Искра в Академии. Соблазн для двоих
Хелен  Гуда

В коридоре академии, где голографические объявления сменились парящими фолиантами, Искра впервые за день позволила себе выдохнуть. Она шла за Элиасом мимо витражных окон, и свет, проливавшийся сквозь них, окрашивал её дешёвую одежду в сотни оттенков, которых не было в её старом мире. Староста остановился у дубовой двери, открыл её, и Искра увидела комнату с круглым окном, за которым танцевало северное сияние. Она уткнулась лицом в подушку, вдыхая запах лаванды, и только тогда поверила, что утро с чёрной карточкой осталось по ту сторону ворот.

Искра привыкла быть невидимой. В мире гаджетов и кредитных рейтингов она научилась сжимать кулаки так, чтобы костяшки побелели, и идти дальше. Здесь, в Аркануме, её невидимость обернулась иным — Изольда увидела в ней то, чего не замечали родные учителя. Но дар, о котором говорила директриса, не приносил облегчения. Он горел под рёбрами предательским жаром, заставляя её тело узнавать то, чего разум отрицал. Искра хотела учиться, хотела стать тем, кем не могла бы стать дома, но каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней вставали янтарные зрачки Дариана и горячее дыхание на шее.

Дариан и Кайрен нашли её в запретном разделе, куда она пришла за ответами. Он поцеловал её между стеллажами с фолиантами в запирающихся переплётах, и её тело предало её — не от страха, а от узнавания, древнего и неотвратимого. Теперь стража ходит по коридорам, а Элиас, забывший сумку в её комнате, говорил правду: у неё нет богатого поместья, куда можно вернуться. Искра сжимает в кармане серебряный жетон старосты и понимает, что бежать некуда. Её кровь уже спела в ответ на его прикосновения, и академия, открывшая ей двери, не простит связи, о которой она прочла в чёрном фолианте.

====================

Глава 1.

Глава 1.
Школьный коридор гудел, как потревоженный улей. Неоновые вывески с расписанием, голографические объявления о новых апдейтах для нейроинтерфейсов, бесконечный поток подростков, уткнувшихся в свои гаджеты. Я просто шла к своему шкафчику, стараясь не обращать внимания на суету.
— Ну что, Искра, что родители на день рождения подарили?
Голос Виктории прозвучал прямо над ухом, сладкий и ядовитый. Она преградила мне путь, скрестив руки на груди. Я молча посмотрела на неё, но Виктория не собиралась отступать. Она сделала губки буквой «О», изобразив нарочитое, театральное удивление.
— Ой, точно, я и забыла! — воскликнула она, и несколько её подружек за спиной захихикали. — Вы же у нас... ну, в общем, нищеброды. Прости, вылетело из головы.
Я сжала лямку своего старого рюкзака так, что побелели костяшки пальцев. Внутри всё закипало. Хотелось толкнуть её, огрызнуться, сказать что-нибудь такое, от чего её идеальное личико исказилось бы от злости. Но я просто глубоко вдохнула, вспоминая мамины слова: «Не опускайся до их уровня, Искра. Ты выше этого».
— Знаешь, забавно получается, — продолжила Виктория, разглядывая свои безупречные ногти. — Мы же с тобой в один день родились. Но вот у тебя есть только это дурацкое имя «Искра», и больше ничего. А у меня...
Она сунула руку в карман дизайнерского пиджака и достала прямоугольник из плотной черной бумаги. На её поверхности роскошно мерцало золотое тиснение.
— А у меня родители могут позволить себе вот это, — она помахала карточкой перед моим носом. — Билет в Замок Серебряного Шпиля. Эксклюзивная экскурсия для элиты. Как раз сегодня, в наш день рождения. Хочешь возьму тебя с собой?
У меня перехватило дыхание. Замок Серебряного Шпиля. Древнее каменное сооружение, которое чудом уцелело в эпоху стеклянных небоскребов. Раз в год там проводили закрытую экскурсию, и билет стоил баснословные деньги — сумму, которую мои родители не смогли бы скопить и за всю жизнь, даже если бы продали всё, что у нас было, включая саму квартиру.
— Отвали, Виктория, — буркнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Я подхватила рюкзак и резко свернула к выходу, буквально прорываясь сквозь толпу.
— Да ладно, не обижайся! — кричала она мне в спину, и её смех эхом разносился по коридору. — Может, тебе скинуться на билет? Ой, то есть на автобус до него!
Я не обернулась. Лицо оставалось каменным, взгляд устремлен в пол, но внутри всё кипело от бессильной, обжигающей злости. Я шла домой, стиснув зубы, и мне было так тошно от этого мира, где всё решали деньги и статус.
Придя домой, я бросила рюкзак на свой старенький стол и тяжело вздохнула. И тут мой взгляд зацепился за странный предмет.
Посреди стола лежал конверт. Он был сделан из плотной бумаги кремового цвета. Никакого штрих-кода, никакого чипа для сканирования. Только моё имя — “Искра” — выведенное изящным, чуть размашистым почерком черными чернилами.
Я замерла. Дрожащими руками вскрыла его. Внутри лежала открытка с золотым тиснением: «Подарочное приглашение на эксклюзивную экскурсию в Замок Серебряного Шпиля. Вход только по предъявлению данного конверта».
Сердце колотилось где-то в горле, отбивая панический ритм.
Это ошибка. Должна быть ошибка.
Жестокая, изощренная шутка Виктории? Я поднесла конверт к лицу, жадно вдыхая. Нет, резкого, стерильного запаха синтетических чернил не было. Бумага пахла сушеной лавандой, старым пергаментом и чем-то пряным, пьянящим, от чего слегка кружилась голова. Страх сжал желудок. Мне нужно было избавиться от этого. Я почти побежала к ближайшему уличному терминалу, дрожащими руками сунула конверт под сканер. Машина издала резкий, раздраженный писк, мигнула красным. «Объект не распознан. Цифровой след отсутствует». Сухой механический голос прозвучал как пощечина. В мире, где каждый шаг отслеживался, я держала в руках фантом.
Никакого адреса отправителя. Никакого способа узнать, кто это сделал. Я брела обратно в свою тесную квартиру, сжимая конверт так, что побелели костяшки пальцев. Сидя на краю продавленной кровати, я долго смотрела на золотое тиснение, пока в глазах не защипало от напряжения. Это было страшно. Это было невозможно. Но под ребрами, вопреки всякой логике, разгоралась крошечная, предательская искра надежды. Я прижала плотную бумагу к груди, а затем решительно сунула в карман своих потертых джинсов.
“Если это тупая шутка, я просто молча уйду,” – повторяла я про себя, стиснув зубы так, что сводило скулы. – “Я развернусь и уйду.” Но я пойду. Впервые за всю жизнь вселенная протянула мне руку, чтобы вытащить из серости, и я не смела её оттолкнуть.
В тот вечер я надела свою лучшую куртку — ту самую, с чуть потертыми манжетами, которые я старательно закатала. Элитный район встретил меня чуждым, почти враждебным блеском. Воздух здесь был стерильным, пах дорогим парфюмом и озоном. Бесшумные лимузины на антигравитационных подушках скользили мимо, а их пассажиры сияли новейшими биометрическими имплантами. Я шла, вжав голову в плечи, стараясь стать как можно меньше, невидимее. Замок Серебряного Шпиля нависал над городом, мрачный и величественный, словно насмешка над стеклянными небоскребами. У массивных кованых ворот выстроилась шеренга охраны в безупречных костюмах, сканирующая сетчатку богачей. Когда подошла я, в горле встал ком. Охранник даже не удостоил меня взглядом. Его глаза скользнули по моей дешевой одежде с плохо скрытым брезгливым отвращением, и он лишь резко, пренебрежительно махнул рукой, мол, проходи, мусор. Я сглотнула унижение, заставив себя не опускать глаза, и шагнула под темную арку ворот.
Стоило моей ноге переступить порог, мир вокруг меня все завибрировала, словно создалась небольшая воронка, наподобие смерча, и возбух задрожал, словно по нему ударили молотом.
Волна головокружения нахлынула так сильно, что я схватилась за холодный камень арки. А затем наступила абсолютная, оглушающая тишина. Бесконечный гул города — рев моторов, сирены, цифровой шум миллиардов подключенных сознаний — оборвался. Будто кто-то выдернул шнур из розетки самой реальности. Я жадно вдохнула, и легкие наполнились кристальной свежестью. Запах озона исчез, уступив место аромату старой бумаги, влажного камня и сладкой, дурманящей цветущей сирени. Это пахло... жизнью.
Я медленно подняла голову, и ком застрял в горле.
Передо мной больше не было мрачного исторического музея. Перемена была настолько резкой, настолько ошеломляюще прекрасной, что слезы мгновенно выступили на глазах. Я стояла перед живым, дышащим чудом. Готические шпили пронзали небо, которого просто не могло существовать в моем мире — не серое, задохнувшееся от копоти, а глубокое, бархатное ночное полотно, расшитое танцующими лентами северного сияния в фиолетовых и бирюзовых тонах. Звезды горели с алмазной, почти агрессивной яркостью, настолько близко, что казалось, протяни руку — и можно коснуться их холодной поверхности, а огромная жемчужная луна купала всё вокруг в жидком серебре.
Стены академии были сложены из благородного древнего камня, обвитого светящимся изумрудным плющом. В высоких стрельчатых окнах мерцали теплые золотые и прохладные сапфировые огни, маня внутрь. Но больше всего поражал сам воздух. Вокруг, повинуясь невидимой, элегантной хореографии, парили раскрытые книги, их страницы перелистывались с тихим, убаюкивающим шелестом. Рядом зависали прозрачные кристаллы, излучающие мягкое, пульсирующее сияние, словно в такт моему собственному сердцу. Вдоль каменных дорожек распускались фантастические цветы со стеклянными лепестками, светящиеся изнутри, а вокруг моих плеч порхали бабочки из чистого, преломленного света.
Я почувствовала, как по телу разливается глубокое, щемящее чувство покоя. Я была здесь. Я не знала как, но моя душа узнавала это место.
Я обернулась. Тяжелые кованые ворота, через которые я только что вошла, больше не были выходом. Теперь они представляли собой мерцающий портал, за которым клубился лишь густой, непроницаемый туман. Пути назад в мой привычный, серый мир гаджетов и нищеты больше не было. На секунду паника попыталась было вспыхнуть, но тут же утонула в фонтанирующем, отчаянном восторге. Мое сердце билось где-то в горле, громко и радостно.
— Добро пожаловать, Искра, — раздался тихий, бархатный голос прямо у меня за спиной. От его низких, вибрирующих ноток по позвоночнику пробежал электрический разряд, заставив дыхание перехватить. — Мы ждали тебя очень долго.
Я медленно обернулась, и мое дыхание снова застряло в горле.
Передо мной стояла женщина. Высокая, с безупречной, почти королевской осанкой, она была облачена в строгое, но невероятно элегантное платье глубокого изумрудного цвета, которое, казалось, было соткано из самого сумрака и звездного света. Ее серебряные волосы были собраны в сложный узел, пронизанный тонкими серебряными иглами, а глаза — пронзительного, почти прозрачного серого цвета — смотрели на меня с умной, оценивающей теплотой.
— Меня зовут Изольда, — произнесла она, и ее голос, тот самый бархатный тембр, теперь звучал мягче, но с неоспоримой властью. — Я директриса Академии Арканум. И именно я отправила тебе то приглашение, Искра. Прошу, пройдем в мой кабинет. Нам предстоит долгий разговор.
Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и пошла за ней. Мы двигались по широким коридорам, и я с благоговением осматривалась по сторонам. Портреты в тяжелых золотых рамах поворачивали головы, следя за нами, а старинные фонари на стенах вспыхивали ярче, когда мы проходили мимо, словно приветствуя меня.
Кабинет директрисы оказался огромным и уютным. Стены от пола до потолка были заставлены книжными шкафами, где фолианты перешептывались между собой. В центре стоял массивный стол из темного дерева, а за широким окном, занимавшим всю дальнюю стену, всё так же величественно танцевало северное сияние.
— Садись, — Изольда указала на мягкое кресло напротив стола и взмахом руки наполнила две фарфоровые чашки ароматным, дымящимся чаем. — Ты, наверное, хочешь знать, почему именно ты.
— Я хочу знать всё, — выдохнула я, обхватив чашку дрожащими руками. Тепло приятно согрело ладони. — Почему я? В моем мире нет магии. Я просто... обычная девочка из трущоб.
Изольда улыбнулась, и морщинки вокруг ее глаз стали глубже.
— В твоем мире магия не исчезла, Искра. Она просто уснула, уступив место вашим гаджетам и цифровому шуму. Но кровь помнит. Наш Оракул, Слепой Провидец, увидел твою искру три дня назад. Твой дар не просто дремлет — он поет. Это редчайший, первобытный потенциал. Если ты не научишься его контролировать и направлять, он однажды просто сожжет тебя изнутри, или же твой мир сам уничтожит тебя за то, что ты другая.
Она сделала глоток чая и продолжила, и в ее голосе зазвенели стальные нотки:
— Академия Арканум предлагает тебе не просто учебу. Мы дадим тебе знания, которые правили миром до того, как люди изобрели электричество. Ты научишься управлять стихиями, читать судьбы, создавать то, что ваши ученые даже не способны представить. Здесь ты не будешь зависеть от кредитных рейтингов и штрих-кодов. Здесь ценят только силу разума и силу духа. Ты сможешь стать тем, кем никогда не станешь в своем мире.
Я смотрела на нее, и мое сердце сжималось от восторга. Я уже знала, что хочу остаться. Я чувствовала, как каждая клеточка моего тела тянется к этому месту, к этому воздуху, к этой магии. Это был мой дом, о котором я даже не подозревала.
Но тут в моей голове вспыхнуло лицо мамы. Ее уставшие, но такие добрые глаза. Папа, который вечно чинил старые вещи, чтобы нам на что-то хватило.
— Я хочу учиться здесь, — тихо сказала я, и голос мой дрогнул. — Это место... оно прекраснее всего, что я видела. Но мои родители.
Я подняла глаза на директрису, и в горле снова встал болезненный ком.
— Они не знают, где я. Если я не вернусь сегодня, они сойдут с ума от горя. Они будут искать меня, вызывать полицию, плакать... Я не могу просто исчезнуть. Я не хочу, чтобы они страдали. Как мне быть с ними?
Изольда отставила чашку. В ее взгляде не было насмешки, только понимание.
— Ты хорошая дочь, Искра. И именно поэтому ты подходишь Аркануму. Магия — это не только сила, это еще и ответственность за тех, кого мы любим.
Она открыла ящик стола и достала оттуда небольшой, идеально гладкий кристалл, который мягко светился изнутри.
— В момент, когда ты переступила порог ворот, время в твоем мире для твоего дома замедлилось. Для них прошла лишь минута с того момента, как ты ушла на экскурсию. Мы не будем стирать им память или обманывать их. Академия Арканум уважает семьи своих учеников.
Она положила кристалл на стол передо мной.
— Мы отправим им официальное письмо. В их мире оно будет выглядеть как уведомление о том, что ты получила грант на обучение в закрытой элитной программе с полным пансионом. Это объяснит твое отсутствие и обеспечит их финансовой поддержкой, которой им так не хватает. А этот кристалл... — она пододвинула его ко мне, — это зеркало связи. Раз в неделю ты сможешь активировать его, чтобы увидеть их и поговорить. Они будут знать, что ты в безопасности, что ты учишься и что ты счастлива.
Я смотрела на кристалл, и не могла поверить что это не сон. Я даже ущипнула себя, чтобы проверить не сплю ли я.
— Спасибо, — прошептала я, сжимая кристалл в ладонях. Он был теплым и пульсировал в такт моему сердцу. — Спасибо, директриса. Я не подведу вас. Я буду учиться.
— Я знаю, Искра, — мягко ответила Изольда, и в ее серых глазах вспыхнули искры, в точности такие же, как в моем имени. — Добро пожаловать в Арканум. Твоя настоящая жизнь начинается сейчас.

----------

Глава 2.

Глава 2.
Изольда мягко постучала серебряной ложечкой о край фарфоровой чашки, и этот чистый, звонкий звук словно разбудил воздух в комнате. Дверь кабинета бесшумно отворилась, и на пороге возник высокий юноша. Он был одет в строгую черную мантию с элегантной серебряной окантовкой, а его темные волосы были слегка растрепаны, будто он только что бежал.
— Элиас, — кивнула ему директриса. — Это Искра. Она переходит на первый курс факультета Стихий. Проводи ее, помоги с оформлением и устройством в общежитии.
— К вашим услугам, — Элиас слегка склонил голову, и его губы тронула вежливая, но немного сдержанная улыбка. — Прошу за мной, Искра.
Я поспешила за ним, сжимая в кармане теплый кристалл связи. Мы вышли из башни директрисы и оказались в том самом внутреннем дворе, который я видела, только переступив порог ворот. Днем, или тем, что здесь заменяло день, он выглядел еще более ошеломляюще. Вокруг нас порхали светящиеся бабочки, а под ногами распускались цветы с лепестками, похожими на матовое стекло. Я шла, стараясь не наступить на них, и не могла оторвать взгляд от парящих в воздухе книг, которые лениво перелистывали свои страницы, ловя солнечные блики.
— Не бойся, они не кусаются, — усмехнулся Элиас, заметив, как я шарахаюсь от пролетевшего мимо фолианта. — Библиотека просто любит показывать себя во всей красе.
Мы миновали арку и заглянули в огромное здание с высоченными потолками. Это была библиотека. В ее центре возвышалась потрясающая винтовая лестница из кованого металла, уходящая в самый верх, к куполу. Вокруг нее, словно стая птиц, кружили сотни книг. На массивных деревянных столах лежали гроздья аметистовых и янтарных кристаллов, отбрасывающих радужные зайчики на стены.
— А это Главный зал, — Элиас указал на следующее здание, когда мы вышли из библиотеки. — Здесь проходят лекции и общие трапезы.
Я заглянула внутрь и ахнула. Готические своды уходили в недосягаемую высь, а массивные колонны были испещрены светящимися голубыми рунами. За длинными столами сидели студенты в темных мантиях, склонившись над свитками и хрустальными шарами. Свет, проходящий через огромные витражные окна, окрашивал каменный пол в сотни оттенков.
— А вон там, — он кивнул в сторону открытого двора, где в воздухе сверкали искры и вспыхивали языки пламени, — тренировочная площадка. Твои первые практические занятия будут проходить именно там. Так что советую беречь брови.
Я невольно улыбнулась, чувствуя, как страх и скованность постепенно отступают.
Оформление заняло не больше получаса. Мы зашли в небольшую комнату, где за столом сидела пожилая женщина с очками на кончике носа. Передо мной положили чистый пергамент, и я с удивлением наблюдала, как золотое перо само собой вывело мое имя, дату рождения и факультет. Затем мне выдали мантию — идеально сидящую, из мягкой, тяжелой ткани, с серебряной подкладкой, расшитой тонкими нитями, напоминающими звездное небо. В придачу я получила расписание, несколько базовых учебников и небольшой деревянный жезл из светлого дерева, который приятно холодило руку.
— Отлично, — сказал Элиас, когда мы вышли из канцелярии. — Осталось самое главное. Общежитие.
Мы поднялись в одну из башен. Лестница была узкой и винтовой, каменные ступени стерлись от тысяч ног за долгие века.
— Обычно первокурсников селят по двое или по трое в комнате, — рассказывал Элиас, открывая передо мной тяжелую дубовую дверь. — Но директриса распорядилась выделить тебе отдельную. Сказала, что после твоего мира тебе нужно время, чтобы адаптироваться в тишине.
Я шагнула внутрь, и мое сердце пропустило удар.
Комната была небольшой, но она была *моя*. Только моя. В моем старом мире я делила крошечную комнату с братом, а до этого спала на раскладушке в общей комнате. Здесь же было так просторно и уютно.
Стены были сложены из светлого камня, но они не казались холодными — их согревал мягкий свет, исходящий от небольшого камина в углу, где весело потрескивали поленья. В центре стояла широкая кровать с пышным, мягким одеялом цвета ночного неба и горой подушек. Рядом — небольшой деревянный столик, за которым я смогу делать уроки, и удобное кресло. Но самым прекрасным было окно. Оно было круглым, в толстой каменной раме, и открывало потрясающий вид на то самое фиолетово-бирюзовое северное сияние и огромную жемчужную луну.
— Нравится? — тихо спросил Элиас, стоя в дверях.
Я обернулась к нему, и он, кажется, впервые увидел, как блестят мои глаза.
— Это... это самое лучшее место, где я когда-либо была, — выдохнула я, и голос предательски дрогнул. — Спасибо.
— Отдыхай, Искра, — мягко улыбнулся он. — Завтра в восемь утра у тебя первая лекция по теории магии. Не опаздывай.
Дверь за ним закрылась, оставив меня в тишине и тепле. Я подошла к кровати и уткнулась лицом в мягкую подушку, вдыхая запах лаванды и старого камня. Я была дома.
Отложив кристалл на тумбочку, я наконец позволила себе осмотреться получше. Комната была крошечной, но в ней было всё необходимое. Мое внимание привлекла низкая дверца в углу, рядом с камином. Я подошла и толкнула её.
Ванная комната оказалась совсем небольшой, но удивительно уютной. Стены были выложены мелкой белой плиткой, которая на ощупь казалась теплой, словно нагретой солнцем. Вместо привычного пластикового душа здесь стояла глубокая медная ванна на фигурных ножках, а над раковиной из белого мрамора висело зеркало в деревянной раме. Я повернула кран — и из него полилась не вода, а легкий, ароматный пар, который мгновенно наполнил помещение запахом эвкалипта и мяты. Магия повсюду. Даже вода здесь была другой.
Вернувшись в комнату, я подошла к массивному шкафу из темного дерева, стоящему напротив кровати. Резная ручка была холодной на ощупь. Я открыла дверцы.
Внутри, на вешалках, аккуратно висели мантии. Несколько комплектов формы: темно-синие будничные робы с серебряной окантовкой, черные парадные мантии и, к моему удивлению, более легкая одежда для тренировок — простые туники и брюки из мягкой, дышащей ткани. На полках лежали аккуратно сложенные рубашки, чулки и даже пара удобных кожаных ботинок, которые, казалось, были сшиты именно по моей ноге.
Но больше всего меня заинтересовала табличка, прикрепленная к внутренней стороне дверцы шкафа. Она была вырезана на дощечке и гласила:
«Уважаемая ученица! Вся форма подлежит автоматической очистке. Грязное белье следует опускать в утилизационный люк, расположенный в ванной комнате. Одежда внешнего мира несовместима с магическим фоном Академии и подлежит обязательной сдаче. Поместите её в приемный слот для переработки.»
Я огляделась и заметила у стены, рядом с входной дверью, небольшой круглый люк с бронзовой ручкой. Под ним светилась мягким зеленым светом надпись: «Для переработки».
Я сглотнула, чувствуя странное волнение. Моя старая одежда... потертая куртка, джинсы с дыркой на коленке, кроссовки, которые я подклеивала суперклеем. Они были частью моей жизни, частью того мира, от которого я сбежала. Но здесь, в этом месте, пахнущем озоном и древней магией, они казались чужеродным пятном.
Дрожащими руками я сняла свою старую куртку и стащила кроссовки. Сложив их, я подошла к люку. Открыв крышку, я увидела внутри не темноту, а вращающуюся воронку из мягкого, перламутрового света. Я бросила туда свою одежду.
Вещи исчезли в свете без звука. Через секунду люк тихо щелкнул, и на маленькой полочке рядом с ним материализовался небольшой кристаллик — благодарность за переработку. Я улыбнулась. Даже мусор здесь превращали во что-то ценное.
Облегченно вздохнув, я подошла к круглому окну. Отсюда, с высоты башни, открывался вид не только на небо, но и на территорию Академии. Мой взгляд зацепился за нечто удивительное в стороне от главных зданий.
Там, внизу, раскинулась роща.
Она выглядела так, словно сошла со страниц самых смелых детских сказок, в которые я перестала верить много лет назад. Деревья там были не просто деревьями. Их стволы, казалось, были выточены из темного, полированного камня или обсидиана, а листва светилась мягким, пульсирующим светом — бирюзовым, фиолетовым, золотым. Ветви переплетались в причудливые арки, создавая естественный купол, под которым, казалось, никогда не гасли сумерки.
Тишина в комнате вдруг показалась мне слишком гнетущей. Мне захотелось туда. Прямо сейчас. Не ждать до завтра. Не ждать разрешений.
Я быстро натянула выданную мне мягкую тунику и легкие брюки, накинула сверху теплую мантию (на всякий случай) и тихонько вышла в коридор.
Лестница вела вниз, виток за витком. Каменные стены здесь были украшены фресками, изображающими созвездия, которые я никогда не видела на небе своего мира. Выход из башни оказался в том самом внутреннем дворе, но теперь, в стороне от главного пути, я увидела узкую тропинку, вымощенную светящейся галькой. Она вела прямо к той самой роще.
Я ступила на тропинку.
Воздух здесь был густым и сладким. Чем ближе я подходила к деревьям, тем сильнее разгоралось свечение их листвы. Это были не обычные листья. Они напоминали тончайшие пластинки из цветного стекла или застывшего света. Когда я протянула руку и коснулась коры ближайшего дерева, она оказалась теплой и слегка вибрировала, словно дерево пело тихую, неслышную песню.
Под ногами росла трава, но не зеленая, а серебристая, и каждый стебелек заканчивался крошечной жемчужиной росы, которая не скатывалась, а парила в миллиметре над поверхностью. В глубине рощи я увидела очертания скамеек, высеченных прямо из корней деревьев, и фонтан, в котором вода текла не вниз, а вверх, образуя сверкающий купол, внутри которого плавали маленькие, похожие на рыбок, сгустки чистой энергии.
Это было место силы. Я чувствовала, как моя собственная «искра», о которой говорила директриса, отзывается на пульсацию этого леса. Здесь не было гудения серверов, не было запаха гари и пыли. Здесь была только жизнь — древняя, мудрая и бесконечно прекрасная.
Я села на одну из «живых» скамеек, обхватила колени руками и закрыла глаза, слушая, как поют деревья. Впервые я не думала о том, как выжить завтра. Я просто была. И этого было достаточно.
Пока я не услышала рычание и голоса. Не знаю почему, но я встала и пошла на этот звук, словно бы инстинкт самосохранения уснул во мне.Приглашаю вас в еще одну книгу нашего литмоба от автора Екатерина Тимошина
«Пять правил попаданки. Чужая в академии драконов»
— Ненавижу тебя… — выдохнула сквозь зубы.
— Докажи, — ответил он.
Её притащили в другой мир для него. И вместо МАРХИ она должна учиться в военной академии драконов… Где её не желают принять. Где каждый новый день — испытание… Испытание чувствами и слабостями. И всё из-за него.
Однако никто не сказал, что каждый поцелуй приближает их к гибели… Сумеют ли они остановиться вовремя или сгорят вопреки?
Пока я не услышала рычание и голоса.
Это был не просто шум. Это был низкий, вибрирующий звук, от которого у меня задрожало все внутри, словно резонируя с ним, и резкие, отрывистые выкрики, нарушающие идеальную гармонию рощи. Я не знаю, что на меня нашло. Может быть, наивное любопытство, а может быть, инстинкт самосохранения в этом новом мире просто крепко уснул. Я встала и, сама не понимая зачем, пошла на этот звук, осторожно раздвигая светящиеся ветви.
Я вышла на небольшую поляну и застыла, не в силах пошевелиться.
Посреди поляны, смяв серебристую траву, сражались двое. Они были одеты в мантии факультета Стихий, но сейчас дорогая ткань была порвана и измазана грязью. Оба парня выглядели так, словно их высекали из мрамора лучшие скульпторы: высокие, широкоплечие, с рельефными мышцами, проступающими даже сквозь разорванную одежду.
Тот, что был слева, оказался смуглым, с коротко стриженными черными как смоль волосами и резкими, хищными чертами лица. Его противник был рыжим, с такой же короткой, почти армейской стрижкой, и веснушками, которые, впрочем, не делали его лицо мягче. Оба были невероятно красивы, и оба двигались с такой нечеловеческой скоростью и грацией, что мой мозг отказывался это воспринимать. Они не использовали магию — они дрались в рукопашную, и каждый их удар сопровождался звуком рассекаемого воздуха.
Я сделала невольный шаг назад, чтобы скрыться, и мое присутствие так и осталось бы тайной, но нога предательски скользнула по парящей росе. Я споткнулась о выступающий корень и со всего маху рухнула на землю. Ладонь правой руки автоматически выставилась вперед и с размаху ударилась о тонкий, острый как бритва край светящегося кристалла, торчащего из земли.
— Ай! — вырвалось у меня.
Я сжала руку, но было поздно. Сквозь пальцы тут же проступила алая, теплая кровь.
И в ту же секунду бой прекратился.
Наступила такая звенящая, мертвая тишина, что мне показалось, будто я оглохла. Рычание оборвалось на полуслове.
Медленно, словно хищники, почуявшие добычу, оба парня повернули головы в мою сторону. Я подняла глаза, и холодный ужас сковал мои легкие.
Их лица были прекрасны, но глаза... У обоих зрачки были не круглыми. Они были узкими, продолговатыми, вертикальными, как у ящериц или змей. В полумраке рощи они светились недобрым, золотисто-янтарным светом.
Смуглый медленно втянул в себя воздух. Рыжий сделал то же самое, чуть наклонив голову набок. Они принюхивались. Их ноздри раздувались, а взгляды, тяжелые и липкие, приковались к моей окровавленной руке. В их глазах вспыхнуло что-то первобытное, темное и пугающе голодное.
— Кровь, — хрипло произнес рыжий, и его голос показался мне совсем не человеческим.
— Моя, — глухо отозвался смуглый, делая шаг в мою сторону.
Страх наконец разорвал паралич. Я вскочила на ноги, прижимая раненую руку к груди, и пустилась наутек. Я бежала, не разбирая дороги, задыхаясь, спотыкаясь о корни, чувствуя спиной их тяжелые взгляды.
Но я не пробежала и ста метров.
Справа мелькнула тень. Чья-то сильная рука с железной хваткой перехватила меня за талию, легко, словно я весила не больше перышка, и рывком развернула к себе. Я врезалась грудью в твердую, как стена, грудь. Вторая рука, перехватила мое запястье с окровавленной ладонью.
Я подняла глаза. Смуглый парень смотрел на меня сверху вниз, его ящерные зрачки расширились, а губы тронула хищная, торжествующая улыбка. Рыжий возник за моей спиной, его горячее дыхание обожгло шею, а руки легли мне на плечи, не давая даже пошевелиться.
— Куда же ты собралась, маленькая? — прошептал рыжий прямо мне в ухо, и по моему телу пробежала волна электрического, пугающего тока. — Я только начал чувствовать твой запах.
— Я никому не скажу! — затараторила я, чувствуя, как зубы выбивают дробь от страха. — Честно! Я ничего не видела, клянусь! Мне не нужны проблемы, я просто... просто гуляла и заблудилась!
Смуглый лишь усмехнулся, и его пальцы медленно, почти лениво, провели по моей щеке, отодвигая прядь волос. От его прикосновения по коже побежали мурашки, горячие и предательские.
— Кто ты такая? — спросил он, и его голос был низким, вибрирующим, от которого у меня подкосились колени. Его нос почти коснулся моей кожи у виска, и он снова глубоко вдохнул, словно пытаясь запомнить мой запах.
— Новенькая, — прошептала я, стараясь не смотреть в его янтарные глаза. — Я... я сегодня только поступила. Меня зовут Искра. Пожалуйста, отпустите. Мне не нужны неприятности.
Рыжий, стоящий за спиной, тихо хмыкнул, и его губы коснулись мочки моего уха. Меня всю передернуло, то ли от страха, но ли от непонятного тянущего ощущения внизу живота, причину которого я не понимала.
— Искра... — протянул он, и в его голосе прозвучало что-то вроде узнавания. — Значит, ты новенькая. И не знаешь кто мы?
Его рука скользнула с моего плеча вниз, по предплечью, и остановилась на запястье с окровавленной ладонью. Он не сжимал его, просто держал, и его пальцы были обжигающе горячими.
— Как ты сказала тебя зовут? — снова спросил смуглый, и его нос прошелся по моей скуле, вдыхая. Его дыхание было горячим на моей коже.
— Я же сказала — Искра, — пролепетала я, чувствуя, как по щекам начинают течь слезы. Страх смешивался с чем-то еще, чем-то, чего я не понимала и не хотела понимать. — Мне правда не нужны проблемы. Я никому не скажу про драку. Клянусь!
Рыжий вдруг поднес мою раненую руку к своему лицу. Я замерла, не в силах пошевелиться. Он медленно, почти ритуально, провел языком по порезу на моей ладони, слизывая кровь.
Я ахнула от неожиданности, но тут же смуглый парень забрал у него мою руку и сделал то же самое — его горячий, шершавый язык прошелся по тому же месту, где только что был язык рыжего.
И оба одновременно вздрогнули.
Это было странно и пугающе. Они отшатнулись, словно их ударило током. Их лица исказились — не от отвращения, а от чего-то другого. От боли? От шока? Они переглянулись, и в их янтарных глазах мелькнуло нечто, что я не могла расшифровать.
— Отпустите, — всхлипнула я, и слезы потекли по щекам ручьем. — Пожалуйста... я ничего не скажу... я уйду и забуду... пожалуйста...
Смуглый медленно разжал пальцы на моей талии. Рыжий отпустил мое запястье. Они сделали шаг назад, оба одновременно, и снова переглянулись. В этом безмолвном обмене взглядами было что-то, что говорило о большем, чем я могла понять.
— Уходи, — тихо сказал рыжий, и его голос звучал хрипло, словно ему было трудно говорить. — И помни свое обещание.
Я не стала ждать повторного приглашения. Развернувшись, я рванула обратно к тропинке, спотыкаясь, задыхаясь, не оглядываясь. Только когда светящиеся деревья остались далеко позади, я замедлила шаг, вытирая слезы и кровь о подол мантии.
“Они отпустили меня, потому что я пообещала молчать,” — убеждала я себя, стараясь успокоить дрожь в руках. “Они нарушили дисциплину. Драка запрещена. Если бы я рассказала, им бы здорово влетело. Вот и всё. Они просто испугались последствий.”
Я хотела верить в эту простую логику. Хотела думать, что всё объяснимо правилами академии и страхом наказания. Но почему тогда они вздрогнули, когда попробовали мою кровь? Почему в их глазах был не страх разоблачения, а что-то совсем иное? И почему, когда они касались меня, мое тело реагировало не только страхом, но и чем-то еще... чем-то, о чем я не хотела даже думать?

----------

Глава 3.

Глава 3.
Утро в Аркануме началось не с будильника, а с мягкого, пульсирующего света, который исходил от стен моей комнаты. Я вскочила с кровати, едва успев открыть глаза. Сегодня был мой первый настоящий учебный день.
Я наскоро ополоснулась в медной ванне, где вода сама подстраивалась под нужную температуру, натянула темно-синюю робу с серебряной окантовкой и выбежала в коридор. Но стоило мне сделать первый шаг, как воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули с такой силой, что я споткнулась.
“Горячее дыхание на шее. Железная хватка на талии. Шершавый, обжигающий язык, слизывающий кровь с моей ладони.
Я невольно вздрогнула, обхватив себя руками. Кожа до сих пор помнила эти прикосновения — властные, чужие и пугающе притягательные. Я тряхнула головой, пытаясь выбросить из головы образы их янтарных, вертикальных зрачков. “Это просто студенты. Просто хулиганы, которые боятся вылета,” — твердила я себе, ускоряя шаг.
В общей гостиной башни первокурсников меня уже ждал Элиас. Староста выглядел таким же безупречным и спокойным, как и вчера.
— Доброе утро, Искра, — кивнул он, когда я подошла. — Пойдем, я познакомлю тебя с твоей учебной группой. Вы все вместе пойдете на первую лекцию по теории магии.
Он подвел меня к группе ребят, которые оживленно переговаривались. Как только Элиас произнес мое имя, ко мне тут же повернулась девушка с пышными каштановыми кудрями и веселыми зелеными глазами.
— Привет! Я Лира, — она тут же схватила меня за руку, и затрясла в рукопожатии. — Я так рада, что у нас будет новенькая! А то тут все такие серьезные. Не бойся, я покажу, куда идти и как не заблудиться в этих коридорах.
Я слабо улыбнулась, чувствуя, как напряжение чуть спадает. Лира оказалась именно тем, что мне было нужно — болтливой, открытой и совершенно не пугающей.
Мы вышли из башни и направились в сторону Главного зала, где должна была пройти лекция. Коридоры уже кишели студентами в мантиях разных цветов. Лира увлеченно рассказывала мне о том, какой строгий преподаватель у нас будет, и я уже почти успокоилась, почти поверила, что вчерашний кошмар остался позади.
И тут я их увидела.
Они стояли у высокого витражного окна, словно отсекая себя от остального потока студентов. Смуглый с черными волосами и рыжий с короткой стрижкой. Они просто стояли, ничего не делали, смотрели на студентов, но в их позах было столько хищной, подавляющей силы, что воздух вокруг них казался разреженным.
По моей коже мгновенно пробежал ледяной озноб. Ноги словно вросли в каменный пол. Я застыла, не в силах оторвать взгляд. Мое сердце начало биться где-то в горле, отбивая тот самый панический, но странно ритмичный стук. Я смотрела на то, как смуглый что-то тихо говорит рыжему, и как тот в ответ усмехается, и внутри у меня всё сжалось в тугой узел.
— Искра? — Лира дернула меня за рукав, но я не двигалась. — Искра, ты чего застыла?
— Это они... — прошептала я, не отрывая взгляда от их фигур.
Лира проследила за моим взглядом, и ее лицо мгновенно изменилось. Веселье исчезло, уступив место напряжению. Она вцепилась в мою руку и резко дернула меня в сторону, заставляя свернуть в боковой проход.
— Не смотри на них, — зашипела она, почти таща меня за собой. — Искра, умоляю, опусти глаза. Если они заметят, что ты на них уставилась, будут проблемы.
— Но кто они? — выдохнула я, пытаясь высвободить руку, но Лира держала мертвой хваткой.
— Просто не смотри! — отрезала она.
Но было уже поздно.
Я почувствовала это раньше, чем увидела. Тяжелый, физически ощутимый взгляд, словно кто-то провел раскаленным железом по моей спине. Я невольно обернулась.
Оба парня смотрели прямо на меня.
Даже с этого расстояния я видела, как сузились их зрачки. Смуглый медленно выпрямился, оттолкнувшись от стены. Рыжий перестал усмехаться, его взгляд стал тяжелым и липким, приковывая меня к месту. Они переглянулись — тот самый безмолвный обмен, который я уже видела вчера, — и сделали шаг в мою сторону. Потом еще один. Они шли прямо ко мне, легко раздвигая толпу студентов, которые почему-то сами шарахались от них в стороны.
— Они идут, — прошептала я, и голос предательски дрогнул. Страх снова сдавил горло, но под ним, к моему ужасу, поднималась волна жара. Мое тело реагировало на их приближение не только бегством, но и каким-то безумным, тянущим импульсом навстречу.
— Бежим! — Лира не стала ждать. Она буквально волоком потащила меня в массивные дубовые двери аудитории по теории магии, захлопнув их у нас за спиной.
Мы оказались в полутемном амфитеатре. Лира тяжело дышала, опираясь на спинку кресла.
— Ты в порядке? — выдохнула она, глядя на меня с тревогой.
Я кивнула, но мои руки дрожали так сильно, что мне пришлось спрятать их в складках мантии. Я опустилась на ближайшее кресло, чувствуя, как по спине все еще стекает холодный пот.
Что со мной происходит? Почему, когда они шли ко мне, мне хотелось не только бежать, но и сделать шаг навстречу? Почему от одного воспоминания об их прикосновениях у меня перехватывает дыхание и кружится голова? Я была напугана до смерти, но где-то в самой глубине, под слоем страха, моя кровь пела, узнавая их. И это пугало меня гораздо больше, чем их продолговатые зрачки.
Тяжелые дубовые двери распахнулись, и в амфитеатр хлынул поток студентов. Шум голосов, шорох мантий, звонкий смех и приглушенные споры наполнили огромное помещение.
Лира тут же схватила меня за руку и потащила в самый конец зала, усадив на заднюю скамью за массивной каменной колонной, которая надежно скрывала нас от взглядов с кафедры.
— Так, выкладывай, — начала она, как только мы плюхнулись на места. Ее зеленые глаза блестели от любопытства, а голос был полон тревоги. — Что это там было? Ты выглядела так, будто увидела призрака. Или того хуже. Они тебе что-то сделали? Неужели вы уже знакомы?
Я замялась, нервно теребя край рукава. Рассказать ей правду? О том, как они слизывали мою кровь, о их продолговатых зрачках и о том странном, пугающем притяжении, которое я к ним испытывала? Нет, она решит, что я сошла с ума.
— Нет, ничего они мне не сделали, — тихо ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто... они какие-то не такие. От них веет чем-то... подавляющим. Я просто растерялась. Скажи мне, кто они такие?
Подруга тяжело вздохнула, огляделась по сторонам и наклонилась ко мне, понизив голос до шепота.
— Это Дариан и Кайрен. Самые популярные и одновременно самые опасные парни на старших курсах. Слушай меня внимательно, Искра. Первокурсницам лучше держаться от них подальше. Очень подальше.
Она сделала паузу, чтобы убедиться, что я ее слышу.
— Они с девушками только играют. Для них это просто развлечение, игра в кошки-мышки. Девочки потом за ними табунами ходят, теряют голову, сами не понимают почему, а им всё равно. Они просто берут то, что хотят, и выбрасывают, когда надоедает. Тебе точно не нужны с ними проблемы.
Я кивнула, но внутри всё сжалось. “Играют?” Но вчера они смотрели на меня не как на игрушку. В их глазах было что-то первобытное, почти отчаянное.
— Дариан, — продолжила Лира, кивнув в сторону прохода, — тот, что с черными волосами. Наследник дома Теней. Холодный, расчетливый, вообще без эмоций. Говорят, он обладает магией тьмы и разума. Может залезть в голову и даже не заметишь. Но самое страшное — он связан каким-то древним проклятием. Оно требует от него абсолютного, тотального контроля над собой. Если он хоть на секунду его потеряет... никто не знает, что будет, но все боятся даже думать об этом.
Она перевела взгляд на рыжего, который как раз вошел в аудиторию, лениво оглядывая зал.
— А это Кайрен. Полная противоположность. Он изгой из клана Огненных оборотней. Страстный, импульсивный, дерзкий до наглости. Его магия стихий абсолютно хаотична, но невероятно мощна. Он может сжечь всё дотла просто потому, что у него настроение такое.
Лира снова посмотрела на меня, и в ее взгляде читалось искреннее беспокойство.
— Они неразлучны, эти двое. И поверь мне, Искра, если они обратили на тебя внимание в коридоре, это неспроста. Просто старайся не попадаться им на глаза, хорошо?
Я медленно кивнула, но мои мысли уже были далеко. “Древнее проклятие. Хаотичная магия. Абсолютный контроль и полное его отсутствие.”
Внезапно кусочки пазла начали складываться в моей голове. То, как они вздрогнули, когда попробовали мою кровь. То, как их зрачки расширились от моего запаха. Это было не просто любопытство хулиганов. Их проклятия, их природа, их магия — всё это резонировало с той самой «искрой», о которой говорила директриса.
Я сглотнула, чувствуя, как по спине снова пробежал холодок. Лира была права — мне нужно было держаться от них подальше. Но глядя на то, как Дариан медленно, с хищной грацией занял место на скамье в центре зала, а Кайрен развалился рядом, лениво подперев щеку рукой, я понимала одну ужасную вещь.
Держаться от них подальше будет гораздо сложнее, чем я думала. Моя кровь уже знала их. И, судя по всему, она не собиралась меня слушать.
Лекция по теории магии тянулась бесконечно. Профессор Вальтер — сухой, как пергамент, старик с пронзительными голубыми глазами и бородой, которая, казалось, была соткана из самого тумана — монотонно рассказывал о пяти первоосновах бытия. Его голос был ровным, усыпляющим, но каждое слово падало в мою голову тяжелым, значимым камнем.
— Магия — это не просто инструмент, — говорил он, обводя аудиторию взглядом, от которого становилось не по себе. — Это язык, на котором говорит сама вселенная. Пять стихий — Огонь, Вода, Земля, Воздух и Эфир — это не просто силы. Это грани одного кристалла, и истинный маг понимает, что они неразделимы.
Я жадно впитывала каждое слово, старательно записывая руны, которые профессор выводил в воздухе кончиком пальца. Они вспыхивали золотом и повисали в воздухе, медленно вращаясь, пока мы переписывали их в свои тетради. Моя рука летала по пергаменту, и я с удивлением обнаружила, что некоторые символы мне кажутся... знакомыми. Будто я видела их во сне, хотя точно знала — в моем мире ничего подобного не существовало.
Но сосредоточиться было трудно. Я чувствовала их. Дариана и Кайрена. Они сидели в центре зала, и от них исходила такая плотная, почти осязаемая аура напряжения, что воздух вокруг них казался наэлектризованным. Я не смела смотреть на них, но каждой клеточкой кожи ощущала их взгляды, тяжелые и неотступные, словно два луча раскаленного металла, впившихся в мое тело.
Лира под столом сжала мою руку, и я благодарно пожала ее ладонь в ответ. Она была единственной соломинкой, за которую я могла ухватиться в этом море чужих, пугающих лиц.
Когда наконец прозвучал мелодичный звон серебряного колокола, возвещая об окончании пары, я буквально вздрогнула. Студенты вокруг зашевелились, захлопывая тяжелые фолианты, и в этот момент я приняла решение.
— Лира, — прошептала я, наклоняясь к ее уху. — Мне нужно в туалет. Я подожду тебя у выхода.
Подруга кивнула, не заподозрив неладного, и начала собирать свои вещи. Я же, дождавшись, пока она отвернется, чтобы убрать перо в специальный футляр, тихо скользнула вдоль стены, прижимаясь к холодному камню. Массивная колонна надежно укрывала меня от взглядов из центра зала.
Сердце колотилось так громко, что мне казалось — весь зал слышит его стук. Я двигалась медленно, стараясь не шуршать мантией, шаг за шагом приближаясь к боковой двери. Она вела напрямую в коридор, минуя главный выход, где, я была уверена, меня уже поджидали двое старшекурсников.
Моя рука нащупала холодную бронзовую ручку. Дверь поддалась с тихим скрипом, и я выскользнула в полутемный коридор, жадно вдыхая прохладный воздух, пахнущий старым камнем и пылью веков. За спиной захлопнулась дверь, отрезая меня от гула голосов и от... них.
Я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза, позволяя себе несколько секунд передышки. Руки дрожали. Я прижала ладони к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца.
«Ты в безопасности, — шептала я себе. — Ты просто новенькая. Ты имеешь право на то, чтобы спокойно учиться. Они не тронут тебя здесь, на глазах у всех.»
Но где-то в глубине души я знала — это самообман. То, как они смотрели на меня... Это был не взгляд охотников на добычу. Это был взгляд... голодных. Голодных на что-то, чего они не могли получить ни от кого другого. И эта мысль пугала меня больше всего.
Я оттолкнулась от стены и зашагала по коридору, стараясь запомнить путь. Каменные своды уходили вверх, теряясь в полумраке. Факелы на стенах горели ровным, немигающим пламенем, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Я свернула направо, потом налево, поднимаясь по узкой винтовой лестнице, пока не вышла в знакомый коридор второго этажа, ведущий к аудитории истории магии.
До следующей пары оставалось еще двадцать минут. Я нашла укромную нишу в стене, где стояла древняя каменная ваза с увядшими, но все еще светящимися цветами, и прислонилась к ней, пытаясь привести мысли в порядок.
— Искра!
Я вздрогнула и обернулась. По коридору ко мне бежала Лира, ее каштановые кудри разлетались во все стороны, а на лице читалось такое выражение, будто она только что увидела привидение.
— Лира? — я выпрямилась, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться. — Что случилось?
Она подбежала ко мне, схватила за руку и огляделась по сторонам, словно боясь, что нас кто-то подслушает.
— Они искали тебя, — зашептала она, и ее зеленые глаза блестели от волнения. — Дариан и Кайрен. Они ходили по коридорам и спрашивали у всех, где ты. А потом... потом они подошли ко мне.
— Ко мне? — я почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Что они хотели?
Лира сглотнула и нервно поправила выбившуюся прядь волос.
— Они спросили, где ты, и почему я тебя не привела к ним. Я сказала, что не знаю, что ты ушла в другую сторону. И тогда... — она запнулась, и ее голос стал тише. — Тогда Кайрен наклонился ко мне и сказал: «Передай своей подруге, что мы ее найдем. Куда бы она ни спряталась». А Дариан просто смотрел на меня... Искра, его глаза... Они были не человеческими. На секунду его зрачки стали вертикальными, как у змеи. Я думала, что упаду в обморок.
Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна страха, смешанного с чем-то еще — чем-то темным и тягучим, от чего перехватывало дыхание.
— Они... они не тронули тебя? — тихо спросила я.
— Нет, — Лира покачала головой. — Они просто ушли. Но Искра... — она сжала мою руку так сильно, что стало больно. — Что между вами произошло? Почему они так одержимы тобой? Ты должна мне рассказать.
Я посмотрела на нее, и в ее глазах была такая искренняя тревога, что мне стало тошно от собственной лжи. Но я не могла сказать ей правду. Не сейчас. Не здесь.
— Позже, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — После пары. Я все расскажу. Просто... не сейчас, хорошо?
Лира посмотрела на меня долгим, тяжелым взглядом, но кивнула.
— Хорошо, — тихо произнесла она. — Но ты должна пообещать, что расскажешь. Я не могу так, Искра. Я боюсь за тебя.
— Я обещаю, — кивнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — После пары. Все расскажу.
Звон колокола прервал наш разговор. Мы поспешили в аудиторию, и я всю дорогу думала о том, как же я буду объяснять Лире то, чего сама не понимаю. О том, что они не просто ищут меня — они чувствуют меня. Как звери чувствуют свою добычу. Или... как магниты чувствуют друг друга.
Мы заняли места в конце зала, за массивной каменной колонной, и я попыталась сосредоточиться. Но в голове крутились только слова Кайрена: «Мы ее найдем. Куда бы она ни спряталась».
История магии оказалась совсем не такой скучной, как я ожидала. Преподавательница, молодая женщина с волосами цвета воронова крыла и глазами, в которых плясали фиолетовые искры, вошла в класс без книг и свитков. Она просто встала перед нами, обвела аудиторию взглядом, и... мир вокруг нас изменился.
Стены аудитории растворились. Мы оказались посреди древнего леса, такого похожего на ту рощу, что я видела вчера вечером. Но этот лес был другим — темным, грозовым, полным шепчущих теней. Над нами бушевала магическая буря: в небе вспыхивали молнии разных цветов — зеленые, золотые, кроваво-красные, — а деревья гнулись под невидимыми порывами ветра.
— Три тысячи лет назад, — голос преподавательницы звучал отовсюду и ниоткуда, — магия была дикой. Неукротимой. Люди не управляли ею — они выживали в ней.
Она взмахнула рукой, и перед нами возникла фигура высокого мужчины в черных одеждах. Он стоял посреди бури, и молнии разбивались о невидимый щит вокруг него, не причиняя вреда.
— Первый маг, — продолжила она. — Тот, кто понял, что магия — это не враг. Это партнер. Он не боролся с бурей. Он танцевал с ней.
И мы увидели, как мужчина поднял руки, и буря... подчинилась. Молнии превратились в послушные потоки света, ветер стал мягким дуновением, а лес расцвел прямо на наших глазах.
Я смотрела на это чудо, затаив дыхание. Моя собственная «искра» внутри откликалась на каждую вспышку магии, резонировала с ней, словно струна, настроенная на одну частоту с этим древним лесом. Я чувствовала, как что-то во мне пробуждается, тянется навстречу этой силе, хочет слиться с ней.
— Магия — это память мира, — тихо произнесла преподавательница, и иллюзия растаяла, возвращая нас в стены аудитории. — И у некоторых... память эта особенно длинная.
Ее взгляд на долю секунды встретился с моим. Мне показалось, или она смотрела именно на меня? Но она уже отвернулась и продолжила лекцию.
Лира под столом сжала мою руку, и я благодарно пожала ее ладонь в ответ. Ее присутствие было единственным, что удерживало меня от того, чтобы встать и выбежать из зала. Я чувствовала себя загнанной в угол, и единственное, что я хотела — это сбежать. Но бежать было некуда. Они уже нашли меня. И они не остановятся.

----------

Глава 4.

Глава 4.
Иллюзия древнего леса растаяла, словно дым на ветру, возвращая нас в каменные стены аудитории. Преподавательница продолжала говорить о великих войнах магов, но я уже не слышала ни слова. В ушах звенело, а в горле пересохло.
Как только прозвучал спасительный звон колокола, я схватила Лиру за руку, едва сдерживаясь, чтобы не побежать.
— Пошли, — выдохнула я. — Быстро. Пока они не пришли, и не нашли меня.
Мы выскользнули из амфитеатра одними из первых. Коридоры уже кишели студентами, и мне приходилось идти, вжав голову в плечи, молясь всем богам, чтобы черная или рыжая шевелюра не мелькнули в толпе.
— Сюда! — Лира потянула меня к боковой лестнице, узкой и темной. — Если пойдем через главный холл, нарвемся на старост или на них самих. Знаешь, где они обычно дежурят после пар?
Я отрицательно покачала головой, чувствуя, как сердце колотится о ребра.
— У парадных аркад. И в библиотеке. А мы пойдем через оранжерею и старый сад. Там слепые зоны для патрулей.
Дальше начались какие-то безумные прыжки. Мы перебежками, от колонны к статуе, от ниши с доспехами к широкому подоконнику, пробирались через крыло ботанического факультета. Лира знала каждый поворот, каждую теневую лазейку. Мы замирали, прижимаясь к холодным стенам, когда мимо проходили преподаватели, и снова срывались с места, едва заслышав тяжелые шаги.
Наконец, мы толкнули тяжелую стеклянную дверь и оказались в запущенной части парка. Здесь, за стеной из колючего, светящегося фиолетовым плюща, пряталась старая каменная беседка. Крыша ее давно заросла мхом, а каменные скамьи внутри были укрыты опавшей листвой. Это место казалось забытым, тихим и безопасным.
Я рухнула на скамью, закрывая лицо ладонями. Руки дрожали так сильно, что мне пришлось сжать их в кулаки.
— Так, — Лира встала передо мной, тяжело дыша. Ее глаза горели лихорадочным любопытством и тревогой. — Мы здесь одни. Никто нас не найдет. Искра, я вся на ушах. Что между вами произошло? Почему наследник Теней и выжигатель из клана Огня устроили на тебя охоту? Говори всё. Без утайки.
Я подняла глаза. Посмотрела на свою единственную подругу в этом безумном мире. И решилась.
— Вчера... после того как Элиас поселил меня в комнате, я пошла гулять, — голос мой звучал чужим, хриплым. — Я забрела в ту рощу, где деревья из обсидиана. И увидела их. Они дрались. Без магии. В рукопашную. Лира, они двигались так, словно не люди.
Лира ахнула и прижала ладонь ко рту.
— Ты видела их драку?! Искра, они же могли тебя убить!
— Я пыталась уйти, — я сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от воспоминаний. — Но я споткнулась. Упала. И... порезала ладонь об осколок кристалла.
Лира побледнела еще сильнее.
— Кровь? В роще? Боги...
— Они почуяли ее, — прошептала я, и по коже снова побежали те самые, предательские мурашки. — Лира, их глаза... Зрачки стали вертикальными. Как у змей. Они светились. Они сказали, что это их кровь. А потом...
Я замолчала, не в силах произнести это вслух. Стыд, горячий и липкий, залил мое лицо.
— Что потом? — Лира присела рядом, ее голос дрогнул. — Искра, что они сделали?
— Кайрен... взял мою руку. И лизнул кровь. С пореза. А потом Дариан оттолкнул его и сделал то же самое.
Тишина в беседке стала оглушающей. Лира смотрела на меня так, будто я только что сказала, что пила яд.
— Они... лизали твою кровь? — выдохнула она, и в ее глазах появился неподдельный ужас. — На первом курсе? В роще? Искра, это же... это же ритуал! Или безумие!
— Я знаю, — я закрыла глаза, и перед моим внутренним взором снова встали их лица. Хищные. Голодные. — Я думала, они меня убьют. Я плакала, умоляла их отпустить. Но самое страшное, Лира... самое страшное не их глаза. И не их сила.
— А что? — тихо спросила подруга.
— Мое тело, — я открыла глаза, и по щеке скатилась горячая слеза. — Когда они коснулись меня... когда они дышали мне в шею... мне было страшно. Да. Но где-то внутри... мне это нравилось. Моя кровь пела. Я хотела, чтобы они не останавливались. Я схожу с ума, Лира. Я новенькая, я ничего не знаю об их магии, но мое тело узнало их. И это пугает меня до смерти.
Лира вскочила на ноги. Ее лицо исказилось от гнева и страха. Она начала нервно расхаживать по тесной беседке, размахивая руками.
— Это нарушает всё! Всё мыслимые и немыслимые правила устава Арканума! Кровная магия, нападение на первокурсницу, принуждение... Да это же караются отчислением! Или Анемой — лишением дара! Мы идем к ректору. Прямо сейчас. Я пойду с тобой, я все подтвержу, я скажу, что они угрожали мне сегодня в коридоре! Мы напишем заявление декану факультета Стихий!
— Нет! — я резко схватила ее за запястье, заставляя остановиться. — Лира, остановись. Ты не понимаешь.
— Чего я не понимаю?! Они издеваются над тобой! Они играют с тобой в кошки-мышки, как ты и сказала!
— Они не играют, — я горько усмехнулась, вытирая слезы. — И дело не в уставе. Подумай головой, Лира. Кто я такая? Я — нищебродка из трущоб. У меня нет ни титула, ни рода, ни связей. А кто они? Дариан — наследник Дома Теней, одного из самых древних и могущественных. Кайрен — из клана Огненных оборотней.
Лира замерла, гнев в ее глазах начал сменяться растерянностью.
— Если я пойду к ректору, — продолжила я, и каждое слово давалось мне с трудом, — что произойдет? Ты думаешь, они накажут наследников элитных родов из-за слов первокурсницы без роду и племени? Они просто усмехнутся. Или того хуже — они найдут способ доказать, что это я их соблазнила. Что я лгу. И меня отчислят. Или я просто исчезну.
— Но это несправедливо! — воскликнула Лира, но в ее голосе уже не было прежней уверенности.
— В этом мире вообще нет справедливости, — оборвала я ее. — Но даже если ректор поверит мне... ты понимаешь, что будет дальше? В академии?
Лира медленно опустила голову, и я увидела, как она кивает, осознавая всю глубину моей правоты.
— Меня затравят, — тихо произнесла я. — Я стану стукачкой. Ябедой, которая сдала принцев крови своим преподавателям. В любом мире предателей и доносчиков ненавидят сильнее, чем бездарностей. На меня будут плевать в коридорах. В столовую мне будут подсыпать гадость. Ни один студент не подаст мне руки, ни один преподаватель не защитит. Я стану изгоем. Хуже, чем была в своем мире. Меня выживут отовсюду, и администрация закроет на это глаза, потому что так будет удобнее.
Лира тяжело опустилась на каменную скамью рядом со мной. Она обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Долгое время в беседке слышен был только шелест листвы плюща да наше прерывистое дыхание.
— Ты права, — наконец глухо произнесла она, не поднимая головы. — Проклятье, Искра, ты права. Здесь свои законы. Законы силы и крови. Если ты пойдешь против них в открытую... они тебя сломают. Социально, магически... как угодно.
Она подняла на меня глаза, и в них стояли слезы.
— Но что нам делать? Они не отстанут. Ты сама сказала, они почуяли тебя. Кайрен передал через меня, что найдет тебя везде. Дариан смотрел на тебя так, словно ты — его собственность. Как тебе учиться? Как тебе жить, если эти двое хищников охотятся на тебя?
Я посмотрела на свои руки. На правой ладони, там, где вчера был порез, остался лишь тонкий, серебристый шрам. Он слегка пульсировал, в такт моему сердцу.
— Я не знаю, — честно призналась я, и внутри меня снова вспыхнула та самая, крошечная и пугающая искра, которая тянулась к ним, вопреки всякому рассудку. — Но я знаю одно. Если это... если это какая-то древняя связь, о которой говорила Изольда, то мне нужно понять, что это. Мне нужно найти ответ самой. Пока они меня не нашли.
Лира вздрогнула и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Ты хочешь пойти в запретный архив? Искра, ты с ума сошла! Туда вход первокурсникам...
— Я не прошу тебя идти со мной, — тихо перебила я ее. — Я просто должна знать. Что я для них? И что они для меня. Потому что если я этого не узнаю, я сойду с ума от этого ожидания.
Лира долго смотрела на меня, а затем тяжело вздохнула, вытирая слезы рукавом мантии.
— Ты сумасшедшая, — прошептала она. — Абсолютно сумасшедшая. Но... если ты попадешься, я буду делать вид, что мы с тобой даже не знакомы.
Я слабо улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается странная, обжигающая решимость.
— Договорились.
— Запретный раздел находится на четвертом подвальном уровне Главной библиотеки, — Лира нервно теребила край мантии, ее глаза лихорадочно блестели. — Туда не пускают даже преподавателей без особого распоряжения. Дверь опечатана древними заклинаниями — защитными чарами. Обычным взломом ее не открыть.
— А как же тогда туда попадают? — спросила я, чувствуя, как азарт смешивается со страхом.
— Нужен либо личный ключ Хранительницы, либо временный пропуск старосты факультета, — вздохнула Лира. — Искать будем в секции «Первородная магия» и «Запретные связи». Если это ритуал, как я думаю, он должен быть описан в хрониках до Раскола. Но где тебе взять пропуск, Искра? Ты же первокурсница.
— Придумаю, — твердо сказала я, хотя внутри все похолодело от осознания масштаба проблемы. — Спасибо тебе, Лира. Без тебя я бы уже сошла с ума.
— Не благодари, — она слабо улыбнулась и крепко обняла меня. — Просто будь осторожна. Как же я хочу с тобой пойти, но если меня поймают, то точно отчислят.
– Не переживай, я все понимаю, – я действительно понимала весь риск и подвергать риску Лиру не хотела.
Мы договорились, что ночью я отправлюсь в библиотеку, а Лира будет «прикрывать» меня, сделав вид, что я сплю в комнате. Распрощавшись у развилки коридоров, я тихонько пробралась в свою башню.
Но стоило мне подняться на свой этаж и свернуть к двери, как я замерла.
Прямо на пороге моей комнаты стояли две огромные, плетеные из лозы корзины. Одна была доверху наполнена цветами — нежными, светящимися изнутри бутонами, которые я никогда не видела. Вторая ломилась от экзотических фруктов: золотистые, похожие на персики, но покрытые легкой изморозью, и темно-фиолетовые ягоды размером с куриное яйцо.
Поверх корзин лежала записка из плотного черного пергамента. Я дрожащими пальцами развернула ее. Изящный, размашистый почерк:
«Если ты не будешь есть в столовой, мы накажем тебя. Ешь. Д. и К. »
Я прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Они знали, что я не пошла на обед. Они следили за мной, а может просто искали меня в столовой. От этой мысли по коже пробежал холодок, но тут же предательски заурчало в животе. Магия, эмоции, постоянный стресс — мое тело требовало энергии. И они были правы, если я не буду есть, то долго я не протяну.
С опаской, ожидая подвоха, я взяла одну из фиолетовых ягод и надкусила ее. Сладкий, терпкий сок взорвался на языке, мгновенно разливаясь по телу приятным теплом. Оказывается, я ужасно, зверски проголодалась. Я внесла их в комнату и поставила с цветами на стол, а с фруктами на кровать и усевшись рядом с аппетитом начала поглощать угощение.
Попутно мой мозг лихорадочно работал: где же мне достать пропуск? Украсть у Хранительницы? Невозможно. Вымолить у директрисы? Она сразу поймет.
Внезапно раздался тихий, вежливый стук в дверь. Я вздрогнула.
— Войдите.
Дверь отворилась, и на пороге появился Элиас. Староста выглядел безупречно, его темные волосы были аккуратно уложены, а на лице играла привычная, вежливая улыбка.
— Добрый вечер, Искра, — он шагнул внутрь, бросив мимолетный взгляд на корзинки. — Решил зайти, узнать, как прошел твой первый настоящий учебный день. Все ли в порядке? Ты выглядишь… взволнованной.
— Все хорошо, спасибо, Элиас, — я быстро встала, отчего-то чувствуя неловкость. — Лекции были потрясающими. Я просто немного устала.
Элиас кивнул, но его взгляд скользнул по столу, где я в спешке оставила записку, не успев ее спрятать. Он подошел, поднял пергамент, и его глаза пробежали по строкам. Улыбка на его лице медленно стерлась, сменяясь чем-то холодным и расчетливым.
— «Мы накажем тебя», — тихо прочитал он, и в его голосе зазвенела опасная нотка. — Дариан и Кайрен.
Он бросил записку на стол и посмотрел на меня. В его глазах больше не было той теплоты, с которой он встречал меня в день прибытия.
— Искра, не обольщайся, — его тон стал покровительственным, почти снисходительным. — Если ты думаешь, что они увидели тебя и сразу же влюбились, как в сказках, то ты жестоко ошибаешься. Это не первая такая история. Они играют. Им нравится охотиться, нравится видеть страх и обожание в глазах новых игрушек.
Я молчала, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.
— Девушки, на которых они обращали такое внимание, обычно бросали академию через месяц-два, — продолжил Элиас, шагнув ближе. — Они не выдерживали этого давления. Но те девушки… у них были семьи. У них были дома, куда они могли вернуться, богатые поместья и поддержка родов. А есть ли это все у тебя, Искра? Куда ты пойдешь, если они сломают тебя? В свои трущобы? К родителям, которые продают последнее, чтобы свести концы с концами?
Его слова ударили больнее пощечины. В них была правда, от которой становилось тошно. Он видел меня насквозь, и ему нравилось напоминать мне о моей беззащитности.
— Спокойной ночи, Искра, — бросил он на прощание, даже не дождавшись моего ответа.
Дверь за ним закрылась, оставив после себя тяжелое, липкое послевкусие. Я стояла посреди комнаты, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он был прав. У меня не было запасного аэродрома. Но это не значило, что я сдамся.
Я села за стол, разворачивая учебник по теории магии, и заставила себя начать учить руны. Время тянулось предательски медленно. Когда старые напольные часы в углу комнаты тихо, мелодично пробили одиннадцать, я закрыла фолиант. Пора.
Я встала, чтобы убрать со стола свои вещи, и тут заметила, что Элиас в своем возмущении забыл кое-что. На стуле,около которого он стоял, лежала его кожаная сумка старосты, слегка расстегнутая. Видимо, он в спешке или от злости не забрал ее, уходя.
Я подошла, чтобы просто сдвинуть ее на край, но краем глаза уловила блеск металла. Из внутреннего кармана сумки выглядывал тяжелый серебряный жетон на цепочке. На нем был выгравирован герб Академии и руна «Открыто».
Это был пропуск старосты в Запретный раздел.
Мое сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Я оглянулась на дверь, словно ожидая, что Элиас сейчас ворвется обратно. Но в коридоре было тихо.
Я осторожно вытащила серебряный жетон. Он был холодным и тяжелым, он пульсировал в ладони слабой, древней магией.
— Везение, — прошептала я, пряча находку в карман мантии. — Просто невероятное везение.
Я накинула на плечи темную мантию, глубоко вдохнула и, крадущись, вышла в темный коридор. Библиотека ждала меня.
Коридоры башни встречали меня тишиной. Факелы на стенах горели вполсилы, отбрасывая длинные, пляшущие тени, которые казались живыми. Я шла босиком, прижимая к груди мантию и обувь, чтобы не шуршать тканью и не топать. Каждый мой шаг отзывался глухим эхом в каменных сводах, и мне казалось, что весь Арканум слышит, как колотится мое сердце.
Спуститься по винтовой лестнице оказалось проще, чем я думала. Ночью башня спала, и лишь изредка из-за закрытых дверей доносился чей-то приглушенный шепот или тихое потрескивание магического очага. Я старалась дышать ровно, хотя в горле пересохло, а в животе натянулся тугой узел страха и предвкушения.
Во внутреннем дворе было совсем пусто. Серебряная трава под ногами мягко светилась, а парящие в воздухе цветы сложили свои стеклянные лепестки, словно спящие бабочки. Огромная жемчужная луна висела прямо над библиотекой, купая ее готические шпили в холодном, молочном свете.
Я скользнула к массивным дубовым дверям и замерла. За ними стоял страж — старый, каменный голем с горящими рунами на груди. Он дремал, склонив голову на массивные каменные руки, и его дыхание звучало как скрежет жерновов. Я затаила дыхание, проскользнула мимо него, прижимаясь к стене, и только когда тяжелая дверь бесшумно закрылась за моей спиной, позволила себе выдохнуть.
Внутри библиотека была совсем не такой, как днем. Она казалась живой, дышащей. Книги не перелетали с места на место — они тихо переговаривались между собой, шурша страницами, словно старые вороны на ветвях. Кристаллы на столах пульсировали слабым, сонным светом, а воздух пах старой бумагой, воском и чем-то еще — чем-то древним, пыльным и таинственным.
Я на цыпочках прошла через Главный зал, стараясь не смотреть на парящие фолианты, которые, казалось, поворачивали свои корешки мне вслед. В глубине зала, за массивной перегородкой из темного дерева, начиналась винтовая лестница, ведущая вниз. Именно туда. В подвальные уровни.
Спуск казался бесконечным. Каменные ступени были холодными даже сквозь тонкую ткань моих чулок, а воздух с каждым этажом становился гуще, тяжелее, пропитанным какой-то странной, давящей магией. Факелы здесь горели ровным, немигающим пламенем, отбрасывая резкие тени. На стенах были высечены руны, которые я не могла прочитать, но которые заставляли мою кожу покрываться мурашками.
Первый подвальный уровень. Второй. Третий.
На четвертом я замерла перед массивной дверью из черного дерева, инкрустированной серебром. В центре ее горела единственная руна — та самая, что была выгравирована на жетоне старосты. Я достала серебряный пропуск из кармана. Он был холодным, но в моей ладони начал медленно нагреваться, словно откликаясь на магию двери.
Я прижала жетон к руне.
Раздался тихий, мелодичный щелчок, и дверь бесшумно отворилась, впуская меня в темноту.
Запретный раздел оказался совсем не таким, каким я его представляла. Это не было пыльное хранилище опасных книг. Это был... сад.
Огромный, круглый зал с высоким куполом, под которым парили сотни книг, привязанных к потолку тонкими серебряными цепями. Вдоль стен тянулись полки из темного дерева, а между ними — узкие проходы, освещенные мягким, голубоватым светом кристаллов, вросших прямо в камень. Воздух здесь был прохладным и пах озоном, старым пергаментом и чем-то сладковатым, почти дурманящим.
Я медленно прошла вглубь, оглядываясь по сторонам. На полках стояли фолианты в кожаных переплетах, покрытых странными, шевелящимися узорами. Некоторые книги были закованы в серебро, другие — опутаны тонкими цепями. Одна, особенно большая, тихо рычала, когда я проходила мимо.
«Первородная магия. Запретные связи». Я искала глазами таблички, но здесь не было привычных указателей. Пришлось полагаться на интуицию.
Я подошла к дальней стене, где книги стояли особенно плотно. Пальцы скользили по корешкам, и каждый из них отзывался во мне странным, тянущим чувством. Вот — «Хроники Раскола». Вот — «Кровные узы древних родов». Вот — «Запретные ритуалы до-имперской эпохи».
Я вытащила последний фолиант. Он был тяжелым, переплет — из какой-то темной, почти черной кожи, а на корешке горели тусклые золотые буквы. Я открыла его, и страницы зашелестели сами собой, останавливаясь на нужной главе.
«Кровное связывание. Ритуал Первородного Зова».
Мое сердце подпрыгнуло. Я жадно впилась глазами в строки, и с каждой строчкой кровь стыла в моих жилах.
«...Связь, не знающая разрыва. Зов, не знающий отказа. Двое — или трое — становятся единым, как пламя и фитиль, как тьма и свет. Тот, кто пробуждает Зов, уже не принадлежит себе. Его зверь узнает свою пару, и ничто — ни время, ни расстояние, ни смерть — не способно разорвать эту нить...»
Я читала, не отрываясь, и с каждой строчкой внутри меня поднималась волна ужаса. Это было не проклятие. Не болезнь. Не случайность. Это было... предназначение. Древнее, неотвратимое, пугающее в своей абсолютности.
«...Пара, пробужденная Зовом, ощущает физическую боль в разлуке. Зверь внутри них требует близости, и чем дольше связь игнорируется, тем сильнее становится безумие. Единственный способ успокоить зверя — принять пару. Полностью. Безоговорочно. Навсегда...»
Я захлопнула книгу, и громкий звук разнесся по залу, эхом отразившись от каменных сводов. Я вздрогнула и прижала ладони к пылающим щекам.
Они — мои истинные. Дариан и Кайрен. Навсегда.
И в этот момент я услышала шаги.
Тихие, почти бесшумные, но в мертвой тишине запретного раздела они прозвучали как удары молота. Я резко обернулась, и сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле.
Из тени, между высокими стеллажами, вышли они.
Дариан — в черной мантии, расстегнутой на груди, с растрепанными волосами и глазами, в которых горел опасный, янтарный огонь. Кайрен — рядом, с расстегнутым воротом рубашки, с веснушками, которые казались сейчас не милыми, а дикими, и с той же хищной, пугающей улыбкой на губах.
Они смотрели на меня так, словно я была последним глотком воды в пустыне.
— Искра, — голос Дариана прозвучал низко, вибрирующе, и от этого звука у меня подкосились колени. — Какое... неожиданное удовольствие видеть тебя.
— Что ты здесь делаешь, малышка? — Кайрен сделал шаг вперед, и его глаза сузились. — Ищешь способ приворожить нас еще сильнее? Или тебе мало того, что ты уже сделала?
Я попятилась, прижимая книгу к груди, как щит.
— Я... я ничего не делала, — пролепетала я, и голос предательски дрогнул. — Я просто... я искала...
— Что именно? — Дариан сделал еще один шаг, и я почувствовала, как его аура накрывает меня, тяжелая, давящая, как ночное небо. — Как ты нас околдовала, Искра? Как заставила наших зверь выть так, что мы не можем ни есть, ни спать, ни думать ни о чем, кроме тебя?
— Я не околдовывала вас! — вырвалось у меня, и в голосе зазвенели слезы. — Я ничего не делала! Я даже не знала, что вы... что вы...
— Что мы что? — Кайрен оказался рядом со мной быстрее, чем я успела моргнуть. Его горячая ладонь легла мне на щеку, и я вздрогнула, чувствуя, как по коже разливается обжигающее тепло. — Что мы не можем дышать без тебя? Что наш зверь рвется наружу, требуя тебя?
— Отпустите меня, — прошептала я, но в моем голосе не было силы. Не было даже страха. Только странное, тянущее, пугающее желание — прижаться к его ладони, закрыть глаза и раствориться в этом жаре.
— Ты сама пришла сюда, — тихо произнес Дариан, оказываясь с другой стороны. Его пальцы скользнули по моему плечу, и я почувствовала, как его магия — темная, густая, как ночь — обвивает меня, притягивая, обещая... — Ты пришла в запретный раздел. Ты искала ответы. И теперь ты их найдешь.
— Я не хочу ответов! — вырвалось у меня, и я рванулась в сторону, пытаясь вырваться из их круга.
Но было поздно.
Кайрен перехватил мое запястье, и его горячая кожа обожгла мою. Дариан обнял меня за талию, прижимая к себе, и я почувствовала, как его сердце бьется где-то у моей спины — быстро, сильно, почти болезненно.
— Поздно бежать, малышка, — прошептал Кайрен мне в ухо, и его горячее дыхание обожгло мою шею. — Ты уже наша. Ты всегда теперь нашей.
И тогда он поцеловал меня.
Это был не нежный, не робкий поцелуй. Это был поцелуй голодного зверя, который наконец-то добрался до своей добычи. Его губы были горячими, требовательными, почти жестокими, и я ахнула, чувствуя, как его язык скользнул между моих губ, вторгаясь внутрь, овладевая мной, отмечая своей.
Я должна была оттолкнуть его. Должна была закричать, ударить, укусить. Но мое тело предало меня. Мои пальцы, вместо того чтобы отталкивать его грудь, вцепились в ткань его рубашки, притягивая его ближе. Моя спина прижалась к груди Дариана, и я почувствовала, как его руки сомкнулись на моей талии, притягивая меня еще плотнее.
Кайрен углубил поцелуй, и я застонала ему в губы — тихий, предательский звук, от которого у меня самой закружилась голова. Его ладонь скользнула с моего запястья вверх, по предплечью, по плечу, и остановилась на моей шее. Его пальцы были горячими, почти обжигающими, и они сжимали мою кожу с такой собственнической нежностью, что я забыла как дышать.
Дариан в это время наклонился ко мне с другой стороны, и его губы коснулись моего виска, затем — щеки, затем — уголка рта. Я повернула голову, и его рот нашел мой, и этот второй поцелуй был совсем другим — глубоким, медленным, почти благоговейным, но в то же время таким же голодным, таким же требовательным.
Мой разум кричал, что это неправильно. Что это слишком. Что я не должна позволять им это. Но мое тело пело. Каждая клеточка моей кожи горела, каждую нервную окончание вибрировало, каждую каплю крови тянуло к ним, к их запаху, к их теплу, к их магии.
Кайрен оторвался от моих губ и начал спускаться ниже — по моей щеке, по шее, по ключице. Его губы оставляли за собой след огня, и я запрокинула голову, позволяя ему больше доступа, и из моего горла вырвался тихий, дрожащий стон.
— Боги, — выдохнул Дариан мне в ухо, и его голос был хриплым, почти болезненным. — Ты пахнешь... ты пахнешь страстью и желанием. Как то, чего мы искали всю жизнь.
Его зубы слегка коснулись мочки моего уха, и я вздрогнула всем телом, чувствуя, как внутри меня разливается странная, тянущая волна. Это было не просто желание. Это было что-то более глубокое, более древнее — узнавание. Моя кровь пела, моя кожа горела, мое тело тянулось к ним, требуя большего, требуя...
Кайрен провел рукой по моей талии, и его пальцы скользнули под ткань моей мантии, касаясь голой кожи. Я ахнула, и этот звук был громким, предательским, полным такого желания, что мне стало стыдно. Но я не могла остановиться. Не хотела.
Его ладонь поднялась выше, и я почувствовала, как его пальцы скользнули по моему ребру, останавливаясь под моей грудью. Его большой палец обвел край моего лифа, и я застонала, прижимаясь к нему, чувствуя, как внутри меня нарастает странное, тянущее напряжение.
Дариан в это время целовал мою шею — медленно, глубоко, оставляя влажные, горячие следы на моей коже. Его зубы слегка сжали мою ключицу, и я выгнулась к нему, чувствуя, как мое дыхание сбивается, как мое сердце колотится где-то в горле.
— Искра, — прошептал Кайрен мне в губы, и его голос был хриплым, почти умоляющим. — Скажи нам. Скажи, что ты чувствуешь это. Что ты знаешь, что мы — твои.
Я открыла рот, чтобы ответить. Чтобы сказать им, что да, что я чувствую это, что моя кровь поет, что мое тело узнало их с первой секунды. Но слова застряли в моем горле, потому что в этот момент...
Я услышала голоса.
Далекие, приглушенные, но отчетливые. Шаги. Много шагов. И знакомый, строгий голос — голос одного из профессоров-патрульных.
— ...проверьте третий уровень. Я слышал, что кто-то спустился вниз.
Я замерла, и мое сердце подпрыгнуло в горле. Патруль. Ночной обход. Они искали нарушителей. И они шли сюда.
Кайрен тоже замер, его губы все еще касались моих, но в его глазах вспыхнуло понимание. Дариан оторвался от моей шеи и тихо выругался.
— Проклятье, — выдохнул он. — Патруль.
Кайрен отстранился от меня, но не отпустил. Его рука все еще лежала на моей талии, его пальцы сжимали мою кожу с собственнической нежностью. Он посмотрел на меня, и в его глазах плясали искры — в прямом смысле слова.
— Они не должны тебя найти здесь, — тихо произнес он. — Если они увидят тебя в запретном разделе с нами...
— Меня отчислят, — закончила я, чувствуя, как холодок страха пробивается сквозь туман желания.
Дариан не стал тратить времени на слова. Он наклонился, подхватил меня на руки — легко, словно я весила не больше перышка — и прижал к своей груди. Я ахнула от неожиданности, но его руки были надежными, крепкими, и я инстинктивно обвила его шею руками.
— Тихо, — прошептал он мне в ухо, и его ладонь мягко, но твердо прикрыла мой рот. — Не издавай ни звука.
Кайрен скользнул в тень между стеллажами, его силуэт растворился в темноте, словно он и был частью этой тьмы. Дариан прижал меня крепче, и я почувствовала, как его тело напряглось, готовое в любой момент бежать, сражаться, защищать.
Шаги приближались. Голоса становились отчетливее.
— ...да, я уверен. Кто-то спустился. Проверьте все уровни.
Я закрыла глаза, чувствуя, как мое сердце колотится где-то в горле. Ладонь Дариана прикрывала мой рот, его пальцы прижались к моим губам, а я еле сдерживала себя, чтобы не лизнуть их, попробовав на вкус. Но страх быть разоблаченной останавливал меня. Я боялась дышать, боясь, что даже мое дыхание выдаст нас.
Шаги остановились прямо у входа в запретный раздел. Я услышала, как кто-то тихо произнес заклинание, и дверь со скрипом отворилась.
— Проверьте здесь, — раздался строгий голос. — И будьте осторожны. Некоторые книги в этом разделе... не любят, когда их беспокоят.
Я прижалась к груди Дариана, чувствуя, как его сердце бьется так же быстро, как мое. Его рука слегка сжала мой подбородок, и я поняла — он тоже боится. Не за себя. За меня.
И в этот момент я поняла еще одну ужасную вещь.
Я не хотела, чтобы они остановились. Я не хотела, чтобы этот момент закончился. Я хотела, чтобы он целовал меня вечно. Чтобы его руки были на моей коже. Чтобы его запах окружал меня.
И это пугало меня больше всего на свете.
Шаги раздались внутри зала. Медленные, осторожные. Патруль двигался между стеллажами, и я молилась всем богам, чтобы они не свернули в нашу сторону. Чтобы они не увидели нас. Чтобы Дариан не выдал нас.
Но больше всего я молилась о том, чтобы этот момент никогда не закончился. Чтобы его ладонь всегда была на моем рту. Чтобы его руки всегда держали меня. Чтобы я всегда была его.
И это было самое страшное признание, которое я когда-либо делала себе.

----------

Глава 5.

Глава 5.
Мы замерли, и время словно остановилось. Каждый удар моего сердца звучал как гром среди ясного неба, и я была уверена — они слышат. Дариан держал меня так крепко, что я чувствовала каждое сокращение его мышц, каждую волну темной магии, которая пульсировала под его кожей. Его ладонь на моем рту была горячей и пахла грозой. Я не смела пошевелиться, не смела дышать, не смела даже моргнуть.
Шаги раздались совсем близко. Тень от фонаря патрульного скользнула по полу, протягиваясь к нашему укрытию за стеллажами с закованными книгами. Одна из них тихо зашипела, почуяв чужака, и я зажмурилась, молясь, чтобы звук не выдал нас.
— Ничего, — произнес голос патрульного, и он звучал раздраженно. — Здесь никого. Магический фон стабильный.
— Проверьте цепочки, — ответил второй. — Хранительница говорила, что третья секция была нарушена.
Шаги удалились в противоположную сторону. Я чувствовала, как Дариан медленно, почти незаметно, выдыхает. Его грудь под моей щекой поднялась и опустилась, и я поняла, что он тоже все это время не дышал.
И тут раздался звук, от которого мое сердце остановилось.
Громкий, намеренный стук. Что-то упало с полки на другом конце зала, и раздался голос Кайрена — громкий, дерзкий, насмешливый:
— Эй! Кто тут ходит? Я ищу книгу по огненным элементалям. Кто-нибудь видел?
Я открыла глаза и увидела, как тени патрульных резко развернулись в сторону звука.
— Кто здесь?! Стоять на месте! Покажите пропуск!
— А вы кто такие, чтобы требовать? — Кайрен рассмеялся, и в его смехе звенела такая наглость, что у меня перехватило дыхание. — Я здесь по праву крови, а вот вы...
Голоса удалились. Шаги заспешили в ту сторону, откуда звучал голос Кайрена. Он отвлекал их. Намеренно, дерзко, рискуя всем.
Дариан не стал ждать. В одно мгновение он развернулся и, все еще держа меня на руках, бесшумно скользнул между стеллажами. Я хотела пискнуть, хотела сказать ему, чтобы он поставил меня на ноги, но его ладонь все еще прикрывала мой рот, а его глаза, горящие в темноте янтарным огнем, приказывали молчать.
Мы выбрались из запретного раздела через боковой проход, о существовании которого я даже не подозревала. Узкий, темный, пахнущий сыростью и запустением. Дариан двигался в нем так уверенно, будто знал каждый камень, каждый поворот. Он не зажег света. Ему не нужно было — в темноте он видел лучше, чем я при дневном свете.
Когда мы наконец выбрались наверх, в знакомые коридоры библиотеки, я попыталась вырваться.
— Поставь меня! — прошипела я, отталкивая его ладонь от своего рта. — Я сама могу ходить!
Дариан даже не замедлил шаг. Его руки сомкнулись крепче, и он продолжал нести меня, словно я была мешком.
— Ты слишком громкая, — тихо произнес он, и в его голосе звучала такая уверенность, что я чуть не взорвалась.
— Я громкая?! — возмущение захлестнуло меня с головой. — Вы сами ворвались в запретный раздел, чуть не выдали нас патрулю, а я, оказывается, громкая?! Поставь меня на землю, Дариан! Я не кукла!
— Нет, — просто ответил он, и это слово прозвучало как печать. — Ты не пройдешь по коридорам одна. Ты слишком взволнованна, ты пахнешь страхом и... — он запнулся, и его ноздри раздулись. — И чем-то еще. Тебя учует любой студент. И любой преподаватель.
Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же захлопнула его, потому что понимала — он прав. От меня действительно веяло чем-то странным. Моя кожа горела, сердце колотилось, а внутри меня бушевал хаос из страха, гнева и... того самого, предательского желания, от которого мне хотелось выть.
Мы шли по ночным коридорам Арканума, и я могла слышать, как где-то далеко раздаются голоса патрульных, обыскивающих библиотеку. Каждый поворот, каждая тень казались мне ловушкой. Но Дариан двигался с такой хищной грацией, с таким абсолютным контролем, что ни разу не издал ни единого звука. Он знал каждый слепой угол, каждый маршрут патрулей, каждое место, где можно затаиться.
И все это время он держал меня так, словно я была самым ценным, самым хрупким сокровищем во вселенной. Его рука поддерживала мои колени, другая — обнимала за спину, прижимая к груди. Я чувствовала жар его тела, его запах — грозу, озон и что-то темное, древесное — и ненавидела себя за то, как мне было тепло и безопасно в его руках.
Когда мы наконец оказались у двери моей комнаты, я снова попыталась вырваться.
— Отпусти меня. Я сама открою дверь.
Дариан посмотрел на меня сверху вниз. В полумраке коридора его глаза казались двумя расплавленными янтарями, и в них читалось столько собственнической нежности, что у меня перехватило дыхание.
— Открыто, — тихо сказал он, и дверь действительно щелкнула, распахиваясь от одного его взгляда.
Он шагнул внутрь и... замер.
Кайрен уже был там. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и его силуэт на фоне лунного света казался вырезанным из огня. Как он оказался здесь раньше нас — я не имела ни малейшего представления. Но он был здесь, и его глаза горели огнем желания, от которого меня словно жаром обдало.
— Отпусти ее, — произнес Кайрен, и его голос был тихим, но в нем звенело сталь.
Дариан медленно поставил меня на ноги. Ноги мои подогнулись, и я покачнулась, но устояла. И тут адреналин, который копился во мне весь этот кошмарный час, наконец прорвал плотину.
Я развернулась и ударила Дариана кулаком в грудь.
Удар был слабым, жалким, но я вложила в него всю свою злость, весь свой страх, всю свою беспомощность. Дариан даже не пошатнулся. Он просто посмотрел на меня с тем невыносимым спокойствием, от которого хотелось выть.
— Ты... ты... — я задыхалась, тыча пальцем то в одного, то в другого. — Вы что, совсем с ума сошли?! Вы знаете, что было, если бы патруль нас нашел?! Знаете, что меня бы отчислили?! Отчислили! Меня! У которой нет ни рода, ни дома, ни запасного пути! Вам-то что? Вам простят всё, вы — наследники, вы — принцы крови, а я... я...
Голос мой сорвался, и я с яростью вытерла слезы, которые предательски потекли по щекам.
— А ты — наша, — тихо произнес Кайрен, отталкиваясь от окна и делая шаг ко мне.
— Я — ничья! — рявкнула я, отступая. — Я — сама по себе! Я не вещь, не трофей и не ваша... ваша...
— Наша пара, — закончил Дариан, и в его голосе прозвучала такая абсолютная, непоколебимая уверенность, что у меня закружилась голова.
Я открыла рот, чтобы закричать, но Кайрен оказался рядом быстрее, чем я ожидала. Он не схватил меня — нет. Он просто встал передо мной, близко, слишком близко, и я почувствовала жар его тела, запах дыма и корицы.
— Ты нашла книгу, — произнес он, кивнув на мои руки, в которых я все еще судорожно сжимала черный фолиант. — Что ты прочитала?
Я посмотрела на книгу, потом на него. Внутри все клокотало.
— Я прочитала, что вы — чудовища! — выплюнула я. — Что ваш «зов» — это проклятие, и что вы не можете без меня жить. Это не любовь, это... это зависимость!
— А ты прочитала, что будет, если мы попытаемся это разорвать? — спросил Дариан, и его голос стал тише, опаснее. — Прочитала, что зверь сожрет нас изнутри? Что мы сойдем с ума? Что ты — тоже?
Я молчала, потому что знала — он прав. Книга говорила и об этом.
— Что вы вообще делали в библиотеке?! — выпалила я, пытаясь сменить тему. — Вы что, следили за мной?
Кайрен усмехнулся, и в этой улыбке не было ничего веселого.
— Мы искали способ это снять, малышка. Снять это... наваждение. Мы думали, что ты нас околдовала. Что это какая-то магия из твоего мира, которой мы не знаем. Мы искали противоядие.
— Противоядие? — я невольно отступила, пораженная. — Вы искали противоядие от меня?!
— Мы искали свободу, — тихо сказал Дариан, и в его глазах на мгновение мелькнула такая боль, что у меня сжалось сердце. — Потому что то, что мы чувствуем... это не нормально, Искра. Это сводит нас с ума. Мы не можем есть. Не можем спать. Мы слышим твое сердцебиение, даже когда ты на другом конце академии. Мы чувствуем твои эмоции, как свои собственные. И это... это пугает нас не меньше, чем тебя.
Я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Они искали противоядие. Они хотели избавиться от связи со мной. И это... это ранило меня так глубоко, как я даже не ожидала.
— Нашли? — прошептала я, и голос мой предательски дрогнул.
Кайрен покачал головой. В его глазах плясали искры, но они были не огненными — они были болезненными.
— Нет. Потому что это... не наваждение. Это не магия. Это... — он запнулся, и его рука поднялась, пальцы зависли у моей щеки, не касаясь. — Это настоящее. И мы не можем это снять. Ни одна книга, ни одно заклинание, ни один ритуал не может разорвать Зов. Мы проверили. Все.
Тишина в комнате стала оглушающей. Я смотрела на них — на этих двоих, прекрасных и опасных, гордых и сломленных, — и чувствовала, как моя злость растворяется, уступая место чему-то гораздо более пугающему. Состраданию. Пониманию. И... желанию.
Дариан сделал шаг вперед. Я не отступила.
— Мы не хотели тебя пугать, — произнес он, и его голос был таким низким, таким бархатным, что у меня закружилась голова. — Мы не хотели охотиться на тебя. Мы пытались бороться. Но когда ты вошла в тот запретный зал, когда мы почуяли тебя там... зверь вырвался. Мы не смогли устоять.
Его рука коснулась моей щеки, и я закрыла глаза. Его кожа была прохладной, как ночной ветер, и этот контраст с обжигающим жаром Кайрена, стоящего рядом, создавал такую какофонию ощущений, что у меня подкосились колени.
— Перестаньте, — прошептала я, но в моем голосе не было силы. — Перестаньте, пожалуйста. Я не могу... я не знаю...
Кайрен обнял меня сзади, и я вздрогнула, чувствуя, как его горячее тело прижимается к моей спине. Его руки сомкнулись на моем животе, притягивая меня к себе, а его губы коснулись моего плеча.
— Не думай, — прошептал он мне в кожу, и его голос дрожал. — Просто почувствуй.
Дариан наклонился, и его губы нашли мои. Этот поцелуй был не таким, как в библиотеке — не голодным, не требовательным. Он был нежным, почти отчаянным, словно он боялся, что я исчезну, если он отпустит. Его рука скользнула по моей шее, запуталась в волосах, и я ответила ему, прижимаясь, чувствуя, как внутри меня разливается теплая, тянущая волна.
Кайрен тем временем расстегивал мою мантию. Его пальцы были ловкими, горячими, и ткань соскользнула с моих плеч, обнажая ключицы. Его губы прошли по ним, оставляя следы огня, и я застонала — тихо, предательски.
Дариан оторвался от моих губ и посмотрел мне в глаза. В его взгляде было столько голода, столько обожания, что мне стало страшно. Его рука скользнула вниз, расстегивая пуговицы моей блузки, и я почувствовала, как прохладный воздух коснулся моей разгоряченной кожи.
— Вы... вы не можете... — прошептала я, но мои руки уже были на его груди, притягивая его ближе, и мой голос звучал как мольба, а не как отказ.
— Мы не остановимся, — хрипло произнес Кайрен, и его ладони скользнули по моей талии, поднимая блузку. — Не сейчас. Не после того, как мы наконец тебя нашли.
Блуза соскользнула, как и юбка, и я осталась в одном белье. Прохладный ночной воздух обжег кожу, но их руки были горячими, и я горела. Дариан провел пальцами по моей ключице, спускаясь ниже, и я выгнулась к нему, теряя последние остатки рассудка.
И в этот момент раздался стук.
Громкий, отчетливый, вежливый стук в дверь.
Мы втроем замерли. Кайрен, чьи губы были на моем плече, поднял голову. Дариан, чья ладонь скользила по моему ребру, остановился. А я, стоящая между ними в одном белье, с горящей кожей и зацелованными губами, почувствовала, как ледяной ужас пронзает меня насквозь.
— Искра? — раздался голос Элиаса из-за двери. — Искра, откройте, пожалуйста. Это срочно.
Мое сердце подпрыгнуло куда-то в район горла, а в ушах зашумело от прилива крови к голове. Я огляделась, ища глазами свою тунику. Она лежала на полу, смятая. Мантия — на стуле. Я была практически раздета, и в моей комнате стояли двое самых отчаянных людей академии.
— Секунду! — крикнула я, и мой голос сорвался на визг. Я подхватила домашнюю тунику, натянула ее через голову, застегивая пуговицы дрожащими пальцами. — В ванную! Оба! Быстро!
Дариан открыл рот, чтобы возразить, но Кайрен уже схватил его за рукав и потянул к низкой дверце у камина. Они исчезли за ней, и я едва успела захлопнуть дверцу, как вспомнила...
Книга.
Черный фолиант, который я притащила из запретного раздела, лежал прямо посреди кровати, открытый на странице о Кровном Зове. Я бросилась к нему, схватила и сунула под подушку, затолкав как можно глубже. Мое сердце колотилось так, что я слышала его в ушах.
Я сделала глубокий вдох, ущипнула себя за щеку, чтобы придать лицу хоть какой-то нормальный цвет, и открыла дверь.
Элиас стоял на пороге, и его лицо было бледным и напряженным. За его спиной я видела факелы — много факелов. В коридоре суетились студенты, кого-то будили, кто-то уже стоял в халатах с заспанными лицами.
— Элиас, что случилось? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал сонно и удивленно.
— Прошу прощения за поздний визит, — произнес он, и его глаза скользнули по мне. Я была в тунике, волосы растрепаны, губы распухли от поцелуев, а на шее краснели пятна. Но Элиас, к счастью, списал это на сон. — В библиотеку было совершено несанкционированное проникновение.
кто-то проник в запретный раздел.
—Запретный раздел ? — переспросила я, пытаясь изобразить удивление и растерянность. И тут меня накрыло волной паники, так как я не помнила, положила ли обратно в сумку пропуск Элиаса. Я посмотрела на стул, где лежала его кожаная сумка, и кровь отлила от моего лица.
— Да, — Элиас выглядел растерянным. — Сейчас подняли всех у кого есть пропуски, чтоб проверить каким из них воспользовались при проникновении в библиотеку, и я обнаружил что свой нигде не могу найти. Думал, что потерял в коридоре. Но оказалось... — он заглянул через мое плечо в комнату. — Я оставил сумку у тебя. Когда заходил вечером. Простите, что разбудил из-за этого посреди ночи.
Он шагнул внутрь, и я отступила, пропуская его. Элиас подошел к стулу, взял сумку, открыл ее и начал рыться внутри. Я стояла, затаив дыхание, молясь всем богам. Если он не найдет пропуск... Если поймет, что я его брала...
— Вот он, — выдохнул Элиас, и я увидела, как в его руке блеснул серебряный жетон. Я выдохнула с облегчением, которое чуть не переросло в истерический смех. Значит, я действительно положила его обратно, когда засовывала книгу под подушку. Я даже не помнила этого момента — видимо, сделала машинально, в панике.
— Хорошо, что ты на месте, — произнес Элиас, застегивая сумку. Его взгляд снова скользнул по мне, задерживаясь на шее, и я инстинктивно подняла ворот туники. — Сейчас будут проверять все комнаты студентов. Ректор приказал выяснить, кто именно проник в запретный раздел. Магический след зафиксирован, но его невозможно идентифицировать без полной проверки ауры каждого ученика.
— Проверка ауры? — я почувствовала, как холодок страха пробирается по позвоночнику.
— Да, — Элиас кивнул. — Завтра утром. Всех студентов соберут в Главном зале и проверят магические подписи. Если чья-то аура совпадет со следом, оставленным в запретном разделе... — он не договорил, но мне и не нужно было.
— Я... я была здесь весь вечер, — сказала я, и это была правда, хотя и неполная. — Учила руны. Заснула за столом.
— Я вижу, — кивнул Элиас. — Спокойной ночи, Искра. И... — он замялся у двери. — Будьте осторожны. В эту ночь в академии небезопасно.
Дверь закрылась, и я стояла, прислонившись к ней спиной, чувствуя, как по телу разливается волна облегчения, смешанная с новым, острым страхом. Проверка ауры. Завтра утром. Если моя аура совпадет со следом в запретном разделе...
Дверца ванной тихо скрипнула, и из нее вышли они. Дариан и Кайрен. Оба выглядели так, словно были готовы убивать.
— Кто это был? — голос Дариана был ледяным, и в его глазах горел такой огонь, что я невольно отступила.
— Староста, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он забыл сумку. Пришел забрать.
— Староста, — повторил Кайрен, и в его голосе звенела сталь. — Он ходит к тебе ночью? За сумкой?
— Он забыл ее, когда заходил вечером! — я почувствовала, как во мне снова закипает раздражение. — Он заходил узнать, как прошел мой день! Это его работа!
— Его работа, — Кайрен сделал шаг ко мне, и в его глазах плясали искры. Буквально. Маленькие огненные искры, которые вылетали из его зрачков и таяли в воздухе. — А почему он оставил сумку именно у тебя? Почему не у кого-то другого?
— Потому что он зашел, увидел записку от вас, начал читать мне лекцию о том, как вы опасны, разозлился и ушел, забыв сумку! — я выкрикнула, теряя последние остатки терпения. — И слава богам, что он ее забыл, потому что иначе у меня не было бы пропуска в запретный раздел.
Дариан и Кайрен переглянулись. В их безмолвном обмене взглядами я прочитала что-то, что заставило мой желудок скрутиться в узел. Ревность. Темную, первобытную, пугающую.
— Он больше не придет к тебе ночью, — тихо произнес Дариан, и это прозвучало довольно угрожающе.
— Это не тебе решать! — рявкнула я. — И не тебе, Кайрен! Перестаньте относиться ко мне как к собственности! Я — не ваша!
— Ты — наша, — произнесли они одновременно, и этот двойной голос, низкий и вибрирующий, заставил меня вздрогнуть.
Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Не от страха. От усталости. От невозможности бороться. От осознания того, что они правы — моя кровь пела для них, мое тело тянулось к ним, и никакие логические доводы не могли это изменить.
— Уходите, — прошептала я, открывая глаза. — Просто... уходите. Сейчас.
— Искра... — начал Кайрен.
— Уходите! — я повысила голос, чувствуя, как голос срывается. — Вы слышали Элиаса! Завтра утром будет проверка ауры! Если вас найдут не в ваших комнатах, а здесь... если поймут, что вы были в библиотеке... Если поймут что там была я… меня отчислят.
Они замерли. Я видела, как в их глазах борются желание остаться и понимание того, что я права.
— Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось, — добавила я тихо, и эти слова вырвались прежде, чем я успела их остановить. — Пожалуйста. Уйдите. Я... я начинаю о вас переживать, и это сводит меня с ума. Уйдите, пока патруль не добрался сюда.
Дариан смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Затем медленно кивнул.
— Завтра, — произнес он. — Мы найдем тебя. И мы поговорим. Без спешки. Нормально. Как взрослые люди.
— Обязательно поговорим, — ответила я, и голос мой был твердым, хотя внутри все дрожало. — Но сейчас — уходите. Оба. Через окно. Через крышу. Через стену. Мне все равно как. Просто уходите.
Кайрен усмехнулся — кривой, нежный, полный обещаний. Он подошел ко мне, наклонился и коснулся губами моего лба. Его прикосновение было таким легким, таким нежным, что у меня перехватило дыхание.
— До завтра, малышка, — прошептал он.
И они исчезли. Тихо, бесшумно, как тени. Кайрен скользнул в окно, ловкий, как кошка, и растворился в ночи. Дариан задержался на секунду, посмотрел на меня, и в его глазах я увидела столько невысказанного, что сердце сжалось. Затем он шагнул следом и растворился в темноте, словно его и не было здесь минуту назад.
Я стояла одна посреди комнаты. Мое тело все еще горело. Губы все еще помнили их прикосновения. А под подушкой лежала книга, которая знала обо мне больше, чем я сама.
Я подошла к кровати, вытащила черный фолиант и легла, открыв его на той самой странице. «Кровное связывание. Ритуал Первородного Зова...»
Строки расплывались перед глазами. Буквы танцевали, сливаясь в бессмысленные узоры. Я пыталась читать, но мысли кружились, как книги в главном зале библиотеки. Проверка ауры завтра утром. Их лица, горящие в темноте. Руки на моей коже. Зубы на моей шее. «Ты пахнешь страстью и желанием». «Ты уже наша». «Мы искали свободу, но не нашли».
Веки тяжелели. Книга выскользнула из рук и упала на одеяло, раскрытая на странице, где было нарисовано переплетение трех судеб — двух темных, огненных нитей, обвивающих одну золотую, сияющую.
Я заснула, так и не дочитав до конца. И мне снились они. Не в библиотеке. Не в темноте. А в том древнем лесу, где деревья пели, а воздух был сладким и густым. Они стояли по обе стороны от меня, и их руки тянулись ко мне. И я больше не бежала. Я шла к ним. Шаг за шагом. Пока лес не расцвел вокруг нас.

----------

Глава 6.

Глава 6.
Я открыла глаза, все еще плавая на волнах сна. Но сон был не просто сном. Он был предсказанием, но мое сознание отказывалось в это верить.
Я лежала в своей кровати, неподвижная, словно парализованная, и позволяла волнам этого видения накрывать меня с головой. В нем не было библиотеки, не было страха разоблачения, не было холодных каменных стен и шепчущихся книг. Был только лес. Тот самый, из обсидиана и света, где воздух был густым, как мед, и сладким, как запретный плод. И были они.
В этом сне время текло иначе — вязко, тягуче, подчиняясь не часам, а ритму наших сердец, бьющихся в унисон. Я стояла на поляне, залитой жидким серебром лунного света, и больше не пыталась бежать. Мое тело, освобожденное от оков страха и социальных норм, принадлежало им безраздельно. И это чувство принадлежности было таким всепоглощающим, таким абсолютным, что граничило с блаженством.
Кайрен подошел первым. Во сне его движения лишены были той дерзкой, напористой агрессии, которая пугала меня днем. Он двигался с грацией хищника, который наконец-то нашел свой покой. Его руки, горячие, как раскаленные угли, легли на мою талию, и я не вздрогнула — я подалась навстречу, словно цветок, раскрывающийся солнцу. Он наклонился, и его губы коснулись моей шеи — не кусая, не помечая, а благоговея. Это было прикосновение огня, который не сжигает, а согревает до самой души. Я чувствовала, как жар проникает сквозь кожу, разливаясь по венам расплавленным золотом, пробуждая каждую нервную клеточку, заставляя их вибрировать в такт его дыханию.
— Моя, — прошептал он, и это слово во сне звучало как молитва. Как признание вечной истины.
Его пальцы скользили по моей спине, очерчивая линию позвоночника, и каждый сантиметр кожи, которого он касался, вспыхивал тихим, внутренним светом. Я таяла. Не метафорически — я буквально ощущала, как мои границы растворяются, как мое «я» перестает быть отдельной единицей и становится частью чего-то большего, древнего, неотвратимого. От его ласк у меня перехватывало дыхание, но не от страха, а от избытка чувств, которые мое тело не могло вместить. Это было ощущение полного, тотального принятия. Меня принимали целиком — со всеми моими страхами, сомнениями, с моей чужеродностью этому миру. И в его руках эта чужеродность превращалась в уникальность.
А потом появился Дариан. Если Кайрен был огнем, то Дариан был ночью, которая обнимает и укрывает. Он не спешил. Он возник за моей спиной, и его грудь прижалась к моей спине, создавая ощущение непробиваемой стены, за которой мне ничего не угрожало. Его руки накрыли руки Кайрена на моей талии, и этот двойной контакт — жар спереди и прохлада сзади — создал такую симфонию ощущений, что у меня закружилась голова.
Дариан уткнулся носом в мои волосы, вдыхая мой запах, и я почувствовала, как его темная магия обвивает меня, проникает внутрь, переплетается с моей искрой. Это было не вторжение. Это было возвращение домой. Его губы коснулись моего виска, затем щеки, и в каждом прикосновении читалась такая глубина чувства, такая сосредоточенная, тихая страсть, что у меня на глаза навернулись слезы. Не от грусти. От осознания того, что меня любят. Любят не за что-то, а вопреки всему. Любят так, как умеют любить только те, кто веками искал свою половину и наконец нашел.
Во сне они целовали меня по очереди, и каждый поцелуй был откровением. Губы Кайрена были требовательными, жадными, они будили во мне женщину, заставляя мою кровь кипеть и петь. Губы Дариана были нежными, исследующими, они успокаивали эту бурю, превращая ее в ровное, мощное пламя. И когда их губы были на моем теле одновременно — один на шее, другой на плече — я теряла способность мыслить. Оставались только ощущения. Только тепло. Только безопасность. Только любовь, которая была старше этого мира, старше самой академии, старше времени.
Я таяла в их руках, как снег в весенних лучах, и это таяние было самым прекрасным, что я когда-либо испытывала. Во сне я не задавала вопросов. Не сомневалась. Не боялась. Я просто была. Была их. Была собой. Была целой.
И когда сон начал растворяться, уступая место реальности, я почувствовала физическую боль от этой потери. Словно от меня отрывали кусок души. Мои пальцы судорожно сжали простыню, а губы беззвучно прошептали имена, которые еще мгновение назад звучали внутри меня как музыка.
Я открыла глаза.
Потолок моей комнаты встретил меня привычным, мягким свечением. За окном занималось утро, и фиолетово-бирюзовое небо постепенно светлело, приобретая жемчужный оттенок. Тело мое ныло сладкой, тянущей болью, кожа горела фантомными прикосновениями, а сердце билось в ритме, который задали они во сне. Я лежала, не двигаясь, и пыталась удержать ускользающие образы, запахи, ощущения. Пыталась запомнить, как это было — чувствовать себя любимой. Чувствовать себя нужной. Чувствовать себя дома.
Сон был жестоким подарком. Он показал мне то, чего я не могла иметь наяву, и теперь реальность казалась серой, холодной и невыносимо одинокой. Даже мысль о предстоящей проверке ауры, которая должна была вызвать у меня панику, отступила перед этой всепоглощающей тоской по тому, что я пережила во сне.
Я медленно повернула голову и посмотрела на подушку, под которой лежала черная книга. Она была там. Реальная. Тяжелая. Напоминающая о том, что связь существует не только во снах. Что она прописана в древних фолиантах, в крови, в самой ткани этого мира. Но книга была мертва по сравнению с живым теплом их рук, которое я помнила каждой клеточкой тела.
Я закрыла глаза, пытаясь снова провалиться в то состояние блаженного небытия, где нет правил, нет патрулей, нет старост и проверок. Где есть только лес, луна и двое мужчин, которые любят меня так, как никто и никогда не любил.
Но реальность не отпускала.
Тихий, вежливый, но настойчивый стук в дверь разорвал тишину комнаты.
Мое сердце подпрыгнуло, и сладкая истома мгновенно сменилась ледяным ужасом. Проверка. Они пришли.
— Искра? Вы уже проснулись?
Голос Элиаса за дверью звучал сухо и официально, без той вчерашней тени личного участия. В нем слышалась та самая административная сталь, которая превращала старосту из вежливого юноши в безупречный инструмент системы.
Я резко села на кровати, отбрасывая одеяло. Сердце колотилось где-то в горле, сбивая ритм дыхания. Сон с его сладким, тягучим блаженством разбился о реальность, как хрупкий стеклянный шар об каменный пол. Остались только осколки — фантомное тепло на коже, вкус их поцелуев на губах и ледяной ужас перед тем, что ждало меня за этой дверью.
— Да! — мой голос прозвучал хрипло, предательски дрогнув. Я откашлялась, пытаясь придать ему хоть какую-то твердость. — Я уже встаю. Дайте мне пять минут.
— У вас три, — отрезал Элиас. — Сбор в Главном зале через двадцать минут. Опоздание будет расценено как попытка уклонения от проверки. До встречи.
Шаги удалились, тяжелые и уверенные. Я осталась одна в тишине, которая теперь казалась не уютной, а зловещей. Тишина перед бурей.
Я вскочила с кровати, ноги коснулись холодного каменного пола, и меня пробил озноб. Но не от холода. От паники.
“Проверка ауры.”
Эти слова эхом отдавались в голове, заглушая все остальные мысли. Если они будут сканировать магические подписи студентов, чтобы найти того, кто открыл запретный раздел... Мой след там был. Яркий, свежий, незаглушенный. Я держала книгу. Я касалась полок. Я дышала этим воздухом. Моя аура была пропитана магией Запретного раздела так же глубоко, как ткань моей мантии пропиталась запахом старой бумаги и озона.
Но хуже всего было другое. Если они ищут нарушителя, они не ограничатся только сканированием в зале. Они могут провести обыски. В комнатах тех, чья аура покажется им «подозрительной» или просто для острастки. А у меня в комнате лежала улика. Черный фолиант в кожаном переплете, который кричал о моем преступлении каждой своей страницей.
Я метнулась к кровати и судорожно начала рыться под подушкой. Пальцы наткнулись на твердый корешок. Я выдернула книгу, и она тяжело шлепнулась мне на ладони, словно живой груз.
«Кровное связывание. Ритуал Первородного Зова».
Золотые буквы на обложке словно насмехались надо мной. Эта книга была не просто доказательством моего проникновения в запретный раздел. Она была доказательством того, “что” я там искала. И если Элиас или кто-то из преподавателей увидит ее у первокурсницы... Это будет конец. Не просто отчисление. Изгнание. Возможно, даже лишение дара, если они решат, что я изучаю запрещенную магию с преступными намерениями.
Я огляделась по сторонам, лихорадочно соображая. Куда спрятать?
В шкаф? Нет, там регулярно проверяют форму. В камин? Там может остаться пепел или запах гари, а сама книга слишком ценна, чтобы сжигать ее, да и пепел могут найти. Под матрас? Слишком банально, первый же обыск начнется именно оттуда. В ванную? Там влажно, книга испортится, да и люк для переработки вещей могут проверить на наличие посторонних предметов.
Мои руки дрожали так сильно, что книга едва не выпала. Я прижала ее к груди, чувствуя, как холодная кожа переплета контрастирует с горячей кожей моих рук.
Думай же, думай!
Если они придут с обыском, они найдут все. Любое укрытие в этой маленькой комнате будет вскрыто. Магия обнаружения работает именно так — она чувствует скрытое, подавленное, запрятанное. Чем тщательнее я спрячу книгу здесь, тем ярче она будет «светиться» для детекторов.
Единственный способ спасти себя — не прятать книгу в комнате. А убрать ее из комнаты вообще.
Но куда?
Я посмотрела на окно. Оно выходило во внутренний двор, но сбросить книгу оттуда было безумием — ее могут найти студенты, гуляющие внизу, или она привлечет внимание своим черным цветом на фоне серебристой травы.
Коридор? Нет, там патрули.
И тут мой взгляд упал на мою сумку для занятий. Обычную, темно-синюю, с серебряной окантовкой, которую мне выдали вместе с формой. Она стояла у стола, готовая к новому учебному дню.
Обыск в комнате проведут тщательно, но поверхностно. Они ищут запрещенные артефакты, оружие, контрабанду из внешнего мира. Учебники? Конспекты? Личные вещи? Вряд ли кто-то станет досконально проверять содержимое учебной сумки каждого студента, особенно если студент уже идет на проверку ауры. Более того, если я возьму книгу с собой, я смогу избавиться от нее по дороге.
Да. Именно так.
Я быстро раскрыла сумку. Внутри лежали пергаменты, перья, несколько базовых учебников по теории стихий. Я вынула один из толстых фолиантов по истории магии — он был примерно такого же размера, что и черный том. Положила черный фолиант на дно сумки, плотно прижав его к стенке, а сверху накрыла его историческим учебником, тетрадями и пеналом. Сверху положила мантию, свернутую аккуратным свитком, чтобы создать дополнительный слой маскировки.
Теперь книга была надежно спрятана среди обычных учебных принадлежностей. Для беглого взгляда это была просто сумма студента. Для магического детектора... Ну, детекторы ищут активную, нестабильную магию. Книга была закрыта. Ее магия спала. Если я не буду открывать ее и концентрироваться на ней, она должна была оставаться незаметной на фоне общего магического фона сотни других книг в сумках студентов.
Это был риск. Огромный, смертельный риск. Но оставить книгу здесь было самоубийством.
Я застегнула сумку, проверила, плотно ли закрыта защелчка, и вздохнула. Руки все еще дрожали, но разум начал проясняться. Адреналин, который парализовал меня секунду назад, теперь превратился в холодную, сосредоточенную решимость.
Мне нужно было выйти из комнаты. Пройти по коридору. Спуститься в Главный зал. И по пути найти место, где можно незаметно избавиться от книги.
Где?
Библиотека? Нет, туда сейчас вход закрыт, там идет расследование. Оранжерея? Там много студентов, риск быть замеченной высок. Старый сад? Слишком далеко, я могу опоздать.
И тут мой взгляд упал на окно. Сквозь толстое стекло я увидела силуэт старой каменной беседки, укрытой фиолетовым плющом. Ту самую, где мы с Лирой сидели всего несколько часов назад. Она находилась в «слепой зоне» академии — заброшенном углу парка, куда студенты почти не заходили, особенно утром, когда все спешили на лекции или проверки.
Если я смогу добраться до беседки по пути в Главный зал, я смогу спрятать книгу там. Под старым камнем, в расщелине фундамента, под слоем опавшей листвы. Никто не станет искать улики в заброшенной беседке, покрытой колючим плющом. Книга будет скрыта от глаз и, возможно, даже от магических детекторов, если закопать ее глубже в сырую землю.
План был прост. Гениально прост. И невероятно опасен. Любая задержка могла стоить мне места в академии.
Я быстро оделась. Натянула чулки, обувь, темно-синюю робу с серебряной окантовкой. Застегнула все пуговицы, поправила воротник, скрывая следы поцелуев, которые, к счастью, бледнели с каждой минутой, хотя кожа на шее все еще горела. Волосы я собрала в тугой узел, чтобы выглядеть собранной и дисциплинированной.
Взяла сумку. Она показалась мне неподъемно тяжелой, словно внутри лежал не пергамент, а камень.
Я подошла к двери, положила руку на ручку и сделала глубокий вдох.
Ты справишься, Искра. Ты выжила в трущобах. Ты выдержала встречу с ними. Ты выдержишь и это.
Я открыла дверь.
Коридор был пуст. Факелы горели ярко, освещая каменные стены. Вдали слышались голоса студентов, шаги, скрип дверей. Жизнь академии входила в свое обычное русло, не подозревая о драме, разыгрывающейся в моей голове.
Я шагнула за порог, плотно закрыв за собой дверь. Ключ щелкнул в замке, отрезая меня от комнаты, от сна, от последней точки безопасности.
Теперь только вперед.
Я пошла по коридору, стараясь идти ровно, не спеша, но и не медля. Сумка болталась у бедра, ударяясь о ногу с каждым шагом, напоминая о своей смертоносной начинке.
На первом повороте я увидела группу первокурсников, которые тоже направлялись в Главный зал. Среди них была Лира. Она заметила меня и помахала рукой, ее лицо было бледным, глаза расширены от страха. Я слабо улыбнулась ей в ответ, но не подошла. Сейчас мне нельзя было привлекать лишнее внимание разговорами. Мне нужно было действовать быстро.
— Искра, ты идешь? — крикнула она, но я лишь покачала головой, указывая на часы, и ускорила шаг, сворачивая в боковой проход, ведущий к выходу во внутренний двор.
Сердце забилось чаще. Сейчас или никогда.
Я выбежала во двор. Утренний воздух был прохладным и свежим, пахнущим росой и чем-то сладким. Серебристая трава мягко светилась под ногами. Я огляделась. Патрульных поблизости не было. Студенты шли основной дорогой к Главному залу, обходя заброшенный угол парка стороной.
Я рванула к беседке. Плющ цеплялся за мантию, колючки царапали руки, но я не обращала на это внимания. Добежав до каменных скамей, я упала на колени рядом с фундаментом. Земля здесь была влажной и мягкой, прикрытой слоем прошлогодних листьев.
Дрожащими руками я расстегнула сумку и вытащила черный фолиант. Он казался тяжелым и зловещим в утреннем свете. Я быстро начала рыть небольшую ямку у основания старого камня, используя руки и маленький нож для пергамента, который нам выдали вместе с необходимой канцелярией.
Земля холодила пальцы. Я копала лихорадочно, боясь каждого шороха, каждого звука шагов. Вот уже достаточно глубоко. Я положила книгу в яму, завернув ее предварительно в кусок ткани от подкладки мантии, чтобы защитить от влаги. Затем быстро засыпала землей, утрамбовала сверху листьями и ветками, маскируя свежую насыпь.
Сверху я положила большой плоский камень, который раньше служил частью ступени. Теперь он выглядел естественно, будто просто лежал там веками.
Я отползла назад, вытирая грязные руки о траву. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно за милю.
Книги больше нет. Доказательств нет. Моя аура... ну, с аурой я ничего не могла поделать. Но хотя бы материальной улики не осталось.
Облегчение, которое нахлынуло на меня, было таким сильным, что у меня подкосились колени. Я прислонилась спиной к холодной каменной стене беседки, закрывая глаза, и позволила себе одну секунду слабости.
— Искра?
Я вздрогнула и открыла глаза. Передо мной стояла Лира. Она смотрела на меня с тревогой, ее зеленые глаза были полны вопросов. На ее лице читалось недоумение: почему я здесь, почему я вся в грязи, почему я запыхалась.
— Ты в порядке? — тихо спросила она, оглядываясь по сторонам. — Что ты тут делаешь? Тебя ждут в зале!
— Все в порядке, — выдохнула я, поднимаясь и стряхивая листья с мантии. Голос мой дрожал, но я натянула маску спокойствия. — Просто... споткнулась. Бежала слишком быстро. Волнуюсь перед проверкой.
Лира посмотрела на мои грязные руки, потом на взрыхленную землю у беседки, но, видимо, решила не задавать лишних вопросов. В ее глазах мелькнуло сочувствие.
— Понимаю, — кивнула она. — Но что мы можем сделать? Придется стоять и ждать.
— Да, — кивнула я, чувствуя, как адреналин начинает отступать, оставляя после себя холодную пустоту. — Придется ждать.
Мы пошли дальше, сливаясь с потоком студентов, направляющихся в Главный зал. Впереди меня ждала проверка, которая могла изменить всю мою жизнь. Но теперь, без книги в сумке, я чувствовала себя немного легче. Немного свободнее.
Хотя тень Дариана и Кайрена все еще висела над нами, обещая разговор, который мог оказаться еще более опасным, чем сегодняшняя проверка.
Но это будет потом. А сегодня мне нужно было выжить здесь и сейчас.

----------

Глава 7.

Глава 7.
Главный зал встретил нас гнетущей, звенящей тишиной. Обычно по этому огромному пространству с готическими сводами разносился гул сотен голосов, но сегодня здесь царила атмосфера трибунала.
В центре зала, на возвышении, стоял не привычный алтарь, а гигантский, идеально гладкий обелиск из черного обсидиана. Вокруг него, полукругом, расположились преподаватели и сам Ректор — высокий, худощавый мужчина с лицом, высеченным из гранита, и глазами, в которых плясали холодные серебряные искры.
— Студенты первого и второго курсов, выстроиться в три колонны, — голос Ректора не был громким, но он вибрировал в самом воздухе, заставляя стекла в витражах мелко дрожать. — Третий и четвертый курсы ожидают в крыльях. Каждый из вас пройдет через Обелиск Истины. Магический след проникновения в Запретный раздел имеет специфический резонанс. Мы найдем нарушителя.
Лира судорожно сглотнула и вцепилась в мой рукав. Ее пальцы были ледяными.
— Искра, — прошептала она, и в ее глазах стоял немой вопрос: “что будет, если тебя поймают?”
Я лишь слабо пожала ее руку в ответ. Мое сердце колотилось где-то в районе солнечного сплетения, но разум был пугающе спокоен. Книги нет. Улики нет. Осталась только моя аура, пропитанная магией древних фолиантов.
Очередь начала двигаться. Студенты один за другим подходили к обелиску, прикладывая к его холодной поверхности ладони. Черный камень вспыхивал ровным, спокойным синим светом. Синий — чисто. Зеленый — допустимый фон.
Я смотрела, как проходят студенты, и пыталась придумать, что делать, если камень загорится красным. Бежать? Отрицать? Свалить вину на кого-то? Но все эти планы казались детскими лепетом перед лицом неизбежности.
— Следующая, — бросил профессор, проводивший проверку.
Я шагнула вперед. Дариан и Кайрен стояли в колонне старшекурсников по другую сторону зала. Я не смотрела на них, но кожей чувствовала их напряжение. Воздух между нами натянулся, как тетива лука. Они были готовы. Если камень загорится красным, они бросятся на амбразуру. Я знала это так же уверенно, как знала свое имя.
Я подняла правую руку. Пальцы дрожали. Я прижала ладонь к гладкой, холодной поверхности обсидиана.
Секунду ничего не происходило.
А потом обелиск вздрогнул.
Внутри черного камня запульсировал свет. Сначала он был мутно-багровым — цвет нарушения, цвет Запретного раздела. Сердце ухнуло в пятки. Профессор уже открыл рот, чтобы выкрикнуть мое имя, но звук застрял в его горле.
Багровый свет вдруг начал гаснуть, подавленный другой силой. Из глубины камня, от самого моего прикосновения, хлынул ослепительный, слепящий золотой свет — цвет моей искры. Но он был не один. В него вплелись две другие нити: густая, бездонная, черная как космос, и яростная, пылающая, как расплавленная медь.
Золото, тьма и огонь. Три цвета сплелись в тугой узел, закружились в безумном танце внутри обелиска, и камень начал издавать высокий, пронзительный звон.
— Что происходит? — прорычал Ректор, поднимаясь с места.
Обелиск треснул. Тонкая, зигзагообразная трещина прошла от моей ладони до самого основания, и камень с оглушительным грохотом раскололся надвое, выплеснув в зал ударную волну чистой, необузданной магии.
Меня отбросило на шаг. Я упала бы, если бы чья-то невидимая сила не удержала меня в воздухе.
Зал погрузился в хаос. Студенты закричали, преподаватели вскочили с мест, выхватывая жезлы. Но я слышала только гул в ушах и видела два силуэта, разрезающие толпу, словно раскаленный нож масло.
Дариан и Кайрен.
Они оказались рядом со мной за долю секунды. Кайрен схватил меня за талию, притягивая к себе, а Дариан встал передо мной, заслоняя от Ректора и преподавателей. Его аура — темная, давящая, смертоносная — поднялась невидимым щитом, от которого у стоящих рядом студентов перехватило дыхание.
— Не смейте касаться ее, — голос Дариана был тихим, но он прозвучал так, словно в зале обрушился каменный свод. В его янтарных глазах больше не было ничего человеческого. Только первобытная, всепоглощающая ярость.
Ректор остановился в нескольких шагах от нас. Его серебряные глаза смотрели не на меня, а на расколотый обелиск, а затем перевелись на Дариана и Кайрена.
— Обелиск Истины не лжет, — медленно произнес Ректор, его голос был лишен эмоций. — Но он и не выносит лжи. То, что я увидел... это не след проникновения, Искра. Это нечто невероятное.
Он сделал еще шаг, игнорируя рычание, которое вырвалось из горла Кайрена.
— Первородный Зов, — тихо, почти с благоговением произнес Ректор. — Я думал, это лишь миф, сказка для запугивания птенцов. Но аура наследника Теней и наследника Огня... они переплелись с твоей искрой так глубоко, что камень не выдержал нагрузки. Он не мог отделить твой след от их.
Я подняла глаза, встречаясь взглядом с Ректором.
— Я не нарушала правил, — хрипло произнесла я. — Я просто... просто… была с ними.
Ректор долго смотрел на меня. Затем его взгляд скользнул на Дариана, который был готов убивать, и на Кайрена, чьи руки уже начинали дымиться от жара.
— Проверка окончена, — внезапно объявил Ректор, поворачиваясь к преподавателям. — Нарушителя в зале нет. Обелиск уничтожен из-за нестабильности магического фона, вызванного... редким стечением обстоятельств. Студенты, свободны. Первый курс, на лекции по этике магии.
Зал выдохнул. Напряжение спало, уступив место растерянному гулу. Никто не понял, что произошло, но все почувствовали: то, что только что случилось, было не преступлением. Это было чем-то древним и пугающим.
— Идем, — тихо прорычал Кайрен мне в ухо. Его рука сжала мою ладонь так сильно, что стало больно, но я не сопротивлялась.
Мы вышли из Главного зала, и меня сразу окружила плотная стена их аур. Дариан шел справа, его плечо касалось моего, от него веяло холодом и грозой. Кайрен шел слева, его тело излучало жар, который впитывался в мою кожу, успокаивая дрожь.
Мы не говорили ни слова, пока не миновали главные аркады, не свернули к оранжерее и не оказались в тени высоких, цветущих магнолий. Здесь не было студентов. Только мы.
Кайрен резко остановился и развернул меня к себе. Его глаза горели таким огнем, что мне показалось, что листья на деревьях вокруг вот-вот вспыхнут.
— Ты идиотка, — выдохнул он, и в его голосе дрожала такая ярость, смешанная с облегчением, что у меня защипало в глазах. — Ты могла попасть в карцер. Ты могла потерять дар. Из-за какой-то чертовой книги!
— Я не могла оставить ее там, — огрызнулась я, чувствуя, как к горлу подступают слезы усталости и страха. — Вы понимаете, что бы они сделали со мной? Если бы нашли ее у меня? У меня нет семьи, которая сможет откупиться! У меня нет имени!
— Теперь есть, — тихо, но неоспоримо произнес Дариан.
Я подняла на него глаза. Он стоял абсолютно неподвижно, но в его взгляде было столько боли и нежности, что мое сердце пропустило удар.
— Что? — прошептала я.
Дариан медленно поднял руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были прохладными, но там, где они касались кожи, оставался след огня.
— Обелиск раскололся не потому, что мы пытались тебя защитить, Искра, — его голос был хриплым, словно он с трудом подбирал слова. — Он раскололся, потому что когда ты прикоснулась к нему, мы почувствовали это. Твой страх. Твое сердцебиение. Твою боль. Мы чувствовали, как камень тянет твою душу, и мы... мы не смогли этого вынести. Наши звери понял, что если тебя заберут, мы умрем.
Кайрен шагнул ближе, обнимая меня сзади, прижимаясь спиной к его груди. Я почувствовала, как его горячие губы касаются моего виска.
— Мы больше не будем искать противоядие, малышка, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Мы искали его, потому что боялись этой зависимости. Но когда ты была в зале, когда камень начал тебя ломать... я понял, что лучше сгореть дотла, чем жить в мире, где тебя нет.
Слезы наконец прорвались, горячими каплями скатываясь по щекам. Я закрыла глаза, позволяя себе на секунду опереться на Кайрена, чувствуя, как его жар успокаивает мою дрожь, а темная, прохладная аура Дариана окутывает нас обоих, создавая кокон, в котором не было ни страха, ни правил, ни чужих взглядов.
— Я не хочу быть вашей собственностью, — тихо произнесла я, открывая глаза и глядя прямо в янтарные глаза Дариана. — Я не вещь, которую можно найти, спрятать, украсть. Если мы... если мы связаны этой магией, если моя кровь поет для вас, а ваша для меня, то это должно быть что-то большее, чем звериные инстинкты.
Дариан медленно кивнул.
— Ты права. Зов — это только начало. Это дверь. Но что будет за ней, решаем мы. Ты.
— Я хочу учиться, — выдохнула я, чувствуя, как внутри разливается странная, робкая надежда. — Я хочу понять свою магию. Я хочу знать, кто я в этом мире. И я не хочу прятаться по углам. Если вы хотите быть рядом... вы будете рядом открыто. Вы будете защищать меня не в тени, а рядом со мной.
Кайрен тихо рассмеялся, и этот звук был похож на треск костра. Он повернул меня к себе, и в его глазах больше не было безумия. Только огонь, который научился греть, а не сжигать.
— Открыто, — согласился он. — Пусть весь Арканум знает, что ты — наша. Пусть кто-то только попробует косо на тебя посмотреть.
Дариан наклонился, и его губы встретились с моими. Он целовал жадно, словно не мог напиться. Словно поцелуй, это было самое важное в тот момент времени. Я ответила ему, чувствуя, как моя искра внутри отзывается на его тьму, переплетаясь с ней, создавая что-то новое, невиданное ранее. А руки Кайрена, обнимавшие меня, были теплым якорем, не дающим мне утонуть в этой бездне.
Когда мы оторвались друг от друга, я чувствовала себя переполненной энергией и магией. Если меня так наполняет всего лишь поцелуй, что же будет если мы… Нет, нет, нет. Я и они… Надо отогнать от себя эти глупые озабоченные мысли.
— А что теперь будет с книгой? — внезапно спросила я, вспоминая о своем тайнике. — Я ведь ее спрятала.
Дариан и Кайрен переглянулись. В их взглядах мелькнуло понимание, от которого мне стало немного не по себе.
— Нет никакой книги, Искра, — мягко произнес Дариан, и уголки его губ дрогнули в легкой, хищной усмешке. — Забудь вообще что она была.
Он провел пальцем по моей нижней губе.
— А теперь иди на лекцию. И не опаздывай. Потому что сегодня вечером мы придем за тобой. И на этот раз мы не будем прятаться.
Они развернулись и зашагали по аллее, их спины были прямыми, а походка — уверенной. Я смотрела им вслед, прижимая ладонь к груди, где бешено колотилось сердце.
Их спины удалялись по аллее, прямые и уверенные, и я чувствовала, как каждая клеточка моего тела тянется за ними, словно подчиняясь невидимым нитям, которые связывали нас навсегда.
— Искра!
Я вздрогнула и обернулась. Лира бежала ко мне по аллее, ее каштановые кудри разлетались во все стороны, а на лице читалось такое выражение тревоги и облегчения, что у меня сжалось сердце. Она подбежала, схватила меня за руки и начала лихорадочно ощупывать, словно проверяя, цела ли я.
— Боги, я думала, ты умерла! — выдохнула она, и ее зеленые глаза блестели от непролитых слез. — Когда обелиск треснул, когда тебя отбросило... Искра, что произошло? Что это было?
Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Как объяснить ей то, чего я сама до конца не понимала? Как рассказать о Первородном Зове, о связи, которая переплела наши ауры так глубоко, что камень не выдержал нагрузки? Она решит, что я сошла с ума. Или что я стала жертвой какого-то древнего проклятия.
— Я... я в порядке, — выдавила я наконец, и голос мой прозвучал хриплым, неуверенным. — Просто... магический резонанс. Случайность.
Лира посмотрела на меня долгим, тяжелым взглядом, и я поняла — она не верит. Но не стала настаивать. Просто крепко сжала мои руки и потянула меня к учебному корпусу.
— Пойдем, — тихо произнесла она. — У нас лекция по этике магии. И если ты опоздаешь после такого... лучше не думать, что будет.
Мы шли по коридорам, и я чувствовала на себе взгляды. Студенты шептались, указывали на меня пальцами, отступали в стороны, когда мы проходили. Я видела в их глазах страх. Страх перед тем, что они увидели в Главном зале. Страх перед тем, что я представляла собой теперь.
Лира вела меня в аудиторию, не выпуская моей руки, и всю дорогу молчала. Но я чувствовала, как в ней кипит тысяча вопросов, которые она не решается задать.
Мы заняли места в самом конце зала, снова спрятавшись за массивной каменной колонной, и Лира тут же наклонилась ко мне.
— Искра, — прошептала она, и ее голос дрожал. — Что там произошло? Почему обелиск треснул? Почему Ректор сказал, что это "редкое стечение обстоятельств"? И почему... почему Дариан и Кайрен бросились к тебе так, словно ты умирала?
Я опустила глаза, не в силах встретиться с ее взглядом. Как рассказать? Как объяснить, что они почувствовали мою боль через связь, что их звери поняли — если меня заберут, они умрут?
— Лира, — тихо произнесла я, — я не могу тебе рассказать. Не сейчас. Просто... поверь мне. Я в порядке.
— В порядке?! — ее голос сорвался на свистящий шепот, но в нем звенело такое возмущение, что я невольно вздрогнула. — Искра, ты стоишь в центре Главного зала, обелиск трескается от твоего прикосновения, два самых опасных парня академии бросаются тебя защищать, а ты говоришь, что ты "в порядке"? Ты с ума сошла?
Я молчала, потому что не знала, что ответить. Лира была права — это было ненормально. Это было невозможно. Но это было правдой.
Лекция по этике магии тянулась бесконечно. Профессор — седой, худощавый мужчина с пронзительными серыми глазами — говорил о моральной ответственности мага, о том, что сила без контроля ведет к разрушению, о том, что истинный маг должен служить высшим целям, а не своим страстям.
Я пыталась слушать, пыталась записывать, но мои мысли были далеко. Я чувствовала их. Дариана и Кайрена. Они были где-то в академии, но их присутствие ощущалось так ясно, словно они стояли прямо за моей спиной. Их ауры переплетались с моей, создавая невидимую сеть, которая пульсировала в такт моему сердцу.
Лира тоже делала вид что слушает, а саму так и распирало обсудить все и вытрясти из меня ответы на свои вопросы. Она была единственной ниточкой, связывающей меня с нормальностью, с миром, где я была просто студенткой, а не центром древнего магического резонанса.
Когда наконец прозвучал звон колокола, возвещающий об окончании пары, я буквально вздрогнула. Студенты вокруг зашевелились, захлопывая тяжелые фолианты, и Лира тут же потянула меня к выходу.
Но стоило нам оказаться в пустом коридоре, как она остановилась и развернулась ко мне. Ее лицо было бледным, глаза горели от сдерживаемых слез и гнева.
— Искра, — ее голос звенел от эмоций. — Я не ожидала, что ты окажешься такой же, как все остальные девчонки.
Я замерла, чувствуя, как внутри поднимается волна непонимания.
— Что? — прошептала я.
— Ты слышала, — Лира скрестила руки на груди, и ее подбородок дрогнул. — Все эти девчонки, которые бегают за Дарианом и Кайреном. Которые теряют голову от их красоты и статуса. Которые готовы на все, чтобы привлечь их внимание. Я думала, ты другая. Я думала, ты умнее.
— Лира, я... — я открыла рот, чтобы возразить, но она не дала мне говорить.
— Ты не понимаешь, что они с тобой сделают! — ее голос сорвался на крик, и эхо разнеслось по коридору. — Они воспользуются тобой! Они поиграют с тобой, как кошка с мышкой. Им нравится охотиться, нравится видеть страх и обожание в твоих глазах. А когда им надоест — они выбросят тебя, как использованную игрушку.
Я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Внутри все клокотало — обида, гнев, непонимание. Как она могла так думать? Как она могла не видеть того, что я видела? Того, что я чувствовала?
— Они не такие, — тихо произнесла я, и голос мой дрогнул. — Лира, ты не понимаешь. Они... они не играют.
— Не играют?! — Лира рассмеялась, и этот смех был горьким, полным боли. — Искра, они наследники древних родов. Они привыкли брать то, что хотят, и выбрасывать, когда надоедает. Ты для них — просто новенькая игрушка. Забавная, необычная, из трущоб. Но когда они наиграются...
— Хватит! — вырвалось у меня, и я сама удивилась силе своего голоса. — Ты не знаешь их! Ты не знаешь, что они чувствуют! Ты не знаешь, что...
Я запнулась, не в силах произнести слова. Что я могла сказать? Что они связаны со мной Первородным Зовом? Что их звери поняли — если меня заберут, они умрут? Что они больше не ищут противоядия, потому что поняли — лучше сгореть дотла, чем жить в мире, где меня нет?
Лира посмотрела на меня долгим, тяжелым взглядом, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.
— Ты влюбились, — тихо произнесла она. — В них обоих. И это... это конец, Искра. Они тебя сломают. А я... я предупреждала тебя.
Она развернулась и зашагала по коридору.
— Лира! — крикнула я ей вслед, но она не обернулась. — Подожди!
Но она уже свернула за угол, и я осталась одна в пустом коридоре, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния и бессильной злости.
Я прислонилась спиной к холодной каменной стене и закрыла глаза. Слезы жгли веки, но я не плакала. Держалась из последних сил.
И в этот момент я услышала шаги.
Тяжелые, уверенные.
Я открыла глаза и увидела их. Дариан и Кайрен. Они стояли в конце коридора, и их силуэты на фоне витражных окон казались вырезанными из огня и тени.
— Что случилось? — Дариан был явно недоволен.
Кайрен шагнул ко мне, его глаза горели таким огнем, что мне показалось, что воздух вокруг него начнет плавиться.
— Кто тебя обидел? — прорычал он, и его руки уже тянулись ко мне. — Кто посмел?
Я покачала головой, чувствуя, как к горлу подступают слезы.
— Это неважно, — прошептала я. — Просто... разговор.
Дариан подошел ближе, его темная аура окутала меня, создавая кокон, который отгородил меня от всего вокруг.
— Искра, — его голос был мягким, но спорить как-то с ним не хотелось. — Ты знаешь, что ты можешь рассказать нам все. Что бы ни случилось, мы защитим тебя.
Я подняла на него глаза, и в его янтарных глазах увидела нежность и заботу. Может быть действительно рассказать?
— Лира, — тихо произнесла я. — Она... она думает, что вы играете со мной. Что вы воспользуетесь мной и выбросите, когда надоест. Она сказала, что я такая же, как все остальные девчонки, которые бегают за вами.
Кайрен тихо выругался.
— Эта девчонка не знает, о чем говорит, — прорычал он. — Она не знает, что мы...
— Кайрен, — тихо прервал его Дариан, и его рука скользнула по моей щеке, откидывая прядь волос. — Покажи ей.
Кайрен кивнул и шагнул ко мне, его горячие руки обняли меня за талию, притягивая к себе. Я ахнула от неожиданности, но его тело было таким теплым, таким родным, что я инстинктивно прижалась к нему.
Дариан наклонился, и его губы нашли мои. Этот поцелуй был не таким, как в оранжерее — не жадным, не требовательным. Он был нежным, почти благоговейным, словно он боялся, что я исчезну, если он отпустит. Его рука скользнула по моей шее, запуталась в волосах, и я ответила ему, чувствуя, как внутри разливается теплая, тянущая волна.
Кайрен тем временем целовал мое плечо, его горячие губы оставляли следы огня на моей коже, и я застонала — тихо, предательски.
— Мы не играем, малышка, — прошептал Кайрен мне в ухо, и его голос дрожал. — Мы не выбросим тебя. Никогда. Ты — наша. Навсегда.
Дариан оторвался от моих губ и посмотрел мне в глаза. То, что я увидела в его взгляде заставило мое сердце сделать кульбит и ухнуть куда-то вниз.
— Лира не понимает, — тихо произнес он. — Она видит только то, что хочет видеть. Она боится за тебя. Но мы... мы докажем ей. Мы докажем всем. Что ты — не игрушка. Ты — наша пара. Наша судьба. Наша жизнь.
Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы наконец прорываются, горячими каплями скатываясь по щекам.
— Я знаю, — прошептала я. — Я знаю, что вы не такие. Я чувствую это. Каждой клеточкой тела.
Кайрен прижал меня крепче, его губы коснулись моего виска.
— Тогда не слушай их, — тихо произнес он. — Не слушай никого. Только нас. Только свое сердце. Оно знает правду.
Дариан провел пальцем по моей щеке, вытирая слезы.
— А теперь иди в комнату, — мягко произнес он. — Отдохни. Мы придем за тобой вечером. И мы поговорим с Лирой. Объясним ей.
Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается странная, робкая надежда. Может быть, все действительно будет хорошо. Может быть, я действительно смогла найти свое место в этом мире.
Я развернулась и зашагала по коридору, чувствуя их взгляды на своей спине.
Я брела по коридорам башни, и каждый мой шаг отдавался гулким эхом в каменных сводах. Мир вокруг казался изменившимся. Те же самые факелы, те же гобелены на стенах, но воздух теперь был густым от магии, от той невидимой нити, что намертво привязывала меня к двум шагающим где-то в глубинах замка сердцам.
В комнате я механически села за стол, развернула учебник по теории стихий и попыталась заставить себя читать. Руны, начертанные золотыми чернилами, предательски расплывались. Я смотрела на них, но видела лишь янтарные глаза Дариана и чувствовала фантомное тепло ладоней Кайрена на своей талии. Я провела пальцами по собственным губам, все еще помнящим вкус их поцелуев. Вкус грозы, озона и пряного, обжигающего огня.
Время тянулось предательски медленно. Когда, наконец, по всему Аркануму пронесся мягкий, мелодичный звон серебряного колокола, возвещающий отбой, я вздрогнула.
Я встала и устало побрела в ванную. Медная ванна уже наполнялась теплой, ароматной водой, стоило мне лишь повернуть вентиль. Я опустилась в нее, закрыв глаза, позволяя пару с запахом лаванды и мяты смыть с меня усталость, страх и чужие взгляды. Я мылась долго, тщательно, словно готовясь к какому-то неведомому ритуалу. Вытерлась мягким полотенцем и, вернувшись в спальню, подошла к шкафу.
Вместо грубой ночной рубашки мои пальцы выбрали тонкое, почти невесомое платье из темно-синего шелка, которое переливалось, словно ночное небо. Оно струилось по коже, оставляя приятную прохладу. Я расчесала волосы, и они тяжелым, блестящим водопадом легли на плечи.
Я села на край кровати, поджав ноги, и стала смотреть на дверь. Сердце колотилось где-то в горле. Прошел час. Потом второй.
“Они не придут,” — шепнул предательский голосок где-то в глубине разума. “Это была просто красивая фраза. Они ушли разбираться с Лирой, с Ректором, с собой… а может… может нашли с кем скоротать вечер.
Но тут раздался стук.
Тихий, но уверенный. Три коротких удара.
Я вскочила так резко, что шелк зашуршал в тишине комнаты. Подбежала к двери, глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах, и повернула ручку.
Они стояли в полутемном коридоре. Дариан был одет в черную рубашку с расстегнутым воротом и темные брюки, его темные волосы слегка растрепались, а в янтарных глазах плясали чертики. Кайрен рядом с ним выглядел как воплощение греха и огня: бордовая рубашка, закатанные рукава, обнажающие предплечья с тонкими шрамами, и та самая хищная, довольная усмешка, от которой у меня мгновенно пересохло во рту.
— Ты думала, мы позволим тебе уснуть, малышка? — тихо прорычал Кайрен, его взгляд скользнул по моему шелковому платью, и в его глазах вспыхнули настоящие, маленькие искры.
— Мы обещали, — Дариан шагнул ближе, его прохлада окутала меня, успокаивая бешеный стук сердца. Он протянул руку, его длинные пальцы аккуратно убрали прядь волос с моего лица. — Забираем тебя.
— Куда? — выдохнула я.
— Туда, где нас никто не найдет. Даже звезды.
Дариан накинул мне на плечи темный плащ, после чего они тоже накинули аналогичные плащи. Видимо они были зачарованы, так как тьма буквально поглотила нас, скрыв от глаз невидимых патрулей и магических зеркал. Мы шли по спальным коридорам, поднимаясь по винтовым лестницам все выше и выше, туда, куда не ступала нога большинства студентов.
Когда мы наконец-то пришли, я ахнула.
Мы стояли на вершине самой высокой башни Арканума. Но это была не просто смотровая площадка. Это был Звездный Сад. Огромный купол из магического стекла открывал вид на космос — не на небо Арканума, а на саму вселенную, на млечные пути и туманности, которые вращались прямо над нашими головами. А сам сад был заполнен светящимися растениями: белыми лотосами, парящими в воздухе, и деревьями с листьями из чистого, жидкого серебра. В центре располагался небольшой бассейн с термальной водой, над которой клубился легкий, сладкий пар.
— Это... это прекрасно, — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от космоса.
— Это наше, — тихо сказал Кайрен, подходя сзади и обнимая меня за талию. Его подбородок лег на мое плечо. — Я нашел это место, когда искал способ сжечь свою магию дотла. Но теперь... теперь я хочу использовать его, чтобы согреть тебя.
Дариан подошел спереди. В его руках появился поднос с хрустальными бокалами и фруктами, которые светились изнутри. Он поставил его на каменный столик и взял мой бокал.
— Выпей, — мягко приказал он. — Это успокоит нервы.
Я сделала глоток. Сладкое, терпкое вино мгновенно разлилось по телу приятным, тягучим теплом. Мир вокруг стал еще ярче, еще ближе. Я посмотрела на них. На двух мужчин, которые перевернули мой мир.
— Я не боюсь, — вдруг довольно твердо сказала я. — Я не хочу больше прятаться. Не хочу бояться того, что я чувствую.
Дариан поставил свой бокал. Его взгляд потемнел, став бездонным, как космос над нами.
— Ты уверена, Искра? — его голос был хриплым, вибрирующим. — То, что начнется сейчас... это не просто близость. Это консумация, которая запечатает наши ауры. Пути назад не будет.
— Я не хочу назад, — выдохнула я, делая шаг к нему. Я подняла руки и положила ладони ему на грудь, чувствуя, как бешено бьется его сердце. Я повернула голову к Кайрену, который стоял совсем рядом, его жар уже обжигал мне кожу. — Я хочу к вам.
Кайрен издал низкий, звериный звук, в котором было столько подавленного желания и нежности, что у меня закружилась голова. Он подхватил меня на руки, и я инстинктивно обвила его шею руками. Он понес меня к бассейну, где вода светилась мягким, лунным светом.
Опустив меня на теплые, гладкие камни у края воды, они оба опустились на колени передо мной. Кайрен прижался губами к моему колену, его горячие руки скользнули по бедрам, медленно, неумолимо поднимая подол шелкового платья. Дариан наклонился к моему лицу, его пальцы расстегнули тонкие лямки, и ткань соскользнула с моих плеч, падая на камни.
Я осталась перед ними обнаженной и даже не дернулась чтобы прикрыться. Они смотрели на меня жадно, я бы даже сказала голодно, а я чувствовала себя богиней. Я даже не подозревала что во мне есть эта развратница, которая выпрямила спину, чтобы грудь казалась больше. Которая запрокинула голову и даже облизнула губы, от чего их взгляды потемнели, а у Карена заходили желваки на щеке, а к Дариан судорожно сглотнул.
Кайрен прошелся ладонью по моему животу, его кожа была обжигающе горячей. Он наклонился и провел языком по моей ключице, оставляя за собой след расплавленного золота. Я запрокинула голову, тихий стон вырвался из моего горла.
Дариан в это время целовал мое плечо, его прикосновения были прохладными, словно ночной ветер, создавая невероятный контраст с огнем Кайрена. Мой мозг плавился. Я не понимала, где заканчиваюсь я и начинаются они.
— Моя, — прошептал Кайрен мне в кожу, его руки скользнули ниже, касаясь самых интимных, скрытых мест, и я выгнулась к нему, теряя остатки рассудка и стыда. — Ты горишь для нас, Искра.
— Ты светишься, — хрипло отозвался Дариан, его губы нашли мою грудь, и мир взорвался ослепительными вспышками.
Кайрен повернул меня к Дариану лицом, поставив на колени перед ним. Я не поняла когда именно они избавились от одежды, но перед моим лицом оказалась упругая возбужденная плоть Кайрена. Он взял меня за подбородок и направил ее мне в рот. Как же это было пошло и эротивно одновременно. Все мои самые потаенные мысли и фантазии реализовывались здесь и сейчас, и да, у меня не было никогда мужчины, я не встречалась с парнями, а сейчас их сразу двое и оба хотят меня, а я их. Кайрен протолкнул мне между губ свой член, а я с удивлением поняла, что мне даже нравится нежность его кожи, вкус и то как он пульсирует, слегка подрагивая, когда я слегка пососала его. Дариан нежно гладил мои возбужденные складочки, размазывая влагу. Я застонала, выгибаясь, отставляя попу так чтоб ему было удобнее, не осознавая что тем самым возбуждая его еще сильнее.
– О Боги, ты прекрасна, – простонал Дариан. – Я не могу больше сдерживаться. Прости малышка, будет немного больно, – предупредил мужчина и не успела я что-то сказать, как поняла что его упругий ствол проталкивается между складочек. Кайрен вынул член из моего рта и припал к нему поцелуем, и когда Дариан толкнулся в меня сильно и глубоко я поняла почему. Я попыталась закричать, дернулась в попытке высвободится из их рук, но поцелуй Кайрена поглотил звук крика, а их руки не позволили мне убежать.
– Тише, тише, – успокаивал меня Дариан целуя шею, спину, поглаживая бедра. – Сейчас будет уже не больно. Потерпи малышка.
После того как первая волна боли схлынула я ощутила невероятную наполненность, а когда он начал двигаться во мне, сперва медленно а затем более интенсивно, ускоряя темп я ощутила волны наслаждения и неги, которые разливаются по венам. В какой-то момент толчки Дариана стали хаотичными, резкими и он излился в меня, а я задрожала всем телом. Наслаждение было таким глубоким, что мне казалось, что я сейчас умру, или наоборот это было рождение меня заново.

----------

Глава 8.

Глава 8.
Утро наступило не с лучами солнца — в Аркануме не было привычного солнца, лишь мягкое, перламутровое сияние, пробивающееся сквозь витражи и отражающееся от росы на листьях деревьев за окном.
Я открыла глаза и тут же тихо застонала. Мое тело казалось сотканным из свинца и расплавленного золота. Каждая мышца, каждый сустав, каждая клеточка кожи ныла сладкой, тянущей болью, которая была одновременно и наказанием, и самым прекрасным воспоминанием. Я попыталась пошевелить пальцами ног, но вместо этого лишь глубже утонула в пуховых подушках. Все пахло ими, хоть я и не знала почему. Их же не было вчера в моей комнате. Но мои волосы, моя кожа и все вокруг пахло грозой, озоном, корицей и кажется дымом. Невероятная смесь, которая заставляла мое тело уплывать на волнах неги, а мозг возвращаться во вчерашние события. Жалела ли я о случившемся? Нет, не жалела. Я влюбилась и скрывать это было бессмысленно, тем более от самой себя.
Я лежала, а воспоминания обрушивались на меня лавиной, заставляя сердце биться где-то в районе горла. Звездный Сад. Магический бассейн, светящийся в такт нашим сердцам. Космос, вращающийся над головой. И они. Дариан, чья тьма окутывала меня, защищая и направляя, и Кайрен, чей огонь сжигал все мои страхи, превращая их в чистое, первородное желание. Я помнила, как их магия переплелась с моей искрой, создавая невидимый узел, который теперь пульсировал где-то в районе солнечного сплетения, теплый и живой.
Дверь в комнату тихо щелкнула. Я инстинктивно натянула одеяло до подбородка, но расслабилась, стоило мне увидеть вошедших.
Дариан и Кайрен. Они выглядели они невероятно хорошо, и мое сердце пропустило удар.
— Доброе утро, наша малышка, — голос Кайрена был хриплым, низким и вибрирующим. Он подошел к кровати первым и опустился на край матраса. Его горячая ладонь накрыла мою руку, и приятное тепло мгновенно начало растекаться по венам, слегка притупляя ломоту в мышцах.
— Доброе утро, — прошептала я, чувствуя, как к щекам приливает румянец.
— Как ты? Тело болит? — с заботой произнес Дариан, подходя с другой стороны. В его руках был поднос, от которого по комнате разлился аромат свежей выпечки, пряного чая и каких-то невиданных фруктов.
— Мы принесли тебе завтрак, — Кайрен наклонился и поцеловал меня в лоб. Его губы обожгли, но это было приятное, целительное тепло. — Потому что сейчас ты не сможешь встать. И мы это исправим.
Они устроились по обе стороны от меня, создавая живой кокон из жара и прохлады. Дариан взял с подноса чашку и поднес ее к моим губам.
— Пей. Это отвар из лунных лилий и теневых корней. Он снимет боль и восстановит магический фон.
Я послушно сделала глоток. Жидкость была теплой, с привкусом мяты и чего-то терпкого, похожего на грозу. Почти мгновенно тяжесть в теле начала отступать, уступая место приятной истоме.
Затем Кайрен взял с подноса небольшую корзинку. Внутри лежали фрукты, которых я никогда не видела: прозрачные, словно сделанные из стекла, ягоды, светящиеся изнутри золотым светом, и темные, бархатистые персики, покрытые инеем.
— Открывай рот, — скомандовал он мягко, но с той самой ноткой, которая не терпела возражений.
Он поднес к моим губам золотую ягоду. Я надкусила ее, и сок взорвался на языке сладостью и легкой искристостью, которая щекотнула нёбо.
— Вкусно? — спросил он, глядя на меня жадно, словно хотел съесть меня здесь же.
— Очень, — выдохнула я.
Они кормили меня, вытирали уголки моих губ пальцами, шептали тихие, нежные слова, от которых у меня внутри все переворачивалось. Это было так непохоже на тех хищников, что повстречались мне в магической роще.. Теперь они были... заботливыми. До дрожи, до мурашек заботливыми.
Когда с едой было покончено, Дариан встал и направился в ванную. Через минуту оттуда послышался звук набирающейся воды и аромат лаванды, мяты и... их магии. Кайрен легко подхватил меня на руки, вместе с одеялом.
— Куда? — испуганно пискнула я, цепляясь за его шею.
— Мыть тебя, — отозвался он, входя в ванную комнату и аккуратно опуская меня в огромную медную ванну. Вода была идеальной температуры, а пена, плавающая на поверхности, мягко массировала кожу.
Дариан уже стоял на коленях у края ванны. Он снял с меня остатки мокрой пижамы, которая явно была лишней. Его взгляд был темным, но полным благоговения. Он взял губку, нанес на нее ароматное мыло и начал медленно, методично омывать мое тело. Каждое его прикосновение было ритуалом. Он мыл мои плечи, спину, ноги, его пальцы скользили по коже, оставляя за собой следы мурашек. Кайрен в это время стоял за моей головой, его пальцы мягко массировали виски и шею, распутывая невидимые узлы напряжения.
— Мы причинили тебе боль, — тихо произнес Дариан, его голос эхом отразился от кафельных стен. В нем звучало искреннее раскаяние.
— Нет, — я покачала головой, откидываясь назад, прямо на колени Кайрена. — Не боль. Это было... перерождение. Я чувствую себя так, словно родилась заново.
Кайрен наклонился и коснулся губами моего мокрого плеча.
— Ты наша, Искра. И мы будем беречь тебя. Всегда.
Когда они наконец помогли мне выбраться из ванны, завернули в мягчайшее полотенце и одели в просторную, теплую тунику, я почувствовала себя совершенно другим человеком. Тело больше не ныло. Внутри меня горел ровный, спокойный золотой свет. Моя искра больше не была просто искрой. Она стала пламенем, согретым тьмой и огнем.
— А теперь, — Дариан набросил на мои плечи тяжелую, элегантную мантию с серебряной вышивкой, — мы идем на занятия. И пусть весь Арканум видит, кому ты принадлежишь.
Выход из башни первокурсников стал событием, которое, я уверена, обсуждали потом на всех факультетах.
Стоило нам появиться в главном коридоре, как гул голосов стих. Тысячи глаз обратились на нас. Но я больше не опускала взгляд. Я шла между Дарианом и Кайреном, и их ауры были не просто рядом — они были переплетены с моей, создавая невидимый, но осязаемый для любого мага купол.
Студенты расступались перед нами, словно морские волны. Я видела шок в глазах старшекурсников, зависть и страх в глазах первокурсников. Девушки, которые еще вчера смотрели на Дариана и Кайрена с обожанием, теперь отводили взгляды, кусая губы. И даже мой запах изменился. Теперь я пахла ими, и мне показалось что все все сразу поняли.
— Смотри прямо, — тихо произнес Дариан, его пальцы сжали мою талию. — Пусть видят. Пусть знают, что если кто-то посмеет косо на тебя посмотреть, он будет иметь дело с Домом Теней и Кланом Огня одновременно.
В столовой нас ждала не просто тишина, а оглушительное молчание. Но Кайрен просто пододвинул мне стул в центре зала, за столом старших курсов, куда первокурсников обычно не сажали. Он принес мне горячие оладьи с медом, свежие фрукты, дымящееся мясо.
И тут я увидела Лиру. Она стояла у входа в столовую, держа в руках поднос. Ее глаза были широко раскрыты, а лицо бледным. Она смотрела на меня, на Дариана, на Кайрена, и на невидимую нить, что связывала нас.
Я встала, игнорируя недовольный смешок какой-то аристократки за соседним столом, и пошла к Лире.
— Лира, — тихо произнесла я, протягивая руку.
Лира отступила на шаг, ее глаза сузились.
— Не надо, — ее голос был холодным, чужим. — Не притворяйся.
Я замерла, рука повисла в воздухе.
— Лира, что...
— Ты нашла что-то в той книге, да? — Лира говорила тихо, так, чтобы никто кроме нас не слышал наш разговор. — В Запретном разделе. Ты нашла заклинание, которое защитило тебя от обелиска. Ты использовала запрещенную магию, чтобы избежать наказания.
— Лира, нет, — я покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты не понимаешь. Это не заклинание. Это... это Первородный Зов. Наша связь...
— Первородный Зов? — Лира горько рассмеялась, и в ее глазах блестели слезы. — Искра, ты думаешь, я идиотка? Я читала об этом в "Истории магических связей". Первородный Зов — это миф. Сказка для запугивания. Никто не верит в это уже триста лет.
— Но Ректор... — начала я.
— Ректор сказал, что это "редкое стечение обстоятельств", — оборвала меня Лира. — Он не подтвердил ничего. Он просто спас тебя, потому что Дариан и Кайрен — наследники. А ты... ты просто использовала их. Как и они использую тебя, чтобы повеселится.
— Я не использовала их, и они не используют меня, — мой голос сорвался на крик, и несколько студентов обернулись. — Лира, я не использовала эту книгу. Я не знала, что...
— Ты знала, — Лира покачала головой, и в ее глазах была такая боль, что у меня перехватило дыхание. — Ты знала, что они опасны. Я предупреждала тебя. Я говорила, что они играют с девушками, что они сломают тебя. Но ты не послушала. Ты думала, что ты особенная. Что ты сможешь их изменить.
— Лира...
— Они бросят тебя, Искра, — голос Лиры дрогнул, но она продолжила. — Может быть, не сегодня. Может быть, не завтра. Но они бросят. Как бросали всех остальных. Ты для них — новинка. Забавная игрушка из трущоб. А когда им надоест... когда они найдут кого-то получше... ты останешься одна. И тогда ты поймешь, что я была права.
Я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Слезы жгли глаза, но я не позволяла им упасть. Не здесь. Не перед всеми.
— Я думала, ты моя подруга, — тихо произнесла я.
— Я и есть твоя подруга, — Лира вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Именно поэтому я говорю тебе правду. Даже если ты не хочешь ее слышать.
Она развернулась и зашагала к столу первокурсников, не оглядываясь.
Я стояла посреди столовой, чувствуя на себе сотни взглядов. Дариан подошел ко мне, его рука легла на мое плечо.
— Идем, — тихо произнес он. — Не здесь.
Я кивнула, не в силах говорить. Мы вернулись к нашему столу, и я механически ела, не чувствуя вкуса. Дариан и Кайрен молчали. Я знала, что они догадывались, что между мной и Лирой произошло что-то, что так сильно расстроило меня.
На следующий день, когда моя магия немного стабилизировалась, Кайрен забрал меня с лекции по зельеварению (преподаватель даже не посмел сделать мне замечание, стоило ему увидеть Дариана, стоящего у двери).
— У тебя сегодня свободное время, — заявил Кайрен, перехватывая мою руку и переплетая свои пальцы с моими. Его кожа была приятно горячей. — И мы не позволим тебе сидеть в пыльной библиотеке.
Они привели меня в западное крыло академии, куда студентам первого курса вход был воспрещен. Консерватория Иллюзий.
Стоило нам войти, как воздух вокруг изменился. Здесь не было обычных растений. Здесь росли эмоции, воплощенные в флоре. Цветы, которые шептали секреты, лозы, которые меняли цвет в зависимости от настроения, и деревья, чьи листья были сделаны из застывшего света.
— Это место требует тепла, — тихо сказал Кайрен. Он закрыл глаза, и я почувствовала, как его магия выходит наружу. Не разрушительный пожар, а мягкое, летнее солнце. Вокруг нас мгновенно распустились невиданные орхидеи, их лепестки переливались всеми оттенками розового и золотого. Воздух наполнился дурманящим, сладким ароматом.
Дариан встал за моей спиной, его руки легли мне на плечи. Его тьма не была холодной — она была как бархат, как вечернее небо, укрывающее землю. Он плел тени между ветвями, создавая для нас уютный, интимный шатер, скрытый от посторонних глаз. Внутри этого шатра мир принадлежал только нам.
Кайрен уселся на мягкую, светящуюся траву и потянул меня к себе. Я устроилась у него на коленях, а Дариан сел рядом, обнимая нас обоих. Кайрен достал из кармана коробочку, полную конфет, которые выглядели как маленькие звездочки.
— Открой рот, — прошептал он, поднося ко мне одну из "звездочек".
Я надкусила. Вкус был похож на карамель с нотками ванили и легким, искрящимся послевкусием, от которого в животе порхали бабочки.
— Это сделано из нектара солнечных пчел, — объяснил Дариан, его губы коснулись моего виска. — Они дают энергию и поднимают настроение. Тебе нужно восстанавливаться.
— Я чувствую себя отлично, — возразила я, поворачивая голову, чтобы поцеловать его в уголок губ.
— Твоя аура еще нестабильна, — твердо сказал Дариан, но в его глазах плясали чертики. — Мы должны кормить тебя. Беречь тебя.
Мы провели в Консерватории весь день. Кайрен рассказывал мне о каждом цветке, о том, как они реагируют на магию, а Дариан тихо комментировал, в то время как его пальцы лениво перебирали мои волосы. Мы целовались до головокружения, исследуя друг друга заново, но на этот раз без той безумной, первобытной спешки. Теперь у нас было время. Время смаковать каждый вздох, каждый стон.
На третий день после памятных событий в бассейне Дариан заявил, что мне нужно учиться контролировать мою искру, иначе она может выжечь меня изнутри, как и предупреждала директриса Изольда. Но вместо тренировочной площадки он повел меня на самую высокую башню Арканума — Астрономическую.
Там, под самым куполом, где звезды были так близко, что казалось, протяни руку — и обожжешься о их холодный свет, стоял древний, покрытый рунами стол.
— Твоя магия — это не просто элемент, — голос Дариана звучал в тишине башни, вибрируя в самом воздухе. — Это эфир. Связь. Ты — мост между тьмой и огнем.
Он встал за моей спиной, его руки накрыли мои. Кайрен встал спереди, его ладони легли на мои щеки.
— Закрой глаза, — прошептал Кайрен. — Почувствуй меня.
Я закрыла глаза. И тут же мой разум затопил огонь. Не обжигающий, а живой, пульсирующий. Я видела, как Кайрен чувствует мир — ярко, эмоционально, через призму страсти и инстинктов. Я чувствовала его чувства ко мне — они были похожи на извержение вулкана, неудержимое и абсолютное.
Затем в мой разум вошел Дариан. Его тьма была другой. Она была глубокой, спокойной, всезнающей. Через него я видела структуру мира, нити магии, что связывали все живое. Его чувства были похожи на океан — бездонный, тихий, но способный поглотить все.
— Соедини нас, — тихо произнес Дариан. — Ты — искра. Зажги нас.
Я сосредоточилась. Я представила, как моя золотая искра, та самая, что видела директриса, разгорается в моем солнечном сплетении. Я потянула ее к Кайрену, через его ладони на моих щеках, и к Дариану, через его руки на моей спине.
Воздух вокруг нас взорвался светом. Не ослепительной вспышкой, а мягким, золотистым сиянием, которое заполнило всю башню. Руны на столе вспыхнули, отвечая нам. Я почувствовала, как наши три ауры сливаются в единый поток. Я была центром этой триады. Я была их якорем и их крыльями.
Когда мы разомкнули круг, я тяжело дышала, но внутри меня был идеальный порядок. Моя магия больше не рвалась наружу хаотичными сполохами. Она текла ровно, подчиняясь моей воле.
Кайрен посмотрел на меня, его глаза сияли гордостью.
— Боги, ты прекрасна, — выдохнул он. — Ты даже не представляешь, как ты прекрасна, когда творишь магию.
Дариан подошел и прижал меня к своей груди, целуя в макушку.
— Ты превзошла наши ожидания, Искра. Ты не просто приняла нас. Ты сделала нас сильнее.
В тот вечер они подарили мне первый настоящий подарок. Дариан протянул мне тонкую цепочку из черного металла, который был холоднее льда, но не обжигал. На ней висел кулон в форме капли тени, внутри которой пульсировала крошечная звездочка.
— Это тень, застывшая в момент рождения звезды, — тихо сказал он. — Она защитит твой разум от чужого вторжения. Никто не сможет прочесть твои мысли, кроме нас.
Кайрен протянул мне кольцо. Оно было выковано из красного золота и казалось теплым, словно его только что достали из горна.
— А это — огонь моего клана, — усмехнулся он. — Оно не снимается. Оно будет хранить тебя и предупреждать об опасности. Если кто-то захочет причинить тебе зло, оно обожжет его. А тебя... оно всегда будет согревать.
Я надела кулон и кольцо. Они идеально подошли друг другу, словно были созданы в один день. Я чувствовала их тепло и прохладу на своей коже постоянно, как постоянное напоминание о том, что я больше не одна.
Четвертый день начался с того, что Кайрен буквально вынес меня из комнаты, завернув в свой плащ.
— Куда? — спросила я, пряча лицо в теплую ткань, пахнущую дымом и корицей.
— Туда, где все началось, — отозвался он.
Когда плащ был откинут, я ахнула. Мы стояли на опушке Обсидиановой рощи. Той самой, где я впервые увидела их драку. Где я упала и порезала руку. Где они впервые попробовали мою кровь и где проснулся Зов.
Но теперь роща не казалась мне пугающей. Деревья из темного камня светились мягким, приветливым светом. Серебристая трава шелестела под ногами, словно здороваясь со мной. Теплый летний ветер шелестел в кронах, принося аромат цветущих растений.
— Я хотел, чтобы ты увидела это место другими глазами, — сказал Дариан, появляясь рядом. — Чтобы ты не боялась его. Чтобы ты знала, что это место принадлежит нам.
В глубине рощи, на той самой поляне, где они дрались, был накрыт стол. Точнее, это был плоский камень, покрытый мягкими пледами, а вокруг горели парящие в воздухе свечи, дающие теплый, золотистый свет.
Мы сели на пледы. Кайрен достал из сумки бутылку вина, которое светилось изнутри, словно в нем плавали расплавленные угли, и три хрустальных бокала.
— За то, что ты споткнулась, — торжественно произнес Кайрен, поднимая бокал.
— За то, что ты порезала руку, — продолжил Дариан, его глаза блестели в свете свечей.
— За то, что я не убежала, — закончила я, и мы разом выпили. Вино было обжигающе сладким, оно разлилось по телу приятным жаром.
Мы ели фрукты, кормили друг друга, смеялись. Кайрен рассказывал, как они с Дарианом впервые встретились и сразу же подрались из-за того, кто из них круче. Дариан, к моему изумлению, слегка улыбнулся и подтвердил, что Кайрен тогда прижег ему бровь.
— Я тогда уже понял, что он — идиот, — сказал Дариан, глядя на Кайрена с усмешкой. — Но идиот, который оказался мне братом по духу.
— А потом мы нашли тебя, — тихо добавил Кайрен, его пальцы переплелись с моими. — И поняли, что все эти годы мы просто ждали.
В тот вечер в роще не было безумной страсти. Была только глубокая, интимная близость. Мы лежали под куполом из светящихся ветвей, и Кайрен рисовал узоры огня на моей ладони, а Дариан плел из теней маленькие фигурки, которые танцевали для меня. Я чувствовала себя в абсолютной безопасности.
Пятый день прошел в библиотеке, но не в запретном разделе, а в самой уютной, скрытой от глаз части — в Каминном зале. Это было помещение, где стены были увешаны гобеленами, а в центре стоял огромный камин, в котором горел магический огонь, не дающий дыма, но дающий невероятное тепло.
Мы сидели в огромном, мягком кресле, рассчитанном на троих. Я сидела на коленях у Дариана, его руки обнимали меня за талию, а голова лежала на плече Кайрена, который сидел сбоку.
— Мы хотим показать тебе кое-что, — тихо сказал Дариан. — Наша связь двусторонняя. Ты видела наши эмоции. Но ты не видела нашу память. Мы хотим, чтобы ты знала все. Чтобы не было тайн.
Я кивнула, доверяя им безоговорочно.
Дариан коснулся моего виска, и мир вокруг померк.
Я оказалась в холодном, мрачном замке. Я видела маленького Дариана, которого заставляли часами сидеть в темноте, чтобы он научился контролировать свою магию теней. Я чувствовала его одиночество, его холод, его страх перед собственным даром, который мог поглотить его, если он потеряет контроль. Я видела, как он убивал в себе эмоции, чтобы стать идеальным наследником. Я чувствовала его боль, когда он понял, что проклятие Зова может лишить его этого контроля, и его ужас перед тем, что он может потерять себя.
Затем картина сменилась. Я оказалась на вулканических склонах. Маленький Кайрен, весь в ожогах, пытался сдержать огонь, вырывающийся из его рук. Вокруг него кричали, называли его монстром, изгоем. Я чувствовала его ярость, его отчаяние, его желание просто быть принятым, быть любимым, несмотря на свою разрушительную силу. Я чувствовала, как он боялся, что однажды его огонь сожжет тех, кого он любит.
Слезы текли по моим щекам в реальности. Я обняла Дариана за шею, а затем потянулась к Кайрену, притягивая его голову к своей груди.
— Вы не монстры, — шептала я, целуя. — Вы не холодные и не разрушительные. Вы — самые теплые и самые живые, кого я когда-либо встречала. Я принимаю вас. Всех. Каждую вашу тень и каждый огонь.
В тот момент наша связь стала не просто магической. Она стала духовной. Мы перестали быть тремя отдельными личностями. Мы стали единым организмом, где моя искра была сердцем, их тьма — защитой, а их огонь — жизнью.
На шестой день нас вызвали к Ректору. Я нервничала, но Дариан и Кайрен кажется были спокойны, либо не подавали виду, что тоже волновались.
Ректор встретил нас в своем кабинете. Его серебряные глаза смотрели на нас с нескрываемым интересом.
— Магический фон Арканума нестабилен, — без предисловий начал он. — Ваша консумация, ваша связь... она пробудила древние источники магии под академией. Вам нужно научиться управлять этим потоком, иначе он разрушит защитные купола.
Он вывел нас на главную тренировочную площадку, но не ту, где учили первокурсников, а на древний амфитеатр, выложенный из черного камня.
— Встаньте в треугольник, — скомандовал Ректор. — Искра, ты в центре. Направь их магию. Не борись с ней. Направь.
Я встала в центр. Дариан и Кайрен встали напротив меня.
— Отдайте мне ее, — прошептала я.
Они выпустили свою магию. Тьма Дариана и Огонь Кайрена рванулись ко мне, но я не отступила. Я подняла руки, и моя золотая искра вспыхнула, создавая эфирный вихрь. Тьма и Огонь ударились о мой щит, но не разрушили его, а закружились вокруг меня, создавая идеальный баланс. Черное и Красное, переплетенные Золотом.
Над нами в небе закрутился магический вихрь, который был виден на всю академию. Студенты выбегали во двор, выглядывали в окна, глядя на небо, где танцевали три цвета.
Ректор кивнул, удовлетворенный.
— Вы — не просто пара, — произнес он. — Вы — Триада. Равновесие стихий. Арканум будет в безопасности, пока вы вместе.
Когда мы закончили, я упала на колени, полностью истощенная, но Дариан и Кайрен подхватили меня на руки. Они несли меня обратно в башню, и весь путь до самой комнаты студенты расступались перед нами. Мы стали легендой еще до того, как закончили учебу.
Седьмой день был особенным. В Аркануме наступала Ночь Серебряной Луны — день, когда жемчужная луна поднималась ближе всего к земле, и ее магия достигала своего абсолютного пика. В этот день в академии традиционно проводился Бал Стихий, но для нас этот день имел совершенно иное, сакральное значение.
На кровати лежало платье, по красоте превосходящее все, что я когда либо видела. Оно было соткано из ткани, меняющей цвет: от глубокого черного, как ночь, до ослепительно-золотого, как искра, и кроваво-красного, как огонь. Оно было сшито специально для меня, по меркам, снятым их магическими прикосновениями
Я надела его, и оно облегло мою фигуру, словно вторая кожа. Дариан подарил мне диадему из черного металла и теневых кристаллов, а Кайрен надел мне на шею ожерелье из огненных опалов, которые пульсировали в такт моему сердцу..Кайрен и Дариан забрали меня из комнаты после заката.
Они повели меня не в бальный зал. Они повели меня на крышу Главной башни, туда, где был открыт обзор на весь Арканум и на бесконечное, звездное небо.
Крыша была украшена тысячами свечей, которые горели магическим огнем, не боясь ветра. Посередине стоял стол, накрытый белоснежной скатертью, уставленный яствами. Но главным было не это.
Главным было то, что Дариан и Кайрен встали передо мной на одно колено.
— Искра, — голос Дариана дрогнул, что было совершенно не в его стиле. — Я, наследник Теней, клянусь защищать тебя от всех угроз, видимых и невидимых. Клянусь быть твоей тенью, которая укроет тебя от солнца, и твоей ночью, которая даст тебе покой. Моя магия, мое имя, моя жизнь — принадлежат тебе.
Кайрен поднял на меня свои янтарные глаза, в которых плясали слезы и огонь.
— Я, изгнанник Огня, клянусь быть твоим теплом в самую холодную ночь. Клянусь сжигать все преграды на твоем пути и согревать твою душу. Мое пламя, мое сердце, мой последний вздох — принадлежат тебе.
Я закрыла лицо ладонями, не в силах сдержать слез. Это было не просто предложение. Это была клятва верности, древняя, первородная, скрепленная самой магией.
Я опустилась на колени перед ними, беря их руки в свои.
— Я, Искра, рожденная в мире без магии, но нашедшая свой дом здесь, клянусь быть вашим светом. Клянусь быть той искрой, что не даст вашей тьме стать холодной, а вашему огню — разрушительным. Я принимаю вас. Навсегда.
Они надели мне на палец кольцо, сплетенное из их магии — черное и красное золото, неразрывное.
Когда мы встали, Серебряная Луна достигла зенита, приблизившись к земле на максимальное, пугающее расстояние. Ее свет обрушился на нас.
Но это был не просто свет.
Воздух вокруг нас внезапно задрожал и сгустился, превращаясь в нечто твердое и звенящее. Моя «искра» внутри вспыхнула, отвечая на лунный зов и магию моих парней. Но она не просто горела — она начала поглощать их огонь и тьму, и сама луна, казалось, потянула эту первородную энергию обратно, в небеса.
— Искра... — голос Дариана вдруг оборвался, в нем прорезался панический ужас.
Серебряный луч, бивший в нас, начал слепить, меняя цвет. В нем закипели черные тени и кроваво-красные языки пламени, смешиваясь с моим золотым светом в невыносимую, режущую глаза радугу.
— Что происходит?! — крикнул Кайрен, пытаясь укрыть меня своим телом, но его руки прошли сквозь меня, словно я состояла из одного лишь света.
Магический фон вокруг нас начал сжиматься. Звук, похожий на раскол небесного свода, ударил по барабанным перепонкам.
— Дариан! Кайрен! — выдохнула я, но мой голос не был слышен.
Вспышка.
Невыносимо яркая, всепоглощающая. Она была чернее самой темной тьмы и белее тысячи солнц одновременно. Я почувствовала, как моя душа буквально вырывается из тела, пытаясь расшириться до размеров самой вселенной, чтобы вместить в себя всю мощь связи Триады.
Дариан закричал, его магия теней взметнулась вверх, пытаясь создать щит, но она рассыпалась пеплом о серебряный столп света. Кайрен обхватил мою талию, его огонь ревел, но был полностью поглощен этим космическим вихрем.
Мир вокруг начал сворачиваться в точку. Каменные плиты крыши, свечи, звездное небо — все закрутилось в безумном танце. Боль была не физической, а магической.
Последнее, что я увидела — это лица моих парней, искаженные отчаянием и ужасом, их губы, беззвучно кричащие мое имя.
А потом серебряный свет взорвался изнутри, и абсолютная, звенящая тьма сомкнулась надо мной.

----------

Глава 9.

Глава 9.
Тишина.
Первое, что я осознала, возвращаясь из небытия, была тишина. Но не та звенящая, наполненная шепотом книг и пульсацией кристаллов тишина, которая встречала меня в Аркануме. И не та уютная, окутанная запахом грозы и корицы тишина, что возникала, когда Дариан и Кайрен были рядом.
Это была мертвая, ватная пустота.
Я попыталась вдохнуть, но легкие отказывались слушаться, словно они были наполнены не воздухом, а свинцом. Я захотела призвать на помощь свою искру — ту самую, крошечную, золотую, что пела в моем солнечном сплетении с самого первого дня в этом мире. Я привыкла чувствовать ее тепло, привыкла, что она отзывается на каждую мою эмоцию, на каждый страх, на каждую радость.
Я мысленно потянулась к ней.
И не нашла ничего.
Там, где раньше бился источник света, где переплетались нити тьмы, огня и золота, теперь зияла черная, ледяная дыра. Это было похоже на фантомную боль, когда ампутирована рука, но мозг продолжает посылать сигналы в пустоту. Я хотела закричать от этого ужаса, но из горла вырвался лишь тихий, царапающий хрип.
— О боги... Она очнулась.
Голос прозвучал рядом, дрожащий, срывающийся на всхлип. Я с трудом повернула голову. Веки казались сделанными из чугуна, но мне удалось приоткрыть их.
Над мной склонилась Лира. Ее каштановые кудри были собраны в небрежный пучок, под глазами залегли темные тени, а лицо осунулось. Она выглядела старше. Гораздо старше той веселой, болтливой девчонки, которая когда-то тащила меня за руку по коридорам, спасая от старшекурсников. Она держала мою руку в своих, и ее пальцы были холодными и влажными.
— Лира... — мой голос звучал чужим, слабым и ломким. — Где... где я?
— В лазарете, Искра, — тихо ответила она, и ее глаза наполнились слезами. Она осторожно смочила губку в стакане с водой и аккуратно прикоснулась к моим пересохшим губам. — Пей. Медленно. Ты была без сознания... очень долго.
Лазарет. Я обвела взглядом помещение. Высокие белые потолки, тонкие перегородки из матового стекла, разделяющие палаты, запах горького шалфея, целебного серебристого мха и чего-то стерильного, похожего на озон, но лишенного жизни. Над моей кроватью медленно вращался кристалл, излучающий мягкий, успокаивающий свет, но он не проникал внутрь меня. Он просто светился. Как обычный камень.
— Что... что случилось? — прошептала я, и в голове вспыхнул ослепительный, режущий глаз образ. Серебряная Луна, нависшая над самой крышей. Столп света, в котором кипели тьма и пламя. Лица Дариана и Кайрена, искаженные ужасом. И этот невыносимый треск, словно ломалась не реальность, а что-то внутри меня. — Дариан... Кайрен... Они живы?
Лира вздрогнула, ее пальцы сжали мою руку так сильно, что стало больно, но у меня не было сил даже отдернуть ее. Она отвела взгляд, ее ресницы дрогнули, и тяжелая слеза скатилась по щеке.
— Они живы, Искра, — произнесла она глухо. — С ними... с ними все в порядке.
Прежде чем я успела осмыслить странную интонацию в ее голосе, тяжелая дубовая дверь палаты бесшумно отворилась. Вошел мужчина в мантии целителя глубокого изумрудного цвета. Я узнала его — мастер Вэлериус, один из старших лекарей Арканума, человек с лицом, исполосованным глубокими морщинами, и глазами, видевшими слишком много чужой боли.
Он подошел к моей кровати, его взгляд был тяжелым, полным той самой скорби, которую я уже видела в глазах директрисы Изольды, когда она говорила о моем мире.
— Добро пожаловать обратно в мир живых, дитя, — его голос был мягким, но в нем не было той теплоты, которой он обычно окружал студентов. Сейчас в нем звучала лишь бесконечная усталость и жалость.
— Мастер Вэлериус, — я попыталась приподняться, но тело не слушалось. — Что со мной? Где моя магия? Я не чувствую... я не чувствую искру. Скажите, что это шок. Что это временная блокировка из-за перегрузки.
Целитель медленно опустил руку на мою грудь, прямо туда, где должно было пульсировать мое магическое ядро. Его ладонь была теплой, от нее исходил привычный, целительный свет. Я жадно ловила каждое ощущение, молясь всем богам, чтобы свет откликнулся, чтобы моя искра, испуганная и забившаяся в уголок, вдруг подала знак.
Но свет целителя просто соскальзывал с моей кожи. Он не встречал сопротивления, не встречал отклика, не встречал “меня”. Он уходил в пустоту, как вода в песок.
Мастер Вэлериус убрал руку и закрыл глаза. На секунду мне показалось, что он состарился еще на десять лет.
— Магический резерв, — начал он, и каждое слово падало на меня, как тяжелые каменные плиты, — это не просто сосуд, Искра. Это живая ткань души. Когда происходит выброс энергии, несоразмерный с объемом ядра, ткань рвется. А когда в этот разрыв устремляется сила, превышающая понимание смертных...
Он замолчал, подбирая слова, чтобы сделать мне не так больно. Но это было невозможно.
— Серебряная Луна в ночь своего пика... и ритуал Триады, который вы пытались провести... они создали резонанс, которого Арканум еще не видел. Ваша искра, Искра... она стала проводником. Вы впитали в себя и тьму наследника Теней, и огонь наследника Огня, и лунный свет. Ваше тело, ваша душа... они не выдержали.
— Что вы хотите сказать? — мой голос начал предательски дрожать. Холод из груди начал распространяться по венам. — Скажите это прямо.
Целитель посмотрел мне в глаза. В его взгляде не было надежды.
— Искра. Твое магическое ядро выгорело дотла. Искра потухла. Ты больше не маг.
Тишина вернулась. Но теперь она была не ватной. Она была оглушающей, звенящей, как лезвие меча, рассекшее воздух.
— Как... как это выгорело? — прошептала я, и мир вокруг начал вращаться. — Но... но я чувствовала ее. Еще вчера... еще несколько дней назад... она была со мной. Она пела!
— Магический шок искажает восприятие времени и пространства, — тихо ответил Вэлериус. — Ты была в целительном трансе. Твое тело боролось за жизнь, перенаправляя последние крохи магической энергии на восстановление органов. Ты сожгла саму себя, чтобы выжить.
— Но она вернется? — Я вцепилась в простыню, костяшки пальцев побелели. — Вы можете дать мне зелье. Эликсир восстановления. Директриса... директриса Изольда сказала, что мой дар поет! Она не могла ошибиться!
— Директриса не ошиблась, дитя. Твой дар был уникальным. Но именно эта уникальность и стала причиной катастрофы. Эликсиры не могут вырастить новое ядро из пепла. То, что было... ушло навсегда. Ты стала... обычным человеком.
Обычным человеком.
Эти слова ударили сильнее, чем взорвавшаяся рядом бомба.
Обычный человек.
Я снова была в трущобах. Я снова слышала гул неоновых вывесок, чувствовала запах гари и дешевого синтезированного мяса. Я снова видела насмешливое лицо Виктории, ее безупречные ногти и черный прямоугольник билета. Я снова была никем. Девочкой без штрих-кода, без статуса, без будущего. Девочкой, которая осмелилась мечтать о звездах и обожглась.
— Что... что мне теперь делать? — слезы хлынули из моих глаз, горячие, соленые, бессильные. — Мастер Вэлериус, я не могу вернуться туда. Я не могу... мои родители... они думали, что я учусь. Что я стала кем-то. Если я вернусь... они увидят, что я сломана. Что я снова ничтожество.
— Решение о твоем будущем принимаю не я, и даже не совет, — целитель тяжело вздохнул, доставая из кармана мантии небольшой, испещренный рунами пергамент. — Директриса Изольда должна решить, что делать со студенткой, потерявшей дар. По уставу Арканума, те, кто не может управлять магией, не могут оставаться в стенах Академии, так как магический фон здесь опасен для не магов. Но... директриса любит тебя. Возможно, она найдет место для тебя в архивах, или в садах, где магия не так агрессивна. Но это не гарантировано.
Он положил пергамент на тумбочку.
— Отдыхай. Твоему телу нужно время, чтобы привыкнуть к жизни без магической подпитки.
Он развернулся и тихо вышел из палаты, оставив меня наедине с руинами моей жизни.
Я не могла дышать. Я смотрела в белый потолок, и слезы текли по вискам, увлажняя волосы. Я чувствовала себя выпотрошенной. Куклой, у которой вырвали наполнитель и бросили в угол. Моя магия была моей защитой, моим будущим, моим правом быть здесь. Без нее я была самозванкой.
Внезапно я почувствовала, как Лира обнимает меня. Она прижалась ко мне, осторожно, чтобы не задеть мои синяки, и ее собственные слезы капали мне на плечо.
— Прости, Искра... Прости, прости, прости... — шептала она, раскачиваясь из стороны в сторону. — Мне так жаль. Ты не заслужила этого. Ты была самой светлой, самой сильной...
Я уткнулась лицом в ее плечо и разрыдалась. Это был не плач обиженного ребенка. Это был вой загнанного зверя, который понимает, что ему отрезали пути к отступлению. Я плакала о своей искре. О том, как она красиво пела, когда я впервые вошла в Обсидиановую рощу. О том, как она тянулась к ним.
Они.
Мысль о них прорезала мою боль, как раскаленный нож.
Дариан. Кайрен.
Они были там, на крыше. Они пытались укрыть меня. Я видела их ужас. Я видела, как магия Дариана рассыпалась пеплом, а огонь Кайрена был поглощен вихрем.
— Лира, — мой голос был хриплым, прерывистым. Я отстранилась, глядя на нее покрасневшими, опухшими глазами. — Лира, где они?
Лира замерла. Ее руки, которые гладили меня по спине, остановились. Она медленно подняла голову, и в ее зеленых глазах я увидела не сочувствие. Я увидела что-то другое. Горькую, злую правду. И торжество. То самое, ужасное торжество человека, который предупреждал о катастрофе, но его не послушали.
— Не надо, Искра, — тихо произнесла она. — Пожалуйста. Тебе сейчас нельзя волноваться. Целитель сказал...
— Где они?! — я попыталась сесть, но мышцы предательски дрогнули, и я снова упала на подушки. — Лира, я видела, как они пытались защитить меня. Я видела их лица. Где Дариан? Где Кайрен? Почему их нет здесь?
Лира медленно выпрямилась. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и посмотрела на меня так, словно смотрела на глупого, наивного ребенка, который наступил на те же грабли.
— Я предупреждала тебя, Искра, — ее голос был тихим, но каждое слово било безжалостно точно в цель. — Помнишь? В столовой. После того, как треснул обелиск. Я говорила тебе: не верь им. Я говорила, что они играют. Я говорила, что они бросят тебя, когда наиграются. Ты помнишь?
— Лира... это было не то... — я замотала головой, отказываясь принимать ее слова. — Мы связаны. Первородный Зов. Они клялись мне. Под Серебряной Луной...
— Под Серебряной Луной ты взорвалась, Искра, — горько усмехнулась Лира, и в ее усмешке было столько боли за меня, что оно переходило в злобу. — А Зов... Зов оказался не таким уж и первородным, раз он не удержал их рядом, когда ты лежишь здесь без сознания.
— Что ты имеешь в виду? — мой шепот сорвался. Холод в груди начал сменяться чем-то другим. Чем-то острым. — Где они, Лира?
Она отвернулась, глядя на окно, за которым клубился магический туман.
— Они не были здесь, Искра. Ни разу.
Мир вокруг меня снова начал вращаться, но теперь это было не от слабости тела. Это было от обрушивающейся реальности.
— Как... как ни разу? — прошептала я. — Но... целитель сказал, я была в трансе...
— Ты в лазарете уже месяц, Искра, — Лира повернулась ко мне, и ее глаза были полны слез. — Целый месяц. С ночи бала. Ты не приходила в себя. Твое тело умирало, перестраиваясь под жизнь без магии. А они...
— Они искали способ помочь мне, — выпалила я, цепляясь за соломинку. — Они искали зелья. Они искали способ вернуть мое ядро. Они в Запретном разделе, да? Они...
— Они на вечеринке в крыле Высшей Магии, Искра, — Лира рассмеялась, и этот смех прозвучал как треск ломающихся веток. — Они устроили бал в честь окончания семестра. Вчера.
Я смотрела на нее, и мой мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Словно она говорила на мертвом языке.
— Что?
— Ты слышала, — Лира подошла ближе, ее голос дрожал от негодования. — Весь Арканум говорит только об этом. Наследник Теней и наследник Огня. Они... они вернулись к своей старой жизни. К той жизни, которую вели до тебя. До того, как ты "очаровала" их.
— Нет, — я замотала головой. — Нет, это ложь. Сплетни. Завистники.
— Я видела их сама, Искра! — крикнула Лира, не в силах больше сдерживаться. — Я видела Кайрена! Он вел под руку дочь герцога Вьюг. Он смеялся. Он пил вино из рога. А Дариан... Дариан сидел в ложе и смотрел на танец. К нему подошла какая-то аристократка из высшего света. Он пригласил ее. Искра, они даже не упомянули твое имя! Ни разу!
— Они не могут... — мой голос сорвался. Внутри меня что-то начало ломаться. Не магия — она уже была мертва. Ломалось что-то другое. То, что я считала нерушимым. То, что я считала своей душой. — Они чувствовали бы меня. Если бы я была мертва... они бы почувствовали обрыв Зова.
— Может быть, они и почувствовали, — тихо, почти шепотом произнесла Лира. — И решили, что так будет проще. Что мертвая или лишенная магии девчонка из трущоб — это слишком тяжелый якорь для наследников великих родов. Может быть, они решили, что Зов рассеялся вместе с твоей искрой. А может... может быть, они просто решили сделать вид, что этого месяца не было. Что не было клятв. Что не было тебя.
Я лежала и смотрела в потолок.
Месяц.
Я лежала в этой белой, стерильной палате месяц. Я умирала. Мое тело разрывалось на части, пытаясь выжить после того, как я впитала в себя их магию, чтобы спасти их, чтобы стать их якорем. А они...
Они меняли девушек как перчатки.
Они смеялись.
Они пили вино.
Я вспомнила, как Кайрен целовал мое плечо и шептал: "Ты горишь для нас, Искра".
Я вспомнила, как Дариан надевал на меня кулон из застывшей тени и говорил: "Никто не сможет прочесть твои мысли, кроме нас".
Они лгали.
Или то, что я считала любовью, было лишь инстинктом зверя, который утих, как только исчезла опасность. Как только искра потухла, звери потеряли к ней интерес. Лира была права. О боги, как же она была права. Я была для них новинкой. Забавной, необычной игрушкой, которая наделала слишком много шума и в итоге сломалась в их руках. И они просто выбросили сломанную игрушку и пошли играть дальше.
Боль, которая накрыла меня, не имела ничего общего с физической. Это была агония души. Это было предательство, которое выжигало изнутри сильнее, чем любой огонь Кайрена. Я отдала им все. Свою магию. Свои страхи. Свою душу. А они даже не пришли посмотреть, как я умираю.
Слезы высохли на моем лице.
Вместе с ними высохло и что-то еще. Та наивная, испуганная девочка из трущоб, которая верила в сказки о принцах и истинных парах. Та девочка, которая думала, что если она будет достаточно хорошей, достаточно сильной, достаточно преданной, ее полюбят навсегда.
Она умерла в ту ночь на крыше. Вместе с моей искрой.
Я медленно, превозмогая слабость, которая приковывала меня к кровати, начала приподниматься.
— Искра, что ты делаешь?! — Лира испуганно бросилась ко мне, пытаясь уложить меня обратно. — Тебе нельзя вставать! Твое тело еще не адаптировалось к отсутствию магического фона! Ты можешь потерять сознание!
— Отстань, Лира, — мой голос прозвучал ровно. В нем не было истерики. Не было слез. Только лед. Такой же холодный и глубокий, как та тьма, которую я когда-то чувствовала в глазах Дариана. Но это была “моя” тьма. Тьма человека, который потерял все и которому больше нечего терять.
— Искра, пожалуйста, послушай меня, — Лира плакала, хватая меня за руки. — Не надо. Не унижайся. Они не стоят твоих слез. Они монстры. Я говорила тебе, они монстры! Останься здесь. Директриса решит, что с тобой делать. Мы придумаем, как тебе жить в этом мире без магии. Но не иди к ним. Пожалуйста. Они просто... они просто добьют тебя. Им будет приятно видеть, как ты страдаешь.
Я посмотрела на Лиру.
— Лира, — тихо произнесла я. — Спасибо тебе. Ты была единственной, кто пришел. Ты была единственной, кто сказал мне правду, когда весь мир врал мне в глаза.
Я осторожно, но твердо высвободила свои ладонь из ее рук. Ноги коснулись холодного каменного пола. Они дрожали, колени подгибались, но я заставила их держать меня. Я встала. Мир качнулся, перед глазами поплыли черные пятна, но я стиснула зубы и сделала вдох.
— Где мои вещи? — спросила я.
— Искра, умоляю... — Лира в отчаянии всплеснула руками. — Твоя одежда в шкафу у кровати. Но зачем? Куда ты пойдешь? У тебя нет магии, ты не можешь даже открыть дверь в башню старших курсов без пропуска!
— Я найду способ, — я подошла к шкафу и открыла его. Там лежала моя темно-синяя роба первокурсницы. Та самая, которую мне выдали в первый день. Я начала натягивать ее на свое хрупкое, лишенное защиты тело. Ткань казалась чужой, грубой.
— Ты не понимаешь, — Лира стояла за моей спиной, ее голос срывался на шепот. — Они сейчас в Главном зале. У них прием. Там весь цвет Арканума. Если ты войдешь туда... они увидят, что ты обычная. Они увидят, что ты пуста. Они будут смеяться, Искра. Все будут смеяться.
Я застегнула пуговицы на робе. Мои пальцы не дрожали.
Я повернулась к Лире.
— Пусть смеются, — произнесла я.
Я подошла к двери. Мое тело кричало от боли, каждая клеточка требовала отдыха, но адреналин, холодный и злой, гнал меня вперед.
— Искра, стой! — Лира бросилась ко мне, преграждая путь. — Что ты хочешь сделать? Устроить сцену? Броситься им в ноги? Умолять вернуть магию? Они не смогут! Они не захотят!
Я посмотрела на нее и улыбнулась. Это была улыбка человека, который понял правила игры и решил играть по ним до конца.
— Я не собираюсь умолять их, Лира, — тихо сказала я, отодвигая ее руку. — Я не собираюсь бросаться им в ноги. И я не собираюсь плакать.
— Тогда что?! — выкрикнула она в отчаянии. — Что ты можешь им сказать?! У тебя нет ничего! Ты пустая!
Я открыла дверь палаты. В лицо ударил холодный воздух коридора, пахнущий целебными травами и магией. Магией, которую я больше никогда не почувствую.
— Я хочу посмотреть им в глаза, — произнесла я, и мой голос эхом отразился от белых стен. — Я хочу посмотреть в эти янтарные, хищные глаза и увидеть, есть ли там хоть капля совести. Я хочу посмотреть на наследника Теней и наследника Огня и увидеть, как они притворяются, что не слышат, как кричит душа их истинной пары.
— Искра, они тебя уничтожат... — прошептала Лира, опускаясь на стул и закрывая лицо руками.
— Они уже уничтожили меня, Лира, — ответила я, шагая в коридор. — У них больше ничего нет.
Я шла к Главному залу. Мои шаги были неровными, ноги подкашивались, но я шла. Я шла сквозь пустоту, которая образовалась там, где раньше была моя магия. Я шла сквозь предательство, которое разрывало мое сердце на части.
Я шла к ним.

----------

Глава 10.

Глава 10.
Каждый шаг по холодным каменным плитам коридора отдавался в моем черепе тупой, пульсирующей болью. Раньше, когда во мне жила искра, магический фон Арканума был для меня как теплая вода для рыбы. Он поддерживал, смягчал тяжесть гравитации, питал уставшие мышцы невидимой энергией. Теперь я была слепа и глуха в мире, который кричал красками и звуками. Для меня этот замок снова стал просто грудой холодных, сырых камней.
Лира была права. Мое тело, лишенное магической подпитки, казалось сделанным из свинца. Сердце билось где-то в горле, перебиваясь, словно изношенный механизм. Я цеплялась рукой за холодную стену, оставляя на ней влажный след от потной ладони. Портреты на стенах, которые раньше весело подмигивали мне или шептали заклинания, теперь просто смотрели. Их масляные глаза были полны безмолвного, сочувствующего осуждения. Они видели меня насквозь. Они видели пустоту там, где раньше бился золотой свет.
Я шла к Главному залу. Туда, где, по словам Лиры, они праздновали. Туда, где наследник Теней и наследник Огня пили вино из хрустальных кубков, смеялись и, возможно, целовали других девушек.
В голове не было четкого плана. Был только этот ледяной, звенящий стержень ярости и боли, который не давал мне упасть. Я хотела посмотреть им в глаза. Я хотела увидеть, есть ли там хоть капля совести. Я хотела, чтобы Дариан, с его бездонной тьмой и памятью на каждое мое дыхание, и Кайрен, чей огонь помнил вкус моей кожи, не выдержали моего взгляда. Я хотела, чтобы они почувствовали ту агонию, которая раздирала мою грудь.
Но по мере того как я приближалась к массивным дубовым дверям Главного зала, из-за которых доносились звуки магической лютни и гул сотен голосов, ледяной стержень в моем позвоночнике начал давать трещины.
А что, если они не почувствуют?
А что, если для них я уже мертва?
Я остановилась перед дверьми. Мое отражение в полированной медной пластине на створке смотрело на меня чужими глазами. Бледная, осунувшаяся, с темными кругами под глазами и запекшимися губами. На мне была моя старая темно-синяя роба первокурсницы, которая теперь висела на мне, как на пугале. Никаких диадем из застывшей тени. Никаких колец из красного золота. Никакого шелка, меняющего цвет. Я была никем. Я была обычным, хрупким, сломленным человеком из трущоб, который заблудился в мире богов.
— Соберись, — прошептала я сама себе, и голос мой прозвучал как сухой шелест бумаги. — Ты не пришла просить. Ты пришла смотреть.
Я толкнула тяжелую створку.
Удар звука и света был физически ощутим. Главный зал был залит магическим сиянием. Под готическими сводами кружили сотни светящихся сфер, отбрасывая на лица студентов золотые, сапфировые и изумрудные блики. Длинные столы ломились от яств, воздух был густым от аромата пряного вина, жареного мяса и сладких духов. И повсюду была магия. Студенты вызывали маленькие фейерверки над бокалами, меняли цвет своих платьев одним щелчком пальцев, смеялись, и этот смех был легким, беззаботным.
Меня заметили не сразу. Первокурсница в простой робе, стоящая у входа, была невидимкой. И это было к лучшему.
Я начала пробираться сквозь толпу. Меня толкали, не извиняясь. Кто-то окатил меня брызгами вина, даже не оглянувшись. Я сжимала кулаки, пряча дрожащие пальцы в складках ткани.
И тут я увидела их.
Они сидели за центральным столом, на возвышении, где обычно располагались самые элитные роды. Дариан был одет в безупречную черную рубашку из тончайшего шелка, расстегнутую на пару пуговиц, обнажающую ключицы. Его темные волосы были слегка растрепаны, а в янтарных глазах плясали веселые, хитрые чертики. Рядом с ним, откинувшись на спинку резного стула, сидел Кайрен. На нем была бордовая мантия, расшитая золотыми нитями его клана. Он что-то громко рассказывал, откинув голову, и его смех был таким живым, таким свободным, что у меня перехватило дыхание.
Но хуже всего были девушки.
По одну сторону от Дариана сидела высокая, изящная блондинка в серебристом платье. Она играла прядью его волос, обмотав ее вокруг своего пальца, и смотрела на него с обожанием. Дариан даже не отстранялся. Он лениво улыбался ей, поднося к ее губам кубок с вином.
По другую сторону, рядом с Кайреном расположилась смуглая красавица с огненно-рыжими локонами. Она сидела почти на его коленях, шепча ему что-то на ухо, а Кайрен, не скрывая дерзкой усмешки, обнимал ее за талию, его большие пальцы лениво гладили ткань ее платья.
Мир вокруг меня начал вращаться. Гул голосов превратился в тонкий, высокочастотный писк. Я сделала еще один шаг. Потом еще один.
— Дариан... — мой голос был тише шепота, но он застрял в горле, разбившись о ком.
Я подошла к столу. Тень от моей фигуры упала на скатерть. Дариан поднял глаза.
В этот момент время остановилось. Я смотрела в его янтарные глаза, ожидая увидеть что угодно: шок, вину, страх, гнев, жалость. Я была готова к тому, что он оттолкнет меня. К тому, что он скажет, что я ошиблась. К тому, что он признается в предательстве.
Но в его глазах не было ничего.
Абсолютно, кристально ничего.
Это был взгляд вежливого, скучающего аристократа, который смотрит на надоедливую муху или на случайно забредшую в зал собаку. Ни тени узнавания. Ни дрожи Зова. Ни боли разорванной связи. Пустота, прикрытая льдом светского этикета.
— Простите, девушка, — голос Дариана был ровным, бархатистым, таким же, как всегда. — Вы, кажется, потерялись. Это закрытая часть зала для старших курсов и почетных гостей. Первокурсникам следует вернуться к своим столам.
Я открыла рот, но из него не вырвалось ни звука. Мой мозг отказывался обрабатывать эти слова.
— Дариан... — прошептала я снова, протягивая к нему дрожащую руку. — Дариан, прекрати. Это не смешно.
Кайрен, сидевший рядом, лениво повернул голову. Его взгляд скользнул по мне, и в нем не было даже той искры интереса, которую он обычно проявлял к незнакомкам. Он посмотрел на мою простую робу, на мое бледное, мокрое от слез лицо. И на его губах появилась легкая, снисходительная усмешка.
— Малышка, — протянул он, и это слово, которое он когда-то шептал мне в губы, теперь прозвучало как пощечина. — Ты, наверное, выпила лишнего в столовой. Или перепутала залы. Мы с моим другом здесь, и, поверь, мы бы запомнили такую... необычную внешность. Но ты ошиблась адресом.
— Кайрен... — мой голос сорвался на хриплый всхлип. Я посмотрела на его руки. Те самые руки, которые рисовали узоры огня на моей ладони. Те самые руки, которые держали меня, когда мир сворачивался в точку. — Кайрен, это я. Искра. Мы... мы были на крыше. Под Серебряной Луной. Кольцо... где кольцо?
Я схватила свою левую руку. Там, где должно было быть нерушимое кольцо из красного золота и черной тени, была лишь бледная, нетронутая кожа. Ни шрама. Ни следа.
Блондинка, висевшая на плече Дариана, брезгливо сморщила нос и посмотрела на меня.
— Дариан, милый, кто пустил эту нищенку? Она портит мне аппетит. Ты можешь выгнать ее?
Дариан мягко, но твердо отстранил девушку и встал. Его движения были безупречны. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде была такая вежливая, убийственная жалость, что мне захотелось провалиться сквозь землю.
— Успокойся, Серена, — произнес он, не сводя с меня глаз. — Девушка явно больна. Магический фон в зале сегодня слишком густой для неподготовленных. — Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отшатнулась, но он просто взял меня за локоть. Его прикосновение было чужим. Холодным. Лишенным всякого смысла. — Слушайте меня внимательно, — тихо, но так, чтобы слышали все вокруг, произнес он. — Я не знаю, кто вы, и как вы узнали мое имя. Возможно, вы слышали его от других студентов. Но я, наследник Дома Теней, и мой друг, Кайрен, видим вас впервые. У нас нет к вам никаких дел. Пожалуйста, покиньте зал, пока я не был вынужден обратиться к стражникам.
В зале повисла тишина. Сотни глаз смотрели на меня. Кто-то хихикал. Кто-то шептался. Кто-то смотрел с откровенной жалостью.
Они не помнили.
Или они притворялись.
Но это было неважно. Потому что в эту секунду мое сердце, которое и так было разорвано на части, просто рассыпалось в пыль.
— Впервые... — прошептала я. Слезы, горячие и соленые, хлынули из моих глаз, размывая мир. — Впервые... Дариан, как ты можешь? Моя искра... наш Зов... ты клялся мне! Ты клялся быть моей тенью!
Кайрен рассмеялся. Это был легкий, звонкий смех, от которого у меня пошла кровь носом.
— Зов? Тень? Девочка, ты начиталась дешевых романов. Какой Зов? Какая искра? Ты просто грязная, больная девчонка, которая лезет к нам из-за статуса. Отстань.
Он махнул рукой, словно отгоняя назойливое насекомое. И этот жест стал последней каплей.
Колени подогнулись. Я упала на холодный каменный пол, не в силах больше держать свое свинцовое тело. Я закрыла лицо руками и разрыдалась. Это был не плач. Это был вой. Звук, который вырывался из самой глубины моей души, раздирая горло. Я плакала о своей магии. О своей наивности. О девушке, которая отдала им все, а они просто стерли ее из своей памяти, словно она была неудачным сном.
— Боги, она еще и истерики устраивает, — донеслось до меня чье-то брезгливое замечание. — Уберите ее отсюда.
Я не видела, как толпа расступилась. Я не чувствовала, как чья-то сильная, но на удивление теплая рука легла на мое плечо. Я только почувствовала, как резкий, но приятный запах лаванды и старого пергамента отгородил меня от смрада вина и чужой жестокости. Вокруг меня сомкнулся невидимый купол тишины. Гул голосов стих, словно его выключили рубильником.
— Довольно, — раздался голос, от которого у меня перехватило дыхание.
Я подняла заплаканное лицо. Над мной стояла директриса Изольда. Она была в своем строгом изумрудном платье, ее серебряные волосы были собраны, а в серых глазах горел такой холодный, безжалостный гнев, что студенты вокруг побледнели и отвели взгляды. Даже Дариан и Кайрен на мгновение замерли, их вежливые маски дрогнули под ее взглядом.
— Директриса... — прошептала я, и новая волна слез захлестнула меня.
— Тихо, дитя мое, — ее голос был мягким, но в нем звенела сталь, не уступающая стали Ректора. Она легко, одной рукой подняла меня с пола, словно я не весила ничего. Ее магия обволокла меня, и боль в теле мгновенно притупилась. — Мы уходим.
Она повела меня к выходу. Толпа расступалась перед ней, как перед самой бурей. Никто не посмел произнести ни слова. Я шла, цепляясь за ее руку, оставляя за собой шлейф из насмешек, жалости и, что самое страшное, равнодушия двух мужчин, которые даже не проводили меня взглядом.
Кабинет директрисы был таким же, как и в тот день, когда я впервые переступила порог Арканума. Те же книжные шкафы, те же шепчущиеся фолианты, тот же вид на северное сияние за окном. Но я больше не чувствовала магии этого места. Для меня это была просто красивая комната с хорошим отоплением.
Изольда усадила меня в мягкое кресло. Она взмахом руки наполнила фарфоровую чашку горячим, ароматным чаем и поставила ее передо мной. Затем села напротив, сложив руки на столе, и долго смотрела на меня. В ее взгляде не было осуждения. Только бесконечная, глубокая скорбь.
— Пей, — тихо сказала она. — Это поможет сердцу.
Я послушно сделала глоток. Чай был горьким, но он согрел желудок и заставил дрожь в руках немного утихнуть.
— Директриса... — мой голос был хриплым, разбитым. — Почему они... почему они сделали вид, что не знают меня? Это... это из-за взрыва? Из-за того, что связь разорвалась? Они... они потеряли память?
Изольда закрыла глаза. На секунду мне показалось, что она в миг стала старше.
— Искра, — начала она, и каждое ее слово падало тяжелым камнем. — Магия разума Дариана и магия крови Кайрена... они невероятно сильны. Когда ваш ритуал пошел не так, когда ваша искра начала поглощать их стихии, создавая вакуум, их тела и разумы столкнулись с угрозой полного уничтожения. Зов... Первородный Зов... он требует единства. А вы стали черной дырой. мы так и не поняли что произошло между вами.
Она открыла глаза и посмотрела на меня прямо.
— Чтобы выжить, их магия инстинктивно активировала защитные механизмы. Дариан, чей дар связан с разумом и тенью, воздвиг барьер. Он стер из своей памяти все, что было связано с эмоциональной привязанностью к вам, чтобы разорвать нить Зова и спасти свой рассудок от безумия. Кайрен... его огонь просто выжег эти воспоминания, чтобы не дать сердцу остановиться от боли разрыва. Мы думаем, что произошло именно это. Другого логического объяснения я не нашла.
Я сидела, не мигая, чувствуя, как холод проникает в самые кости.
— Они... они сделали это сами? Они выбрали забыть меня, чтобы выжить?
— Это был инстинкт, дитя. Инстинкт самосохранения, — Изольда говорила мягко, но ее слова были смертельны. — Но есть и другая сторона. Барьер Дариана... его можно было не поднимать до конца. Он мог бы оставить крошечную трещину. Мог бы оставить память о том, что ты существуешь, даже если бы разорвал связь. Но он не оставил. А Кайрен... он мог бы направить огонь на исцеление, а не на забвение.
Я поняла.
Они не просто забыли. Они “решили” забыть. Или, по крайней мере, их подсознание сделало этот выбор. Я была слишком тяжелой. Я была той самой , которая угрожала их статусу, их жизни, их свободе. Когда магия ушла, когда я стала "обычным человеком", Зов перестал быть их спасением и стал их якорем. И они сбросили этот якорь.
— Они притворяются, что это амнезия, — прошептала я, и горький смех вырвался из моей груди. — Они используют взрыв как оправдание. Чтобы не нести ответственность. Чтобы не признаваться, что они нарушили клятву Триады и выбросили свою пару, потому что она сломалась.
— Возможно, — тихо согласилась Изольда. — В мире высшей магии честь часто уступает удобству. Наследники великих родов не могут быть связаны с "пустой". Это стало бы предметом насмешек, слабостью. Для них легче считать тебя сумасшедшей первокурсницей, чем признать, что они не выдержали веса истинной связи.
Слезы снова подступили к горлу, но я заставила себя сглотнуть их. Я не буду больше плакать. Не перед ней. Не перед ними. Та девочка, которая верила в сказки, умерла в Главном зале.
— Что теперь будет со мной? — спросила я, и мой голос звучал пугающе ровно. — Вы сказали целителю, что по уставу я должна покинуть Арканум. Я... я понимаю. Я соберу вещи. Мне просто нужно... мне нужно время, чтобы понять, как вернуться в свой мир. Как посмотреть родителям в глаза.
Изольда покачала головой. Она открыла ящик стола и достала оттуда небольшой, тяжелый браслет из тусклого, матового серебра. На нем не было никаких камней, только сложные, едва заметные руны.
— Ты неверно истолковала слова мастера Вэлериуса, — произнесла директриса. — Да, магический фон Арканума опасен для тех, у кого нет ядра. Он будет медленно разрушать твое обычное тело, вызывая мигрени, кровотечения и раннюю старость. Ты не сможешь жить в башнях студентов. Но... Арканум — это не только башни и лекции. Это огромная машина, которой нужны шестеренки.
Она пододвинула браслет ко мне.
— Это артефакт-глушитель. Древняя реликвия. Если ты наденешь его, он создаст вокруг тебя тонкую пленку, которая будет нейтрализовывать агрессивный магический фон. Ты сможешь ходить по коридорам, дышать этим воздухом и не умирать. Жить свою обычную жизнь.
Я смотрела на матовое серебро, не понимая.
— Зачем вы мне это показываете?
— Потому что у меня есть для тебя работа, Искра, — Изольда посмотрела на меня с нежностью.
Она встала и подошла к окну.
— Мне нужен младший лаборант в алхимические и артефактные мастерские. Человек, который будет работать с нестабильными реагентами. Маги не могут этого делать, их аура искажает результаты. А обычные люди сходят с ума от одного вида этих веществ. Но ты... ты сможешь работать с этим.
Я смотрела на свои руки. Тонкие, бледные, с выступающими венами.
— Вы предлагаете мне остаться? — прошептала я. — Здесь? Как... как прислуга?
— Как сотрудник Академии, — строго поправила меня Изольда. — Это будет нелегко. Тебе придется учиться заново. Ты будешь получать скромное жалование, но тебе будет предоставлено жилье, питание и медицинская помощь. Ты сможешь отправлять деньги родителям через кристалл связи. Они будут думать, что ты учишься на закрытом отделении. Твои родители не узнают правду, не переживай.
Я думала о том, как вернусь в свой мир. Как увижу Викторию. Как увижу отца, который чинит старые вещи, и мать, которая варит дешевый чай. Я думала о том, что для них я стану героем, а на самом деле я буду просто мыть колбы в подвалах замка, пряча лицо от студентов, которые будут смотреть сквозь меня.
— Я согласна, — тихо произнесла я.
Изольда кивнула, словно ожидала этого ответа. Она взяла браслет и надела его на мое запястье.
Застежка щелкнула.
И сразу же я почувствовала разницу. Тяжесть, которая давила на мои плечи с самого пробуждения, исчезла. Воздух в комнате стал просто воздухом. Он перестал звенеть. Он стал безопасным.
— Завтра, — продолжила директриса, возвращаясь за стол, — тебе нужно будет освободить свою комнату в башне первокурсников. Тебе выдадут форму персонала и ключи от общежития для прислуги. Оно находится в западном крыле, ближе к мастерским. Ты начнешь работу послезавтра.
— Хорошо, — я кивнула. Я чувствовала себя онемевшей. Все происходило так быстро, так окончательно. Моя жизнь была расфасована по полочкам за один вечер.
— Иди, дитя мое, — Изольда подошла и положила руку мне на голову. — Отдохни. Тебе нужно собрать мысли. И вещи.
Когда я вышла из кабинета директрисы, коридор был пуст. Факелы горели ровно, отбрасывая длинные тени. Я прислонилась спиной к холодной стене, закрывая глаза, пытаясь осознать, что только что произошло. Я больше не студентка. Я больше не маг. Я больше не истинная пара. Я — лаборант. Призрак, живущий в стенах замка.
— Искра!
Я открыла глаза. По коридору ко мне бежала Лира. Ее лицо было мокрым от слез, она задыхалась. Она подбежала и, не стесняясь, обняла меня, прижимая к своему плечу.
— Боги, я думала... я думала, ты не выдержишь под их магией... — всхлипывала она. — Я видела, как директриса увела тебя. Что там было? Что она сказала?
— Я остаюсь, Лира, — тихо произнесла я, мягко отстраняя ее. — Директриса предложила мне работу. Младшим лаборантом. Я буду работать в мастерских.
Лира отшатнулась, ее глаза широко раскрылись.
— Работа? Но... но как? Ты же... ты же пустая! Магический фон тебя убьет!
— Она дала мне это, — я подняла руку, показывая ей матовый серебряный браслет. — Он блокирует фон. Я буду в безопасности. Мне просто нужно завтра освободить комнату и переехать в общежитие для персонала.
Лира смотрела на браслет, потом на меня. В ее глазах была смесь ужаса, жалости и... облегчения. Она не понимала. Она не понимала, что это не спасение. Это была золотая клетка, из которой меня перевели в свинцовую.
— Искра... — прошептала она. — Это... это унизительно. Ты будешь мыть за ними. Ты будешь видеть их каждый день. Как ты выдержишь?
— У меня нет выбора, Лира, — я улыбнулась, и это была улыбка человека, который уже давно умер. — Я не могу вернуться в свой мир. А здесь... здесь хотя бы есть крыша над головой. Пойдем? Мне нужно собрать вещи.
Мы шли по коридорам. Мои шаги были ровными, браслет на руке приятно холодил кожу. Мы поднялись на третий этаж, и у поворота к лестнице, ведущей в башню первокурсников, нам преградил путь знакомый силуэт.
Элиас. Староста.
Он стоял в своей безупречной черной мантии с серебряной окантовкой. Его лицо было спокойным, вежливым, но в глазах мелькнуло что-то странное. То ли вина, то ли брезгливость, я так и не поняла.
— Искра, — произнес он. — Я слышал о вашем... инциденте в зале. И о решении директрисы.
— Элиас, — кивнула я, не останавливаясь.
Он сделал шаг, преграждая мне путь. Лира испуганно дернулась, но я положила ей руку на плечо, останавливая.
— Я не собираюсь устраивать сцен, староста, — тихо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Можешь не волноваться. Я знаю свое место.
Элиас слегка нахмурился. Его идеальные черты дрогнули.
— Я не сомневался в вашем благоразумии, Искра. Просто... общежитие для персонала находится в другом крыле. К слову там холодно. Если вам понадобится помощь с переезком... или, возможно, какие-то дополнительные артефакты для обогрева... вы можете обратиться ко мне. Как староста, я обязан следить за благополучием всех, кто живет под крышей Арканума. Даже... бывших студентов.
Это было издевательство. Или, может быть, его способ сохранить лицо. "Бывших студентов".
— Спасибо, Элиас, — произнесла я, и мой голос был лишен всяких эмоций. — Но я справлюсь сама. Мне не нужна ваша помощь. Пропустите меня.
Он молча отошел в сторону. Я прошла мимо, чувствуя его взгляд на своей спине. Лира последовала за мной, бросив на него сердитый взгляд.
— Не понимаю я его, — прошипела Лира, когда мы поднялись по лестнице. — То ли он издевается, то ли правда хочет помочь.
— Я не знаю, Лира, — тихо ответила я. — Для всех я просто перестала существовать. Как сломанная игрушка, которую выкинули на помойку, но решили оставить во дворе, чтобы она ржавела на виду.
Мы подошли к моей двери., я толкнула дверь и вошла в помещение.
Она была такой же уютной, как и в тот день, когда Элиас впервые привел меня сюда. Камин, круглое окно, вид на северное сияние. Кровать с пышным одеялом. Шкаф с мантиями.
Завтра мне придется все это оставить. Завтра я возьму свою старую сумку, сложу туда несколько простых туник, которые мне выдадут, и уйду в сырое, холодное крыло, где пахнет плесенью и реагентами.
Я подошла к шкафу и открыла его. На полке лежали подарки Дариана и Кайрена. Кулон из застывшей тени и кольцо из красного золота. Я сняла их с полки. Они были холодными. Магия в них умерла вместе с моей искрой. Они стали просто кусками металла и камня.
Я открыла люк для переработки.
— Прощайте, — прошептала я.
И бросила их в перламутровую воронку света. Они исчезли без звука.
Лира стояла в дверях, наблюдая за мной. Ее лицо было мокрым от слез.
— Искра... ты хочешь, чтобы я осталась с тобой сегодня вечером ? Я могу поспать на полу...
— Нет, Лира, — я повернулась к ней. — Спасибо тебе. За все. Ты была единственной, кто не отвернулся. Но мне нужно побыть одной. Мне нужно... мне нужно просто поспать. Завтра будет тяжелый день.
Она кивнула, вытирая лицо рукавом.
— Хорошо. Я приду завтра утром. Помогу тебе донести вещи.
— Спасибо, Лира.
Она ушла, тихо закрыв дверь.
Я осталась одна.
Я разделась, оставив только простую ночную рубашку, и легла в кровать. Одеяло было теплым, но мне было холодно. Я смотрела в потолок, на тени, которые рисовал огонь в камине.
Завтра я освобожу эту комнату. Завтра я начну новую жизнь. Жизнь без магии. Жизнь без любви. Жизнь, в которой я буду видеть Дариана и Кайрена каждый день, и они будут смотреть на меня пустыми, вежливыми глазами незнакомцев.
Я закрыла глаза. Браслет на руке тихо звякнул, подстраиваясь под ритм моего обычного, человеческого сердца.
Я уснула. И мне ничего не снилось. Просто темнота. Тихая, спокойная, мертвая темнота.

----------

Глава 11.

Глава 11.
Утро следующего дня не принесло с собой ни солнца, ни надежды. Когда я открыла глаза, перламутровое сияние за круглым окном моей бывшей комнаты казалось насмешкой. Это было то самое сияние, которое когда-то наполнило мою душу трепетом и ощущением дома. Теперь оно было просто холодным светом, пробивающимся сквозь толстое стекло.
Я села на кровати. Матрац скрипнул, и этот звук показался мне оглушительным в тишине комнаты, которая уже не принадлежала мне. На тумбочке лежал сложенный в аккуратную стопку комплект грубой, серой ткани — форма персонала Академии. Никакой серебряной вышивки, никаких звездных нитей. Просто плотное, тяжелое платье из неокрашенного льна.
Лира пришла за мной на рассвете. Она выглядела так, будто не спала всю ночь. Ее глаза были красными, а руки дрожали, когда она помогала мне укладывать в старую кожаную сумку — ту самую, с которой я когда-то пришла в Арканум — свои нехитрые пожитки. Несколько простых туник, которые мне выдали в кладовой, пара книг по алхимии, которые я успела взять в общей библиотеке, и зеркальце связи с родителями.
— Искра, — тихо произнесла Лира, когда мы спускались по винтовой лестнице башни первокурсников. Ее голос эхом отдавался от сырых каменных стен. — Тебе не нужно было соглашаться. Мы могли бы придумать что-то еще. Я бы поделилась с тобой стипендией, мы бы...
— Лира, — мягко, но твердо остановила я, не глядя в ее сторону. Если я посмотрю в ее полные слез зеленые глаза, моя ледяная броня треснет. А мне нужна эта броня. — Мы уже это обсуждали. У меня нет выбора. Магический фон убьет меня без браслета, а без работы я не смогу отправлять деньги домой. Родители думают, что я учусь на элитном отделении. Я не могу разрушить их иллюзию.
Лира лишь тихо всхлипнула и крепче сжала мою руку.
Путь в Западное крыло занял немало времени. Арканум был огромен, и если башни студентов, Главный зал и оранжереи располагались в центре и на возвышенностях, где магический фон был самым чистым и насыщенным, то Западное крыло ютилось у самого подножия скалы, на которой стоял замок. Сюда стекали все отработанные магические испарения, сюда выводились трубы алхимических лабораторий и мастерских по ковке артефактов.
Когда мы переступили порог тяжелого, обитого железом прохода, отделяющего жилые помещения персонала от студенческих территорий, я физически ощутила разницу. Воздух здесь был тяжелым, с привкусом меди, серы и старой пыли. Браслет на моем запястье тут же отозвался тихим, едва слышным гулом. Руны на матовом серебре слегка потеплели, создавая вокруг моего тела невидимый кокон, который отсекал агрессивное воздействие среды. Без него я бы уже начала задыхаться.
Общежитие для персонала напоминало казармы из моего старого мира. Длинные, темные коридоры с облупившейся штукатуркой, тускло горящие магические факелы, которые не столько светили, сколько чадили. Моя комната оказалась в самом конце тупика.
Лира открыла дверь, и у меня перехватило дыхание.
Комната была крошечной. Узкая железная кровать, застеленная тонким шерстяным одеялом. Небольшой деревянный стол, стоящий прямо напротив единственного окна, из которого открывался вид не на северное сияние и жемчужную луну, а на кирпичную стену соседнего корпуса и ржавую трубу алхимической печи. Углы комнаты были покрыты темным налетом, а в воздухе витал стойкий запах сырости и гари.
— Это... — Лира зажала рот ладонью, чтобы не расплакаться. — Это просто кладовка, Искра. Они не имели права...
— Это мое новое место, Лира, — я прошла внутрь, ставя сумку на пол. Пыль поднялась в воздух, танцуя в тусклом свете. — Спасибо тебе. За все. Но теперь тебе нужно идти. У тебя сегодня лекция по продвинутой магии стихий, а ты не можешь опаздывать из-за меня.
Она бросилась ко мне, обнимая так крепко, что я почувствовала, как от ее слез мокнет ткань моего грубого льняного платья.
— Я буду приходить каждый день, — шептала она в мое плечо. — Я буду приносить тебе еду из столовой, здесь же даже своего очага нет...
— Я справлюсь, — я осторожно отстранила ее, чувствуя, как внутри поднимается волна нежности и одновременно — острой, колючей боли. Лира была моим единственным якорем в этом мире, который теперь стал чужим и враждебным. — Иди. Пожалуйста.
Когда дверь за ней закрылась, я осталась стоять посреди комнаты в абсолютной тишине. Я подошла к узкому окну, прижалась лбом к холодному, жирному от копоти стеклу и закрыла глаза.
Я больше не маг. Я больше не истинная пара. Я — Искра. Просто Искра. Сломанная, пустая, обслуживающий персонал Академии Арканум.
Я позволила себе ровно одну минуту, чтобы тихо, без звука, разрыдаться. А потом я вытерла лицо рукавом, выпрямила спину и начала раскладывать свои вещи. Моральное состояние? Его не было. Внутри меня зияла та самая черная дыра, что образовалась на месте моего магического ядра. Но вместо отчаяния, которое раздирало меня в лазарете, теперь росло что-то другое. Холодное, твердое, как обсидиан в роще. Выживание. В моем старом мире я выживала среди нищеты и презрения. Здесь правила изменились, но суть осталась прежней. Я должна была выжить.
Моя новая жизнь началась на следующий день в подземельях алхимического крыла.
Мастер Вэлериус, тот самый целитель, который сообщил мне о потере дара, лично провел меня в главные лаборатории. Оказалось, что моя "пустота" была не только проклятием, но и уникальным инструментом.
— Магический фон в этих залах насыщен парами летучего драконьего корня и пепла тенеловов, — объяснял он, ведя меня по узким коридорам, где воздух мерцал от ядовитых испарений. — Любой маг, даже самый сильный, работая здесь более двух часов, начнет страдать от галлюцинаций и истощения ауры. Их магическое ядро вступает в реакцию с реагентами. Но ты... ты пуста. Ты как чистый сосуд. Тело обычного человека, защищенное лишь артефактом-глушителем, не вступает в резонанс. Ты можешь сортировать нестабильные кристаллы и очищать ртутные субстраты, не боясь, что твоя магия спровоцирует взрыв.
Так я стала младшим лаборантом.
Моя работа заключалась в том, что другие студенты-алхимики считали черновой и грязной. Я в толстых кожаных перчатках и респираторе, который, впрочем, не спасал от въедливого запаха, разбирала груды бракованных зелий, нейтрализовывала кислотные ожоги на артефактах и мыла тигли, в которых еще вчера кипела магия жизни и смерти.
Я старалась. Я вникала в каждую инструкцию, заучивала названия ядовитых трав, училась определять степень стабильности кристаллов на ощупь, ведь мои глаза, лишенные магического зрения, видели лишь камни. Мастер Вэлериус был строг, но справедлив.
Дни сливались воедино, похожие один на другой, как капли серой воды. Подъем в пять утра, спуск в подземелья, работа до изнеможения, возврат в холодную комнату, сон. Я превратилась в тень. В механизм. Я запрещала себе думать о них. О Дариане и Кайрене. Я запрещала себе вспоминать вкус их поцелуев, тепло их рук, звук их голосов. Если воспоминание прорывалось сквозь броню, я просто начинала считать кристаллы на столе. Один, два, три... Пока боль не утихала, превращаясь в тупую, ноющую пустоту.
Прошло уже два месяца. Осень в Аркануме сменилась ранней зимой. Магический снег, падающий с неба и тающий, не оставляя мокрого следа, укрыл башни серебристым покрывалом.
Однажды, когда я очищала старый медный котел в общей лаборатории, ко мне подошел профессор Морган, преподаватель истории магии. Он был рассеянным, вечно испачканным в чернилах стариком, который часто принимал меня за студентку старшего курса, потому что я носила закрытую одежду и работала с такой же интенсивностью.
— Девушка, будьте осторожнее с этим субстратом, — ворчливо сказал он, указывая на склянку с мерцающей жидкостью. — Это экстракт лунного мха. Он невероятно чувствителен к магическим следам. Если вы оставите его на открытой земле, в почве, он впитает любые эхо-резонансы. Магические следы, особенно сильные эмоциональные всплески, могут сохраняться в органике веками. Буквально на днях я нашел в роще за оранжереей артефакт, который, судя по всему, был спрятан в земле. Он впитал в себя столько магии, что чуть не взорвался, когда я его коснулся. Студенты нынче беспечны, оставляют свои "сюрпризы" где попало.
Мои руки замерли. Тряпка выскользнула из пальцев и упала в грязную воду.
“В роще за оранжереей. Спрятан в земле. Впитал магию.”
Беседка.
Та самая, старая каменная беседка, укрытая фиолетовым плющом, куда мы с Лирой бежали в первый день после проверки ауры. Где я в панике, дрожащими руками вырыла ямку под фундаментом и спрятала черный фолиант в кожаном переплете.
Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Я забыла о книге. В суматохе взрыва, потери магии, предательства и переезда она полностью вылетела из моей головы. А ведь это была та самая книга, которая доказывала существование Первородного Зова. Та самая книга, которая была ключом к пониманию того, что произошло с нами на крыше. Профессор напомнил мне про нее, и я мысленно сказала ему “спасибо”.
— Простите, профессор, — выпалила я, даже не дожидаясь его ответа. — Мне нужно срочно отлучиться. Я вернусь через минуту!
Я сорвалась с места, игнорируя его возмущенное ворчание, и выбежала из лаборатории.
Браслет на руке гудел, предупреждая о резком скачке моего пульса, но я не обращала на него внимания. Я бежала по коридорам Западного крыла, миновала внутренние дворы, стараясь держаться теней, чтобы не попасться на глаза патрулям или студентам.
Заброшенный сад, где пряталась беседка, зимой выглядел мрачно и отталкивающе. Плющ почернел от морозов, серебряная трава поблекла. Я задыхалась, когда наконец продралась сквозь колючие заросли к каменным скамьям.
Беседка была пуста. Ветер гулял сквозь каменные арки, завывая, как раненое животное.
Я упала на колени у того самого камня, под которым спрятала книгу. Земля здесь была промерзшей, твердой как камень. Но мне было все равно. Я схватила небольшой нож для пергамента, который всегда носила в кармане передника, и начала лихорадочно скрести землю, разбивая ледяные комки.
— Ну же, ну же, — шептала я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Пожалуйста, будь там. Пожалуйста.
Я расчистила место, где должна была быть ямка.
И замерла.
Земля была ровной. Утрамбованной. Сверху лежал нетронутый слой инея и листьев.
Кто-то забрал книгу.
Паника, холодная и липкая, накрыла меня с головой. Я сидела на грязном снегу, глядя на пустое место, и мой разум лихорадочно перебирал варианты.
Кто?
Кто мог знать, что я что-то прятала? Никто не видел, как я бежала к беседке в тот день. Никто, кроме...
Лира.
Лира видела, как я бежала во двор. Лира видела мои грязные руки и взрыхленную землю. Она могла подумать, что я спрятала там какой-то артефакт, или дневник, или еще что-то компрометирующее. Она могла забрать книгу, чтобы защитить меня? Или... чтобы шантажировать? Нет, Лира не такая. Лира — мой единственный друг.
Но что, если она отнесла ее преподавателям? Что, если книга сейчас лежит на столе у Ректора?
Я сжала кулаки так, что ногти впивались в ладони. Нет. Если бы книгу нашли преподаватели, меня бы уже арестовали за кражу из Запретного раздела.
Значит, ее нашел кто-то другой. Случайный студент, который забрел в беседку, чтобы уединиться с девушкой, или спрятаться от патруля. Кто-то, кто просто нашел странный черный фолиант и забрал его себе.
Я хотела броситься к Лире, трясти ее и спрашивать, не видела ли она книгу. Но я остановилась.
Если я спрошу, значит я дам понять, что я ей не доверяю. Я не могла рисковать нашей хрупкой дружбой. Лира была единственным светлым пятном в моей серой жизни. Я не могла потерять еще и ее.
— Кто-то просто нашел ее, — прошептала я в пустоту, пытаясь убедить саму себя. — Случайный студент. Просто кто-то отдыхал в беседке. Это не конец света.
Но это был конец света. Потому что без книги у меня не было доказательств того, что Первородный Зов реален. Без книги я не могла понять, что именно произошло с их памятью. Я была слепа.
Время шло, беспощадно и монотонно. Зима вступила в свои права.
Моя жизнь превратилась в рутину, в которой было место только для работы и унижений.
Студенты быстро поняли, кто я такая. Слухи о "пустой” девушке, которая пыталась втереться в доверие к наследникам Теней и Огня, но в итоге была отвергнута и разжалована в прислуги, разлетелись по Академии со скоростью лесного пожара.
Для аристократов я стала идеальной мишенью.
Они не могли причинить физический вред студентам, но персонал? Персонал был бесправен. Персонал моего уровня был приравнен к прислуге.
— Эй, пустая! — окликнули меня однажды в коридоре, ведущем к столовой для персонала.
Я несла тяжелый поднос с грязными склянками. Трое старшекурсников с факультета Иллюзий преградили мне путь. Я узнала их — сын герцога Вьюг, наследница рода Серебряных Лис и какой-то безымянный выскочка из младшей ветви Огненного клана.
— Прошу прощения, мне нужно пройти, — тихо сказала я, опуская взгляд. Главное правило выживания — не смотреть в глаза. Не провоцировать.
— Ой, кажется, она не слышит нас, — протянула девушка с серебристыми волосами. — Может, ей нужно объяснить на языке, понятном для прислуги?
Она легким движением пальца послала в меня сгусток ледяной магии.
Я не успела увернуться. Ледяной осколок ударил меня в плечо, разрывая ткань платья и обжигая кожу до крови. Поднос выскользнул из рук, грохнувшись на пол. Склянки разбились, едкая жидкость плеснула мне на ноги, прожигая грубую ткань и раня кожу.
Я зашипела от боли, инстинктивно прижимая руку к плечу.
— Ой, какая неуклюжая, — рассмеялся парень. — Убирай за собой, грязь. И если увидишь меня завтра — поклонись в ноги. А то я могу и сильнее рассердится.
Они прошли мимо, смеясь и толкая меня плечами.
Я стояла на коленях среди осколков стекла, чувствуя, как горячая кровь течет по руке, смешиваясь с едкой жидкостью. Браслет на запястье тихо гудел, стабилизируя мое состояние, но он не мог защитить от жестокости. Он защищал только от магического фона. От людей он был бессилен.
Я молча собрала осколки. Я вытерла кровь о передник. Я не плакала. Слезы были роскошью, которую я себе больше не позволяла.
Но внутри, под слоем льда и пепла, что-то начало трескаться. Не отчаяние. Злость. Тихая, холодная, первобытная злость.
Критический момент наступил через неделю.
Мне поручили отнести стопку старых пергаментов в дальний архив, который располагался в западном крыле библиотеки. Это было мрачное, пыльное место, куда студенты заходили редко.
Я шла между высокими стеллажами, прижимая к груди тяжелую стопку. В воздухе пахло старой бумагой и сухими травами.
Внезапно из-за угла вывернулась компания. Четверо парней. Я узнала их по мантиям с серебряной окантовкой факультета Стихий. Один из них был тот самый, что послал в меня сгусток льда в коридоре.
— Смотрите, кого мы нашли, — ухмыльнулся лидер, тот самый сын герцога. — Наша любимая пустая служанка.
— Мне нужно пройти, — сказала я, стараясь обойти их.
Но он выставил ногу, и я споткнулась. Пергаменты рассыпались по полу.
— Ой, какая нелепость, — он даже не подумал извиниться. — Подними.
Я опустилась на колени, начиная собирать тяжелые свитки.
— Нет, — он наступил ботинком на пергамент, который я тянула. — Почисти мой сапог. Он грязный. Ты же прислуга. Вот и чисти.
Я замерла. Внутри меня что-то оборвалось. Стена, которую я возводила два месяца, дала трещину.
— Нет, — тихо, но твердо произнесла я, поднимая на него взгляд.
Тишина в архиве стала звенящей.
— Ты что сказала? — он нахмурился, его лицо покраснело от гнева. — Ты, нищебродка без магии, осмеливаешься мне перечить? У тебя даже ауры нет! Ты просто дышишь нашим воздухом!
Он схватил меня за ворот платья и рывком поднял на ноги. Ткань затрещала.
— Я научу тебя манерам, — прошипел он, занося руку, чтобы ударить меня.
Я зажмурилась, инстинктивно вжимая голову в плечи, ожидая удара.
Но удара не последовало.
Вместо него раздался звук, который я не забуду никогда. Это был не крик. Это был рев. Низкий, вибрирующий, животный звук, от которого задрожали стекла в витражах и посыпалась пыль с полок.
Температура в архиве мгновенно упала до нуля, а затем взметнулась до нестерпимого жара.
Я открыла глаза.
Сын герцога отлетел в сторону, словно тряпичная кукла, и с грохотом врезался в стеллаж. Книги и свитки обрушились на него.
Передо мной стояли они.
Дариан и Кайрен.
Но это были не те вежливые, скучающие аристократы, что сидели в ложе на балу.
Дариан был окутан тьмой. Буквально. Черные, клубящиеся тени вырывались из его кожи, обвивая его руки и плечи, словно живые щупальца. Его глаза горели янтарным огнем, а зрачки были вертикальными, как у хищника.
Кайрен пылал. Его кожа казалась раскаленным металлом, а из глаз вырывались настоящие языки пламени. Воздух вокруг него искажался от жара.
Они не помнили меня. Я видела это в их лицах. Их взгляды были затуманены яростью, они смотрели не на меня, а на парней, которые меня оскорбляли.
Но их магия... их магия смотрела на меня.
— Кто... кто посмел... — голос Дариана был нечеловеческим. Он звучал так, словно говорили сами тени. — Кто посмел касаться...
Он не закончил фразу. Он не знал, кем я была для него. Его разум, защищенный барьером забвения, не мог произнести мое имя. Но его зверь знал. Его зверь почуял запах моей крови, запах моего страха, запах “своей” пары.
Сын герцога, бледный как смерть, попытался поднять руку для заклинания.
Кайрен даже не посмотрел на него. Он просто щелкнул пальцами.
Огненный хлыст ударил парня в грудь, отбрасывая его к стене. Его друзья, не рискуя повторить его участь, бросились наутек, спотыкаясь и крича от ужаса.
В архиве повисла тишина, нарушаемая лишь треском огня на плечах Кайрена и шепотом теней вокруг Дариана.
Они стояли, тяжело дыша, их груди вздымались. А затем, медленно, они повернули головы ко мне.
Я отпрянула к стеллажу, прижимая к груди уцелевшие пергаменты. Я дрожала. Не от страха перед ними. От шока.
Дариан сделал шаг ко мне. Тени вокруг него слегка отступили, словно он пытался взять себя в руки. Его янтарные глаза сузились, в них читалась глубокая, мучительная растерянность.
— Ты... — он нахмурился, проводя рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть наваждение. — Ты... почему...
Кайрен подошел с другой стороны. Жар от него немного спал, но воздух все равно дрожал. Он смотрел на мое порванное платье, на синяк на шее, на кровь, сочивуюся из царапины на руке.
Его лицо исказилось от боли. Не от физической. От какой-то глубокой, непонятной ему самому агонии.
— Почему... у меня внутри все горит, когда я смотрю на тебя? — хрипло спросил он, глядя на свои руки, словно они ему не принадлежали. — Почему мой зверь... почему он хочет разорвать всех, кто заставил тебя плакать?
Они не помнили.
Они абсолютно, кристально не помнили меня. Их разум был чист. Для них я была просто незнакомой девушкой-служанкой, которую обидели в архиве.
Но их магия. Их души. Их звери. Они помнили “все”.
Они помнили, как я пахла. Они помнили, как билось мое сердце. Они помнили клятвы, данные под Серебряной Луной. Барьер, который возвел Дариан, и огонь, выжегший память Кайрена, заблокировали “сознание”. Но они не смогли убить “инстинкт”.
Дариан медленно протянул руку. Его тени дрогнули и коснулись моего лица, аккуратно, почти благоговейно, отстраняя прядь волос. Его пальцы были ледяными, но там, где они касались моей кожи, оставался след огня.
— Тебе... нельзя здесь оставаться, — тихо произнес он, и в его голосе не было властности. Только странная, болезненная забота, которую он сам не мог объяснить. — Тебе больно.
— Я... я в порядке, — прошептала я, чувствуя, как слезы наконец прорываются сквозь броню.
Кайрен тихо зарычал, и этот звук был полон такой нежности и одновременно такой ярости, что у меня перехватило дыхание.
— Врешь, — он резко снял свою мантию и набросил мне на плечи, скрывая порванное платье и синяки. — Идем.
— Куда? — я не сопротивлялась, когда он взял меня за руку. Его ладонь обжигала, но это было родное, знакомое тепло.
— Туда, где тебе будет безопасно, — ответил Дариан, его глаза не отрывались от моего лица, словно он пытался прочитать на нем ответы на вопросы, которые его разум даже не мог сформулировать. — Мы... мы отведем тебя.
Они провели меня через весь замок. Студенты шарахались от нас, чувствуя убийственную ауру, которая исходила от наследников Теней и Огня. Никто не посмел даже посмотреть в мою сторону.
Они привели меня в Западное крыло. К двери моей убогой каморки.
Дариан открыл дверь одним взглядом, отодвинув магией тяжелый засов. Кайрен аккуратно усадил меня на узкую кровать.
Они стояли посреди крошечной комнаты, глядя на облупившиеся стены, на ржавую трубу, на тонкое одеяло. Их лица потемнели.
— Ты живешь... здесь? — голос Кайрена дрогнул. В нем звучало такое искреннее возмущение и непонимание, что мне стало больно за них.
— Да, — тихо ответила я.
Дариан сжал кулаки. Тени вокруг него закружились быстрее.
— Кто... кто разрешил это? — он посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнула такая ярость, что я испугалась, как бы он не снес этот замок до основания. — Почему ты... почему ты здесь? Кто ты?
Он не знал моего имени. Барьер был слишком крепок.
— Я просто лаборант, — солгала я, опуская взгляд. — Меня зовут Искра.
“Искра.”
Оба мужчины одновременно вздрогнули.
Кайрен схватился за голову, застонав. Дариан пошатнулся, опираясь рукой о стену.
— Искра... — прошептал Дариан, и его голос был полон боли. — Почему это имя... почему оно режет мне грудь?
— Дариан, — тихо позвала я.
Он поднял на меня глаза.
— Прости, — выдохнул он, и это было самое страшное. Он извинялся за то, чего не помнил. Его душа каялась передо мной, пока разум блуждал в потемках. — Мы... мы не должны были оставлять тебя здесь. Я не знаю, почему. Но я чувствую... что я совершил самую страшную ошибку в своей жизни.
Кайрен подошел ко мне, опустился на колени перед кроватью и осторожно, словно я была сделана из стекла, взял мою руку. Он прижался лбом к моей ладони.
— Мы придем за тобой, — прошептал он в мою кожу. — Я не знаю, кто ты. Но мой огонь... мой огонь знает, что ты — мое. Мы найдем способ... мы исправим это. Разберемся во всем.
Они ушли так же внезапно, как и появились. Оставив меня сидеть на узкой кровати.
Я сидела в тишине своей убогой комнаты и смотрела на дверь.
Они не притворялись.
Они действительно не помнили. Их разум был заперт на замок.
Я медленно подняла руку и прижала ее к груди, туда, где раньше билась моя искра. Теперь там была пустота.
Я встала и подошла к узкому окну.
Они сказали, что найдут способ.
Но это я найду способ.
Я найду в Запретном разделе, в самых глубоких и пыльных архивах, в забытых хрониках Раскола то, что поможет им вспомнить. Я найду лекарство от их забвения. Теперь я сотрудник Академии и у меня есть пропуск даже в Запретную часть библиотеки.
Я улыбнулась. Впервые за два месяца.
Я верну их себе. Чего бы мне это не стоило.

----------

Глава 12.

Глава 12.
Библиотека Арканума ночью была другим зверем. Днем она дышала, шептала, жила — книги перелетали с полки на полку, кристаллы пульсировали в такт шагам студентов, а воздух гудел от тысяч магических нитей, переплетающихся в невидимую паутину знаний. Ночью она молчала. Мертвым, давящим молчанием, от которого звенело в ушах.
Я пробралась внутрь через служебный вход — тот самый, которым пользовался персонал для доставки реагентов в алхимические лаборатории, примыкающие к восточному крылу библиотеки. Мой пропуск лаборанта давал доступ в общие залы и, что было важнее всего, в архивные помещения нижних уровней. Но Запретный раздел... Запретный раздел был заперт.
Или я так думала.
Когда я спустилась на четвертый подвальный уровень, сердце колотилось так, что браслет на запястье тихо гудел, предупреждая о перегрузке. Массивная дверь из черного дерева стояла на месте, инкрустированная серебром, с единственной руной в центре. Та самая руна, к которой я когда-то прижала серебряный жетон Элиаса.
Я протянула руку. Мои пальцы коснулись холодного металла.
И дверь открылась.
Не потому что у меня был пропуск. Не потому что я была магом. А потому что дверь... узнала меня. Руна вспыхнула тусклым, болезненным золотом — цветом моей мертвой искры — и створка бесшумно отъехала в сторону, словно приветствуя старого друга, вернувшегося после долгой разлуки.
Я шагнула внутрь.
Запретный раздел был таким же, каким я помнила его в ту далекую ночь. Круглый зал с высоким куполом, парящие книги на серебряных цепях, полки из темного дерева, кристаллы, вросшие в камень. Но теперь, без магии, я видела это место иначе. Я видела не чудо. Я видела тюрьму. Каждое звено цепи, каждая руна на переплете — это были оковы. Знания, запертые в клетках, потому что кто-то когда-то решил, что они слишком опасны для мира.
Я начала искать.
Методично. Полка за полкой. Корешок за корешком. Мои пальцы скользили по тисненым буквам, по кожаным переплетам, по холодному металлу замков. Я искала все, что могло быть связано с памятью, с барьерами разума, с огненным забвением. Я искала способ снять то, что Дариан и Кайрен сделали с собой. Способ пробить стену, которую их инстинкт самосохранения возвел между ними и мной.
«Трактат о ментальных конструкциях Дома Теней». Я вытащила тяжелый фолиант, раскрыла его. Страницы были исписаны мелким, убористым почерком. Я читала, водя пальцем по строкам, потому что без магического зрения буквы слегка расплывались.
«Барьер Теней — абсолютная конструкция. Возведенный однажды, он не может быть разрушен извне. Единственный способ снять его — добровольное решение носителя. Либо...»
Я перевернула страницу.
«...либо полное уничтожение магического ядра носителя. Смерть стирает все барьеры.»
Я захлопнула книгу. Руки дрожали. Смерть. Единственный способ снять барьер Дариана — это его смерть. Или добровольное решение. Но как заставить его принять решение, если он не помнит, что ему есть что решать?
Я поставила фолиант обратно и потянулась к следующей полке.
«Огненное очищение: ритуалы забвения Клана Пепла». Я открыла его. Страницы были обуглены по краям, а чернила казались написанными не тушью, а застывшей лавой.
«Огонь Клана не просто сжигает воспоминания. Он трансмутирует их. Превращает в пепел, который оседает на дне магического ядра. Воспоминания не уничтожены — они погребены. Теоретически, при воздействии катализатора идентичной природы, пепел может быть восстановлен в исходную форму. Катализатором может служить...»
Я жадно впилась глазами в следующую строку.
«...кровь истинной пары. Та самая кровь, которая пробудила Зов. Но только если искра пары еще жива. Если искра потухла, пепел становится инертным. Навсегда.»
Книга выскользнула из моих рук и грохнулась на каменный пол.
“Если искра потухла, пепел становится инертным. Навсегда.”
Моя искра потухла. Моя искра была мертва. А значит, даже если бы я нашла способ добраться до пепла воспоминаний Кайрена, я не смогла бы их восстановить. Потому что катализатор — моя кровь, моя магия, моя искра — больше не существовал.
Я опустилась на колени прямо на холодный каменный пол, не обращая внимания холод и неудобство моей позы. Я обхватила себя руками, сжимая плечи, и уставилась в пустоту.
Два месяца. Два месяца я жила в этой убогой каморке, мыла тигли, терпела унижения, считала кристаллы, чтобы не думать. Два месяца я убеждала себя, что найду способ. Что я не сдамся. Что любовь, настоящая, первородная, не может быть уничтожена одним взрывом.
А она была. Уничтожена. Не взрывом. Моей собственной пустотой.
Я просидела на полу, наверное, час. Может, больше. Время в Запретном разделе текло иначе — вязко, тягуче, как смола. Книги на цепях тихо покачивались, словно сочувствуя мне. Одна из них, маленькая, в синем переплете, даже опустилась ниже, коснувшись моего плеча мягкой обложкой. Я не отреагировала.
Когда я наконец встала, колени затекли и отказывались слушаться. Я побрела к выходу, не глядя по сторонам. Не было смысла продолжать поиск. Все, что я нашла, вело к одному выводу: без моей искры их память не восстановить. Никогда.
Я миновала парящие книги, прошла мимо рычавшего фолианта в цепях, поднялась по винтовой лестнице. Третий уровень. Второй. Первый.
И тут я услышала голоса.
Они доносились из-за массивной перегородки, отделяющей лестничный пролет от Каминного зала — того самого уютного уголка, где мы когда-то сидели втроем, где Дариан показывал мне свои детские воспоминания, а Кайрен лежал, уткнувшись лицом в мой живот.
Голоса были приглушенными, но в ночной тишине библиотеки каждое слово звучало отчетливо, и я могла расслышать все что говорили.
— ...не могу больше, Элиас. Я не могу спать. Каждую ночь мне снится ее лицо. Ее глаза, когда она стояла в Главном зале и кричала их имена. Я не могу...
Лира.
Я замерла на ступеньке и кажется забыла как дышать.
— Тише, — второй голос был ровным, спокойным. Элиас. Староста. Его бархатистый, безупречный тон, который я помнила с первого дня в Аркануме. — Ты не должна была приходить сюда. Если нас увидят вместе в этом крыле после отбоя...
— Мне плевать, — голос Лиры сорвался на всхлип. — Мне плевать на все. Элиас, я хочу, чтобы ты вернул все назад. Слышишь? Верни. Все. Как. Было.
— Лира...
— Я не хотела, чтобы так вышло! — ее голос стал громче, истеричнее. — Я думала... я думала, что обряд просто разорвет их связь. Что они перестанут быть одержимы ею. Что они... что они посмотрят на меня. Как раньше. Помнишь, как раньше? Когда они приходили на факультет Иллюзий, когда Кайрен приносил мне цветы, а Дариан провожал до башни? Они ухаживали за мной, Элиас! За мной! А потом появилась она. Эта... эта нищенка из трущоб. И они забыли обо мне. Словно меня не существовало.
Мой мир остановился.
Я стояла на холодной каменной ступени, вцепившись в перила обеими руками, и слушала. Слушала, как моя единственная подруга, мой единственный свет в этой мертвой жизни, рассказывает о том, как она меня уничтожила.
— Лира, — голос Элиаса стал жестче. — Мы уже обсуждали это. Обряд нельзя обратить. Я читал книгу трижды. В ней нет ни слова о том, как восстановить разорванную связь Триады. Ни слова.
“Книгу.”
Мое сердце пропустило удар. А затем забилось с такой силой, что браслет на запястье взвизгнул, предупреждая об опасном скачке пульса.
— Ты уверен? — голос Лиры был жалким, молящим. — Может, ты пропустил что-то. Может, на последних страницах...
— Я прочитал ее от корки до корки, — отрезал Элиас. — Трижды. Там описан только обряд разрыва. И его последствия. Которые, к слову, в книге описаны как «необратимые для носителя эфира». Мы не знали, что она — эфир. Мы думали, что она просто проводник. Что связь разорвется, и все вернутся к нормальной жизни. Мы не знали, что ее ядро...
— Не говори, — прошептала Лира. — Не говори это вслух.
— ...что ее ядро сгорит дотла, — закончил Элиас, и в его голосе впервые за все время нашего знакомства прозвучало что-то похожее на боль. — Мы не знали, Лира. Если бы я знал...
— Но ты не знал, — перебила его Лира. — И я не знала. И теперь она... она моет колбы в подвале. Она видит их каждый день. Они не помнят ее. И это... это моя вина.
Тишина. Долгая, звенящая тишина, в которой я слышала только гул крови в своих ушах.
— Зачем ты вообще это сделала? — голос Элиаса стал тише, но в нем появилась горечь. — Зачем ты пришла ко мне с этой идеей? Зачем ты притащила эту книгу из беседки?
“Из беседки.”
Мои пальцы побелели на перилах. Книга. Та самая книга. Черный фолиант в кожаном переплете, который я спрятала под камнем в заброшенном саду. Который я искала два дня назад и не нашла. Который, как я убеждала себя, нашел случайный студент.
Ее нашла Лира. Хотя, она не нашла ее, она пошла и взяла. Она сразу поняла что я там спрятала.
Моя подруга. Моя единственная подруга. Она видела, как я бежала к беседке. Она видела мои грязные руки. Она вернулась туда позже, выкопала книгу, прочитала ее. И нашла в ней не доказательство Первородного Зова. Она нашла обряд разрыва.
— Потому что я их любила, — голос Лиры был тихим, сломленным. — Я любила их обоих. С первого курса. Я мечтала, что они выберут меня. Что Кайрен посмотрит на меня так, как смотрел на ту рыжую девчонку на втором курсе. Что Дариан коснется моей щеки так, как... как он касался ее. А потом появилась Искра. И они... они просто перестали меня видеть. Словно я была пустым местом. Словно все те месяцы, когда они ухаживали за мной, ничего не значили.
— Они ухаживали за всеми, — холодно произнес Элиас. — Ты знаешь это. Они играли. Ты сама мне рассказывала.
— Но со мной было по-другому! — крикнула Лира, и эхо разнеслось по залу. — Со мной Кайрен был нежным. Он рисовал для меня огненные цветы. Он... он говорил, что я особенная. А потом пришла Искра, и я стала никем. Никем! И я не могла... я не могла смотреть, как она получает все, о чем я мечтала. Все, что должно было быть моим.
Я слушала. И внутри меня что-то умирало. Не искра — она была мертва давно. Умирало что-то другое. То последнее теплое, живое, что оставалось в моей груди. Доверие. Вера в то, что хоть кто-то в этом мире на моей стороне.
— А ты? — голос Лиры стал обвиняющим. — Ты-то зачем согласился? Ты же староста. Ты должен был остановить меня.
Тишина. Долгая, тяжелая тишина.
— Потому что я любил ее, — произнес Элиас. И его голос... его голос сломался. Впервые за все время, что я его знала, в этом безупречном, отточенном голосе старосты прозвучала настоящая, живая боль. — Я любил ее с того момента, как директриса попросила меня проводить ее в комнату. Когда она посмотрела на меня и сказала: «Это самое лучшее место, где я когда-либо была». Когда ее глаза блестели. Я... я думал, что если убрать их... если разорвать связь... она посмотрит на меня. Она увидит, что я рядом. Что я всегда был рядом.
— И что? — горько усмехнулась Лира. — Она посмотрела?
— Нет, — голос Элиаса был мертвым. — Она даже после того, как они ее бросили... она не посмотрела на меня. Она смотрела сквозь меня. Сквозь всех. Она была уже мертва внутри. А я... я просто стоял и смотрел, как она умирает. И ничего не мог сделать.
— Может, если бы ты сказал ей... — начала Лира.
— Сказал что? Что я помог разрушить ее жизнь? Что я провел обряд, который сжег ее магию, потому что был влюблен в нее и хотел, чтобы она обратила на меня внимание? — Элиас рассмеялся, и этот смех был страшнее любого крика. — Она бы возненавидела меня. А так... так она просто не видит меня. Как и всех остальных.
Я стояла на лестнице. Мои руки больше не сжимали перила. Они висели вдоль тела, безвольные, пустые. Слез не было. Сухие, горящие глаза смотрели в темноту перед собой, но не видели ничего.
Лира. Моя Лира. Та, что тащила меня за руку по коридорам. Та, что сидела со мной в беседке и клялась быть рядом. Та, что плакала в лазарете, обнимая меня. Та, что помогала мне собирать вещи. Та, что обещала приходить каждый день.
Она сделала это. Она нашла книгу. Она прочитала обряд разрыва. Она пришла к Элиасу. И они вдвоем, на той самой крыше, в Ночь Серебряной Луны, пока мы стояли втроем и давали клятвы... они провели обряд. Они разорвали связь. Они убили мою искру.
Не Серебряная Луна. Не перегрузка. Не инстинкт самосохранения Дариана и Кайрена.
Лира и Элиас.
Они убили мою магию. Они разорвали мою связь. Они сделали меня пустой. А потом Лира пришла в лазарет. Обняла меня. Плакала. Говорила: «Я предупреждала тебя. Я говорила, что они тебя бросят».
Она знала. Она знала, что они не бросили меня. Она знала, что их заставили забыть. Потому что это сделала она.
— Что нам теперь делать? — голос Лиры был маленьким, детским. — Элиас... я не могу так больше. Я вижу ее каждый день. В столовой. В коридорах. Она смотрит сквозь меня, но я чувствую... я чувствую, что она знает. Что-то в ней изменилось. После того дня в архиве, когда Дариан и Кайрен заступились за нее... она стала другой. Она ищет что-то. Я видела, как она бегала к беседке. Она искала книгу. Она знает, что книга пропала.
— Она не знает, что книга у меня, — тихо произнес Элиас. — И не узнает. Я сжег три страницы. Те, где описан обряд. Остальное — просто теория. Никто не сможет повторить то, что мы сделали.
— А если она найдет способ восстановить их память? — в голосе Лиры прозвучала паника. — Если она узнает правду? Элиас, она убьет нас. Не физически. Но она... она разрушит все. Она расскажет всем. Нас отчислят. Тебя лишат должности. Меня...
— Никто ничего не узнает, — отрезал Элиас. — Книга сожжена. Обряд проведен. Связь разорвана. Ее ядро мертво. Даже если Дариан и Кайрен начнут что-то подозревать... а они подозревают, я вижу это по их глазам каждый раз, когда они смотрят на нее... они не смогут ничего доказать. Барьер стоит. Огонь стоит. Искры нет. Конец истории.
— Но это неправильно! — всхлипнула Лира. — Я смотрю на нее и вижу... вижу, как она гаснет. Каждый день. Она не ест нормально. Она не спит. Она просто... существует. И это моя вина. Я хотела, чтобы они посмотрели на меня. А вместо этого я сломала ее. Навсегда.
— Лира...
— Я хочу все исправить! — закричала она. — Я хочу пойти к ней и сказать... сказать...
— И что ты скажешь? — голос Элиаса стал ледяным. — «Прости, Искра, я убила твою магию, потому что завидовала тебе»? «Прости, что провела обряд, который сделал тебя пустой, потому что хотела, чтобы Кайрен снова рисовал для меня огненные цветы»? Тебя отчислят. А меня... меня ждет Анема. Лишение дара. Ты этого хочешь?
Тишина.
— Нет, — прошептала Лира. — Но я не могу... я не могу так жить. Зная, что она...
— Ты будешь жить, — произнес Элиас. — И молчать. Как молчу я. Это цена. Наша цена. За то, что мы получили.
— Мы ничего не получили! — голос Лиры сорвался на крик. — Они не посмотрели на меня! Они не смотрят на меня! Они даже не помнят, что ухаживали за мной! А ты... ты не получил Искру. Она даже не знает твоего имени по-настоящему. Мы разрушили все и не получили ничего!
— Я знаю, — тихо произнес Элиас. И в этих двух словах было столько боли, столько пустоты, что у меня, стоящей на лестнице, перехватило дыхание. — Я знаю, Лира. Но назад дороги нет. Книга сожжена. Обряд необратим. Единственное, что мы можем сделать... это не дать ей узнать правду. Никогда.
Шаги. Они начали удаляться. Голоса становились тише, растворяясь в гулком пространстве библиотеки.
— Пойдем, Лира, — тихо, но властно произнес Элиас. — Нам нужно уйти. Сейчас же. Если патруль...
— И куда вы собрались ?
Мой голос прозвучал как скрежет стали по камню. Тихий, ровный, лишенный всяких эмоций, он эхом разнесся под сводами Каминного зала, заставляя книги на полках вздрогнуть.
Они замерли.
Лира медленно обернулась, и я увидела, как краска сбегает с ее лица, оставляя ее мертвенно-бледной, словно труп. Элиас дернулся, его рука инстинктивно метнулась к жезлу за поясом. Мои тяжелые, грубые ботинки, которые выдают персоналу и разнорабочим Академии, громко стучали по камню, и этот звук был подобен ударам молота по наковальне.
— Искра... — голос Лиры сорвался на тонкий, жалкий писк. Она попятилась, прячась за спину Элиаса. — Ты... ты как...
— Обряд разрыва, — произнесла я, останавливаясь в нескольких шагах от них. Я смотрела на Лиру, но мой взгляд был обращен в пустоту, в ту самую ночь на крыше. — В Ночь Серебряной Луны. Пока мы стояли в кругу. Пока они давали мне клятвы. Вы провели обряд из «Хроники Теней».
Элиас побледнел, но его челюсть сжалась. В его серых глазах мелькнул расчет.
— Ты не понимаешь, что подслушала, Искра. Это была сложная теоретическая дискуссия...
— Вы убили мою искру, — перебила я его, и в моем голосе наконец прорезалась та самая, обжигающая злость. — Вы не просто разорвали связь. Вы сожгли мое ядро дотла. Вы превратили меня в пустую оболочку. Вы заставили Дариана и Кайрена смотреть на меня как на грязь, как на сумасшедшую нищенку. Вы разрушили мою жизнь ради своих жалких, мелких обид!
— Искра, прости! — Лира вырвалась из-за плеча Элиаса и бросилась ко мне, ее глаза были полны слез, руки тянулись к моему лицу. — Я была дурой! Я была слепой дурой! Я не знала, что ядро сгорит! В книге было написано, что связь просто ослабнет, что они забудут “магию”, но не меня! Я не хотела делать тебя калекой! Я каждый день молюсь богам, я ненавижу себя за это! Я твоя подруга, Искра, я единственная, кто остался рядом, я хотела все исправить!
— Отойди от нее, Лира, — Элиас дернул ее назад, его лицо исказилось. Он смотрел на меня не как раньше. Сейчас, он смотрел на меня как аристократ на насекомое, которое осмелилось укусить. — Ты хочешь знать правду, Искра? Хорошо. Ты была никем. Девчонкой из трущоб, которая вообразила себя богиней. Они бы все равно выбросили тебя. Твоя магия была нестабильной, ты бы рано или поздно сгорела сама, или они бы устали от тебя. Я просто... спас их от ошибки.
Он сделал шаг ко мне, его голос зазвенел от извращенной, больной искренности.
— А что до тебя... Я любил тебя. С первого дня. Ты была такой живой, такой настоящей. Но ты смотрела только на них. Ты даже не замечала меня. Разве это преступление — хотеть, чтобы та, кто тебе нравится, обратила на тебя внимание? Я дал тебе шанс выжить. Директриса дала тебе место в подвале. Ты должна быть благодарна, что мы не убили тебя физически.
Я смотрела на них. На Лиру, которая плакала, размазывая слезы по щекам, ожидая, что я сейчас упаду на колени и обниму ее, потому что она «единственная, кто остался». На Элиаса, который выпрямил спину, убеждая себя, что он совершил благое дело, устраняя «проблему».
И я засмеялась.
Это был сухой, надломленный звук, от которого Лира вздрогнула, а Элиас нахмурился.
— Благодарна? — прошептала я, и слезы, которых я не позволяла себе лить два месяца, наконец покатились по щекам. — Вы думаете, я буду вас слушать? Вы думаете, ваши оправдания что-то изменят?
Я сделала еще один шаг. Браслет-глушитель на моей руке тихо звенел, реагируя на скачок моего пульса.
— Вы не просто украли у меня магию. Вы украли у меня “их”. Вы забрали тепло Кайрена и тень Дариана. Вы заставили их чувствовать боль, которую они не понимают, глядя на меня. Вы сделали меня призраком. И вы думаете, что я прощу вас? Что я не пойду к Ректору и не расскажу ему все что вы натворили ? Что я буду благодарна вам? Вы вообще в своем уме?
— Если ты пойдешь к Ректору, то тебя казнят за кражу из Запретного раздела, — холодно произнес Элиас. Его рука снова легла на жезл. — Книга сожжена. Свидетелей нет. Твоей магии нет. Кто поверит пустой служанке, которая оговаривает старосту и наследницу рода? Ты исчезнешь, Искра. Тихо. Без следа. Как и должна была.
—Я уже мертва, — тихо ответила я. — И если меня накажут за кражу книги, то значить так тому и бвть, но и вы не уйдете от наказания. А если мне не поверит Ректор, то я расскажу Дариану и Кайрену.
Я посмотрела Элиасу прямо в глаза. В них был страх. Страх перед тем, что я скажу Дариану и Кайрену, а не перед Ректором. Страх перед тем, что их звери вспомнят, даже если разум молчит.
— Я найду другой способ, — прошептала я, понимая чего именно боятся эти двое. — Я буду ждать. Потому что их инстинкт не умер, Элиас. Он просто спит. И однажды он проснется. И когда он посмотрит на вас... он почувствует запах моей крови на ваших руках.
Элиас понял.
Он понял, что я не сломлена. Он понял, что я не та испуганная девочка из трущоб, которую можно заткнуть угрозами или жалостью. Я была угрозой. Я была миной замедленного действия, сидящей в самом сердце его идеального мира.
Он двигался быстро. Слишком быстро для обычного человека, но я была магом в прошлом, я видела, как он напряг плечо.
Но я не успела увернуться. Мое тело, ослабленное двумя месяцами магического голода, просто не подчинилось мне.
Его ладонь, тяжелая и холодная, ударила меня по лицу.
Но это был не просто пощечина. В момент удара он выпустил крошечный, точечный разряд магии разума.
Гром.
Оглушительный, белый гром разорвался внутри моего черепа. Мир перевернулся. Я не почувствовала, как падаю. Я не почувствовала, как моя голова ударяется о холодный каменный пол библиотеки. Вкус меди мгновенно наполнил рот. Звон в ушах был таким сильным, что он заглушил крик Лиры.
— Элиас, что ты наделал?! — визжала Лира, падая на колени рядом со мной. — Ты убьешь ее! Она же обычная, она не выдержит!
— Заткнись! — рявкнул Элиас. Он стоял надо мной, его грудь тяжело вздымалась, а рука, которой он ударил меня, дрожала. — Она не расскажет. Она даже не сможет сейчас встать.
И я не могла. Сознание потухло, не в силах выдержать удар магии и предательства.

----------

Глава 13.

Глава 13.
Сознание возвращалось медленно, вязко, словно я пробиралась сквозь густой, чёрный мёд. Сначала пришёл холод. Не тот зимний холодок, что пробирался под окно моей каморки в западном крыле, а холод пронизывающий, дикий, рвущий лёгкие. Он бил в лицо, срывал дыхание, забирался под одежду и замораживал кровь в жилах.
Потом пришёл запах. Озон. Высокий, разрежённый воздух, пахнущий молнией и звёздной пылью. И ещё что-то — камень, старый, вековой камень, нагретый солнцем днём и остывший к ночи.
Я открыла глаза.
Надо мной было небо. Чёрное, бархатное, усыпанное звёздами с такой агрессивной, почти физической яркостью, что казалось — протяни руку, и обожжешься о их холодные грани. Жемчужная луна висела прямо над головой, огромная, близкая, настолько близкая, что я могла разглядеть кратеры на её поверхности.
Я лежала на холодном камне. Спиной. Под собой я чувствовала не ровный пол, а шершавую, неровную поверхность, и когда я осторожно повернула голову, то увидела, что лежу на самом краю. За моей спиной — парапет, невысокий, по пояс. А за парапетом...
За парапетом была пустота.
Бесконечная, головокружительная пустота. Я видела башни Арканума далеко внизу, крошечные, как игрушки. Видела огоньки в окнах, тонкие нити магического света, тянущиеся между зданиями. Видела серебристую траву во дворах, тёмные пятна рощ. Я была так высоко, что земля казалась нереальной, далёкой, чужой.
Башня. Я была на вершине той самой башни.
Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, бешено, панически. Я узнала это место. Я здесь была в Ночь Серебряной Луны. Когда мы стояли втроём на этой самой площадке, и Дариан произносил свои клятвы, и Кайрен сиял счастья, и я чувствовала, как моя искра поёт, сливаясь с их магией в единое целое.
Это была та самая крыша. Та самая площадка, где всё началось. Где всё закончилось.
Я попыталась сесть, и в этот момент волна боли захлестнула меня с головой. Голова раскалывалась — тупая, пульсирующая боль в висках, во лбу, в затылке. Во рту был вкус крови — медный, густой. Щека горела огнём, словно к ней приложили раскалённое железо. Я подняла дрожащую руку и коснулась лица. Пальцы вернулись мокрыми, липкими. Кровь.
И ещё одно.
На моём запястье не было браслета.
Матовое серебро с едва заметными рунами, которое стало моей второй кожей, моей защитой и моим спасением два месяца подряд — исчезло. Пустое, голое запястье, и я почувствовала, как магический фон Арканума обрушивается на меня без преграды.
Это было как если бы меня окунули в ледяную воду с головой. Воздух вокруг зазвенел, загудел, запульсировал тысячами невидимых нитей, и каждая из них вонзалась в меня, как игла. Магический фон, от которого браслет защищал меня два месяца, теперь бил по мне в полную силу. Я застонала, прижимая ладони к голове. Без ядра, без искры, без защиты — моё обычное, человеческое тело не могло выдержать этого давления. Казалось, что кости вибрируют, что кровь в венах кипит, что каждая клеточка кричит от перегрузки.
— А, очнулась, — раздался голос сбоку. Спокойный. Ровный. Безупречный.
Я повернула голову, и боль в висках прострелила меня насквозь.
Элиас стоял в нескольких шагах от меня. Его безупречная чёрная мантия с серебряной окантовкой развевалась на ветру, который здесь, на такой высоте, был сильным и холодным. В руках он держал жезл. Не жезл старосты, а какой-то другой. Длинный, из какого-то тёмного, почти чёрного дерева, с навершием в форме когтя. Жезл мерцал тусклым, болезненным фиолетовым светом, и от этого света у меня начинало тошнить.
— Где... — мой голос был хриплым, сломанным. Я сглотнула кровь. — Где мой браслет?
— Он мешает, — просто ответил Элиас. Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отшатнулась, но спина уперлась в парапет. За моей спиной была только пустота. — Он защищает тебя от магического фона. Но для того, что я собираюсь сделать, он будет лишним. Мне нужно, чтобы ты была... восприимчива.
Я обвела взглядом площадку. Кроме нас двоих, здесь был кто-то третий.
Лира.
Она лежала на камне в нескольких метрах от меня, скорчившись, в позе, которая казалась неестественной. Её каштановые кудри растрепались, по лицу текла кровь — из носа, из уголка рта. Её мантия была порвана на плече, и под ней виднелся странный, фиолетовый ожог, словно её приложили раскалённым железом. Она не двигалась. Я не видела, дышит ли она.
— Лира... — прошептала я, и что-то внутри меня сжалось, несмотря на всё. Несмотря на предательство. Несмотря на два месяца лжи. — Что с ней?
— С ней всё в порядке, — равнодушно произнёс Элиас. Он проследил за моим взглядом и слегка поморщился, словно вид Лиры был ему неприятен. — Жива. Просто без сознания. Магия разума — штука тонкая. Я не рассчитал дозу, когда она попыталась вмешаться. Она же, знаешь ли, пыталась тебя спасти. Глупая девчонка.
— Спасти? — я горько рассмеялась, и смех отдался болью в висках. — Она меня убила, Элиас. Она и ты. Вы убили меня два месяца назад.
— Не убили, — он покачал головой, и в его жесте было что-то почти отеческое, от чего меня затошнило ещё сильнее. — Мы просто... изменили траекторию. Ты должна была стать счастливой, Искра. Ты должна была забыть их. Посмотреть на меня. Но ты... ты оказалась упрямой. Даже без магии. Даже пустая. Ты продолжала искать. Продолжала копаться в книгах. И это... это создавало проблему.
Он подошёл ближе. Жезл в его руке пульсировал сильнее, и я почувствовала, как его магия касается моего разума — осторожно, словно щупальца, ищущие слабое место. Без браслета у меня не было защиты. Без ядра не было и внутренней брони. Мой разум был открыт, как рана.
— Что ты задумал? — прошептала я. — Зачем мы здесь?
Элиас улыбнулся. Не так как обычно он улыбался, сдержанно и вежливо, это была улыбка человека, который наконец-то перестал притворяться.
— Обряд, — произнес он. — Ещё один обряд. Но не разрыва. Подчинения.
Я смотрела на него, и мой разум, затуманенный болью и перегрузкой, пытался сложить кусочки.
— Подчинения?
— Древняя магия, — он поднял жезл, и фиолетовый свет стал ярче. — Дом Теней разработал её века назад. Для тех случаев, когда нужно заставить кого-то выполнить действие против его воли. Против его природы. Против его инстинкта самосохранения. Магия разума входит в сознание, находит самые глубокие, самые тёмные уголки и... перестраивает их. Ты будешь делать то, что я скажу. И ты будешь думать, что это твоё собственное решение.
— Ты... ты хочешь заставить меня... — я не могла закончить. Слова застревали в горле.
— Прыгнуть, — закончил он за меня. Спокойно. Буднично. — С этой башни. На глазах у всей академии. Когда взойдёт луна, студенты увидят, как пустая служанка, не выдержавшая вины за убийство подруги, бросается вниз. Трагедия. Скандал. Но... закономерный.
Мир вокруг меня закачался. Я схватилась за парапет, чувствуя, как холодный камень впивается в ладони.
— Никто... никто не поверит, — прошептала я. — Что я добровольно...
— Поверят, — перебил он меня. И в его голосе прозвучала такая уверенность, такая холодная, расчётливая сила, что я поняла — он продумал всё. До мелочей. До каждой детали. — Потому что ты оставишь записку.
Он достал из кармана мантии свиток пергамента и перо. Бросил их мне. Пергамент упал на камень у моих ног, перо покатилось и остановилось рядом.
— Ты напишешь всё, — произнёс Элиас. — Своим почерком. Своей кровью, если понадобится. Ты напишешь, что это ты украла книгу из Запретного раздела. Что ты нашла в ней обряд, который мог бы вернуть тебе искру. Что ты пришла к Лире за помощью, и вы вдвоём попытались провести обряд. Но что-то пошло не так. Обряд вышел из-под контроля. И ты... в приступе безумия, в отчаянии от того, что ты натворила... убила Лиру.
Я смотрела на него, и внутри меня что-то лопнуло. Не сердце — оно уже давно было мертво. Лопнуло что-то другое. Последняя ниточка, которая связывала меня с надеждой. С верой. С чем-то, что можно было назвать человеческим.
— А потом, — продолжал он, и его голос звучал почти ласково, — не в силах жить с этим. Не в силах смотреть в глаза её семье. Понимая, что тебе и так грозит смертная казнь за убийство наследницы рода... ты решаешь уйти из жизни добровольно. В обнимку с книгой. Чтобы её нашли. Чтобы всё было... логично.
— Логично, — повторила я, и мой голос звучал чужим. Сухим. Пустым. — Ты всё продумал.
— Я староста, — просто ответил он. — Я обязан думать наперёд.
Он поднял жезл, и фиолетовый свет ударил мне в виски. Я застонала, прижимая ладони к голове. Боль была не физической — она была ментальной. Я чувствовала, как его магия входит в мой разум, как тонкие, липкие нити обвивают мои мысли, мои воспоминания, мою волю. Он не ломал меня. Он перестраивал. Медленно, методично, как мастер, разбирающий часы, чтобы переставить шестерёнки в другом порядке.
— Пиши, — произнёс он.
Моя рука потянулась к перу. Я не хотела. Каждая клеточка моего тела кричала, сопротивлялась, но моя воля уже не принадлежала мне. Пальцы сами легли на пергамент, перо — на бумагу.
Я начала писать.
“Меня зовут Искра. Я — младший лаборант Академии Арканум. Я пишу это, потому что больше не могу жить с тем, что сделала.”
Слезы текли по моим щекам, смешиваясь с кровью. Я чувствовала, как каждая буква выжигается в моей плоти, как каждая строка — это гвоздь в крышку гроба. Но моя рука продолжала писать. Элиас стоял рядом, его жезл пульсировал, поддерживая магию подчинения, не давая мне остановиться, не давая мне подумать.
“Чуть больше двух месяцев назад, я украла книгу из Запретного раздела. Книгу, в которой был описан обряд, способный восстановить разорванную связь. Я не могла смириться с тем, что потеряла магию. Что потеряла... их.”
Я написала "их" и почувствовала, как что-то внутри меня дёрнулось. Слабо. Как далёкий отголосок. Как эхо песни, которую я когда-то слышала, но забыла слова.
“Я пришла к Лире. Она была моей подругой. Она согласилась помочь. Мы поднялись на эту башню, решив, что именно здесь мы сможем восстановить разорванное. Мы провели обряд. Но что-то пошло не так.”
Я посмотрела на Лиру. Она лежала неподвижно, и на мгновение — всего на одно, крошечное мгновение — магия подчинения дрогнула. Потому что я помнила. Я помнила, как она сидела со мной в беседке и плакала. Как обнимала меня в лазарете. Как помогала собирать вещи. Я помнила, что она была... была...
“Обряд вышел из-под контроля. Лира погибла. Я убила её. Своими руками.”
Ложь. Каждая строка была ложью. Но моя рука продолжала писать, и я не могла остановиться. Магия Элиаса держала меня, как марионетку, и дёргала за ниточки.
“Я не могу жить с этим. Я не смогу смотреть в глаза её родителям. Я не смогу смотреть в глаза... им. Я понимаю, что меня ждёт. Смертная казнь за убийство. Или что-то хуже. И я выбираю сама. Я выбираю уйти.”
Я поставила точку. Перо выпало из моих пальцев.
Элиас кивнул, удовлетворённый. Он наклонился, подобрал пергамент, пробежал его глазами. Улыбнулся.
— Отлично, — произнёс он. — Очень убедительно. Даже я поверил бы.
Он достал из-за спины книгу.
Моё сердце остановилось.
Чёрный кожаный переплёт. Тусклое золото букв на корешке. Та самая книга. Та самая, которую я искала. Та самая, которую Лира нашла в беседке. Та самая, из-за которой всё началось.
"Хроника Теней. Запретные ритуалы."
— Держи, — он протянул мне книгу. — Обними её. Крепче. Чтобы, когда тебя найдут, было понятно — ты не просто прыгнула. Ты хотела забрать её с собой. Чтобы никто не смог её использовать.
Моя рука потянулась к книге. Пальцы сомкнулись на холодном кожаном переплёте. Я прижала её к груди, как он велел. Книга была тяжёлой, холодной, мёртвой. Как и всё в этой ночи.
Элиас отступил на шаг. Его жезл поднялся, и фиолетовый свет стал ослепительным.
— А теперь, — произнёс он, и в его голосе не было ничего человеческого. Только расчёт. Только холодная, безжалостная логика. — Встань.
Моё тело поднялось. Ноги дрожали, колени подкашивались, но магия держала меня за невидимые нити. Я встала на самом краю парапета. За моей спиной была только пустота. Только ветер. Только звёзды.
— Посмотри вниз, — произнёс Элиас.
Я посмотрела. Земля была далеко. Очень далеко. Я видела огни академии, тонкие, как светлячки. Видела крыши башен. Видела серебристую траву во дворах. Всё казалось нереальным, далёким, чужим.
— Теперь шагни, — произнёс Элиас.
Моё тело наклонилось вперёд.
И в этот момент что-то произошло.
Не снаружи. Внутри.
Где-то в самой глубине моей пустоты, там, где когда-то билась моя искра, там, где теперь была только чёрная, мёртвая дыра — что-то шевельнулось. Что-то, что было старше магии. Старше меня. Старше этого мира.
Первородный Зов.
Он не умер. Даже когда моя искра погасла. Даже когда связь была разорвана. Даже когда Дариан и Кайрен забыли меня. Он был где-то там, в глубине, как тлеющий уголёк под пеплом. И сейчас, в эту секунду, когда я стояла на краю, когда смерть была так близко, когда моя кровь пела от ужаса и отчаяния — этот уголёк вспыхнул.
Не ярко. Не сильно. Но достаточно.
Я почувствовала их.
Далеко. Очень далеко. В разных концах академии. Но я почувствовала их. Дариана — холодного, тёмного, проснувшегося посреди ночи с криком на губах. Кайрена — пылающего, мечущегося по своей комнате, не понимающего, что с ним.
Я почувствовала, как их звери взвыли. Не от боли. От ужаса. От осознания.
“Она умирает.”
Это не была мысль. Это был инстинкт. Первородный, животный, древний. Звери знали. Даже когда разум молчал. Даже когда барьеры стояли. Даже когда память была сожжена. Звери знали, что их пара умирает.
И они сорвались с места.
Моё тело наклонялось всё сильнее. Ветер бил в лицо. Пустота звала. Ещё секунда — и я упаду. Ещё секунда — и всё закончится.
Я закрыла глаза.
И в этот момент раздался рёв.
Не один. Два. Одновременных, слившихся в единый, оглушительный, сотрясающий саму ткань реальности. Рёв, от которого задрожали стёкла в башнях, от которого посыпались камни с парапетов, от которого студенты в своих комнатах проснулись с криком.
Это был не человеческий звук. Это был звук зверя. Древнего, первородного, такого, что не слышали в Аркануме тысячу лет.
Я открыла глаза.
Над площадкой, где стоял Элиас, клубилась тьма. Живая, дышащая, имеющая форму. Она сгущалась, уплотнялась, принимала очертания. И из этой тьмы вышло нечто.
Огромное. Чёрное, как сама ночь. С шерстью, в которой мерцали звёзды. С глазами, горящими янтарным огнём. С когтями, длинными, как клинки. С клыками, от которых шёл пар.
Теневой леопард. Фамильяр Дома Теней. Зверь, которого призывали только наследники в момент смертельной опасности. Зверь, которого, как говорили легенды, не видели в Аркануме со времён сотворения этой Академии.
Дариан.
Это был он. Его зверь. Его истинная форма, которую он прятал за маской холодного аристократа. И этот зверь был в ярости.
А с другой стороны площадки, с рёвом, от которого загорелись знамёна на ближайших башнях, вспыхнуло пламя. Ослепительное, такое горячее, что камень под ним начал плавиться. Из этого пламени вышел второй зверь.
Огненный лев. Грива из живого огня, когти из раскалённого металла, глаза — два солнца. Кайрен. Его зверь. Его истинная форма.
Элиас отшатнулся. Его жезл выпал из руки. Лицо стало белым, как мел.
— Нет... — прошептал он. — Это невозможно. Они... они не помнят...
Но звери не слушали его. Звери помнили всё.
Теневой леопард прыгнул первым. Не на Элиаса — на меня. Его огромное тело пересекло площадку за мгновение, и я почувствовала, как его когти аккуратно, бережно, почти благоговейно подхватывают меня в воздухе в тот самый момент, когда мои ноги отрываются от парапета.
Я падала.
Ветер бил в лицо. Книга выскользнула из моих рук, кувыркаясь вниз. Я летела, раскинув руки, и чувствовала, как смерть приближается — быстро, неизбежно, безжалостно. Земля неслась навстречу, огромная, твёрдая, конечная.
И тут меня окутал вихрь.
Не ветер — магия. Две магии, сплетённые воедино. Тьма и огонь. Чёрное и красное. Они обвили меня словно кокон. Я почувствовала, как теневой леопард несёт меня, его огромное тело прикрывает меня от ветра, его когти держат меня бережно, словно я сделана из стекла. А над нами, словно второе крыло, летел огненный лев, его пламя создавало вокруг нас защитный купол, не давая магии фона обжечь меня.
Я летела в их объятиях. В объятиях зверей, которые помнили то, что забыли их хозяева.
Земля приближалась. Я видела, как расступаются студенты, выбежавшие на шум. Видела, как замирают преподаватели. Видела, как Ректор поднимает голову, и в его серебряных глазах отражается огонь и тьма.
Но я не боялась. Потому что меня несли. Меня спасали.
И в этот момент — в последний момент, когда земля была уже так близко, что я могла разглядеть лица внизу — я почувствовала, как что-то щёлкнуло внутри. Как сломанный замок, который вдруг открылся. Как барьер, который стоял два месяца, который Элиас возводал с такой тщательностью, — треснул. Раскололся. Рухнул.
Не потому что его разрушили силой. А потому что звери были слишком близко. Потому что их магия, их ярость, их любовь — всё это было так сильно, что барьер, возведённый против разума, не выдержал давления инстинкта.
И я услышала их голоса. Не зверей — их. Дариана. Кайрена. В моей голове. Одновременно.
“Искра.”
Одно слово. Но в нём было всё.
“Мы помним. Мы всегда помнили. Звери не забывали. И теперь... теперь мы тоже.”
Слёзы хлынули из моих глаз. Я хотела ответить. Хотела крикнуть. Хотела сказать им, что я здесь, что я жива, что я...
Но магическая перегрузка была слишком сильной. Две первородные магии, плетущие вокруг меня защитный кокон, моё собственное тело, не способное выдержать такого давления, пробуждающаяся связь, которая рвала меня на части, чтобы сшить заново — всё это было слишком. Слишком много.
Мир начал тускнеть. Звёзды померкли. Огонь и тьма растворились в серой пелене. Последнее, что я почувствовала — это мягкий удар о землю, который должен был убить меня, но не убил. Потому что меня держали. Потому что меня несли. Потому что меня...
Любили.
И я провалилась в темноту. В тёплую. Живую. В ту, где пахло грозой и корицей. Где пели деревья. Где я была дома.
И я уснула.
А надо мной, на площади перед Главной башней, два зверя — теневой леопард и огненный лев — стояли над своим человеком, и их рёв сотрясал сам Арканум. Ректор стоял в стороне, и впервые за сто лет на его лице было выражение, похожее на благоговейный ужас.
Элиас лежал на камнях, связанный тенями, которые больше не подчинялись ему. Лира, без сознания, но живая, лежала рядом. Книга "Хроника Теней" лежала в стороне, её страницы трепетал ветер.
А я спала в объятиях тех, кто вернулся ко мне.

----------

Глава 14.

Глава 14.
Сознание возвращалось не рывком, а медленно, словно я всплывала с самого дна глубокого, тёплого моря. Сначала я почувствовала запах. Шалфей, серебристый мох, озон. Знакомый до боли запах лазарета.
Дежавю. Словно я снова здесь, в этой белой палате, после того кошмарного утра, когда мир рухнул и я узнала правду о своей магии. Но что-то было иначе. Воздух был не стерильным и холодным, а густым, живым. Он пульсировал в такт моему сердцу, обволакивая меня невидимым, но осязаемым коконом. От “их” магии.
Я с трудом разлепила веки. Над головой мягко пульсировал целительный кристалл, отбрасывая золотистые блики на каменные стены. Я повернула голову и замерла.
По правую руку от меня, склонившись над краем кровати, спал Дариан. Его безупречные тёмные волосы растрепались, а пальцы крепко, но бережно сжимали мою ладонь. По левую руку, устроившись на стуле и положив голову на матрас, дремал Кайрен. Его горячая рука лежала на моём запястье. Там, где раньше был браслет-глушитель.
А за тонкой перегородкой из матового стекла, на соседней койке, лежала Лира.
Дверь палаты бесшумно отворилась, и вошёл мастер Вэлериус. Увидев парней, он нахмурился, его густые брови сошлись на переносице.
— Господа, я же просил... Ей нужен покой, а не ауры двух разъярённых зверей.
— Мы никуда не уйдём, — не открывая глаз, глухо произнёс Дариан. Его голос был хриплым, словно он не спал сутками.
— Она едва не умерла, — рыкнул Кайрен, поднимая голову. В его янтарных глазах не было и тени того безумия, что было раньше. Только абсолютная, стальная решимость и боль. — Мы больше никогда её не оставим. Ни на секунду. Даже если вам придётся связать нас и вынести отсюда.
Вэлериус вздохнул, потер переносицу и махнул рукой, сдаваясь.
— Так и быть. Оставайтесь. Но если вы разбудите её своей аурой, я лично выставлю вас в коридор, и плевать мне на ваши титулы.
Я моргнула, и Дариан мгновенно оказался рядом, его ладонь коснулась моей щеки.
— Ты проснулась, — выдохнул он, и в его голосе дрогнуло что-то такое, от чего у меня сжалось сердце.
— Что... что произошло? — мой голос был слабым, но я не чувствовала привычной слабости. — Почему я не умерла? И почему на мне нет браслета? Я не чувствую магический фон... Это из-за Первородного Зова?
Вэлериус подошёл к моей кровати, его лицо было серьёзным, но в глазах плясали искры.
— Не только Зов спас тебя, дитя, — тихо произнёс он. — И не только звери.
Он посмотрел на парней, затем снова на меня.
— Твоё тело выжило, потому что внутри тебя зародилась новая жизнь. Ты беременна, Искра.
Мир остановился. Я смотрела на целителя, не в силах вымолвить ни слова. Звон в ушах стал оглушительным.
— Двое, — продолжил он, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Близнецы. Они были зачаты до того как произошел разрыв связей. И именно они спасли тебя.
— Как... как это возможно? — прошептала я, прижимая свободную руку к животу.
— Твоя искра погасла, но дети унаследовали магию отца и матери. Они ещё в утробе, но их ауры уже достаточно сильны. Они создали вокруг твоего сердца защитный кокон, не дав магическому фону разорвать тебя на части. Более того, они питают тебя своей магией. Именно поэтому ты сейчас не чувствуешь фона без браслета. Чем больше срок, тем сильнее малыши и тем больше они дают твоему телу магии.
Вэлериус помолчал, глядя на парней.
— И именно их зов, их инстинктивная, первобытная потребность в защите, пробилась сквозь барьеры забвения. Дети позвали своих отцов. И звери откликнулись.
Я закрыла глаза, и горячие слёзы потекли по вискам. Беременна. Двое. Мои дети. Дети Дариана и Кайрена. Шок медленно отступал, уступая место волне такого всепоглощающего, тёплого счастья, что я начала смеяться сквозь слёзы.
— Всё хорошо, — прошептала я, глядя на парней. — Всё наконец-то хорошо.
Дариан опустился на колени рядом с кроватью, пряча лицо в складках моего одеяла. Кайрен осторожно, словно я была сделана из хрусталя, коснулся моего живота.
— Элиас предстанет перед Советом, — глухо произнёс Дариан, не поднимая головы. — Его ждёт Анема. Лишение дара и изгнание. Лира... её тоже судят, но Совет учтёт, что она пыталась тебя спасти, что её магия сломалась от собственного страха.
Кайрен поднял на меня глаза, полные боли и раскаяния.
— Прости нас, — выдохнул он, и его голос сорвался. — Прости, что забыли тебя. Прости, что причинили тебе столько боли. Мы были слепы. Мы позволили страху и барьерам закрыть нам глаза. Но наши звери... они помнили. Они всегда знали, кто ты.
— Я прощаю, — тихо ответила я, переплетая наши пальцы. — Я тоже вас люблю. И я ни на секунду не переставала быть вашей.
— Хватит, — твёрдо произнёс Вэлериус. — Ей нужен отдых. Её тело и так пережило слишком много. Вон отсюда, господа наследники. На десять минут. Проветритесь.
Парни нехотя поднялись. Дариан наклонился, поцеловал меня в лоб, Кайрен прижался губами к моей руке, и они вышли, бросив на целителя убийственные взгляды.
В палате повисла тишина. Я закрыла глаза, наслаждаясь покоем.
Раздался тихий шелест занавески. Я повернула голову. Лира стояла у своей койки, опираясь на стену. Она выглядела осунувшейся, бледной, но в её глазах не было больше истерики. Только тихая, глубокая грусть.
— Искра... — её голос был хриплым. — Прости меня. Пожалуйста. Я рада, что ты выжила. Я думала... я думала, что всё кончено.
Я смотрела на неё. На ту, кто была моей первой и последней подругой в этом мире. На ту, кто предал меня из зависти и отчаяния.
— Я прощаю тебя, Лира, — тихо произнесла я. Мой голос был ровным. В нём не было злости. Не было боли. Только пустота, которая больше не причиняла страданий. — Подругами мы больше не будем. Но зла я на тебя не держу. Ты сама себя наказала.
Лира кивнула, и по её щеке скатилась слеза.
— Я ухожу из Академии, — прошептала она. — Мои родители забирают меня. Я не могу здесь оставаться. Я не могу смотреть на тебя и знать, что я сделала.
— Я желаю тебе добра, Лира, — искренне сказала я. — Найди свой путь. И постарайся больше никому не причинять боль.
Она молча кивнула, вытерла лицо рукавом мантии и, не оглядываясь, вышла из палаты.
Я снова посмотрела на свой живот, прикрытый тонким одеялом. Внутри меня бились два маленьких сердечка. Мои дети. Моё будущее.
Дверь тихонько скрипнула, и в палату снова вошли они. Мои тьма и мой огонь. Моя семья.
Я улыбнулась, и впервые с момента когда рашу связь разорвали, моя улыбка была по-настоящему счастливой.

----------

Эпилог.

Эпилог.
Несколько лет спустя
Магия в моем солнечном сплетении не просто пульсировала. Она пела.
Это была не та робкая, пугливая искра, которую я когда-то боялась даже почувствовать, прячась от собственного страха в трущобах старого мира. И не тот хрупкий золотой лучик, который едва не стоил мне жизни на крыше Главной башни. Теперь это было солнце. Целое, мощное, переливающееся тремя оттенками: глубокой, бархатной тьмой Дариана, неистовым, живым огнем Кайрена и моим собственным, ослепительным золотом.
Я сидела в кресле у окна нашей семейной башни, держа в руках тяжелый фолиант по высшей алхимии. Завтра у меня был финальный экзамен. Последний рубеж перед получением степени магистра. Я обвела пальцем сложную руну, и кончик моего пальца оставил в воздухе золотой след, который тут же был подхвачен легкой тенью, танцующей на обложке книги.
— Если ты еще раз заставишь эту книгу шипеть на меня, она обидится и улетит на самую верхнюю полку, — раздался голос из глубины комнаты.
Я подняла глаза. Дариан стоял у камина, опираясь рукой о каминную полку. Он выглядел так же безупречно, как и в тот день, когда впервые провел меня по коридорам Арканума. Та же черная мантия с серебряной окантовкой, те же темные волосы, те же янтарные глаза. Но теперь в них не было той ледяной, отстраненной пустоты, которая когда-то пугала всю академию. Теперь он смотрел на меня так, словно я была единственным источником гравитации в его вселенной.
— Книга не шипит, — усмехнулась я, закрывая фолиант. — Это Элвин опять пытается съесть закладки. Он думает, что они сделаны из вяленого мяса.
Дариан тяжело вздохнул, и этот вздох был полон такого глубокого, вселенского отчаяния, которое не мог вызвать даже Совет Старейшин.
— Элвин сейчас заперт в ванной. Вместе с Рианом. Они решили, что медный таз — это идеальное место для запуска межпространственного портала. Кайрен пошел их... "усмирять".
Не успела я ответить, как из коридора донесся грохот, за которым последовал звон разбитого стекла, визг, похожий на звук работающей циркулярной пилы, и глухой удар тела о стену. А затем раздался голос Кайрена:
— Дариан! Тащи сюда нейтрализатор огня! И кто, безна их возьми, научил их призывать теневых слизней?!
Я не удержалась и рассмеялась. Звук был легким, счастливым.
Двери нашей гостиной распахнулись, и на пороге появился Кайрен. Наследник Клана Огня, гроза старшекурсников, человек, чья магия могла расплавить сталь, выглядел так, словно пережил битву с драконом. Его рыжие волосы стояли дыбом, на щеке было пятно сажи, а на мантии дымилась дыра размером с кулак. В одной руке он держал за шкирку теневого слизня, который жалобно пищал, а в другой — маленького Элвина, который хихикал, скаля молочные зубы. Из-за его спины, прижимая к себе плюшевого дракона, выглядывал Риан, его глаза-угольки хитро блестели.
— Сдаемся, — торжественно произнес Кайрен, отпуская слизня, который тут же растворился в тени на полу. — Мы не справляемся. Они эволюционировали, Искра. Клянусь магией предков, они эволюционировали. Вчера Риан превратил мою коллекцию боевых жезлов в морковки. Элвин научился проходить сквозь стены, но только наполовину, и застрял в шкафу. А сегодня они объединились и попытались поджечь огненную саламандру!
Дариан подошел, забрал Элвина и прижал к плечу. Мальчик тут же уткнулся носом в его шею, его маленькие ручки обвили шею отца, а Дариан ласково погладила мальчика по спине, усыпляя его.
— Мы великие маги, — тихо, с горечью произнес Дариан. — Мы управляем стихиями. Мы читаем мысли. Мы видим нити судьбы. Но мы абсолютно бессильны перед трехлетними близнецами.
Я отложила книгу и встала, подходя к ним.
— О, теперь вы это поняли? — я скрестила руки на груди, позволяя себе насладиться моментом. — Позвольте напомнить вам, господа наследники, что я справлялась с ними одна. Целых три года. Пока вы двое заканчивали свою "высшую академию" и "отрабатывали навыки управления хаосом".
— Искра, это нечестно, — Кайрен подошел ближе, его янтарные глаза умоляли. — Когда ты была с ними, они были грудничками! Они просто спали, ели и иногда светились в темноте. Это было мило. А сейчас? Сейчас это маленькие террористы с доступом к двум величайшим магическим потокам Арканума!
— А я, по-вашему, была магом, когда их рожала? — парировала я, но в моем голосе не было злости, только теплая ирония. — У меня не было ядра. Я была обычным человеком. И я справлялась. Одна. С “двумя” детьми. А теперь моя очередь учиться. Вам осталось потерпеть всего ничего. Кайрен. Потом я выпускаюсь, и мы снова поменяемся ролями. А пока что вы остаетесь дома с "маленькими террористами", а я иду покорять мир.
Дариан посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула та самая хищная, собственническая искра, от которой у меня когда-то, много лет назад, перехватывало дыхание.
— Чуть-чуть, — повторил он тихо. — Мы продержимся. Но только потому, что ты — наша опора.
Он передал мне Элвина, который уже почти спал, и я прижала мальчика к себе. Его тепло было таким знакомым, таким родным.
— Они не просто террористы, — тихо произнесла я, глядя на своих сыновей. — Они — наше чудо. И они спасли меня.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием огня в камине. Кайрен подошел и обнял нас с Дарианом, положив подбородок мне на макушку.
Когда мастер Вэлериус рассказал мне о беременности, я не могла поверить, что выживу. Мое тело было пустым сосудом, разорванным магическим фоном. Но близнецы... они чувствовали меня. Находясь в утробе, они чувствовали, как их мать угасает. И их магия, дикая, первобытная, еще не сформировавшаяся, но невероятно мощная, восстала против смерти.
Они не просто питали меня. Они “соткали” мне новое ядро.
Мастер Вэлериус говорил, что в истории Арканума не было ничего подобного. Крошечные искры Элвина и Риана, переплетенные с моим золотом, создали в моем теле новый центр силы. Они вырастили его из своего собственного магического потенциала, отдавая мне часть своей души. А вместе с ядром они исцелили мое тело. Шрамы от падения, ожоги от магического фона, разрушенные капилляры — все это было переписано их магией. Они сделали меня не просто целой. Они сделали меня сильной. Сильнее, чем я была до взрыва.
— Они отдали мне свою силу, чтобы я могла жить, — прошептала я, целуя Элиана в макушку. — А потом, когда они родились... они продолжили делиться ею. Мое ядро теперь состоит из их любви.
— Они взяли лучшее от нас обоих, — гордо произнес Кайрен, осторожно касаясь пальцем щеки спящего Риана. — И лучшее от тебя. Они — идеальны. Даже если и пытаются превратить своего отца в морковку.
Я улыбнулась и поцеловала Кайрена в губы, а затем Дариана.
— Идите, уложите их. Завтра они снова будут покорять мир. А мне нужно сдать экзамен по алхимии, чтобы стать самой образованной матерью самых опасных детей в академии.
Когда они унесли сыновей в детскую, я подошла к столу и прикоснулась к гладкой поверхности кристалла связи.
Внутри кристалла, словно в иллюминаторе, мерцало изображение. Не готические шпили Арканума, не фиолетовое небо с северным сиянием. А стекло, бетон и неон. Мой старый мир.
Но теперь я смотрела на него без страха.
Родители.
Мама и папа сидели за огромным столом в гостиной, залитой мягким, теплым светом. Никаких обшарпанных стен. Просторная квартира в самом престижном районе города, с панорамными окнами, выходящими на сверкающие небоскребы.
Когда я активировала кристалл, мама вздрогнула и тут же засияла улыбкой, прижимая ладонь к экрану.
— Искорка! — ее голос, слегка искаженный магическим фоном, но такой родной, наполнил комнату. — Ты как? Ты не переутомляешься? Папа! Искра на связи!
Отец появился в кадре, вытирая руки полотенцем. Он больше не чинил старую технику по ночам, чтобы свести концы с концами. Его руки были чистыми, а на лице не было той вечно застывшей маски усталости и тревоги за завтрашний день.
— Привет, пап, — я улыбалась, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Как вы? Как дела ?
— Отлично, доченька, — отец улыбнулся, и в его глазах плясали счастливые искорки. — Твой... наш зять, Дариан, выделил средства на открытие центра. Мы лечим людей, у которых нет денег на импланты. Настоящая медицина. Не та, что для богатых.
Я кивнула, и тепло разлилось в груди.
Когда я узнала правду о своей магии и о том, что мне, возможно, придется остаться в Аркануме навсегда, самым страшным для меня было оставить родителей одних в том сером, безжалостном мире. Но Дариан и Кайрен... они не позволили мне жертвовать семьей ради них.
В первый же год, как только я обрела стабильность и научилась контролировать свое новое ядро, мы с парнями прошли через портал.
Я помню тот день. Мы шли по улицам моего детства. Дариан и Кайрен, притягивали взгляды прохожих, словно инопланетные боги, сошедшие на землю. Но им было плевать. Они держали меня за руки, и их ауры, скрытые иллюзиями, все равно излучали такую силу, что люди предпочитали переходить на другую сторону улицы.
Мы пришли к моим родителям. Купили для них квартиру с панорамными окнами. Но главное — мы обустроили их быт.
Кайрен, с его врожденным талантом к огню и металлу, "улучшил" всю технику в квартире. Он вложил крошечные, невидимые крупицы своей магии в бытовые приборы, сделав их вечными, безопасными и невероятно эффективными. Дариан наложил на квартиру защитные чары, замаскированные под новейшие системы безопасности. Никто не мог проникнуть в их дом, никто не мог причинить им вред. Их здоровье было под постоянным магическим мониторингом.
— Мы бы так хотели тебя увидеть, Искорка. Мы с папой ужасно соскучились, — мама вытирала слезу, глядя на меня через мерцающий экран кристалла. — Когда ты прилетишь? Кайрен обещал, что на праздники вы все приедете.
— Мы прилетим, мам, — пообещала я, и в моем голосе звенела искренность. — Через месяц. На зимнее солнцестояние.
Я смотрела на их счастливые, спокойные лица, и в моем сердце жила тихая, ноющая грусть. Я бы с радостью перевезла их сюда. В Арканум. Я бы показала им северное сияние, обсидиановую рощу, Звездный Сад. Но магический фон этого мира был смертелен для обычных людей. Даже с моим новым ядром, даже с артефактами-глушителями, их обычные, человеческие тела не выдержали бы и месяца. Их сердца просто не смогли бы вынести пульсации этой магии.
Поэтому мы жили на два мира. И это было компромиссом, на который я пошла осознанно и с любовью. Они были в безопасности в своем мире, а я была дома в своем.
— Мы скучаем, доченька, — сказал отец. — Береги себя. И наших внуков.
— Берегу, пап. Люблю вас.
Связь прервалась, и кристалл потускнел. Я провела пальцами по его гладкой поверхности, чувствуя легкую вибрацию.
Дверь тихо скрипнула.
— Они спят, — тихо произнес Дариан, входя в комнату. За ним, на цыпочках, шел Кайрен. — Элвин уснул, как только я рассказал ему историю о теневом драконе. А Риан... Риан уснул, держа в руке хвост саламандры.
Я рассмеялась и пошла к ним навстречу.
Дариан обнял меня за талию, притягивая к себе. Его прохлада была идеальным контрастом после жара Кайрена, который тут же встал за моей спиной, обнимая. Три стихии. Тьма, Огонь и Свет.
— Ты закончила? — спросил Дариан, касаясь губами моего виска.
— Почти. Осталось дописать трактат о влиянии лунного мха на эфирные связи.
— Звучит как смертельная скука, — зевнул Кайрен, целуя меня в шею. — Лучше иди к нам. Кровать большая. И в ней нет теневых слизней.
Я повернула голову, глядя в глаза Дариана, а затем, через плечо, в глаза Кайрена. В их взглядах больше не было того голода, который когда-то пугал меня. Теперь это была глубина. Океан любви, который не требовал доказательств, который не боялся штормов, потому что сам был штормом и тихой гаванью одновременно.
— Знаете, — тихо произнесла я, позволяя им увести себя из кабинета, прочь от книг, от экзаменов, от прошлого. — Когда я впервые переступила порог Арканума, я знала, что моя жизнь изменилась, но я никогда не подумала бы, что она изменилась настолько круто.
Дариан остановился и посмотрел на меня. Его рука скользнула по моему животу, туда, где билось новое, подаренное моими детьми ядро.
— Ты изменила наши жизни, Искра, — тихо произнес он. — Ты стала огнем, который освещает нам путь.
Кайрен прижался щекой к моему плечу.
— А мы стали тенью, которая укрывает тебя от солнца, — прошептал он.
Я улыбнулась, чувствуя, как мое сердце наполняется до краев.
Несколько лет назад я была девочкой из трущоб, которая боялась собственной тени. Сегодня я была матерью, магом, женой и центром вселенной для двух самых могущественных мужчин в этом мире. И впереди у меня была учеба, бесконечные проделки близнецов, визиты в мир неона и стекла, и целая вечность, чтобы любить и быть любимой.
Моя искра больше не была просто искрой. Она была маяком. И мой путь домой наконец-то завершился. Дом там, где твоя семья.
КОНЕЦ

----------