Пролог

Особенно темной выдалась ночь. Будто-то с умыслом до самых рассветных минут прятался за седыми комковатыми тучами народившийся месяц. И так скудно светом своим одаривал, а тут и вовсе не пожелал. Едва-едва.

Не зря в глухом лесу за усадьбой даже крикливое вороньё не пискнет. Замолкло всё. Не к доброму часу такое случается. Не к доброму делу.

Перекрестился бы кто, чтобы беду отвесть, да кого сон, кого усталость сморили. А те, кто тенью скользил, пригнувшись, прижавшись к кирпичным стенам родового гнезда, боязливо оглядываясь, прислушиваясь, замирая в нерешительности, - те и ведать уже не ведают о страхе Божьем. Если и наложат знамение крестное, то вряд ли для духовной защиты душонки своей преступной, скорее в насмешку, добавить по капле в чашу для погибели своей вечной.

Прокравшись до неприметной дверцы, что вела к конюшням и постройкам по хозяйству, две сгорбленные тени, не сговариваясь, застыли, сливаясь с темными неровными силуэтами, брошенными от угловых башен здания. Как удачно барону взбрело в голову выстроить дом в новомодном стиле, с лёгкой руки архитектора-иностранца заимствованного с его родины! Башни все эти, полукруглые окна, арки, кирпичная кладка. Замок, как есть замок!

Тишина. Где-то недалеко ветер перебирает тревожно листья в кронах. Коротко переговорили сонные хозяйские псы. Да напарник в спину дышит неспокойно. Как бы в кашле не зашелся, с ним такое бывает в последнее время...

Порядок. Можно.

Шагнув на крылечко, первый настороженно стукнул в дверь костяшками пальцев. Один, долгая передышка, два быстрых, передышка, третий.

Не сразу, сопротивляясь ночному вторжению, до последнего сомневаясь, но все же чуть приотворившись, дверь поддалась. Дрожащая свечка из щели выхватила лицо гостя и тут же юркнула обратно в дом.

Дверь, недовольно скрипнув, распахнулась шире, впуская внутрь две мужские фигуры.

- Долго вы что-то, - с трусливой боязливостью прошептал полноватый мужичок, подрагивающей ладонью закрывая огонёк свечи от сквозняка. - Через час уж дворовые поднимутся.

- Успеем, - едва слышно, но с уверенностью бросил первый. - Веди коли взялся, - с тихой усмешкой приказал он, подгоняя, чтобы не опомнился, а то не устоит в слове своем, шум поднимет.

Нет, не поднимет уже. Впустил, ходу обратного испугается.

- Вот сюда... - вел по коридорам в сердце родовой усадьбы мужичок. Подсвечник заметно трясся. Ещё и залысину то и дело приходится протирать платочком с кружевной каёмочкой. - Лестница...

Тусклый свет, что лился из окон или отбрасывался от единственной свечи, не давал рассмотреть богатое убранство комнат. Не до того. Так, случайно зацепится взгляд за золотой отблеск на ручках дверей, рамах картин, блуждающее мерцание на стекле. Остальное только угадывалось в мраке ночи. Чтобы ничего не задеть, без лишнего звука добраться, не уронить, не зашуршать. Не больше того.

Гладкие широкие перила, без единого изъяна, как, кажется, и дворянская жизнь хозяев дома, надёжно поддерживали руку. Ступени не прогибались и не кряхтели.

Слишком уж гладко все складывается. Плохо.

Собрав всю настороженность, почти не дыша, двинулись дальше. Поплутав по череде проходов и сквозных комнат в полном молчании, изредка прерываемых сдавленным выдохом за спиной, остановились перед серым полотном двери.

Провожатый как будто бы хотел что-то сказать, но вышло только хриплое мычание. В первый раз в таком деле всем трудно... Потом уж привычно становится.

Тихонечко надавив на ручку вниз, мужичок толкнул дверь, придержал ее для остальных, затем медленно-медленно закрыл.

Света мало, а он копается там у входа! Топчется! Сомневается... Сейчас-то уж чего... Но не сказать ничего, тишина нужна.

Первый, теряя терпение, обернулся к бледному мужичку, взглядом подзывая к себе.

Тот, ухватившись обеими руками за подсвечник, неверным шагом поплелся к боковой стене, туда, где за невесомыми занавесочками, перехваченными в нескольких местах аккуратными бантиками, стояла кроватка.

Дитё, не больше трёх зим от роду, мирно сопело маленьким носиком в уголок одеяла. Светленькие тонкие волосики разметались по подушечке. Беленькая гладкая кожа, длиннющие реснички. Ангелочек спит...

Няньки не было в комнате. Хорошо. Но едкое чувство беспокойства, предчувствия непременной осечки холодком пробиралось под кожу, заставляя действовать быстрее. Успеть до какой-нибудь неприятности.

Не потревожив девочку, подправил с одной стороны одеялко и, нырнув обеими руками под маленькую спинку, ловко подхватил ребенка. Застыл, чуть покачивая. Пошевелилась, засопела сильнее, похныкав во сне, но вскоре успокоилась. Дыхание девочки выровнялось, и похититель шагнул назад.

Подошёл к напарнику, кивая на болтающийся край одеяла. Тому и думать не пришлось, подтянул край и, обернув девочку, крепко заткнул одеяло с другого бока. Закутали ее, как гусеницу в кокон.

Прислушались. Тихо.

Обратный путь, кажется, всегда короче. Особенно, когда торопишь время быстрыми шагами. Каких-то несколько ударов сердца, и они уже у выхода.

Входную дверь услужливо отворил мужичок.

- А... - алчный блеск в его глазах подавил страх и угрызения совести.

Первый выразительно кивнул второму.

- Изволите-с вашу свечечку, - неприятным голосом, с заискивающими нотками, просипел он. - Кармашек подсветить надобно.

Подсвечник перешёл в жилистые мужские руки. Пригнувшись, второй запустил руку в карман. Что-то звонкое отозвалось изнутри.

- Сейчас... Сейчас, - поторопил он сам себя. Свечка будто мешала вынуть мешочек с желанным вознаграждением, пришлось суетливо водворить ее на ближайший уступ.

Однако, как только обе руки освободились, второй резко выпрямился, холодное лезвие на долю секунду сверкнуло в темноте. Зажав рот мужичку, с силой, одним точным движением ударил его. Мужичок обмяк, второй подхватил под руки грузное тело и бесшумно прислонил к стене за дверью. Деловито обтер свое оружие, задул свечу.

Все стихло.

- Затвори, - последовал наказ первого, и теперь худое предчувствие стало почти осязаемым. - Тьфу ты... - негромко выругался он, прогоняя неуместную тревогу. - Быстро давай, к телеге. Пока не проснулась.

И они со своей маленькой ношей потрусили к лесу.

Замок, с такой любовью и надеждой созданный на века для потомков, покидала принцесса. Единственная дочь барона.

Глава 1

Если вы думаете, что у любителя поболтать, посплетничать, да просто у нуждающегося выговориться при наличии благодарного слушателя есть завязочки или ремешок для регулирования времени и интенсивности словесного потока, то вы не заблуждаетесь. Просто надо знать, где они и как к ним без вреда для здоровья подобраться, а так... Этих людей ничто и никто не остановит.

Два часа! Целых добрых два световых часа в самый разгар рабочего дня! И вот уже открываются отличные перспективы уйти на третий час, ибо...

- Главного-то, уважаемый Иван Андреевич, я вам и не поведала ведь! - всплеснув одной рукой (второй Анна Николаевна держалась за китайскую вазу), вспомнила она вдруг что-то.

К сведению, Ивану Андреевичу эта китайская ваза в его мелочную лавку досталась какими-то очень хитромудрыми путями, не на всех промежутках которых строго соблюдались законные методы, а потому ваза составляла чуть ли не основную ценность этого года в ассортименте лавки. И, как вы понимаете, дышать рядом с ней, не говоря уже о том, чтобы притрагиваться, строжайше запрещалось.

Он ещё рассчитывал выручить за нее не менее... 50 рублей. Китайская же... Ладно, поясню вам. Считай, три дамские шляпки и один зонтик с бахромой из модного дома. Но это ого-го, как значительно ударить может по кармашку, например, какого-нибудь средней руки чиновника. Не есть, не пить некоторое время, только подглядывать с восхищением на вазу в съемной квартирке.

Но ведь китайская! Не абы какая... Древняя, наверное... Какой-то там династии... Вот ежели у вас бы китайская гостиная была, то прекрасно бы подошла, и вообще престиж и всё такое... Говорить о вазе в своем окружении можно было бы ещё месяца два.

По мне так ваза да ваза. Может вблизи там что-то выдающееся...

Вот Анна Николаевна, вероятно, все два часа взвешивала в уме все за и против. Но, судя по всему, пока решения окончательного не сложилось.

Поэтому стоим, держим кульки с ее покупками, чтобы доставить по следам, то есть прямо вот следом за ней, и делаем вид, что уши отошли в пользу деревянного пола, или глухота внезапно одолела. Не любит Иван Андреевич, когда его новостные ленты кто-то ещё "просматривает".

Ждём, в общем дальше. А у меня там эти... Как их... Оперативно-разыскные мероприятия!.. Если и сегодня не доберусь до лавки Немриха, а конкретно до его родословной, то опять куковать мне тут, неделю... Без всех будущих благ, созданных умнейшими людьми.

- Весь во внимании! - с досадой поглядывая на вазу, ответствовал ей Иван Андреевич, но уже не так воодушевленно, как час назад. В лавку никто не наведывался: обеденное время началось.

- Намедни у дворянина Федорова дочка пропала. Младенческого возраста. Крошка совсем, три годочка всего, - горестно опять всплеснула одной рукой женщина.

- Как же то допустили? Нашли?

- В том и беда, что нет. Бесследно, из самой квартиры, во сне исчезла. Поговаривают, что в каком-то уезде тоже случаи такие происходили. Как будто бы даже вот как есть, в точности. И что никто не смог ни похитителя сыскать, ни дитё несчастным родителям возвратить. Отмечают мистический характер. Нечистая сила, - они синхронно перекрестились. - Шептун унёс.

- Побойтесь Бога! - не поверил Иван Андреевич. - Что за пережитки прошлого? В наше-то просвещенное время! Домашних проверить, али кто до того дня захаживал из посторонних...

- Опросили! Наместник прибыл по делу тому. Да никакого следа, ни одной ниточки-зацепочки. Сам начальник сыскной полиции, или даже шеф жандармов, будет дело вести, чтобы расследование в кратчайшие сроки завершить. Где бы на прогулке случилось, а то дома. Все боятся за чадо свои тепереча. А знаете ещё что?

Анна Николаевна, наконец, отняла руку от вазы, с коротким вздохом поправила шляпку. Похоже приобретение вазы не состоялось в виду покупки оной шляпки на текущей неделе. Посему Анну Николаевну следует ожидать в лавке в скором времени снова. Но главное, Иван Андреевич выдохнул, черты лица разгладились, ушло напряжение из тела, он переступил с ноги на ногу, облокотился на деревянный прилавок, разрешая себе немного ссутулиться, бережно потеснил весовые свои приспособления. Уголок рта дёрнулся в скромной улыбке.

- Вспоминают и другой случай. Как в усадьбе барона Врангеля дочь унесли ночью, убив камердинера барона. И как с тех пор будто-то рок какой на род наложил кто: сыновья скончались, новорожденный в младенчестве угорел... Вот этого ещё опасаются, чтобы не как у барона, стало быть, род угас...

- Да разве ж то не осьмнадцать лет назад приключилось? Да и нашли тогда в лесу телегу разбойников. Разодрали волки всех. И младенца схоронили.

- Схоронить-то схоронили, да тельце-то как будто не видал никто. Гробик закрытый был в церкви, от пастей волчьих сильно пострадало дитя, так объясняли.

Медный колокольчик стукнулся об полотно двери. Анна Николаевна аж тихонько пискнула от неожиданности. Любой громкий звук при обсуждении чего-то иррационального воспринимается как знамение или предупреждение свыше.

Женщина сразу засобиралась, суетливо перебирая рукой, то оборочку на платье, то кружево манжеты, то шляпку. Спешно простилась с хозяином лавки и, о счастье, наконец оборотилась ко мне. И вот сейчас будет интересно.

- Вася, снеси всё для Ее Благородия, - Иван Андреевич вложил мне в руки ещё один кулёк.

Анна Николаевна тем временем смерила недоуменно-изумленным взглядом, но что поделаешь, когда насказал про полгорода сведений, которым городские архивы позавидовали бы, сложно в моменте признать свое невежество в чем-то другом. Не прямо ведь сразу же...

- Мальчик, следуй за мной, - повелела она, вздернув подбородок и, покоряя мир гордой осанкой, поплыла к выходу. Новый посетитель (собственно, из-за него колокольчик запел), опасаясь быть сметённым Ее Благородием, предусмотрительно шагнул в сторону и вжался в стеночку.

Ивану Андреевичу был послан молчаливый вопрос. Погодите, я, наверное, даже два вопроса ему пошлю. Он, как представитель торговых людей, должен принять во внимание, что оптом выгоднее.

"Как реагировать на ее "мальчик"?" - все же ему ещё работать тут, а Анна Николаевна, надо признать, покупательница с непустым кошельком. Дворянка к тому же.

"Ну я пойду?" - возможность вырваться и заняться своими важными делами поднимала настроение, пятки уже горели в сторону Немриха, но роли надо придерживаться, иначе хлопот потом не оберешься.

- Кхм-кхе, - многозначительно выдал Иван Андреевич, локоть, на который он опирался, не выдержав мыслительной нагрузки хозяина, поехал. Пришлось срочно ловить равновесие.

Ясно. Внутренние ресурсы перегружены. Ладно, поможем человеку. Не отрывая глаз от хозяина, приставным шагом переступила ближе к дверям. Нет контакта. Делаем ещё один. Что-то промелькнуло во взгляде Ивана Андреевича. Кажется, это было понимание, ибо он разом пришел в себя и уверенно махнул рукой. Читалось, как "изыди уже... "мальчик". И вернулся к служебным своим обязанностям.

Изыди, так изыди.

Тем временем, Анна Николаевна ступила на выложенный брусчаткой узкий тротуар.

- Девица! Надо же! - пробурчала себе под нос.

Ну, я тоже не встречала "мальчиков" с откровенно (по крайней мере, мне так видится в зеркале) девичьими формами, где им физиологически положено быть. Прибавьте, русую косу и... ни на что не намекающее женское платье. А что касается имени, то оно звучит в полном варианте, как Василина. Вася, да...

В общем, тяжко пока с правами на труд у женского населения уездного города. Не положено, странно и вообще... Иногда проще ввести себя в заблуждение, чем стать свидетелем чего-то революционного. Свидетель - сложная роль.

Добравшись до дома Анны Николаевны (благо даме не встретились на пути знакомые), всучила кульки привратнику, получив заслуженную копеечку. Не фигурально!

Всё! Немрих, жди, я бегу! Твоя родословная будет сегодня у меня в голове!

Глава 2

Бежать по выступающим то тут, то там булыжникам разных форм и размеров затея, скажу я вам, так себе. Вот если, у вас бы в багажнике... Стоп, какие багажники!.. Поправка: в экипаже, в каком-то ящичке для поклажи. Вот если в нем у вас вдруг обнаружились бы запасные ноги вашего размера, то, пожалуй, можно и побегать. А уж если и нос есть, то добавьте "в припрыжку".

Только неспешные прогулки, будто бы у вас и дел-то особенно нет, кроме как дышать воздухом и совершать весьма полезный для пищеварения променад.

"Быстрее бы уже асфальт положили! Хотя бы до лавки Немриха!" - хочется вложить в головы градоначальникам спустя получасового убивания ног и обуви. 14 рублей квадратный метр? А все равно, придется ведь кубышечку казны приоткрыть...

Антикварно-букинистическая лавка Немриха своего рода музей. Картины, гравюры, иконы, книги, фарфор, хрусталь - чего только у него не было выставлено в сравнительно небольшом помещении. Вряд ли кто из посетителей лавки мог бы вам с точность сказать, как выглядят ее стены внутри, потому что ни одного свободного от предметов искусства кусочка обоев или дерева (говорю ж, загадка) сроду никто не видывал. Ну разве, что сам хозяин.

Ассортимент широкий, а потому народ, хоть один-два человека, но всегда есть. Анна Николаевна, подозреваю, сюда и нос не кажет: поговорить здесь с ленивой неторопливостью не удастся - затолкают. Да и дорого весьма. Не мелочная лавка.

А вот "мальчики" тут самые что ни на есть похожие на мальчишек, лет по 12-15, двое. Ждут, когда надо будет что-то отнести, принести, подать.

К счастью, одного из них вынесло на улицу. Слишком тесно внутри.

Ну что ж, попробуем.

- Больно много сегодня у вас покупателей, - пристроившись рядом с парнем, плечо к плечу, произнесла я, вложив максимально возможную порцию сочувствия, которую мой душевный резервуар выдавал на день. Не поддержать после такой невиданной щедрости разговор было бы с его стороны просто вопиющей неблагодарностью.

Парень следил через стекло витрины за происходящим внутри, вероятно, ожидая в любой момент условного знака от хозяина. На мое замечание хотел что-то ответить, осмотрел с ног до головы, чтобы не ошибиться со степенью уважения, однако, промолчал.

Осторожный, значит. Лаааднааа...

- У меня тут записочка для хозяина, - вынула я из кармана конверт.

Внутри, конечно, был листочек, но девственно чистый. Для моих разыскных мероприятий можно было подстраховаться, чиркнуть пару словечек, но, как бы вам помягче сказать, без ругательных слов... Эти их пипетки с чернильными капельницами!.. Я как-нибудь расскажу про письмо. Про такие вещи надо с утра после плотного завтрака, в умиротворенном состоянии сказывать.

Быстро-быстро помельтешила конвертом, с паренька станется разглядеть отсутствие получателя на лицевой стороне. Конверт благополучно ушел восвояси. Он мне ещё много, где пригождался, надо будет проверить внешний вид, а то пообтрепался поди.

- Что-то для дочери Генриха Карловича.

- Дочери? - мальчик удивился знатно, оторвался от зрительного контакта с выставочным залом лавки. - Но у хозяина два сына Петр Генрихович и Михаил Генрихович.

Чего? То есть как два сына? А дочь? Веру куда дели? Или не родили ещё?

Вера Генриховна - это прапрабабушка нашей заказчицы на составление родословной. Нет, там, кажется, три "пра" было. Про подработку тоже в свое время расскажу. Сейчас пауза затягивается, а ответить надо бы что-то. Сценарий, где нету никакой дочери, мой мозг не проработал. Поленился что ли?

Год 1870-й, ей как раз около трёх должно быть. Даже учесть поправки на дату рождения, то все равно родить-то должны были постараться...

- Кхм, - а что? Универсально. Ещё по-другому могу. - Эмм. То есть... эмм... - да-да, главное не рвать завязанную с таким трудом нить разговора. А она уже в натяжечку... - Видать, не так поняла. Да и не моего ума дело.

- Передать письмо?

Ещё чего!

- Нет, велено лично в руки.

- Хозяин нескоро освободится, - вздохнул паренек. - Его Сиятельство, граф Девиер пожаловал.

- А брат у него имеется?

- Не могу знать. Его Сиятельство проездом у нас.

- Да не у графа, а у Генриха Карловича.

- Аа, да, Фридрих Карлович. Кажется, прошлым годом наведывался. Но сей пору расслаблен здоровьем, все больше в усадьбе своей. Запамятовал, как уезд называется, - почесал он затылок.

Фридрих не подойдёт. Да и странно, если бы родители отпрысков своих Генрихами назвали подряд обоих. Генрих первый, второй... Ладно бы сын сына.

- Может быть есть ещё сын Генрих, от первой жены?

- Чудные у тебя вопросы, - проснулась осторожность. - Не бывал женат хозяин ни на ком, кроме хозяйки Ольги Константиновны. Да и возраст... - он кивнул на витрину.

В темно-синем сюртуке за прилавком, вдохновенно размахивая руками над полотном, раму которого придерживал второй мальчик, стоял тот самый единственный Генрих из Немрихов. Мужчина, по прилично поседевшим волосам которого, можно спокойно дать лет пятьдесят с хвостиком.

Итого, Веры Генриховны, младенца трёх лет нет и быть не могло.

Самое скверное во всей этой истории, что вернуться в свое время (не знаю, как это работает) я смогу только, разобравшись с этим делом. Та ещё загадка.

Спросить бы у самого Генриха. "Где Вера твоя? Отвечай, как на духу!" Да как бы психику человеку в возрасте не сломать...

Глухая стена. Хоть кричи, хоть бей кулаками...

За мысленными рассуждениями я пропустила, когда, провожая важного посетителя, вместе с ним вышел на улицу и хозяин лавки.

- Генрих Карлович! - позвал мой паренёк, как только хозяин освободился. - Вам конверт принесли.

Вот ведь!... И что теперь? Потеряла? Ветром унесло? Адресом ошиблась?

Генрих Карлович заинтересовано окинул долгим взглядом.

- Сказывает, что для дочери, - откровенно выдал этот длинный язык.

Довольное и умиротворённое состояние в миг слетело с лица хозяина. Серые глаза широко распахнулись. Рот приоткрылся в немом вопросе. И ладно бы удивление. Так нет же, страх. Ощутимый, заметный. Его страхом можно было запросто накормить парочку ночных кошмаров.

Рука сама потянулась за конвертом с пустым листом, вынула и уверенно подала получателю.

Немедленно вскрыв конверт, Генрих Карлович пробежался глазами по развернутому листу, перевернул. Один раз, второй. Но там крути - не крути все равно буквы не проявятся.

Письмо, качаясь на воздушных волнах, неторопливо легло на каменную дорожку. Хозяин обречённо взмахнул рукой, подзывая извозчика. У них тут, вблизи антикварной лавки, наверное, очень прибыльное местечко, поэтому смена колясок практически непрерывная.

Забравшись в выкрашенный жёлтым экипаж, Генрих Карлович что-то шепнул вознице и, грузно, устало, плюхнувшись в сидение, закрыл глаза.

Так... Так...

Конверт и листок перекочевали обратно в мои руки.

- Можете следовать за той коляской? Письмо оставил, - треся перед извочком бумагами, объяснила я.

Но видимо не очень понятно, потому что тронулись, но скорость хода оставляла желать лучшего.

- Почему так медленно? - Генрих на своей коляске уже скрылся за поворотом.

Шляпа с жёлтой лентой сдвинулась мужской рукой с длинными тонкими пальцами набекрень.

- Смирно надобно ездить, сударыня, - голос хриплый, скрипучий, тянул лет на сто. А вот пальцы на двадцать - сорок, в зависимости от усердия в уходе...

Не смотря на остраненное замечание, возница, чуть пригладив лошадь кнутом, заставил экипаж двигаться быстрее, и вскоре свернуть в нужную сторону.

Предследуемая коляска мелькала впереди. Не упустили!

Час езды в тряске и дребезжании закончился у четырехэтажного доходного дома, жилье в котором сдается в наём. Генрих Карлович уже открыл двери в здание, чтобы нырнуть внутрь и пропасть из поля зрения.

- Вон ваша коляска, сударыня, - указал кнутом извозчик. Денег получил, а уезжать почему-то не стал. И голос вдруг помолодел. Ветром года сдуло?

- У вас ус отклеился. Вот тут, - показала на себе точку над губой с правой стороны.

Усы, разумеется, были на положенном месте, но, к досаде своей, возница, ничего не заподозрив, придавил усы справа. Поняв подвох, грозно впился в меня глазами.

И не было там никаких ста лет!

- А ресницы у вас тоже не настоящие? - просто интересно. И как-то само вырвалось...

Глава 3

Надо бы отмотать назад, чтобы объяснить некоторые детали начала этой истории. Правда, парадоксально, но "назад" - это значительно "вперёд". В общем, смотрите.

- Витька!.. - закинув ключи на полочку у двери, пролетаю по коридору в ванну. Руки, холодильник, кофе и опять бежать. Хотя кофе переносим на после "бежать": эту задачу можно запросто запараллелить. - Есть что-то помимо твоего космического питания в тюбиках с названием "Свежий воздух"? У меня минут десять.

Распахиваю дверь в ее спальню, совмещенную с импровизированным кабинетом. Ее, потому что она Виталина Игнатова, в простонародье "Витька".

- Витька!..

- ...Получается моя прабабушка Вера Генриховна Давыдова, - натыкаюсь на разгар беседы по видеосвязи и на испепеляющий праведный огонь в глазах Витьки. - Эмм...

- Оу, не отвлекаю. Это я кота... Вииитькааа! Где ты, морда твоя серая?..

Да ё-мое. Случайно вырвалось... Честное слово!.. Говорить ли вам, что Виталина, не сказать, что серая, но выраженного пепельно-русого цвета? Причем дополнительно "допепеливает" свои шикарные пышные волосы в салоне красоты со строгой периодичностью.

Прицельное попадание. Логично, что Витька тут же зарядила искрами с невысказанными словами "сгинь, нечистая сила". Справедливо.

- Так вот Давыдова она в замужестве, - продолжила ее собеседница после неловкой паузы, - а сведений о рождении в метрических книгах за пятилетний период относительно предположительной даты рождения нет никаких... Я имела в виду, что смотрели плюс три года и минус два года. Результата никакого, дальше просто тупик, никаких зацепок. Кто этот Генрих неясно...

Лаааднааа. Холодильник тоже запараллелим. В смысле перекусить можно по пути где-то. Сажусь рядом с Витькой, но так, чтобы не светить своим присутствием.

- По месту жительства нет ошибки? Может метрики других церквей посмотреть? - Витька преобразовала праведный огонь в не менее животворящий пинок. Посыл "сколько раз просила не называть меня так при наличии потенциальных клиентов в радиусе пяти метров!" был принят со всеми вытекающими последствиями. Ощутимо так... Бедная моя коленка!.. Витькиному супругу... будущему... сложно в жизни будет... Рука у нее тяжёлая, конечно.

- Нет, тут точно все верно. Мы нашли запись о браке с Давыдовым в той же церкви. Я вам отправила на почту ссылку на облако. Там все сканы есть. Всех документов, всего, что сохранилось значимого по прабабушке. В общем, к вам посоветовал обратиться один из гине... гене... кхм-кхе... исследователей, которые как раз составили родословную по этой ветке. Он сказал, что за этот временной промежуток вы чуть ли не со стопроцентной вероятностью можете помочь.

- Гарантий, конечно, не даём. Но пока ни один заказ не провалили, - гордо проинформировала Витька. Так, будто сама лично всё находит.

- Вот! - выдохнула внучка Веры Генриховны в каком-то там колене, расслабляя плечи и встряхивая браслетами на руке. - Ещё у вас все официально: фирма, договор. Это тоже не мало важно.

Витька довольно закивала. Ее идея оформить ИП Игнатовой Виталины Дмитриевны грела ей душу только фактом своего существования. Собственное дело! Это вам не тоже самое, что по будням заниматься финансами и вечными проблемами баз данных каких-то там организаций, оптимизировать, налаживать. Это, можно сказать, вторая жизнь, надо понимать!

- Кстати, у меня есть ещё кое-что, - последние звуки потонули в шуршании и противных щелчках. - Я сейчас, - где-то там за пределами видимости камеры торопился голос.

Витька отключила звук. Неспроста!.. По чью-то душу, надо полагать...

- Васька! Ну вечно ты в двусмысленность попадаешь! И тюбики у меня только с надписью "Чистая вода и свежий воздух"! Я тут клиента нам нашла, а ты впечатление серьезных и ответственных людей смазываешь!.. Подумает, что у нас тут шарашкина контора.

- Она только что сказала, что ей нас посоветовали, поэтому у нее уже есть сформированное субъективное мнение.

- Да, что за невозможный человек! - Витька всплеснула руками.

- Вот... Извините... - в камере снова замелькало лицо женщины. - Мы, честно говоря, не уверены, что эта вещь принадлежала прабабке, - она что-то там крутила в руках, дребезжа своими браслетами, - но вроде бы так оно и есть.

Логично...

Наконец, она влепила предмет в объектив камеры, ничуть не переживая за сохранность устройства и эмоционального состояния присутствующих на другом конце линии.

- Чуть подальше, - спокойно попросила Витька. Женщине повезло, что тут собрались исключительно терпеливые люди в силу рода своих основных занятий. - Ага, да, так нормально. Нет, обратно. Всё, так лучше.

Вещью оказался жёлтый потёртый прямоугольник. Сразу бросалось в глаза, что не пощадило время сей предмет.

Витька недоуменно повела бровью, кивая на экран. Мол, что думаешь это? И давай там побыстрее соображай.

- Это маленькая книжечка, - помогла с отгадкой клиентка, а Витька прищелкнула пальцами, чего там гадать-то было, и так все очевидно. - Всего сантиметра три или четыре. Очень маленькая. На первой странице, - без особого трепета развернула книжечку женщина, - надпись "Краткая арифметика для детей". Жирная палочка, и год 1844. Вот видите? - она опять прибила рукой разворот к самой камере. Видимо, чем меньше вещь, тем ближе надо подносить к объективу. - Дальше в принципе ничего интересного, но! Но на уголке есть какое-то пятно. Сильно размазалось. Видны какие-то чёрточки и... что-то ещё. Наверное, что-то это значит. На фотографии плохо видно. Вам бы посмотреть поближе. Скажем сейчас. Ну если, конечно, у вас есть время. Договор бы как раз сразу подписали.

И взгляд такой... мило просящий. Соглашайтесь, или я так не играю.

- О, разумеется, у нас есть время. Кстати, не представила вам мою напарницу. Игнатова Василина, - Витька резко развернула монитор, пришлось внезапно улыбнуться. Надеюсь, это не выглядело, как команда "фас" и оскал.

- А, вы сёстры?

- Нет, однофамильцы, - поправила Витька. - Скиньте адрес, мы подъедем.

- Нет-нет! У меня через час встреча в офисе "ДрайвДиТи".

- Да до нее минут сорок, - глядя в телефон, парировала Витька. - Там ещё минут двадцать, и тебе до офиса ещё полчаса. Опоздаешь на...

- Они и так там все нервные, поубивают друг друга за это время. Сегодня обсуждаем операционные расходы.

- Вот и отлично. Приедем, похороним слабых.

- И вообще я мечтаю пообедать. Хотя бы в лайт варианте.

- Да приготовлю я тебе. Завтра... - уже накинув джинсы и рубашку, добавляла аргументов Виталина. Витька и кухня две паралельные вселенные. Поэтому предложение сомнительного достоинства.

- А советуют как минимум трёхразовое питание. Каждый день.

Витька поморщилась.

- Доставку закажу. Все, что скажешь. По рукам?

- И я сначала заканчиваю проект с "Драйвом", а потом Генриха искать.

- Ладно-ладно, не зуди.

Квартира клиентки, находилась в элитном комплексе. Даже машину Виталины проверили. Лучше бы мысли ее металлодетектором просканировали. Она, наверняка, мысленно уже сейф набила золотишком и закрыла на замок с шифром из последних цифр ее ИНН (ну у кого какие пароли в голове крутятся). Хорошо хоть не СНИЛС и не паспорт.

- Проходите, пожалуйста, - их клиентка в шелковом халате с журавлями на низком старте широко улыбнулась, распахивая двери. - А вы так похожи. Будто бы, действительно, сестры.

Вежливая!.. Иначе как такое можно ляпнуть? Витька расписная роковая красотка: стройная, высока, фигуристая. А Васька, то есть я, обычная, со среднестатистической внешностью. Ну может, что глаза васильковые... В общем, такая себе царица.

- Здесь книжечка, документы, - хозяйка указала на стол в гостиной.

- Василина посмотрит все, а мы пока договор подпишем.

Книжечка крохотная совсем, на детскую ладошку. На моей, конечно, уже как фотография для паспорта: несуразная и нелепая. На форзаце, хотя какой там форзац для тонюсенькой тетрадочки, точнее сказать на обороте первой страницы внизу что-то такое прослеживалось.

Линии... Линии... Прямые, закругленные, косые...

- Ну что там? - заглянула через плечо Виталина.

- Монограмма. Вернее, экслибрис - знак владельца книги. Дом, из линий стен, окон и крыши которого складываются две буквы, вероятно, инициалы. Фамилия и имя.

- Я ничего такого не вижу, - к ним присоединилась хозяйка.

- Следите за пальцем, - провожу по контурам сначала буквы "N", которая из-за потёртостей превратилась в "Н". Она больше, выдавлена сильнее и, поэтому сохранилась получше. И по второй - "Н". - Эн и...

- Еще одна Эн?

- Нет, наверное, это все же первая буква от имени Генрих в немецком языке. А вот первая должна указывать на фамилию.

- И что дальше? - расстроенно произнесла женщина. - Ничего толком не дал этот экс... брис...

- Экслибрис.

- Есть идеи? - это уже Витька.

- Ну работаем по стандартной схеме. С полным погружением в прошлое, - с намеком добавила для избранных.

Автору тут сказали, что его заметки после глав тоже ничего. Интересные, в общем. Поэтому пишу. Пока в сюжете много чего неясного, оно и понятно, надо всякие сюжетные линии завязать, сложным образом переплести, чтобы потом с чистой совестью раскручивать. Ну вот такая работа)) Но, думаю, можно звездочку поставить Василине, без обеда, бедняжка, осталась) Поддержите!

Вот еще немного артов. Гостиная клиентки для тех, кто любит всякие интерьерные штучки:

Собственно, сама хозяйка, дамочка с манерами, возможно мы с ней еще пересечемся:

Ну и подружка главной героини, Витька. Аа.. она просила так ее не называть при официальном представлении. Поэтому Виталина:

Глава 4

- Что думаешь? Сможем что-то выяснить? - Витька была сама серьезность. Ясное дело, репутацию надо стеречь, а то сбежит сквозь пальцы, как вода.

- По записи о браке, где указано, что Вера Генриховна выходит замуж девицей восемнадцати лет отроду, мы можем сказать, что она родилась 1867 году. Почти достоверно. Смотря ещё, когда день рождения. На экслибрисе явно инициалы. И явно арифметика приобретена для ребенка, если с личной монографией. Для продажи не ставят личные знаки на продаваемых вещах.

Витька согласно кивнула.

- Дальше. Буквы. Думаю, надо за аксиому принять, что это латиница. Вторая соответствует имени и, должно быть, это Heinrich, то есть Генрих. По отчеству нашей бабушки.

- Первая, значит, фамилия. N?

- Видно неважно, но, скорее всего, да.

- Кто-то на Н... Н...ммм... Генрих, - промычала Витька, подбирая фамилию на звук. - Таких может быть тьма в уездном-то городе. Да ещё немаленьком.

- Угу. Но вряд ли крестьянин или рабочий фабрики. Кто-то довольно состоятельный с тягой к знаниям и редким изданиям.

- Почему редким?

- Пишут, что штучно такие миникнижечки создавались. Я уже заглянула во всемирную сеть. Получается стоимость должна оправдывать труд типографии. То есть их мало и ценник весьма хороший.

- Может... Тебе на месте всё выяснить? Отпускать тебя, конечно, в те времена жутко, вдруг ты куда-нибудь к динозаврам попадешь, и тебя съедят? Я знаю, что надо делать! - вдруг она радостно хлопнула в ладоши будто миллион в лотерею выиграла.

- Мне уже страшно.

- Тебе надо просто оформить завещание заранее!

- Фух, - деланно повела рукой, стряхивая невидимые капельки пота со лба, - я уж было прокрутила самые ужасные картинки в голове. Как ты стеной стоишь, не позволяешь сигануть в прошлое, и мы вместе шерстим сотню дел и фондов всевозможных архивов круглыми сутками. А тут простое завещание!..

- Зря ты ёрничаешь, - возразила Виталина. - С твоей трудовой деятельностью я бы не отбрасывала мысль о последней воле.

- Погоди, давай обсудим утилизацию мыслей после звонка.

Потеряли. На экране высвечивается "Всевидящее око", и подсветка фона насыщенным красным, очень удачно подбирает операционная система телефона цвета для контактов.

- У меня все под контролем, босс. Встречу сдвинули, я уже почти на месте. По области обещали грозу с градом, - если сразу дать информацию к размышлению собеседнику, то, возможно, он забудет причину своего звонка.

- Васи... Что? Какая гроза?.. Да, тьфу. Что я хотел-то? - за паузу успели с Витькой запрыгнуть в машину и стартануть с парковки, поэтому "почти на месте" звучало правдиво. - Сбила меня!.. А, вот! Сегодня будет их главный присутствовать. Никто прямо не говорит, но по своим каналам выяснил. Нужна подмога? Отправить ещё какого-то для массовки?

- Нее, все нормально, - лениво потянула, лишние уши и лишние рты. Те, которые не объедают, а говорят не к месту.

- Двадцать минут, - Виталина бросила тут же, стоило отключить вызов, намекая на оставшееся время до офиса "ДрайвДиТи".

На крыльце офисного здания топталось двое из команды, с портфелями, ноутбуками. Молодцы. Пьют кофе из пластиковых стаканчиков. Нервничают, раз не заходят. Что там с этим главным? Ужасно страшный? Или страшно ужасный?

- Может мне ещё пойти? Я могу законспектировать твое завещание в моменте, если ты передумаешь.

- Оно будет не действительно.

- Правда? А разве твой юрист не может сразу завизировать? - она перевела взгляд в сторону входа. - Может ну их? А сразу махнешь по нашим делам? Вернёшься, и тут уже все наладится?

- Ты же знаешь, я не могу переместиться "по нашим делам", - показала ей пальчиками кавычки, чтобы визуально обозначить лёгкую иронию, - просто так, по своему желанию, нужно подходящее место, какой-то крючок... или связь с чем-то в том времени. Это, как твои заказы: надо взять заказ, приехать на площадку клиента и пока не сделаешь им красиво, не отпустит. Поэтому нам нужна какая-то зацепка, что-то конкретное, узнать, откуда оно начинается, чтобы меня утянуло в "тогда".

- Да это всё лирика для поддержки, - Витька отвернулась к своему окну. - Я так сказала. К слову. Иногда мне кажется, что ты уйдешь навсегда, - тихо добавила она. - Исчезнешь, а я не вспомню больше, что ты есть.

- А ты напоминалку в телефон поставь. Про ужин! - отшутиться в такие минуты хочется в первую очередь, потому что...

Потому что Виталина ко всем своим милым недостаткам бывает проницательна до сверхъестественного. Она говорит "мне кажется", а это берётся и сбывается в каком-то похожем варианте или даже в точности. Она это знает, но промолчать выше всяких сил. Облечь мысль в слова, придать им форму, наделить звуком, и иррациональный страх превращается в ещё одну задачу "что можно сделать, чтобы не... или чтобы да..." План превентивных действий выстраивается сам собой.

Да в целом, сказать, что тебя мучает - это уже половина решения. Не зря мы, к счастью, человек говорящий.

А про "исчезнуть"... Где-то глубоко, на самом дне Марианской впадины из особенно сокровенного и непознанного в голове, шевелится слабая противная тревога. Почему я могу? Почему умею открывать двери в прошлое? Не заглядывать, а жить им? Почему для меня там всегда есть место? Я всегда там кто-то, не тень, не замена кого-то. У меня там ровно такая же жизнь, как здесь. Как будто бы настоящая, реальная. И я... не чувствую себя там чужой, чужеродной, лишней деталью. Это нормально? Сомневаюсь.

Разумное объяснение. Его нужно найти, и все станет понятно, разложится аккуратно по полочкам, и тревога потухнет без следа. Моя, Витькина. Как совершенно безосновательная чепуха. Наверное, оно есть. Да, должно быть!

Надо подумать над этим обязательно, а пока "ДрайвДиТи", и работа, за которую платят зарплату. В этом времени.

Конференц-зал встречает неприветливо. Прохлада от кондиционера сносит с ног, бутылочки с водой на столе, кажутся, насмешкой. За прямоугольным длинным столом рассаживаемся по сторонам конфронтации. Сегодня их четыре. Стол, не сговариваясь, поделили на четыре части, одна из которых зловеще пустует.

Пять минут от начала, а главный заставляет себя ждать. Нехорошо.

- Мы ещё ждём кого-то? - подгоняю время.

- Да, буквально минуту, - отрываясь от переписки в телефоне, выдают "левые" сипло.

Ясно. Если слева была оппозиция, то ее передавят за несколько секунд.

"Правые" сложили руки на груди, посмеиваются. У них все под контролем, но тоже невольно защищаются.

Чуть дальше абсолютная невозмутимость. Молчат, в разговор вступают нехотя. Напрямую в конфликте сторон, вероятно, не заинтересованы. Подождут развязки, примкнут к сильнейшему. Тоже ясно, ребята -"грузики" на чашечных весах. Нужны для того, кто играет в эту партию.

Наконец, двери бесшумно открылись, и в комнату решительной поступью, на ходу бросая короткие приветствия и снисходительные кивки, вошел Главный. Ему даже имя не нужно, и так все понятно. Всё стихло, замерло в общем вдохе, боясь выдохнуть. Кондиционер заработал активнее, то ли от страха, то ли от показной услужливости.

Мужчине прилично за сорок, но пусть будет около того, ибо надо отдать должное усердию, с которым он себя поддерживает в границах определенного возрастного диапазона. Дорогой костюм, подтянутое, спортивное тело, ухоженные руки, лицо, часы. Импозантный, да. Но вот галстук в виде платочка, как-то смотрится инородно. Весь он такой современно-лощенный, в тут - акцент на ретро.

С причудами, в общем.

Разумеется, сопровождала товарища стройная... нет, зря вы про девицу подумали... Хищница, эффектная особа в строгом брючном костюмчике, очках, в которых из ценного только оправа. Помладше, конечно, Главного, но не значительно. Держится хорошо просто. И хранится в музейных условиях.

- Евгений Павлович и его зам Елизавета Викторовна, - шепнули слева с уважением и толикой смущения.

Евгений Павлович, как разогнался от порога, так и пробежал через все свободные места, вероятно, стремясь к излюбленному. Его зам привычным жестом сгрузила с рук папки и блокнот, отодвинула стул, но Главный, что-то у себя в голове прикинув, выдал:

- Пересядьте сюда, Елизавета Викторовна, - но куда не указал, а запросто занял ее место, барской рукой сдвигая вправо ее вещички.

А ее место, надо сказать, лежало на одной линии с моим. Глаза в глаза. Можно искры метать. Правда стол длинноват, вряд ли долетят. Но, если, например, шарики из бумаги скатать, то вполне себе офисный снаряд выйдет. Вопрос прицела.

- Начинайте, господа, - разрешил Главный, и все равно ему было на поджатые губы зама, который в этот миг оказался единственным на ногах.

- За прошедшую неделю мы проанализировали расходы компании, - может и не ко мне относились эти "господа", но уж больно не терпелось закончить, поэтому заговорила я, выводя на экран проектора презентацию. По комнате зашелестел всеобщий выдох. - За отправную точку взяли прошлый год с момента реорганизации. Запуск нового проекта, открытие филиалов в разных городах - основные...

- Стоп! - хлопнул словом Евгений Павлович, останавливая сердцебиение сидящих рядом. Кажется, "левые" чуть не упали с кресел, незаметно пошевелились, незаметно отклоняясь от меня подальше. Уходя с траектории, на всякий случай. - Пролистайте вперед слайды... Следующий!.. Следующий!.. Ещё...

Он вдруг поднялся на ноги, довольно резво для своей комплекции, направился обратно к выходу. И, честно говоря, провожали его жадным взглядом надежды. Но Главный не спешил уходить, добрался до моего ноутбука, бесцеремонно отбирая управление.

- Где ещё документы по аналитике? - расквитался он с презентацией.

- В презентации консолидированный отчёт, - кто-то ахнул, закашливаясь.

Это типа "как она посмела возразить?" Тааак, что мне там нужно завещать и кому...

- Неделя... - выпрямился он, обводя всех тяжёлым взглядом. - Неделя!.. Этой студентке, - барская рука полетела влево, пришлось спешно уворачиваться, - понадобилась всего неделя, чтобы выяснить вот это вот! Ничего не хочешь мне сказать?

Драматический вопрос врезался в Елизавету Викторовну. Она расстроилась. Посоветовать ей что ли мастера завещательных дел?

Хотя что он там такого увидел? Расходы да расходы... Туда млн, там два...

Товарищ Главный (взгляд такой, аж не по себе):

Эффектная особа, зам Главного (тоже такая... "Только попробуй мне в метро на ногу наступить!.."):

Может вам скучновато пока будет, но нам как бы надо погрузиться в атмосферу, в жизненные обстоятельства и всё такое. Надо просто держать в голове, что просто так ничего автор не пишет, что-то это все значит и к чему-то ведёт...

Ну и скоро опять в прошлое, и там мы задержимся. Запасаемся шляпками!..

Глава 5

Когда несколько дней подряд без всякого стеснения превращаются в сплошную неделю из дней сурка, то начинают иссякать даже плохие идеи.

Однообразие, беспросветное отсутствие дельных мыслей, мрачная облачная погода с ершистым ветром вытягивало с каждым днём всё больше жизненных сил. Казалось бы, ровная прямая, ничего не двигается, нет шагов вперёд, но и назад не катимся. Пауза, время, чтобы выдохнуть из себя суету и нервозность. Но всё выходит иначе. Давит ощущение, что тебя выбросило на обочину жизни, но глаза не залепило ничем. А значит, что ты прекрасно все видишь: и как у других все чудесно получается, и как у кого-то жизнь кипит или бьёт ключом, и как то да сё.

И на сравнении ровная прямая становится вдруг резко наклонной. Вниз. И если срочно за что-нибудь не зацепиться, то ближайшие станции: отставание, деградация, регресс, деструкция и прочее. В общем, наклонная есть наклонная.

А она, между прочим, все ещё ровная. Просто иногда стоит смотреть не на кого-то там, а в поле, лес и морские просторы. На крайний случай, какие-нибудь архитектурные ансамбли. Там, где тоже практически каждый день однообразно-стабильно (в понятиях этих мест, разумеется), но более красочно и впечатляюще. И, вуаля, твоя пауза приобретает смысл! Созидание и восстановление душевного равновесия и покоя. Поэтому стоит подождать ради приличия, пока сурок сам не выскочит из норки. А потом уж выкуривать его имеющимися подручными средствами...

- У тебя есть что-нибудь новое? - Витька подперла рукой голову, разочарованно захлопнув крышку ноутбука. Сонная, усталая. На часах стрелки сошли с ума, предлагая поверить, что уже, действительно, половина третьего.

- Есть! Нам надо в Москву! - какая-то логичная мысль мелькнула и скрылась за другими.

- Прямо сейчас? - без малейшего удивления, лениво протянула Виталина, добавив важности разговору широким зевком, неспешно прикрытым ладонью в дань уважения манерам.

- Сейчас. Погоди, я вроде бы кое-что придумала... - где там эта гениальная мысль?!

- А ты знаешь, я понимаю тебя! Когда в работе внезапно наступает затишье, а по нашему заказу в архивах миллион и маленькая тележка всяких личностей с подходящими фамилией и именем, то чувствуешь какое-то неудовлетворение. И срочно тянет на свершения, активность. Выплеснуть нерастраченную энергию...

- Лучше не надо про "Драйв", - верно расценив намек на мою фееричную презентацию, после которой "ДрайвДиТи" попросили время на раздумья, попросила я, - мне босс уже всю плешь с ним проел. Я вообще не понимаю, почему они приостановили проект. Мы разобрали их по полочкам. Поработали на славу. Лучше нас никто им не скажет слабые места. А они!..

- А они побоялись вас. Сегодня по полочкам разобрали, а завтра что? Страшные вы люди!.. Так, что там со столицей?

- Я не имела в виду, что ехать надо. Начинать с нее. Точно!.. Вот она!.. - мысль вышла на передний план. - Книжечка! "Краткая арифметика для детей", которую нам показала наша мадам. Ты бы своему ребенку в каком возрасте подарила такую познавательную брошюрку?

- Ого! Ну и вопросики у тебя... Я так-то не сильна в воспитании малолетних потомков. Вот если бы меня про этапы обновления базы данных спросила...

- Вот и я говорю, что в то время, куда я могу перейти (а Вере около трёх там), рановато по возрасту, тем более девочке. Издание штучное, наверняка, можно проследить жизненный путь экземпляров от типографии до приобретения господином Генрихом...

- С дуба рухнула! - с Витьки от чего-то слетело вдруг сонное состояние, она аж подскочила на ноги. - Это ты сколько лет там торчать будешь, пока он ребенку пособие по математике купит? А если ей в десять лет только оно светит? Ты там семь лет жить собралась?

- Да смотри. Год издания 1844, так?

- Ну.

- За двадцать с лишним лет, что может произойти с редкой книгой?

- Что? - мозг Виталины, вероятно, заснул, обычно она сразу всё схватывает.

- Явно она не лежит в библиотеке или на прилавке магазина. Она куплена и хранится у кого-то дома. То есть принадлежит кому-то. Причем даже если не самому Генриху, а он мог достать ее для других детей, то в его сравнительно доступном круге общения, ибо, если такую вещь дарить, то значимым людям, а не просто первому встречному или знакомому булочнику.

- А.. - немой вопрос застыл на губах Витьки, смотрю на нее с ожиданием, но она не решается, мотнула головой, отмахиваясь от продолжения.

- И раз работы пока нет...

Зацепка есть. Можно попробовать.

- Но тебе нужно ещё какое-то специфическое место. Не до московской же типографии в самом деле пилить...

- Любое место, связанное непосредственно с книгами, думаю, подойдёт.

"Сурок" выскочил на следующий день в полдень. Под грустным и тревожным взглядом Виталины, открыла дверь с коротким перезвоном музыки ветра в букинистический магазин, и внутри он оказался мелочной лавкой Ивана Андреевича.

- Вася, куда запропастилась? - недовольно звучало откуда-то из-за прилавка от дальней стены. - Рассыпалось тут.

Моё имя... Но требуется усилие, чтобы признать в себеэту Василину, которая не занимается финансовым анализом, разработкой стратегий, оптимизацией операционных расходов, а отправленная на заработки в уездный город из крестьянской семьи вторая дочь. Отданная в услужение Ивану Андреевичу в его лавку через какого-то нервного господина, который вывозил из деревеньки сразу нескольких детей: кого подмастерьем, кого в помощь по хозяйственным делам.

Сказать откровенно, вот так погружаться с головой в свою не свою жизнь дико. Это как долго смотреть один фильм, а потом резко переключить на соседний канал и начать смотреть что-то другое, но смутно знакомое, с середины. Желательно ж мгновенно влиться в сюжет. А то мало ли, вдруг именно сейчас происходит ключевое событие. Надо же не упустить ничего.

И отбросить в сторону свою ту другую жизнь... Но не забыть куда, потому как пригодится ещё. Отбросить элементарные привычки, одежду по своему вкусу, видимость управления своей жизнью, телефон, интернет и всё-всё такое доступное и удобное...

И не спрашивать себя, почему эта Василина для меня существует здесь, в другом времени. В прошлом. И хозяин лавки мне известен, и про семью в голове всё обнаруживается. Будто вместе с дверью открывается отдельная ячейка памяти, и ты переходишь туда.

- Вася! - выпрямился Иван Андреевич. - Что стоишь столпом?!

- Иван Андреевич, я бегу уже.

Что ж. Смотрим этот фильм теперь. А что-то там рассыпалось - это, интересно, ключевой момент?

Из любопытного могу вам сказать, что зрение у меня и тут с дефектами. Привычно тяну руку подправить уголком пальца оправу вверх, да только нет ни оправы, ни стекол линз. Заработок в лавке в прямом смысле копеечный, и собрать на очки получится через... год?

Надо будет посчитать...

Выяснить все легальные и нелегальные места, где приторговывают редкими книжечками, не составило особого труда. Вряд ли, конечно, она еще не осела в чьем-то доме, но поиски можно было начинать с мест сбыта. И тут либо удача сопутствует мне, как верная подруга, либо закон равновесия сработал, и неделя черной полосы сменилась на чёрточку белой, либо впереди ждут крутые виражи и препятствия, а это утешительный бонус, но первым же местом оказалась антикварно-букинистическая лавка... Генриха по фамилии... Немрих. Кроме подходящих инициалов Генрих Карлович приобрел к текущему моменту двух сыновей, кои могли в подарок от отца получить краткую арифметику. Единственное, что не сходилось: у обнаруженного Немриха в наличии не было дочери Веры, и как будто не ожидалось, если судить по проседи в волосах.

В общем, как бы там ни было, а предположительный отец Веры вот недавно заглянул зачем-то в доходный дом. Подозрительно, что сразу после сообщения о дочери и пустого листа в моем конверте. Да-да, согласна, весьма продуманная и ловкая ловушка получилась.

И что делать теперь? Не бежать же за ним, неприлично девицам по доходным домам бродить... Это, разумеется, не злачное место, всего лишь дом со съёмными квартирами.

Обернулась за подсказками судьбы. Мало ли, знаете, гениальные идеи откуда почерпнуть можно... Посмотришь вот на извозчика, который оттянул покупку очков на неопределенный срок и который никуда не делся...

Не отправился по своим извозчьим делам. И вот тоже невольно подозрительным его на фоне момента посчитаешь.

Не собиралась ничего такого делать, честно. Не знаю, кто меня дёрнул, наверное, оно само. Есть такие внутренние силы.

Да и сам он виноват, сидел бы себе на козлах, зачем спрыгнул?! Когда я с моими внутренними силами рядом стою...

- Оторвались всё-таки, - с сочувствием произнесла, глядя на сдернутые с человека усы. - А...

- Ресницы настоящие, - со сдержанной злостью и совершенно другим голосом выдавил из себя "извозчик".

Ну, всё, первые искры полетели.

Для разнообразия вид для созерцания и восстановления душевного равновесия, по мнению автора:

И улочка нашего города истории, где мы остановились, побежав за Немрихом, а кто-то в этом месте остался без усов (не своих, кстати):

Глава 6

- Надеюсь ваше любопытство, сударыня, удовлетворено? - забрал он "деталь" своего гардероба.

Голос глубокий, ровные интонации, чистые звуки. Слушать приятно. Хрипота куда-то вдруг делась. Так, пожалуй, разговаривают люди благородного происхождения. Но не все. Та же Анна Николаевна позволяет себе в речи добавить мещанского, чуть менее строга к правильности и четкости произношения. А здесь, видно же...

А ещё я бы сказала, что чувствуется. В какой-то невидимой глазу тонкой материи, что возможно нас окружает, явственно ощущаются всполохи раздражения, тихой злости, может даже досады. Однако, только там, внешне же ничего не выдавало и тени этих эмоций.

Не думала, что обладаю такой высокой степенью эмпатии. Даже Витьку не раскусишь иногда: не свойственную ей молчаливость можно списать на плохое настроение, но часто это просто занятость и сосредоточенность на деле.

В общем, присваиваем ему владение эмоциями и голосом максимального уровня. Грандмастер.

В абсолютный диссонанс с голосом вступали одежда, патлатые волосы, борода, которые кричали о низком социальном положении, неопрятности и запущенности. Это если смотреть на образ в целом, выхватить пару акцентов, на которые, видимо и расчет, чтобы стереотипное мышление нашло их из всего прочего, подобрало соответствующий ярлык и не заинтересованно отвернулось.

Как бы это объяснить? Вот, например, видим рваные и грязные штаны, осоловелый взгляд и решаем, что перед нами минимум представитель бездомной братии, максимум подвыпивший маргинал. Где-то там на задворках, с пометкой "в уме и на всякий случай" бьётся мысль, что человеку плохо, или он попал в беду.

С одной стороны, нашему мозгу ассоциативное мышление здорово помогает быстро анализировать и делать выводы, а с другой - некоторые личности в своих целях могут пользоваться этим качеством. Вот как этот тип сейчас.

Выходит очевидное: обшарпанные, с заплатами, широкие штаны, видавшая виды жилетка со скатавшимся тонким слоем серого меха, рубаха с засаленными рукавами, мятая шапчонка поверх жёстких растрёпанных волос - всего лишь элементы характерного образа. То, что создаёт героя в театре.

А вот если присмотреться к деталям: помимо молодого голоса, который внезапно пробился, когда старческая хрипотца его покинула, имеются руки с ровной белой кожей и тонкими, аристократическими пальцами. Ими хорошо аккомпанировать вокальной партии на фортепиано или рояле. Серые глаза. Ничего в них особенного, просто...

Просто вкупе с его фразой об любопытстве, которое должно было удовлетвориться добытым трофеем в виде усов, приятным голосом, хорошенько скрытыми эмоциями, явного расхождения видимого образа и действительности произошло все с точностью до наоборот. Появилось жгучее желание "сорвать маски" и увидеть реальность. Если ещё короче объяснять: внутренние силы рассмотрели во всем этом... вызов. Теорему с невероятно сложным и запутанным утверждением, в которой хочется непременно разобраться и доказать. Причем без подсказок и поблажек.

Согласна, звучит странно и сомнительно. Что уж говорить о человеке напротив, который и вовсе ни о чем пока не догадывается, но если бы узнал...

Вы будете смеяться, но, кажется, я поняла, что в серых глазах цепляло.

Перед парадной доходного дома Антонова в эту счастливую минуту родилось две теоремы, требующих доказательства, и один обоюдный вызов "кто кого?"

"Если он не тот, за кого себя выдает, то он как-то связан с Немрихом".

И вот ровно это же читалось в серых глазах с местоимением женского рода.

- Можете не утруждать себя ответом, - опустил глаза мужчина, выуживая из карманов мятые перчатки, пряча в них руки. - Я бы на вашем месте не стал упорствовать, а передал вашей... заказчице, - тут он резко вскинул голову, впиваясь взглядом, - пару слов. "Ибо нет ничего тайного, чтобы не сделалось бы явным, ни сокровенным, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы."

Это кому же передать? Пракакой-то внучке Веры Генриховны? Это каким надо быть экстрасенсом, чтобы ее вообще приплести к разговору!.. Ох и силён Грандмастер! Силён! Впечатляет!

Аплодировать, конечно, ему не стала, потому что... Ну не мог он даже угадать! Согласитесь? Что-то тут не то.

- Сударь, - делаю акцент на том, что он никакой не извозчик, и это ребенку ясно. Слишком простой метод доказательства "от противного", он и бровью не повел, - ваша интуиция выше всяких похвал, но стало быть подвела вас в сию минуту. Никак не могу слова ваши передать, как вы изволили выразиться, заказчице, ибо нет ее...

Для него же, получается, нет. Она как бы в далёком будущем...

- Нет, так нет, - не стал он спорить, отвёл глаза в сторону, пробегаясь по окнам дома. - Вам лучше о том знать.

И тут чуть не снесло волной новых эмоций, тщательно скрытых и замаскированных небрежными и в какой-то степени ленивыми движениями. Поправил одну перчатку, потом пальчики на другой. Но вулкан пыхтел и взрывался лавой.

Что он там увидел такого? Сделала шаг влево, чтобы обернуться, но грозное шипение остановило:

- Не оборачивайтесь, сударыня. За нами наблюдают из окон четвертого этажа. По-тихому уже не получится, - чуть слышно добавил он. - Окажите услугу, сударыня, - он достал из ящика с места возницы круглую коробку, напоминающую те, в которых перевозили женские шляпки. - Дойдемте до парадной. Дальше можете направиться в любую сторону, но держитесь вдоль дома. Так вас трудно будет отследить из окна.

- Хорошо.

- Не кивайте, - поспешно предупредил он.

Кто говорил, что зайти в дом за Немрихом не выйдет? Вот вам и решение. Наши везде проберутся, если надо!

Дверь парадной, перехватив коробку одной рукой, открыл он сам, попутно прогоняя взглядом на все четыре стороны. Ну то есть на две доступные. Это которые вдоль дома.

Настойчиво так гнал, закрывая проход своей нехлипкой фигурой. Вот только пришлось по правилам этикета пропустить выходящую пару молодых людей. И пока они мешкали у дверей, не зная, что и подумать про меня красивую, прошмыгнула мимо них внутрь.

А зря мы ему всё-таки присвоили максимум по владению эмоциями? Вон и десяти минут знакомства не прошло, а уже сопит в спину.

- Зачем вы не ушли? - бессильно возмущался он шепотом.

Пусть сам подумает и найдет подходящий ответ. Не стала выдумывать ничего.

Дом хоть и для сдачи внаймы, а внутри как в музее. Просторный холл с лепниной, нишами и статуями древнегреческих героев в них, пол с мозаичным орнаментом, лестница с ковровой дорожкой, закреплённой кольцами к ступеням, кованые балясины, поддерживающие перила.

- Четвертый? - обернулась к нему.

Недоволен, злится, но держится достойно. И память хорошая: тоже не удостоил ответа. Рванул вперёд на лестницу.

- А как вас зовут? Вы не представились.

- А я и не смог бы, - вероятно, имея в виду, что нас должно было представить друг другу какое-то третье лицо, знакомое одновременно с обоими, спокойно ответил он.

- Так можно и никогда не познакомиться. Постучите по перилам два раза, если угадаю с именем? Александр?

Он как-то странно качнулся, вроде запнулся или показалось только, но через плечо посмотрел многозначительно. Потребовалось два пролета в тишине, чтобы этот невозможный человек снизошёл до ответа. Уже не ждала.

Переходя на следующую череду ступеней, как будто случайно провел ладонью по перилам, два раза отбив простой мотив.

- Вы серьезно? - да это заявочка на уровень Мастера: угадать с первого раза! - Только не говорите, что попала.

- Александр Ростовцев. Зачем вам Немрих?

Чуть задело, что Александру не показалось важным уточнить имя своей собеседницы. Не интересно ему. Лаааднааа...

- Немрих... Спросить, нет ли в наличии краткой арифметики для детей в его лавке.

- Интересуетесь точными науками?

- Да, в доступных формах для женского ума.

- Сочувствую, - бессмертный! Мои внутренние силы-то все ещё со мной... Как бы не вышла боком ему эта лёгкая ирония.

На четвертом этаже имелись только одни двери. В них и постучал Александр. Открыли не сразу. Да и потом не с радостью и гостеприимством. Немолодая женщина сначала выглянула, оценила обстановку, скрылась. Потом уж, обсудив, видимо, с кем-то риски отворила створку двери, благоразумно занимая все свободное пространство проема.

- Для хозяйки от мадам Пурье передать велено, - прохрипел, сильно ссутулившись, подающий надежды актер.

Без слов женщина забрала коробку, вопросительно глядя на меня.

- А вы... наниматься? - что-то прикинув, предположила она.

На всякий случай кивнула ей.

- Не надобно более, - тут же бросила она торопливо. - Сыскали на место девицу ужо, - и захлопнула дверь.

- Ну раз "ужо", - сказала закрытой двери.

- Немрих ушел. Но про девицу информация полезная.

- Как вы поняли, что он ушёл? - всполошилась я.

Где его искать-то теперь...

- Дедукция. Это... Это чуть сложнее, чем арифметика, - ухмыльнулся он одним уголком рта.

Парадная в воображении автора:

Вы уже стало быть догадались в каком уездном городе происходят события? Вообще говоря, доходный дом Антонова в сим городе существовал в действительности, как здание сохранилось и до сих пор. Правда построено на пару годков позже событий в истории. Знаменит, кроме всего прочего, самой большой по площади коммунальной квартирой. 300 кв.м. это вам не шутки.

Глава 7

Дедукция, значит... И вот, казалось бы, с чего возникнуть раздражению? Даже как будто бы желанию укусить, треснуть или всего сразу. Незнакомый человек. Не должно цеплять. Ах, ну да, мужчина, умнейший, светлейший, сильнейший, мудрейший и все такое. В подавляющем большинстве сфер стоит на ступень выше. Все понятно, в этой гонке полов мы для красоты... и для сравнения на контрасте. Но к чему снисходительный тон? Ухмылки и намеки? Уж если сидишь под пальмой первенства, так соответствуй!

Ноль баллов вам по обаятельности и умению вызывать симпатию, Грандмастер.

- Как он мог уйти незамеченный нами? - заставила себя переключиться на дело.

- Используя черную лестницу. Она ведёт во двор.

Скупой ответ погасил и без того еле живой разговор. Не спрашивать же, как он всё это понял. Надо проверить, может у меня тоже что-то вроде дедукции завалялось.

Что у нас есть?

Немрих зашёл через парадную. И не выходил. Вряд ли выскочил через окно. Возраст все-таки у человека.

С четвертого этажа велось наблюдение. Или... просто кто-то выглянул посмотреть погоду на улице. Хоть бы даже те, с кем столкнулись в дверях. В парадной, на лестнице никого и ничего особенного. Немрих за статуями не прятался.

Не густо. И какие из этого выводы следуют? Наверное, что у меня никакой дедукции не заложено в базовых настройках, как вот у некоторых. Что ж.. и такие люди бывают и живут как-то...

Ещё вот...

Женщина, которая им открыла... Может примета какая есть: если вам открыла двери женщина, то предыдущий гость ушел черным ходом? Странно, что коробку взяла без слов, явно же не ждали, а Александр ее из-под полы достал в моменте. Повод создать.

- Кажется, мои слова задели вас, - вдруг произнес он, останавливаясь на площадке между этажами. - Я никоим образом не хотел принизить ваши знания и...

Сто процентов, что-то в этой женщине дедукция его фантастическая увидела и сделала свои выводы. Женщина обычная такая, дородная. Косынка на волосах, возраст может около пятидесяти, морщины, усталость на лице, глаза какие-то пустые. Одета в платье повседневное. Платье!.. А! Вот оно что!

- Мука! На ее платье была мучная пыль! Немного, с одной стороны. Вот тут, - показала на своей юбке, чтобы зрительно восстановить образ. - И не простое пятно! - кажется меня несло догадками, как по бурному потоку горной реки, все дальше и дальше. - Фартук. На ней должен был быть фартук, потому что пятно не простое, срезанное, как по ровной линейке. Фартук сняла, и под ним чисто, поэтому пятно такое необычное вышло.

Остановилась отдышаться, победно улыбаясь.

- Дальше. Вы ухватились за хвост ящерицы.

- А дальше. Фартук означает, что она кухарка. Да! И уж на дверях стоять не должна. А, поэтому и коробку вашу взяла без всякого удивления. Хотя вы ее принесли в качестве наживки. Но как это все может быть связано с Генрихом Карловичем, который мог быть в квартире. А мог и не быть. Возможно, он и сейчас не там, а на другом этаже, - сумбурно обращались мысли в слова.

- Кухарка, верно. Не вхожа в будуар хозяйки. В противном случае заподозрила бы неладно в моих словах.

Он замолчал, с интересом разглядывая меня.

- В ваших словах, - задумчиво повторила за ним. - Передать хозяйке от мадам Пурье... Пурье... Не та ли эта модистка, кои наряды только для дам и господ исключительно благородного происхождения.

- Она, - кивнул он одобрительно.

- А она ведь не шьёт шляпки. Шляпки изготавливает ее напарница, и имя свое ставит на коробках. Мадам Дени. Но и что же? Стало быть, не сведуща в высокой моде.

Александр резко вскинул руку, призывая к тишине. Бесшумно добрался до лестницы и взглянул вниз.

Подошла ближе. Интересно же.

- Не сведуща, - тихо продолжил он беседу, все ещё следя за пустыми лестницами внизу, - но и ни на миг не засомневалась. Глаза не бегали, тревожность не проявляла. Лёгкая раздражительность прозвенела в голосе. Посылку ждали, но от кого и что именно кухарка не ведомо было. Однако, открыть некому, вызвали из кухни, отвлекая от приготовления обеда. А некому, потому что слуга отправился сопроводить гостя.

- Поднялся сам, а выходить со слугой? - недоумевала я.

На что удостоилась странным взглядом. Надо быть осторожнее с выражениями-то! Мысленно дала себе подзатыльник. Поправку на время и место учитывать надобно. Как ещё не сказала: "Милостивый сударь, не извольте беспокоиться. Не утруждайте себя ответом. Я в интернете сейчас посмотрю..."

- Лестницы во двор не освещены, - спокойно пояснил он, немного растягивая слова, а потом кивнул своим мыслям и тихо добавил:

- Вам простительно не знать о том.

Чего это? Ну, а собственно, не стыдно чего-то не знать, стыдно, не стремиться к знаниям.

Щелчок. На третьем этаже распахнулась дверь, выпуская на лестничную площадку молодую девушку и тётушку.

А меня какой-то стихией снесло в миг в тень и прижало к стенке и тому, кто почти в самое ухо шепнул: "Тихо."

- Почему мне никто не верит? - всхлипнули тонким голоском внизу.

- За здоровье твое беспокоятся, милая, - утешал уверенный, с большим жизненным опытом, второй голос.

- Не снятся мне детские голоса! Не снятся! В живую слышу их. Все зовут и зовут!

- Ох, милая, совсем ты измучила себя. Будет у тебя дитятко. Будет! И ни одно, считать устанешь. А не получается, так потому что вот такими мыслями по ночам изводишь себя, что аж снятся тебе.

- Да не сны то, не сны, - вздохнула девушка и замолкла. Тетушка ещё что-то поучала ее и поучала до самого первого этажа, а та больше и слова не проронила.

Кхм... а вообще можно было и минуты две назад отстраниться от стены. И не только.

Обнаруженную вдруг неловкость как-то ничем не удавалось замять, кроме как выскользнуть обратно на лестницу и стремительно сбежать на свежий воздух. Душно что-то стало в доме Антонова. Не проветривают помещения общего назначения совсем.

В коляске, на которой возницей был до сего момента, Александр, восседал другой извозчик.

Что за народ? Оттого и придумали сигнализацию на личный транспорт. Не успеешь шагу сделать, как у руля... то есть у вожжей кто-то да займет место, как свое собственное!..

Надо отдать должное Грандмастеру, не даром он с максимальным у нас уровнем владения собой ходит. Не удивился ничуть. А когда этот наглец спрыгнул и, ни грамма не смущаясь, заговорил с Александром ум мой светлый озарило долгожданной мыслью. Коляска с лошадью - это вам не машина вообще-то. Понимать надо! Ни один уважающий себя возница не оставит ее без присмотра даже, чтобы водички испить сбегать. Имущество всё-таки.

- Достань расположение комнат, - после приветствия командным голосом приказал Александр, не глядя на своего собеседника. - И ещё, - он как-то по-особенному произнес дополнительное указание, - в саду распустилась новая роза, надо присмотреть.

Ну работа у человека: и возница, и доставка, ещё и за садом следить.

- Александр Яковлевич, - начал было товарищ и опасливо в мою сторону прищурился.

- Девушка уже уходит, - вкрадчиво пояснил для девушки Александр, посмотрел за чем-то на руки и покачал головой.

Что не так? А, перчаток нет. Так, я ж не из благородных дам.

- Не подавайте поводов для слухов, - дал напоследок совет вместо прощания и отвернулся.

Пошла, раз послали. Но это у меня зрение так себе, а со слухом-то все в порядке.

- Говори.

- Александр Яковлевич, завтра! Завтра ожидают торговое судно в порту. В осьмом часу. Подводу послали от Фёдорова, но не напрямую, а через доверенное лицо.

- А осьмом часу, говоришь. Воздухом рекомендуют влажным дышать часто. От хворей всяких.

- Ежели рекомендуют, то отчего бы и не подышать.

- Добро. А теперь розочка.

- Будет исполнено.

- И про устройство комнат не запамятуй.

Остальное уже не слышно было, раздавили звуки колеса и копыта проезжающего мимо экипажа.

Всё это, конечно, хорошо. Но к решению задачки про бабку Веру, ныне младенца, приключения последних часов никак не приблизили.

И до лавки Ивана Андреевича светлые мысли по этому поводу как отшибло. А вот чувство, что Александр Яковлевич где-то рядом и словно все ещё провожает взглядом, обострилось. Умеет Грандмастер оставлять о себе впечатление на память!.. Так уж и быть, прибавим ему баллов на обаяние. Скажем, до десятого уровня из ста.

- Васька! - гневно завопил хозяин. - Где тебя черти носят!

Выглядел Иван Андреевич неважно. Растрёпан, напряжён и взбудоражен, глаза блестят, искры бросают. Того и гляди, прилетит кому-то. Вот и ухо левое как будто горит, ещё как раз вторник...

- Дак вы ж сами отправили за Анной Николаевной следовать, - попыталась оправдать свое двухчасовое отсутствие.

- Ты ещё спорить со мной удумала! - левое ж ухо не зря горит во вторник к спору и ссоре...

Замахнулся было чем-то, но удара не последовало.

- Ах ты ж... - досадливо опустил руку. Не привык Иван Андреевич к рукоприкладству, к счастью. - Ваза пропала! Беги за приставом!

Вот ведь, только недавно про вазу автор написал, и унес уже кто-то. Что за народ? Не успеешь основную сюжетную линию раскрутить, как появляются еще. Теперь вазу эту искать...

А вот такая могла быть картонка, всученная кухарке:

Это, конечно, вариант шикарный, для ну очень состоятельных. Но красивенько, да? Автор такую бы тоже без вопросов взял))

Глава 8

- Опишите, как выглядела ваза, - не поднимая глаз от бумаги, по-хозяйски расположившись за рабочим столом Ивана Андреевича, потребовал полицейский. Рука с белым пером зависла над открытой чернильницей.

За полицейским, к слову, и бежать не пришлось. Только выскочила из лавки, а он тут как тут... по щучьему велению да по моему хотению, как говорит народ. Стоит, будто он сам вазу ту на днях заприметил и, как ее неизвестные темные личности тайком вынесли, видал. А теперь ждёт - не дождется, как его, хорошего, позовут, да он как раз... и сразу дело-то свое сделает, на руку нечистую в момент и укажет.

Странно? Не то слово!

Я вам больше того скажу, он ещё и необыкновенно похож на того товарища, что ещё недавно вел беседу с Александром Яковлевичем, получая от последнего приказы и указания. Возница, ага.

И швец, и жнец... Быстро-одежду-сменец...

Страшно представить, где он оную одёжу свою сменял. Или там по принципу "брюки превращаются"? Под синим кафтаном извозчика мундир полицейского чина? А что там под мундиром? Женское платье?

Только он даже и не приставом оказался...

Стою рядом, прожигаю взглядом, посылая мысленные импульсы, которые должны возыметь непосредственное действие на совесть. Возница ты, которому приснилось, что он сыщик, или сыщик, которому приснилось, что он возница?

Но видимо слабоваты мои электрические сигналы, или у кого-то мощные экранирующие заслонки на совести, ибо никакого эффекта. Знать он меня не знает, и всерьез считает, что он надворный советник Тихон Матвеевич, помощник начальника сыскной полиции.

Иван Андреевич выдохнулся объяснять детали обстоятельств, и к моменту, когда надо было заполнить все бумаги "по уставу", совершенно обессилел и рухнул на табурет, служивший ему подставкой для ног, чтобы доставать до верхних полок шкафов.

Наверное, это тактика такая, преподаваемая для полицейских чинов. Довести до безжизненного равнодушия. Сдуть шелуху из эмоций и надуманных мыслей, предвзятых гипотез, гоняя по кругу от одного к другому и обратно, намеренно запутывая и переспрашивая по несколько раз. Потому как ко времени записи опрашиваемый вполне спокоен, в меру меланхоличен и отвечает по делу, не вдаваясь в пространные рассуждения.

- Китайская ваза.

- Какой формы, из какого материала?

- Фарфор, династия Мин, - механически выдавал Иван Андреевич.

- Форма вытянутой груши. Не слишком узкое, но длинное горлышко, широкое основание, - добавила я.

- Груша, - повторил хозяин из моих слов основное.

- Какого цвета? Имелись ли рисунки, надписи?

- Белая. Цветы и птицы, - это опять Иван Андреевич.

Тихон поднял глаза на меня.

- На белом фоне несколько больших розовых пионов с белым кантом, зелёные веточки, белые журавли, - расшифровала я.

- Они, - подтвердил Иван Андреевич, кивая.

- По краю горлышка и у основания орнамент в виде повторяющего узора из двойных квадратов.

Оба синхронно посмотрели на меня. Что-то не то сказала? Сколько раз надо повторять себе, чтобы следила за языком!.. "Орнамент" не употребляют? Или "квадраты"? Последнее, конечно, было бы максимально странно. Как-то же перевели на русский евклидову геометрию с латыни? Или как они площадь квадрата изложили? "Площадь всякой фигуры с четырьмя углами и одинаковыми длинами сторон равна..."

- Кхм, - первым пришел в себя сыщик. - А кто-то интересовался похищенной вещью в последнее время?

- Спрашивали. Но все уважаемые господа, - нахмурился Иван Андреевич.

- А вот... помощница ваша? - кивнул Тихон на меня.

- А что помощница? - не сразу догадался хозяин. - Василина? Да глуповата она для таких дел, - махнул он рукой, разочарованно отворачиваясь.

Серьезно?!.. Не то, чтобы хотелось доказать обратное, но что? Со стороны действительно так кажется?

Хотя... Так если принять во внимание все обстоятельства...

В чем-то, надо признать, он прав. Не торчала бы здесь с Верой Генриховной столько дней, считай, на мертвой точке, если бы блистала умом и... хвалёной дедукцией.

Ладно, извозчик, оставайся помощником начальника сыска Тихоном Матвеевичем.

Отошла от них к дальней стене. Сами там, пускай, с вазой своей носятся, а мне есть над чем ещё голову ломать.

- Иван Андреевич, сами вы не могли переставить куда вазу, прибрать от... пыли... - какие-то там ещё наш Тихон выдвигал предположения, где-то даже совсем мистические, на что хозяин устало вздыхал, отвечал рассеянно, все больше и больше погружаясь в свои невесёлые мысли.

Погодите-ка!.. Кажется, энергетические импульсы потревожили мой мозговой центр. Анализ проснулся и индукция.

Если этот извозчик полицейского чина является помощником начальника, а до сего момента мы имели возможность видеть его разговаривающим с Александром, и не просто как двух равноправных собеседников, а как начальника и подчинённого, то по всем признакам выходит, что Александр не кто иной, как начальник сыскной полиции.

А что там говорила Анна Николаевна?

"Сам начальник сыскной полиции будет дело вести, чтобы расследование в кратчайшие сроки завершить." Дело о похищении трехлетней дочери дворянина Федорова.

А зачем ему Немрих тогда? Непонятно.

Вот и дочери Генриха Карловича должно быть три.

Кхм... Знаю, о чем вы подумали. Мысль такая же промелькнула. Но, сами посудите, для какой цели Немриху, уважаемому человеку, при наличии собственных двух сыновей красть чужую девочку? Да ещё и дворянской крови?

Уж, конечно, не для того, чтобы назвать ее Верой и помочь мне собрать сведения для клиентки из другой эпохи.

А чего он тогда рванул при сообщении о дочери? Тоже подозрительно слишком.

Невероятно, но подозрительно. Приехали!.. С такими аналитическими способностями только сказки для детей писать. Это все Тихон со своими подозрениями воздух сгущает.

Ладно, у меня все ещё есть зацепка с книжечкой по арифметике. Надо бы поискать, у кого есть. В московскую типографию, разумеется, не отправишься. Я хоть и не крепостная, но их, кстати, уже отменили, однако, привязана к лавке Ивана Андреевича. Да и долго, дорого и опасно для меня бы обошёлся путь. А вот спросить у кого-то знающего, можно.

У того же Александра. Даже не спрашивайте, почему он первый пришел на ум, логика сегодня с перебоями работает. Определенно он умный человек должен быть, если сам не ведает, то дедукцию включит и даст подсказки. Заодним и оценю уровень Грандмастера в его знаниях.

Поинтересуюсь у Тихона, где искать его начальника.

- Василина! - звал хозяин. - Уснула ты что ли! Переписать надобно записи в книге моей, я сегодня скверно их вел, - ворчливо бубня, указал он на учётную книгу с доходами и расходами.

Огляделась. А где?..

- Приходят только воздух сотрясать. Сыщут ли? - слабая надежда дрожала в голосе.

Упустила! Ну да ладно, завтра они где-то в порту собирались торговое судно встречать. В "осьмом часу".

Встречу-ка я с ними. Всё им веселей будет хмурым утром.

Для тех, кто интересуется предметами искусства, визуал той самой вазы:

Если говорить о династии Мин, то вот такая с пионами и журавлем могла существовать разве что в раннем периоде, ибо все остальные периоды китайские фарфоровые мастера выпускали из-под своей руки художника сосуды с использованием подглазурного кобальта цвета неба, то есть китайская гжель) А еще пишут, что если руку опустить внутрь, то ее можно с внешней стороны увидеть. Так, что если вдруг выпадет случай с такой вазой где-то пересечься, то проверьте так ли прозрачен знаменитый фарфор. Только имейте в виду, то лет пятнадцать назад вазу этой эпохи продали на аукционе за 83 млн зеленоватых бумажек. В общем, надо с осторожностью эксперимент проводить и, чтобы никто не видел, мало ли у кого какие проблемы со здоровьем. Не выдержат еще увиденного: тут либо любовь к искусству, либо к науке.

А автор все ждет хоть бы еще одну звездочку или комментарий какой... Вы уж поддержите автора, если не жалко, ему это важно!

Глава 9

Оставалось только решить вопрос, под каким предлогом легально, не вызывая подозрений, сбежать из мелочной лавки Ивана Андреевича с утра.

В общем-то проблема отпала сама собой.

Ещё к вечеру хозяин как-то странно осунулся, потускнел. Бывало разговорится после трапезы, особенно часто в наиболее удачные дни (удачными, кстати, считались дни не столько по доходности, сколько по собранным новостям и количеству собеседников), начнет вспоминать случаи из жизни. И тут зависит от настроя: будут ли истории анекдотические или поучительные, такие, что почему-то казалось, что Иван Андреевич целью своей поставил уму-разуму меня научить.

А больше-то и некого было. Жена его к этому времени покинула после долгой болезни, не оставив в память о себе даже ребенка. Точнее сказать, сына родили, но и тот ушел еще в младенчестве. Седина не от старости посеребрила волосы Ивана Андреевича.

Как бы там ни было, а от трапезы непривычно отказался, и беседы не то, что не завел, а как-то даже притих настолько, что ни шороха, ни тихой поступи мягких тапочек из его комнат не доносилось.

Совсем уж поздней ночью коротко постучался в двери моей каморки.

Честно говоря, повезло ему. Буквально последней капли страха не хватило мне, чтобы не сорваться и не зарядить свечой из его рук по нему же самому. Выглядел он как заправское привидение с потухшим, почти потусторонним, взглядом. Сообщив о том, что завтра лавку не открывает, развернулся и потонул в темноте коридора.

Жуть!..

И вот, что странно. Ну ваза, будь она не ладна, ну пятьдесят потенциальных рублей утеряно. Деньги, конечно, хорошие, но стал ли бы такой, в целом, здравомыслящий и жизнестойкий человек убиваться над потерей? Хотелось встряхнуть его за плечи, мол очнись, кому говорят. Дело-то житейское, наживное!..

Но почему-то необъяснимая жалость и тревога за хозяина останавливали от таких кардинальных мер лечения. И более того, в противовес невостребованным сочувствию и состраданию росла жажда справедливости и воздаяния по заслугам всем причастным к краже. Внутренняя сила моя бушевала, требуя возмездия для воров и немедля! Другими словами, найти вазу и вернуть Ивану Андреевичу, чтобы пришел в себя, возвратилось все как прежде, запретить эту звенящую тишину в квартире и лавке.

Но где ж искать-то? Были бы хоть камеры...

Посоветовавшись с внутренними силами и приняв во внимание все предложенные рассудком доводы, согласилась с тем, что это ведь ещё один весомый повод поговорить либо с Тихоном, либо с его руководством в лице Александра Яковлевича.

В итоге на утро Иван Андреевич сказался совсем больным, из комнат спускаться в лавку так и не собрался. Единственная его помощница была предоставлена самой себе, чем и решила воспользоваться.

На деревянное полотно Исаакиевского моста, ведущего к стрелке Васильевского острова, ступила по ощущениям уже в половине девятого, изрядно переживая, что опоздала. Но не разбегутся же они все за полчаса? Или да?

Парнишка на рынке, куда я заглянула ни свет, ни заря, оказался не сговорчивым. Пока пыталась за пятак выменять у него кепку и что-нибудь из одежды, семь потов сошло и минут двадцать времени. И то он, видимо, сам устал, что из запрошенных дополнительно двух копеек, принес все необходимое за одну.

Барыга! Мне ж очки нужны были!.. Копить у меня выходит скверно, сделала я вывод.

С мыслями, как свое финансовое положение подправить, хотя бы до заказа у оптического мастера очков из французского стекла в никелевой оправе, за которые мне придется выложить не меньше трёх рублей, я добралась до набережной Большого порта.

У причала, стоя бок о бок, расположилось три судна в ряд. Не смотря на раннее время, суета тут властвовала в полной мере. Сновали туда-сюда портовые, сгибаясь над деревянными ящиками, тюками, толкая перед собой бочки, крича, бранясь и тяжело дыша. Где-то стучали и колотили корабельные мастера, где-то гремели и лязгали железные цепи. Что-то гудело, пыхтело и отзывалось всплесками темных вод. Эта часть города всегда жила в собственной неспокойной и никогда не замирающей стихией.

Натянув кепку пониже, скользила между рабочими. Буду надеяться, что несуразная одежда с закатанными рукавами и штанинами, с двумя симметричными холмиками кепка (косу пришлось разделить на две, потому что с одной сооружение на голове походило на пик какого-нибудь семитысячника), не выдает во мне ничего примечательного, на что стоило бы тратить рабочее время или короткие минуты отдыха.

Я сегодня тоже мастер перевоплощений. Вряд ли верхушка сыскной полиции узнает во мне вчерашнюю девицу. А вот мне как бы разыскать их в толчее?!

Пройдя по кругу набережную, где разгружали прибывшие судна, раз десять, я прислонилась к какой-то будке. Бесполезно. Я могла вам бы сказать, сколько бородатых, сколько со шрамами на лице, сколько краснолицых, бледнолицых, с родинками, пятнами и прочем занят в разгрузке или бродит вот так, как я. Вам, конечно, оно без надобности, и вы меня спросите, а где же наши сыщики? Но вот как бы я не приглядывалась, то так и не смогла их ни в ком узнать.

Как ее... оперативно-розыскная работа, судя по всему, не мой конек.

Окинув последний раз картину трудовых будней порта, бросила это бессмысленное занятие и двинулась в сторону отъезжающих груженных подвод.

Телеги одна за одной наполнялись и по размашистому и резкому щелчку вожжей катились в разные стороны.

- Последний, - запрыгивая к вознице, отчётливо произнесли рядом. - Поедем за ним?

И все бы ничего, только телега у этих была пустая. Зачем тогда стояли? А главное, голос!

- Стойте! - крикнула им, но мое слово снесло порывистым ветром и грохотом колес.

Наверное, есть правила хорошего тона для прохожих, которые не позволяют запрыгивать на ходу в чужие телеги, так сказать, посягать на движимое имущество и оказывать существенное влияние на внимательность возницы и его сердечное состояние. Но я с такими, честно говоря, не знакома, будем считать, что невежда. Кстати, может быть даже и невежа ко всему прочему.

Поэтому надо брать в руки разговор и направлять в нужное русло. Я, по-моему, упоминала такой метод. Это, действительно, работает.

- Вашей каурой сколько лет? Как будто припадает на левую сторону? Давно подковы проверяли? Я это к чему? Говорят, пустая телега к плохому дню, а если на охоту отправляться, так и вовсе вхолостую. То есть впустую. Ой, кажется, уезжает подвода впереди! Нам же за ней?

- Александр Яковлевич, задержит ведь! - обратился к вознице Тихон. Сегодня в роли то ли купца, то ли просто мещанина средней руки.

Сам Александр, вероятно, из любителей управлять экипажами, может из полководцев на коннице, но амплуа не сменил, оставаясь верным списку действующих лиц пьесы.

Не буду обманывать, преимущественно расчет на его выдержку и был. Она не подвела. Глянул себе за спину, полуобернувшись на несколько секунд, но ничего не ответил.

Да это практически разрешение на приятную беседу!..

Ободренная результатом, придвинулась поближе.

- Погрузили все? - между тем спросил Александр у своего помощника.

- Да, поспрашал у портовых. Пятнадцать ящиков пришло. Сосчитал сколько в подводе, когда прохаживался мимо. Ровнехонько столько же.

- И едет он прямиком к Немриху. Для чего тогда Федоров подводу нанимал тайком?

- А Федоров - это не тот, у кого дочка пропала? - это уже я, надо было как-то влиться в диалог.

Они сначала умолкли, ясное дело, третий собеседник не входил в планы. А Тихон даже глазами недобро успел сверкнуть. Но спустя время, Александр ответил.

- Он самый.

- Так вы, получается дитё сыскать должны. А как Немрих с этим делом связан? Он уж староват для таких приключений как будто.

- А то! - ухмыльнулся вдруг Тихон. - Такое поди, барышня, не пишут в романчиках. Староват не староват, тут на возраст женского пола смотреть надо.

Вот тут совсем не поняла. Определенно намёк был на что-то и не очень приличное. Тихон подмигнул и начал было хохотать, как получил втык в бок и командное "отставить", что в миг остудило шутливый тон.

И делиться хоть какой-то ещё подсказкой Тихон не стал. Лаааднааа, включим наш дефектный анализ...

"Романчики" - это что-то чисто женское, вероятно, про розовые сопли по типу неземной любви, идеальных союзов. Тогда про возраст - это фраза с отсылкой к отношениям противоположных полов. А кто у нас в наличии? Из мужчин: Немрих и Федоров. Из женщин... жена Федорова?

Это что же выходит?

- Она же дворянка! - сложила я варианты пар. - И замужем!

- А ещё человек, которому, как пишут в книжках, ничто человеческое не чуждо, - остроумно заметил Тихон.

- Ладно, допустим, - отмахнулась от его философских выкладок. - Но зачем бы Немриху красть девочку Федорова? Или она не Федорова совсем?

- Свечку не держал...

- Тихон! - опять грозное от Александра.

И Вера Генриховна трёх лет от роду становится не такой уж и таинственной.

- А где младенец сейчас? Вы следили за Немрихом? А, ну да! Следили... В доме Антонова? И как раз девицу искали... Наверное, чтобы присмотреть за девочкой...

- Шустрая! - благожелательно кивнул Тихон. - Не скажешь, что глуповата...

- В доме Антонова на четвертом этаже живёт известный делец из обедневших дворян, с чей кухаркой мы имели честь познакомиться. Промышляет, говорят, деликатного свойства затруднениями, с которыми может подсобить в виду большого знакомства в разных кругах общества. Но ничего из преступного. Девицу, кстати, искали в услужение хозяйке, ибо прежняя неудачно оступилась на лестнице, пока ходит с трудом.

- Так если деликатного, то может и с девочкой помогает?

- Ничего преступного, - повторил он. - Следили не только за Немрихом. За всеми. Федоров занят на службе, из необычного найм подводы, хотя ни переезд не планировал, ни торговых дел не ведёт. Елизавета Михайловна не выходит, расслаблена здоровьем после случившегося. Слуги ничего не знают, в подозрительных или в отличных от обыкновенных своих посещений мест не бывают.

- А вот Немриху доставлены сегодня из Европы картины и гравюры, - подхватил с воодушевлением Тихон. - Однако, едем мы в лавку на Невском.

Подвода, за которой следовали все это время, остановилась у витрин лавки Генриха Карловича. А сам он уже стоял на крыльце в окружении парнишек, бросившихся тягать ящики с ценным товаром с телеги.

- Пятнадцать, - разочарованно протянул Тихон, когда пустая телега покатила в обратный путь, а на крыльце лавки больше никого не было.

- Стал бы Федоров покупать картины и вообще что-либо у человека, с кем у его супруги мог быть роман? - ну а зачем бы посылать подводу к порту? Чтобы перекупить без лишних глаз. Да ведь дело не в сплетнях, а в собственном достоинстве, которое у дворянина должно быть определенно.

- Так-то оно так, - видимо просвещать о пороках общества мог только Тихон. - Да ведь это мог быть откуп.

- Чтобы отказаться от права на отцовство? Повлияет на репутацию? Шантаж? - одна мысль цеплялась за другую.

- Чтобы перекупить это право.

Да что у них тут за страсти такие?! Ребенок-то в итоге у кого?

- Нам нужно к Елизавете Михайловне. Так ли она убита горем, как сказывают домашние.

И эти два товарища-сыщика одновременно повернули ко мне головы.

Виды города:

Глава 10

Сопротивление было бесполезно. Меня снабдили чьей-то одеждой, женской, отдаленно напоминающей образ целомудренной вдовы преклонного возраста, с брезгливостью отбрасывая ту, что стоила мне шести копеек. Ну знаю уж, что не так было в добротных пареньковых штанах и куртке. По пути к дому, в котором снимали комнаты Фёдорову, оба сыщика непрерывно выдавали ценные указания, очень естественно дополняя друг друга. Видно, давно службу свою в тандеме несут.

- Фёдорову сегодня должен посетить доктор. Он мой давний знакомый, поэтому не отказался помочь. Вы будете сопровождать его в качестве ассистента, проходящего практику. Осмотр будет проходить под его руководством, вы не мешаете. Но, когда он выйдет, постарайтесь расположить к себе Елизавету Михайловну. Составьте с ней разговор, - но основную задачу поставил старший по титулу.

- Хорошо, а что-то конкретное нужно у нее узнать?

- Важно понять, играет ли она, сказавшись больной. Прислушайтесь к беседам с прислужницей. Присмотритесь к обстановке. Что-то должно выдавать истину.

В общем, пока Иван Андреевич хандрит, я примеряю на себя роль агента спецслужб. Медсестра под прикрытием. Или как это называется? Я так решила, если толк будет, то может быть мне во фриланс податься? Сыщица по выходным и в обеденное время. Я так могу на мелких делах и заработать ведь. Скоплю на очки.

Представив доктора, как своего знакомого, Александр невольно дал почву для восприятия этого человека сродни своему собственному. Но реальность оказалась противоположной, из чего следовал сразу вывод, а правильно ли я оцениваю самого начальника сыскной полиции.

Не понравился Илья Ильич, оный доктор, вообще. Внешне ни одного видимого изъяна. Классический строгий сюртук тёмно-коричневого цвета, застегнутый под самое горло, из-за чего подбородок мужчина держал высоко. Со стороны могло показаться, что с некой долей высокомерия. В руках саквояж. Смотрел пронзительно. Будем считать, так и положено людям его профессии при отсутствии привычных нам оборудования и инструментов диагностики. Глаз должен быть намётан.

Скажу честно, что может быть, подчёркиваю, может быть, на мое отношение оказал влияние предмет, бросившийся в глаза мгновенно, как только Илья Ильич предстал перед нами.

Да, у него были очки. Я старалась не светить своего интереса, тщательно уводила взгляд в сторону: то на саквояж доктора, то на пуговицы его сюртука, то на своих сыщиков, на окружающую действительность, - в общем, куда угодно, лишь бы не на очки. Из последних сил, можно сказать, держалась, чтобы не стащить и рассмотреть поближе, не рассказать, у какого мастера он заказывает и сколько стоят.

- Уж думал до седин придется ожидать сей счастливый момент, - начал доктор разговор с Александром загадками, - да не прошло и месяца с нашей беседы, как вы сменили курс, будто бы приближаясь к традиционным ценностям вашего возраста.

- Боюсь, что ваша уникальная способность замечать детали, уважаемый Илья Ильич, подвела вас.

- Да не уж-то? - искренне удивился доктор, ещё пристальнее рассматривая меня.

- Совершенно точно. Василина, - указал главный сыщик на меня, - служит в мелочной лавке Ивана Андреевича.

- Ивана Андреевича, - медленно проговорил он. - А, припоминаю. Из деревни значит? Но черты вашего лица, голубушка, мне как будто знакомы... Нос, скулы, особенно и исключительно глаза.

Глаза. В моих глазах сейчас зависть плещется от края до края. Видел он их!..

- Внешность у меня обыкновенная, - проворчала тихо.

И вместо того, чтобы закруглить тему разговора, Илья Ильич с полминуты молчал, а потом, вынув за цепочку карманные часы, щёлкнул крышкой один раз, второй и твердо выдал, как диагноз поставил:

- Чутье у вас отменное, Александр Яковлевич, не зря начальником сыскной полиции поставлены. Голубушка, вы хоть ссутультесь немного, когда говорите, представьте, что набрали в рот глоток воды и пролить нельзя. А то ведь совсем неправдоподобно, что из низкого сословия.

Эта его "голубушка" с толка сбила, а от последних слов как ледяной водой окатило, взбодрило моментально. Прокололась в чем-то похоже. Подозрение вызвала... Запрут меня в каталажку какую и поминай как звали. Ни Веры тебе, ни возвращения домой.

Какая мне сыскная служба? Агент из меня такой себе. Так, сейчас к Фёдоровой, а потом под любым предлогом мотать надо от сыщиков. Чем меньше контактов, тем проще остаться незамеченной. И дольше.

Доктор чему-то ухмыльнулся, отвёл на три шага Александра, шепнул что-то и невозмутимо проследовал к дверям парадной.

- Госпожа, не стойте столбом, - напомнил о деле Тихон.

Не стою, не стою. Поковыляла за Ильёй Ильичом, незаметно приподнимая тяжёлую ткань юбки, чтобы идти быстрее.

Я опасалась, что наедине доктор что-то ещё выпытывать начнет, нервничала, перебирая в уме безопасные, но достоверные версии на разные вопросы. Но переживания вышли безосновательными. Илья Ильич и слова не проронил.

Настрой же у горе-агента уже не тот был. Наверняка, настоящие агенты спецкурсы проходят. И первый из них: как побеждать партию в покер в полыхающей комнате. А я проваливаю и задание, и конспирацию...

В квартире Федоровых нас, а вернее, доктора ждали с нетерпением, суетясь, вздыхая и охая, проводили в комнаты Елизаветы Михайловны. Сама она, полулежа в кресле, безразлично окинула взором гостей и отвернулась к окну. Шторы были спущены.

- Что ж, вы, дорогая Елизавета Михайловна, в темноте сидите, - доктор водрузил свой саквояж на стол и решительно добрался до окон, с удовольствием распахивая шторы. - Так-то лучше.

- Закройте, прошу вас, - пробормотала женщина, щурясь от света.

Бесцветная. Абсолютно потерянная. Если так играют, то это достойно самых высоких наград, похвал и сцен знаменитых театров.

Потому что не всякий актер может вызвать у зрителя поток щемящих эмоций одним лишь видом. Только появился в акте и взбудоражил весь зал, заставляя всех ёжиться и сострадать.

Не знаю, разбираюсь ли я в людях, но она действительно выглядела измождённой и несчастной.

- Вам показаны прогулки, свежий воздух, бодрость духа. Как минимум, - в голосе Ильи Ильича ни единого оттенка доброжелательности. Сказано было жёстко, даже больше беспощадно.

- Я должна продолжить существование, будто ничего не случилось, так вы полагаете? - обратилась она к стене.

- А вам придется, - измерив пульс у женщины, произнес доктор.

Она зло усмехнулась.

- Вы говорите, как он. Через неделю мы приглашены на приём у графа Девиера. Как видите, это объясняет ваше присутствие здесь, а не у кровати ваших настоящих пациентов. Но как!.. Скажите мне, как я могу сейчас хоть что-нибудь?!.. - она выкрикнула и рухнула на руки, содрогаясь в рыданиях.

- Елизавета Михайловна! - подбежала тут же девица из домашних. - Я подам вам ваших успокоительных капель?

- Чрезмерное употребление успокоительных капель может навредить малышу, - что-то измеряя и смешивая у стола с раскрытым саквояжем, заметил доктор.

В комнате все тут же стихло. Женщина резко подняла голову и застыла статуей из белого мрамора.

- Пейте, - подал ей лекарство Илья Ильич. - Для улучшения общего самочувствия, появится аппетит.

- Что вы сказали? - прохрипела она, не прикасаясь к чашке. - Он мне не поверит... Это... Это наказание!..

- Это ребенок, а ещё говорят: Божья милость.

- Вы же знаете, что случилось с моей дочерью!.. Это всё он!.. - она уже металась в кресле. - Я уверена, что он что-то с ней сделал!..

- Помоги, - доктор подозвал меня.

- Принеси воды, - отогнал он растерянную девицу.

Пока я держала руки женщины, Илья Ильич влил лекарство. К моменту, когда в коридоре задребезжал графин со стаканом, Елизавета Михайловна успокоилась, став ещё более безжизненной, чем была до прихода доктора.

- Что случилось? - обгоняя служанку, в комнату ворвался сам Фёдоров.

- Нервное расстройство. Ваша жена в положении, ей нужен покой, прогулки, регулярный питательный рацион.

- В положении? - не скрывая подозрительности, переспросил он.

- Да, вероятность этого высока. Я бы не рекомендовал посещать светские приёмы вашей супруге. Случаи заболевания холерой ещё выявляются. Организм ослаблен, может не справится. Отправьте к аптекарю за этими лекарствами.

Он положил список на стол и, подхватив саквояж, кивнул мне. Вероятно, намекая, что пора уходить с поля военных действий, пока не зацепило.

Федоров нервно выхватил из маленького нагрудного кармашка платочек и промакнул им лоб. Складывать аккуратным треугольником снова не стал, втолкал в карман брюк, цепляясь за ткань перстнем. Досадливо дёрнул рукой и потом уж сообразил шагнуть в сторону, чтобы освободить путь к дверям.

Доктор вышел, а я обернулась, чтобы хоть что-то заполнить в комнате. Да что толку? Агент провалил задание с треском. Никаких тебе обнаруженных следов глины, которая есть только в одной точке страны, на подошве, ни каких записок и тайных посланий в корзине для бумаг, никаких знаков...

Но более всего из головы не шла хозяйка.

- Вы, кажется, растеряны, - в первую очередь заметил Александр.

- Еще бы, мы наблюдали кульминацию семейной драмы с первых рядов. Не для нежных девичьих душ.

- Она не играет, но больше ничего узнать не удалось. Прошу прощения, что подвела.

Вот, действительно, как Фёдорову поверить, что ребенок его? Однажды оступилась, где вероятность, что не снова? Разводы не предусмотрены, только с позором. Ребенок связывает опять же. И что теперь? Тесты на отцовство только акушерки делают: похож али не очень...

- А вы бы как поступили на месте Федорова? - спросила у Александра, когда распрощались с доктором и уселись в экипаж, на этот раз возницей был Тихон.

Результаты никакие, надо к Ивану Андреевичу ехать. Как он там?.. Да и от сыскных дел хотела же сбежать...

- Вряд ли я бы угодил в такую историю, - не задумываясь, ответил тот.

- Но все же.

- Любовь долготерпит, милосердствует... всё покрывает, всему верит, всего надеется и... всё переносит... А если нет, то ничего не поделаешь.

- Не уверена, что у него всё переносит. Он как-то заволновался, лоб протер, чуть перстнем карман не разорвал, пока платочек прятал.

- Каким перстнем? - как будто невзначай поинтересовался начальник сыскной полиции.

- Золотой, - "обычный" добавила бы, но кто его знает, что какие они бывают. - Корона с буквами "ах"... Или там ещё буква была в начале... Шах?

Ну ни бах и пах же в самом деле... А что там ещё может быть?

- Пакс.

- Пакс?

- Да, мир на латыни. Состоит из трёх букв латиницы. Можно прочитать как "рах" . И корона... Тихон! - Александр наклонился к Тихону. - Гони в усадьбу. Я знаю, где дочь Федорова.

Вдогонку визуалы перстенька Федорова:

Глава 11

Но погнали мы по Литейному и вот-вот должны были свернуть на Невский, то есть четко к лавке Ивана Андреевича.

А я не просила. Кхм, ну собиралась, да, но ведь не после того, как кто-то уверенно заявил "Я знаю, где дочь Федорова." Мне эта дочь, если что, тоже прямо очень нужна. В смысле не мне лично, а выяснить она ли нужная мне бабуля. В смысле будущая... Ну вы поняли.

А поворот уже близко. Вот ведь!..

Хоть бы какой перст судьбы указал, как выбраться из сложившегося положения. Чтобы такого придумать... и срочно!

Надо носить с собой плейлист в каком-нибудь устройстве с сонатами Моцарта для двух фортепиано: говорят десять минут слушаешь, на минут десять-пятнадцать умнеешь.

По тротуару неспешно прогуливались дамы с сопровождением, господа... Анна Николаевна, опираясь на мужскую руку, о чем-то вдохновенно рассказывала своему собеседнику. Очередные новости.

А ведь это и есть перст судьбы! Мне определенно везёт. Надо надеяться, чтобы не накрыло с головой потом, когда нужна будет спасительная соломинка, а лимит на удачу исчерпан.

- Мне никак нельзя в лавку.

На меня вопросительно взглянули, предлагая продолжить мысль.

- Мы уже близко, и сейчас по Невскому прогуливается очень много знакомых Ивана Андреевича. Я никак не могу выйти из экипажа, в котором остается мужчина.

Разумеется, сама по себе Василина, служка в лавке торговца, мало кого бы интересовала. С начинающимся выделением прослойки в виде рабочего класса строгость нравов и границы дозволенного женщинами пошатнулись. По этой причине расчет мой был на репутацию именно хозяина. Все-таки с людьми работает, и иметь добропорядочное окружение для него важно.

- Я проеду дальше, сударыня, в малолюдном... - подчёркивая обращение, буркнул Тихон.

- Постой, - оборвал его Александр, что-то обдумывая.

- Разворачивай в усадьбу, - через минуту решил он.

- Александр Яковлевич, вы не можете привести девушку в усадьбу. Она не представлена.

- Разворачивай.

- Сами потом жалеть будете, - проворчал себе под нос помощник.

С одной стороны, все сложилось, как хотелось: не высадили, есть вероятность, что и дальше повезут. С другой стороны, беседа увяла, как трава по осени, и атмосфера сгустилась тягостно неловкая. Тихон хмуро глянул через плечо и больше за всю дорогу не заговаривал, на вопросы то ли кивал, то ли мотал головой. Александр тоже сменился в лице, погрузился в свои думы, рассеяно всматриваясь в постепенно меняющийся городской пейзаж на пустынную сельскую панораму.

Стало неуютно и нервно. Быть навязанным кому-то то ещё удовольствие. Решение, которое в шуме города казалось идеальным и взвешенным, теперь с каждым провалом колеса в колдобину, с каждым креном на ухабе тонуло под прессом сомнений и неуверенности, под очередным мысленным нелестным эпитетом в отношении человеческой глупости вообще и своей недальновидности в частности.

- Как вы поняли, что на перстне именно "пакс" выгравирован? - не выдержав тишины, а точнее, потока изощрённых ругательств про себя, спросила у окраины дороги. Невежливо не смотреть на собеседника, но увидеть в каком-то едва уловимом движении раздражение и презрение к назойливости боялась.

Потому что... Потому что тогда я выскочила бы на ходу и рванула обратно в город. Без оглядки.

- Единственный разумный вариант из озвученных вами букв, - судя по четкости голоса, Александр не нарушал правил хорошего тона. - Вы, возможно, знаете, что один из океанов известен под названием Восточный океан или Тихое море, и восходит это название к латинскому слову, прочитанному вами на перстне: Mare Pacificum. Мирное, спокойное море. Но более знаменательно расположение слова с символом короны. "Мирная корона" свободно перетекает в сочетание "мирный правитель".

Александр замолчал. Тянул, тянул с продолжением. Или это всё? Где финальный вывод? А, тайна сыска, наверное. Пришлым девицам не полагается знать...

Говорю ж, накрутила себя будь здоров. Самой тошно...

Ерзала - ерзала, повернулась все-таки к нему. Интересно...

- На личных предметах, - коротко улыбнувшись, продолжил он мгновенно, не давая даже секунды на стеснение и замешательство, - особенно таких массивных, как перстень, владельцы стараются поставить что-то символичное. Нередки случаи, когда это всего на всего значение имени.

- Мирный правитель - значение имени? - до меня начало доходить. - Но какого?

- Фридрих.

- Фридрих? - а что бы не повторить... - И что? Этих Фридрихов так мало, что вы однозначно определили замешанного в деле?

- Нам повезло, что он самолюбив настолько, чтобы запечатлеть собственное имя на украшении, и настолько суеверен, что готов поступиться самолюбием и пожертвовать кольцом. А Федоров настолько слаб умом и не брезглив, чтобы носить чужую вещь.

- И всё же...

- И все же наш Фридрих по батюшке Карлович очень удачно оказывается единоутробным братом Генриха Карловича Немриха. Я почти уверен, что девочка у него в поместье. Скажи, Тихон, ведь и подвода вот для того и надобна была, чтобы свезти из города девицу в присмотр за ребенком да вещи?

- Гм, - промычал Тихон. - Усадьба скоро.

- Фридриха?

- Нет, - Александр выдержал паузу. - Графа Ростовцева.

Но, видимо, я не оправдала ожидания в степени удивления или восхищения. Сами посудите, смешно же. Граф Ростовцев носится по городу с приклеенными усами в потертой одежде извозчика. Допустим, усадьба принадлежит отцу. Дак ведь жаль старика, сын вон что вытворяет, совсем не по-графски живёт. Но зато титул очень даже объясняет образование, поставленную речь и уровень Грандмастера в умении держать себя.

- Тихон, давай сразу к конюшням. Сударыня, - резво оборотился граф этот, - а обучены ли вы верховой езде?

Тоже мне граф! Ну кто такие вопросы дамам задаёт... Не местным... Васька, Васька, а и правда, умеешь ли ты?! Работает ли тут принцип велосипеда? И красного словца про "опыт не пропьешь"?

На работе, не в лавке хозяина, а в организациях подобных Драйву, частенько неудобные вопросы задают, пытаясь поймать врасплох. Поэтому бывалые мы... Да и где наша не пропадала.

- Я... давно не. Как-то всё, знаете ли, не досуг было.

- Хорошо, потому что дальше отправимся верхом. Так быстрее.

Не уверена. Но зачем человека раньше времени расстраивать. Надежда на светлое будущее - это, можно сказать, самый главный гарант наступления этого самого будущего.

Не поняла я, когда началась усадьба, потому что как были поля и леса, так они же и остались. Вдруг просто дорога получше стала, которая в конечном счёте привела ровнехонько к огромному двухэтажному дому, вытянутому в длину, соединяющемуся с двумя флигелями крытыми галереями.

Но подъезную дорожку к крыльцу Тихон проигнорировал, правя лошадей вправо, ныряя в темноту под сень деревьев за один из флигелей и выезжая на просторный задний двор со множеством построек и суетящихся людей.

У конюшен выскочил, бросаясь на наших лошадей, человек. Он умело перехватил поводья у Тихона, пригладил, пошептал что-то в торчком торчащие уши. Фыркнув лошади, потоптались на месте и успокоились.

- Александр Яковлевич, ведь не ждали совсем. Вы бы человека послали упредить, - сетовал конюх.

- Ничего, Данила. Запряги Коршуна, Рысака и Снежинку.

- Снежинку?

- Да.

- Помилуй, барин, но она же...

- Выполняй, - не стал слушать, что там со Снежинкой.

- Не успели, - вымученно выдохнул Тихон, кивая на дом.

А от дома летела на нас по меньшей мере разъярённая Фурия, мстя за все твёрдыми шагами. Но красивая до невозможности. Светлые волосы убраны, тонкие узоры на ткани синего платья отливали серебром под лучами солнца, изящные украшения на шее и руках дополняли аристократический образ. Был порыв спрятаться за спинами товарищей сыщиков, однако, оттуда совсем не рассмотреть эту прекрасную женщину. По всей видимости, матушку нашего графа.

Графиня. Я бы только так и называла ее. Моя противоположность: уверенная, решительная, статная с яркой благородной внешностью. Идеальная.

Шелестя юбками, она встала перед сыном, подавляя авторитетом матери и возраста. Ростом не получилось бы, все же сынок вымахал поболее. Но Александр Яковлевич не пал на колено, сражаясь взглядами на равных.

И тут самое время воспользоваться коронным эффектом незаурядного начала диалога, но Графиня заметила среди мужских фигур, явно всех ей привычных, кое-кого в черном с косой.

Ой, ну не о том, вы подумали...

Собственно, Графиня по праву старшинства взяла первое слово в беседе, и, как только она это сделала, мне почему-то показалось, что мы поладим точно. Наш человек, женского пола, даром что Графиня.

- Вам нужны очки. У меня есть знакомый оптический мастер. Скажите, что от меня и будет готово в тот же день.

Графиня:

Но если вы себе ее представили иначе, то можете не смотреть на авторские арты.

Глава 12

Все так стремительно обернулись ко мне и так пристально всматривались, что проскользнула мысль о какой-то непременной странности, которая вдруг появилась на моем лице. Ну знаете, что-то вроде третьего глаза, длинного носа или, на худой конец, любого цвета пятен, сплошь рассыпанные по коже.

Возможно даже решали вопрос: насколько серьезна моя проблема со зрением, и вижу ли я хоть что-нибудь или вообще слепа, как крот, а они только сейчас пытаются в этом удостовериться. Ищут на моем лице факты и доказательства.

Сыщики!.. Что с них взять! Мысленно закатила глаза.

А меня волновал ещё один момент. Как она узнала? Как догадалась? Только не говорите, что она по знаниям и опыту превосходит своего сына. Страшно представить в таком случае, каков отец Александра.

У меня же тоже кой-какая кривая аналитика есть. Подняла глаза на графиню, пытаясь применить на деле хоть что-то из умения читать людей. Но либо с этим умением у меня ещё хуже, чем с аналитикой и дедукцией, либо графиня была Грандмастером максимального уровня держать непроницаемое лицо.

Наверное, первое. Чего уж там... Быть может когда-нибудь я смогу с гордостью сказать, что я умею делать что-то первоклассно. Правда же?..

- Александр, разве правила хорошего тона ничтожно малы вблизи конюшен? - своеобразно отчитала она сына.

- Графиня Мария Федоровна Ростовцева, моя матушка. Василина, служит у Ивана Андреевича Севина в лавке на Невском проспекте.

- Василина, как же вы попали с таким заметным лицом в мелочную лавку? - на слове "заметным" она сделала выразительную паузу.

Как эти аристократы любят подбирать неоднозначные фразы и слова!.. Будто им при рождении выдают справочник по многозначным словам и миллиону интонаций.

Как понимать ее намек? Оскорбление? Или что-то другое? А что другое? Так и поверить недолго в третий глаз-длинный нос.

- Прислали, - пожала я плечами. Пусть думает, что хочет. Если с ее стороны была всё же грубость, то буду считать, что выше этого, ответив отстраненно-прямолинейно. На очки сама накоплю...

- Почему вы завели речь про зрение Василины? - не найдя, вероятно, признаков слепоты, решил уточнить Александр.

- Не про зрение. Про очки. К форме лица Василины очень подошли бы, - слегка разочаровала графиня своим ответом. - Впрочем, не спешите воспользоваться моим советом, Василина. Александр, барон желал видеть тебя. Не застал на службе, поэтому навестил нас в надежде на твое присутствие.

- Еще не уехал?

- Нет, беседуют с отцом в голубой гостиной.

- Сейчас буду.

- Да и девушке не мешало сменить платье вдовы на костюм для верховой езды.

Тихон едва слышно цокнул, а Александр, наверное, прикидывал в голове подойдёт ли мне что-то из его маскировок. Ну не с настоящей же вдовы мое платье снято?!

- Василина, пока Александр занят, кажется, я смогу вам подобрать что-то, если вы не против. Тихон обожди в столовой, велю подать туда закуски.

И взметнув синими юбками, развернулась в сторону господского дома. Я же бросила обречённый взгляд на Александра. Точно ли надо? "Надо", - кивнула его голова.

Все время пути графиня молчала. Провела коридорами через одну, вторую, пятую комнаты. Причем так по-генеральски бодро и решительно, что интерьер комнат слился в одну прямую из оттенков светлого дерева и ярких разноцветных точек. Единственную четкую проекцию воссоздал мозг для одного предмета, замеченного буквально на долю секунды.

Ваза!.. Белая, формы груши, но, кажется, с другим рисунком. Анекдот будет, конечно, если даже пионы и журавли совпадут.

- Вот сюда, - графиня открыла двери в одну из комнат, приветливо распахивая для меня.

Но если не проверить... Так ведь и буду мучить память, какие там на вазе иллюстрации видела. С поправкой на близорукость. А память долго страдать не привыкла, дорисует, что ей выгоднее всего. Температура-то у нее нормально подкручена, так, что никакой модели искусственного интеллекта и не снилось.

Поэтому... Сдалась на милость внутренним своим силам...

- Одну минуту, - предупредила графиню и под ее слегка ошеломлённый вид бочком-бочком развернулась в обратный путь.

Где ж была эта ваза?

Стараясь следовать интуиции и не завернуть, куда не надо, шаталась по чужому дому, как заправский воришка, ища, чем бы поживиться. Не буду думать, что крутилось на уме у уважаемой Марии Фёдоровны по поводу поведения малознакомой гостьи... Понадеюсь на ее стоическое терпение и безукоризненное воспитание.

Она шла следом, но ни единым звуком не выдала своего недовольства... Как, впрочем, и благосклонности.

Изрядно нервничая после второй комнаты и, подвергая сомнению свое вменяемое состояние, наконец наткнулась на искомую вещь.

Она существует! Уфф... Иногда стоит порадоваться и отдельно отметить, что находишься в здравом уме и твердой памяти. Это помогает снять лишний стресс. Рекомендую.

Ваза Ростовцевых стояла себе на столике с тонкими изогнутыми ножками и меланхолично глядела на пейзаж за окном. Скорее всего тоскуя по видам, изображённым на ее фарфоровых боках. Горы, хвойные ветки и какие-то копытные, весело скачущие по белой глади.

Не пионы. То, что почудилось розовым, на самом деле вышло всего лишь бликами и отсветами от поверхности столика.

- Династия Мин, первая половина семнадцатого века, - прозвучало за спиной. - Интересуетесь предметами искусства? Это... весьма похвально и в то же время неожиданно.

Внутренние силы, сыграв в эпатажность, скрылись в уголках души, давая возможность развернуться в полную силу попыткам объясниться теперь.

- В лавке Ивана Андреевича тоже... есть старинная ваза, - не говорить же, что "была" и "как будто похожа на вашу". - Удивительно, насколько старательны и искусны кисти китайских мастеров.

Можно же так сказать? Похоже на интеллектуальную беседу? Я, вообще, не очень разбираюсь во всей этой красоте. Примерно, как Иван Андреевич: "цветы и птицы". А вот уводить разговоры в сторону приходится часто.

- Сомневаюсь, что в мелочной лавке найдется что-то столь ценное. Однако, ваше эстетическое чутье заложено природой. Это не может не радовать, - она улыбнулась скупой полуулыбкой, глаза при этом смотрели внимательно и цепко. - Как-нибудь в следующий раз я покажу вам другие достойные внимания предметы усадьбы Ростовцевых. А теперь пойдёмте, нас ждут.

День ещё не закончился, а я примеряю третий вариант образа с чьего-то чужого плеча. С кем, как говорится, поведёшься...

Выдали мне замечательного качества и пошива амазонку. Лиф и юбка, разумеется, были не по размеру, но прибежала пышногрудая нехудая девица и, что могла, в считанные минуты исправила. Вышло довольно сносно.

Но не из-за одежды переживала я. Хотелось понять, почему графиня, невзначай, нет-нет, да и спросит, что-то личное, когда остались одни и шли обратно к конюшням. Про возраст, про семью, про воспоминания детства. Как будто бы я, обычная помощница не самого богатого и известного в городе торговца, действительно, интересна ей. Согласитесь, вряд ли бы вы стали расспрашивать обстоятельства жизни у первого встречного... Ну разве что скучно и нечем заняться. А она прямо факты какие-то мысленно у себя сопоставляла, и мне причины этого были неясны, тревожили почему-то. Подозревает что-то. И я, выверяя каждое слово, как шаг сапёра, осторожно отвечала ей, подгоняя время, чтобы быстрее сбежать от дотошной графини.

И про очки и оптического мастера она, кстати, более не упоминала. А выспросить первой я никак не могла. Решила же, что сама...

Мои сыщики были уже на месте и обсуждали какую-то неизвестную мне тему. При нашем появлении разом смолкли, жадно оценивая свою преображенную спутницу.

- Давайте отправляться, - наконец произнес Александр. - Прекрасно выглядите, - похвалил он негромко.

Кажется, именно этого и ждала графиня. Выдав материнские напутствия, графиня благословила в дорогу и вернулась в дом.

Снежинка создавала вид прелестной смирной лошади. Забраться в дамское седло мне помогли, а дальше как-то интуитивно вцепилась в поводья и тоже принялась создавать самый непринуждённый вид. Непривычно сидеть полубоком. Что и говорить, а симметрия даже в житейских делах важный аспект правильности и логичности порядка вещей. Но первые шаги нам со Снежинкой дались легко и небрежно, хотя за нами все пристально наблюдали, вероятно, готовые броситься на помощь. То ли мне, то ли Снежинке.

Прикинув, что опасности нет, оба всадника из сыскной полиции присоединились к нашей общей кавалькаде.

- С чего бы барону вдруг вспомнить про свои люб... - Тихон резко запнулся на полуслове, - похождения двадцати лет тому назад?

Продолжили они беседу, оставив меня позади и ничуть не стесняясь моего присутствия.

- Он немолод, у него большое имение в наших краях, у него земли с заводом в Приуралье и у него... ни одного наследника. Прямого наследника. С каждым годом все больше и больше родственников, полнородных и неполнородных племянников и даже племянниц, стекается поближе к дяде. Всё гадают, кто же будет в завещании при условии пресечения последнего мужского поколения, равно как и женского. Покопавшись в памяти, барон припомнил красавицу-крестьянку, одно время околдовавшую его кратковременно. Продали ее вскорости в другой уезд, а позже вестей о ней не стало. И вот и интересно стало барону, а не родила ли оная девица такого нужного теперь отпрыска. И как не сыскной полиции этим делом заняться, в частном порядке, разумеется? Под личную ответственность начальника сыскной полиции, на правах сына близкого друга.

- Так ведь незаконнорождённый.

- Бастарда и признать можно ежели потребность есть. Всяко лучше, чем завещать всё богатство неведомо кому.

- А если дочь?

- А если дочь, - задумчиво проговорил Александр, - то быть ей единственной наследницей. И завидной невестой на выданье. Невестой, вероятно, недолго.

Планы на главу как-то другие были, мы уже должны были скакать во всю прыть. Вы же ещё помните, что мы ищем девочку и вазу?)) Но вот такое вышло.

Визуал очередной вазы, кому интересно:

Небольшая сноска про температуру, упоминаемую в главе. В моделях ИИ есть реальный термин "температура", вернее сказать, параметр, который отвечает за "фантазию" ИИ. Чем выше температура, тем непредсказуемее и креативнее (с учётом ограничений всего искусственного) результаты работы ИИ.

Жаль, конечно, что звёздочек нет больше новых. А автору так нужна поддержка... Но нет, так нет...

Глава 13

- Это верно подмечено, - между тем продолжал рассуждать Тихон. - Не пройдет и месяца, как сыщем, под венец поведут.

Интересные всё-таки эти товарищи-сыщики. Про Немриха молчали и таились, а тут ещё более деликатное дело, если правильно поняла из обрывков их беседы, и они голосят на весь лес. Ещё и меня в свидетели привлекли.

Я-то свой характер знаю, конечно. Не побегу никаких невест разыскивать, предъявлять миру и какому-то там неверному барону. Хотя другой бы на моем месте мог и воспользоваться информацией с пользой для своего кошелька и связей.

Дак ведь они-то не знают, на что я способна. Знакомы-то всего нечего.

Отрываясь от сосредоточенного управления Снежинкой, решила проверить, может сыщики просто забыли, с кем дело имеют или что рядом, вообще-то, кто-то есть. Но попав в сети кое-чьего прямого взгляда, мне не трудно было догадаться: не забыли, более того, держали под контролем.

- Василина, вот скажите, - придержал Александр коня, чтобы поравняться со мной. Тихон возглавлял теперь колонну в одиночестве. - Если бы вы проведали, что неожиданно являетесь наследницей барона, как бы вы поступили. Стоило ли бы вас найти?

- Так может статься, что жизнь вашей единственной наследницы в отчуждении от настоящей семьи плачевна и безрадостна. В таком случае, весть, я полагаю, для нее будет счастливым случаем. А ведь может и другая история произойти. Давно, к примеру, сосватана да замужняя, довольна судьбой. И тут вы разве что мужа и мужнину родню обрадуете сверх меры.

- И то верно сударыня толкует, - поддержал Тихон, посмеявшись.

- Может и так. Но если допустить, что это вы, Василина, как есть она самая. Тогда счастливый для вас был бы случай или нет?

Вот что ему надо? Чего ждёт? Мне ваше баронское добро и даром не надо? Или да я и мечтать о таком не смела, это ж сколько платьев у меня теперь будет в придачу с неизвестным мне товарищем в мужья? Или там ещё поторговаться можно: мне, например, завод где-то там, а кандидату в потенциальные мужья - платья и папу-барона? Кстати, там ведь и мама - баронесса, наверное, в наличии имеется. Вот она обрадуется дочурке мужа от крестьянской девицы!.. Как бы ещё не оборвалась раньше времени такая удачная жизнь наследницы... Сразу после рождения сына, чтобы продолжать прямое мужское поколение для наследования имущества. Сына, которого надо явить семье в максимально короткие для такого процесса срока. Перспективы, я вам честно скажу, захватывающие. Как захватят, так и не отпустят с миром.

С другой стороны, а что ждёт Ваську из лавки Ивана Андреевича? Вопрос открытый...

- Как бы не сбежала Василина от насильного счастья и причиненного добра... - пробурчала в ответ. Есть куда, кстати, где на подобной развилке было бы побольше вариантов и возможностей.

К счастью, начальник сыскной полиции не стал допытываться дальше. Перестроился обратно к Тихону, и помчали по пыльной дороге резвее.

Не знаю, сколько это длилось, но без преувеличения в седле мы провели по ощущениям неделю. Эти успевали на ходу о чем-то перекидываться фразочками и шутками, мне же было уже все равно, что происходит, лишь бы оставить верховую езду в прошлом как можно скорее.

Снежинка, почуяв, что всадница сдает главенствующие позиции, начала себя вести странно. То предупреждающе фыркнет, то мотнет головой, то с хода собьется.

Кульминация разрыва взаимоуважительных отношений наступила, когда, потянувшись смахнуть капельки воды со лба и непослушные, выбившиеся из косы, кудряшки, ослабила поводья. Снежинка, громко заржав, не иначе как надо мной, взметнулась вверх передними копытами и, потеснив всадников перед собой, рванула вперёд навстречу к приключениям. Мне было деваться некуда, пригнулась почти к самой белой шее и помчалась вместе со своенравной лошадкой, теряя над ней контроль полностью. Не буду напоминать, что дамское седло в этой гонке несильно помогало с уверенностью дойти до финиша.

Что-то там кричали вслед нелицеприятное. Хотя особо прислушиваться было некому, мы со Снежинкой вообще на другой волне теперь были. Нас несли невесть куда необузданная сила и жажда свободы и скорости, добавляя ветками по голове, ногам и хребту поучительных импульсов и адреналина. Все, как положено тем, кто мчит через тернии к звёздам, через радость и слезы...

...И останутся в песнях наши лучшие годы...

А мои где-то в неприветливых лесах, куда, мне кажется, даже волки побояться заглядывать.

Пробираться Снежинке по нехоженым тропам надоело. Это серьезно снижало скорость приближения к вольным прериям и мужественным мустангам. Поэтому она свернула левее и, довольная маневром, выбралась на просёлочную дорогу и, более не погружаясь в сомнительные лесные массивы, галопом погнала нас к горизонту. Я, надеюсь, она знает, что делает, и там впереди, действительно, что-то невероятное и интересное!.. Лошадиное счастье...

Создавая конкуренцию за право первого места в гонке за мечтами, по пятам за Снежинкой торопились Коршун и Рысак. На прямой Коршун в несколько секунд обошел на целый корпус коня Тихона, неминуемо настигая и Снежинку.

Снежинка не была бы особью женского пола, если бы сдалась сразу или не сдалась бы вовсе. Что-то в ней в очередной раз переключилось, и она, громогласно с нотками победного клича заржав, встала на дыбы, проскакала ещё ей только ведомый танец из галопа и рыси и перешла на спокойный аллюр, будто и не было ничего.

Я бы тоже так согласилась думать, но все ещё скачущее галопом сердце и дрожь в напряжённых мышцах ног не дадут соврать.

Александр спешился и, подбегая, на ходу перехватил Снежинку за упряжь. Тем и закончился побег.

- Цела? - что-то в нем тоже переключилось. Неподдельным беспокойством и чем-то вроде вины звучал его голос.

Сложно ответить на простой вопрос. Для начала надо проверить бы не растерялись ли принципиальные части по проделанному пути, как у Джованни. Еле как расцепила онемевшие пальцы, освобождаясь от кожаных пут, и протянула руки вперёд.

Кто представил себе грациозный прыжок в объятья мужчины, то, извините, придется вас разочаровать. Как бы я не изыскивала в себе свои внутренние силы, они решительно свалили пировать после незапланированного экшена. Поэтому что я собиралась с духом, что нет, а все равно рухнула на товарища сыщика всей своей благородной массой. В конечном итоге, должны быть у мужчин сложные задачи или нет? Как им стать лучше без преодолений значительных препятствий?

- Сейчас я, - просипела, отрываясь от крепких объятий, едва прикинув, смогу ли самостоятельно теперь передвигаться на двух ногах.

Ноги нещадно дрожали, какие-то задубевшие векторы, а не ноги. Мне потребовалась, как минимум треть всей моей выдержки, чтобы доковылять максимально прилично до ближайшей берёзки. Ибо хотелось рухнуть на землю и растянуться в блаженном отдыхе, но характер требовал стоически снести трудности и разрешил только деревянную опору. И от посторонней помощи отказаться.

- Что же вы, сударыня, Снежинку не придержали? - Тихон тоже с чего-то раскраснелся, лихорадочно блестя глазами.

- Это все моя вина. Снежинка с норовом. Надобно было...

С той стороны, которую Снежинка ещё не успела изведать, отчётливо стали доноситься звуки тяжёлой подводы.

- Будьте здесь, - предупредил он меня и мою берёзку, которую я с удовольствием обнимала, как родную.

Они с Тихоном вернулись к лошадям. Вскоре на дороге появился сам источник звука. Телега, запряжённая крепкой лошадью, двигалась в их сторону. Возница, заприметив путников, пониже натянул старую шапку, бросил через плечо пару слов и стеганул вожжами.

Телега поравнялась с нами. Несколько детей разного возраста от пяти-семи до двенадцати-четырнадцати все как один опустили головы, рядом расположились двое взрослых. Взрослые голов не склонили, но поглядывали настороженно и недобро.

И вроде бы все. Кони посторонилась, телега проехала. Но Александр, вдруг кивнув Тихону на мою персону, махнул подводе.

- Эй, добрые люди!

Возница приостановил ход.

- Заплутали малость. Вы с какой стороны путь держите? Не с Ропши? Много ли до него верст?

- Нет, добрый человек, - отвечал из телеги самый старший, - мы из Гостилицы, второй день в пути. Ропша, кажись, в верстах десяти да южнее.

- Вот незадача. Что ж делать... Доброго вам пути, - прихлопнул Александр по телеге, сокрушаясь и досадуя.

Подвода качнулась и поплелась дальше.

- Четверо пяти-семи, двое лет десяти, и ещё трое около тринадцати, - подсчитал Александр. - И ни одной женщины. На лица разные, волосы грязные, но видно, что тоже разномастные. У мужиков лица пропитые, помятые, глаза бегают. Проследить бы... Что думаешь, Тихон?

- Знаете же, что коли прикажете... - но недоволен был весьма. - В нашем деле тоже могу пригодиться. Тихо! Слышите?

Александр вскочил в седло, стеганув Снежинку рвануть опять в лес, Тихон не отставал.

Развернувшись так, чтобы меня скрывали от дороги не только редкие кустарники, но и два всадника, приготовились к любой встрече с неизвестностью.

К сожалению, не очень дружелюбной. Трое неизвестных с оружием против двоих из сыскной полиции.

Скачем дальше:

Глава 14

С виду встреча напоминала наши совещания в переговорках: чего ждать не знаешь, но заранее подобрался, держишь в голове много всякого прозапас, оружие (у кого какое имеется) демонстрировать сразу никто не собирается (это весомый аргумент и его нужно применять с толком в исключительный момент для усиления эффекта), ведём беседы, как настоящие геологи, с прощупыванием почвы.

В общем, берёзку пришлось покинуть, чтобы не пропустить и не прослушать важную сцену. Вдруг свидетель потребуется...

- Искренние извинения принести ведь вам, Александр Яковлевич, хотел, - с нескрываемым ехидством, явно забавляясь, говорил один из всадников. - Не оправдал ваши чаяния. Всё вы мне сулили каторгу да виселицу, а вот всё топчу землю не хуже вашего брата. И снова свидеться с Вашим Сиятельством удалось. К хорошему знаку, я полагаю, расценить то надобно. Только не могу разобрать кому знак: мне али вам?

Говоривший несколько отличался от остальных. Одет значительно лучше и благороднее. Но и только. На лице рытвины, глаза, близко посаженные, сверкали злобой и ненавистью. В разговоре вел себя развязно и грубо.

Спутники его убого хохотнули.

- Не надейтесь на грабительство и не тщеславьтесь хищением; когда богатство умножается, не прилагайте к нему сердца... Ибо воздастся каждому по делам его, - спокойно ответил Александр. - Не сейчас, так когда время придёт.

Ухмылки, как грязь под проливным дождем, смылись, обнажая истинное лицо всей троицы.

- Гляди-ка, служба нынче у сыскной полиции в храмах ведётся. Проповедуют никак теперь народу в сёлах. Вы бы, граф, поберегли душу-то свою чистую по лесам диким таскать. Волки-то нынче неученые, к вере не приучены, поглодают косточки святые ваши заместо разбойничьих.

- Не твои ли люди, Микишин, на подводе были? - не обратил внимания на угрозу Александр.

- Мои при мне все да при деле. Про какую подводу вы толкуете, знать не знаем.

Главный смотрел прямо на начальника полиции, не отводя глаз, а вот один из двоих позади нервно поводьями дёрнул, из-за чего его конь загарцевал на месте.

Что-то вдруг зашуршало возле моей берёзки. И мгновенно два револьвера взметнулись в воздух, принюхиваясь длинным стволом к своей мишени. Выходило, что на траектории к цели стояли сыщики, и дула револьверов наставились четко на них.

Переговоры выходили из-под контроля. Удивительно, что ни Александр, ни Тихон даже не вздрогнули. Как держали прямыми спины, так и оставались.

А эти нервные какие-то... Может заяц там пробежал или белочка. Лес же близко. Что теперь? Во всех подряд целиться?

Белая тень с диким визгом проскочила между деревьями.

Раздался первый выстрел. За ним мгновенно последовал второй. В безумном танце зашлись кони, заржали. Им вторили человеческие вскрики, звуки борьбы, вспугнутые птицы где-то вдалеке.

Разобрать, что происходит в этой кутерьме, никак не выходило. Тревогой и ужасом сковало тело. Еще один выстрел добавил отчаяния. Бежать? Прятаться? Стоять и ждать?

Страшно!.. Как же страшно!.. Кто придумал это проклятое оружие? Откуда в людях столько злобы и ненависти друг к другу, что готовы убивать и калечить, приносить страдания... А я? Свидетель... Если очередная шальная пуля не попадет в любопытного зрителя, который даже не может сдвинуться с места, то ему представится возможность понаблюдать за замечательной картиной "После битвы"... За торжеством разрушения над миром.

И сожалеть, сочувствовать, оплакивать, лить слезы - делать все то, что положено для человечности. Можно ещё восхвалить борьбу во имя благих целей. Герои нужны тем, кто будет о них говорить...

Не хочу. Не могу стоять и смотреть, ждать. С трудом обломила ветку покрепче, путаясь и цепляясь за кусты странного покроя юбкой, наконец, выбралась из укрытия.

Совершенным безумием было лесть к мечущимся лошадям. Но... Слабоумие и отвага неожиданно обнаружились в бурлящей адреналином крови.

Со всей силы замахнулась по гнедому крупу чьего-то коня. Животное взвыло, поднимая передние копыта вверх, встряхивая корпусом, пытаясь сбросить всадника. Рвануло по дороге в сторону. Остальные бросились за ним, будто бы только и ждали момента убраться отсюда.

- Сударррыня, вы умом тронулись? - встряхнув за плечи, Александр прикрикнул прямо в лицо, всовывая поводья от Коршуна в руки.

Он первым спрыгнул на землю, прорычал на меня и метнулся к Тихону, на ходу поднимая брошенный боевой нож. Тот, ещё сидя верхом на Рысаке, заваливался на бок.

- Давай, Тихон, держу.

Тихон, прерывисто дыша, кое-как перекинул ногу на одну сторону и едва не свалился на землю. В последний момент Александр успел перехватить его и удержать. Оттащил под руки к траве и уложил, не секунды не мешкая, стал проверять место ранения. Кровь сочилась из раны в боку, но долго на нее смотреть никто не дал. Резанув по краю рубашки, он скомкал кусок ткани и заложил рану.

- Ничего, Тихон, жить тебе ещё да жить. Процарапала пуля боковину.

- Подвел я вас... - между тем сокрушался помощник начальника сыскной полиции.

- Нас вон барышня спасла. Веткой всю шайку разбойничью прогнала. Вот где позор. Как начнет Микишин на каждом углу сказывать, так и пойдет молва по службу нашу удалую.

- Говорил вам, не надо было ее брать с собой. Девица совсем.

Звучало, как безмозглая курица. Совсем которая...

- У вас тоже кровь, - заметила я отстранённо, кивая на разодранный рукав. - Да и не будет ничего Микишин ваш рассказывать ничего. Сбежал ведь с поля боя, - негромко буркнула вдогонку.

Тоже мне, герои-сыщики. Я и не просила делить геройскую славу на троих.

Александр стянул жакет, намереваясь оценить ущерб. Порез, к счастью, был неглубоким, но, судя по сосредоточенному выражению лица, доставлял неприятные, болезненные ощущения.

- Промыть бы, - вставила свой совет, глядя на пытки однорукой перевязкой.

- Фляжка у седла, - не отрываясь от своего занятия, "разрешил" помочь глава сыскной полиции.

А поводья куда? Рысак стоит себе, не уходит. А Коршун что? Улетит, если отпустить?

- Можете опустить, - снисходительным тоном выручил Александр.

Странные вещи происходили. Когда выпрыгнула из кустов с палкой наперевес, так не дрожали руки, как теперь под пристальным взглядом и в тишине. От чего-то смущало такое внимание. Расшатывало нервную систему... и волной поднимало какую-то ещё мне неведомую муть из раздражения и негодования, которая не просто ослепляла, а придавала моим действиям своеобразный эффект.

Наверное, это свойство и выдает скверность характера. Сама от себя не ожидала. Стянула перчатки с рук. Мешали.

Свинтить крышку фляжки получилось с третьего раза, когда "скверность" забушевала на максимум. Я не то, чтобы поливала рану, а конкретно поливала. Микробы - вещь опасная, если избавляться, то основательно. Больной, сжав губы и сцепив зубы, сопел, скрежитал и шипел, не позволяя своему дворянскому и офицерскому достоинству упасть перед жестокосердной дамой.

- Довольно, - прохрипело вконец издерганное графское достоинство.

Фляжка ловко завинтилась в разы быстрее, чем открывалась, перекочевала в несопротивляющуюся здоровую руку взамен ножа. Недолго думая, где бы, а вернее с кого, срезать полоску ткани, бросила короткий взгляд на пациента (потом прикину, почему он глядел с интересом и каким-то даже азартом), с умным видом взялась за целый и приемлемо чистый рукав, превращая длинный в неровные три четверти.

Как-то, скорее всего, маловато будет. Довершила варварство до короткого рукава, обнажая рельефные мышцы.

Нож отлетел на жакет. Полоски белой ткани аккуратными линиями закрыли рваную рану, без жалости впитывая в себя кровавые разводы.

Хотелось узел закруглить бантиком, но длина не позволила, спасая графскую честь от посмешища и неожиданной для меня самой новой черты характера.

- Так, - довольная работой, нависла я над Тихоном с фляжкой и ножом в руках. - Тихон...

- Матвеевич, - верно расценив заминку, подсказал Александр, насилу вдевая поврежденную руку в рукав жакета.

- Итак, Тихон Матвеевич, - благосклонно повторила я, подкидывая в руке нож. Ну как подкидывая... Я подкинула, а он чуть не упал на беднягу Тихона, пришлось резко приседать, чтобы поймать, даже Александр кинулся выручать своего помощника. В любом случае эффектно вышло, прямо как в кино, - где ваза?

- Святые угодники!.. - выдохнул он, закрывая распахнутые от ужаса глаза. - Какая ваза? - справился он со стрессом.

- Все хотела спросить, да случая подходящего не представлялось. Не нашли ли вазу Ивана Андреевича?

Фляжка и нож - оружие устрашения:

Вы напишите, если интересно и ждёте главы чаще) А то автор сомневается что-то...

Глава 15

На второго и последнего из раненных моих сыщиков ушли все целые рукава и кое-какая часть моей нижней юбки. Пока работала команда скорой помощи из двух далёких от медицины товарищей, Тихон рапортовал:

- Из лавки вазу вынес парнишка. Юркий. Накинул на вазу ветошь, покуда хозяина отвлекали еще двое. Парня нашел, он сразу сознался во всем, как было. Тех двоих не знает, первый раз видывал. Тут же в переулке передал им похищенное, награду получил и распрощался.

- Как они выглядели, описал?

- Да, но ничего приметного. Мужчины, от 25 до 35, одеты благочинно, внешность обыкновенная. Говорят неторопливо, грамотно. Уехали на "лихом".

- Извозчика не нашел?

- Не успел.

- На Васильевском надо поспрашивать. В порту. Продать вазу не смогут, только если таким же нечестным на руку. В дом из знати никто не поставит, слишком узнаваемая вещь. Поэтому должно быть единственный путь: вывести на судне, чтобы сбыть за границей.

- А если они прямо сейчас...

- Я направил в порт пару человек, последят, - обнадежил Тихон.

- Ехать верхом можешь?

Тихон с готовностью кивнул, хотя по виду и не скажешь, что выдержит.

Александр присвистнул, и из-за кустов вывалилась взъерошенная Снежинка.

- Ваши перчатки, - протянул мне Александр вещь, что-то собирался ещё добавить, но передумал.

Потрёпанные жизнью мы снова отправились в путь. Шли медленно, часто останавливаясь, пережидая минуты усталости Тихона. Помощник с каждым часом все больше и больше бледнел, испарина выступила на висках и лбу, склеивая русые волосы. Близился конец дня, и надо было решать, как действовать дальше.

- До поместья Фридриха доехать можем, но сомнительно рассчитывать, на то, что пустят на ночлег. В пяти верстах селение, там пробудем до утра.

Не хотелось бы, да и Иван Андреевич потеряет. Но не обратно же разворачиваться. Тут вам не федеральные трассы с круглосуточным освещением. По темноте придется пробираться невесть куда.

За полчаса достигли селения. Солнце подкатывалось к горизонту, задавая розовую тональность редким облакам, когда Александр спешился у самого большого дома в центре и, велев обождать его, скрылся во дворе.

Тихон едва держался, то в одну сторону кренился, то в другую, будто качает его на волнах бессилия. Спрашивать его о чём-либо совершенно не стоило, ибо он даже не прислушивался, полностью уйдя в задачу "терпеть до последнего" и не тратя ресурсы на другое.

Вскорости калитка во двор большого дома отворилась, выпуская на улицу сначала высокого и крепкого телосложения мужичка с бородой, а затем и нашего главного сыщика. Третьим вышел богатырь поменьше в плечах и помладше лицом.

- Сейчас, сейчас, - суетился хозяин. - Ох, беда, беда, - разглядел он Тихона, подспудно оценивая кого принесло на ночь. Разумно, учитывая сколько всякого люда может теперь условно свободно бродяжничать. - Здравствуйте, сударыня. Сейчас брата вашего отнесем в дом, послали уже за доктором.

Брата? Скосила глаза сначала на Тихона, которого потянули из седла два богатыря, потом на товарища графа. Может глаза его что-то и говорили мне выразительно, только приемник у меня, видимо, не откалиброван. Не поняла ничего. Надо будет при случае намекнуть. Поэтому решила действовать по принципу ходящего по тонкому льду. Треск и хруст буду оценивать по лицу Александра.

По всему выходит, что брат у меня теперь Тихон. И как будто бы не сидела бы приличная сестра верхом, спокойно провожая взглядом, как ее единственного на округу родственника, раненного и страдающего от боли, несут куда-то, примеряясь, как бы хорошо пройти втроём через калитку.

Спохватываясь, начала было красиво спускаться со Снежинки, но она, кого-то прямо напоминая характером, взбрыкнула. В итоге подбросила наездницу, скидывая с себя надоевшую тяжесть.

- Спокойно. Я держу ее, - раздалось очень близко.

Это он что? Лошади сказал? Потому что крепкий захват почувствовал прежде всего мой локоть. Неровные тени скитались по лицу графа, пряча от меня малейшие отблески эмоций.

- Вот так пройдем, - между тем рассчитали возможности у входа во двор хозяин с сыном, и я поспешила к ним.

- Господа, прошу вас осторожнее, - тут уж и сестру играть не потребовалось, Тихона чуть не приложили боком об столб ворот.

- Будьте покойны, сударыня. Донесем.

Да кто бы сомневался. Главное, не добейте человека.

Хозяин дома оказался человеком сердечным и радушным, не в меру суетливым, но опека его и непрерывная болтовня совсем не напрягала. По крайней мере, на многие вопросы, заданные им же самим, он сам подбирал имеющиеся в его голове комбинации и выдавал самое подходящее под случай, нисколько не утруждаясь подтверждением или опровержением с нашей стороны. При такой непосредственности с ролью сестры помощника сыскной полиции справляться одно удовольствие. Сочувствие и искреняя заинтересованность - то единственное, что от меня ожидалось, и для этого мне не нужно было стараться для публики, чтобы поверили. Тихона, действительно, было жаль. И помогать доктору в перевязке вышло самой собой.

Разместили нас в небольшой комнате, кажется, предназначенной для вот таких нежданных гостей. Как объяснялся хозяин, часто проездом у него в доме останавливались прибывшие на охоту в Ропшинскую мызу. Интерьер особенно не выделялся ничем, обстановка весьма скромная. Вероятно, главным украшением комнаты надо было считать полотно мне неизвестного автора с зарисовкой охотничьего куража.

Несмотря на бледность, Тихон, что и озвучил доктор, его осмотревший, серьезного ранения не имел, скорее всего довела до потери крови лица верховая езда. На утро будет свеж и почти здоров. На том и распрощался с нами, выдав какую-то успокоительную микстуру. Ну хоть рану обработали и перевязали.

Не знаю, что они тут имеют в виду под свежестью, однако ближе к рассветному часу находиться в выделенной комнате стало практически невозможно. Воздух, пригодный для лёгких, закончился ещё двумя часами ранее. Обтереть бы "брата" чем-то стерильным... С запахом лаванды...

С улицы пробивались звуки трудовых будней: сварливый выговор, душевный всплеск воды, незатейливый монотонный стук, в котором слышалось "а нам все равно", воинственный топот, клич топоров и самодовольные мысли петуха и собак. В общем, о ленивом и размеренном утре тут вряд ли когда слыхали.

Скрипя половицами и шурша помятыми юбками, придав волосам и лицу немного лоска, отправилась на поиски воды.

- Сударыня, чего вы так ранехонько поднялись? - заворковала полноватая женщина на дворе. По комплекции она была под стать хозяину-богатырю. Поэтому не удивлюсь, если она, в общем-то, и приходится ему женой.

- Доброго утра. Воды, если можно, набрать и тряпицу. Брату..

- А, это мы сейчас, - не дала она договорить, обтирая руки о передник, двинулась ледоколом на меня. В последний момент удалось увернуться от эпического столкновения. - Муж мой, говорит, брат у вас в сыске служит? У нас тут, знаете, тоже дела творятся тёмные.

Она замялась ненадолго, но, войдя в дом и понизив голос, продолжила, занимая руки перекладыванием вещей с полки на полку, хотя запрошенную тряпицу уже отложила в сторону.

- У Марфы Егоровны, крестьянки из деревни, сынов было трое. Крепкие все парни, хворь никакая не брала их. Хоть и не сказать, что живут праведно, да вот миловал Бог, - она перекрестилась. - Да не от всего уберёг. Увезли всех троих, будто бы холера у них. Стало быть, опасно, заразить могут всю деревню. Свезли, значит то, да и обратно только словечко матери почтовой весточкой и вернули, что мол так и так, не выдюжили. Посерела она в тот же миг. Ходила по нескольку дней, всё искала детей. То у одних на дворе спросит, то у других. Не видал ли кто, в то обед стынет... Думали умом тронулись. Ейный муж, да и остальные, что и говорить, про то в одном мнении. Но...

Она перевела дух, останавливая суету рук и хмуро вгляделась вдаль за окном.

- Так то оно так, - не стала она бороться сама с собой. - Но цыганка местная... Она может и не цыганка. Они ведь порознь не живут. Просто одежду не по нашему носит, платок на голову позади замудрено связывает, так что и волосы все наружу. В Бога не верует. Да что ни скажет, все как в воду глядит. Намедни остановила Марфушку, да возьми и скажи ей, будто зазря убивается, живы дети ее.

Аж мороз по коже. Страсти у людей, будь здоров! Оборотилась женщина на меня так резко и таким взглядом обожгла, что меня и дедукция никакая не выручила бы. Ждала она от меня чего-то.

А потом бросила все из рук и, схватив меня, потащила обратно к выходу.

- Вы уж простите... Но послала я за Марфой. Был бы один ваш брат да Его Сиятельство, не стала бы и говорить ничего. Но как вас увидела вчера, так решилась...

Добежав до ближайшей постройки через двор, повернули за угол, где нас уже поджидали.

Седая поникшая женщина с каким-то горячечным румянцем на щеках и, вероятно, та самая цыганка в мужском одеянии. Если вы читали классику про пиратов, не тех, что фильмы копируют, а именно про тех, что под флагом Веселого Роджера с косточками (не знаю уж что там веселого в нем), подставив лицо солёным брызгам и переменчивому ветру, охотятся за сундуками с испанскими пиастрами, то вы бы легко представили себе эту цыганку. По-моему, она на пирата больше походила, если честно. Мужские шаровары, воткнутые в высокие сапоги на каблуке, широкая рубаха, заправленная в штаны, какая-то цветастая жилетка и в тон ей платок, завязанный сзади шапочкой. Черные волосы, в точности, как и описывала ее хозяйка, блестящими волнами растекались по плечам.

Цыганка в план не входила, потому как ее наличие сильно удивило хозяйку. Она выпустила мою руку на свободу и стушевалась, внезапно робея перед пираткой.

Та же, вдоволь насмотревшись на меня, сначала со снисходительной улыбкой, потом становясь всё мрачнее и мрачнее. Остановившись на угрюмости, которая никак не шла ее "отвязной" внешности, она заговорила по-мужски хрипловато, будто и правда ещё вчера сошла с корабля, замариновав голос на всех морских ветрах с солью.

- Как вы там толкуете? Неисповедимы пути Господни? Так вот оно как выходит, что правы ваши святые отцы. Что я тебе, Марфа, сказывала? Живы дети твои? Живы!.. Даже вернёт она, - кивок на меня, - тебе не троих, как у тебя до того было, а четверых. Хех-ха-ха...

Она жутковато рассмеялась с вороньим карканьем. Захотелось поежиться.

- Но в жизни разве так бывает просто когда? - резко оборвав свой смех, она спросила непонятно у кого. - Ей, - она опять кивнула в мою сторону, - чтобы твоим детям, да и не только твоим, помочь, надо отдать весомую плату. Закрыть дверь, чрез которую она вошла, и забыть всё, что за той дверью было. Сердце будет кровоточить, будто вырвали его и воткнули обратно, а душа - рваться от предательства и несправедливости.

Вышла за водой, называется...

- Хорошая плата за спасённые детские души, я считаю, - заключила пиратка глубокомысленно. - Посильная.

Авторское спасибо тому доброму человеку, который не пожалел звёздочки.

Вот такой визуал вышел:

Глава 16

Я, сказать по правде, никогда не задумывалась над тем, верю ли в предсказания, гадания цыганок и прочих просветлённых. Напрямую не сталкивалась. Проклятиями никто до сего момента не осыпал. Ладно, допустим "чистая" Васька (это я так про себя называю Василину, которой живу в прошлом), подвергнись она целевому пророчеству, причем не о светлом будущем и счастливом замужестве, а именно вот такому, то, вероятно, накрутила бы себя полноценно до кары небесной за грехи свои не замоленные, батюшка в Храме ждал бы уже в самое ближайшее время ее исповедь на коленях со слезами.

Но Васька "с примесью", то есть я какая есть в действительности, с учётом опыта современности (а вы же знаете, что не всякая цыганка цыганка, и не всякая предсказательница участница битвы экстрасенсов) не должна принять на веру всё сказанное. Как минимум проанализировать, оценить правдоподобность, объективность... Включить немного скепсиса и подозрительности.

У меня ничего не включилось. Я бы даже с уверенностью заявила, что специально к этой встрече с цыганкой напрочь испарилось. Потому что стало страшно, обострилось плохое предчувствие и, в целом, почему-то никаких сомнений ее слова не посеяли. Упали зёрнами в душу и мгновенно проросли, укрепляясь тут же собственными "логичными" доводами.

А когда Марфа, запоздало осознав мою роль в ее деле, бухнула в ноги и, обхватив за колени, начала вопить и умолять вернуть ей детей, то я и вовсе впала в молчаливое оцепенение. Такое раболепное преклонение, достойное египетских фараонов, в другой раз бы раздражило бы. Видеть чужое унижение личности никак не может приносить удовольствие или моральное удовлетворение. Заставило бы, если не поднять ее на ноги, то сидеть рядом, на одномчеловеческом уровне.

Я же где-то глубоко в себе отстранилась от всех, отчётливо понимая, что верю. Иду к своей личной пропасти. Ещё раньше начала идти, а сейчас контуры бездны уже проясняются вдалеке, и мне остаётся немного, чтобы добраться до нее.

Внешне же ничего не смогла предпринять, как приморозило.

- Встань, Марфа, - велела женщине цыганка, потянув за плечо вверх. - Не вижу я, какой она выбор сделает, туманом скрыто. Но отдай ей вот эту игрушку, - она зацепила пальцами деревянный ножичек на поясе у Марфы. Небольшой, на взрослой ладони легко умещался, сделан грубовато, толком не обтесан, рукоять туго перемотана кожаными полосками внахлёст.

Марфа поспешно отвязала игрушку и, не дожидаясь от меня первого шага, сама с усилием вложила в руку ножичек, сжимая мои пальцы в кулак.

Что мне делать с ним? Подбросить вверх со словами "чудесная Леди Баг", чтобы все наладилось?

В этот раз судьба не давала подсказок. Цыганка прищурилась напоследок, приобняла за плечи Марфу и, развернувшись, они побрели от хозяйского двора по узкой тропинке к деревенским домам.

- Руки совсем ледяные, - погоревала хозяйка, дотронувшись до меня, мол, не пора ли отмереть. - Пойдёмте, чаю вам сделаю.

Но жалеть меня никто не собирался. Чай нужен был, чтобы сообщить дополнительно сведений по детям Марфы. Кто они, когда прибыл доктор, куда увезли и от кого пришла горе-весть. Все мало-мальски важные детали. Все, как по уставу. Осталось заполнить допросный лист...

Волна обречённости осуждённого на будущие несчастья начала утихать, стоило заняться Тихоном, совместным завтраком и отправлением ко все тому же Фридриху.

- Василина, что случилось? - Александр любезно помог взобраться на Снежинку, но поводья придержал до ответа.

Собственно, облечь в хоть какие-то удобоваримые фразы события утра не представлялось возможным. Пожала плечами. Кто из нас двоих сыщик с дедуктивными способностями, вообще-то?

Но от графа в нем, наверное, было больше, потому что свернуть разговор не дал. Если Его Сиятельство вопрошает, то уж будьте покорны, ответствовать по всей форме...

Заканчивала краткое содержание беседы с местными женщинами уже во время пути.

- Нашли кого слушать! - выдал резюме Тихон.

Кстати, очень заметно тон его голоса при разговоре со мной сменился с досадливого на вполне теплый и дружеский. Будто бы висевшая в непрочитанных заявка на дружбу скоропалительно была одобрена, я принята в "свой" круг. Неожиданные нотки сочувствия и участия подтверждали, что и роль сестры закрепилась за мной по умолчанию.

- Куда бы они делись? С холерной заразой?

- Но ведь не все умирают.

- Допустим, парней вылечили. Что дальше? А дальше совершенно точно они должны были вернуться к матери. Но они не возвращаются, вместо них матери отправляют весть о смерти. Для чего больнице и доктору брать на себя грех лжесвидетельствования?

- Они могли ошибиться. Прошло две недели, мальчики ещё могут находиться на попечении больницы, долечиваться.

Тихон по-отечески вздохнул, покачав головой.

- Что? Не может такого быть?

- Сомневаюсь, - в это раз ответил Александр. - Их было трое, совершить тройную ошибку выглядит слишком невероятно.

Никто не поверил. Ни в слова цыганки о детях, ни в ее мне обещанные страсти. Над последним даже смешки между собой пустили.

Мне бы их уверенность!.. Но чем больше они приводили доводов, развенчивающих твердую веру цыганки, тем иррационально во мне росла солидарность с ней. С этой бедной Марфой, с хозяйкой. Женский нелогичный и неразумный характер усиленно искал лазейку, слабое звено в мужских аргументах, стараясь зацепиться за любую невидимую шероховатость. Казалось, что они, эти шероховатости, определенно есть.

Размышления пришлось вскоре прервать. Мы подъезжали к дому Фридриха Немриха.

Во владении Немриха находилось небольшое поместье, доходность которого явно не радовала хозяина. Главный дом местами терпел пренебрежительное к себе отношение: сколы, потёртости, выделяющийся на общем фоне грубый местечковый ремонт, который и не пытался никто замаскировать.

Внутри дела обстояли несколько лучше, хотя, разумеется, несравнимо с интерьерными видами имения Ростовцевых. Земля и небо.

Сухонький старичок с закрученными усами и в форменной ливрее проводил до гостиной, выдавая заготовку о том, что о нас доложат немедля.

Мужчины остались стоять, мне предложили разместиться на узком диванчике неподалеку и в полной зоне видимости и контроля.

Чтобы там не говорили меж собой о бабских сплетнях и россказнях мужчины, да только в незнакомой обстановке подобрались, готовые броситься спасать увязавшуюся за ними девицу от всякой напасти.

Фридрих не заставил долго себя ждать. Вальяжно прошествовал от дверей, обменявшись короткими приветствиями и знакомством, пригласил устроиться в креслах. Сходство с братом ощущалось самое непосредственное, разве что отсутствовал какой-то деловой налет, свойственный людям торговой профессии. Единственное, к чему можно было придраться, - это болезненная усталость на лице, застывшая в морщинках, в опущенных уголках губ, в тенях под глазами.

- Чем обязан, господа? - голос звучал немного резковато, с хорошо слышимым иностранным акцентом.

- Знакомы ли вы с титулярным советником Фёдоровым?

- Были как-то представлены друг другу, - невозмутимо отозвался Фридрих. - Слышал, что сыскная полиция расследует дело о пропаже его дочери.

- Совершенно верно.

- Уж не подозреваете ли вы меня, господа? - усмехнулся Немрих невесело.

- Не имеем пока оснований. Однако, хотели бы прояснить некоторые сведения. Намедни через поверенное лицо Федоров нанял подводу, через Прокофьева наняли девицу...

- Зря вы проделали такой путь, Ваше Сиятельство. Дел с Фёдоровым никаких не имею.

В коридорах послышался нарастающий гул, окрики, топот. В дверях очутилась маленькая девочка, лицо заплаканное, волосы распушились, на юбке ниже колен виднелись зелено-серые разводы. Пару секунд не хватило девице, что влетела следом, перехватить ребенка до входа.

- Уведи, - махнув рукой, с раздражением приказал немец.

Глава 17

Девочку тут же подхватили на руки. Без сопротивления она дала себя унести. Кажется, наше присутствие здорово напугало ее. Возможно, ещё больше, чем было до этого момента.

Пропустить эмоции на лице Фридриха никто даже не подумал. В одном синхронном движении гости обернулись к хозяину.

Я потом, конечно, сверюсь с мнением Грандмастера дедукции, но, по-моему, Фридрих нисколько не расстроился, не впал в ярость, не схватился за сердце в испуге, - ничего слишком живого и чересчур эмоционального, даже с поправкой на принадлежность к другому народу. В целом, он все также расслабленно сидел в удобном кресле, положив ногу на ногу, разместив руки с парочкой перстней на подлокотники. Всем своим видом выдавал себя за обыкновенного семьянина, слегка досадующего на заминку в беседе с гостями, существенно не обремененного кроме того другими заботами.

Да и с девочкой какая, в общем-то, беда? Ребенок, будучи не слишком сообразительным для своего возраста и не постигший азы культуры, воспитания и этикета, ворвался в комнату, прервал разговор, помешал, но так ведь ребенок, младенец, что с него взять.

То есть ничего в мужчине не проявилось такого, чтобы прямо или косвенно можно было отнести к его участию в преступном заговоре. По крайней мере, я не увидела, как бы пристально не всматривалась. Да и, признаться, расстояние между нами было чуть ли не с длину всей гостиной. С препятствиями. В глаза пристально с таким взаимным расположением уже не заглянешь со словами: "Где девочку достал? А, ну быстро сознавайся!.."

- Полагаю, мне нужно объясниться, принимая во внимание причины, побудившие вас посетить мое имение. Эта девочка, - он повел рукой в сторону двери, - моя дочь. Вера Фридриховна Немрих.

Вера!..

Но почему? Но почему Фридриховна-то? Вера - уже хорошо. Немрих - пусть так. Но почему не Генриховна?

Чуть не спросила у Фридриха напрямую. В установившейся на мгновения тишине в комнате вопрос прозвучал бы предельно нелепо.

- Не знал, что у вас есть дети.

- Она до недавнего времени жила в Кёнигсберге на попечении моей матери, - начал объяснять Немрих. - Я давно вдовствую. Но мое здоровье в последние годы серьезно ослабло. Мне наш врач рекомендовал источники Бад-Эмса. Насколько затянется лечение никому не известно, поэтому совместно с братом приняли решение перевезти девочку в Россию и... - он прервался на вздох сожаления, - и оформить удочерение на Генриха. Собственно, вот бумаги.

Фридрих проворно для своей комплекции поднялся на ноги и подошёл к секретеру. Откинув верхнюю панель, вынул из кармана жилета связку ключей, отомкнул ключом один из внутренних ящичков и, пошуршав бумагами, достал одну, вложенную в конверт с уже сломанной печатью, и ещё две, слегка измятые с нижнего края.

- Свидетельство о рождении, - передал он бумагу с огромными черными буквами Stadt Konigsberg и длинное каллиграфически выверенное послание немецких представителей государственной власти к тем, кто желает удостовериться в рождении Веры в году 1867. - Документ об отдаче в удочерение и перемене отчества...

- Отчества? - это уже я.

- Да, отчества, - не глядя в мою сторону, как будто вопрос возник сам собой в воздухе, ответил он неспешно, но опять очень выразительно, чтобы не оставалось сомнений в тяжести принятого решения, вздохнул Фридрих. - Вера Генриховна.

Фух. Вот это поворот.

Бывало ли с вами такое? Казалось бы, всё, задача выполнена, грандиозная тайна раскрыта, самое сложное и трудное позади, закончить с деталями и готово. Свободен. Но, странная штука, положенное удовлетворение от завершения не приходит.

Вот совсем. Как зияла мрачным туманом неизвестности финишная прямая, так и не стало на ней светлее и понятнее.

Нелогично. Так же нелогично, как и отдавать брату дочь в удочерение со сменой отчества с целью рвануть на лечебные воды немецкого курорта. Такое можно было бы допустить, если бы при смерти был отец... Однако, Фридрих вполне себе жив.

Нет, понятно, что "жив" - это все условно. Сегодня жив, завтра не очень, особенно после пятницы вечера и встречи с друзьями. Но, согласитесь, вот так вести размеренную беседу с, по сути, малознакомыми людьми, зная, что срок твой вышел, надо иметь большое мужество и смирение. Я бы не смогла.

С другой стороны, перестает быть странным внезапный побег Генриха к доходному дому Антонова после моего неловкого сообщения о дочери. Мало ли там какие дела, но, как факт, дочь-то номинально уже была, хоть и неродная.

И вроде сходится, и в тоже время, чувствуется недосказанность. Что-то такое, что тщательно прикрыто красивой вуалью. Что-то не то. Не так.

Мои сыщики, наверное, тоже не поверили документам. Александр покрутил, повертел бумагу и отдал своему помощнику. Тот не стал стесняться, даже понюхал листы.

- А давно ли подали прощение?

- Да недели как три назад, - растерянно отвечал Фридрих, с изумлением наблюдая за носом Тихона, исследующего периметр каждого документа.

- Быстро, однако, получили свидетельства.

- Быстро, - согласился мужчина. - Знакомства иногда выручают.

- Скоро ли вам отправляться в путь? Ваша дочь сможет перенести разлуку с отцом?

- На днях уже. Она мала ещё, чтобы горевать об отъезде родителя. Полагаю, Ольга Константиновна окружит ее необходимым материнским теплом и заботой.

Ольга Константиновна - это жена Генриха Карловича.

- Все в порядке? - уточнил с лёгкой улыбкой Фридрих, когда ему подали обратно обнюханные бумаги. - Я был уверен, что дочь Федорова звали Катериной. Поэтому, уж вы меня простите, но она никак не может быть моей Верой.

Будто бы только по именам людей различают. Тут бы очную ставку провести. Поставить ребенка в центр, пригласить братьев Немрихов, чету Федоровых и спросить: "Господа, ну чья дочь-то на самом деле?"

Хотя у Немриха же документы... Можно сказать, неопровержимые доказательства. Не прячет же он ещё какую-нибудь трёхлетнюю дочь...

- Да. Не теряли ли вы золотой перстень с надписью "Pax"?

Фридрих опустил голову, будто бы занялся своими бумагами, переложил из одной руки в другую, что-то в конверт убрал.

- Не припоминаю такого, - наконец, выдал он, глядя прямо на Александра.

- Благодарю, - Александр поднялся, следом за ним и мы с Тихоном.

Откланялись и покинули общество Немриха. В молчании дошли до лошадей. И опять неведомым мне образом совершенно явственно ощущались эмоции главного сыщика. Негодование, злость, бессильную ярость.

Понятное дело. Это мне повезло, что Вера отыскалась так просто-запросто. А Фёдоровым-то что сказать? Цепочка оборвалась, надо новую версию прорабатывать и искать, а время идёт. Может её голодом морят или где-то в холодном подвале держат...

Но сказать слова поддержки или что-то вовсе отстранённое, про погоду, например, которая, кстати, заметно ухудшалась, язык не повернулся. По-моему, заикнись я на любую тему именно сейчас, то Александр сожжёт меня взглядом, как отпетого еретика или рыжую ведьму на костре. Тихон, к слову, тоже хранил обет молчания.

Рядом со Снежинкой мне галантно подали руку, подсадили в седло, подали поводья... И все молча... Аж мурашки по коже... Брр.

Вот, если бы он скрипнул зубами, нахмурил брови или что-то в таком духе, было бы не так гнетуще. Ладно, про зубы - это ещё разумно. Не скрипеть ими. Всё-таки время, знаете ли, ещё такое, когда особенно не научились ещё зубы лечить. У дантистов на вооружении пока только ручные дрели. Поэтому зубы стоит поберечь.

Но я вам говорила уже, что характер у меня такой себе? В общем, надолго меня не хватило.

- Где же теперь искать Катерину? - ливанула я масла в огонь.

Александр пригладил белоснежную гриву и поднял на меня взгляд.

- Мы ее видели сегодня, - у масла срок годности вышел видимо, потому что парадоксально, но Грандмастер вдруг вернулся в умиротворённое состояние. - Сейчас.

- Это была Вера, - напомнила ему.

- Тихон, что скажешь по документам. Хороши ведь, да? - усмехнулся Александр.

- Отменные, - подтвердил Тихон. - Я таких подделок не видывал ещё. Ни одного изъяна.

- А кто с таким делом может услугу оказать? Тот самый делец, занимающий комнаты на четвертом этаже доходного дома Антонова. Но сам бы он, разумеется, не отправился бы бумаги везти в эту глушь. Снарядил бы кого-то из необременённых любопытством, готовых, возможно, за денежное вознаграждение с задачей управиться, но и не из простого люда... Я бы послал кого-то вроде... Микишина. Да, Тихон?

- Зачем всё это, не возьму в толк? - Тихон вдру сник. - Дитято-то как будет? Без матери родной теперь.

Ничего не понимаю.

Наверное, это я сказала вслух, потому что Александр похлопал Снежинку и пустился в рассуждения.

- Да все просто. Федоров отдал дочь Немриху-старшему, Генриху, как настоящему отцу. Тут, вероятно, имел место факт шантажа или угрозы. Но дочь не может у одного вдруг исчезнуть, а у другого появиться сразу трёх лет от роду. Тогда выходит на сцену то ли больной, то ли притворяющийся больным Немрих-младший. У него в Германии обнаруживается дочь со свидетельством о рождении, а в России оформляется удочерение, скорее всего даже подлинное. И вскорости в дом Генриха Карловича будет привезена племянница, ставшая дочерью. Федоров же заявляет о пропаже.

- Погодите, но ведь все элементарно. Показать Веру госпоже Фёдоровой и, она подтвердит, что это ее родная дочь, узнает ведь.

- Не подтвердит, - покачал головой Тихон.

- Согласен. Отрекутся Фёдоровы. Федоров, потому что вскроется неприглядная истина, за которую придется нести ответственность. А она... потому что...

- Потому что много всего. Измена, страх, опасность остаться в положении без мужа, которому грозит наказание.

Жестоко. Вот такое драматичное детство подарили родственники маленькой Катерине-Вере.

- Не расстраивайтесь. Нет никого без пороков. Тот из нас наилучший, кто их имеет поменьше.

И споро оседлав Коршуна, граф Ростовцев направил его в обратный путь. Дело о похищении развалилось.

Еще одна глава и вернёмся в настоящее. Надеюсь, вас не разочаровал исход дела с Верой. Кстати, у нас ещё ваза. Ее ж не могли удочерить... И ещё дети Марфы... В общем, пишем и читаем дальше. Ну кому нравится.

Старинный секретер. Акварельный скетч. Кстати, согласитесь, интересный предмет мебели:

Глава 18

- Но ведь можно доказать, если бумаги поддельные. Запросить копии или какие-то подтверждения из Кёнигсберга.. Проверить было ли прошение здесь, кто сделал документы об удочерении. Наверняка, где-то выяснится ошибка. А ещё должны быть свидетели! Из прислуги, из извозчиков... Кто-то что-то видел, слышал. Даже соседи. Вон, помните, из комнат третьего этажа госпожа жаловалась на детский плач...

Я пыталась догнать сыщиков, но Снежинка, как специально, и не подумала утруждаться, плелась за красавчиками конной наружности.

А всадники их, как специально, и не подумали оборачиваться, что-то ответить стоящее. Будто бы не слышали. И глухота на них нашла конкретная, потому что вопросы, заданные мной чуть громче, тоже достались лишь лесу.

Лаааднааа...

Сыскная служба в этом времени ещё во многом зависит от общественного мнения и особенностей межклассовых и межтитулярных взаимоотношений. Перевод: что хорошо, полезно и уместно для дворянина, для крестьянского населения несправедливо и невыносимо, принципиально невозможно. Ещё один перевод: если вопрос касается чьей-то репутации, причем именно благородного происхождения человека, то его лучше не выяснять, не поднимать и сделать вид, что не существует.

Через часа два пути с короткими остановками, свернули на просёлочную дорогу в сторону, а немного погодя въехали в какое-то поселение. Зачем мы сюда прибыли выяснилось почти сразу же, как только перед нами нарисовалось унылое деревянное строение больницы.

- Это ближайшая, - бросил мне этот Грандмастер дедукции, полагающий, что вокруг него все тоже исключительно незаурядного ума люди.

Я к таковым себя не относила, поэтому до меня все смыслы дошли постепенно, при разговоре с женщиной, своей одеждой напоминающей сестру милосердия. Белый платочек, закрытое полностью платье в пол, какой-то то ли передник, то ли белая юбка поверх платья.

- ...Да, как же не помнить... Ребятишки бедные! Привезли поздно, в ночи уже, и все закрытые тряпицами... В пути унесла их жизни хворь окаянная. Нам и подходить к ним не велено было. Сразу прислужника созвали, отпели и предали земле. Пойдёмте.

Женщина вела по заросшей дороге за больницей к окраине села. К кладбищу, сплошь усеянному лесом простых деревянных серых крестов.

- Здесь, - указала она на одну свежую широкую могилку.

Петр, Степан и Антип значилось на одном кресте. Сыновья крестьянки Марфы Егоровны.

Александр с Тихоном что-то ещё выспрашивали, но я не слышала ничего. Без предупреждения свалилась камнем печальная весть. Не ошиблись. Все, как есть, так и отправили в деревню матери.

А цыганка... А что цыганка? Возможно, подпитывает слабой надеждой человека, чтобы горем того не затопило, чтобы жил дальше мыслями о будущей счастливой встрече с родной кровинушкой.

Моя же роль, вероятно, стала ещё одним кусочком для укрепления веры. Спектакль, о котором я не ведала, но сыграла прекрасно, как по нотам.

Отчего-то только больно все это. Что Федоровы перекидывают свою малышку, словно ненужного котенка, в другую семью. Что эти инфекционные болезни, лечить которые с толком, вакцинировать, начнут ещё только через два - три десятка лет.

Нужно ли мне вернуться в деревню, найти цыганку и Марфу и разнести в прах всякую их надежду? Правда же ведь ценнее всего? Кому хочется обманываться всю жизнь?

Нужно ли возвращать Веру Фёдоровым, разворошив в официальных документах, которые потом попадут в архивы и станут достоянием общественности, всю историю о ее рождении, о псевдопохищении, продуманным и реализованным мужем матери? Нужна ли кому-нибудь, кроме ведущего дело сыщика и галочки в его послужном списке, эта правда? Справедливости ради...

Я не знаю ответа. Но, кажется, что произнеси я вслух, что правда никому не нужна, то небо расколется на две части, а землю накроет горящей лавой из всех вулканов сразу.

- Тихон.

- Да понял я. Пока коней напою.

Оказывается, меня, как маленькую потерявшуюся девочку, за ручку отвели с кладбища, а женщина давно ушла. Как теперь и Тихон скрылся в хозяйственной пристройке.

- Василина, посмотрите на меня. Вы ничем не поможете Марфе, - будто прочитал мои мысли, - рассказав о смерти ее детей.

- Но она имеет право знать, - не то, чтобы я собиралась мчать обратно к ней, скорее даже, не собиралась вовсе. Просто хотелось поковырять в душевной ране сильнее. - Знать, иметь возможность навещать, молиться.

- Я уверен, она молится и тем паче, чем верит в их возвращение. Действительность убьет ее окончательно.

- И с Фёдоровыми тоже самое?

- С Фёдоровыми... Если мы сокроем часть фактов и возвратим девочку матери, то каждый день, каждый месяц все семейство будет ожидать разоблачение. Разоблачение событий трехлетней давности, событий текущего периода. И то, и другое осядет несмываемым пятном прежде всего на репутации самой девочки. Это перечеркнет ее будущее. Бесповоротно. Сейчас же, можно надеяться, что оно будет. Не такое титулованное, но безбедное, позволяющее ей рассчитывать на хорошую партию по достижению совершеннолетия.

Иногда правда никому не нужна.

- Поэтому среди сыщиков нет женщин, - с улыбкой закончил Александр. - Слишком ранимая, впечатлительная и чувствительная натура.

Это почему-то не мешает им, например, организовывать покушения на императора...

- Созданы для семьи и театров... - в лёгком реверансе поддержала я мужскую гордость.

Спустя два дня я совершенно выбилась из сил, размышляя над всей этой историей.

Как и обещал Фридрих, уже на следующий день Вера была передана его брату Генриху. Ольга Константиновна искренне рыдала, приняв девочку в объятия.

Да, я не удержалась, околачивалась около лавки Немриха, порядком надоев своей назойливостью, как местным извозчикам, так и паренькам из помощников немца. Собственно, один из них сжалился и обещался прибежать за мной (по большому секрету, конечно), когда станет известно о приезде Фридриха.

Слезы жены Немриха для меня вышли успокоительным. Все-таки, переживала я за Веру. Нерациональная "чувствительность" победила над разумом. Наверное, граф Ростовцев посмеялся бы надо мной.

Фридрих тут же раскланялся и, по словам того же знакомого паренька, в тот же день укатил в Германию к целебным источникам. Желаю ему подлечить заодно совесть, чтобы не мучила в старости и в сырую погоду.

Лишь однажды заметила я темную фигуру за углом здания, напротив дома с лавкой Генриха. Заметила, ибо она заняла мою излюбленную точку наблюдения. Постояла-постояла, сгорбившись, да и ушла, стуча каблучками. В этот момент из лавки как раз выходила Ольга Константиновна, держа за руку в милом новеньком платьице красавицу-девочку. Они... улыбались друг другу. Не буду гадать, что за фигура следила за антикварно-букинистической лавкой в ту минуту. Наверное, какой-то любитель "высокого".

Мне, к слову, за эти два дня удалось собрать на Немрихов столько всего (помните, да, про паренька?), что в пору было писать биографию этой семьи. В целом, кстати, довольно положительную. Что не сказать про Федоровых, о которых я тоже кое-чего разузнала. Все же поступок главы семейства не на пустом месте возник, почва там с нехорошими корнями ещё не раз мелькала в роду у Федоровых. Замечу, что в день, когда Вера появилась у Немрихов, Федоров вдруг получил в дар от знакомого из-за рубежа несколько уникальных произведений искусства, стоимость их (по мнению Тихона) равна была его годовому доходу. Нужна ли нам правда о том, в честь чего произошло сие дорогостоящее дарение? Мне вот таких подарков ещё никто не дарил... А если бы такое случилось, я бы задумалась над своей жизнью...

Вот как бывает. Порадуешься неожиданно, что в Вере ни одной капли крови от Фёдорова нет.

Однако, размышления, которые мой мозг поставили в тупик, касались меня самой. Ибо почему я не возвращаюсь? Может из-за вазы?

Ваза так и не нашлась, ни в порту о ней не слыхивали, не видывали (Тихон поделился тайнами следствия, как с названной сестрой), ни где-то в другом месте ни одной зацепки не выскочило. Пропала так пропала. Иван Андреевич горевал, но вроде отошёл от потери, хотя нет-нет, да и вздохнет, взгрустнет. С чем-то дорогим связывала его эта ваза.

А переключиться с вазы ему, без ложной скромности, помогла я. Очень он на меня был обижен и зол, что не ночевала и пропала на двое почти суток. Отругал, надо отметить, со всей серьёзностью и ответственностью, будто отец неразумное дитя. После его пламенной речи и я чуть-чуть пришла в себя. Взаимовыгодная беседа.

С графом Ростовцевым мы нигде не пересекались, ходили по разным улицам и в разное время. Может он и прокатывал мимо на какой-нибудь коляске в обличье извозчика, но я не присматривалась. Старалась, по крайней мере, честно. Ну может пару раз показалось, что он... Или раз шесть... Кажется, я сбилась после седьмого...

- Васька! А, Васька! Ну, Васька! - кто-то шипел под окном вечером, прерывая очередной виток мыслей, как бы вернуться к тому времени, где есть интернет и горячая ванна без ограничений. Это после того, как я повторила про себя все полученные сведения о семейных связях Веры. Если вернусь, то надо же ничего не забыть, записывать-то бесполезно, отсюда ничего не унесешь в будущее, только в собственной памяти.

- Ну чего тебе, - шикнула в ответ пареньку из лавки. Он, вообще-то, Савелий.

- Попросили позвать тебя, - смущаясь, пролепетал Савва.

- Кто? - честно говоря, в воображении очень даже явственно представился некто. Сердце неистово заколотилось. Странное какое-то. С чего вдруг-то?

- Дама одна, - совсем тихо и печально.

- Дама? - сердце расстроилось. А вот не будешь, что попало творить, выпрыгивая, как ненормальное!

Савва привел к "даме" какими-то подворотнями. Она оказалась той самой фигурой с моей точки наблюдения за лавкой. Как уж она на меня вышла - загадка. Хотя, зная болтуна Савву...

- Василина, прошу простить меня великодушно, если моя просьба покажется вам циничной. Вы кое-что знаете... обо мне...

Она отвела взгляд, начав судорожно копаться в шелковой дамской сумочке с берлинской вышивкой. Искала что-то, но размеры сумочки не позволяли вложить в нее слишком много предметов. Поэтому, надо полагать, что поиск всего лишь попытка потянуть время.

- Могли бы вы передать Катеньке.. ой.. то есть Вере. Конечно, Вере. Передайте ей, пожалуйста, вот этот ёлочный шар. Не время ещё, - она нервно посмеялась, - но мне бы хотелось знать, что она... Что у нее что-то останется от... меня. В память, - тихо выдохнула она со слезами на глазах.

- Вы же виделись с Ольгой... На прогулке, кажется...

Это да, случайная встреча. Хотела узнать, какая она, Ольга Константиновна эта. Кстати, милейшая и добрейшая женщина с морщинками у краешков глаз...

- Хорошо, я постараюсь, - забрала я подарок.

- Благодарю вас, - потрясла она мне руки. - Не говорите от кого, просто я буду знать, и мне этого достаточно.

Сказала и рванула прочь.

- Лицемерка, - высказался Савва.

- Что ты знаешь о жизни? - щёлкнула его по носу. Сама-то я тоже не специалист...

Не без помощи Саввы удалось перехватить гуляющих по малолюдной в утренние часы набережной Ольгу Константиновну с Верой.

- Доброе утро, - поздоровалась я.

- Здравствуй, Василина. Как здоровье Ивана Андреевича?

- У него все хорошо. Ольга Константиновна, - прямо посмотрела на нее, - позволите ли подарить Вере одну вещицу. Только одну. Пусть будет от меня... Или Ивана Андреевича...

Видела по ее глазам, что все она поняла. И про дарителя, и что больше он не побеспокоит. Женщина молча кивнула, подавляя обречённый вздох.

Я присела к Вере, чтобы не нависать страшной глыбой над ней.

- Вера, у меня для тебя кое-что есть. Позволишь ли подарить?

Взяла у Ивана Андреевича в лавке какой-то вышитый мешочек, кажется, для хранения душистых трав. Не носить же шар в кармане. И сейчас вытянула за ленточку из мешочка шар себе на ладони, предлагая девочке самой решить, брать или нет.

Вера нахмурилась, опасливо прижалась ближе к мачехе, но в маленьких глазках уже сверкнули искорки интереса. Однако, она не стала набрасываться на подарок. Подняла голову на Ольгу Константиновну, молча испрашивая разрешение.

- Бери, коли нравится, - по-доброму улыбнулась та.

Маленькие пальчики тут же потянулись к шару. Захватили сюрприз в ладошки. Вера долго вертела шар, а я не могла взять в толк, что она хочет. Не досуг было до того момента рассмотреть дар дома.

Вдруг шар распался на две полусферы и на брусчатку вывалилась книжечка.

Краткая арифметика для детей. С пока ещё чистым форзацем. Без экслибриса Немриха.

Бесполезный, бессмысленный дар для трехлетней Веры, но сохранит ведь... И даст потомкам единственную ниточку, связывающую ее с ними. Фамильная драгоценность, которая, без сомнения, на вес золота и серебра.

Кажется, моя чаша сочувствия с надписью "Вера" переполнилась в этот момент.

Как жёстко с ней обошлись родители. Как должно быть ей было страшно и одиноко без матери первые дни разлуки, как должно быть плакала она, окружённая незнакомцами. Но ведь не самая печальная судьба, есть в миллион раз хуже и трагичнее. А тут всего лишь перемена имени и рода, неделя неизвестности. Но разве на сравнении она перестает быть в отношении самой Веры легче и приятнее?

- Василина, вы... плачете?

- Уверена, что Веру ждёт теперь только хорошее.

Не стала ждать ответа, неловко попрощалась и убежала. Слезы жгли кожу, словно кипяток. Слишком неправильно всё это.

Я слышала, что звали меня, что на голос откликалось бедное сердце, что кто-то настойчиво догонял. А мне не хотелось объясняться. Я и не смогла бы. Не понимаю, что происходит, отчего все ноет и разрывается изнутри.

В общем, фрилансер сыскного дела из меня не вышел совсем. Вообще никто не вышел...

Толком и не заметила, в какие двери влетела, но слух мгновенно взорвала массой звуков: машин, голосов, города. Большого современного, вечно спешащего, города.

Фух, этот виток истории завершился, идем дальше, у автора ещё много всего задумано. Извините, что эта глава на столько много букв вышла, хотелось закруглить.

Ну и традиционно визуал к главе. Дар для маленькой Веры:

Глава 19

Можно долго искать доказательства, заняться глубоким исследованием всех физических и эзотерических процессов, сопровождающих мои переходы между эпохами, но что-то мне подсказывает, что пользы от этого будет немного, и ожидаемого логически понятного и простого результата не выйдет.

Не всё происходящее можно объяснить математическими формулами и объективными закономерностями. Определенно существует много всего такого, что лежит вне возможностей слов, чисел и знаков в целом.

То, что можно принять на веру, к сведению или выкинуть из головы, как совершенную нелепость. Я это к чему? К тому, что, как бы я себе не пыталась придумать, откуда на мне берется одежда, равная своему времени, откуда берутся прочие атрибуты, например, телефон, деньги и тому подобное, и где они, к слову, хранятся весь тот период, который я отсутствую здесь, присутствую там, где этот буфер вещей и фильтр на "допустимость", но так ничего путевого не родилось в моей голове.

Ну есть и есть. Мне надо сказать спасибо, что, к примеру, одежда хоть какая-то на мне появляется. А будь эта история про обороты из человека в волка или из человека в бабочку и обратно, и что тогда? Денег не напасешься, чтобы каждый раз все покупать и восстанавливать... Да и ходить чуть что в магазин голышом такое себе приключение. На любителя, знаете ли.

На самом деле, меня больше всего удивляет не материальный вопрос, а то, как мои близкие и друзья воспринимают мое отсутствие присутствия. Это, я вам скажу, вообще песня!..

- Витька? - позвала я, открыв дверь квартиры. По моим расчетам Виталина должна быть дома.

- А, Васька? Ты бы предупредила, что возвращаешься. Я бы встретила, приготовила вкусненького. В смысле просто приготовила что-нибудь. Как командировка? - наконец появилась она в прихожей.

Командировка!.. Представляете?! Лучше, конечно, чем пропала без вести, сгинула и воскресла, попала в пасть крокодилу, потеряла память на десять лет, и вот только недавно стукнулась о косяк и все вспомнила.

И, кстати, на работе тоже искренне верят к мою "командировку", даже есть официальные приказы и заявления. Массовая ложная память. Эффект Манделы в натуральном виде.

Но в случае с Виталиной дальше случается вот что: она внезапно хмурится, расслабленное выражение лица исчезает бесследно, и она бросается на меня со слезами, будто два миллиона лет не виделись.

Шоры упали. Но такое работает почему-то только с Витькой. Может у нее какой-то иммунитет? Или ген защиты от мошенников, любых видов обмана и ложных представлений. Как вы понимаете, это тоже выявить достоверно трудно, предел справа от плюс бесконечности.

- Ты вернулась! Почему? Почему я думала, что ты куда-то уехала по работе? Кто мне такую идиотскую мысль вложил в голову? А я говорила!.. Представляешь, если ты вдруг не вернёшься обратно, то никто и не вспомнит о тебе здесь? Понимаешь? Мы тебя не теряем... - горько закончила она.

- Ладно - ладно, ты пока тут пострадай за меня, а я можно в душ?

Сложно. Вот так вот резко сложно переключиться с одной жизни на другую. Нет, жизнь как будто бы же одна. Так ведь? Это же все ещё я. Физически. Просто под разными именами живу, можно сказать, в разных странах. Жизнь одна, условия жизни разные. Наверное, так. Или нет? Кажется, я запуталась.

Выключить одни условия и включить другие внешне можно. С психикой так не работает. Даже вернись я из какого-нибудь племени папуасов, мне потребуется время на адаптацию. Влиться в нужный поток снова.

Мысли все ещё скачут вокруг девочки Веры, вокруг моих сыщиков (как они теперь без меня там справляться будут?), вокруг бедного Ивана Андреевича... Память услужливо подбрасывает картинки то одного Ростовцева, то Ростовцева в другом образе, то ещё несколько вариантов. Прицепился где-то там в нейронных связях, теперь на любую ассоциацию всплывает. Наваждение какое-то!..

Если оставаться наедине с собой, то начинаешь зацикливаться, подключать фантазию и воссоздавать новые и новые сюжеты, в главных ролях которых я и граф Александр Ростовцев. Так ведь можно заболеть этим графом... И что тогда делать? А ну, брысь из моей головы!..

Пришлось сбежать из некогда восстанавливающего душевное равновесие душа...

- В целом я всё узнала, - захожу в кухню, где уже витают умопомрачительные запахи. Сто процентов доставка!..

- Да? Можно договориться на встречу завтра?

- Я ещё в архив наведаюсь, может документарных подтверждений соберу. Будет весомо. Но история Веры Генриховны не обычная, - вздохнула я.

- Расскажи! - загорелись азартом глаза у Витьки. Всё, теперь точно о сыщике графского происхождения некогда будет помечтать.

- Проходите. Рада вас видеть, - ровным тоном произнесла наша заказчица.

Я и Витька снова у нее дома, примчались за справедливой наградой. Витька, по крайней мере, торопила. И зря вы думаете, что ее интересует только деньги за заказ, самое главное - рекомендации. Именно они привлекут новых клиентов. А для Витьки - новую высоту, которую никак нельзя не взять, ибо статистика беспровальных расследований сама себя не поднимет на очередную высоту.

- Вы превзошли все мои ожидания, - задумчиво, все ещё анализируя мой доклад, проговорила Маргарита Дмитриевна спустя минуту молчания. - Как вам удалось узнать такие... деликатные подробности?

- У нас профессиональное чутье на тайны, - усмехнулась Виталина.

- Надо же прошение об удочерении даже есть, - она вертела в руках копии из архива.

Александр оказался прав, прошение Фридрих подал официально, документы об удочерении Генрихом своей "племянницы" Веры прошли через канцелярию ведомства на основании свидетельства о рождении, выданного неким бюро из Кёнигсберга. Однако, само свидетельство, вероятно, было поддельным. Но никто на тот момент не усомнился в его достоверности, а запрос в немецкие фонды Калининграда однозначно выдал отсутствие каких-либо сведений. То ли не сохранились, то ли не существовали в принципе.

- Значит, эта книжка, - женщина взяла в руки краткую арифметику, - уникальное для нашей семьи сокровище? Связь с настоящей матерью Веры. Но, знаете, я бы не поверила в эту детективную историю, - она повернулась ко мне. - Слишком нереальная.

Виталина поддалась было вперёд, чтобы грудью встать на защиту своего единственного и ценного сотрудника, как Маргарита остановила ее взмахом руки.

- Но вынуждена все же признать ваше профессиональное чутье, - она мягко улыбнулась. - Я консультировалась со специалистом, который работает с древними рукописями. Он обнаружил в экслибрисе ещё две буквы. Они стёрлись практически полностью, так как инициалы Немриха проложены были поверх, но не закрывали на сто процентов, а будто бы намеренно, буквально, на один - два миллиметра, сдвигались относительно первых букв. Теперь мне понятны причины этого.

- И какие буквы были еще? - с замиранием сердца уточнила я.

- Есть предположения? - не ответила она, расслабленно откинулась на спинку кресла.

- Е и Ф? Елизавета Федорова.

- Только не Федорова! - воскликнула торжествующе клиентка. - Стал бы Генрих связывать свою дочь с этой фамилией? Е и М.

- Елизавета Михайловна?

- Думаю, да. Имя и отчество матери. Потрясающе, правда? Никогда бы не подумала, что в такой маленькой вещице, что только по чистой случайности не затерялась во времени, будет сохранено столько тайны. А вот эта полуистертая надпись - свидетельство чьей-то любви. Сейчас такое точно не встретить. На электронных книгах не оставить заметку о чем-то сокровенном на память потомкам.

- Это верно, в рукописных текстах всегда будет больше жизни. Будь то даже заметки на полях договора об оказании услуг, - намекнула Витька на завершение разговора.

Они, Виталина и наша клиентка, будто на одной волне были. Деятельный человек похожего человека видит и чувствует издалека, дополнительным бонусом к этому идёт сразу плюс сто очков к уважению, минус 50 - к вниманию за мелкими недостатками личности.

Маргарита Дмитриевна потянулась к телефону, и тут же у Виталины отозвался ее.

- Ого! Да с вами приятно иметь дело? Может ещё что-то надо выяснить?

- Возможно потребуется, - не отказалась Маргарита Дмитриевна.

Уже в машине Витька вдруг скисла.

- Васька... - замялась она с вопросом.

- Ну, говори уже.

- Скажи... не странно ли, что только у меня рассеивается иллюзия твоего исчезновения. Это потому что я всё знаю?

- Кстати, очень хорошая версия.

- А родители? Твои родители? Почему ни о чем не догадываются?

Хороший вопрос, конечно. С них почему-то не спадают никакие горы. Причем в отношении меня иллюзий как будто больше. Иногда мне кажется, что мы просто не знакомые друг другу люди.

Ответить не пришлось.

- Слушаю, - ответила на вызов с незнакомого номера.

- Игнатова Василина? Евгений Швецов, "ДрайвДиТи". Можем ли встретиться с вами? У меня есть предложение о сотрудничестве, хотел бы обсудить условия.

Глава 20

- Подозрительно как-то, - резюмировала Витька. - Почему он не в свой офис позвал? Где вы были уже. Почему не через босса? И вообще, что с тобой? Где твое коронное начало разговора, чтобы сбить с толку собеседника?

- Я не всегда так делаю, - возмутилась искренне. - Ты драматизируешь. Я видела Евгения Павловича. Он не тянет на мошенника.

- Ты так говоришь, как будто в современном мире только мошенники представляют опасность. Нам нужна еда? Заедем в магазин?

- Еда нам определенно нужна, но добрось меня до метро, я хочу заехать к родителям.

- Может мне с тобой? И к родителям, и к Швецову этому на встречу?

- Витька, не съедят они меня, клянусь твоей банковской карточкой.

- О, ужас! - она в деланном испуге отпрянула, хватаясь за сердце. - Ничего святого в тебе нет! Карточка! Это же надо было на что покуситься!.. Только попробуй теперь не вернуться домой до девяти.

- А что так рано? - встреча в пять вечера намечается, поэтому по расчетам я и до восьми уложилась бы.

- Дольше я не выдержу переживать засвою карточку, - отрезала она.

Всегда приятно поговорить с искренним человеком.

Родители жили в хорошем районе, занимали отличные апартаменты в уютном жилом комплексе. Образованные люди, оба в сфере банковского дела, с приличным достатком и видами на более чем достойную пенсию. Кроме меня, у Игнатовых был ещё любимый сынишка, за которым они готовы были сорваться с места и лететь в любую точку, чтобы реализовать свою родительскую опеку двадцать четыре на семь триста шестьдесят пять или триста шестьдесят шесть. И это все, что нужно знать об отношениях в семье.

- Василина? - удивлённо приподняла брови мама, открывая входную дверь на мой неожиданный звонок. - Что-то случилось? Ты же в деловой поездке должна была быть, - она обеспокоенно пробежала глазами по мне.

- Уже вернулась. Решила проведать вас.

- Да? Надо было предупредить. Нас могло не быть дома. У Данила скоро выступление на очень важной конференции в Москве. Мы с папой тоже собирались ехать. Папа как раз ушел новый чемодан забрать из доставки.

Даниле, кстати, двадцать плюс. Ехать с родителями на конференцию... Думаю, он ещё не знает...

- Зачем? - аккуратно уточнила, отпивая глоток горького кофе. Почему-то мама уверена, что я так люблю. А мне бы с молочком. Но скажи ей об этом, и произойдет серьезный обвал каких-нибудь горных пород. Это будет потрясением, но которое к следующему моему приходу забудется напрочь. Загадки природы!..

- Ну как зачем? Понятно же, чтобы он чувствовал нашу поддержку в зале. Среди незнакомых ему людей. Да и город этот, ты же знаешь, обитель всевозможных соблазнов. Не всегда хороших. Столько пишут, что дети пропадают.

- Мам, Данила взрослый парень. Самостоятельный, вы вложили в его воспитание столько сил, он справится с соблазнами. У вас тем более работа.

- Мы взяли несколько дней отпуска, - невозмутимо парировала она.

А дальше пошли разговоры про учебу Данила, про его девушку (и ее родителей, бабушку с дедушкой, их домашних питомцев и дачу), про работу (не мою, разумеется) и последние новости экономики и финансов. Профессия выручает, когда иссекают прочие темы.

Мне нисколько не обидно, что про мои маленькие дела никто не интересуется и не переживает. Просто, согласитесь, странно все это. Попивая чай и кофе за столом в кухне с красивым видом из окна на зелёную зону, ведём себя как добрые соседи. Ни больше, ни меньше. Поговорили ни о чем и разошлись по своим мирам. По-моему, я их чем-то обидела, что они себя так ведут...

Собственно, когда новости закончились, мама начала подглядывать на часы, а паузы в беседе стали уж совсем неприличными. Короче, надо было идти.

- Мам, а тут разве не висела моя детская фотография. Вот здесь, рядом с Данилой в костюме Синдбада, - на стене в коридоре у мамы было несколько рамок с семейными фото. К счастью, я тоже мелькала на нескольких, правда, возраст: окончание школы и университет.

Мама шла впереди, но резко замерла. Благодушное добрососедское настроение вмиг слетело с ее лица. Вернулись к состоянию первых секунд встречи. Удивление и тревога.

- Нет, твои детские фотографии не сохранились. Альбом затерялся при переезде. Разве я не говорила?

- Вообще никаких не осталось? - не помню, спрашивала о них когда-то или нет.

- Только цифровые последних лет.

Что-то хотела ещё спросить, но в замке провернулся ключ, и в квартиру вошёл папа, выдувая сквозняком не сложившийся в слова вопрос.

- Василина? - ну это уже смешно. Я улыбнулась. - Уже уходишь?

- Да, у меня ещё встреча на сегодня по работе, - помогла им с неловкой паузой.

- А, ну беги тогда. Деньги не нужны? Хватает тебе?

Мастера неловких встреч и расставаний.

И уже к станции метро меня догнал тот самый вопрос. Почему альбом с моими фотографиями канул в Лету, а Данилы и периода молодости родителей нет? Грубо говоря, Данила-Синдбад - это мои начальные классы школы. Разницы никакой.

А была ли Василина маленькой?

Мысль оглушила до потери слуха. Все вокруг стихло, не слышно стало ни звуков города, ни собственного сердца. На секунду, буквально, на секунду вспыхнула глупая идея, но будто провозгласили контрольный сигнал. Поднялся занавес и за ним развернулась кульминационная сцена трагической одноактной пьесы, которая выстроилась из причинно-следственных связей.

Нет, включаем холодный рассудок.

Я помню свое детство! Здесь, в этом месте. С моими родителями. Не с самого начала, конечно. Первые воспоминания... Это... Ну, года три-четыре... Кажется, так.

Василина точно была! Разве может не быть?! У всех людей есть детские годы. Нас ещё не выводят где-то в инкубаторах сразу в нужном возрасте.

Это просто фотографии... Альбом... Ну потерялся и потерялся. Бывает такое. Зная маму, она могла отсортировать снимки по категориям: папа - один альбом, мама - второй, Данила и мама с папой - третий, я - тот, что исчез.

Реалистично? Вполне.

Не знаю, как добралась до Швецова. Никогда не встречалась по работе в ресторане. Но сейчас было абсолютно все равно, как это выглядело со стороны и какие ассоциации могли возникнуть.

Отчаянные аффирмации на тему "я дочь Игнатовых", "я Василина", "я существую" и прочая ерунда сменились на несколько версий, как можно посеятьчастично семейные фотографии. Все версии годились и отдавали на вкус правдой (ну, кроме, идеи с потом и пожаром, ибо этого в истории четы Игнатовых все же не было). Однако, спокойствия круговерть из мыслей не дала ни на грамм. Только ещё сильнее расшатала душевное состояние.

Евгений Павлович, на инстинктах посылая в пространство свою энергетику власти и влияния, ничуть не растерялся, видя, что сегодня эффект его личности на приглашенную гостью свелся на нет. Но заинтересовался феноменом. Отстранённая холодность подернулась детальной оценкой.

Когда я не в себе, то, надо поставить маркер на будущее, самоизолироваться от людей. Потому что вообще никаких ограничителей и авторитетов... Внутренняя сила срывает замки и стремится к свободе и действиям. Можно ли считать ее темной?

- Говорите, - свернув приветствия, заговорила я.

- В первую очередь хочу предупредить, что все, что будет сейчас сказано, должно остаться неразглашённым третьим лицам, - подкрутил Швецов на максимум свою энергетику в надежде вызвать во мне страх и трепет.

Я склоняюсь к выводу, что эта моя выбравшаяся наружу сторона темная. Ничего не боится. И, кстати, не считает себя плохой. Потому что у всего есть две стороны. Просто кто-то умеет показывать себя только с одной или полубоком, а кто-то крутится, как может.

- Разумеется.

- Ваши отчёты по "Драйву" дали повод для размышлений. Но по новому филиалу вся документация "чистая". Да, расходы значительные, но все обоснованные и с целевым назначением.

- Вы ничего не раскопали, - сократила я вывод.

- Верно. Поэтому мне нужен человек вне системы с вашими навыками, который сможет изнутри изучить все денежные потоки и через месяц дать мне ответ: соответствует ли документация действительности или существует иная схема, которую эти бумажки прикрывают. Задача ясна?

- Вы мне предлагаете устроиться на работу в вашу компанию?

- Да, причем самостоятельно и под другой личностью. Все вопросы от службы безопасности будут на моей стороне. О них можете не переживать. Доступ будет ко всем внутренним информационным системам. Но есть ещё условие. Как Василина вы продолжаете работать в вашей прежней компании аудита.

- Это разные города вообще-то.

- С этим тоже вопрос решаем. Новый заказ по аудиту, который вы будете курировать, будет в Москве, как и мой филиал "ДрайвДиТи".

Как он себе это представляет? Две полные ставки одновременно?

- Чтобы развеять ваши сомнения, есть бонус. Я в некотором роде проверяю людей, с которыми планирую сотрудничество. По итогу вы получите, кроме вот этой суммы, - он набрал на телефоне сумму, повернул экран ко мне. Сумма как сумма, - сведения из вашей биографии, крайне любопытные на мой взгляд.

Если он не бежит в ужасе, а всё ещё разговаривает со мной, то эти "сведения" явно не про перемещения в прошлое. А что ещё там может быть?

- Вряд ли я их не знаю.

- Уж поверьте мне, вы не знаете.

- Нужен аванс.

Евгений Павлович усмехнулся.

- Как раз хотел ещё уточнить один важный момент. Сколько вам лет? Выглядите на восемнадцать - девятнадцать.

- Вы же проверяли мою личность.

- А это риторический вопрос. Тот аванс, который вы просили.

Ну ничего не могу с собой поделать. Вот такие вот выходят идеи. Немного может скучновато, но без отступлений никак, в них нужные детали и часто истоки мотивов героев.

Картинка к главе:

Глава 21

Как-то не приходилось до этой минуты сомневаться в своем возрасте. Что это за намек? Для красоты слога ввернул в разговор? Да и не похож Евгений Павлович на человека, готового ради секундной славы и эффектного впечатления, пойти на легкомысленное пустословие. Не хуже сороки-сплетницы трезвонить всякий бред и безосновательные слуги и догадки.

По паспорту, что совершенно сходится с мнением остальных, мне пошел двадцать четвертый год. Какие восемнадцать?

Или это что-то из вежливости? "Вы так плохого выглядите, что в качестве моральной поддержки будем утверждать, что вам снова и снова восемнадцать..."

Нет, конечно, живя на два, практически, мира, внутренний возраст сам по себе значительно превосходит действительного. Это неизбежно. Иногда вообще чувствую себя старушкой глубокой древности, чудом сохранившейся до наших дней, зная многие подробности "ранешнего" времени. Как будто отстала...

В общем, намек не понят абсолютно, но любопытно весьма.

- Ладно. Будь по-вашему. Если удастся выяснить необходимое до истечения оговоренного срока в один месяц, то считаем, что мои обязанности исполнены, и вы передаете мне обозначенные вознаграждения. Все и в полном объеме. Одномоментно. Если ничего не выйдет, или вообще никакой тайны так и не обнаружится, то...

- То, информацию по вашему личному делу отдам, а вознаграждением будет зарплата в филиале за отработанное время. Это для взаимных гарантий, - усмехнулся Евгений Павлович.

- Хм, условия не справедливые. Давайте хотя бы треть от вашей суммы на телефоне, если все будет чисто. Иначе сами езжайте разбираться.

Не знаю, кто торговался сейчас с товарищем Главным. Чуть даже тревожно стало: а не раздвоение ли у меня личности? Откуда такая безудержная смелость? Так и горы свернуть недолго... Климат поменяется, и что потом делать?.. Хорошо, если в лучшую сторону, а если нет? Люди страдать будут...

- Согласен, - просто ответил он, не раздумывая.

Фух, отлегло. Не пришлось доводить до мировых катастроф, к счастью.

Беседа с Швецовым уложилась во время ужина, поэтому домой успела до комендантского часа.

- Радость вернулась в наши края! - воскликнула Виталина, открывая дверь. - Моей карточке больше ничего не угрожает! Как всё прошло?

- Да как тебе сказать. Плюс две работы, минус личное время, плюс-минус общение с семьёй, плюс тайна рождения.

- По последнему вот вообще не поняла. Что за индийско-бразильские страсти вдруг?

- Ты из какого века? Сейчас страсти только турецкие или корейско-китайские могут быть...

- Да мне без разницы. Чье рождение под сомнением?

- Мое.

- Аа, твое... - потянула она, как будто речь шла о погоде на завтрашний день, но у папуасов. - Минуты перепутали или секунды?

- Некоторые утверждают, что годы.

- Есть убедительные основания так полагать? - голос все равно отдавал существенным недоверием. Но на всякий случай она прошлась по мне взглядом, ну вдруг и правда годы, а она все это время не догадывалась.

- Эх.. - с сожалением вздохнула я, - все доказательства получу после исполнения своей части сделки.

- Аа, - опять потеряла она интерес к новости. - Я недавно смотрела фильм, там выяснилось, что главную героиню взяли из детдома в младенчестве, брошенную какими-то богачами, и тщательно скрывали сей факт. Она узнала и до конца фильма всё страдали. Некоторые тайны должны оставаться таковыми.

Последние слова зацепили, с размаху снесли крышку коробки, в которую кое-как удалось уместить недавние события, раздумья и разочарования. Уместить и задвинуть подальше, с глаз долой и во имя спокойствия.

- Ты думаешь, что если какой-то секрет непосредственно касается человека, но с большой долей вероятности принесет ему одни мучения, то ему не нужно раскрывать его? - серьезно спросила я.

- Вась, - через несколько секунд размышлений отозвалась Виталина, - наверное, на этот вопрос нет однозначного и правильного ответа. Ни у кого нет. Если человек серьезно болен, то чем раньше узнает, хоть это со стопроцентной гарантией ему будет тяжело принять, тем выше его шансы побороть обстоятельства. А вот всякие подмены новорожденных, внебрачные дети, украденные... Что там ещё бывает? В общем для всего такого подобного надо решать по ситуации. Где-то есть смысл раскопать правду, чтобы восторжествовала справедливость, а где-то она никому не сдалась. Вот, например, окажись ты единственной наследницей миллиардера, я бы посоветовала тебе воссоединиться с папой и мамой. Пусть знают, что не одиноки в этом бренном мире...

- Кто о чем, а Витька о своем...

- Да нет, я серьезно! - убедительно заговорила Виталина. - Если обнаружится, что тебе уже под тридцатку, то я тебе свой сертификат передарю в стоматологию. Он, правда, на чистку, но может тебе изменят услугу на вставку.

Что я там говорила про беседу с честным человеком?

- Витька, я поживу один месяц в другом городе, ладно? Чтобы тебе не пришлось натыкаться по утрам на мои выпавшие зубы и жертвовать сертификат в стоматологию.

Собственно, тем и завершился вечер: бесконечными шутками на тему возможного расхождения моего реального возраста от действительности. Виталина сделала все, чтобы все переживания о прошлом и будущем лопнули как мыльный пузырь, растворились в дружеской поддержке.

Следующий день начался со звонком босса, который во всех ярких красках расписал, какой я потрясающий человек, что сотрудничество со мной, можно сказать, озарило его однообразную жизнь, осветило так, что придало жизни смыслов. И как было бы замечательно, если бы я облагодетельствовала своим появлением одну фирму, но не здесь, а почти в соседнем городе. Опыт, интересный проект, сильная команда.

Красиво расписывал, заманчиво. Я бы впечатлилась и загордилась собой, не зная бы истинного источника внезапных перемен и смены фокуса внимания.

Несколько дней суеты, завершения дел, подготовки, и вот я, девушка неизвестного возраста, при живой действующей работе прохожу собеседование в филиале "ДрайвДиТи".

Чувствуют ли себя шпионы предателями? Им же приходится внедряться на базу противника, прикидываться "своими", намеренно отрекаться от настоящих убеждений, специально строить сети из обмана и умышленной фальсификации.

Наверное, благородные и высокие цели оправдывают "мелкие" грешки. Или что-то вроде "работа такая" отсеивают лишние критерии для оценки "хорошего" человека.

Шпион пока из меня выходил посредственный. Чувствовала себя неуютно, представляясь кем-то другим. В принципе, ничего удивительного. Актриса во мне никакая не пропадала и не умирала.

Награды, обещанные Евгением Павловичем, меркли с каждой минутой и каждым новым допросом. Я сказала "допросом"? Вопросом, конечно...

Почему наша компания? Почему вы нам подходите? Какие ваши цели, планы и виды на урожай...

Легенда была заготовлена, продумана, но энтузиазма в глазах, судя по выражению лиц принимающей стороны, им не хватало.

А я никак поджечь взгляд решимостью работать местным аналитиком не могла, у меня другое образование. Про цели вообще говорить не приходится.

Все силы уходили на борьбу со стеснительностью, нерешительностью, страхом, что раскусят и с позором погонят, с совестью. Надеюсь моя улыбка при этом выходила более менее естественной, а не кривоватой, как у маньяка или слабоумного.

- Извините за опоздание, - спустя полчаса от начала собеседования в кабинет вошёл обещанный начальник управления. - Ян Константинович.

Если Главного их конторы можно назвать ретро-классикой, то этот был исключительно на современной волне. В нише своего положения, разумеется. Человек - совершенство, который знает о себе прежде всего то, что он идеален. От внешнего "дорогого" вида до внутренней уверенности в себе, своих целей и действиях.

Ровная спина при высоком росте и крепком спортивном телосложении давала дополнительных очков в преимуществе над прочими людьми. Стильные очки перетягивали внимание на себя, позволяя их владельцу беспрепятственно сканировать окружающих, но скрывать настроение и сделанные выводы. Уверенный быстрый шаг, костюм от известного бренда и не менее известного бренда часы, отзывались в его коллегах неприкрытым восхищением.

- Итак, - он занял место напротив, каким-то естественным потоком воздуха сдвинув остальных в стороны. Задержался на моем лице некоторое время, прицениваясь или прицеливаясь. Ну точно сейчас с позором выставят. - Хотите работать у нас?

Была бы я на их месте, после такого кивка, которых мог значить, что угодно, точно бы задумалась над искренностью намерений соискателя. И если у других что-то такое промелькнуло в глазах, то Ян лишь небрежно сгреб листы с резюме в одну стопку.

- Что ж, я ознакомился с вашими навыками и опыте работы, а также с рекомендациями, - произнес он последнее слово как-то по-особенному, или мне показалось на фоне моей неспокойной совести. - Добро пожаловать в команду, - прихлопнул он ладонью листы.

Звучало как приговор без права заключительного слова или желания.

Визуал Яна. Ну как бы, может, не совсем вышел, свет, может, не так падает. В общем, какой получился. Кто не согласен, не смотрите:

Следующая глава или две будут от Александра, он решительно отказался уйти в тень сюжета даже ненадолго... Графы они такие... Тем более когда на горизонте ещё какие-то Яны нарисовались.

Глава 22

Александр Ростовцев

Она пропала. Растворилась в других, словно и не бывало ее никогда, ни ее самой, ни всех минут, что довелось провести вместе. Растворилась, оставляя острое чувство потери.

Неразгаданная загадка. Она не дала даже приблизиться к хоть одному ответу. Кто она? Откуда? Имеет ли она отношение к...

Долг службы обязывал вернуться к многочисленным делам о пропажах, об убийствах, о заговорах и мятежах... Но все пути по городу вдруг совершенно странным образом стали пролегать мимо лавки Ивана Андреевича. Бессознательно. Как само собой разумеющееся.

Промчаться с одну сторону, выхватив краем глаза знакомый образ. Замедлить ход в обратную сторону, выискивая стройную фигурку с длинной ручкой косой. Вдруг почувствовать какую-то колкую зависть при случайном взгляде на искрящуюся улыбку, обращенную к мальчику Немриха. От чего крутился этот паренек все поблизости... Будто дел у него нет у Генриха...

Отец и матушка увлеклись неожиданно светскими приемами, возобновив чуть ли ни каждодневные выезды к приятелям и знакомым. Барон Врангель уже дважды наведывался к графу Ростовцеву за последние дни. Они, конечно, с отцом приятельствовали, но не так, чтобы совсем неразлучно. Что-то выясняют, но ни словом, ни взглядом не выдают причин своей оживленности.

Ко всему прочему и Тихон начал при мне вздыхать и сетовать на коварство неугомонных преступников, которые и не прекращают свое гнусное дело, и настолько изворотливы и находчивы, что и решить ничего не позволяют.

Особенно его терзало дело о вазе, в котором всё пришло в крайнюю безнадежную точку. Вероятно, хотел Тихон получить повод заглянуть в мелочную лавку, но с торжеством справедливости, а именно с той самой вазой. Но не выходило.

И вот когда девушка, по словам Ивана Андреевича, спешно возвратилась в деревню, вызванная семейством в связи с неотложной и важной обстановкой, беспокойство и необоснованная раздражительность укоренились в миг во всех тех, кто знавал Василину.

Будто хворь напала.

Уж сколько раз, пребывая в дрёме, порывался за ней... Справиться о здоровье, о деле, что побудило ее покинуть так скоропостижно город и... так невыносимо долго удерживало от завершения путешествия.

На утро же не сыскивалось ни одного мало-мальски весомого довода, по которому достойно было бы, если не отправиться самому, то послать кого-нибудь. И ничто не могло тут помочь тайно, ибо любой шаг и поступок начальника сыскной полиции не в угоду службы, будет тотчас известен многим.

А она все ещё дочь крестьянина... А значит, обросли бы разговоры слухами и домыслами с некрасивым содержанием.

- Ваше Сиятельство, - Тихон отворил дверь в кабинет, - не помешаю?

Больше, чем собственные размышления об одной девушке, вряд ли кто сумеет помешать. Получив дозволение, Тихон приблизился к столу. Глаза отчего-то горели восторгом, движения отдавали нетерпеливостью, хоть и стоял смирно, а видно было, что, дай волю, расхаживать начнет туда-сюда, взмахивая руками. Что это так взволновало помощника начальника сыскной полиции?

- Говори, - откинулся на спинку кресла, внимательно наблюдая за сменой настроений на лице помощника.

- Я нашел! - начал он с главного.

- Неужто вазу? - не сдержал я своих чаяний, чем, безусловно, враз выдал все свои желания. К удивлению, Тихон и глазом не повел, то ли его самого весть захватила с головой так, что ничего не замечает, то ли... нет тут тайны более для него... В последнем случае хотелось бы знать: для него ли одного?..

Но Тихон при упоминании вазы, поморщился, как от зубной боли. Не то, значит.

- Про вазу я вам давеча ещё сказывал. Ничего, как сквозь землю провалилась, вместе с теми удальцами, что унесли ее. Я нашел, где девица бароновская обитает тепереча. Уже не девица, конечно...

- Да неужель? - поднялся я на ноги.

- Как есть нашел! - обрадовался Тихон моему неспокойствию.

- Далече? - взял над собой контроль, принялся за бумаги на столе, переложил отдельно которые уже просмотрел, в другое место, чем ещё предстояло заняться. Надо будет потом ещё раз все перепроверить, мог спутать всё.

- Дня два пути.

На деле вышло меньше. Возможно, подгоняло обоих стремление поскорее разузнать все о женщине, с которой барона Врангеля в прошлом связывали нежные чувства, хоть и недолго, и от которой, он надеялся, у него родился наследник. Или наследница.

- Зачем вам моя Настасья? - задал резонный вопрос крепкий мужик, подобравшись при нашем появлении и представлении. - Она и мухи не обидит. Добрая. От неё ни злого, ни завистливого слова никто не слыхал ни разу.

- Поговорить с ней надобно, - проворчал Тихон, раздражаясь. Хотелось ему тоже подогнать время, а тут объясняться пришлось.

Из чуть покосившегося дома на крыльцо выскочила румяная женщина, суетливо заправляя выбившиеся посеребренные волосы под платок. Заполненные тревогой глаза метались между мужем и незваными гостями. Сильно ссутулившись, просеменила к нам. Руки дрожали, и она никак не могла с ними сладить. То за подол ухватится, то расправит ткань, вытирая ладошки, то прижмет сложенные вместе к груди.

Совесть грызет или напугали бедную женщину?

- Разговор пойдет о службе в имении барона Врангеля, - предупредил я.

Женщина в мгновение побелела и бросила испуганный и вместе с тем умоляющий взгляд на мужчину.

- Недолго, - буркнул он, отходя к сараю, но не уходя со двора совсем. Остался, настороженно приосанившись, подпёр плечом стену.

Женщина стыдливо опустила голову вниз. Скажет ли правду или убоится?

Как я не всматривался в подправленные возрастом и тяжёлым трудом черты лица, но не находил ничего схожего. Вроде бы форма лица, но Настасья чуть разворачивалась, и схожесть опять ускользала. Вот, может быть, глаза или нос, но нет... Из того, что мне помнится, совсем разные люди.

- Мы ничего плохого вам не сделаем, но, надеюсь на вашу искренность и рассудительность, - добавил я голосу стали. - Барон попросил сыскать вас...

Она тут же отшатнулась, закрываясь от нас руками, будто бы мы собирались ее схватить и увезти к барону.

- Чтобы узнать одну вещь деликатного свойства.

- Что? - бесцветно пролепетала она, едва слышно.

- Барон уведомил нас о том, что в бытность вашу его крепостной, оказывал вам знаки внимания, - подбирал я слова. - Но обстоятельства сложились таким образом, что вам пришлось покинуть поместье барона.

- Меня не спрашивали, - горько выдохнула она.

- И теперь барон хотел бы достоверно узнать, могли ли вы быть в тот момент... в положении.

Настасья тяжело вздохнула.

- Барон хочет узнать, не родила ли я от него дитятко незаконнорождённое? Не родила. Оставил мне барон на долгую память заместо любви позорное клеймо порченной девицы, что людская молва подхватила с радостью, как только барон натешился.

Больше не стала говорить, стёрла дорожку с щеки и, кивнув мужу, спряталась в доме, откуда доносились детские торопливые голоса.

- Наказал Боженька барона, видать, - после долгого молчания заговорил Тихон. - Ни своих детей, ни вот даже от... нее. Я, признаться, думал на Василину. Больно в ней много всего... не крестьянского. Черты благородные, говор. Характер, - тут он усмехнулся, но быстро спохватился под моим суровым взглядом. - Что-то похожее с бароном. Но с другой стороны, стало быть, и хорошо, что не она.

- Почему ты так думаешь?

- Бастард, хоть признай его, хоть нет, все равно в благородном обществе ниже всех уровнем будет. Как плевел среди зёрен.

Его правда. Но разочарование, словно огонь губительными языкам пламени выжгло всякую надежду, замирая в оглушительной внутренней пустоте. Всё-таки это был бы счастливый случай для Василины.

Встретиться с бароном не удалось. Сразу по приезде обратно в город выяснилось, что за мной уже несколько раз посылали: и на службу, и на квартиру, и даже в усадьбу Ростовцевых.

Ждали по срочному делу в министерстве внутренних дел.

Фантазия автора и нейросети на тему Настасьи:

В одну не уместилось все, поэтому ещё главу понаблюдаем за товарищем сыщиком. В этой может быть не понятно было немного. Но автор все детали обязательно расшифрует, когда придет время.

Глава 23

Набережная в это время не пустовала, какими-то сумасбродными порывами ветра доносились запахи, свойственные рыболовной отрасли. Баржи, торгующие рыбой неподалеку...

Легко взбежав по ступеням крыльца, отворил тяжёлые двери. Совершенно иные запахи и звуки наполняли внушительное здание на Фонтанке. Интерьеры внутри ещё отдавали новизной, но сам дух, которым жило наиболее многочисленное министерство Империи, здесь витал крепкий и суровый, проверяя на выдержку каждого, кого волей судьбы могло занести сюда. А всякий оказавшийся тут - не случайный прохожий, не случайными занятиями занимающийся, который вступая на выбранную стезю принимает неизбежность расплаты.

Сколько всего видели и слышали эти стены, эти лестницы на второй этаж, скольких дел о злых умыслах и трагических событиях стали свидетелями, что недаром стёрлись и намёки на радость и веселье. Время такое, что требует серьезности и внимания даже от стен.

Строгость в линиях, строгость в обстановке, строгость и подозрительность на лицах.

Провожаемый внимательными взглядами, я добрался до самой "тяжёлой" двери.

- Доложу, - остановил меня голос помощника, буквально подпрыгнувшего со своего стула. - Не одни, - многозначительно прошептал он, опасливо оборачиваясь.

И да, стены здесь не любят лишних слов. Могут запомнить...

Помощник, чуть съежившись и сгорбившись, сначала коротко, неуверенно постучал, затем отворив на малую ширину створку, протиснулся внутрь, плотно придавливая дверь обратно. Чтобы ни соринка, ни единый звук не просочились из святая святых.

Через минуту выскочил, раскрасневшийся.

- Велено пропустить немедля. Прошу, - распахнув пошире, держался за полотно двери, как за единственную крепкую опору во всем городе, вцепился мертвой хваткой.

Что ж, пора и мою выдержку проверить на прочность. В службе своей я никоим образом не сомневался в верности ни Государю, ни Отчеству, ни в прилежности, посвящаемой вверенных моему сыску делам. Ни в своей, ни в моих сыщиков.

Что могло быть тогда? Жалоба? Донос?

Могли быть. Чтобы затянуть расследование, чтобы отвлечь, затеять долгу тяжбу.

Но ни в каком из текущих дел в голову не приходило такое, каким бы стал собственноручно заниматься министр.

А иной причины не сыскивалось, потому я терялся в догадках относительно сего внезапного приглашения.

По центру, у противоположной стены от двери, занимал свое кресло Тимашев. В форменном мундире, со взглядом из-под бровей вразлет, с глубокими морщинками, залегающими между бровями, - выглядел внушительно и весьма угрожающе. Редко можно застать Александра Егоровича в скверном духе, кричащим или рассерженным. Внешне всегда спокоен, уверен. Не любил как бросать слов на ветер, так и в целом пустых разговоров, отвлекаться на мелочи.

В комнате министр был не один. По левую руку от него, у окна, сложив на груди руки, стоял граф Шувалов, главный начальник Третьего отделения. Приятная внешность, обходительная манера общения создавали впечатление человека, все свое время проводящего на светских приемах, в многочисленных визитах. Однако, Третье отделение при Петре Андреевиче функционировало ничуть не хуже прежних руководителей.

- Отчего же это вас, уважаемый Александр Яковлевич, днём с огнём не сыскать? - шутливо пожурил Тимашев, ни одной черточкой лица не улыбаясь. Шутка такая, что надо отчитаться об отсутствии в отделении сыскной полиции.

- Проводим расследование, наружное наблюдение...

- То ли самое наблюдение, что велось у дома бывшей крепостной барона Врангеля?

Вот потому и не отправился ни сам, ни отослал посыльного к Василине. Известили бы даже министра...

- Частная просьба барона, - ответил твердо, надеясь обойти необходимость раскрывать подробности.

И удачно. То ли дело ко мне было важным, то ли личная жизнь барона менее всего интересовала Александра Егоровича, то ли занимаемое бароном положение и состояние защищали его от посягательств на сведения о нем деликатного свойства, но Тимашев развивать тему не стал и, переведя взгляд на Петра Андреевича, заговорил о другом.

- Полагаю, вы знакомы с Петром Андреевичем?

Дождавшись моего утвердительного ответа, Тимашев продолжил:

- У Третьего отделения есть поручение к сыскной полиции, - не стал он ходить вокруг да около. Можно было выдохнуть, проверки выдержки не будет, но "поручение" значило, что происходит нечто из ряда вон выходящее, нетерпящее промедления в решении.

Александр Егорович придвинул к краю стола несколько увесистых папок. В разговор вступил Пётр Андреевич.

- Ознакомьтесь, будьте любезны, с материалами, собранными моим отделением. После обсудим ваше участие в деле.

- Присаживайтесь, - Тимашев указал на кресло для посетителей вблизи его стола.

Под перекрёстным молчаливым взглядом двух генералов-адъютантов будто каменной плитой придавило, все мышцы сковало напряжением, но, открывая первую папку, мысленно отстранился от всего окружающего, как обычно погружаясь в обстоятельства дела, читая между строк причины, чьи-то истории и судьбы, события, о которых не принято излагать в документах. Рапорт и донесения не художественные произведения. Здесь только факты, даты, места, свидетельские показания, описание улик, примет подозреваемых...

"1869 год ... Санкт-Петербургская губерния, Царскосельский уезд..."

"Санкт-Петербургская губерния, Петергофский уезд..."

"Олонецкая губерния..."

"Московская..."

"Нижегородская..."

"Новгородская..."

С десяток уездов ближайших губерний.

"...вывезены "извозчиками" дети крестьянских семей в услужение в ремесленные заведения, мастерские, магазины..."

"...в возрасте от 10 до 14 лет..."

"...получены родителями денежные средства в размере 1 рубль за ребёнка..."

"...при обходе ремесленных обнаружены по количеству десятая доля от вывезенных..."

Отдельной тонкой папкой лежали донесения от разных частных лиц, не отнесенные к какому-либо делу. Будто письма, собранные на одну тему, разных лет давности. Собрание чьих-то сочинений.

"В семье титулярного советника... скоропостижно скончался... от неизвестного недуга... не проявлялись признаки хвори... сын..."

"Дочь и сын помещика... пропали без вести после конной прогулки... Лошади были найдены... Место нахождения детей установлено не было..."

Девятнадцатый лист привлек особое внимание.

"Похищена дочь барона... Найдены в лесу... Достоверно определить... не представлялось возможным..."

И дальше, и дальше, и дальше...

Тот, кто подготовил эти сведения, весьма скрупулёзно подошёл к своей задаче. Странные, внезапные болезни наследников, похищения, исчезновения при невыясненных обстоятельствах... И продажа детей родителями из бедных крестьян... Но не все из них довезены до места службы и найма.

Из изученного мной беглым взглядом следовал один единственный вывод. Вероятно, именно его и ожидали услышать оба генерала, все это время молча, с мрачными серьезными лицами наблюдая за моим чтением. Ожидали, ибо произнесённое вслух иным, независимым суждением, подтверждало бы окончательно наличие масштабного тайного движения, которое происходило прямо под носом у всех и довольно длительное время.

Как могло быть допущено? Упущено из виду?

- Торговля детьми? Но кто покупатель?

Тимашев не говорил ничего. Петр Андреевич и я ждали веского слова министра.

- Вот это и предстоит сыскной полиции и Третьему отделению выяснить в кратчайшие сроки. Выяснить и прекратить! Задержать всех причастных. Лично мне отчитаться!

Возможно вот так выглядели бы высокие чины, упоминаемые в главе, если бы были в штатском:

В общем-то, вот она основная подтема истории. Увы, но в действительности существовавшая проблема, которой судя по документам, частично попустительствовали...

Звездочек стало меньше. Это, конечно, расстроило автора. Видимо, и такой путь надо пройти.

Глава 24

Две недели пролетели, как бедные гипотетические тахионы, которые могут рвануть и преодолеть скорость света. Две недели потонули в бесконечном колодце, в который складываются все прошлые дни человечества.

В общем, мгновенно и безвозвратно. Один только симпатичный мотив цепко держался в голове, то и дело приближаясь к "микрофону", чтобы предъявить себя окружающим.

"Куда уходят деньги,

В какие города?

И где найти нам средства,

Чтоб их вернуть сюда?

Они уйдут неслышно,

Пока все ночью спят.

И писем не напишут

И вряд ли ..."

- Позвонят... - все же высвободилось одно слово.

Одно слово в выжидательной тишине зала для совещаний прозвучало манифестом. Громким таким, звенящим.

Не знаю для чего меня и моих временных коллег пригласили на срочное собрание, но мое вступительное слово оказывается имело грандиозную силу. Ибо первое: заставило всех загудеть и заворочаться, а во-вторых, отворило дверь и явило пред наши взволнованные лица Яна Константиновича.

Сидеть спокойно было сложно, чувствовала, что совесть моя нечистая и рука с той же отсутствующей гигиеной, бесновались и требовали признаний, на что разум им отвечал, что корабль не должен сам себя топить. Вполне, кстати, разумно, но, по-моему, сильно кренит в сторону софистики. Это там, где логические цепочки со звеньями в откровенных трещинах.

В общем, залезла я вчера в базу данных филиала. Ничего пока особо не нашла. Ну, как не нашла, сфотала себе пару непонятных документов, переписки странного содержания... Скопировала себе кое-что... Это, конечно, не вопрос денег и куда они тратятся, но времени выбирать было мало, поэтому перед сном перечитаю, удалю, если не моя тема. Никто и не узнает. А я вообще могила, можно сказать... И тут вот те раз... Совещание... Нежданно-негаданно... И это я сейчас не про фильм...

Внимание, вопрос: сколько занимательных слов знает босс, чтобы описать человека, поправшего наглым образом все принципы и аспекты как трудового договора, так и общечеловеческих взаимоотношений?

Скоро узнаем.

- Вчера, в районе десяти - одиннадцати часов вечера... - без всяких расшаркиваний начал босс. Глаза сверкают праведной яростью (ну мне так показалось, вообще-то его очки мало что позволяют диагностировать во взгляде). Голос режет металлом (говорят, так больше страху нагоняется на слушателей).

Ну точно по мою душу... Я как раз в это время безобразия творила. Оглянулась на двери, прикидывая в уме смогу ли перескочить через сидящих в ряду к спасительному выходу пяти человек. Может сначала на кресло забраться, в потом через спинку и назад? Дак ведь и там народ сидит... Да и неудобно как-то с ногами на кресло. На улице хоть и сухо, а все равно пыль на подошве точно есть. Микробы опять же. А ещё я могла по пути из метро наступить на насекомого какого нерасторопного, останки его может сохранились на носочках туфель.

Ну допустим, если сейчас снять обувь, то, когда босс на меня посмотрит и взведет свой указательный палец аки курок, я тут же туфли в руки, прыжок на кресло, потом на коленки позади сидящих... Там мужчины с виду крепкие, поди выдержат... И в двери...

Нормальный план. Слушаем дальше, незаметно расстегивая застёжку ремешка на обуви. Придумала тоже, что надеть!.. Если ввязываться в разведывательно-детективные истории, то, надо полагать, что обуваться и одеваться предпочтительнее в максимально удобные вещи. Удобные для экстренных побегов.

- ...служба безопасности остановила самую мощную с момента открытия филиала хакерскую атаку на наши сервера.

Как будто бы это не я всё же. Одну застёжку пока не стала трогать. По крайней мере, по ощущениям я такие атаки делать не умею, даже вроде бы и не знаю как. Да и в целом, себя в качестве хакера не рассматривала никогда. Как-то всё времени не было.

- Но DDoS-атака была лишь отвлекающим маневром. Основная цель: найди уязвимости используемого программного обеспечения. И эта цель была успешно достигнута. В результате этого кратковременного инцидента имеем кражу и потерю некоторых данных. Ценность их и ущерб от атак в целом на оценке у специалистов.

Ян сделал паузу, обводя глазами зал. Наверное, искал подельников. Не тех, кто просто по базе шастает в то же самое время, а из сочувствующих и спонсирующих. На мне, если вам интересно, не задержался. Вообще мимо.

С одной стороны, хорошо. Но теперь выходит, что я как будто в деле была с теми парнями... Или мадамами? Обычно какой гендерной принадлежности хакеры?

- В связи с инцидентом разработан ряд мероприятий на сведение подобного риска в будущем к минимуму. Об этом начальник департамента безопасности отдельно расскажет.

Товарищ из безопасников, действительно, в миг подскочил, долго и нудно, то есть основательно, что-то вещал. Ссылался на какие-то курсы по безопасности, которые надо пройти, инструкции, которые надо прочитать и расписаться за сей факт биографии, и ещё много чего.

А меня вдруг осенила страшная мысль! Аж сначала в холод бросило, а потом в жар...

Нет, погодите! Это что же это на белом свете творится! То есть, когда я в поте лица ищу нужные для своего секретного задания сведения... То есть, когда у меня остается две недели, чтобы это добыть... То есть, когда и так сложно, невозможно и душемучительно... То приходят... Нет, сидят где-то парни с мадамами и шлют свои бесконечные запросы на сервер, воруют чужие, понимаешь, байты! Да ладно бы просто копировали. Зачем удалять, я вас спрашиваю!

Вот коз... козетка!

Хороший, к слову, диванчик. Миленький. Кажется, в доме Ростовцевых такой был. Как они там интересно? Как там граф-сыщик?..

Фу, не о том думаю!

Тем временем собрание завершилось и, не торопясь и обсуждая на ходу последние новости, все гусиной походкой потянулись друг за другом к выходу.

Мне-то что делать? Сообщить ли Евгению Павловичу, что хакеры орудуют в городе?.. Да и ему и без того, вероятно, передали уже все. Доказательств к тому, что украденные данные могли иметь значение конкретно в нашей общей задаче, нет, а потому и договоренности с большой вероятностью останутся в силе.

Но надо заканчивать тут, пока опять какие-нибудь злоумышленники не набежали, как колорадские жуки на картофельные поля.

Путь до рабочего места из зала конференций можно было преодолеть на лифте, но не я одна стремилась покинуть этаж руководителей и менеджеров. По этой причине свернула к лестницам, менее популярным в связи с тем, что делиться мнением, спускаясь по ступеням не так удобно, как в кабине лифта.

Но что-то свербело и свербело то ли в мыслях, то ли во внутренних ощущениях. Такое настойчивое, отвлекающее от глобальных тем и решений.

Застёжка! Точно! Я же одну расстегнула...

Но до туфли не дали даже дотронуться. Некто за спиной утянул в боковой коридор от лестницы, в котором располагался один единственный кабинет. Глухое место, и враги кругом!

Хорошо, что хоть туфельку, как Золушка, обронила. Может быть кто-то запнется об нее, скажет "чей туфля?" и бросится меня искать? Найдет, спасет, по ушам всяким некто настучит!..

В кабинете было тихо и малолюдно. Собственно, присутствующих оказалось трое: я, злой босс и бедная моя туфелька в его руке.

Видимо, не придет никто мне на выручку по горячим следам...

А этаж какой, кстати?.. Не получится ли уйти воздушными путями?

Ян стоял, загородив собой двери. То смотрел на меня, то на одном пальце покачивал взятую в заложники обувь.

Надо как-то начинать доверительную беседу. Козетка, конечно, пригодилась бы...

- Кхм, - непринужденно выдавила из себя, - деньги спрятаны под кустом у дерева с домом лидера клана короваев. Это папуасы. Температура воздуха днём в районе тридцати градусов.

Козетка, конечно, к главе мало отношения имеет, но автор решил и ее нарисовать. Вдруг кому пригодится:

Не совсем точно старинный вариант, но миленько, на взгляд автора. Можно и побеседовать на таком о том, что будет в следующей главе и когда, наконец, кто-нибудь звездочку поставит или комментарий какой напишет (добрый, для поддержки).

Глава 25

- Под кустом у дерева с домом лидера клана короваев, - как будто заинтересованно повторил он, медленно проговаривая каждое слово.

А одна вторая моей сегодняшней обуви все ещё качается на мужском пальце, словно на качелях.

- Почему именно такая конструкция? У дерева с домом?

- Особенность образа жизни племени, - с готовностью отвечала я. - Дома на деревьях стоят. Ну такие, знаете, не совсем основательные. Без отопления, пластиковых окон. Лоджии, думаю, там тоже отсутствуют.

А я все стою, охлаждаю о местное ковровое покрытие свою одну четвертую пальцев.

- Ночью значительно холоднее? - зачем-то начал уточнять он.

- Не значительно. Джунгли всё-таки.

А ситуация становится всё нелепее и нелепее. Босс с женской туфелькой, я полубосиком и разговор про папуасов между нами.

- Куст какой?

- Какой куст? - не поняла я сначала. - Аа, куст! - откуда ж я знаю, какой там куст. - Ротанговый.

А этажность, наконец, пробралась сквозь туманные знания об аборигенах в голове. Двадцать пятый. Сбежать воздухом вряд ли выйдет. Папуасским домам такие высоты и не снились. Заоблачные просто...

- Куда вы сохранили файлы, которые вчера скопировали? - не меняя тона, задал Ян следующий вопрос.

- В облаке, - выпалила я, попутно размышляя, могут ли мысли предсказывать себя.

Что? Да как он!..

Ян не стал скрывать победной усмешки, буквально на секунду скользнувшей по его губам. Снисходительно протянул руку вперёд, предлагая награду за болтливость и скудоумие.

Валенок! Это определенно про меня. Держи медальку: симпатичную, но не первой свежести туфельку. На вид, кажется, твоего размера!..

Я расстроилась и сердилась на саму себя, давая повод всем внутренним демонам поднять голову и бесчинствовать. Внешне это выглядело так, что будто в один миг отлетели, как ненужная шелуха, чувства страха, излишнего преклонения перед социальным положением, авторитетом, надуманными правилами приличий этических границ. Все люди для меня в этот момент автоматически приравнялись к единому понятию: человек. А человек человеку ровня, если что.

В общем, многие считают, что иногда я становлюсь невыносимой. Наверное, это правда.

Можно сказать, настал звездный час всех моих внутренних сил. С жутким хохотом они торопились выйти в люди и показать себя.

Лаааднааа!..

- Вас что конкретно заинтересовало в тех файлах? - уверенно шагнула к боссу и, легко вырвав пленницу, почти без боя, возвращала ее на законное место. - Ряд исторических посланий в письменной форме о тяготах и страстях современной жизни?

На всякий случай взглянула на Яна снизу вверх, оценивая степень его понимания моей речи. Но "исторические послания", которыми так витиевато обозвала я переписки из мессенджера, применяемого в компании, ни коим образом не увлекли босса.

- Или может быть текстовые блоки данных сомнительного содержания? - это я о файлах документов. Если ему литературные формы описания не зашли, может технические подойдут лучше.

Ян повернул голову и, обнаружив справа стол, не спеша прошел к нему и занял свободное место.

- Вступая в игру, Василина, нужно знать все правила, - положив перед собой руки, без тени улыбки, холодным тоном произнес он. - В противном случае вы рискуете по досадному незнанию попасть в серьезные неприятности. Такие неприятности, которые могут грозить реальными последствиями. Реальными сроками. Мне пригласить присоединиться к нашему разговору начальника службы безопасности? Для начала его... - многозначительно добавил Ян.

Где-то там на задворках встрепенулась мысль, робко поднимая кричаще-красного оттенка баннер, предупреждая об опасности и близкой границе области допустимого, но ее ловко прижучила безбашенность.

Кого-то напугали слова Яна? Меня точно нет.

- То, что вы сейчас сказали, звучит устрашающе, но воздействует на совесть. Моя молчит.

Босс ещё посверлил меня взглядом, вероятно, пытаясь разглядеть, в каком кармане спит совесть.

Она у меня есть, это совершенно точно. Кроме таких вот минут.

- Ладно, давай по-другому, - перешёл он на доверительный уровень общения. - Хакерская атака уничтожила данные более чем прицельно. Настолько точно, что не остаётся ни единого сомнения, что была спланирована заранее, хорошо подготовлена, и не без поддержки изнутри. Знали, куда бить и что брать. Это объясняет, почему закончилась стремительно. Так, что ничего никто и сделать не смог. Блицкриг.

Он что-то набрал в телефоне и заговорил снова.

- Но в этом была и их ошибка. Они нам указали на: первое - наличие сообщника внутри компании, второе - на нечто подозрительное, что подверглось быстрому уничтожению. Кто-то побоялся за важное.

- А вдруг это я и есть.

- Кто?

- Ну сообщник ваш этот. А вы мне тут все выкладываете как на духу.

- Я уже заглянул в твое личное дело, в отчёты безопасников, в твои соцсети. Даже по имени аккаунта нашел твое участие в турнире интеллектуальных батлов. Второе место. Впечатляет!

- Основательный подход.

- Да, и это помимо камер наблюдения и интернет- трафика, - он кивнул. - Сотрудничество.

Я приподняла бровь.

- Я предлагаю тебе сделку. Ты помогаешь мне, я тебе с тем делом, для которого ты внезапно появилась в моей команде.

- С чего вы...

- Простая логика и... подслушанный телефонный разговор с твоей знакомой или подругой.

- Позавчера... - я поморщилась. Витька застала меня на работе, сообщая о каком-то новом деле на нашем втором поприще. Тараторила по нечто грандиозное. Ничего не поняла, занята была базой данных, и кое-что запрещённое на вопрос о моих планах по скорейшему возвращению могла и сказать вслух.

Если бы раздавали награду за косяки, я бы могла претендовать на "Косяк года". Второе место в интеллектуальном батле - это просто случайность.

- Что скажешь? Могу добавить аргументов.

- До тысячи?

- Тысячи аргументов не понадобится. Одним обойдёмся. У меня есть доступ ко всему, и я знаю все наши внутренние процессы, людей и ещё много всего сверх того.

Весомо.

В дверь постучали так неожиданно, что я, честно скажу, невольно отступила на пару шагов к окну. Бессмысленное, конечно, движение, учитывая этаж. Само как-то вышло.

После разрешения войти дверь отворили, проскочила девушка, положила ноутбук на стол перед Яном и бесшумной тенью покинула нас. Ян ввел пароль и повернул ко мне экран.

- Твое решение?

Нужен ли мне союзник? Было бы неплохо. Кто даст гарантии, что босс не темная лошадка, чтобы наоборот запутать меня? Никто. Как и ему никто их не даёт, доверяя мне конфиденциальные сведения о вчерашних событиях и обстановке в фирме. Как понять, что он сам не один из злоумышленников, заметающий вдруг оставшийся один след? Правильно! Опытным путем.

Если эта игра, то кто кого переиграет? Хуже все равно не будет. У меня две недели...

Придвинула стул к столу рядом с товарищем. Сидеть за одним столом с начальником, да ещё и таким видным, оказалось волнительно. Видимо волна смелости и безудержной уверенности начала медленно уползать восвояси.

Один стол, один ноутбук, одна большая нависающая тень с дыханием чуть ли не у самого уха.

Игра тут по всем фронтам... Куда я ввязалась в очередной раз?!

- Тут более одного гигабайта суммарно, - это я ещё не всё показала товарищу. - Как ты собиралась все это посмотреть? И это точно все?

- Ну да, - неопределенно выдавила я.

- Ясно, не все значит, - выдохнул он мне в ухо. - Ладно, посмотрим, что тут могло привлечь хакеров.

Я не мешала. Ян планомерно разворачивал один, второй, третий файлы. Пролистывал, закрывал, все время бормоча себе под нос и мне в ухо.

Не мешала ему целых пять минут.

- Дайте, - отобрала доступ к тачпаду, отбросив чью-то большую руку. Почти аккуратно, не переживайте. - Та самая подруга, разговор с которой вы так безобразно подслушали, много чего умеет. Она и разработчик, и финансовый аналитик и... В общем, не столь важно. Она создала одну программку, весьма полезную для анализа разнородной информации. Не ИИ, потому что моделям не стоит сливать то, что может содержать закрытые сведения, но тоже неплохая вещь. Мы ей ещё для кое-какой подработки пользуемся. Анализ по ключевым словам, регулярным выражениям, статистика по метрикам. Метрик и маркеров больше сотни!

Раз, два. Побежали процентики прогресса, зелёная полоса достигла противоположного конца и счастливо переливалась от гордости.

- Вот! - нажала на завершение я, тоже почему-то гордясь и предвкушая успех. Запустился отчёт.

- Гадство! - проревело над моей макушкой.

Что же там такое они нашли? Тут пришлось немного всяких подробностей добавить, может скучновато немного, но товарищи всё-таки делом занимаются, не могут не применять в своей речи всякого профессионального..

А автор все ещё ждёт вашей поддержки и звёздочек. Просто мечтает и грезит! По секрету скажу, что автору уже много раз жирно намекнули на бесполезность и глупость его занятия. Наверное, так оно и есть. Но нельзя ж бросить начатое))

Кстати, деньги у папуасов:

Они им сильно не нужны, автор даже не знает, откуда могли бы у них появиться. Может с самолета упали?

Глава 26

Два часа у меня ушло на то, чтобы придумать по меньшей мере с десяток причин, объяснивших бы раздражение Яна и его недовольный вид. Не к месту вспомнился ещё один товарищ (он вообще, по-моему, прочно устроился в моей голове, укоренился, я бы сказала, и никакими клещами не вытащить и никаким дымарём не усмирить), он бы даже виду не показал, оставался бы сдержанным и внешне равнодушным.

Почему вдруг я их сравниваю? Нет, не так. Почему я начинаю всех подряд сравнивать с одним конкретным сыщиком? Который даже не в этом времени. Не здесь.

Опять отвлеклась.

Так вот причины. От элементарного: на меня, что новый сотрудник, нанятый боссом собственноручно, вышел таким вероломным. Что по злой усмешке судьбы вероломство пришлось как нельзя кстати, позволив сохранить большую часть похищенного другими вандалами. Что вообще вокруг одни злоумышленники без всего святого за душой, причем ничего не сделаешь, приходится вот даже делить один стол с ними и принимать помощь, будто бы поощряя беспредел в компании. Что, к слову сказать, ни одна защита его безопасников не спохватилась на запуск сторонней программы (я имею в виду Витькину) ни сразу, ни спустя время, когда мы уже разбирали ее отчёты.

Причины можно было рассматривать и более существенные на данный момент. Хотя я если и понимала общую картину, то едва ли на один процент. Надо учитывать, что я тут новый человек. Для меня очевидными были только цифры, которыми пестрил экран ноутбука Яна. Выуженные из сообщений в чатах, из отправленных файлов, из вывернутых на изнанку отчётов. И по ним...

- Как-то уж гладко все. Везде все сходится, - мысль не желала прятаться в моем сознании, поэтому смело прозвучала в тишине комнаты. - Ещё ни в одной компании такого не встречала. Чтобы даже к запятой нельзя было придраться.

- Да, - не стал спорить Ян против истины. - Один лишь вопрос, почему указания на переводы средств и подписи документов с подрядчиками отдавались помощницей Евгения Павловича. Не напрямую, через разных людей, а где-то через цепочку из нескольких. Вот цифра в отчёте о закупке оборудования, - он щёлкнул по ячейке с огромной суммой, потом переключился на мои копии данных. - Вот от одного человека пришел запрос на одну сумму, потом второй корректирует, и третий согласовывает то, что в отчёте. Но все три суммы фигурируют в переписках этих людей и их помощников с Лизой.

Лизой? А это кто?

- Елизавета Викторовна, помощница Евгения Павловича, - ответил Ян на мой недоуменный взгляд.

- Говорили, что все будет контролировать высшее звено. Но если читать внимательно, то выходит не контроль, а управление. И если сравнить, например, с реальными стоимостями...

Он опять погрузился в телефон, но через пару минут уже зачитывал прейскурант. Отличия не сказать, что колоссальные. Такие, что для одного-двух отчётов, если заметишь, то примешь за естественное увеличение, а вот в общем объеме сумма набегала приличная.

Это как тариф за услуги связи. Прибавили вам в одностороннем порядке на чуть-чуть сейчас, потом ещё чуток через месяц, потом чуть побольше первого раза спустя полгода, и вот вы уже платите двойной тариф относительно исходного. Но за время плавного наращивания вы привыкли к изменениям и уже перестроили бюджет под новые реалии, а сравнивая последний скачок с предыдущим, ничего криминального не увидите. Надо ещё уметь сравнивать. Что с чем.

Другой вопрос: почему она "Лиза"?..

- У тебя телефон звонит второй раз, - произнес Ян.

После его слов и я услышала трель из кармана юбки. Витька. Она могла и шесть раз набрать, если ей срочно.

- Все нормально? Ты долго не отвечала, - Витькин голос сквозил лёгкой тревогой.

- Да, просто занята была.

- Ясно. Так что мне ответить Маргарите? Мы сможем выяснить, где богатство-то?

- Богатство? Под ротанговым кустом, - механически выдала я, пролистывая результаты анализа, сделанные программой.

- Ого! Ты уже знаешь? - не поверила та. - А где он? Я такие нигде не встречала. В ботаническом саду что ли?

- У папуасов.

- Васька! Какие папуасы?! Я спрашиваю, где шкатулка с драгоценностями Фёдоровой?

-У меня вроде не было. Погоди, какая шкатулка? - поднялась я с места и направилась к окну, пытаясь быстро переключиться на иную волну, заставляя мозг прошуршать по последним данным в голове, подкинуть для разговора что-нибудь из не истлевшего за сутки. Мне бы Витькину программу встроить...

- Наконец-то! Я тебе в прошлый раз говорила. Наша мадам передала все своим исследователям, а те нашли какую-то записульку, типа завещания или последней воли матери Веры Генриховны. Так вот она ей, Вере своей, шкатулочку собрала оказывается и велела передать, но передать не состоялось, и теперь есть где-то некая шкатулка с весьма ценным содержанием. Лежит ждет. Мадам справедливо заметила, что шкатулка и то, что внутри, должны принадлежать ее семье. Ей.

- Аа, - потянула я. История, надо сказать, заиграла новыми красками. Только вот... - У меня свободно пока обеденное время. Две недели точно. И вряд ли я за обед смогу, - я обернулась, ловя задумчивый взгляд босса на себе, - заглянуть в... такое труднодоступное место.

- А и не надо! Вернее, может и не надо. Ты подумай, где они жили, куда могли ходить, кому она могла поручить хранение. Главное успеть.

- Шкатулка превратится в тыкву после двенадцати?

- В цветную капусту, - усмехнулась Виталина, ее самое нелюбимое. - Нет. Тут ещё фантастичнее. Эти архивные шахтеры нашли знаешь кого? Не поверишь!

- Ну?

- Родственника!

- Витька, говори уже, как на своей работе, а не после двух часов убийства времени посредством сериала.

- Ты говорила, что у Веры должен был родится сводный брат. Так вот его потомка нашли. Живёт в Москве, кстати. И наткнулись-то на архивный документ исключительно потому, что копию этого самого документа запрашивал эта личность дворянской крови. Сотрудница читального зала случайно рассказала.

- Так у нас ещё битва за право собственности впереди!

- Я тебе про то уже двадцать минут толкую! И если мы достанем первыми, то мадам нам обещала вознаграждение больше предыдущего в три раза.

- А если в коробочке обнаружатся лишь металлические останки? Времени сколько прошло. Просто так столетиями только в курганах можно что-то припрятать.

- Васька, я тебя сейчас укушу. Ты не о том думаешь! Где твоя деловая жилка? В общем, ты мне скажи, куда идти, я буду здесь твоими руками и ногами, пока ты там своей ерундой занимаешься. И скину тебе на родственника информацию. Сомнительно, что ты его где-то увидишь. Но зная твою способность попадать в дикие истории, чтобы ты не толкнула его случайно локтем в метро, отправлю на всякий случай, что дали люди мадам нашей.

Где я свернула не на ту дорожку? Почему работа так и липнет??

Так, у меня тут две недели, босс, Лиза-паук и пока отсутствие ответа на главный вопрос: куда уходят местные деньги.

Конечно, стремление ответа к банальному: в Лизин карман, - объективно, логично. Но интуиция, или зачатки дедукции, говорят, что совсем всё не так, как видится.

А ещё мне не нравится пристальный взгляд, который неотрывно следует за мной.

Тяжёлый, заставляющий перебрать в уме всё проступки, начиная с раннего детства, сознаться и раскаяться.

Интересно, если я сейчас медленно подойду к двери, выскочу и рвану к лестнице, меня на каком этаже перехватят? На двадцатом или двадцать втором? А если снять туфли?

Мм... Сокровища!.. Пиастры!.. А нее, это из другого сюжета. Сейчас. Кх-кх.. Брошечки!..

Глава 27

- Что-то не так? - Ян не дал ни одну подсказку, как можно расценивать его мрачный вид. Продолжал хранить молчание, пока я сама не решила выяснить.

Чтобы продумать заранее план отступления...

- Две недели, - бросил он. - Из твоего разговора я понял, что через две недели что-то кардинально изменится. Закончится испытательный срок, но... - он откинулся на спинку офисного кресла. - Но ты не собираешься работать у нас. Тебе нужен был доступ, ты его получила. Информация. Я ещё не понял, какого рода тебе нужна информация. Очевидно, что добыв ее, ты уйдешь. И очевидно, что вот это, - он кивнул на открытый ноутбук, - не то. Поскольку ты ещё здесь.

Что ж они все такие умные-то?!

У кого бы тоже занять немного ума, или по крайней мере в аренду взять. Не знаете, случайно таких мест? Потому что совершенно ничего не шло в голову, что можно было бы ответить боссу. Как правильно поступить?

Боевой запал, подожженный злостью на себя, после телефонного звонка иссяк полностью, а интриги плести не мой конёк. Виталина бы изящно вышла из положения. Да кто угодно, кроме меня!

Это не тоже самое, что парировать неудобные вопросы на встречах с недовольными клиентами, сотрудниками погибающих компаний. В текущей ситуации я вынуждена охранять чужие интересы. Евгений Павлович не поделился со мной своими подозрениями. Кто тут Брут. Подлый и коварный. Отдельно только отметил, что истинные мои намерения в филиале "ДрайвДиТи" должны остаться втайне. Была ли в его указании "звёздочка" с мелким шрифтом? Что-то вроде "повозможности сохранить втайне"...

Что мне делать? Как ответить Яну?

Как и всегда в таких затруднительных случаях, я положилась на интуицию и здравый смысл. Пусть в этом решении и не было многоуровневой стратегии, основанной на серьезных фактах, взвешенных выводов, но как минимум оно позволяло не метаться между правдой и легендой, в которую Ян бы не поверил. А укреплять легенду новой ложью - это строить дом на берегу полноводной реки. Когда-нибудь его просто снесет потоком чистой стихии.

Я взглянула на босса, уже отчётливо понимая следующий свой шаг, но нужна была хоть капля моральной поддержки, что я не ошиблась... Не совершаю фатальную ошибку. Однако, нечитаемый взгляд, прямая спина и сложенные в замок на столе руки и не думали брать на себя и долю ответственности за мое решение.

Поэтому, отбросив бессмысленные сомнения, занялась тем, что умею.

- Здесь ещё есть файлы, - я вернулась на место, открывая скрытый каталог со всеми собранными данными, без слов подтверждая верность предложений Яна. Запустила программу Виталины ещё раз.

Теперь в моем обращении к Яну не было ни единого отголоска положения подчинённого. Мы были на равных. Удивился ли он? Был ли зол? В негодовании? Я не знаю. Притянув ноутбук ближе к себе, ушла с головой в свою обычную рутину.

- Что ты ищешь? - Ян не стал молчать. Голос звучал спокойно и ровно. Если я и хотела распознать в нем резкость и холод, то не смогла. В этом мои ожидания не оправдались.

- У меня задача выяснить причину значительных трат. Некто, - я сделала акцент на слове, - утверждает, что они должны быть на треть меньше. Почему ты называешь Елизавету Викторовну Лизой?

Ян почему-то усмехнулся на мой вопрос.

- Мы давно знакомы. Общаемся... вне рабочего времени, - заминку я услышала, но не поняла, какой подтекст в нее был вложен. Говорю же, слабовато разбираюсь в людях.

- Она могла действовать из личной выгоды? - прямо спросила у Яна, но так и не обернулась к нему, продолжая складывать один к одному из результатов агрегации данных.

- Она однозначно амбициозный человек. Целеустремлённый, готовый поступиться многим, чтобы достичь успеха. В границах закона и общепринятой морали. То есть убивать ради цели не будет. Но андеграундное влияние с ее стороны допускаю. Если судить по тому, что мне известно о Лизе, она может преследовать личные выгоды, но не будет вредить собственной репутации и угрожать будущему компании.

- Итого: растраты могут быть ее делом, но объективно разумные для ее положения. Выходит, что либо ты исключаешь из ее характеристики существенный негативный фактор в силу наличия дружеских отношений, либо она отступила от принципов или находится под внешним влиянием. Хотя есть мизерный процент на то, что Елизавета Викторовна все же пешка, направляемая в этой партии чьей-то властной рукой. Вы не в сговоре?

Ян рассмеялся. Легко, непринужденно. Будто не у него в компании творится неизвестная дичь, а мы сидим на лавочке теплым летним вечерком и травим анекдоты про папуасов.

Я даже не выдержала. Развернулась к человеку лицом. Не помешался ли он, случайно, разумом? Но только нахмурилась сильнее.

- Дружеских отношений нет, - отчего-то его забавляла ситуация, Ян улыбался. Странный человек, согласитесь? - Твои... выводы по-женски логичны, но посмотри на эту историю под другим углом, шире. Лиза... Елизавета Викторовна умна, успешна, и, зная, что никто не может гарантированно обеспечить тайну переписки, будет так явно, упорно давать рычаги давления на себя, копать яму собственной карьере? Слишком топорно. Слишком открыто и наивно. Совсем не похоже на нее.

- Ее подставили?

- Это один из очевидных ответов, которые лежат на поверхности. Либо корысть и злоупотребление полномочиями, либо действия по указке третьих лиц, последнее она вполне может доказать отсутствием реального получения каких-либо выгод, наличием приказов и прочего. Но ни то, ни другое не имеет отношения к настоящей Лизе. Не верится.

- Да может ты просто ошибаешься на ее счёт! Заблуждаешься.

- Тут что-то иное, - уверенно перекрыл он ход развития главной гипотезы.

Несколько минут мы сверлили друг друга глазами в полной тишине. Что иное? Я уже, если честно, собиралась собрать все в один документ, проверить каждый договор и сметы, акты по ним, отправить Евгению Павловичу и, пусть сам там решает...

По-женски логичны... Ещё один представитель идеологии гендерного шовинизма лёгкой степени.

Лаааднааа!..

Я вернулась к ноутбуку.

Через несколько часов комната преобразилась, постепенно превращаясь в натуральный штаб. Откуда-то взялся помощник. Я даже не заметила, когда он появился. Артур, о должности которого я могла только догадываться, вместе с Яном придвинули несколько столов друг к другу. Разложили на них распечатанные бумаги с таким увлечением, педантичностью и осторожностью, что можно было заподозрить в мужчинах генеральские корни. Артур прикатил доску флипчарта с новой, ещё не вскрытой коробкой, маркеров.

Дальше появились чашки, кофе, какие-то съестные запасы...

Все шло к тому, что штаб просуществует долго. Уж не думают ли эти современные сыщики разместить раскладушки на прежних местах столов?

Вскоре к нам присоединился и начальник службы безопасности с двумя бравыми ребятами худощавого телосложения из своей команды программистов. Они вообще на всё глядели равнодушно, загораясь азартом, когда им выдавалось задание что-то там взломать или выудить из базы. Украдкой наблюдая за таким преображением, я пришла к мысли, что хакеры всё-таки не "мадамы"...

- Мы проверили все, - нависал над документами Игорь Степанович, безопасник. - Где хоть какой-то намек на сделки поступал от Елизаветы были удалены взломщиками.

- Я распечатал эти сделки, - Артур провел рукой по вееру бумаг.

- Итак, господа, что мы имеем. Аудит информационной безопасности, аудит объектов. Закупка оборудования. Курьерская и транспортная служба.

- Компании, которые проводили аудит, не существуют, - отозвался из угла один из бравых.

- Как это? Мы же проверяли их.

- Ну я имею в виду у них нет нашего договора. Они не сотрудничали с нами.

- Дак и говори нормально!

- А ещё мы оплачиваем регулярно доставку груза с базы оптовой цветочной компании "МирЦвет".

- Цветы? На открытие филиала, украшение залов на мероприятиях для клиентов. Это не смотрим.

А я вообще, пока товарищи развернули бурную деятельность, по-тихому склеила все, добавила свои "по-женски" логичные комментарии и отправила Евгению Павловичу. Пусть почитает на ночь. И про Лизу, и про цветы.

Пока закрывать дело. Надо разобраться ещё с основной работой и заняться поиском шкатулки.

Почему-то последнее больше всего предвкушалось. Давно пора признаться себе, что мне хочется вернуться назад. Какие-то тут совсем не те сыскные дела. Никаких тебе поездок за сведениями на конях по полдня или по два. Никаких тебе тяжёлых условий, тренировки силы воли и выдержки. Никаких тебе работ под прикрытием в роли помощницы хозяина лавки, доктора... Скукота!..

Ну чуть-чуть ещё осталось продержаться на этих скучных главах. Дальше движуха потихоньку ( :-) ) начнется.

А пока цветочки с базы:

Небольшой комментарий автора по поводу сыскных дел в современности. Вы уж не воспринимайте всерьез слова нашей Васьки. Она, надо полагать, не сильна в профессии полиции, поэтому и судит только в той части, в которой сама приняла участие. Ну и гениальность программистов в контексте истории чуточку завышена.

Глава 28

Основная работа догнала так догнала.

- Кто-то из наших клиентов, - выговаривал мне мой настоящий босс рассерженно, - порекомендовал тебя как исключительного профессионала. И что же? Мне звонят через две недели и заявляют, что в офисе компании ты от силы раза три появлялась, собрала пакет документов, и больше о тебе никто знать не знает... Они на грани публикации на федресурсе! Чем ты занимаешься? Почему нет результатов? Почему о проблеме мне сообщает сам клиент? Вот почему я не беру в команду девиц твоего возраста! Взлет быстрый, но в любой момент может сорваться.

Не знаю к чему бы логические цепочки привели моего босса дальше, но разогнался он до приличной скорости. Слова мне никто не давал, надо было выслушать всё накопившееся до последней точки. Во многом, наверное, его обвинения были справедливы. Ведь я, действительно, пропадала в филиале "ДрайвДиТи" практически все время, но это не означает, что результатов здесь нет. Что я зря по пять часов сплю в прошедшие недели?

- Босс! - ему, кстати, нравилось такое обращение, поэтому начала с козырей. - Да я уже еду к ним, отчёт готов. Меры против банкротства тоже. С нашими юристами все согласовано.

- Ну тогда что ты мне голову морочишь! Сразу нельзя было сказать? Чтобы позвонила потом! - и сбросил звонок.

Вот и что это было?

Усталость подходила к критической отметке. Спорить не хотелось ни с кем. Просто отдам отчёт и свалю отсыпаться. Сегодня на сон ушло только два часа.

Пока тянулась за стаканчиком ароматного горячего, бодрящего кофе на ближайшей "кофераздаче", из рук выскользнул портфель. Звоночек, конечно, такой себе. Внутренние системы визжали на всю и истошно горели красным. "Внимание! - монотонно, как на заправочной станции, вещал механический внутренний голос. - Системы жизнеобеспечения повреждены. Вводится режим аварийной работы. Внимание! Системы жизнеобеспечения повреждены..."

В общем, руки жили уже своей жизнью, голова пыталась выискать возможность поспать ещё хоть мгновение.

- Ждут тебя. Пора возвращаться, - прошелестело где-то рядом, когда дернулась за портфелем.

Кто ждёт? Зачем? Куда возвращаться?

Мозг лениво выдал свои вопросы. Не хуже любой бюрократической службы. Вот сначала по всей форме подготовьте запрос, а потом обращайтесь. Примем ваше заявление, зарегистрируем, поставим в очередь на обработку, проведем исследование, дадим обратную связь. А сегодня всё! Дощечка с надписью: "Приема нет".

Но что-то там в аварийном режиме живо ещё было. Потому что стоило выпрямиться в полный рост, как сама собой повернулась на источник звука.

И если мне не показалось, и если это не плод воображения усталого организма, и если это не галлюцинации на фоне серьезных перегрузок, то от меня, торопливо перебирая ногами, между которыми норовили застрять полы длинной юбки, уходила... цыганка. В смысле женщина цыганской внешности. В смысле цыганской национальности. В общем, некто из таких. Длинная цветастая юбка, длинные широкие белые рукава рубашки, черные волосы под платком.

И больше никого. Никого, кто бы мог что-то сказать, и я бы услышала. Ну кроме товарища на выдаче кофе.

- Вы слышали? - сумасшествие - это состояние, которое надо диагностировать на ранних стадиях.

- Что?

"У меня есть силы треснуть человека портфелем?" - мысленно запросила я свою аварийную систему.

"Нет, - ответила она. - Не сможем собрать потом портфель, если что-то выпадет."

Лаааднааа... Попробуем мирным путём.

- Вы слышали, что сказала та женщина? - потрясла я рукой в сторону удаляющейся цыганки.

- Аа, вы про это, - ещё более лениво, чем мой мозг, потянул паренёк и... кивнул!

Просто кивнул!

Нет, вы это видели? Да где таких делают! Ну как не треснуть... Слегка так. Из чисто образовательно-воспитательных убеждений.

"Уровень угрозы понижен. Системы жизнеобеспечения переведены в обычный режим," - спокойно заметила моя система.

- И что она сказала? - выдавила я с улыбкой.

- Что вас ждут где-то, - пожал он плечами, но его взгляд подтверждал первые признаки сумасшествия у меня, и это, видимо, не звуковые галлюцинации, а что-то иное.

Кофе показался странным на вкус. Вернее, я даже не обратила внимание, когда успела опустошить стаканчик, когда добралась до дверей офиса.

Цыганка. Она, разумеется, живо напомнила мне о другой цыганке с пиратской внешностью, о Марфе, о ее детях, погубленных болезнью.

Что значили слова, произнесенные сейчас? Ну ведь глупость же верить в их связь со странными предсказаниями пиратки? Хотя мне ли говорить о мистике и сверхъестественное?! Уж точно не мне, умеющей бродить между временем "сейчас" и временем "тогда" неизвестным науке способом.

Если бы знала, что закрутится дальше, я бы на сон потратила чуть больше. Просто, чтобы моральных сил хватило с запасом, а не то, что сцеживалось при аварийном режиме.

Ожидаемо в компании встретили с недовольством, нескрываемым, звучащим громко в каждом произнесенном слове, в каждом жесте. Моё появление ещё раз напомнило о тяжёлом финансовом состоянии, о долгах перед кредиторами, о давно забытых обязательствах, и о надежде, которую они возлагали на меня, подогретые чьим-то авторитетным мнением, но мною жестоко затоптанную. Моё отсутствие в период агонии воспринималось как равнодушие и халатность. А от этого не жди ничего путевого.

Тем приятнее было наблюдать, как лица руководителей внезапно начнут сначала хмуриться, сильнее, сильнее, а затем внезапно светлеть, быстрее и быстрее. Глаза вспыхивать огнем интереса и предвосхищаемыми возможностями.

Да, мы подготовили им отличный план. Шанс на спасение компании, рабочих мест был приличный. Никогда ещё так не гордилась своей бессонной ночью и предыдущими днями, потраченными на бесконечные переписки и созвоны.

Только меня смутил один факт.

- Для информации, - привлекла я к себе внимание, кашлянув, потому что меня уже в упор не видели, обсуждая стратегию, - можно мне взглянуть на вот этот файл, он оказался зашифрован.

- Да, конечно, - отмахнулась от меня какая-то там начальница. - Лера, погляди, что там не открылось.

Лера поглядела. Вышло у нее раза с пятого и при взаимодействии с айтишником. Я уж хотела остановить их мучения, но как-то после их третьей упорной попытки стало неловко просить свернуть деятельность по откровенному взлому.

- Ничего не понимаю, - твердила все Лера. - Почему документ нельзя открыть? - спрашивала она у безразличного к ее вопросу окружающего мира. - У нас нет никаких уровней доступа и тому подобного. Мы же просто праздники организовываем, мероприятия. Что у нас может быть секретного?

И так подозрительно на меня прищурилась, будто я должна в этом моменте больше разбираться.

К счастью, файл поддался на настойчивость.

- Вот! - с радостью воскликнула Лера. - Тут у нас... Так... Цветы... Поставки... Двадцать третье апреля... Аа, поняла. Это наши заказы для цветочной базы. У нас там особые условия договора, - с гордостью добавила она. - Только почему запаролены? Наверное, кто-то из девочек намудрил.

А я смотрела на другое. На название базы. "МирЦвет".

На даты доставок.

Которые сейчас один в один схлопывались в голове с воспоминаниями из отчётов "ДрайвДиТи". Если я не ошибаюсь...

Если я только не ошибаюсь, то даты доставок, которые оплачивала "ДрайвДиТи" в точности до одного дня равны тем, в которые получала свои заказы эта маленькая, но гордая компания.

Каллы, брунии, лаванды, эустомы, ранункулюсы, орхидеи, гортензии, пионы, альстромерии, лилии, розы, розы, розы...

Бесконечное многообразие. Вальс цветов.

И если этим праздникоустроителям покупать цветы, можно сказать, завещано, то зачем бы понадобилось Драйву оплачиватьвсе их доставки с базы?

Они даже не в одном сегменте работают.

- Вы упоминали двадцать третье число, - я старалась говорить без эмоций, выдавая лишь долю простого человеческого любопытства. - Можете уточнить для какого мероприятия цветы, и где оно проходило?

- Где могу и так сказать. У нас в основном один центр под арендой. А что там было? Сейчас, буквально секунду, - она пощелкала длинными ногтями по экрану своего телефона. - Свадьба была.

Ну то есть вообще никакой связи с Драйвом. Не спонсор же он всех свадеб Москвы. Финансово-информационной компании как будто не пристало.

Покидая встречу, я надеялась заехать в "ДрайвДиТи", поговорить с Яном лично, но...

Дверь на улицу оказалась... на улицу. Мощёную такую, от которой очень лихо отзывались подбитые подковами копыта лошадей.

Автор не знает, как так выходит. Хотелось до полглавы с этими праздниками, но потом появилась цыганка и Лера.. Ну да ладно. Впереди встреча с нашими сыщиками!

Глава 29

Я могла бы сказать, что в этом времени ничто не меняется, и потребуются пара сотен лет, чтобы вы даже не догадались о прошлом этого места. Не узнали дома, улицу, город. Но это совершенно не так.

Да, здесь не ровная асфальтированная дорога, испещренная бело-желтой разметкой, не мелькают то тут, то там бело-красные, голубые с белым знаки запрета, предписаний, приоритета.

Дома непривычно низкие для большого города. Фасады не такие ухоженные, обновленные. Эти облагорожены разве что особым шармом огромных вывесок с крупными четкими буквами. Отчасти на иностранный манер, на латинице, отчего можно было бы заподозрить улицу в принадлежности к какому-то зарубежному городу.

Совсем не то движение, не та скорость жизни.

Но. Это все та же душа Петербурга, лучшая улица в мире, разрешающая себе тонко вплетать противоположности в свой особый мир. Парадная сторона проспекта контрастировала с удаленной от городского шума его части. Архитектура зданий плясала от одного к другому, собирая горожан у модных магазинов и лавок с конской сбруей.

Невольно улыбаюсь, выхватывая напротив скромную вывеску мелочной лавки, с букв которой сам Иван Андреевич бережно смахивает тряпицей придорожную пыль. Медленно, неторопливо, словно это самое главное его дело.

- Что же вы, Иван Андреевич, помощницу свою не дождались? - наверное, Ваське не следовало бы так фамильярничать, но я не удержалась. Новая встреча с этим строгим и в силу профессии хватким и хитрым, но в тоже время внимательным человеком меня обрадовала. Будто домой вернулась после долгой разлуки.

- Васька! - он обернулся так резво, что чуть не повалился с приставной лестницы. И не скажешь, что возраст. - Долго пропадала в деревне своей, я уж было собирался новую помощницу сыскать.

- Да где вам такую хорошую подберут? - моя улыбка стала шире. Поставила небольшой чемоданчик рядом, который нашелся у меня в руках вместо моего рабочего портфеля, и перехватила из мужских рук тряпку.

- И то верно, - покладисто решил хозяин лавки.

Пока я расправлялась с первым словом, Иван Андреевич занёс мою поклажу в лавку. Вышел, встал поблизости и, довольно щурясь на пешеходцев и на проезжающие мимо кареты и дрожки, время от времени посматривал на мою работу. Или на меня.

И не был бы Иван Андреевич самим собой, если бы дал волю безделью. Не вернувшись обратно в лавку, он стал рассказывать новости, случившиеся в мое отсутствие, изредка приветствуя знакомых и своих клиентов, перебрасываясь с ними несколькими фразами. Если и были его собеседники удивлены несвойственным ему праздным времяпровождением, вот так, стоя у дверей лавки, то виду не показали. Хотя двое или трое заметили благожелательный настрой хозяина супротив прежних дней до сего момента.

- Да вот ещё помощник начальника сыскной полиции стал захаживать будто на службу. Как его? Тихон Матвеевич! Да, точно. Зайдет бывало, покрутится, повысматривает вокруг своим взглядом служебным, сыскным, про вазу эту треклятую напомнит, что ни то, ни се в деле по ней. Да, я вот тебе, что скажу. Не младенческого возраста я, стало быть, понимаю немного в жизни. Не просто так захаживает.

И хитро так на меня посмотрел, выжидательно. А до меня сквозь пелену радостных эмоций начало доходить действительное положение дел. Моих.

Во-первых, почему я снова здесь? Раньше, чтобы найти ту волшебную точку со сдвигом пространств (это я так кратко себе обозначаю их), вступая в которые я могла перемещаться туда-сюда, нужно было для начала определить максимально близкое место, связанное с прошлыми событиями, что-то такое, где мог бы сохраниться след о минувшем. Призрачный, едва уловимый. Как правило, или даже чаще всего, этой точкой являлось реальное место на карте. Если оно застроено, недоступно, то в небольшом радиусе близ него.

Но никогда скачок во времени не происходил вот так. Открыл первую попавшуюся дверь, и на тебе! Ты там же, но полусотней тысяч дней ранее...

Что стало причиной? Что утянуло меня обратно?

Во-вторых, как это, наверное, бывает с неравнодушной ответственностью, в полный рост возник вопрос: а что будет с моими "работами", которые я, считай, бросила на финише. Ладно, допустим, с предбанкротными праздниками я свою часть выполнила. У них, разумеется, неизбежно появятся уточняющие вопросы, которые вполне можно решить через босса с юристами. Я в этом процессе, как пятое колесо. Однако, босс удивится. А может и нет. Действует же на всех какой-то род магии, эффект Манделы. Никто меня не теряет, сами находят правдоподобные причины моего скоропостижного исчезновения.

Да и с Драйвом в целом все ясно. Евгению Павловичу отправила, что хотела. Ян однозначно запустит расследование. Возможно, к моему возвращению уже всех повяжут-накажут.

Зарплаты бы успеть получить...

И все же безумно интересно, что там выяснится в итоге. Стоп! Они же не узнают без меня про эту цветочную композицию из оплат доставок... А это, безусловно, все очень странно и, не исключено, что принципиально важно.

И в-третьих... А в-третьих, раз уж такое дело, искать тебе, Васька, шкатулку с бриллиантами прямо по горячим следам. Но может так статься, что и не спрятал никто ее ещё. Кто его знает, когда Елизавета Михайловна Федорова решит оставить дочери, уже только по праву рождения своей, драгоценности. А если это случится только к старости? Лет через двадцать?

Нда... Приехали...

И я, кажется, прослушала все прочие новости, начиная с мыслей о частых визитах Тихона.

Лаааднааа... Будем импровизировать. В крайнем случае, найду Федорову и посоветую ей запаковать всё более-менее ценное для потомков. Могу и на хранение взять! Собственно, даже потомкам передам в целости и сохранности.

А, погодите, я же не могу ничего забрать с собой.

Ну и закопаю в надёжном месте! Делов-то!.. А там уж откопаем клад с Витькой. Главное удачное место подобрать, не под львом и не под жилым домом.

- Василина, спускайся. На ловца, как говорится, - добавил Иван Андреевич негромко. - И как только узнали? Даже чемодан не успела в комнаты поднять.

К лавке Ивана Андреевича, спрыгнув с подножки экипажа, стремительными шагами двигались мои товарищи сыщики. Серьезные, без тени доброжелательности на лицах. Напряжённое ожидание. Такие... будто бы знали нечто такое, что сводило на нет все уважительное, я бы сказала ещё и дружеское, отношение, что установилось между нами за, в целом, недолгое наше знакомство. Они походили на хищников, выследивших, наконец, свою жертву, но ещё не захвативших ее в свои лапы.

К нам подходили не граф и его друг, а начальник сыскной полиции Александр Ростовцев и его помощник Тихон Матвеевич.

Первым поприветствовал гостей Иван Андреевич, без сомнения, заметивший перемену, и... качнувшись, сместился в сторону, перекрывая обзор мне. Пряча меня от лишних глаз.

Могла ли в эффекте, что накладывался на окружающих, быть прореха. Та самая, что покрывала трещинами иллюзию о моем реальном местонахождении, заставляя ее рассыпаться на осколки, у одной Виталины. Имело кратковременное действие на Виталину. Могло ли быть такое и с графом?

Я внимательно вглядывалась в его глаза. Но если они молчали, не менялись, смотрели прямо и ровно, то внутреннее волнение, которое моим было только частично, явственно ощущалось. И скорее интуитивно, чем разумными доводами, я поняла, что главный сыщик смело мог претендовать на второе место после Виталины. Тех, кто не принял на веру, навеянное неведомым физическим законом, оправдание. Не поверил, подозревает что-то.

Но вряд ли Александр способен добраться до истины даже своим хвалёными дедуктивными способностями. И стоит ли помогать ему в разгадке? Думаю, пожалею-ка я душевную организацию товарища. Ему тут расследования расследовать, а я ему еще поломаю миропонимание своими современностями, выведу из строя главного сыщика... Горожане спасибо мне точно не скажут.

Не показывала вам Ивана Андреевича. Персонаж он, конечно, второстепенный, но все равно нарисовала для вас визуал (и прямо с первой попытки, по мнению автора, отличное попадание). Все-таки работодатель нашей Василины.

Еще по поводу планов: на следующей неделе главы скорее всего не выйдут. Максимум одна и в выходные уже. Надеюсь, что не бросите Василину с сыщиками, не забудете. Им все ещё нужна ваша поддержка в виде звёздочек и комментариев, всё-таки впереди серьезное дело!.. Как бы не провалили без вас)

Глава 30

- Василина, графиня Ростовцева просила передать вам конверт, - Тихон извлёк из сумки письмо и протянул мне.

Не спрашивайте меня, почему он, а не собственно сын графини. Изучающий взгляд графа в тот момент на режим ответов не был настроен. Исключительно на сбор информации для последующего сложнейшего анализа.

Ну пусть поломает голову. Кто ему запретит?

В конверте оказался один сложенный пополам лист плотной бумаги. Не пожалела графиня красивого листочка для какой-то там помощницы в мелочной лавке. Странно? Определенно!

Изящным размашистым почерком, с характерными завитушечками в заглавных буквах, в буквах - "жирафах" (это те, что не вмешаются в высоту строки и непременно займут междустрочное пространство, что сверху, что снизу) Мария Федоровна повелевала, и никак иначе, явиться такого-то числа по такому-то адресу в назначенное время с глазами. Ибо именно последние нужны оптическому мастеру, к которому графиня уже послала и тоже велела ждать и сделать все в лучшем виде. По оплате, приписала она, я могу не беспокоиться.

Да уж!.. Нет, сами подумайте, могла ли бы быть другая какая женщина в графском титуле, если не вот такая вот? Женщина - повелительница! У нее ведь поместье (едва ли одно), многочисленные крестьянские души, хоть и свободные теперь, но ещё не прямо совсем. Дворяне из своего круга, личности с подобными качествами. В конце концов, у нее есть личный граф и сын главный сыщик Петербурга. А это вам не абы что! Кто, то есть...

Я бы так не смогла. Быть графиней - это похлеще моих проектов типа "ДрайвДиТи", взятых в десятой степени.

Восхищение восхищением, но нужны ли мне таким образом добытые очки? Для чего она это делает?

Почувствуй, что называется, разницу в уровне. Потому что, кроме наивного "я ей приглянулась" у меня в голове крутилась только одна мысль. Кощунственная с точки зрения благодарности к щедрому жесту Марии Федоровны.

Она разыгрывает какую-то свою партию, и моя роль в ней что-то среднее между пешкой и конем. Закономерный вопрос: будем ли мы играть?

Оптический мастер через два дня. И как подгадала?

Лаааднааа... Есть ещё время хотя бы до ладьи дорасти. Да, в принципе, что тут думать? Что с меня взять можно? Из движимого имущества у меня только чемодан. А другого рода имущественных прав и вовсе не имеется. Да и среди местного общества я, как перелётная птица с увеличенным количеством командировок. Сейчас есть, а через время фьють... и пойди сыщи эту Василину. Разве что кредит на меня взять... Очень сомневаюсь, что графиня Ростовцева такими делами промышляет. Это было бы максимально удивительно. Опять же сын не последний человек в государственной структуре.

- Поговаривают, - Иван Андреевич ловко поймал нить разговора, не давая ей погибнуть под тяжестью неловкой паузы, - в городе орудует крупная подпольная группировка.

Александр, словно очнувшись, медленно перевел взгляд с плеча хозяина лавки, из-за которого торчала я, на лицо собеседника.

- С вашими источниками, - чуть насмешливо поддел он Ивана Андреевича, - вы лучше сыскной полиции знаете все городские новости. Боюсь внести сумятицу и разочаровать фактическим положением дел, лишенным флёра таинственности и пикантных подробностей.

Иван Андреевич ничуть не обиделся, наоборот, приосанился и продолжил беседу уже значительно увереннее.

- Да что там за пикантные подробности, - отмахнулся небрежно любитель новостей. - Так только, пустые разговоры. Будто бы полицейские сыщики всё подвалы Петербурга вдоль и поперек обыскали, а преступники чуть ли не на Дворцовой площади записочки-то друг другу передают средь бела дня и в ус не дуют. Но главное даже не эта вера в безнаказанность.

Иван Андреевич выдержал мучительную паузу, такую, которая не убивает разговор, а ещё сильнее интригует.

- Ну не томите, Иван Андреевич, - это уже я. Интересно же! Меня всего ничего не было, а тут у них целое кино.

- Да может и не правда все это. Как говорится, за что купил. Но сказывают, что главарь-то будто какой-то прозорливостью обладает. Наперед знает, что да как. И благодаря этому творят свои противозаконные дела, никем не пойманные. Но другие на это иначе смотрят. Ежели ускользают от правосудия, то может и...

Не стал хозяин лавки заканчивать мысль, и так понятно, но, произнеси он до конца все, что вертелось на языке, да ещё и товарищам при исполнении, точно бы причислили к ненадёжным, революционные речи толкующем.

- То может покрывает их кто-то из высоких чинов? Не это ли хотели вы, уважаемый Иван Андреевич, произнести?

- Да как можно! - искренне возмутился на поклёп уважаемый представитель торговой братии. Они все дипломаты по зову крови. Но по тонкому льду прошёлся. Впрочем, тоже профессионально.

- Будьте внимательны кчужим предположениям, - все равно предостерёг Александр, особенно выделяя слово "чужим". - Тихон, - позвал он помощника.

- Да-да, сейчас. Иван Андреевич, нам бы купить у вас кое-чего, - намекнул толстым слоем Тихон. Звучала фраза как "и долго вы тут стоять собираетесь, стеночку подпирать, не пора ли в лавочку свою возвратиться да товарным делом вместо сплетен заняться".

А на меня вдруг, ни к селу ни к городу, натурально напала самая настоящая робость. Вот Иван Андреевич сейчас в лавку зайдет, вот за ним по тому же маршруту скроется Тихон. Это что же получается? Мы с графом на улице вдвоем останемся? С одной стороны, очень хотелось.

Нет, вы не подумайте ничего! Просто узнать, как жизнь его графская протекает, что там на поприще следовательском, то есть сыскном, случаи может какие есть любопытные... Стало быть, спросить про здоровье графини можно было... А там бы беседа и сама начала расти, главное хорошие зерна ей бросить и правильный тон задать, полить, светом одарить.

Не знаю, с чего покраснели, разрумянились мои щеки при этом, откуда неловкость вылезла да такая сильная, что и голос в плен взяла. И ладно бы внутренние мои силы проснулись, разобрались бы с неприятностью. Так нет же, сидят наблюдают тихушники, что дальше показывать будут. Предатели!..

Александр не сводил глаз, собирался, я полагаю, тоже вступить в беседу, но, наверное, ждал, когда за Тихоном затворится дверь.

Но...

- Васька! Что ты там застыла столбом, а ну сюда поди, поможешь, - выкрикнул из лавки кое-кто жутко бдительный.

Спустя двадцать минут мне казалось, что у моих сыщиков где-то за углом располагалась своя собственная мелочная лавка, и они в сей момент выполняли план по закупкам. Чтоб вы понимали, их свёртки, мешочки, рулончики и баночки не входили на прилавок. Складывались рядышком, на всех доступных поверхностях.

И не только я молча удивлялась покупательской способности товарищей. Иван Андреевич, заворачивая очередную снедь в бумагу, не стесняясь посматривал на Александра Яковлевича с таким откровенным недоумением, что графу бы стоило смутиться.

Рассчитавшись весьма внушительной суммой, Александр подхватил в руки пару свертков. Тихону же кивнул на все остальное. Тот честно попытался двумя руками объять необъятное, но попытка не увенчалась успехом.

Иван Андреевич почему-то вместо радости от, несомненно, отличной сделки сегодняшнего дня, а возможно и одной-двух недель разом, нахмурился и, устало, больше даже безысходно, вздохнул.

- Василина, помоги отнести господам, - чем меня тоже озадачил.

Вместо привычной уже "Васьки" полное имя, а голос серьезный, без тени его обычной тонкой услужливости, которая непременно использовалась им в разговоре с клиентами. И тем радушнее звучала его предупредительность, чем выше была трата покупателя.

Здесь же все с точностью до наоборот.

Часть пути, а следовали мы в контору сыщиков, в управление сыскной полиции города, мы, не сговариваясь, хранили торжественное молчание. Вскоре Тихон немного отстал, видимо самое тяжёлое досталось ему, а Александр сбавил темп. Вероятно, чтобы Тихон успел нагнать. Однако, вопреки моим ожиданиям, расстояние между нами и Тихоном так и не сократилось.

- Помнится недавно, - негромко начал Александр, равняясь со мной шагом, но настолько, чтобы оставаться чуточку впереди, - вы нам оказали незаменимую услугу в расследовании пропажи дочери Федорова.

А я вот не припоминаю, чтобы мое участие хоть на пять процентов тянуло на определение "незаменимое".

- Я бы хотел, чтобы вы помогли нам с ещё одним делом. С Иваном Андреевичем я обговорю ваше отсутствие в лавке, но мне важно услышать ваше решение. Согласны ли вы?

И цепкий, проникающий почти насквозь, взгляд в мою сторону.

Лавка мелочей, визуализация условная, в действительности всякой всячины у Ивана Андреевича много больше. Это он припрятал на время, пока нейросеть арт рисует:

Глава 31

Согласна ли я... Кто бы знал, согласна ли я. Чем я им помочь-то могу? Он же сам намекал, что знания у меня не особо значимые. Умения как будто бы тоже. Единственный раз, когда "брали на дело" изображать помощницу доктора, а, в действительности, в качестве разведчицы-самоучки, и тот почти провалила...

Либо я как-то неправильно сегодня прошла через века, и мне всё и все кажутся подозрительными, всюду какие-то дворцовые заговоры чуются, либо я подобралась к возрастной границе, занесла, можно сказать, над ней свою тонкую изящную ножку, и частично уже начинаю перестраиваться на природную старческую сварливость и критику всего. Нет, не все такими, конечно, становятся. Есть прекрасные понимающие люди. Но попаду в другую категорию чувствую, если меня уже сейчас так несёт.

Александр ждал ответа.

- Если вы, действительно, верите, что я смогу принести пользу вашему делу, то, наверное, согласна. Хотя я совсем не понимаю, что... то есть в чем... чем помогу.

И вот опять! Показалось, что графа мой ответ устроил полностью, даже обрадовал. По его лицу ничего не разберешь толком. Однако, теплая волна радости, облегчения и надежды мягко коснулась сердца.

Ну странно же? Мне бы с чего радоваться?

- Васька! Васька! - истошные крики летели по улице вместе с Саввой. И, видимо, уже приличное время, потому что оборачивались на него уже все, кому не лень, а некоторые любопытные снижали темп прогулки и всматривались в направлении цели бегущего парня. Что там за "Васька" такой?

Проскочив буквально под носом, то есть под мордой неторопливо понукаемой лошади, запряженной в лёгкую коляску, Савва резко ушел в сторону, дабы избежать встречи с хлыстом, но потерял свою кепку. Досадливо вздохнув, возвратился назад, чем несказанно осчастливил пассажира коляски. Последний, не хуже колеса, раздавившего кепку, прошёлся по всем достойным похвалы качествам Саввы, особенное внимание уделяя умственным способностям. А вот Савва не был стыдливой девой, пару слов в свою защиту негромко сообщил, хотя, судя по красному лицу оппонента, сказанное сравняло счёт по любезностям.

Довольный собой и улыбающийся во все свои желтоватого оттенка зубы, Савва нагнал нас.

И я не знаю, что это такое, но раздражение на его появление в одночасье разбило волну тепла. Напряжённость вокруг сгустилась невидимым туманом: видимость нулевая, а опасность чувствуется нутром.

- Васька! Когда ты вернулась? Я мимо пробегал ещё вчера, тебя не видно было, - качался Савва при каждом слове, обнять хотел, но не решался. Короткий взгляд на графа Ростовцева, и улыбка сократилась до вежливой, а попытки приблизиться прекратились.

- Василина, - выделил сыщик мое имя холодным тоном, - с вашего разрешения покину вас ненадолго?

Дождавшись моего кивка, Александр бросил высокомерный взгляд на Савву и, приказав Тихону короткое "Присмотри", вошёл в здание управления.

Тихон демонстративно шагнул ближе к нам. Высокомерного взора у него никак не выходило, поэтому он ограничился лишь фразой:

- Смотри у меня! - потрясти кулаком не хватало разве что.

Чем им парень не угодил? Странные какие-то...

Савва закидал меня вопросами, я едва успевала вставить пару обстоятельных слов, но структурированность ответов парня мало интересовала, поэтому, перескакивая с одного на другое, он, наверное, и сам не понимал, о чем вел речь и хотел узнать.

- Савва, а что там... эм... таинственная особа? - когда утих поток словоизвержения, спросила я. - Можно ли повидаться с ней?

Всё-таки в прошлый раз он привел меня к матери Веры в вечерних сумерках. Не исключено, что и сейчас о ней осведомлен.

- Так уехали они в поместье свое. Вернутся только к приему у барона Врангеля. Приглашены к нему, хотя самого Федорова не сильно, сказывают, жалует барон.

- А поместье далеко? - по инерции выскочило. Зачем мне эта информация? Под какой личиной я к ней наведаться могу? Из разных слоев общества, ни друзья-подруги, ни просто знакомые. Только если наниматься...

- Не ведаю, - грустно отозвался Савва, мой рассеянный вид принял на свой счёт.

- Слушай, Савва, а прием когда?

- У барона-то? Дак через три недели почитай, - с готовностью отрапортовал он.

Три недели! Три!..

Приехали, выгружаем добро, ночевать будем в поле!..

Лаааднааа...

Времени, стало быть, неожиданно высвободилось навалом, хоть лопатой греби. Можно и в лавке Ивана Андреевича все три недели прибираться, курьером по булыжным дорожкам бегать. Можно и моим сыщикам подсобить, чего уж там теперь.

Говоря откровенно, второй план звучал определенно заманчивее.

Но целых три недели ждать возвращения Елизаветы Михайловны, чтобы на шаг-два продвинуться вперёд, а без этого миссию мою в здешнем времени мне не завершить.

Не то, чтобы я расстроилась, дело в другом. С очевидной ясностью пришло осознание того сценария развития событий в моей жизни, о котором не раз предупреждала Виталина.

Как долго? На какой максимальный срок я могу задержаться здесь? Месяц? Полгода? Год? Что станет с моей той, первой, жизнью за такое длительное отсутствие?

Но самое главное, что я всегда думаю со стороны "современной" Василины, внутренне считая ее настоящей. С самого рождения до сегодняшнего дня. Все-таки мои образование и навыки, привычки - все из нового времени. Именно на этом фундаменте строится убеждение в том, что сколько бы дней и месяцев я не провела бы в девятнадцатом веке, я рано или поздно окажусь насвоем месте.

А что, если фундамент есть всего навсего иллюзия, удобная модель, которая позволила очень быстро примириться и адаптироваться к перемещениям по эпохам, к необычной и уникальной способности?

Я настолько ушла мыслями в разрушение собственного мировоззрения, что не заметила появление рядом с собой сгорбленного старика с длинной седой бородой, торчащими в стороны пепельными редкими волосами, закрывающими добрую половину лица. В грязной помятой одежде, давно истертых сапогах, опирающегося на кривую безобразную клюку.

Он не просто стоял, а скукоженными старческими пальцами очень похожими на те, что внезапно выдвигаются из темноты коридора в фильмах ужаса, с серыми и темными пятнами неизвестного происхождения тянул меня за рукав. Мне не оставалось ничего другого, как отскочить, хватаясь за сердце, и испуганно выкрикнуть:

- Египетская сила!

Участниками сцены, не считая меня, было трое. И они все разом посмотрели на меня. Даже этот самый старик, любитель пугать до чёртиков.

Который, вообще говоря, теперь не сильно-то и старался изображать немощь. При внимательном взгляде выяснилось, что на клюку он не опирается, стоит твердо на своих двоих, а за счёт сгорбленности будто нависает над палкой. Издалека это, наверняка, выглядело иначе, а именно в соответствии с ожиданиями.

Глаза. Эти глаза напротив, без всякой там тусклости, мутности и усталости, без положенных возрасту морщин, внимательные и следящие за происходящим не мигая, принадлежали вовсе не старику, а другому любителю.

Любителю разных образов. Можно сказать, артисту перевоплощений.

Сделав глубокий вдох, вернула разлетевшиеся в голове мысли в нужный порядок. Аварийная система безэмоционально подсказала, что в режиме паники была применена запрещённая комбинация слов, и пора приступить к плану по борьбе с последствиями.

Самые эффективные планы - самые простые планы.

- Это на хазарском. Означает, "рада встречи, хорошо выглядите"... Александр Яковлевич.

Тут уж пришла очередь Саввы широко распахнуть глаза и открыть рот.

- Тихон, раздай это, - "старик" кивнул на все свёртки. - Савелий, можешь быть свободен. Василина, позвольте вас пригласить на короткую прогулку.

Тихон, громко ругаясь на попрошаек, что "и у сыскного отделения уже околачиваются", забрал все из моих рук и исчез в дверях управления. Савва растерянно кивнул и, непрерывно оглядываясь, натыкаясь на прохожих, убежал. Правда, через минут пять, когда мы уже двинулись к набережной, проскочил мимо. Не в то направление поначалу увели его удивление и смятение.

- Можно вашу руку? - спросила я у состарившегося графа. Честно говоря, не знаю, откуда такая вежливость, не иначе, как по умолчанию приложена к метаморфозам с физическим возрастом.

Мгновение Александр колебался, но поднял кисть.

То, что я приняла за скукоженность, на поверку оказалось простой светлого оттенка перчаткой, жизнь которой прошла в откровенных невзгодах, полных пренебрежения и тирании. Сойти за руку пожилого человека она могла только, пользуясь эффектом неожиданности или страхом и паникой. На ощупь, а я и потыкала пальчиком, и пожала ладонь, с человеческой кожей сходство было весьма посредственное.

- Василина, будьте любезны, напомните, сколько стоят духи Джики с мягким ванильным шлейфом от Герлен?

Вероятно, тонкая графская душа не смогла вынести испытание бородой и лохмотьями. Требовала полить себя изысканным ароматом.

- Боюсь, к выбранному вами в данный момент образу вряд ли что-то такое будет уместно, - аккуратно напомнила сыщику, что он теперь как бы не совсем граф.

На что получила смешок. Или почудилось? Обернулась на Александра, но он бы серьёзен, как всегда. Ничто его не берет: ни старость, ни низкое положение в обществе.

- Для меня Джики не уместен в любом образе.

- Почему?

- Это женские духи.

Нет, ну вы подумайте! Зачем тогда спрашивал?!

Французский аромат Jicky был выпущен Guerlain несколько позже, описываемого в истории временного отрезка. Но автор решил этим фактом пренебречь, посчитав, что ничего страшного не произойдет. Это на случай, если вы знаете и заметите несоответствие, подумаете, что автора уж совсем понесло...

А автор не такой)) и все ещё сидит и ждет хоть маленькую, но читательскую поддержку из звёздочек.

Глава 32

Александр смотрел на меня с ожиданием. Разложил перед собой все карты со стрелочками причинно-следственных связей, и в сложившейся схеме буквально пара-тройка пустующих мест не даёт ему подвести финальную черту и написать под ней решение главного вопроса.

Что-то следовало из нашего короткого диалога. Какой-то важный вывод. Только вот какой?

- Вы не просто так спросили про духи?

- Да, мой вопрос неслучайный. Я ни минуты не сомневался, что вы дадите подобный ответ, - добавил он. - Вернее сказать, не сумеете ответить по существу, ибо не знаете.

Он так уверенно высказывал свои мысли, отвернувшись и глядя прямо перед собой, всеми силами хрипя и покашливая, семеня старческой поступью с больными коленями и не совсем рядом, а соблюдая почтительные сантиметров двадцать по диагонали, что досада на собственную предсказуемость легонько поскреблась и задела где-то там завалявшуюся гордость.

Никакой серьезной загадки не представляла я для этого человека. В первую встречу иные впечатления произвела. А теперь? Скажи я, что так и так... прибываю по делам из будущего, у нас там классно, и вот на этом самом месте ровный асфальт, не надо запинаться о торчащий булыжник и отбивать подошвы обуви, а потом отбываю, когда мне надо обратно, то и вовсе бы закрыла все пустующие места, лично все выводы выводя красивыми крупными печатными буквами. Мой сыщик вмиг потерял бы интерес.

Погодите-ка, а почему меня это волнует? Почему от одной перспективы портится настроение и свербит неприятное чувство потери, горечи, сожаления?

Раньше такого не было.

- Я поняла. Это была проверка. Не прошла? - надо, наверное, закруглять встречу. Недовольство собой уже вприпрыжку побежало отворять двери внутренней гадости. А не хотелось бы показать себя с ещё и неприглядной стороны...

Замкнутый круг какой-то получился.

- Не буду вдаваться в подробности дела для вашей же безопасности, только в той части, что вам следует знать и которая будет важна для вашего участия. Пятого дня жандармы преследовали... человека. Им по чистой случайности удалось выйти на него. Какую роль этот человек играет в деле пока достоверно никто не может указать. Пока лишь серьезные основания подозревать его в сговоре с подпольщиками.

Мы остановились в удобном месте, где можно было не опасаться "лихачей" на экипажах и толчеи. Витрина известного в городе цветочного магазина Шарпантье скрашивала вид напротив.

- Вечерним временем объясняют жандармы, - продолжил сыщик, - скудные описания. Невысок, фигура худощавого телосложения, одежда мужская, сюртук, брюки. Возраст и сословие установить не удалось. Как и остальные приметы. Обронил перчатки, на которых, по счастию, сохранился аромат духов Джики. Что, впрочем, тоже не сразу было замечено. Пожалуй, не загляни к ним Тихон, у которого чуткий нюх, они бы упустили и это.

- Вы ведь сказали, что Джики женский парфюм.

- Вы весьма внимательны. Верно, женский. И его, разумеется, никоим образом, не должно было слышаться изнутри мужской перчатки. Но это не единственная деталь, вводящая в заблуждение. Человека почти нагнали, когда он отворил двери парадной. Однако, в последний момент успел захлопнуть створку перед носом жандарма. Войдя следом, жандармы ни единого следа присутствия преследуемого не нашли. Будто невидимкой стал или испарился.

Я, признаться, в тот момент не обратила никакого внимания на то, что Александр резко замолчал. Отнесла это к естественной паузе в беседе, необходимой, чтобы дать собеседнику осмыслить сказанное.

Мне пока осмысливать было нечего. Как-то пока не прикладывалось ничего ни ко мне, ни к предположениям в моем участии. Графу пришлось снизойти до моего уровня и особенно подчеркнуть главные факты.

- Жандармы будут искать женщину, которая имеет невысокий рост и стройную фигуру, может носить мужской костюм и скрываться необычайным образом за считанные секунды. Или девушку, - закончил он обычным своим голосом.

И вот только теперь моя дурная аварийная система моргнула кричащим красным. Наверное, старческий хрип, сопровождающий вымышленное обличье, воспринимался мной как нечто тоже притворное, чем-то средним между сплетней покупателей из лавки Ивана Андреевича и репликой актера со сцены Александринского театра. Липкий страх разоблачения вдруг пробрался под кожу, заставляя внутренне содрогнуться и немедленно, в каждом произнесенном слове услышать либо намек, либо прямое обвинение в обмане.

В каждом слове увидеть себя.

Женщина или девушка. Невысокий рост. Стройная фигура. Мужской костюм... Я даже на мгновение забыла в каком месте нахожусь... Представила себя в обычных джинсах и рубашке. А паника примешала к этой мысли стереотип о истинно женском туалете, состоящим из юбок. Никаких брюк. Ассоциативный ряд вышел коротким: джинсы тоже род брюк, а значит и правда, мужской костюм, который я часто ношу.

Может скрываться необычайным образом.

Туше. Здесь вообще никакой двусмысленности и вариативности. Попадание в самый центр мишени.

Мне уже виделось заключение в сырой темнице, беспощадный и безжалостный приговор, публичное приведение в исполнение...

Здесь. В прошлом. Для "второй" Василины. Но что станет тогда с "первой". Я не вернусь, а значит... Это будет окончательно. Для всех Василин.

- Девушку, - повторил зачем-то начальник сыскной полиции, - у которой, надо отметить, отличный вкус на парфюм. Она должна быть состоятельна, чтобы иметь возможность приобрести такой. А ещё коварна и расчётлива, чтобы водить за нос всю жандармерию мужским видом и будто бы оброненной мужской перчаткой. Сейчас я абсолютно уверен, что сделано это было намеренно. Но в итоге она переиграла саму себя, выдав сыску личные предпочтения.

То есть... не я? То есть как это не я?

Сложный коктейль из разных эмоций смешался и затопил все запасы с разумными мыслями и рациональным доводами.

Лаааднааа... Сейчас разберемся.

Сырая темница откладывается, уже хорошо. Чувство облегчения не зря так называется. Когда последняя надежда едва теплилась, и вдруг неожиданно чья-та могущественная рука всевластия отвела от тебя неприятности, причем непонятно за какие заслуги, то что-то такое тяжёлое, весьма увесистое отсоединилось в душе и, расколовшись на мелкие кусочки, растаяло. Физически ощущаемое освобождение. От громадных булыжников тревог, от массивных цепей из напряжения, неуверенности и беспокойства.

Страх медленно отпускал скованные мышцы. Можно было снова вздохнуть полной грудью, выпрямить спину.

- Мой ответ про духи выходит отвёл от меня подозрения, - сделала я первый вывод, пытаясь навести порядок в голове.

Граф Ростовцев как-то странно повел лохматой головой. Как будто бы и соглашался, но не со всеми словами.

- Вы не пользуетесь этим ароматом, я и так это знал. Как и, безусловно, вы не могли находится в том месте, где поджидали жандармы. Я не подозревал вас ни одной секунды. Однако, есть одна деталь, некоторое сходство, которое я желал бы объяснить, если вас не затруднит такая просьба.

- Что именно вас интересует? - технический вопрос, почему-то абсолютно уверена, что Александр потребует рассказать о фокусе с исчезновением.

- Вы уже и сами поняли, - не удивил сыщик даром, что граф. - Как вы в день своего отъезда смогли так стремительно собраться в путь, уехать? Никто кроме меня не видел, как вы заходили в здание, а спустя менее минуты, когда я последовал за вами, вас уже не было ни в самом здании, ни чуть позже в мелочной лавке. Ещё две странности. Иван Андреевич довольно убедительно сообщил, что вы покинули свое место службы ещё три часа назад. Говоря это, он отметил, что от сопровождения вы отказались, хотя идти к почтовой станции с чемоданом было трудной задачей для девушки вашего сложения.

- Вы говорили про две странности, - ушла от прямого ответа. - Какая вторая?

Сыщик усмехнулся, в образе старика вышло кривоватой улыбкой.

- Вторая заключается в том, что я ничуть не усомнился в его словах и ушел, веря всему. И только после встречи с вами сегодня, как будто пелена с глаз спала. Я отчётливо вспомнил и неожиданную вашу пропажу, и тот разговор с хозяином лавки, в котором так много было фальшивого.

Вот-вот. Про это и речь. Он как Витька. Может они с какой-то врождённой способностью? Скажем, есть люди, у которых лактоза не усваивается. А эти двое не усваивают мои самоинициирующиеся алиби.

И что теперь? Чистосердечное признание во всем?

- И если хоть кто-то будет знать о вашем, скажем, умении неуловимо изменять свое местонахождение, то вы попадете в поле зрения жандармерии. Они будут разыскивать вас.

- Вы хотите, чтобы я помогла найти ту женщину?

- Если вы не имеете возможности, - спокойно объяснил он, хотя глаза вспыхнули огнем азарта, - рассказать природу вашего умения, то вы могли бы указать на важные условия, необходимые для... исчезновения.

- Чтобы вы не дали им случиться, и злоумышленница попала в ловушку, не подозревая о наличии у вас такого полезного осведомителя.

- Примерно так, - глаза блеснули опасным блеском. - Это не все, но прежде прошу вас ответить на мой вопрос.

Блуждающим взглядом провожала спешащих горожан, подростка - разносчика цветов с пустым лотком на широком кожаном ремешке через шею, появившемся у цветочной лавки. Занимавшаяся до того момента расстановкой ёмкостей с цветами на открытой витрине женщина поприветствовала мальчика и вынесла из глубин магазина охапку срезанных роз, гиацинтов, маргариток и ещё каких-то крупных красных цветов чем-то напоминающих пионы, но с более тонкими, аристократическими лепестками.

А я все думала. Получается, что есть ещё один человек, который вот такой же "вековой" путешественник. А может нас ещё больше? И можно ли воспользоваться этим преимуществом в корыстных, более того, преступных целях. Ведь это, действительно, опасные знания. Архивы сохранили много всего, но главное, что будет дальше, какие события произойдут в будущем. Играть на этом - быть, без сомнения, в выигрышной позиции.

И масштабы этого могут быть катастрофическими.

Если для меня "условием" возвращения были сведения: чья-то родословная, фамилии предков, описание их жизни, вот ещё шкатулка с фамильными драгоценностями где лежит, то может ли быть в противовес этому роль "разрушителя". Того, для которого возврат в свое время обеспечивается каким-то губительным воздействием. Хочешь вернуться, соверши преступление.

В таком случае, тот человек становится жертвой, заложником своего "навыка".

- Какое дело вы расследуете?

Ко всем этим рассуждениям, которые ещё недостаточно понятны, автор решил приложить очередной арт с цветочками. Спокойные тона должны сгладить любые эффекты от прочтения главы)

Не знаю, писала вам или нет. Но мы вышли на главные события, раскручиваем. Хотя глав ещё впереди много.

Глава 33

Несколько долгих секунд граф Ростовцев молчал. Я решила, что подобные вопросы не полагается задавать начальникам сыскной полиции гражданскому, по сути, человеку, не причастному к службе и делу. Возможно, не желая явно указывать мне на сей факт, Александр ничего и не ответил.

- Похищения, торговля детьми, пропажи, - прозвучало оглушительно.

- В смысле так, как было с дочерью Федоровых?

- К сожалению, не так. Похищение своей дочери Федоров лишь инсценировал, по сути, передал через чужие руки настоящему отцу. А здесь же прекрасно организованная преступная группа. Настолько прекрасно, что вполне может устраивать празднества в честь своей деятельности. Пять, десять лет. Может быть больше.

Если перед тем человеком и в самом деле стоял выбор между возвращением в современность и участием в этом гнусном преступлении, то он не заложник обстоятельств и не жертва. Он тот, кто сделал неправильный выбор.

- Мы непременно должны найти ее, эту женщину или девушку! - воскликнула я. - Если она прольет свет на события, поможет продвинуться в расследовании, то мы обязаны использовать этот шанс. Мне надо только подумать...

- Я желал бы видеть такое рвение у всех своих сыщиков, - улыбнулся Александр. - Всё же прошу вас рассказать мне все вам известное в мельчайших подробностях. Подумать вместе, чтобы не упустить из виду то, что вам бы показалось незначительным или обыкновенным.

Мимо нас проскочил разносчик цветов. Подпрыгнув на месте, видимо, запнувшись о камень мостовой, мальчик качнулся из стороны в сторону в попытке найти баланс и не упасть с дорогой ношей. Наконец выровнявшись, он потрусил дальше, оставляя на мостовой красный цветок.

- Необычные цветы, - произнесла я, поднимая цветок.

- Это камелия.

- Они так сильно выделяются среди остальных букетов. Наверное, их купят в первую очередь, - отвлечённый разговор давал время решить, как и в какую форму облечь правду.

- Сомневаюсь. Цветы дорогие, на улице такие не продать обычным горожанам. Скорее всего, разносчику нужно отнести их по конкретному адресу. Отдать по подписке.

- По подписке? - по-моему у меня начались слуховые галлюцинации на фоне стресса.

- Да, предварительный заказ на дорогостоящие виды.

Другая эпоха, а уже туда же, заказы и доставки. Вот откуда пошли предприниматели. Творческий народ.

Мальчик развернулся и бледнее листа бумаги вернулся к нам.

- Можно... Мне надо отнести... - заикаясь, он никак не мог закончить мысль. Говорил, опустив голову на свой цветочный ассортимент, яркими пятнами занимавший все полотно деревянного ручного лотка.

- Держи, - протянула ему потерянное.

Тоненькая ручка тут же цепко ухватилась за стебель. Быстрый короткий поклон, и мальчик умчался в прежнем направлении, тут же теряясь между людьми, повозками и домами.

- Пять красных камелий, четыре пышных фиолетовых гиацинта, с десяток белоснежных шаров маргариток и... две персиково-розовые розы. Почему четыре и две? Четное число?

Вообще, Шарпантье этот, кем бы он там ни был, вероятно, не очень внимательный и строгий хозяин, раз разрешил женщине, провожающей сейчас взглядом мальчика-разносчика, управляться с витриной. Вроде бы и хорошо все, красивые и крепкие бутоны, приятное разнообразие, но есть что-то такое, что цепляет несоответствием. Какой-то присутствовал в наполнении витрины невидимый с первого взгляда дефект.

К слову сказать, Иван Андреевич упоминал, что дела Шарпантье неизменно шли в гору. Вообще, цветочникам никогда не придется переживать за свои доходы. Пока есть свадьбы, светские приемы, пока случаются похороны, пока аристократы предпочитают видеть на своих столах, накрытых к трапезе, милую цветочную композицию для аппетита и приятной беседы. По этой причине, вероятно, француз может себе позволить как угодно обращаться с витриной, не сильно-то настаивая на гармоничности и целостности оформления. Ничто не отпугнёт потенциального покупателя.

Вдобавок к витрине непонятным и диковинным показался и состав лотка разносчика.

- Возможно заказаны разными людьми, - пожал плечами Александр. - Провожу вас до лавки Ивана Андреевича?

Напоследок бросила прощальный взгляд на витрину. Ну, что в ней не так? Четыре полочки лесенкой, на каждой по пяти-шести высоких простых ваз с охапками свежих цветов разного вида. Ровно, как и положено цветочной лавке.

Ничего не приходило путевого в голову. Глазам просто не нравится, но они сказать не могут, передают мозгу невербальные сигналы, и понимай, как хочешь. В конечном итоге, кто тут думать должен?!

Лаааднааа... Не нравится и не нравится. Думать, видимо, не моё. Еле сдержала вздох уныния. Не дорасти мне до сыщика ни по положению, ни по достоинству.

Всё, это была последняя капля. Что-то больно часто стала переполняться сия чаша, без меры отмеряющая недовольство собой и вечные недостатки.

- Так, стало быть, хотите все знать? Что ж, извольте, - почему-то сам по себе ускорился шаг. Видимо, расчет на двигательную и речевую активность был таков: высказать все и спрятаться в лавке. И никогда, ни за что на свете больше из нее не выходить. Только под покровом ночи и в день возвращения Фёдоровой. Савве с запиской передам.

Бедный граф! Старался не отставать, как мог, а клюка не осилила темп. Больше она опиралась на старика, чем он на нее.

- Есть в отдалении от этого места другое, весьма похожее, кроме, наверное, некоторых особенностей.

Ну, а что не в отдалении что ли? Кто сказал, что по оси абсцисс километры? Там время.

- Собственно, не пускаясь в долгие и пространные объяснения, могу сообщить, что имеется там много всего любопытного. Вы бы были удивлены. Возможно, там вам даже понравилось бы, - на этом предположении я задумалась. Он ведь граф, у него титул, имение и перспективная работа. Так, что не факт, о чем я Александру тут же и указала. - Хотя вы граф, и может не приживетесь. Дальше. Иногда людям оттуда становится важно узнать кое-что из жизни местного общества. Вы не подумайте, ничего секретного или связанного с государственными интересами. Исключительно общественные дела. С этой задачей, по какой-то неизвестной мне причине, могу справиться я. Как только мне удается добраться до истины, любые двери возвращают меня обратно.

Вышло довольно размыто. Но начальник сыскной полиции должен тренировать свою дедукцию или нет? Я считаю, что в целях личного развития и моя задача ему сойдёт.

- Сюда вы тоже переходите только, если получили задание? - своим голосом, без всяких старческих хрипов, мрачно уточнил Александр. - А если их не будет?

- Думаю, двери сюда в таком случае были бы для меня закрыты, - без раздумий ответила ему.

Наша беседа на какое-то время увяла. Александр думал, мне смысла не было.

В городе, все равно какой век иметь в виду, людей тьма. Каждый день ещё и на судах, и по железной дороге прибывают. Как среди этого множества людей найти ту самую неуловимую женщину? Вот как бы нашли меня с подобной неуловимостью?

А легко и просто! Моё "место силы" мелочная лавка Ивана Андреевича. Я появляюсь где-то в округе от нее. Всегда. И это, не смотря на то, что в моем времени мне ещё надо поискать подходящую дверь. Почему - даже не стоит ломать голову. Ответ хранится в архивах за пределами нашего бренного мира.

И что из этого следует?

- Я, возможно, знаю, где искать женщину с духами Джики.

Глава 34

В природе водятся всякие разные эффектные и значительные фразы. Фундаментальные. Такие, которые после рождения в чьей-то голове ещё несколько столетий живут сами по себе. Такие, у которых существует какая-то своя система продвижения, что не позволяет даже новым поколениям людей, продвинутых, избалованных фразочками - пузырями, искушённых знаниями всего и обо всем, запечатать их в бумажных книгах и не вспоминать никогда. Бессмертные, в общем, сочетания слов. Некоторые из них, кстати, переворачивают мир, разворачивают на ходу машину событий.

Не буду перечислять эти шедевры словесности, вы их и сами знаете. Я это все к чему? Где-то в конце этого замечательного списка решили прилепиться, читай рядом постоять, и мои словечки. Ибо, если оглянуться назад, именно с них началось то, чего уже невозможно было повернуть вспять.

- Я, возможно, знаю, где искать женщину с духами Джики.

Вот да, речь про них.

Последним спокойным вечером в череде сменяющихся эпизодов стал день возвращения в прошлый век. "Старик" Александр, что-то там себе надумывая и хмурясь, проводил до Ивана Андреевича, кстати, уже высматривающего меня на улице.

Я так и не поняла, для чего понадобился главному сыщику маскарад. Мысль о том, что нахождение длительное время в моей компании навредит его репутации, постаралась изгнать из своей головы, но она, с достоинством хмыкнув, просто перелезла на полочки повыше. Посыл был таков: "Вот ещё попомнишь меня! А я тут как тут и появлюсь!.."

- Вы ошибаетесь в главном, - уверенно бросил сыщик своим голосом вместо прощания и поковылял, припадая на левую ногу, по своим сыщиковским делам.

И что с этим делать прикажете?

А я вот что вам скажу. Просто он тоже захотел встать в один ряд с производителями впечатляющих высказываний, поэтому и соорудил эту многозначную, как-хочешь-так-и-понимай, мудрую мысль. Нашел, кому говорить. Надо ему, пусть потом переводит.

Вечер прошел за долгой беседой с Иваном Андреевичем. Про помощь сыщикам он не сказал однозначного ни за, ни против, только вздохнул как-то горестно.

- От Господа направляются шаги человека, - напомнил он и, забрав одну свечу, тяжёлой, усталой поступью побрел в свои комнаты.

Следующим утром скорее выпросила работу у хозяина лавки, чем она, в действительности, была. Так, перекладывая всякую всячину и смахивая пыль со шкафов и полок, ждала вместе с Иваном Андреевичем одного человека. Звоночек над дверями непрестанно пел, но, поднимая головы на входящих, мы уже слаженно вздыхали. Иван Андреевич, правда, менее заметно. Он-то лицо своего дела. Несмотря ни на что, должен быть приветлив и всегда рад покупателю. Новости сами себя не привлекут.

Ближе к полудню это, наконец, случилось! Не иначе попутный ветер помог!

- Доброго дня, Анна Николаевна! - Иван Андреевич больше меня обрадовался ее приходу. Может устал ждать? - Как ваше здоровье? Как матушка ваша, помогла ей мазь?

- Да что и говорить, помогла, дорогой Иван Андреевич, помогла! Сил моих уже не было смотреть на ее страдания. А тут, как и не бывало ничего! Чудесное средство! Я к вам на секундочку буквально, - привычная плавность и горделивая неторопливость у Анны Николаевны куда-то пропали. - Чайного напитка забежала взять у вас. Больно хорош. Да конфет. У барона Врангеля ведь вечер скоро, а модистка опять ошиблась с размерами корсета, вот бегу примерить платье. Успеть бы к назначенной дате. Ещё в обувную лавку, да за шляпкой. С ума сойти, какая круговерть. Парфюм!..

- Вот как раз поинтересоваться хотел у вас. Совета спросить, как у человека, сведущего во всех аспектах женской красоты, - Анна Николаевна, разумеется, не имела слов возразить против истины, лишь коротко улыбнулась, даже ее суетливые движения стали чуть размереннее. - В подарок мне парфюм нужен был. Женский. Но я, знаете, теряюсь, в выборе. Какой-нибудь сладковатый аромат, но не насыщенного, лёгкий. И, главное, особенное. Чтобы произвести впечатление.

- Ох, Иван Андреевич, давно вам пора женскими-то духами заинтересоваться! - намекнула она на его холостяцкую жизнь. - Я бы вам порекомендовала приобрести духи у Коти или Брокара.

Иван Андреевич выдержал скорбную паузу, намекая на сомнение и нерешительность, и надежда на честолюбие, а в большей степени, на осведомленность Анны Николаевны себя оправдала.

- Недавно в парфюмерных фирмах начали выставлять редкие духи от Герлен. По названию Джики. Всего пара магазинов может похвастаться таким товаром. Ралле и Коти. Но, Иван Андреевич, десять рублей за флакон берут, - сумма за духи по меркам времени высокая непомерно.

Теперь Анна Николаевна замолчала. Забрав с прилавка коробочки с чаем и конфетами, она не спешила убегать по своим модным магазинам. Что-то хотела сказать, но раздумывала. Иван-то Андреевич не зря лавку держит, есть в нем и нрав торговый, и необыкновенная сметливость. Сразу сообразил, какое затруднение не даёт высказаться.

- Десять рублей?! Весьма затратный подарок выходит, - деланно расстроился он, состроив скорбное лицо. Получалось у него отменно, даже я поверила. На секундочку.

- У Дютфуа можно спросить за восемь, - выдала она шепотом, как великую тайну, и довольная собой покинула лавку.

- Ну! Вот как надо дела вести! Не выходя из дома! - скромной гордости Ивана Андреевича не было предела. Рад был помочь мне в моей просьбе. Говорю же, вам очень хороший человек!

Не пиликнул бы звоночек в этот момент, точно бы бросилась обнимать. Кажется, хозяин лавки давно укрепился в сознании, как близкий человек. Ближе, чем родители у настоящей Василины... Хорошо ли это? Чем сильнее прикипаешь к человеку, тем болезненнее дастся вам обоим расставание. Обычно так никто не думает, но мой случай словно тонкая ниточка, раскачивающаяся на ветру. Одно движение, и оборвется. Надеюсь, что-то от нас ещё останется в тот момент, чтобы жить дальше...

Мы уж снова ожидали увидеть Анну Николаевну. Может быть и за семь, где купить можно? Но на пороге была не она. Мальчик с большим свертком застыл в дверях, испуганно пробежал глазами по лавке, и, выбрав почему-то меня, поспешно всунуть мне посылку в руки. Вручил и тут же убежал, не проронив ни слова.

Внутри свертка... Ну, кто бы мог подумать! Аккуратно сложенная мужская одежда небольших размеров. На первый взгляд, новая. И на первый взгляд, моего размера. Подозреваю, кто отправитель.

Но развернув записку, поняла, что ошиблась. Наверное, в городе помимо преступной группы, к поиску которой мне предстояло подключиться, ведёт активную жизнь некая секта актерского мастерства с элементами маскарадных гуляний. А может ещё хлеще: маньяк-костюмер. Вот сидит и плетет интриган свои сети, заманивает, понимаешь, в игру с переодеваниями. Даже бедная графиня Ростовцева попалась. Теперь ей, чтобы выбраться, надо ещё кого-то втянуть...

Ну, вы поняли, схема сложная. Графиня в двух красивых предложениях написала, что лучше так, безопаснее. Наверное, маньяка этого опасается.

Не то, чтобы я слепо повиновалась пожеланиями или просьбам Марии Федоровны, не знаю уж как расценивать ее записку с посылкой, но, поразмыслив, я пришла к выводу, что в брюках будет гораздо удобнее и быстрее, в случае чего, передвигаться по улицам, чем в длинной до пола юбке, многослойной к тому же. Некоторую сложность составила коса, которая никак не хотела себя прятать от общества. С ней пришлось на время расстаться. Не отрезать, конечно. Просто распустить, так вышло чуть легче заправить все локоны под кепку, но выглядело это все равно несуразно.

По магазинчикам с парфюмом, мылом и другими пахучими средствами я с моими сыщиками отправилась уже в роли второго помощника. Можно сказать, почти официальное приглашение в профессию.

Удивился моему иному внешнему виду только Тихон, из чего следует закономерный вывод, что графиня действовала не в одиночку, как минимум поставив кое-кого в известность.

- Издалека ещё можно принять вас за хиленького паренька, - поделился мыслями Тихон, - но вот вблизи. Женскую сущность выдает много чего. Кхм... фигура, тонкие пальчики, гладкая светлая кожа, глаза. Всё в вас женственное.

- Ты, Тихон, не забывай, что жена дома ждёт, - осадил помощника Александр, помогая мне забраться в коляску. Сам он сел рядом, а Тихон занял место на козлах.

- Да что вы, Александр Яковлевич, разве забуду я? Она у меня тоже премиленькая. Да и будь я холост, у меня бы и шанса не было. Соперник слишком сильный.

Последнее для моего понимания было недоступно. О чем- то о своем говорили эти товарищи, о мужской своей доле.

- Вы прекрасны в любом обличье, - тихо, с мягкой улыбкой добавил главный сыщик.

Это вообще, что происходит? Он улыбается? Мне? "Вы прекрасны"? Зачем он так? Я ведь могу поверить в то, чего не может быть... Как сложно понимать других людей!..

Магазинчики Ралле и Коти проскочили очень быстро. У них и в самом деле такие духи были в наличии, но покупали редко, чаще накануне каких-то больших событий, что стали происходить реже сначала по причине распространения хвори в городе, а потом из-за летнего периода. В это время часто городская жизнь чуть угасает.

- Вот у барона Врангеля прием будет скоро, - рассуждал управляющий в магазине Коти. - Начинает покупатель приходить чаще. Джики... Джики месяца два назад покупал статский советник для супруги своей.

Приметы советника запомнили, на всякий случай. Однако, с нужной нам женщиной или девушкой из общего у него было только флакончик духов в руках. Что ж оставался Дютфуа.

- А могли духи каким-то иным способом распространяться? - спросила у графа.

- Скорее нет, чем да, - с ещё одной улыбкой заметил он. - Другие, менее дорогостоящие, вполне могли частным образом продаваться, через знакомых.

Получается, если не Дютфуа, то тупик. И мне надо срочно выдумать новую стратегию, чтобы, брошенная мной "великая" фраза, не утонула в пучине пустословия.

- Господин Дютфуа, приятно снова увидеться, - произнес граф будто своему старому знакомцу. - Не составит ли вам труда припомнить, кому продавались духи Джики Герлен.

- Герлен, говорите? - француз изъяснялся хорошо, но акцент все равно проскальзывал в речи. - Помню. В недавнем времени продали пять флакончиков.

- Можете отписать всех пяти покупателей?

- Разумеется, Александр Яковлевич, у меня отличная память. Могу описать в мельчайших подробностях. Тем более, что три из них куплены были одной и той же статной особой. Такую невозможно забыть в одно мгновение.

Спасибо всем за комментарии и звёздочки! Все герои вместе с автором обрадовались безумно. Вы уже не ругайте автора сильно, что затянулось все. Просто время такое, мысль зреет долго, нерешительно, в действиям приходится преодолевать расстояния... Стараюсь раскручивать компактно, но достоверно.

Глава 35

- Господин Дютфуа, ни в коей мере не сомневался в вашей памяти. Как выглядела эта дама?

- В моем магазине она появилась впервые. И нигде ранее мне не встречалась. Хотя вы меня знаете, я в городе со многими знаком. В нашем деле без знакомств никуда. Открыла дверь и сразу... Как бы вам это описать... Она как вечерняя звезда в небе. Загадочная, таинственная. Нет в ней никакого наигранного жеманства, что иной раз свойственно некоторым нежным дамам. Уверенная поступь, прямой взгляд, прямая осанка. Она не шла, а будто воин-завоеватель твердо чеканила шаг, захватывая все внимание к себе. Росту такого, как ваш... - Дютфуа как-то странно посмотрел на меня, явно сомневаясь в своем первом суждении, - как ваш помощник. Волосы темные, собраны под шляпкой с полями.

Он замолчал, задумавшись.

- Я было собирался расспросить о предпочтениях, что желает, предложить лучшие образчики, - продолжил он. - Но она оборвала меня на полуслове. Попросила Герлен, и сразу три! Невероятно, правда? У меня, безусловно, выгодная цена. Но все же... Целых двадцать четыре рубля! Подала ассигнации и ушла. Без лишних слов. Восхитительная дама!

- Совсем ничего не сказала? - решила уточнить на всякий случай, хотя разочарование и досада уже с диким хохотом точили свои ножи, собираясь в пух и прах раскромсать надежду и шансы на малейший успех.

- Да. Спросила про духи, рассчиталась. Да вот ещё про часы поинтересовалась, - он указал на стену позади нас.

Обернувшись, заметили красивые с позолотой настенные часы. Не произведение искусства, но все же с намеком на антикварный изыск.

- А что?

- Да что - что... Верно ли идут, - пожал он плечами.

- Господин Дютфуа, - обратился к мужчине Александр, - какое время было на часах?

- Какое? Погодите-ка, сейчас я припомню... - он что-то прикидывал в голове. - А! Точно! Часы показывали без четверти одиннадцать. Это совершенно верно, потому что в двенадцать всегда мимо моей витрины пробегает разносчик цветов. И она как раз выходила, когда он проскочил у дверей. Чуть не столкнулись. Я было бросился на выручку, но она изящно обогнула паренька и неторопливо отправилась в другую сторону.

- Вы упомянули, что было куплено пять...

- Да-да, пять. Три вот этой незнакомкой. А ещё за двумя зашли Анна Николаевна, она всегда у меня покупает, и ее приятельница. По имени могу ошибиться. Между собой Анна Николаевна все именовала ее "Оленькой".

Из всех полученных от парфюмера сведений я могла сделать один с гарантией правильный вывод.

Работа сыщика - это постоянные попытки найти выход из тупиковой ситуации. То, что где-то зовётся судьбой, случаем, провидением, играет с сыщиком в шахматную партию, в которой ему ничего не остаётся, как получать шах после каждого нового хода. Выдержке и характеру моих сыщиков стоило позавидовать и отдать должное уважение!

Мне же пора было признать свою бесполезность делу.

- Ну как? - Тихону не терпелось узнать новости. Он ожидал нас у повозки.

- Она была тут. Тихон, по расписанию судов, поездов есть что-то около полудня? Или позже?

- В Большом порту и так могу сказать, что нет. Я пока вазу сыскивал, несколько дней подряд провел сигнальным маяком то встречая, то провожая суда. Знаю, что там да как. А вот по железке узнать надобно.

- Узнай - узнай, - дозволил граф.

- А мы можем к тому месту проехать, где эта женщина скрылась?

Если проводить параллели, то я могла вернуться через любую, условно, дверь, а значит и она могла, наверное. Но все же можно было допустить, что для нее перемещение добавляло свои правила. Могло ли оно происходить в одном и том же месте? Да, почему бы и нет. Надо было это проверить, ведь маленькое действие лучше, чем ожидание большого озарения. Тем более, что озарение из нас троих, не считая лошадь, может порадовать лишь только главного сыщика. На Тихона, учитывая его опыт с вазой, тоже особой надежды не было.

- Василина, вы принимаете слишком близко к сердцу неудачи, в которых нет вашей вины никакой. Скажите мне, кому назначено вести расследование? - неожиданно обратился ко мне Александр, пока Тихон вез нас к нужному месту.

Что за нелепый вопрос?!..

- Вам, вероятно.

- Верно, поэтому выше нос, - он протянул руку вперёд и, на секунду задержав ее в воздухе, легонько коснулся кончика моего носа. Буквально мгновение. И тут же одернул, но не отвернулся, как ни в чем не бывало, а очень внимательно ждал ответной реакции.

Которая в этот момент представляла из себя актеров плохо отрепетированной пьесы. Они никак не могли определиться, кто сейчас должен выйти на уличную сцену, и метались за кулисами.

Что это было? Что он хотел сделать? Зачем? Какого ежа он творит? Играет? Пытается переключить внимание? Или что?

Как сложно!.. Эти мне межличностные отношения... Как в них люди разбираются?!

Видимо, что-то такое он и ожидал. Потому что снова улыбнулся (шкала с измерением количества улыбок графа за прошедшие сутки лопнула в этот момент) и довольный повернулся к Тихону что-то вполголоса с ним обсудить.

Мы обошли на несколько раз улицу, по которой преследовали ту загадочную особу жандармы, вплоть до всех подворотен, поворотов и пересечений с другими улицами. Осмотрели двери парадной, крыльцо. Обошли холл, осматривая все ещё тщательнее, чем улицу и двери. Поспрашивали у жильцов дома, у проживающих в прочих домах улицы, у хозяев лавочек и магазинчиков. Но ничего. Совершенно ничего, что могло бы стать хотя бы крошечной ниточкой к разгадке за почти целый день поисков.

Усталость во всем теле настолько перекрывала все иные чувства, что разочарованию и грусти просто не за что было зацепиться.

- Вы помните, что завтра вам к мастеру Урлаубу? Магазин, где он служит, недалеко от лавки Ивана Андреевича, - сообщил Александр вместо прощального слова.

- Мастеру Урлаубу? - это кто, вообще? Не сразу вспомнила, о ком идёт речь, хотя этих оптических мастеров города всех наизусть знала. Как и цены на их работу и изделия.

- Он оптик.

- Совсем вышло из головы! - дала себе мысленную затрещину. - Верно же, на завтра назначено.

- Василина!.. А, впрочем, позже... - он что-то еще хотел спросить, но остановил сам себя. - Вам нужен отдых.

Что верно, то верно. Иван Андреевич даже спрашивать ничего не стал. Мазнув взгляд сверху вниз, махнул рукой на второй этаж. Мол, иди давай, скройся с моих глаз, потрёпанный жизнью призрак.

А вот утро выдалось отменным! Очки! Мы идём за очками! Неужели это свершилось?

Однако, оптик-механик Иван Яковлевич Урлауб с немецкими корнями не разделил моего воодушевления. Встретил меня серьезным, профессиональным взглядом, видимо, с порога приступив к диагностике. Ни слова не говоря сопроводил меня в мастерскую, находящуюся тут же, во дворе магазинчика. В мастерской кипела работа. Привычный, вероятно, к любопытным гостям, Урлауб, проходя мимо мастеров, на ходу бросал короткие, совсем отрывистые, сухие объяснения.

Вот шлифовальщики готовят стекло, которое приходится все еще выписывать из Германии. Вот стекло нужной формы вращают в чашечке-форме, приводя его к требуемой кривизне, полируют. Вот тут подмастерья - очешники изготавливают оправы из черепахи. Точильщикам достается самый кропотливый труд: соединить оправу и линзы.

- Проходите сюда. Будьте любезны, здесь присаживайтесь, - он указал на табурет посередине отдельной комнаты в мастерской. На противоположной стене висели смутно знакомые плакаты. На одном - несколько строк из букв разной высоты. На другом - многообразие значка в виде буквы "п", развернутой в различные стороны.

- Графиня Ростовцева прислала мне записку по вашему заказу. Рисунок вложила с формой оправы. Признаться, первый раз таким образом получаю требования к работе.

Он перебирал на столе бумаги, разговаривая будто бы сам с собой. На последней фразе замер и, едва не стукнув себя по лбу, перешел к другом углу комнаты к широкому столу с какими-то инструментами.

- Нашел. Посмотрите сами, - Урлауб протянул мне лист бумаги, на котором, действительно, четкими уверенными линиями был выведен эскиз очков.

Вот не знаю - не знаю. Как-то непривычно выглядят. Не такие, какие я бы выбрала себе сама, придерживаясь однажды выбранного стиля. Другой вопрос: почему графиня это сделала? Зачем бы ей вздумалось заниматься подобной мелочью? Не графское это дело, какие-то там оправы для посторонней девицы. Или это особенности характера Марии Федоровны? Генерал в юбке и полный контроль. Может быть забота о каждом встречном, о каждом побывавшем в ее доме? Да уж, бедные Яков и Александр. В конечном итоге, так и в гости к некоторым побоишься лишний раз заходить...

- Согласитесь, к вашей форме лица весьма подойдут. У графини отменный вкус, - между тем без единой эмоции продолжал мастер.

- Наверное, - даже если графиня безупречна, мне все равно было не по себе. Будто бы опять она за меня делает какой-то хитроумный ход. Поэтому соглашаться тут было не с чем пока.

- Давайте проверим остроту зрения. Возьмите эту картонку в одну руку и прикройте ей один глаз.

Окклюдером и в самом деле оказался обычный картонный кружок с ручкой.

- Читать умеете? - уточнил Урлауб. Мой ответ принял положительно и, дойдя до стены с плакатами, указал на тот, что с буквами.

- Смотрите на таблицы и называйте самую нижнюю строку, какую видите.

Пока я пыталась не только увидеть, но и достоверно назвать буквы латиницы, Урлауб записывал результаты.

- Таблица Снеллена, - пояснил он в дополнение к экскурсии по мастерской. - В древности применялся арабский метод. Нужно было различить двойные звёзды на небосводе ночью. В созвездии Большой Медведицы человек с хорошим зрением способен увидеть слабый Алькор рядом с ярким Мицаром. Интересный сам по себе способ, но таблицы, безусловно, точнее и удобнее в применении. Если человек неграмотен и, скажем, не найдет ни Алькор в созвездии, - я на этом моменте благоразумно задержала дыхание, чтобы он вдруг не спросил о моих знаниях звёзд, - ни прочесть буквы не сумеет, для него есть другая таблица с оптотипами, - он махнул на перевёрнутые "п". Но это все слишком субъективно. Любая система в знаках, которую вдруг выявит человеческий мозг исследуемого, и всё. Результаты ошибочны, недостоверны. И вы уж поверьте, мозг человека в этом вопросе исключительно изобретателен. Нашему времени нужны оптические инструменты. Точные, объективные...

А вы знаете, - господин Урлауб прервал сам себя, - некоторое время назад заказывала очки одна дама. Она, что никогда не поверишь в женском уме, довольно быстро уловила мысль о приборе. Фантазия в ином человеке, будь то мужчина или женщина, как будто свыше дается. Она возьми, да и расскажи мне про такой инструмент, что сам бы и на расстоянии, и в близи подстраивался бы под остроту зрения конкретного человека. Ему и говорить ничего не надо, быть образованным или нет. Для всякого! С исключительной верностью!..

- Господин Урлауб, - голос прохрипел, словно я в пустыне без воды пару дней, - а эта дама... Она... Вы что-нибудь знаете о ней? Она что-то может быть упоминала о себе? Имя? Титул? Кто она? Какая?

- Я не особенно уделил внимание ее внешности, разве что глаза, форме лица. Имя? Имя должно быть записано в заказной книге. Впрочем, она сегодня должна быть. Забрать свои очки.

Случайны ли совпадения? Такие вот, почти фантастические...

Очки, при производстве которых ни одна черепаха не пострадала. Бедные черепахи!

Глава 36

Сердце неровными скачками разогналось так, что не было никакой возможности усидеть на месте. Мне нужно было срочно заглянуть в эту самую заказную книгу, а ещё я готова была вернуться в магазинчик, через который мы попали во внутренний двор, найти там табуреточку, поставить напротив входных дверей и ждать.

А с каким я умным видом приду к своим сыщикам! Гордо прошагаю к столу, за которым в тот момент будет с грустным лицом сидеть граф Ростовцев, и этак небрежно положу поверх всех его бумаг свою, с именем женщины, может быть с ее адресом или даже вообще со списком всех преступников города на утро сегодняшнего дня. И так ещё, поправив прядь волос, заявлю: "Да это было проще простого!.. Не понимаю, как вы до сих пор на них всех не вышли!.. Элементарно, Ватсон!" А, нет, последнее не скажу, по-моему, Конан Дойл еще не написал про Шерлока и его неизменного товарища.

Мечтать, конечно, никто не запрещает. А вот так масштабно ещё и полезно. Чуть поднимает самооценку и уверенность в себе.

Господин Урлауб закончил с результатами проверки зрения, подобрал и записал размеры оправы и, наконец, отпустил.

Когда, интересно, фокус внимания так резко сменился, что я согласилась на форму оправы, предложенную графиней? Хотя Иван Яковлевич давал шанс последовать своему вкусу, уточнил не присмотреть ли другой вариант...

- Нет-нет, сделайте, пожалуйста, по эскизу графини Ростовцевой, - ответила я шансу, уже почти одной ногой стоя за порогом мастерской, уже всеми мыслями ловя всех преступников города.

Заказную книгу помощник господина Урлауба показывать отказался, выручил сам Урлауб, вернувшийся следом за мной в магазин за какой-то другой толстой книгой. Он даже сам лично пролистнул страницы, чтобы ткнуть в строчку с заказом таинственной дамы.

Екатерина Князева.

Кто бы знал, кто она. Никакого лица не всплыло в памяти, никакой ассоциации. Мне это имя было совершено неизвестно. А других сведений, кроме имени, дня и года заказа, а также деталей по стеклу, кривизне линзы, оправе и стоимости не содержалось в записи книги.

Подождать, когда она сама придет за очками? Придется. Где тут табуреточки имеются?..

Часа три, не меньше, прошло в томительном ожидании, причем с каждой десятой минутой увеличивалось в разы недоумение, настороженность и неудовольствие, уже без всякого стеснения выказываемых как клиентами магазина оптики, так и самими служащими. Мало места было. Мешала всем.

Несколько раз выходила на улицу, но, боясь пропустить важное, возвращалась назад.

Ровно в полдень пожаловала не она... Он. Парень со светлыми волосами в серой невзрачной простого кроя одежде. Лицом он походил на Савву, но, если у Саввы был живой, любопытный взгляд, то у этого тусклый, бессмысленный. Сказал, что от Екатерины и велено забрать ее заказ. Всё.

Она сама не придет! Очередное фиаско...

Уже ни на что не рассчитывая, поплелась за ним. Все равно идти в лавку к Ивану Андреевичу. Паренёк, вжав голову в плечи, кутался в лёгкую курточку. Не сказать, что жарко было с утра, но и не так холодно, чтобы околеть.

Повернув на соседнюю улицу, парень обернулся. Я притормозила у витрины углового дома, в отражении которой мне были хорошо видны метания парня. А если проследить за ним? Ведь он может рано или поздно привести к Екатерине.

С другой стороны улицы вскоре появился извозчик, и парень на ходу запрыгнул в экипаж. Только и успела заметить, что в коляске кто-то сидел. Судя по виду головного убора это был мужчина.

Паника начала набирать обороты. Он уйдет! Непременно уйдет! Бежать невозможно за конным экипажем. Ландо, конечно, не набирает даже на пустынной и широкой улице скорость автомобиля, но так и дороги не совсем ровные, чтобы рвануть вдогонку...

Никакого другого извозчика поблизости, как назло, не было. Вот когда нужен кто-нибудь, все словно сквозь землю провалились.

Единственное, что я могла сделать, это добежать до первого поворота, выходя обратно на Невский, и проводить взглядом уезжающий со всеми тайнами экипаж. Можно еще ручкой помахать всякой надежде.

- Сударыня, не требуется ли извозчик? - раздалось совсем близко.

Раздумывая над вариантами действий, не заметила, как рядом со мной очутился Тихон в форменной одежде извозчика.

Какая удача!

- Тихон, гони! - запрыгнула в коляску. Вернее, сказать почти запрыгнула, в действительности же неуклюже забралась, путаясь в юбках и чуть не оторвав край по подолу. Наступила случайно. Не хватает сноровки в таких делах.

- Куда надо-то? - не понимая важности момента, Тихон не торопился.

- Да поехали уже. Вперёд пока. Потом справа поворот, туда гони! Там ландо впереди. За ним надо.

- Как на пожар, ей-богу, - поворчал для порядка Тихон, но в этот раз уже не подвел.

Мы преследовали коляску с теми двумя не меньше часа. Они то мчали прямо по широким проспектам, то ныряли в узкие улочки, но все дальше и дальше уходили от центральной части города. На окраины, неприглядные и неуютные.

В последний момент, когда уже показалось, что дальше просто некуда, и они вот-вот остановятся, случилась неприятность: наше колесо налетело сначала на торчащий булыжник, а затем скатилось в неглубокую дорожную яму с темной вязкой жижей, вероятно, не высыхающей здесь неделями после дождя.

Мы потеряли время, вызволяя повозку из ямы, и потеряли из виду тех двоих.

- Сейчас - сейчас, - запрыгнув обратно на козлы, Тихон пытался подбодрить всех. - Нагоним. Если они прямо... Так... Да там и нет другой дороги... Если только... - не обращая на меня внимания, он продолжал бормотать себе под нос.

Некоторое время нам не встречался никакой экипаж вообще. Повернули на другую улочку, но и там тоже никого не маячил ни близко, ни вдалеке.

Тихон все это время рассуждал, куда идут близлежащие пути, но уже как-то с угасающей надеждой.

- Стой! - вдруг выкрикнул он, резко натягивая поводья. Едва лошадь остановилась, недовольно фыркая и мотая головой, как Тихон соскочил на землю и побежал назад.

Ничего не понимая, на всякий случай спрыгнула тоже.

- Смотрите, - Тихон, пригнувшись, всматривался в дорожную пыль. Здесь дороги тоже были вымощены камнем, но уже сильно избиты. - Видите, между камнями выбоина, свежая. Вот-вот появилась.

Я пригляделась к месту, куда указывал сыщик. Камни чуть сместились друг относительно друга, и между ними образовалась щель. Возможно накануне в ней была вода, потому что земля была заметно темнее. В щели между камнями виднелся четкий след, который, действительно, мог возникнуть только недавно. Даже ребро колеса хорошо различалось.

- Но это может быть мы сейчас проехали.

- Точно нет. Посмотрите вперёд, наши колеса в целой большой пяди идут правее, - он провел визуально линию от колес, чертя невидимую полосу недалеко от выбоины и приставив большой палец и средний, измерил расстояние. - Видите, тут даже больше пяди. Они проезжали здесь, но... - он покрутился вокруг себя, пройдя чуть-чуть назад, а затем вперед по предполагаемой траектории движения.

- Сюда! Они вышли здесь, - ещё один след колес, но не ровный, как был бы, если ландо проехало бы прямо, не задерживаясь, а кривой, будто сдвинутый в сторону.

Ну не ветром же его вдруг снесло. Останавливались, а потом снова поехали, но за счет инерции колеса экипажа немного сместились.

Рядом с остановкой коляски имелся четырехэтажный каменный дом.

- Обождите на улице, - скомандовал Тихон, вытягивая прямо передо мной руку, преграждая путь. - Мало ли что там. Мне потом голову Александр Яковлевич с плеч снесет.

- Да ему-то что? Нет времени спорить. Я иду тоже, - возразила ему.

- Да говорю вам, обождите. Я хотя бы загляну. Что там да как.

Не знаю, почему он решил, что я согласилась с ним. Он первым зашел внутрь дома, осторожно осматриваясь, а я, конечно, не стала ждать ни на какой улице. Вдвоем все равно веселее. Тихон, оборачиваясь, недовольно шикнул, но гнать не стал.

В центре парадной располагалась лестница. Не заметив ничего примечательного на первом этаже, мы поднялись этажом выше. На втором этаже двери одной из квартир были приветливо приоткрыты.

Сыщик приложил палец к губам, призывая к молчанию, и подкрался к проему. Прислушался, но изнутри не раздавалось ни единого звука, и Тихон потянул ее на себя. Дверь легко поддалась, протяжно, показалось даже обиженно, скрипнула. Тихон просочился внутрь, мгновенно пропадая в лабиринте комнат.

Комнаты, хоть и были в порядке, без пыли и грязи, но пропитаны чем-то таким, что можно было назвать долгим отчуждением. Возможно такое впечатление создавал тяжёлый затхлый воздух давно не проветриваемого помещения. Но, что вероятнее всего, хозяева или постояльцы если и были у этой квартиры, то частенько отсутствовали.

Пробежав по всей квартире, Тихон вернулся в прихожую.

- Кто-то очень поспешно покинул комнаты по черной лестнице. В некоторых комнатах разбросаны вещи, что-то искали или собирали. Я ещё пройдусь, но слишком тут все пустое, нежилое. Вы побудьте здесь, а я прежде на верхние этажи дома ещё поднимусь.

Стоять без дела не было смысла. Не приходилось ещё проникать в чужие квартиры, но раз уж открыты были двери и никого нет...

Вообще, в голове копошились мысли о том, что необязательно тот самый экипаж высадил пассажиров здесь, около этого дома, не обязательно те люди зашли сюда и заскочили в квартиру второго этажа. Не обязательно они ушли отсюда, что-то прихватив с собой. Много всего не обязательного.

Медленно проходя из одной комнаты в другую, согласилась с Тихоном. Не жилое. Чье-то максимум временное пристанище. Совсем безликое и безымянное.

На выходе из одной комнат оглянулась. Ну что за день? Вроде бы какой-то просвет, удача улыбнулась. Лишь дело техники схватиться за нее, но нет, вильнула пушистым хвостом и удрала. Лови тонкие шерстинки, если получится.

Главный сыщик бы наверняка не упустил бы шанс. Но как было позвать Александра? Хорошо вот в будущем: телефоны, мессенджеры. Можно за секунду связаться с человеком. А тут? Письма посылай или кого-то резвого.

Я редко рыдаю над чем-то. Это надо постараться дойти до крайнего состояния. Но здесь почему-то противная влага на глазах то и дело норовила проскользнуть мимо всякого контроля. Вне плана и критических случаев. Как бы авансом...

Или просто так.

Смахнув первого партизана с щеки, подняла глаза к потолку. Может поможет по наклонной вернуть слезы обратно в этот бестолковый организм.

Кажется, помогло. Или нет? Потихоньку потащила взгляд с потолка по узорам стен наверху, обоям с цветочным рисунком. Добралась до коричневых досок пола.

Сложно сказать, почему именно эта бумажка привлекла к себе взгляд. Ведь по комнате много всякого валялось, и другие бумаги в том числе. Но эта, забившаяся за мебель, зацепила. Наверное, мозг приравнял ее отверженную судьбу к моей.

Ну а что? Лежит там одна, никому не нужная и бесполезная... Всплакнула бы, пожалела бы себя, дак ведь всего лишь клочок бумаги.

Лаааднааа.

"Положу-ка её хотя бы на стол", - решила я, все равно ждать Тихона.

Несчастный листочек пришлось выуживать из-за деревянного секретера. Завалился туда непонятно как. Белый лист тонкой бумаги. Помятый, краешки заломлены, где-то надорваны.

Никаких обращений к неизвестному читателю. Просто сухой отрывистый текст из нескольких коротких предложений...

Глава 37

"Третья группа из шести. Четверо. Всего двадцать два.

Трое мужского пола крестьянского происхождения. Всего одиннадцать.

Отсутствуют женского пола крестьянского происхождения. Всего четверо.

Отсутствуют мужского пола дворянского происхождения. Всего пятеро.

Один женского пола дворянского происхождения. Всего двое.

Апреля 30-го 1870 года. Гатчина."

Что бы это значило? Не ясно. Какой-нибудь список для найма? Смущает, что одновременно указаны и крестьяне, и дворяне. Редкое место встретишь, где бы они нанимались вот так наравне. Практиковали ли такое на фабриках? Например, не слишком титулованных дворян, из обедневших семей, на должности повыше, а крестьян на черную работу. Вполне возможно. Но "отсутствуют"? Это вакансии?

Отчего-то мысли не остановились на этом первом подходящем объяснении. Мозг пытался искать еще сценарии, будто бы не то, не на то смотрю, не вижу главного между строк. А главное это нельзя упускать ни в коем случае. Оно значит многое, связано с чем-то серьезным и важным.

Перечитав записку на несколько раз. Сначала бегло, затем медленнее, потом вдумываясь в каждое слово каждого предложения, пыталась увидеть больше. Но новое прочтение не давало никаких новых результатов. Все равно не понятно.

Разве что дата. С этими переходами туда-сюда между эпохами я потерялась в датах. Какой вот, например, сегодня день? Надо у Тихона спросить.

- А вот вы где! - Тихон чуть ли не бегом носился по комнатам. Как они работают вообще? Сыщики, я имею в виду. Ну ведь, если были какие-то улики, все перетоптал с такой скоростью.

- Тихон, а какое сегодня число?

- Число? - в удивлении замер он. То ли вспоминал, то ли решал загадку о моем здравом уме.

- Да, дата какая? - пришлось переформулировать вопрос иначе, потому что он секунд десять не мог ответить. Простой же вопрос...

- Дак это... Двадцать девятое.

- В смысле двадцать девятое? - что-то я не могла сложить дату с запиской. Я приняла последнее предложение, как нечто вроде подписи, на которой частенько в прежние времена рядом с датой ставилось указание места написания. Например, "1865 осьмое число месяца сентября, Москва" . И логично в таком варианте ожидать текущую дату. Сегодня. Если же мы читаем записку спустя время, то дата будет в прошлом, но никак не в будущем.

Но может месяц другой? Год? Но если я и с годом ошибаюсь, так это вообще привет клиника. Мне казалось, что и в месяце до сей минуты я не сомневалась. Впрочем, мало ли.

- А месяц?

- Апрель, - немного помолчав, добавил. - 1870 год.

- Посмотри, что я нашла, - только сейчас сообразила, что надо было обнаруженное послание сразу сыщику показать.

Он пробежался глазами по записке и в мгновение ока переменился в лице. Черты лица ожесточились. Брови сошлись на переносице, на скулах заиграли желваки, губы сжались. Напряжение в теле выдавали с силой сжатые кулаки, сминающие края бумаги.

- Почему-то указана будущая дата, - осторожно поделилась своими мыслями. Что он такого понял, что так злился?

- А дата здесь не подпись, - со сталью в голосе, без привычной уже дружелюбности, отозвался он мрачно. - Это дата назначенной встречи, а Гатчина - место встречи. Нужно срочно отправляться в управление, к Александру Яковлевичу.

- Хорошо. Но, а что означают все эти цифры.

Тихон на вопрос не ответил, хотя совершенно точно услышал и расслышал. Однако, решительно делал вид, что не заметил.

- И вам лучше вернуться к Ивану Андреевичу. Я подвезу вас, - сообщив эту как будто посредственную истину, не стоящую внимания, развернулся и быстрым шагом направился к лестнице.

- Подожди, Тихон. Зачем терять зря время. Я могу поехать с тобой, - не говорить же, что мне очень интересно узнать, что там понял из записки сыщик.

- Вам нельзя. В таком виде, - отмахнулся он, уже выходя из дома.

А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста.

- Что значит в таком виде? Каком таком? Вроде ничего не обычного, - на всякий случай осмотрела рукава, подол. Может испачкалась где или порвала все же... Но нет, все было цело и относительно чисто, учитывая длину юбки и не кафельные полы вокруг. - Все прилично.

- Да не в этом дело, - Тихон запрыгнул на козлы.

- А в чем? - допытывалась я.

- Не могу вам сказать. Спросите, если хотите, у Александра Яковлевича. Да он и сам, придет время, расскажет.

Вот увиливает, сразу видно. Тут даже с моими способностями все очевидно. В глаза не смотрит, от прямого ответа уходит, разговор старается свернуть, заговорить, увести в сторону от вопроса.

- Не поеду, - заявила этому хитрецу. Ну, а что? Им, значит, пожалуйста. А мне думай - гадай? Тем более, что я была уверена, что и Тихону совесть не позволит меня бросить здесь, и времени на препирательства нет. В итоге либо он мне какую-то долю правды выдаст, либо абсолютную ложь. На что ставите?

- Никто не должен знать о вашем знакомстве с графом Ростовцевым, - буркнул он, кивая на пассажирское сидение. Мол садись, я все сказал.

Приехали!.. Я даже чуть не запнулась, услышав такие новости. Это что же получается? Серьезно? И представление с дряхлым стариком... И одежда, присланная в свертке от любезной графини... Может и очки - это способ преобразить девицу до неузнаваемости? Хотя слабоват способ, конечно, но так и планы у графини на одних очках может не ограничиваются.

- Почему? - спросила я все так же категорично, но уже ступив одной ногой на приступку ландо.

- Сами спросите, - закрылся от любых попыток дальнейших расспросов сыщик.

И больше ни слова за всю дорогу. Молча дождался у поворота моего превращения из Василины в младшего помощника сыщиков. Молча довёз до управления. Молча проводил до кабинета начальника сыскной полиции. А пока я осматривалась, делая вид, что ни к чему не прислушиваюсь, тихо шепнул своему начальнику:

- Я проговорился. Что вы не должны быть знакомы.

- Это все? - сухо уточнил Александр.

- Да, больше ничего. Она может спросить у вас.

- Это уже не твоя забота.

Да уж, граф-то покрепче будет, чем его помощник. Если напрямую спросить, сто процентов ничего не скажет, либо наплетет много несуществующего, что забудешь, о чем спросил. К графу подход особый нужен. Так, чтобы и шанса не было избежать ответа.

- Значится, от оптического мастера преследовали мы по указанию сударыни, - Тихон мотнул головой в мою сторону, - некий экипаж. Из виду упустили в виду моей оплошности. Но обнаружили их пристанище. Чуть задержались, поэтому люди ушли. И довольно быстро, вероятно, были всегда наготове. Но сударыне повезло среди разбросанных вещей найти вот это.

Тихон вынул из кармана лист бумаги и, разгладив края, положил на стол перед Александром.

Не прошло и трех секунд, как тот пробежал глазами текст, перевернул лист, проверил, что с обратной стороны ничего более автор послания не захотел добавить, и, поднявшись с места, начал выдавать указания.

- В имение послать не успеем, найди в городе коней. Отправляемся в Гатчину.

- Три?

- Конечно, три, - это уже я. Хотелось бы сначала уточнить сколько верхом до Гатчины, но, боюсь, один лишний вопрос, и меня выкинут из команды сыщиков. А мне ещё за знакомство выяснить требуется. Удачный момент подобрать нужно. А как подбирать, если я буду мелкие покупки разносить клиентам Ивана Андреевича, а мои сыщики по Гатчине скакать и кого-то разыскивать.

- Не успеем же, если три.

- Ищи три, - не раздумывая, бросил Тихону граф.

Тихон не стал спорить, тут же покинул комнату.

- Что значит эта записка?

- Весьма вероятно, что из Гатчины будут отправлена группа детей. И вот тут, если наши предположения верны, - он постучал пальцем по листку, - говорится, что таких групп шесть и в общей сложности во всех группах детей двадцать два.

- Детей?? - не могла поверить своим ушам. Но ответ идеально подходил разуму, который с удовольствием взял его в оборот, начиная сопоставлять все факты.

Происхождение: крестьянского и дворянского. Детей дворян немного, в основном "партии" крестьянские. Двадцать два ребенка! Это не один, не два, это почти целый класс, вот так вот вырванный из своих домов, наверняка, напуганный. Если только напуганный...

Перед глазами мигом промелькнули сводки из современного мира: и про черных хирургов, и про больных взрослых со своими больными фантазиями и прочих ужасов, которыми полна, к несчастью, человеческая голова.

А что с этими детьми? Какие на них планы у похитителей? Где они их сейчас содержат? В каких условиях?

- А третья группа, - хрипло выдавила я, - это означает, что две уже куда-то отправлены?

Александр отошёл к маленькому столику в углу кабинета и плеснул в стакан воды из графина.

- Держите, - подал он воду. - Вероятно. Вы сможете ехать верхом? Вам не обязательно этого делать. К тому же, это может быть опасно.

- Если вдруг получится перехватить похитителей, то среди детей есть "один женского пола", - горько усмехнулась циничности описания. - Возможно, я смогу помочь с девочкой.

По-моему, я такое уже говорила, тогда с Верой. Но что я еще могла предложить? Я хоть и не имела прямого отношения к похищениям, но, зная об некоем участии в этом деле, женщины из моего времени, из современности, такой же как я путешественницы с удивительной и неизвестно к чему данной способностью, чувствовала нелогичную ответственность. Будто есть какая-то круговая порука, которая автоматически распространилась и на меня в виду того, что мы с таинственной дамой принадлежим некому особенному типу людей. Своему кругу то ли избранных, то ли отверженных собственным временем, чтобы существовать вот так... в нескольких сразу.

- Из этих мыслей я и отправил Тихона искать лошадь и вам. Но не уверен, что вы сами справитесь.

- Я справлюсь, - хотелось бы мне верить в сказанное.

Что-то с картинкой к прошлой главе не вышло ничего. В этот раз договорилась с нейро, чтобы хоть комнатушку, где найдена была важная записка, нарисовать. Вот такая получилась, немного, правда, прибрали, пока рисовали:

Глава 38

В Гатчину мы добрались уже к вечеру. Скорее всего без меня сыщики добрались бы несколько быстрее, но, явно не показывая, что жалеют и оберегают мой комфорт, они останавливались почти каждые полчаса - час.

- В трактир? - первое, что спросил Тихон, прибыв в город.

Не могла с ним не согласиться. Очень правильные мысли. Не напиться, конечно, а просто посидеть на чем-то твердом, но не двигающемся постоянно. А, вообще говоря, можно и на мягком.

Александр на короткий миг оглянулся на меня и дал разрешение. Видимо, уловил пожелание скорейшего приземления, точнее хотя бы "пристульчения", но я не стала бы отнекиваться и от "придивания".

- Держитесь, пожалуйста, рядом со мной, - негромко шепнул граф, когда мы заходили в шумное заведение на Бульварной улице.

- Нам лучше кабинет? - Тихон уже собирался убежать вперёд, но вернулся уточнить.

- Нет, возьми место в общем зале. Узнаем, может что. И закажи сразу ужин.

- Сделаем, - бросил Тихон и, петляя между столами, зашагал по трактиру.

- Устали? - задавая вопрос, главный сыщик не переставал осматривать обстановку внутри заведения.

Народ в общем зале был, причем много всякого, разношёрстный. Здесь вам и прилично одетые, в чистеньких костюмах, и в какой-то видавшей виды рабочей форме. Рабочих в этот час было больше, вероятно, поблизости имелась фабрика или завод, и наше прибытие совпало с окончанием смены. Они все переговаривались, смеялись, что-то выкрикивали, создавая непрерывное гудение. Где-то в глубине заведения на помосте в виде простейшей сцены напевала что-то незатейливое стройная, в довольно смелом наряде, певичка. Впрочем, на нее мало кто обращал внимание, так только по фигуре проскользить взглядом. Мои сыщики и вовсе не удостоили ее даже одной секунды.

Кроме этой певицы (меня в мужском одеянии не берем в расчет), ни одной души женского пола среди публики не рассмотрела. Едят тут только мужчины, где питаются их женщины вообще не понятно.

Надо отдать должное Тихону, он, можно сказать, с боем вырвал нам местечко у стены, почти в углу, где звуки слегка приглушались и хотя бы можно было не кричать, чтобы тебя услышали.

Спустя короткое время половой, искусно лавируя между столиками с подносом, тут же очутился возле нашего. За что уж его все так прозвали я не догадалась. Выглядел он заметно: белые штаны, белая рубаха навыпуск, подвязанная шнуром. Ещё и белое полотенце, перекинутой через согнутую в локте руку. Карманов не предполагалось в таком наряде, поэтому книжечку для заказов, свой бумажник, он заткнул за поясок.

Вообще, если присмотреться к залу, то эти половые белыми пятнами сновали всюду. Удобно так. Сразу видно, где они. Поэтому я бы их не половыми назвала, а беляшками. Но лучше не буду предлагать, а то ещё реально историю трактиров и их трактирных слуг изменю ненароком.

- Вот-с, ваш заказ, - наш беляшик начал сгружать с подноса тарелочки с супом и мясо с овощным гарниром. - Приятного аппетиту-с.

Это, вероятно, на латыни что-то.

После долгого пути, да ещё и конной прогулки, все местные блюда показались мне наивкуснейшими. Пока...

- Сгорбите спину.

- Пригнитесь к тарелке, будто что-то обнаружили в ней.

- Вы слишком аккуратно едите. Возьмите ложку по-другому, как будто черпаете бульон из тарелки.

- И быстрее надо, торопливо, можно даже громко тянуть из ложки...

Нет, ну что за человек! Ведь образованный же! Дедукция у него там на уровне облаков заканчивается! Посмотрела на эту...этого... в общем, на начальника сыскной полиции. Отложила в сторону приборы, борясь с нестерпимым желанием зарядить прямо в его ухмыляющуюся физиономию. Ложкой!.. Вилкой было бы, наверное, слишком, а столовые ножи туповаты даже для говядины, которая очень привлекательно лежала на тарелочке и ждала, когда ее кто-то довольно голодный съест. Но это не значит, что если голодный, то должен вести себя за столом как свинья. По крайней мере, я так не умею. Только искры метать в назойливых товарищей.

А ему как будто даже понравилось. Сидит такой, спокойно наблюдает. Сам лишь изредка погружает ложку в суп. Тихону было все равно, он, склонившись над едой, и черпал, и смачно хлюпал, не задумываясь об этикете.

Я попыталась, конечно, вложить в свой взгляд, все что думаю, о графских советах, но только ещё сильнее позабавила моего сыщика.

Вскоре, наверное, вдоволь натешившись, Александр поднял руку, этим простым жестом подзывая полового.

- Чего ещё изволите-с?

- Забери тарелку, - и кивает, значит, на мою.

Беляшик не меньше меня удивился, но, что у него работа нервная, что у меня (в моем будущем, я имею в виду) поэтому мы оба солидарно промолчали.

Половой тарелку взял в руки, а вот граф возьми, да и передвинь свою тарелку ко мне. Вот это как понимать?

На освободившееся место на стол тут же легла светло-коричневая бумажка кредитного билета в рубль. Приличные деньги, вообще-то. Легла и медленно-медленно, направляемая рукой графа, поползла к краю стола.

Душа полового не выдержала такой извращённой муки. Он ухватился на краешек банкноты, в миг выудил ее из-под ладони Александра и спрятал куда-то под ткань широкого рукава, на всякий случай прикрывая, или скорее придавливая запястье ещё и полотенцем. После чего с готовностью уставился на графа.

- Не было ли в последние дни приезжих с четырьмя детьми? - воспользовался оплаченной услужливостью беляшика.

- Четырьмя? К нам в трактир мало с детьми заглядывают-с, больше в кафе неподалеку.

Он замолчал, молчаливо проверяя по лицу сыщика устные договоренности: выполнены ли условия сделки. Александр не торопил.

- Но вот на прошлой неделе тарантасом прибыла одна семья. Они как раз недалече от трактира поселились, вон там в наем сдаются меблированные комнаты, - беляшик махнул рукой в стену, справа от себя.

- Как выглядела семья? Дети? Необычно?

- Да-с, необыкновенно. Я вот что заприметил, а глаз у меня наметан, дети... Как-то и по разному одеты, и не жались друг к другу, а будто наоборот враждовали. Насупились так, разделились на две группки. Три с одной стороны, три с другой. И к родителям не шибко тянулись, как будто бы даже боязливо к ним. Но эти съехали вчера. А больше что-то не вспоминается мне... - он задумался, глядя куда перед собой. - Нет, больше в последние дни никого с четырьмя детьми не видывал. Можно ещё у Ивашки поспрашать-с, у него знакомства имеются всякие. Изволите ли позвать?

Но делить награду не собирался, так и ушел за вторым товарищем, припрятав ее в потайных складках рубахи. Ивашка разговорился так, будто годы провел в одиночном каменном мешке где-то в подземельях замка Иф. Помочь ему раскрыть талант рассказчика вызвалась все навсего звонкая монета из графского кошеля. Я, признаться, не поняла расценок, надо будет уточнить у главного сыщика на будущее.

Впрочем, делу это мало принесло пользы. К сведениям нашего полового добавилось лишь то, что тех же самых детей никто не видел на прогулке или в кафе. Образ жизни семья вела все дни пребывания в Гатчине скрытно и затворнически.

Что-то в этой семье обоим беляшикам казалось странным, неправильным. Но ясно выразить свои впечатления, найти корень проблемы они не могли, переложив задачу суждения на вопрошавших.

Если это дети, про которых шла речь в найденной записке, то почему их увезли за день до встречи с неким лицом? Тем, кто или получил, или отправил сообщение. Перенесли время? Или место? Или тут что-то другое?

- Почему именно здесь, в Гатчине... - продолжая мысленно рассуждать, задала я мучивший меня вопрос.

- В Гатчине много фабрик и заводов, куда иной раз набирают мальчишек на всякую мелкую работу. Если способный или смышлёный, то могли отдать его на обучение ремеслу. Ещё через Гатчину проходит железнодорожный путь до Варшавы от Петербурга.

- А, кстати, почему мы не воспользовались железной дорогой?.. - удивилась я. Ведь это было бы 6ыстрее и удобнее.

- Из Петербурга поезд отходит по расписанию два раза в сутки. На утренний мы не успели, а вечерний ещё только отправится среди ночи, - пояснил Тихон, расслабленно откидываясь на спинку стула. Понятно, ему-то никто не мешал ужинать. - Кроме того, вам, сударыня, потребовался бы паспорт... Ээмм.. ну в мужеском поле... - и как-то опасливо посмотрел на свое начальство, будто мог не то сказать.

А вы подумали про это? Ведь, действительно, я же не Василиной путешествую с ними, а помощником сыщиков, парнем неопределенного возраста. Кто ж мне даст паспорт на эту неизвестную никакому государственному учреждению личность? Разве что актерского мастерства... Есть такие?

Я и из вещей-то прихватила, что влезло в небольшую тряпичную сумку и лежало прямо под рукой. Вот даже зачем-то деревянный ножичек, что когда-то цыганка потребовала у Марфы вручить мне. Иногда диву даешься, какие нелепые поступки совершаются в условиях спешки и ограничения времени.

В общем, все, что угодно, кроме главного документа... А, собственно, которого у меня, ни как как у помощника, никак у Василины, нет в принципе. Супруги и дочери вносились в эти времена в паспорта мужей, родителей и опекунов, не считаясь самостоятельной единицей.

- Тихон, поздно уже. Найди нам комнаты в гостинице. Три, - добавил Александр. - Мы пройдем до дома с меблированными комнатами. Может застанем хозяина.

Но удача не улыбнулась нам снова. Как неумолимый рок какой-то. Если хозяина и застали мы, то этот буркающий, весьма неприветливый и недоверчивый человек каждым жестом и интонацией показывал, что не намерен обсуждать своих постояльцев, тем более что знать про них ничего не знает. Ну были, ну пожили, скандалов не делали, плату внесли заранее и в полном объеме. Большего ему, как арендодателю, и не надобно.

На обратном пути Александр был хмур и задумчив. Зачем-то схватил за руку и так и не отпускал до самых дверей гостиницы. Я бы и так никуда не делась. Но почему-то такая неосознанная забота была... приятна. Однако, дорога быстро закончилась.

- Тихон, отнеси прачке почистить одежду, - ох, уж эти графские замашки. - И Василины тоже, - сказал барин и закрылся в своих номерах.

- Что, Тихон, завтра обратно?

Тихон тоже веселостью не отличался. Сложная у этих сыщиков работа. Все какая-то больше на качелях. То везет и радуешься буквально клочку бумаги, то не везет и мрачнеешь похлеще грозовой тучи.

Мне показалось, что Тихон выругался, но в последний момент сомкнул зубы до скрипа. Не разобрала, какое слово он использовал.

На следующий день, а он начался довольно рано, судя по "счастливым" лицам за ночь никаких светлых мыслей к моим сыщикам не пришло. День решили потратить на вылазку по Гатчине, чтобы разузнать хоть что-то. В своем стиле, конечно. Кто извозчиком, кто нищим.

Чуя, что толку от меня в оперативно-розыскных работах никакого, отправили за одеждой к прачке гостиницы.

- Ах, ты, плут! - еще на лестнице на нижние этажи неслось громогласное. - Спать ему удумалось! А ну марш за водой!

- Да что же ты все яришься, - отвечал кто-то тихо и как-то уж совсем лениво. - Я, значит, по темени по вокзалам должон бегать, билеты, значит, менять. То они в одно время собираются, то в другое. А мне стой в кассе по нескольку часов да в оба гляди, не зевай, как бы деньгу хозяйскую кто из кармана не вытащил. А ведь немало там! Почитай двое взрослых, четверо детей, да еще вторым классом и до самой Варшавы! Я ж весь вспотел, пока не отдал в кассу их прежние билеты и не выписал новые. А ты мне ведра свои тащи!.. Позже!..

Бросилась бежать по лестницам обратно, потом, вспомнив, что одежду не забрала, кинулась в обратный забег. Наконец, нашла сыщиков, сгрузила чистую одежду на стул, и выдала услышанное на одном дыхании. Кто молодец?

- Едем в Варшаву на первом же поезде! - решил главный сыщик.

Кто-то думал, что мы на поезде с героями прокатимся? Впереди железнодорожная романтика ))

А пока шарж на трактирчик в Гатчине:

Главы что-то стали все больше и больше. Автор не знает, отчего такая тенденция... Видимо, чуют пальцы автора развязку :-)

Глава 39

Помощник начальника сыскной полиции Петербурга, основной который, воспринял новость о дальней поездке, как бывалый и заядлый турист. Будто бы частенько утром в семь часов он куда-то отбывает. Обыкновенное привычное дело. Без чемодана вещей, без всякой прочей сущей ерунды. Единственное, что волновало Тихона, так это:

- Успеем ли? Из Петербурга поезд с Варшавского вокзала отправляется в семь двадцать пять. В пути час двадцать с остановкой в Царском селе, то есть прибывает на вокзал в Гатчину в восемь сорок пять. Меньше двух часов.

- Надо успеть. Тихон, ты займись тем молодчиком, что менял билеты, разузнай у него все. Мне надо найти начальника полицейского управления, чтобы получить паспорт для Василины. Василина, вы со мной.

Мы передвигались по городу верхом, и, казалось, что объездили всю Гатчину вдоль и поперек. Начальника полиции, разумеется, в этот час надо было искать дома. Он невероятно удивился приходу ранних гостей (к слову, его пришлось ждать, он не принял к нашему появлению своего утреннего туалета), но, узнав в госте графа Ростовцева, в один миг стал радушен и суетлив без меры, а, выслушав просьбу, вообще говоря, идущую в разрез с принципами их службы, если отбросить лирику, то Александр попросил о выдаче фальшивого паспорта, все равно даже глазом не повел. Написал нам бумажку, повелевающую предъявителю сего документа, содействовать в требуемом деле и не чинить препятствий, да и дальше чаем пошел угощаться. Чтобы вы знали, любая записка, набросанная начальником полицейского управления на первом попавшемся листке, расположенном между столовым ножом и вилкой, является официальным документом.

Чтобы найти кому предъявить бумажку, еще двоих пришлось оторвать от приема завтрака. Но титул и положение графа давали ему значительные преимущества. Вхож он был в любые двери.

Тихона где-то на пути перехватили, вручили паспорта, ассигнации и отправили в кассу вокзала. Меня же потащили дальше в местному портному, которому к графу с утра был несколько равнодушен, но к прибыли, помноженной, к его счастью, на два за расторопность, нет. В общем, чемодан он нам мало-мальски собрал.

К восьми тридцати мы уже входили на вокзал. С мятного цвета пассажирскими билетами второго класса на скорый поезд международного сообщества спальных вагонов, полученными нами за немного не мало семьдесят рублей девяносто пять копеек. Уж я не знаю, какое жалование получают местные сыщики, но чуть добавить и можно приличную шубу купить в модном магазине Петербурга на эти деньги. Если бы шиканули на первом классе, то как раз под сотню рублей обошлись бы нашей троице билеты. Вообще говоря, граф Ростовцев по статусу своему должен был путешествовать первым классом, но что-то не стал.

- А где номер вагона? Какое место? - я на местных железных дорогах ни разу еще не ездила.

- Вы, ей-богу, как первый раз, - хохотнул Тихон. - Никогда не бывало такого, чтобы номера такие ставили. Второй класс, главное. Желтые вагоны.

- А если не хватит мест? - не стоя же они едут? или да?

- Тогда вам придется дождаться следующего поезда. Билеты сохраняют свою силу в течение четырнадцати суток с момента наложения на них штемпеля вокзала. Вы даже можете покинуть этот поезд на промежуточной станции, отдохнуть в гостинице, и отправиться далее на другом поезде, - объяснил уже Александр.

- Если только там место будет.

- Да, совершенно верно. Но в первом и втором классах часто свободно. Не переживайте, Василина.

Александр, кстати, еще успел навестить начальника станции до нужного часа отправления, поручив присмотр за мной Тихону. Странные они все же. Может опасаются, что уйду таинственным образом в тот самый далекий край?.. А как я уйду, у меня шкатулка же!..

Вокзальная площадь, несмотря на утренний час, жила какой-то своей деятельной жизнью. Люди разных сословий сновали туда-сюда с котомками, чемоданами, кто-то шел на легке, без какой-либо клади, а вот сразу за ним следовал груженный поклажей нанятый тут же на вокзале человек. Где-то кричали, где-то свистели, вокзальные часы мерно двигали минутную стрелку по кругу. И чем ближе стрелка тянулась к без четверти двенадцать, тем суетливее и оживленнее становилось вокруг.

Паровоз на Варшаву прибыл вовремя, издалека отдавая окружающему пространству волны могучей силы, тяжести металла и громадной энергии. Вагоны ползли за пыхтящим локомотивом ровной линией, скрипя и скрежеща, отбивая стук колесами. Земля под ногами вибрировала от дыхания приближающего состава.

Наши билеты осмотрел служащий вокзала, разрешив занять места в жёлтом, как и сказал Тихон, вагоне. Разместились мы в одном отделении с четырьмя полками, одна из которых осталась пустовать. Я единолично завладела полкой справа от окна, моим сыщикам пришлось ютиться вдвоем на левой.

Сначала в разное время раздались три удара в звонок, затем свисток локомотива дал сигнал к отходу поезда. Резко качнувшись назад, вагоны медленно потянулись за паровозом. Городской пейзаж вскоре сменился однообразной сельской панорамой.

- Что ты узнал? - начал разговор Александр.

- Да что-что, Александр Яковлевич. Немного. Сын прачки взаправду менял билеты, вызвали его в неурочный час к белошвейке мадам Мердинье. Француженка держит мастерскую заказа близ гостиницы. Он у ней служит посыльным, когда надобно.

- А что мастерские круглосуточно работают? - мне показалось это необычным. Ладно у нас пекарни с первыми лучами восхода начинают трудиться, так им и горячую выпечку к завтраку господам сообразить надо. Тут-то чего?

- Верно вы, сударыня, подметили. Как есть верно! Необычно это. Но, когда я добрался до ее мастерской, то закрыто было. Стучал, никто не отворил. Думается мне, что предупредили мадаму эту. Надо было с жандармом наведаться.

- После с ней. Дальше что?

- Так вот. У мадам Мердинье оказался какой-то господин. Как его описал прачков сын, крепко сложенный, не слишком стар, на лицо проныра, а одет как благородие. На вид ему лет тридцать. А говор - негодяй негодяем. Скверности извергает через слово, чуть подзатыльников не надавал пареньку. Детей не видел особо, так только совсем издали. Жались друг к другу в углу и вздрагивали на каждый крик господина.

- Погоди, Тихон. Билетов сколько куплено было?

- Шесть.

- По полной стоимости?

- Да.

- Если по полной, то значит все дети старше десяти лет.

- Да не отец он им, ясно же. Тридцать лет и четверо большеньких детей. Никак не можа так.

- Значит верно все, по верному следу идём. Начальник станции запись нашел об отбывающих с детьми. Представился наш титулярным советником Мирошиным, направлялся с семьей на лечебный курорт.

- Откуда только доходы такие...

- Узнаем, когда встретим. Если они отбыли ночным поездом, то разница с нами в шесть часов.

- За шесть часов, когда мы прибудем в Варшаву, они могут уже куда угодно уехать, скрыться, - заметила я.

- На каждой станции они будут регистрироваться у местных служащих вокзалов. А на конечной станции будем искать только что прибывших русских. Это несложная задача, имея кое-какие знания о местных нравах.

Что имел в виду Александр, он не счел нужным рассказать. Только подарил загадочную улыбку.

- А сколько времени составит наш путь до Варшавы? - уточнила на всякий случай. Как-то внезапно промелькнула мысль о совместном долгом пребывании, в том числе в ночной период суток.

- Полтора дня. Точнее тридцать три часа пятьдесят две минуты, - отрапортовал Тихон.

Лаааднааа... Надо просто принять этот факт. У них тут правилами запрещено выпрыгивать из вагонов, даже голову высовывать при движении поезда.

Все время между станциями проходило в беседах. Обсуждали все больше само дело. Александр обмолвился о прочих случаях, которые удалось собрать Третьему отделению. Причем они не только о прямых похищениях и вынужденных продажах своих детей родителями, но и странно скоропостижных болезнях. На последнее в моей голове мигом вспомнилась Марфа и ее трое сыновей. Но ведь мы же видели их могилки... Однако, цыганка! Цыганка так убедительна была в своей речи о моем участии в их возвращении... Возможно ли, что и они могут быть в одной из тех шести групп, что сейчас кем-то куда-то везется?.. Невероятно, но вдруг?..

Рассуждения сменялись темами отстраненными, в чем-то философскими, давая отдых в напряжённом мыслительном процессе. А в перерывах между и этими темами предметом обсуждения становилась почему-то моя персона. Граф Ростовцев с увлечением расспрашивал про ту "чужбину", которая была моим вторым домом, и помимо этого интересовали его отчего-то мои детские воспоминания. Что я помню, где это было, кто рядом находился?

Наверное, самые тяжелые минуты путешествия были именно эти. Нужно было аккуратно обходить настоящее описание, заменяя чем-то более-менее правдоподобным. И при этом вот так увиливать, намеренно недосказывать, Александру не хотелось. Именно ему. Чувствовала себя какой-то прожжённой лгуньей.

По лицу главного сыщика видно было, что попытки перекроить истину им замечены, приняты к сведению, но он не будет настаивать на искренности. Сейчас по крайней мере.

Я рассчитывала уличить момент и выспросить про знакомство. Отчего нельзя, чтобы о нем знали. Но в такие моменты настрой напрочь пропадал.

Вагон-ресторан выручал сменой обстановки и восполнением интенсивно потраченных моральных сил.

На станциях служащие проверяли билеты, документы, а сыщики за небольшую плату справлялись о семье Мирошина. На территории Царства Польского, в то время входившего в состав Российской империи (поэтому наш путь нельзя назвать совершенно заграничным), титулярный советник начал видоизменять фамилию, пользуясь тем, что служащие были поляками и не все из них разбирали русские буквы. Смысла в том не было никакого, потому что вторым классом с большим количеством детей передвигался только он один.

Ночь в поезде отличалась лишь тем, что пассажиры принимали горизонтальное положение на полках. Но так и оставались в одежде, снять можно было разве что головной убор. Никаких простыней, подушек не полагалось. Перед ночью Тихон на одной из станций раздобыл пару подушек, однако обе они достались мне. Как и чьи-то долгие взгляды, которые неосознанно ловил в полудреме уставший разум.

Наконец, ближе к вечеру второго дня наш поезд, к всеобщему облегчению, прибыл на станцию Петербургского вокзала. Нет, мы не вернулись в Петербург, так именовалась конечная станция в Варшаве.

Ну вот так за одну главу промчали чуть больше одной тысячи верст. Российская империя, надо признать, была огромной.

Вот такой арт к главе:

Глава 40

Вокзал, в каком бы он городе мира не находился, имеет свою особенную атмосферу. Это всегда движение, что транспорта, которым владеет вокзал, что прибывающих и отбывающих людей, что местных сметливых и деловых.

Такое место, где свое собственное время и, оно вечно торопливое.

Мы, конечно, добрались до Варшавы, как и хотели. Достигли свою маленькую цель, но, ступив на перрон и попав в сети стихийного духа станции, со всей ясностью осознали, что проделанный томительный путь ничто, всего лишь шаг к первой двери, которую предстояло открыть, чтобы обнаружить за ней новую. Потом открыть следующую, затем еще, надеясь, что где-то совсем близко будет та, что прячет за собой преступников.

А с ними нас разделяло почти шесть часов. И так невеликие шансы с каждой секундой промедления решительно таяли, ускользали сквозь пальцы словно песок. Если я и рассчитывала на душ, точнее на полотенце и воду, на мягкий диванчик, то исключительно из любви к порядку.

С привокзальной площади в другую часть города мимо Виленской заставы отходила варшавская конка, крытый вагон, поставленный на рельсовые пути. Тянула экипаж пара лошадей, управляемых возницей. В Петербурге, к слову, тоже такие были. Но здесь конка пользовалась особой популярностью, так как позволяла перебраться по Александровскому мосту через Вислу на левый берег. К гостиницам, дворцам, обширным садам, торговым рядам, жилым домам и другому вокзалу до Вены.

- По пути посетим одно место. После в гостиницу, - вопросительных интонаций в голосе Александра никто не слышал. Начальник он и в Варшаве начальник.

Посещать мало что хотелось, но определенно главный сыщик не стал бы выбирать в день, вернее, в первые часы приезда в новый город здания музеев или театров. Наверное, он предпочтет более значимое место, имеющее прямое отношение к нашему расследованию.

Более значимым оказалось какое-то аккуратное, вытянутое в длину, здание вблизи Саксонского сада. Первый этаж занимали магазинчики и лавки с примерно такими же вывесками, что украшали наши проспекты.

Граф Ростовцев, ведя нас за собой, как непотопляемый ледокол, направился прямиком в оружейный магазин. Витрины, полки и прилавки этого торгового заведения блестели холодом лезвий, приглушаемого теплыми оттенками кожаных рукоятей, кожаных ножен с вощеными нитями.

Магазин не пустовал. Иван Андреевич позавидовал бы своему коллеге по цеху, увидев насколько сильнее горожане интересуются оружием, чем простой утварью и бытовыми товарами. К примеру, здесь работало два приказчика и столько же подростков в роли помощников. Четыре человека - это не то, что один Иван Андреевич, он же хозяин лавки, и его подмога, которая то есть, то нет. Впрочем, как при таком потоке клиентов узнавать новости города?

Один из приказчиков, завидев новую компанию, внимательными маленькими глазами вгляделся в Александра и, кивнув ему, указал глазами на скрытый полотном ткани проход к лестнице на второй этаж.

Лаааднааа. Раз направили, отчего бы и не пойти.

На втором этаже дверью ошибиться было крайне сложно. Она была одна.

Постучав три раза, главный сыщик дождался незамедлительного пригласительного окрика с другой стороны двери и вошёл в комнату, взглядом подгоняя нас следовать за ним.

- Ваше Сиятельство! Какими судьбами? - с радушием подскочил на ноги хозяин кабинета. Рослый мужчина с усами, одетый в серый костюм. - Присаживайтесь. Вот прошу вас сюда к моему столу. И вот сюда прошу ваших спутников, на диванчик. Матеуш, - крикнул он на лестницу, - принеси-ка нам поднос, дружочек.

Матеуш, один из помощников, обернулся очень быстро. Видимо, этот поднос у него был всегда наготове. Не прошло и трех минут, как на дубовый стол, отодвинув все прочие бумаги и документы, выставлялись чашки, кувшинчик, от которого сразу повеяло чем-то ягодным, и корзиночка с вкусностями.

Какой приятный и обходительный хозяин! Таких можно с удовольствием посещать, хоть сразу с вокзала, хоть через минут двадцать...

- Что же такого случилось, что привело несравненного Александра Яковлевича, звезду сыска Петербурга в нашу скромную обитель? Вы же знаете, я всегда готов подсобить в любом деле. Долг платежом, как говорится в России, красен.

- Господин Грушецкий, о долге вашем давно уж позабыл. Но помощь потребуется, во времени ограничены. Не откажите, будьте любезны.

- Не откажем! Разумеется, не откажем.

- Сегодня на Петербургский вокзал первым поездом прибыл титулярный советник с семьёй. Назывался на станциях различно, оставляя неизменным только начало фамилии. Полагаем, что они всё фальшивые, но в паспорте значится Мирошин. Возможно и паспорт поддельный. Есть словесное описание этого господина. Впрочем, тоже весьма расплывчатое.

Александр подал Грушецкому бумагу с ровными и четкими линиями строк, набросанных им ещё в поезде.

- Да, действительно, описание такое, что и мой Матеуш под него подойдёт. Но четверо детей... Вторым классом? - он некрасиво присвистнул. - А что требуется? Найти? Или...

- Найти, проследить дальнейший путь. Ничего не предпринимать, - предупредил мой сыщик. А то человека ещё в глаза не видели, а уже того... Так мы никогда не узнаем, что кто они и что у них за схемы.

- Не переживайте, мои люди знают в городе всё закоулки. И дело свое тоже. Для нас сложнее потерять, чем найти. Послать потом как обычно в Европейскую?

- Да, думаю, мы остановимся в этой гостинице.

На этом разговор завершился, и мы уж собирались покинуть господина Грушецкого, как он окликнул нас. Обернувшись в дверях, заметила, что единственно моя персона заинтересовала его.

- Любопытно стало, - вставив в рот трубку, медленно проговорил поляк. - Зачем вы, Ваше Сиятельство, под мужской личиной скрываете столь милое создание?

Граф Ростовцев, уже преодолевший порог комнаты, вернулся и, прикрыв снова дверь, внимательно посмотрел на Грушецкого. Ни слова не говоря... Не отвечая на вопрос и не давая подсказок для собственных выводов.

- Создания, - поляк выпустил кольцо дыма, - черты лица которого кажутся знакомыми. Лицо... Глаза... Глазам чего-то не хватает. Подлинно одного штриха...

Не хватает! Не то слово! Очки бы этим глазам. Но скоро! Вот обратно на поезде в Петербург отправимся, и там уж сразу к господину Урлаубу забегу...

- Это, как вы выразились, создание, - стальным голосом вкрадчиво проговорил начальник сыскной полиции, - мой помощник, служебный чин. Как он выглядит и кого вам напоминает, я попросил бы вас, господин Грушецкий, держать при себе.

Грушецкий ничуть не обиделся такому обращению, даже слегка улыбнулся. Понимающе так. Кивнул, соглашаясь с просьбой-приказом и выпуская очередную порцию дыма.

Со второй попытки покинули здание без задержек.

- Думаете, сыщут? - поинтересовался Тихон, когда с комнатами в гостинице было решено.

- Сыщут, - с непоколебимой уверенностью ответил Александр. - Причем быстро. Боюсь, у нас не будет достаточно времени на отдых, - в голосе проскользнула вина.

Я могу ошибаться, но адресатом этой интонации скорее всего был не Тихон. Мои сыщики, как выяснилось в дороге, неприхотливы и привыкшие к разного рода трудностям и лишениям.

Сожаления щедро компенсировались проявленной заботой, при участии которой в моей комнате появилось все необходимое, чтобы элементарно привести себя в порядок.

Со сменой одежды я поспела, а вот заплести ещё влажные местами волосы в косу нет, когда в двери вновь постучали. Вообще до этого момента местная девушка, помогающая со всем и всяким, раз десять успела наведаться ко мне. То одно, то другое, то третье. Первые несколько раз я ещё спрашивала, кто там и зачем, а после не утруждала себя.

Кто же знал, что на этот раз пожалует не девица, а самый настоящий граф. Граф Ростовцев.

- Васи... - начал было он, но тут же осекся, жадно поглощая мой образ.

Вот ведь! Совсем из виду выпустила, что это же неприлично! Ходить с неубранными волосами. Как тут объяснить? Волосы распущенные? Да! Значит и их владелица недалеко ушла. Примерно такая логика любовно хранилась веками местным населением. Нашими предками. Так пристально рассматривать человека - это тоже из неприличного, кстати.

- Василина, - откашлявшись, Александр отвернулся и разговаривал больше со стеной. - Прошу вас поторопиться. От Грушецкого пришел мальчик. Ждём вас внизу.

И не отказав себе в удовольствии, он снова взглянул на мои распушившиеся волосы.

- Вы невероятно красивы, - бросил он и ушел.

Быстро так. Стремительно. Не думал же он, что я погонюсь за ним? Я была не уверена, что услышала все правильно. Ну сами подумайте, с чего бы графу такую романтику вдруг придумывать? Да и в отношении кого? Девицы там какой-то безродной... Нечего и мечтать.

А вот момент был! Надо было узнать про наше знакомство, и почему его важно сохранить в тайне.

Упустила!..

Мальчик, а то был Матеуш, торопился поведать, с чем его послали.

Мирошин и женщина, вероятно, его супруга, подходящие в общих чертах под описание, три часа назад покинули Варшаву, наняв в частном порядке свободный экипаж. Детей при них не существовало. Им вдогонку, на всякий случай, послали людей. Они дадут знать, где перехватят пару.

- А дети? - от волнения, от самых жутких мыслей, какие в миг пролетели в голове, голос сорвался, вопрос прозвучал как комариный писк. - Что стало с ними? Где они?

Глава 41

Если бы хоть кто-нибудь знал ответы на эти вопросы... Но перед нами открывалась безрадостная картина: тот, кто вывез группу из четырех детей из Петербурга в Варшаву, вероятно, имел целью лишь сопроводить. А дальше они вверяются на попечение кому-то ещё. Сам же сопровождающий и его напарница (были ли они в действительности супружеской парой, я сомневалась) в виду того, что сообщение со столицей регулярное, но не беспрестанное, вынуждены были либо временно укрыться где-то во избежание преследования, либо отбыть в иное место, могущее им помочь в обратном пути.

Такой маршрут, судя по разговору между собой сыщиков, они могли составить из Киева железной дорогой, либо из Германии пароходом. И тому и другому сопутствовали бы дополнительные траты и дорожные неудобства.

- Они явно намерены затаиться в окрестностях Варшавы, где-нибудь в глухих землях, с тем, чтобы возвратиться аккурат к отправлению поезда на Петербург. А ещё лучше не с Петербургского вокзала, а, к примеру, из Гродно или Вильно. С ближайших станций по дороге, - рассуждал Александр.

- Даже если и так, - Тихон уже добыл у портье нашей гостиницы расписание поездов, - мы успели бы перехватить их. Если бы знать, где они вознамерились схорониться до того времени. Перехватить и расспросить о судьбе детей.

- Вот что, Тихон. Давай-ка не будем терять время зря. Пройдемся по торговым рядам, по женским магазинам и лавкам. Они могли заглянуть туда, не каждый день выпадает случай и расчет получить, и быть вблизи с инакоязычным торгом. А после и по трактирам. Удачный исход дела не отметить - навести беду на другое предприятие.

Сыщики сразу засобирались, ничего на мой счёт особо не указав. Ну не сидеть же мне стены караулить? Тоже стала готовиться к выходу: заправлять косу под кепку свою рабочую. Заметив это, граф Ростовцев пресек сборы.

- Василина, я попросил бы вас остаться в гостинице.

- Почему? Что здесь делать?

- От Грушецкого могут новости быть. Да и обременительными вам покажутся наши прогулки.

Я вам скажу, что совершенно точно есть такая интонация или оттенок голоса, может быть в совокупности с чертами лица, проявляющимися в определенный момент, при которых вам доподлинно известным станет неискренность произнесенного. Вот прямо как частички пыли щедро осядет эта ложь на вас. Аж в глазах режет, и хочется отряхнуться, смахнуть с себя эту гадость.

- Вы не это хотели сказать.

Не знаю, кто меня дёрнул так выразиться. Выяснять отношения, когда на кону чьи-то жизни, - последнее дело, и для совсем уж истеричных дам, положа руку на сердце, имеющих на то законные основания. Например, статус жены или невесты.

Но черта, которую лёгкой рукой провел между нами Александр, в мгновение ока выросла до плетеного забора. И это к дополнению ко всем прочим обстоятельствам и преградам. Что-то с отблеском обреченности кольнуло в сердце.

- Не это, - видимо, что-то такое же почувствовал и сам главный сыщик, не зря он дедукцией своей похвалялся. - Мужское одеяние не скрывает полностью ваш истинный образ. Я должен быть уверен в вашей безопасности.

Сиди-ка ты, девица-краса, дома. Чтобы никто не украл. И нос свой никуда не суй.

Все это понятно и должно быть разумно. Забота, внимание и реализация функции защитника в отношении тех, кто в ближнем круге. Своих.

Но осадочек остался.

Мы разъединились. Сыщики отправились по своим сыщиковским делам. Я... А я, прихватив сумку с мелочью, вышла на улицу.

Ну придет Матеуш от Грушецкого. Расскажет мне свои вести. Я их как перетранслирую товарищам сыска? Какими голубями почтовыми? Предупредила портье, чтоб задержал человека, если что, и пошла.

Никаких приключений, разумеется, я не планировала. Добавлять проблем тоже. Так, пройтись на расстоянии вытянутой руки от гостиницы, чтобы не заблудиться, не потеряться, чтобы на виду, в людных местах. Решила проветрить ненужные мысли в голове, которые уже что-то там себе напридумывали, усилились за время поездки. И самое страшное, я стала привязываться к этому миру сильнее, чем того стоило. К вообще жизни здесь, к людям, с которыми свела судьба.

Я все больше и больше думала о Иване Андреевиче, о Тихоне и, бесконечно много, об Александре. Последний, кажется, серьезно оккупировал часть не только мыслей, но и замахнулся пробраться куда глубже. Именно поэтому эта ложь во благо и утаивание задели меня.

Меня волнуют события в жизни этих новых моих знакомств. Я переживаю за них, за их отношение к себе. Сколько раз за эти дни я вспомнила о Виталине? А о родителях? О брате?

А все это неправильно. Не должно быть так. Эта Васька не я. Похожая. Она тоже не очень-то задумывается о своей родне. Но все равно я же не могу быть ей по-настоящему? Человек не может жить две жизни одновременно. Родиться сразу в двух местах. Не может же?

Саксонский сад, кем бы ни были те саксоны, которые его разбили, был равнодушен к моим душевным терзаниям. Зелёные аллеи тянулись в разные стороны, то и дело пересекаясь друг с другом. Мраморные статуи смотрели на прохожих глазами богов и героев прошлого. Фонтан в центре парка ловил каплями солнечные лучи, будто бы только ради него они и существовали.

Парочки дам неспешно прогуливались, переговариваясь и сдержанно улыбаясь. Дети под присмотром многочисленной братии из тётушек резвились на траве.

Все у них тут хорошо и замечательно. Никто не знает и не тревожится, что где-то там пропадают чьи-то дети, а где-то здесь их пристраивают или переправляют куда-то дальше. Все эти беды эфемерны, пока не касаются собственных семей.

Даже местные зверьки в парке ведут себя показательно-прилично. В кустах среди опрятных деревьев прячутся, никого не пугают, на дорожки впечатлительным дамам под ноги не выскакивают. Сидят тихонечко, наблюдают.

Никак только не могла понять, кто это? Слишком большим кажется для белки, зайца... Хотя зайцы бы в парке быстро бы перевелись... Тогда...

Когда я сделала маленький шаг к кромке парковых деревьев, то мой зверек, затаившийся среди веток и листвы, отпрянул в чашу. Резко, испуганно.

Но...

Вы видели когда-нибудь зверьков в живой природе, облаченных в одежду? Вот и я нет. Поэтому намерение не идти за ним, не пугать ещё больше, выбросила из головы за ненадобностью.

Началась наша маленькая погоня. Я не знаю, кто это был, девочка или мальчик. Не успела рассмотреть ни лица, ни одежду толком. Сделала один шаг ближе, и он, развернувшись, припустил вперёд. Небольшой рост и хрупкое телосложение позволяли ему нырять под ветками, уворачиваться от крепких ударов, скрываться за стволами деревьев. Мне же мешало все: корни, паутины, отбивающие такт по моему лицу и плечам ветки-барабанные палки.

Когда я подумала, что, наверное, какая-то сила защищает его от того, чтобы быть пойманным, он вдруг упал. Теперь я точно распознала в нем мальчика. Не старше десяти лет, совсем худой, но при этом одежда, со свежими следами пыли и грязи, новенькая, недавно пошитая. Пшеничные волосы растрёпанные, взъерошенные, но чистые.

Не брошенный и не беспризорный.

Я пыталась удержать его за руку, обнять. Но он отбивался. Брыкался руками и ногами, со всей своей детской силой. Впивался зубами в руки, царапался. Даже пару раз поддал головой в бок.

И все это молча, изредка хрипя и сопя через нос.

Бился так, будто это последнее, что он должен сделать в жизни. Агрессивно, яростно, совсем не похоже на игры буквально в нескольких метрах от нас на красочных полянках.

- Да стой же ты! - шикнула на него, не выдержав очередного болезненного укуса.

Но он ничего не слышал. Возможно и вовсе не знал русской речи.

- Я могу помочь тебе! - крикнула ему. - Не знаю, как это на польском будет...

Не подействовало.

Первым в схватке погиб ремешок сумки. Его просто вырвало с корнем, сумка поползла вниз. Но не до нее было. Мы топтались прямо по ней, пока не сдались застёжка и ткань. Небогатое содержимое незамедлительно высыпалось на землю. Тряпичный кошель, тонкий томик с милыми историями, подарок Александра с одной из станций, ещё какая-то мелочь и деревянный ножичек.

И то ли мальчик решил сдаться, то ли выбился из последних сил, но в этот момент прекратил борьбу, упал на коленки и, закрыв руками лицо, надрывно заплакал.

- Ма... Ма... - неразборчиво бормотал он что-то между тяжёлыми всхлипами.

Так горько, обречённо, никогда такого не видела среди детей. Ни отобранная игрушка, ни разбитый локоть, ни обидное слово не вызовет столько накопленной боли, нашедшей выход в то мгновение в слезах. Таких по-взрослому удрученных.

Пройти мимо такого смог бы разве что человек с камнем в груди.

Несколько минут мы сидели с ним прямо на земле, оба рыдали. Он больше не стал сопротивляться скупым объятиям, уткнулся лицом в мою рубашку, обвивая меня тонкими ручками, и долго ещё не мог успокоиться, пока я гладила его по спине.

Увидь нас кто-нибудь с аллей парка, точно бы кинулся звать местных стражей порядка.

- Все будет хорошо, - повторяла я и ему, и себе.

- А на нем и взаправду есть буквица Аз? - спросил он вдруг хрипло, очень тихо.

- На ком?

- На ножичке.

Парк, который повелел сделать Август Саксонский:

Глава 42

Буквица Аз, ножичек. Если у кого-то сразу сложилась вся картина, то только не у меня. Мальчику пришлось повторить свой вопрос, а для должного понимания он поднял игрушечное оружие с травы и, грустно улыбнувшись, чуть сдвинул пальчиком один из ремешков в сторону. Всего лишь на один-два сантиметра удалось это сделать из-за тугого плетения. Но...

Этого хватило, чтобы заметить неровные края кривоватой первой буквы алфавита. Буква А.

- Антип, - произнес мальчик. - Тут первая буква моего имени.

Мистика какая-то! Несколько секунд даже не могла ничего сказать. Мысли не путались, а выстроились в очень красивый ряд от одного к другому. Собрались в нужном порядке, словно по свистку к старту. Но легче не стало, потому что то, что открылось ужасало своей жёсткость и дикостью.

Холодок пробежал по спине.

- Ты Антип?

- Да.

- Это твоя игрушка?

Я задавала вопросы с очевидными уже ответами. Это как открыть дверь, которую тысячу раз на день дёргаешь туда-сюда, но на очередном разе за ней оказывается не привычная обстановка, а пропасть. Вот настоящая карстовая воронка. Сяочжай Тянькэн или мексиканская пещера ласточек. И ты буквально в сантиметре от края провала. В лицо бьёт порывами ветер для полного погружения в многомерную реальность. Тебя не сносит от увиденного только потому, что ты ещё держишься за кое-что настоящее, связанное с тем, что существовало секунду назад в обычной плоскости. За дверь, за ручку... За простые вопросы, на которые тебе известны все ответы, но задавая их, можно потянуть время, примериться к новым обстоятельствам и понять, как в них действовать.

- Да, я ее сам сделал. Брат помог обмотать рукоять.

- Но у тебя не один брат. Два?

Он согласно кивнул, мрачнея на глазах и собираясь вот-вот снова расплакаться.

- Два. И зовут их Петр и Степан?

- Они меня вытолкали, - вдруг затараторил он, размазывая по щекам слезы и в паузах всхлипывая. - Когда те люди что-то решали, ругались между собой. Степан говорит: "Лезь быстро под коляску, лежи тихо, а как поедет не двигайся. Проедет, вставай и беги, куда глаза глядят, схоронись. Добрые люди везде найдутся. Бог поможет." Я так и сделал, побежал, слышу вроде гонятся. А тут деревья, можно укрыться. Я сюда. Но за мной никто не пришел. И вдруг вы...

Он уже мелко дрожал, вспоминая свой побег, нашу стычку.

- Я тут... А они там... И братья, и Варенька... И куда идти? Я со страху добежал-то до сюда, а где было то место не знаю тепереча... Как вызволить-то? - поднял он на меня глаза, в которых плескалось отчаяние и вместе с тем слепая надежда.

- Четверо! - а я все рассматривала в голове сложившийся пазл. - Ну конечно. Получается ты, два брата. Это трое мужского пола крестьянского происхождения. И Варенька. Женского пола дворянского происхождения. Так? Ну точно так. Как в записке значилось. Все сходится. Давно ты тут сидишь, Антип?

- Не знаю.

- И с какой стороны прибежал тоже? Хоть примерно?

Он растерянно огляделся, но лишь сильнее поник. Понятно, мы ещё и марафонский забег устроили. Куда-то вглубь сада.

- Ладно, не вешать нос. Я знаю отличных сыщиков. Они кого угодно найти могут.

- Правда? - лицо Антипа просветлело.

- Точно тебе говорю.

Сказать по правде, я сомневалась, что сама смогу их теперь найти. Они же где-то по магазинам и тавернам бродят, пока тут самое интересное разворачивается. Все мне приходится делать...

А тут ещё одна истина открылась.

Цыганка!.. А ведь говорила, что живы они! Что верну, если что-то там отдам взамен. Получается есть шанс? И ножичек ведь не зря отобрала у матери детей! Мне отдала. Без него ну встретила бы Антипа, но ещё не скоро бы выяснилось. И вообще бы убежал... А я бы просто ушла...

Как сейчас все это одно к одному стыкуется! Каждое слово! Каждый факт! Каждая случайность! Ведь не видели, специально не пустили никого на якобы похороны детей Марфы. Вроде как в пути от холеры всех Бог прибрал. Никто ведь и не знал, что из деревни их забирали здоровыми абсолютно. Семье сказали, что больны мальчики, что заразны. Хотя как крестьянину проверить, что доктор говорит? Никому бы и в голову не пришло сомневаться... Никто и не сомневался

А в больнице позвали лишь одного прислужника, вероятно, вхожего в дело. Темнота скрыла преступление. В больнице тоже ни у кого не возникло ни одной подозрительной мысли. С чего бы? Все они знают, как болезни запросто уносят жизни всех подряд, без разбора по возрасту, по полу, знатного происхождения или нет, в дороге или на больничной койке. Главное, что представили правдоподобно для всех, так обставили, будто обыкновенное событие. Привлекли пару человек в помощь и всё. Заплатили за молчание, небось, копейки.

Только почему? Зачем это нужно? Для чего еще траты и на новую одежду, и на поезд привилегированного класса?

Я собрала разбросанные вещи, поправила свою одежду, выбившиеся из-под кепки волосы.

- Пойдем, Антип, - подала свободную руку мальчику. - Будем думать, где твои братья. Освободим их и отправитесь обратно к родителям.

Уже согласившись идти, Антип замедлился, понуро склоняя голову все ниже и ниже.

- Разве они не продали нас, потому что кормить нечем? Мы им не нужны.

- С чего ты взял такую ерунду? - видел бы он Марфу, свою маму. Она как наяву представилась перед глазами: отстраненная, убитая горем, замкнувшаяся в себе. Только бы ничего не случилось с ней до нашего возвращения!..

- Они сказали. Ну кто следил за нами. Пете бумагу показали. Он может читать. Прочел и потом сказал, что это была расписка. Что продают в услужение... Деньги получили за нас. И обратно не потребуют.

- Глупости! Вы сами видали, как отец такую бумагу пишет? Как деньги за вас получает? Нет! То-то и оно! Дали вам поддельную записку, чтобы... Чтобы...

- Чтобы мы не сбегали, - помог мне подобрать нужное.

- В точку! Чтобы не было желания к побегу. Послушные были, не звали на помощь.

Антип не поверил мне до конца. Видно было по его глазам. Хотелось бы верить взрослым, они же больше знают, но как различить, кто среди них искренен, а кто свою выгоду преследует?

Лаааднааа. С этим ещё разберемся.

Надо было думать теперь, как действовать. Лучше всего найти бы моих сыщиков. Только вот где их носит?

В целом, вариантов-то не много: либо ждать сыщиков, либо бросаться на поиски детей самой, пока не поздно, либо попросить чьей-то ещё помощи.

Ни один из планов не был хорош. Минуты промедления могли стоить очень дорого: детей могли увезти далеко отсюда или с ними в любой момент могло что-то случиться. Пользы от меня ждать тоже не стоило. Допустим, каким-то образом определили бы мы с Антипом, откуда ему удалось удрать. Но не зная ничего про тех людей, которым перепало сопровождение, ни их количество, ни их силу, намерения - это бросаться в омут головой. Только бы добавила всем новых проблем.

Знакомства? Считать ли портье гостиницы подходящим знакомством? Я даже имени его не знала. Матеуша я знала и по имени, и в лицо. А ещё он как-то связан с людьми Грушецкого. Кандидатуру его сбрасывать со счетов явно не стоит. Через него можно выйти на его хозяина, а он, судя по всему, заправляет теневыми секторами города. Вопрос только какой ему интерес вмешиваться? В чем его будет выгода?

На этом все идеи и заканчивались. Я приходила к решению оставить активные действия тем, кто в них более моего сведущ. С тем и покинули Саксонский сад, направляясь в гостиницу.

- Я вспомнил! Вон тот магазин. Варенька увидела вывеску и сказала, что они с нянюшкой часто заходили в такой на прогулке, покупали кулёк конфет. А после чуть не заплакала, но нельзя было. Всем бы досталось...

- Так, хорошо. А дальше что было?

- Потом, - Антип говорил медленно, с усилием вспоминая детали, - мы ещё раз куда-то повернули и почти сразу остановились, велели выходить и ждать. Туда!

И бросив мою руку, он рванул сначала к витрине бакалейной лавки, нацеливаясь свернуть в ближайший проулок от нее.

- Стой! Антип! - но тот уже мчался во всю прыть.

Честно, не собиралась никуда самой соваться, но, как видите, кое-что не зависит от нас.

Внешний лоск главных улиц терялся тут же, стоит свернуть с них на какие-нибудь второстепенные. Тем более мелкие, где кроме двух-трех строений и нет ничего примечательного.

- Я не знаю, какой. Но может здесь?

Воспитательный дом. Строгая табличка на мрачной двери сообщала, что в этом доме содержится заведение мадам Ливингсон, детский приют трудолюбия.

Темные провалы окон глядели хмуро и неприветливо. Фасад здания хоть и не обновлялся долгое время, судя по редкой паутине трещин, но держался уверенно. Сердито и надменно.

Хорошенькое начало. Оставь надежду всяк сюда входящий...

А что? Очень удобно сдать детей, вырванных из семей, на попечение в сиротский приют. Тысяча верст до дома - без средств не преодолеют. У местных стражей порядка едва ли возникнут вопросы к поголовному учёту брошенных детей на содержании. Что им плюс четыре - шесть новеньких?

И как они раньше не догадались?!

Мы обошли дом со всех сторон. К приюту прилагалась небольшая территория, обнесенная забором. Попасть, что в само здание приюта, что на его внутренний двор можно было только через центральный вход с мрачной дверью. Ворота во двор тоже были, но они наглухо запирались.

Незамеченным не проберешься. Ни внутрь не зайти, ни выйти без того, чтобы не обозначить свои намерения забрать новеньких.

- Может мне постучаться? - предложил Антип.

- С ума сошел? Тебя, как беглеца, тут же схватят, и тогда усилия твоих братьев обратятся в прах. Ни сам не сбежал, ни помощь никакую не привел.

- А как же вы? Вы не можете помочь? Надо ждать сыщиков?

- Я вот, что думаю. Если зайти незаметно не получается, то надо сделать так, что они сами вышли или нас выпустили. Но не как Антипа и помощника сыскной полиции, а как кое-кого другого!..

С пожаром, конечно, было бы проще всего. С вымышленным, разумеется. Как миленькие бы выскочили. А тут надо что-то интереснее...

- Слушай, Антип, я, кажется, кое-что придумала!.. Давай-ка мы вот, что сделаем...

Автор не уверен, что Варшава после Васькиных придумок выстоит. Наши как начнут думать, так привет! Но будем надеяться... Поставьте что ли звездочку, чтобы поддержать полуиностранный город (Варшава тут ещё в составе Российской империи, не помню говорила вам, нет) в такой трудный момент))

Всех с днём России!

Антип, думаю, вот такой (он, конечно, крестьянский сын, но его еще в Гатчине приодели, причесали):

Глава 43

На нас с Антипом в местных магазинчиках, что-то вроде мелочных лавок Петербурга, странно смотрели. Денег у меня по местным меркам эпохи вообще было не так уж и много, а для задуманного требовалось всякой всячины прилично. Хорошо еще, что в польские торговцы принимали русские монеты, свои или наполовину свои (русско-польские) после восстаний даже не кому было чеканить, монетный двор был закрыт. Та же участь могла в любой момент постигнуть и национальный Польский банк.

В общем, где наша не пропадала. Что называется, если идея горит, то сама собой все препятствия на своем пути сжигает. А что плохо горит, то сносит волной пренебрежения.

Лавки обошли, аптекарские, даже в пару мастерских заглянули. В последней после долгих пространных объяснений, к моему большому удивлению, нас не просто не выгнали, как ненавязчиво намекали в прочих посещенных местах, а заинтересованно поспрашивали, какие цели сим набором юного химика-физика мы преследовали.

Задумка-то была, не сказать, что опасная или противозаконная. Никаких террористических актов, этого и так время насмотрится еще. Нам нужно было всего лишь привлечь внимание.

Не знаю, что мастера, на вид довольно почтенного господина, хоть и не совсем старого, затронуло в моих словах. Я, конечно же, всех деталей не могла ему поведать, чтобы никто не помешал затее. Но в общем, он не только вызвался достать нам необходимое, но и предложил вариант кое-чего получше.

И совсем поразил меня мастер, когда, махнув нам следовать за ним, привел в свою мастерскую, и все собранное нами объединил в единую конструкцию. И именно в то, что мне и хотелось.

- Забирайте! Нет, погоди. Вот перчатки наденьте и не стойте близко потом. Страшно, что-то за вас...

Кое-как удалось отговорить его от опрометчивого поступка помочь нам с установкой и применением конструкции. Одно дело самой нарушать законы правопорядка, а другое дело склонить к этому еще кого-то. Подвести, так сказать, под монастырь.

Выбрав обеденное время, как наиболее удачный момент, когда на улице перед воспитательным домом никого не оказалось, начали приготовления. Пока Антип раскидывал рваные старые тряпки, художественно вымазанные им же в красной и ржавой краске, я устанавливала опытную систему: большую бутыль, в которую мастер засыпал едкий натр, залил какой-то дурно пахнущей жижей, кажется, для чистки дымоходов или чего-то такого, и добавил кусочки жестянок. Сама эта смесь собственно и не нужна была, а вот газ, который собрался в немаленький резиновый шар, - должен был стать главным героем дня.

- Антип, быстро уходи! - крикнула мальчику, когда было все готово. Он не собирался прятаться, хотя мы заранее с ним обговорили это.

- Нет, я буду здесь, - твердо заявил он, и бровью не поведя на мой гневный взгляд.

Мальчишеское упрямство не было предусмотрено в моем плане. Я и остановить не могла ничего, и сладить никакими уговорами с Антипом тоже. Разожженную лучину, прикрепленную к горлышку бутыли, просто уже невозможно было потушить. К ней даже подобраться уже без угрозы получения травмы нельзя было.

В панике схватила сопротивляющегося Антипа на руки и рванула к ближайшему углу дома. Мало мне было полученных царапин.

Не успела. Огонь от лучины добрался до шара с газом, и в ту же секунду с ужасающим грохотом бутыль взорвалась. Чудовищный гул, раскатившийся по всей улице.

Земля дрогнула. Раздался жалобный звон стекол от домов поблизости. Уши заложило так, что несколько мгновений прошло в вязкой оглушительной тишине, с паническим страхом от внезапной потери каких-либо ориентиров. А еще Антип. В последний момент успела только накрыть его уши ладонями.

Не ожидая, что звук окажется настолько громоподобным, запнулась, падая на колени, утянув за собой мальчика. Ладонями пришлось проехаться по острым булыжникам, мгновенно срезая тонкую кожу до крови, но, к счастью, Антип остался цел. Напуган безумно, с грязными порванными коленями брюк, однако, не заплакал, ни слова не произнес.

Огонь от тлеющей лучины перекинулся на пропитавшиеся в жидкости бутыли тряпки, поджигая их, добавляя взрыву дымовой завесы и ленивых языков пламени, силы которых хватит едва ли на минут пять - семь. Вспыхнув, они почти тут же начали угасать.

Двери домов распахнулись, выпуская наружу растерянных людей. Женские визги, ругательства мужчин. Всеобщее смятение в один миг захватило в свою воронку всех прохожих и жителей домов. Кто-то бросился тушить тряпье, кто-то побежал за жандармами.

Они скоро поймут, что никакого в действительности взрывного устройства не было, всего лишь громкая шалость. Разберутся, начнется новая волна обсуждений. Но до этого момента нельзя терять ни минуты.

Все ещё теряясь в ощущениях, с трудом создавая видимость участия в общей беде, мы с Антипом пробрались ко входу в дом. Это была чистая авантюра бросаться в помещение, не зная ничего о том, что там происходит.

Впрочем, авантюрой была вся затея в принципе. Чего уж теперь рассуждать об ее разумности. Интересно, как бы к ней отнесся граф Ростовцев? Что бы сказал?

Внутри здания не было привычной парадной, всего лишь небольшой холл, сразу же уходящий лестницей наверх и боковыми коридорами с кое-где распахнутыми дверьми в обе стороны. Не пустынные. Взрослые и дети со всех сторон обступили окна и с интересом наблюдали за происходящим на улице, о чем-то оживленно переговариваясь, изумляясь новому для них и диковинному событию.

Куда дальше? Наверх? В коридоры? Где искать братьев Антипа? Вареньку эту...

Все-таки, лучше иногда думать. Вообще, если вспомнить мою основную работу, с тем же ДрайвДиТи, то моя команда всегда готовит стратегии, риски и выгода которых просчитаны досконально. Получается есть какое-то принципиальное отличие в том, чтобы что-то делать для других и для себя. Проводя тщательную аналитическую работу для кого-то, переживаешь все ли учтено, получится ли как ты предлагаешь, не совершил ли ты ошибку в расчетах, все еще продолжаешь прокручивать в голове детали уже после того, как проект принят заказчиком. Другое дело распоряжаться собственной жизнью. Тут нужны бы те же самые алгоритмы, подводящие к взвешенным решениям, но в моем случае они не то, чтобы напрочь отключаются, но как будто пренебрегают системным подходом, ориентируясь на сиюминутные чувства. Человеческие эмоции. Влюблялись бы мы с первого взгляда, если бы принимали во внимание историю семьи избранника, историю болезней и предрасположенностей, социальные и моральные убеждения и стереотипы, сверяясь на всякий случай с предсказаниями ведунов, карт и звезд на небосводе? А возможно и надо бы, как вы считаете?

Но сейчас спонтанное решение привело к логичному результату.

Нам не пришлось разгадывать загадку, куда двигаться дальше, ибо на лестнице нас ожидали. Женщина, чем-то напоминавшая графиню Ростовцеву, вероятно, статью, уверенностью в себе и элегантностью. Она стояла наверху лестницы и смотрела прямо на нас. Увидев, что мы ее заметили, она громко, демонстративно несколько раз хлопнула в ладоши, изображая бурные овации. Но вряд ли наше появление ее впечатлило, потому как радости и восторга на лице у нее даже исключительно эмпатичный человек не прочувствовал бы ни на грамм.

- Прекрасное выступление! Талантливо. Изобретательно. Какая драма. Экспрессия. Великолепная работа, - не смотря на хвалебные отзывы, говорила она ровно, без эмоций. - Я мадам Ливингсон. Приветствую вас в своем детском приюте. Не сказала бы, что рада именнотакому вашему появлению. Изволите ли подняться ко мне? Хотела бы получить объяснения относительно причин, побудивших вас, на столь балаганное представление.

Она указала на ступени выше и, развернувшись плавной поступью, весьма величественно начала подниматься на второй этаж.

Мы могли отказаться? Наверное. Не возникни у нас за спиной хмурых и неприятного вида помощников мадам. При первом взгляде на них показалось, что мадам откопала этих товарищей где-то в бандитских разборках. Вот прямо в моменте, в пылу битвы. Именно они остались одни из последних в живых. С боевыми ранениями на лице, с поддернутыми заряженной агрессией глазами, с огромными ручищами, которые могли с лёгкостью выбить не то, чтобы дух из наших хилых тел, а запросто тяжеленую дубовую дверь из вековых петель.

Представление, конечно, хорошо. Но что делать с путями отступления? Мало того, что до ребят не добрались, так ещё и сами попались...

Лаааднааа...

"А кто сказал, что попались?" - включилась моя аварийная система. Наконец-то! Повредить - ничего не повредили. Напугали? Так ведь не собирались, кто же знал, что они тут такие впечатлительные.

Под шумное дыхание нашего конвоя дошли до приемной мадам Ливингсон.

Конвой застыл статуями у закрытых дверей. Нам же указали на стулья у стены, сама мадам заняла место за единственным столом.

- Как к вам можно обращаться? Кто вы? - перешла она сразу к делу.

- Мы проездом в Варшаве. Очень скверная получилась история, - с прискорбием заметила я. - Со стороны могло показаться, что мы намеревались совершить какое-то происшествие, могущее губительно сказаться на домах этой улицы, потревожить жителей. Но, смею вас заверить, ничего подобного не желали. Чистейшая случайность. Не более того. Нам требовалось донести одну.. эмм.. одно устройство до мастерской. А оно возьми, да выпади из рук. Представляете!..

Незатейливый арт к главе:

Глава 44

- Представляю. Отчего же не представить, когда совершенно случайно видела, как это устройство, как вы выразились, выпадало из рук. Несколько минут подряд, в тщательно подготовленное место для падения.

Надо же, как сложилось-то удачно. Всё-то она видела. Просто мадам гроссмейстер. Что делать, когда вам ставят шах и мат? В угол загоняют. Классики поговаривают, что затравленный и прижатый к стене кот превращается в тигра.

Выйдет из меня, интересно знать, тигрица? Или тут стена недостаточно твердая?

- Оно, конечно, могло вам так показаться. Знаете же, что не все кажется таковым, как есть в действительности. Мадам Ливингсон, если мы выяснили этот момент, то могли бы мы покинуть ваше почтенное общество?

Мадам задумалась, глядя в наши кристально честные глаза. В мои, разумеется. У Антипа и без того вид был ангельский. Если не принимать во внимание наши потрепанные одежды, кровоточащие местами раны, ссадины. В целом, очень сомнительную наружность.

- Я не могу вас отпустить, - прямо, без всяких расшаркиваний после непродолжительных раздумий заявила она. - Вы судя по всему не просто так выбрали местом своего приключения окна моего приюта. Что вы хотели? Что вам нужно?

- Вы не можете нас задерживать...

- Послушайте, - перебила она. - Вы не представились. Впрочем, вам же лучше, что вы останетесь для меня незнакомцем. У меня есть предложение для вас. Вы сейчас поднимаетесь с этого места и покидаете мой приют. Один, но не с пустыми руками, - она положила на стол несколько кредиток. В наше бы время тут должен был быть хотя бы конверт для поддержания некой тайны. Здесь же все ясно. По цвету государственных билетов. Не меньше пяти канареек оторвала на мое согласие от своей приютской казны мадам Ливингсон. Пять рублей. Приличные в принципе деньги.

- А мальчик?

- А этот замечательный юноша найдет в моём приюте пристанище, гораздо лучшее, чем он имел до сего времени.

- Ясно. Как сложится его судьба в дальнейшем? Не до старости же вы опекаете своих воспитанников.

- Боюсь, при нашем шапочном знакомстве вам не следует этим интересоваться. Ни к чему вам. Важно, что они не становятся пьяницами, жизнь которых заканчивается в грязной и вонючей канаве после адских дней в поле или в чьем-нибудь услужении.

- Было бы невежливо отказаться от такого щедрого предложения, - начала я, и ее плечи начали расслабляться, а на лице отобразилось что-то среднее между презрением и торжеством.

"Как все просто и предсказуемо! Стоит поманить звонкой монетой и даже апостолы отказываются от своего Бога, что уж говорить о человеке," - говорили ее глаза.

Согласитесь, что с таким человеком бесполезно о чем-то договариваться. Вот и я не стала.

Поднялась на ноги, отпуская всех, кто там внутри ждал свободы. Весь дурной свой нрав. Намеренно. Потому что, если бы вы в этот момент посмотрели на ребенка, которого прямо при нем, не стесняясь, продают, к слову, сказать второй раз, за пять рублей кредитными билетами, то может быть и вы последовали моему примеру. Невозможно держать ангельское лицо среди демонов. Это доступно лишь избранным, к коим ни Васька, ни Василина не относились.

Антип по возрасту не был взрослым, но в глазах читалась та взрослость, какой не должно быть у детей. Жестокость и злоба. То, что заставляло его сейчас держать спину, сжимать кулаки, сузить глаза и быть готовым в любой момент броситься в бой. Снова. Он становился озлобленным волчонком. Среди таких же зверей...

Во мне он тоже уже не видел союзника. Ещё одного взрослого, которого нужно опасаться. Несмотря на проведенные вместе пару часов, хрупкое доверие между нами разбилось о пять жёлтых бумажек.

Мадам, конечно, настолько уверена была в своих суждениях, что и бровью не повела на мое приближение. Ждала, когда заберу рубли и уйду, чтобы не мешать ей вершить судьбу попавших в ее руки детей.

- А знаете, - ссадины на руках ещё не затянулись, и я, взяв ими первые три кредитки, порядком измазывая в красных разводах, протянула их удивленной Ливингсон, - я, пожалуй, снижу обозначенную вами плату. Вы ведь и так изрядно потратились, чтобы перекупить, привести... Кто у вас в деле? Так называемые извозчики, что ездят по сёлам? Доктора? А как вы изымаете женского и мужского пола дворянского происхождения из семей? Не продают же они вам в самом деле их... Похищаете стало быть? Но мне другое интересно. Для чего вы это делаете? Какая ваша выгода?

- Не хочешь, стало быть по-хорошему, - оборотилась мадам в настоящую ведьму с горящими глазами и перекошенным, безобразным от злости лицом. Как я ее могла сравнивать с графиней Ростовцевой? Совершенно разные люди. Диаметрально. - Василий! - позвала она громко.

В комнату тут же ворвались двое из ларца. Те самые товарищи бандитской наружности.

- Выведите вон его! - указала на меня своим повелительным пестом.

- Куда? - гаркнул басом один из бандитов.

- Ты меня ещё спрашивать будешь? Он не должен ничего суметь рассказать или показать. Вам лучше меня известно, что для этого требуется сделать.

- На этот счет можете не беспокоиться, мадам, - осклабились оба, обнажая жёлтые гнилые зубы.

И разом двинулись на меня.

Зря они так. Мне их зубы сразу не понравились. А, представляете, если эти двое ещё и дыханием своим обдадут. Пусть вон лучше на мадаму свою дышат. Не теряя ни секунды, резво забралась на стол, попутно бросая вещички, чтобы товарищи с гнилыми зубами занялись делом, ловили хозяйское добро. И не подвели братцы, молодцы какие. Действительно, начали подхватывать, что летело в них. Мадам Ливингсон, как я и рассчитывала, тоже выдала свою партию, как по нотам. Не знаю, почему я заподозрила у нее оружие, вроде приличная с виду женщина. Но видимо не всякая на вид графиня является настоящей графиней. Мне на будущее опыт.

Мадам выхватила из ящика стола дамский револьвер, но секунды промедления от моего эффектного прохождения по ее столу хватило, чтобы перехватить "бульдога", кажется так называл Иван Андреевич это оружие, и, заступив за спину мадам, поменять расстановку сил.

Двое из ларца замерли в полудвижении, Антип вжался в стенку, а что там было с мадам, мне не было видно, заглядывать в ее глаза было не с руки. Предполагаю, что она не ожидала такого поворота событий.

Оно может и выглядело в моменте, как в лучших традициях вестернов, однако по факту, держать на прицеле живого человека - это страшно. Однозначно, выстрелить я не смогла бы. Достаточно было навести на кого-то оружие, как руки задрожали. Соответственно, и поддерживать долго иллюзию отъявленной бандитки мне бы не удалось.

- Девушка! - прошептал один, кивая на меня второму.

Моя кепка слетела с головы, распуская по плечам длинные волосы. Такую длину мужчины в этой эпохе, разумеется, не носили. Максимум бороды. Что ж, минус прикрытие.

- Беседа у нас не задалась, к моему искреннему сожалению, мадам Ливингсон. Поэтому соглашусь с вами. Давайте поступим, как вы и предлагали в начале нашего разговора. Только с небольшим изменением, если вы не возражаете. Я уйду. Вы останетесь при своих делах вместе с вашими единомышленниками. Обменяю ваше душевное равновесие и в целом здоровье на вот этот "бульдог", - я на всякий случай потрясла перед ее виском револьвером, оценивая на ходу, как им пользоваться. Представления в этой части плана у меня если и были, то весьма смутные, - и на детей.

- Каких детей? - не поняла мадам.

- Тех самых, что вы вывезли из Петербурга. В количестве двадцати двух.

Она как-то странно хмыкнула, нервно, отрывисто, как будто бы душевное равновесие уже не было смысла спасать, а потом резко развернулась ко мне лицом. Высокомерным, с налетом брезгливости.

В один этот миг мне стало ясно, что моя игра потерпела поражение. Своей выходкой я ступила на тонкий лед, а последней фразой поставила мадам в то положение, которое разломило подо мной лед. Перегнула палку.

- Что же вы, дорогая, не стреляете?

- Пытаюсь договориться с вами.

- Двадцать детей. Желаете, может быть, получить весь приют во владение?

- Не весь, только забрать двадцать двух из ваших планов.

- Бездари! За что я вам плачу! Схватите ее в конце концов. Она не выстрелит. Слишком чувствительна.

Лаааднааа. Сами видите, не хотела я.

Отвела в сторону револьвер и нажала на спусковой курок. Для небольшой комнаты выстрел оказался не просто оглушительным. Он был подобен грому. Жуткий грохот, гулкий звон, будоражащие каждый нерв, глубокое отверстие в стене с трещинами, расходящимися вокруг пылью и осколками. И неожиданно сильная отдача в руку.

- Заряжено. Четыре пули еще, возможно, есть. Все израсходуем? - уточнила я, борясь с внутренней дрожью и голосом, который мог подвести в любой момент. Уже срывался на гласных.

Если наш разговор никуда не продвинется сейчас, то... Мне, вероятно, придется с позором сдаться...

Дуло револьвера подняла на мадам. Держась за маленькую, неудобную рукоять двумя руками. В упор. Последний мой аргумент. Последний козырь. От всплеска адреналина больше никаких идей моя аварийная система не выдавала, а внутренние силы решили, что с них хватит таких остросюжетных событий.

- Схватите, - устало произнесла мадам, тяжело опускаясь на кресло. - Она не выстрелит больше, - повторила она.

Это конец. Мои руки первыми рухнули вместе с револьвером. И в тот же миг зловонным дыханием, смешанным с тошнотворным потом опалило кожу. Запястья болезненно сжали, выворачивая назад, за спину.

- Дурная! - выдохнул здоровяк справа со злостью, еще яростнее дёргая руки.

Ужасно больно. Даже не от грубо стиснутых рук, а от отчаяния и собственной глупости, которая привела к бездарному финалу. Говорят, что хорошо пытаться, начинать путь с первого шага, действовать, не смотря ни на что. Не сдаваться. Идти вперед. Не бояться препятствий... Уверены, что результат будет определенно лучше того, что есть сейчас. Что попытки не приведут к ещё худшему состоянию дел? Что вы не свалились в болотную жижу, и любое движение - это не путь к освобождению, а прямая дорога к неизбежному концу...

Что теперь станет с Антипом? Больше моей судьбы меня волновал этот вопрос.

- Отпусти ее, - донеслось до нас от дверей.

Такая вот глава получилась, с эмоциональными качелями. Небольшой комментарий от автора: никогда не сдавайтесь. Если личные силы иссякнут, всегда найдется тот, кто чем-нибудь да поможет...

Визуал к главе: тот самый стол. Автор на глаз прикинул, вроде можно запрыгнуть))

Глава 45

Не показалось. Главный сыщик, его помощник и еще несколько неизвестных мужчин недолго созерцали сцену в комнате, ввалились, равномерно распределяясь по площади кабинета мадам Ливингсон. И только граф Ростовцев сделал это чересчур быстро. Непонятно, как он умудрился в долю секунды оказаться вблизи меня. Мои руки тут же получили свободу. Кратковременную.

Александр сначала весьма недобрым взглядом, с каким-то лихорадочным блеском, пробежался по моему облику в целом. Довольным этот обзор его не сделал. Наверное, дело было в кепке, которая слетела в эпическом прыжке и тем самым раскрыла мою настоящую личность. Ну а что я могла поделать? Хотелось бы мне объясниться, оправдаться перед ним. Ведь опять, если отбросить всякие детали, то выгляжу перед ним как какая-то деревенщина. Вместо того чтобы ждать в гостинице, как велено, устроила тут местный вооруженный конфликт. Ещё и в последний момент спасли от неизвестно какой участи.

Сплошная головная боль. Заноза, которая лезет не в свое дело. И если бы помогала, а то ведь нет...

Это, видимо, перенапряжение давало о себе знать, потому что самокритика - оно понятно, но более всего меня мучило желание раздосадовано топнуть ногой и спросить у всех, почему именно со мной так происходит и почему именно Александр это все видит...

Кажется, моя проблема даже не в том. А гораздо серьезнее, и скоро лечение обойдется мне дорого. Будет однозначно болезненным.

Тем временем мой сыщик провел рукой по щеке. Хорошо, что в перчатках, а то бы испачкался бедный граф. В конечном итоге взял в руки мои истерзанные ладони, развернул внутренней стороной и, опять же ничего не сказав, как-то так по-деловому откинул с одного плеча пряди моих волос назад, поднимая глаза к потолку. Просил, вероятно, поддержки с таким-то нерадивым помощником.

- Я надеюсь, что у вас были существенные причины, приведшие вас сюда. И вы даже сможете их объяснить. Склоняюсь к тому, что в следующий раз не смогу оставить вас одну. Вам определенно нужна компаньонка.

Вряд ли она выдержит. Все вот это.

- Александр Яковлевич, револьвер, - Тихон показал начальнику отобранный "бульдог". - Василина, вам, может, присесть покамест? Я провожу? - спросил он почему-то у Александра.

- Я сам, - он отпустил только одну ладонь, а за вторую потянул к стульям у стены, где сидел Антип. - Прошу. И, умоляю, посидите здесь, стараясь ничего не делать.

Будто бы я планировала что-то такое. Взрывы, вооруженные нападения на детские приюты...

- Господа, - опомнилась мадам Ливингсон, - по какому праву вы врываетесь в мой кабинет?

- Начальник сыскной полиции Петербурга, граф Ростовцев, - представился Александр. - Со мной полицмейстер барон Нолькен.

- У стен вашего приюта, - вступил в беседу тучноватый барон, - не более получаса назад произошло нарушение общественного порядка, спустя некоторое время - выстрел внутри здания. Будем расследовать, поэтому мы и здесь.

Я ожидала, что мадам тут же воспользуется удачным стечением обстоятельств и укажет на меня, на ту самую нарушительницу порядка, ответственную сразу за два инцидента. Но Ливингсон сумела удивить.

- Что вы, ничего такого, чтобы стоило вашего внимания и времени не случилось. На улице простая шалость мальчишек. В кабинете мои помощники перестарались. Никто не пострадал, и заявлений, - она выделила голосом последнее слова, - никаких подано не будут. Прошу извинить нас, если обеспокоили, господа.

Но барон лишь улыбнулся понимающе и кивнул своим обер-офицерам продолжить начатое. Те, конечно, осмотрели место в стене, куда я всадила пулю, но, должно быть, совсем не впечатлила их моя работа. Возможно, они пятьдесят раз на дню видят пули в стенах, а вот, документы, которые лежали на столе, под столом, в ящиках стола им захотелось немедленно прочитать. Читающая полиция - это гордость города.

Стоит ли говорить, что собранных для изучения бумаг всем не хватило, и полицейские чины дружно бросились искать их в других помещениях приюта.

- Антип, - он с грустью и тоской все чаще и чаще стал поглядывать на дверь, - может попробуем найти твоих братьев?

Ему и повторять не надо было, он в тот же миг подскочил и готов был бежать.

- Да погоди ты. Мне надо хоть Тихону сказать, - Тихон увлеченно перебирал бумаги, подставляя себе каждую под нос, и лишь кивнул. Александр обсуждал что-то с местным начальником полицейского отделения, отвлекать его было неудобно. - Ладно, пойдем. Быстро найдем их и вернёмся.

Тихие коридоры резко контрастировали с суетой кабинета мадам.

- Странно. Куда все делись? Придется заглянуть в каждую комнату.

Большей частью комнат оказались спальные. Обстановкой весьма убогой, кроме кроватей, выставленных ровными рядами, по одному стулу у каждой в изголовье и пары тройки картин на стенах воспитательного характера, - ничего примечательного.

Дальше шли классные комнаты. Дети разных возрастов, сидящие за ученическими столами, внимательно наблюдали за нашим вторжением. Несколько пар глаз смотрели на нас пристально, настороженно, но молча. Никто не заговорил, не зашептал. По-моему, они даже не двигались, не считая глаз и поворота головы в сторону двери. Странные дети. Как и учителя или просматривающие дамочки, которые вслед за детьми тоже хранили молчание.

Живые картины. Пройдя таких четыре комнаты, невольно перекрестишься. Жуткая история. Антип боязливо выглядывал из-за моей спины, выискивая в присутствующих своих братьев. Но их не было ни в одной из комнат. Мы захлопнули дверь последней комнаты на этаже.

Во всем этом пока ясно виделось только то, что в приюте лучшим интерьером мог похвастать разве что кабинет мадам Ливингсон, прочие помещения отличались скромностью и минимализмом в обстановке.

- Что думаешь? - спросила я вслух то ли себя, то ли Антипа, то ли дверь, за ручку которой так и держалась и за которой все также было тихо.

- Может есть ещё комнаты? - нерешительно предположил он.

- Может. Но я про другое. Про классы. Какие-то они все... не такие.

Антип не ответил, а вот я, наконец, поняла, что меня озадачило в этих живых картинах.

- Антип, нас тут ждали, вероятно. Нам нужен эффект неожиданности.

В принципе, несколько эффектных вариантов тут же родилось в голове, но мне не дали осуществить ни один. Наше с Антипом отсутствие было замечено. Из кабинета мадам выскочил совершенно точно разъяренный главный сыщик. Его эмоции даже разгадывать не требовалось. Ими мгновенно зарядилось всё пространство вокруг. И эта необузданная масса неслась сейчас прямо на нас.

- Нам конец... Предлагаю отсрочить этот момент. Антип, давай сюда!.. - я отворила снова дверь и утянула за собой ничего не понимающего Антипа.

- Антип? - справа от нас послышались звуки борьбы, кто-то вырвался и набросился... на меня, толкая, вырывая руку Антипа из моей и задвигая ребенка за свою худощавую фигуру. - Не трогайте моего брата!

Разумеется, быть побитой одним братом - не жди пощады от другого.

- Петя, она помогла мне, - повис на своем брате Антип, не давая тому выместить на мне свои тревоги.

Рядом с нами возник еще один любитель несвежего дыхания, размахивая скрученным в руке хлыстом.

- А теперь вы все трое марш на лестницу. Опосля разберетесь, кто кому помог, - мутными глазами, со зловещей ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего, он посмотрел на меня, - А кто мог уйти да сам на рожон полез. Туда! Быстро! - махнул он в дальний угол комнаты, где темнело коричневое полотно еще одной двери, в эту минуту удерживаемое открытым парой других ребят.

Теперь понятно стало, отчего по всем классным комнатам такая показательная прилежность создавалась. Чтобы никто и не заподозрил врываться, мешать занятию, в то время как по, очевидно, смежным проходам переводили детей к черному выходу на улицу, располагавшемуся в последнем классе, спешно заметая следы их незаконного присутствия в приюте.

Хороший план на случай внезапного появления полицмейстера. Был, пока им не повезло столкнуться с моей потрясающей удачливостью.

Сказать по правде, ужаснула "живая картина": как сидели за партами дети и учитель перед ними, так и остались все в прежнем положении. Не двигаться - это не от того, что не хочется, а от того, чтобы не заметили.

- Приодеть тебя, и выручит хозяйка за тебя больше, чем за десяток дворянских отпрысков. С такими милыми чертами сейчас как раз в цене, - начал рассуждать этот человек бандитской наружности.

- Вы продаете детей? - ухватилась я за его словоохотливость. - Кому?

- Знамо кому! В Европу. Там всяких скупают, кто на рабочую силу, наши-то крепкие все, кто в семью принимают, кому Бог не послал никого, тут, правда, все дворянских кровей просят, чтобы наследственность хорошая была, а кто для себя... ха-ха... Там выдумки такие бывают, что не дай Боже!..

- И что же, не жаль вам хоть бы вот этих последних, для выдумок?

- А мне-то чой по ним горевать? Пускай вон родня их стенает. Мне как мою долюшку отдадут, так и больше ни надобно ничего. За всех переживать - никаких нервов не хватит. Ты, вон к примеру, даже не пискнула. Пошла и все. А раз сама ты по своей судьбинушке не плачешь, мне тем более с чего бы убиваться, - похохотал он над своей мудростью.

- Ну и славно! - развернулась к нему, посылая кривую улыбочку. По моим расчетам, как раз должен Александр добежать по коридору. - Мы, значит, тоже не будем за вас сильно просить.

Ошиблась чуть-чуть, последние мои слова достались уже товарищу, прижатому лицом к стене.

Автор уже хотел всех спасти, но не уложились в главу. В следующей уже точно все! Обратно поедем, домой.

Глава 46

Ни один документ, взятый на вооружение сыщиками, не дал ответа на вопрос: откуда в детском приюте трудолюбия мадам Ливингсон неучтенными оказалось девять детей. Именно столько пытался вывести из заведения черным ходом изрядно потрёпанный, скажем, помощник мадам. Кем он и ещё двое в кабинете ей приходились в действительности, тоже не удалось выяснить. Службу в приюте по бумагам несли только имеющие отношение к воспитательному и учебному процессу, обслуживающий персонал.

Сама мадам внезапно почувствовала себя скверно. Ей вызвали доктора, правда не того, которого требовательно попросила она. Доктор осмотрел, постановил, что что-то с нервами. При таких-то делах, коими воротила между делом сия прекрасная женщина, я бы и на сердце поставила. На его обращение в камень и в связи с этим закупорку сосудов, может даже на фоне этого воспаление какое или отек развился. Не стала подсказывать доктору, он все равно без должной диагностики не поверит мне. Вполне возможен вариант и с истончившейся душой, вся которая сплошь в дырках и лохмотьях. Тут уж никакая медицина не подсобит.

В общем, Ливингсон полулежала на козетке с компрессом на голове и была не в состоянии толком объяснить, что за посторонние мужчины у нее тут в приюте околачиваются, и откуда ей достались дополнительные дети. Мужчины в свою очередь (функция обморока им, стало быть, была недоступна) справедливо отметили изменение ветра и не рискнули пойти против государственных чиновников. В тайне, вероятно, надеясь на смягчение вины, свалили всю ответственность на мадам. Она приказала, она требовала, она угрожала, она чуть ли не держала в качестве рычага влияния в подвале приюта семью каждого из них, включая близких и всех дальних родственников. А дети: "Знать не знаем, откуда взялись. Этим всё мадам ведала".

Единственными искренними участниками всех событий оказались сами дети. Мне, потому как Антип стал моим поручителем, удалось расположить напуганных и угнетенных навалившимися бедами детей к себе, и каждый из них поведал все про себя: и как увезли из родных мест, и как изобретательно удерживали от побега или попыток позвать на помощь. Тяжёлые минуты откровенных признаний, когда, наконец-то, можно было отдать часть страхов и ужаса от пережитых потрясений кому-то другому, тому, кто, наверное, не навредит.

Наши слезы останутся на совести мадам Ливингсон и всех тех, кто выполнял в цепочке преступной схемы свою роль.

Тихон, сидя в сторонке, все тщательно записал. Из их рассказов мы поняли (вернее сказать, только Тихон, потому что я уже мало, что анализировала, все силы направляла на моральную и психологическую поддержку), что прибыли они в Варшаву тремя группами: одна из трех детей и две по четверо.

Одиннадцать.

- Одиннадцать? - переспросил главный сыщик.

- Да, одиннадцать, - подтвердила я. - Они точно знают, кто с кем приехал, поэтому число должно быть верным. Девять плюс Антип и, говорят, что с ними был ещё мальчик возраста Антипа, сын некого дворянина, и увели его вчера после обеда. Все. Но ведь в записке речь велась про двадцать два.

- Тихон, достань записку.

- Вот она, - положил помощник листок на стол перед нами.

- "Третья группа из шести. Четверо. Всего двадцать два", - прочла я для всех вслух. - Вот видите, так и есть.

- Не совсем, Василина, - мягко поправил Александр меня. - Из этого следует, что переправлено в приют было действительно только три группы. Остальные три или в пути, или вовсе ещё не готовы.

- А, - мысленно треснула себе по лбу. - Ну, конечно! Вот почему мадам Ливингсон удивилась, когда я потребовала с нее всех.

- Я удивлен другому, - серьезно ответил Александр. - Как вы ещё живы и даже не ранены при таком стремлении к приключениям.

Буду считать, что объяснение тому простое. Погибель моя, которая иголка в яйце, съеденное уткой прямо целиком со скорлупой и кем-то там ещё, не в этом времени. Там, в современности. А здесь меня ничем не взять: ни пулей шальной, ни шашкой роковой. То есть, если продолжить цепочку выводов, то останься я здесь, доживу до самой старости и... дальше буду дряхлой старушкой мозолить всем глаза. Вот, значит, как становятся бессмертными! Но лучше не распространяться, а то сожгут ещё на костре. Попытаются, по крайней мере.

Вскоре нас нашел барон Нолькен. Ни меньше минуты прошло в неловкой паузе. Барон не начинал разговор, пристально глядя на графа. А граф делал вид, что занят весьма важной задачей: контролировал, как ценная улика в виде бумажного листка возвращается в сумку Тихона. Но все же нашел в себе силы оторваться от такого притягательного процесса и не очень довольно указал на меня, назвав просто по имени и обозначив как помощника сыскной полиции Петербурга.

Вот оно оказывается, что ждал барон. Когда меня представят ему.

- Впечатлен вашей смелостью, сударыня, - наконец обратился он ко мне. То-то же! - И изобретательностью! В наше время сообразительность все больше стала направляться во вред государству. Поэтому ваш поступок вдвойне достоин похвалы и широкой огласки. Должен быть поставлен в пример многим молодым особам, стремящимся к свободам прав. Александр Яковлевич, мадам Ливингсон вдруг припомнила некоторые обстоятельства дела. Начертала адрес, по которому должны отвезти одного из прибывших детей.

Он протянул графу помятый лист с адресом.

- Предместье Варшавы, - ознакомившись с адресом, сообщил мой сыщик. - Отправляемся немедленно. Можем ли рассчитывать, что дети будут устроены до нашего возвращения? - спросил он у барона.

- Разумеется, Александр Яковлевич. Все будут под бдительным присмотром. Никого не упустим.

Барон предлагал ещё в помощь взять одно-двух его обер-офицеров, но граф Ростовцев вежливо, но твердо отказался, причем молниеносно. Показалось, что даже ужаснулся одной такой мысли. На мой скромный взгляд, подмога бы не была лишней. Но кто их поймет, этих графов. Не надо, так не надо.

Добираться пришлось верхом. В этом вопросе Александр спорить не стал, принял без единого слова поводья бравого гнедого. Мне и Тихону лошадей тоже быстро сыскали. Правда, седло в этот раз было обычным, не женским. Разоблаченный собственноручно образ я не стала восстанавливать. Прятать волосы уже не имело смысла, раз уж все все знают обо мне. Прибрала их в косу.

- Чтобы мы не делали, - сказал главный сыщик своему помощнику, помогая мне взобраться в седло, - а доверие между народами никогда не будет абсолютным. Потому что сколько бы мы не договаривались, а они все равно сделают по-своему.

На что это был намек, не знаю. Не вдавалась в суть, сосредоточившись на навыке седока, влетающего в седло на ходу, с врождённой лёгкостью. Получилось, по ощущениям, на пол процента.

К слову сказать, к концу недолгого пути, я подумала, что экипажи - это ценнейшее изобретение человечества. Пусть медленнее, где-то с трудом проходимые, но по крайне мере, позволяющие сохранить в целости некоторые части тела.

Нас встретил замок. Нет, скорее, дворец. Великолепный, величественный, возвышающийся над прекрасным садом с фонтанами. Резиденция европейского вельможи.

Если у графов Ростовцевых родовое имение можно было отнести к потрясающе красивым архитектурным ансамблям, то здесь виделось чистейшее произведение искусства.

Проходя мимо ухоженных кустарников в живых изгородях, мимо цветочного рая клумб, мимо ровных дорожек, разбегающихся к гротам и оранжереям парка, к идеальной лестнице крыльца, к совершенному дому, я уже в подробностях напридумывала себе владельцев этих земель. Благородных и благопочтенных людей, чуть ли не посланников просвещения и мудрости.

Двери дворца перед графом открылись. Нас впустили. Ожидания мои по поводу хозяев разбились о суровую реальность. Ни в чем не было искренности: ни в улыбках, ни в движениях, ни в радушии. Все показное, гротескное. Достопочтенностью тут не помышлял никто.

Надо отдать должное моему сыщику, он в миг адаптировался к новой обстановке, отбрасывая личины начальника сыскной полиции, всех бродяг и стариков, возниц, степенных господ, вставая графской ногой на одну ступень с четой Роттербраунов, выходцев Германии, довольно сносно знающих русский язык.

Разговор благородных мужей шел больше о политике, о будущем Царства Польского, плавно переходя к искусству. Хозяин вдруг припомнил, что у него имеется личная коллекция уникальных работ, и мы, будучи гостями его дома, непременно должны ее оценить.

- Прошу вас, господа, - степенно вошёл Роттербраун в галерею.

Картины, картины, картины. Если вы любите такое, вы бы остались жить прямо на полу его галереи. Ценителем высокого мне за свою жизнь становиться было некогда, поэтому, когда хозяин стал рассказывать про каждую картину, я чуть не выругалась. Про каждую. И не про сюжеты полотен, а именно, как ему достался тот или иной шедевр. Нескончаемый поток однотипных историй, сводившийся более к тому, каких издержек стоило пополнение коллекции.

Кроме стен, в комнате были заняты все углы.

- А вот это моё недавнее приобретение. Невероятно удачное. Старинная китайская ваза. Не меньше века ей, а продавалась за гроши.

Ваза! Пионы и журавли! Это определенно была та самая ваза! Похищенная из лавки Ивана Андреевича!

Один в один!

Тихон легонько тронул меня за рукав, едва заметно, ненавязчиво, указывая мне на находку. Будто я сама не вижу.

Но было ещё кое-что.

Вазам предназначались специальные постаменты. По высоте их можно было разделить на группы две-три, из-за которых создавался эффект волны. Пониже, повыше, ещё выше и опять повыше, пониже. Китайская ваза, вероятно, по той причине, что вписалась в коллекцию не так давно, установлена была на низкой подставке, накрытой сверху шелковой тканью в тон цветкам на фарфоре. Чуть в стороне.

Но для меня эта композиция не была новой, только что увиденной.

Как наяву, в мыслях пронеслось видение со все той же вазой на розовом шёлке. На таком уровне, что даже ребенок может заглянуть внутрь.

Отчётливое. Детальное.

Я уже видела подобное. Не в лавке Ивана Андреевича. А раньше. Намного раньше!..

Автор не знает, как это называется)) Он помнит, что обещал свернуть всю эту похитителькую деятельность, но герои шепнули, что кое-что забыто ещё в седьмой - восьмой главе. Поэтому вот.

Скромное жилище Роттербраунов:

Глава 47

Привидится же такое!.. Да еще в какой момент. Вообще не до всяких там вывертов мыслительного процесса.

Александр обсуждал с Тихоном по пути стратегию, но по итогу всё сводилось к тому, чтобы действовать по обстоятельствам. Мне же строго-настрого запретили предпринимать хоть что-то. Да и пожалуйста.

Но вазу-то забрать надо. Однако, каким образом? Роттербраун, конечно, не виноват, что купил уже украденное. Получается, надо как-то официально что ли заявить на нее права. По-человечески. Перекупить?

- Вот эта ваза совершена! - вставила я в разговор про какой-то портрет. Не слишком изящна, что сама похвала, что момент ее подачи. Если ждать, когда в речи барона появится пауза, то можно состариться. - Не сочтите за бестактность, но за сколько вы приобрели ее?

Ко мне обернулись все, а кое-кто умудрился незаметно для остальных покачать головой. "Мол, Василина, вы невыносимы. Я просил же вас". Но разглядев предмет искусства с танцующими в пионах журавлями, Александр с немым вопросом повернулся к Тихону. Тот, разумеется, победно кивнул. Настало моя очередь удивляться: какую такую победу он мысленно уже отмечает? Мало же найти украденную вещь. Ваза не на дороге валяется сейчас, чтобы просто поднять и возвратить Ивану Андреевичу. Тем более у нас еще виды на ребенка, которого никто и вовсе не собирается нам показывать. Хотя тем поднималось обширное количество, но супруги ни разу не упомянули детей. Не принято, может, такое в семьях с высоким положением в обществе?

- Кхм.. кхе, - прокашлялся обученный манерам немецкий господин на подобную бесцеремонность русской девицы в мужском одеянии. - Ваза обошлась мне... в двести рублей, - с гордостью закончил он. Показалось, что чуть даже выше стал. Может нос подрос?

Ни от кого не ускользнула заминка перед озвученной суммой. Причем и сумма расходится с его прежним "продавалась за гроши". Это какие надо иметь в виду гроши, что через десять минут оценивать их в сотнях рублей. Я рассчитывала на меньшую сумму. Иван Андреевич выставил за пятьдесят рублей. А тут накрутка в четыре раза.

Все больше и больше не нравился мне этот благородный вельможа иностранного происхождения.

Неожиданно наше культурное мероприятие прервалось.

- Господин, - в дверях мялся низенький мужичок в форменной одежде, - там спрашивают вас. Опять.

Слово "опять" как-то необычайно подействовало на Роттербрауна. Магически. Из ценителя прекрасного немец обратился в рассерженного, буйного властолюбца.

- Дождешься у меня. Высеку! Разве не приказал тебе не пускать его? Господа, дамы, прошу меня извинить. Общество ваше весьма приятно. Здесь, в глуши, давно не удавалось поговорить с образованными людьми. Буду рад встречи в будущем, - выпроваживал он нас, тут же прикрикивая на своего слугу. - Проводи!

А как же... А ваза?! Но шагнуть к притягательной вазе мне не дали. Главный сыщик вовремя перехватил за локоть и потянул к выходу. Сопротивляться такой крепкой, но аккуратной хватке было бесполезно.

Мы еще не успели пройти весь лабиринт коридоров, как уже где-то издалека истошно зазвонил колокольчик.

- Мы знаем, куда идти, - разрешил трудное положение слуги Александр.

Тот еще посомневался с секунду, но второй, еще более требовательный, звонок ускорил принятие решения. Мужичок, бросив на нас подозрительный взгляд, рванул на звуки колокольчика.

- Сюда! - Александр мгновенно свернул в другое крыло дома, откуда-то, действительно, зная, куда нам идти.

По коридору вслед нам уже неслись отчетливо различимые крики об оплате, деньгах, об угрозах, что кто-то кого-то кому-то там выдаст. Вот она обратная неприглядная сторона жизни коллекционеров!..

Повезло, что никто не встретился нам на пути. Впрочем, так гладко, конечно, не могло быть. Стоило мне об этом подумать, как на лестнице мы столкнулись лицом к лицу с женщиной в простой одежде, все больше серо-черных тонов, вероятно, она тоже была одной из слуг. Она испуганно вскрикнула, наткнувшись на нашу большую компанию в чужом доме, но... Звать на помощь не стала.

Мы молчали. Она тоже ни слова не произносила, внимательно рассматривая нас со ступеней выше. Так и держали немую сцену в напряженном ожидании первого хода противника. Кто, что сделает. Сдалась женщина.

- Что вы хотите? - наконец, произнесла она очень тихо.

Наученная опытом с мадам Ливингсон, я только собиралась подсказать Александру не торопиться с ответом, но он, видимо, и сам со всякими мадамами умеет вести переговоры. Понятное дело, мужчина! У них как будто такой навык встроен должен быть.

- Мы обер-офицеры из полицейского управления, - сказал он несусветную чушь, до чего я бы никогда в жизни не додумалась, но удивительно то, что это оказалось правильным ответом, ключом к ее лояльности.

- Пойдемте, - что-то надумав, она кивнула и, развернувшись, заторопилась по лестнице на второй этаж и повела нас к какой-то неведомой цели. К самой дальней комнате с узкой дверью.

Из бездонного кармана, коротко прозвенев, взлетела к замочной скважине связка ключей. Отточенными движениями, женщина провернула ключ два раза и отворила дверь.

Погруженная в мрак, отрезанная от дневного света одного оконца плотными портьерами, комната безмолвствовала.

- Он здесь, - женщина уверенно пробиралась сквозь тьму.

Не сразу, но вскоре очертания обстановки комнаты начали проясняться. Глаза привыкали к темноте. В углу, привязанный за ногу к ножке детской кровати, сжавшись в комочек, сидел маленький мальчик. Он занимал настолько мало места, что можно было пройти мимо и не заметить эту крохотную тень.

Ужасающее зрелище.

Мои сыщики, не теряя времени, бросились освобождать ребенка. Тихон отрезал путы, Александр подхватил на руки худое тельце, женщина руководила нашим отступлением. А я, будто со стороны наблюдала за всем происходящим, находилась в каком-то зыбком оцепенении, делая лишь то, на что мне указывали.

Нужно повышать, видимо, иммунитет к подобным картинам. Это вам не портреты и красочные пейзажи. Реальность, которую, казалось бы, мы сами и формируем, рисуем красками своей жизни, собственноручно, почему-то превращается в то, чему бы поразились даже бесы в аду. Почему так?

Не заметила, как в моих руках вдруг оказалась ваза. Что с ней делать? Как-то все смешалось...

Сквозь шум в ушах, а может быть просто прочла по губам, уловила только, что Александр приказал бежать.

Мы неслись опять мимо прекрасного сада, но теперь он уже не был таким очаровательным. Все, что восхищало меня при первом впечатлении, теперь покрылось безобразными трещинами и рассыпалось на части, открывая настоящее, скрытое за этой умиротворяющей ширмой. За внешним лоском и благополучием показались уродливые сцены действительности.

Александр первым запрыгнул в седло, устраивая перед собой мальчика, поданного ему Тихоном. Откуда-то взялся плащ, уже накинутый на плечи ребенка. Тихон помог взобраться и мне, все время обеспокоенно посматривая на меня, поторапливая словами.

- Держите крепче поводья! Что же вы? Знал ведь, что не сдюжите. Держите, милая, держите крепко! - уже почему-то просил он.

- Тихон! Быстрее. Они уже за нами! - конь Александра гарцевал на месте, нетерпеливо отфыркиваясь.

- Давайте ее мне, - Тихон потребовал вазу себе. - Тяжело вам будет. Ну!

Промедления. Все эти секунды промедления сложились в серьезную потерю времени. Преимущества, которое у нас могло бы быть для побега.

- Стой!

- Не стрелять!

- Догнать немедленно! Схватить всех!

Крики неслись со всех сторон и казались все ближе и ближе. Громкие хлопки. В какой-то миг они слились в один свистящий звук. Неприятный, резкий. Разрезающий воздух, словно острым клинком.

Один. Второй. Третий.

Этот свист преследовал нас. Выстрелы. Напуганные лошади рвались вперед, но каждая пуля, заставляла их дергаться, вставать на дыбы. Управлять ими становилось сложнее, но мы все равно понемногу все же уходили от пешей погони.

Наконец выстрелы начали стихать, крики оставались позади. Вера в счастливый исход воспряла с новой силой, как раз в тот момент, когда внезапный удар в бок чуть не снес меня из седла. Отрезвляющая боль. Будто раскаленную головешку воткнули в бок и вкрутили для надежности. Тело горело в огне, а глазах темнело.

Но нельзя сдаваться. Отпустить поводья, уйти в небытие - любой из вариантов приведет к одному финалу. Руки сами собой вцепились в кожаные ремни, а тело пригнулось ближе к корпусу бедного животного, от которого теперь зависела моя жизнь.

Я уже не слышала ничего, не видела, что происходит вокруг, сосредоточившись на одном: непрестанно повторять себе держаться, не терять ускользающую нить сознания. Ход лошади помогал в этом, но, когда она замедлилась, последние силы иссякли, и я, которая ни при каких обстоятельствах не должна была бы погибнуть в этой эпохе, начала свое падение в бездну.

Можно попереживать немного за Василину.

Кажется, не показывала вам Тихона. Вот может быть такой он :

Глава 48

Доколе!.. Хотелось мне прокричать всякой чайке в этом океане. Сколько можно?! Бескрайние океанские просторы уходили к горизонту и были совершенно равнодушны к моим мольбам. Как и чайки. Как и палящее круглосуточное солнце, по меньше мере сбежавшее с неба африканской Сахары. Как и отлучившийся по делам ветер, без которого моя лодка ни на узел не продвигалась вперед. Лодка, правда, без паруса. Но что и в борт подуть нельзя?!

А я все вычерпывала и вычерпывала китайской вазой династии Мин воду из океана. Зачерпну с одного борта, вылью за другой. Опять зачерпну, снова вылью. А куда мне ее? Не в лодку же. Тут и так места не особо.

Спина, бока, ноги, руки - все тело нещадно ломило и ныло. Ни единой тени, чтобы спрятаться от жара дня. Чуть легче становилось в те минуты, когда холодной водой удавалось смыть с себя липкий пот, попутно охлаждая разгоряченное тело. Да и вся проблема в том, что вдруг появись тень с мягким ложем и прохладой, все равно бы не соблазнилась на сей притягательный уголок.

А все почему?

Потому что впереди маячил крохотный островок благословенной земли, который постепенно уходил под воду. Волны накатывали на берег, с каждым разом все больше пожирая твердую сушу. Зачем он мне тогда, спросите вы.

Все бы ничего, да только на берегу ровным рядком сидели, согнув ноги в коленях и обнимая их, одиннадцать детей. И никого и ничего кроме них остров не содержал. А ведь на детей тоже солнце лило свои неумолимые лучи, не разбирая нужны они им или нет.

Не знаю, как я планировала уместить всех на своей плоскодонке, на руках, на плечах или на головах, - не это меня волновало. Непременно спасти! Единственная цель, которая, казалась, мне главной потребностью и смыслом жизни.

Поэтому и избавлялась от воды с одной стороны от лодки, чтобы побыстрее добраться до несчастного острова.

В моей голове все складывалось очень логично. Ветра нет. Весла, видимо, потеряны в океанской пучине. Плыть надо. Если не плыть, то перемещаться поступательными движениями. Скажем, заменять место, освобожденное от воды, лодкой. Воду смещать за лодку обратно в океан, тем самым пополняя его объемы и проталкивая мое судёнышко в нужном направлении. Нормальный же план?

Вот и я также посчитала!

Собственно, из подручных средств на дне лодки достойной оказалась ваза. Откуда она взялась, сложно сказать. Скорее всего прежний владелец лодки оставил. Знаете, это как квартиру в аренду сдают с мебелью. Так здесь с вазой этой вышло. Предположительно. Потому как вспомнить, что-то более здравое никак не удавалось. Голова раскалывалась от одной лишь попытки изъять из нее, что-либо не касающееся океана и цели.

По ощущениям, я около месяца двигаю лодку к острову, перекидав порядка двух-трех тысяч ваз океанской воды, успеха при этом никакого не достигнув. То ли ваза с дыркой и есть потери при выкачивании воды, то ли тактика изначально была провальной.

Пришлось проверить вазу. С внешней стороны она вроде бы была целой. А внутри как ни пыталась заглянуть, подняв ее дном к солнцу, чтобы хоть на свет определить наличие несанкционированных отверстий, да все безрезультатно. И солнце в глаза бьёт, и темно в вазе, как в глубокой пещере. Будем считать, что целая.

Что делать с тактикой вообще не ясно.

А, вот! Про гору что-то я слышала в свое время. Если гора к Магомеду, то и Магомед к горе. Нет, наоборот. Погодите-ка!.. А, действительно, почему бы не наоборот!

- Эй, там на острове! - дети синхронно оторвали головы от коленей и посмотрели в мою сторону. И как только услышали? - Дети, а вы можете сами до меня дойти?

Поверхность океана вроде гладкая, не должны споткнуться.

По очереди они поднимались с песка и, осторожно ступая на гладь воды, направились ко мне. Но, к моему удивлению, не доходили, а улыбнувшись исчезали на полпути, словно выцветали до прозрачных фигур и сливались с пространством.

Странно. Это, скажу я вам, не совсем спасение. Полуспасение. Я должна была, и ведь почти получилось, но в конце все пошло не по плану. Наперекосяк. Помощница, называется. Не умеешь, как говорится, не берись.

- И что теперь? - спросила у вазы, расположив ее, как главную героиню неудавшейся боевой операции, перед собой на дно лодки.

Остров давно поглотила стихия. Вокруг ничего, если не считать закипающей и бурлящей воронки на синей поверхности. Из потока вдруг вынырнул в воздух дельфин, щедро обрызгивая мое лицо водой, неся на своей спине... шкатулку! Как только она не падала? Нашел, вероятно, потерянные сокровища. Драгоценности.

Показался из воды и, сделав полукруг, красиво ушел вместе со шкатулкой в кипящий омут.

- Шкатулка! - заверещала я, распахивая глаза.

- Очнулась! - тихо сообщила кому-то неизвестная мне девица. Но мне она сразу понравилась. От громких звуков моя бы голова взорвалась.

- Можно мне воды? Только пресной, - от океанской у меня уже губы просолились.

- Да-да, я мигом. Вот! - она помогла мне привстать, удобно подкладывая под спину подушки, и поднесла ко рту бокал чистой воды. - Потихонечку. Маленькими глоточками, сударыня.

Теперь воспоминания начали атаковать мой разум. Дельфин со шкатулкой смешался с Витькой и девочкой Верой на руках, дети - с варшавским поездом, а ваза с пионами - с Иваном Андреевичем. И, кстати, комната тоже.

В квартире Ивана Андреевича над мелочной лавкой! Я лежала на своей узкой кровати в комнате, выделенной мне хозяином лавки для жилья. А до нее был океан, до которого в свою очередь, кажется, была Варшава. Уф, какой разброс локаций!

В коридоре нарастал гул такой силы, что возникало опасение за безопасность двери. Они что там? Бегут что ли?..

Но дверь аккуратно приоткрылась, и по очереди в мою скромную комнатушку вошли мужчины, заполняя собой практически все свободное пространство. Смутно знакомый в круглых очках и с саквояжем в сюртуке под самое горло. Александр, которого я вообще не узнавала. Где он свою невозмутимость растерял? Как будто бы не брит, причесан на скорую руку. Или это очередной профессиональный образ? Человека, прошедшего через суровые испытания. И бледный усталый, будто не спал не меньше недели, Иван Андреевич. Что у них тут стряслось?

- Что же вы так, голубушка? - доктор в отличие от других был свеж и бодр, поставил саквояж на маленький столик и повернулся ко мне. - Напугали нас до смерти. Как чувствуете себя?

Доктор Илья Ильич, припомнилось мне его имя, встал рядом с кроватью. Остальные выстроились у изножья.

- Неплохо, - прислушалась к себе, прежде чем ответить.

- Вот и славно. А-то дальше-то, как без главного действующего лица сей драматической пьесы?

Он то одно спросил, то другое. Выпроводил всех, рану проверил, про которую вспомнила наконец и я. Затем вызвал всех обратно.

- Голубушка, вы молодец! Долго боролись, карабкались изо всех сил, но добились своего. Даже, голубушка, не представляете насколько сильно и серьезно, - хохотнул Илья Ильич.

- Что с ранением? - не поддержал веселого разговора Александр.

- Все отлично. Угрозы больше нет, затянется, но с небольшим шрамом. Место удачное, увидит только избранный. Постельный режим более не следует соблюдать. Как сможете, советую вам прогулки и свежий воздух. Начните с непродолжительных, без фанатизма. Лекарства продолжаем принимать до полной поправки здоровья. Ольга проследит. Что ж, разрешите откланяться.

- Васенька, - кинулся к моей постели Иван Андреевич. - Знал ведь, что не надобно пущать тебя с этими. Пускай бы сами свои расследования вели. Чуть девочку мне не загубили.

- Иван Андреевич, а мы же вазу вашу нашли!

- Вашу! Да какая она моя? Один барон мне отдал ее за кое-какую услугу. Сказал, пора избавиться от того, что тянет в прошлое. Но будто от сердца оторвал, так несчастен был в тот момент. А я хранил, думал, передумает. Услуга-то моя копеечная. Хранить такую лучше на виду, считал я, старый дурак. Выставил в лавке, стало быть, за большую цену, у меня бы ее никто не купил. А как тебя впервые встретил, так один день вроде бы ещё более уверовал, что вернётся когда-нибудь барон за вазой, а другой день сомнения меня снова брали.

- Отчего же не послали ранее за ним? - мрачно заметил граф Ростовцев.

- Так ведь, слишком невероятно, чтобы давать ложную надежду. Да и семья у Василины есть настоящая.

Ничего пока не поняла. Лаааднааа. Вернули и вернули.

- Александр Яковлевич, а дети?

- Не беспокойтесь за них. Всех возвратили в Петербург, уже некоторых и в семьи. Антип, помните его? - он дождался моего кивка и продолжил. - Вместе с братьями и их матушкой просили приехать вас к ним, как поправитесь.

- Но вы же дальше ищете? Других?

- Да, но пока все в пустую.

Мы замолчали. Неловкая повисла пауза под взаимными пристальными взглядами. Все-таки не обошла меня шальная пуля. Если ты жив, то можешь погибнуть... Не важно в каком времени. Как бы это прошло в современности? Пропала без вести? Или просто не существовала? Переживал ли за меня кто-то так искренне, как эти мужчины, там? Нет, не здесь мое место. Надо возвращаться, как бы мне уже этого не хотелось. Дело с детьми закончат мои талантливые и смелые сыщики. Нужна только шкатулка.

- А про барона, к слову. Давно ли я постельный режим соблюдаю? - надеюсь не пропустила прием. До него три недели было.

- Весь путь по железной дороге. И здесь второй день.

Фух, три дня всего миновало. Успеваю к приему прогулками выздороветь.

Так, по плану автора осталось не более десяти глав. По приблизительным прикидкам, если ничего не, за недельки две справимся. Надеюсь, вам все еще нравится история, ну или просто интересно, чем все закончится.

На всякий случай, автор по Магомеда знает, как правильно)) А к Василине будьте снисходительны, все же океан, жара и прочее...

Глава 49

Успеть-то успею. До приема две недели. Но как туда попасть-то. К барону в имение. Судя по тому, с каким трудом пока даются пешие прогулки, прописанные Ильёй Ильичом в оздоровительных целях, работница из меня выйдет неважная. Я могу разве что сидеть рядом с какой-нибудь мадамой и подливать ей в бокал, когда он опустеет. Подливалка. Есть такая работа?

Я уже два раза туда-сюда прошлась по набережной, от одного моста до другого, а так и не придумала ничего удачного. Из доступного только перехватить госпожу Федорову на подъезде к имению. До или после.

Плох этот вариант только тем, что она будет не одна, с супругом. Не знаю, как он меня, а я бы не желала с ним видеться.

- Василина, давайте пойдем быстрее, - взмолилась неожиданно Ольга, сиделка, выделенная доктором следить за исполнением предписаний и неизменно теперь следовавшая за мной по пятам.

Я попыталась сразу же отказаться от нее, когда пришла в себя, но мне не позволили. Потом ещё и она сама между делом призналась, что деньги ей очень нужны, сестра она старшая и младших поднимать надобно на ноги. Что ж, пусть присматривает, жалко что ли. Интересно, конечно, за чей счёт, но выяснить это не удалось.

- Ох, вам же нельзя быстро. Давайте свернем на мост! - и едва касаясь рукава, потащила к мосту. Ещё дальше от дома, возвращаться придется ползком.

- Да что случилось-то?

- Попрошайки прямо на нас идут. Видят, что одеты вы хорошо, но не богато. Вот и заприметили.

Обернулась, куда она указывала. Попрошайки в Петербурге, надо отдельно отметить, иногда имеют дворянское происхождение и не последний чин из табеля о рангах.

И точно! Они! Ну, что за манеры. Как только заметила моих сыщиков, они вдруг серьезно припустили вперёд, будто только того и ждали.

Александр, тот бродяга, что был повыше второго, и вовсе побежал, словно легкоатлет, увидивший перед собой финишную красную ленту, которую вот-вот собираются убрать.

Приятно, что сказать, когда есть кому за тобой побегать. Но лучше бы не бродяги. Можно же было образ менее маргинальный выбрать. Например...

- Ай! Шшш... - в мое пострадавшее тело с той самой стороны, которое имело несчастье стать мишенью для револьверного выстрела, врезался неизвестный, снося меня на пару шагов к проезжей части с вот-вот промчавшимся на всех парах мимо нас экипажом с двойкой. Ещё даже пыль не осела.

Ускорься этот неизвестный на каких-то несколько секунд, и быть мне потоптанной копытами. Не очень приятное времяпровождение.

А этот наглец и не извинился. Иной раз в попрошайках больше воспитания, чем в таких слонах.

От боли, пронзившей разрядами половину туловища, перехватило дыхание. Согнулась, чуть не падая, придавливая ладони к боку. Интуитивное, безотчетное движение. Будто бы поможет снизить болевой порог.

Ольга в короткий миг бросилась ко мне и едва успела поддержать за локоть, прекращая мое эпическое падение. А то бы лежала сейчас на брусчатке, рядом с клочком бумаги, оброненным тем самым неуклюжим прохожим прямо к моим ногам.

Раз уж всё равно склонилась, отчего бы и не поднять. Преодолевая новую вспышку боли, все же дотянулась до листка, сгребая его в кулак.

И в ту же секунду я взлетела на чьих-то крепких руках в воздух, осторожно прижатая к твердому торсу.

- Тихон, лови лихача, - прозвучало над головой.

- Сейчас.

Сидение коляски оказалось очень кстати. Только заняв одно из двух мест, смогла облегченно выдохнуть. Боль начала отпускать. И как тут к барону наниматься...

- Василина, - заговорил главный сыщик в попрошайке, помогая взволнованной Ольге подняться ко мне, - вам нужно временно укрыться. Жандармы ищут девушку, похожую на вас. Выяснили они не без помощи доноса, что такая девушка в деле о похищении детей играет важную роль. Как будто кто-то намеренно на вас указывает.

Я вроде никому дорогу не переходила, откуда столько внимания к моей персоне. Пока Александр договаривался с возницей (тот никак не мог взять в толк почему нас с Ольгой отправляет какой-то грязный нищий), я развернула скомканный в руке лист.

Емкая фраза прочлась мгновенно.

"Я знаю про тебя все. Сейчас ты мне помешала. И это в последний раз, когда тебе это позволили. Лови немного неприятностей в качестве симметричного ответа. Бесплатный единственный совет: возвращайся на свое место."

- Василина, кажется, вы меня не слушаете.

"Лови немного неприятностей... симметричного..." Лови. Намеренно ведь так сформулировано. Не говорят так остроумно в этой эпохи. Здесь совершенно другие понятия о красноречии и остроумии.

Но нужно учитывать и еще одно. Ни один преступник не будет выдавать себя специально. Приоткрыть чуть правды, когда ему за это ничего не грозит. Потешить самолюбие на грани риска.

Признание. Он хочет, чтобы о нем шептались, знали о его деяниях, уверенный в своем убежище, в своей непрогрешимой таинственности, так что может позволить себе вести подобную переписку в открытую.

- Мне вот, что любезно вручили.

Да, прицельным ударом в едва затянувшуюся рану, значит, действительно, знали многое. И о неприятностях предупредили, про те, что толкует главный сыщик. Хочешь, делай что-то с этим, хочешь, нет.

Александр пробежался глазами по записке.

- Это она. В таком случае я вынужден, не дожидаясь вашего согласия, отправить в свое имение. Там вас никто не сможет более побеспокоить, но главное ваша безопасность. Ольга будет при вас.

Не успела я и глазом моргнуть, как сменился экипаж на четырехместный, и двумя парами мы потихоньку мчали к Ростовцевым.

Да там же графиня! Безупречная и прекрасная. Мне хотелось выпрыгнуть на ходу, чтобы спокойно вернуться в каморку к Ивану Андреевичу.

И совсем уж провалилась бы я сквозь землю при виде той самой графини, встретившей нас буквально на пороге родового дома, стоило только войти внутрь. По Оленьке мазнула взглядом не долее половины мгновения. Так, мимоходом: "Вы двери затворили за собой? Хорошо, молодцы. А это кто? Оленька? Ладно, пусть заходит".

Чуть больше внимания досталось сыну и его помощнику по службе. Мария Федоровна чуть глаза не закатила, но манеры, разумеется, не позволили ей такой вольности.

А все остальное ее старательное неравнодушие целиком и полностью обрушилось на меня.

- Надеюсь вы наигрались в сыщицу, дорогая. - серьезно заметила она. Никакой иронии и саркастического тона. Простое выражение беспокойства, которое не смотря на формулировку располагало к себе.

- Матушка, Василина будет гостить у нас некоторое время. В городе на нее началась охота.

- Очень удачно, что сейчас, - улыбнулась она. - Но ни у одного из ваших охотников не хватит ни сил, ни влияния соперничать с Ростовцевыми. Поэтому можно без оглядки скрасить досуг чем-нибудь весьма полезным. Например, как вы смотрите на то, чтобы посетить небольшое мероприятие у друга нашей семьи?

Тоже мне нашла, чем досуг скрасить. Приехала бы графиня ко мне с ответным визитом, в современность, я имею в виду, я бы ей парочку замечательных дорам предложила посмотреть. Или что-то из турецкого. Она бы напрочь забыла про небольшие мероприятия у друзей. Максимум бы соединила, с ее-то находчивостью.

- У барона Врангеля, - добавила она медленно.

Да ладно?! Грандиозных усилий стоило мне сдержать неуместный смешок. Так просто? Всего навсего нужно было придти к графине Ростовцевой и сказать, мол так и так, к барону в гости хочу, но не абы в какой день, а вот у него раут намечается на днях, на него бы.

- По глазам вижу, что не имеете возражений, - по-своему приняла она мою радость. - Но, боюсь, вам придется приложить немало усилий, чтобы подготовиться. Соответствовать даже не гостям барона, а статусом выше.

Да что угодно! Что там надо? Платье выбрать и туфельки?

Если бы за дела сыскной полиции Петербурга бралась графиня Мария Федоровна Ростовцева, то любые подпольные сообщества давно бы рванули в Европу, прямо из своего подполья прорыли бы тоннели голыми руками. Да хоть в ту же Финляндию. Хотя, погодите-ка, великое княжество Финляндское тоже ведь Российская империя... Есть вообще земли помимо нашей империи?! Куда окно-то рубил Петр, если куда не ткни везде наши?

Но не про то речь. В общем, графиня, я так поняла, нашла чем скрасить свой досуг. За счет меня.

Глава 50

Иногда заранее задумаешься, каким бы хотелось иметь собственный дом. Тяжело, конечно, следить за порядком в большом доме, расходов, наверное, много, но перед квартирами или малыми формами домов у него есть колоссальное преимущество.

В большом доме можно с лёгкостью найти укромное местечко, прихватив с собой томик какого-нибудь замечательного автора, и провести там умиротворённых пару часиков.

Попросту говоря, спрятаться.

Понятное дело, без телефона со стабильным интернетом в таком уголке надо ещё продумать, чем заняться. Из доступного мне в итоге только чтение книг, хранящихся в графской библиотеке, пользоваться которыми не запрещалось.

Библиотека не такая, как вы могли подумать. У Ростовцевых ей назывался кабинет с несколькими шкафами, приставленными друг к другу в ряд и заполненными книгами. Никаких бескрайних стеллажей от пола до потолка, высокой стремянки - лестницы, таинственной потайной дверцы или секретного ящичка.

Ничего не запиралось: ни дверь в сам кабинет-библиотеку, ни шкафы с книгами.

Надо лишь добраться. Желательно незамеченной. Избежать всевидящее око графини.

И самое подходящее для этого время очень раннее утро, когда ещё ни один добрый и чуткий человек не попытается разбудить к завтраку. За два часа, чтобы точно не опоздать и не попасть под недобрый взгляд графини. Хотя сколько я здесь нахожусь, она ни разу не позволила себе повысить на кого-то голос или испепелить взглядом. Скорее влияла на всех своим авторитетом и безоговорочным уважением. Говорю же, прекрасная женщина!

Но два часа все равно многовато. Ведь надо-то только спуститься со второго этажа, пройти по коридору вправо и занять место за общим столом в столовой. Пять минут. Ладно еще учесть время на личную гигиену и утренний туалет. Наряды, кстати, остались при мне мои же, любезно доставленные Тихоном от Ивана Андреевича. На что Мария Федоровна не выказала никакого неудовольствия.

Завтрак в восемь, соответственно, около пяти тридцати утра, и не позже, надо было навострить лыжи на побег. Еле как проснулась близко к тому, всю ночь пребывая в какой-то выжидательной полудрёме. Готова была около шести. Потихоньку приоткрыла двери, высматривая, не поднимается ли кто по лестнице. Но ни на лестнице, ни в хозяйском крыле со спальнями в этот час никто не прогуливался.

Мелкими перебежками, прислушиваясь к каждому шороху, спустилась по лестнице.

Собственно, завтраки с четой Ростовцевых провести было приятно и интересно. Но не полезно для желудка.

Ещё на следующий день по прибытии Мария Федоровна провела тщательную ревизию моих знаний. Лучше всего мне дались беседы на знания в арифметике, географии. Сносно в истории и текущей политической обстановке, сами знаете почему. И неудовлетворительно в Законе Божьем, французском, музицировании, словесности. Совсем никуда не годились мои танцевальные навыки и манеры.

Исходя из диагностики, мой распорядок дня выстроился в сплошной плотный список активностей. Лишь по Закону Божию графиня решила, что достаточно с меня изучения библии, в которую Мария Федоровна вложила узкие закладочки к тому, что является наиболее важным и обязательно к прочтению.

С французским спустя пару дней тоже было покончено. Моего более-менее приличного английского хватило, чтобы смириться с "французской" недостаточностью. Музицированием с воодушевлением начали заниматься ежедневно с домашним наставником, выписанным специально для меня из Петербурга, бывшим учителем одной из гимназий. Поначалу он, будучи усердным и целеустремлённым, действительно, решил найти во мне хоть какие-то способности к игре на фортепиано, но, взаимно отмучившись аж три дня, мы с великим облегчением перешли на певческое исполнение. Такое тоже себе занятие, но хоть здесь чуточку преуспела. Просто, чтобы не расстраивать человека, старалась изо всех сил, пока они не закончились совсем.

Все завтраки, обеды и ужины проходили в столовой. Из присутствующих имелись только граф-старший, графиня и их единственная гостья. Александра Яковлевича почему-то выгнали с семейных обедов и вообще отлучили от дома. За все время он лишь пару раз присоединялся за ужином, но не оставался ночевать. За что с ним так? Я не знаю, выглядели все Ростовцевы дружелюбно, находились в согласии друг с другом. В моменты, когда Ростовцев - младший возвращался из города, встречали домашние его с особенной любовью. То есть видимых причин к изгнанию не было в принципе. Ну, кто их поймет, этих графов. Подозреваю, что графиня желала бы иметь дочь, и во мне нашла что-то похожее. Следствием этого стало всевидящее око с ее стороны, но с дополнительной функцией.

Мария Федоровна решила использовать каждую минуту моего времени, проходящую в стенах ее дома (ну что бы не скучала). И всякое мгновение, когда она меня видела, направляла на мое образование.

Исключением не стали приемы пищи. На них мы подтягивали мою словесность, способность изящно и просто излагать свои мысли на любую тему, мое умение вести себя за столом.

- Милая, так никуда не годится, - высказывала мне как раз накануне модистка, привезя на примерку платье к приему. - Я сняла мерки в прошлый раз, но вы похудели. Платье придется перешивать.

Графиня нахмурилась. Плохой знак. Опять что-нибудь придумает. Я уже вижу, как теперь остатки на моих тарелках будут сканироваться на предмет того, сколько полезного я не съела.

- Да как такое возможно, - решила я исправить по-быстрому ситуацию. - Вот тут вроде бы хорошо, по размерам, - показала я, неопределенно поведя рукой по силуэту, не понимая, в чем она видит огрехи.

Платье на самом деле было роскошным. Разумеется, я ни разу в жизни, даже в обеих, такую красоту не носила. Сдержанно пышное, благородного молочного оттенка с вышитыми цветочным композициями на лифе и спускающимися тонким ручейком к расцветающему красками подолу.

- Да где же вы видите, что по размерам. В талии совсем мешком сидит.

- Перешивайте, где требуется, - постановила графиня, сворачивая спор, ибо дальше следовали танцы.

Сегодня должна была миновать целая неделя и два дня мое состояния гостьи. Трудновато. Особенно тяжело и невыносимо давались танцы, на которые графиня вздумала вообще всю энергию направить.

Ну что они меня на этом приеме съедят что ли, если я не так скажу или не то сделаю? Надо полагать, что все люди благородные, не должны плеваться или выгнать взашеи. Максимум сделают это тет-а-тет, а к тому времени я уже надеюсь переговорить с госпожой Фёдоровой.

Поэтому всё! Мне положен отдых. Пока не найдут.

Дверь в библиотеку тихонечко скрипнула, но совсем негромко, вряд ли на втором этаже у Марии Федоровны сработала при этом сигнализация. Просочилась за дверь и поскорее ее прикрыла. Хорошо-то как, считай полдела сделано.

Так, что у нас тут есть почитать.

Пока я двигалась мимо книжных полок, изучая многочисленные тома классиков, историков и политиков, свет от окна внезапно преградила огромная тень. От неожиданности сердце зашло в сумасшедшем ритме. Только привидений мне ещё не хватало...

- Не пугайтесь, Василина, - Александр замер у окна, не делая попыток подойти. - Хотел успеть к завтраку. Усилия не прошли даром, повезло даже больше, чем я мог надеяться.

- Да, до завтрака еще много времени.

Он улыбнулся, сделав незначительный шажок в сторону, но чуть ближе ко мне. Будто хищник, вышедший на охоту и наметивший себе жертву, аккуратно, чтобы не спугнуть раньше времени, пробирался маленькими неслышными шажками на расстояние одного прыжка.

- Пусть будет так. Что же вас побудило подняться в такой ранний час?

- Не спится, - сокрушенно призналась я. - Решила скрасить утренние часы полезным досугом.

- Помочь вам с выбором? Может... стихи?

Старалась - старалась графиня сделать из меня приятного собеседника, а все одно. Не нашлась, чтобы такого из приличного ответить графскому отпрыску. Надо же такое предложить девушке в шесть утра!.. На это вспомнилось только кое-что из обучающих курсов с моей другой работы, в будущем. Как они, интересно, без меня? Так вот, когда не знаете сразу, что ответить, повторите окончание вопроса, это даст время на маневр. Авось подберет мозг что-то, чтобы закончить.

- Стихи, - произнесла я медленно, но одного слова мне не хватило. Пришлось еще раз попробовать. Главное, не попасть в бесконечный цикл. - Стихи...

- В общем-то, стихи можно почитать в любое другое время, - выручил Александр, снова с улыбкой шагнув вперед, - а хотите прогуляться по саду? Расскажу вам про расследование.

- Конечно! - чуть не крикнула я. Все, что угодно, лишь бы не стихи и не ускоренный курс дворянки.

Продолжаем изучать интерьеры. Кабинет-библиотека в имении графа:

Глава 51

Утро выдалось волшебным. Искрящееся на всем солнце, приятная свежесть, легкий игривый ветерок, приглушённые звуки природы, едва уловимые цветочные запахи. Редкие минуты умиротворения, которые созданы для того, чтобы ими наслаждаться. Давно такого утра мне не выпадало. И выпадало ли вообще?

Александр, положив мою руку себе на сгиб локтя, медленно, возможно, давая шанс возмутиться, провел по ней пальцами, видимо тоже, поддавшись моменту, и, одарив спокойной улыбкой, повел нашу единственную парочку в это время по живописному саду имения. Наверное, живописному, но точно сказать сложно, потому что я даже не заметила, что там имелось во владениях Ростовцевых. Учитывая размах интерьеров хозяйского дома, сад не должен быть запустевшим или ординарным.

С самого начала прогулки меня увлекла мысль о том, что во всей этой беготне между делами, причем не всегда своими, и даже чаще всего не своими, я как-то упускаю нечто важно именно в своей жизни. К слову сказать, если сделать приблизительный подсчет, прямо на лету, то по меньшей мере я присутствовала на сотне встреч с разными людьми и в разных компаниях, на которых решалось очень многое, иной раз судьба этих компаний и этих людей. То есть не меньше шести тысяч часов потрачено на чужие планы и задачи. Шести тысяч!

А сколько было подобных утренних прогулок? С особенным человеком. Жаль только, что граф. Но сердцу всё равно какой статус, социальное положение или доходы, чтобы проявить симпатию и нечто больше. Таких прогулок разве что в годы учебы могла бы я насобирать на часов десять - пятьдесят. И то вряд ли утренних. Собственно, это все, что надо знать о личной жизни первой Василины. У второй и того нет. Так не должно быть. Я, конечно, еще тот специалист межличностных отношений, но, проводя логические цепочки, кажется, что пары, проведшие совместно много исключительных минут, таких, какие составили бы яркие цепляющие воспоминания, и не одномоментно, а не прекращая время от времени их накапливать, пополнять, то это бы послужило укреплению связи. Как будто каждое воспоминание соединяло бы пару тонкими невидимыми нитями ближе друг к другу, объединяя в единое целое. Разве не так становятся, действительно, близкими и родными?

И, оказывается, эти минуты... волнующие. Хочется, чтобы время замедлилось, и это мгновение не заканчивалось никогда. Потому что уже скоро, после приема у барона, всё это минует, каждый вернется к своим делам, а я в свое время, без попыток ко второму шансу.

- ... Мы проверили с жандармами все места, но все впустую, - кажется, кое-кто прослушал начало разговора. И признаваться в этом неудобно. Опасно, потому что, скажи я, что погрузилась в романтические мечты, то выдам себя с головой. Придется по ходу дела вникать. Не в первый раз, есть все же польза от шести тысяч часов, проведенных в переговорках. - Никто ничего не знает и не видел. Хотя Третье отделение продолжают получать анонимные доносы, где упоминается та таинственная дама. Но описание внешности как будто намеренно срисовано с вас. В точности указывают на ваши черты.

- Хотят повести по ложному следу, - с глубокомысленным видом вставила я.

- Это безусловно. Но главное здесь другое. Тот, кто это делает, знает вас. Не только отлично осведомлен о том, как вы выглядите, но и совершенно точно знает, что вы приняли непосредственное участие в варшавском деле. Не зря вам и записочку подкинули. Учтите при этом, что вы путешествовали в мужском образе. Я могу ошибаться, но будто бы на вас нацелена именно та незнакомка. Она из вашего, скажем так, сообщества.

- А что с поиском остальных групп детей? - попыталась переключить внимание со скользкой темы.

- Не бойтесь, - Александр невесомо погладил мою ладонь и улыбнулся, глядя перед собой, - у меня нет намерений расспрашивать. Признаюсь, мы уже сталкивались с вашими... людьми.

- Что вы имеете в виду?

- Третьему отделению известны случаи весьма странных историй, когда некто вдруг появлялся или исчезал, в речи его проскальзывали инакоязычные слова, объяснения которым не помогало пониманию. Они могли предсказывать будущее. Где-то неточно, в общих чертах, а где-то, действительно, неся небезопасные, страшные знания. Некоторые пытались использовать их, получить выгоду, торгуя не знаниям, а жизнями. Если бы им это удалось, то в нашем Отечестве наступил бы хаос. Поэтому эти истории держатся в тайне. И Третье отделение будет искать вас, пока они подозревают в вас одну из этих необычных людей.

- Поэтому вы не сильно были удивлены, когда я рассказывала о себе.

- Удивлен. Все же с вами связаны другие впечатления. Помните мои усы? - он сдержанно посмеялся. - Занимательный вышел эпизод. Я могу с уверенностью утверждать, что вы в отличие от тех, прочих, людей, не выделяетесь инородно. Да, вы чуть более жизнедеятельны, энергичны, жизнерадостны. Определенно умны и сообразительны. Все качества, которыми вы наделены и которыми привлекаете к себе, можно долго перечислять. Удивлен я был тому, что отнес их к особенным потрясениям, возможно имевших место в вашей жизни. И ни одного подозрения не возникло, что вы могли не принадлежать нашему обществу. Ярче других молодых особ, это бесспорно, но не чужды их среде.

- Не знаю, что на вас нашло в этот час, - я остановилась, разворачиваясь к нему лицом, с сожалением отпуская его локоть, - но сказанное вами сильно преувеличено.

- Отнюдь. Графиня Ростовцева отзывалась о ваших успехах довольно лестно, чему не всякий может удостоиться.

- Она всего лишь снисходительна ко мне. Мне видится, что ничего не получается толком. Но если что-то выходит, как надо, то это может объясняться природными способностями. Не принадлежностью или не принадлежностью тому или иному обществу.

- Абсолютно верно. Однако, природа последовательна.

Я ждала продолжения, но Александр решил хранить молчание, толком не расшифровав свои слова. Гадай, как хочешь. На что он намекал? Что наши способности основаны на наследственности? Яблоко от яблони? Если так, то тем более все логично и разумно. У первой и второй Василины все больше трудовые кадры в качестве родителей, чем уточненные и аристократические. С общеизвестным багажом знаний, дополненного профессиональными умениями. Куда уж там, к примеру, музицированию.

- Еще танцы эти... - вслух пробормотала свои мысли.

- Танцы?

- Да, совершенно не даются мне.

- В этом, если вы мне не откажете, я смогу вам помочь. Дайте вашу руку.

Что такое, вероятно, задумал граф. Слишком уж были победоносными его ухмылка и огонек в глазах. Что интересно?

- Бал, а на приеме у Врангеля он непременно будет, начинается с полонеза. Это не сложно, - и положив мою ладонь поверх своей, слегка касаясь ее пальцами, вытянул наши руки вперёд. - Кто-то именуют его ходячим разговором. Догадайтесь почему. Итак, умеренный темп, плавные шаги. Всего лишь шаг на носок и лёгкое плие. Вот так, - и под звуки окружающей природы мы в плавном движении, направились вперед по дорожке. В стенах бального зала имения с музыкальным сопровождением совсем не так ощущается танец. Или дело в главном сыщике? - Видите, у вас всё отлично получается. А теперь добавим небольшой поворот в сторону, - держась за руки, мы шагнули в противоположные стороны, насколько позволяла ширина дорожки. - И снова друг к другу.

- Нам не хватает музыки, - смутилась я, когда это "снова друг к другу" сопутствовало пристальному взгляду глаза в глаза. Вот где разговор? Во взглядах?

- Она нам, как видите, не так и нужна. Наша пара справляется на отлично. На полонезе, я уверен, вас будет вести мой отец. Просто доверьтесь ему. Он хоть и не любит танцы, но с прекрасной юной особой с удовольствием покажет себя с лучшей стороны. Теперь вальс. У меня не больше трёх танцев с вами за вечер. Смею рассчитывать, что второй танец бала вы станцуете со мной.

- Если вы не будете потом жаловаться на тяжёлую поступь партнёрши, то конечно.

- Если тяжелая поступь будет ваша, то точно не буду. Стерплю все мужественно. Левую руку на плечо, вторую вложите в мою. Здесь нужно соблюдать такт. Это становится легко делать после двух-трех вальсов. Давайте. Раз, два, три. Раз, два, три.

И весьма удивленные, непривыкшие к танцующим парам у себя в саду, птицы как-то неожиданно притихли. Стих ветерок. Стихло все, кроме моего глупого сердца.

- Ай, я сбилась, - это было не так. Александр вел безупречно, не позволяя мне ошибиться. Просто уже не знала, как бороться с прилившей к лицу краской, за которой с удовольствием наблюдал этот хитрый лис.

- Начнем с начала? - не сдавался мой сыщик графской наружности.

Я покачала головой.

- Устали?

- Немного.

- Что ж, можем продолжить позже, - постановил граф, беря снова меня за руку и ведя к дому. - У нас ещё котильон, завершающий бал.

- Вполне может так статься, что он мне не понадобится, - пошутила я, имея в виду, как бы не прогнали из благородного общества безродную девицу.

Но Александр вдруг резко замер. Вся лёгкость и очарование утреннего часа начали улетучиваться.

- Почему вы так говорите, Василина? Вы собираетесь... вернуться к своим?

Я собиралась, но язык не повернулся сказать об этом прямо человеку, который неожиданно изменился в лице. Стал серьёзен, улыбка пропала, в его глазах можно было прочесть разочарование, боль, разбитые надежды... Возможно там ничего такого и не было, и это я всего лишь слишком много о себе думаю. Показалось, возможно ошибочно, что мое исчезновение станет для Александра потерей, что это не просто разочарование от внезапно завершившегося знакомства или приятной дружбы. Это что-то чуть больше...

- Вам не все равно? - вырвалось у меня.

Он ответил не сразу, продолжив путь к дому.

- Я, - наконец произнес не иначе как начальник сыскной полиции Петербурга. Твердо и решительно, - намерен взять на себя смелость и не допустить этого ни при каких обстоятельствах. Прошу вас учесть это.

Вот такой арт к главе получился:

Глава 52

Чем ближе бал, тем больше нервов. На самом деле мероприятие именовалось приемом, а балом стало крепко ассоциироваться у меня в голове после танцев на свежем воздухе. Наши танцы, оказывается, если не видели все в имении, то определенно что-то слышали. Ростовцев-старший еще до завтрака вызвал всех участников на ковер в свой кабинет, сразу же передав слово Марии Федоровне. Она походила - походила из стороны в сторону в полной тишине (я признаться, впервые увидела ее такой взволнованной), устало присела в кресло, прикрыла рукой глаза и через минуту отпустила с миром:

- Идите уже с моих глаз!..

Отец Александра, к слову, при этом сдержанно улыбался. Вообще с ним сложились довольно приятельские отношения. Он мог порассуждать с мной на всякую философскую тему в качестве простой борьбы с бездельем. Я этим недугом, конечно, не страдала, но по мнению графа Ростовцева - старшего могла, поэтому превентивные меры. Не уверена, что была сильна в тех беседах, но никто не жаловался.

- Кажется, Мария Федоровна была расстроена, - с грустью прошептала я, покидая кабинет.

Оно и понятно. Репутация все же.

- Ничего удивительного. Надеюсь, вы оцените ее усердие в будущем, - Александр ответил, явно не терзаясь никакими угрызениями совести.

С этого момента все закрутилось и завертелось, поначалу времени обдумать слова Александра не нашлось, а потом они утонули в сонме других мыслей и событий.

И вот теперь наступал этот день икс или тэ. Кто к какой кодировке привык. Поразительные изменения начались еще в утренние часы в столовой. К привычному составу добавилась одна очень серьезная и внушительная дама. Таких дам можно вполне ставить на охрану границ целого государства. За сотню километров обходили бы их, лишь бы не встречаться с ее цепким, разбирающим на внутренние составляющие, взглядом. Малодушно собиралась развернуться и сбежать, куда подальше, но графиня была неумолима. Мимолетно покачала головой и глазами указала на даму. Мол, подойти, поздоровайся.

В общем, дама пугала до чертиков, но делать было нечего.

- Василина, пожалуйста, познакомься, Варвара Михайловна.

Эта их Варвара Михайловна на мое приветствие лишь благосклонно, а может и не очень, медленно кивнула.

- Варвара Михайловна согласилась сопровождать тебя на приеме у барона.

И этот их этикет, усиленно внедряемый мне в голову, последние две недели, никоем образом не позволяли ни возразить на этого ничего, ни высказать недоумение.

А самое интересное, что до самого отправления к дому Врангеля от меня будто намеренно скрывались и графиня, и граф. Нигде-то их не видно было и не слышно, а Михайловна следовала тенью, время от времени поправляя в разговоре, напоминая об осанке, каждую секунду держа под прицельным взглядом.

К выходу приступили с облачения в наряд. Платье получилось выше всяких похвал. Вместе с красотой, наведенной в течение целого часа, с моими волосами я превратилась в очаровательную принцессу. Мне этот необычный вечер, вероятно, запомнится на всю жизнь.

Интуитивно ожидала встречи с Марией Федоровной. Мне казалось, что ей захочется в заключительный раз поглядеть на мой образ, ведь она так много вложила сил и труда в его создание. Но она не появилась. Это факт немного подточил уверенность в себе и боевой настрой.

- Василина, вы забыли ваши очки, - Михайловна подала мне футляр.

Поворот. Лаааднааа...

Я уже и забыть про них забыла. Однако, они вот, лежат себе на мягкой тряпице. В точности такие, какие нарисовала некогда графиня. Я чуть не всплакнула, водворяя новый элемент образа на нос, в очередной раз поражаясь тонкому чутью Марии Федоровны. Не такая форма оправы, другая, но идеально подходящая. Благородная девица вышла из меня не только привлекательная, но и чрезвычайно мыслительного вида. А уж видеть все вдали стало приятным дополнением.

Что ж, не вышла и не вышла. Мне все равно лишь бы с Елизаветой Фёдоровой переговорить. А остальное можно потихоньку отпускать...

Вместе с Михайловной погрузились в экипаж, специально выписанный для этой цели из города. И чем ближе приближались мы к имению барона Врангеля, тем волнительнее становилось на душе.

- Не переживайте, Василина. Все будут в восторге от вас, - поддержала Михайловна с одобрительной улыбкой, от которой возникло больше подозрений, чем внутреннего спокойствия.

Мы въехали на территорию имения уже ближе в четырем. Предвечернее солнце мягкими слоями из света и теней ложилось на роскошный замок Врангелей. На здание из кирпичной кладки, на башни, редкое явление для дворянских родовых усадеб, на стрельчатые окна, на множество экипажей, атаковавших подъезд к крыльцу.

Каждый новый экипаж подвозил к дому нарядных и улыбающихся пар из знатных семей, девиц, сплошь таких же, принцесс, какой стала я, кавалеров с иголочки. Они друг другу кивали, приветствовали поклонами. Настроены все были весьма благожелательно и умиротворённо.

Надеюсь, все пройдет хорошо. И как минимум меня не выгонят сразу с порога. Тут так много народа, что достаточно незаметно зайти и затеряться в толпе. Потом уж заняться поисками владелицы шкатулки с драгоценностями. Легче простого!

Но как это бывает иногда в жизни, не все нами задуманное случается так, как нам хочется.

С Михайловной благополучно поднялись по ступеням крыльца. Двери в дом были в этот час распахнуты настежь.

Всего пару шагов через порог, в холле замка, и можно нырять в общество.

Первый шаг дался безупречно легко. И в общем-то всё. Моя удача зацепилась где-то за порогом на улице, потому что за мной она не пошла. А Михайловна слабо тянула на счастливый талисман.

К нам оборотились. Сначала те, кто стоял вблизи. Затем будто отрепетированной волной все стоявшие в отдалении, расступающиеся мигом в стороны, образуя такой живой коридор из удивлённых, недоуменных, ужасающихся лиц. Были и равнодушные, но поддавшиеся всеобщему настроению, глядевшие с интересом.

Началось!..

Будто бы безродных девиц в принцессном наряде ни разу не видели... Ну где их пресловутая дворянская выдержка? Где маски учтивости? Да хотя бы снисходительности... Зачем так бурно-то реагировать?!

Надо отдать должное Михайловне, она, не смотря ни что, держалась крепко. Мельком взглянув на нее, заметила, что та чуть ли гордый нос не вздернула выше крыши. Ну если она не сдается, то мне рядом с ней и не так страшно стала. Я готова была, даже приобнять в ту секунду эту прекрасную женщину. Вот, как говорится, все познается в сравнении.

А эти чувствительные все расступались и расступались, пока волна не закончилась на одной из пар. Им было уже некуда деваться. За их спинами стена.

Подняв на пару глаза, мне тотчас захотелось протереть очки. Поразительно! Надо же в этой эпохе в такой исключительный момент повстречаться с двойником. Нет, не буквально вот как одной капли воды, а похожего какими-то чертами. Ты прямо видишь себя в нем. Хотя этот товарищ мужчина в самом расцвете сил. Я едва не засмеялась от иронии судьбы.

Пара напротив, до того беззаботно беседовавшая с кем-то, напротив, перестала улыбаться. Женщина в смятении вцепилась в локоть супруга, а через мгновение уже шла к нам, некрасивые слезы, так не соответствовавшие празднику в доме, текли по ее миловидному лицу.

Моё сердце отчего-то тоже не выдержало. В глазах защипало.

- Да уйду я сейчас. Не плачьте, - опустила я голову, пряча свои слезы.

- Нет! - воскликнула она неожиданно. Аж напугала! - Пожалуйста! Нет!

Для надёжности она схватила меня за руку.

- Мишенька! - позвала она себе в помощь супруга.

А Михаил не спешил. Он вдруг бросил взгляд на стену куда-то справа от себя. Магический взгляд, не меньше, потому что под его силой гости у стены зашевелились и почти синхронно сделали шаг назад.

На стене открылся обзору портрет. Немолодая уже дама, восседает полубоком в кресле, в темно-изумрудном пышном платье. Статная, горделивая. Все с теми же неуловимыми чертами, как у Михаила. С одной яркой деталью. В очках. Моих. То есть ее, конечно, но форма оправы чрезвычайно знакомая.

И не говорите, что кое-кто не видел этого портрета ни разу, и, заказывая с собственноручным эскизом очки, не имел ничего в виду. Ну Мария Федоровна! Ну интриганка, даром что графиня! Просто так не становятся начальникам сыскной полиции, тут хорошая наследственность нужна.

Вот теперь, скажем, прибавить мне лет надцать... Приодеть в такой же наряд, посадить в кресло и, пожалуйста, пиши копию портрета на стене с натуры.

Так. Что бы это могло значить?..

Глава 53

Первая мысль, что я где-то по пути успела уснуть, и события дня плавно перетекли в вечерние приключения во сне. С поправкой на воображение. А оно у меня ого-го какое, оказывается.

Надо же было представить себя в бароне, потом в образе их местной старушки рода. Выбрала, главное, не простых крестьян, а саму настоящее баронское семейство. Вот ведь замашки какие! Что еще не на графиню или великую княжну не посягнула.

- Мишенька! - баронесса все настойчивее звала супруга. - Но ведь она!

У меня вообще редко в снах кто плачет. Поэтому не понимаю, почему тут не могу прекратить потоки слез. Ни у хозяйки дома, ни у себя. Я-то с чего сырость развела?

- Не стой истуканом, - шепнула Михайловна, прикрываясь веером.

А, точно! Реверансы. Нет, как будто бы это все не сон. Совсем не сон.

- Как вас зовут, юная барышня? - к нам подошел барон.

- Василина.

- Василина, - повторил он. - Красивое имя. Рад приветствовать тебя в нашем доме, Василина. Варвара Михайловна, мое почтение, - легким кивком головы поприветствовал он мою спутницу, не очень добро на нее взглянув. - Шарлотта, дорогая, проводи Василину и Варвару Михайловну в дамскую комнату.

Уже в коридоре нас догнали вспыхнувшие в холле с невероятной силой разговоры.

- Михаил Егорович, это ваша дочь?

- Да просто похожа! Не верьте сразу. Сейчас на какую только хитрость не идут, лишь бы к чужому богатству руки протянуть.

- Как она может быть дочерью барона? Сколько лет прошло. Где она скрывалась все это время? Почему раньше не явилась?

- Барон, будьте осторожны.

Что на это отвечал барон мне не удалось расслышать, слишком уж быстро стала идти баронесса. Будто бежала от кого-то. Не от этих ли разговоров?

И если не сон, то возникает совсем уж сумасшедшая вторая мысль, которую даже произносить дико.

Баронесса завела нас в какой-то закуток, небольшое помещение, явно не дамская и явно использовавшееся прислугой. Роскошью тут и не пахло.

- Рассказывайте! - приказала она Варваре Михайловне, глядя при этом на меня.

Мне теперь тоже было интересно. Не найду ли я и в Шарлотте что-то знакомое. Но так сложно, конечно. Вот если бы себя рядом поставить и иметь возможность со стороны посмотреть. Найти десять отличий. То есть, десять сходств. А так...

Правильные черты лица, красивый изгиб бровей, тонкая четкая линия скул. Светлые, почти молочные волосы, уложенные в сложную прическу с короткими вьющимися прядями, выбивающимися из укладки. Голубой или серый оттенок глаз, тонкие губы. Ростом ниже и барона, и меня, но фигура при этом изящная. Она не была ни излишне худа, и определенно ее нельзя было назвать пышкой. Идеально сложена для своего роста. Прямая спина. Черты иностранных предков скорее угадывались по ее имени, чем заметны были в действительности.

В голосе слышались чуть визгливые нотки, скорее всего под влиянием всей этой напряженной и неопределенной истории.

- Шарлотта Павловна, а что рассказывать? Василина моя подопечная. Детства своего Василина помнит незначительными урывками, по которым, боюсь, не представляется возможным проследить первые десять лет жизни. В отрочестве ее приютила крестьянская семья. В виду тяжелых условий жизни была отдана в услужение в мелочную лавку уважаемому торговцу на Невском. И уже после одна знатная дама ходатайствовала взять юную особу под опеку. Что, как вы видите, я и осуществила. По этой причине на прием она прибыла со мной.

Нормально, вообще? Это кто же у нас такой замечательный автор легенд? Или кто такая? Марии Федоровне бы романы писать. С такой фантазией.

- Кто она?

- Не могу вам на этот счет ничего ответить. Она пожелала остаться неизвестной благодетельницей.

- И чего вы хотели добиться этим представлением? Зачем не пришли с визитом ранее, не в день приема? Страшно поверить...

Она прикрыла глаза, вероятно, преодолевая в себе те самые ей одной ведомые страхи.

- Знаете, Шарлотта Павловна, - Михайловна при этих словах выглядела как титулованный эксперт по тайнам, интригам и расследованиям с бонусным навыком кризис-менеджера по развязыванию сложнейших семейных узелков, - я прекрасно слышала, что говорят сейчас ваши гости, среди которых и ваши многочисленные родственники, прямо говоря, претендующие на некую долю в наследстве. Как не посмотри, а наилучшего момента и формы подачи не придумаешь. Я уверена, вы, дорогая моя, придете к такому же выводу, когда схлынут первые эмоции.

Раздался робкий стук в дверь.

- Войдите, - разрешила Шарлотта.

- Барин велел передать, что ждет в кабинете, - заглянула в каморку служанка. - И вот я принесла вашу пудреницу.

Следующий пункт назначения - кабинет барона Врангеля. Как так вышло, что вместо того, чтобы искать в толпе гостей барона Елизавету Федорову, я сижу перед самим бароном, перед своим отражением в мужском образе с эффектом состаривания. Рядом с бароном и копия моя не нужна была, чтобы сверить черты.

Невероятно, если честно. Но я все равно старательно отгоняла от себя страшную догадку. Она так и просилась в голову, назойливо кружа поблизости. Признать же ее наличие стало бы началом краха всему. Абсолютно всему, на чем строились и развивались мои представления омоей жизни. Просто что тогда надо было бы считать моей жизнью?.. Даже задавая себе этот вопрос, я чувствовала, что стою над бездонной пропастью, и любая моя мысль о случившемся разрушает шаткий и ветхий мостик над бездной.

- Василина, заранее попрошу простить меня за столь бестактный вопрос к вам. Но это важно. Сколько вам лет?

- Двадцать четыре, - если это, конечно, правда.

А память выбросила из своих глубин на поверхность голос Евгения Петровича из "ДрайвДиТи", не так давно интересовавшегося ровно тем же:

- Как раз хотел ещё уточнить один важный момент. Сколько вам лет? Выглядите на восемнадцать - девятнадцать.

Брысь!.. Не может того быть.

- Это ужасно! - воскликнула вдруг Шарлотта, всплеснув руками. - Я ничего не чувствую. Ничего. Совершенно. Но ведь должна же?

- Не нагоняй себя, Шарлотта, - твердо прервал истерику жены барон. - Василина, что вы знаете о баронах Врангелях? - последовал второй вопрос ко мне.

- Немного, - уклончиво ответила я, учитывая, что я вообще ничего толком о них не знала, но не обижать же барона? Вдруг у него там герои какие в роду государственные.

- Искали ли вы сегодня намеренно встречи со мной или моей супругой?

Странный, конечно, вопрос. Видимо, так выводят на чистую воду самозванок.

- Не искала. Ни намеренно, ни случайно.

Кабинет погрузился в тишину. Все смотрели на барона, а он куда-то в себя. Не знаю, чего я ждала от барона. Наверное, фразы вроде того: "Василина.. аха-ха.. вы уж подумали, что вы баронская дочь? Да ничего подобного. Где мы и где вы. Согласитесь, разыграли вас знатно!"

И всем бы хорошо стало. Это к слову о том, нужна ли кому-то правда. Я не просила, даже если она вдруг есть и отличная от известной мне.

- Вы, а точнее сказать ваше появление, Василина, принесло что-то вроде свежего ветра в темную комнату с затхлым воздухом. Распахнуло окна, открывая передо мной очевидные истины, которые я сам или с помощью кого-то тщательно избегал. Поэтому пусть мой порыв не покажется внезапным или сумасбродным. Шарлотта, я прошу поддержать меня в принятом решении. Мы попробуем выяснить подробности, но независимо от результата я желал бы принять Василину в свою семью в качестве дочери и ... наследницы. Именно об этом я собираюсь объявить сегодня на приеме. Формальности с вашей приемной семьей мы уладим позже.

Вы в пламенной речи барона уловили хоть намек на вопрос о согласии второй стороны? Вот и я нет.

Лаааднаа...

Пусть делает, что хочет. Мне бы только Федорову до этого момента перехватить... У меня есть родители! Настоящие. Я вернусь к "Василине Игнатовой", и все встанет на свои места.

Какие бы там перипетии в чьей-либо судьбы не происходили, а шоу должно продолжаться. Так и прием у барона Врангеля, прерванный мои эпичным представлением, возобновился по намеченному сценарию сразу после беседы в кабинете.

Запоздалые гости еще время от времени заходили в большой зал. Среди них не было ни одного мне знакомого лица. Впрочем, меня вообще мало волновали все эти лица, я искала только одно. И это не графиня или граф Ростовцев-старший.

Кажется, будь рядом Александр с его редкой, но теплой улыбкой, и не так сильно бы раздражали настырные взгляды. Вообще, все в миг стало бы преодолимым.

Я даже и Федорову заприметила, невольно отмечая для себя ее перемещения, но вырваться из-под бдительного крыла Михайловны пока не виделось невозможным. К слову, данному Марии Федоровне, о моем присмотре, добавилось еще и слово Михаилу Егоровичу. Михайловна работала теперь за двоих.

Заиграла музыка, объявляя начало бала. Полонез. И теперь, когда гости разбредались по стеночкам, покидали зал, сбегая от танцев к карточным столам и мягким диванчикам, становилось свободнее, и можно было видеть каждого.

Наконец-то, я заметила Александра. Он уверенно направлялся ко мне в мундире начальника сыскной полиции, который невероятно шел ему к лицу. И еще до свершившейся драмы что-то больно резануло по сердцу.

С аристократическим изяществом он легко поклонился и, протянув руку, пригласил к танцу... другую девушку. Красивую юную особу с короткой милой улыбкой.

Да, он говорил, что первый танец будет не с ним. Но дело не в этом. С этой выбранной особой я стояла, буквально касаясь локтями, однако, на меня, как и на любой другой предмет мебели в этом зале, граф Ростовцев не обратил ни малейшего внимания. Ни формального приветствия, ни короткого взгляда. Только с пустым местом не здороваются.

Вероятно, эти игры не моего уровня. И не для моего сердца.

Василина на приеме:

Глава 54

Наверное, не рассчитывай я подспудно на моральную поддержку семьи Ростовцевых, мое состояние духа постепенно пришло бы к равновесию. Пораскачивали эту лодку, да и оставили выравнивать уровень относительно моря. Как говорится, надеешься только сам на себя, потом не расстраиваешься, если никто не подставляет крепкое плечо.

С чего в общем-то я взяла, что для Ростовцевых я стала кем-то особенным? Между нами как была пропасть, так и осталась. Они разрешили постоять рядом с их миром, да и только. Никто не обещал безлимитную симпатию.

На приеме я заметила и графа Ростовцева - старшего, и Марию Федоровну. Они поглядывали в мою сторону ровно столько же и с тем же мотивом, как и все прочие небезразличные в зале. "Кто же она? Наследница ли?"

И на первый танец пригласил барон.

Он что-то спрашивал, о чем-то говорил. Я даже вроде бы отвечала. Однако, увлеченное занятие по накручиванию себя перевесило любой интерес к происходящему. Дойдя до крайней степени осознания своей ненужности, своего несоответствия этому миру благородных особ (я усиленно не верила в чудесное воскрешение баронской наследницы), в один прекрасный момент разрешила внутренней аварийной системе запустить программу защиты от самоуничтожения. Надо бы уже дать имя этой третьей ипостаси Василины. Скажем, фурия Василина. Мрачный дух Василины. Василина - женщина вамп... Нет, это уже другое. В общем, та самая.

Та, которую уже мало волновало, что там кто думает. И кто там кому разбивает специально или не очень сердце.

- Василина, ты хорошо себя чувствуешь? - с беспокойством спросил барон, отводя к Михайловне и баронессе после танца.

- Прекрасно.

Чета Врангелей не отходила ни на шаг от меня, то и дело интересуясь настроением, самочувствием, представляя то одним, то другим, впрочем, не настаивая на активной беседе. Их внимание... привлекало. Оно, как мягкий теплый огонек, тянуло к себе, манило погрузиться в семейное счастье, в котором как будто бы каждый будет любим, важен. Не как функция, на которую возложены какие-то обязанности. А сам по себе. Безусловно.

Мне приходилось насильно отгораживаться от этого опасного чувства, придумывать коварные планы и мотивы, достойные криминальных сводок. К примеру, у Врангелей на самом деле уже есть наследница, но чтобы с ней ничего не случилось нужна была замена, посмотреть, как примут, кто попытается избавиться... Еще можно выдать замуж, удачно, для увеличения капитала и статуса...

В подтверждение последней гипотезы началась череда танцев с незнакомцами, которые по какой-то причине притаскивали с собой барона, через него представлялись и просили великодушного разрешения на запись в книжечку. Не у меня, у того же барона. Калейдоскоп лиц закружился в темпе вальса...

Разговаривать с кавалерами было бесполезно. Они не давали вставить и слово, непрерывно вещая о себе, о матушке, о батюшке, о курьезных случаях с ними и с ближайшими родственниками. Возможно и обо мне была речь, но я перестала прислушиваться со второго танца.

- Василина, разреши представить тебе графа Александра Ростовцева, - вдруг произнес барон, когда я уже почти сбежала к отлучившейся в дамскую комнату Федоровой.

И ведь не ошибся! Не какой-нибудь, а тот самый граф. Тот самый начальник сыскной полиции Петербурга.

Будто бы мы отмотали время назад, до нашей самой первой встречи. Извозчик с накладными усами и помощница хозяина мелочной лавки. Только теперь в новых ролях новой пьесы. Граф и почти баронесса.

Александр в отличие от прочих кавалеров не разбрасывался приторными вежливыми улыбками, не разглагольствовал о приятном вечере, озаренным негаданной и таинственной звездой. Смотрел прямо в глаза своим фирменным цепким и нечитаемым взглядом.

Что ты видишь? О чем думаешь?

- Осталась ли хоть одна свободная строчка в вашей карне-де-баль?

"Нет," - хотелось ответить мне. Но ответа от меня не требовалось, как и согласия. Бальная книжечка каким-то естественным образом переместилась в белые перчатки Александра. Пробежавшись глазами по именам, граф размашистым почерком внес свое. Из нас пятерых, довольными, надо полагать, были пятеро: граф, супруги Врангели, Михайловна и карне, расписанная до последнего танца. Мнение меньшинства в данном вопросе никого не волновало.

Александр подал руку и, не промолвив и слова, подвел к началу круга. Ожидались только первые аккорды, когда барон решил приурочить к середине вечера сообщение об ошеломительной новости.

Заняв свободный центр с женой по правую руку и с бокалом в левой, Михаил Егорович Врангель, зайдя в своей речи издалека о потерях и находках, о счастливых подарках и наказаниях судьбы, о прочем и прочем, объявил в конечном итоге неслыханное:

- ... и вступит в права наследования рода баронов Врангелей, - зал загудел, перекрывая звуки оркестра.

- Лучшей команды к охоте и не придумаешь, - озвучила свои мысли под наконец-то услышанный всеми вальс.

- Вы совершенно правы, но когда трофей всем известен, то его сложнее добыть тайно и нечестными путями.

- Вы знали! Планировали! - одна за другой складывались в голове разрозненные детали.

Никто не должен узнать о знакомстве. Спектакли с переодеваниями. Благородный жест с очками. Ускоренный курс светских наук от графини. Вызванная в помощь Варвара Михайловна. И сегодняшнее "первое" знакомство.

- Не знали. Догадывались. Лишь слепой не заметил бы сходства ваших черт лица с Врангелями. От обнаружения этого ранее вас спасало только иной круг общения. Вряд ли кто из этих дам и господ знает о мелочной лавке Ивана Андреевича. Помните про тайную связь барона? Прошу прощения, если приходится напоминать о таком неприглядном факте из жизни семьи.

- Вы думали, что я незаконнорожденная? Дочь служанки?

- Не исключал этого, но служанку нашли, совместных детей с бароном у нее не было. Выходило, что вы, если не уникальный случай двойника, то в действительности похищенная дочь барона. Осталось узнать, что помогло вам избежать страшной участи в ту далекую ночь, и как вы попали в свое то необычное место. Что-то бы, что неопровержимо доказывало ваше родство при отсутствии у вас детских воспоминаний. Но Михаил Егорович решил иначе. Его право.

Им бы ДНК тест. Но еще не придумали.

- А к чему было представление с нашим знакомством?

- Я уже признавался вам в своих намерениях. И могу сказать, что все сложилось наилучшим образом.

Разумеется, охота еще не завершилась. Однако, у зайца в запасе есть кое-что, не вписывающееся в чьи-либо планы. Можете сколько угодно расставлять свои сети. То же мне стратеги!..

На том разговор и увял.

Рядом с Михайловной и Шарлоттой образовался уже свой кружок из любопытствующих. Много возрастных дам, не сумевших побороться с отчаянной потребностью в беседе с моей компаньонкой и хозяйкой. Сразу после новости о единственной наследнице.

- Куда вас проводить? - Александр по-хозяйски положил мою руку на сгиб локтя.

- На свободу, - буркнула я. - К госпоже Федоровой можете?

- Зачем вам она? - не спешил он исполнять просьбу. - Вам не стоит завязывать с ней знакомство. Думаю, не нужно объяснять причины этого.

А то! Репутация, с такими усилиями воссозданная буквально ни на чем. Небольшое пятно, и картинка расплывется. Причем выбери я пятно супружеских измен, о коих, вероятно, судачат в отношении Федоровой, то и моя профпригодность к браку поставится под сомнение. И возраст припомнится, и вольный образ жизни, без гувернанток, домашних учителей и компаньонок.

Бедный барон, как ему после такого новую дочь сплавить в хорошие руки?

- Я отведу вас к баронессе, она как раз сейчас в компании с графиней Ростовцевой.

- Вы, знаете... граф... а я, пожалуй, сама дойду.

- Вы не можете, - придавил он слегка мою руку.

- Я-то как раз очень даже могу. Даже как будто бы право имею. Как загонять дичь, если она на убегает? Согласитесь, вся прелесть охоты развеется. Так все охотники интерес-то потеряют.

- Василина, я понимаю ваше негодование. Но не совершайте неосмотрительных поступков. Вы будете жалеть о них. Сейчас вам все видится в мрачном свете, однако, это не так. Когда вы во всем разберетесь...

- Боюсь с моими способностями, когда я это сделаю, окажусь уже у алтаря перед батюшкой в ближайшей церквушке.

Александр сделал пару шагов в молчании.

- А вам... не хотелось бы?

Да он издевается, что ли? В конечном итоге сколько можно!.. Хватит с меня!..

Вырвала руку и, шмыгнув между трещащими девицами, поскорее скрылась из вида. Коридор не был пуст, но до дамской добралась без препятствий.

Ждать нет уже никакого терпения. На мое счастье, в комнату забежала служанка. Как могла объяснила ей, кто мне нужен, чтобы позвала. Удивительно, что она не только не возражала против просьбы, но и с готовностью откликнулась. Видимо и до слуг дошли слухи.

Через несколько минут в комнату вошла Елизавета Михайловна.

- Вас можно поздравить? - начала госпожа Федорова. - Никогда бы не подумала, что так могут обернуться обстоятельства. О чем вы хотели поговорить? Погодите, я тоже кое-что хотела бы вам сообщить. Однажды вы уже исполнили мою просьбу. Не сочтите за назойливость, но могли бы вы еще кое-что сделать. Не для меня. Для Веры.

- Конечно. Если смогу.

- Уверена, что вам не составит особой трудности. Я собрала лучшие свои украшения. Небольшая шкатулка. Мне бы хотелось, чтобы это наследство, сравнительно небогатое, но все же досталось Вере. Я передала их на хранение своей дальней родственнице с наказом, что в один день за ними придете вы. И... когда это будет возможно или уместно, передадите девочке. Возьмите, пожалуйста, - она достала из сумочки конверт. - Здесь адрес и письмо от меня.

День удивительных событий!.. Адрес я запомнила, потому что была уверена, что, открывая дверь из дамской комнаты в имении барона Врангеля, попаду уже в другой мир, оставив в прошлом конверт и... все остальное. Жаль, что раздробленное сердце при этом не восстанавливается.

Глава 55

Какие бы силы не управляли бы этими прыжками из одного времени в другое, но сейчас они оказались благосклонными, переместив в безмолвную парадную. Подпереть стеночку или даже саму дверь остановил лишь звучащий рефреном адресок. Забыть его сейчас - полнейшее фиаско, которое прибавит к разбитому сердцу и смятению в душе моральное разрушение.

- Васька? А ты когда... А, Васька! - двери открыла Виталина, такая далека и одновременно такая близкая.

Я будто бы пропасть преодолела, попадая в руки единственного человека, от которого не ждала ни многоходовых партий с чужими жизнями, ни осуждения, ни пренебрежения. Человека, слова которого не разбираешь на тона и полутона. Не ищешь за ними текста со звездочкой.

- Василиночка, что с тобой? - мы уже обе сидели на полу в прихожей и, кажется, обе рыдали.

- Дай... дай... листок.

Виталина без единого вопроса вытянула из кармана джинсов телефон, открывая на ходу записную книжку.

- Вот. Я сейчас не соображу, где в этом доме есть бумага и тем более хоть одна ручка. Василиночка, что случилось?

Назойливый адрес перетек в электронные буквы. Опечатки править уже не было сил. Вот и все!

- Адрес. Нужно будет узнать, что там теперь.

- Ты вернулась!

- Я не знаю...

Это странное чувство пустоты и потери захватило с головой. Мне и хотелось вернуться назад вопреки принятому решению, и в то же время внутри шла борьба против этого. Разум вопил выкинуть из головы любые воспоминания, и сам же то и дело выуживал их, смакуя каждую минуту, меняя на свое усмотрение череду подборок, смещая фокус на детали, которые мной были не замечены ранее, воссоздавая продолжение в перспективе. Казалось сейчас, что не все там было на расчете. Я просто видела то, во что верила. Все-таки плохо не давать детям в семье достаточно любви и внимания, они потом не верят, что их можно любить просто так, а не за ту гонку за способности в попытке доказать свою ценность.

Что было бы дальше останься я в том мире? А что произошло в отсутствии меня? Насколько эти две ветки событий различаются? Насколько моя роль была бы значима?

Но мучительнее всего была тоска, по капельке съедающая меня изнутри. Александр не покидал моих снов, а в каждом прохожем я искала его черты... Наваждение какое-то.

Такого разрушительного возвращения со мной еще не случалось. "Надо перетерпеть, переждать", - твердила себе утром. "Это все когда-нибудь закончится и забудется," - повторяла я вечером.

А слезы и внезапные оцепенения со взглядом в себя - это все мелочи.

Однако, подходила к концу вторая неделя, а ничего не заканчивалось и не забывалось. Двестипроцентное погружение в двенадцатичасовую работу без выходных с редкими обедами - нисколько не помогало.

С новой силой загудело все внутри, когда завершились поиски шкатулки с драгоценностями. Дом по указанному госпожой Федоровой адресу уже не существовал. Пока я, погруженная в свои рабочие проекты в одном городе, убивала себя и свое время, Виталина носилась по архивам в другом. Вскоре история дома выстроилась в стройный, местами с дырами, ряд. Ту из семей, имевшую отношение к Федоровой, моя неугомонная напарница спустя неделю все же вычислила. Искать их потомков надо было в столице. Как раз, где в этот момент находилась я.

Избежать финала этой истории, отсидевшись в другом городе, мне не удалось.

- Вот здесь они живут, - Виталина кивнула на вполне себе современное строение из энного количества этажей, цепляющегося последними за облака.

- Так. И какой план? - чаще всего от меня теперь можно было слышать сарказм и исключительно мрачный реализм. - Мы звоним в двери, требуем шкатулку с драгоценностями по устной договоренности полуторостолетней давности. Они, разумеется, все это время хранили ее и с удовольствием ждут этого исторического момента.

- Возможно нам понадобится какой-то аргумент, - Виталина все это время была весьма терпима к моим душевным метаниям, сказывающимся на манере общения. - Может быть проклятие на шкатулке? Типа, кто ее хранит, погрязнет в проблемах, судебных тяжбах, к примеру. Сейчас все всего боятся, могут и поверить.

И мы обе перевели взгляд на роскошный сияющий небоскреб.

- Больше сошло бы наше появление в качестве последствий проклятия. Как будто бы о проблемах здесь и не слышали.

- Ой, да красивый дом вообще ни о чем не говорит. Вон в новостях читала. Отец практически империю построил в бизнесе, а раз... и без наследника остался. Какая-то то ли болезнь, то ли несчастный случай. В общем, раздербанили империю на ленточки. Как коршуны налетели, будто только клич и ждали. И это я не говорю про тех благополучных семьях, где пропадают дети.

- Не слышала о таком.

- Не удивительно. Мало того, что ты сейчас отгородилась от всех и всего, так и эти новости кто-то быстро изымает из сети или просто всё фейками обзывает. Никто не знает во что верить и на всякий случай ничему не верят. А вот в проклятие, если и не поверят, то не прочь будут минимизировать риски. Это я тебе как разработчик в финансовой сфере я говорю. В общем, жаль, конечно, что это место не оказалось какой-то заброшкой, где бы просто выкопали шкатулку. Придется контактировать. Давай хотя бы просто обстановку разведаем. Они может на эти драгоценности живут уже тремя поколениями. Так и скажем Маргарите нашей. Мол так и так. Взысканы средства на содержание и хранение шкатулочки-то. Плюс амортизация и инфляция.

- Старение.

- Старение как раз должно в пользу было пойти, стоимость увеличить. Ладно, хватит утаптывать им тут асфальт, пойдем. Фух, - выдохнула она с шумом, собираясь с духом.

Воспользовавшись Витькиной аурой и подвешенным языком, мы преодолели все линии обороны к подступам к интересующей нас квартире.

- Звони, - поручила мне Виталина.

На наш звонок двери открылись, как миленькие. Хорошо они тут живут. По-добрососедски. Каждому встречному поперечному рады.

- Ян? Ян Константинович??

- Василина? Как ты... Куда ты пропала? Я всех на уши поднял! А мне говорят какую-то чушь, что семейные обстоятельства, что отпуск взяла за свой счет, даже документы есть... Потом только со мной связался Евгений Павлович...

- Погодите! - поставила на паузу быстро меняющуюся обстановку Виталина. - Выяснение отношений после. Нет, стоп!

Она подняла руку вверх и замолчала.

- Вы сказали, что она пропала? - Витька ткнула в меня пальцем, как в безродную собачонку.

- Да, но выяснилось, что она улетела в Питер и ее найм в филиале Драйва спланирован...

- Нет. Выяснилось - это вы имеете в виду, что вам сказали. Но сами вы догадывались об именно исчезновении. Да как бы вам объяснить!.. - рассердилась она на свою косматую речь.

- Аа, я кажется понял. Проходите. Не на пороге же разговаривать.

Устроив нас за барной стойкой, он продолжил:

- Странный момент. Скажем, тот же Артур был совершенно уверен, что Василина предупредила об отпуске, согласовала. И я все никак не мог взять в толк, с чего он это взял. Я должен был быть в первую очередь в курсе, а так будто всеобщий заговор.

- Ты поняла? - обратилась Витька ко мне.

- Признаться, не очень.

- Он как я! - нормальное, конечно, заявление, но это что значит? Видя мое недоумение, она махнула рукой. - Ладно, потом тебе объясню. Но мы, Ян Константинович, к вам по другому делу.

- Слушаю.

- Знаете тут какая история произошла. Стоп! - она опять оборвала разговор и судорожно начала листать файлы на телефоне. - Да ладно?! - воскликнула она. - Кхм.. Кхм.. Ян! Отдай нам шкатулку!

Я чуть не поперхнулась от ее наглости, а Ян ничего, стойкий малый оказался. Удивился, а потом сложил на груди руки и улыбнулся. Хитро так.

- Шкатулка, говорите. Не зря я подменил в архиве один документ с настоящим адресом. Интересно было, кто знает про нее. А вышло еще занимательнее.

- Поясните-ка нам.

- Шкатулка принадлежит моей семье по материнской линии. Дворянской семье Федоровых.

- Он что? Тот самый родственник? - спросила у Витьки, у нее же была информация о нем! Это я не успела посмотреть, а она-то знала!

- Угу.

- Встречный вопрос: а вы откуда про нее прознали?

- Сами разбирайтесь со своими правами, - буркнула Витька, ничего не ответив, и набрала Маргариту.

Обещанного тройного дохода нам не перепало. Не мы первые нашли драгоценности. Да еще и Маргарите пришлось права свои доказывать. Витька возвращалась в Питер рассерженной фурией. Столько было потрачено усилий и все впустую, за плату без бонуса. Я была с ней согласна, но по другим причинам.

"Василина, доброго вечера. Могу ли рассчитывать на встречу с вами?" - пришло мне сообщение на телефон. А следом название знакомого мне ресторана и время встречи.

Что ж, пора и этот гештальт закрыть. Одним расстройством больше, одним меньше. Лучше не растягивать количество драм во времени. Сразу все переварить.

Глава 56

С прошлой нашей встречи Швецов, главный "ДрайвДиТи", конечно же, мало изменился, но, откровенно говоря, идти на плаху, не то же самое, что быть готовым к ней. Я отчего-то чувствовала, что ужин в ресторане плохо для меня закончится. Добьет, так сказать.

- Выглядите иначе, - после взаимных приветствий заявил Евгений Павлович.

Вот что значит, занимать руководящие должности. Всегда умеешь красиво обходить острые углы и давать обтекаемые оценки заведомо патовым ситуациям. В моем случае не сказал прямо о потрепанном моральном виде, но подчеркнул разницу. Типа как хочешь, так и воспринимай. Сказал ли я комплимент, или изящно намекнул на обратное. Поставил крестик первым ходом посередине поля и доволен. Куда бы ты не ответил ноликом, скорее всего уйдешь ни с чем.

- Хотел для начала поблагодарить вас за проделанную работу. Не удалось этого сделать раньше в виду вашей срочной поездки в другой город. Моя помощница призналась в растратах, ей грозит затяжное разбирательство.

- Ян Константинович упоминал об этом.

- Вот как. В этом деле все равно остается много, скажем так, не состыковок. Какая-то линия в рисунке отсутствует.

- Согласна. Но разве Елизавета Викторовна не рассказала подробностей? Для чего шли оплаты заказов с цветочной базы для другой компании?

- Другой компании? - не понял, о чем речь Швецов.

- Погодите, я разве не отправляла вам... А, не отправляла! Я же не успела. Сейчас.

В облачном хранилище должны были сохранится все сведения по проекту. Как я могла упустить это? Конечно, сначала одно, потом другое. Эта еще история с баронской наследницей выбила окончательно из колеи. Я же собиралась Яну все рассказать, но переместилась тогда в прошлое.

- Смотрите, я вам отправила файлы.

Евгений Павлович несколько минут изучал полученные данные. Сосредоточенно, полностью погрузившись в задачу, даже официанта прогнал молча, повелительным взмахом руки.

- И что вы об этом думаете? - спросил он почему-то меня, положив планшет на стол и откинувшись на спинку кресла.

- Почему бы вам не уточнить это у вашей помощницы?

- Это обязательно будет сделано, но мне интересно ваше мнение. Как бы вы связали эти факты. Можете не подбирать слова. Говорите, как думаете.

- Если честно, то это все выглядит не то чтобы странно, скорее нелогично. И логика теряется именно в мотиве. Если Елизавета Викторовна имела прямое отношение к цветочным закупкам, то какой у него мог быть мотив. Зачем бы ей это нужно было? Она же не входит ни в правление той компании, даже через родственников, ни в штат сотрудников. Вот тут и рвется логическая цепочка.

- Мы смотрим на аферу слишком поверхностно, - не удовлетворил его мой ответ.

Интриги - не моя сильная сторона. Несведуща в этом совсем. Нечего было и спрашивать. Вот бы здесь главный сыщик был...

- Я задолжал вам одно обещание, - Евгений Павлович потянулся к портфелю, вынимая из его недр белый тонкий конверт без единой надписи. - Здесь не то, чтобы нечто шокирующее, но определенно окажет влияние на ваше отношение к окружающему миру. Поэтому предупреждаю заранее. И да, вы не обязаны его вскрывать, можете просто выкинуть, если не желаете изменений в своей жизни. Перевод тоже должен быть уже вами получен.

Конверт будто огнем горел прямо на столе, настолько сильно притягивал взгляд, не отпуская ни на мгновение. Что же там такое?

- Василина, - остановил он первую попытку вскрыть конверт, - прежде чем, вы это сделаете, я хотел бы привлечь вас к еще одному делу. Отнимет оно у вас не более трех часов этого вечера. Не совсем ваш профиль, конечно. Но вы идеально бы подошли.

Мне на это нечего было ответить, потому что грешным делом заподозрила в речи своего собеседника какие-то неприличные намеки. Три часа можно для чего использовать? Купить часы виртуальной реальности и пройти парную миссию? Премьера фильма в кинотеатре? Или...

- Лиза до официального обвинения не находится под стражей и ведёт, в целом, неограниченную еще пока ничем жизнь. Сегодня проходит благотворительный концерт, она будет на нем присутствовать. Один из тех, в оформлении которых тайно принял участие Драйв. Подозреваю, что Лиза будет там не бесцельно. Было бы идеально присутствие дополнительных независимых глаз.

- Вы имеете в виду меня?

- Да, новый человек для нашего круга. Ваше присутствие может спровоцировать ее на действия. При правильной подаче. Хотя, не исключено, что может пройти незамеченным, но, возможно, вам со стороны откроется какая-то истина, - и на конверт легли пригласительные и визитка.

- Два? - посчитала я билеты. - Есть какое-то правило посещения, касающееся второго спутника в паре?

Вдруг там требуется именно мужчина? Где мне его в срочном порядке добыть?

- Нет, ничего специфичного. Соблюдение дресс-кода и более ничего. В этом вам помогут вот здесь, - он поставил палец на маленькую прямоугольную карточку. - Безлимит на любой образ вам и вашему спутнику. Спутнице.

Конечно! Кто подумал про наряд? Швецов. Не я. А ещё о "спутнице". Кажется, кто-то знает обо мне больше, чем нужно бы для короткого делового знакомства. Видимо, попадая в круг внимания такого уровня людей, предварительно проходишь независимую личностную экспертизу. И судя по всему, результатом моей проверки стало положительное заключение раз допустили в круг. Но и окружение мое им известно досконально. Только бы окружение...

Лаааднааа...

Тут больше в другом вопрос. Почему я согласилась? И почему, забирая конверт и прочие бумажные материалы, с головой погрузилась в новую задачу, как будто бы даже с интересом, привлекая к ней обрадовавшуюся Витьку и откладывая на потом такое незначительное, казалось бы, действие, как развернуть конверт и вскрыть его.

Заглянуть. Проверить, что там. Минута. Максимум три.

Но нет, вместо этого трёхчасовое преображение в элегантную и стильную девушку под бдительным и воодушевленным присмотром Виталины. Она, разумеется, не отказала и себе в удовольствии стать ещё прекраснее. За чужой-то кошелек.

Сам концерт не оправдал названия. По факту в наличии имелся лишь большой зал экспоцентра, где в уголочке на сцене расположились товарищи с инструментами и несколько сменяющихся друг за другом лиц у высокой стойки микрофона. Кабарешный вариант. Но уютный, бесспорно.

Основное действо организаторы вкладывали в презентацию каких-то прошедших событий в области новаторского искусства, часть дохода от которых пошла на развитие детских творческих школ.

Как вы понимаете, Драйву тут было бы неинтересно от слова совсем. Другая вселенная.

Но зал был украшен цветочными композициями, отдельно размещался пресс-волл, стенд с огромным баннером для фотоотчета. И он тоже утопал в цветах, спонсором которых по факту являлась компания Евгения Павловича. С чего-то вдруг.

- Ничего такого не вижу, - целенаправленно обойдя всю площадку, пришла к выводу Витька. - Стандартный вечер подобного плана.

- Я вообще в этом несильно разбираюсь. Первый раз оказалась в таком месте.

- А тебе как раз полезно. Смотри, как всё оборачиваются в твою сторону.

- Мы тут вдвоем. Оборачиваются либо на тебя, либо на нас обеих.

- Что в конверте-то было? Ты успела посмотреть? - закатив глаза, перевела тему Виталина.

- Нет, не было времени, - нашлась я с первой попавшейся причиной.

- Ну-ну. Давай я открою. Если не очень что-то там, то просто выкину.

- Не надо. Я...

В этот момент я заметила Елизавету, ту самую эффектную помощницу Швецова. Если в офисном образе она сбивала с ног своей неотразимостью, то в вечернем и подавно ей не было равных. Идеальная полноценная во всех нужных местах фигура, облаченная в струящийся до пола шелк с вырезом до середины бедра и на грани приличия декольте. Украшения перетягивали внимание с открывающихся видов.

Она явно не чувствовала себя ущемленной при предъявлении ей почти что приговора о растратах и полномочиях.

- А дамочка-то ничего, - проследила за моим взглядом Витька.

Мы наблюдали за дамочкой практически полвечера, но по итогу обсуждения увиденного пришли к одному выводу. Она здесь, как мы, обыкновенная гостья. На сцену ее не вызывали, среди первых лиц вечера она не крутилась. Ни в одном из роликов, рекламном проспекте или речей со сцены ее имя не звучало.

Это означало, что ожидания и расчет главы Драйва на меня не оправдался. Жаль, конечно. Он, наверное, рассчитывал...

- Можно домой двигаться, - предложила я, заметив, что гости время от времени покидали зал, не возвращаясь.

Виталина отлучилась на пару минут, я же ждала ее напротив пресс-волла у выхода. От безделья рассматривала кричащие надписи на баннере, перескакивая взглядом на милые цветочные композиции. Красиво, конечно, с цветами, но разве так делают? Отвлекает от списка спонсоров и громких имён вечера.

И все же что-то странное было в картинке перед глазами. Вспомнилась (конечно же! кто бы сомневался, что новая атмосфера полностью перекроет пытку воспоминаниями) витрина цветочной лавки Шарпантье, рядом с которой мы останавливались с Александром Ростовцевым.

Ровно такое же несоответствие.

Я не могла похвастать отличным вкусом и тем более сакральными знаниями в сочетании цветов. Но просто на уровне интуиции читала эту нестыковку. Попросил бы кто меня указать на конкретные детали, и я бы не нашлась с ответом.

- Виталина, - решила проверить свое предположение, - что ты видишь?

- Плакат с баннером, - не удивилась она вопросу. Выдержка у нее железная.

- А общее впечатление?

- Ты про завядшие цветы?

- Завядшие?

- Ну да. Совсем уже эти поставщики цветов обнаглели, даже на один вечер не хватило. Вон два с одной стороны и три с другой внизу.

- Точно! Вот оно что!

Я подошла ближе. Среди великолепия красок две увядающие жизни. Чем не сюжет для их новаторского искусства? Потянулась к бутону, а он, без усилия оторвавшись, полетел мне под ноги.

- Васька! Совсем уже! А ну воткни его обратно, пока никто не видит! Ходи потом с тобой на светские мероприятия! Вандалка!

Бутон по ее просьбе подняла, но воткнуть в композицию задача вышла бессмысленная. Он был срезан. Не сам по себе увял.

Едва прикоснулась ко второму, как тот мгновенно последовал примеру своего погибшего брата.

Вскоре на полу оказались ещё три бутона. А композиция потеряла тот самый зрительный дефект, которому я не могла найти объяснение.

- Ну, блин, Васька, - Виталина уже прятала следы варварства в свою дамскую сумочку.

- Виталина, они не завяли. Их срезали. Две розочки и три пиона.

Персико-розовые розы.

Персиковые... Я уже такие видела однажды!..

"Пять красных камелий, четыре пышных фиолетовых гиацинта, с десяток белоснежных шаров маргариток и.. две персиково-розовые розы".

А потом всплыли в памяти строки одной записки из Гатчины...

"... Всего одиннадцать.

... Всего четверо.

... Всего пятеро.

... Всего двое."

Одиннадцать, четыре, пять, два. А если переставить местами?..

Глава 57

А если переставить местами, то выходит странное соответствие. Пять красных камелий и пять мальчиков дворян. Четыре пышных фиолетовых гиацинта и четыре девочки из крестьянских семей. Десяток белоснежных шаров маргариток, посчитать точное количество которых я не успела и, в общем-то, не собиралась, но, возможно, их было ровно одиннадцать и одиннадцать мальчиков из крестьян. Две персиково-розовые розы и две девочки из дворян.

Почему все сошлось в точности? Почему не нашлось хоть какой-то, хоть самой малейшей загвоздки? Ведь это бред. Полнейшая бессмыслица! Разве такое возможно? Бывает же так, что пытливый разум находит совпадения там, где в действительности их нет. Не может быть. Особенно легко ему сопоставить одно с другим, если это касается чисел. Слишком уж много ассоциаций, которые без труда можно соотнести друг с другом.

- Виталина, - она пыталась забрать из моей руки бутон розочки, но я остановила ее, - ты что-то говорила про похищения.

- Да при чем здесь они сейчас!

- Ты права. Не должно быть тут связей.

А если есть?

И этой короткой фразы было достаточно, чтобы отлетели все сомнения, будто ветром сдуло в один миг. Будто фраза послужила спусковым крючком, а выпущенная пуля разнесла вдребезги преграду, прячущую за собой множество предположений, упущенных из виду закономерностей.

- Евгений Павлович, а мы можем посмотреть камеры с концерта? - позвонила я Швецову.

- Да без проблем. Если они там есть.

Видеозаписи с камер были на сервере Драйва уже спустя полчаса, а к ночному сеансу по просмотру присоединились пара человек из службы безопасности компании и ещё несколько из полиции, занимавшихся делом о растрате.

- Сам стенд пресс-волла не попадает в камеру. Но у нас есть записи с двух камер на входе и с одной в холле, на которой видны прошедшие у стенда. Ещё есть лента новостей в сообществе с публикациями онлайн фотографий, - обозначил основную трудность главный из оперативников. - И вопрос, что мы ищем?

- Нужно понять, кто и в какой момент срезал цветы, оставив в той же цветочной композиции увядать, - Виталина показала им фото этой самой композиции, снятое ей перед нашим уходом. - И второе, кому предназначался этот вандализм.

- Принято. Попробуем.

Но время шло, а к отгадке ничто не приближало. Разумеется, додумав себе ответственность за вовлеченность такого большого количества людей (у них ведь, наверняка есть множество других дел) в проверку какой-то туманной догадки, безосновательной, интуитивной, существование которой ничем, кроме собственных умозаключений, я не могла подтвердить. Причем убеждения-то какие? Мешанина из настоящего и прошлого.

В конечном итоге, я начала видеть в глазах этих людей усталость и немой укор девице, которой вдруг что-то взбрело в голову, а Главный по какой-то неизвестной причине благоволит ей настолько, что заставляет их в полуночи работать. Может даже и причину придумали, в основе которой лежали лучшие сюжеты современных романов.

- Я выйду ненадолго, - предупредила Виталину.

Спина полыхала от взглядов, пока не закрыла за собой дверь. За стойкой ресепшена в этот час уже никого не было.

Приглушенный вечерний свет офисных коридоров, тишина, ни одной души во все видимые стороны. Самое то, чтобы выдохнуть из себя немного груза ответственности. И вообще груза всего, что терзало последние недели, сжималось в тугую пружину.

Конверт лег на стойку, фатальной обреченностью контрастируя с жизнеутверждающим разнообразием ярких фантиков маленьких леденцовых конфет. Бока широкой стеклянной вазочки, которую наполовину наполняли конфеты, украшали... пионы. То ли разум играет в "найди больше всего совпадений и соедини случайности в закономерность", то ли нечто нам неведомое пытается достучаться до нас всеми возможными способами. "Обрати внимание, сложи в единую картину, пойми".

И как понять, что именно сейчас происходит? Кто с нами играет?

Лаааднааа. Пусть живут эти пионы простым спонтанным выбором одной из сотрудниц Драйва. Непричастные ни к чему, кроме этого. И я постаралась выкинуть из головы хотя бы это.

Конверт был запечатан, но, перегнувшись через стойку, заметила среди канцелярии ножницы, наглым образом воспользовавшись очевидной своей безнаказанностью.

Бумаг внутри конверта оказалось не более трех. Все они касались периода моего рождения. Моего, это Василины Игнатовой. А именно отсутствия записи о рождении в роддоме и наличия факта заграничной поездки родителей в тот же период. Запись из ЗАГСа о выдачи свидетельства повторно в связи с утратой оригинала. Спустя три года от даты рождения.

Так вот почему не было у них моих детских фотографий, как у брата...

Скоропалительное решение, и три фотографии улетают сразу же в чат мессенджера обоим родителям. И моментальный звонок от отца.

Я, признаться, сквозь гул в ушах не расслышала ни приветствий папы, ни его каких-то уж долгих и монотонных объяснений. Моя аварийная внутренняя система посчитала необходимым временно отключить поступление новой информации до момента обработки ранее полученной. Это иногда сохраняет в людях здравый смысл и моральное здоровье.

- Это правда? - прервала я непрерывный поток слов из телефона.

- Да, но ты пойми...

И опять включение белого шума. Непроизвольно, само по себе. Не из-за неуважения к родителям или старшим... Просто от внезапно навалившегося понимания. Осознания.

Нужна ли была мне эта правда? Кто бы знал. Надо было внимательно слушать совет Швецова.

В целом, Игнатовы были неплохими родителями, многого помогли достичь в попытке добиться их признания и любви. Но кто же тогда те, настоящие?

Одно неловкое движение, и в последний момент я успела перехватить вазочку с пионами и конфетами в полете. Конфеты, как взбудораженная волна, хлынули от одного края до другого, а что-то металлическое недовольно звякнуло, потревоженное на дне. Вернув вазочку на место, запустила в нее руку, нащупывая под конфетами маленький ключ... Скорее всего от ящика стола или от шкафа с одеждой в углу за ресепшеном. Не Бог весть, какая ценность. Наивный тайник. Кто бы вздумал искать его среди конфет в нерабочее время, а так и с собой брать не надо, и вероятность конфетных похитителей ночью невелика. Сохранность почти гарантирована. Да и нашел бы кто? Чтобы сделал? Вот, к примеру, я. Положила обратно, присыпав сверху леденцами.

Смутное воспоминание мелькнуло и погасло. Вот такая же рука над вазочкой.

Я погрузила пальцы опять в конфеты, надеясь, задеть непонятный триггер снова. Ухватиться за хвост еще какого-нибудь образа.

Не моя рука. Другая, маленькая. Детская. Ребенка двух или трех лет. Со смешным кружевом на пышном, в два раза шире самой ручки, рукаве.

Еще раз. Вынула. Запустила.

- Васька! А ты что делаешь? - внезапный ураган по имени Виталина разрушил новую картинку. - Они нашли!

- Я, кажется, тоже что-то нашла, - убрала руку от конфет, чтобы не испытывать нервную систему Витьки, но, продолжая прокручивать кадр из истории неизвестного героя.

- Значит, по фоткам из соцсети нашли время, когда один из цветков поехал, - глаза Витьки блестели от восторга. - С этого момента мимо стенда проходило порядка сотни человек, но только один делал это с закономерностью раз в полчаса.

- Может он курить выходил.

- Выходил! Но не курить. В телефон на выходе попялился и обратно. Подозрительно, да?

- Однозначно. Никто так не делает.

- Вот именно! Так вот! И что ты думаешь? Товарищ с криминальным прошлым. И сейчас я не до конца поняла, но какую-то связь с новым делом оперативники проследили, со своими переговорили. В общем, не зря сидели, что-то важное обнаружили. Но по вашей "прекраснодамой" все равно ноль информации. Проходила мимо, как и все. Не задерживалась. Ничего сверхъестественного.

Вазочка в кадре с детской рукой вдруг трансформировалась в вазу. Но не с узким горлышком, а таким...

- То есть, кроме оплаты поставок цветов договорами, созданными под ее контролем в Драйве, никакой связи с чем-либо еще, -сделала я логический вывод.

... через которое запросто бы прошла детская крохотная ручка...

- Ну это я не знаю. Наверное. Я бы посмотрела на ее счета. Уверена, там простая финансовая выгода. Без шокирующих тайн.

... "Только чур никому не говорить! Договорились? Это наша тайна будет!"

Чьи это слова? Я не помню их. Опять игры разума? Чья тайна? Того, чья ручка в кружевном рукавчике. А чьи ручки можно вот так представить? Явно негипотетические. Свои, например. Из детства? Но одежда... Такое не надевают современным детям... Слишком вычурно.

- Должно быть что-то другое. Мне кажется, всю эту цветочную авантюру я пойму, если вернусь в прошлое.

Не только цветочную. Надо навестить одну знакомую вазу.

- Ты... вернешься?

- Конечно, - уверенно заявила я, игнорируя напрочь звуки сирены об опасности внутри.

Что мне говорила цыганка? Если я возьмусь за дело о похищении детей Марфы, верну их ей, то мне придется заплатить за это свою цену. Что она имела в виду? Не это ли? Не согласись я на предложение главного сыщика, не знала бы я тогда ни о цветах, ни о записке, сейчас бы не увидела ничего особенного в увядших цветах на этом вечере, не было бы барона, не было бы вазы, не было бы своих или не своих детских воспоминаний сейчас. Ничего бы не было. Вернулась бы в настоящее и жила бы как прежде.

А листы из конверта Швецова стали бы доказательством лишь того, что у Игнатовых первый ребенок приемный. С кем не бывает...

Смогу ли я перейти в прошлое? Ведь нет сейчас заказа от какого-то Витькиного клиента про род и семью. По собственному желанию собираюсь вернуться. Хочу узнать, проверить, доказать себе, что нет никакой тайны у моего собственного прошлого.

Виталина грустно улыбнулась, крепко обняла, будто прощаясь навсегда, разрывая мое сердце на части.

- Не забывай меня.

- Я же сказала!..

- Васька, от тебя здесь одна тень осталась.

- Да хватит этих трагических предчувствий. Все будет, как обычно.

Представив себе китайскую вазу с пионами и журавлями, я вышла из офиса Драйва.

Глава 58

Но я зачем-то настойчиво обманывала саму себя. Потому что ни на одной китайской вазе династии Мин не изображался весьма привлекательный мужчина в форме начальника сыскной полиции Петербурга. Можно, конечно, поспорить, но отчего есть незыблемая уверенность, что мастера Мин ведать не ведали ни о Петербурге, ни тем более о его службах государственной важности.

Что ни говори, а настроение мое улучшилось как по мановению волшебной палочки. Казалось бы, ночь, зловещие очертания домов, резкие полуночные шорохи или даже вздохи (может быть и мои собственные), редкие фонари, свет от которых даже основание своего столба ни ахти как освещают, и такие же редкие тени то ли запоздалых прохожих, то ли вышедших на промысел разбойников, то ли кошмаров, спешащих ворваться в сон горожан.

Обстановка располагающая, чтобы пощекотать чьи-то чувствительные нервы, отлично подготовленные к тому сложившимися обстоятельствами последних дней. Выходить из укрытия темноты одного дома, чтобы добраться до другого не очень-то и хотелось. Но не стоять же здесь, вжавшись в стеночку, до первых рассветных лучей, рассуждая о причинах подъема настроения в совершенно неподходящих к этому условиях.

Собравшись с духом, вернее выдохнув и задержав дыхание, немного пригнувшись на всякий случай перебежала через дорогу. Вроде бы не ошиблась, и эти двери в самом деле ведут в лавку Ивана Андреевича. Хорошо, что хоть не у усадьбы Врангелей выбросило или еще хлеще у Ростовцевых. Чтобы я делала в мрачных природных просторах, сложно представить.

Сердце такие качели едва выдерживало. Колотилось уже где-то в горле, отбивая конкретную чечетку. Не услышала даже боязливого своего стука в дверь, только в тот момент понимая, какая это глупость, стучаться в лавку, если Иван Андреевич, наверняка, уже в своих комнатах на втором этаже. И спит.

Второй стук стал похож на скребущиеся коготки бездомной кошки. Осталось только тоненько мяукнуть. Жалостливо так. Мол, ааа, где вы там, ироды, сидите, что не слышите, как к вам в двери под защиту долбятся!.. Собаки!..

Но, конечно же, Иван Андреевич, милейшей души человек, ни к каким иродам и собакам не может быть отнесен ни по какой причине. Но что же это он, все равно не слышит...

Вглядываясь в непроглядную тьму, спиной к улице совсем уж страшно было разворачиваться, постучалась от отчаяния каблучком, пропустив момент, когда в замке щелкнул ключ, и дверь поддалась вперед, выталкивая меня из спасительного прикрытия небольшого, но козырька.

Иван Андреевич ничего не сказал, отступил со свечой в руках вглубь лавки, приглашая последовать за ним. Заскочила, конечно, со всей прытью, спешно захлопывая за собой дверь, чтобы даже тени не успели за мной.

Наконец-то, можно выдохнуть.

- Иван Андреевич, прошу прощения за позднее время. Надеюсь не разбудила вас.

- Ивана Андреевича вы не разбудили. А я еще не спал.

- А...А...Александр? - дыхание все-таки перехватило, а голос моментально осип. - Что вы здесь делаете? - совсем уж пропищала я.

- Вы сбежали, а я... жду вашего возвращения. Вас.

- Здесь? А давно? - света от свечи не хватало, чтобы разглядеть лицо графа. Что там? Недовольство? Презрение? Злость?

- Достаточно, чтобы желать, засомневаться и потерять всякую надежду. Но вы...

Он замолчал. Подсвечник качнулся в полутьме и плавно опустился, тихо стукнув, на ближайшую плоскость. Пара мужских шагов, и я была зажата в крепких объятиях. Ни пошевелиться, ни вырваться.

- Я прошу тебя, не убегай больше. Я был готов послать к чертям всех и каждого в доме барона, его самого, его планы на наследницу, мои планы... разворошить все в имении барона, лишь бы ты нашлась. Я лично осмотрел каждый угол, каждую щель, все экипажи, двор... Но без толку. От тебя осталось одно чарующее воспоминание. Наш танец. Он врезался в мою память как единственно важное событие в моей жизни. Малейшие детали, слова, взгляды, дыхание, твой образ. Все, что поддерживало мою жизнь от краха с тех пор и до сего момента. Что нужно сделать, чтобы ты осталась? Что? Чтобы осталась навсегда. Здесь. С нами. Со мной? Я готов на все!

Он отстранился, но, продолжая удерживать крепко за плечи, смотрел прямо в глаза. А мои мысли с начала его откровенной речи заметались было на месте и... фьють... улетели, оставив после себя одну сплошную прямую. Только "мои планы" споткнулись обо что-то неведомое, попадая под прицельное внимание неразборчивого разума.

- Вы сказали "мои планы"...

- Верно, я так сказал. И о них вы узнаете сегодня же утром. Сразу же после того, как вернетесь в свой дом. К барону.

- С чего бы мне к ним возвращаться?

- Они твоя семья, - Александр ответил после паузы. - И там будет безопаснее, чем в городе. По крайней мере, пока не закончатся все дела по вступлению в право наследования.

- Доказательств тому, насколько мне помнится, кроме внешнего сходства и слова барона о принятии в семью, не было.

- Василина, ты противишься очевидным вещам. Не представляю, сколько времени мне придется обивать пороги баронской усадьбы.

Вечно он заводит в тупик разговор. Что вот он имел в виду?

- Мне нужно кое-что проверить, - решила я выбраться из неловкой ситуации. - Вы не видели случайно, куда Иван Андреевич китайскую вазу поставил?

- Она на втором этаже. Ты не ответила на мой вопрос.

- Если вы про остаться, то у меня нет на него ответа.

Молчание было невыносимым. Но как высказать ему все мои сомнения и неясность моего положения. То, что я даже сама себе объяснить не могла. Не хочется ошибиться с семьей еще раз.

- Хорошо, - наконец проговорил он, отпуская меня. Сразу как-то холодно стало. - Я изменю свою тактику.

Тактику. Изменю тактику. Изменю свою тактику. Как можно было сказать именно это? Одно расстройство с этими дедуктивными умами.

В полной тишине мы поднялись на второй этаж. Ни Александр больше не пытался завязать разговор, ни я никак не могла докрутить для себя его слова про тактику.

Ваза обнаружилась в гостиной. Стояла на маленьком столике в укромном местечке. Столика, к слову сказать, там раньше не было.

Перехватила из рук графа подсвечник, поднося свечу к горлышку вазы. Свечка - это, конечно, не тоже самое, что фонарик. Ее не направишь внутрь узкого пространства под нужным углом.

- Подержите опять, - вернула Александру свечу, примериваясь к тому, как бы запустить руку в вазу. Неудобно как-то. - Почему бы просто не сказать...

Я задумалась. А что бы было для меня просто? Что я хотела от него услышать бы?

Ваза переместилась в кресло. Так гораздо удобнее.

- Почему бы не сказать... Что... Что за планы? Почему они вообще есть в отношении меня? Почему раньше нельзя было сказать про барона? Что за тактику вы собираетесь менять? Зачем? Эти ваши слова пугают ужасно. Посветите чуть ближе, если это возможно.

- Что вы собираетесь делать? - у графа в руках даже свечки иначе работают, удалось разглядеть изгиб горлышка вазы изнутри. Уже хорошо, но недостаточно.

- Проверить, - и я, с трудом протискивая скрюченные пальцы, засунула их в вазу.

Наклонила чуть-чуть, чтобы, крутя ее, словно огромную банку, пройти на ощупь по всем стенкам фарфора. На очередном повороте нечто нащупалось. Бугорок. Наверное, раньше он был твердым, а теперь мне удалось ногтями подточить его со всех сторон. Он небольшими кусочками откалывался от стенок вазы. А потом и вовсе одним обломком свалился на дно вазы.

- Вот ведь, - с досадой потянула я.

- Мои планы. Я, не имея благословения барона, уже в открытую не раз озвучивал тебе их. Однако, ты, словно закрываешь глаза и уши, отгораживаешься всевозможными щитами. Разве не должен человек, видя безрезультатность своих попыток, изменить сам подход к попыткам?

- Точно! Надо изменить подход! Ай, рука застряла, кажется... - я же засунула ее как-то, она что? Расширилась там?

Александр, придвинув столик к креслу, водрузил на нее свечу. Осмотрел руку, дернул аккуратно один раз, но оставил эту затею.

- Подожди. Я сейчас.

Вернулся через минуту с тряпицей, изрядно намоченной в воде.

- Давай для начала так попробуем, - выдавил из ткани воду, поливая руку по кругу. - Пробуй.

С неприятным скрипом рука протиснулась из горлышка на свободу.

- Не болит?

- Нет. А теперь новый подход! Вуаля! - перевернув кверху дном вазу, я потрясла ее, и на пол вывалился обломок.

- Это кусок глины, - поднял его Александр. - А в нем... ключ. Смотри, - в куске глины действительно наполовину виднелся металлический ключик. - И если ты о нем знаешь, то... не то ли это доказательство, которого тебе не хватало?

Когда автор захотел уже завершить книгу, его герои вдруг разговорились по душам... Завтра продолжим. Надеюсь, договорятся!..

Глава 59

- Доказательство хорошее, - дотронулась я до ключа, проверяя не иллюзия ли он.

Но нет, глаза меня не подвели. Холодный металл оказался до неприличия настоящим. Принять очевидное иногда требует больше мужества, чем для борьбы против обстоятельств.

- Но?

- Но об этом ключе знал еще один человек. И если это барон или кто-то из семьи барона, тогда... Погодите, я вспомнила, что некоторые люди обладают некими способностями. Они не то, чтобы какие-то колдуны или те же цыгане, однако, умеют проникать мыслями в прошлое, не обязательно свое, и даже чаще не свое, и достаточно достоверно описывать важные уже случившиеся события. Провидцы.

- И ты предполагаешь у себя такие способности? - темнота скрывала его лицо, но Александр как будто бы... улыбнулся?

Звучало, конечно, одинаково невероятно: что неожиданное детское воспоминание дочери барона, что внезапные способности к ясновидению. И все это на меня одну.

- Может быть как-то частично, единственным эпизодом, начальный уровень. Надо все же к барону съездить, спросить у него кое-что.

- Утром найму тебе экипаж. А я приеду чуть позже. Не мешало бы привести себя в порядок, соответствующий торжественности случая.

- А что у барона планируется прием?

- Как только всем станет известно о твоем возвращении, к барону потянется вереница из кандидатов на твои руку и сердце. Я собираюсь быть среди них первым с надеждой остаться единственным.

- Вы собираетесь жениться? На мне? - едва не крикнула я. Эта новость еще хуже, чем все истории про баронских наследниц. - Зачем?

- Ты удивительная, живая. Находчивая, рассудительная. У тебя острый ум, ты умеешь подмечать важные детали так естественно, будто тебе доступны тайные знания. Но не в том, что касается тебя самой. С первой нашей встречи ты не покидаешь моих мыслей. Необычная, притягательная своим внутренним светом настолько, что хочется каждую секунду проводить рядом с тобой. Наблюдать за тобой, радоваться вместе с тобой, делить твои печали и грусть, слышать твой голос.

- Похоже на признание в... симпатии.

- Не в симпатии. В любви. На приеме у барона я запомнил каждого, кто танцевал с тобой. Хотелось под любым предлогом выпроводить их всех с вечера, чтобы ни на одного из них ты не посмотрела вновь.

- Но сами-то вы тоже не смотрели. Или вам теперь баронская наследница приглянулась.

- Она самая. Ибо благодаря этому статусу я имею возможность просить твоей руки.

- Вы хотите сказать, что намеренно при помощи вашей матушки спровоцировали барона признать во мне его похищенную и погибшую дочь, объявить наследницей титула, только для того, чтобы подтянуть до подходящей партии?

- Василина, - теперь он в открытую улыбался, - ты не веришь в себя, не веришь, что сама по себе представляешь для кого-то ценность, поэтому пытаешь найти причины, объяснить себе мотивы поступков по отношению к себе некими выгодами. Но правда в том, что эти выгоды возникли не как причина, а как следствие того, кто ты и какая ты. Возможно, мои слова сейчас для тебя прозвучат как пустой звук, разобьются о твою броню, которая защищала твои ранимое сердце и душу все это время. Но придет время, и ты сама захочешь выбраться из этих оков. А я собираюсь стоять рядом и ждать тебя. Не только ждать, но и... всеми способами выманивать.

- Как на охоте.

- Как маленькую симпатичную, но весьма пугливую милую зверушку. Лисичка? Похожа ведь?

- Это... Поздно, у меня планы на завтра, - и я убежала подальше от... приятного разговора. Опасно к такому привыкать.

Остаток ночи прошел в полудрёме, нисколько не прибавил ни сил, ни умных мыслей. Утром романтическая атмосфера от признаний при свете свечи развеялась, и не верить в нее стало проще. Но, честно говоря, столкнуться с Александром не хотелось, как- то неловко было. Чувствую, его слова теперь будут везде меня преследовать и растягивать мои губы в непроизвольной улыбке.

А могла ли мне речь графа... присниться?.. Как и он сам ночью в лавке Ивана Андреевича...

К тому же, Иван Андреевич за завтраком имелся, а графа и след простыл. Но не спрашивать же у хозяина лавки, не пробегал ли тут мимо начальник сыскной полиции. Не ночевал ли...

- Как хорошо, что ты вернулась. Я что-то устал от нового поселенца. Думал, как ему бы все угодить. Граф все-таки, да еще и сыщик. Я к нему и так, и сяк, а он все мрачнее и мрачнее день ото дня. Хоть на стенку лезь. Выдохну, наконец, сегодня. А что в гостиной случилось? Как будто разбилось что...

Не приснилось. Ничего не приснилось. Ни ваза, ни ключ, который лежал у меня в комнате, ни, вероятно, угроза сватовством. А я согласилась бы?

- О, да это так, следственный эксперимент. Я уберу.

- Да когда тебе. На улице уже лихач ждет.

Быстро как. Этот самый лихач вздумал к барону меня везти, велено ему, видите ли, а у меня, между прочим, свои планы были. Кто сказал, что в имении Врангелей я должна быть к завтраку. Может и к завтраку, но не обязательного текущего дня.

Извозчик, впрочем, даже обрадовался, что без потери денег пришлось везти в другое местечко, да еще и относительно недалекое. "Барышня могла бы и сама дойти - читалось в его глазах. - Но раз уж плачено, чего бы не подвезти пару улиц."

У меня, конечно, не было такого обширного гардероба как у моего сыщика, но из неприметного кое-что нашлось. В этом я помогала Ивану Андреевичу с мытьем витрин и уборкой паутин над шкафами в лавке.

Цветочная лавка Шарпантье очень удачно просматривалась с занятой мной точкой наблюдения. Отлично видны были и двери в лавку, и витрина. Не удалось мне лишь опознать цветы на уличных лотках, не все и них мне были знакомы. Но по расцветке и формам, как и в прошлый раз, выглядела витрина негармонично. Несуразно как-то. Как только женщина, все еще служащая в лавке не замечала этого.

Час у моста, с которого можно было без прямых подозрений рассматривать цветочную лавку, час на мосту, вроде как, любуясь видами прекрасной реки Мойки.

И как-то видимо по-другому ведется оперативная эта работа сыщиков. Потому что два часа прошло, а к Шарпантье едва ли пять человек заглянули. Как он при таком скромном клиентском потоке еще на плаву свое дело держит? Точно проблема в витрине!

Уже хотелось ворваться к этому французу и договориться о найме им кризис-менеджера.

Скучно, короче.

- О твоей непредсказуемости можно слагать легенды, - развязно, будто давней подружке за кружечкой хмельного напитка, пробасил матрос рыболовецкого судна, который буквально только что сошел с палубы на берег, на ходу закидывая последнюю выловленную рыбешку из сети в бочку. Эдак, через плечо ее перекинул и спрыгнул на бережок, в широких серых шароварах, потной рубахе навыпуск, небрежно загнутым одним уголком ворота, кепки, для вида накинутой на кудрявую голову, и с зажатой между зубов короткой палочкой.

- Это что у вас, Александр, зубоковырялка?

- А это, милая Василина, - прищурился он недобро, - весьма полезное средство от неприятных разговоров. Захочется одной барышне сказать много лестных слов, а не получится.

- И правда полезно. А откуда вы знаете, что я здесь?

- Извозчик был нанят мной, отчитался о поездке и взбалмошной сударыне, которая его чуть ли не проклинала, чтобы он вез ее в другое место. Чем тебе Шарпантье не угодил?

- Наговаривает ваш извозчик на добропорядочных... Египетская сила! Это она!

За дверьми магазинчика французского цветочника скрылась Елизавета Викторовна. Иначе одета, разумеется, не деловая женщина из офиса Швецова, но величавую ее осанку, походку, стать аристократки не спрятать под новым образом.

- Надо ее перехватить! Срочно! Просто поверьте! Это важно! И приказчицу в магазинчике!

- Тихон, - мой сыщик и не думал задавать лишних вопросов, позвал своего помощника, - давай дам подвезем.

- Подвезем, как не подвезти, - и ушел, тенью сливаясь с прохожими.

- Пойдем, Василина. Тихон привезет их в управление, можешь не сомневаться. Мы их будем там ждать.

Начальник сыскной полиции успел переоблачится в форменную одежду, когда в его кабинет ввалилась шумная компания. Несколько полицейских с Тихоном, напуганная цветочница и пылающая недовольством и гневом Елизавета. Но стоило ей найти взглядом в комнате меня, как она совершенно изменилась в лице. Гнев обратился в неистовую ярость.

- Я тебя предупреждала не лезь не в свое дело! Ты поплатишься за это! Проклятое отродие барона Врангеля!

Глава 60

Так живешь себе и живешь, никого, можно сказать, не трогаешь. И тут выясняется! "Проклятое отродие барона Врангеля"...

С чего бы вдруг?

Все эти четыре слова и их комбинация.

- Не понимаешь? - ее уже удерживали за руки.

К присутствующим в кабинете добавились жандармы в отличной от моих сыщиков форме. Кажется, именно эти товарищи искали неуловимую "путешественницу". Ей уже больше не удастся сбежать от них.

Догадкой про цветы на лотке у разносчика от Шарпантье и совпадением с количеством детей из гатчинской записки я успела поделиться с Александром. Но только с ним и только об этом. Про Елизавету Викторовну, помощницу некого Швецова, и аферу с цветочной базой в современном времени здесь никто и слыхом не слыхивал.

Поэтому с чего ей нападать на меня и извергать тонны яда? Вроде ничего личного между нами нет. Врангеля еще приплела зачем-то...

- Я ничего не сделала! - запричитала цветочница. - Вот вам крест! Сударыня Князева все как пожалует, так и цветочки укажет, какие на улицу выставить перед лавкой, да сколько иной раз разносчику вынести по особому заказу. А более того и не ведомо мне. Платила сударыня, долга не допуская, а хозяин приказал слова ей поперек не ставить, делать, как велено да помалкивать. Боялся он, что беду накликает, если в отказ пойдет. Ни к чему причастия большего не имеем.

- Особый заказ кому относили? - задал вопрос мой сыщик.

- Да по адресу все одному на окраине, да там как будто и не живет никто. Мальчик так сказывал, пусто все, в запустении. Оставлял цветы у двери квартиры, но на другой раз и не было тех цветов. Забирал, выходит, кто.

- Адрес эта дама тебе указала?

- Она! Все она!

- Тихон, уведите ее, пусть запишет все заказы, и какие цветы ставились на витрину, как часто менялись.

- Екатерина Князева? Вам знакома эта записка?

Александр показал Князевой записку про Гатчину, как раз найденную по адресу, куда относились цветы.

- Первый раз вижу.

- А про цветы, о чем упоминала приказчица из лавки Шарпантье?

- Пусть будет эстетический вкус у меня такой требовательный, что хотелось видеть прекрасную композицию даже на витрине цветочного магазинчика.

Без детектора лжи вряд ли она даст себя загнать в ловушку. Первые свои эмоции она уже сумела взять под контроль и больше не упоминала меня, не смотрела в мою сторону вообще. Как и не собиралась ни в чем признаваться.

Граф обернулся ко мне и, чуть поведя головой на Елизавету-Екатерину, намекнул на что-то. Понять бы еще на что...

Должна же быть в выбранной ей защите какая-нибудь брешь... А что если, как Виталина говорит попробовать... Елизавета эта из нашего мира, может подействует?

- Елизавета, в одной деревне нам встретилась крестьянка, убитая горем из-за смерти трех своих сыновей, и цыганка, которая, говорят, наслала на виновного в их смерти, проклятие.

- Цыганка? - Елизавета засмеялась каким-то безумным, истерическим смехом душевнобольного. - Да бесполезно насылать проклятия на того, чей род уже давно проклят.

- Она сказала, как можно искупить вину, чтобы снять заклинание черной магии, - я буквально сочиняла на ходу, ступая каждым словом по тонкому льду. Аж мастером психологических практик себя возомнила, потому что расчет на проклятие отчего-то сработал. Не знаю, откуда у Витьки такие глубокие исследования по страхам и триггерам современного общества...

Елизавета замолчала, расфокусировано глядя перед собой.

- Как? - в тишине комнаты едва слышно прозвучал ее короткий, но несущий в себе много смыслов, вопрос.

Не безразлично ей. Что-то точит ее душу изнутри, отчего ей хотелось бы избавиться. Усталость и обреченность.

Только вот я-то понятия не имела, что ей дальше говорить. Трещит лед под ногами. Прямо как в детском приюте трудолюбия мадам Ливингсон.

- Освободиться от первой жертвы, - в нашем обществе масонов заговорил профессионал влияния на чужой разум, подавая мне руку помощи, подбирая точный шифр к загадке. - Перекрыть проклятию путь к истоку его силы. Что стало с дочерью барона?

- Я не знаю. Но моя бабка уверена, что с нее все началось. Была у нас в роду то ли ведунья, то ли знахарка, как ее только не называли. К ней и за настоем от вала скота бегали, и роды принять, и на суженного погадать. Один раз пожаловал аристократ. Из дальних родственников Врангелей. Просил средство от некой родовой болезни, чтобы якобы девочку, наследницу Врангелей, спасти. Ведунья велела привести младенца к ней, не могла она вот так на словах что-то сделать, еще один грех на душу брать. Но тот не отставал. Попросил тогда наговор хотя бы исполнить на успех в задуманном. Но наложенное на обман оно исказило силу. Девочка из рук похитителей исчезла, а их самих растерзали бешенные волки. На ведунью и на того заказчика же обратилось проклятием обоих родов.

- Не сразу поняли, - продолжила она. - Но, когда один за одним начали уходить все внуки ведуньи, она вспомнила того настырного гостя. Что она только не делала, какие ритуалы не проводила, но один случай, приведший к гибели последнего сына старосты деревни, внезапно отвел смерть от дома ведуньи и натолкнул на решение. Сохранить род выйдет, если проклятие подпитывать соответствующей жертвой. Первые были действительно жертвами. Но потом оказалось, что не смерть нужна, а именно пресечение чужого рода. То есть достаточно изъять наследников из семей, не важно каких.

Она рассказывала, как будто читала страшную сказку. Отстраненно, обыденно, как досадную необходимость. Ни одного сожаления или сомнения в истинных причинах произошедшего. Существовало ли проклятие? Или это было лишь удобным оправданием своих злодеяний?

- Но что с ними тогда делать? - спросила она у тишины в кабинете. - Не в лес же свозить как котят. На любой товар найдется свой купец. Так и на наследников нашлись. Никто не убивал их, они лишь меняли место жительства, семью. Для некоторых даже новые условия были во много раз лучше прежних. Особенно привлекательным что здесь, что в настоящем стали эти дети для иностранцев. Пришлось для цветов жизни создавать... систему по заказу. На выбор "цветочные" лоты, как в аукционе. А от заказчиков какие цветы и сколько. Именно столько отправляется разносчиком исполнителям. По дальнейшему процессу вы уже имели счастье посмотреть рабочий механизм системы.

- Та же действует и в нашем мире?

- Конечно, не только сдерживает силу проклятия, но и расходы на это покрывает за счет платы за "цветочные" заказы.

- А Врангели и не знали, что происходит.

- Да, проклятие легло на их основную родовую ветку. После девочки, насколько мне известно, были у барона еще дети, но все они погибли. Проклятие забрало их жизни. Удивительно, что первопричина всего этого, оказывается, существовала на протяжении всех времен. Как ты можешь освободить нас? - обратилась она ко мне неожиданно.

- Легко. Разрушить твою систему, - даже не думала над ответом.

- Василина!.. Девочка наша!.. - в дверях, не смея пошевелиться, замерла чета Врангелей.

Те самые настоящие?

Я вынула из кармашка в складках платья маленький ключ. На нем еще оставались следы глиняного заточения. Не досуг было очистить. Сделав пару шагов, обходя всех застывших в ожидании развязки этой долгой истории, я встала лицом к лицу к барону.

- Только чур никому не говорить! Договорились? Это наша тайна будет! - повторила я слова из своего воспоминания, и бронзовый ключик переместился на мужскую ладонь.

- Миша... Она помнит!..

- Шарлотта, - глядя на ключик, произнес барон, - подарила тебе на трехлетие музыкальную шкатулочку. Она тебе так понравилась, что ты попросила у меня сундучок, чтобы ее хранить. Обязательно запирающийся. Так мы придумали тайник, ключик от которого схоронили в вазе. Только ты могла его достать, и эта игра еще долго занимала твое время. Содержимое сундучка разрослось до размеров сокровищницы. Ты это помнишь?

Я покачала головой, от нахлынувших чувств в горле будто камень застрял. Как все могло вы иначе сложиться, не вмешайся кто-то своими амбициями и завистью, слепой верой в кару и проклятия в судьбы нескольких людей, положив начало нескольким сотням трагедий в других семьях, найдя для себя такое страшное и безжалостное орудие.

- Это ничего. Шарлотта все бережно хранит до сих пор. Мы вместе это припомним. Начнем сначала, верно?

- Михаил Егорович, заберете Василину? Благодаря ей с самым жестоким делом последнего десятилетия будет, наконец, покончено.

- Я так понимаю, нам стоит в ближайшее время готовиться к вашему визиту, Александр Яковлевич?

- Непременно. Сегодня же!

Остается эпиложек. Будет сегодня в ночи или завтра.

Эпилог

Что ни говори, а не так мне представлялась семейная жизнь. На меня только ленивый не приходил посмотреть к баронам. То есть к нам. Надо бы уже привыкать к новому дому, потому что, кажется, что ко мне все привыкли моментально, будто того и ждали несколько лет подряд. Но не равнодушно провожали взглядами, а именно задались целью вовлечь во всякое дело.

Ну как дело... Надо понимать разницу между делом прямо делом и досугом аристократок. Это что-то под стать бытовому фэнтези. Присесть можно было, если ты принимаешь гостей, пишешь всем ответные письма, читаешь. А все остальное время в каких-то вечных заботах успевай порхать будто фея.

Лучше бы на работу ходила, с чьими-то финансовыми дырами разбиралась. К слову сказать, опыт анализа данных пригодился, когда барон, зайдя, как всегда, сильно издалека, вздумал потихоньку посвящать в дела имения и других объектов права наследования, которых оказалось немало. Один завод чего стоил.

Передохнуть можно было в одной маленькой мелочной лавке на Невском, местечке, ставшем неожиданно популярным у горожан из мелких дворянских родов. Все-таки баронская дочь служила-то в лавке. Иван Андреевич вынужден был все-таки нанять себе новую помощницу. Помятуя историю со мной, принял на службу даму в прекрасных летах, также, как и он вдовствующего статуса. Собственно, Татьяна Ивановна пришлась не только ко двору его торгового дела, но и постепенно оживляла его одинокое сердце. Чему я несказанно была рада.

Процесс над Екатериной Князевой, она же Елизавета Викторовна, завершился без наказания в связи с отсутствием обвиняемой. В один из дней пребывания в месте заключения, находящемся в зоне ответственности Третьего отделения и жандармерии, она просто исчезла, и никто более не знал и не слышал ничего о ней с тех самых пор.

Еще до этого возмутительного момента мне удалось вернуться к Виталине, рассказать о всех событиях, отправить несколько важных писем по расследованию. Все же неслучайными были в этом мире мои переходы в прошлое, именно они позволили раскрыть дела о похищениях и торговле детьми в обоих эпохах. Наверное, в том и заключалось мое предназначение в одном из этих миров, в котором от меня должно было остаться лишь общее смутное воспоминание о некой девушке по имени Василина.

Попрощалась с Виталиной я еще раз, лелея надежду, что она просто забудет обо мне, и это самое общее воспоминание не будет терзать ее душу тоской.

Родители, вернее сказать Игнатовы, отнеслись к новости о моем отъезде с долей прохлады и как будто бы мимолетного сожаления со странной смесью облегчения. Лаааднааа, эта страница истории моей жизни будет просто закрыта. Она была и осталась в прошлом.

Больше ни одна дверь не вела меня в современность. Легкая ностальгия меня посещала иной раз, особенно, когда позарез бы пригодился интернет или мобильная связь.

Узнав об известии о исчезновении Елизаветы, я была уверена, что она вернулась в наше время и понесла наказание не только за растраты. С этим я связывала и мои прекратившиеся метания между столетиями.

Навестила я и цыганку-пиратку, Марфу и ее теперь четверых детей, Вареньку приютили они себе. Ее родители не дождались вестей о спасении дочери.

- Не переживай о проклятии, - напоследок бросила мне цыганка. - Нет его больше. Заплачено за него вами сполна. Можешь уже подбирать имена для своих детей, у тебя их много будет. Ха-ха, не будешь знать, куда от их шалостей и пытливого ума прятаться. Можешь ко мне привозить, я могу кое-чему научить детей.

- Пожалуй, откажусь.

- Ну как знаешь. За Марфу благодарствую. Еще будет тебе за это награда от судьбы. Ты сделала правильный выбор, даже не ожидала от тебя такого мужества. Лицом-то какая-то больно нежная. Ан нет, внутри-то крепче столетнего дуба.

Совсем иные отношения сложились у меня с четой Врангелей. Столько внимания, заботы и беспричинной любви моя душа едва выдерживала. С каждым днем мне хотелось отдать им больше. Просто так.

- Графиня Мария Федоровна, рады вас видеть! Василина, составь нам компанию.

- Не нужно, дорогая моя Шарлотта, я уверена, что у детей есть поважнее разговоры, чем наша с вами престарелая болтовня. Александр сегодня взялся сопровождать меня.

Наконец-то! И я, стараясь быть незаметной, придвинулась ближе к выходу из гостиной, намереваясь поискать Сашу в кабинете отца.

- Какое счастье, что вы не изменили своего доброжелательного отношения к нам после отказа Василины Александру. Такое огорчение было! Мы были уверены, что Василина ответит согласием.

Если вы бы знали Шарлотту лично, то ни за что бы не повелись на ее слова об огорчении. Барон и баронесса только руками развели тогда. Мол, что мы тут поделаем, Василине же решать. Мы-то хоть сейчас благословение выдадим. Да не беда, завтра приходите.

И ни словом, ни взглядом не напомнили мне об этом событии. Кому захочется отдавать в чужие руки вновь обретенное личное счастье. Они только рады были такому удачному стечению обстоятельств и отсрочке.

Мария Федоровна недаром графиня и матушка главного сыщика. Любезность засчитала.

- Полно об этом. Мой сын теперь живет не только своей службой. Я вижу, как светятся счастьем его глаза. Большего материнскому сердцу и не надо. Тем более Александр явно в отца настойчивостью пошел. Милая, он в саду, - заметив мой маневр, обратилась ко мне графиня, а потом снова вернулась к беседе с баронессой. - А вы слышали, Шарлотта, сына Строжицкого перевели по службе уж куда-то совсем в глушь.

В саду? Необычно! Ну в саду, так в саду. Побежала, то есть степенно пошла быстрым шагом к летней террасе, урывками ловя крохи разговора из гостиной.

- Да что вы говорите? Совсем недавно Дмитрий был у нас с визитом. С цветами. Василина расстроилась невероятно. Все эти цветы, сами понимаете, как насмешка. Даже дома теперь срезанные не ставим.

- Надо будет на будущее сразу подумать, чем их заменить на торжестве. Кажется, возникнет новая мода. Кстати, дорогая Шарлотта, полагаю, сегодня самое удачное время распорядиться о праздничном ужине.

- Вы так считаете?

- Уверена.

Что там за праздник намечается, я не расслышала уже. Тут что не день, кто-нибудь приходит.

Саша ждал у беседки, неотрывно глядя на дорожку к дому, проследив весь мой путь по ней. Чувствую, у кого-то горят щеки, и это не щеки начальника сыскной полиции.

- А вот и моя лисичка, любопытным своим носиком что-то учуяла, - он, вообще, удивительно точно угадывал мое настроение. Не иначе дедуктивные способности ему помогают.

- Саша, а тут Мария Федоровна про Строжицкого обмолвилась... - как-то все подозрительно выглядело с ним.

- Какого Строжицкого? Если ты про Дмитрия, то повышение у него по службе. Слышал, что уже и отбыл к месту назначения. С чего бы тебя интересовала его судьба? Пусть послужит лучше на благо Отечества, чем на баронских дочерей заглядываться будет.

- То есть повышение неспроста.

- Разумеется, неспроста. Благодетели нашлись. Ему еще повезло, что не ночью его подняли с новым званием поздравлять. Я был настроен решительно, но не вышло. Мне казалось, что всем уже в городе должно быть ясно. На примере Ярославского, Верданова... кто там еще был... Этот вот. Не понимаю, что у Строжицкого? Слабоумие? Да пустое. Не о том хотел с тобой поговорить. Я потратил не менее двух недель, чтобы с высокой вероятностью решить свою задачу. Хотя решение по мне кажется неразумным. Но что поделать... Вернее сказать, что не сделаешь ради тебя.

- Ты про какую задачу?

Саша улыбнулся, чуть не закатил глаза.

- Да я все о том же. О своей зазнобе. Вот здесь, - он указал на столик в беседке, на котором лежали какие-то бумаги, - документы о назначении на должность второго помощника начальника сыскной полиции. Очень удачно, что Тихон с супругой первенца ждут.

- Кого назначили?

- Назначат. Они еще не подписаны. В документах не хватает имени претендента. Меняю должность на твои руку и сердце! Согласна?

- Египетская сила! Саша, ты в своем уме? Кто так предложение делает?

- Я уже один раз сделал по всем правилам. Но это не сработало. С тобой вообще мало что получается, как у всех. Столько повышений враз и внутренних разбирательств по отношению к брачного возраста господам за последние дни ни один город не видывал. А уж женщина в полиции - это землетрясение для многовековых устоев. Такое доступно только одной во всей Российской империи.

- Но, вероятно, замужней.

- Безусловно. За начальником этой самой сыскной полиции.

- Вам, граф Александр Яковлевич, не надо ли быть скромнее?

- Зачем бы мне? Это надо было быть скромнее Строжицкому, сейчас бы не трясся в кибитке до Юрьевской заставы. Да ты погляди какие выгоды? Тебе не надо ждать моего визита, чтобы узнать про новое происшествие, не надо мчаться к бедному Ивану Андреевичу, чтобы расспросить о последних новостях, не выискивать Савву, будь он неладен. Что я только не предлагал ему, чтобы он не крутился подле тебя. Дела из суровой реальности без капли тайн и загадок, где-то совсем тяжелых для женской натуры, бумажная волокита, бюрократические проволочки, Тихон с разговорами про младенцев, разъезды по городу и окрестностям.

Ненормированный рабочий день, переработки, работа в выходные и праздничные дни, неясный соцпакет, никакой страховки (кто подумал про ДМС, тут тоже нет этого), никаких оплачиваемых обедов. Мечта, а не работа. Все, как было прежде.

- И я. Если это что-то для тебя значит, - Саша протянул мне документы.

- Значит. Очень значит.

В этот момент мне отчаянно захотелось... обнять этого красивого, серьезного мужчину, в руках которого находится все управление сыскной полиции Петербурга и мое сердце. Поступок немыслимый для местных приличий. Но не оттолкнет же?

Игнорируя протянутую руку, я сделала сначала один короткий шаг ближе. Он молчал, а я не стала отводить взгляда, как определенно поступила бы раньше, боясь утвердиться в чем угодно, кроме искренности. Еще один шаг, и еще. Наконец, отбросив всякие сомнения, обвила его торс руками, легонько прижимаясь щекой к мундиру. Безумно приятно, но не спокойно. Как отреагирует? Что скажет?

Выверенный пас рукой, и бумаги из Сашиной руки полетели обратно на стол. Обе его руки легли на мою спину.

- Это самое искреннее и трогательное признание, которое когда-либо получал хоть один мужчина во всем мире. Чертовски мало твоего объятия, но для боязливой лисички это большой, просто колоссальный шаг. Я счастлив, что ты его сделала именно ко мне.

Кажется, я нашла то самое время и место, где нужна кому-то сама по себе, не первая или вторая, а одна единственная Василина.

Бонусная глава

Дело о пропавшей депеше

Понятное дело, что для сыскной полиции Петербурга занятие найдется в любое время дня и ночи, но могли бы и послать за ней. Того же Савву. Ему если что посулить, он и целый город обежит, кого угодно отыщет. А так сиди теперь в управлении, перекладывай эти жалобы и доносы. Хоть бы еще что интересное писали, а то все одно: залез, вылез, украл, не отдал, сказал, посмотрел. Да сколько можно!.. Надоело!..

А я, между прочим, хотела что-то эдакое придумать для Саши. Все-таки не скидывать же с счетов пятилетний стаж по просмотру дорам. Что-нибудь романтичное. Хотя нет, это у меня вообще не получится. Опять будет со своей таинственной улыбочкой ходить, весь дом пугать. Мария Федоровна после этого почему-то про детей потом все рассказывает, спрашивает.

Надо бы что-то такое... Удивительное. Чтобы ахнул. Ой, не. Если Саша охать и ахать начнет, весь преступный мир Петербурга, если кто остался, вздрогнет и в Москву переберется. Чем тогда заниматься будем в управлении?

А чем удивить можно главного сыщика без последствий для государственной службы?

Сложное дело сама раскроешь. Скажет: "Я в тебе, дорогая женушка, и не сомневался. Ты у меня умничка! О твоих успехах мне, кто только не сказал. Как бы не пришлось освобождать место начальника сыскной полиции..."

Платье новое - восхищение. Старое - тоже самое.

Подарок ему сделаешь - таинственная улыбочка и поцелуй.

Устроишь ужин на двоих, даже приготовишь что-то без подсказок из интернета, своими собственными графинско-баронесскими ручками - и ничего! Восхищение, таинственная улыбочка и... В общем, тот же сценарий.

Совсем его ничего не берет. Крепкий орешек. Точно! Надо что-то остросюжетного. Как в фильмах. Они-то не смотрели, а я-то да! Но что?

В голову, как назло, ничего путного не приходило. Все фильмы перебрала, какие помнила. С досадой захлопнула очередную папку с кипой желтых бумаг и, прихватив перчатки и шляпку, легко сбежала по широкой лестнице на освежившуюся после дождя улицу. Пойду, совета спрошу.

Но как говорится, много ли надо удачливому человеку, чтобы найти куда бы вля… чтобы попасть в водоворот сомнительных событий.

За углом одного из зданий мелкой улочки, по которой я решила сократить путь до лавки Ивана Андреевича, послышались звуки яростной борьбы. Взъерошенного паренька отбросило на брусчатку, но он резво подпрыгнул на ноги и нырнул обратно в темноту между домами. Что там такого интересного?

Я не собиралась, разумеется, никуда заглядывать, но мимо-то пройти могу? Улица же одна.

Пареньков примерно одного возраста, на тройку лет помладше Саввы, за углом обнаружилось трое. Они не дрались, просто терзали чью-то сумку, по ходу дела раздавая друг другу тумаков. Из сумки летела всякая всячина, буквально у моих ног как раз приземлился конверт со сломанной печатью и небрежно воткнутой в него наполовину бумагой. Видимо, что-то там совсем неприбыльное.

Поднять… не поднять? Если у вас может быть и возник такой вопрос, то я никогда не страдала такими глупостями. Если что-то падает почти в руки (а я просто не успела их подставить), то на это однозначно надо взглянуть. Что добру зря пропадать.

Подхватив конверт с бумагой, неспешно отправилась дальше. Всякие уличные драки и прочее не сыскной полиции заботы.

Как-то даже шаг сам по себе замедлился, а конверт начал в руках крутиться. Печать на нем какая-то необычная, с иностранными знаками вроде бы. Не встречались мне такие ни разу. Любопытно!..

Бумага внутри оказалась белой, плотной, с легким флером мужского одеколона. Явно адресант не из простых крестьян. Но пишет безобразно. Ничего не понятно. С первого взгляда. Лаааднааа.. Надо бы место поспокойнее, чтобы разобраться, вчитаться.

Рассудив, что управление все еще ближе, чем мелочная лавка, я решила вернуться в кабинет моего главного сыщика. Другой, правда, дорогой на всякий случай.

Итак, что мы имеем в этом деле. Первое, конверт не был подписан. Это, конечно, упущение. Вот, например, посыльный - растяпа потерял его. Да, возможно, что не сам, а, скажем, в неравной битве. Один против троих. Нет, может их пятеро было или и того больше. Просто осталось к моменту дележа трое. Полегли, короче, прочие. Но все же. Вот кое-кто весьма неравнодушный, допустим, нашел. Даже готов вернуть. И как ему быть?

Так и читают без всякого желания чужие письма. По необходимости. Вдруг внутри есть что-то такое, указывающее на получателя. Имя, место назначения. А так-то вообще вскрывать не хотелось. Можно сказать, эти нерадивые отправители на преступное дело толкают. И кого? Помощника начальника сыскной полиции Петербурга. Второго. Жену графа Ростовцева. Дочь барона Врангеля. Единственную его наследницу. Изверги!..

Я горестно вздохнула, и, удобно устроившись в кресле начальника сыскной полиции (пусть знает, что нельзя оставлять свое кресло и второго помощника одних в комнате), раскрыла вложенный в конверт документ.

Второе, у нас тут послание на иностранном языке. Английский, значит. Старенький, конечно, но им повезло, что я не совсем местная раньше была, и как раз во французском не сильна, а на этом-то мне не стоит никакого труда прочитать. Сейчас и выясним, кому вернуть такую дорогую бумажечку, чтобы не зря, так сказать, потратился написавший сие сообщение.

- Так… Королевское испанское правительство… императорскому французскому правительству… Каким ветром переписку этих правительств сюда-то занесло? Совсем уже ничего не могут без нас!.. Дальше… отказ от престола… французский посол просит… а этот обязывается никогда не давать согласия… И больше им нечего сообщить.

Собственно, все. На этом "нечего сообщить" и заканчивалось.

- Нда... Вот, бездари, кто же так пишет! Как кость бросили друг другу. Понятно, почему в Европе никакого спокойствия нет. Добрее надо быть, мягче… Приветливее, в конце-то концов. Так, где тут у моего сыщика бумаги есть ненужные.

Перебрав все чистые листы, наконец, выудила из глубин третьего ящика что-то похожее на белую. Немного обдумав содержание, придвинула к себе чернильницу. Аккуратно выводя каждую букву, не дай Бог, заляпать чернилами единственную нормальную бумагу, составила новое письмо. Хоть посмотрят, как надо. Поучатся у умных людей-то.

- Так-то лучше! - довольно потянула я, снося лёгкой своей рукой чернильницу, и в последний миг бросаясь спасать стол сыщика. Благо прежнее послание иностранных правительств щедро приняло на себя весь чернильный удар. - Фух, повезло им, что я успела переписать!

Быстро избавившись от улик, вложила новое письмо в конверт. С печатью им вряд ли поможешь. Хотя…

Через полчаса мучений с воском и тонкой лучиной какое-то подобие сломанной печати красовалось на конверте. Не тоже самое, но определенно лучше, чем сломанная.

Теперь вопрос на засыпку. А как отправить-то? И кому конкретно в этих их правительствах?

- Василина! - в дверях возник главный сыщик, чуть не доведя меня до состояния, при котором кидают в неожиданных гостей чернильницами. - Умница моя, найди Тихона. Это срочно. Утеряна важная депеша.

- Конечно. Сейчас, - поднялась я с главного кресла, в смысле с кресла главного. Совсем слова спутались. Надо же уметь так внезапно являться! Чуть сердце не выскочило. Или это нечистая совесть была? - А что за депеша? Чья? А у нее случайно не имелась ли печать иностранного происхождения? - бросила я равнодушно, дойдя до двери.

- Имелась. Тебе что-то известно об этом? - Саша остановил меня, поймав за руку.

- Да на столе у тебя уже лежит какая-то. Принесли тут. Сказали передать графу Ростовцеву, вдруг кто обронил не нарочно, - глазами уж не стала хлопать невинно. Это Саша сразу раскусит. А вот честный вид...

- У тебя совсем не получается такой образ, - улыбнувшись, подарил легкий поцелуй. - Тебя выдает блеск в глазах. Моё самое любимое.

Саша в два шага оказался подле своего стола, схватил депешу, проверяя целостность со всех сторон, и тут же рванул к выходу, по пути, притянув к себе для ещё одного поцелуя.

Некоторое время спустя на приеме у графов Ростовцевых не утихали разговоры о том, что франко-прусская война началась несколько позже, чем того ожидали. Для этого кое-каким канцлерам ещё постараться пришлось, ибо некая депеша, на которую возлагались надежды по раздору между Францией и Пруссией, не оправдала себя, будучи неожиданно миролюбивой и искренне доброжелательной.

- Умница моя, - захватив меня в круг близких из старших Ростовцевых и Врангелей, как-то странно потянул слова Саша, - а помнишь конверт в моем кабинете, который якобы принес кто-то?

- Да был какой-то конверт, - вроде бы припомнила я.

- А не приложила ли к содержимому сего конверта свои прекрасные нежные ручки и неординарный, изобретательный ум одна уважаемая сударыня?

- Да было бы там к чему прикладывать, - пробубнила я, отпивая большой глоток лимонада. Не будут же они расспрашивать, когда человек занят. Пьет освежающий напиток, например. - Фу, это что за кислятина! - от такого жуткого вкуса даже безупречные манеры не выдержали.

Мне, конечно, хотелось уйти от скользкой темы разговора, но не путем же лимонадного дождя на всех близстоящих. Едва сдержалась.

- Это твой любимый лимонад, - Саша быстро перехватил бокал, сразу же пробуя на вкус. - Ничего постороннего. Обычный.

- Наконец-то! - вставила странное Мария Федоровна, отчего прочие, улыбаясь друг другу, начали переглядываться.

Ничего не понимаю.

Один Саша не изменил себе. Подкрутил всю свою таинственную харизму на максимум.

- Умница моя! Мне казалось, что невозможно быть счастливее, чем был я до этого часа. Но, к моему удивлению, ты сделала меня еще счастливее!

Вот оно что! Оказывается, чтобы удивить моего сыщика, не надо никаких остросюжетных историй, достаточно быть рядом и дарить друг другу то, отчего трепещет сердце и поет душа.

--------

Автору даже добавить нечего :)

А, есть) Про депешу. Речь шла о эмсской депеше (от города Бад-Эмс), направленной королем Пруссии своему же канцлеру Бисмарку в 1870 году, собственно искаженная Бисмарком телеграмма стала поводом для войны между Францией и Пруссией. Конечно, в Российскую империю она никак не могла попасть, но если бы такое вдруг случилось, то, наверное, это вышло бы так, как придумал автор. В общем, помогли бы им как всегда.

Ну, а Саша с Василиной счастливы.

Конец