Лилиан Эванс лежит на полу пустого жилого бокса и смотрит в потолок. Робот-погрузчик бывшего мужа увёз последние вещи, оставив идеально чистые полки и серые квадраты на полу. Пять лет отношений, из которых три — в браке, превратились в один стандартный дорожный чемодан. Неделю назад он объявил ей о разводе деловым тоном, сравнив её яркий темперамент с удобной подстилкой. Теперь, когда аренда бокса расторгнута, а единственный живой остаток дома — черенок изумрудного плюща — спрятан в пробирку с питательным гелем, Лилиан принимает решение, которое полгода назад казалось невозможным. Она отвечает согласием на приглашение профессора Вэнса возглавить экспедицию на Эриду-9.
Научно-исследовательское судно «Фрейя» становится её новым домом на семь месяцев. Но космос, куда она бежит от серой станционной рутины и воспоминаний о холодном аналитике в идеально отутюженном кителе, встречает её иной холод — капитанского мостика. Рэймонд Лин, командир корабля, живёт по уставу, где время измеряется безопасностью, а опоздание на четыре минуты — повод для публичного разноса. Их первое столкновение в коридоре, когда его железная хватка вытаскивает её из падения после столкновения, заканчивается ледяным предупреждением о невнимательности. Второе — в конференц-зале, где она дерзко парирует его упреки, защищая право спасать собственные образцы. Между ними натягивается проволока из взаимного раздражения и неожиданного, непрошенного интереса.
Лилиан обнаруживает в архивах первой миссии то, что должно было остаться незамеченным: планета не пассивна. Её почва — криптобиоз, спящая спора, которая при пробуждении превращает любой субстрат в питательную среду. Первые исследователи улетели за час до того, как планета перешла в активную фазу. Теперь Лилиан должна убедить капитана Лина — человека, который не отменяет экспедиции из-за «гипотез» — пересмотреть весь план высадки. У неё одна ночь, чтобы превратить догадки в неопровержимые факты. И ещё одна тёмная встреча в обесточенном коридоре, где аварийный свет и близость опасного мужчины грозят разрушить то, что она пытается выстроить: профессиональную репутацию и хрупкую броню после развода. Завтра на общем совещании она либо спасёт экспедицию, либо станет посмешищем — а может, и тем, и другим одновременно.
ПРОЛОГ
Из квартиры доносилась громкая танцевальная музыка. Мужчина прислонился головой к холодному металлу двери и, тяжело вздохнув, открыл её, позволив сканеру опознать отпечаток сетчатки его глаза. Тонкий лазерный луч скользнул по его зрачку, замок тихо щелкнул, и герметичная панель отъехала в сторону, впуская его внутрь.
На кухне уже суетилась молодая женщина, её бедра двигались из стороны в сторону в такт битам музыки. Волнистые светлые волосы были собраны в высокий хвост, подпрыгивающий в такт её движениям. Она увлеченно подпевала песне и из-за шума не заметила, как он вошел в жилой модуль.
— Музыка, стоп, — четко произнес мужчина, и система умного дома оборвала трек на середине припева.
— Ну зачем, там такой красивый переход должен быть! — Лилиан недовольно повернулась к нему, но тут же мягко улыбнулась, мгновенно забыв об обиде. — Ты сегодня рано, у меня почти всё готово! Приветик.
Она шагнула навстречу и потянулась, чтобы поцеловать его, но мужчина резко отстранился. Лилиан замерла, её руки повисли в воздухе.
— Что-то случилось? Ты какой-то загруженный, — девушка обеспокоенно всмотрелась в его лицо.
— Лилиан, я хочу развестись, — тихо сказал он.
Мужчина медленно опустился на стул. На его лице не дрогнул ни один мускул. В его позе, ровной осанке и аккуратно сложенных на коленях руках не было ни капли сожаления или сомнения — только холодная, просчитанная решимость человека, который выносит приговор устаревшему оборудованию.
— Мне послышалось? Или ты так глупо шутишь? — нервно хихикнула она, сделав попытку подойти ближе.
— Нет, — он выставил вперед ладонь, останавливая её. — Ты… понимаешь, всё дело в твоем темпераменте. — Мужчина на секунду запнулся, подбирая слова, и произнес их с убийственной, леденящей прямотой: — Тебя слишком много. Твоя яркость, этот вечный хаос… По факту, Лилиан, ты идеальная любовница. Мужчинам безумно круто с такими в постели, этот животный темперамент — только для секса. Но ты совершенно не подходишь на роль законной жены. Мне нужна нормальная женщина рядом. А не вечный пожар.
Девушка уставилась на него широко распахнутыми глазами, в которых мгновенно вскипели злые, обжигающие слезы, смешанные с диким, болезненным непониманием. Слова про «любовницу» ударили наотмашь, выбивая воздух из легких. Весь её праздничный мир только что рухнул от этого будничного, делового тона.
— По факту?.. Любовница?! — выдохнула она, и её голос опасно задрожал. — То есть для этого я подходила идеально, а для жизни не гожусь?! Меня слишком много? А может, это тебя слишком мало?! Ты никогда ничего не хочешь, тебе никогда ничего не нужно! Всё в твоей жизни должно быть тихо, стерильно, чтобы, не дай бог, никто в секторе не осудил и не посмотрел косо!
— Да, — ровно ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Потому что нормальная жена ведет себя иначе.
— А я, значит, бракованная?! — Лилиан отступила на шаг назад, неосознанно сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Тогда зачем всё это было? Зачем пять лет моей жизни ты потратил впустую? Пять лет на этой станции, где каждый метр на счету, я пыталась сделать из этого железного бокса наш дом! Я была тебе верной, любящей женой, а ты сейчас выставил меня какой-то удобной подстилкой?!
— Прекрати кричать, — его голос стал еще тише, отчего Лилиан обожгло новой волной бешенства. Он поднялся со стула, оправляя безупречные складки форменного кителя. — Твоя истерика только подтверждает мои слова. Мы не подходим друг другу. Процедуру расторжения брака я уже запустил через центральный терминал. Завтра тебе придет уведомление на комм.
— Расторжение?.. — Лилиан задохнулась от возмущения. Взгляд упал на стол, где всё еще исходил паром ужин, на который она потратила столько сил. Ей захотелось разбить посуду, уничтожить его ледяное спокойствие. — То есть ты всё решил за моей спиной? Просто пришел и поставил перед фактом?! Убирайся.
— Я уйду, — спокойно согласился он, даже не изменившись в лице. — Переночую в гостевом блоке «Б». Завтра пришлю робота-погрузчика за своими вещами. Надеюсь, к этому времени ты успокоишься и перестанешь устраивать сцены.
Мужчина развернулся и размеренным, идеальным шагом пошел к выходу. Герметичная панель перед ним послушно отъехала в сторону. Лилиан проводила его спину ненавидящим взглядом, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть ему вслед тяжелое блюдо.
В квартире воцарилась мертвая, вакуумная тишина. Умный дом послушно держал паузу, ожидая команд, а на кухонной панели медленно остывал вкусный ужин, который больше никому не был нужен.
Глава 1.
Лилиан лежала на холодном полу жилого бокса и смотрела в потолок. Вокруг неё всё ещё сохранялся уют, который она с такой любовью создавала: мягкие декоративные подушки на модульном диване, живой изумрудный плющ в гидропонном кашпо на стене, тёплая подсветка угловых панелей. Но теперь этот бокс казался непривычно, оглушительно пустым. Робот-погрузчик бывшего мужа несколько дней назад забрал последние вещи, оставив после себя лишь идеально чистые, безликие полки и серые квадраты на полу, где раньше стояли его контейнеры. Вместе с ними из квартиры словно выкачали весь воздух.
Прошла неделя, а легче не стало ни на йоту. Каждый раз, закрывая глаза, она возвращалась в тот день. А ведь оставалось всего ничего до их годовщины свадьбы. Пять лет отношений, из которых три — в браке. Всё было идеально, так ей казалось всё это время, но как она могла этого не заметить?
Уже сейчас, обдумывая их совместную жизнь, Лили находила в своей памяти некоторые моменты, которые только теперь стали ей понятны. Его постоянные одёргивания, нежелание выходить в свет вместе с ней или даже банальный совместный просмотр фильма обретали новый, горький смысл. Непонятным оставалось одно: зачем он так долго терпел? Почему тогда вообще начал эти отношения и сделал предложение три года назад? Она не знала, но и спрашивать у него об этом ещё раз было настолько унизительным, что одна только мысль заставляла её зубы сжиматься от подступающей злости. Хватит с неё выпрашивания объяснений. Она не собиралась ползать на коленях перед человеком, который оказался холодным и безжизненным, как кусок обшивки заброшенной космической станции. Человеком, который вместо того, чтобы греться у её огня, попытался его потушить.
Тяжело вздохнув, она наконец села и огляделась. Жизнь не потеряла смысл из-за ухода мужа, а сама Лили не стала хуже из-за этого. Всё наладится, нужно это просто пережить.
Внезапно поток мыслей прервало уведомление, пришедшее на комм. Экран на её запястье настойчиво замигал мягким зеленым светом — приоритетный канал Межгалактического Научного Корпуса.
«Лили, здравствуй! — гласило всплывающее уведомление. Она коротко коснулась сенсора, чтобы открыть полный текст письма от своего начальника. — Ты точно не передумала? Мы никак не можем найти специалиста, который разбирался бы в этой области лучше тебя. Экспедиция на Эриду-9 утверждена Советом. Нам очень нужен ведущий ксеноботаник, способный работать в полевых условиях с неизученной флорой. Сбор группы на научно-исследовательском корабле „Фрейя“ уже через три дня. Полёт займет три месяца в один конец. Контракт жесткий, условия спартанские, но финансирование безлимитное. Жду твой финальный ответ. Профессор Вэнс».
Лилиан перечитала текст дважды. Семь месяцев в глухом космосе: три туда, один там и три обратно. Вдали от этой станции, вдали от серой правильной униформы бывшего мужа и его постоянных упрёков. Только она, защитный скафандр и девственная, опасная природа далекой планеты.
Полгода назад профессор Вэнс уже предлагал ей возглавить эту миссию. Лилиан тогда загорелась, её ботаническое сердце трепетало от масштаба открытия… но муж устроил грандиозный скандал. Он заявил, что примерная жена не шляется по неизученным секторам галактики, рискуя жизнью ради «каких-то сорняков», и что его статус аналитика не позволяет ему иметь супругу-беглянку. И Лилиан уступила. Наступила на горло собственной карьере, отказалась от мечты всей жизни ради того, чтобы сохранить их «идеальный» семейный очаг. Очаг, который он всё равно в итоге хладнокровно растоптал.
Пальцы замерли над виртуальной клавиатурой всего на секунду, а затем уверенно вбили ответ:
«Я в деле, профессор. Высылайте посадочный талон на „Фрейю“».
Сбор вещей занял не так много времени. Лили нечасто выходила в свет из-за постоянной работы в научном корпусе. Исследования отнимали много сил и времени, поэтому выходы куда-то за пределы лаборатории были крайне редки.
«Что было только на руку бывшему мужу», — подумала она, недовольно фыркнув.
— Ну конечно, чего ещё можно ожидать от человека с темпераментом замороженного минтая! Холодный, скользкий, ни одной живой эмоции. Робот в сером кителе, — она скривилась и с новыми силами стала укладывать вещи.
В чемодан отправились несколько комплектов удобной домашней одежды для нахождения внутри личной каюты. Никаких строгих, «правильных» платьев, которые одобрял бывший, только мягкие оверсайз-худи и любимые свободные брюки. На работе всё равно придётся носить исследовательские комбинезоны и защитную форму, которую выдадут прямо на корабле, как обещал начальник. Разные мелочи вроде белья, средств для ухода за зубами и кожей также быстро нашли своё место.
В отдельный защитный отсек Лили бережно уложила свою портативную мини-лабораторию: любимый электронный микроскоп, набор экспресс-тестов для анализа почвы и полевой планшет с личными наработками. Немного личной техники, комм со всей необходимой библиотекой по галактической флоре — и всё? Это вся её жизнь?
Пять лет отношений уместились в один стандартный дорожный чемодан со сверхлёгким титановым каркасом. Никакого тяжёлого семейного хлама, никаких памятных сувениров или совместных голографических снимков. Последнюю рамку со свадебным фото она без жалости отправила в утилизатор ещё в первый день после его ухода.
Перед тем как закрыть чемодан, Лилиан на секунду замерла. Её взгляд упал на изумрудный плющ на стене. Оставлять его здесь, в пустующем боксе, было нельзя. Она подошла, ласково провела пальцами по сочным листьям, выбирая самый крепкий, здоровый побег, аккуратно срезала небольшой черешок и спрятала его в герметичную пробирку с питательным гелем.
«Мы начнём заново на новом месте», — упрямо подумала она, убирая пробирку в кармашек чемодана.
Сам же большой материнский куст она бережно пересадила в закрытый транспортный бокс и оформила экспресс-доставку в общую оранжерею научного корпуса станции. Там, под присмотром её лаборантов, он точно не погибнет и будет разрастаться дальше. В отличие от бывшего мужа, Лили умела заботиться о тех, кого вырастила.
Лилиан застегнула замок, и чемодан издал негромкий щелчок, герметично запечатывая её прошлое. Остальные вещи она отправила в автоматическую камеру долгосрочного хранения станции, а аренду жилого бокса пришлось завершить в срочном порядке. Курьер должен был забрать чемодан прямо перед её вылетом, так что последний день на станции она была абсолютно свободна.
Следующее утро встретило Лилиан непривычным чувством свободы. Ей больше не нужно было спешить в лабораторию для проведения нового эксперимента или подстраиваться под чьё-то строгое расписание во избежание конфликта. Закрыв практически пустой бокс, она отправилась на прощальную прогулку по станции.
Лили неспешно шла по кольцевым уровням жилого сектора, мимо привычных неоновых вывесок экспресс-кафе и куполов искусственных парков. Рядом ходили люди, облачённые кто в форму работников станции, а кто в цветную повседневную одежду, которая ярко выделялась на фоне однообразия серых переходов. Странно, но места, которые раньше казались ей уютным домом, теперь выглядели тесными, зажатыми в тиски стальных переборок. В них будто отсутствовала душа, каждый угол казался Лили пустым и безликим.
Она заглянула в центральный сквер под стеклянным куполом, где они с бывшим мужем когда-то пили кофе по выходным. Раньше ей казалось это романтикой, а сейчас она видела лишь фальшивый пластиковый газон и запрограммированных птиц, повторяющих свои песни из раза в раз по кругу. Станция не изменилась, изменилась сама Лилиан. Она ментально переросла этот замкнутый мирок, ей отчаянно хотелось вырваться из этого однообразного, стерильного пластикового плена. Сама мысль о том, что скоро её ждёт настоящая, дикая планета, не пугала, а пьянила.
Ей было не с кем прощаться. Родители Лили погибли в автокатастрофе на Земле, когда она училась на третьем курсе университета. Оставшись в полном одиночестве, она с головой ушла в науку, которая и помогла ей тогда выплыть. Лилиан подняла руку и аккуратно сжала пальцами круглый металлический медальон, висящий на шее. Старомодный, совершенно не вписывающийся в космический век аксессуар, но такой родной — внутри хранилось маленькое бумажное фото улыбающихся мамы и папы. По сути, теперь её ничего не держало на этой станции. Она была свободна и могла сорваться в любую точку галактики, куда позовёт сердце или контракт.
Лили прогуляла так до самого конца дня, обойдя всю станцию вдоль и поперёк. Это было странно и даже немного грустно, ведь раньше, в первые годы после приезда, эта колония казалась ей огромной, почти бесконечной. Теперь же она видела её границы.
В последний день пребывания на станции, ранним утром, Лилиан стояла у порога жилого модуля. На плече — лёгкая сумка, в руке — ручка верного титанового чемодана, внутри которого спал в питательном геле маленький зелёный черенок плюща.
Шлюзовая дверь за её спиной закрылась с глухим, отсекающим звуком, поставив окончательную точку в её неудавшемся браке. Эта глава жизни закончилась, к сожалению, совсем не так, как она когда-то мечтала.
«Впрочем, прорвёмся», — упрямо подумала она и уверенно зашагала к платформе монорельса.
Станция только просыпалась, коридоры были залиты мягким предрассветным светом полупустых уровней. Лишь редкие рабочие в серых комбинезонах лениво сновали между стальных стен, создавая слабую видимость жизни в этом унылом, механическом месте.
Вагончик бесшумно подкатил к платформе, автоматические двери разъехались, и Лилиан вошла внутрь. Заняв место у окна, она смотрела, как мелькающие за стеклом огни жилых секторов уносятся назад. По мере приближения к техническому крылу пространство вокруг становилось всё более индустриальным, пустым и нежилым — металл сменял пластик, а за иллюминаторами всё чаще открывался вид на бездонную чёрную пустоту открытого космоса.
А впереди, на огромных голографических экранах центрального терминала космопорта, уже вовсю горело расписание вылетов. Самой верхней строчкой, пульсируя приглашающим изумрудно-зелёным светом, горела надпись:
«Научно-исследовательское судно „Фрейя“. Пункт назначения: планета Эрида-9. Посадка началась».
Лилиан глубоко вдохнула, поправила сумку на плече и сделала свой первый шаг навстречу новой судьбе.
На входе в зону отправления её встретил высокий андроид-регистратор. Его идеально симметричное металлическое лицо светилось вежливой программной улыбкой.
— Добро пожаловать в сектор «Омега», Лилиан Эванс, — проскрежетал его синтезированный голос, когда Лили приблизилась, и над её коммом вспыхнул синий луч сканера.
— Ваш багаж автоматически перенаправлен в грузовой отсек научно-исследовательского судна «Фрейя», — добавил робот, когда Лилиан поставила свой чемодан на ленту, и тот плавно уехал за стойку регистрации. — Проследуйте к третьему стыковочному шлюзу. Приятного пути.
Лилиан коротко кивнула роботу и пошла по длинному стеклянному коридору терминала. За панорамными окнами, пришвартованная к техническому причалу, высилась «Фрейя». Корабль поражал масштабами: мощный, обтекаемый силуэт, покрытый матовой тёмно-серой бронёй, с холодным сиянием огромных дюз маршевых двигателей. Настоящий автономный город, которому предстояло стать её домом на следующие семь месяцев.
У самого входа в стыковочный рукав стояла стойка финального контроля.
— Доброе утро! — с мягкой, искренней улыбкой поздоровалась уже реальная работница космопорта. На её яркой форменной жилетке поблёскивал значок транспортной службы. — Предъявите ваш посадочный билет, пожалуйста.
— Да, конечно, — Лили быстро активировала экран комма, выведя на него виртуальный штрих-код, и показала его девушке.
Та приложила считыватель, дождалась зелёного сигнала на панели и понимающе улыбнулась, заметив в графе профессии «ведущий ксеноботаник»:
— О, летите усмирять дикие джунгли? Удачи вам там. Всё в порядке, поднимайтесь на борт, хорошего полёта!
Она указала рукой на открытый зев герметичного шлюзового перехода, ведущего прямо к открытому люку корабля.
— Благодарю, — отозвалась Лилиан.
Она покрепче перехватила ремень сумки и ступила внутрь гофрированного рукава. Стоило ей сделать десяток шагов и пересечь массивный порог стыковочного люка «Фрейи», как в нос ударил совершенно другой запах — тонкий аромат стерильности, дорогого пластика, машинного масла и озона. Запах настоящего глубокого космоса.
Внутри «Фрейи» вовсю кипела предполётная суета. По коридорам, тихо жужжа, сновали грузовые дроны, мимо изредка пробегали техники в синих комбинезонах, а из динамиков под потолком раздавался мерный, спокойный голос бортового ИИ, отсчитывающий время до закрытия шлюзов.
Лилиан сверилась с картой на комме. Её жилой бокс под номером 42 находился на жилой палубе «Б». Шагая по длинному, плавно изгибающемуся коридору с белыми матовыми панелями, Лили засмотрелась на проплывающие мимо двери и голографические указатели. В голове всё ещё крутились мысли о брошенной квартире, бывшем муже и новой планете...
На одном из поворотов коридор резко сужался из-за открытой ниши с техническим терминалом. Лилиан, не отрывая взгляда от экрана комма, уверенно шагнула за угол и... со всего маху врезалась в кого-то, кто шёл навстречу.
Удар был такой, словно она наткнулась на глухую стальную переборку. Сумка соскользнула с плеча, а сама Лили покачнулась, едва не потеряв равновесие. Однако упасть ей не дали: чья-то железная, жёсткая хватка мгновенно перехватила её за локоть, возвращая в вертикальное положение.
— Смотрите под ноги, гражданская, — раздался над её головой низкий, ровный, как рокот работающего реактора, голос. В нём не было злости, но сквозила такая стальная дисциплина, что Лилиан невольно выпрямилась.
Она подняла глаза. Перед ней стоял высокий, широкоплечий мужчина в безупречно отутюженном тёмно-синем капитанском кителе с глухим воротником. Ни одной лишней складки, ни одной пылинки. Короткие тёмные волосы, волевой подбородок с лёгкой щетиной и глаза — холодного серого цвета, которые сейчас смотрели на неё с явным неодобрением. На его груди тускло поблёскивала планка с эмблемой Межгалактического Флота и три серебряные полосы.
Капитан.
Он плавно отпустил её локоть, стоило ей твёрдо встать на ноги, и одним точным, экономным движением подхватил с пола её упавшую сумку, протягивая обратно.
— Простите, я... засмотрелась в карту, — Лилиан поспешно забрала сумку, чувствуя, как к щекам приливает жар то ли от неловкости, то ли от неожиданной мощи этого человека. — Искала жилой сектор.
Капитан скользнул быстрым, оценивающим взглядом по её свободной одежде, задержавшись на секунду на научном значке ксеноботаника, приколотом к худи.
— Жилые каюты научного состава дальше по коридору и направо, — отчеканил он, даже не улыбнувшись. — И на борту «Фрейи» принято смотреть перед собой, док. В космосе невнимательность дорого обходится.
Глава 2.
Дверь одноместной каюты закрылась с едва слышным шипением, отсекая Лилиан от суеты коридоров. На мгновение ей показалось, что она наконец-то может перевести дух, но стоило ей поставить пробирку с плющом на техническую панель над столом, как под потолком несколько раз тревожно мигнул багровый индикатор. Слот расширения, к которому она подключила контейнер, выдал системную ошибку.
Экран комма тут же замигал предупреждениями: «Внимание! Конфликт протоколов питания. Температура в контуре хранения: +26 C... +28 C... Опасность денатурации ксено-геля».
— Проклятье, только не сейчас, — выдохнула Лили.
Плющ был её единственной, помимо медальона, связью с прошлым и одновременно — началом будущего. Ксено-гель, в котором сейчас покоился срез, требовал строго пяти градусов тепла. Если температура поднимется ещё немного, питательная среда превратится в бесполезную жижу, и растение погибнет за пару часов, если не раньше. Ждать инженерную бригаду, когда до старта оставались считанные минуты, было непозволительной роскошью — бюрократия и запросы отняли бы слишком много драгоценного времени.
Лилиан мгновенно сбросила сумку на кровать, закатала рукава объемного худи и опустилась на колени перед распределительным щитком в нижней части стола. Пальцы, привыкшие к тонкой лабораторной работе, уверенно поддели защитную крышку. В глаза ударил пучок разноцветных кабелей. Переходники «Фрейи» были военного образца, а её контейнер — стандартный гражданский. Она быстро вывела на комм схему мостов напряжения, начав перенастройку частоты порта через инженерный интерфейс и силой пережала тугой распределительный тумблер.
Индикатор на пробирке моргнул, сменил цвет сначала на предупреждающий жёлтый, а затем и на успокаивающий зелёный, и цифры поползли вниз: +12 C... +7 C... +5 C. Стабилизация.
Лилиан облегченно выдохнула, вытирая тыльной стороной ладони выступивший на виске пот. Она взглянула на часы и внутренне похолодела. До общего инструктажа научного состава в конференц-зале оставалось ровно две минуты. А ей ещё нужно было подняться на две палубы выше и пройти практически в другой конец корабля. Огромного корабля, чьи масштабы изнутри казались ещё более пугающими, чем снаружи — настоящий лабиринт из глухих переборок и бесконечных стальных переходов.
Вскочив, Лилиан бросилась к двери. Она бежала по изгибающимся коридорам «Фрейи», лавируя между редкими техниками. Дыхание сбивалось, а сердце, казалось, колотилось в самом горле. Когда она наконец подлетела к массивным дверям конференц-зала сектора «Б», электронные часы на стене безжалостно зафиксировали опоздание на четыре минуты.
Лили глубоко вздохнула, стараясь перевести дыхание и придать лицу максимально спокойное выражение, и приложила ладонь к сенсору. Дверь практически бесшумно отъехала в сторону, пропуская ее внутрь.
В просторном зале амфитеатром сидели около сорока человек — вся научная элита экспедиции. На огромном голографическом экране в центре крутилась трёхмерная модель планеты Эрида-9. Но внимание Лилиан мгновенно приковал человек, стоявший у трибуны.
Капитан Рэймонл Лин.
В полумраке зала его идеальный тёмно-синий китель казался почти чёрным, а серебряные нашивки тускло поблескивали в свете проектора. Стоило Лили сделать шаг внутрь, как его низкий, ровный голос, разносившийся через динамики, резко оборвался. Сорок пар глаз синхронно повернулись в её сторону.
Рэймонд медленно перевел взгляд с голограммы на нее. Его холодные синие глаза зафиксировали её фигуру у входа. Он неторопливо посмотрел на запястье, где на часах ровным неоном горело время, а затем снова посмотрел на Лилиан. Пауза затягивалась, становясь удушающей.
— Док Эванс, — отчеканил капитан. В его голосе не было крика или злости, но от этой ледяной, звенящей дисциплины по спине Лили пробежал мороз. — На «Фрейи» время измеряется не минутами, а безопасностью. Вы опоздали на четыре минуты. Из-за вашей непунктуальности сорок специалистов оборонного и научного секторов ждут начала брифинга.
Лилиан почувствовала, как к щекам приливает жар, но она не собиралась выглядеть провинившейся школьницей. Она расправила плечи, встретила его ледяной взгляд очередной прямой, открытой позой и заговорила — чётко, громко, чтобы её слышал весь зал.
— Извините за опоздание, капитан Лин, — спокойно произнесла она, удерживая голос от дрожи. — Мой личный термостат для уникальных ксено-образцов выдал критическую ошибку при интеграции с бортовой сетью корабля. Возникла прямая угроза потери ценного научного материала, ради которого Межгалактический Корпус и спонсирует эту экспедицию. — Пришлось ей немного приврать. Образец, конечно, был редким, но всё же не настолько бесценным в масштабах всей миссии, чтобы оправдать срыв графика. — Мне пришлось устранять неполадку вручную.
Капитан слегка прищурился. Он сделал шаг вперёд, выходя из-за трибуны. Его мощная фигура словно подчинила себе всё пространство зала.
— Для устранения технических сбоев на борту существует инженерная служба во главе с главным механиком, — холодно парировал он. — Ваша задача, док Эванс, — выполнять регламент и находиться там, где вам предписано полётным расписанием. Если каждый гражданский специалист начнёт крутить гайки в своей каюте вместо выполнения приказов, этот корабль не выйдет со стоп-линии космопорта.
— При всем уважении, капитан, — Лилиан сделала шаг вперёд, не отступая ни на дюйм, — дежурные инженеры не знают специфики хранения ксено-флоры класса «А». Ошибка в калибровке порта стоила бы Корпусу потери редчайшего образца, а мне — пяти лет работы. Мои приоритеты — это безопасность моих исследований, которые являются целью данного полёта.
В зале повисла мёртвая тишина. Кто-то из коллег-ботаников тихонько ахнул. Спорить с капитаном Межгалактического Флота в его первый день на мостике было верхом дерзости.
Рэймонд смотрел на неё несколько секунд. В глубине его синих глаз мелькнуло что-то похожее на жёсткое, оценивающее одобрение — он явно не ожидал, что эта хрупкая женщина в свободном худи способна так аргументированно и твёрдо держать удар. Но устав оставался уставом.
— Ваши приоритеты на этом корабле, док, определяются мной, — его голос стал на тональность ниже, отчего в груди Лили отозвалась странная вибрация. — Цель полёта не будет достигнута, если мы сгорим на старте из-за чьей-то анархии. На первый раз я принимаю ваше объяснение. Займите своё место. Повторное нарушение регламента повлечёт за собой дисциплинарный рапорт в Корпус.
Лилиан коротко, едва заметно кивнула — гордо, но признавая его право как командира закрыть тему. Она прошла по рядам и опустилась на свободное кресло в третьем ряду. Сердце всё ещё бешено колотилось, но это был уже не страх перед опозданием, а адреналин от столкновения с этой человеческой скалой.
Рэймонд повернулся к экрану, словно ничего не произошло, и продолжил брифинг:
— Итак, господа. Стартовое окно открывается через двадцать минут. Траектория выхода из атмосферы стандартная, однако...
Оставшуюся часть инструктажа Лилиан слушала внимательно, но её взгляд то и дело возвращался к чётким, уверенным жестам капитана. По сравнению с её бывшим мужем, который пытался казаться строгим, лишь устраивая истерики и мелочные придирки, этот мужчина излучал подлинную, опасную силу. Силу человека, который отвечает за каждую жизнь на борту и требует того же от других.
Брифинг пролетел незаметно. На последних минутах под потолком раздался мягкий, но настойчивый сигнал бортового ИИ:
«Внимание экипажу и научному составу. До запуска маршевых двигателей осталось десять минут. Всем занять свои места согласно полётному расписанию. Начинается герметизация отсеков».
Капитан резко выключил проектор.
— Все по местам. До встречи в гиперпространстве, — отрывисто скомандовал он и стремительным, чеканным шагом направился к выходу, направляясь прямиком на командный мостик. Проходя мимо ряда Лили, он даже не взглянул в её сторону.
Учёные начали быстро расходиться. Лилиан вместе со всеми поднялась со своего места и поспешила обратно к жилой палубе «Б».
Вернувшись в каюту № 42, она заблокировала за собой дверь. Бортовой ИИ тут же отозвался приятным женским голосом: «Док Эванс, зафиксировано ваше присутствие в жилом боксе. Пожалуйста, располагайтесь в полётном ложементе».
Правая часть её кровати плавно ушла в стену, а из панели выдвинулось глубокое эргономичное кресло из тёмного углепластика с мягкими фиксаторами. Лилиан уселась в него. Системы безопасности тут же мягко, но надёжно обхватили её плечи и бёдра широкими ремнями, а форма кресла мягко повторила изгибы ее тела, жёстко фиксируя его для безопасного распределения кинетической нагрузки и максимального комфорта при перегрузках. Кресло слегка отклонилось назад, принимая оптимальный угол для гашения перегрузок.
Лили повернула голову. Пробирка с плющом надёжно сидела в пазу, температурный датчик показывал стабильные пять градусов.
— Ну что, малыш, держись, — тихо шепнула она. — Сейчас будет трясти.
Где-то глубоко внизу, в самом сердце «Фрейи», глухо и мощно заурчал реактор. Вибрация поползла по стальному полу каюты, передаваясь в спинку ложемента. Звук нарастал, превращаясь в низкий, утробный гул. Огромный корабль, этот автономный металлический город, медленно отстыковывался от причального шлюза космопорта.
«Три... две... одна... Запуск маршевых двигателей», — бесстрастно доложил ИИ.
Лилиан резко вдавило в мягкий пластик кресла. Тяжёлая, невидимая плита перегрузки легла на грудь, заставляя дышать глубже. За узким иллюминатором каюты огромные дюзы «Фрейи» выплюнули ослепительное синее пламя, разрезая космическую темноту.
Лилиан закрыла глаза, чувствуя, как корабль на огромной скорости уносит её прочь. Туда, где ранее родная космическая станция, неудачи и предательства превращались в крошечные, едва заметные пылинки на фоне бесконечных звёзд.
Корабль оживал, пробивая путь к новой планете.
Фиксаторы ложемента мягко разошлись, освобождая Лилиан из пластиковых объятий. Тело после перегрузки казалось непривычно тяжёлым, но с каждым шагом к нему возвращалась былая лёгкость. Гул маршевых двигателей внизу сменился ровным, почти убаюкивающим рокотом — «Фрейя» легла на заданный курс.
Первым делом Лили подошла к технической панели для проверки состояния плюща. Индикатор на пробирке с плющом продолжал гореть ровным зелёным светом, а на маленьком дисплее высвечивались идеальные плюс пять градусов. Опасность миновала. Лили аккуратно извлекла контейнер и переставила его на узкую магнитную полку прямо над рабочим столом, закрепив защитными зажимами.
— Ну вот, мы и на месте, — тихо произнесла она, коснувшись пальцами прохладного стекла.
Рядом с пробиркой она положила свой серебряный медальон — единственную вещь, напоминавшую о доме, которую она не оставила на растоптанном пепелище прошлой жизни. На душе было странно. Пять лет отношений, казавшихся когда-то незыблемой безопасной крепостью, стёрлись из её повседневности всего за 10 дней, оставив после себя лишь глухую, но уже проходящую обиду. Здесь, на борту огромного крейсера, летящего сквозь пустоту, её прошлая жизнь на научной станции казалась ненастоящей, а скорее театральной постановкой в унылых декорациях. Бывший муж всегда твердил, что её амбиции никому не нужны, а её место — дома, на станции, в роли примерной жены. В 27 веке так считать казалось странным, но он дарил ей ощущение полной безопасности и комфорта, что не соглашаться не хотелось. Теперь же она была здесь. Одна. Свободная. И её ждал целый неизученный мир.
Лилиан глубоко вздохнула и принялась за разбор дорожного чемодана и маленькой сумки. Каюта № 42 была крошечной, сугубо утилитарной, выполненной в серых военных тонах, но для Лили она вмиг стала личной крепостью. Она открыла узкий металлический шкаф и увидела уже сложенные комплекты формы с эмблемой научного корпуса — несколько идеально отутюженных комбинезонов глубокого графитового цвета и плотные штормовые куртки для высадки, пахнущие фабричной стерильностью. Лилиан аккуратно разложила в свободный отсек рядом свои уютные трикотажные вещи для отдыха, выстроила на полке привычные бумажные блокноты для быстрых заметок, которые всегда предпочитала электронным планшетам, и выставила личные гигиенические средства в компактном санитарном блоке.
Когда с вещами было покончено, Лилиан опустилась на застеленную плотным покрывалом кровать. Делать в первые дни полёта было решительно нечего. Корабль адаптировался к прыжку, гражданский персонал был временно предоставлен сам себе, а доступ к исследовательским базам Эриды-9 бортовой ИИ обещал открыть только в начале следующей недели.
Следующие дни превратились в тягучую, но удивительно приятную рутину. Лилиан просыпалась под мягкий свет потолочных панелей, имитирующих рассвет, делала короткую разминку прямо в каюте, чтобы разогнать кровь, и отправлялась исследовать «Фрейю».
Корабль поражал своими масштабами. Лилиан изучила дорогу до огромной кают-компании, где трижды в день собирался научный состав. Первое время сорок учёных держались обособленно, разбившись на мелкие группы по узким специальностям: геологи шумно спорили за угловыми столами, климатологи уткнулись в свои планшеты, а ксенобиологи лениво обсуждали состав атмосферы Эриды-9.
На третий день полёта Лилиан по привычке устроилась за дальним столиком у панорамного экрана кают-компании. В руке приятно грелся термостакан с успокаивающим мятным чаем, а за стеклом безмолвно проносились далёкие галактики. Скорость была субсветовой, и Лили заворожённо наблюдала за тем, как далёкие звёзды из чётких точек превращаются в смазанные, бесконечно длинные неоновые полосы. В этом не было никакой практической пользы, но за последние пять лет это были её первые часы легального безделья. Она надеялась провести этот вечер, как обычно, в тишине, но стоило ей сделать очередной глоток, как на стул напротив бесцеремонно опустился поднос со стаканом сока и тарелкой белковых тостов.
— Свободно? Отлично, а то у геологов опять дебаты о плотности коры, у меня уже уши вянут, — весело заговорила девушка. На её графитовом комбинезоне красовалась нашивка планетологического сектора. — Я Нина. Нина Ковач. А ты ведь Лилиан Эванс, наш главный ксеноботаник? Та самая, что устроила капитану разнос прямо на первом инструктаже?
Лилиан едва не поперхнулась чаем, отрывая взгляд от звёздных полос. Оказывается, её «минута славы» не осталась незамеченной даже в эти дни всеобщего отдыха.
— Привет. Просто Лили, — улыбнулась она, ставя стакан. — И я не устраивала разнос. Я просто... аргументировала свою задержку.
— Ага, скажи это нашим парням, они до сих пор делают ставки, на какой палубе тебя запрут в следующий раз, — Нина задорно рассмеялась и откусила тост. — Серьёзно, ты смелая. Наш кэп Лин — ходячий устав. О нём на распределении такие легенды ходили! Говорят, он на прошлом крейсере заставил целый отряд десантников зубными щётками шлюзовой отсек драить за то, что они вернулись со смены на три минуты позже.
— Он просто военный, — спокойно заметила Лили, хотя внутри приятно кольнуло любопытство. — На -"Фрейе" такая дисциплина необходима для безопасности. Я прекрасно его понимаю, но в тот момент не могла поступить иначе.
— Ну да, безопасность — его второе имя, — Нина заговорщически наклонилась вперёд, понизив голос. — Но согласись, выглядит он при этом сногсшибательно. Этот его ледяной взгляд, идеальная осанка... Хотя, говорят, у него вместо сердца — бездушный компьютер. Ни одной лишней эмоции. Ты как перед ним не сжалась-то? Он же натуральная скала.
Лилиан вспомнила те несколько секунд, когда Рэймонд Лин смотрел на неё в упор в конференц-зале. Его синие глаза действительно казались арктическим льдом, но в них была и странная глубина.
— Мне просто было что терять, кроме гордости. Мои образцы действительно могли погибнуть, — ответила Лили, решив умолчать о том, как бешено колотилось её собственное сердце в тот момент.
— Понимаю. Ну, пока у нас есть ещё денёк халявы, надо ловить момент, — Нина подняла свой стакан с соком, словно салютуя смазанным звёздам за иллюминатором. — За то, чтобы суровый капитан подольше не спускался со своего мостика в наши каюты! А то ведь заставит и нас по струнке ходить.
Лилиан негромко рассмеялась, глядя на новую знакомую. Этот полёт, кажется, действительно начинал играть новыми, куда более интересными красками. Возможно, здесь её ждала и настоящая дружба, на которую раньше у неё банально не хватало времени. В прошлой жизни на научной станции всё её время поглощали бесконечная работа и попытки соответствовать ожиданиям мужа, из-за чего контакты с коллегами никогда не шли дальше дежурных, чисто приятельских приветствий в коридорах. Лилиан и забыла, каково это — вот так просто сидеть с кем-то вдвоем, болтать ни о чём и искренне смеяться над чужими шутками. Замкнутый мир «Фрейи» постепенно сбрасывал с неё старую броню.
Капитана в оставшиеся дни видно не было — военное руководство жило по своему, закрытому графику на верхних палубах, координируя работу технических служб. И Лилиан это вполне устраивало. Ей нужно было время, чтобы просто побыть наедине с собой, почитать сохранённые в комме старые книги и, наконец, впервые за долгие годы почувствовать, что её жизнь принадлежит только ей одной.
Однако это затишье было лишь временным. На исходе четвёртого дня, когда Лилиан лениво пролистывала очередной научный вестник в своей каюте, терминал на стене внезапно пискнул, и комм на её запястье завибрировал от входящего уведомления.
«Вниманию ведущего ксеноботаника доктора Эванс. Вам открыт приоритетный доступ к архивным базам данных первой исследовательской миссии Эриды-9. Инженерные протоколы лаборатории сектора „Б“ активированы. Начало рабочего контракта — 08:00».
Лилиан улыбнулась, чувствуя, как внутри просыпается привычный азарт. Время отдыха закончилось. Пора было браться за работу.
Глава 3.
Уже сидя в лаборатории, Лили намечала в блокноте план работы на ближайшее время. Такой способ составления списков дел и расписания всегда успокаивал её: наглядно видя перед собой структуру задач, она чувствовала, как хаос отступает. К сожалению, полностью расписать всё по пунктам не представлялось возможным: на это влияли многие факторы, такие как нестабильность бортового расписания для научных сотрудников, периодические сбои в работе удалённых серверов Корпуса и тот факт, что Эрида-9 до сих пор оставалась «тёмной лошадкой» в каталогах Межгалактического Флота и в мыслях самой Лилиан. Несмотря на доступную информацию, планета была изучена лишь на долю процента.
В итоге выходило, что за первые две недели необходимо максимально глубоко окунуться в работу с отчётами, проверить записи тех, кто отправлял и принимал зонды с планеты с самыми первыми образцами, собранными роботами, и только после этого переходить к анализу данных первой высадившейся группы. Лилиан была уверена: сухие цифры зондов ещё как-то могли лгать или давать неполную картину, но личный опыт людей — никогда. Где-то в этих массивах данных пряталось её будущее исследование, проект, который, возможно, изменит понимание ксенобиологии для всей колониальной сети.
Предвкушающе вдохнув, она привычным жестом подтянула к себе терминал. Наука была её истинной страстью. Стерильный белый свет лаборатории отражался от глянцевых поверхностей столов, создавая атмосферу абсолютной, почти хирургической чистоты. Скоро это пространство перестанет быть таким: оно заполнится кипами распечаток, новыми образцами с поверхности и огромным количеством голографических проекций, зависших в воздухе, как призраки иных миров. Лилиан мотнула головой, отбросив в сторону лишние мысли, не относящиеся к работе, и поудобнее устроилась в кресле.
Пальцы застучали по клавиатуре, вбивая выданные ранее коды доступа к архивам седьмого уровня. База данных «Эрида-9: Нулевой этап» развернулась перед ней каскадом папок, графиков и изображений странной, почти неземной флоры.
Первые часы работы пролетели незаметно, как и всегда, когда она с головой и полной отдачей погружалась в науку. Однако к середине дня, просматривая очередной отчёт по составу почвенного субстрата, Лилиан нахмурилась. Она вернулась к началу файла, перечитала строку с показателями кислотности и медленно откинулась на спинку стула.
Данные почему-то не сходились. Зонд, приземлившийся в зоне «Альфа», передал показатели, которые противоречили тем, что получили исследователи второй волны, работавшие всего в пяти километрах от него — крошечном пятачке в масштабах целой планеты.
— Да нет, такого не может быть, — прошептала она в тишину пустой лаборатории. Почти все коллеги разошлись: кто на обед, кто в каюты. — Если верить этим отчётам, почва под ними должна была невозможным образом смениться за ночь, как в сказке. Либо зонд сбоил, либо... планета меняется быстрее, чем мы думали. Необходимо поднять этот вопрос на первом совещании.
Она сделала пометку в блокноте. Общее собрание научного корпуса должно было состояться в конце недели. Значит, нужно подготовить максимум аргументов для рассмотрения. Показатели не могли быть ошибочными — эти зонды тестировали тысячи раз, да и группа первой высадки состояла из крайне опытных специалистов. Лилиан перевела взгляд на графики. Она открыла вкладку с микроснимками образцов грунта. На первый взгляд — обычный пылевой силикат, серая инертная масса. Но при максимальном увеличении она заметила странную, почти геометрически правильную структуру внутри каждой частицы.
«Это не похоже на минерал, по структуре напоминает... спору?» — мысль была дикой, но она тут же начала набрасывать в блокноте схему метаболического цикла. Убористым, летящим почерком она заполняла страницу, выводя формулы, которые связывали влажность среды с биологической активностью. Каждая строчка её умозаключений ложилась на бумагу чётко и выверено:
Гипотеза: Среда не пассивна. Минеральные включения — есть форма криптобиоза. Активация происходит при пороговом значении влажности. Первая миссия застала период «спячки». Риск: неизбежная экспансия биомассы при начале цикла.
Голова гудела после стольких часов упорной работы. Лилиан сохранила все прочитанные архивы в защищённый контейнер, поставила систему на паузу и оставила терминал в спящем режиме.
Коридоры «Фрейи» встретили её привычным гулом. Корабль жил своей особой, скрытой от глаз жизнью: за обшивкой мерно пульсировали охладители, отводя колоссальное тепло от маршевых двигателей, а магнитные стабилизаторы едва заметно вибрировали под ногами, напоминая сердцебиение спящего зверя. «Фрейя» была гордостью флота 27 века, вершиной инженерной мысли — венец эпохи, когда человечество окончательно перестало быть привязанным к своей колыбели.
После Великого Переселения, когда Земля начала задыхаться от перенаселения, а орбитальные станции превратились в тесные, гудящие от напряжения ульи, люди совершили рывок. Открытие стабильных гиперпрыжковых коридоров позволило Объединённому Правительству Земли сшить разрозненные звёздные системы в единую сеть колоний. Человечество находило следы иных миров — заброшенные архитектурные остовы на безжизненных планетах, призрачные сигналы, уходящие в бесконечность, — но прямого контакта так и не случилось. «Мы одни в этой комнате, но комната чертовски велика», — любил повторять её наставник. Казалось, звёзды были покорены, а космос изучен на сотни световых лет вперёд.
Но здесь, в глубоком секторе, где навигационные карты теряли свою точность, Лилиан ощущала иное. Человечество привыкло считать космос «покоренной пустотой», послушной площадкой для добычи ресурсов, но сейчас эта пустота казалась ей хищной. Это не была просто бездна — это была холодная, равнодушная стихия, в которой жизнь любого, от последнего механика до капитана, висела на тончайшей нити, поддерживаемой лишь исправностью систем жизнеобеспечения. Один сбой, одна ошибка в расчётах — и металлическая скорлупа корабля в мгновение ока превратится из крепости в холодный склеп.
Она дошла до обзорной палубы. Внизу, за толстым бронированным стеклом, тянулись ряды грузовых отсеков, где покоились модули для будущего лагеря, и ангары для челноков, готовых к десанту. Лилиан смотрела на это железо и думала о том, насколько иллюзорна их самоуверенность. Люди везли с собой бетон, буры и лазерные резаки, готовясь «обустроить» планету под себя, но что, если планета — не безмолвный холст, а хищник, который лишь притворяется мёртвым?
В кают-компании было почти пусто. Лилиан взяла стандартный набор: питательный белковый коктейль и порцию сублимированных фруктов. Она села за столик, глядя на пролетающие мимо звёзды, и мысленно вернулась к своим записям.
«Спора. Это была спора», — мысли крутились по кругу, не давая покоя. Если она права, капитан Лин ведёт их прямиком в ловушку. Он смотрел на Эриду-9 глазами военного: тактическое преимущество, высота, обзор, твердая почва. Он ждал врага, привычного по старым учебникам стратегии, а встретит нечто, против чего вся мощь флота окажется бесполезной. Ей нужно было убедить его, их всех, пересмотреть план высадки. Но как? В мире, где Правительство строило своё величие на покорении природы, слова ботаника о «враждебной экологии» звучали как бред сумасшедшей. Она должна была превратить свои догадки в неопровержимые факты, иначе уже скоро эта планета станет для них братской могилой.
Лилиан сделала глоток коктейля, пытаясь унять предательскую дрожь в руках, как вдруг автоматические двери кают-компании с тихим шипением разъехались в стороны, пропуская мужчину.
Он вошёл с той небрежной, властной грацией, которая выдавала в нём хищника. Его широкие плечи, казалось, едва не задевали дверные косяки, а каждый шаг — чёткий, мерный, отточенный годами муштры — отдавался в тишине зала глухим стуком форменных ботинок. На нём был тёмно-серый тактический китель из композитного волокна — материал, плотно облегающий торс, не бликовал под лампами и казался почти вторым слоем кожи. Линии кроя подчёркивали сухую, жилистую мощь тела, привыкшего к экстремальным гравитационным нагрузкам и ежедневным тренировкам. На груди, там, где у офицеров флота обычно располагались идентификационные метки, едва заметно пульсировал в такт его дыханию личный чип доступа.
Лин не просто вошел — он подчинил себе пространство, словно само помещение кают-компании стало продолжением его командного мостика. Его холодный, пронизывающий взгляд сканировал зал, не оставляя без внимания ни одного человека, пока, наконец, не остановился на Лилиан.
Она подняла глаза и кивнула, молча поздоровавшись. Рэймонд ответил сухим кивком, но к аппарату синтеза питания не пошел. Его траектория оказалась другой — прямиком к её столику.
— Док Эванс? — его голос прозвучал как удар хлыста, сухой и лишённый интонаций. Ни один мускул на лице не дрогнул. — Не ожидал увидеть вас здесь в такое время.
— Задержалась в лаборатории, капитан, — Лилиан ответила ровно, хотя внутри всё сжалось. Она выжидающе смотрела на него, не опуская взгляда.
— Опять нарушаете распорядок? — Рэй сделал еще шаг, сокращая дистанцию до критической.
— У научного корпуса гибкий график. К тому же работа была... критической, — Лилиан инстинктивно накрыла ладонью блокнот с записями.
Это движение было крошечным, но глаза Рэя, холодные, как глубокий космос, мгновенно сфокусировались на её руке.
— Вы что-то нашли? — спросил он. Теперь в его голосе сквозило опасное любопытство.
— Пока только тестирую гипотезу, — она помедлила, чувствуя, как пульс начинает бить в виски. Внутренний голос кричал «молчи», но научный азарт оказался сильнее страха. — Возможно, экспедицию придётся задержать. Или вовсе отменить.
Лилиан прикусила язык, осознав, что только что ляпнула. Воздух вокруг стал вязким.
Рэймонд Лин подался вперёд, нависая над ней скалой. Его плечи, широкие и напряженные, перекрыли свет ламп, погружая столик в тень.
— Вы хоть понимаете, как это звучит? — прошипел он, едва шевеля губами. — Сотни людей, колоссальное финансирование, десятилетия планирования... Вы предлагаете мне списать всё в утиль, потому что вам что-то «почудилось»?
Он прищурился. Этот ледяной, сканирующий взгляд проникал под кожу, проверяя её на прочность. Лилиан почувствовала, как по спине пробежал холодок, но желание защитить свою правоту пересилило инстинкт самосохранения. Она резко встала, едва не опрокинув стул, и, встретившись с ним лицом к лицу, выпалила:
— Это не «почудилось»! Это угроза. И если я права, то всё, что вы сейчас планируете — это прямой путь к братской могиле для всего состава!
Она заговорила тише, вкладывая в каждое слово ядовитую четкость, чтобы голос слышал только он:
— Вы можете играть в «великого капитана» сколько угодно, но если эта планета — живой организм, ваши военные протоколы сгорят вместе с базой в первые же сутки. Я не прошу, я требую, чтобы вы посмотрели на факты, а не на цифры, которые вам скормили в штабе.
Рэй на секунду замер. В его глазах на миг промелькнуло изумление — похоже, никто не смел говорить с ним в таком тоне. Он шумно выдохнул, и в этом звуке чувствовалось не раздражение, а опасное затишье перед бурей.
— В конце недели общее совещание, — отрезал он, не сводя с неё глаз. — Я буду там. И я услышу всё.
Он наклонился еще ближе, так что Лилиан почувствовала запах озона и холодного металла, исходящий от его формы.
— Но так как именно я отвечаю за каждый вздох на этом корабле, я не дам вам недели на раздумья. Завтра, в 08:00. На капитанском мостике. Полный доклад, Лилиан. И не смейте приходить с «гипотезами». Приходите с доказательствами, которые заставят меня остановить эту экспедицию.
Он резко развернулся, не дожидаясь ответа, и четким, чеканным шагом направился к выходу. Лилиан осталась стоять, сжимая в руке холодный планшет, чувствуя, как от адреналина дрожат колени.
Вызов был брошен. Теперь у неё оставалось совсем немного времени, чтобы доказать, что она не сумасшедшая. Лилиан залпом допила свой белковый коктейль, который теперь казался безвкусной глиной, и, захватив с собой стимулятор — концентрированный «Нейро-буст», от которого по нервам всегда пробегал неприятный холодок, — направилась в сторону научного сектора. Впереди её ждала бессонная ночь, превращенная в поле битвы, где единственным оружием были микроскоп и сухая логика.
Лилиан влетела в лабораторию, напевая под нос какую-то глупую, но намертво засевшую в голове песенку. Она тут же активировала динамики — по помещению разлился плотный, энергичный ритм, под который невозможно было не пританцовывать. Музыка помогала ей думать, а думать сегодня нужно было много и быстро. Выведя на входную панель статус «Не входить!», она с комфортом устроилась в кресле.
— Ну что, дорогой мой, — посмотрела она на образец грунта, — давай-ка докажем этим кабинетным стратегам, что я не просто так не сплю столько времени.
Она действовала споро: установила датчики влажности и температуры, настроив их на имитацию циклов Эриды-9, которые высчитала ранее. «Если я права, то при достижении порога влажности спора начнет процесс инкубации. Если я ошибаюсь — это просто инертная пыль», — записала она в журнал исследования и с этой мыслью активировала систему распыления.
Оставив образец «доходить» самостоятельно, она переключилась на основной терминал. Пока датчики фиксировали реакцию, Лилиан с головой ушла в рутину — перепроверяла логи первых миссий, сравнивая их с собственными расчетами. Работа шла легко. Она то и дело пританцовывала в кресле, полностью погрузившись в процесс. В такие моменты Лилиан была абсолютно настоящей: живой, азартной, с горящими глазами. Она знала, что делает, и это приносило ей истинное удовольствие. Лишь иногда, когда в памяти всплывал досадный шлейф воспоминаний о бывшем, она делала резкий, почти болезненный вдох, мотала головой и тут же возвращалась в графики. Лишние эмоции — потом. Сейчас — только чистый адреналин науки.
К шести утра, когда стимулятор в крови заставил сердце колотиться на пределе, на мониторе микроскопа, транслировавшем процесс с экспериментального стола, произошло оно.
Под объективом микроскопа серая инертная частица начала… дышать. Она медленно набухала, меняя структуру, и изнутри, прорывая защитную оболочку, пробивался тонкий, почти прозрачный, но пугающе плотный мицелий. Он тянулся к питательному гелю в чашке Петри с решимостью хищника, почуявшего добычу. Это не было медленным ростом флоры — это было стремительное, агрессивное развертывание биологической сети.
Лилиан подалась вперед, вцепившись в края стола так, что побелели костяшки. Она вывела картинку на центральный голоэкран, увеличив масштаб до максимума. Все это время исследование находилось под прицелом камеры — запись была безупречной. Теперь у неё были доказательства.
— Вот это я понимаю! — воскликнула она, запрокинув голову и рассмеявшись — звонко, от души. — Видел бы ты себя сейчас, дорогой. Попался.
Веселье сменилось холодным, расчетливым анализом, как только она сопоставила картинку с логами первой группы. Она взглянула на старые данные, и её прошило холодом: исследователи той, первой миссии, улетели буквально за считанные часы до того, как планета перешла в активную фазу. Они не просто улетели — они чудом вырвались из пасти, которая уже начала захлопываться. Останься они ещё немного, их станция не была бы заброшена — она была бы переварена до последнего винтика и поглощена этим ненасытным зеленым пламенем.
Спина моментально стала прямой, взгляд — жестким. Одно дело — теория, другое — видеть, как эта дрянь сжирает всё на пути с решимостью хищника. Лилиан рухнула в кресло, глядя на экран, где пульсировала жизнь, способная превратить «Фрейю» в органический мусор за считанные дни. Дрожь вернулась, но теперь это был не страх перед ледяным взглядом капитана, а ужас перед масштабом того, что они собираются разбудить.
Она представила лицо капитана Лина, когда тот увидит эти цифры.
— Ну что, капитан Лин, — прошептала она в пустоту, с удовольствием представляя предстоящий спор. — Готовьтесь.
До встречи оставалось два часа. Она встала, потянулась, чувствуя, как ноют мышцы от долгого сидения, и выключила музыку. Лабораторию накрыла обычная рабочая тишина. Лилиан подошла к зеркалу, критически оценив свое отражение: вид был уставший, даже слегка помятый, но глаза горели так, будто она вот-вот собиралась совершить революцию.
Она плеснула в лицо холодной водой, протерла кожу тоником и придирчиво выровняла воротник комбинезона. Волосы, перетянутые в тугой, но уже немного растрепавшийся хвост, она быстро закрепила парой невидимок. Взглянув на себя в последний раз, она привычно натянула маску профессиональной собранности, скрывая за ней тот драйв, что бурлил в ней после ночного открытия.
Глава 4.
На часах было 07:55. Лилиан стояла перед массивными герметичными дверями капитанского мостика. Она выглядела далеко не так безупречно, как вчера: круги под глазами она пыталась скрыть интенсивным умыванием, волосы были небрежно собраны в хвост, а пальцы до сих пор подрагивали от избытка стимуляторов — «Нейро-буст» заставлял сердце колотиться с неприятной частотой. Но в её руках был планшет с той самой записью, которая должна была перевернуть всё.
Двери с тихим шипением разъехались, и она шагнула в гудящее нутро «Фрейи».
Мостик был погружен в полумрак, освещаемый лишь каскадами голографических индикаторов и мерцанием звездных карт на панорамных обзорных экранах, охватывающих почти весь периметр. Здесь царил холодный, упорядоченный ритм: в утопленных в пол креслах работали дежурные офицеры, сменяя друг друга каждые четыре часа, чтобы ни на секунду не терять концентрации. В центре, над пультом тактического анализа, возвышалась фигура капитана Лина.
Даже не оборачиваясь, он почувствовал её присутствие.
— 08:00, доктор Эванс. Пунктуальность — редкий дар, особенно если учитывать ваш вчерашний «творческий» график, — его голос, усиленный акустикой мостика, прозвучал холодно.
Он медленно развернулся. Взгляд прошелся по ней, не пропустив ни единой детали её изможденного вида, и на секунду в его глазах мелькнула тень чего-то, отдаленно напоминавшего уважение к её одержимости.
— Я не спала всю ночь, капитан, — Лилиан сделала шаг вперед. Её голос звучал твёрдо, несмотря на усталость. Она не стала ждать приглашения и начала доклад сама. — У меня есть то, что вы просили.
Она подошла к главному терминалу и подключила планшет. На огромном центральном экране, который до этого показывал карту планеты, развернулось видео из лаборатории.
— Смотрите, — сказала она, и в её голосе впервые прорезались стальные нотки. — Это не школьный опыт с водичкой. Это попытка Эриды-9 прорасти через всё, что оказывается в зоне её досягаемости, превращая любой органический или синтетический субстрат в питательную среду.
На экране под увеличением было видно, как серая пыль, активируясь от влаги, превращается в хищный, пульсирующий мицелий, жадно впивающийся в гель. Это выглядело жутко, почти омерзительно. Офицеры за пультами невольно обернулись, забыв о своих задачах. Лин мгновенно перехватил их внимание: одним коротким движением он отключил трансляцию для всех, кроме себя, переведя экран в режим узконаправленной проекции.
Он смотрел на видео, не отрываясь. Его челюсть сжалась, а руки на пульте управления побелели от напряжения. Вся уверенность, вся его военная холодность на мгновение дали трещину, обнажив напряжение охотника, внезапно осознавшего, что он сам стал добычей.
— Видите эти вибрации на спектрограмме? — Лилиан указала на графики. — Это не просто рост. Это высокочастотный сигнал. Планета не просто «просыпается». Она отвечает на наше присутствие, перестраивая свою структуру в режиме реального времени.
Она сделала шаг к нему, вторгаясь в его личное пространство. Капитан, вопреки ожиданиям, не отстранился. Лилиан заговорила тише, вкладывая в каждое слово вызов.
— Вы все еще хотите высадиться, капитан Лин? Вы все еще хотите играть в «покорителей»?
Он посмотрел на неё сверху вниз. В его взгляде больше не было снисхождения — только сухая, тяжёлая оценка реальности.
— Райс, — бросил Лин через плечо, не сводя глаз с Лилиан. — Подмени меня на мостике.
Старпом поспешно занял его место. Капитан жестом указал Лилиан на дверь.
— Пройдёмте в кабинет, док. Там расскажете подробно.
Они прошли в небольшое помещение, скрытое за незаметной герметичной дверью. Лилиан шла вперед, чувствуя на спине любопытные взгляды офицеров. Теперь, когда дверь за ними сомкнулась, отступать было некуда. Она была готова предъявить последний аргумент.
Обстановка в кабинете была крайне минималистичной, почти аскетичной — прямые линии, отсутствие декора, холодный свет терминалов. Это пространство идеально подходило капитану, чья жизнь была подчинена уставу и дисциплине.
Рэймонд жестом указал на главный монитор. Лилиан, чувствуя, как от волнения немеют пальцы, быстро подключила свой планшет и вывела на экран новые данные.
— Ваша гипотеза состоит в том, что нас могут… съесть? — он произнес это с явным скепсисом, едва заметно приподняв бровь. — Доктор Эванс, вы понимаете, как это звучит? Тем более, первая группа осталась жива. Они собрали образцы, провели замеры и благополучно добрались обратно на орбиту. Если бы планета была хищником, они бы не ушли.
Лилиан сделала шаг вперед, не давая ему усомниться в своих словах. Её глаза, подернутые усталостью, сейчас горели лихорадочным блеском.
— Потому что они успели улететь за несколько часов до того, как планета перешла в активную фазу! — она резко указала на временную шкалу графиков. — Вы смотрите не на те данные. Посмотрите на записи со спутников, которые мы оставили на орбите, в момент их эвакуации.
Она запустила ускоренное воспроизведение, где серая пыль на поверхности начинала едва заметно вибрировать.
— Видите? — Лилиан переключила режим на тепловизор. — Это не просто рост. Планета не «остыла» в секторе посадки — она поглотила всё тепло, которое излучал их генератор, чтобы запустить каскадную реакцию роста. Они ушли буквально из пасти, которая начала захлопываться. Останься они там еще хоть на сутки, от их лагеря не осталось бы даже молекулярного следа.
Лин подался вперед, вглядываясь в экран. На его лице, обычно непроницаемом, проступила тень глубокого, почти осязаемого раздумья. Он не ответил, но Лилиан видела, как изменилась его поза — из скептика он превратился в человека, который начинает подозревать, что привычная тактическая карта перестала быть надежной опорой.
— Капитан, — она понизила голос, заставив его перевести взгляд на нее и сосредоточиться только на ней. — Если мы высадимся туда с нашим оборудованием, мы не просто приземлимся. Мы принесем планете пир, после которого она поглотит нас до последнего винтика.
Тишина в кабинете сгустилась, превратившись в вакуум, в котором каждое дыхание казалось слишком громким. Капитан молчал, переведя взгляд обратно на графики, и Лилиан поняла: сейчас решается не только судьба экспедиции, но и то, доверится ли он ей окончательно.
— Мы не можем отменить экспедицию, — его голос скрежетал, будто металл терся о металл.
Лилиан, охваченная отчаянием и решимостью, подалась вперед. Она твердо уперлась указательным пальцем в грудь капитана, заставляя его снова посмотреть себе в глаза. В кабинете стало душно от близости двух людей, между которыми искрило от напряжения.
— Капитан, — повторила она, глядя прямо в его темные, непроницаемые зрачки. — Мы умрем, если приземлимся.
Рэймонд замер. Он смотрел на её палец, давящий на ткань его кителя, а затем медленно перевел взгляд на её лицо. В этом молчании не было ярости, но была тяжелая, давящая ответственность, от которой он не мог сбежать. Он наконец осознал: она не блефует.
— Тогда докажите мне, — тихо произнес он, не сводя с неё глаз, — что у нас есть шанс не стать удобрением для этой планеты. У вас есть один шанс, док. Используйте его и покажите на совещании всё, что найдёте. Предложите мне план, который я смогу обосновать перед Советом. Мы не можем её отменить, но можем изменить ход высадки или развернуть корабль. Но помните: это несет за собой колоссальные риски. Сделайте это, иначе я буду вынужден изолировать вас до конца миссии.
Последние слова он произнес, наклонив голову прямо к её лицу, так что она почувствовала тепло его дыхания.
Лилиан от волнения непроизвольно облизала пересохшие губы. В ту же секунду глаза Рэймонда потемнели, сфокусировавшись на её движениях с такой интенсивностью, что воздух между ними, казалось, воспламенился. На долю секунды профессиональная дистанция исчезла, уступив место чистому, неприкрытому притяжению, которое заставило сердце Лилиан пропустить удар.
Рэймонд с шумом сглотнул, осознав, что они стоят слишком близко, и резко отвёл взгляд, делая шаг в сторону.
— Отправляйтесь спать, док. Ваш рабочий день на сегодня закончен, — бросил он, вернув себе привычный ледяной тон. Его голос звучал сухо, почти официально. — И хватит налегать на стимуляторы. До конца миссии вы точно не доживёте, и поверьте — планета тут будет ни при чём.
До кают-компании Лилиан добралась, как в тумане. Желудок отозвался болезненным спазмом — она не ела со вчерашнего обеда, и теперь каждый шаг отдавался глухой пульсацией в висках.
Кают-компания была заполнена полуденным гулом: офицеры, техники, картографы — все отдыхали перед сменами. Как только Лилиан подошла к автомату с синтезированной едой, шум вокруг неё не стих, но как-то странно изменился. Люди стали переглядываться и перешептываться, а некоторые — откровенно бросать на неё любопытные взгляды.
Она едва успела вставить карту в терминал, как к ней подлетела Нина, биолог из смежной лаборатории, чьи глаза светились азартным интересом ко всему, что происходит за пределами пробирок.
— Эй, Лили! — Нина подтолкнула её локтем, едва та получила контейнер с безвкусной белковой пастой. — Ты живая? Выглядишь так, будто тебя пропустили через центрифугу.
Нина заметила тёмные круги под глазами подруги и обеспокоенно нахмурилась, но тут же сменила тон на игривый.
— Почти так и есть, — Лилиан устало улыбнулась, садясь за свободный столик. — Ты тоже отдыхаешь перед сменой?
— Да, скоро уже на дежурство, — ответила она и тут же переключилась на тему, ради которой, похоже, и караулила здесь Лилиан. — Ну, зато теперь ты местная знаменитость. Весь «Фрейя-сектор» только и гудит о том, что док Эванс провела утро на мостике, а потом — о чудо! — была замечена в кабинете капитана. Рэймонд Лин и личные аудиенции? Рассказывай, что ты натворила. Опоздала на смену, нарушила его «идеальный» распорядок или… что-то поинтереснее?
За соседним столом двое инженеров нарочито громко обсуждали текущий ремонт, но Лилиан видела, как они навострили уши. Это было ожидаемо.
— Просто обсуждали отчет по образцам, — отрезала Лилиан, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ничего личного.
— Да ладно тебе, — Нина хихикнула. — Капитан Лин не зовет к себе в кабинет для обсуждения скучных отчетов. О нем ходят легенды: либо ты выходишь оттуда с выговором, либо… ну, ты понимаешь. Все гадают, как кто-то до начала экспедиции умудрился попасть в поле зрения «ледяного короля».
Лилиан с силой вонзила ложку в пасту. Она чувствовала, как на неё смотрят десятки глаз, будто сканируя её на предмет «особого статуса» или признаков триумфа. Информация на корабле разлеталась быстрее, чем сигналы по оптоволокну. Если на совещании она не выложит железобетонные доказательства, её не просто поднимут на смех — её «аудиенция» станет поводом для самых грязных домыслов, что может стоить ей карьеры. И на что я вообще подписалась?
— Слушай, Нина, — Лилиан вздохнула, заставив себя посмотреть на подругу в упор. — Если я скажу, что мы все можем оказаться кормом для местной флоры, ты мне поверишь, или начнешь пересказывать это как мой новый «роман» с капитаном?
Нина на секунду осеклась, её улыбка погасла.
— Ты серьезно? Ты из-за этого к нему ходила?
— В конце недели на совещании всё услышишь, — Лилиан поднялась, чувствуя, что кусок больше не лезет в горло. — А пока советую подготовиться к тому, что реальность окажется куда менее интересной и забавной, чем ваши сплетни.
Она ушла, чувствуя на спине тяжелые, липкие взгляды. Ей было плевать на то, что о ней думают — в конце концов, скоро всё станет либо её триумфом, либо её концом. Но она отчетливо поняла одно: Рэймонд Лин теперь — её главный рычаг давления, и если они станут «главной парой» в сплетнях, это только усложнит её задачу и добавит мишень на спину.
Вернувшись в каюту, Лилиан первым делом сбросила с себя тесную униформу и, освежившись в душе, с наслаждением облачилась в мягкую домашнюю одежду — широкие хлопковые штаны и свободную футболку, которая едва скрывала очертания тела. Стерильный холод лаборатории и давящая атмосфера мостика остались далеко за герметичной дверью. Она подошла к контейнеру с декоративным плющом — единственным живым существом, которое требовало её заботы, — полила его и долго вглядывалась в тёмно-зелёные листья. Они казались такими безмятежными, в отличие от того, что ждало её на Эриде-9.
Она улеглась на кровать, взяла книгу, надеясь, что буквы помогут мозгу переключиться с графиков на вымышленные миры. Но через полчаса она с раздражением отложила планшет. Сон не шёл. Вместо сюжета перед глазами снова и снова вставал кабинет капитана.
Она вспомнила, как он стоял: широкие плечи, напряжённая спина, холодная дисциплина, которая вдруг дала трещину. Его принципиальность и профессионализм делали его и без того незаурядную внешность — эти глубокие синие глаза, волевой подбородок и уверенность, с которой он владел каждым своим движением — невероятно привлекательными. Она отчётливо помнила, как её взгляд невольно задержался на его губах. Как он сглотнул, когда она облизнула свои. Её тело, до этого занятое только выживанием, вдруг отозвалось острой, ноющей реакцией.
Лилиан глухо застонала, скрутившись в позу эмбриона. Она уже давно привыкла подавлять свои потребности — карьера, перелёты, разрыв с бывшим мужем, который остался в прошлой жизни как неудачный черновик. Но сейчас одиночество стало пыткой. Она притянула руку с коммом: красный индикатор овуляции мигнул в темноте. Чёрт. Это было иронично и невыносимо. Её тело требовало того самого мужчину, которого она пыталась убедить не убивать их всех на Эриде. Хуже всего было то, что их короткое столкновение не тянуло на полноценный флирт — это была лишь искра, неуловимый намёк, но её воображение, подстегнутое биологией, услужливо дорисовывало всё остальное, превращая эту двусмысленность в навязчивую, болезненную фантазию.
Она металась в постели, пытаясь найти прохладное место на подушке. Это было унизительно — чувствовать себя так примитивно, когда разум был нацелен на спасение корабля. Перед внутренним взором застыл эпизод в кабинете: то, как он подался вперед, как дыхание коснулось её кожи. Контраст между его ледяным профессионализмом и скрытым вулканом страстей сводил с ума. Она знала, что на совещании в конце недели он будет суров и требователен, чтобы скрыть этот мимолётный срыв. И от мысли, что ей придется играть в «капитана и подчиненную», имея в памяти эту осязаемую связь, её прошиб пот. Она была в ловушке: между долгом, грозившим смертью, и желанием.
Лилиан крепче сжала край простыни, пытаясь прогнать образ его рук, сжимающих пульт — сильных, уверенных. Она резко тряхнула головой, запрещая себе идти дальше. Но реальность была упряма: Эрида-9 была не единственным, что пожирало её изнутри. Разочарованно и зло уткнувшись лицом в подушку, она издала тихий сдавленный вой. В этом полузабытьи, где грань между научным азартом и влечением стёрлась, она наконец провалилась в беспокойный сон, в котором капитанский мундир расстёгивался слишком легко, а планета подступала слишком близко, обвивая их обоих своими манящими лозами.
Глава 5.
Следующие несколько дней до общего совещания прошли как один бесконечный, безумный цикл. Лилиан практически полностью изолировалась от команды, превратив лабораторию в свое личное убежище. Стерильность давно уступила место рабочему хаосу: столы напоминали выставку неведомых миров, повсюду громоздились контейнеры с образцами, а в воздухе беспрерывно пульсировали голограммы. Лилиан с небывалой скоростью проверяла данные, сверяла отчёты и писала выводы, попутно подгоняя саму себя громкой музыкой, которая эхом отдавалась от переборок. Ошибка была недопустима, но это её не пугало, а лишь распаляло азарт.
Питалась она урывками, когда кают-компания пустела — ей осточертели липкие, любопытные взгляды коллег. Слухи здесь были единственной валютой: стоило кому-то заметить её с капитаном дольше пяти минут, как по кораблю уже ползли истории о «тайном романе». Лилиан лишь закатывала глаза, когда слышала это, и прибавляла громкость на динамиках, чтобы заглушить сплетников.
В один из таких сумасшедших дней она засиделась до глубокой ночи. Время неумолимо утекало, совещание было уже завтра. Лилиан откинулась в кресле, отодвинув терминал, и закрыла лицо ладонями, массируя ноющие глазницы. Музыка внезапно стихла, а когда она убрала руки, оказалось, что мир внезапно погрузился в абсолютный мрак — питание отключилось. В сплошной темноте слабо мерцали лишь аварийные датчики да ряды огоньков на панели управления. Хорошо, что сработала профессиональная привычка — она успела сохранить всё до последнего байта.
— Ну, значит, пора спать, — тихо хмыкнула она сама себе. Голос прозвучал чуть громче, чем хотелось бы, в этой звенящей пустоте.
Она поднялась и двинулась к выходу. Коридоры, обычно залитые дневным светом, теперь тонули в полумраке. Лишь редкие аварийные полосы отбрасывали длинные, искаженные тени на стены. Каждый её шаг звучал неестественно громко. Она чувствовала себя призраком на собственном корабле, пока за поворотом не мелькнул силуэт. В аварийном свете фигура казалась монолитной. Рэймонд.
— Доктор Эванс? — его голос прозвучал низко, непривычно тихо, мгновенно заставив её сердце пропустить удар. — Вы ещё не спите?
Она стояла в паре метров от него, чувствуя, как нехватка света делает их близость почти осязаемой. Вдали от мониторов притяжение, которое она так тщательно пыталась игнорировать, накрыло её с головой.
— Засиделась, — также шепотом отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Надо подготовить максимум аргументов, капитан. Я не допущу ошибки. От этого зависит слишком многое.
Она отвела взгляд, впившись глазами в тусклую полосу на стене, чтобы не пялиться на него слишком откровенно. Высокая, мощная фигура Рэймонда в этой темноте казалась ещё больше.
— Что случилось? — спросила она, кивнув на погасшие панели.
— Плановая калибровка энергосети, — ответил он. Его голос звучал ровно, но Лилиан уловила в нём раздражение. — Доктор Эванс, я просил вас отдыхать. Зачем вы работаете до такой глубокой ночи?
— Потому что это необходимо, — отрезала она, чувствуя, как внутри закипает привычное упрямство. — Если вы хотите, чтобы я убедила Совет, у меня нет права на сон.
— Ваше истощение не поможет делу, — он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. В полумраке его глаза казались черными. — Вы работаете на пределе. Поверьте, ваш профессионализм не станет ниже от шести часов сна.
— Профессионализм? Серьёзно, капитан? — она коротко, ядовито усмехнулась и шагнула прямо в его личное пространство, вынуждая его замолчать.
Лилиан ткнула указательным пальцем в жёсткую ткань его кителя, в районе сердца. Она не собиралась оправдываться — она шла в атаку.
— Мой профессионализм — это моя забота, ясно? — тихо выпалила она, глядя ему прямо в глаза. Ещё не хватало слухов о их встрече в темноте. — Я здесь для того, чтобы мы выжили, пока вы пытаетесь натянуть свой чёртов протокол на реальность, которая вот-вот раздавит нас всех! Вы называете это контролем, а я называю это слепотой. Или вы просто боитесь признать, что я права?
Она тяжело дышала, чувствуя, как адреналин, накопленный за дни в изоляции в лаборатории, бьет в виски. Она знала, что переходит границы, но остановиться уже не могла — ей нужно было, чтобы он наконец перестал её контролировать и просто услышал.
Рэймонд замер. В тишине коридора было слышно, как тяжело и неровно дышит Лилиан. Она почувствовала, как под её пальцем глухо и сильно бьётся его сердце.
В следующую секунду его реакция была почти пугающе быстрой. Его рука, жесткая и уверенная, в одно движение перехватила её запястье. Он дёрнул её на себя, сокращая последние сантиметры, и Лилиан врезалась в него, едва не вскрикнув. Их лица оказались настолько близко, что она почувствовала запах его кожи — смесь озона и чего-то горьковатого, мужского.
Его пальцы на её запястье сжались, не больно, но властно, лишая возможности отступить.
Боже, — пронеслось у неё в голове, — он сейчас целует меня, или мне кажется?
Рэймонд смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде читалось всё: и гнев, и то самое подавленное желание, которое она видела в кабинете. Его дыхание было прерывистым, выдавая его внутреннюю борьбу. Нельзя, — кричал его рассудок, но его тело, его горячая ладонь, удерживающая её руку, твердили обратное.
Лилиан чувствовала, как кровь приливает к лицу, а во всём теле разливается тягучий жар. Она видела, как его взгляд переместился на её губы, и видела, как он сжал челюсть, подавляя порыв. Между ними искрило, воздух стал почти физически плотным.
Они стояли так вечность, балансируя на грани, где один неверный вдох мог разрушить всё, что он строил годами, и всё, что она пыталась забыть. Лилиан была готова сдаться, раствориться в этом притяжении, но внутри неё горела красная лампочка предупреждения: бывший муж, использование, крах.
— Капитан… — прошептала она, едва слышно, сама не зная, мольба это или приказ отпустить.
Он медленно, с видимым трудом, разжал пальцы, отпуская её запястье, но не сделал ни шага назад.
— Идите в каюту, Эванс, — его голос превратился в хриплый рокот, в котором едва угадывался привычный командный тон.
Лилиан, словно очнувшись от наваждения, отпрянула. Пространство коридора, обычно казавшееся просторным, сейчас внезапно сжалось до размеров тесной клетки. Она с досадой подумала о тех, кто проектировал этот корабль: неужели было так трудно сделать проходы шире? Сейчас эти холодные металлические стены, подсвеченные лишь багровым аварийным светом, казались сообщниками капитана, загонявшими её в ловушку. Слишком узко. Слишком близко. Слишком интимно для такого казённого, функционального места.
Она запнулась о собственные ноги и едва не упала, обходя его по дуге. Сердце колотилось в горле, словно пойманная птица, а рука, которая только что была в плену его ладони, горела, будто её прижгли раскалённым металлом. Она не стала дожидаться, пока он скажет что-то ещё — неважно, будет ли это приказ вернуться к работе или очередная порция ледяных наставлений.
Лилиан почти шмыгнула прочь, стараясь сохранить остатки достоинства, хотя внутри всё дрожало. Она двигалась быстро, почти бегом, то и дело задевая плечом холодную обшивку стены. Её каюта находилась всего в паре десятков метров, но этот короткий отрезок пути показался ей бесконечным. Она чувствовала его взгляд на своей спине — тяжёлый, пронизывающий, прошивающий насквозь даже через слои униформы.
Добравшись до своей двери, она судорожно приложила руку к сенсору. Механизм сработал с досадной медлительностью, и эти две секунды ожидания показались вечностью. Как только створки с тихим шипением разъехались, она нырнула внутрь, мгновенно активируя замок.
Оказавшись в темноте своей каюты, она прижалась спиной к двери и медленно сползла по ней вниз, обхватив себя руками. Здесь, в безопасности, среди личных вещей и привычного запаха зелени, исходящего от горшка с декоративным плющом, она наконец позволила себе выдохнуть. Воздух в каюте был прежним, но она жадно глотала его, пытаясь избавиться от навязчивого аромата озона и его кожи, который всё ещё стоял в носу.
В голове пульсировала одна единственная мысль: она была на волоске от того, чтобы сорваться. Ещё пара секунд — и она сама бы потянулась к его губам, забыв про всякую гордость и страх перед прошлым. Лилиан закрыла глаза, но темнота за веками была ещё опаснее: она снова видела его чёрные, как бездна, глаза, чувствовала властную хватку на запястье и этот электрический разряд, который прошил её насквозь. Это было безумие. Она приехала сюда работать, а не превращаться в очередную «служебную интрижку» капитана, о которой потом будут шептаться в каждом отсеке.
Она сидела на полу, дрожащими пальцами пытаясь унять пульсацию в теле. Завтра совещание. Завтра она должна быть безупречной. Завтра она должна доказать, что является лучшим специалистом на этом корабле, а не женщиной, которая едва не потеряла голову в тёмном коридоре. Но, глядя в темноту своей каюты, Лилиан отчётливо понимала: после этой ночи, даже если она найдёт тысячи доказательств опасности планеты, самой большой угрозой в этой экспедиции для неё стал мужчина, который сейчас, возможно, стоял в том же самом коридоре, пытаясь усмирить тот же самый огонь.
Утро началось не с кофе, а с холодной решимости изменить ход экспедиции. Ради этого она не спала последнюю неделю больше четырёх часов в сутки. Лилиан потратила лишний час перед зеркалом, проверяя каждую складку униформы — всё должно было быть безупречным, до последней нитки. Она стремилась стать идеальным механизмом: отстранённой, сосредоточенной и эффективной. О ночном инциденте напоминали не синяки — он был предельно осторожен, — а туманное, липкое воспоминание, которое преследовало её, как навязчивая мелодия.
Конференц-зал буквально гудел. Около сорока учёных собрались на общее совещание; здесь пахло техническим пластиком и едва уловимым озоном от работающих систем вентиляции. Рэймонд Лин стоял в тени у дальней стены, скрестив руки на груди. Его присутствие ощущалось как тяжесть в воздухе — он не обязан был здесь находиться, но безопасность требовала присутствия старшего офицера, и она знала: капитан вызвался сам. Он был воплощением дисциплины: идеально подогнанный форменный комбинезон из высокотехнологичного полимера, холодный, непроницаемый взгляд, стальная выдержка и безупречная осанка. Будто ничего и не было, подумала Лилиан, чувствуя, как внутри всё сжалось. Хотя чего она ожидала? Признания перед всем экипажем?
Резко отведя взгляд, она вышла к трибуне. На голограмме за её спиной развернулись данные: графики плотности почвы Эриды-9, спектральный анализ состава атмосферы и — самое важное — ускоренная запись роста местного мицелия.
— Коллеги, — голос Лилиан прозвучал чётко, — я собрала данные по семи пробным участкам. Анализ показывает аномалии, которые невозможно объяснить климатическими факторами. Это не просто планета. Это саморегулирующаяся экосистема.
Она вывела на экран выписку из последнего отчёта: «Объект 4-Б демонстрирует ускоренную реакцию на вибрационное воздействие. Мицелий проникает в структуру пробника на молекулярном уровне за 48 секунд. Скорость метаболического ответа опережает земные аналоги на 300%».
— Планета не ждёт нас, — продолжила она, глядя поверх голов присутствующих. — Она уже начала игру против нас.
В этот момент, делая паузу, чтобы переключить слайд, она почувствовала на себе его взгляд.
Лилиан не смотрела в ту сторону, но периферийным зрением уловила, как Рэймонд медленно просканировал её фигуру. Этот взгляд не был профессиональной оценкой. Он был до боли осязаемым — медленным, тяжёлым, скользящим от её плеч, затянутых в плотную ткань формы, вниз, задержавшись на груди, вдоль линии позвоночника, до изгиба талии и ниже. Он изучал её с такой жадной дотошностью, словно проверял, реальна ли она или всё ещё является проекцией его собственного желания. Тело Лилиан моментально отозвалось: кожа под формой предательски вспыхнула, а внизу живота разлилась тягучая, горячая волна. Ей стоило неимоверных усилий не вздрогнуть от этого фантомного прикосновения.
Она запнулась на полуслове, едва не потеряв мысль. Рэймонд стоял в глубокой тени за спинами учёных, и никто из них даже не догадывался обернуться — все были прикованы к экранам. Капитан чуть наклонил голову, и на долю секунды в его непроницаемой маске промелькнул нескрываемый, голодный интерес, направленный только на неё.
— …и именно поэтому, — она с трудом сглотнула, заставляя себя продолжить, — я настаиваю на пересмотре протоколов. Первый вариант: полная отмена высадки и разворот корабля. Второй — стратегия «безопасного касания». Мы сбрасываем автоматизированный зонд, считываем отклик экосистемы в режиме реального времени, вычисляем «окно безопасности» и высаживаемся на предельно короткий срок — не более тридцати минут для забора проб. Но есть критическое уточнение: мы обязаны менять точку высадки рандомно, без какой-либо системности. Планета обучается, она просчитывает наши паттерны. Любое повторение маршрута — это гарантированная ловушка. Мы должны быть непредсказуемы.
В зале поднялся ропот. Учёные начали переглядываться, споря о технической сложности таких манёвров. Лилиан видела, как скепсис постепенно сменяется тревогой.
Она подняла глаза и стойко встретила его взгляд. Рэймонд пронизывал её насквозь — он видел, как дрожали её пальцы на сенсоре, видел её затаенный вдох. В эту секунду она почувствовала себя абсолютно обнаженной, словно перед ним не было ни трибуны, ни десятков людей, ни её строгой униформы. Он видел её насквозь: и ночной страх, и сегодняшнее безупречное притворство.
Это было опаснее, чем любая планета-хищник. Рэймонд Лин не собирался уступать, и по тому, как потемнели его глаза, она поняла: он не забудет вчерашней близости. Эта мысль, смешанная с адреналином совещания, отозвалась в её теле сладкой, почти невыносимой дрожью. Она знала, что как только совещание закончится, эта игра перейдёт на новый, куда более опасный уровень.
— Капитан Лин, — голос Лилиан внезапно охрип, когда она осознала, что Рэймонд покидает своё место в тени.
Он вышел на свет, его походка была привычно бесшумной и хищной. Рэймонд подошёл к трибуне, и Лилиан пришлось отступить, освобождая ему место. Когда они поравнялись, их плечи на секунду соприкоснулись — этот мимолётный контакт прошил её током, напомнив о вчерашней ночи в коридоре. Он остановился, заняв её место за пультом, и на секунду их взгляды сцепились: его — холодный, властный, и её — полный невысказанного напряжения.
Теперь он стоял под прицелом сорока пар глаз, а она оказалась в тени, у края трибуны. Рэймонд начал говорить о безопасности, о топливных расходах и протоколах эвакуации. Его голос — низкий, уверенный, властный — мгновенно гипнотизировал зал. Но Лилиан больше не слушала смысл слов. Теперь настала её очередь наблюдать. Она хотела отыграться за ту невольную заминку, за то, как её тело предало её под его взглядом.
Её взгляд жадно скользил по нему, не таясь, ведь внимание всех было приковано к капитану. Она изучала каждую деталь: как напрягаются мышцы его предплечий, когда он делает резкий жест, как поблескивает металл на его манжетах, как движется его кадык при каждом глубоком, уверенном вдохе.
Его близость действовала на неё опьяняюще; она видела, как он краем глаза — едва заметным движением — следит за её реакцией. Он знал, что она смотрит. Он чувствовал её взгляд на своей коже так же физически, как она чувствовала его взгляд на своей груди минутой ранее.
Она смотрела на его губы — те самые, на которых вчера задерживался её взгляд в коридоре — и внутри всё кричало о желании стереть эту дистанцию. Мысль о том, что сейчас, на глазах у всех, между ними протянута эта невидимая, раскалённая нить желания, заставляла её сердце биться в бешеном ритме.
Рэймонд продолжал рассуждать об опасности планеты, но Лилиан видела, как он слегка сбился с ритма речи, на секунду задержав дыхание, когда она непроизвольно облизнула пересохшие губы, медленно, почти дразняще. Его «стальная выдержка» дала трещину, которую видела только она.
Глава 6.
— Да что ж это такое?! — Лилиан с грохотом отодвинула кресло, чуть не опрокинув чашку с остывшим чаем. Кофе она не переносила на дух, предпочитая чай или стимуляторы — вредная привычка, но в её графике, увы, необходимая.
По ощущениям, это был сотый отказ. На экране терминала в десятый раз всплыло раздражающе спокойное: «Канал связи занят, пожалуйста, подождите». Она кривилась, как от зубной боли, и снова вбивала команду отправки, но система была непреклонна. В лаборатории, которая обычно дышала энергией её работы, сейчас повисла давящая тишина, нарушаемая лишь короткими системными сигналами ошибки. Музыку она выключила ещё полчаса назад: даже любимые треки теперь казались пустым шумом, не способным заглушить нарастающую тревогу.
Лилиан закатила глаза от очередного отказа и вскочила, проходясь по помещению быстрым, нервным шагом. Внутри всё клокотало. «Ну уж нет, — подумала она, поправляя волосы, которые уже начали выбиваться из тугой прически, — так дело не пойдет». Она остановилась у двери, на мгновение зажмурилась, делая глубокий вдох, чтобы вернуть себе привычную собранность. Раздражение — плохой советчик, а у неё впереди был важный разговор.
Лилиан не стала тратить время на раздумья. Решение созрело моментально: нужно идти к связистам. Она вылетела из лаборатории, едва не сбив с ног зазевавшегося лаборанта.
— Прости, не заметила! — бросила она на бегу, и через несколько минут уже была в отсеке связи.
Специалист, к которому она обратилась, лишь виновато развел руками:
— Доктор Эванс, ну поймите, у меня приказ. Сейчас «окно» для личных сообщений, у всех родные, праздники… Вся сеть забита домашними видео. Я просто физически не могу перехватить трафик.
Лилиан прикусила губу. Она уважала труд этих ребят — связь была основой жизни на борту, и они делали её возможной. Но мысль о том, что команда обсуждает праздничные ужины на Земле, на которые они могут просто не вернуться, если она не пробьет этот отчет, казалась ей верхом безумия.
— Понимаю, — мягко, но твердо ответила она связисту. — У вас отличная работа, я не хочу её осложнять. Но на кону не только отчет, а вся миссия. Мне нужен капитан.
Она не стала скандалить — истерики не в её стиле, да и зачем давить на того, кто не принимает решений? Она развернулась и направилась к мостику. Путь она преодолела на одном дыхании, почти пробежав по коридорам. Пару раз ей пришлось ловко маневрировать, чтобы не сбить с ног зазевавшихся членов экипажа, но она лишь коротко извинялась на бегу, не сбавляя темпа. Она знала, что отвлекать капитана Рэймонда от управления кораблем — поступок на грани карьерного самоубийства. Но перед глазами вспышкой мелькнули цифры расчетов: если Совет не получит эти данные сейчас, вся миссия пойдет к черту.
Она остановилась у дверей мостика, на секунду задержала дыхание, пригладила ладонями воротник комбинезона и, не дожидаясь автоматического приглашения, решительно шагнула внутрь, чеканя шаг по металлическому настилу.
— Капитан, — начала она, даже не дожидаясь, пока он повернется от обзорного экрана, — нам нужно поговорить. И это не терпит отлагательств.
Рэймонд, стоявший у обзорного экрана, обернулся. Его взгляд был привычно холодным, но когда он увидел, кто к нему пришел, в глубине глаз мелькнуло удивление. Даже бровь еле заметно дернулась.
— Доктор Эванс? — его голос звучал ровно, как и всегда. — Надеюсь, это очень важно, а не жалоба на то, что в кают-компании закончился любимый сорт вашего чая?
Лилиан сделала шаг вперед, не давая ему увести разговор в сторону шуток. Она глубоко вдохнула, заставляя себя говорить медленнее — её собственный азарт вечно подгонял её, заставляя частить.
— Капитан, я пытаюсь передать данные на базу уже два часа, — начала она, стараясь придать голосу максимально деловой тон. — У меня в этих файлах критическая информация, от которой зависит план высадки. Но каждый раз получаю отказ: «Канал занят». Связист говорит, что сейчас «час пик» — все звонят домой.
Она скрестила руки на груди, пытаясь сдержать напор, но её глаза всё равно выдавали её — в них горела та самая энергия, которая никогда не давала ей сидеть на месте.
— Капитан, я всё понимаю: семья — это святое, и скучать по ней привилегия, доступная не всем, — она на секунду отвела взгляд к переборке. Общаться ей было не с кем, и эта мысль всегда немного резала по живому. — И я сама отказалась от личного времени для связи, чтобы не создавать нагрузку. Но если мы не отправим эти расчеты сейчас, комиссия просто не успеет их рассмотреть до нашего прибытия. Мы летим в пустоту, основываясь на данных, которые — я это доказала! — не имеют ничего общего с реальностью. Вы же сами согласились с этим на прошлом брифинге!
Она сделала паузу, подаваясь чуть ближе к капитанскому терминалу, за которым он стоял.
— Вы хотите, чтобы я убедила Совет, или вы хотите, чтобы я просто красиво выглядела на совещании? У меня на руках, возможно, будущее миссии, а они там поздравляют котов с днем рождения. Я искренне за них рада, правда, но мне нужно всего несколько десятков минут — это не так много. Давайте решим это мирно, без официальных запросов?
Рэймонд медленно откинулся в кресле, изучая её лицо. Его взгляд было сложно прочитать — в нем смешались строгость, скрытое одобрение и нечто похожее на затаенную усмешку, которую он не спешил выпускать наружу.
— Доктор, — начал он, и в его голосе прозвучало что-то среднее между вызовом и смирением. — Вы всегда приходите ко мне, когда дела идут не так, как вы хотите?
— Я прихожу к вам, когда вижу, что мы движемся прямиком в стену. Я была у связистов, напомню, — парировала она, и в её голосе зазвучал тот самый азарт, который делал её такой яркой. — Ну что, капитан? Выделите мне окно?
Рэймонд секунду помолчал, затем, не сводя с неё глаз, начал вводить команды на терминале.
— Послушайте, — сказал он, закончив. — Сейчас я не могу перерезать связь всему кораблю — это вызовет бунт. Но в полночь, когда нагрузка на сеть спадет, я заблокирую общий доступ на тридцать минут. Этого хватит?
Лилиан выдохнула, и её напряжение сменилось светлой, благодарной улыбкой, от которой на мостике словно стало чуть светлее.
— В полночь? — переспросила она. — Идет.
— Но, доктор Эванс, — добавил он, когда она уже собиралась уйти, — в полночь я буду в инженерном отсеке на плановой проверке, но отчет о передаче придет ко мне на личный терминал. Не заставляйте меня жалеть о том, что я нарушил протокол ради ваших данных.
— Не заставлю, — она коротко кивнула и, уже у самых дверей, оглянулась, чувствуя странную легкость в груди. — Спасибо, капитан.
Оставшееся время до полуночи Лилиан решила использовать по максимуму. Если капитан дал добро, облажаться она не имела права. Она засела за файлы: нужно было собрать всё в один пакет, чтобы на Земле даже у самого упертого члена комиссии не возникло вопросов. Лилиан прогоняла данные через симуляторы, пересобирала графики и добавляла в отчет последние уточнения по аномалиям. Каждый мегабайт этой информации был её аргументом в споре с комиссией.
Вернувшись в свою лабораторию после мостика, она выдохнула. Тяжесть, которая давила на плечи весь день, стала слабее. Она плюхнулась в рабочее кресло и включила музыку — громко, чтобы заполнить все пространство вокруг.
Через секунду отсек наполнился ломаным ритмом. Музыка помогала сосредоточиться: цифры на мониторах стали складываться в понятную картинку, когда под ногами пульсировал бас. Лилиан перемещалась между голограммами, отбрасывая в сторону ненужные панели, и сама не заметила, как начала подстраиваться под трек. Она то резко разворачивалась к терминалу, то покачивала плечом, забавно подпевая вокалисту на своем ломаном, выдуманном на ходу наречии, отчаянно коверкая слова ради рифмы.
Нина, зашедшая в лабораторию с предложением пообедать, замерла в дверях. Лилиан в этот момент была полностью поглощена процессом: она увлеченно танцевала, громко выкрикивая абракадабру в такт битам.
Когда Лилиан обернулась, поймав на себе взгляд, она застыла на полуслове, а затем увидела, как Нина, не в силах сдержаться, прикрывает рот рукой, сотрясаясь от смеха.
— Что? — Лилиан улыбнулась, поправляя сбившиеся волосы. — Впервые видишь, как люди сходят с ума после смены?
— Ты так забавно подпеваешь, — Нина наконец выдохнула, вытирая глаза. — Это что, новый язык, который ты придумала для общения с инопланетянами?
— Да, эксклюзивный патент, — Лилиан рассмеялась, делая музыку тише, чтобы можно было нормально говорить. — А ты что, пришла проверить, не поехала ли я кукухой в этой клетке, или у тебя есть новости поинтереснее?
— Хотела позвать тебя на обед, — Нина прошла вглубь лаборатории, оглядывая горы пустых контейнеров от сублиматов. — Ты совсем не выходишь, мы уже делаем ставки: питаешься ты святым духом или где-то прячешь стратегический запас нормальной еды.
Лилиан помрачнела, чуть отведя взгляд.
— Там атмосфера так себе, Нина. Эти липкие взгляды… Честное слово, чувствую себя экспонатом в музее. Как будто каждое моё движение обсуждают в закрытых чатах.
— Да брось, — Нина отмахнулась, проходясь рукой по краю стола. — Никто не желает тебе зла. Просто сейчас режим ожидания, делать нечего, вот народ и развлекается сплетнями. Это единственное, что тут хоть как-то меняется.
Она хитро прищурилась, понизив голос до заговорщического шепота:
— И кстати, не только о вас с капитаном судачат. Так что можешь выдохнуть — ты далеко не единственная звезда в нашем местном сериале.
Лилиан хмыкнула, чувствуя, как раздражение, которое она копила весь день, окончательно уходит. Споры с Рэймондом, отчеты, нелепые слухи — всё это вдруг показалось мелкой чепухой. Главное, что теперь у неё есть время, данные и четкий план, что делать дальше.
В назначенное время Лилиан постучала и вошла. Рэймонд, до этого склонившийся над монитором, медленно поднял голову. Он не сказал ни слова, но его взгляд — медленный, тяжёлый, скользящий по ней от лица до самых кончиков пальцев — заставил Лилиан замереть. Когда он заговорил, голос прозвучал с непривычной хрипотцой, будто он долго молчал.
— Доктор Эванс, вы как всегда пунктуальны, — произнёс он, едва заметно кивнув.
Лилиан сделала несколько шагов вперёд, остановившись напротив стола. Рэймонд сидел, расслабленно откинувшись в кресле, и его поза — открытая, уверенная — резко контрастировала с её собственным состоянием.
— Вы говорили, что поможете с доступом, — напомнила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Проходите, — коротко бросил он.
Лилиан обошла стол, остановилась сбоку и оперлась руками о край панели. Рэймонд перевел взгляд на терминал и начал вводить команды. Терминал коротко пискнул, подтверждая доступ.
— Канал открыт. Работайте, — сказал он, отстраняясь.
Лилиан быстро подключила накопитель. После всего нервного напряжения дня силы резко ушли, и она выпрямилась, снова опираясь ладонями о край стола и немного подавшись вперёд, чтобы дотянуться до сенсоров управления.
Она не заметила, как Рэймонд встал. Он не ушёл к дальней консоли, а медленно двинулся назад, оказавшись совсем рядом. Лилиан замерла, когда почувствовала его присутствие прямо за спиной — он был настолько близко, что она ощущала тепло, исходящее от него, и тот самый резкий, металлический запах парфюма. Она буквально чувствовала его взгляд на своих плечах и шее. Это была ловушка: она оказалась зажатой между терминалом и им, в положении, которое казалось до неприличия неловким.
— Спрошу ещё раз, доктор, — его голос раздался у самого плеча, низкий, с той же хрипотцой, что и в начале. — Вы абсолютно уверены в своих данных?
Лилиан вцепилась пальцами в край стола, чтобы не выдать дрожь. Она чувствовала, как его внимание, тяжёлое и почти осязаемое, буквально пригвождает её к месту.
— Уверена, — выдохнула она, не поворачиваясь.
Рэймонд едва слышно усмехнулся.
— Что ж, будем надеяться, что эти цифры стоят того, чтобы я сегодня нарушил устав ради вас. Если Совет задаст вопросы, почему канал был занят в «час пик», объясняться придётся мне, — он сделал паузу, и Лилиан почувствовала, как его ладонь на секунду коснулась края стола совсем рядом с её рукой. — Надеюсь, вы понимаете, что я ставлю на кон.
Он наконец отступил, давая ей возможность дышать, и Лилиан почувствовала, как воздух в кабинете снова стал разреженным.
— Присядьте в кресло, — произнёс он уже более ровным, почти деловым тоном, обходя её и останавливаясь поодаль. — Передача будет идти долго, а вы выглядите так, будто сейчас упадёте. Не хватало мне ещё обмороков в кабинете.
Лилиан опустилась в кресло, стараясь дышать ровнее. Рэймонд отошел к панорамному окну. Его темный силуэт четко выделялся на фоне звездного полотна, а в гладкой, темной поверхности терминала, установленного у окна, Лилиан видела его отражение. Он стоял, скрестив руки на груди, и Лилиан постоянно ловила себя на том, что смотрит не на экран с процентами загрузки, а на этот призрачный, неподвижный силуэт.
Прошло десять минут. Двадцать. Передача данных, которая должна была закончиться быстро, шла с мучительной медлительностью.
— Проблемы с каналом? — голос Рэймонда прорезал тишину, заставив Лилиан вздрогнуть. Он стоял там же, лицом к ней, и этот вопрос прозвучал так, будто он всё это время не сводил с неё глаз.
— Нет, просто объем большой. Система тормозит, — ответила она, стараясь, чтобы голос не звучал оправдывающе.
Рэймонд медленно подошел ближе. Лилиан видела, как он останавливается за её спиной, но не смотрела на него, уставившись в монитор. Она чувствовала его присутствие так остро, будто он касался её.
— Вы всегда так нервничаете, когда чего-то ждете? — спросил он. В его голосе не было ни капли деловой сухости — только странное спокойствие.
— Я нервничаю, когда теряю контроль над ситуацией, — отрезала она, чувствуя, как внутри всё дрожит. От этой близости перехватывало дыхание, и привычный холодный расчет, который всегда помогал ей в работе, куда-то испарился.
Рэймонд чуть наклонился, опираясь рукой о подлокотник кресла — совсем рядом с её локтем.
— А сейчас вы его теряете? — его голос стал тише, почти вкрадчивым.
Лилиан подняла на него взгляд. Тень от его фигуры падала на её руки, сцепленные в замок на коленях. Воздух стал настолько густым, что каждое движение казалось усилием.
— Вы о передаче или о чём-то другом, капитан? — спросила она. Она повернулась к нему, прямо глядя в глаза, хотя пульс колотился в висках так сильно, что это казалось оглушительным.
Рэймонд молчал. В кабинете было слышно только негромкое гудение систем. Он едва заметно улыбнулся — не насмешливо, а как-то иначе, словно признавая, что эта игра им обоим нравится.
— О работе, доктор. Конечно, о работе, — в его тоне проскользнула ирония.
Он задержал взгляд на её губах — всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы Лилиан перехватило дыхание. Затем он выпрямился, снова становясь непроницаемым капитаном, и отступил на шаг.
— Передача завершена, — сухо констатировал он.
Лилиан потянулась к разъему, но пальцы предательски дрожали. Она чувствовала, как он всё ещё стоит слишком близко.
— Подождите, — вдруг сказал он.
Она замерла. Рэймонд снова наклонился к терминалу. Его большая теплая ладонь накрыла её руку, чтобы ввести финальный код авторизации. Это было мимолетное касание, но по коже пробежал электрический разряд. Он ввел данные, но не убрал руку сразу. Его пальцы едва заметно, почти невесомо, погладили её запястье.
— Система требует подтверждения целостности архива, — произнес он, глядя на экран. Лилиан видела в отражении темного стекла, что к данным это уже не имеет никакого отношения. — Это займет еще несколько минут. Вы ведь не спешите в свою лабораторию?
Лилиан медленно повернула голову. Он смотрел на нее сверху вниз, их лица были опасно близко.
— Там нет ничего, что требовало бы моего присутствия прямо сейчас, — тихо ответила она, отведя взгляд. — Я могу подождать. Но... вас это не отвлекает?
Рэймонд не отошел. Он медленно развернулся и сел на край стола, прямо перед ней. Теперь Лилиан оказалась в «плену»: он возвышался над ней, перекрывая путь к отступлению, и его прямой, изучающий взгляд был прикован к её лицу.
— Не отвлекает, я закончил все дела к вашему приходу. Расскажите мне, — он чуть наклонился, и его голос стал глубже, — почему в вашей лаборатории всегда играет музыка? Не думаю, что это просто способ размяться.
Лилиан смутилась. Вопрос повис в воздухе.
— Вы видели? — только и смогла спросить она.
— Я проходил мимо, — подтвердил он, и в его глазах блеснуло что-то, что окончательно лишило её способности рассуждать здраво. — И мне стало интересно.
— Интересно? — эхом повторила она. — Я... музыка помогает мне концентрироваться. Так я быстрее думаю и лучше делаю свою работу, — она смущённо отвела взгляд, чувствуя, как покраснели кончики ушей. — Хотя, возможно, это просто дурацкая привычка.
Рэймонд мягко хмыкнул, и это было настолько неожиданно, что Лилиан невольно посмотрела на него снова. В его взгляде уже не было ни грамма «капитанской» строгости.
— Не дурацкая, — тихо сказал он. — Скорее... по-человечески понятная. На этом корабле слишком много тишины, доктор. Иногда мне кажется, что она сводит всех с ума.
Он протянул руку и на секунду задержал пальцы на подлокотнике кресла, почти касаясь её плеча, но тут же отдернул руку, словно очнувшись.
— Целостность архива подтверждена, — его голос мгновенно стал сухим и деловым. — Данные чисты.
Лилиан быстро выдернула накопитель, чувствуя, как пространство вокруг снова обретает привычные границы. Она поднялась с кресла, сглатывая ком в горле.
— Спасибо, капитан, — сказала она, стараясь звучать как можно более официально. — Я... я пойду.
Рэймонд кивнул, не сводя с неё глаз.
— Идите, доктор. Спокойной ночи.
Она развернулась и почти выбежала из кабинета, чувствуя на спине его взгляд до самой двери. Только в коридоре, прислонившись к холодной стене, она позволила себе выдохнуть. Её сердце всё ещё колотилось, а в ушах стоял его голос, от которого до сих пор бросало в жар.
Глава 7.
Зал для тренировок был небольшим, но в нем размещалось достаточно большое количество тренажеров последних, даже экспериментальных моделей. Это было сделано для поддержания физической формы экипажа и научного корпуса: высадка на планету требовала безупречной подготовки, и каждый член команды должен был быть готов к непредсказуемым условиям поверхности. Тут приятно пахло озоном и чистотой, а вентиляционная система работала просто безупречно — подспорье, неоценимое для такого количества людей. Мало кто решался тренироваться после рабочей смены, большинство предпочитали утро или день, а вечером можно было встретить лишь редких посетителей. Но сейчас, глубокой ночью, зал был пуст. Лилиан радовалась этому как никогда.
Она давно не тренировалась — семья, работа, графики и бесконечные отчеты вытеснили всё остальное. Но в этот раз она решила вернуться к истокам, чтобы хоть немного сбросить накопившееся напряжение и вернуть прежнюю форму. Всё-таки планета опасна, и кто знает, какие навыки будут необходимы на поверхности. Быстро переодевшись и размявшись, она надела наушники с привычной музыкой и решила сделать легкую тренировку, чтобы завтра иметь возможность работать без боли в мышцах. Блочная рама, тренажер для спины, стала первой остановкой. Лилиан выставила вес на пару делений ниже привычного и начала серию упражнений. Движения были еще неловкими, мышцы быстро отозвались легким жжением. Она старалась сосредоточиться на дыхании, вытягивая рукояти и чувствуя, как работают лопатки, полностью погрузившись в процесс.
Она настолько ушла в свои мысли, что не заметила, как в зале появился кто-то еще.
Только когда Лилиан перешла к кардио-блоку и уже вошла в ритм, установив высокую скорость на беговой дорожке, она подняла голову и в зеркальной панели напротив увидела капитана Рэймонда. Сняв наушники, чтобы убедиться в том, что ей не показалось, она услышала размеренный стук железа в дальнем конце зала. В отражении Лилиан видела: он был сосредоточен на своих упражнениях, двигаясь с методичностью автомата. Его обтягивающая форма подчеркивала каждое движение, и Лилиан на секунду позволила себе задержать взгляд на его сильной фигуре, прежде чем осеклась. Он не смотрел в её сторону, но Лилиан, почувствовав неловкость, тут же опустила голову, вернув наушники на место, стараясь выглядеть максимально занятой своей тренировкой.
Она прибавила темп, надеясь поскорее закончить и уйти, чтобы не создавать двусмысленностей в этом пустом пространстве. Но в какой-то момент, случайно взглянув в зеркало, она заметила, как его внимательный взгляд медленно, почти осязаемо скользнул по ней сверху вниз — по изгибу спины, по бедрам, — прежде чем он снова отвернулся к своему тренажеру. По телу Лилиан побежала горячая, лихорадочная дрожь, сбивая ритм дыхания.
Через пару минут работа дорожки была прервана: она подняла голову и вздрогнула — Рэймонд оказался прямо рядом. Она не слышала его шагов из-за музыки в ушах, он словно вырос из воздуха за её спиной. Она увидела, как двигаются его губы, будто он что-то говорил, но шум бегового полотна заглушал слова.
— Извините, не услышала, — сняв наушники, она повернулась к капитану и поспешно нажала кнопку остановки. — Повторите, пожалуйста.
— Техника у Вас хромает, доктор, — раздался его голос. Он был ровным, но в нем проскальзывали низкие, вибрирующие ноты.
Лилиан, тяжело дыша, сошла с дорожки. Рэймонд стоял всего в паре шагов, вытирая лицо полотенцем. Его взгляд больше не был сугубо профессиональным — теперь он был тяжелым, темным, с нескрываемой тенью усталости, смешанной с едва сдерживаемым, почти осязаемым голодом. Он смотрел на неё так, будто решал, имеет ли он право сорваться прямо сейчас.
— Да, — ответила Лилиан, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого взгляда. — Я давно не занималась и, возможно, выбрала неверный темп.
Рэймонд перевел взгляд на панель управления дорожкой, а затем снова посмотрел на нее, изучая покрасневшую кожу.
— При Вашем текущем уровне подготовки эта нагрузка избыточна. В уставе по медицине есть целый раздел о реабилитации после долгого перерыва в физических нагрузках. Неужели Вы не смотрели?
— Нет, я опиралась на свои предыдущие тренировки, — Лилиан старалась держать голос ровным, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Силовые выбрала меньше привычной нормы, но, видимо, забыла о кардио.
— Если Вы хотите добиться результата, а не просто истощить ресурсы организма, начните с меньшего веса на блоках. И держите спину ровнее. Ваш отдел несет ответственность за общую дееспособность экипажа, начните с себя, доктор.
Лилиан почувствовала, как к щекам прилила кровь от его назидательного тона и от того, как близко он стоял — она почти физически ощущала жар, исходящий от его тела. Она подхватила бутылку с водой, стараясь не встречаться с ним взглядом, чувствуя себя до неприличия уязвимой под этим темным, жадным прицелом.
— Благодарю за совет, капитан. Я учту Ваши рекомендации.
Рэймонд коротко кивнул, хотя лицо его оставалось неподвижным, словно высеченным из камня. В этом молчании чувствовалось такое напряжение, что воздух, казалось, можно было резать ножом.
— Доброй ночи, доктор. Не задерживайтесь, отдохните нормально.
Он развернулся и направился к следующему тренажёру. Лилиан проводила его широкую спину взглядом и, чувствуя, как сердце колотится в ребра, поспешила к раздевалке. Перед уходом, у самой двери, она не удержалась и бросила последний взгляд назад. Рэймонд был занят жимом: его мощные мышцы перекатывались под кожей, но он даже не смотрел на снаряд. Его взгляд, тяжелый и лишенный всякой маски, был прикован к ней — он провожал её до самого порога, и это безмолвное внимание жгло сильнее любого прикосновения.
Она практически вылетела в коридор, бегом направляясь к своей каюте. В ушах всё ещё стоял шум беговой дорожки, а перед глазами — его тяжелый, голодный взгляд. То напряжение, которое она пыталась выгнать из себя физической нагрузкой, никуда не делось — оно лишь стало плотнее, осело тяжелым, ноющим комком в груди и странным, пульсирующим теплом внизу живота. Лилиан кусала губы, понимая, что эта ночь не принесла ей никакого облегчения, а только яростно разожгла то, что она так отчаянно пыталась подавить.
Добравшись до каюты и прислонившись спиной к прохладной металлической панели, заменявшей ей дверь, она, как и несколько дней до этого, безуспешно пыталась успокоить желание, разрывающее её тело изнутри.
В полумраке каюты перед глазами всё ещё стоял тот образ из зеркала: его широкие плечи, влажная от пота кожа, перекатывающиеся мышцы спины. Ей до боли хотелось почувствовать силу его рук, ощутить эту подавляющую мужскую мощь, быть прижатой к стене, чувствуя, как его твердая грудь вдавливается в её тело. Она жаждала ощутить под своими ладонями этот рельеф — каждый жесткий жгут мышц, каждый выступающий контур его пресса, всё то, что так дразнило её воображение. Ей хотелось, чтобы он наконец переступил порог формального общения и позволил этому голоду, который она видела в его глазах, взять над ними обоими верх.
Но в то же время Лилиан понимала: если это произойдет, ничего уже нельзя будет вернуть назад. Это был путь в один конец, к пропасти, на краю которой они балансировали.
В глубине души она всё ещё боялась. Ей казалось, что если она позволит себе хоть немного — если даст Рэймонду волю, — то уже не сможет остановиться. Она хотела его, хотела здесь и сейчас, но до смерти боялась той ловушки, в которую могла угодить. В памяти болезненным эхом отдавались слова бывшего мужа — его холодное утверждение о том, что её темперамент пригоден лишь для постели, что она куда больше подходит на роль случайной любовницы, чем человека, с которым можно разделить жизнь. Эти слова до сих пор жгли её изнутри, ведь для Лилиан физическая близость никогда не была просто биологической потребностью — ей жизненно необходимо было чувствовать, что её ценят не только как источник удовольствия, что её видят целиком.
Она понимала, что хочет от Рэймонда только секса, чистого и безжалостного, чтобы наконец сбросить это напряжение, но боялась, что её сердце окажется слабее разума. Что если она влюбится, а он — нет? Что если он увидит в ней лишь временную забаву, подтверждая тем самым жестокие слова бывшего мужа? Эти воспоминания, словно старые шрамы, каждый раз сковывали её, заставляя возводить стены и отступать в самый последний момент, как только дистанция между ними сокращалась до опасной черты.
Лилиан прикрыла глаза, тяжело дыша, и пальцами коснулась своих ключиц, чувствуя, как от одного лишь воспоминания о его близости тело отзывается новой волной жара. Она кусала губы, понимая, что эта ночь не принесла ей никакого облегчения, а только яростно разожгла то, что она так отчаянно пыталась подавить.
Наступили выходные, и Лилиан наконец стало понятна страсть экипажа к сплетням: в замкнутом пространстве «Фрейи» делать было абсолютно нечего. Ожидание ответа от научного корпуса с Земли тянулось долго и нудно, время словно застыло. В один из дней она даже поучаствовала в обсуждении другой парочки — Нина рассказала ей о них на очередном общем обеде, попутно знакомя с новыми членами их компании. Хотя, если честно, это Лилиан чувствовала себя здесь «новым членом», постоянно ловя на себе любопытные взгляды.
— Да я тебе говорю, они заперлись в моторном отсеке, — быстро шептал Торен, один из механиков.
Он работал в секторе двигателей — шумном, вибрирующем лабиринте из труб, кабелей и плазменных охладителей. Работа там была изнуряющей: постоянно приходилось отслеживать показатели давления в системе подачи топлива и перенастраивать узлы синхронизации, чтобы корабль не начал раскачиваться от малейшего сбоя.
— И не выходили оттуда час, а то и больше, — Торен лукаво усмехнулся, отправляя в рот очередную порцию бесцветной питательной пасты, синтезированной в местном пищевом блоке. — Я был на дежурстве рядом и видел это своими глазами. Но внутри — тишина. Ни звука.
— Быть не может! У него же кто-то был на Земле? — Нина сузила глаза, бросив быстрый взгляд на обсуждаемый объект, который сидел за соседним столом.
— Про кого вы говорите? — спросила Лилиан. Когда подруга кивком показала на молодого парня, Лилиан лишь закатила глаза.
— У него была девушка, но они расстались за несколько месяцев до полета. Я знаю его, он тоже ксеноботаник. Он специализируется на культивировании глубоководных мхов и работе с семенами в условиях низкой гравитации. Довольно монотонная работа, да и парень сам по себе тихий и скромный, так что его тяга к таким... приключениям в техотсеках меня удивляет. Мы работали вместе несколько раз.
Лилиан сделала глоток синтетического кофе, стараясь не выдать собственного напряжения. Вкус был привычно горьковатым и плоским, как и всё на этом корабле. Разговор о чужих отношениях, о спрятанных в техотсеках желаниях, неприятно резонировал с тем, что она сама переживала каждую ночь. Она знала, как это — пытаться скрыть пульсирующее внутри напряжение под маской профессионализма.
— Ну это уже скучно, — Нина надула губы, разочарованная отсутствием подробностей. — Может, кто-то еще что-то знает?
— Я видел на камерах недавно, как кто-то поцапался в коридоре, — подал голос Маркус, один из сотрудников службы безопасности. Лилиан невольно отметила, как он задержал взгляд на губах Нины, прежде чем судорожно сглотнуть и поспешно отвести глаза. — Но это были только силуэты, ничего конкретного. Это случилось во время профилактического сброса напряжения, когда освещение перешло на аварийный режим. Звука не было, но общая динамика... было отчетливое ощущение, что они вот-вот набросятся друг на друга, чтобы поцеловаться.
Лилиан замерла, сжимая в руках пластиковую кружку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Внутри всё сжалось: она слишком хорошо помнила тот коридор, ту давящую тишину после сброса давления и то, как воздух вокруг них сгустился до состояния электрического разряда. Она знала, чьи это были силуэты, и каждое слово Маркуса кололо её, как игла.
— Силуэты в полумраке? Звучит как завязка дешевого романа, Маркус, — рассмеялся Торен.
Лилиан постаралась рассмеяться в ответ, хотя звук получился сухим и фальшивым. Она заставила себя расслабить плечи и слегка откинуться на спинку стула, демонстрируя полное равнодушие. Она сделала еще один глоток кофе, чувствуя, как его горечь обжигает горло.
— Кстати, Нина, — Лилиан перехватила инициативу, стараясь говорить быстро, чтобы сбить Маркуса с толку, — ты говорила, что получила новые данные по уровню влажности в жилом модуле. Это правда, что фильтры начали забиваться? Если мы не разберемся с этим до начала рабочей недели, капитан Лин... — она намеренно произнесла его фамилию, чтобы проверить свою реакцию, — ...точно устроит нам разнос из-за нарушения регламента по экосистеме. Давайте обсудим что-то, что действительно влияет на наше выживание, а не домыслы о чьих-то поцелуях.
Маркус нахмурился, недовольный тем, что его прервали. Он хотел было возразить, но Нина тут же оживилась, переключаясь на рабочие жалобы.
— Опять? Да я только вчера вызывала техников из службы жизнеобеспечения, — Нина нахмурилась, отставляя свою порцию пасты, и начала эмоционально рассказывать о неисправности системы, полностью забыв про Маркуса и его «романтическую» историю.
Лилиан выдохнула. Она была в безопасности — по крайней мере, на ближайшие несколько минут. Внимание группы полностью переключилось на насущные проблемы быта на «Фрейе», и Маркус, заметив интерес Нины, быстро оттаял, перестав сверлить взглядом Торена и Лилиан. Он что-то добавил про забитые фильтры, и разговор плавно потек в русло технических проблем, которые волновали всех гораздо больше, чем вымышленные романы.
Она сидела, кивала в нужных местах и профессионально обсуждала ремонт вентиляции, в то время как сердце всё еще колотилось где-то в горле. Внутри всё ещё подрагивало от пережитого страха разоблачения. Она поставила кружку на стол, стараясь, чтобы рука не дрожала.
— Да, фильтры — это критично, — добавила она, стараясь звучать как можно более отстраненно и профессионально. — Если мы не прочистим их вручную, система рециркуляции просто встанет. А капитан Лин, как вы знаете, не терпит отклонений от графика обслуживания.
При упоминании фамилии капитана её сердце пропустило удар, но остальные лишь понимающе закивали. Для них он был просто строгим руководителем, источником потенциальных проблем и лишней работы. Никто из них не видел, как этот человек смотрел на неё в полумраке спортзала, никто не чувствовал того жара, который исходил от него при одной лишь мысли об их близости.
Лилиан сидела, слушая их обсуждение, но мыслями была уже далеко. Она вдруг поняла, насколько опасно это место. Корабль казалась ей всё более похожей на клетку, где каждый неверный жест, каждый случайный взгляд мог быть замечен, обсужден и превращен в сплетню. Ей хотелось оказаться в своей каюте, за закрытой дверью, подальше от всех этих людей, чьи разговоры так опасно ходили вокруг её собственного секрета.
Когда обед подошел к концу, она встала первой.
— Мне нужно зайти в медблок, — сказала она, стараясь не смотреть ни на кого конкретно. — У меня плановая проверка показателей из-за работы с образцами. Если пропущу, врач потом замучает вызовами прямо посреди смены. Увидимся.
Она развернулась и пошла прочь, чувствуя на спине взгляды коллег, но больше всего — тяжелое, давящее ощущение собственной уязвимости. Каждый шаг по металлическому полу отдавался гулким эхом, и ей казалось, что если она сейчас обернется, то увидит Рэймонда, стоящего в конце коридора, смотрящего прямо на неё — так, будто он знает, что все эти анализы — лишь предлог, чтобы сбежать из общего зала, где она была вынуждена притворяться, что её не сжигает изнутри одно только упоминание его имени.
Несмотря на ложь, заглянуть в медблок действительно было необходимо. Лилиан понимала: если это сексуальное напряжение между ними не найдет выхода, она очень скоро выйдет из строя как специалист. Регулярные тренировки в спортзале, которыми она пыталась заглушить стресс, сработали в обратную сторону: прилив сил и возобновление физической активности лишь обострили либидо, сделав её тело чересчур чувствительным. Её концентрация на ксенокультурах уже начала страдать — стоило на секунду отвлечься от пробирки, как перед глазами снова возникало тело капитана, его широкие плечи и то, как напрягались мышцы под его форменной тканью.
Она вошла в стерильный отсек, где пахло озоном и антисептиками. Дежурный врач, погруженный в данные с терминала, даже не поднял глаз, лишь кивнул в сторону процедурной. Лилиан подошла к автоматизированному шкафу, стараясь сохранять невозмутимый вид. Ей нужно было получить блокаторы — подавители либидо, которые часто выписывали персоналу на длительных миссиях, чтобы избежать нежелательных привязанностей и конфликтов на борту.
Она быстро ввела код доступа, молясь, чтобы пальцы не дрожали от нахлынувшего возбуждения. В списке препаратов она выбрала нужную позицию: «стабилизатор нейроэндокринной системы», как это официально значилось в протоколах. «Заглушка», как пренебрежительно называли её между собой члены экипажа.
Нажав на кнопку выдачи, она услышала тихое жужжание механизма, и в приемном лотке появилась маленькая блистерная упаковка. Лилиан забрала её, чувствуя, как внутри всё протестует против этого решения. Она не хотела глушить своё желание, свои чувства. Подавлять в себе женщину ради сухой эффективности казалось ей чем-то противоестественным и даже унизительным. Она хотела Рэймонда — хотела чувствовать его кожу, его тяжесть, его дыхание. Но мысль о том, что она может превратиться в «очередную любовницу» и подтвердить жестокие слова бывшего мужа о своей якобы несостоятельности в чем-то большем, была для неё невыносимой. Это пугало её гораздо больше, чем риск сорвать рабочие показатели.
Выходя из медблока, она сжала упаковку в кармане так сильно, что острые края пластика врезались в кожу. Это был её способ не сойти с ума, её последняя линия обороны. Она надеялась, что если примет эту таблетку, то тот густой, тягучий жар, который преследовал её даже во сне, наконец-то отступит, и она снова сможет дышать, не просыпаясь каждую ночь из-за слишком горячих снов, в которых Рэймонд принадлежал только ей.
Глава 8.
День созвона с Землей оказался неожиданностью — сигнал прорвался сквозь помехи именно тогда, когда экипаж меньше всего этого ожидал. Общий сбор в коммуникационном узле проходил в атмосфере нервного напряжения.
Лилиан стояла рядом с Рэймондом, чувствуя, как его присутствие — твердое, надежное, почти осязаемое — придает ей сил. Когда на главном экране развернулась голографическая панель с представителями Совета, в зале повисла тишина. Лилиан вышла вперед.
— Мы подготовили проект оптимизации высадки, — голос её звучал ровно, без тени сомнений. — Исходя из данных последнего анализа атмосферы, наш текущий вектор не даст нужной плотности проб.
Она начала презентацию, и в этот момент весь её страх, вся та неловкость, которую она испытывала рядом с капитаном в последние дни, отступили. Осталась только работа. Она демонстрировала графики, показывала модели поведения зонда и с пугающей точностью объясняла, почему изменение точки высадки — единственный способ спасти миссию от провала. Она говорила блестяще: аргументы лились четким потоком, харизматично разбивая каждое скептическое замечание офицеров с Земли. Она видела, как те, кто еще минуту назад скептически качал головами, начинают подаваться вперед, внимательно слушая.
Рэймонд стоял чуть позади, и Лилиан чувствовала его взгляд на своей спине — тяжелый, горячий, полный какой-то новой, пугающей гордости. Он подхватывал её тезисы, когда это было нужно, создавая с ней единый, непробиваемый фронт. Они действовали как отлаженный механизм, словно понимали друг друга без слов.
— Прошу заметить, — закончила Лилиан, встречаясь взглядом с главным куратором проекта на экране, — что цена ошибки при текущем курсе превышает стоимость всей экспедиции.
Наступила долгая пауза. Офицеры переглянулись.
— Ваши доводы звучат убедительно, доктор, — произнес глава Совета после долгого молчания. — Но вопрос слишком масштабен. Мы не можем принять решение единолично — нам требуется созвать расширенное заседание высшего начальства.
— Мы будем ждать вашего ответа, — коротко кивнул Рэймонд, беря на себя завершение связи.
Экран погас, оставив их в полумраке коммуникационного узла. Лилиан ощутила, как адреналин, подпитывавший её всё это время, начал резко спадать, оставляя после себя дрожь в пальцах. Они стояли вдвоем, окруженные тишиной, и она чувствовала, как напряжение между ними, на секунду подавленное общим делом, возвращается с удвоенной силой. Рэймонд сделал шаг к ней, и в узком пространстве между ними воздух снова начал сгущаться, как перед грозой.
Экран погас, оставив их в полумраке коммуникационного узла. Экипаж, еще минуту назад внимательно следивший за трансляцией, начал расходиться, приглушенно обсуждая услышанное.
Лилиан ощутила, как адреналин, подпитывавший её всё это время, начал резко спадать, оставляя после себя предательскую дрожь в пальцах. Она стояла у самой стойки, чувствуя, как Рэймонд подошел совсем близко — так близко, что она кожей ощущала тепло его тела, резкий контраст с прохладой кондиционированного воздуха базы.
Вокруг всё еще мелькали люди, слышались обрывки фраз, но в узком пространстве между ними воздух внезапно стал тяжелым и плотным, как перед грозой. Рэймонд не смотрел на других. Его взгляд, всё ещё сохранивший тот властный блеск, с которым он только что «защищал» их проект перед Землей, теперь был направлен только на неё.
— Блестяще, доктор Эванс, — его голос, низкий и вибрирующий, прозвучал почти интимно, перекрывая гул уходящего экипажа.
Он сделал еще один, совсем маленький шаг, сокращая дистанцию до опасного минимума. Лилиан затаила дыхание. Она понимала, что стоит кому-то из задержавшихся коллег обернуться — и они увидят то, что Лилиан так отчаянно пыталась скрыть за отчетами и научными доводами. Но сейчас, под этим тяжелым взглядом, ей стало преступно плевать на последствия.
— Отдохните, доктор. Вы это заслужили, — добавил он, едва заметно склонив голову. Его голос звучал как приказ, но в нем проскальзывало нечто совсем иное, личное.
Лилиан чуть приподняла подбородок, не отводя взгляда. Она чувствовала, как пульс бешено колотится в горле.
— Вы правда думаете, что я могу просто «отдохнуть» после такого, капитан? — Лилиан намеренно выделила последнее слово, чуть прищурившись. — Мой мозг всё еще перемалывает каждый аргумент. Вдруг они не одобрят план? Вдруг решат, что риск неоправдан?
Рэймонд едва заметно усмехнулся — эта тень улыбки на суровом лице выглядела как вызов. Он чуть подался вперед, заставляя её отклониться назад, пока она не уперлась ладонями в край металлической стойки.
— Недоговорили? — переспросил он, понижая голос до глубокого, ровного тона. — Вы всегда были проницательны, Эванс. Но иногда излишняя дотошность приводит к выводам, к которым... никто из нас еще не готов. Все получится. Их реакция изменилась, я видел это по их лицам.
Лилиан вздохнула, закусив губу. Она чувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Рэймонд посмотрел на её губы — всего на секунду, но этот взгляд был тяжелее любого прикосновения.
— Вы выложились на максимум, Эванс, — его голос стал чуть тише, в нем проскользнула та нота одобрения, которую он обычно приберегал для закрытых рапортов. — Я не видел никого, кто смог бы так разнести их скепсис по фактам. Даже если они затянут с ответом — это будет из-за того, что мы поставили их в тупик.
Он задержал на ней взгляд чуть дольше положенного, словно оценивая, как сильно её вымотал этот напор.
— Идите в каюту. Выпейте чай, почитайте книгу, поспите. Расслабьтесь, в конце концов. Позже, как придет ответ, я вызову вас по внутренней связи.
Рэймонд едва заметно кивнул, коротко, почти официально, и, развернувшись, направился к выходу. Лилиан осталась стоять у стойки, глядя ему вслед. Двери за ним сомкнулись с коротким шипением, отсекая шум коридора, но образ Рэймонда — его прямая спина, небрежная уверенность движений — всё ещё стоял перед глазами.
Его слова об «отдыхе» и «чае» звучали как нелепая попытка натянуть на них двоих маску субординации, прикрыть официальным протоколом то, что сейчас искрило между ними в этом пустом зале. Лилиан плотнее сжала пальцы, чувствуя холод металла, который никак не мог остудить жар, разлившийся по телу. Какой чай? Какой сон? Её нервы были натянуты, как струны, и единственным способом их ослабить было отнюдь не чтение книг.
Оставшийся день она решила посвятить тренировкам. Если Рэймонда рядом не будет, может, получится выжечь этот душный жар физической нагрузкой?
Лилиан выбрала самый интенсивный блок в спортзале, где на этот раз было полно народу. Она встала на беговую дорожку, выставила максимальный наклон и темп, надеясь, что через десять минут её сознание заполнит только пульсирующая кровь в ушах и гул тренажёров.
Вокруг кипела жизнь: кто-то из механиков громко обсуждал ремонт двигателей, пара курсантов спорили о графике дежурств, слышался ритмичный стук гирь и тяжелое дыхание атлетов. Лилиан была готова молиться на вентиляционную систему, потому что в этом спертом, нагретом телами воздухе она бы просто задохнулась от собственной паники, не работай охладители на полную мощность. Но чем больше вокруг было людей, тем острее она чувствовала свою изоляцию. Она бежала, чувствуя, как пот стекает по спине, как мышцы ног начинают гореть от нагрузки, но облегчение не приходило. Напротив, каждый звук, каждое движение чужих тел в зале лишь раздражало, подсвечивая её внутреннюю пустоту.
Её взгляд постоянно метался по зеркальным стенам в поисках знакомого силуэта в дверях — она одновременно боялась и жаждала увидеть там Рэймонда. Но его не было.
Она перешла на силовые тренажёры, пытаясь довести себя до изнеможения, но это не помогало. Чем сильнее она напрягалась, тем яснее перед глазами вставал образ капитана: как он смотрел на неё, как его плечо коснулось её плеча. Адреналин, который она пыталась «скинуть», только смешивался с возбуждением. Ритмичный стук металла о металл в зале стал казаться ей похожим на биение сердца.
Она стояла посреди зала, тяжело дыша, с волосами, прилипшими к лицу, и осознавала с пугающей четкостью: всё, что она делала — это просто оттягивала момент. Тренировка была бессмысленным ритуалом. Её тело всё ещё требовало того, что мог дать только один человек, и этот спортзал, полный людей, был лишь декорацией, в которой она чувствовала себя совершенно одна.
Мысль о «заглушке» ударила в голову внезапно, остро. Лилиан знала, что она лежит там, в сумке, запертая в ячейке шкафчика в раздевалке. Она носила этот блистер с собой всегда, так и не решаясь выпить первую таблетку.
Она знала: достаточно было просто дойти, открыть дверцу, сделать один глоток воды — и этот пульсирующий шум в крови, этот невыносимый жар утихли бы, уступая место холодной, стерильной ясности.
Она прислонилась лбом к прохладному металлу стойки тренажера, закрыв глаза. Представила эти таблетки. В голове четко всплыл образ упаковки — острые края пластика, белые кругляши, которые могли бы превратить её обратно в эффективного специалиста, в доктора Эванс, которой не нужно было ничего, кроме графиков и данных.
Но она всё ещё не была готова их принять. Лилиан понимала: как только она проглотит эту таблетку, она признает поражение. Она сама «выключит» то единственное, что сейчас связывало её с реальностью, в которой существовал Рэймонд. Пока таблетки лежали в шкафчике, а не внутри неё, выбор всё ещё оставался за ней. И пока эта «заглушка» не была принята, она могла обманывать себя, что эта боль — её личный выбор, её способ не терять его окончательно.
Через несколько дней Лилиан получила вызов по внутренней связи. До этого приборы часто подавали сигналы: то Нина звала на обед, то коллеги пересылали друг другу файлы — защищенная сеть базы позволяла передавать конфиденциальные данные без риска утечки. Но сейчас индикатор мигал по другому поводу.
Вызов был от капитана. Короткое сообщение на экране:
«Пришел ответ от Земли. Жду в 18:00. Капитан Лин».
Лилиан замерла, глядя на мерцающие символы. Сердце пропустило удар и тут же начало молотить по ребрам с удвоенной силой. Она знала, что ответ от Совета — это просто рабочая необходимость, обычная формальность. Но от этого сухого «Жду» у неё внутри всё отозвалось странным, тягучим ожиданием. Это было обычное приглашение на брифинг, ничего больше, но почему-то от него перехватило дыхание.
До восемнадцати часов оставался всего час.
Она бросилась к рабочему столу, на ходу отбрасывая планшеты с данными, которые ещё минуту назад казались жизненно важными. Сейчас все эти цифры, графики и расчеты атмосферы выглядели как пустой набор символов. Лилиан подошла к зеркалу, критически осматривая себя: кожа немного потускнела, а в глазах, вопреки её желанию выглядеть невозмутимой, читался тот самый лихорадочный блеск, который она старательно скрывала последние дни.
Наскоро закрыв лабораторию и вернувшись в каюту, она решила сделать свой привычный уход за лицом. Такой ритуал всегда спасал ее от нервозности перед любой встречей и заставлял чувствовать себя уверенно. Умывшись, Лилиан достала из ящика стола флакон с увлажняющим спреем и привычными, выверенными движениями орошила лицо, а затем подушечками пальцев начала вбивать успокаивающий крем в кожу вокруг глаз и на висках. Этот ритуал всегда помогал ей собраться, отгородиться от суеты, но сегодня прохлада спрея почти не чувствовалась. Пальцы продолжали мелко дрожать, и она дольше, чем нужно, массировала кожу, пытаясь обмануть себя: «Это всего лишь встреча. Ты доктор Эванс. Ты профессионал».
Её пальцы непроизвольно потянулись к карману формы — туда, где всё ещё лежал блистер с «заглушкой». Лилиан замерла, глядя на своё отражение, на свои покрасневшие от массажа щеки. Принять таблетку сейчас — означало войти в кабинет капитана абсолютно спокойной, полностью защищённой от любых эмоций, эффективным доктором Эванс, у которой есть ответы на все вопросы.
Но стоило представить, как Рэймонд смотрит на неё — тем самым взглядом, который заставлял её терять самообладание, — как она отдёрнула руку.
Лилиан резко развернулась и вышла из каюты, оставив «заглушку» в кармане, где она обычно и лежала. Завтра, она начнет прием таблеток завтра.
Подходя к кабинету, она пыталась унять бешено колотящееся сердце. Поприветствовав старпома и дежурных пилотов, Лилиан юркнула в кабинет, надеясь, что их любопытные взгляды не успели поймать даже тени той лихорадочной нервозности, что была написана у неё на лице.
Войдя, она сразу почувствовала напряжение, висящее в воздухе — густое, почти осязаемое. Лилиан замерла у самой двери. Рэймонд смотрел в экран, не повернувшись к ней, и в его теле, казалось, не было ни одной расслабленной мышцы; он выглядел как сжатая пружина. В руках у неё ничего не было — ни планшета, ни отчетов, только пустота, подчеркивающая, как нелепо она чувствует себя в этой тишине.
— Капитан? — позвала она, не дождавшись его реакции.
— А, да, — будто отмер Рэймонд, — доктор Эванс, уже вечер.
Он наконец медленно развернулся в кресле, и его взгляд, обычно такой проницательный, сейчас казался каким-то отрешенным. Рэймонд не предложил ей сесть. Он смотрел на неё — и в этом взгляде больше не было того странного, давящего притяжения, которое она чувствовала совсем недавно в коридоре. Сейчас в его глазах читалась лишь тяжелая усталость человека, который получил известие, переворачивающее всё с ног на голову.
— Вы получили сообщение? — голос Лилиан прозвучал тише, чем она планировала, выдавая всё её волнение.
Рэймонд едва заметно кивнул, не отрывая от неё глаз.
— С вами всё в порядке? — она посмотрела на него с нескрываемой тревогой, делая несмелый шаг вперед.
— Да, новости от семьи, — он покачал головой, устало потирая переносицу. — Ничего катастрофического, просто… семейные дела, которые настигли меня в самый неподходящий момент. Потребуют моего участия, когда мы вернемся. Я не открывал сообщение от Совета, ждал вас.
Он замолчал, и Лилиан видела, как он с трудом возвращается к реальности, в которой они сейчас находились — в кабинете, в тишине корабля, в ожидании официального ответа, который теперь казался им обоим чем-то вторичным по сравнению с теми личными заботами, которые Рэймонд только что впустил в свой закрытый мир.
— Откроем сообщение? — Лилиан попыталась мягко отвлечь капитана от тягостных мыслей.
— Да, конечно, подходите ближе, — он качнул головой, предлагая ей встать сбоку от кресла.
Рэймонд вызвал на экран защищенный канал связи Совета. Уведомление пульсировало мягким янтарным светом, сигнализируя о высоком уровне доступа. Он быстро набрал персональный код, и сообщение развернулось на полупрозрачной панели. Рэймонд сразу же встал и отошел в сторону, давая Лилиан больше пространства.
Она жадно пробежала глазами по строчкам:
— ...после общего голосования... одобряем... высадка в соответствии с вашим планом...Получилось! — она не сдержала радостного вскрика, хлопнула в ладоши и, поддавшись импульсу, порывисто обняла капитана.
Рэймонд ответил почти мгновенно, крепко прижимая её к себе. На секунду всё остальное — тяжелые новости из дома, ожидание Совета, бесконечные протоколы — перестало существовать. Он искренне рассмеялся, впервые за день расслабляя плечи, и мягко отстранился, чтобы взглянуть на неё.
— Ну вот, — с легкой хрипотцой в голосе произнес он, глядя на неё с теплотой. — А вы так переживали.
Они стояли посреди кабинета, захлебнувшись этим коротким, пьянящим моментом победы. Но по мере того как эйфория отступала, улыбка Рэймонда начала гаснуть, а дыхание стало тяжелым и прерывистым.
Они внезапно замерли, осознавая, в какой позиции оказались: её руки всё ещё сжимали его плечи, а он удерживал её за талию, притягивая к себе вплотную. Рэймонд резко вскинул голову вверх, пытаясь выровнять дыхание, его челюсти были сжаты до боли. Лилиан почувствовала, как мышцы под её пальцами напряглись, превратившись в камень.
— Капитан? — шепотом спросила она, чувствуя, как его сердце под её ладонями бьется в бешеном ритме. — Всё в порядке?
Он выдохнул — тяжело, с хрипом — и, посмотрев на неё потемневшими, почти лихорадочными глазами, коротко бросил:
— Нет.
Глава 9.
Одним решительным движением он подхватил её и усадил на край массивного рабочего стола, тут же встав вплотную между её ног. Лилиан отшатнулась назад, опираясь руками о столешницу позади себя, чтобы сохранить равновесие. Рэймонд накрыл её ладони своими, придавливая их к столу, фиксируя её в этом пространстве — между столом и собой. Он навис над ней, сокращая дистанцию настолько, что Лилиан кожей почувствовала исходящий от него жар.
Она сбивчиво вдохнула, осознав, насколько тесно он прижался к ней. Каждое его движение, каждый сбивчивый выдох теперь были направлены прямо на неё, и она физически ощущала его возбуждение, ставшее неоспоримым доказательством того, что он больше не в силах сдерживаться.
Рэймонд тяжело опустил голову, касаясь её лба своим, но не целуя. Его дыхание опаляло губы.
— Вы хоть понимаете, доктор Эванс, — прошептал он, и голос его звучал как рык, — что вы со мной делаете? Я держался на грани все эти дни, я чертовски старался быть профессионалом, но сейчас…
Он чуть подался вперед, прижимаясь ещё ближе, чтобы она не могла игнорировать этот явный, отчаянный напор.
— Я больше не могу делать вид, что мы просто коллеги, — закончил он, глядя ей прямо в глаза, ожидая ответа.
Лилиан почувствовала, как внутри неё, словно плотина, рухнуло всё то сдерживаемое напряжение, что она носила в себе последние дни. Вместо страха или привычного желания защититься, её накрыло волной такого же острого, почти яростного чувства. Она с вызовом вскинула подбородок, глядя ему прямо в потемневшие глаза.
— А вы думали, что я не чувствую того же? — её голос сорвался на шепот, она говорила, практически касаясь его губ своими. — Я держалась за этот «профессионализм» так же отчаянно, как и вы, капитан.
— Рэй, — сказал он. — Для тебя я Рэй.
Лилиан подалась вперед, инстинктивно подтягивая бёдра к самому краю стола. Она прижалась к нему всем телом — плотно, без единого зазора, открыто отвечая на его напор. Её собственные руки, до этого сжатые под его ладонями, высвободились, а пальцы вцепились в края его формы, притягивая его ещё ближе, чтобы он почувствовал её ответную дрожь и то, как нестерпимо сильно она нуждается в том, чтобы это напряжение наконец нашло выход.
Рэймонд выдохнул — коротко и рвано, словно она нанесла ему удар под дых. Он на мгновение зажмурился, чувствуя её близость, и когда снова открыл глаза, в них не осталось ни капли сомнения, только признание того, что пути назад больше нет.
Он накрыл её губы голодным, поглощающим поцелуем. Это было не просто столкновение двух стихий, в котором не осталось места для осторожности или вежливости — это был самый настоящий, неприкрытый голод. Рэй издал глухой стон, вжимаясь в неё всем телом, пока его ладони с жадностью исследовали её бедра, сминая ткань формы, словно та была лишь досадной преградой. Лилиан отвечала с той же неистовой силой, вцепившись пальцами в его форму и притягивая капитана так близко, что их сердца бились в унисон, превращаясь в единый, неровный ритм.
Каждое движение становилось всё более диким. Сквозь плотную ткань одежды они чувствовали жар и пульсацию друг друга, и этот отчаянный, грубый петтинг заставлял воздух в кабинете буквально звенеть от напряжения, которое достигло точки абсолютного безумия. Рэй рывком вдавил её за бедра в себя, и Лилиан, издав стон, обхватила его ногами, прижимаясь в попытке стереть последние остатки дистанции. Его требовательные, ритмичные толчки бедрами были ответом на её тихие стоны и изнывающую мольбу. Это было уже не просто влечение, а натянутая до предела струна: напряжение, копившееся неделями, достигло своего предела, и когда всё сознание сузилось до этой единственной, искрящейся точки между ними, они оба вздрогнули, кончая в короткой, сводящей с ума вспышке удовольствия.
Тишина, накрывшая кабинет секунду спустя, была оглушительной. Они тяжело дышали, прижавшись друг к другу лбами, ещё не до конца осознавая, что произошло.
Но в эту же секунду в голове Лилиан, как ледяной душ, всплыли слова бывшего мужа, сказанные им в один из самых унизительных моментов их брака: «Ты чертовски горяча, Лилиан, но ты создана только для этого. Ты — идеальная любовница, с которой хочется забыться, но не более. Не пытайся казаться кем-то глубоким — ты лишь красивая оболочка, предназначенная для утех».
Эти слова ударили с такой силой, что её лицо вмиг стало пугающе бледным. Взгляд, ещё минуту назад затуманенный страстью, остекленел.
— Нет, — выдохнула она, и в этом слове было больше ужаса, чем во всём, что она пережила за эти дни.
— Лилиан, постой… — Рэй попытался удержать её за руку, всё ещё не придя в себя от их общей разрядки, но она с силой оттолкнула его, спрыгивая со стола.
— Нет, — её голос дрожал от сдерживаемых слез. — Я не могу. Это не то... это не то, что я хотела. Я не хочу быть просто этим для тебя.
Она не смотрела на него. Собрав последние остатки самообладания, Лилиан наспех одернула сбившуюся одежду, чтобы скрыть следы их близости от любопытных глаз экипажа, и вылетела из кабинета. Она неслась по коридорам, чувствуя, как внутри неё окончательно рушится всё, что она пыталась выстроить, и единственным желанием было спрятаться.
Забежав в каюту и заблокировав дверь, она сползла по стене на пол и разрыдалась, не в силах остановить этот поток боли и унижения.
После того дня Лилиан закрылась в себе. Лаборатория стала её убежищем и одновременно клеткой. Она погрузилась в работу с головой, доводя до автоматизма каждый анализ и каждый синтез, лишь бы не оставлять ни секунды свободного времени для блуждающих мыслей.
Но мысли всё равно просачивались сквозь плотину профессиональной дисциплины.
Кончить от петтинга? Когда она лежала в темноте своей каюты, глядя в холодный металл переборки, это воспоминание отдавалось в теле предательской дрожью. Звучало как описание чего-то прекрасного, о чем мечтают в любовных романах. Но не для неё. Не после того, как слова бывшего мужа — ядовитые, въедливые, как кислота — разъели тот самый момент близости.
«Ты — лишь красивая оболочка, предназначенная для утех».
Лилиан поднялась с койки и подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела женщина, которую она знала и любила: светлые волосы, тонкие черты лица, высокий рост, стройная фигура. Она любила свою внешность, знала себе цену, но сейчас эта красота казалась ей проклятием — витриной, за которой, как ей теперь казалось, другие видели лишь объект. Ей было больно. Ей хотелось быть любимой, а не игрушкой для секса.
— Я не игрушка, — прошептала она своему отражению, но голос дрогнул, выдавая всю глубину её сомнений. Слезы неконтролируемо потекли из глаз. — Я буду любима, — пообещала она себе шепотом, вытирая лицо тыльной стороной ладони.
Ей хотелось кричать от досады на саму себя. Зачем она позволила тем словам, которые уже давно должны были стать прахом, превратить её триумф в это липкое, удушливое чувство унижения? Она была в ловушке: между своей памятью и человеком, который одним взглядом мог разжечь в ней пожар, который она так отчаянно пыталась потушить.
Наступила глубокая ночь. Время, когда коридоры пустеют, а риск столкнуться с Рэймондом стремится к нулю. Лилиан поправила комбинезон, стараясь выглядеть максимально отстраненно, и вышла в коридор. Её маршрут был выверен до миллиметра: каюта — кают-компания — лаборатория.
В кают-компании она быстро набрала несколько порций еды — этого должно было хватить на весь следующий день, чтобы не покидать лабораторию лишний раз. В тишине отсеков слышалось лишь её собственное прерывистое дыхание и шмыгания носом — слёзы неконтролируемо текли из глаз, и она раз за разом судорожно вытирала лицо тыльной стороной ладони. Доставив контейнеры в лабораторию, она направилась назад, к своей каюте.
Внезапно в гулкой тишине коридора ей послышались тихие, размеренные шаги. Лилиан резко замерла, сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. Она обернулась, всматриваясь в полумрак, но коридор был пуст. Длинная металлическая труба перехода уходила в темноту, не скрывая никого, кроме теней.
Ощущение чужого взгляда, буквально прожигающего спину, заставило её ускориться. Лилиан практически шмыгнула в свою каюту и с тихим шипением заблокировала дверь.
Она не видела, как секундой позже из-за поворота, который она только что миновала, вышел Рэймонд.
Капитан стоял неподвижно, его плечи были напряжены, а лицо — как застывшая маска. Он видел всё: и эти хрупкие, вздрагивающие от беззвучных рыданий плечи, и то, как она беспомощно вытирала лицо, пытаясь скрыть свою слабость.
Каждую ночь он был здесь, в тени, наблюдая за ней, и каждое мгновение это зрелище выжигало его изнутри. Рэймонд сжимал кулаки до боли, не зная, что делать. Он был уверен, что окончательно напугал её, что превратился в её кошмар, и этот страх парализовал его. Он боялся подойти — боялся, что один его жест заставит её закрыться ещё сильнее, а она и без того была на грани. Его взгляд, тяжелый, темный и полный невысказанной муки, был прикован к двери её каюты. Он следил за ней каждую ночь, доведенный до грани собственным бессилием, не зная, как достучаться до неё и как перестать быть тем, от кого она теперь так отчаянно бежит.
На следующее утро её комм пронзительно завибрировал, оповещая об общей рассылке. «Всем членам экипажа прибыть в кают-компанию для обсуждения новых деталей экспедиции».
Лилиан замерла, глядя на экран. Внутри всё сжалось — перспектива оказаться в одном помещении с Рэймондом казалась невыносимой. Она подошла к зеркалу и критически осмотрела своё отражение. Глаза были красными, а лицо приобрело нездоровую бледность от бессонных ночей.
«Спасибо производителям современной косметики», — пробормотала она себе под нос, доставая из ящика свои лучшие средства. Увлажняющая сыворотка, быстро впитавшаяся в кожу, капля активного геля против отеков — и спустя десять минут из зеркала на неё смотрела всё та же невозмутимая доктор Эванс. Никто не должен был увидеть её сломленной.
Сделав последние приготовления, она медлила перед выходом. Каждый шаг за пределы каюты ощущался как прыжок в ледяную воду. За последние дни изоляции она отвыкла от шума, от чужих взглядов, от необходимости носить маску профессионала. Экипаж был поглощен работой, все были загружены под завязку, так что её отсутствие в общих зонах почти никто не заметил — и это было её единственным спасением.
Войдя в кают-компанию, она на мгновение замерла от гула голосов, который показался ей оглушительным. Огромный зал был заполнен людьми. Её взгляд привычно и болезненно метнулся к главному столу, где обычно сидело руководство, — но Рэймонда там не было. Напряжение в груди чуть ослабло, хотя сердце продолжало колотиться о ребра.
— Лилиан! Сюда! — Нина бодро махала рукой с дальнего конца зала.
Лилиан выдохнула, натянула на лицо привычную сдержанную улыбку и, стараясь, чтобы походка выглядела уверенной, направилась к их столику.
— Привет, — она коротко кивнула, здороваясь с остальными, и быстро опустилась на свободный стул.
— Ты куда пропала? — Нина прищурилась, внимательно глядя на неё. — Мы думали, ты уже окончательно прописалась в лаборатории. Весь экипаж на ушах, а тебя будто ветром сдуло.
Лилиан почувствовала, как пальцы под столом сжимаются в кулаки.
— Да работа как-то накопилась. Тем более ход экспедиции всё-таки изменили, и надо всё перепроверять и составлять план по сбору проб, — говорила она, стараясь выглядеть беззаботной. — У вас как? Тоже загрузили?
— Да, — Торен тяжело вздохнул, — сейчас все силы брошены на проверку систем жизнеобеспечения корабля, летать осталось всего полтора месяца, рисковать нельзя.
— У нас также, — Маркус откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Безопасники сейчас на взводе: перелопачиваем протоколы доступа к внешним отсекам и усиливаем мониторинг периметра. Капитан приказал прогнать все системы через полный цикл диагностики, так что сидим в серверных, как в клетках, вычисляем аномалии в логах.
— А вообще зачем нас всех собрали? — Нина огляделась вокруг.
— В сообщении было сказано о новых деталях, — сказала Лилиан. — Совет одобрил наш план об изменении высадки.
— Да ладно? Это отлично! — оживился Торен.
— Видимо, решили, что кают-компанию проще использовать, потому что в конференц-зал не вместится столько народа, — добавила Лилиан, чувствуя, как внутри снова начинает расти тревога. Она снова невольно бросила взгляд на входные двери, ожидая, когда появится он.
И словно вторя её мыслям, двери разъехались, и в проёме появился знакомый силуэт.
Капитан Лин вошёл в зал с той властной, естественной грацией, которая заставляла пространство вокруг него подчиняться. Он не произнёс ни слова, но само его присутствие срезало гул голосов, как ножом: сначала замолчали ближайшие столы, затем тишина волной прокатилась по всей кают-компании.
Лилиан, почувствовав, как внутри всё заледенело, инстинктивно вжалась в стул. Она была надёжно скрыта за широкими спинами Торена и Маркуса. Стол, стоявший впереди, создавал дополнительный барьер, превращая её в невидимку. Она затаила дыхание, глядя на него лишь узкой щелочкой между плечами коллег.
Рэймонд медленно прошел к центру зала. Его взгляд — холодный, пронзительный, привыкший контролировать всё до мельчайших деталей, — методично сканировал ряды, словно он искал кого-то конкретного в этой пёстрой толпе. Лилиан видела, как его глаза задержались на их секторе чуть дольше положенного, и сердце пропустило удар, едва не вырвавшись из груди. Но, не обнаружив её за спинами мужчин, он отвёл взгляд дальше, к дальним рядам.
Его лицо оставалось абсолютно непроницаемым, как высеченное из гранита, и лишь одна деталь выдавала его внутреннее напряжение: глубокая, резкая складка, залегшая между бровями, словно шрам от затянувшегося раздумья. Эта сдержанность казалась Лилиан опаснее любого крика. Она чувствовала себя загнанным зверем, который, спрятавшись в тени, всё равно ощущает на себе этот незримый, тяжёлый прицел его внимания.
— Экипаж, внимание, — его голос, низкий и ровный, без труда заполнил тишину кают-компании, не требуя усиления микрофонов. — У нас есть изменения в графике, которые не терпят отлагательств.
Он начал двигаться по залу, и с каждым его шагом по металлическому полу, отдававшимся в висках Лилиан гулким эхом, ужас внутри неё крепчал. Он приближался.
— Совет утвердил обновлённый протокол высадки на планету. Теперь операция будет проводиться строго по стратегии, составленной доктором Эванс, — его голос звучал сухо и официально, но, дойдя до их стола, он внезапно остановился.
Рэймонд обвёл взглядом их группу, и его глаза, темные, как омут, нашли ту, что пыталась слиться с интерьером. Лилиан резко опустила голову, уставившись в столешницу, чувствуя, как обжигающий взгляд капитана буквально осязаем.
— Также, — продолжил он, переводя взгляд на остальных, чтобы не привлекать к ней излишнего внимания, — с начала следующей недели мы вводим усиленный режим подготовки. Разведка показала, что условия на поверхности будут суровыми, поэтому нам необходима пиковая физическая форма. Каждый обязан пройти тестирование и начать тренировки в зале.
В этот момент, словно невзначай, Рэймонд чуть повернул голову. Его глаза, холодные для всех остальных, на долю секунды стали почти осязаемыми, когда прошлись по лицу Лилиан. Он не смотрел на неё с упреком — он сканировал. В этом коротком взгляде читалось всё: и недавнее напряжение, и её бледность, которую она так старательно маскировала косметикой, и тихая мольба об оставлении в покое, которую он, казалось, уловил без слов. Он видел каждый нерв, каждую попытку Лилиан не дрогнуть под его взором.
Лилиан замерла, боясь даже лишний раз вдохнуть, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой безмолвной проверки. Но Рэймонд тут же отвёл глаза, не выдав ни единым жестом, что это движение было направлено именно на неё. В его лице не дрогнул ни один мускул, когда он продолжил говорить о планах тренировок, расписании смен и критериях оценки для всего персонала.
— Нормативы будут строгими, — голос капитана звучал глубже, увереннее, он словно чеканил каждое слово, заполняя ими пространство зала. — Никаких исключений, никаких поблажек. Нам предстоит работа в условиях высокого давления и непредсказуемой гравитации. Я лично проверю показатели каждого подразделения, чтобы к моменту высадки не осталось ни одного слабого звена. Списки групп и график занятий будут вывешены в терминалах к вечеру. Мы должны быть единым организмом, готовым к любому повороту.
Он делал всё, чтобы его забота — почти физически ощутимая в этой секундной заминке — выглядела как часть стандартной капитанской проверки рядов. Лилиан почувствовала, как её пальцы, до этого сцепленные в замок, немного расслабились. Он не задал вопросов, не вызвал её «на ковер» при всех и не заставил краснеть перед коллегами. Он просто обозначил своё присутствие и позволил ей остаться в тени, продолжая вещать для всех так, будто она была лишь одной из многих. И это «не-внимание» со стороны капитана сейчас значило для неё больше, чем любые слова поддержки: он давал ей пространство, чтобы прийти в себя, но при этом четко давал понять, что видит её, помнит о ней и держит ситуацию под контролем.
Глава 10.
Он нашел её глубокой ночью в отсеке с панорамными окнами. Экипаж называл его «смотровой», и, несмотря на его техническое предназначение, люди приходили сюда не ради проверки датчиков, а чтобы прикоснуться к вечности. За толстыми, армированными стеклами простирался бесконечный космос. Звёзды мерцали холодными, безразличными искрами в кромешной тьме, редкие кометы разрезали пустоту своими яркими, призрачными хвостами, а далекие туманности и спирали галактик расплывались в бархатной глубине, словно разлитые чернила богов, сплетающиеся в невообразимые, светящиеся узоры, от которых захватывало дух.
В это время суток отсек был пуст. Ночные смены требовали полной концентрации на мониторах в жилых модулях и лабораториях, а здесь, в царстве тишины и стерильной прохлады, нечего было делать тем, кто искал общества или активной работы. Лилиан сидела на полу прямо у самого иллюминатора, сложив ноги в позе лотоса. Этот контраст — теплая, живая фигура человека против ледяной, мертвой бездны — казался почти сюрреалистичным.
Для Лилиан это место было единственным, где шум её собственных мыслей утихал. Вид на звёзды действовал как своеобразная медитация, вымывая из головы яд воспоминаний и липкий страх перед завтрашним днем. Она была настолько погружена в созерцание танца далеких светил, что не услышала, как за её спиной, в другом конце огромного, гулкого помещения, с тихим, почти неразличимым шипением разошлись створки дверей.
Рэймонд вошел бесшумно. Он остановился в нескольких метрах, замерев на месте, словно боялся спугнуть её — как дикого зверя, решившегося наконец выйти на свет. Его взгляд, обычно острый и оценивающий, сейчас стал мягче, почти болезненно внимательным. Он смотрел на её спину, на то, как мерно вздымаются плечи при каждом вдохе, и внутри него, натянутой струной, вибрировало облегчение: она была здесь, живая, спокойная, не запертая в той каюте, ставшей для неё клеткой. Он хотел подойти ближе, но заставил себя остаться в тени, позволяя ей этот крошечный островок покоя, которого она так отчаянно искала.
— Я слышу твое дыхание, — не оборачиваясь, тихо произнесла она, разрывая тишину.
Рэймонд на мгновение замер, затем медленно вышел из тени.
— Прости, — ответил он так же тихо.
Он подошел ближе, и только теперь Лилиан заметила, что в его руках сложен плотный теплый плед. Она вскинула брови в немом удивлении.
— Встань, — скомандовал он, хотя в его голосе не было привычной резкости. — Не стоит сидеть на полу. Костюм, конечно, регулирует температуру тела, но холод от обшивки всё равно пробирает.
Она в замешательстве посмотрела на него. В его глазах читалась странная, пугающая забота, которая не вязалась с тем, что произошло между ними в кабинете. Лилиан послушно поднялась, и стоило ей сделать шаг в сторону, как Рэймонд опустился на колени и расстелил плед прямо на холодном металле, создавая для неё островок тепла.
Она села обратно, чувствуя себя неловко в этой внезапной близости.
— Зачем ты здесь? — спросила она шепотом. Звук её голоса, отразившись от панорамных стекол, разлетелся по всему отсеку едва уловимым эхом.
— Поговорить, — просто ответил он и сел рядом, оставляя между ними безопасную дистанцию. Чтобы не смущать её своим вниманием, он перевел взгляд на звезды, рассыпанные по черноте космоса. — Почему ты сбежала?
Лилиан запнулась, чувствуя, как внутри снова вскипает тот самый комок боли, который она так старательно усыпляла в своей лаборатории.
— Я... — она замолчала, подбирая слова, и её взгляд тоже устремился к туманностям, будто надеясь найти ответ в их безмолвном величии. — Рэй... это было не из-за тебя. — она собралась с силами и решила признаться сейчас. — Я была замужем и думала, что всё в порядке. Я очень громкая, шумная, мой характер... он всегда был таким. Моя яркость, мне казалось, нравилась ему. Но мы развелись. — она сжала челюсти. — Он сказал, что я — лишь красивая оболочка для утех, что мой темперамент подходит только для секса... Эти слова всё ещё звучат в моей голове. Каждый раз, когда ты смотришь на меня, мне кажется, что ты видишь ту же самую игрушку или временную любовницу. — она вздохнула и подумала, что если рассказала это, то уже поздно поворачивать назад. — Я хочу тебя, и хотела всё это время, но я не могу окунуться в это снова. Я сгорю. — закончила Лилиан еле слышно.
Рэймонд замер. Его плечи, до этого расслабленные, напряглись, а челюсти плотно сжались. Он медленно повернул к ней голову, и в его взгляде читалось не просто замешательство, а искренний, глубокий шок. Он смотрел на неё, не в силах сразу подобрать слова, словно её признание ударило его физически.
— Ты... — его голос прозвучал глухо, с нотками почти болезненного недоумения. — Как он мог сказать такое? Ты из-за этого думала, я вижу тебя так? Лилиан, я... я вообще не понимал, что происходит. Когда ты выбежала из кабинета, я испугался. Я испугался, что своим напором, своим состоянием сделал тебе больно, что я стал для тебя источником страха. Я ходил по коридорам как проклятый, не зная, как подойти, чтобы не сделать хуже... Я и представить не мог, что ты сражаешься с призраками прошлого, которые к тебе отношения не имеют. Почему ты не сказала раньше?
Он поднял руку и, давая ей время отклониться или увернуться, осторожно заправил за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос. Рэймонд смотрел на неё, и в его глазах отражалась такая растерянность, что Лилиан на секунду забыла, как дышать.
— Я не вижу в тебе оболочку, — добавил он тише, почти доверительно. — Да, я хочу тебя, но это желание — лишь малая часть того, что ты вызываешь. Я вижу женщину, перед которой сам едва не теряю самообладание, и это меня пугает куда больше, чем любая внешняя угроза. Я вижу тебя, твою яркость, твой ум, твой профессионализм. С тех пор как я добился этого положения, со мной никто не спорил так яростно, так честно, как ты. Никто не осмеливался смотреть мне в глаза с таким вызовом.
Рэймонд сделал паузу, его взгляд смягчился, в нём промелькнуло что-то теплое, почти забытое.
— Ты для меня — последнее, что можно назвать «игрушкой». Ты — та, кто заставляет меня сомневаться в собственной выдержке каждый раз, когда я просто прохожу мимо. Я столько лет живу практически в вакууме, без эмоций, потому что на этом мостике они — слабость. Но никто за это время не вызывал у меня такого желания искренне рассмеяться, просто наблюдая за твоей мимикой, когда ты увлечена работой или когда пытаешься спрятаться за своей сдержанностью. Ты заставляешь меня чувствовать себя живым, Лилиан.
Он чуть подался вперед, не нарушая границ, и заглянул ей прямо в глаза, чтобы она видела всю серьезность его слов:
— И если ты боишься сгореть... то знай: я не собираюсь тебя гасить. Наоборот, я хочу дать тебе пространство, чтобы ты могла сиять еще ярче. Я готов быть тем, кто будет тебя оберегать, а не тем, кто превратит твой огонь в пепел.
Рэймонд замолчал, ожидая её реакции. В этой тишине, наполненной лишь холодным, безмолвным мерцанием звёзд, капитан казался сейчас куда более уязвимым, чем когда-либо на своём мостике под прицелом сотен глаз.
— Я боюсь, Рэй, — прошептала Лилиан, отводя взгляд к бесконечной черноте космоса. Её голос дрожал, выдавая всё то напряжение, что она пыталась скрыть за маской профессионала. — Я хочу тебе верить, правда хочу... но я так боюсь снова обжечься. Мне страшно, что я снова стану для кого-то удобным дополнением, а не личностью.
Рэймонд медленно выдохнул. Его рука, всё ещё лежавшая рядом с ней, едва заметно сдвинулась, и его пальцы осторожно, почти невесомо, накрыли её ладонь, лежащую на колене. Он не сжимал её, оставляя ей возможность в любой момент вырваться, но это тепло — такое живое и настоящее — заставило сердце Лилиан пропустить удар.
— Я не требую от тебя ничего, — сказал он, и в его голосе, обычно властном и жестком, сейчас звучала поразительная, почти пугающая мягкость. — Давай мы просто попробуем. Без ожиданий, без рамок. Я не говорю о сексе, Лилиан. Если ты захочешь сделать шаг — инициатива будет за тобой.
Он слегка подался к ней, и его взгляд, полный искреннего, глубокого обожания, казался ярче любого созвездия за стеклом.
— Просто позволь мне быть рядом, — продолжил он, глядя на неё так, словно она была единственным смыслом его существования в этой пустоте. — Давай начнем с малого. С разговоров здесь, с того, чтобы просто знать, что мы не одни. Давай попробуем быть вместе — без капитана и подчиненного, без прошлого, которое нас тянет назад. Только ты и я. Ты веришь мне?
Лилиан подняла на него глаза. В полумраке отсека, освещенного лишь мягким светом далеких галактик, его лицо казалось почти неземным. В его глазах она не видела ни тени той «игрушки», о которой твердил бывший — лишь восхищение, граничащее с благоговением.
— Просто быть вместе... — эхом отозвалась она, чувствуя, как лёд, сковывавший её сердце последние дни, начинает таять.
— Да, — он чуть улыбнулся, и эта редкая, искренняя улыбка преобразила всё его лицо, сгладив суровые черты. — Просто быть рядом. Ты позволишь мне?
Вместо ответа они оба, словно подчиняясь общему ритму, медленно перевели взгляды на звёзды. Космос за стеклом казался теперь иным — не холодным и равнодушным, а безбрежным океаном, в котором они нашли свой крошечный островок покоя.
Лилиан осторожно сместилась ближе, сокращая последнее расстояние между ними. Она медленно положила свою ладонь на его руку, чувствуя под пальцами тепло его кожи и спокойный ритм его дыхания. Рэймонд откликнулся мгновенно: его пальцы крепко, но очень бережно обхватили её кисть, словно закрепляя это негласное обещание.
Она сделала глубокий вдох, собираясь с духом, и, доверяясь этому теплу, плавно опустила голову ему на плечо. Рэймонд замер лишь на мгновение, прежде чем едва заметно податься навстречу, прижимаясь щекой к её волосам. Затем он медленно наклонил голову и оставил на её макушке долгий, трепетный поцелуй.
— Да.
После ночного разговора всё изменилось. Они не старались кричать о своих чувствах на весь корабль, но и не пытались их скрывать. На обедах они всё чаще занимали один столик вдвоем, игнорируя любопытные взгляды коллег, которые быстро привыкли к их новой близости. Нина, Торен и Маркус в последнее время были так поглощены работой над своими задачами, что их компания почти никогда не собиралась полным составом в одно время. Друзья вечно пропадали в лабораториях или инженерных отсеках, извиняясь перед Лилиан за пропущенные перерывы, и эти вынужденные паузы в общем графике стали для неё и Рэймонда идеальной возможностью остаться наедине.
Позже, в ночные часы, тренировочный зал становился их личным убежищем. Пока остальной экипаж спал, они проводили время в уютном, почти осязаемом молчании, работая над выносливостью или просто отдыхая после упражнений на матах. Это было время узнавания: они не торопили события, позволяя нежности прорастать сквозь плотный график обязанностей. Тяжёлые рабочие будни скрашивались короткими, тёплыми сообщениями, которые Лилиан ловила на терминале между проверками данных — пара слов от Рэймонда, и её день становился на порядок светлее.
Однако реальность всегда брала своё. В один из таких дней, когда Лилиан пыталась свести графики нагрузки для инженерного отдела, её терминал коротко пискнул, оповещая о входящем запросе.
«Завтра твоё тестирование, я буду присутствовать».
Она замерла, глядя на мерцающие символы. Она совершенно забыла об этом — в суматохе последних дней обязательный аттестационный тест для научного состава вылетел из головы. И если раньше это было просто рутинной проверкой физической подготовки перед высадкой, то теперь ситуация обретала совсем иной вес.
Лилиан вспомнила слова Рэймонда о том, что он лично проконтролирует показатели каждого подразделения. Само тестирование проводил инструктор, но присутствие капитана в зале делало всё иначе. Лилиан почувствовала знакомый укол беспокойства. Это было не из-за страха не сдать — она была в отличной форме. Её тревожило то, что завтра он будет наблюдать за каждым её движением, за каждым вдохом под нагрузкой, а она будет вынуждена снова надеть маску профессионала, зная, что за этой маской он видит её настоящую.
Она быстро набрала ответ, стараясь придать пальцам уверенности:
«Надеюсь, ты будешь строг, капитан. Я не ожидаю поблажек».
Отправив сообщение, Лилиан откинулась на спинку кресла. Завтра в тренировочном зале не будет места их тайным ночным разговорам — только холодные цифры, присутствие других людей, строгие нормативы и пристальный взгляд Рэймонда с наблюдательной вышки. Он знал о ней слишком много, чтобы позволить ей спрятаться за привычным уровнем сотрудника, и это осознание заставляло сердце биться чуть быстрее.
У неё созрела мысль, как успокоиться быстро и с пользой для обоих. Бросив взгляд на часы, Лилиан поняла: рабочий день подходит к концу. Оставалось завершить пару отчетов, и можно было переходить к реализации плана.
Закончив с делами, она поспешила в свою каюту «чистить пёрышки». Горячий душ помог смыть остатки дневного напряжения, а последующий уход за собой — ритуал, который всегда возвращал ей чувство контроля, — окончательно привел мысли в порядок. Сменив жёсткий рабочий комбинезон на уютные домашние вещи, она критически осмотрела себя в зеркале. Свободные мягкие шорты, огромная, явно не по размеру футболка, которая забавно болталась на её хрупкой фигуре, и завершающий штрих — пушистые мягкие тапочки в виде тортиков, спасающие ноги от вечно прохладного пола жилой палубы. В таком виде её ещё никто на корабле не видел.
Лилиан вышла в коридор. Корабль встретил её непривычной пустотой и холодным, приглушённым светом потолочных панелей. Многие члены экипажа уже заперлись в своих каютах, предпочитая уют личного пространства бесконечным коридорам, ставшим для них временным домом.
Лилиан направилась к каюте Рэймонда. Сердце в груди билось чуть чаще обычного — не от страха, а от волнения. Она остановилась перед дверью и коротко постучала.
Дверь почти сразу с шипением разошлась в стороны. Рэймонд, встретивший её в домашней одежде, на мгновение замер, изумлённо приподняв бровь. Его взгляд скользнул по её огромной футболке, задержался на смешных тапочках-тортиках, и суровые складки у губ капитана дрогнули в едва заметной, непривычно мягкой улыбке. Видеть её здесь, да ещё и в таком домашнем, уязвимом виде, было полной неожиданностью, но в его глазах, сменивших удивление на тёплый, почти осязаемый свет, читалось, что эта неожиданность — самая приятная за весь день. Он молча отступил в сторону, приглашая её войти.
Когда дверь за ними закрылась, отрезая их от остального корабля, Лилиан почувствовала, как волнение окончательно сменяется спокойствием.
— Лили? — тихо спросил он, закрывая дверь, и в его голосе прозвучало не только удивление, но и сдержанная радость. — Что-то случилось?
— Нет, — ответила она, делая шаг ближе к нему. — Просто... я хотела провести с тобой время. Ты не занят? — она посмотрела на него снизу вверх, заглядывая в самые глубины его тёмных глаз.
Рэймонд покачал головой, и его взгляд стал ещё мягче. В его каюте, в отличие от стерильных рабочих зон, горел приятный рассеянный свет, скрадывающий углы и создающий ощущение полной изолированности от остального мира.
— Для тебя я всегда свободен, Лили, — тихо ответил он, протягивая руку и осторожно увлекая её вглубь комнаты, к кровати. Обстановка в каюте капитана была такой аскетичной: стол, стул, санблок и кровать. Ничего лишнего, никакого намека на личную жизнь.
Они сели рядом. Вся та броня, которую они оба носили днём, окончательно осыпалась. Рэймонд притянул её к себе, обнимая за плечи, и Лилиан с тихим вздохом устроилась под его боком. Она скинула тапочки и забралась на кровать с ногами, поджав их под себя. Огромная футболка и смешные тапочки-тортики, оставшиеся на полу, больше не казались ей нелепыми — здесь, в его пространстве, они создавали то самое ощущение дома, которого им обоим так не хватало среди холодного металла космического корабля.
Они долго разговаривали обо всем на свете — без упоминания графиков, протоколов высадки и завтрашнего тестирования.
— Знаешь, — Лилиан чуть повернула голову, задевая подбородком его плечо, — Нина сегодня пыталась доказать Маркусу, что синтезированный кофе в нашей столовой имеет привкус моторного масла. Маркус оскорбился так, будто сам его варил.
Рэймонд тихо хмыкнул, и это вибрация отозвалась в груди Лилиан.
— Маркус просто защищает то единственное, что удерживает ребят из службы безопасности на ногах во время ночных дежурств. Если они признают, что это масло, его люди откажутся выходить на патрулирование.
— А ты? Настоящий кофе хоть помнишь? — она с любопытством заглянула ему в лицо.
— Помню, — его взгляд на мгновение стал затуманенным, уходящим в воспоминания. — На Земле, в академии. У нас у общежития рос старый каштан, и под ним была кофейня. Самый горький кофе в моей жизни, но мы пили его литрами перед экзаменами. Если бы мне тогда сказали, что я буду командовать исследовательским судном, я бы решил, что этот кофе был с галлюциногенами.Лилиан не удержалась и тихо, звонко рассмеялась. Рэймонд посмотрел на неё с таким теплом и обожанием, что у неё щемило сердце. На мостике он казался высеченным из камня, а здесь, делясь глупыми историями из курсантского прошлого, был таким близким и настоящим.
В какой-то момент разговор сам собой затих, уступая место уютной, укачивающей тишине. Лилиан, поддавшись внутреннему порыву, вдруг мягко отстранилась от его плеча. Рэймонд удивленно моргнул, теряя её тепло, но она лишь забавно выпрямилась, расправила свою огромную футболку и с легким хлопком похлопала ладонями по своим коленям.
Капитан непонимающе приподнял бровь, глядя на это приглашение.
— Ложись! — в своей привычной, немного безапелляционной, но сейчас такой нежной манере скомандовала Лилиан, требовательно посмотрев на него снизу вверх.
Рэймонд замер на долю секунды, осознавая её слова, а затем послушно, с какой-то особенной, трепетной осторожностью опустил голову ей на колени.
Лилиан замерла, чувствуя, как по телу разливается волна невероятной нежности. Она несмело протянула руку и погрузила пальцы в его волосы. Они оказались на удивление мягкими, совсем не такими, какими казались под строгой капитанской фуражкой. Она начала медленно, едва ощутимо перебирать пряди, ласково массируя ему кожу головы. Рэймонд прикрыл глаза и глубоко, расслабленно выдохнул. Вся тяжесть капитанской ответственности, все заботы об огромном экипаже словно испарились под её тонкими пальцами. Он лежал совершенно неподвижно, полностью доверяя ей себя, и эта уязвимость сильного мужчины трогала Лилиан до глубины души.
Прошло около часа. Лилиан и сама не заметила, как её глаза начали слипаться от монотонных движений и тепла. Заметив, как она сонная покачнулась, Рэймонд аккуратно поднялся. Он не стал ничего говорить — просто потянул её за собой ниже на кровать, увлекая под мягкое одеяло.
Лилиан устроилась рядом, уютно свернувшись калачиком, и уверенно легла головой ему на грудь. Под её щекой мерно и успокаивающе билось его сердце. Рэймонд обнял её, бережно укрывая от любого внешнего шума. Одна его рука легла ей на спину, выписывая медленные, плавные круги поверх большой футболки, а пальцы другой руки мягко заскользили по её волосам, распутывая прядки.
Это было так нежно, так спокойно, что комок тревоги перед завтрашним днем окончательно растворился. Лилиан сделала глубокий вдох, глубже утыкаясь в его плечо, и её дыхание выровнялось. Рэймонд почувствовал, как она полностью расслабилась и уснула, убаюканная его прикосновениями.
Он ещё какое-то время просто лежал в полумраке, продолжая перебирать её волосы и вглядываясь в её спящее, такое родное лицо. Наконец, усталость взяла верх и над ним. Оставив едва уловимый поцелуй на её лбу, Рэймонд крепче прижал Лилиан к себе и закрыл глаза. Они уснули вместе в его каюте, защищенные своей нежностью от бездонной пустоты космоса.
Глава 11.
На следующий день суровая реальность корабля вернулась вместе с тихим сигналом утреннего будильника. Лилиан приоткрыла глаза и попыталась осторожно выскользнуть из-под одеяла, чтобы не потревожить Рэймонда, но сильные руки настигли её раньше, чем её ноги коснулись пола.
Мужчина, сонный и удивительно домашний, обнял её со спины и уткнулся носом в её растрепанные волосы, притягивая обратно к своему теплу.
— Куда ты так спешишь? — тихо, с хрипотой в голосе пробормотал он, упрямо не желая отпускать её из объятий.
— Рэй, мне нужно идти, скоро проснётся весь сектор, — с улыбкой шепнула Лилиан, поворачиваясь в его руках лицом к нему.
Вместо ответа он лишь крепче прижал её к себе. Они провели ещё несколько минут в этой сонной, невероятно нежной неге: Рэймонд лениво перебирал её волосы, оставлял невесомые поцелуи на её щеках и открытом плече, а Лилиан тихо смеялась, чувствуя себя абсолютно счастливой. Наконец, взяв волю в кулак, она оставила быстрый поцелуй на его губах, со смехом выпуталась из объятий и обула свои смешные тапочки-тортики. Стараясь быть незаметной, она быстрыми перебежками добралась до своей каюты, чтобы сменить огромную футболку на строгий рабочий комбинезон.
Кают-компания по обыкновению была полна людей. Вокруг стоял гул голосов, звон посуды и бесконечные обсуждения предстоящих задач. Атмосфера на корабле заметно накалялась по мере приближения к цели.
Пробираясь к своему столу, Лилиан невольно прислушивалась к разговорам коллег. За соседним столиком экологи бурно спорили, склонившись над голографическим проектором. Они обсуждали результаты последнего молекулярного теста старых образцов — тех самых, которые успела собрать и доставить на борт предыдущая исследовательская группа.
— ...показатели органики в этих пробах всё ещё нестабильны, — донесся до неё обрывок фразы одного из специалистов. — Если состав почвы на месте высадки изменился, нам придется полностью перенастраивать фильтры...
Лилиан вздохнула, понимая, сколько работы их ждет на поверхности, и наконец дошла до своих друзей. Нагрузка на экипаж росла, и Нина с Тореном, добравшиеся до столовой сонные и взъерошенные, выглядели так, будто не спали пару суток.
— Лили, ты сегодня какая-то слишком бодрая для человека, у которого через пару часов аттестация, — пробормотала Нина, вяло ковыряя вилкой синтезированный омлет. Она прищурилась, вглядываясь в лицо подруги. — И... погоди, это что, румянец? В наших стерильных отсеках?
— Просто выспалась, — попыталась откреститься Лилиан, чувствуя, как уши начинают предательски гореть.
— Выспалась? На этом корабле? — Торен хмыкнул, не поднимая глаз от своего планшета с графиками. — Поделись секретом, а то у нас в инженерном отсеке из-за приближения к точке назначения скоро начнутся массовые галлюцинации от недосыпа. Маркус вчера трижды проверил шлюзовые камеры просто потому, что ему «показалось», будто датчики мигают не в том ритме.
— Маркус просто перестраховывается перед высадкой, — Лилиан постаралась перевести тему, но Нина продолжала подозрительно улыбаться, явно заметив, как взгляд Лилиан на секунду метнулся к дальнему столу, где капитан в окружении старших офицеров сухо отдавал приказы.
— Расскажешь мне вечером, как именно высыпаться при нашем графике? — невинно поинтересовалась Нина, подперев подбородок ладонью и бросив быстрый, лукавый взгляд в сторону капитанского стола.
— Конечно, — Лилиан хмыкнула, понимая, что её секундное замешательство и направление взгляда были замечены и расшифрованы с точностью военного радара. — Приходи завтра вечером ко мне, поболтаем.
Нина удовлетворенно кивнула, возвращаясь к своему завтраку, а Торен лишь тихо вздохнул, слишком погруженный в схемы распределения энергии, чтобы вникать в их безмолвный заговор.
Тестирование на физическую подготовку оказалось тем еще испытанием. В спортзале пахло озоном, разогретым пластиком тренажеров и чистящими средствами, а в самом воздухе висело осязаемое, удушливое напряжение. Все прекрасно понимали, насколько мало времени осталось до высадки. Несколько человек из тех, кто проходил тестирование прямо перед Лилиан, завалили ключевые показатели и теперь, понурив головы, выслушивали жесткий вердикт. Им предстояло тренироваться вдвое упорнее в оставшиеся дни, и эта паника невольно передавалась остальным.
Инструктор по физподготовке гонял научный состав без жалости: бег с переменой темпа, челночный бег, нормативы на выносливость в условиях измененной гравитации, силовые нагрузки, включавшие подтягивания с компенсацией веса и прыжки на координацию при резком перепаде давления. Организм работал на пределе, мышцы уже начинали гореть от избытка молочной кислоты.
Лилиан справлялась отлично, но ровно до того момента, пока на пороге тренажёрного зала не появилась высокая, затянутая в черную форму фигура. Рэймонд вошел бесшумно, заложив руки за спину. Он не вмешивался в процесс, просто молча наблюдал со стороны.
Когда Лилиан выполняла планку под утяжелением, её ладони начали слегка скользить по матовому покрытию от усталости, а плечи мелко задрожали. Она подняла глаза и наткнулась на его прямой, тяжелый взгляд. На его лице не было ни тени тех эмоций, что расплавили их каюту прошлым вечером — перед ней стоял жесткий, требовательный командир, оценивающий пригодность своего экипажа к экстремальным условиям. И эта метаморфоза, вместо того чтобы выбить её из колеи, вдруг разозлила Лилиан в хорошем смысле. Она упрямо сжала челюсти, зафиксировала корпус и продержалась до самого конца таймера, выдав результат даже выше своей обычной нормы. Это не только принесло ей волну глубокого удовлетворения, но и заставило замолчать внутреннего критика, который всё утро шептал ей о возможной неудаче.
Инструктор подошел к ней, сверяясь со своим планшетом, на котором высветилась зеленая галочка успешного прохождения аттестации.
— Отлично, док. Все нормативы сданы, некоторые даже лучше вашей нормы. Но тренировки не забрасывайте, продолжайте в этом же темпе! — он улыбнулся и указал рукой на дверь. — Вы свободны.
Лилиан с облегчением выдохнула, чувствуя, как с плеч свалился огромный груз. Ей безумно хотелось стереть со лба пот и просто упасть где-нибудь в прохладном месте, но нужно было держать марку.
Уходя из зала под одобрительный кивок инструктора, она на секунду обернулась. Рэймонд задержал на ней взгляд. Убедившись, что никто из измученных тестированием коллег на него не смотрит, он едва заметно, почти неуловимо для чужих глаз, одобрительно улыбнулся одними уголками губ. Этот жест предназначался только ей одной.
Выйдя из душного спортивного отсека в прохладный коридор, Лилиан прислонилась спиной к металлической переборке и прикрыла глаза. Сердце всё ещё бешено колотилось в груди после финального рывка, но это была приятная усталость победы. Мимолётная, едва заметная улыбка Рэймонда у порога зала оставила тёплый след, который теперь согревал изнутри, начисто стирая физическое изнеможение. Она справилась.
Быстро переодевшись в чистый рабочий комбинезон, Лилиан вернулась в свою лабораторию. Ей нужно было обработать массив данных по протоколам высадки, но сосредоточиться мешали то и дело всплывающие в голове утренние воспоминания.
Шелест автоматических дверей заставил её вздрогнуть. В проёме показалась Нина. В руках она бережно держала две дымящиеся кружки с кофе.
— Спасение прибыло, — заговорщически прошептала подруга, проскальзывая к рабочему столу Лилиан и протягивая ей одну из кружек. — Держи. Настоящий дефицит, между прочим, выпросила у интенданта.
— О боже, Нина, ты мой герой, — Лилиан с благодарностью сделала глоток, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу.
Нина пристроилась на краю соседней свободной консоли, с любопытством разглядывая подругу. Вокруг них, за другими столами и приборами, копошились коллеги-исследователи: кто-то тихо спорил над голограммами, кто-то шуршал отчётами. Атмосфера была рабочей и довольно шумной.
— Так, а теперь выкладывай, — вполоборота, чтобы не привлекать лишнего внимания, зашептала Нина. — Мою группу погонят на эту полосу препятствий только через два дня, но у нас в отделе уже паника. Рассказывай, как всё прошло? К чему готовиться?
Лилиан сделала ещё один глоток кофе и тихо ответила:
— Готовьтесь к тому, что инструктор выжмет из вас все соки. Самое гадкое — челночный бег с имитацией перепадов давления. Когда под ногами резко меняется гравитация, кажется, что тебя сейчас расплющит, а в следующую секунду ты почти взлетаешь. На силовых главное — не паниковать и ровно дышать. Планку под утяжелением дают в самом конце, когда руки уже дрожат и скользят по покрытию. Держи спину ровно и выбери себе одну точку на полу, чтобы на неё смотреть.
Нина со стоном сделала большой глоток кофе.
— Какой кошмар... Мои колени заранее протестуют. Но ты-то! Ты сдала всё блестяще, мне коллега по секрету шепнул, что у тебя результаты выше твоей нормы. И вообще, колись, откуда в тебе столько скрытых резервов?
— Внутреннее упрямство и нежелание пересдавать, Нина, — со смехом ответила Лилиан, делая глоток из своей кружки. — Представь, если бы мне пришлось бегать эти челночные круги повторно, да ещё и в личное время. У меня от одной этой мысли открылось второе дыхание.
— Да уж, мотивация что надо, — согласилась Нина, потирая ноющие от одного только разговора суставы. — Я, пожалуй, сегодня же начну делать ту суставную разминку, про которую ты говорила. Не хочется опозориться перед всей группой, когда придёт наш черёд.
Они проболтали ещё несколько минут, делясь мелкими новостями отделов, обсуждая забавные казусы с утренней калибровки приборов и смакуя редкий, невероятно вкусный горячий кофе, пока Нина не допила свою порцию и с сожалением не поднялась со своего места.
— Ладно, побегу я, а то мои приборы сами себя не настроят. Спасибо за инструктаж, док! Спасла мои колени от неминуемой гибели, — Нина тепло улыбнулась, забрала пустую кружку и, помахав на прощание рукой, поспешила обратно к своему рабочему столу.
Глубокой ночью, когда палубы снова погрузились в синеватый полумрак, а гул двигателей корабля стал глухим и убаюкивающим, Лилиан скользнула в пустой тренировочный зал. Ночные часы в этом месте уже стали их негласным ритуалом, временем, принадлежащим только им двоим.
Она сидела на мате, вытянув уставшие ноги и прислонившись спиной к мягкой стене, когда тихий шелест автоматической двери возвестил о его приходе. Рэймонд вошёл, сменив строгий китель на простую чёрную футболку, которая выгодно подчёркивала его крепкие плечи. В его руках была бутылка с уже привычным изотоником. Он молча протянул её Лилиан и опустился рядом прямо на маты.
— Ты была великолепна сегодня, — тихо произнес он, и в его голос вернулась та самая мягкая, обволакивающая бархатистость, от которой по коже Лилиан пробежали мурашки. — На секунду мне показалось, что ты хотела испепелить меня взглядом прямо со спортивного мата, когда я зашёл.
— Ты смотрел слишком строго, капитан, — улыбнулась Лилиан, делая глоток и без сил прислоняясь плечом к его плечу. — Пришлось соответствовать высоким стандартам командования. Нина, кстати, днём принесла мне кофе в лабораторию и устроила настоящий допрос. Пыталась выяснить, откуда у меня столько бодрости.
— И что же ты ей ответила? — Рэймонд повернул к ней голову, и в его тёмных глазах заплясали весёлые искорки.
— Сказала, что ужасно боюсь внеплановых тренировок, — тихо рассмеялась она. — Так что твоя конспирация не пострадала. Но я пообещала ей рассказать всё завтра вечером в каюте. Думаю, скрывать от неё наши... изменения уже просто нет смысла. Ты не против, если я расскажу ей? — она заглянула ему в глаза.
Рэймонд тихо хмыкнул, перехватывая её ладонь. Его тёплые пальцы мягко переплелись с её пальцами, а большой палец принялся медленно, успокаивающе поглаживать тыльную сторону её кисти. Всё напряжение сумасшедшего дня мгновенно испарилось, уступая место безопасному, ровному теплу.
— Я не против, Лили. Я и не собирался скрывать наши отношения, — тихо сказал он, и его взгляд стал серьёзным, устремлённым куда-то сквозь стену зала, в темноту космоса. — Да, не кричать о них на каждом шагу, я в целом не люблю такой способ огласки чего-либо. Но прятаться и делать вид, что мы просто коллеги, я не хочу.
— Хорошо тогда, — она облегченно вздохнула, чувствуя, как уходит последнее беспокойство. Ей действительно было важно знать, что его не тяготит перспектива раскрытия их связи перед другими людьми.
— Значит, завтра вечером у тебя ночевка с пудингом и разоблачением века? — с мягкой иронией спросил Рэймонд, поворачивая к ней лицо.
— Именно, — фыркнула она, поудобнее устраивая голову на его плече. — И поверь, Нина заставит меня выложить каждую деталь. Начиная с того, как я проскользнула мимо патрулей Маркуса рано утром. Кстати, как думаешь, он действительно ничего не замечает?
— Маркус замечает всё, Лили, — Рэймонд тихо рассмеялся, и эта вибрация в его груди снова успокаивающе отозвалась в ней. — Но он достаточно умен, чтобы не вносить личную жизнь своего капитана в ежедневные рапорты по безопасности. К тому же, пока это не мешает твоим показателям на тренировках... — он выразительно приподнял бровь, напоминая о её сегодняшнем триумфе.
— Исключительно благодаря твоей суровой мотивации, — шутливо парировала она, слегка толкнув его локтем в бок. — Ты смотрел на меня так, будто собирался списать на берег при первой же возможности.
Рэймонд перехватил её взгляд, его улыбка угасла, сменяясь глубоким, бесконечно нежным чувством. Он протянул свободную руку и осторожно заправил выбившуюся прядь ей за ухо, задержав теплые пальцы на её щеке.
— Я бы никогда этого не сделал. Даже если бы ты завалила все нормативы мира, я бы просто тренировал тебя лично.
Лилиан прикрыла глаза, ластясь к его ладони. В полумраке зала время словно замедлило свой ход, давая им возможность просто дышать в унисон.
— Рада слышать это, — прошептала она, снова открывая глаза.
Вечером следующего дня Лилиан то и дело ловила себя на том, что ходит из угла в угол по своей тесной каюте. В отличие от аскетичного жилища Рэймонда, здесь было чуть больше уюта: на полках теснились личные вещи, мелкие памятные безделушки, а на кровати лежал мягкий плед. Но сейчас даже эта привычная обстановка не помогала унять лёгкую, щекочущую нервы дрожь ожидания. Лили поправила домашний свитер, то и дело поглядывая на панель двери.
Наконец раздался тихий, знакомый сигнал вызова. Лилиан сделала глубокий вдох, шагнула к панели и нажала кнопку разблокировки.
Дверь с мягким шипением отъехала в сторону. На пороге стояла Нина — всё ещё в рабочем комбинезоне, с немного растрёпанными после долгой смены волосами, но с абсолютно горящими от нетерпения глазами. В руках она бережно, словно величайшую драгоценность, сжимала заветную пластиковую упаковку с шоколадным пудингом.
Она быстро шагнула внутрь. Едва герметичная дверь со щелчком закрылась за её спиной, отрезая их от гулкого, пахнущего озоном коридора жилого сектора, Нина даже не двинулась дальше порога. Она резко повернулась к подруге, затаив дыхание, и без лишних предисловий спросила в лоб:
— Вы встречаетесь?
Лилиан замерла на секунду. Прямота подруги заставила её сердце сделать короткий, глухой кувырок. Скрывать это больше не имело смысла, да и не хотелось. Лили почувствовала, как по лицу разливается тёплая, искренняя улыбка, а плечи расслабленно опускаются. Она заглянула Нине прямо в глаза и тихо, но абсолютно уверенно ответила:
— Да, мы в отношениях.
Глаза Нины округлились, и она замерла на месте, так и не сделав шаг от порога. Пакет с шоколадным пудингом, который она прихватила с собой, едва не выскользнул из её пальцев.
— Обалдеть… — выдохнула подруга, быстро проходя вглубь каюты и практически падая на кровать Лили. — Нет, я, конечно, строила самые смелые теории, но услышать это вот так, напрямую… Лили! С самим капитаном?! С Рэймондом?!
Лилиан не удержалась и тихо рассмеялась, усаживаясь рядом и поджимая под себя ноги. Облегчение от того, что больше не нужно хранить эту тайну в одиночку, приятным теплом разлилось по груди.
— Да, с ним, — подтвердила она, чувствуя, как щёки снова предательски розовеют. — И, пожалуйста, потише, а то наши переборки не такие уж звуконепроницаемые.
— Всё, молчу-молчу, шёпот на полную мощность, — Нина заговорщически придвинулась ближе, её глаза горели искренним, детским восторгом. — Так, с этого момента поподробнее. Как? Когда всё началось? И главное — как вам удавалось сохранять такие каменные лица на общих собраниях? Я ведь вчера на завтраке чуть не лопнула от любопытства!
— На самом деле всё произошло довольно естественно, — улыбнулась Лили, вспоминая их тихие ночные разговоры. — Мы просто… начали проводить больше времени вместе за пределами мостика и лаборатории. Оказалось, что за этой его суровой капитанской броней скрывается невероятно чуткий, умный и… очень нежный человек.
Нина мечтательно вздохнула, обнимая подушку.
— Ну надо же. А на мостике он выглядит так, будто вместо сердца у него навигационный компьютер. Маркус его вообще до смерти боится ослушаться, хотя сам не из робкого десятка. Слушай, а он… он не против, что ты мне рассказала?
— Я спросила его об этом сегодня ночью, — качнула головой Лилиан. — Рэй сказал, что не против. Он не любит кричать о личном на каждом шагу и устраивать из этого шоу, но и прятаться, делать вид, что мы просто коллеги, больше не хочет.
— О-о-о, — протянула Нина, расплываясь в умилённой улыбке.
Она вдруг отбросила подушку в сторону, подалась вперед и крепко, порывисто обняла Лилиан. От этого тёплого, искреннего объятия на душе у Лили стало совсем легко. Нина чуть отстранилась, ласково заглядывая ей в лицо.
— Слушай, Лили, я так за тебя рада! В этой бесконечной металлической коробке посреди пустоты найти кого-то своего — это настоящее чудо. Только обещай, что если вы поссоритесь, ты не будешь отправлять его спать на капитанский мостик. Кораблю нужен адекватный командир!
— Обещаю, — рассмеялась Лилиан, забирая у подруги одну из упаковок пудинга и протягивая ей пластиковую ложку.
Они сидели, устроившись на кровати друг напротив друга, прямо как в старые добрые времена. Сладкий шоколадный вкус пудинга и мягкий рассеянный свет каюты создавали иллюзию полной безопасности. Нина увлеченно расспрашивала подругу обо всём на свете, деликатно обходя слишком личные моменты, но Лилиан в какой-то момент хитро прищурилась, решив перехватить инициативу.
— Так, ну про меня мы всё выяснили, — Лилиан слегка подтолкнула Нину коленом под пледом. — А как насчёт тебя? Что там с Маркусом?
Нина мгновенно замерла с ложкой у рта, и её щёки тут же окрасились в яркий пунцовый цвет — куда гуще, чем у Лилиан пару минут назад. Она поспешно опустила глаза и принялась преувеличенно тщательно соскребать остатки пудинга со дна баночки.
— Ой, да ну тебя, Лили, — пробормотала она, пытаясь отмахнуться. — Что «Маркус»? Ничего. Он безопасник, у него в голове только инструкции, протоколы защиты да бесконечные проверки шлюзов. Мы просто общаемся по работе. Ну... иногда пьем этот ужасный кофе. И всё.
— «И всё»? — Лилиан лукаво улыбнулась, подаваясь чуть ближе к подруге. — Нина, не смеши меня. Ты думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит?
Нина подняла на неё растерянный, застигнутый врасплох взгляд.
— Да как он смотрит? Обыкновенно. Как на сотрудника, который вечно нарушает технику безопасности в лаборатории.
— Ну конечно, — хмыкнула Лили, мягко улыбаясь. — Обыкновенные сотрудники не провожают взглядом через всю кают-компанию так, словно готовы броситься наперерез любому, кто встанет у тебя на пути. Когда ты заходишь, у него даже осанка меняется. Он буквально сканирует пространство вокруг тебя. Так что не притворяйся, будто ничего нет. Ты же чувствуешь это?
Нина вздохнула, её напускная броня окончательно рухнула. Она опустила плечи и уставилась на свои пальцы.
— Ладно... Может, самую малость, — тихо, почти шёпотом призналась она, и на её губах появилась робкая, мечтательная улыбка. — Ну, то есть, он мне действительно нравится. Он такой... надежный. С ним кажется, что даже если весь корабль разлетится на куски, он как-то умудрится удержать именно наш сектор. Но между нами пока правда ничего нет. Я просто... не знаю, как к нему подступиться. Вдруг я всё себе придумала? И вообще, у нас высадка на носу, у него голова забита безопасностью экспедиции...
— Ничего ты не придумала, — уверенно тепло отозвалась Лилиан, накрывая ладонь подруги своей. — Поверь мне. Мужчины вроде Маркуса не умеют притворяться в таких вещах. Просто дай ему немного времени. Перед высадкой мы все на взводе, но когда мы выйдем на орбиту, всё станет немного понятнее.
Нина благодарно сжала её пальцы в ответ и тихонько рассмеялась:
— Ладно, договорились. Буду наблюдать. Но если что — ты устроишь мне двойное свидание? Капитан же не откажет своему лучшему доктору?
— Обсудим это после торможения, — со смехом отбилась Лили.
Они просидели так допоздна, шепчась о своих маленьких девичьих секретах под тихий, убаюкивающий гул двигателей. Лилиан впервые за долгое время чувствовала, что её маленькая вселенная, сжавшаяся до размеров одной каюты, наконец-то наполнена абсолютным, искренним счастьем.
Глава 12.
Время на часах давно перевалило за полночь. В лаборатории было темно и тихо, лишь синеватое свечение голографического экрана выхватывало из полумрака усталое лицо Лилиан. Она сидела, поджав одну ногу под себя на высоком лабораторном стуле, и лениво прокручивала бесконечные таблицы с результатами сканирования растительных образцов и данными по составу почвы на планете — ботанический сектор требовал детальных расчётов перед высадкой. Глаза нещадно резало от напряжения, а строчки уже начинали расплываться и сливаться в сплошную серую массу, но упрямство не позволяло ей просто закрыть терминал и уйти. Ей казалось, что если она закроет эту задачу сейчас, то завтра упустит что-то важное. Но что?
Вдруг тихий шелест раздвижной двери заставил её вздрогнуть и обернуться.
На пороге стоял Рэймонд. Без своего привычного строгого кителя, в одной лишь тёмной футболке, он выглядел по-домашнему. На мостике его лицо всегда оставалось непроницаемой маской, но сейчас, в полумраке пустой лаборатории, в его глазах читалась лишь мягкая, слегка укоризненная забота.
— Я так и знал, — негромко произнёс он, проходя вглубь помещения. Его шаги были почти бесшумными. — Заметил активность твоего рабочего терминала в общей сети и решил проверить, почему мой лучший доктор игнорирует базовые протоколы отдыха.
Он подошёл со спины, положил тёплые, тяжёлые ладони ей на плечи и слегка сжал их, помогая снять накопившееся напряжение. Лилиан с тихим вздохом облегчения откинула голову назад, прижимаясь затылком к его груди.
Рэймонд наклонился и нежно, почти невесомо поцеловал её в макушку, вдыхая тонкий запах её волос.
— Всё, Лили, давай сворачивайся, — тихо, но не терпящим возражений тоном скомандовал он прямо ей на ушко. — Тебе нужно спать. Ты и так много работаешь, а впереди у нас слишком важные дни. На сегодня отчётов достаточно.
Лилиан повернула к нему голову, снизу вверх заглядывая в его тёмные глаза. Усталость после тяжёлого дня и разговора с Ниной навалилась на неё свинцовой тяжестью, но тепло его рук, его близость и этот нежный жест мгновенно прогнали остатки рабочего напряжения. Ей отчаянно не хотелось отпускать его сегодня. Не хотелось снова возвращаться в свою каюту в одиночестве.
Она накрыла его ладонь своей, переплетая пальцы, и тихо, с лёгкой, сонной улыбкой предложила:
— Рэй... Может, останешься у меня в этот раз?
Лилиан сонно захлопала ресницами, борясь с накатывающей дремотой, и заглянула ему в глаза.
Рэймонд на секунду задумался. В его тёмных глазах промелькнула тёплая усмешка, смешанная с лёгким капитанским сомнением — всё-таки её каюта находилась в общем жилом секторе, где по утрам сновало гораздо больше людей, чем возле его уединённого отсека. Риск быть замеченным на выходе был куда выше.
Он склонил голову набок, мягко поглаживая её по плечу, и тихо, с заговорщической улыбкой спросил:
— А мы завтра проснёмся?
Лилиан тихонько рассмеялась, чувствуя, как от его мягкого голоса по телу разливается приятное тепло, и уверенно ответила:
— Конечно! Мы же проснулись, когда я была у тебя.
— Тогда выключай всё и отправляемся сейчас. Мне надо будет зайти за вещами в свою каюту, — сказал он, кивнув на до сих пор работающий терминал.
Лилиан послушно кивнула. Её пальцы быстро пробежались по сенсорной панели, сохраняя последние данные сканирования почвы и закрывая рабочие вкладки. Синеватый свет экрана наконец погас, и лаборатория погрузилась в приятный полумрак, разбавляемый лишь тусклыми дежурными индикаторами на стенах. Глазам сразу стало легче.
Она легко соскользнула с высокого лабораторного стула. Затекшие за несколько часов мышцы тут же отозвались лёгкой слабостью, и Рэймонд понимающе придержал её за талию, помогая уверенно встать на ноги. Лили благодарно улыбнулась ему, на секунду прижавшись щекой к его плечу, прежде чем потянуться за своей накидкой.
Они вместе вышли из лаборатории. Дверь за их спинами заблокировалась, и они оказались в тихом, пустом коридоре, залитом синеватым ночным светом. Корабль спал, и лишь ровный, глухой гул систем жизнеобеспечения сопровождал их шаги.
Рэймонд мягко направлял её, держа за руку, пока они шли в сторону офицерского сектора. Возле двери его каюты он быстро приложил ладонь к сенсору.
— Я быстро, подожди здесь, — тихо шепнул он, оставив короткий поцелуй на её виске, и скрылся за дверью.
Лили прислонилась спиной к холодной металлической переборке, чувствуя, как приятное предвкушение окончательно вытесняет остатки усталости. Уже через минуту Рэймонд вернулся, держа в руках небольшую сумку с чистой одеждой и личными вещами. На его губах играла мягкая, совершенно не свойственная строгому капитану улыбка.
— Ну что, док, веди, — негромко произнёс он, перехватывая её ладонь и переплетая их пальцы. — Посмотрим, насколько надёжно твоё убежище.
— Не убежище, а уютная крепость! — шёпотом возразила она, шутливо пригрозив ему пальцем.
Лилиан говорила едва слышно, почти одними губами, стараясь не нарушать хрупкую ночную тишину. Здесь, в жилом секторе, полумрак казался совсем другим — домашним, уязвимым. За герметичными дверями соседних кают спали люди, их коллеги и друзья, перед которыми днём они с Рэймондом держали безупречную профессиональную дистанцию. В этих узких коридорах любой неосторожный звук, будь то слишком громкий вздох или случайный смех, мог эхом разнестись по перекрытиям и выдать их с головой.
Рэймонд лишь тихо хмыкнул, соглашаясь, и чуть крепче сжал её ладонь. Они бесшумно двинулись дальше, лавируя между ровными рядами одинаковых дверей. Шаги Рэймонда были мягкими и кошачьими, несмотря на его внушительную комплекцию, а тепло его руки, согревающее её пальцы, дарило Лили удивительное чувство защищённости.
Они прошли дальше, к каютам научного состава. Лилиан остановилась у своей панели и приложила ладонь к биометрическому датчику. Замок негромко пискнул, одобряя доступ, и дверь с мягким шелестом уехала в сторону, открывая вид на её небольшую, залитую мягким дежурным светом обитель.
Разблокировав дверь, она шагнула внутрь первой, утягивая Рэймонда за собой. Едва дверь за ними закрылась и защёлкнулась, отрезая от коридора, Лилиан облегчённо выдохнула и прислонилась спиной к тёплой стене каюты. Здесь пахло лавандовым мылом, сухими травами, которые она бережно хранила в ящике, и чем-то неуловимо домашним.
— Добро пожаловать в цитадель, — тихо улыбнулась она, забирая у него сумку и пристраивая её на узкую тумбочку.
Рэймонд огляделся. Каюта была совсем крошечной, гораздо меньше его капитанской, но здесь каждый сантиметр дышал присутствием Лили.
— Здесь действительно уютно, — признал он, убирая со лба непослушную прядь волос. — Намного лучше, чем в моих стерильных четырёх стенах.
Он подошёл к её рабочему столу и с лёгким интересом коснулся пальцем прозрачной стеклянной колбы, внутри которой в прозрачном слое питательного геля аккуратно вились сочные зелёные побеги плюща. Лилиан ласково улыбнулась, заметив его взгляд: этот плющ был её маленькой гордостью и кусочком прошлого, а также живой Земли на борту холодного корабля.
— Иди первый в душ, — Лилиан легонько подтолкнула его в сторону узкой двери совмещённого санузла. — Тебе нужнее после целого дня на мостике. А я пока постелю.
Рэймонд не стал спорить. Он достал из сумки сменную одежду и скрылся в кабинке. Вскоре за тонкой перегородкой раздалось знакомое низкое гудение — заработал ионный душ. В условиях экономии ресурсов на корабле это было спасением: вместо капризной в невесомости воды тело обдавало тёплым потоком ионизированного воздуха и мягкими микротоками. Они отлично снимали мышечный тонус, буквально «стирая» с кожи накопившуюся за день усталость.
Лилиан быстро навела порядок на кровати, взбила подушки и достала из шкафа свою любимую просторную домашнюю футболку и мягкие трикотажные шорты.
Когда Рэймонд вышел — непривычно расслабленный, взъерошенный и пахнущий приятной технологичной свежестью кондиционированного воздуха — она скользнула в кабинку на его место. Несколько минут под ласковым, покалывающим теплом ионного излучателя помогли Лили окончательно сбросить с плеч остатки дневного напряжения.
Когда она вернулась в комнату, Рэймонд уже устроился на её кровати, полусидя и прислонившись спиной к переборке. В его руках была одна из её книг, но при появлении Лили он тут же отложил её в сторону и приподнял одеяло, приглашая её к себе.
Лилиан с тихим вздохом удовольствия забралась под плед, мгновенно прижимаясь к его тёплому боку. Рэймонд обнял её за плечи, утыкаясь подбородком в макушку.
— Твоя кровать немного маловата для двоих, — негромко заметил он, но в его голосе не было и капли недовольства. Наоборот, он поудобнее перехватил её, прижимая к себе ещё ближе.
— Это тактический ход, чтобы ты не смог от меня отвернуться, — сонно пробормотала Лили, устраивая голову у него на груди и прислушиваясь к размеренному, успокаивающему стуку его сердца.
— Коварный доктор, — тихо хмыкнул Рэй, перебирая пальцами её мягкие волосы. — И как я раньше не разгадал этот план?
Лилиан тихонько фыркнула, приподнимая голову с его груди, чтобы встретиться с ним взглядом. В полумраке каюты её глаза лукаво блеснули.
— Плохо работает ваша хвалёная капитанская интуиция, Рэймонд, — шёпотом протянула она, скользнув ладонью вверх по его груди к тёплой шее. — Или вы просто слишком привыкли, что все на этом корабле беспрекословно подчиняются вашим приказам. А тут внезапный саботаж прямо у вас под носом.
— Саботаж, значит? — Рэй лениво приподнял бровь, а в его глазах вспыхнул опасный, но безумно нежный огонёк. — И каково же наказание за неподчинение капитану?
— Никакого наказания, — Лилиан мягко улыбнулась, придвигаясь ещё ближе. — Только добровольная капитуляция.
Она потянулась к нему, намереваясь коснуться его губ лёгким, дразнящим поцелуем, но Рэймонду этого явно было мало. Его ладонь мгновенно переместилась ей на затылок, пальцы собственнически запутались в мягких, ещё влажных после душа волосах, и он властно углубил поцелуй, накрывая её губы своими.
Лилиан тихо, прерывисто застонала прямо ему в губы — этот звук мгновенно утонул в их общем горячем дыхании. По телу пробежала сладкая, дрожащая волна. Подчиняясь внезапному порыву и желанию быть ещё ближе, чувствовать его каждой клеточкой, она перекинула ногу через его бёдра и плавно скользнула вверх, устраиваясь на нём сверху.
Мужчина лежал на спине, полностью отдавая ей контроль, пока Лили устраивалась на его коленях. Её просторная футболка съехала на одно плечо, обнажая хрупкую ключицу. Его тёплые, тяжёлые ладони тут же легли ей на бёдра, собственнически и крепко прижимая Лили ближе к себе, заставляя её всем телом ощутить его ответное, рвущееся наружу желание. Ткань домашних штанов казалась слишком тонкой преградой для того жара, который вспыхнул между ними.
Поцелуй стал глубже, откровеннее, кружа голову и заставляя забыть обо всём на свете — о космосе за бортом, о правилах, о вчерашних тревогах.
Когда они наконец неохотно отстранились друг от друга, чтобы перевести дыхание, Лилиан осталась сидеть на нём, глядя сверху вниз. В полумраке каюты её щёки горели румянцем, губы блестели, а в широко распахнутых глазах читалось смятение пополам со сладким торжеством. Рэймонд смотрел на неё снизу вверх, и его обычно холодные, расчётливые глаза сейчас потемнели от едва сдерживаемой страсти.
— Доктор, вы играете с огнём, — хрипло предупредил он.
Его ладони медленно, дразняще скользнули по её бёдрам вверх, пальцы зацепили край её пижамных шортиков, осторожно увлекая их вверх по округлым бёдрам, дразняще оглаживая обнажающуюся, нежную кожу и подбираясь к самому сокровенному. Лилиан рвано, прерывисто вздохнула от этого контраста его горячих рук и прохладного воздуха каюты.
Она опустила подрагивающие руки ему на плечи, чувствуя под пальцами твёрдые, напряжённые мышцы, и лукаво прищурилась, борясь с собственным бешеным пульсом:
— Я думала, капитаны исследовательских кораблей не боятся пожаров.
Рэймонд тихо, бархатисто рассмеялся. Этот смех отозвался мягкой вибрацией в его груди, которую Лилиан почувствовала всем телом. Он потянул её за плечи вниз, заставляя лечь на себя, и обнял так крепко, что между ними не осталось ни сантиметра свободного пространства.
Лили уткнулась носом в его шею, тяжело и часто дыша. В этот момент его рука скользнула ещё глубже под ткань, лаская её бедра с внутренней стороны, пальцами осторожно и невероятно нежно подбираясь к самому центру её удовольствия — ещё без проникновения, но так дразняще близко, что Лилиан непроизвольно выгнулась в его руках.
Рэймонд прижался губами к её уху и горячо, хрипло прошептал:
— Я не боюсь пожаров, Лили... Но если я продолжу сейчас, то сгорю сам. И тебя заберу с собой. Ты уверена, что готова к этому прямо сейчас?
От этих слов и от того, как его пальцы едва ощутимо, невесомо коснулись её самой чувствительной зоны, Лилиан тихо, сладко застонала прямо ему в шею, крепче сжимая пальцами его плечи. Граница между нежностью и сжигающей страстью стала тонкой как никогда.
— Я...хочу этого, правда.
Рэймонд замер на долю секунды, переваривая услышанное, а затем его пальцы перестали дразнить. Они скользнули под ткань её шортиков, отодвигая белье, и Лилиан почувствовала, как мир сузился до одной-единственной точки — до тёплого, уверенного прикосновения к самому центру её трепещущего тела.
Она тихо простонала, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. Её бёдра сами собой дрогнули, приподнялись навстречу его руке.
— Ты такая мокрая, Лили, — его голос, низкий и хриплый, вибрировал прямо у её уха, и от этой вибрации по позвоночнику пробежала новая, острая волна удовольствия.
Его пальцы двигались медленно, мучительно искусно — вырисовывая круги, то ускоряясь, то замедляясь, доводя её до исступления и тут же отступая, чтобы через мгновение начать снова. Он словно читал каждую её дрожь, каждое прерывистое дыхание, каждое судорожное движение бёдер.
— Ты вся дрожишь. Тебе так сильно нравится? Скажи мне, тебе нравится?
— Да, — простонав, выдавила она.
Лилиан закусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон, но когда его большой палец осторожно надавил на самую чувствительную точку, а два других пальца скользнули внутрь, она сдалась окончательно. Её голова запрокинулась назад, глаза зажмурились, и по телу пробежала долгая, судорожная дрожь.
— Рэй... — выдохнула она, почти умоляюще.
— Я здесь, — его ладонь, лежащая на её бедре, крепче сжала кожу, притягивая её ближе, пока пальцы внутри неё двигались всё быстрее, глубже, ритмичнее. — Тебе хорошо, Лили?
Его губы нашли её шею, горячие и влажные, он старался не оставлять на коже следы, только лёгкие поцелуи, язык, дразнящий пульсирующую жилку. Лилиан чувствовала, как внутри неё нарастает что-то огромное, неудержимое, как волна, что вот-вот разобьётся о берег.
— Не сдерживайся, — прошептал он, и его дыхание обожгло её кожу. — Я хочу слышать тебя. Хочу чувствовать, как ты кончаешь на моих пальцах. Покажи мне, Лили.
Она больше не могла сопротивляться.
Её тело выгнулось дугой, бёдра судорожно двинулись навстречу его руке, и оргазм накрыл её с головой — ослепительный, пульсирующий, ломающий все мысли и оставляющий только чистое, белое, ни с чем не сравнимое наслаждение.
Волны накатывали одна за другой, стихая и снова разгораясь от каждого нового движения его пальцев, пока Лилиан наконец не обмякла на нём, тяжело и прерывисто дыша, полностью опустошённая и одновременно наполненная до краёв.
Рэймонд медленно, с неохотой убрал руку. Лилиан судорожно выдохнула, чувствуя, как его пальцы напоследок скользнули по бедру, оставляя на разгорячённой коже почти осязаемый, влажный след от тепла его ладони. Секундное замешательство сменилось мягким объятием: он притянул её к своей широкой груди, укрывая от всего мира, и нежно, невесомо поцеловал в макушку.
— Ну вот, раздразнила капитана... — тихо прошептал он.
В его голосе, обычно таком ровном и командном, сейчас сквозила обезоруживающая, тёплая и немного усталая улыбка.
Лилиан слабо фыркнула, но не разомкнула объятий, наоборот — прижалась к нему ещё теснее, утыкаясь носом в изгиб его шеи. Где-то глубоко в груди, прямо под его ладонью, её сердце всё ещё колотилось в бешеном, счастливом ритме, отдаваясь вибрацией в их соприкасающихся телах.
— Надо будет дразнить тебя почаще, — заговорщически прошептала она, пряча лукавую улыбку на его коже.
Рэймонд тихо, бархатисто рассмеялся, откинув голову на подушку и увлекая её за собой в кольцо своих рук. В этой густой темноте тесной каюты, отрезанной от ледяной пустоты бескрайнего космоса лишь тонкими переборками, ему казалось, что прямо сейчас он держит на своей груди всё мироздание. Свою собственную, самую важную вселенную.
Глава 13.
Через несколько дней они наконец прибыли к месту назначения. Огромная, неизведанная планета, переливающаяся в иллюминаторах сочными сине-зелёными оттенками, где-то уходя в фиолетовые и даже розовые цвета, манила своей первозданной безопасной красотой, но экипажу было не до любования пейзажами — корабль готовился к выходу на орбиту.
Ближе к обеду работа в ботаническом секторе кипела вовсю. Лилиан вместе с коллегами-ботаниками бережно упаковывала портативные контейнеры для забора деликатных растительных образцов и перепроверила калибровку датчиков на исследовательских зонах, которые будут запущены первыми. Лаборатория была заполнена тихим гулом приборов, шорохом стерильного пластика и негромким обсуждением предстоящей высадки.
Вдруг этот привычный рабочий шум мягко перекрыл сигнал корабельной трансляции. Лилиан невольно улыбнулась — сквозь лёгкие помехи она мгновенно узнала спокойный, глубокий и собранный голос Рэймонда, от которого по спине пробежала волна приятного тепла:
— Внимание экипажу. Говорит капитан. Мы вошли в гравитационное поле планеты. До начала манёвра по выходу на орбиту осталось пятнадцать стандартных минут. Всем подразделениям активировать протокол фиксации и занять свои места.
Этот приказ не вызвал паники — для опытной команды это была рутина. Всё происходило в спокойном, размеренном темпе. Коллеги Лилиан по сектору не спеша заблокировали свои терминалы и направились к стенам лаборатории. Лили тоже завершила последнюю проверку, убрала инструменты в пазы и подошла к своему рабочему месту.
Из специальных ниш в переборках с мягким шипением выдвинулись эргономичные противоперегрузочные кресла. Лилиан устроилась в своём ложементе, который тут же мягко подстроился под контуры её тела, распределяя нагрузку. Пятиточечные ремни безопасности плавно затянулись на её плечах и талии, надёжно фиксируя тело, прижимая к спинке.
Эти комфортные кресла были спроектированы с умом: они не сковывали движений полностью, давая возможность продолжать работу, пусть и в урезанном формате. Перед Лилиан тут же опустился лёгкий дублирующий полупрозрачный экран, на котором в режиме реального времени отображались показатели телеметрии её сектора. Она могла продолжать следить за состоянием приборов пальцами или голосовыми командами.
Корабль начало мелко трясти, что демонстрировало сильное притяжение Эриды-9. Гул двигателей стал сильнее и заполнил, казалось, все пространство лаборатории. Никто не обращал на это внимания, ведь ситуация была штатной. Лилиан получила ещё один отчёт по процессу подготовки инструментов и, начав читать, сразу же обратилась к младшему специалисту с вопросом.
— Почему из двадцати приборов, находящихся у нас в распоряжении, исправны по отчёту только пятнадцать? — нахмурившись, девушка перевела на него взгляд.
— Все остальные находятся в отсеках с дополнительным оборудованием. Требования стандарта обязывают держать резерв законсервированным до начала непосредственных полевых работ, — поспешно отозвался молодой ксеноботаник, чей экран светился чуть левее от ложемента Лилиан. Из-за плотной фиксации ремнями он не мог повернуться к ней всем корпусом, поэтому лишь слегка скосил глаза. — Как только мы зайдём на стабильную дугу и капитан даст добро на развёртывание, автоматика разблокирует стеллажи. Я сразу же перепроверю оставшиеся пять.
— Хорошо, — Лилиан согласно кивнула, делая быструю пометку в виртуальном журнале лёгким движением пальцев по сенсорной панели. — Но держи это на личном контроле. Если на поверхности один из основных анализаторов даст сбой из-за местной влажности, у нас должно быть готовое к работе оборудование, а не запечатанное в заводской вакуум. Нам некогда будет ждать повторной стерилизации.
Тряска корабля заметно усилилась. Низкий гул маневровых двигателей перерос в плотную, осязаемую телом вибрацию, которая отзывалась где-то в самой глубине грудной клетки. Эрида-9 словно невидимыми цепкими пальцами ухватилась за обшивку судна, затягивая его в свои объятия. Противоперегрузочный ложемент Лилиан глубже просел под весом её тела, компенсируя возросшее давление тяжести. Портативный экран перед её лицом слегка качнулся, подстраивая угол обзора под её сместившуюся позу.
В этот момент в правом углу мерцающего дисплея вспыхнул зелёный индикатор приватного канала связи.
Лилиан моргнула, активируя входящее сообщение. Это был вызов из геологического отсека.
Нина: «Ну что, док, зафиксировалась? Мои датчики сходят с ума от гравитационного градиента этой крошки! Планета — просто загляденье, настоящая шкатулка с самоцветами. Надеюсь, твои инопланетные сорняки там такие же живучие, как мои базальтовые плиты, и нам не придётся ловить их по всей кабине!»
Лилиан тихо рассмеялась, чувствуя, как привычный задор подруги мгновенно снимает стартовое напряжение. Быстро пробежав пальцами по всплывающей клавиатуре, она отправила ответ.
Лилиан: «Инопланетные сорняки, Нина, дисциплинированнее многих на этом корабле. Ловить их точно не придётся, а вот за сохранность твоих базальтовых плит я бы не ручалась.»
Корабль тем временем трясло всё ощутимее, а глубокий, утробный гул маневровых двигателей нарастал, заполняя собой каждую щель и вибрируя в костях. Это напряжённое противостояние с гравитацией Эриды-9 продолжалось ещё около тридцати минут. Лилиан чувствовала, как ремни безопасности плотно удерживают её в кресле, пока судно пробивалось сквозь невидимые потоки, стабилизируя траекторию.
Постепенно вибрация начала спадать. Дрожь корпуса утихла, сменившись едва слышным, ровным фоновым шуршанием систем жизнеобеспечения. Наступила относительная невесомость, но никто в лаборатории даже не попытался потянуться к замкам ремней безопасности. В космосе дисциплина — залог выживания. Все оставались в креслах, ожидая официальной отмашки сверху, и продолжали работать в урезанном режиме: Лилиан лениво пролистывала графики калибровки газоанализаторов, а её коллеги проверяли герметичность контейнеров на виртуальных схемах.
Наконец тишину каюты нарушил знакомый щелчок внутренней связи, и в динамиках раздался глубокий, ровный голос Рэймонда:
— Говорит капитан. Выход на расчётную орбиту завершён, все показатели стабильны. Поздравляю с прибытием к Эриде-9. Экипажу разрешается покинуть удерживающие кресла и вернуться к штатному режиму работы.
В лаборатории тут же послышался дружный вздох облегчения и щелчки расстёгивающихся креплений. Лилиан нажала на сенсорную панель, освобождаясь от ремней, и ложемент плавно вернул её в вертикальное положение, возвращая привычную свободу движений.
В качестве первого этапа миссии им теперь предстояло запустить разведывательный зонд. Этот аппарат должен был войти в верхние слои атмосферы Эриды-9 и собрать первые спектрографические данные о растительном покрове и биосфере прямо с орбиты, подготовив надёжную почву для их будущей высадки.
Она быстро поднялась на ноги, разминая затекшие плечи, и сразу направилась к центральному терминалу управления. Её коллеги-ботаники уже вовсю суетились у смежных панелей: хотя сам запуск зонда был назначен только на завтра, подготовка к нему требовала предельной точности и не терпела спешки.
— Запускаю предварительный протокол синхронизации с аппаратом, — сосредоточенно произнесла Лилиан, и её пальцы привычно побежали по сенсорному интерфейсу.
На главном голографическом проекторе в центре лаборатории развернулась трёхмерная модель зонда. На ней один за другим загорались жёлтые индикаторы режима ожидания. Ей, как ведущему ксеноботанику, нужно было заранее настроить оптические сенсоры аппарата, чтобы завтра, при входе в атмосферу, они смогли сквозь плотные облака распознать специфические пигменты местной флоры.
— Оптика откалибрована под фиолетовый и розовый спектры отражения, — отчитался младший специалист, выводя данные на экран Лилиан. — Все тесты по датчикам забора органических частиц на сегодня завершены. На завтрашний запуск системы дают зелёный свет.
— Отлично. Сохраняй пакет настроек и отправляй на мостик, пусть навигаторы ночью ещё раз прогонят траекторию с учётом наших параметров, — ответила Лилиан, делая финальную отметку в журнале подготовки.
Девушка взглянула на время, оно как раз близилось к обеду, а после пережитой тряски при выходе на орбиту организм настойчиво требовал перерыва.
— Так, команда, — она обернулась к остальным ботаникам, тепло улыбнувшись. — На сегодня с подготовкой зонда мы закончили, остальное завтра. Предлагаю сделать перерыв и спуститься в столовую, пока там всё не съели геологи.
Ботаники дружно рассмеялись и с удовольствием поддержали эту идею. Заблокировав консоли и оставив лабораторию под присмотром дежурного ИИ, они дружной гурьбой вышли в коридор, предвкушая горячий обед и вовсю обсуждая завтрашний запуск.
Возле дверей просторной кают-компании Лилиан уже поджидала Нина. Она так увлечённо что-то разглядывала в своём планшете, что чуть не столкнулась с подругой нос к носу. Лили подошла, и девушки обменялись короткими, крепкими объятиями.
— А, док! — Нина просияла, убирая гаджет. — Ну что, гравитацию пережили, теперь можно и желудки порадовать. Пойдём быстрее, пока наши дорогие мужчины всё не смели.
— Если и так, то будем отвоевывать еду, — рассмеялась Лили.
В столовой приятно пахло свежей выпечкой и горячими флотскими рационами. Очередь двигалась относительно быстро, и вскоре девушки оказались у синтезатора пищи. Однако после тридцати минут сильной вибрации и перегрузок аппетита у Лилиан совсем не было — её немного подташнивало. Скользнув взглядом по аппетитным дымящимся гарнирам и мясным соусам, она лишь равнодушно покачала головой, прижав ладонь к животу, который неприятно сжало очередным спазмом. Когда подошла её очередь, Лилиан взяла лишь лёгкий прозрачный бульон и маленькую пиалку с пресным зелёным салатом — чисто символически, чтобы хоть что-то пожевать за компанию и немного перекусить.
— Ты серьёзно? — Нина, чей поднос ломился от сытного белкового рагу и двойной порции картофельного пюре, скептически прищурилась. — Лили, мы скоро на планету высаживаемся, завтра зонд запускаем. Тебе силы точно понадобятся, а ты решила питаться воздухом и святым духом?
— Просто не хочется, — тихо отмахнулась Лилиан, усаживаясь за один из свободных столиков в центре зала. — Организм ещё думает, что мы всё ещё падаем, живот будто узлом стянуло.
Они только успели устроиться, как автоматические двери кают-компании разъехались. В столовую вошёл Рэймонд. В своей строгой капитанской форме, собранный и сосредоточенный, он мгновенно приковал к себе взгляды — капитан редко спускался в общую столовую в разгар смены.
Он шёл неторопливо, скользя взглядом по экипажу, пока его глаза не встретились с Лилиан. Рэймонд на секунду задержал на ней взгляд, его брови едва заметно сошлись на переносице, когда он окинул оценкой её полупустой, почти пустой поднос. На его волевом лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах мелькнула тень неодобрения.
Развернувшись, капитан молча подошёл к раздаточной линии. Не говоря ни слова, он выбрал питательный рацион из категории высокобелковых блюд: томлёное мясо в густом пряном соусе с гарниром из запечённого батата — еда, максимально сбалансированная для восстановления сил после перегрузок.
Рэймонд ровным шагом направился прямо к столику Лилиан. Вся кают-компания затихла. Ботаники, геологи, дежурные инженеры — все удивлённо переглядывались, провожая взглядом своего командира. Разговоры за соседними столами стихли, словно по цепочке.
Капитан остановился у её стула, аккуратно поставил контейнер с сытным обедом прямо перед ней и, даже не глядя на онемевшую Нину, плавно наклонился к Лилиан. Он нежно и неторопливо поцеловал её в макушку, вдыхая родной аромат её волос. Это было сделано так естественно, тепло и уверенно, словно вокруг них не было десятков любопытных глаз.
— Спасибо, — едва слышно, заливаясь краской, прошептала Лилиан.
Рэймонд лишь едва заметно улыбнулся уголками губ, окинул её мягким, заботливым взглядом и так же молча, с абсолютно невозмутимым видом, развернулся и вышел из кают-компании.
В столовой на мгновение воцарилась звенящая тишина. Но как только тяжёлые створки дверей сомкнулись за спиной капитана, пространство словно выдохнуло. Сначала неуверенно, а потом всё громче зашумели голоса: кто-то нервно рассмеялся, кто-то начал обсуждать показатели орбиты, пытаясь скрыть неловкость, и привычный гул кают-компании вернулся в своё русло.
Нина, всё ещё с трудом переваривая увиденное, медленно выдохнула и с улыбкой коснулась руки подруги.
— Обалдеть! Вы такие милые... Лили, кажется, наш капитан не терпит не только хаоса в системе, но и голодных ксеноботаников на своём корабле.
Лилиан посмотрела на аппетитно дымящийся контейнер, потом на Нину, и в её глазах мелькнула тень досады.
— Это точно, — тихо рассмеялась она, хотя в животе всё ещё ощущался неприятный спазм. — Но проблема в том, что я, честно говоря, пока не смогу это съесть. Придется, видимо, забрать с собой и доесть в лаборатории, когда окончательно приду в себя.
— Всем привет, — возле девушек возникли ещё два подноса. Маркус и Торен устроились напротив. — И что это было? — спросил Торен, пока Маркус прятал улыбку за кружкой. Он-то уже давно обо всём догадывался, но предпочитал не вмешиваться в личные дела коллег и уж тем более не собирался распространять сплетни по кораблю.
— Обычная забота о кадровом составе, — попыталась отшутиться Лилиан, чувствуя, как щёки снова начинает обжигать румянец. Она спешно пододвинула к себе пиалку с салатом, делая вид, что полностью поглощена обедом.
— Ну да, конечно, — хмыкнул Торен, с аппетитом принимаясь за своё рагу. — Нам капитан за плохие отчёты обычно просто выговор объявляет, а тут — спецпаёк с доставкой прямо к столу и личным утверждением. Маркус, скажи ему!
Маркус, наконец, опустил кружку и бросил на Лилиан быстрый, понимающий взгляд. В его глазах не было осуждения — только мягкая поддержка человека, который ценит чужие границы.
— Командир просто следит, чтобы ведущие специалисты не падали в обморок перед завтрашним запуском, — спокойно отозвался Маркус, мягко переводя тему в рабочее русло. — Кстати, Торен, ты проверил траекторию входа зонда с учётом утренней калибровки?
Лилиан благодарно улыбнулась Маркусу. Атмосфера за столом снова стала привычной и дружеской, хотя Нина всё ещё продолжала хитро подмигивать подруге, поглядывая на нетронутый контейнер с ароматным мясом.
— Почему ты не съела? — тихо возмутился капитан.
Он вошёл в лабораторию почти неслышно — Лилиан даже не оторвала взгляда от терминала. Её выдал лишь мягкий, едва уловимый свист гидравлики открывшихся дверей, к которому она уже успела привыкнуть. Рэймонд стоял у самого входа, скрестив руки на груди, и хмуро разглядывал так и не тронутый контейнер с мясом, сиротливо стоящий на краю её рабочего стола.
— Меня всё ещё тошнит после выхода на орбиту, — вздохнула Лилиан, продолжая смотреть в монитор, чтобы скрыть слабую улыбку от его внезапного появления. — Трясло просто кошмарно, и мой желудок решил, что еда ему сейчас абсолютно не нужна.
— Я старался вести корабль мягче, — тихо произнёс он, делая шаг вперёд.
Рэймонд подошёл ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. Наклонившись, он снова вдохнул тонкий, родной запах её волос и мягко поцеловал девушку в макушку. Это мимолётное движение уже становилось их собственной, понятной только им двоим традицией, надёжным якорем среди бесконечной пустоты космоса.
— Эй, ты не виноват! — Лили нахмурилась и резко повернулась к мужчине, не на шутку встревоженная тем, что он может винить себя. — Рэй, пилотирование было идеальным. Просто у меня такой вот капризный желудок. Всё хорошо, честно.
Чтобы окончательно его убедить, она поднялась из-за своего рабочего кресла — и тут же, без лишних слов, угодила в крепкие, надёжные объятия. Лилиан уютно устроилась в его руках, приподнялась на цыпочках и оставила нежный, ласковый поцелуй на его щеке. А затем, чуть отстранившись, заглянула прямо в его тёмные, серьёзные глаза, стараясь прогнать из них остатки строгости.
— Может быть, — девушка постучала пальцем по своим губам, сделав вид, что задумалась. — Я вообще хотела поесть в твоей компании, а ты так быстро сбежал от нас, — она капризно надула губы, заглядывая в его лицо снизу вверх.
— Мне сесть завтра с вами? — Рей рассмеялся, и этот тихий, глубокий звук, предназначавшийся только ей одной, мгновенно заполнил стерильное пространство лаборатории. Его суровые черты лица разгладились, а вокруг глаз побежали тёплые морщинки.
— Представь лица экипажа, если ты завтра придёшь со своим подносом и невозмутимо сядешь прямо между ботаниками, — Лилиан весело прищурилась, представив эту картину. — Боюсь, весь наш стол до конца миссии будет питаться исключительно по стойке «смирно», а молодые специалисты да соседними столами вообще забудет, как глотать. Это же полностью разрушит твой образ неприступного командира корабля!
Рэймонд мягко улыбнулся, и его ладони скользнули чуть ниже, уверенно и тепло ложась ей на талию. Сквозь тонкую ткань рабочего комбинезона Лилиан мгновенно почувствовала жар его рук, который приятно согревал и странным образом убаюкивал всё ещё бунтующий желудок.
— Ради того, чтобы ведущий ксеноботаник экспедиции не морил себя голодом, я готов пожертвовать остатками своего авторитета, — хмыкнул он, слегка притягивая её ещё ближе к себе, так что между ними почти не осталось расстояния. — Но если серьёзно, котенок, как ты? Живот всё ещё крутит?
Забота в его голосе была такой осязаемой, что Лилиан не выдержала: растеряв всю свою напускную капризность, она тихо вздохнула и доверчиво уткнулась лбом в его крепкое плечо, вдыхая знакомый аромат его парфюма с лёгкими нотками озона. Рядом с ним, за этими закрытыми дверями, ей наконец-то не нужно было держать лицо и казаться железной перед лицом завтрашнего запуска.
— Уже легче, — приглушённо призналась она, улыбаясь куда-то в воротник его безупречно отутюженной формы. — Твоё присутствие работает эффективнее, чем мятные таблетки из аптечки. Но к мясу я пока всё равно притронуться не смогу, честно. Заберу контейнер в каюту, ладно? Обещаю съесть всё до последнего кусочка, как только орбита перестанет казаться мне каруселью, — она помолчала и тихо добавила, оставив короткий поцелуй на шее. — И мне нравится как ты зовёшь меня котёнком.
Глава 14.
На капитанском мостике сегодня утром было не протолкнуться. В этот важный день здесь собрались ведущие специалисты всех отделов научного корпуса и, затаив дыхание, внимательно наблюдали за действиями пилотов и навигаторов. На огромном демонстрационном экране, который обычно использовался для видеосвязи с базой, в реальном времени отображался процесс спуска исследовательского аппарата.
Сам зонд представлял собой каплевидную капсулу гладкой обтекаемой формы, он был сделан из прочного титанового сплава, покрытого матовым антибликовым слоем, чтобы не привлекать лишнего внимания потенциальных обитателей планеты. Он не предназначался для забора проб — это был чисто разведывательный аппарат, который был «глазами» людей. Его корпус буквально усыпали объективы высокочувствительных оптических камер, спектрометры и тепловизоры, способные фиксировать малейшие изменения в окружающей среде. По сути, он выполнял роль огромного высокотехнологичного глаза, опускающегося вглубь неизведанного мира.
Наконец, на панели пилота загорелся ровный зелёный индикатор, а на экране появилось чёткое изображение фиолетовых крон деревьев. Зонд успешно достиг поверхности планеты.
Все присутствующие на мостике одновременно выдохнули. Лилиан оглянулась и с лёгкой улыбкой поняла, что, как и многие её коллеги, всё это время испуганно задерживала дыхание, боясь пропустить момент приземления.
Первый и самый сложный этап был позади. Теперь оставалось только ждать, фиксировать поступающие терабайты данных и наблюдать за реакцией планеты, её флоры и фауны на появление чужеродного объекта. Именно эти первые визуальные и химические отчёты помогут учёным с точностью до минуты высчитать время, на которое исследовательские группы смогут высаживаться на поверхность и оставаться в относительной безопасности.
Пилоты и штурманы теперь должны были сменять друг друга на дежурстве каждые два часа — гораздо чаще, чем во время обычного полёта. Рэймонд лично утвердил этот жёсткий график: человеческий фактор оставался решающим, и свежий взгляд оператора был необходим, чтобы вовремя заметить даже самое крошечное, едва уловимое изменение в поведении окружающей среды по отношению к зонду. Ни движение ветки, ни странное свечение спор или колебание теплового фона — ничто не должно было ускользнуть от внимания команды.
Конечно, люди работали не в одиночку. Встроенный в зонд ИИ непрерывно сканировал пространство в радиусе нескольких десятков метров, анализируя состав воздуха, вибрации земли под его колесами и биологическую активность окружающего мира. Мощный компьютер в режиме реального времени обрабатывал непрерывный поток данных данных и выводил на экраны мостика трёхмерную проекцию. Все потенциально опасные объекты, любые шевеления в лесной гуще ИИ подсвечивал тревожным оранжевым и красным цветом, таким образом привлекая внимание дежурного пилота, который на основе этих данных решал, стоит ли продолжать или пора забирать зонд обратно.
Лилиан внимательно всматривалась в транслируемую картинку, где сейчас были видны данные с оптических датчиков: прямо перед их взором раскинулись фиолетовые заросли Эриды-9. Сердце ксеноботаника трепетало от восторга и лёгкого страха, это выглядело завораживающе, но кто знал, что действительно ждет их там, внизу. Каждый присутствующий понимал, что в данный момент под бдительным присмотром ИИ и сменяющих друг друга пилотов, решалась судьба их будущей высадки.
— Первая фаза завершена, — громкий, уверенный голос Рэймонда разнёсся по пространству, мгновенно возвращая команду из состояния трепета в рабочее русло. — Всем вернуться к своим обязанностям. Дежурная смена пилотов, занять посты согласно новому графику. ИИ запущен, фиксируйте любые аномалии.
Специалисты зашевелились, обмениваясь негромкими репликами, и начали постепенно расходиться по своим лабораториям. Напряжение на мостике сменилось привычной деловитой суетой.
Рэймонд отошёл от своего рабочего терминала и быстрым шагом направился к Лилиан. Не обращая внимания на то, что члены экипажа всё ещё задерживали на них любопытные взгляды, он подошёл к девушке и мягко обнял её рукой за талию, притягивая к себе. Наклонившись, он запечатлел нежный, тёплый поцелуй в её висок, от которого по телу Лилиан разлилось приятное тепло.
— Рэй... — девушка мгновенно вспыхнула, чувствуя, как к щекам приливает жар. Она попыталась слегка отстраниться, смущенно оглядываясь по сторонам и понижая голос до шёпота. — Люди же вокруг, они все смотрят на нас! После кают-компании и так половина корабля шепчется...
— Привыкнут, — совершенно невозмутимо отозвался капитан.
В его глазах промелькнула едва заметная искорка веселья. Прежде чем Лилиан успела хоть что-то возразить против такого открытого пренебрежения уставом на глазах у подчинённых, Рэймонд мягко коснулся пальцами подбородка и быстро, но до головокружения сладко поцеловал её прямо в губы, окончательно лишая девушку дара речи.
— Ну всё, пора работать, — с мягкой улыбкой произнёс он, неохотно отпуская её талию и возвращая ей относительную свободу.
Лилиан, всё ещё ошарашенная его смелостью и реакцией собственного тела, судорожно вздохнула. Она попыталась вернуть себе строгий профессиональный вид, хотя сердце в груди отбивало сумасшедший ритм, а пальцы крепче сжали рабочий планшет. Действительно пора работать, пока этот несносный капитан не учудил еще что-то!
— Да... пойду настраивать каналы для приёма данных в лаборатории, — кивнула она, стараясь смотреть куда угодно, только не на улыбающихся навигаторов неподалёку.
— Иди, — одобрительно кивнул Рэймонд, провожая её тёплым взглядом. — А я вернусь к приборам контроля. Нужно лично перепроверить телеметрию.
Вечер наступил быстро, опустившись усталостью на плечи членов экипажа. Корабль гудел от разговоров коллег: кто-то обсуждал проделанную за день работу, другие же планировали совместный поход в тренажерный зал. Проходящие мимо лаборатории люди слышали доносящуюся оттуда музыку. Зажигательная мелодия поднимала настроение каждому в радиусе нескольких метров.
Двери тихо разъехались, впуская мужчину внутрь. Он огляделся, рассматривая столы, заваленные образцами и заставленные голограммами. Их было так много, что изображения накладывались друг на друга, создавая причудливые формы, не существующие в реальной жизни.
— Ты рано сегодня, — не поворачиваясь, сказала Лили. — Или ты решил, что я не только мало ем, но и мало сплю? — рассмеялась она, выключив музыку.
— Привет, Лили, — голос Маркуса разнёсся эхом по пустой лаборатории. Девушка обернулась, удивлённо посмотрев на него. Верхний свет был уже выключен и тени причудливо играли на его лице, подчёркивая явные признаки усталости: под глазами залегли темные круги, спина чуть сутулилась, а в движениях не было привычной собранности.
— Привет, ты в порядке? Неважно выглядишь, — она нахмурилась, удивление быстро переросло в тревогу. Они не были очень близки, но ей не хотелось, чтобы кто-либо чувствовал себя нехорошо.
— А, да, не волнуйся, — он махнул рукой. — Просто отработал смену за парня из нашего отдела, не успел отдохнуть. Завтра буду как огурчик.
— А зачем ты работал за другого? — все ещё беспокоясь, она показала на стул рядом. — Присаживайся.
— Я поэтому к тебе и пришел, —замявшись, Маркус всё-таки прошел к свободному месту. Обычно уверенный и спокойный безопасник вел себя слишком странно. Решившись, он на одном дыхании выпалил. — Мне нравится Нина, я хочу позвать ее на свидание.
— Отлично, — Лили кивнула, спрятав улыбку. Она так и знала, что все эти взгляды не просто так! — А ко мне ты зачем пришел? Мне кажется, тебе нужно идти к другому человеку.
Маркус потёр шею, отведя взгляд, и тяжело вздохнул. Он выглядел до невозможности смущённым, румянец мягко проступил на загорелом лице, что не вязалось с привычным ему спокойствием и невозмутимостью.
— Я боюсь, что ей не понравится, — тихо сказал он. — Да и вообще... вдруг я ей совсем не симпатичен? — признался он нехотя, через силу.
— Предположим, это не так… — стараясь не раскрывать секретов подруги, девушка решила немного обнадежить мужчину. — Что ты хочешь сделать, куда пригласить?
— На корабле не так много мест, куда можно было бы сходить, но я подумал взять что-то вкусное из кают-компании и сводить её в смотровую, — он резко встал с места, начав мерить шагами комнату. — Я из-за этого и поменялся сменами: у неё завтра выходной, и у меня теперь тоже. А вдруг это глупо? Она там столько раз уже была! Были бы мы в цивилизации сейчас… — он удручённо вздохнул, остановившись. — Подскажи мне что-нибудь, пожалуйста.
— Ну, небольшой пикник с видом на звёзды — это очень мило! — Лили ободряюще улыбнулась.
— Ты думаешь? — он посмотрел на неё, поджав губы. — А она согласится?
— Насчёт первого вопроса — да, а насчёт второго, — девушка загадочно пожала плечами. — Я думаю, тебе стоит узнать это у неё. Всё будет хорошо!
Створки плавно разъехались, пропуская второго за этот вечер посетителя. Рэймонд удивился, обнаружив в помещении не только Лили, но и Маркуса.
— Что делаете? — он перевёл взгляд с офицера безопасности на девушку, подменяя суровую капитанскую выправку мягкими движениями и подступая ближе к Лилиан. Наклонившись, он привычным жестом оставил лёгкий, тёплый поцелуй на её волосах и вопросительно посмотрел на мужчину.
— Да уже ничего в целом, — Маркус начал чувствовать себя ещё более неловко, и это было заметно невооружённым глазом. — Всё решилось уже. Спасибо, Лили. Спокойной ночи вам обоим.
Попрощавшись, он быстро ретировался за закрывающиеся двери, оставляя их наедине.
Как только они остались одни в приглушённом свете лаборатории, Рэймонд мягко привлек Лилиан к себе за талию и накрыл её губы своими. Поцелуй вышел глубоким, долгим и тягучим — наполненным всей той накопившейся за день усталостью и нежностью, которую они не могли позволить себе на виду у экипажа. Оторвавшись друг от друга лишь тогда, когда воздуха стало не хватать, он прислонился к её лбу своим, тяжело и рвано дыша.
— И что тут было? Мне начать ревновать? — он занял стул, на котором до этого сидел Маркус, и подкатил ближе, бесцеремонно притягивая Лилиан к себе на колени и обвивая ладонями её талию.
Девушка рассмеялась, положив руки ему на плечи и посмотрев на его театрально надутые губы.
— Не волнуйся, — не удержавшись, она оставила лёгкий поцелуй на его губах. Капитан сразу же потянулся за продолжением, едва Лили отстранилась, но она мягко придержала его за плечи. — Он хочет позвать Нину на свидание, спрашивал, будет ли пикник в смотровой хорошим вариантом.
— А чего он тогда так мялся? — всё ещё не сводя внимательного, тёмного взгляда с её губ, спросил он. Рэймонду до безумия нравилось наблюдать за тем, как она разговаривает, слушать этот нежный голос и сминать её губы в поцелуях, раз за разом поражаясь их невероятной мягкости.
— Нервничает, что ей не понравится. И боится, что он ей не симпатичен, — девушка тихо рассмеялась, глядя на то, как её собеседник ненароком пытается коснуться её точёного подбородка, явно думая совсем не о романтических проблемах службы безопасности. — Ты хотел забрать меня с работы?
— Сейчас я очень хочу тебя поцеловать, — он приблизился, и его дыхание обжгло её губы. — А потом уже забрать к себе в каюту. Сегодня ты спишь у меня.
— Тебе кто-то мешает? — со смущённой, но подстрекательской улыбкой прошептала Лилиан, чуть вскинув подбородок и обвив руками его шею.
Рэймонду дважды повторять не потребовалось. Его пальцы мгновенно зарылись в её мягкие волосы на затылке, а губы накрыли её губы — на этот раз жадно, требовательно и горячо, смывая остатки дневного напряжения и стерильную тишину лаборатории. Лилиан тихо ахнула ему в губы, окончательно растворяясь в этом сильном, уверенном объятии и отвечая с той нежностью, которую так долго берегла только для него.
Когда он наконец позволил ей сделать вдох, Лилиан прижалась щекой к его груди, слушая, как бешено и ритмично стучит его сердце под плотной тканью формы.
— Кажется, на сегодня все работы официально окончены, — нежно поглаживая его по щеке, тихо сказала она.
— Более чем, — хрипло хмыкнул Рэймонд, поднимаясь со стула вместе с ней на руках и лишь затем аккуратно опустив её на ноги. — Пойдём. Иначе Маркус решит вернуться за второй порцией советов, а я сегодня больше не намерен ни с кем тебя делить.
Уже лёжа в капитанской каюте, они обсуждали прошедший день и завтрашний спуск на поверхность. Это должна быть первая, самая короткая высадка — больше для разведки обстановки, чем для полноценного забора образцов. Рэй перебирал её волосы, мягко распутывая волнистые пряди, пока она млела от этих прикосновений, уютно устроившись на его широкой груди.
— Завтра будет сложный день, много работы, нужно ложиться спать, — тихо сказал он, чувствуя, как её мерное дыхание согревает его кожу.
— Да, надо бы уже, — вздохнула девушка, чуть приподнявшись и тянясь за поцелуем. — Поцелуйчик перед сном? — она просяще вытянула губы и посмотрела на него самыми невинными глазами, на которые только была способна.
— Лили, — мужчина тяжело вздохнул, качнув головой. — Ты же знаешь, чем это закончится. Мы не остановимся.
— Я хочу поцелуйчик, — капризно настояла она, пододвигаясь ещё ближе.
Рэймонд лишь обречённо усмехнулся. Сдавшись перед её напором, он наклонился и прикоснулся своими губами к её — сначала мягко, невесомо, намереваясь сдержать обещание и ограничиться лишь сладким ритуалом перед сном. Но стоит Лилиан ответить чуть горячее, как ладонь Рэймонда сама собой перемещается с её талии на затылок, удерживая, не позволяя отстраниться.
Поцелуй мгновенно перерос во что-то большее — глубокое, жадное, до капель пота на лбу и сбившегося дыхания. Когда его язык властно скользнул глубже, а пальцы сжали её бедро, Лилиан тихо, сладко застонала прямо ему в губы.
Звук этого тихого стона подействовал на капитанский самоконтроль как зажжённая спичка. Рэймонд резко оторвался от её рта, тяжело дыша.
— Всё. Хватит, — хрипло произнёс он, пытался восстановить контроль над собой.
— Но я хочу... — полушёпотом возразила она, потянувшись к нему снова.
Не успела она закончить фразу, как Рэймонд ловким, единым движением резко перевернул её на спину, накрывая своим телом. Он развёл её ноги в стороны и плотно прижался пахом прямо к её бедрам, ощутимо вжимая девушка в мягкую койку. Они оба всё ещё оставались в одежде, но Лилиан отчётливо ощутила, насколько сильно он возбужден и с каким трудом сдерживает свой порыв.
Рэймонд навис над ней, уперевшись руками по обе стороны от её головы. Его тёмный, полыхающий страстью взгляд скользил по чертам ее лица, переходя от глаз к губам и возвращаясь обратно, а грудь вздымалась от рваных вдохов.
Мужчина прижимался к ней так плотно, что Лилиан сквозь ткань одежды чувствовала каждый изгиб его крепкого, напряжённого тела и тот жгучий, откровенный жар, который он так отчаянно пытался укротить.
— Лили... Нам очень рано вставать, — отчеканил он низким, вибрирующим шёпотом прямо в её губы, тяжело вжимая её в узкую койку, предназначенную для ожного человека. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя прямо сейчас. Я буквально на пределе. Милая, я сдерживаюсь из последних сил — и потому что ты ещё не готова к этому, и потому что, если я не остановлюсь сейчас, мы не сомкнём глаз до самого рассвета. А завтра высадка. Нам обоим нужно быть бодрыми. Понимаешь?
Лилиан чуть закусила нижнюю губу, отведя взгляд и почувствовав, как по телу прошла сладкая, разочарованная дрожь, из-за чего она слегка повела бёдрами навстречу, инстинктивно ища продолжения. Это короткое движение окончательно сорвало предохранители: Рэймонд глухо, тяжело выдохнул сквозь сжатые зубы и сдержанно, но ощутимо сделал несколько медленных, бескомпромиссных толчков бёдрами прямо сквозь плотную ткань одежды, заставив Лилиан судорожно вздохнуть и затаить дыхание от нахлынувшей волны жара. На мгновение он судорожно сжал простыню у её головы, давая ей прочувствовать всю степень его желания, а затем резко, через силу, остановился.
— Перестань... Я не железный, — хрипло, почти с угрозой пробормотал он, уткнувшись лбом в её плечо и пытаясь перевести дыхание.
— Да... Ты прав, — тихо, немного капризно вздохнула девушка, с неугасающей нежностью разглядывая его суровое, напряжённое лицо. Но тут же в её взгляде снова вспыхнули хитрые искорки. — Но ещё один поцелуйчик! Только один, маленький, пожалуйста... и сразу спать. Обещаю.
— Только один, — сдался Рэймонд, качнув головой.
Он наклонился и подарил ей самый нежный, трепетный поцелуй из всех возможным — почти невесомое прикосновение теплых губ к губам, без прежней жажды и давления, лишь наполненное безграничной лаской. Лилиан едва успела прикрыть глаза и сладко зажмуриться, как он нежно отстранился.
— Всё. Я держу слово, — шепнул он, перекатываясь на бок и аккуратно увлекая её за собой.
Он повернул Лилиан спиной к себе, укладывая у своего бока, и крепко обнял сзади. Его тяжелая, тёплая рука уверенно легла ей на талию, прижимая к широкой груди. Лилиан уютно уткнулась носом в подушку, натянула одеяло... и тут же смущенно замерла, почувствовав, как сзади в неё всё ещё отчетливо упирается его недвусмысленное, горячее возбуждение.
— Рэй... — шепнула она с лёгким смешком и вспыхнувшими щеками. — Я вообще-то всё чувствую... В меня тут кое-что упирается.
— Да, представь себе, — приглушённо хмыкнул Рэймонд ей прямо в затылок, уткнувшись носом в её мягкие волосы. В его голосе звучала едва скрываемая усмешка. — Возбудила, а теперь в кусты? Так что спи теперь так. Считай это своим наказанием за капризы.
Лилиан тихо рассмеялась, накрыв его ладонь на ее талии своей, и сладко зажмурилась. Несмолкаемый гул двигателей за стенами каюты и ровное, глубокое дыхание Рэймонда за спиной убаюкивали лучше любого снотворного, унося её в крепкий и спокойный сон перед сложным днём.
Глава 15.
Все приготовления и финальные проверки заняли почти два часа: оборудование тестировали трижды, герметичность скафандров досматривали с особой тщательностью, а протоколы связи перепроверяли до идеала. Наконец, группа первой высадки выстроилась в полной экипировке прямо в стыковочном блоке, возле широкого люка исследовательского челнока. Состав был компактным, но максимально эффективным для поставленной задачи: пять специалистов научного отдела и пять бойцов службы безопасности для прикрытия и охраны. Лилиан в этот раз оставалась на «Фрейе» — она находилась на мостике вместе с остальными коллегами, готовая к началу миссии.
Рэймонд, уже в строгой форме и с привычной капитанской выправкой, чеканил каждое слово инструктажа, не оставляя места для самодеятельности:
— Времени у вас ровно полтора, максимум два часа. Полноценных исследовательских работ сегодня не проводим. Задача ваших пар — а группа делится на пять номеров, от единицы до пятёрки, где к каждому учёному прикреплён один сопровожающий с оружием — видовая разведка, точечный сбор первичных образцов почвы, воздуха и ближайших образцов флоры, а также визуальная фиксация. Вчерашний зонд пробыл на поверхности около пяти часов, после чего ИИ зафиксировал активное поползновение и агрессивную динамику со стороны местной растительности в его сторону. Флора планеты проявляет недружелюбный интерес к инородным объектам, поэтому работаем быстро и строго в радиусе видимости челнока. Заметите хоть минимальное движение ближайших зарослей — немедленно назад. Запомните: лучше ошибиться, перестраховаться и отступить раньше времени, чем не вернуться вообще. Вопросы?
Вопросов не последовало.
Спустя двадцать минут небольшой исследовательский флаер отстыковался от «Фрейи» и устремился вниз, прорезая плотную атмосферу Эриды-9. На главном панорамном экране мостика Лилиан вместе с другими специалистами напряжённо следила за спуском. Вся тактическая панель была усыпана окнами трансляций: системы шлемов передавали изображение с камер каждого члена группы, параллельно выводя их пульс, давление и показатели состава воздуха.
Всей операцией высадки и координацией с мостика заправляла группа из пяти военных операторов — по одному на каждую пару на поверхности. Среди них были и те офицеры, что вчера управляли исследовательским зондом. Они не спускали глаз с тактических мониторов, фиксируя малейшие изменения обстановки.
Флаер мягко поднял тучу пыли при посадке. Первыми на незнакомую почву ступили бойцы. Передвигаясь короткие перебежками и держа сектора под прицелом плазменных винтовок, они быстро сформировали защитный периметр.
— Сектор чист. Научный состав, на выход, — раздался в динамиках сухой голос командира группы прикрытия, дублируемый операторами с мостика.
Только после этого из челнока осторожно вышли учёные. Каждое их движение отслеживалось ИИ корабля, а операторы на «Фрейе» непрерывно выходили на связь с соответствующими парами, сверяя динамику движения местных растений и предупреждая людей на поверхности о потенциальной угрозе.
— Группа один, слева от вас, в трёх метрах, скопление спор, — отдавал приказ первый оператор. — В сектор не заходить, держите дистанцию.
— Группа три, зафиксированы колебания почвы в районе фиолетового кустарника, — тут же подключился второй голос из штаба связи. — Безопаснику перекрыть сектор, исследователю взять пробу воздуха и отойти на пять метров назад.
— Группа пять, у вас всё чисто, можете начинать забор поверхностного грунта, — чеканил третий оператор, внимательно контролируя показатели скафандров поднадзорной пары.
Камера шлема слегка подрагивала в такт шагам, передавая на мостик «Фрейи» вид от первого лица — корабль словно завис над правым плечом исследователя из второй группы.
Поверхность Эриды-9 выглядела одновременно завораживающе и отталкивающе. Из-за поднятой челноком пыли, переливающейся в лучах местной звезды мелким серебром, вся долина казалась затянутой полупрозрачной дымкой. Градация цветов непривычно резала глаз: грунт имел глубокий графитовый, почти чёрный оттенок, а вся растительность буйствовала сумасшедшими палитрами фиолетового, индиго и ультрамарина.
Формы местных растений отдалённо напоминали земные, но их масштабы поражали. Вокруг возвышались исполинские стволы, похожие на доисторические плауны и гигантские папоротники, уходящие кронами высоко в туманное небо. Цветы размером с хороший внедорожник раскинули плотные, словно восковые лепестки, а в тени их стеблей ползли густые заросли низкорослых, мясистых кустарников. Всё вокруг казалось гигантским, сюрреалистичным отпечатком каменноугольного периода Земли, но выкрашенным в инопланетные, холодные тона.
Вокруг царила обманчивая, почти звенящая тишина. Флора планеты выглядела абсолютно спокойной и неподвижной.
— Оператор, это Вторая группа, — подал голос исследователь, осторожно наклоняясь с манипулятором к основанию одного из чешуйчатых стволов. Он на секунду замер, прищурившись сквозь защитное стекло. — У меня прямо по курсу кустарник. Его стебли только что слегка шевельнулись, хотя ветра нет. Что показывает ИИ?
На мгновение в наушниках повисла пауза — военный оператор на «Фрейе» скрупулёзно перепроверял данные с датчиков.
— Вторая группа, ИИ фиксирует нулевую биоэлектрическую активность у куста. Сигналов опасности нет, — суховато отозвался оператор с мостика, а затем строго добавил: — Но у нас есть чёткая директива капитана. Никакого риска. Отставить забор образцов с этого куста. Назад, Линдси, не трогаем их. Сделайте шаг назад и сместитесь к сектору «Б-2».
— Принято, отхожу, — послушно отозвался Линдси, осторожно делая два шага назад. Сопровождавший его боец службы безопасности тут же плавно сдвинулся, заслоняя исследователя собой и не снимая пальца с пускового крючка.
Оставшееся время пролетело в предельной концентрации. Спустя примерно час и сорок минут с начала высадки, когда каждый миллилитр воздуха и грамм почвы были упакованы в герметичные контейнеры, в общем канале один за другим начали раздаваться доклады:
— Первая группа: забор образцов окончен, возвращаемся.
— Третья группа: работа завершена, двигаемся к челноку.
— Четвёртая и Пятая: задачи выполнены в полном объёме.
— Вторая группа: контейнеры запечатаны, идем на точку сбора.
Отход был отработан до автоматизма. Учёные спешно направлялись к открытой аппарели флаера, образовав плотную группу в центре. Пятеро бойцов службы безопасности замыкали кольцо: они двигались спиной к челноку, медленно пятились за гражданскими и держали под постоянным прицелом каждый куст и каждую гигантскую ветвь.
Как только последний специалист переступил порог и тяжелый гермолюк с шипением запечатал корпус, флаер взревел двигателями.
Подняв тучу серебристо-черной пыли, челнок оторвался от чужой земли. Он быстро прорезал плотную атмосферу Эриды-9, вышел на орбиту и, совершив плавный разворот, состыковался с «Фрейей». Все выдохнули: первая высадка прошла идеально.
Стыковочный отсек «Фрейи» благополучно принял флаер обратно, но расслабляться было слишком рано.
Едва гидравлические зажимы зафиксировали корпус челнока, а воздух в отсеке стёр следы посадочного жара, тяжелые бронированные двери стыковочного дока распахнулись. Навстречу вернувшейся группе вышли дежурные медики и служба дозиметрического контроля — все в абсолютно герметичных скафандрах биозащиты высшего класса, выглядевшие в них неповоротливыми белыми исполинами.
Никаких приветствий или поздравлений с успешным возвращением не последовало. Всё подчинялось жестким, доведенным до автоматизма регламентам.
— Первая группа высадки, сохранять строй и двигаться строго по желтой разметке, — раздался из внешних динамиков сухой, обезличенный голос старшего врача смены. — Руки держим на виду, к личным вещам и контейнерам до первичной дегазации не прикасаться.
Исследователей и сопровождавших их бойцов плотной шеренгой проводили в межотсековый шлюз — массивный, залитый жестким ультрафиолетом буфер, отделяющий стыковочный док от жилых палуб. Автоматика с оглушительным шипением запечатала за их спинами стальную преграду, а из потолочных форсунок сразу же вырвались густые клубы дезинфицирующего аэрозоля, полностью скрывая людей в плотном белом тумане.
Согласно строжайшим протоколам безопасности при первом контакте с потенциально опасной биосферой, всю десятку вместе со сданными в герметичные боксы материалами направляли в изолированный карантинный блок. Назад, в общий жилой сектор и к привычным обязанностям, им пути не было: ближайшие две недели их домом становились изолированные каюты блока «К-4».
Под бдительным и непрерывным наблюдением медицинского ИИ, биосканеров и врачебной бригады им предстояло пройти через полные циклы полной очистки, сдать десятки анализов и выждать инкубационный период, чтобы исключить даже минимальный риск приноса на борт неизвестных спор, агрессивных микроорганизмов или спящих токсинов.
— Как думаешь, будет ли ещё одна высадка в ближайшее время? — спросила Нина, задумчиво ковыряясь вилкой в салате.
— Неа, мне кажется, они будут ждать окончания карантина, — Лили вздохнула, опираясь подбородком на ладонь. — На «Фрейе» просто не хватит изолированных автономных блоков, чтобы отправить на двухнедельную обсервацию ещё одну группу, не рискуя пересечь их с первой. Так что пока наши «первопроходцы» сидят в заточении, мы будем только изучать то, что они успели привезти. И то не сразу…
Маркус появился внезапно, будто из воздуха, материализовавшись за их столиком с подносом в руках. Без лишнего шума он опустился на свободный стул прямо под боком у геолога, отчего Нина едва не уронила вилку.
— Маркус! Не пугай так! — ойкнула она, прижав ладонь к груди и с недовольством, за которым скрылось вспыхнувшее смущение, уставилась на офицера безопасности.
Он одарил Нину смущённой, полувиноватой улыбкой, а затем едва заметно перевёл взгляд на Лилиан. В этом коротком, но красноречивом выражении глаз читалась немая просьба: «Пожалуйста, выручай». Он явно искал любую возможность остаться с геологом наедине и наконец-то сделать тот самый шаг, о котором вчера с таким трепетом консультировался.
Лилиан еле удержалась от лукавой ухмылки. Сообразив всё за доли секунды, она быстро поднялась из-за стола и взяла свой поднос.
— Ой, чуть не забыла! — наигранно похлопала себя по лбу Лили. — Мне же нужно срочно проверить калибровку первичных спектрометров в лаборатории перед тем, как оттуда передадут первые массивы данных. Рей... то есть капитан, просил сделать это без задержек.
Нина удивлённо вскинула брови:
— Прямо сейчас? Ты же даже кофе не допила.
— Да-да, дело не ждёт, сама понимаешь — протоколы! — весело мигнула ей Лили, посылая мужчине едва заметный поддерживающий знак. — Вы пока посидите, поешьте спокойно. Маркус, присмотри за ней!
Не давая подруге времени опомниться и задать лишние вопросы, Лилиан быстро развернулась и легкой шагающей поступью направилась к выходу из кают-компании, оставляя слегка растерянную Нину и заметно оживившегося Маркуса наедине за столиком.
— Ты всё подстроила! — влетев в лабораторию подобно маленькому вихрю, с порога выпалила Нина. На её щеках пылал яркий, очаровательный румянец, а глаза то и дело смущённо блестели.
Лилиан, аккуратно отставив микроскоп, медленно повернулась к подруге на крутящемся стуле. Её губы сами собой расползлись в хитрой и довольной улыбке.
— Не я, а он сам, — с невозмутимым видом пожала плечами Лили, покачивая носком туфли. — Я просто вовремя проявила чуткость и поддержала инициативу. Между прочим, спасла человека от преждевременного инфаркта от волнения! Ну, не томи, расскажи, о чём вы говорили?
Нина смущённо заправила за ухо прядь волос и, подойдя ближе, опёрлась о край лабораторного стола. Румянец на её щеках, казалось, стал ещё ярче.
— В общем... он подождал, пока ты уйдёшь, и сразу предложил пройтись, — тихо начала она, с трудом сдерживая улыбку. — Сказал, что в кают-компании слишком шумно и ему нужно поговорить со мной там, где нет людей. Мы вышли в пустой коридор, и он... Боже, Лили, ты бы его видела! Наш суровый офицер безопасности начал так очаровательно запинаться!
Лилиан сложила руки на груди, с искренним интересом подавшись вперёд:
— И что дальше?
— Он замялся, почесал затылок и начал сбивчиво объяснять, что подогнал график смен, освободил сегодняшний вечер и вообще сделал всё возможное, чтобы наши выходные совпали, — девушка прикрыла лицо ладонями, а потом счастливо посмотрела на подругу. — А потом позвал меня на свидание! Сегодня вечером, в обзорную галерею. Представляешь? Настоящее свидание с видом на звезды и Эриду!
— Ого, а Маркус-то у нас романтик, — хохотнула Лили, задорно подмигнув подруге. — И что ты ему ответила? Хотя, судя по твоему пылающему лицу, я и так догадываюсь.
Нина виновато и сладко вздохнула, пряча застенчивую улыбку:
— Ну естественно я согласилась!
— Ой, вы оба так искренне волнуетесь перед этим вечером, это просто невероятно мило, — с теплотой улыбнулась Лили, разглядывая подругу. — Серьёзно, смотритесь со стороны как два влюблённых подростка.
Нина вдруг резко замерла, нервно прикусила губу и затормозила пальцами по гладкой столешнице. Её щеки вспыхнули с новой силой — на этот раз от нахлынувшей откровенности. Она выдохнула и выпалила на одном дыхании:
— Лили, ты не понимаешь... Я просто в абсолютной панике, потому что у меня никогда не было нормальных отношений! Вообще никогда!
Лилиан удивлённо вскинула брови:
— Серьёзно?
— Абсолютно! — Нина всплеснула руками, смущённо оглядываясь на закрытую дверь лаборатории. — Ну то есть... какие-то мимолётные интрижки, флирт на кафедрах — да, бывало. Но из-за этой бесконечной учёбы, постоянных экспедиций, диссертации и безумной нагрузки у меня тупо не оставалось времени на личную жизнь. У меня даже банального, полноценного свидания ни разу в жизни не было! И я понятия не имею, как себя вести! А если я всё испорчу? Если ляпну какую-нибудь глупость про геологические породы вместо нормального разговора?!
— Значит, он послушает лекцию от отличного специалиста! Ты ему нравишься, а значит, он будет рад поговорить на любую тему! — весело усмехнулась Лили, мягко сжав ладонь подруги. — Поверь, Маркус сейчас волнуется ничуть не меньше твоего. Кажется, он перебрал с десяток вариантов, пока решился подойти!
— Думаешь? — Нина чуть расслабилась, хотя в её глазах всё ещё плясали задорные и тревожные искорки. — А если он ждёт чего-то особенного? Все эти свидания... Я же привыкла быть в окружении камней и сканеров, а не стробоскопов и романтики!
— Он позвал тебя именно потому, что ты — это ты, — с тёплой уверенностью произнесла Лили. — Ему не нужна идеальная картинка из голографических романов. Просто будь собой, пей кофе, смотри на планету и дай ему возможность сделать всё остальное. Главное — перестань анализировать его, как сложный минерал под микроскопом.
Нина тихо рассмеялась, на секунду прижав холодные ладони к пылающим щекам.
— Ладно, ладно, ты права. Кажется, меня немного отпустило... С ума сойти, настоящая романтика на краю исследованного космоса!
Они проболтали ещё с десяток минут: обсудили, какой наряд лучше выбрать из скромного экспедиционного гардероба, посмеялись над тем, как суровые военные теряют всю свою выправку перед понравившимися девушками, и обсудили пару мелких деталей по работе.
— И обязательно расскажи мне завтра всё до мельчайших подробностей! — с тёплой улыбкой напутствовала её Лилиан.
Нина уже открыла рот, чтобы ответить, но случайно бросила взгляд на настенный хронометр и испуганно округлила глаза:
— Ой-ой-ой, так, пора работать! У меня же срез породы через пять минут готов будет, а я тут болтаю! Всё, давай! — просияла она и, напоследок крепко обняв подругу, выскочила из лаборатории — уже намного более уверенная и счастливая, чем полчаса назад.
Вечером, так и не дождавшись капитана, Лилиан решила взяться за дело сама.
Она бесшумно скользнула в его кабинет, где Рэймонд всё так же сидел над отчётами по первой высадке, полностью погружённый в схемы и графики. Тихо подойдя к нему сзади, Лили уверенно положила ладони ему на плечи и слегка сжала их, заставляя капитана отвлечься от терминала.
— Ты меня с работы забирал, теперь моя очередь тебя забирать, — с тёплой, лукавой улыбкой шепнула она прямо над его ухом.
Наклонившись чуть ниже, Лили мягко прикоснулась губами к его щеке — нежно, с едва ощутимым касанием, всё так же оставаясь за его спиной и не выпуская его плеч из своих рук.
Рэймонд тихо ухмыльнулся, откинув голову назад и чуть повернув её, чтобы поймать взгляд Лили. Задерживая её ладони на своих плечах, он тепло прикоснулся губами к её запястью.
— Неужели ты решила проявить самоуправство? — с лёгкой хрипотцой в голосе спросил он.
Уверенным движением Рэймонд перехватил её за талию, развернул к себе и аккуратно перетянул к себе на колени. Лилиан с тихим смешком устроилась удобнее, обвив руками его шею и с улыбкой глядя в его уставшие, но горячие глаза. Капитан ласково огладил её спину через тонкую ткань формы, плотно прижимая девушку к себе и уткнувшись носом в её шею, с удовольствием выдыхая затянувшийся рабочий день.
— Рассказывай, как твоя смена? Что у нас нового? — пробормотал он, слегка касаясь губами её чувствительной кожи за ухом и вызывая у Лилиан легкую дробь мурашек.
Лили чуть отстранилась, проведя пальцами по его щеке и сдерживая хитрое победное выражение лица:
— Ну... помнишь наш вечерний разговор в лаборатории? Когда Маркус так вовремя решил спросить у меня совета?
Рэймонд чуть взобрался пальцами по её талии и иронично вскинул бровь:
— Это когда он стоял с видом нашкодившего курсанта, отработав чужую смену? Помню, конечно.
— Так вот! Он всё-таки решился! — просияла Лили, перебирая короткие волосы на его затылке. — Представляешь, не струсил! Подождал, пока я уйду из кают-компании, потащил Нину в пустой коридор и позвал её на свидание. На сегодняшний вечер! Как и планировал — с пикником в обзорной галерее.
Рэймонд глухо и бархатисто рассмелся, отчего по груди Лили пробежало приятное тепло. Он подался вперёд и мягко уткнулся своим лбом в её лоб, не сводя с неё тёплого, чуть прищуренного взгляда.
— Надо же, выбил-таки себе выходной в графике и дожал операцию, — с улыбкой качнул головой капитан, целуя её в уголок губ. — А ведь как переживал у тебя в лаборатории! «А вдруг ей не понравится? А вдруг я ей совсем не симпатичен?»... Суровый офицер безопасности, а перед девчонкой смущается, как первокурсник.
— Главное, что он не испугался и сделал этот шаг, — прошептала Лилиан, проведя ладонью по его плечу и наклоняясь для долгой, нежной ласки. — А Нина... Нина прибежала ко мне в абсолютном восторге и панике одновременно! Так что Маркус сейчас, скорее всего, очень счастлив.
Глава 16.
Две недели пролетели как один день. Новые результаты исследований свежих образцов привели весь научный состав в полный восторг. Учёные засиживались допоздна, наперебой обсуждая те или иные пробы и споря до хрипоты над спектральными анализами. Иногда этих совершенно взрослых людей приходилось буквально разгонять по каютам, потому что время окончания их импровизированных консилиумов неумолимо приближалось к утру. По коридорам «Фрейи» бродили сонные, но абсолютно довольные исследователи с кружками крепкого кофе в руках.
И как-то совершенно незаметно пришёл день, на который была назначена вторая высадка на планету.
Все коллеги, высаживавшиеся в прошлый раз, успешно прошли жесткие протоколы проверки и сдали финальные анализы. Двухнедельный карантин наконец-то завершился: медики не обнаружили никаких побочных эффектов или следов неизвестных патогенов. На общем совете офицеров и руководителей научных отделов было принято единогласное решение — начинать следующий этап. Впереди ждала серия повторных высадок для сбора образцов в других, ещё не изученных секторах планеты.
В челночном отсеке с самого утра кипела работа. Инженеры в последний раз прогоняли диагностику систем, а служба безопасности проверяла экипировку.
Лилиан стояла у сервисной платформы, проверяя калибровку портативных анализаторов, когда услышала знакомые твёрдые шаги. Рэймонд шёл вдоль рядов подготовленного снаряжения — собранный, подтянутый, в полном капитанском обмундировании.
Капитан и в прошлый раз не спускался на планету, а в этот — тем более: масштабы операции требовали его присутствия на мостике. Зато Лилиан вошла в основной состав группы. Общий отряд высадки вырос до сорока пяти человек: тридцать специалистов из научного отдела и пятнадцать бойцов службы безопасности. Связки сформировали строго по протоколу — на каждого бойца приходилось по два научника, а за каждой такой тройкой с корабля непрерывно следил свой оператор, контролируя показатели жизнеобеспечения и связь.
Проходя мимо Лили, Рэймонд на мгновение задержал на ней тёплый, чуть прищуренный взгляд, в котором читалось совсем не рабочее напутствие.
Подойдя к группе, стоящей в центре отсека, капитан остановился перед строем. Он смерил взглядом собравшихся, и в отсеке мгновенно установилась звенящая тишина.
— Внимание, экипаж! — его глубокий, поставленный голос легко перекрыл тихий гул работающих систем. — Задача этой высадки — сбор образцов в новых секторах. Мы сменили локацию и высаживаемся на противоположном конце континента. Карантин остался позади, но это не повод расслабляться. Планета всё ещё не изучена до конца. Работаем в тройках, от бойцов не отходить ни под каким предлогом. Операторы на «Фрейе», как и в прошлый раз, ведут каждую группу в режиме реального времени. Если слышите приказ о перегруппировке или эвакуации — выполняете немедленно. Вопросы?
Ответом ему была стройная тишина готовности.
— Отлично. Всем занять свои места.
Отряд слаженно двинулся к небольшого размера флаеру, люки которого уже были распахнуты. Проходя мимо Рэймонда в общей колонне, Лили на секунду затормозила. Он слегка наклонился к ней, делая вид, что проверяет крепление контейнера на её поясе, а сам ладонью неприметно и коротко сжал её талию через форму, мимолётно коснувшись пальцами её бока и оставив быстрый поцелуй на виске, пока она ещё была без шлема.
— Держись своей тройки и будь осторожна, — тихо пробормотал он прямо ей на ухо, отчего по коже пробежала привычная волна тепла. — Я буду лично следить за вашим сектором с мостика.
— Слушаюсь, капитан, — прошептала Лилиан, ответив ему едва заметной улыбкой, и шагнула на трап флаера.
Люки флаера со слитным пшиком запечатались, резко отсекая шум стыковочного отсека. Внутри тускло горели лампы технического освещения, погружая салон в приглушённые тона. Лилиан заняла своё место, плотно пристегнувшись четырёхточечными ремнями, и защёлкнула шлем скафандра, сразу услышав в наушниках ровный фон общей связи.
УУ панели управления защёлкали тумблеры, ожили голографические интерфейсы, и на весь флаер раздался спокойный голос пилота:
— «Фрейя», говорит «Флаер-1». Полная герметизация завершена, экипаж и исследовательская группа на борту. Запрашиваю разрешение на отстыковку и старт.
В динамиках после короткого шуршания статики прозвучал суровый, глубокий и такой родной голос Рэймонда:
— «Флаер-1», отстыковку разрешаю. Погода в целевом секторе стабильная, коридор спуска чист. Связь установлена. Удачной посадки.
— Принято, «Фрейя». Начинаем отстыковку, — ответил пилот.
Корпус слегка вздрогнул, когда захваты челночного отсека разжались, и небольшой корабль мягко провалился в открытый космос. Через пару минут флаер вошёл в верхние слои атмосферы. Их ощутимо затрясло на плотных воздушных потоках, за иллюминаторами вспыхнули плазменные сполохи, но пилот уверенно вёл судно к заданным координатам на другом конце континента.
Тряска постепенно утихла, сменившись ровным гулом маршевых двигателей. Флаер сделал плавный вираж, заходя на посадку, и с лёгким толчком опустился на сухую, неизвестную грунтовую поверхность.
— Посадка успешна, точка назначения достигнута, — отчеканил пилот в рацию, сразу выходя на связь с мостиком. — «Фрейя», говорит «Флаер-1». Высадка в секторе Дельта завершена, сканеры чистые, разгерметизация отсека по команде.
— Принято, «Флаер-1», — произнёс капитан через оператора связи. — Действуйте по протоколу высадки.
Главный шлюз с шипением стравил давление и медленно опустился, превращаясь в широкий трап для удобного входа и выхода.
— Первая группа безопасности — на выход! — раздался чёткий приказ командира отряда.
Пятнадцать вооружённых бойцов во главе с Маркусом слаженно, попарно выскочили на трап и рассредоточились по периметру. Их движения были отточены до мелочей: оружие наготове, сами бойцы и встроенный ИИ в камерах шлемов мгновенно сканировали прилегающие кустарники, деревья и каменные гряды, выискивая малейшие движения, пока портативные сканеры замеряли общий уровень опасности.
Прошло пару напряжённых минут. В наушниках Лили раздался спокойный голос Маркуса:
— Периметр чист, угроз не обнаружено. Гражданским разрешаю выход. Работаем строго в связках.
Лилиан расстегнула ремни, подхватила тяжёлый контейнер с портативными анализаторами и вместе с остальными учёными двинулась к выходу на новую, совершенно нетронутую землю.
К девушке подошёл её коллега по лаборатории и кратким кивком указал на отведённый им кусок сектора.
Пейзаж в этой части континента разительно отличался от первой точки высадки. Перед ними простиралась необычная роща: стволы местных деревьев имели странный спиралевидный изгиб и синевато-серый оттенок, а вместо привычных листьев с ветвей свисали полупрозрачные, натянутые как струны нити, тихо вибрирующие от малейшего дуновения ветра. Чуть ниже, прямо из сухой, растрескавшейся почвы, пробивались кустарники с плотными, почти глянцевыми бутонами глубокого фиолетового цвета. От этих растений исходило едва уловимое, мягкое люминесцентное свечение.
— Наш участок там, у этих синих спиралей, — негромко проговорил коллега, и его голос раздался в наушнике Лили через небольшие помехи связи внутри шлема. Он на мгновение сверился с данными на портативном планшете и добавил: — Нужно взять образцы сока, сделать несколько срезов коры и забрать пару бутонов.
Позади них послышались размеренные, тяжёлые шаги. К их паре присоединился один из бойцов службы безопасности, закреплённый за их связкой. Не произнося ни слова, он занял позицию в метре позади учёных, замыкая их тройку. Привычным, поставленным движением держа оружие наполовину подтянутым к груди, он не спускал глаз с окружающих кустарников и непрерывно контролировал секторы обзора, готовый в любую секунду прикрыть учёных.
Не успела Лилиан достать из контейнера стерильные инструменты для сбора, как в наушнике, перекрывая лёгкие помехи, раздался чёткий голос их судового оператора:
— Группа семь, ваш сектор полностью зачищен, сканеры биоактивности в норме. Начинайте сбор образцов. На всю работу у вас сорок минут, после чего будет смена сектора.
— Принято, — почти синхронно отозвались Лили и её коллега.
— Принято, приступаем, — отчеканил боец за их спинами, даже не шелохнувшись и продолжая внимательно сканировать взглядом синеватую рощу.
Она переглянулась с коллегой через прозрачный щиток шлема, опустилась на одно колено возле ближайшего кустарника и достала скальпель для срезов и вакуумные пробирки. Работа началась.
Собрав, наконец, все необходимые образцы, Лилиан встала с земли. Спина затекла, а колени нещадно ломило, но она была довольна. Полный чемоданчик образцов грел душу лучше любого подарка.
После смены сектора они оказались чуть дальше в роще, откуда открывался просто невероятный вид. За спиралевидными синеватыми деревьями земля резко обрывалась вниз, уступая место величественному каньону. На самом его дне раскинулся широкий, мерцающий водоём — его вода отсвечивала перламутрово-фиолетовым глянцем, отражая незнакомое небо. Хотелось подойти к самому краю обрыва, чтобы сделать пару снимков, но оператор связи вместе с инструкциями от бойца строго-настрого запретил приближаться к краю: порода выглядела ненадёжной, а риск обвала был слишком велик.
Разминая затекшую спину и поводя плечами, Лилиан начала осматриваться по сторонам. Чуть под углом от их позиции она заметила Маркуса. Он стоял, собранный и бдительный, за спинами двоих учёных, которые увлечённо копошились возле корневой системы очередного неопознанного куста.
А ещё дальше, в соседнем секторе, Лили увидела Нину. Перед самой высадкой Маркус честно предупредил, что не пойдёт в тройке с Ниной. Лилиан отлично помнила, как накануне вылета застала их спорящими у стойки с экипировкой.
— Маркус, это просто смешно! — скрестив руки на груди, возмущалась Нина. — Мы в одном отряде, но ты наотрез отказываешься вставать в мою связку? Ты что, избегаешь меня?
Мужчина тогда лишь тяжело вздохнул, скопировав её позу, и посмотрел на неё с предельно серьёзным выражением лица, за которым, впрочем, угадывалось лёгкое волнение и затаённая нежность:
— Нина, послушай меня внимательно. Если я встану в твою тройку, я плохо исполню свои обязанности. Я не буду следить за сектором, я не буду прикрывать второго учёного. Я буду ежесекундно смотреть только на тебя, проверять твой скафандр и оттаскивать от каждой подозрительной кочки, даже если она трижды безопасна.
— Но... — она попыталась вставить слово, но Маркус предостерегающе поднял ладонь, призывая дать ему договорить.
— Будь моя воля, я бы тебя вообще на эту планету не подпустил.
— Маркус! — возмущённо всплеснула руками Нина, готовая уже досадно топнуть ногой.
— Поэтому ты идёшь с Паркером — он отличный боец и не будет отвлекаться на твою улыбку. А я буду прикрывать соседний сектор и держать вас в поле зрения.
Она тогда сначала насупилась, посчитав это глупой демонстрацией, но, вслушавшись в его слова, быстро всё поняла и оттаяла. Лилиан видела, как подруга тихо поблагодарила его и они порывисто обнялись прямо среди ящиков со снаряжением.
Тихо фыркнув от этих воспоминаний, Лили перевела взгляд на подругу. Сейчас Нина вовсю работала в составе своей группы — её глаза азартно блестели за щитком шлема, когда она аккуратно упаковывала в контейнер очередную порцию минералов, а Маркус, хоть и стоял с другими учёными, всё равно время от времени бросал короткие, внимательные взгляды в сторону её сектора.
Высадка постепенно подходила к концу. Большинство исследовательских групп уже свернули своё оборудование, и многие учёные заняли свои кресла внутри флаера, дожидаясь остальных.
— Говорит группа семь, мы закончили, образцы собраны, — проговорила Лилиан в микрофон связи, отправляя сигнал судовой операторской группе.
— Подтверждаю, сектор закрыт, все пробы упакованы, — тут же добавил её коллега, фиксируя отчёт на портативном планшете.
— Отлично, группа семь. Сворачивайтесь и возвращайтесь во флаер, — отозвался в наушниках голос оператора. — Челнок готов к приёму.
Сопровождающий их пару безопасник коротко кивнул и жестом указал направление к опущенному трапу. Он проводил Лилиан и её коллегу прямо до широкого шлюза, лично убеждаясь, что учёные безопасно поднялись на борт. Развернувшись, боец остался снаружи — вместе с остальными военными он продолжал непрерывно удерживать периметр, пока самые последние группы не закончат свою работу.
Спустя некоторое время шлюз с шипением запечатался, и флаер с мягким гулом маршевых двигателей оторвался от земли. Когда они взлетели и легли на обратный курс, Лили тихо выдохнула с нескрываемым облегчением. Откинувшись на спинку кресла, она только сейчас поняла, как сильно устала: всё-таки постоянное нервное напряжение от прямого контакта с чем-то совершенно неизвестным, диким и чужеродным забирало слишком много сил.
Во флаере царил полумрак. Напряжение постепенно спадало, уступая место гудящей, но приятной усталости, и в салоне зазвучали негромкие, приглушённые голоса:
— Все контейнеры запечатаны нормативно? — тихо спросил у напарника сидевший неподалёку биохимик, потирая затекшую шею.
— Да, герметичность стопроцентная. В лаборатории нас ждёт отличный материал для анализов, — отозвался тот с уставшей улыбкой. — Главное — донести всё без повреждений.
— Главное сейчас — до подушки дойти, — раздался чей-то тихий смешок из глубины салона. — Мечтаю просто снять этот костюм и отрезветь от адреналина.
— Полностью поддерживаю, — негромко отозвалась Лили, коротко улыбнувшись коллегам.
Повернув голову к иллюминатору, она прислонилась лбом к прохладному стеклу. Челнок как раз огибал опасный участок и пролетал прямо над величественным каньоном, чей крутой, размашистый скол из темной породы казался гигантской трещиной в теле планеты.
Внизу, глубоко под ними, раскинулся тот самый широкий водоём, которым они, будучи на поверхности, любовались издали. Теперь, с высоты полёта, его перламутрово-фиолетовый глянец выглядел ещё шикарнее: гладь воды завораживающе переливалась, отражая незнакомое небо, а спиралевидные синеватые деревья у самого края обрыва казались отсюда совсем крошечными — словно горсть причудливой синей бирюзы, рассыпанная по краю провала.
Было даже дико думать, как сильно меняется восприятие. Ведь там, внизу, стоя у их подножия, Лилиан ощущала себя совсем малюсенькой рядом с этими исполинами: спиральные стволы уходили вверх на несколько десятков, а то и сотен метров, полностью закрывая собой местное небо. А сейчас с высоты полёта эти гиганты выглядели совсем игрушечными, беспомощными и хрупкими.
На «Фрейе» вернувшуюся группу встретили всё те же медики в тяжелых костюмах полной биозащиты. Без лишних разговоров, четко и отрепетировано, учёных сразу же проводили в изолированный отсек первичной санитарной обработки.
Их прогнали через несколько этапов обеззараживающей дезинфекции, отсканировали скафандры на предмет внешних заражений и отправили на экспресс-медосмотр. Специалисты быстро взяли необходимые анализы, проверили жизненные показатели и убедились, что никто не принёс с поверхности чужеродных патогенов. По результатам тестов всё оказалось идеально — точно так же, как и у первой вернувшейся группы, поэтому после заполнения протокола всех наконец с миром отпустили.
Усталость навалилась неожиданно и сурово — стоило лишь переступить порог дезинфекционного блока, как тело налилось свинцовой тяжестью. Умственное и нервное напряжение прошедших часов улетучилось, оставив после себя лишь опустошение и непреодолимое желание уткнуться лицом в подушку. Тем более что распоряжение руководства было предельно ясным: всем участникам высадки предписывалось немедленно отправляться на отдых и восстановление сил, да и завтрашний день ради этого объявлен официальным выходным.
Лили достала портативный комм и набрала короткое сообщение:
«Я в каюте. Жива, цела, ползу спать, сил вообще нет. Всё прошло супер!»
Едва переставляя ноги и широко зевая на ходу, она добралась до своего отсека. Мысли путались, а веки слипались сами собой. На автомате заскочив в ионный душ, который за пару минут буквально сдул с неё остатки дневного напряжения и фантомный запах чужой планеты, она упала на кровать и забралась под мягкое одеяло.
Уже на самой грани сна экран комма тихо пиликнул. Лили с трудом разомкнула веки и сфокусировала взгляд на мерцающем дисплее:
«Отсыпайся, котёнок. На завтра мой личный приказ — бездельничать весь день.»
Прочитав его ответ — наполненный такой шутливо-командной, но бесконечно тёплой заботой, — Лили тихо хихикнула от подступившей нежности, прижала комм к груди и мгновенно провалилась в глубокий, безмятежный сон.
Глава 17.
Утро встретило их непривычной для корабля тишиной — сказывался официальный отгул для всей группы высадки.
В столовой было светло и довольно пусто. Лилиан, Нина, Торен и Маркус заняли большой круглый стол в дальней части кают-компании. На столе уже стояли подносы с горячим синтезированным кофе, сытными омлетами, разогретыми пастообразными тостами и аккуратными порциями протеиновых десертов из стандартного рациона. Гул их беседы не затихал ни на минуту: впечатления от вчерашней работы на поверхности всё ещё бурлили, они наперебой делились эмоциями, громко смеялись над вчерашними курьёзами и смаковали каждую деталь прогулки по чужому миру, наслаждаясь тем, что сегодня не нужно никуда спешить.
— Я вам говорю, там структура пород вообще уникальная! — азартно размахивала вилкой Нина, едва не задевая сидевшего рядом Маркуса. — Там в образцах такие вкрапления минералов, каких мы в нашей системе отродясь не видели!
— Ты только снова в лабораторные отчёты с головой не уходи, геолог, — ухмыльнулся Торен, сделав глоток кофе. — Нам сегодня официально приказано отдыхать.
— Торен прав, — подал голос Маркус, абсолютно спокойно подвинув чашку Нины чуть подальше от края, чтобы она её не опрокинула. — На сегодня никакой работы.
Он лениво подпёр щеку кулаком и остался так сидеть, не сводя с Нины теплого, чуть прищуренного взгляда. Девушка тем временем продолжала что-то невероятно экспрессивно тараторить, активно жестикулируя и чуть ли не подпрыгивая на стуле от захлестнувшего её научного азарта. Выбившаяся из причёски непослушная прядь упала ей на лицо, и Маркус плавно, невероятно естественным и привычным движением протянул руку и аккуратно заправил её ей за ухо, даже не прерывая её бурного монолога.
В этот момент за спиной Лилиан раздались знакомые, тихие шаги — этот размеренный, уверенный шаг она узнала бы из тысячи. Не успела она обернуться, как на её макушку опустился короткий, но бесконечно тёплый и нежный поцелуй.
Поставив свой поднос на стол, Рэймонд опустился на свободный стул рядом с Лилиан и сразу же уверенно, но мягко положил руку ей на талию, слегка притянув к себе.
— Доброе утро всем, — спокойным, низким голосом произнёс он. — Как самочувствие после высадки?
Разговор за столом на мгновение запнулся. Торен на полуслове замер с поднятой чашкой, Нина смущённо улыбнулась, а Маркус лишь уважительно кивнул. Небольшая пауза длилась от силы пару секунд — все, конечно, давно обо всём догадывались, но то, что капитан впервые вот так открыто присел в их компанию и без стеснения проявил нежность, на миг заставило сработать привычную рабочую субординацию.
— Доброе утро, капитан. Самочувствие отличное! — быстро взяла себя в руки Нина, а затем прищурилась с хитрой улыбкой. — Кстати, капитан. Вы бы знали, какую красоту мы там вчера видели! В следующий раз вы просто обязаны спуститься с нами.
— Нина, у капитана вообще-то весь корабль на плечах, — с улыбкой фыркнула Лилиан.
Остатки утренней дремоты улетучились в миг. Под тканью форменной кофты она остро ощутила, как пальцы Рэймонда на её талии начали едва заметно, медленно поглаживать кожу — со стороны это движение было совершенно скрыто от глаз сидящих напротив друзей, но по спине Лилиан тут же пробежала волна приятных, обжигающих мурашек.
— Ну и что! — не сдавалась Нина, азартно подхватывая идею. — Ну хоть на один-единственный вылет! Один раз-то можно оставить «Фрейю» на старпома? У вас замечательный заместитель, он тут всё удержит в лучшем виде. А там, на поверхности, такой каньон, такой водоём! Это же нужно своими глазами видеть, никакие камеры не передадут.
Торен с Маркусом переглянулись, но спорить не стали — идея спустить капитана на планетную прогулку явно казалась им как минимум любопытной.
Рэймонд слегка наклонил голову, переведя взгляд с Нины на Лилиан. В её глазах тоже блеснул нескрываемый, азартный интерес — она молчала, но слегка вопросительно наклонила голову набок, всем своим видом беззвучно спрашивая: «Ну что, пойдёшь с нами?».
На губах капитана скользнула едва заметная, но невероятно тёплая ухмылка.
— Идея заманчивая, — произнёс он, чуть качнув головой. — Но высадка на неизученную планету для командного состава — это всегда повышенный риск. Старпом, конечно, справится, но правила безопасности писались не просто так.
Он сделал паузу, поймав лукавый взгляд Лилиан. Его пальцы на её талии чуть сжались, мягко притягивая девушку ещё ближе к своему боку — насколько позволяло пространство между стульями. Это было неторопливое, глубокое и удивительно собственническое движение, скрытое от посторонних глаз краем стола, от которого у Лили перехватило дыхание.
— Впрочем... учитывая, насколько красочно вы всё описываете, я подумаю об этом, — мягко добавил Рэймонд. — Но только если следующие секторы будут полностью зачищены и проверены разведкой.
— Ура, сработало! — тихо рассмеялась Нина, и за столом снова возобновилась лёгкая, непринуждённая болтовня.
Пока друзья наперебой обсуждали странные свойства местных растений и спорили о графике дежурств, Лили тихо откинулась назад, позволяя себе расслабиться рядом с Рэем. Ей казалось, что за этим шумным столом у них образовался свой собственный, невидимый для остальных микромир: ровное тепло его ладони, согревающее бок, незаметное касание его колена под столом и едва ощутимое, успокаивающее дыхание совсем близко.
— Кстати, про образцы, — подала голос Лилиан, откинувшись на спинку стула. — Лаборанты второй смены сегодня весь день будут делать первичный посев и спектральный анализ. Завтра с утра как раз сможем посмотреть, что они там нарыли, пока мы официально отдыхаем.
— О да, жду не дождусь, — азартно отозвалась Нина, наконец отрываясь от своей чашки. — Уверена, кристаллическая структура минералов из каньона нас ещё приятно удивит. Но вообще... план на сегодня — выдохнуть. Я, наверное, после обеда в спортзал сбегаю, надо хоть на дорожке побегать да железо потаскать, а то от этого постоянного нервного напряжения мышцы всё ещё деревянные.
— Я с тобой пойду, — пожал плечами Маркус, переведя на неё спокойный взгляд. — После вчерашнего тоже надо напряжение сбросить. Да и на плечевой пояс с коленями стоит сделать особый упор: на этом рельефе нагрузка оказалась куда серьёзнее, чем показывали симуляции. Надо доработать.
— Спортзал — это тема, — кивнул Торен. — А ещё надо бы к медикам заскочить после полудня. Сканирование-то вы прошли, но повторный контрольный забор крови по протоколу всё равно никто не отменял. Так, чисто убедиться, что ни у кого из вас никакая местная пыльца в организме не застряла.
— Это само собой, — с улыбкой согласилась Лилиан, чувствуя, как Рэймонд при её словах слегка сжал пальцы на её талии в знак полного одобрения. — К медикам заглянем. Но давайте не забывать: в первую очередь у нас сегодня законный отгул, так что мы отдыхаем! Без фанатизма и отчётов.
Торен кивнул, переведя взгляд с Рэймонда, укрывшего Лилиан в своих объятиях, на Маркуса, который всё так же неспешно поглаживал рукав Нины, и качнул головой.
— Так, ну всё. Вы тут развели такую милоту парную, что я уже начинаю чувствовать себя явно третьим лишним на этом празднике жизни, — с наигранной досадой усмехнулся Торен, допивая остатки кофе и подхватывая свой поднос.
При этих словах Нина мгновенно густо покраснела, резко сбавила свой пыл и смущённо уткнулась в чашку, делая вид, что её чрезвычайно заинтересовали остатки остывающего напитка.
— Мне-то, в отличие от вас, везунчиков, никто официального отгула не давал, — продолжал шутливо ворчать Торен. — Меня вчера на высадке не было, я просто за компанию с вами позавтракать пришёл. Так что пойду работать. Всем хорошего отдыха, пока!
Он салютовал им свернутой салфеткой и с лёгкой, понимающей ухмылкой направился к выходу из кают-компании.
На секунду за столом повисла лёгкая, звенящая неловкость. Нина всё ещё сидела с пылающими щеками, Лилиан тихо смутилась под боком у капитана, а Маркус лишь невозмутимо хмыкнул. Пауза длилась всего пару мгновений, после чего Лили не выдержала и первая тихо фыркнула, а за ней уже искренне и заразительно расхохоталась вся остальная компания, окончательно смахнув остатки смущения.
Тишина каюты капитана приятно укутывала, отсекая гул корабля и оставляя весь остальной мир за тяжёлой герметичной дверью. Внутри царил мягкий полумрак, разбавляемый лишь тусклым нейтральным свечением встроенных панелей.
Лилиан полулежала на кровати, полностью расслабившись и уютно прижимаясь к Рэймонду. Его сильная рука покоилась на её плечах, а пальцы медленно, почти невесомо перебирали её мягкие пряди, пропуская их сквозь себя и наслаждаясь их шелковистой текстурой. После шумного дня и разговоров в кают-компании эта тишина на двоих казалась настоящим спасением.
— Всё ещё не верится, что вчера мы были на чужой планете, а сегодня просто отдыхаем, — тихо прошептала Лилиан, чуть повернув голову и снизу вверх глядя на него.
— Главное, что ты здесь. Целая и невредимая, — его голос звучал низко и глубоко, отзываясь приятной вибрацией в её груди.
Рэймонд чуть наклонился и запечатлел нежный поцелуй на её лбу, а затем спустился ниже — к виску и щеке, заставляя её дыхание на мгновение замереть.
Разговор постепенно затих, уступая место неторопливой, интимной ласке. Рука Рэймонда скользнула с её волос на линию челюсти, пальцы мягко зафиксировали её подбородок, чуть приподнимая. В его тёмных глазах, вспыхнувших глубокой, безграничной нежностью, привычная спокойная выдержка уступила место нарастающей страсти.
Он накрыл её губы своими — сначала медленно, тягуче и глубоко, словно смакуя каждый миг, но уже через секунду поцелуй стал более настойчивым и жарким. Лилиан тихо вздохнула прямо ему в губы, отвечая на это порывистое движение и обвивая руками его шею, с удовольствием чувствуя, как между ними стремительно тают остатки воздуха и самоконтроля.
Повинуясь порыву, Рэймонд легко подхватил её под бёдра и одним движением пересадил к себе на колени, крепко прижимая к горячей груди. Лилиан едва успела выдохнуть от такой смены положения, как ощутила явное возбуждение, отчётливо упиравшееся ей в бедро.
Рэймонд на миг замер, упёрся лбом в её лбом и, судорожно переведя дыхание, тихо, с долей обречённой досады хрипло выдохнул:
— Ну нет... Лили, мы же договаривались спать. Я снова...
Он попытался слегка отстраниться, включатель капитанского самоконтроля явно судорожно искал рычаг выключения, но Лилиан лишь хитровато и очень нежно улыбнулась. Наблюдать за тем, как этот сильный, несгибаемый человек теряет свою привычную сдержанность рядом с ней, доставляло ей невероятное удовольствие.
Не дав ему договорить, она мягко высвободилась из его объятий и плавно соскользнула с кровати вниз. Рэймонд остался сидеть на краю матраса, опустив ноги на пол, а она опустилась на колени прямо перед ним — в пространство между его бёдрами.
Снизу вверх она посмотрела на него снисходительно-игривым, бесконечно тёплым взглядом. От её близости, от этого контраста — его сильные руки, покоящиеся на её плечах, и её абсолютная, добровольная нежность внизу — у обоих сладко перехватило дыхание. Лилиан положила ладони на его обтянутые тканью колени, чувствуя, как под её пальцами мгновенно натянулись мышцы, и медленно провела ими вверх, сжигая последние остатки разумных аргументов.
— Лили, что ты... — Рэймонд осёкся на полуслове, когда её ладонь легла на его бедро. Сквозь грубую ткань форменных брюк он почувствовал жар её пальцев, и это простое прикосновение заставило все заранее заготовленные слова о её усталости раствориться в воздухе.
— Молчи, капитан, — её голос прозвучал тихо, с той особой, мягкой усмешкой, которая всегда действовала на него безотказно. Лилиан провела рукой выше, медленно, изучающе, не давая ему ни единого шанса мыслить трезво.
Её пальцы скользнули по внутренней, самой чувствительной стороне его бёдер, и Рэймонд издал рваный, сдавленный выдох, больше похожий на стон. В его глазах, только что смотревших на неё с привычной заботой и нежностью, мгновенно вспыхнул тёмный, голодный пожар — такой густой и всепоглощающий, что у Лилиан по коже пробежал табун жгучих мурашек. Она физически ощутила, как изменилась сама атмосфера в каюте: напряжение сгустилось, стало почти осязаемым, как перед грозой.
Она медленно, сама того не замечая, облизала пересохшие губы — простое, невинное движение, но взгляд Рэймонда мгновенно прикипел к её рту, к влажному блеску, оставленному языком. Он шумно, прерывисто выдохнул и, не в силах сопротивляться этому безмолвному зову, протянул руку. Большой палец коснулся её нижней губы, медленно, почти благоговейно стирая влагу. Прикосновение вышло невесомым, но обжигающим, и Лилиан, повинуясь порыву, чуть приоткрыла рот, впуская кончик его пальца внутрь. Её язык скользнул по огрубевшей подушечке, пробуя вкус соли и металла, и Рэй замер, глядя на неё сверху вниз расширенными, почти чёрными от желания глазами.
— Ты сводишь меня с ума... — его голос прозвучал как хриплый, полный муки стон. В этих словах не было ни капли упрёка — лишь абсолютная, безоговорочная капитуляция перед ней.
Она медленно расстёгивала пряжку его ремня, без спешки, с мучительной неторопливостью. Металл тихо звякнул, и этот звук эхом разнёсся по тесному пространству. Лили смаковала каждую секунду, каждый миллиметр нарастающего напряжения, волнами исходящего от Рэя. Он откинул голову назад, показывая горло, его кадык нервно дрогнул. Пальцы, до этого судорожно сжимавшие её подбородок в попытке удержать последние крохи контроля, переместились на её затылок. Но он не отталкивал, не пытался остановить — наоборот, его сильные, мозолистые ладони запутались в её волосах и замерли в трепетном, дрожащем ожидании, выдавая всё то, что он не мог произнести вслух.
Когда она наконец высвободила его из плена жёсткой ткани, проведя ладонью по всей длине и ощутив, какой он горячий, твёрдый и требовательный в её руке, по каюте пронёсся его тихий, гортанный стон — звук, сорвавшийся откуда-то из самой глубины груди, полный облегчения и новой, ещё более острой муки. Лилиан на секунду замерла, ощущая, как его плоть пульсирует в её ладони, как влажная капля смазки уже собралась на самой вершине, выдавая его отчаянное, с трудом сдерживаемое желание. Она наклонилась и прижалась губами к тонкой, пульсирующей жилке на внутренней стороне его бедра. Кожа там была нежной и невероятно горячей. Мужчина крупно вздрогнул всем телом, словно от удара током, его пальцы на её затылке судорожно сжались, выдавая с потрохами всё то сумасшедшее, первобытное желание, которое он так отчаянно пытался заглушить из благородных побуждений.
— Ты... Ты уверена? — прошептал он почти беззвучно, одними губами, его голос был низким и хриплым, как скрежет гравия. Даже сейчас, на грани, он давал ей выбор. Его широкая, тёплая ладонь легла на её щёку, и это прикосновение было наполнено такой щемящей нежностью, что контрастировало с огнём, бушующим в его взгляде. Он заставил её поднять голову и снова посмотреть на него этими тёмными, влажно блестящими от азарта глазами.
— Я уверена, но у тебя ещё есть шанс остановить меня, если ты этого не хочешь, — шепнула Лили, и её дыхание обожгло самую чувствительную, влажную от первой капли возбуждения головку. Она лукаво прищурилась, дразняще касаясь языком кончика его плоти, пробуя его терпкий, солоноватый вкус, и медленно, едва ощутимо обвела языком по кругу, наслаждаясь тем, как он задрожал от этого движения.
Вместо ответа он лишь глубоко, рвано втянул воздух, словно перед прыжком в пропасть. Его пальцы скользнули в её волосах, освобождая спутанные пряди, а затем сжались в кулак, наматывая светлые локоны на руку.
Лилиан больше не медлила. Удерживая его взгляд — тёмный, пылающий, полный мучительного предвкушения и голода — она медленно, дразняще провела языком по всей длине, от основания до самой вершины, смакуя каждый миллиметр напряжённой, горячей плоти. Рэймонд издал сдавленный, гортанный звук, его бёдра непроизвольно дрогнули ей навстречу, а пальцы, намотавшие её волосы на руку, сжались крепче — не принуждая, скорее умоляя продолжать.
Она накрыла головку губами, мягко, почти невесомо, и он замер, перестав дышать. В каюте повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим, влажным звуком и его тяжелым рваным дыханием. Лилиан опускалась ниже, вбирая его в себя с той томительной медлительностью, которая сводила мужчину с ума. Её язык скользил по чувствительной уздечке, обводил контур, исследовал каждую венку, каждый изгиб, а руки в это время были на основании. Она чувствовала, как дрожат мышцы от ее действий.
— Боже... Лили... — его голос сорвался на полушёпот-полустон. Рэймонд смотрел на неё сверху вниз, не в силах отвести взгляд от её губ, растянутых вокруг его плоти, от её длинных ресниц, трепещущих на раскрасневшихся щеках, от того, как самозабвенно и жадно она брала его. Это зрелище — Лилиан, стоящая перед ним на коленях, такая красивая и одновременно порочная в своём желании — било по нему сильнее любых ласк.
Она ускорила темп, вбирая его еще глубже, позволяя головке касаться самого горла, и тогда он застонал, его свободная рука метнулась ко второй, и теперь он уже не мог сдерживать себя. Его бёдра начали двигаться ей навстречу, осторожно, но всё более требовательно, насаживая её на себя в быстром ритме.
— Ещё... — выдохнул он, теряя последние остатки контроля. Лилиан почувствовала, как он начал терять ритм, как его дыхание стало частым и рваным, как напряглись все мышцы его тела. Он был на грани, балансировал на самом краю, и она, зная это, лишь усилила напор, втягивая его глубже, посасывая сильнее, создавая вакуум.
Рэймонд рухнул в оргазм с низким и хриплым стоном, запрокинув голову назад и содрогнувшись всем телом. Его пальцы судорожно сжались в её волосах, удерживая её на месте, пока наслаждение волна за волной прокатывалось по его телу, стирая все мысли, все слова, всё, кроме ощущения её горячего рта вокруг чувствительной плоти.
Когда дрожь наконец отпустила его, он обессиленно откинулся назад, тяжело дыша. Его руки, только что сжимавшие её волосы с собственнической жадностью, теперь нежно, трепетно гладили её по голове, по щекам, по плечам — словно извиняясь за свою несдержанность.
— Прости, Лили, все в порядке? Я, кажется, потерял контроль, — он поднял ее с пола, пересадив к себе на колени.
Лилиан медленно подняла голову, вытирая губы тыльной стороной ладони, и посмотрела на него — раскрасневшегося, растрёпанного, с полуприкрытыми глазами, в которых всё ещё тлели угли пережитого пожара.
— Все хорошо, это было горячо, — прошептала она, склоняясь к его уху и касаясь губами горячей, влажной от испарины кожи.
Рэймонд тихо, хрипло рассмеялся и, обхватив её за талию, зарылся лицом в изгиб её шеи, вдыхая родной, тёплый запах, и прошептал куда-то в ключицу:
— Теперь за мной долг, да?
Его грудная клетка всё ещё ходила ходуном: он медленно и глубоко вдыхал воздух, восстанавливая сбитое, рваное дыхание и заставляя бешено колотящееся сердце хоть немного замедлить свой бешеный ритм.
Она запустила пальцы в его влажные от пота волосы и, прижимаясь губами к виску, ответила:
— Обязательно, капитан. И я с большим удовольствием прослежу за тем, чтобы ты вернул его с процентами... но чуть позже.
Он выдохнул ей в шею короткий смешок, чувствуя, как с каждым мгновением безумный пульс утихает, уступая место глубокой, приятной усталости. Он сильнее сжал объятия, а затем легко, вместе с ней, откинулся назад на мягкие подушки, увлекая Лилиан за собой.
Она с комфортом устроилась у него на груди, слушая ровное, успокаивающее биение его сердца. Рэймонд натянул на них одеяло, уткнулся носом в её шелковистые волосы и, медленно поглаживая ее по спине, тихо прошептал:
— Договорились. А теперь спи, Лили.
Полумрак каюты и едва слышный гул корабля укутали их, погружая в глубокий, спокойный сон до самого утра.
Глава 18.
Ещё через несколько дней была назначена следующая высадка. По сравнению с прошлым вылетом состав исследовательской группы немного изменился: кто-то из специалистов остался на «Фрейе» систематизировать уже собранные материалы, а кто-то из ученых, наоборот, готовился впервые ступить на поверхность планеты.
— Ты правда пойдёшь с нами? — Лили аж подпрыгнула, когда услышала от Рэя подробности завтрашней высадки.
— Да, но не с тобой, — он коротко чмокнул её в губы, вновь обратив всё своё внимание на терминал.
Конечно, Лилиан в глубине души очень хотелось, чтобы он шёл в одной тройке с ней. Но Рэймонд мыслил как капитан. Как и Маркус в прошлый раз, он решил распределить силы грамотно и выбрал для сопровождения других научных сотрудников — тех новеньких, кто еще слабо ориентировался на местности, чтобы лично присматривать за ними и гарантировать безопасность.
— Хорошо, но я всё равно рада, что ты идёшь с нами. Там очень красиво! — она счастливо улыбнулась и от переизбытка эмоций радостно всплеснула руками, быстро притопнув ногами в лёгком, игривом танце.
Но, бросив взгляд на светящийся терминал и суровое, сосредоточенное лицо Рэймонда, Лилиан тихо вздохнула. Завтрашняя высадка требовала куда большей бумажной волокиты, согласований и отчётов, чем обычно, поэтому ему приходилось разбирать документы даже здесь, в каюте, уже после официального окончания рабочего дня. Ей совсем не хотелось мешать, да и просто сидеть в тишине и наблюдать за бесконечными графиками было немного скучно.
— Ну ладно, пойду я к себе, пожалуй. А то ты тут весь в делах, не буду отвлекать, — произнесла она с ноткой лёгкой грусти и наклонилась, чтобы нежно чмокнуть его в щеку. — Спокойной ночи, не засиживайся.
Рэймонд оторвался от экрана, перехватил её за запястье и мягко потянул на себя, увлекая к себе под бок и не давая шагнуть к двери.
— Ты можешь взять планшет, прийти сюда и заниматься своими делами, пока я работаю. И мы будем вместе.
— Точно? — тихо переспросила Лилиан, хитро прищурившись и уже заранее улыбаясь.
— Точно. Неси.
В стыковочном отсеке стоял привычный рабочий гул. Как и в прошлый раз, группа работала по отработанной схеме: сорок пять человек проходили финальный чек-лист перед погрузкой. Тридцать научных сотрудников — геологов, ксеноботаников и исследователей — настраивали оборудование, а пятнадцать специалистов службы безопасности распределялись по парам, замыкая собой тройки ученых. На борту оставались пятнадцать операторов для постоянного мониторинга и связи. В этот раз к наземной группе присоединился сам капитан, что придавало обстановке особой собранности.
Новой точкой назначения стал сектор Бета — бескрайние плато, больше напоминающие земные сухие степи. Никакой открытой воды и полное отсутствия фауны — на этой планете жизнь существовала только в виде микроорганизмов. Однако сухой местный климат с лихвой компенсировался невероятным разнообразием флоры: густые, жёсткие травы, карликовые кустарники с неопределённой структурой и сложнейшие почвенные пласты. Вся эта степь переливалась яркими, глубокими оттенками — от насыщенного фиолетового и темного индиго до синего и сияющего серебра, от чего у геологов уже заранее горели глаза.
Капитан Рэймонд выстроил всех у шлюза, перед тем как запустить финальный инструктаж.
— Внимание! — его громкий, отчеканенный голос мгновенно заставил всех замолчать. — Действуем по отработанной схеме: два научника, один безопасник и один оператор на связи. Команды слушаем беспрекословно и отступаем при малейшей опасности. Даже если вам просто показалось, что датчик мигнул не тем цветом или почва под ногами просела чуть сильнее обычного — никакого риска. Наш сегодняшний сектор сухой, но расслабляться не советую. Техника безопасности неизменна: от троек не отставать, неизвестные растения без сканирования и защиты не трогать, плотность почвы под ногами проверять при каждом шаге. Если геологи находят глубокие пласты — первыми подходят безопасники, только потом вы со своими скребками и колбами. Все помнят протокол?
— Да, капитан! — послышался дружный, слаженный гул голосов.
— Бойцы троек, проверить герметичность костюмов и датчики давления. После подтверждения — начинаем посадку во флаер.
Закончив инструктаж, Рэймонд отступил в сторону, лично контролируя процесс. Он подошёл к двум мужчинам-исследователям из своей группы, лично проверил защёлки на их гермошлемах, плотность прилегания клапанов на плечах и показатели датчиков на запястьях, убеждаясь, что всё зафиксировано идеально.
Лилиан в это время стояла чуть в стороне, смиренно ожидая своей очереди. К ней подошёл прикреплённый к их тройке безопасник — собранный и молчаливый боец. Он привычными, доведёнными до автоматизма движениями прошёлся по её экипировке: ощупал фиксаторы на стыках скафандра, проверил герметичность шейного клапана и сверил показатели давления на её нарукавном дисплее. Убедившись, что всё в норме, он коротко кивнул ей и сразу перешагнул к её коллеге — второму ботанику из их группы, чтобы точно так же досконально осмотреть его костюм.
Наконец проверка была завершена. Получив от всех подтверждающие сигналы о готовности систем, группа слаженно направилась в челнок.
Лили вновь смотрела в иллюминатор, завороженно наблюдая за открывающимися видами. Челнок плавно скользил над бескрайними просторами к сектору Бета. Под ними простиралась, казалось, нескончаемая степь — фантастический ковёр из густых жёстких трав и карликовых кустарников. Сквозь яркую, переливающуюся растительность проглядывала земля, маняще блестевшая на солнце глубоким, насыщенным оттенком индиго, словно весь грунт был пропитан мельчайшей космической пылью.
Всё это выглядело до невероятности необычно: буйство непривычных глазу красок, фиолетовые, синие и серебристые вспышки местной флоры сливались в такой плотный и сочный калейдоскоп, что с непривычки от подобного разнообразия оттенков даже слегка начинала болеть голова.
Их с Рэймондом разделяло всего несколько рядов сидений. Капитан сидел впереди на месте второго пилота и наблюдал всё то же великолепие через широкое панорамное остекление носовой части челнока, сухо сверяя живописные пейзажи с сеткой координат на своих проекционных экранах.
Она не видела его лица с этого ракурса, но, едва закрыв глаза, могла бы воссоздать этот образ до мельчайших деталей. Лилиан прекрасно представляла, как он слегка хмурит густые брови, вчитываясь в мелкие строчки полетных данных, как едва заметно залегает едва уловимая складка между ними, а в темных глазах отражается холодный голубоватый свет проекционного экрана. Как сжаты его губы — строго, собранно, без единого намека на ту мягкость, которую он дарил ей совсем недавно в каюте.
Помотав головой, чтобы отогнать несвоевременные мысли и вернуть рабочую концентрацию, она снова перевела взгляд на пейзаж за иллюминатором и поняла, что они уже приземляются. Скорость челнока заметно упала, а прижимающаяся к земле фиолетово-серебристая трава стала совсем отчетливой.
Посадка прошла крайне мягко. Как только трап опустился на землю, первыми на поверхность ступили все безопасники. Рассыпавшись по периметру, они быстро и слаженно оценили обстановку, провели экспресс-сканирование пространства и дали четкий сигнал выходить.
Следом за ними из челнока поднялись и начали спускаться научные сотрудники, в числе которых были Лилиан и её коллега-ботаник. Их офицер коротко указал им направление, скоординировав движение:
— Ваша группа — вправо, в пятидесяти метрах от флаера. Разворачиваем сканеры в пределах указанного сектора, от точки далеко не отходим.
Исследователи послушно направились к указанному участку, где серебристо-фиолетовая степь уже ждала своих первых замеров.
Опустившись на колено прямо в густую, шуршащую траву, Лилиан достала из сумки набор стерильных инструментов. Первым делом она сделала серию высокодетализированных макроснимков на исследовательский планшет, фиксируя естественную форму, структуру и уникальный пигмент стеблей. Затем аккуратным, отточенным движением скальпеля сделала несколько тонких срезов стеблей и необычной структуры листьев, осторожно укладывая их в защитные контейнеры с питательным гелем. Её коллега параллельно фиксировал температурные показатели почвы и брал образцы корней с прилегающим грунтом, чтобы изучить, как растения взаимодействуют с мерцающей индиго-землей. Работа закипела быстро и слаженно, погружая ксеноботаников в привычный исследовательский азарт.
В этот раз вся работа шла намного слаженнее, и они справились даже быстрее, чем в прошлый вылет: уже через час все запланированные пробы, срезы и макроснимки были аккуратно упакованы в контейнеры. Поскольку смены сектора сегодня не предусматривалось, Лилиан с коллегой-ботаником закончили первыми. Собрав оборудование, они вернулись во флаер и устроились на своих местах, пока их безопасник остался снаружи — помогать удерживать периметр и прикрывать остальные группы.
Время тянулось медленно, но постепенно за бортом один за другим стали затихать шаги и голоса. Наконец все исследовательские тройки завершили замеры, погрузили ящики с образцами в грузовой отсек и поднялись на борт.
Последним во флаер вошёл капитан. Лилиан тихо, почти незаметно вздохнула с облегчением: хоть сектор и был относительно спокойным, лёгкая тревога за Рэймонда не отпускала её до этой самой минуты. Словно почувствовав её взгляд, он на мгновение повернул голову. Их глаза встретились. Рэймонд едва заметно кивнул — строго, но с той самой едва уловимой тёплой искоркой, предназначенной только для неё. Лилиан счастливо и кротко улыбнулась в ответ.
Пока группа с рассеживалась по местам и фиксировала ремни безопасности, из динамика пилота раздался сухой, уверенный голос:
— «Флаер-1» — «Фрейе». Все группы на борту, груз зафиксирован. Запрашиваю разрешение на взлёт и возвращение на базу.
— «Флаер-1», это «Фрейя». Взлёт разрешаю, коридор свободен, ждём на борту, — отозвался сквозь лёгкое шуршание помех сухой голос старпома.
Двигатели челнока гулко взревели, и машина плавно оторвалась от переливающейся серебром и индиго степи. Хоть лететь до корабля оставалось всего минут двадцать-тридцать, сказались и эмоциональное напряжение, и насыщенная работа на высадке. Лилиан откинулась на подголовник, прикрыла глаза... и сама не заметила, как соскользнула в глубокий, безмятежный сон под ровный гул двигателей.
Ей казалось, что прошла всего секунда, когда чья-то тёплая ладонь мягко опустилась ей на плечо, слегка покачивая.
— Вставай, соня, — раздался совсем рядом низкий, бархатный голос Рэймонда.
Лилиан хлопала ресницами, пытаясь сообразить, где находится. Флаер уже стоял в стыковочном отсеке «Фрейи», суета с разгрузкой закончилась, и пассажирские кресла вокруг были полностью пусты. В салоне остались только они вдвоём.
— Всё проспала, — с едва заметной тёплой ухмылкой тихо добавил капитан, наклоняясь к ней чуть ближе. — Все давно вышли и унесли образцы в лабораторию. Одну тебя пришлось эвакуировать.
— Не эвакуировать, а... стратегически передислоцировать в вертикальное положение! — сонно, но с возмущённым блеском в глазах парировала девушка, забавно надув губы.
Она сладко потянулась, чувствуя, как затекла спина от неудобного положения, и, лукаво улыбнувшись, подалась вперёд, с готовностью раскинув руки, чтобы мягко обнять его за шею — поблагодарить за заботу и заставить хоть на секунду сбросить эту капитанскую суровость.
Но Рэймонд истолковал её движение по-своему. Не дожидаясь, пока она сама поднимется с кресла, он подхватил её под коленки и уверенно, без малейшего усилия приподнял, в одно движение усаживая себе на руки. Лилиан от неожиданности тихо ахнула, рефлекторно закинув руки ему на плечи, чтобы не упасть, а по её лицу тут же расплылась смущённая, но счастливая улыбка.
— Эй! Я вообще-то имела в виду обычные объятия, а не вот это вот всё! — с лёгким смешком запротестовала она, чувствуя, как крепкие пальцы капитана надёжно фиксируют её на весу.
— Поздно, — в его глазах блеснули тёплые, искристые искорки, а на губах заиграла редкая, мягкая улыбка, предназначенная сейчас только для неё. — Груз доставлен, объект сопротивляется, но эвакуация продолжается.
Он не спешил опускать её на пол, устроив поудобнее на руках, и неторопливо направился к выходу из пустого салона флаера, пока вокруг них гудел тихий, но уже привычный ритм космического корабля.
— Послушай, Рэймонд, отпусти! — тихо шепнула Лилиан, смущённо оглядываясь по сторонам. — На нас же смотрят!
Едва они переступили порог стыковочного отсека, как их встретила специальная группа в плотных костюмах биозащиты. По строгому протоколу возвращения с новой планеты всю высадку направляли по полностью изолированному коридору прямиком в медотсек для обязательной дезинфекции и полного чек-апа.
Завидев медиков и техников в массивной защитной экипировке, Лилиан вся сжалась, уткнувшись пылающими щеками в его плечо и проклиная свою минутную слабость. Но капитан даже шага не замедлил. На его лице сохранялось абсолютно невозмутимое, строгое выражение, хотя в глубине глаз плясали едва заметные смешинки.
— И пусть смотрят, — тихо, но абсолютно спокойно отозвался он, не сбавляя уверенного шага по изолированному рукаву. — Мы же не делаем ничего предрассудительного или неприличного. Я просто транспортирую сотрудника, обессилевшего в ходе выполнения важной исследовательской задачи. Вполне себе капитанская обязанность.
— Капитанская обязанность, надо же… — смущённо проворчала Лилиан, понимая, что спорить с ним прямо на глазах у группы защиты бесполезно, и окончательно расслабилась у него на руках.
Пока они двигались к дверям медотсека, она задумчиво замерла, витая в собственных мыслях. Её пальцы, всё ещё обнимавшие его за шею, совершенно неосознанно скользнули чуть выше — к открытому участку кожи чуть ниже затылка. Лилиан едва ощутимо, мягко гладила его теплую кожу подушечками пальцев, увлечённая нахлынувшими рассуждениями и совсем не замечая, что делает.
Рэймонд на мгновение кашлянул, явно пытаюсь вернуть ей концентрацию и дать понять, где и в каком положении они находятся. Но Лилиан, полностью погруженная в разговор, даже не обратила внимания на этот сдержанный жест и продолжала сбивающим с толку, ласковым движением гладить его шею.
— А если серьёзно… — тихо спросила она, глядя куда-то в сторону. — Тебе понравилось там, в секторе Бета? Как тебе пейзаж?
Рэймонд едва заметно вздохнул, стараясь сохранить внешнюю невозмутимость, хотя её незатейливые ласки явно давались его выдержке нелегко.
— Да, действительно красиво, — ответил он, пытаюсь удержать суровый тон. — Вся эта переливающаяся растительность, цвета… На Земле такого точно не увидишь. Но, честно говоря, каждый такой живописный пейзаж на неизученной планете вызывает у меня только тревогу. Планета чужая, новая. Мы не знаем и половины того, что она скрывает за этой яркой картинкой. Пока всё прошло гладко, но расслабляться нам точно рано.
Лилиан, всё так же не замечая, как её ладонь продолжает выводить медленные узоры на его шее, чуть подалась вперед и с надеждой спросила:
— А ты ещё пойдёшь с нами вот так же? Ну... не прямо на следующую высадку, а потом? Через одну или две?
— Не знаю ещё, — сдержанно ответил Рэймонд. — Надо будет согласовать с Советом, как и в прошлый раз. Мне кажется, они снова будут недовольны. В этот раз разрешили-то скрепя сердце — только для того, чтобы дать части бойцов немного отдыха и переформатировать смены.
Лилиан грустно вздохнула. Оперевшись щёкой о его крепкое плечо и уткнувшись носом куда-то в область шеи, она продолжала задумчиво гладить тёплую кожу на его затылке, совершенно выпав из реальности и погрузившись в собственные мысли о строгих правилах Совета и редких минутах, проведенных вместе.
Они уже подошли к дверям медотсека, где собралась вся высадочная группа. Научные сотрудники, безопасность и дезинфекционная бригада медиков стояли в ожидании первичных результатов анализов. И все как один уставились на капитана, несущего на руках своего ксеноботаника.
— Лили... — вдруг раздался совсем рядом с её ухом низкий, слегка хрипловатый шепот Рэймонда. Он наклонился так близко, что его дыхание обожгло кожу. — Прекрати. У меня от твоих пальцев мурашки по всему телу.
Ллилиан будто током ударило.
Она мгновенно очнулась от своих мыслей, осознав два катастрофических факта одновременно: во-первых, всё это время она нежно наглаживала шею капитана, а во-вторых — они стоят в самом центре медотсека, и абсолютно весь экипаж, включая дежурных врачей с планшетами, молча наблюдает за этой картиной.
Впрочем, никакой строгости или шока на лицах коллеги не было — скорее, добрые, едва скрываемые улыбки и лёгкие смешки. После того памятного случая в столовой на «Фрейе» мало для кого оставалось секретом, какие чувства связывают капитана и его ксеноботаника, так что экипаж уже привык относиться к подобным сценкам с открытой теплотой.
Но Лилиан от этого легче не стало. Густая краска моментально залила всё её лицо от щёк до самого кончика ушей, а пальцы рефлекторно отдёрнулись от его шеи, словно обожглись о раскалённый металл.
— Опусти меня, пожалуйста, — умоляющим, едва слышным шёпотом пробормотала Лилиан ему прямо на ухо, стараясь не смотреть на улыбающихся медиков.
— Зачем? — так же тихо, но с явным развлечением в голосе спросил Рэймонд, даже не думая разжимать рук.
— Ну... может, у тебя руки уже устали? — попыталась схитрить она, найдя, как ей казалось, самый неопровержимый аргумент.
Рэймонд коротко и тихо хмыкнул, слегка приподняв её повыше, чтобы перехватить поудобнее:
— Не волнуйся, не устали. Ты очень лёгкая.
Глава 19.
Прошло уже несколько дней и пара новых высадок. Секторы сменяли друг друга, принося всё новые данные и контейнеры с образцами, но ритм работы постепенно стал привычным. На корабле спало первичное напряжение: экипаж и исследователи как-то заметно успокоились, перестали суетливо оглядываться при каждом выходе из челнока и стали относиться к дикой, но такой завораживающей планете намного спокойнее.
Вечером они по уже сложившейся традиции собирались в его каюте. Уютную тишину нарушал лишь едва слышный гул вентиляции. Каждый занимался своим делом, но само присутствие рядом дарило ощущение особого, домашнего тепла.
Отложив свой планшет подальше на тумбочку, Лилиан придвинулась со спины к сидящему на краю Рэймонду и мягко обняла его. Положив руки ему на торс и перекрестив их на груди, она доверчиво опустила подбородок на его плечо, глядя, как он изучает на своём экране полётный план на завтрашний день.
— Завтра очередная высадка, да? — тихо спросила она.
— Да, в четырнадцать ноль-ноль, — ответил Рэй, не отрывая взгляда от расчётов, но его ладони накрыли её руки, обнимавшие его торс, и принялись медленно, ласково поглаживать пальцы. — Сектор совсем небольшой, так что миссия планируется короткая. Анализ рельефа показывает минимальные риски. Я иду в составе группы сопровождения.
Лилиан ненадолго задумалась, прокручивая в голове форматирование завтрашних пар, а затем с надеждой в голосе спросила:
— А ты... не хочешь встать именно со мной? Ну, в пару?
Он чуть повернул к ней голову, вопросительно приподняв бровь. Лилиан тут же спешно добавила:
— Ну смотри: сектор совсем маленький! Из-за ограниченной площади туда отправляют урезанный состав — буквально на одного учёного по одному безопаснику. Ты всё равно идёшь, так почему бы тебе не взяться охранять именно меня? Работы там от силы на полчаса-час, мы сработаемся идеально и всё пройдёт очень быстро!
Рэймонд мягко хмыкнул, глядя на её воодушевлённое лицо, и неторопливо отложил планшет к уже лежавшему на тумбе:
— Ты так убедительно аргументируешь, Лили, будто пытаешься пройти согласование у Совета.
— Ну по сути так и есть, — легко улыбнулась девушка, чуть сильнее прижавшись к нему. — Ты у нас строгий в этой части, так что приходится приводить очень, ну просто очень серьёзные аргументы.
Рэй медленно обнял её за талию, утягивая чуть ближе к себе, и в его глазах блеснул откровенно провокационный огонёк. На невозмутимом обычно лице заиграла едва заметная, но невероятно цепляющая ухмылка.
— Хм, аргументы, говоришь? — низким, бархатным голосом произнёс он, слегка наклоняясь к её губам. — Не знаю, Лили, не знаю... Регламент распределения пар — вещь серьезная. По-моему, предложенных доводов пока недостаточно для принятия решения. Нужно что-то погорячее.
Ллилиан тихо хмыкнула от такой откровенной наглости, но спорить не стала. Лукаво прищурившись, она подалась вперёд и мягко вовлекла его в долгий, глубокий поцелуй, от которого у обоих на секунду перехватило дыхание. Её ладони привычно скользнули по его широким плечам, а Рэймонд прижал её к себе ещё крепче, не отпуская ни на сантиметр.
Когда они наконец отстранились друг от друга, Лили, чуть запыхавшись, с победной улыбкой прошептала:
— Ну а теперь? Достаточно убедительно?
— Впечатляет, — тихо засмеялся капитан, ласково проводя большим пальцем по её горячей щеке, и с подразнивающей интонацией добавил: — Я подумаю над твоим рапортом. Завтра утром дам официальный ответ.
— Ах ты... капитан! — шутливо возмутилась Лили, но только сильнее уткнулась носом в его шею.
— Всё, на сегодня дипломатические переговоры окончены, — тепло резюмировал Рэймонд, выключая планшет и увлекая её за собой на подушки. — Пора спать, завтра тяжёлый день.
Прижавшись к его теплому боку и укрывшись одеялом, она счастливо улыбнулась в темноте каюты, точно зная, какой ответ он даст ей утром.
Перед самой посадкой Рэймонд подошёл к Лилиан — как и полагалось по регламенту, ведь сегодня он был её личным безопасником, а каждый офицер охраны обязан был досконально проверить экипировку закреплённого за ним учёного.
— Ну так что, капитан, ты сегодня всё-таки со мной? — тихо, с лукавой улыбкой спросила Лилиан, пока он шаг за шагом приближался к ней.
— Не знаю, не знаю… — с лёгкой ухмылкой протянул Рэймонд, приподняв бровь. — Посмотрим на твоё поведение.
На лицо капитана вернулась предельная серьёзность, а в голове выстроился чёткий список из пунктов для проверки.
— Не крутись, — тихо сказал он, привычно и ловко проверяя крепления на её плечах.
Его пальцы уверенно прошлись по клапанам герметичности, подтянули ремни на поясе и зафиксировали шланги подавителя давления. Всё идеально, зазоров нет, система работает исправно. Завершив официальную проверку, Рэймонд неожиданно не отстранился. Его ладони задержались на её талии, а затем он медленно, едва ощутимо провёл пальцами по защитной ткани вниз, ближе к бёдрам, заставив Лилиан от неожиданности затаить дыхание.
— А вот тут, кажется, немного неплотно, — с абсолютно невозмутимым видом прошептал он, нагнувшись к самому её уху и дразняще прищурившись. — Нарушаем, док?
— Рэй! — тихо ахнула Лилиан, чувствуя, как лицо затапливает легкий румянец, и с опаской оглянулась на занятых своими костюмами коллег. — На нас же смотрят!
— Ничего не знаю, я лишь строго следую инструкции, — с лёгким смешком ответил капитан.
Поймав её смущённый взгляд, он вздохнул и сменил игривый тон на привычную строгость, после чего ещё раз — досконально и без шуток — проверил защёлки на её скафандре, шлем и датчики жизнеобеспечения. Убедившись, что всё зафиксировано намертво и её безопасности ничего не угрожает, он заботливо погладил её по плечу:
— Вот теперь порядок. К высадке готова.
Спустя двадцать минут тяжелый трап «Флаера-1» с шипением опустился на сухую, мерцающую землю нового сектора. Из челнока пахнуло прохладным и непривычным воздухом чужой планеты, и исследовательская группа, распадаясь на согласованные пары «учёный — безопасник», шагнула наружу.
Пока остальные группы работали неподалёку, Лилиан с инструментом в руках привычно погрузилась в работу. Она методично собирала образцы растительности, делала снимки и замеряла показатели почвы. Атмосфера вокруг была необычайно спокойной, сектор — тихим, настолько, что даже местный ветер, казалось, полностью стих.
Болтать на отвлечённые темы, к их общему сожалению, не удавалось: постоянную связь со шлемами поддерживал оператор с корабля, отслеживающий каждую деталь через видеокамеры, и любой лишний разговор мгновенно зафиксировали бы на мостике. Так что оставалось лишь переглядываться и обмениваться короткими, исключительно рабочими репликами.
Увлечённая необычным цветущим экземпляром с редким для этой планеты зелёным отливом, Лили сделала пару шагов в сторону, затем ещё шаг, внимательно поднося сканер к стеблю... и совершенно не заметила, как вышла за пределы безопасного радиуса, очерченного инструкцией.
— Лилиан, — раздался за спиной строгий голос Рэймонда.
Она замерла и оглянулась. Капитан стоял в паре метров от неё, собранный и готовый к любой неожиданности, привычно прижимая к груди импульсную винтовку. На его лице закрепилось то самое выражение, которое обычно предназначалось для нарушителей дисциплины.
— Ты вышла за черту сектора, — напомнил он через внутренний канал связи, чуть приподняв бровь под прозрачным забралом шлема. — Нарушение техники безопасности, док.
— Ой... — Лилиан виновато посмотрела на него и, осознав, где находится, тут же сделала пару шагов назад, возвращаясь под его непосредственную защиту. — Извини. Засмотрелась на пигментацию листьев, тут абсолютно уникальный фермент...
— Фермент подождёт до следующего раза, — лаконично отрезал Рэймонд, качнув головой с лёгким вздохом.
Однако под стеклом шлема уголок его губ едва заметно дрогнул в тёплой улыбке, понятной только ей одной.
Лилиан быстро вернулась в обозначенную зону, но взгляд то и дело возвращался к блеску в густой траве. Её исследовательский азарт разгорался с новой силой. Чуть сбавив темп, она продолжила делать замеры у подножия крупного кустарника. Аккуратно срезав лазерным скальпелем небольшой, переливающийся перламутром лист, Лилиан подняла его к забралу шлема, внимательно рассматривая структуру прожилок на портативном анализаторе — образец был просто идеальным, с редчайшей концентрацией неизученных ферментов.
Вдруг боковым зрением она уловила едва заметное движение прямо у своей лодыжки. Чужеродный стебель — тонкая, гибкая лиана — медленно и бесшумно скользил по сухой почве, вытягиваясь прямо к её ноге. Он двигался не хаотично, а слегка слепо поводя из стороны в сторону, словно ищейка, взявшая след, или невидимая лапа, пытающаяся на ощупь нащупать живое тепло. Лилиан от неожиданности отпрянула на полшага в сторону, а лиана тут же замерла и мгновенно слилась с травой, будто втянувшись в саму землю.
Девушка невольно затаила дыхание, во все глаза уставившись на это место. Она не стала поднимать тревогу по связи, чтобы не отвлекать Рэймонда. Раз ИИ не подал сигнал тревоги в наушниках, а оператор молчит, значит, автоматические системы не зафиксировали здесь прямой угрозы жизнеобеспечению. А значит, всё под контролем.
«Нужно просто дождаться удобного момента и тихо срезать небольшой фрагмент на анализ...» — мысленно сделала она пометку и перешла к другому кустарнику, находившемуся прямо на границе безопасной зоны. Лили продолжила работу с ним, но исследовательский интерес окончательно взял верх над осторожностью.
Она быстро оглянулась на Рэймонда. Капитан стоял рядом, собранный и подтянутый: он медленно сканировал строгим взглядом периметр, периодически отслеживая движения остальных членов группы и проверяя обстановку. Пользуясь тем, что он на секунду повернулся в сторону другой пары учёных, Лилиан на корточках переползла чуть дальше, чем было позволено инструкцией, прямо к эпицентру странного свечения.
Протянув руку в перчатке, она осторожно коснулась бархатистого лепестка. Растение отозвалось едва ощутимой пульсацией. В глубине соцветия Лилиан разглядела крошечные, мерцающие железы, выделяющие неизвестную субстанцию. Увлечённая до предела, Лилиан совершенно потеряла связь с реальностью. Ей хотелось рассмотреть всё, дотянуться до каждого стебля рядом, собраться как можно больше образцов, пока никто не видит. Мысли стали путаться в каком-то завороженном, почти гипнотическом восторге.
Девушка не видела, как из-под плотных корней выскочила другая лиана. Она почти парила над землёй — бесшумная и гибкая. Невесомо, без малейшего давления, плеть скользнула по её ботинку и стала подниматься всё выше по голени. Вьюнок оборачивался вокруг ноги кольцо за кольцом, поднимаясь к колену. Через плотную ткань спецкостюма Лилиан абсолютно ничего не чувствовала: она с открытым ртом, точно в трансе, тянулась пальцами к соседним бутонам, полностью выпав из пространства и времени.
— Лили, назад! — резко и громко рявкнул Рэймонд по связи.
В его голосе было столько нескрываемой угрозы и дикой команды, что Лилиан от неожиданности вздрогнула, моментально очнувшись от странного забвения. Она вернулась в реальность слишком резко. Напуганная окликом, Лили рефлекторно рванулась назад.
Это стало роковой ошибкой. Почувствовав резкое движение, лиана моментально сжалась мёртвой хваткой, резко врезаясь в защитные щитки костюма. Ногу заклинило. Лилиан не удержала равновесие, ойкнула и с грохотом упала прямо на спину.
Она судорожно забарахталась, пытаясь оттолкнуться свободной ногой и встать, пальцы в плотных перчатках отчаянно цеплялись за сухую землю и камни. Но как только ей удалось подняться на секунду, из-под куста выметнулся ещё один гибкий черный стебель. Он мгновенно захватил её запястье, натянулся и резко прижал её руку к земле, опуская ее обратно и напрочь лишая возможности подняться. Лилиан оказалась полностью распластана на спине, беззащитная перед надвигающимися зарослями.
Рэймонд был уже близко, на ходу вскидывая винтовку. Ствол вспыхнул короткими, оглушительными очередями — мужчина хладнокровно и точно простреливал кустарник, пытаясь перебить основание стеблей. Но импульсные разряды лишь сжигали верхние листья и мгновенно обугливали кору, не причиняя густым зарослям никакого вреда.
Винтовка оказалась бесполезна. Отбросив оружие на ремне за спину, Рэймонд в два прыжка преодолел расстояние, упал на колени рядом с Лилиан и мёртвой хваткой вцепился в плечевые ремни её скафандра.
— Они уходят прямо в землю! — сквозь панику и треск связи закричала Лилиан, чувствуя, как слепые отростки утягивают её не просто назад в кусты, а буквально под мшистый покров планеты, в густую сеть корней. — Они тащат меня вниз!
Напрягая все силы, Рэймонд попытался вырвать её из плена. Лиана оказалась невероятно, нечеловечески сильной, побеги натягивались всё сильнее, с треском увлекая их всё глубже под землю. Капитан покраснел от напряжения, на лбу выступили жилы, а нее пульсировала жилка, но пальцев он не разжимал, упрямо упираясь берцами в скользкий грунт и буквально вспахивая его подошвами.
Вокруг через динамики шлемов уже начали пробиваться панические крики других членов группы — хаос охватил весь сектор, на остальных ученых тоже совершались нападения.
— Рэй!.. — в ужасе закричала Лилиан, из последних сил цепляясь пальцами свободной руки за его предплечья и рукава спецкостюма.
Резкий рывок сбоку, один из слепых стеблей с силой сбил подсечкой его ногу и окончательно выбил опору из-под ног капитана. Так и не отпустив друг друга, они вместе рухнули на ломающийся под их весом валежник, и темнота чащи стремительно поглощала их.
Лианы продолжали с невероятной силой тащить их дальше. Стебли и кустарники вокруг словно расступались, расходясь в стороны и открывая провал, в который их с головой затягивала плотная масса переплетённых корней и влажного мха. Земля буквально уходила из-под тел, увлекая в тёмную, душную ловушку. В этот момент сквозь оглушительный треск помех и скрежет в наушниках пробился панический, но отчаянно ободряющий голос оператора с корабля:
— Группа-один, держитесь! К вашим координатам на максимальной тяге вылетел второй челнок с группой быстрого реагирования, сброс с воздуха через две минуты! Держитесь!
Но даже минута в этой мясорубке казалась вечностью. Рэймонд чувствовал, как силы на исходе — чудовищная хватка подземных побегов тащила их вниз с неумолимой мощью. Пока они барахтались в ворохе опавших листьев и сломанных стеблей, Лилиан случайно затянула вслед за собой и выроненный инструмент. Краем глаза капитан заметил скальпель, блеснувший прямо у её локтя.
Не раздумывая ни секунды, Рэймонд резко качнулся в сторону, нащупал рукоять, перехватил её и со всей дури вонзил острое лезвие в натянутый, словно струна, толстый стебель, оплетавший ногу Лилиан. Лиана дико затрещала, из рассечённого волокна брызнул едкий тёмный сок, и хватка на мгновение ослабла.
— На, держи! — Рэймонд сунул скальпель обратно в дрожащую руку девушки. — Режь их!
Сам он в ту же секунду одним отточенным движением расстегнул фиксатор на бедренном креплении и выхватил тяжёлый нож с зазубренным лезвием. Развернувшись плечом к надвигающейся стене живых зарослей, Рэймонд с яростью всадил его в следующий стремящийся к ним побег.
Темный, ядовитый сок из разрезанных стеблей брызгал во все стороны. Лилиан, задыхаясь от ужаса, из последних сил орудовала скальпелем, кромсая рвущиеся к ним кольца. Рэймонд рядом действовал как машина: его тяжелый нож со свистом рассекал толстые побеги, превращая наступающие стебли в месиво.
Им почти удалось отвоевать время до подмоги. Но ослабевшие пальцы девушки, сведённые судорогой от страха и напряжения, подвели.
Один из слепых побегов хлестнул её прямо по запястью. Вспышка боли — и инструмент вылетел из дрожащей руки, мгновенно канув в темноту густого валежника.
— Нет! Скальпель!.. — отчаянно выкрикнула Лили, но перехватить его не успела.
Заметив движение, ещё одна лиана метнулась прямо к руке Рэймонда, пытаясь выбить последнее оружие. Почувствовав угрозу, капитан в какую-то долю секунды инстинктивно увёл руку в сторону, спасая нож, и тут же принял решение, казавшееся сейчас единственно верным.
Он рванулся вперёд, накрывая собой тело Лилиан. Его левая рука мёртвой хваткой прижала её к земле, скрывая под широкими плечами и броней костюма.
— Держись! — успел выдохнуть он прямо в её шлем.
В следующую секунду из глубины чащи вырвался тяжелый, гибкий стебель толщиной с человеческую руку. С глухим ударом он с размаху обрушился Рэймонду прямо на спину.
Броня выдержала, но удар был такой силы, что из лёгких капитана со свистом выбило воздух. Он тяжело осел на неё, до хруста сжав зубы. А из темноты чащи на его спину уже слетались десятки новых, голодных плетей — они с размаху хлыстали по бронированным пластинам, снова и снова, оглушая глухими, дробящими ударами.
Сознание Рэймонда затянуло кроваво-черной пеленой. Каждый новый удар отдавал тупой, разрывной болью в ребрах, выбивая остатки кислорода. Но даже теряя связи с реальностью, он не разжимал левой руки, упрямо вдавливая Лилиан в землю и закрывая её своим телом.
Снизу же мёртвая хватка подземных лиан продолжала сжиматься. Кольца растения со скрежетом въедались в щитки костюма девушки, сдавливая грудную клетку так, что дышать становилось почти невозможно. В ушах стоял непрерывный треск динамиков и шум собственного ускоренного пульса.
Ослепленная болью и удушьем, Лилиан изо всех сил прижалась к нему снизу. Пальцы её дрожащей руки нащупали плотную ткань на его затылке, уткнувшись шлемом в его плечо.
— Рэй... — едва слышно, одним лишь губам и слабеющим выдохом шепнула она в микрофон, чувствуя, как темнота забирает их обоих. — Даже если всё... закончится вот так... я так рада, что встретила тебя.
Рэймонд дрогнул. Через силу, преодолевая дикую боль в избитой спине, он чуть сместил голову, прижимаясь прозрачным забралом к её шлему — практически губы к губам через защитное стекло.
— Молчи, Лили... — его голос прозвучал совсем тихо, с хриплым, ломаным, но невероятно нежным смешком, в котором не было ни капли сожаления. — Я ещё не дал тебе утренний ответ... Так что мы отсюда выберемся.
Черная масса стеблей полностью погребла их под собой, с глухим шуршанием смыкаясь над головами и погружая в абсолютную, тяжелую тьму.
Глава 20.
Тьма вокруг казалась плотной и безвоздушной, а грохот собственного пульса в ушах заглушал даже скрежет сжимающихся вокруг их тел стеблей. Они смотрели друг другу в глаза, понимая, что, возможно, действительно останутся здесь навсегда. Это чувство рвало сердце на куски, ведь никто из них не хотел умирать на чужой планете.
Сознание уже начинало выскальзывать, когда над ними, прямо сквозь толщу живого, пульсирующего ковра из лиан, прокатился оглушительный рёв двигателей.
Второй флаер с группой быстрого реагирования появился прямо над ними, зависнув над клубком лиан. В следующее мгновение темноту прорезали ослепительные плазменные вспышки. Тяжёлые выжигатели простреливали кустарник с воздуха, превращая агрессивную биомассу в пепел и не оставляя лианам и крошечного шанса на регенерацию.
— Зафиксированы биосигналы! — пробился сквозь помехи в наушниках жёсткий, уверенный голос командира подмоги. — Они прямо под центральным узлом! Огонь по периметру! На спуск!
Зависнув в паре метров над развороченной землёй, флаер сбросил страховочные тросы. Штурмовики на высокой скорости скользнули вниз по ремням, на лету непрерывно обстреливая всё ещё извивающиеся побеги.
Ослабевшие, обугленные стебли со скрежетом и шипением начали выпускать свои жертвы, вспыхивая и отступая обратно под землю. Сверху на развороченную, дымящуюся почву спрыгнули тяжёлые ботинки бойцов.
— Они здесь! — кто-то крикнул совсем близко. — Рассекатели, живо!
Двое спасателей опустились на колени прямо в дымящуюся грязь, на ходу активируя силовые клинки. Лезвия вспыхнули ярким гудящим пламенем, разрезающим воздух.
— Зафиксируйте капитанский блок! Режем по контуру! — скомандовал первый спасатель, вонзая раскалённую кромку прямо в густое переплетение обугленных стеблей.
Силовой клинок проходил сквозь плотные жилы растения, как сквозь масло. Из рассечённых волокон вырывался густой, ядовитый сок, а отрубленные куски стеблей судорожно бились на земле, слепо пытаясь сжаться вновь, но тут же обугливались от высокой температуры. Вторая спасательница методично и быстро подрезала кольца, захлестнувшие ноги и талию Лилиан. С каждым точным ударом мёртвая хватка растения ослабевала, и повреждённый защитный костюм девушки наконец освобождался из растительного плена.
Рэймонд, чувствуя, как давление на спину резко спадает, попытался сам оттолкнуться от земли. Его руки до судорог въелись в защитные щитки Лилиан, и бойцам пришлось буквально разжимать его пальцы, чтобы разделить их.
— Тихо-тихо, капитан, отпустите ее! Мы забрали вас обоих, вы в безопасности! — прокричал боец, подсовывая руки под плечи Рэймонда и аккуратно помогая ему перевалиться на бок.
Только когда последние, самые толстые побеги со скрежетом распались на куски и капитан смог сделать полноценный, но очень мучительный вздох, он поверул голову. Его дыхание с хрипом вырывалось из груди, а сквозь сетку трещин на забрале он искал её лицо.
— Жива... — выдохнул он, нащупывая её ладонь своими окровавленными пальцами в бронированной перчатке.
— Док! Капитан! Не отключайтесь, мы вас поднимаем! — засуетились спасатели.
С челнока на лебёдках уже спускали жёсткий эвакуационный модуль — закрытую бронированную капсулу со встроенными носилкам и фиксаторами. Штурмовики сноровисто и аккуратно переложили Лилиан и Рэймонда внутрь, мгновенно закрепив ремнями. Механизм с ровным гулом тут же увлёк капсулу вверх, прямо в открытый шлюз флаера.
Как только модуль втянули вовнутрь, тяжёлая аппарель челнока с грохотом закрылась, отсекая ядовитый мрак планеты.
Внутри медицинского отсека громко выли вентиляторы дезинфекции, а воздух заполнился шипением подготавливаемых автодоков и резким, стерильным запахом медикаментов. Быстрая транспортировка с планеты прошла успешно, и пострадавших уже доставили на борт корабля.
Спасатели моментально расстегнули замки эвакуационного модуля. Вокруг доставленных засуетилась медицинская бригада.
— Пациент один — без сознания! Гипоксия, травматический шок, глубокое сдавливание мягких тканей и нарушение кровотока в нижних конечностях! — выкрикнул медик, быстро срезая ремни скафандра Лилиан специальными ножницами.
Её осторожно переложили в прозрачный медицинский бокс, где гелевая подушка мгновенно приняла форму тела, а сверху опустилась прозрачная крышка, наполняя капсулу обогащённой кислородной смесью.
Датчики на восстановительной капсуле вспыхнули тревожными жёлто-красными огнями. Мониторы отбивали частый, нестабильный пульс. Ослабевший кровоток из-за тугих колец лиан и острая нехватка кислорода заставили девушку потерять сознание. Но прямо внутри капсулы к её венам уже подсоединились автоматические манипуляторы, вводя через капельницы необходимую норму стабилизаторов и стимуляторов.
— Пациент два в сознании, но динамика плохая! — второй врач уже разрезал наплечные фиксаторы скафандра Рэймонда, отбрасывая в сторону изувеченные куски металлопластика. — Множественные компрессионные переломы рёбер, гематомы, подозреваю внутреннее кровотечение. Спина... чёрт, да у него вся спина в кашу!
Оплавленная тканевая подкладка скафандра въелась в обугленную кожу, а под ней тёмными пятнами уже проявлялись первые страшные гематомы. Удары мощных лиан буквально вмяли бронепластины костюма в тело, а последующий обстрел плазмой и выжигателями, хоть и спасительный, зацепил его термической волной прямо через трещины в защите.
Его осторожно перевернули со спины на живот, чтобы не усугублять повреждения. Рэймонд глухо застонал через сжатые зубы — даже сквозь полубессознательное состояние каждый микросантиметр движения отзывался в позвоночнике вспышкой дикой, ослепляющей боли. Врачам было некогда дожидаться его согласия или полного обследования: ассистент мгновенно прижал к его шее пневмошприц. В системный кровоток ударила концентрированная доза анальгетиков и коагулянтов, сбивая нарастающий шок и восстанавливая повреждённые сосуды.
Пока капитана перекладывали во вторую капсулу, автодок над ним уже пришёл в движение. С потолка бокса опустились тонкие, паучьи манипуляторы с лазерными сканерами и распылителями. Очищающий антисептический спрей с шипением оросил рассечённую спину, заставив крупное тело Рэймонда судорожно дернуться.
Сознание стремительно уплывало под действием медикаментов и адской боли при каждом выдохе, но Рэймонд всё равно упрямо пытался удержать контроль. Он выгнул шею, дергая головой, из последних сил сопротивляясь парализующему действию седативных. Его пальцы в сорванной перчатке слепо нащупали рукав медицинского комбинезона. Его рука была слабой, немощной, но капитан въелся в ткань мертвой хваткой, не давая врачу отстраниться.
— Как... другие?.. Лили?... — с хрипом, вместе с капельками пенистой крови вытолкнул он из окровавленных губ. Глаза, мутные от боли и введённой химии, отчаянно блуждали по отсеку, пытаясь разглядеть прозрачный бокс по соседству.
— Остальные члены группы эвакуированы. Есть раненые, их уже разместили в соседних капсулах, но все живы. И док в норме, капитан! Жизненные показатели стабилизируются, восстановление кровотока в повреждённых тканях идёт штатно, она просто спит, — рявкнул медик, мягко, но настойчиво разжимая его мертвеющие пальцы и укладывая голову Рэймонда на мягкий подголовник. — A вот вам пора отключиться, Рэймонд. Автодок начинает регенерацию костных тканей и лазерную спайку сосудов.
Манипуляторы автодока уже наносили на спину толстый слой охлаждающего синтетического геля, блокирующего боль и запускающего клеточное восстановление. Поверхность геля тут же вспыхнула мягким синеватым свечением под прицелом регенеративных лазеров.
Смесь седативных препаратов и обезболивающего окончательно ударила в кровь. Рэй успел лишь увидеть через прозрачное стекло, как грудная клетка Лилиан снова ровно и спокойно поднимается, прежде чем его собственный восстановительный бокс заполнился медицинским гелем, и он провалился в целебный, беспамятный сон.
Лили очнулась резко, как от толчка. В то же мгновение, стоит ей открыть глаза и сделать глубокий вздох, датчики капсулы сработали: механизмы тихо зашипели, и полупрозрачное стекло плавно отъехало в сторону.
Оглянувшись, она сначала даже не поняла, где находится. Помещение выглядело строго и утилитарно, практически без мебели: только ряды медицинских терминалов, мерцающие диаграммами стойки и сами восстановительные боксы, вмонтированные прямо в стены.
Вокруг витал знакомый запах озона, антисептиков и стерильной свежести. В полутьме отсека тихо, ритмично пульсировали световые индикаторы, отбивая показатели больных. Лили оперлась локтями о бортик и с трудом приняла сидячее положение. Голова немного кружилась, но судорожная боль в ногах и удушье в груди прошли — целебный гель, капельницы и автоинъекторы сделали своё дело, оставив лишь лёгкую слабость во всём теле.
Опустив босые ноги на прохладный металлический пол, она обнаружила, что её облегающий защитный костюм снят. Вместо него на девушку надели просторную, явно не по размеру, тунику из плотной серой ткани — длинную, доходившую почти до колен. Её переодели, как только процедура первичной регенерации завершилась.
Рядом стояло ещё несколько капсул, где в мутноватом растворе покоились другие члены экспедиции.
Вокруг не было ни души. Лилиан бросила взгляд на цифровой циферблат над дверным проёмом — прибор показывал глубокую ночь. Покой медотсека нарушало лишь ровное гудение системы вентиляции да приглушённый бубнёж дежурных врачей, доносившийся из смежного кабинета за неплотно прикрытой перегородкой.
Она спустила ноги на пол, поежившись от прохлады, пронзившей голые ступни.
Медленно, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение, Лилиан прошла по холодному металлу к соседнему ряду боксов. В одном из них, погружённый в прозрачный гель, лежал Рэймонд. На нем не было брони, а сквозь мутноватое стекло проглядывали следы от заживляющих пластырей и лазерной обработки на плечах и груди.
Лили осторожно приблизилась и положила ладонь на прохладную поверхность капсулы, медленно погладив стекло прямо напротив его лица.
— Рэй... живой... — выдохнула она хриплым, сорванным голосом.
Слабо, но невероятно облегчённо улыбнувшись, она перевела взгляд на мерцающий монитор над боксом. Зелёные линии пульса выравнивались, показатели костной регенерации и давления пришли в норму, сигнал о стабильности горел ровным светом. Он был в порядке. Он просто восстанавливался.
Убедившись, что его жизни больше ничего не угрожает, Лилиан тихо вздохнула и осторожно, маленькими неуверенными шагами направилась на звук доносившихся голосов — к приоткрытой двери смежного отсека.
Держась за стену, Лилиан сделала ещё несколько шагов. Силы быстро покидали её — тело всё ещё не до конца восстановилось после удушья и дикого стресса. Ноги слегка подкашивались, и, подойдя к самой перегородке, она вынуждена была опереться плечом о прохладный косяк, чтобы не осесть на пол.
За неплотно прикрытой дверью тихо повякивал терминал. Голоса дежурных врачей звучали тихо, но в ночной тишине медотсека слова разобрать не составило труда:
— ...повезло им, конечно. Ещё бы минуты три-четыре в этом био-замесе, и мы бы капитанскую спину по кусочкам собирали. Да и у девочки ткани на ногах уже отмирать начали.
— Это точно. Главное, что регенератор вовремя запустили. У капитана показатели костной спайки уже на шестьдесят процентов поднялись. К утру оба будут как новенькие, только аппетит зверский проснется...
Лилиан попыталась сделать глубокий вдох, но в горле пересохло так сильно, словно она наглоталась песка. Голос совсем отказал.
Она сделала шаг вперед и чуть подтолкнула матовую створку двери. Перегородка с тихим шуршанием отъехала в сторону.
Разговоры в кабинете мгновенно смолкли. Оба дежурных медика — молодой ассистент и пожилой дежурный врач в расстёгнутом халате — одновременно обернулись и буквально подскочили со своих кресел.
— Док?! Вы чего встали?! Вам же ещё... — спохватился младший, бросаясь к ней, чтобы поддержать под локоть.
Лилиан слабо качнула головой, прижимая ладонь к сорванному, сухому горлу, и вытолкнула едва слышный, сиплый звук:
— Воды…
Младший медик тут же спохватился и налил из кулера полный пластиковый стакан. Лилиан жадно, сделав несколько судорожных глотков, осушила его до дна. Прохладная вода мгновенно отозвалась приятной свежестью в иссушённом горле, но вместе с этим накатила быстрая, тяжёлая волна усталости.
— Так, Лилиан, марш обратно, — настойчиво, но мягко проворчал пожилой врач. — Организм только начал усваивать регенеративный коктейль, вам категорически противопоказано разгуливать по холодному полу.
Не давая ей возразить, медики аккуратно взяли её под белы рученьки с обеих сторон и бережно повели обратно в основной зал. Ноги у Лили совсем подкашивались, так что она практически висела на плечах врачей, с трудом переставляя босые ступни.
Её осторожно усадили на край капсулы и помогли опустить ноги внутрь. Гелевая подушка мягко приняла её уставшее тело.
— Отдыхайте, — тихо произнёс ассистент, поправляя мягкий подголовник. — К утру пройдёте финальный осмотр.
Лилиан успела лишь ещё раз бросить короткий взгляд на соседний бокс, где в ровном свете индикаторов тихо дышал Рэймонд, после чего прозрачная крышка над ней с тихим шипением опустилась. Тёплый, обогащённый кислородом воздух и новая порция седативных препаратов увлекли её в глубокий, безмятежный сон.
Утро началось с мягкого, приятного тепла, разлившегося по всему телу. Лилиан открыла глаза — на этот раз медленно, без вчерашнего судорожного рывка. Силы возвращались, боль исчезла без следа, оставив после себя лишь лёгкую, невесомую слабость в мышцах, какую чувствуешь после очень долгого сна.
Едва она шевельнулась, крышка капсулы плавно поползла вверх.
— Доброе утро, док! — над ней тут же выросло улыбающееся лицо младшего медика. — С возвращением в строй.
Он бережно подхватил её под локоть, помогая сесть и свесить ноги с бортика. У самого основания бокса стояла пара пушистых тапочек в виде огромных розовых капкейков с кремом.
— Это... откуда? — сипловато спросила она, разглядывая знакомый, но совершенно не вписывающийся в обстановку медотсека предмет.
— А, это, — медик хмыкнул, осторожно пододвигая тапочки к её босым ступням. — Капитан принёс. Он как только очнулся и выбрался из капсулы, сам наступил на наш гостеприимный пол. Сразу нахмурился, сходил к вам в каюту и притащил вот это. Сказал, что босиком вы тут ходить точно не будете.
Лили невольно улыбнулась, спрятав ноги в привычное, мягкое тепло пушистых тортиков. На душе стало невероятно тепло.
— Кстати, о выписке, — продолжал врач, быстро считывая данные с настенного терминала. — Всех ваших уже пару часов как отпустили. А вот вам, доктор, за ночные прогулки начислили «штрафные» часы в геле. Если бы не встали тогда, ушли бы вместе со всеми в первую смену.
Осмотрев её, медик быстро провёл экспресс-диагностику: приложил к шее портативный сканер, проверил реакцию зрачков, смерил давление и просмотрел свежий анализ крови на терминале.
— Так... реперфузия полная, воспалительных процессов нет, гемоглобин в норме. Вы в полном порядке, Лилиан. Живы, целы и абсолютно здоровы.
Он отошёл к шкафчику и достал оттуда аккуратно сложенный комплект одежды.
— Держите. Ваш скафандр пропущен через утилизатор, так что это новый стандартный комплект из снабжения. Переодевайтесь, и вы свободны.
Лилиан благодарно кивнула, забрала чистый комплект одежды и скрылась за указанной ширмой. Новый комбинезон приятно холодил кожу. Переодевшись и натянув свои любимые пушистые тапочки, она аккуратно завязала волосы и вышла обратно к врачу.
— Спасибо, — тихо произнесла она, приглаживая ткань. А затем, бросив быстрый взгляд на опустевшие боксы, спросила: — Скажите, а где капитан?
Глава 21.
Медик тут же выразительно закатил глаза и тяжело, со смыслом вздохнул, уперев руки в бока.
— Где-где... На мостике, разумеется! Где же ещё ему быть?
— Уже на мостике? — переспросила Лилиан, удивлённо приподняв бровку. — У него же только к утру костные ткани срастись должны были!
— Вот и я ему о том же! — всплеснул руками врач, качая головой. — Упрямый, как весь наш флот вместе взятый. Я ему прямо сказал: «Капитан, вам нужен покой хотя бы до обеда, отлежитесь в каюте!» А он натянул китель, буркнул что-то вроде «корабль сам себя не поведет» и ушагал на пост. Едва дождался, пока мы с него последние датчики снимем. Так что если пойдёте к нему — вправьте ему мозги, доктор. Нас он не слушает!
— Хорошо, я попробую его образумить, — с улыбкой пообещала Лилиан, прощаясь с врачом.
Шлёпая по гулким коридорам в своих тапочках и новой форме, она направлялась к лифтовому холлу, когда из заворота навстречу ей выбежала Нина. Увидев Лили, та замерла на секунду, а затем с тихим криком бросилась к ней и крепко сжала в объятиях.
— Лили! Боже мой, ты в порядке! — Нина отстранилась, суматошно осматривая её с ног до головы. — Мы так переживали! Нас в медотсек вообще не пускали, медики встали грудью и твердили только, что вы в капсулах и состояние стабильное. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
— Всё хорошо, правда, — мягко ответила Лили, обнимая подругу в ответ. — Капсула сделала своё дело, осталась только лёгкая слабость. Вы как?
— Мы-то в норме, отделались синяками да испугом, а вот за вас с капитаном было реально страшно, — Нина тяжело вздохнула, но тут же облегчённо улыбнулась. — Ладно, вижу, ты на ноги встала, да ещё и при полном параде, — она с добрым смешком окинула взглядом ее наряд. — Нам столько всего нужно обсудить, но меня сейчас смены лишат, если я на пост не доберусь.
— Иди, — улыбнулась Лили. — Позже обязательно соберемся и нормально поговорим за чаем.
— Договорились! Береги себя! — Нина на бегу махнула рукой и поспешила дальше по коридору.
Проводив её взглядом, Лилиан шагнула в лифт и нажала кнопку верхнего уровня. Через несколько секунд двери бесшумно разъехались, открывая вид на святая святых — капитанский мостик.
Лилиан тихо прошла в глубину помещения. Атмосфера здесь была спокойной и привычно-рабочей: корабль находился в режиме дежурства, пилоты сидели за своими консолями, тихо переговариваясь, а рядом с ними звучало лишь негромкое пощёлкивание тумблеров да гул приборов. На вошедшую никто не обратил внимания.
Рэймонд стоял у своего центрального терминала, чуть наклонившись над мерцающим экраном и просматривая накопившиеся отчёты за последние дни. Даже со спины было заметно, с каким трудом он держит осанку — движения оставались скованными, а плечи напрягались при каждом глубоком вздохе.
Стараясь ступать как можно тише, Лили подошла к нему сзади. Не произнеся ни слова, она мягко обняла его за талию, прижавшись щекой к его широкой спине и ощутив знакомое, успокаивающее тепло.
Рэймонд на мгновение замер. Напряжение, сковывавшее его с самого утра, медленно спало. Он неторопливо обернулся в её объятиях, перекрывая собой обзор от рабочей панели, и окинул её тёплым, невероятно мягким взглядом. На его лице расплылась искренняя улыбка.
— Встала всё-таки... — тихо произнёс он, опустив ладонь ей на талию и притягивая чуть ближе.
— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила Лили, поднимая на него глаза.
— Гораздо лучше, теперь, когда ты здесь, — Рэймонд чуть сжал ладонь на её талии, но в его голосе всё ещё слышалась затаённая усталость. — А ты как? Ноги не болят? Голова не кружится?
— В полном порядке, гель сделал своё дело, — она строго сощурилась, проведя ладонью по его плечу. — А вот ты почему на ногах? Тебе же только-только костную ткань восстановили! Какого черта ты уже на мостике и разбираешь отчёты?
— Кто-то же должен закрыть журналы за время нашего «отпуска», — уголок его губ дернулся в сухой ухмылке. — Корабль сам себя не поведет, Лили. Надо поработать. И вообще, тебе тоже стоит вернуться в каюту и как следует отдохнуть.
— О, нет-нет, капитан, — Лилиан упёрлась уперла палец ему в грудь, качая головой. — Медики мне на тебя уже нажаловались! Сказали, что ты упрямый, как весь флот вместе взятый, и абсолютно их не слушаешь.
Рэймонд слегка вздохнул, собираясь возразить, но она не дала ему вставить и слова.
— Я уйду в каюту прямо сейчас, но только при одном условии: если ты пойдёшь со мной. Никаких «надо поработать». Мы идём лежать. Вдвоём.
Рэй с едва заметной ухмылкой окинул её взглядом и, сдаваясь, нажал клавишу внутренней связи на терминале
— Кажется, у меня нет выбора. Райс, на связь, — произнёс он в динамик.
Через пару секунд из динамика раздался бодрый голос старпома:
— На связи, капитан. Что-то стряслось?
— Прости, что выдёргиваю с выходного, но я ставлю тебе смену. Поднимись на мостик и прими дежурство.
На том конце провода повисла секундная пауза, а затем Райс буквально воспрянул духом:
— Да неужели?! А я что говорил! Слава богу, ты всё-таки поменял решение, Рэй! Медотсеку надо памятник поставить, если они смогли тебя уложить. Всё, сейчас буду, пять минут!
Не прошло и трёх минут, как металлические двери с шипением разъехались, и на мостик быстрым шагом вошёл старпом. Но стоило ему сделать пару шагов и увидеть стоящую в обнимку с капитаном Лили, как мужчина замер.
Его губы расплылись в широкой, хитрой усмешке.
— А-а-а... — протянул старпом, переводя взгляд с капитана на неё и обратно. — Ну теперь-то мне всё абсолютно понятно. А я-то думал, у нашего капитана прорезался здравый смысл! Оказывается, тут действуют силы поприоритетнее медицинского протокола.
Он подошёл к центральной консоли и с шутливым уважением салютовал обоим:
— Принимаю смену, капитан. Идите уже отдыхайте. И, Лилиан... спасибо за спасение этого упрямца от переутомления!
Рэй лишь выразительно закатил глаза, но спорить или оправдываться не стал. Удерживая девушку за талию, он повёл её к выходу. Смутившись под открытым и лукавым взглядом старпома, Лилиан попыталась было аккуратно выскользнуть из его объятий — хотя бы для того, чтобы соблюсти перед дежурными пилотами видимость субординации. Однако Рэймонд не дал ей этого сделать: его пальцы властно прижали её ближе к своему боку, не оставляя ни единого шанса отойти хоть на сантиметр.
— Даже не пытайся, — хрипло выдохнул он ей на ухо, пока они шли к выходу. От низкого звука его голоса у Лилиан по коже мгновенно пробежала волна мурашек. — Ты сама сказала, что мы идём лежать. И раз уж я сдал смену, отпускать тебя я не намерен, даже если на нас будет глазеть весь экипаж. Так что не дёргайся, док, сопротивление бесполезно.
Сзади донёсся сдержанный смешок старпома, но двери за их спинами закрылись, отрезая их от мостика и погружая в уютный, спокойный полумрак коридора.
Оказавшись в безлюдном пространстве, Рэй чуть ослабил хватку, но лишь для того, чтобы развернуть её к себе. Посмотрев на неё сверху вниз — на её ещё немного бледное лицо, растрёпанные волосы и уставший вид — он с тихим, облегчённым вздохом прижал её к себе уже обеими руками, утыкаясь подбородком ей в макушку.
Кажется, только сейчас, когда, казалось бы, важные дела остались позади, а Лили оказалась в его объятиях, напряжение последних суток окончательно начало покидать его тело.
— Идём в каюту, — тихо шепнул он.
Спустя несколько дней в каюте капитана царил редкий за последнее время покой. Мягкий рассеянный свет ламп сглаживал строгие металлические линии интерьера. Рэй с предельно серьёзным лицом что-то быстро набирал на планшете, а Лили, уютно устроившись рядом, читала книгу. Неожиданный вопрос разрезал тишину как скальпель.
— Почему ты сказала тогда, что стебли исчезают под землю? — Рэй поднял голову и перевёл на нее тяжёлый, внимательный взгляд.
Он вспомнил эту деталь, сопоставляя факты для отчёта, который требовал Совет. Доклад о нападении... Сам заголовок звучал дико, но требования центрального командования выполнялись беспрекословно, особенно после их финансовой поддержки и стольких шагов навстречу.
— Откуда ты узнала? — продолжил он, не сводя с неё глаз. — Лили, ты не могла увидеть это сразу. Они начали уходить под грунт только тогда, когда мы начали резать стебли ножами.
Внешне она оставалась спокойной, но внутри у девушки всё резко сжалось. Она знала, что этот разговор неизбежен, можно сказать, что Лили ждала его, но одновременно и боялась реакции Рэя.
— Я... — девушка замялась. Она старалась не вспоминать тот день, ведь вина каждый раз захлестывала ее все больше и больше. — Один из стеблей потянулся ко мне, когда я собирала образцы около границы безопасной территории. Там была тоненькая лиана, и я... подумала, что все хорошо. ИИ не зафиксировал опасности, и я решила не говорить... Прости, — она перевела взгляд на свои руки, которые сейчас мяли футболку.
— Лилиан! — голос прозвучал слишком близко.
Она подняла глаза и увидела, как капитан застыл от сдерживаемой злости: брови были нахмурены, на лице заходили желваки, спина и руки напряглись.
— Да, я знаю! Прости меня, пожалуйста, я... Это терзает меня каждый день, я знаю, что я сглупила и подставила всех, — из ее глаз полились слезы. Она пыталась их вытереть, но они текли непрерывным потоком. — Я не могла сказать тебе!
— Лили, мы же обсуждали это столько раз, мы тренировались... Для кого инструктаж был перед каждым полетом? — он посмотрел на нее, и злость сменил страх за нее. Она же могла погибнуть из-за своего же любопытства.
— Прости! Я... я не могу... — ее голос дрожал, когда она пыталась продолжить рассказ. В конце концов она сдалась, ведь ее с головой накрыла истерика.
— Тихо, — он обнял ее, прижав к себе.
Она уткнулась в его плечо, все ещё вздрагивая от рыданий. Рэй ласково гладил девушку по спине, волосам, успокаивая. Они провели так около получаса, пока Лили, наконец, не стало легче.
Когда она отстранилась, глаза ее были красными от недавней истерики, а губы сухими и искусанными до крови.
— Мне надо работать, Лили. Совет ждёт отчёт в течение суток, и если не прислать... — он посмотрел на нее серьезно. — Мне сделают выговор. Иди к себе, Лилиан. Я хочу сделать работу без отвлекающих факторов.
— Я тебе мешаю? — спросила она едва слышно, все ещё цепляясь онемевшими пальцами за его рубашку. Девушка боялась поднимать глаза на него, держа голову опущенной.
— Сейчас — да. Мне нужно закончить... — Рэй не успел договорить.
— Прости, я... Я пойду, — криво улыбнулась Лили, перебив его.
Она аккуратно выпуталась из объятий, слезла с колен и молча ретировалась из каюты.
К себе она почти влетела. Всю оставшуюся ночь Лили проплакала в подушку, глуша всхлипы. Не помог ни выпитый залпом стакан ледяной воды, ни разумное осознание того, что та высадка уже позади, а все члены экипажа вернулись из неё живыми и невредимыми. Внутри выжженной пустыней зудела одна-единственная мысль: она подвела Рэя, и теперь между ними встала глухая стена. Забив голову этими мыслями, она наконец-то провалилась в спасительный сон.
Утром девушка проснулась разбитой. Посмотрев на свое отражение в зеркале, она решила провести весь день в кровати, не выходя никуда. Она подумала, что ее, в целом, и не должны будут потерять. Сегодня общий выходной, и это значит, что многие так же, как и она, будут отдыхать в своих каютах. Нина занята исследованиями новых образцов, чудом уцелевших после их побега с планеты, или будет с Маркусом. Рэй... он, скорее всего, будет на капитанском мостике и все равно не придет.
Она до боли закусила губу, сдерживая глупую обиду, закравшуюся в сердце. Сама виновата, что подвергла экипаж опасности. Капитан, как ответственный за их жизни, имеет полное право злиться. Обняв себя, она завалилась обратно в кровать. Свернулась калачиком под прохладным одеялом и уставилась в стену, бездумно считая тихие щелчки вентиляции. Времени будто не существовало: утро плавно перетекло в день, позже и в вечер, а аппетит так и не появился, еда попросту не лезла в горло.
Стук в железную дверь каюты был неожиданным. На корабле никто так не делал, поскольку это казалось попросту странным — обычно все пользовались стандартным электронным вызовом. От неожиданности Лили вздрогнула и сжалась, раздумывая, не притвориться ли спящей. Но повторный, чуть более громкий глухой удар по металлу не оставил выбора. Тяжело вздохнув, она кое-как поднялась с кровати и, даже не утрудняя себя тем, чтобы привести в порядок растрёпанные волосы, поплелась к выходу.
Лили нажала на кнопку, и панель плавно отъехала в сторону. За ней стоял капитан, в руках он держал несколько контейнеров, полных еды.
— Что ты тут делаешь? — спросила она тихо, стоя на пороге.
— Пришел к тебе. Посмотрел по записям, что ты ничего не ела вчера и сегодня, — он пытался встретиться с ней взглядом, но девушка опускала голову всё ниже. — Ты дашь мне зайти?
— Проходи, — девушка отошла в сторону. Она сцепила руки за спиной, не зная, куда их деть.
Рэймонд поставил контейнеры на небольшой стол, кончиком пальца задев плющ в питательном геле, стоящий там же. Он повернулся к Лили, которая так и осталась стоять около двери, переминаясь с ноги на ногу.
— Лили, посмотри на меня, — попросил он тихо.
Она отрицательно покачала головой, всё ещё уставившись себе под ноги. Краем глаза она следила за каждым его движением, поэтому то, как он подошёл ближе, не осталось незамеченным. Мужчина прикоснулся к её щеке, мягко обвёл угол челюсти и аккуратно взял за подбородок, заставляя приподнять голову. Он нахмурился, увидев покрасневшие, опухшие глаза и потрескавшиеся губы.
— Не смотри, — шепнула она, так и не решившись поймать его взгляд.
— Почему? — ответил он так же шёпотом, всматриваясь в черты её лица.
— Я сейчас... не в лучшем виде, — Лили попыталась качнуть головой, но его рука так и осталась на её щеке.
— Ты всегда прекрасна, — он приподнял бровь, быстро окинув её взглядом.
В таком домашнем виде она казалась невероятно нежной и беззащитной. Из-за коротких шорт открывались стройные ноги, сейчас «украшенные» фиолетовыми синяками от лиан, а шея была открыта, словно напрашиваясь на поцелуй.
— Рэй, ты злишься? — вдруг решившись, спросила Лили. Она сильно сжала кулаки за спиной, почти до боли впиваясь ногтями в ладони.
— Да, я всё ещё злюсь, — он обнял её за талию, не дав отстраниться или сбросить его руки. — Но это не значит, что я не хочу быть с тобой или перестану заботиться.
— Точно? — она наконец подняла на него глаза, и её губы задрожали.
Она чувствовала себя паршиво, а целый день, проведённый в одиночестве и круговороте мыслей о собственном провале, окончательно выбил почву из-под ног.
— Да, Лили, — он аккуратно перехватил её запястья и, разжав пальцы, прикоснулся губами к лункам на ладонях, оставленным её же ногтями. — Прости, я не хотел тогда грубить. Ты не мешала мне в прямом смысле этого слова. Просто ты была рядом, а я, прописывая все эти события в отчёте, будто проживал их заново. Страх за тебя вернулся с новой силой — прямо как тогда, в той чаще. Синяки на твоём теле, ссадины, бинты... Ты была живым напоминанием, что этот кошмар произошёл на самом деле. Прости, что отправил тебя к себе.
— Всё хорошо, — она чуть отвела взгляд, а потом надула губы: — Но больше так не делай, пожалуйста. Я проплакала всю ночь.
— Лили! — он вновь притянул её к себе, уткнувшись губами в её макушку. — Не буду, обещаю. Но только если ты пообещаешь больше не поступать так опрометчиво.
— Обещаю, — тише ответила она, крепко обнимая его в ответ.
Глава 22.
С самого утра Лили не давала покоя одна-единственная мысль.
Прошла где-то неделя с тех пор, как всех пострадавших выписали из медотсека. Организмы наконец полностью пришли в норму, показатели выровнялись, синяки сошли, а привычная корабельная рутина снова затянула всех в свой ритм. Но внутри Лилиан произошёл какой-то тихий, незаметный, но очень важный для неё сдвиг.
Она вдруг очень чётко осознала: всё это время — все прошлые недели — глубоко внутри неё спал липкий, въедливый страх. Какая-то настороженная часть её разума продолжала ждать подвоха, предательства или роковой ошибки. Ей казалось, что вот-вот наступит тот самый момент, когда иллюзия развеется, и израненная прошлым психика торжествующе закричит: «Ну вот! Вот оно! Мы же знали, что так и будет, не надо было верить!»
Она любила Рэя, мысленно уже понимая, что это далеко не поверхностное чувство, но подсознание всё равно держало крошечную дистанцию, выстраивая невидимую, но прочную стену. Именно эта неосознанная защита не давала ей переступить через последнюю грань и подпустить его совсем близко, отдавшись без остатка.
Но на той планете всё изменилось.
Он закрыл её собой. Не задумываясь, не колеблясь ни доли секунды, Рэй был готов остаться там, в той чертовой чаще, принять на себя любой удар, лишь бы она выжила.
И её стена рухнула. Рассыпалась в пыль, не оставив от прежних страхов и следа. Но вместе с этим возникла новая проблема: теперь, глядя на то, как капитан спокойно пьёт кофе или что-то отмечает в планшете, Лили ощущала, как внутри всё плавится от чувства полного доверия. И... невыносимо сильного желания.
Мысль о том, что между ними больше нет барьеров и она наконец хочет этого — очень близкого контакта, настоящего, полного интима, — крутилась в голове с самого утра. Навязчиво, жарко, не давая сосредоточиться ни на работе, ни на отчётах. Она ловила себя на том, что раз за разом залипает на его губы, на сильные руки, на то, как натягивается ткань формы на его плечах при каждом движении…
Градус безумия поднимался ещё и потому, что последнюю пару ночей Лили толком не спала. Она несколько раз просыпалась в холодном поту, с учащённым пульсом и влажной от жара кожей, выныривая из снов, от которых щеки пылали даже в темноте каюты. В этих ярких, почти осязаемых фантазиях воспоминания о реальных событиях — о том, как Рэй властно прижимал её к себе на мостике, как касался ее щеки, как трепетно целовал ладони — переплетались с чем-то гораздо более откровенным. В снах его шероховатые пальцы скользили намного ниже, откровеннее и смелее, заставляя её тело сладко прогибаться и буквально задыхаться от нехватка кислорода.
И теперь, после таких ночей, находиться с ним в одном помещении и притворяться, что всё в порядке, становилось невыносимой пыткой.
— Док, у тебя всё в порядке? — внезапно выдернул её из оцепенения голос коллеги.
Они сидели в лаборатории за длинным исследовательским столом. Лилиан замерла в совершенно нелепой позе: в правой руке она держала пинцет, а в левой — тончайшее покровное стёклышко с прозрачным срезом того самого стебля с планеты. Она пальцами почти впилась в стеклянные грани, бездумно уставившись в одну точку перед собой и пропуская мимо ушей всё, что коллега говорил последние пять минут.
— А? — Лили вздрогнула, чуть не выронив хрупкий образец. Щёки тут же обдало запоздалым жаром. — Да... Да, всё в порядке. Задумалась просто.
Она торопливо отвернулась к микроскопу, аккуратно укладывая стекло на предметный столик и делая вид, что полностью поглощена настройкой фокуса. На самом деле перед глазами всё ещё стояли жаркие, сбивчивые картинки из сегодняшнего сна, а сердце колотилось где-то в районе горла, упрямо выдавая её с головой.
Прошёл ещё примерно час. Коллеги по лаборатории, перешучиваясь, один за другим покинули помещение, отправляясь в столовую на обед, и Лили осталась совсем одна в звенящей тишине.
Она снова выпала из реальности, откинувшись на спинку лабораторного кресла и рассеянно крутя в пальцах пустой скальпель. Навязчивые мысли о ночных снах и изменившемся до неузнаваемости отношении к Рэю вновь накрыли её с головой, полностью отключив от внешнего мира.
Именно поэтому она совершенно не услышала, как тяжёлые лабораторные двери бесшумно разъехались в стороны и в помещение вошёл капитан. Рэй остановился у входа, скрестив руки на груди, и с лёгкой, едва заметной улыбкой на губах молча наблюдая за тем, как его главный научный сотрудник самозабвенно витает где-то далеко за пределами корабля.
Он подошёл со спины настолько тихо, что Лили даже не уловила тихий шелест его шагов по покрытию пола. Сильные, тёплые ладони мягко легли ей на плечи.
Лилиан испуганно вздрогнула и чуть не подскочила, ощутив неожиданное прикосновение. Рэй тут же наклонился к ней и невесомо, очень нежно поцеловал в макушку. Все его жесты были пропитаны искренней лаской, но в контексте её сегодняшних мыслей и недавних мокрых снов эффект получился противоположным: внутри мгновенно сладко и больно свело всё от дикой, вспыхнувшей волны желания.
Не выдержав этого ощущения, Лили буквально подскочила со своего кресла, резко отступив на шаг назад.
Рэй опешил, так и застыв с полуопущенными руками. Он слегка нахмурился, вглядываясь в её пылающее лицо.
— Что-то случилось, Лили? — спросил он, искренне не понимая такой реакции.
— Не подходи пока что, пожалуйста, — выпалила она, выставив вперёд ладонь и дыша так, словно только что пробежала кросс. — Я... я вечером всё объясню! Правда, я всё расскажу, но не сейчас, Рэй. Пожалуйста.
Капитан на секунду замер, всё ещё не в силах разгадать причину этой внезапной паники, но, решив не давить на неё, лишь медленно кивнул и убрал руки в карманы брюк.
— Хорошо, — сдержанно произнёс он, переводя взгляд на пустой исследовательский стол. — Поговорим вечером. Но ты хотя бы поела? Все уже на обеде.
— Пока нет, — пролепетала Лили, пытась унять бешено колотящееся сердце и не смотреть на его губы. — Сейчас... доделаю пару срезов и сразу схожу.
Рэй тяжело вздохнул, с грустной усмешкой качая головой. Он знал её слишком хорошо: оставь Лилиан одну с её исследованиями и размышлениями, и она вспомнит про еду только глубокой ночью.
— Работай уж, — произнёс он с мягким, но непреклонным упреком в голосе, на секунду задержав на ней внимательный взгляд. — Я сам принесу тебе обед сюда. А то знаю я тебя: опомнишься только перед сном, когда желудок окончательно скрутит.
Он развернулся и направлялся к выходу, оставляя Лили наедине с пылающими щеками и бешено стучащим сердцем.
Уже поздно вечером, расправившись со всеми отчётами и лабораторными журналами, Лили наконец добралась до своей каюты.
Она приняла ионный душ, пыталась смыть с себя напряжение прошедшего дня и тщательно привела себя в порядок. Натянула привычную, мягкую домашнюю одежду — свободную оверсайз-футболку и короткие уютные шорты. В теле появилась лёгкость, а на щеках играл естественный румянец.
Лилиан села на край кровати и просто уставилась в глухую металлическую стену, пыталась мысленно сформулировать всё то, что собиралась ему сказать. Сердце всё ещё ускоряло бег от одной только мысли о предстоящем разговоре.
Тишину комнаты нарушил короткий, мягкий сигнал коммуникатора на запястье. Лили вздрогнула и взглянула на мерцающий экран:
Рэй: Ты будешь объясняться, что это сегодня было в лаборатории?
Девушка закусила губу, сделала глубокий вдох и быстро набрала ответ:
Лили: Ты у себя?
Ответ пришёл мгновенно, без лишних слов:
Рэй: Да. Жду.
Лили поднялась с кровати, глубоко выдохнула, словно перед прыжком в холодную воду, и направилась к выходу. Шаг за шагом по тихому коридору корабля она приближалась к каюте капитана, точно зная, что назад дороги уже нет.
Он встретил её без костюма и даже без футболки — на нём были только темно-серые брюки, свободно сидящие на бёдрах. Девушка с трудом судорожно сглотнула, слепо зафиксировав взгляд на его обнажённом торсе. Годы военной службы и изнурительных тренировок сделали своё дело: под подтянутой, чуть загорелой кожей чётко проступал рельеф кубиков пресса, глубокая линия ребер плавно переходила в широкую грудь, а на плечах и руках отчетливо проступали поджарые мышцы и прорисованные вены. Каждое его движение отзывалось гибкой, хищной силой. На груди и плече белели едва заметные старые шрамы, добавившие его облику ещё большей мужественности.
Лили буквально застыла, не в силах оторвать глаз от этого зрелища.
Рэй, усмехнувшись её реакции, не стал ждать приглашения: он шагнул навстречу, подхватил её за талию и втянул внутрь каюты. Двери за её спиной с тихим кликом смыкнулись, и мужчина тут же заключил ее в крепкие, тёплые объятия.
От неожиданного контакта с его горячей, голой кожей Лили снова ощутимо вздрогнула, а внизу живота мгновенно завязался тугой тугой узел. Она медленно подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза — снизу вверх, встречая его глубокий, вопросительный и темнеющий от сдерживаемого напряжения взгляд.
— Всё в порядке? — тихо спросил Рэй, слегка нахмурившись и внимательно всматриваясь в её лицо.
— Не-а, — выдохнула Лили и, неожиданно проявив решительность, аккуратно взяла его за руку и потянула к кровати, усаживая на край.
Сама же она сделала шаг назад и принялась нервно шагать из угла в угол по каюте. Рэй молча следил за ней взглядом, пока девушка мерила комнату шагами, сцепив пальцы перед собой и явно пытаясь подбирать нужные слова.
Спустя пару минут она резко остановилась прямо напротив него. Взгляд Лили случайно скользнул по его рельефной, обнажённой груди, широким плечам и четко прорисованным кубикам пресса. Она судорожно сглотнула, чувствуя, как щеки обжигает новым приливом жара, и тут же виновато отвернулась, продолжить наматывать круги по каюте.
— Лили, да в чём дело? — не выдержал Рэй, нахмурившись ещё сильнее. Его голосе прозвучало искреннее замешательство пополам с растущим волнением. — Ты сама на себя не похожа с самого утра. Объясни уже, что происходит?
— Понимаешь, я... — она судорожно попыталась подобрать слова, беспомощно взмахнув руками. — Ты меня... и я...
Мысли окончательно завязались в узел. Лили резко отвернулась к нему спиной, уставившись в противоположную стену и закрыв горящее лицо ладонями.
— Прости, я буду говорить вот так. Я просто не могу нормально мыслить, пока вижу твоё тело! — выдохнула она на одном дыхании, хотя спиной буквально ощущала, как Рэй на кровати удивлённо приподнял бровь.
Девушка сжала кулаки, сделала глубокий вдох и, наконец, решилась выплеснуть всё, что жгло её изнутри весь этот бесконечный день:
— Помнишь, я раньше часто отстранялась? Боялась... не пускала тебя слишком близко. Я только сейчас, спустя эту неделю после медотсека, поняла, почему так происходило. Внутри меня всё время сидел какой-то глупый, липкий страх. Какая-то часть меня всё ждала подвоха, ждала, что ты сделаешь ошибку, причинишь боль... Моя психика просто выстроила стену и не давала доверять тебе до конца, к сожалению.
Она замолчала на секунду, чтобы перевести дух, и её голос стал совсем тихим:
— Но на той планете... когда ты закрыл меня собой. Когда был готов остаться там и принять всё на себя, лишь бы я выжила... Рэй, моя стена просто рухнула. Её больше нет. Я... я наконец-то доверяю тебе полностью. Без оговорок, без ожидания удара в спину.
Лилиан так и осталась стоять спиной к нему, уткнувшись взглядом в стену, её щёки пылали всё сильнее, а голос звенел от смущения, но она продолжала говорить, выплескивая всё, что томилось внутри:
— И из-за того, что этого барьера больше нет... я весь день буквально схожу с ума. Я не могу ни о чём думать, кроме нас. О том, что я больше не хочу отгораживаться. Я хочу тебя, Рэй... Очень сильно. И с самого утра, стоит тебе прикоснуться ко мне или просто появиться рядом, как я совсем теряю контроль.
Она замолчала, судорожно переведя дыхание, и до боли закусила губу.
В каюте нависла звенящая тишина. А затем Лили уловила легкое шуршание. Рэй поднялся с кровати и подошёл сзади абсолютно бесшумно.
Его горячие ладони плавно легли на её талию, а губы прикоснулись к чувствительной коже прямо над ухом. Лилиан снова ощутимо вздрогнула, когда его низкий, бархатный голос прозвучал буквально у самого её виска:
— Так вот в чём была проблема... — тихо, с усмешкой выдохнул он, медленно ведя губами вдоль её шеи к плечу. — Ты просто хотела меня?
— Д-да... — вырвалось у неё полушёпотом, больше похожим на сдавленный, тихий стон. От этого нежного прикосновения к шее колени едва не подогнулись.
— Тогда я всё ещё не понимаю, в чём именно проблема, — шёпотом проворковал Рэй.
Он слегка подался вперёд и, удерживая её за талию, плотно прижал её бёдра к своим. Лилиан обожгло его жарким, откровенным давлением сзади — теперь у неё не осталось ни единого сомнения в том, насколько сильно его собственное желание не уступает её собственному.
С губ Лилиан сорвался первый сдавленный стон. Её голова безвольно откинулась назад, упираясь затылком в его горячее, твёрдое плечо, а бёдра сами, будто повинуясь первобытному инстинкту, подались назад, вжимаясь в его пах. Она почувствовала его желание — твёрдое, требовательное, пульсирующее даже сквозь два слоя ткани. Этот отклик его тела на неё заставил новый, ещё более жаркий румянец разлиться по её щекам и спуститься по шее вниз.
— Вот так... — хрипло выдохнул Рэй ей в шею, и его ладони, до этого неподвижно лежавшие на её талии, пришли в движение.
Медленно, невыносимо нежно они заскользили вверх, задирая тонкую ткань оверсайз-футболки. Кончики его пальцев, огрубевшие от многолетних тренировок, чертили дорожки по её животу и рёбрам, заставляя мышцы непроизвольно сжиматься и поднимаясь всё выше. Дыхание Лилиан стало частым и рваным, её грудь вздымалась и опускалась в такт этому дыханию. И когда его горячие ладони накрыли её без ткани, без преград она всхлипнула и сильнее выгнулась в его руках.
Рэй сжал грудь девушки нежно, пробуя, наслаждаясь ее тяжестью и мягкостью в своих ладонях. Его пальцы нашли соски, уже затвердевшие и невероятно чувствительные, и принялись играть с ними: он перекатывал их между большим и указательным пальцами, слегка сжимал, потягивал, обводил круговыми движениями, пока Лилиан не начала извиваться в его руках, тихо постанывая и прикусывая губу, чтобы не закричать.
— Рэй... — только и смогла выдохнуть она, хватаясь за его запястья.
Желание трогать его, чувствовать его ответное возбуждение стало практически невыносимым, и Лилиан, всё ещё прижимаясь спиной к его груди, завела руку назад, за спину. Её пальцы скользнули вниз по его напряжённому животу, ниже, туда, где под мягкой тканью домашних штанов упирался в неё его стоящий, истекающий предэкулятом член. Она обхватила его через ткань, чувствуя ладонью всю длину и твёрдость.
Рэй замер, резко вдохнув сквозь зубы. Его пальцы на её сосках остановились лишь на мгновение, а затем сжались сильнее, почти до грани боли и наслаждения одновременно. Глухой, утробный стон вырвался из его груди и утонул где-то в её волосах, когда он обхватил ее талию и уткнулся лицом в её макушку, тяжело дыша.
— Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? — его голос прозвучал низко и хрипло.
Лилиан лишь улыбнулась, закрыв глаза и сильнее сжимая пальцы на его возбуждённой плоти.
— Понимаю, Рэй, — прошептала она. — Я очень этого хочу.
От этого тихого голоса, полного мольбы, по его телу прошла жаркая дрожь возбуждения. Мужчина одним движением сорвал с неё футболку, отбросив ненужную ткань куда-то в сторону. Прохладный воздух каюты коснулся разгорячённой кожи, и Лилиан вздрогнула — но лишь на секунду, потому что уже в следующее мгновение он развернул ее к себе лицом и припал ртом к её груди.
Его губы были обжигающе горячими. Он целовал нежную кожу, обводил языком напряжённый сосок, играл с ним, прежде чем втянуть в рот. Лилиан вскрикнула, её пальцы вцепились в его плечи, ногти оставили полумесяцы на загорелой коже. Ощущения были ошеломляющими: влажное тепло его рта, ритмичное посасывание, легкий вакуум, от которого искры пронзали всё тело до самого низа живота.
— Рэй... пожалуйста... — сама не зная, о чём именно молит, прошептала она, теряясь в ощущениях.
Он всё правильно понял и, подхватив её под бёдра, аккуратно уложил её на кровать. Матрас прогнулся под весом женского тела, прохладная простынь на мгновение остудила пылающую спину. Рэй навис над ней, его глаза — тёмные, почти чёрные от расширенных зрачков — скользнули по её телу, и в этом взгляде было столько голодного, откровенного восхищения, что Лили свела бедра от нахлынувшего желания.
Спустившись вниз, он быстро стянул с неё короткие шорты вместе с бельем, оставляя девушку полностью обнаженной перед собой. Лилиан закусила губу, ощущая свою уязвимость и одновременно — пьянящую, дерзкую власть, видя, как Рэй замер, смотря на нее, будто запечатывая эту картину у себя в памяти.
Он опустился ниже, покрывая поцелуями её живот, тазовые косточки, внутреннюю сторону бёдер. Каждое прикосновение губ отзывалось электрическим разрядом под кожей. Когда он развёл её колени в стороны и устроился между бёдер, Лилиан перестала дышать. Его дыхание, горячее и прерывистое, коснулось самой чувствительной, влажной от возбуждения плоти, и она непроизвольно подалась бёдрами вверх.
Первый удар его языка был медленным, широким, пробующим. Он прошёлся по всей длине, собирая её влагу, смакуя её вкус, и глухой, довольный стон, вырвавшийся из его груди, вибрацией отозвался в каждой клеточке её тела. Лилиан вцепилась пальцами в простыню, выгнувшись от нахлынувших ощущений.
Рэй точно знал, как довести ее до исступления. Его язык то выписывал круги вокруг клитора, не касаясь его напрямую, дразня и сводя с ума, то вдруг накрывал его полностью, ритмично и нежно. Он чередовал лёгкие, почти невесомые касания с сильными, глубокими, проникающими движениями, и Лилиан уже не контролировала ни стоны, слетавшие с губ, ни дрожь, сотрясавшую тело.
— Рэй... О боже... — она запустила пальцы в его волосы, прижимая его голову ближе, и он подчинился, усиливая напор, втягивая чувствительный бугорок в рот и посасывая его в том самом невыносимо прекрасном ритме, от которого мир начал рассыпаться на осколки. Оргазм накрыл её внезапно, ослепительно — она выгнулась дугой, вскрикнула, и по телу прокатилась горячая, пульсирующая волна.
Он не останавливался, пока не почувствовал, как её тело обмякло, а пальцы в его волосах расслабились, бессильно скользнув на плечи. Только тогда он поднял голову, его губы блестели от её соков, дыхание было тяжёлым, а взгляд — абсолютно диким, голодным до безумия.
Лили все ещё тяжело дышала, пытаясь прийти в себя, но он не дал ей отдохнуть. Рэй выпрямился, сбросил оставшуюся одежду и снова навис над ней, упираясь руками по обе стороны от её головы.
Лилиан подняла на него взгляд снизу вверх, она смотрела на его расширенные зрачки, на вздымающуюся грудь, на капли пота, стекающие по вискам и шее, и чувствовала, как внутри снова закручивается тугая, горячая спираль желания.
Он опустился ниже, устраиваясь между её разведённых бёдер, и она почувствовала, как его член касается её входа, горячий, пульсирующий, влажный от собственной смазки.
— Ты такая мокрая, Лили, — прошептал он ей в губы, наклонившись очень низко. Она приблизилась, затянув в глубокий, чувственный поцелуй. Несколько минут ушло только на поцелуи и, когда они оторвались друг от друга с горящими губами и недостатком воздуха в лёгких, он посмотрел ей в глаза.
Рэй замер на мгновение, и в этом взгляде был немой вопрос. Она также молча ответила, подавшись бёдрами вверх, приглашая и словно умоляя продолжить.
Первый толчок выбил воздух из лёгких, он был медленным и глубоким. Он входил в неё, и Лилиан чувствовала каждую секунду этого проникновения: как её мышцы постепенно растягиваются, принимая его, как скользит его горячая, бархатистая кожа внутри неё, как он заполняет её до самого предела, до той сладкой грани, где наслаждение заставляет терять голову. Её ногти впились в его плечи, а с губ сорвался протяжный, дрожащий стон.
— Смотри на меня, — прошептал Рэй хрипло, и она подчинилась: их взгляды встретились.
Он начал двигаться — медленно, размеренно, почти полностью выходя и снова погружаясь до самого основания. Каждый толчок отдавался горячей волной, растекающейся от низа живота к самым кончикам пальцев на ногах. Она чувствовала его каждой клеточкой: вес его тела, прижимающего её к матрасу, жар его кожи, его дыхание — рваное, горячее, опаляющее её губы.
Лилиан обвила ногами его талию, прижимая его ещё ближе, ещё глубже, и он застонал, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Его губы нашли чувствительную точку за ухом, язык обвёл завиток ушной раковины, и она всхлипнула от остроты ощущения.
— Глубже... пожалуйста... — прошептала она, сама не узнавая свой голос — такой срывающийся, полный какой-то отчаянной мольбы.
Он подчинился. Его ритм ускорился, стал резче, жёстче. Он приподнялся на руках, меняя угол проникновения, и каждое новое движение задевало невероятно чувствительную точку глубоко внутри. Лилиан выгнулась под ним, её голова запрокинулась, открывая горло, и Рэй немедленно припал к нему губами, целуя, покусывая, чувствуя языком биение её пульса.
Влажный звук их тел, встречающихся снова и снова, заполнял каюту вместе с её стонами и его хриплым дыханием. Она чувствовала, как напрягаются его мышцы с каждым толчком: широкие плечи под её ладонями стали каменными, живот сжимался
Он перенес вес тела на одну руку, опустив другую вниз, между их телами, и его пальцы нашли её набухший, пульсирующий, невероятно чувствительный клитор. Несколько аккуратных круговых движений — и девушка вскрикнула, подавшись бёдрами вверх. Он продолжал ласкать её там, нежными, точными движениями, идеально совпадающими с ритмом толчков, и мир вокруг неё начал сужаться до одной-единственной точки.
— Рэй... я сейчас... — только и смогла выдохнуть она, чувствуя, как новая, ослепительная волна поднимается откуда-то из самой глубины.
— Давай... я хочу это почувствовать... — простонал он в ответ, и его низкий, срывающийся голос стал последней каплей.
Сильный и яркий оргазм накрыл ее с головой. Она вскрикнула, закусив губу и выгнувшись всем телом, её внутренние мышцы сжались вокруг него в спазме, и Рэй, почувствовав это, рухнул следом. Его ритм сбился, стал рваным, беспорядочным, а затем он с глухим стоном излился в неё, содрогаясь всем телом.
Он чуть было не рухнул на неё, в последний момент опёрся на локти, чтобы не придавить своим весом. Его голова упала в изгиб её шеи, дыхание было горячим и частым, сердце колотилось так сильно, что она чувствовала его удары своей грудью. Лилиан обняла его, гладила по влажным волосам, по спине, по плечам, всё ещё дрожащим от пережитого напряжения.
Они лежали так несколько долгих минут. Его член всё ещё был внутри неё, и она чувствовала, как постепенно затихает их общая пульсация. Тишина в каюте была наполнена глубоким, всеобъемлющим покоем.
Рэй приподнялся на локтях. Она почувствовала, как он мягко выскользнул из неё при этом движении, и тихо вздохнула от мимолётного ощущения пустоты. Но уже в следующее мгновение он склонился над ней, и его теплая ладонь легла на её щёку. Большой палец погладил скулу, стёр влажную дорожку от затерявшейся слезинки, и Лилиан прикрыла глаза, подаваясь навстречу этому прикосновению.
Его губы трепетно и мягко накрыли её. В этом поцелуе не было ни голода, ни спешки, сейчас между ними была только щемящая нежность. Он целовал её так, словно у них было всё время мира, в этом моменте не существовало ничего, кроме них двоих.
Его пальцы зарылись в её спутанные волосы, массируя кожу головы, и от этого простого, ласкового жеста по всему телу разлилась истома. Она обвила руками его шею, притягивая ближе, и их лбы соприкоснулись.
— Я люблю тебя, Лилиан, — прошептал он одними губами, не отстраняясь.
— Я тоже люблю тебя, — тихо ответила она, улыбаясь дрожащими губами, и её пальцы нежно гладили его затылок, перебирали влажные от пота пряди.
Он устало улыбнулся в ответ, перекатившись на бок, и притянул её к себе, заключая в кольцо своих рук, словно в самый надёжный кокон. Лилиан прижалась к его груди, чувствуя щекой тепло его кожи, слушая, как постепенно успокаивается бешеный ритм его сердце. Она вдыхала его запах, смешавшийся с её собственным, и впервые за долгое, очень долгое время чувствовала себя по-настоящему дома.
Глава 23.
Утро началось с приятной ломоты во всем теле. Лилиан медленно выплывала из глубокого сна, чувствуя, как затекла каждая мышца и какими непривычно тяжелыми кажутся собственное тело и веки. Каждая клеточка отозвалась тянущей, пьянящей усталостью.
Она шевельнулась и тут же уткнулась лицом в горячую твердую грудь. В нос ударил знакомый, родной запах, и Лили, улыбнувшись, осторожно приоткрыла глаза.
Они лежали, тесно переплетаясь ногами под легкии одеялом. Рэй всё ещё спал, обнимая её одной рукой поперек талии и прижимая к себе. Его лицо сейчас казалось необычайно спокойным, без привычной суровой складки между бровями, а растрёпанные темные волосы рассыпались по подушке.
Воспоминания о прошедшей ночи мгновенно накрыли Лилиан жаркой волной. Вспышки чувств, его сильные руки, сбивчивое дыхание, неистовая страсть и нежность, с которой он касался каждого сантиметра её кожи... Щёки тут же вспыхнули румянцем, а сердце сделало знакомый кувырок.
Заворожённая этим редким видом расслабленного капитана, Лили медленно подняла руку и самым кончиком пальцев, едва касаясь, провела по его растрёпанным тёмным прядям. Пальцы соскользнули ниже, очерчивая линию скулы и волевой подбородок. Рэй смешно фыркнул во сне, чуть нахмурившись от щекотного прикосновения, и Лили замёрла, испуганно затаив дыхание.
Она попыталась аккуратно высвободиться из его захвата, чтобы случайно не разбудить капитана, но едва девушка сделала первое движение, как сильная рука на её талии сжалась чуточку крепче, утягивая её обратно и прижимая ещё ближе.
— Куда ты собралась? — прозвучал над её макушкой хриплый, сонный голос.
Рэй, даже не открывая глаз, немного повозился, устраиваясь удобнее, уткнулся губами в чувствительную ложбинку между её плечом и шеей и тихо, удовлетворённо вздохнул.
— Надо вставать... — едва слышно пробормотала Лили, хотя сама с куда большим удовольствием продолжала бы лежать вот так до самого вечера.
Мужчинв сонно приоткрыл один глаз, скосил взгляд на мерцающий циферблат наручного комма и хрипло буркнул:
— Рано ещё...
Он даже не собирался её отпускать. Чуть сместившись, Рэй уткнулся носом обратно в её шею, а та рука, что всё это время неподвижно лежала у неё на талии, ожила. Он принялся медленно, едва ощутимо гладить её кожу кончиками пальцев вверх по спине, вычерчивая невидимые узоры, и обратно к пояснице, заставляя Лили сладко жмуриться и покрываться мурашками от каждого его движения.
Пальцы, опускаясь всё ниже, как бы невзначай задели мягкий изгиб бедра и ягодицу. Дрожь от этого касания прошила всё тело, а мурашки по коже разбежались с новой силой, заставляя чувствительные соски мгновенно затвердеть на прохладном воздухе.
— Рэй... — выдохнула Лили хриплым голосом.
Капитан медленно открыл оба глаза, лениво оторвал голову от подушки и неторопливо провёл по ней долгим темным взглядом, спускаясь от пылающего лица ниже по тонкой шее, груди и животу, а затем обратно к её глазам. На его губах расплылась снисходительно-довольная и невероятно сексуальная усмешка.
— Что-то случилось? — тихо спросил он, пропустив в голос низкие, бархатные нотки и даже не думая останавливать ласкающее движение руки.
— Поцелуй меня, — вместо ответа попросила Лили, едва справляясь с дыханием и сгорая от накатывающего желания.
Рэй больше не стал дразнить её расспросами. Он мягко притянул её за затылок, запуская пальцы в спутанные волосы, и втянул в долгий, глубокий поцелуй. Его губы, сначала тёплые и неторопливые, быстро становились всё более настойчивыми, забирая весь её кислород.
Не разрывая поцелуя, он плавно переложил Лилиан, укладывая её сверху, чтобы чувствовать каждую часть её дрожащего тела. Его вторая ладонь медленно соскользнула с поясницы ниже, к бедру, и проскользнула между её ног. От этого плавного прикосновения внутри всё мгновенно завязалось в тугой, сладкий узел, пуская по телу очередную волну пьянящей истомы.
Его пальцы двигались плавно и уверенно, заставляя Лили выгибаться навстречу каждому прикосновению. Она судорожно ловила ртом воздух и беспомощно ёрзая бёдрами в поисках хоть какого-то спасения от этого сводящего с ума пожара внизу.
Рэй не торопился. Оценив её реакцию, он добавил вторую руку: тёплая ладонь легла ей на грудь, уверенно накрывая чувствительную вершинку и с легким нажимом перебирая уже затвердевший сосок. Девушка тихо всхлипнула от переизбытка ощущений, её ногти судорожно впились в его плечи.
Пытаясь сохранить хоть капли рассудка и совести, она прерывисто простонала прямо ему в губы, отстраняясь на пару миллиметров:
— Рэй... надо... надо всё-таки вставать... мы же опоздаем...
Он лениво, даже не меняя положения, скосил взгляд на светящийся экран комма на своём запястье. Секунду подумав, он хрипло и безмятежно отозвался:
— Ещё есть время... А если что — опоздаем. Один раз я разрешаю. Как капитан.
Лукавая усмешка скользнула по его губам, прежде чем он лишил её возможности возразить, снова втягивая Лили в новый, бесконечно долгий и глубокий поцелуй, стирающий любые мысли о работе, времени и прочих заботах.
На капитанском мостике, как и в прошлый созвон с Советом, собралось довольно много народу: операторы, инженеры, командный состав и научный отдел. Воздух был буквально пропитан напряжением.
На главном панорамном экране горел прямой сигнал связи. По ту сторону перед ними выступали представители штаба, они строго и внимательно вглядывались в лица экипажа.
После нескольких минут официальных рапортов и сверки данных глава Совета наконец сделал паузу, просмотрел свежие отчеты и чуть кивнул своим мыслям.
— Что ж, капитан, — прозвучал из динамиков глубокий, сдержанный голос. — Все необходимые образцы собраны, данные зафиксированы, а последствия инцидента, — он выразительно взглянул на команду, напомним им о сделанном выговоре за их необдуманные действия. — полностью ликвидированы. Ваша миссия на этом объекте официально считается завершённой. Вы и ваша команда проделали отличную работу. Возвращайтесь на базу.
По мостику тут же прокатилась волна облегчённых вдохов и тихих перешептываний — напряжение, державшее всех последние недели, пока они всё ещё были на орбите Эриды-9, наконец начало спадать.
Экран плавно погас, и мостик тут же оживился: послышался гул голосов, экипаж начал неторопливо расходиться по своим рабочим местам, обсуждая долгожданное возвращение домой.
Лилиан задержалась на секунду около того места, где стояла до этого. Подняв голову, она встретилась взглядом с Рэем, который стоял у главного терминала в центре помещения. На его губах появилась едва заметная, предназначавшаяся только ей тёплая улыбка. Лили ответила ему с такой же искренностью и нежностью, от которой внутри стало удивительно уютно, после чего развернулась и направилась к выходу.
Миссия на планете была официально окончена, а корабль готовился взять курс на базу, но их работа на этом не заканчивалась. Собрать и обработать образцы — это только половина дела, если не меньше. Впереди ждали сотни тестов, систематизация данных и бесконечные лабораторные анализы и исследования.
Оглядев уходящий с мостика экипаж, Лили отыскала взглядом своих коллег из научного отдела. Она быстро нагнала их у самых дверей, и они вместе направились по коридору в сторону лаборатории. Напряжение спало, и ученые тут же принялись наперебой обсуждать вторичное сканирование последних проб растений, споря о структуре найденного органического соединения и составляя план работы на вечер.
— Если реакция на ферменты продолжится такими темпами, нам придётся перенастроить центрифуги уже к середине ночи, — энергично жестикулируя, на ходу говорил старший ботаник. — Но это чертовски перспективно!
— Согласна, — улыбнулась Лили, подстраиваясь под общий оживлённый шаг. — Главное — не перегреть образцы при калибровке спектрометра. Я как раз планировала начать с их термической устойчивости.
Коридоры корабля, ещё недавно казавшиеся напряжёнными и тревожными, сейчас гудели от умиротворённой, привычной суеты. Кто-то сверял графики дежурств, кто-то радостно обсуждал предстоящий долгожданный отпуск на базе.
Вечером, после долгой смены в лаборатории, Лили и Нина сидели за своим любимым столиком в углу кают-компании. Впервые за долгие недели за ужином никто не обсуждал аварийные протоколы или уровень опасности поверхности планеты. Разговоры вокруг были лёгкими, почти праздничными, все члены экипажа уже жили предвкушением дома, несмотря на то, что лететь обратно им также около трёх месяцев.
— Давай сразу договоримся, — Нина с аппетитом уплетала свой ужин и увлечённо жестикулировала вилкой, — первым делом после посадки и этой бесконечной карантинной волокиты мы идём нормальную еду. Настоящую! С нормальным мясом, а не этими брикетами, и свежими овощами, фруктами, — девушка аж зажмурилась от предвкушения.
— Поддерживаю, — с улыбкой отозвалась Лили, размешивая горячий напиток в кружке. — А потом? По магазинам?
— А потом — по магазинам, — повторив ее фразу, отозвалась подруга, подавшись вперёд. — Мне срочно нужно сменить этот серый комбинезон на что-то максимально яркое и абсолютно непрактичное. И тебе тоже! Походим по городу, зайдём в то уютное кафе у парка, помнишь мы обсуждали его в самом начале? Посидим на террасе, поболтаем без всяких там отчётов и проб, — она перевернула плечами.
Лилиан тихо засмеялась, представляя, как они будут прогуливаться по городским улицам, смеяться, примерять вещи и наслаждаться простыми радостями, по которым обе успели безумно соскучиться за долгое время экспедиции:
— Договорились, — с тёплой улыбкой подтвердила Лилиан. — Настоящая еда, красивые наряды и никакой работы.
Нина удовлетворенно откинулась на спинку стула и подмигнула:
— Вот это я понимаю — разговор!
Они ещё долго сидели за столиком, смакуя детали будущего отдыха и наперебой вспоминая мелочи оставшейся где-то далеко впереди «нормальной» жизни.
Ещё спустя час кают-компания заметно опустела: большинство членов экипажа разошлись по каютам набираться сил перед завтрашним рабочим днем. В полупустом зале остались лишь немногие, да и те, тихо переговариваясь, допивали свой вечерний чай.
Девушки всё ещё сидели за столиком, неторопливо допивая напитки, когда сзади раздались знакомые шаги.
Рэй подошёл и, не произнеся ни слова, положил широкие, тёплые ладони Лилиан на плечи и слегка сжал их, мягко разминая затекшие за день мышцы. Она в ответ сладко зажмурилась и невольно откинула голову назад, уткнувшись макушкой в его корпус, а на её губах расплылась расслабленная улыбка.
Нина, сидевшая напротив, наблюдала за этой картиной с явным умилением. Она чуть приподняла бровь, спрятав хитрое выражение лица за кружкой, но её сияющие глаза выдавали подругу с потрохами, она была искренне рада видеть Лили такой счастливой.
— Доктор, на сегодня ваша смена окончена, — низким голосом тоном произнёс Рэй, слегка наклонившись к её уху, хотя его пальцы продолжали заботливо проминать плечи. — Приказываю идти отдыхать.
Лили взглянула на подругу, но та лишь понимающе улыбнулась и сделала прощальный жест ладонью:
— Иди-иди, Лили. А то капитан сейчас применит служебные полномочия и эвакуирует тебя силой.
Слегка покраснев под ее добрым взглядом, Лилиан поднялась со стула. Рэй плавно перехватил её за талию, прижимая к себе, и они вместе покинули помещение.
Дверь каюты бесшумно закрылась, отсекая все посторонние звуки из коридора.
Они снова были только вдвоём. Когда они оказались, наконец, на кровати, Рэй притянул Лили к себе, укладывая её голову себе на грудь. Его широкая ладонь привычно и неторопливо скользила по её спине под тканью кофты, убаюкивающе чертя мягкие, плавные линии, а Лилиан, затаив дыхание от нежности, медленно пропускала его густые тёмные волосы сквозь пальцы.
Они лежали в уютном полумраке, лениво переговариваясь и время от времени прерываясь на долгие, ласковые поцелуи, без спешки и страсти, а просто наслаждаясь возможностью быть так близко.
— И о чём вы с Ниной так увлечённо шептались за ужином? — с легкой улыбкой в голосе спросил Рэй. Наклонившись, он мягко коснулся губами её виска.
— Обсуждали жизнь после прилёта, — Лили чуть отстранилась, чтобы заглянуть в его глаза, и тихо засмеялась. — Запланировали с ней целый маршрут: сначала нормальная еда, а потом шопинг. Нина сказала, что вытащит меня из «научной скорлупы» и мы пойдём гулять по городу, сидеть на террасе в кафе...
Мужчина от души рассмеялся, вторая ей, и покачал головой:
— Бедный экипаж... Кажется, после возвращения я буду видеть своего главного ксеноботаника только по праздникам.
— Эй! — Лилиан шутливо ткнула его пальцем в грудь, но тут же смягчилась. Ее взгляд стал более чутким, внимательным, а голос слегка понизился: — А мы?.. Что мы с тобой будем делать, когда вернёмся?
Рэй не ответил сразу. Он посмотрел на неё долго и глубоко, словно запоминая каждую черточку её лица, а затем плавно приподнялся, обнимая её за талию и утягивая в нежный, бесконечно трепетный поцелуй. Он нежно касался её губ, отдавая всё то тепло, что копилось в нём за долгий рабочий день, пока у девушки не перехватило дыхание.
Отстранившись лишь на пару сантиметров, он посмотрел ей прямо в глаза и произнёс низким, слегка хриплым от нахлынувших чувств голосом:
— Жить, Лили... Мы будем жить.
ЭПИЛОГ
Солнце заливало летнюю террасу мягким золотистым светом. Вздымавшийся над зелёным холмом загородный комплекс был далёк от привычной строгой эстетики космических станций: вокруг шумела настоящая живая листва, пахло свежими цветами, а в воздухе витала абсолютная, уже было забытая свобода.
Их свадьба не была пышной и громкой. Никаких камер, официальных делегаций Совета или протоколов, на ней присутствовали только самые близкие.
К сожалению, родителей Лилиан давно не было в живых, а родные Рэя не смогли присутствовать, они жили на дальних планетах и физически не успевали прилететь к этой дате. Поэтому после праздника их ждало ещё одно большое путешествие. Знакомство с его семьёй, о котором капитан говорил с особым трепетом и теплотой. Но сегодня они были здесь, окружённые своими друзьями и некоторыми коллегами.
Церемониймейстер сделал шаг вперёд, глядя на них с мягкой улыбкой:
— Согласны ли вы, Рэймонд, взять в жены Лилиан, любить её, беречь и проходить через любые тернии к звёздам вместе, пока вы оба живы?
— Согласен, — не раздумывая ни секунды, произнёс Рэй. Его голос звучал твердо и глубоко.
— Согласны ли вы, Лилиан, взять в мужья Рэя, разделять с ним радости, хранить вашу связь и проходить сквозь любые штормы рука об руку?
— Согласна, — тихо, но с абсолютной уверенностью выдохнула Лили.
— В таком случае, объявляю вас мужем и женой. Вы можете обменяться кольцами.
Они синхронно достали гладкие металлические ободки. Когда Рэй взял её за руку и бережно надел кольцо на её безымянный палец, Лили ощутила приятный, прохладный холод металла, а следом — тёплое касание его пальцев. Секундой позже в точности такое же украсило и его руку.
После официальной части гости разошлись по террасе. Кто-то подходил к молодожёнам, другие же перекусывали около фуршета. Нина, сиявшая в ярком, абсолютно «непрактичном» платье, как и обещала ещё в столовой корабля, что-то увлеченно доказывала Маркусу. Тот лишь с любовью качал головой, не сводя с неё глаз и сжимая её ладонь. На пальце девушки в лучах солнца блестело небольшое аккуратное кольцо — Маркус не стал долго тянуть после возвращения на базу.
Чуть отдалённее у барной стойки громко смеялся Торен. Он пришёл один, но ни капли от этого не скучал — вальяжно подперев барную стойку, он счастьем и гордостью светился за друзей, направо и налево раздавая гостям байки и успевая подмигивать официанткам.
Звенели бокалы, звучали искренние, смешные и трогательные тосты за выдержку, за новые начала и за то, чтобы впереди их ждали только спокойные звёзды.
Рэй мягко притянул Лили за талию к себе со спины, уткнувшись подбородком в её плечо.
— Не жалеешь, что всё так тихо, дорогая жена? — тихо спросил он над её ухом, обжигая шею тёплым дыханием.
Лилиан прижалась макушкой к его груди, слушая ровный стук его сердца, и переплела их пальцы.
— Ни капли, — выдохнула она, глядя на смеющихся друзей, на ясное небо и на кольцо, переливавшееся на её руке. — Это именно то, о чём я мечтала, дорогой муж.
— Мечтала?.. — с лёгкой усмешкой уточнил Рэй, крепче сжимая её ладонь.
— О будущем, Рэй. О нашем с тобой будущем.
Конец