Идеальный развод. Уйти красиво
Арина  Данилина, Елена  Попова

Анна решает вернуться из командировки раньше времени, чтобы удивить мужа удачной сделкой. Она входит в его кабинет с папкой контракта, а он целует её в щеку и хвалит. Но взгляд Анны цепляется за штору, из-под которой торчит женская нога с красным педикюром. Сердце обжигает ледяная ясность: двадцать пять лет брака, двое детей, доверие без границ — и вот оно, предательство, спрятавшееся за тканью. Анна выдавливает из себя фразу о головной боли и уезжает, потому что телефон разряжен, а в брачном договоре чётко прописано: доказанная измена стоит десять миллионов.

Анна — женщина, которая всю жизнь строила. Дом, семью, бизнес, иллюзию непотопляемого счастья. Она умеет заключать сделки и убеждать придирчивых клиентов, но не умеет признавать, что корабль тонет. Её сила в том, что она держит удар молча, считая в голове цифры и выгоду. Её слабость — в том же: она верит, что любую боль можно конвертировать в выгодный контракт, любой удар — обратить в доказательство в суде. Сын Глеб — единственный, кому она позволяет себя показать сломанной.

Анна теряет не только мужа, но и дочь Еву, которая оказывается соучастницей обмана, и сестру Регину, которая прячется за той самой шторой. Кирилл — ловкач с двадцатилетним стажем лжи, умеющий превращать пойманный с поличным роман в «сюрприз для жены». Он купит дом у реки, приготовит шашлык, убедит всех в своей невинности — и Анне придётся улыбаться в ответ, прикидывая, как выкрутиться из его новой ловушки. Она нанимает детектива, ищет адвоката, готовит месть по закону. Но закон требует доказательств, а доказательства — времени. Время, которое она должна провести рядом с людьми, превратившими её жизнь в театр абсурда.

====================

Глава 1. Пальчики с красивым педикюром

Глава 1. Пальчики с красивым педикюром
* Анна *
Теплый майский воздух ласкает лицо, но я почти не замечаю этого. Все, о чем я могу думать — как удивится Кирилл, когда увидит меня и контракт, который мне удалось вчера заключить в Ярославле. Супруг еще ничего не знает. Я хочу сделать ему сюрприз.
Он думает, что я вернусь ближе к вечеру, но я уже здесь.
Я улыбаюсь, крепче сжимаю папку в руках и быстрым шагом направляюсь к зданию офиса. На часах семь тридцать утра, но машина мужа уже на месте — значит, он здесь. Сердце бьется чаще от предвкушения. Представляю, как он удивится, как обнимет меня, скажет, какая я молодец.
Мы до последнего не верили, что нам удастся заключить контракт с этим крупным клиентом — он придирался к каждой мелочи, но мне удалось его убедить в том, что наше сотрудничество будет выгодным и плодотворным.
Кирилл сам хотел отправиться на эту важную встречу, но я понимала, что ему и так предстоит уехать на все выходные в командировку, поэтому взяла все в свои руки. И у меня получилось!
Вхожу в здание, здороваюсь с охранником, который как-то странно смотрит на меня. Лифт медленно ползет вверх, а мое сердце, наоборот, готово выпрыгнуть из груди от радости. Третий этаж. Пустая приемная. Кабинет.
Замечаю, что дверь приоткрыта. Поднимаю руку, чтобы постучать, но вместо этого просто вхожу.
Кирилл сидит за столом, склонившись над бумагами.
— Доброе утро, любимый! — мой голос звучит счастливо.
— Аня? — поднимает на меня удивленные глаза. — Ты уже здесь? Я думал, ты приедешь вечером.
— Я не стала оставаться в гостинице. Поторопилась домой, чтобы… — выдерживаю паузу и протягиваю ему папку, — чтобы обрадовать тебя! Сделка прошла успешно. Мы получили еще одного крупного клиента!
Кирилл берет папку, открывает ее, начинает просматривать документы. Я стою и жду, ловя каждое его движение. Хочу увидеть, как на его лице появится гордость за меня.
Но вместо этого мой взгляд приковывается к шторе, которая, кажется, только что пошевелилась. Я опускаю взгляд, и все внутри замирает.
Из-под шторы торчит женская нога без обуви. Красные ногти. Аккуратные, ухоженные.
Все вокруг теряет четкость. Звуки отдаляются, а в ушах начинает гудеть. Боль пронзает грудь, словно кто‑то воткнул нож прямо в сердце.
Я не хочу в это верить, но разум безжалостно подсказывает: у Кирилла любовница. Он изменяет мне здесь — в своем кабинете, пока я мотаюсь по командировкам.
У меня в голове это не укладывается.
За спиной двадцать пять лет счастливого брака, у нас двое детей, я всю жизнь доверяю мужу, как себе, и тут такой удар в спину.
Дыхание перехватывает, а разум подсказывает подойти к шторе, резко ее отодвинуть, посмотреть в глаза той, кто там прячется. Хочу закричать, потребовать объяснений. Но вместо этого замираю на месте.
В голове всплывает пункт из брачного договора: «В случае доказанной измены виновная сторона выплачивает компенсацию в размере десяти миллионов рублей». Отец Кирилла настоял на этом пункте после того, как ему изменила жена и отсудила у него половину имущества.
Эта мысль отрезвляет меня, словно ледяной душ. Но тут же приходит другая: телефон разряжен. Нет возможности снять доказательство прямо сейчас.
— Милая, я горжусь тобой! — проникают в спутанное сознание слова мужа.
Кирилл наклоняется, целует в щеку, но его прикосновение словно током бьет.
— С тобой все в порядке? — заглядывает в лицо.
— У меня голова разболелась, — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Дорога была утомительной. Поеду домой, отдохну.
Кирилл кивает обнимает меня за талию и провожает к двери.
— Да, конечно. Ты проделала очень сложную работу. Тебе нужно как следует отдохнуть. Ужин я закажу из ресторана, не переживай. Ложись спать.
Я выхожу из кабинета на подкошенных ногах. Каждый шаг дается с трудом, будто я иду по зыбучим пескам. В голове крутятся вопросы: «Кто она? Как давно это длится? Почему он так поступил?»
Сажусь в машину. Слезы жгут глаза, душа разрывается на части.
Кто же там прятался за шторой? Перед глазами появляется образ нашей новой сотрудницы Ирины — молодой блондинки модельной внешности.
Может, он изменяет мне с ней?
Но когда я выезжаю со стоянки и вижу, как Ирина входит в здание, понимаю: это не она. Тогда кто?
Дорога домой кажется бесконечной. Огромный особняк, в который мы совсем недавно переехали, встречает меня тишиной. Каждая деталь здесь — моя идея, моя любовь, моя забота. Я представляла, как мы с Кириллом будем встречать здесь старость, принимать в гости детей с их семьями, воспитывать внуков…
Теперь эта картина рассыпается на осколки.
Несколько часов я хожу по дому, не находя себе места. Мысли крутятся вокруг одного: мой муж меня предал. Развод неизбежен. И нам придется делить этот дом.
В сердце словно проворачивают отвертку.
Это действительно происходит наяву?
После обеда раздается звонок в дверь. Приехала Регина, моя младшая сестра. Она позвонила мне двадцать минут назад, чтобы узнать, как дела, и сразу почувствовала, что мне плохо.
— Аня, что случилось? — спрашивает она, едва увидев мое лицо. — Расскажи мне. Я здесь, я рядом.
Я смотрю на нее и чувствую, как комок подступает к горлу. Хочется все выложить, поделиться болью, получить поддержку. Но слова застревают в горле, когда она снимает туфли и я вижу аккуратные красные ногти…
Медленно поднимаю глаза и отрешенно смотрю на Регину. На долю секунды воображение играет со мной злую шутку: я вижу ее рядом с моим мужем. Усмехаюсь над собственной глупостью и мотаю головой, стряхивая наваждение.
Господи, о чем это я? Регина — моя сестра, самый близкий человек. Она любит мою семью, обожает племянников, всегда поддерживает меня. Она бы ни за что не поступила так низко, не стала бы все рушить.
Только собираюсь сказать о том, что видела в кабинете мужа, как хлопает входная дверь.
— Мам, ты уже дома? — раздается голос дочери.
Ева входит в комнату с довольной улыбкой, кидает в кресло рюкзак, обнимает меня, затем — Регину, падает на диван, и высовывает набок язык.
— Наконец-то пятница. Эта неделя была капец какая сложная! Я чуть не уснула на последнем уроке.
— Отдыхай, солнце, — устало произношу. — Пообедаешь? Регин, а ты голодна?
— Я бы съела легкий салатик.
— Я тоже, — кивает дочь.
Оставляю их в комнате, иду на кухню, беру из холодильника овощи и возвращаюсь к девочкам, чтобы уточнить, чем заправить салат: оливковым маслом или творожным сыром?
Услышав тихий голос дочери, замираю на пороге гостиной.
— Как тебе этот купальник?
— Очень красивый!
— Мне тоже нравится. Сейчас пойду за ним в пункт выдачи. Боялась, не успеет приехать к выходным, но, слава богу, доставили вовремя.
Я удивленно вытягиваю лицо.
Купальник? К выходным? Куда это она собралась?
— У меня, кстати, тоже красный, — тихо смеется сестра.
— У нас всегда с тобой сходились вкусы. Помнишь, как в прошлый раз мы туда приехали в одинаковых сланцах?
Ничего не понимаю… Куда они ездили? Почему я ничего об этом не знаю?
— Папа мясо купил? — внезапно спрашивает дочь, и мое сердце ухает в пятки.
— Купил. Вчера вечером ко мне привез, я замариновала, — отвечает Регина.
— Поскорее бы приехать туда, — стонет Ева. — Уже не терпится занырнуть в бассейн.
— Ты придумала, что скажешь маме?
— Не парься. Скажу, что буду тусить все выходные у подруги. А папа что ей сказал?
— Как обычно, — хмыкает Регина. — Командировка.
Я зажимаю ладонью рот, с ужасом округляю глаза, а в голове пульсирует только одна мысль: Регина и есть любовница моего мужа. Это ее я видела в кабинете. Самое ужасное, что моя дочь все знает и завтра поедет отдыхать вместе с ними…
Причем не в первый раз…
Слышу скрежет замка, в панике смотрю по сторонам и беззвучно возвращаюсь на кухню. Едва успеваю пересечь порог, как из коридора раздается голос мужа:
— Всем привет! Я был рядом и решил заскочить на обед.
Он подходит ко мне и обнимает за талию.
— Ань, ты отдохнула?
— Ага… — стоя у стола, хватаюсь то за огурец, то за помидор. Я не способна контролировать свои действия.
Сейчас во мне бьет ключом желание сказать этим предателям, что я все знаю. Но снова останавливаю себя. Кирилл будет только рад, если все вскроется здесь и сейчас, потому что избежит выплаты компенсации за измену. Не хочу делать ему такой щедрый подарок на развод.
Завтра я поеду следом за ними и, чего бы мне это ни стоило, зафиксирую факт измены. А потом выскажу в лицо этим предателям все, что о них думаю.
— Ты завтра рано уезжаешь? — стараюсь произнести ровно, но голос предательски дрожит из-за бури, которая бушует во мне.
— Около восьми выеду, — вздыхает, словно демонстрируя нежелание уезжать на выходные.
А сам уже мясо купил. Маринуется.
— Мам, а я, кстати, сегодня вечером к Алинке уеду, — войдя на кухню, сообщает дочь. — Останусь у нее до воскресенья. У нас там крутой девичник намечается.
Все идет четко по сценарию.
Что ж, мне пока что остается только подыгрывать.
Я посмотрю на их лица завтра, когда внезапно появлюсь на ихсемейном отдыхе с вкусным шашлыком.

----------

Глава 2. Отдых отменяется?

Глава 2. Отдых отменяется?
* Кирилл *
На часах девять утра. Джип плавно катится по солнечной трассе, оставляя позади Москву. Ева и Регина смеются на заднем сиденье, перебрасываются шутками, все идет по плану. Мы едем отдыхать!
Можно выдохнуть, и на пару дней забыть о работе.
На соседнем сиденье пиликает телефон, на секунду отрываю взгляд от дороги, беру его и вижу на экране: «Жена».
— Тишина! — приказываю я, прочищаю горло и отвечаю на звонок.
— Алло?
— Кирилл, ты почему меня не разбудил? Я хотела тебя проводить и что-нибудь собрать в дорогу.
— Ань, я видел, какой измотанной ты была после командировки. Не хотел тебя тревожить. Ты так сладко спала. Не переживай, я перекушу в кафе.
— Ева тоже уже уехала к подруге, — вздыхает жена. — Даже ничего не сказала мне.
— Потому что я запретил ей будить тебя, — вру я, а в этот момент перед глазами появляется картинка, как мы с дочкой тихо, словно мыши, собирались с утра.
— Спасибо за заботу, милый, — ласково произносит она. — Хорошей тебе дороги. Позвони, как приедешь на место.
— Обязательно! А ты сегодня забудь про все дела и отдыхай, договорились?
— Так и поступлю, — смеется она. — Буду весь день смотреть сериалы. Все, больше не отвлекаю. Целую!
— И я тебя. На связи.
Только успеваю положить телефон на сиденье и прибавить музыку, как Аня звонит дочке.
— Тихо! Мама звонит, — предупреждает Ева.
Дальше слышу:
— Да, мам, я уже у Алины. Ну мы так и хотели собраться с утра пораньше, все девчонки уже приехали. Вечеринка начинается в три часа, а нам еще готовить нужно. Уже канапешки делаю. По твоему рецепту, кстати.
«Как убедительно врет наша дочь, — удивляюсь я, глядя на нее в зеркало. — Интересно, меня точно так же обманывала, когда хотела что-то скрыть?»
— И я тебя люблю, мам! Пока-пока.
Ева скидывает звонок, и они с Региной продолжают обсуждать какого-то молодежного блогера.
Звонок жены поселил во мне спокойствие: Аня дома, будет смотреть сериал, и она ни о чем не подозревает.
Я не хотел, чтобы она меня провожала в «командировку», потому что я упустил одну важную деталь: забыл заранее взять из гаража удочки и отвезти их к Регине. Если бы Аня увидела их, то наверняка задала бы вопрос: зачем я беру с собой в командировку рыболовные принадлежности?
Сегодня утром я спокойно взял их из гаража и отправил в багажник.
А все остальное, что нам понадобится на отдыхе, отвез к Регине позавчера вечером, пока жена отсутствовала в городе. Хорошо, что все сделал вовремя, ведь Аня вернулась раньше, чем должна была.
В голове всплывает вчерашний день — тот самый момент, когда охранник позвонил и сказал: «Анна Витальевна в здании, только что вошла в лифт».
Это прозвучало как выстрел. Я замер, держа за талию Регину, ее губы были в паре сантиметров от моих. Она была в одном белье, а ее вещи — разбросаны по кабинету.
Надел брюки, застегнул рубашку, закинул вещи Регины в стеллаж, следом за ними отправились туфли, в панике оглядел кабинет и велел: «За штору, быстро!».
Повернул ключ в замке, приоткрыл дверь, чтобы у жены не возник вопрос, почему я сижу в запертом кабинете, сел за стол, схватил какие‑то документы, и сделал вид, что погружен в работу.
А у самого сердце стучало в горле.
Аня вошла в кабинет с довольным лицом, и протянула мне контракт. Я вел взглядом по строкам, вообще не вникая, что там написано. В голове билась одна мысль: лишь бы жена ничего не заподозрила.
Если она узнает о том, что я ей изменяю, да еще и предъявит доказательства, то я попаду на круглую сумму.
И все это благодаря моему отцу… Это он настоял на том, чтобы мы с женой составили брачный договор и внесли в него пункт, который гласит: «В случае доказанной измены виновная сторона выплачивает компенсацию в размере десяти миллионов рублей».
Я прекрасно понимаю, почему он это сделал: моя мать, которая всю жизнь не работала и жила за его счет, ушла от него к другому и при разводе отсудила у него половину имущества. Отцу пришлось расстаться не только с некоторой недвижимостью, купленной в браке, но и отдать ей деньги за половину фирмы, развитием которой изначально хотели заниматься они оба, но потом все легло на плечи отца, а мать выбрала себе другое увлечение: ходить по СПА-салонам и ездить на моря, пока отец горбатился с утра до ночи.
Позже он передал мне свою торговую компанию и потребовал составить брачный договор, в котором четко и ясно написано, что Аня при разводе не сможет претендовать на фирму. Ну и пункт об измене, разумеется.
Отец сказал тогда:
«Если Аня, как и твоя мать, тоже захочет пойти налево, то для начала сто раз подумает, стоит ли это делать. Сумма немаленькая. Десять миллионов на дороге не валяются».
Вот только отец не учел, что я тоже однажды могу пойти налево.
Слава богу, вчера все обошлось. Аня ничего не заподозрила.
Боюсь представить, какой будет ее реакция, когда узнает, что у меня роман с ее родной сестрой.
Еще год назад я даже подумать не мог, что между мной и Региной может вспыхнуть страсть.
Аня попросила устроить ее на работу.
— Кирилл, она живет во Владимире, сидит на шее у родителей, ей двадцать восемь лет, а она не работает, — возмущалась жена. — Пусть приезжает в Москву, проходит обучение и идет к нам менеджером. Здесь я за ней присмотрю. Все расскажу и все покажу.
Я согласился, но под ответственность супруги, которая у меня заместитель.
Я знал Регину еще ребенком. Всегда воспринимал ее как маленькую девочку. А тут она приходит в офис — и я ее не узнаю. Высокая, стройная, красивая, свежая, энергичная. На фоне Ани, которой недавно исполнилось сорок пять, и которая вечно измотана работой, Регина выглядела как глоток свежего воздуха.
Спустя пару месяцев у нас завязались отношения, и теперь мы не можем долго находиться в разлуке.
Регина не только внешне красивая, но и в постели такая горячая, что после ночей с ней я выжат как лимон.
***
Машина сворачивает к загородному дому, который мы арендуем уже не в первый раз, хозяин отдает ключи, желает отличного отдыха, говорит, что банщик приедет вечером и натопит баню с хвойными веничками.
Я закрываю за ним ворота. Теперь вся эта огромная территория, спрятанная за высоким забором, в нашем распоряжении.
План такой: девчонки купаются, я — жарю мясо, затем мы все пообедаем и пойдем на рыбалку. Два месяца назад мы с Региной прогуливались до реки, которая здесь рядом, и наткнулись на отличное место для рыбалки. Я был удивлен тому, что Регина тоже любительница порыбачить, в отличие от Ани.
Разница в возрасте с Региной не имеет значения: у нас так много общего, что пропасть в несколько лет даже не ощущается.
Девочки переодеваются в купальники, Регина заныривает в бассейн с подогревом, а Ева задерживается у столика, стоящего рядом с шезлонгом, и разливает по стаканам апельсиновый сок.
Я занимаю место у мангала — мясо никому не доверю, только я умею делать его таким сочным.
— Ев, что‑то у нас слишком тихо. Нужно музыку включить. Принеси из дома колонку, — прошу дочь.
Через полминуты она ставит колонку на скамейке рядом с бассейном и погружается в воду, где расслабленно и с улыбкой плавает Регина, подставив лицо солнцу.
— Включи что‑нибудь энергичное, — кричит Ева.
— Я свое включу, — смеюсь я, открывая на телефоне список устройств блютус, чтобы подключиться к колонке.
— Не‑е, — протягивает Ева. — Пап, только не шансон, умоляю.
— А я люблю шансон, — выйдя из бассейна, подмигивает Регина. — Все, я искупнулась, освежилась, сейчас переоденусь и помогу тебе. Ой, нужно же нарезать овощи! Пойду займусь ими.
Я провожаю ее взглядом, любуясь стройными ножками, затем смотрю на экран телефона, и вижу, что в списке устройств блютус появилось название колонки.
Я подключаюсь к ней и резко замираю.
Еще одно новое устройство светится — доступное для подключения.
Сердце пропускает удар. Название устройства — как и модель телефона жены. Ошибки быть не может. Я сам дарил Ане этот телефон. Она так его хотела — редкий, складной.
«Кирилл, он такой удобный. Раз — закрыла и убрала в сумочку», — радовалась она моему подарку.
Я в шоке смотрю на экран. Если ее телефон появился в списке блютус‑устройств, значит, Аня находится рядом? Но этого не может быть. Она сейчас дома. Я точно знаю.
Может, это какой‑то глюк?
Медленно подхожу к воротам. Сердце стучит в висках, по спине скатывается струя пота. Что, если жена все узнала? Что, если она приехала сюда, чтобы поймать меня с поличным?
Я понимаю, что это полнейший бред, но все же должен убедиться, что за воротами никого нет.
Почти беззвучно отпираю замок и приоткрываю дверь.

----------

Глава 3. Слежка

Глава 3. Слежка
* Анна *
За несколько часов до слежки
Я не сплю. Мысли крутятся вокруг одного: пальцы с красным педикюром за шторой в кабинете мужа, слова сестры, из которых стало понятно — она и есть любовница Кирилла, и самое страшное: наша дочь Ева все знает.
Внутри все сжимается от боли, но я должна держать себя в руках.
В голове снова и снова прокручиваются детали вчерашнего дня. Я словно наяву вижу эти ногти — ярко‑красные, аккуратные. В ушах звучит голос Евы: «У нас всегда с тобой сходились вкусы…» А потом — разговор Евы с сестрой про купальник, про отдых, про то, как они будут обманывать меня…
Время работает против меня. У меня нет возможности нанять детектива, чтобы вывести мужа на чистую воду. Но я обязана все сделать осторожно: если поймаю Кирилла на измене, он будет вынужден выплатить мне компенсацию по брачному договору — это не вопрос денег, это вопрос справедливости.
В час ночи я встаю и иду на кухню. Наливаю себе стакан воды, добавляю пару капель успокоительного. Мысли скачут, но я заставляю себя сосредоточиться. Утром Кирилл, Регина и Ева поедут на отдых — на шашлыки, как они это называют. Я должна проследить за ними. Но что, если они меня заметят? Моя машина — ярко‑красная, ее сложно не заметить. А времени на подготовку почти нет…
Внезапно раздается звук открывающейся входной двери, и через несколько секунд на кухню входит сын.
— Мам? Ты почему не спишь? — удивленно спрашивает Глеб, увидев меня ночью на кухне.
Я больше не могу держать все в себе. Слезы подступают к глазам, и я выпаливаю:
— Твой отец изменяет мне с Региной, Глеб! С моей сестрой, с вашей родной тетей!
Глеб смотрит на меня огромными серыми глазами.
— Мам, ты что? С чего ты это взяла?
Выхожу из-за стола, закрываю дверь, отвожу его к окну и рассказываю о том, что вчера видела и слышала.
Сын сжимает кулаки.
— Где сейчас отец? Дома?! Я ему сейчас устрою! — быстро идет к двери. — И Ева тоже получит!
— Нет, нет, успокойся, — догоняю и хватаю его за руку. Шепчу, чтобы не разбудить мужа и дочь. — Не надо сейчас ничего делать. Так будет только хуже.
Глеб делает глубокий вдох, пытается взять себя в руки.
— Что ты предлагаешь? — кипит от ярости. — Позволишь им спокойно уехать утром? А сама будешь рыдать?
— Да, я позволю им уехать, — пристально смотрю в глаза сына, в которых пляшут языки пламени. — Но отправлюсь следом за ними. Мне необходимо достать доказательство измены.
— Поедешь за ними? — вскидывает брови. — А ты разве знаешь, куда они едут? Может, в другой город, мам! Я тебя никуда не отпущу в таком состоянии — это во-первых. А во-вторых: долго следить за ними у тебя все равно не получится, у тебя машина слишком заметная. Думаешь, отец не увидит, что ты едешь за ними? Давай я возьму тачку у Димона, у него вроде страховка без ограничений. Поедем за ними вместе.
Глеб прав: нам нужно действовать тихо и осторожно.
— Мы как раз только что вместе с Димоном отдыхали в баре, он еще не спит. Сейчас наберу ему.
Сын звонит другу, и тот, слава богу, не отказывает ему в просьбе.
— Все, я поехал. Посплю у него. Утром приеду сюда. Буду ждать у соседнего дома. Ты будь наготове. Как только отец с Евой отъедут от дома, выходи на улицу.
Глеб целует меня в щеку и прижимает к себе.
— Я не дам тебя в обиду, мам. Они ответят за все, что сделали.
Глеб тихо выходит из дома, а я возвращаюсь в спальню. Ложусь рядом с Кириллом, притворяюсь, что сплю, но на самом деле я не смыкаю глаз.
Комок в горле не дает сглотнуть, сердце кровью обливается.
Слава богу, у меня есть поддержка — мой сын, который всегда за меня горой стоит. Знаю: если б он поднялся в комнату и на эмоциях набросился на отца, то не оставил бы от него живого места. Глеб — профессиональный боксер, высокий, крепкий. Кирилл тоже, конечно, в отличной форме для своих пятидесяти, но против сына точно не устоит.
Слышу, как муж встает, тихо берет свои вещи и выходит из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. Затем в коридоре раздается шепот Евы. Я понимаю: они встали, сейчас быстро соберутся и сбегут из дома, как мыши.
В открытое окно доносятся тихие звуки из сада. Встаю с кровати, подхожу к окну и наблюдаю, как Кирилл кладет удочки в машину.
«Командировка», — с горечью думаю я. — Рыбалка, любовница, шашлык — это так по‑командировочному». Вижу, как к джипу подходит Ева. Она кладет в багажник спортивную сумку, запрыгивает на заднее сиденье, и очень аккуратно закрывает дверь. Кирилл так же очень тихо закрывает дверь багажника.
Я быстро бегу к шкафу, беру заранее приготовленные вещи — серый джемпер и брюки, спускаюсь на первый этаж, и, как только машина Кирилла отъезжает от дома, выхожу на улицу.
К воротам стремительно подъезжает Глеб на машине друга. Я прыгаю в нее, и мы отправляемся следить за нашими «родственничками», которые думают, что обвели меня вокруг пальца.
Слежка приводит нас сначала к дому Регины. Мы видим, как Кирилл выходит из машины, заходит в подъезд. Через несколько минут он и Регина выходят с пакетами, садятся в машину, выезжают за пределы Москвы и едут по трассе около сорока минут. Мы держимся в двух-трех машинах от них, чтобы нас не заметили.
В какой-то момент мне начинает казаться, что Кирилл что-то заподозрил — он сбавил скорость. Решаю позвонить ему, чтобы дать понять, что я только что проснулась и нахожусь дома.
Его вранье о том, что он не хотел меня будить, звучит очень правдоподобно.
Сволочь!
Сколько раз он мне так убедительно врал, когда якобы уезжал в срочные командировки?
Скидываю звонок и набираю Еве. Знаю: будет выглядеть подозрительно, если я, проснувшись, не обнаружила ее дома, но при этом не позвонила и не узнала, как она добралась до подруги, поэтому я действую так, как действовала бы в другой ситуации.
После разговора с дочкой по моим щекам текут слезы.
Канапешки делает? К вечеринке готовится?
— Господи… — схватившись за голову, протягиваю дрожащим голосом. — Глеб, мне до сих пор не верится, что они на такое способны.
— Они за это ответят, мам, — цедит сквозь зубы. — Поверь, я все для этого сделаю.
Джип Кирилла сворачивает сразу за указателем «Приозерье» — в частный сектор, где один дом краше другого.
— Притормози пока здесь, — прошу Глеба.
Он останавливается, и мы наблюдаем, как джип мужа медленно едет вперед.
— Если он сейчас свернет, догоним, не переживай, — уверяет сын.
Но уже через несколько секунд Кирилл останавливает машину у дома с высоким забором. Мы видим, как открываются ворота и на дорогу выезжает белая иномарка. Она останавливается, дверь открывается, к Кириллу выходит мужчина, что-то подает ему, они обмениваются парой фраз, затем мужчина садится в машину, проезжает мимо нас, и, включив левый поворотник, выезжает на трассу.
Видимо, это хозяин дома.
Кирилл прыгает в джип и въезжает в открытые ворота.
Через минуту мы с Глебом останавливаемся неподалеку от этих ворот. Сердце колотится, мысли мечутся.
Как раздобыть доказательство измены, если забор такой высокий? Нам ничего не удастся заснять на видео.
Несколько минут сидим в машине и думаем, как поступить.
— Мам, смотри! — Глеб кивает на забор трехэтажного особняка, на котором висит объявление: «Аренда» и номер телефона, по которому звонить. — Окна этого дома как раз выходят на территорию того, — указывает взглядом на дом, в котором развлекаются наши «родные». — Если мы снимем в аренду на выходные этот дом, то вся картина будет прямо перед нашими глазами. Из окна нам будет хорошо видно, чем они там занимаются, и мы все заснимем.
— Звони!
Глеб набирает номер, указанный в объявлении, я скрещиваю пальцы и мысленно молюсь, чтобы у нас все получилось, но уже через несколько секунд все наши надежды рушатся.
— К сожалению, этот дом уже забронировали на выходные, — с досадой произносит девушка. — В него заселятся после двух. Я могу предложить вам другие варианты. У нас есть дома в «Петровском» — тоже у реки, есть…
— Спасибо, не нужно, — перебивает ее Глеб. — Нас интересует именно этот дом. И именно сегодня. Всего доброго!
Сын скидывает звонок, я кусаю губу, ломаю голову.
— Мам, я знаю, как мы поступим! — произносит он. — Нужно догнать хозяина дома. Во многих домах, которые сдают в аренду, есть камеры. Не знаю, как насчет камер в самом доме, но уличные точно должны быть, — кивает он на забор, на котором висит камера. — Во дворе, думаю, тоже есть. Он включал левый поворотник, верно? Значит, едет в сторону Москвы. Прибавим газу и догоним его на трассе.
Глеб заводит машину.
— Идея хорошая, но что мы ему скажем? Что мне нужно проследить за мужем? Навряд ли он согласится показать записи. Кирилл заплатил ему за аренду, и имеет право отдыхать там с кем угодно. Хозяину дома на это плевать. Ему главное, чтобы платили.
— Я найду что сказать, положись на меня, — твердо заявляет сын.
Проезжает вперед — к перекрестку, разворачивается, и мы оказываемся прямо напротив забора, за которым веселятся муж, сестра и Ева.
Только собираемся отправиться следом за хозяином дома, как вдруг внезапно открывается железная калитка, и из нее выглядывает… лицо Кирилла.

----------

Глава 4. Его «безупречное» алиби

Глава 4. Его «безупречное» алиби
* Анна *
Кирилл выходит за ворота и замирает в шоке глядя на нас. Его глаза расширяются, брови ползут вверх.
— Же-е-есть… — протягивает Глеб. — Какого черта он вышел именно сейчас?!
Мы понимаем, что он нас увидел, и что наш план с треском провалился.
В голове вихрем кружатся мысли: «Если мы сейчас пойдем к нему с включенной камерой, то что это даст? Мы же не заснимем момент измены. Да, он здесь вместе с моей сестрой и дочкой. И что с того? Это не доказательство измены. В суде он скажет, что это всего лишь семейный отдых. И что мы с сыном тоже к ним присоединились».
Внутри все падает.
Как мы могли так проколоться? На ровном месте!
Кирилл словно почувствовал, что мы стоим за воротами и вышел.
Понимаю: сейчас нет смысла догонять хозяина дома и просить у него видео с камер наблюдения — Кирилл его предупредит.
— Пошли! — пристально глядя на отца, произносит Глеб, и отстегивает ремень.
Выходим из машины. Сын рядом со мной — весь напряженный, как сжатая пружина. Его плечи расправлены, кулаки крепко сжаты. Он смотрит на отца с такой ненавистью, что, кажется, один его взгляд способен прожечь его насквозь.
Внутри у меня все разрывается. Боль, злость, отчаяние — эти чувства смешались в клубок, который сдавливает грудь, мешает дышать.
Мы стоим перед Кириллом, смотрим на него как на врага. Чувствую, как дрожат мои руки, но сжимаю их в кулаки, чтобы не выдать слабость.
Глеб подходит к отцу, хватает его за воротник футболки‑поло и резко дергает на себя.
— Я не посмотрю, что ты мой отец, — цедит ему в лицо, в его глазах сверкают молнии.
Кирилл вдруг начинает смеяться — неестественно.
— Что вы здесь делаете? Как вы нас вычислили? И почему вы такие разгневанные?
Я не выдерживаю. Боль и обида берут верх, и я больше не в силах молчать.
— Я все знаю! — мой голос дрожит, но звучит твердо. — Ты изменяешь мне с Региной!
Он продолжается смеяться.
Мы с Глебом не понимаем, что происходит. Вижу, как хватка сына ослабевает.
Почему Кирилл ведет себя так, словно ничего не случилось, словно спать с сестрой жены — это в порядке вещей?
— Милая, ну зачем ты все испортила? — качает головой. — Зачем ты устроила эту слежку? Ты мне не доверяешь? Я готовил тебе такой сюрприз, а ты взяла и все обломала. Теперь никакого сюрприза не получится…
Я меняюсь в лице, не понимая, о чем он говорит. О каком сюрпризе?
— Сюрприз? — переспрашиваю я с горькой усмешкой. — Ты называешь измену с моей сестрой сюрпризом?
Кирилл вздыхает и мотает головой.
— Я хотел успеть все сделать еще до твоего юбилея, но, увы… сроки немного сдвинулись.
— Сделать что? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.
— Купить этот дом! — внезапно заявляет, кивнув на дом, виднеющийся за забором. — Я уже получил ключи, осталось поставить пару подписей. Владелец — мой давний приятель, поэтому пошел навстречу и предоставил дом в наше распоряжение уже с этих выходных. Мы с Евой и Региной приехали, чтобы все подготовить: шашлыки, салатики… Ты же всегда мечтала о даче за городом, у реки. Я выбрал прекрасное место. Так долго готовился, — опускает взгляд и вздыхает. — И вот результат…
Я бросаю взгляд на Глеба. Мои глаза говорят ему: «Притворимся, что верим». Киваю едва заметно, и Глеб неохотно отпускает воротник отца, отступает на шаг, но его взгляд по‑прежнему полон ненависти.
Я знаю, что Кирилл все врет. Смотрю на него, гадая: как далеко он может зайти, как низко может опуститься? Качаю головой, делая вид, что начинаю верить в эту версию, подыгрываю, потому что понимаю: сегодня мне все равно уже не достать доказательств измены.
Стою перед ним и искусно играю роль жены, которая уже успела подумать на плохое. Делаю вид, что меня отпускает, потому что он только что мне все объяснил.
Проклинаю его мысленно, но вынуждена улыбаться, строя из себя дуру.
Охота на него сегодня не удалась, значит, удастся в следующий раз. И к тому разу я уже тщательно подготовлюсь, чтобы не вышло осечки.
— Милая, — подойдя ко мне, утешает Кирилл. — Ну как ты только могла обо мне так подумать? Я же для нас стараюсь, для нашей семьи, для тебя. Мы с Евой специально сказали тебе, что я в командировке, Ева — у подруги. Забрали Регину, чтобы она помогла нам с подготовкой, приехали сюда с самого утра. Я только собирался дожарить мясо и ехать за тобой, но ты сама решила сделать сюрприз…
Кирилл смотрит на меня как на глупую дурочку, при этом улыбается. Переводит взгляд на Глеба.
— Как вам на ум такое пришло? Тем более здесь же Ева! Или вы правда думаете, что я прямо при дочери способен крутить роман с младшей сестрой ее матери? С ума сошли?
Из калитки выходит Ева и недовольно вздыхает.
— Да, мам, умеешь ты все испортить! — ворчит она, подыгрывая отцу. — Папа так старался, так готовился, а ты…
Теперь и Регина появляется. Увидев нас, удивленно вскидывает брови, затем вопросительно смотрит на Кирилла.
— Как они тут оказались раньше времени? Ведь еще ничего не готово к их приезду.
Ева подхватывает и убедительно врет:
— Мам, мы так старались. Хотели все подготовить, шары надуть, стол накрыть… А вы так внезапно приехали. М-да… вот тебе и праздник, — закатывает глаза. — Все настроение испортили.
Я уже и сама начинаю сомневаться в том, что муж изменяет мне именно с Региной. Неужели они все трое так убедительно врут? Глеб тоже находится в смятении, я это замечаю. Может, там за шторой в кабинете была вовсе не Регина? У Кирилла другая любовница? Красный педикюр может быть у кого угодно.
Но в памяти всплывает разговор Регины и дочки:
«У нас всегда с тобой сходились вкусы. Помнишь, как в прошлый раз мы туда приехали в одинаковых сланцах?»
«А папа что маме сказал?» — проносятся в голове слова Евы.
«Как обычно — командировка», — хмыкнула Регина.
Фраза «как обычно — командировка» о многом говорит. И то, что они были в этом доме уже не раз, тоже факт. Я отметаю мысль о том, что зря подозревала Регину, и полностью уверена, что она и есть его любовница.
«Ну раз эта троица так убедительно врет и начали играть в игру с покупкой дома, — думаю я, — то почему бы и мне не включиться в эту игру?»
Едва заметно киваю Глебу. Даю понять, что не верю ни единому слову, но хочу посмотреть, что будет дальше. Сын передергивает грудными мышцами и сжимает губы в тонкую линию. Всем своим видом показывает, что хочет разнести здесь все в щепки и устроить хорошую взбучку всей троице, но ради меня готов держать себя в руках.
Робкими шагами иду в сад, оглядываю небольшой дом, ухоженную территорию, и с виноватой улыбкой поворачиваюсь к Кириллу.
— Это правда, что ты купил его?..
— Нет, не правда, Ань! — сердито смотрит на меня. — Мы все тут концерт тебе решили устроить.
За руку притягивает меня к себе, встает сзади, обнимает за талию, наклоняется и целует в плечо.
— Ну конечно правда, родная. Ты лучше скажи: нравится или нет?
«Лживая сволочь. Ненавижу!» — сердце сжимается от его вранья.
— Он чудесный! — притворно улыбаюсь, по щекам катятся слезы от обиды и боли.
Мой муж, дочь и сестра, делают из меня идиотку.
О, боже, молю, дай мне сил не сорваться.
— Прости, — смахиваю слезы. — Я немного растрогалась. Это… — поджимаю губы, чувствуя, как внутри все начинает завязываться в тугие узлы, — …все это так неожиданно. Ты так готовился, хотел сделать сюрприз, а я… — развожу руками, — мало того что все испортила, так еще и подумала о вас такое, что сейчас у самой волосы на голове шевелятся. Кир, Регин, простите меня. Не знаю, что на меня нашло. Правда не знаю.
— Анют, — жалобно протягивает Регина, — я тебя прекрасно понимаю, милая. У любой другой на твоем месте полезли бы в голову подозрения. Дочь сказала, что будет ночевать у подруги, муж — якобы в командировке, а на самом деле все, включая меня, оказались в загородном доме, — прыскает со смеху. — Ну честно как в анекдоте!
Ева тоже смеется.
— И не говори. Но самое главное, что мы во всем разобрались, да, мам? — бодро хлопает в ладоши и кивает Кириллу на мангал. — Пап, ты иди занимайся мясом, а мы сейчас накроем стол и наконец-то уже отпразднуем покупку. Мам, — прищуривается с улыбкой, — чур ты готовишь окрошку. Ну, раз приехала, то придется помогать, — подмигивает она, и, пританцовывая, идет в дом. А следом за ней — Регина.
— Ты же не веришь во все это? — провожая их взглядом, тихо спрашивает Глеб.
— Конечно же нет. Надеюсь, ты понимаешь, почему мне приходится подыгрывать?
— Только это меня и сдерживает, — произносит сын, бросает гневный взгляд на отца, который колдует у мангала, и идет к крыльцу.
А я подхожу к Кириллу.
— Ты выбрал прекрасный дом, — хвалю его. — Мне не терпится уехать сюда на время отпуска. А отпуск уже через неделю, — снова оглядываю дом и с мечтательным видом вздыхаю. — Скорее бы уже пролетела эта неделя. Да, милый?
— Да, любимая, — смотрит на меня через плечо, стараясь не показывать паники.
Мы же оба понимаем: Кирилл не купил этот дом. Никто его не продаст ему.
Ну, предположим, уговорит хозяина продать. Допустим. В таком случае дом будет куплен в браке, и, соответственно, я буду претендовать на половину.
Так как же он теперь будет выкручиваться?

----------

Глава 5. Жена поверила или… что-то задумала?

Глава 5. Жена поверила или… что-то задумала?
* Кирилл *
Я вношу в дом блюдо с дымящимся шашлыком, и ставлю его на стол. Аня восхищенно ахает, глядя в окно.
— Кир, здесь так красиво! Вид на реку — просто сказка. Я уже представляю, как мы будем встречать здесь закаты.
Ева с Региной раскладывают тарелки, расставляют бокалы. Жена ходит по дому, трогает стены, заглядывает в комнаты, а я наблюдаю за ней краем глаза. В груди смесь облегчения и тревоги. Кажется, прокатило, но все равно есть сомнения.
Она точно поверила про сюрприз?
Мысленно перемещаюсь в тот момент, когда увидел за воротами машину, в которой сидели жена и сын.
Сказать, что я охренел — ничего не сказать. У меня глаза чуть не вылезли из орбит. Мне кажется, они были размером со страусиное яйцо.
Не понимал: как они здесь оказались? Как вычислил нас?
Хорошо, что мне удалось так быстро сообразить про сюрприз и про подготовку к юбилею Ани, которая затянулась.
Слава богу, Ева и Регина подыграли. За это нужно поблагодарить дочь — она такая же смекалистая, как и я. Всегда быстро находит выход из любой ситуации. Видимо, в тот момент она стояла у ворот, слышала, что я говорю Ане с Глебом, и молниеносно поняла, как действовать дальше.
Аня подходит ко мне, улыбается.
— Любимый, ты такой молодец! Все еще никак не нарадуюсь такому неожиданному сюрпризу. Я даже не подозревала, что ты на такое способен. Знаешь, я словно вернулась в прошлое — в нашу с тобой молодость, когда ты устраивал мне романтические вечера при свечах, дарил подарки без повода. Вот кажется, что после стольких лет брака можно забыть про романтику, но сегодня ты показал мне, что это не так. Люблю тебя, — встает на цыпочки и целует в щеку.
— Для тебя — все что угодно, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал искренне.
Она мечтательно вздыхает:
— Скорее бы отпуск. Всю следующую неделю буду работать с мыслью о том, что уже с пятницы я смогу забыть обо всем на свете, и, сидя на террасе, слушать пение птичек. Здесь потрясающая природа! Не то, что в нашем доме, правда? Там гул машин, школа рядом, на стадионе всегда шумиха. А здесь — ну просто загляденье! Все так, как я и мечтала.
Обнимаю супругу за талию, натянуто улыбаюсь, а у самого в голове мысли хаотично мечутся:
«Черт! Что теперь делать? Этот дом не продается — это во-первых, а во-вторых, я не собираюсь покупать недвижимость. Мы в браке. И если не дай бог разведемся, то все эти дорогие покупки поделятся поровну».
Придется как-то выкручиваться.
Прикидываю в уме, что сказать ей по поводу этого дома: через пару дней сообщу, что хозяин передумал, мол, нашлись какие‑то родственники, которые против продажи. А потом пообещаю найти другой вариант, еще лучше. Успокою ее, скажу, чтобы не переживала.
А дальше уже буду решать проблемы по мере их поступления.
Мы садимся за стол. Все улыбаются, чокаются бокалами. Аня встает и говорит тост:
— За нашу семью! За моих самых близких и дорогих людей, которые сделали для меня такой шикарный сюрприз. Дай бог мы часто будем собираться все вместе в этом доме.
— Конечно, — киваю я, а сам вспоминаю, как утром она звонила, и убедительно врала, что только проснулась, что собирается смотреть сериал, а сама уже ехала за мной.
Как быстро все организовала — буквально за одну ночь: позвала на подмогу сына, тот где-то раздобыл машину. Они понимали, что нельзя следить за нами на их тачках, так как я сразу их вычислю. Все продумали.
Меня спасло только то, что я вовремя увидел телефон Ани в списке доступных устройств блютус. Не представляю, что было бы, если б они себя не выдали этим.
Уже вижу картину дальнейшего развития событий: мы, значит, с Региной идем на реку с удочками, там у нас любовь, все дела, и из кустов выходят жена с сыном, и с камерой, разумеется, вот тогда было бы уже не отвертеться.
Смотрю на Аню и пытаюсь понять: «Точно поверила или нет?»
Моя жена не глупа. Что, если она притворяется, что верит? Вдруг она что‑то задумала?
— Пап, шашлык просто объедение! — Ева протягивает мне тарелку и просит добавки. — Ты лучший шашлычник на свете.
— Спасибо, — улыбаюсь я, делая вид, что все отлично, и стараюсь не показывать ни мимикой, ни взглядом, что внутри у меня полный раздрай.
После ужина иду к мангалу, чтобы убрать там все за собой, и тут ко мне подходит Регина.
— Кир, — шепчет она. — Ты как, милый?
Подходит ближе и создает видимость, что помогает мне убираться.
— Зачем ты вышла? — сердито спрашиваю, не глядя на нее.
— Я переживаю за тебя. Знаю, как ты сегодня перенервничал. Слава богу, что все обошлось, — тихо говорит она. — Мне сейчас проблемы не нужны. Если семья узнает про нас, меня проклянут. Родители встанут на сторону Ани, и я останусь без наследства. Они же как раз собираются переписать на нас с Аней квартиру и дачу от бабушки. Если узнают — все достанется ей одной.
— Мне тоже проблемы не нужны, — отрезаю я.
— Я до сих пор в шоке от всего, — продолжает Регина. — Хорошо, что Ева вовремя услышала ваши с Аней голоса у ворот и сразу бросилась ко мне. Она так тараторила, что я едва смогла понять, что сучилось. «Быстро идем к ним! Там мама приехала! Папа говорит ей, что дом куплен для нее, и нам надо это подтвердить», — с округлившимися глазами повторяет слова Евы и судорожно вздыхает. — Кир, что теперь будет? Аня светится от счастья, думает, что этот дом теперь ваш. Как ты собираешься ей все объяснить?
— Я все улажу. Иди в дом. И возьми эти решетки, — подаю ей. — Брось в мойку. Заодно сделаешь вид, что не просто так ходила на улицу.
Через пять минут тоже возвращаюсь в дом. В коридоре меня ловит Ева.
— Пап, все хорошо, — шепчет она. — Мама и Глеб ничего не подозревают. Они нам поверили, я уверена. Мама там вообще вся при счастье. Ты как вообще догадался сказать ей про покупку дома? — тихо смеется.
— Это было первое, что пришло на ум. Как видишь, вроде сработало, — выдыхаю я. — И ты у меня умница, все правильно сделала.
Возвращаемся на кухню. Регина моет решетки, Аня с Глебом о чем-то разговаривают.
Глядя на лицо сына, понимаю, что он чем-то недоволен.
— Глеб, все нормально? — уточняю я.
— Да где уж нормально?.. — тяжело вздыхает жена, и кладет ладонь на его плечо. — Глеб только что узнал, что соревнования отменили. А он так готовился к ним.
— Давайте хоть шарики надуем, — пристально смотрит на меня сын. — Создадим праздничную атмосферу, так сказать.
Я что-то не понимаю: почему он так странно ведет себя? В его голосе отчетливо чувствуется злоба.
Замечаю, как Аня сжимает его плечо, словно просит не закипать.
Сын горько усмехается.
— Ладно, не обращайте внимания. Я просто не в себе из-за отмены. Выйду, подышу воздухом. Мне нужно побыть одному.
— Шарики, кстати, да… — натянуто улыбается Ева. — Что-то мы про них совсем забыли. Сейчас все будет, — подмигивает она и выходит из-за стола.
Мы с Региной переглядываемся. Я чувствую, как внутри все холодеет — у нас нет никаких шариков.
Через пару минут Ева возвращается и удивленно смотрит на меня.
— Пап, где пакет с шариками? Я точно помню, что положила его в машину.
— Я… я не знаю. У нас было много всяких пакетов. Ты везде посмотрела?
— Его нет нигде… Блин, неужели я его дома на кровати оставила?
— С кем не бывает, — смеется Аня. — Ничего страшного. И без шариков обойдемся. Настроение и так праздничное, не переживайте.
Ужин продолжается. Аня ведет себя как обычно, улыбается, шутит. Но я все равно не могу расслабиться — словно в воздухе висит какая-то недосказанность, какой-то подвох.
«Я себя накручиваю, — твержу мысленно. — Вон, как она улыбается, радуется. Все отлично. Нужно переключиться на другое: подумать о том, что я скажу ей по поводу дома».
Через пару часов входим в спальню, и здесь я тоже продолжаю убедительно врать.
— Эта комната теперь наша. Можешь сделать здесь любую перестановку, какую захочешь. И мебель поменяем.
— Чудесно, любимый, — обнимает жена. — Я хочу всю эту темную мебель поменять на светлую. Как ты смотришь на то, чтобы обратиться к дизайнеру?
И эти слова снова убеждают меня в том, что она все приняла за чистую монету.
Она мне верит.
Несколько минут слушаю о том, как она здесь все переставит, поменяет, затем ложимся в кровать.
Аня моментально засыпает, а я смотрю на нее и думаю: я не хочу разводиться с ней. Она надежная, умная, опытная. В доме всегда порядок, она способна заключить любую сделку, может со всеми договориться. Такую жену еще попробуй найди!
А Регина — это совсем другое: страсть, влечение, молодое тело. Да, у нас много общего, схожи интересы, но она не предназначена для семьи. Столько лет сидела на шее у родителей и ничего в жизни не добилась. А Мне нужна жена‑стратег. Такая, как Аня.
***
Утром жена встает вся разбитая, словно всю ночь не спала.
— Голова раскалывается… — прижимает пальцы к вискам. — Зря я вчера выпила вина. Мой организм явно не предназначен для приема алкоголя.
Аня очень редко выпивает. Не помню, когда в последний раз видел ее с бокалом. Она даже по праздникам предпочитает обходиться чаем или соком. Поэтому меня вчера удивило, что она решила выпить. Видимо, перенервничала с утра.
Я настаиваю на том, чтобы она полежала, а сам иду на кухню, где Ева и Регина уже вовсю убираются. Помогаю им, и ближе к обеду мы выдвигаемся в город.
Глеб торопит нас, так как ему нужно отдать другу машину.
— Давайте в аптеку заедем, — просит Аня, как только мы въезжаем в Москву. — Дома нет таблеток от давления. Закончились.
Когда мы подъезжаем к торговому центру, где есть аптека, Ева вызывается сходить за таблетками.
Она берет у меня карту, идет в торговый центр, и буквально через пару минут мне приходит сообщение:
«Покупка Аптека 680р».
А еще через несколько минут:
Покупка Отдел шары и игрушки 870р».
«Дочь умница, — думаю я. — Догадалась купить шары».
Дома Ева первой бежит наверх. Аня задерживается на кухне — измеряет давление. Затем мы с ней поднимаемся в спальню. Из комнаты дочери раздается смех, и она выходит в коридор с пакетом.
— Ну вот, блин-блинский! — показывает пакет с шариками. — Как я и говорила, забыла их на кровати.

----------

Глава 6. Игра по моим правилам

Глава 6. Игра по моим правилам
* Анна *
«Шарики забыла на кровати», — мысленно усмехаюсь я, глядя на дочь.
Ну да, конечно. Ева так быстро их „нашла“ только что в своей комнате будто и не покупала в торговом центре, когда бегала в аптеку.
Когда мы приехали домой, она сразу побежала в комнату, а я выглянула из кухни и заметила, как она, поднимаясь по лестнице, доставала из кармана толстовки пакет с чем-то цветным.
Несложно догадаться, что в нем было.
— Милая, ты спать будешь? — спрашивает Кирилл.
— Да, посплю, — вяло отвечаю, массируя виски.
Такое чувство, что мой череп распиливают пополам. Голова раскалывается. Видимо, из-за нервов и бессонной ночи.
А Кирилл храпел на весь дом. Сладко спал себе. Еще бы! Разве ему есть о чем переживать? Нет, конечно! Жену лапшой накормил, убедил в своей правоте, а значит можно и спать спокойно.
Но скоро покой ему будет только сниться. Даю слово!
Кирилл желает мне хорошо отдохнуть, выходит из спальни, я ложусь под одеяло, и вспоминаю вчерашний день и сегодняшнее утро — как они втроем делали из меня дуру за столом, с таким искренним видом разыгрывая спектакль про сюрприз, про дом у реки.
Кирилл с серьезным лицом уверял, что все это — для меня, Регина поддакивала, а Ева подхватывала каждое слово.
Я едва сдерживала смех — горький, ядовитый. Хотелось крикнуть: «Хватит! Я все вижу! Ваши фальшивые улыбки, наигранные интонации, неловкие паузы — все насквозь видно!» Но вместо этого я хлопала ресницами, ахала от восторга и рассыпалась в благодарностях.
Глеб едва сдерживался. Я чувствовала его напряжение, и как ему хотелось сорваться и высказать все им в лицо.
Я пыталась усмирить сына: незаметно сжимала его руку под столом, когда он слишком пристально смотрел на Кирилла.
— Как ты терпишь все это лицемерие и унижение? — прошипел он, когда все вышли из-за стола. — Устроили концерт! Тошнит от их вранья. Противно сидеть с ними за одним столом. Посмотри туда, — отодвинул он штору и кивнул на Кирилла с Региной, стоявших у мангала. — Сто процентов стоят там, смеются над нами, и восхищаются тем, как они нам проехались по ушам.
Глеб закипал с каждой секундой. Я боялась, что он сорвется, а этого нельзя было допустить. Кирилл заметил, что сын напряжен, и мне пришлось соврать, что он вышел из себя из-за отмены соревнований.
Кирилл поверил в эту версию, и ничего не заподозрил. Он сиял, рассказывал, как долго готовил этот сюрприз, как выбирал место, как договаривался с хозяином дома. Регина поддакивала, вещая мне о том, как они с Евой планировали украсить территорию и накрыть стол к моему приезду.
Я слушала все это вранье, улыбалась и думала: «Как низко они пали. Муж, сестра, дочь — все трое объединились против меня. Еще и обиделись из-за того, что я посмела в них усомниться».
Особенно меня задело, как Ева включилась в эту грязную игру.
Вспоминаю, как она вчера сказала: «Мам, мы так старались. Хотели все подготовить, шары надуть, стол накрыть… А вы так внезапно приехали. М‑да… вот тебе и праздник». И закатила глаза с таким видом, будто я действительно все испортила.
Дочь, которую я растила с такой любовью и заботой, лгала мне в глаза, а я не могла понять: за что она так со мной? Почему предает? Ведь я вкладывала в нее всю свою душу, учила быть честной, справедливой. А сейчас она так ловко подыгрывает отцу и моей младшей сестре, которой я тоже всю жизнь помогала, и о которой заботилась…
В голове невольно всплывает фраза Раневской: «Есть люди, как скоропортящиеся продукты: чем теплее к ним относишься, тем быстрее они гниют».
Не думала, что когда‑нибудь скажу это о своей семье, но сейчас понимаю, что все так и есть: я дарила им любовь и тепло, а они испортились и отравили меня.
Я не стану рвать на себе волосы, рыдать в подушку, биться в истерике. Это не решит моих проблем, а вот здоровье точно подорвет.
Буду играть по своим правилам. Буду улыбаться, кивать, делать вид, что я — ничего не понимающая дурочка.
Я докажу измену, выведу всех на чистую воду, их спектакль закончится, и на сцену выйду я. Вот тогда и посмотрю на их лица.
Уже дала задание сыну найти мне опытного детектива, а сама прямо сейчас напишу подруге и попрошу у нее номер телефона адвоката, которого она нанимала год назад — когда разводилась.
Он на деле доказал, что ему любая проблема по зубам: хладнокровный, цепкий, с безупречной репутацией. Разводы и раздел имущества — его профиль. Он делает все, для того чтобы клиент получил, что положено по закону, и даже чуть больше, если вспомнить, как моя подруга отсудила у бывшего мужа квартиру в центре и значительную долю в компании, несмотря на его попытки вывести активы.
«Свет, привет! Напиши мне, пожалуйста, номер своего адвоката» «Привет, Анют»,
— отвечает буквально через минуту, и следующим сообщением присылает мне номер телефона и ФИО.
«Для кого спрашиваешь, если не секрет?»
— уточняет она.
Подруга надежная, мы с ней очень много лет дружим, я доверяю ей, как себе, поэтому не скрываю от нее правду.
«Ты собралась разводиться?» «Да. Подробности расскажу при встрече». «Давай сегодня встретимся. Я больше не могу держать это в себе. Я долго молчала. Но раз ты собралась разводиться с ним, то тебе нужно знать о нем кое-что очень важное».
Пару минут назад я привела мысли в порядок, обдумала план действий, успокоилась, собралась немного поспать.
Но теперь мне точно не до сна. После этого сообщения сердце колотится так бешено, будто мне вкололи дозу адреналина.
Что Света имеет в виду?..

----------

Глава 7. Его второе «Я»

Глава 7. Его второе «Я»
* Анна *
Я подъезжаю к кафе, в котором мы договорились встретиться с подругой. В голове крутится одно: что же такое важное она хочет мне рассказать?
Захожу внутрь, оглядываюсь. Света уже здесь — сидит у окна, нервно теребит салфетку. Наши глаза встречаются, и я вижу в ее взгляде смесь вины и тревоги.
Подхожу к столику, целую ее в щеку и сажусь напротив.
— Ань, я сразу хочу попросить прощения за то, что тебе придется сейчас услышать, и за то, что я так долго молчала, — звучит, как начало фильма ужасов.
— Ты меня пугаешь, — чувствую, как внутри все сжимается, сердце начинает стучать быстрее. — Побереги мои нервы — давай сразу к делу.
Света тяжело вздыхает и опускает взгляд.
— Я знала, что Кирилл тебе изменяет. Давно знала…
Смотрю на нее во все глаза, и не могу поверить услышанному.
— Давно знала? Про его связь с моей сестрой? И молчала?!
Света резко меняется в лице.
— С сестрой? Нет, я про сестру ничего не знала. Впервые слышу. Ань, — наклоняется ближе и шепчет: — Ты сейчас про Регину что ли?
Воздух будто становится густым, его тяжело вдыхать. То есть, он изменял мне не только с Региной?
— Про сестру потом, — пристально смотрю на нее. — О ком ты говорила? С кем он мне изменял?
— Ну и козлина, — шипит подруга. — Еще и с сестрой твоей, а! Да он совсем с катушек слет…
— Света! С кем он мне изменял?! — повторяю вопрос так громко, что на меня оборачиваются люди.
Света делает глубокий вдох, словно собираясь с силами.
— С Анжелой, моей постоянной клиенткой. Она много лет ходила ко мне в салон, в итоге мы с ней сдружились. Помнишь у меня на юбилее была высокая блондинка с длинными волосами? Так вот это она и есть.
Перед глазами встает образ красивой длинноногой девушки.
— В общем, она однажды пришла ко мне на окрашивание и начала рассказывать про мужика, с которым познакомилась в Геленджике. Они жили в отеле в соседних номерах.
— Геленджик… — шепчу сухими губами, вспоминая о том, как супруг ездил туда на переговоры.
— Анжела сказала, что там у них ничего не было. Просто пару раз посидели в кафе, погуляли по набережной и все. Он не скрывал, что женат, и она призналась ему, что замужем. Но… контактами все же обменялись. Первое время он не давал о себе знать. Анжела уже успела подумать, что он забыл про нее, но нет: он все же позвонил ей спустя месяц после возвращения из Геленджика.
Света с неловким видом смотрит на меня.
— Ань… тебе все-все рассказывать? В подробностях? — взглядом дает понять, что дальше начнется жесть, которую мне лучше не слышать.
— Рассказывай все, что знаешь!
— В общем, у них закрутились отношения. Все было в строгой секретности: он был записан у нее в телефоне женским именем, она тоже была записана у него как какой-то партнер по работе. Анжела боялась, что если муж узнает про ее измену, то ей крышка. Он у нее крутой адвокат. Все бы отсудил, и оставил бы ее без крыши над головой. Когда она говорила, что ее любовник тоже тщательно скрывает от жены измену, я еще не догадывалась о ком идет речь, и что той самой женой являешься ты, — виновато произносит подруга. — На людях они не появлялись вместе. Все встречи проходили в загородном доме.
— Как это знакомо, — усмехаюсь я, и перед глазами появляется загородный дом, который якобы куплен для меня.
Интересно, с Анжелой он там же кувыркался?
— Анжела рассказывала про него такую дичь, что у меня волосы на голове шевелились, — округляет глаза подруга. — Ты вообще в курсе, что твой муж — любитель ролевых игр?
Я аж дар речи теряю.
— Ролевых игр? — удивленно вскидываю брови.
— Ага, причем Анжела рассказывала, что все должно быть так, как он пожелает. Если он сказал ей, что сегодня хочет горничную, то это оспариванию не подлежало. Он даже все костюмы сам лично для нее заказывал, Ань! Кем она только не была: стюардессой, медсестрой, полицейским. И кожаный костюм кошки упоминался, и даже костюм пирата, представляешь? Ты бы только слышала, как она мне все это рассказывала.
Света еще больше наклоняется ко мне и изображает Анжелу.
— Он обожает ролевые игры. Словно оживает, когда я предлагаю ему какой‑нибудь сценарий. В обычной жизни он такой серьезный, собранный, а тут в нем словно дикое желание просыпается. Со мной он воплощает в реальность самые смелые фантазии, и мне это жутко нравится.
Я слушаю ее, а мир вокруг будто теряет краски. В ушах шумит, перед глазами туман.
Никак не могу поверить, что речь идет о моем муже. Кирилл и ролевые игры? Серьезно?
За всю супружескую жизнь он мне ни разу не намекнул на то, что хочет разнообразить наши интимные отношения.
А тут я такое о нем узнаю!
Что-то мне подсказывает, что Света ошибается. Она явно спутала его с кем-то другим.
— У них были очень страстные ночи, — продолжает она. — Анжела говорила, что Кирилл делал с ней все, что хотел. А потом признался ей, что с женой он так не может. Она — мать его детей, создана для семьи. А любовница нужна, чтобы жить полной жизнью, чтобы не сдерживать себя. Анжела сказала, что полностью с ним солидарна. Она с мужем тоже не может перевоплощаться в разные образы. Он черствый как сухарь. Вечно весь в делах, в работе. А у нее внутри бушевал огонь, который рвался наружу. Она не раз предлагала своему адвокату ролевые игры, но ему это не было интересно. В общем, с мужем она не могла быть страстной и горячей, зато с любовником отрывалась по полной.
Я закрываю лицо руками. В голове не укладывается: «горничная, стюардесса, кошка… Нет, это явно не про Кирилла. Света что-то путает».
— О! — выставляет указательный палец. — Еще он требовал от нее, чтобы ногти на руках и ногах всегда были красного цвета.

----------

Глава 8. Развод будет громким

Глава 8. Развод будет громким
* Анна *
Еще он требовал от нее, чтобы ногти на руках и ногах всегда были красного цвета», — врезается в сердце фраза.
Так и вижу перед глазами штору, из-под которой торчит нога с красным педикюром, затем — сестру, у которой аккуратные красные ноготочки.
Теперь я на сто процентов уверена в том, что речь идет о моем муже.
— Это еще одна его слабость, — шепчет Света. — Анжела на протяжении долгого времени ходила в мой салон к мастеру и делала один и тот же маникюр и педикюр — ярко красного цвета.
— О, господи… — вздыхаю я, пытаясь переварить все услышанное. — Неужели все это правда? Но как ты поняла, что речь идет о Кирилле?
— Анжела мне показала его в соцсети. Она долго не решалась раскрыть имя своего страстного любовника, держала его в секрете, но потом мы с ней немного выпили у меня дома, и она показала его фото.
— Почему ты сразу мне обо всем не рассказала?! Ты знала, что мой муж спит с другой! Знала, что он тащит в наш дом и в нашу постель всякую грязь, и при этом молчала?!
— Я на следующий день поехала к тебе. Хотела все выпалить про него, но… ты тогда готовилась к годовщине свадьбы, выглядела очень счастливой, показывала подарок, который собираешься подарить Кириллу, рассказывала о путешествии, в которое вы поедете. И у меня язык не повернулся сказать тебе такое… Решила не лезть в чужие отношения. В каждой избушке свои погремушки, как говорится. Я сказала себе тогда: меня это не касается. И все оставила как есть.
— Ясно… — усмехнувшись, качаю головой. — Значит, ты все оставила как есть, муж продолжил мне изменять, а я все это время выглядела круглой идиоткой, да, Свет? — разочарованно смотрю на нее. — Заботилась о нем, переживала, когда он уезжал в командировки, а на самом деле куда он ездил? — выгибаю дугой бровь. — В загородный дом резвиться с медсестрой или горничной?
— Прости… — опускает взгляд. — Во мне долго это сидело. Не давало покоя. Потом Анжела пришла ко мне и сказала, что между ними все кончено. Ее муж стал подозревать, что она завела себе любовника, и она сразу прекратила общение с Кириллом.
— Когда это было?
— Чуть больше года назад.
Значит, расстался с этой Анжелой, а затем переключился на Регину?
Света берет меня за руку. Ее пальцы дрожат, а мои — ледяные, словно каменные, как и все внутри меня.
— Что будешь делать? — спрашивает она. — Расскажешь ему о том, что знаешь про Анжелу?
Я выпрямляюсь, пристально глядя в глаза, вытаскиваю руку из-под ее ладони, и снимаю со спинки стула сумку.
— Ань, т-ты чего? Ты уже поехала? Давай хотя бы что-то закажем, посидим, поговорим. Куда ты в таком состоянии собралась?
— Я уже сыта по горло.
Встаю, и, впечатав ладони в стол, наклоняюсь к ней.
— У тебя было целых три варианта. Первый: сразу рассказать мне про измену мужа. Да, ты объяснила мне, почему не сделала это, и отсюда вытекает второй вариант: ты могла бы сказать моему мужу о том, что знаешь про его отношения с твоей подругой. Не ждать, когда он нагуляется, а припугнуть его тем, что, если он не прекратит шляться по любовницам, то ты мне обо всем расскажешь. И третий вариант: поговорить с этой Анжелой. Что тебе мешало сказать ей, что жена ее любовника твоя подруга, и что это нужно немедленно остановить?
— Ань, я…
— Три варианта! — перебиваю ее. — Но ты не воспользовалась ни одним из них, а решила просто оставить все как есть.
— Ань, послушай, — приподнимается она, но я разворачиваюсь и иду к выходу.
Ничего не желаю слушать. Света поступила подло. Моя подруга, которой я доверяла, как себе, все это время знала про грязные похождения Кирилла, и бездействовала.
Такие вещи я не прощаю. Им нет оправдания.
Не хотела рушить нашу семью? Хорошо. Но могла бы встать на мою защиту, припугнув мужа и свою гулящую подругу.
По дороге домой останавливаюсь на светофоре, открываю переписку со Светой, чтобы скопировать номер адвоката и позвонить ему прямо сейчас, но вижу, что она все удалила.
Первые секунды не понимаю, в чем дело. Куда делся номер?
А теперь, кажется, до меня доходит.
Может, адвокат, которого она расхваливала, когда разводилась, и есть муж той самой Анжелы?
Сначала я попросила у Светы номер адвоката, она написала мне его контакты, и только потом уточнила, для кого я спрашиваю. Узнала, что я собираюсь развестись, предложила встретиться, рассказала мне про Кирилла, думала, что я все пойму и не стану держать на нее зла, но не тут-то было.
Она поняла, что я собираюсь нанять в качестве адвоката мужа Анжелы, и удалила его контакты.
И ведь сейчас во время нашей беседы она не созналась в том, что муж этой Анжелы и есть тот самый адвокат, которого она мне порекомендовала.
Как-то странно все это.
Света явно не хочет, чтобы я к нему обращалась.
Останавливаюсь у торгового центра, захожу в соцсеть, ищу Свету в списке друзей, дальше — открываю список ее друзей и ввожу имя:
«Анжела Савицкая»
И вот на меня с экрана смотрит та самая длинноногая блондинка, которую я видела на юбилее Светы.
Она стоит на яхте, на фоне — синее море. А я четко вижу ее то в образе медсестры, то в костюме горничной. И мужа своего вижу рядом с ней. Как он лежит на кровати в загородном доме и пожирает ее глазами.
Фу!
Фу-фу-фу!
Меня аж затошнило от этих мерзких картинок, от этого разврата.
Хочется пройтись мочалкой по всему телу, и смыть с себя все прикосновения этого гулящего урода, который спит с кем попало, а потом несет всю эту грязь домой.
Нахожу в друзьях Анжелы ее мужа — Александра Савицкого, копирую с его страницы телефон, под которым указано название адвокатской конторы, и звоню.
Мы договариваемся о встрече, я скидываю звонок и прищуриваюсь.
Получается, супруг одной из любовниц моего мужа будет моим защитником.
Какой интересный развод намечается.
Что ж, чувствую, он будет о-очень громким. Уж я все для этого сделаю!

----------

Глава 9. Нет сил молчать

Глава 9. Нет сил молчать
* Анна *
Всю дорогу до дома горю от злости. Внутри словно печь топится, лицо обжигает жаром, оно уже багрового цвета.
— Потаскун! — ударяю рукой по рулю. — Фетишист проклятый! Извращенец!
Горничную ему подавай? Стюардессу? Да еще и с красными ногтями?
Да я как только представлю, что это ничтожество спит с моей сестрой в доме, где находится наша дочь, меня всю разрывает от ярости.
Устраивают ролевые игры в тот момент, когда в соседней комнате находится Ева?! У них что с мозгами?! Мрази! Ой, какие же они мрази, а!
Сказать, что у них нет ни стыда, ни совести — ничего не сказать. Они совсем с катушек слетели!
Я такую райскую жизнь им устрою. Пожалеют, что на свет появились!
Женщина, которую предали, может все. Даже невозможное. И я решительно настроена это доказать. Детектив будет вести за ними слежку двадцать четыре на семь. Будут им и прослушки, и скрытые камеры — у всех стен, в которых они находятся, появятся глаза и уши. Каждое слово, каждое движение, каждый ах и вздох будет зафиксирован и позже предъявлен в суде.
Завтра я встречаюсь и с адвокатом, и с детективом. Механизм придет в действие, и его уже никакая сила не сможет остановить.
Сейчас мне нужно оградить дочь от этих извращенцев. Я на нее безумно зла за то, что позволяет разводить всю эту грязь за моей спиной, за то, что покрывает отца, что нагло врет мне в глаза. С ней будет отдельный разговор, но позже. А сейчас я буду следить за тем, чтобы она никуда с ними не ездила.
Но она такая упрямая стала, что слов нет. Как восемнадцать исполнилось, так только и слышу от нее: «Я уже взрослая. Имею право делать что хочу!», «Мам, я так-то совершеннолетняя, хочу и гуляю допоздна. Хватит меня контролировать».
Вот смотрю на нее и вижу Кирилла. Она его копия. Этот тоже упертый как баран.
Зато Глеб совершенно другой. Я всегда чувствую от сына заботу и поддержу. Он никогда не заставлял меня переживать за него. Всегда со мной на связи. И с соревнований позвонит, скажет, как все прошло, и если гулять с друзьями едет — тоже звонит, чтобы я не нервничала.
Мы купили ему квартиру год назад, но он все равно чаще ночует у нас в доме, а не там. Говорит, что ему одному скучно. А Ева психует: «Вот, купили ему квартиру, а он там почти не живет. Ну если она пустует, то давайте я туда перееду», — и в конце, конечно же добавляет, что она уже совершеннолетняя и что имеет полное право жить отдельно от родителей.
Избаловал ее отец. Все ее прихоти выполнял. А она теперь любимого папочку прикрывает, заступается за него.
Перед глазами снова появляются их счастливые лица. Как они улыбались мне в том доме, как вещали о том, что для меня старались, сюрприз готовили. Ну прям у каждого ангелы за плечами крыльями махали — до чего же у меня «заботливая» семья, а. Образцовая! Пример для подражания!
Да никогда бы не подумала, что они способны на такое жестокое предательство.
— Тихий омут чертями полон, — цежу сквозь зубы.
Въезжаю во двор, глушу двигатель, открываю козырек и смотрю на себя в зеркало.
— Возьми себя в руки! — приказываю металлическим голосом.
Стальной взгляд, губы напряжены, скулы словно каменные.
Мне нужно привести себя в чувство. Иначе я сейчас войду в дом и буду крушить там все, что под руку попадется. Кирилл будет первым на очереди.
Набираю полную грудь воздуха, медленно выдыхаю. Еще раз. Еще.
— Беспокойство не решает проблем, — твержу себе. — Все болезни от нервов, а я должна быть здорова и полна сил.
Выхожу из машины и иду в дом.
«О, кто-то готовит ужин?» — втягиваю в себя густой насыщенный запах томатного соуса.
— Солнце мое, — выглядывает из кухни довольная физиономия Кирилла. — Ты где так долго пропадала?
Вытирает руки о фартук, подходит ко мне, целует в щеку, а меня аж передергивает от этого.
— Ездила туи заказывать, — улыбаюсь я, снимая пиджак. — Посажу их вдоль забора.
— Туи? — хмурится муж. — У нас же их и так много. У забора уже места нет, ты ж сама говорила.
— Да не здесь посажу, — смеюсь я. — У нового дома. Еще сделаю клумбу с гортензиями прямо под окнами, за домом будет большая клумба с лилиями, а напротив крыльца розы и только розы. Ты же знаешь, как я их обожаю. Ой, я столько сортов уже заказала, с ума бы не сойти. Но зато будет очень красиво, правда? О, а как ты смотришь на то, чтобы вдоль дорожек посадить хосты?
Веду его к кухонному окну, отодвигаю тюль и киваю на хосты.
— Смотри, какие они красивые. И это они еще не разрослись.
— Да, красивые… — кивает муж, стараясь придать голосу энтузиазм. Он подходит ближе к окну, будто бы вглядывается в хосты, но я вижу замешательство в его глазах.
Потирает затылок и пытается улыбнуться пошире, чтобы улыбка выглядела искренней.
— Розы тоже здорово, — продолжает он, повернувшись ко мне. — Ань, делай там все, что душе угодно. Я тебе полностью доверяю, милая. Уж кто-кто, а ты у нас умеешь наводить красоту и создавать уют.
О, боже, какая искренняя улыбка. Какой теплый взгляд, вы только посмотрите.
Редко кто может выбесить одной улыбкой, но ему это удается. Потому что за этой улыбкой скрывается наглая ложь! Раздет ее как вай-фай, и при этом как ни в чем не бывало смотрит мне в глаза.
«Когда твое вранье начнет приносить деньги? — мило смотрю на него. — Я, наверное, стану самым богатым человеком во вселенной».
— Ну что, поужинаем? — потирает ладони. — Я сделал пасту! М-м, — закатывает глаза. — Твою любимую, между прочим.
Ух ты! Паста? В последний раз он готовил пасту, когда вернулся из командировки, в которой его якобы задержали на два дня.
Теперь я знаю, в какие командировки он ездил.
И что его готовка — это лишь способ задобрить меня.
— Чем так вкусно пахнет? — выкрикивает с лестницы Ева, и через пару секунд появляется на кухне. — О, мам, ты уже дома? Куда ездила?
— Наша мама уже спит и видит, как будет украшать сад, — смеется Кирилл, накладывая в тарелки пасту. — Она мысленно разбивает грядки на территории нового дома.
— О-о, это она может, — протягивает Ева, садясь за стол. — Нужно побольше клубники посадить, да, мам?
— Обязательно, — пристально смотрю на дочь. — И клубнику посадим, и виноград.
«И крапивы побольше, — продолжаю про себя. — Чтобы кого-то как следует ей отхлестать».
Вот сидят они за столом и ведь как ни в чем не бывало смеются, строят планы на строительство новой беседки на участке.
Какой же у них талант портить воздух лживыми словами.
Сколько времени я жила в розовых очках? Как долго они водили меня за нос?
Я же ни о чем не догадывалась. Каждый день мы собирались то за обедом, то за ужином, то за просмотром фильма, они точно так же улыбались в глаза, а я даже представить не могла, что за моей спиной проворачивают ужасные, грязные дела.
— …И теннисный стол для папы с Глебом, — выводят из размышлений слова Евы.
Так, все, я устала слушать это бурлыканье. Пойду спать, пожалуй.
— Спасибо за ужин, — улыбаюсь мужу. — Я отдыхать. Таблетка перестала действовать, снова голова начинает болеть.
— Спокойной ночи, мамуль! — шлет воздушный поцелуй Ева.
— Иди отдыхай, — заботливо произносит Кирилл.
Поднимаюсь в спальню и отвечаю на звонок от мамы.
— Анют, привет! Не отвлекаю?
— Привет, мам. Нет, спать собираюсь.
— Слушай, мы с отцом подготовили все документы на бабушкину квартиру и дачу. Вы с Региной когда сможете к нам приехать? Нужно оформить все на вас, да и спать спокойно.
— В отпуске мам. Все сделаем, когда я буду в отпуске, — тяжело вздыхаю.
— У тебя все нормально? Я только что с Региной разговаривала, она сказала, что вы на отдыхе были. Веселая, бодрая, — смеется мама. — Приятно слышать ее такой. Изменила ее жизнь в Москве. Она там словно ожила. Аж светится вся на фотографиях. Ухажера что ли нашла? Ты не знаешь?
Я больше не могу держать все в себе. Я хотела рассказать маме при встрече, подобрать правильные слова, но больше нет сил. Правда жжет изнутри, рвется наружу — я просто не в состоянии ее сдерживать.
— Регина спит с Кириллом!
Тишина.
Затем раздается удивленный голос:
— С к-каким Кириллом, Анют?
— С моим мужем, мам, — чувствую, как глаза жгут злые слезы. — Она спит с моим мужем. У них роман.
— Что ты сказала? — в шоке выдыхает. — Роман с Кириллом?
Я вкратце обо всем рассказываю ей. Очень тихо, чтобы никто не услышал.
— …Они выставили нас с Глебом идиотами, — продолжаю я. — И сказали, что дом — это сюрприз, который они для меня приготовили.
— Вот мерзавцы! — злобно шипит мама. — Что они себе позволяют?! Это ж надо так с тобой поступить! А Регина чем думает?! Да как у нее мозгов хватило! Вот дрянь пустоголовая! Ну я ей устрою! Она у меня сейчас попляшет.
— Ты зачем так? — слышится на заднем плане голос отца. — Как можно родную дочь дрянью называть?
— А ты меня не поправляй, я тебе не трусы! — гремит мама. — Иди в комнату. Я сейчас с Аней договорю и все тебе расскажу. А там и послушаю, как ты запоешь о нашей Регинке.
Она у меня женщина — огонь. Любого мужика на место поставит.
— Мам, сейчас ничего не надо говорить Регине. Позже устроишь ей взбучку.
Выкладываю ей свой план.
— …Ты все поняла? Вы с отцом меня не подведете?
— Да мы-то не подведем, Ань, — прерывисто вздыхает. — Но ты как будешь жить с ними дальше и все это терпеть? С ума сойдешь, пока этот детектив будет искать доказательства.
— Не сойду! — пристально смотрю в одну точку. — Доведу дело до конца чего бы мне это ни стоило.
— Приезжай-ка к нам на время отпуска. Вместе как-то легче будет все это переварить. А с оформлением документов пока повременим. Чувствую, нам придется внести кое-какие изменения.

----------

Глава 10. Любовь к жене и страсть к запретному

Глава 10. Любовь к жене и страсть к запретному
* Кирилл *
Аня спит, а я сижу на кровати и пытаюсь придумать, как сообщить ей о том, что покупка дома не состоится.
Ей, наверное, снится, как она высаживает туи, которые уже заказала, и занимается обустройством клумб.
«Черт побери, что я делаю?..» — тяжело вздыхаю.
Я сам иногда поражаюсь самому себе. Смотрю на Аню, и не могу поверить, что мне чего‑то в ней не хватает. Она же у меня идеальная: заботливая, красивая, потрясающая мать, превосходный бизнес-партнер.
Я люблю жену, но…
Но где‑то глубоко внутри меня живет этот зуд — потребность в чем‑то запретном, остром, выходящем за рамки. И чем идеальнее выглядит наша жизнь со стороны, тем сильнее меня тянет нарушить эти идеальные рамки.
Аня — воплощение стабильности, надежности, семейного тепла. И это прекрасно. Но именно из‑за этой безупречности я иногда чувствую себя зажатым. Как будто я не просто муж и отец, а персонаж на обложке глянцевого журнала с изображением счастливой семьи. А мне хочется быть кем‑то еще. Кем‑то, кто может позволить себе безумие.
Хочется перевоплощения, игры, какой‑то театральной постановки с переодеваниями, сценариями. Хочется не быть «хорошим мужем Кириллом», а стать кем‑то другим хотя бы на пару часов — дерзким незнакомцем, отчаянным авантюристом, кем угодно.
В нашей с Аней жизни нет места таким играм. И не потому, что она против — просто это не ее формат. Она воспринимает близость как проявление любви и заботы, а мои фантазии кажутся мне какими‑то непристойными рядом с ее искренностью.
Регина другая: дерзкая, свободная, готовая на любые эксперименты. С ней я могу быть кем угодно: и соблазнителем, и грубым, и нежным. Она придумывает сценарии, примеряет на себя разные образы, разыгрывает сцены. Каждая встреча с Региной — как поход в театр, только в главных ролях мы с ней, и эмоции у нас настоящие, а не наигранные — для публики.
И вот парадокс: чем больше я «играю» с Региной, тем сильнее ценю Аню. Вижу, как она аккуратно складывает мои вещи, как волнуется, если я задерживаюсь, и понимаю, что у меня идеальная жена, а Регина — это всего лишь желание острых ощущений.
Когда наша семья собирается за ужином, или мы все вместе сидим в саду и вспоминаем веселые моменты из жизни, я смотрю на детей, на супругу, и понимаю, что именно так я и представлял себе идеальную семейную жизнь: процветающий бизнес, собственный дом, жена, сын, дочь.
Что еще нужно для полного счастья?
В такие моменты мне становится не по себе от мысли, что жена узнает про мои измены и вся эта семейная идиллия превратится в руины. Я даю себе слово, что больше никогда не изменю, не предам, не обману, но… уже через несколько дней просыпается другой Кирилл — тот, которому опять хочется адреналина, перевоплощения, запретной игры.
Я знаю, что так нельзя. Что я рискую потерять самое дорогое. Но пока не нашел способа утолить эту жажду острых ощущений.
А пока я живу на два мира. Один — настоящий, теплый, надежный. Другой — искусственный, яркий, опасный. И я боюсь, что однажды эти миры столкнутся.
У меня был достаточно долгий перерыв — я много лет я не изменял жене после одного случая в деревне. Не скрою, все эти годы меня тянуло на других женщин, особенно на тех, которые носили чулки в сеточку, короткие юбки, туфли на высоком каблуке, и ярко красились.
Всегда невольно задерживал взгляд на ярко‑красных ногтях и красной помаде. Женщины, выбирающие яркие цвета, как будто кричат о том, что они раскрепощенные, дерзкие, смелые, горячие в постели.
Аня совсем не такая. Ногти ухоженные, но оттенки — постельные, не броские. Волосы аккуратно уложены, макияж — едва заметный. Ей нравится быть естественной. И мне это нравится. В ней нет никакой фальши, она у меня красавица от природы, но меня все равно тянет на ярких, дерзких женщин — тех, кто бросается в глаза, кто не боится выделяться.
Так я устроен: одно — для сердца, другое — для мимолетного восхищения.
Именно только восхищение от эффектных женщин я получал на протяжении долгих лет, и никого не тащил в постель.
Изо всех сил держал себя в руках, боролся с желанием, и сохранял самообладание.
После случая в деревне, когда я чуть не спалился перед женой, дал себе слово: больше никаких связей на стороне.
Мы тогда в браке прожили всего пять лет. А я уже сорвался — стоило только в деревню приехать к деду на юбилей.
Нет, ну Зойка сама виновата. Не хрен было своими буферами передо мной трясти. Они как два фонаря зажглись и ослепили меня тогда.
Дотрясла, чертовка!
Пробудила во мне еще одну слабость, которая крепко засела внутри еще с юношеского возраста — когда меня на все лето отправили в деревню к родителям матери.
Была там одна девушка — Татьяна, от вида которой у всех деревенских мужиков кружилась голова. Красивая — не то слово!
Ей на тот момент лет двадцать было, мне — восемнадцать.
Помню, как она шла мимо нашего дома, держа в руках большую корзину с яблоками. Ее платье колыхалось на ветру, а волосы были собраны в небрежную косу.
Она заметила меня и улыбнулась.
— Эй, городской! Поможешь донести?
Я подошел, взял корзину, и мы пошли к ее дому.
Татьяна тихо напевала песню, улыбалась, глядя на солнце, а я любовался ею, ее веснушками, ее пшеничными волосами. Мы подошли к ее дому, она взяла у меня корзину, ее пальцы коснулись моей руки, и у меня перехватило дыхание.
— Ты чего так смотришь? Будто впервые девушку увидел, — хохотнула она. — Молочка хочешь? Свежее, только из-под коровы.
А как она окала! Как окала!
Я был согласен на все: и на молочко, и на сеновал сходить, и в деревню навсегда переехать.
Я пил молоко, а она сидела передо мной — босая, в простом платье, с цветами в волосах, вся пронизанная солнечным светом. Никакой косметики — только естественность и чистота какая‑то первобытная.
Меня тянуло к этой природной, неиспорченной красоте, к простоте, к девушке, которая пахла сеном, а не духами и городской суетой.
Но Татьяна была неприступной. За ней мужики табунами бегали, а она всем отказывала. Вот и мне не улыбнулась удача.
Этот образ смеющейся Татьяны с босыми ногами навсегда остался в моей памяти. С того дня во мне крепко засело желание заняться любовью с деревенской девушкой, похожей на нее.
И вот такой случай подвернулся однажды. Аня тогда в городе осталась с больным Глебом, а я отправился к деду на юбилей. Ничего не предвещало беды, пока не вышел из дома и не увидел на улице Зойку.
Ох, как же она изменилась за эти годы. Какой красавицей стала. Волосы — словно золото, не иначе. Фигура аппетитная, грудь роскошная.
Тогда у меня четко встал перед глазами образ неприступной Татьяны. Но, в отличие от нее, Зойка была куда сговорчивее.
До сих пор помню, как глубоко дышал, лежа на сеновале после наших любовных утех.
А когда вернулся в дом, там меня жена поджидала. Глебу легче стало, вот и приехали без предупреждения. Я чуть не поседел тогда. Еле удалось выкрутиться и незаметно достать сено из волос.
В тот вечер я полностью удовлетворил свое желание — заняться любовью с деревенской девушкой.
Потом много лет вообще не изменял жене. А после сорока пяти опять понеслось: сначала жгучая брюнетка Инга, потом эффектная блондинка Анжела, сейчас — Регина.
И периодически проявляется во мне желание снова наведаться в деревню. Уж до чего хороши эти чертовки, живущие в глубинке, и не испорченные городской пылью.
Вот так и борются во мне эти чувства: то ролевые игры хочу с раскрепощенной дамой, то — простушку деревенскую.
Но я всегда знал одно: с дерзкой и смелой, как Регина — нет будущего. Там не будет ни поддержки, ни уюта в доме — одна лишь страсть.
В прошлый раз, когда мы с ней отдыхали в загородном доме, я купил у соседа свежевыловленной рыбы, попросил Регину почистить, но она зажала пальцами нос и недовольно поморщилась.
— Фу, Кир, я не буду это чистить.
А Аня бы почистила без проблем.
Да, мы обычно покупаем уже чищенную рыбу, с ней долго возиться не приходится, а бывают случаи, когда почистить нужно самостоятельно, но твоя женщина напрочь отказывается помогать.
Одним словом, Регина мне уже не раз доказала, что она не создана для семьи, как и большинство женщин ее типажа, но это не говорит о том, что мне с ней неинтересно.
Что касается деревенских женщин, тут тоже все просто: я не променяю город на деревню, поэтому мой выбор Аня и только Аня. А вместе с ней стабильность и семейная идиллия.
Она что-то нейтральное между Региной и Зоей, между чертовкой и ангелом. Золотая середина, так сказать.
С ней я могу быть собой — не соблазнителем, не авантюристом, не персонажем, а просто Кириллом. Мужчиной, который любит, заботится, строит бизнес.
Вот иногда смотришь передачи про маньяков, и удивляешься: как прилежный семьянин, у которого жена, дети, и приличная работа, вдруг оказывается сексуальным маньяком?
Его семья много лет живет в неведении, а друзья, коллеги и соседи в один голос твердят: никогда бы не подумали, что он на такое способен!
Честно признаюсь: я иногда ощущаю себя на месте таких маньяков. Вот только в отличие от них я никого не насилую. У меня есть другие слабости. И ведь никто никогда обо мне не подумает грязно. И никто об этих слабостях не узнает.
А если все же кто-то и уличит меня в измене, то я постараюсь сделать так, чтобы этот человек оказался на моей стороне и поверил всем моим словам — как это было с дочкой.
Всякий раз, когда я испытываю чувство вины перед женой, в итоге все равно прихожу к одному и тому же выводу: жизнь одна. И я не обязан посвящать ее одной единственной женщине. Жить нужно на полную катушку, но делать это очень осторожно, чтобы не потерять то, что тебе дорого.
В первую очередь, Ане самой от этого лучше: я как следует нагуляюсь, оторвусь, выпущу пар, и приезжаю к ней удовлетворенный жизнью. Никогда не устраиваю жене скандалы, не спорю с ней.
Как кот, который гуляет сам по себе, но всегда возвращается домой с невинным взглядом и без улик на усах.

----------

Глава 11. Две встречи – миллион вопросов

Глава 11. Две встречи – миллион вопросов
* Анна *
Сижу в кафе и жду детектива, которого мне так расхваливал Глеб. Какой-то мужчина идет в мою сторону — статный, высокий, с портфелем. Наверное, это он.
Я выпрямляюсь, растягиваю губы в приветливой улыбке, только собираюсь поднять руку, чтобы дать понять, что я и есть его клиент, но он проходит мимо моего столика и садится за соседний.
Значит, я ошиблась.
И тут вдруг в кафе появляется худощавый молодой человек в круглых очках, в коричневом строгом костюме в клетку, и тоже с портфелем в руке. На вид лет тридцать, не больше. Он уверенно идет ко мне.
«Неужели это детектив?» — хлопаю глазами.
Он смотрит на меня так, словно мы знакомы. Честно скажу: этот парень не внушает доверия. Глеб не ошибся с выбором?
Такой молоденький. У него опыт вообще есть?
А может, это снова не тот, кого я жду?
— Анна, добрый день! — выпрямляется и протягивает мне руку.
— Здравствуйте, — заторможенно произношу, снова оглядывая его. — А вы…
— Петр. Можно просто Петя. Детектив! — садится напротив меня и кладет на соседний стул портфель.
— Эм… — смотрю на людей за столиками, — Петр, как вы поняли, что я — та, которая назначила вам встречу?
Я ему свои фото не высылала, и в мессенджере, в котором я ему написала адрес кафе, тоже нет моих фото.
— Я же детектив, — пожимает плечами. — Мне не составило труда отыскать нужного человека в небольшом кафе. Вы уже что-то заказали? — берет меню.
— Нет.
— Тогда, может, кофе? Я, кстати, тоже предпочитаю лавандовый раф, — произносит, не отрывая взгляда от меню.
Стоп! Откуда он это узнал?
Клянусь, нигде нет информации о том, какой кофе я люблю. И фоток из кафе, где я сижу с кофе, тоже нет. Не думаю, что Глеб обсуждал с ним мои вкусовые предпочтения.
Так, ладно, будем считать, что Петр уже убедил меня в том, что он хороший детектив.
Делаем заказ и переходим к сути.
— Анна, я предпочитаю работать по договору, — достает из портфеля бумаги. — Ознакомьтесь, пожалуйста, и подпишите, если вас все устроит.
Я бегу взглядом по строкам, не нахожу в договоре ничего криминального, и подписываю.
— Отлично! Теперь можно перейти к делу. Я вас слушаю, — внимательно смотрит на меня.
Я рассказываю ему все, что знаю про измену мужа.
— …Дело не в деньгах, которые он должен мне выплатить за измену, — подытоживаю я. — Дело в принципе. Я хочу, чтобы муж ответил по полной программе за то, что сделал.
— Задача вполне ясна, — кивает Петр.
Он допивает кофе, встает и берет портфель.
— Все? — смотрю на него во все глаза. — Вам достаточно этой информации? А как же фото мужа, сестры… их данные. Вам это не понадобится?
— У меня уже все есть, — с деловым видом отвечает он, задерживает взгляд на моей левой руке и едва заметно улыбается. — Сегодня вы не нервничали. Я рад, что наша беседа прошла для вас легко.
— Что, простите? — в упор смотрю на свою руку, затем — снова на него.
— Каждый раз, когда вы нервничаете, крутите кольцо на левой руке. Сегодня я за вами этого не заметил, — подмигивает он, а я раскрываю рот от удивления. Он что, все-все обо мне знает? Даже такие мелочи?
«Господи, где Глеб его нашел?», — усмехаюсь мысленно, не переставляя поражаться этому Пете.
Он наклоняется ко мне и шепчет:
— Вы можете полностью мне довериться. Поверьте, я сделаю так, чтобы вы получили и компенсацию за измену, и дом, который он вам обещал купить, — сдержанно усмехается и выпрямляется. — И придверный коврик для ног с фотографией вашего мужа подарю вам в качестве сувенира на память.
Петр подмигивает напоследок и уходит, а я быстро хватаю телефон и звоню сыну.
Рассказываю Глебу про встречу с детективом.
— …Ты ему ничего про меня не рассказывал? — спрашиваю в конце.
— Нет, мам, — смеется сын. — Я же тебе говорил, что он настоящий профи, так что не удивляйся.
— Про кольцо он откуда знает?! — шепчу в трубку, и невольно озираюсь по сторонам: у меня такое чувство, что Петя где-то затаился и следит за мной. Хотя я собственными глазами видела в окно, как он сел в машину.
— Ты не об этом думай, мам, а о том, что этот профи раскопает. Ему удалось всего за несколько минут сразить тебя наповал, а теперь представь, сколько интересного впереди — когда он всерьез возьмется за отца.
— Чувствую, скоро все скелеты повылезают из шкафов, — глядя в окно, победно улыбаюсь. — Пожелаем Петру удачи!
Прощаюсь с сыном и отправляюсь на следующий адрес.
Через полчаса я встречаюсь с адвокатом. Уже знаю, что мне нужно говорить ему, а о чем пока что лучше молчать.
Я не стану в лоб заявлять ему о том, что его жена изменяла с моим мужем. Во-первых, это еще не доказано, и мне следует дождаться официального подтверждения отношений Кирилла с Анжелой. Надеюсь, Петя долго ждать не заставит. А во-вторых: если я сходу выпалю адвокату о том, что ему изменила жена, то он может прийти в ярость, и, забыв обо всем на свете, поехать к ней с разборками.
Не нужно забывать о том, что он адвокат. Вероятно, ему будет не до меня, не до моего развода и раздела — он бросит все свои силы на то, чтобы самому выгодно развестись с неверной супругой. Это дело станет для него приоритетным, и весь фокус сместится на ЕГО семейные дела, а не на мои.
А мои дела в таком случае полетят в тартарары. Анжела может предъявить что-нибудь Кириллу, Кирилл поймет, откуда растут ноги и узнает о том, что я его вычислила и готовлюсь к разводу.
Поэтому мне нужно ко всему подходить с умом и холодным расчетом. Если отношения Кирилла и этой Анжелы подтвердятся, то адвокат непременно об этом узнает. Но всему свое время.
Вхожу в кабинет с табличкой:«Адвокат Савицкий Александр Борисович ».
Передо мной статный мужчина с прямой осанкой и уверенным взглядом.
— Добрый день, Анна Витальевна! Прошу, — кивает на кожаное кресло у стола.
В голове пролетает мысль: «Интересно, что Анжелу в нем не устраивает? Видный широкоплечий брюнет в строгом черном костюме. Волосы уложены так, словно он только что вышел от стилиста. Взгляд уверенный, цепкий».
Кирилл, конечно, тоже достаточно хорошо выглядит, но он явно будет меркнуть на фоне Александра.
Вот в этом-то и весь парадокс: что же я не разглядела в собственном муже такого, из-за чего на него вешаются женщины — красивые, ухоженные, молодые.
Он чем-то их цепляет.
Вопрос: чем именно? Раз к нему в постель прыгают замужние женщины, у которых такие мужья, как этот адвокат.
Видимо, я о нем чего-то не знаю.
Надеюсь, Петя поможет мне найти ответ на этот вопрос.

----------

Глава 12. Артист

Глава 12. Артист
* Анна *
Чем меньше дней остается до моего отпуска, тем сильнее нервничает Кирилл.
Я каждый день капаю ему на мозги — вслух мечтаю о том, как буду благоустраивать наш новый дом.
Клянусь, вчера я заметила, что у него задергался глаз.
Он все еще не решается сообщить мне о том, что этот дом мы покупать не будем. Дожидается подходящего момента? Или думает, как сделать так, чтобы все выглядело правдоподобно?
— Анна Витальевна, — заглядывает в кабинет секретарь, — Кирилл Романович просит вас принести документы, если вы их уже проверили.
— Да-да, иду.
Выхожу из-за стола, одергиваю юбку, беру папку с документами и иду в кабинет мужа.
Очень интересно, а что же он сам не зашел за ними? Слишком занят?
Открываю дверь и вижу Кирилла, стоящего у окна спиной ко мне.
— Кирилл, я все посмотрела, внесла кое-какие правки, и…
Он оборачивается и прижимает указательный палец к губам.
Я сначала даже не заметила, что он держит телефон у уха.
— Понял… — тяжело вздыхает в трубку. — Очень жаль, конечно… Мы с женой уже столько планов построили на этот дом. Она собиралась провести в нем отпуск, и цветы успела заказать.
«А-а… я, кажется, поняла, зачем он попросил секретаря, чтобы я пришла к нему в кабинет: для того, чтобы я невольно стала свидетелем этого разговора. Что ж, видимо, начинается представление».
С досадой смотрю на него, чуть не плачу, ей-богу. Правда от смеха. Я не могу спокойно наблюдать за тем, как он изображает огорчение. Бо-о-оже мой, сколько печали в его взгляде.
И ведь я же прекрасно понимаю, что он сейчас ни с кем не разговаривает по телефону.
Ну, артист!
Ему на сцену нужно, а не в офисе сидеть.
Я поджимаю губы, делая вид, что мне тоже очень обидно.
— Да-да, я все понимаю, — снова вздыхает. — В жизни всякое бывает. И вам всего хорошего.
Как бы скидывает звонок, подходит к столу, кладет телефон, и смотрит на меня таким глазами, словно ему только что сообщили о конце света.
— Милая, — подходит ближе и берет за обе руки, — ты уже все поняла, да?
— Нам не продадут дом? — делаю вид, что не могу в это поверить. — Кир, скажи, что это не так.
— Увы… — обнимает меня и гладит по спине. — Я сам в шоке. Эта новость, как гром среди ясного неба. Никак не ожидал, что сделка сорвется.
— А что случилось? — поднимаю голову и смотрю прямо ему в глаза.
«Ну давай, рассказывай, что ты там придумал. У меня как раз сейчас по расписаниюпослушать вранье из уст мужа ».
— Его родственники напрочь отказываются продавать дом. Оказывается, по документам он не один владелец дома, а у его родни тоже есть доли. Сначала они вроде как были согласны, а сейчас твердят, что дом должен остаться в семье.
— Что за люди?! — злюсь я. — То продают, то не продают… Определились бы сначала, а потом уже выставляли дом на продажу.
— Вот и я о том! — возмущается Кирилл. — Мы уже в эти выходные должны были вещи туда везти, я удочки приготовил, лодку достал. Думал, как раз погода наладилась, я тебя на лодке прокачу.
— Не расстраивайся, — касаюсь его плеча. — Все, что ни делается — к лучшему. Значит, купим другой дом! Еще лучше этого. Правда?
— Да я не расстраиваюсь, только из-за тебя переживал. Ты уже спала и видела, как будешь свои цветочки высаживать, а тут такой облом. А дом мы лучше найдем, ты права. Сегодня же займусь поиском.
— Я тоже буду просматривать объявления. Вдруг что-нибудь приличное подвернется.
— Извините, можно? — заглядывает в кабинет секретарь. — Кирилл Романович, к вам Эдуард Сергеевич с отчетом. Пригласить или сказать, чтобы позже зашел?
— Я пойду, — шепчу мужу. — А ты занимайся работой.
Выхожу из кабинета, иду по коридору, вижу у кулера сестру, и надеваю на лицо маску отчаяния.
— Привет, Регин!
— Приветики, приветики, — отвечает, наливая воду, поворачивается и удивленно смотрит на меня. — Ты чем-то расстроена? Что случилось?
Я рассказываю ей о том, что сделка не состоится.
— Ой, как жаль… — еще одна актриса строит из себя сочувствующую сестру. — Но ты не переживай. Значит, так и должно быть. Найдете вариант еще лучше.
— Очень на это надеюсь. Ладно, мне работать пора. Нужно кучу документов подписать.
***
Вечером едем с артистом домой, и он мне рассказывает о том, как сегодня все свободное время искал дом у водоема.
— Вечером еще на одном сайте поковыряюсь. Может, там что-нибудь есть.
«В пупке у себя поковыряйся. Сказочник тоже мне».
— Милый, я знаю, что ты очень хотел меня порадовать покупкой дома, но не нужно сейчас бросать все свои силы на поиски. Я же могу подождать, — улыбаюсь ему. — Домик у реки мы обязательном купим, когда нам подвернется хороший вариант, — и про себя добавляю:
«Лучше побудь в режиме сохранения энергии. Она тебе скоро пригодится».
Я знаю, что никакой дом он покупать не будет. Сто процентов. Он изначально не собирался этого делать, и сейчас не собирается.
Уверена, скоро на работе якобы случится какая-нибудь неприятность, затем он скажет, что нам нужно быть экономнее, поэтому покупку дома пока что следует отложить. А еще и денежки выведет со счетов на всякий случай.
Но я уже знаю, как поступить.
На днях займусь этим. Потому что сделать это нужно до развода.
Достаю из кармана пиджака телефон и читаю сообщение от Петра.
«Анна, добрый вечер! У меня есть новости. Сегодня сможем встретиться?»
У меня даже сердце заколотилось. Интересно, что это за новости?
С нашей встречи в кафе прошло всего три дня, а он, видимо, уже успел раздобыть что-то интересное.
Глядя на экран, хлопаю себя по лбу.
— Вот растяпа! Совсем забыла, что у меня сегодня массаж в тайском салоне. Хорошо хоть напоминание прислали. Ой, — поворачиваюсь к Кириллу, — мы же хотела сегодня мясо пожарить и фильм посмотреть. Сейчас попробую перенести массаж на другой день.
— Зачем, Ань? Мясо я и без тебя пожарю, как раз будет готово к твоему приезду. Если не уснешь после массажа, то и фильм посмотрим. Ты же сама сегодня говорила, что у тебя спина затекла от сидячей работы, вот сходи и разомни ее как следует.
— Точно? — приподнимаю бровь. — Ты меня отпускаешь?
Я стараюсь вести себя как в обычной жизни. Если б сейчас было все, как раньше, то мне и правда было бы неудобно менять планы, если я уже договорилась провести вечер с супругом. Вот я и делаю вид, что мне очень неудобно, чтобы он ничего не заподозрил.
— Ань, конечно, езжай. Расслабься как следует.
— Спасибо, милый. Тогда я подтверждаю запись.
«Петр, добрый вечер! Давайте встретимся в 19-00 в том же кафе?» «Договорились!» — отвечает он.
Через полтора часа приезжаю на место. Вхожу в кафе, вижу Петра за дальним столиком, и иду к нему с одной только мыслью в голове:
«Что же он раскопал на Кирилла?»
Я точно знаю, что Кирилл не встречался с Региной за эти три дня — Регина уезжала на форум в Питер вместе с нашими сотрудниками, и вернулась только вчера вечером. А Кирилл вечером был дома, так что они не могли встретиться.
Сажусь за столик, здороваюсь с Петром, он достает из портфеля конверт и протягивает его мне.
— Взгляните.
Распечатываю конверт, достаю оттуда фотографии, и в шоке раскрываю рот.
— Откуда это у вас?.. — смотрю на него во все глаза.

----------

Глава 13. Искусство провокации. Петя в деле

Глава 13. Искусство провокации. Петя в деле
* Анна *
Изучаю фото и обалдеваю.
Это невероятно!
Как Петя мог раздобыть эти кадры всего за несколько дней? Как?
Еще раз смотрю на снимки, которые он мне дал. Вот здесь отчетливо видно, как Кирилл с Анжелой стоят у известного ресторана в Москва-сити, вот здесь они садятся в машину Кирилла, а на следующих снимках все самое интересное: вот они входят в гостиный двор на территории которого расположены небольшие домики с маленькой терраской. На следующем снимке видно, как девушка, видимо, администратор, ведет их к одному из домиков. А дальше — как Кирилл и Анжела входят внутрь.
— Это было вчера около тринадцати тридцати, — отломив кусочек чизкейка, подсказывает Петя. — Оплата в этом гостином дворе посуточная — шале не сдают на час или два, поэтому они заплатили полную стоимость — пятнадцать тысяч рублей, а провели в шале всего два часа.
— Ну это понятно, — усмехаюсь я, — им же нужно было возвращаться домой к мужу и жене.
Вчера Кирилл как раз с обеда и часов до четырех отсутствовал в офисе. Мне он сказал, что едет на важную встречу, а сам кувыркался с Анжелой в шале? Я одного не могу понять: Света сказала, что Кирилл давно порвал с ней. Тогда почему они снова вместе? Регина ему надоела? Или у него в паху все зудит? Не может и дня прожить без любовниц? Стоило только Регине уехать на форум, как он уже снимает шале с Анжелой?
История запутанная, как лапша в воке: я не понимаю, почему он снова с ней.
— Петь, но на снимках нет факта измены. Да, они вместе вошли в шале, остались там вдвоем. Вот здесь, — показываю ему фото, — видно, что они выходят на улицу, и затем садятся в машину. Но для суда этого недостаточно. Кирилл отвертится. Придумает историю о том, зачем ему понадобилось встречаться с женщиной в этом шале. Вы же помните, как он вешал мне лапшу на уши по поводу дома, который купил для меня. Поэтому и тут он выкрутится. Нужны более серьезные доказательства.
— Не выкрутится, — отвечает Петя, полностью уверенный в своих словах, и протягивает мне свой мобильник. — Взгляните.
Я включаю видео и наблюдаю за тем, как Кирилл с Анжелой сидят на терраске — они вышли на перекур. У Анжелы волосы торчат в разные стороны, оба в отельных халатах, лица довольные, удовлетворенные, порозовевшие.
— Я снова буду засыпать и просыпаться с мыслями о тебе, — произносит Кирилл, причем его голос очень хорошо слышно. — Я так скучал по тебе, — целует ее в плечо.
— Я тоже скучала по тебе. Кир, мы не сможем видеться так же часто, как раньше. Мой муж не должен ничего заподозрить, иначе я останусь на улице с одним чемоданом. Давай договоримся: мы будем видеться с тобой, когда мой муж будет в командировках.
— Как скажешь, любимая, — стонет Кирилл, покрывая поцелуями ее кисть, ее пальцы. — Я буду с нетерпением ждать каждой нашей встречи, каждого поцелуя.
— Ты хочешь еще? — удивленно глядя на него, смеется Анжела. — Мы даже отдохнуть не успели. Ты только что все соки из меня выжал, Кир.
— Хочу, — впивается губами в ее шею. — Ты сводишь меня с ума. Идем, — берет ее за руку и ведет в дом.
— Этого уже вполне достаточно для суда, согласитесь? — спрашивает Петя. — Но я предлагаю продолжить следствие. Раз уж я начал работу, то доведу ее до самого конца, а затем на блюдечке принесу вам доказательства всех его измен.
— Как вам удалось заснять это видео? — удивленно смотрю на него.
— Как только они вошли в шале, я заселился в соседнее. Мне повезло, что оно было свободно. Вел съемку из окна.
— Все очень хорошо видно и слышно, — подмечаю я.
— Естественно! — усмехается Петя. — У меня же профессиональная техника. Это не на телефон снято, а на камеру с мощным зумом и микрофоном, поэтому качество видео идеальное.
Петя подзывает официанта, заказывает еще кофе, а я смотрю на него и думаю:
«Кто ты такой, Петя? Такое чувство, что мне тебя не сын послал, а сам бог».
Он не просто отличный детектив, он — настоящий ас! Виртуоз! Мастер своего дела. И ему явно нет равных.
— Как вы узнали о том, что Кирилл собирается встретиться с Анжелой? Я так понимаю, они сначала сидели в ресторане, а потом уже поехали в шале?
— Нет, в ресторане они не сидели. Точнее, сидели, но не вместе. Каждый приехал туда по своим делам. Анжела — на встречу с модным фотографом, который предложил ей сняться для журнала, а Кирилл — на деловую беседу с потенциальным партнером.
— То есть это просто совпадение? Они случайно оказались в одном ресторане, увиделись, между ними снова вспыхнула страсть, и поехали в шале?
— Не совсем так. Их пересечение в ресторане не было случайностью. Мой агент — он же модный фотограф, назначил там встречу Анжеле, а другой мой агент, точнее, агентесса — она же потенциальный партнер вашего супруга, тоже назначила ему встречу в этом ресторане, но на более ранее время — за полчаса до прихода Анжелы и фотографа. Это нужно было для того, чтобы моя агентесса успела как следует обработать объект.
— Можно с этого момента подробнее? — заинтересовано смотрю на него. Мне очень любопытно послушать, как агенты детектива ловили на крючок моего мужа. Ведь он заглотил наживку и в итоге стал их легкой добычей, при этом совершенно не осознавая, что все подстроено.
— Моя агентесса тщательно изучила предпочтения вашего супруга, — отпив кофе, рассказывает Петя. — Она приехала на встречу с ним с красным маникюром и ярко-красной помадой на губах. Вы были абсолютно правы по поводу этой его слабости: он действительно сразу обратил внимание на ее ногти. Но держался достаточно уверенно, не выходил за рамки приличия. В прочем, этого мы и добивались: агентесса не должна была его соблазнить. Ее целью было пробудить в нем страсть, не более. Она общалась с ним исключительно по работе, и лишь один раз отошла от темы, когда ответила на звонок и сделала вид, что разговаривает с мужем. Из ее разговора он понял, что она замужем, любит своего супруга, и у него нет шансов перейти с ней на более тесное общение. Это было сделано для того, чтобы он не заподозрил подвоха, не просек, что его хотят соблазнить, и решил, что красивая женщина с оттенками красного всего лишь деловой партнер, и не более того.
— Психологический прием! — подмечаю я.
— Именно. И этот прием сыграл нам на руку. Уже через полчаса Кирилл лишь наполовину присутствовал на деловой встрече, а мыслями он был где-то далеко. Моя агентесса видела, как он во время беседы невольно разглядывал алые ногти на ее тонких пальцах, обращал внимание на то, как она заправляла за ухо прядь волос, следил за ее движениями, а она продолжала его провоцировать. Капнула на пиджак чай, да, кстати, не просто чай, а с насыщенным ароматом иланг-иланга, который известен как природный афродизиак.
— Вот это задумка! — удивленно смеюсь.
— Агентесса потерла пятно в области груди, и, переведя взгляд на объект, поняла, что он пристально следит за этим процессом. Одним словом, она делала все для того, чтобы разжечь в нем огонь, и в то же время — исключительно деловым общением, давала понять, что на нее он может не рассчитывать. Когда в ресторане появилась Анжела с моим вторым агентом, Кирилл уже был достаточно хорошо обработан. Моя агентесса заметила, как он смотрел на Анжелу — в нем уже полыхал огонь. Простите, что я пересказываю вам слова моего агента в подробностях. Если хотите, могу это пропустить.
— Да нет уж, говорите как есть. Меня уже сложно чем-то удивить.
— Согласитесь, очень удобно все сложилось для Кирилла? — спрашивает Петя, откидывается на спинку стула, и кладет ногу на ногу. — В нем пробудили страсть, но ясно дали понять, что ему ничего не светит, и тут вдруг появляется та, с которой он сможет выпустить свою страсть наружу. В этот момент мой второй агент обрабатывал Анжелу: делал ей комплименты, говорил, что давно мечтал снять ее для обложки, отметил страсть в ее голосе и взгляде, тем самым повышая самооценку и давая понять, насколько она сексуальная. Женщина, у которой большой сексуальный аппетит, которая любит раскрепощенность во время интима, перевоплощения в разные образы и прочее, но при этом вынуждена держать себя в тесных рамках, однажды все равно выйдет за пределы этих рамок — ее всего лишь нужно немного подтолкнуть. Дать понять, что она не должна держать в себе свою страсть и сексуальность.
— И тут она вся такая осыпанная комплиментами, горячая, пробужденная, так сказать, замечает Кирилла, — продолжаю я за Петра.
— Именно. Цитирую слова, которые сказал мне агент: «Невидимый луч, который шел от ее зрачков к его, искрил и щелкал. Казалось, они набросятся друг на друга прямо в ресторане». Ну а дальше вы сами все знаете, — подытоживает Петя. — Они попрощались с моими агентами и поехали в шале.
***
Через час вхожу в дом, где кружится аромат мяса с пряностями. Кирилл выглядывает из кухни.
— Ну как, удалось расслабиться? Тайки хорошо тебя размяли?
— О, размяли так размяли… — удовлетворенно отвечаю я. — Проработали все проблемные зоны. Теперь я как новенькая.
— Это хорошо, — смеется он. — Ну что, отведаешь мой фирменный стейк? Идем за стол.
— Идем, милый, идем, — улыбаюсь ему. — Мне уже не терпится его попробовать.

----------

Глава 14. Идеальное место для свиданий

Глава 14. Идеальное место для свиданий
Неделю спустя
* Кирилл *
— Я так не хочу отсюда уезжать, — лежа в кровати, стонет Регина. — Так бы и осталась здесь с тобой на целую вечность.
— В этом доме? — смеюсь я, оглядывая старую мебель.
— Да хоть где, лишь бы с тобой. С милым рай и в шалаше, как говорится.
Этот дачный дом принадлежит моему отцу. Его даже домом-то назвать сложно. Он уже давно развалился. За ним никто не следит уже много лет. Мы с женой используем его в качестве склада — отвозим сюда ненужные вещи. Здесь полно всякого барахла с нашей старой квартиры. Вот, например, кровать, на которой мы сейчас лежим, тоже раньше стояла в нашей с Аней квартире.
Аня переживала:
— Кир, ну как мы можем оставить здесь все без присмотра? Здесь даже соседей нет. А вдруг кто-то в дом заберется и вынесет мебель?
— Анют, перестань. В эту глухомань ни один вор не поедет, о чем ты? Этого места даже на карте нет, наверное, — смеялся я.
Жена настаивала на камерах.
— Давай установим! Вот если вор залезет в огород, то камера его отпугнет.
— Да какие камеры, Ань? Зачем они здесь нужны? Кругом лес. Если кто и заберется в огород, так только если медведь, а ему, поверь, мебель твоя не нужна.
Я вообще не понимаю, зачем она решила сохранить эту мебель, какие-то старинные часы, вазы, картины? Понимаю, ей это дорого, жалко расставаться, но я считаю, что этому барахлу самое место на помойке.
И все же жена настояла:
— Давай хотя бы муляжи камер повесим. Сейчас такие продаются, что от настоящей камеры не отличить, у меня знакомая на даче так сделала. В некоторых даже красная лампочка мигает от батарейки.
В итоге я согласился на эти муляжи ради ее спокойствия.
Регина, когда увидела их в прошлый раз — три дня назад, чуть дар речи не потеряла.
— Кир, здесь же камеры! Зачем ты меня сюда привез? У Ани тоже есть к ним доступ?
Я ее успокоил, сказал, что это ненастоящие, но от настоящих и правда не отличить. Лампочки, правда, уже не мигают, там давно не меняли батарейки.
— Вот бы в баньку вместе сходить, — положив голову мне на грудь, вздыхает Регина.
— А почему бы и не сходить? — оживляюсь я. — Пойду, дрова поищу.
Выхожу на улицу, вдыхаю свежий воздух, иду к бане, где хорошая связь, и звоню жене.
— Анют, милая, как у вас дела?
— Все хорошо. Ева у подружки, а я сижу семена перебираю. Заказ пришел.
— Ясно, ясно. А я только еще освободился.
— Как прошли переговоры?
— Да ни о чем, если честно. Не думаю, что они станут нашими партнерами. Понимаю, что у нас достаточно конкурентов, и нужно задуматься над тем, чтобы согласиться на их условия, но я не собираюсь из кожи вон лезть ради этого контракта. Мне сразу не понравились несколько пунктов, но они ничего не собираются менять, — говорю убедительно.
Если скажу жене, что заключил контракт, то у нее появятся вопросы по новым партнерам, она захочет взглянуть на документы, и все такое. А так — нет контракта, нет партнеров, нет вопросов. Будет считать, что моя командировка оказалась бесполезной, вот и все.
— Не расстраивайся, — произносит ласково. — Значит, так и должно быть.
— Зря только мотался за четыреста километров, и время потратил впустую.
— Кир, Нижний Новгород очень красивый город. Сходи прогуляйся, поужинай в хорошем ресторане, выспись в отеле, а завтра утром спокойно поезжай домой.
— Так и сделаю. Ладно, любимая, я только в номер пришел, собираюсь в душ сходить. Нужно ополоснуться после тяжелого дня. Завтра созвонимся. Целую. Детям привет.
— Хорошего вечера, дорогой. Я тебя тоже целую.
А я ведь почти не соврал жене. Правда, не номер, а дача, не душ, а баня, и ополоснуться после двухчасовых ролевых игр с Региной мне действительно не помешает.
Ох, какая она была горячая сегодня! Нужно сказать ей, чтобы почаще перевоплощалась в стюардессу. Полет с ней был очень комфортным, а посадка — мягкой.
Так, что у нас по дровам?
Напевая песню и слегка пританцовывая, иду к бане. В теле — приятная усталость, состояние — более чем удовлетворенное. Как следует выпустил пар, так сказать.
Даже не знаю, кто лучше входит в роль? Регина или Анжела? Регина, конечно, горячая штучка, но и Анжела ей не уступает.
Мы снова встречаемся, правда, очень редко. Понимаю, что мне ее не хватает.
Как увидел ее тогда в ресторане, так все — снова все мысли только о ней. Главное, чтобы Регина ни о чем не догадалась. Мне с ней скандал не нужен, а не то еще не дай бог со злости жене что-нибудь про меня расскажет. Регина у меня дама с характером, соперницу не потерпит, так что запросто может отомстит за то, что изменяю ей с другой.
Она меня и к Ане уже ревнует.
«Я видела, как ты на нее смотрел», — сердилась моя ревнивица.
«Да что ты постоянно говоришь ей по телефону ″Люблю‶ ″Целую‶. Слушать тошно. Можешь хотя бы при мне этого не делать?»
Мне нравится, как она сердится, как капризничает. В такие моменты чувствую себя молодым парнем, у которого только начались отношения с девушкой, и она ревнует его к каждой юбке.
С Аней, конечно же, такого не будет. Если б она узнала про мою измену, то разговор был бы короткий. Она не стала бы закатывать сцены ревности, а молча подала бы на развод.
Но об этом я даже думать не хочу. Не знаю, сколько времени мне еще понадобится на то, чтобы окончательно завязать с Региной и Анжелой, но этот момент однажды наступит, пока не наступил другой — развод.
Бывает, я всерьез задумываюсь о том, что жена от меня уйдет, и эта мысль мне очень не нравится.
Вот вхожу я в наш дом, а там — аромат выпечки, там дети, там жена заботливо поливает свои цветы. И мне там очень хорошо. Сегодня рано утром наблюдал, как Аня складывала мне в дорогу бутерброды, как заваривала чай в термосе, как поправляла полотенца на кухне, что-то напевая себе под нос, и в сотый раз убедился в том, что она у меня — идеальная хозяйка, жена и мать. Лучше я точно никого не встречу. Не хочу перед пенсией терять такую прекрасную жену. Я уже не в том возрасте, чтобы строить новую семью, да и разве найду такую, как Аня?
Поэтому мне нужно быть максимально осторожным. Пока что встречи с Региной и Анжелой будут проходить здесь — на даче. У меня пропало желание снимать загородные дома и номера в отелях — можем спалиться, как чуть не произошло в прошлый раз с Анжелой, когда мы отдыхали в шале. Когда мы выезжали из усадьбы, она увидела, как к воротам подъехала машина друга их семьи. Точнее, это больше друг ее мужа адвоката. Анжела побелела от страха.
— Слава богу, что мы не столкнулись с ним у шале. Ты хоть представляешь, что бы началось? Он рассказал бы все моему мужу, и тогда прилетело бы не только мне, но и тебе.
— Мне? — удивленно посмотрел на нее.
— Ты плохо знаешь моего Сашу. Он стер бы тебя с лица земли за то, что со мной по загородным домам разъезжаешь. У него очень твердый характер. Никого не пощадит.
«И до моей Ани мог бы дойти слух, что я ей изменяю», — подумал тогда я.
Поэтому больше никаких публичных мест.
По крайней мере, здесь я чувствую себя спокойно. Соседей нет, Аня тоже сюда сто процентов не заявится, ей даже в голову не придет поехать сюда, да еще и одной. Она эту дачу всегда побаивалась.
«Лес, никого нет, забор — одно название. Сюда запросто может забраться любой зверь. Здесь так жутко, что хочется скорее уехать», — говорила она.
Так что точно не приедет.
— Кир, там Анины бутерброды еще остались? — выкрикивает с крыльца Регина. — Я что-то проголодалась.
— Посмотри в холодильнике. И мне заодно достань.
Кидаю в печку дрова, через несколько минут выхожу из бани, и вижу, как на крыльце меня ждет горничная с подносом.
— Кирилл Романович, я в доме убралась, и ужин вам разогрела, — кивает на поднос и поправляет на голове белый чепчик. — Вы проголодались, наверное, после тяжелого рабочего дня.
— Проголодался, — иду к ней, ведя взглядом по стройным ногам, на которых идеально сидят чулочки в крупную сетку. — Очень проголодался!
Подхожу к ней и жадно впиваюсь губами в шею.

----------

Глава 15. Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера

Глава 15. Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера
* Анна *
Смотрю видео и чувствую, как меня начинает подташнивать от этого спектакля. В первом акте выступала стюардесса, сейчас — на сцену вышла горничная с подносом, на котором бутерброды, которые я подала в дорогу Кириллу.
Я догадывалась, что он едет не в командировку, а, скорее всего, на старую дачу.
Три дня назад, когда я уже была в отпуске, мне позвонил Петя и сообщил, что Кирилл и Регина с разницей в десять минут вышли из офиса. Регина пошла пешком в сторону остановки, а чуть позже к этой остановке подъехал Кирилл и забрал ее.
Конспираторы, тоже мне!
Петя устроил за ними слежку. Позвонил мне спустя час и сообщил, по какой трассе они едут.
— …Прямо сейчас сворачивают за указателем «Березовка».
— Я поняла, куда они едут — на дачу. Петр, дальше можете не следить, вас сразу заметят: дом находится на окраине, в самой глуши, и дотуда обычно никто не доезжает кроме нас. Так что вы своим появлением точно вызовете подозрение у Кирилла.
Дальше мы стали думать, как сделать так, чтобы проследить за этими голубками. Да не просто проследить, а достать доказательство.
Петя предложил несколько вариантов, но меня вдруг осенило:
— Там есть муляжи камер! Петь, а что, если заменить их на настоящие?
И ему эта идея тоже пришлась по душе.
Позавчера утром я убедилась в том, что муж точно на работе, позвонила Пете и сказала, что он смело может ехать на дачу.
Петя съездил, посмотрел, как выглядят муляжи, и купил камеры почти точно такие же с виду, но только настоящие, которые не только видео пишут, но и звук. В тот же день он все установил, а уже сегодня я наблюдаю за спектаклем, который разворачивается прямо у меня на глазах, и от которого меня тошнит.
Ох, как развлекаются, даже не догадываясь о том, что камеры висят настоящие.
Так и хочется позвонить им и сказать: «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера».
Этого мне вполне достаточно для того, чтобы запустить бракоразводный процесс, от которого я точно буду в плюсе. Но…
Но есть еще один нерешенный вопрос. Я хочу поставить вишенку на торте, и прямо сейчас сделаю это.
А затем позвоню адвокату, назначу ему встречу, и покажу фотографии, на которых его жена развлекается с моим мужем.
Настало время действовать!

----------

Глава 16. Я его заберу!

Глава 16. Я его заберу!
* Регина *
— Давай еще останемся здесь хотя бы на один денек? — прошу Кирилла. — В городе сейчас такая жара, дышать нечем, а тут так свежо, так хорошо.
— Не могу. Я уже сказал Ане, что сегодня вернусь из командировки.
— Как жаль… — прерывисто вздыхаю.
Но я все равно не сдаюсь.
Закусываю губу, пристраиваю голову на его волосатую крепкую грудь, и медленно веду ладонью по обнаженному торсу к простыне, которая прикрывает его ноги. Проникаю под нее своими шаловливыми пальчиками, и поднимаю на него игривый взгляд.
— А если хорошо подумать, м? А если так? — глажу его под простыней. — Ты все еще хочешь поехать к жене?
— Хитрая какая. Знаешь, перед чем я не могу устоять, — прищуривается с улыбкой, убирает руки за голову, расслабляется, и прикрывает глаза. — Еще немного поуговаривай.
О, это я умею. Уже через минуту он горит от желания снова заняться со мной любовью, но я ставлю ему условие:
— Сделаешь со мной все, что захочешь, если мы останемся здесь еще на одну ночь.
— Регин, — смотрит на меня, глубоко дыша, — я правда не могу. Давай хотя бы еще пару часов? У меня здесь телефон почти не ловит. Аня звонит, наверное, переживает. Скажу ей, что машина в дороге сломалась — там, где сети не было.
— Эх… — вздыхаю, мотая головой. — Ну что мне еще с тобой делать? Хорошо, уговорил. Давай пару часов.
Он набрасывается на меня как голодный варвар. Боже ж мой, сколько в нем страсти, сколько огня! Да он любому двадцатилетнему парню даст фору.
За это я его и обожаю. И не только.
Он состоятельный, умный, страстный мужчина, с которым я улетаю на другую планету. Мне вообще неинтересны мои ровесники. Все, с кем я встречалась, кажутся такими желторотыми по сравнению с Кириллом. Вечно находились в поисках себя, работы, денег, сто раз наступали на одни и те же грабли, обещали, что построят головокружительную карьеру, и я ни в чем не буду нуждаться.
Ага, ага… Когда это будет? На пенсии?
Вот же он — готовый мужик, который УЖЕ построил карьеру, сколотил целое состояние, имеет стабильных доход, владеет недвижимостью, не зависит от родителей, умеет грамотно распоряжаться деньгами, четко понимает, чего он хочет от жизни, но, черт бы его побрал, он не мой! Не мой этот мужик, а сестры! И уходить от нее не собирается.
Я была влюблена в него, когда еще в школе училась. Ну вот всегда он привлекал мое внимание, всегда. Завидовала сестре и думала: «Почему она старшая, а не я? Почему ей достается все самое лучшее? Вот если б мне было сейчас столько же лет, как ей, то я встречалась бы с Кириллом, а не она».
Это были глупые мысли девочки-подростка. Тогда я даже подумать не могла, что однажды буду с ним лежать в одной постели, целовать, обнимать.
Но стоило мне только устроиться на работу в его компанию, и у нас все закрутилось. Я была на седьмом небе от счастья, а он сходил с ума по мне — красивой, стройной, повзрослевшей.
Да, я понимала, что поступаю подло со своей сестрой, но ничего не могла поделать со своими чувствами. Нечего ей было такого обалденного мужчину в семью приводить. Сама виновата. Я своей шанс упускать не собираюсь. Уведу его от нее, как только родители решат вопрос с недвижимостью. Знаю, что они оставят меня без всего, если узнают про мои отношения с Кириллом. Так что мне нужно немного подождать.
А что Аня? Что она ему дает вообще? Он не бегал бы ко мне, если б она его во всем устраивала. Ну да, хорошая жена, хозяйка, мать, и все на этом. А мужику страсть нужна! Вон сколько ее в нем. Да я таких горячих мужиков никогда не встречала.
Знаю, что ему со мной хорошо. И будет еще лучше, когда уйдет от нее ко мне. Уж я все для этого сделаю. Ну что я дом не смогу содержать в чистоте? Смогу! Готовить не научусь? Да запросто!
Так что сам еще сто раз порадуется, что сошелся со мной. Я подарю ему вторую молодость. А с Аней он скоро окончательно зачахнет, уверена в этом.
Выходим на улицу, Кир идет в холодную баню, чтобы ополоснуться, а я стою на крыльце и с улыбкой смотрю на его обнаженную спину.
— Скоро заберу тебя у нее, — прищуриваюсь я. — И глазом моргнуть не успеешь, как станешь моим.
Кирилл входит в баню, а я облокачиваюсь на перила и тихонько рассуждаю вслух:
— Что же родители так тянут с оформлением документов? Сколько можно ждать? Завтра же позвоню матери и спрошу, когда приезжать на подписание. А вот потом… — с улыбкой смотрю на баню, из которой доносятся всплески воды, — потом я всерьез займусь Кириллом и Аней. Я знаю, что нужно сделать, чтобы она сама от него ушла.
Вижу, как он выходит из бани.
— С легким паром, любимый!
— Да какой тут пар? — смеется он. — Вода же холодная.
Подходит ко мне и целует в губы.
— Пар от меня исходит только когда я с тобой.
Жаль, что нам пора уже ехать по домам, но ничего не поделаешь. Собираемся, садимся в машину — расслабленные, счастливые, отдохнувшие. Даже говорить лень.
— Аня звонит, — предупреждает Кирилл, выключает музыку, прочищает горло, и прижимает к уху телефон.
— Алло? — слышу в трубке встревоженный голос сестры. — Кирилл, алло! Ты меня слышишь?
— Да-да, Анют, теперь слышу.
— Кир, ты где? Почему так долго? Я не могла до тебя дозвониться? У тебя все в порядке?
— Уже все в порядке, не волнуйся. У меня машина сломалась прямо посреди трассы, не мог тебе позвонить, там сети не было. Больше двух часов провозился.
— А я думала, где ты у меня застрял? Ты уже подъезжаешь к Москве?
— Да, скоро буду дома.
— Я тебя очень жду. У меня такая сногсшибательная новость, что ты в обморок упадешь! — смеется сестра. — Не терпится поделиться с тобой.
— Хорошо, любимая, — улыбается Кирилл.
«О, вы только посмотрите на него, — сжимаю губы. — Аж в лице поменялся. К женушке ненаглядной едет. Теплом от дома повеяло. А, ну да, там же еще и сюрприз ждет».
Меня аж передергивает от злости. Он становится совсем другим, когда с ней разговаривает — мягкий, весь такой добренький, заботливый. Ни разу не смотрел на меня так, как смотрит на Аню. Или что, ко мне у него только страсть? Только интим от меня нужен? А вся любовь и забота достается Аннушке?
Нет уж, мой дорогой, так дело не пойдет.
Она скоро бросит тебя, идти тебе будет некуда, а тут — я рядышком окажусь, и приласкаю. Да так приласкаю, что уходить от меня не захочешь.
Скидывает звонок и смеется.
— Пока разговаривал с ней, в ухе без конца пиликало: сеть появилась, и посыпались сообщения с уведомлениями.
«Пиликало у него там в ухе, — продолжаю сердиться. — Лучше бы в мозгах запиликала аварийная сигнализация — давно пора бежать от своей жены к красивой молодой девушке!»
— Это еще что за хрень?! — Кирилл во все глаза смотрит на экран.
Бросает телефон на колени, резко сворачивает на обочину, снова хватает телефон, и, быстро дыша, ведет взглядом по экрану.
— Что случилось? Что ты там читаешь? — Я вижу, что у него на экране открыт какой-то документ. Не могу понять, что это.
Не моргая глядя на экран, судорожно дергает ворот рубашки, будто тот душит его, и громко сглатывает. Губы шевелятся, но он не издает звуков, словно от шока лишился дара речи.
— Кирилл, объясни уже, что случилось?! — сама начинаю нервничать.
Он разворачивает ко мне экран, я читаю, что там написано, и округляю глаза.
— Ужас… — зажимаю ладонью рот. — Как так-то?..

----------

Глава 17. Новость, которая сбила с ног

Глава 17. Новость, которая сбила с ног
* Кирилл *
— Кир, главное, не волнуйся, — целует на прощание Регина, и проводит ладонью по моей щеке. — Все вопросы решаются. Побереги свои нервы, любимый.
— Все, иди, мне нужно ехать, — сердито произношу.
— Ладно… — обиженно смотрит на меня, — тогда пока…
Выходит из машины, закрывает дверь, а я еду домой, и не нахожу себе места от злости. Все тело горит. Пот по спине ручьем течет.
— Какого черта я не вывел со счетов деньги? — сжимаю губы и ударяю кулаком по рулю. — Ведь собирался сделать это! Собирался!
Злость на самого себя бурлит во мне раскаленной лавой. Я же предполагал, что такое может произойти, я же думал об этом, но, черт бы побрал, не позаботился о том, чтобы вовремя вывести деньги.
Хотел подстраховаться, а в итоге…
Да провались все к чертям собачьим, а!
Меня распирает от ярости.
Как только до меня дошло уведомление от банка, и я увидел цифры на счете, чуть дар речи не потерял от шока. Документ был подписан Аней. Я сначала подумал, что она узнала про мою связь с Региной и решила в отместку опустошить мои счета, но тут же подумал, что, если б жена узнала про измену, то не стала бы разговаривать со мной таким добрым голосом, говорить, что соскучилась, что переживает за меня, да еще и вещать о каким-то сюрпризе.
Я был в полном недоумении. Не мог понять, зачем она сняла такую сумму? Да еще и без моего позволения. Да, я сам много лет назад оформил доверенность, в которой четко прописано, что она, как мой зам, может распоряжаться средствами компании, заключать сделки и подписывать финансовые документы. Кому я мог доверить эти операции, как не собственной жене? И за все эти годы она ни разу не сняла деньги на личные цели.
Мои рабочие счета всегда били доступны для нее. Я доверял жене, как самому себе. Знал, что налево не уйдет ни одна копейка, уж кто-то, но Аня не станет делать какие-то сомнительные операции, как бывает в крупных организациях с недобросовестными сотрудниками, которые гребут под себя деньги фирмы.
Полчаса назад я, обливаясь потом, стоял на обочине и не понимал: зачем она вывела со счета такую сумму?
Вышел из машины и позвонил ей, чтобы все выяснить.
— Да, любимый? — ответила довольным голосом.
— Ань, куда ты вывела деньги со счета?
— Я тебе дома обо всем расскажу, ладно? Это и есть мой сюрприз, — хохотнула она.
— Милая, — сдержанно произнес я, — давай ты мне сейчас все объяснишь. Сумма немаленькая, и я должен знать, для каких целей она тебе понадобилась.
А сам кипел как вода в горячем котле. Я был зол на нее. Почему она не спросила моего разрешения? Какой еще, мать его, сюрприз?!
— Любимый, ну давай ты приедешь, и я тебе все расскаж…
— Аня! — прогремел я. — Я требую объяснений!
— Ну что ты сердишься? Думаешь, я их на какую-то ерунду потратила? Ладно, скажу, — вздохнула она и торжественно заявила: — Я купила дом!
Моя челюсть с грохотом упала на землю.
— К-какой еще дом?.. — выдавил из себя.
— Тот, на котором мы с тобой вчера остановились. Ты же сам сказал, что он тебе очень нравится, так?
Да я даже не смотрел, что она мне скидывала. Лишь для отмазки сказал, что мне нравится. Знал, что никакой дом все равно покупать не будем, а она присылала и присылала ссылки на дома, выставленные на продажу. Вчера прислала какой-то дом, затем сразу позвонила мне, расписала его красочно, сказала, что она туда съездила, посмотрела место, поговорила с хозяевами, а потом воскликнула радостно: «Кирюш, я именно о таком и мечтала, давай его купим, а?»
Попросила меня внимательно посмотреть фото, я сделал вид, что он мне тоже понравился, и сказал в конце: «Берем».
Хотел сделать вид, что я готов к покупке дома, готов осуществить ее мечту, выполнить свое обещание, а потом вывести деньги со счета и с досадой сообщить, что у нас в компании возникли непредвиденные траты, и что нам пока не до дорогих покупок. Уже даже схему придумал, как все провернуть с документами, но не успел. Никак не думал, что она возьмет и купит дом без меня.
— Почему ты со мной не посоветовалась? — раздраженно произнес в трубку.
— Как же не посоветовалась, Кирилл? — возмутилась жена. — Ты же сам сказал, что мы его будем брать. Мы вместе приняли это решение, разве не так?
— Все так, но ты должна была дождаться меня, а не заниматься самодеятельностью!
— Нормально… — обиженно фыркнула. — Я тебя понять не могу: сначала ты мне четко даешь понять, что мы берем этот дом, а теперь обвиняешь в том, что я занимаюсь самодеятельностью?
— Ань, я надеюсь, ты еще не передала деньги владельцам дома?
— Конечно передала, Кирюш. А документы на дом у меня. Я же сказала тебе, что я его уже купила. Все, сделка сегодня состоялась, милый. Вместо того, чтобы злиться, что я у тебя такая самостоятельная, лучше порадуйся, что у нас теперь есть прекрасный домик у реки. Ты там рыбачить будешь, а я посажу все свои туи, все свои цветочки. Ну там же райское место, сам видел. Я этот дом буквально вырвала из рук других покупателей. Люди уже залог внесли, а всю оставшуюся сумму должны были внести на следующей неделе. Я уговорила хозяев продать его нам. Сказала, что готова купить прямо сегодня, и только так они согласились.
Аня глубоко вздохнула.
— Все хорошие дома разбирают, как пирожки на ярмарке. Сам видел на сайте: либо полная фигня, либо хорошие, но дорогущие. А тут и по деньгам нормально, и дом просто сказка. А место там какое, м-м-м, — протянула она. — Завтра же вместе съездим туда. Всё, ты больше не сердишься? Ну скажи, что я у тебя умница, и что все правильно сделала. Ты же доверяешь моему выбору, верно? Ты сам всегда говоришь: куй железо, пока горячо. Вот я и действовала на опережение. А не то пока бы я до тебя дозвонилась, этот дом ушел бы прямо из-под носа. Ты же весь день был без связи.
Я молчал. Был в таком шоке, что не знал, что ответить. Да, если реально посмотреть на ситуацию, то она все правильно сделала — я же сам дал добро на покупку этого дома.
Его чуть не продали другим, и она сделала все, чтобы он достался нам. Но я не собирался расставаться с такой круглой суммой!
И какого черта я вообще пообещал купить ей дом?
Вспоминаю, как жена с сыном внезапно приехали в тот загородный дом и чуть не застукали нас с Региной. Мне ничего не оставалось делать, как сказать жене, что этот дом я почти уже купил для нее и для ее цветочков, мол, хотел исполнить ее мечту о доме у реки, все дела.
И у нее понеслось: сто сортов одних цветов, сто других, помидоры, перцы, огурцы. Спала и видела себя на берегу реки в лучах заката.
Я сам зажег в ней это желание.
Что ж, остается только развести руками. Аня сегодня исполнила свою мечту, которую я сам лично одобрил…
Ну ети же мать, а! Ну как так-то?!
Теперь мне точно нужно завязывать все отношения с Регинами и Анжелами. Иначе развод с женой мне слишком дорого обойдется. Да, на фирму она претендовать не может — об этом прописано в брачном договоре, но деньги из этой фирмы она уже благополучно получила: дом, видите ли, купила, будь он неладен! И в случае развода заберет себе половину денег за этот чертов дом! А если еще и узнает о том, что я ей изменял, то…
Да нет, не узнает. Об этом даже думать не хочу.
Тем более узнать будет мало, надо еще и доказать эту измену, чтобы получить с меня компенсацию. А доказывать будет нечего. Все. С сегодняшнего дня больше никаких встреч на стороне.
Я только недавно думал о том, что всему приходит конец. Вот, видимо, и настало время поставить точку на Регине с Анжелой, и жить уже спокойно со своей семьей, пока я не успел наворотить дел и все потерять.
«У нас ведь теперь дом у реки есть, — усмехаюсь мысленно. — Рыбалка, лодка, любимая супруга. Вот так и встречу свою старость — спокойно и беззаботно. Нагулялся уже, хватит. Нужно поберечь нервы и финансы».

----------

Глава 18. Во всеоружии

Глава 18. Во всеоружии
* Анна *
― …Как только они согласились, я бегом в офис, потом в банк за деньгами, затем пулей обратно, ― смеюсь, в подробностях рассказывая Кириллу о том, в какой суете я покупала дом. ― Набегалась так, что пару кило точно скинула.
Ставлю перед ним тарелку с едой и обнимаю за плечи:
― Я молилась всем святым, чтобы у меня все получилось. Знала, что ты будешь гордиться мной.
Выпрямляюсь и растягиваю губы в улыбке.
― Видишь, какая я у тебя умничка! Пока ты возвращался из командировки, твоя жена уже все сама сделала.
― Молодец, ― кивает, натянуто улыбаясь.
«Ой, а что у нас с настроением? ― с иронией смотрю на него. ― Места себе не находишь? Денежки увели прямо из-под носа? Эй, дорогой, ты давай-ка мне тут не расклеивайся. Самое интересное тебя ждет впереди».
Наблюдаю, как он нехотя есть. Видимо, кусок в горло не лезет.
А мои бутерброды у них с Региной заходили на ура. Как и чай из термоса, который я заваривала ему в «командировку». Я все видела. Все знаю.
Столько компромата собрала, что ему уже точно не отвертеться
― Ну что, во сколько мы завтра поедем на нашу новую дачу? ― спрашиваю я.
― Не знаю даже, ― пожимает плечами. ― Мне бы выспаться нужно после дороги. Давай, может, ближе к вечеру?
― Конечно, любимый. Я понимаю, что ты устал, ― с сочувствием произношу я, и про себя добавляю: «Регина же из тебя все соки выжала».
Он врет мне в глаза, и ведь даже не догадывается о том, что я знаю, где он был, с кем он был, и чем занимался. Сидит с уставшим видом. Бедненький. А я пока что подыгрываю, жалею его. Но совсем скоро, когда я раскрою все карты, освежу в его памяти, как он, разговаривая со мной у бани, врал, что находится в номере, как заливал мне о том, что у него были очень сложные переговоры, и обязательно припомню, как сидел передо мной с уставшим видом, и прибеднялся, что его вымотала эта командировка.
Ответит за каждое свое лживое слово, за каждое действие. Сейчас в его глазах я выгляжу наивной дурой. Пусть так. Когда я сорву с себя маску этой наивной дуры, и он поймет, что все это время я, делая вид, что ни о чем не догадываюсь, опережала его на несколько шагов, вот тогда я и посмотрю на его физиономию. Жду не дождусь этого момента.
Завтра у меня особенный день. День, который расставит все точки над «i». Сначала я хотела назначить встречу с адвокатом тоже на завтра, но перенесла на один день, так как я не могу знать, как он на все отреагирует, ведь я приеду к нему не с пустыми руками, а с фотографиями, которые дал мне Петя. Покажу, как его жена развлекается с моим мужем.
Если у него не сорвет крышу от этой новости, и он будет действовать со мной сообща, то мы сможем по полной программе наказать супругов-предателей. А если Александр помчится к своей жене выяснять отношения, то он испортит мне все планы на завтрашний вечер. Скорее всего, Анжела свяжется с Кириллом и сообщит ему о том, что я все знаю.
А мне нужно, чтобы Кирилл до завтрашнего вечера оставался в полном неведении. Только так мой сюрприз для него заиграет всеми возможными красками.
Что касается Александра: я приеду к нему послезавтра, все выложу, и если он отложит все дела и будет заниматься собственным разводом, то так тому и быть. Я найду другого адвоката. По крайней мере, теперь я во всеоружии: доказательства измены у меня уже есть, и дом я тоже успела купить, сделала это, пока Кирилл не узнал, что у меня имеется на него компромат, и не вывел все средства со счетов.
Да, после развода мне ничего не достанется от его компании, но и я так неплохо поимею: мы продадим дачу, и я по закону получу за нее половину. Специально выбрала не из бюджетных вариантов, чтобы потом быть в хорошем плюсе.
На самом деле не было никаких других покупателей, которые якобы внесли залог. Я спокойно нашла подходящий дом у реки, позвонила хозяевам, мы встретились на месте, они мне все показали, все рассказали, и я так же спокойно купила дом. Без спешки и без суеты, о которой я рассказывала Кириллу. Ну, мне же нужно было добавить красок своей истории, и дать понять, что у меня совсем не было времени, ведь дом уводили прямо из-под носа.
Как удачно, что он в это время был без связи. Это тоже сыграло мне на руку. Сделала вид, что не могла до него дозвониться, поэтому решение пришлось принимать самостоятельно.
Завтра вечером мы приедем на нашу новую дачу, я покажу ему, куда ушли его денежки, а затем…
Затем начнется спектакль под названием «Идеальный развод. Уйти красиво». Завтра состоится его премьера. На этот раз Я буду в главной роли блистать на сцене в свете софитов. У меня уже все готово для этого.
Хотя нет, не все. Завтра мне нужно будет добавить пару штрихов к своему образу. Так скажем, поставить вишенку на торте. После чего откроется занавес и…
И у единственного зрителяв зале , скорее всего, случится инфаркт. Слава богу, дача находится не так далеко от города, так что скорую помощь долго ждать не придется.
Завтра вечером все свершится. Жду не дождусь этого момента. Мне не терпится увидеть его глаза в тот миг, когда произойдет кульминация.
О-о, я уже чувствую, что этот спектакль станет для него самым незабываемым ― настолько ярким и эмоциональным, что все стюардессы, горничные и прочие актрисы резко отойдут на второй план.
А затем я займусь сестрой. Для нее у меня тоже приготовлен «подарочек».

----------

Глава 19. Сюрприз от жены

Глава 19. Сюрприз от жены
* Кирилл *
― Кирилл, я почти готова! ― выкрикивает с кухни жена. ― Сейчас еду соберу и выезжаем.
― Хорошо. Я пошел одеваться.
Вхожу в спальню, открываю гардеробную, достаю спортивные брюки, футболку, и тяжело вздыхаю.
― На дачу поехали… На дачу, которая мне на хрен не сдалась, и которая вообще не входила в мои планы.
Но зато жена вон как счастлива. Аж светится вся! Как будто не на дачу собралась, а на курорт. Весь день ходила с широченной улыбкой.
Переодеваюсь, и, идя по коридору, открываю дверь в комнату дочери.
― Ев, мы с мамой поехали на дач… ― глядя на нее, резко замолкаю.
Что это она так испугалась, увидев меня? Покраснела, изменилась в лице.
― Куда вы, пап? ― улыбается, делая вид, что все нормально. Но я же вижу, что она нервничает. Что она там прячет под подушкой?
― Что там у тебя? ― подхожу ближе и киваю на подушку. ― Что там прячешь?!
― Н-ничего… Телефон.
― Покажи!
Ева медленно достает из-под подушки телефон, еще сильнее краснеет, ее взгляд метается по комнате так, словно она ищет потайную дверь для бегства.
― Экран разверни! ― велю ей.
― Вот, ― показывает мне экран, на котором светится номер и бегут секунды. ― Я это… я с подругой просто разговариваю. Экзамен обсуждаем.
― С подругой? ― подозрительно смотрю на нее. ― Тогда почему так нервничаешь? Зачем телефон убрала под подушку?
― Я не нервничаю, пап. С чего ты взял?
― У тебя на лице все написано!
― Все нормально с лицом, ― фыркает она. ― Из-за какой-то ерунды на меня наехал. Я что, с подругой уже не могу поговорить?
― А ну-ка дай мне телефон, ― протягиваю руку. ― Давай-давай.
Ева неохотно подает мне мобильник, я включаю громкую связь.
― Алло? ― говорю в трубку.
В ответ тишина.
― Как подругу зовут? ― сердито спрашиваю у дочери.
― Ксюша.
― Алло, Ксюш! Ксюша-а, ты меня слышишь? Алллооо.
― Пап, зачем ты ее пугаешь? ― шепчет Ева.
«Ксюша» скидывает звонок, а я грозно смотрю на дочь.
― Почему она не записана у тебя? Подруга все-таки.
― Потому что…
― Потому что это никакая не Ксюша? ― прикрикиваю я. ― У тебя опять началось? Мало тебе было в прошлый раз? Хочешь, чтобы этот зэк снова развел тебя на деньги? Или что на этот раз он у тебя просит? А ну выкладывай!
― Это не зэк! ― повышает голос. ― Я же тебе обещала, что больше не буду с ним общаться. Клянусь, это не он.
Я звоню по этому номеру, и мне говорят, что он не существует. А это значит, что звонок был не через сим-карту, а через специальный сервер, который маскирует реальное местоположение звонящего. Я уже изучил всю эту тему полгода назад, когда узнал о том, что Ева общается с заключенным. Даже не смог вычислить из какой именно колонии ей звонили.
Тот зэк так задурил ей голову, что она пачками деньги ему носила ― передавала для него наличку через какого-то парня, которого я тоже не смог найти. Уголовник напел ей о любви, а она и рада была стараться. После хорошей взбучки, которую я ей устроил, думал, что у нее мозги встанут на место, но нет, она снова взялась за старое.
― Телефон я у тебя забираю! ― цежу сквозь зубы. ― Из дома ни шагу, ясно тебе?! Будешь сидеть здесь до тех пор, пока не поумнеешь!
Подхожу к столу, беру учебник и кидаю на кровать.
― Сиди и зубри! У тебя экзамены на носу!
― Ты щас серьезно? ― округляет глаза. ― Наказываешь меня? Пф, пап, мне так-то не десять лет, а восемнадцать. Давай я как-нибудь сама решу, с кем мне общаться, а с кем нет, ок?
― Общайся, Ев, общайся, конечно, ― киваю я, с пониманием глядя на нее. ― Ты же у нас взрослая девочка, сама за себя в ответе.
Сжимаю губы и прожигаю ее взглядом.
― Но, когда зэк попросит тебя найти закладку и передать ее кому-нибудь, после чего тебя посадят, ты не рыдай, ладно? И не беги ко мне за помощью, как в прошлый раз. Тогда ты легко отделалась, потому что он только деньги просил. А в следующий раз попросит тебя передать кому-нибудь безобидный с виду сверток, с которым тебя и примут. Я уверен в этом на сто процентов, потому что именно так они и разводят глупых девчонок! Но раз до тебя это никак не доходит, значит, остаешься без связи, без гулянок, и без денег на личные расходы. Я зэков содержать не собираюсь. Учти, на этот раз я все расскажу маме. Прикрывать тебя больше не буду.
Демонстративно убираю в карман ее мобильник и иду к двери.
― Вот так, да? ― слышу за спиной. ― А ты у нас, значит, идеальный? Мне нельзя общаться с теми, с кем хочу, а тебе можно с кем угодно?
Я каменею от злости. Догадываюсь, к чему она ведет.
― Может, и мне рассказать маме про Регину?
Оборачиваюсь и вижу ее прищуренные глаза.
― Я тебя тоже больше не буду прикрывать. Как ты ко мне, так и я к тебе.
Возвращаюсь обратно, смотрю в окно, вижу, что Аня стоит во дворе у машины, и перевожу грозный взгляд на дочь.
― Шантажировать меня вздумала? ― тихо спрашиваю. ― И это после всего, что я для тебя сделал? А ты посчитай, сколько денег я тебе перевел с тех пор, как ты узнала про Регину. Не слишком ли много я заплатил за твое молчание? Пап, я хочу новые туфли. Конечно, Ев, я переведу. Пап, сумку себе присмотрела. Будет тебе и сумка. Платье из новой коллекции понравилось. Платье? Давай и его купим. Новый телефон? Без проблем. Я все твои хотелки оплачивал. Дал слово, что куплю тебе машину, как только сдашь на права. Что тебе еще нужно?!
― Потише говори, мама может услышать, ― косится на дверь.
― Ты же сама хотела идти ей все рассказывать, ― усмехаюсь я. ― Иди. Заодно расскажи про все свои обновки, которые ты попросила за то, чтобы ты меня не выдала. Давай, вперед! ― киваю на дверь. ― Я буду выглядеть в глазах матери мерзавцем, подонком, но и ты не лучше. Думаешь, она похвалит тебя за то, что меня прикрывала? Ей не будет больно из-за того, что дочь ей ничего не рассказала? Что променяла ее на сумки, туфли, телефон?
― Я ее не променяла, ― шипит она. ― Просто тебя не хотела сдавать. Сначала в шоке была, что ты за спиной мамы встречаешься с Региной, а потом поняла, что тебе с ней хорошо, что ты с ней счастлив, и решила не вмешиваться. Знала, что ты взрослый человек, и сам можешь решить, с кем тебе лучше. Регину я тоже люблю. Мы всегда находили с ней общий язык, поэтому я не стала мешать вам, ясно?
― Кирилл! ― доносится с улицы. ― Кир, ты где застрял?
― С Региной у меня все кончено, ― пристально смотрю на дочь. ― Я понял, что кроме мамы мне никто не нужен. Прошу тебя забыть эту тему и больше никогда ее не поднимать.
― Хорошо, ― кивает она. ― Тогда ты тоже пообещай мне, что…
― С зэком общаться не разрешу! Это исключено. Ев, ― говорю мягче, ― как ты не понимаешь, что это опасно? Я же за тебя переживаю, глупая. Боюсь, как бы тебя не подставили. Проси все, что хочешь, но дай мне слово, что больше никакого общения с уголовниками не будет.
― Верни мне телефон, ― вздыхает она.
― Сначала пообещай.
― Обещаю, пап, обещаю. Честное слово больше не буду с ним общаться. Вообще не возьму трубку с неизвестных номеров. Прости, что затронула тему про Регину. Я не хотела тебя шантажировать. И да, я понимаю, что ты волнуешься за меня.
Встает с дивана и обнимает меня.
― Ты прав, папуль. Этот зэк может меня подставить. Вон сколько разных случаев было. А я в тюрьму не хочу, ― смеется она. ― Лучше буду к экзаменам готовиться.
Достаю из кармана телефон и возвращаю ей.
― Ты дала мне слово, ― сердито смотрю на нее.
― И я его сдержу. Обещаю.
Тяжело вздыхаю и иду к двери.
― Все, мы с мамой уехали на дачу.
― Хорошо вам отдохнуть. Пока-пока.
Маленькие детки ― маленькие бедки. Большие детки ― бедки такие, что волосы на голове шевелятся.
Избаловал я ее…
Аня всегда ставила ее на место одним словом, одним взглядом. Если видела, что Ева совершает какую-то глупость, то сразу пресекала это. А я разрешал ей чуть-чуть похулиганить. Аня скажет Еве выключить компьютер и ложиться спать, а я разрешу еще недолго поиграть, пока мама не видит.
Все начиналось с таких мелочей, а теперь вон во что вылилось.
Всегда давал ей приличную сумму на карманные расходы, покупал все, что просила. Любимая дочь все-таки. Ни в чем ей не отказывал. А потом: попробуй-ка откажи ей, сразу надуется на меня, не разговаривает. Привыкла к том, что я все для нее делаю.
Теперь понимаю, что зря я за спиной Ани так ее баловал. Вырастил дочу на свою голову. Крутит мной как ей вздумается. Ишь, шантажировать меня додумалась!
Ладно, этот вопрос мы с ней сегодня решили. Но я еще с ней поговорю на эту тему и объясню, как важно, чтобы мама ни о чем не узнала. Никогда.
Тем более с этого дня в моей жизни больше не будет ни Регины, ни Анжелы, ни кого-то другого, кроме жены.
Это все в прошлом.
Садимся в машину, едем на нашу новую дачу. Я кручу в голове мысль о том, что по возвращению в город съезжу к своему приятелю из органов и мы с ним еще раз попробуем вычислить этого зэка. Я чувствую, что Еве по барабану мое предупреждение об опасности. Сто процентов продолжит общаться с ним. Раз мои слова на нее не действуют, значит будем решать вопрос по-другому. Поставлю на уши всю полицию, чтобы нашли этого уголовника.
Выходим из машины, и передо мной дом с фотографии, которую скидывала Аня. Вполне приличный. Места во дворе много, есть где развернуться. И баня очень даже неплохая. О, а вот и река! Прямо за домом. Это радует.
В этот раз я не брал с собой рыболовные принадлежности, так как не было никакого настроя ни на рыбалку, ни на дачу в целом. Но раз случилось так, что у нас внепланово появилась эта дача, то что уж поделать? Будем ездить сюда, буду рыбачить. В конце концов жизнь продолжается. А денег я еще заработаю и пополню счета, которые опустели.
Раз я решил, что с этого дня у меня начинается другая жизнь, которую я полностью посвящу семье, так пусть она начнется с покупки дачи, на которой мы с женой будем проводить вместе время, вдали от города. Вон она какая счастливая. И немного загадочная, словно у нее есть для меня еще какой-то сюрприз.
― Что за таинственная улыбка? ― войдя в дом, обнимаю ее за талию.
― Хочу тебе кое-что показать, ― шепчет на ухо. ― Сейчас только переоденусь во что-нибудь садово-огородное. А ты пока разбери пакеты на кухне. Можешь всю еду из контейнеров поставить на стол. Не забудь сырную нарезку и вино. Бокалы там в коробке лежат. А я скоро приду, ― с улыбкой подмигивает и идет в комнату.
А я отправляюсь на кухню выполнять ее поручение.
Включаю музыку на колонке, которую Аня тоже положила в пакет, прошуАлису включить шансончик, и, подпевая, накрываю на стол.
Через несколько минут открываю бутылочку красного вина, сажусь за стол, и жду жену.
Интересно, что еще за сюрприз меня ждет?
Вот где настоящее счастье ― с женщиной, которая не только замечательная мать и жена, но еще и не перестает радовать меня. Аня искренне, без всякого злого умысла купила этот дом, хотела сделать мне сюрприз, ведь она была уверена в том, что я тоже не против этой покупки, а я рассердился на нее вчера вместо того, чтобы похвалить, и сказать, какая она у меня умница.
Да, я был в шоке от неожиданности, но сейчас-то понимаю, что она ни в чем не виновата. А дом и правда хорош. Так что будем считать, что именно так все и должно было сложиться.
Сейчас же исправлюсь и извинюсь перед женой за то, что вчера грубо поговорил с ней.
― Анют, ты долго?
― Уже иду, ― выкрикивает из комнаты. ― Приглуши свет, пожалуйста.
Выключаю верхний свет и оставляю только настенный светильник.
Слышу за спиной… цоканье каблуков? Она серьезно на каблуках?
Поворачиваю голову и резко замираю.
Сердце ухает в пятки, тут же подскакивает к горлу. Ладони мгновенно потеют.
Что, черт побери, здесь происходит?..

----------

Глава 20. Раскатала по полной программе

Глава 20. Раскатала по полной программе
* Кирилл *
Я замираю, раскрыв рот, и не веря своим глазам.
Аня выходит ко мне, и это точно не «садово‑огородная» версия жены. Распущенные волосы струятся по плечам, губы ярко‑красные, а цоканье каблуков отдается эхом в моей голове. На ней шелковый халат, из-под которого торчит кружево.
Внутри бьется пугающая мысль: неужели она узнала про мой фетиш? Про красные оттенки, про ролевые игры?
«Да нет, быть этого не может», — прогоняю от себя дурную мысль.
Вон она какая загадочная. Вся аж светится. А если б узнала то, что ей знать не следует, то явно не стала бы перевоплощаться, а устроила бы мне скандал с разводом.
Наверное, жена решила внести разнообразие в нашу жизнь. Мы наконец‑то одни, за городом, вдвоем, в нашем новом доме, вот она и решила меня порадовать, добавив страсти своему образу.
«Ух, вот это дачница», — проносится в мыслях.
Ну, Аня, ну, удивила! Роскошно преобразилась, а ведь давно уже не молодая девочка… Ну, кошечка, а!
Восхищенно смотрю на нее. Она проходит мимо моего стула, скользит ладонями по моим плечам, и от этого прикосновения по спине бегут мурашки. Цокает каблуками к телевизору, вставляет флешку, берет пульт. В этот момент я замечаю ее ногти — ярко‑красные. Понимаю сразу: она только что их накрасила. Когда ехали на дачу, такого лака не было. Я бы сразу его заметил.
Любуюсь ею: ярко накрашенные глаза, сочные губы, пышные распущенные волосы. От жены исходит огонь, и я чувствую, как и у меня внутри вспыхивает пламя.
— Сейчас включу одно интересное кино, — подмигивает Аня, держа интригу.
Вместе с пультом садится за стол и предлагает выпить вина за покупку дома.
— За новый дом и за новую жизнь! — произносит она тост. — С этого дня у нас обоих все кардинально поменяется.
Лучше и не скажешь! Она словно с моего языка сняла: да, с этого дня наша жизнь будет совершенно другой. Я больше ни на одну другую женщину не посмотрю. Даю себе слово.
Мы чокаемся. Аня откидывается на спинку стула, нажимает на «плей», и на экране появляется видео.
Внутри все переворачивается, сердце падает в пятки.
На записи мы с Анжелой, в беседке у шале. Оба в халатах, обнимаемся. Я впиваюсь губами в ее шею, и из динамика звучит мой голос: «Я снова тебя хочу».
В ушах шумит, дыхание перехватывает. Только сейчас до моего сознания доходит: жена так вырядилась вовсе не для того, чтобы меня порадовать, а…
Черт побери! Я не могу в это поверить. Неужели она все знает? Ее красные ногти, помада… это же все неспроста. Она каким-то образом узнала о моих слабостях.
Как она это сделала? И как она вычислила нас в этом шале и засняла на камеру?
Перевожу отрешенный взгляд на Аню. Она с легкой улыбкой отпивает из бокала и скидывает туфли. Я замечаю, что ногти на ее ногах тоже красные.
— Ань… — хрипло произношу. — Это не то, что ты…
— Т-ш-ш, ― прижимает палец к губам. ― Смотри дальше. Сейчас начнется все самое интересное, ― говорит ласково, но взгляд колючий, цепкий.
Сердце колотится так, будто хочет выпрыгнуть из груди, разорвать грудную клетку и умчаться прочь.
Следующее видео. И снова я, только уже на крыльце старого дома отца, с Региной… Обнимаемся, смеемся.
Шок от происходящего снова накрывает меня мощной волной.
Как? Как у нее оказалось это видео? У этого дома муляжи камер!
Или…
Неужели она заменила их на настоящие?
Судя по ракурсу, с которого велась съемка, да… Там вместо муляжа висит настоящая камера.
«Вот это я попал… Вот это попал… И не только я, но и Регина».
Сердце еще сильнее колотится, в горле пересохло.
Боюсь представить, что будет дальше. Хотя мне даже представлять не нужно, я все помню: и как целовались с Региной на крыльце, и как она потом вышла в костюме горничной.
«Сука…» ― протягиваю мысленно, не зная, куда себя деть. Я готов провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть, что происходит на экране.
Чувствую острую боль слева под ребрами. Обтираю мокрый лоб, по спине бежит пот. Прижимаю ладонь к сердцу, а в этот момент Аня внезапно снимает с себя шелковый халат.
Под ним… костюм стюардессы с кружевом на юбке.
Она машет рукой у декольте, приговаривая:
— В доме стало слишком жарко. Обстановка накаляется.
Мои нервы натянуты как пружина в часах перед взрывом, напряжение миллион вольт. Сейчас внутри точно что-то рванет и меня увезут отсюда на скорой.
Я весь обливаюсь потом, руки дрожат.
Видео транслирует дальше: я обжимаюсь с Региной, потом иду к бане и звоню жене. Вру, что только что пришел с важной встречи, что уже в номере и собирается принять душ.
— Аня, прошу тебя, выключи это, — тяжело дышу.
— Смотри, — отрезает она. — До конца смотри!
В полуобморочном состоянии смотрю на экран. Там видно, как на крыльцо выходит Регина в том самом костюме горничной, и с подносом. На нем бутерброды, которые мне в дорогу положила Аня.
Я целую Регину и завожу ее в дом.
Картинка меняется. Регина стоит на крыльце одна и рассуждает вслух про наследство, которое она ждет, а дальше произносит:
— А затем я займусь Кириллом и Аней. Уже знаю, как сделать так, чтобы она сама от него ушла.
Видео выключается.
Тишина.
Аня держится гордо, словно царица. Поднимает голову, смотрит на меня сверху вниз.
— Я давно все поняла, — говорит ровным голосом. — Еще тогда, когда увидела за шторой в твоем кабинете женскую ногу с красным педикюром.
«Что она увидела? ― проворачивается в сердце отвертка. ― То есть… то есть она видела, что кто-то стоит за шторой? Тогда, когда приехала из командировки?..»
― А потом услышала разговор Регины и Евы, — продолжает жена, ― как они обсуждали предстоящий отдых в загородном доме и как вы дружно будете меня обманывать. Я сразу поняла, что тот дом ты не собирался покупать для меня. Ты всего лишь планировал оторваться там с Региной, но мы с Глебом внезапно нарушили вашу идиллию, и первое, что тебе пришло на ум ― сказать мне, что ты, Ева и Регина готовили для меня сюрприз.
Она делает паузу, обводит взглядом дом:
— Но, надо признать, ты подкинул мне хорошую идею насчет покупки дома.
До меня вдруг доходит: она нарочно купила этот дом сейчас, пока мы еще в браке. Потом она не смогла бы вывести деньги со счета моей фирмы. Она уже все знала про мои измены, и сделала ход конем.
— Ничтожество, — ее голос звенит как сталь, ярко накрашенные глаза метают в меня молнии. — Спал не только с этой Анжелой, но и с моей родной сестрой. А дочь покрывала тебя, развлекалась с тобой и Региной, плевав на родную мать. Мне было больно, но это уже в прошлом.
Она встает, подходит ближе и смотрит прямо в глаза:
— Как думаешь, почему я сегодня в костюме стюардессы? ― делает паузу и продолжает. ― Потому что сегодня я спущу тебя с небес на землю. Посадка будет жесткой, так что пристегнись.
— Ань… — выдыхаю я. — Ты… ты самая лучшая жена. Просто я не мог играть с тобой в грязные ролевые игры. Ты для меня как святая, воплощение чистоты. Я боялся испортить то, что у нас есть, и…
— И поэтому ты тащил всю грязь с улицы в нашу постель? — резко бросает она. — А ты хоть раз предлагал мне попробовать что-то новое?
— Я… я знаю, что очень виноват перед тобой. И я хочу измениться. Сегодня решил, что завязываю со всем, и начинаю новую жизнь, которую посвящу только тебе, нашей семье…
— Поздно! ― ледяным голосом произносит она. ― Развод будет громким и беспощадным. Даже не надейся, что я передумаю или в чем-то тебе уступлю. И да, кстати, не забудь приготовить деньги за компенсацию за измену.
Она снимает передо мной форму стюардессы — медленно, демонстративно. Стоит напротив ― красивая, стройная, с красными ногтями, с распущенными волосами, в кружевном белье. Кидает мне в лицо синюю форму, и надменно поднимает голову.
― Это тебе на память о том, какой могла быть твоя жена, если б ты хоть раз озвучил ей свои предпочтения.
Напоследок обводит меня взглядом, полным разочарования, и, оставив туфли у стола, идет в комнату.
Я сижу, схватившись за голову.
Мир сгорел дотла, превратился в горсть пепла. Только что я решил стать порядочным семьянином, начать все сначала, и все рухнуло в один миг.
В спутанное сознание проникает громкий хлопок входной двери. Выбегаю на улицу и вижу, как Аня идет к воротам.
— Аня! Куда ты? Уже темнеет, до города далеко! — кричу я, догоняя ее.
Она открывает калитку, и я замираю, увидев сына.
Его лицо каменное, глаза горят гневом. Он подходит ко мне вплотную, замахивается и бьет в лицо.
— Это тебе за маму, — цедит сквозь зубы.

----------

Глава 21. Папина доча

Глава 21. Папина доча
* Анна *
— Я думала, ты не успеешь сегодня приехать, — сев в машину, обнимаю Глеба.
— Не стал оставаться в гостинице. Сразу после соревнований поехал в Москву.
— Спасибо, что забрал меня, — вздыхаю, пристегивая ремень.
Глеб молча разворачивает машину и едет с каменным лицом к трассе.
— Сын, все закончилось, выдохни, — шепчу я, касаясь его плеча.
— Мало ему прилетело, — цедит сквозь зубы. — Нужно было всю дурь из него выбить.
— Поверь, не мало, — усмехаюсь я, вспоминая, как Кирилл хватался за сердце, когда смотрел кино с собой в главной роли, как обливался потом, то краснел, то бледнел.
— На очереди Ева с Региной, — произносит их имена так, словно от них жжет язык. — Сейчас сестра получит по полной программе. Она дома?
— Дома. К экзамену готовится, поэтому лучше отложить разговор с ней на потом. Пусть сначала все сдаст.
— Нет, мам! — взрывается сын. — Пусть отвечает за то, что сделала. Плевать я хотел на ее экзамены! Она столько времени покрывала отца, развлекалась с ним и любимой тетушкой, пока ты вкалывала в командировках. Ты как хочешь, но я все ей выскажу прямо сейчас. Экзамены, не экзамены, мне все равно. Я и так достаточно долго все это терпел. И делал это только ради тебя. А сейчас, когда ты поставила отца на место, я буду ставить на место сестру. До Регины тоже доберусь, она за все ответит.
— Глеб, ты хочешь, чтобы Ева завалила экзамены? Потом всю жизнь тебя винить будет в этом.
— Пусть заваливает, — отрезает сын. — Мне все равно. Она же не думала о том, каково будет тебе, когда ты узнаешь, что тебя предал не только отец, но и она с Региной. Ее это не волновало. Она развлекалась на пару с отцом и его любовницей. А ты сейчас думаешь о ее экзаменах? Пусть как хочет, так и сдает. Не сдаст, значит, потом пересдаст. Ничего, даже если школу со справкой окончит, папочка пристроит ее на хорошую должность. Она умеет вертеть им.
Глеб настроен решительно. Мне не удается его переубедить.
Я и сама очень хочу разобраться с Евой и узнать, за что она так со мной поступила. Чем я заслужила такое подлое отношение к себе? Но понимаю, что сейчас не самое подходящее время. Да, она воткнула нож мне в спину, но при этом все равно остается моей дочерью. Тем более я же не знаю всей правды, и понятия не имею, почему она покрывала отца. Может, Регина с Кириллом ее хорошо обработали, может она что-то не так поняла.
Очень на это надеюсь. Потому что мне до сих пор не верится, что дочь молчала, видя, как отец изменяет мне с моей родной сестрой. Надеюсь, этому есть какое-то объяснение.
Я смотрю на Глеба. Его лицо все еще искажено гневом, в глазах плещется такая буря эмоций, что сердце сжимается. Он единственный человек на земле, который готов ради меня горы свернуть.
Сейчас мне его поддержка очень необходима. Я же понимаю, что все самое тяжелое еще впереди, и что развод не будет для меня легким. Кирилл сейчас отойдет от всего, что сегодня произошло, и будет мотать мне нервы. Он просто так не сдастся. Плюс впереди разговор не только с Евой, но и с сестрой, которой мама с отцом завтра сообщат о том, что все имущество переписано на меня, а ей ничего не достанется.
Ну ничего. Главное, начало уже положено. А дальше вперед и только вперед.
Вспоминаю, как, находясь в комнате, красила ногти ярко‑красным лаком, как обвела губы помадой того же оттенка, как распустила волосы, позволив им струиться по плечам, надела костюм стюардессы, а затем, как шла к Кириллу на каблуках, пряча под шелковым халатом костюм. Я заранее продумала каждый жест: в какой момент скину туфли, когда сброшу халат. В итоге все вышло так, как я и планировала.
До сих пор перед глазами стоит лицо Кирилла, когда на экране появилось первое видео.
Сначала его взгляд был полон восхищения, он любовался мной, не подозревая подвоха. А потом улыбка медленно сползла с его лица, сменившись ужасом. Я ликовала внутри: наконец‑то этот орел, привыкший парить высоко, падает с небес на землю. Его мир рушился на моих глазах, рассыпался, как карточный домик, а я наблюдала за этим с удовлетворением.
Машина останавливается у дома. Глеб берет с заднего сиденья спортивную сумку, входим в дом, где нас встречает Ева. Ее глаза округляются от удивления. Она явно не ожидала нас увидеть.
— Мама? Глеб? Что вы здесь делаете? Ты же должен был вернуться только завтра, а вы с папой… — она переводит взгляд на меня, — хотели же остаться на даче.
Глеб подходит вплотную к сестре. Его взгляд прожигает ее насквозь, беспощадный, полный ненависти.
— Ничего не хочешь нам рассказать? — нависает над ней.
— Я? — хлопает глазами, робея от его внушительного вида. — А что я должна рассказать? Блин… — протягивает она, — папа уже все доложил, да? Я же дала ему слово, что больше не буду общаться с этим парнем. Вы что, не верите мне?
— С каким парнем? — спрашиваю я. — О ком ты говоришь?
— Подождите… а вы не про это хотели поговорить? — хмуро смотрит на нас по очереди. — Тогда не берите в голову. Просто папе не нравится один мой ухажер, вот и все.
— Что за ухажер? — повышаю голос. — Почему я впервые слышу об этом?
— Забей, — отмахивается она. — Лучше объясните, что вообще происходит? О чем я должна вам рассказать?
— О том, как предала родную мать! — рычит ей в лицо Глеб. — И как покрывала отца, который на твоих глазах крутил роман с Региной.
— Ты что такое говоришь?! — вы только посмотрите на нее, она еще и возмущается. — Какой роман с Региной? Кого я покрывала? Ты о чем вообще?
— Мы здесь все понимаем, что ты давно знаешь про отношения отца с Региной, поэтому давай без этого спектакля, ладно? — строго смотрю на нее. — Ответь мне только на один вопрос: чем я заслужила такое отношение к себе?
— Еще раз говорю, что впервые слышу про Регину и пап…
— Хватит строить из себя дуру! — гремит Глеб. — Лучше вспомни, как ты подыгрывала отцу в арендованном доме, и поддакивала, когда он врал матери, что собирался сделать ей сюрприз. Мы с самого начала все понимали. Смотрели на вас и думали: до какого уровня вы способны опуститься? Как долго сможете врать нам в глаза? Но вы не только врали, а еще сделали маму виноватой в том, что она обломала весь сюрприз. Ты, кстати, громче всех вопила и обижалась на нее.
— Я слышала ваш разговор с Региной, — рассказываю ей о том, как я стояла у двери гостиной и слушала, как они хвастались купальниками, как обсуждали, что мне соврут. — Сразу поняла, что ты уже не первый раз собираешься с ними на отдых. И да, еще, — скрещиваю на груди руки, — если ты думаешь, что я не заметила, как из твоего кармана торчали шарики, которые ты купила, когда бегала в аптеку, то ошибаешься. Я все видела. И знаю, что ты положила их на кровать в своей комнате, когда мы приехали домой.
Ева молча смотрит на нас. В ее взгляде полное равнодушие, словно ей вообще плевать на то, что ее раскусили. Она вскидывает голову и нагло усмехается.
— Значит, вы все знаете… Что ж, хорошо, — пожимает плечами. — От меня вы чего хотите? Я что, должна была разорваться между родным отцом и родной матерью? Я оказалась между двух огней: с одной стороны, папа, который просит не выдавать, с другой стороны — мама, которую обманывают. Как я должна была поступить, если я одинаково люблю своих родителей? Я просто отошла в сторону, вот и все. Решила, что вы взрослые люди и сами во всем разберетесь. А теперь я еще и виноватой оказалась?
Я молчу, но внутри все кипит. Смотрю на дочь и не узнаю ее. Где та девочка, которая когда‑то обнимала меня перед сном и шептала: «Мама, я тебя люблю»?
Глеб резко хватает ее за запястье и сжимает губы в тонкую линию.
— И это вместо того, чтобы извиниться перед матерью?
— Какие ко мне могут быть претензии? — взрывается Ева. — Я что ли кому‑то изменила? Отец изменял маме, вот с него и спрашивайте! И вообще, — продолжает она, поворачиваясь ко мне, — может, тебе стоит задуматься, почему отец закрутил с Региной? Может, проблема в тебе, мам? Я вижу, как ему хорошо с Региной. Она молодая, веселая, с ней он словно помолодел, и…
Не успевает договорить, как Глеб резко дергает ее на себя.
— Закрой свой грязный рот, — рычит он. — Убирайся в комнату! И запомни: ты еще не раз пожалеешь о том, что сейчас сказала.
— Я ни о чем жалеть не буду! — дерзко выкрикивает ему в лицо. — Папа даст мне все, что я пожелаю. И если он уедет из дома, то я поеду с ним. Отец всегда мне все разрешал, в отличие от тебя, — выглядывает из-за плеча Глеба. — Мы живем один раз, надо жить на полную катушку, а ты вечно все запрещала! Задолбало все, ясно вам?
Она отталкивает брата, разворачивается и бежит наверх. Через несколько секунд хлопает дверь ее комнаты, затем раздается грохот, кажется, она что‑то крушит там.
Глеб сжимает кулаки, его лицо искажается от боли.
— Как она могла, мам? — шепчет он. — Как она могла так с тобой?
Я обнимаю его за плечи.
— Не знаю, сынок. Но я со всем справлюсь. И с этим тоже.
Утро следующего дня
Я еду на встречу с адвокатом, а в голове крутятся мысли о вчерашнем вечере. Ева так и не выходила из комнаты, а утром она прошла мимо меня в ванную с деловым лицом, делая вид, что не замечает меня.
Дочь словно подменили…
Не узнаю ее.
Обвинила меня в том, что я ей многое запрещала? А может, я просто пыталась уберечь ее? Уже забыла, как пару лет назад благодарила меня за то, что я увезла ее с вечеринки, на которой позже началась такая дичь, что ее подруги еле унесли ноги от неадекватных парней, которые лезли им под юбки.
Сама мне говорила: «Мам, вчера я обижалась на тебя, а теперь понимаю, что ты была права. Прости, что наговорила тебе всякого. Девочки до сих пор отходят от вчерашнего. Хорошо, что ты забрала меня оттуда».
Было много разных ситуаций, и каждый раз я объясняла дочери, что все делаю для ее же блага, но она, видимо, так и не поняла этого. Зато папа хороший. Отпускал ее куда угодно, баловал, покупал дорогие подарки. А мама — так, всего лишь переживала за дочь-подростка, и боялась, как бы с ней ничего не случилось.
Надеюсь, когда-нибудь до нее это дойдет. Возможно, тогда, когда сама станет мамой.
Кирилл сегодня не ночевал дома, и это к лучшему. Я не хочу его видеть. Да и Глеб еще не остыл. Боюсь, он снова может наброситься на него с кулаками, особенно после вчерашнего разговора с Евой, которая подлила масла в огонь.
Через несколько минут вхожу в кабинет, здороваюсь с Александром, сажусь напротив него, и достаю из сумки конверт с фотографиями.
— Анна, я изучил все документы по недвижимости, подготовил заявление, в котором указал…
— Извините, я вас перебью, — пристально смотрю на него. — Сначала взгляните на эти снимки, — протягиваю ему конверт.
Адвокат открывает его, достает фотографии, и резко меняется в лице.
— Это ваша жена и мой муж. Они любовники, — заявляю я.

----------

Глава 22. Привет из прошлого

Глава 22. Привет из прошлого
* Кирилл *
Я сижу в офисе и смотрю в одну точку. Взгляд будто приклеился к пятну на стене, к какому‑то едва заметному сколу краски. Внутри все будто выгорело дотла. Как так вышло? Я ведь правда хотел посвятить себя семье… А теперь у меня нет ни семьи, ни жены, ни будущего. Все рухнуло в один момент, так резко, что до сих пор не могу осознать.
В голове снова и снова прокручиваются кадры: видео, где я обнимаюсь с Анжелой у шале, затем ― как прижимаю к себе Регину на крыльце старого отцовского дома.
От мысли, что Аня все видела в режиме онлайн на душе снова становится паршиво.
И ведь жена ни единым словом, ни интонацией не выдала себя. Даже когда пожелала мне прогуляться по Нижнему Новгороду, чтобы я развеялся после тяжелых переговоров, я не почувствовал в ее голосе ничего странного. А она ведь прекрасно знала, что я не в командировке.
Щеки вспыхивают от стыда. Да если б я только знал, что она подменила муляжи камер на настоящие! В голове все это не укладывается. Моя жена, всю жизнь тихая, спокойная, и вдруг от нее прилетает такая продуманная, холодная месть. Наверняка ей помогал профессионал. Детектив, скорее всего. Кто еще мог организовать все так безупречно?
Снимаю очки, растираю переносицу, которая при нажатии отдает острой болью. Вспоминаю вчерашний вечер: сын так врезал мне, что искры из глаз посыпались. Отчетливо вижу его глаза — полные презрения, боли, разочарования. Он больше не будет со мной общаться. Я его потерял. И Аню потерял. Навсегда.
А еще Ева… Ей тоже влетит от матери за то, что прикрывала мои измены. Сердце сжимается. Я втянул их всех в эту грязь.
Снова колет в груди. Как бы не случился сердечный приступ. Хочется верить, что это сон. Просто кошмар, который вот‑вот закончится. Но меня возвращает в реальность звонок от Анжелы.
— Кирилл, — ее голос дрожит, прерывается всхлипами. — Саша все узнал. Он обещал устроить мне ад на земле. Подал заявление на развод…
Она рыдает в трубку.
— У него есть фото, где мы с тобой стоим у шале. Не знаю, откуда у него это. Наверное, детектива нанял, чтобы за нами шпионил.
— Я, кажется, догадываюсь, откуда у него эти фото, ― тяжело вздыхаю. ― Моя жена нас разоблачила.
На том конце провода воцаряется тишина, а через несколько секунд Анжела орет так, что динамик трещит.
— Значит, это все из‑за тебя! Из‑за твоей жены! Зачем она выдала меня?! Разбирались бы вы сами в своей семье, зачем она полезла в мою?! Мало того, что все рассказала моему мужу, так еще и наняла его в качестве адвоката! Ты понимаешь, что теперь будет?! Я все потеряю из‑за вас! Все!
― Было бы удивительно, если б она тебя пожалела, согласись? ― усмехаюсь я.
Понятное дело, Аня не упустила возможность раскатать Анжелу по полной программе.
— Тебе смешно? ― шипит в трубку. ― Посмейся, посмейся. Я посмотрю, как ты заговоришь, когда мой муж сравняет тебя с землей. Ты даже не представляешь, как влип. Как мы оба влипли! Саша места живого от нас не оставит, ― снова всхлипывает и пищит: ― Ну зачем я опять с тобой спуталась? Ведь все нормально было. Если бы не встретилась с тобой в ресторане, то ничего бы этого не было. Ненавижу тебя! И твою жену тоже! Да будьте вы оба прокляты, ясно?!
И сбрасывает звонок.
Я тяжело вздыхаю. Все это уже настолько достало, что даже злость не поднимается. Сердце болит из-за предстоящего развода, а тут еще и Анжела дров подкидывает со своим мужем-адвокатом.
Сейчас еще и Регина здесь появится. Она еще не в курсе, что произошло. Аня ей пока что ничего не сообщила, и раз так, то я решил ее опередить. Попросил Регину приехать в офис. Не стал говорить по телефону о том, что Аня все знает. Лучше все обсудить с глазу на глаз.
Уверен, что жена обязательно расскажет ей, что она не была моей единственной любовницей. Покажет фотки с Анжелой, видео тоже продемонстрирует.
― М-да… ― снова тяжело вздыхаю. ― Со всех сторон будут атаковать.
Анжела, Регина, Аня…
Черт побери, как же мне хочется надеть шапку-невидимку и исчезнуть.
Я должен первым поговорить с Региной, и постараться сделать это мягко, чтобы она не слишком сильно обозлилась на меня, иначе она захочет мне отомстить. Не дай бог выложит Ане все подробности про наши встречи. Казалось бы, Аня и так уже все знает, но нет… Есть некоторые моменты, о которых жене точно не стоит знать. Иначе я окончательно себя закопаю.
Знаю, что развод неизбежен, но если Регина откроет свой рот, то я буду в полной заднице.
Придется мне самому сообщить Регине про Анжелу. Я должен придумать этому какое-то разумное объяснение.
Только хрен знает, какое…
У меня голова как гудящий улей, вообще ничего не соображаю. Одни мысли о предстоящем разводе и разделе имущества.
Счета фирмы опустели, а теперь придется делить дом, да еще и выплатить десять миллионов за измену. Проклинаю отца за то, что он подбил меня включить этот пункт в брачный договор. Избежать выплаты не получится — у Ани куча доказательств, да еще и один из самых востребованных адвокатов Москвы стал ее защитником. Нет, не просто защитником, а волком, который обнажил зубы и готов разорвать меня на куски. Уж он точно захочет раскатать меня по полной программе.
В голове мелькает мысль: а что, если заявить на супругу? Она без моего ведома сняла деньги со счета и купила дом в корыстных целях, заведомо зная, что будет со мной разводиться.
Если мне терять уже нечего, и жену я все равно не верну, тогда почему бы не нанять толкового адвоката и не побороться?
В этот момент в кабинет входит Регина. По ее плечам струятся кудри, макияж ярче обычного, на ней короткое платье.
— Кирюш, милый, ты так по мне соскучился, что даже сбежал с дачи от Ани?
Она цокает высокими каблуками, подходит ближе, обнимает за плечи и слегка разминает их. Наклоняется к уху, прикусывает мочку.
— И зачем же меня вызвал господин начальник?
Я сижу с каменным лицом. Все тело напряжено. Открываю рот, чтобы сказать ей, что Аня все знает, но тут раздается звонок с поста охраны.
— Кирилл Романович, к вам пришли, — говорит охранник. — Женщина с молодым человеком. Говорят, им нужно очень срочно увидеться с вами.
«Что еще за женщина с молодым человеком?» ― не понимаю я.
Прошу Регину подождать в кабинете и спускаюсь вниз.
В холле вижу пожилую женщину в платке, с морщинистым лицом и строгим взглядом, а рядом с ней стоит высокий парень лет двадцати. Одет скромно: поношенные джинсы, старая куртка, кроссовки с потертостями. В руке держит большую клетчатую сумку, видавшую виды.
Подхожу к ним, не имея никакого представления, кто эти люди. Женщина упирает руки в бока, оглядывает меня с головы до ног, качает головой, словно чем-то очень недовольна, затем кивает на парня и сбивает меня с ног фразой:
— Ну вот, Василий, знакомься с родным отцом!
— С кем? — я аж закашливаюсь от услышанного. — С отцом? Женщина, вы явно не по адресу.
— Еще как по адресу! — гаркает она. ― Я тетка Зои Ивановой из «Марьино», ― внезапно произносит название деревни, в которой я провел все свое детство. И имя Зоя Иванова мне тоже хорошо знакомо. ― Помнишь такую? ― прищуривается она. ― А чего это я спрашиваю? Знаю, что прекрасно помнишь. Так вот после твоего последнего приезда Зойка через девять месяцев родила.
Моя челюсть с грохотом падает на пол.
Это был прямой выстрел в висок.
Пока я пытаюсь сложить буквы в слова, женщина продолжает:
― Зойка решила одна воспитывать сына. «Для себя родила», сказала нам тогда. Шибко умная была. Решила с тебя ответственность снять. Так ведь еще и никому в деревне не говорила, кто Васькин отец. А полгода назад, умирая от болезни, призналась, что родила от тебя, и наказала сыну разыскать тебя в Москве. Зойка одна его тянула все эти годы, а коль померла, так теперь ты давай заботься о нем. Образование парню дай, а то зачахнет он в деревне, чиня мотоциклы и слоняясь без делу. А в столице, того и гляди, человеком станет. Да, Вась? ― толкает его локтем. ― Ну чего стоишь-то как вкопанный? Иди давай отца родного обними.

----------

Глава 23. Рыцарь в юбке

Глава 23. Рыцарь в юбке
* Анна *
Выхожу из душа и заглядываю в комнату Евы. Сидит, готовится к экзамену, и игнорирует меня. Пусть дальше игнорирует. Посмотрим, как потом запоет.
Вхожу в спальню, беру с тумбочки крем для лица, сажусь на кровать и отвечаю на звонок от сестры.
Раз так поздно звонит, значит, Кирилл ей уже обо всем доложил. Я, конечно, хотела поговорить с ней, глядя в ее бесстыжие глаза, но раз сама звонит, то послушаю, что она мне сейчас начирикает в трубку. Очень любопытно.
― Алло?
― Анют, привет! Как дела? Чем занимаешься? ― раздается веселый голос.
Неужели Кирилл ей еще ничего не рассказал? Странно. Я думала, он первым делом сообщит ей новости.
Что ж, так даже лучше. Я сделаю это сама.
― Привет! Все отлично. ― Включаю громкую связь и распределяю крем по лицу. ― Спать собираюсь. Ты по делу звонишь так поздно, или просто так?
― Просто так. Делать нечего, вот и звоню.
Сестра рассказывает о том, как сегодня гуляла по магазинам, как купила себе кучу классных шмоток.
― …А потом увидела афишу крутого фильма и пошла в кино, ― смеется в трубку. ― В общем, весь этот день я посвятила себе любимой.
― Молодец! Регин, я спать ложусь. Завтра заскочу в офис по делам, ты будешь на месте?
― А во сколько?
― В районе десяти часов.
― Да, к этому времени уже успею вернуться. Мне просто с утра нужно отвезти документы Чащину. Мы договорились на девять.
― Отлично! Мне нужно будет с тобой обсудить один вопрос.
― Хорошо. Тогда до завтра. Спокойной ночи.
― Спокойной ночи.
Скидываю звонок и, глядя в одну точку, прищуриваюсь.
― Сладких снов тебе, сестренка. Как следует выспись этой ночью, потому что потом тебе явно будет не до сна.
Сегодня утром, сразу после встречи с адвокатом, я съездила во Владимир к родителям, и мы сразу отправились к нотариусу. Все документы наконец-то оформлены. Вся недвижимость официально перешла мне. Я на этом не настаивала, так решили родители.
Я показала им видео, как Регина целовалась на крыльце с Кириллом. Они оба пришли в ярость.
― Вот дрянь какая, а! Ты только глянь, что она вытворяет! ― возмущенно смотрела на отца мама. ― Аня ее в Москву забрала, на работу устроила, а эта в кровать к ее мужу прыгнула. Родную сестру предала! Родных племянников!
― Когда сюда приедет, я ее ремнем по заднице отхлещу! И на улицу в одних трусах выставлю! Будет знать, как с чужими мужьями спать, ― кипел от злости отец. ― Ничего от нас не получит. Никакой ей помощи! Пусть как хочет, так и крутится теперь, не маленькая.
Родители в ярости. Им не терпится все высказать Регине, но я попросила подождать. Хочу сама лично сообщить сестре, что не только я и Глеб знаем о том, что она сделала, но и вся наша семья. А затем покажу ей документы и дам понять, что ей ни-че-го уже не светит.
Как и второй любовнице моего мужа ― Анжеле.
Вспоминаю реакцию адвоката, когда он посмотрел на фотографии. Мне бы его спокойствие, честное слово. Ни один мускул не дрогнул, лишь на виске едва заметно пульсировала жилка. А в глазах клокотала буря. Он был похож на вулкан: внешне спокойный, а в недрах — бурлящая лава, готовая вырваться наружу. Его пальцы, сжимавшие фото, побелели от напряжения, но лицо оставалось неподвижным.
Изучив снимки, отложил их, и поднял на меня взгляд.
― Давно они вместе?
― Не могу точно сказать. Но это далеко не первая их встреча.
― Понял, ― кивнул он все с тем же невозмутимым видом, встал с кожаного кресла, выпрямился и одернул черный пиджак. ― Анна, прошу прощения, мне необходимо отлучиться. Давайте встретимся завтра и все обсудим.
Я понимала, что он был не в состоянии продолжать беседу о моем разводе и разделе имущества.
― Конечно. Приеду завтра.
― Благодарю!
Я вышла из-за стола, пошла к двери, но меня остановил его голос.
― Вашему мужу стоит подготовиться к последствиям. Я гарантирую полное юридическое преследование и привлечение его к ответственности. Теперь это не только ваша цель, но и моя.
Я выбрала правильного адвоката. У нас с ним действительно одинаковая задача: наказать супругов, которые между собой являются любовниками. И мы решительно пойдем к этой цели.
С обеими любовницами Кирилла вопрос будет закрыт. Я позабочусь о том, чтобы у сестры была «сладкая» жизнь, а Александр позаботится о своей жене.
Закрываю крем, ставлю его на тумбочку и резко замираю, услышав на первом этаже грохот.
Тихонько выхожу из спальни, на цыпочках подхожу к лестнице, и вижу, как Кирилл, которого мотает из стороны в сторону, идет к дивану в гостиной, пытаясь снять пиджак, но умудряется запутаться в рукавах.
― Ик, ― раздается на весь дом.
О-о… да он пьян. Причем сильно.
Спускаюсь на первый этаж, наблюдаю за тем, как он, стоя спиной ко мне, снимает через голову галстук и кидает его на диван.
― Интересно, что это ты отмечал? ― усмехаюсь я. ― Холостую жизнь?
Кирилл разворачивается, смотрит на меня стеклянными глазами.
Бо-о-же мой, я никогда не видела его в таком состоянии. Да он же на ногах не стоит, и дышит чистым спиртом.
― Что я от-тмечал? ― пожимает плечами. ― П-поводов было м-много, ик. Так м-много, что без к-коньяка бы не справился. И холостую жизнь в том ч-числе. Ты же все р-равно со мной р-разведешься, я это п-прекрасно понимаю. Ик.
Шатаясь, идет к дивану, запинается о ковер, но умудряется устоять на ногах, садится и, глядя на меня, кладет ногу на ногу.
― Д-давай поговорим, Ань. Вот т-ты задай мне вопрос: а п-почему ты К-кирилл мне и-изменил. Вот давай, задай его, ― подгоняет меня рукой. ― Давай, д-давай, спроси, и я тебе отвечу.
Я скрещиваю руки на груди, свожу брови к переносице и с наигранной серьезностью спрашиваю:
― И почему же, Кирилл, ты мне изменял?
― А п-потому что, ик, мужчины п-полигамны, но вам, ж-женщинам, это не понять. Да, мы любим своих жен, но н-нам хочется чего-то большего. Это д-даже не измена, Ань. Это п-просто… как бы сказать… П-понимаешь, пока ты была молодой, я не обращал в-внимания на д-других женщин. Меня все устраивало в тебе. Ты з-замечательная мать, жена, х-хозяйка, ик. И я это все ценю, но вот этого огня уже н-нет в тебе, п-понимаешь? Т-ты вся в быту, в детях, в р-работе, а м-мне что делать, когда нужно выпустить пар? Ты ведь не в-всегда готова. У тебя то ретро… ретраргар… регарный меркурий, то магнитные б-бури. Я понимаю, что с в-возрастом у в-всех женщин такое бывает, но нам мужикам к-как прикажете быть? По-поставить на себе к-крест, когда еще сам ого-го?
М-да… Лучше бы просто лег спать. Посмотрите-ка, что из него полезло. Полигамный наш. Жена, видите ли, вышла из срока годности, значит, пора искать ей замену, да желательно гораздо моложе, чтобы свое «ого-го» как следует удовлетворить.
― Я с-скучаю по тем в-временам, к-когда мы с т-тобой жили в маленькой однушке. Денег тогда было немного, но эта с-страсть, ж-жаркие н-ночи. Вот т-тогда вообще все было на д-десять баллов. Ну а п-потом ты забеременела, Глеб родился, и все р-резко изменилось.
Я могу долго дискуссировать с ним на эту тему, но зачем? Зачем объяснять этому человеку, что такое беременность, роды, грудной ребенок, который не дает спать ночами, и в такие периоды не всегда есть время на любовные утехи. Я всегда старалась уделять внимание мужу, и с грудным Глебом, и с грудной Евой, но, видимо, должна была посвящать ему двадцать четыре часа в сутках.
― С-сейчас я ч-честно нагулялся, ― прикладывает руку к груди. ― М-мне никто не нужен. Я п-полностью твой, Ань. Ик. К-как Джин г-готов исполнять все твои желания и д-делать все, что ты скажешь. Я к психотерапевту схожу, про-проработаю все и…
Глубоко вздыхаю, глядя на него.
― И без психотерапевта диагноз ясен: блуд головного мозга. А с Джином у тебя общее только то, что ты тоже синий.
― Ань, д-дай мне шанс и с-скоро сама поймешь, что с-сделала верный выбор. Ты даже не п-представляешь, каким я с-стану, и…
Раздается звонок. Иду в коридор, открываю дверь соседке, которая просит меня взять ключи от ее дома, чтобы завтра передать дочери, затем возвращаюсь в комнату, а Кирилл уже храпит.
От запаха алкоголя можно задохнуться.
Открываю окно, иду к лестнице, но меня останавливает звук сообщения. Тихонько беру с дивана его телефон и вижу на экране сообщение от абонента «Ренат».
«Говорить можешь. Аня не рядом?»
Чувствую, что это никакой не Ренат. Не припомню такого имени среди его знакомых. Да и кто будет писать ему такое сообщение в одиннадцать вечера?
Подношу телефон к руке Кирилла, прижимаю его палец к сканеру, и телефон снимается с блокировки.
Захожу в мессенджер и отвечаю:
«Говорить не могу. Пиши». «Аня еще не спит что ли? Я ей полчаса назад звонила, она уже ложилась»
А, так это Регина?
«Она спит, но лучше напиши», ― быстро строчу я. «Кир, мы сегодня так и не поговорили в офисе. Что за люди к тебе приходили? Из какой-то деревни приехали? Почему ты был так взволнован? Ты так грубо сказал мне, чтобы я ехала домой… Был словно сам не свой. Что-то случилось?»
Хм… кто это к нему приезжал из деревни? Очень интересно.
«Не бери в голову», ― отвечаю я. «Милый, ну раз Аня спит, может, приедешь ко мне? Я безумно соскучилась по тебе. Хочу тебя прямо сейчас. Понимаю, что ты устал, перенервничал сегодня, и готова снять твое напряжение».
Действительно, а почему бы не наведаться к ней в гости? Она ждет моего мужа, но приеду я. Вот это будет сюрприз для нее.
Регина присылает фото: сидит на кровати в одном кружевном боди, и пристегнутая наручниками к кровати.
«Освободи меня, мой рыцарь. Я не могу дотянуться до ключа», ― пишет она.
Да не вопрос! Сейчас приеду и освобожу ― и от наручников, и от бабушкиной квартиры, до ключа которой ты тоже больше не дотянешься.
«Умеешь ты уговаривать, ― отвечаю я . ― Буду через полчаса». «Поторопись к своей принцессе, мой рыцарь. Если что, входная дверь открыта».
Еду к сестре и всю дорогу думаю: ну вот что за свиньи эти мужики, а?
Все годы брака я полностью посвятила семье, работе. Пока была молодой, подтянутой, энергичной, муж был рядышком, а когда, скажем так, стала не такой свежей, он быстренько нашел мне замену. А если проще сказать, то он просто мной воспользовался, вот и все: детей вырастила, в бизнесе помогла, кормила, поила, обстирывала, обглаживала, поддерживала порядок в доме. И после всего этого он мне своим пьяным ртом заявляет, что за все это мне благодарен, конечно, но его тянет на других?
Ностальгирует по тем временам, когда жили в тесной однушке, и когда я была молодая и горячая?
Что ж, я помогу его мечтам сбыться. Пусть ищет себе молодую жену, а я уж позабочусь о том, чтобы у него была тесная однушка и мало денег.
Вхожу в квартиру сестры и сразу чувствую приятный запах. Сандал, кажется. В коридоре темно, а в комнате тусклый свет. Иду туда и наблюдаю картину: Регина, пристегнутая наручником к кровати, сидит на белом постельном белье в кружевной маске на глазах. Повсюду расставлены аромасвечи, пол усыпан лепестками роз.
― Мой рыцарь, спаси меня, ― стонет она. ― А дальше делай со мной все, что пожелаешь.
Я втягиваю носом воздух, пропитанный сандалом, беру стул, ставлю его рядом с кроватью, достаю из сумки папку с документами, и кладу ногу на ногу.
― Ну, здравствуй, принцесса моя!

----------

Глава 24. Урок для веселушки. Цена предательства

Глава 24. Урок для веселушки. Цена предательства
* Анна *
С губ сестры медленно сползает улыбка. Свободной рукой стягивает маску, и, глядя на меня, шумно сглатывает.
— А-аня?..
— А ты кого ждала? — выгибаю дугой бровь.
— Я… я просто… — нервно смеется. — Я молодого человека ждала. Прости, что встречаю тебя в таком виде. Он вот-вот приедет, и… Я ему сюрприз тут готовлю. Свечи, лепестки, — кивает на пол. — А ты зачем приехала? Ты ж вроде спать собиралась. У тебя что-то срочное? Если нет, то давай все отложим на завтра. Будет не очень, если мой парень сейчас придет, а тут вместо сюрприза ты сидишь.
— Да-да, я все понимаю, — киваю, открывая папку с документами. — Я тебя надолго не задержу. Тебе удобно будет одной рукой держать эти бумаги?
— Блин, Ань, ну давай не сейчас о работе, а! Я же тебе говорю, что он вот-вот придет, — с опаской косится на дверь. Все еще думает, что сюда нагрянет Кирилл?
— Удели мне буквально одну минутку, ладно? — мило улыбаясь, протягиваю ей папку.
Регина с недовольным лицом берет ее, пробегается взглядом по строкам, и округляет глаза.
— Как это понимать?.. — выдыхает она.
— А так и понимай, принцесса наша. Вся недвижимость на мне, а тебе — дырка от бублика. Нет, даже не дырка, а чепчик от костюма горничной.
Регина быстро и прерывисто дышит. Даже двух слов не может связать от волнения.
Откидываюсь на спинку стула, достаю из сумки телефон, включаю фильмец, в котором они с Кириллом в главной роли, и разворачиваю к ней экран.
— О, а вот и чепчик! Кстати, как тебе мои бутерброды? Понравились? Чай не слишком крепко в термосе заварила?
Дрожит, испуганно глядя на экран. Рука в наручнике трясется, подбородок прыгает.
— Ну как кино? — спокойно спрашиваю. — Понравилось? Перед тем, как я включу следующее, задам один вопрос: как у тебя так быстро получилось спрятаться за штору в кабинете? Голая что ли туда сиганула?
— Откуда ты знаешь? — шепчет она.
— Я тебя видела, — равнодушно пожимаю плечами. — Точнее, ножку твою с красивым красным педикюром. Помнишь, как в тот же день ты примчалась ко мне, словно почувствовав, что запахло жареным? А я ведь до последнего не верила, что моя сестра спит с моим мужем. А как только услышала ваш разговор с Евой, стало все понятно.
Лукаво глядя на нее, прищуриваюсь.
— Сюрприз, значит, мне готовили? Ах, как красиво пели! Врали так, словно по сценарию. И дочь научили хорошо мне в уши заливать, правда?
Пока я говорю, Регина несколько раз меняется в лице: то задумается, то прищурится. Такое чувство, что в ее голове уже зреет план, что делать дальше.
— Эти документы не подделка? — кивает на папку.
— Настоящие.
— То есть родители правда решили оставить меня без всего, я правильно понимаю?
— Все верно.
— А это значит, что они уже обо всем знают… — задумывается на пару секунд. — Что ж, за то, что принадлежало мне по праву, я еще поборюсь. Даже не думай, что я так просто сдамся. А теперь что касается Кирилла: я его люблю! — заявляет она, подняв голову и смело глядя мне в глаза. — Можно сказать, со школьных лет. И да, я давно о нем мечтала. У нас с ним взаимные чувства. Да, Ань, такое тоже в жизни бывает. Мы с ним не просто так ведь сошлись. Если бы он действительно тебя любил, то не стал бы лезть мне под юбку, не стал бы устраивать все эти встречи. Он бы проводил время с той, которая его во всем устраивает. Но раз его потянуло на меня, значит, тебе надо не мне задавать вопрос, как так вышло, а покопаться в себе. Ты его не устраивала, поэтому он и переключился на меня. Так не бывает в крепких семьях, где оба супруга любят друг друга. Это ты виновата в том, что от тебя загулял муж, и что он пошел искать счастье на стороне.
— И ты ему собираешься дать это счастье, я правильно понимаю?
— Да. Со мной у него будет все по-другому.
— И гулять от тебя не будет?
— Разумеется, нет, — произносит с усмешкой. — Мы с тобой всегда очень сильно отличались друг от друга. Меня вся семья называла веселушкой, которая все время что-то придумывает, а ты всю жизнь все держала под контролем, была сосредоточена, напряжена. Такой ты была и с Кириллом. А ему нужна жена — огонечек, зажигалочка, готовая к приключениям, потому что он сам такой — дышит полной грудью, любит жить на полную катушку. Он и так потратил на тебя лучшие годы жизни. Каждый день одно и то же: дом-работа, работа-дом. Мужчина с такой горячей кровью столько лет прожил словно в тесной скорлупе. Он сам мне признался в этом. Освободи его. Просто возьми и освободи. Без истерик, скандалов. Отпусти его, Ань.
— Так я его не держу. А ты у нас веселушка, значит? — с легкой улыбкой приподнимаю бровь. — Вот и прохохотала всю свою жизнь: детей нет, семьи нет, образования тоже нет. Почти до тридцати лет просидела на шее у родителей. А у меня: образование, да и не одно, двое детей, приличная работа, много связей. Так что же лучше, Регин? Быть веселушкой, или сосредоточенной и собранной?
— Ань, — прикладывает свободную руку к груди. — Вот видишь какие разные у нас взгляды на жизнь. Ты всегда считала, что нужно получить образование, училась дохреллион лет, чтобы встать на ноги, приветствовала официальные отношения, бла-бла-бла. А я жила без напряга. И что в итоге мы имеем? Я — девушка без высшего образования, скоро выйду замуж за обеспеченного мужчину, и, прости, но так вышло, я займу твое место. А теперь задумайся: стоило ли вообще полжизни учиться и выстраивать карьеру, если можно просто прийти на все готовое? Это в том случае, если у тебя есть харизма, и если ты знаешь, что хочет мужчина.
— Займешь мое место и будешь у него одной единственной? — уточняю я, приготовившись включить следующее видео.
— Я — да. Я точно буду. Поверь, я умею вносить разнообразие в семейную жизнь, и знаю, как сделать так, чтобы мужчина от меня не ушел к другой. Чтобы он вообще не посмотрел в сторону других женщин.
Включаю видео, на котором Кирилл обжимается с Анжелой, и показываю ей.
Только что сестра сидела с видом прожженной стервы, которая в два счета уведет у меня мужа, и он от нее никуда не денется, а теперь вы только посмотрите, как меняется ее лицо. Оно словно медленно сползает вниз.
Из динамика звучат голоса, пропитанные страстью, а по щекам Регины текут слезы. Она переводит взгляд в нижний угол экрана, смотрит на дату, и поджимает губы.
— Если бы у тебя было высшее образование и нормально работали мозги, то ты бы, принцесса моя, хорошо разбиралась в людях, и сразу бы поняла, что, если Кирилл до сих пор не ушел от меня, это значит, что ты ему нужна только для ролевых игр, и ни о каких серьезных отношениях с тобой он не думает. А если он предложит тебе снова встретиться, советую хорошенько протереть его член спиртом. Вдруг еще заразу подхватишь. Он стоит на всех женщин с красными ногтями, и ты попала в их список.
Встаю со стула, беру папку, и, заметив на тумбочке ключ от наручников, кладу его в свою сумочку. Вдруг она ногой до него дотянется. Ее телефон тоже перекладываю с кровати на ТВ-тумбу, и его теперь точно достать не получится.
— Извини, принцесса, но освобождения тебе придется ждать как минимум до завтра. Твой рыцарь уже снял доспехи, пересел с коня на диван и сейчас крепко спит. Может, к обеду проспится и спасет тебя. А может, только к вечеру. Тебе сериальчик включить, чтоб не скучно было?
— Дай ключ! — волком смотрит на меня.
Я с улыбкой подмигиваю и иду к двери, по пути взяв с обувницы ключи от квартиры.
— Аня, стой! Открой наручник! Отпусти меня! Не оставляй мен…
Закрываю дверь в квартиру, запираю ее на замок и больше ни-че-го не слышу.
Пусть посидит, подумает о своем поведении. А завтра утром к ней нагрянут родители в гости. Все ключи я передам маме.
Папа хотел ее как следует выпороть ремнем? Завтра у него будет прекрасная возможность.

----------

Глава 25. Ты все не так поняла, любимая

Глава 25. Ты все не так поняла, любимая
* Анна *
Утром спускаюсь в гостиную и вижу, как Кирилл лежит на диване все в той же одежде, в которой приполз вчера домой, и держит у виска запотевшую бутылку минеральной воды.
— Проспался? — бросаю, проходя мимо.
Напевая под нос песню, вхожу на кухню, достаю из холодильника яйца и звоню маме.
— Мам, вы добрались до Москвы?
— Доброе утро, милая! Почти. Километров сорок осталось.
— Отлично! Я вас жду.
Ох, и не завидую я своей сестричке. Скоро ее ждет порка от отца и жесткий выговор от матери.
Интересно, она все еще сидит пристегнутая, или удалось каким-то чудом освободиться? Еще вопрос: Кирилл оставит ее работать в своей фирме или уволит? А может, сама уйдет от неверного любовничка? Если останется без работы, то ей не на что будет снимать квартиру, и, скорее всего, придется возвращаться во Владимир. А там ее никто не ждет. Родители на порог не пустят.
Придется крутиться самой. А вот как она это будет делать, большой вопрос. Она же ничего не умеет. Абсолютно ничего.
Что ж, пора начинать горбатиться, чтобы прокормить себя. А я посмотрю, как она будет говорить о том, что образование это полная ерунда, и что оно никому не сдалось.
Лично я в себе полностью уверена, и знаю, что когда я уволюсь, то с моими двумя высшими, и с моим умением налаживать контакты, я в два счета найду хорошую работу. Поэтому за себя нисколько не переживаю. Разумеется, работать на Кирилла я больше не буду. Вот теперь пусть сам бегает к нашим партнерам, ездит на важные встречи, пытается заключить контракты. У него это всегда получалось хуже, чем у меня. Обычно я вела все переговоры, которые для нас заканчивались успехом. Большая часть контрактов, которые мы заключили с выгодными партнерами — моя заслуга. Я с любым, даже очень важным человеком, могу найти общий язык. А у Кирилла… у него язык под другое заточен, как я уже поняла.
Сегодня еду на встречу с адвокатом. Мне жутко интересно, как на все происходящее отреагировала его жена. Он рассказал ей, кто их с Кириллом рассекретил? Любопытно, однако. Если честно, мне бы очень хотелось, чтобы до нее донесли, что это была я. Пусть знает, на что способна женщина, которую долгое время обманывали и водили за нос. А еще пусть до нее дойдет одна простая вещь: если спишь с чужим мужиком, то будь готова к мощному бумерангу. Влезла в мою семью? Что ж, хорошо… а теперь посмотрим, как ты запоешь, когда я влезла в твою семью.
— Ань, — раздается за спиной тихий голос. — можем поговорить?
— Ты что-то сказал или это дверь скрипнула? — спрашиваю, ставя вариться яйца.
— Пожалуйста, давай без подколов. Мне и так очень стыдно. Я вчера перебрал… Наговорил тебе всякого. Извини. Сам не знал, что нес.
— О-о, — смеюсь я, — ты об этом помнишь?
Разворачиваюсь и встречаюсь с его виноватым взглядом.
— Помню… — вздыхает. — Но я честно так не думаю.
— То есть, ты у нас не полигамный, я правильно понимаю?
— Нет, конечно. Я всегда любил и буду любить только тебя.
— Прям амбассадор обувного магазина. Переобуваешься на лету! Вчера вещал мне о том, что тебя все по мне устраивало, когда я была моложе, а сейчас я слишком стара, и во мне уже нет огня, поэтому тебя тянет на дам помоложе.
— Я не это имел в виду, — прикладывает руку к груди. — Наоборот! Все наоборот! Ты сейчас еще лучше, Ань. Ты в самом соку! Нет, я не так выразился. Ты как хорошее вино, с каждым годом только лучше и лучше становишься. Я говорю, что думаю.
— Ой, все, — отмахиваюсь от него и поворачиваюсь к плите. — Думать это не твое, Кирюш. Если бы ты хоть немного думал, то не стоял бы сейчас передо мной с виноватой рожей, а по-прежнему был бы моим самым любимым мужчиной. Но, как нам уже известно, думаешь ты не той головкой.
Фу, какой же он омерзительный, аж смотреть на него противно. С бодуна, весь помятый, с перегаром.
Фу, фу, фу!
Еще и пытается красноречиво петь мне о том, какая я восхитительная.
— Ты сказал, что правда думаешь, что с годами я становлюсь лучше? — усмехаюсь, повернув голову к плечу. — А ты слышал такую поговорку: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Вот вчера твой пьяный язык мне и выложит все, что у тебя на уме. Так что не сотрясай впустую воздух.
— Ань, да я же честн…
— Иди отсюда! — гаркаю я. — Считаю до трех. Если не исчезнешь, то узнаешь, для чего на кухне яйцерезка.
— Ну зачем так грубо?
— Грубо? — развернувшись к нему, прищуриваюсь, и сжимаю в руке железную лопатку. — Грубо, это когда тебе жена стирает рубашки и трусы, которые с тебя стягивали любовницы. Считай, что я еще вежлива с тобой. Пока вежлива, — показываю ему лопатку, давая понять, что сейчас приложу ее к его лицу.
— Ань, просто выслушай…
— Раз! — делаю шаг в его сторону.
— Дай сказать!
— Два! — делаю еще шаг.
— Ладно, потом поговорим. Когда остынешь.
Разворачивается и уходит. А я ему вслед выкрикиваю:
— Кстати, пока ты спал, тебе Ренат писал. Он случайно пристегнулся наручниками к кровати, просил тебя приехать и спасти его. Но не переживай, я вызвала ему подмогу. Его скоро освободят. А он всегда тебя встречает в кружевном боди и в маске на глазах?
Я на секунду поворачиваюсь и вижу, как он стоит в коридоре и смотрит на меня округлившимся глазами. Рожа красная, еще и веко дергается.
А что он так разнервничался? Ну, понял он, что я наведалась к Регине и обо всем ей рассказала. Не понимаю, чего он так испугался? Реакции Регины или… я о чем-то еще не знаю?
Быстро идет на второй этаж.
Хм… как-то странно он отреагировал. Как будто боялся, что я Регине все выложу, а когда понял, что я это сделала, у него аж глаз задергался.
Мне нужно срочно выяснить, что я еще не знаю про их отношения. И я обязательно докопаюсь до правды. Петр мне в помощь.
Только успела подумать о Пете, как он сам мне звонит. Вчера я попросила его выяснить, кто мог приезжать к Кириллу из деревни. Да еще и прямиком на работу заявились. Из сообщения Регины стало понятно, что Кирилл при виде этих людей сильно разнервничался. Я уверена в том, что эти люди никак не связаны с работой. Это что-то личное. И моя задача выяснить, что именно.
— Алло?
— Анна, доброе утро! Ночью я получил видео с камер наблюдения, на которые попали те люди, что приходили в офис к вашему мужу. Отправил запрос своему человеку, их личности уже установлены, но я не рискну сообщать вам такую новость по телефону. Сможете приехать ко мне в офис?
— Да, конечно, — хмурюсь я, не понимая, какие сюрпризы меня ждут сегодня.
— И это еще не все, — протягивает Петя таким голосом, будто он раздобыл что-то очень интересное, компрометирующее. Уверена, если сейчас заглянуть в его голову, то в ней наверняка звучит торжественно-злорадный смех. — Я кое-что узнал о вашем муже и вашей сестре. Думаю, вам это о-очень понравится.

----------

Глава 26. 50 Оттенков бабника. Рыбалка удалась.

Глава 26. 50 Оттенков бабника. Рыбалка удалась.
* Анна *
— Петр, здравствуйте! — Я сажусь за столик, кладу на соседний стул сумку и внимательно смотрю на него. — Какие у вас есть для меня новости?
— Во‑первых, как я уже и сказал, установил личности людей, которые приезжали в офис к вашему мужу. Женщина и молодой человек — жители деревни, где раньше жили бабушка и дедушка вашего супруга. Молодой человек является внебрачным сыном Кирилла. Его зовут Василий Иванов, ему девятнадцать лет. Женщина, которая была с ним, его родная тетя, а мать Васи, Зоя, недавно умерла.
Выстрелил как из пулемета.
После его слов весь мир на мгновение замирает. Я словно выпадаю из реальности. Внебрачный сын… девятнадцать лет. Значит, Кирилл изменял мне не только когда, по его словам, я стала не такой свежей и привлекательной, а даже в самом начале нашей семейной жизни?
Внутри поднимается волна отвращения, противного, липкого, заполняющего все тело.
Петр достает из папки фотографию.
— Вот Вася.
Я беру снимок. На меня смотрит молодой парень, но я не вижу сходства с Кириллом.
«Наверное, на мать похож», ― только успеваю подумать я, как Петр протягивает еще два снимка, на которых изображена Зоя в молодости и в зрелом возрасте.
Она простая деревенская женщина с усталыми глазами, длинными русыми волосами, в цветастом сарафане. И да, парень ее точная копия, как мне кажется.
В голове это не укладывается. Получается, мой «благоверный» западал не только на ярких, страстных и развратных женщин, но и на простых деревенских жительниц? Вот это его кидает в разные стороны! От горячих львиц к скромным провинциалкам?
Петр внимательно наблюдает за мной, дает мне немного прийти в себя, наклоняется ближе и осторожно произносит:
— Анна, то, что я сейчас покажу, может повергнуть вас в глубокий шок. Вы готовы увидеть нечто крайне неприятное?
— Кажется, меня уже ничем не удивить, — выдыхаю я. — Показывайте.
Он достает из портфеля планшет, включает видео и подает мне вместе с наушниками.
— Советую надеть наушники, иначе все кафе сейчас услышит… не самые приличные вещи.
Я начинаю слегка нервничать. Боже мой, что меня еще может повергнуть в шок? Напряжение сковывает мышцы, становится страшновато. Неужели есть что-то хуже того, что я уже знаю? Я набираю полную грудь воздуха и нажимаю на «плей».
Первые кадры заставляют меня замереть. Во все глаза смотрю, как Регина привязывает к кровати Кирилла, шлепает плеткой, заставляет целовать ее ноги. Я смотрю на всю эту мерзость и чувствую, как меня начинает тошнить.
Дальше видео становится все откровеннее: кожаные маски, интим‑игрушки… Все это настолько далеко от того, что я считаю нормальным, настолько извращенно и чуждо, что меня передергивает от отвращения.
Фу…
Больше не могу на это смотреть. Отдаю планшет Петру и задаю всего лишь один вопрос:
― Откуда у вас это? Видео снято в том загородном доме, который он мне якобы собирался купить, я ведь правильно понимаю?
Я узнала кровать, шторы.
И ведь внутри дома я тогда не заметила ни одной камеры. А вот на улице их было много.
― Все верно, видео сделано в том доме. Зафиксировано на скрытую камеру.
― Скрытую? ― округляю глаза. ― А разве можно вести скрытое наблюдение в домах, которые сдают в аренду? Это же нарушает закон.
― Именно. Если бы это не нарушало закон, то у меня не было бы этого видео, ― самодовольно улыбается Петя. ― К моему приятелю адвокату на днях обратилась клиентка, которая утверждала, что арендовала тот дом и случайно узнала о том, что там установлены скрытые видеокамеры. Связались с владельцем дома, который был вынужден подтвердить этот факт и признаться в том, что камеры действительно установлены не только на улице, но и во всех комнатах. Сделано это для того, чтобы контролировать порядок в доме. Он привел в пример несколько случаев воровства ― когда арендаторы выносили из дома дорогую технику, а также портили имущество. Именно это вынудило его установить скрытые камеры. Он принес извинения девушке, урегулировал вопрос, связанный с возникшими неудобствами, а если сказать простыми словами, то заплатил ей круглую сумму, чтобы девушка не доводила дело до суда, и они мирно разошлись. Но потом к этому делу подключился я, и нашел способ, как раздобыть у него видеозаписи с вашим мужем и сестрой.
― Я не понимаю, Петя, как вам это удается?.. ― в шоке смотрю на него.
― Шантаж ― дело тонкое, ― улыбается он. ― Я его использую не так часто, как хотелось бы, но в крайнем случае все же применяю в своей практике. Так что удивляться здесь нечему. Про рыбку и рыбака вам тоже скинуть?
― Про что? ― таращусь на него во все глаза.
― Как ваш супруг ловил на крючок рыбку по имени Регина, как прикармливал ее на червя, ― показывает кавычки на последнем слове. ― Как жарил и ел. Это тоже своеобразные ролевые игры, ― едва сдерживает смех. ― Если честно, такое я видел впервые.
― Там и такое есть?
― О, да-а!
― Кидайте мне все, что на него имеется. Вы даже не представляете, как мне все это пригодится.
― Будет сделано, Анна, ― кивает Петр.
― И да, прошу вас, не называйте его моим супругом. Мне становится жутко от этого.
― Понял. Тогда на сегодня все. Если у меня появится какая-либо информация по его внебрачному сыну, либо всплывет еще что-то интересное, дам знать.
Встает со стула и добавляет напоследок:
― Кстати, советую вам обратить внимание на вашу дочь. Когда я следил за Кириллом, краем уха услышал его разговор с Евой. Как я понял, она общается с заключенным.
― Этого еще не хватало, ― в ужасе смотрю на него, чувствуя, что резко подпрыгнул пульс.
― Если хотите, я могу все узнать.
― Да. И желательно сделать это в кротчайшие сроки.
― Будет сделано. Всего доброго.

----------

Глава 27. Выбор за тобой, дорогуша

Глава 27. Выбор за тобой, дорогуша
* Кирилл *
— Ничтожество! — орет на весь кабинет Регина и залепляет мне пощечину. — Ненавижу тебя! Ну давай, выкладывай, сколько их еще было, кроме этой белобрысой кикиморы? Со всей Москвой одновременно кувыркался?!
— Сбавь тон! — рычу я. — Забыла, где находишься?
— А пусть все твои подчиненные знают, как ты шляешься по бабам, мне уже терять нечего! Всем расскажу об этом! Пел мне песни о любви, говорил, что не можешь без меня, а на следующий день то же самое вещал этой мокрой курице в халате у шале!
Краснея от злости, снова замахивается, но я хватаю ее за руку и не даю меня ударить.
— Какая же ты мразь, — поджимает губы, из глаз вырываются слезы. — Я верила тебе, любила тебя. Хотела жизнь тебе посвятить, а ты взял и растоптал все, что я к тебе чувствовала, — отчаянно всхлипывает и вырывает руку из моей ладони. — Из-за тебя я испортила отношения со всей своей семьей. Видел бы ты лица моих родителей, когда они приехали ко мне и застали в наручниках. Отец чуть не убил меня, мать верещала как ненормальная, а я сгорала от стыда, не зная, куда себя деть от их взглядов. Я осталась без наследства, сестра и родители видеть меня не хотят, знать не желают. Из-за тебя все это, из-за тебя, — пищит сквозь слезы, и, разрыдавшись, бьет меня ладонями по плечам.
— Я тебе ничего не обещал, Регин. Да, нам было хорошо вместе, но я тебе всегда говорил, что не собираюсь уходить от Ани. Ты прекрасно это знала. Какие ко мне могут быть претензии? Я тебе неоднократно говорил, что на работе ты не делаешь никаких телодвижений в мою сторону, но нет же! Тебе тогда приспичило заявиться в мой кабинет, и Аня увидела за шторой твою ногу. Потом вы с Евой обсуждали предстоящий отдых в загородном доме и трепались о том, как будете ее обманывать. Ты сама виновата в том, что Аня обо всем узнала, но пощечины прилетают мне?!
— Откуда я знала, что она стоит у двери и подслушивает?! — шипит злобно.
— Голову надо было включать! — взрываюсь я. — Я русским языком вам обеим сказал, что нужно быть максимально осторожными, но, видимо, нужно было это сто раз повторить, чтобы дошло до мозга! Сама во всем виновата.
— Ах так? — прищуривается она. — Что ж, хорошо… Посмотрим, как ты скоро запоешь. Я тебе такую райскую жизнь устрою, что мало не покажется.
— Что ты можешь сделать? — усмехаюсь я. — Аня уже обо всем знает. Дети тоже в курсе. Как мстить собираешься? Ты давай мне не угрожай, а не то прямо сейчас пойдешь писать заявление на увольнение, и сегодня же освободишь квартиру, которую тебе снимает организация.
— Да пошел ты со своей работой и квартирой, — усмехается она. — Думаешь, я останусь в офисе после всего, что ты сделал? Сама напишу заявление. А знаешь почему? Потому что работать мне будет некогда. Понадобится много свободного времени на то, чтобы размазать тебя по полной программе.
Размазывалка нашлась. Молоко еще не губах не обсохло. Что она может сделать? Да ничего, собственно. Хочет подпортить мне репутацию? Хорошо. Но все нужно подкреплять доказательствами, которых у нее нет. Да, она может пойти к Ане и рассказать в какие ролевые игры мы играли, я этого изначально и боялся, но, во-первых, брак с Аней я уже все равно не спасу, поэтому плевать мне на то, что Регина ей начирикает. А во-вторых, у Регины нет никаких доказательств, что между нами были такие… так скажем, грязные игры.
Словам никто не поверит.
Регина напоследок жалит меня ядовитым взглядом, выходит из кабинета, хлопнув дверью, а я впервые за эти дни победно улыбаюсь.
У нее ни-че-го на меня нет. Абсолютно ничего. Так что перебесится и успокоится. А если уволится, то это только к лучшему. Не будет глаза мозолить. А не то слишком умная нашлась. Видите ли это я во всем виноват.
У меня сейчас и без нее проблем по горло. Знаю, что я уже не смогу вымолить прощение у Ани, и она решительно настроена на развод, а значит, мне нужно думать, как во время раздела имущества не уйти в минус. Для начала нужно доказать, что жена купила дом без моего ведома и сделала это в корыстных целях. Она опустошила мои счета, хитрым способом решила присвоить себе деньги и ей придется за это ответить.
А если они с Глебом будут выступать, то я как психану на хрен, как оформлю свою фирму на Васю, будут знать. Все наследство распределю между Евой и Васей. А Глеб пусть сидит и локти кусает, раз он осмелился родному отцу съездить по лицу. Мать защищает? Ни во что меня не ставит? Ну тогда и я отвечу ему тем же. Ничего ему не оставлю. Ни рубля!
Мне проще взять простого деревенского парня, обучить его всему, подстроить под себя, а потом передать бразды правления. Уверен, что Аня в ярость придет, когда узнает о моем внебрачном сыне, и о том, что я собираюсь поделить наследство между ним и Евой. Обходные пути есть, я уже все изучил. Вот и поставлю ее перед выбором. Пусть решает: либо отказывается от дачи добровольно, либо оставляет Глеба без всего. Выбор будет за ней.
Надо сказать, что Вася очень даже вовремя появился в моей жизни. Сначала я был в шоке, конечно. Зоя столько лет молчала… Одна его воспитывала, никому не говорила от кого родила. Вот это я понимаю — настоящая женщина. Не хотела лезть в мою семью, не стала обременять меня алиментами, а продолжала растить в одиночку ребенка, до последнего храня тайну о том, кто его отец.
Жаль, что она умерла. Но я сделаю все, чтобы Василий ни в чем не нуждался. Может, хотя бы от этого сына я получу благодарность и уважение, вместо ударов по лицу.
Вчера вечером я забрал результат ДНК экспертизы, который подтвердил, что я являюсь отцом Василия. Сейчас он живет в гостинице с теткой, но сегодня она уедет. Проводим ее на поезд, а после я отвезу Васю в съемную квартиру. Буду заниматься этим парнем. Человека из него сделаю! А Глеб пусть за этим наблюдает. Пусть смотрит, как я ставлю на ноги своего сына, и как он добивается успехов. Если бы имел ко мне хоть каплю уважения, то в скором будущем сел бы в мое кресло, а теперь пусть пожинает свои плоды.
— Мужчина, туда нельзя! — раздается из приемной голос секретаря, через секунду дверь в кабинет открывается и на пороге появляется… муж Анжелы.
— Простите, что без приглашения, — выпрямляется во весь рост, прожигает пылающим взглядом, затем раздается цоканье каблуков и за ним появляется Аня.
Останавливается за спиной своего защитника, гордо подняв голову.
Приехали обсудить то, что произошло, и предстоящий раздел имущества?
Что ж… давайте обсудим. Вот сейчас, моя дорогая, тебе и придется сделать выбор: вернуть мне деньги за дачу или оставить Глеба без наследства.

----------

Глава 28. Как в старой сказке

Глава 28. Как в старой сказке
* Анна *
Адвокат садится напротив Кирилла, ставит руки на стол, сцепляет пальцы в замок, и устремляет на него взгляд, от которого стынет в жилах кровь.
— Предлагаю решить все вопросы в досудебном порядке.
— Какие именно? — нервно усмехается Кирилл.
Делает вид, что спокоен, решителен, но я знаю его как облупленного. Вон, шея покрылась пятнами от волнения.
— Вопрос с разделом имущества.
— А, вы об этом? Я думал, хотите по-мужски решить вопросы, касающиеся меня и вашей жены.
— По-мужски — это не про вас. Поэтому не стоит впустую сотрясать воздух. Давайте сразу к делу.
Александр прочищает горло и выпрямляется.
— Моя подзащитная составила перечень совместно нажитого имущества, которое подлежит разделу. Прошу, ознакомьтесь с ее условием.
Кирилл с деловым видом берет листок, пробегается взглядом по строкам и его глаза превращаются в два блюдца.
— А немного ли ты хочешь?! — возмущенно смотрит на меня. — Половина дома, пятьдесят процентов от суммы на счетах, десять миллионов за измену, а еще и дачу должен переписать на тебя?
По кабинету прокатывается его смех.
— Я, конечно, понимаю, что виноват перед тобой, но не настолько. Половина дома — не вопрос. Машины тоже поделим. Но на большее даже не думай претендовать. И компенсацию за измену я тоже буду оспаривать в суде. Если ты считаешь, что многое сделала для моей компании, и теперь я тебя должен за это щедро вознаградить, то зря на это надеешься. Ты за свою работу получала хорошую зарплату. Так что на твои условия я точно не пойду. Даже не мечтай. Хоть в досудебном порядке, хоть в суде — договориться со мной не получится. Сама понимаешь, что закон на моей стороне. Или адвокат тебе это не разжевал?
Устремляет взгляд на Александра.
— У нас с супругой составлен брачный договор, в котором четко прописано, что она не может претендовать на долю в компании и на счета компании. Этот бизнес достался мне от отца, и она не имеет к нему никакого отношения.
— Не тратьте время на разъяснения, я в курсе. Так же в этом брачном договоре есть пункт о том, что вы обязаны выплатить компенсацию за измену.
— Да, но…
— Суд будет смотреть на ситуацию в целом, — продолжает Александр, — например, не ставит ли вас условие брачного договора в крайне неблагоприятное положение. Будет учитываться уровень ваших доходов, наличие иждивенцев, инвалидности. Вы проигрываете по всем пунктам. Зря потратите деньги на адвокатов. Я знаю о чем говорю. Не раз сталкивался с подобными делами.
— Предположим, этот суд я проиграю, — вздыхает Кирилл, откинувшись на спинку кресла. — Но остальные выиграю. Тут даже вы со своим опытом ей не поможете. Так что, Анна, это ты зря тратишься на адвоката. Да, ты в суде докажешь мою измену, я это прекрасно понимаю, но еще раз повторяю, что так просто не сдамся. Добьюсь либо полной отмены компенсации, либо уменьшения ее размера. На каждого адвоката найдется адвокат покруче, — бросает в адрес Александра. — Да и какой же вы адвокат, раз до сих пор не смогли объяснить своей клиентке, что по закону она ничего не получит?
— Спать с чужими женами у вас получается куда лучше, чем вести конструктивный диалог. Возможно, закон будет работать против Анны, но… против вас начнет работать ваша собственная репутация.
Кирилл глубоко вздыхает.
— Хотите всему миру рассказать о том, что я изменял жене? Мне уже терять нечего. Рассказывайте. Можете даже фото и видео выложить, где я стою на крыльце с Анжелой, и где я в доме с Региной. Пожалуйста, все в ваших руках.
— Александр, — обращаюсь к адвокату, — наш секретарь варит очень вкусный кофе. Давайте я попрошу сделать для вас?
— Не откажусь.
— Я провожу вас в приемную.
Мы оба понимаем, что сейчас я приступлю к действиям, которые разнесут Кирилла на мелкие куски. Хочу сделать это без присутствия посторонних.
— Позовите меня, когда он будет готов подписать соглашение, — устраиваясь на диване, произносит Александр.
— Разумеется.
Возвращаюсь в кабинет, сажусь напротив Кирилла и, подняв голову, не моргая смотрю в глаза.
— Когда планируется следующая рыбалка?
Кирилл хмурит брови, непонимающе глядя на меня.
— Какая еще рыбалка?..
— На которой ты приманиваешь рыбку на свой червячок.
Смотрю, дошло до него. Быстро дышит, краснеет. Нервным движением ослабляет галстук, отпивает воду из стакана.
— Не понимаю, о чем ты. Чушь какую-то несешь. И вообще, не мешай мне работать. Дел по горло. Все остальные вопросы будешь обсуждать с моим адвокатом.
Демонстративно берет первую попавшуюся папку, открывает ее и делает вид, что изучает документы.
— Плохой мальчик! — с наигранной серьезностью произношу я. — Ай-ай-ай. Нужно тебя как следует проучить.
Его взгляд застывает в одной точке, дыхание снова учащается.
Я открываю на телефоне видео и разворачиваю к нему экран.
— Может, это освежит твою память?
— Плохой мальчик! — раздается из динамика голос Регины, затем — шлепок плеткой. — Сейчас я тебя как следует проучу!
Кирилл во все глаза таращится на экран. Смотрит это видео, не шевелясь, словно парализованный.
— Где же моя рыбка? — раздается из динамика его голос. — Рыбка-а-а, ты где? Кто-то обещал исполнить три моих желания.
— Откуда это у тебя? — цедит сквозь зубы.
— Кто ищет, тот всегда найдет.
Кирилл шумно сглатывает, я кладу ногу на ногу и прищуриваюсь, в упор глядя на него.
— Хочешь я исполню три твоих желания? Первое: это видео не будет выложено в сеть. Второе: никто не узнает о твоих наклонностях, и ты сохранишь свою репутацию. Третье: не умрешь от инфаркта, когда вся Москва, все твои партнеры, семья, друзья и сотрудники увидят твое настоящее лицо.
— Что ты за это хочешь? — спрашивает хрипло.
Я киваю на листок, в котором перечислены мои требования.
— Выполни все эти условия.
— Это шантаж?
— Это новая ролевая игра. Как в той старой сказке о рыбаке и рыбке, только здесь не старуха осталась у разбитого корыта, а старик. Зато в кожаных трусах и в маске. Даю тебе ровно две минуты на раздумье. Предупреждаю: если твой ответ будет отрицательным, я уговаривать не стану. Запущу механизм, который уже будет не остановить. Можешь сразу заказывать себе билет на самолет и валить из страны.

----------

Глава 29. Мамочка, спаси!

Глава 29. Мамочка, спаси!
* Анна *
— Ну что, могу вас поздравить? — протягивает мне руку Александр.
— Спасибо! Без вашей поддержки я бы не справилась.
— Вы и в одиночку способны свернуть горы, — ослепляет меня улыбкой, которую довольно редко можно увидеть на лице такого серьезного мужчины. — Надо признать, что вы проделали отличную работу. Женский мозг, который хорошо работает, плюс толковый детектив, и победа обеспечена даже в очень запутанном и сложном деле.
— Вы снова забываете про себя — опытного адвоката, который составил заявления и подготовил все документы. Так что не скромничайте. Как у вас дела с супругой, если не секрет? — спрашиваю, подойдя к машине.
— Могу сказать только за себя. Превосходно! А как дела у Анжелы мне неизвестно. Если приедет в суд, то поинтересуюсь, если нет, то останется только гадать, как ей живется в селе, из которого я ее однажды привез в столицу и вывел в люди.
— Вы разъехались, я правильно понимаю?
— Да. Сразу после того, как вы мне показали снимки и видео. Попросил ее собрать вещи и покинуть мой дом.
— Не жалеете о том, что произошло?
— Нет, — отвечает твердо. — В браке мы так и не смогли обзавестись детьми. Пробовали разные способы, но так и не получилось, — глубоко вздыхает. — Недавно мы приняли решение взять ребенка из детского дома. Готовили документы, а потом появились вы, и… В общем, я сделал вывод, что все выяснилось вовремя. Если бы я узнал о ее измене чуть позже — в тот момент, когда мы бы уже стали родителями приемного ребенка, то было бы все гораздо сложнее. Поэтому я вам благодарен, что вы в нужный момент появились в моем офисе. Значит, так все и должно было сложиться.
«А могло бы сложиться и по-другому, — размышляю про себя я. — Он мог бы никогда не узнать про тайную жизнь своей жены, они взяли бы малыша из детского дома, стали бы счастливыми родителями, и ребенок тоже обрел бы семью…»
Немного задела меня его история о том, как они с женой хотели взять ребенка-сироту. Даже не знаю, что чувствую сейчас… Как будто я причастна к тому, что эта семья распалась, так и не познав, что такое быть родителями.
Но всевышнему виднее. Возможно, действительно я поспособствовала тому, чтобы они не совершили ошибку, которую пришлось бы решать потом — когда на руках будет приемный малыш.
Еду домой в удовлетворенном состоянии. У меня на руках документы, подписанные Кириллом, в которых он обязуется передать мне все, что я потребовала. У него не было выбора. Подписывал, скрипя зубам, злясь, краснея. Понимал, что я не шучу, и что опозорю его на всю Россию так, что ни один коллега, партнер, друг руку ему после этого не подаст. Завтра мы с ним едем к нотариусу и там закончим все это наконец-то.
Нисколько его не жалко. Получай то, что заслужил. За свои ошибки всегда приходится платить, и вот настал его час расплаты.
Что ж, у Кирилла теперь есть другая забота — его внебрачный сын Василий. Вот пусть и занимается им. А мне пора решать вопросы с Евой.
Петя уже вычислил в какой колонии сидит уголовник, с которым она переписывается, и наведался туда. Сегодня он мне сообщил, что в колонии началась проверка, у осужденного уже изъяли телефон, и отправили в штрафной изолятор на пятнадцать суток. Администрация колонии пообещала, что этого больше не повторится, а если будут еще преценденты, то немедленно сообщить им, и они тут же примут меры.
Заезжаю во двор и вижу машину сына. На губах сразу появляется улыбка: передо мной словно появляется невидимый щит, когда рядом Глеб — моя защита, моя опора во всем. Жаль, что с дочерью у нас не такие теплые отношения. Надеюсь, однажды она все осознает, и мы станем ближе друг к другу.
Она моя дочь и я прощу ее за то, что она сделала. Во всех ситуациях нужно разбираться, а не рубить с плеча. Сейчас она не готова разобрать по полочкам то, что произошло, и почему она предала меня, покрывая отца с Региной. Мне очень хочется это понять, проработать, и найти источник, из которого все началось. Мудрые люди не мстят, не таят обиду годами, они пытаются выявить причину и проработать ее, тем более если речь идет об отношениях с близкими. Если она в какой-то момент запуталась и не знала, на чью сторону встать, то мне очень важно понять, почему она все же выбрала отца, а не меня. В чем причина? Она же есть, я знаю это.
Вхожу в дом и крепко обнимаю сына.
— Привет, мой дорогой!
— Привет, мам, — жуя, улыбается. — Я не дождался тебя и уже пообедал. Паста — во! — показывает класс. — Две тарелки съел. Кстати, знаешь, где я сегодня был?
— И где же?
— У «любимой» тетушки, — показывает кавычки. — Застал ее в квартире, вещи собирала и рыдала белугой. Извини, не сдержался. Хотел попрощаться с ней. И заодно сказать пару ласковых.
— И как она отреагировала на твой приезд?
— Сначала пыталась что-то объяснить, оправдывалась, а потом в меня полетело все, что попадалось ей под руку.
— О, чувствую, ты вывел ее из себя?
— Просто сказал ей в лицо, кем она теперь для меня является, и ей это очень не понравилось.
— Правильно сделал, — хлопаю его по плечу. — Регина потеряла все, что только можно было. Интересно, куда она поедет?
— Да хоть к черту на куличики, нас это не должно волнова… — Глеб не успевает договорить, как дверь открывается, и на пороге появляется Ева, вся в слезах.
Тушь размазана, на руке синяк, ремешок от сумки порван.
— Что случилось? — испуганно смотрю на нее.
— Мам… — пищит сквозь слезы. — Мамочка, спаси! — и бросается ко мне в объятия.
— Кто тебя обидел? Где ты была? Что произошло?
— Эт-то… это… — всхлипывает она. — Это все из-за зэка. Меня поймали у остановки какие-то парни и стали угрожать. Они… м-мам, они сказали, что я подставила его, и что мне за это придется ответить. Мне приказали до завтрашнего дня н-найти деньги, а если не найду, то…
— Где эти ублюдки?! — краснеет от ярости Глеб. — У какой остановки? На машине были? Номер помнишь? Марку?
— Это будем решать через полицию! — строго смотрю на него, чтобы не дай бог не сорвался и не наделал глупостей. Этого мне еще не хватало.
Имя зэка я знаю, и где сидит тоже известно. Раз этот урод не понял, что ему следует держаться подальше от моей дочери, значит, примем кардинальные меры.
Я смотрю на Глеба, он медленно переводит взгляд за мои плечи, его глаза расширяются. Поворачиваю голову, вижу перед собой Кирилла, да не одного, и чуть ли не теряю дар речи.
Он совсем с катушек слетел? Что себе позволяет?!

----------

Глава 30. Во все тяжкие

Глава 30. Во все тяжкие
* Кирилл *
― Пап, кто это?.. ― мокрыми глазами смотрит на меня Ева, и кивает на Васю.
― Ваш брат. Знакомьтесь, Василий. Приехал из деревни, и пока что будет жить у нас.
Мне уже терять нечего. Пусть хоть вся семья скажет, что я выжил из ума. Плевать.
Крыша едет? Да, не спорю. Едет, причем конкретно. Меня разорили, оставили почти без средств, без имущества, которое принадлежало мне по праву, и от безысходности я готов пуститься во все тяжкие. Я не в себе. Не контролирую свои действия. Во мне жарким огнем горит желание насолить Ане.
Я выполнил ее условия, но в списке не было такого пункта, как: «Не приводить в дом своего внебрачного сына». Пусть наслаждается его присутствием. Ну а что? Сама оставила меня без бабок. Снимать квартиру сыну мне не на что, так что пусть принимает дорогого гостя. Уверен, что Ева меня поймет, а на то, что подумает Глеб, мне все равно. Он уже давно занял позицию на стороне матери, вот пусть там и остается.
― Какой еще брат, пап? ― вытирая мокрое лицо, спрашивает Ева. ― Это шутка такая, да?
― Какие могут быть шутки? ― развожу руками и поворачиваюсь к Василию. ― Знакомься, Вась. Это твоя младшая сестра Ева, это твой старший брат Глеб.
― У тебя с головой проблемы? ― возмущенно вскидывает брови Аня. ― Или у нас в городе закрылись все гостиницы?
― А зачем мне селить собственного сына в гостиницу? ― смеюсь я. ― У нас есть дом, и Вася останется здесь на какое-то время.
― Стоп! ― гремит Глеб. ― Убери свою идиотскую ухмылку и нормально объясни, откуда он взялся?
― Ваш отец не только с Региной загуливал, а были еще женщины, ― пилит меня взглядом жена. ― Оттуда и взялся.
― Мне куда вещи-то положить? ― оглядывает дом Вася.
― Идем, я тебя провожу в комнату для гостей.
Делаю шаг, но Глеб встает напротив меня как стена и не дает пройти.
― Развернулся и вместе с сыном Васей уехал отсюда, ― приказывает ледяным голосом. ― Это дом нашей семьи. Вам здесь не место.
― Пап, ты что такое творишь?.. ― заторможенно произносит Ева. ― Ты сейчас серьезно? Это твой сын от другой женщины? И ты столько лет это скрывал от всех? То есть Регина не была единственной любовницей? Ты давно обманывал маму?
― Да я сам всю жизнь не знал, кто мой отец. Мать только перед смертью сказала. Так что ты бочку-то на него не кати, ― усмехается Вася. ― Меня к нему в Москву отправили из деревни. Теперь буду жить здесь, нравится вам это или нет. Так комната-то где моя? Куда шмотки нести?
― В этом доме нет для тебя комнаты, ― шипит Ева.
― А ну-ка давай выйдем на лицу, ― подталкивает меня к двери Глеб. ― Давай-давай, шевели ногами.
― Вась, подожди меня здесь. Сейчас вернусь и провожу тебя на второй этаж.
― Что за концерт ты устроил? ― рычит в лицо Глеб. ― Нагулял на стороне и в наш дом тащишь? Твой внебрачный сын ― твоя проблема. Нас в это не вмешивай. Если мать хоть еще одну слезу из-за тебя уронит, я живьем тебя закопаю на заднем дворе.
― Твоя мать сама виновата. Она слишком много запросила. Так что пока не поделим дом, Вася будет жить с нами.
― Слишком много запросила? И это говорит человек, который притащил в дом сына, которого нагулял много лет назад? Ты всю жизнь изменял ей, предавал ее, пока она любила тебя, заботилась о тебе, растила нас с Евой, и да, она имеет полное право сейчас забрать у тебя все, что пожелает. Но даже так ты никогда не искупишь свою вину. Для меня ты больше не отец. Никогда руки не подам. Тебя не будет на моей свадьбе, не будет рядом с моими детьми. Ты для меня не существуешь. Надеюсь, после сегодняшнего и Ева прозреет. Ты потеряешь все, что строил годами. Запомни мои слова: через какое-то время ты будешь сидеть, кусать локти и наблюдать за тем, как счастлива мама, а мы всегда будем рядом с ней. Тебе захочется вернуться в семью, ты будешь грызть себя изнутри, но дорога сюда будет для тебя навсегда закрыта.
Напоследок пронзает меня взглядом, полным ненависти, нарочно задевает плечом, входит в дом, и я слышу его громовой голос:
― Не торопись распаковывать чемодан. Я вызываю полицию.
― Нормально… ― выйдя на улицу, недовольно фыркает Вася. ― Ты ж говорил, что проблем не будет. С твоим мнением здесь вообще не считаются? Они тебя ни во что не ставят. Дом твой или нет? Можешь конкретно сказать им, что я буду жить здесь? А тачка, кстати, чья в гараже? ― кивает на открытый гараж, в котором стоит машина Ани. ― Прокатиться можно? Есть вообще свободная тачка или мотик? Если тачка, то лучше на автомате. На механике уже наездился. У меня девятка была ржавая, про которую я тебе рассказывал, так там ни одна передача не работала, и…
― Я помню, ты говорил, ― нервно дергаю ногой.
Вася продолжает что-то нести про машины, про мотоциклы, а у меня внутри странная смесь бурлит: с одной стороны, мне доставляет удовольствие, что Аня вышла из себя после появления Васи, а с другой…
Черт, что я вообще делаю? Куда меня несет?
После слов Глеба стало как-то не по себе. Да и Вася парень далеко не простой, как мне изначально казалось. У него на уме только выгода. Все разговоры с ним сводятся к тому, что я теперь обязан полностью его содержать. Разговаривает мат на мате, аж уши режет. Смех еще этот дебильный. Вчера денег просил, сегодня тоже просит на шмотки, а сам ставки ставит. Когда я после заправки сел за руль, увидел, что у него был открыт сайт, но он быстро свернул его, чтобы я не заметил.
Перевоспитывать его нет никакого желания. И нормального человека сделать из него навряд ли получится. Так что я сильно погорячился, когда пообещал ему устроить в свою компанию. От него толку не будет. А еще сгоряча сказал, что он будет жить в этом доме, но уже жалею об этом. Вон как глаза загорелись, когда увидел дом, дорогую мебель, тачки в гараже. Как бы не вынес ничего отсюда.
Вася подходит к гаражу, разглядывает машину Ани, я слышу за спиной хлопок двери, поворачиваюсь и вижу перед собой каменное лицо дочери.
― Меня сегодня чуть не избили, ― произносит тихо. ― Но я понимаю, что тебе на это плевать. У тебя теперь другие заботы, ― кивает на Васю. ― А еще понимаю, какой дурой была, когда защищала тебя и вместе с тобой обманывала маму. Вон, в гараже стоит доказательство, что ты всю жизнь ее обманывал. И у тебя после этого хватило ума притащить его в наш дом? Уже не знаешь, как сделать больнее маме? А что она тебе сделала, пап? За что мстишь ей?
― Ев, я…
― Тебе лечиться надо, ― перебивает меня. ― Не мешай ей жить. Не мешай НАМ жить. Забери своего сына и уезжайте отсюда. Если ты меня хоть немного любишь, то сделай так, как я сказала. У меня был ужасный день. Я еле стою на ногах. И очень хочу, чтобы ты оставил нас в покое.
― Кто на тебя напал? ― смотрю на синяк на руке. ― Расскажи, что случилось?
― Тебя это больше не касается. Мы с мамой и Глебом сами во всем разберемся.
― Ах вот как ты заговорила… ― разочарованно глядя на нее, качаю головой. ― Как дать на новые кроссовки, на брендовую сумочку, на колечки, сережки, так я для тебя любимый папочка, а как…
― На! ― снимает с пальца кольцо и кидает в меня. Следом летит золотой браслет. ― Это тоже забери!
Распахивает дверь в дом и через секунду в меня летит ее сумка с порванным ремнем.
― Сумку тоже возвращаю! Забирай все, что купил. Мне ничего от тебя ну нужно. Еще раз повторяю, если бы я знала, что ты столько лет обманывал маму, то никогда бы не заступилась за тебя! Дурой была. Повелась на ваши с Региной слова, и на это все, ― указывает на украшения, валяющиеся на земле, и всхлипывает. ― Мне самой сейчас противно от этого всего.
Ева резко замолкает, глядя огромными глазами на гараж.
Оборачиваюсь и вижу, как из него выезжает машина Ани.
― До трассы прокачусь, ― выкрикивает в окно Вася, со свистом колес разворачивает машину и едет к открытым воротам.
― Мам, этот парень угнал твою машину! ― с криком влетает в дом Ева.
Через секунду Аня выбегает на крыльцо.
― Останови своего сынка, пока я не посадила его за угон машины. А потом вместе убирайтесь отсюда, и чтобы я вас больше не видела рядом с домом. У тебя на все ровно пять минут. Время пошло!

----------

Глава 31. Все сломал, все разрушил

Глава 31. Все сломал, все разрушил
* Кирилл *
Я стою, будто пригвожденный к крыльцу, и смотрю, как машина Ани с ревом вылетает за ворота, а потом стремительно набирает скорость. Сердце падает в пятки.
«Что он творит?!»
— Ты что застыл?! — кричит Ева. — Твой чокнутый сынок угнал машину мамы, а ты стоишь и смотришь? Если из‑за него пострадает Глеб, если с ним что‑то случится из‑за твоего внебрачного отпрыска, я тебя возненавижу. Никогда больше не назову отцом. Слышишь? Никогда.
Аня стоит передо мной с каменным лицом, губы сжаты, взгляд пронизывает до самых костей.
— Так и будешь стоять? Что ж, как знаешь, — произносит ледяным голосом и прижимает телефон к уху. — Валера, здравствуй! У меня только что угнали машину. Прямо из гаража. Помоги, пожалуйста, решить этот вопрос.
Валера — муж ее подруги, он же майор полиции. И я уже догадываюсь, чем для нас с Васей обернется этот звонок.
Парень, конечно, совсем отбитый, его нужно как следует проучить, но мне не нужны проблемы с полицией. Я и так в полном дерьме. Для полного счастья не хватает лишь уголовного дела для внебрачного сына, которого мне придется отмазывать.
Глеб выбегает из дома с ключами от машины и стрелой летит к ней, словно его швырнуло туда порывом урагана.
— Глеб, стой! — выкрикивает Аня.
Хлопает дверь, ревет мотор, и он срывается с места, оставляя за собой шлейф пыли.
— Быстро за ним! Нужно остановить его! — бежит к моей машине Аня.
— Я сам все улажу.
Опережаю ее, распахиваю дверь, падаю на сиденье, и еду за сыном.
Лечу по дороге, колеса визжат на поворотах. Вижу вдалеке машину Глеба. Он мчится, как одержимый, не думая ни о себе, ни о правилах, ни о том, что может разбиться в любую секунду. И все это из‑за меня. Из‑за моей глупой, ядовитой мести.
Машину Ани уже не видно. Представляю, как Вася несется по трассе, а Глеб догоняет, готовый на все, лишь бы остановить его.
Сжимаю руль так, что пальцы белеют.
— Неуправляемый идиот! Совсем с катушек слетел?
Я уже жалею обо всем: о том, что сделал ДНК‑тест, что наобещал ему хорошую должность в своей фирме, беззаботную жизнь в Москве, комнату в нашем доме.
И чем я только думал? Как хватило ума притащить в дом парня, которого я так плохо знаю? А если бы он что‑то сделал Еве? Если бы обидел ее? А Глеб убил бы его за сестру.
Только сейчас до меня доходит, какую ошибку я совершил. Был одержим желанием сделать больно Ане, но в этот момент не думал о последствиях.
Вылетаю на трассу, вдалеке вижу, как машина Глеба настигает иномарку Ани, обгоняет ее, резко перестраивается, преграждает дорогу, и… в него на полном ходу влетает Вася.
— Нет! Нет, только не это! — хрипло выкрикиваю, вдавливая педаль газа до упора.
Из-под капота машины Глеба валит дым, он внутри, а Вася выходит на улицу и, медленно идя к нему, хватается за голову.
Я торможу так резко, что машину заносит. Выпрыгиваю, бегу к сыну, не чувствуя ни асфальта, ни ветра, ни собственного крика, который рвется из груди.
— Глеб!
Подбегаю к машине, дергаю за ручку, но дверь не поддается. Смотрю через стекло, которое треснуло паутиной, и вижу, что окровавленная голова сына прижата к рулю.
— Глеб, слышишь меня?! — колочу по стеклу, голос срывается. — Гле-е-е-еб!
В состоянии аффекта не могу сообразить, что делать, и как ему помочь.
Рядом с нами останавливается какая-то иномарка, из нее выбегают мужчины, отпихивают меня, один пытается открыть водительскую дверь, второй уже подбегает к пассажирской, проникает в машину, отстегивает ремень безопасности, прижимает пальцы к шее сына.
— Живой! Нужно срочно достать его. Не дай бог рванет.
— Я не хотел… — в панике произносит Вася. — Клянусь, не хотел. Я просто…
— Если он умрет, я тебя задушу собственными руками, — жалю его взглядом, пропитанным ненавистью, отталкиваю, и помогаю мужчинам вытащить Глеба из машины.
Рядом с нами собрались люди, подоспевшие на помощь, кто-то звонит в скорую, кто-то кричит, чтобы отогнали другие машины. Но для меня время будто остановилось. Стою посреди трассы, среди осколков металла, и чувствую, как внутри все разрывается.
Это все из-за меня. Я виноват в том, что произошло. И никогда себе не прощу, если моего сына не смогут спасти.
Осторожно несем Глеба подальше от дымящейся машины. Пот бежит ручьем по спине, по вискам, слезы застилают глаза.
— Глеб, сажусь рядом с ним на землю, трогаю окровавленное лицо. — Сынок… очнись, пожалуйста.
Из груди вырываются рыдания, дрожащими руками глажу его неподвижное лицо, не слыша ни голосов, ни гула машин, ни чувствуя запаха дыма, от которого задыхаются и кашляют люди.
В затуманенный разум проникает звук сирены, рядом тормозит полицейская машина, вижу, как Вася бросается в поле, два сотрудника полиции догоняют его, хватают, ведут к своей машине, а тот смотрит на меня огромными испуганными глазами.
— Сделай что-нибудь! — выкрикивает он. — Объясни им все! Скажи, что я не угонял тачку. Подтверди, что мне дали ее покататься.
Снова опускаю взгляд на Глеба и беру его за руку.
— Прости… — слезы падают на его лицо. — Прости меня… Я не хотел этого. Умоляю, только живи.
Поднимаю безжизненный взгляд и вижу, как к нам, зажав ладонью рот, на подкошенных ногах идет Аня.
В глазах застыл ужас, лицо словно обескровлено, руки дрожат.
— Глеб! — разрывает душу на части неистовый крик Евы.
Она обгоняет Аню, и, морща лицо словно от дикой боли, падает рядом с братом. Касается его тела трясущимися руками, и впивается в меня взглядом, полным ненависти.
— Если он не выживет, прокляну!
— Держите ее, держите! — раздается чей-то крик, и я вижу, как Аню подхватывает какой-то мужчина. — Она потеряла сознание! У кого-нибудь есть нашатырь? Вода? Быстрее!

----------

Глава 32. Что имеем - не храним

Глава 32. Что имеем - не храним
* Кирилл *
Нет ничего страшнее сидеть в коридоре больницы и ждать врача, который оперирует твоего сына.
Мне хочется провалиться под землю. На душе так паршиво, что дышать не могу. Сердце колет, а в голове бьется одна мысль: только бы его спасли.
Аня тоже сейчас в этой больнице. У нее чуть не случился инфаркт. Врачи помогли ей, Ева тоже с ней, поддерживает.
Я представляю, как они ненавидят меня за все, что я сделал, за то, что произошло по моей вине.
Столько ошибок совершил… столько боли принес Ане и детям.
Не знаю, чем вообще думал, когда решил привести в дом Васю. Хотел позлить жену, а в итоге она чуть не умерла от горя, а сын сейчас лежит на операционном столе с черепно-мозговой травмой.
Про машины, которым требуется крупный ремонт, вообще молчу. Это сейчас не главное. И да, я возмещу все убытки.
Вспоминаю, как трясло жену, когда она шла к Глебу, там, на трассе, как у нее тряслись руки…
Я очень сильно виноват перед ней. И за измены, и за предательство, за вранье, за то, что ложился с ней в постель, когда приезжал от других женщин. За то, что… черт бы побрал, за то, что изменял ей с ее же родной сестрой. Жаль, что это только сейчас доходит до мозга. Словно в тумане находился все последние дни. Лучшая защита — это нападение, как говорится. У меня словно крышу снесло после того, как она обо всем узнала и подала на развод. Я понял, что не простит, что обратного пути уже нет, и вел себя как полный дебил.
Кому и за что я хотел отомстить? Зачем я хотел сделать ей больно? Разве ей было недостаточно того, через что ей уже пришлось пройти?
Почему я раньше это не осознал? Если бы повел себя как мужик в той ситуации, то сейчас не сидел бы в больнице.
Руки жены должны трястись только от тяжести букета цветов, а не от того, что сын висит на волоске от смерти.
Она всегда любила меня, заботилась, перекрещивала, когда выходил из дома, а я так подло поступил с ней и с детьми.
Я не заслуживаю прощения. Должен был изначально отдать ей все, что у нас было нажито в браке, и уйти с одним чемоданом.
Именно в такие моменты, когда потерял все, что имел, что не ценил, начинаешь осознавать, как тебе дорога семья. И становится невыносимо больно от мысли, что в этой семье для меня уже никогда не будет места. Я променял их… променял на этих легкодоступных девиц, ролевые игры, идиотские костюмы.
Как же сейчас омерзительно от всего этого. Словно только сейчас прозрел.
Это не любовь, не страсть, а пошлятина, грязь, от которой хочется отмыться. Если бы мне сейчас предложили стереть память, то я, не думая, согласился бы. Но попросил бы оставить там только воспоминания о том, как счастливо жил с Аней, как мы растили наших детей, и сколько радостных моментов было в нашей семье.
Все это потеряно. Время не отмотать назад. Знаю, что для меня навсегда будет закрыта дверь в наш дом, и мне будет очень трудно смириться с этим, но… если Глеб не выкарабкается, то с этим я точно никогда не смирюсь. Я жить не смогу.
По щеке скатывается слеза, под ребрами слева снова острая боль от мысли, что прямо сейчас врачи пытаются спасти моего сына.
Я же знал, что Глеб за мать и сестру любого порвет, знал, чем все это может закончиться, и все равно сделал так, как мне хотелось.
Я готов придушить Васю за то, что он сделал. Этот парень без тормозов. Неуправляемый. Что у него на уме? Развлечься хотел на чужой тачке? А теперь пусть за решеткой развлекается. Откинется на волю, когда выйдет двадцать пятый айфон.
Только что его тетка звонила, рыдала в трубку, просила помочь ему. Сказала, что сразу приедет за ним, увезет обратно в деревню, и он больше никогда не сунется в Москву.
«Он все, что у меня есть. Пожалуйста, помогите ему», — задыхалась от слез.
Помочь? А моему сыну кто поможет?
Да, Глеб сам спровоцировал аварию, подставил себя под удар, и я должен был это предугадать, ведь прекрасно знаю характер сына. Он моментально выходит из себя, когда кто-то обижает мать или сестру. И на ринге ему нет равных. Разносит соперников так, что зал замирает. И только дома, только с семьей, он совершенно другой человек. Смеется, шутит, обнимает Аню, во всем помогает ей, следит за Евой, чтобы она ни во что не вляпалась, переживает за нее даже не как старший брат, а как отец за родную дочь.
Мой сын — настоящий мужчина. Защитник, добытчик, смелый, умный, целеустремленный.
И…
Мать твою! Что я с ним сделал?
У меня сейчас сердце разорвется от этого мучительного ожидания. Я едва держусь.
Медленно поворачиваю голову и вижу, что в конце коридора стоят Ева с Аней. Они замерли, глядя на меня. От холодного взгляда жены стынет в жилах кровь, Ева всхлипывает.
Идут ко мне. Аня пошатывается, Ева придерживает ее под руку, вытирая с лица слезы. От каждого их шага сердце сжимается все сильнее, в висках болезненно пульсирует.
Встаю и делаю шаг в их сторону.
— Аня… Ева…
В этот момент за спиной хлопает дверь, Аня с дочкой переводят взгляд за мои плечи и снова застывают на месте.
Медленно поворачиваюсь и вижу, как к нам идет врач.
Смотрю на него, не дыша.
— Что с Глебом? — шепчет Ева. — Умоляю, скажите, что он жив.
Доктор идет к нам, и эти секунды тянутся как целая вечность.
Останавливается, смотрит на нас по очереди.
— Операция прошла успешно. Его жизни ничего не угрожает.
Поднимаю голову к потолку, закрываю глаза, и мысленно обращаюсь к богу со словами благодарности, и уже не слышу, что доктор говорит Ане с Евой.
Раздаются шаги, я открываю глаза и вижу перед собой бледное лицо жены.
— Хотел сделать мне больно? — тихо спрашивает. — Доволен?
— Ань… Ань я…
— Убирайся. И больше никогда не появляйся в моей жизни. Ты для меня не существуешь, запомни это. А еще запомни, что это последние слова, которые я тебе говорю.

----------

Глава 33. Ночные гости?

Глава 33. Ночные гости?
Три месяца спустя
Город Владимир
* Анна *
— Мам, я только за. Но нужно запланировать поездку на мой отпуск, который будет только через полгода, это во-первых, а во-вторых, не забывай, что у Евы через два дня начинается учеба. Поэтому поедем на море не раньше, чем через полгода. А так да, я очень хочу отправиться на какой-нибудь остров всей семьей. Это будет здорово.
Мы с детьми уже неделю гостим у родителей.
Я здесь так отдыхаю душой, что не передать словами.
Лето пролетело как один день: развод, раздел имущества, переоформление документов, увольнение с работы, выход на новую работу, экзамены Евы, продажа дома, покупка нового, ремонт машин, который затянулся на месяц, реабилитация Глеба — все навалилось разом.
Но это уже позади, можно выдохнуть и расслабиться.
Дочь сдала все экзамены, не сказать, чтобы хорошо, но что имеем, то и имеем. Поступила тоже платно, а не на бюджет, как мы планировали. Глеб окончательно оправился после аварии, и теперь он не выступает на ринге, а тренирует детей. Сначала он жизни не представлял без соревнований, впал в депрессию, а потом ему предложили выкупить детский спортивный клуб, и он загорелся этой идеей. Полностью привел в порядок здание, закупил все необходимое оборудование, собрал группы детей разных возрастов, нанял дополнительных тренеров, и теперь души не чает в своем детище.
Раньше не мог жить без боксерского ринга, без выступлений, побед, кубков, зрителей, а теперь воспитывает будущих чемпионов, и так радуется, когда у них все получается.
Видимо, так было суждено. Ведь именно в своем клубе он познакомился с девушкой, которая приводила на занятия своего племянника, и они уже чуть больше месяца встречаются. Его Алиса очень милая и приятная девушка. Я прям вижу их вместе в будущем. Дай бог, у них все сложится.
У Евы тоже завязались отношения с молодым человеком из соседнего дома. Наши участки расположены напротив друг друга. Сначала я познакомилась с его мамой Натальей, потом — Ева с ее сыном Назаром. Наталья растила его одна, она, как и я, женщина одинокая, и была очень рада, что мы заехали в дом напротив, так как раньше там жила очень шумная молодая пара.
Мне и самой там очень нравится. Тихий коттеджный поселок в черте города, рядом все удобства, метро тоже недалеко. Дом, конечно, не такой большой, каким был прежний, но нас все устраивает. Сейчас облагораживаю его и сад, который был немного запущен.
Жизнь налаживается. Все проблемы остались в прошлом. Теперь у меня все новое: жилье, работа. Кстати, по поводу работы: знакомый предложил мне стать его заместителем в очень хорошей крупной компании.
«Ань, я видел тебя в деле, и знаю, что ты не подведешь. Не готов никому другому доверить эту должность, только тебе. Даю слово, что зарплата тебя порадует».
Я согласилась, и ни разу не пожалела об этом. Быстро поняла что к чему, освоилась на новом месте, и теперь начальник на меня чуть ли не молится. Пылинки готов сдувать, лишь бы я продолжала работать в том же духе.
Надо сказать, что эта компания одна из самых главных конкурентов компании Кирилла. Знаю: он кусает локти, что я теперь работаю здесь, и использую все свои знания и умения, все свои фирменные фишки, и все свои связи в пользу его конкурентов.
Его фирма сейчас больше похожа на тонущий корабль, которому совсем недолго осталось удерживаться на плаву. Думаю, вскоре он объявит себя банкротом.
Сам виноват. Потерял все, что было, но зато ему на память остались фильмы, в которых он в главной роли со своими горничными и стюардессами. Может, хоть этим будет себя утешать.
Он говорил, нет, он даже клялся мне, что ему это больше не нужно, называл себя круглым идиотом, уверял, что все осознал, и что ему самому от себя противно, но я искренне считаю, что такие люди не меняются. Пройдет время, все поутихнет, и он снова возьмется за старое. Стоит только увидеть женщину с яркой помадой или красными ногтями, и в нем проснется тот похотливый Кирилл, который сейчас временно находится в спящем режиме.
Так и будет, к бабке не ходи. Тем более терять ему уже нечего. Дети с ним не общаются, мы в разводе, так что он у нас теперь свободный гражданин.
Мне плевать на то, как он будет жить дальше. Главное, я получила от него все, что требовала. А теперь пусть катится на все четыре стороны и не отсвечивает.
А еще лучше, пусть валит в деревню к своему сынку и занимается его воспитанием.
Я до сих пор не понимаю, как у меня хватило сил забрать заявление. Если бы его тетя не встала передо мной на колени, хватаясь за сердце, и не начала умолять, чтобы его отпустили, то сидел бы сейчас этот Вася.
— Он всю жизнь без отца рос, хорошего мужского примера не было, в деревне только алкаши, молодежь и та спивается, потому что заняться там нечем. Думала, отправлю его в город, так хоть человека из него сделают, а он, скотина такая, что натворил, — рыдала женщина. — Все осознал, обо всем сожалеет. Сам перепугался так, что до конца жизни ему хватит. Помогите, прошу. Богом молю. Я обратно его увезу, в коровник пойдет работать, глаз с него не спущу. А коль будет сидеть в тюрьме, так я точно помру. Жалко его дурака. Да он и сам ведь в город-то больше носа не сунет. Домой просится. Говорит, не надо ему никакой работы в Москве, никаких денег, и никакого отца.
Я долго колебалась, поговорила с Глебом, который с одной стороны был жутко зол на наглеца, без спроса угнавшего мою машину, и который вел себя как хозяин в нашем доме, а с другой:
— Что с него взять? Он такие дома, как наш, и такие тачки видел только в кино. Спрашивать не с него нужно, а с отца, который много лет назад заделал его и свалил в закат. А парень каким вырос, таким и вырос без отца. Потом этот отец объявился, наобещал ему золотые горы, а тот и раскатал губу. Это же отец сказал ему, что он может жить в нашем доме, что устроит на работу, дал понять, что обеспечит его всем, и что все, что принадлежит нашей семье, теперь и его тоже. Я этого Васю не оправдываю, но в то же время понимаю, что мне не станет легче, если он будет сидеть. Просто так отпускать его нельзя, слишком легко отделается. Нужно придумать, как его проучить.
И мы с адвокатом придумали.
Васю выпустили, он вернулся в деревню, и отрабатывает наказание в том самом коровнике. Часть его зарплаты поступает нам в качестве морального ущерба. Работать ему придется долго и усердно. Так что никуда он теперь из своей деревни не денется.
Александр так же помог решить вопрос с уголовником, который прилип к Еве как пиявка, и с его дружками, которые ей угрожали. Все они получили заслуженное наказание, и я наконец-то успокоилась.
Все вопросы решены.
Кроме одного…
Когда я приехала к родителям, первым делом спросила:
— Регина больше не объявлялась?
— Нет, — вздохнула мама. — На звонки не отвечает, на сообщения тоже. Только один раз рявкнула в трубку, чтобы мы от нее отвалили, назвала нас с отцом предателями, и после этого исчезла.
А ведь еще месяц назад стояла на пороге этой квартиры вся в слезах и умоляла простить. Родители сжалились над ней, не желая оставлять на улице ночью, пустили в дом, и поставили условие: чтобы с завтрашнего дня шла работать куда угодно, заработала денег на съемное жилье, и начала нормальную самостоятельную жизнь, а не как раньше — сидя на шее у родителей.
Неделю искала работу. Так и не нашла. Потом завопила: вы меня родили, вы несете за меня ответственность, я здесь прописана, и никуда вы меня отсюда не выгоните.
А потом вдруг внезапно собрала монатки и свалила, не сказав куда.
Меня это мало волнует. Я только за родителей переживаю, которые места себе не находят. Понимаю: какая-никакая, но все же их дочь. Боятся, что с ней что-то случится, что снова во что-то вляпается.
Ей не пятнадцать лет в конце концов. Вляпается, сама же и отмоется. Пока грабли дыру во лбу не пробьют, не поймет, что нужно менять образ жизни.
Утром прощаемся с родителями, возвращаемся в Москву, Ева идет гулять с Назаром, Глеб уезжает к своей девушке, а я, переделав все дела по дому, поздним вечером выхожу в сад и, сидя на крыльце с чашечкой чая, наслаждаюсь теплым, но уже почти осенним воздухом.
Красота!
Резко замираю, услышав шорох со стороны ворот. Что-то мелькает в темноте. Это что, фонарик? Кто там? Кому понадобилось светить фонарем на забор моего дома?

----------

Глава 34. Месть

Глава 34. Месть
Три часа назад
* Регина *
— Кошка драная! — сидя на кухне съемного дома, злобно выплевываю в адрес сестры. — Ну ты у меня еще попляшешь! Ха, думаешь, что ты у нас самая умная? Всех вывела на чистую воду? Дом себе купила, дачу отжала у Кирилла, опустошила его счета, получила десять лямов! А за что ты их получила, гадина? Это я помогла тебе их заработать, стерва! Я! Благодаря мне ты высудила у него бабки за измену. Ну и благодаря Анжеле, конечно.
Я сгораю от злости. Внутри бурлит адская смесь из-за этой долбаной несправедливости. Я, значит, вынуждена сидеть в какой-то куриной заднице, потому что иначе не назвать этот старый деревянный дом, который вынуждена снимать, а она живет себе припеваючи, и бед не знает.
Вот вечно все так, а! Ей всегда везет.
— А не жирно ли тебе, Анечка? Губа не треснет?
Она меня та-а-ак разозлила, что третий месяц не могу прийти в себя.
Я долго готовилась к мести. Все как следует продумала, взвесила. А теперь готова запустить эту адскую машину возмездия и сделать так, чтобы она осталась ни с чем.
Будет гореть синим пламенем все, что она сейчас имеет.
Да, я понимаю, что она моя сестра, но она лишила меня самого дорогого. Из-за нее Кирилл меня бросил и больше не желает знать. Не могу до него достучаться. Писала ему сообщения, умоляла простить, была готова на колени встать перед ним, но от него полный игнор.
Сначала жутко злилась на него из-за того, что он шлялся по бабам, хотела вычеркнуть его из своей жизни, забыть обо всем, что между нами было, но потом меня снова накрыло с головой.
До сих пор люблю, и ничего не могу с этим поделать.
Вспоминаю о том, как нам было хорошо вместе, и сердце сжимается. Глаза снова жгут горячие слезы.
Ну не могу я без него, не могу.
Он разведен, нам сейчас ничего не мешает быть вместе, но он не хочет видеть меня.
Я только об одном бога молю: чтобы у нас возобновились отношения.
То, что он, помимо меня, спал с Анжелой, это, конечно, до сих пор больно осознавать. Я к Ане его жутко ревновала, а тут еще эта курица белобрысая выплыла не пойми откуда! Еще и красивая, сучка.
Как только начинала представлять их вместе, так всё… хотелось рыдать и пить. Как он целовал ее, ласкал, как говорил ей о любви.
Я его вообще ни с кем не хочу делить. Он только мой. Мой — и ничей больше.
Верну его. Любым способом верну. Но для начала заставлю сестру ответить за то, что он обозлился на меня из-за ее идиотских выходок.
Уничтожу ее, но… не своими руками.
Сегодня одним выстрелом я убью сразу двух зайцев.
В коридоре хлопает дверь и на кухню входит Анжела.
— Привет! — запыхавшись, произносит, и ставит на пол пакеты с продуктами. — На нормальное шампанское не хватило. Взяла дешевое.
— Плевать. Нам сейчас нужно экономить. Какая разница, каким шампанским отмечать нашу победу? — смеюсь я. — Главное, чтобы все прошло как по маслу.
— Мы же хорошо подготовились. Осечки быть не должно.
— Я тоже так считаю, — улыбаюсь ей в глаза, а сама уже вижу, как эта тупая дура сядет.
Она даже не догадывается о том, что я для нее приготовила. Эта идиотка наивно думает, что мы действуем заодно.
Да, у нас действительно одна цель — отомстить Ане. Анжела спит и видит, как Аня будет сидеть у разбитого корыта на пепелище, и рыдать, что все потеряла. Она безумно зла на Аню из-за того, что она сдала ее мужу, и тот с ней развелся. Анжела уехала от Александра с одним чемоданом.
Как и я…
Пришлось возвращаться во Владимир и падать в ноги родителям, чтобы пустили меня домой. И, конечно же, они выдвинули мне условие: чтобы устроилась на работу и нашла себе жилье.
Легко сказать! А ничего так, что у меня было бы и жилье, и деньги, если бы кое-кто не переписал всю недвижимость на любимую старшую доченьку?
Из принципа не стала искать работу. Сидела на шее у родителей и наслаждалась тем, как они не знали, что со мной делать. Сами виноваты. Я бы не мозолила им глаза, и жила бы отдельно, если б они не лишили меня такой возможности.
Во Владимире я долго думала, как отомстить сестре, но при этом не подставить себя под удар. Думала, думала, а потом мне в голову пришла идея: а что, если действовать на пару с белобрысой курицей, которая, как и я, жутко зла на Аню?
Нашла ее в соцсети, предложила встретиться, и мы вместе придумали план — устроить поджог и превратить новый дом Ани в горсть пепла.
Пока жила у родителей, узнала о том, что Аня вместе с Глебом и Евой собирается приехать к ним в конце лета. Подумала: а вот и шанс!
Пересекаться с сестрой я не хотела, поэтому свалила из Владимира в Москву, устроилась на работу помощником официанта, за копейки сняла этот старый дом, но перед тем, как выехать из родительской квартиры, установила на кухне жучок. Знакомый подогнал мне его почти даром, за что ему огромное спасибо. Когда мать и отец ушли в магазин, я открепила цоколь у кухонного гарнитура, установила там жучок, вернула цоколь на место, и потирала ладони в ожидании интересных бесед Ани с предками.
Она была у меня на крючке. Я слышала все телефонные разговоры, в которых сестра хвасталась тем, как она дом купила, как облагораживает новую дачу, как открыла накопительный счет в банке и положила туда деньги под хороший процент. И как на новую работу устроилась. Знала о ней все, потому что мать любит разговаривать по громкой связи.
Мое имя тоже часто упоминалось в разговорах. О, как же они меня полоскали! Какими только словами не называли. Правда, когда мать говорила отцу, что переживает за меня, мне было немного не по себе. Но жалость к родителям быстро сменялась гневом. Никогда не прощу их за то, что они сделали — за то, что отняли у меня имущество, которое принадлежало мне по праву.
И вот настал тот день, когда Аня вместе с моими племянниками приехала во Владимир. И как же хорошо, что мать завела с ней разговор о камерах в доме. Аня ответила ей, что камеры еще не успела установить. Планирует сделать это по приезду.
У нас с Анжелой появилась отличная возможность отомстить, но… она, как назло, заболела — слегла с температурой под сорок, и только сегодня оклемалась.
Ничего страшного. У нас есть время. Аня с детьми еще у родителей насколько я знаю.
Жаль, что мне не удалось подслушать, о чем они с матерью всю эту неделю болтали. Анечка же у нас чистюля. Взяла и на второй день приезда пропылесосила у родителей всю квартиру. И под цоколем на забыла! В итоге прослушка в прямом смысле этого слова улетела в трубу.
— Ну что, давай собираться? — судорожно вздыхаю, глядя на Анжелу.
— Да. Идем! — решительно кивает она.
Беру сумку с заранее заготовленными черными костюмами, и несколькими бутылками со средством для розжига, спички, зажигалку на всякий случай, затем кладу в карман сережку Анжелы, и выходим из квартиры. Доедем на автобусе до нужной остановки, а дальше пешком — закоулками.
Я уже изучила все камеры в районе коттеджного поселка. Мы их обойдем. Сделаем дело, а затем я оставлю на месте преступления сережку, хозяйку которой будет очень легко вычислить. Уверена, что Аня снова побежит к Александру за помощью, и покажет ему найденную сережку, а тот ее без труда узнает, потому что сам лично когда-то дарил своей ненаглядной Анжелочке. Начнут копать под нее. А у нее, на минуточку, есть хороший мотив — отомстить Ане за то, что из-за нее Александр подал на развод.
А вот у меня будет алиби. Моя подруга и, по совместительству, мастер маникюра подтвердит, что я была у нее на маникюре именно в это время. Я как-то раз выручила ее, прикрыла ее задницу перед ее мужем, теперь ее очередь помогать мне. Ногти я вчера сделала, маникюр свежий.
Не знаю, все ли я продумала, все ли камеры изучила... Надеюсь, не упустила никакую деталь.
Ладно, думаю, все пройдет как по нотам.
И шампанское, кстати, я буду пить сегодня одна. Уже придумала, как отделаться от Анжелы. Мне нужно будет держаться подальше от нее.

----------

Глава 35. Чудовище

Глава 35. Чудовище
* Регина *
Мы выходим из автобуса на пустой остановке. Вокруг ни души, и это нам только на руку. В сумке все на месте: костюмы, бутылки со средством для розжига, спички, зажигалка… и сережка Анжелы, которая станет приговором для нее. Я сжимаю ремешок сумки так, что пальцы немеют. Сердце колотится в горле — и от страха, и от предвкушения.
Сейчас все решится.
Через считанные минуты я отомщу этим стервам, и выдохну. Наконец-то справедливость восторжествует.
— Идем, — шепчу Анжеле, кивая на дорогу, проходящую через лес. — Та дорога выведет нас к коттеджному поселку, дальше сделаем небольшой крюк через поле, и выйдем к дому сестры.
В лесу надеваем на себя черные спортивные костюмы: широкие, мешковатые, они скрывают очертания тела, а одежду, в которой приехали, убираем в сумку. Натягиваем перчатки, кепки, капюшоны. Прячу волосы под кепку, надвигаю на глаза козырек, велю Анжеле сделать то же самое.
Мы идем по полю в темноте, копируя «пацанскую» походку: тяжелый шаг, плечи вперед. Если нас кто-то увидит, то точно не догадается, что за этими широкими костюмами прячутся девушки.
— Нужно обойти дом с другой стороны, там на столбе камера висит, видишь? — шепчу Анжеле, приблизившись к дому сестры.
Обходим его и видим, что в окнах горит свет. Мои ноги будто врастают в землю. В горле встает ком, такой тяжелый, что дышать становится больно.
Во дворе стоит машина Ани — словно новенькая после ремонта, блестящая, как насмешка над моей нищетой.
— Она дома?.. Неужели уже вернулась?..
— Эй, что происходит? — шепчет Анжела. — Ты же говорила, что она в другом городе.
— Нам придется менять план, — выдавливаю я. — Поджигать нельзя. Если дом загорится… Там Аня, Глеб, Ева.
Анжела резко поворачивается ко мне, в ее глазах вспыхивает ярость.
— Что значит «менять план»? — шипит она. — Мы столько готовились! Столько всего продумали! Мы не можем просто развернуться и уйти!
— Я не хочу, чтобы они погибли! — шепчу я громче, чем следовало, и тут же зажимаю рот рукой. — Как бы я ни злилась на Аню, но смерти ей не желаю. Я хотела лишь забрать у нее все. Лишить ее комфорта, показать, что она не такая уж и всемогущая. Но не убивать! Такого уговора не было!
— Да какая разница, что было в уговоре! — Анжела сжимает кулаки. — Мы уже здесь. Мы почти у цели! Нельзя просто так взять и все бросить!
Мы замираем, услышав хлопок двери. На крыльцо выходит Аня — в домашнем халате, в руке чашка. Она стоит, наслаждается тишиной, покоем, который мне недоступен.
Сестре не нужно выживать, работая сутками напролет, не нужно топить печь холодными вечерами, чтобы не окочуриться ночью, и протянуть до утра. У нее все отлично! Как всегда… А еще денежки на счетах греют, которые должны были греть меня, а не эта чертова печь в старой полуразвалившейся хижине.
Я безумно зла на сестру и на то, что наш план с треском провалился, но другого выбора нет. Поджигать дом мы точно не будем.
Мое сердце бьется так громко, что, кажется, Аня должна услышать его даже отсюда. Я почти не дышу.
Нужно убираться отсюда, но она может нас заметить.
— Подождем, когда она уйдет в дом, и тем же путем двинемся к трассе.
— Зашибись! — злобно шепчет Анжела. — Отомстили так отомстили. Давай хотя бы тачку подожжем? Ну хоть что-то мы должны сегодня сделать.
Вдруг со стороны соседнего дома доносятся голоса, смех. Мы одновременно оборачиваемся. Из темноты выплывают силуэты — это Ева и какой-то парень. Они идут к нам, болтают, смеются. Вот-вот приблизятся и увидят нас, а нам даже спрятаться негде.
— Бежим! — приказываю Анжеле.
Мы срываемся с места, слышим, как за спиной парень выкрикивает «Стоять!», затем доносится голос Евы:
— Они были у нашего дома! Нужно их задержать!
Мы вылетаем на центральную дорогу поселка — здесь светлее, здесь больше камер, но сейчас это уже не имеет значения. Мы бежим, продолжая прятать лица, хотя я понимаю: можно уже и не прятать. Мы же не совершили преступление. Но если нас поймают с сумкой… если увидят, что у нас с собой…
— Возьми сумку! — говорю Анжеле, когда чувствую, что ноги подкашиваются, а дыхание рвет грудь. — Мне тяжело! Я не успеваю!
Но Анжела игнорирует. Она ускоряется, а я остаюсь позади. Она думает только о себе. О том, как бы спастись, как бы не попасться. На меня ей плевать.
— Сука! — цежу сквозь зубы.
И вдруг из темноты трассы в поселок сворачивает машина, и ее фары освещают силуэт Анжелы. Машина со свистом колес останавливается, свет бьет ей прямо в лицо. Анжела замирает, а я смотрю на машину и понимаю: это Глеб…
Я медленно поворачиваюсь, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ева и ее парень уже рядом. Ева размахивает руками, кричит Глебу:
— Не пропускай их! Не пропускай!
Глеб выскакивает из машины, бежит к Анжеле, та пытается отскочить, но он хватает ее, прижимает к капоту машины.
В этот момент я чувствую удар в спину, сильные руки сжимают меня, чуть ли не ломая кости.
— Далеко собрался?! — запыхавшись, спрашивает парень.
Меня подводят к Глебу. Он резким движением срывает капюшон с Анжелы, затем дергает и с меня. Кепка падает на асфальт.
На секунду все замирают.
— Регина? — голос Евы срывается на крик. — Ты что, хотела ограбить нас? Убить?!
Глеб смотрит на меня так, будто готов убить здесь и сейчас.
Ева хватает сумку, которую я уронила, распахивает ее, и на асфальт с глухим стуком падают бутылки со средством для розжига. Спички, зажигалка… все, что должно было превратить дом в пепел.
Тишина становится оглушительной. Даже ветер будто перестает дуть.
— Вы хотели сжечь дом? — рычит Глеб. — Вы хотели сжечь нас?
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, оправдаться, объяснить, что все не так, что я не хотела никого убивать… но слова застревают в горле. Потому что в их глазах я уже не тетя, не родственница, не человек. Я — чудовище, которое пришло уничтожить их…

----------

Глава 36. ОПГ: Организованная Преступная Группировка, и Ощущение Полной Гармонии

Глава 36. ОПГ: Организованная Преступная Группировка, и Ощущение Полной Гармонии
Месяц спустя
* Анна *
Сижу в зале суда, смотрю на слезы сестры и Анжелы, и слушаю приговор.
― …Признать виновными в совершении преступления, и назначить каждой наказание в виде лишения свободы на срок три года с отбыванием в колонии общего режима.
― Я не хочу в тюрьму, ― воет на весь зал Анжела. ― Саша, сделай что-нибудь!
― Аня, ну я же не хотела! ― отчаянно глядя на меня, всхлипывает Регина. ― Ты правда думаешь, что я подожгла бы твой дом? Я что, с ума сошла? Ты же моя сестра, Глеб, Ева ― мои любимые племянники. Они же выросли у меня на глазах. Мам, пап, ― глядя на них, пускается в слезы. ― Прошу вас, одумайтесь. Как вы можете так со мной поступить? Ну как?..
― А как ты могла так поступить со своей родной сестрой, которая тебе все как на блюдечке подносила? ― спрашивает мать.
Ее голос дрожит, руки тоже, но старается держаться уверенно. Отец вообще ― как неприступная скала. Ни один мускул на его лице не дрогнул, пока судья зачитывал приговор.
Я понимаю: она их младшая дочь, которую они растили, воспитывали, и им больно от всего происходящего. Какой родитель сможет держать себя в руках, когда его ребенка отправляют в тюрьму?
Но по-другому никак. По-другому она не поймет. И не остановится. Мы все это знаем.
Она думала, что я снова прощу ее? Поругаю, попрошу больше так не делать, и отпущу с миром? А потом, дома, буду бегать от окна к окну, боясь увидеть ее с канистрой бензина?
Она намеренно пришла поджечь мой дом! Точка! Мне этого достаточно для того, чтобы упрятать ее в тюрьму. Плевать ― сестра она мне, не сестра. Она ― серьезная угроза для меня и моей семьи.
«Я клянусь, что не хотела причинять вам вред, ― убеждала она, когда ее поймали Глеб, Ева и ее парень. ― Я думала, что вы еще во Владимире, а когда поняла, что приехали, сказала Анжеле, что все отменяется».
После обыска сумки, этим двум мерзавкам было уже не отвертеться. Все говорило о том, что они собирались устроить поджог. Их поймали с поличным на месте преступления. Бежали от моего дома с сумкой, набитой средствами для розжига. Кепки, капюшоны, перчатки, черные костюмы ― все это явно говорило о том, что они готовились перейти черту, а не о том, что просто прогуливались возле моего дома поздним вечером, случайно прихватив с собой все для поджога.
А если бы сестра с этой чокнутой Анжелой не догадались, что я нахожусь дома? Что, если бы моя машина в тот момент стояла бы не во дворе ― на видном месте, а в гараже? В окнах не горел бы свет, а я не сидела бы на крыльце. В таком случае они бы довели свое грязное дело до финала, и я сгорела бы вместе с домом.
А если бы дети были там?
Мне даже подумать об этом страшно.
Я столько ночей не могла уснуть. Меня трясло от мысли, что моя собственная сестра пошла на такой страшный поступок.
Я для нее ― как кость в горле. Ее душит зависть, не дает покоя то, что я имею. Но кто ей мешал добиваться успеха? Кто мешал учиться, зарабатывать, покупать машины, недвижимость? Никто! Она привыкла жить за чужой счет, чтобы ее одевали, кормили, предоставляли ей жилье.
Что ж, всем этим она будет обеспечена на ближайшие три года. Вселенная ее услышала и выполнила все ее желания.
«Ну что смотришь на меня глазами мокрыми? ― мысленно задаю ей вопрос. ― Не прощу, даже не думай. Топай на нары, и думай о том, что сделала. Может, хоть так мозги на место встанут».
Высоко подняв голову, жалю ее взглядом, и наблюдаю за тем, как их с Анжелой уводят из зала суда.
Какими нужно быть наивными дурами, чтобы понадеяться на то, что их не засечет ни одна камера в коттеджном поселке, в котором практически в каждом доме ведется видеонаблюдение? Они правда думали, что все учли до мельчайших деталей?
Ошиблись.
Камера, установленная на столбе у одного из домов, расположенном у самого леса, засекла не только то, как они вышли из этого леса, но и записала их разговор. Обсуждали, как подберутся к моему дому по полю, как одна будет стоять на шухере, а вторая поджигать.
ОПГ недоделанная.
Возомнили из себя преступниц со стажем.
А потом обе рыдали в отделении полиции и клялись, что не собирались устраивать поджог.
Все зафиксировано. Им было не отвертеться.
Я не знаю, как мои дети не убили их на месте. Глеб и Ева были в такой ярости, что искры из глаз летели. А я, когда поняла, что эти две идиотки собирались сделать, хотела закопать их в лесу, из которого они вышли. Еле сдержалась. Не хотелось отправиться в тюрьму из-за двух безмозглых дряней.
― Мам, ты как? ― спрашиваю, выйдя из зала суда.
― За меня не переживай. Ты все правильно сделала, Ань, ― касается моего плеча, вымученно улыбается. ― Ее нужно как следует проучить. Такое прощать нельзя. Надеюсь, теперь до ее мозга, если он у нее есть вообще, дойдет, что зависть ни к чему хорошему не приводит, и что вместо мести, она должна была в ноги тебе упасть и просить прощения за роман с твоим мужем. Сама выбрала этот путь. Вот пусть теперь и получает то, что заслужила.
― Пусть сидит, а не спичками балуется! ― спускаясь по лестнице, ворчит отец. ― Может, хоть в колонии ее чему-то научат. Одежду шить, например. А потом на швейную фабрику пойдет работать. Запомни, мать: в наш дом для нее вход ― только через мой труп. На порог не пущу!
― Анна! ― раздается за спиной голос Александра. ― Как вы смотрите на то, чтобы вместе пообедать?
― Эм… ― в замешательстве смотрю на родителей, ― боюсь, не получится. Не хочу оставлять маму, и…
― Ань, я в порядке.
― Мы за ней присмотрим, ― подходят к нам Глеб с Евой.
― Можем все вместе поехать. Здесь рядом есть хорошее кафе, ― предлагает Александр.
― Ой нет, спасибо, ― отмахивается мама. ― Я, пожалуй, откажусь. А вы езжайте. Вам есть что обсудить.
Глеб везет Еву с родителями домой, а меня Александр ― в грузинское кафе.
Мы делаем заказ, обсуждаем приговор, и вдруг он внезапно произносит:
― Анна, я должен признаться… после случившегося я представил, что вы могли пострадать в пожаре, и понял, что мне было бы сложно пережить это.
Он накрывает мою руку теплой ладонью, и я впервые вижу перед собой не суровые глаза адвоката ― сосредоточенного, неприступного, всегда собранного и хладнокровного в любой ситуации, а глаза, наполненные теплотой. В них сейчас есть то, чего я раньше не замечала: не холодная оценка ситуации, а искреннее участие, смешанное с тревогой за меня. Словно он увидел во мне не просто подзащитную, а меня — уставшую от всего происходящего, но не сломленную.
Александр сжимает мою ладонь, вся его привычная броня окончательно исчезает, и сквозь нее проступает человек — внимательный, чуткий, и словно готовый защищать не только в зале суда, но и от всего, что может причинить мне боль.

----------

Глава 37. Только не это…

Глава 37. Только не это…
Месяц спустя
* Кирилл *
— Кирилл, может, хватит? Завязывай с виски! — кричит сквозь громкую музыку приятель. — Ты уже неделю не просыхаешь, дружище.
— Еще один стакан и все, — с трудом шевелю языком.
Да, мне хочется пить. Пить, пить и пить. Хоть так удается забыться.
А что еще остается делать человеку, который потерял все, что у него было? Семью, дом, работу.
Аня и дети со мной до сих пор не общаются, а фирма… фирме пришла хана. Мне пришлось банкротиться. Иначе бы не вывез ее.
Вот так я расплачиваюсь за свои похождения.
Кто бы знал, как дерьмово сейчас на душе. Как хочется прыгнуть в машину времени, вернуться в прошлое и сделать все по-другому. Я бы ни за что на свете не изменил жене. Никакие Регины, Анжелы мне не были бы нужны.
Но машины времени у меня нет, к сожалению. Зато есть суровая реальность, в которой я остался абсолютно один.
У сына появилась девушка, у дочки — парень. Так хочется познакомиться с ними, пообщаться, узнать поближе… Но меня не хотят видеть.
После того, как Анжела с Региной пытались поджечь дом Ани, семья на меня еще больше обозлилась. Да, я понимаю, что им досталось из-за меня. Мы уже были в разводе с Аней, а мои любовницы никак не могли успокоиться. Потрепали ей нервы…
Извинения не принимает, на сообщения и звонки не отвечает. Неужели так и будет до конца жизни? Я же искренне во всем раскаялся. Мне правда кроме семьи никто не нужен. Сын, наверное, скоро женится, а меня что, даже на свадьбу не позовут? Затем Ева выйдет замуж, у детей внуки родятся. А я так и буду в стороне, как прокаженный?
Все мысли крутятся вокруг одного: как снова завоевать их доверие?
— Привет, красавчик! — раздается над ухом чье-то мурлыкание.
Поворачиваю голову и фокусирую взгляд на молодой блондинке с надутыми губами.
— Симпатичная, — улыбается мой приятель, толкая локтем в бок. — Действуй, Кирилл!
Девушка, услышав это, кокетливо заправляет за ухо прядь волос, закусывает губу.
— Как симпатию проявлять будете, мальчики? Картой или наличными?
Усмехаюсь ей в лицо и отворачиваюсь.
Мне ведь и правда раньше нравились такие, как она — яркие, дерзкие, эти губы надутые. А сейчас мне нравятся губы, которые не несут всякую хрень. Да только посмотрите на нее. Это примерно то же самое, что Регина и Анжела: картинка красивая, а в голове пусто. Все, на что они способны, улыбнуться и сиськи выкатить ради выпивки нахаляву.
А Аня… она же совсем другая. Моя жена, точнее, теперь уже бывшая, это настоящий бриллиант среди всех этих дешевок. Умная и мудрая женщина, воспитавшая двоих потрясающих детей, замечательная хозяйка, заботливая и любящая жена. Ну а какой она бизнес-партнер я вообще молчу. Она была идеальной во всем. Вместе мы могли горы свернуть, но вместо этого я свернул в другом направлении и все испортил.
Сейчас Аня сворачивает горы с одним из моих главных конкурентов. Я только и слышу, как его фирма процветает. Ничего удивительного, если учесть, что моя Аня стала его правой рукой.
Когда я узнал об этом, мне словно под дых ударили. Не думал, что она уйдет к нему в фирму. Хотела сделать мне еще больнее этим? Что ж, засчитано. Хотя куда уж больнее? Я и так как живой труп.
Но внутри все же остается надежда на то, что мы с ней еще сойдемся однажды. Я всеми силами постараюсь вымолить у нее прощение. Докажу, что все осознал и изменился. Ведь я вижу свое будущее только с ней, с нашими детьми, внуками. Буду на даче ей помогать. Закодируюсь, если надо будет. Курить брошу, потому что она не любит, когда от меня пахнет сигаретами. На все готов, лишь бы вернуть ее.
Я же понимаю, что такая женщина не будет долго одна. На нее очередь выстроится. Найдет себе кого-нибудь, и я это точно не переживу. Не могу представить ее с кем-то другим. Нет-нет, мое место в семье никто не займет. Я не позволю. Это моя жена, ну и пусть, что мы официально развелись, это мои дети, и будущие внуки тоже мои.
На секунду представляю, как Аня с другим мужиком сидит в семейном кругу, как этот другой обнимает ее, играет с нашими внуками.
Отодвигаю от себя стакан, встаю с барного стула, и хлопаю приятеля по плечу.
— Я домой.
— Такси вызвать?
— Нет, сам справлюсь.
— Я еще побуду здесь, — улыбается, глядя на блондинку.
Выхожу на улицу, вдыхаю свежий воздух, достаю телефон, вызываю такси, поворачиваю голову к летней веранде, бегло смотрю на людей, отворачиваюсь и… снова устремляю туда взгляд.
Несколько раз моргаю, пытаясь прогнать это ужасное видение, но оно не исчезает.
— Аня?.. — хрипло произношу, глядя на то, как адвокат прижимает ее к себе и целует в щеку.
Только не это…

----------

Глава 38. Давай сделаем это!

Глава 38. Давай сделаем это!
Два года спустя
* Анна *
Рабочий день подходит к концу, я сегодня снова перевыполнила норму, за что получила благодарность от руководства. Еду домой в приподнятом настроении и с мыслями о предстоящем походе в театр с Сашей.
Мне хорошо с ним. Эти отношения не сравнить с предыдущими. Мы друг друга не просто слушаем, а слышим, что для меня всегда было важно. Все решения принимаем вместе, советуемся друг с другом, в любой ситуации находим компромисс, а вместо обид и замалчивания того, что не нравится, мы разговариваем. Это и называется отношениями двух взрослых людей, чего мне так не хватало с Кириллом.
Такое чувство, что я только сейчас нашла своего человека. Того, кто предназначен мне судьбой. Смотрю на него по телевизору и понимаю, что от его пронизывающего насквозь взгляда стынет кровь у всех, кто сидит в зале суда, вижу, как люди робеют перед его суровой личностью.
Знакомые часто задают мне вопрос: «Дома он такой же?»
Нет. Дома Саша совершенно другой. Он может пританцовывать у мангала в саду, напевая смешную песню, шутить так, словно прирожденный комик, целовать нежно-нежно, трепетно, как будто делает это в последний раз в своей жизни, крепко обнимать и шептать ласковые слова, от которых сердце превращается в горящую свечу и стекает вниз по телу теплым воском.
Он не раз говорил мне о том, что я его судьба, и что он почувствовал это давно, когда мы только еще запустили судебный процесс по моему разводу с Кириллом.
«Я тогда подумал: каким глупцом нужно быть, чтобы изменять такой женщине? — сказал он про моего бывшего. — На его месте я бы сделать все, чтобы не потерять тебя».
Наши отношения не вспыхнули как бенгальский огонь, наоборот — развивались медленно, но верно. Ходили на свидания, гуляли по улице и просто разговаривали обо всем на свете, с каждым разом понимая, что у нас очень много общего, схожие интересны и взгляды на жизнь. Спустя полтора года нашего общения Саша предложил съехаться.
«Мне одиноко без тебя. Тебя очень не хватает в моем доме», — сказал он, приехав ко мне поздно вечером.
А уже утром следующего дня я выходила из своего дома с чемоданами, а Саша — с коробками. Взяла все самое необходимое, так как на тот момент еще не знала, к чему приведет наша совместная жизнь. Возможно, я уже через неделю пойму, что больше не хочу ни с кем жить и решу вернуться в свое прекрасное одиночество, в котором мне было довольно-таки комфортно после развода.
Ведь я уже и правда настроилась на то, что весь остаток жизни проведу одна. Дети выросли, Ева все время проводила со своим молодым человеком, Глеб — с девушкой, а я находилась одна в четырех стенах, и меня это вполне устраивало, до того, как в моей жизни появился Саша.
Внутри снова зажглась искра, которая дала понять: жизнь еще не заканчивается, Аня. Твои давние мечты о счастливой жизни в зрелости, когда рядом любимый и заботливый человек еще могут реализоваться. У тебя еще есть все шансы обрести счастье и душевную гармонию. Не смотри в паспорт, не ставь на себе крест, а просто принимай то, что тебе дает судьба, и наслаждайся каждым моментом. Если он — не твое, то это будет еще одна прожитая глава, перелистнешь страницу и пойдешь дальше. Но вдруг твое? Вдруг это и правда судьба?
Так и вышло.
Я не забрала свои вещи и не ушла из его дома ни через неделю, ни через месяц, ни до сих пор. И не собираюсь этого делать. Каждый день с ним, как будто первый день вместе: влюбленность, романтические вечера, поездки в интересные места, и душевные посиделки дома у камина.
Я помню, как все было в его доме до моего переезда. Мне тогда казалось, что в него никогда не входила женщина. Все было чисто, благодаря его домработнице, все на своих местах, но… не было уюта. Как будто этот дом не имел души. Сейчас все по-другому: на стенах картины, на столах скатерти с красивой посудой и домашней едой. Сад переливается красками цветов, которые я посадила, они и в доме расставлены в вазах.
Не так давно мы расписались — тихо, без пышного банкета с кучей гостей. Отметили в семейном кругу, а затем отправились на две недели на тихий остров. Мы официально стали мужем и женой, и я знаю, что не хватает Саше для полного счастья: он давно мечтает о ребенке. С Анжелой не получилось, а я не готова на такие подвиги. Я очень люблю детей, отлично лажу с ними, у меня есть силы на воспитание ребеночка, но я не готова рожать в таком возрасте. Уже вовсю готовлюсь стать бабушкой — со дня на день у Глеба должна родиться дочь, которую они зачали в медовом месяце. Возможно, и Ева скоро выскочит замуж и подарит внуков.
Только подумала о детях, как вижу в зеркале заднего вида машину Глеба.
О, так он к нам едет?
Сворачиваем с трассы в коттеджный поселок, через пару минут въезжаем в ворота, паркуемся во дворе.
— Привет, родной! — обнимаю его, выйдя из машины. Замечаю, что он чем-то расстроен.
— Привет, мам. Я был неподалеку, решил заскочить.
— Все в порядке? — хмуро смотрю на него.
— На работе неприятности. Ужином накормишь?
Саша, встречая нас на крыльце, тоже замечает, что на Глебе нет лица.
Быстро накрываем на стол, садимся ужинать, и я аккуратно расспрашиваю Глеба о том, что его беспокоит.
— Переживаю за одного моего воспитанника из младшей группы. У него мать погибла, родственников больше нет, и его отправили в детский дом.
У меня сердце сжимается после этих слов.
— Это тот паренек, про которого я вам постоянно рассказывал, — с досадой продолжает Глеб. — Такой жизнерадостный мальчишка, целеустремленный, умный. Он был одним из лучших среди этой возрастной категории, схватывал все на лету, таких успехов мог бы добиться…
— Почему мог бы? — интересуется Саша. — Он больше не будет заниматься боксом?
— Нет. Так мне ответила администрация детского дома. Дело даже не в боксе. Парень жил у себя дома, с матерью, и тут — бац… Ни мамы, ни дома. Какая судьба его ждет в детском доме? Я не представляю, что он сейчас испытывает. Мне очень жаль его. Постараюсь помогать, чем смогу, а еще постараюсь убедить администрацию детского дома, что тренировки ему пойдут на пользу. Пусть бесплатно посещает секцию, когда отойдет от смерти матери. Я в любом случае всегда буду рад ему.
Слушаю Глеба, а у самой в груди бьется только одна мысль. Меня аж всю взбудоражило от нее.
— Сколько лет мальчику? — спрашивает Саша, пристально глядя на Глеба.
— Шесть. Совсем еще ребенок.
Мы с Сашей одновременно поворачиваемся друг к другу. Мне кажется, что мы сейчас думаем об одном и том же.
Я помню, как он говорил мне о своем желании взять ребенка из детского дома, и я безусловно готова поддержать его, если он сейчас тоже загорелся этой идеей.
— Ань… — берет меня за руку, — а что, если нам…
— Взять его в нашу семью? — опережаю я.
— Да.
Вижу, как резко оживляется Глеб.
— Вы сейчас серьезно? — смотрит на нас по очереди. — Мам, вы правда хотите усыновить его?
— Шесть лет — это прекрасный возраст, — улыбается Саша. — Я давно мечтаю стать отцом. У нас есть большой дом, в котором найдется место для приемного сына, мы можем обеспечить его всем необходимым, дать хорошее образование, поддержку.
— Любовь, заботу, — добавляю я, смахивая с лица слезы.
Меня так все это растрогало. Так хочется окружить этого мальчишку любовью и сделать все возможное для того, чтобы он как можно легче пережил потерю мамы. Знаю, что мы с Сашей сможем вырастить из него прекрасного человека с замечательным будущим и правильным взглядом на жизнь.
Глеб встает со стула, подходит к нам и обнимает.
— Если все получится, то я на правах старшего брата плотно займусь его спортивным воспитанием, — смеется он. — Я уверен, что ему будет хорошо в нашей семье.
— Конечно получится! — заявляет Саша. — Завтра же поедем в детский дом, а затем я займусь документами. Постараюсь все сделать быстро.

----------

Глава 39. И снова здравствуйте!

Глава 39. И снова здравствуйте!
Два года спустя
* Кирилл *
— Вась, молоток подай! — стоя на стремянке, кричу сыну. — Помоги-ка. Подержи стремянку.
Приколачиваю последний резной наличник к окну, спускаюсь на землю, отхожу в сторону и оцениваю свою работу.
— По-моему отлично получилось, — показывает класс Вася.
— Мне тоже нравится.
Сейчас дом выглядит намного лучше, чем раньше. Я купил его полгода назад, нанял бригаду, чтобы полностью обновили фасад и переделали все внутри: стены, полы, установили новую лестницу, построили просторную открытую террасу. Вместо старой печки теперь камин, крышу тоже заменили. Теперь это не дом, а настоящий дворец!
Осталось заняться садом. Эх… Аня быстро бы привела его в порядок. Но у нее теперь другая жизнь. Вышла замуж за адвоката, они взяли ребенка из детского дома.
Семья у нее теперь, семья…
Одно радует: дети стали общаться со мной. Сначала Ева пошла на контакт, правда, неохотно, потом Глеб наконец-то соизволил мне показать дочку, внученьку мою маленькую. Уж как она похожа на него! Ну вылитый сын. В эти выходные впервые увижу ее не по видеосвязи, а вживую. Хоть на руках подержу Настеньку. Обниму Глеба, жену его, прижму к себе Еву. Одному богу известно, как я скучаю по ним, как жалею о том, что все разрушил своими руками, и что теперь мне нет места рядом с ними.
А ведь мог бы сейчас вместе с Аней нянчиться с внуками. Вон, Ева тоже скоро родит.
Я рад, что она пригласила меня на свадьбу. С трепетом жду субботы, чтобы увидеть семью, увидеть дочь в свадебном платье.
Думаю об этом, и слезы наворачиваются на глаза. В груди все сжимается. Одну жизнь живем со своими близкими людьми, а я их так глупо потерял…
Не ценил, что имел, а теперь поздно пытаться что-то исправить. Я теперь им не нужен, и это самое страшное наказание за мои ошибки.
Именно поэтому я полгода назад принял решение продать все к чертям собачьим и перебраться в деревню. Здесь нашел хоть какой-то смысл жить дальше: вместе с Васей занимаемся домом, планируем в дальнейшем восстановить в этой деревне собственное производство молока, сыра, сметаны, масла. Будем поставлять в город. Я уже выяснил что для этого нужно: поменять оборудование на заводе, подписать кучу документов, получить лицензии, найти рабочих, слава богу, уже есть желающие. В общем, дел много, но я готов этим заниматься. Будем с Васькой свой бизнес здесь вести. Он, кстати, тоже горит этой идеей. Парень толковый на самом деле, рукастый, и работы не боится. За любое дело берется с охотой. Шебутной, правда, но это исправим.
Тетка его все никак не нарадуется, что я его под свое крыло взял.
«Васька наш на глазах меняется. Все уши мне прожужжал про завод. А ведь я думала — всё, сопьется парень. Ты, Кирилл, всю молодежь нашей деревни можешь работой обеспечить. Парни недавно заходили, спрашивали, какая помощь нужна по восстановлению завода. Так что дерзай! На тебя все надежды».
Пока Вася рубит дрова, я устраиваюсь на террасе, смотрю на широкое поле, за которым вдалеке виднеется лес, и все думаю о предстоящей свадьбе дочери. Передо мной появляется образ Ани.
Как буду смотреть ей в глаза? И ее адвокату тоже…
Заговорит ли она со мной? Или снова сделает вид, что я для нее пустое место?
— Кирилл, ты тут? — раздается голос соседки.
— Здесь, на террасе. Проходи.
Наталья появляется передо мной в цветастом сарафане, волосы распущены, в руках держит блюдо, накрытое полотенцем.
— А я вам с Василием пирожков принесла. С капустой, с картошечкой, как вы любите.
Поднимается по ступенькам, ставит на стол блюдо и убирает полотенце с румяных пирогов.
— Молочка свеженького принести? — с заботой смотрит на меня.
Наталья, Наталья… Что ж ты со мной делаешь? Я ж это… в бизнес хочу с головой нырнуть, не до отношений вроде как, а ты каждый день ходишь сюда, выпечку приносишь.
Красивая женщина, ничего не скажешь. Младше меня на восемь лет, хозяйственная. Муж у нее умер пять лет назад, так больше никого и не нашла себе. Стоило мне только в деревне появиться, как местные загудели: «А Наталья-то как похорошела. Ожила наконец!»
— Слушай, Кирилл, я тебе саженцев принесу, будем сад твой украшать, — сев за стол, берет меня за руку. — Яблоньку посадим, грушу. Ты как, не против?
— А чё против-то? — смеется Вася. — В этом доме только женской руки и не хватает.
А может, он и прав. Женщина в этом доме лишней не будет. Глядишь, сложится у нас, заживем все одной дружной семьей.
— А ну-ка, — тянусь к пирогам, — где тут мои любимые с картошечкой?
— Вот они, Кирюш, вот, — улыбается, глаза сверкают, — ешь-ешь. А я за молочком сбегаю. Васька, иди давай тоже поешь, пока горячие!
Набираю полную грудь воздуха, откусываю пирог, и растягиваю губы в довольной улыбке.
Спустя три дня
Москва встречает меня слепящим глаза солнцем и жарой под тридцать градусов. Еду по шумному городу и ловлю себя на мысли, что у меня нет никакого желания возвращаться сюда.
Деревня — это да, это я понимаю. Свежий воздух, никаких машин, сверкающих огней. Тишина и покой. Именно это мне сейчас и нужно для души. Хотя признаюсь, на душе сейчас вовсе неспокойно. И чем ближе я к месту проведения банкета, тем сильнее волнуюсь.
Подъезжаю к ресторану, выхожу из машины, поправляю галстук, беру с заднего сиденья большой букет роз, на несколько секунд задерживаюсь у двери, и, глубоко вздохнув, вхожу внутрь. Приехал как раз к регистрации.
Вижу дочь, стоящую рядом с женихом у арки, украшенной цветами. Какая же она у нас красавица! А платье как ей идет. Перевожу взгляд на столик, который ближе к сцене, вижу сына с женой и дочкой, и на секунду перестает биться сердце. Сжимая в руках букет, иду по залу, пытаясь понять, за каким столом мое место.
— Добрый день! — подходит ко мне работница заведения. — Назовите, пожалуйста, ваше имя. Я провожу вас к вашему столику.
— Кирилл Кулагин, отец невесты.
Девушка смотрит в планшет на схему рассадки гостей, и с улыбкой кивает.
— Прошу за мной.
Моему удивлению нет предела. Неужели меня ведут за семейный стол? Да, там есть свободный стул.
Как только подхожу, на меня устремляют взгляд Глеб, его жена, Аня, которая выглядит бесподобно, и адвокат, рядом с которым сидит мальчишка.
— Здравствуй, Кирилл, — с легкой улыбкой обращается ко мне Аня. — Прошу, — кивает на свободное место.

----------

Эпилог 1

Эпилог 1
* Анна *
Вижу, как к нашему столику приближается Кирилл. Расстояние между нами стремительно сокращается, я замечаю, как он волнуется, сжимая в руках большой букет роз.
Цветы шикарные, ничего не скажешь. И сам выглядеть очень даже неплохо для банкрота — на нем дорогой костюм, рубашка, галстук.
Копилку что ли разбил?
Подходит к столу, по очереди смотрит на меня, на Сашу, на Глеба, задерживает взгляд на внучке.
Поворачивает голову к Еве, которая сияет на сцене, я замечаю, что у него дрожит подбородок, хоть и пытается держаться уверенно.
Это я приняла решение посадить его за семейный стол. Нет, вовсе не из-за того, чтобы он весь вечер сидел рядом с нами и не находил себе места от мысли, что он теперь не является членом семьи. Я не хочу, чтобы он ощущал себя призраком на свадьбе собственной дочери. Наоборот, желаю показать ему, что у меня нет на него никаких обид. Я больше не держу зла. Да и вообще давно не думаю о том, что между нами произошло. Все это осталось в прошлом. Если долгие годы хранить в сердце обиды, злость, то это станет препятствием для того, чтобы впустить в свою жизнь что-то новое — светлое и доброе. Нужно найти в себе силы и освободить в сердце пространство, которое быстро заполнится чем-то хорошим.
Что со мной и случилось сразу после того, как я отпустила весь негатив. Сейчас рядом со мной не только любимый муж ― моя опора, моя поддержка во всем, но еще и сын. Женя нам уже как родной. Вся семья его очень любит.
Кирилл здоровается с Глебом, наклоняется к внучке, гладит ее по голове, и целует в макушку.
— Это твой дедушка, — говорит ей Глеб. — Дедушка Кирилл.
Встреча с сыном и внучкой Кирилла тронула, вижу, как блестят его глаза. Затем он обнимает жену Глеба, жмет руку Саше, задерживает взгляд на Жене, садится рядом со мной и говорит на ухо:
― Спасибо, что нашли для меня место за этим столом. Думал, что вообще не пригласите на свадьбу, будете мстить мне до конца жизни.
― Счастливые люди не мстят, ― одаряю его легкой улыбкой.
Молча смотрит на меня несколько секунд, опускает взгляд, едва заметно и грустно улыбается.
— Я рад, что ты счастлива, Ань. Искренне рад.
Устремляет взгляд на сцену, машет Еве, она кивает в ответ.
Я смотрю на свою повзрослевшую дочь, которая очень изменилась за эти годы: Ева стала более внимательной ко мне, к брату. Сейчас она по несколько раз в день звонит, приезжает в гости, всегда интересуется, как у меня дела, как настроение, во всем меня поддерживает. Мы с ней стали очень близки, и это меня радует безусловно. Именно таких отношений с дочерью мне и хотелось всегда. Рядом Глеб с женой и дочкой, которую я готова бесконечно целовать, рядом мой любимый муж и наш приемный сын, без которого я уже не представляю своей жизни.
Это ли не счастье?
Разве имея всеэто , захочется кому-то мстить, пакостить и делать больно?
Лично я не стану тратить свою энергию на такие вещи. Каждый делает свой выбор в жизни: кто-то до конца своих дней несет в сердце обиду, постоянно возвращается к болезненному прошлому, и никак не может или не хочет его отпустить. А зачем нести это в себе? Зачем раз за разом возвращаться к ситуациям, которые принесли горечь? Я не мазохистка. Не хочу всю жизнь прожить в роли жертвы, страдать, жалеть себя и плеваться в сторону тех, кто доставил мне неприятности. Один раз живу конкретно в этом времени, в этом теле, и я не хочу издеваться над собой.
Тратить жизнь на обиды ― прожить впустую.
Да, безусловно, я тоже живой человек, у меня есть голова в которой хранятся моменты прожитых лет, и я не могу взять и просто удалить их, как с компьютера. Но когда меня атаковали флешбеки из прошлого, я быстро их прогоняла. Не позволяла дурным мыслям надолго задерживаться в моей голове и тратить мое прекрасное драгоценное время на переваривание одних и тех же прожитых ситуаций.
Признаюсь, сначала было сложно: прогонишь дурную мысль, заменишь ее другой, а она все равно возвращается, упрямая, и ты вновь погружаешься в нее, сама того не желая. Потом я стала представлять эти дурные мысли в качестве кораблей, плывущих по морю мимо меня. Ну плывут они себе и плывут. Ты смотришь на них со стороны, знаешь, что там плывут твои дурные воспоминания, но они тебя уже не касаются ― они сами по себе, а ты сама по себе. И в какой-то момент они просто взяли и уплыли навсегда, освободив море для кораблей, несущих в мою жизнь только радость.
Зачастую кажется, что все разрушено, и лучше уже точно не будет. Как будто тебе приходится возвращаться к истокам и все заново строить. Да, безусловно, всегда хочется двигаться вперед и только вперед, но я скажу так: иногда шаг назад открывает больше обзора. Ты вдруг начинаешь смотреть на многие вещи по-другому, и понимаешь, для чего тебе дана та или иная ситуация, которая в моменте кажется ужасной.
Мне было очень больно после предательства мужа, но, если бы это предательство не вскрылось, то я так и прожила бы до конца дней с мужчиной, который мне изменял, и не встретила бы Сашу. Еще я считаю, что эта ситуация повлияла на наши отношения с Евой — она нас сблизила. Раньше дочь была избалованной, дерзкой, всегда стояла на стороне отца, который ни в чем ей не отказывал, но после развода Ева стала оказывать мне такую поддержку, что не передать словами. Мы за всю жизнь не общались с ней так много, как за эти последние годы.
Ну и, конечно же, если бы я не развелась с Кириллом, то у меня сейчас не было бы чудесного мальчишки ― нашего Жени.
Возможно, при другом раскладе он рос бы в детском доме вплоть до совершеннолетия, но вышло так, что он растет с нами, в нашей семье, окруженный любовью и заботой.
Поэтому я еще раз убеждаюсь в том, что ничего не происходит в жизни просто так. В каждой ситуации нужно искать плюсы, и, самое главное, не нужно искать ответ на вопрос: «За что мне это?». Нужно ответить на вопрос: «Зачем мне это?», и я уверена, что этот вопрос поможет понять, почему с вами произошла та или иная ситуация.
Сначала Жене было очень тяжело. Я ни в коем случае не хотела заменить ему родную мать, мы с Сашей желали только одного: оказать ему всяческую поддержку, быть ему и плечом, и жилеткой в те моменты, когда он горевал по маме. Первое время он был замкнутым, необщительным, мог часами не выходить из комнаты, которую мы обустроили так, чтобы ему там было комфортно. Много разговаривали с ним, свозили на море, каждые выходные у нас проходили в развлекательном формате, и он потихоньку стал к нам привыкать. Женя понял, что может доверять нам, что в нашей семье он будет под защитой, что его здесь любят, и желают ему только добра.
Он вернулся к тренировкам, Глеб сразу взял его в оборот, и сейчас на стеллаже в его комнате висят медали, стоят кубки, а в доме всегда слышен его смех. Хотя, сказать по правде, его и дома-то не бывает: они с Сашей то на рыбалке, то еще где-то. Саша в нем души не чает. Как и вся наша семья, в принципе.
— Это папа Глеба и Евы? — шепчет мне на ухо Женя, указывая на Кирилла.
— Да. Мой бывший муж, — тихонько отвечаю.
Женя несколько секунд смотрит на него, потом на Сашу, и делает вывод:
— Саша лучше.
— Согласна, — смеюсь я, прижимая его к себе.
Регистратор объявляет о заключении брака, зал ресторана взрывается аплодисментами, и мы идем поздравлять молодоженов. Вижу, как Кирилл обнимает Еву, знакомится с ее мужем.
— А он изменился, — оглядывает его Саша. — Остепенился, видимо.
— Он звал нас в гости, к себе в деревню, — произносит Глеб, подходя к нам. — Только вот нет у меня ни малейшего желания туда ехать.
Сын кладет руки нам на плечи.
— Знаете, мне кажется, теперь всё встало на свои места. Мы здесь, в Москве, у каждого своя семья, но мы по‑прежнему одно целое. А у отца сбылась мечта. Его ведь всегда тянуло в глубинку, да и деревенские женщины ему нравились. Вот вселенная и услышала его, исполнила все желания. Пусть живет там вместе со своим Васей. А нам и здесь хорошо.
Ни прибавить, ни убавить. Полностью с ним согласна. Считаю, что жизнь все расставила по своим местам, и я вполне довольна этой расстановкой.

----------

Эпилог 2

Эпилог 2
* Регина *
— Глаза разуй! — возмущается начальница. — Не видишь, что все размеры перемешаны!
Снимает вешалки с платьями и кидает на прилавок.
— Сорок шестой висит с сорок вторым, сороковой с сорок восьмым! Ты здесь для чего находишься? Чтобы в телефоне сидеть, или за порядком в отделе следить? Я уже молчу, что выручка совсем мизерная в твои смены.
Жалит меня гневным взглядом, и, разбирая вещи по размерам, бурчит под нос:
— Как знала, что не нужно брать на работу уголовницу.
Я закатываю глаза.
Как же меня это достало, а…
«Уголовница, уголовница!» Только это и слышу. Теперь на всю жизнь будет на мне это клеймо.
Так хочется послать ее куда подальше и уволиться, но вынуждена терпеть. Я и так еле-еле свожу концы с концами. Едва удается заработать на оплату съемной квартиры, а о модных тряпках и вкусной еде вообще пришлось забыть.
Родители мне не помогают. Как вышла из колонии, они сразу велели мне искать работу и съезжать от них. Легко им сказать: «Иди ищи работу». Но почему-то никто не подумал, как сложно это будет сделать, если учесть по какой статье я сидела. Конечно же меня не приняли ни в одну приличную организацию, где платят нормальные деньги. Оставалось только пойти работать в этот дурацкий магазин на отдел женской одежды.
Сижу тут с утра до вечера, как дура, и улыбаюсь покупательницам, от которых тошнит уже.
Личная жизнь тоже не клеится… Какие-то идиоты все время попадаются — нищеброды Владимирские с копеечной зарплатой. А нормальные мужики на меня даже внимания не обращают. Ну, конечно, я ж теперь известная личность в родном городе. Здесь слухи разлетаются с такой же скоростью, как блины на масленице, поэтому многие знают, что я сидела.
Вот найти бы нормального московского мужика, который забрал бы меня в столицу и обеспечивал. Хочу жить как раньше, а не вот это вот все.
Я даже как-то ездила в деревню к Кириллу. Узнала, где он теперь обитает, решила наведаться к нему в надежде, что он захочет возобновить наши отношения, а там меня ждало полное разочарование. Он, видите ли, женщину себе нашел, живет с ней и сыном в своем доме, занимается хозяйством, руководит заводом. У него там жизнь кипит похлеще, чем было в Москве.
Я такой путь проделала, а он со мной даже разговаривать не стал. Хотя вру, одну фразу он мне все же бросил, подойдя к воротам своего дома: «Возвращайся туда, откуда приехала, и больше здесь никогда не появляйся».
Быстро же он забыл, как мы любили друг друга ночами. Совсем чужим стал.
Молодец, мужик! Нагулялся со мной, с Анжелой, мы из-за него жизни себе сломали, зато сам живет себе припеваючи.
И зачем мы тогда проперлись к Ане дом поджигать? Чего в итоге добились? Я чахну здесь, Анжела работает официанткой в кафе. Хотели красивой жизни, а в итоге обе скатились до самых низов.
Ну зато Анечка наша ни в чем не нуждается. И мужа Анжелкиного к рукам прибрала, и имущество у Кирилла отжала. Браво! Везде успела. Анжелка долго ее проклинала, когда узнала, что она за Александра вышла. Еще и ребенка усыновили.
Я с ней до конца своей жизни не заговорю. Я таких вещей не прощаю. Как у нее ума хватило посадить родную сестру?! Проучить меня хотела? Что ж, она своего добилась. Но разве я заслуживаю жить вот так?! Я же как прокаженная для всех! Они там, значит, свадьбы играют, праздники справляют всей семьей, а я теперь вечно остаюсь в стороне. Племянники меня знать не хотят, родители не оказывают никакой поддержки. Я только теперь и слышу от них: «Немаленькая, крутись сама. К нам на шею больше не сядешь».
Зареветь хочется от всего, что меня окружает. Какая-то черная полоса пошла.
Мне больше тридцати лет, а у самой ни квартиры, ни машины, ни мужа, ни детей, ни денег. Еще и сидевшая вдобавок…
Нужно срочно принимать меры. Срочно что-то менять.
— Ау! — выводит из размышлений начальница. — Размеры местами поменяй! Или так и будешь сидеть?
Только это мне сейчас и остается менять…
Не жизнь, а «сказка» самая настоящая. Только в сказках обычно Золушки в принцесс превращаются, а у меня все наоборот.
Зашибись, конечно…
Уж явно не о такой жизни я мечтала, но ничего не поделать. Пожинаю свои плоды, так сказать...
♥♥♥КОНЕЦ♥♥♥

----------