Меценат

Автор: Татьяна Ткачук

Возрастное ограничение: 18+

Формат: Исторический любовный роман

Предисловие Меценат – человек, который на безвозмездной основе помогает развитию науки и искусства, оказывает материальную помощь из личных средств. Нарицательное название «меценат» происходит от имени римлянина Гая Цильния Мецената, который был покровителем искусств при императоре Октавиане Августе. ( Википедия) Синонимы: благодетель, покровитель, заступник, благотворитель, жертвователь, филантроп, добродей, доброхот, устроитель, организатор, попечитель, опекун, поручитель, радетель, доброжелатель, ходатай, благожелатель Друзья, приветствую Вас в моей новой книге! буду очень рада Вашим отзывам и комментариям! Помните, я пишу для Вас! Глава 1 Демид отложил на деревянную полированную подставку металлическое перо и потер пальцами уставшие глаза. Перед ним лежала большая конторская книга – намедни управляющий Покровским принес ее хозяину для проверки расходов последнего месяца. Акатьев привык делать это регулярно, чтобы быть в курсе всех финансовых дел имения. А кроме того ведь были еще дела благотворительности – сведения о них заносились в особую книгу, с подробным указанием как сумм, так и имён тех, кому данные суммы выделялись. Эту книгу Демид Макарович вёл исключительно сам, привлекая только своего поверенного, мужчину ответственного и честного, к оформлению банковских операций. Мужчина откинулся на высокую спинку кресла, обтянутого черной мягкой кожей, и закрыл глаза, несколько раз медленно и глубоко вдохнув и выдохнув. Первостепенные бумажные дела на сегодня закончены, и теперь, пожалуй, можно немного размяться, решил он. Педантично положив обе книги в небольшой металлический шкафчик с хитроумным замком, именуемый новомодным английским словом «сейф», Демид Макарович покинул кабинет и через анфиладу комнат направился в свои покои, дабы переодеться для конной прогулки. В небольшой уютной гостиной у большого французского окна, обрамленного легкими газовыми занавесями, сидела в удобном кресле матушка – Мария Архиповна. В руках она держала пяльцы с какой-то вышивкой и так была поглощена своим занятием, что не заметила появившегося сына. Однако он решительно свернул к ней, дабы проявить сыновнюю почтительность – сегодня они еще не виделись, и следовало должным образом поприветствовать родительницу. Когда шаги мужчины раздались уже слишком близко, пожилая дама подняла голову и, увидев сына, расплылась в мягкой улыбке: - Демидушка! – и, воткнув в ткань иголку, заправленную изумрудной шелковой нитью, протянула ладонь. - Здравствуйте, матушка! – мужчина бережно принял сухощавую кисть с тонкими морщинками и прикоснулся к тыльной стороне губами. – Как вы ночевали? Здоровы ли? - Да, слава богу, все хорошо! А ты как, мальчик мой? С самого утра в трудах? - А что поделать, маменька? – коротко улыбнулся он, выпуская из пальцев руку Марии Архиповны. – Дела не терпят небрежения! - Ты ведь еще не завтракал, Демидушка? – прозорливо поинтересовалась женщина. - А… А ведь и правда! – понял он. – Составите мне компанию, матушка? - Пожалуй, – согласилась мать. Положила на маленький круглый столик на одной ножке, стоящий рядом с креслом, рукоделие и, взяв стоящий тут же серебряный колокольчик, затрясла им. На звук в гостиной показалась ладная женщина лет пятидесяти, одетая в скромное серое платье из плотного сукна – экономка Наталья. - Чего изволите, барыня? – с поклоном спросила она. - Наталья, подай-ка нам чай в малую трапезную, голубушка! А Демиду Макаровичу и завтрак. Не то совсем заморим хозяина нашего, – с улыбкой добавила женщина, бросив короткий, но полный любви взгляд на сына. Тот ответил такой же, очень похожей на материну, улыбкой и сказал: - Позвольте предложить вам руку, маменька! - Изволь, милый, – пожилая дама встала и, опершись на поданную мужчиной руку, неспешно направилась в трапезную. Вскоре мать и сын расположились за длинным прямоугольным столом в небольшой, оформленной в бежевых и кремовых тонах комнате, которая служила хозяевам столовой, когда в доме не было гостей. Правда, последние несколько лет Акатьевы редко принимали посторонних – после того, как Анна, супруга Демида Макаровича, скончалась в родах, шумных приемов в особняке не устраивалось. Мария Архиповна никогда не была любительницей балов и развлечений, а после смерти мужа и вовсе превратилась в затворницу, общаясь только с сыном да обитателями Покровского, большую часть которых составляли слуги, работающие в доме и на участке. Сын ее, принявший наследство после смерти отца, был слишком занят делами поместья и благотворительности, чтобы напрасно тратить драгоценное время на пустые балы и вечеринки, устраиваемые соседями по поместью. Хотя и ему приходилось бывать на приемах в уездном городке, а иногда и появляться на подобных мероприятиях в губернском городе N, но такие события были обычно связаны с важными, полезными встречами, участием в различных благотворительных аукционах и тому подобных делах. Мария Архиповна гордилась своим сыном, который после учебы в Санкт-Петербургском университете вернулся в родные края и, с благословения отца, занялся благотворительностью. И даже если, наедине с собой, иногда матушка и подумывала о том, что можно было бы меньше денег вкладывать во всё это, то потом, перекрестившись, шептала про себя, что это – дело богоугодное, и после ее «Демидушке» воздастся сторицей. Сын всегда был серьезным, рассудительным и целеустремленным. Вот и супругу он себе нашел, руководствуясь тем, что пришло время заводить собственную семью и наследника, которому можно будет потом, когда тот вырастет, передать и своё дело, и свои капиталы, и само Покровское. Семья их не принадлежала к старым дворянским родам. Дед, участник войны с французами, получивший за воинские доблести дворянство и Покровское с высочайшего повеления самого государя, сумел мудро распорядиться даром. И поместье с каждым десятилетием только разрасталось и богатело, окрестная деревенька содержалась с должным тщанием, и сыну своему – отцу Демида – в наследство дед оставил крепкое хозяйство. Анна, покойная супруга благотворителя, была робкой, тихой и внешне хрупкой. Никогда громко не смеялась, улыбалась мягко, с родителями мужа была всегда почтительной и ровной. Отец иногда, в приватной беседе с сыном в кабинете за рюмочкой водки, даже пенял Демиду за то, что тот выбрал в спутницы жизни такую тихоню. Однако сын мягко, но решительно отвечал, что его всё устраивает, тем более что Анна Васильевна рано или поздно родит ему сына, наследника. Старый Акатьев хмыкал скептически, опрокидывал в себя горький напиток и, закусывая хрустким соленым огурчиком, говорил: - Ну, смотри! Тебе с ней жить!.. Демид на это только многозначительно улыбался. Когда подтвердилось, что Аннет ждет ребенка, Акатьев окружил супругу еще большей заботой и вниманием, сдувал с нее пылинки, с внутренним трепетом представляя, как возьмет на руки своего новорожденного сына. Не сложилось. Не взял. А всё потому, что хрупкая жена, сутки промучившись, так и не смогла разродиться, и ребенок, задохнувшись в утробе, появился на свет уже мертвым. Демид за эти сутки почернел от горя, смотрел на окружающих сухими пустыми глазами и, когда стало ясно, что беды не избежать, замкнулся в себе, замолчал. Он как будто находился где-то совсем в другом месте, не слыша вопросов, обращенных к нему, не видя никого… Матушка плакала, отец успокаивал ее и занимался похоронами невестки и внука, а потом, переговорив с женой, вызвал сына в кабинет и почти насильно завалил его делами, стремясь хотя бы так растормошить единственного отпрыска. После похорон Акатьев-младший с новым пылом принялся за дела, точно старался скрыться в них от действительности. Родители только покачивали головами, понимающе переглядываясь, но ничего не говорили горюющему сыну. Это случилось шесть лет назад. А три года назад тихо, во сне, ушел и старший Акатьев. С тех пор Демид Макарович остался единственным близким человеком для своей матери… Они жили душа в душу, Демид всегда был почтительным и любящим, а теперь и вовсе, после смерти отца, взвалил на свои плечи все заботы о поместье, небольшой деревеньке Покровке, лежащей в трех верстах от господской усадьбы, и полях, раскинувшихся на его земле. Была еще неглубокая речушка Вилюйка, получившая свое название за извилистое русло, да пара рощ, в которых водились грибы, ягоды, да рос орешник. В самом Покровском была, как водится, и конюшня, в которой содержались несколько лошадей – тех, которых впрягали в колёсный экипаж или сани, и рабочих – на которых пахали и перевозили грузы. Конечно, за ними ухаживали специально выделенные работники, которым теперь, более десятка лет после официальной отмены крепостного права, полагалось платить жалованье. Демид Макарович, будучи человеком умным и прогрессивным, это отлично понимал и заботился о людях, зависевших от него. Покровка была небольшой деревенькой, однако, и тут было множество подрастающих крестьянских детишек, и Акатьев, по примеру своих соседей из Гурьева, тоже организовал в просторной крепкой избе школу, в которую пригласил учителя – мужчину средних лет, приехавшего вместе с женой и маленьким сыном из уезда. Теперь вот у него была еще одна задумка – открыть в Покровке небольшую лечебницу, в которой практиковал бы дипломированный доктор. Конечно, в деревне была знахарка, бабка Степанида, да повитуха Ефросинья, да только по нынешним временам, когда прогресс шел семимильными шагами и заявлял уже о себе даже в такой провинции, как Покровское, этого для Акатьева было явно недостаточно. Он, конечно, некоторое время тому назад сделал запрос на доктора, однако ответа из губернии пока так и не получил, и его крестьянам приходилось в серьезных случаях ездить всё в то же Гурьево. Однако специальный дом для лечебницы нанятые плотники начали строить этой весной, и сейчас работа кипела вовсю – уже были поставлены бревенчатые стены. Еще немного – и можно будет возводить крышу. Вот и сегодня Демид собирался после завтрака наведаться верхом на Буйном в Покровку, чтобы проверить, как идет стройка, а затем и прогуляться по окрестным полям, принадлежавшим Акатьевым. Май в этом году выдался теплым и ласковым, и уже на второй неделе установилась прекрасная погода, позволявшая его арендаторам в полной мере приступить к обработке своих наделов. За завтраком сын сообщил Марии Архиповне о своих планах, на что дама благосклонно покивала седой головой, неизменно убранной в аккуратную прическу: - Конечно, Демидушка! Погода дивная стоит – отчего ж не прогуляться! - А вы, матушка? Не желаете прогуляться? Я прикажу запрячь лошадь в ландо, – сказал он. - Пока не надобно, сын, – мягко отказалась женщина. – Я, пожалуй, лучше пройдусь по саду да почитаю ту книгу, что ты мне недавно привез… Как бишь её? - «Захудалый род» господина Лескова? – спросил Демид, припоминая. - Да-да, она самая! – обрадовалась мать. - Что ж, как пожелаете, маменька! – улыбнулся сын и отставил чайную чашку. – Благодарю за завтрак! Пожалуй, мне пора! - С богом, сынок! – напутствовала Мария Архиповна и перекрестила мужчину. Тот встал со своего места и, подойдя к матери, наклонился и поцеловал ее в лоб, после чего быстрым шагом направился к себе. У высоких двустворчатых дверей покоев навстречу ему поднялся невысокий жилистый мужичок неопределенных лет, облаченный в ливрею личного слуги: - Господин?.. - Иван, неси костюм для верховой езды. Да вели запрягать Буйного! Я еду в Покровку! - Слушаюсь, барин! – поклонился мужичок. Быстро принес из гардеробной требуемую одежду и ушел на конюшню, передать распоряжение хозяина. Демид первым делом направился в ванную комнату. В особняке уже около трёх лет назад был проведен водопровод, снабженный хитрой системой нагрева воды, поэтому слугам не приходилось надсажаться, таская ведра с водой, когда господа изволили принимать ванну. Вот и сейчас, стоило только повернуть вентиль начищенного до зеркального блеска медного крана, как оттуда хлынула вода, а нехитрые манипуляции позволили быстро отрегулировать нужную температуру. Переведя рычажок на верхний разбрызгиватель, Демид с удовольствием встал под приятные упругие струи и принялся намыливать тело душистым мылом, которое варили здесь же, в усадьбе. Вскоре он уже был бодр и свеж и, вытершись большим полотенцем, облачался в чистую одежду. Появившийся Иван доложил, что все готово к поездке, и, захватив тонкие лайковые перчатки и шляпу, Акатьев направился на конюшню, где его встретил уже похрапывающий от нетерпения Буйный, косящий влажным лиловым глазом на хозяина. Угостив жеребца припасенными для этого сухариками, Акатьев вскочил в седло и направил скакуна к выходу. Глава 2 Вначале он, как и планировал, направил скакуна по дороге, ведущей в Покровку. И с удовлетворением отметил, подъезжая к строящейся лечебнице, что работа кипит, а работники не отлынивают от дела. Завидев хозяина, мужики начали кланяться, но Акатьев остановил их взмахом руки и, соскочив с коня, подошел ближе: - Здорово, мужички! Работа идет? - Идет, барин! – степенно отозвался старший мастер, снимая картуз и оглаживая густую седоватую бороду. – Отчего ж ей не идти, коли материалы все имеются, да и рук рабочих хватает! - Вот и ладно! – кивнул Демид Макарович, стаскивая перчатки. – А проводи-ка ты меня, Кузьмич, внутрь, посмотреть хочу, что вы уже успели сделать. - Извольте, барин, Демид Макарович! Мы попусту время не теряем! – с затаенной гордостью отозвался мастеровой. Мужчины поднялись по трем широким ступенькам крыльца, еще не огражденного перилами, и оказались в просторном помещении. Акатьев втянул приятный запах ошкуренных бревен, одобрительно пробежался внимательным взглядом карих глаз по стенам, оконным проемам, в которых еще не было рам: в будущем окна будут давать довольно света. - Барин, – покашляв, дабы привлечь внимание хозяина, начал Кузьмич. Демид повернул к нему голову, и мужик продолжил. – А что, скоро ли к нам направят земского доктора? - Депешу с запросом я в губернию отправил, теперь жду ответа, – ответил молодой мужчина. – Да вы не переживайте! Все равно добьюсь, чтобы в Покровке появился настоящий доктор, – обнадежил он плотника. – Все равно пока лечебница не готова… - Вот оно и ладно будет, – согласился тот. - Думаю, скоро кровлю возводить можно будет, – оценив высоту возводимых стен, заключил Акатьев. - Да, теперь уже скоро, барин, – подтвердил Кузьмич. – Еще три венца, и можно будет стропила ставить! - Хорошо, – кивнул Демид и направился к выходу, роль которого пока выполнял простой проем в стене. Это уже потом, когда будет готова крыша, плотники примутся за изготовление окон и дверей. Пока же это был только каркас, который в дальнейшем превратится в крепкое добротное здание. Кузьмич поспешил за ним. Демид похвалил работу мастеров, натянул перчатки, вскочил в седло и, попрощавшись с мужиками, направил Буйного по дороге, проходившей через всю Покровку и ведущей дальше, на соседские земли. День был теплый, солнечный, и Акатьев решил не лишать себя удовольствия осмотреть поля, проверить озимые всходы и проехаться дальше, вдоль берега Вилюйки, по берегам которой в это время года уже вовсю начинали цвести дикие яблони, и их тонкий приятный аромат издали приветствовал путников. Демид пустил коня шагом, наслаждаясь прекрасной погодой, полной грудью вдыхая свежие ароматы природы. Верба давно отцвела, уступив место яблоням и калине. А еще через месяц-полтора эти места будут благоухать дивным ароматом липы. Демид вдруг, ни с того, ни с сего, вспомнил, что покойная супруга Анна Васильевна обожала липовый аромат. Сейчас же липы вдоль берега Вилюйки лишь выпускали тонкие нежные листочки, так что казалось, будто легкое прозрачно-изумрудное облачко окутывает каждое дерево. Демид натянул поводья, заставляя коня ускориться. Дорога шла дальше через небольшую рощу и поднималась на пологий холм, в незапамятные времена появившийся здесь вследствие движения почвы. Акатьев взлетел на вершину холма и позволил жеребцу самому выбрать скорость движения. И в это самое время из-за поворота дороги навстречу ему показалось странное сооружение. Приглядевшись, Акатьев узнал в нем новомодное изобретение, которое ему уже доводилось видеть на улицах губернского города. Называли это сооружение «велосипед». Но не это удивило Демида Макаровича, а то, что управляла велосипедом женщина, судя по всему, дама, а не крестьянка – ее одежда выдавала представительницу не простого сословия. Дама была в шляпке с развевающейся за спиной вуалью и амазонке с юбкой необычного кроя, но весьма удобной для такого транспорта. Всё это Акатьев успел углядеть за какой-то краткий миг, приближаясь к наезднице на необычном транспорте. Но дело в том, что и незнакомка заметила несущегося навстречу всадника на крупном вороном скакуне. И то ли испугалась, что они могут столкнуться, не разъехавшись на не слишком широкой проселочной дороге, то ли растерялась, но только руль в ее руках, соединенный с высоким передним колесом, заходил ходуном, а затем, видно, налетев на какую-то колдобину, дёрнулся, и незнакомка, перелетев через него, с размаху грянулась на твердую, укатанную колесами телег и возков дорогу. Акатьев обмер, а через мгновение ударил Буйного пятками в бока и ринулся к даме, испугавшись, как бы она не потеряла сознание. Остановив коня, он бросил поводья, соскочил на землю и подбежал к незнакомке, которая, к его великому облегчению, глухо застонала, а потом, опершись ладонями в пыльную землю, попыталась подняться. Демид подскочил к ней и, осторожно придерживая, спросил: - Сударыня, вы целы? Осторожнее, не делайте резких движений! Незнакомка, коей оказалась совсем молодая девушка, на вид лет двадцати с небольшим, подняла на него необычного оттенка зеленые глаза, и Акатьева словно пронзила острая молния – так поразил его этот взгляд. Он замер на долгие секунды, а затем мотнул головой, точно избавляясь от наваждения, и повторил: - Сударыня, как вы себя чувствуете? Где-то болит?.. - М-м-м… Я, кажется, поранила руки, – медленно произнесла девушка, морщась, и уставилась на свои мелко подрагивающие ладони, на которых сейчас было несколько кровоточащих ссадин, испачканных в дорожной пыли. - Простите, что так получилось, мадемуазель, – виновато произнес Демид и, поднявшись, потянул девушку вверх, помогая ей встать на ноги. Она зашипела сквозь зубы – видимо, при падении ударилась и коленями. Об этом говорили пыльные следы на длинной бархатной юбке. – Позвольте сопроводить вас! Вам необходимо обратиться к доктору! Ранки на ладонях обязательно нужно промыть и обработать! К сожалению, земский доктор есть только в… - В Гурьеве – подхватила она. – Да, я знаю! Но вам не следует беспокоиться – я доберусь сама! Я знаю, где это! - Нет, сударыня, – спокойно, но твердо, возразил мужчина. – Сама вы не доберетесь. – Во-первых, ваши ладони поранены, а во-вторых, смотрите, при падении колесо получило повреждения. Вы все равно не сможете сейчас ехать на нем! - И что же мне делать? – в ее глазах мелькнула растерянность, а губы задрожали. - Я отвезу вас в Гурьево на коне, а ваш… – он на мгновение запнулся, но почти сразу же продолжил, – …велосипед мы спрячем в кусты, а затем я вернусь и доставлю его вам, куда скажете. - Ах, нет, не стоит, сударь! Я и так отняла ваше время! Я просто попрошу кого-нибудь из гурьевских, они на телеге привезут велосипед ко мне… - Вы уверены, сударыня? – с сомнением посмотрел на нее Акатьев. - Да, конечно! А чтобы легче было найти его в кустах, привяжем на ветку мою вуаль, – она решительно дернула полупрозрачную ткань, и та с лёгкостью отделилась от шляпки, которая после всех перипетий ее владелицы сидела на голове довольно криво, но девушка, кажется, не обращала на это никакого внимания. – Прячьте велосипед, сударь, а потом я привяжу вуаль… - Я сам привяжу, – сказал мужчина, беря в обе руки довольно тяжелую конструкцию из руля, рамы, седла и двух колес с тонкими блестящими спицами, одно из которых – переднее – было значительно большего диаметра, нежели заднее. И, едва сдерживаясь, чтобы не закряхтеть от веса велосипеда, потащил его в ближайшие от дороги кусты. Выбравшись оттуда, он протянул руку. – Давайте вашу вуаль, сударыня! Вам следует поберечь руки! Девушка, не переча, подала ему клочок невесомой ткани, и Акатьев закрепил вуаль на ветке так, что ее хорошо было видно с дороги. - Ну, вот! А теперь едем к доктору, сударыня! Они подошли к всё это время спокойно стоящему на месте Буйному, и умное животное потянулось мордой к незнакомке. Девушка застыла на месте, широко распахнув изумрудные глаза, и Демид, усмехнувшись про себя, достал из кармана сюртука пару оставшихся там сухарей: - Угостите его, мадемуазель! Это Буйный! - Он, и впрямь, такой?! – пролепетала девушка, не двигаясь с места. - Нет, он взрослый воспитанный конь и никогда не позволит себе недостойно вести себя с дамой! Держите же! Этот жеребец любит полакомиться сухарями! Девушка осторожно взяла тонкими пальчиками сразу оба сухарика и с опаской протянула его животному. Тот тихо фыркнул и деликатно, одними губами, взял угощение с ладони незнакомки, вызвав у нее негромкий вскрик. - Не пугайтесь! Он не обидит вас! Конь довольно захрустел лакомством, а Акатьев без лишних слов обхватил тонкую талию девушки обеими ладонями и в одно движение посадил ее боком на коня перед седлом. Та взвизгнула от неожиданности, но мужчина уже вставил носок сапога в стремя и, словно птица взлетел в седло, оказавшись позади девушки: - Вот так! Не бойтесь, сударыня! Держитесь вот здесь! – и осторожно положил ее руки на переднюю луку седла. - Ох, я… – смутилась девушка, однако Акатьев уже пришпорил коня и натянул поводья, отправляя скакуна в нужном направлении. Через полчаса они уже въезжали в Гурьево, и Демид, который ранее неоднократно бывал здесь по делам благотворительности и в школе, и в деревенской лечебнице, уверенно направил Буйного прямо к нужному зданию. Там, остановившись неподалеку от крыльца, спрыгнул сначала сам, а затем уже протянул руки своей спутнице и аккуратно спустил ее на землю. - Ну, вот, мы и на месте! Мне сопроводить вас, сударыня? - Нет, не стоит! Благодарю вас за помощь! – смутилась снова она. - Но если бы не я, вы бы не попали в неприятность, – заметил он. - Никто не виноват в том, что произошло, – покачала она головой, и несколько рыжеватых локонов, выбившихся из-под шляпки, качнулись раз и другой из стороны в сторону, привлёкши к себе внимание Акатьева. – Что ж, я, пожалуй, пойду! Прощайте, сударь, и спасибо вам за помощь! - Не стоит благодарности, мадемуазель, – ответил он и, проследив, как девушка легко взбежала на крыльцо и скрылась за крашеной деревянной дверью, вернулся к жеребцу и, вскочив в седло, поскакал по дороге в направлении, ведущем в Покровское. И уже преодолев половину пути, вдруг осознал, что они с девушкой так и не представились друг другу. Глава 3 Прошла неделя, заполненная самыми разнообразными делами. Акатьев контролировал стройку, ездил в уезд – то в банк, то на встречи с теми, кто остро нуждался в его финансовой помощи. Каждый раз неизменно привозил матери маленькие, но трогательные презенты: то коробку пирожных из самой популярной кондитерской, то новую, только что вышедшую из печати книгу, то дамский модный журнал из самого Парижа, уже появившийся в книжной лавке купца Самородова, то еще какой-нибудь милый пустячок. И каждый раз на сердце теплело, когда он видел, как по-детски непосредственно и трогательно принимает пожилая дама знаки сыновней любви и внимания. Между тем, май подходил к концу, уступая дорогу ненавязчиво, но уверенно обретавшему свою власть лету. В один из таких дней Демид Макарович сидел в кабинете, разбирая доставленную почту, сортируя письма, привезенные почтовой каретой, которая дважды в неделю курсировала по окрестностям. Писем было довольно много, и, в первую очередь, следовало решить, какие из них наиболее важные и требуют первостепенного внимания известного мецената. Сейчас на столе перед мужчиной лежали две, разительно отличающиеся друг от друга стопки корреспонденции. Одна, довольно высокая, содержала письма с просьбами, которые, однако, могли еще подождать ответа – время позволяло. В другой же находились послания, ответить на которые нужно было срочно. И в этой кучке корреспонденции находилось письмо от поверенного, ведущего банковские дела Акатьева. Мужчина углубился в изучение писем. Сообщения эти полностью поглотили внимание Акатьева, так что сначала он не услышал деликатного стука в дверь кабинет. Лишь когда тот повторился с бóльшей громкостью и настойчивостью, Демид вернулся в реальность и крикнул: - Входите! Одна створка двери приоткрылась, впуская Маркела Куприяновича – управляющего имением, неизменного и верного помощника в делах еще отца Демида. Седой мужчина в строгом черном сюртуке, одетый всегда с неизменной опрятностью и тщательностью, вошел, держа в руке картонную папку с завязками, и, слегка поклонившись, доложил: - Демид Макарович, доставили еще письма! - А разве сегодня должна быть почтовая карета? – с удивлением посмотрел на него хозяин кабинета. - Нет, сударь. Это привёз мальчишка-посыльный из Гурьева, – с достоинством ответил старый слуга. - Из Гурьева? – недоуменно переспросил он. – Что ж, давайте, Маркел Куприянович. Спасибо! Управляющий степенно подошел и, дернув завязки папки, раскрыл ее, извлекая на свет прямоугольный конверт. Положил письмо на массивный письменный стол и, словно раздумывая над чем-то, остановился рядом. - Что-то еще? – поинтересовался Демид, заметив эту его заминку. - Так… Мужики уже спрашивают… Про машину ту хитрую, жатку… - И что спрашивают? – невозмутимо спросил Акатьев. - Интересуются, позволите ли вы и в этом году воспользоваться ей для уборки пшеницы с общинных наделов? - Так еще не выросла толком пшеница-то, – хмыкнул Демид. Но он прекрасно понимал беспокойство крестьян. – Ладно, скажи, пусть не беспокоятся! Дам я им жатку, но только после того, как будут убраны мои поля. Так что только от них и зависит, как скоро они получат механизм. - Спасибо, Демид Макарович! – с облегчением в голосе произнес управляющий. – Ну, я им так же и говорил. Но вы же их знаете!.. - Знаю и прекрасно понимаю, Маркел Куприянович! – цепко посмотрел на него молодой мужчина. - Вот я и говорю, сударь: повезло покровским с вами! – поспешил добавить управляющий. И заторопился. – Что ж, не смею более отвлекать вас! - Хорошо, ступайте, Маркел Куприянович, – отозвался Акатьев, а пальцы уже сами тянулись к оставленному на лакированной поверхности стола письму. Управляющий вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, а Демид хмыкнул, привычным жестом поглаживая короткую темную бородку. Он всегда так делал, стоило немного углубиться в свои мысли – давняя привычка, появившаяся еще с тех пор, когда он был студентом университета и корпел над лекциями профессоров. Жатка, или правильнее, очесывающая жатка, была его закономерной гордостью и предметом зависти многих соседей по поместью, наряду с водопроводом, который был обустроен в господском доме еще при жизни Макара Осиповича, отца. Жатку же Акатьев-младший приобрел несколько лет назад у изобретателя, господина Власенко, Андрея Романовича, побывав на промышленной выставке в Тверской губернии. Активно интересующийся всяческими полезными для жизни изобретениями, Демид не смог пройти мимо действующего образца машин, которые убирали только зерновую часть урожая. Власенко оказался агрономом и вместе с помощниками привез на выставку уборочную машину, которую пафосно именовал «Конная уборка на корню». Агрегат состоял из косилки, транспортирующих устройств и молотилки и, по словам изобретателя, был в двадцать раз производительней ручного способа уборки хлеба и в восемь раз превышал производительность американской жнейки «Маккормик». Машина тянулась двумя лошадьми и управлялась одним человеком. Вот это-то и привлекло внимание Акатьева: одна такая машина позволяла высвободить десятки рабочих рук крестьян, по прадедовской традиции, выходивших на поля с серпом. Мужчины ударили по рукам, и жатка была в тот же день отправлена в Покровское. Там для хранения ценного механизма даже пришлось построить специальный сарай, но оно того стоило, в чём тем же летом убедился счастливый владелец жатки. Годом позже, пробегая глазами свежий выпуск «Губернских новостей», Акатьев прочитал, что подобную машину создал еще один «Левша», но уже в Самарской губернии. А какое-то время спустя узнал, что эти два господина пытались наладить и промышленное производство машин, однако, несмотря на коллективное ходатайство известных учёных и землевладельцев, Министр земледелия России в изготовлении механизмов изобретателю отказал. Прочитав об этом всё в тех же «Губернских новостях», Акатьев только головой покачал. Но у него-то жатка уже была, давая возможность его людям с минимальными потерями собирать зерно с полей, так что излишки его даже удавалось с выгодой продавать. …Все эти воспоминания мгновенно пронеслись в голове Демида Макаровича, однако письмо из Гурьева ждало своего часа, и мужчина, взяв с письменного прибора небольшой костяной нож для разрезания бумаг, вскрыл конверт. Вчитался в витиевато написанные каллиграфическим почерком школьного учителя строки. Да, как он и предполагал, тамошний учитель, заменивший в свое время милую Варвару Степановну Гурьеву ( главная героиня романа «Земская учительница» ), обращался с просьбой снова, как и прежде, помочь школе с приобретением необходимой канцелярии и запасов мела. Насколько Демид знал, с наступлением лета учеба в школе приостанавливалась, однако рачительный Николай Александрович не пускал на самотёк сам учебный процесс и предпочитал делать всё заранее, дабы потом ничто не отвлекало его от работы. Что ж, просвещение – дело богоугодное, так же как и медицина. Демид был в этом твердо уверен. Помочь вот таким вот мелким земским школам он вполне в состоянии. Поэтому нужно будет съездить в Гурьево и встретиться с учителем лично. Так Акатьев и решил. Но сначала обед! Наверняка маменька уже распорядилась накрывать на стол, и скоро его позовут в столовую. И снова он оказался прав! Едва Демид Макарович с наслаждением потянулся, разминая затёкшие от долгого сидения за столом мышцы, как раздался осторожный стук в дверь. Это была экономка, передавшая хозяину приглашение матушки к трапезе. Акатьев поблагодарил и, оставив письмо на столе, направился обедать. Глава 4 За обедом Демид сообщил матери, что ему нужно будет уехать по делам. Мария Архиповна покивала головой, что всё поняла, и завела разговор о том, что с наступлением июня из губернского города вновь на летние вакации приедут в свое поместье «Крепкие Дубки» Бортниковы. Это были еще одни соседи Акатьевых, но земли их располагались в другой стороне, нежели Гурьево. Семейство с четырьмя детьми, приезжая на лето в деревню, не прекращало активной светской жизни, устраивая званые обеды для окрестных дворян, танцевальные вечеринки, охотничьи выезды и прочие развлечения. Акатьева с матушкой туда тоже неизменно приглашали, однако, побывав однажды на одном из таких приемов, мать и сын дали себе зарок больше там не появляться. Слишком шумно, слишком суетно. А ни Мария Архиповна, ни ее сын шумных сборищ не любили. Вот и сейчас пожилая дама выразила мысль, что в этом сезоне они тоже получат приглашение от Бортниковых. - Вы знаете, маменька, как я ко всему этому отношусь, – сказал Демид, но тут же добавил. – Впрочем, вы можете развеяться, съездить к ним, пообщаться с соседями!.. - Посмотрим, Демидушка! Может быть, нынче никакого приглашения от них и не последует… Сын только неопределенно пожал широкими плечами, и мать невольно залюбовалась своим ребенком. Демид, и правда уродился ладным да складным – высокий, темноволосый и кареглазый, с прямым носом и выразительными губами, полускрытыми аккуратно подстриженными усиками. Обрамляющая скулы и подбородок короткая бородка придавала ему вид солидный и серьезный, не скрывая, однако, мужской привлекательности лица. А искренняя улыбка превращала Акатьева в настоящего красавца. Вот только улыбался он довольно редко, особенно после кончины супруги и младенца. Чаще же хмурил густые брови, размышляя над делами, требующими его неотложного участия. Вот и сейчас он, закончив трапезу, встал из-за стола, подойдя к матери, поцеловал ее руку и, сказав, что пора ехать по делам, покинул столовую. Пожилая дама только тихо вздохнула, провожая сына светло-голубыми глазами. Как бы она хотела, чтобы ее мальчик выбрался, наконец, из той скорлупы, в которую сам себя затянул после смерти Анны, и огляделся вокруг. Ведь он еще молод – нет и тридцати шести, и вполне мог бы жениться на какой-нибудь милой девушке, которая составила бы его счастье и родила ему детей. Не раз мать намекала Демиду на это, но он только отмалчивался, видимо, не желая бередить старую душевную рану, которая еще жила где-то в глубине его души. Тем временем сын ее, дождавшись, пока конюх запряжет в открытый легкий экипаж каурую лошадку, отправился в Гурьево. Проезжая по холму, где в прошлый раз он практически столкнулся с молодой незнакомкой, машинально отметил, что от легкой вуали, привязанной им собственноручно на куст, растущий у дороги, не осталось и следа. Из чего мужчина сделал вывод, что и велосипед девушки тоже забрали. А потом его мысли перескочили на другое: интересно, кто была та девушка. Явно не из простых. И само лицо, и одежда ее, да и наличие столько недешевой игрушки, как всё набирающее в последние годы популярность изобретение немецкого профессора Карла фон Дрез и названное им «машиной для бега», говорили об этом. Как человек, интересующийся каждым новым доказательством безграничности человеческой мысли и свидетельством технического прогресса, Акатьев, конечно же, слышал о велосипеде, как знал и то, что небогатым людям он недоступен, из-за изрядной цены на каждый отдельный экземпляр. Читал он в газетах и о том, что ставшее очень популярным изобретение постоянно совершенствовалось, а около десяти лет тому назад, благодаря доработкам какого-то австралийца стало более безопасным, так что даже хрупкая барышня могла смело управлять им без вреда для своего здоровья. В том случае, конечно, если на ее пути не встречался раздражающий фактор в виде незнакомого наездника, хмыкнул про себя Демид, вспомнив их фееричную встречу на холмистой дороге. Что ж, значит, барышня из далеко не бедной семьи. Возможно, гостья, приехавшая к обитателям Гурьева, какая-нибудь родственница старой графини. Но, опять же, Демид не слышал, чтобы хозяева имения появлялись в родовом гнезде. Уже второй год пошел с тех пор, как внучка и единственная наследница графини Гурьевой, прелестная Варвара Степановна столь неожиданно для Акатьева оказалась супругой князя Зарецкого и была вместе с сыном и бабушкой увезена мужем в губернский город N. Демид с тех пор изредка с тихой грустью вспоминал, каким неприятным известием для него это стало. Несмотря на наличие у девушки крошечного сына, он готов был на то, чтобы предложить ей свое сердце, фамилию и все свои капиталы. Однако Варенька, с присущей ей мягкостью и деликатностью, дала понять, что не рассматривает Акатьева в качестве потенциального супруга. Он еще на что-то надеялся, думал, что здравомыслящая девушка поймет, что он – лучшая партия для нее. До того момента, когда увидел в пустом школьном классе этого щеголя – Зарецкого. И только тогда понял, что всё это время в нежном сердечке Вареньки жил именно этот мужчина. Судьба снова отбирала у него призрачный шанс на счастье. И Акатьев смирился с этим, решив, что ему так и быть в этой жизни одиноким вдовцом. За размышлениями Демид Макарович и не заметил, что почти приехал. Встрепенулся лишь тогда, когда в поле зрения его показались первые избы Гурьева. И натянул поводья, направляя лошадь к школьной избе. Однако там было пусто – уроки уже закончились. Что ж, придется ехать домой к учителю Волкову. Правда, как его найти, пришлось порасспросить у деревенского мужика, идущего куда-то по своим делам с деревянным колесом на плече. Остановив его, Акатьев осведомился, где живет учитель, и получил пространный ответ крестьянина с указанием взмахом руки направления, куда следует двигаться. Поблагодарив, мужчина направился туда и вскоре оказался у небольшого, но крепкого домика, огороженного низким палисадником, образующим маленький дворик. Видимо, хозяин увидел в окно подъехавшее ландо, потому что Демид едва успел выбраться из экипажа, как на крыльце появился сам учитель – худощавый молодой человек в одной рубашке и жилете, без сюртука, с закатанными до локтей рукавами. Николай Александрович был белокурым и голубоглазым, довольно приятной наружности. Увидев подходившего к калитке посетителя, Волков расплылся в приветливой улыбке: - Господин Акатьев! Рад видеть вас! Вы, очевидно, получили мое письмо? - Да, верно, господин Волков! Вчера доставили. Я подумал, что вопросы, изложенные в вашем письме, требуют личного разговора, и приехал в Гурьево. В школе, правда, вас не оказалось, поэтому я набрался смелости подъехать прямо к вашему дому, – объяснил Демид. - О, приношу извинения за то, что доставил вам излишние хлопоты, – произнес учитель, но приехавший остановил его движением руки. - Не стоит, Николай Александрович! Я привык работать именно так, поэтому никакого труда приезд к вам мне не составил – напротив, с удовольствием прокатился по окрестностям: погода нынче прекрасная! - Да, вы правы, сударь! Май в этом году стоит невероятный! Дай бог, чтобы и лето было таким же! – поддержал Волков. - Ну, будем надеяться, – кивнул Демид. Он уже хотел было предложить учителю заняться решением именно тех вопросов, ради которых он приехал, когда на крыльце раздался быстрый стук каблучков, и из дома показалась молодая девушка. Акатьев едва перевел взгляд в ту сторону, и брови его поползли вверх от удивления: на крыльце стояла та самая незнакомка, о которой вот только совсем недавно думал мужчина по дороге в Гурьево. Девушка же легко сбежала по ступенькам на посыпанную мелким песком узкую дорожку и воскликнула: - Николенька, я спешу! Василий Потапович уже ждет меня! Пробуду там какое-то время! Не теряй меня!.. И тут она заметила постороннего и, кажется, тоже очень удивилась, узнав в нем своего спасителя. Но автоматически прошагала по направлению к мужчинам и, приостановилась, глядя на незнакомца. Николай Александрович поспешил сказать: - Ирина, позволь представить тебе господина Акатьева, известного филантропа и благотворителя нашей губернии! Демид Макарович, прошу познакомиться: моя сестра, Ирина Александровна! Акатьев поклонился, ожидая, когда девушка протянет ему руку для поцелуя, но она лишь кивнула и произнесла: - Здравствуйте, господин Акатьев! Приятно познакомиться! И тут же снова обратилась к брату: - Я пойду, Николенька! Должна оставить вас, господа – спешу! И упорхнула, обогнув мужчин. Демид успел только охватить быстрым взглядом светлое муслиновое платье в мелкий цветочек, с прикрывающими локоть рукавами и скромным декольте, открывающим лишь хрупкие ключицы. Светло-рыжеватые волосы барышни прикрывала маленькая соломенная шляпка с цветами и узкими лентами, кокетливо сидящая на скромной и строгой прическе. Однако же, одинокий тоненький локон выбился из-под шляпки и спускался вдоль нежной линии скул, придавая строгому облику сестры учителя какой-то игривый оттенок. Он проводил глазами скрывшуюся за поворотом улицы девушку и посмотрел на Волкова: - Ваша сестра?.. - Да, Ирина не так давно приехала ко мне погостить, – ответил тот. - Кажется, ваша сестра довольно эмансипированная барышня, – заметил Демид. - О, – рассмеялся учитель. – Это вы о том, что Ирина раскатывает по окрестностям на велосипеде?! Уже наслышаны об эксцентричной барышне? - Имел удовольствие видеть сие новомодное средство передвижения собственными глазами. Но девушка упомянула имя Василия Потаповича? - Да, недавно сестра умудрилась упасть со своего велосипеда и поранила ладони. Какой-то добрый человек доставил ее к лечебнице, потому что переднее колесо было безнадежно испорчено и требовало основательного ремонта. А там моя неугомонная сестрица познакомилась с нашим доктором и вызвалась помогать ему. Вы знаете, что доктор наш уже не молод, и дополнительные руки ему не помешают. - Но чем ему может помочь нежная барышня? – недоуменно спросил Акатьев. И снова услышал веселый смех собеседника: - О, не заблуждайтесь, сударь! Ирина, несмотря на всю ее кажущуюся внешнюю хрупкость, очень целеустремленная и решительная особа. Сестра весьма упряма, и если что-то взбредет в ее прелестную головку, ни за что не отступится от намеченного! Вы знаете, а ведь она окончила курсы сестер милосердия, как наш отец ни сердился на нее за самовольство! А потом работала в губернской лечебнице помощницей врачей! Ей даже приходилось самой ставить больным уколы и делать перевязки! - О!.. – только и воскликнул Акатьев, изумляясь про себя. Так вот она какая – незнакомка на велосипеде, с которой однажды довелось ему пересечься на безлюдной дороге! А Волков, меж тем, с затаенной гордостью говорил: - Конечно, Ирина получила всё необходимое воспитание и образование, которое положено благородной барышне, у нее были гувернантки, обучавшие сестру манерам и языкам, она и на фортепьяно играет! Но ее живой натуре всегда было этого мало! С самого детства сестрица стремилась к новому. Вот и с этим велосипедом так получилось. Едва узнала о нем, а еще и в газете прочитала… - Ваша сестра и газеты читает?! – поднял темные брови Демид Макарович. Поистине, сегодня день откровений для него! - Читает! – усмехнулся по-доброму учитель. – Едва немного повзрослела, начала таскать у отца из кабинета те, которые он уже прочитал. И ведь вот хитрюга! Потихоньку утаскивала из стопки те, которые отец уже точно не будет перечитывать! Брала из середины, чтобы он ничего не заметил! О! – вдруг спохватился он. – Простите, господин Акатьев! Что-то я разболтался! А ведь у вас наверняка много дел! Задерживаю вас! - Может, мы обговорим все наши вопросы в школе? Прямо на месте? – предложил Демид, и Волков с готовностью подхватил его предложение. Мужчины сели в экипаж и проехали в школу, где еще целый час обговаривали все подробности помощи, которая требовалась гурьевской школе в этот раз. Глава 5 Между тем, весна подошла к концу. Началось лето. Июнь выдался жарким. Дожди обычно шли по ночам, смачивая землю, а днем земля стремительно просыхала под лучами жаркого солнца, щедро льющего свое сияние на крестьянские поля. Матушка оказалась права: в середине июня в свое имение приехали Бортниковы. Как всегда, шумной многочисленной компанией – с детьми, слугами, друзьями и родственниками. Прошел слух, что в господском доме снова готовится большое празднество, приуроченное к юбилею хозяина. Мария Архиповна ничего не говорила сыну, но в глубине души ждала, что соседи пришлют им с Демидом приглашение на торжество, и даже уже обдумывала, какой подарок в этом случае пристойно будет вручить юбиляру. У сына же ее были свои заботы и хлопоты, связанные как с землей, так и с поместьем. Демид надумал провести в доме то, что называли модным ныне словом модернизация: старую печь в большой гостиной заменили камином, все остальные дымоходы прочистили, кое-где обновили кладку, но самое главное – начитавшись «Промышленного вестника», который вот уже несколько лет неизменно выписывал Акатьев, он решил значительно реорганизовать систему отопления в доме. Матушка только вздыхала и охала про себя, когда в доме появились печники и заезжий, приглашенный из самого Санкт-Петербурга инженер. Они с Демидом подолгу запирались в кабинете, чертили какие-то схемы, жарко обсуждали некие, совершенно непонятные для пожилой дамы вопросы. Иногда приходилось по нескольку раз напоминать увлекшимся мужчинам, что обед подогревается уже второй раз, и если они немедленно не оторвутся от своего, несомненно, весьма интересного занятия, Мария Архиповна просто умоет руки. Строгое высказывание имело успех, но через день или даже на следующий всё повторялось с точностью до мелочей. В конце концов, матушка просто махнула рукой, принимая эту их одержимость идеей как неизбежность. И, это, пожалуй, было наиболее правильным решением, потому что проголодавшиеся мужчины сами тянулись в трапезную, где, наскоро похватав блюда, поданные служанкой, снова уединялись в кабинете. Однако всё когда-то подходит к концу. Вот и инженер вернулся в столицу, а Демид принялся за реализацию их совместного проекта. И новая напасть случилась в доме. Теперь тут целыми днями суетились какие-то посторонние люди, за которыми, однако же, зорко наблюдали управляющий, экономка, да и личный слуга Акатьева, Иван, тоже не спускал глаз с наемных работников. Мария Архиповна в эти дни старалась уходить из особняка – слишком уж шумно там порой становилось из-за строительных работ. Она предпочитала проводить это время в ажурной беседке в саду, в котором уже завязались на деревьях маленькие плоды, цвели душистые цветы, и вообще было замечательно находиться на свежем воздухе с приятным женским романом в руках, которыми не уставал снабжать ее любящий сын. Один раз Демид ездил на благотворительный аукцион, проводимый градоначальником губернского города, средства от которого пошли на городские дома призрения.* Вернулся оттуда, как обычно, с подарками для маменьки: невесомым ажурным палантином небесного цвета, коробкой итальянских пирожных из модной кондитерской и дамским романом господина Жоржа Санда, французского романиста, под названием «Замок Персмон». Матушка любила подобную литературу, читала с удовольствием и сентиментально переживала приключения героинь. В ее библиотеке уже хранились нашумевшие «Консуэло» и «Графиня Рудольштадт», и новый том был встречен пожилой дамой с энтузиазмом и благодарностью сыну, который был расцелован в обе щеки. Демиду только в радость была такая реакция матери. Ему самому доставляло живое удовольствие наблюдать за тем, как по-детски радуется подаркам его единственный близкий человек, как загораются предвкушением светло-голубые глаза Марии Архиповны. Между тем, строительные работы в доме плавно перешли к своему завершению, слуги навели чистоту и блеск во всех помещениях, и для обитателей наступил блаженный покой. С очередной почтовой каретой доставили письма и новую печатную корреспонденцию. Среди писем Демид Макарович обнаружил письмо от доктора Василия Потаповича из Гурьева. Земский врач обращался к благотворителю с просьбой оказать помощь в приобретении необходимых лекарственных средств и медицинских инструментов и заранее рассыпáлся в благодарностях меценату. Демид понимал, что тех средств, что выделяются в уезде, отнюдь не хватает для нормального функционирования лечебницы, в которую обращались и его люди. Поэтому и в этот раз направился в соседское село верхом на Буйном. Подъехав прямиком к зданию лечебницы, Акатьев ловко спрыгнул на землю и уже хотел пройти внутрь, когда на крыльце появилась сестра учителя. Поверх своего платья на ней был надет зеленоватый холщовый халат с длинными рукавами, завязывающийся на тесемки сзади и удерживаемый нешироким поясом из той же самой ткани, подчеркивающий тонкую талию девушки. Голова ее была покрыта белой косынкой с вышитым впереди красным крестом, скрывая волосы полностью. Увидев его, девушка удивленно распахнула свои невероятные изумрудные глаза и приоткрыла рот, явно не ожидая увидеть здесь мужчину: - Господин… Акатьев? – она сделала небольшую заминку, как будто лихорадочно пыталась припомнить его фамилию, но все-таки успешно справилась с этой задачей. - Здравствуйте, мадемуазель! – ответил он, незаметно окидывая взглядом ладную фигурку. - Здравствуйте, – машинально откликнулась она и тут же спросила. – Что привело вас к нам? Мужчина едва приподнял уголки губ в некоем намёке на улыбку: - Я получил письмо Василия Потаповича и решил переговорить с ним лично. Такие дела не решаются заочно, – пояснил мужчина. - О, но доктора сейчас нет в Гурьеве, – с некоторым сожалением ответила девушка, хмуря темно-коричневые тонкие брови. - Вот так? Очень жаль! - Да, он сегодня отправился в уезд – возникли какие-то срочные дела в медицинской коллегии. Но если я могу вам чем-нибудь помочь… - Боюсь, вопросы, ради которых я приехал, можно обсуждать только с самим Василием Потаповичем, – развел руками Акатьев. - Мне жаль, – в голосе девушки звучало искреннее сожаление. - Что ж, пожалуй, отправлюсь обратно, – решил Демид Макарович, а сестра учителя предложила. - Может быть, хотите чаю? Демид хотел было уже согласиться – ему хотелось подольше побыть в приятной компании девушки, привлекавшей к себе снимание своей неординарностью, однако громкий вой, раздавшийся с улицы, заставил помощницу доктора вздрогнуть, а Акатьева обратить взор туда, откуда послышался шум. Глава 6 По деревенской улице в направлении лечебницы быстрым бегом двигались рыдающая и вопящая деревенская баба в простом сарафане, повязанная платком, и невысокий мужичонка, несший на руках ребенка. Акатьев догадался распахнуть калитку и благоразумно сделать шаг в сторону, когда перед крыльцом появились крестьяне с мальчиком лет восьми-девяти, одна босая стопа которого была в крови. Ирина Александровна (как-то отстранённо вспомнил Демид) побледнела, но осталась на месте и ровным голосом спросила у мужика – вопящая баба продолжала бессвязно выкрикивать что-то и лить слезы, размазывая их по щекам: - Что случилось? - Да вот… Мишатка наш… напоролся на обломок старой косы… – начал объяснять крестьянин, но девушка прервала его взмахом руки и скомандовала решительным тоном. - Заносите ребенка внутрь! А ты, женщина, – быстрый взгляд в сторону вопившей бабы, – перестань кричать – я сделаю все возможное! - Ох, барышня! – с новыми силами возопила несчастная мать. – Благодетельница вы наша! А где же Василий Потапович-то?! Тут он нужен! Но сестра учителя более уже не слушала ее, решительно направившись в помещение, и только бросила коротко Акатьеву: - Не уходите, пожалуйста! Мне понадобится ваша помощь! Он молча кивнул и поспешил за компанией. В просторном чистом помещении Ирина велела положить мальчонку на кушетку, застеленную белой простыней, и выпроводила безутешных родителей на улицу, велев им дожидаться на скамеечке, вкопанной рядом с бревенчатой стеной дома, служившего сельчанам больницей. Акатьев стоял в стороне, не зная, что ему нужно делать, пока девушка не сказала: - Нужно тщательно вымыть руки с мылом, там! – и указала рукой за матерчатую ширму, отделявшую умывальник от основного помещения. Мальчишка, положив раненую ногу на прорезиненную клеенку, которую девушка успела положить на кушетку, тихо постанывал от боли, всхлипывая, и слезы крупными горошинами катились из его покрасневших глаз. Демид Макарович насухо вытер руки белоснежным льняным полотенцем и вышел из-за ширмы. Между тем, Ирина с мягкой улыбкой подошла к мальчику и, склонившись над ним, негромко произнесла: - Ну, что, Мишатка! Будем лечить твою ножку? Парнишка, испуганно глядя на красивую барышню, неуверенно кивнул вихрастой белобрысой головой и судорожно сглотнул. - Не бойся, малыш! – снова произнесла девушка. – Я хорошо умею лечить! - Как наш доктор? – тихо пробормотал ребенок. - Да! Ведь недаром он взял меня в помощницы! Давай-ка, посмотрим, что с твоей ногой… Мальчишка дёрнулся, поджав ногу, но девушка успокаивающим тоном сказала: - Тебя ведь Мишатка зовут? Не бойся меня – я хочу помочь тебе! - А он? – бросил быстрый взгляд на Акатьева мальчик. - О, а этот господин очень сильный и умный! Он известен очень многим людям своей добротой и ни за что не позволит обидеть тебя! – вкрадчиво ответила она, бросая предупреждающий взгляд на мужчину. - Правда?.. – спросил ребенок. - Правда, – спокойно ответил Демид. - Я должна поставить тебе укол, малыш, – между тем объясняла Ирина, споро готовя все необходимое для укола. Акатьев увидел, что она положила в эмалированную ванночку стеклянный шприц с иглой, уверенно развела лекарство в прозрачной емкости и посмотрела на мужчину, подзывая его взглядом. Он повиновался, и девушка шепотом сказала: - Придется зашивать рану, она довольно глубокая, но сначала я поставлю обезболивающее и усыплю мальчика… – она беспокойно облизала языком губы, точно волновалась, и Демид Макарович не удержался, задал вопрос. - Вам уже приходилось это делать? Вы знаете, что нужно? - В теории, – выдохнула она, и грудь ее под плотным халатом судорожно поднялась. Акатьев поднял вверх брови, но девушка мотнула головой и выдала: - У меня нет выхода! Это нужно сделать как можно быстрее! Судя по всему, мальчик и так уже потерял достаточно крови. Хватит разговоров! Вы или помогаете мне, или уходите и не мешаете! – глаза ее сверкнули из-под сведенных вместе бровей, и Демид с усмешкой развел руками. - У меня, похоже, тоже нет выбора! Командуйте, что делать! - Сначала я поставлю укол, потом обработаю рану и усыплю мальчика. Не хочу, чтобы во время операции он дернулся… И она, взяв с полки стеклянного шкафа какой-то пузырёк темного стекла, а из плотно закрытой жестяной коробки небольшую, аккуратно сложенную тряпицу, пошла к кушетке. Мужчине осталось только наблюдать за тем, как она двигается, совершая скупые, лишенные суетливости движения, как осторожно, не касаясь раны, обмывает приготовленной водой кровь с ноги ребенка, а затем привычно, словно делала это много раз подряд, ставит ему укол. Мальчонка коротко вскрикнул, когда острая игла проткнула тонкую кожу, но потом снова затих и только огромными, в пол-лица, испуганными глазищами следил за всеми манипуляциями девушки. - Вот так, – приговаривала она негромко и успокаивающе, ни на минуту не останавливаясь. Вот уложила мальчика поудобнее на кушетке и, произнеся: «Сейчас ты ненадолго заснешь, а когда проснешься, все будет уже хорошо!», быстро приложила к его замурзанному личику смоченную в хлороформе ткань. Глаза ребенка закрылись, а тщедушное тельце заметно расслабилось. Ирина деловито потерла ладони, точно собиралась с духом, потом снова скрылась за ширмой, где побренчала умывальником, моя руки, и, наконец, появилась в помещении. - Сейчас я начну шить, а вы будете обрезать нить как можно ближе к узелкам, но так, чтобы они крепко держались, – сквозь зубы произнесла девушка, подкатывая к кушетке со спящим мальчиком выкрашенную белой краской узкую тумбочку на колесиках, на которой уже лежала эмалированная кювета* с иглой необычной изогнутой формы, тонкие шелковые нити и небольшие ножницы. Эмалированная кювета * — (от фр. cuvette, дословно — «лохань», «таз»), ванночка — сосуд плоской формы с параллельными стенками, имеющий ребристое или иным образом профилированное дно и носик в одном из углов. Применялся в медицине для химической обработки плоских предметов. В зависимости от сферы применения и используемых реактивов мог изготавливаться из пластика, стекла, эмалированного металла, фаянса и иных материалов. Ирина обработала руки спиртом и, глубоко вздохнув, взяла иглу: - Держите ножницы! Когда скажу, будете резать, – скомандовала она, и Акатьев заметил, что щеки девушки побледнели еще больше. - Вы справитесь, – подбодрил мужчина, и операция началась. Губы Ирины были плотно сжаты, но руки не дрожали, когда она прокалывала края раны и соединяла их, завязывая каждый раз каким-то мудреным способом крепкие узелки. Акатьеву оставалось только обрезать нити ножницами и ждать следующего узелка. Он заметил, как от напряжения над верхней губой девушки выступили мелкие бисеринки пота, однако молчал, не желая сбивать ее с нужного настроя. Но вот края раны были плотно стянуты и удержаны несколькими стежками. Ирина положила иглу в кювету и провела пальцами по глазам. Мужчина отправил уже не нужные ножницы на тумбочку и вдруг увидел, как она всхлипнула и закрыла лицо обеими ладонями. Неосознанно он сделал шаг навстречу и обхватил плечики девушки руками, прижимая к себе: - Тсс! Ну, что же вы, сударыня! Не нужно плакать! Вы замечательно справились! Вы просто героическая барышня! Она снова шмыгнула носом, кажется, изо всех сил сдерживая готовые прорваться слезы. А Демид легкими, осторожными движениями принялся поглаживать ее по спине, успокаивая, но больше ничего не говорил, считая, что девушка сама должна справиться с эмоциями. Вот, наконец, она немного успокоилась и, отстранившись, взглянула в лицо мужчины увлажнившимися глазами: - Простите, что пришлось заставить вас… - Вы не могли поступить иначе, – мягко произнес он, не отрывая взгляда от симпатичного личика, на которое постепенно начали возвращаться краски. - Спасибо, что не сбежали… - Как я мог, сударыня?! – с легким укором попенял он. – Кто-то же должен был помогать вам! Боюсь, от родителей этого мальчонки было бы немного толка… Девушка прыснула, видимо, живо представив себе эту картину, но тотчас же вновь сделалась серьезной: - Надеюсь, все будет хорошо! Боюсь даже представить реакцию Василия Потаповича, когда он вернется… - Думаю, он будет горд такой помощницей, как вы, – слегка улыбнулся Акатьев, отчего в уголках глаз его появились тонкие лучики-морщинки. – Ну, что ж, если в моей помощи вы больше не нуждаетесь, передайте, пожалуйста, доктору, что на днях я навещу лечебницу, с тем, чтобы решить наши вопросы. - Еще раз спасибо вам за всё, Демид Макарович, – произнесла она, и у Демида потеплело на душе: ему очень понравилось, как эта храбрая хрупкая барышня, воспитанная по всем правилам дворянских традиций и так непохожая на сотни других барышень, произносит его имя. Он сдержанно поклонился, коротко улыбнулся и вышел на улицу. При виде его родители мальчишки вскочили с лавочки, на которой всё это время сидели, и кинулись навстречу: - Барин, что? Как наш сын?! Вышедшая вслед за мужчиной Ирина промолвила: - Я всё сделала! Мальчик еще спит. И некоторое время за ним нужно будет понаблюдать. Вы, мамаша, останетесь с сыном, а отец может возвращаться к своим делам! Уже садясь в седло, Демид услышал, как баба воскликнула: - Матушка вы наша, благодетельница! Как же отблагодарим-то вас?! - Просто присматривайте получше за детьми, – строго отозвалась Ирина, – чтобы впредь таких серьезных травм не случалось… Акатьев натянул поводья и, уже не оборачиваясь, отправил Буйного галопом по укатанной до каменной твердости дороге. Потому и не увидел, с какой задумчивостью смотрела ему вслед сестра школьного учителя. Смотрела до тех пор, пока он не скрылся из глаз. Глава 7 Дела благотворительности потребовали его личного присутствия в уездном банке, и Демид Макарович, велев запрячь одну из лошадок в ландо, отправился в Белокаменск. Банк братьев Скоробогатовых располагался практически в центре города, и Акатьеву пришлось петлять по не особенно широким улицам, образованных деревянными и каменными домами в один и два этажа. Явившись в банк, меценат встретился со своим поверенным в делах, после чего мужчины практически сразу были приняты одним из служащих. Дело потребовало определенного времени, однако же, было успешно решено, после чего Демид и стряпчий перекусили вместе в одном из трактиров, где подавали еду не особо вычурную, но свежую и сытную. Мужчины продолжили беседовать о совместных делах, и Акатьев попросил прислать ему в имение почтой отчет о финансовых операциях последних двух месяцев. Поверенный легко согласился – Демид знал, что в конторе, где служил стряпчий, очень строго относятся к тому, чтобы все дела велись в строгом соответствии законам Российской империи. Оттого-то в свое время еще отец Демида обратился туда с просьбой о ведении его дел. Но вот обед подошел к концу, мужчины распрощались, и Акатьев, запрыгнув в экипаж, отправился в обратный путь. Ему повезло: день был ясным, легкий ветерок нес приятную свежесть. В предвкушении возвращения домой Демид Макарович поторапливал лошадь и вскоре последние дома окраины города остались позади, а перед экипажем раскинулась проселочная дорогая, ведущая в направлении Покровского. Путь лежал мимо Гурьева, не заводя, однако, в село. В какой-то момент дорога пошла вдоль многочисленных поворотов Вилюйки, не повторяя их, а будто бы спрямляя. По берегу росли раскидистые кусты, создающие некое подобие стены. Но в одном месте «стена» эта словно разрывалась, открывая пологий, заросший сочной травой берег, за которым ярко блестела на солнце водная гладь. Блеск этот был до того нестерпимым, что Акатьев на несколько мгновений зажмурился, а когда разлепил веки, то с удивлением заметил сидящую на берегу, прямо на траве, светлую человеческую фигуру. Присмотревшись, понял, что это женщина, сидевшая спиной к дороге. И мысленно ахнул, догадавшись, что только одна женщина осмелилась бы сидеть вот так, в одиночестве, в безлюдном месте, видимая с дороги. Он сокрушенно покачал головой и, натянув поводья, заставил лошадь свернуть с дороги, направляя экипаж к берегу реки. В нескольких метрах он остановился, легко спрыгнул с подножки ландо и неторопливо направился к девушке, которая так была чем-то увлечена, что даже и не заметила, что к ней кто-то приближается. Лошадь тут же наклонила голову и, потряхивая гривой, принялась щипать сочную траву. Неподалеку прямо на траве лежал велосипед девушки: видимо, колесо уже успели исправить. Чтобы не напугать ее, Акатьев остановился на некотором расстоянии, слегка сбоку, и негромко окликнул: - Сударыня! Ирина Александровна! Девушка, которая, как он успел уже заметить, читала какую-то книгу, тряхнула головой и повернулась на звук голоса. И тотчас же глаза ее удивленно распахнулись: - Господин Акатьев?! Как вы здесь оказались? - Проезжал мимо, возвращался из уезда. Вы позволите?.. – кивнул он головой, показывая на место рядом с девушкой. - А… Да, конечно, – слегка растерянно ответила она. Мужчина подошел и, откинув полы сюртука, уселся на траву: - А вот как вы здесь очутились, мадемуазель? Место пустынное, а вы одна… - Я приехала на велосипеде, – ответила Ирина. – День сегодня просто прекрасный, грех было не воспользоваться этим… - А разве вы не помогаете в лечебнице? – задал вопрос Акатьев. - Да, помогаю. Но сегодня Василий Потапович велел мне не приходить в лечебницу, отправил отдыхать. Сказал, что «негоже молодой барышне работать не покладая рук», – она засмеялась звонко и беззаботно и захлопнула томик, что так и держала на коленях. Заметив этот жест, Демид спросил: - Что вы читаете? - «Евгений Онегин» господина Пушкина, Александра Сергеевича. Люблю этот роман! - А кто из героинь вам больше нравится – Татьяна или Ольга? – спросил он. Девушка удивленно подняла брови: - Вы тоже читали его?! - Матушка моя читала. Я больше по газетам да финансовым сводкам, – усмехнулся Акатьев. – Так что? Которая из героинь вам ближе? - Татьяна, пожалуй, – на какое-то мгновение задумавшись, ответила она. - Вот как? Наверное, потому, что она близка вам по духу? - Не знаю… Просто она мне нравится, – пожала плечами девушка. – А вы? Наверное, ездили в город по делам? - Да. Встречался со своим поверенным в банке. - Вы делаете так много для людей, – сказала Ирина. - Почему вы так думаете? – покосился он сбоку. - Брат рассказывал мне, – простодушно выдала учителя девушка. – Я восхищаюсь вами и вашими поступками! Демид засмеялся: - Ну, вот! Вы опередили меня! Это должна была быть моя фраза! По правде, это я восхищаюсь вами, Ирина Александровна! Не каждая девушка вашего круга решилась бы пойти против воли родителей и начать работать!.. - Что ж, вы думаете, что работать могут только мужчины? – нахмурилась она. – В наше время прогресс шагнул настолько вперед, что дает женщинам возможность не зависеть от мужчины и самим зарабатывать себе на жизнь. - И что? Много вы зарабатываете? – в голосе Акатьева прозвучала изрядная доля скепсиса. - Слава богу, у меня нет такой необходимости, родители обеспечивают меня. Но, работая, я знаю, что приношу пользу обществу! - Вот как?! Вы удивительная особа, мадемуазель! Не часто из уст столь молодой барышни можно услышать такие речи, – на губах Демида Макаровича мелькнула улыбка, и тотчас же исчезла, снова вернув на лицо мужчины серьезное и даже немного озабоченное выражение. – Ирина Александровна, вам не следует находиться в безлюдных местах в одиночестве. - Но почему? – недоуменно спросила она. – Здесь ведь никого нет! - Именно поэтому, – с нажимом ответил Акатьев. – Хороших людей на свете, конечно, гораздо больше, но и мерзавцев и негодяев предостаточно… Дорога неподалёку, мало ли кто на ней может появиться… Глава 8 - Но кому я нужна?.. - Вы – девушка, и любой мало-мальски крепкий мужчина с легкостью справится с хрупкой барышней… В ответ она только рассмеялась. Но смех тотчас оборвался, когда Акатьев вдруг внезапно резко ухватился пальцами за предплечья Ирины, скрытые тонкой тканью светлого летнего платья, и так же резко опрокинул девушку на траву, нависнув над ней. Глаза ее расширились, в них метнулась паника, и, вцепившись побелевшими пальчиками в томик Пушкина, который девушка так и держала, выставила его перед собой в защитном жесте, упершись прямо в грудь Демида, обтянутую черным сюртуком. Дернулась, пытаясь освободиться, но безуспешно, и прошипела возмущенно, точно стараясь скрыть страх: - Что вы себе позволяете?! Пустите! Он задумчиво пробежался карими глазами по побледневшему личику, а потом молча отпустил, одним плавным движением отстранился. И вот уже снова сидел рядом, как ни в чем не бывало, глядя на серебристо переливающуюся реку: - Я просто продемонстрировал вам, что может случиться из-за обычной беспечности. - Вы застали меня врасплох! – обвиняюще выпалила девушка, отложив книгу в сторону и дергаными движениями оправляя платье. - На то и был расчёт, – невозмутимо ответил Акатьев. – Вы полагаете, злоумышленник будет предупреждать вас о своих намерениях? - И все равно!.. – запальчиво воскликнула Ирина, видимо, всё еще пребывая в состоянии обиды на него. Но Демид покосился на надувшую губы, точно маленький ребенок, девушку и мягко сказал: - Не сердитесь, Ирина Александровна! Я – точно не тот человек, что причинит вам вред! Но показать, что может случиться, окажись на моем месте кто-то другой, у кого не столь чистые помыслы, нужно было… Девушка вздохнула, пригладила пальцами выбившуюся из-под соломенной шляпки прядку рыжеватых волос и сказала: - Пожалуй, вы правы! Поеду-ка я домой! - Простите, сударыня, но я не могу допустить, чтобы вы оставались одна на пустынной дороге! Я провожу вас до деревни… - Но я на велосипеде! - Ничего страшного! Вашего красавца мы закрепим сзади у стенки экипажа, а сами поедем в ландо, – решительно сказал мужчина. – И не спорьте, пожалуйста! Я знаю, что вы очень смелая барышня, но не прощу себе, если – не дай бог! – с вами что-то случится. Ирина тихонько фыркнула, а Акатьев усмехнулся про себя: на этот раз ему удалось убедить юную упрямицу! Он упруго поднялся на ноги и протянул руку девушке: - Позвольте вам помочь! Она некоторое время смотрела на него, точно, и впрямь, всерьёз размышляла о том, стоит ли довериться мужчине, которому все же, хоть на краткий миг, но удалось посеять в ее душе страх, но лицо Демида было спокойным и расслабленным, и девушка решилась. Протянула руку и вложила тонкие пальцы в большую мужскую ладонь. Он вдруг поднес ее кисть к губам и оставил на тыльной стороне ладони короткий, легкий поцелуй: - Ступайте к экипажу, сударыня! Я заберу ваш велосипед! И в подтверждение своих слов выпустил ее руку, с тем, чтобы поднять с земли диковинный транспорт: - Я вижу, колесо выправили? - Да, пришлось просить деревенского кузнеца, Анисима, – ответила девушка немного смущенно, как будто поцелуй Акатьева оказался для нее слишком неожиданным. И первой отправилась к ландо. Мужчина пошел следом. Он закрепил велосипед с помощью нашедшейся в багажном коробе веревки на задней стенке экипажа, в которую были вбиты две крепких кованых скобы, и помог Ирине устроиться на сиденье коляски. Потрепал по морде лошадь и, усевшись рядом с девушкой, натянул поводья. Смирная лошадка послушно зашагала к дороге. И вот уже экипаж довольно быстро катился по утоптанным до каменной твердости колеям. Ирина сперва молчала, сосредоточенно хмуря тонкие брови, а потом сказала: - Сударь, вы остановѝтесь на въезде в Гурьево! Дальше я сама!.. - Да, вы правы! Не стоит давать деревенским сплетникам пищу для кривотолков, – согласился он. – Будь по-вашему! Так они и ехали дальше, почти не разговаривая. Неподалёку от Гурьева, у самого поворота в село, Акатьев натянул поводья, и, когда лошадь остановилась, спрыгнул с подножки и пошел вокруг экипажа, принявшись отвязывать велосипед Ирины. Затем, прислонив его к колесу экипажа, помог девушке выбраться наружу. Задержал в ладони ее пальцы: - Что ж, здесь вы уже доберетесь до дома безопасно, сударыня… - Спасибо Вам, господин Акатьев! – тихо сказала она, не глядя на мужчину, а он снова поддался желанию прикоснуться к нежной девичьей коже и поднес руку Ирины к губам. - Спасибо вам за эту прогулку, Ирина Александровна! – произнес он, глядя в изумрудные глаза. Ресницы девушки едва заметно дрогнули, но она ничего не сказала, лишь кивнула, давая понять, что услышала его. - Вы поезжайте, Демид Макарович! Теперь я доберусь сама! - Конечно, мадемуазель, – согласно ответил Акатьев и добавил. – Кланяйтесь от меня вашему брату и тамошнему доктору! - Непременно, – слегка улыбнулась она. – До свидания! - До свидания, сударыня! Будьте осторожны! - Конечно! – и, взявшись за рожки руля, она отвела велосипед в сторону. Акатьев забрался в ландо, легко поклонился и дернул поводьями, направляя коляску дальше. А Ирина оседлала велосипед, предварительно положив книгу в небольшую плетеную корзинку, прикрепленную к раме, и покатила от развилки по дороге, ведущей в Гурьево. Глава 9 Матушка оказалась права: десять дней спустя с почтовым экипажем пришло приглашение от соседей Бортниковых. Михаил Васильевич с супругою приглашали Акатьевых на праздничную вечеринку по случаю дня рождения хозяина. Прочитав в своем кабинете послание, Демид поморщился и, поднявшись, отправился искать маменьку: ей тоже следовало сообщить о готовящемся у соседей празднике. Демид Макарович не любил все эти шумные сборища, однако, по делам благотворительности ему невольно приходилось посещать их, хотя бы для того, чтобы встретиться с полезными людьми. Да и те, зная Акатьева, как благородного, верного своему слову человека, сами искали его общества, а балы, вечеринки и приемы, устраиваемые дворянами, были как раз удобным средством достичь цели. Матушка обнаружилась в тенистой беседке, заросшей цветущими вьющимися растениями, создающими приятную прохладу в жаркий летний денек. Солнце уже стояло в зените, и было довольно жарко, а Марии Архиповне было очень комфортно – Наталья принесла госпоже кувшин с холодным квасом, рядом стояла тарелка с крошечными пирожками, а фарфоровая кружка была наполовину полна. Демид улыбнулся про себя – мать обожала эти маленькие, на пару укусов пирожки, которые частенько стряпал сам главный повар имения Петр, выписанный Акатьевым из губернского города. Почтенная дама читала какую-то книгу – одну из тех, которыми снабжал ее любящий сын. Светло-голубые глаза ее неспешно скользили по строчкам, время от времени она перелистывала страницу и вновь полностью погружалась в чтение, не забывая, однако же, подцеплять тонкими пальцами очередной пирожок. Услышав шорох шагов по дорожке, ведущей к беседке, Мария Архиповна подняла глаза и заметила подходившего сына с каким-то листком бумаги в руке: - Демидушка, ты что? - Да вот, маменька, вы снова оказались правы! Бортниковы прислали приглашение: у Михаила Васильевича скоро день рождения, и господа желают видеть нас на торжестве! - Ох, сынок! Так ведь без подарка не поедешь! – всполошилась почтенная дама. - Не поедешь! – подтвердил он. – Но я не из-за этого пришел. Вы скажите, мама, хотели бы вы поехать туда? - Ну… Я бы, конечно, съездила – наверняка там будут общие знакомые, которых я давно не видела… Но ты ведь не любишь все эти балы да приёмы… - Матушка, пусть вас это не заботит! Если вы хотите поехать, значит, решено – едем! Просто надо подумать, какой подарок приготовить юбиляру, – сказал мужчина. – Я слышал, Бортников заядлый охотник. Вот и можно подарить ему хорошее тульское ружье! - А ты знаешь, Демидушка, это хорошая мысль! – согласилась мать. – Был бы он дамою – можно было бы преподнести сервиз мейсенского фарфора! А так… На что мужчине фарфор?.. Демид засмеялся и, подхватив руку матери, лежащую на раскрытой книге, поцеловал ее: - Моя мудрая матушка! Как я счастлив быть вашим сыном! - Милый мой! А как я-то рада, что у меня такой замечательный ребенок! – расплылась в ласковой улыбке женщина. - Что ж, решено! Значит, на днях съезжу в уезд, там и куплю ружье! - А когда, говоришь, праздник-то? – спросила Мария Архиповна. - Через пять дней, – ответил Демид, сверившись с датой в тексте приглашения. - Ох, а ведь это же мне надеть-то совсем нечего на прием! Все наряды мои вышли из моды, буду смотреться белой вороной среди других дам! – расстроилась женщина. - Маменька, так я к Вам и модистку в тот же день привезу из уезда. А потом велю Тихону отвезти ее в город! - Спасибо, сыночек! Только надо же будет мерки снять, чтобы уж модистка привезла на выбор несколько готовых платьев – на пошив нового-то уж совсем не остается времени. - Так тому и быть, матушка! Завтра же отправлюсь! А вы пока озаботьтесь мерками. И с этими словами Демид направился в дом. Благо, у него был отличный фрак, который не выходил из моды вот уже несколько лет. К нему подобрать только свежий шейный платок, а еще лучше «бабочку», и всё! Готов Демид Акатьев к балу! Это не дамские наряды, которые менялись каждый сезон, моментально выходя из моды. Мужчина покачал головой и хохотнул себе под нос. Вот, дожил! Уже и рассуждает о дамских платьях! Тьфу, тьфу, тьфу! Прочь, мысли окаянные! Не о чем тут и думать! А у самого вдруг, совершенно неожиданно, перед внутренним взором возникло зеленоглазое девичье личико, обрамленное рыжеватыми локонами, и сердце как-то особенно сильно трепыхнулось. Вот к чему он сейчас вспомнил об учительской сестре? Не потому ли, что вдруг нестерпимо захотелось, чтобы и она тоже оказалась на том балу, на который пригласили их с матерью? Демид аж замотал головой, отгоняя эти опасные мысли. И поспешил скорее в кабинет, где можно было, уединившись, спокойно заняться насущными делами. Наметив заодно встретиться в городе и со стряпчим, поверенным в его делах, Акатьев приготовил необходимые документы, которые следовало отвезти в городской банк Белокаменска. А потом отдал приказ Ивану проветрить и вычистить его фрак и брюки, да отдать прачке отгладить неизменный белый жилет, который шел в комплекте к фраку. На следующее утро, сразу же после раннего завтрака, кучер Тихон повез хозяина в уезд. Демиду предстояло немало важных дел, а какое-то время заняла еще и дорога, поэтому в Белокаменске они оказались уже во второй половине дня. Демид первым делом наведался в модный салон, где описал модистке, приятной даме средних лет, что ему нужно, и попросил приготовить все это к тому времени, когда он вернется. И договорился о том, что модистка поедет с ним в Покровское. Женщина, хоть и с некоторыми сомнениями, но все же согласилась, после того, как Акатьев пообещал привезти ее обратно в город. Затем мужчина отправился в контору, где трудился его поверенный, и встретился с ним. Решение этих бумажных вопросов заняло еще какое-то время, а уж после Демид поспешил в оружейный магазин, где ему удалось приобрести неплохой экземпляр настоящей «тулки». Довольный, мужчина вернулся в модный салон. По счастью, заказ его уже был собран, обе дамы – модистка и ее помощница – были наготове. Женщин волновало лишь то, что уже вечереет, и вряд ли до ночи они успеют вернуться в город. Демид успокоил их, сказав, что, в таком случае, милые дамы могут заночевать в его доме. Дамы переглянулись как-то неуверенно, а Демид добавил, что его матушка будет только рада гостьям, с которыми можно обсудить новые веяния в моде. Велев Тихону перенести в экипаж несколько коробок с приготовленными модисткой предметами и нарядами, мужчина пригласил обеих дам занять места в карете. Дорогу домой скрасила степенная беседа с женщинами, а когда они приехали, в доме уже ждал горячий ужин и радостная Мария Архиповна. Увидев, что модисток двое, она разулыбалась и, предложив приехавшим освежиться, пригласила всех, включая и сына, к столу. Он, извинившись перед дамами, ушел к себе, унеся и заперев в особом шкафу для подобных ценностей подарочное ружье, а затем, умывшись и сменив сюртук, появился в столовой. Весь вечер после ужина дамы были заняты подготовкой наряда для Марии Архиповны, а Демид трусливо сбежал к себе в кабинет, дабы не слушать щебет про все эти бантики, рюшечки, оборочки… Но главное, что Мария Архиповна работой приглашенных мастериц осталась весьма довольна, и на следующий день, после сытного завтрака, обе модистки были доставлены обратно в город каретой, которой правил верный Тихон. Все три дамы расстались, будучи полностью довольными друг другом. Матушка Демида Макаровича обзавелась модным туалетом, в котором было бы не зазорно появиться на балу даже в губернском городе, не говоря уж об имении Бортниковых, называвшемся «Крепкие Дубки». Матушка приказала горничной отгладить каждую кружевную оборочку, каждую складочку на новом туалете и, кажется, уже пребывала в нетерпении, предвкушая праздник у соседей. Демид про себя лишь беззлобно, по-доброму посмеивался, видя, как загорелась этим приемом маменька, и в то же время радовался, зная, что почтенная дама большей частью времени живет затворницей. Видя воодушевленное родное лицо, он и сам уже начал подумывать, что на сей раз прежде казавшиеся ему скучными вечеринки и балы, которые устраивали время от времени окрестные помещики, превратятся в настоящий, живой и радостный праздник, на котором от души повеселится хотя бы единственный родной ему человек. Глава 10 Время в делах да заботах пролетело стремительно, и вот уже наступил день, в который надлежало ехать к Бортниковым. После обеда, который в этот раз был довольно поздним (Мария Архиповна намеренно приказала сдвинуть его на час позднее, потому что ужинать им придется уже в застолье у юбиляра, а это будет еще ой как не скоро!), мать и сын разошлись по своим покоям, дабы должным образом приготовиться к поездке. Первым делом каждый из них принял горячую душистую ванну, а затем неспешно принялись облачаться в свежее белье и праздничные наряды. Демиду, как водится, помогал верный Иван, а вокруг матушки, Марии Архиповны, хлопотали личная горничная Анфиса да Наталья, которая не раз в подобных случаях помогала барыне. Через час оба представителя семейства Акатьевых были при полном параде и, усевшись в закрытую карету, на козлах которой сидел всё тот же Тихон, отправились в «Дубки». Сидя напротив сына, почтенная дама открыто любовалась статью и лицом своего кровиночки. Демид, заметив это разглядывание его матерью, не утерпел, спросил: - Что такое, маменька? Или у меня на лице что-то не то? Вы так пристально разглядываете меня! - Да нет, сынок, всё в порядке и с твоим лицом, и с одеждою. Просто смотрю и понимаю, какой ты все-таки у меня красивый! Демид весело рассмеялся: - Ах, матушка! Это я должен делать вам комплименты! Вы сегодня просто королева у меня! - Ох уж! – махнула на него сухощавой ладошкой женщина. – Скажешь тоже – «королева»! Но в одном соглашусь с тобой, Демидушка: мадам Севильé с помощницей потрудились на славу! Вот что значит – иностранная кровь! Услышав эти слова, сын разулыбался еще шире и покачал головой: - Что вы, маменька! Какая там иностранная кровь! Наша она, чистокровная русская! - А как же имя иностранное?! – не поняла женщина. - Так это просто она назвалась по-французски, дабы придать больше весу собственной персоне! Наши-то дворяне с давних пор, еще со времен царя-батюшки Петра Алексеевича, преклоняются перед всем заморским. Вот басурманы и облапошивают наших доверчивых! Но то, что мастерством модным дама сия владеет – этого у нее не отнять! И журналы модные из самого Парижа выписывает, и швеи ее могут из ничего такой шедевр смастерить, что дамы только ахают! Просто пальчики оближешь! Это мне еще повезло, что она согласилась поехать к нам в Покровское! Уж и не знаю, что ее сподвигло на это… Хотя – знаю! Дамочки неплохо заработали на нас! Да еще и скатались туда и обратно на нашей карете… - Ох, вот ты меня удивил, сын! А я-то думала… – удивленно промолвила Мария Архиповна. - Ничего, маменька! Главное, что мы с вами едем на этот праздник, а всё остальное – пустяки, – сказал Акатьев, с улыбкой глядя на мать. Ехать до «Крепких Дубков» было не меньше часа в экипаже, и вскоре оба пассажира замолчали – Мария Архиповна любовалась в окно на проплывающие мимо кареты рощи да поля, а Демид задумался о том, понравится ли Михаилу Васильевичу его подарок. По здравом же размышлении все-таки пришел к выводу, что должен понравиться – тульские ружья ценились среди знатоков высоко, а посему Акатьев надеялся, что, опытный охотник, Бортников верно оценит подарок. Но вот карета свернула на недлинную подъездную дорогу, с обеих сторон обрамлённую могучими дубами, посаженными еще при прадеде нынешнего хозяина, и ведущую к самому двухэтажному особняку с высокими колоннами, поддерживающими крышу над широким и высоким крыльцом с балюстрадою. Дом выглядел добротным – видно было, что к приезду хозяев слуги навели в нем полный блеск, выполняя приказ самого Бортникова. К тому времени, как Акатьевы подъехали, на просторной площадке перед домом стояло уже немало карет, колясок и прочих экипажей, что говорило о том, что мероприятие задумано грандиозное. Тихон втиснулся между двумя экипажами и остановил лошадь. Демид Макарович открыл дверцу экипажа и первым вышел на улицу, а там и матушке подал руку, помогая ей выбраться из кареты. Сам же, приняв от Тихона, который уже вытащил из багажного короба длинный чехол с ружьем, повел мать к богатому двухэтажному особняку. Так, под руку, они и подошли к широкому мраморному крыльцу и поднялись по нескольким ступеням. У высоких двустворчатых дверей с обеих сторон стояли разодетые дворецкие, которые с поклонами встречали приглашенных на праздник гостей. - Акатьев, Демид Макарович, с матушкой Марией Архиповной, – представился меценат, и слуги с поклонами открыли одновременно обе створки, впуская гостей внутрь. Акатьевы прошли через просторный, сверкающий множеством свечей в многоярусной хрустальной люстре холл, и направились к распахнутым настежь дверям, откуда разносились звуки музыки – там играл небольшой оркестр – и невнятный гул множества голосов. Лакей в темно-зеленой парадной ливрее с изящным жезлом в руке поклонился очередным прибывшим и, услышав их имена, шагнул в залу, откуда минуту спустя раздался его зычный голос, возвестивший о новых гостях. Демид, дождавшись его возвращения и важного кивка головой, повел мать внутрь бальной залы, которая встретила их ослепительным светом, множеством нарядных дам и кавалеров и той веселой атмосферой, которая обычно бывает на таких приемах. У дальней стены, почти в углу, расположились несколько небольших столов, возле которых Акатьев и увидел хозяев праздника. Похоже, именно туда и следовало пройти в первую очередь, дабы поздравить юбиляра и вручить ему подарок, чтобы после уже веселиться полной мерой. Неся в свободной руке ружье, Демид повел Марию Архиповну к виновнику торжества. Заметив приближающихся Акатьевых, Михаил Васильевич – мужчина средних лет со щегольскими ухоженными усиками, закрученными на концах – разулыбался радушно: слава о Демиде, как известном благотворителе, давно перешагнула границы уезда. Его супруга – невероятная красавица с бархатными карими очами и черными, как смоль, густыми волосами, убранными в вечернюю прическу, в роскошном атласном платье глубокого синего тона, которое идеально гармонировало с драгоценным гарнитуром из сапфиров и бриллиантов, украшавшим мочки изящных ушек и стройную шею, которой еще не коснулось время – стояла рядом, с легкой улыбкой наблюдая за приближающимися гостями. - Душа моя, позволь представить тебе знаменитого мецената наших мест, господина Акатьева, Демида Макаровича, и его прекрасную матушку! Здравствуйте, господа! Очень рады видеть вас в нашем доме! - Здравствуйте, Михаил Васильевич! Сударыня! – склонился он над узкой кистью хозяйки, затянутой в атласную белую перчатку, с церемонным поцелуем, чмокая воздух в нескольких миллиметрах от поблескивающей в свете люстр ткани. В то же время Бортников приложился к руке почтенной дамы. Когда необходимые церемонии были соблюдены, Демид перешел к главному: - Сударь, позвольте поздравить Вас с рождением и вручить вам наш с матушкой подарок. Зная, как вы увлекаетесь охотой, мы сочли правильным вручить вам это отличное тульское ружье! Надеюсь, оно немало послужит вам и будет приносить достойные охотничьи трофеи! С этими словами он обеими руками протянул имениннику «тулку» и заметил, как детским восторгом загорелись светло-голубые глаза Бортникова. - Боже! Боже! – воскликнул тот, принимая так же, двумя руками, подарок. – Демид Макарович, голубчик! Да вы не могли сделать мне лучшего подарка! Настоящая «тулка»! В моей коллекции немало хорошего оружия, однако, ружья Императорского Тульского завода еще не было! Угодили, угодили, сударь вы мой! Ничего не скажешь, порадовали! – он принялся расчехлять ружье, любовно провел пальцами по стволу – радостная улыбка совершенно счастливого человека все эти минуты не сходила с его уст. Между тем, гости, находившиеся поблизости, с любопытством наблюдали за этой сценой, и вскоре перешептывания поползли вокруг – приглашенные на праздник обсуждали подарок, сделанный Акатьевыми. Бортников же протянул ружье находящемуся рядом со столами, специально поставленному для этого лакею: - Прохор, прими ружье, да отнеси его в мой кабинет – негоже оружие оставлять в бальной зале. Слуга с молчаливым поклоном исполнил приказ хозяина и унес подарок из залы. - Господа, прошу, чувствуйте себя свободно! Развлекайтесь! – обратился Михаил Васильевич к Акатьевым и перевел взгляд на распахнутые двери залы: там уже появлялись всё новые гости. Демид с матушкою слегка поклонились чете Бортниковых и отправились неспешным шагом, обходя просторное помещение и раскланиваясь с другими, так же фланирующими господами. Арт от группы Нейрокотик Глава 11 Мария Архиповна вся светилась от удовольствия – сама атмосфера праздника рождала в ее душе предвкушение чего-то приятного. Демид уже хотел подвести мать к диванчикам вдоль стен, на которых расположились такие же почтенные дамы, дабы она смогла пообщаться со старинными знакомыми, когда на их пути неожиданно выросла хорошо знакомая Акатьеву пара – гурьевский учитель Николай Александрович и его сестра – Ирина. При взгляде на девушку глаза его вспыхнули – сегодня барышня была поистине восхитительна! Роскошное бархатное платье подчеркивало стройную фигурку и тонкую талию девушки, а высокая вечерняя прическа придавала ей особой прелести. Брат ее тоже выглядел очень достойно во фраке с белоснежной рубашкой и кремовым жилетом. Увидев знакомого, Николай Александрович пошел навстречу, а в изумрудных глазах Ирины Акатьев прочитал явственно проявившуюся там радость. Признаться, появление на приеме у Бортниковых несколько удивило Демида Макаровича: обычно сосед приглашал на свои вечера самых именитых дворян уезда. По какой причине здесь оказались брат и сестра Волковы, он не мог и предположить, однако присутствие на приёме девушки делало этот вечер в глазах мужчины довольно привлекательным. Как минимум, он мог пригласить ее на пару танцев, что не осуждалось нравами, царившими в обществе – без того, чтобы бросить тень на репутацию молодой незамужней девушки. И Демид твердо решил не упустить этой возможности. Однако сейчас они просто поприветствовали друг друга, и сын представил Марии Архиповне обоих молодых людей, а матушку – Волковым. От него не укрылось, каким внимательным взглядом окинула пожилая дама Ирину Александровну, пока брат девушки целовал ручку матери Демида. А Николай, между тем, говорил Марии Александровне с искренним восхищением в голосе: - Сударыня, ваш сын – достойнейший представитель российского дворянства! Право же, я от всей души восхищаюсь делами Демида Макаровича! То, чем он занимается – благороднейший труд, приносящий огромную пользу многим, многим людям! - Вы правы, сударь, – с довольной улыбкой кивнула женщина. – Мой сын – моя гордость! Однако же, позвольте пока оставить вас – я вижу своих старинных приятельниц! Демидушка, ты же проводишь меня к ним? – обратилась она к мужчине. - Конечно, маменька! Извольте! – улыбнулся сын и, поклонившись одновременно обоим Волковым, добавил. – Господа, думаю, сегодня нам еще не раз представится возможность пообщаться на этом прекрасном празднике. Ирина одарила его открытой, светлой улыбкой, от которой сердце Акатьева вдруг внезапно дрогнуло и забилось с бешеной силой, а брат девушки слегка поклонился и повел сестру дальше по зале. - Какая красавица! – негромко промолвила Мария Архиповна, а сын счел необходимым сказать: - Она еще и очень умна, матушка! И весьма прогрессивных взглядов барышня! Из тех, что зовут модным ныне французским словом «эмансип э »… - Ты, я вижу, сын, хорошо знаком с этими двумя, – как бы невзначай обронила женщина, но Демид лишь нейтральным тоном ответил: - Да, встречался по делам помощи гурьевской школе. - Девушка живет с братом? – не переставала любопытствовать Мария Архиповна. - Насколько я знаю, она просто приехала к нему в гости, – ответил мужчина. Тем временем они подошли к дамам, сидящим на диванчиках, и, поприветствовав их, Демид оставил матушку поболтать со старыми знакомыми, сам же присоединился к группке из нескольких мужчин, ведущих серьезные разговоры. Вскоре музыка заиграла громче, перекрывая разговоры и возвещая о начале танцевальной части праздника: вероятно, все гости к тому времени уже собрались, и хозяин дома дал знак начинать бал. По традиции, первым зазвучал торжественный полонез, и в первую пару встала чета Бортниковых, а вслед за ними уже длинную колонну образовали многочисленные пары гостей. Взгляд Демида заметался по огромному помещению, отыскивая фигурку в вишневом бархатном платье, однако некоторое время спустя мужчина с разочарованием заметил, что Ирину уже перехватил какой-то молодой щеголь, и они плавно влились в колонну прочих танцоров. Акатьев с досадой поджал губы, но делать было нечего. Однако же он твердо решил добиться своего и потанцевать с сестрой учителя, чего бы это ему ни стоило. Танцы следовали один за другим. Ирина Александровна пользовалась неизменным успехом среди кавалеров самого разного возраста – от зеленых юнцов до убеленных сединами отцов семейств. И всё-таки ему удалось перехватить девушку между двумя танцами: по счастливой случайности, следующим танцем оказался вальс. Демид подошел к Ирине практически одновременно с каким-то мужчиной, и девушка, послав тому извиняющуюся улыбку, протянула руку Акатьеву. Он вывел партнершу на круг и, уже вальсируя вместе с другими парами по большому кругу, произнес, глядя прямо в изумрудные глаза: - Ирина Александровна, вы сегодня просто восхитительны! Она встретилась взглядом с ним и слегка порозовела нежными щеками: - Благодарю Вас, сударь!.. - Но вы, пожалуй, сегодня услышали уже столько комплиментов от других кавалеров, что я не стал оригинальным! Однако же, я сказал чистую правду! Девушка улыбнулась: - Я здесь практически никого не знаю. Просто новое лицо в здешнем обществе, вот и получила свою порцию внимания! - Вы скромничаете, сударыня! – с легким упрёком промолвил Акатьев. – Однако же, я очень рад, что вы оказались здесь сегодня! Признаться, я подозревал, что нынешний прием станет скучным для меня – я не слишком люблю подобные сборища. Но теперь вижу, что сегодняшний вечер не лишен приятности! Вы ведь подарите мне еще хотя бы пару танцев, Ирина Александровна? Боюсь, если я заранее не получу вашего согласия, то затем просто не пробьюсь к вам через когорту кавалеров! В ответ на эти слова Ирина негромко рассмеялась: - Демид Макарович, право, вы преувеличиваете мою значимость в глазах других господ! - Ничуть! – возразил он, улыбнувшись. Девушка не могла не заметить, как преобразилось от этой улыбки всегда серьезное лицо благотворителя, сделав его настоящим красавцем. И она засмотрелась на мужчину, выпадая из реальности, в которую ее вернули слова Демида Макаровича: - Так что?.. Ирина сморгнула, поняв, что пропустила его фразу, и пролепетала: - Простите, что вы сказали? - Вы потанцуете со мной еще? К примеру, котильон? – повторил он, тонко улыбнувшись. - Ну, хорошо, – сдалась она. И в этот самый момент музыка стихла, знаменуя окончание вальса. Они остановились, и Демид, поднеся к губам руку девушки, которая покоилась в его крупной ладони, легко поцеловал тыльную сторону узкой кисти. Несколько мгновений передышки, во время которой Акатьев успел проводить девушку в сторону от центра залы, и почти сразу же вслед за этим оркестр заиграл польку, а к Ирине подлетел очередной кавалер. Этот быстрый танец Акатьев не любил и с легким сердцем передал девушку другому танцору, напомнив ей, что котильон они танцуют вместе. Сам же отправился к тому месту, где сидели почтенные матроны, дабы справиться у матушки, всё ли ей нравится, не заскучала ли пожилая дама. Оказывается, нет! Не заскучала, а, напротив, весьма оживленно беседовала с несколькими знакомыми, имения которых располагались неподалёку от Покровского. Мария Архиповна попросила сына принести ей лимонада – в зале, заполненной множеством двигающихся в танцах людей, уже становилось довольно душно, несмотря на открытые настежь окна. Демид исполнил просьбу женщины и вновь поспешил в круг танцующих – как раз начинался котильон. Он подошел к Ирине Александровне, когда та объясняла какому-то назойливому юноше, что этот танец она уже обещала другому, и, завидев приближающегося Демида, радостно воскликнула: - А вот и он! Акатьев без лишних слов подал девушке руку и повел на танец. И в этот раз они двигались настолько гармонично, словно уже далеко не первый раз танцевали вместе, и, бережно держа в объятиях девичью фигурку, Демид Макарович испытывал тихую радость от того, что эта девушка сегодня находится здесь, в этом зале, и он может вот так обнимать ее абсолютно законно. После танца раскрасневшаяся Ирина принялась обмахиваться ладошкой, и мужчина предложил ей выпить прохладного лимонада, который в высоких хрустальных фужерах разносили на серебряных подносах слуги. Взяв с подноса проходившего как раз мимо лакея два бокала, мужчина протянул один своей даме и негромко произнес: - Становится душно, не правда ли?.. Не желаете выйти на террасу? Сейчас на улице уже стало прохладно, можно подышать свежим воздухом! Ирина мило кивнула и сказала: - Да, пожалуй! И первой пошла к выходу. Демид Макарович последовал за ней, любуясь стройной спинкой, затянутой в вишневый бархат, и талией, кажущейся еще тоньше, благодаря пышной юбке. Арт от группы Храм нейробогини Глава 12 Они вышли на террасу, опоясывающую фасад дома, и остановились у перил, поддерживаемих мраморными балясинами. Еще несколько гостей вышли подышать свежим воздухом, и Демид с Ириной остановились в стороне, понемногу потягивая кисловато-сладкий лимонад, специально охлажденный, так, чтобы утолять жажду разгоряченных танцами гостей. Некоторое время они молчали, а потом Акатьев заговорил: - Я, в самом деле, очень рад, что вы с братом сегодня здесь, однако, признаться был удивлен этому факту. - Отчего же? – искоса взглянула она. - Мне всегда казалось, что Бортниковы не те люди, которые приглашают к себе… - Кого попало, хотели вы сказать? – закончила со свойственной ей прямотой девушка. Демид в эту самую секунду сделал глоток лимонада из своего фужера и тотчас же поперхнулся и закашлялся, тщетно пытаясь сделать вдох через попавшую в дыхательное горло жидкость. От усилий слезы выступили у него на глазах. Благо, Ирина быстро нашлась и принялась стучать ему по спине узкой ладошкой. Некоторое время спустя это все же помогло, и еще сиплым после кашля голосом Акатьев прохрипел: - Ох, Ирина Александровна, вы, как всегда, откровенны!.. - Простите, пожалуйста, я не подумала, что мои слова вызовут такую реакцию… Ее голос звучал искренне. Демид сделал длинный глоток, восстанавливая дыхание, и добавил: - Ничего! Хорошо уже то, что я жив… - Демид Макарович! – воскликнула девушка. – Я чувствую себя едва ли не убийцей!.. - Полноте, мадемуазель, не берите в голову, – остановил ее мужчина, проводя пальцами по векам. - На самом деле, всё довольно просто. Как оказалось, господа Бортниковы знакомы с нашими родителями. Поэтому мы с Николаем получили это приглашение!.. - Что ж, это всё объясняет, – улыбнулся он. И в этот момент прозвучал голос брата его собеседницы: - Ирина! Где же ты?! Там всех приглашают за столы! О!.. – воскликнул Волков, заметив рядом с сестрой благотворителя. – Господин Акатьев! - Николенька, в зале стало душно, и я попросила Демида Макаровича принести мне лимонаду, – мило улыбаясь, промолвила Ирина и направилась навстречу брату, бросив короткий приглашающий взгляд на собеседника. - Идем же, идем, сестра! – поторопил Николай Александрович, и Акатьев поспешил вслед за ними, подумав, что ему следует проводить к столу матушку. Он нашел ее всё в той же компании светских кумушек и испытал чувство легкой вины: бросил почтенную даму, совершенно увлёкшись молодой прелестницей. Однако же, Марию Архиповну сей факт, кажется, совершенно не расстроил. Но, заметив спешащего к ней сына, к тому моменту уже освободившегося от пустого бокала, поставив его на поднос к какому-то лакею, заулыбалась: - Демидушка! Ты вовремя, голубчик! - Маменька, простите, что задержался! Позвольте проводить вас за стол! - Конечно, дорогой! Идем! Дамы, – повернулась она к собеседницам, тоже поднимавшимся с диванчика, – еще побеседуем! Те кивнули и тоже направились в трапезную залу. Столы располагались буквой П, и напротив каждого стула на них стояли небольшие карточки с именами гостей. Акатьевым достались места за левым столом. Демид помог матушке занять место, но, прежде чем сесть самому, окинул пространство, надеясь, что Волковы окажутся неподалёку. Однако его надежде не суждено было сбыться: брат и сестра обнаружились за правой половиной, и гораздо ближе к центральной части, за которой восседал сам именинник с супругою и ближайшими родственниками. Делать было нечего, и мужчина опустился рядом с матерью. Столы ломились от разнообразнейших блюд, и это была только первая перемена. Слуги в белых перчатках принялись разливать шампанское гостям, и вскоре зазвучали здравицы в честь именинника, и праздничный ужин начал набирать обороты. Застолье продолжалось пару часов, когда некоторые из гостей решили сделать перерыв и ненадолго покинуть стол. Демид был в числе них, матушка же осталась сидеть, отговорившись тем, что танцевать она не желает, а просто так бродить по дому радушных хозяев нет никакого смысла. Тем более что время неумолимо приближалось к полуночи, когда мадам Акатьева рассчитывала попрощаться с хлебосольными соседями и отправиться в родное Покровское. Демид вначале немного поговорил с некоторыми из гостей на интересующую тех тему благотворительности, а затем решил выйти в сад – подышать свежим воздухом. Он остановился на посыпанной песком дорожке под сенью раскидистой яблони, на которой уже созревали яблочки, пока еще не очень крупные, и, вдыхая свежий, напитанный ароматом цветов и наливающихся плодов воздух, засмотрелся на небо. Сегодняшняя ночь была ясной, луна в эти дни только-только нарождалась, проявившись тоненьким светящимся серпиком, и звезды драгоценными россыпями сверкали горделиво и не таясь на глубоком черном бархате. Неподалеку послышался звук тихих и легких шагов по песку, а вслед за тем – шорох юбок, и знакомый голос негромко произнес: - О, простите, сударь! Я не знала, что здесь уже кто-то есть… Он повернулся на голос, и Ирина удивленно воскликнула: - Демид Макарович?! Извините, что нарушила ваше уединение! Я сейчас уйду… - Постойте! – быстрее, чем следовало, проговорил мужчина. И уже спокойнее продолжил. – Вы ничуть мне не мешаете! Останьтесь, Ирина Александровна!.. - Что ж, если вы не против… - Наоборот! Мне будет очень приятно! – сказал Акатьев. Они помолчали, и девушка проговорила: - У Бортниковых большой сад! И как чудесно тут пахнет! - Да, вы правы! Сад замечательный! – согласился мужчина. - А у вас есть сад? - Есть, правда, не такой обширный. Но матушка очень любит гулять по нему, а особенно же – читать в беседке, которую устроил еще мой покойный отец… - Ваша матушка – очень приятная дама, – улыбнулась Ирина. Он повернул голову, чтобы взглянуть в ее лицо, и увидел, что девушка тоже смотрит на него. Они стояли совсем рядом, на грани приличий. Раскидистая тень от яблони скрывала выражение лица Ирины, и Демиду вдруг нестерпимо захотелось преодолеть это короткое расстояние между ними и увидеть ее глаза. Ирина не двигалась и не отводила взгляда. И тогда он, как во сне, шагнул вперед и, протянув руки, заключил ее в объятия, а после наклонился и прижался губами к её – нежным и мягким, но в то же время упругим и сладким, точно незадолго до этого девушка съела пирожное или варенье. И с радостью понял, что она не сопротивляется, а, наоборот, положила теплые ладошки ему на шею и, приоткрыв рот, неумело пытается отвечать. И, забыв обо всем на свете, Демид повел ее за собой в этой сладкой науке, изучая, исследуя, пробуя, как самый изысканный десерт, как редкое лакомство. И, сквозь шум крови в ушах, услышал протяжный негромкий стон, лишь минуту спустя осознав, что издал его сам. Он выпустил ее губы из сладкого плена и, прижавшись лбом к гладкому прохладному лбу девушки, прохрипел: - Ирина… И в этот самый момент хлесткий недовольный окрик раздался со стороны террасы, выходившей в сад: - Ирина! Девушка отпрянула, тяжело дыша, и испуганно посмотрела на Акатьева: - Брат… Я пойду! - Приезжайте к реке, на то место, где мы уже виделись, – лихорадочно забормотал он. – Я буду ждать! Она коротко кивнула, и, подхватив пышные юбки пальчиками, быстро пошла прочь. Демид шагнул к стволу дерева, сливаясь с ним, превращаясь в одну из многих ночных теней, расчертивших сад. И услышал, как гурьевский учитель строго спрашивает: - Что ты там делала, сестра?! Ирина Александровна что-то невнятно ответила, и оба скрылись в доме. Акатьев провел языком по губам, на которых всё еще ощущался восхитительный вкус девушки, и тихо рассмеялся, покачав головой: давно он не чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, которого застали за шалостью. Постояв еще чуть-чуть – только чтобы дыхание стало спокойным и размеренным, мужчина вернулся в трапезную залу. Матушка, завидев его, воскликнула: - Сынок, не думаешь ли ты, что пора возвращаться домой? И так дома будем далеко за полночь… - Конечно, маменька! Он подал женщине руку и повел ее к радушным хозяевам – следовало поблагодарить их за чудесный прием и попрощаться. Раскланявшись с Бортниковыми, Акатьевы нашли свой экипаж и, усевшись на скамьи, обитые мягкой кожей, отправились домой. В карете Демид заметил, что Мария Архиповна клюет носом – все-таки почтенная дама, большей частью живущая затворницей, устала от большого числа людей, громкой музыки и мельтешения множества лиц перед глазами. Мужчина был уверен, что мать заснет, едва донеся голову, переполненную впечатлениями, до мягкой подушки. Глава 13 Демид едва дождался следующего дня и, в нетерпении, покончив с неотложными делами, вскочил на своего любимца Буйного и помчался на берег Вилюйки, в то самое место, где однажды он обнаружил Ирину Александровну, погруженную в чтение. Конечно, у него не было никакой уверенности, что девушка приедет туда сегодня, однако, какое-то шестое чувство подгоняло Акатьева. Ему всё казалось, что нужно спешить – а вдруг Ирина приехала уже туда и теперь ждёт в одиночестве?.. Однако же, когда Демид подлетел к назначенному месту, его ждало разочарование: берег реки был пуст, и ничто не нарушало покоя – лишь где-то в обрамлявших берег кустах посвистывали мелкие птички. Акатьев соскочил с коня и, подойдя к самому берегу, скинул сюртук и, бросив его прямо на траву, улёгся на спину, как был, в белой рубашке и, раскинув в стороны длинные руки, уставился в безоблачное синее небо – по-летнему яркое и высокое. Ни одного облачка! Лишь в невообразимой вышине парил в воздушных потоках одинокий орёл. Зная острое зрение этих хищников, Демид ни минуты не сомневался – орёл прекрасно видит каждую его ресничку, каждую морщинку на лице. Мужчина вздохнул и прикрыл веки. Он, наверное, задремал – кругом был такой покой, такое умиротворение! И только поэтому не заметил вовремя шелест травы под легкими шагами. Очнулся от сна, лишь услышав встревоженный голос: - Сударь! Что с вами?! Он медленно открыл глаза и на фоне неба увидел возвышавшуюся над ним стройную фигурку в соломенной шляпке. Она все-таки пришла! Или приехала? Но на чем?! Демид резко сел: - Ирина Александровна! Я уже и не чаял дождаться вас… - Я приехала, как только освободилась в лечебнице… Василию Потаповичу требовалась моя помощь… - О, я не укоряю вас, сударыня! Напротив, счастлив безмерно! – он протянул руку, и девушка доверчиво приняла ее, усаживаясь рядом. Тщательно расправила складки юбки и лукаво посмотрела на него: - А вы, кажется, задремали, сударь?! - Каюсь, заснул! – улыбнулся он. – Здесь царит такой покой, такая тишина! Грех было не воспользоваться… - Но спать на солнце – опасно! – нахмурила девушка тонкие брови. - Думаю, вы спасли меня, приехав! Полагаю, спал я совсем не долго, – успокоил Демид. – Как вы добрались вчера домой? - О, деревенский староста дал нам двуколку с лошадью, Николай сам правил ею… - Ваш брат… – он слегка замялся. – Мне показалось, что он был недоволен… Девушка беззаботно махнула рукой: - Я сказала, что вышла подышать в сад, потому что в доме было душно… А вы? Ваша матушка, наверное, утомилась на приеме? - Да, вы правы, – кивнул мужчина. – Маменька живет затворницею, почти не выбирается из Покровского. Но это ее выбор… - Жаль! Мне она показалась очень милой женщиной… - Она, и впрямь, такая, – сказал Демид. - Вы очень любите ее, да? - Она – единственный мой близкий человек, – просто ответил Демид. Ирина тихонько вздохнула, и он спросил: - А ваши родители? - Отец – очень строгий, авторитарный человек! Любит, чтобы всё было по его. И мама практически никогда не спорит с ним. - В отличие от дочери, да? – тонкая улыбка скользнула по его губам. - О, я такая же упрямая, как он! Матушка с самого детства говорила мне это! – засмеялась девушка. - И, наверное, поэтому же вы смогли настоять на своем? Я говорю о курсах сестёр милосердия… - О! Тут мне пришлось выдержать целую баталию с отцом! – воскликнула Ирина, но сразу же осеклась. – Но довольно обо мне! Расскажите лучше, над чем вы сейчас работаете! - Вам, правда, интересно? – поднял он темные брови. - Да, интересно!.. - Н-ну… Сейчас я строю в Покровке небольшую лечебницу. Всё-таки неудобно, что крестьянам каждый раз приходится ездить в Гурьево! - Вот как?! – удивилась она. – В Покровке нет своего врача?! - Увы! – развел мужчина руками. – Есть только старая бабка-травница да почти такая же старая повитуха… - Ну, тогда это, конечно, неудобно! А доктор? - Я уже отправил запрос в уезд, но пока ответа оттуда не было, хотя прошло уже несколько месяцев… – пожал Демид плечами. - Земских врачей, я слышала, не так уж много… Вот и наш Василий Потапович хотел бы уйти на отдых, однако же, заменить его пока некем… - Ну, я читал в «Губернских новостях», будто бы правительство ратует за расширение учебных заведений, готовящих и докторов, и учителей, но пока особых успехов на этом поприще не достигнуто. - Да, это всё печально… – протянула она. - Но довольно о грустном! – хлопнул он в ладоши. – Ирина Александровна, не желаете ли совершить пешую прогулку? Кстати, а как вы сюда добрались? - Как обычно – на своем велосипеде! А и правда – давайте пройдемся! День сегодня стоит чудесный! Демид Макарович одним гибким движением поднялся на ноги и вновь протянул руку девушке, помогая ей встать с травы, после чего подхватил с земли сюртук, встряхнул его, очищая от травы и мелких соринок. Накинул его на плечи, быстро застегнул на все пуговицы и направился к Буйному, который спокойно пасся неподалёку. Ирина же пошла к своему велосипеду, который оставила в нескольких метрах от места, где они сидели. Молодые люди медленно пошли вдоль берега реки, беседуя о том, о сём: Демид – ведя в поводу жеребца, а девушка – держа за руль велосипед. Кажется, Ирина не испытывала никакой неловкости от того, что вот только накануне она целовалась с Акатьевым под яблоней в саду Бортниковых. Однако же, в какой-то момент, встретившись с девушкой глазами, Демид увидел, как она мгновенно вспыхнула и смущенно отвела взгляд – видимо, прочитала в его глазах отражение его чувств. И лишь крепче вцепилась пальчиками в руль своего необычного транспорта. А у него в тот момент было только одно желание – повторить их вчерашний поцелуй. Однако мужчина сдержался, не желая еще более смущать свою спутницу. Они дошли в этот раз снова до развилки, ведущей в Гурьево. По счастью, на пустынной дороге им так никто и не встретился – Демид не хотел бы компрометировать незамужнюю девушку. Остановившись на повороте, Ирина посмотрела в лицо Акатьева и протянула ему руку: - До свидания, Демид Макарович! Спасибо за чудесную прогулку! Он подхватил узкую кисть и коснулся губами нежной кожи: - Спасибо вам, Ирина Александровна, что приехали к реке! Так что это я должен благодарить вас за прогулку! - Что ж! Я, пожалуй, поеду, – сказала она. - Мы же еще встретимся с вами там же? – вопросительно заглянул Акатьев в изумрудные глаза. – Скажем, через пару дней, на третий? - Хорошо, сударь! Я постараюсь не забыть, – улыбнулась Ирина. - Я буду ждать с нетерпением, – такой же улыбкой ответил он. - Поезжайте, Демид Макарович! - Вы тоже! И будьте осторожны на своем «коне»! – голосом подчеркнул мужчина. Ирина засмеялась, а потом ловко уселась на велосипед и покатила по дороге. Демид проводил ее глазами, а затем взлетел в седло вороного и поскакал в Покровское. Глава 14 Однако через три дня она не явилась на место встречи. Акатьев напрасно прождал пару часов, меряя широкими шагами берег реки, но Ирина так и не приехала. Решив, что она просто была занята в лечебнице, помогая старенькому доктору, раздосадованный Демид Макарович ни с чем вернулся домой. Настроение у него изрядно испортилось, даже матушка Мария Архиповна заметила это, однако пока не стала лезть в душу сына, полагая, что его недовольство связано с какими-то делами. Но и на другой день мужчина понапрасну сгонял Буйного к Вилюйке. Когда же и на третий день, приехав на место встречи, меценат так и не дождался девушку, он не выдержал – помчался в Гурьево, прямо к лечебнице. Там не оказалось ни Василия Потаповича, ни Ирины – лишь худенькая деревенская девчонка-подросток, которая, как помнил Акатьев, следила за уборкой помещения, намывала полы, согнувшись вдвое и подоткнув подол длинного сарафана, чтобы не намочить его. Услышав стук по полотну открытой по случаю жары двери, девчонка резко выпрямилась и принялась одергивать подол сарафана, настороженно глядя на мужчину. - Мне нужна барышня, что помогает вашему доктору, Ирина Александровна, – пояснил он. – Где она? - Так ведь она… это… – залепетала девчонка. - Ты знаешь, где ее можно найти? – с нажимом повторил Акатьев. - Дык… она это… Уехамши… - Куда?! - Не могу знать, барин! – затрясла белой головой юная поломойка. – Вам бы у учителя поспрошать!.. - Так и сделаю! – и Демид Макарович, стремительно сев на Буйного, поскакал к деревенской школе. Ему повезло. Учитель был в просторном светлом классе. Сидя за столом, Николай Александрович перебирал какие-то учебники, похоже, сортируя их – перед ним возвышались уже три неравномерных стопки книг. - Где она?! – с порога вскричал Демид, появившись в двери. Волков поднял голову от своего занятия, и брови его поползли вверх: - О чем вы, сударь? - Где ваша сестра, Николай Александрович? Где Ирина Александровна?! – процедил он сквозь зубы. Лицо учителя помрачнело: - Зачем она вам? - Мне необходимо с ней увидеться! Мы договаривались встретиться еще три дня назад! - Ее нет в деревне. - Где она?! На Акатьева страшно было смотреть. И Волков, шумно вздохнув, сказал: - Присядьте, Демид Макарович! Демид несколько секунд сверлил его глазами, но все же прошел в класс, и опустился на столешницу передней парты: - Что случилось? - Ей пришлось вернуться домой. - Домой?! Вы имеете в виду – в N?! Но почему? Что за срочность?! - Наш отец потребовал ее возвращения, а когда сестра не подчинилась – явился сюда сам, с двумя здоровенными дуболомами, и силой увез ее! - Но почему? Почему?! – Акатьева начало ощутимо потряхивать. - Отец твердо решил выдать ее замуж – за какого-то «полезного» человека! Ирина противилась этому, сколько могла. Однако через три дня родители устраивают бал, на котором и будет объявлено о помолвке… Демид в отчаянии запустил пальцы в темные густые волосы, растрепав прическу: - Да что ж он за чудовище, ваш отец?! - Граф Волков. Слышали о нём? - Граф Волков из губернского города? – механически уточнил Акатьев. – Постойте, вы хотите сказать, что тот самый Волков, друг губернатора – ваш отец?! - Именно, – покивал головой учитель. - Вот дьявол! – выругался мужчина. - Не то слово, – невесело усмехнулся Николай. - А сама Ирина Александровна? Она заинтересована в этом браке? - Господь с вами, сударь! Жених-то вдвое старше сестры… Подозреваю, и приезд ко мне «в гости», – выделил он голосом, – был просто бегством из родительского дома и от этой свадьбы… Они так поспешно увозили Ирину, что и все ее вещи, и главную ценность – велосипед – просто бросили тут! Он так и стоит в сенцах у меня дома… - Так, – вскочил на ноги Акатьев. – Мне срочно нужно в N! Дайте мне адрес! Я должен там быть! - Постойте! Вы собираетесь ехать в N?! – изумился Николай. – Прямо отсюда?! - Нет, конечно! Сначала заеду домой, соберу вещи и возьму экипаж… Но мне нужен адрес – где состоится бал! - Господин Акатьев! Без приглашения вы туда не попадёте! - Это как раз – меньшая из проблем! – отмахнулся Демид. – Главное, адрес! Волков молча оторвал небольшой клочок от листа бумаги, лежавшего на столе, и, взяв перо и обмакнув его в чернильницу, вывел всего несколько слов и цифр. - Вот, извольте! – потряс в воздухе листочком, просушивая чернила, и протянул Демиду. – Но… Могу я узнать, почему вы так стремитесь попасть на этот бал к родителям? Меценат всмотрелся в написанное и перевел темные глаза на собеседника: - Так уж случилось, что ваша сестра стала очень дорога мне… - Тогда прошу вас, нет, умоляю! Спасите Ирину! Если только это в ваших силах… Уберегите ее от этого ужасного брака! Ирина слишком свободолюбива, чтобы подчиняться ненавистному мужу! Боюсь, как бы она чего не сделала… - Я приложу все силы! – пообещал Акатьев. - Я верю в вас, Демид Макарович! – протянул ему руку Волков и почувствовал крепкое пожатие сильной мужской руки, после чего меценат коротко поклонился и стремительно вышел из школы. И, сразу вслед за тем, Николай Александрович услышал звонкий цокот копыт по утоптанной до каменной твёрдости деревенской дороге. Глава 15 Он отдал швейцару плащ и шляпу и стремительным шагом направился к бальной зале, откуда доносились голоса, смех и громкие звуки танцевальной музыки. Прием был, кажется, в самом разгаре. Демид лишь на пару мгновений задержался у широко распахнутых высоких дверей, оглядывая пространство, а затем, найдя взглядом тех, кто был ему нужен, решительно пошел туда, где в окружении нескольких дворян стояли хозяева – граф Волков, Александр Павлович, еще не старый, но уже проживший бóльшую часть своей жизни, и его супруга – блистающая драгоценностями, в роскошном бальном платье изумрудного тона, прекрасно оттеняющем до сих пор яркие, лишь с едва мелькавшими кое-где тончайшими нитями седины, рыжие волосы, убранные в вычурную высокую прическу, украшенную бриллиантами и изящным пером с аграфом. Веер в правой руке графини мерно покачивался – в заполненной множеством гостей зале было уже довольно душно, несмотря на распахнутые окна и двери. А рядом с матерью Акатьев увидел, наконец, ту, ради которой и были предприняты все усилия, позволившие ему оказаться сейчас в этом месте и на этом балу, бывать на которых Демид, честно признаться, не любил. Ирина Александровна стояла с несколько отстраненным выражением тонкого лица, и Акатьев поразился – совсем не такой привык он видеть эту девушку. А рядом, с видом самодовольным и удовлетворённым, находился какой-то мужчина, который на самый первый, беглый взгляд показался меценату ровесником отца Ирины. Демид Макарович подошел спокойно и уверенно, безупречно выверенным поклоном поприветствовал хозяев бала, затем их дочь и лишь кивком головы – незнакомца, успев, однако же, заметить, как расширились зрачки глаз Ирины, когда она поняла, кто появился на мероприятии: - Ваши сиятельства! Позвольте представиться: Акатьев! Демид Макарович! - О! Господин меценат! Рады видеть вас в нашем доме! – оживленно воскликнул граф Волков, одаряя улыбкой гостя. – Наслышаны, наслышаны о ваших благородных делах! - Меценатство нынче стало весьма модным, – глубокомысленно заметил второй мужчина. Демид не успел ничего ответить, потому что как раз в этот самый момент оркестр заиграл вальс, и, глядя на графа, Акатьев ровно произнес: - Ваша светлость, вы позволите пригласить вашу прелестную дочь на тур вальса? – при этом не глядя на девушку, словно она и не стояла рядом с родителями. - Ну, если жених Ирины не против, отчего же – пригласите, молодой человек, – благодушно ответил Волков, изобразив улыбку тонкими губами. Однако глаза его оставались холодными и проникающими, кажется, в самую душу собеседника. - О, простите, сударь, – неспешно повернулся к незнакомцу Акатьев и слегка поклонился, – не имею чести знать вашего имени… Тот на мгновение поджал губы, явно недовольный, однако же, неохотно процедил: - Князь Бельдин… - Итак, могу я пригласить на танец вашу… невесту? – он намеренно сделал паузу перед последним словом и снова прочитал в глазах визави на секунду вспыхнувшую там злую искру. Тот всё-таки справился с эмоциями и почти спокойно произнес: - Если сама Ирина Александровна не против… Не дожидаясь окончания фразы, Демид Макарович подал руку в перчатке девушке и на миг склонил голову, обозначая приглашение. Девушка всё так же молча подала свою, затянутую в длинную бальную перчатку кисть, и Акатьев, наконец, повел ее в круг вальсирующих. Они начали двигаться, и девушка, подняв на его лицо свои невероятные глаза, шепотом спросила: - Как вы здесь оказались? - С моими связями добыть приглашение на бал оказалось не так уж сложно, – слегка пожал он свободным плечом – тем, на котором не покоилась ручка Ирины. - Но… как вы вообще узнали об этом бале? – не унималась она. - Вы забыли о том, что должны были встретиться со мной, сударыня… - Я не… - Когда вы не появились на условленном месте, я отправился в лечебницу, но девчонка, которая помогает вам, сказала, что вас нет. При этом она показалась мне чем-то испуганной. Однако на все попытки разузнать правду отвечала какими-то невнятными репликами. Мне надоело терять понапрасну время, поэтому я решил встретиться с вашим братом… - Николенька тоже не знал… - Увы! Его уже просветили. По счастью, ваш брат задержался по своим делам в классе, и мне не пришлось ехать к нему домой. Там-то Николай Александрович и рассказал о том, что вас силой увез отец. Брови Ирины страдальчески изогнулись, и она с отчаянием в глазах произнесла: - Он хочет выдать меня замуж… - За князя Бельдина? Ответом ему был слишком уж красноречивый взгляд. - Но ведь он, кажется, ровесник вашего отца! Вы слишком молоды, чтобы губить свою жизнь подобным замужеством! Девушка закусила зубами нижнюю губу и кивнула головой, а потом вдруг лихорадочно зашептала: - Господин Акатьев! Демид Макарович! Спасите меня! Он на миг даже остановился, пытаясь понять, о чем это она: - Что вы имеете в виду, сударыня? А девушка так же горячо продолжала: - Увезите меня отсюда! - Вы уверены?.. - Я… не хочу становиться женой князя! – губы ее дрогнули. – А они… Отец собрался на балу сделать оглашение о помолвке… Это будет для меня крушением всего… - Избавиться от нежеланного брака можно только одним способом, – скучающим тоном заявил Акатьев. - Каким же?.. - Только вступив в другой брак, – припечатал мужчина. - Я… - Готовы ли вы на такую жертву, Ирина Александровна? Музыка, между тем, смолкла, знаменуя окончание вальса, но сразу же после этого началась мазурка. Демид повёл девушку из круга танцующих, намереваясь проводить к родителям, но она остановилась и решительно сказала: - Я готова! Помогите мне, прошу вас! Он пристально посмотрел на полное решимости бледное лицо Ирины и, не выпуская ее руки, повел в противоположную сторону, одновременно негромко говоря: - Сейчас сделаете вид, что отправились в дамскую комнату, а затем выходите на улицу. Постарайтесь сделать так, чтобы на вас не обращали внимания! Я буду ждать на улице. Моя карета стоит почти у самых ворот – я приехал одним из последних… Запомните, темно-синяя карета с золотыми вензелями! - У вас есть карета? – изумленно посмотрела девушка. - Да, для таких вот выездов. Она так и остается в моем городском доме… Но полно разговоров! Итак, поторопитесь, Ирина Александровна! У нас не так уж много времени, чтобы получить фору от преследователей, если таковые будут. С этими словами мужчина прикоснулся губами к ручке собеседницы и быстрым шагом направился к выходу из залы. Ирина проводила его зажёгшимся надеждой взглядом и пошла в другую сторону, но, затерявшись среди гостей, последовала туда же, куда скрылся Акатьев. Покинув залу, девушка стремглав, подхватив пышные юбки пальцами, бросилась по коридорам и целой анфиладе комнат, направляясь на улицу. И – успела еще увидеть высокую широкоплечую фигуру в плаще и шляпе, мелькающую между каретами и экипажами. Проследив, куда сел Акатьев, Ирина устремилась вслед за мужчиной. Он, видимо, заметил ее приближение, потому что дверца кареты распахнулась, и из темной глубины протянулась мужская рука: - Скорее, сударыня! Она поспешно поставила ножку в тонкой бальной туфельке на ступеньку и почти взлетела, оказавшись внутри экипажа. Демид Макарович захлопнул дверь и постучал кулаком по потолку кареты, подавая знак кучеру. Экипаж тотчас же двинулся вперед. - С-спасибо, сударь! – выдавила девушка, расправляя юбки и устраиваясь удобнее на сиденье. Демид окинул ее нечитаемым взглядом, а потом со вздохом стянул с себя плащ и протянул своей визави: - Накиньте, Ирина Александровна! Уже прохладно, а вы в открытом платье… Девушка торопливо закуталась в его плащ и тихо спросила: - Так вы поможете мне? - Мне казалось, я уже помогаю вам, – тень улыбки показалась на его губах, и девушка вдруг вспомнила о том, единственном их поцелуе, и вспыхнула жарким румянцем, молясь только, что в полумраке кареты Акатьев ничего не заметит. И, маскируя неловкость, спросила самым нейтральным тоном: - Куда мы едем? - Пока – в мой городской дом, – спокойно ответил он. – А завтра нужно будет побывать в храме. - В храме?.. – растерянно переспросила девушка. - Обвенчаться. - Что?.. – расширила она глаза. – Но… - А что вас удивляет, сударыня? - Но… - Вы ведь помните, что я сказал в бальной зале? - Что?.. - Избавиться от нежелательного брака можно только один способом – заключить другой брак. - И вы… Согласны жениться на мне? - Почему нет? Вы молоды, умны, красивы и амбициозны. Согласитесь, не самая худшая жена для такого, как я… - Такого, как вы?! А что не так с вами? - Ну, прежде всего, я – вдовец! - Ну, вы хотя бы – не старик! – заметила девушка и тут же ойкнула, прикрыв рот пальцами. – Простите, я не имела в виду… - Почту это за комплимент от вас, Ирина Александровна, – усмехнулся мужчина. И уже серьезно продолжал. – Неужели вы думали, сударыня, что я увезу из дома юную незамужнюю барышню просто так, безо всяких обязательств с моей стороны? - Простите, – повторила она едва слышно. – Но… вы ведь позволите мне работать в лечебнице? - Полагаю, такой решительной, целеустремленной и эмансипированной девушке, как вы, будет невыносимо все время сидеть в четырех стенах и заниматься дамским рукоделием!.. – в глазах его прыгали смешинки, но лицо оставалось неподвижной серьезной маской. - Почему вы это делаете, Демид Макарович?.. Он, кажется, хотел что-то ответить, но в это время карета остановилась, и кучер протяжно закричал: - Тпру-у-у-у… - Приехали, – вместо ответа сказал Акатьев и, открыв дверцу, вышел первым и подал руку девушке. – Прошу, сударыня! Она, опираясь на эту протянутую сильную руку, выбралась из экипажа и любопытством огляделась. В этом районе города девушка прежде не бывала, однако дома тут были добротными, улица широкой и достаточно освещенной, пусть и редкими, фонарями. - Поставь карету на место, Тихон, – распорядился мужчина и по тенистой аллее повел девушку к высокому крыльцу двухэтажного особняка. - Добро пожаловать, Ирина Александровна! Вы, наверное, голодны? Вряд ли на кухне есть что-то горячее, но, думаю, холодные закуски и горячий чай из самовара нам все-таки подадут. В просторном холле первого этажа их встретила кутающаяся в длинную шаль немолодая женщина в халате и ночном чепце и, кланяясь, зачастила: - Демид Макарович, что прикажете? - Василиса Игнатьевна, можно нам подать горячего чаю и чего-нибудь перекусить? - Тотчас же озабочусь, сударь! Куда подать прикажете? - Пожалуй, можно в гостиную. Да, и распорядитесь приготовить комнату и постель моей гостье! Проходите, Ирина Александровна, – обратился мужчина к застывшей на месте девушке, не знающей, что ей делать, в этот поздний час оказавшись в незнакомом доме, у мужчины, взаимоотношения с которым казались ей такими неопределенными. Глава 16 На следующее утро Акатьев отвез Ирину сначала в модный салон, где ей подобрали полный комплект удобной повседневной одежды, а еще дорожный плащ, шляпку и удобную обувь. Акатьев пообещал вернуться за новым гардеробом для своей спутницы, а затем карета отвезла их в храм Пресвятой Богородицы, где мужчине, после недолгого разговора, удалось договориться со стареньким священником о срочном венчании. В пользу положительного решения сыграл также немалый благотворительный взнос, переданный Демидом Макаровичем на нужды храма и выписанный им тут же на банковском чеке, с указанием значительной суммы, и подтвержденный собственноручной подписью дарителя. Если у батюшки и имелись какие-то вопросы по поводу скоропалительности церемонии, то он благоразумно оставил их при себе, принимая чек от серьезно настроенного мужчины в черном сюртуке, спутница которого до сих пор не промолвила ни словечка. Лишь когда священнослужитель задал традиционный вопрос о доброй воле и согласии брачующейся, она ответила коротким «да». Уже через полчаса из храма вышли новоявленные супруги Акатьевы, и Демид помог девушке забраться в экипаж. Кучер тронул карету, а молодожены некоторое время молчали. Затем Акатьев сказал: - Нам нужно заехать в модный салон, за вашей одеждой, а затем пообедаем и тронемся в обратный путь. - Хорошо, – тихо отозвалась Ирина, кутаясь в легкую пелерину, словно ей было зябко. Демид некоторое время смотрел на нее, а затем произнес, и в голосе его явственно прозвучала легкая досада: - Ирина Александровна, вам не стоит бояться меня. Я ваш муж, но не насильник. И никогда не потребую ничего против вашей воли… Девушка вспыхнула ярким румянцем, не поднимая глаз. Но все же сказала: - Я ничего такого не боюсь. Просто… Слишком быстро и неожиданно всё случилось… Мы даже не так хорошо знакомы с вами, а теперь уже и супруги… - Я даже за это короткое знакомство успел понять, какая вы, Ирина Александровна. - И какая же?.. – прошептала она. - Вы – умная, смелая, решительная и очень целеустремленная девушка. И то, что я видел раз от раза перед собой, только подтверждало мое первоначальное мнение о вас! Даже то, что вы решились на брак со мной, говорит о вашем характере!.. Он подался вперед – молодожёны сидели в карете друг против друга – и, протянув руку, пожал холодные пальчики Ирины. - Спасибо, – подняла на него взгляд девушка. – Но… Боюсь, мой отец так просто не оставит без внимания моё своеволие, и вам еще предстоит объясняться с ним, – губы Ирины дрогнули. - Объяснюсь, – хладнокровно произнес Акатьев и нежно поцеловал ее кисть. – Вам не о чем беспокоиться, Ирина Александровна! Свою супругу я не дам в обиду! - А… Ваши родственники? – вдруг спохватилась она, распахнув изумрудные очи. - У меня – только почтенная матушка, и вы с ней уже виделись на приеме у Бортниковых, – успокоил мужчина. – Она, конечно, строга, но ратует за счастье для ее единственного сына, – по-доброму усмехнулся он. - А если она не примет меня? - Отчего бы ей не принять вас? Вы – моя законная супруга, мы венчаны в церкви пред богом и людьми, да и запись об этом у меня имеется, озаботился этим после церемонии. Да и для ваших родителей еще одно доказательство законности нашего брака… Не забивайте свою прелестную головку бесполезными мыслями, дорогая супруга! – и он улыбнулся так искренне и открыто, что улыбка эта полностью преобразила всегда серьезное лицо мужчины, вмиг сбросив ему с десяток лет и превратив в совсем юного человека. Ирина так поразилась, что даже немного приоткрыла рот, позабыв о том, что хотела сказать. Демид же еще раз усмехнулся и выпустил ее ладошку из пальцев. И внезапно нахмурился. - Что? – тут же спросила жена. – Что случилось? Он с досадой поморщился: - Я совсем упустил одно важное обстоятельство!.. - Какое? – в ее голосе так явно прозвучала тревога, что Акатьев тут же поспешил успокоить девушку. - Нет-нет! Ничего трагического! Но… – и он застучал кулаком в крышу экипажа, подавая знак кучеру остановиться. - Тпру-у-у! – прозвучало снаружи, карета остановилась, и Акатьев, выглянув наружу, скомандовал: - Тихон! Вези нас в ювелирную лавку к Калинину! - Слушаюсь, барин! – прогудел кучер, и Демид захлопнул дверцу экипажа. Карета двинулась дальше. - В ювелирную лавку? – переспросила девушка. - Да! Ваш забывчивый муж совсем упустил из виду, что мы так и не обменялись кольцами. Священник перед венчанием спрашивал меня об этом, но тогда я решил купить кольца позже… Сперва покончим с этим, а после уже отправимся за вашими обновками в салон. - Вы столько делаете для меня, сударь! – пробормотала она с неловкостью, но Демид решительно перебил. - Привыкайте к этому, Ирина Александровна! Вы – моя жена, а я привык заботиться о близких людях! Она покачала головкой, словно заново знакомилась с человеком, который совсем недавно столь внезапно стал ее мужем: - Вы – удивительный человек, Демид Макарович! - Думаю, в этом мы стóим друг друга, – коротко улыбнулся он. – Мне тоже досталось редкое сокровище, чему, признаться, я несказанно рад! В эту минуту экипаж остановился. - Приехали! – констатировал Акатьев. – Идемте, сударыня! И… Хочу попросить вас об одном. Я пока еще так и не сделал вам свадебного подарка. Прошу, не стесняйтесь, выберите себе любое украшение, которое вам понравится! Мне это доставит радость! - Вы твердо вознамерились баловать меня, дорогой супруг? – лукаво посмотрела на него Ирина. - А как же! Конечно! – такой же лукавой улыбкой ответил он и распахнул дверцу экипажа, выходя на улицу первым и подавая руку молодой жене. Наказав Тихону ждать их, повел жену в дорогую ювелирную лавку купца Калинина – одну из самых престижных в городе N. Ранее он уже бывал здесь, и, завидев щедрого покупателя, навстречу вышел с поклоном сам хозяин. Мужчины поприветствовали друг друга, как давние знакомые, что, признаться, удивило Ирину, но она удержала свои эмоции. Демид представил Калинину молодую супругу и озвучил цель их появления в лавке: - Нам нужны обручальные кольца, сударь. И для моей супруги – то украшение, которое она сама выберет! Понятливо кивнув, хозяин подозвал приказчика и велел ему обслужить дорогих посетителей. Сам же, извинившись и сославшись на множество дел, ушел куда-то вглубь помещения, где, по-видимому, располагался его рабочий кабинет. Приказчик занялся четой Акатьевых, и некоторое время спустя они покинули лавку, сверкая новенькими обручальными кольцами на безымянных пальцах правых рук. А еще в кармане сюртука мужа покоилась красная бархатная коробочка, скрывавшая в себе пару чудесных сережек, которые, как выразился Демид, когда она приложила их к ушкам перед небольшим настольным зеркалом, услужливо поданным продавцом, «будут только подчеркивать изысканную красоту его драгоценной супруги». При этих словах Ирина бросила на мужчину удивленный взгляд, но лицо его было абсолютно серьезным, точно супруг свято верил в то, что говорил. И девушка решила, что она подумает над этим позже. Пока же они отправились в салон модистки, где купленные ими для Ирины вещи уже были упакованы в изящные коробки. Тихон, по знаку хозяина, сгрузил их в багажный короб кареты, и пара, наконец, отправилась обедать. Акатьев намеренно выбрал не самый модный ресторан, опасаясь встретить там знакомых, которым уже могло быть известно о том, что Ирина сбежала с бала и собственной помолвки. Поэтому в небольшом тихом трактире им удалось утолить голод в спокойной обстановке, не ловя на себе поминутно любопытные взгляды. И вот настало время отправления в обратный путь. Кучер уверенно направлял лошадь по улицам, и вскоре они покинули губернский город, направляясь ближе к родным местам. Первое время Ирина смотрела в окошко экипажа, наблюдая за проплывающими мимо пейзажами, но постепенно, по мере того, как время подходило к вечеру, Демид Макарович заметил, что молодая супруга начинает клонить голову – размеренное движение кареты навевало сон. И тогда мужчина решился – пересел на скамью к девушке и, в ответ на ее вопросительный взгляд, сказал: - Поспите, сударыня! Ехать еще долго, а вы, я смотрю, утомились! Кстати, может быть, вы проголодались? Они предусмотрительно захватили в трактире еды с собой в дорогу, и сейчас закрытая корзинка с крышкой стояла на полу под одним из сидений. - Нет, спасибо! Пока не хочется, – ответила девушка, покачав головой. И Акатьев добавил: - Положите голову мне на плечо – вам так будет гораздо удобнее! – и, не дожидаясь ответа, мягко привлек жену к себе. - Спасибо, Демид Макарович, – тихо произнесла она с благодарностью и склонила голову к мужчине. И, правда, вскоре дыхание девушки стало спокойным и размеренным, тело расслабилось, и, удерживая ее в объятиях, Акатьев вдруг подумал, что, возможно, события последних суток отнюдь не случайны, и судьба дает ему еще один шанс, чтобы стать счастливым, а уж он теперь ни за что не упустит этот шанс. Глава 17 Матушка встретила сына с неожиданной невесткой довольно спокойно, не выказав ни удивления, ни недовольства столь скоропалительной женитьбой. Лишь вскинула брови, когда Демид попросил ее распорядиться насчет гостевых покоев для молодой супруги, однако же, вновь проявила похвальную сдержанность и передала распоряжение Наталье. Вскоре девушку проводили в ее комнату, передав, что через час будет подан поздний обед, который правильнее было бы назвать ранним ужином. А пока она может принять ванну и сменить дорожную одежду. Посланная Марией Архиповной служанка вызвалась приготовить молодой госпоже платье и ушла, оставив девушку в одиночестве. Ирина была приятно удивлена, обнаружив ванную комнату с водопроводом, и вскоре уже с блаженством вытянулась в горячей воде с душистой мыльной пеной. Через некоторое время в дверь ванной осторожно поскреблись, и голос той же самой служанки сообщил, что наряд госпожи готов и ожидает ее в комнате. Ирина, повысив голос, поблагодарила и тотчас же услышала, что барыня приглашает ее к обеду, а она, Матрёна, проводит барышню в трапезную. Тогда девушка вылезла из ванны и, завернувшись в большое полотенце, вышла в комнату. Действительно, уже всё, вплоть до нижнего белья, было готово. Ирина, подумала, что слуги в особняке, видимо, хорошо вышколены. Служанка проводила освежившуюся и заново причесанную Ирину в большое помещение с длинным прямоугольным столом, где уже находились Демид Макарович с матерью, а слуги бесшумно сновали, расставляя многочисленные блюда, салатники и кувшины с напитками. Завидев появившуюся девушку, Мария Архиповна приветливо улыбнулась и сказала: - Проходите, деточка! Чувствуйте себя свободно – это теперь и ваш дом тоже! - Благодарю вас, сударыня! – послала ответную улыбку почтенной даме Ирина. Демид встал со своего места и, подойдя, отодвинул стул жены, помогая ей сесть. Внимательно взглянул в лицо супруге и, заметив ее посвежевший вид, тепло улыбнулся. Вскоре обед начался. Разговор за столом шел легкий, ни к чему не обязывающий. Однако много позже, вечером, когда Ирина, извинившись, покинула компанию и отправилась к себе, сославшись на напряженный день, пожилая дама устроила отпрыску допрос с пристрастием. Они сидели вдвоем в малой гостиной, куда служанка принесла чай с выпечкой, и мать, окинув Демида цепким взглядом, все-таки задала главный вопрос: - Это потому ты так поспешно сорвался с места и отправился в город? Из-за молодой жены? И объясни, пожалуйста, каким образом вы вообще оказались женаты? Я ничего не понимаю! - Матушка, я не мог поступить иначе! Ирина оказалась в беде… - Вот как?! Что же произошло? Это ведь она та девушка, с которой ты танцевал на вечере у Бортниковых? Я еще тогда обратила на нее внимание… - Всё верно, маменька! Ирина Александровна – родная сестра гурьевского учителя. Она приехала к брату в гости, да так и осталась там с ним, помогая тамошнему доктору, Василию Потаповичу. - Да? – удивленно воскликнула матушка. - Да, – кивнул сын. - Так почему она оказалась в беде? - Ее семья живет в губернском городе. Граф Волков – возможно, вы слышали эту фамилию… - Да, что-то такое припоминаю. Но что там с девушкой? - Мы неплохо подружились с ней. Ирина очень умная, эмансипированная, смелая девушка, образованна и о многих вещах имеет свое мнение. Отцу же ее не очень нравилось, что дочь проявила упрямство и пошла на курсы сестер милосердия, которые и окончила блестяще. Некоторое время работала в больницах там, помогая докторам. А затем решила навестить брата. Так мы с ней и познакомились. Однако же отец решил составить ей выгодную партию, выдав замуж за «полезного» человека. И ведь не остановило его то, что предполагаемый супруг был на двадцать с лишним лет старше Ирины. Для него меркантильные интересы оказались выше счастья дочери. Он прикатил в Гурьево с несколькими помощниками и насильно увёз девушку. Я случайно узнал об этом от ее брата. Николай Александрович был подавлен, говоря о сестре, и, когда я спросил, что с ней будет, сообщил, что на балу, который собрались устроить Волковы, будет официально объявлено о помолвке. - И ты кинулся туда, возомнив себя спасителем юных дев, – проворчала женщина. - Нет, маменька, ничего такого я в тот момент и не думал! Просто хотел проникнуть на бал и увидеть Ирину. Может быть, в последний раз, перед тем как ее отдадут за старика… - И что, тебе это удалось? – спросила Мария Архиповна. Сын усмехнулся: - Да! Как видите, матушка, очень удобно – иметь многих влиятельных знакомых. Один приятель, которого я однажды выручил, помог достать приглашение на бал – буквально в самый последний момент. Благо, в городском доме оставались мои вещи, и среди них обнаружился фрак в довольно приличном виде. Тихон отвез меня в экипаже к особняку графа, а там уже не составило никакого труда представиться родителям девушки. И да! Я удостоился чести познакомиться с «женихом»! – мужчина коротко рассмеялся, но тут же оборвал смех и продолжил уже серьезно. – Я видел, что Ирина бледна и держится из последних сил, чтобы не впасть там же в истерику. Я набрался наглости и пригласил ее на танец. А уж там удалось перемолвиться с ней несколькими фразами. И вот тогда-то эта необычная девушка снова удивила меня! Она попросила помощи! Умоляла спасти ее!.. Я неосторожно бросил фразу, что, мол, чтобы освободиться от нежеланного брака, нужно вступить в другой брак! И вы представляете, матушка, она согласилась! - В каком же отчаянии находилась бедняжка! – воскликнула Мария Архиповна. И тут же получила обиженный взгляд сына: - Вы полагаете, маменька, за меня можно выйти замуж лишь от отчаяния?! - Нет, конечно, Демидушка! И ты, и я – мы оба прекрасно знаем, что ты – прекрасная партия для любой девушки! - Да, если не принимать во внимание, что я вдовец… – горько обронил Демид. Женщина, сидящая в соседнем мягком кресле, протянула морщинистую сухую ладонь и погладила плечо сына успокаивающим жестом: - Мальчик мой, в этом нет твоей вины! Никто не виноват, что господь решил забрать Анну к себе раньше срока, не дав ей родить ребенка. Не кори себя! Лучше настрой себя на то, что у тебя молодая, здоровая супруга, а то, что она здорова – я и так вижу. Только… Почему ты попросил устроить ее в гостевой спальне? - Мама, всё произошло так поспешно, что… Я не хочу давить на Ирину! Она очень независимая особа, и требовать от девушки немедленного исполнения… хм, супружеского долга – это только ломать ее… Я хочу дать жене время, чтобы она свыклась с мыслью, что теперь мы супруги, что она – моя жена. И, конечно, позже, когда все немного утихнет – а я полагаю, что бегство Ирины вызовет сплетни и слухи – у нас непременно будет настоящая свадьба и торжество, куда пригласим гостей. - Вот это правильно, сын! Девушка не какая-нибудь крестьянка! К тому же, это ее первый брак. Всё должно быть честь по чести… - Согласен, матушка! - Но… Она тебе хотя бы нравится? – спросила мать. - И очень сильно, – ни секунды не колеблясь, ответил мужчина. - А ты ей? – не отставала дама. - Ну, во всяком случае, я надеюсь, что не противен ей, – хмыкнул он. - Ох, Демид, Демид, – покачала головой женщина. – Лишь бы ты не ошибался… - Мама, я сделаю всё, чтобы Ирине здесь было комфортно и уютно! – твердо сказал сын. - Ну, дай бог, дай бог! – покивала Мария Архиповна. И зевнула, поспешно прикрыв рот ладонью. – Ох, пора, однако, на покой! - Проводить вас, матушка? – предложил Демид. - Не стоит, Демидушка! Да ты и сам не засиживайся допоздна, с дороги отдохни, как следует. А то завтра опять с самого утра за дела примешься, аки пчёлка трудолюбивая! Сын засмеялся и, поднявшись с кресла, на котором сидел, склонился над рукой почтенной дамы, прижавшись на миг к суховатой тонкой коже губами: - Ах, маменька, вы, как никто другой, понимаете своего сына! - А как же иначе? Дитя всегда для своей матери важнее всего, сколько бы лет ему не исполнилось! Вот станет твоя Ирина матерью – сам поймешь это! И осеклась, заметив, как мгновенная тень скользнула по серьезному лицу молодого мужчины. Мысленно обругала себя, а вслух поспешила сказать: - Что ж, родимый! Пойдем-ка по комнатам! Право, в сон меня уже клонит… - Доброй ночи, маменька! - И ты отдохни хорошо, мой золотой! – ответила женщина, и оба разошлись по своим покоям. Мария Архиповна долго еще ворочалась на пуховой перине, размышляя о женитьбе своего мальчика. Демид же, и впрямь, кажется, в дороге утомился, потому что, наскоро ополоснувшись, переоделся в ночную одежду и рухнул на кровать, уснув почти моментально. Глава 18 Две недели пролетели мгновенно. Днем Демид Макарович занимался делами, а вечера посвящал молодой жене. Они гуляли по саду, подолгу засиживались в богатой библиотеке Акатьевых, приводя в восторг любознательную Ирину – в собрании книг, которое начал еще дед Демида, встречались довольно редкие экземпляры, и когда мужчина показывал их молодой супруге, изумрудные глаза девушки загорались огнем, отчего Демид невольно любовался лицом ее, порой теряя нить беседы. С каждым днем Ирина казалась ему всё более привлекательной, и он, как зеленый юнец, влюбившийся впервые, с нетерпением ожидал этих вечерних часов. Ирина была ровна, приветлива, почтительна с Марией Архиповной, эта дама искренне нравилась ей, и девушке даже не надо было притворяться, общаясь с матерью мужа. А еще большей приязни от женщины она добилась, предложив на третий или четвертый день своего пребывания в Покровском помощь в любых делах, которые матушка сочтет нужным доверить невестке. Почтенная дама одобрительно покивала, услышав слова девушки, а затем повела ее по дому, показывая, как у них тут всё устроено. А когда в гостиной, на небольшой полке увидев ряд книг, Ирина воскликнула: - Боже, сударыня! У вас есть этот экземпляр романа господина Тургенева! – она окончательно завоевала доброе отношение свекрови. Вскоре уже обе женщины – молодая и пожилая – рассуждали о разных книгах, а потом как-то Ирина предложила почитать матери мужа вслух, и с тех пор они могли целые часы проводить таким образом. Потом, в один из дней, почтенная дама обратилась к сыну с просьбой привезти им последние новинки, появившиеся в лавках Белокаменска, и Демид, довольный, что дамы нашли общий язык, в следующую поездку в уезд по делам привез целый ящик пахнущих свежей типографской краской книг. Увидев это богатство, Ирина радостно захлопала в ладоши, словно маленькая девочка, и, обратив сияющие глаза на мужа, восторженно воскликнула: - Демид Макарович! Вы даже не представляете, что вы сегодня сделали для нас! - Отчего же, – засмеялся Акатьев, любуясь своей молодой женой, – очень даже хорошо представляю! Книготорговец заверил меня, что это самые модные книги последнего сезона, и дамы вырывают их друг у друга из рук, в стремлении заполучить в свои библиотеки! Так что, дорогая моя супруга, я очень хорошо представляю, какие сокровища привез сегодня! И он лукаво посмотрел в глаза девушки, а та вдруг отчего-то смутилась и покраснела. Это смущение не укрылось и от проницательных глаз мудрой свекрови, и она мысленно усмехнулась и довольно потерла ладони, надеясь, что скоро сын и невестка окончательно сблизятся друг с другом. Пока же эти двое так и ночевали в раздельных спальнях. Демид деликатно давал жене время привыкнуть к нему и своему новому статусу, а Ирина всякий раз точно чего-то опасалась, как будто боялась, что муж нарушит свое слово и придет к ней вечером – требовать «супружеский долг». Демид нравился ей, как может нравиться умный, сильный, благородный человек, ей было интересно с ним, они могли говорить на самые разные темы, обсуждать самые разнообразные вопросы, однако при мысли о том, что ей придется лечь с ним в постель, в душу Ирины закрадывалась непонятная робость. Но дни шли за днями, а муж ее так и не делал первого шага. Во многом разделяющая современные, прогрессивные взгляды в науке и медицине, Ирина, тем не менее, была воспитана в традиционных взглядах на дворянскую семью и на отношения между супругами. Как ее родители никогда на людях не демонстрировали окружающим теплых чувств, так и она побаивалась совершить нечто такое, что оттолкнуло бы новых родственников от нее. А еще девушка испытывала тревогу, зная характер отца. Она опасалась, что граф Волков не пустит на самотёк выходку младшей дочери и что-то обязательно предпримет. К большому сожалению, ее опасения оказались не беспочвенны. И к концу месяца разразилась гроза. Ирина вместе с супругом съездила в Гурьево, где так и оставались у брата в доме ее вещи и драгоценный велосипед, привезенный девушкой из города N. Понятно, что им пришлось озвучить Николаю Александровичу свой новый статус людей семейных. Брат, кажется, был только рад, что сестре удалось избежать нежеланного брака. Чета Акатьевых забрала вещи девушки и велосипед и, тепло попрощавшись с «Николенькой», отправилась домой. А, видимо, через несколько дней молодой учитель получил грозное письмо от родителя, который рвал и метал, возмущаясь поступком «негодной девчонки». Отец в присущей ему командной манере потребовал от сына сообщить ему местонахождение сестры. И тот, не подозревая, к чему может привести его ненужная откровенность, рассказал отцу, что недавно Ирина навещала его вместе со своим мужем, известным меценатом, господином Акатьевым, и что он, Николай, очень рад за сестру. А еще спустя неделю случилось это. Только закончилось время обеда. Демид засел в кабинете с документами, требующими неотложного рассмотрения, обе дамы расположились в небольшом уютном будуаре госпожи Акатьевой-старшей. Мария Архиповна решила научить невестку выполнению модного в последнее время рукоделия «фриволитэ». Как-то сын привез ей из города дамский журнал, в котором расхваливалось эта техника кружевоплетения, почтенная дама заинтересовалась, попросила деревенского мастера-«золотые руки» изготовить ей челнок, иглу и крючок и с большим увлечением принялась за освоение непростого искусства, подключив и личную служанку Лукерью. И вот теперь почтенная дама показывала азы кружевоплетения невестке, живой ум которой с готовностью воспринимал всё новое и интересное. У умницы Ирины уже начинались получаться довольно ровные дуги, кольца и пико*, когда в просторном холле послышались громкие мужские голоса, среди которых звучал голос экономки Натальи, пытавшейся усовестить незнакомцев. Пико * – основные элементы «фриволитэ». Переглянувшись, Ирина и Мария Архиповна одновременно отложили рукоделие и поспешили в холл. Там их взорам предстала следующая картина. У дверей топтались два жандарма в мундирах, перед ними, яростно сверкая очами, потрясал кулаками немолодой мужчина в богатом сюртуке и цилиндре, а перед ними стеной стояли управляющий Маркел Куприянович, личный слуга Акатьева Иван и экономка Наталья, настроенная весьма и весьма решительно. Сам Демид Макарович стоял немного в стороне и сверлил серьезным взглядом незваных посетителей. - Что тут происходит? – прохладным тоном поинтересовалась Мария Архиповна, а Ирина крупно, всем телом вздрогнула и побледнела: вместе с двумя полицейскими в дом явился собственной персоной отец, граф Волков. Заметив новых персонажей, он злорадно усмехнулся и воскликнул, уставив на дочь указательный палец: - А вот и она! Негодная дочь! Как ты посмела ослушаться отца?! - Прекратите кричать на мою супругу, – сквозь зубы процедил Демид Макарович, неприязненно глядя на незваного тестя. Но это вовсе не остановило графа, потому что он продолжал кричать, брызгая слюной: - Мерзавка! Ты опозорила семью! Дрянь! Девушка, сжавшись, застыла на месте. И снова ледяной голос Акатьева прервал вопли графа, покрасневшего так, словно его вот-вот хватит апоплексический удар: - Перестаньте орать, как дворник, граф! Если вы сейчас же не прекратите оскорблять мою жену, я затаскаю вас по судам! - Ты угрожаешь мне, щенок?! – с новым пылом завопил Волков. - Не угрожаю, – возразил Акатьев. – Обрисовываю перспективы, если вы не возьмете себя в руки немедленно. В противном случае я прикажу слугам вышвырнуть вас из дома! Где-то за его спиной сдавленно всхлипнула Ирина, и, наплевав на всех, мужчина оглянулся, а затем быстрым шагом подошел к девушке и обнял ее за плечи, словно защищая и от бешеного отца, и от этих незнакомцев в форме. Глава 19 Оба стража порядка переглянулись и решили вступить в разговор. - Э-э-э, господа! Давайте спокойно разберемся во всём! – сказал старший, с седоватыми пышными усами. - С кем имею честь разговаривать? – посмотрел на него Демид, правильно признав старшего по чину. - Позвольте представиться: мы из уездной полиции. Я пристав Семёнов, а мой товарищ – Красиков. Поступил сигнал от господина графа, что его дочь похитили и обманом увезли в ваше поместье. Это так? Прошу вас ответить по существу, но прежде представьтесь, сударь! - Акатьев, Демид Макарович. Моя матушка, Мария Архиповна, и супруга Ирина Александровна, – ответил молодой мужчина. - Акатьев?! – заинтересованно переспросил жандарм. – Уж не тот ли известный в наших краях благотворитель Акатьев? Который жертвует деньги на школы и больницы? - Он самый, – пробурчал Демид и напористо продолжил. – А вот то, что наплел вам этот господин, ворвавшись в мой дом, абсолютно не соответствует действительности. Мою супругу никто не похищал. Ирина Александровна – моя законная, венчанная перед богом и людьми жена, а потому и последовала за своим мужем. - Говорите, венчанная? – переспросил полицейский. - Да, мы обвенчались около месяца тому назад в губернии, в храме Пресвятой Богородицы, – спокойно ответил Демид, как человек, на чьей стороне правда. - И соответствующий документ имеется? – не отступал пристав. - Всё, как полагается. И запись в церковной книге при храме, и у нас дома – выписка из нее, подтверждающая, что священник обвенчал нас, и оба мы сделали этот шаг добровольно, находясь в здравом уме и твердой памяти. Показать? – в его голосе прозвучала еле заметная насмешка, когда он произнес последнее слово и бросил острый неприязненный взгляд на Волкова. - Хм… Я думаю, вашего слова достаточно, господин Акатьев, – уже другим тоном произнес старший из полицейских. - А я требую предъявить сей документ, – опять подал голос отец Ирины. Демид почувствовал, что его жена затаила дыхание, и успокаивающе погладил ее по напрягшемуся плечику. - Успокойтесь, господин Волков, – одёрнул его старший страж порядка. – Не мешайте нам выполнять свой долг! А вы что скажете, сударыня? – впился он взглядом в Ирину. - Что вы хотите узнать от моей супруги? - Пусть ваша супруга сама ответит, действительно ли всё так, как вы нам рассказали! - Она сейчас вам скажет всё, что угодно, лишь бы досадить мне! – опять взорвался ее отец. - И все же, позвольте, господин граф… – холодно отчеканил пристав. Похоже, уже и его стал раздражать своими воплями деспотичный старик. – Ну же, сударыня, ответьте нам! Ирина даже как-то расправила плечи и приосанилась, а потом ровным голосом произнесла: - Господин пристав, мой муж сказал истинную правду. Я своей волей и желанием выбрала его в супруги и сделала это добровольно. Я люблю Демида Макаровича и, если и хотела бы за кого-то выйти замуж, то только за него! Отец же желал отдать меня в жены своему престарелому приятелю, считая, что дружеское расположение того для графа Волкова важнее счастья единственной дочери! - Что ты мелешь, дура! – заорал отец, в порыве гнева рванувшись к девушке, но на его пути встал, как ледяная глыба, ее муж, закрывая Ирину собственной спиной. - Еще шаг, и я не посмотрю на ваш возраст и сам выкину вас из моего дома! - Так, господа! Спокойствие! – попытался увещевать их пристав, но Демид был настроен решительно и только играл желваками, крепко сцепив челюсти и сжав кулаки. - Ну, хватит! – раздался спокойный голос старой дамы. – Довольно учинять беспредел в моем доме и оскорблять моих детей! Господа полицейские! Раз мы всё выяснили, считаю, вы можете покинуть этот дом! И захватите этого нервного господина с собой, пожалуйста! Маркел Куприянович, прошу вас проводить господ стражей порядка! Мария Архиповна говорила, не повышая голоса, но таким безапелляционным тоном, что незваные пришельцы сочли лучшим для себя последовать ее совету, сказанному непререкаемым тоном. - Что ж, господа, приношу вам искренние извинения по поводу этого неприятного инцидента! – произнес старший и, слегка поклонившись, обратился к спутникам. – Итак, господа, больше здесь нам не следует задерживаться! Полагаю, вопрос решён. - Как, то есть, решён? Что значит – решён?! – заволновался Волков. – И что! Мы вот так вот уйдем, оставив мою дочь в этом доме?! - Ваша дочь – совершеннолетняя взрослая женщина, к тому же она подтвердила, что всё было в соответствии с ее желанием и доброй волей! Супруги соединены перед господом богом. И тут уж мы больше ничего не можем изменить! Позвольте откланяться, господа! И еще раз просим прощения за то, что нарушили ваш покой! Мадам! – приложил он пальцы к виску, отдавая честь почтенной матушке Демида, и первым пошел к входной двери. Его спутники потянулись за ним, причем, граф прошипел: «Я это так не оставлю! Вы еще попомните меня!» и, резко развернувшись, зашагал за полицейскими. Едва дверь за ними закрылась, как Ирина обмякла в руках мужа и едва не упала на подогнувшихся ногах. Мужчина едва успел подхватить ее на руки. - Охти мне! – всплеснула руками Наталья. – Барыня! - Чего шумишь?! – сурово одёрнула ее Мария Архиповна. – Не видишь, сомлела девочка?! Не стой столбом! Ступай на кухню да принеси мятного отвара! Переволновалась Иринушка наша! Да и не мудрено – с таким-то дурным отцом! Право слово – чистый деспот! Сатрап! А тобой, Демид, горжусь! – уже совсем другим, мягким тоном, произнесла женщина. – Не дал воли этому… А, ладно! Довольно о нём! Да ты садись, садись, сын! Да подержи пока жену на коленях! Надеюсь, скоро придет в себя! Полежать ей сегодня надобно, успокоиться… Бедная девочка!.. С этими словами почтенная дама и сама села в одно из кресел, вместе с диванчиком в стиле рококо образующих премилый ансамбль. Демид осторожно опустился на тот самый диванчик, придерживая безвольное тело девушки. Личико Ирины было бледным, ресницы бросали тени на щеки, губы были слегка приоткрыты. И ему вдруг нестерпимо захотелось прижаться к этим нежным губам. Лишь единственный раз целовал он свою супругу и до сих пор помнил вкус этих уст. Однако мать находилась тут же, да и Иван топтался неподалёку, ожидая распоряжений барина, поэтому он усилием воли сдержал свой порыв. А тут и Наталья вернулась, неся на серебряном подносе две чашки тонкого китайского фарфора, наполненные дымящимся травяным отваром: - Барыня-матушка, я осмелилась и вам мяты принести!.. – и остановилась рядом, выжидающе глядя на хозяйку. - О, очень кстати! – обрадовалась Мария Архиповна. – Спасибо, голубушка! И вот что, Наталья! Принеси-ка ты из моей комнаты пузырек с нюхательной солью! Пора приводить нашу тростиночку в чувство! – распорядилась она. И экономка поспешила выполнять приказ. - Маменька, как нежно вы назвали Ирину – «тростиночка»! – негромко сказал Демид, любуясь лицом девушки. - Али я не права, мой друг?! – усмехнулась дама. - Правы, мама, как всегда – правы! – согласился сын. - Вот, барыня, – протянула хозяйке пузырек темного стекла вернувшаяся в эту минуту Наталья. - Что ж, приступим, – сказала почтенная дама и, отвинтив крышечку, поднесла к носу Ирины пузырек. – Держи ее крепче, Демид, чтобы не упала… В это время резкий запах возымел свое действие, и девушка, вдохнув его, резко открыла глаза и вздрогнула, мужчина лишь успел крепче прижать ее к себе. А она оглядела присутствующих и неуверенно спросила: - Что случилось?.. - Ничего страшного, милочка! Просто после всех треволнений упали вы в обморок, моя дорогая! Ничего, ничего! Сейчас Демидушка отнесет вас в комнату, Матрёна поможет раздеться, полежите, отдохнете, всё и наладится! - Простите меня, – сказала девушка, а затем губы ее задрожали, она всхлипнула и закрыла лицо обеими ладонями. Демид беспомощно посмотрел на мать, прижимая жену к своей груди. А та произнесла решительно: - Ну-ну, голубушка моя! Мы не будем разводить сырость! Не стоит оно того, уж поверьте старой женщине, немало пережившей на своем веку! Демид, хватит рассиживаться, отнеси Ирину в спальню ее. А где Матрёна? Позовите уже ее к молодой госпоже, пусть поможет ей переодеться! А ты, Натальюшка, проводи меня в покои – что-то я тоже устала сегодня! Принесла нелегкая этих жандармов! Вот и говорят, что незваный гость – хуже татарина! Так и есть! Так и есть! С этими словами хозяйка с оханьем поднялась с кресла, и почтительно поддерживаемая под руку экономкой, направилась вслед за сыном на второй этаж, где располагались личные комнаты членов семейства. Демид же отнес молодую жену в ее комнату, где их уже ожидала Матрёна, которую матушка приставила личной служанкой к невестке. - Я зайду позже, узнать о вашем самочувствии, Ирина Александровна, – шепнул он девушке. - Спасибо вам за всё, Демид Макарович, – слабым голосом произнесла девушка, всё еще толком не оправившаяся от своего неожиданного обморока. Мужчина, который к тому времени уже направился к двери, застыл на месте, а потом медленно повернулся: - За что вы благодарите меня, Ирина Александровна? – сдавленно спросил он. - За всё, что вы сделали сегодня для меня, – пояснила девушка. - Это мой долг – защищать супругу, – несколько суховато ответил Демид и, снова отвернувшись, вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ирина вздохнула, откинувшись на подушки, и отдалась расторопным рукам служанки. Глава 20 Демид принял ванну и, уже переодевшись в мягкие штаны, в которых он, по обыкновению, спал, собирался лечь в постель, когда раздался робкий, тихий стук в дверь его комнаты. Настолько тихий, что сначала мужчине, показалось, что стук прозвучал лишь в его воображении. Однако почти сразу же звук повторился, на сей раз немного громче. Акатьев удивился: кто в такое позднее время может беспокоить его, однако же, решил проверить – кто этот поздний посетитель? Но вот чего он совсем не ожидал, так это того, что за дверью окажется его собственная супруга, переминавшаяся босыми ногами по паркетному полу, в тонкой сорочке, с распущенными длинными волосами, кутающаяся в ажурную вязаную косынку из тонких хлопковых нитей с длинными кистями. Демид замер неподвижно, растерявшись, и не сводил с супруги непонимающего взгляда карих глаз. Она же, в свою очередь не могла оторвать очей от широкого разворота плеч, развитой грудной клетки, поросшей темными кудрявыми волосами, отчетливой дорожкой сбегавшими вниз по животу и прячущимися за поясом штанов. Демид, заметив ее взгляд, сглотнул, отчего кадык дернулся, выдавая его эмоции, и прохрипел: - С-сударыня?.. Она ойкнула, прикрыв рот ладошкой, и вдруг жарко покраснела – так, что кровь прилила не только к щекам, но и к видимой части нежной шеи: - Простите, я не… Я, наверное… Извините! Я не думала, что… Я пойду, пожалуй, – несвязно залепетала Ирина, и уже было собралась сбежать, но была поймана крепкими мужскими пальцами за запястье. - Нет! Постойте, Ирина!.. Я только… Надену что-нибудь… Входите… Простите мой вид… – так же растерянно заговорил он, втягивая девушку в комнату и стремительно бросаясь к лежавшей на кушетке рубашке, которую он, видимо, снял, собираясь принимать ванну. Торопливо набросил ее на себя, не попадая с первого раза в рукава, путаясь в петлях для пуговиц. Как юнец, прости господи, впервые увидевший красивую женщину в неглиже. Но почему Ирина явилась к нему в одной сорочке?! Акатьев шумно выдохнул, собираясь с мыслями, и дело пошло ловчее. Вот он повернулся к супруге, уже собранный, спокойный. Взглянул на девушку: - Ирина Александровна, что привело вас в такой час? Позвольте еще раз извиниться за мой вид… Просто я уже собирался лечь спать… Да вы присядьте! Господи, вы еще и босая?! Идите-ка сюда! И он одним быстрым движением подхватил девушку на руки и посадил на уже разобранную ко сну кровать. Сам опустился рядом, на некотором расстоянии. - Ну, вот! Теперь ваши ножки не озябнут! Вы что-то хотели мне сообщить? Я слушаю, мадам… Ирина покусала нижнюю, более полную губку, зубами, словно собиралась с уверенностью, а потом тихо сказала, глядя в сторону: - Демид Макарович… Я еще раз хочу поблагодарить вас за то, как вы сегодня заступились за меня перед отцом… - Я говорил вам уже – за это благодарить не нужно! Это мой долг и обязанность супруга… Я всегда буду защищать вас, Ирина Александровна! От кого бы то ни было! Просто потому, что вы – моя семья… И потому, что я вас… Он осёкся, словно едва не произнес слова, готовые вырваться из уст его против воли. Снова шумно вздохнул и замолчал. И тогда снова заговорила девушка: - Демид Макарович, я размышляла сегодня, пока лежала в постели, куда вы принесли меня… Это неправильно… То, как мы живем с вами этот месяц! Я уже поняла, какой вы замечательный, благородный, деликатный человек… И сегодня, там, перед жандармами, я не солгала ни единым словечком! Все, что я сказала тогда, чистая правда! И я… Пришла к вам… Он с каким-то странным звуком закрыл глаза ладонью: - Господи, Ирина! Что вы такое говорите?! Я никогда не приму вашей жертвы… Я понимаю, что вы благодарны мне за спасение от деспота-отца, но… Я не готов принять подобную жертву! - Да какую жертву?! – вскричала девушка. – О чем вы говорите?! - Вы ведь пришли ко мне, чтобы… исполнить супружеский долг? В благодарность, да? - Боже, какая благодарность?! Я люблю вас! Люблю! И каждый вечер ждала, когда, наконец, вы решитесь прийти ко мне в спальню… Но, видимо, вам не нужна жена, которую вы взяли из жалости! Простите! Это было ошибкой – ворваться сюда сейчас!.. - Стойте! – выпалил он. – Стойте, сударыня! Она, уже соскочив с кровати, стояла босыми ногами на полу и, запахнув на груди кружевную косынку, вздернула маленький подбородок вверх, готовая стремглав броситься прочь, и лишь подрагивающие, плотно сомкнутые губы и подозрительно заблестевшие глаза выдавали всю глубину испытываемых сейчас девушкой чувств. - Стойте! – повторил Акатьев, вытянув к ней руку, точно останавливая жену от опрометчивого поступка. – Что вы сейчас сказали, мадам? - Когда… сказала? – шумно сглотнула та. - Вот совсем недавно, когда говорили о том, что сегодня днем… - Я… Девушка отвела взгляд и облизала внезапно пересохшие губы. Но затем решительно вскинула на него глаза и отчеканила: - Я сказала, что люблю вас, господин Акатьев!.. И повернулась спиной к мужчине. Плечики ее поникли, голова опустилась на грудь. А Демид, вне себя от радости, вскочил на ноги и, осторожно обхватив ладонями плечи девушки, вдруг прижался губами к ее затылку. Ирина вздрогнула, но он не отпускал, а, напротив, бережно развернув ее лицом к себе, произнес: - Ирина! Сокровище мое! Девочка моя бесценная! Как же я боялся, что никогда не услышу от вас этих слов! Но вы оказались и здесь смелее меня, моя храбрая маленькая жена! Теперь и могу сказать это, не страшась получить отказ: я люблю вас, моя драгоценная! Люблю всей душой! И душа моя, и сердце принадлежат только вам! Девушка улыбнулась сквозь слезы, которые все же покатились по ее щекам, и прошептала: - Поцелуйте меня, муж мой! Поцелуйте по-настоящему, как и должны целовать друг друга супруги, когда их никто не видит… - Боже мой! Мне, и впрямь, досталось бесценное сокровище! Красавица моя! Он подхватил девушку на руки и бережно уложил на свою кровать. Сам же устроился рядом, нависнув над ней, и, вглядываясь в любимое личико, прошептал: - Как долго я тебя ждал!.. И вслед за тем накрыл такие желанные губы поцелуем, который с каждым мгновением становился все более жарким и страстным. Тут уже и сама Ирина, обняв мужчину за шею, притянула его к себе и, сначала робко и неумело, начала отвечать супругу. Ажурная косынка была небрежно отброшена куда-то в сторону, а горячие и нетерпеливые руки Демида уже тянули вверх подол сорочки, обнажая стройные ножки, проводя по всей длине их от щиколоток до развилки бедер. А губы изучали нежную шейку и скулы разрумянившегося личика, и спускались все ниже, к полушариям упругой девичьей груди. Бородка щекотала ставшую невероятно чувствительной кожу девушки, придавая особую остроту удовольствию. Она стонала так сладостно, что Демид мельком подумал, что долго не выдержит, а пальчики супруги уже нетерпеливо тянулись к пуговицам на его рубахе, однако мужчина нежно отвел их и одним рывком через голову стянул так мешавшую обоим вещь. Ирина тут же потянулась губами к его обнажившейся груди, но мужчина отстранил ее, прохрипев: - Нет, милая! Сегодня веду я! И продолжил доставлять сладкую муку девушке, извивавшейся уже всем телом и несвязно лепечущей что-то, временами коротко, тихо вскрикивая, подрагивая ресницами. Демид освободил ее от сорочки и на миг застыл, залюбовавшись идеальным юным телом, а потом торопливо сбросил штаны и, осторожно разведя в стороны округлые колени, раскрыл девушку для себя. Она была уже готова принять его, и только коротко похныкивала, не в силах получить разрядку. И тогда мужчина, коротко шепнув: «Доверься мне, любовь моя!», осторожно начал входить во влажную тугую глубину, ощутив некую преграду внутри. Супруга напряглась, почувствовав боль, но он отвлек ее бесконечными поцелуями и в какой-то миг резко подался вперед, поняв, что преграды больше нет. Ирина вскрикнула от резкой боли, пронзившей все ее естество, и распахнула затуманенные страстью очи, в которых медленно проявлялось понимание свершившегося. Демид, теперь уже ставший настоящим мужем, замер, давая девушке возможность привыкнуть к нему внутри, и продолжал покрывать короткими нежными поцелуями ее лицо, стирая губами пролившиеся слезы. - Всё, всё, моя девочка! Больше не будет такой боли. Я осторожно… - Деми-ид… – выдохнула она. – Я не думала, что это будет так больно!.. - Прости, любовь моя! Так бывает только самый первый раз, – говорил и говорил он, и целовал, целовал дорогое лицо, точно хотел так убрать все неприятные ощущения. Потом вновь начал медленно, осторожно двигаться внутри нее и в какой-то миг осознал, что девушка робко отвечает ему, подстраиваясь под заданный им ритм! И вот уже движения ее стали резкими, решительными, она снова начала негромко стонать, а потом лицо ее исказила гримаса, но то была гримаса высочайшего наслаждения, тело девушки сотрясли неконтролируемые судороги, и она сперва закричала в экстазе, а затем вдруг обмякла, словно лишилась последних сил. В несколько сильных движений мужчина догнал любимую и пролился в нее горячей, мощной струей семени. Еще успел повернуться на бок, чтобы не придавить жену всем своим весом, перевернул ее, кладя на себя сверху, и почувствовал неземное блаженство, точно оказался в раю… Несколько долгих минут восстанавливал дыхание, а когда более или менее пришел в себя, увидел, что Ирина крепко спит, удобно, точно много раз до этого делала так, расположившись на груди мужчины. Он едва слышно счастливо рассмеялся и, прошептав: «Иринушка! Сокровище мое бесценное!», провалился в такой же глубокий, безмятежный сон. Глава 21 Первое, что почувствовала Ирина, проснувшись, – это то, что ей очень жарко. А еще какая-то тяжесть спеленала все тело девушки, не давая возможности пошевелиться. Она прислушалась к себе – вроде все было, как обычно. Нет, не всё! Между ног саднило, чувствовалась какая-то тянущая боль. Что с ней?! – запаниковала Ирина и распахнула глаза. И ахнула, встретившись взглядом с улыбчивыми карими глазами. И тут же все вспомнила! Она и Демид! Они! Прошлой ночью… Девушка крепко зажмурилась и тут же почувствовала, как кровь жаркой волной прилила к ее коже. И услышала тихий смешок, а вслед за тем бархатный голос мужа: - Ну же, трусишка! Чего ты так испугалась! Открывай свои прекрасные глазки, сокровище мое! Иринушка!.. И теплые губы прикоснулись к ее губам нежным, легким поцелуем. Девушка тотчас же распахнула глаза и увидела близко-близко лицо супруга: - Ты… не жалеешь? И снова раздался негромкий смех – смех абсолютно счастливого человека: - Да я жалею только об одном – что, как ты вчера сказала, не пришел к тебе еще раньше! Но из нас двоих – призна ю ! – более смелой и решительной оказалась моя маленькая жёнушка! И от того я люблю тебя еще сильнее, моя дорогая супруга! - Правда? – прошептала она. - Правда, – эхом повторил мужчина. – Я люблю тебя, красавица! Наверное, с самой нашей первой встречи, когда ты свалилась со своего велосипеда! А потом, с каждой нашей встречей, я влюблялся всё сильнее и сильнее! Наверное, поэтому, когда ты не пришла на нашу встречу, которые к тому времени уже стали для меня необходимы, как воздух, как дыхание, и я кинулся в Гурьево, а твой брат сказал, что ваш отец силой увез тебя в город… Тогда я и не представлял себе иного, чем немедленно отправиться в N. Я велел кучеру подгонять, а сам боялся только одного – что я опоздаю… Он замолчал, сжав челюсти, молча укутал девушку одеялом, которое накинул на них обоих еще ночью, и вздохнул. Ирина высвободила из-под одеяла одну ладошку и погладила мужа по щеке, заросшей темной бородкой: - Бедный мой!.. Мне жаль, что тебе пришлось испытать всё это!.. - Не жалей меня, жена! – прижав ее пальчики к своей щеке, притворно проворчал Демид. – Меня не жалеть, а завидовать надобно! Я, как тот кощей из сказок, обладаю величайшим сокровищем на свете – моей прекрасной девочкой! Вот теперь ты точно моя – и перед господом богом, и перед людьми! - Твоя, – только и произнесла она с улыбкой, как была схвачена в охапку и зацелована всюду, куда только попадали жадные губы супруга. Поначалу девушка шутливо отбивалась, хохоча, но постепенно смех угас, а поцелуи из коротких и легких превратились в томные и полные огня. А вскоре взаимные ласки привели к новому единению, и Демид старался быть осторожным, помня, что жена его лишь прошлой ночью стала женщиной. Они вновь получили наслаждение, ставшее общим на двоих, когда в двери комнаты Акатьева постучали, и голос Ивана из-за двери произнес: - Доброе утро, барин, Демид Макарович! Изволите вставать? Ирина пискнула задушено и попыталась закопаться в одеяло, но муж прижал ее к себе и, шепнув: «Не суетись! Я отправлю его!» – крикнул: - Иван, не входи! Я позову тебя позже! - Слушаюсь, барин! – донеслось из-за двери, и вскоре всё стихло. - Боже! Мне надо вернуться к себе! – запаниковала девушка, но Демид удержал ее: - Тише, тише, моя драгоценная! Не нужно волноваться! Мы не сделали ничего дурного! Что плохого с том, что молодожены провели ночь вместе? Да если матушка узнает – она ошалеет от радости! - Господи, Демид! Да я сгорю со стыда! – выдохнула девушка. Но он взял обеими руками лицо жены и очень серьезно, глядя ей в глаза, произнес: - Любовь моя! То, что мы делаем – это правильно! Ведь мы муж и жена, и мы любим друг друга! Ну? Ведь ты любишь меня? - Люблю, – еле слышно произнесла она. – Но это так непривычно! - Это естественно! Муж и жена спят вместе и любят друг друга! Я до тех пор буду доставлять тебе наслаждение, пока ты сама будешь хотеть этого, милая! Ты – единственная женщина в мире, которую я желаю всей душой и телом! - Спасибо, мой супруг! И ты – единственный мужчина для меня! - Вот и хорошо, – мягко улыбнулся он. – А теперь, если мы, наконец, с этим разобрались, предлагаю принять ванну! - Да… Надо бы… - Я помогу тебе, любимая, – шепнул мужчина. - Как?! Разве можно?!.. - А почему нет? Если двое хотят этого… - Ох, нет! Мне будет неловко!.. - Иринушка! Ну, мы же уже видели друг друга ночью… Чего ты смущаешься? - Но то было ночью, а сейчас белый день на дворе… Он снова рассмеялся: - Моя маленькая трусишка! Ладно, сегодня не буду смущать тебя!.. - Спасибо! – снова зарумянилась девушка. – А как мне… - Что? Как пройти в ванную? Она только закивала. И тогда Демид с лукавой улыбкой откинул одеяло и, не стесняясь собственной наготы, встал и, подняв с пола лежавшую там всё это время женскую сорочку, протянул ее девушке. Она снова с головой спряталась под одеяло и уже оттуда выпалила: - Ты специально делаешь это! - Делаю что? – самым невинным тоном спросил мужчина. - Смущаешь меня! Расхаживаешь передо мной, в чем мать родила! – раздалось из-под одеяла глухо. - Милая, я твой муж! Почему я должен что-то скрывать от тебя?.. - Перестань, Демид! – жалобно воскликнула вконец смущенная Ирина. Тонкая рука с растопыренными пальчиками высунулась наружу, требуя сорочку, и мужчина сжалился – вложил тонкую вещичку в нетерпеливо шевелящиеся пальчики, умудрившись перед этим поцеловать самый центр ладошки. Ирина ахнула, но шустро утянула сорочку внутрь кокона. Пока она там возилась, надевая ее, Демид успел натянуть домашние брюки и рубашку, так что, когда показался один изумрудный глаз, он уже успел привести себя в почти приличный вид. Девушка откинула одеяло и шустро унеслась в ванную комнату супруга. Он, посмеиваясь себе под нос, вышел из комнаты и обнаружил сидящего на банкетке у стены в коридоре Ивана. При виде хозяина тот подскочил, но был остановлен мужчиной: - Постой, Иван! Не ходи туда! Лучше найди Матрену – пусть она принесет молодой госпоже свежую одежду!.. - А… – открыл рот слуга, показывая указательным пальцем на дверь, точно хотел спросить что-то. Демид не стал его мучить неведением и кивнул: - Да-да! Там моя супруга, и ей нужна свежая одежда! Поэтому ступай и найди служанку, ты понял?! - Всё понял, господин! Я мигом! Сейчас! Туда и обратно! - Ну, обратно можешь не торопиться! – фыркнул насмешливо Акатьев и, насвистывая, двинулся по коридору к покоям жены. Ванну ему сегодня придется принимать у нее… Глава 22 Мария Архиповна, эта мудрая женщина, конечно же, всё поняла, бросив один-единственный взгляд на чинно появившуюся в трапезной пару, шагавшую рука об руку. И мысленно вознесла горячую молитву богородице, за то, что дети ее наконец-то стали настоящими супругами, едиными душой и телом. Однако внешне она ни единым движением мышц лица не выдала мысли, бродившие в ту минуту в ее голове. Лишь степенно пригласила молодых людей к столу. Демид отодвинул стул и помог молодой супруге занять место, и то, как он смотрел при этом на Ирину, еще раз подтвердило предположения матери. Да и невестка одаривала мужа нежными взглядами, и то и дело губы ее, явно припухшие после поцелуев Демида, расплывались в теплой улыбке, предназначенной единственному мужчине. Завтрак прошел очень мило, и после него супруг сообщил, что собрался поехать в Покровку – следовало проверить, как идет строительство деревенской лечебницы. И тут Ирина удивила Марию Архиповну, попросившись ехать с супругом. - Голубушка, да зачем тебе туда ехать, Иринушка? - Матушка, но мне очень интересно, – возразила та. - Маменька, вы же знаете, что в Гурьеве Ирина помогала тамошнему доктору, – сказал Акатьев. - А-а, – протянула почтенная дама, – так ты хочешь и здесь заняться этим? - Ну, об этом говорить еще рано, – сказал супруг, но девушка посмотрела на него с надеждой во взоре. - Если Демид Макарович позволит это – я буду счастлива!.. - Посмотрим, – уклончиво ответил мужчина. – Но если вы, дорогая супруга, намерены сегодня сопровождать меня, советую поторопиться! Уже пора выезжать! - Я мигом! – вскочила из-за стола Ирина и, взметнув подол юбки, умчалась в свою комнату – захватить шляпку и перчатки. Мария Архиповна проводила невестку глазами и посмотрела на сына: - Вы, наконец, поладили, да? - Да, маменька, и я очень счастлив! - Ну, дай-то бог! Дай-то бог! – закивала седой головой женщина. – Береги жену, Демидушка! Она у тебя – настоящее сокровище! - Я знаю, матушка! – улыбнулся мужчина и, поднявшись из-за стола, приблизился и поцеловал руку матери. – Нам пора! Не скучайте! - Не буду, – согласилась она и погладила Демида по тёмным волосам. Вскоре ландо с супругами выехало из усадьбы и направилось в деревеньку. Работа на стройке шла полным ходом. Вскоре строительство лечебницы должно было завершиться, оставалось дождаться только доктора. Ирина заинтересованно осматривала помещение, пахнувшее свежей древесиной, задавала старшему плотнику толковые вопросы и, в конце концов, заслужила уважение мужика. Тот почтительно отвечал барыне, объясняя все тонкости, и Демид только незаметно улыбался в бородку, радуясь тому, какой живой и светящейся была в эти минуты его супруга. Возвращаясь обратно, они неспешно ехали по проселочной дороге, часто принимаясь самозабвенно целоваться, и поцелуи и ласки эти так распалили обоих, что в какой-то момент Демид решительно повернул ландо с дороги, к недалеким густым кустам, стеной закрывшим небольшую полянку, и вот там-то влюбленные предались страсти, а пегая лошадка терпеливо стояла и подхватывала мягкими губами сочные травинки, пока Демид доводил до экстаза любимую. Эта задержка принесла обоим молодоженам столько удовольствия, что некоторое время они просто лежали в объятиях друг друга, изредка обмениваясь нежными поцелуями. Но вот Ирина пошевелилась в кольце рук супруга и произнесла негромко: - Демид, нас ведь никто не мог видеть с дороги?.. - Думаю, нет, здесь никого не было, любовь моя! – успокоил мужчина, отводя пальцами непослушную рыжеватую прядку, выбившуюся из прически молодой женщины во время любовных игр. И вздохнул. – Я так сильно люблю тебя, Иринушка, сокровище моё! - Я тоже люблю тебя, милый мой! – отозвалась она, целуя мужа в щеку. – Но… Нам пора, да? Он вздохнул: - Да, родная! Пора! Едем? - Да, поехали, – согласилась Ирина. Общими усилиями они поправили одежду, помогая друг другу, и отправились в Покровское. После этого так и повелось, что Ирина Александровна стала сопровождать супруга в Покровку, и вскоре крестьяне привыкли к молодой барыне и приняли ее. Иногда чета Акатьевых ездила в Гурьево – навестить Николая Александровича, и оба мужчины стали хорошими друзьями. А через месяц приехал и новый доктор – мужчина лет сорока, с семьей – женой и двумя ребятишками, пяти и восьми лет. Община предоставила им добротный домик неподалёку от лечебницы, и вскоре Демид выделил средства на закупку необходимых медикаментов и инструментов для нормальной работы врача. Теперь покровские крестьяне в любое время суток могли получить квалифицированную помощь. Еще большей радостью для Акатьева стала новость, что супруга доктора Глазьева – повитуха. А значит, старая крестьянка, которая за свою жизнь помогла появиться на свет не одному поколению покровских ребятишек, могла спокойно отправиться на покой. Крестьянская община выделила ей небольшое довольствие, да сам Демид добавил ежемесячную сумму от себя. Ирина все-таки выбила себе разрешение мужа помогать доктору в лечебнице, наряду с женой того. Она мастерски готовила микстуры, ставила уколы, а то и ассистировала доктору при проведении несложных операций. Однако же горячая взаимная любовь супругов Акатьевых дала свои плоды, и новая повитуха подтвердила, что Ирина беременна. Демид летал, как на крыльях, и окружил любимую Иринушку нежной заботой. Живот будущей мамочки рос не по дням, а по часам, и как-то, прослушивая сердцебиение плода, Елена Борисовна, жена доктора, ахнула. Еще несколько минут прослушивала при помощи трубки живот Ирины и, наконец, вынесла свой вердикт: - Сударыня, а ведь, сдается мне, что у вас там двойня! - Как – двойня?! – распахнула глаза-изумруды та. - Да, двойня – два сердечка явственно прослушиваются! Так что теперь вам нужно вдвойне беречься! Когда Демид услышал от жены новость, несколько минут он просто безмолвно смотрел на нее, моргая темными ресницами, а затем накинулся на жену с поцелуями: - Иринушка! Сокровище мое бесценное! Любовь моя! Вот это радость! Я – самый счастливый муж в мире! Видя его искристую радость, молодая женщина рассмеялась, и, обхватив руками лицо мужчины, воскликнула: - Тогда я – самая счастливая в мире жена! Она хотела сказать что-то еще, но муж закрыл ей рот поцелуем, бережно сжав в объятиях. Мадам Акатьева разрешилась от бремени в срок, принеся двух прекрасных младенцев – девочку и мальчика, которых приняла жена доктора. Узнав о том, что у нее двое здоровеньких внуков, Мария Архиповна не сдержала счастливых слёз: у ее любимого сына, наконец-то, была настоящая, полная семья! Все эти месяцы Ирина не общалась со своими родителями, не желая, чтобы отец омрачал ее счастье. Однако же, когда родились близнецы, Ванечка и Лизонька, Ирина сочла нужным написать матери, что та стала бабушкой. А вскоре семью Акатьевых ждала неожиданность: в Покровское приехала графиня Волкова. Она была радушно принята и Марией Архиповной, и собственной дочерью. Демид же держался вежливо, но слегка отстраненно, полагая, что если бы мать настояла, никакого фарса с помолвкой, через который пришлось пройти ее дочери, не случилось бы. Но мать так искренне раскаивалась и просила прощения у Ирины, утирая слезы белоснежным батистовым платочком, что, в конце концов, молодой отец смягчился. Дарья Прохоровна призналась дочери и зятю, что она уехала из дома тайком, улучив момент, когда графа не было дома, и, оставив ему короткую записку, в которой сообщала, что отправилась навестить дочь, которая подарила им двух прекрасных внучат. Мать не знала, как долго бушевал разгневанный супруг, но была уверена, что поступила абсолютно правильно! Мария Архиповна предложила сватье гостить у них столько, сколько она сама пожелает, и та с готовностью ухватилась за это предложение. Ирина, помнившая, что в присутствии грозного супруга мать всегда была ниже воды, тише травы, с радостью замечала, как раскрывается вдали от тирана эта мягкая женщина, как радуется она, играя с младенцами, и глядя на счастье дочери. Они втроем съездили в гости к Николаю, и молодые супруги наблюдали трогательную встречу матери и сына. Но всё когда-то заканчивается, вот и Дарья Прохоровна засобиралась домой. Демид Макарович велел Тихону отвезти тёщу в уездный город, на железнодорожную станцию, где она села на поезд, идущий через губернский город N. Покровское же зажило своей обычной жизнью. Обитатели его занимались привычными делами, растили детей, с любовью воспитывая их, а Мария Архиповна рассказывала малышам сказки, пела песенки и потешки. А слава известного благотворителя Демида Акатьева распространялась по городам и весям губернии, принося ему заслуженное уважение. Он никогда не отказывал в помощи маленьким земским лечебницам и деревенским школам, и каким-то чудом богатство его не иссякало, а, наоборот, только увеличивалось, словно высшие силы каждую отданную на благое дело монету возвращали меценату сторицею. Прекрасный арт от группы PARAdis Мои любимые читатели! Вот и закончилась еще одна история, которую мы прожили с вами вместе. Я очень благодарна всем тем, кто все эти недели находился рядом со мной, поддерживал своим интересом к героям и событиям, оставлял вдохновляющие комментарии и просто окрылял меня своими эмоциями. Спасибо вам, мои дорогие! Люблю вам! Пишу для вас! Конец