Пролог

Мой отец продал меня за долги дагестанскому миллионеру.

Его слова всё ещё звучали в моей голове, когда я лежала в полной темноте своей комнаты, слыша, как за окном шуршат шины проезжающих машин. Теперь моя жизнь перестанет быть моей на целых полгода.

Я переворачивалась с бока на бок, как пельмень в кипятке, беспощадно била подушку, пыталась найти удобное положение, но тело не расслаблялось перед сном. Внутри меня всё сжалось в тугой узел, и этот комок не развязывался, сколько бы я ни дышала глубоко и медленно.

Владимир Соболев хороший папа, но бестолковый бизнесмен. Он сидел напротив меня этим вечером, и я видела его таким впервые, — в миг постаревшим, с нетвёрдыми руками, которые мяли пустую кружку, будто он пытался выжать из неё деньги. Папа сбивчиво упоминал о казино, о проигрышах, о том, что люди, которым он должен, угрожают его бизнесу. Его голос прерывался, а глаза бегали по сторонам, потому что он не мог смотреть на меня, и я понимала, что моя карьера спасителя отца, достигла пика.

Гаджиев-старший, его старый партнёр, согласился простить половину долга, если я стану женой его старшего сына. Вторая половина должна была быть выплачена в течение полгода, и если отец не вернёт деньги, я буду гарантией того, что он сделает всё возможное для этого.

И вот я дистанционно стала женой горца, ну хоть не попала в рабство, и на том спасибо.

Я слушала отца и пыталась сравнить этого человека с тем, кто учил меня кататься на велосипеде, кто называл меня ласково Сеней. Я искала в его лице того отца, которого я знала, но находила лишь слабого человека, который смотрел на меня так, будто я была не дочерью, а сделкой, которая спасает его от гибели.

Он говорил, что брак фиктивный, и глаза его бегали по кухне, как две маленькие мыши, которые ищут, где бы им найти сыр. Любезно сообщил мне, что регистрация прошла без нашего участия, что Аслан (мой муж) даже не знает о сделке, и я смеялась этим горьким смехом, который вырывался из груди, как кашель, потому что всё это казалось мне полнейшим абсурдом.

Я даже не видела своего дагестанского мужа. Может быть, у него три подбородка? Или он лысый? Или со странностями и коллекционирует фарфоровых кошечек?

Отец говорил, что Аслан Гаджиев — это серьёзный бизнесмен, сын его старого партнёра, но я почему-то не доверяла его вкусу в людях, потому что мой папа считал, что парень в кожаной куртке с золотым зубом — это «надёжный водила».

Я не могла понять, как отец дошёл до этого, как человек, который владел сетью автосалонов и квартирами в центре Москвы, мог проиграть всё до последней копейки, и почему он так и не научился говорить «нет» игре, видимо азарт сожрал всё его благоразумие. Я вспоминала все годы, которые отдала ему, все гонорары, которые уходили на его счёт, все бессонные ночи за компьютером, когда я взламывала сервера, чтобы он мог расплатиться с очередным поставщиком запчастей, и я понимала, что я всегда была его страховкой, запасным аэродромом, кошельком, который никогда не закрывался, сколько бы я ни зарабатывала.

И теперь я лежала, от беспокойства включив ночник и думала о том, что могла отказаться, собрать вещи и уехать к подруге Алёне. Но я знала, что не смогу, потому что без меня он пропадёт окончательно, и это чувство вины, которое я носила в себе столько лет, было сильнее моей злости.

Я ненавидела себя за то, что согласилась, за то, что люблю папу больше, чем он заслуживает, за то, что моя любовь не имеет границ и не видит его пагубных слабостей, и эта ненависть к себе смешивалась с болью и жалостью, и я не могла отделить одно от другого.

Села на кровати, обхватив колени руками, и посмотрела на ночник, он привычно горел на столе, отбрасывая тёплый свет на мои вещи, на чемодан, который я уже начала собирать, на паспорт, лежащий поверх одежды.

Всё было готово к отъезду, и я ненавидела этот чемодан, потому что он был символом моего поражения, моей слабости, моего согласия на жизнь, которую я не выбирала. Снова легла, натянув одеяло до самого подбородка.

Много думала о завтрашнем дне, о том, как войду в чужой дом, увижу своего мужа, Аслана Гаджиева, как он, наверное, взглянет на меня с отвращением, потому что я уж точно не вписываюсь в его представление идеальной женщины.

Красочно представила, как он стремительно врывается в комнату, мельком бросит на меня взгляд, на мои рыжие кудри, на пышные бёдра, и закричит во всё горло: «Это что за огненный пирожок?» Может быть даже схватится за кинжал... Мне рассказывали, что кавказцы очень темпераментные.

Отец сказал мне, что Аслан ещё в длительной командировке и узнает о жене только по возвращении, и думала о том, что этот мужчина, возможно, будет так же зол, как и я, когда узнает, что его женой стала русская девушка, которую ему впопыхах подсунули.

Я привыкла контролировать всё в своей жизни, взламывать системы, находить информацию, просчитывать шаги, а в браке я была слепа и неопытна, и это очень самая опасная вещь в моей профессии.

Думала о том, что буду сильно скучать по моему коту, я оставила Маркиза у Алёны. Мой рыжий мейнкун, который спал у меня на подушке и мурлыкал, когда я работала по ночам. Потому что на папу я и в этом не смогу понадеяться, он будет забывать его кормить и в итоге Маркизу придётся съесть моего отца.

Подруга Алёнка оказалась в восторге от моего неожиданного замужества, она уже представляла меня в шикарном белом платье, с фатой и букетом за миллион рублей. Я не стала говорить ей, что платье на этой свадьбе, должно быть чёрным, потому что я в трауре по своей свободе. Она даже не слушала моих объяснений про долги и фиктивность брака, потому что Алёна жила в мире любовных романов, где все миллионеры красивые и спортивные, все свадьбы заканчиваются сексом у камина, а все проблемы решаются страстным поцелуем.

Я её прощала, потому что она была моей единственной подругой, которая слушала меня и верила, даже если не всегда так как я рассчитывала.

Утром я встала, умылась прохладной водой, и сказала себе: «Ты — Есения Соболева, обязательно с этим справишься. Любимая комната, до встречи через пол года.»

Взяла чемодан, поцеловала отца в щёку, чувствуя его колючую щетину, и села в машину, которая должна была отвезти меня в аэропорт. А потом меня ждали: новый дом, незнакомый мужчина, новая жизнь, которую я не выбирала.

Когда машина тронулась, я с протяжным вздохом откинулась на заднее сиденье и наблюдала, как исчезает из виду мой отец, провожающий тоскливым взглядом, и думала о том, что впереди меня ждёт сплошная неизвестность, и я не знала, удастся ли мне выйти из этой передряги живой.

Глава 1

После шестичасового перелёта и получасовой тряски в лимузине который приятно пах новой кожей, я уже не видела никаких гор. Я вообще ничего не ощущала, кроме собственной усталости, которая расползлась по телу, как кисель по тарелке.

За окнами проплывали разнообразные пейзажи, но я даже не удосужилась повернуть голову, потому что моя шея превратилась в бетонную опору после того, как я просидела в неудобном кресле самолёта, поджав ноги под себя. Ведь мои пышные бёдра не влезали в стандартное кресло эконом-класса.

Водитель лимузина молчал как партизан, и я была ему за это благодарна.

Подъезжая к своему новому месту жительства, я заметила только одно: высоченные кованые ворота, которые открывались с таким величественным звуком, будто приветствовали королеву, и охрану с овчарками по периметру. Псы смотрели на машину так внимательно, что я на секунду испугалась, не запрыгнут ли они сейчас на капот и не потребуют ли у меня документы.

Я вздохнула и подумала: «Ну всё, Есения, если ты хотела сбежать — забудь. Здесь даже мышь не проскочит незамеченной».

Мы въехали на территорию, и даже в моём полусонном состоянии я неприлично открыла рот, когда увидела наконец дом Гаджиевых.

Трёхэтажный каменный особняк, который, наверное, мог бы посоперничать с Букингемским дворцом по количеству колонн и окон. Вокруг — аккуратные дорожки, бассейн, сияющий голубизной, сад с плодовыми деревьями, которые, казалось, были посажены по линейке, и бесконечный ряд дорогих машин, от которых у любого автолюбителя случился бы оргазм. Я даже приоткрыла рот, чтобы сказать «ничего себе», но тут же закрыла его, потому что поняла, что выгляжу как деревенщина в музее. По сравнению с доходом этой семьи, мой отец выглядел просто мелким предпринимателем с нулевым оборотом в год.

Машина остановилась у главного входа. Я попыталась выйти с достоинством, но ноги затекли, и я споткнулась о порог лимузина, чудом удержавшись за дверцу.

Шикарно, ты приехала в новый дом и уже почти поцеловала лицом этот дорогущий мрамор. Отличное первое впечатление, ты просто звезда, — мысленно пнула я себя.

Ко мне подошёл высокий худой мужчина средних лет, одетый в строгий, но безупречно сшитый чёрный костюм. Он слегка наклонил голову вперёд, как будто перед ним стояла не уставшая рыжая девушка в джинсах, а сама королева Елизавета.

— Добро пожаловать, госпожа Есения, — поприветствовал он меня с заметным акцентом, старательно выговаривая каждое слово. — Меня зовут Хасим. Я помощник старшего господина, если понадоблюсь вам, то готов служить.

— Очень приятно, Хасим, — ответила я, стараясь улыбнуться так, чтобы он не заметил, как я хочу упасть на колени и пробормотать «спать, спать, спать!».

— Теперь вы Есения Гаджиева, жена господина Аслана, — добавил он, и я внутренне поморщилась, потому что моя фамилия, Соболева, вдруг стала казаться мне родной и тёплой, как старый халат, а эта новая — чуждой и слишком роскошной.

Хасим взял мой чемодан с такой лёгкостью, будто внутри были ватные шарики, а я чуть не вывихнула руку, когда тащила его из самолёта.

Он пригласил меня внутрь, и я вошла в дом с ощущением, что я оказалась в роскошном зарубежном отеле, где каждая деталь говорит мне: «Ты здесь лишняя, но раз уж приехала — сиди в самом углу и предельно тихо». Везде суетилась прислуга, охранники стояли как статуи, и я чувствовала себя мухой залетевшую в банку с золотыми монетами.

Хасим провёл меня в гостиную с камином. Огромный зал, с лепниной на потолке и тяжёлыми портьерами, которые, наверное, весили больше меня. Камин оказался настоящий, с живым огнём, и я, увидев его, сразу вспомнила Алёну. Она бы сейчас закричала: «Сеня, это тот самый камин! Я читала один любопытный роман, представляешь, что там происходит!» — и я на секунду представила себя обнажённой, лежащей на ковре перед этим камином, с каким-то мускулистым мужчиной. Меня передёрнуло так, что я чуть не подпрыгнула на месте.

Боже, какой ужас! Ни один мужчина меня не касался, и, если честно, я надеялась, что и не коснётся в этом доме. Особенно на ковре у камина.

— Госпожа Есения, позвольте представить вам Ахмада Гаджиева, — Хасим отошёл в сторону, и я увидела главу семьи.

Честно признаюсь, что ожидала увидеть сгорбленного старика с палочкой и рядом золотых зубов, но Ахмад Гаджиев оказался просто монстром — высоким, мощным, с седеющей бородой, которую он, видимо, расчёсывал каждое утро с особой заботой. Тёмные умные глаза, прямой нос с горбинкой, и такой взгляд, что сразу становилось ясно: этому человеку лучше не перечить. Он улыбнулся и заговорил на чистом русском языке, без малейшего акцента.

— Есения, я рад тебя приветствовать, — произнёс он, и его голос напоминал скорее рокот мотора, чем обычную человеческую речь. — Надеюсь, этот дом покажется тебе уютным.

— Спасибо, — выдавила я, чувствуя себя мышкой перед удавом. — Очень впечатляет.

— Мой сын Аслан прилетит к вечеру из Америки, — продолжил он спокойно. — Так что вы познакомитесь за ужином. А пока располагайся, как дома. Гуляй по территории, у нас прекрасный сад, пользуйся бассейном... Только есть одно правило.

Я внутренне напряглась. Неожиданно вспомнив сказку «Синяя борода».

— Не заходи в западное крыло на третьем этаже. — Ахмад посмотрел на меня так внимательно, что я чуть не сказала «есть, товарищ генерал». — Это священное место. Женщинам туда нельзя.

— Хорошо, — покорно ответила я, хотя мне отчаянно захотелось спросить, что там такое. Ядерная бомба? Сокровища? Портрет императора? Трупы бывших жён его сына? Но я промолчала, потому что умные люди не задают лишних вопросов, когда им дают возможность отплатить долг и поселяют в золотом дворце.

Старший господин щёлкнул пальцами, и передо мной появилась маленькая девушка, невысокая, скромная, с чёрными глазами и длинной густой косой.

— Это Фатима, теперь она твоя личная служанка. Она будет помогать тебе с чем угодно. Фатима, покажи Есении её спальню.

Я выдохнула с облегчением. Спальня. Хоть какое-то укрытие от этой ослепляющей роскоши, которая давила на меня, как пресс для чеснока. Всё вокруг пахло благосостоянием, и это был не просто запах, а самое настоящее заявление: «Мы едим из золотых ложек и блюд, на обед у нас бриллианты в собственном соку». Интересно так ли это на самом деле?

Мы вышли из гостиной, и я поплелась за Фатимой по длинному коридору. Старалась запоминать повороты, но их было так много, что я быстро сбилась со счёта.

Если я выживу здесь, то смогу сдавать экзамены по ориентированию на местности, — подумала я, пока мы поднимались на второй этаж.

Фатима остановилась у массивных дубовых дверей, украшенных резьбой. Она открыла их и сказала с лёгким акцентом:

— Это спальня ваша и господина Аслана.

Я застыла, как статуя. Испарина за мгновенье покрыла мою спину. «Нет, только не это. Есения, ты не готова делить кровать с незнакомцем, хотя он фактически твой законный муж».

— Фатима, послушай, — начала я, пытаясь придать голосу дипломатическую уверенность. — Боюсь, вы не так поняли всю ситуацию. Мне нужна отдельная спальня. Я дико храплю. Его можно услышать даже в соседнем доме. И я хожу по ночам. Как лунатик. Я даже могу выйти на улицу и кататься на газонокосилке, пока сплю. Так что господин Аслан не сможет нормально выспаться. Вы не могли бы подобрать мне что-то подходящее? Например, уютный чулан с кроватью? Я согласна и на подвал, если там нет мокриц.

Фатима посмотрела на меня с невозмутимостью, которой позавидовала бы наш президент.

— Простите, госпожа, но старший господин Ахмад сказал, что вы должны спать именно здесь. Это его приказ. А приказы господина мы никогда не обсуждаем.

Я протяжно вздохнула. Да, конечно. Ну, по крайней мере, здесь есть кровать. И надеюсь, она большая, чтобы я могла с комфортом лежать на ней, а Аслан может спать где-то в другом месте.

— Ладно, — сдалась я и вошла внутрь.

И тут, напрочь забыла обо всех проблемах с тем, кто и где будет спать. Комната была просто невероятной.

Это оказалась не спальня, а целая отдельная квартира: своя гостиная с балконом, камином, огромным телевизором и роскошным диваном, ванная с джакузи, и огромная кровать, размером с пароход, под балдахином. Кровать была такой пышной и просторной, что на ней могла бы разместиться целая футбольная команда. Абсолютно белоснежная с лёгкими занавесками, которые колыхались от ветра из открытого окна.

— Здесь довольно миленько, — пробормотала я, хотя на самом деле я была просто счастлива. Теперь у меня есть место, где можно упасть и отдохнуть от изматывающей дороги.

Беззаботно бросила на кровать сумку и рухнула на неё с разбегу, раскинув руки и ноги в разные стороны, как морская звезда. О да, это было то, что нужно. Пружины подо мной пели песни, и я чувствовала себя королевой всего этого замка, даже если я была всего лишь заложницей обстоятельств.

Закрыла глаза и решила, что Аслан, если он вообще появится, может спать где-то в другом месте. Особняк же огромный. Найдёт себе комнату. Или, может быть, он привык к диванам, как и многие мужчины. Так, что будет спать в гостиной. Потерпеть то нужно всего пол года. А может мой отец сможет отдать долг пораньше, вот будет удача.

Фатима бесшумно суетилась вокруг, разбирая мой чемодан, но я уже почти не замечала её. Она принесла лёгкий перекус и какой-то напиток, но я, не разбирая, что там, закинула в рот несколько кусочков, запила и снова упала на кровать.

— Спасибо, Фатима, — прошептала я, чувствуя, как меня накрывает тёплая волна дрёмы. — Иди... ты свободна... я сама... засну.

Служанка выскользнула за дверь, а я осталась одна в этой комнате, которая пахла очень приятным мужским одеколоном. Я думала о том, что мой фиктивный муж, Аслан Гаджиев, сейчас летит над океаном и неизбежно приближается, как ураган. Но мне было всё равно, потому что кровать оказалась слишком мягкой, чтобы думать о будущем.

Я как убитая провалилась в чудесный сон, где у меня был собственный дворец, рядом лежал Маркиз, у отца не было долгов, а у меня незнакомцев-мужей. В этом сне, я могла спать и есть столько, сколько захочу.

Глава 2

Яркий, резкий, как удар грома, мужской голос вырвал меня из глубокого сна. Сердце забилось в бешеном танце, я вскочила на кровати, пытаясь сообразить, где я и что происходит.

Первая мысль — отец. Что-то случилось с папой. Его убили, или он проиграл остатки бизнеса, или его похитили, а я, как дура, сплю здесь, пока он там...

Но тут память включилась, как старый компьютер, который никак не хотел загружаться. Я не дома. Я в Дагестане. В доме Гаджиевых. И этот яростный голос... этот крик принадлежит не моему отцу.

За дверью слышались тяжёлые, уверенные шаги, и громкий, приказной голос Ахмада:

— Сын, не смей трогать её и пальцем! Она здесь ни при чём, это наши мужские дела! Я всё объясню тебе позднее, но сейчас, прошу тебя, успокойся!

— Отец, как ты мог? — голос был моложе, злее, и в нём звенела такая ярость, что мне захотелось забиться под одеяло и притвориться, что меня тут нет и никогда не было. — Как ты мог решить это за меня?

Я услышала слабый, испуганный писк Фатимы:

— Господин Аслан, молодая госпожа ещё спит с дороги, она очень устала...

Но её голос утонул в грохоте, когда дверь спальни распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Я уже сидела на кровати, прижимая одеяло к груди, и уставилась на мужчину, который заполнил собой весь дверной проём.

Он был огромен. Два на два метра, не меньше. Широкие плечи, мощная грудь, руки, которые, казалось, могли сломать меня пополам, даже не напрягаясь. Чёрные волосы, растрёпанные, как будто он летел сюда, пробивая головой стены. Глаза — тёмные, сверкающие, как две чёрные дыры, готовые затянуть меня в бездну. И взгляд, полный такого чистого, незамутнённого бешенства, что я невольно поёжилась.

Аслан впился в меня цепким взглядом. Смотрел так, будто я была тараканом, который выполз из-под его кровати. И я видела, как его ноздри трепещут, словно он пытается удержать внутри себя огонь, который вот-вот вырвется наружу. Я подумала, что, наверное, он сейчас выпустит пар из ушей, как чайник, и с шипением закипит.

— Это что за толстушка? — прорычал он, прищурив глаза. — Да ещё и рыжая, как лиса!

Я нервно сглотнула. Конечно, я ожидала, что он будет недоволен. Мысленно готовилась к оскорблениям, но не думала, что они будут настолько обидными. В моей голове пронеслась мысль: «Всё, Есения, ты перешла из разряда "пышка" в "толстушка". Шикарный старт, муженёк, ты просто красавчик». Я почувствовала, как мои щёки заливаются краской, но не от стыда, а от злости, которая начала закипать у меня внутри.

Мои волосы торчали во все стороны, как у одуванчика, который только что пережил тайфун. Футболка сбилась набок, джинсы были помяты, и я выглядела так, будто меня только что вытащили из стиральной машины. Такой оказалась первая встреча с моим фиктивным мужем.

Позор! Полный, тотальный провал.

В дверях появился Ахмад. Отец положил руку на мускулистое плечо сына и произнёс спокойно, но достаточно твёрдо:

— Успокойся, Аслан. Будь мужчиной. Это всего на полгода, фиктивный брак.

— Тогда почему она в МОЕЙ спальне? — прорычал Аслан, не сводя с меня буравящих глаз.

— Так будет лучше, сынок. Я хочу, чтобы никто кроме нас не знал, что это брак только на бумаге. Для всех вы настоящие муж и жена. Я не потерплю, чтобы о нашей семье шли злые сплетни.

— Ни за что, — Аслан буквально выплюнул эти слова, и я увидела, как его лицо буквально передёрнулось от отвращения. — Это лисичка никогда не будет моей женой. Даже фиктивно.

— Послушайте, полегче со словами, — очнулась я, вставая с кровати, и, как только поднялась, поняла, что он возвышается надо мной, как гора Эверест. Я едва доставала ему до плеча, и это было крайне унизительно. Мне захотелось встать на стул, чтоб разговаривать с невежей на одном уровне. Но я тут же вспомнила совет отца: «Чем больше шкаф, тем громче падает». Правда, папа всегда говорил это про моего кота Маркиза, когда он из милого котенка вырос в громадину весом почти одиннадцать килограмм.

Я храбро задрала голову и тоже уставилась на Аслана. Мои зелёные глаза, метали молнии, потому что я чувствовала, как внутри меня закипает тот самый праведный гнев, который всегда спасал меня от моих комплексов. Я упёрла руки в бока, хотя смотрелось это, наверное, смешно, потому что я напоминала маленькую нахохленную курицу перед огромным волком.

— Я кажется вас не оскорбляла, а вы мне с порога наговорили кучу гадостей, — бросила я, стараясь, чтобы голос звучал громче. — Меня тоже не радует перспектива быть ВАШЕЙ женой, господин Гаджиев. Как только выйдет срок, я с удовольствием покину ваш дом и надеюсь, мы с ВАМИ больше никогда не увидимся.

На мгновение мне показалось, что Аслан был ошарашен. Он наверняка привык, что женщины в этом доме только опускают глаза и молчат, а тут какая-то рыжая выскочка, похожая на одуванчик, смеет ему перечить.

Кавказец подошёл ближе, нависая надо мной так, что я почувствовала его запах — сногсшибательный, мужской, свежий с нотками дорогого одеколона, именно этим ароматом пахла кровать. Я стойко выдержала его взгляд.

Мой фиктивный муж наклонился ко мне так близко, что я видела, как подрагивают его тёмные ресницы, и произнёс, чётко выговаривая каждое слово:

— Хитрая рыжая плутовка, тебе не удастся втереться в доверие к моей семье и остаться здесь подольше. Как только мы уладим дела с твоим отцом, ты немедленно поедешь во свояси.

— Жду не дождусь этого дня, — выкрикнула я в ответ, чувствуя, как от злости у меня начинают дрожать руки.

В этот момент я заметила, что Ахмад, стоящий в дверях, едва заметно улыбнулся. Он явно наслаждался нашим маленьким спектаклем. Будто смотрел финал футбольного матча, где только что его команда забила решающий гол.

Аслан развернулся и пулей выскочил из комнаты, громко хлопнув массивной дверью гостиной. Я наконец выдохнула, и только тогда поняла, что задерживала дыхание, когда он ко мне приблизился.

Ахмад вздохнул, неожиданно подмигнул мне и сказал:

— Ты мне нравишься, Есения. В тебе есть нужная искра. Прости моего вспыльчивого сына. Такой уж у него горячий темперамент.

— Посмотрим, кто кого подожжёт раньше, господин Ахмад, — не подумав ответила я, чувствуя, что у меня всё ещё трясутся колени.

Старший господин кивнул мне и тут же вышел из комнаты, оставив наедине с Фатимой. Та стояла в углу и испуганно хлопала глазами, словно маленькая любопытная сова.

— Ужин через сорок минут, — крикнул господин Ахмад уже из гостиной. — Ожидается вся наша родня. Так что будь готова.

Когда он ушёл, Фатима закрыла дверь и посмотрела на меня с нескрываемым уважением:

— Госпожа, я никогда не видела, чтобы кто-то разговаривал с господином Асланом таким образом. Никто. Даже мужчины в нашем доме. А вы...

Пытаясь успокоить дыхание и хватаясь за столбик кровати, я еле произнесла:

— Я не умею молчать, когда меня оскорбляют. А теперь, пожалуйста помоги мне, потому что я понятия не имею, что мне надеть на этот чёртов ужин.

Пошла в гостиную, где стоял мой чемодан, но когда Фатима открыла шкаф, я увидела, что моя одежда висит там аккуратно разложенная.

— Мне нужно переодеться во что-то подходящее, — пробормотала я, глядя на свои вещи. — Но у меня ни одного платья, Фатима. Только джинсы и спортивные штаны.

— Может, юбка? — предложила она, с надеждой заглядывая в шкаф, хотя уже знала, что ничего подобного там нет.

— Я их не ношу, — пожала я плечами. — Они меня везде жмут, и я в них выгляжу как колбаса в обёртке.

Фатима с тоской посмотрела на мой гардероб, и мне стало её даже жаль. Она явно переживала больше моего.

Я села на диван, откинулась на спинку и закинула руки на подлокотники, чувствуя себя главной героиней какой-то мыльной оперы, где сценарий пишет настоящий садист.

Странно, но крик моего фиктивного мужа меня ни капли не напугал. Я ожидала худшего. Думала, он прибьёт меня на месте и закопает в саду под идеальным газоном, который, скорее всего, стригут каждое утро садовники. Но всё прошло намного менее криминально, чем я себе представляла. Хотя, может быть, самое страшное ещё впереди.

Я вздохнула. В голове промелькнула мысль об ужине, о том, что меня будут представлять всей семье как настоящую жену этого придурка. Кажется, у него от злости лопнули капилляры в глазах, и они налились кровью. Он мне напомнил огромного разъярённого волка, который случайно наступил на собственную лапу и теперь винит в этом всех вокруг.

Жесть. Не хотела бы я быть его настоящей женой. Такой в припадке бешенства или ревности может запросто придушить.

Я закрыла глаза и подумала, что если этот ужин будет таким же весёлым, как наша первая встреча, то я точно не переживу эти полгода. Но, с другой стороны, меня никто не предупреждал, что придётся быть милой.

— Хорошо, Фатима, — выдохнула я со свистом, вставая с дивана. — Если мы ничего подходящего не найдём, я пойду на ужин в чём мать родила.

Фатима испуганно округлила глаза, но я уже решила, что буду выглядеть так, как мне удобно. Если его семья хочет увидеть невестку, они увидят её настоящую.

Глава 3

В конечном итоге я выбрала свой любимый зелёный спортивный костюм. Мягкий и такой уютный, он напоминал мне о доме. Я заплела волосы в две тугие косы, в под олимпийку надела белую майку.

Перед тем как выйти из комнаты, достала телефон и увидела пропущенный вызов от отца. Перезвонила, и услышала его голос, который был каким-то тонким и неуверенным.

— Сеня, как ты там? Не обижают тебя? Может, я что-то придумаю? Без тебя дома так одиноко. Я, наверное, погорячился согласившись на этот... брак.

— Пап, всё в порядке, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал веселее, чем он есть на самом деле. — Здесь красиво, кормят вкусно, и у меня есть личная горничная. Чего ещё желать для комфорта? Время быстро пролетит.

Он молчал несколько секунд, и я слышала, как папа шмыгает носом. И тут я поняла, что, чёрт возьми, он действительно плачет. Мой родной отец, который никогда не показывал мне своих слёз, даже когда мама умерла, сейчас шмыгал носом в трубку.

— Я люблю тебя, Сеня, — пробормотал он.

— И я тебя, пап. Только сделай, то что должен, — попросила я. — Верни долг, как можно скорее. Это очень важно. Пожалуйста.

— Обещаю, — выпалил папа, и я понимала, что это обещание почти ничего не стоит, но в голосе его звучала такая искренняя уверенность, что я не могла не поверить. Хотя бы на одну минуту.

Вскоре положила трубку и глубоко вздохнула. Теперь я была готова встретиться со своей новой временной семьёй. Ну, или почти готова.

Фатима проводила меня до главной лестницы, показывая дорогу, потому что я бы точно заблудилась в этом лабиринте. Я спускалась и чувствуя себя тяжёлоатлеткой, которая идёт на бал, но только в спортивном костюме и без хрустальных туфель.

Внизу, в большой гостиной-столовой, уже кипела жизнь. Слуги сновали туда-сюда, сервируя огромный стол с такой аккуратностью, будто они готовились к приёму президента. Хасим стоял в дверях и, заметив меня, громко объявил:

— Молодая госпожа Есения!

Все темноволосые головы повернулись в мою сторону. Я насчитала не меньше десяти пар глаз, которые уставились на меня. И все эти глаза смотрели по-разному: одни с любопытством, другие с удивлением, третьи с откровенным пренебрежением.

Аслан сидел за столом, и его взгляд, полный ярости, буквально сверлил меня. Он уставился на мой зелёный спортивный костюм так, будто я пришла на свадьбу в пижаме. Или будто надела красную тряпку перед быком. Я даже на секунду испугалась, что он сейчас встанет и начнёт меня бодать.

Тут же услышала женский шёпот, который, к моему удивлению, был совсем не тихим:

— Вот это вырядилась...

— Она собралась на пробежку?

— Но судя по её фигуре, спорт — это не её любимое занятие.

Я проглотила эти колкости, как горькую таблетку, и не спеша прошла в гостиную. Решила, что буду приветствовать старшего Гаджиева, потому что он был единственным кого я немного знала.

— Есения, чудесно выглядишь, — кивнул Ахмад, и на его лице появилась действительно искренняя улыбка. — Очень интересный стиль. Свежо, что и сказать.

Я смущённо улыбнулась ему в ответ, и почувствовала себя зелёной вороной среди этих чёрно-белых лебедей. Все мужчины были в белых рубашках и тёмных брюках, женщины — в чёрных и тёмно-синих платьях. У всех на шеях и ушах висело, наверное, по килограмму золота и платины, и я чувствовала себя нищей родственницей, которую приютили из милосердия.

Ко мне подошёл молодой парень лет восемнадцати, невероятно красивый, с такими же тёмными глазами, как у Аслана, но с более мягким, задорным выражением лица. Он был похож одновременно на Аслана и на Ахмада — идеальный гибрид.

— Есения, вы очаровательны, — пылко выпалил он с простодушной улыбкой. — Я Нурлан, младший брат Аслана. Очень рад с вами наконец познакомиться. Брат столько о вас рассказывал...

Он подмигнул мне так задорно, что я сразу поняла: этот малый в курсе, что наш брак с Асланом фиктивный. Такая мысль меня несколько успокоила. Хотя бы одному из этих людей, я могла не врать.

— Приятно познакомиться, Нурлан, — ответила я, чувствуя, как напряжение немного отпускает. — Твой брат, наверное, рассказывал обо мне только плохое?

— По правде говоря, он вообще ничего не рассказывал, — приглушенно засмеялся Нурлан, поддавшись ко мне ближе. — Но я сам вижу, что ты не такая, как все говорят.

Постепенно ко мне подходила вся родня, чтоб познакомиться и рассмотреть меня поближе. Я сразу заметила одну женщину, красивую дагестаночку с огромными тёмными глазами, которая смотрела на меня так, будто я только что забрала её любимую игрушку. Её взгляд буквально пронзал меня насквозь. Но я решила не заострять на ней внимания. Рано или поздно я покину этот огромный дом, и всё забудется, как страшный сон.

Аслан, заметив, что я осталась в одиночестве, направился ко мне и схватил меня за предплечье. Его пальцы сжались так сильно, что я чуть поморщила лицо.

— Итак, семья, это моя жёнушка, — произнёс он громогласно, но с фальшивой улыбкой. — Прошу любить и миловать. Садись, дорогая, ты, наверное, проголодалась.

Фиктивный муж буквально вдавил меня в стул рядом с собой с такой силой, что я чуть не упала. Я сидела рядом с этим разъярённым горцем и чувствовала себя наживкой, которую посадили на крючок.

Мужчина напротив, с которым меня знакомили, но я забыла его имя, смотрел на меня с явным интересом. Его взгляд скользил по моей груди, по бледной коже шеи, и это было неприятно. Аслан это заметил и, мгновенно затушевавшись, застегнул молнию моей кофты до самого горла.

Я дёрнула рукой и расстегнула молнию полностью. Это мой костюм, и я буду носить его так, как хочу. Если ему что-то не нравится, он может отвернуться.

Слуги постепенно подносили блюда. Я никогда не видела такого количества еды за всю свою жизнь. Мой друг Макс умер бы при виде всего этого изобилия, но съел бы обязательно всё.

На столе стояли огромные тарелки с хинкалом — с мясом и зеленью, с белыми грибами, с сыром от которых поднимался ароматный пар, смешиваясь с запахом чеснока и специй. Рядом дымилась ароматная шурпа с крупными кусками баранины и кусочками овощей, а ещё были тонкие лепёшки — чуду, которые буквально таяли во рту, с золотистой корочкой и начинкой из тыквы и мяса. Было и что-то европейское — изысканные тарталетки с икрой, ростбиф под соусом из брусники и десерты, которые выглядели как настоящие произведения искусства. Я поняла, что если я сейчас не поем, то просто упаду в обморок, потому что запахи сводили с ума.

Я наплевала на всех и начала есть с аппетитом. Папа для меня нанял учителя этикета, чтобы я не опозорила его на банкетах. Так что я ела элегантно, но с настоящим удовольствием, а внутри всё пело от вкуса, который я впервые пробовала.

Попробовала хинкал — и поняла, что влюбилась в это блюдо. Мясо в нём оказалось таким нежным, что просто таяло на языке, а зелень добавляла невероятную свежесть. Я взяла ещё один. И ещё один. И даже не стыдилась этого, потому что есть настоящую дагестанскую кухню — это было самое лучшее, что я могла сделать для себя в этот беспокойный вечер.

Аслану же кусок в горло не лез. Он сидел рядом и просто смотрел на меня с таким выражением, будто я должна была заплатить ему за весь съеденный мною ужин.

Ахмад сел во главе стола и поднял бокал.

— За новобрачных! — провозгласил он. — Желаю Есении и Аслану родить не меньше десяти сыновей! Долгих лет жизни!

Я подавилась косточкой от утки. Десять сыновей? Я здесь всего на пол года. И сразу же уеду, ну и шуточки у старшего господина.

Аслан с силой стукнул меня по спине, и уточкина кость вылетела наружу. Я, в отместку, нажала ему кроссовком по ноге, так сильно, как только могла.

— Осторожнее, дорогая, — прошипел Аслан, и его голос был полон угрозы. — Не зли меня раньше времени.

Он говорил это, но чаще смотрел не на меня, а на ту странную женщину с огромными тёмными глазами лани, которая сидела напротив и буквально пожирала его взглядом. Мне стало интересно, кто она такая и почему они обмениваются такими многозначительными взглядами, но я быстро отогнала эту мысль. Мне всё равно. У нас липовый брак, и я не собираюсь лезть не в свои дела.

Ужин наконец закончился. Мужчины уселись в гостиной, чтобы поговорить о делах, а женщины перешли на женскую половину дома, где была своя отдельная гостиная с мягкими диванами, коврами и нежными оттенками интерьера. Служанки принесли чай, фрукты и шоколад в таких количествах, что я почувствовала себя в раю.

Девушки и женщины лакомились сладостями и разговаривали на своём языке, полностью игнорируя меня. Я сидела одна. Но мне было плевать. С интересом рассматривала картины на стенах и набивала рот конфетами, наслаждаясь настоящим вкусным шоколадом.

Ко мне подошла пожилая женщина, которая, как я поняла, была двоюродной сестрой Ахмада и тётей Аслана и Нурлана. Она выглядела доброй и мудрой, с тёплыми глазами и лёгкой улыбкой.

— Дочка, у тебя красивое имя, — кивнула она, с лёгким горным акцентом.

Я не могла сказать ни слова, потому что во рту одновременно было не меньше пяти конфет. Я усиленно прожевала и кивнула с улыбкой.

— Простите, — смущённо выпалила я, вытирая рот. — Я забыла ваше имя. Сегодня столько новых лиц...

— Я Сабина, двоюродная тётя твоего мужа, — ответила она, садясь рядом. — У тебя, наверное, очень богатый отец, раз мой брат согласился женить своего сына на тебе.

Я замялась.

— Ну... у него свой бизнес, — начала я уклончиво. Я не хотела врать, но и рассказывать про долги было стыдно.

— Ты интересная девушка, — продолжала Сабина, внимательно рассматривая меня с ног до головы. — Ты и Аслан — совершенно разные. Как огонь и лёд. Я не знаю, что будет дальше, но я хочу, чтобы мой мальчик был счастлив. В юности я заменила ему мать. И желаю только благополучия ему и его жене. Долгих лет жизни, дорогая.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как внутри меня разливается странное чувство робости.

В комнату вошёл Аслан. Видимо, он явился, чтобы потешить своё самолюбие, увидев, как я сижу одна и как меня игнорируют женщины. Он подошёл ко мне и уставился на мой рот. Потом нахмурился и наклонившись, большим пальцем вытер шоколад, который там остался после съеденных конфет.

И что меня крайне поразило — облизал его! Его взгляд при этом был метнулся к той самой скромной дагестаночке, которая сидела в углу и сверлила его взглядом.

Я сжалась на диване и захотела раствориться в нём. Что это было? И почему он это сделал?

Но тут эта женщина не выдержала, встала и подошла к нам. Клянусь вам! Вблизи она оказалась ещё красивее — точёная фигура, длинные чёрные волосы, идеальный макияж, и какими шикарными духами от неё пахло. Но для меня слишком приторный аромат.

Она посмотрела на меня с высоты своего роста, и я поняла, что это и есть та самая Альфия, о которой я слышала краем уха.

— Есения, — произнесла она с едва заметной улыбкой, не протягивая руки. — Надеюсь, ты будешь счастлива здесь. Аслан так любит свою семью, особенно младшего брата... Мы все очень дорожим друг другом. И чтим наши традиции, надеюсь, ты сможешь соответствовать...

Её взгляд перебегал с меня на Аслана, и в нём читалась такая собственническая привязанность, что я на минутку почувствовала себя лишней. Она говорила о братьях с таким жаром, будто они были её личными рабами, и она не горела желанием ими делиться.

Я вежливо улыбнулась, хотя внутри у меня всё клокотало.

— Я уверена, вы все здесь прекрасные люди, — ответила я, стараясь сохранить вежливый тон. — Но я не рассчитываю на долгое пребывание здесь, так что можете не волноваться.

Альфия посмотрела на меня с некоторым недоверием, но ничего в ответ не сказала. Развернулась и отошла, но я заметила, как она бросила на Аслана ещё один многозначительный взгляд, который явно не предназначался для посторонних.

Я поняла, что эта женщина не просто родственница. Она явно была влюблена в Аслана и, возможно, даже ревновала его ко мне. Смех да и только. Но вот её отношение к Нурлану было слишком уж странным. Мне стало не по себе. Но что я могла понять в их кавказских отношениях? Для меня это всё тёмный лес.

Гости постепенно разъезжались. Я заметила, как Альфия о чём-то перекинулась шёпотом с Асланом, и его взгляд стал каким-то... интимным, что ли. Сексуальным. Меня всю передёрнуло от отвращения. Надеюсь она не его двоюродная сестра. А то это семейный инцест какой-то. Интересно это здесь законно?

Я попрощалась со всеми сразу и постаралась найти свою комнату на втором этаже. Кстати, я оказалась не полной кретинкой и нашла её всего за пять минут блуждания по коридорам.

Войдя в спальню, я скинула спортивный костюм и направилась в ванную. Я так устала, объелась и так много потела от нервов за этот вечер, что мне захотелось просто упасть в воду и хорошенько вымыться.

Включила джакузи, плеснула в воду щедрое количество пены, зажгла несколько свечей, которые стояли на полочке, выключила основной свет и опустилась в горячую воду.

Музыка лилась из встроенного проигрывателя, и я вздохнула с таким наслаждением, будто выиграла путёвку в санаторий.

— Ах... — протянула я. — У такой жизни есть свои преимущества.

— Ты так считаешь? — раздался голос из проёма двери.

Я с головой ушла под воду, пытаясь скрыться. Сердце заколотилось, как бешеный барабан. Но долго под водой я не могла сидеть, и мне пришлось вынырнуть.

— Какого чёрта ты подсматриваешь? — закричала я, прикрываясь пеной, которая, к сожалению, оказалась недостаточно густой, чтобы скрыть меня полностью.

Аслан стоял в проёме двери, сложив руки на груди, и смотрел на меня с той же ухмылкой, от которой мне хотелось запустить в него кирпичом, если бы он конечно оказался у меня в руках. Дагемтанец явно не собирался уходить.

— Это МОЯ ванная, — произнёс он спокойно, наслаждаясь моим замешательством.

— Ну и что? — воскликнула я, чувствуя, как щёки заливаются краской от стыда. — Займи любую другую ванную в этом огромном доме! На полгода — это моя спальня и моя ванная!

— Ты не угадала, хитрая лисичка, — бросил он с усмешкой, его тёмные глаза странно сверкнули в бликах свечей. — Тебе не удастся выгнать зайчика из его домика.

— Ты не зайчик, — хмыкнула я нагло, хотя внутри всё дрожало. — Ты волк. И волки в домиках не живут. Иди назад в своё логово.

Он хитро улыбнулся, показав мне ряд белых острых зубов и начал расстёгивать ворот своей рубашки. Мои глаза округлились от ужаса.

— Что ты делаешь? — прохрипела я.

— Как что? — протянул он с абсолютно невозмутимым видом. — Собираюсь принять расслабляющую ванну. Ты так старалась, зажгла свечи, подбирала музыку... Я тоже хочу насладиться прелестями этой обстановки.

Мой фиктивный муж снял рубашку, и я увидела его обнажённую мощную грудь. Чёрт, это было несправедливо! Как можно быть настолько красивым и настолько гадким одновременно?

— Ты что, с ума сошёл? — закричала я, отступая в самый дальний угол джакузи, прикрываясь пеной, которая, казалось, издевалась надо мной, тая на глазах.

— Нет, — ответил он, не сводя с меня глаз. — Ты моя законная жена, и я имею полное право, принимать ванну вместе с тобой.

Я на секунду застыла на месте, чувствуя себя загнанной в ловушку. Полгода. Как я переживу эти полгода, если в первый же день подвергаюсь таким пыткам? А если он сейчас действительно залезет в эту ванну?

Помогите.

Я набрала побольше воздуха и заорала:

— Аслан, не смей! Я закричу!

Он неожиданно рассмеялся. Так громко, что затряслось пламя на зажжённых свечах. Рассмеялся, и этот смех, был очень злобным и устрашающим.

Глава 4

Я впилась взглядом в его обнажённую грудь, на игру мышц, на эту невозможную красоту, которую так и тянуло потрогать.

— И ты действительно поверила? — усмехнулся Аслан, его голос сочился иронией. — Ты безнадёжна, лисичка. Как ты только могла подумать, что я захочу увидеть тебя голой? Смех да и только. Дорогуша, ты совершенно не в моём вкусе. Если бы ты случайно не появилась в моей комнате, я бы никогда не взглянул в твою сторону, если бы мы прошли мимо друг друга.

Он хмыкнул, поднял рубашку, небрежно накинул её на плечо и вышел. Через секунду я слышала, как хлопнула дверь в гостиной. Мой фиктивный муж наконец ушёл.

Я икнула. От обиды и злости. Или от того что замёрзла. Ведь самое неприятное, что он сейчас оказался прав — я действительно на мгновенье допустила, что он залезет ко мне в джакузи. Наивная идиотка.

Я со всей силы ударила кулаком по мыльной воде. Пена разлетелась по всей дорогой плитке, и я смотрела на это безобразие с чувством полного опустошения.

— Вот же придурок! — заорала я. — Какой же он гад! Надо попросить Хасима, чтобы поставил мне огромный замок на эти комнаты!

Вылезла из джакузи, накинула халат и, отряхиваясь, как мокрая курица, пошла в спальню. Унижение было таким сильным, что я даже не могла признаться себе в этом. Аслан был сложен как бог, и его слова о том, что я не в его вкусе, существенно подкосили моё и так не высокое самомнение. Я сама знала, что я пышная, но никто раньше не говорил мне так прямо и грубо, что я не вызываю у него желания.

— Вот же гад, — бормотала я, укутываясь в одеяло. — Вот же напыщенный индюк с кавказским темпераментом. Я ему отомщу. Устрою ему весёленькую жизнь.

Фатима принесла мне стакан тёплого молока с горным мёдом. Я выпила его, чувствуя, как сладость немного успокаивает взвинченные нервы. Перекинулась парой смс с Алёной, которая, как всегда, была в своём репертуаре. «Маркиз живой?» — спросила я.

«Ещё как живой!» — пришёл ответ. — Погрыз мне любимый диван. Ты мне купишь новый, когда вернёшься! Как муженёк? Уже видела его голым?

«Да видела:(»

«И как?»

«Да никак! Он придурок! Хочу домой!

Очень скучаю по моему рыжему красавцу;(»

«Терпи, подруга. Осталось 183 дня.»

Я громко застонала, уткнувшись лицом в подушку. 183 дня. Целая вечность. Я развалилась на мягкой кровати и подумала об этом красивом придурке. Он уехал ночевать к этой Альфии? Или спит в другой комнате? Мне было всё равно. Совершенно всё равно. Я закрыла глаза и провалилась в сон.

Утром меня разбудил яркий свет. Фатима открывала шторы, заливая комнату солнечным сиянием.

— Доброе утро, молодая госпожа, — поприветствовала она меня с мягкой улыбкой. — Господин Аслан уехал вчера вечером и вернулся только сегодня утром.

Я приоткрыла один глаз.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Простите, я подумала, что вы бы хотели это знать, — ответила Фатима, слегка смутившись.

— Фатима, — начала я, садясь на кровати. — Будем откровенны с самого начала. Ты знаешь, что наш брак не настоящий. Поэтому мне всё равно, где господин-придурок Аслан. Пусть хоть под забором ночует.

— Я поняла вас госпожа, простите ещё раз, — ответила она, опуская глаза. — Завтракать будете в гостиной или спуститесь в столовую?

— Я прятаться не собираюсь. Дай мне пять минут, и доведёшь меня до места. А то я заблужусь.

Надела привычные джинсы, свою любимую огромную и слегка дырявую футболку, скрутила сзади пышный пучок волос, умылась и отправилась с Фатимой в столовую. Но оказывается нужно было идти не в ту огромную, где вчера подавали ужин, а в обычную, где принимают пищу члены семьи в обычные дни.

За столом уже сидели Аслан и Нурлан. Второй широко улыбнулся мне и галантно отодвинул стул.

— Доброе утро, красавица! — воскликнул парень. — Садись, у нас сегодня изумительный завтрак. Видимо в твою честь.

Я опустилась рядом с ним, чувствуя себя немного спокойнее. Аслан сидел напротив и даже не поднял на меня взгляд. Пил чёрный кофе и читал какую-то американскую газету, делая вид, что меня здесь нет. Ворот его рубашки был распахнут, и я видела его мощную шею. Я невольно сглотнула, вспомнив вчерашнюю сцену в ванной.

Где он ночевал? — мелькнула у меня мысль, но я тут же оставила её. Да мне всё равно. Что за приступы идиотизма? Пусть спит где угодно. Мне плевать.

— Нурлан, — спросила я, стараясь выглядеть как можно более незаинтересованной. — А что это за женщина, которая была на ужине? Ну, Альфия?

Нурлан на мгновение замялся и стрельнул быстрым взглядом в сторону брата.

— А-а-а, она... А почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно, — пожала я плечами, стараясь придать голосу естественную лёгкость. — Я пытаюсь запомнить, кто кому приходится, чтобы не попасть впросак в следующий раз.

Нурлан замялся, видно было, что он не знает, что сказать.

— Она вдова, — произнёс он наконец. — Её мужем был наш дядя, брат отца. Он умер год назад. Буквально пару месяцев назад она закончила траур и теперь может приезжать к нам в гости.

— Ах вот оно что, — протянула я. Всё-таки это не инцест. — Молодая вдовушка...

— Не лезь куда не следует, лисичка, — злобно произнёс Аслан, не отрывая взгляда от газеты. Его голос прозвучал как камень в мою голову.

Я подняла на него невинный взгляд и увидела, как он впился в меня глазами, отхлебнул кофе, и я заметила, как шевельнулась его шея, когда он проглотил напиток. Я тоже сглотнула.

— Мне всё равно, даже если ты спишь с ней, — бросила я, стараясь, чтобы голос звучал максимально уверенно.

Нурлан подавился омлетом и закашлялся. Я заботливо постучала его по спине, а потом, как ни в чём не бывало, продолжила свой завтрак.

Аслан несколько секунд не сводил с меня внимательного взгляда. Я чувствовала, как он сверлит меня своими тёмными глазами, и внутри у меня всё сжималось.

— Нурлан, — бросил он наконец, — займи свою невестку на сегодня. Я не хочу видеть её в течение всего дня. Делай что хочешь, но чтобы эта любопытная особа не попадалась мне на глаза. Она меня утомляет.

— С удовольствием, — откликнулся Нурлан с довольной улыбкой.

Я невольно скривила губы. Гад.

— Поедем в город за покупками, Есения? — предложил Нурлан, поворачиваясь ко мне. — Устроим тебе шопинг? И как раз посмотришь наш красивый город. Уверен, что Махачкала сможет тебя удивить.

— Да, как скажешь, — ответила я с безразличием, которого на самом деле не чувствовала. — Я тоже не горю желанием находиться рядом с напыщенным придурком.

Аслан злобно зыркнул на меня, потом резко встал, подошёл сзади и двумя руками сжал мою шею. Я кажется с головы до ног покрылась мурашками.

— Осторожнее, лисичка, — произнёс он не спеша, прямо у моего уха, и я почувствовала его горячее дыхание. — Я с лёгкостью могу свернуть твою шейку.

Аслан разжал пальцы и вышел из столовой, как ни в чём не бывало.

Нурлан присвистнул.

— Ну и ну, Есения. Между вами словно молнии летают. Я боялся, как бы меня не зацепило.

Я закрыла глаза и наконец смогла выдохнуть полной грудью.

— Нурлан, — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Скажи, а Альфия часто бывает у вас в доме?

— Почему она тебя так заинтересовала? — спросил он, нахмурившись. — Ты надеюсь не влюбилась в моего братца?

— Нет конечно. Просто любопытно.

— Она всегда была близка с нашей семьёй, — ответил Нурлан уклончиво. — Ещё в далёкой юности, когда я был ещё младенцем, она ухаживала за нашей больной мамой. Потом Альфия вышла замуж за брата отца. А после смерти дяди она, хоть и унаследовала всё его состояние, но осталась совсем одна. И теперь после траура, её можно навещать нас.

— Понятно, — протянула я, хотя ничего не было мне понятно. — А почему ты спросил, про то что влюбилась я или нет в Аслана?

— Потому что это бесполезная авантюра, Есения. Ты уже и сама поняла, что он по рукам и ногам связан паутиной выпущенной Альфией.

Я резко поднялась из-за стола, мне захотелось сменить тему, воскликнула:

— Ну что, поехали тратить деньги моего фиктивного мужа?

— Поехали! — улыбнулся Нурлан.

Мы вышли из дома, и солнечный свет ослепил меня. Я постаралась выбросить из головы этого напыщенного индюка с его смехом и угрозами, но воспоминание о том, как он стоял в дверях ванной и полуобнажённый насмехался надо мной, просто выжигало меня изнутри.

Решила для себя, что сегодня я проведу очень хороший и насыщенный день. Буду тратить его денежки направо и налево.

— У тебя есть деньги Аслана? — спросила я Нурлана, садясь в шикарный чёрный внедорожник.

— Конечно, — усмехнулся он. — Его карта у меня. Безлимитная.

На последней фразе мы дружно засмеялись. Мне уже нравится этот парень.

Отомщу Аслану. За его смех, за его «лисичку» и за то, что он посмел унизить меня. Я куплю столько вещей, что он поседеет, когда увидит счёт. И мне будет плевать.

— Поехали, Нурлан, — приказала я, откидываясь на сиденье. — Начинается новая жизнь Есении Гаджиевой. Развлекаемся по полной!

Внедорожник резво выехал за ворота, и я оставила позади дом, где меня ждал разъярённый волк. Сейчас я хотела просто быть свободной, покупать красивые вещи и наслаждаться моментом, даже если это было временное безумие.

А Аслан пусть идёт к черту вместе со своей молодой вдовушкой.

Глава 5

Нурлан уверенно крутил баранку и улыбался той своей мальчишеской улыбкой, которая сразу располагала к себе. Он был похож на солнечного зайчика — невесомо лёгкий, приятно тёплый, и очень искренний. Совсем не такой, как его старший брат, который напоминал мне грозовую тучу с постоянной злостью в глазах.

— Ну что, Есения, — окликнул Нурлан, бросив на меня озорной взгляд. — Готова к большому приключению?

— Я готова к большому шоппингу, — поправила я его, приподняв брови. — Это приключение другого уровня.

— О, тогда держись, — засмеялся Нурлан. — Сегодня мы накормим тебя так, что ты меня всю жизнь вспоминать будешь.

— Это угроза? — прищурилась я.

— Возможно. Поехали!

Махачкала встретила нас солнечным утром. Город просыпался, наполняясь звуками и запахами. Мы ехали по широким улицам, где старые советские здания соседствовали с современными торговыми центрами, и я с присущим мне любопытством рассматривала всё вокруг. Чувствовала себя туристкой, которая впервые попала в другую страну, и это чувство было невероятным.

— Слушай, ты ведь сам знаешь, что я в этом городе уже второй день, а кроме вашего дома и дороги от аэропорта ничего не видела? — сказала я с ноткой обиды.

— Так это же преступление! — воскликнул Нурлан, сворачивая на какую-то узкую улочку. — Сегодня я исправлю это упущение. Я покажу тебе Махачкалу настоящую. Не ту, которую показывают туристам, а ту, которую любим мы, местные аборигены.

Мы остановились у старого рынка, и, честно скажу, я никогда не видела такого разнообразия. Запахи специй, свежего хлеба, жареного мяса и сладостей смешивались в один аппетитный коктейль, от которого у меня заурчало в животе. Хотя мы только что завтракали.

Прилавки ломились от товаров: горы сухофруктов, орехов, домашнего сыра, мёда, зелени, и всё это было таким ярким и живым, что я чувствовала, как у меня начинают разбегаться глаза.

— Ну что, белка, начнём запасаться? — усмехнулся Нурлан, когда я застыла у прилавка с копчёным сыром.

— Почему ты решил, что я белка? — спросила я, не отрывая взгляда от сыра.

— Ты набираешь полные руки всякой вкуснятины, — со смехом ответил он, кивая на мои руки, в которых я уже держала несколько пакетиков с сухофруктами и горсть орехов. — Это чистая беличья стратегия.

— Я делаю запасы на зиму! — возмутилась я, хотя сама понимала, что съем всё это сегодня же вечером.

Мы ходили по рядам больше часа. Я купила огромный мешок сушёного инжира, копчёную колбасу, от которой я откусывала по чуть-чуть прямо на месте, и несколько видов местного сыра, который пах так, что у меня слюнки текли. Нурлан всё это время таскал за мной сумки и рассказывал смешные истории из своего детства.

— Однажды мы с Асланом решили украсть арбузы с соседского огорода, — рассказывал он, пока я выбирала очередной пакет с орехами. — Так он, представляешь, не полез через забор, а просто постучал в дверь и спросил у бабушки, можно ли купить арбузы. В итоге, купил целых пять штук и гордо унёс.

— Он что, боялся перелезать? — удивилась я.

— Да нет, просто решил, что воровать несолидно, — засмеялся Нурлан, откинув тёмные волосы назад. — Он всегда был таким. Слишком правильным и серьёзным. Даже в детстве. Хотя, если честно, я думаю, он просто боялся, что бабушка его догонит. Старушка была такая шустрая, что даже молодых парней за пояс заткнула бы.

Я представила Аслана, серьёзного и напыщенного, убегающего от бабушки с арбузом, и невольно засмеялась. Картинка была просто бесподобная.

Мы купили ещё несколько безделушек — смешные магниты на холодильник для Алёны, пару ярких платков и керамическую тарелку с горным пейзажем, мне смешные домашнии тапки-лапки. Нурлан тащил всё это в машину, а я шла за ним и чувствовала, что улыбаюсь искренне, и постепенно забываю обиды его брата.

— А теперь, — объявил он, когда мы загрузили все сумки, — я покажу тебе лучшее место в городе.

— И что это за место? — спросила я с любопытством.

— Увидишь. Это любимое место Аслана, он часто меня в детстве туда привозил.

Мы поехали вверх, в горы. Дорога вилась серпантином, и город внизу становился всё меньше и меньше, превращаясь в игрушечный макет. Я смотрела в окно и не могла оторваться от вида: синее море, зелёные холмы, белые дома, которые казались такими уютными с высоты.

— Это просто невероятно, — прошептала я, когда мы остановились на смотровой площадке.

Ветер дул с гор, и он пах травами, свободой. Я не могла описать свои чувства словами. Выскочила из машины и подбежала к краю площадки, глядя на бескрайнее море. Где-то там, далеко, вода сливалась с небом, и казалось, что этот край — край света.

— Ты как будто светишься изнутри, — выдохнул Нурлан, подходя ко мне.

— Что?

— Ты улыбаешься очень светлой улыбкой, — ответил он. — Не той, которую ты надеваешь, когда хочешь показать, что тебе всё равно. А самой настоящей. Ты невероятно красивая, Есения.

Я посмотрела на него и почувствовала, что краснею.

— Ты слишком внимательный, — ответила я, немного отворачиваясь.

— Я просто замечаю то, что другие не хотят видеть, — мягко ответил он, вновь окидывая меня взглядом.

Мы постояли на площадке ещё немного, выпили кофе из термоса, который Нурлан предусмотрительно захватил с собой, и поехали дальше. На этот раз — в кафе, которое он так щедро всю дорогу расхваливал.

Еда оказалась по-настоящему невероятной. Я никогда не пробовала такого насыщенного вкуса — сочная баранина с зеленью, тонкие лепёшки, которые подавали с мёдом и сливочным маслом, и шурпа, которая была настолько вкусной, что я чуть не запачкала себе всю футболку. Мои вкусовые сосочки на языке танцевали лезгинку.

Нурлан сидел напротив и наблюдал за мной с довольной улыбкой, пока я с аппетитом поглощала всё подряд.

— Ну что, я выполнил своё обещание? — спросил он.

— Выполнил, — ответила я набитым ртом. — Но я слишком много съела. Теперь я похожа на бегемота.

— На самого красивого бегемота в городе, — улыбнулся он.

Я рассмеялась. С ним было так легко, что я почти забыла, зачем я сюда приехала. Почти забыла про Аслана и его обидные слова, про Альфию с её собственническим взглядом, про бесконечные коридоры дома Гаджиевых. Я просто была здесь и сейчас, и мне было вкусно и спокойно.

После обеда мы пошли гулять по набережной. Море было чудного синего оттенка, волны набегали на берег с лёгким шумом, и я вдруг поняла, что очень хочу охладиться.

— Я хочу мороженое, — объявила я, когда мы проходили мимо ларька.

— Ты только что съела почти пол-ягнёнка! — удивился Нурлан.

— Обед — это святое, а десерт — это отдельно, он идёт прямо в сердце, — ответила я, прикладывая руку к пышной груди уже выбирая огромный стаканчик с пломбиром и клубничным сиропом.

Мы сели на скамейку, и я с наслаждением начала есть мороженое, поглядывая на море. Чайки кружили над водой, на горизонте виднелись какие-то белоснежные корабли, и всё казалось таким умиротворённым.

— Нурлан, — начала я, слизывая капельку сиропа с пальца. — А почему твой брат такой... ну, ты понимаешь, о чём я.

— Такой колючий? — спросил он.

— И злой. И циничный. И вообще неприятный придурок.

Нурлан ненадолго задумался.

— Понимаешь, — начал он осторожно, — Аслан не всегда был таким озлобленным. Это после смерти мамы он стал другим. Так мне папа рассказывал, я то совсем был ещё ребёнком. Брат взял на себя ответственность за семью, за бизнес, за всех нас. И кажется это его изменило. Он думает, что если он проявит малейшую слабость, то всё империя Гаджиевых рухнет.

— Но он же может иногда просто расслабиться, — заметила я. Кажется я слишком интересуюсь этим придурком.

— Он боится расслабиться, — ответил Нурлан. — Он боится, что если он позволит себе быть счастливым, то потеряет контроль над собой.

Я задумалась. Впервые я смотрела на Аслана не как на своего лютого врага, а как на человека, у которого были свои причины оставаться таким. Но это не оправдывало его грубости по отношению ко мне.

Мы посидели на набережной ещё немного, а потом поехали в город. Нурлан показал мне красивую мечеть, старый парк и дом, где, по его словам, жил известный поэт. Я слушала его, оглядываясь по сторонам, чувствуя, что постепенно влюбляюсь в этот город.

И в этот момент я увидела их.

Аслан и Альфия сидели в открытом кафе через дорогу. Молодая женщина что-то рассказывала, тихо смеялась, дотрагивалась до его руки, и он улыбался. Не той своей холодной, колючей ухмылкой, которую щедро дарил мне, а настоящей. Тёплой, с нотками обожания. И это было неожиданно неприятно.

— Есения, — позвал Нурлан, заметив, что я застыла. — Не смотри, на них. Не стоит. Просто идём дальше.

— Почему он с ней? — выдохнула я.

— Это его жизнь, — мягко сказал Нурлан. — Ты не должна на это смотреть.

Но я не могла отвести взгляд. Она взяла его за руку, и он сжал её в ответ. Так легко и естественно, как будто делал это тысячу раз.

— Пойдём, — позвал Нурлан, взяв меня за руку. — Здесь стало слишком много людей.

Я позволила увести себя. Но образ Аслана и Альфии застрял у меня в голове, как заноза. Я пыталась не думать об этом, но у меня не получалось. С какой стати я вообще расстроилась? Я ведь и так знала, что они любовники. Но знать это одно, а когда всё увидела своими глазами, совершенно другое.

Вечером, когда мы вернулись домой, я почувствовала себя немного уставшей и опустошённой. В моей комнате лежали пакеты с покупками, и я смотрела на них без должного интереса. Нурлан помог мне разобрать их, и когда он уже уходил, задержался в дверях.

— Я никогда так не веселился, — выдохнул он. — Спасибо, Есения. Ты невероятная.

— Ты тоже, — улыбнулась я. — Лучший друг, о котором можно мечтать.

Он улыбнулся, но в его глазах промелькнула странная тень.

Друг. Он как будто повторил это слово про себя, но ничего не сказал. Сразу же вышел.

Я слышала его лёгкие шаги по коридору. А потом послышались другие шаги. Властные. Уверенные. Я прислушалась, направляются в мою сторону. Дверь открылась, и на пороге появился Аслан.

— Много потратила моих денег? — с иронией спросил он, обводя взглядом комнату полную пакетов.

— Много, — ответила я, скрещивая руки. — Но ты не разоришься. Какая жалость.

Он усмехнулся. Но улыбка была невесёлой.

— Я вижу, ты сдружилась с моим братом.

— И что с того? Только тебе позволено приятно проводить время, — бросила я.

— Ничего, — бросил он холодно. — Просто не смей затягивать его в свои сети. Если у тебя не получилось со мной, не переключайся на него. Ты старше его на семь лет.

— Это не имеет значения, когда человек по-настоящему нравится, — ответила я, и сама не знаю, зачем это сказала.

Его глаза злобно блеснули. Посмотрел на меня так, будто хотел задушить, но сдержался.

— Ты глупая, — тихо пробормотал он, со вздохом. — Безнадёжно глупая, лисичка.

И ушёл.

Я осталась одна в полной тишине, окружённая пакетами, и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Как же я давно не плакала. Упала на кровать, лицом в подушку, и прошептала:

— Почему этот придурок так на меня действует? Вот же осёл.

Глава 6

На следующий день я бродила по дому как неприкаянная, и мысли мои были далеки от привычного покоя.

Особняк Гаджиевых — огромный, как музей, и в нём можно было гулять часами, разглядывая картины, статуэтки и ковры, которые, наверное, стоили больше, чем можно было предположить. Но мой взгляд то и дело скользил вверх, к лестнице, которая вела на третий этаж.

Западное крыло. Запретное место. Священное место, куда женщинам нельзя.

Я конечно помнила предупреждение Ахмада. Помнила, как он смотрел на меня, когда говорил: «Не заходи туда». Но чем больше я думала об этом, тем сильнее мне хотелось узнать, что же там находится. Может быть, там действительно трупы бывших жён господина-придурка Аслана? И я не первая его жена? Или там скелеты в шкафах? Или, может быть, там хранится какая-то древняя реликвия, которая приносит удачу? А может, там просто старые вещи, пыльные и никому не нужные, и это просто дурацкий запрет, чтобы держать женщин в дурацком повиновении?

Я долго ходила по коридорам, останавливалась у картин, делала вид, что разглядываю их с большим интересом, словно я большой их ценитель, но беспрерывно думала. Я вспоминала, как Ахмад сказал: «Это священное место». Священное для кого? Для мужчин? Для него? Для Аслана? Или для всех Гаджиевых?

— Что я делаю? — шептала я себе, стоя на лестнице, ведущей на третий этаж. — Мне же сказали не ходить. Но если не зайти, я никогда не узнаю, что там. А я — хакер. Я должна знать всё. Моё любопытство почти профессиональное.

Я сделала первый шаг на ступеньку. Потом ещё один. Лестница была широкой, покрытой мягким ковром, который заглушал мои шаги, но сердце моё колотилось так громко, что, казалось, его было слышно даже на первом этаже. Я поднималась медленно, чувствуя себя преступницей, которая ворвалась в запретную зону. В голове крутились беспокойные мысли о том, что меня сейчас поймают, и тогда мне точно не поздоровится. Но любопытство было намного сильнее страха.

На третьем этаже оказалось непривычно тихо и пустынно. Прислуги нет совсем. Воздух здесь чуть прохладнее, чем внизу, пахло деревом, пылью и чем-то старым, как будто эта часть дома не видела жизни уже много лет. Я прошла мимо нескольких обычных дверей, но одна из них привлекла моё внимание. Она была массивной, деревянной, с резными узорами, и выглядела так, будто за ней хранилось что-то очень ценное. Или очень опасное.

Я подошла ближе, только протянула руку к ручке, как вдруг услышала голос за спиной.

— Что ты здесь делаешь? Вынюхиваешь?

Я подскочила на месте, как ошпаренная, и обернулась. Сердце на миг замерло и забилось с удвоенной силой. Я едва не закричала от неожиданности. Сзади, опёршись плечом о стену и с угрозой сложив руки на груди, стоял Аслан. Он смотрел на меня с той же холодной ноткой, от которой у меня волосы встали дыбом.

Как он вообще здесь оказался? Он что, следит за мной? У него здесь камеры? Или у него сверхспособность всегда появляться в самый неподходящий момент?

— Нет, — выпалила я, чувствуя, как щёки заливаются краской стыда, а голос становится тонким и писклявым. — Я просто гуляю. В этом доме можно заблудиться, знаешь ли. Ха-ха. Я думала, здесь есть выход на террасу. Или библиотека. Да-да библиотека. В конце концов, я живу здесь, я имею право знать, где я нахожусь!

— Это западное крыло, — процедил он, делая шаг ко мне. — И ты прекрасно это поняла. Тебе запрещено здесь появляться. Тебе же сказали. Или у тебя серьёзные проблемы с памятью?

— Нет, у меня отличная память, — ответила я, стараясь сохранить самообладание, хотя внутри всё по-настоящему дрожало. — Просто я думала, что это правило действует только для женщин, а я уже давно перестала считать себя женщиной. Я скорее рыжая лисичка с пышными формами, которая любит приключения.

Он даже не улыбнулся. Наоборот, его лицо стало суровее, он стремительно приблизился ко мне. Я не успела даже пикнуть, как он прижал меня к прохладной стене и навис сверху, почти касаясь моего лица своим. Его руки упёрлись по обе стороны от моей головы, и я оказалась в ловушке.

— Ты думаешь, это смешно? — произнёс он, с угрозой в голосе. — Ты думаешь, что это игра? У неё видите ли отличная память, я очень в этом сомневаюсь.

Аслан уставился на меня сверху вниз, его тёмные глаза горели каким-то безумным огнём, и я видела, как подрагивают его ноздри, как он вдыхает воздух вокруг меня. Меня бросило в дрожь, и я нервно сглотнула, чувствуя, как горло пересыхает. Воды, дайте мне воды!

Мне казалось, что он сейчас меня убьёт. Возможно задушит. Или вытащит кинжал из брюк, или где его обычно там прячут и прирежет прямо здесь, в коридоре третьего этажа, а потом спрячет мой труп в той самой запретной комнате.

Помогите.

— Ты нюхаешь меня? — пискнула я, не в силах вымолвить ни слова.

Мой фиктивный муж наклонился ещё ближе, и я чувствовала его порывистое дыхание на своей коже. От него по-прежнему пахло дорогим свежим одеколоном. Я зажмурилась, ожидая неминуемого удара, но он просто стоял и слушал, как я дышу.

— Чем от тебя пахнет, лисичка? — неожиданно спросил он.

— Страхом, — выдохнула я, не открывая глаз. — Ты меня пугаешь, придурок.

— Нет, — отрезал он, и я почувствовала, как его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя меня поднять голову и открыть глаза. — Что-то другое. Легкое. Как весенний сад.

— Не знаю, — ответила я. — Это моё мыло. Я только что из душа.

— Ландыши, — неожиданно произнёс он. — Да. Ландыши. Именно так ты пахнешь.

Аслан смотрел на меня ещё секунду, и я чувствовала, как его внимательный взгляд проникает прямиком в мою душу. Я хотела вырваться, хотела сказать ему что-то колкое, но язык не хотел слушаться, и я просто стояла, чувствуя, как моя спина больно прижата к стене, а его руки удерживают меня на месте.

Он резко разжал пальцы и сделал шаг назад. Я осталась стоять впечатанная в стену, глядя на него и чувствуя, как колени непрерывно дрожат. Он смотрел на меня с той же насмешкой, но в его взгляде было что-то новое. Любопытство.

— Убирайся отсюда, — бросил Аслан. — И чтобы я больше не видел тебя здесь.

Я не стала ждать повторения его приказа. Отлипла от стены и побежала по коридору, чувствуя, как мои смешные тапки-лапки, купленные вчера в городе, хлюпают по ковру. Я бежала, не оглядываясь. Спустилась на второй этаж, вбежала в свою комнату и захлопнула дверь.

Прислонилась к ней спиной и попыталась отдышаться.

— Что за чёрт? — прохрипела я. — Что за этой дверью? Что это придурок там прячет? Трупы своих жертв? Или, может быть, его коллекцию фарфоровых кошечек?

Я неожиданно засмеялась, но смех был нервным, почти истеричным. На нетвёрдых ногах добралась до кровати и рухнула на неё. Перед моими глазами всё ещё стояло его суровое лицо. И я понимала, что он не просто так пришёл туда. Он знал, что я там. Он словно ждал меня.

— Вот же гад, — пробормотала я вслух. — Неужели следит за каждым моим шагом?

Мысли метались в голове, как пчёлы, и я не могла собрать их в одну кучу. Что за этой дверью? Почему они все так боятся, что я туда зайду? Может быть, там хранится что-то, что может уничтожить их семью? Или, наоборот, что-то, что может помочь мне отсюда уехать?

Я вспомнила его странное лицо, когда он вдыхал запах моего мыла.

«Ландыши».

Я ничего не знала об этом человеке. И это кажется раздражало и бесило меня больше всего.

Встала, подошла к окну и посмотрела на сад. Солнце уже садилось, и небо окрашивалось в оранжевые и розовые тона. Где-то там, далеко за горами, была моя Москва. Дом, Маркиз моя прошлая жизнь. А здесь, в этом огромном замке, я была чужая. И мне нужно найти способ как можно скорее выбраться отсюда, иначе я сойду с ума.

Услышав лёгкий стук в дверь, я обернулась. Фатима стояла на пороге с подносом в руках.

— Госпожа, — кивнула она с привычной улыбкой. — Я принесла вам чай. С мятой и мёдом.

Я кивнула ей и села на диван, чувствуя, как её забота согревает меня изнутри.

— Спасибо, Фатима, — улыбнулась я. — Ты очень добрая.

С хорошим отношением в этом доме напряжёнка, — думала я. Хотя почему я так категорична? Все ко мне относятся нормально, кроме моего фиктивного мужа и его любовницы. Но от этого становиться почему-то грустно.

Служанка поставила поднос на столик и села напротив, глядя на меня с любопытством.

— Вы не будете сердиться, если я спрошу, что вы делали на третьем этаже? — спросила она с явным беспокойством. — Я видела, как вы поднимались.

Я досадно цокнула языком. Она видела? Значит, за мной следит не только Аслан, но и вся прислуга.

— Я просто гуляла, — выпалила я. — Мне показалось, что там есть нечто интересное.

— Это западное крыло, — сказала она, покачав головой. — Там... нельзя. Господин Ахмад сказал, что это священное место. Там живут беспокойные души.

— Беспокойные души? — переспросила я, чувствуя, как по моей спине пробегает холодок. — Ты серьёзно?

— Не знаю, — ответила Фатима, опустив взгляд. — Я никогда там не была. Только Хасиму из всех слуг можно туда подниматься. Но говорят, что там... что-то есть. Что-то, что охраняет всю семью.

Я задумалась. Беспокойные души. Это звучало любопытное начало из древних легенд. Но может быть, за этим запретом скрывалась страшная правда. Или, может быть, Аслан просто использовал эту легенду, чтобы держать свои чёрные тайны под замком.

— Спасибо, Фатима, — кивнула я, взяв чашку с чаем. — Запомню. И постараюсь не совать нос не в свои дела.

Служанка поклонилась и вышла из комнаты. Я осталась одна, но в голове у меня было много мыслей.

Взяла телефон и набрала номер отца. Трубку подняли после четвёртого гудка.

— Сеня! — услышала я его голос, который был необычно бодрым. — У меня хорошие новости! Я нашёл отличного поставщика! Дела в автосалоне, кажется пошли в гору. Я уже начал собирать деньги! Думаю, что к концу месяца у меня будет половина суммы!

Я заставила себя улыбнуться.

— Это замечательно, пап. Я так рада.

— А ты как? Всё в порядке? Я очень по тебе скучаю, Сеня. Дом без тебя просто опустел. Маркиз, кстати, тоже, мне Алёнка твоя звонила — жаловалась, придётся купить ей новый диван.

— Спасибо, пап, — шепнула я, чувствуя как слезы подступают к горлу. Я тоже очень скучала по нему. — Не забывай вовремя обедать.

— Я помню, помню, — ответил он. — Сеня, а ты не хочешь приехать на выходные? Я мог бы организовать всё. Ну, чтобы ты отдохнула от этих... ну, от них.

Я нервно замялась. Приехать на выходные? Это звучало заманчиво. Но что скажет Аслан? Даст ли своё согласие старший господин? И смогу ли я уехать, если они не позволят? Брак фиктивный, но я ведь здесь вроде на положении заложницы. Или нет?

— Пап, я не знаю, — ответила я честно. — Мне нужно спросить разрешения.

— Разрешения? — удивился он. — Сеня, ты свободный человек. Ты можешь делать, что хочешь.

— Здесь всё не так просто, — пробормотала я. — Давай я позвоню тебе позже.

Мы попрощались, и я положила трубку. Я очень хотела домой. Но ясно понимала, что не могу уехать, пока что.

Включила телевизор, уселась на пол перед диваном и уставилась на камин. Думала о том, что произошло сегодня. Как Аслан прижал меня к стене, он словно хищник обнюхивал меня. Я поняла, что он не просто хотел напугать меня. Но зачем тогда?

Вспомнила, как наивно представляла как я, обнажённая, лежу на ковре у камина и мой муж рядом со мной. Я даже представить себе не могла, что всё будет так сложно. Или, может быть, всё как раз так, как я и хотела? Чтоб меня никто не трогал и мой брак действительно только фикция.

Помотала головой, прогоняя эти мысли.

— Прочь, — сказала я себе. — Прочь из моей головы, придурок!

Но образ Аслана запечатался под моими веками. Особенно его сильные руки, которые прижимали меня к стене.Я понимала, что он не просто так появился там. Он хотел знать, что я там делаю.

Я легла на диван, закрыла глаза и позволила себе утонуть в этих мыслях. Без остановки думала о нём, о его тайнах, и этой странной семье, о том, что в конце концов скрывается за запертой дверью. Я понимала, что хочу узнать все его секреты. Все его слабости.

Завтра будет новый день. И я снова встречусь с Асланом. Надеюсь, что это не будет так же страшно, как сегодня. Или это просто начало нашей бесконечной игры в кошки мышки?

Закрыла глаза и позволила себе утонуть в темноте, чувствуя, как его образ снова затягивает меня в бездну.

Глава 7

Утром, после завтрака я чувствовала себя как рыба, которую забыли в аквариуме — вроде бы и кормят, и вода есть, а плавать всё равно некуда. Четыре стены начали давить на меня с такой силой, что я готова была даже с Асланом поговорить, лишь бы выйти из этого золотого заточения. Но, к счастью, Нурлан появился в столовой в тот момент, когда я уже собиралась объявить тотальную войну скуке.

— Есения, не хочешь прогуляться? — предложил он, жуя лепёшку с творогом. — Я покажу тебе одно место.

— Если это снова рынок, я готова, — ответила я с энтузиазмом. И как этот красивый юноша угадывает все мои желания? — У меня ещё остались силы на сушёный инжир.

— Нет, кое-что другое, — загадочно улыбнулся он. — Одевайся для прогулки и пошли.

Через десять минут мы уже шли по дорожке, которая вилась за домом. Я и не подозревала, что за этим каменным дворцом скрывается настоящий рай.

Мы вышли в небольшой парк, ухоженный и аккуратный, с дубовыми лавочками, стоящими в тени густых крон. Воздух здесь был пропитан сочной зеленью, свежестью и идеальным покоем. Я с удовольствием вдохнула полной грудью.

— Это наше любимое место, — рассказывал мне Нурлан, усаживаясь на скамейку. — Мы с моей мамой часто сидели здесь, когда я был очень маленьким. Она тогда уже начала болеть. Мама очень любила этот парк, и приходила сюда каждый раз, до тех пор пока могла вставать с кровати.

Я села рядом, и положила ему руку на плечо. В его голосе было столько тоски и боли. Нурлан очень любил свою мать и явно скучал по ней, как мне всё это знакомо. Я ведь тоже рано потеряла маму.

Ветви деревьев шелестели, успокаивающе пели птицы, и всё казалось таким мирным. Мы болтали о нашем детстве, смеялись, и я почти забыла, что в этом доме есть кто-то, кроме нас.

Но идиллия длилась недолго. Вскоре, я услышала шаги по каменной плитке и подняла голову. Ритмичный стук женских каблучков.

Что за чёрт! К нам приближалась Альфия. Она двигалась как кошка — грациозно, и смотрела на меня пристально, с небольшим прищуром.

Нурлан тоже заметил её и как мне показалось, чуть напрягся. Альфия остановилась рядом, окинула меня внимательным взглядом, а потом перевела глаза на парня. Её голос прозвучал властно и одновременно ласкающе:

— Оставь нас, Нурлан. Нам нужно поговорить с ЖЕНОЙ твоего брата.

Нурлан замешкался, но подчинился. Он не хотел оставлять меня наедине с этой женщиной, но Альфия, похоже, умела управлять всеми мужчинами в этом доме, кроме старшего господина. Но может и он, не избежал этой участи и попал в её цепкую паутину.

Нурлан поцеловал мою руку — скорее для того, чтобы показать мне, что ему понравилось проведённое вместе время и ушёл.

Я осталась сидеть на скамейке, чувствуя, как меня захватывает любопытство. Что ей от меня нужно?

Альфия не стала садиться рядом. Она стояла, возвышаясь надо мной, и явно наслаждалась этим маленьким преимуществом.

— Ты не так проста, как кажешься, — начала она, и её голос лился как горный мёд.

— Могу сказать то же самое о тебе, — ответила я. Я не собиралась вставать и подыгрывать ей.

Альфия усмехнулась. Она была прекрасна как всегда — тонкая талия угадывалась под тёмным платьем, чёрные густые волосы аккуратно спрятаны под платком, а глаза сверкали, как чёрные алмазы. Я снова почувствовала лёгкий укол зависти, но быстро подавила его.

— Я много думала о тебе, Есения, — задумчиво произнесла она. — Ты необычная девушка. Что конкретно ты хочешь от этой семьи?

— А что хочешь от неё ты? — парировала я, глядя прямо в её тёмные глаза.

Она рассмеялась. Громко, совсем не так, как она смеялась вчера в кафе, поглаживая руку моего фиктивного мужа. — Ты действительно хитрая лисичка. Аслан правильно тебя назвал.

— Я не животное, чтобы давать мне прозвища, — вспыхнула я, чувствуя, как начинаю краснеть. Они вчера действительно обо мне говорили. Но что ещё ей рассказал Аслан?

Альфия улыбнулась, но в её глазах не было и толики тепла.

— Что хочу я? — протянула она. — Наверное, того же, чего хочет каждая девушка. Достойного мужа и крепкую семью.

— Но ты ведь уже была замужем, — заметила я.

Альфия бросила на меня быстрый взгляд.

— Была, — ответила она. — Но теперь мне кажется, что это всё произошло не со мной. Ты ведь знаешь, мой покойный муж был гораздо старше меня. А Аслан, так молод и силён.

— Мне не интересно, — отрезала я.

— Тебе всё интересно, Есения, — усмехнулась она. — Ты любопытная. Все женщины любопытные. Такими уж создал нас Аллах.

— А ваш Бог разрешает тебе спать с племянником своего покойного мужа, не выйдя за него замуж? — спросила я.

Альфия вздрогнула, и на мгновение её лицо потеряло прежнюю невозмутимость. Она явно не ожидала такого прямого удара.

— Аслан мой, — неожиданно прошипела она. — И всегда будет моим!

— Но сейчас он МОЙ муж, — напомнила я, с полуулыбкой.

— Только на бумажке. Его тело и душа навечно принадлежат мне. До самой смерти.

Я рассмеялась. Её фраза прозвучала слишком театрально, чтобы быть правдой.

— Несколько пугающе, — сказала я, качая головой. — Ты говоришь о нём, будто он твоя собственность. Давай будем предельно откровенны.

— Что ты от него хочешь? — произнесла Альфия, чуть наклоняясь ко мне.

— Я? — удивилась я. — От него? Совершенно ничего. Я хочу, поскорее убраться отсюда в свою Москву.

— Лжешь, — отрезала она резко. — Я видела, как ты смотрела на Аслана. Я легко разгадала твои намерения. Но Аслан мой, а на Нурлана ты и не смей смотреть, он тоже будет моим, но немного позднее. Эти мужчины принадлежат только мне. Я главная женщина в их жизни.

— Звучит так помпезно, советую тебе стоит сходить к психологу, — ответила я. — У тебя слишком развито самомнение.

— Конечно, я ведь красива, — усмехнулась она. — Не то что ты. У меня идеальная фигура и лицо. Я не комплексую по поводу своей внешности.

Я почувствовала, как её слова впиваются в моё сердце, словно иголки. Я забыла, что просто пышная рыжая девушка, и на мгновение я проиграла эту битву. Знала, что у меня нет шансов против неё. Она была идеальной, а я — просто Есения, которая даже не может заставить собственного мужа взглянуть на неё без раздражения.

— Могу я, как радушная хозяйка, предложить тебе чай? — неожиданно сменила я тему, стараясь придать голосу дружелюбие. — Я очень вкусно его завариваю.

Альфия подняла брови. Она собиралась зайти в дом и искала причину. Я любезно её предоставила.

— С большим удовольствием.

Она уже заметила Аслана, который как раз шёл по направлению к дому.

В это время я придумала свой гениально-злодейский план.

Мы вместе подошли к дому, Аслан как раз вышел на террасу. Он удивлённо посмотрел на нас, явно не ожидая увидеть нас рядом.

Я быстро прошла на кухню, заварила чай с травами, добавила в чайник треть упаковки горных трав, которые купила вчера с Нурланом, и щепотку своего "особого" лекарства — его всегда возила с собой в дорожной аптечке. Оно как раз лежало в кармане моих джинс. Что за удача!

Я вернулась в малую гостиную с подносом в руках. Аслан и Альфия сидели рядом, почти касаясь друг друга, но как только я появилась, Аслан едва отодвинулся. Я разлила чай, протянула чашку Альфии, затем взяла себе.

— Почему не угощаешь своего МУЖА? — спросил Аслан с издёвкой. Он явно красовался перед любовницей.

— Боюсь, что тебе, дорогой МУЖ, не понравится этот напиток. Он слишком крепкий, — ответила я с самой сладкой улыбкой, на которую была способна.

Аслан недовольно дёрнул бровями и, не выдержав, налил себе сам.

Я не спеша отпивала свой чай и наблюдала, как они лакомятся моим напитком. Чай действительно был вкусным — мятным, с чабрецом и лёгкой горчинкой. Даже Аслан, казалось, получил удовольствие, хотя и не подал виду.

В этот момент в гостиную вошёл Ахмад. Он окинул всех несколько удивлённым взглядом и сказал мне:

— Есения, дочка, мне нужно с тобой поговорить. Зайди в мой кабинет, пожалуйста. Аллах, чем так вкусно пахнет?

Я поднялась, пообещав Ахмаду, что приготовлю ему чаю позже, так как этот уже закончился и вышла. Я точно знала, что «лекарство» начнёт действовать через два часа. И едва сдерживала торжествующую улыбку.

Я постучала в дверь кабинета и вошла. Ахмад уже сидел за массивным столом, я заметила, как много хороших и редких книг в его кабинете. Видимо это было святая святых его дома.

— Садись, Есения, — ласково велел он. — Я хочу поговорить с тобой.

Села, чувствуя, как сердце неожиданно начинает биться быстрее. Неужели что-то случилось с моим отцом? Он опять всё проиграл? И сказал Ахмаду, что не сможет вернуть долг?

— Как тебе у нас? — спросил старший господин.

— Немного странно, но я постепенно привыкаю, Нурлан очень хороший собеседник и друг, он часто скрашивает моё одиночество, — честно ответила я, стараясь не показывать своего настоящего волнения.

— Хорошо, — кивнул он. — Потому что я хочу, чтобы ты осталась у нас навсегда и стала настоящей женой моего старшего сына Аслана.

— Что?! — воскликнула я. — Но вы сами понимаете, что это невозможно,

— Да, понимаю. И про Альфию я тоже в курсе. Она как раз и есть основная причина моего странного желания. Я хочу, чтобы ты осталась в нашей семье. Как моя невестка.

— Вы что-то недоговариваете, старший господин, — заметила я, не сводя с него пытливого взгляда.

Ахмад посмотрел на меня с нескрываемым одобрением.

— Ты очень умная девушка, Есения. И ты так похожа на свою мать.

— Вы её знали? — удивилась я.

— Да, мы были знакомы много лет назад. Когда ты была ещё малышкой, твоя мать и моя покойная жена Замира очень дружили. Ты скорее всего не помнишь, но когда тебе было четыре года, а Аслану девять, вы вместе играли у вас дома. Моя супруга часто приезжала в Москву, чтобы повидать твою маму.

Клянусь, я чуть не грохнулась со стула. Мы играли с Асланом в детстве?! Я и этот придурок вместе играли у нас дома! Почему мой отец никогда не рассказывал мне об этом?

— Моя жена и твоя мама мечтали, что когда вы вырастете, то непременно поженитесь, — продолжил Ахмад. — Аслан очень дорожил тобой, хотя был ещё мал. Как только он возвращался домой, ты всё время была у него на устах.

— Не может быть, — прошептала я, закрыв рот ладонью. — Я ничего этого не помню.

— Много лет минуло с тех пор. Но я хочу, чтобы ты знала правду, Есения. Ты и в детстве была милой пышкой, но Аслан и тогда не сводил с тебя глаз и говорил мне, что только ты станешь его женой.

Я нервно поёрзала на стуле. Мне казалось, что я попала в один из любовных романов Алёны. Неужели Аслан не помнит меня? Или он помнит и поэтому, увидев, какой толстушкой я выросла, возненавидел меня и теперь жалеет о том времени, которое провёл со мной?

— Я скажу тебе честно, — продолжил Ахмад. — Я против его интрижки с Альфией. Она вдова моего брата, и я не могу допустить, чтобы она стала моей невесткой. Для этого есть особые причины, которые я пока не могу тебе рассказать. Но ты умная девочка. Вскоре ты сама всё узнаешь. Твой пытливый ум достался тебе от матери. Она была потрясающей женщиной, мне очень жаль, что ты потеряла её так рано.

Старший господин встал, подошёл к сейфу и достал оттуда железный ключ.

— Я хранил его специально для тебя, — произнёс он, протягивая его мне. — Завтра Аслан уезжает из дома на целый день. У тебя будет единственная возможность там побывать.

Я взяла тяжёлый ключ и сжала его в ладони. Сразу поняла, от какой он двери.

Когда я вышла из кабинета, мои руки слегка дрожали от полученной информации. Я сжимала в ладони ключ и думала о том, что завтра я узнаю все тайны Аслана Гаджиева. Или, может быть, даже все тайны этой семьи.

Услышав, как за моей спиной раздались шаги. Резко обернулась ожидая увидеть Аслана, но ко мне шёл его младший брат.

— Есения, — окликнул Нурлан, остановившись рядом. — Что-то случилось? У тебя такой вид, будто ты только что увидела привидение.

— Нет, — ответила я, пряча ключ в карман. — Пока их я ещё и не встречала. Но всё может быть...

Нурлан нахмурился. Но быстро улыбнулся, желая скрыть внутреннее беспокойство.

— Я всегда рядом, если тебе понадоблюсь, — кивнул он, убирая мой рыжий локон, который выбился из хвоста. — Ты ведь знаешь.

Я ведь правда знала, что нравлюсь младшему брату своего мужа.

Попрощавшись с юношей, я юркнула в свою комнату и закрыла дверь. Села на кровать, положив ключ перед собой. Я не сводила с него глаз.

Завтра всё изменится. Завтра я узнаю, что скрывается за запертой дверью.

Или, может быть, я просто застряну в этом доме навсегда, как и все тайны, которые он хранит.

Глава 8

Конечно же на следующий день я не смогла попасть на третий этаж, и в этом я сама была виновата.

Аслан целый день не выходил из дома, и я боялась даже высунуться из своей комнаты, потому что была уверена: он догадался, кто устроил ему «весёлую ночку в обнимку с фарфоровым другом». Надеюсь, Альфия тоже хорошо провела время.

Моё слабительное — самое проверенное, оно уже не так действует на мой привыкший организм, поэтому я с лёгкостью выпила свой чай, но на неподготовленный желудок оно влияет просто ужасно. Буквально ты не можешь и двух шагов отойти от унитаза, и я представила, как Аслан и Альфия бегают в ванную каждые десять минут. Сегодня они точно не смогут провести ночь вместе. Эта картина согревала мне душу.

Аслан не выходил из своей комнаты всё утро, но я в страхе всё равно ждала. Он не глупый парень и наверно созвонился со своей любовницей. Так как я единственная подозреваемая в его внезапном недуге, то, скорее всего, до вечера я не доживу.

Как же мне хотелось перед смертью побывать на третьем этаже! Но нельзя, пока Аслан дома. Он с лёгкостью свернёт мне шею, если ещё раз увидит в западном крыле. Поэтому я спрятала ключ в карман джинсов и ждала момента, когда Аслан укатит к Альфие, чтобы пожалеть её пострадавшую попу от непрерывного поноса. А я тем временем, как опытный детектив, проберусь на третий этаж.

Чтобы день прошёл быстрее, я достала ноутбук и зашла на почту. Мне поступило несколько заказов на работу. Деньги неплохие, я смогу их отложить в счёт долга своего отца и быстрее уберусь из этого дома. Я начала отвечать на письма, но мысли всё время возвращались к вчерашнему дню и к тому ключу, который лежал в кармане. Что там спрятано? Зачем Ахмад дал мне этот ключ? Он что, хочет, чтобы я разузнала тайны его семьи? Или, наоборот, кого-то спасла?

К обеду я тоже не спускалась. Фатима принесла мне яичный ролл с форелью и салат из свежих овощей. Пальчики оближешь! Я с удовольствием принялась за трапезу, чувствуя, как вкусная еда немного поднимает настроение. Но внутри у меня всё дрожало. Я знала, что это затишье перед бурей. Аслан не тот человек, который прощает такие вещи.

И не успела я закончить обед, как дверь с грохотом отворилась. Я подскочила на стуле, и кусок яичного ролла предательски застрял у меня в горле.

— Выйди! — крикнул Аслан моей служанке, и та прошмыгнула мимо него словно мышка, успев бросить на меня испуганный взгляд.

Ну всё, мне конец. Хоть вкусно поела перед смертью. Жалеть больше не о чем. Я метнула быстрый взгляд на своего фиктивного мужа и не поверила своим глазам.

Аслан выглядел просто ужасно. Всегда идеально причесанный и с иголочки одетый кавказец, теперь был похож на последнего алкаша. Лоб блестел от испарины, волосы торчали во все стороны, как после бурной попойки. Рубашка вся мятая и еле заправлена в джинсы. Но самое главное — ремень на его джинсах был расстёгнут. Он просто болтался, как будто Аслан только что выбежал из туалета и забыл привести себя в порядок.

Я нервно сглотнула, понимая, что моё особое «лекарство» сработало намного эффективнее, чем я планировала.

— Что ты подсыпала нам в чай? — рявкнул Аслан. Он по-прежнему стоял в дверях, тяжело переводя дыхание. Его безумные глаза сверкали от гнева.

— Ничего! — выпалила я. — Ведь я сама его пила! Я не пыталась тебя отравить, если ты об этом!

— Отвечай, негодница! — гаркнул он, делая первый шаг в мою сторону. — Альфия мне уже шесть раз звонила! Она вызвала скорую! У неё до коликов прихватило живот! Эта женщина, очень хорошо воспитана, ты не представляешь как ей было стыдно о таком говорить со мной.

Я почувствовала, как на моих губах начинает расползаться улыбка, и с трудом сдержала её.

Альфия вызвала скорую! Бедняжечка. Представляю, как эта змея сидит на унитазе и ждёт врачей, держась за ободок. Но, увидев разъярённые красные глаза Аслана, я поняла, что сейчас не время для веселья. Чуть позже с удовольствием отпраздную свою маленькую победу.

Я медленно отступила на два шага назад. Интересно, если я сейчас закроюсь в ванной, он успеет выбить дверь перед своим следующим позывом в туалет?

— Даже не думай, — процедил он, разгадав мой план побега.

Я всё же метнулась в спальню, и Аслан не медля бросился за мной. Схватил за руку и с силой швырнул на кровать, так что я упала лицом в подушки. Я слышала, как он вынимает из штанов свой расстёгнутый ремень, и когда поняла, что он собирается делать, вся моя спина мгновенно покрылась мурашками.

— Аслан, не надо! — взмолилась я, пытаясь вырваться, но он придавил меня одной рукой к кровати, а второй ловко оголил мой зад. Я почувствовала, как его пальцы дёргают мои джинсы, и от стыда захотелось провалиться сквозь землю.

— Не надо! — закричала я, но он меня уже не слышал.

Три раза — раз, два, три — ремень прошёлся по моим ягодицам. Я почувствовала жгучую боль, которая разлилась по всему телу, и слёзы хлынули из глаз. Как же больно! И как стыдно! Он видит мой зад! Мой голый большой зад! Никогда в жизни я не чувствовала такого унижения.

— Ай! — всхлипнула я. — Ты что, с ума сошёл?! Мне больно!

Аслан тяжело дышал, диарея, видимо, отняла у него много сил, но он всё равно оставался намного крупнее меня. Я чувствовала, как слёзы боли и обиды душат моё горло.

Я не выдержала и зарыдала в подушку. Мне было стыдно до слёз.

Через минуту Аслан сел на кровати. Я всё ещё лежала, уткнувшись лицом в подушку, и не могла поднять головы.

Потом я почувствовала, как он неловко пытался натянуть мои джинсы обратно. Его пальцы слегка дрожали. Или мне просто показалось? Я не знала, что твориться сейчас у него в голове.

Я почувствовала, как он поднялся с кровати. Но он не ушёл. Я лежала, не поднимая головы, и через несколько минут услышала его голос.

— Ты поняла, что поступила опрометчиво? — хрипло спросил он.

Наконец я подняла голову и посмотрела на него сквозь слёзы. Он стоял у двери в спальне и смотрел на меня как то странно. В его взгляде я не сразу поняла, что вижу. Но это уже точно была не злость. А что же тогда? Неужели он правда сожалеет, что сделал?

— А ты? — всхлипнула я, шмыгнув носом. — Ты понял, что ты сделал?

— Такая детская выходка, — устало вздохнул Аслан, смотря мне прямо в глаза. — Ты совершенно не изменилась, Есения.

Он сказал «Есения». Моё полное имя. Не «лисичка», не «толстушка», а Есения. И в его голосе была странная интонация. У меня вдруг а памяти проскочил какой-то эффект дежавю. Словно он когда то меня уже так называл. Что за наваждение?

Аслан поднял свой ремень, валяющийся на полу, с каким то отстранённым взглядом посмотрел на него, отбросил в сторону и стремительно вышел из спальни.

Я осталась лежать на кровати, чувствуя, как моя попа жжёт. Закрыла лицо руками и зарылась в подушку. Какой стыд! Он видел мой голый зад! Я никогда не была такой униженной. Наверное, там останутся красные полосы. Аслан сказал: «Ты не изменилась». Значит, он действительно помнит меня. Наше общее детство. И он знает, что я была пышкой и тогда. Я хотела ненавидеть его.

Лежала, свернувшись калачиком, и думала о том, что только что произошло. Он отлупил меня ремнём. Как маленькую нашкодившую девчонку. Но неужели он сожалел об этом? Я видела что-то странное в его глазах. И почему-то это казалось мне важным открытием.

— Как же я хочу домой, — прошептала я глухо в мягкую подушку.

Планировала страдать и плакать весь оставшийся день, но слёзы быстро кончились, и я провалилась в глубокий сон. Мне приснилось, что я бегу по длинному коридору, а за мной гонится волк с горящими красными глазами и ремнём в зубах.

Резко проснулась. Попа всё ещё слегка болела, но я так отчаянно стонала, словно мне ампутировали ноги, при попытке встать. Я не знала, сколько сейчас времени, но за окном уже смеркалось. Прошла в гостиную, и чуть не хлопнулась на пол.

На моём диване спал Аслан! Он был в той же рубашке и джинсах, что и днём, но выглядел совсем по-другому. Я подошла ближе, на цыпочках, не веря своим глазам, что он сейчас здесь, а не у любовницы. Аслан спал. Его грудь мирно поднималась и опускалась, и во сне он казался совершенно обычным парнем, а не тем бешеным волком, который жестоко и несправедливо меня наказал.

Беззащитный, почти красивый. Его лицо было спокойным, и я поняла, что именно таким его видит Альфия, просыпаясь с ним в одной постели. И признаюсь я позавидовала ей. Позорно, глупо, по идиотски.

Я бесшумно опустилась на ковёр рядом с ним, не в силах отвести взгляд. Смотрела на его лицо, руки, волосы. Почему он здесь? Почему мой фиктивный муж спит в моей гостиной?

Мне хотелось убрать волосы упавшие на его лицо, но рука замерла в паре сантиметров. Я отдёрнула её, как от огня. Этот злой тиран, только что тебя отлупил, а ты трясёшься над ним, боясь разбудить! Что с тобой, Есения?

— Насмотрелась? — неожиданно тихо спросил он.

Чёрт! Я чуть не сделала кувырок назад. Он не спал! Я вскочила на ноги и бросилась в спальню, запрыгнув на кровать, укрылась одеялом с головой. Сердце колотилось, как бешеное.

Я слышала, что он поднялся с дивана, зашёл в спальню, и остановился у моей кровати.

— Знаю, что ты не спишь, — пробормотал Аслан. — Вылезай, лисичка. Я обещаю, что больше не прикоснусь к тебе.

Я даже не пошевелилась.

Слышала, как он протяжно вздохнул и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Я тряслась под одеялом как ненормальная, чувствуя, что внутри меня бурлит океан эмоций.

Я не знала, что он задумал и почему так резко изменил своё отношение ко мне. И я не понимала, почему, несмотря на всю перенесённую боль, унижение и стыд, я чувствовала, как моё сердце начинает биться в унисон с его шагами.

Глава 9

Аслан на следующий день уехал. Я так полагаю, к своей возлюбленной. Надушился сильнее обычного, и запах его духов разнёсся по коридорам, оставляя за собой шлейф на целый километр. Меня это дико злило. Я мечтала, чтобы этот придурок мучился от поноса до конца своих дней и больше не выходил из этого дома. Чтобы каждое его движение сопровождалось мучительными позывами. А змеюка-Альфия, тяжко перенося свои страдания, наконец поняла, что связываться со мной — себе дороже.

Но, увы, желудок Аслана оказался крепче, чем я предполагала. Видимо, кавказская кухня закалила его организм с детства, и моё «лекарство» лишь на время пошатнуло его безупречное здоровье.

Но у меня был чёткий план на сегодняшний день. И ключ не давал мне покоя, с тех пор как оказался у меня в лапках. Я чувствовала его приятную тяжесть в кармане джинсов, и это придавало мне уверенности в правоте своих намерений.

После завтрака, который я проглотила, не чувствуя вкуса, поднялась на третий этаж. Каждый шаг, сделанный мной, был с тихим ужасом, что сейчас из-за угла выскочит Аслан и придушит меня на месте. Я даже представила его лицо, когда фиктивный муж увидит меня на лестнице: красные глаза, раздувающиеся ноздри, и этот его фирменный взгляд, от которого хочется провалиться сквозь землю и самостоятельно себя закопать. Я шла совершенно бесшумно, чувствуя себя героиней шпионского фильма, которая пытается проникнуть в логово врага, не разбудив при этом всю его охрану.

К счастью, никто не выскочил из-за угла, не схватил меня за шкирку крикнув: «Ага, попалась!» Этаж оказался совершенно пустым. Я подошла к заветной двери и нервной рукой вставила ключ в замок. Сердце колотилось так громко, что я боялась, этот звук, разбудит всех призраков западного крыла.

Замок щёлкнул, и дверь поддалась с лёгкостью, как будто петли регулярно смазывали. Я вошла и мне в лицо ударил лёгкий запах пыли и немного застоялого воздуха.

Комната оказалась похожей на ту, в которой я жила сейчас, только в более нежных оттенках — фиолетовом и розовом. Всё было покрыто слоем пыли. Я провела пальцем по столу и оставила чёткий след. Сюда много лет никто не заходил и не наводил порядок. Видимо, эта комната была запечатана, как древняя гробница, и я оказалась первым человеком, который нарушил её покой за долгие годы.

С присущим мне любопытством глядела комнату, и сразу в глаза бросился женский портрет, висящий над камином. Очень красивая молодая женщина сидела на той самой лавочке в саду, где мы разговаривали с Нурланом, а потом к нам подошла Альфия.

Тёмные длинные волосы каскадом лежали на её изящных плечах, ясные блестящие глаза — в точности как у Аслана, с длинными тёмными ресницами. Она тепло улыбалась, и на мгновение я почувствовала себя неуютно, ведь зашла сюда без спроса. Я сразу поняла, что это комната матери Аслана и Нурлана. Так вот что этот волк так тщательно охраняет даже от слуг. Но почему это так важно? Почему эту комнату нужно хранить под замком и в таком секрете? Что за тайны скрываются здесь?

Я прошлась по гостиной, чувствуя, как пыль оседает на моих тапках-лапках. Я ступала осторожно, стараясь не оставлять слишком много следов, но это было невозможно. Заглянула в спальню и увидела старинный секретер из красного дерева. Он выглядел как настоящая находка для детектива — старый, резной, возможно с потайными ящичками. Я увидела едва заметную замочную скважину и вставила тот же ключ, что был у меня в руках. Мне крайне повезло. Замок щёлкнул, и мне открылась его начинка.

Внутри лежали фотографии, письма и какие-то документы. Я невольно увидела адрес отправителя на одном из конвертов. Это была переписка матери Аслана с моей мамой. Моя мама и его обменивались письмами! Как мне хотелось прочитать их от корки до корки! Но времени было слишком мало. Аслан мог вернуться в любой момент, и тогда мне точно не выйти отсюда живой. Я схватила несколько конвертов, чтобы прочитать их позже, и спрятала в карман джинсов. Сердце колотилось, как бешеное, я никогда ничего не брала без спроса.

Начала разглядывать фотографии. Семейное фото: маленький Аслан, отец и мать. Они стояли на фоне того же сада, улыбались, и казались очень счастливыми. Потом младенец на руках матери — это Нурлан. Он был таким крошечным, что я едва могла узнать его лицо. А затем фотографии, которые заставили мои ладони мгновенно вспотеть. Моя мама, мама Аслана, маленький Аслан и какая-то рыжая девочка рядом.

Это же я!

Я узнала свои волосы, веснушки, свой озорной взгляд. Я совсем не помнила этого момента. По правде говоря, я вообще не помнила ни матери Аслана, ни его самого. Видимо, болезнь моей мамы, а потом и её смерть вытеснили из моей головы эти моменты моей жизни. Или, может быть, я сама не хотела их помнить?

Быстро перевернула фотографию и на обратной стороне увидела надпись, написанную женским аккуратным почерком:

«Я, подруга Марина, Аслан и его лисичка».

Лисичка?! Это про меня? Я быстро заморгала, чувствуя, как вся начинаю дрожать. Что за наваждение? Он ещё тогда дал мне это прозвище! И ведь не забыл его. Но почему он так жесток со мной сейчас? Почему скрывает эти фотографии? И почему он прячет эту комнату от всех?

Я решила, что подумаю об этом после и стала смотреть дальше. На других фотографиях мы с ним держимся за руки. Он смотрит на меня блестящими глазами. Не может быть! Я не могла поверить, что этот холодный, грубый человек, когда-то был таким добрым.

Времени почти не осталось. Я почувствовала, как адреналин начинает уходить, оставляя после себя страх быть застигнутой врасплох. Захлопнула секретер и вдруг поняла, что отпечатки моих пальцев остались на деревянной поверхности. Что же делать? Сразу видно, что здесь кто-то копошился. Я сняла футболку и быстрыми движениями протёрла всю поверхность секретера, надеясь, что пыль быстро осядет и не выдаст моего присутствия.

Я чувствовала себя настоящей преступницей из фильма которая стирает улики, перед уходом с места преступления. Потом я оглянулась и поняла, что мои следы остались на полу. Я попыталась замести их ногой, но это выглядело ещё более подозрительно.

Тогда я махнув рукой, быстро выскочила из комнаты, заперла дверь на ключ и сунула его в карман. Я бежала по коридору, споткнулась о ковёр, чуть не упала, но удержалась за стену. Только спустившись на второй этаж, я смогла вздохнуть спокойно. Прислушалась. Никто не бежит за мной с криком «Держи вора!». Никто не грозит мне ремнём. Я выдохнула и поняла, что у меня есть ангел-хранитель.

Но не успела я обрадоваться, как в парадную дверь дома зашёл Аслан. Я услышала его шаги. Уверенные и чёткие, они звучали сейчас как мой смертный приговор. Он направлялся в свою временную комнату, которая располагалась в конце коридора, дальше моей.

Я тихо притворила за собой дверь и молилась, чтобы он не открывал комнату матери, пока там не осядет пыль. От страха я закрыла глаза и прижалась спиной к двери, чувствуя, как адреналин пульсирует в моей голове.

Услышала, как Аслан прошёл мимо моей двери. Шаги затихли в конце коридора. Несколько минут стояла, не дыша, а потом медленно сползла на пол, чувствуя, как мои ноги дрожат.

Вытащила из кармана конверты с письмами и уставилась на них. Они были старыми, пожелтевшими, с выцветшими чернилами. Моя мама и мама Аслана дружили много лет назад. Что они писали друг другу? И почему эти письма были спрятаны так тщательно?

Хорошо засунула конверты под подушку, пообещав себе, что прочитаю их, как только смогу остаться одна. Сегодняшний день был полон открытий, и я догадывалась, что завтра откопаю тайн не меньше. В доме Гаджиевых, похоже, не было ни одной комнаты без призрака прошлого.

Я невольно вспомнила фотографию, где мы с Асланом держимся за руки. Вспомнила его добрые глаза обращённые на меня, его улыбку. Неужели он был таким? Что могло так изменить человека и превратить его в озлобленного зверя?

Я закрыла глаза и позволила себе утонуть в этих мыслях. Ночью я прочитаю письма. И наконец узнаю всю правду.

Глава 10

Когда дом наконец погрузился в привычную тишину и Фатима ушла спать, я достала письма. Они лежали под подушкой, как запретный плод, и я ощущала их присутствие в течении всего дня. Я умело расположила их по датам отправления, как учили на курсах по анализу данных, и начала читать с самого начала.

Первые письма были достаточно обычными и мирными. Замира (мама Аслана и Нурлана) писала моей маме о семейном быте, о погоде в Махачкале, о том, как быстро растёт сын. Она упоминала, что Аслан — непослушный, но добрый мальчик. Потом я наткнулась на фразу, от которой у меня неожиданно перехватило дыхание:

«Эта рыжая девочка будет моей — она моя лисичка. Я буду всегда с ней».

«Марина, он сказал это так серьёзно, как будто ему не восемь лет, а восемнадцать, и Аслан уже знает, кто станет его женой. Я никогда не видела его таким счастливым. Есения — его судьба. Я чувствую это, как его мать.»

Я чуть не вскрикнула от неожиданности. Моя рука дёрнулась, и письмо чуть не упало на пол.

Аслан в детстве говорил, что я стану его женой? Этот грубый, холодный, жестокий человек, который отлупил меня ремнём, когда-то смотрел на меня с нежностью? Я перечитала фразу несколько раз, чтобы убедиться, что не ошиблась. Нет, это было написано чётко и ясно.

Затем письма стали более тревожными. Замира всё чаще упоминала Альфию. Девочку-подростка, которая младше Аслана на три года, но неустанно преследовала его. Она появлялась в их доме по поводу и без, смотрела на Аслана странными преданными глазами. Замира писала, что Альфия — дочь партнёра Ахмада по бизнесу, и они часто бывают у них в гостях. Но Замира чувствовала, что эта девочка не так проста, как кажется. Ей не нравилась её наигранная улыбка, приторная вежливость, навязчивое внимание к Аслану и к их семье в целом.

«Я вижу, как она смотрит на него, Мариночка. Как вор, который хочет украсть у меня сына. И я не знаю, что делать. Аслан же пока не обращает на неё внимания, но я чувствую, что она очень опасна. И я боюсь, что она может навредить ему.»

А потом Замира написала, что родила Нурлана и стала чувствовать себя плохо. Её мучили слабости и боли в желудке. Альфия постоянно была рядом, делала вид, что помогает, приносила чай, ухаживала за ней. Но Замира чувствовала, что та наблюдает за ней, как хищник за добычей. Она писала Марине:

«Я не хочу быть параноиком, но мне кажется, что я не просто заболела. Альфия постоянно рядом. Она так старается мне угодить, но я не могу больше её видеть. Она смотрит на меня так странно. Как будто ждёт, когда же я наконец умру. Я уже не просто боюсь, а точно знаю, она может навредить моей семье.»

У меня мурашки побежали по коже.

Оставалось всего два письма. Я открыла их с замиранием сердца. Последние строки были написаны нетвёрдой рукой, буквы плясали и некоторые слова оказались едва различимы.

Замира просила мою маму приехать как можно скорее, проститься с ней, показать ей в последний раз маленькую Есению. Она хотела видеть ту самую девочку, которую её сын выбрал себе в жёны.

Но моя мама не успела. Замира умерла, оставив после себя огромное горе и множество неотвеченных вопросов.

Я не заметила, как по моим щекам потекли слёзы. Несколько капель упали на пожелтевшую бумагу, размазывая чернила. Я вытерла их рукавом, чувствуя, как горечь разливается по груди. Моя мама потеряла подругу. А я потеряла возможность узнать её. Я понимала, что Альфия оказалась в центре всех этих событий почти с самого начала.

Я думала о том, что эта змея делала в доме Замиры. Зачем она вилась вокруг матери Аслана? Что ей было нужно?

Сложила письма и убрала их вновь под подушку. Спать совершенно не хотелось. Мысли метались в голове, как пчёлы в улье. Я встала и начала ходить по комнате, пытаясь успокоиться. Но это не помогало. Я чувствовала, что сейчас мне нужно что-то делать. Любая деятельность приведёт меня в чувство.

Я стремительно вышла на балкон, надеясь, что свежий воздух проветрит мою голову. Ночь оказалась тёплой, и звёзды светили ярко, как маленькие светлячки. Я глубоко вдохнула и почти успокоилась, как вдруг услышала голос.

Аслан. Он ходил под окнами дома и разговаривал по телефону.

— Нет, я сегодня не приеду, — говорил он.

Пауза. Скорее всего, это была Альфия. Конечно, кому он ещё будет звонить в час ночи? Я затаила дыхание и прижалась к стене.

— Да, есть дела. Набирайся сил.

Я дышала через раз, боясь себя выдать. Он действительно говорил с ней. Я сразу почувствовала, как внутри меня поднимается негодование.

— Нет, она тут ни при чём. Мы с тобой уже ни раз говорили на эту тему. Эта девчонка для меня ничего не значит.

Я вжалась в стену балкона и подняла руки к груди. Слова Аслана неожиданно обожгли меня, как кислота. «Ничего не значит». А в детстве по-другому говорил. Ну и ладно, придурок. Я сама тебя терпеть не могу!

— Доброй ночи, целую, — услышала я его голос.

Меня чуть не стошнило от отвращения.

— Подслушиваешь? — раздался его голос снизу, и я увидела, как он задирает голову к балкону. — Лисичка всё продолжает вынюхивать мои тайны?

Чёрт! Он знал, что я там. Как он мог меня заметить в темноте?

— Я... просто дышала свежим воздухом! — выпалила я.

Он рассмеялся. Этот смех был таким же насмешливым, как всегда. Я с полыхающим от стыда лицом забежала в комнату и закрыла дверь балкона.

Села на кровать, пытаясь успокоиться. Решила, что раз уж я всё равно не сплю, то лучше проведу время с пользой. Достала ноутбук и открыла свои заказы, которые ждали выполнения. Я оперативно разобралась с ними, и пока ждала оплату, невольно начала искать кое-что в интернете.

Набрала имя дяди Аслана: «Хасим Гаджиев смерть». Через несколько секунд на экране появились статьи годичной давности. Внезапная болезнь и смерть. Я впилась глазами в фотографию, которая была прикреплена к статье. На меня смотрел вполне здоровый мужчина в расцвете лет, с густой бородой и ясными глазами. Что могло так внезапно убить его?

Я пролистала ещё несколько статей. Молодая вдова Альфия Гаджиева стала миллионершей. На фото запечатлена худенькая женщина у могилы мужа, которая выглядела такой беззащитной, что невольно вызывала жалость. Это была та самая змея, которая поглаживала руку Аслана и смотрела на меня с ненавистью? На фотографии она выглядела невинной овечкой. Но я уже догадалась, что под этой маской скрывается совсем другая натура.

Зачем она вышла замуж за Хасима, если хотела Аслана? Это было странно. Что за план хранится в её маленькой головке?

Я искала информацию ещё несколько часов. Наконец мне удалось найти что-то действительно стоящее на одном из запрещённых сайтов.

Результаты вскрытия Хасима мужа Альфии. Официальная версия — внезапный сердечный приступ. Но там была и другая информация, которую удалили из официальных источников. И если бы я не была опытным хакером, то никогда её не нашла.

Отравление ядом.

Особым видом химиката, который бесследно исчезает из тела через десять часов, после смерти. Я проверила данные о враче, который проводил вскрытие. Он умер в страшной автокатастрофе, через две недели после того, как сделал это заключение.

Всё выглядело до невозможного подозрительно.

Я сидела перед экраном, не в силах оторвать глаз от этих цифр и фактов. Сейчас, я чувствовала себя настоящим детективом, который распутывает сложное дело. Но это не просто дело. Моя жизнь вплетена в жизни этих людей, которые стали мне дороги. Я не могла сидеть на месте, понимая, что уже близка к разгадке. Или ещё нет?

Я снова вышла на балкон и посмотрела на тёмное небо. Звёзды светили ярко, но мне казалось, что они плачут вместе со мной. Я вспомнила письма. Почувствовала всю боль Замиры, её страх и отчаяние. Я должна докопаться до истины. Хотя бы ради подруги моей мамы.

Вернулась в комнату, легла на диван, там всё ещё пахло его духами, и закрыла глаза. Я обязательно продолжу своё расследование завтра утром. А пока я хотела бы просто отдохнуть от этих переживаний и не думать о том, что ждёт меня впереди.

Глава 11

Я сидела в своей комнате и смотрела на конверты с письмами. Мысли уже начинали путаться, и я понимала, что не могу больше держать всё в себе. Мне нужно было с кем-то поделиться.

Но с кем? Аслану рассказывать бесполезно — он мне ни за что не поверит. Нурлан? Он слишком молод и, кажется, уже немного влюблён в меня. Впутывать его в этот детектив — значит поставить под удар его безопасность.

Оставался один человек — Ахмад. Старший господин, глава семьи. Он явно знает больше, чем говорит. Ведь именно он дал мне ключ. И если кто-то и сможет в этом доме понять и поверить мне, то только он.

Я быстро схватила свой ноутбук, глубоко вздохнула, как перед прыжком в холодную воду, и направилась в кабинет Ахмада. Подошла к двери, подняла руку, чтобы постучать, и в этот момент услышала из-за неё голос Ахмада. Он был напряжённым, почти ошарашенным.

— Как это могло случиться? Я же говорил тебе, нужно было усилить защиту!

— Отец, я не мог предвидеть, что кто-то сможет обойти нашу систему! — ответил Аслан. Его голос тоже звучал резко и раздражённо.

— Двадцать миллионов! Это не шутка! — рявкнул Ахмад.

Я застыла перед дверью кабинета. Двадцать миллионов? О чём они говорят? Я тихонько заглянула внутрь.

Аслан сидел за компьютером, его лицо было действительно напряжённым. Ахмад стоял у него за спиной, беспокойно смотрел в монитор и нервно крутил в руках чётки.

— Всё плохо? — спросила я, без разрешения входя в кабинет.

— Есения? — удивился Ахмад. — Что ты здесь делаешь?

— Я хотела поговорить с вами, — сказала я, делая шаг вперёд. — Но, судя по всему, вы очень заняты.

— Ты даже не представляешь, насколько, — бросил Аслан, даже не взглянув на меня. — Выйди и жди, пока тебе не разрешат зайти.

— Может быть, я смогу помочь? — предложила я, положив свой ноутбук на стол.

— Ты? — Аслан наконец поднял на меня глаза. В них читалась смесь раздражения и недоверия. — Что ТЫ можешь сделать?

— Дай мне поработать, — перебила я его, чувствуя, как начинаю злиться.

Аслан уставился на меня так, будто я сказала, что могу летать. Он явно не ожидал, что рыжая толстушка, которую он считал беспомощной, может оказаться полезной. Ахмад тоже уставился на меня с удивлением, но быстро пришёл в себя.

— Дайте ей попробовать, сын, — примирительно попросил старший господин.

Аслан нехотя поднялся, освобождая место за столом, и я села в кресло. Взяла карандаш с органайзера и в мгновение ока закрутила свои распущенные волосы в пучок. Я чувствовала на себе их взгляды и наслаждалась тем, что они смотрят на меня с нескрываемым удивлением.

Я начала работать. Мои пальцы порхали над клавиатурой, я вводила сложные команды, искала уязвимости, блокировала атаки. Через пять минут я поняла, что деньги не успели перевести на защищённый счёт, и начала возвращать их. Ещё через десять я смогла обезопасить все счета компании. Я чувствовала, как они оба смотрят на меня, не в силах поверить в то, что происходит.

— Есения, — тихо спросил Ахмад, — ты действительно знаешь, что делаешь?

— Я знаю, что делаю, — ответила я, даже не повернувшись к нему. — Подождите минуту. Я почти закончила.

Достала из кармана свой мобильник и набрала номер старого товарища Макса, он как всегда быстро поднял трубку.

— Макс, привет. Я скинула тебе номерок, пробей как можно быстрее. Да, жду. С меня ужин, как прилечу в Москву.

Через минуту я получила на свою секретную почту всё, что нужно. Ввела данные в поисковую строку и с облегчением выдохнула. Всё было кончено.

— Теперь порядок, — выдохнула я, повернувшись к мужчинам. — Деньги не успели далеко перевести, я их вернула. Остальные счета, защитила специальной программой. Вот пароль.

Я быстро набросала цифры и буквы на листочке и протянула его Ахмаду. Тот смотрел на меня так, будто я только что соорудила ядерную бомбу из того что было в его кабинете.

— Ты сейчас спасла мою компанию, — пробормотал он ошарашенно. — Ты не представляешь, что ты сделала для нас, дочка.

Аслан по-прежнему молчал. Он смотрел на меня так, будто увидел перед собой святую Марию. В его глазах больше не было насмешки, лишь удивление.

— Я не могу вычислить человека полностью, но точно скажу, что он работает в Дагестане. Это либо ваш конкурент, либо кто-то, кто хочет навредить вам лично. Советую в первую очередь проверить всех, кто имеет доступ к вашей системе, — пояснила я, стараясь выглядеть спокойно.

— Спасибо, Есения, — улыбнулся Ахмад. — Я тебе так благодарен. Ты просто чудо, дочка!

Я скромно кивнула и прихватив свой ноутбук, и как ни в чём не бывало вышла из кабинета. Мне нужно было срочно выпить воды.

Я зашла на кухню, налила целый стакан и прислонилась спиной к столу. Мозг ещё продолжал лихорадочно работать, после этой нервотрёпки. Я закрыла глаза и сделала глоток.

А когда открыла их, Аслан стоял прямо напротив меня.

Так близко, что я вздрогнула от неожиданности. Его глаза с интересом наблюдали за мной.

— Что ты здесь делаешь? — воскликнула я.

Он протянул руку к моим волосам. Я попыталась отшатнуться, но столешница уже упиралась мне в спину.

А Аслан просто вытащил карандаш, который держал мой пучок. Волосы рассыпались по плечам, и он провёл пальцами по нескольким прядям.

— Так намного лучше, лисичка, — произнёс Аслан, наклоняясь ко мне.

Я ощущала его горячее дыхание на своих губах. Внутри меня оживал вулкан безконтрольных эмоций. Я отчаянно хотела, чтобы он поцеловал меня. Я была уверена, что он сделает это, прямо сейчас. Мой разум кричал, что нужно остановить Аслана, но моё тело предательски само поддалось вперёд.

Но в самый последний момент, когда наши губы почти соприкоснулись, я вспомнила, что он вчера ночью сказал Альфии: «Эта девчонка для меня ничего не значит».

Моя рука нащупала сковородку, стоявшую неподалёку. Уверенно сжала её и, не раздумывая, стукнула его по голове.

Аслан удивлённо отодвинулся от меня. На его лице появилось выражение шока, и я испугалась, что он сейчас ударит меня в ответ. Но он просто хмыкнул:

— Ну что ж, лисичка, счёт один-один.

Развернулся и, больше не взглянув на меня, стремительно вышел из кухни. А я осталась стоять, сжимая сковородку в руках, и уставилась в дверной проём, где он только что исчез.

Что это было?!

На кухню зашёл повар, и его помощница, они собирался готовить обед, и я поспешно выскользнула оттуда с ноутбуком под мышкой.

Поднялась к себе в комнату, закрыла за собой дверь и села на кровать. Все ещё чувствуя лёгкую влажность на губах. Его дыхание оставалось там. Я импульсивно провела пальцами по губам. Аслан почти поцеловал меня. Это было настолько невероятно, что я не могла поверить в реальность происходящего.

Глава 12

Я сидела в своей комнате и в сотый раз смотрела на письма Замиры к моей матери. Они лежали передо мной, как доказательства в деле, которое я вела. И я понимала, что больше не могу держать всё в себе. Мне нужен был союзник.

Ахмад. Старший господин.

Сегодня никто не помешает мне всё ему рассказать. Я опять взяла ноутбук, прихватила письма и направилась в его кабинет. Постучала и только после разрешения вошла.

Ахмад сидел за столом, разбирая какие-то бумаги. Он поднял голову, и его лицо осветилось улыбкой.

— Есения, дочка. Садись. Что-то случилось?

Села напротив него и положила на стол письма. Мои руки слегка дрожали от волнения. Я боялась, что отец Аслана мне не поверит.

— Хочу показать вам кое-что, — начала я неуверенно. — Вы дали мне ключ и я была в комнате вашей покойной жены.

Ахмад посмотрел на меня с лёгкой грустью и вздохнул всей своей мощной грудью.

— Ты очень умная девочка, Есения. Я знал, что ты сама до всего додумаешься.

— Я прочитала письма, — продолжила я. — Переписку вашей жены с моей мамой. Там есть кое-что, что заставило меня задуматься... об Альфие.

Я подробно рассказала ему всё, что узнала. О том, что Замира чувствовала себя плохо после рождения Нурлана. О том, что Альфия постоянно была рядом. О её подозрениях.

Ахмад слушал, ни разу меня не перебив. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, но я видела, как иногда сжимаются его руки на столе. Когда я закончила, старший господин смотрел не отрываясь в одну точку, словно вспоминал моменты из своей жизни, болезнь, а потом потерю любимой жены.

— Я догадывался, — выдохнул он наконец. — Знал, что Альфия и её отец — не просто наши партнёры. Но у меня не было доказательств. Ничего, что можно было бы предъявить им или нашим властям. Поэтому я и организовал твой приезд в наш дом.

Я удивлённо подняла брови.

— Что вы имеете в виду? Долги моего отца... это ведь правда?

— Долги твоего отца — смешная сумма по сравнению с тем, что я мог бы потерять, — прервал меня Ахмад. — Твоя мать была лучшей подругой моей жены. Мой старший сын боготворил тебя в детстве. Я хотел, чтобы ты была рядом, чтобы защитить Аслана в нужный момент. Ты единственная, кто может это сделать.

— Но я не знала, — пробормотала я. — Ничего из этого...

— Ты и не должна была знать, — ответил Ахмад, потирая переносицу. — Я надеялся, что ты сама всё поймёшь. И ты поняла, слава Аллаху. Я очень горжусь тобой, Есения.

Я пыталась переварить всё, что он сказал. Мой отец — не продал меня. Это была хитрый план старого горца, который хотел спасти своего сына.

— Атака на ваш счёт, — предположила я. — Это тоже дело рук Альфии или её отца?

— Я уверен, что это дело их рук, — ответил Ахмад, кивнув. — Они хотят ослабить нас. Но теперь у нас есть доказательства. Мы можем начать действовать и наконец их разоблачить.

— Но Аслан пока не должен ничего знать, — предупредила я, нахмурившись. — Он ещё не готов узнать всю правду. Он... непредвзято к ней относиться, поэтому в спешке может выбрать неправильную сторону.

— Я знаю, — серьёзно сказал Ахмад. — Поэтому мы будем действовать вместе. Только осторожно. Ты должна беречь себя, дочка. Мы обязательно найдём неопровержимые доказательства, а пока распечатаем, несколько статей, что ты мне показала, и уберём в сейф, вместе с письмами моей жены.

Я вышла из кабинета с чувством, что у меня появился настоящий союзник. На душе было легко и немного волнительно. Я хотела найти Нурлана, попросить его провести время вместе, я сейчас никак не горела желанием остаться одна в этом огромном доме.

Я искала его по дому, но нигде не находила. Тогда я решила выйти в сад.

Бинго! Нурлан сидел в саду на дубовой скамейке, а рядом с ним — Альфия. Она находилась слишком близко к нему, слишком интимно. Я видела, как она взяла его руку и положила себе на талию. У меня внутри всё закипело. Как она смеет прикасаться к нему? Что она хочет от этого мальчика? Она уже заполучила Аслана. Может быть, она хочет, чтобы братья поссорились? Или чтобы они из-за ревности уничтожили друг друга?

Я сжала кулаки, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Альфия что-то говорила, сладко улыбалась, и Нурлан глядел на неё с какой-то странной смесью интереса и смущения. Я знала, что он не видит в ней угрозы.

Но эту опасность видела я.

Альфия достала из своей сумки бутылку воды и протянула её Нурлану. Тот с готовностью поднёс напиток к губам.

— Нет! — крикнула я, бросившись вперёд.

Словно ошпаренная выбежала из-за кустов, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я почти упала, но успела выбить бутылку из его рук. Он успел сделать всего пару глотков.

Нурлан удивлённоуставился на меня.

— Есения, что ты делаешь? — спросил он, хмуря брови.

— Тебя отец зовёт, — выпалила я, еле переводя дыхание, гости на первом ужине были правы, когда говорили, что спорт не моё любимое занятие. — Срочно. Он тебя везде ищет.

Нурлан недоумённо пожал плечами, но всё же ушёл, оставив нас с Альфией наедине.

Я повернулась к ней и почувствовала, что не могу контролировать свою ярость. Её взгляд тоже был ледяным и презрительным. При мне она уже не прятала свои намерения.

— Не хочешь ли ещё раз напоить меня чайком, дорогая НЕВЕСТКА? — ухмыльнулась она.

— Нет уж, обойдёшься, — резко ответила я, с наслаждением вспоминая, какой дикий понос она недавно перенесла из-за моего подсыпанного слабительного. — Лучше выпей своей водички.

Она скривила губы. Вода из бутылки постепенно выливалась на траву.

— Что ты хочешь от Нурлана? — спросила я, без лишних церемоний. — Оставь парня в покое. Тебе не хватает его старшего брата?

— Все мужчины этого рода принадлежат мне, — бросила Альфия.

— Одного ты уже свела в могилу, — сказала я. — Теперь настала очередь моего мужа? А потом и его брата?

Её лицо оставалось спокойным, но в глазах я увидела удивление и страх всего лишь на одно мгновение. Она быстро взяла себя в руки и усмехнулась:

— Не лезь в НАШУ семью. Скоро ты отсюда уедешь. Аслан почти согласился отправить тебя в Москву.

Я прищурилась.

— Что творится в твоей голове, Альфия? — спросила я. — Осталось в ней что-то доброе и человеческое? Или когда ты отравила маму Аслана и своего мужа, ты продала душу дьяволу?

Альфия вздрогнула. Её лицо потеряло свою маску, и я увидела настоящий испуг.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — покачала она головой. — Ладно, мне пора. У нас с Асланом назначен ужин на сегодня. А потом он поедет ко мне, так что ночью не жди своего мужа.

Она злобно усмехнулась. Повернулась и захватив со скамейки свою сумку, ушла, оставив меня стоять на месте.

Я села на скамейку и уставилась на бутылку. В ней осталось всего несколько капель. Я, подняла её с травы, при помощи края футболки, аккуратно закрутила крышку и взяла её с собой. Это было ещё одно слабое, но всё же доказательство, которое я раздобыла.

На сердце от чего-то стало тяжело. Я устала представлять Аслана и Альфию в одной постели. Зашла в дом и увидела Нурлана, который стоял в коридоре, ожидая меня. Он выглядел взволнованным.

— Что случилось, Есения? — спросил он. — Отец меня не звал. Ты хотела поговорить с Альфией наедине? Что-то случилось?

Я улыбнулась ему, стараясь не показывать своего беспокойства.

— Ничего, — помотала я головой. — Просто маленькая женская разборка. Я рада, что ты в порядке. Поехали прокатимся в город, Нурлан. Надоело сидеть дома.

Юный дагестанец охотно улыбнулся и довольно закивал.

Я знала, что сегодняшний день был только началом нашей битвы. А впереди нас ждала настоящая война.

Глава 13

Мы ехали в город, и я чувствовала, как прошлое напряжение от разговора с Альфией постепенно отпускает меня.

Нурлан сидел за рулём, уверенно управляя внедорожником, и я смотрела на проплывающие за окном пейзажи. Горы, море, зелень — всё это казалось таким мирным, таким далёким от тех драм, которые разворачивались в доме Гаджиевых. Я вдруг поймала себя на мысли, что начинаю привыкать к этому краю. К его запахам, звукам, и удивительно даже к его людям. И это было странно.

— Нурлан, — начала я, поворачиваясь к нему, — мне нужно кое-что сделать. Отвезти бутылку в лабораторию.

— Какую бутылку? — удивился он, бросив на меня быстрый взгляд.

— Ту, из которой Альфия пыталась тебя напоить, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает негодование при одном упоминании имени этой змеи. — Я хочу проверить, что в ней было.

Нурлан нахмурился и просто кивнул. Он свернул к лаборатории, которую я нашла в интернете. Я зашла внутрь, оставила бутылку и оплатила срочный анализ. Мне пообещали прислать результаты на почту через пару дней.

Когда я вышла, Нурлан ждал меня у машины. Он выглядел задумчивым, почти грустным.

— Есения, — позвал он, когда мы вновь сели в машину, — что происходит? Ты ведёшь себя так, будто Альфия — это какая-то... угроза. Расскажи, я ведь не маленький, мне скоро девятнадцать. Я пойму.

Я посмотрела на парня и поняла, что не могу больше скрывать правду. Он был слишком беззащитным, чтобы оставлять в неведении.

— Она и есть угроза, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты должен держаться от неё как можно подальше, Нурлан. Пожалуйста. Впредь ничего не ешь и не пей из её рук. Альфия не та, кем кажется.

Нурлан внимательно посмотрел на меня, почесал затылок, так по юному беззаботно и легко, что я на миг позавидовала его неведению.

— Мне тоже не по себе, когда она рядом, — признался он. — Я словно чувствую, что предаю брата. Но я не знаю, почему она так на меня действует. Почему я позволяю ей приближаться и трогать меня.

— Скоро всё прояснится, — улыбнулась я, хлопнув его по руке. — Просто доверься мне. Я обещаю, что расскажу тебе всё, как только сама во всём разберусь.

Мы поехали дальше, и я чувствовала, как между нами повисает неловкая тишина. Нурлан был задумчив, и я знала, что он пытается переварить мои слова. Я хотела сказать ему что-то ещё, но не знала, как начать разговор.

— Ты влюблена в моего брата, Есения? — вдруг он первым нарушил тишину.

Я невольно дёрнулась. Вопрос застал меня врасплох, и я почувствовала, как краска заливает мои щёки.

— Конечно нет, — ответила я слишком быстро. — Что за глупости?

— Просто ты иногда так на него смотришь, — произнёс Нурлан, и в его голосе послышалась лёгкая грусть. — Как будто он твой воздух. И без него ты не способна дышать полной грудью.

Я опустила глаза. Я не могла сказать ему правду. Не могла признаться, что он прав. Что Аслан действительно занимает слишком много места в моих мыслях. Что я вижу его даже тогда, когда закрываю глаза. Что я порой ненавижу себя за это.

— Даже если я полюблю его, — наконец пробормотала я, глядя в окно, — он никогда не ответит мне взаимностью. Кто сможет полюбить такую толстушку, как я? Я уже знаю, что эти отношения были бы обречены на провал. Я не в его вкусе, Нурлан.

— Ты не толстушка, — воскликнул Нурлан, и в его голосе я услышала то, чего не хотела слышать. — Ты красивая, Есения! Самая красивая женщина, которую я встречал. И если он не видит этого, значит он слепой дурак.

Я улыбнулась ему, но в груди предательски защемило. Он был таким искренним и преданно добрым. И Бог свидетель, я не хотела разбивать ему сердце.

— Я собираюсь пойти к отцу и поговорить, — серьёзно сообщил Нурлан. — Я хочу на тебе жениться по-настоящему, когда пройдёт полгода и ты разведёшься с Асланом. Я хочу, чтобы ты была моей женой, Есения.

Я вздохнула.

Потом повернулась и погладила его по щеке. Он был таким молодым, таким наивным. Я видела в нём младшего брата, которого хотела защитить всем сердцем.

— Давай ты хорошо сначала всё обдумаешь, — улыбнулась я мягко. — Проверь свои чувства. Полгода — достаточный срок, чтобы понять, действительно ли ты этого хочешь. Мы оба должны быть уверены в своих решениях. Потому что это решение на всю жизнь.

Нурлан кивнул, но я видела, что он понял. Он понял, что я не люблю его. Что для меня он — просто друг, младший брат, член семьи. И мне было больно от того, что я никогда не смогу дать ему того, чего он хочет.

Мы с удовольствием прогулялись по набережной. Город жил своей жизнью, и я чувствовала, как он затягивает меня в свои объятия. Мы ели мороженое, и я смеялась над его шутками, стараясь не думать о том, что ждёт нас дома. А потом Нурлан предложил пойти на пляж, чтобы посмотреть закат.

Мы сидели на песке, и я наблюдала, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в розовые тона. Ветер играл с моими волосами, и я чувствовала себя почти счастливой. Нурлан сидел рядом, и я ощущала его взгляд на себе.

— Я кажется действительно тебя люблю, Есения, — пробормотал он, не отрывая от меня глаз.

Я повернулась к нему и открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

— Вот это поворот, — раздался насмешливый голос у нас за спиной. — Что за идиллию я наблюдаю? Мой младший брат уводит у меня законную жену?

Мы резко обернулись. Над нами как гора возвышался Аслан. Мой фиктивный муж смотрел на нас с иронией, но в его глазах я видела настоящую буру эмоций.

Он нас сейчас прикончит, а трупы утопит в море — подумала я.

Аслан стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд метал молнии.

Нурлан вскочил на ноги, и я увидела, как он тоже напрягся. Они стояли друг напротив друга, одинаково высокие, одинаково гордые, и я чувствовала, как между ними пробегает искра напряжения. Я заметила, как подрагивают ноздри Аслана, как сжимаются его кулаки.

Я тоже поднялась, даже волосы у меня на затылке встали дыбом от этого напряжения. Прям как перед грозой. Аслан перевёл взгляд на меня, и я увидела, как его глаза невольно расширились. Солнце выгодно освещало меня сзади, и я поняла, что выгляжу сейчас как-то особенно на фоне заката. Мои волосы развевались на ветру, и я заметила как его взгляд становится почти одержимым.

— С тобой мы поговорим дома, — бросил он Нурлану, его голос звучал как приказ. Он схватил меня за запястье и потащил к своей машине. — А с тобой я поговорю прямо сейчас, дорогая жёнушка.

— Нам не о чем с тобой разговаривать, — ответила я, пытаясь вырвать руку. Он был слишком сильным, но я не собиралась сдаваться без боя. — Эх, как жаль, что у меня нет с собой сковородки!

Аслан вдруг остановился и рассмеялся. Громко, даже весело, запрокинув голову. Я застыла на месте, недоумённо уставилась на мужа. Этот смех был таким неожиданным, что он спутал все мои мысли в голове.

— Запомни, лисичка, — протянул он, когда смех стих, и его глаза сверкнули озорством, — так что если ты захочешь повторить свой трюк с чаем, учти — я теперь начеку.

— Ты не посмеешь меня больше тронуть! — зашипела я, вырывая руку. — Я не игрушка, Аслан! И если ты думаешь, что можешь...

— Успокойся, — прервал он меня, и его голос стал жёстче. Он подошёл ближе, и я почувствовала его запах. Тот самый, от которого, я не могла избавиться вот уже несколько недель живя в его спальне. — Я обещаю, что больше никогда не ударю тебя. Если только ты сама не попросишь.

Я хотела ответить ему, но не могла произнести ни слова. Этот дикий волк меня словно гипнотизировал. Аслан впился в меня взглядом, и его глаза были совершенно серьёзными. В них не было и капли былой насмешки.

Тут зазвонил его мобильник и он не глядя отключил его. Могу поклясться, что это звонила Альфия. Но почему он не ответил? Ведь он сейчас должен быть рядом с ней. Сначала ужин, как говорила она, а потом и постель.

— Сейчас ты поедешь со мной, — бросил он. — И мы поговорим. По-настоящему. Без криков, без угроз, возможно обойдемся и без драки. Я хочу знать, что происходит в моём доме. Что ты делала в городе с моим братом. И почему ты смотришь на меня так, будто я твой смертельный враг.

Я хотела возразить, но быстро поняла, что это мой шанс. Возможность сказать ему правду.

— Хорошо, — кивнула я. — Поехали, муженёк.

Аслан удивлённо посмотрел на меня, но я не стала дожидаться его реакции. Я молча пошла к машине, села на пассажирское сиденье и громко хлопнула дверцей. Он сел за руль. Когда мы выезжали с парковки, я видела в зеркале заднего вида, как Нурлан стоит неподвижно, глядя нам вслед, и его лицо казалось мне по-настоящему грустным.

Глава 14

Мы ехали почти в сумерках, и я понятия не имела, куда он меня везёт. Аслан молчал, сосредоточенно глядя на дорогу, а я сидела рядом и чувствовала, как внутри меня поднимается тревога.

За окнами проплывали огни города, постепенно становясь всё мельче и мельче. Мы поднимались всё выше и выше в горы, и я начала догадываться, куда он направляется.

— Ты что, решил меня сбросить с обрыва? — пробормотала я. — Потому что если так, то мог бы выбрать место попроще. Например, утопить меня в море. Это было бы менее драматично.

Аслан хмыкнул, но не ответил. Чуть улыбнулся, и я заметила, как в темноте блеснули его глаза. Мы остановились на смотровой площадке. Той самой, где я уже бывала с Нурланом. Только сейчас здесь было совершенно пусто. Ни души. Звёзды, которые горели так ярко, будто кто-то рассыпал по небу спутанную гирлянду, ветер, беспокойно играл с моими волосами, и горы, которые терялись в ночной темноте. Внизу мерцал город.

— Выходи, — бросил Аслан, заглушив двигатель.

Я вышла и почувствовала, как ночной воздух плотно обнимает меня. Оказалось тепло и немного ветрено. Я невольно поёжилась.

Аслан подошёл ко мне и остановился рядом. Его лицо было абсолютно расслабленным, почти умиротворённым. Он сейчас не выглядел злым или напряжённым, скорее уставшим и немного задумчивым.

— Почему ты привёз меня сюда? — спросила я, первая нарушая молчание.

— Потому что здесь я чувствую себя свободным, — ответил он, не поворачиваясь. — Это моё место правды, где я могу думать правильно. Здесь нам никто не помешает, здесь никто не врёт. И я хочу поговорить с тобой. Без свидетелей. Только ты и я.

Аслан повернулся ко мне, и я увидела его выражение глаз. В них я совсем не могла разглядеть привычной насмешки.

— Почему ты сразу не сказал, что мы были знакомы в детстве? — спросила я, глядя на его профиль.

Он усмехнулся и покачал головой.

— А как я должен был сказать? — ответил Аслан с лёгкой иронией. — Подойти к тебе и бросить: «Эй, привет, лисичка! Помнишь, как мы сидели в песочнице, и ты заставляла меня есть свои куличики?»

Я закрыла глаза, представив эту картину. Маленький Аслан, такой серьёзный и важный, сидит в песочнице и послушно жуёт мои сомнительные кулинарные шедевры. Забавно.

— И ты их ел? — спросила я, чувствуя, как непроизвольно дёргаются уголки моих губ.

— Куда бы я делся? — вздохнул он с комичной обречённостью. — Ты уже тогда казалась настоящей командиршей, до невозможного требовательной, что я готов был есть даже песок, если бы ты приказала.

— В детстве был готов есть песок, а недавно отхлестал меня своим ремнём? — бросила я колко, не удержавшись.

Аслан нахмурился. Его лицо стало ещё серьёзнее, и я поняла, что ляпнула не впопад. Он резко повернулся ко мне.

— Есения, — кажется, он давно готовил эту речь, — прошу у тебя прощения. Мой необдуманный поступок оказался низким и жестоким. Я не знаю, какой бес в меня вселился. Могу лишь сказать в своё оправдание, что пострадало моё самолюбие, когда я целую ночь и день не вставал с унитаза. А ещё, я был страшно зол на тебя.

Я нахмурилась.

— За что я успела провиниться перед тобой?

— За то, что ты не узнала меня, когда я приезжал к тебе в Москву.

— Ты приезжал ко мне? — удивилась я, чувствуя, как спина мгновенно покрывается испариной.

— Да, — кивнул Аслан, и его голос стал несколько тише. — Ты ещё в институте училась. Я приехал, чтобы увидеть тебя. Хотел подойти, но ты прошла мимо. Даже когда подняла на меня взгляд, не узнала, просто продолжила гулять с друзьями из института. И тогда я понял, что для тебя я просто мелкий эпизод, который промелькнул в твоей жизни. Просто сын маминой подруги.

Я напрягла память, но не могла вспомнить этого момента. Пыталась представить его — молодого и серьёзного. Но в моей голове не было ни картинки, ни ощущения.

— Я не помню тебя. Ни в детстве, ни потом. Наверное, я была слишком занята своими комплексами, чтобы заметить кого-то ещё.

— Решил, что ты меня не помнишь, потому что я не был для тебя важен. — Вздохнув ответил он. — А ещё говорила, что у тебя хорошая память.

— Давай замнём эту тему, — предложила я нервно, такая откровенность меня немного пугала. — Она тебе и мне явно не по душе.

Он согласно кивнул.

Потом мы молчали некоторое время, каждый из нас думал о своём.

— Давай проясним ситуацию. Я тоже веду расследование, — опять серьёзно сказал Аслан.

— Что? — переспросила я, решая, что ослышалась.

— Я тоже пытаюсь найти доказательства преступлений Альфии, но она очень осторожна, умна и пока полностью мне не доверяет, — продолжил Аслан, более серьёзным голосом. — Я кое-что нарыл за эти два месяца, на её отца Абдулу. Это он устроил атаку на наши счета. Спасибо тебе, Есения, что вовремя спасла нашу компанию.

— То есть, ты хочешь сказать, что был в курсе? — воскликнула я. — Ты знал всё это время, что я тоже увязла в этой истории и ничего мне не рассказал? Я думала, что я совсем одна, пока не поделилась с твоим отцом, а ты просто наблюдал и молчал?

— Конечно, я знал, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Я же читал письма моей матери, которые ты нашла в секретере. Ты думала, что я не знаю о твоём визите в западное крыло? Ты хитрая лисичка, но волк оказался хитрее. Оставила там повсюду свои следы в этих дурацких тапках-лапках. Я чуть не лопнул со смеху, когда заходил туда.

— Зачем? — спросила я, чувствуя, как внутри меня разливается странная смесь из злости и облегчения. — Зачем ты всё это устроил?

— Потому что, чем больше тебе запрещаешь, тем сильнее ты суёшь везде свой любопытный носик, ты должна была сама до всего дойти, — кивнул он, садясь рядом со мной на капот. — Если бы я рассказал тебе всё сразу, ты бы не поверила. Может быть подумала, что я пытаюсь манипулировать тобой. А так ты сама всё увидела, прочитала и сделала выводы. Это твой путь, Есения. Ты всегда была очень умной.

Я некоторое время молчала, переваривая его слова. Ощущала себя одновременно и обманутой, и восхищённой его хитростью. Он играл со мной, как кошка с мышкой.

— Зачем спишь с этой змеёй? — резко спросила я, и сама не ожидала этого вопроса. — Как ты можешь находиться рядом с ней, зная, что она сделала?

— А как я по-другому к ней подберусь? — Аслан дёрнул плечами. — Если я сейчас просто откажусь от неё, она сразу поймёт, что я что-то подозреваю. Альфия невероятно умна, Есения. И теперь не остановится ни перед чем. Если она заподозрит, что я её раскусил, она тут же попытается уничтожить меня или мою семью. Поэтому я вынужден быть рядом с ней. Чтобы контролировать, чтобы знать её планы и защитить вас всех.

— Ну, есть другие пути, — усмехнулась я. — Можно подсыпать ей слабительное, чтобы она всё рассказала. Я знаю один проверенный рецепт.

Аслан неожиданно громко рассмеялся. Его смех разнёсся по горам, причудливым эхом.

— Ты не меняешься, — произнёс он, со странной улыбкой глядя на меня. — Никогда уже мне не забыть твою выходку с чаем.

— Я не представляю, как ты держишь себя с ней так любезно, зная, что эта женщина возможно убила твою мать и дядю.

— Мне действительно нелегко, и это забирает большую часть моих сил в последнее время, — откровенно признался он. — Но перспектива разоблачить Альфию и её отца стоит любого моего усердия. Они заплатят за всё, что сделали. Я не позволю им вновь разрушить мою семью.

Он подвинулся ближе, и я не отступила. Смотрела в его глаза, и внезапно заметила в них столько невысказанных чувств, что не могла вымолвить ни слова.

— Спасибо тебе за Нурлана, — тепло поблагодарил Аслан. — Он мне всё рассказал. Если бы ты не выбила ту бутылку из его рук, я мог бы потерять брата. Я никогда не забуду тебе этого.

— Я его тоже полюбила, — выпалила я, поджав губы, и поспешно добавила. — Как брата.

— Он мальчишка, — усмехнулся Аслан. — И он действительно от тебя без ума. Что же делать, два брата не могут быть женаты на одной девушке.

— Я же не в твоём вкусе, — бросила я колко. — Ты сам говорил.

Он усмехнулся и придвинулся ко мне ещё ближе.

— Ещё как в моём, — низким голосом произнёс Аслан. — Ты даже не представляешь, насколько.

— И что мы дальше будем делать? — спросила я, пытаясь перевести разговор на безопасную тему.

— Надо всё хорошо обдумать, — произнёс он, отстраняясь и уже обычным серьёзным голосом. — Альфия и её отец, как я уже говорил очень умны. Мы должны действовать осторожно, но не медлить. У нас есть пара дней, пока придут результаты анализа. И мы должны с толком использовать это время. Она не доверяет мне полностью, и не откровенна. Мы почти не говорим, когда встречаемся.

Ясно, — подумала я с досадой. Вы просто не вылезаете из постели.

Аслан снова посмотрел на меня, он будто прочитал мои мысли. Протянул руку и коснулся моего плеча.

— Есения, — начал он, — я знаю, что у нас было много недопонимания. Я знаю, что был непростительно груб с тобой. Но я хочу, чтобы ты знала: сейчас ты нужна здесь. Не как фиктивная жена, а как наш союзник. Как друг.

Я не могла произнести ни слова, в этот момент он стал совершенно другим человеком. Как умело он играл роль дикого волка, заставлявшего меня трястись от злости. Или сейчас он подшучивает надо мной?

— А то, что я сказал Альфие по телефону, когда ты подслушивала на балконе, — сказал Аслан, прервав мои мысли, — что ты для меня ничего не значишь... Это не правда. Она попытается тебя отравить, если узнает, что ты для стала нас важна.

— Важна? — глухо спросила я, не веря своим ушам.

— Ты же моя жена, — пояснил Аслан.

Я прикусила язык и подумала. Фиктивная жена, он забыл добавить. Смотрела на него и понимала, что между нами что-то изменилось.

Мы ещё немного посидели на капоте наблюдая за звёздами, и я чувствовала, как ветер приятно обдувает моё несовершенное тело.

— Нам пора домой, — оживился Аслан, через четверть часа. — Я сбросил её звонок, Альфия вероятно что-то заподозрила. У нас есть ещё время, но не так много как хотелось бы. Кажется я придумал хороший план.

Я кивнула. Горло сдавил непонятный спазм. Мне совершенно не хотелось уезжать отсюда.

Мы сели в машину и отправились вниз, туда, где нас ждала наша война. Но теперь я знала, что Аслан — на моей стороне. И это придавало мне силы.

Глава 15

Как только мы въехали в ворота, я сразу увидела её силуэт. Альфия маячила у входа в дом, сжимая и разжимая руки на груди и смотря на нас так, будто мы только что ограбили её дом и надругались над её коллекцией фарфоровых кошечек.

Глаза горели ненавистью, и я почувствовала, как по моей спине пробегает холодок. Она всё это время его ждала. И теперь знала, что Аслан был со мной. Альфия в дикой ярости.

Аслан заглушил двигатель, и мы вышли из машины. Альфия сразу двинулась к нам, её красивое лицо казалось напряжённым, а голос — резким.

— Аслан! — крикнула она, игнорируя меня, как будто я была пустым местом. Передо мной она уже не скрывала свои права на этого мужчину. — Где ты был? Почему ты сбрасывал мои звонки, а потом и вовсе отключил телефон?

Аслан посмотрел на неё, и я заметила, как он собирается с силами, чтобы ответить. Его лицо сейчас казалось уставшим, но он держался уверенно и спокойно.

— Альфия, сейчас не время, — начал Аслан. — Давай поговорим об этом завтра. Мне нужно отдохнуть. У всех был тяжёлый день. Есения скоро уезжает в Москву, нам нужно подготовиться.

Я чуть было не вскрикнула. Я никуда не собираюсь! Но через секунду поняла, что это его новый план. Можно было и меня посвятить в него заранее. Или он действительно собрался отправить меня восвояси?

Аслан тем временем подхватил Альфию за локоть и отвёл в сторону, подальше от меня. Я слышала их голоса, но совсем не разбирала слов, они говорила на дагестанском.

Я поняла, что не в состоянии наблюдать за ними. Не хотела быть свидетельницей того, как он оправдывается перед этой змеёй. Я не была настолько сильной.

Развернулась и вошла в дом. Отчётливо слыша, как в моих ушах от напряжения пульсирует кровь.

Хасим поприветствовал меня и бесшумно прошёл мимо, я поняла, что Ахмад ушёл отдыхать и мне уже не удастся с ним сегодня поговорить.

Быстро поднялась к себе в комнату и закрыла дверь. Приняла душ, но, так и не смогла лечь спать, начала ходить из угла в угол, как тигр в клетке.

Красочно представляла, насколько позволяла моя фантазия, как Аслан успокаивает Альфию. Говорит ей всякие приятности. Целует её. Я чувствовала, как внутри меня закипает незнакомая ревность, и это было глупо. Ведь я не имела на него никаких прав. Я просто фиктивная жена, которую его отец привёз в этот огромный дом.

Через час я услышала, как машина снова въезжает в ворота. Я застыла у двери, прислушиваясь. Уверенные шаги раздались в коридоре, и через несколько секунд моя дверь открылась. Если бы Аслан не зашёл после приезда ко мне, я кажется бы никогда не остановилась и ходила по комнате до самого утра.

Аслан сейчас казался уставшим и вымотанным, уже без пиджака. Его белая рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы, и он выглядел так, будто только что выплатил последний платёж по ипотеке.

— Ещё не спишь? — поинтересовался он, прикрывая за собой дверь.

— Как тут уснёшь, — вспыхнула я, скрестив руки на груди. — Столько новостей!

— Мда уж, — кивнул он и сел на диван, вяло откинув голову назад и закрыв глаза.

Я стояла и думала, успели ли они сейчас переспать. Да какая мне разница! Не зная, что говорить в такой момент, я упорно молчала.

Мой взгляд блуждал по комнате и остановился на камине. Тут же вспомнились романы моей подруги Алёнки. Она бы сейчас закричала: «Сеня, это тот самый камин! Представляешь, что там может произойти!» Я помотала головой, пытаясь прогнать эти мысли.

— Ты что-то сказала? — спросил Аслан, приподняв брови.

— Нет, — ответила я слишком быстро. — Я просто... вслух подумала.

Он поднялся с дивана и направился ко мне.

— Пожалуйста, успокойся, — уговаривал он меня. — Мы со всем справимся. Только на холодную и трезвую голову.

— А я бы сейчас выпила, — призналась я, чувствуя, как его слова непривычно согревают меня.

— Тебе принести что-нибудь? — спросил он.

— Да, молока с мёдом, — выдохнула я, глядя ему в глаза. — Я так полюбила... его.

Аслан постоял ещё пару секунд не отрываясь смотрел мне прямо в глаза и наконец, вышел из комнаты.

Я не могла поверить, что наши отношения так кардинально изменились. Что он совсем не злой тиран и дикий волк. А просто человек уставший от проблем и лицемерия. Человек, такой же как и я, ищущий правду и справедливость.

Через несколько минут Аслан вернулся с двумя большими кружками. Мы сели на диван, и я чувствовала, как его близость согревает меня лучше любого тёплого молока.

— Пей, — попросил он. — Это успокаивает. Там нет слабительного.

Я покорно сделала глоток. И даже не отреагировала на его шутку, потому что думал о своём.

Тёплое молоко с мёдом разлилось по телу, и я почувствовала, как немного начинаю успокаиваться.

— Что ты ей сказал? О том, где мы были вместе, — наконец спросила я, поглядывая на него через край кружки.

— Ничего важного, — просто выдохнул Аслан. — Сказал ей, что у меня были дела. И я не мог говорить. Она конечно не поверила, но я не дал ей повода сомневаться в том, что между нами что-то изменилось. Отвёз её домой, заверив, что ты скоро покинешь этот дом. Всё.

— Альфия не будет сидеть сложа руки, — в слух размышляла я. — Она начала сомневаться, я это чувствую как женщина.

— Я знаю. Поэтому мы должны действовать быстро.

Мы ещё не менее часа сидели в абсолютной тишине, и я ясно видела, как между нами устанавливается какая-то новая связь.

Аслан заснул прямо на диване, а я ушла в спальню, и взяв плед, укрыла его. Бог свидетель, я не могла уснуть ещё пару часов. Всё ворочалась с бока на бок, проживая этот день в своей голове снова и снова.

Утром я спустилась в сад. Мне нужно было подышать свежим воздухом и немного успокоиться после беспокойной ночи. Но не успела я сделать и шага, как увидела картину, которая заставила моё сердце беспокойно забиться.

Альфия снова была рядом с Нурланом. Она стояла слишком близко к нему, что-то говорила, пыталась коснуться его груди, а потом паха.

Вот же гадина!

Но на этот раз Нурлан отстранился сам, и мне не пришлось вмешиваться сразу. Он сделал шаг назад и посмотрел на неё с лёгким недоверием.

Я прокралась ближе и услышала его голос:

— Альфия, оставь меня. Я не хочу с тобой разговаривать об этом. И тем более, чтоб ты меня трогала.

Она слабо улыбнулась, но глаза выдавали волнение.

— Что случилось, Нурлан? Раньше тебе нравилось моё внимание. Неужели рыжая толстушка, стала тебе дороже чем я?

Я не выдержала и подошла к ним, чувствуя закипающую злость.

— Альфия, тебя не учили, что приличные женщины не пристают к мальчикам, которые младше их? — выпалила я, вставая между ней и Нурланом. — Или вдовушка, совсем забыла что такое приличие?

Её глаза злобно сверкнули, увидев меня.

— А ты не забыла, что находишься здесь временно? Аслан вчера сказал тебе, что уже купил билеты на самолёт до Москвы? — спросила она, и её голос был просто ледяным. — Я не позволю тебе вмешиваться в отношения с моей семьёй.

— Твоей семьёй? — усмехнулась я, удивляясь новости о купленном билете для меня. — Идём Нурлан, пора обедать. Не к чему общаться с такими змеями, как эта. Ненароком можно отравиться её ядом.

Альфия побледнела. Я видела, как в её глазах мелькнул мимолётный испуг, но она быстро взяла себя в руки.

— Ты не посмеешь уйти Нурлан, — сказала она, еле разлепив губы. — У тебя есть шанс.

— Отвали, — бросила я коротко, развернулась и увела парня за собой, всё дорогу я чувствовала на себе её испепеляющий взгляд.

На следующий день я получила письмо из лаборатории. Сидела в своей комнате с ноутбуком, и немного волновалась, когда открывала его.

«В предоставленной вами жидкости обнаружен яд, идентичный тому, что был найден в теле Хасима Гаджиева, которое вы нам направили(вскрытие №...).»

У нас были реальные доказательства! Теперь мы могли действовать.

Взяла ноутбук и спустилась в кабинет к старшему господину. Аслан сидел у него, они о чём-то оживлённо беседовали.

Я показала им письмо, и в комнате на мгновенье повисла задумчивая тишина. Каждый из нас троих думал, как лучше и правильнее доказать причастность Альфии, к этим двум совершенно не случайным смертям. Естественно, мы ни на минуту не забывали об её отце. Который тоже был не менее опасен, чем его дочь.

— Молодец, Есения, — похвалил меня Ахмад. — Ты прирождённый детектив. Это хорошее доказательство.

— Теперь мы можем действовать более решительно, — задумчиво сказал Аслан, и в его глазах я отчётливо наблюдала рождение прекрасного плана. — Мы должны остановить их. Раз и навсегда. Есения, завтра мы устраиваем приём в честь твоего отъезда домой. Альфия и её отец, тоже будут там. На ужине я сообщу всем, что развожусь с тобой и женюсь на ней.

Моя челюсть чуть не отвисла до самого пола.

Это и есть его гениальный план?

— Тогда мы должны хорошо подготовиться, — пробормотала я, отводя глаза в сторону.

Ахмад кивнул. Его лицо казалось серьёзным, но в глазах старшего господина, я заметила тень усталости и огромную боль. Потеря жены и родного брата оставила глубокий след в его душе. А завтра всё снова всплывёт на поверхность.

Наша битва началась. И я собиралась выиграть её не только для себя, но и для всех, кого успела полюбить в этом доме.