Глава 20 Карта

прим.автора: из-за технической ситуации, вы могли пропустить последнюю (19ую) главу 1го тома.

Долина просматривалась аж до самого горизонта, и я уже третий день не мог привыкнуть к подобным просторам. Травяное море широкими волнами стекало вниз от скалистых холмов, зелеными у подножий и золотистыми там, где по нему неспешно гуляло солнце. Ручьи прошивали его блестящими нитями, сходясь где-то на юге в ленивую реку, а над всем этим простиралось небо той высоты, какой я не видел ни разу в жизни. Ветер брел по траве длинными медленными шагами, и порой казалось, что долина дышит.

А еще воздух… После целой жизни в городском смоге он бил в голову не хуже шампанского: чистый и холодный, с горчинкой хвои. Первые два дня меня от него даже немного мутило, совсем как первокурсника на первой вечеринке. Патко с сомнением на меня косился, но молчал. Может, решил, что у драконьих магов так принято — идти по тропе и глупо улыбаться облакам.

В данный же момент Лунный маг сидел на корточках у ручья и жарил рыбу. Вместо сковородки он весьма споро использовал плоский камень, который в начале пути выбирал минут двадцать, перекладывая гальку с места на место и недовольно бормоча себе под нос. Я тогда поинтересовался, в чем секрет. Оказалось, что камень нужен самый сухой, иначе лопнет от жара. Магия магией, а лопнувший камень в лицо, по словам Патко, одинаково неприятен и магу, и идиоту.

Рыбешки шипели и пахли так, что наши с Патко желудки уже общались параллельно нам двоим. Причем весьма нелестно…

— Завтрак, — объявил Патко, сдвигая камень с углей.

— Рыба, — простонал я.

— Рыба, — констатировал маг.

В первый день я был в восторге от жаренной на камне рыбы. Иномирной рыбы! На второй день, после завтрака, обеда и ужина с одной и той же рыбой, я начал сомневаться в своем оптимизме. На третий я уже надеялся, что мы поймаем в долине какую-нибудь птицу, а сегодня… Сегодня я начал постигать науку смирения.

— Сытно и вкусно, — он пожал плечами с безмятежностью человека, которого все устраивает. — Хочешь разнообразия, поймай что-нибудь другое.

Я, между прочим, пытался. Вчера вечером принес с опушки полную футболку грибов, отличных, крепких, дед в свое время за такие меня хвалил. Патко посмотрел на них, потом на меня, потом снова на грибы. Взгляд у него при этом был такой, будто я предложил ему съесть собственный посох. Грибы отправились в кусты, а я получил десятиминутную лекцию о людях, которые тащат в рот все, что растет из земли. Спорить с человеком, вылечившим Жеку от яда, было бесполезно.

Так что… рыба.

— Слушай, у меня тут был лимон… пожухлый, правда…

— Убери от меня свои иномирные растения, Артур! — с ужасом отшатнулся Патко.

— Еще есть перец…

— Я тебя сейчас прокляну так, что ты будешь еще очень долго сожалеть, что пытался испортить мою кулинарию.

Спорить с ним было бесполезно…

Так что… да.

Рыба.

Пока мы ели, я в очередной раз прокручивал в голове последние дни.

За минувшее время Патко колдовал ровно трижды в сутки. Утром, после пары часов возни с обучением языку (у меня мозги вскипали от того, что, проснувшись, я снова его не понимал) , обновлял на мне «проклятье». Вечером ставил над стоянкой щитовые чары. И… все. Ни единого фокуса сверх перечисленного. Костер он разводил кресалом, рыбу ловил закидушкой из моей же лески, а вчера, поскользнувшись на мокром камне, выругался и потер ушибленное колено ладонью, после чего нарвал каких-то цветов и, разжевав во рту, приложил жижицу к ушибу. Совсем как обычный человек.

А сегодня утром, когда он обновлял проклятье, я подсмотрел его Кавис, который он все так же при мне не скрывал. Краем глаза, честное слово, почти случайно… и, конечно, я вру.

И если моя мана вполне успешно вернулась к максимальной отметке, то вот его с каждым днем только уменьшалась.

— Держи, — Патко протянул мне телефон, который выпросил еще вечером. — Нет, все равно. Сколько ни смотрю, это просто стекло и не более того.

— Совсем ничего? — я забрал аппарат. На треснувшем экране застыли те же вечные семьдесят три процента. — Ну ты же слышишь музыку из наушников и из динамиков.

Патко скривился. Насколько мы оба успели выяснить, его проклятье не было способно перевестивсе слова. Так что вместо «наушники» и «динамики» он слышал только непонятную для себя тарабарщину. Как и я порой от него.

— Слышал. Из стекла, — произнес он с интонацией окончательного приговора. — Не думаю, Артур, что что-то изменится. Ты мне просто каждый раз показываешь очень гладкое стекло, в котором я вижу собственное отражение.

— Не стекло, а смартфон, — удрученно выдохнул я.

Патко снова скривился. «Смартфон» он тоже не понимал. «Электричество», разумеется, тоже проваливалось у Патко в пустоту, как и «компьютер», «интернет» и «зарядка». Он слышал звук, морщился, порой переспрашивал, но безрезультатно. Зато «механические наручные часы» прошли с первого раза.

— Toriat, — Патко тогда кивнул на Vacheron, с которым я так и не успел расстаться, и попросил показать. Собственно, так я и понял, что некоторые слова в его исполнении я слышу на местном языке. Он долго разглядывал стрелки, поддел ногтем заводную головку, даже послушал ход, приложив к уху. — Недурные. Ход мягкий. Но я видел и получше.

— Получше? — честно говоря, я слегка оскорбился за швейцарцев.

— В Набунаре один мастер делает toriat, которые заводятся от лунного света и показывают, когда тебе врут, — он вернул часы. — Твои просто показывают время.

Крыть было нечем.

После завтрака Патко разровнял ладонью песок у воды, подобрал прут и принялся чертить.

Сначала появилась длинная ломаная линия берега. Потом от нее отросли холмы, за холмами прут вывел зубцы гор, а слева песок прорезала широкая дуга.

— Смотри сюда. Мы здесь, — своеобразная указка моего временного учителя по иномирной географии ткнулась в точку у зубцов. — Южные рубежи Камеладской империи. Вот эти горы и все, что за ними — Драесвин. Страна и хребет зовутся одинаково.

— Почему?

— А боги его знают. Может, у горцев с воображением туго… А вот тут, — прут сдвинулся правее. — Бретанор. У него с Драесвином война. Уже третий год, если я правильно помню.

— А это? — я показал на дугу слева.

— Залив Русалок, — Патко провел прутом вдоль нее и поставил жирную точку на дальнем берегу. — А это Набунар. Нам туда.

— Столица империи?

— Набунар ничья не столица, — он глянул на меня с легким укором, будто я сказал что-то неприличное. — Это город-страна. Там живут маги со всего мира, потому что именно там стоит Башня Древних. В ней носители Кависа учатся еще со времен до Первой Войны Магов.

— Погоди. Носители Кависа — это не только маги?

Патко сморщился, как от зубной боли.

— Ты слишком многого не знаешь, Артур. Нет смысла запихивать все в один день. Либо ты лопнешь. Либо я охрипну все подряд тебе пересказывать. И я тебе это уже говорил.

Патко действительно уже несколько раз осаживал мой бесконечный поток вопросов. Так что я мысленно отложил вопрос в стопку к остальным. К слову, данная стопка к тому дню приобрела размеры Эвереста.

— На севере, — прут очертил над линией берега широкое пятно. — Бесконечный лес. Он накрывает всю северную часть материка. И Змеиные моря в придачу.

Он набросал их парой движений: длинные извилистые заливы, вгрызающиеся в берег. По форме те действительно напоминали змей, ползущих внутрь. А затем, потратив еще минут десять, дочертил материк, на котором мы находились, прибавив к нему еще и соседний.

— Не уверен, что выдержал правильный масштаб, — Патко почесал прутиком голову. — Но со времен Башни еще что-то помню.

— Слушай, а это вообще карта всего мира?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… есть другие материки?

Патко ненадолго задумался.

— Мореплаватели, — протянул он. — порой находят новые острова. Ну, находят и находят, дальше-то что.

Я уже открыл рот, собираясь объяснить про глобусы и великие географические открытия, посмотрел на его лицо и закрыл обратно. Человек, умеющий обрушивать с неба горящий снег, не понимал вопроса «где кончается изведанный мир». И от этого мне почему-то стало неуютно. Гораздо неуютнее, чем от гноллов.

— Ладно, давай к сути, — Патко вернулся к делу. — До Набунара два пути. Короткий — водой, через залив. Из любого порта на этом берегу ходят суда. Десять дней, и мы у Башни.

— Шикарно. А длинный?

— Если без необходимости рисковать нашими жизнями на территориях тварей пострашнее Шипящей Виверны, то берегом, в обход, — прут прочертил длинную кривую вдоль всей дуги. — Через приграничье, где сейчас с упоением режут друг друга Драесвин с Бретанором.

— Тогда чего мы обсуждаем? — удивился я. — Конечно, водой.

— Переправа стоит денег, — он воткнул прут в песок. — У тебя есть деньги, Артур?

Вопрос хороший. Настолько хороший, что я даже полез в карман, где лежали совершенно бесполезные теперь купюры с видами родины.

— А можно подробнее насчет экономики?

Патко знакомо скривился.

— Если ты про деньги, то в Камеладской империи два номинала. Ликр и Рил, — Патко поднял с песка две гальки, большую и маленькую. — В одном Ликре сто Рилов. На один Ликр семья крестьян… если верить лекциям… живет примерно месяц. Без голода и без нужды, но и без особого жира.

— Сто Рилов в Ликре? Серьезно? — я не сдержал улыбки. Патко поднял бровь. — Нет, ты не понимаешь. Это первая вещь в вашем мире, которая устроена по-человечески. Десятичная система! Я уже боялся, что у вас двенадцать медяков в серебрушке, семь серебрушек в талере и праздничный курс по четвергам.

— Не знаю, что такое chetverg, но в Бретаноре примерно так и есть, — невозмутимо сообщил Патко. — Поэтому с ними никто не хочет торговать. Может, кстати, поэтому они все время и воюют.

Я засмеялся. Он позволил себе половину улыбки, что по его меркам тянуло на бурные аплодисменты.

— Ладно. И сколько у нас?

— Ни Рила.

— А если что-то продать? — я начал загибать пальцы. — Тесак? Он гнолльский, но железо есть железо.

— За гнолльский тесак в приличной деревне сначала спросят, откуда он у тебя. Потом позовут соседей и спросят еще раз, хором. Отвечать, правда, будут твои кости. Так что спрячем.

— Часы?

Патко посмотрел на меня таким взглядом, что я почувствовал себя полным идиотом.

— Твой toriat стоит как хороший дом в крупном городе. Может, как два. А теперь подумай сам: приходит не пойми кто в обносках и продает вещь, которую носят люди с личной охраной. Что с ним будет?

Я вздохнул.

— Наверное, ничего хорошего.

— Быстро учишься, — он начал складывать наше имущество обратно в сумку. — Toriat не трогаем. Последний Нашмал драконьего всадника не трогаем тем более. Остается работать. Руки у тебя, хвала богам, есть, рост пугающий, значит, в первой же деревне что-нибудь заработаем.

Нашмалом, насколько я понял, называли кристаллы, которые восстанавливают магию. Или что-то вроде того. Если честно, я все же не совсем понял.

— А фибула? — я кивнул на сумку всадника, где лежала серебряная птица со свитком в клюве. — Она же тоже денег стоит.

Патко замер на половине движения. На секунду, не больше, но я заметил.

— Про герб, — строго отрезал он. — вообще забудь.

И почему-то не стал объяснять.

Вечером того же дня я достал блокнот.

Обычный блокнот в клетку, прихваченный из лагеря вместе с карандашами. Пока Патко возился с ужином, я сел поближе к костру и начал делать то, чему меня пять лет учили в университете. Анализировать язык.

Проклятье проклятьем, а мана у Патко все же действительно не бесконечная. Может, и у меня тоже, но кто знает.

— Что ты делаешь? — Патко навис над плечом.

— Учу язык. Ты же сам велел.

— Я велел повторять слова, — он присел рядом и уставился в блокнот. Читать наши буквы он, понятно, не мог, но столбики и стрелки говорили сами за себя. — А это что?

— Таблица. Вот корень, вот окончания. Если я прав, то могу построить форму, которую ты мне не говорил. — Я прикинул. — Naeloe — есть. Прошедшее от мужчины будет… naeloeoha?

И только потом понял, что просто дважды повторил одни и те же слова. Магия… странная штука. Патко молчал так долго, что я успел решить, будто ошибся.

— Кто тебя этому научил, — наконец спросил он. Без вопросительной интонации.

— Профессора в университете, — пожал я плечами. — Я переводчик. Ну, почти доучился. Работать бы, правда, все равно не стал. Искусственный интеллект, по забавному совпадению, отнял у меня данную перспективу еще до выпуска.

Патко икнул на фразе «искусственный интеллект», которую явно понял. Не потому, что у них здесь имелось нечто схожее, а скорее из-за того, что Патко не был идиотом и мог осознать суть сказанного.

— Выглядит неплохо, — протянул Патко, после чего опустился рядом и подал жареную… ну да, рыбу. — Артур. Слова, из которых сделана речь, и Слова, которые являются основой магии, они происходят из одного и того же… явления. Прости. Именно поэтому я и не спешу отвечать на твои вопросы по магии. Я не Наставник, так что… Но! Человек, который способен вот так работать с языком, как ты, и, тем более, выучил два Слова всего за полмесяца, да еще и обрел Знание… — он постучал пальцем по таблице. — В Башне тебе будут рады почти все Круги. А вот за пределами Башни…

Над костром повисла пауза. Полено стрельнуло искрами.

— Это ты меня сейчас похвалил или предупредил?

— Все сразу, — Патко поднялся. — Записи не показывай никому. И мне, наверное, все же надо научить тебя прятать Кавис.

На рассвете мы вновь отправились в путь. Я опирался на палку, которую выстругал еще в лагере, с весьма удобной развилкой под ладонь, и она стойко отрабатывала каждый подъем и спуск. За спиной висел рюкзак с запасом из лагеря.

Сам лагерь Патко, кстати, перед уходом сжег. Не при помощи маны, разумеется. Экономный маг просто разворошил костер и по очереди подпалил постройки. К середине следующего дня я ненадолго повернулся к лесу, чтобы посмотреть, как над кронами поднимаются черные клубы, после чего заставил себя больше не оборачиваться на столб дыма.

Последний кусок Земли в этом мире догорал у меня за спиной, и лучшее, что я мог сделать, это идти вперед.

В наушниках, опущенных на шею, играла музыка. Патко первое время вертел головой, выискивая источник звука, потом сдался и объявил, что стекло, в котором живут невидимые музыканты, его не касается. Но я замечал, как он подстраивает шаг под ритм.

Очередной ночью он аккуратно разбудил меня, тронув за плечо.

— Вставай, Артур. Покажу кое-что.

Над нами сверкала ночь. Звезд было столько, что между ними не осталось черного, только густая светящаяся пыль от края до края. Патко сел на камень, поднял посох и принялся водить им по открывшимся просторам космоса. Чужого или родного? Кто знает.

— Смотри. Вон Пряха. Ниже Колесо. А та красная — Глаз Пастуха, с его помощью можно узнать, где восток, — кристаллы двигались от созвездия к созвездию, и я вдруг понял, что рядом со мной на камне сидит… маг звезд и луны. — А теперь главное.

Он начертил на песке окружность и разбил ее черточками на доли.

— Моя мана, как я уже говорил, восстанавливается, когда луна в зените. Все остальное время мне помогает только Нашмал, но те, что у Всадника, слишком сильные для меня. И я бы не хотел вновь к нему прибегать.

— Ты это к тому…

— Я это к тому, что скоро нам придется выбирать, что нам полезнее. Проклятье, чтобы мы могли друг друга понимать, или защитные чары на ночь.

Не самые приятные новости.

— Сколько это в днях?

— Меньше, чем нам идти.

Я посмотрел на звездную пыль над головой и задал очередной вопрос:

— Почему у меня мана все время восполняется?

Патко только пожал плечами:

— Понятия не имею, — помолчал немного и добавил. — И на твоем месте я бы ни у кого другого подобное больше не спрашивал. В мире есть не так много Кависов, которые, как и твой, способны просто так восстанавливать силы.

Днем позже долина кончилась.

Мы забрались на гребень, и внизу перед нами предстала дорога. Самая настоящая, чем-то напоминающая те, что я видел в документалках про Римскую империю, моя первая дорога этого мира. По ней стоило бы радостно сбежать вниз, если бы не одно «но». Поперек обочины стояла телега с обрубленной постромкой, без лошади и без хозяина. На стволах у дороги белели свежие затесы с одинаковым угловатым знаком. А дальше к югу, над перелеском, поднимались два столба дыма, между которыми по дороге ползла темная колонна. Люди. Много людей.

— Ложись, — Патко дернул меня вниз.

Мы лежали на гребне почти полтора часа, пока колонна не втянулась в перелесок.

— Беженцы?

— Или беженцы, или те, от кого бегут. С такого расстояния разница невелика, — Патко отполз от кромки и сел. — Дорогой не пойдем. Проклятье, как же сложно без карты… Но, кажется, она идет через приграничье, а там нас сперва нашпигуют стрелами, и только потом спросят, кто мы такие. У нас ни бумаг, ни денег. Так что наши Кависы станут предметом всеобщего нездорового ажиотажа. А у меня боевых слов в арсенале всего пара штук. Не говоря уже о том, что после даже одного сложенного из них заклинания я до полнолуния останусь без маны.

— Заклинания, сложенные из слов?

— Потом, — он поднялся и махнул рукой вверх, на склоны. — Пойдем верхом. Потеряем, конечно, до недели, но это все еще лучше.

— А если пойдем низом? — я указал на лес вдоль дороги.

— В лесу около дороги в приграничье рядом с двумя воюющими королевствами? — уточнил Патко, и с каждым его словом я все отчетливее чувствовал себя идиотом. — О, сущие пустяки, Артур, если, конечно, у тебя есть запасная голова.

Мы пошли верхами.

На очередном привале, когда мы вновь питались… рыбой, выловленной в скалистом ручье, я вернулся к своим бесконечным расспросам.

— А как ты вообще оказался в Бесконечном Лесу?

— Сам бы хотел знать, — Патко подбросил веток в маленький костер, который мы устроили в яме. — Я работал над самым обычным заказом. Портовой службе понадобилось перестроить склад, а точнее, впихнуть в него втрое больше, чем он вмещает. У меня в гримуаре есть Слова, связанные с перемещением в пространстве, так что они обратились ко мне. Работа пусть и муторная, но обещали неплохие монеты. Так что я охотно согласился.

— И что пошло не так?

— Понятия не имею, — он потуже закутался в плащ и слепо смотрел в огонь. — В своей мастерской я работал над заклинанием, пытаясь правильно сложить Слова… А следующее, что помню, это как падаю сквозь еловые кроны. Ветки, ветки, удар, плечо в крови, маны почти не осталось. Поднимаю голову, а на меня несется через бурелом какой-то бешеный длинный парень, а за спиной у него graeli.

Вот опять. Проклятье Патко не смогло справиться с очередным словом.

— Погоди, — я даже подался вперед. — Повтори последнее слово.

— Граели?

— Оно тоже не переводится.

— А как оно должно переводиться? — Патко с удивлением поднял бровь. — Это их имя. Граели — это граели.

Я несколько раз моргнул и покачал головой. Хорошо хоть, что в моих предположениях насчет виверны я нигде не просчитался. Но, в собственное оправдание, спешу напомнить, что они действительно выглядели как гноллы. Только на метр меньше и на полцентнера легче.

Я посмотрел на грустно улыбающегося Патко.

— Тебя ждут дома? — спросил я быстрее, чем понял, что, возможно, это не самый уместный вопрос.

— Жена, — он произнес это с такой нежностью, что мне даже стало не по себе. — Верта. Ведьма из Габилби, это государство на полуострове, строго через залив от Набунара. Она уже места себе, наверное, не находит от волнения.

— Ведьма? В смысле, настоящая?

— А бывают ненастоящие? — он усмехнулся. — Мы познакомились в Башне. Все носители Кависа учатся там с десяти лет… ну, почти все. Те, кто могут туда добраться, или кого приводят Наставники Кругов. Не так много осталось Искателей, которые пытаются найти в мире носителей Кависа. Вторая Война Магов сильно проредила их ряды. Да и из всех Башен Древних осталась только та, что в Набунаре. Так что число Диких Носителей только растет. Даже когда я начинал свое обучение немногим больше двадцати лет назад, то…

Я прослушал часть рассказа Патко. В моей голове все еще звенело — «учатся с десяти лет», «начинал немногим больше двадцати лет назад», то… но, к моей чести, это был лишь шестой день нашего путешествия. И, видимо, все истории про то, что рыба способствует работе мозга, не сильно близки к истине.

— Погоди, а сколько тебе вообще лет?

— Тридцать три.

Я чуть не съехал с камня, на котором сидел.

— Сколько⁈

— Тридцать три, — повторил Патко с легким недоумением. — А что?

Я несколько раз хлопнул ресницами.

— Нет, ничего, — выдавил я. — Просто ты… неважно. Мне двадцать три, если что.

Теперь пришла его очередь удивляться. Патко оглядел меня с головы до ног.

— Двадцать три? Я думал, шестнадцать. Ну, семнадцать. И что у тебя в роду эльфы, раз ты такой длинный.

— В моем роду… — я поперхнулся. — эльфы? Эльфы существуют?

— А почему нет? — снова вопросом на вопрос ответил Патко. — Или там, откуда ты родом, их нет?

— Патко, это почти политический вопрос… Просто до этой секунды я не задумывался о существовании других рас.

— Я же говорю, Артур, ты так многого не знаешь, что я даже плохо представляю, с чего начинать разговор, — Патко зевнул. — Спи. Завтра длинный день. Как и послезавтра. Как и… Проклятье! Я никогда не любил путешествия! Особенно пешком!

— Последний вопрос. Откуда вообще берутся носители Кависа?

Он пожал плечами, уже заворачиваясь в плащ:

— Оттуда же, откуда и все. Из матерей. Мы просто рождаемся.

— И все?

— Артур, ты начинаешь меня беспокоить. Тебе нужно что-то кроме? — сонно отозвался Патко. — Могу придумать для тебя сказку, в которой носители Кависа появляются оттого, что мы заключаем сделку с демонами. Хотя, впрочем, и такие есть.

— Патко.

— Да?

— Ты шутишь?

— In, — ответил он, и я понял, что проклятье уже перестало действовать.

Прошло несколько недель пути

Мы стояли под деревянными воротами, опираясь друг на друга и, что, возможно, куда важнее — лбами в створку. Изможденные, грязные, уставшие, пахнущие так, что порой луговые зайцы задыхались в своих норах при нашем приближении, мы по очереди хрипели вверх. Куда-то туда, где за заостренными бревнами угадывалось что-то живое. Я хрипел на ломаном Унладе (как назывался местный язык ). Патко просто хрипел.

Створка дрогнула.

Узкая калитка в воротах подалась внутрь, и мы, потеряв опору, повалились следом, шлепнувшись лицами в утоптанную землю чужого двора.

— Воды… — взмолился я, глотая потрескавшимися губами дорожную пыль.

— Naeloea… — простонал рядом Патко.

Он просил еды.

Глава 21 Деревня

прим.автора: из-за технической ситуации, вы могли пропустить последнюю (19ую) главу 1го тома.

Я никогда особо не страдал проблемами жаворонков или сов. Мне всегда было достаточно выбрать свою норму в семь часов сна, не привязываясь к тому, в темное или светлое время суток я засыпал. Старшие знакомые связывали это с возрастом, но, понятное дело, проверить на деле их теорию у меня возможности не представлялось ввиду пусть и релятивизма времени, но релятивизма относительно меня.

К чему подобное вступление?

Просыпаться с первыми петухами, возможно, и отдает романтичностью пасторали, но обычно в книгах к ним прилагаются нежные женские руки. После утомительного путешествия изнеможенный герой, оказавшись в новом для себя обществе, теряет сознание от усталости и просыпается от того, что за ним ухаживают прелестные девы.

Так что не поймите меня превратно. Открывая глаза, попутно чувствуя, как по моей левой руке ползут чьи-то весьма мягкие пальцы, я ожидал увидеть все что угодно, кроме любопытствующего лица Патко.

— Твою мать! — воскликнул я от неожиданности (и, может, из-за разбитых надежд) и, путаясь в простынях, свалился с кровати.

За окном, весьма старательно, но все равно слегка неровно врубленном в чуть покосившиеся бревна с проложенным в щелях войлоком, пробивалось солнце. Я лежал на дощатом полу, устланном мягкой циновкой, и смотрел на петуха, сидевшего на заборе. Тот повернул ко мне свою узкую голову с хохолком, еще раз крикнул и спрыгнул вниз, тут же исчезнув за соседним домом. Именно домом, а не избой.

Каменный первый этаж был даже облицован чем-то вроде штукатурки, и только второй щеголял бревнами, но куда более ухоженными и аккуратно сложенными, чем те, что я наблюдал изнутри.

Кажется, нас поселили в сарае.

— У тебя какая-то новая самоцель, старый, довести меня до такой же седины, как и у тебя? — ворчал я, поднимаясь на ноги и выпрямляя затекшую спину.

Патко все это время смеялся. Видимо, ему сон на сложенных вместе ящиках с соломенным матрасом и не очень приятно пахнущей тканью вместо простыни и одеяла не так ударил по организму, как мне. Что, в целом, если подумать, вполне логично.

—Artuae, ma utialai trasaenga eko kavisil , — сквозь смех замахал он рукой. —Kaelmu. Kurnaenael iho .

Насколько я понял общий смысл его слов, то он просил меня успокоиться и заверял, что… проверял мой Кавис, что бы это ни означало. Позади остались проведенные в пути три недели, последнюю из которых, ввиду того, что мы отошли от холмов и, следовательно, ручьев, я старался не вспоминать.

Из общей эрудиции (и документалок) я знал, что человек может прожить без еды даже больше недели. Но вот почему-то никто не счел своим долгом упомянутькачество такой жизни. Иногда нам везло, и мы ловили полевых зайцев. Ударение на —иногда .

Патко, вытерев слезы, указал на мое предплечье и произнес еще что-то. Опять же, я уловил лишь общий смысл, который заключался в том, что… я безалаберный идиот и не спрятал Кавис.

Ну, для всех нас недельное путешествие по пусть и прекрасной, но не особо продуктово обеспеченной долине — вполне себе рутинное приключение!

Надеясь, что за минувшую ночь никто не заметил появление на моей руке метки, я повторил заученное Патко упражнение.

Прикрыв глаза, я сосредоточился на ощущении своей магии. Я уже какое-то время пытался уйти от эмоциональной метафоры про колодец, получалось, конечно, не всегда, но…

Так вот. Сосредоточившись на ней, я представил, как она погружается глубже внутрь меня. Прячется там, кутаясь в плотный плед из моих собственных мыслей и ощущений, среди которых я выбрал самое яркое. В данный момент им являлось желание отлучиться по зову природы.

Когда я открыл глаза, то Кавис на моей руке лишь едва-едва проглядывался. Можно было бы подумать, что внимательный человек его все равно заметил бы, но нет. По словам Патко, такая манипуляция прятала Кавис от любого неносителя. А любой мало-мальски обученный обладатель Кависа раскусит мою уловку на раз-два.

У самого же седого Лунного мага на руке блестела девственно чистая кожа.

К тому моменту, как я закончил, Патко уже прикоснулся к своему посоху, из которого загодя, как только мы увидели на горизонте высокий частокол, вынул кристаллы Нашмал и спрятал их в походной сумке, которую предварительно еще и зачаровал. Так что в течение ближайших дней у мага оставалось маны только на проклятья. Именно его он в данный момент и закончил накладывать.

— … всегда, всегда начинай день с того, чтобы прятать Кавис, если находишься где-то, кроме Набунара, — устало повторял он, опускаясь обратно на ящики. — А в твоем случае еще…

— Помню, помню, — перебил я его и, затянув веревку вместо пояса на своих легких, льняных штанах, подошел к двери, попутно едва не споткнувшись об обитое железным обручем деревянное ведро и несколько предметов габаритной садовой утвари. Лопаты, грабли, еще что-то, чему я не знал названия. — Всегда прятать название класса.

Патко поморщился. Проклятье, разумеется, слово «класс» переводило неверно. Или вообще не переводило.

— Ты не понимаешь, Артур, если ты не справишься с тем, чтобы спрятать свой Путь вообще ото всех, то ты покойник. И, уж извини, я не стану тебе помогать, если тебя заметят Хранители Кависа.

— Я помню, — повторил я.

И, едва сдерживая грозящий лопнуть мочевой пузырь, выбежал на улицу. Свернув за угол, пошарив глазами по местности, я не нашел ничего лучше, чем выбрать своей целью куст каких-то зеленовато-розовато-непонятных ягод.

Зажмурившись от облегчения, я в очередной раз мысленно поблагодарил, а потом проклял Патко за то, что мой рюкзак теперь почти ничего не весил. На подходе к деревне маг заставил меня выбросить все, что, на его взгляд, выглядело хоть немного «странно». Обиднее всего было, разумеется, из-за кроссовок и того, что последние полдня пришлось идти босиком, из-за чего ноги превратились в кровавое аморфное нечто… но уже к этому утру выглядели намного свежее.

Патко говорил, что подобная скорость регенерации могла быть связана с драконьей магией, но, если точнее, то он ответил: «да откуда мне знать, Артур! Их всех перебили ».

Да, за три недели общения, которым мы спасались от тяжелых мыслей «а вдруг не найдем поселения », я, с одной стороны, узнал много нового, а с другой успел даже на Унладском выучить вышеупомянутую фразу.

К примеру, Хранители Кависа являлись чем-то вроде местной инквизиции, которая…

— Ты нас убить пытаешься, отморозок⁈

Я едва-едва успел закончить, как меня схватили за шиворот рубахи и с необычной для старика силой… ах да… ему же немногим больше тридцати, потащили обратно в сарай.

Патко, захлопнув дверь, выглянул в окно и, убедившись, что нас никто не заметил, с облегчением выдохнул.

— Да что не так? — удивился я.

— Что не так⁈ — сверкнул глазами маг, который, кажется, действительно был разозлен и даже оскорблен. Впрочем, его эмоции тут же сошли на нет, и он лишь отмахнулся. — Ни демона не знаешь… знаешь, умом я это понимаю, Артур, но вот желание тебя придушить пока не уменьшается.

— Я не пони…

— Это, — Патко махнул рукой в сторону двери. — Цветы Арлота. По преданию, их ягодами богиня Смерти, прекрасная Шинса, накормила… а впрочем, зачем я трачу время, — помимо чудовищного аппетита, Патко обладал сравнимым по степени силы отвращением к длительным объяснениям. — Эти цветы сажают на кладбище, Артур.

Я едва воздухом не подавился.

— Нас положили спать в кладбищенском сарае⁈

— Скажи спасибо, что не в кладбищенской земле, варвар! — рявкнул Патко и, понизив голос, заозирался по сторонам. — В следующий раз… О Раздоры и Грехи! Никаких следующих разов, Артур. Не отходи от меня ни на шаг. Ни с кем не разговаривай. Если что — ты мой… — маг смерил меня оценивающим взглядом. — племянник, который в детстве упал в колодец и ударился головой. Понял?

— Сильно ударился? — прищурился я. — Просто чтобы понимать степень погружения в персонажа. Мне начать мычать? Или пускать слюни? Могу попытаться в любой непонятной ситуации блеять козлом или…

Патко многозначительно переложил посох, который без кристаллов мало чем отличался от походного, из одной руки в другую, и я счел разумным замолчать.

— Понял, — поднял я ладони. — Молчу.

— Молодец, — кивнул он. — Идем. Нам надо найти старосту.

— Зачем?

Патко закатил глаза так, что радужки едва не исчезли под бровями. Очередной трансмировой (или планетарный) жест.

— Ты совсем не помнишь прошлый вечер?

— Патко.

— Что⁈

— Я плохо помню последние дня три или все пять.

Маг покачал головой и, перекинув через плечо походную сумку, куда также убрал и свой гримуар, молча направился к двери. Я, вооруженный палкой со следами собственной крови от стертых ладоней, с рюкзаком за спиной и спрятанными в тряпье наушниками и смартфоном, поспешил следом.

На сей раз мы повернули в другую сторону, а я, не удержавшись, оглянулся на пострадавшие от моей необразованности кусты. И действительно, следом за первым симметричными рядами вглубь пустого пространства, тянущегося вплоть до самого частокола, выстроились точно такие же. Десятки, если не сотни. Одни больше, другие меньше, какие-то еще совсем юные, только-только показавшиеся из свежих насыпей, другие уже совсем старые и раскидистые. Ко многим, как я заметил, были привязаны цветные ленты или просто кусочки ткани. Видимо, служили вместо цветов.

Да и, в целом, даже на Земле далеко не все культуры, вплоть до расцвета Британской морской империи, приносили на могилы умерших цветы. В пустыне, к примеру, пользовались камнями, что до сих пор осталось правилом в некоторых религиях.

Мне стало неловко. И даже стыдно.

— Простите, я не со зла, — прошептал я и отвернулся.

Перед внутренним взором опять проплыли лица похоронных агентов. В груди слегка сжалось.

— Артур, ты должен отыгрывать идиота, а не испуганного мальчишку, — неверно истолковал мои эмоции Патко.

— Муаа-ы-ы?

— Уже лучше, — кивнул маг.

Я кое-как отвлекся от своих не совсем радужных мыслей и смог сосредоточиться на деревне. Моем первом иномирном поселении! Первое, что я заметил, был запах. Дым, но при этом какой-то неправильный. К костровому я за эти недели привык настолько, что мог бы, наверное, вести дегустационный влог, а тут со всех сторон тянуло жирным смогом, с угольной горчинкой, будто за домами топили чем-то весьма далеким от простых дров. К нему подмешивались навоз, мокрая солома и кисло-хлебный аромат пекарни. Либо то, что я себе воображал в ее качестве.

В общем, пахло как в музее деревянного зодчества, куда нас возили в средней школе. С одной только поправкой: музей не пялился на тебя десятками пар глаз.

Чего не скажешь о данной деревушке…

Вдоль единственной улицы столпились приземистые дома из потемневшего бревна, накрытые дранкой. Картинка века этак девятнадцатого, хоть сейчас на страницы учебника. Вот только над кузницей (ну а чем еще могло быть здание с вывеской, напоминающей наковальню? ) торчала труба, слишком толстая для нее, выплевывающая белесый пар с точностью метронома. А на коньке ближней крыши лениво крутилась латунная вертушка — при том, что вокруг завис непривычный для долины бриз.

Я решил пока не задавать вопросов. Даже себе. Особенно себе.

В том числе и какую службу выполняло единственное каменное здание, которое мы оставили за спиной.

— Не обращай ни на кого внимания, Артур, — шипел на меня Патко, чувствовавший себя куда комфортнее.

Вы даже представить себе не можете, насколько необычно чувствовать на себе взгляды… иномирцев! Патко не в счет, я к нему полтора месяца привыкал!

Женщина у колодца бросила крутить ворот и застыла, разглядывая меня поверх ведра. Цепь еще позвякивала, разматываясь. Двое мужиков возле телеги заткнулись на полуслове, а один из них, ничуть не смущаясь (массовое распространение этикета здесь, похоже, еще не завезли ), ткнул в мою сторону пальцем. Второй что-то коротко и настороженно ответил, я не расслышал.

— Почему они смотрят на меня?

— Молчи! — шикнул Патко.

Из проулка вылетел мальчишка лет восьми, увидел меня, затормозил, будто перед обрывом и уставился так, словно перед ним минимум дракон. Ну или судебный пристав, смотря что тут считалось страшнее.

Где-то за домами мерно стучало что-то очень механическое и, судя по всему, слегка ржавое. Под подошвами хрустел гравий, из распахнутой двери ближней избы несло топленым жиром и травами, а поверх всего висел тонкий, на самой границе слышимости, гул. Такой обычно выдает трансформаторная будка. Откуда бы ей тут взяться, вопрос, разумеется, риторический.

Наконец мы вышли к центральной площади, она же единственная. Вокруг нее, по периметру окружности, обнаружились самые крупные и ухоженные дома. А еще среди них я заметил три каменные постройки.

Если логика мне не отказывала, то это были ратуша (которую легко определить по небольшому колоколу в точно такой же башенке) , церковь (ну или я не знаю, зачем над входом в здание вешать какой-то абстрактный, но очень ухоженный узор в виде перекрещивающихся линий, убранных внутрь круга) , и, разумеется, дом старосты.

Как я определил последний элемент? Просто из здания вышел единственный тучный человек, которого я видел за все время пути по улице. Все остальные, кого мы встречали, были либо болезненно худы, либо просто худы. О стройности речи не шло. А этот подпоясался широким ремнем, с которого свисало пузо, спрятанное под натужно скрипящим красным камзолом, на котором пуговицы жалобно пели и угрожали превратиться в бронебойные снаряды.

Терминатор в виде Патко не дрогнул.

— Благоволят и оберегают, — он прикоснулся ко лбу.

— И тебя, чужак, — ответил староста, у которого, на удивление, голос оказался весьма строгим, глубоким и волевым.

Как, собственно, пусть и оплывшее, но некогда обладавшее весьма квадратной челюстью лицо. Может быть, здесь лишний вес считался проявлением статуса? Звучало правдоподобно.

Сама же фраза, сказанная Патко, целиком звучала как «Пусть боги прошлого и грядущего благоволят тебе и оберегают твоих ». На Унладском она была короче раза в три, но с течением времени все равно сократилась до двух слов — если переводить на наш язык. И до одного, если на Унладском. «Hasueraeo ».

— Благодарю вас, господин…

— Джиш Буорфи, — представился староста.

— Благодарю вас, господин Буорфи, что впустили нас к себе и поделились своими едой и водой, — Патко поклонился. Я вовремя среагировал и тоже согнул все еще ноющую, пусть и несильно, спину.

— Разумеется, чужак по имени…

— Патко. Патко Грит.

— Разумеется, господин Грит, — кивнул староста. — Мы не могли поступить иначе и бросить путников в беде. Пусть мы и не знаем, кто они.

Интересно, у них так было принято — общаться полунамеками и при помощи театральных пауз, или я чего-то не понимал в происходящем? Скорее всего, разумеется, все сразу.

— Мы переселенцы, господин Буорфи. Нас затронула беда на границе с Бретанором. Туда заглянули наемники из числа нанятых Драесвином, и нам не повезло оказаться у них на пути. Мы шли на праздник к родственникам в соседнюю деревню, но пришлось свернуть, чтобы не попасть в передрягу. Шли по холмам и потеряли ориентир, — Патко врал так чисто, используя какие-то оттенки полуправды, что я даже заслушался. Видимо, далеко не в первый раз мой новый знакомый прибегал к подобным умениям. Интересно, что за жизнь вели носители Кависа? — А когда спустились, то оказались в долине. Полагались лишь на удачу и веру в милость богов. Может, она и привела нас к вам. Мы, правда, понятия не имеем, где оказались.

— Бретанор? — прищурился староста. Вокруг нас постепенно собирались люди. В основном мужчины от двадцати и старше. И вид у них был далек от того, что мог бы внушить мне лишнюю толику спокойствия. — Вы далеко забрались, господин Грит. От нас до Бретанора…

— Три недели пути, — вклинился Патко. — Простите, господин Буорфи, но если бы мы были лазутчиками или разбойниками, которые пытались бы открыть ваши ворота изнутри, то вряд ли стучались бы, при смерти, к вам лбами.

По толпе пошла волна шепотков, явно недовольных фривольным общением Патко со старостой.

— Могу ли я узнать, где мы находимся? — тут же добавил маг.

— Это деревня Малый Керс, — чуть погодя ответил Буорфи. — Баронство Зогарсо.

На последнем слове я на миг рассмотрел в глазах Патко проблеск надежды. Видимо, ему данное название сообщило куда больше, чем мне.

— Кто с тобой? — староста, наконец, перешел к сути вещей и кивнул в мою сторону.

— Это мой племянник Артур, — Патко хлопнул меня по плечу и улыбнулся настолько глупо, насколько только мог. Народ чуть шарахнулся и подался назад. Ах, ну да, белые зубы… Идиот. — Он идиот. Бедолага свалился в детстве в колодец и сильно ударился головой. С тех пор мало что соображает, но, видимо, боги сжалились и вон, наделили его ростом, смазливым лицом и немалой для его возраста силой.

— Да? — прищурился староста. — А почему мне тогда кажется, что он бастард Синекровых? Может, твоя сестра, господин Грит, легла под остроухого?

«— Двадцать три? Я думал, шестнадцать. Ну, семнадцать. И что у тебя в роду эльфы, раз ты такой длинный. »

Ах вот оно что. Вот почему все на меня так смотрели. Учитывая средний рост присутствующих в районе ста семидесяти сантиметров, я весьма выделялся на общем фоне. Преимущества питания современного мира.

Синекровыми же называли эльфов, дворфов, орков, троллей и полный набор фэнтезийного разнообразия, который населял этот мир. По понятной, причем, причине — у них была синяя кровь. А еще их осталось крайне мало и они, в основном, жили уединенными общинами.

За две Войны Магов, которые, по описанию Патко, были ничуть не менее разрушительны, чем любые крупные земные войны, Синекровые оказались на грани истребления.

А еще их, если срезать все углы и смягчить выражения, люто ненавидели. Что, если не смягчать? Патко рассказывал, что у его Наставника в Круге Крови в Башне Древних (как много заглавных букв) имелась целая коллекция из ушей эльфов и… мужских половых органов орков.

Современному человеку, включая вашего скромного рассказчика, может показаться, что это дико. И да, это дико. Но, как всегда, присутствует одно «но». Обе Войны Магов начались именно из-за Синекровых. Так что по всему известному Патко миру к ним питали лютую неприязнь и, при любой возможности, стремились помножить на ноль. А если не обладали нужными силами, то прогоняли прочь подальше от своих поселений.

— Мой нож или ваш? — спросил Патко, отодвигая полу походного плаща и демонстрируя клинок, которым тот умудрялся делать все. От чистки рыбы до обрезания ногтей на ногах.

— Мой и я сам.

Староста вытащил из-за пояса небольшой клинок длиной с ладонь и шириной в несколько пальцев. Обычный бытовой инструмент, от которого, тем не менее, у меня холодок прошел по спине.

— Не дергайся и не бойся, будет не очень больно, — почти не двигая губами, шепнул мне Патко.

— Ну ты и засранец, — прошипел я, все так же глупо улыбаясь, но уже одними только губами.

Староста широкими шагами подошел ко мне и, задрав голову, чтобы смотреть глаза в глаза, потребовал:

— Руку дай.

— Буль-буль, — надул я щеки.

Не то чтобы я вжился в роль, но мне было банально страшно! И не надо, пожалуйста, припоминать виверну, гноллов и все остальное. Одно дело, когда у тебя нет выбора, а совсем другое — по собственной воле протягивать руку вооруженному, незнакомому мужику, не отягощенному социальными надстройками двадцать первого века Земли!

— Действительно идиот… — староста схватил мое предплечье и с неожиданной, буквально пугающей силой дернул меня на себя и… аккуратно провел острием ножа по коже между большим и указательным пальцем.

— Ай! — вскрикнул я и отдернул руку назад.

На ноже остались красные капли.

Староста пару секунд разглядывал их, после чего… улыбнулся и протянул руку Патко. Они сжали друг другу предплечья, и на площади стало ощутимо легче дышать. Люди расслабились, а к мужчинам вдруг присоединились и женщины.

— Напугали вы меня, господин Грит, — уже совсем другим тоном произнес староста.

— Да, у него с детства из-за этого проблемы, — улыбнулся Патко, потрясая руку старосты. — Тупой, как сухое бревно, но из-за роста… да вы и сами стали жертвой этой иронии.

— Да уж, господин…

— Что там на границе, путник?

— Расскажите, много ли беженцев?

— Они идут к морю или сюда, к нам?

Со всех сторон посыпались вопросы. С каждой секундой гвалт голосов местных жителей только нарастал, грозя превратиться в общую кутерьму, потому как народ осмелел и двинулся в нашу сторону.

Ну да. У них же не имелось ни газет, ни телефонов, ни 5G интернета, обрекающего податливый разум на бесконечный думскролинг.

— А ну хватит! — громогласно рявкнул староста. — Вам заняться больше нечем, что ли, кроме как докучать нашим гостям⁈ День только начался, что за праздность⁈ Дела закончились⁈

— Но…

— Никаких «но»! Расходитесь! Вечером в ратуше все расскажу!

Я, почему-то, на мгновение вспомнил Степана.

Народ пороптал, пошептался, но перестал сужать вокруг нас кольцо. Староста же, улыбаясь, приглашающим жестом указал на свой дом.

— Пойдем, господин Грит, пообщаемся немного.

Глава 22 Чем мы можем помочь?

Изнутри дом старосты оказался таким же странным, как и вся деревня, разве что тут эта самая странность уже не пряталась за дранкой. В сенях меня встретил дубовый сундук размером с гроб для очень уважаемого человека, окованный, как и ведро в сарае, все теми же полосами черного железа, а прямо над ним по стене тянулась латунная труба в палец толщиной.

Она тихонько потрескивала и вальяжно шлепала по лицу влажным теплом. Я осторожно, по-идиотски, потрогал ее пальцем.

Горячая.

Где-то в недрах дома, судя по всему, обитало то самое мерно стучащее нечто и создававшее едва уловимый гул. У самого пола труба ныряла в кованый вентиль с рукоятью-бабочкой, а вокруг него на плахах темнело пятно, натертое ладонями до масляного блеска. Видимо, вентилем пользовались, причем частенько.

Отопление с ручной регулировкой в деревне, где отхожее место пряталось за доской над ямой? Не то чтобы я видел здесь отхожие места, но в моем воображении все обстояло именно так. В итоге я решил занести это в список вопросов, которыми в очередной раз буду терзать Патко.

— … с ручьем у нас уже совсем плохо, господин Грит, — гудел староста, шагая впереди. — Третью неделю вода убывает. Мы сначала на жару думали, а потом пастухи с верхних пастбищ вернулись. Лучше бы, может, и не возвращались…

— Думаете, что вода бы тогда вернулась?

— Смешно… — скривился староста. — Но справедливо…

— Так что случилось?

— Плотина там, — сухо ответил господин Буорфи. — Солдаты Драесвина реку перегородили, чтобы у бретанорцев ниже по течению вода кончилась. А что мы на берегу этой же воды находимся, им плевать.

Я, особо не вслушиваясь в разговор, все еще разглядывал местное убранство. Дальше картинка продолжала раздваиваться. Полы из широченных плах, избитых ногами до восковой желтизны, застелили ткаными дорожками.

На стенах висели пучки сушеных трав и потемневшая рогатина, явно пережившая не одно поколение хозяев. И тут же, между рогатиной и травами, торчал круглый прибор со стрелкой за мутным стеклышком, а под потолком качалась лампа с колпаком из рифленой меди — не лучина, не свеча, а что-то газовое или того интереснее.

Стрелка прибора, кстати, не отдыхала на одном месте. Она мелко вздрагивала в такт далекому стуку, будто считала чужой пульс, а рядом с ней кто-то нацарапал на стене три черточки. Метки. Что они означали, я, разумеется, не знал. Точно так же, как понятия не имел, насколько относительно больших городов (если тут такие вообще существовали) богато жил господин Буорфи. Просто дом старосты, похоже, копил свое добро лет двести подряд, слой за слоем, и, видимо, никто не решался выкинуть самые… нижние слои.

— … и что вы намерены делать? — спросил Патко.

— А что тут сделаешь? Я посыльного к барону отправил, четыре дня как. Жду. Барон Зогарсо своих в обиду не дает… обычно.

На слове «обычно» я мысленно поставил галочку. Даже хотел промычать что-то на далеко не новом для себя «идиотском» языке. Особенно если верить профессорам в университете и друзьям. Но тут из боковой двери навстречу нам вышла девушка с кувшином, поклонилась и прижалась к стене, пропуская гостей.

Я скользнул по ней взглядом и завис. Не потому, что красавица, хоть и весьма приятной наружности. Просто она выпадала из местной статистики. У всех, кого я успел рассмотреть в Малом Керсе, кожа выглядела как наждачка после зимы, а тела делились на «болезненно худой» и «просто худой».

Эта же выглядела вполне… обычной. Нормальной, по меркам моего родного мира. Гладкая чистая кожа, круглые щеки, ни выпирающих ключиц, ни цыплячьих запястий. В деревне, где даже собаки могли с легкостью сосчитать ребра друг у друга, так могла выглядеть только одна категория людей.

Не надо было быть Шерлоком, чтобы понять, что к нам вышла дочь единственного тучного человека на всю округу.

— Проходите, — Буорфи толкнул тяжелую дверь и посторонился.

Гостиная встретила нас полумраком и вездесущим запахом воска. Первое, что бросилось мне в глаза — ни одной книги, свитка или глиняной дощечки, но по наличию гримуара у Патко и послания драконьего всадника я знал, что письменность здесь все же существует. Увы, проклятье Патко, пусть и позволяло мне прочесть его Кавис, не позволяло читать что-либо другое. Здесь мне все же приходилось приобщиться к самому, прошу прощения, всратому алфавиту и правилам письменности, которые я только видел.

Но об этом потом.

— Присаживайтесь, — вальяжно провел ладонью Буорфи.

Пока что я осматривал гостиную. Массивный диван с высокой спинкой, обитый темной кожей; пара кресел вокруг низкого стола, застекленный шкаф с посудой, которую доставали, наверное, дважды за поколение. На стене мерно щелкали часы в деревянном корпусе.

Я с жадностью впился глазами в деления. Всего насчитал десять цифр и восемьдесят черточек между ними. У них в сутках почти на полтора часа больше? Но почему такая странная система подсчета?

— Благодарю, господин Буорфи, — Патко уселся в одно из кресел, надсадно скрипнувшее под ним сухой кожей.

— Буль-буль, — произнес я свою уникальную, ультимативную фразу и плюхнулся рядом.

Дочка старосты немного напряглась, что не осталось незамеченным со стороны ее отца. Она подошла к столу, за которым староста даже плечи немного расправил. Может, от чувства важности, а может, потому, что чувствовал себя за ним в своей стихии.

— Дорогая, будь добра, — он посмотрел на девушку и взглядом указал на дверь. — Приготовь нашим гостям что-нибудь съестное.

Она молча кивнула и, шурша подолами чего-то, отдаленно напоминающего помесь платья и деревенского тряпья, удалилась в коридор.

— Жена? — будто походя спросил Патко.

Я с удивлением посмотрел на своего спутника. Патко казался мне весьма вдумчивым, пусть и нервозным человеком. Так что он не мог, не…

А, ну да.

Это я идиот.

Староста от вопроса Патко буквально расплылся в довольной улыбке.

— Дочь, — произнес он не без гордости. — Жена умерла от кровавого кашля шесть лет назад.

— Боги встретят ее, — Патко накрыл правой ладонью тыльную сторону левой.

— Боги встретят, — такой же жест сделал и староста.

А довольно улыбался он, скорее всего, из-за завуалированного комплимента Патко. Что оплывший господин Буорфи еще ничего себе и достоин общества молодой, возможно, лет шестнадцати или семнадцати, девушки.

Кстати, если кто-то хочет спросить, почему она еще не беременна или не замужем, то это заблуждение. В старину средний возраст выхода замуж и рождения первого ребенка находился на отметке в двадцать лет. Это только у аристократии он сильно понижался, что и создало заблуждение из-за особенностей культурного среза — книг, пьес и так далее.

Просто в гремучую старину, опять же, книги и пьесы могли создавать лишь знатные или около того люди, которые знали и описывали характерсвоей жизни, а не простого люда.

И это мне было известно, опять же, не благодаря документалкам, а преподавателю истории в университете.

— Итак, господин Грит.

— Можно просто Патко.

— Тогда можно просто Джиш, тем более что я бы не рисковал требовать от носителя Кависа обращения «господин».

На мгновение в гостиной повисла тишина, но, кажется, ее источником являлось лишь мое удивление, помноженное на столь высокую степень напряжения, что я всерьез рассматривал в качестве разумного варианта сигануть в окно. Патко успел рассказать мне про Кавис не так уж и много, но все же эти истории сформировали во мне стойкое убеждение, что на людях без запаса маны или кристаллов Нашмал лучше не показываться.

Все из-за того, что Кавис действительно можно было украсть. И одним из условий такой кражи являлось убийство его носителя!

— Я не пытался скрыть, — Патко же даже бровью не повел. Вместо этого он закатал рукав и обнажил Кавис.

Я едва не икнул. Просто потому, что там была написана какая-то каша из символов, черточек, схем и чего-то непонятного. Иными словами, сплошная мешанина, не имеющая никакого смысла.

— Я понимаю, — кивнул староста, который, разумеется, ничего в ложном Кависе не понял и имел в виду поведение Патко. — Я бы тоже не хотел, чтобы ты обнажал Кавис при всех.

В Унладском имелись уважительные формы обращения, которые проклятье весьма удобно интерпретировало.

— И ты подумал, что я…

— Что ты Хранитель Кависа, который где-то пострадал и притащил ко мне в деревню отродье Синекровых, — подтвердил староста.

— Артур.

— Буль-буль?

— Арту-у-ур, — протянул Патко и на мгновение спрятал лицо в ладонях.

— Буль-буль!

— Можешь уже не притворяться.

Я не стал уточнять, что я и так понял, к чему он позвал меня по имени. Просто думал, что в облике дурачка надежнее сойду за предмет интерьера и не буду привлекать к себе лишнего внимания. Мое желание увидеть этот мир не равнялось желанию вдруг оказаться в какой-нибудь не очень приятной ситуации.

— Здравствуйте, — произнес я привычную фразу, которую проклятье интерпретировало по-своему, потому как староста ответил местным приветствием и вернулся обратно к Патко.

— Могу ли я спросить, что у тебя за Кавис?

— Я обычный, заурядный маг.

— Просто маг.

— Просто маг, — вновь и глазом не моргнув, соврал маг Звезд и Луны. — зарабатываю на жизнь, кочуя от поселения к поселению с простыми заклинаниями.

— Исцелять умеешь?

— Говорю же, Джиш, только простые заклинания, — развел руками Патко. — Могу починить вам что-нибудь в кузнице, или разобрать заваленный колодец, но только если тот неглубокий. Ну и по мелочи всякое. Ты и сам знаешь.

— Знаю, — кивнул староста, и их обоих не волновало, что ничего не знал конкретно я. Причем надеялся почерпнуть новую информацию из их разговора. — Но мало ли у тебя есть с собой свитки заклинаний?

— Посмотри на меня, Джиш, — Патко хлопнул себя по груди. — Будь у меня свитки, разве я бы бродил по приграничью с босым подмастерьем, недостойным обучения в Башне? Наверное, я бы тогда жил где-нибудь в Набунаре, составлял заклинания на заказ, может быть, даже работал бы с портовой службой.

Я вновь поразился способности Патко складно врать. Может быть их этому специально обучали в Башне Древних? А еще я все-таки понял, что Патко далеко не «обычный маг» и, скорее всего, жил весьма комфортной жизнью… чем и объяснялось его вечное брюзжание из-за необходимости идти пешком.

— Да, ты прав, прости, — закивал староста.

В зал вошла дочь старосты и поставила перед нами две глиняные миски с деревянными ложками, в которых исходила паром каша с каким-то мясным ароматом. У меня в животе так громко заурчало, что, кажется, даже задрожали небольшие стеклышки в деревянных сотах, заменявших ставни на окнах.

Патко закатил глаза, староста недоумевающе моргнул, а вот девушка коротко прыснула и посмотрела на меня. Я на мгновение, исключительно из любопытства, потерялся в ее серых глазах. Не поймите меня превратно, я не испытывал к ней ничего, кроме, как уже сказал, почти научного любопытства, но все же было приятно спустя почти месяц пути увидеть не обветренное лицо Патко, а несколько иной лик.

— Мона, иди к себе, — резко, почти командным тоном, потребовал господин Буорфи.

— Да, отец, — она дернулась, чуть испугалась, коротко поклонилась старосте и тут же исчезла за дверью.

Староста же резко повернулся к Патко.

— Прошу прощения, — тот почему-то крайне недовольно посмотрел на меня. — Молодая кровь. Мы были в пути очень давно. Он не хотел никого оскорблять.

Да кого и как я оскорблял-то⁈

— Присматривай за ним, Патко, — недовольно проворчал староста, после чего окинул меня взглядом с ног до головы. — А ты, Артур, если вдруг решишь перед кем-то размахивать своим Кависом и тем, что у тебя между ног, то я даже могилу тебе на кладбище выделять не стану. После того, как с тобой закончит отец попорченной девки, мы скормим тебя свиньям. Понял?

Я кивнул.

Патко незаметно пнул меня по ноге.

— Понял, Дж… — Патко пнул меня еще раз. — Понял, господин Буорфи.

— Надеюсь, — кивнул староста и указал ладонью на плошку. — А теперь ешь, пока шторм в твоем животе мне окна не разбил.

Я сделал себе мысленную зарубку, очень глубокую, прям аж до самых пяток, что нахожусь в мире, в котором еще не произошло ни эмансипации женщин, ни сексуальной революции. Так что то, что я задержал взгляд на девушке дольше положенного… отсутствия данного взгляда, а она ответила мне чем-то вроде взаимного интереса, рассматривалось как весьма серьезное событие.

Пусть даже и источник моего любопытства находился исключительно в платонической плоскости.

Ладно, в чужой монастырь, как известно, со своим уставом не ходят. Интересно, а есть ли здесь вообще монастыри? А если есть, то выполняли ли они те же функции, что и на землях католической церкви? Если кто не знает, то некоторые, не все, конечно, и немногие, но некоторые женские монастыри в средневековье были сложно отличимы от публичного дома.

С этими мыслями я схватил плошку и начал метать в себя кашу. Обжигая язык и небо, не обращая внимания на постный, почти резиновый вкус, я буквально за мгновение расправился с чем-то, очень отдаленно напоминающим овсяную кашу с мясом. Только с таким густым маслом, что у меня едва горло не слиплось, и таким… вонючим мясом, что еще недавно я бы задохнулся от одного только запаха.

— Я так понимаю, вам в любом случае нужны деньги.

— Именно так, Джиш, — а вот Патко, только понюхав кашу, съел пару ложек и вежливо отставил миску. — Подмастерью полезней будет.

Намекать дважды мне не пришлось и уже через секунду плошка Патко тоже опустела, а мой желудок пел хвалебные оды дочери старосты. Я даже и представить себе не мог, чтобы после более чем двух недель рыбной диеты, а затем еще и нескольких дней вынужденного голодания, обычная каша, да и вообще — любая еда могла оказатьсянастолько вкусной.

Облизывая губы, я откинулся на спинку кресла и, в целом, был готов на любые подвиги. До тех пор, пока в них не входило повторное посещение логова кислотной виверны, разумеется.

— Куда отправитесь дальше? — голос старосты буквально пропитался деловым тоном.

— Скорее всего, в замок барона, — ответил Патко, не особо скрывая наши планы… которых я и не знал. Мы не успели обсудить, что будем делать после того, как постучимся лбами в частокол. — Если хватит монет, то попросим у него сопровождения до ближайшего порта.

Староста кивнул и, подперев кулаком подбородок, несколько мгновений задумчиво молотил пальцами по столу.

— До замка почти двенадцать дней пешком, если без длительных привалов, или семь, если верхом.

Я, видимо, так сильно удивился, что даже ненадолго привлек внимание старосты. Надо же, а я думал, что лошадь ускоряет путь не в полтора раза, а в четыре… Правда, я ни разу в жизни не сидел верхом, но это детали.

— … и еще почти месяц верхом до портового городка, — продолжил староста, вновь повернувшись к магу. — Очень длинный путь, Патко. Зачем вам так далеко?

— Сезонная работа, — развел руками Патко. — Скоро холода, и в портовых городах всегда нужны маги.

— Ну да, — кивнул староста, но в этот раз, кажется, он не сильно поверил. — Лошади, провиант, еще и к барону… все это весьма недешево, маг.

— Ну, я полагаю, что и для того, чтобы избавиться от плотины, вы тоже готовы раскошелиться, — не изменился в лице Патко.

Если честно, у меня начинала немного болеть голова от местной манеры общения. Патко со старостой будто хоровод водили вокруг столба, который, по сути, являлся их общим интересом. Они постоянно проверяли друг друга на вранье, испытывали пределы дозволенного и обменивались весьма прозрачными намеками, давая возможность друг другу озвучить мысль самому, а не полагаться на чужие слова.

Наверное, это все очень закономерно и логично для мира, в котором недоверие друг к другу обосновывалось отсутствием всего того, что на Земле так часто именовали «полицейским произволом». Но, признаться, весьма утомительно, а еще немного пугающе. Будто бы ты постоянно находился в опасности. Хотя, может, так оно и было.

— А ты справишься? — неожиданно прямо спросил староста.

— С подмастерьем, — Патко схватил меня за плечо и слегка тряхнул. — Мы и не такое проворачивали. Недавно, в Бесконечном Лесу, мы помогли группе лесорубов с виверной.

Патко пиз… врал, как дышал!

— В Бесконечном Лесу? — еще сильнее прищурился староста. — А граели не видели?

У меня сердце остановилось. Я вам клянусь. Я буквально почувствовал, как в груди перестало что-то биться. Хотя, возможно, это просто урчащий живот унялся.

— Граели? — ненадолго удивился Патко и я заметил, как староста ощутимо напрягся. — Ах да…

И тут насквозь седой тридцатилетний маг сделал то, чего я никак не ожидал. Он развязал тесемки на сумке и вытащил на свет обломанный гнолльский… граельский тесак, который несколько вечеров кряду валял в огне. И довалялся до того, что немного оплавился и походил на жертву пожара, а не самодельное низкосортное оружие.

— Нашли вот это… не знаю, может, лесной пожар, но, вроде, еще рано для сезона гроз.

Староста ощутимо расслабился.

— Это не грозы, Патко, — едва ли не с большей гордостью, чем когда Патко отвесил ему комплимент про жену, возразил староста. — Баронство уже какое-то время страдало из-за набегов граели, и барон расщедрился на монеты. Нанял драконьего всадника. Тот как раз около двух месяцев тому назад должен был избавиться от граельской стаи.

— Драконий всадник? О Раздоры и Грехи! — я вам клянусь, Патко так достоверно вскрикнул и выронил тесак, что даже я проникся. — Как хорошо, что мы с ним разминулись по времени.

— Да… хорошо… — с заметной паузой в словах согласился староста.

На какое-то время в гостиной повисла тишина. Патко со старостой сверлили друг друга весьма неприятными взглядами. Мне казалось, что они либо начнут драться, либо ругаться до такой степени, что несколько их предыдущих поколений осознают всю мощь роторного вращения в могилах.

— Семьдесят рилов, — произнес, наконец, господин Буорфи.

— Смилуйтесь боги прошлого и грядущего, Джиш, — всплеснул руками Патко. — Полтора ликра.

— Откуда я тебе возьму полтора ликра, маг?

— Примерно оттуда же, откуда будешь брать отговорки для своих людей, когда ручей окончательно обмелеет и они останутся без рыбы, а значит и половины своего вечернего стола.

— Ты меня шантажируешь, Кависец?

— Я тебе открыто говорю, деревенщина, что с плотиной вверх по течению вас зима поимеет так, как ты уже забыл, что с женой своей делал, чтобы у тебя дочь появилась. Засуха сократила ваш урожай, а граели — поголовье скота. Без рыбы у вас летом не будет ни стариков, ни половины детей.

— У нас нет полутора ликров.

— Да? О, ну надо же, как удивительно. А я-то думал, что у приграничной деревни, которая образовалась на месте дозорного форта баронства, есть содержание от этого самого барона. Так что полтора ликра для вас все еще много, но куда меньше, чем перспектива сдохнуть. Или тебе объяснить слово перспектива?

Я недоуменно переводил взгляд с одного на другого. Их осторожный, максимально вежливый, даже в чем-то заботливый тон разговора сменился так быстро, что я не успел акклиматизироваться.

Ладно, признаю, каждый раз, когда подписывал электронный договор на репетиторство, зря хаял и клял все бюрократические проволочки и градус недоверия друг к другу. Лучше уж отпечаток пальца к смартфону лишний раз приложить, чем вот так.

— Поганые Кависцы… — прошипел староста и откинулся на спинку кресла. — Сто сорок рилов.

— Два ликра.

— Побойся богов!

— Тебе бы тоже стоило бояться, Джиш, — тут же парировал Патко. — Особенно Шинсы.

Пару часов назад я запомнил, что так звали богиню Смерти.

Староста еще немного посверлил взглядом Патко, после чего встал и протянул руку.

— Полтора ликра, — произнес он.

Патко тоже поднялся с места.

— И десять рилов за то, что хотел нажиться на нас, — ответил он, протягивая свою.

Староста дрогнул, прошипел какое-то ругательство, после чего они пожали друг другу предплечья.

— Половину монет вперед, Джиш.

— Разумеется, Патко… а теперь, пожалуйста, возьми своего подмастерья и проваливайте из моего дома. Ждите в сарае на кладбище.

Патко, не прощаясь, взял посох и широкими шагами направился на выход. Я засеменил следом.

Уже на улице Патко остановился и… облокотился на ближайшее дерево. Какое-то время он стоял и просто дышал, явно стараясь успокоиться. Видимо, если меня природа актерским талантом не наградила, то вот в случае с магом она буквально все свои запасы ему на голову вывалила.

— Как же я хочу домой, Артур… — прошептал Патко, держась за грудь. — Проклятье, я думал он нас прибьет…

Я же переводил взгляд с Патко на дом старосты и обратно.

— Как думаешь, Патко, он нас обманул?

Маг поднял на меня усталый взгляд.

— Я посмотрю, Артур, ты начинаешь учиться… Конечно, обманул! Только непонятно, в чем именно.

Я подумал, что, скорее, начинаю постепенно разочаровываться в своих иллюзиях. А еще я точно помнил, что мы в первый день видели, откуда именно спускаются беженцы. Так что Патко точно не просто так выбрал направление, куда нам идти.

Он либо знал, либо догадывался про плотину. И то, что он обрадовался названию баронства, означало несколько иное, чем я подумал. Просто его план сработал.

Да уж…

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Путешествие 2