— Ты должна покинуть дворец этим же вечером! — в голосе моего бывшего мужа нет ни нотки сожаления. — Наше с Элеонорой венчание состоится через три дня.
— А как же мой сын? — слёзы застилают глаза. — Я не уеду без него! Ему нужна мать!
— Джеральд еще слишком мал, чтобы что-то понимать. Он поплачет несколько дней и забудет тебя. А потом привыкнет к Элеоноре и станет называть ее мамой.
Муж расторг наш семилетний брак, решив, что я недостаточно знатна, чтобы быть женой короля. И моего ребенка теперь будет воспитывать чужая женщина. Но разве я могу остаться в стороне, если знаю, что она ненавидит его и сделает всё, чтобы от него избавиться?
А ради сына я готова на всё. Даже на то, чтобы наняться служанкой в загородную резиденцию короля.
Бывшая жена короля драконов
Ольга Иконникова
Глава 1. Разные дороги — Мэйнард! Ты вернулся! — я бросилась к мужу, стыдясь того, что на мне было простое платье. Он не известил о своем прибытии, и я, укладывая сына спать, даже не услышала, как ко крыльцу подъехала карета. От Мэйнарда пахло дорогой — свежим ветром и дымом костра. И когда я прижалась к его плечу, то сразу почувствовала себя счастливой. Я так скучала по нему те две недели, что он провел в столице. И пусть на этот раз он отправился не на войну, а на аудиенцию к его величеству, мне всё равно было неуютно без него в нашей общей постели. А этот его визит в столицу был слишком важным — он впервые должен был появиться в королевском дворце в качестве наследника королевской короны. И потому я особенно волновалась. Месяц назад старый король Южной Шетландии Роберт Второй назвал моего мужа, герцога Амальрика, своим правопреемником. И с этого момента наша спокойная и размеренная провинциальная жизнь изменилась. Меня поздравляли с тем, что однажды я могла стать королевой. Мне завидовали. И никто, наверно, не поверил бы тому, что меня совсем не радовали такие перемены. Я боялась того, что они могли нам принести. — Теона, разбуди Джеральда и приведи его сюда! — велела я попятившейся к дверям служанке. Сын только что заснул, но приезд отца стоил того, чтобы встать с кровати. — Не нужно его будить! — Мэйнард сказал это так резко, что я вздрогнула. И дело было не в его словах, а в том, каким тоном он их произнес. Я посмотрела на мужа с тревогой. — Теона, ступай прочь! — продолжил он, и горничная мгновенно исчезла, бесшумно закрыв за собой дверь. — Что-то случилось, Мэй? Он отстранил меня, и я увидела, как в его цвета темного золота глазах вспыхнули молнии. — Нам нужно поговорить, Грейс! — его голос стал ледяным. — Об очень серьезных вещах. И боюсь, этот разговор тебе не понравится. После такого вступления мои плечи задрожали. Что такого ужасного он может мне сказать? Что нам придется оставить наш замок и отправиться в столицу? Так это я знала и сама. Наследник престола должен быть рядом с его величеством, дабы подавлять недовольство врагов и учиться управлять страной. — Думаю, ты сама понимаешь, Грейс, что перемены в моем положении означают не только новые права, но и новые обязанности? Он вопросительно посмотрел на меня, и я кивнула. Пусть я и нечасто бывала в столице, но прекрасно осознавала, сколь сильно тамошняя жизнь отличалась от того, к чему мы привыкли. И хотя я предпочла бы остаться тут, в Амальрии, моего мнения по этому поводу никто бы не спросил. И я как жена Мэйнарда поеду за ним, куда бы он ни направился. — Для того, чтобы заручиться поддержкой в Государственном совете и избежать волнений в стране, мне потребуются союзники при королевском дворе. Выбор его величества не всем пришелся по душе. Кого-то настораживает мой резкий нрав и нежелание идти на компромиссы. А кого-то — недостаточно высокое происхождение моей жены. Я снова вздрогнула. Впрочем, эти его слова меня тоже не удивили. Я знала, что рано или поздно его враги припомнят ему наш брак. Он женился на мне по любви, хотя мог составить куда более выгодную партию. Он был двоюродным племянником самого короля, а я — всего лишь дочерью обедневшего графа. — Прости, — вздохнула я. — Тебе не за что просить прощения! — раздраженно откликнулся он. — Это был мой выбор, и я не сожалею о нём. Ты подарила мне Джеральда, и я благодарен тебе за сына. Но настало время двигаться дальше, Грейс! И на этом пути тебе нет места! Я слушала его и не могла поверить тому, что он говорил. Это просто не могло быть правдой! Тот человек, которого я полюбила, не смог бы произнести такие жестокие слова! — Я не понимаю тебя, Мэй! — Наш брак будет расторгнут, Грейс! Завтра же утром! — Но это невозможно! — воскликнула я. — На это нужно согласие церкви! И разве ты больше не любишь меня? Я попыталась коснуться его руки, но он лишь поморщился и отступил на шаг. — Согласие церкви уже получено. Вместе со мной из столицы прибыл епископ Клермонский, он проведет обряд на рассвете. Что же касается любви… Для будущего короля это непозволительная роскошь. Я благодарен тебе за те годы, что мы провели вместе, но дальше мы пойдем по разным дорогам. Всё это казалось мне слишком чудовищным, и я замотала головой, надеясь, что это лишь сон. — А наш сын? С кем из нас и по какой дороге пойдет он? Мэйнард нахмурился. — Разумеется, Джеральд останется со мной. Он мой первенец и наследник. А ты отправишься в поместье своего отца. И там проведешь остаток своих дней. Въезд в столицу тебе будет запрещен. Равно как и другой брак. Даже бывшая жена короля должна иметь безупречную репутацию. Надеюсь, ты это понимаешь? — Я никуда не поеду без Джеральда! — я сжала кулаки, готовая бороться за своего сына даже с человеком, которого всё еще продолжала любить. — Ему нужна мать! — У него будет мать, не сомневайся. Потому что в самом скором времени я женюсь на другой. О нашей с ней помолвке будет объявлено сразу же, как только ты покинешь мой дом. У меня закружилась голова, и я схватилась за стул, чтобы не упасть. — И она, разумеется, богата и знатна? — горько усмехнулась я. — Всё, как и подобает будущей королеве? — Да, именно так! — подтвердил он. — Элеонора достойна быть королевой. А Джеральд еще слишком мал, чтобы что-то понимать. Он поплачет несколько дней и забудет тебя. А потом привыкнет к Элеоноре и станет называть ее мамой. Глава 2. Брачные узы Эту ночь я снова провела одна. Только если предыдущие были наполнены предвкушением встречи с любимым мужем, то эта была полна отчаяния. Я всё еще не могла поверить в то, что наш брак, казавшийся столь крепким, может распасться так легко. Если Мейнард готов расстаться со мной ради короны, значит, он совсем меня не любил. Но зачем же тогда женился на мне вопреки воле своей семьи? Мне не следовало думать о прошлом, но воспоминания настойчиво лезли в голову. Наша свадьба, где я была самой счастливой на свете. Мои первые дни в старом замке, уже несколько столетий принадлежавшем Амальрикам. И ожидание нашего малыша. При мысли о сыне сердце болезненно сжалось. Если с расставанием с мужем я еще готова была смириться, то оставить сына не могла. Быть может, я смогу уговорить Мэйнарда переменить решение? Зачем ему держать при себе ребенка от бывшей, ставшей неугодной жены? У него наверняка скоро появятся дети от другой — более знатной, более подходящей на роль его супруги. Возможно, я была виновата во всём сама. Недостаточно сильно старалась быть такой, какой надлежит быть жене влиятельного герцога. Простушка, взобравшаяся на такую высоту, с которой очень больно падать. Но жаль мне было вовсе не титула и не почестей, которые к нему прилагались. Мне было жаль моей семьи. И я уже не сдерживала своих рыданий, и скоро моя подушка стала мокрой от слёз. Забылась в беспокойном сне я только под утро. А уже через пару часов Теона разбудила меня. — Вставайте, ваша светлость! Завтрак вот-вот будет подан! Она помогла мне умыться, уложила мои волосы и зашнуровала мое платье. Наряд она выбрала слишком красивый для столь скорбного дня. Но я не стала просить ее принести другой. Я не хотела, чтобы Мэйнард думал, что уничтожил меня. Я желала, чтобы он видел, кого потерял. И пусть это ничего не изменит, но я хотела, чтобы в его воспоминаниях я осталась той, кого он когда-то полюбил. И я шла по коридорам с гордо поднятой головой. Это был мой последний день в статусе герцогини Амальрик, и я была намерена насладиться им сполна. Когда я вошла в столовую залу, мужчины уже были там. Мой пока еще муж бросил на меня внимательный взгляд, и я заметила, что в нём промелькнуло удивление. С епископом Клермонским я знакома не была, и когда я подошла к нему, чтобы получить его благословение, мне показалось, что был напряжен. Словно тоже не хотел принимать участия в том, ради чего сюда прибыл. Церковь неодобрительно относилась к расторжению брака, и я была поражена тем, что Мэйнард так быстро смог получить на это разрешение. Должно быть, в отношении членов королевской семьи действовали совсем другие законы. Завтрак прошел в полном молчании. Я ела то, что подносили мне слуги, но не чувствовала вкуса блюд. И даже любимая мною клубника словно потеряла свой аромат. — Полагаю, что оттягивать церемонию ни к чему! — Мэйнард первым поднялся из-за стола. — Чем быстрее всё свершится, тем будет лучше. Епископ торопливо закивал, но при этом бросил на меня взгляд, полный сочувствия и поддержки. Мы прошли в старую часовню, что находилась над главными воротами замка. Всё здесь дышало тишиной и спокойствием. И почему-то, оказавшись здесь, я и сама почти перестала чувствовать тревогу. Словно отпустила, наконец, то, что должна была отпустить. Обряд оказался недолгим. И моего согласия на расторжение брака никто не спросил. Оказалось, достаточно одного только слова герцога Амальрика. Жены в Шетландии были почти бесправны. И всё-таки я не смогла промолчать. — Ваше Преосвященство, а разве для расторжения брака не нужна причина? Тот вздрогнул, смутился. За него ответил Мэйнард. — Замолчи, Грейс! Твои слова уже ничего не изменят! Это я понимала и сама. А еще понимала то, что удел бывших жен совсем незавиден. Они презираемы обществом. Ведь никто не станет разводиться просто так. Но даже с этим я могла бы смириться. Если бы со мной был мой сын. И когда церемония закончилась, и епископ поспешил удалиться, я снова заговорила о Джеральде. — Ты разве не поняла, что я тебе сказал? — удивился Мэйнард. — Сын останется со мной. Это не обсуждается! Подумай сама — разве ты можешь ему что-то дать? Неужели из-за своей уязвленной гордости ты готова будешь лишить его того, что причитается ему по праву? — Я смогу дать ему материнскую любовь, — возразила я. — Позволь ему остаться со мной хотя бы до тех пор, пока он не подрастет! А там уже он сам сделает свой выбор! Ради сына я готова делать то, чего не готова была делать ради себя самой — униженно просить бывшего мужа о снисхождении. — У него будет мать! — жестко сказал его светлость. — Мать, которой он сможет гордиться! Мать, которая выведет его в свет и научит тому, что надлежит знать принцу королевской крови. Мне хотелось закрыть уши ладонями. Зачем он говорит мне это? Но самое страшное заключалось в том, что он был прав. Если я заберу Джеральда с собой, однажды мой сын возненавидит меня за это. Я услышала звук въехавшей во двор кареты и ржание лошадей и заметила, как мой бывший муж переменился в лице. И не сказав более мне ни слова, он ушел. А я еще долго сидела на холодной каменной скамье. Когда я вернулась в свои покои, ко мне навстречу выбежала встревоженная Теона. — Ваша светлость, что происходит? Час назад прибыла какая-то важная дама из столицы. А ее камеристка заявила мне, что это — будущая герцогиня Амальрик! Но ведь это невозможно, правда? Ведь герцогиня Амальрик — это вы! Глава 3. Лучше, чем я Нет, он не мог привезти ее сюда! Даже если он уже знал, что разведется со мной этим утром, он не настолько жесток, чтобы унизить меня встречей со своей будущей женой. А Теона смотрела на меня и ждала ответа. Но мне нечего было ей сказать. — Ваша светлость! — снова обратилась она ко мне, когда молчание затянулось. — Не называй меня так! — вздохнула я. — Наш брак с герцогом Амальриком сегодня был расторгнуть. Горничная вздрогнула и посмотрела на меня почти с ужасом. Наверно, пыталась понять, что я совершила такого, что муж решил со мной расстаться. И прежде, чем она придумала себе какой-то ответ, я поспешила пояснить: — Его светлость стал наследником престола. Я более не подхожу ему. Ему потребовалась жена из древнего знатного рода. — А как же ваш сын, ваша…, — она споткнулась на полуслове и торопливо исправилась: — сударыня? Я поджала губы, боясь расплакаться. И она поняла ответ без слов. И в ее глазах тоже заблестели слёзы. — Не беспокойтесь, сударыня, я уверена, что его светлость сделает всё, чтобы ваш сын был счастлив. Хотелось бы мне в это верить. Но я слишком хорошо понимала, как непросто будет расти моему малышу рядом с мачехой. Даже если она постарается его полюбить. При этой мысли я решила, что должна познакомиться с той, которая займет мое место. И попросить ее быть ласковой к моему сыну. Я посмотрелась в зеркало. Теона поправила мои волосы и наложила на бледные щеки чуточку румян. — Какие покои отвели этой даме? — Королевские, ваша светлость! — смутилась горничная. В каждом древнем замке были такие покои. Вассалы всегда должны были быть готовы к приему сюзерена. И пусть старый король давным-давно уже не ездил по стране, эта традиция сохранялась. В этих комнатах всегда стояла лучшая мебель и поддерживался идеальный порядок. Я кивнула и вышла из своей комнаты. Шла по коридорам и видела растерянные лица слуг. Должно быть, все уже в замке знали о том, что случилось. Мне еще кланялись, но уже не так низко, как прежде. Когда я подошла к дверям королевских покоев, из них как раз выходила молодая женщина. Я вздрогнула, присмотрелась. Она была молода и красива. И на ней было платье из дорогой ткани. Но я почему-то сразу поняла, что она не та, которая мне нужна. — Я хочу видеть леди…, — я споткнулась на имени своей соперницы, пытаясь припомнить, как назвал ее Мэй, — Элеонору. — Леди Элеонора очень устала в дороге, — улыбнулась мне девушка, — и изволит отдыхать. Впрочем, скажите мне, кто вы, и я спрошу, не согласится ли она вас принять. По ее взгляду я видела, что она прекрасно поняла, кто я такая. Но, кажется, ей доставляло особое удовольствие унизить меня своим вопросом. Но выбирать не приходилось. Я должна была поговорить с этой дамой, прежде чем покину замок. — Я Грейс, бывшая герцогиня Амальрик! Она скрылась в комнате, закрыв дверь перед моим носом. Не удивлюсь, если она вернется и скажет, что ее хозяйка отказала мне в аудиенции. Но нет, после нескольких минут ожидания дверь распахнулась, и мне было предложено войти. Леди Элеонора сидела в кресле и, когда увидела меня, даже не попыталась встать. Лишь чуть наклонила голову. Она была красива. С этим трудно было спорить. Темные волосы, белая кожа (признак подлинного аристократизма!), темные глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, тонкие губы. И держалась она с достоинством королевы. Ну, что же, Мэй сделал правильный выбор. Когда он станет королем, ему будет не стыдно за такую жену. — Что вы хотели? — осведомилась она мягким бархатистым голосом. — Надеюсь, вы пришли сюда не для того, чтобы устроить скандал? Вы должны понимать, что изменившееся положение его светлости сделало ваш брак невозможным. Она смотрела на меня с плохо скрытой насмешкой. — Не беспокойтесь, сударыня, я умею держать себя в руках. Я не намерена бороться за то, что мне уже не принадлежит. — Это хорошо! — улыбнулась она. — Думаю, мне нужно напоминать вам о том, что когда вы поедете прочь из этого замка, вы не должны забирать с собой те драгоценности, что принадлежат роду Амальрик? Потому что, как я вижу, вы продолжаете их носить? Она смотрела на старинные серьги с крупными изумрудами, что были у меня в ушах. Я совсем забыла их снять! — Об этом вам тоже не нужно беспокоиться, — справившись с волнением, ответила я. — Мне не нужно чужого. Я всё-таки позволила себе эту шпильку. И заметила, что ее щеки запылали, когда она разобрала в этих словах скрытый намек. — Так о чём вы хотели со мной поговорить? — раздраженно бросила она. — О моем сыне Джеральде, — сказала я, и мой голос дрогнул. — Он еще очень мал, и я хотела попросить вас о нём позаботиться. Лишившись матери, он будет особенно нуждаться в вашем тепле. Она пренебрежительно усмехнулась и дернула плечиком. — Разумеется, я о нём позабочусь! Ведь это сын моего будущего мужа. Я сделаю всё, чтобы ему было хорошо и чтобы он забыл вас как можно скорее. Она вернула мне шпильку, и та вонзилась мне в самое сердце. — А сам герцог Амальрик забудет вас в первую же нашу с ним ночь. Уж вы мне поверьте! Глава 4. Ты была хорошей женой, Грейс Я вспыхнула от ее слов. Сама я ни за что не решилась бы произнести ничего подобного вслух даже после семи лет брака. Впрочем, ее отношения с моим бывшим мужем меня не касались. Меня волновало лишь то, как она будет относиться к Джеральду. — Благодарю вас, сударыня, — эти слова дались мне непросто, но, если она будет добра к моему сыну, я готова повторять их снова и снова. — Его светлость сказал, что вы покинете замок прямо сегодня, — продолжила она. — Надеюсь, так оно и будет, потому что мне хотелось бы как можно скорее вступить в свои права. Этот замок просто ужасен, и я намерена всё тут перестроить. Это дело хозяйки, не так ли? Мужчины должны воевать, а женщины заботиться о жилище. Вам не привили тонкого вкуса, и я вас совсем не виню. Но когда я займусь здешними интерьерам, старый замок заиграет новыми красками. Хотя, разумеется, мы с Мэем будем проводить здесь не так много времени. Нас ждет столица. Будущему королю надлежит жить в Клермоне. Я не понимала, зачем она всё это говорила мне. Лишь для того, чтобы еще больше меня унизить? Но в этом не было необходимости. Я не могла тягаться с ней ни в чём — ни в знатности, ни в хороших манерах. И только когда я вышла из комнаты, в которой мы разговаривали, я смогла нормально дышать. На сей раз по коридору я шла очень медленно, пытаясь понять, как мне следует поговорить со своим сыном. Какими словами я смогу объяснить ему, что я уезжаю? Как сказать, почему о нём теперь будет заботиться другая женщина? Но придумывать ничего не пришлось. Потому что перед апартаментами, которые были отведены Джеральду, меня перехватил месье Жозе личный камердинер его светлости. — Простите, сударыня, но вам сюда нельзя! — Нельзя? — я посмотрела на него с удивлением. — Но я хочу увидеть своего сына! — Прекрасно понимаю вас, сударыня, — он произнес это виноватым тоном, — но не могу вас пропустить. Его светлость считает, что будет лучше, если перед отъездом вы не станете общаться с маленьким маркизом. Он полагает, что ваша встреча разбередит мальчику душу. — Но вы должны пустить меня к Джеральду! — я сделала шаг вперед, и камердинер вынужден был чуть отступить. — Я его мать! У меня есть право поговорить с ним! Я не могу уехать из замка, не сказав сыну, как сильно я его люблю. И тут я скорее почувствовала, чем услышала, как рядом появился Мэйнард — его драконья сущность, всегда давала о себе знать, словно заполняя собой всё окружающее пространство. Вздрогнула, оглянулась. Герцог Амальрик одним взглядом заставил Жозе испариться. А потом этот взгляд перевел на меня. — Мне казалось, ты понимаешь, Грейс, что после того, как наш брак был расторгнут, ты не имеешь более в этом замке никаких прав. — Но мой сын… — Для всех будет лучше, если Джерри как можно скорее забудет о твоем существовании. Я содрогнулась, услышав эти слова. Одно дело, когда их произнесла твоя соперница, и совсем другое — когда их произнес человек, с которым ты была рядом целых семь лет. И который когда-то клялся любить и защищать тебя. — Неужели ты думаешь, что я могу сказать ему что-то такое, что настроит его против тебя или твоей новой жены? Уверяю тебя, я не буду этого делать! Я просто хочу с ним попрощаться. Но Мэй покачал головой: — Разговаривая с ним, ты всё равно не сможешь сдержать слёз. А это значит, что он тоже будет плакать. И будет думать, что причина твоих слёз — Элеонора. Сможет ли он после этого ее полюбить? Уезжай, Грейс! Не трави сердце ни себе, ни Джерри. Теперь дорогу к комнате сына преграждал уже он. И я понимала, что это препятствие непреодолимо. — Зачем ты так со мной? — из моих глаз всё-таки хлынули слёзы. — Разве я была тебе плохой женой? Разве любила тебя недостаточно сильно? Что-то дрогнуло у него в лице. Что-то, что напомнило мне о прежнем Мэе, которого я когда-то полюбила. Но уже через секунду его взгляд снова стал ледяным. — Дело не в тебе, Грейс! Ты была хорошей женой. Но обстоятельства таковы, что мы не можем быть вместе. Интересы Шетландии выше моих собственных интересов. И давай закончим этот разговор. Я распоряжусь, чтобы экипаж подали сразу после обеда — ты должна быть готова к этому времени. Он стоял перед дверьми как скала. И мне не оставалось ничего другого, кроме как развернуться и уйти. Мне отчаянно хотелось взять сына с собой. Выкрасть его из комнаты и бежать куда глаза глядят. Подальше от Амальрии, где был хозяином мой бывший муж. Но я прекрасно понимала, что этим я испорчу сыну жизнь. Что я могу ему дать, кроме материнской любви? Нам придется прятаться ото всех, скитаться, лишиться имени. А ведь Джеральд наследник герцогского титула, а возможно, и королевской короны. Имею ли я право отнимать у него это? И у Джерри тоже есть драконья сущность. И чтобы стать настоящим драконом, когда он подрастет, ему потребуется поддержка отца. В этом вопросе своему сыну я точно не смогу помочь. Когда я вернулась в свою комнату, увидела на полу большой сундук. Его принесли для моих вещей. И следующие пару часов я потратила на то, чтобы сложить в него свои платья, белье и любимые книги, которые Мэй привозил мне из столицы. Теона принесла мне шкатулку с драгоценностями, но я покачала головой. Их я взять с собой не могла. Из всех лежавших там украшений я взяла только серебряные серьги, жемчужные бусы и небольшую золотую брошь в виде птицы. Это было то, что я привезла с собой в этот замок, когда стала женой его светлости. А ничего чужого мне не надо. Я не собиралась нарушать запрет бывшего мужа, но хотела посмотреть на своего сына хотя бы издалека. В это время он обычно гулял с няней в саду, и я отправилась на улицу. На мне был плащ с капюшоном, и я надеялась, что сын не узнает меня на расстоянии. Глава 5. Подслушанный разговор Но увидеть Джерри мне не удалось. Его не было в саду. Должно быть, Мэй отменил его прогулку, чтобы я не смогла встретиться с ним хотя бы здесь. Я брела по саду разочарованная, униженная, когда вдруг услышала из увитой плющом беседки чьи-то голоса. — Его светлость велел подать карету ко крыльцу к трем часам дня. Это означает, что его бывшая жена вот-вот уедет из замка. — Надеюсь, Мэй запретит ей появляться в Амальрии! Я непременно попрошу его об этом за обедом. Голоса были женскими, и один из них принадлежал Элеоноре! — А вы уже познакомились с его сыном, ваша светлость? — спросил первый голос, который я не смогла узнать. — Нет! И признаться, не имею большого желания этого делать. Но, разумеется, мне придется изображать из себя заботливую мать. По крайней мере, в присутствии его светлости. Мне стало не по себе от ее слов. Я и прежде понимала, что отнюдь не каждая женщина способна полюбить чужого ребенка. Но я надеялась, что она хотя бы постарается это сделать. Джерри был чудесным мальчиком — добрым, улыбчивым, спокойным. И он заслуживал пусть не любви, но хотя бы приязни. — Мне кажется, ваша светлость, вам стоит подружиться с вашим пасынком. Ведь именно он наследник вашего будущего мужа и однажды станет королем. Тут я услышала, как Элеонора рассмеялась. Это был странный смех. — Я бы не была в этом так уверена, Камилла! Неужели ты думаешь, что я выхожу за герцога Амальрика, чтобы возиться с его щенком от какой-то провинциалки? Шетландия заслуживает лучшего наследника престола. И я надеюсь, что однажды им станет мой сын! — Но законы наследования в нашей стране говорят другое, — попыталась возразить ее собеседница. — Первым наследником является старший сын, и никак иначе. И даже если его мать не родовита, это ничего не меняет. — Какая ты еще наивная, Камилла! Я прекрасно знаю законы. Но маленький маркиз еще так мал. А детям свойственно часто простужаться и болеть. Его может продуть на сквозняке из-за случайно незакрытого окна в спальне. Разве не так? Сердце мое стучало так громко, что мне стали хуже слышны доносившиеся из беседки голоса. Неужели эта женщина действительно произнесла такие жестокие слова? Да что же она за чудовище? И было похоже, что эти слова удивили не только меня. — Неужели, ваша светлость, вы готовы поспособствовать этому сами? — ошеломленно спросила та, кого называли Камиллой. — Разумеется, нет, — фыркнула Элеонора. — Но слуги порой бывают так невнимательны. Или ты со мной не согласна? Этот вопрос она задала так резко, что ее собеседница поспешила выразить ей свою поддержку. — Что вы, ваша светлость, конечно, я согласна. В этом старом замке холодные комнаты и постоянные сквозняки. — Именно так, дорогая Камилла! — похвалила ее будущая герцогиня Амальрик. — Впрочем, пока я не буду трогать этого мальчика. Поговаривают, что старый король совсем плох. А это значит, что Мэйнард вот-вот может стать правителем Шетландии. И будет лучше, если у него будет наследник мужского пола. Король, не имеющий детей, слаб, и только поэтому его может не поддержать часть приближенных ко двору вельмож. А нам этого совсем не нужно. Пока мне выгодно, что у моего будущего супруга уже есть сын. И я готова терпеть его до тех пор, пока у нас с Мэем не появятся общие дети. И как только я сама подарю ему сына, настанет пора действовать, и мы избавимся от маленького маркиза ла Рош. Она собирается убить моего ребенка, как только у нее появится собственный сын! Хотела бы я ошибаться, но услышанное не оставляло места для сомнений. Я была так ошарашена, что застыла на месте, и только когда поняла, что дамы вот-вот выйдут из беседки, нырнула в пышные розовые кусты, что тянулись вдоль тропинки. И едва не вскрикнула от боли, когда острые шипы вонзились в мои руки. Закусила губу, призывая себя к молчанию. Элеонора прошла по тропинке в сопровождении той девушки, что я видела возле ее апартаментов. Сейчас они разговаривали уже о другом. Мило щебетали, как будто бы пять минут назад не строили чудовищный заговор. Я дождалась, пока они скроются из виду, и тоже бросилась к замку. Мэйнард должен знать, что замышляет его будущая жена! Он должен остановить ее ради нашего маленького сына! После того, что я услышала, он не имеет права на ней жениться! Вбежав по лестнице, я бросила на руки попавшемуся мне навстречу лакею свой плащ. Спросила, где его светлость, и получила ответ, что он в своем кабинете. Ворвалась туда без стука. — Мэй, ты должен выслушать меня! Герцог Амальрик сидел за столом. При моем появлении он поднял голову и отложил в сторону гусиное перо, которое держал в руках. — Надеюсь, Грейс, ты пришла, чтобы сообщить мне, что готова к отъезду? Потому что ни о чём другом я разговаривать не намерен. — Это очень важно, Мэй! Речь идет о жизни нашего сына! Глава 6. Я тебе не верю! — Мне казалось, Грейс, мы с тобой уже всё обсудили! — недовольно сказал он. — Я не позволю тебе увидеться с сыном, что бы ты сейчас ни сказала. Так будет лучше для Джерри. — Но я сейчас совсем не об этом! — воскликнула я. — Я хочу кое-что тебе рассказать! И это действительно не терпит отлагательств! — Хорошо, — вздохнул он, — я готов тебя выслушать. Но поторопись, ибо вот-вот будет подан обед, а я жутко голоден. Я перевела дыхание и подошла ближе к столу. Пока я шла сюда, я уже прокрутила в голове ту речь, что собиралась сказать. Но сейчас, начав говорить, я так разволновалась, что мой рассказ, должно быть, вышел путанным. Впрочем, я надеялась, что главное Мэй поймет — женщина, на которой он собирался жениться, представляла опасность для нашего сына. Хорошо, что их брак еще не заключен. Еще есть возможность всё изменить. И нет, я не думала о возвращении себе титула герцогини Амальрик. Это было уже невозможно. Но пусть Мэйнард хотя выберет себе в жены женщину с добрым сердцем. Ту, которая будет любить и его самого, и нашего сына. С каждой моей фразой его светлость хмурился всё больше и больше. И я была уверена, что как только я замолчу, он велит вызвать сюда Элеонору и объявит ей о том, что их помолвка расторгнута и никакой свадьбы не будет. Если потребуется, я готова была повторить свои слова и перед своей соперницей. Мне нечего было скрывать. — Я думал, Грейс, что хорошо знаю тебя. Но оказалось, что это не так. Я всегда считал, что ты не умеешь врать. А сейчас ты так изощренно лжешь, что остается только удивляться! — он и в самом деле посмотрел на меня с изумлением. — Лгу? — растерялась я. — Но я сказала тебе правду! Я слышала это собственными ушами! Я могу повторить всё это и в присутствии твоей невесты! — Неужели ты думаешь, я это допущу? — Мэй поднялся с места, и теперь мы стояли друг против друга. — Что я позволю тебе оскорбить ее светлость Элеонору де Рец какими-то нелепыми подозрениями? Так я узнала, кто она такая. Дочь герцога де Рец — главного архивариуса и хранителя традиций Южной Шетландии. — Ты мне не веришь? — оскорбилась я. — Я готова поклясться тебе в том, что не добавила в свой рассказ от себя ни единого слова. Лишь повторила то, что услышала сама. До этого мгновения я даже подумать не могла, что он может мне не поверить. Мы были мужем и женой семь лет, и я никогда не давала повода считать себя лгуньей. — Я понимаю, Грейс, — теперь он заговорил чуть более мягким тоном, — что тебе больно думать о том, что другая женщина станет воспитывать твоего сына. И ты готова сделать всё, чтобы этого не допустить. Но ты должна понять — что бы ты ни сказала, что бы ты ни сделала, моего решения это не изменит. Элеонора станет мой женой, как бы ты ни старалась ее опорочить. — Но я не пытаюсь ее опорочить! — запротестовала я. — Довольно, Грейс! — он тяжело задышал, и зрачки в его темно-золотых глазах стали вертикальными. — Не зли меня! Я хотел, чтобы мы расстались спокойно, как и подобает благородным людям. Но вижу, что ты не готова смириться с тем, что уже случилось. Я не стану требовать того, чтобы ты извинилась перед ее светлостью за свою ложь — она о ней просто не узнает. Но и терпеть тебя долее в своем доме я не намерен. Более того, с этого дня тебе запрещено появляться как в Амальрии, так и в столице. Моя карета доставит тебя до границы герцогства, а там ты пересядешь в наемный экипаж и отправишься в поместье своего отца. И если ты еще хоть кому-то повторишь свою гнусную ложь, то пеняй на себя — отвечать за оскорбление чести и достоинства будущей герцогини Амальрик тебе придется в суде. Равно как и за любую попытку приблизиться к ее светлости или Джеральду. И если ты думаешь, что я проявлю к тебе снисхождение, потому что ты была моей женой, то ты ошибаешься. — Но, Мэйнард, ты должен мне поверить! Меня прошиб холодный пот, стоило мне только подумать о том, что мой маленький сын останется рядом с этой женщиной. Его светлость поднял со стола колокольчик, и как только комната огласилась мелодичным перезвоном, на пороге возник его камердинер. — Жозе, мадам Грейс уезжает немедленно! Распорядись о том, чтобы подали экипаж и перенесли в него ее вещи! И проследи за тем, чтобы по дороге до крыльца она ни с кем не разговаривала. Это было таким унижением, что я не поверила своим ушам. Я почувствовала себя арестанткой. — Ты не имеешь права так со мной поступать! — прошептала я. — Возможно, однажды ты поймешь, что я сказала правду. Я буду молиться о том, чтобы это случилось, пока еще не будет слишком поздно. И тогда ты поймешь, что за гадюку ты пригрел на своей груди. Вместо ответа он шевельнул рукой, и я почувствовала, как мой рот сковала печать безмолвия. Я дернулась, попыталась что-то сказать, но с моих губ не сорвалось ни звука. — Печать спадет через пять дней. За это время ты уже покинешь пределы герцогства, и твоя глупая болтовня никому не причинит вреда. И послушай доброго совета — будь благоразумна и не пытайся нарушить те запреты, о которых я сказал. Он подал знак, и месье Жозе дотронулся до моего локтя, приглашая меня следовать за ним. Но я не двинулась с места. — Кажется, ты не поняла меня, Грейс! Если ты не пойдешь сама, слуги дотащат тебя до кареты силой. Ты хочешь порадовать их таким представлением? Он отвернулся к окну, не желая более разговаривать со мной. А его камердинер снова коснулся моей руки. Прежде он ни за что не посмел бы обращаться со мной столь бесцеремонно. Я отдернула руку, развернулась и вышла из комнаты сама. Из-за слёз я едва видела, куда шла. — Ваша светлость, что случилось? — Теона встретила меня возле моих апартаментов. — Глупая девчонка! — рассердился на нее месье Жозе. — Ты разве забыла, что мадам Грейс утратила право на это обращение? Если это услышит невеста его светлости, тебя немедленно рассчитают. Теона испуганно охнула и стала торопливо извиняться. А я хотела успокоить ее, но не смогла произнести ни слова. Я и в самом деле была нема. Глава 7. Навет На дверце кареты был герб Амальриков. Но выглядело это не как желание оказать почесть бывшей супруге, а как насмешка. Месье Жорж сопровождал меня от дверей моей спальни до самого крыльца. Наверно, чтобы не позволить мне с кем-нибудь заговорить. Хотя даже без этой меры предосторожности я не смогла бы ничего никому сказать. Мой сундук был уже приторочен позади экипажа. Теона сложила в него мои наряды, несколько книг из замковой библиотеки (чтобы не сойти с ума за время пути), принадлежности для рукоделья (я любила плести кружева). И теперь горничная тоже неловко мялась на ступеньках, не решаясь сказать мне что-то хорошее, чего не одобрил бы Жорж. И я сама обняла ее. Она всхлипнула в тот же миг и шмыгнула носом. Ну, хоть кто-то в этом замке пожалеет о моем отъезде. Я села в карету, и когда она покатила по идущей вдоль замковых стен дороге, оглянулась. Мне подумалось, что, быть может, я увижу в окне спальни сына его милое сердце личико. Но увидела я совсем не это. На каменном балконе, что нависал надо рвом, стояли двое — мой бывший муж и его будущая жена. И когда я выглянула в окно, Элеонора де Рец склонилась к Мэйнарду, а он обнял ее и прижал к себе. Так, как еще совсем недавно обнимал меня. Нарочно ли они это сделали или просто не обратили внимания на ехавшую по мосту карету, я не знала. Но сердце болезненно сжалось. Я еще не привыкла быть бывшей. Мне еще хотелось любить и быть любимой. Я задернула штору на окне и откинулась на спинку лавки. Слёзы текли по щекам, но я даже не пыталась их вытереть. С этого дня я не имела права использовать фамилию Амальрик и снова становилась Грейс Лефебр, каковой была до своего замужества. Я решила не писать отцу и не предупреждать о своем приезде. Знала, что его не обрадует такая новость. Мы с ним были довольно близки и прежде я могла приезжать к нему в гости в любое время. Но одно дело навещать его, будучи замужней дамой, герцогиней Амальрик. И совсем другое — в моем нынешнем статусе. Разведенная дочь — позор на голову отца. И как бы сильно он меня ни любил, смириться с тем, что муж выгнал меня, ему будет непросто. И еще меньше обрадуется моему приезду мой младший брат. Наше поместье приносило слишком маленький доход, чтобы можно было не считаться с лишним ртом в доме. Да и сплетни, которые сразу пойдут по провинции, тоже попортят моей семье немало нервов. Надежда была только на то, что увесистый мешочек с золотом, которым откупился от меня герцог Амальрик, заставит мою семью смириться с моим присутствием. На эти деньги можно будет подлатать наш старый дом и купить у соседей часть земель, на которых можно будет выращивать овес или пшеницу. Почти до самого утра мы тряслись по каменистой дороге. Было темно, и возница ехал медленно, боясь не заметить ухаба. Несколько раз я засыпала, но снова подпрыгнув на очередной кочке, просыпалась, и тоскливые мысли тут же одолевали меня. Остановку на несколько часов мы сделали в небольшом городке Лабеле, который славился своими лимонадами. И сейчас, в жаркий день, я с неожиданным удовольствием попробовала на вкус сразу несколько его видов. А вот есть совсем не хотелось, и я с трудом заставила себя проглотить несколько кусочков пирога с картошкой. Еще один день пути, и мы добрались до границы Амальрии. — Простите, ваша светлость, но мне велено было довезти вас только до Гранд-Эста, — сообщил мне кучер, виновато отводя взгляд. — Я помогу вам нанять другой экипаж. Но я замотала головой и указала ему на гостиницу. Дорога утомила меня, и мне хотелось немного отдохнуть и прийти в себя. К тому же, прежде чем продолжать путь, мне нужно было обрести голос. Я сняла комнату и знаками попросила хозяйку принести мне обед. А когда я утолила голод, то села на кровать и задумалась. Мне предстояло принять непростое решение. Герцог Амальрик ждал, что я уеду в поместье отца и останусь там до конца своих дней. И наверняка именно так я бы и поступила. Если бы не услышала слова Элеоноры де Рец. Я не могла позволить себе сидеть в глуши, когда жизнь моего сына была в опасности. Я должна что-то сделать, чтобы его защитить! Должна следить за каждым шагом этой женщины! Вот только как? Вернуться в Амальрию я не могла. Там меня все знали, и о моем пребывании рядом с замком сразу стало бы известно Мэйнарду. Впрочем, наверняка они не долго пробудут в старом замке. Новый статус обязывал герцога много времени проводить в столице. Да и его новая жена вряд ли захочет сидеть в провинции. Не для того она решила выйти за наследника престола. А значит, они поедут в Клермон. И может быть, там у меня будет возможность увидеться с сыном. Теперь я уже готова была выкрасть его и бежать с ним за пределы Южной Шетландии. Да, он лишится титула и будет вынужден жить не во дворце, а в скромном доме. Но раз речь шла о его жизни, то выбирать не приходилось. Некоторое облегчение приносила мысль о том, что Элеонора не станет покушаться на Джерри до тех пор, пока не обзаведется собственным сыном. А это значило, что как минимум девять месяцев мой мальчик будет в безопасности. А за это время я сумею что-нибудь придумать. Тут я вздрогнула от громкого стука в дверь. Едва успела вскочить, как дверь распахнулась, и я увидела невысокого полного мужчину, за спиной которого стояли жандармы. — Мадам, прошу прощения за беспокойство. Но обстоятельства таковы, что я вынужден задать вам один щекотливый вопрос. Я посмотрела на него с удивлением. — Но прежде разрешите представиться. Я городской судья Гаспер Моруа. И я прибыл сюда, чтобы спросить, не вы ли украли чрезвычайно ценное фамильное украшение у ее светлости Элеоноры де Рец? Что? Украла? Да как она посмела меня в чём-то обвинять? Наверно, возмущение отразилось на моем лице, потому что месье Моруа поспешил добавить: — Если это окажется не так, то я лично принесу вам свои извинения. Но поскольку обвинение очень тяжелое, я должен был выписать ордер на обыск ваших вещей. Он подал знак жандармам, и те устремились к моему сундуку. Я попыталась запротестовать, но мое мычание было просто проигнорировано. И мне не оставалось ничего другого, кроме как позволить им выкинуть наружу всем мои вещи. Мои щеки заполыхали от стыда, когда грубые мужские руки принялись перетряхивать мое нижнее белье. Это было так унизительно, что я боялась лишиться чувств. Но вот один из жандармов достал с самого дна сундука небольшую шкатулку, в которой лежал переданный мне Мэйнардом бархатный кошель с золотыми монетами. Я дернулась. Что я буду делать, если они подумают, что я украла и его? Как я смогу доказать, что получила эти деньги законным путем? Ведь у меня с собой не было никаких документов. Те документы, что были у меня на имя герцогини Амальрик, утратили силу и остались в замке бывшего мужа. А чтобы выправить новые, у меня просто не было времени. А самое страшно, что я не могла говорить! Многое ли мне позволят написать на бумаге? Но весь ужас происходящего я осознала лишь тогда, когда жандарм вслед за кошелем вынул из шкатулки рубиновое ожерелье, которое я видела впервые. И оно было явно старинным и баснословно дорогим. И я понятия не имела, когда и как оно там оказалось! Опустилась ли Элеонора до того, чтобы подсунуть мне его самой или подкупила для этого кого-то из слуг? Впрочем, теперь это уже было неважно. Темные глаза судьи сузились, и он неодобрительно покачал головой. — Как же так, мадам? А ведь я почти вам поверил. Я снова замычала, пытаясь что-то объяснить. А потом спохватилась и стала показывать, чтобы мне принесли бумагу и перо. Но на меня никто уже не обращал внимания. Месье Моруа развернулся и обратился к кому-то, кто стоял в коридоре и был не виден мне. — Ваша милость! Можете ли вы засвидетельствовать, что это то самое ожерелье, о котором идет речь в письме ее светлости? — Да, ваша честь! — услышала я знакомый голос. — Это именно то ожерелье, которое было украдено у Элеоноры де Рец! А уже через секунду увидела и его обладательницу — ту самую девушку, которую Элеонора называла Камиллой. И сейчас она смотрела на меня, и на губах ее играла торжествующая улыбка. Глава 8. Воровка Я метнулась к ней с мольбой во взгляде. Но на мой невысказанный вслух вопрос она лишь покачала головой. Нет, она не поможет мне. Потому что это было именно то, чего они с Элеонорой и добивались. Они хотели вывести меня из игры. Из большой игры, где ставкой была королевская корона. Неужели Мэйнард рассказал своей невесте о подслушанном мной разговоре? Или она изначально решила поквитаться со мной еще и так? Словно ей мало было того, что она уже у меня отобрала. — Надеюсь, ваша честь, что этого достаточно для того, чтобы отправить воровку за решетку? Она покусилась на собственность будущей герцогини Амальрик! Вы же не спустите ей этого с рук? Мне показалось, что месье Моруа чуть замешкался, прежде чем ответить. Но в итоге сказал он именно то, что она и ожидала услышать. — Не извольте беспокоиться, мадемуазель Буасьен! Доказательств вполне достаточно. Суд вынесет справедливое решение завтра же утром. Я содрогнулась от его слов. Завтра утром? Но до завтрашнего утра я еще не смогу говорить! Я снова попыталась привлечь внимание судьи, изо всех сил показывая, что мне нужны писчие принадлежности. Но он, кажется, меня не понимал. Или предпочел сделать вид, что не понимает. — Но, ваша честь, — попыталась вмешаться стоявшая в стороне хозяйка гостиницы, — эта женщина, кажется, хочет что-то сказать. И она выглядит как благородная дама. Разве не может быть такого, что это украшение принадлежит ей самой? — Даже если она благородная дама, — возразил судья, — это ничего не меняет. Если будет установлено, что она воровка, то она не избежит наказания. Но ваши слова насчет украшения совершенно справедливы! Простите, мадемуазель Буасьен, но мне потребуется доказательство того, что это ожерелье действительно принадлежит ее светлости. — Это доказательство, ваша честь, вы сможете получить, если изучите альманах фамильных реликвий, — с заметной досадой произнесла Камилла. — Он ежегодно выпускается Историческим обществом Южной Шетландии и наверняка найдется и в местной библиотеке. Моруа поблагодарил ее за эти сведения и велел жандармам отвести меня в камеру, что находилась в здании городского суда. Я замычала и попыталась вырваться из их крепких рук. Но всё было бесполезно. Меня вытащили из комнаты, проволокли по лестнице и заставили сесть в экипаж с зарешеченными окнами. Никогда прежде я не испытывала такого стыда. Даже тогда, когда разводилась с Мэйнардом. Я должна была связаться с бывшим мужем! Его вмешательство могло полностью переменить ход дела. Я не сомневалась, что он ничего не знал об этом беззаконии. Он ни за что не одобрил бы такие действия мадемуазель де Рец. Ведь такое обвинение бросало тень на мать его единственного сына, а значит в какой-то степени и на него самого. Камера, в которую меня поместили, оказалась маленькой и темной. И в ней пахло прелым сеном и затхлой водой. Саму воду я обнаружила в стоявшем прямо на полу глиняном кувшине. Судя по всему, она была принесена сюда еще несколько дней назад, и моим стражникам даже не пришло в голову ее заменить. Через пару часов мне принесли толстый ломоть хлеба и кружку молока. Хлеб оказался непропеченным, но в моем положении привередничать было глупо, и я съела всё до последней крошки. Кажется, это был мой обед. А вот про ужин никто и не вспомнил. Зато перед сном мне позволили сходить в отхожее место, где нечистотами воняло так, что не будь мой желудок пустым, его содержимое вышло бы наружу. Я была уверена, что ночью не смогу сомкнуть глаз, но вызванная дорогой усталость и треволнения этого дня настолько вымотали меня, что я заснула даже на твердой, покрытой лишь тонким слоем сена лавке. Проснулась я на рассвете. Умылась водой из кувшина и съела нехитрый завтрак всё из того же недопеченного хлеба, что снова принес мне надзиратель. — Идите за мной, мадам! Вас вызывают в суд! И я пошла по длинным коридорам сначала той части здания, где были арестантские камеры (тут царил полумрак и было душно), а затем и той, где находились кабинет судьи и зал заседаний. В этот час в зале находились только два жандарма, которые меня сопровождали, секретарь, сидевший за отдельным столом, и мадемуазель Буасьен, которая нервно обмахивала себя веером. Сам судья появился, когда через приоткрытое окно до нас долетел бой часов на башне городской Ратуши. На сей раз на голове мужчины был белый парик, а на плечах — мантия. — Встать, суд идет! — объявил секретарь. И все мы поднялись, при этом Камилла поморщилась с явным недовольством. — Подсудимая, назовите ваше имя! — потребовал судья. Но тут же поморщился, вспомнив о том, что я не могла говорить. — Ваша честь, — вмешался секретарь, — быть может, мадам умеет писать? И когда он подошел ко мне и протянул мне бумагу и обмакнутое в чернила перо, я едва не расплакалась от облегчения. А потом суетливо, торопясь написать как можно больше, прежде чем писчие принадлежности у меня отберут, вывела на белом листе: «Грейс, герцогиня Амальрик», Я посчитала, что используя титул, которой мне уже не принадлежал, я смогу заставить судью хотя бы задуматься. Быть может, он отсрочит вынесение приговора и направит запрос в наш замок в Амальрии. Секретарь посмотрел на меня с изумлением. И я заметила, как задрожала его рука, когда он передавал бумагу судье. — Но этого не может быть! — воскликнул месье Моруа. — Вы и в самом деле герцогиня Амальрик? Глава 9. Простите, но… Я закивала головой и даже сделала шаг в сторону того места, где сидел судья. Но секретарь торопливо и чуть испуганно меня остановил. А месье Моруа покраснел, и на круглом, обрамленном париком лице его заблестели капельки пота. Должно быть, такое непростое дело проходило через его руки впервые. — Нет, ваша честь, эта женщина лжет! — пронесся по залу громкий голос Камиллы Буасьен. Я вздрогнула. Дадут ли мне снова листок и перо, чтобы я могла объяснить всё более подробно? Позволят ли оправдаться? — Вернее, она не написала вам всей правды! — поправила саму себя помощница Элеоноры де Рец. Всё-таки даже ради того, чтобы отправить меня в тюрьму, она не решилась соврать под присягой. — Да, она действительно была женой его светлости. Но герцог Амальрик расторг брак с ней и выставил ее из замка. Она опорочила свою честь и недостойна того, чтобы называться даже бывшей герцогиней. Мои щеки запылали от обиды и гнева. Неужели эта девица и в самом деле думала, что я была не верна Мэйнарду? Быть может, ее убедила в этом сама Элеонора? Ведь это очень удобно — сделать виноватой в разводе именно меня. Я протестующе замычала, но судья сейчас смотрел не на меня. — Его светлость выгнал ее из дома и запретил ей появляться в Амальрии, — меж тем продолжала мадемуазель Буасьен. — А она, прежде чем удаться из замка Амальриков, решила отомстить ни в чем не повинной будущей герцогине и украла у нее рубиновое ожерелье, которое принадлежит роду де Рец уже на протяжении нескольких веков! Как вы знаете, отец ее светлости является важной персоной при королевском дворе — он главный архивариус и хранитель традиций Южной Шетландии. Именно поэтому, ваша честь, мы и требуем справедливости! Вы должны будете выбрать между двумя сторонами — между бывшей и будущей герцогинями Амальрик. Но я надеюсь, что вы защитите интересы невиновной стороны! Как ловко она показала, что, решив помочь мне, судья тем самым пойдет против новой герцогини Амальрик. Захочет ли он ссориться со столь влиятельной особой? Месье Моруа, наконец, перевел взгляд на меня. — Напишите ваше нынешнее имя, сударыня! — потребовал он. — И помните, что вы поклялись говорить правду и ничего, кроме правды! Секретарь снова оказался возле меня. Я взяла перо и дрожащей рукой вывела на бумаге «Грейс Лефебр, дочь графа Лефебра». Когда судья прочитал это, то удовлетворенно кивнул. — Признаете ли вы, мадам Лефебр, что в настоящее время не являетесь женой герцога Амальрика? Теперь вынуждена была кивнуть уже я. — И что ваш брак с его светлостью был расторгнут? Снова мой кивок. — И что вы, уезжая из замка его светлости, украли ожерелье его будущей жены, Элеоноры де Рец? На сей раз я отрицательно замотала головой. — Значит, вы утверждаете, что не брали это ожерелье и не знаете, как оно оказалось среди ваших вещей? А вот это я подтвердила. Я понятия не имела, как оно попало в мой сундук. Месье Моруа достал белоснежный платок и промокнул им вспотевший лоб. Он находился в затруднительном положении. Вполне возможно, он верил мне, потому что в его обращенном на меня взгляде я прочитала что-то вроде сочувствия. Но в данной ситуации поддержать меня означало выступить против куда более знатных и могущественных фигур — Элеоноры де Рец, ее отца, герцога де Рец, и ее будущего мужа, герцога Амальрик. А месье Моруа был всего лишь скромным судьей провинциального города. И его карьера во многом зависела от тех решений, которые он принимал. И еще прежде, чем он озвучил решение по этому делу, я поняла, что он не поддержит меня. А видя его сомнения, Камилла Буасьен снова попросила слова. — Ваша честь, вы сами накануне признали доказательства вины этой женщины вполне убедительными. Ожерелье было найдено среди ее вещей. И если вы не накажете ее за воровство, то моя госпожа оставляет за собой право обратиться в королевский суд. Что оставалось делать бедному судье после такой угрозы? Мне даже стало его чуточку жаль. У него наверняка были жена и дети и жертвовать их благополучием ради незнакомой женщины он, конечно, не собирался. На его месте любой предпочел бы встать на сторону сильного. Судья и секретарь удалились, и в зале установилась тягостная, давящая тишина. Я посмотрела в сторону Камиллы Буасьен. И прежде, чем та торопливо отвернулась, я успела увидеть в ее глазах некоторую неуверенность. Наверно, в глубине души она понимала, что поступает несправедливо, обрекая меня на заключение в тюрьму. Но эти муки совести она предпочла заглушить. Должно быть, Элеонора де Рец хорошо ей платила. Я вздрогнула от звука ударившего по столу церемониального молотка. Судья вернулся на своем место. Решение было принято, и мы все поднялись, чтобы его услышать. — Признать Грейс Лефебр виновной в краже фамильной драгоценности у Элеоноры де Рец, — зачитывал месье Моруа написанный на бумаге текст. — Учесть смягчающие обстоятельства в виде благородного происхождения обвиняемой. Назначить Грейс Лефебр наказание в виде исправительных работ сроком на один год. С моих губ сорвалось сдавленное рыдание. Надежда, воспрянувшая после слов судьи о смягчающих обстоятельствах, снова угасла. Судья словно сказал мне «простите, но…» Я вскинула голову. Нет, я не могла отправиться на исправительные работы на целый год! Ведь эти двенадцать месяцев мой маленький Джерри будет беззащитен! Глава 10. Арестантка Мое мычание и попытки снова что-то написать уже ни на что бы не повлияли. Решение было принято и даже зафиксировано в судейском протоколе. И сам судья уже удалился из зала. Поэтому я просто стояла, пытаясь понять, что мне теперь делать. Я плохо представляла себе, что такое исправительные работы. Мозг подсунул картину рудников, мимо которых мы с Мэйнардом когда-то проезжали. Там изнуренные, в рваной одежде люди добывали драгоценные камни. Но там были мужчины. А куда отправляли исправляться женщин, я не знала. И это было странное словосочетание — «исправительные работы». Неужели каторжный труд и в самом деле мог кого-то исправить? И выбирался ли хоть кто-то из тех ужасных, затерянных в горах рудников? Я стиснула зубы. Я должна была выбраться оттуда. Не ради себя, ради Джерри. Услышав скрип скамьи, я вздрогнула и повернула голову. Мадемуазель Буасьен набросила себе на плечи дорожную накидку. Наши взгляды схлестнулись. Не знаю, что было в моем, но в ее смешалась целую гамму разнообразных чувств — от удовлетворения до тревоги. Она выполнила то, что ей было поручено. Но если в ней была хоть капля сострадания, то она не могла не понимать, на что меня обрекла. Свой взгляд Камилла тут же отвела и поспешила пройти к выходу. Когда за ней закрылась дверь, стоявший подле меня жандарм сказал: — Пора идти, мадам! «Мадам» было еще отголоском той, прежней жизни. Конвоир еще проявлял ко мне малую толику того уважения, которое обычно сопровождало тех, в ком текла благородная кровь. Он еще знал, что когда-то я была герцогиней Амальрик. А там, на каторге, я буду просто арестанткой. Я послушно пошла вслед за жандармом и вернулась в ту же камеру, из которой несколько часов назад ушла. Меня уже ждал обед — жидкая похлебка и кусок хлеба, на сей раз вполне пропеченного и даже показавшегося мне вкусным. Оказывается, можно привыкнуть ко многому. Но при мысли о том, что однажды мой сын узнает, что его мать каторжанка, мне стало так плохо, что я легла на лавку и зарыдала. Мой мальчик станет стыдиться меня. А если об этом узнает и кто-то чужой, то может использовать это для того, чтобы испортить Джеральду репутацию. Я попыталась убедить себя, что этого не случится. Мэйнард никогда не позволит таким слухам распространиться. Даже если до меня ему уже нет никакого дела, то он не захочет, чтобы мое мнимое преступление бросило тень на него самого или на нашего сына. И он наверняка не похвалит свою невесту за то, что она отравила меня в тюрьму. На мгновение я представила, как он прогоняет ее за это из замка. И ощутила что-то, похожее на удовлетворение. Но тут же заставила себя перестать мечтать. Следовало признать, что Мэй сделал свой выбор. И даже если он рассердится на Элеонору, это не станет поводом разорвать с ней помолвку. Этот брак ему выгоден, он обеспечит ему поддержку столичных вельмож. Ведь именно ради этой поддержки он и предал меня. Слёзы снова потекли по щекам. С предательством было трудно смириться. Какая-то часть меня еще цеплялась за надежду на то, что рано или поздно Мэйнард поймет, что ошибся, и захочет вернуть то, что потерял. Потому что ни богатство, ни власть, ни даже королевская корона не смогут заменить любовь и уважение. Но другая часть уже отчаялась и смирилась с тем, что случилось. И эта часть меня слишком хорошо понимала, что возврата к прошлому нет. Человек, которому я доверяла, которого любила всей душой и всем сердцем, отказался от меня без малейших сожалений. А значит, и мне следовало выкинуть его из головы и думать только о сыне. Весь следующий день я провела в камере. Судья Моруа словно забыл обо мне. А спросить об этом стражников я всё еще не могла. Мне принесли завтрак, обед и ужин, мало отличавшиеся друг от друга. Дважды сводили в отхожее место, запах в котором уже не казался таким удушающим. И даже, когда ночью вдруг похолодало, бросили в камеру тонкое одеяло из овечьей шерсти. Возможно, чтобы отправить меня на каторгу, требовалось оформить какие-то бумаги. А быть может, нужно было дождаться обоза, который отвезет меня на рудники. Пока я не собиралась протестовать. Я буду смирной. Я буду делать всё, что мне велят. Пока Элеонора де Рец не родила собственного сына, Джерри не грозит от нее опасность. А вот потом… Потом я должна буду сбежать — из тюрьмы или с каторги. Как я буду это делать, я не знала. Но я должна буду вернуться к своему малышу. Об этом я думала весь день и всю ночь. И еще следующее утро. А потом… Потом ко мне вернулся голос. Глава 11. Разговор с господином судьей — Прошу вас, сударь, сообщите господину судье, что мне нужно с ним поговорить! — обратилась я к надзирателю, который принес обед. Он вздрогнул и посмотрел на меня почти с ужасом. Должно быть, был уверен, что я нема от рождения и не ожидал услышать от меня ничего, кроме мычания. Впрочем, он довольно быстро пришел в себя и пренебрежительно хмыкнул: — Делать его чести больше нечего, токмо как с арестантами разговаривать! Но я сложила руки в умоляющем жесте. Мне нужно было поговорить с месье Моруа! Я не питала ни малейшей надежды на то, что он меня освободит. Приговор был вынесен, и даже судья не мог его отменить. Но я хотел узнать, не существовало ли хоть какой-то возможности выйти на свободу чуть раньше установленного судом срока. Быть может, за усердный труд и примерное поведение? Или под какой-то залог? Где я возьму этот залог, я еще не думала. Но это был уже другой вопрос. — Пожалуйста, сударь! Ведь кабинет его чести находится прямо в этом здании! Может быть, он проявит сострадание и спустится сюда? Прошу вас, передайте ему, что это очень важно! — Вы что же, мадам, думаете, что я вот так запросто могу войти в кабинет судьи и что-то ему передать? — рассмеялся стражник. — Вот уж нет! Никто не позволит мне подняться выше этого этажа. — Если месье Моруа со мной поговорит, я отдам вам свои серьги. Они из настоящего серебра. Он посмотрел на меня повнимательней и, подумав, кивнул. — Хорошо, мадам! Я поговорю со своим приятелем-жандармом, который сторожит подсудимых в зале заседаний. Быть может, он сумеет замолвить за вас пару слов. И он ушел. А я принялась ждать. Я ужасно боялась, что меня отправят на каторгу прежде, чем моя просьба дойдет до месье Моруа. Но уже через несколько часов всё тот же надзиратель открыл дверь моей камеры. — Его честь счел возможным с вами поговорить! — сообщил он важно. — Но он, конечно же, не станет спускаться сюда. Он велел привести вас в свой кабинет. Этот стражник сопроводил меня лишь до лестницы, что вела на второй этаж, а там передал другому жандарму, за которым я и проследовала до массивных дубовых дверей. Мой конвоир постучал и получил разрешение войти. Месье Моруа сидел в кресле за стоявшим близ окна столом. При моем проявлении он чуть приподнялся, хотя вовсе не обязан был этого делать. — Оставьте нас! — велел он жандарму. А потом указал мне на стул, стоявший по другую сторону стола. — Прошу вас, сударыня! Я присела и расправила складки на своем изрядно измятом за эти дни платье. — Благодарю вас, ваша честь, за то, что согласились меня принять! Он некоторое время молчал, а потом улыбнулся: — Рад слышать ваш голос, сударыня! Я так и думал, что вы лишь временно были лишены возможности говорить. Сам я отнюдь не маг, но чувствовать магию вполне способен. Я сразу понял, что на вас лежит заклятие. Но, к сожалению, я не мог отложить заседание суда. Такие высокие персоны, как Элеонора де Рец, по закону имеют право требовать вынесения приговора в кратчайшие сроки.\ О, я ни в чем его не винила! Он был обязан поступить так, как велел ему закон, которому он служил. — Я невиновна! Вы ведь верите мне? Я посмотрела прямо ему в глаза. И он не отвел свой взгляд. — Разумеется, сударыня! И поверьте, я сделал всё, что мог! Статья кодекса, по которой вам было предъявлено обвинение, предусматривает наказание от одного года исправительных работ до пяти лет тюрьмы. Вы женщина, и вы дочь графа. Всё это позволило мне дать вам минимальное наказание, и кажется, другая сторона осталась этим не слишком довольна. — Благодарю вас, сударь! — искренне сказала я. — Вы были очень добры ко мне! Он чуть смутился и торопливо спросил: — Так о чём же именно вы хотели поговорить со мной, сударыня? — Я хотела спросить у вас, нет ли какой-то возможности получить освобождение раньше, чем через год? Дело в том, что мне нужно быть на свободе через девять месяцев! Он вздрогнул и посмотрел на меня с тревогой: — Простите за нескромный вопрос, сударыня, но не находитесь ли вы в положении? Быть может, вы понесли от вашего супруга еще до того, как состоялся ваш развод? Возможно, мой положительный ответ дал бы мне еще какие-то привилегии, но я не хотела лгать. Да и такая ложь довольно быстро была бы раскрыта. — Нет, ваша честь. — Боюсь, что я вынужден отрицательно ответить на ваш вопрос. Закон не предусматривает никаких случаев досрочного освобождения. Но не беспокойтесь, сударыня, после того как я скажу вам, где именно вы будете отбывать свое наказание, быть может, вам станет легче! Глава 12. Не женского ума дело Я вся обратилась в слух. Сама я до этого думала исключительно о рудниках. Но вряд ли месье Моруа посчитал бы труд на них легким. — Магической библиотеке Гранд-Эста требуется переписчик старинных книг. А во время заседания суда я успел заметить, что почерк у вас просто превосходный. И это занятие лучшее, что я смог бы для вас найти. Оно не столь унизительно для представительницы благородного семейства, как все прочие работы. Переписывать книги в библиотеке? Я едва могла поверить тому, что услышала. И слёзы сразу хлынули из глаз. — О, мадам! — растерялся судья. — Я всё-таки вас расстроил? — Нет-нет, ваша честь! — я замотала головой. — Благодарю вас! Вы очень добры! После мыслей о каторге узнать, что мне придется работать не киркой, а гусиным пером, было подлинной радостью. И если бы не правила приличия, я бросилась бы к месье Моруа и расцеловала его в обе щеки. К тому же вряд ли городская библиотека охранялась так же строго, как рудники. И если потребуется, я смогу оттуда сбежать. Но господин судья словно понял, о чём я думала сейчас, потому что добавил: — Поскольку вы будете отбывать там наказание, сударыня, вам будет запрещено покидать пределы библиотеки. Но не беспокойтесь, ее территория достаточно велика, чтобы вам не пришлось скучать. И только когда через двенадцать месяцев с вашей руки будет снят магический браслет, вы станете свободной. Магический браслет? О, если потребуется, я непременно придумаю, как его снять. Ведь я тоже была магом, пусть и не слишком сильным. — И разумеется, вы должны понимать, мадам, что в какой-то степени я тоже за вас отвечаю! — вздохнул месье Моруа. — Если вы попытаетесь сбежать (чего, я надеюсь, вы всё-таки не станете делать), то это разрушит и мою карьеру. А вот это уже было более серьезное препятствие. Я ни в коем случае не хотела навредить человеку, который оказался ко мне столь добр. Впрочем, думать о побеге сейчас не хотелось и мне самой. Возможно, делать это и не потребуется. Возможно, Элеонора де Рец не понесет с первой же брачной ночи. Мне достаточно будет изучать столичные газеты, которые наверняка будут сообщать об ожидаемом пополнении в семье наследника престола. А уж недостатка газет в библиотеке не должно быть точно. — И если у вас нет возражений, то мы можем отправиться в библиотеку прямо сейчас, — предложил месье Моруа. Разумеется, возражений у меня не было. При одной только мысли о возвращении в грязную камеру я содрогалась от ужаса. Даже если в библиотеке мне выделят самую скромную каморку на чердаке, она всё равно будет лучше арестантского застенка. — Да, ваша честь, я готова. Мы вышли из кабинета, а потом из здания суда и сели в стоявший у крыльца экипаж. И только когда мы тронулись с места, я вспомнила о том, что так и не отдала надзирателю серебряные серьги. Нужно будет найти способ ему их передать. Но об этом я подумаю, когда обустроюсь на новом месте. А пока я просто дышала. Я хватала этот свежий воздух и носом, и ртом. И как я могла не замечать его свежести и чистоты прежде? Как могла не наслаждаться возможностью смотреть на звездное небо? Наверно, эта детская радость отразилась на моем лице, потому что месье Моруа улыбнулся. Прежде я бывала в Гранд-Эсте только проездом и сейчас с удовольствием разглядывала те места, по которым мы проезжали. И хотя за окном было уже темно, стоявшие на центральных улицах фонари давали возможность рассмотреть красивые дома, высокие памятники и необычных форм фонтаны. — Это старейшая и крупнейшая магическая библиотека на всём континенте! — не без гордости сообщил мне господин судья, когда экипаж остановился перед величественным зданием. — Она была основана три века назад прапрапрадедом нашего славного короля Роберта и сейчас насчитывает более десяти тысяч магических книг, среди которых есть подлинные жемчужины. Я огляделась. Фасад здания был облицован розовым мрамором, что делало его похожим на дворец. Само же здание стояло в центре большого парка, обнесенного высокой кованой оградой. — Это главный корпус библиотеки, — пояснил месье Моруа. — Именно здесь хранятся самые редкие экземпляры. Справа — вон там, за деревьями — находится публичная библиотека с самыми обычными книгами. А строение слева служит для проживания сотрудников библиотеки и всяких хозяйственных нужд. Идемте, я познакомлю вас с главным смотрителем библиотеки шевалье Шероном. Мы поднялись на крыльцо центрального здания и вошли в широкие, украшенные металлическими львиными мордами двери. Месье Моруа шел так уверенно, что можно было не сомневаться, что он частый завсегдатай библиотеки. Красивая и тоже мраморная лестница привела нас на второй этаж. За всё это время никто не встретился нам, и только магические кристаллы на стенах вспыхивали при нашем приближении и освещали нам путь. Шевалье Шерона мы обнаружили в просторном зале, в котором стояли несколько покрытых зеленым сукном столов. За одним из них он и сидел. При нашем появлении он поднялся, поправил пенсне на крючковатом носу и посмотрел на меня так пристально, что мне стало не по себе. — Ваша честь, надеюсь, это не то, что я подумал? Ведь когда вы пообещали привести ко мне переписчика, вы не имели в виду, что приведете даму? Месье Шерон был стар, сед, и было видно, что чтобы стоять, гордо расправив плечи, ему приходилось прикладывать немало усилий. И голос у него был хриплым и ворчливым. А уж то недовольство, которое появилось на его изборожденном морщинами лице, не оставляло ни малейших сомнений, что моему появлению он не рад. — Боюсь, ваша милость, — усмехнулся мой сопровождающий, — что я имел в виду именно это. Позвольте вам представить мадам Лефебр! Она будет служить у вас, начиная с завтрашнего дня. — И не подумаю на это согласиться, ваша честь! — воинственно воскликнул смотритель библиотеки. — Как вы могли додуматься привести сюда женщину? Я ни за что не позволю ей дотронуться ни до одной по-настоящему редкой книги! Женский мозг способен постичь разве только ту мудрость, которую содержат бульварные романы! Неужели вы полагаете, что я соглашусь терпеть тут эту барышню на протяжении двенадцати месяцев? После столь нелестной аттестации женского пола он взмахнул рукой, и этот жест привел к тому, что полумрак этого зала тут же сменился ослепительно ярким светом множества магических светильников, что были на свисавших с потолка хрустальных люстрах. Похоже, шевалье Шерон был магом, причем магом, который то ли в силу почтенного возраста, то ли в силу своего начальственного положения тут не считал нужным контролировать свои эмоции. Господин судья заметно смутился и виновато посмотрел на меня. А мое сердце билось так часто, что готово было выпрыгнуть из груди. Я слишком хорошо понимала, что другой подобной работы месье Моруа найти для меня не сможет. Глава 13. Испытательный срок — Ну, что же, в таком случае, мадам Лефебр, вам придется вернуться в тюрьму, — вздохнул судья. Мне показалось, он сказал это вовсе не для меня, а для шевалье Шерона. И сделал паузу, давая тому обдумать эти слова. И во время этой паузы я почти не дышала. — Хорошо! — наконец, проскрипел смотритель библиотеки. — Я дам мадам Лефебр неделю. Но если она не справится с тем, что я поручу, то я расстанусь с ней без малейших сожалений. Я хотела поблагодарить его за это, но он лишь раздраженно взмахнул рукой, и световые кристаллы в люстрах снова замигали. — Амадей! Амадей! На зов главного смотрителя пришел высокий и худой, словно жердь, молодой человек. На нем была простая, но добротная одежда, а поверх шерстяного сюртука были надеты нарукавники, защищавшие ткань от потертостей и чернильных пятен. — Проводите мадам Лефебр в комнату, которую я велел подготовить для переписчика! И распорядитесь, чтобы ей принесли ужин, — велел он и всё-таки, наконец, обратился и ко мне самой: — Надеюсь, мадам, вы не ожидаете, что вас поселят в роскошных апартаментах? Потому что если так, то вы будете разочарованы. О, если бы он когда-то бывал в арестантской камере, то не задал бы такого вопроса. А поскольку ответа от меня он и не ждал, я предпочла промолчать. Месье Моруа отправился за Амадеем вместе со мной. Мы вышли на улицу и по узкой дорожке дошли до двухэтажного хозяйственного корпуса. Он тоже был каменным и явно очень старым, но куда менее помпезным, чем основное здание. По темной широкой лестнице мы поднялись сначала на второй этаж, а потом еще по одной, уже узкой лестнице — и на чердак. Кажется, я ничуть не ошиблась, когда предположила, что мне выделят самую скромную каморку. Но сейчас я была рада и ей. В этом здании магических светильников не было вовсе, и месье Амадей нес в руках подсвечник с тускло горевшей и трепыхающейся от малейшего дуновения ветра свечой. Так что, когда мы оказались в маленькой комнатке под самой крышей, я едва смогла рассмотреть окружавшую нас обстановку. Но здесь были стол, кровать и что-то вроде комода. А еще тканый коврик на полу. Но самое главное, что здесь было окно. И в этом окне были видны звезды. Месье Амадей был неразговорчив, и он так и стоял у порога, не сказав ни единого слова. — Кажется, месье Шерон говорил что-то об ужине, — напомнил ему месье Моруа. Мужчина кивнул и вышел из каморки. Правда, секунду он медлил, решая, взять ли подсвечник с собой или оставить его нам. Решил оставить и поставил его на стол у окна. А потом тронулся в обратный путь. И когда ступени лестницы жалобно заскрипели, господин судья обратился ко мне: — Простите, сударыня, но более я ничего не смогу для вас сделать. Надеюсь, за эту неделю вы сумеете убедить месье Шерона, что вам по силам работа переписчика книг. Поверьте, он вовсе не злой человек. Просто в этой библиотеке вся его жизнь. — Я постараюсь, ваша честь! — ответила я. — Завтра утром вам доставят сундук с вашими вещами, — продолжил он. — Я попросил хозяйку гостиницы подержать его у себя. И вот это, уверен, вам тоже пригодится. Тут он положил на стол знакомый бархатный кошель, в котором сразу звякнули монеты. — Но как это возможно, ваша честь? — потрясенно спросила я. Я была уверена, что эти деньги отправились к Элеоноре вместе с рубиновым ожерельем. — В заявлении мадемуазель де Рец речь шла только об украденном украшении, — усмехнулся месье Моруа. — И требовать что-либо сверх этого ее наперсница не имела права. В любом случае эти деньги куда важнее вам, чем будущей герцогине Амальрик. Я не знала, как выразить ту благодарность, что меня переполняла! Ведь он мог просто оставить эти деньги себе. О них никто не знал, кроме него. И никто не упрекнул бы его за такой поступок. Но он и не ждал от меня ничего, потому что тут же откланялся и повернул к дверям. И только на пороге вспомнил о браслете. — Ох, сударыня, я едва не забыл о самом главном. Прошу вас, дайте мне левую руку! Я протянула ему руку, и на запястье тут же щелкнул замок тонкого металлического браслета. — Не пытайтесь снять его мадам! Несмотря на всю его внешнюю простоту, в нём заложена сильная магия. И любая попытка избавиться от него может быть для вас опасной. Как не пытайтесь и выйти за пределы территории библиотеки. Те места, где вы можете бывать, ограничены той кованой оградой, которую вы сегодня видели. — Могу ли я написать своему отцу, ваша честь? — спросила я. Судья покачал головой: — Никак нет, мадам! Вы не можете отправлять корреспонденцию, равно как и получать ее. А если вы попытаетесь передать письмо через кого-то из служащих библиотеки, то вы сильно навредите этому человеку. И желая оказать вам услугу, он сам попадет под суд. Я заверила его, что не буду предпринимать таких попыток, и он ушел. А через несколько минут месье Амадей принес мне поднос с ужином. Молочная рисовая каша, травяной чай, в котором я почувствовала запахи мяты и корицы. А еще кусок вкуснейшего пирога с капустой. И едва я съела всё это, как меня потянуло в сон. Я разделась, забралась в кровать и сразу заснула. А проснулась с рассветом. Ах, как приятно было выглянуть в окно и увидеть окрашенные солнцем в золотисто-розоватый цвет деревья и крыши домов! И услышать щебетание птиц. И вдохнуть свежий, еще влажный от росы воздух. На маленькой тумбочке стоял кувшин с водой и медный таз. И я с удовольствием умылась. С еще большим удовольствием я сменила бы помятую и пропахшую казематами одежду. Но мой сундук еще не привезли. Поэтому я облачилась в старое платье и отправилась вниз, дабы осмотреть ту территорию, которая со вчерашнего дня стала моим домом. Лестница снова заскрипела, и когда я оказалась на втором этаже, одна из выходивших в коридор дверей вдруг распахнулась, и я увидела сердитое лицо шевалье Шерона. А на его голове был такой смешной ночной колпак, что я не смогла сдержать улыбки. Неужели главный смотритель библиотеки тоже жил в этом здании? — Доброе утро, ваша милость! — поприветствовала я его. — Надеюсь, я вас не разбудила? — Это уже неважно, — проворчал он. — Но раз уж вы встали в такую рань, то хотя бы потрудитесь принести мне утреннюю газету. Ее доставляют к воротам в пять часов утра! Я вышла на улицу и торопливо зашагала по аллее к будке привратника. Ворота были еще закрыты. Но в корзине, что стояла возле них, я действительно увидела свежую, еще пахнущую типографской краской газету. Самого привратника в будке не было, и я просто взяла газету, торопясь как можно скорее выполнить поручение. Но стоило мне только бросить взгляд на первую полосу, как я застыла на месте. «Главное событие сезона — свадьба его светлости герцога Амальрика и мадемуазель Элеоноры де Рец!» Глава 14. Древнешетландский язык Строчки поплыли перед глазами, и мне потребовалось несколько мгновений, прежде чем я снова стала различать буквы. Статья занимала всю первую страницу. В ней подробно описывались мельчайшие детали торжества, вплоть до вышивки на свадебном платье невесты. А в последнем абзаце сообщалось, что на следующее после церемонии утро новобрачные отправятся в столицу вместе с маленьким сыном его светлости. Стон сорвался с моих губ. И пусть я и прежде знала, что они вот-вот должны пожениться и уехать в Клермон, документальное подтверждение этого всё равно вывело меня из себя. Я едва не смяла газету, но вовремя спохватилась. Это был бы не лучший способ зарекомендовать себя перед месье Шероном. Впрочем, я и без этого допустила ошибку. Потому что когда я вернулась к хозяйственному корпусу, главный смотритель библиотеки уже стоял на крыльце. И взирал на меня с самым недовольным видом. — Запомните, мадемуазель! — обвинительным тоном начал он. — В нашей библиотеке эту газету первым читаю я! — Простите, ваша милость! — пролепетала я. Он взял газету из моих рук, бросил взгляд на первую полосу и хмыкнул. — Хотя я понимаю, почему вы не смогли устоять. Такие торжества никакую женщину не могут оставить равнодушной. Должно быть, вы не отказались бы оказаться в такой день в Амальрии и понаблюдать за всем лично? Звон свадебных колоколов лишают особ вашего пола остатков разума. Его слова были на грани оскорбления, но я, напротив, порадовалась им. По крайней мере, он не знал, кто я такая. Месье Моруа не посчитал нужным ему об этом рассказать. А уж я и тем более была не намерена открывать правду. Так что я просто изобразила некое подобие книксена (от волнения я едва стояла на ногах) и поспешила войти в дом. Расположение кухни я безошибочно определила по идущему оттуда запаху свежей сдобы. И когда я переступила ее порог, полная румяная женщина как раз доставала из печи противень с пышными булочками. Она окинула меня внимательным взглядом и спросила: — Вы, должно быть, мадам Лефебр? А я Софи! Его милость велел мне сегодня приготовить на одну порцию больше. Добро пожаловать в нашу маленькую, но дружную семью. Когда я услышала слова про семью, я не могла не усмехнуться. И женщина понимающе кивнула. — Должно быть, вы уже составили себе мнение о нашем шевалье. Но я советую вам не обращать внимание на его брюзжание. В душе он добрый человек, но ужасно не хочет, чтобы об этом узнали. А если вы сейчас не заняты, то буду признательна, если вы посыплете эти булочки сахарной пудрой. А я пока достану из печи котелок с пшенной кашей. Я охотно принялась выполнять ее просьбу и так увлеклась процессом, что не заметила, как на кухне появился сам месье Шерон. — Не стоит сыпать столько пудры, мадам Лефебр! — возмущенно остановил меня он. — А вы, мадам Гарун! Для чего вы кладете в кашу столько масла? Нам во всем следует проявлять разумную экономию! Министерство финансов выделяет нам средства на содержание библиотеки, а не на то, чтобы мы позволяли себе такую неумеренность в еде. — Не скромничайте, ваша милость! — ничуть не смутилась кухарка. — Помимо тех средств, что мы получаем из Клермона, мы зарабатываем деньги и сами. Разве не так? Хозяин не счел нужным ей ответить. Он велел принести завтрак ему в комнату и удалился, ворча что-то себе под нос. Месье Амадей тоже не почтил нас своим присутствием, так что во время завтрака мы с Софи Гарун смогли поболтать. Она напрямик спросила меня, за что я была осуждена на исправительные работы. А я постаралась так ответить на ее вопрос, чтобы одновременно и не лгать, и не открыть того, кто я такая. Поэтому я просто сказала, что меня несправедливо обвинили в краже, а поскольку обвинительница была знатна и богата, то никто не усомнился в ее словах. — Так оно часто бывает, милочка! — посочувствовала мне Софи. — У сильного всегда бессильный виноват. Ну, ничего! Я уверена, тебе понравится у нас. Просто не спорь с месье Шероном и делай то, что он велит. Пуще всего он не любит, когда кто-то выполняет работу спустя рукава. Тут уж пощады не жди! А остальном он милейшей души человек. — А месье Амадей? — спросила я. — Амадей тоже хороший человек. Он был еще мальчишкой, когда его мать после смерти его отца вышла замуж за другого. А отчим взял да и прогнал его со двора. И скитаться бы ему по подворотням, если бы месье Шерон его не приютил. Так что у Амадея нет другого дома, и за нашего шевалье он пойдет и в огонь, и в воду. Наш разговор был прерван прибытием моего сундука, и следующие полчаса я потратила на то, чтобы разложить в комнате свои вещи и переодеться в чистое платье. Одежда была сильно помятой, и мне пришлось разгладить новый наряд крупицей магии. Присутствовавшая при этом мадам Гарун восхитилась: — Как же ловко это у вас получается, Грейс! А вот я магичить совсем не умею. Вот было бы хорошо, если бы месье Шерон позволил нам установить на кухне хоть один магический кристалл! А вы смогли бы его заряжать! Тогда бы в такую жару мне не нужно было топить печь! Я пообещала поговорить с шевалье на эту тему и направилась в главный корпус библиотеки. Месье Шерон встретил меня уже привычным ворчанием: — Если вы и впредь будете такой копушей, мадам, то после испытательного срока вернетесь туда, откуда месье Моруа столь необдуманно вас вытащил. А теперь извольте выслушать, в чём будут заключаться ваши обязанности. Я кивнула и вся обратилась в слух. — В нашей библиотеке собраны ценнейшие магические рукописи, которых больше нет ни в одной библиотеке Южной Шетландии! Надеюсь, вы понимаете, что обращаться с ними следует бережно? Я заверила его, что прекрасно это понимаю, и он продолжил: — В здании публичной библиотеки всем заправляет месье Амадей. Но там вам делать особо нечего. Туда приходят жители Гранд-Эста, чтобы почитать газеты или бульварные романчики, — тут его лицо презрительно скривилось. — Вы в основном будете работать здесь. Некоторые из старинных фолиантов находятся в ужасном состоянии, и даже с помощью магии их невозможно восстановить. А значит единственный способ сохранить их содержание для потомков — это переписать их тексты. Именно этим вы и будете заниматься. А поскольку часть этих текстов написана на древнешетландском языке, какового вы не знаете, вам нужно быть особенно внимательной и переносить на чистые листы символы именно такими, какие они написаны в оригинале. — Но, месье, — осмелилась перебить я его, — я прекрасно знаю древнешетланский язык! А он уставился на меня в немом изумлении. Наверно, даже увидев перед собой давно канувших в лету мантикору или химеру он не удивился бы больше. Глава 15. Монастырское воспитание — Вы знаете древнешетландский? — переспросил месье Шерон, явно не поверив мне на слово. — Именно так, ваша милость, — подтвердила я. — Меня обучили ему в монастыре, при котором я три года училась в пансионе. Папенька всегда ратовал за хорошее образование, а поскольку девушек мало куда принимали, этот пансион оказался отличным выбором. И несмотря на то, что нас держали там в строгости, и вставать нам приходилось с рассветом, я вспоминала те дни с теплотой и благодарностью нашим наставницам. — Идемте! — велел мне шевалье и направился к высокому шкафу, с одной из полок которого достал толстую книгу в потертом кожаном переплете. Он раскрыл ее на случайной странице и сунул мне в руки. — Читайте! Самым сложным при чтении старинных книг было разобраться в написании букв. В те времена книги писались вручную, и каждый писарь считал своим долгом придать каждому символу какую-то особую красоту, добавляя к буквам закорючки и хвостики, отчего те могли стать совершенно нечитаемыми. А уж некоторые буквицы в начале абзацев и вовсе превращались чуть ли не в картинки. И мне потребовалось несколько мгновений, в течение которых я просто рассматривала текст, не решаясь зачитать его вслух. И только когда я услышала скептический смешок месье Шерона, я начала: — В Эстионских горах, за которыми ночует солнце, расположен город Борней, где в княжеском замке хранится амулет отваги, делающий храбрым даже самого трусливого мужа. — Довольно! — прервал меня шевалье. — А теперь я хотел бы оценить ваш почерк. Он подвел меня к столу, на котором были разложены писчие принадлежности и велел мне переписать абзац всё из той же книги. А после того, как я справилась с заданием, он долго разглядывал написанные мною строки, но, кажется, так и не нашел к чему придраться. — Весьма удовлетворительно, — наконец, признал он. Должно быть, в его устах это была высшая похвала, и я не смогла не улыбнуться. — Я дам вам для переписывания книгу магических зелий, которая была найдена несколько лет назад в руинах замка Терзен, что на границе с Дербией. Ее страницы сильно попорчены влагой, так что некоторые слова совершенно невозможно разобрать. Вместо них оставляйте пропуски. Нам важно сохранить хотя бы те рецепты, которые еще читаемы. Полагаю, вы справитесь с этим за пару дней. Еще хочу предупредить, что иногда вам придется отвлекаться от основной работы. Дело в том, что в нашу библиотеку часто приезжают ученые маги из других городов. Зачастую им бывает некогда проводить тут много времени, поэтому они просят переписать для них те книги, ради которых они нас посетили. Разумеется, если они могут за это заплатить. И только в том случае, если интересующая их книга не защищена режимом особой секретности. Похоже, это и был один из источников пополнения бюджета библиотеки, о котором говорила Софи. Месье Шерон принес мне книгу зелий, и я переписывала ее до самого вечера с небольшим перерывом на обед. С нее же я начала и следующий рабочий день. Отвлеклась я от нее лишь тогда, когда услышала, что шевалье отправляет месье Амадея в суд с какими-то документами. Я встала из-за стола и подошла к мужчинам. — Ваша милость, позвольте мне тоже обратиться с просьбой к месье Амадею! Мне нужно кое-что передать надзирателю в судебных казематах, — я сделала паузу, пытаясь вспомнить имя того стража, который мне помог. — Его зовут месье Клод. — Вот как? — тут же заинтересовался месье Шерон. — И что же именно вы должны передать? Насколько я знаю, вы не имеете права отправлять за пределы библиотеки не только письма, но и записки. — Нет-нет, это вовсе не записка! — я торопливо сняла с ушей серебряные сережки и положила их на ладонь. — Этот месье был добр ко мне, и я обещала ему эти украшения. Но я уехала оттуда столь поспешно, что совершенно забыла их ему отдать. А мне не хотелось бы, чтобы он подумал, будто я настолько неблагодарна. На сей раз шевалье посмотрел на меня как на умалишенную. — Разве вы заключали с ним какой-то письменный договор? — Разумеется, нет, ваша милость, но я ведь дала обещание! Возможно, мне это всего лишь показалось, но взгляд его будто чуть потеплел. — Должно быть, это тоже ваше монастырское воспитание? А не думаете ли вы, мадам, что такой ваш поступок бросит на этого доблестного стража подозрение в том, что он помогал арестантке? Я вздрогнула. Об этом я совершенно не подумала, а теперь уже жалела о том, что завела этот разговор. — Вы правы, ваша милость, — прошептала я. — Я совсем не хочу ему навредить. — Я знаю этого Клода, ваша милость, — вмешался месье Амадей. — Его жена торгует на рынке теми самыми мочеными яблоками, что вам так нравятся. Полагаю, не будет ничего дурного, если я передам эти серьги ей. Я впервые услышала, что он оказался столь многословным. До этого я полагала, что у него был какой-то дефект речи, раз он так не любил говорить. Но нет, речь его была связной и правильной. Я поблагодарила его за помощь и вернулась к книге зелий. А на следующее утро я решила выяснить, что будет, если я попытаюсь выйти за пределы библиотечной территории. Проснувшись, я, как обычно, отправилась к воротам за свежей газетой. А поскольку привратник так же привычно в это время спал, я открыла калитку и отважно сделала шаг наружу. Но в ту же секунду всё мое тело будто пронзила молния. Я содрогнулась, охнула и отшатнулась назад. Вся моя отвага пропала без следа. И я решила пока оставить эти попытки, а вместо этого сосредоточиться на изучении газет, которые готовы были отслеживать каждый шаг наследника престола. Глава 16. Магия и книги — Ваша милость! — спустя пару дней я решилась обратиться к Шерону. — Нельзя ли установить магические кристаллы для освещения на стенах в хозяйственном корпусе? По ночам там в коридорах бывает ужасно темно. За эти два дня я успела переписать не только тонкую книгу магических зелий, но еще и трактат по лекарственным травам для доктора из городской больницы и, тем самым заработала для библиотеки несколько звонких монет. А магические кристаллы стоили совсем недорого — ведь, по сути, это были просто полудрагоценные камни, которые сами по себе не давали никакого света. А подпитывались они магией людей или драконов. — А зачем вам выходить в коридор по ночам? — удивился месье Шерон. — Для справления естественных нужд можно воспользоваться ночной вазой, а не шастать в потемках до отхожего места. Я смутилась от его слов, а вот он сам ничуть. Похоже, он не считал постыдным обсуждать то, что было естественным. — А кристалл для кухни? — дрогнувшим голосом спросила я. — На нём удобно разогревать еду. — Вам внушила это мадам Гарун? — строго спросил он. — Эта бездельница то и дело пытается манкировать своими обязанностями! Назвать Софи бездельницей было слишком даже для такого ворчуна, как шевалье. И я нахмурилась. Ведь мы не просили ни о чём невозможном. Всего лишь о маленьких удобных вещах, которые облегчали быт. — Я буду заряжать их сама, месье! У меня есть магия, а расходовать ее мне пока некуда. И я готова заплатить за эти кристаллы! У меня есть немного денег. Правда, купить их сама я не смогу, вы же знаете, мне нельзя выходить за пределы библиотеки. Тут он посмотрел на меня чуть внимательней. Похоже, мысль о том, ему не придется тратиться на это самому, ему понравилась. — Хорошо, — наконец, бросил он, — я подумаю над этим. Сколько он собирался над этим думать, сказать было трудно. Но дело сдвинулось с места только через три дня. Ночью я услышала грохот, а когда выскочила из своей каморки и со свечой спустилась на второй этаж, то увидела сидевшего на полу месье Шерона. Было нетрудно понять, что тут произошло — в темноте он наткнулся на стоявший у стены шкаф, с которого на него свалилась наполненная всяким хламом круглая шляпная коробка. Рядом с ним уже суетились успевшие подойти раньше меня Софи и Амадей. И вид у нашего шевалье был весьма жалкий. Зато в тот же день на каждом этаже появились не самые мощные, но всё-таки дававшие свет кристаллы. А на кухне мадам Гарун начала осваивать кристалл, что был способен заменить ей огонь в очаге. Теперь каждый вечер, прежде чем отправиться спать, я отдавала часть своей магии этим кристаллам. Те, что висели на стенах, требовали от меня совсем немного усилий. А вот тот, что находился на кухне, был куда мощнее, и после его зарядки я некоторое время чувствовала себя опустошенной. Но стоило мне увидеть, как радуется Софи, которой теперь требовалось таскать на кухню вполовину меньше дров, и я понимала, что мои усилия не напрасны. Первая неделя моей работы в библиотеке подходила к концу, и я ожидала решения месье Шерона с замиранием сердца. — О, дорогая Грейс, — подбадривала меня мадам Гарун, — стоит ли волноваться по этому поводу? Если он не оставит тебя в библиотеке, то все эти кристаллы ему придется заряжать самому, а уж он ни за что не захочет этого делать! Да и Амадей говорит, что у тебя прелестный почерк, и ты так ловко переписала какую-то книгу для местного доктора, что тот остался в совершенном восторге! Сам Амадей с этой задачей не справился бы и за несколько дней. И всё-таки, зная сложный характер главного смотрителя библиотеки, я не могла быть уверена в его решении. И потому когда он объявил, что дозволяет мне продолжить работу, у меня на глазах выступили слёзы, и я горячо поблагодарила его за доверие. — Но вы должны помнить, мадам Лефебр, что вы всё еще остаетесь человеком, находящимся на исправительных работах, — не удержался он от того, чтобы добавить ложку дегтя. — И в случае небрежного отношения к своим обязанностям с вашей стороны я не премину сообщить об этом господину судье. А сейчас отправляйтесь в зал древнешетландских книги, там ожидает читатель, прибывший к нам из Северной Шетландии. Окончание последней фразы он произнес почти с придыханием. — Из Северной Шетландии? — не поверила я. — Но как такое возможно? Разве связи между нашими странами не разорваны? Вражда с северным соседом продолжалась уже не одну сотню лет, и граница была закрыта. — В том-то и дело, мадам! — шевалье понизил голос. — Говорят, его величество хочет эти связи восстановить! И для начала он позволил въехать к нам в страну нескольким ученым магам. Наверняка он полагает, что обмен магическими знаниями будет равно полезен обеим сторонам. Ведь сколько старинных ритуалов невозможно провести без артефактов, которые находятся в Северной Шетландии! А это ослабляет нашу страну! Теперь-то вы понимаете, насколько нам важно угодить этому господину? Вполне возможно, что из Гранд-Эста он отправится прямиком в королевский дворец! Я заверила его, что прекрасно это понимаю, и отправилась в указанный зал. Маг из Северной Шетландии сидела за овальным столом в центре. И когда я приблизилась к нему, не посчитал нужным поприветствовать меня хоть как-то. Он не приподнялся и даже не наклонил голову. Для него я была просто служащей библиотеки, и он счел излишним демонстрировать мне те хорошие манеры, которые наверняка у него были, но которые были предназначены для людей более высокого происхождения. Он поднял на меня взгляд, и я поразилась тому, сколь холодными могут быть глаза такого теплого медного цвета. Он тоже был драконом, как и мой бывший муж — уж это-то я способна была почувствовать на таком расстоянии. — Мне нужно сделать копию этой книги, сударыня! — в голосе его тоже был лёд. — И я хочу иметь ее к завтрашнему вечеру, потому что послезавтра на рассвете я отбываю в столицу. Он указал мне на лежавшую перед ним книгу. И когда я увидела ее, то содрогнулась. В ней было не меньше двухсот страниц! Даже если я буду переписывать ее, ни на секунду не отвлекаясь, я всё равно не смогу выполнить то, что он требовал! Глава 17. Извольте выполнять — Вы же понимаете, что это невозможно, сударь! — сказала я. Я была уверена, что он понимал это и сам. Или он настолько не привык думать о людях, которым он отдавал поручения, что не задумался об этом и в этот раз. — Невозможно? — он, казалось, был удивлен самим фактом того, что я осмелилась ему возразить. — Впрочем, если вы так и будете тут стоять вместо того, чтобы сразу заняться делом, то, разумеется, это окажется невозможным. Прежде, чем я успела что-то ответить, я услышала за спиной тихие шаги месье Шерона. — Что-то случилось, ваша светлость? Светлость? Значит, гость из Северной Шетландии тоже был герцогом? Хотя этого следовало ожидать. Вряд ли первыми в нашу страну его величество пустил бы аристократов низкого уровня. Самые сильные маги обычно бывали в очень знатных семействах, которые блюли чистоту драконьей крови. — Эта мадемуазель, господин Шерон, — усмехнулся дракон, — заявила мне, что мое поручение слишком сложно для нее. Поэтому потрудитесь прислать мне другого писца! — Простите, ваша светлость, но, боюсь, что другого у нас нет, — покраснел шевалье. — На содержание библиотеки выделяют столь мало средств, что мы не можем позволить себе держать нескольких переписчиков. На всём, знаете ли, приходится экономить. Мне даже стало его жаль. Он говорил об этом, покраснев от стыда. А ведь он вовсе не обязан был оправдываться перед гостем. — Но даже если бы у нас был такой человек, — вмешалась я, — он тоже не смог бы выполнить то, что вы требуете, сударь! Месье Шерон бросил на меня осуждающий взгляд, призывая меня к молчанию. А для надежности еще и сказал это вслух: — Извольте помолчать, мадам! — Мадам? — правая бровь дракона чуть приподнялась. — Даже не мадемуазель? Неужели в Южной Шетландии замужние дамы имеют обыкновение работать, а не заниматься мужем и детьми? Да еще и работать в библиотеке? Он говорил всё это таким уничижительным тоном, что теперь покраснела и я. Мне было сложно представить, что он сказал бы, если бы узнал, что я находилась тут на исправительных работах. — Не беспокойтесь, ваша светлость! — воскликнул месье Шерон. — Мадам Лефебр сделает всё, что вы пожелаете! Это прозвучало так двусмысленно, что я смутилась еще больше. Впрочем, мой начальник и сам это понял, и на его лбу заблестели бисеринки пота. — Немедленно берите книгу, мадам, и отправляйтесь ее переписывать! — торопливо продолжил он. Я уже поняла, что спорить бесполезно. А потому взяла книгу и намеревалась удалиться. Но тут я посмотрела на ее обложку и застыла на месте. — Простите, ваша милость, — обратилась я к шевалье, — но эта книга входит в список книг, на которых стоит печать особой секретности! А это значит, что она не подлежит переписыванию ни в каком виде — ни полностью, ни частично! За те несколько дней, что я провела в библиотеке, в этом вопросе я разбиралась уже неплохо. И теперь мне было удивительно, что сам месье Шерон не обратил на это внимания. — Мне кажется, господин Шерон, что ваша служащая осмелилась усомниться в вашем приказе! Герцог употребил слово «служащая», но явно первоначально намеревался сказать «служанка». — Идите за мной, мадам Лефебр! — понизив голос, велел мне шевалье. — Простите, ваша светлость! Мы вышли из зала редких книг, и когда за нашими спинами закрылась дверь, месье Шерон позволил себе высказать всё, что он обо мне думал. — Как вы посмели сделать мне замечание, сударыня? Я управлял этой библиотекой еще в те времена, когда вы лежали в люльке! Я знаю правила доступа к магическим книгам куда лучше вас, и если я… — Простите, ваша милость, я всего лишь не хотела, чтобы вы по неосторожности нарушили закон. Содержание этой книги слишком ценно, чтобы ее переписывать и позволять выносить список из здания библиотеки. Если об этом станет известно, вас могут наказать! Мне было странно, что он не понимал этого сам. — Глупая курица! — рассердился он. — Неужели вы думаете, что я смыслю в этом меньше вашего? Да будет вам известно, что относительно этого господина я получил особые распоряжения из столицы! Не далее, как пару дней назад сюда было доставлено письмо с королевской печатью, в котором мне предписывалось оказать его светлости самый почтительный прием и предоставить в его распоряжение любые книги, которые он посчитает нужным затребовать. Любые, мадам! А это значит, что его величество счел его светлость заслуживающим самого высокого доверия. Или вы станете оспаривать и приказы короля? — Ну, что вы, ваша милость! Конечно, нет! Но дело в том, что в письме его величества речь шла исключительно о нашем госте. Теперь же получается, что текст этой книги стану читать еще и я. А вот эта мысль, кажется, действительно прежде не пришла ему в голову. Потому что он уставился на меня с заметной растерянностью. Словно и сам теперь не знал, как поступить. — Быть может, будет лучше, если эту книгу станете переписывать вы сами? Но он, как и я, лишь содрогнулся, представив себе весь этот труд. — Нет-нет, мадемуазель! Это вовсе ни к чему. Вашего ума всё равно не хватит на то, чтобы постичь тот текст, что вы станете переписывать. Так что не будет ничего дурного в том, что в нее заглянет, — и высказав это, он облегченно вздохнул. — А теперь немедленно садитесь за стол и беритесь за работу! И не смейте выходить из библиотеки до тех пор, пока не выполните то, что потребовал его светлость! Глава 18. Не стоило так утруждаться Я просидела за столом до самого вечера. Я пропустила обед, не решившись нарушить распоряжение месье Шерона. Стопка исписанных моим почерком листов казалась весьма внушительной — но ровно до тех пор, пока я не переводила взгляд на саму книгу. За эти десять часов я не переписала и трети книги. Мои глаза уже закрывались, а чувство голода боролось во мне с желанием хоть немного поспать. Усталость сказывалась на каждом моем действии. Я стала медленнее писать, и всё чаще мне приходилось откладывать в сторону испорченные кляксами листы. А ведь каждый такой лист приходилось переписывать заново. Наконец, я начала удалять кляксы с помощью магии. В другой ситуации я ни за что бы на это не пошла — несмотря на кажущуюся простоту этого действия, оно требовало на удивление много энергии, расходовать которую по таким пустякам было крайне неосмотрительно. Сначала я думала, что шевалье велит Софи принести ужин для меня прямо сюда. Пока не вспомнила о том, что одним из незыблемых здешних правил является запрет на пронос съестного в главный корпус библиотеки. А это означало, что мне придется остаться голодной до утра. А то и до следующего вечера, ведь к утру я еще не выполню задание. В полночь я поняла, что уже не вижу ни строчки. Работать в таком состоянии было бессмысленно. И я решила, что если посплю пару часов, то ничего страшного не случится. В кабинете месье Шерона был удобный диван, но, разумеется, о том, чтобы войти туда, не могло быть и речи. Поэтому я устроилась на небольшой оттоманке, что стояла у окна прямо в этом зале. И сразу же заснула. Проснулась я только на рассвете. И испуганно вскочила, поняв, что проспала не меньше пяти часов. Уже через пару минут я снова сидела за столом. И когда на свое рабочее место пришел шевалье, моя работа кипела вовсю. Он подошел ко мне, оценил взглядом то количество страниц, которое мне еще требовалось переписать, и вздохнул. Он пришел к тому же выводу, к которому еще накануне пришла я — мне не справиться с этой работой до вечера. — Я голодна, ваша милость! — сказала я. — А трудно быть внимательной, то и дело слыша, как урчит твой желудок. И если я немедленно чего-нибудь не съем, то рухну в обморок, и тогда вам придется переписывать эту книгу самому. Угроза возымела свое действие, и месье Шерон позволил мне отлучиться на полчаса, чтобы позавтракать. Чем я и не замедлила воспользоваться. Софи тут выставила на стол не только пшеничную кашу, которую она варила на завтрак, но и остатки вчерашнего ужина. И это было весьма кстати. Я отнюдь не была уверена, что шевалье разрешит мне пойти обедать. — Вы отсутствовали не тридцать, а тридцать пять минут, — попенял мне он, когда я вернулась в библиотеку. При этом он не упустил возможности показать мне свои карманные часы, которые наверняка стоили безумных денег. Я извинилась за опоздание и снова взялась за работу. Сейчас, на свежую голову и сытый желудок, я уже почти не допускала небрежности, и мне не приходилось отвлекаться на то, чтобы подчистить кляксы или подправить неаккуратно написанную букву. Но даже учитывая, что я вновь осталась без обеда и не отвлекалась от книги почти ни на минуту, к пяти часам вечера я выполнила только две трети работы. И я решила честно сказать нашему гостю, что к указанному им времени список книги не будет еще готов. Передавать это через месье Шерона я не стала — тот только разозлился бы на мои слова — а сама отправилась в зал древнешетланских книг, где его светлость, имени которого я так и не знала, уже второй день что-то изучал. Только, в отличие от меня, за это время он успел несколько раз поесть и хорошенько выспаться. — Позвольте, ваша светлость? — я остановилась на пороге зала, держа в руках внушительную стопу листов, чернила на которых уже успели высохнуть. — Всё готово, мадам? — поинтересовался он. — Никак нет, ваша светлость! Я пришла, чтобы сказать вам, что я не успеваю закончить переписывание книги сегодня. Вы сказали, что уезжаете завтра на рассвете. Быть может, вы позволите мне продолжить работу до самого времени вашего отъезда? Кроме того, я заметила, сударь, что не меньше тридцати страниц в конце книги содержат всевозможные примечания и хотела спросить, нужно ли переписывать и их? Я вручила ему ту пачку листов, которую принесла. И он, прежде чем ответить на мои вопросы, внимательно изучил те листы, что были сверху. — У вас прелестный почерк, мадам! — он обращался ко мне просто «мадам», потому что наверняка уже успел позабыть мою фамилию. — Что касается примечаний… Да, переписывать их нет необходимости. Мне нужен лишь основной текст книги. И да, вы можете продолжить работу до утра. Тем более, что я решил отложить отъезд еще на пару дней. Так что вам не стоило так уж утруждаться. Он решил отложить отъезд на пару дней и не счел нужным сообщить мне об этом? И по-прежнему требовал, чтобы я переписывала книгу безо всякого отдыха? Я возмущенно засопела. С одной стороны, мне хотелось высказать ему всё, что я о нём думала. С другой стороны, я совсем не хотела прогневать гостя, который направлялся на прием к самому королю. Поэтому я всё-таки решила промолчать. Но весь свой гнев я вложила во взгляд, который схлестнулся со взглядом его светлости. — Ну-ну, мадам, стоит ли сердиться? — рассмеялся он, правильно истолковав его значение. — Это же ваша работа, не так ли? А если вы всё сделаете в срок и прилежно, то я готов вознаградить вас золотой монетой. Наверно, он ждал, что я примусь благодарить его за такой щедрый жест, но я лишь резко развернулась и направилась к выходу. Но дверь кабинета вдруг закрылась прямо перед моим носом. И я вздрогнула, поняв, что он сделал это с помощью магии. — Постойте, мадам! Я же забыл вас спросить о самом главном! Я забыл узнать, понимаете ли вы древнешетландский язык? Ведь в этой книге содержатся заклинания, тексты которых не имеет права знать никто, кроме персон, облеченных доверием его величества. И поскольку вы их читали… Ох, нет! Он что, хочет сказать, что это я нарушила закон? Глава 19. Старые заклинания Мне стало не по себе. Если ему будет известно, что я могла понять тот текст, который переписывала, то не расскажет ли это кому-то еще? Он едет в столицу и будет разговаривать там не только с королем, но и с магами, занимающими высокие посты во дворе? И не увидят ли те угрозу в скромной служительнице библиотеки? И не захотят ли снова упечь меня с тюрьму? От этой мысли я содрогнулась. Но прежде, чем я успела что-то сказать, дверь снова распахнулась, и на пороге появился бледный и взволнованный месье Шерон. — Простите, ваша светлость, но я невольно услышал ваш вопрос! И, разумеется, ответ на него «нет»! Древнешетландский один из самых сложных языков в мире. И женский ум просто не в состоянии его постичь! Он снова назвал меня дурой, но на сей раз я была ему за это благодарна. И когда наш гость посмотрел на меня в упор, я часто-часто закивала, подтверждая всё то, что сказал мой начальник. — Я научил мадам Лефебр древнешетланскому алфавиту, — меж тем, продолжал лепетать тот, — чтобы она могла отличить одну букву от другой и не допускала ошибок на письме. И этого более, чем достаточно, для того чтобы она могла переписывать старинные книги. — Прекрасно, месье Шерон! — одобрительно сказал его светлость. — Ничуть не сомневался в том, что вы соблюдаете закон. И раз уж я решил задержаться в Гранд-Эсте еще на пару дней, то, полагаю, стоит вашей подчиненной дать эту ночь поспать. А то мне кажется, что она близка к тому, чтобы упасть в обморок. Я вовсе не хотел бы, чтобы это случилось с ней из-за моего поручения. — Разумеется, ваша светлость, разумеется! Ступайте отдыхать, мадам Лефебр! Ему не потребовалось повторять это дважды. Я мигом выскочила из зала, добралась до стола, за которым провела эти сутки, оставила на нём книгу. И припустила по направлению к хозяйственному корпусу. Софи еще не приготовила ужин, но зато меня дожидались остатки обеда. И я с удовольствием съела всё, что она поставила передо мной на стол. — Бедняжка! — жалостливо вздохнула она. — Надеюсь, хотя бы эту ночь ты проведешь в постели? Я чувствовала себя такой усталой, что, поднявшись в свою каморку, сразу же легла спать. А утром, едва позавтракав, вернулась к своей работе. Но если в предыдущий день я переписывала текст, не пытаясь вникнуть в его содержание — мне просто некогда было это делать — то сейчас я позволила себе проявить любопытство. Эта книга была сборником заклинаний. И о существовании некоторых из них я до этого дня даже не подозревала. Впрочем, большинство из них наверняка требовали таких затрат энергии, на которые был не способен ни один даже самый сильный маг. Заклинание на вызов полчищ саранчи соседствовало на страницах с заклинанием на поражение вражеской армии. Но раздел со столь сильными чарами я предпочла пропустить — при моих слабых способностях такие заклинания были просто бесполезны. А вот во второй части книги я нашла для себя немало интересного. Особенно впечатлило меня заклинание иллюзии. Я потратила не менее получаса, чтобы запомнить каждое его слово. Я не была уверена, что оно окажется мне по силам, а пробовать применить его прямо сейчас было бы чистым безумием. Но, кто знает, возможно, однажды он сможет мне пригодиться. Поскольку мне не нужно было переписывать примечания к книге, я справилась с работой уже к вечеру. На сей раз я не понесла переписанный текст нашему гостю, а отдала его месье Шерону. Он одобрительно кивнул, забрал у меня и листы, и книгу, а потом, понизив голос до шепота, спросил: — Надеюсь, вы понимаете, мадам, что вам следует быть осторожной в присутствии нашего гостя? Я прекрасно поняла, о чём он говорил, и тоже кивнула. Я вообще не собиралась более общаться с этим господином из Северной Шетландии. Если он проведет в библиотеке еще один день, значит, в этот день мне следует держать от него подальше. В корпусе публичной библиотеки тоже было немало работы. И на следующее утро после завтрака я позволила себе немного погулять по парку. Стояла чудесная погода, сияло солнце, и птицы пели, прячась в кронах деревьев. Мне захотелось взять у месье Амадея какой-нибудь дамский журнал или сентиментальный роман и посидеть с ними на лавочке возле фонтана. Или даже просто с городской газетой, уже прочитанной месье Шероном с первой до последней страницы. Быть может, в этой газете будет написано что-то про моего маленького Джеральда? Ведь как-никак он в своем столь юном возрасте уже был весьма значимой в Шетландии персоной. Я так замечталась об этом, что не услышала приближающихся со стороны главного корпуса библиотеки шагов. И вздрогнула, когда услышала голос его светлости: — Я обещал вам золотую монету, мадам! Так вот она, держите. Скромная работница библиотеки не могла позволить себе отказаться от такого поощрения, и я уже едва не протянула за монетой руку, как вдруг осознала, что эти слова наш гость произнес по-древнешетландски! Он сделал это специально! Глава 20. Вас ждут в публичной библиотеке — Простите, ваша светлость, что вы сказали? — я попыталась вежливо улыбнуться, хотя вся изнутри была словно скована страхом. — О, сударыня, это вы меня простите. Я случайно заговорил на языке, который был в книге, что я читал весь вчерашний день! — он тоже улыбнулся, только вышло это у него гораздо лучше, чем у меня. При этом взгляд его — цепкий, внимательный — почти неприлично изучал выражение моего лица. — Вот, держите, это то, что я вам обещал за хорошую работу. И он протянул мне монету. Я раскрыла ладонь. А когда монета оказалась у меня в руке, я изобразила книксен и поблагодарила гостя за доброту. Именно так должна была вести себя служащая городской библиотеки. — Вам нравится здесь работать, мадам Лефебр? — он задал следующий вопрос, прежде чем я успела откланяться. — Да, ваша светлость! — я решила быть немногословной. Просто развернуться и уйти было бы проявлением грубости, которое я не могла себе позволить. Поэтому я стояла напротив него, скромно потупив взор. — Но что заставляет вас работать? Разве ваш муж не должен обеспечивать вас всем необходимым? Я замерла, не зная, что ответить на этот раз. Конечно, можно было сказать правду. Что я была разведена. Но это было так постыдно, что я не сомневалась, что этот господин после такого признания станет смотреть на меня с презрением. А то и сделает мне какое-нибудь неприличное предложение. Мое замешательство он истолковал по-своему. — Простите, мадам, должно быть, ваш супруг скончался. Я был слишком бестактен, задавая свой вопрос. Я осмелилась посмотреть на него, и в его ответном взгляде прочитала что-то, похожее на участие. Впрочем, что бы он ни подумал обо мне, меня это не должно было касаться. Встреться мы при других обстоятельствах, я наверняка сочла бы его очень красивым мужчиной. Но сейчас я могла думать только о том, что находиться с ним рядом было опасно. И прежде, чем он спросил бы что-то еще, я сказала: — Простите, сударь, но я должна идти. Снова присела в книксене и торопливо зашагала в сторону хозяйственного корпуса. Я благоразумно решила не появляться пока в главном здании. Вместо этого я занялась зарядкой магических кристаллов в коридорах и на кухне. А потом, когда мадам Гарун поставила передо мной кружку молока, я, наконец, взялась за чтение газеты. И первая же новость, которую я прочитала, повергла меня в трепет. «Его светлость герцог Амальрик, наследник престола Южной Шетландии, по пути в Клермон сделает остановку в Гранд-Эсте! Предполагается, что он встретится с главой города и посетит магическую библиотеку!» — Что с тобой, милочка? — забеспокоилась Софи. — Ты так побледнела! Ох, уж этот месье Шерон! Он совсем замучил тебя работой! Я покачала головой. На сей раз месье Шерон был ни при чем. А Софи, взглянув на первую полосу газеты, воскликнула: — Надеюсь, его милость позволит нам поприветствовать герцога, когда он будет в библиотеке? Это же такое событие — увидеть будущего короля Шетландии! Ох, а может быть, мы даже будем представлены его светлости? Ты только представь — ему назовут наши имена. Нет-нет, от этого я упаду в обморок! Она прекрасно знала, что ничего подобного не будет, но позволила себе помечтать. Я же мечтала о том, чтобы поданная газетой информация оказалась неправдой, и герцог Амальрик миновал Гранд-Эст. Или, по крайней мере, магическую библиотеку. Что вообще ему могло тут понадобиться? И если его намерение встретиться с градоначальником я вполне могла понять, то цель посещения этого места оставалась для меня загадкой. Да, Мэйнард был магом, но я никогда не замечала у него большой любви к чтению. В газете было не написано, когда именно должен был состояться этот визит, и на всякий случай я решила узнать это у месье Шерона. Наверняка он и сам предпочтет, чтобы в тот день я и носа не казала из своей каморки. Разве могла преступница удостоиться чести лицезреть самого наследника шетландской короны? Но только я подумала об этом, как дверь кухни с грохотом распахнулась, и на пороге мы увидели бледного и дрожащего месье Амадея. — Мадам Лефебр! Его милость требует, чтобы вы немедленно явились в главный зал публичной библиотеки! Я тут же поднялась из-за стола, немало удивленная таким требованием. — Но что мне там делать, месье? Это же ваша вотчина. Но он покачал головой и с жадностью принялся пить воду из ковша, что стоял на столе. — Он сказал, чтобы сегодня я не смел там показываться! Потому что туда прибыла гостья, для которой я «рожей не вышел», — он произнес это с некоторой обидой. — Она захотел получить книгу не для чтения в зале библиотеки, а с собой. А когда я сказал, что это невозможно, месье Шерон заявил, что я идиот, прогнал меня и велел позвать вас. Но это действительно было одним из главных правил библиотеки — запрет на вынос книг за ее пределы. И я не понимала, почему вдруг месье Шерон решил от него отступить. — Неужели для кого-то может быть сделано исключение? — спросила я. — Вот и я удивился, мадам! — сокрушенно вздохнул Амадей. — Откуда же мне было знать, что это сама герцогиня Амальрик? Что? Герцогиня Амальрик уже в библиотеке? И месье Шерон требует, чтобы именно я обслужила ее? Глава 21. Иллюзорная магия — Но почему сам месье Шерон не может дать ее светлости нужную книгу? — пролепетала я. Всё во мне протестовало против мысли о том, что я покажусь нынешней жене Мэйнарда. Если она узнает, что я здесь, то наверняка найдет способ напакостить мне снова. Ее вряд ли порадует то, что в качестве места исправительных работ господин судья выбрал для меня библиотеку. Я была уверена, что Элеонора мечтала о том, что я окажусь на каторге. — Дело в том, что ее светлость еще сама толком не определилась с той книгой, которую она хочет прочитать, — вздохнул Амадей. — Поэтому, боюсь, вам придется терпеть ее дурной характер совсем не пять минут. А его милость не может позволить себе тратить столько времени на герцогиню Амальрик, ведь он будет занят в основном корпусе библиотеки, где состоится беседа его светлости с нашим гостем из Северной Шетландии. Мэйнард встречается с тем господином, для которого я переписывала книгу? Да кто же он такой? Нынешний статус моего бывшего мужа совсем не предполагал общение с обычными чужестранцами, даже если носили титул герцога. — Но я не могу пойти туда! — воскликнула я. — Вы же знаете, месье, что я нахожусь тут на исправительных работах! Я преступница! Мое общение с такой знатной особой было бы проявлением неуважения к ней! — Не говорите ерунды, мадам Лефебр! — покачал головой месье Амадей. — Если вы сами не скажете ей, кто вы такая, то она ничего не узнает. Вы просто служащая библиотеки, вот и всё. И отправляйтесь туда немедленно, если не хотите прогневать месье Шерона! — А где сейчас сам месье Шерон? — Он только что повел в главный корпус герцога Амальрика. Я издала тяжкий вздох. Объяснять мотивы своего поведения Амадею не было никакого смысла, он всё равно не сможет отменить решения его милости. Значит, я должна поговорить с самим месье Шероном. Но сделать этого мне не удалось. Потому что Софи, только-только вернувшаяся из главного корпуса, куда она относила травяной чай и пирожные (неслыханное, вопиющее нарушение правил!) сообщила мне, что шевалье находится в своем кабинете вместе с обоими герцогами. — Вам же, мадам, следует поспешить к ее светлости! — продолжал нервничать Амадей. — И захватите с собой поднос с чаем и десертами. Наверняка герцогиня не откажется от угощения. Я вышла из хозяйственного корпуса с со всем необходимым для чаепития. На подносе стоял маленький фарфоровый чайник и чайная пара из того же сервиза. И на тарелке лежали аппетитные пирожные и печенье. И вся эта посуда дребезжала при каждом моем шаге, словно пыталась своим звоном разогнать мои невеселые мысли. Если я проигнорирую распоряжение месье Шерона и не появлюсь перед Элеонорой, это вызовет ее гнев, и шевалье в любом случае велит меня разыскать и заставит перед ней извиниться. И при этом наверняка будет присутствовать еще и сам Мэйнард. Ох, какое это будет унижение! Стоило мне подумать об этом, как мои щеки запылали. А сразу же после этого мне пришло в голову решение, которое было рискованным и опасным, но которое я тут же решила попытаться воплотить. Текст заклинания иллюзии так прочно врезался мне в память, что я произнесла его без малейшей запинки. В примечаниях к нему (да-да, в тех самых, которые наш гость не посчитал нужным иметь в записи) было сказано, что в момент произнесения заклинания нужно было представить ту иллюзию, которую ты пытаешься создать. Я не была уверена, что правильно поняла, как это всё должно работать. Но судя по тому, что мне рассказывали еще в юности, когда я постигала азы магии, иллюзия могла быть связана и с внешностью самого мага. И именно такого эффекта я и пыталась добиться сейчас. Полностью изменить свою внешность я не рассчитывала — для этого я была слишком слабым магом. Но я представила себе темноволосую женщину с карими глазами и крупным носом. Не слишком красивую, но и не дурнушку. Такую, на лице которой взгляд вряд ли задержится дольше необходимого. Никаких изменений я не почувствовала и потому вошла в здание публичной библиотеки со страхом. Да, Элеонора узнает меня, и это приведет к непростому разговору. Но если она станет угрожать мне, то я тоже не буду молчать. А устраивать публичный скандал совсем не в ее интересах. Ведь тогда Мэйнард узнает о том, что это она сделала из меня преступницу. И вряд ли похвалит ее за это. Герцогиня Амальрик (всё во мне переворачивалось от осознания того, что ею была уже не я) ожидала меня в самом большом и красивом зале публичной библиотеки. Она стояла у окна и смотрела на пруд с лебедями. При моем появлении она обернулась, и на ее лице сразу появилось недовольное выражение. — Вы не слишком-то торопились, мадемуазель! — сказала она, когда я подошла поближе. — Я непременно попеняю шевалье Шерону на вашу нерасторопность. А я едва не выронила из рук поднос, когда осознала то, что сейчас происходило. Она не узнала меня! Она меня не узнала! — Простите, ваша светлость! — от волнения мой голос прозвучал незнакомо для меня самой. Я аккуратно расставила посуду на маленьком столике, что стоял перед высоким креслом. Но ее светлость не обратила на лакомства ни малейшего внимания. — Я желаю, чтобы вы подобрали мне самую модную книгу этого сезона! — требовательно заявила она. — Мне нужно, чтобы было, что обсудить в светских салонах столицы. Я не хочу, чтобы там сочли меня невеждой. Примерно такого запроса я от нее и ожидала. Она явно не была любительницей чтения, но хотела таковой прослыть. Я поклонилась ей и отправилась к книжным шкафам. Работая здесь, я уже неплохо знала современных авторов. И иногда вечерами сама читала новинки, которые привозили из столицы. Немагические книги при условии бережного с ними обращения месье Шерон позволял брать в хозяйственный корпус, и порой я засиживалась с ними до полуночи. Поэтому уже через четверть часа я положила на стол перед Элеонорой три фолианта. — Я посоветовала бы вам выбрать что-то из этого, ваша светлость! Вот это сочинение графа Тревиса полно романтизма. Оно о любви простой девушки к юноше из очень знатной семьи. А эта книга содержит баллады о доблестных рыцарях. А вот нашумевший роман о скандальном поведении маркизы Корзунд, посмевшей пойти против мнения света. Я была уверена, что она выберет третью книгу. И когда я рассказывала о ней, глаза Элеоноры сверкнули, подтверждая, что именно она вызвала ее интерес. Но сказала она совсем другое. — Я не буду ничего выбирать, мадемуазель! — хмыкнула она. — Я возьму с собой все три книги. Немедленно упакуйте их и отнесите в нашу карету. А потом проводите меня к моему супругу! В этот момент она поднялась из-за стола, и наброшенный на ее плечи бархатный плащ распахнулся. И я вздрогнула, увидев ее едва заметно округлившийся живот. Элеонора де Рец была беременна! Глава 22. Вы нарушили закон! Со дня их свадьбы прошло не так много времени, чтобы интересное положение Элеоноры стало столь заметным. Неужели она уступила Мэйнарду еще до того, как стала его женой? Была так уверена, что он на ней женится? Обида снова захлестнула меня. Значит, муж изменял мне. Он настолько не ценил меня, что не считал нужным хранить мне верность. До этой минуты мне казалось, что нанесенная им рана уже почти затянулась, но почему же сейчас я опять испытываю такое разочарование? Мне давно следовало понять, что я значила для него слишком мало. Хотя когда-то он любил меня — в этом я не сомневалась. Потому что для него наш брак был мезальянсом, и только любовь могла заставить его пойти на этот шаг. Но, должно быть, от нее уже ничего не осталось. Он променял меня на корону Шетландии. Я горько усмехнулась. А кто бы не променял? — Вы что, не слышали меня, мадемуазель? — донесся до меня голос Элеоноры. — Я велела вам проводить меня к герцогу Амальрику! — Конечно, ваша светлость! — я сделал книксен и, подхватив со стола книги, попросила ее следовать за мной. Я довела ее до центрального здания и распахнула дверь. — Кабинет шевалье Шерона находится на втором этаже прямо возле лестницы, что ведет из холла. — Вы что же, думаете, я отправлюсь туда одна? — возмутилась Элеонора. — Но я должна упаковать книги, ваша светлость! — напомнила я. — Вы сами велели мне это сделать. — Займитесь этим после того, как доведете меня до кабинета! — визгливо потребовала она. Мне хотелось избавиться от ее общества как можно скорее. Я не знала, сколь долго будет действовать заклинание иллюзий, хоть и повторила его текст еще несколько раз. Впрочем, я решила, что не будет ничего страшного, если я доведу ее до кабинета шевалье. Входить туда я не стану. Потому что я не могу позволить себе показаться одновременно и месье Шерону, и Мэйнарду. Как только Элеонора окажется возле дверей кабинета, она перестанет нуждаться в моем сопровождении и сама же отошлет меня. А уж после того, как я отнесу книги в экипаж герцога Амальрика, я постараюсь в большом библиотечном парке, где меня трудно будет найти. И вернусь к себе только после того, как Мэйнард и его супруга уедут. Но мой план развалился, стоило нам с Элеонорой только оказаться внутри здания. Потому что именно в этот момент по лестнице спускались Мэйнард и наш гость из Северной Шетландии. Я почувствовала жар на щеках и постаралась отвернуться. Амальрик был драконом, и вблизи он мог легко почувствовать меня под любой маской. Другого спускавшегося с лестницы мужчину я не боялась. Даже если он обратит на меня внимание, то, скорее всего, примет меня за одну из здешних служанок. Он просто не узнает во мне мадам Лефебр, которая переписывала для него книгу. К счастью, всё внимание мужчин Элеонора переключила на себя. — Мэй, я устала тебя ждать и отправилась на твои поиски! — воскликнула она, остановившись у лестницы. — О, простите, сударь, я не должна была прерывать вашу беседу! На лице ее появилось виноватое выражение, но цепкий взгляд при этом заскользил по фигуре гостя. Я воспользовалась тем, что Мэйнард стал представлять жену своему собеседнику, и выскользнула на улицу. Я вернулась в публичную библиотеку и перво-наперво подошла к зеркалу в холле. Я заглянула в него с большим волнением. И, к своей радости, увидела в отражении именно то лицо, которое мысленно себе рисовала. Значит, заклинание работало именно так, как я и полагала. Я не стала дожидаться, когда иллюзия спадет сама, а прочитала другое заклинание, которое эту иллюзию снимало. И через секунду я увидела в зеркале уже саму себя. Уже вернувшийся к своим обязанностям Амадей помог мне упаковать выбранные Элеонорой книги. Он же вызвался и отнести их в экипаж Амальриков, за что я искренне его поблагодарила. А сама торопливо вышла на свежий воздух и зашагала по аллее парка в сторону старой беседки, что находилась довольно далеко от центрального здания. Оттуда мне будут хорошо видны парадные ворота, через которые должна будет проехать карета Мэя. Мне ужасно хотелось узнать, где сейчас находится мой Джери. Жаль, что я не могла об этом спросить. Впрочем, в газете писали, что молодые направлялись в столицу в сопровождении маленького сына его светлости, а значит, Джеральд тоже был сейчас в Гранд-Эсте. Быть может, нас разделяли с ним всего пара кварталов. Ах, если бы я могла выйти за пределы библиотеки! Я бежала бы за каретой Мэя до тех пор, пока она не привела бы меня к тому особняку, в котором они остановились. И я простояла бы возле него до тех пор, пока не увидела бы сына. Теперь, когда Элеонора была беременна, Джеральд находился в опасности. Мне оставалось надеяться лишь на то, что до родов она не станет ничего предпринимать. Ведь у нее могла родиться девочка, а ослаблять позиции своего мужа в борьбе за престол без необходимости она бы не стала. Да и покушаться на жизнь сына Мэя сразу же после появления на свет собственного малыша будет для нее слишком подозрительно. Наверняка она выждет хоть какое-то время. Мне нужно будет только узнать, где будет находиться Джеральд, когда закончится срок моих исправительных работ. И я немедленно отправлюсь туда и найму людей, которые помогут мне выкрасть сына и сбежать с ним за пределы страны. Я услышала ржание лошадей и выглянула из беседки. Экипаж Мэйнарда как раз выезжал за ворота. Но не успела я вздохнуть с облегчением, как рядом со мной раздался голос: — Вы говорили, что не знаете древнешетланский язык, а между тем смогли разобрать как минимум одно из заклинаний, которое было на нём написано! Герцог из Северной Шетландии стоял в двух шагах от меня и буравил меня взглядом. Я растерялась, не зная, что ответить. Разумеется, я собиралась всё отрицать. Под иллюзией меня видела только Элеонора, но она уже уехала. А за те несколько секунд, что я находилась в другом обличье в присутствии этого господина, он вряд ли мог рассмотреть меня настолько хорошо, чтобы сейчас быть уверенным в своем обвинении. — Не понимаю, о чём вы, ваша светлость! — Уверен, что понимаете! — усмехнулся он. — Но если хотите, то я поясню. Буквально четверть часа назад вы находились под иллюзией! А это как раз одно из тех заклинаний, которые содержались в книге, что вы переписывали накануне. И не пытайтесь убедить меня, что знали это заклинание давно. Во-первых, вы применили его не слишком умело, и любой, кто поглядел бы на вас внимательно, заметил бы эту иллюзию. Что говорит о том, что в его применении у вас нет никакого опыта. А во-вторых, иллюзорная магия в Южной Шетландии запрещена уже не одну сотню лет. Впрочем, я с удовольствием послушаю ваши объяснения, если таковые у вас есть. Вы понимаете, что нарушили закон, мадам Лефебр? Глава 23. Будете мне должны — Я всё еще не понимаю, сударь, что вы имеете в виду. А что еще я могла сказать? Если он вздумает во всеуслышание обвинить меня еще и в этом, то даже месье Моруа ничем не сможет мне помочь. Такое обвинение будет куда более серьезным, чем кража рубинов. Он хищно улыбнулся: — Ну, раз вы не желаете признаваться, мне придется выяснять правду другим путем. И я ее выясню, не сомневайтесь. Месье Шерон говорил, что тут, в библиотеке, крайне мало служащих. И если я спрошу его, кому именно он поручил обслуживать герцогиню Амальрик, то я уверен, он назовет именно ваше имя. Вы действительно хотите, чтобы я спросил его об этом? Несмотря на то, что на улице было жарко, меня пробрала дрожь. Но я всё еще не собиралась ни в чем признаваться. Даже если он задаст шевалье этот вопрос, то что он сможет узнать? Только то, что с герцогиней Амальрик в библиотеке была именно я. Но я и не отрицаю этого. А за то, что нашему гостю показалось, будто в тот момент я выглядела как-то по-другому, я отвечать не могу. — Ах, вот как? — усмехнулся он, когда я промолчала. — Тогда я поставлю вопрос по-другому. От кого именно вы хотели скрыть свое истинное лицо, мадам? От герцога и герцогини Амальрик? Но почему? Впрочем, пока они всё еще в Гранд-Эсте, я могу спросить об этом их самих. И если потребуется, то я снова приглашу их сюда, в библиотеку, дабы показать им настоящую мадам Лефебр. Не забывайте, речь идет о наследнике престола! Что, если речь идет о вашем участии в заговоре против него? А вот теперь мне стало жарко! Ну, что за невозможный человек! Вернее, дракон! — Что вы от меня хотите, сударь? — вспыхнула я. — Да, я была под иллюзией! Да, я знаю древнешетландский язык. И да, я не хотела, чтобы их светлости увидели меня настоящую! Но речь не идет ни о каком заговоре! Просто еще совсем недавно я сама была женой герцога Амальрика, и новая встреча с ним была мне неприятна. На протяжении нескольких секунд мой собеседник внимательно смотрел на меня, и я заметила в его взгляде удивление. Конечно, ему было трудно представить, что скромная служащая библиотеки могла быть герцогиней! — Вот как? — наконец, сказал он. — Ну, что же, это многое объясняет. Но не отменяет того факта, что применение иллюзорной магии карается законом. — Я сделала это неумышленно, сударь! И обещаю впредь не делать ничего подобного. Я чувствовала себя попавшим в силки зайцем, который с каждым движением запутывается всё больше и больше. Конечно, мои оправдания звучали нелепо, но я надеялась лишь на то, что уроженцу Северной Шетландии не так уж важно нарушение законов в Шетландии южной. Боялась ли я, что в обмен на свое молчание он потребует от меня того, чего я не смогу ему дать? Нет, не боялась. Он был красив, умен и очень знатен. У него явно не было недостатка в женском внимании. С чего бы ему искать общества женщины, которая значительно ниже его по статусу? В его объятия наверняка желают попасть куда более интересные молодые девицы. — Так и быть, мадам! — кивнул он. — На этот раз я промолчу. Надеюсь, этот урок пойдет вам впрок. Но однажды я непременно потребую за это плату. А пока, сударыня, вы будете мне должны. Я на стала спрашивать, что он имел в виду. Я предпочла понадеяться на то, что мы с ним больше не встретимся. Он вот-вот уедет из Гранд-Эста и вряд ли когда-то вернется сюда. Поэтому мне довольно было его обещания ничего никому не рассказывать прямо сейчас. А когда он уедет на родину, в Северную Шетландию, он и сам наверняка забудет обо мне. И об этом глупом долге, о котором изволил сказать. На следующий день я осторожно спросила у месье Шерона, будут ли у нас сегодня какие-нибудь высокие гости, и он с видимым облегчением ответил, что нет. — И наш иностранный гость, и Амальрики уже отбыли в столицу. Так что сейчас мы можем позволить себе немного отдохнуть. Но напоминаю вам, мадам, что книга о магии времен распада Шетландии на две части всё еще ждет вашего внимания! «Немного отдохнуть» в его понимании означало, что мы возвращаемся к обычному распорядку дня. Но я была рада и этому. В эти дни я особенно жадно хваталась за свежие номера городской газеты. Они были полны сведений о герцоге Амальрике. Его приезд стал для Градн-Эста весьма значимым событием, и они освещали каждый его шаг. Не укрылось от внимания журналистов и интересное положение ее светлости. Они с восторгом написали, что в семье наследника престола ожидается пополнение, и пожелали герцогу второго сына. А чуть позже на эту же тему заговорили и столичные газеты. Они сообщили, что семейство герцога Амальрика разместилось в загородной королевской резиденции Кордейл. И теперь вся страна ждала появления малыша или малышки. Ребенок родился через семь месяцев после свадьбы его родителей. Подданым сообщили, что он появился на свет раньше срока. Но я была уверена, что на самом деле это было не так. Каждое утро я с замиранием сердца брала в руки свежие газеты. Пол малыша волновал меня ничуть не меньше, чем его родителей. И когда в то утро я спустилась к завтраку, я с удивлением увидела за столом самого месье Шерона. Он впервые решил разделить трапезу с нами. Обычно он предпочитал завтракать в одиночестве в своей комнате. — Сегодня знаменательный день для всей Южной Шетландии! — торжественно провозгласил он. А я ощутила тревогу. Потому что уже догадалась, что именно он собирался сообщить. И я не ошиблась. — В семье герцога Амальрика вчера родился второй сын! — его милость обвел всех радостным взглядом. — А это значит, что положение наследника престола укрепилось. И пусть его светлость доводится его величеству всего лишь двоюродным племянником, в его жилах течет королевская кровь. И он молод и силен. Я уверен, что он станет мудрым правителем, и его правление сделает нашу страну процветающей. Софи и месье Амадей охотно поддержали его. А вот я сидела за столом с каменным лицом. Элеонора родила сына! И раз так, то мой собственный сын находился в опасности! Глава 24. Вам не нужна служанка? Те пять месяцев, что оставались до конца срока исправительных работ, я провела в библиотеке в большой тревоге. Каждый день я просыпалась пораньше, чтобы еще до того, как месье Шерон поднимется с постели, успеть прочитать свежие газеты. Информация об Амальриках, как правило, была в каждой из них. Они с равным удовольствием писали и о том, что его светлость принял участие в заседании Государственного совета, и о том, что ее светлость побывала в Королевском театре на открытии сезона. В этих статьях иногда рассказывали и о моем сыне. Так я узнала, что Джерри стали обучать магии, а еще он научился ездить верхом на пони. Каждая такая заметка заставляла мое сердце биться от гордости. Ах, как мне хотелось обнять моего дорогого малыша и убедиться, что он меня не забыл! И что когда он подрастет и встретится со мной, то поверит мне и от меня не отвернется. Писали газеты и о младшем брате Джеральда, которого назвали Гаспаром. Правда, пока малыш мог похвастаться лишь тем, что имел хороший аппетит и часто улыбался. Но для журналистов и это было достаточным поводом для публикации. В день завершения срока моих исправительных работ в библиотеку прибыл судья Моруа, который торжественно снял браслет с моей руки. — Теперь вы свободны, мадам Лефебр! — и он учтиво мне поклонился. А я совершенно искренне поблагодарила его за участие в моей судьбе. Кто знает, где я была бы сейчас, не прояви он ко мне сострадание. Мои вещи были уже собраны, и я собиралась сразу же после обеда отправиться на почтовую станцию. Если верить газетам, Элеонора со своим и моим сыновьями по-прежнему находились в загородной королевской резиденции Кордейл. И именно туда я и хотела поехать. За эти месяцы я уже значительно отточила свои навыки владения иллюзорной магией и надеялась, что это поможет мне наняться в Кордейл на работу и остаться при этом неузнанной. Да, такая магия была вне закона, но если мои враги действовали против меня столь бесчестно, то почему я не могла ответить им тем же? Ведь я не буду делать ничего дурного. Я просто увезу оттуда своего сына и воспитаю его сама. А когда он вырастет, я расскажу ему правду, и он сам сможет принять решение о том, с кем он захочет быть. И если он примет сторону отца и решит вернуться к нему, то я не стану этому препятствовать. Когда он станет взрослым, то сможет себя защитить, и Элеонора уже не сможет ничего ему сделать. — Быть может, мадам Лефебр, вы согласитесь продолжить у нас работу? — немного смущаясь, предложил мне месье Шерон. — Я стану платить вам вдвое больше. Это было щедрое предложение с его стороны, учитывая скромный бюджет библиотеки. Но даже оно не могло соблазнить меня остаться. Хотя при других обстоятельствах я с удовольствием воспользовалась бы им. И возможно, мне еще придется это сделать. Ведь если я смогу выкрасть Джерри, нам придется где-то прятаться. А что может быть лучше магической библиотеки, расположенной вдалеке от столицы? Поэтому я сказала шевалье, что сначала хотела бы повидаться с родными и только потом принимать решение. И он заверил меня, что готов дать мне месяц на раздумья. Из Гранд-Эста я уезжала со смешанными чувствами. С одной стороны, это был город, в котором меня несправедливо осудили. А с другой, я познакомилась здесь с людьми, которые стали для меня почти друзьями. И расставалась я с ними со слезами на глазах. В почтовой карете я тряслась два с половиной дня, прежде чем мы подъехали к маленькому городку Дейлу, вблизи которого и находилась королевская резиденция. Я остановилась в гостинице и спросила хозяйку, не требуются ли в Кордейле работники. — Вам стоит спросить об этом прямо там, мадам! Резиденция столь огромна, что там всегда кто-то требуется. Правда, я не уверена, что вы найдете там, что требуется именно вам. Должно быть, вы хотите работать гувернанткой или экономкой? Но именно этого я как раз и не хотела. Эти должности были слишком приметными, а я предпочла бы не привлекать к себе внимания. Поэтому куда больше меня устроила бы работа горничной или помощницей садовника. И когда на следующий день я пешком отправилась в Кордейл, то постаралась одеться как можно скромнее. И когда я спросила о работе привратника, он направил меня к экономке. — Вы хотите наняться в горничные? — женщина оглядела меня с сомнением. — Но у вас слишком нежные для этого руки. Вы работали прежде? Скрывать отсутствие опыта не было никакого смысла. Она бы просто не поверила мне. Поэтому я предпочла признаться хоть в чём-то: — Нет, мадам, не работала. Мой папенька недавно скончался, и всё его состояние досталось моему брату. Я же осталась безо всего и вынуждена пойти в услужение. — Так почему же в горничные? — полюбопытствовала она. — Это тяжелая работа и, боюсь, вы не будете с ней справляться. Может быть, вам поискать что-то в городе? Но я заверила ее, что буду очень стараться. — Ну, что же, — вздохнула она, — горничные нам требуются всегда. В Кордейле бывает много гостей с самыми высокими титулами, и работы бывает много. Я найму вас. Но сразу предупреждаю, что в случае малейшей оплошности я рассчитаю вас без промедления. Я торопливо закивала, и она повела меня к кастелянше, дабы та подобрала мне униформу. А по дороге охотно рассказывала мне о том, что и где тут находится. — В главном здании сейчас живет семейство наследника престола герцога Амальрика, — с гордостью сообщила она. — И его светлость сейчас здесь? — мое сердце испуганно застучало. — Нет, его светлость бывает тут нечасто. Он занят важными делами в Клермоне. Должно быть, вы знаете, что здоровье его величества, увы, ухудшилось, и все заботы по управлению государством взял на себя герцог Амальрик. Так что ему некогда ездить в Кордейл. А вот его супруга и дети почти всё время находятся тут. И словно в подтверждение ее слов на дорожке парка появилась Элеонора де Рец. Но отнюдь не к ней обратился сейчас мой взгляд. Нет, я смотрела на шедшего в нескольких шагах от нее мальчика! И волнение мое было столь велико, что я с трудом сдержалась, чтобы не назвать этого мальчика по имени. Ах, с какой радостью я бы сейчас его обняла! Но я не могла себе этого позволить. Напротив, пока я не разведаю обстановку, я должна была держаться от него подальше. Но мяч, с которым играл Джерри, вдруг выскользнул из его рук и покатился по дорожке прямо к нам. Я вздрогнула. — Мадам, вы не бросите мне мяч? — услышала я тонкий и такой родной голос. Джеральд смотрел прямо на меня. А у меня на глазах появились слёзы. Он назвал меня мадам! Он меня не узнал! Мой сын меня не узнал! Глава 25. Король умер! Да здравствует король! Но я тут же попеняла себе за эту слабость. Как мог четырехлетний мальчик узнать меня после того, как не видел целых двенадцать месяцев? А самое главное — я была под иллюзией! В таком обличье меня не узнал бы и родной отец. И я постаралась улыбнуться как можно шире. А потом подобрала с травы мяч и бросила его Джеральду. — Благодарю вас, мадам! Он произнес это с такой умилительной серьезностью, что я снова едва не расплакалась — на сей раз уже от счастья. Мой милый, славный малыш! Он выглядел вполне здоровым. Взгляд был светлым и открытым, на щеках играл румянец, а побег за мячом не заставил его даже запыхаться. По крайней мере, сейчас с ним было всё в порядке. Теперь мне нужно было выяснить, где именно находятся его комнаты, раздобыть фальшивые документы и продумать наш побег до мельчайших деталей. Но прежде всего мне следовало внимательно слушать наставления экономки, которая уже проявляла нетерпение. — Простите! — извинилась я. — Но этот мальчик просто прелесть! — Вполне с вами согласна, — улыбнулась она. — Но, чтобы избежать недоразумений, впредь вам не следует называть его мальчиком. Это старший сын герцога Амальрика маркиз ла Рош. — Конечно, мадам! — послушно согласилась я. — Называйте меня мадам Азуле, — моя новая начальница, наконец, сообщила мне свою фамилию. Сама я назвалась ей мадемуазель Кларис Дезанж — своим вторым именем и девичьей фамилией моей матери. Мы добрались с ней до владений кастелянши мадемуазель Панис, и я получила свою униформу — бирюзовое платье, украшенное белой оторочкой и белый же передник. Вырез на платье показался мне слишком откровенным для одежды прислуги, и я честно сказала об этом экономке. Наряд самой мадам Азуле, к слову, был куда более закрытым. — Вполне понимаю вас, мадемуазель Дезанж, — кивнула она. — Ее светлости тоже не нравится униформа горничных. Но именно таково желание его величества. Когда он подолгу бывал в Кордейле, ему хотелось, чтобы его окружали молодые красивые женщины, которым есть, что показать. И хотя сейчас наш славный король уже не выезжает из столицы, менять что-либо в его резиденции без согласования с ним не может даже герцогиня Амальрик. Значило ли это, что Элеонора ревновала своего супруга к прислуге? Имел ли Мэйнард обыкновение заглядываться на молоденьких горничных? Меня порадовало, что эти вопросы, которые я мысленно задала сама себе, не вызвали у меня никаких эмоций. Мэйнард беспокоил меня лишь потому, что его визит в Кордейл мог оказаться для меня опасным. Пусть я и неплохо освоила иллюзорную магию, в его присутствии я могла растеряться и допустить ошибку, которая выдала бы меня. Кроме того, он был драконом, и мог почувствовать то, чего не почувствует человек. — Поскольку у вас нет опыта, мадемуазель, вы начнете службу в нашей резиденции с должности гостевой горничной, — сказала мадам Азуле. — Знатные дамы, которые тут гостят, часто не привозят с собой прислугу. И именно им вы и будете помогать, заменяя их личных горничных. А если во дворце вдруг не окажется таких гостей, то вы будете помогать поддерживать порядок в гостевых комнатах. Я искренне порадовалась такому назначению. Оно давало мне возможность держаться подальше от Элеоноры, но при этом изучать обстановку внутри дворца. И я постаралась приложить все силы, чтобы моя нанимательница была довольна моей работой. В течение следующей недели я перезнакомилась с кучей слуг. И, что было самым важным в этом, я завела знакомство с гувернанткой Джерри. Она оказалась милой молодой женщиной из хорошей семьи. Она знала несколько языков и обладала превосходными манерами. И она искренне любила своего воспитанника, что сразу же расположило меня к ней. Во время наших разговоров она отзывалась о Джеральде с неизменным умилением и охотно отвечала на все мои вопросы. Мой интерес к мальчику она считала совершенно естественным. Ведь он был старшим сыном наследника престола, и к нему было приковано внимание всей Южной Шетландии. А вот с самим Джерри я поговорить не пыталась. Боялась, что он может вспомнить меня. Или просто почувствовать — ведь он тоже был драконом. В свой первый же выходной я отправилась в самую большую таверну Дейла, и ее завсегдатаи сразу же подсказали мне, к кому стоит обратиться за выправкой подложных документов. Такие документами можно было обзавестись в любом городе. Это были всего лишь бумажки с печатями муниципалитетов, и везде находились умельцы эти печати подделать. Так что, расставшись с десятью золотыми монетами, я стала обладательницей паспорта на имя Грейс Боннар. А еще за одну монету в этот паспорт был вписан четырехлетний сын мадам Боннар Джереми. Это имя давало мне возможность продолжать называть Джеральда Джерри — ведь в его возрасте он вряд ли стал бы откликаться на другое имя. Разумеется, резиденция охранялась. Но я узнала, что время от времени Элеонора Амальрик покидала Кордейл и отправлялась в столицу на бальные сезоны. А вместе с ней отбывала и значительная часть стражи. И именно в период отсутствия Элеоноры мне и следовало выкрасть моего сына. После некоторых раздумий я решила отказаться от мысли вернуться в Гранд-Эст и продолжить работу в библиотеке. Будет разумней вовсе уехать из Южной Шетландии — например, в Шетландию северную. А уж скрыться от преследования там будет куда проще. Бальный сезон в столице должен был вот-вот начаться, и вся прислуга с нетерпением ожидала отъезда герцогини Амальрик в Клермон. Но однажды во время обеда в зал, служивший столовой для прислуги, пришел дворецкий с таким скорбным выражением лица, что я сразу поняла, что что-то случилось. И все остальные слуги тоже замерли и отложили в сторону ложки. — С прискорбием вынужден сообщить вам, что король Южной Шетландии Роберт Второй скончался прошлой ночью. И в соответствии с законом о престолонаследии на трон в ближайшем времени вступит его светлость герцог Амальрик. Король умер! Да здравствует король! Глава 26. Перемены Новость была печальной, но ожидаемой. Король Роберт давно уже чувствовал себя плохо, и никакие самые известные врачи оказались не в состоянии ему помочь. Он находился в весьма почтенном даже по драконьим меркам возрасте и прожил славную, наполненную множеством событий жизнь. — Теперь, когда его светлость станет его величеством, грядут большие перемены, — сказала мадам Азуле. — И они сильно скажутся на нашем быту в Кордейле. И она оказалась права. Во-первых, бальный сезон в столице был отменен в связи с объявленным по всей стране трауром. Во-вторых, Элеонора Амальрик сразу стала вести себя по-другому. Она и до этого кичилась своим положением, а теперь и вовсе стала смотреть на всех с презрением. Она еще не надела корону, но уже чувствовала себя королевой. В-третьих, мой побег с Джеральдом пришлось отложить. Потому что Элеонора отправилась в столицу вместе с обоими сыновьями — и приемным, и родным. — Не понимаю, зачем ей понадобилось тащить в Клермон детей, — сокрушалась я, когда мы проводили взглядами скрывшийся за воротами экипаж. Отъезд Элеоноры, которого я так ожидала, оказался для меня бесполезен. Ведь Джерри уехал вместе с ней. Я с трудом сдерживала рыдания, так и рвавшиеся наружу. О том, чтобы самой поехать в столицу, не могло быть и речи. Даже если я сделаю это, то меня всё равно не пустят в королевский дворец. А ведь именно там размесятся Амальрики. — Поскольку они являются членами королевской семьи, то должны отдать дань уважения покойному Роберту Второму, — пояснила мадам Азуле то, что я понимала и сама. — Но не думаю, что они задержатся там надолго. Сейчас в столицу стечется множество народа и наверняка там не обойдется без беспорядков. Каждая смена короля приводит к волнениям. А тем более сейчас, когда власть будет переходить не к сыну покойного его величества, а всего лишь к его дальнему родственнику. Мое сердце и так было полно тревоги, а после ее слов я и вовсе впала в панику. В Кордейл приходили газеты, но у слуг не было к ним доступа. Они хранились в библиотеке дворца, и было бы странно, вздумай я туда попасть. Поэтому новости я могла узнавать разве что от дворецкого и мадам Азуле, а те и сами знали немного. Так что в очередной свой выходной я отправилась в городскую таверну, надеясь, что там окажется кто-то, кто сам был в столице и сможет об этом рассказать. И я не ошиблась. Как раз когда я пришла в таверну, один из ее завсегдатаев рассказывал про свою поездку в Клермон. — Все улицы полны жандармами. Будущий король опасается народных бунтов. — Бунтов? — не выдержала я. — Но с чего бы им быть? Разве народ против герцога Амальрика? Разве тот сделал что-то дурное? Он наследует корону, потому что король Роберт сам выбрал его в качестве своего преемника. — А вот в этом-то, мадемуазель, — усмехнулся рассказчик, — как раз уверенности и нет. Поговаривают, что его светлость воспользовался беспомощностью его величества и внушил тому выгодную для себя мысль с помощью запрещенного заклинания. А раз король находился под внешним воздействием, то и подписанный им указ не имеет никакой силы. Слушатели потрясенно молчали. Молчала и я сама. Поверить в услышанное было непросто. Я испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, мне хотелось заступиться за Мэйнарда и сказать, что он ни за что бы так не поступил. С другой стороны, я еще год назад поняла, что слишком плохо знала бывшего мужа. Если он смог так подло поступить с собственной женой, то, наверно, мог и обмануть его величество. Он был для этого достаточно сильным магом. Я попыталась вспомнить содержание той книги, которую переписывала для гостя из Северной Шетландии. Были ли в ней подобные заклинания. Да, что-то такое там было. Заклинание подавления воли — вот, как оно называлось! Но поскольку в книге перед его текстом шло предупреждение о том, что оно может быть чрезвычайно опасным как для того, на кого оно воздействует, так и для того, кто его применяет, я даже не пыталась его запомнить. К тому же оно требовало огромного магического резерва, которого у меня всё равно не было. А вот у Мэйнарда такой резерв был. Я замотала головой, пытаясь отогнать эти мысли. И думать, и, тем более, говорить об этом было опасно. И кажется, это понял и сам рассказчик, который с обсуждения политических вопросов предпочел переключиться на экономические. И принялся обсуждать с собутыльниками цены на продукты в Клермоне, которые выросли за эту неделю аж вдвое. Когда я вернулась во дворец, то удивилась царившей там суматохе. — Ее светлость неожиданно вернулась из столицы! — сообщила мне мадам Азуле. — Да, вместе с детьми! Потому что один из них в Клермоне заболел! — Что? — охнула я. — Кто заболел? Джеральд или Гаспар? Я оперлась на стену, потому что ноги задрожали. А стены комнаты и лицо экономки поплыли перед глазами. — Джеральд, — ответила мадам Азуле и тут же спохватилась. — Ох, да что же я болтаю! Я хотела сказать, маркиз ла Рош, который вот-вот будет именоваться его высочеством! Значит, Элеонора уже приступила к исполнению своего плана. Стоило только Мэйнарду приблизиться к трону, как она не стала медлить. А я не смогла ей помешать, потому что была слишком далеко от моего малыша. Сердце разрывалось от страха и обиды. Я должна была повидаться с Джерри. Прямо сейчас. Даже если для этого мне потребуется придушить Элеонору де Рец собственными руками. Глава 27. Сыночек, держись! Я неслась по коридорам дворца, не замечая ничего вокруг. И уже через несколько минут оказалась в той его части, в которую без необходимости слуги обычно не заходили. Сюда допускались только те лакеи и горничные, которые прислуживали непосредственно семье Амальриков. Я же к ним не относилась. Но сейчас я предпочла об этом забыть. Я должна была узнать, что случилось с моим сыном. Расположение комнат во дворце уже было мне хорошо известно, так что я подошла к дверям тех апартаментов, что были отведены Джерри. Тут были и его спальня, и игровая комната, и что-то вроде маленькой столовой с детской мебелью. Я замерла перед дверью, но лишь на мгновение. А потом тихонько в нее постучала. Открыла мне гувернантка. Она выглядела уставшей и невыспавшейся. Бледное осунувшееся лицо, темные круги под глазами. — Вы что-то хотели, мадемуазель? — спросила она у меня. — Мадам Азуле послала меня спросить, не нужно ли вам чего. И справиться о самочувствии маленького маркиза. Девушка ненадолго задумалась, а потом кивнула: — Я была бы благодарна вам, если бы вы принесли его сиятельству теплого ягодного морса с кухни. Он очень любит его и уже выпил всё, что нам доставили утром. Она не ответила на мой второй вопрос, но я решила, что повторю его, когда принесу ей морс. И быстро зашагала в сторону кухни. Морс был уже готов, и кухарке потребовалось лишь подогреть его на жаром пышущей печи. На серебряный поднос, помимо кувшина, она поставила еще и тарелку со свежими ванильными булочками. На сей раз гувернантка позволила мне войти прямо в спальню Джерри. Я поставила поднос на стол и застыла, не в силах отвести взгляд от кровати, на которой спал мой сын. Он был бледным, и кожа его казалась почти прозрачной. Кудрявые волосы его были влажными и прилипли ко лбу. Он то ли спал, то ли находился в забытьи, но дыхание его было частым и громким. — Что с ним случилось? — прошептала я. Впрочем, я знала это и сама. Я знала то, чего наверняка не знала сама мадемуазель Нуар. Всё это подстроила Элеонора! И неважно было, каким образом ей удалось добиться желаемого. Она сделала то, что собиралась сделать еще год назад. А я не сумела ей помешать. — В королевском дворце в Клермоне было ужасно холодно, — гувернантка старалась говорить так же тихо, как говорила я. — Вот уж никогда бы не подумала, что там могут быть такие сквозняки. И там слишком много помещений, чтобы можно было обогреть их все. Это действительно было странно. Неужели при дворе было мало специализировавшихся на бытовой магии придворных? И уж кто, как не король, мог позволить себе держать хоть в каждой комнате кристаллы, которые работали на обогрев? Наверняка всё это было устроено специально! И моего сына нарочно разместили в холодном помещении. Но вслух, разумеется, я этого не сказала. — Но не лучше ли было лечить его сиятельство в столице? Обратная дорога только еще больше измотала его. — Если бы мы заметили, что он заболел, еще в Клермоне, то непременно остались бы там, — согласилась со мной мадемуазель Нуар. — Но мы почувствовали его жар, только когда проделали уже половину пути. Да и в столице сейчас неспокойно, и его светлость поспешил отправить детей и супругу в Кордейл. Во время траурных мероприятий были задержаны несколько бунтовщиков, которые призывали признать указ его величества о преемнике незаконным и устроить народные выборы правителя. Она лишь повторила то, что я уже слышала в таверне. Но сейчас это не трогало меня. Что мне было за дело до каких-то бунтовщиков, если речь шла о здоровье моего сына! — Приезжал ли доктор к его сиятельству? — спросила я. — Конечно, мадемуазель! Он сказал, что это обычная простуда и велел давать мальчику настои трав и приготовленные им микстуры. Доктор не хотел тут оставаться, но ее светлость настояла на том, чтобы он пробыл тут еще хотя бы пару дней — до тех пор, пока его сиятельству не станет лучше. Элеонора сама настояла на этом? Это было как минимум странно. — Если вы хотите отдохнуть, мадемуазель, то я могу посидеть у кровати его сиятельства вместо вас, — предложила я. — Вы явно не спали этой ночью. — Да, так оно и есть! Но я не могу оставить маленького герцога. Вот разве что вы позволили бы мне немного подремать прямо тут, в кресле, а сами бы подежурили, пока его сиятельство не проснется… — Разумеется, мадемуазель! Я не спущу с мальчика глаз и разбужу вас сразу же, как только он проснется! — заверила я ее. Она заснула сразу же, как только опустилась в кресло. И когда я услышала ее мерное дыхание, то села на кровать и дрожащей рукой коснулась лба Джеральда. Он был горячим, и я, не отпуская руку, принялась читать текст слабенького лекарского заклинания. Оно должно было хоть немного унять жар. На большее я была не способна. Дыхание Джерри сразу же стало чуть более ровным, а на бледные щеки слегка порозовели. Входная дверь в соседней комнате распахнулась, и я едва успела вскочить с кровати, как в спальне появилась Элеонора Амальрик. Она скользнула по мне усталым взглядом и резко спросила: — Кто вы? Мой голос едва слушался меня, так велик был страх, что она меня узнает. Иллюзия могла исчезнуть в любой момент, учитывая, что я только что истратила почти весь свой магический резерв. — Я Кларис, гостевая горничная. Я принесла его сиятельству морс с кухни. Простите, я немедленно разбужу мадемуазель Нуар. Но Элеонора покачала головой: — Нет, пусть она спит. Ей нужно будет бодрствовать всю ночь. С Джеральдом пока посижу я. А вы ступайте на кухню и принесите куриного бульона! Мой страх лишь усилился. Я не хотела оставлять ее наедине с моим сыном. Кто знает, что она добавит в его напиток? — Вы что, не слышали меня? — она чуть повысила голос. Я судорожно пыталась принять решение. Если я осмелюсь возразить прямо сейчас, то я добьюсь только того, что меня выкинут из Кордейла. И тогда я уже ничем не смогу помочь Джеральду. А я должна быть с ним рядом! Да и вряд ли Элеонора осмелится использовать яд. Скорее, как она и хотела, она откроет в комнате окно, чтобы еще больше застудить моего сына. А вот этому я постараюсь помешать! Если потребуется, я целые сутки буду дежурить под окнами. А когда она уйдет из комнаты, то вернусь сюда, чтобы убедиться, что Джеральд находится в тепле. И я вновь отправилась на кухню. А когда вернулась обратно с кружкой теплого бульона, то не стала врываться в спальню, а тихонько приоткрыла дверь. И то, что я увидела, поразило меня. Элеонора сидела на кровати и держала Джерри за руку. Она делала то, что делала я сама четверть часа тому назад! Она лечила моего сына магией! И я услышала, как она негромко говорила: — Ну же, Джерри, держись! Ты должен поправиться! Ты просто обязан это сделать! Глава 28. Сомнения Мне показалось, что я схожу с ума. С чего бы Элеоноре беспокоиться о здоровье моего сына? Не она ли год назад хотела его уничтожить? Я так и стояла несколько мгновений, пытаясь понять, что я не ослышалась. Но нет, она действительно это сказала! И она лечила Джерри! Тратила на него свою магию, хотя вовсе не обязана была этого делать. И она вызвала врача и заставила его остаться в Кордейле. Всё это совершенно не вязалось с тем, что я слышала когда-то в Амальрии. Неужели за эти месяцы Элеонора так изменилась? Но почему? Быть может, на нее так повлияло материнство? Она сама стала матерью и, жалея собственного сына, стала жалеть и моего? Или за то время, что она провела рядом с Джерри, она, сама того не желая, привязалась к нему, и он смог растопить ее ледяное сердце? Но, чем бы ни объяснялись ее действия, я была благодарна ей за то, что она сейчас делала всё, чтобы помочь моему ребенку. Я обозначила свое присутствие, и Элеонора поднялась с кровати и сказала: — Его сиятельство проспит еще не меньше часа. Вам придется снова сходить на кухню, чтобы разогреть бульон. — Не беспокойтесь, ваша светлость! Я сделаю это, как только он проснется. Она кивнула и добавила: — И когда он проснется, не забудьте разбудить мадемуазель Нуар! Я заверила ее, что именно так и поступлю. А при этом мысленно умоляла ее удалиться из этой спальни как можно скорее. Мой магический резерв был сильно истощен, и мне с трудом удавалось удерживать иллюзию. Наконец, Элеонора вышла из комнаты. Ей и самой необходимо было отдохнуть, она тоже отдала немало сил на то, чтобы применить заклинание исцеления. А я позволила себе на полчаса стать самой собой. И Джеральд, и мадемуазель Нуар крепко спали, и я села на кровати сына так, чтобы мое лицо находилось в тени висевшего над кроватью балдахина. Даже если бы Джерри вдруг проснулся, вряд ли он сумел бы разглядеть меня так хорошо, чтобы узнать. Сейчас я чувствовала себя почти счастливой. Мой сын был рядом, и он явно шел на поправку. И его мачеха, которая еще несколько часов назад мнилась мне чудовищем, на деле оказалась не так уж плоха. Я держала Джерри за руку и пыталась понять, как мне действовать с учетом изменившихся обстоятельств. Нет, я по-прежнему хотела выкрасть сына и увезти его за границу. Но теперь по этому поводу я испытывала сильное чувство вины. Если Джеральду не угрожала опасность со стороны Элеоноры, то имею ли я право лишать его того блестящего будущего, которое ему сулит близость с Мэйнардом. Тот вот-вот станет королем Южной Шетландии, а значит, мой сын станет наследным принцем. А что его ждет, если он уедет со мной? Скитания по чужой стране? Скромность во всём — в одежде, в еде, в развлечениях. На те деньги, что у меня есть, мы не сможем многого себе позволить. Конечно, я попытаюсь найти работу, но труд служанки или даже писаря не слишком хорошо оплачивается. Сомнения сводили меня с ума. И я почти заставила себя перестать думать об этом хотя бы сегодня. Пока Джерри болен, о побеге не может быть и речи. Но в течение нескольких следующих дней мне нужно будет принять решение. А пока я просто понаблюдаю за Элеонорой. Если она действительно добра к Джеральду, то, возможно, мне стоит оставить его с отцом, но и самой при этом находиться где-то поблизости. Если я войду в доверие к ее светлости и мадемуазель Нуар, то не исключено, что мне удастся поехать с ними и в столицу. Погрузившись в эти размышления, я едва не пропустила момент пробуждения Джерри. Он шевельнулся, пробормотал что-то спросонья, и я, наконец, встрепенулась и принялась торопливо читать текст заклинания иллюзии. Справившись с этим заклинанием, я применила и другое — уже бытовое — и разогрела бульон прямо в кружке. Это избавило меня от необходимости идти на кухню. Ведь каждое мгновение этого вечера я хотела провести рядом с сыном. Я напоила его бульоном и переодела в сухую и нагретую у камина рубашку. Он был еще слишком слаб, чтобы обратить внимание на меня саму. Он послушно выполнял всё, что я ему говорила, но взгляд его был рассеянным. Можно было не беспокоиться, что он меня узнает. — Его сиятельство пришел в себя? — услышала я голос мадемуазель Нуар. — Прошу вас, сообщите об этом ее светлости! Гувернантка тоже проснулась и теперь явно чувствовала себя виноватой. — Ее светлость недавно сама была тут, — сказала я. — И она лечила его сиятельство, так что сейчас она наверняка отдыхает. — Была тут? — перепугалась мадемуазель. — И видела, что я сплю на работе? — Не беспокойтесь, она совсем не рассердилась. Мне показалось, она была рада, что вы отдыхаете, потому что вам нужно будет бодрствовать всю ночь. И я уже напоила его сиятельство бульоном и сменила ему сорочку. Потому что та, в которой он спал, была мокрой от пота. — Благодарю вас, мадемуазель Дезанж! Вы очень меня выручили. Но, должно быть, у вас у самой немало дел, так что вы можете идти. Обещаю, что не сомкну глаз до утра! Мне хотелось бы посидеть в спальне еще хоть немного, но это могло показаться гувернантке странным, так что я, бросив еще один взгляд на сына, удалилась. Мне пришлось извиняться перед мадам Азуле за свое отсутствие, но это стоило того. Да и сама экономка, когда узнала, где именно я была и чем занималась, охотно извинила меня. А на следующий день мадам Азуле отправила меня в Дейл за леденцами для Джеральда. — Их продают в лавке месье Тома, что на Рыночной площади. Его сиятельство очень их любит. Но не абы какие, а исключительно вишневые. О, да, я прекрасно это знала! В нашем старом замке в Амальрии кухарка каждую неделю готовила для Джерри вишневые леденцы. И я отправилась в Дейл, быстро нашла лавку месье Тома и купила там не только леденцы, но и лакричные палочки, и туррон — нугу, обваленную в орехах. Их мой сын тоже очень любил. И как раз когда я выходила из лавки с большим бумажным пакетом в руках, я услышал знакомый хрипловатый голос: — Мадемуазель Лефебр? Вы-то мне и нужны! Глава 29. Важное поручение Когда я выходила в город, то позволяла себе хоть ненадолго снять с себя иллюзию и передохнуть. Но мне и в голову не приходило, что в Дейле я могу встретить кого-то, кто знал настоящую меня. Я подняла взгляд и изумленно воскликнула: — Господин Шерон? Да, это был он, главный смотритель магической библиотеки Гранд-Эста. Мне было любопытно, что привело его сюда. Впрочем, в следующее мгновение я догадалась об этом и сама. Разумеется, как главный смотритель крупнейшей магической библиотеки Южной Шетландии он наверняка приезжал в Клермон на прощание с его величеством. И теперь, должно быть, он возвращался домой через Дейл. Но вот зачем ему потребовалась я, у меня не было ни малейшего предположения. И он назвал меня мадемуазель! — Ох, простите, я хотел сказать «мадам Лефебр»! — тут же, будто прочитав мои мысли, исправился он. — Но я действительно рад вас видеть! — Взаимно, ваша милость! — улыбнулась я. — Но зачем я вам понадобилась? Возможно, он так и не нашел для библиотеки нового переписчика и хотел повторить то предложение, что уже мне делал. Но в таком случае я буду вынуждена снова отказаться. Сейчас, когда я была рядом со своим сыном, я уже не могла думать о работе. — Вы должны кое-что сделать для меня, мадам! — он подошел ко мне ближе и понизил голос, словно боялся, что кто-то может нас подслушать. — Ну, то есть, не должны, конечно, но я очень рассчитываю на то, что вы мне не откажете! Мне нужно, чтобы вы срочно переписали для меня одну очень важную книгу! К лавке месье Тома подъехал экипаж очередного покупателя, и мы с месье Шероном отошли в сторону от крыльца. — Но я состою на службе, месье! И моим нанимателям вряд ли понравится, если я буду пренебрегать своими обязанностями и выполнять работу для вас. На его лице отразилось почти отчаяние. — Но это очень важно, мадам! Скажите мне, кто ваши наниматели, и я сам с ними поговорю! Речь идет о выполнении поручения будущего короля! Я вздрогнула! Собственно, моим нанимателем как раз и был сам будущий король! Да, мой бывший муж и будущий король Мэйнард! — Должно быть, вы знаете, сударыня, — продолжил месье Шерон, когда мы пошли по тихой безлюдной аллее городского парка, — что скоро состоится коронация нашего нового монарха. А поскольку он не является прямым потомком почившего короля и доводился ему родственником лишь по линии его супруги, то его вступление на престол означает появление новой королевской династии. Династии Амальриков. Всё это я знала и сама. О, я превосходно изучила историю рода Мэйнарда, когда была его женой! — А для того, чтобы новая династия закрепилась на троне и правила много столетий, существует очень сильный древний ритуал, описанный в старинной магической книге. Но проблема в том, что эта книга такая ветхая, что в любой момент ее страницы могут превратиться в труху. А во время ритуала текст заклинания должен быть под рукой будущего монарха. — Так перепишите его сами, месье! — сказала я. А шевалье вздохнул: — Вы же знаете, мадам, какой ужасный у меня почерк! А во время ритуала текст должен хорошо читаться. Достаточно ошибиться в произношении хотя бы одного слова, и всё пойдет насмарку! Я собирался найти переписчика в Клермоне, но раз уж я встретил вас, то это куда лучше. Доверить такой текст незнакомому человеку было бы слишком рискованно. Кто знает, насколько внимателен он будет при выполнении этой работы? И ведь важно, чтобы этот человек хорошо знал древнешетландский язык, а найти такого в срочном порядке будет трудно. Но я всё равно покачала головой. Да, я понимала, насколько важным был этот ритуал. Но не собиралась во всё это ввязываться. Он прочитал ответ по моему лицу и торопливо добавил: — И я готов вам хорошо заплатить! Двадцать пять золотых монет, мадам! Где еще вы сможете заработать такие деньги? Это была огромная сумма! И если мы с Джерри всё-таки сбежим из Кордейла и Южной Шетландии, эти деньги нам как раз пригодятся. — Ну, так как же, мадам Лефебр, вы согласны? — он посмотрел на меня с надеждой. — И еще раз скажу, что я готов поговорить с вашим нынешним работодателем о том, чтобы он дал вам пару свободных дней. — Вы полагаете, я справлюсь с этим за два дня? Если так, то за это стоило взяться. Возможно, мадам Азуле согласится дать мне два выходных дня авансом. — Хорошо, месье! — кивнула я. — Я готова выполнить эту работу. Нет-нет, говорить с моей работодательницей не нужно. Я поговорю с ней сама. — Превосходно, мадам! — обрадовался месье Шерон. — Тогда буду ждать вас завтра утром. Вы же понимаете, дать вам книгу с собой я не могу. Она слишком ценная для этого. Я остановился в гостинице «Королевский кубок». Мы расстались, весьма довольные друг другом. Но не успела я порадоваться тому, что нашла себе такой хороший приработок, как меня снова остановили. Дорогу мне внезапно преградил высокий мужчина. А когда я посмотрела ему в лицо, то испуганно охнула. Это был тот самый герцог из Северной Шетландии, для которого я переписывала магическую книгу в Гранд-Эсте. — Добрый день, мадам! — он снизошел до того, что чуть наклонил в приветствии голову. — Насколько я понимаю, несколько минут назад вы получили от месье Шерона небольшое, но очень важное задание? Надеюсь, вы согласились его выполнить? Потому что мне от вас тоже будет кое-что нужно. Надеюсь, вы не забыли, что мне должны? Глава 30. Услуга за услугу А вот сейчас я пожалела, что не накинула на себя заклинание иллюзии и позволила этому господину себя узнать. Но постоянное применение иллюзорной магии было невозможно, и я должна была хотя бы время от времени от нее отдыхать. А его светлость продолжал пристально смотреть на меня, и на его губах играла улыбка. — Добрый день, ваша светлость! — вежливо поприветствовала я его вслух, порадовавшись тому, что он не может прочесть мои мысли. — Простите, но я не понимаю, что вам угодно. Да, я действительно недавно разговаривала с шевалье Шероном, но никакого важного задания он мне не давал. Я не знала, что было нужно нашему гостю, но не собиралась посвящать его в те вопросы, которые его решительно не касались. Речь шла о слишком важных вещах для нашего государства, а этот человек был иностранцем. — Ну, как же, мадам Лефебр? — еще шире улыбнулся он. — Разве его милость не попросил вас переписать для него весьма текст одного древнего заклинания, которое вскоре понадобится вашему новому монарху? Он был поразительно хорошо осведомлен. Но я надеялась, что мне удалось сохранить невозмутимое выражение на своем лице. И я даже попыталась улыбнуться ему в ответ: — Я всё еще не понимаю вас, сударь! Более того, я даже не знаю вашего имени! Он рассмеялся: — О, простите, сударыня! Это действительно большое упущение с моей стороны! — и церемонно поклонился. — Герцог де Труа к вашим услугам! Это имя мне ни о чём не говорило. Да, возможно, оно и не было настоящим. Раз его светлость так настойчиво лез в дела нашей страны, то наверняка был шпионом и тоже носил маску, хоть и не иллюзорную. — Ну, а теперь, когда мы с вами знакомы, быть может, вы согласитесь вернуть мне долг? Или вы хотите, чтобы герцогиня Амальрик узнала, кто сейчас крутится рядом с ее резиденцией? Я вздрогнула. Что именно он знал обо мне? И откуда он это узнал? — Да-да, мадам! Иногда очень полезно проявлять хотя бы малую толику любопытства. Когда я находился в Гранд-Эсте, мне показалось странным, что вы использовали иллюзорную магию именно в присутствии герцога и герцогини Амальрик. Ведь это должно было иметь какое-то объяснение, правда? И я решил это объяснение найти. Мне уже было известно, что вы знали древнешетландский язык и владели магией. Всё это дало мне возможность предположить, что вы отнюдь не простолюдинка, а аристократка. Но что могло заставить вас работать обычной переписчицей в библиотеке? Пока он рассказывал, я невольно сжала кулаки. Его любопытство было не просто возмутительным, оно было опасным! Опасным для меня. — Да-да, мадам, мне не составило труда выяснить, что в библиотеку вы были назначены по решению суда на исправительные работы. Но куда более интересным оказалось другое — то, что имя Грейс Лефебр принадлежало бывшей жене герцога Амальрика. Ага, ваши щеки заполыхали! Вы не слишком хорошо умеете сдерживать свои эмоции, мадам! Вам стоит над этим поработать! И вот после того, что я узнал, все части картины сразу сложились! Мне стало понятно, почему вы решили надеть маску именно тогда, когда в библиотеке Гранд-Эста появились Амальрики! Вы не хотели, чтобы его светлость узнал в вас свою бывшую жену! — Вас это не касается, сударь! — прошипела я. — Увы, но уже касается! Это слишком серьезная информация, и она дорого стоит. Уверен, герцогиня Амальрик будет благодарна мне, если я расскажу ей, кто именно оказался в Дейле как раз тогда, когда она сам с детьми находится здесь. И не говорите мне, что вы оказались тут случайно! Потому что я вам не поверю. Таких совпадений не бывает. Вы наверняка приехали в Дейл намеренно — сразу же после того, как закончился срок ваших исполнительных работ. Я могу предположить даже причину этого. После развода его светлость запретил вам видеться с сыном, не так ли? Согласен, что это очень жестоко с его стороны. Но он имеет на это право. А что хотите сделать вы? Просто увидеть своего ребенка? А может быть, выкрасть его? А вот сейчас я, наверно, полностью выдала себя. Потому что у меня на глазах появились слёзы, а руки задрожали. Если бы я знала какое-нибудь страшное заклинание, которое могло уничтожить его прямо в эту минуту на этом месте, то я бы применила его, не задумываясь. Потому что я должна была защитить не только себя, но и своего сына! — Ну-ну, мадам, прошу вас, успокойтесь! — он протянул руку к моему плечу, но я отшатнулась от него. — Я обещаю, что не выдам вас, если вы сделаете то, о чём я вас прошу. Услуга за услугу. Мне кажется, это вполне справедливым. А потом я уеду из Дейла. Меня совершенно не касается то, что происходит в семействе будущего короля Южной Шетландии. — И, тем не менее, вы хотите ему навредить, — возразила я. — Иначе зачем бы вам следить за месье Шероном? А в том, что он следил за шевалье, я не сомневалась. Меня он увидел именно потому, что месье Шерон подошел ко мне. Герцог де Труа не знал, что я работаю служанкой в Кордейле. И следил он за месье Шероном именно тогда, когда тот вез столь ценную древнюю книгу. Книгу, которая должна была помочь Мэйнарду основать новую династию. — Да, вы правы. Я не питаю большой любви к герцогу Амальрику. Более того, я считаю, что он незаконно займет южно-шетландский трон. И именно поэтому я и прошу вас об услуге. Он говорил «прошу», но на самом деле не просил, а требовал. И то, что он говорил, касалось не только моего бывшего мужа, но и моего сына. Потому что Джеральд тоже был представителем той самой династии, против которой он был настроен. — Чего именно вы хотите, сударь? — всё-таки спросила я. — Я хочу, чтобы вы уничтожили ту книгу, которую велел вам переписать месье Шерон! Уничтожить столь ценную книгу? Я не могла поверить своим ушам. Да если я сделаю это, то окажусь государственной преступницей и никогда уже не увижу Джеральда! Меня отправят не на исправительные работы, а в тюрьму. И не на двенадцать месяцев, а на несколько лет. Глава 31. Мама — Уничтожила книгу? — потрясенно переспросила я. — Как вы себе это представляете, сударь? Месье Шерон всё время будет находиться рядом. И даже если я смогла бы это сделать, меня тут же обвинят в государственной измене и бросят в тюрьму. Не кажется ли вам, что это слишком высокая цена за ваше молчание? Я не стала говорить о том, что это действие еще и лишит моего сына возможности стать однажды королем Южной Шетландии. Так с чего бы мне на это идти? — Поверьте, мадам Лефебр, если мы не сделаем этого, то ваша страна заплатит куда более высокую цену за желание герцога Амальрика надеть на себя корону. Я уже ничуть не заблуждалась в отношении Мэйнарда и тоже предпочла бы видеть на троне человека более благородного. Но брать на себя ответственность за всю страну я тоже была не готова. — Меня это не касается, сударь. Я всего лишь слабая женщина, которая не хочет лезть в политику. А если вас так беспокоит эта книга, то почему бы вам не уничтожить ее самому? Вы куда более сильный маг, чем месье Шерон, я чувствую это. Неужели прятаться за женской спиной ему не стыдно? — След моей магии слишком узнаваем. Мое участие в этом деле может вызвать международный скандал и привести к войне между Северной и Южной Шетландией. А именно этого мне хотелось бы избежать. — Ну, что же, сударь, это ваш выбор, — я пожала плечами. — А мой выбор — остаться в стороне от дрязг сильных мира сего. Так что простите, но я не могу выполнить вашу просьбу. А вы вольны делать то, что посчитаете нужным. И помешать вам раскрыть мою тайну герцогине Амальрик я не могу. Я сделала книксен и развернулась, намереваясь уйти. — Подождите! — чуть громче, чем прежде, сказал он. — Если вы сделаете то, о чём я прошу, я смогу вас защитить! Вы и ваш сын получите убежище в Северной Шетландии! Ого! Неужели ставки настолько высоки? Но даже если и так, я не собиралась ему помогать. Это была не моя война. И не война моего сына. Поэтому я не остановилась и не обернулась. Хотя и чувствовала на спине его взгляд. Свою просьбу я озвучила мадам Азуле сразу же после возвращения в резиденцию. Сказала, что получила письмо от старого дядюшки (месье Шерон был вполне на него похож) о том, что он вот-вот будет в Дейле проездом и задержится тут на пару дней. — Я буду благодарна вам, мадам, если вы дадите мне завтра и послезавтра еще два выходных. А в течение всего следующего месяца я буду работать каждый день. И весь сегодняшний вечер, если нужно, я могу подежурить у постели его сиятельства. Ведь мадемуазель Нуар наверняка нужно отдохнуть. Мне уже не терпелось побаловать Джерри теми сладостями, которые я купила в лавке месье Тома. — Я спрошу у мадемуазель Нуар, не нужна ли ей помощь, — кивнула экономка. — Что же касается выходных, то, полагаю, я могу вам их предоставить. Потому что особо срочной работы пока нет. А вот на следующей неделе нам придется хорошенько потрудиться, потому что мы будем готовиться к переезду в столицу. Грядет коронация его светлости, и вся его семья должна будет собраться в Клермоне. К счастью, помощь мадемуазель Нуар понадобилась, и когда я пришла в спальню Джерри, гувернантка поблагодарила меня за участие. — Его сиятельство уже поужинал, мадемуазель, — сообщила она мне, — и теперь, полагаю, он проспит до утра. Он всё еще слаб, но ему уже значительно лучше. Мы надеемся, что ко дню отъезда в столицу он уже будет полностью здоров. Если же он проснется, когда я буду спать, то дайте ему морса. — Могу ли я дать ему еще и лакричных палочек, и нугу? Мадемуазель Нуар взяла бумажный пакет, который я принесла и попробовала каждую сладость, которую я принесла. А потом, беззвучно шевеля губами, еще и прочитала какое-то заклинание. — Да, можете! — одобрила она. — Он их очень любит. Спала она по-прежнему в этой же комнате, потому что боялась оставить Джеральда даже ненадолго. С одной стороны, такая ее преданность моему сыну радовала меня. С другой стороны, если я всё-таки попытаюсь с ним сбежать ее присутствие сильно осложнит мне эту задачу. А я всё еще не могла принять решение. Должна ли я позволить Джерри остаться с отцом, который вот-вот станет королем Южной Шетландии? Ели ему будет лучше со мной, пусть и вдали от родины? И имела ли я право принимать за него такое решение? Может быть, он должен принять его сам, когда станет старше? Но я боялась, что к тому моменту он совсем забудет меня. А может быть, даже и возненавидит. Кто знает, какие мысли сумеет внушить ему его отец? С учетом денег, что я надеялась получить от месье Шерона, у меня было достаточно средств, чтобы нанять экипаж и добраться до Северной Шетландии. А там снять маленький домик и затаиться. Конечно, нас будут искать. Но в Северной Шетландии Мэйнард не имеет никакой власти, и его люди не смогут задействовать для этого полицию. Но не возненавидит ли меня мой сын, когда узнает, чего именно я его лишила? Тут Джерри сонно потянулся, открыл глаза и вдруг пролепетал: — Мама! Глава 32. Гость Я вздрогнула, услышав это слово. Мой маленький! Мой хороший! Он меня узнал! Вернее, не узнал, а почувствовал. Потому что моя внешность ему точно была не знакома. Но если в первое мгновение я порадовалась его возгласу, то уже в следующее испуганно сжалась. Что, если его услышала не только я, но еще и мадемуазель Нуар? Ей достаточно будет обмолвиться об этом в присутствии Элеоноры, чтобы та что-то заподозрила и провела собственное расследование. И в случае, если она привлечет к этому расследованию более-менее толкового мага, то он сразу поймет, что я использую заклинание иллюзии. Поэтому я тревожно оглянулась на диванчик, на котором лежала гувернантка. Но та, кажется, по-прежнему спала. Джерри открыл глаза и чуть приподнялся. Рассеянный взгляд его скользнул по моему лицу. И его надежда тут же сменилась разочарованием. — Кто вы, мадам? — пролепетал он. — Я Кларис, горничная, ваше сиятельство! — торопливо ответила я, постаравшись как можно сильнее исказить голос. — Может быть, вы хотите морса? Я потянулась за кувшином, а Джерри в это время снова упал на подушки. Сил у него было еще очень мало. Я поднесла кружку к его губам, и он сделал несколько глотков. — А еще у меня есть леденцы, лакричные палочки и туррон, — сказала я. На губах Джерри мелькнула улыбка. Я протянула ему лакричную палочку, и он тут же засунул ее в рот. Но сил его хватило не слишком надолго. Взгляд снова стал сонным, и я поняла, что даже то немногое, что он смог сейчас сделать, утомило его. Забрав недоеденную палочку, я помогла сыну поудобнее устроиться на подушках, и уже через несколько мгновений он снова заснул. Я просидела в комнате не меньше часа, прежде чем проснулась мадемуазель Нуар. Она снова поблагодарила меня за помощь и отпустила отдыхать. Вернувшись в свою каморку, я легла на кровать и попыталась еще раз взвесить все «за» и «против» нашего с сыном побега. Я слишком хорошо понимала, что после того, как Амальрики переберутся в столицу, шанса сделать это уже не будет. Королевский дворец в Клермоне охраняется куда лучше, чем загородная резиденция. Да и Кордейл был уже мне хорошо знаком. Я успела изучить даже расписание здешних патрулей. Конечно, через парадные ворота мы не сумеем выйти незаметно. Но это и не требуется. В резиденции были и другие выходы, возле которых не всегда бывала стража. Здесь было так тихо и спокойно, что никому и в голову не приходило ожидать каких-то провокаций. Тем более, что Мэйнард еще не успел стать королем, а значит, его жена и дети еще не имели права на усиленную охрану со стороны королевской гвардии. Я достала из потайного кармана платья фальшивые документы и еще раз вчиталась в те имена, которые были там указаны. Грейс Боннар и ее пятилетний сын Джереми. Надеюсь, я сумею объяснить своему мальчику, почему мы вынуждены будем именоваться именно так. Конечно, это вызовет у него много вопросов, но я рассчитывала на то, что радость от встречи со мной хотя бы частично компенсирует ему те неудобства, которые у нас возникнут в пути. Мне нужно будет придумать убедительную версию того, почему мы уезжаем из Южной Шетландии в Северную. Впрочем, моему сыну с детства внушали, что у Амальриков много врагов, так что он вряд ли удивится, если я скажу, что на нас пытался напасть кто-то из них. Я скажу ему, что мы едем к его отцу, но должны скрывать это ото всех. Побег я решила осуществить, как только получу деньги от месье Шерона. В моем положении отказываться от двадцати пяти золотых монет было бы крайне глупо. На следующее утро сразу же после завтрака я отправилась в гостиницу «Королевский кубок». К чести месье Шерона, он смог позаботиться о том, чтобы моя репутация от визита к нему не пострадала. Потому что как только я сообщила хозяину гостиницы, к кому пришла, он проводил меня не в номер, а в комнату, которая служила постояльцам и библиотекой, и рабочим кабинетом. А через несколько минут туда пришел и месье Шерон со своей книгой. Он аккуратно разложил ее на столе, что стоял у окна. Там уже находились все необходимые писчие принадлежности. — Надеюсь, вы понимаете мадам Лефебр, насколько важно переписать всё слово в слово, вплоть до каждой буквы. Особенно сам текст заклинания — ведь его будет произносить наш будущий монарх. Разумеется, я это понимала. И намерена была подойти к выполнению задания со всей ответственностью, даже несмотря на то, что дело касалось человека, который вышвырнул меня из своего дома, не заботясь о моих чувствах. А еще я надеялась на то, что смогу переписать не слишком толстую книжицу за один день, дабы уже на следующий покинуть Кордейл вместе с сыном. Но работа заняла больше времени, чем я рассчитывала. Потому что текст на некоторых страницах был плохо читаемым, и мне приходилось продираться через каждое неразборчивое слово. Так что к вечеру до текста самого заклинания я так и не добралась, ибо до него шло подробнейшее описание места проведения ритуала и тех действий, которые нужно было совершить до того, как он начнется. — Благодарю вас, мадам Лефебр! — сказал шевалье. — Мы продолжим завтра утром. Я вернулась в Кордейл уже затемно и надеялась хорошенько выспаться. Но не тут-то было. — Кларис, надевайте униформу и отправляйтесь в столовую залу. Лилит подвернула ногу и сильно хромает. Одной Сьюзан будет недостаточно. А остальные горничные не слишком изящны, чтобы прислуживать на гостевом ужине. — Гостевой ужин? — удивилась я. — Да-да! — с заметным раздражением откликнулась Софи. — Прибыл какой-то важный гость, и ее светлость велела нам особенно постараться. Я быстро переоделась и отправилась в расположенную рядом со столовой буфетную, где мне вручили поднос с напитками в хрустальных бокалах. Убедившись, что маска иллюзии не спала, я вошла в столовую. Но стоило мне переступить порог, как бокалы на подносе задребезжали. Потому что им передалась моя дрожь. Ибо за столом напротив Элеоноры сидел не кто иной, как мой новый знакомый герцог де Труа! Глава 33. Текст заклинания Что он здесь делал? Да, я знала, что он был знаком с Амальриками, но не думала, что настолько близко, чтобы нанести визит Элеоноре в то время, когда Мэйнард находился в столице. Да и сама герцогиня должна была отказать ему в визите, сославшись на отсутствие мужа. Де Труа должен был быть достаточно важной персоной, чтобы супруга будущего короля могла пойти на такое отступление от правил. Мы на мгновение встретились с ним взглядами. Но я тут же отвела свой. Служанка не может смотреть на гостя хозяев слишком пристально. Служанка должна быть незаметной и не имеет право показывать свои эмоции. Но это было трудно. Потому что страх почти лишил меня способности думать. И я замешкалась у порога, едва удерживая поднос в руках. И только когда другая горничная, шедшая мне навстречу со стопкой собранных со стола тарелок, посмотрела на меня с недоумением, я спохватилась и двинулась вперед. Но думала сейчас совсем не о том, чтобы как можно лучше выполнить свои обязанности. Успел ли он уже что-то рассказать Элеоноре? И собирался ли вообще это делать? Может быть, он приехал в Кордейл специально, чтобы подтолкнуть меня к правильному с его точки зрения решению? И теперь ожидал, что я подам ему знак, что я согласна? Я снова мельком посмотрела на него. Он, как ни в чем ни бывало, улыбался хозяйке и нахваливал нежнейшего карпа, что был подан к столу. И судя по тому, что Элеонора тоже была спокойна, пока еще он не открыл ей мой секрет. В противно случае она встретила бы меня совсем по-другому. Я поднесла бокалы к столу, и дворецкий поставил один из них перед гостем, а другой — перед хозяйкой. Затем подал мне знак удалиться. Что я и сделала незамедлительно. Ничего более мне в этот вечер не поручили. Убирали со стола уже другие слуги. Я же стояла у окна своей каморки до тех пор, пока карета его светлости не покатилась по аллее в сторону центральных ворот Кордейла. Но гость уехал, а герцогиня Амальрик не вызвала меня к себе. И я, немного успокоившись, отправилась спать. Хотя сон всё равно был беспокойным, и утром я поднялась, ничуть не чувствуя себя отдохнувшей. Герцог де Труа наверняка найдет способ еще раз со мной поговорить. И снова поставит мне ультиматум. Мне нужно действовать решительней и сбежать из Кордейла как можно быстрей. Смущало меня только то, что Джерри был еще слишком слаб для дальнего путешествия. Не станет ли ему в дороге хуже? Не наврежу ли я ему, желая помочь? Впрочем, я убедила себя, что, когда мы отправимся в Северную Шетландию в наемном экипаже, я смогу поддерживать его силы своей пусть и не слишком сильной магией. А когда мы окажемся за границей, я покажу его доктору. Побег нужно будет устроить вечером — в этом случае нас наверняка не хватятся до утра. И мне придется что-то сделать с мадемуазель Нуар, ведь только она находится в комнате моего сына. Наверно, будет лучше усыпить ее магией, а потом связать и запереть в спальне. Я надеялась, что этого будет достаточно для того, чтобы ее не сочли моей пособницей. Мне совсем не хотелось, чтобы она пострадала по моей вине. В «Королевском кубке» меня встретили уже как старую знакомую и сразу провели в тот же кабинет, где меня уже ждал месье Шерон. Он заметно волновался. — Сегодня вам надлежит переписать текст самого заклинания. А после обеда, надеюсь, вы перепишете и последнюю часть книги, где говорится о действиях, завершающих ритуал. Прошу вас, будьте особенно внимательны! Чтобы не отвлекать меня, он отошел в другую часть кабинета и опустился в кресло с какой-то книгой в руках. А я приступила к работе. Поначалу всё шло, как и прежде. Я тщательно читала и перечитывала слова заклинания, прежде чем перенести их на чистый лист бумаги. Я переписала весь текст заклинания и позволила себе немного передохнуть. В книге оставалось всего несколько страниц, посвященных тому, что именно должен был делать монарх в тот момент, когда произносит заклинание. Споткнулась я ровно в тот момент, когда начала читать про то, что на ритуале должен был присутствовать старший сын монарха, становящегося родоначальником династии. Да, это насторожило меня. Но мне и прежде казались странными некоторые ритуалы. Но чем дальше я продвигалась, тем меньше мне нравилось то, что я читала. Да, я уже ничего не писала на листе. Только читала, жадно выхватывая из старой книги самое главное. Старший сын короля должен был не только присутствовать при этом. Он играл во всём этом едва ли не основную роль. Я вернулась к тесту заклинания и еще раз перечитала его. Теперь до меня стал доходить тот смысл, который я сначала не разобрала. Да, наследный принц должен пролить во время ритуала несколько капель своей крови. Но дело было не только в этом. В книге было написано, что вместе с кровью из тела принца уйдет и сила. И это будет той жертвой, которую во имя основания новой династии должен принести монарх. Чтобы даровать династии возможность править на протяжении многих лет, его величество должен был пожертвовать старшим сыном! Я сидела за столом, почти не дыша. Я не могла поверить тому, что я только что прочитала. Это было чудовищно жестоко! Нет, Мэйнард не мог на это пойти! Я была уверена, что он просто не знал о той цене, которую ему нужно было заплатить. Потому что если бы он знал, то ни за что бы на это не согласился! Зато теперь мне стало понятно, чем именно объяснялась забота Элеоноры о здоровье Джеральда! Ей нужно было, чтобы он принял участие в ритуале и обеспечил возможность ее собственному сыну однажды стать королем. Глава 34. Что значат несколько слов? — Мадам Лефебр? — зашевелился в своем кресле шевалье. — Всё в порядке? Должно быть, его насторожила тишина, что воцарилась в кабинете. Он не услышал скрипа пера и забеспокоился. — Да-да, ваша милость! — я постаралась ответить как можно более спокойно. — Я просто долго не могла разобрать одно слово. Но сейчас уже его прочитала. — Ну, что же, это хорошо! Простите, что не помогаю вам сегодня. Ночью в гостинице было весьма холодно, и я, боюсь, простудился. Это я заметила и сама. Нос его покраснел и раздулся, и шевалье приходилось дышать ртом. — Поправляйтесь, месье! Вам следует сегодня больше отдыхать! Я снова взяла в руки перо и обмакнула его в чернильницу. Мне нужно было что-то предпринять. Вот только я пока не понимала, что. Я не могла позволить своему бывшему мужу уничтожить нашего сына. Но что могла сделать я, слабая женщина? От внезапной мысли меня бросило в жар, а державшая перо рука стала липкой от пота. Я должна изменить текст заклинания! Уж это-то я сделать могу. Я занесла перо над листом, где уже был переписанный мною текст, и дождалась, когда с его кончика упадет капля. А потом с удовлетворением наблюдала за тем, как чернильная клякса закрыла собой несколько слов. И снова принялась за работу. Я еще переписала текст заклинания почти слово в слово. Но лишь «почти». Потому что несколько слов я всё-таки изменила. Казалось бы, всего несколько слов. Разве могло это иметь какое-то значение? Но речь шла о заклинании, а там важным было каждое слово. Первое действие было сделано. Но еще оставалось второе, куда более сложное. Месье Шерон доверял мне, ибо не раз имел возможность убедиться в моей компетентности в вопросе переписывания текстов на древнешетландском языке. Но именно этот текст был особенным, и я не сомневалась, что прежде, чем отдать Мэйнарду те листы, что сейчас лежали передо мной на столе, он сам еще раз проверит, правильно ли я перенесла на них заклинание. Да, внесенные мною изменения были незначительными, но если он будет дотошно сличать два текста, то непременно их заметит. Конечно, он не подумает, что я сделала это с каким-то умыслом. Он спишет это на мою невнимательность и просто перепишет этот лист сам. Или аккуратно исправит неправильно написанные фразы. И тогда то, что я сейчас сделала, окажется напрасным. А я не могла этого допустить. А значит, мне нужно не дать ему возможность сравнить тексты. И для этого мне нужно уничтожить оригинал. То есть, сделать именно то, о чём меня просил герцог де Труа. Так я смогу убить сразу двух зайцев — избавиться от книги, которая могла навредить моему сыну, и заручиться покровительством важного человека из страны, в которую я хотела увезти Джерри. Де Труа обещал мне помочь! Так почему бы мне не воспользоваться этим? Теперь наши цели совпадали. Мы оба хотели, чтобы эта книга была уничтожена. Но и действовать напролом я не могла. Если я брошу сейчас эту книгу в огонь камина, то шевалье Шерон вызовет стражу и велит меня арестовать. И преступление, за которое меня наверняка осудят, будет куда серьезнее, чем кража рубинов. Смогу ли я вообще после такого выйти из тюрьмы? И что будет думать обо мне мой сын, когда узнает о том, что я совершила? Ведь он не будет знать причины, по которой я на это пошла. — Могу ли я пойти пообедать, ваша милость? — спросила я у всё так же дремавшего в кресле шевалье Шерона. — Да-да, разумеется! — кивнул он. — И попросите принести обед для меня прямо сюда! Я посыпала песком только-только переписанный мною текст заклинания. Обычно это просто позволяло быстрее высушить чернила и избежать их размазывания. Но сейчас я сделала это для того, чтобы шевалье не взялся сравнивать тексты прямо сейчас. Я спустилась в столовую залу и заказала похлебку и сыр с хлебом. Хлеб и похлебку я съела, а вот сыр взяла с собой. Когда я вернулась в кабинет, шевалье как раз только приступил к трапезе, расположившись за столом, находившимся в другой части комнаты. Это было мне на руку, потому что теперь я сидела за своим столом так, что смотритель магической библиотеки мог видеть только мою спину. И не смог бы разобрать, что именно я собиралась сделать с книгой. Я достала из кармана кусочек сыра и стала натирать им книжный переплет и срезы страниц. В гостиницах всегда было много крыс и мышей. И если они учуют запах сыра, то сумеют серьезно попортить книгу за эту ночь. Конечно, мне было жаль месье Шерона, который наверняка придет от этого в ужас. Но я была уверена, что наказывать его за это вряд ли станут. В этом точно не найдут злого умысла. А возможно, об этом и не узнают вовсе. Ведь он передаст Мэйнарду переписанный мною текст. А о судьбе самой книги он может и умолчать. Оставшиеся страницы книги я переписывала до позднего вечера и нарочно делала это очень медленно — чтобы шевалье не вздумал сравнивать тексты заклинаний уже сегодня. — Благодарю вас, мадам! — чинно поклонился он мне, когда я передала ему листы с уже высохшими чернилами. Ему явно не здоровилось, и он так торопился добраться до своего номера и лечь в постель, что напрочь позабыл передать мне те, что обещал за работу. А я не стала ему об этом напоминать. Потому что это давало мне возможность навестить его на следующее утро и узнать, сработал ли мой трюк. Я вернулась в Кордейл и снова обратилась с просьбой к мадам Азуле. — Я знаю, мадам, что просила у вас только два выходных дня. Но завтра мне нужны будут всего лишь пара часов, чтобы проводить своего дядюшку, который отбывает из Дейла. Экономка кивнула: — Хорошо, мадемуазель! Ведь часть своего первого выходного вы потратили на то, чтобы прислуживать тут во время ужина. Но после этого вы должны будете включиться в работу и на этот месяц забыть об отдыхе. Потому что ее светлость с детьми вот-вот отправится в Клермон, и нам предстоит паковать много вещей. В эту ночь я спала особенно беспокойно. Что, если мыши не доберутся до книги? Тогда мне всё-таки придется пойти на преступление и каким-то образом выкрасть ее. Да я и так уже ощущала себя преступницей и искренне жалела месье Шерона, который невольно оказался втянут во всё это. А следующим утром, даже не позавтракав, я снова отправилась в «Королевский кубок». Глава 35. Подготовка к побегу И застала в гостинице месье Шерона в самых расстроенных чувствах. Он вышел ко мне бледный, с дрожащими руками и показал мне книгу, сильно попорченную мышами. Она не была съедена вся, но и без того ветхие страницы сейчас и вовсе в некоторых местах превратились в труху. Единственным, с чем не справились мышиные зубы, оказался переплет, хотя и на нём остались их следы. Внутренне я возликовала, но тут же ощутила стыд, увидев отчаяние в глазах шевалье. — К счастью, ваша милость, мы уже переписали весь текст, — осторожно сказала я. — Уверена, ничего другого герцогу Амальрику и не нужно. А если потребуется, мы сможем сделать и еще одну копию этой книги. И даже переплести ее. — Но что, если его светлость захочет сличить переписанный текст с оригиналом? — простонал смотритель библиотеки. — Я же не смогу предоставить ему такую возможность. Но я не сомневалась, что у самого Мэйнарда не возникнет такого желания. Во-первых, он не был любителем книг. Во-вторых, он вопиюще плохо знал древнешетландский язык, хоть его и пытались с детства тому научить. За то время, что мы были супругами, он неоднократно заявлял, что не видит необходимости изучать язык, на котором давным-давно уже никто не говорил. Конечно, он мог поручить это дело кому-то из придворных магов, но я была уверена, что он этого не сделает. Ведь обстановка в столице была неспокойной. И подозрительность Мэйнарда удержит его от того, чтобы доверить информацию о готовящемся ритуале даже самому близкому другу. Слишком многое было поставлено на карту. Ну, а в-третьих, после того, как я увезу Джерри из Кордейла, моему бывшему мужу будет уже вовсе не до книг. Ему придется решать совсем другую задачу. Но сказать всё это месье Шерону я не могла, а потому просто постаралась заверить его, что у будущего монарха слишком много куда более важных дел, чем сопоставление текстов. — Просто передайте переписанный текст будущему королю и умолчите о судьбе самой книги, — посоветовала я шевалье. И ему не оставалось ничего другого, крому как с этим согласиться. Тут он вспомнил, что не расплатился со мной за работу, и принес мне бархатный мешочек с деньгами. На этом мы и расстались. Месье Шерон отправился в столицу, а я — разыскивать герцога де Труа. Впрочем, делать это мне даже не потребовалось, ибо как только я вышла из «Королевского кубка» и медленно побрела по площади, его светлость сам ко мне подошел. Наверняка он по-прежнему следил за смотрителем библиотеки, и мои визиты к тому тоже не остались незамеченными. Я вздрогнула, когда он преградил мне путь, но заставила себя собраться и посмотреть ему прямо в глаза. — Я сделала то, что вы просили, сударь! И теперь хотела бы получить то, что вы обещали. Он ответил не сразу. А молча изучал мое лицо на протяжении нескольких секунд. Потом кивнул. — Разумеется, мадам! Только для этого вы должны мне сказать, что именно вы собираетесь делать. Утаивать что-либо от него не имело никакого смысла. Если я собиралась воспользоваться его помощью, то должна была ему довериться. — Этой ночью я собираюсь выкрасть своего сына из Кордейла. — Ну, что же, — де Труа ничуть не удивился, — именно этого я и ожидал. Но как именно вы собираетесь это сделать? — Как только все отправятся спать, я приду в комнату Джерри, свяжу его гувернантку и выведу сына через ход для прислуги. Там тоже дежурит стражник, но каждый час он совершает обход заднего двора, и я надеюсь, что мы сможем проскользнуть незамеченными. А в кованной ограде, что окружает Кордейл, есть место в глубине парке, где погнуты два прута. Два дня назад я проверила, что смогу там пролезть. А значит, сможет и Джерри. Его светлость снова кивнул. Но на лбу его были задумчивые складки, и я не сомневалась, что он найдет, что мне возразить. Так оно и оказалось. — В вашем плане есть два слабых места, мадам! Во-первых, гувернантка может оказать вам сопротивление, и на шум в спальне может прийти кто-то из прислуги. А во-вторых, почему вы уверены, что ваш сын безропотно пойдет вместе с вами? Он не видел вас целый год и может вовсе вас не узнать. Он еще слишком маленький, чтобы иметь крепкую память. К тому же, за эти месяцы его отец мог настроить его против вас, и он увидит в вас врага. Каждое его слово заставляло меня содрогаться. Потому что я и сама не раз думала об этом. Но я всё равно должна была рискнуть. У меня не было выбора. Де Труа увидел мои слёзы и усмехнулся. — Помимо заклинания иллюзии в той книге, что вы переписывали для меня, было и сонное заклинание. Должно быть, его вы не запомнили? Но ничего страшного, я скажу его вам сейчас. А вы воздействуете им и на гувернантку, и на вашего сына. Оно абсолютно безопасно и просто погружает человека в сон на несколько часов. Учитывая вашу слабую магию, сон этот вряд ли продлится долго. Но этого будет достаточно, чтобы вы смогли связать гувернантку и вынести мальчика за пределы Кордейла. Будем надеяться, что до утра в спальню никто не войдет, и этого времени вам хватит, чтобы преодолеть как минимум половину расстояния до границы с Северной Шетландией. У вас будут лучшие лошади, каких я только смогу здесь найти. И я дам вам в кучеры своего человека, который привезет вас к проводнику в приграничном городке, который переведет вас на территорию соседнего государства, минуя пропускной пункт. — А вы останетесь здесь? — спросила я. — О, да! — подтвердил он. — На меня не должно упасть и тени подозрений. Дипломатический скандал мне совсем ни к чему. Но не беспокойтесь, за вами вряд ли сразу бросятся в погоню. Элеонора Амальрик не осмелится поднимать шум, а сначала будет вынуждена поставить в известность о похищении мальчика своего супруга. Я надеялась, что он окажется прав. Мы условились о том, что начиная с полуночи он будет ждать нас в экипаже неподалеку от ограды Кордейла. — В Северной Шетландии вы проследуете не в столицу, а в другой крупный город — Дортон. Там находится одна из моих резиденций, где вы сможете укрыться. Я молча согласилась и с этим. Но на самом деле этим его предложением я пользоваться не собиралась. Как только мы пересечем границу, я хотела бы скрыться не только от преследователей, но и от самого герцога де Труа. Он слишком многое о нас знал, и это могло оказаться опасным. Я выполнила его просьбу, он выполнит свою часть обязательств. Мы будем в расчете, и я предпочту больше с ним не встречаться. С этой мыслью я и вернулась в Кордейл. Мне еще о многом нужно было подумать. Нужно было не забыть взять документы, деньги и теплые вещи. А еще повторить текст заклинания. Но не успела я войти в здание через ход для прислуги, как ко мне подошла мадам Азуле. — Хорошо, что вы вернулись, Кларис! — воскликнула она. — Потому что весь дворец уже стоит на ушах! — Что-то случилось? — похолодела я от нехорошего предчувствия. — Именно так, милочка! Его светлость герцог Амальрик в срочном порядке вызвал в столицу свою супругу и детей. — И когда ее светлость отправляется в столицу? — пролепетала я. Экономка хмыкнула: — Так они уже уехали полчаса назад! Хотя ее светлость и сокрушалась, что ей не дали времени толком собраться. И с ними уехала почти вся стража. А вот все вещи остались здесь, и нам надлежит как можно скорее упаковать их и отправить в Клермон, ибо вряд ли в ближайшее время господа сюда вернутся. Глава 36. Сорвавшийся побег — Не может быть! — выдохнула я. Мне стало трудно дышать, а коридор поплыл перед глазами. Это не могло быть правдой! Почему они уехали именно сейчас, когда я уже подготовила всё для побега? И почему мы не сбежали с сыном раньше, еще вчера? Мне следовало потребовать у месье Шерона свои двадцать пять золотых сразу после выполнения работы. И в ту же ночь увести сына из дворца. — Да-да, — закивала мадам Азуле, — я тоже удивилась. Ее светлость обычно долго готовится к путешествию и никуда не отправляется без своих любимых нарядов и украшений. Но, должно быть, приказ его светлости не оставлял времени для раздумий, и ей пришлось его выполнить. Так что надевайте униформу и приступайте к работе! Но я замотала головой. Теперь в этой работе не было никакого смысла. Мне нужно было незамедлительно уволиться и отправиться в Клермон вслед за сыном. Но прежде, чем я успела это сказать, экономка добавила: — Как только вещи будут упакованы, их отправят в столицу. И я хотела попросить вас их сопровождать. Если в дороге платья герцогини окажутся попорченными, она нам ни за что этого не простит. Вы кажетесь мне весьма разумной барышней. К тому же вы были очень добры к маленькому маркизу. Возможно, в Клермоне мадемуазель Нуар тоже потребуется ваша помощь. Ну, а если ее светлость решит, что не нуждается в ваших услугах в столичном дворце, то вы просто вернетесь назад. И те слова, что я собиралась сказать минутой раньше, застыли у меня на губах. Так мне будет куда проще добраться до королевского дворца и увидеться с сыном. Быть может, там я сумею что-нибудь придумать. И я, переодевшись в униформу, принялась складывать в сундуки платья, сорочки и чулки герцогини Амальрик. Мне хотелось выехать из Кордейла как можно быстрей. Ведь если Мэйнард так срочно вызвал супругу с детьми в столицу, значит, ритуал будет проведен уже в ближайшем времени. Конечно, выкрасть сына из столичного дворца будет куда сложней. Но ведь я теперь знала сонное заклинание и именно им собиралась воспользоваться. А если побег всё-таки не удастся, то я была намерена поговорить со своим бывшим мужем и рассказать ему всю правду о том ритуале, который он собирается провести. Я была уверена, что когда он узнает, какую страшную цену он должен за это заплатить, то он откажется от своего намерения. Он же в любом случае станет королем. И если будет править мудро, то народ будет любить и его, и его потомков. И династия сохранит корону безо всяких заклинаний. Я подбадривала себя такими мыслями, и работа спорилась. Уже к вечеру всё необходимое было погружено в два экипажа. Мы как раз занимались погрузкой, когда я вдруг услышала ставший уже знакомым голос. — Могу ли я видеть герцогиню Амальрик? Я даже не услышала, как экипаж герцога де Труа подъехал ко крыльцу. А теперь его светлость стоял в двух шагах от нас. — Простите, ваша светлость, — расшаркалась мадам Азуле, — но ее светлость нынче днем отбыла в Клермон вместе с сыновьями. — Вот как? И надолго ли? — Думаю, что надолго, ваша светлость. Ведь скоро состоится коронация его светлости, и у нее будет в столице много важных дел. Но она ожидала вашего визита и сожалела, что не смогла предупредить вас о своем отъезде. Она велела мне передать вам, что и она, и ее супруг будут рады видеть вас в столице. Де Труа кивнул: — Ну, что же, значит, я тоже отправляюсь в Клермон. Коронация будущего монарха — то событие, которое нельзя пропустить. А вы, как я вижу, тоже готовитесь к отъезду? — Именно так, сударь! — подтвердила экономка. — Правда, меня сильно тревожит, что я вынуждена отправлять почти безо всякой охраны драгоценности ее светлости. Говорят, на дорогах нынче неспокойно. А почти вся стража отбыла из Кордейла вместе с господами. И оставить резиденцию совсем без охраны я тоже не могу. Я удивилась, что она решилась заявить о драгоценностях так открыто. Но потом поняла, что она сделала это нарочно, взывая к благородству гостя, который тоже как раз собирался ехать в столицу. И он ее не разочаровал. — Буду рад сопроводить ваш кортеж, сударыни! — он чуть наклонил голову. — У меня нет большой охраны, но я сам достаточно сильный маг, а у моих верных слуг достаточно острые кинжалы и шпаги. Экономка рассыпалась в благодарностях, и я тоже бросила на герцога признательный взгляд. Его участие в этом деле могло мне помочь. Если, разумеется, он не предпочтет забыть о своем обещании. Ведь теперь ситуация сильно осложнилась, и я не стала бы винить его за то, что он решил бы выйти из игры. Мы выехали на рассвете. Поскольку два экипажа Амальриков были доверху забиты сундуками и шляпными коробками, я ехала в карете де Труа, что дало нам возможность разговаривать с ним, не боясь, что нас кто-то подслушает. — Мне жаль, мадам, что ваш побег с сыном не состоялся, — сказал его светлость, едва мы выехали за ворота. — Благодарю вас, сударь, за поддержку, — откликнулась я. — Намерены ли вы сделать еще одну попытку? — полюбопытствовал он. — Уверен, вы прекрасно понимаете, что столичный дворец короля охраняется куда лучше, чем загородная резиденция. — Я понимаю это, ваша светлость. Но да, я всё-таки хочу попытаться. — Это будет безумием с вашей стороны, — он покачал головой. — Если вас поймают, то вы никогда уже не выйдете из тюрьмы. Поверьте, ваш бывший муж и его супруга об этом позаботятся. Да, это я тоже понимала. Но не могла отступить. — Думаю, вы знаете, сударь, что заставляет меня идти на это. Раз вас так интересовала старинная книга, которую вы просили меня уничтожить, то вам наверняка хорошо известно и содержание того ритуала, который собирается провести герцог Амальрик. Как известна и та цена, которую ему придется заплатить, за возможность длительного правления его рода. Мой собеседник кивнул. Я повернулась к нему и посмотрела прямо ему в глаза. — А могу ли я сама задать вам вопрос, ваша светлость? Почему вы хотели уничтожить эту книгу? В чём ваш интерес в этом деле? Глава 37. В чём ваш интерес? Он ответил не сразу. Долго смотрел в окно, хотя проплывавший там пейзаж вряд ли мог показаться ему любопытным. — Давайте скажем так, мадам — я не хочу, чтобы корона Южной Шетландии досталась такому недостойному человеку, как герцог Амальрик. Мне было странно это слышать. Когда я была герцогиней Амальрик, я слышала о своем муже только лестные отзывы. Да, я знала, что многие были удивлены, когда Роберт Второй именно его объявил своим наследником. Но, наверно, кого бы ни выбрал старый король, это в любом случае вызвало бы недовольство части придворных. В столице при дворе были разные коалиции, и каждая, разумеется, ратовала за своего кандидата. А у Мэйнарда было много врагов. Он бывал суров — и не только с теми, кого он ненавидел, но и с теми, кого он любил, в том числе и со мной, и с Джерри. Правда, в том, что он хоть когда-то любил меня, я теперь уже была не уверена. Да и любовь и семья всегда были для него отнюдь не на первых местах. И прежде я считала это нормальным. Ведь он мужчина, ему надлежало думать о положении в обществе, о материальном обеспечении жены и сына. К тому же поначалу, когда мы только вступили в брак, жажда власти не проявлялась в нём так сильно. Но чем ближе становилась заветная цель — корона Шетландии — тем сильнее менялся он. Словно это именно корона оказывала на него пагубное воздействие. Впрочем, на его месте, наверно, изменился бы любой. Ведь речь шла о возможности стать королем! Мог ли он эту возможность упустить? Я снова оправдывала его. Нет, наверно, не так! Я оправдывала его, потому что это в какой-то степени оправдывало и меня саму. Ведь если признать, что он всегда был дурным человеком, то это означало, что я совершила ошибку, когда вышла за него замуж. И что всё это было зря — и наш союз, и мои попытки вписаться в то высшее общество, из которого был родом мой муж. Я мотнула головой, отгоняя эти глупые мысли. Наш союз был не зря уже хотя бы потому, что появился Джерри. И мне оставалось надеяться, что такие качества, как эгоизм, бесчувственность и жажда власти от Мэйнарда к нему не перейдут. — Но с чего вы решили, что герцог Амальрик этой короны не достоин? — мягко возразила я. — Или вы думаете, что другие кандидаты на шетланский трон исключительно добрые и благородные люди? Мой собеседник покачал головой и усмехнулся: — Нет-нет, настолько я не заблуждаюсь. Но согласитесь, что одно дело, если для того, чтобы заслужить расположение монарха, человек начинает льстить, вступать в коалиции, быть может, даже покупать доброе о себе мнение. И совсем другое — когда он, пользуясь слабостью здоровья короля, использует запрещенную магию и заставляет его величество принять то решение, которое нужно ему. Слухи про это до меня уже тоже доходили. Кажется, именно эти слухи и были причиной тех волнений, что вспыхнули в Клермоне. Но я не была уверена в их состоятельности. — Откуда вы знаете, что он применял запрещенную магию? Каковы бы ни были душевные качества герцога Амальрика, я уверена, что король Роберт назначил его своим преемником по доброй воле. — Вы знаете эту ситуацию исключительно со стороны. Я же владею несколько большей информацией. Дело в том, что мой сюзерен, король Северной Шетландии Ричард Пятый незадолго до того, как ваш бывший муж был объявлен наследником престола, получил от короля Роберта приглашение посетить Клермон. — Вот как? — удивилась я. Надо признать, я была удивлена и тем, что сам герцог де Труа находился у нас в стране. Вражда между Северной и Южной Шетландиями была столь давней и столь жестокой, что мало кто надеялся на возобновление дипломатических отношений между ними. Границы были закрыты, и даже обмен послами прекратился еще в прошлом веке. — Да, ваш прежний король имел намерение назначить своим преемником нашего короля и начать тем самым объединение двух Шетландий. Теперь я смотрела на него, открыв рот. То, что он говорил, было невероятно, невозможно! Да, когда-то Шетландия была единой, но об этом давно предпочитали не вспоминать. Как и о родстве двух монарших династий. — Но это же невозможно! — сказала я и вслух. — Совершенно с вами согласен! — неожиданно кивнул он. — И именно это король Ричард и ответил вашему старому королю. Воспоминания о страшной войне между нашими странами еще слишком свежи в памяти народа, чтобы можно было предпринимать шаги в этом направлении. Но Роберт Второй думал по-другому. И именно для того, чтобы обсудить с ним этот вопрос, меня и направили в Южную Шетландию. — Но ведь когда вы прибыли в нашу страну, преемник короля был уже официально объявлен, — напомнила я. — Да, это так! Но Роберт Второй был не из тех людей, кто легко меняет свое мнение. И отправив письмо королю Северной Шетландии о том, что именно его он хочет сделать своим наследником, он вряд ли так быстро мог выбрать на эту роль другого человек. Ведь это граничило бы с оскорблением Ричарда Пятого, а его величество, напротив, хотел примирить наши страны. Он как минимум должен был бы дождаться ответа от своего соседа и только потом объявлять имя герцога Амальрика. Да, это звучало логично. Но всей ли информацией владел герцог де Труа. Быть может, его сюзерен не счел нужным посвятить его в какие-либо важные подробности, которые могли сильно изменить суть дела. — А как только стало известно, что я направляюсь в Клермон, его величество неожиданно скончался. — Неожиданно? — переспросила я. — Но король Роберт давно уже болел. — Да, он болел, эта болезнь делала его малоподвижным, но отнюдь не угрожала его жизни. И насколько я знаю, его скоропостижная кончина немало удивила дворцовых медиков. Но я всё равно не готова была поверить тому, что он говорил. Он был иностранцем и элементарно мог многого не знать. И всё же его слова, хоть я и не готова была признать это вслух, меня сильно обеспокоили. Глава 38. Что вы намерены делать? — Допустим, всё то, что вы сказали мне, действительно правда, — я не стала с ним спорить, хотя была уверена, что Мэйнард не мог быть чудовищем, способным покуситься на короля. — Но что вы намерены делать, когда доберетесь до Клермона? Зачем вы вообще едете туда, если столь плохо относитесь к будущему монарху Южной Шетландии? — Чтобы обсудить вопросы будущего сотрудничества между нашими странами. Надеюсь, ваш бывший супруг тоже желал бы, чтобы мы забыли о былой вражде и установили дипломатические отношения. — И вы совсем не боитесь путешествовать по нашей стране, зная, как жители Южной Шетландии относятся к северянам? Он пожал плечами: — Ну, что же делать, мадам? Быть послом вообще не простое занятия, но кому-то же нужно налаживать мир. А теперь позвольте задать вам тот же вопрос. Что вы сами намерены делать, когда доберетесь до королевского дворца? Этого я не знала пока и сама. Сначала мне нужно будет оценить, насколько хорошо будут охраняться покои моего сына. Поскольку я не ответила, герцог продолжил говорить сам: — Вам будет очень сложно выкрасть вашего сына так, чтобы этого никто не заметил. Даже если вам удастся выбраться из дворца, то на столичных улицах много патрулей, и как только объявят тревогу, все вокруг станут искать женщину и ребенка. Подумайте, как долго вы сможете прятаться без друзей и знакомых, которые могли бы вам помочь? То, что он не станет помогать мне в этом опасном деле, я понимала и сама. Он прибыл как посол и не мог позволить себе участвовать в таком сомнительном деле. И от столицы до границы с нашей северной соседкой было куда дальше, чем от Кордейла. Даже если нам с Джерри удастся выйти за пределы дворца, и хватятся нас только через несколько часов, этого времени будет недостаточно, чтобы оказаться в Северной Шетландии. — Вы предлагаете мне отступить и смириться с тем, что мне никогда более не позволять встретиться с сыном? — холодно осведомилась я. — Возможно, я смогла бы поступить так до того, как ознакомилась с содержанием заклинания основания королевской династии. Но теперь сделать это означает подвергнуть моего мальчика опасности. — Но что вы будете делать, если вашего сына будут охранять так, что вы не сможете к нему подобраться? — продолжал допытываться его светлость. Я и сама много раз задавала себе этот вопрос. И нашла на него только один ответ. — Тогда мне придется поговорить с герцогом Амальриком, который к тому времени, возможно, уже будет королем. Когда он узнает правду, то сам откажется от этого ритуала. Более того, я полагаю, что содержание этого ритуала было известно его жене Элеоноре. Только этим я могу объяснить тот факт, что ее отношение к Джеральду столь сильно изменилось, хотя еще недавно она сама собиралась его уничтожить. — Это вполне возможно, — согласился де Труа. — Насколько мне известно, она дочь главного архивариуса и хранителя традиций вашей страны. А кому, как не ему, знать такие тонкости? Во мне всё кипело от возмущения. Я не могла понять, как женщина, будучи матерью сама, могла столь жестоко поступать с другим ребенком? — Уверена, Мэйнард будет сильно разочарован этим. И разумеется, он не станет проводить ритуал. Скептическая улыбка на губах его светлости заставила меня сжать кулаки. Неужели он думал по-другому? Хотя какое мне дело до того, что он думал? Мы вместе доедем до столицы, а там наши пути разойдутся и, возможно, я никогда более о нём не услышу. Я не знала, почему, но от этой мысли мне стало не по себе. Когда я надеялась, что он поможет мне похитить Джерри и уехать за границу, мне было гораздо спокойнее. Какое-то время мы ехали молча. Я смотрела в окно, когда вдруг услышала новый вопрос своего спутника. — А почему вы не развивали свою магию, мадам Лефебр? — Что? — вздрогнула я. — Неужели это вам действительно интересно? — До столицы еще несколько часов, — усмехнулся он, — и если вы не собираетесь спать, то почему бы нам не провести это время за приятной беседой? — Ну, что же, извольте! Моя магия от рождения была слишком слаба, чтобы стоило тратить время и деньги для того, чтобы ее развивать. А мой отец к тому же отнюдь не богат, и у него есть сын, мой брат, которому магическое обучение было куда нужнее. — Но ваш бывший муж — совсем иное дело, не так ли? Его-то трудно назвать бедным человеком. Он мог нанять для вас частных магов-преподавателей, которые помогли бы вам увеличить ваш магический потенциал. В ответ на это я улыбнулась. — Зачем бы ему было это делать, если этот потенциал столь слаб? Да, я знала, что некоторые девушки из благородных семейств много времени уделяли магическим наукам, но когда я сама заговорила об этом с отцом, тот мягко указал мне, что не считает нужным тратить деньги на такую ерунду. Такого же мнения придерживался и Мэйнард. — А почему вы решили, что он слаб? Я почувствовала на себе его пристальный взгляд, и повернулась в его сторону. — У меня с трудом получаются даже самые простые заклинания. Да, я могу зарядить магический кристалл или разогреть с помощью магии пищу. Но это скорее небольшое подспорье в домашнем хозяйстве, чем то, чему бы стоило уделять много внимания. — Но вы успешно применяете заклинание иллюзии, которое вы наверняка впервые прочитали в той старой книге, что вы переписывали для меня в Гранд-Эсте! Я покраснела, подумав, что этими словами он упрекал меня за то, что я благодаря умалчиванию о своем знании древнешетландского языка получила доступ к важной и засекреченной книге. Но врать я не посчитала нужным. — Да, я впервые прочитала его именно в этой книге. Но я не могу удержать иллюзию дольше нескольких часов подряд. Так что вряд ли это характеризует меня как хорошего мага. — А знаете ли вы, что все заклинания разделены на десять уровней сложности? — спросил он. — Да, разумеется. Это знает каждый. Мой предел — заклинания третьего уровня. Те самые, бытовые. Я не понимала, почему он хотел продолжать этот разговор. Мне всегда было чуточку неловко, когда беседы касались магической науки, в которой я была не сильна. — Третьего уровня? — переспросил он. — А знаете ли вы, что все заклинания иллюзорной магии относятся как минимум к восьмому уровню? Глава 39. Восьмой уровень заклинаний — К восьмому уровню? — эхом повторила я. Это было просто невозможно! Я никогда не была сильна в магии. Наверно, это какая-та ошибка. — Если бы у вас был слабый магический потенциал, вы не смогли бы удерживать иллюзию на протяжении нескольких часов. А ведь именно так вы и поступали, не правда ли? Да, мне приходилось это делать, ведь в Кордейле я была не Грейс Амальрик, а Кларис Дезанж. И меня никто не должен был узнать. Это требовало значительных усилий, и когда я каждый вечер добиралась до своей каморки, я обычно бывала совсем без сил. — Вы что-то путаете, сударь! — я покачала головой. — Наверно, именно это заклинание гораздо проще. — В той книге, мадам Лефебр, не могло быть простых заклинаний. Именно поэтому она хранится в особом отделе библиотеки, и доступ к ней осуществляется только по специальному разрешению, выданному королем или министром магии. Там собраны заклинания, ненадлежащее использование которых может быть очень опасным. И поверьте, если бы вы не обладали нужными магическими способностями, вы бы просто не получили нужного результата. Более того, вы могли себе навредить. Я смотрела на него, нахмурившись. Он наверняка что-то путал. Я же прекрасно знала, что у меня всегда была слабая магия. А учитывая, что я никогда не занималась ее развитием, то с чего бы ей измениться? — Когда я была еще совсем юной, к моему брату приезжал учитель магии. У брата он нашел магические способности, над которыми стоило работать. А у меня нет. — Быть может, этот маг и сам был не особо одарен, — предположил де Труа. — И он не смог разглядеть вашу магию. Но я улыбнулась и покачала головой: — Нет-нет, это был очень хороший маг. Спустя много лет я встретила его в Амальрии, куда он приезжал по просьбе моего бывшего мужа, чтобы оценить магический потенциал нашего сына. Поверьте, Мэйнард ни за что не стал бы прибегать к услугам человека, которому не мог бы доверять. — Значит, этот маг был знаком с вашим мужем? — герцог посмотрел на меня как-то странно. — Да, — подтвердила я. — Но какое это может иметь значение? — Очень большое. Потому что я чувствую вашу магию. А это было бы невозможно, если бы она была слаба. А значит, тот учитель тоже должен был бы ее почувствовать. И вполне возможно, что он как раз и почувствовал ее. Просто не стал об этом сообщать ни вам самой, ни вашему отцу. — Не стал сообщать? — не поняла я. — Но почему? Что за корысть ему была в этом? — Наверняка в Южной Шетландии, как и у нас в стране, не так много женщин с сильным магическим потенциалом? — предположил он. — Да, это так, — подтвердила я. — Но я по-прежнему не понимаю… Но он не стал ничего пояснять. Просто внимательно смотрел на меня. И тогда я поняла, на что он намекал. Учитель магии мог не сказать нам про мой магический потенциал, потому что понял, что эти сведения можно выгодно продать на стороне. Женщины с сильной магией были завидными невестами. А если он был дружен с герцогом Амальриком, то именно ему он и мог это сообщить. И тогда тот факт, что столь сиятельный дворянин вдруг решил жениться на дочери бедного провинциального графа имел вполне понятное объяснение. И к любви (в которую я верила все эти годы) это не имело никакого отношения. Сердце содрогнулось. Всё то время, что прошло после нашей первой с Мэйнардом встречи я тешила себя мыслью, что он по крайней мере когда-то меня любил. А теперь выходило, что и это было ложью. — Вы хотите сказать, что герцог Амальрик женился на мне лишь потому, что у меня была сильная магия? — дрогнувшим голосом спросила я. — Полагаю, что это вполне возможно, — он, кажется, не намерен был щадить мои чувства. — Сколько лет назад вы поженились? — Восемь, — пролепетала я. — Тогда король Роберт уже задумался о наследнике и рассматривал разные варианты. Ваш бывший муж мог подумать, что если у него будет сильное потомство, то это склонит его величество к тому, чтобы предпочесть всем остальным аристократам именно его. Деньги и титул у него уже были, ему недоставало только магически одаренной супруги. Да, это звучало вполне весомо. Но всё-таки я покачала головой. — Нет, тут что-то не сходится. Если, по его мнению, я и наши дети могли приблизить его к трону, то почему он решил развестись со мной и жениться на Элеоноре де Рец? — Потому что его первоначальный план не сработал, и его величество всё еще сомневался. Как я уже вам говорил, он мечтал о воссоединении Северной и Южной Шетландий, и на этом фоне сильный магический потенциал вашего сына уже не имел никакого значения. И когда ваш муж понял это, он решил зайти с другой стороны и стал искать себе союзников среди тех вельмож, которые были наиболее близки к королю. — И этим вельможей стал герцог де Рец, главный архивариус и хранитель традиций. — Да, а платой за помощь стало обязательство жениться на его дочери. И это сработало. Без участия герцога де Рец тут явно не обошлось. Теперь-то вы понимаете, что за человек ваш бывший супруг? Да, я понимала. Возможно, он никогда не любил меня. Но он не мог не любить нашего сына. Тем более, если он знал, что тот магически одарен. Глава 40. Дорожный разговор Герцог де Труа задремал, и это дало мне возможность обдумать то, о чем мы только что говорили. Мысль о том, что моя магия, возможно, куда сильнее, чем я думала, до сих пор казалась мне невероятной. Но и отбросить это предположение я уже не могла. Оно, как бы ни было обидно это признавать, вполне объясняло поведение Мэйнарда. Он отнюдь не был сентиментален, и мне всегда казалось странным, что он решил отказаться от блестящих партий с самыми завидными столичными невестами ради того, чтобы быть со мной. Теперь же это обрело вполне правдоподобное основание. Я попробовала простейшее магическое заклинание — зажгла маленький огонек в той части кареты, где был полумрак. И у меня это легко получилось. Впрочем, это получалось у меня и раньше, вот только удерживать огонек на протяжении длительного времени я не могла. И даже чтобы он светил всего пару минут, мне приходилось полностью сосредотачивать на нём свое внимание. Сейчас же он продолжал гореть даже тогда, когда я отвернулась к окну. — Вам следует попробовать более серьезное заклинание, — герцог открыл глаза и посмотрел на меня с улыбкой. — Если хотите, я могу научить вас паре заклинаний пятого или шестого уровней. Уверен, вы с ними справитесь. Это было совершенно необычное ощущение — чувствовать себя магом. Неопытным, неумелым, но всё-таки магом. И мне было жаль, что прежде я не занималась с учителем магии. — Мне не помешало бы какое-нибудь заклинание из боевой магии, — не слишком уверенно сказала я. Но мой собеседник покачал головой: — Нет-нет, мадам Лефебр! Этому я вас точно учить не намерен. Такие заклинания требуют длительных тренировок под руководством опытного наставника. Их неумелое применение может навредить и вам, и окружающим. А если вы осмелитесь применить боевое заклинание в королевском дворце, то стража вас уничтожит. Конечно, он был прав. И всё равно от его слов я испытала некоторое разочарование. — Нравится ли вам столица? — спросил он, желая сменить направление моих мыслей. — Да, ваша светлость. Клермон очень красивый город. Но слишком большой. Мне всегда было страшно в нём заблудиться. Я бывала в Клермоне несколько раз. Правда, каждый визит продолжался не слишком долго. Мэйнард предпочитал, чтобы я больше времени проводила в Амальрии. Быть может, он меня стыдился? — У нас в Северной Шетландии тоже очень красивая столица, — голос его светлости потеплел, когда он заговорил о своей родине. — Надеюсь, однажды вы побываете и там. Да, там нет таких ярких красок, как здесь, и вся природа более спокойная, и течение времени там словно замедлено. Но я отчего-то уверен, что вы не останетесь равнодушной. Мне кажется, вы по характеру скорее северянка, чем южанка. Я вздрогнула. Моя бабушка была родом из Северной Шетландии, и она много рассказывала мне об этой удивительной стране. И я действительно с детства мечтала там побывать. Но разве я могла себе это позволить? Даже если между нашими странами будут восстановлены дипломатические отношения, такое путешествие слишком дорого и мне не по карману. — Ну-ну, сударыня, не грустите! Вспомните о том, что на самом деле вы отнюдь не служанка, а благородная дама. Но я грустно улыбнулась: — Если мне удастся увезти сына из Клермона, мы вынуждены будем скрываться и вести уединенный и скромный образ жизни. Вряд ли мы будем иметь возможность путешествовать. — У нас есть красивые фьорды, которые можно увидеть только с палубы корабля. Вы плавали когда-нибудь на корабле? Я покачала головой. Нет, не плавала. — Я никогда не видела моря, — призналась я. — Ваш супруг не возил вас дальше столицы? — удивился де Труа. — Это было большим упущением с его стороны. Поверьте мне, морские путешествия — удовольствие особое. Идти под парусом, дыша соленым воздухом и ловя губами холодные брызги — это должен хоть раз прочувствовать каждый. Но если вы не путешествовали, то, быть может, у вас с супругом были другие совместные увлечения? Верховые прогулки? Чтение книг? Беседы на древнешетландском? После каждого вопроса я всё больше и больше краснела. Я словно только сейчас поняла, что у нас с Мэйнардом не было почти ничего общего. Только Джеральд. — Нет-нет, ваша светлость! Герцог Амальрик не говорит на древнешетландском. И он не любитель читать книги. — А вы? — тут же спросил де Труа. — Вы любите читать? И что из прочитанного произвело на вас самое сильное впечатление? — Мне понравился роман виконта Леграна о юной девушке, что осталась сиротой и вынуждена была наняться в гувернантки в семью жестокого маркиза, — сказала я и покраснела. А чтобы он не подумал, что меня интересовали лишь дамские романы, я торопливо добавила: — А еще меня впечатлили рассуждения графа Сореля о природе магических вещей. И баллады шевалье Эстреваля, посвященные королеве Шарлотте. Сначала меня смущал его интерес к моей особе. Но с каждым своим ответом я чувствовала себя всё более и более свободно. Я так давно не разговаривала ни с кем на подобные темы, что наслаждалась этой беседой. А он слушал меня очень внимательно и время от времени вставлял свои комментарии по тем книгам, которые читал и он. Так незаметно мы добрались до Клермона. И когда в окне показались высокие шпили башен его дворцов, я вздрогнула и снова напряглась. Глава 41. Смятение Я поблагодарила де Труа за то, что он позволил мне доехать до столицы в его экипаже, и перед самыми воротами дворца перебралась в ту карету, что везла вверенное мне имущество Амальриков. Дальше мне нужно будет двигаться одной. Прежде, чем стража пропустила нас на территорию дворца, нам пришлось долго ждать. И только когда к воротам подошла сурового вида женщина в темном плаще, оказавшаяся кем-то вроде здешней экономки, нам позволили проехать через ворота. Нам указали на вход для прислуги, к которому вышли несколько лакеев и горничных, что помогли перенести тяжелые сундуки и коробки в отдельную гардеробную. Экономка убедилась, что всё было в целости и сохранности, и кивнула мне: — Вы можете возвращаться в Кордейл, мадемуазель! Я велю Джасперу проводить вас до ворот и сказать, чтобы стража вас пропустила! Я вздрогнула. Это было совсем не то, на что я рассчитывала. — Простите, мадам, но я надеялась, что мне позволять остаться здесь! В загородной резиденции, помимо того, что я была горничной, я еще и помогала мадемуазель Нуар прислуживать его сиятельству маленькому маркизу ла Рош. И я полагаю, что смогла бы быть полезной и здесь, во дворце. Я умоляюще сложила руки и посмотрела на нее с надеждой. Если меня выставят сейчас за пределы дворца, как я смогу добраться до Джеральда? Судя по всему, к охране королевского жилища тут относились очень серьезно. Но женщина окинула меня пренебрежительным взглядом. — Вполне понимаю, мадемуазель, что вам хочется остаться в столице. Но мы не нуждаемся сейчас в новой прислуге. И работать здесь совсем не то, что в Кордейле. Нам требуются опытные и хорошо вышколенные горничные. А уж о том, чтобы вы помогали гувернантке наследного принца, и вовсе не может быть и речи. Даже сама мадемуазель Нуар, вероятно, лишится своего места, ибо на роль наставника маркиза ла Рош, который вот-вот получит титул принца, есть более достойные кандидатуры. Так что если вы не хотите потерять работу в Кордейле, то вам следует немедленно возвращаться туда. Нет, это было невозможно! Я не могла уехать из столицы, не повидав сына и не поговорив с Мэйнардом. Пусть даже мне не удастся увезти Джерри за границу, я должна хотя бы рассказать его отцу к каким последствиям приведет тот ритуал, который он намерен совершить. Но экономка недвусмысленно указала мне на дверь, и если бы я вздумала сейчас протестовать, я только привлекла бы к себе ненужное внимание. Поэтому я молча поклонилась и села в экипаж. Но как только мы выехали за ворота, я подала знак кучеру и попросила его остановиться. — Мне нужно выполнить еще кое-какие поручения, так что я остаюсь в Клермоне, — сказала я. На что он равнодушно кивнул и, высадив меня, продолжил свой путь. А я вернулась к кованой ограде дворца и пошла вдоль нее, пытаясь отыскать хоть какой-то лаз, в который можно было бы пробраться. Но нет, ограда была целой, и за то время, что я шла, мне навстречу попались несколько патрулей. А у ворот, как центральных, так и непарадных, была серьезная охрана. Пока я проделывала всё это, стемнело и начался дождь. Но я поняла это, только когда мой плащ насквозь промок, а я сама задрожала от холода. Конечно, я не оставила деньги в Кордейле, а взяла их с собой, так что могла позволить себе остановиться в гостинице, обсохнуть, поужинать и выспаться. Но мне было страшно при мысли о том, что в то время, когда я буду спать, ритуал уже свершится, и изменить что-либо окажется уже нельзя. Даже отсюда, из-за ограды, дворец казался огромным. И он весь был в сияющих огнях. Должно быть, для того чтобы поддерживать всё это великолепие, требовалась слаженная работа десятков бытовых магов. А я была настолько растеряна, что даже не вспомнила о том, что могла бы высушить свою одежду с помощью несложного заклинания. Я вообще не могла думать ни о чем и ни о ком, кроме Джеральда. Я не знала, как мне поступить, и пришла к выводу, что самым разумным будет оставаться у парадных ворот до тех пор, пока через них не будет проезжать карета короля. А тогда мне нужно будет привлечь внимание Мэйнарда и заставить его со мной поговорить. Уверена, он и сам не захочет скандала, а значит, позволит мне рассказать ему то, что я хотела, наедине. Конечно, если рядом с ним окажется Элеонора, сделать это будет сложнее. Но выбирать не приходилось. Даже если она тоже будет в карете, им придется меня выслушать. Самым сложным мог оказаться тот вариант, когда в карете Элеонора будет одна. Заранее понять, кто находится в экипаже с королевским гербом, я не смогу. И в таком случае она просто велит страже схватить меня и увести в тюрьму. И уж на этот раз она постарается, чтобы я оттуда не выбралась. Слёзы текли у меня по щекам, смешиваясь с дождевыми каплями. Должно быть, я представляла собой жалкое зрелище, потому что рядом со мной вдруг остановилась карета, дверца которой распахнулась. Я испуганно шарахнулась от нее в сторону, как услышала голос герцога де Труа: — Вам не стоит стоять здесь, мадам Лефебр! Герцог Амальрик не будет выезжать из дворца до своей коронации. Так что вы только попусту потеряете время. — До своей коронации? — ахнула я. — Да, — подтвердил его светлость. — Дворец хорошо охраняется, а в городе он наверняка будет опасаться нападения. — А ритуал? — мой голос дрогнул. — Когда он должен провести ритуал — до или после коронации? Я замерла, ожидая ответа. — Полагаю, что до, — разбил мои надежды де Труа. — Но, может быть, вы всё же сядете в карету, и мы обсудим это не на улице? Вы же совсем замерзли! Глава 42. Станьте моей любовницей! Отрицать, что я действительно замерзла, было бы глупо — у меня стучали зубы и дрожали плечи. Поэтому я позволила себе опереться на руку его светлости и забралась в экипаж. Де Труа подал знак кучеру, и карета медленно покатилась вдоль дворцовой ограды. Я не могла заставить себя поднять взгляд на своего собеседника и предпочла смотреть на проплывавший мимо нас фасад королевского дворца — где-то там, за этими стенами находилась и комната моего сына, в которую мне не позволили войти. — Я должна остаться тут! — прошептала я. — Чушь! — резко сказал герцог. — Вы только измучаете себя и ничего не добьетесь. А еще простудитесь. К тому же если вас заприметит стража, то она может вас задержать и препроводить в тюрьму, и тогда вы уж точно ничем не сможете помочь своему ребенку. Да, он был прав, но я всё равно не могла отступить. — А может быть, вы сможете передать будущему королю мое письмо, ваша светлость? — я повернулась к нему и протянула руку, едва не коснувшись его руки. Но всё-таки сдержала свой порыв. — Вы ведь наверняка приглашены во дворец на аудиенцию к герцогу Амальрику? Вы можете сказать, что я остановила ваш экипаж и передала вам запечатанный конверт, и вы понятия не имеете о его содержании. Уверена, мой бывший муж непременно его прочтет и что-нибудь предпримет! — Конечно, предпримет! — согласился де Труа. — Он велит разыскать вас и арестовать. Такие опасения были и у меня самой, но в его устах они прозвучали чудовищно. — Даже если он ненавидит меня, — медленно сказала я, — это не имеет никакого значения. Имеет значение только то, что ритуал может быть опасен для Джеральда. Мэйнард никогда не поставит под удар нашего сына — даже если ему очень хочется стать основателем новой могущественной династии. — Вы до сих пор любите его? — вдруг спросил его светлость. — Что? — я даже не сразу поняла вопрос. — Нет! Разумеется, нет! Мысли о бывшем муже причиняли боль. Потому что с ним были связаны мои разбитые мечты о дружной и любящей семье. Тогда я была слишком наивна, чтобы в этом разобраться. Но сейчас уже оказалась способна рассуждать здраво. Мэй, кажется, никогда меня не любил. И женился на мне лишь потому, что знал о моей магии. О магии, о которой не знала и я сама. И даже если прежде у него были ко мне какие-то чувства, то он предал их, когда решил пожертвовать нашим браком ради того, чтобы стать королем. Поэтому нет, мои чувства к нему тоже давно прошли. Но я старалась быть справедливой. Он мог не любить меня. Но не мог не любить собственного сына. Особенно если Джеральд был способен стать когда-то сильным магом и прославить род Амальриков. А этот ритуал был происками Элеоноры де Рец и ее отца, которые хотели сделать наследным принцем другого малыша — того, в ком текла их кровь. Наверно, для придворных вельмож это было в порядке вещей так жаждать власти, что ради нее идти по чьим-то головам. Даже если это голова ни в чем не повинного ребенка. Но я не могла этого понять. Разве корона стоит того, чтобы ради нее превращаться в чудовище? — Помогите мне пробраться во дворец, ваша светлость! — я умоляюще посмотрела ему прямо в глаза. — Я применю иллюзорную магию, и меня никто не узнает! — Опомнитесь, Грейс! Я с удивлением услышала, как он назвал меня по имени. А ведь я была уверена, что он вовсе его не знал. И подобная фамильярность так резко контрастировала с нашим прежним общением, что я потрясенно замолчала. А он, кажется, этого даже не заметил. — Если вы примените иллюзорную магию в королевском дворце, то сразу будете обнаружены! Там повсюду столько артефактов, что это не останется незамеченным. Вас арестуют и препроводят в тюрьму. А кто-нибудь из королевских магов легко снимет с вас иллюзию. Вы этого хотите? Меня прошиб холодный пот. И как я могла сама об этом не подумать? — Я готова надеть костюм вашего пажа! Я отстригу волосы по плечи и стану не похожей на саму себя. Да и кто смотрит на слуг, которые сопровождают своего господина? А вот на этот раз он задумался. И окинул меня внимательным взглядом, заставившим меня покраснеть. — У вас прелестная и очень женственная фигура, мадам! — усмехнулся он. — Боюсь, вам будет трудно притвориться мальчиком-пажом. Да и любые слуги не допускаются в ту часть дворца, куда вы хотите попасть. Мне скажут оставить вас на первом этаже. Я всхлипнула. Быть так рядом от Джеральда и не иметь возможности увидеть его, поговорить с ним. — Ну-ну, сударыня! Не стоит отчаиваться! Я могу предложить вам другой способ пройти в королевский дворец. — Другой способ? — недоверчиво пролепетала я. — Какой же? Прошу вас, говорите, сударь! Я соглашусь с любым вашим предложением! Уголки его губ снова дрогнули. — Боюсь, вы поторопились согласиться заранее, не выслушав меня. Но я всё-таки озвучу свое предложение. Вы не можете попасть в королевский дворец как мой паж, но вы можете попасть туда как моя любовница! Глава 43. У королевского дворца — Что вы сказали, сударь? — я кипела негодованием. Да, я сказала, что соглашусь с любым его предложением, но это было вопиюще недопустимым. Пусть я и не была уже герцогиней, была в разводе (то есть, по мнению общества, была женщиной с не самой лучшей репутацией) и находилась в отчаянных обстоятельствах, он всё равно не имел права предлагать мне это! Я почувствовала, как заполыхали щеки. Это было унизительно! И он не мог этого не понимать. — Я всего лишь сказал, что смогу провести вас в ту часть дворца, где находятся комнаты членов королевской семьи. Но если вы к этому не готовы… Я нахмурилась. Быть может, его предложение имело совсем другой, скрытый контекст? — Боюсь, я не понимаю вас, ваша светлость! — призналась я. — Ну, что же, охотно вам поясню. Я могу прибыть во дворец с дамой. А поскольку известно, что я не женат, то вас с большой долей вероятия примут за мою любовницу. Впрочем, если вы не желаете рисковать своей репутацией, то этот способ вам не подходит. — Какая репутация, сударь? — горько усмехнулась я. — После того, как я стала получила развод и оказалась в тюрьме, от нее уже ничего не осталось. Но даже если бы она была безупречной, я рискнула бы ею ради того, чтобы помочь своему сыну. — Отлично! — одобрительно кивнул он. — Тогда нас стоит обсудить детали. Как часто, будучи герцогиней Амальрик, вы бывали в столице? Многие ли придворные способны вас узнать? Я покачала головой: — Нет, не часто. Мэйнард не слишком охотно брал меня в Клермон. Быть может, он стыдился меня. А может быть, в столице у него уже тогда была любовница, и он не хотел, чтобы я узнала об этом. Как ни странно, но это признание далось мне легко. Я не испытала ни сожаления, ни обиды. Словно говорила о человеке, который всегда был для меня чужим. Впрочем, возможно, так оно и было. — И всё-таки вам следует позаботиться о том, чтобы вы были на себя не слишком похожи. Полагаю, если вы покрасите волосы и нанесете на щеки румяна, а на губы яркую помаду, то даже тот, кто видел вас прежде, вас не узнает. К тому же, насколько я заметил, здесь тоже, как и у нас на севере, вошли в моду дамские шляпки с вуалями. Это тоже прекрасный способ остаться неузнанной. Я, соглашаясь, кивнула. — Разумеется, мне придется назвать ваше имя. И мне не хотелось бы говорить неправду, ибо если вас всё-таки узнают, я предпочел бы, чтобы меня нельзя было уличить во лжи. Но я надеюсь, что ваша девичья фамилия не слишком известна при дворе. — Можете в этом не сомневаться, — усмехнулась я, — ни мой отец, ни мой брат не бывали в столице. — Вы пройдете во дворец вместе со мной, — продолжил де Труа. — А потом, когда я отправлюсь на аудиенцию к будущему королю, останетесь одна и вполне можете побродить по анфиладе, восхищаясь теми комнатами, которые доступны для осмотра. Так делают многие, кто впервые оказался в королевской резиденции. Там есть на что посмотреть. И если вы случайно заблудитесь и окажетесь в той части дворца, которая не предусмотрена для посещений гостями, то никто не удивится. Слуги или придворные просто покажут вам, как вернуться к парадным апартаментам. Но, быть может, вам удастся найти комнату, в которой проживает ваш сын. Я едва не всхлипнула, расчувствовавшись от того, что он обо всём этом подумал. — Только прошу вас, Грейс, будьте благоразумны! Для первого раза будет достаточно, чтобы вы просто разобрались с расположением комнат. Не пытайтесь выкрасть ребенка! Так вы только выдадите себя и ничего не добьетесь. И не забывайте, что во дворце нельзя применять магию! А это значит, что вы будете не под иллюзией, и ваш сын может вас узнать. Вы не должны этого допустить! — Но если я не попытаюсь сделать это сейчас, то не окажется ли так, что ритуал будет проведен прежде, чем мы придумаем другой план? И уж если я буду во дворце, а вам назначена аудиенция у герцога Амальрика, то не стоит ли и мне пойти с вами? Так я смогу поговорить с бывшим мужем и открыть ему глаза на то, что происходит. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. И каждый был намерен стоять на своем. Я заметила, как его зрачки вдруг стали вертикальными, и вздрогнула. — Хорошо! — наконец, согласился он. — Может быть, вы и правы. Но понимаете ли вы, что если вдруг ваш бывший муж и сам прекрасно знает, какую цену ему придется заплатить за этот ритуал, то он сделает так, чтобы вы оказались в тюрьме и никогда уже из нее не вышли. А может быть, он предпочтет и более жестокий вариант заставить вас замолчать. Уж вы простите, сударыня, если это прозвучало слишком грубо. Нет, это не показалось мне грубым. Он всего лишь сказал правду. Я и сама уже не заблуждалась относительно Мэйнарда. Но другого плана у нас всё равно не было. Если бы я могла, я поехала бы в королевский дворец прямо сейчас. Но это было невозможно, и я отправилась в комнату, которую мне отвели в доме его светлости. Я была уверена, что не смогу заснуть, но провалилась в сон, стоило мне только лечь в кровать. И проспала до самого утра. Завтракала я в одиночестве. А ближе к обеду мне принесли платье — красивое и, должно быть, немыслимо дорогое. И только тут я поняла, что до этого момента я даже не думала о том, в чём пойду во дворец. А вот его светлость об этом подумал. К платью прилагалась и шляпка. И именно с вуалью. На удивление платье пришлось мне как раз впору, и я покрутилась перед зеркалом, любуясь собой. Я словно вернулась на несколько лет назад, когда еще была молодой, доверчивой, влюбленной. — Вы готовы, сударыня? — появившийся на пороге герцог де Труа был одет в парадный камзол. — Карета уже подана. Он протянул мне руку, и я положила на нее дрожащую свою. А полчаса спустя мы уже подъезжали к королевскому дворцу. На сей раз мы въехали через парадные ворота, и экипаж остановился у крыльца. И когда мы с его светлостью поднимались по ступеням, сердце мое стучало так громко, что я не слышала, что мой спутник мне говорил. И только когда он сжал мою руку, я пришла в себя и попыталась улыбнуться. При встрече с Мэйнардом я должна быть сильной. Но в глубине души я надеялась, что нам не придется с ним разговаривать. Что я найду комнату сына и смогу вывести моего мальчика из дворца. Глава 44. Во дворце Мы вошли во дворец без всяких затруднений — у его светлости было персональное приглашение Мэйнарда, которое действовало безотказна. И то, что герцог де Труа пришел не один, ни у кого не вызвало вопросов. Должно быть, это было в порядке вещей — приходить в королевскую резиденцию со спутницей. Мы поднялись на второй этаж, прошли по длинной анфиладе. В роскошно обставленных комнатах нам встречались многочисленные придворные. Но, к счастью, его светлость был тут человеком чужим, его никто не знал, и нам не приходилось останавливаться, чтобы кого-то поприветствовать. На мне же была шляпка с короткой вуалью, что частично скрывала мое лицо. К тому же я надела темный парик, а на лицо нанесла немалое количество пудры, румян и помады, которыми прежде почти не пользовалась. Да и не так часто я раньше бывала в резиденции короля, чтобы обзавестись знакомыми среди столичных вельмож. Слуга проводил нас в приемную будущего монарха. Там молодой мужчина, служивший, должно быть, кем-то вроде секретаря короля, попросил его светлость подождать, пока он доложит о его прибытии Мэйнарду. При этом он выразительно посмотрел в мою сторону, явно давая понять, что на аудиенцию был приглашен лишь сам де Труа, а никак не его дама. — Может быть, вы прогуляетесь по парку, моя дорогая? — его светлость поцеловал мне руку. — Во дворце есть и превосходная оранжерея с заморскими растениями, — подсказал секретарь. — А еще великолепная картинная галерея и оружейный зал, доступный для посещения. — Благодарю вас! — ответила я. — Я постараюсь отыскать все эти помещения. Это была отличная причина прогуляться по всем закоулкам дворца. — Вы можете обратиться к любому из слуг, сударыня, — поклонился мне секретарь, — и вас с радостью проводят в нужное место. Я улыбнулась и вышла в коридор. Оранжерея наверняка находилась на первом этаже. Я же пока решила обследовать второй, ведь как раз где-то тут должна быть и комната моего сына. Я подошла к окну, что выходило в парк, и присмотрелась. Джеральд мог гулять там. Но нет, там прогуливались только взрослые парочки, и некоторые из них явно старались уединиться в укромных местах. Не было никакого смысла идти по той же анфиладе, по которой мы пришли сюда. Ни в одной из этих комнат не было ни Джерри, ни Элеоноры с ее сыном. А значит, мне нужно было двигаться дальше. Я дошла до конца анфилады и увидела, как из завершавшей ее комнаты куда-то вбок вела еще одна дверь. Так я попала в еще один коридор, в который выходили уже не открытые проемы комнат, а закрытые двери. Но этот коридор тоже был отлично освещен и украшен, а значит, тут точно были отнюдь не хозяйственные помещения. Я решила открыть все двери, какие смогу. Но первая же из них оказалась заперта. А вот следующая легко поддалась. За ней находилось что-то вроде маленького и очень уютного кабинета. Тут был книжный шкаф, стол с креслом и камин. Еще за одной дверью было просторное помещение с керамической ванной по центру. Рядом с ванной находилась ширма и столик, заставленный стеклянными флакончиками с разноцветными ароматическими маслами. Продолжить исследование этого крыла я не смогла из-за того, что в коридоре появилась служанка, которая несла стопку белоснежных полотенец. Она посмотрела на меня с удивлением, и я торопливо сказала: — Я ищу картинную галерею. — О, госпожа, вы ошиблись! Картинная галерея находится на другом конце анфилады. Я поблагодарила ее и не смогла удержаться еще от одного вопроса: — А что же находится в этом крыле? Но ответить она не успела, ибо из той же двери, через которую сюда попала я, вышла еще одна женщина. И горничная, быстро сделав книксен, пробормотала: — Простите, госпожа, мне нужно идти! А ведь она могла рассказать мне что-то полезное. Поэтому к женщине, что прервала наш разговор, я обернулась с почти негодующим взглядом. И едва удержалась от вскрика. Потому что этой женщиной была Элеонора Амальрик! Наверно, если бы мы встретились с ней в центральной части дворца, я не была бы так напугана. Там она вряд ли выделила бы меня из толпы придворных. А вот здесь, где я была одна, она просто не могла меня не заметить. И наверняка должна была задать вопрос, что я здесь делала. А мне придется на него ответить. И звук моего голоса может показаться ей знакомым. А заинтересовавшись голосом, она присмотрится ко мне повнимательней. И конечно, узнает меня. Да, можно было развернуться и пойти в другую сторону. Но этот вариант я отвергла. Эта часть дворца явно не была предназначена для посещений, и мое присутствие здесь она в любом случае сочтет странным. И если я попытаюсь сбежать, то сделаю только хуже. Она просто позовет стражу. Поэтому я решила просто пройти мимо нее, понадеявшись на то, что она не снизойдет до разговора с незнакомой дамой. Ну, а если она всё-таки задаст мне вопрос, я постараюсь изменить голос так, чтобы она его не узнала. И я двинулась ей навстречу. Но в тот самый момент, когда я должна была разойтись с ней в широком коридоре, я зачем-то посмотрела на ее лицо. И резко остановилась. Ее лицо было белым как мел, а в глазах застыл ужас. Мне показалось, что она вовсе не заметила меня. И только когда я столь внезапно остановилась, она повернулась в мою сторону. И сразу меня узнала. Глава 45. Элеонора Это узнавание было понятно по всему. И по тому, как во взгляде ее к ужасу примешались удивление и растерянность. И по тому, как она дернулась и, отшатнувшись, прижалась к стене. И по тому, как поднесла дрожащую руку к губам. Я ожидала что она закричит. Позовет на помощь слуг, и те схватят меня. Но она почему-то молчала. Смотрела на меня большими круглыми глазами и молчала. А когда она всё-таки открыла рот, с губ ее не сорвалось ни звука. И она так отчаянно застонала, что я поняла — на ней лежало сейчас то самое заклинание немоты, которое я однажды я испытала на своей шкуре. А еще я понимала, что наложить это заклинание на нее мог только один человек — Мэйнард Амальрик. Вот только почему он это сделал? Мой собственный страх гнал меня прочь, призывал сбежать от Элеоноры, пока она не пришла в себя и не позвала стражу каким-то другим способом. Но сердце велело остаться. К тому же когда я дернулась, Элеонора протянула ко мне руку, словно прося меня не уходить. — Что с вами случилось? — спросила я. Она не ответила, но в ее глазах показались слёзы. — Это печать безмолвия, да? Она кивнула. Потом схватила меня за руку и увлекла за собой. Я предпочла не сопротивляться и послушно проследовала за ней в комнату, должно быть, служившую детской. Я беспокойно огляделась, но нет, кроме нас, здесь не было никого. Зато я увидела игрушки, и среди них была любимая игрушка Джеральда — рыжая деревянная лошадка с пучком соломы вместо хвоста. И сердце мое содрогнулось. А Элеонора принялась жестикулировать, пытаясь мне что-то объяснить. Но я ничего не понимала. Тогда она подбежала к дивану, на котором лежала лошадка, и схватила ее. — Джеральд? — наконец, догадалась я. — Он в опасности? Теперь она закивала часто-часто. Она всё еще мычала, но теперь еще и плакала. А я в панике металась по комнате, надеясь отыскать чернила и бумагу. Только написав это на листе, она смогла бы мне хоть что-то объяснить. Бумага и писчие принадлежности отыскались в ящике небольшого секретера, что стоял в простенке между окнами. Элеонора сразу поняла, что от нее требовалось, и схватилась за перо. А я не могла дождаться, пока она допишет, и встав рядом с ней, жадно ловила каждую букву, что выводила на листе ее дрожащая рука. «Ритуал», — написала она. — Ритуал закрепления на троне новой династии? — продолжила я ее мысль. Писала она слишком медленно, и это сводило меня с ума. — Мэйнард собирается провести этот ритуал? Она кивнула и снова заскрипела пером. «Я пыталась его остановить… Я тоже мать…» Осознание того, что она пыталась мне сказать, было чудовищным. До этого момента я была уверена в том, что мой бывший муж не знал о страшной цене этого ритуала. Я предпочитала думать, что провести ритуал его убеждала супруга, которая хотела пожертвовать моим сыном ради того, чтобы сделать королем своего. Именно Элеонора де Рец виделась мне средоточием зла. Именно ее я хотела уличить в сокрытии от Мэйнарда столь важной информации. Теперь же выходило, что он прекрасно знал, к чему приведет этот обряд, и шел на него сознательно. А значит, герцог де Труа был прав, когда говорил, что мой бывший муж шел к короне Шетландии бесчестным путем. — Где мой сын? — закричала я. — Где Джерри? Отведите меня в его комнату! Но она снова замотала головой. И я поняла — в комнате моего мальчика уже не было. — Ритуал состоится сегодня? — мой голос дрогнул, сорвался. Она подтвердила это кивком. — Прямо сейчас? И получив от нее еще одно подтверждение, я потребовала: — Отведите меня к Мэйнарду! Я должна его остановить! Но Элеонора застыла. И я поняла — в открытую против мужа она не пойдет. Она не настолько безумна, чтобы рисковать тем, что у нее есть. А это значило, что мне придется действовать одной. Я смутно помнила, как добраться до кабинета будущего короля Южной Шетландии, но бросилась в обратную сторону, решив, что по дороге мне наверняка попадутся слуги, у которых можно будет это спросить. Но прежде, чем мне потребовалось это сделать, я увидела герцога де Труа. Он шел по анфиладе по направлению ко мне. И тоже был явно взволнован. К счастью, поблизости не оказалось ни придворных, ни слуг, так что когда я почти подбежала к его светлости, никто не пришел от этого в ужас. — Вы видели Амальрика? — безо всяких предисловий спросила я. — Вы говорили с ним? — Нет! Он перенес нашу встречу на завтра. Его секретарь извинился передо мной и сказал, что у его светлости возникло срочное дело, которое он не смог отложить. — Элеонора сказала, что ритуал состоится сегодня! — я схватила герцога за руку, уже не заботясь о том, что он мог об этом подумать. — И Мэйнард знает, какова его цена! Он знает и всё равно готов его провести! Вы понимаете это? Он чудовище! Мы должны его остановить! Я сказала «мы», но тут же спохватилась. Де Труа не обязан был мне помогать. Более того, такая помощь могла обернуться для него серьезными дипломатическими проблемами. И хотя он сам хотел не допустить проведения этого ритуала, его ставка не была такой серьезной, как моя. И я отдернула руку. — Простите, ваша светлость! Я не имею права впутывать вас в это. — О чем вы говорите, Грейс? — изумился он. — Одна вы не справитесь. Идемте! Слёзы текли по моему лицу, и я не знала, как выразить этому человеку всю ту благодарность, которую я испытывала. Но он сейчас и не требовал от меня ничего. — Придите в себя, Грейс! Сейчас не время проявлять слабость! Он развернулся и пошел по анфиладе в сторону того кабинета, в котором я сегодня уже была. И я поспешила за ним следом. Глава 46. Поиски Когда мы снова ворвались в приемную будущего короля, испуганный секретарь преградил нам путь. — Извините, ваша светлость, но, как я уже сказал вам, герцог Амальрик сегодня не сможет вас принять. Я обещал сообщить вам, если что-то изменится, но пока мне об этом ничего не известно. Еще раз покорнейше прошу прощения за то, что ваша встреча не состоялась. Мэйнард всё еще именовался герцогом Амальриком. Но я не сомневалась, что он уже предвкушает, как все станут обращаться к нему «ваше величество». Он даже решил провести ритуал, не дожидаясь своей коронации. — Это я прошу вас простить меня, сударь! — с холодной улыбкой обратился де Труа к секретарю. — За что, ваша светлость? — непонимающе пролепетал тот. — За то, что вынужден буду встретиться с герцогом Амальриком, несмотря на его отказ. А поскольку между этой целью и нами стоите вы, мне придется вас нейтрализовать! И не успела я охнуть, как его светлость сделал едва заметное движение рукой. Какое заклинание он применил, я не знала, но секретарь застыл на месте. И только взгляд мужчины — растерянный, с ноткой ужаса — выдавал его смятение. — Закройте двери, Грейс! — скомандовал де Труа. И я не стала возражать или задавать вопросы, а просто сделала то, что он велел. К счастью, мне не пришлось искать ключ — он был в замке, и мне оставалось лишь повернуть его. — Отлично! — одобрительно кивнул герцог. — А теперь нам придется связать этого месье. Заклинание достаточно сильное, и я не сомневаюсь, что он не сможет говорить и двигаться еще как минимум пару часов. Но на случай, если тут есть какие-то артефакты, которые ослабляют действие магии, лучше примем дополнительные меры. Этими мерами оказались кляп и веревка, которой мы связали секретаря по рукам и ногам. Вернее, это была не веревка, а шнуры, которыми подвязывались роскошные тяжелые гардины. Де Труа легко подхватил мужчину и уложил его на стоявший в углу кабинета диван. — Полагаю, так вам будет удобнее, сударь! — Но что мы будем делать дальше? — замирая от страха, спросила я. — Мы даже не знаем, где сейчас находится Амальрик. Может быть, прежде чем накладывать заклинание, вам следовало спросить об этом этого месье? — Это ни к чему! — мотнул головой его светлость. — Я и сам знаю, где он находится. Вернее, я знаю, где должен проходить такой ритуал. Это может быть только одно место — королевская сокровищница. Там хранятся не только драгоценности, но и множество магических кристаллов, которые потребуются для проведения этого действия. Я вздрогнула. Если он прав, то мы не сумеем найти Мэйнарда. Вряд ли даже его секретарь имел хоть какое-то представление о том, где эта сокровищница находилась. Эта тайна передавалась в королевской семье из поколения в поколение, а сам вход в такое место должен был быть скрыт не только потайными дверьми и ходами, но множеством специальных заклинаний. И потому когда герцог распахнул дверь в тот кабинет, перед которым сидел секретарь, я знала, что мы увидим лишь пустое помещение. Так оно и оказалось. Большой, изысканно обставленный кабинет был пуст. С моих губ сорвался стон отчаяния. — Мы не сможем сами его найти! — выдохнула я. — И никто не сможет. Королевская сокровищница — не то место, куда водят посторонних. А это значит, что во дворце наверняка никто не знает, где она находится. Я была уверена, что Мэй не рассказал об этом даже Элеоноре. Он ни за что не стал бы посвящать женщину в такую тайну. Меня удивляла молчаливая сосредоточенность герцога. Он даже не счел нужным мне ответить. Просто стоял посреди комнаты и разглядывал ее интерьер. А ведь нужно было что-то делать! Мой мальчик был в опасности прямо сейчас! — Ваша светлость! — не выдержала я. — Давайте я схожу за герцогиней Амальрик! Даже если муж не говорил ей, где находится сокровищница, она могла что-то заметить сама. Нам нужно узнать хотя бы, из какой помещения туда можно попасть. Теперь де Труа счел возможным ко мне повернуться. — О, присутствие герцогини тут вовсе ни к чему. Я и сам знаю, из какого помещения попадают в сокровищницу. Именно из того, в котором мы сейчас находимся. Я и сама предполагала как раз это, но всё же подивилась той уверенности, что прозвучала в его голосе. — Но даже если и так, то мы всё равно не знаем, как туда попасть! Вход должен быть тщательно скрыт и зачарован. А он снова заскользил взглядом по стенам. — Как вы думаете, Грейс, что из предметов этого интерьера достаточно старое, чтобы быть одного возраста с королевским дворцом? Теперь, наконец, я поняла смысл его действий — он искал потайной ход! Но продолжала сомневаться в том, что они приведут к нужному результату. — Мне кажется, здесь нет ничего настолько старого. Да и неужели вы думаете, что искомый предмет, открывающий вход в сокровищницу, было бы так легко заметить? — Да-да, вы правы! — согласился он. Он стал что-то тихо говорить, и я, как ни прислушивалась, не смогла разобрать ни слова. Зато смогла почувствовать на себе всю силу того заклинания, что он произнес. Потому что окружающее меня пространство вдруг стало искажаться. Нет, не так! Оно, напротив, стало обретать свой естественный вид, а не тот, который ему придал какой-то умелый маг. И сразу стало понятно, что один из гобеленов на стенах гораздо более старый, чем все остальные. Теперь я увидела, что на самом деле краски на нём давно поблекли, и некоторые изображенные на полотне элементы картины уже были почти не различимы. Заметил это и герцог. Он просто снял гобелен со стены, и за ним мы увидели такую же старую, местами истертую деревянную панель с искусно вырезанными на ней мелкими деталями в виде гроздьев винограда. Как ни странно, но его светлость нажал именно на ту часть панели, которая и открывала вход в тайный коридор. И когда мы увидели темный проход, сердце у меня забилось так часто, что я вынуждена была схватиться за спинку стула. Глава 47. Сокровищница — Нам нужен кристалл для освещения! — сказал герцог и вернулся к столу. Подобные кристаллы всегда можно было обнаружить в любой комнате богатого дома. Не стал исключением и этот кабинет дворца. Мне же так хотелось поскорее добраться до того места, где находились Мэйнард и Джеральд, что я сделала шаг в коридор, не дожидаясь возвращения его светлости. — Постойте, Грейс! — одернул меня он. — Вам вовсе не следовало бы ходить туда. Это мужское, а не женское дело. — Я не женщина, я мать! — воскликнула я, глотая слёзы. — Я понимаю это, — чуть мягче сказал он. — И именно поэтому и не прошу вас остаться в кабинете. Но пообещайте мне, что будете держаться за моей спиной. Проход был узким, и я порадовалась тому, что не надела платье с кринолином. Иначе я не смогла бы здесь протиснуться. Мы шли довольно долго, поворачивая то вправо, то влево, то поднимаясь, то спускаясь по крутым лестницам. Со страхом я стала думать, что в итоге мы можем просто оказаться в тупике. Я не верила в то, что королевская сокровищница может впустить к себе тех, кто не имеет права на ее посещение. Наверняка старый король позаботился об ее защите. И если так, то только Мэйнард мог знать, как обойти расставленные на пути к ней магические ловушки. Но герцог де Труа так уверенно шел вперед, что я не осмелилась сказать ему о своих сомнениях. Он сам был магом, так что должен был понимать всё это не хуже меня. Наконец, впереди мелькнул свет. Мы прибавили шаг и через несколько минут из узкого коридора вышли в коридор широкий. Здесь на стенах горели магические светильники, и де Труа положил на пол взятый в кабинете кристалл. Сейчас ему нужно было держать свободными обе руки на случай, если Мэйнард вздумает на нас напасть. А мой бывший муж непременно сделает это. Ибо он слишком долго шел к этой цели, чтобы так легко от нее отказаться. Должно быть, герцог собирался драться с ним. Я же надеялась на то, что смогу убедить его отдать нам Джеральда. Может быть, Мэйнард не понимал до конца, чем мог обернуться этот ритуал для нашего сына. Да, наверно, это было наивно с моей стороны. Но я знала, насколько силен был герцог Амальрик, и боялась, что де Труа не сможет ему противостоять. И не потому, что его силу как мага я не знала, но и потому, что здесь, в сокровищнице шетландских королей, у их преемника будет дополнительное преимущество в виде их родовой магии. Этот коридор привел нас в огромный зал, освещенный не десятками, а сотнями или даже тысячами магических кристаллов. Воздух в сокровищнице был густым и тяжёлым, словно пропитанным расплавленным золотом и древней магией. Пыль веков, кружащая в свете кристаллов, смешивалась с дымом благовоний, что курились в причудливых сосудах. И в центре этого ослепительного хаоса был Мэйнард. Его тень, изломанная и хищная, плясала на стенах, возле которых стояли открытые сундуки с самоцветами и грудами монет. Он стоял у края магического круга, начертанного на каменном полу мерцающей охрой, и его пальцы сжимали фолиант, в котором я узнала переплетенные листы, исписанные моей рукой. А в самом центре круга, сонный и испуганный, сидел наш сын. Глаза Джеральда были полны слез, но плакать он не смел, должно быть, боясь гнева Мэйнарда. А сам герцог Амальрик бормотал заклинение, и голос его казался низким гулом, ибо с такого расстояния невозможно было разобрать ни слова. Я вздрогнула и хотела закричать. Но от ужаса с губ сорвался только тихий стон. Увидела, как лицо де Труа исказилось холодной яростью. — Амальрик, остановитесь! Это безумие! Вы погубите его! Мэйнард обернулся. В его взгляде не было ни тени раскаяния, лишь фанатичная решимость узурпатора, чувствующего близость победы. — Он мой сын и моя плоть! Его сила станет моим правом на корону! — прошипел он. Он скользнул по мне безумным взглядом. И я не узнавала в этом человеке того, кто был моим мужем целых семь лет. — Мэйнард, прошу тебя! — я, наконец, смогла справиться со страхом и закричала. — Отдай мне сына! Ты так и так получишь корону, зачем тебе что-то еще? Мне показалось, что он задумался на мгновение, и в моем сердце затеплилась надежда. Но нет, он снова отвернулся от нас и продолжил читать заклинание. — Тогда защищайся! — де Труа вытащил шпагу из ножен. Вынужденный отложить книгу Мэйнард издал гневный рык и посмотрел на нас. — Убирайтесь отсюда, де Труа, это не ваше дело! Если вы скрестите со мною шпагу, это будет означать начало военных действий против Южной Шетландии. Ваш король никогда вам этого не простит! Вы прибыли сюда для того, чтобы восстановить дипломатические связи между нашими странами, а не для того, чтобы разрушить их окончательно. Если вы покинете сейчас этот зал, я сделаю вид, что вас тут не было вовсе. Более того, я готов буду подписать с Северной Шетландией торговое соглашение на ваших условиях. Подумайте об этом, ваша светлость! Ваш король щедро вознаградит вас за это. Зачем вам рисковать столь многим ради женщины, которая для вас чужая? С каждым его словом я испытывала всё большее и большее отчаяние. Потому что каждое его слово было правдой. У де Труа не было ни малейшей причины вставать на мою сторону, наплевав на интересы государства, которое он представлял. Мы с Джеральдом были для него посторонними людьми. И нам нечего было ему предложить. А Амальрик предлагал ему очень многое. — Она женщина, — негромко, но твердо ответил де Труа. — Она нуждается в помощи. И она слабее вас. Это целых три причины встать на ее сторону. И довольно слов, сударь — защищайтесь! У Мэйнарда на перевязи тоже висела шпага. Но он не захотел пользоваться ею. Воздух этого огромного зала стал меняться — он сжимался, и становилось трудно дышать. Так всегда бывало, когда человек превращался в дракона. Многократное увеличение фигуры в размерах делало атмосферу в помещении более плотной. И я осознала, что он сумасшедший. Потому что только лишившийся рассудка человек решился бы начать сражение в помещении в обличье дракона. Глава 48. Схватка Я метнулась к Джеральду, но не успела добежать до него, потому что между нами встал Мэйнард. Его превращение было стремительным. Вот только что на выложенном каменными плитами полу стоял человек, а через несколько мгновений — уже дракон — чешуя цвета черного оникса и кровавого рубина, когти, искрящиеся тёмной энергией. Испуганный Джерри бросился в сторону и спрятался за одним из сундуков. Мне тоже было страшно. И не только за нас с сыном, но и за герцога де Труа, которого я невольно во всё это впутала. А он тоже сделал шаг вперед. И тоже начал менять свой облик. Кожа стала чешуёй сине-золотого цвета, а плащ исчез, уступив место могучим крыльям. И по своим размерам он оказался больше Амальрика. Он словно заполонил собой половину сокровищницы. Здесь было слишком мало места для их схватки. И всё-таки она началась. С рыком, в котором ярость смешалась с отчаянием, Мэйнард кинулся вперед. Когтистые лапы взметнули в воздух тучи золотых монет и разноцветных жемчужин. Вероломный и стремительный, не думая о Джерри, он ринулся в атаку, извергая из пасти чистое пламя. И этот огонь опалил мои волосы. Де Труа парировал его выпад ударом крыла, прикрывая собой меня. И я поняла, что до тех пор, пока я стою рядом, я буду лишь отвлекать его, и это помешает ему в битве. И хотя я отчаянно хотела добраться до сына, я всё-таки отошла назад. Они сшиблись в центре залы, как две стихии. Золотой дракон олицетворял собой порядок и честь. Тёмный — хаос, жажду власти и отчаяние. Их хвосты, подобные боевым цепам, крушили мраморные колонны, а рев заставлял содрогаться стены дворца. Я боялась, что эти самые стены будут помогать Мэйнарду как законному наследнику короны. Но этого не случилось. Напротив, мне было видно, что он слабел с каждым выбросом огня. И он уже всё реже нападал и всё чаще оборонялся. Я поняла, что его магический резерв был почти исчерпан. И действительно уже в следующую минуту Амальрик опустился на пол и превратился в человека. Признаться, это удивило меня. Более того, мне показалось, что это удивило и его самого. Потому что раньше он мог находиться в обличье дракона гораздо более продолжительное время. Мне хотелось надеяться, что де Труа не станет проявлять благородство и просто испепелит его, всё еще будучи драконом. Но я недооценила коварство бывшего мужа — тот оказался подле меня быстрее, чем я смогла понять, что он собирается сделать. Я вскрикнула, почувствовав на своей шее холод стального клинка, который Мэйнард молниеносно откуда-то достал. — Я убью ее, если вы попытаетесь снова мне помешать! — закричал он, обращаясь к де Труа. — А насколько я понял, она вам дорога. И если так, то просто дайте мне закончить ритуал! Он держал меня одной рукой, а кинжал другой. И теперь в голосе его звучало уже не отчаяние, а плохо скрытое торжество. — Если вы убьете ее, вас это не спасет! — ответил де Труа, уже тоже став человеком. — Я уничтожу вас, как только вы лишитесь заложницы. Но я готов предложить вам то же, что вы недавно предлагали мне. Я дам вам возможность покинуть этот зал и этот дворец. Уезжайте из Клермона и из Шетландии. Но Мэйнард лишь рассмеялся. Он был не намерен отступать. Особенно теперь, когда цель была так близка. — Да кто вы такой, ваша светлость, чтобы указывать мне, что я должен делать? Это мой дворец и моя страна! Коронация состоится через два дня, но уже сейчас мое слово закон для моих подданых. И ни вы, ни Грейс не сможете выйти отсюда. Я отправлю вас в тюрьму, и никто не будет знать, где вы находитесь. Но из уважения к женщине, которая семь лет была моей женой, я готов вас отпустить. Но только после того, как ритуал будет завершен. И вы даже сможете забрать с собой Джеральда. Да-да, именно так! Потому что наследным принцем будет объявлен другой мой сын, Гаспар. — Ты готов отпустить его, потому что знаешь, что ритуал выкачает из него все силы, — прошептала я. — А если этих сил окажется слишком мало, то ритуал его убьет. — Он сильный мальчик, Грейс! Именно такой первенец мне был и нужен, и как раз такая жена, как ты, и должна была его родить. Он выдержит. Да, он лишится магии и ослабеет. Но тогда вы сможете убраться отсюда втроем. И я даю слово, что позволю вам уехать за пределы Южной Шетландии. Мне кажется, это справедливый обмен. Де Труа дернулся: — Амальрик, вы чудовище! — Да, возможно, — согласился тот. — Но слабаки и не становятся королями. И не вздумайте мне мешать! Потому что вы никогда не простите себе, если по вашей вине погибнут слабая женщина и ни в чем не повинный ребенок. Пока он говорил, мы медленно продвигались ко всё еще мерцающему на полу магическому кругу. И когда мы оказались в центре него, Мэйнард обратился уже к Джерри: — Джеральд, мальчик мой, подойди к нам! И подай мне ту книгу, что валяется возле сундука. — Нет, Мэйнард, пожалуйста, остановись! — рыдала я. Но я знала, что он не остановится. И потому закричала: — Джерри, не подходи! Убегай отсюда! Ваша светлость, уведите отсюда моего сына! Убейте Амальрика и уходите! Но сын был уже рядом. Его полные слёз глаза с ужасом смотрели на отца. Но ослушаться его он не посмел. И тогда Мэйнард оттолкнул меня и схватил Джерри. Я упала на пол и вскрикнула, ударившись коленями о камни. А потом закричала уже от ужаса, потому что Амальрик приставил острие ножа уже к тонкой шее нашего мальчика. — Раскрой книгу! — скомандовал он. И когда сын это сделал, он снова забормотал текст заклинания. Ритуал продолжился, и мы уже не могли ему помешать, не навредив моему ребенку. Глава 49. Заклинание Я представляла, какой ужас испытывал сейчас сын. Иногда, когда рука Амальрика чуть дергалась, кинжал задевал кожу Джерри, и кровавый ручеек уже тек по его шее, окрашивая прежде белоснежный воротник рубашки в алый цвет. Я боялась даже дышать. И так же, не дыша, стоял в нескольких шагах от меня герцог де Труа. Мы встретились с ним взглядами, и я покачала головой, когда он показал мне, что хочет попытаться что-то сделать. Мы не имели права рисковать. Мэйнард дошел уже до крайней степени фанатизма, и любое наше движение могло быть воспринято им как угроза и привести к непредсказуемым последствиям. Потом, когда ритуал будет завершен, а Джерри отойдет от отца на безопасное расстояние, я сама брошусь на Мэя и растерзаю его. Я не знала боевых заклинаний, но я чувствовала, как во мне кипела та магия, которую я столько лет не замечала. Я уничтожу бывшего мужа, даже если это будет последнее, что я сделаю. Но сначала нужно убедиться, что сыну ничего не будет угрожать. А слова всё лились и лились из уст Амальрика. И с каждым новым словом его уверенность в том, что он делал, словно крепла. Он уже торжествовал, и когда он добрался до последней фразы, на его губах появилась ухмылка. Когда он произнес последнее слово, зал содрогнулся. Мне показалось, что подпиравшие потолок колонны зашатались. И это было так страшно, что я пригнулась. Но тут же устыдилась своей трусости и сделала шаг по направлению к сыну — мне нужно было защитить его. Взгляд мой упал на Мэйнарда. В этот момент тот выглядел странно. Его еще секунду назад гордо расправленные плечи безвольно поникли, а кинжал выпал из вдруг мелко затрясшихся рук. И он сам сейчас смотрел на свои руки с таким недоумением, что я догадалась — он не понимал, что происходит. Как не понимал этого и герцог де Труа. Я подскочила к бывшему муже и буквально выхватила у него Джерри. А он даже не попытался мне помешать. И когда мы с сыном отступили от него, между ним и нами встал де Труа. — Вы всё равно не сможете выйти отсюда! — прохрипел Мэйнард. — Не теперь. Не после того, как заклинание было прочитано. Теперь я хозяин этого дворца. И всё в нём — и стены, и двери, и люди — будут подчиняться лишь моим приказам. Вам не следовало злить меня. Он даже говорил уже с трудом, но, должно быть, связывал это с тем, что заклинание отняло у него слишком много магии. Он явно не понимал, что происходит. Впрочем, этого не понимал никто, кроме меня. — Ты глупец, Мэйнард Амальрик! — сказала я. — Ты мог получить всё честным путем, не прибегая к насилию. Но ты зачем-то решил пойти по кривой дороге. — Молчи! — закричал он. — Ты слабая женщина и ничего не понимаешь! Я не мог позволить всему идти своим чередом! Не после того, как я столько лет потратил на то, чтобы заслужить доверие старого короля! Я уже считал себя его наследником, когда ему вдруг взбрело в голову объединить Северную и Южную Шетландии! Он считал это хорошим делом и в одночасье решил отодвинуть меня в сторону! Он пригласил меня к себе и сказал, что я должен его понять. Должен! Теперь он не боялся быть откровенным. Он чувствовал себя хозяином положения и готов был рассказать кому угодно о том, каким расчетливым и смелым он оказался. — Вам стоило всего лишь дождаться ответа из Северной Шетландии, — холодно откликнулся де Труа. — И тогда вы поняли бы, что ее король отнюдь не разделял идею объединения. А значит, вашим претензиям на корону ничего не угрожало. — Чушь! — не поверил Амальрик. — Никто так просто не отказался бы от короны, которую ему предлагают! И в любом случае я не мог рисковать. — И вы подчинили себе сознание старого короля и заставили его объявить правопреемником вас. А потом и вовсе его убили. Что вы использовали, яд? Амальрик мрачно усмехнулся: — О нет, это было бы слишком очевидно. Я вовсе не хотел, чтобы у кого-то возникли сомнения в его естественной смерти. Я просто дал ему элексир, содержащий те компоненты, которые были недопустимы при его болезни. — И всё же избежать слухов вам не удалось. — Да, эти мерзкие придворные не смогли держать языки за зубами. Но теперь это уже неважно! Теперь они все будут молчать. Потому что фактически я уже король Южной Шетландии. А скоро стану им и официально. И я заткну им рты, даже если для этого мне потребуется некоторых из них отправить на плаху. Он всё еще ничего не понимал. На мгновение мне даже стало его жаль. Так долго идти к своей цели, так многим пожертвовать ради нее и остаться у разбитого корыта. А язык ему самому подчинялся уже всё хуже и хуже. И наконец, в глазах его появилось недоумение. — Ты начинаешь понимать, что что-то пошло не так? — спросила я. — О чем ты говоришь, Грейс? — огрызнулся он. — Что тут могло пойти не так? Я прижала к себе сына и усмехнулась: — О, чтобы объяснить тебе это, мне придется рассказать о том, что случилось несколько дней назад. Всё дело было в том, что книга, в которой содержалось заклинание основания новой королевской династии, была слишком ветхой для того, чтобы ты мог ее использовать. — Я знаю это! — раздраженно прервал меня он. — Нельзя ли ближе к делу? — А это оно и есть, — возразила я. — Эту ветхую книгу потребовалось переписать. И знаешь, кому это поручили? Мне! И когда я стала это делать, я поняла, что ты замыслил. Вернее, сначала я думала, что ты просто не знаешь, какую цену нужно заплатить за то, чтобы цель заклинания оказалась достигнута. Но на всякий случай я решила сделать кое-что, чтобы этого не случилось в любом случае. — Что? — почти простонал он. — Что ты сделала, дрянь? — Я поменяла местами два слова, — призналась я. — Всего два слова. Но этого оказалось достаточно. Мне показалось, что он вот-вот бросится на меня. Но этого не случилось. Во-первых, путь ему преграждал де Труа. А во-вторых, у него самого на это просто не хватило бы сил. — Значит, заклинание стало пустышкой? — в его появились истеричные нотки. — О, нет! — я покачала головой. — Эти два слова были очень важны, и они в заклинании остались. Вот только, согласно новому тексту, ты сам несколько минут назад в качестве родоначальника новой династии обозначил Джеральда, а в качестве жертвы, которая это обеспечивала, назвал себя. — Что за ерунда! — он всё еще мне не верил. — Ты не смогла бы это сделать! — Ну, почему же? Для этого всего лишь достаточно было знать древнешетландский язык. И если бы ты прилежно учил его в детстве, такой ошибки ты бы не допустил. Глава 50. Последствия ритуала Его лицо стало белым, а в глазах появился страх. Но он был сильным магом, и я не сомневалась, что заклинание не высосало из него всю силу, и через какое-то время его магический резерв восстановится, и он придет в себя. Поэтому то, что случилось дальше, стало для меня полной неожиданностью. Амальрик зашатался и рухнул прямо там, где стоял — в центре нарисованного на полу круга. Я вскрикнула и встала так, что Джерри не видел упавшего отца. Вместо нас к нему подошел герцог де Труа. — Он жив, — сказал его светлость. — Судя по всему, просто упал в обморок. Это магическое истощение. Я содрогнулась, представив, что стало бы с моим сыном, если бы заклинание было произнесено в его первоначальном варианте. Если такой сильный маг, как Мэйнард, был едва жив, то ребенок не выдержал бы такого испытания. — Вы должны были сказать мне о том изменении, которое внесли в текст. Теперь герцог смотрел на меня, и я почувствовала, что краснею под его взглядом. — Как я могла доверить вам такую тайну? — пролепетала я. — А вдруг вы рассказали бы об этом Мэйнарду? Сейчас мне было стыдно за свои сомнения, но случись мне оказаться в прошлом, я приняла бы такое же решение. — Ладно, мы поговорим об этом после, — его светлость подошел к нам и взял Джерри на руки. — Нужно выйти отсюда как можно скорее. Скоро здесь будет трудно дышать. После нескольких трансформаций здесь осталось слишком мало кислорода. Что же касается герцога Амальрика, то он не очнется еще как минимум десяток часов. Мы вернемся за ним, не беспокойтесь. И с ним ничего не случится. Он маг. — Но я беспокоюсь не по поводу его самочувствия, — запротестовала я. — Куда больше меня тревожит то, что он станет делать, когда очнется. Кроме нас, никто не слышал того, в чём он признался! И если мы заявим, что он убил старого короля, нам никто не поверит. А когда Мэйнард выберется отсюда, он отдаст приказ арестовать нас. Де Труа вдруг улыбнулся: — Мне кажется, Грейс, вы всё еще не осознали того, что случилось. Ваш бывший муж, произнеся текст такого заклинания, по сути, добровольно отрекся от короны. Сейчас, лишенный магии, он уже не сможет стать королем Южной Шетландии. А магия в полном объеме никогда к нему не вернется. — Значит ли это, что теперь мой сын принял на себя какие-то обязательства? — прошептала я. Эта мысль тоже сильно пугала меня. Джеральд к этому был не готов. Ребенок на троне означал бы смуту. И у нас с Джерри не было никого, кто поддержал бы нас и помог советом. А без поддержки ввязывать в дворцовые интриги было бы безумием. — Да, безусловно, — подтвердил де Труа. — Это слишком сильное заклинание, и поверьте, оно окажется влияние на всех, кто находится рядом с шетландским троном. Вы почувствуете это сразу же, как только встретитесь с кем-то из придворных. Именно поэтому я считаю, что подобные книги должны быть уничтожены. Они дают тем, к кому попадают в руки, слишком сильную власть. Я кивнула: — Да, вы правы, мы не можем оставить ее здесь. Я подошла к тому месту, где лежал Амальрик, и подняла книгу с пола. Скользнула взглядом по написанным моей рукой строкам. А потом на мгновение закрыла глаза, сосредоточилась и охнула, когда книга вспыхнула, обжигая мои ладони. — Вам следует чаще практиковаться под руководством опытного мага, — хмыкнул его светлость, — а не то вы спалите что-нибудь важное. Но конкретно это ваше действие я одобряю. Мы оба смотрели, как темнеющие под огнем листы догорали на каменных плитах. — Теперь осталось уничтожить только оригинал, — сказал де Труа. — Он уже уничтожен, — ответила я, подумав о мышах в гостинице. — Не целиком, но самые важные его страницы. — А теперь идемте! — герцог направился к выходу. Джерри послушно сидел на его руках, а меня охватило волнение из-за того, что мой сын был подозрительно молчалив. И я обратила на это внимание его светлости. — Этот ритуал требовал больших затрат магии от обоих участников, — пояснил он. — Разумеется, прежде всего, от жертвы, коей стал Амальрик. Но и магия вашего сына тоже истощена. Правда, к нему она вернется. Но на это потребуется какое-то время. Оставалось надеяться на то, что он был прав. Я снова вздрогнула, когда двери сокровищницы закрылись за нами. Мы снова пошли по узким лестницам и коридорам. Только теперь мы двигались еще медленнее, ибо его светлость нес Джерри на руках. И когда мы, наконец, добрались до уже знакомого кабинета, я просто упала в кресло почти без сил. То, что здесь по-прежнему никого не было, признаться, меня удивило. Я была уверена, что отсутствие Мэйнарда уже замечено, и стража поднята на ноги. Из стоявшего на столе графина его светлость налил в стакан воды и дал мне ее выпить. Я пробовала предложить воду и Джерри, но он сделал только три глотка. Мне показалось, что сын уже приходил в себя. Напрасно я волновалась, что он не узнает меня. Сейчас он держал меня за руку так крепко, словно боялся, что нас разлучат. — Надеюсь, Грейс, вы не забыли про бедного секретаря, которого мы оставили в приемной? — спросил его светлость. А я охнула. Потому что напрочь про него забыла. Похоже, то, что случилось в сокровищнице, оказало сильное влияние и на меня саму. Но я боялась открывать дверь в приемную. И когда это сделал де Труа, я трусливо сжалась. Впрочем, секретарь по-прежнему лежал связанный на диване, и когда его светлость развязал его, он почему-то даже не стал возмущаться. — Желаете что-нибудь, господа? — спросил он вместо того, чтобы бежать от нас и звать на помощь стражу. Я решительно ничего не понимала. А когда мы оказались на той самой анфиладе, по которой мы шли несколько часов назад, и нам навстречу стали попадаться придворные, я стала понимать еще меньше. Потому что эти придворные стали кланяться нам так, словно мы были какими-то очень важными персонами. А ведь еще никто не мог знать о том, что недавно случилось. И вряд ли в маленьком мальчике, которого я несла на руках, все они узнавали сына герцога Амальрика. — Вы так и не поверили тому, что я сказал? — спросил де Труа. — Теперь сам дворец и все, кто тут находятся, будут, сами того не желая, признавать вашего сына. Такой сильный эффект будет продолжаться недолго, но до коронации его хватит точно. — Но я не хочу, чтобы Джеральда короновали! — запротестовала я. — Мой бывший муж двигался к своей цели незаконным путем, и мы не имеем никакого права на корону Южной Шетландии. Его светлость бросил на меня странный взгляд. — Вы уверены в этом, Грейс? — Да! — подтвердила я без тени сомнений. — Я не хочу, чтобы мой сын становился королем! Ведь это будет означать, что у него не будет детства. И я боюсь, что он станет марионеткой в чужих руках. А еще я хочу уехать из Южной Шетландии. С этой страной у меня связаны не самые приятные воспоминания. И если ваше предложение о помощи с обустройством в Шетландии Северной еще в силе, то я хотела бы им воспользоваться! Глава 51. Значит, вы делали всё это не просто так? Один из слуг, которые встретились на нашем пути по анфиладе, проводил нас до комнаты Джеральда, и мы, наконец, смогли напоить моего малыша водой и уложить его в кровать. Он был слаб и ничего не говорил. Только робкая усталая улыбка промелькнула на его побледневших губах. В комнате тут же появился и незнакомый мне мужчина, представившийся гувернером Джерри. Он предложил взять на себя заботу о нём, но я покачала головой и попросила его удалиться. Его нанимал Мэйнард, и у меня не было оснований ему доверять. А мадемуазель Нуар, по его словам, был уже выдан расчет. Так что я решила, что проведу ночь в этой же комнате. Я слишком долго была лишена возможности общаться с сыном, чтобы отойти от него хотя бы на минуту. — Значит, вы хотите покинуть Южную Шетландию? — вернулся к прерванному разговору его светлость. Мы так и сидели в апартаментах, отведенных моему сыну. Возможно, это было не лучшее место для такой беседы, и оставаться вдвоем с мужчиной в комнате было неприлично даже в присутствии ребенка. Особенно учитывая, что ребенок спал. Но мне было всё равно, что о нас подумают. Я слишком долго пыталась следовать всем этим светским условностям, когда была герцогиней Амальрик, и ни к чему хорошему это не привело. Я кивнула. — Да, мне хотелось бы это сделать. Я понимаю, что не смогу обеспечить сыну то блестящее будущее, что он может иметь здесь, но зато мой мальчик будет волен поступать так, как захочет, а так, как велят ему государственный долг или государственные советники. Он еще ребенок, и я хочу, чтобы у него было нормальное детство. — Всё это можно обеспечить и во дворце, — возразил де Труа. — До тех пор, пока он не станет совершеннолетним, все заботы о Шетландии вы сможете переложить на плечи того, кто будет регентом при вашем сыне. Это можете быть и вы. — О, нет, ваша светлость! — от одного только предположения я рассмеялась. — Это совсем не то, к чему я стремлюсь. Меня не учили этому, и я не настолько честолюбива, чтобы вообразить, что подхожу на эту роль. Нет, этим должен заниматься человек, имеющий для этого необходимые способности и навыки. — Но вы подумали о том, что будет со страной, если вы от имени Джеральда откажетесь от прав на престол? Она погрузится в хаос. Ваш бывший муж, по крайней мере, в глазах большинства людей, был законным наследником короны, и соответственно, ваш сын тоже был бы признан таковым. — Чтобы корона могла перейти к Джеральду, нужны веские основания. Пока наследником престола считается герцог Амальрик. — Не беспокойтесь об этом. Я уверен, что, когда мы вернемся в королевскую сокровищницу, ваш бывший муж будет уже безумен. Такая потеря магии не проходит даром. И теперь даже сами стены этого дворца будут сводить его с ума. И когда королевский совет увидит его состояние, его члены сами настаивать на том, чтобы корона перешла к вашему сыну. Но если вы откажетесь от нее, и трон станет свободным, то на него тут же найдутся слишком много претендентов, и это приведет к войне. Вам не потребуется даже внешний противник, чтобы разрушить тот мир, что вы строили с таким трудом. — Меня не должно это касаться, — холодно откликнулась я. Но на самом деле всё во мне содрогалось от этих мыслей. Я понимал, сколько горя простому народу могли принести междоусобные войны. И неужели в наших с Джерри силах было этому помешать? Было странно думать о том, что наше решение имело такое значение. И я предпочла бы не думать об этом вовсе. И разозлилась на герцога де Труа, который поднял эту тему. — Да, разумеется, вы вовсе не обязаны думать об интересах Шетландии, — вдруг согласился он. Но это его согласие только породило во мне еще больше сомнений. — Я ничего не знаю о королевском дворе, — его светлость уже молчал, а я почему-то продолжала оправдываться. — И я не знаю тут ни единого человека, которому могла бы доверять. И на советы которого могла бы положиться. — А что, если бы такие советы взялся давать вам я? Эти слова герцога оказались столь неожиданными для меня, что я застыла, не в силах осознать то, что он сказал. — Вы? — переспросила я. — Вы хотите быть регентом при Джеральде? Несомненно, он мог бы претендовать на эту роль. Я ничего не знала о его происхождении, но уже сам его титул и тот факт, что именно ему доверили столь важную миссию по налаживанию отношений с нашей страной, говорили в его пользу. Но сейчас не это волновало меня. Я смотрела на его светлость и не узнавала в нём того человека, каким он был еще несколько часов назад. — Значит, именно это желание побудило вас мне помочь? — спросила я дрогнувшим голосом. — И всё, что вы делали, делалось с одной только целью — заручиться моим доверием и добиться той власти, к которой вы стремились? Сказать, что я была разочарована, значило бы ничего не сказать. Я была изумлена и почти уничтожена. Человек, который за эти пару дней, стал для меня символом благородства и настоящей дворянской чести, вдруг превратился в обыкновенного корыстолюбца — такого же, как герцог Амальрик. Если он делал всё это лишь для того, чтобы занять важный пост при дворе, то он действительно мало чем отличался от Мэйнарда. Осознавать это было слишком горько, и я отвернулась, почувствовав, что сейчас расплачусь. Я не хотела показывать ему свою слабость. Не хотела, чтобы он понял, что разбил сейчас мое сердце. Да, мое глупенькое наивное сердце уже успело поверить в то, что он помогал мне потому, что я вдруг оказалась для него небезразлична. Что в его душе тоже было какое-то чувство ко мне. Ведь мне думалось, что с чего бы еще ему бросаться на мою защиту? Конечно, я изначально понимала, что из этого ничего не могло получиться, ведь он был герцогом, а я разведенной женщиной и с точки зрения закона еще и бывшей преступницей. Но даже просто мечтать о том, что я хоть что-то значила для него, было приятно. — Грейс! Послушайте меня! — Нет-нет, ваша светлость! Не нужно ничего объяснять! — я справилась со слезами и снова посмотрела на него. — Разумеется, я понимаю, сколь многим мы с Джерри обязаны вам, и вы имеете право требовать от нас вознаграждения. — О чем ты говоришь? — нахмурился он и незаметно перешел на «ты». — Мне не нужно от тебя никакого вознаграждения! — Прошу вас, ваша светлость, оставьте меня с сыном! — слёзы снова вернулись, и мне захотелось выбежать из комнаты, чтобы не чувствовать на себе этого пронизывающего взгляда его драконьих глаз. Глава 52. Кое-что о чувствах Наверно, мысленно он уже смеется надо мной. Потому что наверняка всё уже понял. А потом, когда выйдет отсюда, посмеется уже не мысленно. И может быть, еще расскажет о моих глупых чувствах своей возлюбленной или даже жене. Ведь я совсем, совсем ничего о нём не знаю. — Если бы я знал, что ты воспримешь это именно так, я вовсе ничего бы тебе не сказал, — он оказался вдруг совсем рядом, и я уже чувствовала его дыхание на своей щеке. — Посмотри на меня! Но я лишь склонила голову еще ниже. Нам не о чем было разговаривать. Вернее, было о чём, но не сейчас. Обсуждать вопрос возможного регентства в эту минуту я была не способна. — Неужели ты думаешь, что я помогал тебе лишь для того, чтобы стать регентом? Он спросил именно то, о чём я так старалась умолчать. И я замотала головой, давая понять, что дело было вовсе не в этом. Я намерена была лгать и притворяться. Только бы он не понял, насколько далеко я зашла в своих мечтах. Мечтах, которые в принципе были невозможны. — Грейс, я помогал тебе потому, что хотел защитить понравившуюся мне женщину! — он схватил меня за плечи и всё-таки заставил посмотреть ему в глаза. — Да-да, ты понравилась мне еще в Гранд-Эсте. Вернее, сначала меня поразило то, что ты знаешь древнешетландский язык. Это слишком сложный язык, и даже среди мужчин его знают лишь единицы. Так что это было первое, что обратило на тебя мое внимание. — А потом? — пробормотала я. Я понимала, что всё это тоже могло быть неправдой, но даже в этом случае я хотела, чтобы он продолжал говорить. — А потом я почувствовал твою магию. И поняла, что сама ты еще не осознаешь, насколько она сильна. И мой дракон признал тебя достойной нам парой. Это прозвучало так странно, что я не удержалась и фыркнула. А потом увидела, что в его ставших вмиг вертикальными зрачках запрыгали веселые огоньки. И поняла, что именно этого он и добивался — того, что я улыбнулась. — Между прочим, это действительно важно! — вдруг совершенно серьезно сказал он. — Потому что мой дракон весьма привередлив. И то, что он признал тебя, уже само по себе было для меня знаком. — А потом? — еще раз спросила я. — А потом я увидел тебя в платье служанки в Кордейле и понял, что именно тебя я и искал всю свою жизнь. Потому что ты из тех женщин, которые пойдут на что угодно, чтобы защитить своего ребенка. И именно такую женщину мечтает иметь подле себя любой дракон, который думает о своем потомстве. А теперь уже нахмурилась я: — То есть, ты разглядел во мне жену, мать, но не женщину? Услышать это оказалось очень обидным. Ведь я-то была уверена, что его поразила моя красота. А между тем, про нее он не сказал ни слова. — О нет, женщину в тебе я разглядел с первого взгляда! — рассмеялся он. — И сразу подумал, что тебе не место в библиотеке! — Вот как? И где же, по-твоему, мое место? — полюбопытствовала я. А он ответил без тени сомнений: — В королевском дворце! И я подивился, насколько глуп был Амальрик, чтобы этого не понять. Сказав о королевском дворце, он наверняка думал мне польстить. Но, между тем, эти его слова вернули меня из грёз в действительность. И улыбка сразу сбежала с моего лица. Потому что я снова подумала о том, что каждое его слово могло быть ложью. Все они наверняка говорятся лишь для того, чтобы убедить меня остаться в Клермоне и позволить короновать Джеральда. Чтобы он, герцог де Труа, мог стать при нем регентом. — Я тут подумала, ваша светлость, что, возможно, идея Роберта Второго об объединении двух Шетландий была не так уж и плоха. И что как раз сейчас мы можем предложить королю Южной Шетландии Ричарду Пятому стать королем и нашей страны. И я снова посмотрела ему прямо в лицо. Если я ему действительно небезразлична, и им двигает сейчас не честолюбие, а любовь, то он поймет, что я хочу сказать. Если он согласится забыть об этом регентстве, значит, я смогу ему поверить. Потому что отказаться от такого можно только ради любви. — Ты хочешь так просто отдать корону Ричарду Пятому? — спросил он. — Да, — подтвердила я, не задумываясь. — Но мы уже говорили с тобой об этом, — напомнил он. — И согласились, что время для этого еще не пришло. У наших стран еще слишком много взаимных претензий друг к другу. И будет куда лучше, если хотя бы формально у Южной Шетландии будет свой король. — Хорошо, — снова кивнула я, — пусть Джеральд будет этим королем. Но регентом при нём будешь не ты, а твой король. Это позволит сохранить независимость нашей страны, но при этом будет означать, что Шетландии будут ближе друг к другу. Ты можешь согласиться на это? Я ни на секунду не верила, что он может отказаться от своих честолюбивых претензий ради меня. И знала, что сейчас снова разочаруюсь в нём. Но он неожиданно кивнул: — Пусть будет так. Ты предложишь Ричарду Пятому регентство. Но только при одном условии — ты согласишься выйти за меня замуж! Я не могла поверить в то, что он говорил. Это было слишком прекрасно. Говорили, что король Северной Шетландии был мудр и справедлив. И у него есть своя огромная и богатая страна, чтобы он пожелал строить какие-то козни против моего сына. — Ты молчишь, Грейс? Вообще-то я сделал тебе предложение! Да, оно не сделано не по правилам, и я не вручил тебе кольцо. Но если ты согласишься, то мы всё повторим, и на твоем пальчике засияет бриллиант нашего древнего рода. — Да! — выдохнула я. Вообще-то я не собиралась отвечать согласием так скоро. Но еще хуже было бы упустить то, что заставляло трепетать от счастья мое сердце. И если за Мэйнарда я когда-то выходила потому, что так велел мне долг (хоть впоследствии я и полюбила моего супруга), то к герцогу де Труа меня звало мое сердце. И стоило мне только это произнести, как мои губы оказались накрыты его губами, и наш поцелуй продолжался так долго, что мне стало трудно дышать. Еще никто и никогда не целовал меня так. — Но не кажется ли вам, ваша светлость, что хотя бы по вопросу регентства нам следовало бы прежде получить согласие на то вашего короля? — спросила я, когда смогла перевести дыхание. — Это слишком важное решение, чтобы мы могли принимать его за его величество. Но герцог лишь небрежно улыбнулся: — Тебе не стоит беспокоиться по этому поводу. Его величество будет на это согласен. Меня немного удивила такая уверенность, но сейчас мне хотелось спросить его еще кое о чём. Потому что моя неосведомленность в этом вопросе была почти неловкой. — И вот еще что, ваша светлость! Я согласилась стать вашей женой, но я до сих пор даже не знаю вашего имени. Его улыбка стала шире. — Ты права, Грейс! Это вопиющее упущение с моей стороны. Ты можешь называть меня Риком, дорогая. — Рик это Ричард? — уточнила я. — Именно так, — подтвердил он. — Хотя, боюсь, в присутствии посторонних мы будем вынуждены обращаться друг к другу более церемонно. — Более церемонно? — мои глаза распахнулись, а мне невольно потребовалось опереться на спинку кресла, возле которого я стояла. Потому что только сейчас я поняла, почему именно герцог де Труа был приглашен старым королем в нашу страну. И почему он так легко нашел вход в королевскую сокровищницу. И почему этот дворец принял его и помогал ему во время битвы с Мэйнардом. — Грейс, прости, я не мог сказать тебе об этом раньше! — Значит, вы король? — пролепетала я. — Да, — признал он. — И потому ты вынуждена будешь стать королевой. Эпилог Королевой Северной Шетландии я стала через шесть месяцев — именно столько времени потребовалось для того, чтобы подготовить церемонию, которая отвечала бы всем правилам. Хотя и я, и Рик были уже готовы сбежать из королевского дворца и провести обряд в какой-нибудь провинциальной церкви, где никто нас не знал. Но всё же это было слишком важное событие, чтобы мы могли лишить наших подданных возможности на нём присутствовать. Эта церемония была важна еще и потому, что она свидетельствовала о начале важного исторического процесса — сближения двух Шетландий: Северной и Южной. Я очень хотела, чтобы шлейф моего свадебного платья нес мой Джерри. Но это было невозможно, ибо он уже был королем, и это не подобало его статусу. Да, мой мальчик был коронован, и его изображение стали чеканить на серебряных монетах. Я боялась, что его юный возраст станет поводом оспорить его право на корону, но нет, никто из придворных не стал возражать против его кандидатуры. Тем более, что Мэйнард, которого мы вывели из сокровищницы на следующее после памятных событий утро, действительно лишился рассудка. Его сумасшествие было признано официально, и это дало право Государственному совету лишить его герцогского титула и передать этот титул его младшему сыну. Так что и Элеонора, маленький Гаспар жили теперь в своем герцогстве и, кажется, не имели ни малейшего желания возвращаться в столицу. А вот мне после свадьбы приходилось то и дело бывать в разъездах меж двух столиц, ибо я, будучи женой короля, должна была заботиться о процветании Северной Шетландии и при этом, буду матерью короля, не забывать и об интересах Южной Шетландии. Но эти переезды потребовалось прекратить на пару лет. Зато потом я стала брать с собой в такие поездки уже и своего младшего сына Венсана. А еще через несколько лет — и нашу маленькую принцессу Дженнифер. И разумеется, когда не возникало других важных государственных дел, с нами ездил и мой любящий супруг, который никогда не давал мне возможности забыть о наших взаимных чувствах. Только в этом браке я поняла, что значит любить по-настоящему. И заботиться друг о друге. И не стесняться показывать эту заботу. Когда-то я думала, что останусь в истории Южной Шетландии как бывшая жена короля драконов. Теперь же я сама была королевой. И матерью короля. И все трое моих детей обладали сильной магией и могли обращаться в драконов. Но их делала сильными не только магия, но и наша с Ричардом любовь. Та самая любовь, которая делает мир лучше и чище. Та, за которую стоит сражаться, и которую нужно ценить. Мои дорогие читатели! Вот и завершена история Грейс! Рада, если она вам понравилась. Спасибо за поддержку, за звездочки и комментарии! Я вас люблю!