться всем вместе вечером, и побегать. Но она, перехватив мой взгляд, отказалась. Тамир лишь вздохнул и поджал губы, но тоже извинился и отказался.
— Обещал к пацанам в гараж сходить, помочь с пит-байком.
В общем, остались мы при своей компании: мы с сестрой, и наши женихи. Салават бы, конечно, с радостью, да только Аксинья не оборачивается. Но мы всё ещё надеемся, что это временно! Вот вернутся ее родители, и обязательно расскажут, что все получилось – проклятие снято…
Закончили вечер прогулкой по городу. С неба сыпал мелкий снежок, припорашивая скамейки и деревья, и превращаясь в мокрую мяшу под ногами.
— Не люблю такой снег, — выдала Ксю, и пояснила. — Крупные хлопья можно ловить языком, а это… словно кто-то там решил манку просеять.
Она указала пальцем в небо.
— Я тоже хлопья люблю, — поддержала Маля. — Пушистые.
— А я, вообще, лето люблю, — признался Салават, и улыбнулся во все свои тридцать два.
В этот момент, в него прилетел снаряд, прямо в голову, и разлетевшись, зацепил осколками нас.
— Ой, — пискнула наша рыжая подруга, — прости! Целилась в спину!
Мы дружно обернулись к ней.
— В спину? А ну-ка иди сюда, “снайпер” ты мой!
Салават направился к ней, состроив серьезное, даже недовольное лицо. Но не уловив настоящей агрессии, мы расслабились, и дружно рассмеялись. Как только парень добрался до скамейки, тут же сгреб с нее снежный налет, и скатал снежок. Аксинья, поняв, что влипла, с визгом рванула к нам, пытаясь укрыться за нашими спинами. Само собой, в обиду ее давать никто не пожелал… В смысле, мы с Малей прикрыли подругу, тут же выбирая более чистый снежок с газона. А дальше… бой был ожесточенный и кровопролитный – у меня от смеха уже кололо в боку. В какой-то момент, в стоявшую в стороне Анисью, снисходительно на нас смотрящую, попал очень такой приличный снаряд. Мы на миг замерли. Переглянулись, пытаясь понять, кто на это решился? Но лица были такие недоуменные у всех, что не сознайся стрелок, никто бы не догадался.
— Яяя… Анись-сья? — Заикнувшись, простонал Тамирлан. Причем прозвучало это скорее вопросительно – наверное, он правда случайно попал.
— Анисья – это я, — выдохнула северянка выпустив облачко гнева. То есть, пара, конечно, но судя по сузившимся потемневшим глазам...— А ты – труп.
— Прости! Я случайно, честное с…
Договорить не успел. Первый же ответный прилетел ему в скулу.
17. Снежная королева
Анисья
— Сам виноват. Ведёте себя, как… дети, — выпалила я, собирая чистый снег с земли, и не глядя в глаза, протянула парню.
— А ты что, бабуля уже? — огрызнулся, но как-то беззлобно, Тамирлан, прижимая к скуле горсть снега.
Мне хотелось его поколотить за легкомыслие и ребячество, за то, что из-за него, сегодня, я не удержала эмоции. Пусть на секунду, но гнев вспыхнул во мне так ярко, что сама испугалась. А ещё… А ещё, мне хотелось его обнять. Несмотря на явно болезненный удар снежком, от него исходило такое тепло, что я терялась, и ещё больше чувствовала себя виноватой – это бесило до одури. Вот и там, в парке, его голос был таким растерянно-виноватым, что звериный гнев тут же утих. И вот утих-то он мгновенно, но здесь уже я разозлилась на себя, на свою реакцию и несдержанность.
— Анись, ну правда, тебе всего девятнадцать, а ведёшь себя на все… девяносто, — как-то обреченно высказал Тамирлан, даже не обратив внимания, что снова сократил мое имя, и не заметив, моей на это реакции. — Да блин, если тебя так напрягает наша компания… моя… в общем, просто скажи маме. Она у меня понятливая. Она разрешит тебе быть самостоятельной, и прикроет перед твоими предками. Девчонки вон всего ничего, как приехали к дяде Боре, но они не загоняются, а ведут себя естественно. А ты…
— Что, я?
— Строишь из себя снежную королеву!
— А может я и есть – она? — снова разозлилась я, и закинув свою белоснежную косу на плечо, выпрямилась. — И вообще, ты что, маменькин сынок? Почему сам не оставишь меня в покое, и не займешься своими делами? Накажут? Боишься ослушаться?
Я бросала слова зло и отрывисто, дыхание вибрировало от эмоций. Хотелось уколоть его побольнее, чтобы он показал наконец, что тоже злится на меня и ситуацию в целом. А он оглянулся, всмотрелся в подъездную дорогу, и молча направился в сторону дома.
— Ну и катись! — шепотом выкрикнул а я, и пошла в лес.
Далеко не ушла, все же места здесь не мои – родные, и для местных я чужая на территории. Прекрасно понимаю, что Тамира попросили присматривать во избежание проблем. Интересно, мама рассказала тете Анье, из-за чего меня сослали подальше? Вряд ли…
Остановилась. Раскрыла ладонь, на которую легко опустилась крупная шестилучевая снежинка, за которую зацепилась маленькая, словно не хотела расставаться с мамой. Миг, и на коже осталось лишь влажное пятнышко. Подняла голову навстречу крупным хлопьям, которых так хотела сегодня Аксинья. Она такая смешная, все время говорит то, что думает. Как ребенок.
“А ты что, бабуля уже?” — тут же всплыли в голове слова Тамирлана.
Ну… мне девятнадцать, да. Но не бабуля я! Я просто взрослая уже. Хотя из их компании самый старший Игнат. Я чувствую, что он альфа, может не сейчас, но кровь сильная, и инстинкты давят и вопят об опасности. Но остальные общаются с ним на равных практически, даже “безмолвная тень” и эта Аксинья, у которой кровь слабая, как вода. Ну а девушка… Он выбрал в пару странную волчицу. Мало цветных волос, так от нее и пахнет чужеродной силой. Как и от ее сестры. Эта компания вообще странная. Вся.
Я уже медленно возвращалась, когда мой нянь вышел навстречу. Врать себе, что не обрадовалась, было бессмысленно. Но подавать виду не стану. Его скула припухла, и выглядела не очень – как бы завтра фингал не вылез. Похоже, я в запале сгребла снег вместе с гравием.
— Долго не гуляй, и далеко не уходи, — сказал он сухо, и пошел прочь от дома.
— Эй, ты куда? — спросила быстрее, чем подумала я, а растерянность сменила вспыхнувшее было чувство вины.
— К друзьям.
— Так вечер уже. — Забыв про снежинки, которые стали более крупными и узорчатыми, я оглянулась на тонущий в темноте лес.
— Не волнуйся, ба. Я у мамы отпросился, — не оборачиваясь ответил этот… и ушел.
Что?!
Я открыла рот, и… закрыла. Возмущение встало колом поперек горла, словно кость, и не давало нормально вдохнуть.
Да как он…
Да я…
Щеки загорелись так, что уверена, даже на моей смуглой коже было видно. А зверь внутри заскребся, просясь на волю. Я чувствовала желание волчицы – догнать его. Догнать, и вцепиться мертвой хваткой…
Выдохнула. Моргнула пару раз, чтобы прояснить зрение. По щеке тут же прокатилась капля, оставив мокрую дорожку, а ветер воспользовался ситуацией – обжег ее холодом. Наверное, снежинка попала в глаз, и растаяла. Я не плакала с детства. И не собиралась. И уж тем более из-за этого...
Я вошла в дом, и успела скинуть куртку, когда из кухни выглянула тетя Анья.
— Нагулялась? Давай, мой руки, и иди пить чай. Ветер сегодня холодный.
Я только кивнула. Улыбаться искренне, как в детстве, я уже давно разучилась, а строить фальшивые улыбки для той, что приютила, как-то некрасиво.
Когда Тамирлан вернулся, было уже поздно. Почти полночь. Я услышала, как он вошёл в свою, смежную с моей, комнату, и только потом спокойно уснула.
Проснулась, поздно – явно пропустила завтрак. Как и сказала вчера мамина подруга, в воскресенье у них – день свободный. Поэтому завтракают, кто как захочет. И по той же причине, я не торопясь занялась собой: тщательно расчесала волосы, и… сама собрала их в хвост. Обычно, мама заплетала мне косу по выходным. Мы сидели и разговаривали с ней обо всем, что происходило вокруг. Что интересного видели, где были, с кем говорили… В такие моменты, я чувствовала себя одновременно и ребенком, которого оберегают, и взрослой – равной маме. Ведь после меня, приходила ее очередь смирно сидеть, пока я плету косу ей. Папа всегда восхищался белизной моих волос, и нередко говорил, что они ещё белее, чем мамины. В детстве, он покупал мне самые красивые ленты, и носил на плечах. А потом… появились братья.
Когда я вышла из комнаты, дома уже никого не было. Зато с улицы доносились вскрики. Испугавшись, я выскочила во двор, и в ступоре замерла. Все вокруг было белым-белым. За ночь снегу навалило сантиметров десять, полностью спрятав грязь и серость. Переведя взгляд в сторону визга, я увидела, как тетя Анья замахнулась, и бросила снежок в младшего сына, сидящего на плечах дяди Рената. Она не попала. Отец Тамирлана оказался очень подвижным и вертким для своего возраста. Да и мелкий умудрялся даже сидя на плечах уклоняться и радостно повизгивать.
— Ух! Тамир, не смей помогать им! Они меня обстреляли!
Воскликнула тетя Анья, уворачиваясь от пока ещё слабых бросков мелкого, которому Тамир и подавал снежки. Им было весело. Всем. Очнувшись от ступора, я вдруг почувствовала себя лишней. Вторгшейся в чужое пространство.
Ветер забрался под тонкую домашнюю кофточку, и я тихонько отступила назад, так и оставшись не замеченной. Вернулась к себе. Порылась в памяти, но так и не вспомнила, что бы видела маму так же как ее подруга – резвящейся. Она скорее была бы группой поддержки, но не участницей.
Через полчаса в дверь постучали.
— Анисья, ты там жива? — через двери спросил мой нянь.
— Не дождешься, — буркнула я в ответ, и прикусила язык.
— Я-то не сомневался, а вот мама переживает, что ты ещё не позавтракала.
— Не хотелось. — Я подошла и открыла дверь. — Да и обед ско..ро.
Парень смотрел на меня спокойно. А я вот залилась смущением – фингал всё-таки выплыл, и теперь оттенял сталь глаз. Красивых глаз, должна заметить. У нас на севере в основном голубые, встречаются, если, конечно, в крови нет примесей. Как у тети Аньи. А вот Тамиру достались глаза отца – светло-серые, с темной каемкой, и на удивление черные ресницы наперекор пепельным волосам.
— Нравлюсь? — спросил вдруг он, и подмигнул заплывшим глазом.
— Очень! — ответила я опомнившись от первого шока, и вдруг снова уколола. — Как сойдёт, ты подходи, обновлю макияж.
— Идёт!
Бросил этот… идиот, и пошел в свою комнату.
Он что, злиться не умеет? Почему он все время такой… Такой… Арррр! Я закрыла дверь, и оперлась спиной. Похоже, мне нужно выпустить пар. Зверь внутри мечется, не понимает, куда он попал. Хочет свободы.
— Потерпи, — шепнула я волчице, прикрыв глаза. — Потерпи немного. Мама не умеет долго злиться. Она заберёт нас домой, как только успокоится. Потерпи.
Следующие дни я держалась отстраненно, стараясь не отсвечивать. Если мама будет звонить тете Анье, то узнает, что я исправилась. И с учебой у меня порядок, как и всегда был – учиться я любила… Любила? Хм… Я была первой во всем. Я была папиной гордостью. Была…
Тамирлан больше не звал меня гулять с друзьями. Просто встречал после универа, и мы добирались домой. Он почти всегда молчал. Наверное, устал от моей колкости. Но это и хорошо! Не надо мне его общения и внимания. Кто он, и кто я?!
Эми
На Тамира снова стало жалко смотреть. Он ничего не рассказывал и не жаловался, но я видела, что он постоянно о чем-то думает. Смачный синяк под глазом, который веселил его знакомых ребят, нисколько не смущал брата. Напротив, он с готовностью выслушивал шутки над собой, и даже поддерживал их.
— Тамирлан, не забывай, в пятницу встречаемся в “Логове”, — напомнила ему сестра, встретив в школьном коридоре.
— Девчонки, не стоит, — тепло отозвался братишка. — Мне кажется, что для снежинки это не имеет смысла.
— А мы не для нее стараемся, — ответила уже я. — Нам нравится быть в компании с тобой. Мы же семья, как-ни-как.
— Да. Значит должны держаться вместе.
— Аа, типа “ты и я – одной крови”? — улыбнувшись, понял брат.
— Точно, — усмехнулась я, вспоминая, где слышала эти слова, и пихнула Тамира плечом. — Маугли!
Анисья
Следующие дни тянулись медленно и уныло, и были похожи на тающий под ногами первый снег. Вроде бы вот он, белым и пушистым покрывалом укрыл весь мир. Только это все временно. Пробный дубль. Всего через пару дней, он превратился в обычное грязное месиво. Никогда не любила грязь – вздохнула я – она очень некрасиво смотрится на моей белоснежной шерстке. С каждым днём мне становилось все труднее держать отстраненно лицо, и молчать рядом с Тамиром. Ха! Тамиром… И когда я начала называть его так? Кажется, после фингала и начала. Так, пора завязывать. У них тут своя стая. А я пока одиночка. Никто мне не нужен. Только вот несмотря на решительные мысли об одиночестве, чем ближе приближалась пятница, тем больше я ловила себя на ожидании окончания недели. Я припомнила, что в прошлый раз, в кафе, ребята решили собираться каждую пятницу. Но у меня в эту субботу стояли занятия, поэтому я решила не ходить с ними. Да. Так и скажу, когда позовут.
Если позовут…
Мой телефон завибрировал, оповестив о входящем сообщении.
“Жду у постамента”
Не выдав ни одной эмоции, я так же отстраненно, как и сидела на занятиях, направилась к выходу из универа. Одногруппникам было не до меня. Пара оборотней почуяв во мне чужачку, просто держали нейтралитет. А вот обычные люди периодически пытались завести знакомство, чего мне с легкостью удавалось избежать. Надежда, что мне позволят вернуться домой, всё ещё жила во мне.
— Эй, ты что, не смотришь куда идёшь? — заговорил со мной высокий смазливый парень, со старших курсов.
Я остановилась, и медленно подняла взгляд от его рук на моих плечах, к медовым глазам.
Безразличие и колючий холод. Именно это должно было читаться в моем взгляде, который я тренировала с детства, пытаясь быть похожей на своего кумира – отца. Он всегда так смотрел, когда был чем-то недоволен. Пробирало до мурашек. Всех.
— Пора бы уже познакомиться, малышка, — так и не прочитав мое немое послание, снова заговорил хлыщ с модной укладкой, и серьгой в виде звезды в ухе. — Ты уже третий раз натыкаешься на меня, и до сих пор не представилась, Беляночка…
Возможно, у местных пикаперов, это считалось комплиментом. Но у меня в памяти ожила картинка – невысокая белая корова с рыжим пятном на лбу между спиленных рогов, пасущаяся на окраине села, где жила бабушка.
Белянка…
Он назвал меня …
В себя, меня привел теплый голос Тамира.
— Анись, перестань. Ты же ему сейчас руку сломаешь.
Я моргнула, и только тут поняла, что желание познакомиться у парня напрочь пропало. Я видела растерянность, обиду и загорающийся гнев.
— Ещё раз тронет меня – и сломаю, — ответила Тамиру, но смотрела при этом… Хм, даже обидчиком не назвать. В данной ситуации обидчик скорее я.
Мой нянь осторожно освободил от захвата конечность неудавшегося знакомца, и потянул за собой. Молча. Минут через пять, уже в который раз прокрутив случившееся в голове, я наконец выдохнула.
— Ты бы это, аккуратнее, тоже. А то сгоряча и тебе достанется.
Вот же писец!
— Что?
— Лисица, говорю, арктическая.
— Знаю я, кто такой писец. Он же просто познакомиться хотел. Это ведь нормально – ты красивая. К тому же очень для наших мест необычная…
Тамир что-то ещё сказал, но я почти не слышала. Внутри стало так тепло и приятно, словно волчица ластилась и льнула к грудной клетке, выпрашивая свободы. Хитростью хочет вырваться? Притворяется покорной?
— Анисья, — окликнул меня Тамирлан, дёрнув на себя. Он хотел что-то ещё сказать, но только головой качнул, и потянул меня дальше.
Потянул?
Опустила взгляд. Серая лужа с цветными бензиновыми кляксами, в которую я чуть не угодила. Эдакая жидкая пародия на северное сияние, которого здесь никогда не видели. Немного повернула голову, и поняла, что Тамир так и не отпустил меня. Он держал мою ладонь в своей, и тянул за собой. Ту самую, которой я чуть не сломала пикаперу конечность. А этот мелкий без капли страха сжимал ее, и вел меня за собой, хотя последнюю неделю, мы почти не разговаривали. Но самое интересное, что меня это не раздражало. И желания вырваться, или сломать эти теплые пальцы, что не позволили мне ступить в фальш-сияние, не было. Я просто шла за ним.
Я настолько погрузилась в свою внутреннюю неразбериху чувств, что опомнилась лишь уловив аппетитные ароматы еды, а потом увидела и вывеску “Логова”. Сердце грохнуло о ребра. Значит встреча все же состоится? Но… я ведь не собиралась. Нужно только сказать. Остановилась, и обернувшись к сероглазому надзирателю… промолчала.
— Привет, Тамир! — поздоровалась с ним кареглазая незнакомка, и смущённо улыбнулась.
Я видела, как она подалась к нему навстречу с явным желанием обнять, но так и не решилась. Замерла, бросив на меня взгляд.
— Привет, Тата, — ответил Тамир. — Ты что, одна здесь?
— Ага. Вот, — девушка, от которой вкусно пахло малиной и сливками, открыла пакет, что держала в руке, но увидеть, что в нем лежит, мне не удалось.
— О, отлично! На выходных зайду, и проведем испытания.
От меня не укрылось то, что его улыбка была не менее теплой и смущенной, и это совсем не добавило мне решимости. В смысле, я не смогла отказаться от пятничных посиделок. Напротив. Мне почему-то захотелось туда поскорее. По возможности прямо сейчас – взять, и увести одного серого волка подальше от этой скромняшки, у которой симпатия к парню, только что через уши не лезет.
— Нас ждут, — позвала я, и кивнув на окна кафешки, за которыми уже виднелись яркие шевелюры его сестер, потянула так и не отпустившего мою ладонь парня.
Разочарование, промелькнувшее во взгляде карих глаз девчонки, одновременно польстило и разозлило. Мысль о том, что они, возможно, встречаются, совершенно не понравилась, и волчица внутри взвилась, почувствовав слабину. Но то, что он пошел со мной, а не с ней, быстро усмирило зверя, и к ребятам мы подошли уже без лишних эмоций. Правда, когда мою руку отпустили, стало как-то слегка неуютно.
18. Звонок
Мальва
Уже сидя за нашим столиком, снова сдвинутым с соседним, и глядя на нашу компанию, я в который раз порадовалась, что папа нашел нас с мамой! Теперь у меня такая большая семья, что до сих пор верится с трудом. Тамирка вырастет как дядя Ринат, уверена. Он всегда теплый и добродушный, но в то же время ответственный и с характером. Я же предлагала ему поговорить с тетей Аней, чтобы она позволила Анисье пожить у нас, но он отказался.
— Вот ещё! Мальва, не выдумывай, мы вполне с ней ладим. Сколько будет нужно, столько и буду присматривать. Я что, с девчонкой не справлюсь? — ответил он мне по телефону, когда звала к нам присоединиться.
Я, конечно, шутя и про фингал напомнила, но он отмахнулся, мол так даже интереснее. Так что брат у меня клёвый. И сестра самая лучшая, и подруга. Хотя… чувствую – Ксюху уже теряю. Но главное, в хорошем смысле, ведь не зря Салават понравился мне сразу. Ещё бы Назара пристроить… А то он продолжает страдать по неудавшейся невесте Игната. Нет, вслух ничего не говорит, но мне и не нужно. Я же чувствую аромат его эмоций. Слабо, но он раскрывается. Хотя сами эмоции парень очень хорошо скрывает. А ещё его короткие взгляды, и рисунки на полях тетрадей. Ну вот почему эта дура не могла влюбиться в него? Хотя… это понятно, ведь Игнат лучший. Будущий альфа, и все такое… Только он – мой! А Зарина… Вот кто может знать, как бы сложилась моя судьба, живи я с папой с рождения? Может, и меня бы избаловали, и вырастили высокомерную дрянь? Она действительно красивая, и знает себе цену.
— Малёк, о чем задумалась?
Игнат наклонился к самому уху, и щекоча дыханием, легко поцеловал. Мурашки тут же оживились, и как по команде рванули по всему телу трусцой, почему-то решив устроить лобное место внизу живота.
— Перестань, — шепнула ему в ответ, но не отстранилась. — Так, о ерунде всякой. Хочу зимой с Эми и родителями съездить на ее малую родину, так сказать. Познакомиться с братишкой.
— Хм…— задумчиво хмыкнул любимый, а я увидела вошедшую в кафе Зарину.
Легка на помине…
Эмилия поднялась, одними губами шепнула “в туалет”, и ушла. Стоило ей скрыться из виду, как оставленный на столике телефон зазвонил. Раньше, она его практически не брала с собой, а последние дни не выпускает из рук.
“Мелкий” – высветилось на телефоне, и я решила ответить за нее, поздороваться с Марком, и поболтать, пока ее нет.
— Але, Марк, привет! Это…
— Это не Марк, — перебил меня мужской неприятный голос. — А ты слушай сюда, коза. Задолжала ты мне, тварь, и пора отдавать долги. Не знаю, в какую нору ты забилась, но искать тебя желания нет. Сама явишься. И прихвати с собой того ублюдка – к нему, у меня тоже есть счёт.
— А если нет? — спросила я, холодея от понимания, что звонят-то сестре с номера братика. Неужели Марку угрожают?
— Ты чё, не поняла? Тогда твой братик потеряется… где-нибудь.
Эми
Я вышла из дамской комнаты, и возвращалась к столику, когда столкнулась с Зариной. Одноклассница остановилась передо мной так внезапно, что в первый момент, я решила – специально. Только стекающий по нам обеим ароматный, ощутимо горячий кофе и ее испуганные глаза на бледном лице говорили о другом.
— Черт! Ты!.. Эй, ты в порядке? — спросила я, оттягивая мокрую обжигающую водолазку от тела.
Оборотница невидящим взглядом смотрела в пространство. Возможно, будь она без куртки, пришла бы в себя быстрее, а так… горячий напиток лишь испачкал ее одежду.
— Зарин, вернись на нашу бренную землю, — предприняла я вторую попытку достучаться до волчицы. Даже промелькнула мысль дать пощечину, как в кино.
Когда я было решила обратиться к ребятам в поисках поддержки, девушка очнулась и ошалело осмотрелась. Страх настолько завладел ее сознанием, что она отшатнулась от меня сначала, и лишь отдышавшись немного, сосредоточила на мне взгляд.
— Все в порядке? Зарин?
Снова спросила я, заражаясь ее паникой. На душе стало как-то неуютно и тревожно.
— Та…— хрипло ответила она, прочистила горло, и бросив странный взгляд на наш столик, быстро шагнула к выходу, уже на ходу добавив:— Порядок. Мне нужно бежать.
Я проводила ее взглядом. Заметила, что остатки кофе были выброшены в урну, а за ними и пострадавший шарф, которым она попыталась оттереть пятно с куртки.
Странная. Возможно, она всё ещё страдает по Игнату?
Но когда я приблизилась к своим, мысли о Зарине вылетели из головы мгновенно.
— Маль, что случилось?
Тревога внутри завопила сиреной, оглушая. Сестра дрожащей рукой протянула телефон. Я перевела на него взгляд, немного замешкавшись прочитала имя на экране – “Мелкий”. На краткий миг удивилась – чего это Марк звонит Мальве? А потом дошло – телефон мой.
— Марк? — спросила я, раздираемая вопросами о том, что могло случиться?
Что-то с мамой?
С папой?
Судя по лицу сестры, он успел сообщить причину звонка ей.
— Ты чё там куришь, Эмка? — из динамика раздраженно зарычал голос… Сиплого?
— Стас? — уточнила я, и ещё раз взглянула на высветившееся на экране имя.
— О! Ты только сообразила, с кем разговариваешь? Походу точно забиваешь, детка.
— Марк где? Какого черта ты звонишь с его телефона? Я хочу поговорить с братом. Немедленно.
— А я не хочу, — возразил придурок, и глупо хихикнул. Похоже, снова не очень трезв. — Но так и быть, — согласился он, и я услышала его приглушенный голос:— “Держи, мелюзга. Скажи сестрёнке, что очень ее ждёшь, и тебе страшно…”
— Эмилька, привет, — бодро ответил Марк, и мне стало легче дышать.
— Ты как? Они тебя не обидели? Папа знает где ты?..— тут же начала я сыпать вопросами.
— Эмилия, — кажется, я услышала укоризну в голосе мелкого, — не позорь меня, а? Папа в командировке. Мама ещё на работе. А я на футбол шел, когда эти, меня позвали поиграть. Все хорошо, и приезжать не нужно. Мы…
В голосе брата слышалась решительность. А я вспомнила все его просьбы не приезжать. И вдруг поняла – он уже сталкивался с Сиплым, и именно поэтому не хотел моего возвращения.
— Он шутит, не слушай мальчишку, — к разговору вернулся Стас. — Ты должна приехать, иначе, я сдержу слово, и он потеряется. И это, в ментовку не смей звонить. Узнаю – начну возвращать долг твоему шпендику.
— Позвонит мама, когда он не придет с футбола, — дрожащим голосом предупредила я, лихорадочно прикидывая, сколько мне нужно времени, чтобы вернуться.
— Я сказал – не смей ТЫ. На остальных мне пох… Сколько времени вам нужно, чтобы выползти из дыры, в которую забились?
— Вам?
— Я же сказал, — раздражённо гаркнул Стас, заставив меня отодвинуть гаджет от уха, — ублюдка того с собой прихвати. Я ему пару переломов должен вернуть.
— Поняла, — согласилась я, глядя на кивнувшего мне Тимофея. Злить Сиплого нельзя. Одно дело, когда я сама отвечаю за свои слова, и другое, когда под удар попадает брат. — Стас, я… нам, наверное, пару дней понадобится…
На том конце связи присвистнули.
— Далеко убежала, ссыкушка.
Отвечать на оскорбления не стала, не тот человек их произносит, чтобы они меня цепляли. А вот пострадать из-за меня может именно тот. Родной. Любимый. Братишка.
— Если он выдвинется нам навстречу, то увидимся раньше, — шепнул мой оборотень, переглянувшись с братом. Игнат поддержал его молчаливым кивком.
— Ты слышишь? Если немного выдвинешься навстречу, то мы раньше увидимся.
Пока в трубке, как и за нашим столиком, стояла напряжённая тишина, я насчитала одиннадцать ударов сердца.
— Окей. В какой стороне ваша нора?
— Пусть ждут нас в Заречье, — шепнул Тим, сосредоточенно глядя в карту на телефоне Игната. — Там почти заброшенная деревня, и завтра к ночи, мы будем на месте.
— Заречье знаешь?
— Ну, слышал…
Анисья
Пока Эмилия договаривалась о встрече, я пыталась поставить себя на её место. Первая реакция Мальвы оказалась более предсказуемой на угрозу – испуг. А вот разноцветная, как северное сияние Эмилия, вела себя более решительно. Что интересно, в ее глазах ни разу не вспыхнуло сомнение в парне. Она смотрела на Тимофея доверчиво и прямо. Тот в свою очередь, не сомневался в поддержке старшего брата. А все остальные, выжидательно прислушивались к разговору.
Напряжение висело надьнами, и колебалось от каждого движения воздуха, стоило кому-то из посетителей Логова встать, или пройти мимо. Или войти в помещение, как та девушка, с которой несколько минут назад столкнулась Эмилия.
Никто даже не заметил, как она вернулась, и нерешительно остановилась в нескольких шагах от нас. Никто не видел ее болезненных, и наполненных страхом глаз, когда она увидела обнявшего в поддержке свою пару, Игната. И только встретившись со мной взглядом, девушка резко выпрямилась и ушла. Интересно, возвращалась извиниться?
Похоже, их что-то связывает…
— Так. Ладно, ребят, — начала стоявшая до этого момента Эмилия, только сейчас опустившись на стул. Тимофей встал за ее спиной, и положил ладони на плечи. — Хорошо посидели, но… нам пора? — закончила она предложение вопросом, адресованным к Тиму.
И так она выглядела при этом… вроде бы натянутая как пружина, готовая сорваться с места, но полностью доверяющая своему волку решение.
— Подожди, Эми, нужно определиться с планом, — ответил ее парень, явно готовый ради нее на все. — Я был там. На лапах доберёмся к завтрашнему обеду, а то и раньше. Одежду…
— Одежду мы привезём, — выпалила Аксинья.
— Да, найдем такси, и…— поддержал подругу долговязый Салават.
— Стоп, ребят, — выдохнула Эмилия. — Вы что, со мной собрались?
— С вами. И это не обсуждается, — твердо заявила Мальва, которую за прическу часто называли Мальвиной, против чего она не возражала.
— Вообще, я бы предпочел оставить вас всех дома, — взял слово Игнат. — Но, как понимаю, это бесполезно, — он тут же сдался под гневным взглядом своей половинки, которая, наконец пришла в себя.
— Вообще, — заговорил молчавший весь вечер Тамир, — мы должны обратиться за помощью к альфе. — Он посмотрел на сестер, потом на Игната, и добавил:— Но как понимаю, брат он тебе не по крови.
Я обернулась к своему няню, пытаясь понять его мысли. Как всегда спокойный и правильный. Неужели и правда побежит рассказывать? На языке начало горчить от разочарования, а волчица внутри подобралась.
— Тамирлан, — голос Игната прозвучал ровно, без тени обиды. — Я понял о чём ты. Верно – стая не ввязывается в людские проблемы без особой нужды. Поэтому, в данной ситуации, я беру ответственность на себя. Вас же, прошу прикрыть нас. Если вдруг не вернёмся, — он обвел всех присутствующих взглядом, и снова задержался на моем спутнике, — вы сообщите все, что знаете, Борису Олеговичу. И нашему отцу.
— Нет.
— Тамир, да пока они будут думать…— сокрушенно начала уговоры синеволосая из сестер.
— Маль, пусть кто-нибудь другой сообщит. Я иду с вами, — пояснил Тамирлан спокойно и твердо.
А мне вдруг стало так тепло. Я ошиблась! Он не слабак. Не трус. Он всего лишь мыслит рационально, взвешивая свои слова, и решения принимает не на эмоциях. Как некоторые…
— Анисья?
За своим восхищением Тамиром, не сразу поняла, что все смотрят на меня.
— Я с ним, — и под удивлёнными взглядами поправилась, тут же предупреждая возражения: — С вами пойду. Если домой вернусь одна – будут вопросы…
Я видела, что доверия не вызываю ни у кого. Я тут вообще чужачка, да ещё и поставившая фингал их брату, но выбора у них не было.
Эми
Тамирлан был прав. Мы только подростки, даже до совершеннолетия ещё не доросли некоторые, так имею ли я право просить у них помощи?
Нет.
А я прошу?
Нет.
Невольные свидетели звонка сами все решили. Даже северянка вызвалась, явно намекнув, что молчать не будет в случае отказа. А следующим предложением, она просто побила рекорд своего красноречия.
— Если есть машина, то могу сесть за руль, чтобы постороннего таксиста не привлекать. Права у меня с собой. Навигатором пользоваться умею, — закончила она деловито, будто не впервой предлагать услуги водителя шайке оборотней.
Кажется, удивилась не только я. Вот от кого совсем не ожидала помощи. А она лишь с вызовом посмотрела на Тамира, и едва улыбнулась уголками губ, заметив в его глазах одобрение.
— Супер, — тут же поддержал предложение Игнат, — Возьмёте мою тачку. Тогда мы выдвигаемся на лапах, если повезёт, прибудем раньше, и осмотримся. А вы, — он посмотрел на Салавата, Аксинью, Тамирлана и северянку, — на машине с нашими вещами. Ребенка нужно будет ещё домой доставить.
Когда мы вышли из Логова, нас встретил мелкий колючий снег, пополам с моросью. Самая противная погода, когда ни осень, ни зима не могут решить кто из них правит. Так и толкаются локтями, стряхивая на нас то дождь, то снег.
— Ну все, девчонки, готовы? — спросил Тим, приобнимая меня за талию.
— Нет, — ответила ему Маля, оглядев себя. — Но все равно нужно выдвигаться, времени нет.
Слегка утепленная джинсовка отделанная мехом не особо приспособлена для такой погоды. Да и ботиночки на шпильке, которые сестра надела впервые, ради эксперимента, к прогулкам не располагали. А нам предстояло выбраться за пределы городка, чтобы обернуться.
Договорились, что Ксю заедут сначала домой, захватят теплую одежду, якобы для пикника. Мы придумали легенду для родителей, что собираемся у друзей с ночёвкой. Как раз на эту самую ночь и выпало чествование полной луны, которую оборотни почитают как праздник. День, в который судьба позволяет рассмотреть свой дальнейший путь, освещая его полнолунием. Современные оборотни уже не так рьяно чтили традиции, но все же жгли костры, и просили Судьбу подарить им яркую луну.
Взглянув на небо, я поняла, что отмазка так себе – луны не видно практически из-за туч. Но придумывать другую не было времени.
Анисья вполне уверенно устроилась на водительском сиденье, и завела мотор черного монстра Игната. С восхищением погладила руль, и аккуратно начала выруливать с парковки. Но стоило скрыться им из виду, как перед нами остановилась другая машина.
— Привет, куколка! — поприветствовал Малю, вышедший из авто парень. — Прости, целовать не буду. — Он усмехнулся, услышав рык Игната, но не обратив никакого внимания, обернулся ко мне. — Оу, ещё одна куколка! Кир, очень рад знакомству, — представился он, и протянул ладонь, явно не для рукопожатия.
— Очень взаимно, Тимофей, а это моя пара, — Тим ответил за меня, и пожал протянутую руку. — Эмилия, познакомься, друг моего брата – Кирилл.
— Да что за фигня-то, Чернышовы? Вы где таких берете? — возмутился новый знакомый, и получил тычок в бок.
— Там точно больше нет. Уймись, — ответил Игнат, а молчавшая все это время Ия добавила.
— Кир, потом на жизнь поплачешься, вертихвост. У нас времени нет.
Парень в мгновение посерьезнел, и мы все забрались в машину. Мне пришлось устраиваться на коленях Тима, чтобы поместиться. Уже по пути, Киру объяснили суть проблемы.
— Так, задумку понял. Но вам потом от альф не влетит?
— Это будет потом. А если рассказать сейчас, то…
— То дохлый номер. Пока они будут думать, время будет тикать. Да и не факт, что поддержат.
— Ну… Все же он мне как родной…— подала я голос, начав вдруг нервничать.
Только сейчас начала понимать, на что из-за меня идут друзья. Друзья… которых у меня никогда не было раньше.
— Но ведь папа не бросил бы…— добавила сестра
— Возможно. БОСс бы и не бросил, но совет старейшин вряд ли поддержал бы его, — вставил Кир, сворачивая через дворы, чтобы избежать встречи с патрулькой. — А кто у нас в совете состоит? Правильно, — ответил он сам на свой же вопрос, — Серовский старший.
Мы с Малей переглянулись. Дед точно не вступится за человека. Он и за родных-то, полукровок, не почешется.
А через несколько минут, мы подъехали к небольшому деревянному домику.
— Милости прошу, к моему шалашу, — Кир, не глуша мотор, вышел под колкий снежок. — Выход в лес за домом. Раздеться сможете прямо в доме – все покажу, и даже помогу, — нам с Малей подмигнули, вызвав слаженный рык черных братьев.
— С меня и начнёшь тогда, помощь оказывать, — угрожающе ответил Игнат.
— Ээээ, нет. Ты уже мальчик большой, справишься сам. — Кир широко улыбнулся, и продолжил, как ни в чем не бывало, словно для него в норме – дразнить друга. — Там есть второй выход, с небольшим тамбуром. За удобства извиняйте, дом приобрел не так давно, и ещё не успел заняться. Но лучше такой, чем жить с предками.
Мы выбирались наружу, слушая Кира. А я не без помощи Тима устояла – сидение в неудобной позе сказалось, и у меня немного затекла нога. Домик и правда был небольшим, но вполне симпатичным. Мы с сестрой рассматривали его с любопытством, пока парни скрылись в гараже. А через несколько минут, подъехали Анисья с остальными. Я даже удивилась, что они так быстро нагнали нас, но, похоже, северянка действительно водит хорошо.
— Все нормально. Тетя Ганя была занята на кухне, поэтому сильно не расспрашивала. Попросила только вести себя прилично. Куртки и кроссы взяла. Можем выдвигаться.
Я немного успокоилась, что хотя бы сегодня родители не будут паниковать. День в запасе у нас есть. Надеюсь, что завтра к вечеру все и разрешится.
От порыва ветра я поежилась, и обойдя машину обратилась к северянке, так и оставшейся сидеть на водительском сиденье авто. Мне было все же неловко, что девушка рискует из-за чужих ей, по сути, оборотней. Да и это чувство оказалось ново для меня – на кого-то рассчитывать.
— Анисья… ты уверена? — Девушка посмотрела на меня мгновение, а потом ответила коротким “да”. — Хорошо. Тогда будьте осторожны, и… спасибо.
Она только молча кивнула на мою благодарность, видимо исчерпав свой словесный резерв в кафе. Но я не обиделась, уже поняв, что немногословность – ее “я”.
Игнат и Тим уже стояли с пассажирской стороны, что-то объясняя Тамиру. Салават слушал их, выглядывая между сидений с заднего ряда. А Кирилл как раз загонял свою машину в гараж.
— Все будет хорошо, вот увидишь. — Меня вдруг обняла рыжая подруга Мальвы. — Не переживай, мы вытащим твоего брата.
Это оказалось слегка неожиданно. Отстраненность северянки была для меня более понятной, чем такая вот открытость. Все же я не так близка ей, как сестра. Но искренние переживания и поддержка исходящие от девушки, словно бы позволили расправить плечи. Как будто, она взяла часть груза на себя. Я улыбнулась, смаргивая влагу с глаз, и обняла в ответ. Неожиданная поддержка оказалась приятной.
Мы с Малей и Ией быстро направились следом за хозяином дома. Кир показал тот самый тамбур, и оставил нас. Места оказалось достаточно, чтобы в помещении оказались две волчицы. Тем более, что мы с сестрой компактные, в отличии волков парней. Раздевшись, аккуратно сложили вещи в пакет, и выскользнули на улицу уже на лапках.
19. Ниндзя
Дождавшись черных волков, пока они отдадут вещи ребятам, сразу сорвались с места. У меня все эти несколько мучительно долгих минут чесались лапы – хотелось лететь на встречу с Сиплым, и удостовериться, что с мелким все в порядке. Что этот ненормальный не успел причинить брату вреда. Поэтому, как только скрипнула старая деревянная дверь тамбура-раздевалки, и выпустила нарцжу две черные тени, я с облегчением выдохнула и понеслась вперёд.
Сумерки уже завладели лесом, все плотнее окутывая пространство впереди. Да и луна продолжала печально прятаться за мрачными тучами, плачущими на нас снегом. Под лапами хрустела присыпанная замёрзшим дождем хвоя, маня запахами осенней земли, и пробегавших недавно белок. Раньше, я бы не раздумывая бросилась выслеживать рыжих юрких зверьков, радуясь нечаянным компаньонам для игр. А сейчас… Сейчас, сознание лишь делало заметки где-то на полях, и продолжало прокручивать варианты предстоящей встречи.
Если он хоть пальцем тронул Марка – голову отгрызу.
“— Эми?” — Услышала я голос сестры в своей голове.
— Ммм?
“— Не забывай, что нас не должны видеть. Тайна должна остаться при нас в любом случае.”
Наверное, мысль про отгрызание головы была настолько яркой, что сестра смогла подслушать.
— Помню, Маль. Я буду паинькой.
В какой-то момент, мое сердце начало волноваться, предупреждая об опасности. Я прислушалась к себе, но ничего не поняв, доверилась волчице. Через несколько секунд, мои лапы резко затормозили и развернули тело на сто восемьдесят градусов, а из горла вырвался угрожающий рык.
“— Тихо-тихо, Эмиль, это свои,” — поспешил успокоить Тим. И от его голоса, волчица медленно спрятала клыки.
“— Реакция отличная! — заметил его брат, и похвалил. — Молодец.”
И в это же время, из-за деревьев показался не менее крупный, чем Тимка, серый волк. Хотя… может и черный, ведь “в темноте все кошки серы”. Но когда он остановился, и осторожно приблизился, глядя при этом то на меня, то на Малю, я рассмотрела зелёные глаза Кира. Точнее, один зелёный, который украшал серую половину морды, и второй черный, на более темной половине. Да и не совсем половине – серая шерсть покрывала приличную часть морды, захватывая глаз, ухо, и уходя по шее на поджарый бок, при этом раскрасив и переднюю левую лапу. Часто вздымающаяся грудная клетка была черной, как все остальное тело зверя.
Внешний вид волка Кирилла был таким необычным, что я на какое-то время зависла, совсем некультурно разглядывая его. Когда поняла свою оплошность, успокоилась мыслью, что не одна такая – сестра тоже смотрела на него с любопытством, явно впервые видя.
Ауууууй! — коротко взвыл, и дернулся вновь прибывший, явно что-то высказав и клацнув зубами на обидчицу.
Довольная собой волчица Ии, которая была крупнее нас, но все же гораздо мельче парней, сидела за его спиной, улыбаясь во весь свой оскал.
“— Ну что, ребят, привал окончен? Кстати, Кир, ты саечка, — добавила она, как бы, между прочим, и вдруг чихнула. — Черт! У тебя ужасно пушистый хвост. Тьфу!”
Двухшерстный необычный волк только фыркнул, и отошёл подальше, к парням, явно что-то высказав им.
Ия, которая была глухонемой в обеих ипостасях, поднялась, и с довольной мордой потрусила к нам. А я не выдержала, и все же спросила.
— Ты что, укусила его?
“— Да, это мы уже несколько лет играем в саечки, — начала она рассказывать нам с Малей, ничуть не отставая. — Когда Игнат взял меня в свою стаю, Кир был искренне раздосадован, что я не парень, с которым можно побороться. Тогда Игнат придумал нам игру – при каждой встрече, кто первым доберется до хвоста другого, тот выиграл. Не сразу Кир понял, что моя глухота мне на лапу. Не слыша эмоций, мой слух обострен до максимума.”
И так спокойно она произносила слова о своей “ущербности”, будто это ее достоинство. Ее козырь в рукаве.
— И часто ты побеждаешь?
“— Последнее время почти всегда, — более грустно ответила Ия.”
“— А твоя немота скрывает тебя от него! — заключила Маля, перескакивая поваленное дерево.”
“— Точно. За это он меня Ниндзей и прозвал.”
За разговорами, я немного отвлекалась от переживаний за Марка.
Пару раз бывали моменты, мне казалось, что за нами наблюдают. Но угрозы не чувствовала, будто наблюдающий просто провожал нас любопытным взглядом. Как ни прислушивалась, не смогла уловить лишних движений и шумов. Даже Ию просила, чтобы волчица просканировала территорию своим обостренным слухом, но тщетно.
— Это из-за переживаний о Марке, — успокоила меня сестра. — Я тоже не чувствую посторонних рядом. Только звери где-то в стороне, и те, затаиваются, стоит им почуять нас.
Я согласилась. Нервы были напряжены, да и бессонная ночь вымотала. Мы преодолели большую половину пути, когда черные волки остановились.
“— Так, девочки, привал. Нам нужно поспать хотя бы часик,” — скомандовал Игнат.
“— А то мы захрапим прямо перед этими выродками,” — поддержал брата Тим.
Я с сомнением взглянула на них, перехватив задумчивый взгляд Ниндзи – почему-то называть так волчицу оказалось проще, словно это имя принадлежит звериной ипостаси оборотницы. Тем более, что именно так и обращался к ней Кир.
И действительно, удостоверившись, что поблизости никого нет и угрозы пока не ощущается, я тут же отключилась, стоило уложить голову на лапы. Даже редкие снежинки не смутили, и не заставили искать укрытия. Уже через сонное марево, я почувствовала как ко мне прижались с двух сторон Маля и Ия, не оставив Тиму места. Лёгкий укол сожаления, я благополучно выдохнула вместе с зевком, и отключилась окончательно.
Игнат
— Кир, а ведь я ни разу не видел тебя с девушкой, — высказал я внезапную мысль, в который раз замечая, как взгляд зелёного глаза приятеля, словно обжегшись, отпрянул от спящих волчиц.
Снег медленно укрывал их пуховым одеялом, маскируя и скрывая от любопытных взглядов всего мира. А птицы молчали, как будто боялись спугнуть тревожный сон хищниц, чьи ушки периодически вздрагивали и прислушивались. Моя Мальвина, прижавшаяся к сестре, казалась совсем незаметной под налетом снежинок, зато прильнувшая к волчице брата Ийка, всё ещё была как на ладони. Черная шкура оставляет мало шансов на маскировку в снегу. Может именно поэтому, мы и не очень любим зиму? В отличии от серых.
Друг лениво повернул голову.
“— Ты имеешь ввиду – с одной и той же дважды?”— усмехнувшись, спросил он.
— Можно и так сказать. Но не припомню, когда вообще в последний раз рядом с тобой были…
“— Скучно. Они все какие-то… одинаковые. То ли дело ваши…”
— Прекрати, — рыкнул я, и тут же осекся. Не хватало ещё разбудить девчонок из-за глупой ревности.
“— Ну так и не приставай. Сам начал.”
И неожиданно, я уловил отголосок обиды в голосе. Это что? Неужели, Кирюха действительно влюбился в мою девочку? Или Эмилию?
Я потоптался ещё немного, и улёгся так, чтобы видеть мою лунную волчицу. Неприятные мысли постарался вытеснить, хотя звериная суть требовала поставить на место даже потенциального соперника. Но Кир – друг. Я уверен в нем. И уверен в своей паре. Да и сейчас не до того – нужно отдохнуть хоть немного, и спешить дальше. Не важно, что опасность грозит человеку. Во-первых, это дорогой человек для моей невестки, а значит и пары. А во-вторых, он – ребенок, которым решили воспользоваться какие-то подонки. Видимо мало Тимоха им прописал при первой встрече.
Кир тоже немного потоптался, и лег с другой стороны. Тимоха же, пробежался по периметру, и только удостоверившись, что никого нет, лег, замыкая треугольник, в центре которого спали девчонки.
“— Игнат, в прошлый раз у них были ножи. Я боюсь, что в этот, они подготовились лучше. Нужно быть осторожными, и желательно…— он взглянул на свою пару, — их бы туда вообще не пускать,” — закончил он так, словно и сам себе не верил.
Конечно, возразить любимой, когда опасность угрожает не только ей, но и ее семье, за которую она готова биться – дело не простое. А то и опасное.
— Будем держать ситуацию под контролем. Лучше пусть они под присмотром будут. Так меньше шансов, что самостоятельно вляпаются.
Брат согласно фыркнул, и прикрыл глаза.
Надо же, всегда считал его младшим, ребенком ещё по сути. А оказывается он уже взрослый и ответственный. Или это Эми его таким сделала? Или я был слеп… Но девчонки определенно имеют на нас влияние! Я ведь тоже до встречи с моей синевлаской относился к жизни легко. Никогда не заморачивался правилами, придерживаясь лишь одного – держать нейтралитет с отцом.
В детстве, помню, часто сбегал из дома. Спорил с ним, поступал наперекор. Даже с Киром подружился словно назло. Отец тогда взял меня с собой, устроив показательный урок. Он знакомился с волчатами, принимая в стаю. Когда остановился напротив пятнистого черно-серого Кира, несколько секунд медлил, но потом обнюхал, сдержанно сказал родителям о необычности их волчонка, и пошел дальше. А я же озвучил то, что папенька вежливо не стал произносить вслух.
— Какой нелепый!
Фыркнул я, и хотел было идти дальше. Но волчонок, который покорно склонял голову и поджимал уши перед моим отцом, вдруг посмотрел прямо в глаза, и оскалившись, бросился на меня. Нас никто не разнимал. Как оказалось, отец запретил, и терпеливо ждал, пока я “получу свое”. Да, Кир оказался немного постарше, и оставил на мне отметин больше, чем я на нем. Дома, конечно, я ещё и от отца получил очередное наказание, и выговор о поведении будущего альфы. Услышал. Но понял гораздо позже. Когда мы с Киром встретились в школе. Оказались одноклассниками. Меня, как будущего альфу, не задирали, а вот ему доставалось по полной. Только он всегда давал сдачи, как когда-то не спустил мне, а я всячески прикрывал его, стараясь при этом остаться в тени. Пока однажды не застал его напротив семерых серых. Вот тогда мы и подружились. Сидели после драки у директора на “ковре”, и склоняли головы. Не отпирались. Не каялись. А на вопросы отвечали прямо:
— Они сказали, что для таких как я, стаи не существует. Предложили уехать с цирком, смешить людей, — не пряча взгляда, ответил тогда Кир.
— Они вщемером напали на волка из моей штаи. Я не мог пройти мимо, — упрямо повторял я, шепелявя из-за выбитого зуба, хотя слова были произнесены решительно.
Это была не первая наша драка. Но первая, когда мы стали стаей. Маленькой. Всего из двух волчат, но стаей. А потом, в стае появилась Ийка, драки прекратились, но мы все равно всегда присматривали друг за другом.
Эми
Не знаю, сколько мы спали, но выспавшийся, я себя совершенно не ощущала. Только вот мысли о брате не оставили и шанса на досып – тревога снова поднялась в груди, и требовала действий.
“— Девчонки, пора двигаться дальше. Время,” — бодро скомандовал Игнат, стоило нам подняться.
“— Хоть немного отдохнула?” — в голове раздался заботливый голос любимого, облизывающего мою морду.
Хотела было возмутиться, но прикрыв на секунду глаза поняла, что звериной сути это очень нравится. Нырнула в эмоции волчицы, и утонула в нежности. Она была уверена, что внимание ей оказывает самый лучший волк на свете, который точно защитит и не даст в обиду. Я осталась с ней солидарна, но все же заставила себя вынырнуть в реальность.
“— Примерно часа через четыре мы встретимся с нашими,” — сообщил Тимка брату, выбирая направление.
“— Да, где-то так я и прикидывал. Перед деревней, вам надо будет пересесть в машину, и подъехать в открытую после Сиплого. Пусть видит, что вы явились одни…”
Именно так и поступили. Как только ребята подъехали, Ксю вышла из машины, и с вещами пошла за нами в кустики. Быстро перекинувшись, я натянула толстовку и джинсы
— Эми, куртку надень. Холодно, — попросил Тим, как только я вышла.
Парни тоже уже стояли на своих двоих, правда одетые в одни футболки и спортивные брюки, и разговаривали.
— А сам?
— Хорошо, иди сюда, — ответил мой оборотень, и подхватив свою куртку, накинул мне на плечи.
Возмутиться не успела. Просто в этот же момент показалась сестра, и к ней подлетел озабоченный чем-то Тамир.
— Маль, посмотри, пожалуйста. — склонил он перед сестрой голову.
— Что... посмотреть? — Маля вопросительно взглянула на брата.
— Там определенно появились седые волосы, — как будто испуганно прошептал он.
— Там сейчас плешь появится, — буркнула Анисья услышав, но вопреки словам, улыбнулась уголками губ, и тут же отвернулась, разминая ноги и руки.
Похоже, что признаваться в потеплении никто не планирует.
Аксинья усмехнулась, и пихнула Тамира в плечо.
— Ох и допросишь, точно ведь плешь появится…
— Да что я-то? Она же водит, как…
— Как? — уточнила я, уже догадываясь, почему они приехали быстрее, чем рассчитывал Игнат.
— Эй, бро, мы же никого не сбили, и никуда не въехали. Так что не паникуй, — вступился за северянку Салават. — А седых волос бояться надо не тебе. На серой шерсти их не будет заметно.
— На серой…— Тамир задумчиво посмотрел на пытающуюся заправить за уши растрепавшиеся белоснежные волосы девчонку.
— Анисья, ты действительно молодец, — похвалил Игнат, чем заработал благодарный кивок.
А вот Тамиру достался снисходительный взгляд льдисто-голубых глаз.
— Ой, а это кто? — непосредственно спросила Ксю, когда к нам подошёл пятнистый зверь. — Какой он прикольный, — искренне выдохнула рыжая, во все глаза рассматривая оборотня.
— Солнышко, вообще-то некрасиво так пялиться на чужих оборотней, — вместо ответа, сообщил Салават, и развернул смутившуюся девушку к себе.
— Это Кир. Он в последний момент решил пойти с нами, представил зверя Игнат.
А до меня дошло, что в пылу решения, он не озаботился одеждой в дорогу, поэтому и остался зверем. А вот Ия, похоже, решила поддержать его, и тоже не стала менять ипостась.
Ребята устали. Я видела. Но в тот самый момент ничем не могла помочь. До встречи оставалось немного времени, и хотелось хоть как-то осмотреть территорию. Но опять же, уйти далеко не успели.
— Эмилия, твой телефон!
Снежная протянула мне гудящий от вибрации гаджет, который оставался лежать в машине.
— Спасибо, — ответила я, и с колотящимся сердцем нажала ответ.
— Ну что, сладкая, спешишь ко мне? — послышался раздражающий голос Стаса. — Я скоро буду на месте.
— Еду. Дай мне с братом поговорить.
Хотела произнести твердо, но голос дрогнул.
В трубке послышалась возня, а потом голоса.
— Эй, мелюзга, скажи сестричке “привет”.
— Привет, Эмилька. У меня все хорошо, так что, можешь вернуться дом…— речь брата оборвалась, видимо Стас отобрал телефон, так как снова послышалась возня. А у меня от голоса братишки вдруг запекло глаза. — Что ты – дура языкастая, что брат твой. Родня, чтоб вас! — выпалил Стас.
— Не смей его обижать!
— А то что? Укусишь?
— Нет. Откушу. Голову.
— Оу, детка, да ты горячая штучка. Если ты ее перед этим приласкаешь своим язычком, то согласен тебе отдаться.
Стас начал нести свой пошлый бред, от которого перекосило не только меня, ведь слух у ребят звериный. Тимка же вдруг рыкнул, и отобрал трубку.
— Слышь, ты, кретин озабоченный. Я сам тебя приласкаю так, что хромать будешь уже на все четыре конечности. И голову тоже.
— О, так ты все же решился показаться мне? Давай падаль, я жду встречи. На этот раз я подготовился.
— В качалку сходил на досуге?
— Я тебя урою! — заорал Стас, явно разозлившись.
— Блин, Тим, зачем? — я не на шутку испугалась, что пострадать может Марк, и протянула руку за телефоном. Тим, сверкая гневным взглядом, отдал. — Стас, пожалуйста, Марка не трогай.
— Смотря как будешь умолять. Все. Отзвонюсь по месту.
Он сбросил вызов. А я обернулась к любимому, взглядом спрашивая – зачем?
— Он выбесил. Прости.
— Ничего, — вдруг вступила в разговор северянка. — Если он не полный отморозок, то ребенка не тронет. А то, что разозлился, даже хорошо. На эмоциях будет менее внимательным.
— Дело говоришь, — согласился Игнат.
И вроде бы так оно, но тревога на душе только усилилась.
20. Стрелка
Осмотрев полузаброшенный поселок, нашли на окраине старое здание. От окон ничего почти не осталось. Крыша сохранилась частично. Но стены стояли крепко, словно проросли в землю корнями. Ребята осмотрели заброшку, прикидывая, можно ли спрятаться внутри. Я же вдохнула полной грудью, пытаясь успокоиться. Погода тоже хмурилась, поддерживая мое настроение.
— Хорошо, что снега нет, — произнес Тамир, глядя на оставленный Киром, волчий след в грязи.
— Точно, — выдохнула Ксю. — Вот бы они удивились размеру волка, что тут наследил.
— Думаете, они знают следы волка?
Усмехнулся Салават, вышедший из здания.
— Даже если не знают, отличить от чихуахуа смогут.
Ребята переговаривались, даже подшучивали, но напряжение все равно давило. Я все время нервно осматривалась, боясь пропустить момент появления Сиплого. Но… он нас переиграл.
— Але, Эмка. Значит так…— заговорил Стас, стоило мне ответить на его вызов. Он продолжал пользоваться телефоном Марка, что совсем не добавляло мне спокойствия. —...я посмотрел: навигатор говорит, что это минутах в двадцати от той деревни. Так что давайте, поднажмите там. Поняла? Мы ждём вас в заброшенной церкви.
Только отключившись от вызова, я судорожно выдохнула и сжала зубы. Наверное, они должны были раскрошиться от силы, с которой я старалась не закричать и не заплакать одновременно. Паника, оттого что мы напрасно осматривались и подбирали место. Злость на переигравшего нас Стаса, которому стало лень ехать лишних двадцать минут. Бессилие из-за независящей от меня ситуации и страх за брата.
— Успокойся, хорошая моя, — Тим подошёл, обнял меня крепко, и начал утешать как ребенка. — Мы справимся. Не переживай так. Марк тоже справится, он у тебя парень смелый…
Именно ребенком я и чувствовала себя. Маленьким и беспомощным, которому нужна помощь взрослых. И если волчицей было проще контролировать эмоции и отвлекаться на инстинкты, то сейчас мне с трудом удалось остановить слезы.
Тим помог мне сесть в машину, и устроился рядом. Ксю, Салават и Анисья поехали с нами. Остальные сразу приняли звериные ипостаси, чтобы не тратить время. Тамирлан на этот раз тоже обернулся. А вот снежная молча устроилась рядом с Ксю в авто. Лезть к ней с вопросами о ее звере, я не хотела. Это ее дело – оборачиваться, или нет. Она вообще не обязана здесь находиться, и тем более ввязываться из-за меня в драку, если таковая назреет. Поэтому, я решила прокрутить в голове возможные варианты событий. Но… почему-то так и не смогла продвинуться дальше момента, где Стас покажет мне брата.
Ребят высадили перед деревушкой, как только заметили “скелет” из дуг вместо купола, с крестом. Дальше, они доберутся сами. Но не успели мы уехать, как к нам подлетела серебристая волчица, и решительно потянула меня к багажнику, где лежали вещи. Не понимая, я открыла требуемое, и тут же получила голую сестрёнку, споро натягивающую футболку, и джинсы.
— Что ты делаешь?
— Эми, я не могу тебя оставить. Иду с тобой. — А заметив, что я начинаю спорить, быстро добавила:— Не обсуждается! Игнат одобрил мое решение.
Так что дальше, мы уже втроём подъехали прямо к заброшенной церкви. На старом сооружении не было уже ни золоченых куполов, если таковые были когда-то, ни колоколов. Да и металла в принципе. Здесь явно поработало не только время, но и любители лёгкой наживы, собирающие металл. И как только крест не сняли? Уж не постеснялись ли?
На подъезде, я увидела три машины. Одна точно принадлежит Сиплому. Черный, закатанный в хлам джип стоял в центре, а по бокам от него видавшие виды Приора и Цивик, такие же затонированные.
— Все будет хорошо. Все будет хорошо. Все будет хорошо, — произнесла на выдохе Маля, и улыбнулась мне.
Не знаю, что это было, но дышать стало легче, и я вышла из машины одновременно с ней и Тимом.
Нас ждали. Сиплый стоял в центре, чуть впереди, а остальная шайка выстроилась в шеренгу, недвусмысленно демонстрируя биты.
— Наконец-то, — заговорил Стас самоуверенно, как только мы вышли к ним. Пробежался по нам взглядом, задержавшись на Мале присвистнул. — А это кто? — его губы растянулись в предвкушающей улыбке, а меня передёрнуло от омерзения – вспомнилось, как он пытался целовать меня.
— Тебя это не должно волновать, — ответил ему Тим. — Где Марк?
— Здесь. Но тебе сейчас лучше за свою шкуру трястись, гнида, а не за парня.
— Покажи брата, — выпалила я, понимая, что схожу с ума от волнения.
Прежде, чем Стас ответил, Маля повторила мою просьбу. Только голос ее прозвучал странно и не привычно.
— Стасик, ну не будь жестоким, покажи нам братишку, а потом продолжим.
Я недоуменно посмотрела на сестру, в голосе которой услышала тепло. Похоже, мамочки уговаривали своих чад на площадке, не обижать других детишек. Но что ещё удивительнее – всегда психующий из-за “Стасика” Сиплый, который не переносил этого ласкового имени, покладисто кивнул.
— Дося, покажи парня, — крикнул он.
И из бокового выхода показался пухлый, прыщавый парень. Он держал Марка за воротник свитера так крепко, что казалось, будто брат сейчас задохнётся. А во второй руке, у него был пистолет, от вида которого меня накрыло волной ледяного холода.
— Видите? Он в норме. Так что давайте разберемся, что вы должны сделать, чтобы так и оставалось.
— Давай решим вопрос один-на-один, — предложил Тимка, и шагнул навстречу.
— Эээ, нет! — резко ответил Сиплый, отступив на шаг, и вытащив ещё один пистолет. — У меня рука ещё не восстановилась. Врачи запретили драться.
А я поняла, что он боится моего оборотня. При всем своем бахвальстве, он помнит, на что способен Тим, и старательно держит лицо, чтобы не потерять перед остальными авторитет.
— Мальчики, ну это не дело, — снова вступила в разговор Мальва. — Игрушки лучше убрать, чтобы не напугать ребенка. И вообще, договориться можно мирно.
Стас оглянулся на свою “свиту” из одиннадцати человек, пятеро из которых ещё в прошлый раз огребли от Тимофея, и сейчас зло смотрели на него, не понимая, чего тянет Сиплый? Да тот и сам, похоже, не очень понимал. Его взгляд метался от меня к Мальве.
— Вы что, сестры?
— Только дошло? — спросила я, чувствуя волнение зверя.
— Не знал, что вас две. Но круто, чё, с двумя у меня ещё не было.
— Чего, не было? — тупо переспросил стоявший справа от него парень, с заклеенной пластырем бровью.
— И не будет, — отрезал Тим, с рычанием в голосе. — А не отдашь сейчас парня – не будет в принципе.
В это же время за нашими спинами хрустнула веточка, и рядом с Мальвой встал черный волк.
— Ни чихуа-хуа себе! — воскликнул крайний из охраны Сиплого, и покрепче перехватив биту, указал ей на оборотня. — Это чё за алабай переросток?
Зверь рыкнул на него, заставив отшатнуться и шлепнуться на задницу. Кто-то заржал. Кто-то присвистнул. Но напряглись все до одного, включая нас, и замерших в тени своих укрытий остальных оборотней. У меня создалось ощущение, что я чувствую каждого, на этой поляне. Наши противники переступили с ноги на ногу, принимая удобную позу. В воздухе звенело напряжение, которое лишь возросло, когда с другой стороны, сбоку от Тима, встал черно-серый волк Кира.
— Это чё за порода? — ошарашенно спросил Стас, во все глаза рассматривая зверей.
Но ответить никто не успел. С боку, куда пухляк с пистолетом увел Марка, послышался крик.
— Не трогай! Эй!
Голос брата снова заставил сердце пропустить удар. Я даже рот открыла, чтобы спросить – что там происходит? Но в этот же момент прозвучал выстрел.
По ощущениям, я поседела на месте. Каждый волосок на теле встал дыбом, причиняя боль. Ком в горле мешал говорить.
Словно через толщу воды, я услышала крик Стаса:
— Дося, что там у вас?
Но сама не могла ни пошевелиться, ни закричать, придавленная ледяным одеялом страха. В голове билась только одна мысль – Там Марк!
И вроде нужно бежать к нему, проверить, что с ним, но… я не чувствовала тела. Ни рук, ни ног. Ни голоса. Вижу, что Тим что-то говорит Стасу, тот орет на него в ответ, а я тупо стою…
— Эми, — голос сестры пробился сквозь вату в ушах. А потом она тряхнула меня так, что клацнули зубы. — Очнись!
Я наконец сделала вдох, ощутила свое тело. Тут же рванула в сторону, где держали брата, но кто-то перехватил меня за талию и дёрнул назад, а перед лицом пронеслась… бита. По-моему, я рассмотрела на конце деревяшки трещину, пару вмятин, и царапины. А ещё бурые пятна, смутно напоминающие кровь.
— Там Марк, — наконец смогла закричать я, вглядываясь в проем, где они скрылись несколько минут назад. Сердце стучало в ушах.
— Эми, успокойся, — спасший меня от биты Тим, сжал плечи, и заглянул в глаза, — Марк жив. Я его слышу. А ты в панике не слышишь ничего. Соберись!
— Да, он в порядке! — как-то удивлённо шепнула сестра, глядя туда, где мы видели его последний раз. — Марк цел.
На миг, я подвисла. Как они слышат? Но причин не доверять, у меня не было, и я сосредоточилась на нападающих, которые стояли как раз между мной и братом. Нужно только устранить их. Хотелось просто обернуться и отгрызть голову каждому. Но звенящее где-то в холке понимание, или предостережение на грани врождённых инстинктов держало.
Оборотни – скрытый от человека мир. И сохранить тайну необходимо, даже ценой своей жизни. Это понимание жило во мне с того момента, как я впервые обернулась. Оно жило в моей крови. Инстинктах. Я, даже не осознавая, придерживалась его всегда. Вот и сейчас, вместо того, чтобы отгрызть голову урода, посмевшего причинить вред моей семье, я склоняюсь, и перехватываю своими слабыми человеческими руками биту. Ловлю ошарашенный взгляд бывшего владельца биты, удивляюсь тому, что он так легко отдал мне ее, и замахиваюсь – да, похоже, что даже в человеческих руках оборотня сил немного побольше, чем у среднестатистического человека. Тот приседает, спрятав свою тупую голову руками, и скуля как щенок.
Щенок?
Зарина
Я шла по следу. Старательно скрываясь, не понимала, зачем… Зачем преследовала их, ведь совершенно не хотела. Чувствовала себя мазахисткой, снова и снова наблюдая за парочкой. Но какой-то странный инстинкт вел вперёд, и придавал сил. Зачем обернулась – до сих пор не понимаю. Могла спокойно спать дома, вместо чего крадусь в тени как призрак, и перехватываю волнение серой. СЕРОЙ! Она дочь серого альфы и ведьмы, а я дочь беты черных, с сильной кровью альфы. Я должна была стать парой Игната, а не она. Явилась вся такая необычная, странная и… пустая, и украла моего жениха. И как она вообще обернулась? Ведь не было в ней крови! Я помню, что она с первого дня была пустышкой. Но… именно эта пустышка чуть не перегрызла мне горло. И ведь остановилась. Отпустила. Да лучше бы убила! Но она, видимо, решила поиздеваться, и что-то сделала такое, что я чувствую ее с тех пор. Знаю, когда ей больно, или хорошо. Когда ей страшно. А ей страшно! Там, в кафе, меня просто оглушило ее страхом, и угораздило же в этот момент ее сестричке под руку попасть. Хотя… пофигу! Бесят обе! Ещё бы понять, что со мной… Это по-любому ведьминские штучки, ведь только альфа способен транслировать эмоции. Но она не может быть альфой – девчонка, да ещё и трусиха! Разве достойна она быть парой альфы, если знает, что такое страх? Вот я… Я…
От воспоминания о том, как клыки серой маленькой волчицы смыкались на моём горле, вся моя горячность притихла, а голова наклонилась к земле. Я ведь тоже испугалась тогда. Впервые.
Настолько погрузилась в мысли, что неловко наступила на веточку, чуть не выдав себя. Повезло – они не заметили, и пошли дальше. И я шла за ними. Сил развернуться не было, словно серая ведьма-волчица вела меня на верёвочке.
На первой стоянке, я поняла из долетевших до ушей разговоров, что брата ее сестры, похоже не родного, кто-то похитил. И они все направились его спасать. А ещё, что брат этот – человек. Значит, они действуют вопреки законам стаи. Они заслужили наказание. Так может это и есть мой шанс? Прослежу, и потом все расскажу альфе. Да.
Именно так я себя успокаивала, продолжая следовать чуть в стороне от небольшой стаи.
Следующая остановка оказалась более интересной. В заброшенной церкви их уже ждали. Осторожно осмотревшись, я подобралась незамеченной к стенам. А в момент, когда толстяк воняющий не лучше скунса вывел мальчишку на улицу, я скользнула внутрь, и спряталась под остатками пола.
Часть досок прогнила и обвалилась. Часть, на которую не попадали ни солнце ни дождь через окно и двери, продолжала крепко держаться. Когда толстяк вернулся, он пихнул мальчишку в сторону, и тот оступившись упал. Я замерла прикрыв глаза хвостом, в надежде, что меня так скоро не обнаружат. Парень только тихонько ойкнул, хотя я видела, что ударился он больно. А его конвоир довольно усмехнувшись, пнул по куску кирпича, явно намереваясь попасть в ребенка. Мои инстинкты завопили, и наверное, если бы он попал, то я вступилась бы за мелкого. Но камень пролетел мимо, угодив в темный угол, из которого послышался скулеж.
— Там щё, квыфы? Ну к пвовей, — успев зажевать вытащенный из кармана батончик, толстяк помахал мальчишке пистолетом, указывая в скулящий угол.
Я перестала дышать, наблюдая за происходящим. Братишка серой без колебаний опустился на четвереньки, и протиснулся в щель. Потом, я услышала его бормотание:
— Какие вы маленькие. Не бойтесь, — успокаивал он, судя по запаху, щенков.
— Чё там? Нук покажи.
Толстяк попробовал нагнуться, но вышло не очень. Он явно пренебрегал спортом, предпочитая поплотнее набить желудок.
А когда парнишка собрав на себя всю пыль и паутину выбрался из собачьего убежища, с восторгом глядя на два пушистых комочка на исцарапанный руках, громила схватил одного щенка за шкирку. И именно в этот момент явилась их мать. Собака грозно зарычала на обидчика ее детёныша. Толстяк вздрогнул, и с вонючей смесью страха и злости отбросил щенка, и прицелился в собаку.
— Не трогай! — Мальчишка, впервые испугавшись, но не за себя, а за животное, закричал, и положив свою ношу на землю, вцепился в локоть толстяка. — Эй!
Он не успел помешать. Выстрел прозвучал так громко, что оглушил. Собака бросилась на бандита, но быстро ослабев из-за раны, упала, нанеся противнику лишь слабый укус. Тот развернулся, зло сплюнул на поверженную мать семейства, и протянул пистолет в направлении щенков. Парнишка же, которого ранее отпихнули как назойливую букашку, отчаянно бросился наперерез, закрывая собой скулящие комочки. Поняв, что его сейчас просто застрелят, я не выдержала и резко выскочила из укрытия. Хотела отвлечь внимание на себя, и дать время спрятаться ребенку. Но толстяк уже нажимал на курок. Не знаю, как я успела, но второй выстрел так и не прогремел. Неприятный металлический привкус, смешанный с привкусом крови на языке, вызывал рвотный рефлекс. Я с омерзением отбросила металл в сторону, и оскалилась, показывая толстяку, что не дам в обиду ни щенков, ни ребенка. Тот попятился, прижимая к груди окровавленную руку – похоже, я зацепила его от души. А в следующий момент, он запнулся о тело собаки, и рухнул, подняв многолетнюю пыль.
Обернувшись, увидела округленные от удивления глаза парня, прижимающего к себе щенков. Чувствуя испуг, хотела было лечь, показывая, что не опасна. Но тут поняла, что это не его страх. Страх Мальвы.
С улицы слышался шум и крики. Похоже, что за мальчишку всерьез перепугались, и началась драка. Нужно было как-то дать знать, что он в норме. Хотя в целом, мне было плевать на них, но парень…
Постаралась сосредоточиться на эмоциях серой волчицы. Не представляла, как можно передать ей информацию, что с мальчиком все в порядке, и тут же почувствовала обратный отклик. Неужели, она меня услышала? Но ведь это невозможно! Мы из разных стай.
— Спасибо, — вдруг тихо шепнул ребенок, приблизившись ко мне.
От шока из-за всего происходящего, я села на пятую точку. Хотелось понять, что все это значит? Но меня вдруг обняли. Крепко. Доверчиво открытая шея ребенка. Ведь всего один маленький кусь, и я отмщена за все! И за странную привязку, и за Игната.
Бррр… Да что за мысли?!
Хотела вырваться, стряхнуть соблазн, даже рыкнула для устрашения, но… услышала тихий всхлип. Похоже, мелкий все же испугался, и сейчас просто дал слабину. Щенки на его руках затаились чуть слышно ворча – скорее всего из-за моего запаха. Оборотни пугают собак, и подавляют инстинкты. А эти варежки посмотри – ворчат. Смелые? Под стать спасителю? Маленький, отважный человечек, который бросился на защиту беспомощных щенков. Достойно.
Сама не заметила, как опустила голову ему на плечо, в знак поддержки. К бо́льшему уважению, минутная слабость маленького мужчины вскоре прекратилась, и он осторожно отступил.
— Он ее убил, да? — спросил мелкий, последний раз всхлипнув. — И как же они теперь? Им же нужно молочко?
На меня посмотрели таким взглядом, что появившийся было в горле ком, заставил закашляться.
— Ладно, придумаем что-нибудь. Потом. Теперь надо спрятаться, пока этот не очнулся, — прошептал ребенок, с сожалением взглянув на неподвижную собаку. Обернулся к окну выходящему в другую сторону от драки, вместе с копошащимися на руках щенками, и бережно их держа, направился туда.
А я, осмотрев бессознательного, и заметив черную лужу у его головы, поняла, что он уже точно не угроза. Но мальчишке действительно, лучше спрятаться.
Мы уже сидели в кустах, когда прозвучал выстрел. Мелкий вскочил, но я успела прихватить его за свитер, и придержать. Нечего туда соваться, — рыкнула я, сетуя на смелость парня. И без него разберутся.
— Что? — На меня тут же посмотрели расширенные от удивления глаза. — Ты что, говорить ум? Я же слышал! — шепотом допытывался пацан, уже забыв, что хотел бежать к месту драки.
Мысленно шикнула на него. Подействовало – снова замер удивлённо. А я прислушалась. Кто-то бежал в эту сторону. Приподнявшись, выглянула из-за перекрывающей вид насыпи камней, поросшей травой. Яркие цветные волосы Эмилии сложно не узнать. А раз так, то я здесь лишняя.
— Позаботься о них, — мысленно сказала парню, и ушла.
21. По заслугам
Эми
Я прислушалась, и поняла, что скулеж слышен из-за угла здания. Напрягла слух, и вдруг услышала более четко, будто стала зверем, как кто-то копошится в кустах, и шепчет “да тише вы, глупые, нас же могут найти. Нужно сидеть тихо…” Голос Марка я узнала сразу, и испытала облегчение – он жив. Он спрятался.
Отвлекшись на брата, я снова упустила момент, и чуть не поймала пущенный в меня камень. Он скользнул совсем рядом, едва задев ухо, но Тимке хватило и этого — он зарычал, готовый обернуться. И в какой-то момент, я даже было подумала, что пусть будет так – свидетелей не оставим, и дело с концом! Но вопреки мыслям, протянула руку, и легко коснулась своего оборотня, успокаивая. Он резко втянул носом воздух, и продолжил отбиваться человеческими руками. Или же, скорее, крушить. Трое из шайки Сиплого уже корчились на земле, придерживая более целыми конечностями… менее целые. Парочка сверкали пятками в сторону трассы, но я увидела, что Салават уже следует за ними. Остальные вооружились ножами. Маля присела, и начала что-то шептать прижав ладонь к земле. Стас отошёл чуть дальше, прикрываясь своими дружками, достал пистолет, и дрожащей рукой направил его в Тима. Я похолодела от ужаса, и чуть было не закричала, но вовремя вспомнила, что это только отвлечет моего оборотня. Быстро взяла себя в руки, и просто предупредила. Любимый услышал. Он успел уклониться, и пуля прошла мимо. Поняв, что теперь все внимание Тимофея и черного волка направлено на него, придурок испугался, и отбросив пушку в сторону, выставил руки вперёд, одновременно и сдаваясь, и пытаясь закрыться ими.
— Все! Все, Эмка, скажи им! Я сдаюсь! Отзови своего пса! — истерически горланил Стас, отползая от надвигающихся на него братьев Чернышовых.
— Думать нужно было, когда Марка похищал, — ответила ему спокойно, и чётко уловила запах его страха.
Пусть боится. Мне сейчас не до него. Сначала надо найти брата. Бегло осмотрелась. Сиплого прижали. Один, кажется, не дышит. Уже пятеро свернулись калачиками и поскуливают то ли от страха, то ли от боли. Салават конвоирует одного беглеца к нам, а второй лежит на земле, на полпути к повороту на трассу. Звери Тамира и Кира загнали в угол последних.
Я прислушалась, пытаясь понять – нет ли поблизости посторонних свидетелей стычки, но услышала только взволнованное дыхание Ксю и Анисьи, которые добирались сюда на своих двоих, и немного не успели на самое “интересное”. Но это и хорошо, нечего им рисковать. Я обернулась к сестре, шепнула имя брата одними губами, зная, что она поймет меня, и направилась туда, где слышала его голос раньше.
Сделать успела несколько шагов, прежде, чем снова оглушил выстрел. Сердце пропустило удар. Взгляд метнулся к любимому – жив! Все ещё рядом с Сиплым. Сестра в порядке. Тамир. Игнат…
— Тамир! — выдохнула северянка осипшим голосом на грани слышимости.
А в следующий момент, белоснежная волчица молнией пролетела несколько метров, и вцепилась сначала в руку с оружием – я, кажется, даже хруст услышала, а потом и в горло лысого урода, что выстрелил. А пистолет, походу, он подобрал тот, что выбросил Стас.
Серый зверь брата, стоявший между мной и выстрелившим подонком, осторожно опустился на землю, тяжело дыша.
— Анисья, фу! — закричала, подбежавшая к Тамирлану Ксю.
Снежная сначала застыла, а потом медленно отпустила слегка придушенную жертву, уступая место черной волчице Ии, и обернулась.
— То есть… В смысле… этой дрянью и отравиться не долго. Не надо его есть. А Тамик просто ранен. Жить будет, — оправдывалась подружка Мальвы, поняв, как прозвучали ее слова. Но тем временем зажимая рану на бедре зверя.
Волчица секунду подумала, моргнула, потом одним движением отшвырнула пистолет так, что он угодил прямиком в старый колодец. Я услышала далёкий всплеск, и благодарно посмотрела на снежную. Нужно было сразу избавиться от гадости.
Полупрозрачная густая шерсть северной волчицы искрилась на выглянувшем из-за облаков солнце. Светло-голубые глаза обрамленные черными ресничками смотрели с настороженностью, но я успела уловить в них испуг и волнение, когда зверь посмотрел на раненого Тамира. Неужели, он настолько ей нравится? Ведь обернулась в секунду, и бросилась на защиту.
— Эй, ты как? — спросила риторически Ксю, продолжая зажимать рану. — На самом деле, ты крут. Спас сестру ценой своей… Эм… ноги? Ну, в общем, знаешь, я горжусь, что мы знакомы. Кстати, Тамир, ты видел какая у нас Анисья красотка? — Ксю продолжала болтать, слегка нервно, но явно стараясь отвлечь от страданий волка. И у нее получалось. По крайней мере снежная зверюга точно отвлеклась, и сбилась с шага, когда серый зверь поднял на нее взгляд.
— Иди, Эми. Мы справимся. А Марк должно быть напуган.
Сестра подтолкнула меня в направлении шорохов.
— Марк, это я, — позвала брата, перебираясь через завал камней и гнилых досок.
— Эмилька?
Кусты зашевелились, и из них выглянул чумазый, но самый родной братишка.
— Ты не ранен?
Я начала споро осматривать мелкого, но кроме грязи, пыли и паутины, ничего не обнаружила. И парочки мохнатых щенков, что порыкивали на меня с настороженностью. Не обращая на них внимания, с диким облегчением обняла брата.
— Эй, ты же раздавишь их! Перестань! — запротестовал брат, пытаясь отодвинуться. Признаться, мне стало немного обидно, и слезы брызнули из глаз. А может это из-за нервов и переживаний… От облегчения. Но я банально разревелась.
— Ну Эмилия, блин! Вот девчонка…— сокрушенно расстроился моим слезам мелкий, и снисходительно обнял одной рукой, второй продолжая удерживать щенков. — Ну вот. А я всегда думал, что ты не умеешь реветь.
— Прости. Прости меня, Марк. Это все из-за меня. Они не успели причинить тебе вред?
— Успели.
Я вздрогнула, и испуганно начала снова осматривать брата, ожидая пояснений.
— Тот козел убил их маму. Черная собака тоже отказалась их кормить. Правда, я сначала думал, что она их папа, но потом понял, что она тоже девочка…
— Какая черная собака?
— Та, что мне помогла. Она заступилась за меня, когда он хотел убить щенков.
— А где она?
Я осмотрелась, не понимая, о ком говорит брат. Ия была с нами. Остальные на роль черной собаки, да ещё и девочки, не подходят. Или это была действительно собака?
— Она ушла. Когда ты пришла – она сразу убежала. Наверное испугалась тебя.
Я поднялась и осмотрелась. Но никого не заметив, прикрыла глаза, и втянула носом воздух. Запах будто знакомый, но чей?
— Ладно. Главное ты цел. Я испугалась за тебя, — сказала брату, и снова притянула к себе.
— Ну хватит, Эмиль.
— Ладно. Все. А родители…
— Они звонили, но этот урод отключил телефон, и не дал мне ответить.
— Как он тебя вообще нашел?
— Я с занятий возвращался, когда они пристали. Раньше просто спрашивали – где ты, и когда вернёшься? А вчера забрали телефон, и нашли твой номер сами. Я же им даже говорил, что не брат тебе, чтобы отстали, и что не вернёшься. Не верили. Гады!
— Так ты поэтому не хотел, чтобы я приехала в гости? — сообразила я, вспомнив, что меня обижали слова брата. А оказывается, это была забота. — А зачем говорил, что не брат мне?
— Да… Я знаю правду – подслушал тогда, когда мама папе говорила. Она плакала. — Братишка вздохнул, а потом посмотрел мне прямо в глаза, и сказал:— Но ты все равно мне сестра. Хоть и не родная. — Тут же насупился, и добавил строго:— А Тимка где? Я надеялся, что он тебя не пустит к ним.
Марк дёрнул щекой, и поднял голову, посмотрел за мое плечо.
— Что значит “не пустит”? Здесь ты – я не могла не прийти. Здесь они. И Тим, и моя сестра. Скоро познакомлю вас. И, Марк, ты всегда будешь моим братом. Не слушай никого.
— Я и не слушаю, — ответил брат, и пожал плечами, с любопытством поглядывая туда, откуда я пришла.
Шум стих. Слышались только разговоры, и я решилась выглянуть.
— Погоди минутку, я посмотрю, что там. Позову ребят.
Мальва
Руки дрожали. Как только Эми скрылась из виду, ребята приструнили всех идиотов, решивших поиграть в бандитов, а я на дрожащих ногах опустилась на колени. Прямо там, где стояла. Даже к Тамиру подойти не смогла из-за слабости, и чтобы никого не отвлекать на себя, просто села, улыбнулась моему любимому оборотню, и положила ладонь на каменистую почву.
У меня получилось?
Или это случайно вышло?
Как бы понять…
Когда я обратила внимание на землю под ногами, заметила, что тут очень много камней. А когда побежали те двое… Я совсем не была уверена, и действовала скорее по наитию – попросила камень помочь. Чувствовала ладонью какую-то вибрацию, даже приятное лёгкое тепло от, казалось бы, замёрзшего камня. А потом тот, что бежал дальше от Салавата, упал. Запнулся и упал. И лежит всё ещё…
Я его убила? Ой, надеюсь нет.
Снова почувствовала вибрацию, но не в ладони, а на… Эм. В заднем кармане джинс, где лежал телефон, поставленный на беззвучно. Нервно хихикнула, и достала трубку. Не родители. Макс. Хотела сбросить, но дрожащие пальцы почему-то решили иначе, и на экране появился хмурый Максим, которому, я помогла найтись когда-то в горах.
— Привет! Ведьма, у тебя все в порядке? Мне вдруг так захотелось позвонить тебе. Сам не знаю почему, — начал болтать парень, всматриваясь в экран.
— Да, я в норме. Но пока не…— хотела сказать, что не могу говорить, и перезвоню, но не успела.
— Ааа, ну ладно тогда. Кстати, маме лучше с каждым днём. Спасибо тебе большое за помощь! И это…— он громко шмыгнул носом, и почесал лоб. — У моего другана проблемы.
— Какие? — заинтересовалась я, представив того “другана” на месте Марка.
— У него родаки ругаются каждый день. Походу разведутся. Он-то не переживает, а вот сестрёнка его… В общем она все время плачет… А я чё подумал? Ты не думай, я про тебя не говорил никому! — поспешно добавил Макс, а я подняла взгляд и быстро осмотрелась – все присутствующие молча слушали наш разговор. Вот уж точно никому… Между тем, парнишка продолжал:— А могла бы ты что-нибудь такое сделать, чтобы они не ссорились? Помирить как-то. Ты ведь… Ахре…ой! Нифига себе! У тебя чё, уже два волка?
Я удивлённо обернулась, чтобы понять, кого мог увидеть этот болтун. Хотя… сейчас у меня сил нет даже говорить, поэтому его умение говорить за двоих к месту. А вот за спиной обнаружился Кир.
— О, это не волк, — хотела я возразить, надеясь, что окрас не позволит парню определить точно.
— Это ты можешь моей маме заливать, а я вижу, что это волк, — уверенно ответил тот. — Круто! Слушай, он такой необычный…
Кир на эти слова только фыркнул, и хотел уйти, но услышал восхищенное продолжение и навострил ухо.
— Даже круче чем твой черный Демон! — В этот момент взвыл Тамир, которому Ксю слишком перетянула бедро. — Это он воет?
— Нет.
— Ещё? У тебя что, целая стая волков?
Я только смущенно пожала плечами, понимая, что теперь и от вопросов ребят не отделаться.
— Покажи, ну пожалуйста, — начал просить Макс. — Обещаю, никому не говорить! Клянусь!
— Макс, это не мои волки, честно. Мы нашли тут… Его ранили… охотники, наверное.
— Маль, — в этот же момент позвала меня Эми.
Она почти бежала, а следом за ней, чуть прихрамывая и аккуратно удерживая что-то в руках, семенил наш братишка. Раз ее брат, значит и мой.
— Ой, понял. Тогда спасай! А я потом позвоню, ладно?
— Хорошо, Макс, до связи. Насчёт друга твоего, я подумаю.
— Пока, ведьма.
Эмилия
— Это не родители? — спросила, приблизившись к сестре, говорившей по телефону.
— Нет, это Макс – потеряшка с гор.
— Поняла. Слушай, ты можешь?..— договорить не успела – Марк, которого попросила подождать там, догнал меня, и круглыми глазами смотрел на Кира.
Бегло осмотрелась, боясь, что братишка может увидеть что-нибудь жуткое. Но вроде бы все спокойно, балбесы Сиплого связаны по рукам и ногам. Сидят в рядок. А волки… Марк не должен определить в них волков, поэтому скажу, что собаки редкой породы.
— Ладно. Знакомьтесь, это моя сестра двойняшка – Мальва. А это мой младший братишка и защитник – Марк.
— Очень рада, наконец, познакомиться с тобой, — тут же ответила Маля, тепло улыбнувшись. — А можно, ты и мне будешь братом?
От такого вопроса, мелкий потерял интерес к волку и обернулся к синеволосой девушке.
— Правда? То есть, да!
— Супер! Всегда мечтала о брате. А кто это у тебя?
Марк начал рассказывать ей о щенках, и даже рядом присел на корточки, чтобы показать ближе. А я быстренько метнулась к Тамиру, убедилась, что брат в порядке. Относительно. И отправилась к Сиплому.
— Стас, телефон Марка верни?
— А твоя сестрёнка поласковее будет…— начал было тот, но короткий удар под дых от Тима, сделал его сговорчивее. — В кармане. Куртки. Правом.
Пока я включала телефон, обернулась к своему оборотню, с вопросом.
— Что делать с ними будем?
— Утилизировать, — ответил Тимофей тихо, чтобы не услышал мелкий, но настолько серьезно, что заставил побледнеть и Стаса, и тех, кто услышал слова.
— Эй, ребят, я тут ваще случайно! Клянусь – никому не ничего не скажу! Не надо, а.
Затараторили сообразительные. Но мы даже не посмотрели в их сторону. Не скажут? Что не скажут? Что они на нас напали? Что ребенка украли? Что угрожали?
— Вариант, конечно, — ответила любимому, и озвучила свою мысль. — Но может, я лучше позвоню папе?
— Не уверен, что его план будет отличаться от моего.
— Эй, вы чё, гоните что ли? Мы же только пошутить хотели.
Я обернулась на раненого брата, рядом с которым суетилась Ксю.
Стас сглотнул, и добавил.
— Это же всего-то псина…
— Это ты – всего-то псина. А он меня собой закрыл – уже родное существо, — отрезала я, ловя себя на мысли, что план Тима очень даже неплох. Но все же уточнила для любимого:— Папе Марка.
Братья переглянулись, словно о чем-то мысленно разговаривая, а потом Тимка уточнил:
— Твой отчим сможет разобраться?
Я пожала плечами. Никогда не интересовалась его возможностями и связями. Вот тебе и дочь…
— Звони, — озвучил явно общее с братом согласие Тим, и подтянув в кучку “отбросов” ещё одного, направился за тем беглецом, что остался лежать. Он оказался живым, только голова была разбита – упал и ударился о камень.
Я только успела нажать вызов, как папа сразу ответил.
— Марк, ты где?! — неподдельная тревога в его голосе ударила под дых. Я вспомнила тот день, когда он нашел меня после побега. Тогда он звучал так же.
— Пап, это Эми.
— Эми? Что с Марком?
— С ним все в порядке. Он сейчас с моей сестрой. Но нам нужна помощь…
— Говори.
— Здесь у нас кучка придурков во главе со Стасом Марковым, возомнивших себя крутыми бандитами. В общем, они похитили Марка, чтобы меня выманить.
— Им нужен выкуп?
— Нет, пап. Мы свободны. Но что делать с ними?
Секундная тишина, после которой я услышала вздох облегчения.
— Сколько их?
— Эм… Человек двенадцать. И, похоже, — голос сорвался, оказалось не просто сообщить отцу о трупах. Сглотнув, все же добавила шепотом: — один точно не дышит...
— Понял, — отрезал отец сталью в голосе. — Марков, это хозяин ночника?
— Его сын.
— Так, нашел точку. Поселок Полушки. Оставайтесь там… Или… Так, нет, мне нужно время, чтобы добраться. И нужно решить что делать.
— Мы с Тимкой можем привезти его, — сказала я, а потом вспомнила, что у нас ещё раненый Тамир, которого точно не стоит везти куда бы то ни было. — Или, можем лучше забрать к себе. Он отвлечется от случившегося, познакомится с моей... семьёй. А ты, когда разберёшься с этими, приедешь за ним. Правда это немного дальше.
— Ничего. Ты права. Не нужно ему смотреть на это. Если с ним все в порядке, то вези к себе. Как раз и мы познакомимся с твоими родителями.
— Да, хорошо, пап, — ответила я, почувствовав облегчение.
По папе я скучала.
— Вы точно не пострадали?
— Точно. Тимофей смог нас защитить. Он… брал у друга собак, очень умных и натасканных на защиту…
— Тогда уезжайте оттуда. И берегите себя. С остальным я сам разберусь.
— До встречи тогда, пап.
Я попрощалась, и с облегчением вздохнула. Словно камень с души упал. Парни у нас, конечно, молодцы, но здесь не обойтись без взрослых. Хотя, я и не уверена, что можно считать людьми тех, кто использует детей в своих целях.
— Эми, — позвал меня Тимка. — Чувствуешь запах?
Я принюхалась. Запах болота чувствовался отчётливо. Какой-то знакомый. Даже приятный. И тут я вспомнила, где встречала его.
— Где-то рядом поселок?
— Да, похоже мы просто с другой стороны болота находимся.
— Ребят, подбежала к нам испуганная Ксю, и оглянувшись на Марка, продолжила тише:— Я перетянула как смогла. Но я не врач. Надо что-то делать.
Идея, показать Тамира охотнику, пришла в голову моментально. Ведь старик не стал в нас стрелять тогда, а значит, в раненого точно не будет. Может… Я НАДЕЮСЬ, что он сможет помочь вытащить пулю!
— Если ты подумал о том же, то поехали? — предложила своему оборотню.
— Да.
22. Петр Иванович
Тамирлана аккуратно погрузили в багажник, потому что иначе, кому-то пришлось бы остаться здесь. А так мы с Малей, Марком и Ксю устроились в салоне автомобиля, Тим за рулём. Тоскливый взгляд снежной пробирал до мурашек, но обернуться в человека, она отказалась. От ее одежды ничего не осталось. И запасной у нас не нашлось, ведь к спонтанным оборотам мы не готовились. Но когда Тим тронулся, я заметила, что волчица потрусила рядом, постепенно отдаляясь в сторону, но не теряя нас из вида.
— Похоже, что они всё-таки пара, — улыбнулась Маля.
— Надо же… Ещё вчера не подумала бы.
— Ну конечно пара, она же не отходила от него на поляне, — уверенно заявил Марк. — А чьи это собаки? Как их зовут?
— Эм… Там…Там и Снежка, — выдала с запинкой Мальва.
— Там-там? Прикольная кличка. Эмиль, а как думаешь, мне разрешат оставить этих щенков?
— Обещать не буду, но я поговорю с папой.
— Спасибо, — ответил братик, но в голосе сквозило недоверие.
Он снова отвлекся от разговоров, с нежностью гладя пушистиков. Наверное обдумывая, как будет уговаривать маму. Она никогда не любила собак.
Тим ехал осторожно, поэтому медленно, чтобы не тревожить рану Тамира. Но через некоторое время, мы действительно приехали в поселок. Тот самый, где когда-то мы с Малей родились. Где нас разлучили. Тот, где я приняла новую себя. Где решила, что моим миром будет – Тимофей. Мы проехали сразу к дому охотника, где все также было тихо. Отшельник так и не завел собаку, и по-прежнему не принимал гостей – ни одного постороннего запаха. С мыслью, что в этот раз не нужно думать – как позвать его, я постучала в ворота. Дверь скрипнула почти сразу, и я услышала шаги.
— Здравствуйте, — поздоровалась я. — Помогите нам, пожалуйста.
— Здравствуйте. Чем же я вам помочь могу? — удивлённо, даже с подозрением спросил он, всматриваясь в мое лицо, словно пытался узнать.
Я закусила губу. А если зря приехали? Что, если нужно было лучше домой сразу, к нашим врачам. Есть же врачи среди оборотней? Но мы уже здесь, а домой ехать далеко.
— Вот, — выпалила я, машинально схватив его за сухую теплую ладонь, и потянула к багажнику.
Тим сразу открыл, и напряженно замер рядом, готовый ко всему.
— Его ранили. Сможете помочь? — Тимка посмотрел прямо в глаза охотника.
Тот нахмурился.
— Волка?
— Да.
— А с чего вы решили, что я могу?
— Вы…— я сбилась, ведь мы не знакомы лично, а признание, что этой осенью он не стал в меня стрелять – такое себе. — Вы же – охотник? Никитична говорила!
Старик хмыкнул. Внимательно осмотрел рану, не показывая ни капли страха перед диким, хоть и раненым, зверем. И твердо скомандовал:
— В дом несите.
Когда Тим положил серого зверя на споро опустевший кухонный стол, нас попросили выйти. В смысле девушек и ребенка. А Тимка остался помогать.
— Идите пока к Никитичне, скажите, что настойка нужна восстанавливающая. И успокаивающий чай, — добавил он, взглянув на наши с Малей, дрожащие от волнения руки.
— Хорошо. Только помогите, пожалуйста.
Согласилась я, и потянула сестру прочь. Да и толку от нас здесь не будет, а Мале действительно не помешает восстанавливающий чай. Она с трудом поднялась там, у церкви, и не без поддержки вызвавшегося помочь, хоть и младшего, но брата, мелкого, дошла до машины. Игнат проводил ее тревожным взглядом, но все же остался с остальными оборотнями там, присмотреть за связанной шайкой Сиплого.
Мы забрали Ксю и Марка из машины, и пешком потопали. Выглянувшее на несколько минут солнце спряталось, и снова стало холодно.
Никитична если и удивилась, то вида не подала. Встретила нас радостной улыбкой, приструнила своего старенького пса, и сразу пригласила в дом. Словно знала. Ждала. А взглянув на пузатый стеклянный чайник, со свеже заваренными травами, я вспомнила, что даже ее правнучка считает бабулю ведьмой. Ох и не зря…
— Нашла таки, — охнула она, когда всмотрелась в лицо Мали, державшийся за нашими спинами. — Значит пришло время, вот видишь? А ты переживала. Ну да ничего, теперь вам, главное, расставаться нельзя. Вот как сейчас, вместе и держитесь – вы же как две половинки одного целого. Надо же, росли порознь, а так похожи. Словно цветочки – яркие и красивые. И имена такие…
Мы с сестрой переглянулись, ведь что-то в этом было: она – Мальва, а я – Семицветик. Правда, только для Тима.
Нам сразу же налили горячий чай.
— Хоть немного согрейтесь, а то вон чего знобит.
Пока мы прихлебывали горячий чай с медом, старушка рассказала о недавнем визите правнучки. О том как та подросла, и не хотела уезжать. А потом и нас начала расспрашивать, с каким же это ветром, мы прилетели, периодически помешивая что-то ароматное на печи. Щенкам, которых Марк так и не спускал с рук, тоже выделили миску молока. Не привыкшие к такой еде зверята фыркали, сопели, брызгались, но все равно тыкались мордочками в блюдце с едой. Проголодались бедняги. Брат сидел рядом и посмеивался над ними, объяснял, как нужно лакать. Хозяйке мы сказали, что нашли их вместе с раненой собакой, и не смогли оставить. Про случившееся на самом деле, я попросила братишку помалкивать, чтобы не пугать старушку.
— Ох и нелюди! — Всплеснула она руками. — Это же взять животинку, поиграться, а потом выкинуть… ну да бог им судья. — Старушка покачала головой, и позвала к столу:— Давайте-ка, садитесь уже есть. У меня сегодня наваристый супчик вышел. С зайчатинкой.
Марк резко обернулся.
— Что, прям с зайцем? Я не хочу, — скривился братишка.
— А чего это? — удивлённо спросила Никитична.
— Ну, так это же заяц! Почти что кошка. Пушистый, милый. Я видел в зоопарке.
И ушастый – подумала я, вспомнив своего первого зайца. Тоже ведь отказывалась его есть до последнего. Марку ещё повезло, что ему в приготовленном виде и на блюдечке подают. А мне пришлось бегать за своим… А Никитична, словно услышав мои мысли практически повторила слова Тимки, который тогда уговаривал меня поесть.
— Был. Только заяц – не домашний питомец. Это еда – добыча более крупных хищников, которым мясо необходимо, чтобы быть сильными и здоровыми. И мясо вкусное и полезное, не то, что у вас в городских супермаркетах продают, непонятно чем откормленное.
— Так то для хищников.
— То и для нас. Зря что ли охотники на них охотятся? Вот егерь наш сходил на охоту, и добыл. Где же нам взять другое мясо, в деревне-то?
— Это тот, у которого мы раненую собаку оставили?
— Он.
— А он сможет вылечить Там-тама?
— Обязательно сможет.
— Значит, он сильный.
Марк подумал с минуту, а потом поднялся, помыл руки, и решительно устроился за небольшим, но крепким старинным столом.
— Ладно. Силы и мне понадобятся. У меня же теперь две сестры.
Суп оказался действительно вкусным. И братишка слопал его так быстро, что я удивилась. Раньше, он предпочитал второе, не очень уделяя внимание супам. Похоже слова приютившей нас женщины, вкупе с аппетитным ароматом и голодом, стали переломным моментом. Дома, навряд ли удалось бы уговорить его на это. А тут только ложка о тарелку стучала.
К травяному чаю, нам достали варенье из земляники и свежий домашний хлеб, вытащенный из печи. Марк смотрел на румяный кругляш с таким благоговением, что я невольно улыбнулась. Он с детства любил хлеб. Особенно, если удавалось попасть на свежий, ещё теплый, в магазине. Он съедал часть корочки не донеся до дома. А тут прямо из печи достали…
— Молочко пьешь? — спросила Никитична, подвигая к нему кружку. — С горячим хлебом и вареньем – лучшее лакомство.
Братишка только кивнул, и с удовольствием вгрызся в хрустящую корочку.
Я поблагодарила женщину, и тоже намазала кусочек исходящего паром хлеба вареньем. Маля повторила за мной.
— Свалились на вас, объедаем…
— Да что ты, девочка, меня не объедите! Я знаешь сколько запасов на зиму сделала… Здесь же скучно. Вот и живём тихонько, пользуем, что природа послала. Да ещё и в город, внучке да правнучке отправляю. А вам завсегда рада – это же какая у вас судьба вышла, столько лет ни сном ни духом, что родная кровиночка где-то есть. Так что если надумаете, приезжайте в гости когда захочется.
Никитична рассказала Мальве историю появления мамы здесь. Историю ее необычного имени. А мы в ответ поделились, как дальше дело повернулось. Марк слушал, периодически клюя носом, но упорно отказывался прилечь на диван. Щенки притихли, свернувшись калачиком у печки, когда пришел Тимка.
— Все хорошо. Петр Иванович сказал – крепкий …пёс, жить будет, — сообщил он с порога.
— Вот бы Снежке сообщить! А то она переживает, наверное. — Марк тут же подскочил из-за стола, словно и не он только что чуть не уснул в обнимку с кружкой молока.
— Я, — Тим взглянул на Никитичну, и все же продолжил:— сообщил. Она рядом была – представляешь, прибежала за нами.
— Значит точно волнуется. Ждет. Но вряд ли она поняла тебя. Я фильм про Хатико смотрел – там собака ждала своего хозяина каждый день, не понимала, что он умер. А ей говорили.
— Ну, значит успокоится, когда увидит его…
— Ага. Кстати, Тим, а ты знал, что зайцы очень полезные и вкусные? — с умным видом уточнил Марк. А Тимка посмотрел на меня, явно тоже вспомнив мою первую охоту, и усмехнулся. — Так что садись. Кормить тебя будем супом с зайчатиной. Тебе точно силы нужны, чтобы мою сестру защищать. А ещё у бабы Никитичны хлеб вкусный, и варенье. И молоко тоже – никак в магазине.
— Ну, раз силы понадобятся, то конечно, — ответил ему Тим, и добавил:— Ты подопечных сводил бы погулять, пока они делов не наделали.
— Да они же маленькие. Что они могут наделать?
И, как в ответ на его вопрос, один из щенков сделал лужу.
— Ой!
Братишка испуганно оглянулся на хозяйку, быстро схватил второго, и кинулся на улицу.
Как только Тимофей закончил с едой, мы засобирались. Хозяйка предложила остаться до завтра, но нам хотелось поскорее вернуться домой. Тогда, она собрала нам в дорогу гостинцев: пару баночек варенья, мешочек трав, и даже меда. И Марку в дорогу остаток хлеба отдала, сказав, что это радость для нее, когда с таким аппетитом ее стряпню едят. Рассказала, как правильно заваривать травы. Сестра, кстати, и правда почувствовала себя гораздо лучше – уже спокойно встала, и от души поблагодарила добрую женщину за все. Я же не удержалась, и обняла ее. Если бы у меня такая бабушка была…
— А я всегда вам рада, покуль жива. Не забывайте, — попрощалась она, будто услышав мои мысли.
Никитична проводила нас до ворот, и даже благословила в спину – я как раз обернулась в этот момент, чтобы помахать рукой. Тепло от встречи согревало, и ветер уже казался слабее, чем был.
— Вот, вы просили. – Протянула Маля баночку с отваром, что передала старушка.
— Я? Кхех, — охотник хохотнул. — Я свою часть сделал. Теперь вы. Нужно этот отвар выпоить зверю, чтобы быстрее на лапы встал.
Мы переглянулись.
— Думаете ему поможет?
— Проверено.
На ком и кем проверено, я не стала уточнять. Хотела забрать отвар, и пойти к Тамиру, но сестра сама шагнула в дом. Мы с Тимом пошли следом, а Ксю попросили побыть с Марком. Петр Иванович остался с ними, вдруг заинтересовавшись щенками братишки.
Мы вошли в кухню. Тамир так и лежал на столе, а вернее спал. Бедро было аккуратно перевязано.
— Так, братишка, вставай, — позвал, вообще-то, нашего брата Тим. — Здесь тебе “живой воды” принесли, испить бы надобно, чтоб дальше подвиги мог совершать, — проговорил мой оборотень, словно сказку читал.
Тамир приподнял лобастую голову, и прислушался. Потом красноречиво посмотрел на нас с сестрой. Мы на него с беспокойством.
— Больно, да?
— Как помочь?
— Для начала выйдите в коридор, — попросил Тим, видимо догадавшись о мыслях волка. — И покараульте, чтобы никто не вошёл.
Я сразу поняла, что они задумали, но от этого тревога и беспокойство лишь усилились – не опасно ли это? Ведь он ранен, и не известно, как рана скажется при обороте. Но все же вышла, утянув за собой и Малю.
Через несколько секунд, мы услышали стон. Не волчий. Значит я верно поняла их затею. Потом шепот парней, который все время прерывался, и было слышно, как Тамир пьет. Ворчит на не очень приятный вкус, но все равно, глоток за глотком, продолжает пить.
— Гадость.
— Это только для детей лекарства сладкие. Так что давай, взрослый мальчик, пей.
— Вообще-то, я ещё несовершеннолетний.
— Ну хочешь, сахару добавлю? — фыркнул Тим, явно подшучивая.
— Мог бы и меду предложить. А ещё родственник.
— Будущий.
Я не выдержала, и прислонившись спиной к косяку со стороны коридора, тихо спросила:
— Тамирка, ты как там?
— Порядок, — ответил брат. — Бадяга эта хоть и ужасна на вкус, но я прям чувствую, как кровь бурлит.
— Лишь бы в голову не ударила, — снова усмехнулся Тим. — Да на вашем брате пахать можно, девчонки.
— Тамир, а разве можно оборачиваться раненому? — озабоченно спросила Маля.
— Пулю достали, значит ничего во мне не потеряется. Все норм.
— А мне запрещали…
— У тебя был первый оборот, и ты была очень слаба. А я своего зверя уже много лет знаю. Все… допил. Буеее… гадость!
— Тогда давай, одевайся в шубу и погнали домой, — послышался голос Тима. — Нам ещё от родаков люлей огребать по полной.
— Эт точно. Но ты аккуратнее на поворотах! Не привык я к поездкам в багажнике.
— Сделаю все в лучшем виде, не дрейфь.
Потом послышался тяжёлый вздох, и банка с брякала об стол, зазвенев осколками.
— Эй, что случилось? — спросила я.
— Да один неуклюжий волк, лапами машет как мельница. Эми, можешь зайти уже. Убери здесь, пожалуйста.
Мы вернулись в кухню, и я увидела остатки от банки на столе. Тим уже подхватывал серого зверя на руки, когда я перехватила виноватый взгляд серого. Улыбнулась ему, и сразу взялась за уборку – все же за собой надо прибраться.
— Мальва, помоги с багажником, пожалуйста.
Они ушли, а я с облегчением, что братишка… оба моих братишки в порядке, взялась за тряпку.
Петр Иванович
Услышав стук, я удивился. Ко мне никто никогда не ходил в гости, чему я ни разу не опечалился. А вот кого принял бы с удовольствием, никогда в мою дверь не постучит.
У ворот стояли ребята, почти подростки, со странной просьбой. Девушку я узнал, поэтому и не отказал сразу. Никитична рассказывала о внезапных гостях не так давно. И о яркой внешности девушки говорила. А вот когда открыли багажник, я немного растерялся. Волк. Серый крупный хищник, с перетянутым бинтами окровавленным бедром. Перед взором сразу предстали те двое, что попались по осени. Этот был похож на серую неуклюжую волчицу, с той лишь разницей, что темнее окрасом, и крупнее. Красавец. Но нарвался видать на охотника, или браконьера. На всякий случай уточнил у ребят.
— Волк?
Ну мало ли… Вдруг решили собачку подобрать, и помочь? А нет, уверенный положительный ответ доказал, что знают, что делают. Ну я и не отказал. Все какое-то развлечение в этой умирающей деревне.
Пулю я вытащил. Опыт хоть и древний, но имелся за плечами – ещё по молодости, на охоте, во время загона кабана, знакомый случайно подстрелил своего молоденького пса. Пожалел бестолкового, попросил помочь. Спасли тогда бедолагу. Вот и пригодился опыт. Этот на бестолкового не похож – взгляд умный, понимающий. Как у моих знакомцев осенних. Интересно, где они сейчас? Наверное, из одной стаи будут.
Девчонок сразу отправил к Никитичне, а когда закончили с волком, я и Тимофея заставил сходить. Самому нечем потчевать, в обед доел остатки похлёбки, а ужин ещё не готовил. А парню поесть не помешает, да и поздороваться бы неплохо – Никитична их частенько вспоминает.
Ещё раз осмотрел раненого, и чтобы не тревожить чуткие уши зверя, вышел во двор. Вскоре и ребята появились. Отправил самих поить отваром зверя, пока Тимофей придерживать будет, девчонки и выпоют. Несколько глотков, и то хорошо. Правда сам всего по ложке за раз осиливал, но зверь слаб.
— Вы помогли Там-Таму? — спросил худенький парнишка, с трудом удерживая двух щенков.
— Там-Таму? — удивился я кличке.
— Ага. Так собаку раненую зовут. А то его подружка очень переживает. Она у него такая красивая. Белая-при-белая. Снежка зовут.
Хотелось уточнить у ребенка, чьи же это собаки, которые волки, но рыженькая девушка подошла, и перебила его.
— А ты уже придумал имена для своих щенков?
— Не-а, — расстроенно ответил тот. — Я вообще не уверен, что мне разрешат их оставить.
И тяжело протяжно вздохнул.
— Тогда зачем же ты их взял? — снова удивился я.
— Их…
— Мы их нашли у дороги, — снова перебила ребенка девушка. — Их, наверное, выкинули.
— Ага, — добавил парнишка, и щекой прижался к одному из мохнатых комочков.
Серенькие, с темными подпалинами. Чем-то напоминают окрас раненого волка.
— А у вас есть собака?
— У меня? Нет.
— А как же вы без собаки? Кто же ваш дом охраняет? А на охоту как ходите? Я думал, что у всех охотников есть собаки, — начал болтать мальчишка.
— Вот, как-то так вышло, что у меня нет собаки.
— Петр Иванович, — парень вдруг посмотрел на меня расширевшимися глазами, — а я вам подарю одного! Вот, возьмите.
Мне тут же протянули один комок шерсти, а я машинально взял. Потом растерянно посмотрел на “подарок”, и только после, до меня начало доходить – это же мне придется его откармливать, растить, ухаживать…
— Они хорошие! Честно-при-честно! — но тут же смутился, и добавил:— Только вы его на улицу выносите, в туалет. А то может и дома делов наделать. — И здесь же обернулся в сторону дома Никитичны.
Ага… значит инцидент уже был.
— Кормите пока молоком – ещё маленький. А когда подрастет, то можно и зайчатиной, чтобы рос сильным и здоровым.
Парень все продолжал говорить, а я вдруг снова вспомнил неуклюжую волчицу, чьего зайца подстрелил осенью. А потом, ночью, кто-то оставил у моих ворот свежую тушку. Проверил на утро – следы рядом с домом были только волчьи. Долго поверить не мог, пока Никитична не рассказала и о своей находке.
— Вы же справитесь?
Вопрос парнишки вывел меня из воспоминаний.
— Конечно. Я постараюсь, — зачем-то ответил, хотя до сего момента не собирался принимать такой дар. Вот же пустоголовый!
— Хорошо. Мы к вам ещё приедем, если папа разрешит. Бабушка Никитична сказала – всегда нам рада.
— Ну раз сказала, значит так и есть. Она слов на ветер не бросает. О, а вот и вашего Тама-Тама несут.
Парнишка хихикнул, и поправил меня.
— Там-Тама.
— Марк, ты наверное уже заговорил Петра Ивановича, — сказал Тимофей, неся зверя к багажнику.
Крепкий парень – волк ведь совсем не маленький.
— Да нет, Тим. Я ему подарил одного щенка, и теперь, надеюсь, что одного мне разрешат взять. Один же – не два.
— Подарил? — переспросила девушка, похожая на Мальвину, споро поправляя настил в багажнике, чтобы зверю было удобнее.
— Да. А где Эмилька?
Я тоже обернулся, но не увидел девушку с радугой вместо волос.
— Ой, — Мальвина посмотрела на меня виновато. — Мы случайно разбили банку. Эми осталась убрать осколки. Простите нас.
— Да ничего, — ответил без сожалений. — Напоить-то смогли?
— Да! Все выпил, — радостно поделилась девушка, а я удивился – не шутит ли?
— Ну, из того, что не пролил, — добавил Тимофей, а я усмехнулся. Ох уж эти девушки, все то стараются приукрасить.
— Эми, у меня остался один щенок! — закричал сорванец, стоило сестре показаться в дверях. Та даже с шага сбилась.
— В смыс..сле?
— Не пугайся, — успокоил я девушку, — второго он мне подарил.
Может мне и показалось, но в глазах девчонки промелькнуло удивление, а потом такая радость загорелась, будто это ей подарили что-то ценное. Радуется, что от одного избавились?
— Это же замечательно! Будет вам компанию составлять, и всегда ждать дома.
— Ага, и охранять! Только его надо будет научить, чтобы лаял только на чужих.
Говорить мальчишке, что у меня и своих-то не бывает, я не стал. Нудеть по поводу того, что не знаю сколько проживу сам, и брать ответственность за кого-то, тоже не стал. Хорошие ребята. Добрые. Заботливые. Даже и отказать неудобно.
Попрощались. Марк напоследок погладил подарочек, сказал ему напутствие “слушайся и охраняй деда Петю”, и они уехали. А я остался. И подарок мой остался. Я взял щенка за шкирку, приподнял, и заглянул в глаза – молчит, кобелек, только хвостик поджал.
— Хорош. Ну что, подарок, будем жить вместе? Идём. — Вот, уже и поговорить есть с кем. — Будешь Даром. А? Как тебе имя? Дар.
23. Родители
Вернувшись, первым делом мы заехали к дяде Ренату. Я понимала, что огребем мы все, и наверное, Игнату придется хуже всех – будущий альфа, так сказать, а ввязался в эту авантюру. Но сдаваться надо.
— Что случилось? — выдохнула побледневшая тетя Анья, когда Тим занёс раненого волка в дом.
— Теть Ань, это все из-за меня, — выдала я, стараясь дышать ровнее. Было страшно и стыдно. А ещё чувство вины сидело где-то под горлом, и обнимало все крепче за шею. — Тамир меня прикрыл, и его ранили…
— Вернулись? — раздался голос дяди от двери. Он бегло осмотрел нас, и кивнул Тимофею, держащему на руках волка. — В комнату его. Бегом. Врач сейчас осмотрит.
И он пропустил вперед мужчину с компактной дорожной сумкой. Но изображение креста на ней явно подтверждало принадлежность к современным, немного не вписывающимся в реалии моей настоящей семьи, целителям. Мы тут же отошли в сторону, пропуская врача.
Маля позвонила дяде ещё на подъезде, и кратко описала ситуацию. Именно по этой причине, жена смотрела на него с немым удивлением. Дядя бросил ещё один нечитаемый взгляд туда, где скрылся из вида его сын, и скомандовал:
— Так, а сейчас быстро все на кухню, чтобы не мешать осмотру. Ани, любимая, тебя тоже это касается, — добавил он мягко, взяв за руку супругу, которая хотела было пойти за врачом.
Пока мы занимали места, вошёл и наш папа, которого, дядя Ренат не мог не предупредить, являясь его бетой. Ну и тем лучше! Одним разом и получим.
— Аксинья в машине с кем? — спросил отец первым делом.
— С моим братом. Это его похитили, чтобы меня заставить приехать. Я честно…
— Тшшш, — остановил меня дядя, и налив стакан воды – протянул. Второй – жене. — По порядку. Твой брат не знает?
— Нет. Мы сказали, что брали собак, — вставила оправдание Мальва.
— Поверил?
— Да, — кивнули мы одновременно с сестрой.
— Хорошо. Вот теперь по порядку…
— Стас позвонил мне с телефона брата, и угрожал. Сказал, что если не приеду сама…
— Вместе со мной – в прошлый раз я им слегка руки поломал, — добавил Тим, перебивая меня.
— Значит месть сопляков, пересмотревших боевиков, — констатировал дядя Ренат.
— Мы поехали все, так как одних бы их, я не отпустила, — упрямо произнесла сестрёнка, вздернув подбородок. — Мы как раз в кафе сидели всей компанией.
— Но вы говорили…— начала было тетя с упрёком, но тут же прикрыла глаза, и взялась за голову. — Больше никогда не поверю телефонным разговорам.
— Простите, — пискнула я. — Когда мы приехали на указанную точку, они уже ждали нас у заброшенной церкви. Раздобыли парочку пистолетов. Один так и остался у парня, который Марка держал в заложниках, а второй Снежка… то есть Анисья утопила в колодце.
При упоминании снежной волчицы, тетя побледнела ещё сильнее, видимо на стрессе позабыв о гостившей у нее девушке. Она обвела нас испуганным взглядом и глухо спросила:
— Где она?
— С ребятами. Они на лапах, так как машина у нас была только одна.
— Они?
— Игнат, Киррил, Ия, Анисья, — перечислила я.
Мы пересказывали случившееся ещё минут десять, пока не спустился врач. Все выжидательно замерли.
— Все замечательно. Пулю вытащили вовремя и аккуратно – ткани уже начали срастаться. Организм молодой, сильный. Думаю, через неделю-другую, уже сможет кросс сдавать. Так что не волнуйтесь.
Пока доктор говорил, внимательно осматривал нас, словно ища новую жертву на осмотр. Но удовлетворившись увиденным, закончил речь, и кивнул папе. Они обменялись ещё парой фраз, и врач покинул дом.
Тетя же извинилась, и отправилась к сыну.
— Почему не сообщили мне сразу?
— Пап, но ведь ты бы не поехал. Оборотни же не…— начала я.
— Эми, да. Оборотни никогда не лезут в дела человеческие. Ибо нас – единицы. Мы должны беречь свою стаю, свой род, свою тайну…
От его строго произносимых слов, мне становилось все тяжелее. К глазам начали подступать слезы понимания, что я теперь на другой стороне от брата. Мы не то, что не семья, мы теперь вообще чужие. Так что ли?
—...Но это не значит, что я оставил бы все так. Я бы нашел способ помочь. Помочь не ввязывая в это оборотней, и тем более подростков. Вы хоть понимаете всю опасность ситуации? А если сейчас всплывёт все это наружу, если люди заинтересуются…
Папа продолжал говорить, а я зацепилась за слова о помощи. То есть, он смог бы помочь без риска для оборотней? Спас бы Марка несмотря на то, что он человек? Мы, выходит, зря рисковали? Чувство вины от таких слов совсем распоясалось, и придушило меня в объятиях изо всех сил, вышибая слезы. Это из-за моей глупости Тамир пострадал.
— Эми, успокойся, выпей воды, — шепнула Маля придвигая стакан.
— Это из-за меняааа…
— Семицветик, перестань, — на плечи вдруг опустились и обняли горячие руки Тимки, — все же в порядке. Все живы. И Тамирлан. И Марк, который ждёт тебя в машине.
Я проморгалась, и подняла взгляд на любимого. Точно, Марк с Ксю в машине ждут, а я тут сопли распустила!
После разговора, папа попросил меня набрать номер отчима – я все же решила называть его именно так, ведь “бывший отец” – звучит так себе. Взяв мой телефон, он поздоровался, представился, и начал разговор прямо и по делу. А вот нам было сказано собираться домой.
Мы без споров поднялись, и потянулись на выход. Попрощавшись с дядей, я в десятый раз извинилась за Тамирлана. Но дядя Ренат вдруг обнял меня за плечи, и тихо сказал:
— Эми, ваш поступок очень подростковый, я согласен с альфой. Но знай, что я все равно горжусь вами. Вы справились. И сыном горжусь. Он не бросил, прикрыл, поддержал. Это по-братски. По-мужски. Так что не кори себя, девочка. Все уже случилось, и нужно принять ситуацию такой, какая есть.
От этих слов стало теплее, хотя мою вину они не отменяли.
Папа завершил разговор с отчимом, и вернул мне телефон.
— Тимофей, прямо домой, пожалуйста. А я постараюсь замести за вами следы, — он говорил таким тоном, что я поняла – злится.
Входя домой, я даже не представляла, какой реакции ожидать от мамы. Папа строго отчитал, указал на оплошности, и подвёл итоги. Отчим ещё поговорит со мной, несмотря на неловкость, тоже объяснит, как было нужно поступить. Вот Женя бы однозначно устроила истерику. А мама… А мама замерла на лестнице. Молча поджав губы, она обвела нас взволнованным взглядом. Тишину нарушало только тиканье часов, и сопение Марка, который старался не упустить из рук оставшегося щенка. Мы тоже замерли.
— Мам, мы вернулись, — улыбнувшись, сообщила Маля, предприняв попытку разрядить обстановку. — Познакомься, это наш младший братишка – Марк. Он у нас немного погостит, вот.
Мелкий вышел вперёд, и с любопытством осмотрел дом. Потом повернулся к маме, и выдал:
— Здравствуйте. А у вас дракон живёт?
Мы все удивлённо посмотрели на мальчишку, который ещё раз осмотрелся. А мама уточнила:
— Нет. А должен?
— Просто, у вас дом, как из сказки про принцесс и драконов! Красиво.
— Правда? — кажется, искренне удивилась она, больше не глядя на нас.
— Ага. Камень везде. Как в замке. У меня не так – мама любит металл и стекло, — поделился братишка, прижимая заскулившего щенка. А потом вздохнул, и добавил:— А у вас есть молоко? Он, наверное, есть хочет.
— На кухне, кажется, молоко должно быть, — ответила мама улыбнувшись, — идём, поищем.
Марк сделал шаг, потом остановился и посмотрел на спустившуюся с лестницы маму, увидел, что она босиком и тоже скинул кроссовки. Он так уверенно зашагал следом, словно уже бывал в этом доме.
Мы же с сестрёнкой и Ксю переглянулись. Ни истерик, ни ругани. Никаких причитаний и поучений. Ничего…
— Похоже, она на нас обиделась, — предположила Маля, которая в отличие от меня лучше знает нашу родную маму.
— Похоже…— поддержала ее Ксю, нерешительно топчась на месте, будто раздумывая – не уйти ли? А потом все же сняла обувь, и пошла наверх. — Я, пожалуй, в комнату пойду. Хочется смыть с себя …все.
Мы с Малей тоже молча разулись, и даже дошли до лестницы, где одновременно остановились и прислушались к голосам на кухне – даже если на нас и обиделись, то Марка это совершенно не коснулось. И он сейчас, как на духу, выкладывал все, что с ним произошло.
— Вы же новая мама Эмильки?
— Я родная мама Эмильки. И Мальки тоже. Меня зовут Агата.
— А я Марк. А, ну да, Маля же говорила.
— Марк, а как ты оказался с девочками?
— Меня… Эми запретила говорить про бандитов.
— Мне можно, я же мама, — доверительно сообщала… наша мама.
— Ну да… моя мама тоже говорит, что врать не красиво.
— Она права. Родителям всегда нужно говорить правду, а иначе, как они смогут помочь, не зная, что у детей что-то случилось? — произнесла мама чуть громче, догадываясь, что кто-то подслушивает. Я же, расслышав в словах упрек, только вздохнула, закусила губу, и снова прислушалась, как Марк делится своими злоключениями. Хотя в его виденье, это были больше приключения, не считая момента, когда “этот козел убил маму щенков”.
—...Я его и забрал. Вернее их, но одного подарил дедушке Пете, который лечил Там-Тама. А то ему скучно одному жить.
— Твой дедушка?
— Нет, он не мой дедушка. Он охотник. Он добывает зайцев в лесу, и баба Никитична потом варит из них суп. Вкусный, между прочим. Она сказала, что его надо есть, чтобы сильным быть. А у меня теперь целых две сестры! Я должен их защищать. Эй, лакай аккуратнее, а то уже забрызгал все, — проворчал Марк на щенка, и продолжил делиться новостями. — Мальва сказала, что раз я остался братом для Эмильки, то могу быть братом и ей. Ну, раз они сестры. Можно же?
Мы с сестрой затаили дыхание. Я уже поняла, что оборотни против любых связей с людьми. И если мама сейчас опровергнет наше решение… Не знаю, что я буду делать, но к Марку я привязана. Как и он ко мне.
— Хм… почему нет? Но не забывай, что от двух сестер – вдвое больше проблем. Можешь считать нас ещё одной семьёй.
— Правда?! Ой, тогда мне надо быть ещё сильнее, чтобы защитить всех!
— Не обязательно, — успокоила его мама, тепло усмехнувшись детской непосредственности. — У меня уже есть защитник – мой муж, папа Мальки, и Мильки.
— Как вы их назвали одинаково! Им подходит: Малька и Милька.
— Мне тоже нравится. Так… Значит, Тимофей тоже там был. А Игнат? — спросила мама, судя по звуку, отодвинув стул.
— Не, Игната не видел. А это кто?
— Жених Мали.
При этих словах, сестра залилась румянцем.
— О, у нее тоже есть жених? Но там был только Тимоха.
— Какой молодец, справился один.
— Да, жених Эмилии крутой. Он мне сразу понравился. Только ему ещё собаки помогали. Такие большие и очень умные. Там были черные две, серый Там-Там, белая Снежка – наверное, невеста Там-Тама, потому что очень за него переживала, когда его ранили. И ещё пятнистый был, красивый такой! Я буду своего тоже дрессировать, чтобы таким же защитником был. Правда не знаю, вырастет ли он таким большим, ведь мама его была меньше, чем те собаки.
— Вырастет. А чтобы защищал, его нужно будет водить на занятия к кинологам. Это те, кто занимается дрессурой собак.
— Ааа, понял! Так и сделаю. Главное, чтобы мама разрешила оставить его.
— А кличка у него есть?
— Ещё не придумал, — вздохнул братишка. — Может Пират, или Рэкс. Но Рэкс есть у Рустика из соседнего дома. Гром ещё есть у Никитки Авдеева. Может Сторож?
— А хочешь, подумаем вместе? Может Булат? Или Верес? Оно символизирует защиту и удачу. Как тебе? Ещё есть Мансур…
— Булат? Звучит грозно. И Верес… Верес, ко мне, — тут же скомандовал мелкий, видимо, подзывая щенка. — Смотрите, ему нравится! Он откликается, — радостно заключил братишка, и тут же ойкнул. — Нам надо на улицу, срочно!
Судя по панике в голосе, щенок собрался сделать свои дела, и Марк решил вынести его во двор. Мы с сестрой, снова – не сговариваясь, рванули наверх, по своим комнатам.
Уже у себя, я набрала отчиму сообщение, что Марк чувствует себя хорошо, и уже подружился с моей мамой. Хотелось, конечно, ещё кучу вопросов задать про шайку Стаса… Но решила не лезть в это – и так заварили мы кашу. Поэтому, быстро переименовав контакт на “Отчим”, сразу направилась в душ. Смыв с себя всю грязь, немного расслабилась и отогрелась под горячими струями воды. А в голову то и дело заползали мысли о том, что мы ведь, действительно, могли пострадать.
Телефон на комоде пиликнул сообщением, когда я уже выходила из душа. Укутавшись полотенцем, я босыми пятками прошлепала по тёплому полу, и разблокировала экран, на котором тут же высветилось несколько сообщений.
“Отчим: Хорошо. Мы приедем, как только уладим вопросы. Твой отец вызвался помочь.”
Перечитала эти две строчки несколько раз. Мой… Значит, папа… альфа все же поехал туда? Несмотря на волчьи законы, сорвался на помощь людям… На душе стало тепло, и… виновато. Закрыла сообщение. Холодное “Отчим” резануло взгляд. Я подумала с минуту, и снова переподписала контакт на “ Папа Антон”. Да, так лучше. Заодно исправила “Папа 2”, на “Папа Боря”. Даже облегчение почувствовала – а не неловкость от мысли, что кто-то может увидеть.
Открыла следующее, от Тима.
“Эми, ты как?”
И с промежутком в пятнадцать минут следующее.
“Семицветик, хватит там реветь! Все хорошо, все живы!”
Быстро набрала ответ:
“Не реву я! Все норм.”
Не успела положить телефон, как тут же прилетел ответ Тима.
“Не верю. Покажи немедленно!”
“Жду…”
Я удивлённо моргнула. То есть, ему что, скинуть селфи, что я не реву? Хотела уже написать, что недоверие беспочвенно, и все такое… Но подняла взгляд к зеркалу, и вздохнула. Ну правда, мы же живы, и почти все здоровы. Сделанного не исправить. Так почему бы не взять пример с Марка? Вот братишке все – приключение, из которого он ещё и не с пустыми руками вышел. И сестрёнку ещё одну приобрел, и щенка, и семью…
Немного приспустила полотенце, и закусив губу от своей то ли глупости, то ли дерзости, сделала пару селфи. Придирчиво осмотрела результат. Мокрые сосульки цветных волос облепили лицо, шею и плечи, по-весеннему весело роняя капли воды. Стратегические места, то есть грудь, прикрыты полотенцем, край которого нервно сжимает кулачок. Попыталась расслабиться. Сделала глубокий вдох, и нажала “отправить”.
Прошло несколько секунд после отметки “прочитано”, но ответа так и не последовало. Я начала волноваться – а что, если ему не понравилось? Вот же… Модель блин нашлась… Курица мокрая!
За минуту, пока ждала ответа, успела накрутить себя так, что чуть не разревелась. А как только спиликало сообщение, замерла в нерешительности.
— Так, — выдохнула шепотом, стараясь успокоить себя же. — Если он написал, что не нравится, то я его просто покусаю. Да. Вот при встрече, сразу больно укушу за ухо. Ага.
“Семицветик… Я сейчас дико завидую твоим волосам.”
Что? В смысле?
Я глянула в зеркало, где отражались мокрые цветные сосульки, и все же спросила:
“В смысле? Хочешь цветные пряди?”
“В смысле, я хочу обнимать твои плечи так же, как они сейчас. А вон та, фиолетовая, и вовсе бессовестно целует твою шею. Я, кажется, ревную.”
Я смущенно фыркнула, и зачем-то написала:
“А я люблю свои волосы.”
Снова взглянула на себя в зеркало. Щеки стали розовыми, глаза заблестели. Да нет, курица точно не понравилась бы волку. Значит волчица я. Ну и что, что яркая и разноцветная, зато одна такая. Тимкина.
Телефон спиликал.
“Я тоже люблю их.”
24. Исповедь
Марк уже третий раз за день говорил с матерью по телефону. Та все переживала, что ему было плохо в моем новом доме, особенно после слов, что “здесь, как в самом настоящем замке, мам! Камни кругом, и на стенах, и на полу.” Я уж не знаю, что там навоображала себе Женя, но она явно озаботилась здоровьем мелкого, то уточняя не холодно ли ему, то – не дует ли?..
Я только вздохнула, уже практически безразлично подумав о том, что она ни разу не поинтересовалась, как устроилась я…
— Вечером? Хорошо, я скажу тете Агате. А ещё тетя Мичи лепешки сегодня обещала с крапивой приготовить, прикинь! Попробуешь! Да, она тоже здесь живёт…
Невольно подслушав разговор, я только усмехнулась. Мда… теперь Женя думает, что мы живём в каком-нибудь каменном бараке, и питаемся крапивой и другим подножным кормом. Но объяснять, что Мичийэ ещё по весне сделала заготовки крапивы для чуду, я не стала. Сама узнала недавно, и очень удивилась, когда мне сообщили, что начинка понравившейся мне лепешки состоит из крапивы и сыра.
— Опять не рассказал? — спросила я, когда Марк положил свой телефон на крыльцо.
— Не, — вздохнул братишка, и затравленно посмотрел на гаджет. — Сегодня приедут. Вечером. Тогда и расскажу. Верес ведь хороший, и он уже знает, что я его хозяин. Я скажу, что мне нельзя его бросать. Вот.
Брат до сих пор не сознался матери, что подобрал щенка, и очень по этому поводу переживает. Я уже говорила с папой Антоном, и предупредила о питомце – он согласился его взять, и если что, уговорить Женю. Но Марку я не сказала ничего, пусть сам сначала решится на этот разговор, ведь ему же потом отвечать за мелкие пакости щенка, пока тот не подрастет и не поумнеет.
— Ребят, а вы чего тут? — спросила Маля, выйдя из дома.
— Мы белок кормить ходили. Ой, тьфу ты! Птичек! Но там опять хозяйничала наглая белка, и утащила самые вкусные кусочки орехов, — поведал Марк, который за пару дней уже совсем освоился, и чувствовал себя как дома.
Папа Боря вернулся только вчера, сказал, что за Марком приедут чуть позже. Папа Антон там всерьез занялся шайкой Стаса, и часть уже лечится от …зависимостей, а часть отправилась в армию, которой каким-то чудом избегала раньше. Их рассказам о ведьме с ручными волками не поверили, тем более, после взятой на анализы крови. А как итог, они вдруг резко все забыли и о ведьме, и о волках, и вообще, просто хотели поиграть. Вот им квест и подкинули, под названием “армия”. Пусть играют. Одного только, игрока, тихо похоронили – “голову случайно пробил, когда на собаку дикую нарвался”.
— Погнали в горы? — позвала Маля, отвлекая меня от воспоминаний. — Здесь не далеко. Игнат сейчас заедет.
— А Тимка? — спросил Марк, опередив меня.
— И он тоже.
— Тогда погнали, — улыбнувшись ответила я, и направилась в дом. — Идём, Марк. Надо заглянуть к Мичи, взять перекус и термос с чаем. И кофту надо запасную взять.
— Да мне не холодно, — возмутился братишка.
— Марк, это здесь тебя вполне греет куртка. А в горах ветер вольный, может и под нее залезть, — поддержала меня сестрёнка, шагая следом.
— Или ты будешь нас внизу ждать?
— А что, мы прям наверх поедем?
— Пойдем.
Больше он не спорил. Только взволнованно попросил Мичи присмотреть за Вересом.
Вскоре, мы уже поднимались по небольшому склону. Для Марка, который впервые оказался в горах, даже эта небольшая, всего семьсот с копейками метров, высота, стала событием. Учитывая, что Женя не водила его дальше парка, а папа был всегда на работе, братишка с жадностью ловил каждый момент. Я видела, как он устал с непривычки, но мужественно молчал, и всматривался горящими глазами вдаль, где виднелись более высокие вершины гор, уже встретившие зиму. Под нашими ногами пока только осенняя изморозь хрустела.
— Тут круто! А там снег? Прям снег, да?
— Да, Марк. Скоро и здесь ляжет снег. В горах он раньше выпадает.
— А можно я приеду зимой?
— Можно. Если родители тебя привезут, то приезжай в любое время.
— Круть! А вон туда, — он указал покрасневшим от холода пальчиком, на самую высокую заснеженную вершину, — сходим?
— Сходим, — ответила Маля, — но позже. Пока для тебя это будет нелегко. Там подъем сложный. — А потом посмотрела на загрустившего парня, и добавила:— Даже для меня пока сложный. Игнат сказал, что нужно потренироваться.
Эти слова успокоили мгновенно, и Марк посветлел. Теперь у него будет стимул для тренировок, если детская мечта не потухнет со временем.
— Ну что, будем пить чай? — спросил Тимка, снимая с плеч рюкзак.
— Да, будем, — согласился мелкий, потирая замёрзшие ладошки.
Перчатки он снял незадолго, чтобы сфоткать красоту, и очень сетовал на то, что в телефоне совсем не так красиво получается, как на самом деле. Поэтому плюнул, и стал просто смотреть по сторонам, периодически подхватывая то камень “необычной формы”, который “могли оставить здесь инопланетяне”. То подбирал отшлифованные природой веточки можжевельника.
— Шпашибо, — поблагодарил он Игната уже жуя бутерброд, и принял кружку горячего чая.
Я не удержалась, и сделала пару фоток брата. Покрасневший нос, щёчки как у хомячка, бутерброд в одной руке и исходящий паром чай в другой. А на фоне – величественные горы. Заката не хватает, конечно, но ждать мы не стали – уже скоро приедут забирать его домой. Поэтому сразу после перекуса, начали спуск. Пройти успели совсем немного, когда с неба начал падать пушистый снег. Восторгу брата не было предела.
А стоило нам вернуться домой, как тут же приехали его родители. Папа Антон обнял сына молча, лишь в глазах я заметила облегчение. А вот Женя кинулась к ребенку со слезами и причитаниями, которые Марк сносил молча. Наверное, готовился сообщить новость о новом члене их семьи.
— Привет, — подошёл папа Антон ко мне. — Как ты?
— Все хорошо, пап, — ответила я с лёгкой заминкой, и перехватила ревнивый взгляд папы Бори. Он стоял рядом с мамой, встречая гостей, и внимательно следил за нами. — Испугалась немного, но уже все нормально.
— Не делай так больше, — попросил он, и вдруг обнял.
— Надеюсь, такое не повторится больше. Никогда. — Я обняла в ответ, и заметила, как альфа, а по совместительству мой родной отец, скрипнул зубами. Неловко отступила, чтобы не нервировать его, и представила гостям сестру и маму, раз уж с папой они уже знакомы. Хотя по удивлению на лице Жени поняла, что она не знала о нашем родстве. Значит муж ей не сообщал деталей.
Глаза Жени расширялись все больше по мере понимания, что я оказалась дочерью не бродяжки из барака, а вполне состоятельной семьи. И если на ее мужа – папу Антона, смотрели спокойно, то вот к ней здесь теплых чувств не испытывал никто. Кроме Марка, конечно. И тем большим шоком для нее стало то, с каким теплом Марка воспринимали все домашние, и как открыто он отвечал им. Или же, это они ему отвечали?... Но факт, что он в этом доме оказался своим. Поэтому, даже не пытаясь с кем-то подружиться, она взяла себя в руки, и старалась держаться отстраненно, наблюдая, и о чем-то думая.
После ужина, когда все уже поели, мужчины перебрались в гостиную, и обсуждали что-то своё. Мне было приятно наблюдать за ними. Почему-то то, что они нашли общий язык, для меня оказалось важным.
На правах хозяина дома, папа предложил гостям остаться до утра, чтобы не ехать ночью. Тем более, что дорога не близкая, да и моросящий дождь не добавлял комфорта.
Перед сном, Марк решился, наконец, рассказать матери о щенке. Но как-то издалека – сначала показал кормушку для птиц, из которой белка ворует еду, а потом уже, показал дремавший серый комочек.
— Он такой хорошенький, — волнуясь поведал братишка. — Давай заберём его домой?
— Марк, нам не нужен дворняга.
— Но мам…
— Это же обычный подзаборный пёс. Нет.
— Мама, но это же мой щенок…
— Если уж тебе очень нужен щенок, то как-нибудь потом, купим породистого. Шпицы, к примеру, симпатичные.
— Он мой! Я не брошу его! — выкрикнул брат на эмоциях, и убежал в дом.
Женя обернулась, позвала его, но безрезультатно. Марк расстроился, и ему нужно время собраться.
— Даже после похищения он так не расстраивался, — сообщила я, проводив мальчишескую спину взглядом.
Женя поджала губы.
— Нет, правда. Он ни разу не испугался, не заплакал, и не расстроился. Щенков было два. Мы их нашли. Одного он подарил незнакомому дедушке, чтобы он стал его другом и скрасил одиночество. А второго оставил себе. Даже имя ему уже дал. Но вот беда – с породой не угодил, — мой голос звучал язвительно и зло, но я все равно добавила:— Как я когда-то…
Развернулась. Хотела пойти за братом, чтобы утешить, но меня остановили.
— Подожди, — попросила Женя, схватив меня за локоть.
Я опустила взгляд на на ее французский маникюр, и пальцы тут же разжались.
— Эмилия, я хочу поговорить с тобой.
— А я нет.
— Эми, пожалуйста…
— Пообещай, что услышишь Марка, — попросила я взамен ее просьбы.
Она подумала немного, и кивнула.
— Хорошо. Я… постараюсь.
Я направилась в сторону крыльца, и услышала за собой шаги. Она шла следом.
— Я понимаю, что уже поздно, но… я много думала. Хочу, чтобы ты поняла меня. Может быть не сейчас, позже, когда сама станешь матерью…
— Я не уверена, что когда-то смогу.
— И все же, — она вдруг судорожно выдохнула и начала. — Когда-то, мне показалось подарком свыше то, что в захолустье привезли бродяжку с двойней. Врач поделился новостью между строк, а я выронила телефон с не отправленным смс мужу “у меня выкидыш”. Идея пришла спонтанно. Я его уговорила, и даже отдала ему те деньги, которые выручила за дом бабушки.
— Ты купила меня у человека, не имевшего на меня никаких прав. Словно породистого щенка. Который вырос, вдруг превратился в дворнягу, и стал не нужен…
— Пожалуйста, дай я закончу.
Лично мне не хотелось продолжать разговор, но ради брата, я осталась и даже сделала вид, что закрываю рот на замок.
— Мне казалось, что это шанс. Я была уверена, что без ребенка не смогу удержать того, кого получила благодаря случайной связи, — Женя вздохнула, и немного помолчав продолжила:
— Антон тогда был пьян, поругался с девушкой и она оставила его в клубе. Мне он давно нравился. Все случилось само собой, а утром он спокойно извинился, сказал, что все было ошибкой, и ушел. Я не настаивала, молча проводила его взглядом, чувствуя, как сердце осыпается острыми осколками, причиняя дикую боль. Тогда я поняла, что люблю. Когда узнала о беременности, долго приходила в себя. Не понимала, что делать, и как быть? В девятнадцать ещё рано становиться матерью, нужно получить образование, встать на ноги, и только потом думать о семье. Но ведь ребенок был от любимого мужчины! Не смогла. Не смогла избавиться. Уехала на неделю домой, к матери. Но когда та узнала, мы поругались. Она считала, что это “глупость, тупость и необдуманность – рожать так рано, и без мужика”. В итоге, я вернулась к себе, встала на учёт, и продолжила усиленно учиться. У меня была цель – воспитать достойно ребенка от любимого. Глупая мысль, что у меня будет сын, маленькая копия отца, которая будет любить только меня, придавала сил. Но однажды, мы случайно столкнулись на улице. Я, и Антон со своей подругой. Они помирились в тот же день, как он ушел от меня. И все бы обошлось, если бы эта дура (моя бывшая подруга) не рассмеялась, мол как же это, Женечка чистоплюйка и залетела не доучившись, да ещё и одна осталась. Ну я возьми да скажи, что справлюсь и одна, а папочку малыша, она может оставить себе.
После той встречи, они окончательно расстались. Антон приехал ко мне, и сказал, что не бросит ребенка. Мы быстро и тихо расписались. Я была счастлива, хоть и понимала, что он меня не любит. Но все же, со временем, я все чаще замечала интерес в его глазах. Срок был на конец ноября – начало декабря, и чувствовала я себя хорошо, поэтому без раздумий поехала одна на сделку. Покупатель торопился, а Антон, как обычно, был весь в работе. Мы быстро оформили все бумаги, и я уже возвращалась, когда живот скрутила дикая боль. — Она снова немного помолчала, а потом тихо продолжила.
— Когда я осознала случившееся, долго не решалась сообщать мужу. Я понимала, что таковым он будет лишь до новостей о выкидыше. Понимала, что без ребенка я ему буду не нужна, и он, наверное, вернулся бы к ней. А потом… ты. Думала будет просто. Но сначала организм сработал против меня – молока не было. Врач сказал, что такое бывает из-за стресса. Потом, все чаще ловила взгляды Антона на тебе. Он как бы невзначай интересовался, от кого из родни, такие необычные светлые волосы тебе достались? Я старалась показать, какая я хорошая мать нашей дочери, но все чаще ловила себя на мысли, что не могу дать тебе той любви. Она словно умерла вместе с моим ребенком. Все чаще злилась, потому что чувствовала, что не справляюсь. Антон все меньше уделял мне внимания, но всегда тепло относился к тебе. Я… Я ревновала.
А когда родился Марк, я словно ожила, и вроде бы даже семейная жизнь начала налаживаться. Но не надолго. Ты вела себя рассудительно, вела себя так, будто старше своего возраста, но вечно так смотрела, словно… ждала чего-то. Чего-то того, что я не могла дать. А потом стала взрослеть, и все окончательно сломалось. Да, ты была права, выпивать я начала все чаще, чтобы заглушить чувства. Ты замкнулась. Антон отдалился. Я начала подозревать вас.
— Он всегда был моим отцом, — опустошенно ответила я.
— Знаю. Но и знание, что ты ему не дочь, травило изнутри. Даже ту квартиру… Я думала, что он специально подарил… Какая же я дура…
В тишине ночи, я услышала как слезинка капнула на каменный пол крыльца. Проскользнуло желание обернуться, взглянуть, не послышалось ли? Женя действительно плачет? Но понимание, что эти слезы уже ничего не изменят, быстро охладило, и я продолжила гипнотизировать макушки деревьев, подсвеченные луной.
— В тот день, когда появился Тимофей и сказал, что он тебя заберёт, и в обиду не даст. Что ты – его единственная. Я попыталась поверить, обрадовавшись, что ты, наконец, исчезнешь из нашей семьи, и рассказала все, что вспомнила. А потом зашла ты. На миг, я решила, что ты смеёшься надо мной, и все это было розыгрышем, но твои слова и… блеск глаз! Мне показалось, что они горели, я даже испугалась. Подумала, что это галлюцинации на почве алкоголя и нервов. В общем, я поняла, что действительно, могу потерять не только мужа, но и сына. Нашла психолога, начала работать над собой. Устроилась на работу, и вдруг втянулась, поняла, что она интересна мне. У меня стало так мало свободного времени, что я старалась его проводить больше с Марком. Антон начал иногда гулять с нами, и даже за город вывез на прошлой неделе. И, знаю, что глупо, но я расплакалась от радости, когда он предложил поехать с ним на корпоратив. Не при нем, конечно, и не сразу. Поначалу вообще, просто задумалась, сопоставляя свой график работы. А в ванной, смотрела на себя в зеркало, и понимала, что сама угробила половину своей жизни, вместо того, чтобы быть счастливой. Я так виновата… Не понимаю, как я могла стать такой… В какой момент?
— Все началось с обмана, — ответила я бывшей маме, хотя у самой комок в горле вдруг встал. — Не сообщила папе правду, решив все за него… Украла меня, — без смягчений, отрезала я, — опять же, решив все за меня и мою семью. Одно потянулось за другим… Но ты не рассчитала силы, и совесть, которая, оказывается, была у тебя когда-то, начала тебя душить. Вот и пыталась ты ее утопить. Поздно о чем-либо сожалеть. Случилось так, как случилось, — повторила я недавние слова дяди, и неожиданно для себя, улыбнулась. — Мы уже те, кто мы есть. Ты – мама Марка. Твой муж – наш с ним папа Антон. Марк – был, и останется моим братом, за которого я всегда встану горой. Так же как и моя сестра, и, думаю, даже моя родная семья. Потому что он родной мне так же, как я родная для них. И не в крови дело. Не в породе. А в душе.
— Прости меня… Эми, мне очень жаль…
Я только пожала плечами.
— Я рада, что у меня есть братишка, и сразу два папы. Так что не нужно… И даже если бы моя семья оказалась беспородными нищебродами из барака, я бы любила их так же. Чувства не этим измеряются, — я махнула в сторону двора, где стояли автомобили, имея ввиду достаток. — И определись с Марком – он для тебя сын, или породистое средство удержания отца?
Мне показалось, что Женя готова была залепить мне пощечину. Но лишь крепче сжала кулак, вонзая аккуратные ноготки в кожу.
— Любовь и семья, это ответственность и труд, — произнесла незаметно появившаяся на крыльце мама, выходя к нам. Женя вздрогнула, но промолчала. — Я знаю, что выглядела в то время не лучшим образом. Тоже глупостей успела наделать, не отрицаю. Не смогла уберечь обеих дочерей, чего сама себе никогда не прощу. Но сейчас, когда они рядом, я за обеих перегрызу горло любому. И постараюсь сделать все для их счастья. А значит, если Миля и Маля считают Марка братом, я тоже буду считать его, их братом. Если вы закончили с разговорами, — мама вопросительно посмотрела на Женю, — то дочке пора спать.
Мы как-то одновременно с гостьей кивнули, и поцеловав маму, я сбежала. Обернувшись в дверях, увидела, что женщины остались стоять там же, и явно ждут, когда я уйду. Поэтому не стала тянуть, и закрыла дверь.
Марк нашелся в моей комнате. Сидел на подоконнике обхватив колени руками, и глядя на падающие за окном редкие снежинки.
Я подняла с пола куртку, которую он, похоже, скинул на эмоциях.
— Ты долго.
— Говорили с твоей мамой.
Брат обернулся, и с надеждой посмотрел мне в глаза.
— Она обещала подумать. Но если что, мы всегда можем попросить папу.
— Думаешь?
— Надеюсь. Идём?
Я потянула брата с насиженного места, и усадила рядом с собой на край кровати. Подумала, и залезла под плед, держа край приподнятым. Марк с сомнением посмотрел на меня, решая, достаточно ли он взрослый, но потом все же залез ко мне и свернулся клубочком. Я его обняла, как делала раньше, когда он был маленьким совсем, и тайком от родителей прибегал в мою комнату.
25. Связанные судьбой
Проснулись мы с братом рано, даже не дождавшись будильника. Марк торопливо умылся, и побежал проверять своего подопечного. Я же собиралась медленнее, попутно отправляя Тимке сообщение – чаще, он успевал первым пожелать мне доброго утра, а сегодня я его опередила. И так от этой мысли хорошо стало, что улыбка сама попросилась на лицо.
В итоге, пока я выползала за мелким на улицу, оказалась не первой рядом с ним. Дойдя до пристроя, где у нас было оборудовано спальное место для хвостатого малыша, я услышала голоса, и замерла, не веря своим ушам.
— Так, как говоришь, его зовут? — спросила Женя.
И мне даже показалось, что я услышала в голосе самый настоящий интерес.
— Верес. Это как защитник. А ещё, тетя Агата сказала, что оно приносит удачу.
— Правда?
— Даа! Мама у Мильки много имён для собак знает. Она разные предлагала, но Верес сам выбрал себе имя.
— Значит, это мама Эмилии помогала с выбором? — слегка ревниво, и с сожалением уточнила Женя.
Может быть поняла, что это она должна была быть рядом, и помогать с выбором? Может до нее, наконец, дошло, что Марку необходимо ее участие в жизни, а не только контроль…
— Ага. Я хотел такое, чтобы ни у кого не было. А то у ребят уже есть и Рэкс, и Пират…
— А как он выбрал?
— О, когда я его позвал, вот так – Верес, Верес, ко мне! Вот! Видишь, он отзывается и идёт! А на другие не шел.
— Ничего себе! А можно мне его погладить? — спросила Женя, будто и не она вчера называла пушистика беспородным.
— Конечно, мама! Он же ещё совсем малыш. Он не кусается. А когда подрастет, я его к этим… Блин, забыл…
— Что?
— Ну которые собак дрессируют…
— Кинологи?
— Точно! Тогда он вообще умным будет!
Марк с таким воодушевлением рассказывал, с такой радостью, что я поняла – она всё-таки согласилась. Я даже выдохнула с облегчением, и сделав вид, что ничего не слышала, вошла к ним.
— Марковка, ты чего меня не дождался? — спросила сходу, назвав брата прозвищем, которое вспоминала всегда, когда он бывал вредным.
— Да ты же не Карамелька, а черепаха медленная. Я устал ждать, — ответил он, ничуть не обидевшись.
— Это я его попросила показать щенка. — Женя нерешительно улыбнулась мне, но не дождавшись ответа, добавила:— Вчера не рассмотрела – темно уже было.
— А сегодня? — спросила я, но скорее чтобы официально услышать ее ответ.
— Хорошенький. Марк обещал, что будет сам с ним гулять.
— О, значит, вы его забираете? — сделала я вид, что приятно удивилась.
— Да! Мама сказала, что охранник мне всё-таки нужен.
Только ради этих счастливых глаз братишки, я была готова выслушать Женину “исповедь” хоть сто раз. Марк был настолько рад, что просто вибрировал от эмоций. И заражал ими всех, до кого дотягивался. Женя выглядела слегка уставшей, но спокойной, и смотрела на сына… как-то по-другому. Более ласково, что ли.
На завтрак мы пришли вместе. Я подсела к Мале, а Марк рядом со мной, притянув с другой стороны Женю.
— Марк, я тут подумала, — начала мама, бросив взгляд на Женю, и снова чуть наклонилась к мелкому. — Ты можешь навещать Вереса у нас…
— Не, мы его домой заберём! Но к вам я все равно буду приезжать в гости, правда , мам? — брат просяще заглянул в глаза своей матери.
— А давай у папы спросим? — выкрутилась Женя.
— А почему и нет? — согласился папа Антон. — Главное, чтобы нас здесь ждали!
— Вам здесь всегда рады, — подтвердил папа Боря, и подмигнул Марку.
Сразу же после завтрака, гости собрались домой. Мы вышли их проводить, и попрощаться с Марком. Мой братишка нашел ключики к сердцу каждого из живущих в нашем доме. Даже Мичийэ не удержалась, и протянула пакет с пирожками и чуду в дорогу.
— Те самые, что тебе так понравились, — улыбаясь, женщина вручила вкусности опешившей Жене, а сама обняла Марка.
Потом он переобнимал всех остальных – Малю, Ксю, маму. А вот папе Боре, и приехавшим Тиму с Игнатом – по-мужски пожал руку.
— Заботься о нем, — шепнула я, передавая щенка. — И учись хорошо.
— Это понятно, уже все сказали – запомнил, — серьезно кивнул брат, прижимая одной рукой щенка, а второй меня. — Я буду скучать. По вам всем, — грустно добавил он, и шмыгнув носом, забрался в машину.
Когда они отъезжали, Марк опустил окно, и взяв рукой лапку своего подопечного, сделал вид, что они машут вместе.
— Я тоже буду скучать, — произнесла я, помахав в ответ.
Только они скрылись за деревьями, мы тоже собрались, и уже без долгих прощаний, поехали в школу. Игнат высадил нас, не стесняясь поцеловал свою невесту при всех, и угнал по своим делам. Ну а мы дружно потянулись грызть гранит науки, и получать выговоры за пропуск. Предыдущий день, перед отъездом брата, я не поехала на учебу, решив провести весь день с ним. Сестра, соответственно, поддержала – как и парни. Виолетта Владиславовна – мама Тимки, одобрила мое решение, сказав, что у нас вполне уважительная причина. Но вот учителям не до причин, и они спросят с нас.
День тянулся медленно, а на душе было тоскливо. Из головы все не выходили мысли о Жене. Словно ночью ее подменили. Или кое-кто обстоятельно поговорил с ней… Не знаю, что мама ей сказала после моего ухода? Но эффект на лицо. Даже взгляд стал другим.
— Главное, чтобы эффект сохранился насовсем, — поддержала мои размышления сестра, когда я с ней поделилась.
— Это точно.
К последнему уроку, я с головой ушла в себя, настолько, что Маля встряхнула.
— Эми, очнись, хватит уже переживать!
— Да я в норме. Просто… Да, я переживаю за брата. Я не хочу, чтобы он был одиноким как я. Понимаешь?
— Понимаю. Но он уже не одинок. — Маля уступила дорогу учителю, и вежливо попрощавшись с ним, продолжила свою мысль:— У него уже есть мы. Понимаешь? Думаю, что мама вправила мозги Жене – она умеет! Да и, не всегда же она была такой, ты сама говорила, что когда-то Женя была обычной, и даже одинокой. Считай: мама ее беременную не поддержала, дядя Антон слился наутро… Да если бы не случайность!..
— Мы бы с тобой росли вместе!
— Ну… не факт. Если у Судьбы был план – развести нас в стороны, то она сделала бы это. Не забывай, что доктор тот оказался сговорчивым и нечистым на руку. Но все сложилось так, что у Марка теперь есть мы.
Я улыбнулась подошедшему к нам Тиму.
— Девчонки, мне кажется, или вы какие-то загруженные?
— Твой Семицветик скучает по брату, — сдала меня сестра, и чтобы Тимка понял точно, о ком она говорит – указала на меня пальцем. Предательница.
— Тогда у меня предложение! Давайте сгоняем к другому вашему брату?
— Точно, давайте! Вчера писал, что уже бегает – нужно убедиться, — поддержала Маля, и потянула меня на улицу.
— А Ксю? — спросила я, заметив рыжую макушку в другом конце коридора.
— Она едет к Салавату в гости. Его родители сказали, что хотят познакомиться с девушкой, сумевшей приструнить их оболтуса, — поделилась Маля усмехнувшись. — Волнуется – жуть!
— Верю…
Да, Салават как-то поделился, что его родители заметили, как он начал меняться. Значит он сдался, и рассказал им о Ксю.
— А вот и наша карета подана.
Тим сначала открыл переднюю пассажирскую дверь для Мали, а потом уже помог мне устроиться на заднем сиденье, куда и сам сел. Водитель же, тронулся с места только после того, как поцеловал мою сестрёнку. Маля смутилась, как обычно, когда жених целует ее при свидетелях. Я вот, не смущалась бы, а радовалась.
По пути, нам навстречу попался байк. Большой, ярко фиолетовый монстр, загруженный всякими сумками и рюкзаками. Мысль, что этого байкера явно ждёт потрясный отдых где-то на природе, быстро вытеснилась из головы другой…
— Мы занятия пропустили!
Выдали мы с сестрой в голос. А парни, вместо сочувствия, расхохотались.
А может оно вам и не надо? — с надеждой уточнил Тимка, и тут же получил от меня лёгкий тычок в бок.
— Ай! Все, молчу.
— У нас вообще-то крутая экипировка уже лежит, так что – надо, Тимочка, надо.
— Ну, если дело только в ней, то готов предоставить вам своего коня. Обкатаете, успокоитесь.
— Не смешно, — состроив серьезное лицо, возмутилась Маля. — Игнат, ты же знаешь, что я хочу сама…
К моменту, как мы добрались до Тамира, успели поспорить несколько раз, и столько же раз помириться.
Встретила нас тетя Анья. Улыбнулась на мой виноватый взгляд, и разрешила подняться к сыну.
— Привет, раненым, — поздоровался Игнат, открыв двери. — Можно?
— О, ребят, входите!
Брат вскочил с кровати, и поморщившись, проковылял до стены, в которую постучал.
Анисья
Я готовилась к зачёту, и пыталась собрать воедино всю информацию по теме, когда раздался приглушенный стук в стену. Сердце ударилось о ребра, и грохнулось в обморок. Как и всегда, когда Тамик звал.
Дописав предложение, я успокоила дыхание, и вернув спокойствие на лицо, отложила тетради. За последние дни, ему было скучно, и периодически, я получала такие вот приглашения.
— Что-то хотел? — отстраненно спросила с порога, и только потом увидела, что в комнате гости. — О, у тебя гости.
— Привет! — поздоровались ребята.
— Привет, — ответила я, и спросила у Эми:— Как там Марк?
— О, мой братишка счастлив! У него теперь две сестры, и щенок.
— Здорово. Очень рада за него.
И вроде бы захотелось ещё что-нибудь сказать, как-то продолжить разговор… но я снова растеряла весь словарный запас. Нет, ребята мне больше не кажутся посторонним фоном. Все же общее приключение, скажем так, сблизило нас. А ещё, я поняла, что они все мне нравятся.
Разные и одинаковые сестры: прямолинейная и решительная Эми, и сдержанная и мягкая Маля. Ответственные и серьезные братья Чернышовы, которые становятся простыми и компанейским в окружении друзей. Тень Ия, которую здесь называют глухонемой, на удивление открыта и бесхитростна, в отличие от теней, о которых рассказывал отец. Эти оборотни часто становятся легендами, благодаря своей способности – скрывать наглухо эмоции. Но опять же, не всегда легендами приятными. Пестрый балагур Кир, который смотрит на Ию голодным взглядом, и боится дотронуться. Салават, который во всем находит позитив, и может с легкостью посмеяться даже над собой. Даже непосредственность недооборотницы Ксю, которая оказалась очень отзывчивой и доброй. Она так испугалась за Тамира… Так старалась помочь ему… что не знай я о ее отношениях с Салаватом, решила бы, что рыжая влюблена в него. Моя к ней благодарность теперь не знает границ – правда не уверена, за что больше: что не влюблена в Тамирлана, или за то, с каким отчаянием кинулась ему помогать. Они все такие разные. Но их разношерстная компания настолько теплая и искренняя, что инстинкты просятся к ним ближе.
В комнате Тамирлана находились только сестры Серовские со своими парнями. Я же, по своей привычке быть дочерью альфы, спрятала эмоции и держалась отстраненно. Папа всегда говорил, что вместо крови у снежных – сталь.
— Тамирлан, тебе что-нибудь нужно? — спросила я, чтобы сказать хоть что-то.
Если бы он был один, я бы могла помолчать в его компании. Пройти к окну, и устроиться на подоконнике, делая вид, что что-то интересное увидела в лесу. А так…
— Да, бабушка Анисья, принеси нам, пожалуйста, чаю, — выдал этот… раненый.
Я недоуменно моргнула. Да, иногда он просил что-нибудь принести, но не таким тоном. А сейчас, при всех… “Бабушка…”
Ещё недавно, мой зверь выпустил бы ярость, которой гордился отец. И которую мама называла огнем. А сейчас этот северный огонь ожег холодом лицо, и свернулся внутри колючим ледяным клубочком.
— Анись, да подожди ты! Я же пошутил! Просто хотел…
Дверь за спиной закрылась, отрезав его хотелки. Я выдохнула. И, как учил отец, гордо вернулась к себе. Нет, папа учил давать сдачи, и не позволять себя обижать. Но не бить же мне раненого? Да и… почему? Ну вот почему, если он сам меня учил этому, наказал за эту самую сдачу?!
Я тихо закрыла дверь своей комнаты, хотя внутри вспыхнуло желание хлопнуть, и прислонилась к ней спиной. Руки сами потянулись обнять себя, и я им это позволила. Всего на секунду, дала волю слабости. Интересно, когда мама говорила, что во мне мало женственности и слабости, она имела ввиду вот это самое? Фу! Самой противно! Раскисла, как малолетка.
От стука в дверь за спиной, я не шелохнулась. Казалось, что от каждого движения ледяные шипы внутри разрастаются, причиняя боль.
— Анись, извини, — тихо произнес Тамир под дверью.
Интересно, если бы мама эту слабость увидела, то порадовалась бы? Ей же так не нравилось, что я всегда “рублю с плеча и, как мальчишка, даю в морду обидчикам”.
— Анисяяя… Я правда не хотел, прости, — снова поскребся Тамир.
О, северные ветры! “Анися?” Да я бы раньше за такое убила! Сыну альфы Подлунных чуть горло не перегрызла за простое “Вроде крепкая. Леденюшка анисовая, конечно, но потомство дашь хорошее. Идём…”
Куда он меня звал, я не дослушала. Но показать, что леденюшка не по клыкам, мне не помешали ни его статус будущего альфы, ни то, что он старше, ни то, что он понравился отцу. Папа сам учил, что нужно знать себе цену. Так вот я не дешёвый леденец, который тает оттого, что на него слюни пустили, и для получения потомства одобрили. Крепкой леденюшкой и зубки сломать можно.
Недоальфа и сломал. Два.
— Анисья, идём к ребятам, а? — Тамир предпринял ещё одну попытку вытащить меня.
— Я занята. В другой раз, — ответила безразличным голосом.
Услышала вздох, и удаляющиеся шаги. Ледяной комочек в груди больно кольнул. Но как учил папа – не время расслабляться…
Правда, приступить к занятиям не успела.
— Анисья, это Эми. Можно войти?
Я удивлённо посмотрела на дверь, словно она мне могла пояснить приход девушки.
— Входи, — разрешила я, и встала у стола, лицом к вошедшей.
— Анисья, ты извини…
— Да я не обижаюсь. Мы с ним часто собачимся. Это норма.
— Это не норма, Анисья. Прости, что лезу, но я не могу смотреть на брата. Ты ему нравишься…
— Да с чего ты взяла? Я старше его! — возмутилась я, хотя комочек под ребрами дрогнул, и боль немного отступила.
— Пф! Знаешь, то, что он тебя обозвал бабкой, совсем не значит, что он так думает. Просто парни… они иногда… да они всегда говорят глупости, когда волнуются и теряются! Подожди, — остановила она меня, не дав высказаться в ответ. — Я прекрасно вижу, как он на тебя смотрит. Ты ему нравишься. Ему просто нужно дать шанс…
— Я старше.
— Да плевать! Пара лет вообще не имеет значения. Это предрассудки. И отговорки. Когда нравится кто-то, не важно какая между вами разница. Вон, Маля вообще человеком была, когда Игнат назвал ее своей. А он – будущий альфа. Тимка меня сиротой нашел, и когда я думала, что мой мир рухнул, он стал моим миром. Это уже потом, когда он привел меня домой, узнали, что я тоже Серовская.
— Хоть фильм снимай…— ответила я, прикрыв язвительностью эмоции.
Нет, я понимала, что Эмилия правду говорит. Ее эмоции были искренними. Но…
А что “но”?
— Или книгу пиши, — словно не заметив колкости, поддержала девчонка. — У Судьбы иной раз такие подвыподверты бывают, что закачаешься. Мама в молодости сбежала от папы из-за подставы деда, а потом узнала о беременности. Но из-за того, что скрывалась, так и не узнала, что нас было две. Мале повезло, а вот меня украли. Когда мы с Тимкой пытались найти мою родную семью, мы были в той деревне, где Тамиру пулю вытаскивали…— От напоминания о ранении Тамика, я невольно вздрогнула, а Эми продолжала:—...Вот там же мы встретили ведьму. Так она сказала, что каждый получает по заслугам. Ну, в общем все происходит в свое время.
— Думаешь, Тимофей заслужил тебя? — спросила, вдруг улыбнувшись болтливости девчонки.
— По-любому! — усмехнулась она. — Но пусть не думает расслабляться – ему меня заслуживать до самой старости. Бррр! Слово-то какое…
— Ага. Тамир меня бабулей называет, потому что я слишком серьезная, и не умею веселиться.
— А разве ты не умеешь?
Я задумалась. А я умею?
— Не знаю. Уже ничего не знаю. Всегда думала, что должна соответствовать. Дочь альфы, и все такое… А потом за это соответствие меня и наказали – жених не понравился, и я ему чуть глотку не перегрызла. Чтобы замять скандал…— Я развела руками, и от несправедливости наказания (ведь зачем мне слабый отец будущих детей, если судить их мерками), и от собственной болтливости. Выдала все, хотя даже перед отцом не стала отчитываться, гордо считая, что была в своем праве.
— Ну, значит он был не твоим принцем! Я Тимку могу покусать, даже с удовольствием, — шепотом призналась Эмилия, мечтательно улыбнувшись, чем, вдруг, смутила меня. Меня?! — Но вот глотку готова перегрызть только ЗА него. А судя по тому, что Тамирка ещё жив, и отделался когда-то лишь синяком, то он тебе… нравится?
Последнее утверждение, она почему-то произнесла вопросительно. А я снова задумалась над словами. Ведь правда, раньше, и за малейшее отхватывали, а за Тамира и сама готова была порвать. И ведь порвала бы, не останови меня тогда Ксю.
— Ваша подружка, бессмертная, — сообщила я собеседнице.
— Ага. Маля тоже так говорит. Они уже много лет дружат. Но согласись, она ведь крута?
Я усмехнулась, вспомнив, как легко она меня вернула в реальность из яростного помутнения.
— Не поспоришь.
— Так что, нравится?
Эми
— Бро, извини, но ты – придурок, — констатировала я, когда за снежной закрылась дверь.
Остальные молчали. Но брат быстро признал мою правоту, и с паникой в глазах поднялся, и поковылял за девушкой. Правда, вернулся через несколько минут один, и убитым голосом сообщил:
— Занята. Сказала.
Я качнула головой, и вышла.
— Что ж, попробую объяснить ей, что на дурачков нет смысла обижаться.
Когда я вошла, оборотница стояла расслаблено, и всем видом показывая холодное безразличие. Только вот в глазах плескалась обида, которую северянка не смогла скрыть. За разговором, она обмолвилась о причине приезда, и я поняла одно – это раньше она была “отмороженной”, а сейчас это лишь маска, которую ей все сложнее держать.
К концу разговора, Анисья смотрела на меня как загнанный зверь. Словно я ей открыла дверь ведущую на свободу, а она ждала подвоха. Я не стала больше напирать.
— И, кстати, ты не обращала внимания, насколько вы стали чувствовать друг друга? У вас на севере истинные встречаются?
— Связанные Судьбой, — ответила северянка, нахмурив брови.
— И ещё, если ты не заметила, то у меня оба брата смелые и отважные. А то, что иногда болтают лишнего…
Я не договорила – пусть сама решает, насколько это плохо. Развернулась, и пошла на выход. Но у двери всё-таки напомнила:
— И хорош уже собачиться – вы не собаки, а волки.
— Только Марку об этом не говори, — улыбнулась северянка, вспомнив, как мелкий переживал за отважных Там-Тама и Снежку.
Я улыбнулась и вышла. Вернулась к ребятам, где меня встретили тишиной и вопросительными взглядами.
— Да все норм. Мы просто поболтали о своем, о девочковом.
— Правда? — наигранно удивился Тимка. — А я думал, что в нашей компании нет девочек.
— Ты имеешь ввиду девочек, которые носят платья, и красят губы? — уточнил задумчиво Игнат.
— Не, не встречал таких, — поддержал Тамир.
— А вот шпаны – хоть отбавляй! — добавил Игнат.
— Я тебе сейчас так отбавлю! — обиженно глянула на любимого Мальва. — Не забывай, что мы ещё и ведьмы. Слегка.
— Ладно, скидка пятьдесят процентов. Хотя…— снова задумался Тамир, хотя было видно, что переживает из-за Анисьи. — Только пятнадцать.
— Почему это?
— Так ведьмы по книжкам ходят в балахонах и таких больших и уродливых шляпах…
— Кажется, я знаю что подарю тебе на новый год! — хитро улыбнулся Тимка, и его поддержали парни.
Маля не выдержала, и запустила в болтунов тем, что попалось под руку. По-моему, это были джинсы, висевшие на спинке ее стула, и увесистая книга со стола.
Когда мы уходили, у Тамира был взгляд побитой собаки. Я не удержалась, и когда все вышли, шепнула:
— Может быть, тебе стоит показать ей, что твои слова лишь прикрытие слабости? Как и ее…
Больше ничего не поясняя, я вышла. Не маленькие, пусть разбираются. Но переживание за Марка, меня отпустило – пока переживала за этих двоих, стало легче.
26. Стая
Пара дней прошли спокойно. Я вернулась в свое нормальное состояние, и пространство вокруг нас успокоилось. Напряжение постепенно отпустило, и жизнь вошла в свою колею. За пропущенное занятие в мотошколе мы отработали, и даже заслужили похвалу, за лучший результат в группе. Экзамены приближались, добавляя лёгкой паники.
Тамир отписался, что с Анисьей помирились, и даже пообещал мне купить мороженое. Я искренне порадовалась за брата, и поделилась новостью с сестрой.
Марк тоже иногда писал, сообщая новости о щенке: какой корм купили, какой угол он успел “пометить”, на какие команды… пока ещё не откликается. А сегодня после обеда, мне пришло целое видеосообщение от этой парочки. Снимала явно Женя, хотя голоса я не слышала. Братишка играл со щенком, бегая по двору, и не замечая, что их снимают. У нас уже лежал тонкий слой снега, а на видео была мокрая жухлая трава и лужи. Но это лишь добавляло радости двум “поросятам”, которые не замечали ни луж, ни пасмурного неба над головой. Уже в конце ролика, Марк заметил камеру, и подбежал к оператору.
— О, ты снимаешь? А давай Мильке с Малькой привет передадим! — Он поднял на руки мокрого и грязного щенка, который тут же с любопытством ткнулся носом в камеру. — Сестры, привет от нас с Вересом! Мы тут тренируемся. Проходим полосу препятствий. Папа говорит, что у нас хорошо получается, но он так на стиральном порошке разорится. — Щенок в его руках забрыкался, и Марк его отпустил. — Ладно, мы побежали дальше тренироваться. Привет тете Агате и дяде Боре. Тимохе и Игнату. Ещё Ксю, Снежке и Там-Таму. Если увидите их. Все. Пока! — крикнул он, уже разворачиваясь за своим маленьким охранником.
Я, с улыбкой, пересмотрела видео несколько раз, а потом отправила сердечко в ответ. И просьбу, не забывать и про уроки, где-нибудь между тренировками. И только после отправки поняла, как это должно выглядеть со стороны. Вспомнила Анисью, зацикленную на возрасте, и усмехнулась – оказывается, мой порог чуть выше ее, и я таким темпом скоро как нудная бабка стану для Марка. Осталось ещё напоминать по утрам и вечерам – чистить зубы, и вовремя кушать.
Показала сообщение ребятам, вызвав улыбки на лицах.
— Снежке сам передам, — улыбнулся Тамир, блеснув стальными глазами.
Хромота уже не причиняла особого неудобства, и постепенно сходила на нет, поэтому, его допустили до занятий. И насколько можно было судить по счастливым глазам, с Анисьей они помирились.
— Может соберёмся сегодня в Логове? — спросила Маля, словно прочитав мои мысли.
— Завтра выходной. Можно, — ответил Тим.
— Мы будем. — Согласно кивнул Тамир, что-то набирая в телефоне.
— Сегодня родители вернутся, — ответила Ксю, которая уже соскучилась по родным.
— Тогда завтра?
— Если все не против, то я только за, — согласилась наша рыжулька, и чуть помявшись, добавила: — Как думаете, познакомить родителей с Салаватом прямо сегодня – будет уместно?
— Ооо, — протянул Тим, притянув вдруг меня к себе. — Это серьезный шаг. Будьте готовы ко всему – родители иногда странно реагируют. Но я желаю удачи!
— Ну… меня родители Салавата приняли хорошо…
— Это потому, что они и не надеялись, что их оболтуса кто-то сможет успокоить, — пояснил “оболтус”, целуя достающую ему лишь до груди, рыжую макушку.
Все время отвлекаясь на друзей и занятия, я не могла понять что-то очень важное. Меня периодически преследовал какой-то смутно знакомый запах. Вернее, даже лёгкий, едва уловимый шлейф, и какая-то мысль зудела в затылке, не давая расслабиться. И не могла понять, что происходит, пока не столкнулась в туалете с одноклассницей.
Я уже мыла руки, когда дверь открылась, и вошла Зарина. Но стоило ей увидеть меня, как она тут же развернулась. Не успев осознать – зачем, Я схватила ее за локоть, и дернула обратно.
— Ты что, руки об меня вытереть решила? — возмутилась она, глядя на мои мокрые пальцы, сжимающие ее руку.
— Прости, — извинилась я, отпуская. — Я просто хочу понять, почему ты так странно себя ведёшь?
— Я? Да это вы странные!
— Ну не мы же шугаемся тебя на каждом углу.
— Бесите просто!
— Правда? И что же я тебе сделала? Я приехала сюда несколько недель назад…
— В том-то и дело, — зашипела Зарина, понизив голос. — Вы приехали сюда без году неделя, а уже все перевернули!
— Ну прости, только Игнат никогда не считал тебя невестой, — высказала я то, о чем уже делилась со мной сестра. — А на Тимку ты вроде как и не имела планов. Так что…
— Да нужны они мне! Мне бы с собой разобраться! — выпалила одноклассница, и тут же сдулась, опустив плечи.
— С собой? — удивилась я.
Зарина смотрела мне в глаза молча, словно гипнотизируя. А потом вздохнула, и начала тихо и быстро говорить.
— Раз ты в курсе событий… Я устала. Устала ничего не понимать. Меня это бесит невозможно.
— Яснее, пожалуйста. Если ты из-за Игната…
— Нет. Я уже успокоилась. Сама вижу, что он как щенок таскается за твоей сестрёнкой. Ладно. — Зарина подняла раскрытую ладонь, останавливая мое возмущение. — По сути: когда я психанула там, в лесу, то… Она же даже не была оборотнем! Но вдруг обернулась. Понимаешь? И мало того, эта мелкая новорожденная волчица чуть не перегрызла мне глотку.
— Это нормально. Она жила вдали от отца, а он все же альфа. Кровь смогла проснуться только сейчас, вблизи стаи, — пояснила я Зарине, как маленькой, то, что мне рассказали.
— Да. Наверное. Но… у меня тоже сильная кровь. Наверное, самая сильная из молодняка. Была…
Дверь открылась, но даже не взглянув, кто там, Зарина рявкнула:
— Занято!
Дверь закрылась. А она замолчала, и прислонившись к стене, словно устала стоять, закрыла глаза. Я не торопила, ошалело провожая взглядом слезинку, катившуюся из-под черных ресниц оборотницы, которая едва слышно продолжила:
— Я чувствую ее эмоции.
— Это нормально. Я тоже слышу эмоции окружающих…
— Ты не поняла. Я… перестала слышать альфу. Но слышу ее, где бы не находилась.
— Погоди. — Я даже головой тряхнула, пытаясь осознать значение ее слов. — Я не понимаю. Я сама выросла одиночкой, и всех этих законов стаи не знаю пока.
— В смысле? — переспросила Зарина, ища подвох на моем лице.
— В прямом. Долгая история. Но росла я среди людей, считая себя кем-то типа “Человека-паука”. Не знала ни о связях стаи, ни о том, кто я.
— Вот же семейка…
— Эй-ей, теперь-то мы вместе.
— Короче, твоя сестра словно привязала меня к себе. Когда она отпустила меня в лесу, что-то произошло. И теперь я слышу ее зов.
— А может… может, это та шаманка?
— Шаманка? А, ты о ведьме-отшельнице… Не думаю. Я несколько раз ходила в лес, но так и не встретила ее. Значит причина в Мальве.
— Стоп! — Зуд в затылке усилился, взвыв сиреной, и отдаваясь в висках. Шаманка… Привязка… Зов… Только вот сестра не в курсе всего этого, и не могла она звать в какой-то степени соперницу! Чтобы хоть немного унять мысли, я прижала пальцы к вискам. — Зов? А она его бросает намеренно? Ведь она о стае с тобой не знает. Для нас стая – семья. И друзья…— я говорила, а сама сопоставляла информацию, которая как пазл стыковались кусочками. — Кафе!!! Ты тогда услышала ее? Поэтому кофе пролила на меня! Когда Маля ответила на звонок Сиплого... Ты… пошла за нами, да? — вспомнила я ощущение преследования в лесу. — Это ты была? — начала я напирать, связав наконец, всю картинку воедино.
— Да, — как-то обреченно согласилась Зарина. — Я растерялась. Почувствовала ее испуг, и даже подошла, хотела все рассказать, спросить, что это все значит, но…
— Ты черная собака, что спасла моего брата?
— Спасла?..— фыркнула она, а потом устало усмехнулась. — Он прикольный. Хотел, чтобы я тех щенков взяла, представляешь? Он очень смелый и отважный парнишка. Будь он в стае, точно альфой…
Договорить я не дала. Просто, от благодарности кинулась на шею, и крепко обняла одноклассницу. И плевать мне на все эти волчьи хитросплетения стайных связей, если благодаря им, мой братишка жив и здоров.
— Спасибо. Спасибо, Зариночка!
— Эм… А что здесь у вас? — удивленно спросила бесшумно вошедшая Маля.
— Твоя сестра пытается доделать то, что опрометчиво не закончила ты, — прохрипела Зарина. — Душит меня.
— Маль, это она! — выдала я взволнованно. — Она спасла Марка, и помогла ему спрятаться! И она – твоя стая!
— Что? — непонимающе приподняв брови, пискнула сестрёнка, и перевела взгляд с меня на Зарину.
Закончить разговор и все объяснить, мы не успели. Звонок занудно напомнил об обязанностях, и поторопил на урок. Правда шокированная Маля не торопилась уходить.
— Что ты говоришь такое? Что за бред? Какая стая?
— Если бы я знала…— зло фыркнула Зарина.
— Так. Новый прогул будет явно лишним. Давайте поговорим после уроков?
— Но…— Мальва с сомнением посмотрела на одноклассницу, подумала мгновение, и всё-таки согласилась. — Хорошо.
Мы вышли из туалета, перед дверями которого стояло несколько девчонок помладше. Видимо тех самых, что Зарина отпугнула. Я извинилась перед ними, и оставила дверь открытой.
— Постарайся не показывать свою вину всем подряд, — бросила Зарина через плечо. — Ты – дочь альфы, а значит в праве…
— Ну знаешь, даже альфе не пристало причинять неудобства по простой прихоти.
— И все же, стая идёт лишь за сильнейшим. Поэтому чувство вины нужно спрятать так глубоко, чтобы и самой его не найти. У сильного альфы, должна быть супруга под стать, — бросила она пренебрежительно, и ускорилась.
Мы с Малей переглянулись. Вроде бы дикость какая-то, но с другой стороны…
— Это что, намек на то, что я не достойна Игната?
— Не переживай, она просто слегка… не в адеквате.
— Пф! Так что там со стаей?
Потом. После урока.
Последняя пара тянулась как жвачка, совсем не добавляя спокойствия сестре. Да и мне хотелось понять всю соль ситуации.
Во время урока, сестрёнка все же вытянула из меня суть дела. Но как и я – ничего не поняла. Ну а после, мы поделились информацией с парнями, как только Игнат приехал за нами.
— Зарина, ты сейчас серьезно? — не скрывая скепсиса в голосе, спросил Игнат, когда оборотница повторила свои слова ему.
— А похоже, что мне весело? — опустошенно ответила она.
— Ребят, давайте подумаем, что это вообще такое? — обеспокоенно попросила Маля, и я поддержала.
В итоге, было решено узнать у старших, бывали ли такие случаи в истории оборотней. Каждый у своих.
— Ок, типа нам задали на дом, найти инфу.
— Можно, — согласился со мной Тим, и добавил:— Вернее, отметить правильные варианты, и мы, вроде как, зависли на этом.
— Можно. Только мне такого задания не давали. Да и мама может удивиться программе, — ответил Игнат, и рефлекторно взял Малю за руку, прижал ее кисть к губам, и прошептал:— Мы разберемся. Не волнуйся.
Я заметила, как Зарина отвернулась к окну, делая вид, что ей безразлично происходящее. Только вот отражение ее глаз в стекле выдавало ее с головой — она всё ещё переживала из-за Игната.
— А что, если рассказать родителям прямо? — вдруг подумала я вслух. — А то одну проблему нарешали сами, так Тамир всё ещё в себя приходит.
— Нет! — выпалила Зарина с испугом. — Вы хоть понимаете, что тогда будет со мной?
— Что ж ты не думала над этим, когда на нас кинулась? — холодно поддела Маля.
Зарина не ответила, снова отвернувшись.
— Я смотрела много фильмов, — начала я, — где ответы находили в книгах. Может быть есть какие-то волчьи библиотеки?
— Это вряд ли, — ответил мне Игнат. — У нас знания передаются из поколения в поколение – от старейшин к молодняку. Деды рассказывают внукам. И я не слышал, чтобы в рассказах хоть раз упоминались какие-то привязки или смены альфы.
— Я тоже не помню ничего.
— А нам так ничего и не рассказывали, — мы с сестрой переглянулись.
На том и решили, что нужно наведаться к “любимому” дедушке, и потребовать исполнения долга перед внуками. Не факт, что он сможет что-то подходящее сообщить, но нам любые знания не были бы лишними.
— А вы не думали, — заговорила Зарина, — что даже если бы случаи были, то кто-то захотел бы их оглашать?
— Как вариант. Но мы все же попробуем. — Мне стало жаль одноклассницу. Все же благодарность за помощь брату, сделала меня более лояльной к этой оборотнице. — А на крайний случай, можно попробовать шаманку отыскать.
— Пф! Думаешь я не пробовала? — фыркнула она.
— Значит было не время. Мне кажется, она сама на встречу выйдет, если это будет нужно. Ведь, насколько я поняла, она всегда появлялась в нужный момент, не зависимо от вашего на то желания.
Игнат подтвердил мою мысль согласием, припомнив свою встречу с ней. А потом отвез нас домой. Зарине тоже предложили подвезти, но оборотница отказалась.
А дома, мы с сестрой сообщили, что хотим навестить деда. Папа поддержал, хотя и посмотрел на нас удивлённо. Мама тоже согласилась поехать, мотивировав тем, что вернувшимся родителям Ксю, нужно побыть с дочерью наедине. Поэтому, уже через несколько минут, мы в полном составе стояли на крыльце дома, в котором вырос наш папа. А ещё… Да, я не удержалась, и написала о задумке Тамирлану, который вытащил свою семью, и буквально через пять минут после нашего прихода, дом наполнился шумом. Из маленьких, вроде бы, только младший брат Тамира, но вот по улюлюкать с ним был рад каждый.
С Тамиком, к нашему удивлению, приехала и Анисья. Ее лицо уже не было отстраненным, как раньше. На нем все больше проступала растерянность. Девушка поприветствовала нас, и даже слегка улыбнулась.
Об истинной причине встречи знали только мы с сестрой, и посвящать кого-то ещё, пока не планировали. Поэтому напомнили деду про его безответственность и попустительство – видано ли дело, дочери альфы не знают легенд стаи?! Послушали показное возмущение в ответ, улавливая эмоции радости, что дедуля старательно пытался скрыть, переглянулись, и приготовились к историям.
Каждая легенда была очень интересной, но вот нужной нам информации так и не проскочило. Поэтому дождавшись окончания, я начала задавать наводящие вопросы.
— А когда девушка замуж выходит, она перестает слышать альфу?
— Конечно, если она выходит за оборотня из другой стаи. Да и в принципе, когда волк ставит на ней метку принадлежности, связь с альфой ослабевает, даже если стая одна.
— Ого. И… это всегда? — уточнила Маля, видимо только сейчас задумавшись, что жених-то из другой стаи.
Дед усмехнулся, поняв ее чувства.
— Нет. Иногда, когда волчицу берут против воли в жены, по праву сильнейшего…
— А что, и у вас есть право сильнейшего..? — выпалила северянка, и тут же опустила голову. — Простите, старейшина, — с неожиданным смирением в голосе, она извинилась, и обращением выказала уважение.
Дед заинтересованно посмотрел на Анисью, помолчал раздумывая, а потом продолжил.
— Было. Но им уже давно не пользуются. А что, у вас на севере оно действует?
Анисья смутилась, и украдкой глянув на Тамика, ответила честно.
— Действует. Но… Можно я спрошу? — Дед кивнул выжидательно. — Если этот сильнейший окажется слабее избранницы, она имеет право отказаться от брака? И… наказание в таком случае будет?
После этих слов, на снежную посмотрели уже все, кроме мелкого, который с удовольствием поглощал жареные на костре колбаски. Папа и дядя занимались огнем и приготовлением дичи и тех самых колбасок, явно радуясь, что могут отдохнуть от забот. — Имеет, — чуть вздернув бровь, ответил дедушка. — И это, скорее позор для него, чем наказание для нее. А что, настолько не люб был? — склонившись к Анисье, бесцеремонно уточнил дед.
Северянка не стала посвящать всех присутствующих в подробности своей ссылки, но получив ответы от самого старейшины вдруг словно ожила. Похоже, ситуация давила на нее, вызывая чувство вины, которое боролось с чувством гордости. Вот из-за этой внутренней борьбы и обиды, наверное, и была она замкнутой и холодной.
А ещё, я заметила ее частые взгляды на Тамира, которые не укрылись и от остальных. Деда в том числе. Именно поэтому, я и напомнила о себе, чтобы наш “ну очень корректный” дедуля не разрушил эту северную “весну”.
— А просто так, не уходя в другую стаю, может случиться смена альфы?
Дед снова задумался, даже брови нахмурил. И Маля решила меня поддержать.
— Ты имеешь ввиду, — обратилась она ко мне, словно не знала, о чем я сейчас толкую, — как если бы я сейчас перестала воспринимать альфой папу?
— Да, именно! И альфой бы выбрала… например, Тамирлана.
Упомянутый даже поперхнулся.
— В смысле?
— Ну это я образно, Тамир, пытаюсь разобраться и вникнуть во все эти связи, — успокоила я брата, и улыбнувшись похлопала его по спине. — Я ведь никогда не предполагала даже, что являюсь частью особой вселенной. Всегда думала, что я… изгой. Урод. Какая-то генетическая ошибка.
— Дочь, ты не изгой. — Папа вдруг оказался за моей спиной, и крепко обнял. — Ты – оборотень. Такой же как я, твоя сестра, твой дед, и вся наша стая. Слышишь? И ты, Маль, тоже.
— Я знаю, пап, — ответила я.
И сестрёнка подхватила эхом.
— И я знаю, папа.
Мы обнялись ни на кого не обращая внимания. Все остальные молчали, и статичный треск костра накрывал нас уютным вечером.
— Да, такие же оборотни, — поддержал отца дедушка, не преминув напомнить:— правда с примесью ведьмовской крови.
— Прости, деда, — отозвалась Маля, и тут же с весельем добавила: — Но нас, наша примесь вполне устраивает.
Я перехватила мамин теплый взгляд, и подмигнула.
— Кхм, — крякнул дедуля, на удивление добродушно. — Ладно, вернёмся к нашим овцам… Нет, о том чтобы кто-то сменил альфу, речи быть не может. Здесь только два варианта: получить метку мужа, или получить метку нового альфы.
До конца вечера мы продолжали общаться, и на удивление откровенно получать ответы на любые вопросы. В какой-то момент, у меня даже возникла мысль – спросить у деда о прошлом, узнать, как он мог так поступить с сыном? Но взглянув на спокойно беседующих маму и тетю Анью, я прикусила язык. Снова ворошить прошлое? Нет… Маме и так досталось в этой жизни. А дед… К нему мы с сестрой ещё присмотримся.
В завершение вечера, когда костер практически потух, и все начали перебираться в дом поближе к теплу камина, ко мне подошла Анисья.
— Спасибо.
— За что? — удивилась я.
— Знаешь, я ведь пожалела о разговоре, когда ты ушла. Но потом, когда Тамир снова пришел, я решилась попробовать. Поговорить. В общем, ты была права – ему плевать на возраст.
Я не перебивала, лишь тихо радовалась за ребят. Видела, как нелегко ей говорить настолько откровенно, видимо, это влияние их общения в семье, и тем приятнее было от того, что она мне доверилась.
—...не знаю, что у нас получится и как воспримут родители, но…
— Анисья, не заморачивайся пока. В смысле, просто живите и наслаждайтесь каждым днём. Тут ведь главное что?
— Не возраст?..
— Нет, — я не сдержала смешок. — Главное – быть честной. С собой. С ним. Нужно доверять. К примеру, мои родители: мама испугалась, и вместо разговора с отцом – сбежала.
— Поэтому вы сейчас только вникаете в то, что каждый оборотень знает с детства…
— Точно!
— Я постараюсь. Спасибо. Кстати, если тебе интересно, то в вопросе стай есть нюанс, — понизив голос, поделилась снежная. — Может, конечно, у вас и нет такого, но думаю, что для общего развития тебе будет интересно. Отец рассказывал, что шаманы способны отлучать от стаи. Если оборотень предает своих, совершает какое-то преступление, ну вот прямо конкретно косячит, то альфа изгоняет его из стаи. Но! Если, виновный готов нести наказание, то шаман привязывает его к пострадавшему, или к слабому уже старейшине в качестве помощника.
— Это как? Он что, воспринимает эту привязку как к альфе?
— Вроде того.
— Жуть. Наверное.
— Возможно. Но быть одиночкой и иметь стайный инстинкт – такое себе удовольствие.
После этих слов я вспомнила себя “вчерашнюю”. Чувство неприкаянности и одиночества. Постоянное желание понравиться и заслужить похвалы мамы. И единственная моя отдушина – брат. Только искренняя любовь Марка помогала мне держаться и не сойти с ума.
— Черт… в этом что-то есть.
Анисья кивнула, и скупо улыбнувшись, уже было развернулась к дому… но потом снова обернулась, и чуть замявшись спросила.
— Скажи, а краска на волосах держится хорошо?
— Вполне. Корни только быстро отрастают. А что?
— Да так. Думаю, не сменить ли имидж…
Она снова кивнула, и задумавшись о своем, направилась в сторону Тамира. Брат стоял на крыльце, как будто бы и не ожидая там оборотницу, а просто воздухом дышал. Только я видела, как он встрепенулся при приближении девчонки. Мешать не стала, пройдя мимо. Да и нужно было обдумать новую информацию, чтобы разложить все по полочкам. Вечер оказался не только уютным, но и познавательным.
Домой вернулись уже поздно, но вместо отдыха, мы с девочками собрались в комнате Мали. Ксю радостно сообщила, что с утра едут смотреть квартиры в городе. Дом тоже будет, но гораздо позже, и отстроенный с нуля. А пока так.
— Это супер! — воскликнула сестрёнка, обнимая свою лучшую подругу. — Я так рада! А что насчёт оборота? — спросила она более осторожно. — Дяде Коле удалось встретиться с той .вашей невестой?
— Да. Они поговорили. Она сказала, что прощает его, и вернула ему все, что он когда-то дарил ей. Оказывается, она сперва все хранила, и ждала, что папа к ней вернётся. А потом вышла замуж. Сейчас у нее трое детей и муж пасечник. Прикиньте, пчел держит! Даже банку настоящего алтайского меда отправил для меня. Так что завтракаем оладьями с медом завтра. С Мичийэ я договорилась, — улыбаясь, сообщила рыжая.
— Ксю не томи! — не выдержала Мальва.
— Ладно. В общем, все “мосты”, как и сказала отшельница, папа сжёг. В смысле все подарки старые. Попросил у брошенной невесты прощения, и умолял снять проклятие. А она сказала, что не ведьма, чтобы проклятия снимать, и пусть он сначала сам себя простит. А она простила ещё тогда, когда родила первенца.
— То есть, это он сам себя что ли проклял? — не поняла я.
— Типа того. Он всю жизнь чувствовал за собой вину, за то что бросил ее, и эта вина была похуже проклятия. А теперь увидел, что она счастлива со своим мужем и детьми, и словно камень с души упал, и его медведь как будто от спячки проснулся. А он у него таааакооой! Ииииии!
Ксю тоненько запищала обнимая себя, и кружась по комнате. Пока Маля не поймала ее в объятия, и радостно не прижала к себе. А потом и меня дёрнули за руку, и притянули в эту карусель.
Когда эмоции немного утихли, я рассказала девочкам о разговоре с Анисьей.
— Снежка рассказала кое-что о искусственных привязках их шаманов. Не знаю, насколько это может помочь нам, но на заметку нужно взять…
Я постараюсь вспомнить всё мелочи разговора, чтобы представлять картинку более детально.
— Слушайте, а что, если Зарина сама себя… Ну как мой папа – наказала, — предположила Ксю, когда мы поделились с ней и своими новостями.
— Зарина? Чувствует вину? Да не смеши, — скептически вздернула бровь Маля, и широко зевнула.
— Так, девочки, всем спать, быстрооуу! — скомандовала я, и подхватывая эстафету, тоже зевнула.
Ксю рассмеялась, а мы с сестренкой выжидательно уставились на нее.
— Твоя очередь.
— Нет, я спать не хочу, — заявила рыжая. — У меня столько эмоций, что я не усну сегодня. — И тут же широко зевнула, прикрыв рот ладошкой.
— Оно и видно, — усмехнулась я.
— Ага, просто оскал тренируешь, — поддела Маля.
На этот раз, рассмеялась мы все, и пошли укладываться.
27. Ошейник
Утро, действительно, встретило нас аппетитным ароматом пышных оладушек и душистого меда. Завтракали все вместе, поэтому столовая была наполнена новостями с Алтая, и впечатлениями от поездки. Мы с девчонками ловили каждое слово и наслаждались радостными эмоциями родителей. У дяди Коли – отца Ксю, глаза светились так ярко, что было видно, насколько близко его зверь. Однако никакой опасности я не чувствовала. Да и папа, думаю, держал ситуацию под контролем. Поэтому обстановка была по-настоящему семейной и лёгкой.
После завтрака, мы с девочками решили немного привести в порядок свои комнаты, в которых “Мамай прошел. Да не один Ну… как решили… На ворчание заглянувшей после завтрака мамы, мы лишь виновато улыбнулись. Как такового беспорядка – видно не было. Но это для нас, похоже. А вот мирно лежащая на диване кофточка, стоящий прямо на столе рюкзак, увядшие на подоконнике цветы… В общем, мы дружно пошли искать “свои” места для всего этого беспорядка.
— Кстати, девочки, вы в курсе – что находится в каморке под лестницей? — спросила мама, остановившись у той самой лестницы.
— Эм…— задумчиво промычала Мальва, выглянув из дверей своей комнаты. — Комната Гарри?
— Точно! И пока он в Хогвартсе, там живёт пылесос.
Нас наградили строгим взглядом, пальчиком указывая вниз.
— Я принесу, девочки!
Не сдерживая улыбки, я направилась по адресу. Вот вроде бы и ругается, или скорее ворчит, но как-то так тепло… Может потому, что во взгляде нет злости и неприязни? Потому, что за строгими интонациями скрываются нежность и любовь?
Я закончила с уборкой первой, и предложила обсудить встречу, которую мы вчера перенесли из-за Ксю.
— Да, давайте, — согласилась рыжая, и подхватив ненужный больше пылесос, добавила:— Сейчас только Нимбус две тысячи ватт унесу!
Когда она вернулась, мы с сестрой уже сидели на подоконнике, ковыряясь в своих телефонах.
— Сейчас напишу Тиму.
— Ага, я тогда Салавата спрошу о планах, но вчера он был “за”, — поддержала Ксю.
— Так, нужно ещё Тамику позвонить. Хотя… девочки, а почему у нас до сих пор нет чата? Даже в доме, где мы раньше жили, был свой чат!
В итоге, пообедать, мы с ребятами договорились в Логове, о чем договорились буквально за пару минут, после появления чата “Пестрая стая”. Маля крутила название минут пятнадцать, пока не плюнула, и не остановилась на этом.
— Простецки – знаю. Но ничего заумного не идёт в голову, — сказала она пожимая плечами, когда встретила мой удивленный взгляд. И добавив остальных, сразу написала первое сообщение:
“Приветствую вас, волки мои!”
“Волки? Куда я попала?” — усмехнувшись, написала ответ Ксю.
“Ладно, и не волки тоже))”
“Ок. Тогда привет, стая!” — все же поздоровалась рыжая, и получила пару лайков.
“Хорошая идея, любимая” — поддержал невесту Игнат.
“Зачет, Мальва! А то устал связываться с каждым по отдельности” — тоже поддержал идею создания чата Тим.
“Всем здрасти! А… это семейный чат?” — уточнил Тамир.
Мы переглянулись, и быстро сообразили, что он имел ввиду северянку.
“Это для нашей компании. Просто хотела предложить пообедать вместе.” — пояснила сестрёнка.
Тут же прилетели сообщения о добавлении ещё нескольких участников. Игнат добавил Кира и Ию. А Тамик – Анисью.
“А название – круть! — вместо приветствия, отметился Кир, который и является пёстрым даже без нашей разношерстной компании. — Мальвина – ты прелесть!”
Ему в ответ тут же прилетело сообщение от Игната, сдобренное хмурым смайлом.
“А ты сейчас вылетишь из чата.”
Мы с девочками рассмеялась ревности Игната, которого вечно дразнит лучший друг.
“Ладно-ладно, молчу. Скажу ей это потом. За обедом.”
Ия молчала, видимо работала в магазине. А вот снежная была в сети но молчала. Пару раз что-то пыталась написать, но потом видимо стирала, и снова молчала. И только спустя несколько минут, она все же отправила короткое:
“Неожиданно. Но ценно.”
— Девочки, я тогда Салавата тоже добавляю? — Ксю простительно посмотрела на подругу.
— Конечно! Я вот только за Назара все думаю – Салават теперь больше времени от тебя не отходит, и ему, наверное, одиноко…
— Нужно попробовать ввести его в нашу компанию, — поддержала я, тоже подумав о коренастом серьезном парне, с которым Маля сидела за одной партой до моего появления. — Только не сегодня – сегодня нам нужно поделиться новостями с парнями…
“У меня предложение!” — снова ожил наш пестрый чат.
После минутного молчания автора затравки, посыпались вопросы, которых тот и ждал.
“Тихо-тихо, сейчас все скажу. Просто проверял, все ли со мной… Короче, это дело нужно отметить!”
“Какое дело?”
“Рождение Пестрых!”
Я отправила смеющийся смайлик, и попросила излагать.
“Можно выбраться на природу, пожечь костер и все такое…”
“Вообще вариант хороший. Ведь праздник мы пропустили спасая Марка.”
“Кстати, как там мелкий? Я ему явно понравился! Видели?” — тут же оживился Кир.
В общем, предложение поддержали все. Даже освободившаяся от клиентов Ия.
“Супер. У меня короткий день. Хотя… пожалуй, закрою магазин еще чуть пораньше.”
Уже в Логове, мы сидели за нашими сдвинутыми столами в углу, которые были подготовлены к нашему приходу, и за разговорами уничтожали вкусный обед, состоящий из мяса зажаренного на углях, и успевших полюбиться десертов. Поправляя и дополняя друг друга, мы пересказывали все легенды, что поведал дед, которые позже, я дополнила информацией от Анисьи, с ее молчаливого позволения.
— Интересно, а шаманы от ведьм отличаются? — задала вопрос для всех Ксю.
Точного ответа никто из нас не знал, поэтому пошли предположения и рассуждения.
— Наша шаманка может договориться с бурей и ветром, — вдруг заговорила северянка. — Может заставить уйти грызунов с посевов. Может предсказать погоду, а иногда даже чью-то судьбу. Может не одобрить выбор пары, или сама дать имя ребенку, и родители не посмеют оспорить.
— То есть превратить Свинец в золото…— начал было Кир, но Анисья серьезно отрезала:
— Нет.
— Значит, во власти шаманов: влияние на природу, животных, предсказание будущего, выбор этого будущего для младенцев…— подытожила Ия.
Анисья
— Да, примерно это. Но я не знаю всего...
Ответила я на вопрос тени. И в этот момент зазвонил телефон в кармане висящей на спинке стула куртки. Я даже не сразу поняла, что мой, так как раньше мне мог позвонить или написать лишь Тамир, чтобы встретить с учебы. Поэтому в остальные дни, я его даже не брала с собой. А сегодня взяла. Зачем? Может быть потому, что в нем теперь есть несколько контактов, которым мне хочется отвечать?
Прочитав имя звонившего, я было подорвалась с места, чтобы по привычке вытянуться и с готовностью ответить. Но потом замерла, оглянулась на пёструю, как обозвала Мальва – компанию, и села обратно.
— Извините, вы не против? — спросила у ребят, приподняв телефон.
— Эм, нет, — растерянно ответила Эми. — Если не помешаем.
Я чуть улыбнулась, и ответила на вызов. Чувство внутри было странное и непривычное. Впервые, да ещё и по своей воле, я впущу в свое пространство …друзей?
— Слушаю.
— Привет, принцесса севера, — как ни в чем не бывало, поприветствовал отец. Словно это не он принял решение о моем изгнании, и не он не позвонил с того момента ни разу…
— Привет.
— Как там у тебя дела? Ты устроилась хорошо?
— Все отлично. Спасибо, — ответила я, ловя себя на странном спокойствии.
Ведь действительно, я сейчас сижу в общественном месте в своеобразной компании подростков оборотней, и чувствую себя как дома. Мне не нужно держать извечный контроль над спокойной в присутствии Тамика волчицей. Не нужно напрягаться, чтобы не уронить статус дочери альфы. Меня здесь уже приняли такой, какая есть. А ведь сейчас понимаю, что была-то я тем ещё отстоем – даже стыдно…
— Я тут решил, что когда вернёшься, мы сделаем…
— Я не вернусь, — перебила папу я, не желая слушать об очередном претенденте на место моего спутника жизни, и уж тем более, чтобы об этом слушал Тамирлан.
Место занято.
— Не расслышал. Что?
— Не смею позорить вас своим присутствием, альфа. Простите, но домой, я не вернусь.
— Хватит злиться, дочь! Ты не понимаешь…— выпалил он, и замолчал, а потом, словно приняв для себя решение, начал рассказывать. — Шаманка вызвала меня к себе ещё год назад. Она сказала, что я тебя потеряю из-за своей гордости. Твоей силы, которой я слепо гордился, не скрывая. Она сказала, что твой зверь возьмёт верх, если его не усмирить в ближайшее время. А усмирить его сможет только более сильный зверь. Я думал… В нашей стае не было никого равного для тебя, вот я и сговорился о браке с Подлунными. Думал, что будущий альфа сможет…
Я только фыркнула, вспомнив, как легко добралась до глотки того будущего альфы. Папа вздохнул.
— Только тогда я понял слова Умайны. Когда увидел тебя. В глазах твоего зверя была вся ярость севера, через которую даже я – альфа, с трудом смог пробиться к тебе. Я испугался. По-настоящему. Умайна кричала, что я упустил время, велела запереть твоего зверя. Надеть ошейник. И мы с мамой решили отправить тебя на время подальше.
— На мне сейчас ошейник? — удивлённо переспросила я, в напряжении прислушиваясь к ощущениям. Но ничего такого не было. Зато уловила не менее яркую волну интереса от Мальвы и Игната.
— Нет, что ты?! Мы не смогли…
А вот после этих слов, повеяло удивлением всех остальных. Да что там, у меня самой – кровь застыла в жилах.
— То есть, вы решили отпустить мою ярость на свободу? Вы… рискнули оборотнями, которых мама считала друзьями? — от возмущения и стыда перед ребятами, мой голос осип, а по коже рассыпались противные колючие льдинки. Показалось, что изморозь покрыла каждый волосок на теле. — Это… низко, пап.
— Я не мог иначе, милая. Мы ведь просили тебя держать зверя в узде, не выпускать его. Я всегда знал, что ты у меня сильная и послушная, принцесса…
— А я оказалась слабой. Зверь вырвался, пап, — отрезала я холодно.
Звенящая тишина повисла в динамике телефона, в которой послышался всхлип мамы. Значит, она там, рядом с папой. Ну и хорошо. Пусть знает. Подробности рассказывать не стала, как и то, что ярость севера превратилась в маленького неуверенного в себе волчонка, млеющего от ласки всего лишь сына беты. Решила оставить этот сюрприз на потом, когда родители все же приедут за мной. Вот папочка удивится, узнав, что сын беты Каменных оказался сильнее будущего альфы Подлунных.
— Никто не пострадал. Мой зверь вполне разумен, хотя и имеет свой нрав, — закончила я мягче, чем хотела.
Вспомнилось, как Тамир уговорил меня побегать, и как Снежа с ним заигрывала, наплевав на предрассудки человеческой половины. Да, имена, которые нам с Тамиком дал Марк (за что и его можно назвать немного шаманом) так и смерзлись с нашими шкурками. Мальчишка даже на расстоянии вызывал тепло в душе и улыбку на губах.
— То есть, ты смогла его усмирить? Сама?
— Нет, папа, не сама. Но, — перехватив все такой же заинтересованно-голодный взгляд Мальвы, я одними губами шепнула “ошейник?”, и получив утвердительный жадный кивок, уточнила у родителя: — Объясни, пожалуйста, о каком ошейнике ты говорил?
— Умайна дала кожаный шнурок с несколькими бусинами. Сказала, что он запрет зверя, и усыпит. Ты должна понять нас с мамой – мы не хотели для тебя такой…
— А сейчас он у тебя? Можешь скинуть фото?
— Зачем? — напряжённо уточнил папа.
— Нужно. Пожалуйста.
— Хорошо. Принцесса, если хочешь, мы заберём тебя прямо сейчас!
— Нет. Пап, я правда не вернусь, — уже с каким-то смиренным облегчением и спокойствием произнесла я. Словно приняла, наконец, то решение, которое боялась принять раньше. — У меня теперь новая стая. Друзья, которые не отправят меня подальше ни при каких обстоятельствах. И тот единственный, за которого встанет “вся ярость севера”. А вот мелких повидать не откажусь, как-нибудь привезите их в гости.
С той стороны связи молчали, явно не успев переварить услышанное. Поэтому не стала мучить объяснениями, и коротко попрощавшись, отключилась.
Тамир
Слова о единственном оказались для меня неожиданными. Да, мы договорились, что попробуем себя в отношениях, посмотрим, насколько сможем доверять друг другу. Мои родители только улыбнулись, молча поддержав, и не смущая вопросами. Но вот так вот… Она так категорично заявила обо мне отцу, что у меня уши загорелись. Кажется. А может это из-за того, с какой силой зверь попытался взвыть, предупреждая всех о своей паре? А вот ладонь удерживать не стал – накрыл прохладную ладошку своей… пары, и получил в ответ совсем даже не ледяной взгляд.
Кир
— Тамирлан, ты в порядке? — шепотом спросил я, зная, что слышит вся компания. — А то твой зверь так ликует, что вот-вот клыки прорежутся.
— А ты завидуй молча, — поддела меня ниндзя, искренне радуясь за ребят.
— Я, и молча? — усмехнувшись, я шутливо сдался. — Непостижимо!
Хотел продолжить, но почему-то замолчал. В глазах Ниндзи вспыхнули понимающие огоньки – эта девчонка с детства рядом, и знает, что молчать я не умею. Это типа особенность моя. Ещё одна.
Я никогда не парился из-за окраса своего зверя. Мама всегда называла меня особенным, и говорила, что не встречала более красивого волчонка. Но я рос, и понимал со временем, что красив я – лишь для нее. Главное, что в человеческой ипостаси, я был нормальным. Глаза почти не отличались, левый был едва темнее, но такой же зелёный. А вот зверь мой… Он был нелепым. Да, именно так и назвал меня альфа, когда увидел впервые. Конечно, вслух не сказал, тогда он просто кивнул головой, и прошел мимо. А вот его сын, важно проходя следом… озвучил. Мы сцепились и подрались, несмотря на присутствие альфы и старейшин. А они ведь даже не пресекли. Наверное знали, что так начинается дружба. А когда появилась Ия, я неосознанно фыркал на нее, потому что не знал, как вести себя с девчонкой, которая ещё и более проворной оказалась, хотя ее дефект был куда страшнее моей пестрости. И ее немота смущала всех, кроме Игната. Ведь никогда не понятно – что она чувствует. Может поэтому она и была всегда влюблена в Игната, а я всегда вел себя как балагур и бабник, пряча эмоции за пустыми словами и смехом. И на посторонних девчонках учился, как завоёвывать их расположение, правда, представляя на их месте другую – черноволосую и черноглазую глухонемую, влюбленную в лучшего друга. Была в какой-то момент мысль – отвоевать ее у Игната. Но все приемы, что я успел отработать на других, с Ией не работали. Я не слышал отклика. Нравятся ли ей мои шутки? Или… я сам? Она ведь ко мне всегда обращалась как к другу, часто посмеиваясь над неловкостью, которую, кстати, я испытывал лишь в ее присутствии. Пробовал даже на предмет ревности проверить, но она никогда не выказывала эмоций, когда при ней начинал кадрить других. А я делал это. Хотел проверить ее реакцию. Мечтал увидеть хоть каплю заинтересованности во взгляде, а видел лишь поддержку. Дружескую. И даже однажды сочувствие, когда меня отшили. Да ещё эта мысль, что в моей жизни может появиться истинная, и тогда Ия пропадет, возненавидит за предательство, ведь она и так бракованная для всех, и вроде бы мне бы и пара с моим нелепым окрасом, но тогда скажут, что даже такому не нужна… это бы убило ее.
— Похоже, наша стая значительно подросла, — сказал я другу, наблюдая за тем, как оживлённо девчонки склонились над телефоном снежной.
— Ага. Есть немного, — усмехнулся Игнат. — Вот ещё вы с Ийкой приведёте парочку…
Я невольно взглянул на смоляную макушку с длинными прямыми прядями, что сейчас плавно обнимали плечи и руки подруги, водопадами стекая на стол.
— Не дождешься. Мне нравится, когда есть разнообразие, а разве ж пара позволит? — отшутился я, и вдруг прислушался к разговору девочек – показалось, что Ия сжалась, и стало интересно, что ее так расстроило?
— Хм… тогда может и нас хватит, — задумчиво выдал друг, и тоже склонился над плечом Мальвы.
Вот же счастливый! Встретил таки свою истинную, и даже не парится, что-то по нему кто-то сохнет.
Эми
Идею пикника поддержали все, учитывая, что следующий день был тоже выходным, решили заночевать там же – на природе. Договорились о времени, и прямо из кафе заехали в супермаркет и закупились всем необходимым. Правда, по домам все равно пришлось отправиться, чтобы переодеться в более подходящие вещи. Да и Ксю была нужна палатка – она не могла пока обернуться, чтобы спокойно выспаться на снегу. Но история Мальвы показала, что нужно верить в лучшее, и оно может случится даже вопреки всем обстоятельствам.
Парни нас подвезли, и оставив у ворот, сразу уехали. Дали час времени на сборы, а сами погнали улаживать вопрос с отцом – что-то по поводу партии хромдиопсида из Якутии. Я не вникала в их дела, но поняла, что в отличии от горнодобывающего бизнеса нашего отца, у них, он ещё и плотно занимается ювелирным бизнесом. Не сетевым, поставленным на поток, а эксклюзивным. В его мастерской создавали оригинальные штучные украшения под заказ, большая часть которых мелькала на экранах телевизоров, украшая разной величины звёзд.
Когда мы с сестрой вошли в дом, родители как раз куда-то собирались, и мама застегивала пальто. Шедшая передо мной Мальва сбилась с шага, но ничего не стала говорить, лишь натянуто улыбнулась. А я не удержалась – хотелось понять, знала ли мама?..
— Мам, а вы куда? — спросила я, не веря, что эта, наполненная теплом и заботой женщина, могла решиться на такое…
— Нужно отправить пару заказов, — ответила мама, указав на пакет в папиных руках. — До ближайшего пункта выдачи.
— А потом в ресторан, — добавил папа шепотом. — Но это сюрприз, и пока маме не говорите.
Мы рассмеялись. Портить вечер не хотелось, поэтому я закусила губу.
— Говори уже, что тебя беспокоит? — подтолкнула к разговору сама мама, почувствовав и мои сомнения, и судя по взгляду, брошенному на Малю, ее переживания.
— Мы на природу с друзьями. С ночевой. Можно?
Выпалила Мальва, уводя разговор.
А я встретилась с прищуренным взглядом мамы, и собравшись с духом, все же спросила:
— Браслет Мали… который она носила с детства…
— Ах, да, — понимающе кивнула мама, проводив выходящего, чтобы завести автомобиль, папу, взглядом. — Я ещё не собрала новый. Но в ближайшее время займусь вопросом. Просто Чернышев обещал мне какие-то “достойные вас самоцветы”, вот и жду. Соберу вам обеим новые обережки. И папе тоже, — добавила она шепотом. — Но это уже, правда, сюрприз.
— Эм… ты сможешь собрать все те же бусины?
— Все – нет. Но большинство. Просто раньше там было несколько бусин для скрытия ауры, — печально пояснила наша родная ведьма, — которые сейчас ни к чему.
— Для сокрытия? — переспросила сестрёнка.
— Да. Чтобы прятали ауру, чтобы скрывали истину.
— Например бусины из кости древних волков?
— Да, — удивлённо подтвердила мама, испытующе заглядывая в глаза Мальвы. — Но… хм… Была одна. Когда я убегала отсюда, то встретила отшельницу. Она дала мне бусинку, и сказала, что это поможет спрятать самое главное. На тот момент, я решила, что это моя свобода. Позже, я поняла, что это ты, Маля.
— То есть, это наша отшельница тебе дала ее? — оживилась сестра.
— Да. Сказала, что заберёт ее, когда придет время.
— Наверное, она и забрала. Она ведь была там, когда Зарина порвала браслет, — подсказала Ксю, переминаясь с ноги на ногу.
Мы переглянулись. Продолжать разговор не хотелось, ведь главное – мама не знала подробностей – мы поняли. Да и участие отшельницы меняет многое. Эта ведьма точно знала, что делает. Она знала, что Мальва вернётся сюда, и снимет “ошейник”. Знала, что ее зверь выживет.
— Девочки, вы меня пугаете.
— Все хорошо, мам, — успокоила я родительницу.
— Да, просто не привыкла, что браслета нет, — поддержала с облегчением сестра.
Я видела, как ее отпустило напряжение. Мы поняли, что мама никогда не хотела убить ее зверя.
— Так. Ну-ка, сознавайтесь.
— Тетя Агата, тут такое дело, — вступила Ксю, виновато глянув на Мальву. — Вы как ведьма должны знать… на будущее. Что та бусина опасна. Из-за нее, Маля могла лишиться своей волчицы.
— Что? — севшим голосом уточнила мама, ничуть не усомнившись в словах нашей подруги.
И я решила пояснить, подбирая слова помягче.
— Анисья рассказала северную легенду сегодня, что бусинами из костей волков запирали зверя внутри. Но запертый зверь мог… уснуть, и больше не проснуться.
— Вы уверены? Я не знала. Отшельница ничего… Господи! — Ее глаза расшились от ужаса. — Доченька, прости…
— Все хорошо, мам. Я ведь обернулась. Значит это была не такая бусина. Другая.
— Другая… Но ты не могла обернуться раньше.
— Агата, — тихо произнес от двери папа, возвращение которого, мы все пропустили. — Она не по этому не могла обернуться, успокойся. Я же говорил, что ей нужен был зов стаи. А ты все эти годы зря боялась, что она может выдать себя, обернувшись на людях.
— Так ты поэтому меня не отпускала в горы? — улыбнувшись, спросила сестра.
— Ни в горы, ни куда-то ещё. Я боялась, что твой зверь решит появиться не вовремя. Люди ведь не поймут…
— А я думала, что вы просто очень строгая, — вступила Ксю. — Но ко мне, вы отпускали…
— Я видела, что вы настолько дружны, что ты и зверя ее примешь.
От такого ответа, Ксю просияла широкой улыбкой.
— Мам, я тебя люблю.
— И я люблю.
— Девочки, я тоже очень люблю вашу маму, но машина уже прогрелась.
Папа подтолкнул жену к выходу, и обернувшись, подмигнул нам. Мы помахали им в ответ, и пожелали приятно провести время. Надеюсь, что папе удастся успокоить поднятую нами тревогу в маминой душе. Но и не спросить, мы не могли – лучше знать правду, какой бы ужасной она не оказалась. Чем мучиться догадками.
— Ты как? Отпустило? — спросила подругу Аксинья, заглядывая в глаза.
— Да. Она не знала.
Облегчение явно читалось в голосе сестры.
— Или же, это была другая бусина. В любом случае, кроме отшельницы никто не скажет точно.
Успокоив сомнения, мы дружно направились собирать вещи для пикника. Но перед выходом, нас перехватила Мичийэ.
— …Как с ночевой? Борис Олегович с Агатой Тихоновной тоже уехали. А я ужин… Ой! Девочки, а давайте я вам упакую с собой?
В итоге, в машину мы садились спокойные, довольные, и пахнущие домашней выпечкой и голубцами по личному рецепту домработницы. Я в который раз порадовалась, что Мичи оказалась в папином доме. Хотя, судя по всему появился вариант, что она может съехать к будущему мужу, но… в любом случае, работать останется у нас. А это главное. Готовит Мичийэ божественно.
Эпилог
Мы расположились у подернутого тонкой коркой льда озера. Под скалистым навесом, под которым на костре закипала вода для чая, и на мангале жарилось мясо, наполняя морозный воздух аппетитным ароматом шашлыка. Собралась вся наша пестрая компания, и даже больше – Салават все же позвал своего лучшего друга. Назар откликнулся с энтузиазмом, но иногда было видно, что печаль прячется в его взгляде. Особенно когда он понял, что практически вся компания делится на парочки. Хоть Ия с Киром и держали дистанцию, но было заметно, как они смотрят друг на друга, и все время невольно оказываются рядом.
Я ждала. Ещё в дороге, я попросила сестру кое о чем, и ждала, что же из этого выйдет. Тимка был в курсе, и не очень одобрял идею, но мешать задумке не стал.
Сам Салават, вместе с Ксю отправились ставить палатку, чтобы успеть к приготовлению мяса.
— Да да, знаю я этих проглотов! — громко сетовал парень, втягивая за руку подругу. — Если не успеем, то точно останемся голодными.
— Не дрейфь, я приберегу для вас пару кусочков, — ответил ему Назар со смешком.
— Только для Ксю, — добавил Кир. — А этот длинный и сам в состоянии прокормить себя…
Ребята шутили и смеялись, а я молча наблюдала за ними, согревая свои озябшие ладошки в горячих руках Тимохи.
— Вроде оборотень, а руки ледяные, —заметил он, обдавая мою щеку теплым дыханием.
— Так они у вас наполовину хладнокровные ведьмы, — снова встрял Кир, кивая в сторону Игната и Мали, повторяющих нашу позу.
Мы с сестренкой с вызовом взглянули на шутника, и тот, как бы невзначай, спрятался за Ию.
— Эй! Вот меня не впутывай в свои разборки, — возмутилась оборотница, и хотела было отступить. Но Кир вцепился в нее мертвой хваткой. — Наскреб, имей мужество и огрести!
— Ниндзя, не будь такой безсердечной!
Ия
Я резко обернулась, чтобы высказать этому трусливому нахалу все, что думаю. Но в этот момент он наклонился, наверное, чтобы сказать что-то… И получилось так, что я коснулась губами уголка его рта.
Сердце в груди испуганно замерло.
Сколько раз во сне, я видела наш поцелуй? Десять? Двадцать? Или сто раз? Но в реальности, даже это нелепое случайное касание оказалось… гораздо мощнее. На мгновение, у меня перехватило дыхание, и все мышцы закаменели. Я встретилась с вечно насмешливым взглядом любимых, чуть разноцветных глаз, которые прожигали меня насквозь, и увидела в них испуг. А в следующий миг вернулся слух, и сердце пустилось в бег по пересечённой местности. Я неосознанно облизнула пересохшие губы, пытаясь уловить на них хоть какой-то остаток вкуса чужих, чем заставила Кира опустить взгляд на них. Несмотря на свихнувшееся от свалившегося счастья сердце, я медленно выдохнула, и стараясь не залиться краской (впервые в жизни!) выдала первое, что пришло в голову.
— Вот же ты заноза назойливая…
Руки на плечах ослабли, и сказав, что мне нужно отойти, я тупо сбежала.
У всех на глазах…
Я уже давно поняла, что Кир мне больше, чем нравится. Примерно так… с первой встречи. Вот прямо тогда, когда Игнат привел меня к ним в компанию, и сказал, что я теперь в их стае. Помню как был возмущен Кирилл, думая, что я не понимаю и не слышу их, приводя разные доводы того, что мне не место с ними. И если в отношении остальных, мне уже давно и надёжно было плевать на чужое мнение, то его пренебрежение цепляло. Может быть, если бы на его месте был кто-то другой…
А ещё, Киру я не желала такую как я. Ему я желала счастья. Поэтому запрещала себе даже думать о нем иначе, как о друге, и старательно держала мальчишеско-дружеские отношения. Забирала. Дразнила. Порой даже высмеивала.
— Ийка, постой, — позвал Кир, догоняя меня.
Сердце ускорилось. Но вот ноги наоборот, остановились и “пустили корни”. Правда сил обернуться – не было.
— Погоди, ты куда?
— В туалет, — выпалила я первую глупую и трусливую мысль.
Он было замер, но потом тряхнул растрёпанный головой, на которую никогда не надевал шапку, даже в лютые морозы, форсил своей модной прической, и сделал шаг ближе.
— Что это было? — спросил он, будто я знаю, что это было…
— О чем ты?
— Почему ты сбежала?
— Я же сказала…
— Ий, давай поговорим? Вот без этого…— он махнул рукой в неопределенном направлении. — Скажи, что ты чувствуешь?
Я в растерянности уставилась на него, впервые услышав такой откровенный вопрос.
— Что? Ко мне? Есть ли между нами хоть что-то?
Я только приоткрыла рот, но так и не нашлась с ответом.
— Пойми меня правильно, ты – глухонемая, прости, но… Мне сложно понять, что у тебя внутри. Я знаю, что ты влюблена в Игната, но… Блять! Меня бесит это! Он встретил истинную. А я не хочу, чтобы тебе было больно. Понимаешь?
Я только кивнула, завороженно наблюдая за вздымающийся в негодовании мужской груди. Но потом, всеже помотала отрицательно своей “ватной” головой.
Я в Игната что???
— Я понимаю, что я для тебя всего лишь друг, и вообще, не подхожу…
— Почему? — вырвалось у меня.
И я тут же пожалела – ничего умнее в голову не пришло. Взрослая, называется. Но Кир не обратил внимания на мои внутренние метания, и продолжил.
— Кому может понравиться такой пестрый придурок, как я? Это же я для мамы был самым лучшим, а вот девушкам нужно другое…
— Мне.
Он замолчал. Нервно выдохнул, и сунул руки в карманы джинс.
— Что, тебе?
— Мне может понравиться “такой пестрый придурок” как ты.
Ну вот. Я сказала это. Произнесла вслух.
— Игнат…
— Нет. Игнат для меня как брат. Он всегда был для меня старшим братом.
Я испуганно смотрела на расширяющиеся зрачки Кира, которые начинали отличаться по цвету все сильнее, предупреждая, что зверь где-то рядом. Но Кирилл словно не замечая, снова нервно растрепал волосы, и улыбнулся. Широко. Я впервые увидела не наигранную, а искреннюю и самую потрясающую улыбку в мире. Ту самую, что потухла в момент нашего знакомства. Она вернулась сейчас, наполнив меня счастьем.
Его руки потянулись ко мне. Замерли. Опустились.
— Я же пестрый… И… я это… А если появится истинная? Я не хочу разбить тебе сердце.
— Ты – пестрый. Я – глухонемая. Ты не находишь, что из меня пара гораздо стрёмнее, чем из тебя? А сердце… Кир, сейчас истинные настолько редки, что кроме Игната никто и не верил в сказку. К тому же, ты проверил практически всех оборотниц города – нашел бы, если бы была. — Ох! Наверное, это я зря ляпнула.
Взгляд оборотня потемнел. Разозлился?
— Извини.
— Прости! — выпалил он одновременно со мной. — Я же думал… Как же с тобой сложно! Так, я тебе нравлюсь?
Я кивнула, пытаясь прочесть в его глазах искренность. Со мной действительно сложно. Как было бы проще – умей я слышать эмоции. Но…
— Да, — ответила я, и шагнула навстречу.
Он подхватил меня в мгновение, и впился в губы с такой жадностью, словно только так мог выжить. Я ответила с неменьшей страстью, ведь мечтала именно об этом столько лет. Правда неумело. К себе-то я никого не подпускала, решив, что в жизни уже есть все, что нужно: верные друзья, любимая работа, увлечение. И даже Харлей, который скрашивал рабочие будни. И словно услышав мысли, Кир вдруг ослабил напор, и начал целовать нежнее. Его язык ласкал мой рот то поглаживая, то дразня лёгкими касаниями. Я повторяла за ним. И мне это нравилось. Дыхание сбилось, и стало жарко. Захотелось расстегнуть куртку, стать чуточку ближе к желанному телу. Коснуться кончиками пальцев его кожи, и прочертить когтями дорожки от плеч, до самых ягодиц.
— Ух! — выдохнул он, чуть отстраняясь.
Я рефлекторно потянулась за ним, но быстро опомнилась и замерла. Неужели, это был розыгрыш? Хотела отпрянуть, и поняла, что мои руки на его спине, под его футболкой. Когда?.. КАК?
— Ахренеть, ты горячая девочка…— шепнул он улыбаясь, и упёрся лбом в мой. — Ты меня с ума сводишь.
— Давно? — спросила, пытаясь выровнять дыхание.
— Да с первой встречи. Помнишь, когда Игнат привел тебя? Я сразу влюбился. Но он так… по-свойски тебя представил, что я решил, будто у вас отношения. Потом понял, конечно, что нет, но думал, ты влюблена. Ведь это он спас тебя, и помог…
— Ненавижу…
От меня тут же отстранились, и стало зябко.
— Это все из-за моего дефекта. Ненавижу его. Вся твоя влюбленность прошла мимо…
Кир усмехнулся, и снова обнял.
— Нет, не прошла. С годами она лишь укоренилась и возросла. Ты всегда была для меня самой потрясной девчонкой. И мой зверь меня поддерживает.
— Но со мной тяжело…
— Не без этого.
— Просто, давай договоримся, что будем честны друг с другом.
— Всегда.
— И о любой проблеме, и эмоции, будем говорить словами.
— Согласен. Ты только продолжай смотреть на меня так же, как сейчас.
Я улыбнулась. Счастье заполняло до самых краешков, выплескиваясь через верх. Хотелось ущипнуть себя, чтобы поверить, что это не сон. Мне было плевать на всех, кто был у него до меня, ведь прямо сейчас он – мой.
За спиной хрустнула ветка, и мы резко обернулись.
— Ой, — пискнула я, когда встретилась взглядом с голубыми глазами черной волчицы.
“Простите, что помешала. Но… какого черта я здесь делаю?”
Зарина была не в настроении, и скрежет ее когтей о ледяную корочку, покрывающую землю, звучал нервно.
— Не могу знать. Но ты вовремя, — ответила я, припомнив, что сестры Серовские не агрессируют к бывшей “невесте” Игната. — Идём, мясо почти готово.
Зарина
Сначала сообщение, что меня приглашают к огню, разделить мясо. Я только фыркнула, и стерев его, продолжила листать учебник. Никогда раньше столько времени не уделяла занятиям – учеба давалась мне легко. Но в последнее время нужно было занять мысли, и хоть как-то с этим могли справиться учебники.
Могли.
Ровно до того дурацкого сообщения от Эмилии.
Никуда не пойду! – решила я, и с силой отшвырнула ни в чем не повинный учебник.
Хотелось выть. Подруги даже звонить перестали, не то, что заходить в гости. А ведь раньше все время лебезили и поддакивали… Так дружба ли это? Уж очень быстро они слились. Даже на уроках стали вести себя так, словно мы и не дружили никогда.
Зов внутри усиливался с каждой минутой. Зверь не мог игнорировать приказ альфы – этой синеволосой пассии Игната. И почему именно я?! Хотя… в наказание? Видимо, Судьба решила наказать меня, привязав к той, которую я чуть не покалечила. Хотя я ведь лишь напугать хотела. За то, что увела моего… Вспомнились слова Игната о том, что он никогда не давал согласия, и в делах отцов не участвовал. А значит, это я, как дура, повелась на игры папеньки. Вот за это и отвечаю… За то, что решила, что слово альфы – закон. А оказалось, что будущий альфа свои законы пишет. И то верно – он ведь будет своей головой управлять, а не бегать за советами к отцу.
Усмехнувшись своей глупости, уже привычно выскользнула на улицу. Выйдя за ворота, направилась в сторону зова. Сначала, шла медленно, словно сопротивляясь тяге. Но шаг все ускорялся, пока не поймала себя на мысли, что хочу поскорее добраться до места. Опасности и тревоги не чувствовала, а исходя из сообщения, меня позвали на обычные посиделки. В принципе… хоть какое-то развлечение!
Почувствовав близость цели, немного притормозила, и вдруг увидела обнимающуюся парочку. Даже не удивилась, опознав в них лучшего друга Игната и глухонемую. Тоже, кстати, его лучшую подругу. Видела, как эти двое смотрели друг на друга во время той стычки, когда спасали мальчишку. А пара-то подходящая – его шкура не определилась, к какой стае относится, а она…
Вспомнилось, как однажды спросила у мнимого жениха, почему он общается с дефектными, и получила в ответ такой взгляд, будто это я уродилась кривая, косая и лысая.
“— Друзей не выбирают. Кого Судьба подарила, теми и дорожу.”
Хотелось ответить, что я же выбрала… Но только сейчас начала понимать, кого я выбрала. А тогда я верила, что он просто ещё не достаточно повзрослел, и отец ему ещё успеет все объяснить. И больше с подобными вопросами не приставала, а старалась хоть как-то заинтересовать его собой. Даже мотоцикл купить отца уговорила. Бестолку. Только потратила время. А Игнат как относился ко мне нейтрально, как к дочке беты, вхожей в родительский дом, так и продолжал.
Зато, время не тратили они! Когда мы вышли из леса, перед глазами предстала картинка из какого-нибудь сериала о подростках. Ребята сидели и стояли около огня, и заразительно смеялись. Пока мы не приблизились к огню. На мгновение все замолчали, и лишь ветерок гулял по заснеженному берегу, старательно дразня всех ароматом готовящейся еды. Я сглотнула набежавшую слюну – мясо пахло умопомрачительно, а учитывая что дома я ела через силу из-за всей этой ситуации… Желудок тихонечко уркнул. Отдернула себя, и заставила посмотреть прямо на свою “альфу”.
— О, Зарина, привет! — в отличии от кивнувшей сестры, Эмилия поздоровалась так радостно, словно мы давние подруги.
От мангала послышался звон, и я обернулась. Назар, что как раз и занимался шашлыком, чуть не выронил шампур. Но стоило нам пересечься взглядами, как он тут же спрятал удивление и отвернулся. Замечательно. Судя по запаху, где-то здесь и Салават со своей рыжей человечкой. Интересно, как скоро весь класс с ними тусить будет?
Медленно повернулась обратно, и недоуменно перевела взгляд с одной сестры на другую. Они что, реально позвали меня на ужин?
— Идём с нами, — тихо позвала Мальва, и вместе с сестрой направилась в сторону от компании.
Она спокойно шла спиной ко мне, видимо и не вспоминая, каких глупостей я успела натворить раньше. Хотя да, что я могла сделать ей, с нашей-то связью?
— Зарин, смотри, я тут взяла для тебя вещи, и была бы очень рада, если бы ты приняла человеческий облик. — Эми протянула мне пакет, серьезно полагая, что я приму?
— Я без претензий, — вставила Маля глядя прямо в глаза. — Даже в каком-то смысле, я тебе благодарна не только за Марка, но и за себя. И я не против, пока мы не разберемся с нашей проблемой, чтобы ты тусила с нами. Мысли кое-какие есть. Но обсуждать их лучше у костра, и на полный желудок.
Я смотрела на синеволосую одноклассницу, и соображала – мне так намекают, что готовы терпеть рядом? Прислушалась… Ни агрессии, ни неприятия не было. Было тепло без единой ноты фальши. Особенно от яркой Эмилии. Они говорят то, что думают. И не для того, чтобы угодить мне.
— Вещи чистые. Переодеться можешь в машине. — Эми открыла дверцу авто, и выжидательно уставилась.
Внутренняя борьба гордости, обиды и… любопытства? В общем, я лихорадочно думала, как поступить: развернуться, и гордо удалиться? Или принять приглашение-подачку? Но они явно что-то узнали... Дома – надоевшие учебники. Здесь – не друзья, но и не враги. И вообще, компания колоритная. Да к тому же интересно бы узнать, что они нарыли нового.
Решено. Поговорить необходимо. А там посмотрим…
Эми
Когда Зарина наконец согласилась, и запрыгнула в машину, я поставила пакет с одеждой на сиденье, и прикрыла дверь, давая ей возможность спокойно одеться. Конечно, в машине это не очень удобно, но оборотни привычны и не к таким условиям. Пока я ждала снаружи, надежда, что у нас получится задуманное, теплилась внутри и заставляла улыбаться.
Маля рассказала мне о симпатии Назара к Зарине недавно, и мне вдруг захотелось попробовать. Ну а что? Может быть сейчас, когда она поняла, что Игнат не ее, то и на других сможет посмотреть иначе…
Когда мы вернулись к костру, Кир все так же держал за руку Ию. Словно боялся, что она сбежит. В глазах обоих светилось счастье, хотя у оборотницы, оно было прикрыто лёгким смущением.
Назар же о чем-то говорил с Тамирланом, не забывая приглядывать за мясом. Я заметила, как он отреагировал на появление Зарины, а сейчас ведёт себя так, будто ее нет. Но волнение читалось в каждом движении – она действительно нравится ему, и встреча вне школьных уроков, оказалась для него неожиданностью.
Снежная сидела рядом с огнем, думая о чем-то своем, и рассматривая огонь сквозь кончики своих свежеокрашенных волос. Вот зачем она интересовалась стойкостью краски, а совсем не для поддержания разговора, как я подумала. Да, у этой девушки каждое слово по делу. И вроде бы свои белоснежные косы шикарны, но и розовый градиент оказался ей очень к лицу.
— Анисья, ты можешь заварить чай? А то у меня руки не очень чистые, — попросил Назар, протягивая девушке с торчащими розовыми локонами из-под шапки, крафтовый пакет.
Она откинула густые волосы за спину, молча протянула руку, и забрала заварку. Вдохнула исходящий от пакетика аромат, и улыбнулась прикрыв глаза. В этот момент, она показалась мне невероятно красивой. И то, что она рассказала о себе ранешней, совсем не вязалось с этой девушкой.
— Я помогу.
Тамир приподнял крышку, позволяя своей паре высыпать ароматные травки в котелок. Сам перемешал, и закрыл, немного отодвинув чай в сторону от огня. А потом обошел, и обнял северянку со спины. Что-то шепнул ей на ухо, и нежно поцеловал в щеку.
Зарина поправила на себе чужую одежду, явно не зная, куда себя деть.
— Мясо от шеф-повара готово! — крикнул Назар, вытаскивая большое блюдо из коробки с походной утварью, и складывая на него шампура, исходящие аппетитным паром и потрясным ароматом.
Тут же со смехом явились Салават с Ксю.
— Вы там походу целый лагерь поставили, — поддел их Кир. — Или проверяли палатку на прочность?
Ксю порозовела, а Салават не долго думая, скатал снежок, и запустил в шутника.
— Все может быть, “красавчик” ты наш. Но завидовать не красиво.
Ия фыркнула от смеха, а потом повернулась к Киру и напомнила:
— А я говорила, что зависть – плохое чувство.
Он в ответ что-то шепнул ей на ухо, вызвав смущение, и широко просияв улыбкой, пошел за едой, как бы случайно толкнув устраивающегося рядом с северянкой и Ксю Салавата. Тот ловко извернулся, и снова отправил снежок в ответ.
— Да мы вовремя, — заметил Игнат, неся длинное бревно напару с Тимом.
Парни положили его недалеко от костра, и стряхнув снег и опилки, пригласили присаживаться всех стоящих. Ия пристроилась с краю, и с удовольствием приняла свою порцию, то есть целый шампур, из рук Кира. Маля присела сразу за ней, и похлопала по месту рядом, подзывая Игната с прихваченными шампурами. Тимка тоже взял мясо для нас обоих, и устроился подле брата. Я присела, и выжидательно взглянула на Зарину. Она обвела нас всех взглядом, а потом решительно встала рядом с Назаром. Тот протянул ей шампур.
— Спасибо, — поблагодарила она, и чуть помедлив, словно ища в себе силы, откусила кусочек.
Я тоже оглядела каждого. Мысленно поблагодарила и Бога людей и Судьбу оборотней за то, что нахожусь сейчас здесь, среди друзей. А не в пустой квартире в одиночестве.
— Назар, мясо – огонь! — заметил Игнат, доедая последний кусок.
Согласились все. Даже молчаливая Зарина кивнула, и похвалила:
— Не знала, что ты классно готовишь. Реально вкусно.
Я заметила, как Назар чуть закусил губу, чтобы не расплыться в улыбке. Он старался держать перед одноклассницей серьезное лицо, что в принципе, ему удавалось. До этого момента.
Я же молча наслаждалась сочным мясом, которое просто таяло на языке. Вроде бы и специи есть, но не сильно чувствуются. И соль, и маринад… Все было настолько идеально подобрано, что хотелось есть ещё и ещё. И ещё немного. Но живот уже не вмещал, да и, к счастью, приготовлено было ровно по шампуру на каждого.
— Вот это совпадение…— понимающе ухмыльнулась Ксю, когда я с кружками, подошла за чаем.
Да. Кружек тоже оказалось ровно на каждого.
Сверкнув глазами, сестрёнка ушла с братом Тимки. Остальные тоже уже все разошлись по своим влюбленно-оборлтническим делам, оставив и нас наедине. Мы не сговариваясь вернулись к догорающему костру, и Тимка подкинул в него несколько крупных сухих веток, что мы собрали в окрестностях. Перекинулись парой слов, заметив то, что, кажется, наша компания окончательно поделилась на парочки. Порадовались за Ию и Кира. Подметили трансформацию Анисьи из-за Тамирлана. Выразили надежду, что Ксю все же сможет обернуться, хотя Салават и так залип надёжно и безповоротно, оберегая рыжульку как самое ценное сокровище мира. Даже отметили, как поменялась Зарина, утратившая прежнюю заносчивость и высокомерие.
— Назару она нравится. Может быть, она это все же заметит.
— Я думаю, что она прекрасно знает, насколько нравится парням. Но я понял, о чем ты. Думаешь, Назар справится с ней?
— Он серьезный, ответственный, надежный и целеустремлённый. Если решится, то обязательно справится. Просто ему нужно понять, что шанс есть.
— Эй, аккуратнее, а то начну ревновать, — шутливо погрозив мне пальцем, Тимка положил в костер ещё ветку, которую пламя тут же жадно облизнуло, и удовлетворённо фыркнуло искрами. — Пожалуй. Мой брат тоже оказался таким. Хотя раньше, я считал его совсем другим. Оказалось – я его плохо знал. И ещё… я должен признаться тебе кое в чем.
— М? — лениво уточнила я, греясь у огня, протянув ладони.
— Когда твоя сестра только появилась у нас, я думал, что она моя истинная. Чувствовал, что нас что-то связывает с ней.
Я внимательно посмотрела в глаза, в которых плясало пламя костра, делая янтарь ещё ярче.
— Но к счастью, Игнат раньше понял, что она именно его истинная, и я ушел в сторону.
— Я тоже чувствую, что Игнат не как все. Что он мне ближе других. В смысле, это, наверное, из-за того, что вы братья, а мы сестры. Поэтому ревновать к сестре не буду.
— А я так надеялся! — Тимка сокрушенно вздохнул, и улыбнулся. — Да, Игнат тоже успокоился, когда пообщался с тобой. Видимо, пришел к тем же выводам. Идём? Прогуляемся.
Мой истинный протянул мне руку.
— А куда? — уточнила я, переплетая наши пальцы.
— Здесь, по месту.
И мы пошли по краю озера, держась за руки и ни о чем не говоря. На душе было уютно. Чувство, что я дома, под надёжной защитой семьи, вытесняло остатки прошлых пережитых печалей и растворяло все осадки от испытанных разочарований и обид.
— Не замёрзла? — спросил Тимка, поднося к лицу наши сплетённые ладони, и губами касаясь моих пальцев.
— Нет. Я же хладнокровная ведьма, — усмехнулась я, вспомнив недавние слова Кира. — Так что, это у тебя должна стыть в жилах кровь от моего присутствия!
— Ну… пока она у меня закипает от твоей близости. А стынет пусть у других.
Меня наградили жарким янтарным взглядом, и обняли.
Над головой уже вовсю властвовала луна, таинственно подсвечивая дальний берег озера, и деревья вокруг. Тонкий ещё лёд поблескивал, словно перед нами целое озеро хрусталя и алмазов. Я поймала себя на странном чувстве дежавю, как будто, я здесь уже бывала. И не раз. Может быть в прошлой жизни?
— Если у кошек девять жизней, то у волков-оборотней – их сколько? — я тихо озвучила свой глупый вопрос.
Нет, мне не было за него стыдно. Тимка видел меня всякой. И я точно знаю, что он не отвернется от меня никогда, даже если я буду иногда выглядеть, или даже говорить глупо. Он – надёжный.
— Интересный вопрос. Я не знаю ответа, — признался он, даже не собираясь надо мной хохотать. А потом очень даже серьезно добавил:— Но если все же не одна, то я надеюсь в каждой из них, мы с тобой будем вместе.
— Здесь красивое место. И у меня ощущение, что я была здесь когда-то. Возможно, в прошлой жизни, — созналась я, улыбнулась, и прижалась щекой к крепкому плечу.
— Особенно красиво здесь летом. Я любил приходить сюда в детстве.
— Один? — уточнила, прикинув расстояние от его дома.
От простого вопроса, плечи моего оборотня едва заметно дрогнули, и у меня на языке появился терпкий привкус печали. Заинтересованно обернулась, и заглянула в янтарные угольки глаз. Сердце ревниво дрогнуло, когда Тим закусил нижнюю губу в сомнении.
— С другом.
Я выдохнула с облегчением. И даже улыбнулась выражая поддержку, несмотря на все ещё присутствующую горечь во рту.
— Расскажешь?
Он вздохнул. Помолчал ещё несколько мгновений, но все же заговорил.
— Я в детстве был… не очень общительным ребенком. Не шел на контакт с посторонними, и очень мало говорил. Но в какой-то момент… у меня появился друг. Он приходил ко мне не часто, но нам было интересно друг с другом. Пока я не обидил его.
— Как?
— Однажды, отец запретил нам общаться. Сказал, что я уже достаточно вырос, чтобы продолжать играть с вымышленными друзьями.
Я моргнула. Прокрутили в голове последние слова, и непонимающе посмотрела на парня.
— Да. Он был вымышленным. Его никто не видел, кроме меня. — Тим помолчал, а потом грустно усмехнувшись, спросил:— Так что там, у кого кровь должна в жилах стыть?
— Я не боюсь призраков, — улыбнулась я.
— О, я не ошибся с выбором пары! — Он притянул меня к себе, и поцеловал в кончик носа. — Спасибо, — шепнул в самые губы.
Но вместо поцелуя отстранился, и начал прыгать. Я вздернула бровь в изумлении.
— Минутка фитнеса?
— Сейчас. Конечно не сезон уже для лягушек, но…— он наклонился, перебрал замёрзшие камни, которые от его прыжков откололись от общей замороженной массы берега. — Сейчас я покажу тебе, чем мы с ним занимались. Вернее занимался я, а он наблюдал.
Тим поднял круглый, и относительно плоский камень. Осмотрел его. И размахнулся.
— Вот, неплохая плисточка.
Он запустил плисточку по озеру, и она летела, отскакивая от ледяного наста словно лягушка, и при каждом ударе издавая красивый ледяной звук. И этот звук совпадал с биением моего сердца.
Тук…– Раз!..
Тук…– Два!..
Тук…– Три!..
Сердце начало ускоряться вместе пущенным камнем, сокращающим расстояния прыжков. Узнавание накрыло меня с головой: такой же лес вокруг, такая же скала, такое же озеро. И если бы не лёд – по воде бежали бы такие же красивые круги, как тогда…
“— Ух ты! Одиннадцать! А меня научишь?
Плечи мальчишки слегка вздрогнули, и он ответил не оборачиваясь:
— Научу. Когда-нибудь.
— Отлично! Как только смогу прийти к тебе…— начала я радостно, предвкушая развлечение для следующей встречи, где я обязательно постараюсь быть собой. Девчонкой. Я уже решила, что для настоящей дружбы не важно наличие косичек и платьев.
— Не приходи, — отрезал он. — Отец сказал, что я уже взрослый для игр с тобой.
— Но… ты обещал научить… так же, чтобы одиннадцать раз…
Начала я, чувствуя, как стало горько и обидно. Глаза увлажнились, и захотелось разреветься. Но следующие его слова вселили надежду, и я замерла в ожидании.
— Когда-нибудь. Вот через одиннадцать лет и приходи. Взрослые не могут дружить с…
Я не дослушала. Так и не узнала, с кем там взрослые не дружат, потому что дыхание закончилось, все внутри свернулось в узел боли, и слезы хлынули рекой. И я проснулась…”
— Ух ты…— произнесла я шепотом, чувствуя, как дрожат руки. — Одиннадцать. А меня… научишь?
Тимка замер. Но не повернулся, и я продолжила:
— Правда, я задержалась на пару месяцев. Вода… замёрзла…
Я услышала, как Тим сглотнул, и наконец судорожно вдохнул воздух. Потом, не глядя на меня, опустился на корточки и начал перебирать “чешуйки” берега. Когда он наконец поднялся, то протянул мне идеально круглую плисточку, даже чуть тоньше той, что бросал сам. Его рука чуть заметно дрожала.
— Размахнись, вот так, — он помог мне принять правильную для замаха позу, и тихо объяснил, как нужно держать и отпускать камень.
Я смотрела на его руки. Поднять взгляд до уровня его глаз было выше моих сил. Та, старая обида из “реального”, как оказалось, сна, всколыхнулась в груди. Он отказался тогда от нашей дружбы. Почему? Узнал, что я была девчонкой? Но ведь я всегда приходила в образе волчонка. Тогда что?
Под аккомпанемент разметавшихся по сознанию мыслей, я запустила “лягушку”. Механически насчитала пять ударов.
— Ну вот…— хотела сказать, что ученица из меня фиговая, но вдруг увидела его глаза.
Янтарь потускнел.
— Прости меня, — выдохнул он, и сморгнул влагу, что пыталась потушить угольки в его глазах.
По его щекам прокатились две одинокие слезинки. Мне стало одновременно и очень тепло, и неловко от того, что мой мужчина из-за меня плачет. И в тоже время вот он, такой же живой и настоящий, реальный – не сон, хотя и сказочный – оборотень. Как я.
Он сделал шаг навстречу, и обжигая прикосновениями, вытер мои мокрые щеки. Оказывается, я тоже расклеилась. Только в прошлый раз, мне было достаточно проснуться, а сейчас вот… стою тут, как сопливая плакса, шмыгающая носом. А он обнял мое лицо обеими ладонями, и начал целовать глаза. Мокрые дорожки слез. Нос. Губы. Лоб. Снова глаза…
— Скажи, я тогда не дослушала. Почему нам нельзя было дружить? — все же спросила я.
— Потому что я был дураком. Отец сказал, что взрослым нельзя иметь друзей-призраков. Ты не представляешь, как я жалел о своих словах уже через минуту. И до сих пор жалею. Никогда до, или после того, я не чувствовал себя большим предателем. Прости…
— Прощаю, — ответила я. — Но что, если тебе кто-нибудь снова скажет, что со мной нельзя дружить?
— Я пошлю их по дальней дороге. Больше, я не совершу такой ошибки. — Он прижал меня к себе так крепко, что стало практически невозможно вздохнуть. — Но почему ты была волчонком? И вообще… Я не понимаю, как это может быть… Хотя… я ведь имею дело с ведьмой.
— Точно, — усмехнулась я, чувствуя, как привкус горечи на языке тает. — Когда ты приснился мне впервые, я была волчонком. Ты мне понравился, и я испугалась признаваться, что девчонка. Побоялась, что не захочешь дружить. Тот сон запомнился мне. Как и следующие, когда я возвращалась к тебе.
— А я не спал. Я видел тебя в реальности, хотя и немного не так, как остальных. Понял, что ты призрак, когда попытался показать тебя маме. Она тогда даже к психологу попыталась меня отвести.
— У оборотней тоже есть психологи? — почему-то удивилась я.
— Конечно. Не всем легко даётся первый оборот. А мама уже была директором школы. Так вот, папа запретил ей позорить его. Сказал, что я ещё маленький, и это скоро пройдет. Но ты не проходила, — улыбался любимый, — а приходила снова и снова. Тогда он и провел воспитательную беседу.
— С другой стороны, он прав, — я вдруг подумала о том, насколько дети жестоки – они могут искренне всей душой любить, а могут так же ненавидеть и презирать. — Не думаю, что в школе бы приняли такого друга. А скрывать ты бы не смог. Все равно где-нибудь прокололся бы. Так что, отец прав был.
— Возможно. Так, ты не обижаешься?
— Уже нет. Ты же сдержал обещание.
Тим посмотрел вопросительно, чуть изогнув правую бровь.
— Научил меня запускать эти твои плисточки, — улыбнулась я.
— Ну… мы ещё поработаем над техникой.
— Обещаешь?
— Клянусь.
— Я люблю тебя.
— И я тебя люблю, мой цветик-Семицветик.
— А я больше!
— С чего это вдруг?
— Я влюбилась в тебя, когда ещё в детский сад ходила. А ты только сейчас.
— Я наверстаю…— И меня снова прижали, при этом не забывая целовать. — Буду наверстывать каждый день…— Поцелуй. — Каждый час…— Каждую минуту…
И я растворилась под его горячими губами, как карамель. Растеклась счастливой лужицей.
Этот офигенный парень из сна – мой.
Только…
Мой…
Конец