Глава 1

— Леш, ну что, подписали? — первым делом спрашиваю я, как только муж отвечает на звонок.

Я заставлю свой голос звучать легко и радостно, несмотря на холод в наших отношениях. Я действительно искренне рада за него, ведь мне хорошо известно, как Алексей этого ждал, как он нервничал и не спал ночами в надежде, что сделка состоится. Мне хочется разделить с ним эту победу, пусть даже на расстоянии.

Но червоточинка в груди становится все больше. Полтора месяца Леша вернулся из недельной командировки совершенно другим человеком. Мужа как подменили. Сколько бы раз я ни пыталась поговорить с ним, он только отмахивался, убеждая меня в том, что я все придумала, а у него просто много работы.

— Подписали, — отвечает муж, и в его голосе нет ни грамма тепла, будто он разговаривает с одним из своих подчиненных, а не с женой.

— Поздравляю! — говорю я, но внутри уже начинает зарождаться противное чувство, которое я пытаюсь подавить. — Я так за тебя рада! Ты большой молодец!

— Ага, — безразлично бросает он.

Я замолкаю на секунду, собираюсь с духом и задаю главный вопрос, который вот уже две недели крутится в голове:

— Когда теперь домой?

— Когда надо, тогда и вернусь, — рявкает Леша, и от этого тона у меня внутри все обрывается.

— Что значит, когда надо? — сдерживая раздражение, переспрашиваю я. — Я просто соскучилась. Да и дети постоянно спрашивают.

— Дети подождут, — отрезает он. — У меня тут дела. Я вообще-то работаю. Объясни им.

— Я понимаю. Давай сделаем видео звонок? — предлагаю я. — Аринка мне все уши прожужжала, как она скучает по тебе.

— Слушай, Ань, — резко перебивает он, — давай потом. Я занят.

Не дожидаясь ответа, он сбрасывает вызов, а я стою посреди кухни с телефоном в руке и смотрю на погасший экран, едва сдерживая слезы. В груди разрастается холод и странное ощущение, будто меня только что ударили.

Я опускаюсь на стул, убираю телефон на стол и смотрю в одну точку перед собой. Надо было что-то сказать? Не надо было звонить? Может, я правда его отвлекаю? Может, у него там правда аврал, а я со своими глупыми вопросами?

Но внутри, где-то очень глубоко, возникает другое чувство — то, в котором я не хочу признаваться даже самой себе. Оно приходило и год назад, и два, когда случился «первый кризис». Я надеялась, что мы прошли через все трудности, и больше это нас не коснется.

Кажется, надежды не оправдались.

День тянется неумолимо медленно. Я прокручиваю в голове этот разговор десятки раз, пытаясь найти оправдания и убеждая себя, что все в порядке. Я сажусь за компьютер, мне нужно работать, но строчки расплываются перед глазами. Никак не могу сосредоточиться. Хожу по квартире из угла в угол, то и дело, бросая взгляд на его вещи, проверяю телефон, не написал ли он, а в голове крутится только одна мысль — это скоро закончится.

Ближе к вечеру собираю детей. Сегодня они едут в гости к моей маме с ночевой, а у меня наконец-то появится возможность посвятить время себе. Мира крутится вокруг меня, теребя мою кофту, а Арина достает свой «дежурный» рюкзачок и начинает складывать наряды, в которых она планирует красоваться перед бабушкой. Я смотрю на них и чувствую, как сердце сжимается от любви и от страха. Что будет с ними, если все изменится?

В машине старшая дочка сразу же достает из рюкзака любимую игрушку. Мира же сидит в своем кресле и, болтая ногами, смотрит в окно. Я завожу двигатель и выезжаю со двора.

— Мам, а где папа? — спрашивает младшая.

— В командировке, доченька, — отвечаю я, глядя в зеркало заднего вида. — Работает.

— Когда приедет?

— Скоро. Совсем скоро.

— Когда? — не унимается она.

— Через пару дней, я думаю. Он еще сам не знает. Папе нужно закончить все важные дела, — произношу негромко. Остатки надежды, что Леша занимается исключительно рабочими вопросами, а не тем, о чем я постоянно думаю, все еще теплятся в моей душе.

Мира удовлетворенно кивает и снова отворачивается к окну. Арина снова ныряет в рюкзак и достает один из своих рисунков. Она терпеливо ждет, когда машина остановится на перекрестке, и как только это происходит, окликает меня:

— Мамочка, смотри, — говорит она, поворачивая рисунок ко мне, насколько позволяет ремень безопасности.

Я отрываю взгляд от дороги и оборачиваюсь. На листе — синее море с белыми барашками волн, на котором нарисовано большое желтое солнце с маленькими лучиками. Чуть дальше изображен отель, напоминающий торт, а на переднем плане на песке четыре фигурки: папа, мама, она и Мирослава. У папы почему-то зеленые волосы, а у меня — огромная красная улыбка до ушей. Рядом с фигурками семьи я с трудом узнаю дельфина с маленьким розовым мячиком.

— Красиво, малышка, — улыбаюсь я. — Твоя картина — как всегда шедевр. Как только подрастешь, я отдам тебя в художественную школу.

Арина коротко кивает, а затем показывает мне другой рисунок, но все в той же тематике.

— Это мы на море, — объясняет дочка. — Вот тут папа загорает, тут мы с Мирой купаемся, а тут ты лежишь под зонтиком и следишь за нами. А это дельфин, я его специально нарисовала, чтобы он с нами плавал.

— Я тоже хочу дельфина! — встревает Мирослава и тянется к альбому своей крохотной ручкой.

— Осторожно, порвешь! — Арина отдергивает рисунок и прижимает к груди. — Мам, а у нас на море будут дельфины?

— Не знаю, доченька, — отвечаю я. — Мы с папой еще не обсуждали экскурсии. Но если вы с Мирой захотите, то обязательно съездим.

— А папа будет с нами купаться? — спрашивает Мирослава, снова отвлекаясь от окна.

— Будет, конечно.

— И замок из песка строить? — уточняет старшая Арина.

— И замок строить. Самый большой замок на пляже, — улыбаюсь я, трогаясь с места.

— А он умеет? — сомневается Арина. — Папа же всегда занят. Он даже дома редко с нами играет.

В голосе слышится обида. Простая детская обида. Им не хватает присутствия папы в жизни, ведь Леша большую часть времени проводит на работе.

— На море он не будет занят, — говорю я и сама хочу в это верить. — Мы же отдыхать едем и отмечать его день рождения.

— Правда будет с нами? — Арина смотрит на меня в зеркало заднего вида с такой надеждой, что у меня щемит сердце.

— Правда.

— А он обрадовался, когда ты ему про путевки сказала? — не унимается она. — Ему понравился подарок?

— Очень понравился, — отвечаю я, и в горле снова встает ком. — Он сказал, что это лучший подарок на день рождения.

— Он сказал «спасибо»? — допытывается Арина.

— Сказал. Конечно, сказал.

— А море теплое? — снова вмешивается Мирослава, которой, очевидно, уже надоел разговор про дельфинов и подарки.

— Теплое.

Она довольно улыбается, показывает мне пальцами сердечко, скорее, напоминающее букву «о», а затем отворачивается к окну. Арина еще некоторое время смотрит на свой альбом, потом аккуратно закрывает его и, спрятав в рюкзак, делает то же, что и сестра.

А я крепко сжимаю руль, смотря на дорогу сквозь пелену, которая вдруг застилает глаза. Потому что эти путевки, мой подарок ему на день рождение, эта надежда на то, что мы наконец-то проведем время вместе всей семьей, и все наладится — все сейчас кажется чем-то недосягаемым.

Я купила путевки перед отъездом мужа в командировку. Несколько месяцев откладывала с гонораров за книги. Я долго выбирала отель, читала отзывы, смотрела фотографии туристов и представляла, как мы будем завтракать на веранде с шикарным видом на море, как дети будут плескаться в бассейне.

Леша знает про путевки. Я решила сказать ему сразу, что это подарок, чтобы мы могли выбрать даты, когда он сможет вырваться с работы. Муж сначала отказывался, ссылаясь на большой объем дел, но спустя пару дней он согласился. Особого энтузиазма от моей идеи я не увидела, но постаралась не воспринимать на свой счет. В конце концов, нам с детьми тоже не помешает глоток морского воздуха и солнца.

Мама выходит во двор, забирает детей, целует меня в щеку и внимательно смотрит мне в глаза, пытаясь угадать мое настроение.

— Ты как? — спрашивает она тихо, чтобы девочки не слышали.

— Нормально, — отвечаю я. — Устала просто. Хочу выспаться пару дней да поработать спокойно.

— Да, выспаться тебе не помешает, — ласково говорит она, глядя на темные круги у меня под глазами. — Звони, если что.

В ее взгляде я вижу столько любви и тревоги, что мне хочется разрыдаться прямо здесь, уткнуться ей в плечо и рассказать обо всем. Но я не могу. Не сейчас. Не при детях.

— Пока, мамочка! — кричит Арина.

— Мамочка, пока! — вторит сестре Мирослава.

Я целую их в мягкие щечки, обещая позвонить утром, а затем сажусь в машину и какое-то время сижу, глядя на то, как они скрываются в подъезде.

Дома темно и тихо. Так непривычно. Но я не включаю свет, а просто прохожу в кухню и сажусь за стол. За окном мерцает огнями вечерний город, машины с зажженными фарами шныряют туда-сюда, чужая жизнь, которая идет своим чередом, в то время как моя застывает в ожидании… Ожидании, когда все наладится, когда я снова смогу почувствовать себя счастливой, а не уставшей женщиной, из которой обычная жизнь в последнее время выжимает все соки.

Через несколько часов, когда за окном уже совсем темно, я заканчиваю с очередной главой своей новой книги и иду в спальню. Нужно выспаться.

Перед тем, как уснуть, я проверяю мобильный. От Леши нет ни сообщений, ни звонков. Я вдруг вспоминаю, как муж рассказывал про какой-то популярный бар в том городе. Еще в прошлый приезд говорил с горящими глазами, какая там отличная атмосфера, классная группа и стильный интерьер. Его друг, Максим, с которым он как раз и отправился в командировку, узнал об этом месте. Пару раз они были там.

Я открываю популярную социальную сеть и ввожу название этого бара. Листаю ленту — фото интерьеров, еда, коктейли, счастливые лица посетителей. Потом нахожу раздел с видео с сегодняшнего выступления.

Открываю.

Я просматриваю каждое из них. На первом — сцена, музыканты, публика активно машет руками, пританцовывая. На следующих — крупный план вокалиста, который исполняет известные песни.

Я уже хочу закрыть приложение, но решаю посмотреть и последнее. Камера направлена на все ту же неизменную вокалистку, а затем фокус смещается в зал, и вдруг…

Я замираю. Сердце заходится в бешеном ритме, и я пересматриваю десятисекундное видео снова. Я вижу высокого мужчину в черном джемпере, который стоит в обнимку с блондинкой. Ставлю видео на паузу и приближаю. Черт! Мужчина очень похож на моего мужа, но лица чуть смазанные. Я не уверена, что это он.

Пересматриваю снова и вдруг замечаю Макса, его друга, который что-то говорит мужчине, а затем двигается к выходу. Вот его-то я узнаю. По одной детали. У Максима имеется татуировка на шее в виде змеи.

Сомнений не остается.

На видео мой муж.

Глава 2

Я сижу и смотрю в экран, не веря своим глазам. В последнее время Леша стал холодным, но я списывала это на рост оборотов в его бизнесе, который значительно добавил работы. После его первой поездки в командировку муж стал более раздражительным, ему все меньше хотелось физического контакта, и я лишний раз старалась его не дергать. Я видела, что он действительно устает после трудового дня. Может, где-то глубоко в душе и были подозрения, но я отгоняла их, намеренно нацепив на глаза розовые очки.

Рядом с мужем женщина. Блондинка. Светлые волосы рассыпаны по плечам, она стоит вплотную, прижимаясь к нему. Он обнимает ее — не по-дружески, нет, по-настоящему, заключив обеими руками в свои объятия. Она что-то говорит ему, а Леша… кивает и улыбается.

Я знаю эту улыбку.

Так муж улыбался мне в самолете, когда делал предложение, а все пассажиры громко аплодировали ему. Так он улыбался на свадьбе, когда мы танцевали первый танец. Так он улыбался в роддоме, когда ему впервые дали на руки нашу дочку.

Я не видела этой улыбки очень давно. Я думала, она стерлась под грузом быта, проблем, денег, ипотеки, ремонта, ссор, примирений, моей бесконечной усталости и его постоянного отсутствия.

А она не стерлась, это очевидно. Она просто перестала быть моей.

Я смотрю на экран и, кажется, не дышу. Все еще не верю. Сердце отчаянно стучит, норовя выпрыгнуть из груди, а пульс бешено стучит в висках. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух не проходит, застревая где-то на полпути.

Смотрю на время публикации. Час назад.

Час назад Алексей стоял в баре, который сам мне расхваливал, обнимая блондинку и улыбался ей так, как мне не улыбался годами.

Час назад он сказал мне, что занят, и бросил трубку.

Я нажимаю воспроизвести снова. И снова. И снова. Делаю это машинально, причиняя себе еще большую боль. Я пытаюсь получить хотя бы маленький намек, что «это совсем не то, что я подумала», но не его нет. Я вглядываюсь в его лицо, в ее реакцию, в его руки, которыми недавно он обнимал меня, и в какой-то момент перестаю чувствовать что-либо вообще.

Слезы уже текут ручьями, но я не замечаю их. Мне больно. Мне хочется, чтобы кто-то сказал, что это сон или глупый розыгрыш, да что угодно, но только не… измена.

А потом внутри меня что-то щелкает.

Я делаю скриншот — кадр, где Алексей обнимает ее и улыбается. Открываю нашу переписку и отправляю ему с единственным вопросом:

Как ты мог?

Смотрю на экран. Одна галочка. Отправлено. Следом появляется и вторая — доставлено.

Я жду минуту. Две. Пять. Экран гаснет, я включаю его снова — на экране светятся все те же две серые галочки. Леша не читает. Наверное, слишком занят.

Я набираю его номер. В трубке раздаются гудки. Один, два, три — и он берет трубку.

— Слушаю, — отвечает муж. На заднем плане слышится гул голосов и музыка — он все еще в баре.

Я открываю рот, но не могу сказать ни слова. В горле стоит ком, а в груди разрастается пустота.

Я беру себя в руки.

— Ты еще в баре?

— Да, — отвечает он. — Что ты хотела?

— Посмотри, — хриплыми, не своим голосом выдавливаю я. — Я кое-что отправила тебе в сообщения.

И сбрасываю.

Синяя галочка загорается через несколько секунд. Леша прочитал.

Я смотрю на экран и терпеливо жду, что он хоть как-то прокомментирует это фото. Скажет, что это ошибка, что это просто знакомая, или что это вообще не он. Да что угодно. Произнесет хоть какое-то оправдание.

Секунда. Пять. Десять. Минута. Он все еще молчит.

— Ну конечно, — горько усмехаюсь я. — Как обычно лучшее решение проблемы — молчание.

Я набираю его номер. Он не отвечает. Я звоню снова и снова, но все попытки оказываются тщетными.

Мне больно. Больно так, что душа рвется на части. Меня начинает трясти, и я иду в кухню выпить воды. Мне нужно что-то сделать, чтоб хоть как-то успокоиться.

Я снова набираю его номер. Все то же самое — не отвечает. Очевидно, не хочет портить себе прекрасный вечер выяснением отношений с женой. Да и зачем? У него ведь там все прекрасно, какая разница, что в этот момент происходит со мной.

Я перехожу в чат сообщений. На удивление, в пальцах пропадает дрожь. Я не могу дать себе развалиться. Точно не сейчас.

Молчание — это трусость, дорогой мой муженек. Ты всегда был трусом, когда дело касалось правды. В первый раз тоже молчал, пока я сама все не узнала. Кто она?

Нажимаю кнопку «отправить». Почти сразу загорается синяя галочка. Он читает, но продолжает молчать.

Знаешь, что самое ужасное? Я тебе путёвки купила. На море. На твой день рождения. Деньги отложила с книги, выбирала отель, читала отзывы. Дети так ждут тебя. Ариша рисунок нарисовала — мы все вместе на пляже. Она спрашивает, будет ли папа с ними купаться. А ты там. С ней.

Он снова читает, но ответа по-прежнему нет.

Вот, оказывается, какие у тебя дела на самом деле. Пока я делаю все, чтобы сохранить нашу семью, ты продолжаешь ее разваливать. Я никогда не прощу тебя.

Читает. Молчит.

Я ненавижу тебя, Леша. Ненавижу. Ты просто разрешил все. Нашу семью — самое важное и ценное, что только может быть у человека. Мне тебя жаль. Ты бегаешь по бабам, ищешь чего-то, а сам даже не понимаешь, что теряешь. Теряешь дом. Теряешь детей. Теряешь меня. Я всегда была рядом с тобой — когда было сложно, когда было хорошо. А она вообще в курсе, что у тебя жена, дети?

Поток мыслей не прекращается. Мне хочется так много сказать ему, но в какой-то момент я понимаю, что это бессмысленно. Разве он может понять, что я чувствую, если ему сейчас так хорошо рядом с другой женщиной? Ответ очевиден.

По этой причине я пишу ему последнее сообщение:

Нас больше нет. И никогда не будет.

Я смотрю на экран. Он прочитал все сообщения, но не ответил ни на одно из них.

— Ну что ж, — говорю я в пустоту. — Твой выбор.

Но меня не отпускает. Злость, боль, гнев, отчаяние — весь спектр эмоций смешивается воедино. Я чувствую, как накрывает, но ничего не могу с этим сделать. В глубине души понимаю, что это нужно просто пережить, но картинка их объятий стоит перед глазами.

Жадно осушив стакан воды, я возвращаюсь в спальню и ложусь спать. Ворочаюсь с бока на бок, но сон не идет. Каких-то полчаса назад глаза слипались, а сейчас просто не могу.

Тогда я снова хватаю телефон и набираю номер его друга, Максима. Но он не отвечает. Еще бы! Он прикрывает пятую точку лучшего друга. Странно, если бы было иначе.

Я отправляю ему фотографию и набираю сообщение:

Максим, хватит прятаться. Мне просто нужно знать правду. Ты представь, что я сейчас чувствую.

Максим сразу же читает и что-то печатает в ответ.

Минута. Две. Но ничего не приходит. Я уже убираю телефон, понимая, что в эту ночь я ничего не узнаю, как вдруг экран мобильного загорается — Максим звонит сам.

Глава 3

Экран телефона загорается неожиданно, вырывая меня из того оцепенения, в котором я пребывала с того момента, как я отправила мужу скриншот и он прочитал. Я смотрю на имя друга мужа на экране, но сразу не принимаю вызов. Медлю.

Палец замирает над зелеными кружком, и в голове проносится мысль: а нужно ли мне это? Что я хочу услышать? Правду? Но готова ли я к ней после всего, что уже увидела своими глазами?

Однако я все же принимаю вызов, но пару секунд молчу, давая ему возможность начать первому.

— Аня, — уставшим голосом произносит Максим, и в нем отчетливо проскальзывает что-то похожее на вину, которую он тщетно пытается спрятать за показным раздражением и усталостью. — Ты чего там названиваешь среди ночи? Мы вообще в номер приехали, в компьютер играем, а ты тут панику разводишь неизвестно из-за чего.

Я слушаю эту наглую ложь, и внутри меня закипает ледяная ярость. Но не та, от которой трясутся руки и подкашиваются ноги, а та, что позволяет уверенно смотреть правде в глаза без страха.

— Максим, ты серьезно? — говорю я без единой нотки истерики, которая, наверное, была бы уместна в такой ситуации, но я не позволяю ее себе. — Зачем ты врешь? Я только что собственными глазами смотрела видео из бара, где ваш «домашний вечер» идет полным ходом, а мой муженек обнимает какую-то блондинку. И после этого ты мне рассказываешь про компьютерные игры? Я тебе отправила видео.

— Так я посмотрел, это не он, — Максим выдает очередную ложь.

— Макс, давай не будем, — выдыхаю я. — Где он? Дай ему трубку.

— Он в туалет вышел, — быстро отвечает друг мужа.

— Я понимаю, ты друг, — продолжаю я, не давая ему возможности вставить слово. — Ты хочешь его прикрыть, это твой выбор и твое право, в конце концов. Но не надо мне врать, когда я только что видела все своими глазами.

— Ань, чего ты от меня хочешь? — устало спрашивает он.

Я молчу. Действительно, а чего я хочу? Все предельно ясно, да и Максим своими заминками и интонацией не отрицает очевидного. Наверно, мне просто хочется, чтобы это было неправдой, и что я «все не так поняла».

Пустота в душе становится все больше. Нет смысла продолжать диалог с Максимом, но я отчаянно цепляюсь за возможность хоть что-то узнать. Мне нужно больше информации, чтобы в дальнейшем принимать какие-то решения относительно нашего будущего. Мне нужен разговор с мужем, хоть и все и без того ясно…

— Не знаю, Максим. Наверное, это все эмоции, — отвечаю я, чувствуя, как слезы снова собираются в уголках глаз.

— Тебе сейчас просто надо успокоиться и лечь спать, — глухо произносит Максим. — Вы оба на эмоциях наговорите много лишнего друг друга.

— Лечь спать? — горько усмехаюсь. — Пока он развлекается с девицей из бара?

— Мы вдвоем. Он со мной сейчас в номере, Ань.

— Когда это все началось? В вашу прошлую командировку?

— Я не знаю, — отрывисто говорит друг мужа.

Я отлично понимаю, что мне не нужна эта информация, что она просто добьет меня, однако я не могу быть в неведении. Душа рвется на части, сердце распадается на тысячи осколков, а привычная картина мира, еще вчера кажущаяся безопасной, рушится в одночасье.

— Ань, не надо, ну пожалуйста, — почти умоляет он. — Я, правда, не знаю.

— Знаешь, Максим. Ты все знаешь, — на этот раз мой голос больше напоминает фоновый гул за окном. — Ты просто не хочешь говорить, потому что боишься оказаться между двух огней. Но ты уже там, между нами, и молчание тебя не спасет.

— Аня, ну что ты ко мне привязалась? — в его голосе проскальзывает раздражение, смешанное с отчаянием. — Ну есть у него кто-то, ну не вчера началось, допустим. А тебе легче станет, если я скажу — месяц, два, три? Что изменится от того, что я назову какую-то цифру?

Он прав. Безусловно, он прав. Легче не станет ни при каких обстоятельствах.

— Мне станет легче, когда я наконец перестану быть идиоткой, которая ничего не замечала и позволяла себя дурить, — отрезаю я. — Это началось в прошлую поездку, так ведь?

— Я не знаю, — произносит он.

— А кто знает, Максим? Он? Она? Ты там был с ними, и ты все видел своими глазами.

— Аня, я не лезу в это, честное слово. Это не мое дело, я просто друг, я рядом, но я не спрашиваю, не лезу, не выясняю.

— Уже влез, Максим, — со всей серьезностью заявляю я… — С того самого момента, как начал врать мне в трубку и прикрывать его задницу. Так что не надо мне про «не лезу». Ты влез по самые уши, просто признать это не хочешь.

На том конце провода снова воцаряется гнетущее молчание.

— Слушай, — голос его становится тише. — Ты только не рассказывай Даше, ладно? Не подставляй меня. Она не знает, что я ходил в бар сегодня. У меня семья, дети, я никогда ей не изменял, ни разу за все годы. Я чистый перед ней, я хороший муж и отец. А это ваши дела, вы сами как-то разбирайтесь, я не хочу во все это влезать. Я понимаю, что тебе больно сейчас. Но не втягивай меня, пожалуйста.

Я усмехаюсь, качая головой в темноте. Даша — его жена, хорошая, добрая женщина, мать двоих детей. И он сейчас думает только о том, чтобы его не втянули в эту грязь, чтобы его репутация осталась чистой, хотя с большой долей вероятности это не так.

— Не бойся, Максим, — говорю я. — В ваши отношения я лезть не буду. Ты просто друг, который прикрывает измену лучшего друга. Все честно, все по понятиям. Иди, развлекайтесь дальше.

Я уже хочу нажать отбой и закончить этот унизительный разговор, который высасывает из меня последние силы, как вдруг отчетливо слышу на заднем фоне женский смех, а следом — его голос. Его я узнаю из тысячи, даже из миллиона других голосов.

— Вы одни, говоришь?

Глава 4

Я замираю с телефоном в руке, чувствуя, как в сердце в груди сжимается от боли и отчаяния. Становится тяжело дышать от осознания новой реальности. Я не придумала, и мне не показалось. Мой муж сейчас с ней, с блондинкой из бара, развлекается, в то время как меня разрывает на части. Я думала, что первая измена — это больно, но, как оказалось, вторая — в разы хуже.

Максим молчит. Я слышу лишь, как он судорожно вздыхает, и представляю, как потирает лицо рукой. Я сбрасываю вызов сама, и что-то во мне обрывается окончательно.

Телефон падает на кровать, а я сижу, глядя в одну точку перед собой. В ушах все еще звучит ее смех и его голос. Они там вместе. Им хорошо и весело. А я здесь, в темной квартире, совсем одна — с разбитым сердцем и пустотой внутри, которая разрастается с каждой секундой.

Я не знаю, сколько проходит времени. Может, минута, может, час. Я сижу, обхватив себя руками, и очень медленно сквозь бурю эмоций внутри начинаю осознавать то, что пряталось от меня все это время. То, что я так упорно не хотела видеть.

Предавший однажды — предаст снова.

Эта мысль приходит не вдруг, она сидела где-то на подкорках сознания все эти годы, с тех самых пор, как я впервые простила его. И сейчас она накрывает меня с головой.

Я закрываю глаза, и в голову врезаются воспоминания о первой измене, вытаскивая на поверхность всю ту не до конца прожитую боль, которую я так старательно хоронила последние два года.

Младшей дочке тогда не было еще и года — крошечная малышка, требующая постоянного внимания. Я была в декрете, почти не спала ночами, валилась с ног от усталости, но старалась быть хорошей женой и матерью, пыталась сохранять уют в доме. Старшая, Арина, нерегулярно ходила в детский садик из-за частых простуд, а за Мирой нужно было постоянно следить — она только начала ходить.

Леша тогда часто задерживался на работе. Он как раз начинал свой бизнес по продажам запчастей на грузовые автомобили, и я всегда входила в его положение. Становление своего дела — небыстрый и трудоемкий процесс, требующий большой отдачи и времени. Он работал и по субботам, и я ждала воскресенья, чтобы провести ее с семьей и немного отдохнуть самой. Но почти каждую субботу мой муж проводил в кафе, после чего следовал ночной клуб. Леша утверждал, что налаживает связи с людьми, которые смогут помочь ему в развитии бизнеса. И я же верила. Наивно, скажете вы. Разумеется. Но только в тот момент я этого не понимала и свято верила человеку, который возвращался домой под утро, и в воскресенье отсыпался почти до самого вечера. А с понедельника начинался новый круг.

Я отлично помню тот вечер, когда все начало проясняться. Я стояла у окна на кухне и ждала его с очередной «встречи с друзьями». Машина друга уже стояла у нашего дома, и я увидела, как из нее выходят двое — Леша и какая-то девушка. Как оказалось, замужняя соседка из второго подъезда. О чем-то оживленно разговаривая, они завернули за дом. А спустя десять минут мой муж вернулся в квартиру.

— Кто она? Я видела, как вы выходили из машины.

Он замер на секунду, но быстро взял себя в руки:

— Это соседка. Мы обсуждали вопросы по дому. Она же в совете дома. У нас собрание было.

— В машине друга? — уточнила я. — В два часа ночи?

— Ну да, так получилось, — уверенно говорил он, глядя мне прямо в глаза. — Денис ушел пораньше. Его жена позвала домой.

— А то, что я тебе три сообщения отправила — это ничего не значит? Я с таким трудом детей уложила, — возмущалась я.

— Ну уложила же, — усмехнулся он, кивая на кровать, где спали дети. — Спят же, мои крошки.

— Леша, объясни мне, почему ты сидишь в машине в два часа ночи с какой-то посторонней девицей в то время, как должен быть дома? — чуть повысив голос, спросила я.

— Аня, что ты опять начинаешь? Может, хватит? — устало произнес он, пытаясь обнять меня, но я увернулась. — Ты и дети — самое дорогое, что у меня есть. А эта встреча… Просто так получилось. Не бери в голову.

— Леша, я не слепая. Я видела, как вы выходили. Вы были близко, ты ей что-то говорил, она смеялась…

— Аня, хватит! — рявкнул муж. — Ты реально из мухи слона делаешь. Мы просто вместе возвращались, обсуждали некоторые вопросы. Если ты будешь так реагировать на каждую женщину, с которой я общаюсь, мы далеко не уедем. Ты вообще нормальная? Может, тебе к врачу сходить? Все, ладно, я спать. Завтра вставать рано.

Я замолчала. Он так умело вывернул ситуацию, что я почувствовала себя виноватой. Снова. Как всегда.

Но червячок сомнения уже поселился внутри. Я стала замечать, что он слишком часто стал «случайно» встречаться с друзьями теперь уже не только по субботам, слишком долго задерживаться, когда выносил мусор. Я проверяла телефон как параноик, но он был чист. Как позже оказалось, все сообщения он удалял, а после своего дня рождения и вовсе поставил на телефон блокировку.

Его день рождения мы планировали отметить с родственниками на следующий день, а в сам день рождения он захотел пойти с друзьями в ресторан. Я приехала ненадолго, так как не могла оставить младшую надолго — я еще кормила грудью. Он сказал, что после закрытия кафе приедет домой, но вернулся только на следующий день к обеду в приподнятом настроении. Мой муж не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, а я медленно сходила с ума, надеясь, что эту ночь он действительно провел с друзьями.

— Да мы после клуба поехали к Сане. Я случайно уснул у него, — пожал плечами Леша. — Не обижайся, ладно?

Я промолчала. Через пару часов мы поехали в ресторан отмечать день рождения с родственниками. Я старалась делать вид, что все хорошо, и у нас нормальная семья. Я улыбалась, но внутри меня все разрывалось на части.

После дня рождения, когда мы вернулись домой, и он уснул, я взяла его мобильный, но разблокировать не смогла. Тогда я обратила внимание на часы, которые синхронизируются с телефоном. Проверив все звонки, я обнаружила вызовы той самой соседке Кристине в пол третьего ночи, а затем звонок в гостиницу…

Все встало на свои места, а маленькая наивная девочка, которая искренне верила в ту чистую любовь, когда-то существовавшую между ними, погибла в тот самый день. Я резко повзрослела, ведь весь мой мир рухнул в одночасье. В тот момент я не понимала, как жить дальше с двумя крохами на руках.

На следующий день я собрала его вещи и выгнала его из дома, не представляя, через какой ад мне еще предстоит пройти.

Леша переехал в соседний подъезд к Кристине, а я несколько раз видела, как они выходят из его машины с покупками. Нужно ли описывать, что именно я испытывала в тот момент… Ее муж работал в другом городе и не знал, чем занимается его супруга.

Я не могла этого выносить. Не могла жить в одном доме, зная, что он там, за стеной, с ней. Я взяла детей, собрала вещи и уехала к отцу в другой город.

Я жила у папы полтора месяца. С мужем мы созванивались очень редко, но он иногда помогал финансово. Я пыталась собрать себя по кусочкам, пыталась представить жизнь без него, пыталась понять, как жить дальше с двумя детьми. К счастью, у меня была еще одна отдушина помимо моих дочерей — я писала книги, тем самым зарабатывая себе на жизнь.

А потом настал Новый год, и Леша приехал за нами.

— Я хочу забрать вас домой, — сказал он. — Я всё понял. Я без вас не могу. Это была страшная ошибка. Я разорвал с ней отношения. Ань, мы семья. Дети не должны расти без отца.

Я смотрела на него и чувствовала, как все внутри разрывается на мелкие кусочки. С одной стороны — боль, обида, недоверие. С другой — страх одиночества, страх не справиться, страх, что дети будут расти без отца. И где-то очень глубоко — любовь, которую я не могла вытравить из себя, как ни старалась.

Я совершила самую ужасную ошибку — я вернулась. Потому что была разбита, потому что у меня не было сил быть одной, потому что на руках были двое детей, одна из которых совсем грудничок. Я хотела верить, что он изменился, что понял, что больше никогда так не поступит. Я так хотела верить, что изо дня в день заставляла себя забывать ту боль, которую он причинил.

И вот сейчас, спустя два с лишним года, я сижу в темноте и понимаю — ничего не изменилось. Он просто стал осторожнее. Научился лучше лгать, тщательнее заметать следы и выставлять меня идиоткой, когда я подходила слишком близко к правде.

Предавший однажды — предаст снова.

Это не просто слова. Это закон, который я отказывалась признавать. Потому что признать его — значит признать, что все эти годы я жила во лжи. Что надежда, которую я так бережно хранила, была всего лишь самообманом. Что я не спасала семью, в чем я была непоколебимо уверена, — я лишь откладывала неизбежное.

Пожалуй, только сейчас я смотрю правде в глаза. Я была слепой и слишком наивной, чтобы понять все и сразу разорвать отношения. А еще… я была тем человеком, который говорил, что никогда не простит измену и предательство, но на деле оказалось иначе… Я осуждала женщин, которые прощают, а однажды простила сама… Таков был мой путь, и спустя два года он подошел к своему логическому завершению…

Глава 5

Воспоминания о хорошем приходят неожиданно. Они не просят разрешения, не спрашивают, готова ли я. Они просто накрывают с головой, смешивая все чувства воедино — боль и нежность, счастье и отчаяние, любовь и ненависть.

Я помню нашу первую встречу так отчетливо, будто это было вчера, хотя прошло уже почти восемнадцать лет. Это был Новый год в компании общих друзей. Я пришла с тремя подругами, и мы собирались веселиться до утра. Тогда никто не думал о серьезных отношениях. Комната была полна людей, пахло мандаринами, хвоей и шампанским.

В компании я знала всех кроме Леши. Мой хороший друг представил нас, но мы почти не общались в тот вечер. Все веселились, праздновали, танцевали. Но как выяснилось позже, Леша сразу обратил на меня внимание, просто не знал, как подойти.

Мы встретились летом. Тогда же случились первые прогулки во дворе, кино, первые поцелуи, от которых кружилась голова. Мы были молоды, глупы и не думали о завтрашнем дне. Это было прекрасное время в моей жизни. Я помню, как Леша провожал меня до дома, и мы могли стоять у подъезда еще час, потому что не могли наговориться. Помню его смех, его руки, его глаза. Мне нравился он, но даже тогда я не воспринимала его всерьез.

Спустя полгода тридцать первого декабря судьба снова столкнула нас, но уже в другой компании. Мы просто вежливо поздоровались и больше не разговаривали.

Прошел еще год, и нас свел трагический случай — погиб наш общий друг. С тех пор мы начали общаться, переписываться, созваниваться. А спустя некоторое время он предложил мне стать его девушкой. Так и закрутилось.

Предложение руки и сердца, которое он сделал в самолете — это отдельная история, которую я буду помнить, даже если из памяти сотрется все остальное. Мы летели в гости к друзьям на Новый год, и я ни о чем таком не подозревала. А он договорился с пилотами, и когда мы уже были в воздухе, он пошел в кабину и на весь самолет произнес:.

— Анечка, солнышко мое, я так тебя люблю. Выходи за меня замуж!

Он появился через несколько секунд, встал на одно колено и подарил кольцо с бриллиантом, на которое он копил три месяца, работая на двух работах, потому что денег тогда было катастрофически мало. Он надел его мне на палец дрожащими руками, и я видела, как блестят его глаза — от счастья, от волнения, от любви.

Пассажиры зааплодировали, стюардессы улыбались, а я плакала и кивала, выдавив из себя заветное «да». Сейчас я вспоминаю об этом, как о чем-то невозможном, нереальным… Словно все происходило в другой жизни.

Но еще более трогательными были его слова на свадьбе. Мы стояли в красивом зале среди близких нам людей и рассказывали о том, как познакомились. Я до сих пор помню каждое слово:

— Когда я впервые тебя увидел в ту новогоднюю ночь, я испугался. Честно. Испугался своей реакции, потому что такого со мной никогда не было. Я не знал, как подойти, не знал, что сказать, я просто наблюдал за тобой. И я понял сразу, что именно ты станешь моей женой. Ты — лучшее, что случилось в моей жизни, и я обещаю, что сделаю все, чтобы ты никогда об этом не пожалела.

Я помню, как зал замер, а потом взорвался аплодисментами. Помню свои слезы радости и его счастливые глаза, смотрящие только на меня. Помню, как он взял мои руки в свои и прошептал так, что слышала только я:

— Обещаю, что сделаю тебя самой счастливой.

Я верила. Я так верила каждому его слову и даже представить не могла, что однажды мы придем к такому ужасающему завершению…

Через год после свадьбы мы купили первую квартиру в ипотеку на окраине города. Мы сидели на стареньком диване, взятом на первое время у родителей, в пустой комнате, ели пиццу и мечтали. Я смотрела на своего мужа и чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. У нас было свое жилье. Свое. Пусть пока без мебели и в ипотеку, но свое.

Я помню, как мы ходили по строительным магазинам, выбирали обои, спорили о цвете плитки в ванной комнате и часами могли обсуждать, какой купить диван. Это были счастливые споры, полные любви и надежды. Мы были молоды, мы были сильны — ведь казалось, вся жизнь впереди.

Внематочная беременность стала нашим первым серьезным испытанием. Я лежала в больничной палате и смотрела в белый потолок, чувствуя, как из меня утекает жизнь. Всегда счастливая жизнерадостная девушка просто угасала на глазах. Мне было страшно. Я боялась, что я могу никогда не стать матерью. Все это время Леша был рядом. Он держал за руку, гладил по голове, переживал вместе со мной, и благодаря его поддержке мне удалось выйти из депрессивного состояния.

Он всегда говорил так:

— Мы все переживем и всех победим. Мы вместе, и это главное.

После полутора лет безуспешных попыток у нас появилась Нора — красавица хаски с голубыми глазами. Однажды, возвращаясь домой от друзей, мы нашли собаку с поводком, но хозяина поблизости не было. Мы не могли оставить ее на улице и забрали домой. Спустя два дня хозяева нашлись и пообещали нам щенка. Так, через полгода появилась Нора, став полноправным членом нашей семьи.

С тех пор прошло еще полтора года, но забеременеть так и не получилось. Бесконечные анализы, обследования, надежд и разочарований выматывали. Я каждый месяц я ждала чуда, и каждый месяц оно не случалось. Муж поддерживал меня, говорил, что я самая лучшая, что мы справимся, что главное — это мы, а остальное приложится. Всему свое время. Мы ходили по врачам, сдавали бесконечные анализы, и каждый отрицательный результат был ударом. Но он был рядом. Всегда рядом.

В какой-то момент я отпустила ситуацию и просто начала жить. Тогда и случилось чудо. Задержка была небольшая — всего два дня, и я сделала тест рано утром, пока Леша еще спал.

Две полоски.

Я не поверила своим глазам, сделала еще один — снова две. Я трясла его за плечо, и он спросонья ничего не понял. А когда до него дошло, мы обнялись и прослезились от радости. Он гладил меня по еще плоскому животу и шептал:

— Я знал. Я всегда знал, что у нас получится. Ты у меня самая сильная. Самая лучшая. Самая любимая.

Беременность и рождение Арины стало чем-то невероятным. Мы стал настоящей семьей. На выписку он заказал аниматора в костюме большого сердца, подарил огромный букет роз и золотую цепочку, выполненную на заказ. Каждый день он бежал с работы и помогал мне с малышкой. Я чувствовала себя самой счастливой и всегда благодарила его за то, что он для нас делает. Он старался, трудился, и у него получалось. Однажды он ответил на мои слова:

— Ты делаешь для нашей семьи гораздо больше — ты растишь нашу дочку.

Отношения начали портиться, когда мы решили продать квартиру и купить две других в строящихся домах — маленькую и большую. Нам пришлось переехать на время к его родителям. И это стало фатальной ошибкой. Со свекровью я и вовсе не могла найти общий язык, но она помогала с дочерью, когда я вышла на работу. Я старалась лишний раз не ругаться. Леша же стал все меньше времени проводить дома, и скандалы между нами случались все чаще. В тот же год я забеременела Мирославой.

Рождение младшей доченьки стало для меня настоящим испытанием. Случилось тяжелое кесарево, после которого пришлось делать переливание крови. Я падала в обмороки, состояние было невыносимым, но Леша поддерживал меня и всегда был рядом.

Я смотрю в потолок, чувствуя, как по щекам скатываются слезы, ведь все эти воспоминания — они настоящие. Я не выдумала их. Я не придумала ту любовь, которая была между нами. А она была. Тот человек, который боялся подойти ко мне в новогоднюю ночь, потому что никогда не испытывал такого сильного чувства, — он был. Тот, кто плакал от счастья, держа на руках новорожденную дочку, — он существовал. Все это не было иллюзией, это была моя жизнь — со своими взлетами и падениями, поддержкой и непониманием друг друга.

А сейчас все воспоминания смешиваются в моей голове с тем, что я видела сегодня — его улыбка другой женщине, его объятия и смех, который я слушала на том конце провода.

Хорошее и плохое переплетаются так тесно, что уже не разделить. Я люблю его прежнего и ненавижу нынешнего. Мне так хочется вернуться в те счастливые дни и одновременно выжечь их из памяти, потому что они делают эту боль невыносимой.

Где тот муж, который столько сделал для меня? Где тот отец, который плакал от счастья, держа на руках новорожденную дочку? Куда он делся? Когда исчез? И почему на его месте оказался этот чужой человек, который обнимает сейчас какую-то женщину в баре и даже не находит в себе смелости ответить на мои звонки?

Я не знаю ответов. И уже не хочу знать. В них просто нет смысла.

Я позволяю себе рыдать и рвать волосы, я позволяю себе прожить эту ужасающую душераздирающую боль, от которой меня буквально тошнит.

Это все, что у меня осталось. Это единственное, что я могу сейчас чувствовать.

Глава 6

Следующие пять дней я живу в какой-то вакуумной тишине, где время то растягивается до бесконечности, то сжимается в секунды. Телефон молчит — ни звонка, ни сообщения от «любящего» мужа я не получаю. Сама я больше не звоню и не пишу — удалось собрать хоть какие-то остатки гордости. Занимаюсь домом, детьми, отвлекаюсь на свое любимое занятие — придумываю сюжеты для новых историй, а по ночам, когда дочки засыпают, рыдаю в подушку.

Все эти пять дней я пытаюсь объяснить детям, почему папа не звонит. Арина спрашивает каждый вечер:

— Мам, а папа скоро приедет? Мы же на море поедем?

— Скоро, — единственное, что я могу ответить, но теперь уверенности нет даже в поездке, которая была запланирована полтора месяца назад.

Мирослава просто тянет ручки к телефону и кричит: «Папа, папа!». Я включаю ей старые видео, где он с ними играет, и ухожу в соседнюю комнату, чтобы она не видела моих слез.

Пять дней я живу на автомате — стаскиваю себя с кровати, кормлю детей, отвожу в сад, возвращаюсь в пустую квартиру, ложусь на кровать и полчаса смотрю в потолок. Я почти не ем, почти не сплю, просто существую в этом странном состоянии между реальностью и кошмаром.

А на шестой день, в пять утра, я слышу, как хлопает входная дверь. Леша вернулся.

Я не сплю. Я вообще перестала спать по ночам и засыпала только под утро. И вдруг — знакомые шаги в прихожей. Сердце начинает стучать с бешеной силой, перекрывая дыхание.

Я лежу и жду, что он войдет в спальню. Все тело напрягается, а я просто не знаю, что мне делать — притвориться спящей или встать и встретить его. Но шаги стихают в гостиной. Я слышу, как он падает на диван, тяжело вздыхая.

Я лежу и смотрю в потолок, прислушиваясь к каждому звуку из гостиной. Он не спит — я слышу, как ворочается, уставший после долгой дороги, а потом вдруг наступает тишина — видимо, провалился в сон.

А потом я чувствую запах от его верхней одежды, который заполняет собой всю квартиру. Новый парфюм — резковатый и определенно чужой. Не его любимый, который я дарила на праздники и любила чувствовать на его подушке. Не тот родной, привычный, любимый запах, с которым у меня связано столько воспоминаний.

Новый. Чужой. Отталкивающий.

Я лежу и вдыхаю этот «аромат», и меня начинает подташнивать. Я зарываюсь лицом в подушку, пытаясь спрятаться, но не выходит.

Оставшиеся часы я не смыкаю глаз. Отчаянно пытаюсь уснуть, сфокусироваться на дыхании, посчитать овечек как в детстве, но тщетно. Я просто лежу, сжимая подушку, и слушаю тишину из гостиной. Эти утром вернулся не мой муж, а абсолютно чужой человек.

Отключаю будильник и встаю разбитая, с тяжелой головой и противным привкусом тошноты во рту. Быстро собираю детей в садик, стараясь даже не смотреть на мужа. Девочки что-то щебечут, переговариваясь друг с другом и радуясь утру, а, увидев папу в гостиной, начинают прыгать на нем. Леша не открывает глаза, но улыбается и обнимает детей, говоря, как сильно он по ним соскучился.

В какой-то момент я задерживаю взгляд на муже. Мне хочется ничего не чувствовать, но эмоции захлестывают с новой силой. Тогда я быстро надеваю на детей верхнюю одежду и выхожу из дома, ведь если начнется выяснение отношений, то меня уже не остановишь. А дети не должны все это слышать.

Дети остаются в детском саду, а я возвращаюсь в машину, не зная, что мне делать. Я не могу вернуться домой — точно не сейчас, но и одной оставаться — тоже идея не из лучших. Тогда я звоню своей самой близкой подруге Лизе, и мы договариваемся позавтракать в нашем любимом кафе.

Я рассказываю подруге обо всем, выплескивая боль, которая копилась во мне все эти пять дней. Про видео, про сообщения, про Максима, который врал мне в трубку, про тот смех, который я слышала, про пять дней молчания, про его возвращение в пять утра, про новый отвратительный запах, от которого меня тошнило всю ночь. Она слушает, превращаясь в мое эмоциональное спасение, и просто дает возможность выговориться. Лиза не ругает его, не говорит о том, какой он мерзавец, она лишь спрашивает о моем внутреннем состоянии и дальнейших планах.

— Ань, сейчас не имеет значения, что случилось. Это уже произошло, ты этого не изменишь. Вопрос в другом, — произносит она. — Что ты со всем этим собираешься делать? У тебя есть выбор, и только тебе решать: продолжать быть в этом и дальше или же пойти в новую жизнь.

— Выбор очевиден, — отвечаю я, ковыряя вилкой любимый сырник, который сейчас вызывает только тошноту. — Я не останусь с ним. Я предупреждала тогда, два года назад, что второй раз не прощу. Однажды должно стать легче, ведь так?

— Да, — понимающе кивает подруга. Ровно два года назад, когда я узнала о первой измене своего мужа, и она проходила непростой период — тяжелый развод с мужем. — Дай себе возможность побыть в этих эмоциях, дай себе время, а потом гордо подними голову и или в свою новую самую лучшую жизнь. Пройдет время, и ты эту ситуацию будешь воспринимать иначе.

Потом мы распрощаемся, и я еду домой. Всю дорогу думаю о том, что скажу ему — репетирую слова, придумываю фразы, представляю этот разговор. Я должна быть твердой, не срываться на крик и просто сказать ему все, что я думаю.

Поднимаюсь на наш этаж, открываю дверь и с порога понимаю — мужа нет.

Тишина. Ни звука. Прохожу в гостиную — диван пуст, плед аккуратно сложен. Куртка исчезла с вешалки, обуви в углу тоже нет. Заглядываю в шкаф в прихожей — его сумка, с которой он приехал, исчезла. Значит, Леша все-таки отправился на рыбалку, хотя я была уверена, что после такого он не поедет. Но нет! Он просто решил сбежать.

Я стою посреди прихожей и смотрю на пустую вешалку, а потом достаю телефон и открываю социальные сети. На аккаунте муда высвечивается новая история.

Он едет в машине. За окном мелькают деревья, в салоне громко играет музыка.

Едем дальше. Отдыхаем!

Я смотрю на это видео, и внутри меня все переворачивается. Леша не просто уехал, он сбежал от разговора, от ответственности, от семьи. Муж отлично знал, что вечером состоится тяжелый разговор. Но он просто собрал необходимые для рыбалки вещи и уехал отдыхать с друзьями. А через несколько дней он вместе с семьей отправиться за границу отмечать день рождения на море.

Идеальная жизнь, не так ли?

Я сажусь на диван, на котором он спал, и смотрю в одну точку. Запах неприятного парфюма все еще витает в комнате. Взгляд падает на его рабочую сумку с документами, из которой выглядывает три небольших флакона с дорогими духами. Я поочередно достаю каждый из них, но все они вызывают лишь тошноту. Леше никогда не нравились подобные ароматы.

Вдруг тишину разрывает настойчивая трель моего мобильника. На экране светится имя жены Максима.

— Даш, привет, — отвечаю я.

— Ань, — взволнованно произносит она. — Ты дома?

— Да, — отвечаю я. — А что случилось?

— Ты можешь ко мне зайти? Это срочно. Мне нужно срочно поговорить с тобой.

— Хорошо.

Мы живём в соседних домах, поэтому через пять минут я уже звоню в ее дверь.

Глава 7

Даша открывает сразу, будто стояла под дверью и ждала моего прихода. Первое, что я вижу — бледное лицо и красные заплаканные глаза. Очевидно, проблемы в семье случились не только у меня.

Мы проходим на кухню, она наливает нам чай и дрожащими руками готовит бутерброды, не говоря ни слова. Я не задаю вопросов, терпеливо жду, когда подруга сама будет готова начать рассказ.

Даша ставит на стол тарелку и две кружки, и садится напротив. Ее потерянный взгляд бегает по стенам кухни и наконец останавливается на мне.

— Максим тоже отлично провел время, — на выдохе говорит она. — Сначала я увидела на его ноутбуке в истории поиска сайты знакомств, а затем нашла переписку с женщиной.

У меня внутри все обрывается. Честно говоря, я надеялась, что хотя бы один из них не откажется предателем. Я смотрю на Дашу и не знаю, что сказать. Ведь я представляю, каково ей сейчас — сама проходила через это пять дней назад. Мы сидим напротив друг друга — две женщины, две подруги, и у обеих рушится мир, который создавался годами.

— Даш… — начинаю я, но она перебивает.

— Я нашла сегодня утром. Сначала не поверила. Но когда стала анализировать его поведение, все встало на свои места.

— Ты говорила с ним? — интересуюсь я.

— Да, мы сильно поругались, — в голосе слышится дрожь. — Он сказал, что я ненормальная, больная на голову, если у меня даже мысль о таком возникает. Тогда я спросила, какого черта он зарегистрировался на сайте знакомств, и для чего указал, что ищет отношений.

Повисает тяжелое молчание, нарушаемое только тиканьем настенных часов.

— И как он объяснил? — осторожно спрашиваю я.

— Он сказал, что это было давно — в тот момент, когда мы расставались и какое-то время не жили вместе, — хрипло произносит Даша. — Я сделала вид, что поверила, а когда он пошел в душ после… ну сама понимаешь, я решила проверить его телефон. Там была переписка с другой женщиной.

— Переписка какого характера? — уточняю я.

— Того самого, Ань, — эмоционально выдает подруга, а в ее глазах появляются слезы. — Он писал ей, что у него никого нет, и что она ему очень понравилась после того, как они провели время вместе в ночном клубе. Представляешь?

— Вот же мерзавец!

— А у нас двое детей, семья… — всхлипывает она, а после короткой паузы продолжает: — Я позвонила ей, как только он уехал на работу. Девушка оказалась вполне адекватной. Она понятия не имела, что он женат. Сказала, что кроме поцелуя в щеку между ними ничего не было. Она в свое время сама развелась и из-за измены и отлично понимает, какого это. Говорит, что если бы знала, то быстро бы отшила его. И что ей очень жаль.

— А с ним ты поговорила?

— Он сказал, что это моя больная фантазия, и я раздуваю проблему, которой по факту нет, — с горечью в голосе протягивает Даша.

Я не знаю, что сказать, ведь, на мой взгляд все очевидно. Если бы Максу попалась другая девушка, готовая в первую же встречу отдаться ему, то он бы с легкостью изменил своей жене. Разумеется, вслух я этого не говорю. Даша и без того сейчас несладко.

— Да, командировка прошла на «ура», что тут скажешь, — бросаю я.

Мой взгляд устремляется на комод в прихожей, где стоят два небольших бутылька в прозрачном подарочном пакете. Я сразу же вспоминаю о том, что у нас дома в сумке мужа есть такие же

— Даш, а это же парфюм? — спрашиваю я, кивая в сторону комода.

— Да, — горько усмехается Даша. — Максим привез. Сказал, что это какой то дорогой женский парфюм. Я сначала обрадовалась, думала, ну хоть что-то хорошее. А потом, когда все вскрылось… когда я узнала про его шашни, я взяла эти флаконы и со злости швырнула в стену. Думала, разобьются к чертям. А они только упали на пол, даже не треснули. Макс поднял, поставил обратно на комод и сказал, чтоб я не просила такие красивые и дорогие вещи, которые он специально выбирал для меня.

— У Леши такие же, но только он привез их для себя. Обо мне даже не подумал. Да куда там, — поджимаю губы. — Он был слишком занят времяпрепровождением с любовницей. Не удивлюсь, если он и ей купил.

— Она была с ними, — тихо произносит Даша. — Помогала выбирать. Максим так и сказал, что помогала с выбором ароматов любовница Лехи. Может, пошутил, конечно, но я сразу сказала, что даже пользоваться ими не стану.

Боль закручивает все внутри с новой силой. Воображение мгновенно рисует картину, как мой муж выбирает с ней парфюм, спрашивает ее мнения, советуется. Это не просто разовая связь, очевидно, там нечто большее…

— Леша тоже купил себе три флакона этого дорогущего парфюма. Я видела их в его сумке. Три, Даша! — нервно усмехаюсь я. — И все три пахнут отвратительно, как дешевка. Сам бы он такое себе не выбрал. Поэтому могу сделать единственный вывод — Максим не пошутил.

Даша смотрит на меня с пониманием.

— Леша ничего не привез ни мне ни детям, — мямлю я. — Конечно, это ничего бы не изменило, но после того, как я узнала о его похождениях, у него могла возникнуть мысль хоть как-то меня «задобрить». Значит, Даш, там все серьезно.

— Я… я не знаю, — почти плачет она. — Мне так жаль, что нам приходится переживать такое. Вы так и не поговорили?

— Нет. Он уехал на рыбалку с мужиками, — пожимаю плечами. — Это, видимо, важнее, чем откровенный разговор в момент, когда рушится семья.

— У тебя даже взгляд изменился, Ань, — Даша сжимает мою руку. — Всегда столько жизни, радости я видела в нем, а теперь только пустота.

— Именно так я себя и ощущаю — полностью разбитой и пустой, — подтверждаю я, чувствуя, как по телу снова прокатывается волна боли и разочарования.

— Что будешь делать дальше? — тихо спрашивает она.

— Я не буду с ним жить, — заявляю твердо. — Но в последний отпуск нам съездить придется. Дети ждут.

— Мне кажется, это будет самое сложное время для тебя. Может, вместо него возьмешь маму? — предлагает Даша, словно читая мои мысли.

— Я бы так и сделала, если бы у мамы был загранпаспорт. А больше мне некого взять.

Следующие полчаса мы обсуждаем сложившуюся ситуацию, но в какой-то момент я вдруг понимаю, что больше не могу говорить об этом. Слишком сильно еще болит…

Я встаю со стула и, поблагодарив подругу, иду в прихожую. Натянув верхнюю одежду, я иду через двор к своему дому. Каждый шаг дается с невероятным трудом.

Я поднимаюсь в свою квартиру. Оказавшись в прихожей, я первым делом заглядываю в сумку Леши, которую он не удосужился разобрать перед отъездом. Я нащупываю праздничный пакет и вынимаю эти ужасные духи.

И вдруг я снова представляю, как она выбирала парфюм, как вертела в руках флаконы, и как улыбалась, когда мой муж оценил ее выбор.

Я выхожу на балкон, ведь дома мне уже не хватает воздуха, и открываю окно. Холодный сентябрьский ветер ударяет в лицо развевает волосы и заставляет зажмуриться. Я беру один из флаконов, решая выбросить его, словно это действие избавит меня от боли.

Расправившись с одним из флаконов, я возвращаюсь в кухню, совершенно не понимая, что делать дальше. Взгляд падает на его неразобранные вещи, и я, пожалуй, впервые за долгие годы не хочу к ним прикасаться. Просто не могу.

Я четко осознаю случившееся, но в душе будто еще теплится надежда, что все совсем не так. Мой разум отчаянно борется с розовыми очками на глазах, которые уже давно пора снять, но сердце все еще отказывается верить…

Глава 8

Следующие четыре дня я живу в странном режиме ожидания, которое уже не похоже на надежду. Скорее, непонимание, как дальше строить свою жизнь… без него.

Каждый вечер, когда дети засыпают, я иду на кухню, наливаю себе чай и зачем-то цепляюсь за единственную ниточку, которая связывает меня с ним, — его страницу в социальных сетях. Я знаю, что не должна смотреть. Знаю, что каждый новый кадр будет причинять боль, но не могу остановиться. Словно мне это необходимо, чтобы окончательно все для себя решить.

В первый день он выкладывает видео с рыбалки. Море, горы, удочка в руке. Он улыбается улыбкой свободного беззаботного человека, которой я не видела уже очень давно. Я смотрю на это видео и чувствую, как все внутри сжимается. Ему хорошо. Он чувствует себя прекрасно, дыша полной грудью.

Вечером — новая история. Он сидит в баре в компании друзей, сжимая бокал в руках. Подпись гласит следующее:

Вечер в хорошей компании!

Я смотрю на счастливое лицо мужа и не узнаю его. Где тот усталый, раздраженный человек, который уезжал из дома? Здесь его нет. Здесь другой Леша — веселый, свободный не обремененный проблемами.

На второй день он выкладывает фотографию заката над рекой.

Камчатка, сильно!

Потом снова видео из бара. Он смеется в компании друзей, запрокинув голову, а на заднем плане мелькают какие-то люди. Я смотрю на его шею, на его руки и думаю о том, кто сейчас рядом с ним. Рядом она или нет? Впрочем, какое это уже имеет значение.

На третий день появляются снимки гор и настоящий медведь. Подпись:

Хозяин Камчатки! Повезло увидеть!

Я смотрю на этого огромного зверя, на его спокойную мощь, и снова думаю о том, что Леша там, где такая дикая природа, где все настоящее наслаждается жизнью. А я здесь, в родном городе с детьми, и мне кажется, что между нами не тысячи километров, а целая пропасть.

Вечер проходит там же в том же веселом настроении.

Отдыхаем по полной! Завтра в путь.

Он возвращается ночью, когда дети уже спят. В последние полторы недели я не могу спать — так, урывками. Мой каждый день наполнен болью, стрессом и полнейшим разочарованием от того, что пятнадцать лет жизни оказались иллюзией.

Я слышу, как хлопает входная дверь, как Леша проходит в гостиную и опускается на диван. Я лежу в спальне и просто смотрю в потолок, слушая его шаги. Он не заходит, не стучит, не спрашивает. Через несколько минут слышу ровное дыхание — уснул. Закрываю глаза и пытаюсь сделать то же самое, но сон не идет.

Утром меня будят дети. Арина с горящими глаза влетает в спальню первой.

— Мама! Мама, вставай! Папа приехал! Мы видели его в комнате!

За ней бежит Мирослава, а ее пухлые ручки сжимают любимого плюшевого зайца.

— Папа! Папа! — кричит она.

Я сажусь на кровати, смотрю на них и чувствую, как сжимается грудная клетка, а воздуха будто становится меньше. Они ведь ничего не знают и не должны знать. Для них папа просто вернулся из командировки, как возвращался несколько раз до этого. Они ждали и скучали, каждый день рисуя для него открытки.

— Папа спит, — тихо говорю я. — Он устал с дороги. Давайте пока не будем его будить.

Но Мирослава выскальзывает из комнаты и бежит в гостиную. Арина же хитрыми глазками смотрит на меня.

— А мы тихонечко, — шепчет она и несется за сестрой.

Я стаскиваю себя с кровати и иду вслед за ними. Девочки уже забрались на диван и обнимают своего папу. Слезы сами собой выступают в уголках глаз, и я ничего не могу с этим поделать.

— Папа! Папа, проснись! — щебечет Мирослава, тыча его в плечо маленьким пальчиком.

— Мы соскучились! — подхватывает Арина.

Он вздрагивает и открывает глаза. Его лицо вмиг меняется. Сначала возникает растерянность, а потом — счастливая улыбка, адресованная дочкам. Они прыгают на нем, обнимают, целуют, и он смеется, будто нет ни меня, ни той ночи, ни того запаха, который до сих пор не выветрился из квартиры.

— Мои девочки! — говорит он, прижимая их к себе. — Я так скучал.

Я стою в дверях и смотрю на эту картину со стороны. Он — любящий отец, вернувшийся домой. Они — счастливые дети, дождавшиеся папу. Все выглядит так, будто у нас нормальная семья. Будто ничего не случилось.

— Папа, а ты нам что-нибудь привез? — спрашивает Арина с надеждой в голосе.

— Конечно, привез! Неси мою сумку.

Дочка, недолго думая, бежит в прихожую и возвращается с его сумкой. Леша садится на диване, запускает руку внутрь и достает два маленьких свертка, перевязанных ленточкой.

— Это вам, мои принцессы. Подарок с Камчатки.

Он разворачивает их, и я вижу маленькие меховые коричневые кулончики с блестящими глазками-бусинками на шнурках. Дети замирают с открытыми ртами.

— Ой! — выдыхает Мирослава, протягивая руку.

— Какой мягкий! — восклицает Арина, внимательно рассматривая свой кулончик. — Мне нравится. Спасибо, папа.

— Для вас подарок на память.

Девчонки тут же примеряют кулончики, крутятся, хвастаются друг перед другом. Арина первой вспоминает про главное:

— Папа, а мы завтра на море едем! Ты помнишь?

Он улыбается, проводя рукой по ее волосам.

— Конечно, помню. Будем в тепленьком море купаться, песочные замки строить, — произносит он, даже не глядя в мою сторону.

— Ура! — Мирослава подпрыгивает на диване, придерживая новый кулончик. — Папа! Папа!

Леша наконец поднимает глаза на меня.

— Там в морозилке икра и краб. Все свежее, для вас привез.

— Спасибо, — холодно отвечаю я, не зная, как себя вести и что говорить. Выяснять отношения при детях я уж точно не намерена.

— Арина, Мира, давайте папе дадим умыться, — говорю я. — Идемте завтракать.

Они нехотя слезают с дивана, но он обещает, что после завтрака немного поиграет с ними. Дети убегают на кухню, держась за свои новые кулончики, а я остаюсь в дверях.

— Отличная поездка? — говорю я.

— Да, — отрезает он. — Поставь чайник. Выпью кофе и поеду на работу. Много дел накопилось.

Я ничего не отвечаю, лишь смотрю на безэмоциональное выражение лица мужа и не понимаю, как можно быть таким равнодушным после того, что он сделал. Он проходит мимо меня в ванную, а я иду на кухню, по инерции ставлю чайник и достаю кружки. Дети уже сидят за столом, рассматривают кулончики, перебирают какие-то мелочи из его сумки, которые успели стащить, пока он не видел.

— Мам, смотри, у меня мех! — Арина показывает кулончик, и ее глаза сияют радостью.

— И у меня! — Мирослава тычет пальцем в свой подарок.

— Красивые, — выдавливаю из себя улыбку и отворачиваюсь, пытаясь скрыть вновь подступающие к глазам слезы.

— А завтра на море! — напоминает Арина. — Папа сказал, будем купаться и замки строить!

— Будем, — глухо отвечаю я. — Обязательно.

Самое ужасное во всей этой ситуации — осознание… Осознание того, что он вернулся домой, как ни в чем не бывало, и продолжает вести свою привычную жизнь с планами, мечтами и таким обычным «завтра». В то время как весь мой мир до основания разрушен.

Леша выходит из ванной, садится за стол и впервые сам наливает себе кофе. Дети рассказывают ему про садик, про подружек, про рисунок, который Арина нарисовала для него. Он кивает и бросает несколько обыденных фраз. Я не сажусь рядом, а молча стою у плиты и пью чай, вкус которого не чувствую. Мой взгляд прикован к мужу, но он даже не смотрит в мою сторону. Я вижу другого человека перед собой — чужого.

— Ладно, девочки, папа поехал на работу, а вы ведите себя хорошо.

— Ну папа, — хнычет Арина. — Мы так соскучились.

— Мы завтра летим на море, а там весь отпуск мы будем вместе.

Он допивает кофе и уходит в спальню переодеваться. Я собираю посуду, отправляю детей умываться, а сама жду, когда он выйдет. Нужно поговорить. Молчание дается мне слишком тяжело…

— Леша, — говорю я, входя в комнату. — Нам нужно поговорить.

— О чем? — бросает он, натягивая джинсы.

— Считаешь, не о чем? — произношу обманчиво спокойным тоном.

— Не о чем, — отмахивает муж, чем вызывает еще большее раздражение. — Я опаздываю. Всё вечером.

— Ты всегда опаздываешь, когда нужно поговорить, — я резко разворачиваю его к себе. — В тот раз тоже опаздывал. И в прошлый.

Он поднимает на меня глаза, в которых мелькает злость, но он быстро прячет это за маской равнодушия.

— Кто она? Обычная девка из клуба? — понижаю голос. — Или ты снова встретил свою любовь как и в прошлый раз?

— Вечером, — повторяет он. — Я сказал.

Он проходит мимо меня, натягивает куртку, целует детей и уходит.

Я стою в прихожей, смотрю на закрытую дверь и чувствую, как все внутри обрывается. Вечером. Он опять откладывает, опять сбегает, делая вид, что ничего не случилось. Это поведение напоминает мне ребенка, который провинился и теперь прячется в дальний угол, чтобы мама не нашла его и не отругала.

— Мам, а папа куда? — спрашивает Арина.

— На работу, доченька. Вечером придет.

— А завтра на море поедем, да? — улыбается она. — Нам нужно собрать чемодан.

— Да, — говорю я. — Обязательно.

День тянется бесконечно. Я пытаюсь отвлечься на детей и подготовку к отпуску, который в таких условиях мне даром не нужен. Дети активно помогают — Арина аккуратно укладывает свои платья, а Мирослава пытается запихнуть в чемодан игрушки, но никак не помещаются. В голове крутятся мысли о предстоящем разговоре.

Я репетирую свою речь. С одной стороны, мне хочется высказать Леше свою боль, но с другой — я понимаю, что в этом не будет смысла. Ему нет дела до моих чувств.

Но внутри все кипит, и я не уверена, что смогу говорить спокойно.

Вечером, когда уже темнеет за окном, я слышу знакомый звук ключей в замке. Сердце ускоряет свой ритм, нервы на пределе. Я не знаю, чего ждать от этого разговора, как и не понимаю, почему он так поступил, ведь после первого раза я предупредила, что во второй раз не прощу его. Неужели какая-то девка из клуба важнее семьи и отношений, длиной в пятнадцать лет?

Хотя кого я обманываю? Все я отлично знаю и понимаю, просто тяжело признать тот факт, что это я жила в иллюзиях и намеренно закрывала глаза на очевидное.

Дети бросаются к двери.

— Папа! Папа пришел!

Леша обнимает дочек, целует их в макушки и проходит в ванную помыть руки.

— Ужин на сковороде, — бросаю я и ухожу в комнату к детям. Они уже успели поужинать и буквально через полчаса начнут готовиться ко сну.

— Мам, а папа с нами точно едет на море? — спрашивает Арина, очевидно, чувствуя неладное.

— Точно, — говорю я. — Давайте мыться и спать. Завтра долгий день.

Спустя час дети засыпают. Я выскальзываю из комнаты и закрываю за собой дверь. В висках пульсирует, а сердце снова стучит как умалишенное. Меня начинает колотить дрожь, но я игнорирую ее и, сделав глубокий вдох, захожу в гостиную.

Глава 9

Я захожу в гостиную и закрываю за собой дверь. Леша лежит на диване и смотрит телевизор на низкой громкости, не обращая на меня никакого внимания. Я сажусь за стол и открываю ноутбук. Помимо разговора с мужем меня еще ждет работа — я должна написать новую главу в одну из своих книг.

Молчание затягивается. Леша переключает каналы и останавливается на каком-то боевике. Он не предпринимает никаких попыток даже заговорить со мной. Я перевожу взгляд на мужа и вижу перед собой другого человека.

— Выключи, — говорю я.

Он щелкает пультом, и экран телевизора гаснет. Тишина становится гнетущей, и я буквально чувствую ее кожей.

— Ну, — начинаю я. — Говори.

— Что говорить? — чуть помедлив, спрашивает Леша.

— Ты серьезно? — я выгибаю бровь. — После всего, что было?

— А что было?

— Ты шутишь? Я тебе скриншот отправляла, как ты с другой женщиной стоишь и обнимаешься в клубе, — выпаливаю я на одном дыхании.

— Ты нашла то, что хотела, — муж равнодушно пожимает плечами. — Зачем ты лезешь, куда не нужно?

Я на мгновение теряю дар речи. Очевидно, лучшая защита — это нападение.

— То есть ты гулял, развлекался черт пойми с кем, не звонил нам, а виновата я, потому что застукала тебя? — ахаю я.

— Ты искала и нашла, Ань, — устало произносит он. — Это все твое недоверие.

— Недоверие? — горько усмехаюсь я, округлая глаза.

— Ты же постоянно меня подозревала. Постоянно рылась в моем телефоне, искала то, чего не было. И… — он делает паузу. — Вот результат.

— А ты считаешь, тебе можно доверять? — бросаю насмешливо. — Однажды ты уже замарал репутацию. Или ты забыл?

— Чего ты хочешь? — спрашивает Леша, переводя взгляд на черный экран телевизора.

— Я хочу услышать от тебя хоть что-то вразумительное, — чуть повышаю голос, ведь нервы уже сдают.

— Я устал, — говорит он. — Устал от этих скандалов, от твоего вечного недоверия. Домой идешь как на каторгу. Аня, я домой не хочу возвращаться. Приходишь, а ты вечно всем недовольна.

— Я тебя всегда встречаю с улыбкой, независимо от того, как прошел мой день. Ты никогда не спросишь, как у меня дела. Ты приходишь — ужин на столе, дети вьются около тебя. Я тоже. Ты даже тарелку за собой не убираешь, когда поужинаешь. Потом ты включаешь телевизор, а мы бежим и делаем тебе массаж, ведь Леша так устал после тяжелого дня, — выдаю все, что копилось во мне так долго. — И так каждый день, а я как последняя дура жду выходных, чтобы провести время с семьей. Но что делаешь ты? Ты шарахаешься с друзьями по клубам, приходишь под утро, а на следующий день отсыпаешься. Идеальная жизнь. А теперь ты еще и по командировкам ищешь любовниц и изменяешь мне направо и налево.

— Я не изменяю, — он отводит взгляд. — Я… я уже давно живу по-другому.

— По-другому? Это как?

Он молчит.

— Я тебя предупреждала, — говорю я, и в голосе появляется стальные нотки. — После того раза, когда я выгнала тебя и ты ушел в соседний подъезд, я сказала, что второй раз не прощу. Ты помнишь? Я даже писала тебе об этом в начале твоей командировки, как чувствовала.

— Помню, — глухо отвечает он.

— И ты все равно сделал. Значит, тебе было все равно меня, на детей, на то, что мы строили пятнадцать лет. Важнее твои интересы и твои развлечения. Мне больно, Леша, больно от того, что я жила в иллюзиях как последняя идиотка.

— Я не хотел делать тебе больно, — произносит муж.

— Не хотел делать больно? — я смотрю на «чужого» человека и чувствую, как внутри закипает злость. — Ты врешь мне в лицо. Сначала ты едешь в командировку на неделю и в итоге остаешься там на целый месяц. Я узнаю о твоих похождениях. Но ты даже не выходишь на разговор. А потом ты спокойно уезжаешь на Камчатку на рыбалку, когда я здесь жду ответа. Ты привозишь мне какие-то деликатесы, как будто это может заменить разговор. И ты говоришь, что не хочешь делать больно?

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Правду, Леша. Всю правду. Кто эта девица? Давно это у вас?

— Нет, — отвечает он, не поднимая глаз.

Разговор явно не клеится, а буря внутри меня разрастается все сильнее.

— И что дальше? Что ты планируешь?

— Я открываю филиал в том городе, — выдает Леша. — Буду жить на два города. Мотаться туда-сюда. Меня по месяцу не будет дома.

Я смотрю на него и не верю своим ушам. Он произносит это будничным тоном, и внутри меня все переворачивается.

— Значит, ты придумал отличный план, — с горькой насмешкой в голосе говорю я. — Здесь у тебя жена, дети, семья, которая тебя ждет. А в другом городе — любовница. Потом ты поедешь в другой город, и там будет то же самое. В каждом городе по любовнице. Идеально, Леша. Ты все продумал.

Его губы трогает почти незаметная улыбка. Очевидно, я попала в точку.

— Ты думаешь, я стану это терпеть? Я больше не буду жить с тобой.

— Я сделал твою жизнь, — говорит он, и в его голосе появляются уверенные нотки. — У тебя есть все. Квартира, машина, дети. Я обеспечиваю вас. Я все сделал, а ты жила на всем готовом.

Я смотрю на него и меня одолевают смешанные эмоции — гнев, раздражение, боль и отчаяние.

— Что? Жила на всем готовом? — мой голос становится тихим. — Хочешь сказать, в том, что мы имеем, нет моей заслуги?

— Я слышу только твое нытье, как тебе тяжело, и как ты устала, — бросает муж, гневно глядя на меня.

— На мне двое детей, Леша. Ты спокойно работаешь в то время, как я занимаюсь детьми, домом, еще и выкраиваю время на то, чтобы писать и тоже зарабатывать деньги.

— Да что там твои деньги, — отмахивается он. — Все делаю я. Скоро доделаю ремонт в большой квартире, а потом ты найдешь какого-нибудь маменькиного сынка и будешь жить там, где все сделал я.

— Другой мужчина — это последнее, о чем я думаю. У меня, Леша, есть заботы посерьезнее, чем кого-то искать. У меня дети. Двое детей, которые будут задавать вопросы, почему папа больше не живет с нами. Почему папа уехал в другой город, и почему у папы теперь другая жизнь.

Муж смотрит на меня, и его лицо на секунду теряет эту самоуверенность.

— Знаешь, — продолжаю я, — я думаю о том, как буду объяснять Арине и Мирославе, что папа больше не будет с нами завтракать по утрам. Как буду собирать их в садик одна. Как буду отвечать на вопросы, на которые у меня нет ответов.

— Жизнь наша давно не клеится, — чуть помедлив, говорит он. — Ты сама это знаешь. Мы давно живем как соседи. Я давно тебя не люблю и не хочу.

В воздухе повисает тягучее напряжение. Конечно, я знала это, чувствовала, но слышать это от него — совсем другое. «Не хочу». Как просто. Как будто речь идет о надоевшем блюде, а не о женщине, с которой он прожил столько лет, и которая родила от него двух прекрасных девочек.

— А девиц из клуба ты хочешь, так? Еще бы! — восклицаю я. — С ними ведь нет никакой ответственности, быта, детей. С ними есть классно ни к чему не обязывающее времяпрепровождение. А зачем тебе семья, Леша? Так, для галочки?

— Я делал все, Аня, но чего нет, того нет, — произносит муж.

— И давно? — спрашиваю я. — Давно не любишь?

— Давно, — говорит он, не глядя на меня. — Не помню уже. Может, год. Может, два. Может, и не любил никогда.

— Не любил никогда, — эхом повторяю я. — А дети? А имущество? А те годы, когда мы вместе строили эту жизнь, которая, оказывается, была лишь в моем мире?

— Это все есть, — он поднимает на меня глаза. — Но это не значит, что я был счастлив.

— А я? — мой голос дрожит, но я не даю себе рассыпаться. — Ты думал, что я счастлива? Когда ты уезжал в командировки и возвращался холодным и чужим. Когда я гадала, что сделала не так. Когда ты шлялся по клубам в то время, как дети болели, в я пыталась сбить температуру. Ты думал, я была счастлива? О такой жизни я мечтала?

Он молчит.

— Я не прощу во второй раз, — отрицательно качаю головой. — Я тебя предупреждала. И я не шучу.

— Я и не прошу прощения, — тихо говорит он.

— Знаю, — я снова горько усмехаюсь. — Ты вообще ни о чем не просишь. Ты просто ставишь нас перед фактом. Ты уезжаешь в город, где у тебя есть любовница. Ты будешь жить на два города. А мы должны ждать и радоваться тому, что ты сделал мою жизнь.

— Никто не просит вас ждать, — произносит он.

— А чего ты просишь? Чтобы я сидела здесь с детьми и делала вид, что у меня все хорошо? Чтобы я ждала, когда ты соизволишь вернуться к нам на праздники? Чтобы я молчала и не задавала вопросов, потому что ты строишь свою «империю»? Этого не будет. Я не стану жить с тобой.

Он молчит.

— Ты красивая, — неожиданно выдает муж. — И одна точно не останешься.

Я усмехаюсь, но не от радости — от горечи. Он так легко говорит мне это сейчас, когда я сижу перед ним с разбитым сердцем и слезами, которые вот-вот польются. Он говорит мне, что я красивая, когда уходит к другой, и что я найду «маменькиного сынка», когда у него уже есть другая женщина.

— Спасибо за заботу, — говорю я сухо. — Но это не твое дело. Ты сделал свой выбор. А я делаю свой.

Он смотрит мне в глаза, и в его взгляде читается безразличие, от которого становится еще больнее.

— Мы завтра едем на море, — говорю я. — Ради детей. Я не буду делать вид, что у нас все хорошо, но они должны получить свой отпуск. Они ждут, рисуют картины счастливой семьи, в то время как их отцу плевать.

— Мне не плевать, — говорит он.

— А после отпуска, когда мы вернемся, — продолжаю я, — ты соберешь свои вещи и съедешь. Жить на два города ты будешь сам по себе. Без меня. Без семьи.

Он замирает и смотрит на меня так, будто не верит, что я это сказала.

— Ты… — начинает он.

— Я сказала, — перебиваю я. — Ты хотел свободы — получай. Живи на два города, на три, на десять, но без меня. Дети остаются со мной. Будешь помогать — спасибо. Нет — справлюсь сама. Но жить под одной крышей с человеком, который давно не любит и который сделал из меня одну из двух своих жизней, я не собираюсь.

— Конечно, я буду помогать. Это ведь мои дети. У них будет все самое лучшее.

— Значит, разводом займется через две недели.

— Разводом? — тихо переспрашивает он.

— А чему ты удивляешься? — я усмехаюсь. — Ты думаешь, что я буду сидеть здесь и ждать, когда ты нагуляешься? Что буду молчать, пока ты строишь бизнес и развлекаешься с другими женщинами? А дети? Они должны привыкнуть к тому, что папа появляется, когда ему удобно? Ну уж нет, Леша. Ты уже все решил за нас. Теперь я решаю за себя и детей.

Я встаю со стула и, забрав ноутбук, иду к двери.

— Доброй ночи, Леша.

— Доброй, — отвечает он.

Я выхожу в коридор, закрываю дверь и прислоняюсь к стене. Слезы стекают по щекам, и я не больше не сдерживаю их. Пусть. Я оплакиваю большой этап своей жизни, свою любовь, которая должна была длиться вечность, и мужчина, который на нее не способен. Я закрываю глаза и чувствую, как внутри меня что-то меняется. Всепоглощающая боль остается, но к ней примыкает что-то еще. Свобода…

Я верила, что мы сможем справиться со всеми трудностями. Но когда только один человек что-то делает для отношений, а другой выбирает себя, то ни о каком будущем речи быть не может.

Я иду в спальню, сажусь на кровать и открываю на ноутбуке документ с новой книгой. Я должна хоть как-то отвлечься, иначе просто сойду с ума.

А завтра в последний раз мы летим на море… как семья.

Глава 10

Следующий день выдается суматошным, как и всегда перед долгой дорогой. Большой чемодан стоят в прихожей, к которому добавляются рюкзаки и пакеты с игрушками, которые дети решили взять с собой в Таиланд. Арина командует, раскладывая свои вещи по местам, а Мирослава пытается запихнуть в свой рюкзак плюшевую игрушку, который явно не помещается. Леша нервно расхаживает по дому, проверяя, ничего ли не забыли. Мы почти не разговариваем, перекидываемся лишь парой незначительных фраз.

— Мам, а папа сердитый? — спрашивает Арина, застегивая молнию на своём рюкзачке и с тревогой поглядывая на меня.

— Нет, доченька, он просто торопится, потому что аэропорт находится в другом городе и ехать нам придется несколько часов. Самое главное — не опоздать на самолет, — отвечаю я, хотя сама прекрасно чувствую напряжение, что висит в воздухе. И дети, конечно же, тоже начинают это замечать.

— Мам, а мы успеем? — Мирослава дергает меня за рукав кофты. — Хочу на море.

— Все успеем, — уверенно произношу я. — В самолете поспите, а потом будем купаться в море.

Я помогаю детям натянуть курочки, и они с Лешей спускаются вниз. Я остаюсь в квартире, чтобы в последний раз проверить, все ли мы взяли и не забыли ли чего важного.

Я прохожу по комнатам — все в порядке. Напоследок осматриваю кухню. Мой взгляд падает на электронные часы, которые Леша носил на руке во время командировок и которые сейчас остались лежать на полке, потому что в отпуске он решил их не брать. Я беру их в руки. Они вот-вот разрядятся, так как экран показывает один процент. Эти часы синхронизируются с телефоном, а, значит, вся история звонков и телефонная книга отображаются.

Какая-то внутренняя сила, которую я не могу объяснить, толкает меня на этот шаг. Открываю список контактов и нахожу знакомое имя: «Оксана командировка». Это тот самый контакт, который я обнаружила почти два месяца назад, и который Леша объяснил как коллегу, ошибшуюся номером. Но прежде чем часы отключаются, я успеваю переписать номер телефона.

Я сохраняю и, открыв известную социальную сеть, нахожу эту Оксану. Я смотрю на фотографию и не верю своим глазам. На снимках женщина примерно моего возраста с ярко выраженной «пластикой»: скулы, губы, да и сам взгляд какой-то тяжелый и грубый. Она кажется искусственной, сделанной по всем канонам нынешней «красоты». Нет, я никогда не имела ничего против косметологии, но только если это красиво и в меру. Но в данном случае косметолог явно переборщили, ведь результат выглядит почти пугающим.

Я стою и смотрю на экран, и внутри меня все переворачивается от шока и непонимания. Но самое парадоксальное то, что Леше никогда не нравились «перекачанные» губы, он всегда выступал за естественную красоту. Сколько раз я слышала от него, что накачанные губы — это ужасно, и что женщины должны быть мягкими, живыми, без этой пластиковой неестественности. Муж посмеивался над девушками, которые прибегают к такой косметологии и прибавляют к своему возрасту не меньше десяти лет.

И вдруг эта женщина — такая, на которую он бы никогда даже не посмотрел. Я не понимаю, как он мог даже обратить на нее внимание, не то что изменить мне с ней.

Я прячу телефон в карман, еще раз окидываю взглядом квартиру и быстро выхожу, закрывая дверь.

Большую часть пути до аэропорта мы едем молча. Дети почти сразу засыпают, а я достаю наушники и, вставив в уши, включаю музыку на полную громкость. Не хочу ни разговаривать с ним ни слышать ни единого случайного звука, который может напомнить мне о том, что когда-то этот человек был моим самым близким. Музыка гремит, но не заглушает мысли о скором конце нашей совместной жизни. Я смотрю в окно на пролетающие деревья, поля, дома, машины — на весь этот мир, который движется своей чередой, пока моя жизнь застывает в одной точке.

Мы перекидываемся только несколькими короткими фразами:

«Не забудь документы».

«Дети спят?»

«Скоро заправка».

Все деловито и сухо, будто мы коллеги, которые оказались в одной машине случайно, а не муж и жена, прожившие вместе пятнадцать лет.

В аэропорт мы приезжаем почти впритык. Мы сдаем чемодан в багаж, проходим паспортный контроль и идем к выходу на посадку. Дети устали после долгой дороги, к тому же, время близится к ночи. Малышки капризничают, но в целом держатся неплохо.

— Наконец-то, — радуется Арина, когда мы занимаем свои места в самолете. — Не опоздали!

— Да. Теперь время для сна, а потом долгожданное море, — произношу я, наблюдая в иллюминатор за движением других самолетов на взлетно-посадочной полосе.

Мы прибываем в отель уже в обед по местному времени. Дети первым делом бегут на балкон, откуда открывается невероятный вид на море. Я выхожу следом и, глядя на водную гладь, чувствую, как напряжение немного отпускает, но не до конца. Где-то в глубине души остается тот ком, который не рассасывается с того момента, как я обо всем узнала.

Дети бегут осматривать ванную, прыгают на кроватях, спорят, кто первым пойдет купаться. Леша быстро переодевается в купальные плавки, не глядя на меня, и я снова чувствую, как вырастает еще большая стена непонимания между нами.

Вечером после купания в море и ужина, дети наконец засыпают. Леша как обычно не отрывается от телефона, просматривая смешные видео, а я никак не могу прийти в себя после фотографии той женщины.

— Не понимаю, — говорю я, нарушая тишину. — Как ты мог даже посмотреть на такую?

Он поднимает на меня глаза, и в его взгляде мелькает недоумение.

— На какую?

— На эту Оксану, с которой приятно проводил время в командировке.

— А где ты ее видела? — спрашивает удивленно.

Я беру в руки мобильный, нахожу ее фотографии и протягиваю ему телефон. Он смотрит на экран несколько секунд, а потом поднимает на меня глаза и невесело усмехается, будто я сказала что-то смешное. Вот только я вижу, что ему совсем не до смеха.

— Это не она, — говорит он, возвращая мне телефон.

— Не она? — я не верю своим ушам.

— Это не она.

Я бросаю взгляд на фотографию, а затем на него, и во мне смешиваются облегчение и новое раздражение. Я ощущаю пустоту и одновременно желание сказать что-то колкое, чтобы задеть его и попытаться причинить ему боль, которая на части разрывает мое сердце.

— Хорошо, что не она, — бросаю насмешливо. — А то я уже испугалась. Думала, вкус у тебя на женщин совсем испортился. Эта дамочка похожа на тех «женщин» с Волкинг-стрит с сорок пятым размером ноги. Кстати, если хочешь, можем сходить и выбрать тебе одну… одного из них. Уж куда посимпатичнее будет.

Он молчит, делая вид, что его не задевают мои слова. Я же едва могу сдерживать себя от выпадов в адрес мужа.

Я выхожу на балкон и смотрю на темную гладь моря, но на этот раз его шум не успокаивает, а наоборот — обнажает все чувства, в том числе, и разрывающую душу боль. Зачем я проехалась по внешности женщины, которую даже не видела? Я приняла ее за ту, что разрушила мою жизнь. Хотя судя по реакции мужа, это она. Я почти уверена. Мне хотелось задеть его, сделать ему больно, чтобы он почувствовал хотя бы малую часть того, что чувствую я. Я хотела унизить ее и его, чтобы он понял, какую ошибку совершил. Как же глупо.

Я закрываю глаза и чувствую, как по щекам стекают слезы и капают на колени, и я не вытираю их, потому что не хочу, чтобы он заметил. Краем глаза через стеклянную дверь я замечаю, как он убирает мобильный и выключает свет. Еще некоторое время я сижу на балконе, понимая, что даже здесь, вдали от города, между нами остается все та же пропасть, которую мне уже не перепрыгнуть.

Глава 11

Следующие несколько дней проходят в странном режиме — мы находимся в Таиланде, на красивом курорте. Вокруг нас море, пальмы и белый песок, но между мной и Лешей по-прежнему та же холодная стена, которую не могут растопить ни тропическое солнце, ни теплые волны. Он много времени проводит с детьми — купается с ними в море, строит замки из песка, водит их в бассейн, покупает мороженое. Я смотрю на них со стороны и вижу счастливого отца и радостных дочек. На секунду мне кажется, что все не так плохо, что мы обычная семья в отпуске, но эта иллюзия разбивается каждый раз, когда наши взгляды встречаются, и он тут же отводит глаза.

Арина и Мирослава просто сияют от счастья — они обожают море, песок, бесконечные игры с папой, который наконец-то уделяет им столько внимания, сколько они заслуживают. Я не мешаю им, делая вид, что все в порядке, хотя внутри все кипит от невысказанных слов и невыплаканных слез.

Сегодня дети снова резвятся с Лешей в бассейне, а я наблюдаю за ними, лежа на шезлонге. Взгляд сам падает на его мобильный. Я смотрю на телефон и понимаю, что не могу удержаться, не могу пройти мимо, хотя знаю, что это неправильно, что это больно и унизительно. Но руки сами тянутся к нему.

На автомате открываю контакты и ищу знакомое имя. Я проверяю все приложения, все чаты, все диалоги — пусто. Либо он все удалил, либо скрыл переписку, либо спрятал так глубоко, что найти не представляется возможным.

Зачем я это делаю? Все кончено…

Я открываю журнал вызовов и в глаза сразу же бросается контакт «Оксана». Это она — та девушка, связь с которой Леша отрицал. Я смотрю на ее лицо и чувствую, как внутри меня разливается что-то тяжелое и горькое. Женщина, которую он выбрал вместо меня. Как же больно… после стольких-то лет.

Я возвращаю мобильный на место и долго смотрю в одну точку. До меня доносится голос мужа — он зовет Арину и объясняет Мирославе, как правильно нырять. Со стороны мы кажемся обычной семьей, но я знаю, что это не так. Сердце в груди разрывается на части.

Поздно вечером, когда дети уже спят, мы устраиваемся на балконе нашего номера. Где-то вдалеке шумит море, а я набираюсь сил, чтобы поговорить о предстоящем разводе — о том, как будем делить имущество, как часто он сможет видеть детей, как будем решать вопросы с двумя ипотеками и алиментами. Разговор оказывается спокойным, деловым, будто обсуждаем не разрыв пятнадцатилетнего брака, а какой-то рабочий проект. Я чувствую, как в груди меня все каменеет, а слезы заканчиваются, и остается только пустота и холодная решимость.

— Нам нужно договориться насчет имущества. Думаю, это один из наиболее важных вопросов.

— Чего ты хочешь? — моментально отзывается он, не отрывая глаз от своего мобильного.

— Мне нужна большая квартира, но там нужно доделать ремонт. И машина, — ровным голосом отвечаю я. — На остальное я не претендую. Но ремонт ты должен доделать. Ты сам его начинал, ты его и закончишь. Мы не можем жить в недострое.

Он поднимает на меня глаза, и в его взгляде мелькает нечто, похожее на сожаление и удивление одновременно. Очевидно, он не ожидал, что я не стану требовать половину всего, что у нас есть. В том числе и его бизнес.

— Хорошо, — говорит он. — Ремонт я доделаю. Квартиру и машину оформим на тебя.

Мы замолкаем. Я перевожу внимание на море, в котором отражается лунный свет, и чувствую, как меня начинает немного отпускать. Напряжение сменяется пустотой и решимостью. Теперь есть план. Есть решение. Есть понимание того, как мы будем жить дальше.

Леша сидит напротив меня, по-прежнему что-то листая в своем мобильном. Я смотрю на мужа и вдруг замечаю его отражение в стеклянной двери, которая ведет из балкона в номер. Я всматриваюсь в экран его телефона через окно и я вижу, что он рассматривает фотографии женщины. Одну из них Леша увеличивает и внимательно рассматривает изображение.

Я не вижу, чьи это фотографии, но я знаю. Я просто знаю.

— Ты палишься, Леш, — говорю я, почти равнодушно пожимая плечами.

Он поднимает голову, а в его глазах мелькает быстрый, почти незаметный испуг, который я успеваю поймать.

— В смысле? — грубо бросает муж.

— Ты на отдыхе со мной и детьми, а сам рассматриваешь ее фотографии. Как тебе самому не мерзко от этого? Находясь со своей семьей, ты разглядываешь какую-то женщину из клуба? — настает момент истины. — Дай телефон, я посмотрю, какой ты «чистый».

Он молчит несколько секунд, а потом протягивает мне телефон экраном вверх.

— На, смотри, — говорит он, и в его голосе появляется какая-то вызывающая уверенность. — Я ни с кем не общаюсь. Смотри, проверяй.

Я на автомате беру телефон и еще раз открываю список контактов — все чисто. Журнал вызовов — тоже ничего подозрительного.

Но я знаю, что это ничего не значит.

— Все чисто, — говорю я. — Ты хорошо почистил. Но давай я открою галерею с фото.

Его реакция молниеносна — он резко выхватывает телефон у меня из рук, даже не пытаясь сделать вид, что это случайно. Просто вырывает и прячет в карман.

Я смотрю на него, и в этот момент понимаю — это действительно конец. Больше нет никаких сомнений, никаких «может, показалось», никакой надежды на ошибку. Он рассматривает ее фотографии, когда думает, что я не вижу. Очевидно, жив Оксана для него — не просто случайная связь, а что-то большее. То то, ради чего он готов рисковать семьей, детьми и… мной.

— Будь счастлив, Леша — твердым голосом говорю я. — Живи своей жизнью. Как только мы возвращаемся домой, ты собираешь свои вещи и съезжаешь. Я больше не буду жить с тобой. Я больше не буду прощать. Ты сделал свой выбор, а я сделала свой.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю ему — поднимаюсь с кресла, разворачиваюсь и возвращаюсь в номер. Я ложусь на кровать рядом с Ариной и Мирой, накрываясь легким покрывалом, и закрываю глаза.

Я слушаю ровное дыхание дочек и чувствую, как внутри меня что-то умирает. Не любовь — любовь умерла уже давно, может быть, в тот момент, когда я увидела то первое видео, может быть, раньше. Умирает надежда. Та последняя крошечная, глупая надежда, что он одумается и поймет, как был не прав.

Я закрываю глаза и даю волю слезам — слишком много эмоций. Хочется верить, что это последние слезы по нему.

Так или иначе, завтра будет новый день.

Глава 12

Оставшиеся дни отпуска тянутся бесконечно долго, хотя, казалось бы, в раю время должно бежать быстрее, чем обычно. Все это время я наблюдаю за тем, как он общается по телефону — с едва уловимой нежностью в голосе и легкой улыбкой, когда думает, что я сплю. Он не скрывает, но и не афиширует — просто делает вид, что это рабочие звонки. Я не спрашиваю, с кем он говорит и не устраиваю сцен. Внутри — пустота, которую я не ощущала никогда прежде. И в такой ситуации мне остается просто ждать, когда эта поездка наконец закончится.

Каждый день я просыпаюсь с мыслью о том, что скоро мы вернемся домой и я начну новую жизнь. Каждый вечер я засыпаю с надеждой, что завтра будет последний день. Но дни тянутся один за другим, и каждый из них похож на предыдущий — он проводит время с детьми, я нахожусь в стороне, и мы почти не разговариваем, лишь изредка улыбаемся друг другу ради дочерей. Арина и Мирослава ничего не замечают — для них это лучший отпуск в жизни, потому что папа наконец-то весь день с ними. Я рада за них и не хочу портить их счастье, однако внутри меня все сжимается от одного только вида его лица и от звука его голоса.

Сегодня день его рождения, и мы как обычно после завтрака идем плавать в бассейне и море. Я ограничиваюсь единственной фразой «с днем рождения», потому что больше мне сказать нечего.

На душе скребут кошки с огромными когтями. Слез больше нет, а пустота в груди разрастается с новой силой. Я словно нахожусь в каком-то вакууме — осознаю все, что происходит, но будто смотрю на свою жизнь со стороны, не являясь ее непосредственным участником.

В это утро, к моему удивление, Леша не притрагивается к своему телефону — он все время проводит с детьми. В какой-то момент я присоединяюсь к ним, и на мгновение все плохое стирается — мы снова счастливая семья, в которой все друг друга любят и уважают. Но как только я выхожу из воды и вижу, как на экране его мобильного высвечивается имя «Оксана», реальность накрывает с головой. Меня поражает настырность этой женщины — она прекрасно знает, что ее любовник находится на отдыхе с семьей. Так какого черта он названивает ему?

К полудню мы возвращаемся в номер. Малышки, утомленные солнцем и морем, мгновенно проваливаются в сон. Мы снова остаемся наедине друг с другом. В комнате повисает тяжелое молчание, которое вдруг нарушается вибрацией его телефона. Я наблюдаю за реакцией мужа. Леша хватает мобильный, и его лицо становится сосредоточенным. Он поднимается с дивана, на ходу нажимая кнопку ответа, и выходит из номера в коридор, тихо притворив за собой дверь. В груди снова появляется та самая боль, которая пару недель назад терзала меня, вот только слез почему-то нет.

Шаповалов возвращается через десять минут. Он заходит в номер, закрывает дверь и опускается на диван рядом со мной, полностью игнорируя мое присутствие.

— Оксана звонила? — не выдерживаю я.

Он замирает на секунду, а затем поворачивается ко мне. На его лице появляется странное выражение — то ли удивление, то ли насмешка, то ли что-то другое, чего я не могу прочитать.

— Да, — говорит он, и в его голосе я слышу какую-то новую незнакомую интонацию, будто он решил поиграть со мной. — Она контролирует ремонт помещения, в котором я открою магазин. Кто-то же должен это делать, пока я отдыхаю.

Я теряю дар речи. Он говорит это так буднично, будто ничего не случилось. Словно нет ничего такого в том, что любовница занимается ремонтом помещения для его нового магазина, а я должна просто принять это и кивнуть. Внутри меня все закипает, но я сдерживаюсь, потому что не хочу доставлять ему удовольствие видеть меня разбитой.

— Ты доверил такую важную задачу девице из клуба? Ты серьезно? Что случилось с твоей головой? — шепотом произношу я.

И вдруг муж улыбается — той открытой улыбкой, которая когда-то заставляла мое сердце биться чаще, а теперь вызывает только отчуждение и холод.

— Да я просто пошутил, Ань, — говорит он. — Это Макс звонил. Он все контролирует. А потом рабочий сделал видеозвонок, чтобы показать, как движется рабочий процесс.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри меня что-то ломается. Он играет со мной. Он ведь понимает, что любое упоминание о ней болезненно отражается на мне. Так какого скота он дразнит меня? Неужели решил проверить, насколько сильно я могу разозлиться? Или же он просто хочет сделать мне больно? Как вообще после всего случившегося он может так поступать?

— Забавно, — холодно бросаю я. — Очень смешно.

Я разворачиваюсь и ухожу в спальню. Нужно успокоиться и поспать. Совсем скоро мы вернемся домой, и тогда я смогу вдохнуть полной грудью. А пока… мне просто нужно пережить этот и следующий день. Потом станет легче… я надеюсь.

Вечером мы идем в красивый ресторан на берегу моря. Наш столик находится прямо у воды. Волны накатывают на берег, закат разливается оранжево-розовым по небу, а в воздухе пахнет солью и жареной рыбой. Дочки нарядились в белые платья, которые я купила им перед поездкой, да и я сама решила надеть легкое белое платье с цветочным принтом по случаю праздника. Леша выглядит довольным — он улыбается, обнимая детей, и периодически поглядывает на меня.

Мы вчетвером сидим за столом, а меня никак не покидает мысль о том, как это все неправильно. Как странно праздновать день рождения человека, который через несколько дней перестанет быть частью моей жизни. Как больно смотреть на его улыбку и знать, что эту же улыбку он посылает другой женщине, с которой провел весь предыдущий месяц.

Стол заполняется изысканными блюдами, и мы начинаем. Арина встает и громко произносит заранее подготовленные поздравления:

— Папа, с днем рождения! Счастья, здоровья и хорошей работы. Я тебя очень люблю!

Мирослава тут же подхватывает, тянет к нему свои маленькие ручки.

— Папа, папа! Я тоже люблю!

Он смеется, обнимает и целуя дочек в макушки. Я смотрю на эту картину, и в груди все болезненно сжимается, а глаза мужа вдруг становятся влажными. Он любит их — это видно невооруженным взглядом. И от этого еще больнее — потому что он готов бросить семью, которую мы строили столько лет, ради другой женщины и новой жизни в другом городе.

Я поднимаю бокал с лимонадом — пить вино мне совсем не хочется.

— С днем рождения, — говорю я. — Пусть в твоей жизни все сложится так, как ты хочешь.

— Спасибо, — почти равнодушно отвечает он.

— Это наш последний совместный день рождения. В следующем году ты будешь праздновать уже без нас, — тихо произношу я. — Как и отпуск.

Дочки не слышат — они заняты мороженым, и их звонкие голоса перекрывают мои тихие слова. Но Леша все слышит. Он замирает на секунду, а потом медленно кивает, не глядя на меня.

— Знаю, — говорит он тихо, и в его голосе нет ни боли, ни сожаления — только констатация факта.

В целом вечер проходит неплохо. Мы будто ставим красивую точку в наших отношениях — здесь, на берегу моря в прекрасном ресторане с невероятным видом. Хотела бы я, чтобы все было иначе, но… что-то важное сломалось, и уже давно…

Измену нельзя прощать. Ни при каких обстоятельствах. Теперь я четко понимаю эту простую истину. Если человек ступил на кривую тропку, то свернуть с нее будет очень и очень сложно. Невозможно. Разве что человек сам переосмыслит всю свою жизнь, что-то вынесет из этого урок, и в следующих отношениях он будет больше ценить человека, который находится рядом с ним.

Мы возвращаемся в номер поздно вечером. Дети всю дорогу делятся впечатлениями о ресторане, еде и о папином дне рождении. Когда мы переступаем порог номера, на столе нас ждет сюрприз — большой торт со свечами от отеля, украшенный кремовыми цветами и шоколадными листьями.

— Это для тебя, — говорю я.

Я зажигаю свечи одну за другой, и их маленькие языки пламени создают уютный свет, который так не вяжется с тем, что происходит между нами. Дети хлопают в ладоши, начинают исполнять песню «с днем рождения тебя», сбиваясь и путая слова, но от этого их голоса звучат еще трогательнее.

— С днем рождения тебя! С днем рождения тебя! С днем рождения, дорогой папа! С днем рождения тебя!

— Загадывай желание.

Леша молча смотрит на горящие свечи, на детей, на меня, и я вижу, как его лицо меняется — в его взгляде появляется нечто теплое, будто он на секунду забывает о том, что происходит, и просто наслаждается моментом, как в старые добрые времена. Он задувает свечи с одного выдоха, и дети, визжа от восторга, бросаются к нему обниматься.

Я не могу отвести от них глаз. Душа болит, разрываясь на части, но я осознаю, что будущего у нашей семьи нет. Я смотрю дочек, которые не знают, что этот день рождения — последний, когда папа с ними, а затем перевожу взгляд на торт, который мы сейчас будем есть все вместе в последний раз, как семья. И мне жаль… жаль, что любовь не всегда может все преодолеть и всех победить.

Глава 13

Мы возвращаемся из Таиланда поздно ночью, измотанные долгой дорогой. Дети, прижавшись друг к другу, спят на заднем сидении, а я смотрю на них и думаю о том, что совсем скоро их жизнь кардинально изменится. Леша помогает занести чемоданы в квартиру, молча ставит их в прихожей и, не взглянув на меня, уходит в спальню. Я укладываю сонных дочек спать и топаю в ванную комнату. Принимаю душ, дожидаюсь, когда муж заснет, и только потом выхожу.

Следующие два дня мы живем как соседи по лестничной клетке. Леша не торопится собирать вещи и съезжать с квартиры. Утром он уходит на работу, возвращается поздно вечером. Я не задаю никаких вопросов и терпеливо жду, когда он уедет, ведь, еще находясь с Таиланде, я обозначила свою позицию относительно наших отношений.

Сегодня у Даши день рождения, и мы с Лешей приглашены на ее праздник. Правда, я изначально сообщила, что мы пойдем не как пара.

— Ань, я не могла его не пригласить. Он крестный моих детей, — извиняющимся тоном произнесла подруга.

— Даш, все в порядке, не переживай, — ответила я.

Вечером я выбираю свой самый красивый наряд и, купив шикарный букет, еду в ресторан, который Даша арендовала для праздника.

В зале уже многолюдно. Даша сегодня особенно красива — черный брючный костюм с перьями придает особый шарм ее образу. Ее муж Максим, тот самый лучший друг Леши, держится чуть поодаль. Выражение его лица кажется отстраненным — очевидно, в их отношениях далеко не все гладко. Их дети-двойняшки носятся между столами, а мама Даши присматривает за ними, пока Даша и Максим встречают гостей.

— Аня, как я рада тебя видеть! — Даша обнимает меня, и я чувствую, как она задерживает дыхание на секунду дольше обычного. — Ты шикарно выглядишь.

— Спасибо. С днем рождения, дорогая, — произношу я. — Какая же ты красивая.

— Спасибо, — отвечает она, широко улыбаясь. Вот только в ее глазах нет прежнего блеска. — Все в порядке?

— Да. А у тебя?

— Да, — выдавливаю улыбку, но мы обе чувствуем состояние друг друга.

Я здороваюсь с ее мамой, с Максимом, который кивает мне издалека, с другими гостями и занимаю место рядом с подругой. В следующие пятнадцать минут приезжают все остальные, за исключением одного человека — моего мужа. Он как обычно опаздывает.

Все выглядит как обычный день рождения — музыка, смех, звон бокалов. Но я вижу, что Даша нервничает — она часто теребит край скатерти, а ее улыбка становится все более натянутой. С Максимом она почти не общается, хоть и он всячески пытается завладеть ее вниманием.

Леша появляется через час, когда праздник уже в самом разгаре. Он входит в зал с видом с самоуверенной улыбкой на лице, держа в руках цветы. Я невольно переношусь в нашу жизнь, вспоминая букеты, которые он дарил мне, каждый из которых являлись произведением искусства. Он бросает взгляд в мою сторону, и я замечаю, как его глаза расширяются от удивления и восхищения. Да, давно он не видел меня при «полном параде». Леша подходит к Даше и, поцеловав ее в щеку, громко поздравляет, а затем занимает свое место в другом конце стола.

Торжество продолжается, и в какой-то момент Леша громче всех начинает рассказывать о своих достижениях, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Да, пригнали вторую машину для моего партнера, — говорит он кому-то из гостей, откидываясь на спинку стула. — Как у меня. Потихоньку двигаемся вперед.

— Бизнес активно развивается, — замечает Максим. — И быстро.

— Стараемся, а как иначе, — отвечает он, поднимая бокал. — Просто некоторые этого не замечают.

Я знаю, что эта реплика адресована мне. Он хочет, чтобы я услышала. Хочет, чтобы я поняла, какого мужчину теряю. Его слова — еще и намек на то, что претенденток на мое место будет достаточно.

Я смотрю на мужа и неожиданно чувствую от того, что все скоро закончится. Что мне не придется больше сидеть напротив него, делая вид, что мы семья, хоть это и давно не так, и терпеть его показное величие.

Через некоторое время Даша подходит ко мне, берет под руку и отводит в небольшой закуток у окна подальше от чужих ушей.

— Мне нужно с тобой поговорить, — произносит она, и я вижу, как дрожат ее губы.

— Что случилось? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь. — Максим?

Она молчит несколько секунд, сжимая в руках бокал, а потом коротко кивает.

— Да плохо все, Ань. Я вообще не понимаю, что делать дальше. Я не могу уйти от него. У нас ипотека, дети, а я… — она замолкает на пару секунд. — Не могу работать сейчас. По состоянию здоровья. Ну… ты знаешь. Отношения с каждым днем становятся только хуже.

Я с грустью смотрю на нее, чувствуя, как внутри меня все обрывается. У нас немного другая ситуация, но я знаю эту боль. Я живу в ней уже долгое время.

— Я тебя так понимаю, Даш, — говорю я. — Ты сама все знаешь.

— Знаю, поэтому и говорю с тобой. Ты единственная, кто может понять, — на выдохе произносит Даша. — Он говорит, что ничего не было, что я все придумываю, что нормальные жены не проверяют телефоны.

— Я даже знаю, чьи это слова, — поджимаю губы, бросая взгляд на мужа, который рассказывает очередному гостю о своем бизнесе.

— Я не знаю, что делать, — говорит она. — У нас дети. Мы столько лет вместе. Я не представляю жизнь без него. Но и с ним… я не представляю жизнь, когда он смотрит на меня и говорит, что я все выдумываю. Да дело ведь не только в этом. Он постоянно грубит, повышает голос. Его отношение…

Она замолкает, чтобы не разрыдаться.

— Ты не одна, — я беру ее за руку. — Но каждая из нас должна решать сама. Я решила. Я не прощу во второй раз. А ты… ты должна подумать, готова ли ты жить с этим.

— Я пока не знаю, — говорит она после непродолжительной паузы. — Я пока не знаю.

— И это нормально, — говорю я. — Ты имеешь право не знать. Но ты должна помнить, что у тебя есть прекрасные родители, которые помогут тебе справиться финансово, пока ты… не встанешь на ноги.

Мы стоим в углу, две подруги, у которых рушатся семьи, и я чувствую, как эта общая боль соединяет нас еще сильнее.

— Ты справишься, — говорю я. — Мы обе справимся.

— Спасибо, — шепчет она.

Мы возвращаемся к столу. Леша все так же находится в центре внимания — он уже изрядно пьян, говорит громче обычного, жесты становятся размашистыми. Он что-то рассказывает Максиму, хлопает его по плечу, и я вижу, как муж Даши незаметно отстраняется.

Я не выдерживаю этого зрелища. Это не мой муж. Это совсем другой человек, мне не знакомый. Я отставляю бокал, прощаюсь с Дашей и шепчу:

— Позвони мне завтра. В любое время.

Она быстро кивает, и я, попрощавшись с гостями выхожу из ресторана.

Дома меня ждет тишина. Мама уезжает сразу же, как только я переступая порог квартиры.

— Анют, я поехала, — прощается она. — Такси уже ждет. Завтра позвоню.

— Спасибо, мам.

Я захожу в комнату к девочкам, поправляю одеяла и, поцеловав их в теплые макушки, долго стою, глядя на них.

Затем иду в гостиную и решаю немного поработать — мне нужно отвлечься.

Леша возвращается через два часа после меня. Я слышу, как хлопает дверь, и как он что-то роняет в прихожей. Потом его шаги направляются в спальню, и наступает тишина.

Я смотрю в экран ноутбука, но буквы перед глазами начинают расплываться. Мне тяжело даже просто находиться с ним в одной квартире. Не знаю, что движет мной в этот момент, но я встаю из-за стола и иду в комнату.

Муж крепко спит, а у меня внутри все разрывается от давящих эмоций. Взгляд падает на его мобильный на тумбочке, и в эту же секунду экран загорается.

Оксана.

Я смотрю на это имя и чувствую, как нестерпимую боль в груди. Беру телефон мужа и осторожно прикладываю его палец к сенсору. Гаджет разблокируется, и в скрытых сообщениях я вижу переписку с ней. Вернувшись в гостиную, сажусь за стол и пролистываю всю переписку, решая узнать все с самого начала.

Я должна убедиться в собственной правоте, в том, что все это мне не привиделось, и окончательно отпустить из своей жизни этого человека.

Глава 14

Первое сообщение датировано 28 августа. Я смотрю на текст, и понимаю, что оно вырвано из контекста беседы, а это означает, что переписка была и раньше, просто муж удалял ее. Вероятнее всего, эти двое начали общение с самого первого дня знакомства в баре.

Ты меня зацепила. Думаю о тебе постоянно.

Ответ прилетает через минуту.

Я тоже думаю о тебе.

А следом Оксана отправляет ему свою фотографию. Она лежит на шезлонге в купальнике, который едва прикрывает ее «прелести».

Какая ты красивая. Вот бы сейчас к тебе.

Я читаю и чувствую, как внутри все переворачивается. Он позволил себе обратить внимание на другую, когда я ждала его дома, когда варила супы, когда гладила его рубашки, когда верила, что мы — семья.

Я пролистываю сообщения и нахожу датированные началом сентября, как раз когда Леша уехал в командировку. Я писала ему о том, как мы скучаем, и он писал то же в ответ, а на деле уже готовился к встрече с ней. В один из дней он не отвечал на звонки, и я решила, что он уже спит. Но на самом деле муж провел ночь с ней.

Не могу забыть твои губы, ноги, грудь, запах. Постель кажется такой холодной без тебя.

Она:

А ты закрой глаза и представь, что я рядом.

Он:

Нет. Так не пойдет. До скольки ты сегодня? Я заберу тебя.

Это было только начало их «истории», в которой присутствовал третий лишний — я, его жена. В тот момент я верила мужу и надеялась, что холод между нами связан с его сложной работой и переживаниями об открытии нового филиала. Какой же я была дурой.

Я листаю дальше и нахожу то, от чего мое сердце болезненно сжимается:

Леш, я ведь не держу тебя. Ты можешь зайти в бар и найти себе любую девушку на ночь.

Он:

Я не хочу любую. Я хочу тебя. Когда появляется огонь, он либо разрастется, либо потухнет. Понимаешь, о чем я?

Она:

Да. Ты мне тоже сразу понравился.

По щекам текут слезы. Как можно говорить об огне с другой женщиной, когда дома должен гореть семейный очаг, который он сам обещал беречь пятнадцать лет назад?

Я закрываю глаза и вспоминаю, как за несколько дней до его отъезда он смотрел фильм и с кем-то переписывался. Я легла рядом с ним, а он резко убрал телефон и перевернул его экраном вниз. Он был каким-то отстраненным. А когда я начала целовать его, Леша выключил телевизор, сказав, что он устал и хочет спать.

Они переписываются постоянно, и каждый вечер сообщения заканчиваются одинаково:

Я подъехал. Стою на углу. Можешь выходить.

Оксана отправляет ему провокационные снимки, обнажая то плечи, то ноги. Иногда они говорят о работе, но чаще всего о своей симпатии друг к другу. В один из дней любовница снова скидывает фотографии, на которой изображен букет красных роз:

Так красиво еще не было. Спасибо. Мама тоже оценила.

Он:

Рад, что цветы понравились.

Я горько усмехаюсь. Цветы, которые Леша дарил мне, даже рядом не стояли с этим веником. Все букеты напоминали произведение искусства, и за все пятнадцать лет я ни разу не получала то, что он подарил ей. Но сейчас меня ранит сам факт — муж хотел сделать ей приятное, и даже если бы это была одна роза, он потратил время, чтобы заехать в цветочный салон и купить ее.

Я пролистываю следующие сообщения.

Он:

Я соскучился. Когда ты уезжаешь, становится пусто. Постель пахнет тобой, и мне хочется, чтобы ты была рядом. Я тоже скучаю. Твои руки, твой голос… Я хочу тебя всего.

Он:

Ты сводишь меня с ума. Я тоже хочу тебя всю.

Я читаю и не могу дышать. Он никогда не писал мне таких слов. Никогда. Даже в самом начале, когда только начинались наши отношения, когда мы были влюблены и счастливы, он не писал мне «постель пахнет тобой». Он был сдержанным, немногословным, и я принимала это как часть его характера. А он, оказывается, умел — просто не для меня.

Наконец я нахожу кое-что и обо мне:

Оксан, да мы давно уже живем как соседи.

Она:

Ну, может, что-то поменяется.

Он:

Нет. Я уже давно не люблю ее. Живем ради детей. По крайней мере, я точно.

Я беру свой мобильный и нахожу в галерее видео за пять дней до его отъезда. Мы, довольные и счастливые, вдвоем едем на квадроцикле. Одной рукой я обнимаю его за талию, другой снимаю нас. Внутри все сжимается, ведь эти два человека совсем не похожи на «соседей».

Я снова возвращаюсь к его переписке. Оксана желает ему доброго утра и без конца отправляет свои фотографии. Они постоянно проводят время вместе, отдыхают на природе, любуются красивыми местами. Он ведет себя как свободный человек, который строит отношения с понравившейся девушкой. А я… я никак не могу понять, как можно так поступать с человеком, который тебя любит и ждет. Если ты действительно влюбился, то будь честен и скажи об этом прямо. Лучше горькая правда, но не ложь…

За несколько дней до его возвращения муж пишет ей:

Оксан, я приду к тебе с нулем в кармане, но я быстро развернусь. Я все оставлю ей и детям.

Она:

Я в тебе не сомневаюсь. Ты у меня самый лучший.

Я усмехаюсь про себя. Как же он любит рисоваться перед другими людьми. Леша никогда не оставит все нам. Мы добивались всего вместе, и он ни за что не откажется от того, что было заработано кровью и потом.

Следом они пишут о том, что любят друг друга, но почему-то меня эти слова уже не цепляют. Два года назад он признавался и первой любовнице, вот только эти фразы не имели ничего общего с действительностью. Мой муж просто не умеет идентифицировать свои чувства, и он считает страсть и влечение любовью, которые присутствуют у каждого человека в первые месяцы отношений. Вот только настоящая любовь — это не про страсть, а про глубину. Однажды конфетно-букетный период заканчивается, и начинается жизнь. Вот тогда-то и приходит осознание. А если рядом находится не «тот» человек, то случается полное разочарование, как это и произошло с его первой любовницей.

Он отправляет ей снимки с Камчатки — красивые пейзажи, пойманную рыбу, вечерние тусовки. Мне же он не скинул ни одну фотографию.

Это больно. Очень.

Она:

Так ты только в мужской компании?

Он:

Конечно. Я ни на кого не смотрю. Не переживай. Меня никто не интересует кроме тебя.

Она:

Я верю тебе и очень скучаю. Возвращайся скорее.

Он:

Я скоро вернусь. Не успеешь оглянуться.

Она:

С женой созваниваетесь?

Он:

Нет. Она даже не спросила, долетел ли я. Ей плевать. Все так, как я тебе говорил.

Какой же бедный и несчастный мальчик. Жена, узнав о его измене, даже не спросила, долетел ли он. Внутри закипает злость, которую я едва могу контролировать. Мне хочется прямо сейчас вернуться в спальню и зарядить ему такую пощечину, от которой искры посыпятся из глаз. В этот момент я вдруг понимаю, как сильно ненавижу его за ту боль, которую он мне причинил.

Наконец мне попадаются сообщения, когда мы отдыхали в Таиланде. Леша пишет ей о том, что мы поехали только ради детей. В день его рождения Оксана отправляет длинное поздравление, и он отвечает ей сердечками и признанием в любви.

Жена-то хоть поздравила?

Он:

Да. Просто сказала «с днем рождения».

Она:

Как немногословно. А подарила что-нибудь?

Он:

Ну она сказала, что дарит мне эту поездку. Смешно так. В итоге-то оплачивать ее буду я. Как всегда.

Она:

Да уж. Классный подарок.

Мне становится обидно до скрежета в груди. Потому что все совсем не так. Леша знает, что я потратила кредитные средства для того, чтобы сделать ему такой подарок. В прошлом году мы также ездили в отпуск, и путевки оплачивала именно я.

Она:

А, может, после отпуска все наладится, и ты снова полюбишь ее.

Он:

Эй, ты мне тут перестань. Ничего не наладится. Да и вообще давай не будем о ней .

Она:

Ты не пожалеешь?

Он:

Нет. Я уже все решил. Я хочу быть с тобой.

Муж пишет ей о том, что хочет быть с ней, однако судя по разговорам и по тому, как он себя ведет, из семьи он уходить не собирается. Когда мы сидели в кафе на его дне рождении, дети спрашивали, поедем ли мы в следующем году на море, на что он ответил утвердительно. Но я понимала, что этот отпуск в таком составе последний. Несмотря на всю боль и непринятие всей сложившейся ситуации я твердо уверена в своем решении.

Я закрываю телефон и возвращаю его на место. Слез больше нет. Я сижу и смотрю в одну точку, пытаясь понять, как человек может так поступать. Как можно говорить о любви одной, а возвращаться домой к другой. Как можно строить планы на будущее и с любовницей и с женой. Как можно каждое утро вставать с кровати и спокойно смотреть в глаза жене. Как можно писать «приду к тебе с нулем в кармане, а все нажитое оставлю жене и детям», будто это жест благородства, а не предательство.

Я не понимаю. И никогда не смогу понять. Потому что в моей картине мира такого просто не может быть. Я всегда верила, что любовь — это верность, а семья — опора, что если человек обещает быть с тобой, то он держит слово. Да, в жизни случается всякое. Но почему грань между честностью и предательством так тонка? Если ты разлюбил и понимаешь, что больше не можешь жить с этим человеком, так скажи об этом честно хотя бы из уважения к женщине, которая прошла с тобой большой путь и родила тебе двоих детей.

Я ложусь на свою половину кровати, поворачиваюсь к нему спиной и закрываю глаза. Одинокая слеза стекает по щеке. Я плачу не из-за него, мне жаль себя — ту женщину, которая верила, которая надеялась, которая ждала.

Ту, которой больше нет.

Глава 15

Две недели после возвращения из Таиланда превращаются в настоящий ад, который наваливается на нас со всех сторон — физическая усталость, болезнь, напряжение и холод, который давно поселился между нами, и, к сожалению, болезнь всей семьи, если ее можно так назвать. Мы прилетели из теплой страны прямо в осеннюю слякоть, и организмы, измученные длительной дорогой и сменой климата, не выдержали. Сначала заболевают дети — у Арины поднимается высокая температура, у Мирославы начинается кашель, что потом дает осложнения на уши. Мы с Лешей тоже чувствуем себя отвратительно — гайморит выбивает нас из колеи на все оставшиеся дни до его отъезда. Бессонные ночи, походы к врачам, лекарства, детский плач, который почти не прекращается, и постоянное чувство, что мы на пределе. Мы живем в одном пространстве, но между нами пропасть, заполненная холодом и взаимным раздражением, которую не может растопить ни болезнь, ни усталость. Он спит в гостиной на диване, я — в спальне, но напряжение, которое висит в воздухе, ощущается даже через стены, с каждым днем становясь все сильнее и невыносимее.

Леша молчит. Я тоже. Мы разговариваем только о детях и только тогда, когда они находятся рядом, наверное, чтобы создавать видимость семьи, которой больше не существует. Все деловито, сухо, сквозь зубы. Порой я смотрю на Лешу и не узнаю этого человека — чужой, отстраненный, с пустыми глазами. Когда-то он был моим мужем, а теперь стал просто неприятным соседом, от которого хочется избавиться как можно скорее. На фоне болезни его выражение лица кажется еще более раздражительным и уставшим, но меня это не трогает. Я тоже устала. Я тоже больна. Но я больше не хочу заботиться о нем.

За несколько дней до его предполагаемого отъезда, когда мы почти оправились от болезни, Леша приходит с работы с большим дорожным чемоданом. Я смотрю на него, и внутри что-то с треском рушится. Я не готова была увидеть это. Где-то в глубине души я надеялась, что он станет бороться за свою семью и за то, что мы строили долгие пятнадцать лет. Это не значит, что я бы простила его во второй раз, но хотя бы увидела сожаление в его глазах.

Но… ничего.

Только холодная решимость, что он поступает правильно.

— Решил собрать все свои вещи? — глухо спрашиваю я.

— Да, — отвечает он, даже не повернувшись ко мне. — Зачем что-то оставлять?

— То есть ты даже не станешь бороться за семью? — не выдерживаю я, и он поворачивается.

— А смысл? — Леша пожимает плечами, а в его глазах отражается боль.

— Да, действительно. Какой в этом может быть смысл? Всего-то пятнадцать лет, — в отчаянии выдаю я, а затем ухожу на кухню и начинаю перекладывать предметы с места на место, лишь бы чем-то занять свои руки.

На душе огромными когтями скребут кошки. Я понимаю, что его отъезд — это единственное правильное решение, но все еще не могу с этим смириться. Мне сложно поверить в то, что семьи, о которой я мечтала еще молодой девушкой, больше нет.

Порой хочется закрыть глаза, а потом открыть и вернуться в то время, когда мы были влюблены и счастливы, когда в нашей жизни еще не было места предательству и изменам. Хочется думать, что все происходящее — страшный сон и совсем скоро я проснусь.

На следующий день я уезжаю из дома, чтобы не видеть, как он собирает свои вещи. Для меня это оказывается невыносимым, ведь я четко осознаю, что он больше не вернется. Это жирная точка, которую нужно поставить давно, но я не могла решиться.

Вечером того же дня мы ужинаем на кухне, но после болезни и от нервов кусок не лезет в горло. К счастью, дети уже чувствуют себя лучше. В какой-то момент Арина поднимает на меня свои большие глаза и спрашивает:

— Мам, а папа снова уезжает в командировку?

Я смотрю на ее красивое лицо и большие голубые глаза, как у него, и чувствую, как к горлу подступает ком. Но я не позволяю себе разрыдаться. Я вообще больше не позволяю себе быть слабой рядом с человеком, который меня морально уничтожил.

— Да, — киваю я. — Папа уезжает в командировку. Надолго. Он будет жить и работать в другом городе.

— А когда он вернется? — не унимается Арина.

— Не знаю, — отвечаю я честно. — Когда закончит с работой.

Дети переглядываются, но они еще слишком маленькие, чтобы понимать смысл моих слов. Они думают, что папа просто уезжает работать, как делал это много раз, и что он вернется. Я не могу и не хочу разрушать эту иллюзию. Не сейчас. Еще рано. Пока я просто хочу уберечь их от боли, которая разрывает мое сердце на мелкие части.

— А мы пойдем в цирк? — вдруг вспоминает Мирослава. — Ты же обещала!

Я перевожу взгляд на Лешу, но он молчит. Тишина затягивается.

— Давайте сходим, — говорит он наконец. — Я завтра куплю билеты.

— Хорошо, — отвечаю я, глядя на дочек. — В выходные пойдем.

Суббота наступает быстро. Мы все еще не до конца здоровы — у нас с Лешей остался этот противный кашель и заложенность, но дети уже полны сил, и мы не можем их подвести. Я надеваю на них красивые наряды и делаю аккуратные прически. Арина и Мира кружатся перед зеркалом, а мое сердце разрывается от любви и боли. Они не знают, что это наш последний совместный выход, а уже завтра папа уедет…

Мы выезжаем с парковки и едем к мужу на работу. Леша уже ждет нас на улице. Я останавливаюсь и выхожу из машины, чтобы поменяться местами. Он садится за руль, а я опускаюсь на пассажирское сидение и отворачиваюсь в окно. Черт! Как же больно от осознания, что это конец!

Дети пытаются разговаривать с папой, но он отвечает коротко и односложно. Я бросаю быстрый взгляд в его сторону и замечаю, как одной рукой он сжимает руль, а второй набирает сообщение в телефоне.

В цирке настроение чуть меняется — шумная веселая атмосфера с запахом попкорна и сладкой ваты делает свое дело. Дети завороженно смотрят представление, хлопая в ладоши и смеясь, когда клоуны показывают свои номера. Мы с Лешей не разговариваем и не смотрим друг на друга, просто делаем вид, что все хорошо. Дети кажутся счастливыми, и я стараюсь радоваться тому, что им все нравится, но не могу.

Это последний раз.

Последний раз, когда мы сидим рядом как семья и смотрим на наших смеющихся дочек. Уже завтра все изменится.

— Завтра уезжаешь? — зачем-то спрашиваю я, хоть и знаю ответ.

— Да. С утра.

— Хорошо.

Муж все еще смотрит на меня, и я поворачиваюсь, чувствуя, как сердце начинает стучать сильнее.

— Что?

— Ничего, — говорит он. — Просто смотрю.

— Это лишнее, Леша.

Он отводит взгляд, и я замечаю, как его челюсть напрягается. Но он больше ничего не говорит. Потому что нечего сказать.

После цирка Леша отвозит нас домой, а сам едет в магазин за продуктами. Дочки делятся эмоциями от представления, а я хожу по квартире словно во сне, не зная, за что взяться.

Как только дети засыпают, я слышу щелчок входной двери и шелест пакета из продуктового магазина — Леша вернулся. Я не выхожу из спальни, лишь молча слушаю, как муж складывает покупки в холодильник, а затем идет в душ.

— Все взял? — спрашиваю я, когда он входит в гостиную.

— Да. Купил вам продуктов и в дорогу так по мелочи взял, — отвечает он, не глядя на меня.

— Это самое верное решение, — вдруг говорю я. — И мне, и тебе нужно это время, чтобы понять, чего мы оба хотим от жизни. Согласен?

— Согласен.

— Спокойной ночи, — спокойно произношу я.

— Спокойной ночи, — мягко отвечает он.

Утром я просыпаюсь от звуков какой-то возни — очевидно, муж уже проснулся и готовится к отъезду. Голова тяжелая, но я все равно встаю с кровати и бреду в прихожую.

— Доброе утро, — бросает он.

— Доброе, — отвечаю я, опираясь на дверной проем и наблюдая за его сборами.

Через некоторое время просыпаются дети и сразу же бросаются в его объятия. Муж говорит им, что уезжает в командировку, что работа будет долгой, но он часто будет приезжать. Дети начинают хныкать, и в этот момент я перевожу взгляд на мужа. В его глазах поблескивают слезы. Я не выдерживаю и ухожу в ванную комнату.

— Ань, я поехал, — через несколько минут доносится голос мужа, и я выхожу из ванной комнаты.

— Хорошо, — говорю я. — Счастливого пути.

Он осторожно наклоняется и целует меня в щеку. Мне снова кажется, что я нахожусь в каком-то дурацком сне, но это реальная жизнь. Наша жизнь, которая в этот самый момент делится на до и после.

— Пока, — говорит он, переводя взгляд с меня на детей, выдавливая из себя улыбку.

— Пока, — отвечаю я.

— Пока, папочка. Приезжай скорее.

Он резко разворачивается, едва сдерживая слезы, и я закрываю за ним дверь, навсегда закрывая эту главу.

Дочки убегают в комнату, а я все еще стою и смотрю на закрытую дверь, чувствуя, как внутри меня разливается странное чувство — смесь опустошения и облегчения. Опустошения от того, что пятнадцать лет жизни закончились вот так, просто — без криков, почти без слез и без лишних разговоров. И облегчения от того, что наконец все закончилось. Мне больше не придется ждать, надеяться, терпеть его холод и молчание. Теперь я могу дышать свободно.

К вечеру приезжает мама. Я попросила ее переночевать сегодня у нас, и она согласилась.

Мама переступают порог нашей квартиры и, заключив меня в свои объятия, целует в щеку.

— Все будет хорошо, — говорит она, глядя на меня, и в ее глазах отражается такая же боль, которую в этот момент испытываю я.

— Я знаю, — отвечаю я.

— Однажды ты уже пережила это, Анют. Ты справилась в первый раз, справишься и во второй, — поддерживает она.

Дети радуются бабушке, и я наконец могу выдохнуть. Мама занимается ими, играет, читает сказки, готовит ужин. Я сидит на кухне, пью чай, вкуса которого я не чувствую, и смотрю в окно на темнеющее небо и метель, которая началась с самого утра.

Когда дети засыпают, я закрываюсь в спальне, и вот тогда меня накрывает.

Я сажусь на кровать и, обхватив себя руками, начинаю плакать. Не тихо, не сдерживаясь, а громко, взахлеб. Я плачу о пятнадцати годах, которые мы прожили вместе. О первом свидании, когда он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на земле. О предложении в самолет, когда он сказал по громкой связи в кабине пилота «выходи за меня» на весь салон. О свадьбе, о нашей первой квартире, о рождении дочек. О том, как он держал меня за руку в больнице, когда я переживала внематочную беременность. О том, как мы плакали от счастья, когда узнали, что ждем Арину. О том, как он строил планы на будущее, а я верила ему…

Я плачу о том, как все это закончилось. Другая женщина, два чемодана, поцелуй в щеку, закрытая дверь.

И все.

Пятнадцать лет совместной жизни растворились в пустоте.

Я закрываю глаза и чувствую, как засыпаю, устав от боли и слез. Завтра будет новый день. И в этом новом дне я начну жить заново. Без него. Без его лжи. Без его обещаний. Без его чемоданов.

Я начну просто жить.

Для себя.

И для самого дорогого, что случилось в этом браке — наших детей.

Глава 16

Следующие тридцать дней растягиваются в бесконечность, потому что каждый из них похож на другой — серый, однообразный, наполненный рутиной и тишиной, которая теперь стала моей постоянной спутницей. Я привыкаю к новой жизни, хотя привыкнуть к ней невозможно. Я просто существую в ней, стараясь не думать о том, что теперь это моя новая реальность.

Дети быстро привыкают к тому, что папа больше не живет с нами. Они редко говорят о нем, но когда спрашивают, я отвечаю одно и то же — папа в командировке, он работает и скоро приедет. Я лгу им, ведь сейчас так нужно. Арина и Мирослава верят моим словам, и пока этого достаточно.

Леша не звонит и не пишет — у него началась новая жизнь, а старая осталась где-то за бортом. Мне самой приходится писать ему, и в основном эти переписки касаются финансовых вопросов, связанных с потребностями наших детей. Он присылает деньги на карту, но иногда говорит, что денег у него нет. А я не прошу больше, чем нужно.

Иногда я ловлю себя на мысли, что скучаю по нему, но не по этому чужому человеку, который ушел к другой, а по тому, кем он был когда-то. По тому, кто смеялся вместе со мной, кто держал за руку в больнице, кто строил планы на будущее. Я скучаю по тому, чего больше нет, и никогда не будет.

В начале декабря у Мирославы день рождения. Ей исполняется три года, и я понимаю, что не могу отменить праздник, даже если внутри меня все разваливается на части. Я звоню моим родителям и родителям Леши, сообщаю, что мы будем отмечать дома, а еще приглашаю несколько близких друзей с детьми.

В день рождения Миры я просыпаюсь рано, чтобы успеть все подготовить. Надуваю шарики, вешаю гирлянды, забираю торт и начинаю накрывать на стол.

Леша приезжает за полчаса до гостей с двумя небольшими букетами цветов для дочек. За прошедший месяц он изменился — осунулся, похудел, под глазами появились тени. Он выглядит уставшим, однако держится с той же самоуверенностью, которая меня так раздражает.

— Привет, — хрипло произносит он.

— Привет, — отвечаю я, пропуская его в квартиру.

Дети слышат его голос и выбегают в прихожую. Они бросаются к нему, обнимают, целуют, и его выражение лица мгновенно теплеет. Он передает мне цветы, а затем подхватывает Мирославу на руки и кружит ее. Арина же стоит рядом, ожидая своей очереди, и через секунду Леша переключается на старшую дочку. Внутри меня разливается болезненная горечь — они так рады видеть его, они так надеются, что он вернулся навсегда.

— С днем рождения, моя принцесса, — говорит он, целуя дочку в щеку. — Ты уже такая большая.

— Мне три года! — гордо заявляет Мирослава. — Я уже взрослая!

Он достает из сумки подарки, и дети с визгом убегают в комнату разворачивать их. Мы остаемся в прихожей одни, и я, не выдерживая его присутствия, ухожу в кухню. Леша идет за мной.

— Слушай, — говорит он, и в голосе появляется та самоуверенная нотка, которую я так ненавижу. — У меня там такие перспективы открываются. Бизнес идет в гору. Сложно, конечно, но там столько возможностей. Я уже нашел несколько интересных партнеров, скоро выйду на новый уровень.

Я смотрю на него и чувствую, как глубоко внутри закипает холодная злость. Он месяц назад собрал все свои вещи и уехал к любовнице, а теперь говорит мне о своих перспективах. Для чего?

— Рада за тебя, — сухо отвечаю я.

— Ты даже не представляешь, какие там возможности, — оживленно продолжает он. — Через полгода я буду совсем на другом уровне. Там все намного серьезнее, чем здесь.

— Хорошо, Леш, — ровным голосом произношу я.

— Единственный момент — Славка подвел. Я же перевез его туда, чтоб он работал директором на новом магазине, — хмурится муж. — Предложил ему отличные условия, а он слился. Написал заявление на увольнение. Ну да ладно, плевать на него. Скатертью дорога.

— Я рада, что у тебя все прекрасно складывается, — говорю я, игнорируя его слова о Славе. — Гости скоро будут. Иди, поиграй с детьми, а я накрою на стол, ладно?

Он смотрит на меня, и я его челюсть сжимается от напряжения.

— Ты можешь хотя бы сегодня не быть такой колючей? — в его голосе проскальзывает раздражение.

— Я не колючая, — отвечаю я. — Я просто не думаю, что это та тема, которую ты должен обсуждать со мной.

Он молча разворачивается и проходит в гостиную к детям.

Мама с отчимом приезжают через пятнадцать минут. Дети выбегают к ним и радуются подаркам. Родители холодно здороваются с Лешей, и я замечаю, как губы мамы сжимаются в тонкую линию.

Я бесшумно выдыхаю, понимая, что всем нам нужно просто пережить этот вечер. Ради детей, ведь они кажутся такими счастливыми.

К назначенному времени приходят родители мужа и друзья с детьми. Дом постепенно наполняется шумом, смехом и детскими возгласами. Я бросаю беглый взгляд на Леша, который сидит на диване с Мирославой на коленях, и внимательно слушает, как она рассказывает ему о своих игрушках. Он улыбается дочери, глядя на нее с нежностью и любовью. Арина крутится рядом, показывая ему свои рисунки и объясняя, что она нарисовала. На рисунке счастливая семья — мама, папа и две дочки. Я уже несколько раз видела эту картину, но сердце все еще болезненно сжимается.

Наши с Лешей взгляды встречаются лишь на миг, но в его глазах я замечаю сожаление и… вину. Однако эти эмоции быстро гаснут, и на его лице снова возникает каменная маска. Я проглатываю ком, который подбирается к горлу, и возвращаюсь к гостям.

В какой-то момент я выхожу на кухню, чтобы принести еще напитки, и он следует за мной.

— Слушай, — говорит муж с улыбкой на губах. — Я тут подумал, может, мне взять детей на пару недель к себе? Я бы показал им город, новые места. А к дню рождения Арины мы вернемся.

Я замираю с бутылкой морса в руках, а затем медленно поворачиваюсь.

— Ты серьезно?

— А что такого? — он пожимает плечами.

— Ты живешь в другом городе с любовницей, — ледяным тоном произношу я. — Я не стану отправлять маленьких детей черт знает куда. И, тем более, к непорядочным людям. У тебя все в порядке с головой? И что за такая потребность познакомить их с этой подругой?

— Да нет никакой потребности, — растерянно отвечает Леша.

— К тому же, мы с Ариной все еще лечим осложнения. Врач сказал, что если не будет улучшений, то придется делать операцию.

— Я могу показать ее лучшим врачам. У Оксаны много знакомых, она ведь сама врач.

— Замолчи, Леша. Я ничего не хочу слушать о твоей непорядочной клубной подруге. Тема закрыта.

Я разворачиваюсь и выхожу из кухни, чувствуя, как меня трясет от злости и раздражения. Прошел лишь месяц после нашего расставания, а он уже готов впускать в жизнь детей эту грязь, в которой погряз сам. Сердце болезненно сжимается от непонимания, как вообще так может быть. Как человек, который столько лет жил в семье, смог так просто перешагнуть через нее и сразу же начать новую жизнь?

Праздник заканчивается поздно вечером. Гости расходятся, родители уезжают, оставляя нас одних. Я мою посуду на кухне, а Леша укладывает детей спать. Но Мирослава не поддается. Она зовет меня, и мне приходится оставить свои дела на потом.

— Я уеду через пару дней, — говорит он, когда я переступаю порог спальни. — Завтра еще зайду к девочкам.

— Хорошо, — быстро киваю я.

Леша наклоняется, целует детей в макушки, затем смотрит на меня и уходит. Дверь закрывается, и я остаюсь одна с детьми и чувством, что мы снова были вместе, играя в «нормальную» семью, и это оказалось гораздо тяжелее, чем быть одной.

Когда дети засыпают, я беру мобильный и пролистываю сообщения от друзей с поздравлениями. Одно из них оказывается от того самого Славы, который «слился».

Аня, с днем рождения принцессу. Здоровья, счастья, радости.

Я печатаю ответ:

Спасибо, Слав. Слышала, ты решил уйти от Леши. Что случилось?

Он перезванивает почти сразу.

— Тебе удобно говорить?

— Да, — отвечаю я. — Дети спят уже. Почему ты решил вернуться? Вы же договаривались на определенные условия. Он что-то не выполнил?

Он молчит несколько секунд, а потом начинает рассказывать.

— Он стал злым, раздражительным, перестал контролировать дела. Я понимаю, что он может переживать из-за вашего разрыва, но дело не только в этом.

— А в чем еще?

— Он везде за собой таскает эту Оксану, — выдает Слава. — Такое ощущение, что он в туалет ее берет с собой. Он же взял ее к себе на работу.

— Что? — ахаю я, чувствую, как внутри меня все обрывается. — Она ведь врач.

— Да, но теперь она помогает ему, выполняет какую-то операторскую работу.

— Какая странная женщина, — хмурюсь я. — Уйти из медицины, чтобы не потерять мужика? Очень умно.

— В общем, я не знаю, что там творится, но изрядно раздражает, что он везде таскается с ней. Пару недель назад мы пошли в ресторан. Так она с нами, с молодежью, потащила свою мать. И он был не против.

— Это не может быть правдой, — глухо говорю я.

— Мне очень жаль, Ань, — в голосе Славы слышатся нотки сочувствия. — Я просто хотел сказать тебе, чтобы ты не ждала его. Живи своей жизнью, а он пусть живет своей. Даже если он однажды пожалеет и попросит вернуться, ты не должна этого делать.

— Я и не вернусь к нему, Слав.

Еще несколько минут мы говорим на отвлеченные темы, а затем прощаемся, и я сбрасываю вызов.

Я закрываю глаза и откидываюсь на спинку дивана, удивляясь, как за один месяц может все так кардинально измениться. Мне еще больно, но уже не настолько, ведь этот месяц наглядно показал, что я приняла самое верное решение в своей жизни.

Глава 17

Следующие три недели между днями рождения детей пролетают почти незаметно. Я постепенно вхожу в привычный режим, много работаю и провожу время со своими детьми. Леша почти не объявляется. Он не звонит, чтобы поговорить с детьми, не просит отправить их фотографии, не спрашивает, нужны ли нам деньги. У моего мужа другая жизнь. Своя.

Дочки почти не спрашивают о нем. Они начинают привыкать к тому, что папа теперь живет в другом городе, но Арине это дается сложнее, ведь она старше и понимает гораздо больше, чем показывает.

День рождения Арины я решаю организовать в детском центре — с лабиринтами и аниматорами, чтобы дети могли вдоволь набегаться, а взрослые спокойно посидеть за столом. Этот вопрос мы, конечно же, обсуждаем с Лешей, и он сообщает, что полностью оплатит день рождения ребенка.

В день рождения старшей я узнаю, что мой пока еще муж приезжает в город не один, а с любовницей. Рана, которую я все еще прячу глубоко внутри, начинает кровоточить.

Мы договариваемся, что он сам привезет торт, поэтому день рождения дочери начинается без него.

— Как он мог притащить ее сюда? А что если он приведет ее на день рождения нашей дочери? — нервничаю я, разговаривая со своей близкой подругой Светой.

— Ань, успокойся. Если приведет, мы ее отправим восвояси, — успокаивает подруга. — Что он, совсем ненормальный, что ли, притащить ее сюда?

— Я понятия не имею, Свет, — качаю головой. — С ним вообще творится что-то странное. Как будто это совсем другой человек, и мне он незнаком.

Он приезжает в разгар праздника, и сразу же в кабинке повисает какое-то ощущение неловкости. Леша поднимается на второй этаж, чтобы поздравить Арину с днем рождения, а потом возвращается к столу.

— Он какой-то потерянный, — тихо произносит Света. — Раньше он таким не был. Будто его подменили. Похудел, глаза не те. Новая жизнь явно не идет ему на пользу. Может, у него что-то случилось?

— Может, и так, — отвечаю я. — Но не думаю, что что-то серьезное. Он же с ней приехал сюда. Наверное, на корпоратив притащил ее.

— Так ты же говорила, что корпоративы у них проходят мужской компанией?

— Обычно да. Но если он возьмет ее с собой на корпоратив… — я замолкаю, чувствуя, как грудь сжимает. — В качестве кого? Я все еще жена, а она кто?

— Кстати, когда ты планируешь подавать на развод? — спрашивает Света.

— Уже в следующем году. Немного приду в себя и займусь этой бумажной волокитой, — глухо отвечаю я, с одной стороны понимая, что с разводом затягивать не стоит, а с другой — что мне действительно нужно время, чтобы привести свои мысли в порядок и решиться на этот шаг.

Я перевожу взгляд на мужа. Он пытается поддерживать беседу с одним из наших общих друзей, но разговор будто не клеится. Нет той легкости, что была раньше.

Обстановка остается крайне напряженной. Я хоть и стараюсь внешне вести себя непринужденно, но внутри ощущаю глухую пустоту, которая с каждой проведенной минутой на этом празднике, угнетает все больше.

День рождения подходит к своему завершению, и мы поднимаемся на второй этаж к детям, чтобы Арина загадала желание и задула свечи. Увидев торт со своими любимыми героями, дочь приходит в полный восторг.

— Мамочка, он такой, как я хотела! — восклицает моя малышка.

— Я очень рада, что тебе нравится. Загадывай желание и задувай свечи, — говорю я.

После всех поздравлений мы возвращаемся в кабинку, где дети пьют чай с тортом. Леша подходит ко мне.

— Ань, я поеду. У меня через час корпоратив. Я все оплатил, — произносит он.

— Спасибо, — киваю я, не глядя на мужа.

— Ты как? — спрашивает он.

— Нормально, — отвечаю я и, беззвучно выдохнув, перевожу на него взгляд. — А ты? Выглядишь не очень.

— Макс открыл фирму и переманил моих клиентов к себе, — выплевывает он.

Максим, его лучший друг, тот, с кем они «отрывались» в клубах и прикрывали друг друга от жен, предал его? Каким же быстрым оказалось действие бумеранга. Но я не злорадствую. По правде говоря, мне очень жаль Лешу, ведь я видела, как тяжело ему приходилось, как он развивал свою фирму с нуля, и сколько сил и времени вкладывал в свое детище.

— Мне очень жаль, Леша, — выдавливаю из себя.

— Ладно, я поеду. Завтра постараюсь привезти елку.

— Тебя на Новый год в городе не будет?

— Нет. Я вернусь обратно.

— Хорошо. Пока.

Дети повисают на Леше, не желая отпускать, но он все равно уходит. День рождения заканчивается, и мы с дочками едем домой. Пустота внутри превращается в облегчение — я пережила этот день. Вскоре он уедет, и я снова смогу дышать полной грудью.

На следующий день я встречаюсь с нашей общей знакомой, муж которой работает в смежной компании. Мы сидим в кафе, пьем кофе и говорим о том, как прошел вчерашний корпоратив.

— Она тоже была там? — спрашиваю я.

— Да, — она закатывает глаза. — Ведущий даже пошутил, когда Леша пришел с ней.

— Пошутил?

— Да, он сказал так, — Оля делает паузу: — интересно, а какую должность занимает эта милая женщина среди такого количества мужчин? Мужики переглянулись между собой, а потом рассмеялись.

— Зачем вообще ему нужно было брать ее на такое мероприятие?

— Понятия не имею. Но я слышала, как мой муж говорил с кем-то по телефону, что она не очень-то подходит Леше. Я тоже так думаю. А это леопардовое платье — это вообще что-то из ряда вон выходящее.

— А ты ее видела?

— На фотографии, — отвечает Оля, смахивая по экрану и разворачивая его ко мне.

Я пристально всматриваюсь в снимок, на котором вижу толпу мужчин, своего мужа и Оксану. Она кажется гораздо старше своих лет и крупнее, чем на фотографиях, которые я видела до этого. Я смотрю на эту женщину и не понимаю, что именно мой муж в ней нашел.

— Я видела ее фотографии, но здесь как будто другой человек. Он выглядит лет на десять старше, — я продолжаю изумленно смотреть на снимок, не веря, что мой муж мог выбрать такую женщину.

— Меня удивляет то, что все знают, кто она. И не постеснялась же прийти, — Оля разводит руки в стороны. — Да, вы расстались, но фактически ты еще его жена.

Я возвращаю Оле ее мобильный и перевожу взгляд в окно. Как бы мне хотелось забыть обо всем и как по действию волшебной палочки перестать думать и испытывать чувства к своему мужу. Да, я больше никогда не вернусь к нему, но и просто взять и за полтора месяца выдернуть из сердца пятнадцать лет жизни тоже не могу. Мне просто нужно время.

Через несколько дней Леша возвращается обратно и между нами снова вырастает стена, которая становится все выше и непроходимее. До нового года мы не созваниваемся и не переписываемся, а за день до праздника он высылает мне деньги на подарок детям.

Этот новый год мы с детьми встречаем у моих родителей, что кажется мне таким непривычным, ведь последние пятнадцать лет я отмечала праздник со своим мужем. Но все когда-то случается впервые.

Глава 18

После Нового года я погружаюсь в какое-то внутреннее затишье. Я занимаюсь детьми, работой, домом, начинаю встречаться с подругами, пытаясь максимально абстрагироваться от тяжелых мыслей и воспоминаний о прошлом.

В таком неспешном ритме проходят следующие два месяца. Мы почти не общаемся с мужем, но он продолжает удаленно контролировать процесс ремонта нашей большой квартиры, куда мы с детьми давно должны были переехать. Я рада, что несмотря на наш разрыв, он продолжает что-то делать для своей семьи. Возможно, уже совсем скоро мы сможем переехать.

В один из вечеров я сижу на кухне, листаю ленту в социальных сетях и вдруг замечаю, что среди моих просмотров появилось новое имя — Оксана. Интересно, что такого могло случиться, что она активно начала следить за моими историями? Неужели их высокая «любовь» спустя три месяца дала трещину? А, может, она просто решила узнать своего врага поближе? Странная женщина.

В начале марта мне звонит свекровь и приглашает на свой день рождения, который совпадает с восьмым марта.

— Анечка, у меня ведь юбилей. Брат приедет. Хочу собраться всей семьей. Вы придете с Ариной и Мирой? Пожалуйста, — в ее голосе слышится ни сколько приглашение, сколько просьба.

Она очень хочет видеть внучек, хочет, чтобы мы все собрались, ведь это для нее очень важно. При каждой встрече со мной она плачет, ведь свекровь до сих пор не может поверить в то, что мы с ее сыном расстались. В прошлом мы часто ругались с ней, между нами присутствовали недопонимания, но в какой-то момент все изменилось. И теперь у нас прекрасные отношения, поэтому даже если бы я и хотела, то отказать бы не смогла.

— Конечно, мы приедем, — отвечаю я. — Леша тоже будет?

— Да, он уже в городе. Он не приходил к вам?

— Нет еще, — отвечаю я. — Он даже не звонил.

— Значит, заедет. Он только вчера приехал.

За день до праздника Леша появляется у нас с цветами. Он привозит три букета тюльпанов по двадцать пять цветов в каждом.

— Это для вас. Арине, Мире и тебе, — произносит он.

— Спасибо, Леш.

— Я не стал уже завтра суетиться, решил подарить сегодня. Зато завтра проснетесь с хорошим настроением, — улыбается он, и я едва сдерживаю себя, чтобы не послать ему ответную улыбку.

И в этот момент я понимаю, что мы до сих пор считаем друг друга семьей. Прошло еще слишком мало времени с нашего разрыва, и мы оба еще не перестроились на новый лад.

На следующий день мы с детьми приезжаем в ресторан, где уже собрались гости. Все присутствующие встречают нас с теплотой и улыбками. Глаза свекрови увлажняются, когда она видит нас вместе, и от ее эмоций мое сердце сжимается.

Если бы ваш сын все не испортил…

Я открыто улыбаюсь, поддерживая разговор с родственниками, и чувствую на себе взгляд мужа, который время от времени останавливается на мне. Вечер проходит весело и непринужденно, совсем как раньше, и я даже на какое-то время забываю о том, что мы больше не вместе. За эти два месяца Леша осунулся, а его глаза кажутся потухшими. Он выглядит уставшим и разбитым, будто новая жизнь, которую он так стремительно начал стоить, не приносит ему того счастья, которое он искал.

В какой-то момент я выхожу в коридор, чтобы немного отдохнуть от шума и суеты, и слышу за спиной знакомые шаги. Леша подходит ближе и останавливается в паре шагов от меня. Я замечаю, как меняется выражение его лица, становясь почти уязвимым, будто он хочет сказать что-то важное, но не знает, с чего начать.

— Макс крыса, — говорит он, не глядя на меня. — Здорово же он подставил меня.

— Много клиентов увел? — спрашиваю я.

— Да дело не только в этом. Сейчас разгребаем все, что он натворил. Другом его считал, на работу устроил, когда он попал в трудную ситуацию, — продолжает он. — Но не на того нарвался. Он же нарочно рассказал тебе об Оксане. Думал, что я уйду в семейные проблемы, а он поднимется.

— Не на того напал, — горько усмехаюсь я. — Для тебя семья никогда не была на первом месте.

— Это был мой выбор, — чуть помедлив, произносит Леша. — И я четко отдаю себе в этом отчет. Я должен был двигаться дальше, развивать бизнес, строить новую жизнь. Я в любом случае уехал бы в другой город, открывать магазин. Это было неизбежно. Мне нужны были новые возможности, новые перспективы.

Я смотрю на него, а внутри все переворачивается от его слов. Он говорит об этом так, будто речь идет о чем-то неизбежном, о чем-то, что не имело отношения к нам, к нашей семье, к детям, ко мне. Как будто мы мешали ему идти к своей цели, а тут все так удачно сложилось.

— Это вопрос ценностей, Леша. У нас с тобой они слишком разные. И теперь я понимаю, что другого варианта, кроме как разойтись у нас не было.

— Какие ценности, Аня? Ты выгнала меня! — взрывается он. — Это был твой выбор!

— Мой? Это ты изменил мне, ты кувыркался с Оксаной, пока я лечила детей и понятия не имела, что вся моя жизнь — лишь фасад, за которым скрывались твои измены и твое неуважительное отношение ко мне. Ты же постоянно гулял. Сколько разных женщин ты угощал коктейлями в клубах, а твои друзья напоминали тебе, что у тебя есть жена и дети.

— Больше слушай. Да, у меня было с двумя женщинами, и ты об этом знаешь, но…

— Ты так спокойно говоришь об этом, как будто мы обсуждаем погоду! — выплевываю я. — А ты никогда не думал, как мне было больно. Хоть раз подумай о ком-то кроме себя любимого.

Я разворачиваюсь и ухожу. С меня хватит. Я больше не могу здесь находиться. Я свою миссию выполнила, а значит, могу забирать детей и ехать домой. Мы прощаемся с родителями мужа и наконец уезжаем, и, кажется, только в этот момент мне удается выдохнуть.

Уже вечером, когда дети засыпают, я открываю социальную сеть и вижу несколько историй Оксаны. Она впервые за все это время выкладывает совместные фотографии с моим пока еще мужем, и я понимаю, что делает она это для меня. Не удивлюсь, если он их даже не видит. Оксана решила обозначить, что теперь она — женщина Леши, но только она ошиблась в одном. Я не стану играть с ней в подобные игры. Пусть делает, что хочет, лишь бы ее действия никак не коснулись меня.

Как жаль, что тогда я еще не знала, на что это женщина способна.

Глава 19

Спустя некоторое время я замечаю, что из социальной сети мужа, куда он заходит в лучшем случае раз в год, исчезают все наши совместные фотографии. Меня это, мягко говоря, удивляет, потому что Леша не тот человек, кто специально станет этим заниматься. У него просто нет времени на подобные вещи.

Я узнаю от Леши, что все истории, которые еще на восьмое марта выкладывала Оксана, он не видел. В очередной раз я убеждаюсь в том, что это было сделано специально для меня. А после я узнаю и о том, что все совместные фотографии удалил не он.

Она вмешивается в твою жизнь. Боится, что ты сбежишь от нее.

Леша печатает ответ:

Это невозможно. Она не могла зайти в мой аккаунт, потому что даже я не помню пароль.

Я набираю ответ:

Ох, Лешенька, какой же ты наивный. Это все делается очень и очень просто. Пока ты спал, она зашла на твою страницу со своего телефона. На твой пришло сообщение, она ввела код, а потом удалила сообщение.

Очевидно одно — эта женщина просто так не сдастся, но вопрос в другом: зачем ей это? Если у них в отношениях все хорошо, тогда для чего она лезет в его социальные сети, выкладывает истории, которые вижу только я, скрывая их от Леши? Это означает только то, что не все так гладко, как она думала с самого начала. К тому же, их отношения начались со лжи и боли другого человека… Можно ли на этом построить что-то достойное?

Перед выпускным старшей дочери из детского сада мы с мамой, Ариной и Мирой едем в отпуск. Время пролетает незаметно, а главное — мне удается перезагрузиться и избавиться от тяжелых мыслей.

Леша недоволен, и он не упускает ни одного случая сообщить мне об этом. Вот только меня это уже не волнует. Он регулярно просматривает все мои истории, очевидно, предполагая, что в них может появиться мужчина. Хочется верить, что со временем в моей жизни появится человек, который будет ценить меня и любить за то, какая я есть, и не пытаться переделать.

Через пару недель мы возвращаемся домой, и я чувствую, как привычная тяжесть снова опускается на плечи. Состояние, из которого я выходила на протяжении последних месяцев, снова накрывает с головой.

Проходит всего четыре дня после нашего возвращения, и наступает день, которого я ждала с особым трепетом, — выпускной в садике у старшей дочери. Я смотрю на свою Аришу в красивом черно-белом платье и не могу поверить, что моя малышка так выросла. Еще совсем недавно я качала ее на руках и меняла подгузники, а сейчас мы готовимся к следующему важному этапу.

Леша приезжает на выпускной. Он входит в зал, и все взгляды устремляются на него. Мой муж в черном костюме и модных туфлях выглядит гораздо лучше. Он смотрит на дочь, и его лицо озаряется улыбкой, когда он видит ее в этом потрясающем платье.

— Привет, моя принцесса. Ты сегодня выглядишь как настоящая звездочка. Самая красивая, — улыбается он, и лицо дочери сияет от счастья.

— Папа, ты приехал! — восклицает она, обнимая его за шею. — Ты такой красивый.

Внутри меня все переворачивается от этой картины. Леша умеет быть хорошим отцом, жаль, что он не смог быть хорошим мужем. Я стою рядом и наблюдаю за ними, и в этот момент мне кажется, что мы снова семья. Я перевожу взгляд на маму и свекровь, которые тоже пришли на выпускной, и вижу в их глазах слезы. Видимо, они чувствуют то же, что и я.

Мы почти не говорим, но во время праздника я чувствую его взгляд на себе. Я знаю, что он смотрит на меня, когда я смеюсь над шутками аниматоров, когда я хлопаю в ладоши, когда я помогаю Арине поправить платье, но я стараюсь не обращать на это внимания и сосредоточиться на дочери. Складывается впечатление, что только сейчас к нему начинает приходить осознание, что между нами все закончено.

— Серега звал на дачу, — говорит муж, когда мероприятие заканчивается. — Можем съездить вместе, если хочешь. Девочки поиграют с Эвелиной.

Я уже собираюсь отказаться, но Арина хватает меня за руку с радостным возгласом:

— Мамочка, поехали! Я соскучилась по Эвелине! И ты с ее мамой поговоришь. Вы же тоже подружки.

Причин для отказа у меня не находится, поэтому мы собираемся всей «семьей» и едем к Сергею на дачу. Я сижу на переднем сиденье рядом с Лешей, а дети на заднем, и я чувствую, как его присутствие заполняет все пространство машины. Я так отвыкла от этого. Глядя в окно на проплывающие дома и деревья, я думаю о том, как мы когда-то ездили в гости к друзьям всей семьей, как мы смеялись, обсуждая, что купить в подарок. Внутри меня разливается горькая ностальгия по тем временам, когда мы были счастливы, и я еще не знала, что он способен на предательство. И я искренне верила, что наша любовь сильнее всех трудностей.

— А вот и Шаповаловы! — восклицает Сергей, когда мы выходим из машины. — Ну наконец-то вы приехали.

— Да пока добрались, — отмахивается Леша. — Рад видеть, друг.

Они обмениваются рукопожатиями, дети убегают в дом, а мы с женой Сергея Мариной проходим к столу.

— Ань, ты сегодня кажешься такой счастливой, — говорит она, кивая в сторону Леши. — Все хорошо?

— Мы не вместе, Мариш, — отрицательно качаю головой. — И воссоединения никогда не произойдет. Да, мы общаемся, вместе посещаем праздники детей и мероприятия, но семьи больше нет. Понимаешь, он не оступился, он сделал свой выбор.

— Понимаю. Ладно, давай не будем об этом. Расскажи лучше, как прошел выпускной.

Мы отлично проводим время, но наступает момент, после которого настроение становится отвратительным. Я слышу, как Леша в беседе с Сергеем говорит о том, что он собирается в отпуск. И не один.

— Да поедем по работе в Москву, а там на недельку в горы прокатимся.

Я чувствую, как меняюсь в лице, но ничего не могу с собой поделать. Леша ни разу не возил меня в отпуск. Всегда инициатором поездок была я. Это я копила деньги, чтобы мы могли отправиться в отпуск всей семьей. Муж же всегда утверждал, что это пустая трата денег, и лучше в этот период он будет работать. Но, очевидно, все меняется. Теперь он готов ездить в отпуск со своей любовницей и тратить на нее деньги…

Что-то тягучее и липкое расползается по телу. Я больше не могу и не хочу здесь находиться. Нужно срочно возвращаться домой. Эти встречи и посиделки с друзьями не приведут ни к чему хорошему, только оставят новые раны на моей уже заживающей душе. Поэтому недолго думая, я собираю детей, и мы уезжаем, оставляя Лешу в компании друзей.

Глава 20

— Ань, ты должна начать с кем-то встречаться, — уверенно заявляет подруга. — Или хотя бы просто общаться. А твоем поле должен появиться мужчина.

— Лиль, я не так часто куда-то выхожу, ты же знаешь. Как он появится в моем поле? Да и мне не до этого, — отмахиваюсь я.

— Ну да, лучше сидеть и вздыхать по бывшему предателю, пока он развлекается со своим леопардом, правда ведь? — Лиля закатывает глаза.

— Я не вздыхаю по нему, — хмуро смотрю на подругу. — Но и впустить кого-то в свою жизнь, я пока не могу.

— Начни хотя бы общаться, — настаивает она.

— Да с кем я должна начать общаться? Где его взять?

— Хотя бы на сайте знакомств зарегистрируйся, — выдает она, делая глоток кофе из своей чашки.

— На сайте знакомств? — мое лицо невольно кривится. — Там сидят одни олени и ненормальные.

— Откуда ты знаешь? Ты там была?

— Нет, — качаю головой.

— Тогда откуда тебе знать, кто там сидит? — Лиля пожимает плечами.

— Ну это же очевидно.

— Мне нет, — не унимается она. — Ань, вот представь. Мужчина почти все время проводит на работе, и у него просто нет времени ходить по барам и знакомиться с девушками, а счастья хочется. Или другой пример. Есть мужчина, симпатичный, умный, но он уже столько раз обжигался, что теперь просто не хочет получить отказ. А сайт знакомств для таким вариантов может оказаться отличным вариантом. Посмотрел фотографию, девушка понравилась, написал ей. Получил ответ и можно дальше действовать. Не получил ответ, ищешь кого-то еще.

— Даже не знаю. Я как-то не думала об этом, — хмурюсь я.

— К тому же, это тебя ни к чему не обязывает. Замуж ведь через три дня не нужно выходить, — усмехается Лиля.

— Ладно, уговорила. Я обдумаю этот вариант, — улыбаюсь я, но опустив взгляд в свой мобильный, вдруг чувствую, как улыбка сползает с губ. — Леша отдыхает.

— Где?

— Где-то в горах, — поджимаю губы. — Смотри, как там красиво.

Я разворачиваю телефон экраном к подруге, и она, чуть нахмурившись, смотрит истории моего мужа.

— Да, красиво, — кивает она. — Но ни в одной из них нет даже признаков того, что он проводит отпуск с любовницей. Скрывает ее, видимо.

— Как это говорится, — задумчиво произношу я. — Счастье любит тишину.

— Да не в тишине дело, Ань. Он и сам понимает, что отношения с ней не навсегда. Разве можно построить что-то стоящее на пепелище? Другой момент — если бы он сначала разорвал отношения с тобой, а потом закрутил с ней, а так…

— В любом случае, Лиль, пусть будет счастлив. Не желаю ему ничего плохого, главное, чтобы меня не трогал, — я делаю паузу, — ни он, ни она.

Еще какое-то время мы с подругой болтаем о всяких пустяках, и меня постепенно отпускает. Я всерьез задумываюсь о словах Лилии насчет сайта знакомств. Пока у меня нет никакого желания строить с кем-то серьезные отношения, но почему бы просто не пообщаться? Если не понравится, то я всегда могу удалить свой профиль с сайта.

Сегодня мама забирает детей к себе с ночевой, и я возвращаюсь домой уже в десятом часу вечера. Первым делом приступаю к работе — еще пару дней назад я обещала своим читателям завершить одну из историй. Через пару часов я дописываю эпилог, чувствуя, как губы растягиваются в знакомой улыбке. Еще одни герои дождались своего счастливого финала.

Мысли возвращают меня к мужу. В течение предыдущих дней он активно следил за моими в социальных сетях, а со вчерашнего дня не просмотрел ни одну. Скорее всего, он наконец сосредоточился на своем отдыхе и на своей новой женщине, благодаря чему я испытываю странное облегчение и даже какую-то ощущение свободы. Я уже собираюсь убрать мобильный и начать готовиться ко сну, как вдруг телефон оповещает о новом сообщении с незнакомого номера:

Анна, здравствуйте. Это Оксана, девушка вашего давно бывшего мужа. мужа. Пишу не для того, чтобы ругаться или что-то выяснять. У меня к вам огромная просьба — заняться своей личной жизнью и оставить нашу в покое, оставить свои советы и провокации при себе. О Леше есть, кому позаботиться, да так, что Вам и не снилось. Ваши попытки посеять зерно раздора тщетны и очень смешно выглядят, они только укрепляют понимание между нами. Все вышеизложенное касается только Вас, не детей. Он самый лучший в мире отец. А вы найдите уже свое счастье и успокойте свои нервы. Как там по вашему: «добра и счастья»

Я смотрю на это сообщение и не могу поверить своим глазам. Любовница, которая влезла в семью, пишет мне подобные сообщения, находясь в отпуске с моим пока еще мужем. Просто поразительно! Казалось бы, они отдыхают вдвоем, без детей, и должны наслаждаться красивыми видами и друг другом, а вместо этого она пишет мне. За все полгода она ни разу не вышла со мной на связь, тогда почему сейчас? А главное — зачем, если у них все так прекрасно, как она пишет?

Я оставляю сообщение без ответа, но на следующий день прошу Лешу позвонить мне,

— Ань, привет! Что-то случилось?

— Привет! Да. Сделай так, чтобы твоя подруга не писала мне сообщения и не лезла в мою жизнь, — резко бросаю я.

— Она написала тебе сообщение? — удивляется он.

— Да.

— Что написала? — произносит он с легкой усмешкой.

Я зачитываю сообщение, и на несколько секунд в трубке воцаряется пауза.

— Это как последний вздох, — хрипло говорит он.

— Что ты имеешь в виду? — не удерживаюсь от вопроса.

— Ну как бы объяснить, — он замолкает. — Мне же по большей части все равно. А она бесится, что все не так, как она себе придумала. Мы поругались после того, как она залезла в мой телефон и скрыла твои истории, чтобы я не смотрел.

В моей голове все встает на свои места.

— А я тут причем?

— Она просто переживает из-за наших с тобой переписок, — продолжает он. — Ну я ей объясняю, что у нас общие дети, и мы…

— Леш, меня вообще не волнует, из-за чего она переживает. Она не имеет никакого права писать мне, звонить да и вообще выходить со мной на связь. Сам разбирайся со своими любовницами. А меня не втягивай в свои игры.

— Да уже совсем немного осталось терпения. Пусть и дальше выпендривается…

— Леша, избавь меня от подробностей. Просто сделай так, чтобы она больше мне не писала.

— Она больше не напишет, — уверенно заявляет он.

— Отлично. Хорошего отдыха.

Я сбрасываю вызов, не дождавшись его ответа, и перевожу взгляд в окно. Внутри меня разливается непоколебимая уверенность, что я больше не хочу быть частью этой игры, что я хочу просто жить своей жизнью.

Без него.

Без нее.

Без их отношений, построенных на лжи из скандалах.

Я чувствую что-то новое, похожее на освобождение, и мне становится тепло на душе, будто я окончательно сбросила тот тяжелейший груз, который носила в себе все эти месяцы. Теперь осталось дело за малым — официально оформить развод.

Глава 21

В один из следующих дней я захожу на свою страницу, где публикую свои книги, и вижу новые комментарии под последней книгой. Внутри меня все переворачивается, когда я читаю текст пользователя, который зарегистрировался только сегодня и не приобрел ни одной моей книги.

Не рекомендую к чтению. Зря потраченное время. На данном сайте есть лучше романы, в которых сюжет цепляет, и оставляет хорошее послевкусие после чтения. Случайно наткнулась на ваши произведения, и не понимаю всеобщего восторга от ваших романов. Даже судя по названиям ваших книг, здесь одна и та же тема развития событий и зацикленности. Дала шанс 4 произведениям. Помимо грамматических ошибок и детского мышления, возникает ощущение, что автор обиженная и озабоченная женщина, зацикленная только на персонаже «бывший муж». По всей видимости у вас произошла личная трагедия, из которой вы высасываете эту писанину. Смысл каждой книги — заставить пожалеть бывшего и вернуть его. Я бы вам посоветовала, не книги писать, а посетить специалиста психолога.

Мои губы искривляются в улыбке, ведь я понимаю, что так пишет не просто хейтер, а человек, который намеренно хочет задеть автора. Будь это банальный хейтер, сообщение выглядело бы совсем иначе.

Каждый читатель имеет свои вкусы, пристрастия, любимые сюжеты, и, разумеется, я понимаю, что не всем нравятся мои истории — это вполне естественно. Я такой же читатель, и одни книги мне интересны больше, другие меньше, третьи — и вовсе читать не стану.

Когда читатель ругает героев, обсуждает их поступки, иногда правильные, иногда не очень — это совершенно нормально. Но именно этот «читатель» явно переходит на личности и пытается задеть автора. Разумеется, я сразу понимаю, откуда «растут ноги», а внутри меня все клокочет от злости.

Любовница мужа влезла не только в мою семью, но и в мою работу. А это уже явный перебор.

На странице других книг я нахожу подобные сообщения, перечитываю их, делаю скриншот, а затем удаляю и блокирую пользователя. У меня в голове не укладывается, как можно быть настолько непорядочной женщиной. Но больше всего меня выводит из себя тот факт, что Леша никак не может повлиять на нее. Разумеется, он не знает.

Проходит пара дней, и я снова получаю комментарии под книгами, но уже от другого пользователя. На этот раз сообщение кажется более детальным и конструктивным, но стиль написания остается тем же самым. У меня возникает только один вопрос: зачем?

Я снова блокирую пользователя и удаляю ее сообщение, предварительно сделав скриншот, а затем звоню Леше. Он отвечает почти сразу же:

— Привет.

— Леша, привет. Я по делу.

— Что случилось? Что-то с детьми?

— Нет. Не с детьми. Со мной, — холодно говорю я. — Ты помнишь, я тебя просила, чтобы твоя подруга перестала мне писать и лезть в мою жизнь.

— Конечно. Она больше не будет тебе писать, — глухо произносит он.

— Он уже написала, но только на этот раз не в личные сообщения. Он решила влезть в мою работу.

В трубке воцаряется молчание.

— Я не понимаю. О чем ты говоришь? Что она еще сделала? — после непродолжительной паузы спрашивает он.

— Она зарегистрировалась на сайте под разными пользователями и написала под моими книгами комментарии, которые не относятся ни к сюжету, ни к героям, — выпаливаю я. — Конечно же, я их удалила и попросила руководство сайта заблокировать ее.

— Ты уверена, что это она?

— Я не просто уверена, — выдаю я. — Я знаю. У меня была возможность проверить, и я проверила.

— Я поговорю с ней, — тихо отвечает он.

— Леша, если ты не можешь контролировать поступки своей подруги и доступным языком объяснить ей, чтобы она не вмешивалась в мою жизнь, то я сама разберусь с ней. Ты понял?

— Ань, я все понял. Я не знал, что она это делает.

— Это все делается за твоей спиной. Хорошую же ты себе партию выбрал, — горько усмехаюсь я. — Достойную.

— Ань…

— Не нужно, — отвечаю я, а затем сбрасываю вызов.

Я закрываю глаза и медленно выдыхаю, пытаясь успокоиться. Мало того, что мой муж дал этой женщине возможность развалить нашу семью, так она решила уничтожить мое детище. Ну уж нет. Оксана перешла все мыслимые и немыслимые границы, и если она не угомонится, то придется действовать иначе.

Я не хотела конфликтов и скандалов, но больше я не стану терпеть ее выходки.

Глава 22

Проходит почти месяц после последнего разговора с мужем, и жизнь решает подкинуть мне еще ряд испытаний. Все проблемы, которые я откладывала на потом, наваливаются разом, обрушиваясь на мои плечи тяжелым грузом, который я едва могу нести одна. Работа, которая всегда приносила мне удовольствие и неплохой доход, начинает давать сбои. Из-за постоянных «качелей» с Лешей я ухожу в себя и работаю меньше, чем раньше, что прямо влияет на мои финансы.

В какой-то момент я оказываюсь в той ситуации, когда денег едва хватает на самое необходимое, и я вынуждена считать каждую копейку. Я чувствую себя беспомощной и никчемной. Пытаюсь найти выход, решение, пытаюсь справиться с этой ситуацией, но каждый новый день приносит новые проблемы. Внутри меня разрастается отчаяние, которое я тщательно подавляла, но оно возвращается снова и снова, подобно огромной волне накрывая меня с головой.

В один из таких дней я не выдерживаю. Дети играют в комнате, а я чувствую себя такой одинокой и разбитой, что не могу сдержать слез, которые вырываются наружу после стольких месяцев. Я устала быть сильной и не могу больше терпеть это отчаяние, которое разрывает мою душу на части.

Вдруг оживает мой мобильный. На экране светится имя мужа, и я отвечаю на звонок, пытаясь взять себя в руки.

— Ань, привет. Вы дома?

— Привет, да, — тихо отвечаю я.

— Я минут через пятнадцать подъеду. Выведи детей, погуляю с ними.

— Хорошо, — отвечаю дрожащим от слез голосом.

— Ты что, плачешь, что ли? — удивленно спрашивает он.

И в этот момент я не выдерживаю. Финансовые трудности последнего месяца слишком подкосили меня. Леша помогает деньгами, оплачивает ипотеки, но я не обращаюсь к нему по каждому поводу. Многие финансовые вопросы я решала и решаю сама, но сейчас я действительно оказалась в сложной ситуации.

— Что случилось? Рассказывай, — настаивает он.

— Ничего. Все нормально. Я сейчас соберу детей. Приезжай.

— Что случилось, Аня? — встревоженно спрашивает Леша.

Я молчу несколько секунд, я пытаясь взять себя в руки, но слезы продолжают течь, и я не могу остановить их. Внутри поднимается волна отчаяния, ведь я не просто не знаю, что делать дальше.

— Я просто пытаюсь понять, как мне дожить до зарплаты. Выплату в этом месяце задерживают, и я просто не знаю, что делать, — выдаю я и почти сразу жалею об этом.

— Да не переживай ты. Все выплатят. Тем более, ты не одна. В чем-то и родители могут тебе помочь. Я куплю продукты, напиши список, что нужно.

— Да, я знаю, но…

— А вообще я не понимаю, почему у тебя нет денег? — продолжает Леша, а в его голосе появляются нотки раздражения. — Я ведь все оплачиваю? Я! Квартиру, машину, ремонт, секции детей, одежду порой покупаю — все я! А ты за что платишь? На что ты тратишь свои деньги, если я все оплачиваю?

— Ты многое оплачиваешь, но далеко не все, Леша, — твердо говорю я. — Я плачу за врачей, лекарства, за нашу жизнь. Детям хочется развлекаться, отдаваться, Арина занимается с репетитором, я отдала ее на английский. Кроме этого, я занимаюсь не только работой. Я же не обо всем тебе рассказываю…

— Аня, я все оплачиваю! — он повышает голос. — А вот куда ты тратишь деньги — большой вопрос. Да и чем ты занимаешься? Дети ходят в грязной одежде, дома, как придешь, хаос творится. Ты хоть убираешься? А еще мать называется. Чем ты вообще занимаешься, я тебя спрашиваю?

Я теряю дар речи. Я не понимаю, как он может так говорить. На протяжении нашей совместной жизни я всегда занималась детьми, домом и еще успевала работать. Еще до того, как он занялся бизнесом, мы вместе копили деньги, подрабатывали, и я ни разу не слышала в свой адрес ничего подобного.

— Как ты можешь так говорить? Дети всегда ходят в чистой одежде. Дома я убираюсь, но это же дети. Они один раз поели, и все крошки на полу, — зачем-то начинаю оправдываться. — Ты же сам жил с детьми и должен помнить, как это.

— Вот и бегай с тряпкой по дому и убирай все!

В очередной раз я просто не нахожу, что ответить.

— Ты сидишь дома, пишешь свои книжки, которые никому не нужны, а потом удивляешься, что денег нет. Ты ни черта не делаешь! Ты не умеешь зарабатывать! Ты не умеешь планировать, ты не умеешь жить по средствам. Ты всегда тратишь больше, чем зарабатываешь, и я устал это оплачивать. Если тебе так сложно, я могу забрать детей. Я заберу их, и ты будешь жить сама. Представь, сама? Ты же хотела свободы? Получай. Живи одна, работай, зарабатывай, докажи, что ты можешь справиться без меня. Вот только с таким мышлением, как у тебя, навряд ли ты сможешь построить какие-то отношения или вообще сделать что-то в этой жизни. Потому что ты никогда не умела быть самостоятельной. Ты всегда ждала, что кто-то сделает все за тебя.

— Это не так. И я не прошу у тебя денег. Ты должен вкладываться в детей, как и я. И все.

— Я за все платил и продолжаю платить. Жила на всем готовом, каталась как сыр в масле. Могла бы и продолжать это делать.

Я никогда не жила на всем готовом. Все, что сейчас есть у нас, мы собирали вместе по крупицам. И я не понимаю, как он может так говорить. Когда родились дочки, я полностью освободила его от всех обязанностей, связанных с детьми. Он спокойно ходил на работу и занимался только этими процессами, в то время как я превратилась в домохозяйку. Но даже занимаясь домом и детьми, я все равно находила время на свою работу.

— Это ты изменил мне, забыл? — выкрикиваю сквозь слезы. — Это было твое решение растоптать семью, Леша.

— Ты меня выгнала. Ты, — на этот раз он уже кричит в трубку. — Это было только твое решение. Может, я бы и не ушел, но сейчас я понимаю, хорошо, что ушел. Хорошо, что ты меня выгнала. Я хотя бы начал жить своей жизнью, а не тратить ее на то, чтобы тебя содержать и выслушивать твои бесконечные проблемы.

Я чувствую себя так, словно на меня вылили ведро с помоями. В голове не укладывается, как он можно так говорить. За все время я ни разу не сказала ничего плохого в его адрес, хоть и могла.

— Дети будут собраны через пятнадцать минут, — отрезаю я и сбрасываю вызов.

Через пятнадцать минут я вывожу детей на площадку и возвращаюсь домой. Сажусь за компьютер, чувствуя, что этот момент наконец-то настал, и вбиваю в поисковике пять слов:

Документы при подаче на развод.

Глава 23

Спустя несколько дней я встречаюсь с адвокатом по бракоразводным процессам, которого мне посоветовала моя подруга Лиля. По ее словам он давно занимается подобными вопросами, к тому же, у него самого за спиной сложный развод.

Я прихожу в кабинет адвоката и устраиваюсь на против него. Смотрю на этого незнакомого человека, на мужчину с грустными глазами, который будет помогать мне разорвать связь с тем, кто когда-то был моим мужем, и начинаю рассказывать ему свою историю. Игорь внимательно слушает меня внимательно, задает вопросы, и я знаю, что он действительно понимает меня и хочет помочь мне. Ему хорошо известно, что я чувствую, а когда я говорю о боли, которую я пережила, его лицо вдруг становится серьезным.

— Анна, я понимаю, что вы чувствуете, — произносит адвокат. — Я знаю, что такое боль, когда тебя предают, когда человек, которому ты доверял, уходит, оставляя тебя одну с детьми и разбитым сердцем. Моя жена оставила меня и двоих детей, она развелась со мной и уехала в другой город. Я сам прошел через все это, я знаю, как это тяжело. И я знаю, как трудно решиться на этот шаг, но я также знаю, что это единственный способ начать новую жизнь, отпустить прошлое и стать свободным. И я хочу помочь вам, я хочу поддержать вас. Я сделаю все возможное, чтобы защитить ваши интересы и интересы ваших детей, потому что вы заслуживаете того, чтобы быть счастливой, вы заслуживаете того, чтобы начать новую жизнь, вы заслуживаете того, чтобы быть свободной.

Я слушаю его слова, а внутри меня разливается благодарность, потому что он говорит это так искренне, так честно, так открыто, что я понимаю, что я могу доверять ему. Около получаса мы обсуждаем детали и формальности, и я выхожу из его кабинета с легким сердцем.

Я набираю Леше сообщение о том, что начинаю бракоразводный процесс и сажусь в машину. Муж перезванивает сразу же.

— Ань, я уже в городе. Мы можем встретиться и поговорить? Нужно обсудить раздел имущества.

— Мы ведь уже обсуждали все, что касается раздела.

— Давай встретимся. Назови место и время, — просит он.

— Хорошо. Давай пообедаем в ресторане на набережной. Через час.

— Хорошо. Я приеду.

Я приезжаю вовремя, уверенная, что Леша как обычно опоздает, но, к моему удивлению, муж уже сидит за столиком с потерянным видом и ждет меня.

— Привет, — говорю я, устраиваясь напротив него.

— Привет, — кивает он, пристально сканируя меня глазами.

Я заказываю свою любимый салат и кофе, все еще ощущая на себе взгляд мужа. Он кажется потерянным, словно эта новость стала для него чем-то неожиданным, что весьма странно. На протяжении долгих месяцев я шла к этому и сейчас не понимаю его реакцию. Леша уже столько времени живет в другом городе с другой женщиной. Он ни разу не делал попыток поговорить о нас, хотя это было бы бессмысленно, но все же.

— Почему ты решила сделать это именно сейчас? — неожиданно спрашивает он. — Ведь прошло уже много времени.

— Потому что раньше я не была готова, — пожимаю плечами.

— А сейчас готова?

— Сейчас да, — отвечаю коротко. — Надо обсудить вопросы по имуществу.

— Давай обсуждать, — тяжело выдыхает он, все еще не сводя с меня глаз.

Он молчит, и я чувствую, как между нами повисает напряженная тишина, которую никто не знает, как заполнить. Я понятия не имею, что он думает, что он чувствует, но я и не хочу знать. Теперь у каждого из нас своя дорога, и пусть на ней каждый будет по-своему счастлив.

После последнего разговора о моей никчемности во мне что-то перещелкнулось. Я наконец-то поняла, что совсем не знала человека, с которым прожила почти пятнадцать лет. Мы слишком разные, чтобы быть вместе. У нас разные ценности, разные взгляды на жизнь, и сколько бы я ни цеплялась за прекрасные воспоминания, реальность не изменится.

— Что ты хочешь? Что ты хочешь получить от этого развода? Как ты видишь раздел имущества?

— Все так же. Большая квартира с ремонтом, который ты обещал доделать, и машина.

— Хорошо. Я согласен. Надо обсудить нюансы.

— Давай. Для этого мы и встретились.

Нам приносят заказ, и прежде чем начать разговор, мы молча обедаем. Удивительно, но впервые за столько месяцев я не ощущаю себя неловко. Я не испытываю к нему чувств, которые когда-то накрывали меня с головой, только благодарность за то хорошее, что с нами происходило, и за опыт, через который мне пришлось пройти. Болезненный, да, но крайне необходимый, чтобы понять одну простую истину. Я — не просто жена, я — личность. Со своими мыслями, проблемами, желаниями, взлетами и падениями. Но это я — такая какая есть, и меня не нужно переделывать или пытаться изменить. Если не принимаешь, то нам не по пути.

— Ремонт займет время, — наконец говорит Леша. — Я не могу сделать все сразу. Нужно будет найти рабочих, закупить материалы, проконтролировать процесс. Это не быстрый процесс. Это может затянуться на несколько месяцев, может быть, даже на год. Я не могу сейчас все бросить и заниматься только ремонтом, у меня есть бизнес. Я не могу посвящать все время этой квартире, потому что у меня есть еще обязательства, свои планы.

— Конечно, — киваю я. — Я понимаю, что это не быстро. Но я хочу, чтобы ты начал, и я хочу, чтобы ты закончил. Я не хочу ждать еще год. У нас есть дети, и в первую очередь все это для них. Не хочется, чтобы это тянулось бесконечно, и квартира оставалась недостроенной. Ты обещал, и ты должен сдержать свое обещание. В первую очередь ради детей.

— Я знаю. И я сдержу свое обещание.

— Тогда договорились. Я жду, когда ты продолжишь ремонт, и тогда я сразу запускаю бракоразводный процесс.

Мы заканчиваем с обедом, и я с легким сердцем выхожу из ресторана. Впервые за последнее время я чувствую себя настолько свободной.

Глава 24

Спустя несколько дней я все же решаю зарегистрироваться на сайте знакомств. Вспоминаю уверенный голос мой подруги Лилии, когда она говорила, что мир не заканчивается на Леше, что есть другие мужчины, которые могут быть интересными и внимательными. А еще я улыбаюсь, когда вспоминаю ее слова о том, что я заслуживаю счастья.

Я начинаю листать анкеты, смотреть на фотографии незнакомых мужчин, читать их описания, и до сих пор не могу поверить, что сделала это. За всю свою жизнь я ни разу не знакомилась таким образом.

Спустя пару часов я получаю несколько сообщений. Некоторые из них меня открыто веселят, и я пролистываю их. Но на одно я отвечаю. Мужчину зовут Андрей, он чуть старше меня, а по профессии строитель. Андрей в разводе уже четыре года после пятнадцатилетних отношений. И у него тоже есть дети — дочь и сын.

Мы начинаем общаться на ежедневной основе, что после такого долгого затишья кажется мне непривычным. Он спрашивает, как прошел мой день, интересуется моими делами и делится своими мыслями и переживаниями.

Возможно, Лиля была права — нет ничего плохого в том, чтобы просто поговорить с малознакомым человеком. Но только наше общение простой перепиской не ограничивается, что для меня весьма удивительно.

Спустя несколько дней переписок мы договариваемся о встрече. Я еще не знаю, что ждет меня вечером, но уже ощущаю легкий трепет. По правде сказать, давно я не испытывала ничего подобного. Около шестнадцати лет, если быть точнее.

Около одиннадцати часов дня я получаю сообщение с просьбой выйти на улицу, чтобы увидеться на пару минут.

Познакомимся лично, и я уеду на работу. А вечером уже пообщаемся.

Я быстро печатаю ответ:

Хорошо. Сейчас спущусь.

Я надеваю свое самое любимое платье, выхожу на улицу и замираю, расплываясь в улыбке. Андрей стоит у подъезда, держа в руках большой букет роз.

— Привет, — говорю я.

— Привет, — отвечает он, а я смущенно улыбаюсь.

— Решил перед вечерней встречей поднять тебе настроение, — произносит Андрей.

— У тебя это получилось, — смеюсь я. — Спасибо.

— Не за что, — улыбается он. — Так что, до вечера?

— Да, как и договаривались.

Я возвращаюсь домой, где меня встречает Арина. Он изумленно таращится то на цветы, то на меня, а затем задает логичный вопрос:

— Мамочка, откуда цветы?

— Подарили, — не могу сдержать улыбку.

— А кто?

— Мужчина, который за мной ухаживает, — отвечаю я.

— Ну отлично. Теперь он будет тебе помогать, дарить цветы, возить нас в отпуск и покупать мне помидоры, — перечисляет она.

— Почему помидоры? — смеюсь я, не понимая, причем тут помидоры.

— Мам, ну я люблю помидоры. Скажи ему об этом.

— Обязательно.

Я ставлю цветы в воду, беру мобильный и набираю ему сообщение:

Андрей, большое спасибо тебе за цветы. Ты даже не видел меня, а уже даришь цветы. Я просто в шоке от такого жеста.

Через пару минут приходит ответ:

Ты заслуживаешь самого лучшего, Ань. Я хочу, чтобы ты знала, что ты особенная, что ты заслуживаешь внимания, заботы и любви. И я хочу, чтобы ты чувствовала себя красивой и желанной.

Я не могу сдержать улыбку, не переставая удивляться такому красивому букету. Я и подумать не могла, что мужчина может просто так подарить цветы женщине, которую еще ни разу не видел.

Смотрю на букет и пытаюсь понять свои ощущения. Как же давно я не чувствовала себя просто женщиной. И как же приятно это снова ощутить. В такие моменты у тебя невольно вырастают крылья за спиной, ведь тебе не надо играть никакие роли, тебе достаточно просто быть собой.

Вечером мы с Андреем встречаемся и решаем просто прокатиться по городу. Мы разговариваем несколько часов, и между нами завязывается что-то теплое и светлое, такое, что я уже не надеялась когда-либо почувствовать. С первой же встречи я понимаю, что могу быть любой — сильной, слабой, веселой, грустной. Я могу показывать ему свои чувства, и при этом ничего не бояться. В какой-то момент мне даже начинает казаться, что в нем однажды я смогу найти свою родственную душу.

Следующие встречи нас сближают еще сильнее. Но еще сильнее удивляет то, что мы оба в одно время решили зарегистрироваться на сайте знакомств, при этом никогда раньше там не бывали. Судьба это или просто совпадение? Кто знает. Но я знаю одно — рядом с ним я чувствую себя совсем иначе. Я ощущаю спокойствие и гармонию — то, чего не испытывала уже много лет.

— Ты знаешь, Ань, я не ожидал, что встречу кого-то вроде тебя. Ты как будто дала мне надежду, что я снова могу быть счастливым, что я могу найти человека, который будет понимать меня и принимать меня таким, какой я есть.

— Для меня наше знакомство тоже стало полной неожиданностью, — признаюсь я. — Кто бы мог подумать.

В этот момент он наклоняется ко мне и целует меня. Сердце в груди ускоряет свой ритм, а теплота и нежность, которых я не чувствовала уже очень давно, заставляют меня забыть о всей той боли, которую я пережила. Я с трепетом отвечаю на его поцелуй, всем своим телом прижимаясь к нему.

Через несколько дней у меня ломается кран в ванной комнате, и Андрей приезжает ко мне домой. Его забота и желание помочь вызывают еще большую симпатию. Мы знакомы слишком мало, а он уже успел проявить себя как настоящий мужчина.

— Если я могу сделать для тебе что-то еще, говори. Не стесняйся. Я буду только рад помочь тебе.

— Андрей, ты уже и так много для меня сделал. Я могу справиться сама, я привыкла к этому, и я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным помогать мне.

— Я знаю, что можешь, — отвечает он с улыбкой. — Но я хочу помочь тебе. Я хочу сделать что-то хорошее для тебя. Я хочу, чтобы ты знала, что ты не одна, что есть кто-то, кто заботится о тебе, и я хочу быть этим человеком, потому что ты заслуживаешь этого, Ань. Ты заслуживаешь, чтобы кто-то заботился о тебе.

— Мне так приятно это слышать, Андрей, — произношу я. — Мы еще так мало общаемся, но кажется, будто я знаю тебя далеко не первый год.

— Я чувствую ровно то же самое, Ань.

Наши отношения развиваются стремительно, что для меня совсем непривычно. Он дарит мне цветы, помогает мне с мелкими делами, окутывает своей заботой и нежностью. Но несмотря на это я все равно осторожничаю — все же я долгое время находилась в браке, где меня предавали, изменяли и обесценивали. Но сейчас я просто наслаждаюсь тем, что дает мне Андрей. Мне хорошо рядом с ним, и я наконец-то могу дышать полной грудью.

Так, спустя год я начинаю свою новую жизнь без Леши с другим человеком, зная, что какие бы трудные испытания мы не проходили, жизнь всегда расставит все по своим местам. И однажды ты обернешься назад, улыбнешься и поблагодаришь себя за нелегкий опыт, а затем шагнешь в свою новую счастливую жизнь.

Эпилог

Полгода спустя

Андрей становится частью моей жизни постепенно, но уверенно, и его присутствие наполняет мою душу теплом и спокойствием, которого мне так не хватало все эти долгие месяцы одиночества и боли. Видя, что Леша не занимается ремонтом квартиры, Андрей вызывается помочь. Каждый день он приезжает туда, чтобы все проконтролировать и внести какие-то коррективы в рабочий процесс. Он делает это для меня, потому что хочет, чтобы я была спокойна и счастлива.

— Ты не обязан делать это, Андрей, — говорю я, когда мы вместе приезжаем на квартиру. — Ты тратишь на ремонт моей квартиры столько времени и денег, хотя у тебя и своих дел и забот по горло. Я бы придумала что-нибудь.

— Я знаю, но я уже все придумал, — улыбается он, притягивая меня к себе: — Я хочу помочь тебе. Я хочу сделать что-то хорошее, полезное для тебя. Мы с тобой уже это обсуждали. Теперь ты не одна. У тебя есть я, тот, кто хочет заботится о тебе. Поэтому давай оставим все эти разговоры и просто примем кухню, хорошо?

— Хорошо, — отвечаю улыбкой, а затем целую его в губы.

Андрей доделывает ремонт в моей квартире, докупает всю необходимую мебель, и когда я смотрю на то, как меняется пространство, которое раньше было наполнено воспоминаниями о прошлом, то чувствую себя самой счастливой. Теперь у меня есть своя квартира, место, где я могу чувствовать себя хозяйкой, и никто не скажет мне: «Это все мое. Твоего тут ничего нет».

— Мне нравится видеть, как эта квартира преображается. Мне нравится видеть, как ты начинаешь чувствовать себя здесь уютно. Я хочу, чтобы ты знала, что я всегда буду рядом, что я всегда буду готов помочь тебе, что я всегда буду поддерживать тебя, потому что ты важна для меня, Ань. Ты стала важной частью моей жизни, и я не хочу терять тебя.

— Ты важен для меня. Я тоже хочу, чтобы ты был рядом. Я тоже хочу строить с тобой что-то настоящее, что-то, что принесет нам обоим счастье, и я готова попробовать. Я верю, что у нас есть будущее.

— Я люблю тебя, Ань. Я чувствую это всем сердцем, всей душой, каждой клеткой своего тела. Ты — та, с кем я хочу быть. Ты — та, с кем я хочу строить будущее. Ты — та, с кем я хочу прожить остаток своей жизни, потому что ты даешь мне то, чего я не находил ни в ком другом.

— И что же это?

— Покой, уверенность и… любовь.

Его руки обхватывают меня, а внутри меня рождается что-то новое, до сих пор незнакомое. Я наконец-то чувствую себя в безопасности, я наконец-то знаю, что больше не одна, и я наконец-то ощущаю себя любимой и любящей. И это самое прекрасное чувство, которое только может быть в этой жизни.

Параллельно с ремонтом в моей квартире Андрей строит дом, куда в будущем он хочет забрать меня и детей. Я уже успела познакомиться с его детьми, а он с моими, и, к счастью, все друг другу пришлись по душе. Хоть прошло не так много времени, но во мне уже поселилась непоколебимая уверенность в том, что Андрей сумеет сделать так, чтобы я навсегда забыла о тревогах и проблемах. А если они и будут, ведь без них не обойтись, то мы со всем справимся вместе.

Бракоразводный процесс с Лешей наконец завершается. Я подписываю бумаги, и перестаю быть его женой, его тенью, его тылом. Когда мы встречаемся в суде в последний раз, я замечаю, как его выражение лица становится холодным.

— Ты уверена в своем решении? Это ты подала на развод, Аня.

— Я никогда не была так уверена, как сейчас. Я уверена, что я хочу начать новую жизнь, потому что я нашла того, кто любит меня, кто заботится обо мне, кто ценит меня. И я знаю, что буду счастлива, даже если ты думаешь, что у меня не получится. И я желаю тебе всего самого хорошего, Леша. Я желаю тебе счастья, я желаю тебе любви, я желаю тебе найти то, что ты ищешь. Спасибо за все радости и все уроки, но дальше у каждого свой путь.

— Однажды ты пожалеешь, что ушла от меня. Ты увидишь, что он бросит тебя, как только ты ему надоешь. Ты вспомнишь мои слова и тогда…

— Хватит, Леш, — прерываю его с улыбкой на губах. Меня не трогает ни одна его фраза. — Всего хорошего. Будь счастлив.

Я разворачиваюсь и ухожу, размышляя о том, как все поменялось за эти полгода. Когда Леша узнал, что в моей жизни появился Андрей, он как с цепи сорвался. Бывший муж злился, ревновал, пытался манипулировать, но я никак не реагировала ни на его слова, ни на действия. Чуть позже он стал более мягкий, старался наоборот что-то сделать для меня — поменять лампочки, оплатить продукты, коммунальные услуги, а однажды даже подарил огромный букет цветов. Тогда я узнала, что он расстался с Оксаной из-за ее измены, что стало естественным стечением обстоятельств.

Теперь настал момент, когда я ухожу от него навсегда. И я знаю, что он смотрит мне вслед, понимая, что на этот раз я не вернусь. Жаль ли мне его? Больше нет. Ведь каждый в этой жизни получает то, что заслуживает. И я искренне верю, что однажды он тоже обретет свое счастье, как это получилось у меня.