Глава 1. Цена спасения В загородном доме родителей пахло корвалолом и надвигающейся катастрофой. В гостиной с задернутыми шторами сидели трое: бледная, постаревшая мать, отец с дрожащими руками и Владимир — давний юрист семьи и лучший друг отца, который сейчас раскладывал на стеклянном столике какие-то бумаги. Агата мерила комнату шагами. Ее всю трясло от возмущения и подступающих слез. То, что она услышала пять минут назад, казалось диким, средневековым бредом. — Вы с ума сошли?! — Агата остановилась, тяжело дыша и глядя на отца. — Какой брак по расчету? Какой контракт? Папа, на дворе двадцать шестой год! Меня нельзя просто взять и продать за долги! — Агата, деточка, послушай... — тихо заговорила мать, вытирая слезы платком. — Наш холдинг полностью обанкрочен. Счета арестованы. Отцу грозит реальный тюремный срок. Нам прямым текстом сказали: его не довезут до СИЗО, у него сердце не выдержит. Владимир сделал всё, что мог. Нашелся инвестор. Он выкупил все долги компании, но... выдвинул это условие. — Да кто он такой, этот ваш инвестор?! Мерзкий старик? Какой-то зажравшийся папик, который решил купить себе живую игрушку? — Агата сжала кулаки, ее голос сорвался на крик. — Я не пойду на это! Я лучше пойду работать, мы продадим дом, мы... — Ничего не осталось, Агата, — глухо произнес отец, не поднимая на нее глаз. У него была одышка, и каждое слово давалось ему с трудом. — Всё под арестом. Договор уже подписан мной. Инвестор закрыл первый транш, и меня оставили под домашним арестом вместо СИЗО. Он спас мне жизнь, дочка. Но если ты откажешься... договор аннулируют. Меня увезут сегодня же. Агата замерла. Воздух словно выкачали из комнаты. Договор подписан. Отец, ее сильный, всегда уверенный в себе папа, сейчас выглядел сломленным стариком. Она безумно любила родителей. Позволить отцу умереть в тюрьме из-за ее гордости? Нет, она не сможет с этим жить. — Как... как его зовут? — севшим голосом спросила она, чувствуя, как внутри всё омертвело. — Ян Александрович, — ответил Владимир, аккуратно собирая документы в папку. — Глава фонда «Эквити Кэпитал». Ему двадцать восемь лет. Молодой, но невероятно жесткий бизнесмен. Ему зачем-то срочно понадобился этот брак. По условиям контракта ты сегодня же должна приехать к нему для оформления документов. Машина уже внизу, Агата. Мне жаль, но у нас нет времени. Это ничего не говорило Агате, но имя «Ян» на секунду заставило сердце болезненно сжаться. «Глупости, — оборвала она себя. — Мало ли в Москве Янов. Тот мальчик из твоего детства давно пропал, вы не виделись четырнадцать лет» . Ей было всего десять лет, а Яну — четырнадцать, когда их семьи дружили. В ее детской памяти он остался худым, угловатым подростком с вечно растрепанными волосами и ободранными коленками. Он был единственным из старших мальчиков, кто не прогонял маленькую Агату. Он строил для нее шалаши на заднем дворе, катал на раме своего велосипеда, защищал от дачных задир и делился тайными планами. Маленькая десятилетняя Агата ходила за ним хвостиком и была по-детски, но невероятно чисто и сильно влюблена в своего защитника. А потом в один день все рухнуло. Семья Яна разорилась, его отец трагически погиб, а сам Ян вместе с матерью исчез в никуда. Агата тогда выплакала все глаза, и этот образ мальчика-героя остался на дне ее души как самое светлое воспоминание. ...Через час черная представительская машина уже везла Агату в центр города. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Она готовилась увидеть кого угодно — жестокого циника, зажравшегося мажора или холодного дельца. Офис на тридцать четвертом этаже башни «Федерация» встретил ее ледяным хай-теком и панорамными окнами с видом на Москву. Секретарь молча кивнула на массивную дубовую дверь. Агата толкнула ее, приготовившись к худшему. В кабинете было темно, горела лишь настольная лампа. За столом спиной к ней, глядя на вечерний город, сидел мужчина в дорогом костюме. — Я пришла, — сухо сказала Агата, останавливаясь у порога. — Мой отец подписал вашу сделку. Поздравляю, вы купили меня. Надеюсь, вы довольны. Мужчина медленно развернул кожаное кресло. Свет лампы упал на его лицо, и Агата осеклась на полуслове. Весь воздух застрял у нее в горле. Ноги моментально стали ватными, а из груди вырвался глухой, испуганный вздох. Это был он. Ян. Но великий бог, как же он изменился! От того четырнадцатилетнего угловатого подростка не осталось абсолютно ничего. Перед ней восседал взрослый, пугающе красивый и смертельно опасный мужчина. Двадцать восемь лет. Короткая стрижка, резко очерченные, словно высеченные из мрамора скулы, широкие плечи, которые безупречно облегал темно-серый костюм-тройка. И глаза — те самые серые глаза, которые когда-то смотрели на нее с мальчишеским задором, теперь были холодными, льдистыми, полностью лишенными прежнего тепла. Это были глаза незнакомца. — Здравствуй, Агата, — неторопливо произнес он. Его голос стал низким, бархатным, с легкой хрипотцой, от которой у нее по коже побежали мурашки. — Т-ты?.. — прошептала Агата, делая шаг назад, словно перед ней материализовался призрак. — Ян? Это правда ты? Но как... почему? Ян даже не дрогнул. На его безупречном лице не отразилось ни единой эмоции. Он окинул ее равнодушным, оценивающим взглядом, словно видел впервые в жизни. — Для тебя я Ян Александрович, — ледяным тоном оборвал он ее, поднимаясь из-за стола. Он был высоким, статным, и от его фигуры веяло подавляющей, тяжелой силой. — Оставь детские воспоминания для мемуаров, Агата. Мы здесь для бизнеса. — Бизнеса?! — внутри Агаты бушевал ураган. Дикий шок от встречи смешался с обидой. — Ты выкупил долги моего отца и заставил его подписать этот рабский контракт! Зачем, Ян? Зачем тебе этот фиктивный брак со мной? Если тебе нужны были активы холдинга — забирай их! Зачем тебе я? Ян медленно обошел стол и приблизился к ней. Агата замерла, окутанная ароматом его парфюма — нотами дорогой кожи, табака и горького ветивера. Этот запах кружил голову, пробуждая глубокие, запретные чувства. О боже, несмотря на его холодность, она поняла, что та детская влюбленность никуда не делась — она просто выросла вместе с ней, превратившись в опасную, магнетическую страсть. — Мне не нужны жалкие остатки холдинга твоего отца, — Ян остановился в полушаге от нее, глядя сверху вниз. — Мне нужен статус. Для слияния с азиатскими инвесторами мне необходим образ надежного, женатого человека с безупречной семейной репутацией. Твоя кандидатура подошла идеально. Дочь известного строительного магната, пусть и временно оступившегося. Чистая репутация, благородное происхождение. Ты — идеальный фасад. Его слова звучали расчетливо и бездушно. Чистая выгода. — Фасад... — горько повторила она. — Значит, я для тебя просто удобный инструмент? — Именно, — Ян цинично улыбнулся, и его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на подпухших губах. На долю секунды в его глазах полыхнуло что-то темное и горячее, но он тут же взял себя в руки. Ты переезжаешь в мой пентхаус. На людях мы играем идеальную, влюбленную пару. Дома — ты живешь по моим правилам и не лезешь в мою жизнь. Взамен твой отец остается на свободе, а Владимир получает карт-бланш и мои деньги, чтобы полностью очистить его имя. Выгодная сделка для твоей семьи, принцесса. Он протянул руку и резко, властно взял ее за подбородок, заставляя смотреть на себя. Его пальцы были горячими, и от этого прикосновения по телу Агаты прошла мощная волна дрожи. Ян ждал, что она начнет плакать, спорить или швырнет ему документы в лицо. Но он не знал, что под маской растерянности Агата скрывает тайну, которую хранила все эти годы. Ей было больно от его холодности, но сама мысль о том, что она будет принадлежать ему, заставляла ее сердце биться в сумасшедшем ритме. Агата сглотнула ком в горле и, не отводя взгляда от его расчетливых глаз, тихо сказала: — Контракт уже подписан моим отцом, Ян Александрович. Мне остается только выполнять его условия. Я согласна. Пальцы Яна на ее подбородке едва заметно сжались, а серые глаза потемнели, становясь глубокими, как грозовое небо. На мгновение ей показалось, что сквозь маску бизнесмена проглянул тот самый испуганный, раненый подросток... но иллюзия быстро растаяла. — Вот и отлично, — выдохнул он ей прямо в губы, обжигая горячим дыханием. — Машина внизу. Твои вещи уже перевозят ко мне. Начнем нашу семейную жизнь прямо сейчас. Салон огромного черного «Майбаха» пах дорогой кожей, холодом кондиционера и тем самым парфюмом Яна, который уже въедался Агате под кожу. Они сидели на заднем сиденье. Между ними было от силы тридцать сантиметров пространства, но Агате казалось, что это расстояние заряжено миллионом вольт. Ян не смотрел на нее. Он расслабленно листал что-то в своем планшете, его длинные, сильные пальцы уверенно скользили по экрану. В полумраке салона профиль Яна казался высеченным из камня. Острый подбородок, идеальная линия носа, плотно сжатые губы. Агата незаметно разглядывала его руки. На правом запястье из-под белоснежной манжеты дорогой рубашки виднелся тонкий, едва заметный шрам. Сердце девушки пропустило удар. Этот шрам . Она помнила его. В двенадцать лет Ян полез на заброшенную старую вышку, чтобы снять застрявшего там котенка, которого Агата оплакивала внизу. Он сорвался, распорол руку об ржавый гвоздь, но котенка спас. Тогда он улыбался, утирая ей слезы окровавленной ладонью и шепча: «Рева-корова, ну ты чего, заживет до свадьбы» . До свадьбы зажило. И вот она, эта свадьба. Только вместо улыбок — ледяной плен. — Прекрати на меня так смотреть, Агата, — раздался низкий голос Яна, разрушив тишину. Он даже не повернул головы, продолжая смотреть в планшет. — Можешь не искать во мне того мальчишку. Его больше нет. Агата сглотнула, почувствовав, как щеки обжигает румянец. — Я и не ищу. Мне просто интересно, как человек может настолько растерять все человеческое. Ян плавно повернул к ней голову. В его серых глазах, подсвеченных экраном планшета, плясали опасные искры. Он заблокировал экран, отложил гаджет и медленно сократил расстояние между ними. Агата инстинктивно вжалась в кожаную спинку сиденья, но отступать было некуда. Ян навис над ней, уперевшись ладонью в подголовник прямо у ее уха. — Человечность — это роскошь для бедных, принцесса, — выдохнул он ей прямо в губы. Его взгляд опустился ниже, на ее шею, где бешено билась пульсирующая жилка. — Раз уж мы переходим к нашей... семейной жизни, давай сразу обозначим правила. Первое: ты беспрекословно выполняешь мои распоряжения. Второе: ты не задаешь вопросов о моем прошлом и моей работе. И третье... самое главное. Ян протянул руку. Его горячие пальцы медленно, почти невесомо скользнули по ее шее вверх, очерчивая линию челюсти. От этого прикосновения у Агаты по спине пробежал табун диких, сладких мурашек. Низ живота мгновенно стянуло тугим узлом. — Ты никогда не врешь мне в постели, — прошептал Ян, и его большой палец сильно, требовательно надавил на ее нижнюю губу, заставляя ее приоткрыть рот. — Я терпеть не могу фальшь. Если я прикажу тебе раздеться — ты раздеваешься. Если я захочу взять тебя здесь, в этой машине — ты подчиняешься. Но я хочу видеть твою настоящую реакцию. Никакой актерской игры ради спасения папочки. Поняла меня? Агата задохнулась от его неприкрытой, хищной чувственности. Воздух в машине стал невыносимо горячим. Ян испытывал ее. Он ждал, что она испугается, начнет отталкивать его или заплачет. Но внутри нее, вопреки здравому смыслу, разгорался пожар. Его близость, его запах, его властный тон действовали на нее как самый сильный наркотик. Ей хотелось, чтобы эти пальцы спускались ниже. Вместо того чтобы отвернуться, Агата смело посмотрела в его потемневшие глаза. Она медленно облизнула пересохшие губы, случайно задев кончиком языка его большой палец. Ян едва заметно вздрогнул, а его взгляд стал абсолютно черным — зрачки расширились, поглотив серую радужку. — Я поняла вас, Ян Александрович, — тихо, со скрытым вызовом ответила она. — Я не умею притворяться. Вы получите только правду. Ян резко отстранился, словно обжегся об её покорность. Он поправил галстук и снова отвернулся к окну, но Агата заметила, как тяжело и прерывисто он задышал. Первая микро-победа осталась за ней. Она поняла: как бы сильно он ни пытался казаться ледяным роботом, ее близость влияет на него. Он не равнодушен. Машина плавно затормозила. Они приехали. Пентхаус Яна располагался на последнем этаже элитного жилого комплекса на Остоженке. Внутри всё дышало роскошью, но очень холодной, мужской. Черный мрамор, темное дерево, минимум мебели, огромные панорамные окна с видом на ночную реку. Ни одной лишней детали. Ни одной фотографии, ни одной безделушки. Дом человека, который ни к кому и ни к чему не привязан. — Твои вещи уже в гардеробной, — бросил Ян, снимая пиджак и оставаясь в одной рубашке. Он небрежно расстегнул верхние пуговицы, обнажая крепкую мужскую шею и ключицы. — Иди в спальню. Освежись с дороги. Я зайду через полчаса. И... Агата? Она остановилась у коридора, обернувшись. — Да? — Надень то, что лежит на кровати. Это твое первое задание. Посмотрим, насколько ты исполнительна. Сердце Агаты застучало в ускоренном темпе. Она кивнула и поспешила скрыться в спальне. Комната была огромной. По центру высилась колоссальных размеров кровать, застеленная угольно-черным шелком. Но внимание Агаты привлекло не это. На краю матраса лежал белый прямоугольный пакет из элитного бутика нижнего белья. Дрожащими пальцами она открыла его и извлекла содержимое. Из горла вырвался тихий вздох. Это был комплект из тончайшего, абсолютно прозрачного черного кружева. Бюстгальтер без чашечек, состоящий лишь из тонких полосок, едва прикрывающих соски, и такие же невесомые трусики. К комплекту прилагалась шелковая повязка на глаза и длинная, тонкая цепочка из белого золота с маленьким замочком — чокер на шею. Ян не просто хотел переспать с ней. Он хотел превратить это в игру, где он — абсолютный хозяин, а она — его покорная пленница. Он проверял границы ее дозволенного. Агата посмотрела на себя в зеркало. В ее глазах горел страх, пополам с безумным, пьянящим азартом. Она пошла в ванную, приняла горячий душ, чувствуя, как капли воды успокаивают взбудораженное тело. Вытеревшись полотном, она медленно надела белье. Кружево ласкало кожу, полоски ткани натягивались на округлившейся от волнения груди. Соски затвердели от легкого сквозняка и предвкушения. Агата застегнула на шее золотой чокер. Замочек тихо щелкнул. Она вышла в спальню, чувствуя себя абсолютно обнаженной и уязвимой. В этот же момент массивная дверь спальни открылась. На пороге стоял Ян. Он уже снял обувь и часы, рукава его рубашки были небрежно закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья, покрытые густыми темными волосками. Он остановился, и его взгляд медленно, сверху вниз, прошелся по ее телу. Агата видела, как сжались его челюсти. В его глазах вспыхнуло такое первобытное, голодное вожделение, что ей показалось — он сейчас бросится на нее и разорвет это кружево в клочья. — Подойди ко мне, — хрипло приказал Ян, делая шаг внутрь комнаты и закрывая за собой дверь на замок. Агата сделала глубокий вдох. Каждый шаг давался ей с трудом. Тонкая золотая цепочка на шее казалась невероятно тяжелой, а прозрачное кружево белья едва ли защищало от его обжигающего взгляда. Она остановилась в полушаге от Яна, чувствуя, как от него исходит волна животного, пугающего тепла. Ян не шевелился. Он медленно скользил глазами по линиям ее тела: от хрупких ключиц до округлых бедер и подтянутого живота. Его дыхание стало тяжелым. Маска равнодушного бизнесмена окончательно треснула, обнажая голодного, изголодавшегося хищника. — Ты послушная девочка, Агата, — хрипло произнес он. Его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Но мне нужно знать, как далеко зайдет твоя покорность ради спасения семьи. Он поднял руку, и Агата невольно зажмурилась, ожидая грубого прикосновения. Но Ян действовал иначе. Его длинные пальцы аккуратно подцепили тонкую золотую цепочку на ее шее и слегка потянули на себя. Агата послушно подалась вперед, едва не утыкаясь носом в его грудь. От близости его тела кружилась голова. — Открой глаза, — приказал он. Она послушалась. Ян держал в другой руке шелковую черную повязку. — По контракту ты обязана доверять мне во всем. Сейчас я завяжу тебе глаза. Ты не снимешь повязку, пока я сам не разрешу. Ты будешь только чувствовать. Внутри Агаты все закричало от страха. Лишиться зрения в комнате с человеком, который открыто называет себя ее палачом? Это было безумием. Но в то же время дикий, порочный азарт затопил ее существо. Она хотела этого испытания. Она хотела знать, что он сделает. — Хорошо, — выдохнула она, едва узнавая собственный голос. Ян зашел со спины. Прохладный шелк лег на ее веки, погружая мир в абсолютную темноту. Мужчина аккуратно завязал узел на затылке, его пальцы на секунду запутались в ее волосах, и Агата почувствовала, как его губы коснулись ее обнаженного плеча. Это было мимолетное, почти невесомое прикосновение, но по ее телу тут же пробежал мощный электрический разряд. — Твои чувства сейчас обострены, верно? — раздался его бархатный голос где-то справа. Без возможности видеть, Агата улавливала каждый шорох: тихий шелест его одежды, звук его шагов по мягкому ковролину. — Да, — тихо ответила она, сжав кулаки. — Встань на колени перед кроватью. Спиной ко мне. Руки опусти на матрас. Сердце Агаты совершило кульбит. Это было унизительно. Это было властно. Но подсознательно она понимала: Ян пытается защититься от собственной слабости. Он не может смотреть ей в глаза, потому что боится увидеть в них то, что разрушит его броню. Она медленно опустилась на колени. Ковролин приятно холодил кожу. Она покорно положила ладони на гладкий черный шелк кровати. Из-за повязки она не видела, но кожей чувствовала, как Ян подошел сзади. Вдруг ее бедер коснулось что-то прохладное и гладкое. Это были его ладони. Но на них были тонкие кожаные перчатки. Этот контраст — горячее дыхание Яна и холодная кожа перчаток — заставил Агату тихо вскрикнуть. — Тсс... молчи, — прошептал Ян, наклоняясь к ее уху. Его руки в перчатках начали медленное, мучительное исследование ее тела. Он вел ладонями от лодыжек вверх, по внутренней стороне бедер, едва не касаясь самого сокровенного центра ее вселенной. Агата выгибалась навстречу его рукам, ее дыхание стало прерывистым, рваным. Ян поднимался выше. Его обтянутые кожей пальцы грубовато, но невероятно чувственно сжали ее талию, а затем переместились на грудь. Через прозрачную сеточку бюстгальтера он начал сжимать ее соски. Ласка была на грани боли и чистого наслаждения. Агата закусила губу, чтобы не застонать во весь голос. Низ живота сводило от невыносимого, пульсирующего желания. Она была готова умолять его, чтобы он сорвал это белье, чтобы он взял её прямо сейчас, жестко, глубоко, заполнив собой всю эту пугающую темноту. — Ян... пожалуйста... — сорвалось с ее губ. Сама того не замечая, она назвала его по имени, без отчества. Как в детстве. Ян резко замер. Его дыхание на секунду прервалось. Агата почувствовала, как его тело напряглось за ее спиной. Прошло несколько невыносимо долгих секунд. Она ждала, что сейчас контракт будет забыт, и начнется первобытная страсть. Но вместо этого хватка его рук исчезла. — На сегодня достаточно, — раздался его голос. Но теперь он звучал иначе — глухо, надтреснуто, со скрытой злостью. Агата растерянно замерла. Она услышала, как скрипнула дверь спальни. — Повязку можешь снять через пять минут, — ледяным тоном добавил Ян от порога. — Твоя спальня — гостевая, в конце коридора. Мою постель ты осквернять не будешь. Жду тебя завтра в восемь утра на завтрак. Без опозданий. Дверь захлопнулась. Замок щелкнул. Агата сорвала повязку с глаз. Комната была пуста. Ее тело горело от невыносимого, неудовлетворенного возбуждения, а на глазах выступили горькие слезы. Ян поиграл с ней, довел до пика и бросил, уйдя спать в другую комнату. Она медленно поднялась с колен, глядя на свое отражение в зеркале. Кружевное белье было в беспорядке, соски горели от его ласк. Агата коснулась пальцами золотого чокера на шее. Ян думал, что победил в этом раунде. Он думал, что наказал её. Но Агата видела, как дрожали его руки в перчатках перед тем, как он ушел. Он бежал от нее. Потому что лед, которым он окружил свое сердце, начал таять от ее огня. «Ничего, Ян, — прошептала Агата, вытирая слезу со щеки. — Это только первая ночь. Посмотрим, на сколько тебя хватит». Глава 2. Первая ночь и новые правила Проснувшись в восемь утра от резкого звука будильника, Агата несколько секунд дезориентированно смотрела в потолок. Чужая комната. Огромная кровать, черные простыни. И глухая, пульсирующая пустота внизу живота — напоминание о том, как жестоко Ян оборвал их ласки. Она быстро приняла душ и подошла к гардеробной. Там ее ждал сюрприз. Никаких джинсов, оверсайз-худи или удобных кед, которые она носила в университете. На вешалках висели исключительно дорогие, строгие, но невероятно сексуальные вещи: шелковые блузки, облегающие юбки-карандаши, подчеркивающие каждый изгиб бедер, и платья-футляры с тонкими намеками на декольте. Ян упаковывал её в обертку, которая сводила его с ума. Выбрав лаконичное кофейное платье из плотного трикотажа, которое садилось на нее как вторая кожа, Агата нанесла легкий макияж и ровно в 8:00 вышла в столовую. Ян уже сидел во главе длинного мраморного стола. В безупречном черном костюме, свежий, гладко выбритый. Перед ним дымилась чашка эспрессо и лежал свежий выпуск финансовой аналитики. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда Агата вошла, хотя его взгляд на секунду хищно зацепился за то, как трикотаж платья обрисовал ее грудь. — Доброе утро, Ян Александрович, — спокойно сказала Агата, присаживаясь напротив. — Доброе, — сухо отрывисто бросил он, не отрываясь от планшета. — Твой завтрак на столе. Ешь быстрее, у нас мало времени. Через час приедет курьер с документами из ЗАГСа для выездной регистрации. Агата посмотрела на тарелку с легким омлетом и авокадо, но кусок не лез в горло. Напряжение между ними можно было резать ножом. — Я подготовил для тебя еще одно правило, Агата, — Ян отложил планшет и посмотрел на нее своими леденящими серыми глазами. В его улыбке скользнула едва заметная, жестокая издевка. — Я знаю, как ты привязана к своему папочке. И я не собираюсь лишать тебя общения с ним. Ты имеешь право звонить ему каждый день. В любое время. Агата удивленно подняла брови. Такой щедрости от своего «палача» она не ожидала. — Правда? Без контроля? Ты не будешь прослушивать мои звонки? — Не буду, — Ян откинулся на спинку стула, и его глаза опасно сузились. — Рассказывай ему все. Абсолютно все. Расскажи, как прошел твой вчерашний вечер. Как ты стояла на коленях перед моей кроватью. Как ты умоляла меня. Расскажи, какая «счастливая» жизнь тебя ждет в этом доме. Пусть твой отец знает каждую деталь. Внутри Агаты все похолодело. Вот оно что. Это не щедрость. Это изощренная, садистская месть. Он хотел, чтобы она плакала в трубку, ломала голос от бессилия, а ее больной отец на другом конце провода медленно умирал от осознания того, в какой ад он отправил свою единственную дочь ради собственного спасения. Ян хотел уничтожить ее отца руками ее собственной боли. Агата почувствовала, как к горлу подкатила горячая волна обиды. Каким же жестоким он стал! Но тут же, глубоко внутри, в ней проснулась упрямая, гордая сила. «Ты хочешь услышать мои слезы, Ян? Хочешь, чтобы я сломалась? Не дождешься» . Она слишком хорошо помнила, как дрожали его пальцы в перчатках на ее теле. Он не железный. И она заставит его это признать. Агата медленно взяла со стола свой телефон, разблокировала его и посмотрела прямо в глаза Яну. — Отличная идея. Я позвоню ему прямо сейчас. Ему как раз полезно услышать мой голос. Она набрала номер отца. Ян не уходил. Он продолжал сидеть напротив, его лицо превратилось в каменную маску, но Агата видела, как напряглись его плечи. Он ждал. Он буквально предвкушал её первый срыв. Трубку взяли на второй гудок. Голос отца был слабым, надтреснутым: — Алло... Агата? Доченька? Как ты? О боже, я всю ночь не спал... Прости меня, если бы я только мог... Агата сглотнула подступивший ком, сделала мягкий вздох и... лучезарно, абсолютно искренне улыбнулась, глядя прямо в упор на Яна. — Папочка! Привет! — её голос зазвучал звонко, легко и радостно, без единой фальшивой ноты. — Ну ты чего, родной, не спишь? У меня все просто замечательно! Ян едва заметно дернулся. Его брови на мгновение сошлись у переносицы. — Как... замечательно? — опешил отец в трубке. — Но Владимир сказал, что этот Ян Александрович... он очень жесткий человек. Он выставил ужасные условия... — Ой, папа, Владимир просто сгустил краски, ты же его знаешь, он вечно перестраховывается, — Агата тихонько рассмеялась, продолжая гипнотизировать Яна взглядом. — Ян Александрович — потрясающий. Он встретил меня лично. Пентхаус у него просто невероятный, вид на всю Москву! Он выделил мне огромную комнату, позаботился о моем гардеробе — тут столько красивых вещей, папуль! А сейчас мы сидим на кухне, он заказал для меня мой любимый завтрак с авокадо и внимательно следит, чтобы я все доела. Он очень... заботливый. Правда. Не переживай за меня, я в надежных руках. Ян за столом замер, словно его поразило молнией. Его пальцы, сжимавшие чашку с кофе, побелели от напряжения. Он смотрел на Агату так, словно у нее вырасти крылья. В его глазах читалась смесь дикой ярости, шока и полного недоумения. Он ждал жалоб, истерики, скрытых намеков на помощь. А она... она описывала его как идеального, любящего принца. — Доченька... ты это серьезно? — в голосе отца послышались слезы облегчения. — Ты не врешь мне? Тебе правда там хорошо? — Правда, папа. Мне очень хорошо. С Яном по-другому и быть не может, — мягко, с глубоким подтекстом произнесла Агата, отправляя в рот кусочек омлета. — Отдыхай, лечи сердце. Скоро созвонимся. Люблю тебя. Она сбросила звонок и аккуратно положила телефон на стол. В столовой повисла звенящая, взрывоопасная тишина. Ян медленно поднялся со своего места. Вокруг него словно сгустился грозовой фронт. Он подошел к ней, опираясь обеими руками о мраморную столешницу и наклоняясь к ее лицу. Его дыхание было прерывистым, а в серых глазах полыхал настоящий, неконтролируемый пожар. — Что это, черт возьми, сейчас было? — тихо, опасно процедил он. — Какого хрена ты устроила, Агата? Агата спокойно откинулась на спинку стула, принимая его правила игры. — Я выполнила твое правило, Ян Александрович. Позвонила отцу. И я выполнила твое вчерашнее главное условие в машине — я никогда не вру. Ты ведь сам сказал: никакой актерской игры. — Ты только что скормила своему отцу тонну сладкого вранья! — его голос сорвался на глухой рык. — Заботливый?! Потрясающий?! В надежных руках?! Ты издеваешься надо мной?! — Ни капли, — Агата поднялась, оказываясь к нему лицом к лицу. Разница в росте заставляла её смотреть снизу вверх, но её взгляд был победным. — Я сказала чистую правду. Ты вытащил моего отца из тюрьмы — это забота. Ты купил мне роскошные вещи — это щедрость. Ты привел меня в свой шикарный дом. А то, что произошло вчера ночью в твоей спальне... — она сделала шаг вперед, сокращая расстояние до минимума, так что её грудь почти коснулась его груди. — ...это было потрясающе, Ян. Мне безумно понравилось. И я действительно чувствую себя в надежных руках. Так в чем же вранье? Ян задохнулся. Такого отпора его эго еще никогда не получало. Вместо того чтобы страдать, эта девчонка оборачивала каждое его жестокое действие в проявление скрытой любви. И самое страшное для Яна было то, что её слова... дико, сумасшедше льстили его мужскому самолюбию. Глубоко внутри, под слоями ненависти, его собственное тело предательски откликалось на её дерзость. Он резко схватил её за талию, притягивая к себе так сильно, что она почувствовала жесткую пряжку его ремня. — Ты играешь с огнем, принцесса, — прохрипел он, обжигая её губы своим дыханием. — Думаешь, если ты будешь строить из себя довольную сучку, я передумаю тебя наказывать? — Наказывай, — прошептала Агата, смело обвивая руками его шею. — Давай прямо сейчас. Курьер из ЗАГСа ведь приедет только через час, верно? У нас есть целых сорок минут... Жених. Агата чувствовала, как под её ладонями, лежащими на шее Яна, бешено бьется его пульс. Она смотрела в его серые глаза и пыталась найти ответ на один единственный вопрос, который выжигал её изнутри: почему? Почему он делает всё это? Откуда в мальчике, который когда-то бережно дул на её разбитые коленки, взялось столько изощренной, холодной жестокости? Да, их семьи перестали общаться после банкротства его отца. Да, Ян исчез. Но неужели обычная деловая конкуренция прошлых лет могла превратить его в этого расчетливого монстра? Он говорил про статус для инвесторов, про фасад... Но его личная, осязаемая ярость, его желание контролировать каждый её вздох говорили о другом. Здесь крылось что-то личное. Какая-то темная, уродливая тайна, о которой она даже не догадывалась. И Агата твердо решила докопаться до правды. Но сначала... ей нужно было выжить в том пожаре, который он раздувал между ними. — Сорок минут, говоришь? — хрипло, почти зловеще повторил Ян. Его ладонь на её талии сжалась сильнее, а вторая рука резко взметнулась вверх, хватая Агату за волосы у самого затылка и слегка потянув назад. Её голова откинулась, обнажая длинную линию шеи и золотую цепочку-чокер, которая тускло блеснула в утреннем свете. — Ты думаешь, что просчитала меня, принцесса? — его губы почти касались её уха, обжигая дыханием. — Думаешь, если ты не плачешь, то управляешь ситуацией? Я обещал, что сломаю твою гордость. И я сделаю это прямо здесь. Раз уж тебе так понравился мой завтрак. Одним мощным движением Ян подхватил её под бедра и резко поднял, усаживая прямо на край высокого мраморного стола. Тарелка с омлетом со звоном отлетела в сторону, чашка с остатками кофе покачнулась, но Агате было плевать. Плотный трикотаж её кофейного платья задрался до самых бедер, обнажая ноги. Из горла девушки вырвался короткий вздох, когда её обнаженная кожа соприкоснулась с ледяной, гладкой поверхностью черного мрамора. Контраст был сумасшедшим: холод под ней и невыносимый, плавящий жар от тела Яна, который тут же шагнул вперед, вклиниваясь между её разведенных коленей. — Ян... — прошептала она, и её пальцы судорожно вцепились в лацканы его безупречного пиджака. — Молчи, — приказал он, и его ладонь грубовато, но безошибочно скользнула по её бедру вверх, сминая ткань платья. Он ожидал увидеть под платьем обычное белье. Но когда его пальцы наткнулись на те самые кружевные полоски, которые он сам заставил её надеть вчера, Ян прерывисто вздохнул. Агата не сняла их. Она осталась в его плену. Эта покорность, смешанная с её дерзким взглядом, окончательно сорвала Яну предохранители. Он рванул на себя воротник её платья, не заботясь о сохранности ткани — пара мелких пуговиц с треском отлетели на пол. Тонкая кружевная чашечка бюстгальтера сдвинулась, обнажая её округлую, вздымающуюся от частого дыхания грудь. Ян припал губами к её шее, спускаясь ниже, к ключицам. Его поцелуи были жадными, оставляющими багровые отметины на её нежной коже. Агата закусила губу, выгибаясь на мраморном столе навстречу его ласкам. Низ живота крутило от дикого, невыносимого спазма. Ей казалось, что она падает в бездну. Ян действовал властно, как полноправный хозяин. Но чем сильнее он пытался показать свою жестокость, тем больше его выдавали движения. Его пальцы, сжимающие её грудь, действовали с удивительным, почти благоговейным трепетом. Он ласкал её так, словно она была самой дорогой драгоценностью в его жизни, которую он безумно боялся повредить. Это была не грубая животная страсть — это была подавленная, годами копившаяся нежность, которую он отчаянно пытался замаскировать под насилие. — Посмотри на меня, — прохрипел Ян, отрываясь от её груди. Его лицо было бледным, на щеках горел лихорадочный румянец, а серые глаза потемнели до неузнаваемости. Агата открыла затуманенный влажный взгляд. — Ты ведь хочешь этого, — его голос вибрировал от сдерживаемой бури. Он быстро расстегнул ремень своих брюк. — Скажи мне это в лицо. Без вранья. Скажи, что хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь, на этом столе, как последнюю вещь. Агата смотрела на него. На парня, который забрал ее из семьи, но чьи руки сейчас заставляли её тело вибрировать от чистейшего наслаждения. Она не знала его истинных мотивов, но она знала свое сердце. Она приподнялась на локтях, сокращая расстояние, и прошептала ему прямо в губы: — Да, Ян. Я хочу тебя. Возьми меня. Её открытый, искренний отклик стал последней каплей. Ян глухо зарычал, подался вперед и... В этот момент в прихожей раздался резкий, требовательный звонок домофона. Звук разрезал наэлектризованную тишину столовой, как удар топора. Ян замер. Его тело, натянутое как струна, окаменело. Несколько секунд они оба тяжело дышали, глядя друг другу в глаза. Взгляд Яна медленно прояснялся, возвращая себе привычную ледяную трезвость. Он резко отстранился. С глухим проклятием Ян отвернулся, приводя в порядок свою одежду и застегивая ремень. От прежней вспышки страсти не осталось и следа — маска холодного бизнесмена вернулась на место с пугающей быстротой. — Курьер приехал, — сухо бросил он, даже не глядя на нее. — Приведи себя в порядок. Через пять минут жду тебя в гостиной для подписания документов. Наш брак должен быть безупречным... на бумаге. Он развернулся и быстрыми шагами вышел из столовой. Агата осталась сидеть на краю мраморного стола. Её тело все еще подрагивало от неудовлетворенного, пикового возбуждения, а разорванный воротник платья обнажал искусанную шею. Она прижала ладони к лицу, пытаясь унять дрожь. «Ты бежишь, Ян, — подумала она, и на её губах появилась слабая, горькая улыбка. — Каждый раз, когда ты подпускаешь меня слишком близко, ты сбегаешь. Чего же ты так сильно боишься?» Через десять минут, переодевшись в закрытый темно-синий костюм, который скрывал все следы их утренней бури, Агата вошла в гостиную. На диване сидел строгий мужчина в очках — представитель ЗАГСа, а перед ним лежали две папки с гербовыми печатями. Ян уже ждал её. Он выглядел так, словно между ними ничего не произошло. — Подпиши здесь и здесь, — коротко указал он на пустые графы. Агата взяла ручку. Её пальцы слегка дрожали, но она уверенно вывела свою подпись. Ян сделал то же самое. Несколько штампов, лаконичное поздравление от регистратора — и всё было кончено. — Поздравляю, Агата Дмитриевна. Теперь ты официальная миссис Александрова, — произнес Ян, когда курьер ушел. Он подошел к окну, пряча руки в карманы брюк. — Расслабляться не советую. Вечером у нас официальный дебют. Закрытый благотворительный ужин в «Метрополе». Там будет вся бизнес-элита Москвы. И... там будет Владимир . Агата вздрогнула при упоминании юриста их семьи. — Владимир? Зачем? — Он ведет дела твоего отца, и я пригласил его, чтобы он лично убедился, что условия контракта соблюдаются, — Ян повернулся, и в его глазах снова промелькнула та самая загадочная, зловещая искра. — На этом ужине ты должна изображать самую счастливую, влюбленную жену в мире. Владимир должен поверить, что ты без ума от меня. Это часть твоей работы. Платье для вечера тебе привезут в три часа. Свободна. Агата молча повернулась и пошла к себе. Она чувствовала, что этот ужин в «Метрополе» станет началом какой-то новой, еще более опасной игры. И присутствие Владимира, старого друга семьи, явно было нужно Яну не просто так. Он что-то задумывал, и это пугало её сильнее, чем все его эротические испытания. — В пять сорок мы выезжаем. Будь готова. Любая задержка будет стоить твоему отцу лишнего дня под домашним арестом. Помни об этом. — Ян! — не выдержав, окликнула его Агата. Он остановился у самого порога, но не повернулся. Лишь его широкие плечи едва заметно напряглись под тканью идеального пиджака. — Почему именно «Метрополь»? — тихо спросила она, делая шаг вперед. — Зачем тебе нужно выставлять меня напоказ перед людьми, которые еще неделю назад сочувственно качали головами, глядя на банкротство моего отца? Ты хочешь окончательно растоптать наше имя? Ян медленно обернулся. Его лицо было абсолютно непроницаемым, но в глубине серых глаз на долю секунды промелькнуло что-то похожее на мрачное торжество. — Я уже сказал тебе, Агата. Мне нужен идеальный фасад. Бизнес-элита должна видеть, что я взял в жены девушку из хорошей семьи, несмотря на проблемы её отца. Это демонстрирует мою благородность и великодушие инвесторам. А то, что думают остальные — меня не волнует. И тебя не должно. Иди к себе. Дверь закрылась с тихим щелчком. Агата осталась одна. Внутри неё росло странное, гнетущее предчувствие. Ян лгал. Ему не нужен был просто «фасад». Его мотивы были глубже, тоньше и гораздо опаснее. Он словно вел её по какому-то заранее нарисованному лабиринту, где каждый её шаг был просчитан. Она чувствовала себя слепым котенком, но отступать было поздно — подпись на контракте уже горела несмываемым клеймом. Глава 3. На показ Ровно в три часа дня в дверь пентхауса позвонили. На пороге стояли двое подтянутых парней-стилистов и строгая женщина в черном костюме, державшая в руках огромный чехол из плотной ткани с логотипом закрытого миланского ателье. — Добрый день, миссис Александрова, — слаженно произнесли они. — Ян Александрович просил подготовить вас к вечеру. Мы привезли образ, который он выбрал лично. Когда чехол расстегнули, Агата едва не лишилась дара речи. На вешалке покоилось платье из тяжелого, струящегося шелка глубокого, почти черного изумрудного цвета. Но его крой был верхом эротической провокации. Абсолютно закрытое спереди — высокий ворот-стойка, длинные узкие рукава, подчеркивающие хрупкость рук. Но когда женщина развернула платье спиной, Агата тихо ахнула. Спины у платья не было вообще. Глубокий, экстремальный вырез заканчивался чуть ниже поясницы, едва прикрывая верхнюю линию ягодиц. Более того, шелк был настолько тонким и струящимся, что под это платье физически невозможно было надеть нижнее белье. Никакого бюстгальтера, никаких трусиков — только голая кожа, обернутая в изумрудный шелк. — Ян Александрович особо подчеркнул, — заговорила женщина-стилист, заметив замешательство Агаты. — На вас не должно быть ничего лишнего. Ткань ложится непосредственно на тело. Это концепция дизайнера. И... вашего супруга. Агата сглотнула. Это был очередной раунд его изощренной игры. Ян хотел вывезти её в свет, зная, что под тончайшим слоем шелка она будет абсолютно обнажена. Он хотел, чтобы она чувствовала себя уязвимой, чтобы каждый взгляд посторонних мужчин обжигал её, напоминая о том, кто её хозяин. Следующие два часа превратились в сплошную суету. Стилисты колдовали над её волосами, собрав их в высокий, безупречный гладкий пучок, чтобы полностью открыть шею и обнаженную спину. Макияж сделали графичным — идеальные стрелки и помада винного, чувственного оттенка. Когда пришло время надевать платье, Агата почувствовала, как по телу побежали мурашки. Тонкий шелк скользнул по её груди, животу и бедрам, лаская обнаженную кожу. Без белья это ощущение было невероятно острым, почти порочным. Шелк терся о её соски при каждом движении, заставляя их затвердевать и отчетливо проступать сквозь ткань. Она посмотрела в зеркало и затаила дыхание. Она выглядела как греховное божество — неприступная спереди и абсолютно доступная, манящая сзади. На шее по-прежнему покоился тот самый золотой чокер с цепочкой, который Ян запретил снимать. Он идеально вписывался в этот порочный образ. В пять тридцать дверь спальни открылась без стука. На пороге появился Ян. На нем был роскошный вечерний смокинг, белоснежная рубашка и бабочка. Он выглядел как оживший кадр из фильма о суперагентах — элегантный, статный, пугающе притягательный. Он остановился, и его взгляд намертво прирос к Агате. Она стояла к нему спиной, смотря на него через зеркало. Ян медленно прошелся глазами по идеальной линии её обнаженной спины, задержался на изгибе поясницы и опустился к бедрам, где шелк обтягивал её ягодицы. Агата видела, как по его шее прокатилась капля пота. Его пальцы, спрятанные в карманах брюк, судорожно сжались. — Повернись, — хрипло скомандовал он. Агата медленно развернулась к нему лицом. Ткань платья натянулась на её груди, и Ян тут же заметил два отчетливых холмика сосков, проступающих сквозь изумрудный шелк. Его зрачки расширились, заполняя всю серую радужку. Воздух в спальне мгновенно стал душным, тяжелым, пропитанным чистейшим вожделением. — Ты не надела белье, — это был не вопрос. Его голос упал до опасного, глухого шепота. — Ты сам выбрал это платье, Ян, — тихо ответила она, вздернув подбородок. — Сюда невозможно что-то надеть. Ты ведь этого и хотел, верно? Чтобы все знали, что под этим шелком я голая? Ян сделал стремительный шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Он протянул руку и его горячая, сухая ладонь легла прямо на её обнаженную спину. От этого резкого контраста горячей кожи и прохладного воздуха Агата тихо выдохнула, подаваясь вперед. Его пальцы медленно поползли вниз по её позвоночнику, заставляя её выгибаться навстречу его руке. — Я хотел посмотреть, хватит ли у тебя смелости, принцесса, — прошептал он ей прямо в губы. Его вторая рука легла на её талию, прижимая Агату к своему жесткому телу. Она отчетливо почувствовала, как под тканью смокинга его мужская сила уже была на пределе. Утреннее возбуждение никуда не ушло, оно разгорелось с новой, сокрушительной силой. — Сегодня на ужине на тебя будут смотреть сотни мужчин. Они будут пытаться заглянуть тебе под подол, будут раздевать тебя глазами. И ты будешь стоять рядом со мной, улыбаться и помнить: ты принадлежишь мне. Каждый миллиметр твоего тела. Безраздельно. Он наклонился и припал к её губам жестким, требовательным поцелуем. В этом поцелуе не было нежности — только дикое, собственническое желание заклеймить свою территорию. Его язык бесцеремонно ворвался в её рот, сплетаясь с её языком, а ладонь на спине спустилась ниже, бесстыдно сжимая её обнаженную ягодицу через тонкий шелк платья. Агата глухо застонала, теряя связь с реальностью. Её руки сами взлетели к его плечам, впиваясь пальцами в дорогую ткань смокинга. Низ живота просто разрывало от пульсирующего, дикого желания. Она хотела, чтобы он сорвал это платье прямо сейчас, плевать на стилистов, плевать на ужин... Но Ян снова проявил свою чудовищную, садистскую силу воли. Он резко оторвался от её губ, тяжело дыша. Его глаза горели первобытным огнем, но он нашел в себе силы отступить на шаг. Он поправил лацканы смокинга, возвращая себе контроль, хотя его дыхание оставалось рваным. — Время, — коротко бросил он, глядя на часы. — Машина ждет. Не размажь помаду. Через сорок минут их «Майбах» уже парковался у величественного здания отеля «Метрополь». Исторический фасад был залит огнями, у входа толпились репортеры, фотовспышки слепили глаза. Ян вышел первым, обошел машину и открыл дверь перед Агатой. Он подал ей руку, и как только её пальцы коснулись его ладони, он резко притянул её к своему боку, жестко обнимая за талию. Его ладонь намеренно легла на вырез платья, обжигая её голую кожу спины. — Улыбайся, миссис Александрова, — тихо шепнул он ей на ухо, пока они поднимались по мраморной лестнице под прицелом десятков камер. — Спектакль начинается. Внутри огромного зала царила атмосфера роскоши и лицемерия. Звучала живая классическая музыка, официанты разносили шампанское в хрустальных бокалах, дамы в бриллиантах и мужчины в дорогих костюмах вели неспешные беседы. Как только Ян и Агата вошли, в зале на мгновение стало тише. Послышались тихие перешептывания. Дочь разорившегося магната Дмитрия Королева под руку с молодым миллиардером, который выкупил долги её семьи? Это была сенсация. Агата держала спину идеально прямой. Она улыбалась, кивала знакомым, хотя внутри неё всё дрожало от напряжения. Шелк платья при каждом шаге напоминал ей об её обнаженности. К ним то и дело подходили крупные бизнесмены, поздравляли с бракосочетанием, делали комплименты. Ян держался безупречно — высокомерно, уверенно, как истинный хозяин положения. Но его рука ни на секунду не покидала её обнаженную спину. Его пальцы медленно поглаживали её кожу, заставляя Агату внутренне трепетать и с трудом удерживать дежурную улыбку. Это была скрытая эротическая пытка на глазах у сотен людей. — Ян Александрович! Агата! Какая неожиданная, но прекрасная новость! Агата вздрогнула и повернулась на голос. Из толпы гостей к ним выходил Владимир. Юрист её семьи, лучший друг её отца. Тот самый человек, который привез ей контракт. На нем был строгий классический костюм, а на лице играла доброжелательная, но какая-то слишком натянутая улыбка. В его глазах, когда он посмотрел на Яна, на секунду промелькнула странная, холодная тень, которую Агата никогда раньше у него не замечала. — Владимир, — Ян слегка кивнул, и его хватка на талии Агаты стала еще более жесткой, почти болезненной. — Рад, что вы приняли приглашение. — Ну как же я мог пропустить такое событие, — Владимир подошел ближе, беря с подноса официанта бокал шампанского. Его взгляд скользнул по Агате, задержался на её открытой спине и золотом чокере на шее. В его глазах появилось странное, нечитаемое выражение — смесь жалости, напряжения и... чего-то еще, что Агате очень не понравилось. — Дмитрий-твой отец, звонил мне сегодня, Агата. Сказал, что ты очень счастлива. Я, признаться, был удивлен такой быстрой смене настроения. Раньше ты собиралась сжечь этот контракт, а сейчас... выглядишь как королева бала. Агата почувствовала, как Ян рядом с ней едва заметно напрягся. Его пальцы на её спине буквально впились в её кожу. Он ждал её ответа. Это был главный экзамен. — Владимир, я просто была в шоке, вы же понимаете, — Агата мягко улыбнулась, ближе прижимаясь к Яну и глядя на юриста. — Но Ян... Ян открылся мне совсем с другой стороны. Он спас мою семью. И я поняла, что за его жесткой деловой маской скрывается невероятно благородный и надежный мужчина. Я действительно счастлива рядом с ним. Наш брак — это лучшее, что могло случиться. Владимир медленно сделал глоток шампанского, не сводя с нее глаз. — Что ж... рад слышать, Агата. Надеюсь, Ян Александрович действительно так благороден, как ты думаешь. Главное, чтобы за этим фасадом не скрывались слишком темные скелеты. В бизнесе, как и в жизни, старые долги всегда приходится возвращать. И иногда цена оказывается слишком высокой. Владимир произнес это мягким тоном, но в его словах прозвучала скрытая, леденящая угроза. Он посмотрел прямо в глаза Яну. Ян ответил ему таким тяжелым, убийственным взглядом льдистых глаз, что воздух между ними, казалось, зазвенел. Агата перевела взгляд с одного мужчины на другого. Внутри неё всё закричало от внезапного озарения. Они знают что-то . Владимир и Ян... между ними была какая-то своя, личная история, о которой она не имела ни малейшего понятия. В этот момент к Владимиру подошел один из организаторов вечера, отвлекая его. Юрист извинился и отошел в сторону. Ян резко повернулся к Агате. Его лицо было бледным от едва сдерживаемой ярости. Его пальцы на её талии сжались так, что она едва не вскрикнула. — Мы уезжаем, — процедил он сквозь зубы. — Но Ян, вечер только начался! Еще даже не было главного аукциона... — попыталась возразить Агата. — Мне плевать, — оборвал он её, и его взгляд стал абсолютно диким, ревнивым и темным. Он заметил, как пара молодых рестораторов у бара откровенно пялились на её обнаженную спину, пока они разговаривали с Владимиром. Слова юриста и взгляды других мужчин сорвали остатки его хладнокровия. — Мы уезжаем сейчас же. Живо в машину. Он буквально потащил её к выходу, не обращая внимания на удивленные взгляды прессы. Впереди их ждала ночная дорога обратно в пентхаус, и Агата понимала: утренняя буря на мраморном столе покажется ей лишь легким предупреждением по сравнению с тем, что Ян сделает с ней сейчас, поддавшись этой бешеной, неконтролируемой ревности. Глава 4. Взрыв ревности Дверь огромного черного «Майбаха» захлопнулась с глухим, отсекающим весь мир звуком. Ян сорвал с себя бабочку, швырнул её на пол автомобиля и резко ослабил воротник рубашки, расстегнув верхние пуговицы. Его дыхание было тяжелым, прерывистым. Машина сорвалась с места, унося их прочь от огней отеля «Метрополь» в дождливую ночную тьму подмосковного шоссе. Агата сидела в самом углу широкого кожаного сиденья, пытаясь унять крупную дрожь во всем теле. Тонкий изумрудный шелк платья без нижнего белья делал её уязвимой перед той бурей, которая сейчас бушевала рядом. Ян молчал, но от его мощной фигуры веяло такой сокрушительной, первобытной яростью, что воздух в салоне казался раскаленным. Он смотрел в окно, на пролетающие мимо огни трассы, но его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах ходили желваки. — Ты вела себя безупречно, — вдруг глухо произнес он, не поворачивая головы. Его голос звучал как шуршание наждачной бумаги. — Слишком безупречно, Агата. Все эти стервятники в зале поверили. И не сводили с тебя глаз. — Ты сам заставил меня надеть это платье! — не выдержала Агата, разворачиваясь к нему всем телом. — Это была твоя игра, Ян! Ты хотел показать меня как трофей, ты хотел уколоть гостей и защитить свой «фасад». Я сделала всё, как ты просил. Я защищала твою репутацию перед Владимиром, вела себя как любящая жена! Почему ты злишься? Ян стремительно развернулся к ней. В полумраке салона, разрезаемом редкими вспышками придорожных фонарей, его глаза казались абсолютно черными. Он резко подался вперед, нависая над ней и блокируя любое движение. Его горячая ладонь легла на её обнаженное бедро, безжалостно сминая шелк платья. Агата судорожно вздохнула — его прикосновение обожгло её, пуская по телу волну жидкого огня. — Потому что меня тошнит от того, как этот старик на тебя смотрит! — прохрипел Ян, наклоняясь к её лицу так близко, что она чувствовала горьковатый привкус дорогого алкоголя в его дыхании. — Владимир — лучший друг твоего папочки. Он знает тебя с пелёнок. И сегодня он весь вечер ходил вокруг нас, вынюхивая, всё ли у нас гладко. Он ждёт твоего промаха. Он ждёт, когда ты расплачешься, чтобы побежать к твоему отцу и доложить, что я превратил твою жизнь в ад. Вы шептались за моей спиной, как старые знакомые, и меня это бесит! Мужское, дикое эго Яна бунтовало — он ревновал её. Его собственнический инстинкт не желал делить внимание этой девушки ни с кем на свете, особенно с людьми из её прошлого. — Раз уж ты так мастерски умеешь играть роль любящей жены... мы добавим в наш контракт еще одно условие. Четвертое, — процедил Ян, глядя ей прямо в губы. Его зрачки расширились, поглотив серую радужку. — С этого дня ты не просто изображаешь покорность дома. Ты будешь принадлежать мне везде, где я пожелаю. Никаких доверительных бесед с Владимиром. Никаких жалоб. Ты моя тень, Агата. Моя личная, персональная вещь. И никто из твоей прошлой жизни не смеет даже приближаться к тому, что принадлежит мне. Поняла? Агата смотрела в его дикие, полные темной, собственнической страсти глаза. Она видела, как тяжело вздымается его грудь. Ян бесился, потому что его план чистой деловой мести провалился — он утонул в своей ревности. И это осознание пьянило её. Ей было страшно, но близость Яна вытесняла весь остальной мир. — Поняла, — прошептала она, смело подаваясь навстречу и едва касаясь своими губами его губ. — Я согласна на твоё условие, Ян. Проверь меня. Ян глухо застонал, не выдерживая этой близости, и впился в её губы сокрушительным, яростным поцелуем. Его рука скользнула по её обнаженной спине вверх, пальцы запутались в волосах, безжалостно разрушая прическу. Шпильки посыпались на кожаное сиденье, тяжелые светлые локоны Агаты рассыпались по её плечам. Ян целовал её так, словно хотел стереть из её памяти весь сегодняшний вечер, забрать всю её душу, отгородив от всего её прошлого. Агата отвечала ему с той же неистовой страстью, впиваясь ногтями в его плечи. Машина резко затормозила. Они приехали к его загородному особняку — огромному, скрытому за высоким забором дому из темного стекла и бетона. Охрана беззвучно открыла ворота. Ян вытащил её из машины, практически не давая коснуться ногами земли. Они влетели в дом. Он нетерпеливо сорвал с себя пиджак прямо в просторном, темном холле и потащил Агату на второй этаж, в свою огромную спальню. Здесь не было долгих прелюдий. Ян развернул её спиной к себе, прижимая её грудью к холодному панорамному стеклу, за которым шумел мокрый сосновый лес. — Смотри туда, — хрипло приказал Ян, наваливаясь на неё сзади. Его горячие ладони легли на её талию, грубовато потянув изумрудный шелк платья вверх. Ткань жалобно затрещала, собираясь на её талии. Агата уперлась ладонями в прохладное стекло. Из-за экстремального выреза платья её спина и ягодицы оказались абсолютно обнажены. Ян скользнул ладонью между её бедер, натыкаясь на обжигающую, влажную глубину. Из горла Агаты вырвался громкий стон. Она изнывала по нему с самого утра. Ян быстро избавился от своих брюк. Он зафиксировал её бедра своими сильными руками, приподнял её одну ногу и... одним мощным, глубоким толчком вошел в неё на всю длину. Агата вскрикнула, её дыхание оставило влажное пятно на стекле окна. О боже, это было нереально остро, до темноты в глазах. Ян двигался внутри неё жестко, ритмично, безжалостно. Каждое его движение отзывалось в её теле взрывом. Он вколачивал её в это стекло, заставляя весь мир кружиться перед её глазами. — Ты... моя... — тяжело дыша, рычал Ян ей в шею, кусая нежную кожу до багровых следов. — Только моя, Агата. Слышишь? Только я. — Да... Да, Ян! — кричала она, полностью растворяясь в этом порочном, диком экстазе. Она выгибалась, подстраиваясь под его сумасшедший темп. В пик наслаждения Ян перехватил её за талию, прижимая к себе еще плотнее, и они вместе рухнули в бездну сокрушительного оргазма. Агата содрогалась в его руках. Прошло несколько минут, прежде чем дыхание обоих немного выровнялось. Он бережно, вопреки своей привычной жесткости, перенес её на кровать с черным шелковым бельем. Напряжение ушло, оставив после себя приятную, пьянящую истому. Агата лежала на постели, её волосы разметались по подушке, изумрудное платье было безнадежно испорчено. Ян сидел на краю кровати спиной к ней, опустив голову. В полумраке его широкие плечи казались усталыми. Чувствуя странную, мимолетную уязвимость этого момента, Агата приподнялась на локтях. Ей показалось, что сейчас, после этой вспышки искренности, лед между ними окончательно растаял. Она осторожно протянула руку и коснулась его обнаженной спины, проводя пальцами по рельефным мышцам. — Ян... — тихо позвала она. — Поговори со мной. Пожалуйста. Он не пошевелился, но его тело снова едва заметно напряглось. — Мы ведь помним друг друга, — продолжала Агата, ведомая желанием докопаться до той нежной части его души, которую она так любила в глубоком детстве. — Мне было десять, тебе четырнадцать. Помнишь, как ты строил мне шалаш на заднем дворе нашего старого дома? Как обещался, что никогда не дашь меня в обиду? Ян, что произошло потом? Куда вы уехали с мамой после того, как у твоего отца начались проблемы? Мой отец... он ведь действительно пытался вас найти. Он хотел помочь. Почему ты затаил эту злобу? Что с вами случилось дальше, Ян? Расскажи мне. Она хотела как лучше. Она хотела согреть его своей любовью, залечить старые раны. Но Агата не знала, что своими расспросами она наступила на самую кровоточащую, уродливую мозоль в его жизни. Ян замер. А в следующий миг он резко, как пружина, развернулся. Его лицо было искажено такой дикой, леденящей яростью, что Агата инстинктивно отпрянула назад, прижимая к груди остатки платья. В его глазах больше не было страсти. Там была чистая, концентрированная ненависть. — Закрой свой рот! — рявкнул он, хватая её за запястье и сжимая его до хруста. — Не смей. Слышишь меня? Не смей лезть своими изнеженными пальцами в мое прошлое! — Ян, мне больно! — вскрикнула Агата, пытаясь вырвать руку. — Больно?! — Ян цинично рассмеялся, и этот смех испугал её до чертиков. Он резко дернул её на себя, заставляя сесть на кровати прямо перед ним. — Ты хочешь знать, что было дальше, принцесса? Хочешь знать, куда мы уехали, когда твой «святой» папочка уничтожил мой мир? Мы уехали в гнилую, полуразрушенную коммуналку на окраине Калуги! Пока твой отец пил коллекционное виски, моя мать работала на трех работах, чтобы прокормить меня, и умерла от рака, когда мне было восемнадцать ! Я зубами выгрызал себе место под солнцем, спал на вокзалах и жрал просроченные продукты, пока ты выбирала себе туфли в Париже! И твой отец лично приложил к этому руку! Он вышвырнул нас, как бродячих собак! Я уничтожу его через тебя, Агата! Агата замерла, пораженная его словами. Из её глаз брызнули слезы — не от боли в запястье, а от того ужаса, который пришлось пережить Яну. Но в её голове не укладывалось: её отец не мог так поступить. Это была какая-то чудовищная ошибка. Но Ян слепо верил в свою правду. — Ян... это какая-то ошибка... Отец не мог... — прошептала она сквозь слезы. — Мне не нужны твои оправдания! — оборвал он её, резко отпуская её руку, отчего Агата упала на подушки. Ян тяжело дышал, его глаза безумно блестели в темноте. — Ты нарушила правило, Агата. Правило номер два: никаких вопросов о моем прошлом. Ты решила, что раз я трахнул тебя у окна, то стал ручным? Ты решила, что имеешь право защищать своего папочку? Он поднялся с кровати, быстро натянул брюки и посмотрел на неё сверху вниз с леденящим презрением. — Раз уж ты так сильно любишь своего отца и так сильно переживаешь за наше «прошлое»... вот твоё наказание, принцесса. Твой утренний звонок отцу был слишком идеальным. Мне это надоело. Завтра утром ты наберешь отца снова. Но в этот раз ты расскажешь ему всю правду. Расскажешь, как я порвал на тебе платье. Расскажешь, как я взял тебя у окна, как последнюю дешевку. Расскажешь, как сильно ты плакала на этой кровати. Ты вывернешь перед ним всю уродливую изнанку нашего брака. Пусть твой папочка послушает, во что превратилась его драгоценная дочь. Пусть его старое сердце помучается. — Нет... Ян, пожалуйста, только не это! — Агата разрыдалась, закрывая лицо руками. — У него больное сердце, он не выдержит! Ты же обещал... — Если ты не сделаешь этот звонок так, как я сказал, — ледяным тоном произнес Ян, останавливаясь у двери, — завтра же я аннулирую сделку. И твоего отца увезут в СИЗО прямо с больничной койки. Выбор за тобой, миссис Александрова. Спокойной ночи. Дверь спальни захлопнулась, оставив Агату одну в звенящей темноте. Её всю трясло от рыданий. Интрига закрутилась до невозможного предела, а завтра утром ей придется сделать страшный выбор. Глава 5. Запретный звонок Агата не спала всю ночь. Она сидела на широком подоконнике гостевой спальни, обняв колени, и смотрела, как капли июльского дождя стекают по стеклу. Небо над подмосковным лесом медленно светлело, окрашиваясь в грязно-серые тона. В голове набатом стучали слова Яна. Калуга, коммуналка, смерть его матери... Внутри Агаты всё сжималось от невыносимой, острой боли за того четырнадцатилетнего мальчика. Она не верила, что её отец мог быть причастен к такому кошмару, но страдания Яна были настоящими. Его ярость была осязаемой. И самое страшное — ультиматум. Ян думал, что ломает её, заставляя сделать этот звонок. Он рассчитывал, что Владимир узнает о её слезах, передаст всё отцу, и месть наконец-то принесет долгожданное удовлетворение. Ян хотел услышать её позор. Часы на тумбочке безжалостно отсчитали 7:30 утра. Агата поднялась, чувствуя сильную усталость. Она надела закрытый шелковый халат глубокого синего цвета, наглухо завязав пояс. На её шее по-прежнему тускло поблёскивал золотой чокер — негласный символ её подчинения. Она взяла телефон и вышла в коридор. Ян уже ждал её внизу, в просторной технологичной кухне. Он стоял спиной к ней, опёршись руками о кухонный остров, на котором лежал его заблокированный телефон. На нем была простая черная футболка и свободные домашние брюки, но даже в этой одежде от его мощной фигуры веяло опасностью. Услышав её шаги, он медленно повернулся. Под его серыми глазами залегли темные тени — он тоже не спал. Его взгляд скользнул по её бледному лицу, задержался на припухших от ночных слез веках. — Ты готова, Агата? — его голос был тихим, ровным и пугающе холодным. — Восемь утра. Время звонить папочке. Напоминаю: громкая связь. И только «правда». Иначе твой отец поедет в тюрьму. Агата молча подошла к острову. Между ними было всего полметра. Она видела, как хищно замер Ян, буквально приготовившись впитывать её унижение. Она набрала номер отца и включила громкую связь, положив телефон на мраморную поверхность. Пошли долгие, мучительные гудки. Ян сделал шаг ближе, его дыхание коснулось её макушки. — Алло... Агата? Доченька? — раздался в динамике слабый, заспанный голос отца. Агата зажмурилась на секунду. Ян сверху вниз гипнотизировал её ледяным взглядом, беззвучно приказывая начинать. Агата сделала глубокий вдох, открыла глаза, посмотрела прямо в серую бездну его зрачков и... лучезарно улыбнулась. Её голос зазвучал с такой бешеной, искренней страстью и восторгом, что Ян буквально отшатнулся на полшага. — Папочка! Привет! Прости, что так рано, просто я... я не утерпела! Я должна тебе во всем признаться! — затараторила она, и её щеки залил настоящий, живой румянец от воспоминаний о ночи. — Папа, то, что происходит между мной и Яном... это просто безумие! Вчера после приема мы приехали в его загородный дом, и... боже, папа, он просто сорвал с меня это вечернее платье! Он взял меня прямо у огромного панорамного окна с видом на лес! Это было так дико, так страстно, до слез, папуль! Я всю ночь не спала, у меня до сих пор всё тело горит от его рук! Он просто сумасшедший в постели, я никогда не думала, что мужчина может быть настолько сильным и обладать такой бешеной энергетикой! Я так сильно люблю его, папа! Ты даже представить себе не можешь, в какой восторг он меня приводит! В динамике воцарилась ошарашенная, но абсолютно счастливая тишина. Отец Агаты, старый строительный магнат, судя по всему, густо покраснел на том конце провода, но в его голосе послышался такой колоссальный вздох облегчения, какого Агата не слышала от него последние три года. — Ох... доченька... Ну, вы даёте, молодые... — смущенно, но счастливо пробормотал отец. — Ты... ты меня, конечно, озадачила такими подробностями... Но господи, как же я рад! Я так боялся, что этот парень будет тебя обижать... А ты, оказывается, вся в любви. Спасибо тебе, дочка. И Яну передай... что я спокоен за тебя. Отдыхай. — Передам, папочка! Отдыхай и ты, береги сердце! — звонко выдохнула Агата и отключила вызов. Она подняла глаза на Яна. Молодой миллиардер стоял перед ней, тяжело дыша, словно его только что ударили под дых. Его лицо было бледным, челюсти ходили ходуном, а в глазах плясали искры такого бешеного, дикого шока пополам с яростью, какого она еще никогда у него не видела. Его план снова с треском провалился. Он требовал от неё уродливой правды, чтобы ранить отца. Но Агата выдала эту правду с такой животной страстью и восторгом, что превратила его изощренное наказание в гимн его мужскому превосходству. Она не соврала ни в одном слове — он действительно порвал платье, действительно взял её у окна, и она действительно плакала от избытка чувств. Но то, как она это преподнесла, уничтожило его месть. Ян сделал стремительный шаг вперед, с силой хватая её за воротник шелкового халата и прижимая спиной к кухонному гарнитуру. — Ты... маленькая... дрянь, — прохрипел он, его дыхание обжигало её лицо. — Что ты натворила?! Ты издеваешься надо мной?! — Я выполнила твоё условие, Ян Александрович, — прошептала Агата, смело обвивая руками его напряженную талию и чувствуя, как под её пальцами каменеют его мышцы. — Я сказала отцу чистую правду. Каждое слово. Ты ведь сам просил рассказать, как ты взял меня у окна. Я рассказала. Так почему ты опять недоволен? Может, потому, что твоё тело хочет меня гораздо сильнее, чем твоя дурацкая месть? Ян задохнулся от её дерзости. Его мужское эго буквально плавилось от осознания того, как она только что расписала его силу перед её отцом. Внизу его живота мгновенно вспыхнул тугой, невыносимый узел вожделения. Его план мести окончательно превращался в его собственный эротический ад. Ян задохнулся от её дерзости. Его мужское эго буквально плавилось от осознания того, как она только что расписала его силу перед её отцом. Внизу его живота мгновенно вспыхнул тугой, невыносимый узел вожделения. Его план мести окончательно превращался в его собственный эротический ад. Она не соврала ни в одном слове. Он действительно порвал платье. Он действительно взял её у окна, оставив багровые отметины на бёдрах. Но то, как звонко и счастливо звучал её голос, полностью уничтожило саму суть его наказания. Вместо того чтобы ранить её отца, она подарила старику абсолютное спокойствие. — Ты думаешь, это игра, Агата? — прохрипел Ян, сильнее прижимая её к кухонному гарнитуру. Его пальцы, сжимавшие воротник её синего халата, слегка подрагивали от ярости и желания. — Думаешь, если ты перевернула мои слова, то победила? — Я просто говорю правду, Ян, — тихо ответила она. Её ладони по-прежнему покоились на его талии, улавливая лихорадочный ритм его сердца. — Ты сам просил громкую связь. Ты сам просил подробности. Я дала тебе то, что ты хотел. Ян глухо зарычал, теряя последние остатки своего хваленого самоконтроля. Он резко запустил руку под её халат, сминая её обнаженное бедро. На ней снова не было белья после ночного шторма. Прикосновение к её гладкой, горячей коже подействовало на него как детонатор. Ян рванул пояс халата, распахивая шелк, и припал к её губам жестким, наказующим поцелуем. Это не было похоже на нежность. Это было столкновение двух стихий. Ян целовал её с какой-то отчаянной, злой жаждой, словно пытался выжечь из её упрямого рта эту победную усмешку. Агата ответила ему мгновенно, выгибаясь навстречу и запуская пальцы в его короткие жесткие волосы. Её зубы слегка прикусили его нижнюю губу, заставляя Яна застонать прямо ей в рот. Он подхватил её под ягодицы, с легкостью поднимая и усаживая на каменную столешницу кухонного острова, прямо рядом с погасшим экраном телефона. Шелковый халат полностью распахнулся, обнажая её тело в утренних лучах солнца. Ян замер на секунду, тяжело дыша и глядя на её грудь, на которой всё еще виднелись следы его ночных ласк. Тонкая золотая цепочка-чокер на её шее поймала блик света. — Ты поплатишься за это, — пообещал он, и его голос упал до опасного шепота. Ян опустился на колени прямо перед ней. Его горячие ладони развели её бедра в стороны. Агата судорожно вцепилась пальцами в край мраморного топа, чувствуя, как внутри всё замирает от сладкого предвкушения. Она ожидала чего угодно, но Ян выбрал самый изощренный способ вернуть себе контроль. Он припал губами к внутренней стороне её бедра, медленно поднимаясь выше. Его поцелуи были горячими, дразнящими. Когда его язык коснулся её самого сокровенного, влажного центра, Агата громко вскрикнула, запрокидывая голову назад. Её пальцы до боли впились в мрамор. Ян ласкал её медленно, мучительно долго, намеренно доводя её до самого края бездны. Каждый раз, когда она оказывалась в шаге от оргазма, он останавливался, заставляя её тихо умолять, а затем снова возвращался к пытке наслаждением. — Ян... пожалуйста... я больше не могу, — шептала она, теряя связь с реальностью. Всё её существо вибрировало от невыносимого, пульсирующего желания. Когда её тело наконец содрогнулось в первой мощной волне оргазма, Ян резко отстранился, поднимаясь на ноги. Агата осталась лежать на столешнице, тяжело и прерывисто дыша, её глаза были затуманены влажной дымкой, а по телу бежала крупная дрожь. Она получила наслаждение, но осталась неудовлетворенной — её тело требовало его целиком. Ян стоял рядом, поправляя свои домашние брюки. Его лицо снова превратилось в холодную, непроницаемую маску, хотя расширенные зрачки выдавали его с головой. — Твой утренний спектакль для отца стоил мне слишком много нервов, принцесса, — сухо произнес он, глядя на неё сверху вниз. — Раз уж ты так любишь экстрим и сильные ощущения, у меня для тебя новое задание. Сегодня ты едешь со мной в офис. У меня важный совет директоров и подписание контракта на строительство нового терминала. Инвесторы любят семейных людей, так что ты побудешь моей послушной декорацией. Но с одним маленьким условием. Ян подошел к кухонному шкафу, достал оттуда небольшую бархатную коробочку черного цвета и швырнул её на мраморный остров прямо перед Агатой. — Открой, — приказал он. Агата дрожащими пальцами открыла защелку. Внутри на атласной подложке покоилась изящная, покрытая нежным медицинским силиконом игрушка — «вибротрусики», предназначенное для скрытого ношения. — Надень это, — ледяным, не терпящим возражений тоном скомандовал Ян. — Эта вещь синхронизирована с моим телефоном через закрытое приложение. Я буду лично контролировать каждый импульс, каждую вибрацию, пока ты будешь сидеть со мной на совещании. Ты будешь улыбаться инвесторам, вести протокол встречи и молиться, чтобы никто в комнате не понял, почему у тебя дрожат руки. Если ты подашь вид, издашь хоть один звук или сорвешься — контракт с твоим отцом будет аннулирован в ту же секунду. У тебя тридцать минут. Иди наверх. ...Через час они уже въезжали на подземную парковку стеклянной башни его холдинга. Агата сидела на пассажирском сиденье «Майбаха», стараясь дышать как можно ровнее. На ней был безупречный, строгий деловой костюм: узкая юбка-карандаш чуть выше колен, закрытый пиджак и шелковая блузка, застегнутая на все пуговицы до самой шеи, где прятался золотой чокер. Внешне — эталон строгости, профессионализма и скромности. Но внутри неё, в самом интимном, сокровенном центре её тела, сейчас покоилась гладкая силиконовая игрушка. Пока что она спала. Но само осознание того, что пульт управления от её тела находится в руках мужчины, который идет рядом стремительной, уверенной походкой, заставляло кровь Агаты приливать к щекам. Ян вел её через просторную приемную. Окружающие сотрудники почтительно расступались, здороваясь с главой фонда. Агата следовала за ним, стараясь держать спину идеально прямой. Каждый шаг отдавался внутри нее легким, едва осязаемым смещением игрушки, напоминая о её тотальной уязвимости. В просторном кабинете с панорамными окнами уже собрались семеро солидных мужчин в костюмах — представители крупных международных фондов. — Джентльмены, добрый день, — Ян прошел за свой массивный дубовый стол. — Позвольте представить вам мою супругу, Агату Дмитриевну. Сегодня она поможет мне с протоколированием нашей встречи. Мужчины вежливо закивали, делая сдержанные комплименты. Агата присела на кожаный стул чуть в стороне от стола Яна, уложив на колени планшет. Началось долгое, монотонное обсуждение графиков, цифр и юридических нюансов. Первые двадцать минут всё шло спокойно. Агата почти расслабилась, быстро фиксируя тезисы спикеров в электронном блокноте. Но она забыла, с кем имеет дело. Ян вел переговоры жестко, уверенно, но его левая рука непринужденно покоилась на столе, а пальцы правой руки лениво скользили по экрану его смартфона, лежащего рядом с рабочими документами. Вдруг внутри Агаты что-то тихо, едва слышно зажужжало. Мягкая, но мощная ультразвуковая волна вибрации на самой низкой частоте мгновенно прошила её тело насквозь. Агата судорожно выдохнула, её пальцы замерли над экраном планшета, а спина натянулась как струна. Из горла чуть не вырвался стон, но она вовремя прикусила изнутри щеку до крови. Она подняла глаза. Ян даже не посмотрел в её сторону. Он внимательно слушал докладчика, согласно кивая головой, но его большой палец на экране телефона медленно сдвинул виртуальный бегунок мощности чуть выше. Вибрация внутри неё изменила ритм. Теперь это были короткие, резкие, пульсирующие толчки, бьющие точно в цель. Агата почувствовала, как к её лицу прилила пугающая волна жара. Низ живота мгновенно свело диким, невыносимым спазмом желания. Ткань её шелковой блузки казалась теперь слишком грубой, соски затвердели, а между бёдер стремительно становилось горячо и влажно. — Таким образом, в третьем квартале мы планируем выйти на чистую прибыль... — монотонно вещал инвестор средних лет, демонстрируя на большом экране сложную диаграмму. Агата судорожно сжала колени вместе, пытаясь удержать игрушку и унять крупную дрожь, которая уже начинала бить её тело. Ей казалось, что этот жужжащий звук слышен на всю комнату, хотя это была лишь иллюзия её обостренных чувств. Она заставила себя опустить голову и продолжить писать, но буквы на экране планшета расплывались. Ян снова сдвинул палец. Игрушка внутри неё перешла в режим «волна» — вибрация нарастала до оглушительного пика, а затем резко падала, заставляя Агату буквально изнывать от недостижимого наслаждения. Это была изощренная, садистская пытка. Он доводил её до самого края бездны, заставляя её тело вибрировать от оргазма, но не давал ей перешагнуть эту черту. Агата тяжело, прерывисто дышала через нос. На её лбу выступили мелкие капли пота. Один из инвесторов, заметив её бледность, вежливо спросил: — Агата Дмитриевна, вам нехорошо? Может, открыть окно? Агата замерла. Сердце застучало где-то в горле. В этот момент вибрация резко прекратилась — Ян выключил её. Агата сделала судорожный вдох, с трудом удерживая маску спокойствия, и посмотрела на мужчину. — Всё в порядке, благодарю вас. Просто немного душно, — её голос слегка дрожал, но прозвучал достаточно уверенно. Ян расслабленно откинулся на спинку кресла, и на его губах появилась едва заметная, хищная усмешка. Он наслаждался своей абсолютной властью. Он показал ей, что может уничтожить её самообладание в любую секунду, прямо на глазах у всех этих важных людей. Совещание длилось еще долгих сорок минут. Больше Ян игрушку не включал, но само ожидание нового удара держало Агату в таком нечеловеческом эротическом напряжении, что к концу встречи она была ментально и физически истощена. Всё её тело горело, требуя настоящей, осязаемой разрядки. Когда инвесторы наконец поднялись, чтобы пожать Яну руки, подписать итоговый протокол и попрощаться, Агата едва сдержала слезы облегчения. Дверь кабинета закрылась за последним гостем. Они остались одни в огромной, звенящей тишине. Ян медленно поднялся со своего места, расстегивая пуговицу пиджака. Он обошел стол и направился к ней. Его шаги были бесшумными на мягком ковролине. Его телефон по-прежнему был зажат в его руке. — Ну что, принцесса? — хрипло спросил он, останавливаясь прямо перед её стулом и глядя на неё сверху вниз потемневшими, почти черными глазами. — Как тебе наше совещание? Мои настройки тебя устроили? Агата медленно поднялась со стула. Её всю трясло, но в её глазах больше не было покорности. Там горел чистый, концентрированный вызов пополам с безумным, первобытным голодом. Она сделала шаг вперед, оказываясь к нему вплотную, так что её грудь уперлась в его грудь. — Это было жестоко, Ян Александрович, — прошептала она, и её пальцы судорожно вцепились в его пиджак. — Но ты проиграл этот раунд. Всё это время ты смотрел только на меня. Ты не слушал инвесторов. Твои пальцы дрожали, когда ты нажимал на экран. Твоё тело хочет меня так сильно, что ты едва не сорвал сделку на миллиарды. Так кто из нас на самом деле раб этого контракта? Ян замер. Её слова попали в самую цель. Он действительно половину встречи не мог думать ни о чем, кроме того, как эта скрытая вещь ласкает её внутри, пока она пытается держать лицо. Его собственная ловушка снова захлопнулась на нем самом. Его мужское эго было разгромлено её стойкостью. Одним стремительным, грубым движением он схватил её за руку, увлекая за собой к массивной дубовой двери кабинета. Ян резко повернул ключ в замке, отсекая их от приемной, где сидели секретари, и выключил свет, погружая просторный кабинет в интимный полумрак. В его глазах горел тот самый неконтролируемый, страшный огонь, который Агата научилась разжигать. Месть подождет. Прямо сейчас за этой закрытой дверью существовали только они вдвоем, и Ян был готов взять своё с корнями Глава 6. Золотая клетка с секретом Тяжелая дубовая дверь закрылась, отсекая кабинет от остального мира. Щелчок врезного замка прозвучал в полумраке как выстрел. Ян легким движением руки коснулся сенсорной панели на стене — плотные жалюзи автоматически перекрыли панорамные окна, погружая комнату в глубокий, интимный полумрак. Лишь мягкая неоновая подсветка по периметру потолка очерчивала силуэты мебели. Агата стояла у двери, прижавшись спиной к прохладному дереву. Сердце колотилось в груди так сильно, что, казалось, ребра трещали от каждого удара. Игрушка внутри нее, хоть и была выключена Яном пять минут назад, оставила после себя шлейф невыносимого, изнуряющего голода. Всё ее тело вибрировало, каждая клеточка кожи была натянута до предела. Ян медленно обошел свой массивный стол. Он на ходу сорвал с себя галстук, небрежно швырнув его на кожаное кресло. Верхние пуговицы его белоснежной рубашки разлетелись в стороны под напором его сильных пальцев. Его взгляд, устремленный на Агату, был абсолютно черным — зрачки полностью затопили серую радужку. Это был взгляд мужчины, который больше не принадлежал самому себе. Его хваленая броня бизнесмена, его ледяной контроль — всё это сгорело в том пламени, которое эта девчонка зажгла в нем прямо во время совещания. — Иди сюда, — хрипло, почти приказным тоном произнес он, останавливаясь посреди кабинета у длинного дивана из дорогой черной кожи. Агата не двинулась с места. Она лишь крепче сжала пальцами подол своей строгой юбки-карандаша, вздернув подбородок. В ее глазах плясали дерзкие, опасные искры. Она видела его слабость. Она знала, что прямо сейчас он готов отдать все свои миллиарды за одну секунду обладания ею. — Нет, Ян Александрович, — тихо, но с вызовом ответила она. — Ты весь день отдавал мне приказы. Ты играл с моим телом через экран своего телефона, как с вещью. Теперь моя очередь диктовать условия. Если ты хочешь получить меня — возьми сам. Ян глухо, по-звериному рыкнул. В два широких шага он преодолел разделявшее их расстояние. Его сильные ладони врезались в дубовую обшивку двери прямо у нее над головой, нависая над ней всей своей мощной фигурой. Агата задохнулась от его близости, окутанная ароматом его парфюма — нотами табака, горького ветивера и раскаленной мужской кожи. — Ты забываешься, принцесса, — прохрипел он ей прямо в губы, обжигая горячим дыханием. — Ты — моя вещь по контракту. Я могу взять тебя прямо здесь, на этом ковре, и ты не посмеешь пикнуть. — Так возьми, — прошептала она, смело подаваясь вперед и едва касаясь своими губами его губ. — Чего же ты ждешь? Или ты боишься признать, что поддался этой девчонке, которую обещал растоптать? Это было последней каплей. Предохранители Яна сорвались окончательно. С глухим стоном он впился в ее губы сокрушительным, яростным поцелуем. Это было похоже на безумие — его язык бесцеремонно ворвался в ее рот, сплетаясь с ее языком в диком, первобытном ритме. Его руки действовали стремительно и безжалостно. Пальцы Яна вцепились в воротник её белоснежной блузки и с треском рванули ткань вниз. Мелкие пуговицы со звоном посыпались на паркет. Тонкий шелк распахнулся, обнажая её округлую, вздымающуюся грудь, на которой тускло поблескивал золотой чокер. Ян опустился на колени прямо перед ней. Его горячие руки скользнули под подол её узкой юбки, мгновенно сдирая с неё кружевные полоски белья, которые мешали ему. Когда его пальцы коснулись её самого интимного центра, он прерывисто вздохнул. Агата была горячей, как расплавленное золото, и абсолютно мокрой после двухчасовой пытки виброигрушкой. — О боже, Агата... — выдохнул он, и его голос сорвался. Ян припал губами к её лону, лаская её языком с такой неистовой, голодной страстью, от которой у Агаты моментально подкосились ноги. Она упала бы на пол, если бы спина не упиралась в жесткую дверь кабинета. Её пальцы судорожно вцепились в его плечи, ногти впивались в дорогую ткань его рубашки. Из её горла вырывались громкие, несдерживаемые стоны, которые эхом разносились по темному кабинету. Ян резко поднялся, подхватил её под бедра и одним мощным движением усадил на край своего массивного рабочего стола, смахивая на пол папки с документами и дорогую перьевую ручку. Он быстро избавился от своих брюк и, зафиксировав её талию своими сильными руками, одним глубоким, сокрушительным толчком вошел в неё. Агата вскрикнула, её пальцы судорожно вцепились в его широкие плечи. Это было нереально остро. Ян двигался внутри неё жестко, ритмично, безжалостно, вколачивая её в этот дубовый стол. Каждое его движение отзывалось в её теле взрывом наслаждения. В полумраке кабинета существовали только они двое, сгорая в порочном, диком экстазе, где месть и любовь переплелись в один тугой узел. В пик наслаждения Ян перехватил её за талию, прижимая к себе еще плотнее, и они вместе рухнули в бездну освобождающего, оглушительного оргазма. Агата содрогалась в его руках. Прошло несколько минут, прежде чем их загнанное дыхание немного выровнялось. Ян медленно отстранился, но не отошел. Он бережно, вопреки своей обычной холодности, прижал её к своей груди, утыкаясь носом в её растрепанные волосы. Напряжение ушло, оставив после себя приятную, пьянящую истому. Агата сидела на краю стола, её разорванная блузка обнажала плечи, а по телу всё еще бежала легкая дрожь. Она посмотрела на Яна — он стоял, опустив голову, и на его лице снова медленно проступала маска привычного контроля, но в глазах читалось сильное смятение. — Нам пора возвращаться, — сухо произнес он, отворачиваясь и начиная приводить в порядок свою одежду. — Водитель ждет внизу. ...Вечером они вернулись в его загородный особняк. В доме царила тишина. Ян сразу же заперся в своем рабочем кабинете на первом этаже, сославшись на срочные дела по закрытию сделки. Агата поднялась в свою гостевую спальню, но уснуть не могла. Мысли о его прошлом, о той загадочной Калуге и смерти его матери не давали ей покоя. Ей до боли хотелось узнать правду. Действительно ли её отец причастен к этому кошмару? Около полуночи Агата почувствовала сильную жажду. Накинув шелковый халат, она тихо спустилась на первый этаж по мраморной лестнице. Дом тонул в темноте, лишь из-под двери кабинета Яна пробивалась тонкая полоска света. Проходя мимо, Агата услышала его приглушенный, раздраженный голос. Он с кем-то разговаривал по телефону. Она инстинктивно замерла, затаив дыхание. — Я сказал тебе, не лезь в это, — глухо цедил Ян в трубку. — Сделка закрыта. Холдинг Королева уничтожен, его счета заблокированы. Моя месть завершена. Его дочь у меня, она выполняет все условия контракта. Агата сжала кулаки, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком. Он всё еще говорит о ней как о трофее. — Что ты имеешь в виду под «проверь архивы»? — вдруг изменившимся голосом спросил Ян после короткой паузы. На том конце провода, судя по всему, говорил его личный аналитик или безопасник. — Какие еще скрытые транзакции? Четырнадцать лет назад мой отец обанкротился из-за Королева. Он вышвырнул нас! Агата прижалась ухом к замочной скважине, её сердце бешено заколотилось. — Что?! — вдруг рявкнул Ян, и в его голосе послышался неподдельный, дикий шок. Агата услышала, как со скрипом отодвинулось его кресло. — Повтори, что ты сказал. С какого счета шли деньги на содержание моей матери в Калуге? Кто оплачивал клинику? В кабинете воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Было слышно лишь прерывистое, тяжелое дыхание Яна. — Личный офшорный счет Дмитрия Королева?.. — прошептал Ян, и его голос сорвался, становясь бледным и надтреснутым. — Этого не может быть. Он... он не мог нам помогать. Он ведь уничтожил моего отца... Откуда у тебя эти выписки? Кто на самом деле инициировал процедуру банкротства четырнадцать лет назад? На том конце провода что-то ответили. Ян молчал несколько секунд, а затем глухо произнес: — Пришли мне эти документы на личную почту. Прямо сейчас. И... подними всё, что связано с Владимиром. Срочно. Агата замерла за дверью, боясь сделать даже вдох. Её отец помогал семье Яна? Оплачивал лечение его матери? Но почему тогда Ян рос в нищете и думал, что её отец их вышвырнул? И при чем тут Владимир? Пазл в её голове категорически не складывался, но внутри загорелся лучик надежды — её отец невиновен! Вдруг полоска света под дверью исчезла. Ян выключил свет и направился к выходу. Агата испуганно отпрянула, но не успела сделать и двух шагов, как массивная дверь кабинета резко распахнулась. На пороге стоял Ян. В руке он сжимал свой планшет, на экране которого светилась какая-то сложная финансовая таблица. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза дикими и растерянными, а дыхание — загнанным, словно он только что пробежал марафон. Он посмотрел на Агату, застывшую в коридоре, и их взгляды встретились. — Ты... ты подслушивала? — хрипло спросил он. И в этот самый момент, прежде чем Агата успела хоть что-то ответить, в тишине дома раздался оглушительный, резкий звонок её мобильного телефона, который она оставила в кармане халата. На экране высветилось имя: «Владимир» . Ян опустил взгляд на её вибрирующий телефон, затем снова посмотрел ей в глаза, и его взгляд мгновенно стал леденящим и опасным. Глава 7. Горькая правда Звук входящего вызова резал ночную тишину особняка, как лезвие бритвы. Экран телефона в кармане шелкового халата Агаты продолжал настойчиво пульсировать, подсвечивая мертвенно-блеклое лицо Яна. Ян не сводил с нее взгляда. В его серых глазах, еще секунду назад растерянных от шокирующей информации из архивов, сейчас медленно закипала опасная, ледяная ярость. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. От него по-прежнему веяло тем самым животным теплом, которое еще днем сводило ее с ума в его рабочем кабинете, но сейчас это тепло казалось обжигающим, угрожающим. — Достань телефон, — тихо, почти беззвучно приказал он. Его голос вибрировал от колоссального внутреннего напряжения. — Включи громкую связь. Если ты сбросишь или попытаешься подать ему знак — контракт твоего отца аннулируется прямо сейчас. Отвечай. Агата сглотнула подступивший к горлу ком. Ее пальцы дрожали так сильно, что она едва не выронила трубку, нажимая на зеленую кнопку. Она перевела вызов на динамик и положила гаджет на ладонь Яна, который он жестко перехватил. — Алло, — постаралась как можно спокойнее произнести Агата, хотя ее голос предательски дрогнул. — Агата? Деточка, слава богу, ты не спишь, — раздался из динамика вкрадчивый, нарочито обеспокоенный голос Владимира. Юрист говорил приглушенно, словно тоже находился в помещении, где его могли подслушать. — Послушай меня внимательно. У нас очень мало времени. Этот Ян Александрович — чудовище, он не остановится, пока полностью не уничтожит твоего отца. Его «великодушие» с домашним арестом — это просто ширма. Он копает под вашу семью дальше. Агата инстинктивно вскинула глаза на Яна. Миллиардер стоял неподвижно, превратившись в каменное изваяние. Но костяшки его пальцев, сжимавших телефон, побелели. — Что... что ты имеешь в виду, дядя Володя? — Агата намеренно назвала его так, как в детстве, чтобы усыпить бдительность юриста. — Я смог разузнать, где он держит основные оригиналы документов по банкротству компании твоего отца, — быстро заговорил Владимир. — Они в его загородном доме. Скорее всего, в его личном рабочем кабинете, в сейфе за картиной или в нижнем ящике стола. Там лежат файлы под кодовым названием «Проект Калуга». Агата, деточка, ты должна найти их. Если ты сфотографируешь мне эти бумаги или сможешь вынести их из дома, у меня появятся железные улики против Яна. Я смогу признать ваш брачный контракт кабальным, полностью аннулировать его через суд и вытащить тебя из этой золотой клетки. Ты понимаешь, о чем я говорю? Ты должна помочь мне спасти твоего отца. В коридоре воцарилась оглушительная тишина. Агата смотрела на Яна, и в этот момент она увидела, как на его лице одна за другой сменяются эмоции: дикий шок, осознание и, наконец, леденящее душу торжество. Пазл в его голове, который начал складываться еще во время ночного звонка аналитика, только что захлопнулся окончательным, страшным аккордом. «Проект Калуга». Название, которое Владимир сам только что произнес. Тот самый архив, в который Ян только что заглянул. Четырнадцать лет назад именно Владимир вел дела отца Яна. Именно Владимир настоял на том, чтобы семья Яна уехала в Калугу. И именно Владимир, как теперь понимал Ян, все эти годы получал деньги от отца Агаты, якобы передавая их на лечение матери Яна — но забирал большую часть себе, стравливая две семьи и выставляя Дмитрия Королева безжалостным монстром. Владимир обворовал отца Яна тогда, подставил отца Агаты, а теперь, когда Ян вырос и стал миллиардером, этот старый лис решил использовать Агату, чтобы украсть документы, уничтожить Яна и прибрать к рукам остатки активов обеих семей. — Агата? Ты меня слышишь? — занервничал Владимир на том конце провода. — Ты сможешь это сделать? Ян медленно, одними губами, беззвучно приказал Агате: «Скажи да». Его глаза горели безумным, хищным огнем. — Да, — выдохнула Агата, чувствуя, как по спине пробежал леденящий ужас от осознания того, в какую чудовищную паутину лжи они все попали. — Да, дядя Володя. Я поищу эти документы. — Умница, девочка. Я знал, что на тебя можно положиться. Жду звонка, — Владимир отключился. Ян медленно опустил руку с телефоном. Его дыхание было рваным, тяжелым. Он смотрел на Агату так, словно видел ее впервые. Вся его месть, вся его четырнадцатилетняя злость, которую он взращивал в себе, спасаясь от нищеты, только что рассыпалась в прах. Её отец не был виноват. Её отец пытался спасти его маму. А человек, которого Ян считал своим благодетелем и помощником — Владимир — оказался гнидой, сломавшей жизни всем им. — Ян... — тихо, со слезами на руках позвала Агата, делая шаг к нему. — Что происходит? Что это за документы? Ян вдруг резко, судорожно схватил ее за плечи, притягивая к себе. Его маска контроля была сорвана окончательно. Его пальцы впивались в ее кожу сквозь шелк халата, но в этом жесте больше не было садизма — в нем было отчаяние раненого зверя. — Твой отец... — хрипло, ломающимся голосом произнес Ян, и Агата с шоком увидела, как в его серых глазах блеснули настоящие, мужские слезы. — Твой отец не предавал моего, Агата. Это был Владимир. Он всё это время врал мне. Он использовал меня, чтобы добить твою семью, а теперь хочет уничтожить меня твоими руками. Агата замерла, пораженная этим признанием. Но прежде чем она успела обнять его и сказать, что она рядом, Ян резко отпрянул. Его лицо мгновенно ожесточилось, возвращая себе пугающую деловую хватку. Внутри него проснулся тот самый безжалостный акула бизнеса, которого боялась вся Москва. — Нам нужно переиграть его, — процедил он сквозь зубы, и его взгляд стал абсолютно черным, ревнивым и яростным. Он посмотрел на нее сверху вниз. — Владимир думает, что ты его марионетка. Что ж... мы дадим ему то, что он хочет. Но по моим правилам. Иди в мою спальню, Агата. Наша игра переходит на совершенно другой уровень. Он схватил ее за руку и потащил за собой, а Агата понимала: завтрашнее утро превратится в настоящую войну, где на кону будут стоять не просто миллиарды, а их жизни и их внезапно вспыхнувшая, выстраданная любовь. Глава 8. Расплата и потеря Ночь в особняке больше не была мирной. В спальне Яна, залитой тусклым неоновым светом, воздух казался настолько густым от напряжения, что его можно было резать ножом. Ян мерил комнату шагами, словно запертый в клетке хищник. Рубашка была расстегнута до половины, обнажая мощную грудь, волосы взъерошены. На прикроватной тумбочке светился экран ноутбука, куда его служба безопасности ежеминутно загружала архивные выписки по старым счетам Владимира. Всё сходилось с пугающей, математической точностью. Каждый транш, каждая поддельная подпись на документах четырнадцатилетней давности кричали об одном: их семьи стравили намеренно. Агата сидела на краю огромной кровати с черным шелковым бельем, плотно запахнув свой синий халат. Её сердце совершало кульбиты от смеси страха и ошеломляющего облегчения. Её отец не был монстром. Ян не был сумасшедшим садистом. Они оба оказались жертвами человека, которого она всю жизнь считала родным дядей Володей, нянчившим её в глубоком детстве. — Владимир не успокоится, — вдруг глухо произнес Ян, останавливаясь посреди комнаты. Он повернулся к ней, и Агата увидела, как в его серых глазах полыхает темный, опасный огонь. — Он ждет от тебя эти документы. Он уверен, что полностью контролирует тебя из-за страха за отца. Если мы дадим ему фальшивку, он проверит её за пару часов. Нам нужно скормить ему документы, которые выглядят как стопроцентный оригинал, но уничтожат его самого, как только он попытается ими воспользоваться. Но до этого момента ты должна будешь сыграть свою главную роль. Ян подошел к кровати и опустился перед Агатой на одно колено — точно так же, как утром на кухне. Но теперь в этом жесте не было доминирования. Его сильные ладони легли на её колени, и сквозь шелк халата она почувствовала, как крупно дрожат его пальцы. — Прости меня, — хрипло, ломающимся голосом произнес он, глядя ей прямо в глаза. Излом его губ был болезненным. — Прости за то, что я устроил тебе. За этот контракт. За платье... За то, что заставил пережить в офисе. Я был слеп, Агата. Я думал, что уничтожаю тех, кто убил моего отца, а на самом деле... Я хотел сломать единственного человека, который помнил меня и хотел помочь. Слезы, которые Агата сдерживала всю ночь, наконец хлынули из глаз. Она протянула руки и обхватила его жесткое, упрямое лицо ладонями, чувствуя кожей его легкую вечернюю щетину. — Я знаю, Ян... Я всё знаю, — прошептала она, прижимаясь своим лбом к его лбу. — Я никогда не переставала верить, что под этой ледяной маской прячется мой защитник. Мне не нужна твоя сделка. Мне нужен ты. Настоящий. Ян глухо застонал. Этот стон шел из самой глубины его раненой души. Он рывком поднялся, увлекая её за собой, и прижал к своему телу с такой силой, что у Агаты перехватило дыхание. Его поцелуй, обрушившийся на её губы, был совершенно другим. В нем больше не было наказующей жестокости — только дикая, первобытная нежность, накопленная за четырнадцать лет разлуки, пополам с отчаянной жаждой искупления. Он целовал её так, словно просил спасения. И Агата отдавала ему всё без остатка. ...Их интим в эту ночь перед началом опасной операции стал символом тотального, абсолютного доверия. Ян бережно, словно хрустальную вазу, перенес её на кровать. Шелковый халат скользнул с её плеч на пол. В полумраке спальни её обнаженное тело казалось светящимся, а золотой чокер на шее больше не выглядел клеймом рабыни — теперь это были узы их общей тайны. Ян ласкал её медленно, с каким-то благоговейным трепетом, заставляя Агату плакать от избытка чувств. Его руки, обычно властные и резкие, сейчас изучили каждый миллиметр её кожи с невероятной мягкостью. Контраст между его мощным, тренированным телом и её хрупкостью был ошеломляющим. Когда он наконец вошел в неё — плавно, глубоко, до самого предела, — Агата выгнулась навстречу, намертво переплетая свои пальцы с его пальцами. Это был не порочный экстаз у окна или на столе, это было слияние двух душ, которые наконец нашли дорогу домой. Они двигались в одном ритме, дыша в губы друг другу, пока сокрушительная волна одновременного оргазма не накрыла их, унося остатки былых обид в темноту. В одиннадцать часов следующего утра черная машина Владимира затормозила у глухого переулка неподалеку от Садового кольца. Место для встречи юрист выбрал сам — заброшенный сквер за старым административным зданием, где не было камер и лишних свидетелей. Погода словно подыгрывала атмосфере: тяжелые тучи заволокли небо, и начинал накрапывать мелкий, холодный дождь. Агата вышла из такси, крепко прижимая к груди плотный кожаный конверт. На ней был простой закрытый плащ, а под ним — то самое трикотажное платье кофейного цвета. Её сердце колотилось где-то в районе горла, но она помнила инструкции Яна: «Держись уверенно. Он должен поверить, что ты действуешь за моей спиной». Чего Владимир не знал, так это того, что в пуговицу её плаща был вшит крошечный микрофон, а в паре кварталов от них в тонированном фургоне Ян и его служба безопасности прослушивали каждый вздох. Владимир ждал её у старой кирпичной арки, наполовину заросшей диким плющом. На нем было серое дорогое пальто, лицо казалось бледным, а в глазах горел лихорадочный, хищный азарт. Как только Агата приблизилась, он сделал шаг навстречу, жадно глядя на конверт в её руках. Старый друг семьи полностью сбросил свою привычную маску добродушного наставника. — Принесла? — быстро спросил он, даже не поздоровавшись. От его прежней отеческой мягкости не осталось и следа. Сейчас это был опасный, загнаный в угол зверь, почуявший запах огромных денег. — Да, — Агата протянула ему конверт, стараясь, чтобы её голос не дрожал. — Я вытащила их из нижнего ящика его стола, пока он был в душе. Там вся аналитика по «Проекту Калуга», оригиналы и выписки по вашим старым офшорам, дядя Володя. Зачем вы просили именно их? Что там такого ценного? Владимир вырвал конверт у неё из рук с такой силой, что порезал ей пальцы краем плотной бумаги. Он стремительно извлек пачку бумаг и начал быстро пролистывать их прямо под каплями дождя. На его губах появилась уродливая, торжествующая усмешка, обнажившая ровные зубы. — Умница, Агата! — выдохнул он, и его глаза безумно заблестели. — Ты даже не представляешь, что ты мне дала. С этими бумагами я не просто аннулирую твой брак. С этими выписками я пущу твоего благоверного Яна Александровича по миру! Я докажу, что его фонд был подставным с самого начала, и заберу все его активы через международный арбитраж. А твой отец... твой папочка подпишет мне генеральную доверенность на остатки своего холдинга, как только я «спасу» его от тюрьмы. Вы обе — глупые, доверчивые семьи. Вы так легко верите в благородство и месть. Вы заслужили это. Четырнадцать лет назад я провернул это с отцом Яна, а теперь закрою этот круг на вас. Агата сделала шаг назад, чувствуя, как внутри всё переворачивается от глубокого отвращения. Его слова подтвердили всё, что Ян узнал ночью. — Значит, это правда... Это вы разорили отца Яна четырнадцать лет назад? И моего отца подставили тоже вы? Вы годами воровали наши деньги и стравливали нас? Владимир резко замер, отрываясь от изучения документов. Его взгляд мгновенно изменился, становясь ледяным, расчетливым и зловещим. Опытнейший, прожженный юрист тут же почуял неладное в её вопросах. Слишком много уверенности было в её голосе для испуганной девчонки. Он посмотрел на идеальные листы в своих руках, затем на слишком бледное, но гордое лицо Агаты. Его взгляд скользнул ниже. — Откуда ты... — он осекся, и его взгляд намертво прирос к верхней пуговице её плаща, которая слишком ровно и тускло блеснула на свету. Металлическая окантовка скрывала объектив и микрофон. Владимир мгновенно понял всё. Ловушка захлопнулась, но он не собирался сдаваться. — Тварь! — рявкнул он, швыряя конверт с бумагами прямо под ноги, на мокрый асфальт. Прежде чем Агата успела среагировать, развернуться или хотя бы закричать, Владимир стремительно рванулся вперед со скоростью, несвойственной его возрасту. Его сильная рука мертвой хваткой вцепилась в её предплечье, сминая ткань плаща и сжимая кости до хруста. Агата вскрикнула от резкой боли, но вторая рука Владимира тут же жестко, до крови впилась в её губы, наглухо закрывая ей рот и заглушая любой звук. Из-за угла арки, взвизгнув тормозами, тут же выскочила старая серая иномарка с наглухо тонированными стеклами, которая дежурила наготове в кустах. Задняя дверь распахнулась прямо на ходу. Из салона показался крепкий мужчина в черной маске. — Затыкайся и лезь внутрь, если хочешь, чтобы твой отец дожил до вечера! — прошипел Владимир ей в самое ухо, обжигая лицо своим зловонным дыханием и силой заталкивая сопротивляющуюся Агату на заднее сиденье машины. Она отчаянно брыкалась, пыталась зацепиться ногтями за кожаную обивку дверей, выбить стекло каблуком, но водитель-крепыш тут же перехватил её за ноги, лишая возможности двигаться. Дверь захлопнулась с тяжелым, глухим стуком. Машина снова взвизгнула шинами, оставляя черные следы на мокром асфальте, и на бешеной скорости сорвалась с места, унося Агату в неизвестном направлении через промзону. Владимир сорвал пуговицу-микрофон с её плаща и с силой раздавил её прямо на полу автомобиля. Связь оборвалась. В наушниках Яна, сидевшего в фургоне в двух кварталах отсюда, раздался оглушительный треск, перешедший в глухую, мертвую и пугающую тишину. — Агата! — Ян сорвал с себя наушники, его лицо в один миг стало мертвенно-белым. — Перехват! Включайте все трекеры! Живо! Если с её головы упадет хоть один волос, я вырежу всю его породу! Машины сопровождения с ревом сорвались с места, начиная безумную погоню по забитым полуденным улицам Москвы, но серый седан Владимира уже растворился в транспортном потоке, увозя Агату в неизвестном направлении. Глава 9. Сделка расторгнута, любовь подписана Каждые несколько секунд тишины в салоне командного автомобиля службы безопасности стоили Яну нескольких лет жизни. Его длинные пальцы судорожно сжимали края планшета, на котором айтишники пытались восстановить сигнал. — Где она?! — рявкнул он на начальника охраны, и его голос сорвался на хриплый, опасный рык. — Вы упустили её! Какого черта?! — Ян Александрович, Владимир раздавил жучок на плаще, — бледнея, отчитывался безопасник, лихорадочно стуча по клавиатуре ноутбука. — Но мы успели запеленговать направление машины до того, как они свернули в промзону на Угрешской. Плюс... вы ведь помните? На ней остался чокер. Тот самый золотой чокер, который вы подарили ей в первую ночь. В его замочек вшит резервный автономный GPS-маяк. Он работает на другой частоте. Ян замер. Чокер . Золотая цепочка на её шее, которую он заставил её надеть как символ рабства и покорности, теперь стала её единственным спасением. Судьба словно посмеялась над его местью, превратив инструмент контроля в нить, связывающую его с любимой женщиной. — Выводи координаты на экран, — процедил Ян, и его серые глаза сузились, превращаясь в две ледяные щели. — Готовьте группу. Владимир совершил свою последнюю ошибку. ...В это же время в полуразрушенном ангаре на территории заброшенного завода железобетонных конструкций Агату грубо швырнули на старый деревянный стул посреди пустой комнаты. Пыль взметнулась в воздух, заставив её закашляться. Руки завязали за спиной толстой пластиковой стяжкой, которая больно врезалась в запястья. Владимир стоял чуть в стороне, тяжело дыша и бережно протирая платком испачканный кожаный конверт с фальшивыми файлами. Его серое пальто было в грязи, но в глазах по-прежнему горело безумное торжество. — Ну что, принцесса, доигралась в шпионов? — цинично усмехнулся он, подходя ближе и бесцеремонно хватая её за подбородок. Его пальцы сильно сжали её челюсть. — Думала, перехитрила дядю Володю? Ян решил использовать тебя как наживку? Какая глупость. Теперь он приползет сюда сам. Он отдаст мне всё: свои фонды, свои миллиарды— в обмен на твою жизнь. А когда я получу подписи, вы оба... отправитесь вслед за его покойным папочкой. Круг замкнется. Агата не ответила. Она лишь изо всех сил плюнула ему в лицо, тяжело дыша и глядя на него с безграничным презрением. — Ты сдохнешь в тюрьме, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Ян уничтожит тебя. Владимир вытер лицо рукой и замахнулся, чтобы ударить её, но в этот самый момент тяжелые металлические ворота ангара с оглушительным, страшным грохотом вылетели внутрь, сорванные с петель бампером тяжелого бронированного внедорожника Яна. Звук бьющегося стекла, скрежет металла и крики наемников Владимира слились в один оглушительный хаос. Черный внедорожник занесло на бетонном полу, подняв тучу вековой пыли. Из машины на ходу выскочили бойцы спецназа в полной экипировке. — Всем лежать! Оружие на пол! Работает СОБР! — раскатисто разнеслось под сводами ангара. Двое охранников Владимира даже не успели вскинуть пистолеты — их жестко вбили в бетонный пол прикладами. Сам Владимир испуганно отпрянул назад, выронив свой драгоценный кожаный конверт, и попытался броситься к запасному выходу. Но путь ему преградил человек, одного взгляда на которого было достаточно, чтобы понять: пощады не будет. Ян шел сквозь пыль и полумрак ангара, словно разгневанный бог возмездия. На нем больше не было пиджака — лишь черная рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажающая мощные предплечья. Его лицо было бледным, застывшим, а льдисто-серые глаза горели таким убийственным, бешеным огнем, что Владимир инстинктивно рухнул на колени, поднимая трясущиеся руки вверх. — Ян... Ян, мальчик мой, это ошибка! Они всё неправильно поняли! — запричитал старый юрист, умоляюще глядя на него. — Это Королевы! Это они заставили меня! Я всегда был на твоей стороне! Ян даже не дослушал его. Одним коротким, сокрушительным ударом ноги в грудь он опрокинул Владимира на спину, заставляя того зайтись в хриплом кашле. — Уберите эту гниду с моих глаз, — ледяным, вибрирующим от ненависти тоном скомандовал Ян бойцам охраны. — Передайте его следственному комитету вместе со всеми ночными записями и банковскими выписками. Он сядет до конца своих дней. — Ян Александрович, документы Королева-старшего полностью очищены, иск отозван, — доложил подошедший начальник безопасности, протягивая Яну подписанные прокурором бумаги. — С его отца сняты все обвинения. Домашний арест отменен полчаса назад. Ян лишь коротко кивнул, даже не взглянув на бумаги. Вся его деловая хватка, все его миллиарды и триумф победы над давним врагом не стоили сейчас ровным счетом ничего. Он стремительно развернулся и бросился к стулу, к которому была привязана Агата. Одним движением ножа он перерезал жесткую пластиковую стяжку на её запястьях. — Агата... Боже, Агата... — хрипло выдохнул он, и его голос, всегда такой твердый и контролирующий, сломался. Он упал перед ней на колени, бережно обнимая её за талию и утыкаясь лицом в её колени. Его мощные плечи крупно дрожали. Тот самый молодой миллиардер, который держал в страхе половину финансового рынка Москвы, сейчас выглядел как испуганный мальчишка, который едва не потерял самое дорогое в своей жизни. Агата судорожно вздохнула, освобождая онемевшие руки, и крепко обняла его за шею, запуская пальцы в его жесткие волосы. Из её глаз хлынули слезы — слезы облегчения, счастья и всепоглощающей любви. — Я здесь, Ян... Я с тобой, — шептала она, покрывая поцелуями его лицо, глаза и губы. — Всё закончилось. Слышишь? Всё закончилось. ...Прошло три месяца. Осень раскрасила подмосковный лес в золотые и багряные тона. Загородный особняк Яна больше не казался холодным и технологичным склепом — сквозь панорамные окна лился мягкий свет, на кухне пахло свежим кофе, а в гостиной стояли вазы с её любимыми живыми цветами. Владимир получил свой заслуженный максимальный срок, а отец Агаты полностью восстановил свое здоровье в лучшем европейском санатории, который Ян оплатил до копейки. Старый магнат больше не имел долгов — Ян лично закрыл все финансовые дыры его компании, превратив их бизнес в мощный совместный холдинг. Брачный контракт был уничтожен Яном еще в тот самый день в ангаре. Он сжег его на глазах у Агаты, заявив, что она абсолютно свободна и не должна ему ничего. Он вернул ей документы, счета и свободу. Но Агата не ушла. Она осталась. Чтобы заставить этого гордого, раненого мужчину завоевывать её заново — уже без всяких ультиматумов, скрытых камер и рабских правил. И Ян завоевывал. Каждый день. С трепетом, который она даже не могла от него ожидать. В этот субботний вечер Агата стояла в их спальне перед зеркалом. На ней было роскошное платье из белого тончайшего шелка. На шее по-прежнему покоился тот самый золотой чокер. Она сама отказалась его снимать. Теперь это было её личное украшение, символ её осознанного выбора и её тотальной власти над самым жестким мужчиной Москвы. Дверь спальни тихо открылась. В комнату вошел Ян. На нем были простые черные брюки и полурасстегнутая рубашка. За эти месяцы его лицо разгладилось, лед в серых глазах окончательно растаял, уступив место глубокому, бездонному озеру нежности и страсти. Он подошел сзади, мягко обнимая её за талию и утыкаясь подбородком в её плечо. Их взгляды встретились в зеркале. — О чем ты думаешь, миссис Александрова? — тихо, с легкой бархатной хрипотцой спросил он, и его ладони медленно поползли по её бедрам вверх, собирая тонкий шелк платья. На ней не было белья — это уже стало их личной, сладкой традицией. — Думаю о том, как странно устроена жизнь, — Агата откинула голову на его широкое плечо, прикрывая глаза от удовольствия. Его горячие пальцы уже ласкали её кожу, заставляя низ живота приятно стягиваться тугим узлом. — Четырнадцать лет назад я была влюблена в мальчика, который строил мне шалаши. Несколько месяцев назад я подчинилась монстру, который хотел меня сломать. А сегодня я принадлежу мужчине, которого люблю больше жизни. Ян глухо застонал, разворачивая её к себе лицом. Его сильные руки подхватили её под ягодицы, с легкостью поднимая и усаживая на широкий деревянный комод, точно так же, как когда-то на кухне. Бутылочки с её духами и косметикой со звоном покачнулись, но им обоим было наплевать. Белый шелк платья задрался до самой талии. — Я никогда не хотел тебя сломать, Агата, — прохрипел он, наклоняясь к её лицу и глядя в её влажные, потемневшие от желания глаза. Его дыхание было прерывистым, рваным. — Моя месть была лишь жалкой попыткой защитить свое трусливое сердце. Я бесился, потому что понимал: с самой первой секунды, как ты вошла в мой кабинет в той блузке, я был полностью в твоей власти. Твой контракт расторгнут, принцесса. Ты свободна. Ты можешь уйти в любую секунду. Агата смело улыбнулась, обвивая руками его шею и крепко переплетая свои ноги за его спиной. Она подалась вперед, прижимаясь своей обнаженной, горячей грудью к его рубашке. — Я никогда не уйду, Ян Александрович, — прошептала она ему прямо в губы. — Твой контракт действительно расторгнут. Но прямо сейчас я подписываю новый. На всю жизнь. И условия в нем буду диктовать я. Возьми меня. Без правил. Ян больше не сдерживался. Одним мощным, глубоким и плавным толчком он вошел в неё, заполняя её всю до самого предела. Агата громко, сладостно вскрикнула, запрокидывая голову назад. Золотая цепочка на её шее натянулась. Их финальный интим был чистым искусством чувственности — без грубости, без страха, наполненный такой звенящей, крышесносной страстью, от которой у обоих кружилась голова. Ян двигался внутри неё ритмично, сильно, ловя губами её стоны и покрывая её лицо нежными поцелуями. Они сгорали вместе, медленно, со вкусом, растворяясь в объятиях друг друга на стыке их новой, чистой жизни. Когда волна сокрушительного, одновременного оргазма накрыла их, Ян прижал её к себе так крепко, словно пытался врасти в её тело. Они лежали в полумраке спальни, тяжело дыша, окруженные тишиной и ароматом их любви. Агата положила голову на его грудь, слушая ровный, успокаивающийся стук его сердца. Ян нежно поглаживал её обнаженную спину, перебирая пальцами светлые локоны. Он посмотрел на золотой чокер, тускло мерцающий на её шее в лунном свете, затем перевел взгляд на её счастливое, умиротворенное лицо и тихо произнес фразу, которая поставила окончательную, самую красивую точку в их долгой истории: — Моя самая сладкая месть оказалась в том, что я планировал разрушить твой мир, но вместо этого ты стала моей единственной вселенной. Дорогие читатели, спасибо огромное за то, что прошли эту историю вместе со мной до самого конца! Ваша поддержка — это то, что вдохновляет меня творить.️ Если вам нравится мой слог, очень рекомендую заглянуть в ещё одну мою новинку. Роман « Дикий инстинкт.на коротком поводке » Вас ждёт такая же горячая, страстная и эмоциональная история. https:// /books/dikiy-instinkt-na-korotkom-povodke Переходите на мою страницу автора, добавляйте книгу в библиотеку и делитесь свои и впечатлениями. Спасибо, что читаете меня! ????