Глава 1

Никогда, никогда не соглашайтесь на просьбы замужних подруг провести выходные в загородном поместье, особенно если вы имеете своё мнение насчёт организации досуга, но не имеете при себе весомого аргумента «за» в виде собственного супруга или хотя бы симпатичного представителя противоположного пола. Гостя или привезённого специально на такой случай приятеля – неважно.

Отбиваться от матримониальных планов собственных тётушек я научилась давно. Но не учла, что у Присциллы в гостях может оказаться её тётушка, пару лет назад удачно пристроившая племянницу в заботливые руки лорда Экстона и теперь решившая осчастливить и меня.

Минус вам, мисс Стокс, за неверную оценку ситуации. Теперь вот пейте чай и угощайтесь черничным пирогом, что приготовила госпожа Харрис. А потом пирогом миссис Бердли. А потом ещё одиннадцатью пирогами почтенных жительниц Хейстауна – городка, который расположился рядом с Экстон-Холлом.

Как вы правильно догадались, мне вместе с тёткой Присциллы пришлось судить конкурс на лучший черничный пирог, что ежегодно проходил под патронатом лорда и леди Экстон.

Леди угораздило стать матерью не далее как три месяца назад, после чего Присцилла слегка поправилась и категорически отказалась от судейства. Её мужу Эшу все эти конкурсы были примерно как дохлая муха в кармане новых брюк. Потому на амбразуру было решено бросить тётушку. Но никто из них не подумал о коварстве мисс Гортензии Элвуд, которая затребовала сопровождение. Меня.

— Джесси, милая, ты же съездишь со мной в Хейстаун? — пропела тётушка Присциллы сразу после завтрака, когда я уже собралась на конюшню.

Если уж начинать рассказ об этих странных днях, то по порядку: путаться в показаниях позволительно лишь недобросовестным свидетелям. В Экстон-Холл я приехала позаботиться о любимом жеребце подруги, который опять-таки вследствие недавнего появления на свет наследника лорда Экстона оставался в стойле больше полугода. А для породистого скакуна столь долгое отсутствие наездника – причина плохого аппетита и даже меланхолии.

— У меня сегодня первый выезд на Гекторе, — удачно, как мне подумалось, отказалась я.

— Ах, дорогая, — Гортензия приложила руку ко лбу, — мне кажется, что снова начинается головокружение.

— В таком случае вам тоже следует остаться в Экстон-Холле, — ответила я с подобающей случаю чуть озабоченной улыбкой.

— Совершенно невозможно, — вмешался лорд Экстон, отставляя в сторону пустую тарелку, — кто же будет судить конкурс черничных пирогов?

— И капли от мигрени вот-вот закончатся, — продолжила тётушка слабым голосом, — Джессика, ты же понимаешь, что без тебя я не решусь ничего покупать в этом захолустье?

Не знаю почему, но Гортензия считает меня экспертом в лечебных каплях, настойках и сборах. Возможно, из-за слабого дара чуять магические запахи, который достался мне от какого-то неизвестного предка. В учебниках для магов это называют ясночуянием, но я, к счастью, ощущаю далеко не всё, иначе жизнь показалась бы кошмаром, а из дома пришлось бы выходить исключительно с магофильтрами в носу.

— Мисс Элвуд, уверена, что вы справитесь. Вряд ли фармацевты в Хейстауне готовят настойки не так, как предписывается Королевской фармакопеей.

Но тётушка упёрлась. И если своих я давно приучила к тому, что командовать мной бессмысленно, родственницу Присциллы пришлось терпеть, ведь воспитание, хороший тон и, главным образом, новое авто лорда Экстона не позволяли оставить престарелую даму на произвол судьбы. Или, в данном случае, конкурса на лучший черничный пирог в Хейстауне.

— Джесс, старушка, — сказал Эш, отведя меня в сторонку, — хочешь покататься на новой машинке братьев Левандо с усиленным магоприводом и тремя цилиндрами?

— Что за вопрос, кто же не хочет?

— Так свози на нём тётю Гортензию на конкурс черничных пирогов, — улыбнулся лорд Экстон, — а Гектор никуда от тебя не денется.

— Ты купил новое авто, а я узнаю об этом только сейчас?!

— Зато это сейчас – очень вовремя, не находишь? – хмыкнул старый приятель.

Признаться, я очень люблю кататься на всём, что ездит. На машинах едва ли не больше, чем на лошадях. К тому же сельские дороги просто созданы для того, чтобы развивать на них запрещённую в городе скорость.

Но перед отъездом подошла Присцилла и попросила не лихачить.

— Она, конечно, несносная старушенция, но другой тётки у меня нет, — вздохнула она. – Джесс, потерпи Гортензию всего один день, а завтра, обещаю, я займу её шаловливые ручонки лордом Экстоном-младшим.

— Присцилла, учти, что в следующий раз я могу и не приехать, как бы ты ни расписывала состояние несчастного Гектора, — пригрозила я.

— Ну прости, прости, я не подумала, что она не захочет ехать в Хейстаун в одиночестве, — подруга нервно прижала руки к груди.

— Ладно, — пришлось проявить великодушие, — твоя тётка останется довольна.

Если бы я знала заранее, к чему всё это приведёт, наверняка бы прыгнула в авто и вернулась в Мериквинсленд немедленно, в ту же самую секунду.

Но даром предвидения меня почему-то обделили, а потом стало поздно.

Мы с нарядной мисс Элвуд в сиреневом летнем костюме и шляпке с букетиком фиалок у тульи приехали в Хейстаун за час до начала конкурса и вошли в гостеприимно распахнутые ворота дома госпожи Вудстон.

— Эта дама, — конфиденциально делилась по дороге Гортензия, — прежде постоянно выигрывала все конкурсы, её черничный пирог считается непревзойдённым, и потому в этом году ей предложили не участвовать, а войти в организационный комитет.

Я слушала, проклиная на чём свет стоит свою мягкотелость вкупе с воспитанием. А ведь могла бы сейчас скакать на Гекторе далеко-далеко отсюда, среди зелёных лугов и И чуть не снесла вдруг возникшего перед нами суетливого толстенького человечка, одетого в светлый пиджак и бриджи.

— Мэр Малверсток! – обрадованно произнесла Гортензия. – Знакомьтесь, это мисс Стокс, она любезно согласилась заменить сегодня мою племянницу.

Толстенький мэр Малверсток с энтузиазмом приложился к ручке Гортензии, попутно уточняя, всё ли в порядке со здоровьем наследника и прелестной леди Экстон.

Я тоскливо вздохнула: у неё-то точно всё прекрасно, раз удалось свалить свои обязанности на меня.

— Всё в полном порядке, но возникли кое-какие обстоятельства, — говорила в это время Гортензия, — не волнуйтесь. Мы с мисс Стокс, лучшей подругой моей дорогой Присциллы, прекрасно справимся с судейством.

Мэр, конечно, остался при своём мнении. Никто не в состоянии заменить добрейшую и милейшую леди Экстон, но раз уж обстоятельства

— Пойдёмте, дорогие леди, я познакомлю вас с нашими организаторами, — мэр предложил Гортензии руку, а я поплелась в арьегарде, глядя по сторонам.

Сад госпожи Вудстон определённо заслуживал осмотра. Ей удалось филигранно подобрать цветовые сочетания для каждой клумбы. Но главным для меня было полное отсутствие магических удобрений, которыми в последнее время очень увлеклись все садовники в окрестностях Мериквинсленда. Здесь был идеальный безмагический фон, просто услада для уставшего от ужасающей городской вони носа: аромат конского навоза куда приятней, поверьте.

Но тут оказалось, что мы пришли. На обширной лужайке стояли несколько небольших круглых столиков и стол побольше под зелёно-полосатым тентом. Рядом с ним под другим тентом невозмутимо протирал посуду лакей Экстонов Кларидж. Перед ним на подносе стояли стопки белых фарфоровых чашек, блюдца, отдельно лежали ложечки, а рядом дымился здоровый «котелок Келли» – артефакт, позволявший кипятить воду без открытого огня. К магическим артефактам мой нос оставался глух, хоть в этом повезло.

— Кларидж, — обрадовалась я знакомому лицу, — и вы тут!

— Да, мисс Джессика, леди Экстон попросила приглядеть за празднованием, — чопорно поклонился он.

Мы бы и ещё поговорили, пока мэр с Гортензией выбирал лучшие места за судейским столом, но тут появились две дамы, с которыми пришлось знакомиться. Первая – высокая сухонькая старушка-одуванчик с венчиком кудрявых белых волос – оказалась госпожой Финч, а вторая – самой госпожой Вудстон. Она больше походила на пухлую булочку, и платье светло-бежевого оттенка только усиливало это сходство.

— Мисс Стокс, — сказала она, когда нас представили, — кажется, я что-то про вас слышала.

В свою очередь я похвалила её сад с полным отсутствием магоудобрений.

— Про Джессику часто пишут в газетах, — с гордостью говорила в это время Гортензия, — ведь она выступает в суде как эксперт по запахам.

— Ах, как это удачно, — милым голосом прощебетала одуванчик Финч, — пожалуй, у них с моим племянником найдётся много общих тем для бесед. Дорогая, пойдёмте скорее, я вас познакомлю.

В некотором отдалении от лужайки стояла беседка, вот туда и устремилась бодрой рысью новая знакомая, ухватив меня под руку. Я скосила глаза на Гортензию и в тот же момент всё поняла. Вот причина, по которой тётушке понадобилось сопровождение в моём лице. Знакомство с племянником госпожи Финч не сложилось с самого начала. Едва мы с тёткой-одуванчиком, громко призывавшей: «Олли! Олли, дорогой, смотри, кого я тут встретила» добрались до беседки, как оттуда послышался прекрасно поставленный, звучный и отвратительный до мурашек голос:

— Тётя Милдред, я же просил!

— Мой племянник, — извиняющимся тоном сказала одуванчик Милдред, — иногда бывает ужасен, но это лишь последствия его неумеренных занятий спортом.

Я сжала зубы. Мистер Оливер Роудс ужасен всегда. Не внешне, о нет, внешность у него самая респектабельная, как и полагается успешному адвокату. И слишком многие на неё покупаются, а потом В этот момент он всё же вышел из беседки и слегка поклонился, не поднимая глаз от спортивной газеты.

— Олли, это мисс Стокс, она, как и ты, нередко выступает в суде, поэтому я решила, что вам будет о чём поговорить.

— Не буду желать вам доброго дня, мистер Роудс, — с трудом расцепив зубы, произнесла я.

— Мисс Стокс? – для адвоката, который славился тем, что умел опорочить слова практически любого свидетеля, встреча со мной тоже явно стала неожиданной.

Две тётушки в стремлении осчастливить окружающих явно просчитались.

— Полагаю, вы сами всё объясните своей тёте, — с безразличием глядя в лицо человека, который едва не втоптал моё доброе имя в грязь, сказала я. – Прошу прощения, госпожа Финч, должна вас оставить.

— Сбегаете, мисс Стокс? – долетел его голос, когда я, развернувшись, уже шагала прочь. – А я как раз хотел принести вам свои извинения.

— Не нуждаюсь, — не оборачиваясь, бросила я.

— Олли, что ты опять натворил? – строго спросила Милдред Финч. – Такая милая девушка! Я требую объяснений.

— Тётя, — недовольно протянул Роудс, но я прибавила шагу и не стала слушать их разговор.

Настроение из разряда «перетерпеть один день» быстро перешло в разряд «рвать и метать». Я собиралась немедленно сказать Гортензии всё, что я думаю, но возле лужайки уже толпились новые люди, которых мне тут же с энтузиазмом стала представлять хозяйка дома.

Здесь были: местный служитель Единого господин Причерс, которого сложно было с кем-то спутать благодаря типичному тёмному костюму и белому воротничку священников; супруг госпожи Вудстон; её друзья – полковник Фицджеймс с супругой Джуной; горожане и горожанки, которые пришли поучаствовать в конкурсе и поболеть за своих знакомых, чьи имена остались за пределами моей способности к запоминанию.

Спустя четверть часа я уже пробовала пирог номер один, который вынесла к судейскому столу девочка лет четырнадцати в прелестном светлом платьице. Она оказалась дочкой священника, и Гортензия, сидевшая рядом со мной в самом центре стола, поставила ей в своём судейском блокноте жирный плюс, даже не попробовав пирога.

Кроме нас, тут находились господин Вудстон, которого затолкали в судьи буквально в последний момент, и мэр Малверсток. Вокруг толпились зрители, а напротив, на тех небольших круглых столиках, готовились принять свою участь другие черничные пироги с номерами от двух до четырнадцати.

Сейчас я как никто понимала нежелание Присциллы исполнять обязанности леди Экстон на этом празднике жизни. Если бы не Кларидж, незаметно убиравший тарелки с почти нетронутыми кусками, просто не представляю, как смогла бы впоследствии встать. После каждого нового куска он подавал нам мягкий травяной чай, который помогал освежить вкусовые сосочки, о чём не переставая твердил мэр Малверсток.

К слову, мне чай не помогал совершенно. Уже после пятого пирога я забыла вкус первых четырёх, а на шестом и вовсе перестала различать вкус. По правде говоря, черника – ягода пресная, без лимона начинка откровенно проигрывает, а в Хейстауне явно предпочитали классический рецепт без добавок.

У моего соседа господина Вудстона тоже был безрадостный вид. Я покосилась в его блокнот и вздохнула. Ни одному пирогу он так и не поставил плюс.

Когда после седьмого пирога мэр Малверсток объявил небольшой перерыв для судейского отдыха, Вудстон тяжело поднялся из-за стола и подал мне руку.

— Эх, мисс Стокс, ужасно жалею, что дал себя уговорить на это судейство, — сказал он, чуть отойдя в сторону Клариджа, — сложно быть объективным, если хоть раз в жизни пробовал черничный пирог моей жены.

— Я слышала, что её пирог – это нечто особенное, — пришлось поддержать беседу, потому что к нам приближалась одуванчик Финч, а с ней общаться не хотелось.

— Чистая правда, мисс, — подтвердил Кларидж, — госпожа Вудстон печёт его непревзойдённо.

— Говорят, что рецепт она получила от Сдобной феи, — с хитрой улыбкой поддержала тему госпожа Финч, — и я склонна в это верить.

— Наши дамы иногда бывают так непосредственны, — прокомментировал её слова господин Вудстон.

Я сделала шаг в сторону, но старая дама быстро пресекла мой маневр.

— Дорогая, я должна извиниться за своего племянника, он редкостный балбес и ещё получит от меня на орехи, — бестрепетно сказала она. – Надеюсь, вы не станете

Тут, к счастью, её перебил громкий голос мэра Малверстока, извещавший об окончании перерыва, и я, вежливо улыбнувшись, вернулась на своё место.

Следующие семь пирогов слились для меня в один, но очень-очень большой. Правда, теперь я уже не таясь отрезала от каждого куска по крохотному кусочку, а оставшееся отдавала Клариджу.

При этом поглядывала в блокнот Гортензии: та всё же как-то выставляла пирогам плюсы, но самый жирный и большой по-прежнему так и стоял напротив первого номера – дочки священника. Мне было в принципе всё равно, почему бы и не порадовать девочку?

— Удаляться для подведения итогов мы не будем, — оповестил всех присутствующих мэр Малверсток, когда пироги наконец-то закончились. – Но пару минут посовещаемся.

Горожане заволновались, готовясь узнать имя победительницы, послышались нестройные одобрительные выкрики вроде «давай-давай», «моя Джейн лучше всех» и «главное не победа, главное участие».

Четырнадцать конкурсанток выстроились в неровную шеренгу, пока мы за столом решали, кто будет награждать юную мисс Причерс: Гортензия или всё-таки мэр. Оба пытались спихнуть высокую честь на другого из самых лучших душевных побуждений, а мы с господином Вудстоном никак не могли повлиять ни на процесс, ни на результат. В конце концов мэр всё же выиграл, и тётушка пошла к единогласно избранной победительнице с привезённой из Экстон-Холла фарфоровой вазой. Мэр, вопреки всему, присоединился с букетом цветов, словом, наступил момент всеобщего единения и благости, когда даже проигравшие утирали слёзы умиления.

Кларидж в это время потихоньку нарезал пироги и раскладывал их куски по тарелкам – для всех пришедших на конкурс, — господин Вудстон быстро собрал со стола оставшиеся блокноты, а я стала расставлять угощение. Чем быстрее мы тут закончим, тем быстрее вернёмся в Экстон-Холл. Уж туда-то госпожа Финч вместе со своим племянником точно не явится.

Однако тут ко мне присоединилась госпожа Вудстон.

— Мисс Стокс, вы не могли бы уделить мне пару минут, когда гости разойдутся? – спросила она, споро принимаясь за помощь.

— Едва ли я смогу чем-то быть полезной Хейстаунской королеве черничных пирогов, — попыталась отвертеться я.

— Дело очень важное и конфиденциальное, — прошептала хозяйка чуть ли не на ухо, — умоляю, мисс Стокс, мне крайне нужен ваш совет.

Разве что бессердечный сухарь и циник смог бы отказать в такой просьбе постороннему человеку.

— Госпожа Вудстон, мы с мисс Элвуд очень спешим, она обещала лорду Экстону вернуться к обеду, — я сделала последнюю попытку.

— Тогда давайте оставим всё тут, как есть, и поговорим в доме прямо сейчас, — тут же предложила она.

Но поговорить прямо сейчас нам, конечно же, не позволили. Сначала мэр Малверсток громогласно позвал всех гостей угоститься конкурсными пирогами, и мы вместе с присоединившимися Гортензией и супругой полковника Фицджеймса встали на подхвате у Клариджа, раздавая каждому желающему свежезаваренный травяной чай. Потом господин Вудстон пригласил судей, организаторов и семейство Причерсов, заслуженно победивших в соревновании, немного отдохнуть в доме, пока горожане доедали пироги. По дорожке, ведущей от лужайки прямо ко входу на застеклённую террасу, мы вместе с Гортензией, мэром и самой хозяйкой покинули веселящихся гостей.

В доме чувствовалась хозяйская рука: размеренная, предсказуемая, без резких движений. Всё было на своём месте, как в отменно поставленной пьесе, где каждый предмет реквизита играл свою особенную роль. На террасе с неварренскими окнами от пола до потолка, задрапированными тяжёлым шёлком цвета слоновой кости, стоял накрытый стол, в центре которого располагалась хрустальная ваза со свежими фрезиями.

Вазы, вероятно, были особой любовью госпожи Вудстон. Стеклянные, фарфоровые, фаянсовые, с вензелями и без – они занимали все свободные поверхности: низкие консоли вдоль боковых стен, открытые полки, верхнюю крышку небольшого буфета.

— О нет, — театрально громко простонал мэр Малверсток, — пощадите, я до вечера не смогу съесть ни кусочка!

— Зато мы поедим с удовольствием, — оживлённо заметила супруга полковника Фицджеймса, — черничные пироги – это прекрасно, но мой муж любой выпечке предпочитает мясо.

Полковник, загорелое лицо которого с широкими бровями и резкой морщиной над переносицей я как следует смогла разглядеть только сейчас, энергично кивнул.

— Он просто не пробовал черничный пирог Джорджины, — приобняв госпожу Вудстон за обширную талию, возразил господин Вудстон.

— Джуна, милая, — широко улыбнулась подруге та, — и вы, полковник, садитесь за стол, сейчас вам подадут отменный ростбиф.

— А нам, пожалуйста, мятного чаю, — мягко сказала Гортензия, — и… я бы хотела ополоснуть руки.

— Конечно, мисс Элвуд, — подхватилась хозяйка, пойдёмте, а потом вы с мисс Стокс обязательно должны взглянуть на новый узор, которым я вяжу скатерть из эльфийского шёлка.

— Ах, и мне, мне покажи! – Джуна Фицджеймс, не успев толком усесться за стол, вновь вскочила. – Обожаю эльфийский шёлк, он прекрасен!

В этот момент на террасу зашли священник Причерс, его дочь и ещё какая-то женщина, которую девочка назвала тётя Энн.

Пока их усаживали за стол, Гортензия пояснила, что это незамужняя сестра господина Причерса, которая ведёт его хозяйство и воспитывает племянницу. И наконец на террасе появились госпожа Финч и её племянник.

Слишком много тётушек, на мой взгляд. Хотя и одного Оливера Роудса тут было многовато. Я, не дожидаясь хозяйки, прошла внутрь дома. В конце концов, наверняка тут есть слуги, не заблужусь. К тому же мне давно хотелось ополоснуть руки, как изящно выразилась Гортензия. Особенно после всего выпитого за судейским столом чая.

Пройдя через просторную гостиную, где взгляд притягивали две никайские вазы на каминной полке и зеркало в золочёной раме, висевшее над ней, я попала в буфетную. Основательный буфет, где, должно быть, хранились сервизы на все случаи жизни, хрусталь и столовое серебро, занимал целую стену. Затем я прошла в комнату, где располагались пара кресел с бархатной обивкой кремового цвета, низкий столик красного дерева, на котором среди безделушек стояла плетёная корзина с рукоделием, откуда торчали вязальные спицы. Вероятно, это и есть будущая скатерть из эльфийского шёлка. В углу размещалась этажерка с книгами и альбомами по вязанию, на верхней полке которой снова стояла ваза.

Цветы в ней тоже были. Прелестные фиалки, почти в точности такие же, как на шляпке мисс Элвуд. Мне на секунду стало даже любопытно, о чём таком конфиденциальном собиралась рассказать мне женщина, которая пекла непревзойдённые черничные пироги, любила свои цветы, рукоделие и разнокалиберные вазы.

Глава 2

Едва я собралась пройти дальше, как на пороге комнаты возник молодой человек серьёзного вида и уставился на меня как юный натуралист на доселе неизвестный науке вид мух.

— Добрый день, — благожелательно улыбнулась я, — а вы…

— Патрик Вудстон, — представился он, — рад знакомству, а вы, очевидно, гостья из Экстон-Холла мисс Стокс?

— Верно, а вы случайно не племянник госпожи Вудстон? – настороженно уточнила я, ибо сегодня все мои неприятности сосредоточились на оси племянники – тётки.

— Увы, я её сын, — он слегка развёл руками в знак сожаления.

— О, Патрик, ты уже познакомился с мисс Стокс, — воскликнула в этот момент его мать, появляясь за моей спиной. – Мисс Стокс, как хорошо, что вы сами нашли дорогу в мой кабинет. Смотрите, это…

— Вот вы где, — перебила подругу Джуна Фицджеймс, буквально врываясь в комнату, — ну, Джорджина, где же твоё вязание из эльфийского шёлка?

— Вот оно, — с едва уловимой досадой ответила та, беря в руки корзинку со стола, — только прошу, осторожней: шёлк такой скользкий и петли очень легко спустить.

— Ах, ну какая же прелесть, — госпожа Фицджеймс схватилась за вязание, невесомой паутинкой выползавшее из-под крышки. – Джорджина, ты не перестаёшь меня удивлять.

— Дорогая, кажется, ты забыла, что у меня всегда было отлично по домоводству в нашей школе для девочек в Пик-Вотерсе, — делано вздохнула хозяйка дома, — а вот я помню, что ты всегда любила готовить больше, чем вязать.

— Время идёт, все мы меняемся, — серебристо засмеялась полковница, откинув с лица белокурый локон, — нет, вы только взгляните, какой тонкий узор!

— Невероятно, — в кабинете хозяйки дома появились Гортензия и госпожа Финч, которые обе сразу потянули руки к будущей скатерти.

Вслед за ними робко заглянула юная мисс Причерс, подталкиваемая своей тётей Энн.

— Патрик, а вы не покажете мне — начала было я, но тут Гортензия развернула уже связанное полотно (скатерть была не иначе как на обеденный стол на двенадцать персон, а то и больше) и сунула один конец мне в руки, велев придерживать спицу, чтоб не слетели петли.

— С радостью, мисс Стокс, но в другой раз, — ответил молодой человек и быстро исчез.

Я, чуть не запутавшись в эльфийской паутине, так и не поняла, чем вызвано его бегство. Хотя на его месте я бы поступила так же. Я и на своём-то страстно хотела удрать от повышенного количества тётушек на квадратный ярд, но осталась, призывая всю свою стойкость.

— Великолепно, госпожа Вудстон, — восхищалась тем временем Гортензия, — где вы взяли этот узор?

— В новом журнале, — расплылась в улыбке довольная похвалой хозяйка, — разработка молодого дизайнера Эдуарда Глэма. Он просто гений, схема составлена идеально!

— У Глэма вышла новая схема? – вмешалась госпожа Финч. – Джорджина, почему ты молчала?

— Милли тоже связала салфетку Глэма из предыдущего журнала, — тихо, но очень гордо поведала дамам Энн Причерс.

Все дружно переключились на победительницу конкурса черничных пирогов и стали хвалить талант юной Милли.

Выпитый чай категорически просился наружу. В конце концов я всучила спицу и конец вязания дочке священника и тихо выскользнула из комнаты в надежде наткнуться хоть на слуг, хоть на Патрика. В некоторые моменты даже хорошо воспитанная девушка перестаёт думать о приличиях и начинает требовать обыкновенного удобства.

Уборная нашлась в конце длинного, обшитого деревянными панелями коридора, куда я попала из холла. И совершенно не удивилась, что даже тут на консольном столике стояла миска с душистым горошком. Дверь из некрашеного дуба с матовой стеклянной ручкой открывалась в небольшое, но светлое помещение, выходившее единственным окном в нарочито запущенные заросли дикого шиповника. Я с облегчением шагнула за ширму из лакированного ситца с никайскими драконами, которая скрывала белый фаянсовый унитаз с бачком под потолком. Здесь в провинции до сих пор отгораживали вотерклозет от раковины, впрочем, я отметила это лишь краем глаза, сосредоточившись на более важном деле.

Когда я вымыла руки в каменной чаше раковины, на минуту окунувшись в детство благодаря запаху зелёного мыла «Грин Роуз», жизнь определённо заиграла новыми красками. Теперь я была готова не только восхищаться способностями юной мисс Причерс, но и дотерпеть до возвращения в авто братьев Левандо с усиленным магоприводом и тремя цилиндрами. А там уже рукой подать до возвращения в Экстон-Холл. Как же я ошибалась!

Толкнув дверь уборной, я обнаружила стоящую возле горшка с душистым горошком подругу хозяйки – Джуну Фицджеймс. Эта дама выглядела куда как моложе госпожи Вудстон, одевалась с присущим следящей за модными веяниями леди изяществом, а талия у неё была едва ли не тоньше моей.

— О, мисс Стокс, вы тоже решили припудрить носик? – с непринужденной улыбкой спросила она, не позволяя закрыть дверь.

— Ополаскивала руки, — припомнив эвфемизм Гортензии, ответила я.

– Понимаю, — кивнула та, заходя внутрь уборной, — после судейства столь сладкого конкурса сложно сразу избавиться от липких ощущений.

Я не стала ничего отвечать закрывшейся двери, развернулась и двинулась назад по коридору. Почти у входа в холл мне встретилась мисс Элвуд с вопросом, где всё же в этом доме моют руки.

— Там, — махнула я рукой в сторону, откуда пришла, — вас проводить?

— Ну теперь-то я найду, — она покачала головой, — а ты, дорогая, возвращайся на террасу, а то мужчины скучают.

— Ваша племянница тоже наверняка соскучилась, — напомнила я. – Пора ехать в Экстон-Холл. Я попрощаюсь с хозяйкой и буду ждать вас в авто.

— Джесси, милая, — Гортензия склонила голову на бок, — я хочу получить у госпожи Вудстон копию схемы той роскошной скатерти. Она обещала, что это недолго. А на террасе как раз подали мятный чай.

— Мисс Элвуд, ещё одно упоминание о террасе, и вы пойдёте в Экстон-Холл пешком, — это было сказано легкомысленным тоном, однако угрозу мисс Элвуд расслышала.

— Ах, ну прости, что всё так получилось с этим Роудсом, — всплеснула она руками. – Его тётушка всё мне рассказала, и я полностью разделяю твоё негодование.

— Надеюсь, это последняя ваша попытка вмешательства в мою жизнь, — ответила я.

К моменту окончания этого короткого диалога полковница выплыла в коридор из уборной, и я предложила Гортензии поспешить, пока столь популярное место ещё кто-нибудь не занял.

Она двинулась навстречу Джуне Фицджеймс, а я, соответственно, прошла в холл, не дожидаясь, пока подруга хозяйки меня нагонит.

— Мисс Стокс, куда же вы? – прилетело в спину. – Подождите меня!

В голове сразу появилось несколько комментариев про липкость госпожи полковницы, но пришлось оставить их при себе.

— Вы что-то хотели, госпожа Фицджеймс?

— Признаться, я о вас наслышана. Джорджина в последнее время только и говорит, что про уникальные способности мисс Стокс, а сегодня в саду я заметила, как вы шептались. Скажите, у неё возникли какие-то трудности?

Я посмотрела на неё ничего не выражающим взглядом. Надо же, а у меня сложилось впечатление, что хозяйка дома решила использовать момент и действовала полностью спонтанно.

— Не подумайте, что я из тех любопытных особ, что суют свой нос в каждую щель, — продолжила госпожа Фицджеймс, — просто Джорджина стала очень скрытной, и это меня тревожит.

— Полагаете, это нужно обсуждать со мной, а не с ней? – спросила я очень вежливо.

— Надеюсь быть полезной своей подруге, — ответила она, забавно сморщив нос, — а как ей помочь,

если она ничего не говорит?

— Уверяю вас, мне она тоже ничего не говорила, — пожала плечами я.

— Как жаль, — вздохнула она. – Я почему-то уверена, что всё дело в этом Эдуарде Глэме и его схемах.

Мы как раз дошли до кабинета хозяйки, который я про себя уже окрестила «вязальным». Сейчас здесь было пусто, лишь на столе по-прежнему стояла корзинка с будущей скатертью да лежали раскрытые на схемах журналы.

— Мне ничего не известно ни про схемы, ни про самого господина Глэма, — ответила я, делая очередную попытку отвязаться.

— Глэм, безусловно, гений, — закатила глаза госпожа полковница. – Думаю, что скоро он станет дизайнером королевского двора.

Я пожала плечами и шагнула в открытую дверь буфетной, откуда уже слышались разговоры. Но велись они, конечно, в гостиной или на террасе, в любом случае там люди, там я стряхну с себя эту прилипалу и попрощаюсь с хозяевами. Если та конфиденциальная информация, о которой хотела поведать мне Джорджина, и в самом деле связана с модным дизайнером, никто из нас ничего не потеряет без этого разговора.

В гостиной у камина стояли господин Вудстон, одуванчик Финч, а так же обе мисс Причерс. Хозяин дома рассказывал о судьбе двух никайских ваз, которые привёз с Востока ещё его дед – сподвижник известного мореплавателя сэра Фредерика Морстена. Энн Причерс и тётка Роудса глубокомысленно кивали, а Милли сыпала вопросами о знаменитой кругосветке Морстена, что выдавало в девочке незаурядную начитанность.

Но хозяйки тут не было, и я, а вслед за мной и полковница Фицджеймс шагнули на террасу.

— А я искал тебя в саду, — обернулся к ней от стола полковник.

— Мы погуляли по дому с мисс Стокс, — ответила ему жена, — ну, где же наш обед?

У стола, за которым, кроме полковника, сидели только священник и Оливер Роудс, теперь стоял сервировочный столик на колёсиках, а рядом с ним горничная в белейшем переднике, готовая обслужить любого из гостей.

— Милочка, подай-ка нам ростбифа, вустерский соус и — начал Фицджеймс.

Дальше я не слушала, а развернулась назад к гостиной. Хозяйка дома, должно быть, где-то застряла с копиями схем будущего королевского дизайнера Глэма, так стоит её поискать. Главное — это не находиться в пределах видимости господина Роудса.

— Господин Вудстон, — прервала я очередной ответ на вопрос любознательной Милли, — вы не знаете, где ваша супруга?

— Вероятно, распоряжается в кухне, — покачал головой он, — так вот, юная леди, кроме клипера «Королева Мэри», в том походе участвовали

— Она собиралась сделать копию с журнала для мисс Элвуд, — негромко заметила госпожа Финч.

— Благодарю вас, — едва ли не скороговоркой протараторила я и торопливо вышла из гостиной уже знакомым маршрутом.

Оказавшись в буфетной, я покрутила головой и обнаружила вторую дверь ровно напротив той, которая вела в «вязальный» кабинет хозяйки. Толкнула её и выяснила: заперта. Ну что ж, я прошла назад, снова миновала кабинет с журналами и рукоделием и вступила в холл. Никого. В коридоре – тоже. Я постояла какое-то время, раздумывая, куда пойти теперь. Должно быть, кухня, если хозяйка действительно там, находится в противоположном от уборной конце коридора. С другой стороны, если она собиралась снимать копию со схемы, зачем идти на кухню?

Я медленно двинулась вперёд, решив, что буду заглядывать в каждую дверь. Возможно, что воспитанной девушке стоило бы подождать хозяйку в обществе других гостей, но мне хотелось как можно скорей вернуться в Экстон-Холл. Сама не знаю, что мешало мне уехать, не поговорив с госпожой Вудстон.

Через десяток шагов мне встретилась первая дверь – основательная, как всё в этом доме. Оглянувшись назад, я заметила, как из уборной медленно выходит мисс Элвуд, и поспешила без стука навестить неизвестное помещение.

Это оказалась столовая. Скорей всего, именно этому длинному столу из полированного ореха не менее чем на двенадцать персон, и предназначалась скатерть, которая настолько поразила Гортензию и остальных гостий. Сейчас на нём лежала другая, из тяжёлого дамаста, накрахмаленная как парадный воротник. Центр стола украшала очередная ваза в виде низкой корзины из плетёного серебра, полная роз цвета слоновой кости, а по бокам от неё — два высоких старинных канделябра, в которых не было свечей.

Я постояла, оглядываясь, и почти собралась выйти, как вдруг услышала какой-то шорох. Скатерть будто шевельнулась, канделябры закачались, но устояли. Предчувствие неприятностей у меня, надо сказать, отсутствует напрочь. А вот здоровое любопытство, напротив, в избытке, хоть Эш с Присциллой чаще называют его нездоровым.

В этот раз мне снова стало интересно. Что за шорох, неужели брауни средь бела дня шалят? Или, не приведи Единый, в столовой поселились бурундуки? В доме одной знакомой моей тёти Джейн случилась такая напасть В общем, размышляя об этой ерунде, я обошла стол и с противоположного от двери торца увидела ноги, прикрытые юбкой бежевого цвета. На полу лежала госпожа Вудстон, одной рукой вцепившись в край свисающей скатерти. Я без раздумий кинулась к ней.

— Что с вами, Джорджина? Как же вы так неловко упали? Давайте руку, — я наклонилась над ней, собираясь помочь подняться, и тут заметила, что глаза женщины смотрят в никуда.

— Вам нехорошо? — теперь я перепугалась, попыталась приподнять ей голову, и в этот момент рука, сжимающая край скатерти, разжалась и стукнулась об пол с деревянным звуком.

— Джорджина, — рявкнула я, — прекратите меня пугать! На помощь! Врача!

Звук моего голоса прервал её оцепенение. Взгляд сфокусировался, она моргнула и прошептала: «Проклятье черничного пирога».

— Что? – переспросила я, лихорадочно пытаясь понять, что происходит.

— Проклятье, — повторила она еле слышно и умолкла, потратив последние силы.

Да что ж за напасть! На обморок не похоже, какой-то приступ? Но эта до недавних пор цветущая дама не проявляла никаких болезненных признаков. До этого момента.

Я осторожно прикоснулась к её щеке: кожа была тёплой, но стремительно теряла краски. Потом приложила палец к шее в том месте, где обычно билась жилка. Пульс был, но совсем слабый, едва ощутимый. Снова позвала на помощь – где шляются все эти люди, когда хозяйке плохо? – и вдруг наткнулась взглядом на её правый кулак, судорожно сжатый на животе. Оттуда торчал знакомый наконечник спицы в виде шарика – я держала его или точно такой же совсем недавно, в кабинете вместе с вязанием.

Но рассмотреть его подробнее не удалось: вокруг как будто похолодало, изо рта Джорджины вылетело едва заметное облачко пара, а я почувствовала странный запах. Мне даже сравнить его не с чем, ничего подобного никогда не чувствовала, но это совершенно точно была магия.

На какой-то миг я замерла, поглощенная этим ощущением, а когда вновь посмотрела на госпожу Вудстон, она уже не дышала. Я снова крикнула «На помощь» и, кажется, услышала голос господина Вудстона, какой-то стук, а потом дверь открылась, вбежала горничная, увидела меня над телом хозяйки и завизжала.

Не могу сказать, что я её не понимала, я бы и сама повизжала с полной отдачей в такой ситуации, только стоя на коленях рядом с трупом хозяйки дома следует быть осмотрительной.

— Позовите врача! – с трудом перекрикнула я немелодичный звук.

Почти сразу вслед за этим в столовой появилась Гортензия и отвесила горничной громкую пощёчину.

— Врача, — повторила она моё распоряжение и вытолкала девицу наружу. – Джесси, что случилось?

Ответить я не успела: вторым на крик прибежал Патрик.

— Что происходит?

— Вашей матушке нехорошо, — ответила ему Гортензия, прикрывая собой меня и несчастную, которой врач был уже не нужен. – Найдите врача, юноша, и приведите скорее господина Вудстона.

Повезло, что парень оказался привычным выполнять приказы и сразу умчался. Гортензия повернулась ко мне и повторила свой вопрос.

— Если бы я знала, — отозвалась я. – Пошла искать Джорджину и вот нашла.

По-прежнему было непонятно, что вызвало смерть. И откуда в кулаке у бедняжки наконечник вязальной спицы? Что-то было в нём неправильное, что царапало восприятие намного сильнее странного запаха, который потихоньку начал рассеиваться.

— Мисс Элвуд, с мисс Стокс всё в порядке? – в комнате появился Оливер Роудс.

Я заставила себя собраться, забыть о гадком адвокате и снова взглянуть на тело хозяйки дома. Да ведь если спица торчит под таким углом… её просто воткнули в бедняжку, как булавку в подушечку.

Глава 3

Стук, который я всё это время слышала, но воспринимала сторонним фоном, усилился, в комнате, кажется, появился кто-то ещё, а я всё ещё стояла на коленях у тела Джорджины Вудстон и медленно осознавала, что в её доме только что произошло убийство, а вовсе не несчастный случай или что-либо иное.

— Джессика, ну что там? – надо мной и трупом склонилась Гортензия.

— Надо дождаться врача, — Оливер Роудс отстранил её и подал мне руку. – Мисс Стокс, вы уже ничем ей не поможете, — добавил он так тихо, что смогла расслышать только я.

Автоматически поднявшись, я почти сразу отшатнулась от него, а в комнате наконец-то появился господин Вудстон, приведённый Патриком, а за ними и все остальные гости.

— Джорджина! — громко вскрикнула полковница Фицджеймс и стала заваливаться на руки своего мужа.

— Что с ней? – требовательно спросил господин Вудстон, глядя на тело жены.

У меня было два варианта: сразу указать на спицу, что продолжала сжимать в кулаке мёртвая женщина, или притвориться, что я ничего не поняла и просто нашла тут ещё живую хозяйку дома.

— Вашей супруге срочно нужен врач, — твёрдо ответила ему мисс Элвуд, избавляя меня от сложного выбора. – Надеюсь, он уже в пути?

— Я нашла её тут и стала звать на помощь, — добавила я негромко и поняла, что голос дрожит.

Вперёд протолкался священник Причерс, оглянулся на сестру и вытянувшую от любопытства шею Милли, посмотрел на лежащее тело и объявил:

— Госпожа Вудстон упала и, видимо, повредила себе голову. Полагаю, мы должны немедленно покинуть этот гостеприимный дом и оставить хозяйку на попечение семьи и доктора. Я же непременно помолюсь за её здравие.

— Да, да, — тут же поддержала его сестра, — мы все помолимся. Идём скорее, Милли.

— Подождите, — сурово сузила глаза одуванчик Финч, — а как же наш праздник? Если Джорджине нужен врач, муж и сын должны остаться с ней, а мы поможем с уборкой в саду.

Патрик нервно сжал спинку стула, за которую держался всё это время. Даже костяшки пальцев побелели. Я смотрела то на одного, то на другого из присутствующих и неосознанно принюхивалась: не пахнет ли от кого-нибудь так же, как только что от Джорджины?

— Госпожа Финч, разве это не ваша прямая обязанность как организатора конкурса? – возразила сестра священника. – Впрочем, я с удовольствием вам помогу, а Милли с отцом пойдут домой.

— Но тётя, — протянула недовольно Милли.

Священник отошёл к дочери и что-то негромко сказал, взяв за руку, Гортензия в этот момент задумчиво смотрела на Оливера Роудса, который разглядывал декоративную панель в виде двери почти напротив лежащей хозяйки, господин Вудстон присел у тела жены на корточки и с беспомощным видом притронулся к её руке.

— Мы, пожалуй, тоже пойдём, — объявил полковник Фицджеймс, — моей жене нехорошо. А для уборки я пришлю своего слугу.

Джуна Фицджеймс вяло трепыхнулась в его руках и спросила:

— Но что с Джорджиной?

— Доктор Лерой скоро будет, — ответил ей господин Вудстон, вставая, — может и вас осмотреть, если вы подождёте.

— Ах, ей врач безусловно нужнее, — отмахнулась она, встала ровнее и сказала полковнику: — Пойдём, дорогой.

Полковничью чету, как и священника с дочкой никто задерживать не стал.

— Такая впечатлительная особа, — фыркнула вслед Джуне госпожа Финч.

— Мы тоже останемся помочь, — сказала ей Гортензия. – Кстати, а где же мэр Малверсток? Он ведь тоже организатор?

Но ей никто не успел ответить, так как в столовой появился человек средних лет и статей, выглядевший, как типичный сельский доктор. Ладно, ладно, Хейстаунский городской доктор в летнем светлом костюме с потрёпанным саквояжем.

— Доктор Лерой! – обрадовались все.

Даже мисс Элвуд, которой вроде неоткуда было его знать.

— Ну, что случилось, господин Вудстон?

— Жена, — одним словом определил ситуацию хозяин дома.

Доктор спокойно прошёл через нестройные ряды оставшихся гостей и подвинул господина Вудстона в сторону. Я напряглась.

Как и большинство виденных мною прежде врачей, этот был профессионально сдержан. Опустил саквояж на пол, нагнулся к Джорджине, потрогал жилку на шее, потом осмотрел всё тело, особо внимательно – сжатый правый кулак, — и оглянулся на хозяина дома.

— Крепитесь, Джеймс. Мои услуги Джорджине больше не понадобятся.

— Что вы сказали, доктор? – переспросил господин Вудстон.

— Примите мои соболезнования, дружище, ваша жена умерла.

— Но этого не может быть! – воскликнул несчастный вдовец. – Она же самая здоровая женщина из всех кого я знал!

— Джорджина умерла? – с удивлением спросила госпожа Финч.

Гортензия посмотрела на неё широко раскрытыми глазами, но промолчала.

Мне тоже надо было как-то среагировать, но я просто стояла, как ростовая кукла, даже не моргая. Одно дело – быть экспертом по магическим ароматам и даже выступать свидетелем в суде, и совсем другое – самой обнаружить убитую женщину, когда она ещё была жива!

— Доктор, должно быть, шутит, — уверенно сказал Патрик. – Правда, для матушки такие розыгрыши вряд ли пойдут на пользу.

Лерой, который как раз вынул из кармана часы, покачал головой.

— К сожалению, молодой человек, я вынужден констатировать смерть вашей матушки. За констеблем Мури уже послали?

— Единый, да что вы такое говорите! – возмутился вдовец. – Давай-ка, Патрик, помоги мне её поднять, надо перенести твою мать хотя бы на диван и…

Он с явным намерением добиться своего хоть угрозами, хоть силой, двинулся на Лероя, но тот уверенно выставил ладонь:

— Трогать тут что-либо до приезда полиции я вам запрещаю. Ваша жена убита, Джеймс, и мой долг врача…

— Убита? – выдохнула наконец я, вспомнив, что вообще-то никому так и не сказала о зажатой в кулаке вязальной спице.

— Убита, — повторили вслед за мной Гортензия и госпожа Финч.

— Да что за ерунда! – вновь не выдержал Патрик. – Ужасно глупый розыгрыш. Или это мама вас сама подговорила?

В это время безмолвный господин Вудстон отстранил-таки доктора и рухнул на колени рядом с телом жены.

— Она же тёплая, она живая! – твердил он, вцепившись ей в плечи. – Очнись, Джорджи, очнись!

После очередного «очнись» и последовавшей за ним встряски, правая рука несчастной женщины разжалась и безвольно упала на пол, обнажив торчащую из живота спицу. Я прикрыла глаза рукой, но в памяти чётко запечатлелось отсутствие даже крошечного кровавого следа на одежде.

— Господа и дамы, кто-нибудь может вызвать полицию? – вздохнул доктор Лерой, поднимая свой саквояж на стол.

— Я могу, — откликнулся Оливер Роудс. – Где в этом доме связной артефакт?

Патрик вызвался показать, а я в последний момент удержала заваливающуюся на бок Гортензию.

— Мисс Элвуд, вам нехорошо?! – воскликнула госпожа Финч.

На помощь пришёл доктор, и вдвоём мы кое-как усадили на стул ту, из-за глупой прихоти которой мне пришлось надолго задержаться в Хейстауне. Подумать только, ведь если бы не её маниакальное желание немедля получить вязальную схему Глэма, мы бы сейчас катили по дороге в Экстон-Холл, а бедную Джорджину, возможно, до сих пор бы не нашли.

Врач немедля занялся живой пациенткой, господин Вудстон так и стоял на коленях рядом с телом жены в полном оцепенении, а госпожа Финч самостоятельно отодвинула стул и уселась со словами «во избежание».

Я немного поколебалась, но повторила её действия, бесцеремонно поставив локти на накрахмаленную скатерть из тяжёлого дамаста, укрывавшую стол.

— Как её убили, мисс Стокс? – тут же спросила тётка Роудса вполголоса.

— Вязальной спицей, — так же тихо ответила я, не в состоянии больше держать это в себе, — она зажала её в кулаке, наверное, хотела выдернуть, но не смогла. А я не поняла, в чём дело.

Хотела добавить, не поняла, пока не стало поздно, но вовремя прикусила язык.

— Вы бы всё равно не смогли что-либо сделать, — в своей сдержанной манере неожиданно вмешался доктор, — такие повреждения вызывают обширные внутренние кровоизлияния, справиться с которыми могут лишь маги-целители, да и то в самые первые минуты. Так это вы, выходит, нашли тело?

— Я нашла госпожу Вудстон ещё живой, — ответила я твёрдо. – Она даже на какой-то момент пришла в себя и сказала что-то вроде «проклятие черничного пирога», правда, я толком её не расслышала.

— Бред умирающий, — пожал плечами доктор.

— Не скажите, доктор, не скажите, — покачала головой одуванчик Финч, — проклятие и последние слова умирающей…

— Единый, — встрепенулась Гортензия, которой после лекарства доктора Лероя явно стало лучше, — за что она прокляла тебя, Джесси?

— Как это всё ужасно, — пробормотала совсем рядом сестра священника.

Я оглянулась и поняла, что мисс Причерс стояла, прижавшись спиной к стене, словно хотела слиться с окружающей обстановкой.

— Не выдумывайте, мисс Элвуд, — буркнула я, категорически недовольная сложившейся ситуацией.

Только проклятия мне ещё не хватало. Я представила, как порадуются новости обитатели Экстон-Холла, да и мои собственные тётушки будут просто в восторге.

— Джесси, дорогая, не упрямься, проклятие – это серьёзно, — продолжала бредить Гортензия. – Припомни точно, что сказала Джорджина.

— Мисс Элвуд, тело ещё не остыло, — укоризненно прошептала сестра священника, — а вы порочите душу, что едва успела отлететь. Госпожа Вудстон была истинно верующей прихожанкой, она бы никогда…

— Вы правы, мисс Причерс, — ответила я твёрдо, — уверена, что мне просто послышалось.

— Единый, — вздохнула рядом госпожа Финч, — Джорджина была хорошим человеком, но… давайте обсудим всё позже. Бедняге Джеймсу совсем ни к чему слушать наши разговоры, когда в доме такое горе.

— Дамы, вам всем лучше бы выпить успокоительного, — заметил доктор. – Джеймс, поднимайтесь. Вашей подагре не понравятся ни эта поза, ни ваша длительная неподвижность.

Вдовец послушно поднялся и деревянной походкой двинулся прямо к стене. И лишь когда он отпер дверь, что казалась декоративной панелью, и шагнул из столовой в буфетную, я поняла, что подсознательно готовилась услышать звук столкновения камня с человеческим лбом. Господина Вудстона было по-настоящему жалко.

Все проводили его взглядом, госпожа Финч поднялась с вопросом: «Где найти слуг в этом доме?», доктор, напротив, выдвинул стул на противоположной стороне стола, уселся и стал копаться в своём саквояже, а из оставшейся открытой двери в буфетную появился оживлённый мэр Малверсток.

— Дамы, пора заканчивать наш праздник, доктор, моё почтение, а что вы тут…

Он увидел тело Джорджины, остановился и непонимающе уставился на нас. Какое-то время ушло на то, чтобы ввести его в курс дел. Однако версия с убийством почему-то не пришлась мэру по душе.

— Ужасная потеря. Но послушайте, ведь могло быть так, что госпожа Вудстон умерла от неосторожного обращения с э… вязальным инструментом, — предположил он с надеждой.

— Сама себе вогнала спицу в печень? – иронично уточнил доктор Лерой. – Сомневаюсь.

— Она могла споткнуться и упасть прямо на эту спицу, — не сдавался мэр.

— Господин Малверсток, — от двери прозвучал отлично поставленный голос Оливера Роудса, — выдвигать версии – дело полиции.

— Полиции, — нервно повторил толстячок, — госпожа Финч, мисс Причерс, умоляю, пойдёмте скорее в сад.

— Мы тоже поможем, — повторила Гортензия, — вы правы, господин мэр, нужно прибраться в саду до приезда полиции.

— К счастью, почти все гости уже разошлись, но всё же, дамы, не говорите никому ничего лишнего. Я не хочу, чтобы о конкурсе черничных пирогов в Хейстауне сложилась дурная слава, — с трепетом произнёс Малверсток.

От нас это уже совершенно не зависело. Всё равно досужие языки свяжут конкурс черничных пирогов со смертью их королевы, однако дамы дружно закивали и поднялись из-за стола, чтобы последовать за мэром в сад.

Я встала вместе со всеми и подумала, что простая работа сейчас поможет отвлечься. Рядом оказался адвокат, который вполголоса говорил что-то своей тётке, но косился при этом на меня. А я косилась на сестру священника, которая остановилась у трупа, молитвенно сложив руки. Взгляд женщины выдавал смятение, но и странное удовлетворение тоже. Но когда она заметила, что я оглянулась, сразу переключилась на скорбь.

Должно быть, меня действительно потрясла смерть Джорджины. Теперь я видела окружающее яркими картинками, которые словно цветовые пятна мелькают в глазах, если долго смотреть на солнце. И как оказалось впоследствии, запоминала их до мелочей.

Картинку сада госпожи Вудстон, в котором по-прежнему зеленели травы, радовали глаз цветы на идеальных клумбах и не фонило магудобрениями, я тоже запомнила надолго. Когда мы вышли, там уже не осталось никого из гостей праздника. Только невозмутимый лакей Кларенс складывал посуду и бытовые артефакты, привезённые из Экстон-Холла, в большие коробки.

— Что-то случилось, мисс? – вполголоса поинтересовался он, когда я начала собирать в большой бумажный мешок использованные салфетки.

Я негромко ответила, что королевы черничных пирогов с нами больше нет и надо прибрать в саду до приезда полиции.

Кларидж немедленно предложил свою помощь. Они вдвоём с суетящимся мэром понесли к дому судейский стол, а господин Роудс аккуратно поставил круглые столики один на другой и без труда отправился с грузом в том же направлении. Я огляделась вокруг, сунула в руки мисс Элвуд мешок для салфеток и подхватила пару стульев.

Ноша была не слишком тяжёлой, однако на половине пути стулья без слов отобрал шустрый адвокат. Я повернулась назад, но оказалось, что оставшиеся предметы мебели несёт к дому незнакомый мужчина.

— Полковник Фицджеймс прислал своего слугу, — пояснила госпожа Финч.

Сестра священника в это время развязывала розовые ленточки тента от солнца, а Гортензия встряхивала лёгкие скатерти с уже унесённых столиков.

Словом, к моменту, когда калитка распахнулась перед полицейским констеблем, в саду из атрибутов конкурса оставался лишь один плакат с изображением фантастически прекрасного черничного пирога, слишком хитро закреплённый между двух деревьев.

— Констебль Мури, — вежливо поздоровались с ним дамы.

— Где госпожа Вудстон? – без предисловий спросил тот.

Мэр сразу велел ему идти следом, попутно требуя, чтобы в городе о трагедии узнали как можно позже.

— Не волнуйтесь, господин Малверсток, — ответил в его спину полицейский. – Кто обнаружил труп?

Смысла скрывать информацию не было, но стоило уточнить, что в тот момент, когда я из любопытства обошла стол, Джорджина Вудсток ещё была жива.

— Мисс, не уходите далеко, мне ещё потребуется взять у вас показания, — распорядился, выслушав, констебль.

Что ж, этого следовало ожидать. Я бы предпочла не уходить далеко в саду, но пришлось вместе с Гортензией и госпожой Финч подняться на террасу.

— Констебль, могу я пойти домой? – почти сразу спросила сестра священника. – Я была в гостиной вместе с племянницей и госпожой Финч, когда мисс Стокс закричала «помогите».

Констебль разрешил с условием, что позже, если потребуется, мисс Причерс вернётся и опишет всё, что видела и слышала, в подробностях. Она с явным облегчением двинулась назад по садовой дорожке, а служитель закона ушёл осматривать место преступления, куда призывал его мэр, и почему-то сразу мне разонравился. А ещё подумалось, что я застряну тут до вечера и надо бы отправить к Присцилле хоть Гортензию.

— Мисс Элвуд, вы можете поехать в Экстон-Холл вместе с Клариджем, — сказала я, когда мы уже сидели за столом на веранде, отхлебывая из чашек изрядно остывший мятный чай. – Ваша племянница будет беспокоиться

— И бросить тебя одну? – возмутилась та. – Кларидж сам сообщит лорду и леди Экстон о том, что тут случилось.

— Я чувствую себя обязанной позаботиться о мисс Стокс, — вздохнула одуванчик Финч, — чтобы хоть как-то загладить вину Оливера, а вы, мисс Элвуд, в самом деле поезжайте в Экстон-Холл. Вашему слабому здоровью все эти полицейские протоколы и дознания могут навредить.

Гортензия надулась, готовясь дать достойный отпор этим инсинуациям, но опоздала буквально на секунду.

— Никто никуда не поедет, леди, — раздался из сада приятный мужской баритон, — пока я вам не разрешу.

Мы живо обернулись, а на террасе объявился на удивление симпатичный мужчина в светлом летнем костюме. Открытое загорелое лицо освещала широкая улыбка, заставлявшая собираться в уголках серых глаз умилительные морщинки, а на пшеничных волосах были закреплены защитные очки, какие носят профессиональные гонщики.

— Позвольте представиться, — сказал он, явно удовлетворённый произведённым эффектом, — инспектор Бассет из Главного Управления полиции.

Глава 4

Инспектора Бассета интересовало буквально всё. Кто из нас кто, что мы делаем в доме убитой, где его живые хозяева и где, собственно, сам труп.

Я ещё раз оглядела на редкость привлекательного полицейского и решила взять переговоры на себя.

— Пойдёмте внутрь, инспектор, я всё вам покажу и расскажу по дороге.

— Мы тоже поможем нашей доблестной полиции, — переглянулись между собой госпожа Финч и Гортензия.

— Дамы, вы мой бесценный источник информации, — широко улыбнулся им Бассет. – Будет лучше, если вы дождётесь меня тут и составите приблизительный отчёт о своих действиях за последние два часа.

Дамы закивали, сражённые как улыбкой, так и комплиментом, а мы с инспектором прошли в пустую сейчас гостиную.

— Как я понял, это вы обнаружили тело? – поинтересовался он по дороге.

— Так и было. Мы с мисс Элвуд собирались уезжать, она отправилась ополоснуть руки, а я пошла искать хозяйку, чтобы попрощаться, — ответила я строго по порядку. – Но ни на террасе, ни в вязальном кабинете, ни в этой вот гостиной её не было.

Мы вошли в буфетную, где обе двери сейчас были нараспашку. Из той, что вела в столовую, была видна группа людей, включавшая констебля Мури, доктора Лероя, господина Вудстона и адвоката Роудса, стоящих вокруг тела. Тело тоже было видно, хоть и частично.

— Так вот почему дверь была закрыта, — пробормотала я вполголоса.

— Дверь была закрыта? – тут же уцепился за мои слова инспектор.

— Когда я пошла искать хозяйку, толкнула эту дверь, не зная ещё, куда она ведёт, — ответила я, — но не преуспела.

— Благодарю, мисс Стокс, — инспектор на миг перестал источать своё обаяние, — мы продолжим беседу, когда я осмотрю место преступления. Не уходите далеко.

Я пожала плечами: куда уж теперь деваться. А Бассет шагнул из буфетной в столовую, и на какой-то момент застыл, изучая обстановку. Ну, во всяком случае, так показалось мне – уж больно выразительной была его спина.

У меня был выбор: вернуться на террасу к тётушкам или пойти вслед за полицейским красавчиком и снова испытать всю гамму ощущений от вида трупа, скончавшегося практически на моих руках. Но тут инспектор поприветствовал присутствующих и потребовал освободить для осмотра место преступления. Остались только доктор и констебль, все остальные – господин Вудстон, его сын и Оливер Роудс — присоединились ко мне в буфетной, после чего дверь в столовую закрылась.

У Джеймса и Патрика Вудстонов был совершенно ошарашенный вид, должно быть, никто из них не ожидал, что в собственном доме кто-то вот так решительно выставит их за дверь. На Роудса я старательно не смотрела, однако именно он предложил всем пройти в гостиную и выпить чего-либо покрепче мятного чая.

— Мне совсем чуть-чуть, — предупредила я.

Потом ведь ещё беседовать с инспектором и возвращаться в Экстон-Холл с мисс Элвуд, а для всего этого нужна свежая голова.

Господин Вудстон достал откуда-то стаканы и бутылку, расставил их прямо на каминной полке и плеснул всем тёмно-янтарной жидкости от души. Не оттого, что не услышал моей просьбы, а потому что руки его дрожали.

— Сэр, если вам тяжело быть в нашем обществе, — начала было я, но тут вмешался Патрик.

— Мисс Стокс, мы ещё не до конца осознали произошедшее. Это это непостижимо, — голос его запетушился, выдавая совсем юный возраст.

— Не представляю, кому могла помешать моя жена, — пробормотал вдовец и залпом осушил свой стакан.

— Госпожа Вудстон показалась мне счастливой женщиной, — вздохнула я. – Примите мои искренние соболезнования, сэр.

— Доктор сказал, что вы нашли её ещё живой, — поднял на меня помутневшие глаза хозяин дома.

— Разве вы не слышали, как мисс Стокс кричала «на помощь»? – с почти безразличным видом вмешался Оливер Роудс. – И требовала позвать врача?

— Да-да, — быстро согласился Патрик, — я как раз и прибежал на её крик, а потом отправился за тобой, отец.

— Точно, — наконец-то сказал и господин Вудстон, — я тоже слышал крик и пытался войти в столовую из буфетной, но дверь была заперта.

Он снова наполнил стаканы, но я решительно отставила свой в сторону. Каминная полка, встретившись с ним, издала жёсткий каменный стук.

— Дверь была заперта, — повторила я за несчастным вдовцом. – Мне тоже не удалось её открыть, когда я покинула вас с юной мисс Причерс, её тётей и госпожой Финч и отправилась искать госпожу Вудстон.

— Кстати, зачем вы её искали? – негромко уточнил Роудс.

— Чтобы попрощаться, — вежливо ответила я, с трудом подавив детское желание повернуться к нему спиной, — мы с мисс Элвуд собирались уезжать.

— Она успела вам что-то сказать? – продолжил адвокат.

— Пробормотала что-то, я не расслышала, — сдерживаясь из последних сил, ответила я.

После той однозначной реакции, что выдали на последние слова умирающей Гортензия и госпожа Финч, у меня больше не возникало желания их повторять.

— Постарайтесь вспомнить, мисс Стокс, — умоляюще посмотрел на меня Патрик. – Может, мама сказала что-то обо… — он посмотрел на отца, затем на Роудса и резко замолчал.

— В самом деле, мисс Стокс, нам очень важно знать её последнюю волю, — опрокидывая второй стакан, поддержал его отец. – Пожалуйста, постарайтесь вспомнить.

— Это было что-то о черничном пироге, — я сжалилась над мужчинами, потерявшими жену и мать.

— Проклятье, — выругался Патрик, — снова черничный пирог!

— Сын, ты ведёшь себя неподобающе, — рыкнул на него вдовец. – Для твоей матери не было ничего важнее черничного пирога.

— О, вот об этом мы с вами и поговорим, господин Вудстон, — заявил вошедший в гостиную инспектор Бассет. – Но сначала покажите мне вязальный кабинет вашей покойной супруги.

— Вы, должно быть, имеете в виду комнату, где Джорджи занималась рукоделием? – слегка заторможенно сказал хозяин дома. – Это тут.

Он сделал пару шагов к выходу и махнул рукой в нужную сторону. Инспектор развернулся и исчез за дверью. Патрик остался стоять у камина, его отец по-прежнему деревянно прошагал за полицейским, и я решительно направилась за ним.

— Где ваша супруга хранила вязальные спицы? – сразу взял быка за рога инспектор Бассет.

Господин Вудстон слегка растерялся и даже развёл руками, поясняя, что настолько в рукоделие жены не вникал. Полицейский осмотрелся и сразу протянул руки к корзинке, что стояла на столе.

— А это что?

Я объяснила, что хозяйка дома хвасталась нам, гостьям, будущей скатертью из эльфийского шёлка, которую вязала по схеме дизайнера Глэма. И схему, и самого Глэма я уже начала ненавидеть, но когда инспектор открыл крышку корзинки и взялся за кружево-паутину, эта ненависть переросла в нечто куда более серьёзное. Под пальцами Бассета петли расползались на глазах, скользкий эльфийский шёлк не держался без спицы ни единой секунды.

— Проклятье, — выругался инспектор, — что это такое?

— Скатерть, — медленно ответила я, — была. Кто-то уничтожил работу госпожи Вудстон за последние пару месяцев минимум.

— Кто, кроме вас, мисс Стокс, видел эту скатерть в целом состоянии? — тут же спросил инспектор.

— Мисс Элвуд, госпожа Финч, обе мисс Причерс и полковница Фицджеймс, — перечислила я.

— Мисс Элвуд и госпожа Финч ждут меня на террасе, а где остальные? – напрягся полицейский.

— Ушли по домам, — вместо меня ответил Оливер Роудс, который, само собой, тоже явился следом. – Младшая мисс Причерс со своим отцом, полковник Фицджеймс и его супруга — ещё до прихода вашего констебля.

Какой-то момент Бассет явно пытался сдержать рвущееся наружу возмущение, справился с собой и громко позвал констебля Мури, а после повернулся к нам и велел немного подождать, пока он разберётся с кое-какими срочными вопросами.

Предполагалось, что ждать мы будем в каком-то другом помещении, поскольку Мури прибежал на зов в вязальный кабинет.

Господин Вудстон развернулся в сторону двери в холл, а не в буфетную, а я не хотела снова видеть тело Джорджины, поэтому тоже шагнула следом.

— Значит, несчастную закололи спицей, которую выдернули из её же собственного вязания, — сказал Оливер Роудс мне в спину, когда дверь за нами закрылась, а хозяин дома уже скрылся в коридоре.

— Мне сразу показалось, что я её где-то уже видела, — почему-то ответила я. – Такой характерный наконечник легко запомнить, особенно если подержишь в руках.

— Вы тоже увлекаетесь вязанием? – с интересом спросил адвокат.

Единый упаси, конечно нет! Вязали обе мои тётки, но Роудсу я ничего этого говорить не собиралась.

— Ваши вопросы так же неуместны, господин Роудс, как и ваше внимание.

— Оно вызвано лишь желанием заслужить ваше прощение, мисс Стокс. Я был в безвыходной ситуации, мой клиент был в безвыходной ситуации, и всё, что нам было нужно, лишь отсрочить судебное заседание по уважительной причине.

— И вы, разумеется, не нашли ничего лучше, чем вывести из строя мой нос, — не выдержала я, от возмущения повысив голос.

— И крайне об этом сожалею, — с искренностью, достойной театральных подмостков, признался этот прохвост. – Скажите, неужели вы даже в этой ситуации не позволите мне помочь?

— В вашей помощи не нуждаюсь, — я развернулась, чтобы выйти из холла, но тут дверь из вязального кабинета открылась и голос констебля Мури позвал «Мисс Стокс».

Следующие полчаса я пыталась донести до полицейского, что попала в дом госпожи Вудстон случайно. Что ещё за завтраком в Экстон-Холле не подозревала о поездке в Хейстаун. И что мне совершенно незачем было убивать незнакомую женщину, с которой встретилась лишь за пару часов до её смерти.

Констебль чёркал что-то в своём блокноте на столе в вязальном кабинете, сдвинув в сторону корзинку с безнадёжно загубленной скатертью Джорджины и небрежно закрытый журнал со схемой Глэма.

— Лучше бы вам самой всё рассказать, мисс, — бубнил он, намекая, что признание поможет смягчить мою участь.

А я спокойно, как в суде, рассказывала. Один раз, за ним второй. Когда собиралась пойти на третий круг, в дверь со стороны буфетной вошёл инспектор Бассет.

Констебль с прискорбием доложил, что я в убийстве не призналась.

— Я почему-то так и думал, — лучезарно улыбнулся инспектор. – Идите встретьте экспертов, Мури, дальше я сам.

Следующие полчаса прошли в более приятной обстановке. Бассет задавал совсем другие вопросы, должно быть, успев поговорить с мисс Элвуд и госпожой Финч. В том, что обе с усердием отнеслись к просьбе описать события последних часов, я не сомневалась.

— Расскажите в подробностях, мисс Стокс, что произошло после того, как господин Вудстон пригласил вас на террасу, и до того момента, как вы обнаружили тело Джорджины Вудстон.

Этот рассказ не занял у меня много времени. Я просто полуприкрыла глаза и последовательно сообщила обо всех своих перемещениях и тех, кто был рядом.

— У вас прекрасная память, — похвалил инспектор с обаятельной улыбкой.

— Хочу ещё раз подчеркнуть, что когда я обнаружила госпожу Вудстон, она была ещё жива, — добавила я в конце.

— Да-да, — он даже подался вперёд, изображая интерес, — мисс Элвуд и госпожа Финч утверждают, что слышали от вас о каком-то проклятье.

Я открыла рот, чтобы возразить, но в итоге призналась.

— Дело в том, инспектор, что у меня есть слабый дар ясночуяния. Магия для меня – это совершенно особенный аромат, в каждом случае свой. Слова госпожи Вудстон — «проклятье черничного пирога» — никакой магией не сопровождались. Но потом, чуть позже магический ни на что не похожий запах я точно почувствовала.

— Ну конечно, — обрадовался отчего-то инспектор, — а я всё никак не мог вспомнить, откуда мне знакомо ваше имя! Это ведь вы были экспертом в деле Макмиллана?

Я кивнула.

— Прекрасно, мисс Стокс, — Бассет убавил обаяние на минимум, — а теперь объясните мне вот что. Если вы познакомились с убитой всего несколько часов назад, почему шептались с ней после конкурса? И почему перед смертью она вас прокляла?

— Инспектор, вы же сами понимаете, что это всё откровенная чушь, — не удержалась я.

Настал черёд рассказать ему о том, что Джорджина просила меня о приватном разговоре. Надо же как-то переключить внимание полицейского красавчика с меня на настоящего убийцу. О просьбе убитой я не успела проболтаться ни Гортензии, ни кому бы то ни было ещё, а значит, эта информация может быть полезной.

— И всё же, мисс Стокс, ответьте на мои вопросы, — моё непродолжительное молчание Бассет истолковал как запирательство. – В ином случае мне придётся усомниться в вашем желании сотрудничать с полицией.

— Да вы и так сомневаетесь, — сказала я прямо. – Но у меня нет повода лгать. Госпожа Вудстон просила о приватном разговоре, но он не состоялся: нам постоянно мешали.

— Ну вот, другое дело, — сказал инспектор, — давайте с подробностями. Когда вы в действительности познакомились? Как связывались?

— Да нет же, — злясь на непонимание, ответила я, — она, как и вы, вспомнила, что слышала обо мне и решила воспользоваться случаем. Подошла после конкурса и попросила помочь с каким-то серьёзным и крайне конфиденциальным делом, но поговорить не вышло: нас постоянно отвлекали.

— И вы чуть позже пошли искать её для разговора, а не для прощания, — утвердительно продолжил Бассет.

— Как раз для прощания, — твёрдо ответила я, — мне к тому моменту казалось, что не стоит тратить время на беседу о схемах модного дизайнера.

— Какого ещё дизайнера? – смешно удивился инспектор.

— Да вот этого, — я с отвращением ткнула пальцем в журнал, всё ещё лежащий на столике, — Эдуарда Глэма. Дело в том, что подруга госпожи Вудстон – полковница Фицджеймс – уверила меня, будто Джорджина хочет поговорить со мной именно про него.

Инспектор взял в руки журнал и бегло пролистал.

— Скатерть модного дизайнера, — произнёс он с недовольством. – Но в итоге перед смертью она сказала вам о черничном пироге.

— Верно,- терпеливо согласилась я, — вы, возможно, слышали, что Джорджина была королевой черничных пирогов Хейстауна? И, как я поняла из слов её мужа, для неё не было ничего важнее этой выпечки.

— Это я слышал, — кивнул Бассет, — но сейчас речь о другом. Кто-нибудь видел вас во время поисков хозяйки дома? Слуги, другие гости?

Я пожала плечами.

— Сама я заметила только мисс Элвуд, она выходила из уборной в тот момент, когда я собиралась войти в столовую. Перед моим уходом гости частично оставались на террасе, частично – в гостиной.

— Ладно, — он встал, возвышаясь надо мной эдакой обаятельной горой, — я вам верю, однако не уезжайте из Хейстауна до моего разрешения.

— Вы в любой момент найдёте меня в Экстон-Холле, инспектор, это буквально четверть часа езды отсюда, — пришлось слегка приуменьшить расстояние.

Какое-то время он посомневался, но в итоге решил, что я достаточно очарована, чтобы не сбежать.

— Ну что ж, передавайте мой привет лорду Экстону, — закончил полицейский.

— Непременно передам, — ответила я, как подобает воспитанной девушке, и тоже встала.

Инспектор открыл передо мной дверь в буфетную. Там уже стоял какой-то неизвестный бобби, который получил приказ привести для беседы Патрика Вудстона. Я шагнула в сторону гостиной, отстранённо отметив, что дверь в столовую снова заперта.

Когда внезапно становишься главной подозреваемой, это будоражит. Сейчас передо мной была дилемма: немедленно уехать из Хейстауна, чтобы скорее рассказать всё Эшу и Присцилле, или остаться и попробовать разобраться в произошедшем по горячим следам.

В гостиной находились мэр Малверсток, Гортензия, госпожа Финч, её племянник и переполошенный священник Причерс. Патрик разминулся со мной в дверях, будучи приглашённым к инспектору.

— Ну что, о чём он тебя спрашивал, дорогая? – закудахтала Гортензия, едва я остановилась у камина, выискивая взглядом свой стакан.

Не нашла, но мэр, торчащий тут же, налил мне новый.

— Выпейте, мисс Стокс, исключительно от нервов, — распорядился он.

Я пригубила янтарной жидкости и повернулась к мисс Элвуд.

— Как обычно, — пожала я плечами, будто мне каждый день приходилось давать показания полицейскому, который, хоть и симпатичен, но подозревает во всех грехах. – Обо всём.

— Сестра рассказала мне о том, будто вам послышалось в разговоре с умирающей слово на «п», — священник встал со своего места в углу и подошёл к нам с мэром.

— Послышалось, — не стала спорить я. – Сожалею, не стоило об этом упоминать.

При всех упоминать точно не стоило, но откуда же мне было знать, что начнётся такой ажиотаж?

— Церковь Единого категорически не одобряет — продолжил Причерс, но тут его перебили.

— И что же, полагаете, бедная девочка должна была лжесвидетельствовать? – с лёгким налётом пафоса спросила Гортензия.

— Рассказ мисс Стокс снимает с неё подозрения, — хорошо поставленный голос успешного адвоката был именно таким, чтобы хотелось поверить. – Будь она преступницей, не стала бы говорить о проклятье.

Я чуть не поперхнулась глотком янтарной жидкости.

— Господин Роудс, я попросил бы вас не использовать среди моих прихожан слово на «п», — нервно обернулся к нему священник. – Церковь Единого борется с предрассудками, к тому же не стоит порочить доброе имя столь рано ушедшей от нас госпожи Вудстон.

— Никто не собирается его порочить, — жёстко отозвался Роудс, — но, почитая Единого, следует помнить и о земной справедливости. Сейчас наша общая обязанность – способствовать полиции в расследовании, не так ли?

— Конечно, — слегка стушевался священник. – Я сразу же, едва услышав от сестры о несчастье, вернулся, чтобы способствовать. И, конечно же, чтобы облегчить боль потери для семьи Вудстонов.

Глава 5

Мне очень хотелось сказать Роудсу, что уж кто-кто, а он-то, защитник мошенников, воров и убийц, вряд ли когда-нибудь вспоминал о земной справедливости. Конечно, до меня доходили слухи, что он берётся не за все дела. Части клиентов отказывает, но это наверняка из-за того, чтобы не потерять свою репутацию адвоката, не знающего поражений, когда обвинение всё уже доказало. А вот там, где можно выловить жирную рыбу в мутной воде, Роудсу не было равных.

Но в каком бы расстройстве не находилась воспитанная девушка, она никому не должна этого показать. Тем более таким вульгарным способом, и я, вместо того, чтобы обличительно ткнуть в адвоката пальцем, сказала:

— Пойду, пожалуй, на свежий воздух. Хочется подышать.

— Составить тебе компанию, дорогая? — тут же подхватилась Гортензия.

— Благодарю, мисс Элвуд. Сейчас мне лучше побыть одной, — отказалась я.

— Бедная, бедная мисс Стокс, — долетело с террасы, когда я уже спустилась в сад, — она испытала такое потрясение, но при этом так держится!

Госпожа Финч говорила это явно для своего племянника, но поддержал её почему-то мэр. Впрочем, мне действительно хотелось побыть одной, чтобы немного обдумать ситуацию, и я не стала слушать разговор этих посторонних людей.

Почему инспектор Бассет назначил меня на роль главной подозреваемой? Неужели лишь потому, что я нашла умирающую Джорджину? Говорят, что полиция всегда подозревает того, кто обнаружил труп. Но ведь госпожа Вудстон была ещё жива. Или мне никто не верит, считая мой рассказ выдумкой для алиби?

За своими раздумьями я обошла вокруг небольшого прудика, практически не заметив каменное изваяние девочки с кувшином в его центре, и свернула на дорожку, вокруг которой с обеих сторон обильно цвели кусты роз. Солнечный летний день совершенно не подходил для только что произошедшей трагедии. Другое дело, если убийство случается в ненастье. Хлещет дождь, смывая улики, вокруг ни единого свидетеля (кто же будет торчать в саду под ливнем с пронизывающим ветром?), и общая мрачность вполне соответствует ситуации.

Но природе нет никакого дела до человеческих представлений. Вокруг щебечут птички, лёгкие облачка в голубом небе напоминают зефирки, розы испускают чарующий аромат, неподалёку журчит вода. И где-то рядом затаился убийца.

Наверняка это кто-то из гостей. Но на празднике было столько людей Мог ли убийца пробраться в дом так, что никто его не заметил?

— Если позволите, мисс, я бы на вашем месте связался с лордом Экстоном и предупредил о позднем возвращении.

Оказывается, я уже дошла до площадки, где прежде стояли столы с пирогами, а незамеченный мною Кларидж, сняв пиджак, полоскал посуду под тонкой струйкой воды из поливного шланга.

— А вы почему не уехали? – удивилась я.

— Полиция запретила, — пожал плечами он.

— Меня уже допросили, но, пожалуй, пока не отпустят вас, я тоже задержусь.

— Не стоит, мисс, леди Экстон будет волноваться.

— Я действительно свяжусь с ней, как вы и советуете, — и почему эта разумная мысль не пришла мне в голову самостоятельно? – Но знаете, Кларидж, больше всего сейчас меня интересует, мог ли кто-то из гостей, что остались поедать пироги, проникнуть в дом вслед за теми, кого пригласил господин Вудстон, так, что мы этого не заметили?

— Исключено, мисс, — решительно покачал головой он. – Я всё время находился тут и заметил бы, пройди кто-то по этой дорожке к дому.

— Значит, никто не входил в дом, кроме хозяина, хозяйки, семейства Причерс, полковника Фицджеймса с женой, госпожи Финч с племянником и нас с мисс Элвуд?

— Вы забыли господина Малверстока, мисс, — педантично поправил меня Кларидж.

— Точно, — кивнула я, — в доме я его почему-то почти не видела, вот и вылетел из головы.

— Дело в том, мисс, что господин мэр большую часть времени был тут, — пояснил Кларидж, выставляя очередную вымытую чашку сушиться на аккуратно подстриженный газон донышком вверх.

— Поясните?

— Видите ли, мисс, я тоже всё время был тут и обратил внимание, что господин Малверсток на короткое время зашёл вслед за вами на террасу, а после вышел и присоединился к гостям праздника, беседуя с ними о вкусе и достоинствах черничных пирогов. На террасу он вернулся, проводив последнего гостя.

— Значит, мэра можно исключить, — сделала вывод я. – А что-то ещё вы заметили?

— Пожалуй, больше ничего, — ответил он, берясь за следующую чашку. – Возможно, мне будет проще вам помочь, если вы зададите конкретный вопрос?

— Зачем вы моете чашки под шлангом? – вопрос выскочил неожиданно даже для меня самой.

— По двум причинам, мисс, — обстоятельно ответил Кларидж. – Во-первых, чтобы облегчить работу горничным в Эстон-Холле, а во-вторых, чтобы самому немного охладиться. Тут, на солнцепёке, несколько жарко, мисс.

Солнце действительно припекало, и я даже повернулась поискать тень, когда заметила, что отсюда прекрасно видна часть террасы.

— Скажите, Кларидж, а вы не обращали внимания на террасу?

— Мне было прекрасно видно, что там происходит, мисс.

Кажется, мне повезло. Клариджу нет смысла лгать, обелять или, наоборот, оговаривать кого-то. Надеюсь, так же решит и полиция.

— Давайте сейчас восстановим события, — предложила я. – Мне пришлось уйти с террасы в числе первых.

— Вы ушли самой первой, мисс, — поправил меня он. – Вслед за вами из поля моего зрения исчезла несчастная госпожа Вудстон, а потом все остальные дамы одна за другой последовали за ней.

Да, так и было, все гостьи вскоре оказались в вязальном кабинете покойной Джорджины, где я задержалась из-за встречи с её сыном Патриком.

— А мужчины?

— Господин Малверсток, как я уже говорил, вскоре после этого вернулся сюда, и за столом остались господин Роудс, священник и полковник Фицджеймс. Хозяин дома пару раз уходил и возвращался, пока не ушёл окончательно. Преподобный Причерс вышел ненадолго и вернулся, полковник Фицджеймс тоже на какое-то время пропадал из виду, но тут я отвлёкся, и не заметил, когда именно он ушёл.

— А господин Роудс?

— Господин адвокат ни разу не встал со своего места и, как мне показалось, был полностью погружён в изучение прессы, мисс.

Это было даже чуточку обидно. Не то чтобы мне хотелось обвинить в убийстве Роудса, но почему мне досталась роль главной подозреваемой, а он благополучно просидел всё это время с газетой на террасе и теперь, после слов Клариджа, получил идеальное алиби?

С другой стороны, вряд ли мужчина причастен к смерти Хейстаунской королевы черничных пирогов. Спица – это ведь довольно специфичный инструмент, которым орудуют, как правило, женщины. И тогда, выходит, Кларидж мне совершенно не помог

Я кинула взгляд на террасу и заметила, как оттуда выходят госпожа Финч, поддерживаемая своим племянником, и мисс Элвуд.

Троица совершенно ужасных людей, которые явно задались целью довести воспитанную девушку до нервного срыва, после которого ей уже будет всё равно, насколько вульгарно и в каких выражениях предлагать им проследовать в определённом направлении.

— Джесси, дорогая, — первой издалека начала Гортензия, — инспектор Бассет сказал, что пока мы ему не нужны.

— Да, — кивнула я, покосившись на племянника госпожи Финч, — но я дождусь, когда он отпустит и Клариджа.

— Мисс Стокс, вы замечательная ответственная девушка, — сложила сухонькие ручки одуванчик Финч, — но в такую жару лучше немного побыть в тени и отдохнуть после ужасного события.

— Только не в доме, где происходит полицейское дознание, — вежливо произнёс Оливер Роудс. – Тётя Милдред хочет пригласить вас и мисс Элвуд к себе.

— Олли, ты обещал попросить прощения у мисс Стокс, — мягко сказала ему тётушка.

— Мисс Стокс, — без всякого выражения сказал тот, — прошу у вас прощения.

Я чуть не фыркнула, но сдержалась буквально из последних сил. Наедине он не добился прощения и решил, что при двух тётушках я, наконец-то, снизойду?

— Джесси, дорогая, ответь же господину Роудсу, — тут же влезла Гортензия.

— Я вас услышала, — так же безразлично сказала я, не адресуясь конкретно ни к тому, ни к другой.

— Уже какой-то прогресс, — обрадовалась госпожа Финч. – Надеюсь, что вы всё же не откажетесь побывать у меня в гостях, я действительно восхищена вашей выдержкой и самоотверженностью.

— Если позволите, мисс, — высказался Кларидж, — в гостях у госпожи Финч вы сможете связаться с леди Экстон, чтобы она не волновалась.

— Он прав, — тут же подхватила Гортензия, — я не смогла пробиться к связному артефакту у Вудстонов, полиция просто не

— Хорошо, — перебила её я, решив извлечь максимум пользы из ситуации, — госпожа Финч, я принимаю ваше приглашение.

Все вздохнули с облегчением. Тётушка Милдред отцепилась от племянника, подхватив под руку мисс Элвуд. Оливер Роудс склонил голову и изящным жестом указал мне на калитку. Я велела Клариджу сразу найти нас в доме Финч, как только полицейские отпустят его после разговора, и пошла вслед за пожилыми дамами.

Кажется, одуванчик Финч что-то такое щебетала про Сдобную фею, благословившую несчастную Джорджину. А мне, как главной подозреваемой, стоит узнать как можно больше про убитую женщину, которая хотела о чём-то со мной поговорить, но не успела.

— Мисс Стокс, хочу сделать ещё одну попытку заслужить ваше прощение, — Оливер Роудс легко подстроился к моему шагу. – По вопросам инспектора Бассета мне показалось, что он решил сделать вас главной подозреваемой.

Обычно хорошо воспитанные девушки, приняв приглашение в гости к тётушке человека, который едва не лишил их доброго имени, делают вид, что ничего не случилось, а если и случилось, то уже так давно, что и вспоминать не стоит.

— Мне тоже так показалось, — с трудом разжала зубы я, чувствуя полную несовместимость с хорошим воспитанием.

— Заранее предлагаю свои услуги, которые в связи с нашими особыми отношениями не будут вам стоить ничего.

— У нас с вами нет и не может быть никаких особых отношений, — холодно ответила я, но подумала и добавила: — за исключением визита к вашей тёте.

— Восхищён вашим аналитическим умом, мисс Стокс, — с лёгкой насмешкой ответил он, — иногда мне кажется, что вы адвокат в большей степени, чем я. Однако настаиваю, обдумайте моё предложение.

— Если, не приведи Единый, мне придётся искать адвоката, вы будете последним, к кому я обращусь, — ответила я и почувствовала редкостное удовлетворение от этих правдивых слов.

Почти такое же, как после ополаскивания рук. Всё же воспитание иногда стоит снимать, как тёплый плащ после зимы, и вешать на некоторое время в шкаф, иначе сама не заметишь, как случится нервный перегрев. А там и до солнечного удара недалеко.

— Понимаю, что вы привыкли к Роберту Стоуну, — не заметил моей грубости Роудс, — но в данный момент он в Мэриквинсленде, а я тут.

А ведь я за всеми треволнениями даже не вспомнила про Роберта. С адвокатской конторой «Вилинж, Стоун и партнёры» меня связывали тесные отношения: именно по просьбе Роберта я в первый раз выступила на суде как «свидетель с особыми способностями». Да и потом за всеми экспертизами Роберт, как старший партнёр, обращался именно ко мне.

— Удачно, что вы мне об этом напомнили, — улыбнулась я почти искренне.

— Мисс Стокс, боюсь, вы недооцениваете опасность, которая вам грозит, — сказал он и открыл передо мной калитку в невысокой кованой ограде.

Оказалось, что дорога к дому госпожи Финч заняла меньше пяти минут. Две пожилые дамы уже прошли внутрь, следуя по дорожке, обрамлённой зелёным бордюром из низких кустов самшита. Вокруг радовал глаз свежеподстриженный газон с редкими цветниками, где яркими мазками красовались георгины и лаватера.

— Господин Роудс, я уже всё вам сказала, — на пороге дома его тётушки скандалить не стоило так же, как и в саду убитой Джорджины.

Но выдержка давалась всё труднее.

— Понимаю, как вас бесит наша встреча, подстроенная двумя старыми перечницами, — неожиданно усмехнулся адвокат. – Но и из этого можно извлечь выгоду, особенно в сложившихся обстоятельствах.

Мне, уже поднявшейся на крыльцо, пришлось посторониться, чтобы Роудс открыл дверь. На какой-то момент он оказался непозволительно близко, но в моём состоянии это даже помогло. Злость придавала сил, а они мне в этот день точно не помешают. Поэтому я ничего не ответила и шагнула вперёд.

Внутри было по-настоящему уютно. Воздух в небольшой прихожей отдавал свежестью и лёгкой лимонной ноткой, на вешалке висели зонтик и хозяйский плащ. Проходя в гостиную, откуда звала госпожа Финч («Олли, мисс Стокс, мы здесь»), я заметила плетёные короба с разными овощами на подходе к кухне и разложенные для сушки соцветия лаванды, которые издавали свой неповторимый аромат. В маленькой проходной комнате находился старинный буфет с фарфоровыми сервизами, на верхней крышке которого стояли аккуратно подписанные баночки с вареньем, будто хозяйка уже не доверяла собственной памяти.

В гостиной на диване уже сидела Гортензия.

— Проходите, мисс Стокс, располагайтесь, — радушно предложила одуванчик Финч. – Олли, поухаживай за нашими гостьями.

— Мисс Стокс, мисс Элвуд, налить вам вишнёвого эля? – адвокат тут же перехватил инициативу.

— Нет, — отказалась Гортензия, и я поддержала её решение, незаметно оглядываясь по сторонам.

Пол был покрыт солидным ковром с геометрическим узором, а стены – обоями в нежно-кремовую полоску. В углу тикали напольные часы в высоком деревянном корпусе, отмеряя секунды с той спокойной неспешностью, какая бывает только в домах, где никто никуда не торопится. У кресла на высокой ножке стояла торшерная лампа с бахромой, в другом углу у окна – этажерка с книгами и множеством рамок с семейными портретами.

— Госпожа Финч, мне нужен связной артефакт, — напомнила я о главной цели своего визита.

— Да, конечно, — кивнула она, — Олли, проводи мисс Стокс, а я пока распоряжусь на кухне.

— Нет-нет, — замахала руками мисс Элвуд, — мы сыты, ни в коем случае!

Но слушать её никто не стал. Хозяйка уже упорхнула на кухню, а я пошла за Роудсом. Артефакт находился в следующей комнате, обставленной в том же милом полудеревенском стиле, в котором Роудс смотрелся так же чужеродно, как и я. Он вручил мне новенький беспроводной артефакт и указал на кресло с большой мягкой подушкой.

Следующие четверть часа я разговаривала с Присциллой и Эшем. Оба возмущались полицейским произволом и требовали немедленно вернуться в Экстон-Холл. Но хуже всего было то, что беспокоились они не обо мне, а о Гортензии. В ответ я пообещала никогда больше не иметь дел с их любимой тётушкой. К тому же та сидела в соседней комнате, потому высказывать претензии относительно пристрастия мисс Элвуд к сводничеству я не могла. Но, как верно сказал Оливер Роудс, из всего надо извлекать выгоду: неплохо на волне сочувствия отжать у Эша машинку братьев Левандо на целую неделю, и у меня это получилось.

Когда я вернулась, госпожа Финч звала всех в столовую.

— Кухарку я отпустила – праздник же, — объявила она, — так что позаботимся о себе сами.

На столе уже стояли тарелки и большая супница, и я неожиданно поняла, что после дегустации черничных пирогов и трагедии в доме их королевы совсем не повредит добрая порция супа из бараньей ноги, как подсказывал мой нос. Даже несмотря на летнюю жару.

— Бедная мисс Стокс, — вздохнула госпожа Финч, разлив каждому густого ароматного варева, — и бедная Джорджина. Я до сих пор не могу прийти в себя.

— Успокойся, тётя Милдред, не принимай всё так близко к сердцу, — сказал Роудс с искренней, если это для него возможно, заботой.

— Вы хорошо её знали? – спросила в тот же момент Гортензия.

Моим вкладом в разговор был стук ложки по тарелке.

— Мы познакомились, когда Джеймс привёз её из какого-то северного городка, — ответила наша хозяйка. – Милая девочка, которая пекла изумительные черничные пироги. Она сразу покорила его сердце. Да и сердца наших горожан тоже. Неужели прошло больше двадцати лет?

Пик-Вотерс? Так, кажется, убитая сказала полковнице Фицджеймс, когда упоминала про общую для них обеих школу для девочек.

— Ты говоришь, тётя, что все её любили? – небрежно уточнил Роудс. – Никаких трений с соседями, никаких завистниц и недоброжелателей?

— Я об этом ничего не слышала, дорогой, — ответила госпожа Финч.

— А про Сдобную фею, — я наконец-то почувствовала себя достаточно сытой, чтобы вступить в беседу, — вы ведь пошутили, да?

— Джесси, о чём ты говоришь? — взмахнула рукой Гортензия. – Какая ещё фея? Или ты почувствовала там, в столовой Вудстонов, магический аромат?

— В самом деле, мисс Стокс? – тут же вцепился в её слова Роудс. – Там был запах магии?

Эти люди как будто сговорились. Досадуя на себя, я призналась, что аромат на месте преступления был, но прежде ни с чем подобным мне сталкиваться не приходилось.

Госпожа Финч, которая всё это время молча переводила взгляд с меня на племянника, затем на Гортензию и снова на меня, наконец ответила:

— А знаете, мисс Стокс, сейчас пришло в голову — она на какое-то время примолкла, — я часто подсмеивалась над бедняжкой, поминая Сдобную фею, и Джорджина всегда улыбалась в ответ. Но

— Тётя Милдред, не томи, — вмешался Роудс, когда пауза чересчур затянулась.

— Не думаете же вы, что феям действительно есть дело до черничных пирогов? – не выдержала и я.

— Дело вот в чём, — вздохнула госпожа Финч, — Джорджина поделилась своим рецептом со всем городом. Но никому ни разу не удалось испечь пирог, хоть отдаленно напоминающий по вкусу её творения.

— Тётя, не вводи в заблуждение мисс Стокс и мисс Элвуд, — вмешался её племянник, — твой черничный пирог выше всяких похвал, я в жизни не ел ничего вкуснее.

— Спасибо, Олли, — госпожа Финч потрепала его по руке, — мне очень приятно. Но ты ведь не пробовал пирог Джорджины, — она непритворно вздохнула. – Скажу вам больше: к сегодняшнему конкурсу каждая участница готовила свой черничный пирог именно по её рецепту. Вы обе были в жюри, скажите, хоть чей-то пирог запомнился?

Я отрицательно покачала головой. Гортензия начала было говорить про юную мисс Причерс, но под немигающим взглядом хозяйки быстро умолкла.

— Всё-таки ты преувеличиваешь, — уверенно сказал Роудс, — моя тётя, — обратился он к нам, — в целом вполне рациональная особа, но иногда склонна к романтическим фантазиям.

— Я не преувеличиваю, Олли, — возразила госпожа Финч, — каждый, кто пробовал пирог Джорджины, навсегда становился поклонником её кулинарного таланта.

— Думаете, всё же магия фей? – Гортензия даже подалась вперёд.

— Помилуйте, дамы, где мы, и где Авалон? – с улыбкой возразил Роудс.

И тут я была склонна с ним согласится. Когда-то давно Авалон граничил с северными островами Оканского архипелага, но магический катаклизм (или ещё какая-то природная аномалия) отбросил его далеко то ли в пространстве, то ли во времени, закрыв границы Страны Фей на замок. Во всяком случае так объясняли детям на уроках географии. С тех пор феи перестали появляться на землях Оканского королевства, в проливе Гласвеллин утекло слишком много воды, а церковь Единого стала активно бороться с предрассудками, заключив жителей Авалона в строгие рамки поучительных историй для детей.

Но. Тот аромат, с которым я никогда не сталкивалась прежде. Мог ли он принадлежать фейской магии? Я отложила эту мысль на дальнюю полочку, собираясь обдумать её позднее. Когда успокоюсь, когда перед глазами не будет маячить Оливер Роудс, когда у меня появится возможность рассуждать здраво.

— Не уверена, — нервно сжала руки одуванчик Финч, — но мне подумалось ведь неспроста последние слова Джорджины были о проклятье черничного пирога? Ведь мы-то с вами знаем, — она прямо взглянула на Гортензию, — что благословение феи зачастую равно проклятью.

Гортензия потрясённо раскрыла глаза.

— Тётя, прекрати, — с нажимом произнёс Роудс. – Мисс Элвуд, мисс Стокс, это всего лишь фантазии романтически настроенного ума.

— Олли прав, я слишком много болтаю, — вздохнула его тётка, — совсем забыв про свои обязанности хозяйки. Кто будет копчёный окорок?

Глава 6

Кларидж явился вскоре после того, как госпожа Финч разлила всем чай. У неё, как ни удивительно, тоже нашёлся черничный пирог, который с большим удовольствием употребил Оливер Роудс. Я вежливо отказалась, а вот Гортензия…

— Милдред, не будете ли вы любезны дать мне рецепт пирога бедной госпожи Вудстон? – заявила она. – У вас ведь он наверняка есть.

— Конечно, — с готовностью согласилась хозяйка, — записывайте.

Но записать не вышло, так как Гортензия не взяла с собой очки. Впрочем, она не растерялась.

— Джесси, дорогая, запиши для меня рецепт.

Я хотела было сказать всё, что думаю про её неуёмную потребность к немедленному получению схем и рецептов, но тут как раз и появился Кларидж.

— Полиция разрешила возвратиться в Экстон-Холл, — торжественно объявил он с порога, — если позволите, мисс, я поеду первым, а вы…

— Да-да, — я подскочила, не дослушав, — сейчас подгоню машину, пока мисс Элвуд будет собираться.

— Но рецепт, — попыталась остановить меня Гортензия.

— Не переживайте, мисс Эвуд, мы что-нибудь придумаем, — услышала я слова хозяйки, уже выбегая на крыльцо.

Кларидж ждал меня у калитки. Мобиль, на котором приехал он, стоял чуть поодаль, а до машинки братьев Левандо нужно было пройти ещё дальше.

— О чём вас спрашивали полицейские, Кларидж? – поинтересовалась я по дороге.

— Преимущественно о вас, мисс, — ответил он без утайки. – Я рассказал всё как было: что о Хейстаунском конкурсе черничных пирогов вы узнали за завтраком и что уговаривал вас сопровождать мисс Элвуд лорд Экстон лично.

— А про то, что вы видели на террасе? – уточнила я.

Хороший человек, надо будет отблагодарить его перед отъездом каким-нибудь подарком.

— Нет, мисс, констебль Мури заявил, что его больше интересуют передвижения дам и джентльменов по дому, а не по саду.

О констебле Мури у меня уже сложилось определённое мнение. Странно, что явно неглупый инспектор Бассет сам не поговорил с идеальным свидетелем. Впрочем, я и сама могу рассказать ему о наблюдениях Клариджа за террасой.

А пока я шла к машине мимо ограды дома Вудстонов, заметила полицейского магэксперта Донована, с которым несколько раз встречалась во время судебных заседаний. Видимо, Бассет всё же всерьёз отнёсся к моим словам о магическом аромате.

Мы вежливо поздоровались через калитку, и я прошла мимо.

Машинка братьев Левандо была хороша и внутри, и снаружи. Плавный старт, почти бесшумный ход, мягкое переключение скоростей Только сев за руль, я смогла наконец-то забыть о кошмаре последних нескольких часов.

Увы, но та минута, что прошла от старта до финиша у дома госпожи Финч, оказалась безумно короткой. Гортензия стояла вполоборота ко мне, а рядом с ней торчал Оливер Роудс.

— Моя тётя записывает рецепт пирога для вашей тёти, — улыбнулся он в своей вызывающей манере, — а это у вас аппарат братьев Левандо?

— Мисс Элвуд – не моя тётя, — чувствуя, как снова сжимаются челюсти, ответила я.

— Двойной усиленный магопривод и три цилиндра? – продолжил Роудс, обходя мобиль кругом. – Как ведёт себя на скорости?

— Отлично.

— Подумываю купить, — признался он.

— Рада за вас, — буркнула я. – Мисс Элвуд, садитесь в машину.

— Сейчас, дорогая, — откликнулась Гортензия, — госпожа Финч вынесет рецепт, и мы сразу поедем.

— Вы говорили то же самое про схему в доме Вудстонов, — с нажимом сказала я.

— На всякий случай, мисс Стокс, — прямо над ухом сказал голос Роудса, — это моя визитка.

Визитка опустилась мне на колени, а адвокат сделал пару шагов к Гортензии, быстро подхватил её под руку и препроводил к машине, открыв перед ней дверцу пассажирского сиденья.

В этот же момент на крыльцо торопливо вышла госпожа Финч с листком бумаги в руке.

— Вот рецепт, — радостно сказала она, — если не разберёте мой почерк, свяжитесь по артефакту: я всё объясню.

— Благодарю, дорогая! – высунулась из машины Гортензия.

— Мисс Элвуд, мисс Стокс, хорошего пути, — сказали почти одновременно Роудс и его тётя.

А листок бумаги с рецептом снова спланировал мне на колени: обходить машину госпожа Финч не стала. Я сунула его Гортензии, успев мельком заметить выписанные в столбик ингредиенты и заголовок «Черничный пирог со штрейзелем».

По дороге мисс Элвуд не замолкала. И хоть бы одно слово сожаления о том, что потащила меня в Хейстаун ради знакомства с племянником госпожи Финч. Нет. Всю дорогу она рассуждала, что нужно обязательно испробовать рецепт несчастной Джорджины в деле.

— Джесси, дорогая, всё же проклятье – это серьёзно. Мы должны сделать всё от нас зависящее, чтобы ты не пострадала.

— Не волнуйтесь, мисс Элвуд, со мной всё хорошо.

Конечно, за исключением того, что полдня провела в обществе Оливера Роудса и стала главной подозреваемой в убийстве.

— Нельзя быть такой беспечной. Особенно если речь идёт о проклятье Сдобной феи.

За этими словами последовала лекция о Бриане Узкая Ладонь, более известной в оканских сказках для детей как Сдобная фея. В незапамятные времена, когда феи ещё жили в Окане, эта самая Бриана славилась своим съедобным замком и необыкновенными рецептами выпечки. Люди, конечно, просили фею поделиться ими, но, насколько я помнила, бескорыстием народ Авалона никогда не отличался. Бриана запрашивала с просителей соразмерную плату, а тех, кто платить не хотел, наказывала довольно специфическим образом.

— Мисс Элвуд, не морочьте мне голову, — беззаботно отмахнулась я, — Бриана Узкая Ладонь ушла из Окана вместе со своим народом давным давно. Если не доверяете мне, обратитесь к собственному здравому смыслу.

Здравого смысла у Гортензии явно не хватало, потому что она начала рассказывать истории времён своей далёкой молодости, которые, якобы, доказывали, что Сдобная фея до недавних пор являлась самым бестолковым хозяйкам и предлагала одарить тем или иным рецептом. Потому что обыкновенный человек, по её словам, не в состоянии вдруг взять и приготовить поссетширский пудинг или пирог с почками лучше всех в городе, если до этого еле вытягивал свою выпечку до мало-мальски сносного уровня. Мол, дары Брианы ей сразу пришли на ум после рассказа госпожи Финч про черничный пирог госпожи Вудстон.

В общем, под конец поездки я забыла о своём обещании не лихачить. Впрочем, Гортензия этого даже не заметила. А машинка понравилась мне ещё больше.

В Экстон-Холле нас ждали. Присцилла и Эш вместе вышли навстречу.

— Джесс, как насчёт бокальчика? – предложила подруга. – Тётя Гортензия, как ты себя чувствуешь?

— Милая, это было ужасно. Я очень переживаю за Джессику, — ответила она, приложив ладонь к груди. – Мало того, что она нашла убитую госпожу Вудстон, так та её ещё и прокляла!

Эш без слов отправился за успокоительным: мою версию случившегося он уже знал.

— Тётя, тебе нужно отдохнуть и отвлечься, давай я провожу тебя в комнату, — озабоченно сказала Присцилла.

Они ушли, причём по дороге Гортензия продолжала упорствовать: проклятье черничного пирога можно снять, только если срочно испечь его по рецепту бедняжки Джорджины.

Эш появился, когда я с наслаждением упала на мягкий диван, и сунул мне в руку стакан с янтарной жидкостью.

— Понравилась машинка? – спросил он, садясь в кресло напротив.

— Если бы ваша тётя, сэр, догадалась помолчать, машинка понравилась бы мне всецело, — ответила я, делая первый глоток. – Кстати, больше я с ней никогда никуда не поеду.

— Ты испытала потрясение, — тоном умудрённого старца ответил приятель. – Расскажи мне всё, выплесни это из себя. Но только когда явится Прис. Она мне не простит, если хоть что-то пропустит.

Я фыркнула, едва не расплескав содержимое стакана, и всё же нашла несколько добрых слов о машинке братьев Левандо. Как раз когда мы обсуждали достоинства магопривода, вернулась Присцилла.

— Уфф, — нарочито выдохнула она, — тётю удалось напоить лекарством. Надеюсь, до утра она останется в постели. Джесс, прости. Ну откуда мне было знать, что

— что твоя тётя решит познакомить меня с Оливером Роудсом? – быстро продолжила я. – Или что конкурс черничных пирогов закончится убийством?

— С каким Оливером Роудсом? – глаза подруги вспыхнули. – С тем самым Оливером Роудсом? Но вы же с ним уже знакомы!

— Да, только Гортензия об этом не знала, — буркнула я. – Полдня в обществе этого омерзительного человека, не говоря уже о том, что инспектор Бассет сразу решил сделать меня главной подозреваемой.

— Джессика сейчас нам всё расскажет и успокоится, — мудрый Эш подлил мне в стакан новую порцию. – Бассет неглупый малый, он разберётся, что ты ни при чём.

— Только сначала выпьет всю кровь, — сердито возразила я. – Ладно, он всё равно лучше, чем Роудс.

Потом я рассказала друзьям всё, что они хотели знать.

— Так значит, в доме на момент убийства было двенадцать человек, — быстро подсчитала Присцилла. – Тринадцать, — поправил Эш, — ты забыла про сына Вудстонов.

— Нет, я не забыла, — возразила Прис, — я исключила мэра, который был в саду под присмотром Клариджа.

— Роудса тоже можешь исключить, — вздохнула я. –Кларидж видел его на террасе. Сидел с газетой, пока я не закричала.

— Везунчик, — хмыкнул Эш.

Он вскочил, порылся в ящике старинного бюро и вскоре вернулся на своё место с листком бумаги и карандашом.

— Хочу представить всё в деталях, — объяснил он. – Старушка, как выглядел тот дом?

Вот тут как раз и выяснилось, что в память врезались самые мелкие детали, на которые обычно я никогда бы не обратила внимания. В результате, отобрав у Эша листок и карандаш, я нарисовала дом Вудстонов, который, если сильно упрощать, выглядел как литера «т» с короткой ножкой и длинной верхней перекладиной. На свободном конце «ножки» находилась терраса, далее вглубь следовали гостиная, буфетная, откуда можно было попасть и в вязальный кабинет, и в столовую, а из вязального кабинета – в холл. А вот коридор и всё остальное, что я не успела доисследовать, уже относились к перекладине.

Мы обсудили и тайну закрытой двери, что вела из буфетной в столовую.

— А много ли там вообще было проходных комнат? – уточнила Прис.

Я, не думая, сразу ответила «все». В каждой комнате было по две двери, даже на террасе, если считать ту, что вела в сад, а в буфетной вообще три.

— А кто из гостей, кроме тебя, обладал магическим даром? – задал под конец самый важный вопрос Эш.

Действительно, иначе как бы я почуяла запах магии? Ответа у меня не было. На первый взгляд – никто. Но если дар слабый, а человек не говорит о нём направо и налево, то как тогда узнать?

— Завтра надо будет расспросить Бассета, — постановил Эш. – Уж он-то должен это выяснить в первую очередь.

— Думаешь, он нанесёт нам визит? – удивилась Присцилла.

— Уверен, — ответил Эш.

К тому моменту я уже немного расслабилась, потому и подумала, что совершенно не возражаю увидеться с симпатичным инспектором в любое время. Ну откуда же мне было знать, что он заявится сразу после завтрака?

Присцилла, как и обещала, отправила Гортензию в детскую к юному лорду Экстону, так что встретили Бассета только мы втроём. Он снова во все стороны источал обаяние, но Эш посмотрел на него своим особенным взглядом владетельного лорда, и улыбка инспектора слегка померкла.

— Лорд, леди, мисс Стокс, — кивнул он сразу всем.

— Генри, приятель, к чему эти церемонии, — сказал Эш, удивив и меня, и Прис, — я хоть и унаследовал титул, но для старых друзей всё равно Эш.

— Титул, как правило, меняет людей, — ответил ему Бассет, — рад, что с тобой этого не произошло.

Эш представил ему жену и меня. Оказалось, что они вместе с Бассетом были одноклассниками в Пристокской школе для мальчиков. Но тогда выходило, что инспектор несколько старше, чем выглядит?

— Джессика нам всё рассказала, — сразу взял быка за рога Эш. – Думаю, тебе нужно знать, что только я виноват в её появлении в Хейстауне на конкурсе черничных пирогов.

— Вообще-то я, — со вздохом призналась Присцилла. – Это вместо меня ей пришлось судить конкурс.

— Вместо вас, леди Присцилла, там была мисс Элвуд, — галантно возразил Бассет. – Во всяком случае, так говорят свидетели.

Некоторое время они препирались, выясняя, почему Гортензия никак не хотела ехать без меня. А я сидела с ровной спиной и мечтала провалиться сквозь паркетный пол малой гостиной. Не говорить же симпатичному мужчине, что две тётки-сводни заранее сговорились за моей спиной?

— Ну хорошо, — наконец смирился инспектор, — я вам верю. Но ведь мисс Стокс могла всё это предвидеть, и вы своей просьбой просто сыграли ей на руку.

— Генри, не приписывай Джессике дар, которого у неё нет, — тут же ответил Эш, за что я была ему очень благодарна.

— Увы, приятель, приходится, — улыбнулся инспектор. – Во-первых, никто не видел мисс Стокс с момента, когда она ушла с террасы, и до момента, когда на её крик прибежала горничная.

Я хотела было сказать, что в этом как раз нет ничего сверхъестественного, но инспектор поднял руку, требуя не перебивать.

— Во-вторых, никто из свидетелей не подтвердил ваши слова, мисс, что госпожа Вудстон просила о приватном разговоре.

— Я об этом никому и не рассказывала! – возмущение шло из глубин души. – Только вам!

— Вы прямо ссылались на госпожу Фицджеймс, — покачал головой Бассет. – Она утверждает, что разговор о модном дизайнере Глэме у вас завязался после восторгов по поводу скатерти, что вязала убитая.

— Скатерть и впрямь оставила неизгладимое впечатление, — сдержанно вмешалась Присцилла. – Моя тётя по возвращении упоминала о ней, несмотря на всё потрясение от случившегося.

— Генри, но ведь всё это, мягко говоря, не тянет даже на косвенные улики, — прокомментировал Эш.

— Есть и прямые, — безмятежно улыбнулся Бассет. – Эксперт определил наличие следов ауры мисс Стокс на орудие убийства.

— Чушь, — отрезал лорд Экстон – сейчас точно не Эш.

— А чьи ещё следы там нашлись? – с искренним любопытством спросила я.

— Не люблю подкованных подозреваемых, — снова улыбнулся инспектор, теперь персонально мне.

— И всё же? – поддержала меня Прис.

— Я мог бы отговориться тайной следствия, — заметил Бассет, — но так и быть. Там обнаружились следы аур вашей тётушки и госпожи Финч, не считая, разумеется, самой убитой.

Ну ещё бы, это всё же была её спица.

— Думаю, что смогу вам помочь, — твёрдо сказала я. – Когда госпожа Вудстон показывала дамам своё вязание, и мисс Элвуд, и я, и госпожа Финч придерживали спицы, чтобы не слетели петли. Кстати, перед уходом я вручила спицу юной мисс Причерс. Следов её ауры вы не нашли?

— Поищем, — кивнул инспектор. – Однако мисс Милли была под постоянным присмотром своей тёти, а вас некоторое время никто не видел.

— Генри, я знаю Джессику много лет, — сказал Эш, — и готов поручиться за неё.

Я посмотрела на него с благодарностью, а Присцилла запальчиво сказала:

— Почему вы вцепились в мою подругу, инспектор? В доме было полно людей, а в саду – ещё больше. Любой из них мог пройти в столовую через боковые двери, минуя террасу.

— Он вцепился, потому что у меня нет алиби, — пояснила я. – Но тут, к сожалению, сделать ничего нельзя. Нас с Джорджиной в тот момент действительно никто не видел.

— Но зачем тебе её убивать? – возмутилась Прис.

— Этот же вопрос, леди Экстон, задаю себе и я, — сказал Бассет. – Мисс Стокс, может, облегчите мою работу и расскажете, зачем вы убили Джорджину Вудстон?

— Нет, — я покачала головой, — представления не имею, зачем мне её убивать. Придётся вам это выяснять самостоятельно.

— Отметим: подозреваемая упорствует, — широко улыбнулся инспектор.

— Вы так шутите? – уточнила Присцилла, на которую обаяние полицейского не действовало совсем.

— Дорогая, если бы у Генри были хоть мало-мальские улики против Джесс, нам бы уже пришлось звать на помощь адвоката, — поторопился успокоить жену Эш. – Но этот визит всего лишь проверка.

— Всего лишь? – возмутился Бассет. – У мисс Стокс была возможность и средство — доступ к орудию убийства. Мне не хватает только мотива.

— Спасибо за откровенность, — фыркнула я.

— На самом деле я не стал бы вам этого говорить, но раз уж лорд Экстон готов поручиться — полицейский сделал многозначительную паузу.

— Я не готов, — возразил Эш, — я уже поручился.

— Тогда вся ответственность на тебе, и если она сбежит…

— Не сбегу, — перебила я. – И, пока вы будете искать мой мотив, буду искать настоящего убийцу.

Глава 7

После ухода полицейского, который, конечно, запретил мне вмешиваться в расследование, я немедленно воспылала жаждой деятельности. Во-первых, насторожило отсутствие на спице ауры Милли Причерс. Я ведь лично передала ей вязальный инструмент, чтобы не слетели петли с роскошной будущей скатерти из эльфийского шёлка.

— Друзья, а почему мы не были в Хейстауне на воскресной службе? – огорошила я супругов Экстон.

— А должны были? — удивился Эш.

— Нет, — успокоила его Прис, — просто у Джессики возникла какая-то идея.

— Хочу поговорить с Милли Причерс — победительницей вчерашнего конкурса и дочкой священника, — пояснила я. – Странно, что её ауру на спице эксперт не обнаружил.

— Возможно, она держала спицу совсем недолго, — предположил всезнающий Эш. – В таком случае фиксация отпечатка ауры сильно затрудняется.

— Возможно, — кивнула я, — вот как раз об этом и спрошу.

— Можно пригласить преподобного с семьёй к нам, — предложила Присцилла.

Это меня не слишком-то устраивало: действовать хотелось немедленно, а не ждать, пока леди Экстон передаст приглашение священнику. С другой стороны, я всё же не совсем беспамятная, о Гекторе тоже надо позаботиться. Словом, я согласилась с планом подруги и сообщила лорду и леди, что иду заниматься их жеребцом.

Прис тут же вскочила и помчалась к связному артефакту, а Эш взялся за свежие газеты.

Переодевшись в костюм для выездки, я прошла в сторону кухни, чтобы взять для Гектора кусок ржаного хлеба, и столкнулась там с хозяйкой поместья, азартно обсуждавшей с госпожой Мисткок, кухаркой, меню сегодняшнего званого обеда.

— К рагу с бараниной, леди, — говорила кухарка, — нужно…

Внезапно её голос отдалился, я словно попала в странный воздушный пузырь, в котором существовали только потрясающие тёмно-синие с уникальным налётом ягоды черники, подобные прекрасным чёрным жемчужинам гигантского размера. Они лежали в плетёной корзинке, стоящей на столе, дивно пахли и, видимо, только что попали на кухню прямиком с куста.

Я немедленно представила их в начинке пирога, а потом и сам пирог, но тут прямо в ухо проорали:

— Джесс, да что с тобой?!

Я моргнула, и наваждение пропало.

— Со мной всё хорошо, — ответила я Присцилле, — а на десерт будет черничный пирог?

— Вот и я говорю, леди, что добру пропадать? Смотрите, какая спелая ягода, — немедленно вступила кухарка, — хотите, сделаю пирог, хотите, ягодные корзиночки.

— Черничное желе, — сказала подруга жалобно. — Мне надо сбросить лишний вес, а вы, госпожа Мисткок, что ни день, то пироги.

— Сделайте желе для леди, — по-хозяйски распорядилась я, — остальное – в пирог. И пожалуйста, не забудьте добавить лимонной цедры.

— Какой ещё цедры, я всегда кардамон и корицу кладу, — возмутилась кухарка.

Тут я осознала, что готова немедленно закатать рукава и доказать госпоже Мисткок, что лучший черничный пирог – с лимоном, испугалась чуть ли не до дрожи и затребовала ржаную горбушку для Гектора.

— Причерсы приедут к половине пятого, — бросила мне вдогонку Присцилла, когда я торопливо, стараясь не смотреть на корзинку с черникой, уходила из кухни.

Конюшня в Экстон-холле — не просто конюшня, а целый комплекс: двенадцать просторных денников с автоматическими поилками, левада для выгула и даже небольшая ветеринарная комната. Дорогие кожаные сёдла висели на специальных стендах, уздечки — на отдельных крючках с табличками имён лошадей. В углу стоял ящик с яблоками и морковкой — угощение для любимцев. Здесь пахло сеном, лошадиным потом и немного старым деревом. Всё было добротным, дорогим, но не кричащим — чувствовалась рука хозяев, которые любили лошадей, а не просто держали их «для статуса».

Заглянув в ворота, я расслышала приглушённое ржание и ритмичное шуршание соломы под копытами. Нормальные, понятные и знакомые звуки и запахи. Как я по ним скучала!

— Мисс Стокс, доброго дня, — поздоровался со мной конюх Митч, коренастый мужчина лет тридцати пяти, с обветренным лицом и вечно взъерошенными рыжими волосами. — Я уже всё подготовил, Гектор почищен, расседлан, ждёт вас.

— Спасибо, Митч. — я улыбнулась. — Вы всегда на высоте.

— Стараюсь, мисс, — он приподнял воображаемую шляпу. — Только смотрите, поле грязновато после ночного дождя. Не гоняйте его слишком сильно, он полгода без дела стоял.

— Знаю, знаю.

Мы вместе прошли к деннику Гектора. Митч открыл задвижку, и жеребец, могучий гнедой с белой звездой во лбу, всхрапнул и недоверчиво уставился на меня.

— Соскучился, красавец? — я достала горбушку и протянула ему на открытой ладони.

Гектор осторожно обнюхал подношение, а потом одним аккуратным движением ухватил хлеб мягкими губами.

— Ещё бы, — хмыкнул Митч. — Мы, конечно, пускаем его побегать, но без седока.

— Сегодня немного покатаемся, — сказала я Гектору, — и посмотрим, в какой ты форме.

Жеребец распробовал хлеб и взглянул на меня благосклоннее, переступив с ноги на ногу. Митч тем временем успел выкатить в проход тележку с чистой соломой.

— Седло не тяжелите, — посоветовал он. — Для первого раза лёгкая выездка — и хватит.

— Мы ещё и шагом пройдёмся, — пообещала я, затянув подпруги.

Гектор слегка затанцевал от нетерпения — он ждал выхода. Но я проверила и уздечку, похлопала его по мощной шее и лишь затем повела во двор. Гектор огляделся, втянул ноздрями воздух и вдруг весь подобрался — уши вперёд, шея дугой.

— Полегче, герой, полегче, — Митч погладил его по холке. — Не надрывайся, успеется.

В седле я оказалась быстрее, чем успела подумать «наконец-то». Гектор подался вперёд.

— Вперёд, дружище, — сказала я и направила его к калитке.

В поле Гектор шёл шагом, пружинисто и собранно. Я покачивалась в такт и пыталась трезво осмыслить произошедшее на кухне. Что это было? С чего вообще вид корзинки с черникой вызвал такую странную реакцию? И откуда я знаю, что черничный пирог нужно готовить с лимоном? А я это знала так же точно, как собственное имя.

Прежде мне не доводилось печь черничные пироги, да что там, я и от простой шарлотки старалась держаться подальше, особенно если тётя Френни, большая любительница экспериментов, собиралась опробовать новый рецепт. Так откуда возникло желание что-то доказывать кухарке Экстонов?

В поле действительно было ещё сыро. Я дала Гектору немного пройтись рысью. Земля мягко пружинила под копытами, вокруг расстилалось зелёное царство. Мы с Гектором не торопились, переходя с рыси на шаг, несколько раз. Его мышцы перекатывались по спине, а далёкая дорога, тонкой ниточкой вившаяся где-то невдалеке от горизонта, постепенно приближалась.

В отличие от разгадки. Ну нельзя же допустить, будто дело действительно в проклятье? Нет, конечно, нет! Ведь вчера я видела рецепт, записанный госпожой Финч для Гортензии. Вот он и отложился в моей голове, как все остальные события этого дня, яркой картинкой.

От облегчения я пустила жеребца галопом, но совсем чуть-чуть. А после снова перешла на шаг.

Дорога вильнула в сторону. И я заметила стоящий там мобиль. А может, он ехал? Мы с Гектором ненадолго отвлеклись, а потом впереди показался низкий деревянный забор, который жеребцу был на перешагнуть. Но делать этого, конечно, не стоило: за забором начинались аккуратные капустные грядки. Пришлось выезжать на дорогу и разворачиваться назад. Вот тут я и заметила в машине с открытым верхом Патрика Вудстона в объятиях какой-то блондинки.

Их внимание было поглощено друг другом, а моё – потемневшей от пота шкурой Гектора. Мы с жеребцом вернулись на поле и неторопливо двинулись в сторону Экстон-Холла.

Интересно, с кем проводит время сын Джорджины, когда её тело готовят к погребению? Кстати, за обедом надо будет спросить у священника, когда похороны.

Обратно Гектор возвращался шагом: мне хотелось обдумать ситуацию. Присцилла подсчитала верно: тринадцать человек, помимо слуг, были в доме Вудстонов на момент убийства. Исключаем мэра, который всё время находился на глазах у Клариджа, адвоката, который ни разу не встал со своего места, и нас с Джорджиной (она жертва, а я про себя точно знаю – не убивала). Итого остаётся девять. Гортензию подозревать глупо, несмотря на то, что очень хочется.

Хочется исключительно из мстительных побуждений. Не сговорись она с тёткой Роудса, мне бы не пришлось сейчас доказывать инспектору Бассету, что я никак не замешана в смерти Хейстаунской королевы черничных пирогов. Но если уж быть объективной, именно Гортензии смерть госпожи Вудстон помешала едва ли не больше всех. Почему? Да потому что она страстно хотела схему скатерти из эльфийского шёлка, а в результате убийства не получила.

Гектор всхрапнул, и я оторвалась от раздумий. Солнце припекало, вдалеке на горизонте собралась кучка облаков, обещая, что ночью снова будет дождь, над пышной колосящейся травой носились мошки, пчёлы и стрекозы. Мы почти добрались до Экстон-Холла.

– Умница, – я потрепала коня по взмокшей шее.

У конюшни нас уже ждал Митч с ведром тёплой воды и яблоком.

– Ну как? – спросил он, помогая спешиться.

– Неплохо, – я погладила жеребца по носу. – Но чтобы набрать форму, придётся работать и работать.

– Ничего, – конюх откусил половинку яблока, а вторую протянул Гектору. – Главное, чтобы наездница была. Вы же останетесь на эту неделю, мисс?

– Куда ж я денусь, Митч. Кстати, а чей огород граничит с полем лорда Экстона?

– Смотря в какой стороне, – конюх привычным жестом почесал затылок, – если у леса, то господина Клоу, он там коттедж снимает, а если у дороги...

– У дороги, мы с Гектором видели её постоянно.

– У дороги огород фермера Картера, – ответил Митч, заводя в ворота гнедого.

Ну что же, если в следующий раз увижу хозяина огорода – хотя бы буду знать, как поздороваться. Я развернулась к дому. Времени как раз было достаточно, чтобы до обеда немного отдохнуть и смыть с себя следы прогулки.

В голове по-прежнему крутились мысли о Гортензии. Надо отбросить свою обиду и поговорить с ней, раз уж я решила, что тётка Присциллы к убийству непричастна. Мне теперь вести собственное расследование, то есть собирать улики и дополнять картину случившегося. А мисс Элвуд может рассказать хотя бы о том, что происходило в вязальном кабинете, когда я оттуда ушла. И я смогу сравнить её слова со словами Милли Причерс на счёт того, как долго победительница конкурса держала в руке спицу.

В результате я наскоро приняла душ, переоделась и пошла искать свидетельницу. Та закономерно нашлась в детской, развлекающей розовощёкого младенца Чарли, будущего четырнадцатого лорда Экстона.

— Джесси, дорогая! – Гортензия обрадовалась мне, как будто мы виделись не вчера, а пару, а то и больше лет назад. – Я слышала, что к нам сегодня заезжал этот милый молодой человек, инспектор Бассет. Вы поговорили?

Я кивнула и сразу приступила к делу:

— К сожалению, меня он назначил на роль главной подозреваемой, а потому мне очень нужна ваша помощь.

— О Единый! Конечно, я с радостью помогу, — ещё больше обрадовалась Гортензия и кликнула няню будущего четырнадцатого лорда.

Тут стало ясно, что сына племянницы мисс Элвуд обожает, но целый день рядом с ним не выдерживает (и это при том, что юный Чарльз очень спокойный и улыбчивый младенец: по крайней мере, так говорят его родители).

Передав надзор за ребёнком добродушной пышке Дженни, Гортензия вышла вслед за мной из детской и целенаправленно двинулась к кухне.

— Мисс Элвуд, давайте поговорим тут, — предложила я, внутренне содрогнувшись от кухонных воспоминаний.

— Дорогая, но ты попросила помочь, — искренне удивилась та. – Я ещё утром заказала кухарке корзину черники, так что сейчас самое время заняться пирогом.

Так вот кому я обязана приступом черничной паники!

— На обед приглашены священник и его семья, — сообщила я, затолкав возмущение поглубже, — из черники госпожа Мисткок уже сделала желе и ягодные корзиночки, а я хотела узнать ваше мнение о событиях в доме Вудстонов.

— Ну вот, — огорчилась она, — а я-то надеялась, что ты избавишься от проклятья прямо сегодня.

— Мисс Элвуд, — я начала терять терпение. – Расскажите, что вы видели в доме несчастной госпожи Вудстон, когда меня не было рядом.

— Постой-постой... Это когда ты ушла с террасы в дом? Не видела ничего особенного. Мы с бедняжкой Джорджиной почти сразу пошли следом.

— А в вязальном кабинете, когда я передала спицу юной победительнице конкурса?

— Ах, дорогая, я так увлеклась этим прелестным узором, что почти не замечала, что происходит, — глаза Гортензии загорелись. – Я обязательно свяжу Присцилле такую же скатерть, обязательно!

— Думаю, что найти журнал со схемой в Мэриквинсленде труда не составит, — успокоила её я. – И всё же, постарайтесь вспомнить. Долго ли держала спицу Милли Причерс?

— Пожалуй, до тех пор, пока её не отобрала бедняжка Джорджина, — с лёгким сомнением ответила мисс Элвуд. – Про время мне судить сложно, я вся была поглощена дизайнерским гением Глэма.

Понятно. Чего-то такого и следовало ожидать. А ведь периодически Гортензия кажется мне не совсем безнадёжной. Взять хотя бы момент, когда она залепила пощёчину орущей горничной и загородила меня с Джорджиной.

— А потом? Когда вы вышли, чтобы ополоснуть руки, никто не попался вам на глаза?

— Не припоминаю никого, кроме тебя, дорогая. Ах да, ещё эта дама, жена полковника Фицджеймса, кажется, она прошла мимо, когда я собралась выходить.

— А что делали в это время остальные?

— Джорджина, бедняжка, отправилась снимать копию со схемы, а остальные ещё оставались в её кабинете.

— Все?

— Госпожа Финч, Милли и её тётушка, кажется, смотрели журнал.

— Благодарю, мисс Элвуд, — с сожалением сказала я. – Вы будете переодеваться к обеду?

— Пожалуй, придётся, — вздохнула она. – Всё же приедут гости.

Она развернулась к своей комнате, а я направилась к столовой – искать Присциллу. Подруге доставляло удовольствие распоряжаться большим домом, устраивать обеды и приглашать гостей, словом, чувствовать себя хозяйкой Экстон-Холла. Поэтому я не сомневалась, что найду её где-то неподалёку от центра событий.

В малой столовой без суеты и спешки орудовал Кларидж. Его руки в белейших перчатках протирали салфеткой и без того идеально чистые тарелки и стаканы, прежде чем ставить их на стол.

— Как покатались, мисс? – спросил он после приветствия.

Я рассказала всё в деталях. И даже упомянула про встречу с молодым Вудстоном и незнакомой блондинкой.

— Полагаю, это Рози Картер, мисс, — поделился Кларидж. – Дочь фермера Вуди Картера. У нас в округе блондинок не так много, а уж таких, чтобы заинтересовать юношу вроде господина Вудстона, и вовсе…

— Ваша хозяйка, Кларидж, тоже блондинка, — сообщила входящая в столовую Присцилла.

— Именно поэтому я и сказал «не так много», миледи, — почтительно ответил слуга. – Мисс Джессика хотела узнать, с кем видела молодого господина Вудстона, и я предположил, что это Рози Картер.

— А зачем мисс Джессике эта информация? – Присцилла поставила в вазу букет свежесрезанных гортензий и тут же переключилась на меня.

— Из чистой любознательности, — усмехнулась я. – Кстати, Гектор не так плох, как ты расписывала. Конечно, приз на скачках не возьмёт, но за ближайшее время я приведу его в форму.

Подруга с удовольствием послушала про успехи Гектора, не забывая при этом поглядывать на часы и бдительно осматриваться вокруг – не забыла ли чего.

Кларидж методично подготовил весь фарфор и хрусталь, после чего перешёл к ложкам, вилкам и ножам.

Присцилла в последний раз оглядела столовую, как полководец свой плацдарм, и предложила прогуляться в кухню.

Я нервно отказалась.

— Что там с тобой случилось? – проницательно спросила она. – Днём ты была сама не своя.

— Черника, — призналась я. – Как увидела эту корзинку, так и...

— Всё-таки проклятье? – встревожилась подруга.

Началось.

— Прис, — я сделала самый беззаботный вид, — не выдумывай. Просто вчера черничные пироги и убийство, сегодня черника и подозрения Бассета, одно наложилось на другое. Мне надо просто отдохнуть.

— Джесси, а может, стоит проверить? – по-прежнему с тревогой продолжила она. – Спрошу у Эша, у него, кажется, есть знакомый проклятийник.

Вот именно этого я и боялась. Сейчас начнутся бесконечные разговоры, потом консультации с проклятийниками, а дело-то выеденного яйца не стоит.

— Давай пока сосредоточимся на расследовании. И обеде, а то скоро приедут Причерсы.

— Да, — согласилась отвлечься Присцилла, — сейчас проверю, как дела на кухне, и буду переодеваться. А вы с Эшем встретьте гостей.

Я кивнула и пошла искать Эша.

Глава 8

Семейство преподобного явилось точно к назначенному времени.

— Как же мило, что леди Экстон решила пригласить нас сегодня и лично поздравить нашу Милли, — прошелестела в мою сторону Энн Причерс.

Эш в это время здоровался с преподобным, а Милли с интересом разглядывала интерьер Экстон-Холла.

— Мы с мисс Элвуд рассказали леди об успехах вашей племянницы, — кивнула я, — и она решила, что не может не пригласить юную победительницу в гости, раз уж не смогла попробовать её черничный пирог.

При одном упоминании у меня внутри заворочалось неприятное чувство. И вдруг, глядя на лицо Энн, я поняла, что она эту неприязнь разделяет. Странно, ей-то не приходилось, как мне, пробовать всё, что наготовили участницы конкурса. И проклятьем её никто не пугал.

— Скажите, ведь вы помогали Милли? – осторожно спросила я.

— Нет, разумеется, нет! – её голос окреп. – Она всё делала сама! Милли, расскажи мисс Стокс, как готовила конкурсный пирог.

Я оживилась. Отличная возможность проверить, действительно ли все участницы готовили пирог по рецепту убитой Джорджины, как утверждала госпожа Финч.

Милли едва начала говорить, как появилась Присцилла со своей тёткой. Приветствия, поздравления и благодарности зашли на второй круг, а потом лорд Экстон радушно пригласил гостей за стол.

Эш, играющий владетельного лорда, и Эш в нормальной жизни – два совершенно разных человека. Сейчас он важно восседал во главе стола и вёл светскую беседу с преподобным, которого усадил по левую руку. По правую руку от лорда расположилась леди, за ней Гортензия и я, а напротив сидели Энн и Милли.

— Ну так что же, Милли, расскажешь, как готовила пирог? – предложила я застольную тему.

— Если это будет угодно лорду и леди, — бойко ответила девочка.

Лорд и леди заверили, что им угодно.

— Единый, благослови, — осенил Милли божественным кругом отец.

— Сначала я сделала песочную основу, — затараторила юная кулинарка, — и поделила её на две части – побольше и поменьше. Ту, что побольше, выложила в форму, меньшую скатала в шар и убрала на холод.

— Форму ты ведь тоже убрала на холод, — вмешалась Энн Причерс.

— Я хотела сказать, что всё убрала на холод, — поправилась Милли. – А после засыпала чернику сахаром и чуть потолкла, чтобы получить сок.

— Замечательно, — расплылась в улыбке Гортензия.

— И так подробно, — поддержала я.

И тут явился Кларидж с супницей. Некоторое время мы все отдавали должное мастерству кухарки Мисткок, ибо суп-пюре из спаржи у неё выходил отменный. Но я твёрдо вела свою линию и даже попросила Милли записать для меня рецепт.

Преподобный кинул на меня подозрительный взгляд.

— Мой интерес никак не связан со словом на «п», — заверила его я.

— Мисс Стокс, ну зачем же так, — он укоризненно покачал головой.

Лорд и леди закономерно заинтересовались. Пришлось рассказывать, что церковь борется с суевериями и искореняет греховные ругательные слова.

— Преподобный Причерс, — Эш посмотрел на священника в упор, — не перегибаете ли вы палку? Помимо обывательского смысла у таких слов существует вполне научный. Откройте любой магический справочник и ознакомьтесь с терминами.

— Сэр, церковь Единого не отрицает магию, однако простые люди слишком превратно толкуют эти, как вы говорите, научные термины, — непреклонно возразил тот.

— Лорд Экстон, преподобный, давайте об этом не сейчас, — вмешалась с милой улыбкой Гортензия. – Когда становишься свидетелем убийства, о терминах думаешь в последнюю очередь.

И все переключились на обсуждение убийства.

— Вы хорошо знали госпожу Вудстон, преподобный? – сразу спросила Присцилла, кинув мне предупреждающий взгляд.

— Прекрасная прихожанка была, — со вздохом ответил тот, — щедро жертвовала, делилась знаниями, вела занятия по рукоделию для девочек в старших классах нашей школы.

— Учила печь пироги? – с невозмутимым видом поинтересовался Эш.

— Рассказывала — чуть замялся Причерс, — желающим, но обучала вязанию.

— Вязала она превосходно, — подтвердила Гортензия, — эта скатерть просто не идёт у меня из головы!

— Как странно, — осторожно сказала я, — что именно с той скатертью и связана её смерть. Может быть, ей кто-то завидовал?

— С чего вы это взяли? – чуть наигранно удивился священник.

— Видела, как смотрела на скатерть госпожа Фицджеймс, — сдержанно пояснила я. – Чуть из рук не вырывала.

— Госпожа Фицджеймс у нас недавно, — отмахнулся Причерс, — не думаю, что она…

— Недавно? – перебила его Гортензия. – А мне показалось, что они с бедняжкой Джорджиной старые приятельницы.

— Полковник с женой приехали в Хейстаун месяца три назад, — подала голос сестра преподобного. – Но может быть, они были знакомы раньше?

— Госпожа Вудстон упоминала их общую школу для девочек, — вынуждена была сказать я. – И что-то о вязании тоже говорила.

— Вязание не такая уж премудрость, — снисходительно заметил Причерс, — вот у Милли, к примеру, прекрасно получается.

— Мисс Причерс что-то говорила о салфетке модного дизайнера Глэма, связанной вашей дочкой, — кивнула я, внутренне подобравшись. – Милли, это действительно серьёзная работа.

— Благодарю, мисс Стокс, — бойко ответила та.

— А скатерть госпожи Вудстон тебе понравилась?

— Я не очень хорошо её рассмотрела, мисс Стокс.

— Наверное, ты сразу передала спицу кому-то из дам?

— Нет, её у меня взяла госпожа Вудстон, прежде чем убрать вязание в корзинку, — без раздумий ответила девочка.

Слова Гортензии подтвердились.

— А что за парень этот Глэм? – поинтересовался Эш. – Тётя, это от вас я слышал про…

— Это талантливейший дизайнер, — с жаром перебила его Гортензия, — я непременно свяжу для вас с Присциллой эту скатерть, и вы сами убедитесь, что я не сошла с ума, расхваливая его на все лады.

— У нас в городке все покорены творениями господина Глэма, — негромко подтвердила Энн Причерс. – Даже не знаю, к кому теперь перейдёт почётное право состоять в его клубе.

Гортензия, Присцилла, Эш и даже преподобный посмотрели на неё с недоумением. Оказалось, что Джорджина уже несколько лет испытывала модели Глэма – получала первой схему, вязала по ней и даже, случалось, находила и исправляла ошибки.

Это показалось мне странным. Неужели будущий королевский дизайнер не нашёл никого поближе? В столице у него что, нет поклонниц?

— В клуб принимают только самых лучших вязальщиц, — пожала плечами мисс Причерс. – По одной из каждого города королевства.

— Как занимательно, — вздохнула Присцилла и сделала Клариджу знак подавать рагу с бараниной, — я очень жалею, что не успела познакомиться с госпожой Вудстон поближе.

— Смерть забирает первыми лучших, — скорбно заметил священник.

— Когда назначены похороны? – поинтересовался Эш деловито.

— Скорбный день случится послезавтра, сэр, — ответил Причерс.

— А что говорит полиция? – осторожно спросила его сестра. – На празднике было столько людей. Злодею было легко затесаться в толпу, а потом исчезнуть. Но я уверена, что его обязательно поймают.

— Я сильно разочаровалась в полиции, — с трагическим видом сообщила Гортензия. – Этот инспектор Бассет казался таким перспективным, а на деле…

— Он вас тоже допрашивал? – участливо спросил преподобный. – Ужасный человек, никакого уважения к вере и добродетели.

— Именно так, никакого! – подхватила Гортензия. – Ах, если бы я знала, к чему всё это приведёт, ни за что не позвала бы с собой дорогую Джессику.

— Мисс Стокс просто оказалась не в то время не в том месте, — твёрдо сказал Эш в ответ на вопросительный взгляд преподобного.

— Полиция заподозрила её? – у Милли от любопытства загорелись глаза.

— Полиция просто плохо работает, — мягко ответил ей отец. – Запомни, дорогая, каждый обязан делать свою работу хорошо, иначе не выстоит в Судный день.

За разговором мы доели рагу с бараниной, Кларидж собрал тарелки и вскоре вернулся с десертом. Госпожа Мисткок в точности исполнила моё распоряжение: для Прис приготовила желе, для всех остальных – черничный пирог и ягодные корзиночки.

При виде пирога у всех девиц, включая меня, одинаково вытянулись лица, а мисс Элвуд даже уточнила у Клариджа, нет ли лишней порции желе.

— И нам желе, — прошелестела Энн Причерс, — если можно.

И я окончательно уверилась в мысли, что черничный пирог ей ненавистен почти так же, как мне.

Зато преподобный с удовольствием умял две порции пирога и корзиночку, которую госпожа Мисткок украсила воздушными взбитыми сливками.

— А с кем особенно дружила госпожа Вудстон? – продолжила я разговор. – Мне бы хотелось узнать о ней чуть больше, понимаете?

— Пожалуй, что и ни с кем, — ответил священник, — самыми близкими ей людьми были муж и сын.

— У неё было множество приятельниц, — тихо сказала его сестра, — но подруг – ни одной. Вот разве что госпожа Финч общалась с покойной чаще других, но вряд ли это была дружба.

— Они с госпожой Финч из разных поколений, — пожал плечами Причерс, — но Энн права, они виделись довольно часто. А почему вы спрашиваете?

— Теперь это уже не тайна, — вздохнула я, припомнив инспектора Бассета, — госпожа Вудстон хотела сообщить мне какой-то секрет, но не успела. Вы не знаете, о чём могла бы идти речь?

Над столом повисла напряжённая пауза.

— Даже если бы и знал, то не сказал бы: мой долг – хранить тайну исповеди, — строго ответил преподобный.

— Так она не успела ничего сообщить? – спросила Энн Причерс безразличным тоном.

Лицом она владела ничуть не хуже брата, но голос едва заметно дрогнул. Что-то было между ней и Джорджиной, что-то такое, о чём никто не должен был узнать. Но сейчас, в присутствии племянницы, брата и остальных расспрашивать бесполезно.

Мне нужно встретиться с ней без свидетелей.

— Увы, ничего по делу, — покачала я головой.

— Всё это так ужасно, — Гортензия отставила пустую вазочку, где не осталось и следа черничного желе. – Джессика, я чувствую потребность проститься с бедняжкой Джорджиной. Мы должны непременно побывать на её похоронах.

— Непременно, — кивнула я. – Преподобный, где состоится прощание?

— В доме Вудстонов, — не удился вопросу тот. – У нас не в моде обычай устраивать публичные церемонии.

— В Хейстауне нет своего похоронного бюро, — пояснил мне Эш в ответ на недоуменный взгляд.

Это было удачно.

— В таком случае, господин Причерс, могли бы мы оставить свой мобиль у церкви? Или возле вашего дома? Ни к чему обременять несчастных Вудстонов лишними заботами.

— Конечно, — согласился он. – Где и как вам будет удобно.

После обеда гости явно заторопились домой, но Присцилла не собиралась отпускать Милли без подарка. Победительнице конкурса она вручила прелестную шкатулку для письменных принадлежностей и изящное самопишущее перо. Девочка обрадовалась им куда как больше, чем фарфоровой вазе накануне.

— Вы балуете мою дочь, миледи, — с укоризной сказал ей преподобный.

— Я не так давно сама была школьницей, — мило улыбнулась Прис, — и помню, как нужны мне были шкатулка и перо.

Эш проницательно подозвал Клариджа, и вскоре господин Причерс тоже был одарен самопишущим пером. Гораздо более дорогой марки, кажется, даже с золочением и корпусом из тёмно-зелёного полудрагоценного змеёвника.

Тут возражений не возникло, и семейство преподобного покинуло нас почти в благостном состоянии. Почти, потому что Энн Причерс, улучив момент, когда все были заняты сравнением перьев отца и дочери, еле слышно прошептала:

— Спросите у госпожи Финч про Патрика Вудстона.

Когда мы обсуждали это с Эшем и Присциллой, выпроводив Гортензию отдыхать после тяжёлого дня с будущим четырнадцатым лордом Экстоном, я уже решила, что съезжу к госпоже Финч завтра. Её племянник, в отличие от меня, должен вернуться в столицу к началу рабочей недели, так что встреча с ним не грозит. А поговорить с «тётей Милдред» необходимо. Даже если мисс Причерс просто хотела отвести от себя внимание.

— Знаете, что странно? – спросила я друзей. – Сегодня на выездке я видела Патрика Вудстона с блондинкой, которую Кларидж посчитал дочкой вашего соседа-фермера.

— Картера? – уточнил Эш. – Да, есть у него девчонка. Кажется, Рози.

— Кларидж так и сказал, — кивнула я. – Ещё с его слов я поняла, что она довольно хорошенькая.

— Кукольная блондинка, — безмятежно улыбнулась Присцилла. – Такая, знаешь, кучерявенькая болонка, которой палец в рот не клади.

— А не про неё ли хотела поговорить со мной госпожа Вудстон, — задумалась я. – Возможно, ей не нравилось общение сына с фермерской дочкой… Но какой совет я могла бы ей дать?

— Ну не знаю, — фыркнула Присцилла. – Может, она думала, что Рози привораживает Патрика и надеялась, что ты выведешь её на чистую воду?

— Я? С чего бы мне этим заниматься? – от возмущения я чуть не поперхнулась любимым напитком, игравшим в бокале рубиново-красными искрами.

— Не плюйся, — заботливо подала мне салфетку подруга, — ты прямо как Чарли.

— А ты не возводи поклёпов, — вернула салфетку я, — всё же Джессика Стокс эксперт в запахах, а не частный детектив, расследующий преступления с использованием магии.

— Ладно, ладно, девочки, — вернул нас к насущным вопросам Эш, — потом побульдожитесь, я жду ваше мнение о преподобном Причерсе.

— Не убивал, но что-то скрывает, — тут же выпалила Прис.

— Согласна, — вздохнула я. – Скрывают оба: и он, и его сестрица. Знать бы что.

— Я, пожалуй, сделаю запрос о преподобном в... — он на секунду замолчал, — кстати, кого нужно запрашивать – Духовную коллегию или Королевский церковный совет?

Мы с Прис понятия об этом не имели.

— Всё-то приходится выяснять самому, — подражая кому-то из старшего поколения, прокряхтел Эш. – Что? – продолжил он в ответ на насмешливый взгляд жены. – Я лорд, я отвечаю за своих людей. Имею право беспокоиться о моральном облике пастыря, который пасёт моё стадо. Если он соврал сегодня Джессике, завтра соврёт и мне. И зачем Хейстауну такой священник?

— Логично, — переглянулись мы.

Но всё равно не смогли помочь его лордству, по-прежнему не разбираясь в тонкостях властных структур церкви Единого.

— Меня больше интересует, почему же полиция не нашла на орудие убийства следов ауры Милли, — вздохнула я. – Ведь девочка подтвердила слова Гортензии, она держала спицу с вязанием после меня и достаточно долго.

— А может, Джорджину убили другой спицей? – предположила Присцилла.

— К другой спице я не прикасалась, — возразила я. – Твоя тётя, возможно, держала обе, но мне дала в руки только одну.

Перед глазами снова как наяву возникла памятная спица с квадратной головкой, торчащая из я быстро заморгала, встряхнула головой, отгоняя видение, и чуть не расплескала содержимое своего бокала.

Пришлось допить одним глотком.

Не скажу, что мне сразу стало легче, но кошмарный образ почти растворился в ярком аромате малины и смородины. В бокале ягод было предостаточно: почти треть.

— Возможно, кто-то стёр со спицы отпечаток ауры, — медленно произнёс Эш. – Предположим, это был убийца. Предположим так же, что он слегка перестарался – нервничал или торопился или и то, и другое, — и заодно уничтожил отпечаток Милли, которая держала спицу непосредственно до него.

— Милли отдала спицу госпоже Вудстон, — возразила Присцилла, — но её-то ауру полиция обнаружила.

— Джорджина была хозяйкой спицы, — покачала я головой. – Аура в любом случае сохранилась бы на вещи, которую она держала в руках ежедневно. Эш, а ты уверен, что существует магия, стирающая отпечатки ауры?

— Если мы о чём-то не знаем, как говаривал мой университетский профессор, ещё не факт, что этого чего-то не существует, — хмыкнул приятель, завершая дискуссию.

Глава 9

К госпоже Финч я отправилась в самую жару во второй половине дня. С утра мы с Гектором повторили вчерашнюю тренировку без увеличения нагрузки: пусть привыкнет. Потом я вела переговоры по артефакту с тётей Джейн, которой хотелось знать, почему меня нет в городской квартире. Ей, видите ли, срочно понадобился мой совет по поводу подарка для тёти Френни. У той через пару месяцев намечался юбилей, и все были поставлены в известность, что никаких «дурацких побрякушек» и прочей ерунды от самых близких юбилярша не желает.

После тёти Джейн я, не успев отдышаться, связалась с конторой «Вилинж, Стоун и партнёры», потому что над душой стояла Присцилла и требовала адвоката. Не себе, конечно, а мне. Почему-то она вспомнила про визит инспектора Бассета и решила, что я недостаточно серьёзно отношусь к ситуации.

Секретарь Эббот вызов принял, но с Робертом поговорить не удалось: он как раз находился в суде. Я с облегчением выдохнула, вкратце сообщила, что на неделю задержусь в Экстон-Холле, и попрощалась.

— Уверена, что за неделю мы управимся с расследованием? – спросила Прис, недовольная моим легкомыслием.

— Понятия не имею, — пожала плечами я. – Сегодня мне надо поговорить с госпожой Финч. Надеюсь, после встречи с ней хоть что-то прояснится.

— Я бы съездила с тобой, — вздохнула подруга, — но…

— …кто будет следить за Чарли и Гортензией, когда она с Чарли, — подхватила я. – Ничего, Роудса там не будет, я справлюсь.

— Не сомневаюсь, — ответила она.

Поездка на машинке братьев Левандо без Гортензии доставила мне массу удовольствия. Я смогла разогнаться так, что доехала до Хейстауна чуть ли не в два раза быстрее, чем в прошлый раз. В городке, конечно, пришлось скорость сбавить, к тому же я не очень хорошо помнила, где находится дом госпожи Финч.

Но дом обнаружился быстро: я узнала низкую кованую ограду и дорожку с бордюрами из самшита, а потом и крыльцо. Правда, припарковаться рядом было решительно негде: дорогу чуть не перегородил запылённый рыдван, явно знававший лучшие времена.

Пришлось сдать назад, зато когда я подошла к калитке, на крыльце показался доктор Лерой. Он прощался с какой-то женщиной, явно не госпожой Финч, и я поспешила поздороваться.

— А, мисс Стокс, — признал меня лекарь. – Не знал, что вы дружны с госпожой Финч.

— А что с ней случилось? – оставила я без ответа вопрос о дружбе.

— Нервное истощение и упадок сил, — пожал плечами Лерой. – В её возрасте вредны сильные переживания, так что господин Роудс был совершенно прав, настояв на моём визите.

И почему меня это не насторожило?

— Но навестить-то госпожу Финч можно?

— Да что ж нельзя-то? Госпожа не при смерти, — вмешалась в разговор особа средних лет в простом сером платье, поверх которого красовался холщовый передник. – Проходите, мисс, она будет рада.

Доктор коротким кивком подтвердил, что противопоказаний к визитам нет, и степенно двинулся к своему рыдвану. Мы распрощались, я мельком оглянулась и вошла внутрь.

С прошлого раза тут ничего не изменилось. В прихожей по-прежнему витал лёгкий лимонный аромат, в коридоре стояли плетёнки с овощами и сушилась лаванда. Только вместо приглашений от хозяйки я слышала голос незнакомки в переднике.

— К вам тут гостья, — с оживлением говорила она, — и доктор сказал, что не против визитов. Подать вам ещё капель?

— Лаврозы подай, Мэри, и зови уже гостью, — слабым голосом ответила госпожа Финч.

Она полулежала на диване, прикрыв ноги лёгким пледом: пожилые люди часто зябнут даже в жару. Вот лицо было, на мой взгляд, слишком бледным.

Дородная Мэри протиснулась мимо меня со словами «Уже несу», а я сказала:

— Здравствуйте, госпожа Финч, как вы себя чувствуете?

— Мисс Стокс! – обрадовалась хозяйка. – Проходите, дорогая, присаживайтесь.

Я устроилась в кресле напротив и повторила свой вопрос.

— Признаться, бывали времена и получше, — вздохнула хозяйка.

— Что-то случилось?

В этот момент вошла Мэри с подносом, где красовались чашечки с лаврозой, источавшей свой нежно-терпкий аромат, и тарелочкой с ореховыми печеньями.

— И не спрашивайте, мисс, — бесцеремонно заявила она, — констебль-недоумок на нашу голову случился. Представляете, заявил, что госпожа Финч убила госпожу Вудстон!

— Неожиданно, — чуть не поперхнулась я.

— Мэри, прекрати, — отмахнулась от прислуги госпожа Финч, — он всего лишь сказал, что полиция обнаружила отпечаток моей ауры на той спице.

Под конец голос её стал тише, а рука, потянувшаяся за чашкой, мелко задрожала.

— Ну вот, опять, — всплеснула руками Мэри, — не зря ваш племянник доктора вызвать велел. Нельзя же всё так близко к сердцу принимать!

— В самом деле, госпожа Финч, инспектор Бассет и мне сказал то же самое, — кивнула я. – К тому же в оценке констебля Мури я готова согласиться с Мэри.

— Джорджина не заслужила такую смерть, — тихо ответила госпожа Финч, — и мне очень тяжело слышать обвинения в том, что я как-то к этому причастна.

— Успокойся, тётя Милдред, иначе я подам иск на этого идиота Мури, — раздался с порога знакомый отвратительный голос.

А вслед за ним в гостиной появился и сам его обладатель – Оливер Роудс собственной неприятной персоной.

— Хвала Единому, вот и ваш племянник, — обрадовалась Мэри и живо сбежала на кухню, бормоча что-то про обед.

Я очень хотела последовать за ней, но у меня были незаданные вопросы. Или уж плюнуть и приехать сюда в другой раз?

— Мисс Стокс? Какая неожиданность, — между тем заявил Роудс. – Очень рад, очень. Слышали, что моей тёте собираются предъявить обвинение?

Я сделала неопределённый жест, выдававший растерянность. И почему мне так не везёт в этом Хейстауне?

— Олли, — госпожа Финч тут же взбодрилась, — ну что ты такое говоришь? И разве ты не должен быть на слушании?

— Слушание отменили, — он присел рядом с тёткой на диван и чмокнул её в щёку, — так что я сразу приехал проведать, как ты тут, моя старушка. Доктор уже был?

— Я должна буду серьёзно поговорить с Мэри, — вздохнула госпожа Финч. – Со мной всё в порядке, дорогой, просто устала.

Несмотря на всю неприязнь, я не могла не признать, что отношения этих тёти и племянника могли вызвать здоровую зависть. Представить только, что тётя Френни или тётя Джейн будут заботиться о моём спокойствии в момент, когда с ними случилось лёгкое недомогание! Нет, мои дорогие родственницы и в обычных ситуациях склонны раздувать из мухи слона, а уж в подобных обстоятельствах сделают всё, чтобы я сполна прочувствовала, как виновата в собственной спешке и нехватке времени на общение

— Тётя Милдред, доктор был? – повторил с нажимом Роудс.

— Был, — кивнула она, — говорю же, ничего страшного. И будь добр, не упоминай про это больше, у нас ведь в гостях мисс Стокс.

— Можно подумать, у мисс Стокс нет собственной тётушки, — улыбнулся адвокат.

— Кстати, она сказала, что и ей полиция заявила то же самое про отпечаток ауры, — продолжила госпожа Финч.

— Да неужели, — хмыкнул Роудс, — должно быть, по мнению полиции, вы вдвоём укокошили местную королеву черничных пирогов.

— Укокошили? – вопросительно повторила его тётушка. — Всё же общение с преступниками явно накладывает отпечаток на твою речь.

– Ты права, моя старушка, как всегда. Но мы совсем заболтали мисс Стокс, — вернулся к моей особе адвокат. – Как дела в Экстон-Холле?

— Благодарю, неплохо, — вежливо ответила я. — Вчера по приглашению леди Экстон в гостях была Милли и её семья.

— Иии? – протянул Роудс, ожидая продолжения. – Вы же неспроста явились к моей тёте буквально на следующий день?

В умении делать логические выводы отказать ему было сложно. Впрочем, и проницательность – одно из качеств, необходимых хорошему адвокату. Оливер Роудс, как бы я к нему не относилась, был одним из лучших.

— Ах, ну расскажите же, как прошёл визит? – госпожа Финч с интересом подалась вперёд и даже села ровнее.

Я вкратце рассказала про подарки Милли и её отцу от Эша и Присциллы, а потом добавила, что все девицы дружно отказались от черничного пирога кухарки Мисткок.

— В этом нет ничего удивительного, — глаза госпожи Финч заблестели, — Энн извела столько муки и черники, пока готовила племянницу к конкурсу, что уже смотреть не могла на пироги.

— Подожди, тётя, — прервал её Роудс, — дело не в этом, не так ли, мисс Стокс?

Ну да, вот так я сразу взяла и выложила ему на тарелочке свои подозрения относительно этой семьи. Но кое-какие вопросы задать всё-таки придётся.

— Перед уходом Энн Причерс посоветовала поговорить с вашей тётей о Патрике Вудстоне.

— О Патрике? – госпожа Финч встряхнула кудрявой головой. – А что с ним?

— Это я и хотела у вас узнать, — улыбнулась я.

— Тётя, не бегай глазами, — повернулся к ней племянник. – Мисс Стокс ты можешь обмануть, но я-то тебя знаю. Рассказывай про Патрика.

— Я бы не пришла к вам, госпожа Финч, — добавила я мягко, — но и священник, и его сестра в один голос твердили, что вы знали Джорджину Вудстон лучше других в этом городе.

— Не уверена, — она решительно сдёрнула плед и протянула руку племяннику: — Олли, помоги мне встать.

— Куда это ты собралась? – возмутился тот, но помог.

— Надеюсь, мисс Стокс не откажется с нами перекусить? – вопросом ответила она и громко крикнула: — Мэри! Накрывай на стол!

— Соглашайтесь, мисс Стокс, — понизил голос Роудс, — у тёти Милдред плохой аппетит, а с вами она, глядишь, и поест.

— Вы очень заботливый племянник, — не удержалась от сарказма я.

— У нас с ней особые отношения, — ухмыльнулся он в ответ. – Благодаря тёте я не одинок в этом мире.

— Олли, проводи мисс Стокс в столовую, — уже вполне твёрдо распорядилась госпожа Финч и лёгкой походкой вышла из гостиной, никак не комментируя слова племянника.

Мы остались вдвоём с источником моего бесконечного раздражения. В тот момент хотелось откровенно сказать всё, что я о нём думаю, но теперь меня сдерживали не приличия, а хрупкое состояние здоровья госпожи Финч.

— Так что с этим Патриком, мисс Стокс? – как ни в чём не бывало поинтересовался Роудс. – Ни за что не поверю, что вы явились сюда лишь из-за совета сестры священника.

— Мы не в суде, господин Роудс, я не обязана вам отвечать, — негромко, но уверенно сказала я.

— Да бросьте, Джессика, мы в одной лодке. Вам нужно снять с себя подозрения, мне нужно снять их с тёти Милдред.

— С чего бы мне вам верить? – по-прежнему негромко возразила я. – Мне ли вам объяснять, что самый легкий способ снять подозрения – повесить их на другого?

— Не на вас же? – искренне удивился он. – Вы уж точно не убивали Джорджину Вудстон.

— Интересно, и почему? – прищурилась я.

— Убийцы рассказывают красивые истории и заранее готовят алиби, — пожал плечами он. – А вы явно не подготовились, раз сообщили всем ту чушь про проклятье черничного пирога.

— А может, я убила её в аффекте?

— Вы? Самая спокойная, выдержанная и рациональная особа из всех, кого я знаю? Мисс Стокс, вы не убийца. Моя тётя тоже, так давайте объединим усилия и утрём полиции нос.

Очень хотелось дать ему достойный ответ. Но разум спорил с чувствами. Где-то внутри зрело понимание, что даже такой партнёр в расследовании лучше никакого. К тому же в оценке моей рациональности Роудс был прав. Я попытаюсь подавить неприязнь, по крайней мере, на время, пока не найду убийцу.

— Ваша тётя не могла убить Джорджину: она всё время была в обществе.

— На самый крайний случай, — слегка улыбнулся адвокат, — у меня есть стратегия: признаюсь в убийстве сам.

— Вам не поверят, — покачала я головой, от души удивляясь его словам, — Кларидж видел вас на террасе и утверждает, что вы ни разу не встали со своего места.

— Мракова бездна, — хмыкнул он, — а вы можете попросить господина Клариджа, чтобы он пока не делился с полицией своими наблюдениями?

— Думаете, они зайдут так далеко, что вам всё же придётся выгораживать госпожу Финч столь своеобразным способом?

— Раз им хватило мозгов довести мою старушку до нервного приступа, нельзя исключать и такую вероятность, — пожал плечами он.

В этот момент в гостиной появилась Мэри с предложением немедленно явиться в столовую. Роудс церемонно пропустил меня вперёд, а я всё же решила рассказать ему про Патрика и Рози Картер, которых видела накануне вместе.

— О, теперь я понял, в каком ключе надо задавать вопросы тёте, — ухмыльнулся он.

— Надеюсь, она сможет рассказать что-то полезное, — вздохнула я.

В столовой госпожи Финч тоже ничего не изменилось. Правда, сама она уже сидела за столом, а не хлопотала вокруг, как в прошлый раз. Хлопотала Мэри, которая выставила тарелки, столовые приборы и большую супницу.

— У нас сегодня бобовая похлёбка, — тараторила она, — но это потому, что вы, господин Оливер, не предупредили, что вернётесь.

Но адвокат не имел ничего против бобовой похлёбки, тем более что вторым блюдом была запеченная свиная рулька.

У нас с госпожой Финч оказались схожие потребности. И ей, и мне больше хотелось пить, чем есть, и нам кухарка принесла домашний лимонад. А вот Роудс ел с большим аппетитом. Я напомнила себе, что мы теперь временные союзники, и почти смогла затолкать неприязнь на самое дно восприятия.

— Тётя Милдред, — единственный мужчина в комнате не забывал о расследовании, — расскажи всё-таки про Патрика. Джорджине не нравилось его увлечение Рози Картер?

— Дорогой, — покачала кудрявой головой его тётя, — оставь бедного мальчика в покое. Он и без того убит горем.

— Мне так не показалось, — вежливо возразила я, — вчера он прекрасно проводил время с мисс Картер. Совершенно не был похож на скорбящего от утраты матери человека.

— Единый, — тяжело вздохнула госпожа Финч, — вы сговорились. Ну да, да, Джорджине не нравилась Рози. Но при чём тут это? Молодые люди, если уж влюбляются в первый раз, могут сбежать из дома, жениться против воли родителей, но не убивать их!

— Не нервничай так, старушка, — встревожился её племянник, — никто ведь не говорит, что Патрик – убийца.

— Мы просто хотим разобраться, — впервые я поддержала адвоката открыто, — что происходило с госпожой Вудстон непосредственно перед смертью. Ведь кто-то же её всё-таки убил.

— Не Патрик, — твёрдо ответила госпожа Финч.

— Но ты подтверждаешь, что у него были разногласия с матерью по поводу милашки Рози? – ввернул Роудс.

— Кстати, как они познакомились? – быстро подкинула я новый вопрос, пока госпожа Финч снова не ушла в глухую оборону.

— Джорджина вела занятия по домоводству в нашей школе для девочек, — ответила она, — а Рози там училась. Бойкая девочка, должна вам сказать, даже весьма, и не без способностей, её даже поощрили грамотой перед выпуском.

— На выпускном балу они и встретились с Патриком? – сразу припомнился обычай проводить один выпускной бал на две школы – мужскую и женскую, особенно если их ученики живут в одном маленьком городке.

— Джорджина давно присматривала сыну подходящую невесту, — кивнула головой госпожа Финч, снова напомнив мне пушистый одуванчик, – поэтому таскала его на все выпускные балы. Он ведь уже студент Королевского физического колледжа, приезжает из Мэриквинсленда только на каникулы.

Точно, мне Патрик не показался совсем юным, хотя…

— И когда же случилась судьбоносная встреча? – Роудс полуприкрыл глаза, наслаждаясь своей свининой, но за тёткой наблюдение продолжал.

— Два месяца назад, — ещё глубже вздохнула та. – Джорджина присмотрела для сына другую выпускницу, но Патрик, едва увидев Рози, больше не спускал с неё глаз.

Зато моя память утверждала, что молодые люди давно не ограничивались взглядами.

— Девчонка, должно быть, миленькая, — предположил адвокат.

Я кивнула.

— Вскружила парню голову, — продолжил он со специфическим мужским выражением на лице. – Решила, что выйти замуж за перспективного парня куда как лучше, чем сидеть на отцовской ферме, так?

— А ты видишь в этом что-то плохое? – вскинула глаза на племянника госпожа Финч. – Джорджина и сама-то не голубых кровей, уцепилась за Вудстона, лишь бы вырваться из своего Пик-Вотерса. Тогда её не смущало, что…

Тут хозяйка остановилась и прикусила губу. Я насторожилась, Роудс тоже.

— Я не осуждаю её, — медленно сказала его тётя, — но всё же не желала бы для Олли судьбы Джеймса Вудстона.

Нет. Не может быть.

— Не хочешь же ты сказать, что Джорджина приворожила к себе мужа? – бестрепетно произнес адвокат то, что я не хотела проговаривать даже в мыслях.

— Черничный пирог, — медленно произнесла госпожа Финч.

– Вы уверены? – переспросила я. – Вообще-то приворот – это запрещённая магия.

— Джорджина однажды проговорилась. Как раз когда приходила плакаться на увлечение Патрика Рози Картер, — ответила госпожа Финч. – Сказала, что Рози наверняка вызнала секрет её черничного пирога и приворожила Патрика.

Всё веселее и веселее.

— И то, что вы рассказывали про необыкновенный вкус этого пирога, было на самом деле эффектом приворотного зелья? – с изумлением продолжила я.

— Да, пожалуй, — раздумчиво кивнула она, — вы правы, мисс Стокс. И как я сама не догадалась?

Глава 10

— Всё это очень странно, — постановила Присцилла, когда я рассказывала им с Эшем о встрече с госпожой Финч. – И твой временный союз с этим ужасным Роудсом... Ты уверена, что он действительно в состоянии помочь?

Я напомнила подруге, что Оливер Роудс – один из лучших адвокатов столицы и больше многих знает о том, как рассуждают преступники.

— Меня больше беспокоит приворотный пирог, — вмешался Эш. – Никогда о таком не слышал. Может, вы с госпожой Финч всё же ошиблись?

— Всё может быть, — покладисто согласилась я. – Завтра поедем с Гортензией на похороны, и я аккуратно порасспрашиваю Вудстонов.

— Умоляю, не делай этого в одиночку, — встревожилась Присцилла. – Пожалуй, тут я соглашусь: Роудс тебе пригодится.

— Но его всё равно не будет на похоронах, — пожала я плечами. – Сегодня он приехал из города, потому что слушание в суде отменили. А завтра...

— Тогда возьми с собой да вот хоть Клариджа, — тут же нашлась подруга.

— Я сам съезжу с Джессикой, — заявил Эш.

— Всё, — я решительно выставила вперёд ладонь, — успокойтесь. Клариджу и в поместье есть чем заняться, а ты, Эш, сорвёшь мне все разговоры, потому что, едва завидев своего лорда, люди будут думать только о том, ради чего на похороны Джорджины Вудстон явился сам хозяин Экстон-Холла. Я прекрасно справлюсь одна.

Друзья попрепирались, конечно, но в итоге разум восторжествовал. Оставалось надеяться, что и Гортензия поведёт себя завтра разумно.

Ночью мне снился черничный пирог. Он был кошмарно большим и почему-то собирался меня съесть. Я с криком убегала и путалась в зарослях черники, и больше ничего не помню. Наверное, это и к лучшему, а то что в этом пироге помимо приворота намешано, только Единому известно.

На завтрак я явилась уже полностью готовой к поездке. Накануне мы договорились с госпожой Финч, что Гортензия временно останется у неё, а я поеду к церкви, якобы припарковаться, а на самом деле поговорить с Энн Причерс.

Да, в итоге я рассказала Оливеру Роудсу и его тёте про свои подозрения относительно сестры священника.

— Но я всё время была рядом с Милли и Энн, — чуть напряжённо улыбнулась госпожа Финч.

— Ты уверена, тётя Милдред? – тут же спросил Роудс. – Припомни хорошенько, ты ведь выходила ко мне на террасу.

— Да, но когда я вернулась, обе мисс Причерс были там же, где я их оставила, — запальчиво возразила она.

— Я понимаю, как вам неприятно подозревать соседей и старых знакомых, — я мягко коснулась её руки, — но если мы не разберёмся во всём этом, то...

— Да, — перебила она, — я помню, что нас обеих подозревает полиция. Но всё же не буду возводить напраслину на Энн и преподобного.

— Кстати, — безмятежно продолжил адвокат, — а преподобного ты в доме видела?

— Возможно, — несколько неуверенно ответила госпожа Финч, — а почему ты спрашиваешь?

— Потому что он уходил с террасы на какое-то время, — ответил ей племянник. – Мисс Стокс, а вы видели Причерса в доме?

— Нет, — покачала я головой, припоминая, что и Кларидж говорил о недолгой отлучке священника.

— А теперь, тётя, ты по-прежнему не желаешь возводить напраслину на Причерса и его сестрицу?

— Дорогой, у них не было причин убивать Джорджину. Они всегда относились друг к другу ровно и доброжелательно.

— Как подобает хорошим соседям и прихожанам, — со страдальческой гримасой сказал Роудс. – Я говорил в прошлый раз ровно на этом месте, мисс Стокс, что моя тётя в целом здравомыслящий человек. Но иногда склонна видеть всё в розовом цвете.

Но больше мы от госпожи Финч ничего не добились. Она лишь согласилась подыграть мне с Гортензией, чтобы я смогла поговорить с мисс Причерс без свидетелей.

И вот теперь, сидя за завтраком, как во все последние дни, вчетвером, я уговаривала Гортензию поехать на похороны пораньше. А та сопротивлялась. Видите ли, она не успела подготовить траурное платье.

— Тётя, — в сотый раз повторила Присцилла, — тебе не нужно быть в трауре, ты ведь не родственница госпожи Вудстон.

— К счастью, — в сторону сказала я.

— Вы обе чёрствые и бессердечные девчонки, — так же в сотый раз высказалась Гортензия. – Сыну и мужу покойной будет приятно, если кто-то ещё будет разделять их горе и продемонстрирует это траурным нарядом.

— Тётя Гортензия, — наконец-то сказал своё веское слово Эш, — помните, что вы представляете там семью лорда. Любое чрезмерное проявление ваших чувств будет приписано мне.

И он повторил мой вчерашний аргумент, чуть-чуть его изменив к возникшему случаю. Лишь после этого мисс Элвуд сдалась, решив ограничиться простым тёмным платьем и шляпкой.

Пока она переодевалась, Присцилла нагрузила меня знаниями об успокоительных каплях для тётушки, а мою сумочку – склянкой с этими самыми каплями. Кроме того, пришлось взять бутылку воды, чтобы было где развести лекарство. Предосторожности, конечно, не лишние, когда едешь на похороны с пожилым человеком. Но я почему-то думала, что Гортензия не воспримет настолько близко к сердцу прощание с едва знакомой женщиной.

Зато когда она уселась в машину на привычное место и завела бесконечный разговор о необходимости скорее испечь черничный пирог и избавиться от проклятия, оказалось, что и я сама не откажусь от успокоительных капель.

Какой бы рассудительной и спокойной я не выглядела, внутри как будто сжималась пружина. Всё туже и туже с каждым днём, да что там, с каждым часом. И даже поездка в машинке братьев Левандо в этот раз не помогала.

Я объявила Гортензии, что сейчас оставлю её у госпожи Финч, а сама припаркуюсь у церкви, потому что нельзя перегораживать улицу, по которой проедет похоронный кортеж.

— Да, — оживилась она, — ты же вчера навещала дорогую Милдред. Что-то узнала?

— Мы поговорили о Патрике Вудстоне, — призналась я, сама от себя не ожидая такой откровенности.

— Слышала от прислуги, что молодой человек встречается с дочкой фермера, — высказала свою осведомлённость Гортензия. – На месте Джорджины я бы постаралась отвадить сына от неподходящей партии.

— На что вы намекаете? – осторожно спросила я.

— Ах, Джесси, я всего лишь хочу быть тебе полезной. Не на убийство я рассчитывала, когда просила тебя поехать со мной на конкурс.

— Принимаю ваши извинения, — буркнула я. – Продолжайте.

— Возможно, она обрушила на Патрика всю силу материнского гнева. Или заказала отворотное зелье, — обыденно сообщила Гортензия.

— Отворотное, приворотное, — пробормотала я себе под нос, — а почему бы и нет? Спасибо, мисс Элвуд.

Мне бы такое в голову точно не пришло. Но обдумать это предположение я уже не успела: мы въехали в Хейстаун и свернули на улицу, которая вела прямо к дому госпожи Финч.

Высадив Гортензию у калитки, поехала дальше. Где в Хейстауне церковь, разберусь по ходу, гораздо хуже было то, что я не выяснила, где живут Причерсы. Как правило, дома священников располагались рядом с храмами Единого, но это как правило. Как в действительности обстояло дело с домом преподобного – неизвестно.

Но мне повезло. В Хейстауне всё соответствовало стандартам: церковь находилась чуть в стороне от главной площади, к северу от неё подпирала небо высокая колокольня, а чуть в глубине стоял одноэтажный добротный дом из тёмного камня, с крыльца которого сбегала Милли.

На девочке было платье в мелкий цветочек и лёгкая соломенная шляпка, в руках альбом для рисования, и я порадовалась, что одним лишним свидетелем разговора будет меньше. Ещё бы в доме не оказалось преподобного...

— Милли, — окликнула её я, — здравствуй. А где твои папа и тётя?

— Папа ушёл утешать Вудстонов, — поздоровавшись в ответ, объяснила она, — а к тёте пришёл тот полицейский. Инспектор Бассет.

— Наверное, он хочет поговорить... — я замялась, но бойкая Милли легко продолжила:

— ...об убийстве. Я тоже так подумала, когда тётя Энн разрешила мне пойти порисовать. Обычно в это время я учу какой-нибудь предмет, — пояснила она.

— Разве у тебя сейчас не каникулы? – слегка удивилась я, поглощённая мыслью, что Бассет сейчас допрашивает Энн.

— Каникулы, но папа говорит, что праздность – главное зло, — по-взрослому пожала она плечами, — и что мне нельзя уподобляться тем, кто только и делает, что отдыхает.

— Сейчас ты можешь немного погулять, никто не узнает, — чуть понизила голос я. – А в крайнем случае скажешь, что это я разрешила.

— Спасибо, мисс Стокс, но я очень люблю рисовать, — она обошла меня, потом машинку братьев Левандо и, перейдя на бег, помчалась куда-то через площадь.

А мне оставалось лишь подняться на крыльцо и толкнуть дверь. Она была не заперта. Хорошее предзнаменование, решила я, и прошла внутрь.

В прихожей было темновато, зато прекрасно слышно голоса, бубнившие что-то за стеной. Я свернула влево и прислушалась.

— Вы бесчувственный, бессердечный человек, — сказала Энн Причерс, которую теперь было слышно вполне отчётливо.

— Мисс Причерс, давайте ближе к делу, — весело возразил ей голос инспектора Бассета, — я хоть и бесчувственный, но убили-то госпожу Вудстон вы.

— Нет, — твёрдо возразила она, — вы несёте ересь.

— Показаниями свидетелей установлено, что мисс Милли последней держала в руках спицу, ставшую орудием убийства, — продолжил Бассет, — но следов её ауры на орудии преступления не обнаружено.

— К счастью, мне нечего вам возразить, — голос сестры преподобного сохранял холодный тон. – Милли придерживала петли, чтобы они не слетели со спицы, но магией, которая могла бы стереть её следы, я не обладаю.

— Повторяю, мисс Причерс, ближе к делу. Вы рассказали мне это, чтобы выгородить и себя, и свою племянницу. Хотя, судя по этим документам, Милли на самом деле ваша дочь, — резко рубанул инспектор.

Я почувствовала, что в груди кончился воздух, но вздохнуть страшно. Такое обвинение кого угодно может лишить опоры! Но Энн держалась стойко.

— Откуда у вас это? – с явной брезгливостью спросила она.

— Нашли в доме убитой вами Джорджины Вудстон, — Бассет стал серьёзен. – Чёрным по белому, нотариально заверенная запись о том, что четырнадцать лет назад Энн Причерс родила младенца женского пола. Рост и вес озвучить?

Джорджина, оказывается, не брезговала шантажом? Иначе зачем ей хранить у себя дома документ, способный бросить тень на семью священника? А то и лишить его прихода...

— Моя дочь умерла, — ответила инспектору Энн.

— Чудесным образом в тот же день девочку родила жена вашего брата, и сразу же, по странной случайности, тоже умерла.

Так вот что скрывали священник и его сестра...

— Мы с братом скорбим об этой утрате, — сказала Энн, но в голосе не было скорби, только непреклонность.

Она будет стоять до конца. Даже если ей устроят допрос на кристалле правды.

— Ну хватит, мисс Причерс, — рявкнул Бассет, — Джорджина Вудстон шантажировала вас, обещала раскрыть глаза вашей дочери, и вы сделали всё, чтобы не допустить позора.

Я стояла в коридоре дома преподобного, не видя ничего вокруг. В нашем обществе не одобряют незаконнорождённых детей, воспитанной девушке и знать-то о таком не стоит. Но почему виноватыми считают лишь женщин? Разве мужчина не причастен к появлению на свет собственного ребёнка?

Наверное, этого делать не стоило. Но я нарочито громко топнула и произнесла:

— Мисс Причерс, вы дома?

— Дома, мисс Стокс, — донеслось из-за двери.

Но не успела я её толкнуть, как навстречу выглянул инспектор Бассет.

— Дома, но очень занята. Зайдите попозже, мисс Стокс.

— Неужели признаётся в убийстве? – я сделала большие глаза. – А можно послушать?

— Сдаётся, что вы и так услышали больше, чем следовало, — хмыкнул полицейский. – Нет, мисс Стокс, не мешайте мне вести следствие.

— Вы очень своеобразно его ведёте, — я не позволила вытолкать себя наружу. – Являетесь к ни в чём не повинным женщинам и начинаете давить. А бедная госпожа Финч после допроса вашего Мури вообще чуть не слегла. Мисс Причерс, у вас есть адвокат?

— Я не убивала Джорджину Вудстон, — с прежней твёрдостью ответила та из-за инспекторской спины.

— Понятно, адвоката нет, — кивнула я, — на вашем месте я бы срочно наняла кого-то, кто смог бы представлять ваши интересы и защищать от полицейского произвола.

— Я нанимаю вас, мисс Стокс, — живо сориентировалась она.

— Вы разве адвокат? – в лицо возмутился Бассет.

Конечно, нет. Зато, к счастью, в своё время Роберт Стоун сделал мне удостоверение, в котором большими буквами значилось название его конторы: «Вилидж, Стоун и партнёры». Второе «к счастью» — я приехала в Экстон-Холл с сумочкой, в котором это удостоверение обреталось на постоянных правах. Поэтому я без слов вынула из кармашка документ и сунула под нос полицейскому.

— «Вилидж, Стоун и партнёры»? – теперь он удивился по-настоящему. – Солидная контора, но вы ведь там всего лишь консультант.

— Консультант с расширенными правами, — возразила я. – Могу временно брать на себя обязанности младшего партнёра и заключать договоры с клиентами. Сейчас мы с мисс Причерс оформим договор, а потом её будет представлять господин Стоун лично.

— Срываете мне следствие, мисс Стокс, — Бассет всё прекрасно понял.

Если у подозреваемого есть контракт с адвокатом, то все допросы должны проходить только в его присутствии. А для этого Роберту (или кому-то из младших партнёров) надо, как минимум, приехать в Хейстаун.

— А между прочим с вас самой обвинение ещё полностью не снято, — продолжил он. – Странный вы человек. Казалось бы, в ваших интересах, чтобы мы переключились на кого-то другого.

— В моих интересах найти настоящего убийцу, — ответила я.

— Так это и есть она, — полицейский лёгким движением головы указал на Энн. – Убила, чтобы прекратить шантаж, а потом стёрла следы ауры.

— У меня нет магии, — повторила свои слова сестра священника.

— Она не убивала, — покачала я головой. – Мисс Причерс постоянно находилась в обществе своей племянницы и госпожи Финч. Они не расставались всё время, пока я выходила в туалетную комнату, а после искала госпожу Вудстон.

Про то, что священник на какое-то время отлучался с террасы, я решила пока промолчать.

— Откуда вы знаете? – заинтересовался Бассет.

— Вы бы тоже знали, если бы не обвиняли голословно госпожу Финч, а расспросили её по делу, — вежливость давалась с трудом.

Почему если мужчина красив, то обязательно считает всех женщин существами без мозгов? И почему вскрывается это уже после того, как возник интерес? Сейчас я в очередной раз испытывала острое разочарование в собственной интуиции и даже её противоположности – логике.

— А может, вы все просто сговорились и выгораживаете одна другую? – насмешливо спросил инспектор, словно прочитав мои мысли.

— Масштабный Хейстаунский заговор против полиции, — с сарказмом ответила я. – Вы правы, инспектор, мы сговорились.

— Ладно, — недовольно бросил он, — я пересмотрю показания госпожи Финч ещё раз. Но документы, найденные в доме убитой, явно указывают на мотив мисс Причерс.

— Мисс Причерс, — я посмотрела на хозяйку, лицо которой расцветили алые пятна, — давно Джорджина вас шантажировала?

Ответ дался ей нелегко. Женщина колебалась, но всё же едва слышно произнесла:

— Четыре года.

— Вот видите, инспектор, — повернулась я к Бассету, — это старая история. Я ведь вам рассказывала, что перед смертью госпожа Вудстон хотела со мной о чём-то посоветоваться. Вряд ли о том, что впервые случилось четыре года назад.

— В логике вам не откажешь, — Бассет снова излучал обаяние. – Ладно, мисс Причерс, благодарите своего адвоката.

— Вы ничего не скажете Милли? – впервые выдержка сестры священника дала трещину.

— Главному управлению полиции в моём лице нет никакого дела до мелких подлогов, — великодушно сообщил инспектор. – Но документы из дома убитой будут приобщены к делу. По крайней мере, до его отправки в суд.

— Благодарю вас, сэр, — выдохнула Энн.

Кажется, вторую часть сообщения она не расслышала. Зато расслышала мой вопрос, собирается ли она на похороны.

— Похороны! – чуть не хлопнул себя по лбу инспектор. – Дамы, мне тоже надо там быть.

Вот так и вышло, что к дому Вудстонов мы направились вдвоём с полицейским, потому что мисс Причерс собиралась сначала переодеться.

Симпатия к инспектору постепенно начала таять, но пока мы шли по улицам Хейстауна, он снова расточал обаяние, а я невольно поддавалась. Ничем иным не могу объяснить внезапный приступ откровенности, во время которого я рассказала о Патрике Вудстоне и Рози Картер, отношениями которых была очень недовольна Джорджина.

— Очень, очень любопытно, — обрадовался Бассет, — но у Патрика есть алиби: всё время он был на глазах у прислуги, а на ваш крик явился прямиком из кухни, где подкреплялся после пропущенного завтрака. Зато девица Девица вполне могла затесаться среди гостей праздника, незаметно проникнуть в дом и ткнуть спицей в препятствие на пути к своему счастью.

— Не могла, — покачала я головой. – Лакей Экстонов Кларидж постоянно находился на площадке напротив террасы. Он утверждает, что никто, кроме нас, по дорожке к дому не проходил.

— Мракова бездна, почему я узнаю об этом только сейчас? – душевно выругался инспектор. – Его же допрашивал Мури!

— Констебль Мури объяснил Клариджу, что интересуется передвижениями гостей по дому, а не по саду, — припомнила я (кажется, даже дословно).

Инспектор неопределённо крякнул или хмыкнул, но выглядел при этом крайне недовольно.

— Пожалуй, в этом деле мне с местной полицией не повезло, — наконец признал он.

Глава 11

Хейстаунское кладбище располагалось в черте города неподалёку от церкви. Траурная процессия прошла вслед за катафалком почти той же дорогой, по которой мы с Бассетом шли от дома Причерсов. Можно было вообще не суетиться, а явиться на кладбище прямо оттуда. Но я почему-то надеялась, что в толпе будет убийца, и он (или она) как-то выдаст себя. А может быть, получится уловить тот самый магический аромат, который я по-прежнему не могла ни с чем сравнить.

Проводить Джорджину Вудстон в последний путь захотели многие жители городка, так что затеряться в толпе было несложно. Куда как сложнее оказалось протолкаться к Гортензии, которая держалась рядом с госпожой Финч, но я подумала, что две тётушки пока обойдутся и без моего присмотра: выглядели они вполне бодро.

Отец и сын Вудстоны на их фоне смотрелись гораздо хуже. Солнце высвечивало морщины на лице Джеймса Вудстона, делавшие его почти стариком. Дамы рядом шептались, будто он почти не спал все эти дни, что подтверждали красные глаза, серая кожа, кулаки, которые он бесконечно сжимал и разжимал.

Патрик шёл рядом с отцом, погружённый в собственные безрадостные думы. Рози Картер я не заметила, хотя присматривалась очень внимательно.

Преподобный Причерс шествовал с другой стороны от несчастного вдовца. Уж не знаю, успела Энн рассказать брату про визит Бассета или нет, но выглядел священник, как подобает: печально и торжественно.

Мэр Малверсток с траурной повязкой на рукаве никак не попадал в ногу с долговязым священником, но упорно двигался следом, поддерживая под руку какую-то даму в тёмном платье и шляпке с траурной лентой.

Кроме неё и семьи убитой, в траурном наряде явилась только Джуна Фицджеймс. Она выглядела в дорогом чёрном платье просто сногсшибательно, особенно на фоне прочих горожанок, которые не следили ни за модой, ни за фигурой. Полковник, который хоть и казался каменным истуканом, периодически вытирал со лба бисеринки пота: в мундире наверняка было жарко.

Куда делся инспектор Бассет, я не заметила. Может, пристроился в самый конец процессии. Рядом со мной оказались несколько юных девиц, которые явно терялись, не понимая, как себя вести на похоронах. В руках у каждой были корзинки с цветами. Тут я чуть не хлопнула себя по лбу: сама-то о цветах позабыла напрочь! Оставалось надеяться, что Гортензия и госпожа Финч захватили что-то и на мою долю.

У могилы образовался небольшой затор, а процессия разделилась на группки, и я наконец-то добралась до тётушек. Преподобный заговорил. Его слова были проникновенными, а голос то взлетал до высоких нот, то падал до шёпота.

По щекам госпожи Финч потекли слёзы. Джуна Фицджеймс держала в руках кружевной платочек и прикладывала его к глазам каждую минуту, пока священник не закончил.

Слово перешло к мэру. Он говорил долго, слишком долго о талантах покойной, о её добром сердце. Солнце слепило, он то и дело прикрывался рукой, но продолжал.

Джеймс Вудстон не выдержал и зарылся лицом в большой клетчатый носовой платок, который подала ему женщина с траурной лентой на шляпке. Плечи вдовца затряслись, а она обняла его, прижав к обширной груди. Родственница?

Полковница Фицджеймс вдруг посмотрела на мэра совершенно сухими глазами, будто хотела сказать: «Когда это уже закончится?». Он внял и умолк.

После мэра заговорила директриса Хейстаунской школы для девочек. Она размеренным учительским тоном объявила, что смерть Джорджины – невосполнимая потеря для всех сотрудников и учениц, а девицы с корзинками цветов в это время обходили всех и раздавали цветы тем, у кого их не было. Я взяла белые лилии, и сразу же пожалела: слишком тяжёлый аромат. К счастью, не магический, а то я бы не выдержала.

Когда гроб начали опускать в землю, всхлипывать начали все дамы. Гортензия поддерживала плачущую госпожу Финч, которая с трудом дошла к краю могилы и бросила туда свои розы вслед за мэром и школьной директрисой. Я почти поддалась общей безрадостной обстановке, но всё же старалась смотреть на окружающих, а не на могильщиков.

Джеймс без стеснения рыдал, а Патрик стоял над могилой с отрешённым видом. Остальные вели себя как подобает добрым и скорбящим по утрате соседям. Я последней положила на землю белые лилии и замерла на секунду, принюхиваясь. Пахло нагретой листвой, пыльцой и горечью — то ли потревоженной полынью, то ли увяданием. Ни следа магического аромата. А я так надеялась, что убийца от эмоций всё же выдаст себя

— Джесс, у тебя нет воды? — раздался голос Гортензии. – Бедная Милдред никак не успокоится.

Я полезла в сумку. Госпожа Финч действительно выглядела плохо. Я отвела своих дам в тень под дерево, чтобы не создавать затор для движения уходящих, и начала оказывать первую помощь. Гортензия, на удивление, держалась стойко, от капель отказалась, лицом не бледнела. С госпожой Финч пришлось повозиться, но лекарство Присцилла выдала убойное. Через пару минут Милдред глубоко вдохнула, выдохнула и попросила:

— Не говорите Оливеру, что я так расклеилась.

— Не скажем, — дружно пообещали мы с Гортензией.

На кладбище ещё оставались Вудстоны и дама с траурной лентой. Остальные уже ушли, и я повела тётушек к выходу.

— Мы сейчас отвезём домой госпожу Финч, а потом вернёмся в Экстон-Холл, — пообещала я больше себе, чем Гортензии.

— Только сначала в церковь, — возразила та. – Надо помолиться за душу несчастной.

— В школе организовали поминальный обед, — сообщила госпожа Финч, — но я, пожалуй, тоже просто помолюсь. Джорджина была хорошим человеком.

После откровений Энн Причерс я уже не была в этом так уверена.

— А кто та дама, которая осталась с Вудстонами? – спросила я, чтобы как-то переключиться.

— Это сестра Джеймса, Матильда, — ответила госпожа Финч. – Странно, что не приехали родственники Джорджины из Пик-Вотерса.

— У неё их много? – тут же поддержала тему Гортензия.

— Она, кажется, упоминала брата и сестру, — задумалась госпожа Финч, — их родители давно умерли, а про остальных я ничего не знаю.

Я отметила про себя этот факт, но пришлось отложить его в сторону: мы вышли на церковный двор. Там стояли люди, собиравшиеся на поминальный обед. Тётушки (и я следом) поднялись по ступеням, когда из высоких церковных дверей навстречу вышли полковник Фицджеймс и его супруга.

— Мисс Стокс, как мило, что вы тоже пришли проститься с моей несчастной подругой, — фамильярно взяла меня под локоть Джуна Фицджеймс. – Скажите, вы что-нибудь знаете о расследовании?

— Только то, что убийцу ещё не нашли, — от неё так резко пахло ландышевой водой, что я чуть не отшатнулась.

Тётушки уже вошли внутрь, но в церкви с ними не должно ничего случиться. А я вдруг осознала, что Фицджеймсы – единственные, про кого никто не подумал. Ни я, ни мои друзья, ни полиция. Эта пара вообще выпала у меня из головы.

— А кого подозревают? – продолжила она.

— Джуна, мисс Стокс об этом наверняка не докладывают, — излишне резко сказал полковник.

— Ах, но я же видела, как она шла к дому Вудстонов вдвоём с этим симпатичным инспектором.

Глазастая дама.

— Инспектор Бассет сделал главной подозреваемой меня, — спокойно ответила я. – Поэтому приглядывает, особенно если я появляюсь в Хейстауне в одиночку.

— Какой ужас, — полковница экспрессивно приложила ладони к щекам, — скажите мне, что это неправда!

— Это неправда, — согласилась я.

— Я уверена, что всё дело в той скатерти Глэма, — затрепетала ресницами она, — уж я-то знаю, что за право входить в его клуб ведутся настоящие войны.

— Я что-то такое слышала, — неопределённо покрутила я пальцами, надеясь на продолжение.

— Глэм берёт только одну вязальщицу из такого небольшого городка, как наш, — Джуна говорила взволнованно, как будто её это интересовало больше всего на свете, — и я даже знаю, кто новая претендентка!

— Дорогая, конечно, это ты, — буркнул её супруг и посмотрел на свои золотые часы.

— Ах нет, — запротестовала она, — мы ведь здесь совсем недавно. Я должна уступить эту почётную должность мисс Причерс, сестре преподобного.

— Как интересно, — подлила маслица я. – Она так хорошо вяжет?

— Немного хуже меня, но тоже вполне достойно, — полковница изобразила смущение. – Но пока была жива Джорджина, никому из нас и близко было не подойти к клубу поклонниц Глэма.

— Намекаете, что мисс Причерс могла… — начала осторожно я, уже зная, что сестра священника ни при чём.

Или всё же при чём? Ведь это от неё я узнала про клуб поклонниц будущего королевского дизайнера

— Ах нет, нет, я ни на кого не хочу бросить тень, — Джуна замахала руками, отчего аромат ландышей снова полился на меня, как из ведра, — но всё же…

— Дорогая, нам пора, — поставил точку в дискуссии полковник. – Честь имею, мисс Стокс.

— И вам хорошего дня, — ответила я. – Было очень познавательно.

— Передавайте привет этому очаровательному полицейскому инспектору, — попрощалась его жена и легко догнала твёрдо шагавшего вперёд супруга.

Я посмотрела вслед Фицджеймсам. Надо расспросить про них у госпожи Финч. Она в этом городке знает всех. А пока…

В церкви царили полумрак и прохлада. В лучах света из витражного окна танцевали пылинки. Я взяла с полки у входа самую толстую свечу и медленно пошла вперёд, осматриваясь вокруг. Кроме тётушек, сидевших на скамье вблизи от алтаря, я заметила Энн Причерс, стоявшую у правого притвора с молитвенно сложенными руками, и ещё нескольких горожанок. Они, как и я, несли Единому свечи в память об усопшей.

С преподобным мы столкнулись у лампадки.

— Мисс Стокс, сестра мне всё рассказала, — негромко сообщил он. – Как я могу вас отблагодарить?

— Расскажите мне, что вы делали, когда уходили с террасы Вудстонов в тот день незадолго до убийства, — так же тихо ответила я.

— В тот злосчастный день… — медленно начал он, но тут дверь церкви снова отворилась, и вошли отец и сын Вудстоны вместе с сестрой Матильдой. – Простите, мне нужно подойти к скорбящим.

Я повернулась и понесла разгоревшуюся свечу к алтарю. Мне не довелось близко познакомиться с Джорджиной, но я сожалела о её смерти. И могла лишь обещать, что сделаю всё, чтобы найти убийцу.

Постояв немного у алтарного поставца, я отошла от жарко горящих свечей к скамье, Гортензии и госпоже Финч. Обе дамы сидели с отсутствующими лицами, а губы беззвучно шевелились. Пришлось присесть рядом, чтобы не мешать молитве.

Патрик Вудстон уже зажёг свечу и тоже нёс её к алтарю, а его отец всё стоял у лампадки, утешаемый с одной стороны священником, с другой стороны сестрой. Смотреть на него было тягостно, и я перевела взгляд на Энн. Она будто этого и ждала, сделав приглашающий жест. Я осторожно встала и двинулась к ней.

— Мисс Стокс, — она схватила меня за руку и потянула за собой в боковую дверь, — умоляю вас ничего не рассказывать лорду Экстону! У брата могут быть проблемы, а ведь он… он святой человек!

В просторной ризнице пахло старыми тканями, воском и деревом. Окна с обычными стёклами располагались высоко, но давали много света и воздуха. В углу у двери на вешалке красовались парадные церковные облачения. Вдоль одной стены стояли плотно закрытые деревянные шкафчики, в центре другой – обширный дубовый стол с церковными книгами. Ни на одной из поверхностей я не заметила ни пылинки.

— Лорду я ничего не скажу, — вздохнула я.

Зато не смогу не сказать моему другу Эшу. Это сложное решение, но интересы своих друзей я всё же ставлю выше интересов полузнакомых людей. К тому же ему запросто может сказать инспектор Бассет. И как я буду после этого выглядеть?

— Я буду молиться за вас, — Энн снова сложила руки у груди.

— Вы намекнули про Патрика, чтобы увести расследование в другую сторону? – спросила я, чтобы рассеять вокруг себя ореол святости.

Да и если откровенно, так они с братом в Экстон-Холле нагородили столько лжи, что я просто обязана выяснить правду.

— Вы просто не знали Джорджину, — сказала она и заплакала. – Она ни за что не позволила бы сыну жениться на дочке фермера. Не удивлюсь, если она попыталась бы использовать отворотные чары.

— Но Патрик не убивал, — покачала я головой, — а я должна найти того, кто это сделал. Скажите, это правда, что теперь вы войдёте в клуб Глэма как лучшая вязальщица Хейстауна?

— Кто вам это сказал? – она действительно удивилась, почти перестав всхлипывать. – Госпожа Финч гораздо опытнее, а директриса женской школы мисс Поппет имеет нужные связи в столице.

— То есть стопроцентной кандидатуры нет? – уточнила я, размышляя, зачем полковница Фицджеймс так откровенно наводила меня на Энн Причерс.

— Разумеется, — кивнула сестра преподобного. – У нас нет даже своего вязального сообщества, которое могло бы кого-то выдвинуть.

— Дайте угадаю: Джорджина не хотела иметь соперниц? – предположила я.

— Возможно, — неуверенно кивнула Энн. – Я до сих пор как-то и не задумывалась

— А почему она вас шантажировала? – решилась я задать не самый приятный вопрос.

— Всё дело в черничном пироге, — горько вздохнула женщина.

Нет. Да что же это вообще такое! Куда ни ткнёшь – везде черничный пирог!

— Мы приехали в Хейстаун чуть больше пяти лет назад, — принялась рассказывать Энн. – Брат получил этот приход незадолго до смерти старого лорда Экстона. И сначала всё было хорошо, но потом он стал подозревать, что с пирогом Джорджины что-то нечисто. Она выигрывала все конкурсы, угощала прихожан на церковных праздниках, приглашала нас в гости… И однажды я проговорилась, что Милли…

Понятно. Она проговорилась Джорджине, и та стала искать подтверждение. Судя по документам, изъятым полицией, нашла.

— Понимаете, я никому никогда… это же… вы понимаете?! Но вдруг после кусочка её пирога язык будто сам по себе выдал мою тайну.

С моей теорией приворотной выпечки не очень стыкуется. Но если судить здраво, то приворот – он ведь действует на человека другого пола. А как будет работать магия в иных случаях? С кем бы посоветоваться?

— После этого брат попытался с ней поговорить, но Джорджина сообщила, что обладает доказательствами нашего подлога.

Ну да, после такого диалог невозможен.

— Кто-нибудь из тех, кто был в день убийства в доме Вудстонов, владеет магией?

— Кроме вас? Нет, — она покачала головой.

— Вот вы где, — неожиданно дверь открылась, а на пороге возник сам преподобный Причерс. – Мисс Стокс, я ещё раз благодарю вас от всей души за помощь моей сестре. Энн, а что с Милли? Почему она не с тобой?

— Я отпустила её порисовать с натуры, когда явился инспектор Бассет, — ответила она, опустив взгляд.

— Полагаю, девочке не стоило присутствовать на похоронах, — кивнула и я.

— Лень и праздность – два главных сподвижника Мрака, — твёрдо возразил преподобный. – Человек должен трудиться в поте лица своего

— Но не когда этот человек – ребёнок, — перебила его я. – Преподобный, вы собирались рассказать, куда выходили с террасы в день убийства.

— Вы же догадываетесь, насколько неприятно нам было находиться в том доме, — ответил он. – Я лишь хотел поторопить Энн и Милли, но Джеймс как раз рассказывал про своего деда-мореплавателя. А Милли им очень интересовалась, даже доклад в школе делала, и я решил ещё немного потерпеть.

— То есть дальше гостиной вы не пошли? – разочарованно уточнила я. – А может, заметили что-то необычное?

— Нет, — он развёл руками, — сожалею, что не помог вам, мисс Стокс.

Я тоже. Но на нет, как говорится, и суда нет.

— У меня последний вопрос, преподобный. Зачем вы отправили Милли участвовать в конкурсе черничных пирогов, зная, что он будет проходить в доме Джорджины Вудстон? Раз уж вам так неприятно было в нём находиться?

— Но я же не знал, что Милли победит, — резонно возразил он. – К тому же главным требованием этой женщины была наша лояльность. Пока мы не выступаем против неё, документы лежат в тайнике в целости и сохранности.

— И вы не пытались их забрать?

— Украсть? – спросил священник с таким выражением отвращения, что я поняла: даже приди такая мысль в голову его сестре, он костьми бы лёг, но запретил. – Я уже совершил одно преступление, за которое отвечу перед Единым.

— Не судите себя так, преподобный, — возразила я. – Ваше так называемое преступление – это акт милосердия к близкому человеку, которого в противном случае осудило бы общество.

— Всё так, но… — он хотел продолжить, но в этот момент в дверь ризницы постучали.

— Джессика, — приглушённо раздалось с той стороны, — мне сказали, что ты тут.

Энн, стоявшая ближе всех, впустила Гортензию.

— Прошу прощения, преподобный, — мисс Элвуд даже не удивилась, — я лишь хотела предупредить Джесси, что мы с госпожой Финч пойдём

— Мы с преподобным уже закончили, — перебила её я. – Всего вам доброго, передавайте привет Милли.

С этими словами я обошла стол, подхватила под локоть Гортензию и вывела её из ризницы.

— Узнала всё, что хотела? – без стеснения спросила она, подходя к госпоже Финч. – Мы с Милдред решили пойти потихоньку, дань скорби отдана, пора возвращаться.

— Прекрасные слова, — согласилась я. – Машина ждёт во дворе.

Глава 12

Готова поклясться чем угодно, я в этот раз не собиралась даже заходить в дом госпожи Финч. План был в том, чтобы, не глуша мотор, высадить её у калитки и ехать дальше прямиком в Экстон-Холл. Но у этой калитки стоял инспектор Бассет. Милдред снова побледнела, Гортензия вцепилась в неё, пытаясь ободрить, а полицейский поинтересовался, почему мы так задержались в церкви. Он, дескать, на жаре чуть не получил тепловой удар, дожидаясь возможности попросить прощения у госпожи Финч за безобразное поведение констебля Мури.

Я не поверила ни единому слову. Да и совесть не позволила оставить с ним наедине госпожу Финч, которая и без того только что с похорон. Пришлось выходить вместе с тётушками из мобиля и принимать приглашение Милдред немного отдохнуть.

— Что выяснили? – доверительно склонился ко мне полицейский, когда госпожа Финч, немного приободрившись в родных стенах, велела Мэри подать лаврозу для гостей, а Гортензия отправилась ополаскивать руки.

— Ничего нового, — покачала я головой.

— И на кладбище никто не вёл себя подозрительно, — кивнул инспектор, устраиваясь поудобнее в кресле, в котором в прошлый раз сидела я.

— Поэтому вы решили явиться к госпоже Финч?

— Я пришёл выяснить всё, что пропустил Мури, — буркнул Бассет. – Послал же Единый помощничка Госпожа Финч, ещё раз умоляю простить констебля Мури за тот разговор, в котором он посмел назвать вас подозреваемой. К сожалению, полицейских кадров на местах не хватает, поэтому к нам попадают и такие, обделённые эээ тактом, люди. Уверяю, никто не подозревает вас в причастности к смерти госпожи Вудстон.

— Приятно это слышать, — кивнула кудрявой головой хозяйка дома. – Могу я предложить вам бутерброд с холодной телятиной, инспектор?

Бассет от бутерброда не отказался, и вскоре Мэри прикатила столик на колёсиках, где стояли тарелки с бутербродами и чашки с лаврозой. Вернулась Гортензия и сразу цапнула бутерброд. Я тоже не стала отказываться: до обеда ещё далеко, а выносить двух тётушек и полицейского на голодный желудок сложно.

Впрочем, инспектор, подкрепляясь, сразу стал задавать вопросы. Не только хозяйке, но и Гортензии. Должно быть, собирался уличить ту или другую в неверных показаниях. Но мисс Элвуд в очередной раз удивила.

— Да ведь мы с Милдред сразу про всё написали. По как вы это говорите горячим следам?

— Верно, — согласилась госпожа Финч, — мы остались на террасе бедных Вудстонов и написали свои показания. А потом отдали вам.

Бассет с усилием потёр лоб.

— Что-то такое припоминаю… — начал он и замолк.

— Неужели потеряли? – с сочувствием спросила я. – Нет, постойте, наверняка вы отдали бумаги констеблю Мури, а он забыл подшить их к делу?

— Вернусь – проверю, — ровно отозвался он. – Но, милые дамы, раз уж мы все сейчас здесь, давайте попробуем восстановить события. Расскажите мне всё с самого начала. Что произошло в тот день? Мисс Элвуд?

— Утром мне пришла в голову идея взять с собой на конкурс Джессику. Мисс Стокс, — исправилась она. – И за завтраком мы…

— Не с самого утра, — остановил её Бассет. – С того момента, как вы вошли в дом Вудстонов.

— Опять двадцать пять, — проворчала Мэри, забирая у меня чашку. – Этот, правда, посимпатичнее недоумка Мури, но сколько можно об одном и том же-то?

Хозяйка шикнула на неё, а инспектор попросил бумагу и вынул самопишущее перо.

— Не заставлять же мне вас переписывать показания заново? – улыбнулся он.

Похоже, констебля Мури ждут неприятности.

Однако по новой записывать показания – дело небыстрое. К тому же Гортензия поминутно обращалась то ко мне, то к госпоже Финч с просьбой подтвердить её слова. А у меня после сегодняшней встречи с Фицджеймсами появились свои вопросы. И начала я в лоб.

— Извините, если перебиваю, инспектор, но скажите, удалось выяснить, кто, кроме меня, из присутствовавших при убийстве обладает магией?

— Вопрос не в бровь, а в глаз, мисс Стокс, — вместо Бассета произнёс другой мужской голос. – Мне тоже интересно.

На пороге комнаты стоял Оливер Роудс, и я даже не поморщилась, встретив его взгляд.

— А, господин Роудс, — ушёл от ответа полицейский, — как поживаете?

— Я-то хорошо, а вот вы, если не прекратите третировать мою любимую тётушку, получите повестку в суд на пару с вашим констеблем, — спокойно ответил адвокат.

— Оливер, инспектор как раз пришёл, чтобы попросить прощения, — вмешалась госпожа Финч.

— Но почему-то вместо этого допрашивает свидетелей, — хмыкнул Роудс. – Как ты, моя старушка? – он подошёл к тёте и поцеловал её в щёку.

Она ответила, что всё в порядке, и заговорщицки посмотрела на нас с Гортензией.

— Пожалуй, мне лучше зайти в другой раз, — задумчиво выдал инспектор.

— Ну уж нет, извольте задавать свои вопросы при мне, — хищно улыбнулся Роудс. – А то знаю я вас, полицейских. Расстроите опять мою тётю, а у неё хрупкое здоровье.

— Так не мешайте, — буркнул Бассет, — быстрее закончим, быстрее разойдёмся.

И он начал задавать вопросы госпоже Финч. В этот раз дело пошло поживее, потому что многое он уже уточнил у Гортензии. Госпожа Финч подтвердила, что в вязальный кабинет Джорджины она вошла вместе с мисс Элвуд, а следом явились Милли и Энн Причерс. После она постоянно находилась рядом с этими мисс, из вязального кабинета они вместе перешли в гостиную, где потом слушали рассказ Джеймса Вудстона о кругосветке Морстена и никайских вазах, ставших основой коллекции Джорджины.

— А, так это была её коллекция, — вполголоса сказала я, вспомнив о множестве разнокалиберных ваз в доме убитой.

— Вы тоже обратили внимание, — удовлетворённо заметил Роудс так же вполголоса.

— Господа, мы вам не мешаем? – с намёком на сарказм спросил Бассет. – Итак, госпожа Финч, а что вы можете сказать про супругу полковника Фицджеймса? Когда она вышла из вязального кабинета?

— Госпожа Фицджеймс, — медленно выговорила Милдерд, — кажется, вышла вслед за мисс Элвуд.

Я припомнила, как встретила полковницу у туалетной комнаты задолго до того, как в коридоре показалась Гортензия.

— Вы уверены? А Джорджина в этот момент ещё оставалась с вами? – уточнила я. – Помнится, эта дама везде ходила хвостом за своей подругой.

— Джорджина — госпожа Финч замолчала, приложив ладони к вискам, — не помню…

— Тётя, тебе нехорошо? – встревожился адвокат.

— Нет, дорогой, всё в порядке, просто в голове всё немного путается.

— Это и немудрено, — ввернула Мэри, — натерпеться такого ужаса, да ещё и допрос сразу после похорон!

Она подала хозяйке воды, а потом снова растворилась в полутени коридора.

— Я не хотела вас путать, — решила оправдаться я, — просто сегодня столкнулась с Фицджеймсами у церкви. И Джуна снова начала говорить о Глэме и клубе его поклонниц.

— Милдред, мне тоже показалось, что я видела полковницу Фицджеймс в тот момент, когда собиралась пойти ополоснуть руки, — вмешалась Гортензия. – И бедная Джорджина как раз отправилась делать копию схемы скатерти со злосчастного журнала.

— А когда вы в следующий раз увидели супругу полковника? – спросил Бассет.

— У туалетной комнаты, — слегка смутилась мисс Элвуд. – Она выходила оттуда, а мы с Джессикой стояли у входа в холл.

— Благодарю вас, дамы, вы мне очень помогли, — церемонно поклонился полицейский. – И раз уж я внезапно встретил тут господина Роудса, он позволит задать пару вопросов?

— Валяйте, — вежливо улыбнулся тот.

— Горничная Вудстонов утверждает, что видела вас входящим в дом через вход для слуг.

— Всё верно. Когда я услышал крик мисс Стокс «На помощь», то спустился с террасы и обошёл дом сбоку. Это было быстрее, чем пробираться через лабиринт комнат, набитых людьми.

— Выходит, вы хорошо знали дом Вудстонов, бывали там раньше? – подобрался полицейский.

— Приходилось несколько раз сопровождать туда тётю, — пожал плечами адвокат.

— Понятно, — кивнул Бассет, — а в тот день вы ещё уходили с террасы куда-либо?

— Нет, — односложно ответил Роудс.

— А другие джентльмены?

— Да, — кивнул адвокат.

Он сообщил инспектору то же самое, что и Кларидж мне. Мэр ушёл в сад почти сразу, полковник вышел почти одновременно с ним, но потом вернулся, священник заходил на некоторое время в дом и тоже вернулся, а хозяин ходил то туда, то сюда, пока на террасу не возвратились дамы. А потом спросил:

— И всё же, инспектор, был ли среди гостей в тот день магически одарённый?

— Проверяем информацию, — дежурно ответил Бассет. – Ну что же, господа и дамы, благодарю всех за сотрудничество, а госпожу Финч – за гостеприимство.

Он встал и двинулся к выходу.

— Куда же вы, инспектор, — возмутилась Гортензия, — скажите сначала, что вы сняли подозрения с мисс Стокс и госпожи Финч!

— Пока не могу, мисс Элвуд, — вежливо ответил полицейский, — мисс Стокс, прошу вас оставаться в Экстон-Холле. А у госпожи Финч я уже попросил прощения за необоснованные обвинения.

Дамы всполошились, Мэри, закрыв дверь за Бассетом, выдала:

— Этот ещё хуже, чем тот, даром что красавчик.

А Роудс снова предложил стать представителем моих интересов.

— Довольно, — велела я, — у меня всё в порядке. Мисс Элвуд, собирайтесь, едем в Экстон-Холл.

— Ну нет, — в один голос заявили госпожа Финч и верная Мэри, — мы вас без обеда никуда не отпустим.

— Я-то бы и раньше на стол накрыла, — добавила кухарка, — но с полицейского и бутербродов хватит.

— В самом деле, Джесси, не хочется ехать по самой жаре, — поддержала их просьбу Гортензия.

Роудс благоразумно промолчал, и я согласилась. Согласилась по двум причинам. Во-первых, в голове мелькала какая-то неоформленная мысль, которую обязательно следовало оформить. Во-вторых, я ведь собиралась расспросить госпожу Финч про Фицджеймсов, но полицейский помешал.

— Мэри, а что у нас на обед? – весело поинтересовался адвокат. – Только не говорите, что снова бобовая похлёбка.

— Что вы, господин Оливер, сегодня у нас мерлэндское рагу и телячьи отбивные, ваши любимые, — расплылась в улыбке та.

Но договаривала уже из коридора, торопясь подать еду на стол.

Оживились все, ведь хорошую телячью отбивную в наше время сумеет приготовить не каждая кухарка. В способностях Мэри я после вчерашнего обеда не сомневалась. Но всё же в первую очередь спросила у хозяйки дома про полковника Фицджеймса и его жену.

— Они приехали в Хейстаун недавно, — ответила госпожа Финч, — я почти ничего о них не знаю. Говорят, что полковник служил в Гулистане

— Кто говорит? – перебил её племянник.

— Почтмейстер Кетчинс, — ответила она, — что-то видел в доме Фицджеймсов, что навело его на эту мысль.

— Совершенно не похоже, чтобы полковник служил в Гулистане, — сказала я.

И почти слово в слово то же самое одновременно произнёс Роудс.

— Почему же, мисс Стокс? – спросила госпожа Финч.

— Почему, господин Роудс? – переадресовала я вопрос.

— Солнце Гулистана формирует совершенно особый оттенок загара, который остаётся на лицах вернувшихся оттуда долгие годы, — сказал он, — а кожа Фицджеймса в точности такая, как у вас или у меня. Вот мисс Стокс, должно быть, тоже сталкивалась.

Я глубокомысленно кивнула. И как мне в голову не пришло про гулистанский загар? Мой вывод был основан на том, как модно и стильно выглядела полковница. К тому же в отдалённых гарнизонах вряд ли есть возможность вязать салфетки и скатерти по схемам будущего королевского дизайнера Глэма. А она была осведомлена даже о том, как вязальщицы получают членство в его клубе.

За разговором мы перешли в столовую, где уже крутилась Мэри, расставляя тарелки.

— А почему Фицджеймсы вообще приехали сюда? – задала здравый вопрос Гортензия. – У полковника или полковницы тут родственники?

Все расселись по своим местам, а по комнате поплыл непередаваемый аромат жареных отбивных.

— Тут я знаю точно, — обрадовала нас госпожа Финч, пока Мэри накладывала полные тарелки, — полковник – троюродный племянник старика Салливана, который скончался года три назад.

— Наследник, — с неопределённым выражением протянул Роудс. – Пожалуй, я поинтересуюсь им в Палате наследственных дел.

— А полковница родом из Пик-Вотерса, — добавила я, — они же учились вместе с госпожой Вудстон.

— Тётя Милдред, — подчистив свою тарелку, сказал адвокат, — ты – наш главный источник информации о Джорджине Вудстон. Она что-то говорила тебе про подругу из Пик-Вотерса, неожиданно явившуюся в Хейстаун с мужем-полковником?

— Сейчас не припомню, но подумаю, — деловито ответила хозяйка дома.

— В самом деле, после сегодняшних похорон вашей тёте стоит немного отдохнуть, — сказала ему Гортензия. – С неё, по счастью, обвинения сняты.

— Но не с мисс Стокс, — возразил Роудс. – Расследование продолжается, дорогие дамы. Появилась информация про священника и его сестру?

— Причерсы ни при чём, — ответила я, наобщавшись сегодня с преподобным и его семьей досыта. – Обоих можно вычёркивать.

— Рассказывайте, — Роудс даже подался вперёд.

Впрочем, две тётушки и даже Мэри от него не отставали. Кухарка как раз зашла за грязными тарелками, да так и осталась, слушая меня с открытым ртом. Я старалась быть очень краткой, ну и в повод для шантажа особенно не вдавалась, но в конце всё равно потребовала от всех поклясться, что сплетен о преподобном и его семье в городке не будет.

— Ох ты ж напасть… — Мэри осенила себя ритуальным кругом, — никому ничего не скажу, Единым клянусь!

— А ты говорила, что у Джорджины с преподобным были прекрасные отношения, — не удержался от комментария тётушкин племянник.

— Однако же госпожа Вудстон предстаёт теперь совсем иначе, — высказалась (и снова на удивление здраво) Гортензия. – Теперь я начинаю думать, что она вполне сознательно могла проклясть Джессику.

После хорошей отбивной жизнь определённо начинает казаться не столь ужасной. К тому же на десерт Мэри подала превосходный ореховый рулет, поэтому я благодушно позволила тётушкам снова помусолить тему проклятья.

— Надеюсь, мисс Стокс, вы уже предприняли меры? – встревожено спросила госпожа Финч.

— Джессика не верит, что для снятия проклятья нужно обязательно приготовить черничный пирог по вашему рецепту, — огорчённо и возмущённо одновременно сообщила Гортензия.

Волнующее обсуждение прервал адвокат.

— Дамы, умоляю, вы же взрослые разумные люди! Вы сами себя слышите? Или кто-то уже успел проконсультироваться с магом-проклятийником? Или я просто не в курсе, что одна из вас – природная ведьма?

Пожалуй, это были самые приятные слова Оливера Роудса, сказанные им с самого первого дня нашего знакомства. Неожиданно для самой себя я впервые почувствовала к нему благодарность.

И в этот момент удалось поймать ту самую неоформленную мысль, что так и крутилась в голове весь обед.

— Нужно составить общий график передвижений по дому Вудстонов! – выпалила я. – Так мы сможем выявить того, кто исчезал из поля зрения остальных на время, достаточное для убийства Джорджины!

— Удачная идея, — поддержал тут же Роудс. – И не говорите больше при мне о несуществующих фейских проклятьях.

Тётушки живо переключились на составление графика. Мы взяли самый большой лист бумаги, что нашёлся в доме госпожи Финч и расчертили его табличкой, в первом столбце которой были тринадцать имён. Во втором столбце мы (ладно, Роудс, красивым мужским почерком) расписали последовательность действий, а затем проставили приблизительное время. Проблемы возникли со старшими Вудстонами: Джеймс ходил туда-сюда, а показания тётушек относительно Джорджины были очень расплывчаты. Подробные сведения госпожа Финч предоставила только о себе и обеих мисс Причерс. С мужчинами было проще: Роудс чётко обозначил время ухода и возвращения каждого на террасу, а у Патрика было установленное полицией алиби.

Мы с Гортензией на часы почему-то не смотрели. Кто же мог предположить, что всё случится именно так, а полковница Фицджеймс будет мелькать то тут, то там?

— Придётся ещё раз поговорить с Причерсами, — вздохнула я, — может, Энн или Милли запомнили то, что выпало у нас?

— И с Фицджеймсами, — воинственно вскинулась Гортензия.

— Тогда уж и с Вудстонами, — заключил Роудс. – Но, милые дамы, давайте дождёмся пятницы, когда я, надеюсь, что-то выясню в Наследственной палате и смогу вас сопровождать.

Я, как племянница двух прекрасных дам, мастерски владею восемнадцатью способами увиливания от любых ответов. Но в этот раз что-то пошло не так, и я просто сказала:

— Поживём – увидим.

Глава 13

Когда мы возвращались в Экстон-Холл, Гортензия вскользь заметила, как неплохо было бы ответно пригласить к нам госпожу Финч. В идеале – вместе с племянником, но можно и без.

— Мы с вами там тоже гостьи, — пожала я плечами, — неловко будет ставить хозяев перед фактом приглашения.

— Вот я и попрошу Присциллу и Эша, чтобы

— Мисс Элвуд, — возвысила голос я, — Присцилла и Эш вовсе незнакомы с госпожой Финч и господином Роудсом.

У неё, конечно, было своё мнение. Мол, вот и познакомятся. Но я была уверена в друзьях. Они встанут на мою сторону. И хоть к Милдред Финч я уже не испытывала прежней неприязни, с её племянником по-прежнему собиралась общаться лишь по мере необходимости.

После такого дня хотелось отдохнуть, но Эш и Присцилла заслужили рассказ о священнике, его сестре и шантаже Джорджины. К счастью, Гортензия сослалась на усталость и ушла в свою комнату, а мы остались в малой гостиной. История за стаканом с янтарной жидкостью вышла даже интересной, Присцилла то и дело ахала, а Эш хмурился.

— Врал как сивый мерин, — постановил он, когда я заговорила про преподобного, — впрочем, чего и ждать от жертвы шантажа. Но портрет убитой перестаёт быть однозначным.

— Насчёт Патрика я тоже всё выяснила, — вспомнила я про разговор с Бассетом, — у него алиби – был на кухне, подкреплялся после пропущенного завтрака. Ваша тётушка предположила, что Джорджина вполне могла заказать для сына отворотного средства. Энн Причерс считает так же.

— Не знала, какие у нас под боком творятся страсти, — сказала Прис. – Интересно, как такое пришло в голову Гортензии?

— Мне гораздо интереснее, кто в Хейстауне промышляет продажей запрещённых магических зелий, — буркнул Эш. – Ведь раз есть спрос, то есть и предложение.

— Вот пусть твой приятель из полиции поищет, — предложила его жена, — всё больше пользы, чем подозревать Джессику.

С запрещённых зелий разговор плавно и даже предсказуемо съехал на моё несуществующее проклятье. И тут коварная Присцилла предложила кое-что проверить.

— Мы просто посмотрим, — уговаривала она, — пошли вместе с нами на кухню, и

— Там у вас опять черника? – нервно засмеялась я.

— Даже если и черника, — подключился Эш, — то мы будем рядом.

— Ты же не боишься? – подлила масла в огонь Присцилла.

— Не боюсь, — я пожала плечами, — но лучше бы знать заранее

Заранее не помогло. Когда я, подпираемая с одной стороны лордом, а с другой леди Экстон, появилась на кухне и увидела на столе корзинку с черникой, всё повторилось. Друзья остались по ту сторону воздушного пузыря, в котором существовали только я и эти прекрасные тёмно-синие ягоды с лёгким благородным налётом. Они были созданы для пирога, и только я могла помочь им воссоединиться с тестом.

Причём точно знала, что и в какой последовательности делать. Останавливало только отсутствие в непосредственной видимости муки, масла, сахара и яиц.

— видишь? – страдала рядом Присцилла. – Она отключается, как только видит эту ягоду!

— Очень странно, — соглашался Эш, — а я ведь тебе не поверил.

— Эш, надо что-то делать!

— Но что? На проклятье это даже близко не похоже, с кем мне теперь советоваться?

— А кто у нас лорд Экстон? Кто знаком

Их голоса то приближались, то отдалялись, а я по-прежнему не могла оторвать взгляд от корзинки с черникой. Между прочим, Присцилла права, надо что-то делать. И я даже знала, что. Для начала посмотреть, где тут хранят продукты. Наверняка к кухне примыкает какая-нибудь кладовка! А в ней есть холодильный ларь и мешок с мукой.

— стой! Да куда же ты?!

— Пусть идёт, посмотрим, что будет дальше.

В Эше всегда сидело это не всегда здоровое исследовательское любопытство. Но я, не обращая ни на что внимания, целеустремлённо шла вперёд, как настоящий первооткрыватель. И кладовка нашлась. А в ней и продукты. Я совершенно точно знала, сколько нужно взять сахара, сколько масла, сколько муки и всего остального на то количество черники, что было в корзинке.

А дальше начался совершеннейший бардак. Я перетёрла масло с яйцами и сахаром, добавила муку и замесила тесто — мягкое, гладкое, пахнущее детством. И так естественно, будто делала это всю жизнь. Потом тесто отправилось на холод, ведь мука ни в коем случае не должна размокнуть, а масло – окончательно растаять.

Черника терпеливо ждала в сторонке, мерцая под лучами лампы своим благородным налётом. Я промыла её под мягкими струями воды и выложила на полотенце посушиться.

— Что подумает госпожа Мисткок, — ахнула Присцилла, — полотенце после черники не отстирать!

— Дорогая, тебе есть дело до того, что подумает кухарка? – чуть насмешливо спросил Эш.

Мне было плевать и на госпожу Мисткок, тем более, что она совершенно неправильно готовила черничные пироги, и на полотенце в пятнах. В обсохшую чернику надо было добавить чуть-чуть крахмала, совсем немного сахара, чтобы не перебить природную кислинку, и перемешать деревянной ложкой. Не железной, потому что грубое железо не подходит нежной ягоде. Тут нужна деликатность!

Теперь пришёл черёд лимона. На самой мелкой тёрке я настрогала горку золотистой цедры, аромат которой сразу перебил все остальные запахи на кухне. Её нужно было добавить в «крошку» для посыпки пирога. Ни в коем случае не в начинку, чтобы черника проявила себя во всей красе.

Форму для выпечки я нашла в нижнем ящике справа от новенького духового шкафа, которым пользовались наравне со старой плитой. Я понятия не имела, как его включать, но тут на помощь пришёл Эш.

— Самый маленький нагрев, — попросила я.

— Так точно, мэм, — дурашливо ответил он.

Обычно он вёл себя так, когда нервничал. Я бы и сама понервничала, но сейчас всё – и голова, и руки – было занято только пирогом. Я выстелила форму пергаментом, выложила большую часть теста так, что получилось тонкое дно и аккуратные бортики по бокам, и наколола дно в нескольких местах вилкой, чтобы основа пирога не вздувалась при выпечке. Потом распределила чернику с сахаром и крахмалом, а сверху посыпала лимонной крошкой.

— Откуда она знает, как это делать? – прошептала Присцилла.

— Магия, — пожал плечами Эш, — очень странная магия.

Духовка была достаточно разогрета, и я поставила форму с пирогом внутрь, закрыв дверцу.

И только после этого меня отпустило.

— И что это сейчас было? – спросила я, глядя то на друзей, то на свои перепачканные тестом руки.

— Сейчас ты своими руками приготовила черничный пирог, — честно ответил Эш.

— Ну теперь-то ты веришь в проклятье? – выдохнула Присцилла. – Прости, что привела тебя сюда без объяснений, но как иначе было доказать вам всем, что дело гораздо серьёзней, чем кажется?!

— Я всё же не думаю, — начал было Эш, но я подняла только что отмытый палец.

— Минуточку. Мне надо проверить пирог.

А ведь казалось, что всё уже хорошо, что меня попустило Как бы не так!

Из открытой духовки обрушился ароматный удар: масляный, сладкий, с лёгкой ноткой лимона, от которой в животе кружатся бабочки.

— Всё в порядке, — уверенно объявила я и закрыла стеклянную дверцу, — продолжай.

Друзья переглянулись. И если у Эша на лице было всего лишь слегка удивлённое выражение, у Прис сморщился лоб и округлились глаза.

— Мне кажется, она всё ещё не в себе, — жалобно сказала она. – Единый, я не хотела Я думала, что

— Успокойся, — велела я, — ты всё сделала правильно.

— Конечно, — уверенно подтвердил Эш, — ты показала всем нам, что с Джессикой происходит нечто непонятное.

Вообще-то я хотела сказать, что она не дала пропасть отличнейшей свежей чернике, но версия Эша звучала более нормально.

— Думаете, это проклятье? – вопрос вырвался сам собой.

— Нет, конечно, это лишь лёгкая простуда, — с сарказмом ответила подруга. – Джесс, если бы ты видела себя со стороны! Ты ты порхала по кухне, будто не тесто месила, а танцевала на лунном луче!

— Прис преувеличивает, — успокоительно махнул рукой Эш. – Просто ты действовала как опытная кухарка, нет, как профессиональный кондитер.

Даже не знаю, что расстраивало больше: романтические сравнения Прис или точные ответы её мужа.

— И что же теперь делать? – я вдруг почувствовала себя потерянной и беспомощной.

— Пошли, старушка, посидим, подумаем, — Эш протянул мне руку.

— Нет, — покачала я головой, — посидим здесь, нужно следить за пирогом.

— Это я во всём виновата, — заплакала Присцилла.

— А твоя тётушка, между прочим, уверяла, что пирог нужно испечь, чтобы снять проклятье, — её хотелось приободрить.

Но сама я, как ни хорохорилась, тоже испытывала не самые приятные чувства. Любое проклятье – штука, мягко говоря, безрадостная. А уж такое, когда полтора часа просто выпадают из жизни, принося взамен всего лишь какую-то выпечку, и вовсе.

— Завтра утром надо будет повторить, — решил Эш, — вдруг и правда снимется?

Присцилла заплакала ещё горше.

Пирог пёкся ровно сорок минут. Я вынула его из духовки и поставила на деревянную доску остывать, потому что начинка должна была стабилизироваться.

Вот теперь я успокоилась окончательно, обвела взглядом кухню, грязную посуду, полотенце с черничными пятнами и подумала, что друзья правы. Надо было провести этот эксперимент, чтобы посмотреть врагу в лицо. Только что теперь с этим врагом делать?

Была глубокая ночь, когда мы разошлись. Думали и так и этак, обсуждали, у кого просить совета, если сами не справимся. Впрочем, почему если? Никто из нас магом не был, мои слабые способности вообще никак не соотносились с проклятьями или что это вообще такое.

— Будем реалистами, — заключил Эш, — завтра я свяжусь с университетским другом, который разбирается в таких делах, а дальше будет видно.

Мы с Прис согласились.

Я заснула, едва коснувшись головой подушки, и открыла глаза только утром. А на завтрак нам подали черничный пирог. Гортензия прищурилась и, едва Кларидж отошёл, спросила:

— Джесси, дорогая, это то, что я думаю?

— Да, тётя, — вместо меня ответила Прис, — этот пирог испекла Джесс вчера вечером.

Я смотрела на кусочек пирога на своей тарелке и раздумывала, пробовать или нет.

— Надеюсь, ты сразу попробовала? – обратилась ко мне Гортензия.

— Перед подачей пирог должен как следует остыть, — возразила я. – А ещё лучше — постоять всю ночь на холоде.

Прис приложила ладони к щекам. Из широко раскрытых глаз грозились брызнуть слёзы. Я улыбнулась успокаивающе и отважно положила в рот первый кусочек. Черника лопалась во рту, растекалась соком и смешивалась с рассыпчатым тестом. Крошка отдавала лёгкой лимонной нотой, гармонично дополняющей сладко-кислую начинку, и еле заметно похрустывала. Идеально!

Три человека за столом пристально следили за моим жующим ртом. Видимо, ждали, что сейчас от Джессики отделится черничная тень проклятья и истает в утреннем воздухе.

— Очень вкусно, — объявила я и потянулась за следующим кусочком.

— Что ты чувствуешь, дорогая? – насторожённо спросила уточнила Гортензия. – Не тошнит, не

— Нет, — решительно ответила я. — Чувствую гармоничный вкус идеального черничного пирога. Попробуйте.

— Очень странно, — пробормотала мисс Элвуд, — может, это и не проклятье? Давайте пробовать.

Друзья переглянулись и попробовали.

— Джесс, я в жизни не ела ничего подобного! – воскликнула Присцилла.

— Вкуснятина, — поддержал жену Эш, — ты с таким пирогом не пропадёшь.

Гортензия, приложившись к своему куску, могла лишь мычать что-то восторженно-невразумительное.

Откровенно говоря, сейчас в голове боролись два противоположных мнения: ура, мой пирог самый лучший и, Единый, спаси и сохрани, это приворотный эффект?! Как у пирога Джорджины?

— Как бы мне накормить этим Вудстонов? — выдала я единственный вариант решения.

Если муж и сын, попробовав моей выпечки, скажут, что вкус в точности, как у пирогов погибшей жены и матери, значит, остаётся только побиться головой об стену, а потом искать экзорциста, чтобы избавиться от тени Джорджины.

— Зачем тебе непременно Вудстоны? – вмешалась немедленно Гортензия. – Госпожа Финч тоже неоднократно ела пироги несчастной Джорджины. Дети, давайте пригласим Милдред в поместье, а то

— Лучше я сама к ней съезжу, — быстро перебила я. – К тому же с Вудстонами всё равно надо поговорить, чтобы восполнить пробелы в таблице.

— Я с тобой, — решительно объявила мисс Элвуд.

Вместо ответа я выразительно посмотрела на Присциллу, страдающую от чувства вины. Та немедленно стала жаловаться, что няня Дженни не справляется с будущим сэром Чарльзом и что только опытная рука Гортензии поможет правильному развитию ребёнка.

— Ну ладно, сегодня я останусь с Чарли, — вздохнула тётушка, — но к Фицджеймсам и Причерсам без меня не ходи. Слышишь, Джессика?

Я подтвердила, что слышу, думая при этом, как бы сегодня посетить всех в Хейстауне разом. С одной стороны, жаль беднягу Гектора, который вчера снова простоял весь день в стойле, а с другой – у меня самой безвыходная ситуация. И если сидеть сложа руки, сама собой она не разрешится.

Вот так и вышло, что вместо конюшни я сразу после завтрака уселась в машинку братьев Левандо, которая, откровенно говоря, полностью покорила моё сердце, и отправилась к госпоже Финч. На сиденье рядом лежали заботливо упакованные кухаркой Мисткок куски моего пирога. И я даже не косилась на них с суеверным ужасом. Пришёл черёд признать, что мне на самом деле понравилось то, что получилось. Сказать со всей откровенностью: это лучший черничный пирог, который я пробовала за всю свою жизнь.

Пожалуй, я была даже не против повторить всё как-нибудь ещё раз. Но только с условием, что это будет моё собственное решение, а не так, как вчера, помимо воли, едва завидев корзинку с черникой.

С такими примерно мыслями я подъехала к дому госпожи Финч. Уже привычно оставила мобиль, толкнула калитку и прошла к крыльцу по дорожке, обсаженной низкими кустами самшита.

Мэри даже не удивилась, когда открыла дверь.

— Доброго денёчка, мисс Стокс, — поздоровалась она, — а что это у вас?

— Это пирог, — призналась я и добавила, чуть ли не покраснев, — сама пекла.

— Давайте сюда, подам к лаврозе, — она ловко отобрала у меня пакет и громко крикнула: — Хозяйка, пришла мисс Стокс!

Госпожа Финч занималась вязанием. В руках были спицы, на полу в специальном контейнере клубок тёмно-синей пряжи. Я постаралась уверить, что не буду ей мешать. Просто расскажу, с чем явилась с самого утра.

— Конечно. Рассказывайте, — в руках Милдред быстро замелькали спицы.

Я максимально кратко сообщила про неконтролируемый кулинарный приступ, который спровоцировали черника и Прис, и объяснила, что хочу сравнить вкус моего пирога с пирогом Джорджины.

— Понимаю, — кивнула госпожа Финч, — вы очень испугались.

— Очень, — подтвердила я. – Ужасно, если проклятье передаётся по принципу «королева умерла, да здравствует королева». Ещё ужаснее, если Джорджина сделала это сознательно…

— Ох, — только и сказала Милдред и отложила вязание. – Где там Мэри? Надо скорей попробовать пирог!

— Вы не боитесь? – всё-таки уточнила я. – А вдруг в нём тоже заложен приворотный эффект?

— Джессика, — вздохнула госпожа Финч, — будь на моём месте Оливер, об этом стоило бы задуматься. А я, во-первых, женщина, а во-вторых, и без того отношусь к вам слишком хорошо, чтобы приворот сработал. Вы же знаете, что любые чары бессильны против истинно добрых чувств?

В этот момент Мэри внесла поднос с чашками лаврозы и двумя кусочками пирога, избавив меня от необходимости отвечать. Я уточнила, пробовала ли она черничный пирог Джорджины.

— Много раз, мисс Стокс, — подтвердила кухарка. – И на праздниках, и тут, когда она заходила в гости к госпоже Финч.

— Тогда второй кусок пирога – ваш, — распорядилась я.

И как она не отнекивалась, всё же попробовала на пару с хозяйкой. Я напряжённо ждала вердикта.

— Единый, это… это… — начала, прожевав, Милдред, — не могу подобрать слово…

— Ну, мисс, скажите, где вы такому научились-то? – строго спросила Мэри.

— Вышло не так, как у Джорджины? – я нервно сцепила руки.

— Совсем не так, — успокоили меня. – Вкуснее!

Глава 14

Угощать Вудстонов после такого признания я передумала. Людям и так нелегко, а тут лишнее напоминание о том, что было самым важным в жизни убитой жены и матери. Но повод поговорить всё равно нашёлся. Мэр Малверсток решил устроить благотворительный вечер памяти Джорджины и явился, чтобы просить госпожу Финч составить ему компанию для визита к скорбящей семье. А та, заговорщицки подмигнув, предложила мне присоединиться.

Я решила ковать железо, пока горячо.

— Господин Малверсток, давайте навестим ещё и госпожу Фицджеймс: она была близкой подругой покойной госпожи Вудстон и наверняка не откажется помочь с организацией вашего благотворительного вечера.

— Прекрасная мысль, мисс Стокс, — откликнулся тот. – Может быть, наш глубокоуважаемый лорд и прекрасная леди Экстон тоже решат принять участие?

Пришлось обещать, что поговорю с ними. Но зато после этого мы втроём сразу отправились к Вудстонам. Время было всё ещё утреннее, солнце не успело разогнать всю тень и прохладу, поэтому дошли мы от дома госпожи Финч к воротам, где всего-то три дня назад висел красивый плакат «Ежегодный Хейстаунский праздник черничных пирогов», буквально за пару минут.

Мы вошли в сад, и я было направилась сразу к террасе, когда два моих более опытных спутника свернули вправо. Эту хорошо утоптанную дорожку, усыпанную кирпично-красной гравийной крошкой, я в прошлый раз не заметила. Как оказалось, она вела к боковой двери в дом, что сейчас была распахнута настежь.

Какой-то мужчина в клетчатой рубашке с закатанными по локоть рукавами грузил на крыльцо из своей тележки короба с овощами.

— Сэр, вы позволите пройти? – изысканно вежливо обратился к его спине Малверсток.

— Позволю-позволю, — отозвался тот, разгибаясь. – Доброго дня, господин мэр.

— Что-то не припоминаю… — прищурился мэр, — как ваше имя, сэр?

При ближайшем рассмотрении мужчина, что перегородил нам дорогу, выглядел как типичный деревенский житель: глубокий загар, плотное телосложение, мощная спина и бугрящиеся мышцами руки.

— Вуди Картер, — сообщил он, — фермер.

— Ваша ферма рядом с имением лорда Экстона? – предположила я, потому что уже слышала его имя.

— В точности так, мэм, — ответил он. – Но после свадьбы я, пожалуй, в городе останусь.

— После какой свадьбы? – подала голос госпожа Финч.

— Как после какой? Дочка моя помолвлена с парнем Вудстонов. Вот, думаю, к осени уже перееду в Хейстаун. Урожай распродам и перееду.

— Вам у нас понравится, сэр, — не стушевался Малверсток.

В этот момент на крыльцо выглянула горничная с вопросом:

— Господин Картер, где же вы?

— Милочка, доложи хозяину, что мы пришли поговорить, — распорядился мэр и, бочком обойдя внушительную фермерскую фигуру, ступил на крыльцо.

Мы с госпожой Финч просочились следом.

— Старый хозяин не принимает, — быстро пробормотала горничная, — а молодому сию секунду доложу.

Патрик обнаружился в кухне. Он по-простому макал хлебом в сковороду с яичницей, что стояла на большом столе.

— Что привело вас сюда, господин мэр и дамы? – вполне жизнерадостно поздоровался он.

Мэр обозначил цель своего визита.

— Это надо обсудить с отцом, как только он немного придёт в себя, — продолжая с аппетитом жевать, ответил Патрик. – Сейчас его теребить бесполезно.

— Говорят, вы женитесь? – спросила я, раздумывая, сесть и поговорить с сыном убитой или задать все вопросы стоя.

— Женюсь, — радостно кивнул он, — на лучшей в мире девушке Рози.

— Но траур? – удивилась госпожа Финч.

— Ну мы же современные люди, — улыбнулся Патрик, — к тому же я не думаю, чтобы мама была против моего счастья.

И зря, по-моему. Ведь все в один голос твердили, что Джорджина ни за что не допустила бы этого брака.

— Давайте поговорим о вашей маме, — предложила я. – Точнее, о том последнем дне её жизни, когда мы с вами познакомились.

Госпожа Финч отвела в сторонку мэра и что-то зашептала ему чуть ли не в ухо. А я задавала Патрику свои вопросы. Впрочем, его ответы ничем не помогли: после бегства из вязального кабинета Вудстон младший сидел в этой вот кухне, никого не видел и ничего не слышал до тех пор, пока я не закричала «на помощь».

— Можно уходить, — сказала я госпоже Финч, когда в кухню ввалился будущий Патриков тесть. – Если только вы не придумали способ поговорить с Джеймсом Вудстоном.

— Пока бедняга не проспится, разговаривать с ним без толку, — вздохнула Милдред и попрощалась с мужчинами.

Мы с мэром сделали то же самое и вышли.

— Патрик немного странный, — задумчиво сказал господин Малверсток. – Вчера на похоронах был сам не свой, а сегодня собирается жениться, да ещё во время траура.

Мы с госпожой Финч переглянулись и дружно согласились. Пожалуй, Эш правильно обеспокоился, кто-то в Хейстауне явно приторговывает запрещёнными зельями.

Следующим пунктом нашего маршрута был дом Фицджеймсов. Правда, два исконных жителя Хейстауна упорно называли его домом старика Салливана. Это был большой одноэтажный особняк с выбеленными стенами, стоящий посреди запущенного сада.

— Старик Салливан и при жизни за участком не следил, а уж те три года, что дом стоял без хозяина, сад совсем зарос, — посетовал мэр.

Впрочем, как раз сейчас оттуда раздавался характерный визг пилы, заставлявший содрогаться зелёные кущи. Калитка была приоткрыта, мы вошли и увидели Джуну Фицджеймс в светлом платье, солнечных очках и широкополой шляпе, которая указывала пальчиком двум парням в рабочих комбинезонах куда-то на землю.

— Ох, простите, — сказала она, когда мы по очереди поздоровались, — я так увлеклась планированием будущей грюнвальдской горки, что совершенно не заметила, как вы пришли. Дорогой, у нас гости!

— А, Малверсток, — послышался голос полковника справа и сверху, — идите сюда, мне как раз нужен помощник.

Мэр с готовностью отправился на зов оседлавшего заскорузлый яблоневый ствол хозяина, а я, после краткого сообщения госпожи Финч о благотворительном вечере памяти Джорджины, взялась за свои вопросы.

— Госпожа Фицджеймс, у нас с госпожой Финч возник небольшой спор, разрешить который можете только вы.

Она благосклонно кивнула.

— Госпожа Финч утверждает, что перед убийством из комнаты первой вышли вы, а я уверена, что первой ушла Джорджина. Ведь ей нужно было снять копию со схемы скатерти, о которой слёзно просила мисс Элвуд.

— Ах, я совершенно ничего не помню, — она приложила ладонь к декольте, — всё как в тумане! Это ужасно, просто ужасно, я только вновь обрела свою дорогую подругу, как тут же её у меня отняли.

— Вы давно не виделись? – участливо спросила госпожа Финч.

— Мы вместе учились в школе, — полковница часто задышала, — а потом, конечно, потеряли друг друга из виду. Я встретила своего Фицджеймса, она тоже вышла замуж, и вдруг тут, в Хейстауне, мы столкнулись прямо на улице! Мы говорили и не могли наговориться, виделись почти каждый день, и вот…

Голос Джуны Фицджеймс прервался, губы задрожали.

Возможно, что переживает она искренне. И сейчас стоит спросить о самом главном?

— Простите, у меня к вам очень личный вопрос, — я набрала в грудь побольше воздуха, — вы что-то знаете о проклятии черничного пирога?

— Это полнейшая чушь, — отмахнулась она. – Даже в Пик-Вотерсе никто в него не верил, да и как можно, в самом деле, верить, что черничный пирог может быть проклят?

— Дорогая госпожа Фицджеймс, — вмешалась тихо стоявшая рядом Милдерд Финч, — нам очень важно узнать про это проклятие как можно больше. Вы упомянули Пик-Вотерс. Это какое-то местное поверье?

— В каждом маленьком городке есть своя страшная история, — пожала плечами она. – Наверняка и в Хейстауне есть что-то, чем пугают детей.

— Расскажите, — вновь попросила я, — чем пугали вас в Пик-Вотерсе?

— Да говорю же вам, это полная ерунда, — она спустила тёмные очки на кончик носа и пристально посмотрела поверх стёкол на меня, — а почему это вас так интересует?

— Между нами, — ответила я, — вчера я впервые в жизни испекла черничный пирог. И он получился идеальным.

— Поздравляю, у вас талант, — ответила она. – А вот я никогда особенно не любила заниматься выпечкой.

— Я думаю, что это результат проклятия, — твёрдо сказала я.

Она снова подняла очки на место и сказала:

— Это просто ваше воспалённое воображение, мисс Стокс. Вы такого натерпелись, когда нашли мою несчастную подругу… Я тоже до сих пор не приду в себя, поэтому решила заняться садом. Хочу разбить здесь розарий, а вон там посадить тюльпаны. И повторите ещё раз, что вы планируете на этом благотворительном вечере?

— Думаю, что мэр Малверсток уже всё подробно рассказал вашему мужу.

Понятно, что разговаривать с полковницей и дальше бесполезно. Про проклятие черничного пирога она сказала два слова: чушь и ерунда. И будет стоять на своём до конца.

Мы с госпожой Финч под присмотром Джуны, которая вновь сделалась крайне словоохотливой, прошлись по саду, где рабочие уже начали копать ямы под розарий и тюльпаны, вызволили мэра из кабалы полковника, который распоряжался им, как собой, попрощались с хозяевами и вышли на улицу.

Малверсток подхватил госпожу Финч под руку и начал вещать, что теперь концепция благотворительного вечера у него полностью сложилась, а я потихоньку попрощалась и отправилась к Причерсам. Хейстаун действительно маленький городок. От дома Салливана был прекрасно виден высокий шпиль церкви, мне даже дорогу спрашивать не пришлось.

На крыльцо дома Причерсов я поднялась буквально спустя каких-то несколько минут. Дверь открыла Милли.

— Ну, показывай, что ты вчера нарисовала, — улыбнулась я.

— Тссс, — девочка приложила палец к губам, — папа сердится, если я занимаюсь не тем, что…

— Милли, кто там? – раздался голос сестры священника.

— Это мисс Стокс, — громко крикнула Милли и прошептала: — я вам потом покажу.

Я успела кивнуть, когда на крик вышли одновременно и преподобный, и его сестра.

— Проходите, мисс Стокс, — радушно предложила Энн, — могу я предложить вам холодный лимонад?

От лимонада я отказаться не смогла. И, пока пила, объяснила слегка встревоженным визитом Причерсам, чего от них хочу.

— Конечно, я с удовольствием помогу, — кивнул преподобный.

— Благодарю, — кивнула я. – Но с вами и так полная ясность. У меня вопрос к мисс Энн и мисс Милли. Скажите, в какой последовательности уходили из вязального кабинета дамы. Возможно, ваша память окажется лучше, чем у остальных.

— Сначала ушли вы, — почти в один голос ответили обе мисс Причерс.

— Точно, — согласилась я, — а потом?

— Потом ушли Джорджина, мисс Элвуд и полковница, — без колебаний сказала Энн. – Мисс Элвуд так хотелось получить схему скатерти Глэма, что она дёргала госпожу Вудстон без остановки, и та пошла снимать копию со схемы.

— Схему она взяла с собой? – уточнила я, припомнив, что рядом с убитой я не нашли никаких бумаг.

— Весь журнал, — кивнула сестра священника.

Журнал лежал на столе в вязальном кабинете, когда я уже целенаправленно искала Джорджину. Значит, убийца аккуратно вернул его на место.

— Кто ушёл потом?

— Мисс Элвуд, — так же уверенно повторила она. – И полковница последней.

— Тётя, можно мне сказать? – как на уроке подняла руку вверх Милли.

Я поймала довольный взгляд преподобного и нежную полуулыбку на губах Энн, когда она кивала: оба гордились воспитанием своей дочки и племянницы.

— Тётя, я хочу уточнить, — начала Милли, — госпожа Вудстон и госпожа Фицджеймс ушли в одну дверь, а мисс Элвуд — в другую.

— В какую другую? – подобралась я.

— Этого я не помню… — после небольшой паузы выговорила Энн.

— Госпожа Вудстон и госпожа Фицджеймс ушли в ту дверь, через которую мы пришли вслед за госпожой Финч, а мисс Элвуд вышла в другую дверь, в ту же, что и мисс Стокс, — исчерпывающе пояснила юная свидетельница.

— Милли, может быть, это не так и важно, — вмешался преподобный.

— Что вы, очень важно! – воскликнула я. – Милли, продолжай.

— Но это всё, — ответила она. — Я отдала спицу со скатертью госпоже Вудстон, она положила её в корзинку, ещё немного постояла, потом взяла со стола журнал и ушла, потом в другую дверь – мисс Элвуд, и последней – жена полковника.

Всё же это странно. Ушла последней, да ещё и не в ту дверь, а у туалета оказалась раньше Гортензии. Это непременно надо отметить в графике передвижений.

— Мы вам помогли? – спросила девочка. – Теперь полиция не будет вас подозревать?

— Вы мне очень помогли, — ответила я. – А с полицией мы как-нибудь разберёмся.

Должно быть, старшие Причерсы с облегчением выдохнули, когда я ушла. Потому что в благодарность к юной свидетельнице я ещё минут десять рассказывала, как любила в школе рисовать и как потом без проблем могла бы поступить в Королевский колледж искусств, а после стать художницей. И как счастливы были бы мои родственницы, если бы я выбрала эту мирную и спокойную стезю.

Когда я попрощалась с семейством священника и вышла на улицу, летняя жара уже вступила в свои права. Я даже пожалела об отсутствии на голове хоть какой-нибудь шляпы. Но яркое солнце заставило скорее добраться до дома госпожи Финч, где сиротливо дожидалась машинка братьев Левандо. Можно было бы сесть и уехать без лишних разговоров, но госпожа Финч сегодня очень выручила. И не один раз. Я толкнула калитку и зашла внутрь.

Удивительно, но в доме снова оказался Оливер Роудс.

— Опять отменили заседание? – спросила я вместо приветствия.

— Сегодня у меня не присутственный день, — объявил он с ухмылкой. – Зато удалось побывать в Наследственной палате.

— И что вы узнали? – в этот момент любопытство полностью пересилило мою неприязнь к этому человеку.

— В некотором смысле ничего, зато в другом – очень многое, — ответил он. – Кстати, вы не в курсе, где моя старушка Милдред?

— Часа полтора назад была с мэром Малверстоком. Они обсуждают идею проведения благотворительного вечера памяти убитой госпожи Вудстон. А что, она ещё не вернулась?

Он развёл руками и крикнул:

— Мэри, принесите нам с мисс Стокс холодный мятный чай!

Мэри как будто ждала его слов с готовым подносом, потому что и минуты не прошло, как она появилась в гостиной и поставила перед нами по чашке.

— Пирог подавать не буду, — сообщила она, — скоро обед, ещё аппетит попортите.

— Какой пирог? – заинтересовался адвокат.

— Сначала вы расскажите, что узнали в Наследственной палате, — отпивая глоток освежающего напитка, сказала я.

— Узнал, что информация о полковнике Фицджеймсе засекречена, — ответил он будничным тоном. – Теперь есть повод побеспокоить одного генерала, за которым остался небольшой долг.

Я обдумала его слова. И ещё раз обдумала. Получалось, что полковник – какая-то важная птица, раз даже в Наследственной палате, где проверяют наследников от и до, осталась ссылка на секретность.

— Как думаете, что это может быть?

— Понятия не имею, — пожал плечами он, — но выясню обязательно. Теперь ваша очередь. Что за пирог?

Делиться с ним не особенно хотелось, но если не я, то Мэри или госпожа Финч всё равно расскажут ужасную историю выпавших из моей жизни полутора часов.

— Да что вы? Впервые в жизни – черничный пирог? – насмешливо уточнил он. – А разве всех девочек не учат готовить? Варить кашу, печь пироги? Тётя Милдред рассказывала, что даже сдавала экзамены по домоводству.

— Современной девушке не обязательно уметь готовить, — ответила я то, что отвечала своим тётушкам безумное количество раз. – Поверьте, я найду куда потратить время, сэкономленное от стояния у плиты.

— Вот поэтому современные мужчины предпочитают своих тётушек, — широко ухмыльнулся он. – Нет, серьёзно, мисс Стокс, вы считаете, что этот пирог стал результатом злого колдовства?

— Не знаю, — честно ответила я, — но это было что-то сродни помешательству. Кстати, ваша тётя и Мэри сказали, что мой пирог получился вкуснее пирога Джорджины.

— А вы умеете заинтересовать, — адвокат поднялся и крикнул: — Мэри, неси пирог!

— Не боитесь? – спросила я его спину и напомнила про возможно приворотный эффект черничной выпечки.

— После этого я просто обязан попробовать, — выдал он ехидно. – Мэри!

— Не дам я вам сладкое, господин Оливер, — нарисовалась на пороге кухарка, — мисс Стокс глупости говорит, а вы аппетит перебьёте. Я пробовала её пирог, нету в нём никаких приворотов.

Я была ей очень признательна, потому что лишних проблем ни с полицией, ни с влюблённым адвокатом категорически не желала.

— Мэри, это как понимать? – изумился адвокат.

— Мэри права, — в доме наконец-то появилась его хозяйка, — сначала нормальный обед, потом сладости. Здравствуй, дорогой.

Госпожа Финч подошла к племяннику и поцеловала его в щёку. И я снова позавидовала их трогательным родственным отношениям.

— Ладно, — проворчал Роудс, — только ради тебя, моя старушка.

Он заботливо усадил Милдред на диван и стал расспрашивать про самочувствие.

— Сегодня всё хорошо, — ответила она. – Мисс Стокс уже рассказала тебе про Патрика и Фицджеймсов?

— Не успела, — я покачала головой. – Но самое главное, госпожа Финч, сказала сегодня Милли Причерс! Она уверена, что в день убийства Джорджина и полковница вышли из вязального кабинета в одну и ту же дверь. Не в ту, что в холл, а в ту, что в буфетную. Полковница вышла последней, как вы и говорили, но у туалетной комнаты оказалась раньше, чем мисс Элвуд.

— Давайте проверим по таблице, — азартно воскликнул адвокат, — где записи?

Записи принесла всё та же верная Мэри вместе с чашкой мятного чая для хозяйки. А пока мы с госпожой Финч вводили её племянника в курс остальных дел: явного приворотного воздействия на Патрика Вудстона и полного беспамятства полковницы Фицджеймс.

Потом мы пытались вписать в таблицу время, когда полковница исчезла за дверью в буфетную и когда она появилась у двери в туалетную комнату. И у нас не складывалось.

— Буфетная в доме Вудстонов – проходная комната, — рассуждал адвокат, — оттуда можно попасть в столовую, гостиную и вязальный кабинет. Кстати, когда мисс Стокс обнаружила убитую, дверь в столовую была заперта, поэтому туда так долго никто не мог попасть.

— А полковнице пришлось бы пройти через столовую, чтобы попасть в коридор, ведущий к туалету, — подхватила я. – Или выйти на улицу через террасу, обойти дом и вернуться через боковую дверь.

— Но она не выходила, — улыбнулся Роудс. – Кажется, у нас появился подозреваемый.

— А ещё она отказалась рассказывать, что говорят в Пик-Вотерсе о проклятии черничного пирога, — пожаловалась племяннику Милдред. – И я ещё, старая дура, никогда особо не интересовалась детством Джорджины и её родными местами.

Роудс мягко попенял тётушке на низкую самооценку, я тоже поддержала. А потом заключила со вздохом:

— Видимо, придётся мне ехать в Пик-Вотерс и всё выяснять самой.

Глава 15

Пик-Вотерс лежал на самом краю предгорий, уткнувшись каменными домиками в пологие склоны, поросшие вереском и дикой черникой. Улицы здесь были узкими, булыжная мостовая кое-где поросла мхом, а фонари висели на старых кованых кронштейнах, почерневших от времени.

Никто не хотел отпускать меня сюда в одиночку: ни Эш с Присциллой, ни их тётушка Гортензия, ни Роудс со своей тётей Милдред. Каждый желал навязать своё сопровождение. И, видимо, в Небесной канцелярии их услышали. Со мной поехал инспектор Бассет. Или я с ним: у каждого из нас был собственный взгляд на ситуацию.

Бассет встретился мне на дороге, когда я возвращалась в Экстон-Холл. Он выслушал мои сведения о Патрике («Разберёмся»), Фицджеймсах (нецензурно об армейской секретности) и свидетельстве Милли («Дети – ненадёжные свидетели»), а потом небрежно сообщил, что завтра едет в Пик-Вотерс, потому мне следует вести себя благоразумно и Экстон-Холл не покидать.

- Вот так удача, - обрадовалась я. – И мне нужно в Пик-Вотерс. Давайте поедем вместе.

- Что вы задумали? – вопрос сопровождал подозрительный взгляд.

- Мне кажется, что причина гибели Джорджины лежит в её прошлом, - отозвалась я, не собираясь особо распространяться про проклятие черничного пирога, в которое всё равно не поверит ни один мужчина, даже полицейский.

Только что убедилась в этом на примере адвоката Оливера Роудса, который в остальных вопросах соображал прекрасно.

- Ну-ка, ну-ка, - заинтересовался Бассет.

- Полковница Фицджеймс категорически отказалась говорить на эту тему, а ведь она тоже родом из Пик-Вотерса и училась вместе с убитой в одной школе, - говорить пришлось обтекаемо, потому что пока не известен мотив, не стоит распространяться о своих подозрениях.

- У полиции чуть больше возможностей, мисс Стокс, - с лёгким высокомерием отозвался инспектор. – Что-то в прошлом точно есть, потому что за пару дней до смерти убитая отправила письмо на свою родину некой госпоже Килморрин. Совершенно случайно местный почтмейстер забыл его отослать сразу же. И теперь мне необходимо нанести визит этой особе.

- Что же было в письме? – с умеренным любопытством уточнила я.

- Просьба прислать запрещённое зелье и воспоминания о старых добрых днях в Пик-Вотерсе, - не стал скрытничать полицейский. – Вряд ли вы сможете узнать там что-то большее.

Убедить меня отказаться от поездки не вышло. Я предупредила, что всё равно попаду в родной городок Джорджины, а с ним или без него – без разницы.

В результате я выехала из Экстон-Холла на машинке братьев Левандо едва рассвело. Мы с Эшем рассмотрели все варианты и выбрали наиболее оптимальный маршрут. Если выжимать из мобиля всю скорость, на какую он способен, до Пик-Вотерса я доберусь часа за четыре, в худшем случае – за пять. Дня на разговоры с местными, надеюсь, хватит, а вечером я планировала вернуться в Экстон-Холл. Если же сильно устану, то заночую в Пик-Вотерсе и поеду назад с утра.

Бассет в чёрном гоночном «Поппи-Стар» встретился на полдороге, на заправке возле какой-то крошечной деревеньки. Сейчас он выглядел точно так, как при первой нашей встрече, и улыбался так же завлекательно, только не мне, а девушке-заправщице, которая всё никак не могла найти ему сдачу с крупной купюры.

- Спорим, вы на своих Левандо будете глотать пыль из-под моих колёс? – усмехнулся он вместо приветствия.

- А я никуда не тороплюсь, - хмыкнула я.

В итоге мы въехали в сонный тихий Пик-Вотерс почти одновременно. И одновременно припарковались у церкви: другого места, чтобы не перегородить улицу целиком, тут не имелось.

Дальше наши пути расходились. Инспектор собирался прямиком к госпоже Килморрин, а я хотела выяснить всё про Джорджину, в девичестве Мёрдок, для чего собиралась найти её брата и сестру. Или хоть кого-то из них. Адреса у меня, конечно, не было, но я надеялась на местных. Кто-нибудь да подскажет. А там дойдёт дело и до подружки Джуны, девичью фамилию которой я не знала.

Начала с церкви. Но, к моему удивлению, ни церковный хор, который только что закончил репетицию, ни священник вообще ничего не знали о семье Мёрдок. Я решила попытать счастья в местной школе и спросила её адрес. На меня посмотрели с сожалением:

- Каникулы, мисс, школа на замке.

- Может, в мэрии есть регистрационные книги? – предположила я.

- Есть, - ответил священник, - только мэр наш вчера уехал с гостями на озеро, а значит, явится не раньше понедельника.

Понедельник меня не устраивал категорически, и, попросив присмотреть за машиной, я отправилась вперёд по улице. Я же по ней ехала и точно видела: есть лавки, какие-то булочные, даже заведение с названием «Кабан и лось», на вывеске которого красовались ложка и кружка.

Тут-то мне и повезло. Внутри было темновато, но чисто, стояли слегка пошарпанные столы и лавки, а за стойкой протирала стаканы белым полотенцем дама с закручивающимися штопором короткими белыми локонами. Навскидку она казалась ровесницей Джорджины, и я сразу задала свой вопрос.

- Мёрдок? - дама была явно не против поболтать. – Джорджи Мёрдок? А как же, помню. Уехала с таким красавчиком… - она мечтательно закатила глаза. – А почему вы спрашиваете? Что-то случилось, да?

- Умерла, - слегка смягчила информацию я. – Мне нужно разыскать её родственников, чтобы…

- Наследство? – тут же подхватила дама. – А что, деток не осталось? Как жаль, как жаль…

- Так что с родственниками? Вроде бы у неё были брат и сестра, - напомнила о себе я, так как женщина повернулась к подносу со стаканами.

- Родители померли, - пожала плечами она, - брат почти вслед за ними ушёл, а больше и не было никого.

- Не было? – тупо повторила я. – А сестра?

- Двое их было у стариков, а сестра… Ведьма что ли? Или та, вторая, что с ней дружила?

Я призналась, что ничего не понимаю.

- Ай, - взмахнула рукой женщина, - сейчас расскажу. – Была у Джорджи подружка Джуна. Их двоих звали сестрами ведьмы, потому как третья девчонка, с кем они водились, самая натуральная ведьма.

Ну вот! Вот он, мой бесценный свидетель! Я попросила у хозяйки чашку мятного чая.

- Издалека приехали, мисс? – уточнила она, разворачиваясь к полке, на которой красовался новенький артефакт Келли.

Я кивнула. Есть не хотелось, незадолго до въезда в город я останавливалась перекусить тем, что положила кухарка Мисткок, до сих пор в желудке ощущалась приятная тяжесть.

Хозяйка нацедила воды, плеснула мятной заварки и взялась за нарезку лимона.

- Обязательно попробуйте наших коржиков на вересковом мёде, - сказала она, - это в Пик-Вотерсе лучше всех готовят.

- А черничные пироги?

- Черничные пироги у нас обычные, как везде, - пожала она плечами, - а вот коржиков таких больше нигде нет.

Чашка с чаем перекочевала на мою сторону стойки, а я в свою очередь положила несколько монет, тут же исчезнувших из виду.

- Расскажите про сестёр ведьмы, - предложила я, отпив первый глоток. – Откуда вы их знаете?

- Да учились вместе, откуда ж ещё? – даже удивилась она. – Школа-то у нас одна. Джорджи с Джуной были не разлей вода, а потом к ним и Майра Килморрин прибилась. Она только в четвёртый класс пришла, говорила, что бабка в школу не пускала.

- Минуточку, третью подругу звали Килморрин? – чуть не поперхнулась я. – И она ведьма?

- Ну да, - кивнула женщина, - натуральная ведьма, и мать её ведьма, и бабка.

Вот, оказывается, к кому собиралась обратиться Джорджина за отворотным средством для сына…

- А про Джуну что можете сказать?

- Неужто тоже померла? – всплеснула руками хозяйка. – Вот горе-то старикам, младшая совсем молоденькой ушла, а теперь и старшая…

- Нет-нет, - быстро перебила я, - она жива, муж военный, мы встретились с ней на похоронах Джорджины, только она про ваш город рассказывать отказалась.

- По правде говоря, уж лет пятнадцать нос не кажет, - нахмурилась хозяйка, - вот как Джулию схоронили, так и пропала. Жаль Колстинсов, мы раньше в соседях с ними были.

Женщина продолжила сыпать информацией. Я узнала про младшую сестру Джуны, которая разбилась в аварии, да так, что и хоронили в закрытом гробу, про семью ведьм Килморрин, что живут на самой окраине у кладбища, про брата Джорджины, который когда-то был в ухажёрах у неё, хозяйки «Кабана и лося». Не узнала только про проклятие, но с этим надо было идти вслед за Бассетом – к ведьме. Она или была замешана, или точно что-то знала.

Я поблагодарила добрую женщину, оставила на стойке ещё несколько монет и спросила дорогу к кладбищу. Она объяснила, а после ещё раз напомнила про коржики на вересковом мёде. Я обещала, что зайду на обратном пути и непременно попробую.

Людей на улицах было мало, и все, казалось, смотрели с укором. Пожалуй, я понимала, почему Джуна Фицджеймс не стремится приезжать в родной город. И точно выяснила, почему никто отсюда не приехал на похороны Джорджины.

Я свернула на узкую улочку, которая вела к окраине. Дома здесь стояли реже, между ними проглядывали близкие горы, и воздух стал чище, слаще, с горьковатым оттенком цветущего вереска и дикой черники.

Дом Килморрин нашёлся там, где и обещала хозяйка «Кабана и лося»: на самой окраине. Рядом, за невысокой оградой из серого камня, виднелось кладбище. Старые надгробия покосились, поросли мхом, и кое-где из-под земли торчали корни деревьев, словно пальцы мертвецов, пытающихся выбраться наружу. Но кладбище не выглядело страшным. Скорее уютным - в той особой, горной манере, где смерть не пугает, а просто напоминает о себе спокойным присутствием.

Сам дом был сложен из тёмного камня, с низкой дверью и маленькими окнами, которые, казалось, щурились на солнце. Крыша поросла мхом, а труба, скособочившись, грозилась рухнуть при первом же порыве ветра.

А у низкой ограды стоял инспектор Бассет и грозил дому кулаком.

- Что случилось, инспектор? – спросила я с удивлением.

- Ведьма случилась, - бросил он зло. – Выставила меня, как младенца! И главное, не прищучишь её по закону: все документы в порядке. И лицензия есть на производство зелий, и регистрация в Королевской палате фармации. А вы почему здесь?

- Родственников убитой не нашла, - вздохнула я, - зато узнала, что Джорджина дружила с Майрой Килморрин.

- А знаете, что мне заявила эта Килморрин? – у Бассета, который сейчас ничем не отличался от какой-нибудь жаждущей поделиться сплетней кумушки, был такой забавный вид, что я невольно улыбнулась. – Она не поверила, что убитую убили!

- Так часто бывает, - дипломатично ответила я.

- Да, - согласился он, остывая, - только ведьма сказала, что её подруга утром приехала в Пик-Вотерс и скоро будет здесь.

Это было странно. Или… как раз наоборот?

- Раз у вас ничего не вышло, теперь моя очередь, - сказала я и ступила на дорожку, мощённую плоским серым камнем.

- Не забудьте про запрещённое зелье расспросить, - с досадой напутствовал меня полицейский.

По обе стороны дорожки вплоть до забора росли травы, которые в наших краях на участках не встретишь. У нас обычно розы, или, вот, самшит, как у госпожи Финч. А тут…

Я поднялась на невысокое крылечко и постучала.

- Входи, открыто, - раздался приятный мелодичный голос.

Внутри всё пропахло травами. Они весели пучками по стенам, спускались с потолочных балок, стояли туго набитыми мешками и мешочками на низком стеллаже из нескольких лавок, поставленных одна на другую.

- Ты не Джорджи, - констатировала невысокая стройная женщина в цветастой косынке и переднике, возникшая передо мной из приоткрытой двери в кухню.

Оттуда валил пар, что-то шуршало и посверкивало, как бывает в летнюю грозу. А ещё пахло магией. Не резкой колдовской, а мягкой, сладковато-пряной ведьминской.

- Я Джессика Стокс, - представилась я.

- И как ты… - тут ведьма оглянулась на очередной высверк и живо метнулась за дверь.

Я осталась стоять среди травяного царства. Должно быть, всё это – компоненты будущих зелий, а кухня ведьмы – это зельеварная мастерская.

- Я сейчас вернусь, - донеслось оттуда.

И действительно, не успела я соскучиться и сосчитать все большие полотняные мешки отдельно, а маленькие отдельно, как магический аромат исчез, а на пороге снова возникла хозяйка. В одной руке у неё была серебряная поварёшка, а другой она указала на стул, стоящий у небольшого деревянного стола.

- Присаживайся, Джессика Стокс, разговор у нас будет долгий. Теперь я вижу, не врал полицейский. Но как Джорджи смогла перекинуть проклятье тебе? – она изящно опустилась на табуретку, выдвинув её из-под того же стола.

Я села и выложила ей всё, как есть. И про то, как случайно попала в дом Джорджины, и про то, как нашла её труп, и про странный магический запах. Не скрыла и то, как приготовила первый в жизни черничный пирог совершенно против воли.

Ведьма слушала молча. А потом подошла к стене, пошарила за пучками трав и вынула две серебряные стопки. Вслед за ними на столе появилась бутылка с янтарной жидкостью.

- Помянем, - сказала она. – Джорджи была мне ближе, чем сестра.

Я, помня о том, что сегодня ещё ехать обратно, лишь пригубила, а Майра Килморрин опрокинула стопку махом.

- Расскажите о проклятье, - попросила я. – А ещё лучше – избавьте меня от него. В долгу не останусь.

- Не могу я забрать то, что не мне принадлежит, - туманно откликнулась ведьма. – Три юных дурёхи двадцать пять лет назад отправились на вересковую пустошь в заветный круг и вызвали на свои головы дух феи. А теперь осталась лишь я одна.

Она вновь плеснула по стопкам янтарной жидкости и снова выпила махом.

- Минуточку, - во мне подняло голову здравомыслие, - вы сейчас имеете в виду себя, Джорджину и Джуну?

Она кивнула с полуотсутствующим видом, а я продолжила:

- Но с Джуной-то всё в порядке, жива и здорова, поселилась с мужем в Хейстауне.

- Ты путаешь, Джессика, - покачала головой Майра. – Джуна мертва уже пятнадцать лет.

- А мне сказали, что погибла её сестра, Джулия, - выдала я недавно услышанную информацию.

- Будешь спорить с ведьмой? – подняла на меня помутневшие глаза Майра. – Это старикам сказали, что умерла Джул, а я-то знаю, что одной проклятой в тот день на свете стало меньше.

Постойте, как так? Все называли жену полковника Фицджеймса Джуной. Сама Джорджина в первую очередь!

- То есть в закрытом гробу похоронили Джуну Фицджеймс, а её сестра Джулия…

Если Джулия заняла место Джуны, а Джорджина об этом догадалась, то я нашла мотив! Да ещё какой!

- Не помню, за кого Джун вышла замуж, - пригорюнилась ведьма. – Сложная фамилия, может, и Фицджеймс, а может, и Кирпатрик…

Это проверить легче, чем разузнать наконец-то всё о проклятье.

- В чём суть проклятья? Чего мне нужно опасаться в первую очередь?

- Тебе опасаться? Дай-ка гляну, - ведьма неожиданно ловко цапнула меня за руку. – Э, да у тебя линия жизни прямая да гладкая, всё с тобой в порядке бу…

Тут она замолчала, глаза остекленели, а пальцы сдавили мне руку так, что я вскрикнула от боли.

- Проклятье снимется, - сказала ведьма голосом Джорджины Вудстон, - когда я буду отмщена.

Я сквозь стиснутые зубы обещала, что найду убийцу. Сразу после этого хватка ведьмы ослабла, она покачнулась и чуть не стекла со стула. Я растёрла ноющее запястье и спросила:

- Чем вам помочь?

- Воды, - просипела она почти своим голосом.

Пока я бегала за водой в её святая святых, где вместо кастрюль на плите стояли какие-то колбы, а всё вокруг было обвешано серебряными оберегами, Майра уже пришла в себя. Напившись, она рассказала, что проклятье потревоженного духа феи подействовало на неё и подруг по-разному. У неё прибавился магический потенциал, что позволило освоить производство уникальных зелий. К тому же у ведьм с детства тренируют самоконтроль, поэтому ей было проще перенаправить энергию с черничных пирогов на зелья.

У Джуны и Джорджины получались необыкновенно вкусные пироги, которые исполняли желания юных кулинарок. Обе мечтали выйти замуж и навсегда уехать из родных мест. Так и вышло: одна встретила молодого лейтенанта, вторая – состоятельного мужчину из другого города. Но человеку сложно остановиться, когда цель уже достигнута. Он всегда хочет взять кусок пирога побольше. А потом ещё один. Во всяком случае Джорджина брала постоянно. Пироги получались всё вкуснее, желания исполнялись, и так по кругу.

- Она тоже платила часами своей жизни? – спросила я под конец.

- Все мы платим часами жизни за то, что любим, - вздохнула ведьма. – Я говорила, что пора остановиться, но кто ж меня слушал.

- А Джулия тоже хотела уехать из Пик-Вотерса?

- Конечно, - пожала плечами Майра, - все хотят. И я хотела. Это с возрастом понимаешь, что не ты выбираешь место, а место тебя.

Хейстаун, судя по всему, выбрал Джорджину. А потом появилась Джулия и оказалась там совсем некстати.

- Джулия не знала о проклятье?

- Мы держали всё в тайне, - кивнула ведьма.

Я вспомнила слова спутницы полковника Фицджеймса «Мой муж любым пирогам предпочитает мясо» и представила, как покоробило от них Джорджину. Наверняка она поняла при первой же встрече, что полковница присвоила себе имя Джуны, её мужа и жизнь. Или… всё же сомневалась, раз хотела посоветоваться со мной, экспертом по магическим ароматам?

Напоследок я спросила про отворотное зелье для Патрика.

- Таким не занимаюсь, - твёрдо ответила она, - но если хочешь помочь, испеки для него пирог, думая о Джорджи.

Когда я вышла, у ограды снова злился Бассет. Рядом таял силуэт голубка - магического вестника, - и я подумала, что инспектор не так-то прост, как казался: в полиции, насколько мне было известно, магических вестников для сотрудников не использовали. Значит, дело в чём-то личном.

- Что опять случилось, инспектор?

- Жена проиграла на скачках, - в сердцах бросил он, - говорил ведь, чтобы не ставила на фаворита!

Переварив сообщение, я рассказала ему о главном – подмене Джуны.

- То есть жена полковника Фицджеймса – не та, за кого себя выдаёт, - сразу перейдя в рабочий режим, сообразил он. – Мотив отличный и возможность была, но доказательства?

- В земле, - кивнула я в сторону кладбищенской ограды.

- Да я не про это, - отмахнулся он, - сюда-то сейчас полицейского некроманта вызову. Хейстаунских доказательств нет.

Я рассказала ему про нашу таблицу, где время исчезновения и появления жены полковника Фицджеймса никак не желало сходиться.

- А вы приятно удивляете, мисс Стокс, - ответил он. – Вот что значит правильная мотивация.

- Я сделала за вас большую часть вашей работы, инспектор, - больше вестись на его обаяние не было ни желания, ни смысла. – Поэтому и финал пройдёт по моим правилам.

- Сами задержите опасную преступницу? – насмешливо фыркнул он.

- Нет, мы поступим иначе, - ответила я.

Глава 16

К подготовке вечера памяти Джорджины Вудстон мы отнеслись серьёзно. Целый день после моего возвращения из Пик-Вотерса обсуждали детали всей компанией, включавшей двух тётушек, Эша с Присциллой и Оливера Роудса, который получил прямо-таки сенсационные сведения о полковнике, и даже местами репетировали. Периодически к нам присоединялся и инспектор Бассет, дважды заезжавший в Экстон-Холл и пытавшийся вставлять свои ценные замечания.

Мэр под напором госпожи Финч пригласил в организационный комитет тех, кто присутствовал в день убийства в доме женщины, чьи черничные пироги до сих пор оставались эталоном для всех жителей Хейстауна. А заседать комитет явился в сад, где проходил последний конкурс в её жизни.

Дело было в Джеймсе Вудстоне, который сильно сдал за последние дни и никуда не выходил дальше своей калитки. С нами не было только Милли, роль которой взяла на себя Энн Причерс. Ну согласитесь, было б странно, если в организационный комитет серьёзного благотворительного мероприятия взяли бы очень неординарного, но несовершеннолетнего ребёнка.

Мне, конечно, безумно хотелось исключить и Гортензию, но она снова представляла лорда и леди Экстон. В противном случае со мной грозился отправиться Эш, а это могло бы насторожить подозреваемых.

В итоге поздним утром следующего дня вокруг круглого стола посреди лужайки под тентом сидели: убитый горем Джеймс Вудстон, преподобный и его сестра, госпожа Финч с племянником, мэр Малверсток, полковник Фицджеймс с супругой и мы с Гортензией.

Со стороны всё походило на дружеское чаепитие, потому что накануне вечером я испекла черничный пирог, думая о Джорджине. О чае позаботились госпожа Финч, которая принесла лимоны и мятную заварку, и новый лакей, который привёз из Экстон-Холла артефакт Келли с горячей водой. Всю дорогу лакей ругался на неудобный фрак и то и дело забывал про белые перчатки. Приходилось напоминать.

— Ах, как мило, что вы решили испечь любимый пирог моей несчастной подруги, — без разгона начала полковница Фицджеймс.

— Это я попросил мисс Стокс, — ответил ей словоохотливый мэр, — все говорят, что она печёт черничный пирог не хуже покойной госпожи Вудстон.

— Непременно попробуем, — поддержала тему Энн Причерс, — возможно, у мисс Стокс особенный рецепт?

— Особенный, — согласилась я, — от сестры Джорджины из Пик-Вотерса – Майры Килморрин.

— Ну что же вы не сказали, что собираетесь в мой родной городок? – всплеснула руками полковница. – Я бы передала с вами гостинцы семье.

Лакей с непроницаемым лицом, в котором крайне сложно было угадать знакомые черты одного полицейского инспектора, подал ей чашку с чаем.

— Вы можете и сами съездить к родным, госпожа Фицджеймс, разве нет? – удивилась госпожа Финч.

— Да, мы как раз собирались через неделю, — кивнула та с оживлением, — могли бы даже съездить вместе с мисс Стокс, если бы знали, правда, дорогой?

— Конечно, — односложно ответил полковник, взглянув на свои золотые часы. – Господа, не пора ли начать обсуждение более важной темы?

— А вы куда-то торопитесь? – поинтересовалась мисс Элвуд, которая удостоилась в ответ лишь пренебрежительного взгляда.

Тогда за дело взялся Оливер Роудс:

– Какие у вас любопытные часы, полковник. Позволите взглянуть?

— Не люблю давать свои вещи посторонним людям, — отказался тот.

— Господа, — прокашлялся мэр, — в самом деле, давайте начнём обсуждение. Во-первых, определимся с местом проведения нашего вечера.

— Церковь Единого всегда открыта, — объявил преподобный, которого не поставили в известность об истинной цели собрания.

— Мне думается, что надо провести вечер памяти здесь, в этом доме, — мягко сказала госпожа Финч, — где прошла вся жизнь Джорджины Вудстон.

— И где она с этой жизнью рассталась, — подхватил её племянник. – Все мы присутствовали при этом, господа и дамы, что уж греха таить.

— И все, должно быть, понимают, что среди нас её убийца, — слегка поторопилась раскрыть карты я.

Нервничала, несмотря на подготовку.

Люди зашумели. Джеймс Вудстон поднял голову и обвёл всех мутными глазами, без слов вопрошая «кто?». Гортензия судорожно сжала в руках свою чашку: она и вчера переживала больше всех.

— Полиции удалось что-то выяснить? – даже подалась вперёд полковница Фицджеймс.

— Кое-что удалось, — кивнула я, — но мне пришлось провести собственное расследование.

— Как интересно, — сложил руки на груди полковник. – Однако я предпочту решить вопрос с благотворительным вечером, чем слушать про ваши… ммм… изыскания.

— Может, тогда послушаете про мои? – вмешался Оливер Роудс, пока я не успела возмутиться. – Я не зря спросил про ваши золотые часы, полковник. Видите ли, один мой давний клиент частенько рассказывал про широко известного в армейских кругах Всадника времени. Шпионам с выдающимися способностями вручают некий хроноартефакт, который выглядит в точности как ваши часы.

— Шпионам? Артефакт? – переспросил мэр, который тоже не вполне осознавал суть происходящего (хоть мы его предупредили).

— Да, именно, — кивнул Роудс. – Полковник, вам всё ещё интересно обсуждение вечера памяти Джорджины Вудстон?

— Думаю, что нам лучше уйти, — попытался встать тот.

— И пропустить этот спектакль? – его спутница улыбалась и выглядела по-прежнему безмятежно. – Дорогой, мне очень интересно, давай останемся.

— Прекрасное решение, — одобрила Гортензия, — нам всем любопытно, что это за хроноартефакт?

— Способен локально ускорять или замедлять время, — продолжил Роудс. – В тот день, когда была убита госпожа Вудстон, время было ускорено.

— С чего вы это взяли? – удивился преподобный.

— Давайте вспомним, кто и что делал в тот день, когда господин Вудстон пригласил нас после конкурса в свой дом, — предложила я. – Господин мэр, к вам вопрос не относится, вы были на террасе всего несколько минут, а потом вернулись в сад.

— Откуда вы знаете? – нахмурился полковник.

— От свидетеля, который постоянно находился в саду и видел всё, что происходит на веранде, — ответил ему адвокат.

— Это тот лакей, да? – с почти детской непосредственностью воскликнула полковница, чуть не захлопав в ладоши, когда я кивнула.

— Мы с Джессикой устали от судейства и хотели скорее уехать домой, — слегка покривила против правды Гортензия. – Она пошла ополоснуть руки, а я следом, но тут мы увидели ту прекрасную скатерть, что вязала Джорджина… Ах, я непременно свяжу такую для своей племянницы.

— Джорджина обещала показать эту скатерть мне первой, — улыбнулась полковница Фицджеймс. – Я ушла в дом с ней вместе.

— После вас с Джорджиной с террасы ушли я и обе мисс Причерс, — подхватила госпожа Финч. – Мы все увидели дивную скатерть из эльфийского шёлка.

Полковник зевнул, демонстрируя, что он здесь лишь по прихоти супруги.

— Все дамы оказались в вязальном кабинете, а мужчины остались на террасе, — спокойно продолжила я. – И тут случилась первая странность. Выходя из туалета, я встретила госпожу Фицджеймс, в то время как мисс Элвуд, — Гортензия ответила энергичным кивком, — только вышла из холла в коридор, в конце которого расположена туалетная комната.

— И что же тут странного? – серебристо рассмеялась полковница. – Я хожу быстрее вашей тётушки, только и всего.

— Но вы вышли из вязального кабинета после мисс Элвуд, — строго возразила Энн Причерс. – И в дверь, которая ведёт в буфетную, а не в холл.

— За время, что я была в туалете, вы успели рассмотреть скатерть, вдоволь повосхищаться ею, пройти через буфетную и столовую в коридор, а потом оказались у двери туалетной комнаты, чтобы я обеспечила ваше алиби.

— А может, вы просто копуша? – мило улыбнулась госпожа Фицджеймс.

— Признаю, что бываю медлительна, — согласилась я. – Поняла, что стала невольным катализатором убийства, только вернувшись из Пик-Вотерса.

— Ах, дорогая, ну рассказывай же! – воскликнула Гортензия. – Что там случилось?

— Придётся начать издалека, — ответила я. – Жили в Пик-вотерсе три подруги: Джорджина Мёрдок, Джуна Колстинс и Майра Килморрин. В юном пятнадцатилетнем возрасте они вызвали фею, которая наградила их проклятьем черничного пирога.

— Что за чушь, — фыркнул полковник, — Джуна, тебе ещё не наскучило?

— Нет, давай дослушаем, — капризно протянула его спутница.

— Не перебивайте, — потребовал адвокат. – Мы слушаем, мисс Стокс.

— Проклятье заставляет печь черничные пироги при любом удобном случае, — продолжила я. – А в качестве бонуса исполняет желание кулинарки. Так Джорджина и Джуна вышли замуж и уехали с мужьями из Пик-Вотерса. Джорджина не просто освоилась с проклятьем, она получала от него удовольствие, закармливая черничными пирогами весь Хейстаун к собственной выгоде.

— Так вот оно что… — заговорил было мэр, но сразу умолк.

— Иное дело Джуна, — продолжила я. – Она была очень совестливой, переживала, мучилась. Что скажете, полковник? Вы-то быстро сообразили, как можно использовать пироги, исполняющие желания.

— Ну знаете, мисс Стокс, это уже переходит всякие границы, — он сжал кулаки, словно собирался ударить.

— Потерпите, осталось недолго, — остановить меня было уже невозможно. – Тут надо вернуться в Пик-Вотерс ещё раз. У Джуны была младшая сестра Джулия, тоже мечтавшая вырваться из глухой провинции любой ценой.

— Бедняжка Джули, — всхлипнула полковница, — разбилась на авто пятнадцать лет назад.

— И буквально сразу после этого карьера лейтенанта Фицджеймса резко пошла в гору, — вставил свои пять медяшек Оливер Роудс. – Первая операция в Уврелии, затем Гулистан, а потом и Наралия. Награды, звания, репутация непревзойдённого шпиона и, как итог, артефакт Всадника времени.

— Не вижу связи, — холодно возразил полковник.

— Полицейский некромант установил, что на кладбище Пик-Вотерса похоронена Джуна Фицджеймс, а не очень похожая на неё Джулия Колстинс, — сказала я. – Совестливая Джуна не подходила на роль спутницы шпиона. Зато подошла её сестра Джулия.

— Единый, — ахнули госпожа Финч, Гортензия и Энн Причерс.

Не притворялись, этой информацией я с ними вчера не поделилась, потому что заключение экспертизы пришло только сегодня утром.

— Джорджина сразу заподозрила, что полковница Фицджеймс – не её подруга Джуна. Да что уж там, и я бы на её месте всё сразу поняла, услышав слова: «Мой муж любым пирогам предпочитает мясо». Джуна так сказать не могла.

— Вы несёте ересь, — показала зубки полковница. – Мой муж действительно предпочитает мясо.

— Потому что вы не умеете печь, — оскалился в ответ Джеймс Вудстон. – Моя жена – умела.

— Она умела не только это, — подхватила я. – Ещё она прекрасно вязала. И попала в клуб Глэма, что несказанно возмутило вас, Джулия. Ведь вас-то туда не взяли, несмотря на все ухищрения.

— Место понадобилось внучке герцогини Кростерской, — пожала плечами та, но в глазах сверкнул нехороший огонь.

— Поэтому вы так жестоко расправились с работой Джорджины: вынули спицу и спустили петли, но не смогли оставить брошенный журнал и вернули его на место. Глэма вы действительно уважаете.

— Он лучший дизайнер современности, — подтвердила она. – А ей не стоило ворошить прошлое и пытаться меня шантажировать. Вы, мисс Стокс, ничего не докажете. И полиция ничего не докажет. Никаких улик не осталось.

Теперь мне и не надо было что-то доказывать.

— Возможно, — сказал Оливер Роудс, — полковника прикроют командиры, ведь его действия при определённой сноровке можно квалифицировать как соучастие, а вот с вами, мадам, всё однозначно.

— Перестарались немного, когда стирали отпечаток ауры, — пояснила я. – Ну и слишком откровенно пытались помешать моему разговору с Джорджиной.

— Это косвенные улики, — не удержался адвокат, — однако вкупе со всем остальным сомнений у суда не вызовет.

Информация наконец дошла до тех, кто сидел с нами за одним столом. Преподобный, соседствующий с полковником, брезгливо отодвинулся вместе со стулом. Мэр выпучил глаза в сторону Фицджеймсов.

— Так это вы убили Джорджи! – зарычал, как раненый медведь, Джеймс Вудстон. – Гнить вам в мраковой бездне!

Лицо его налилось кровью, на руках взбугрились вены, кулаки сжались, когда он начал подниматься со своего места. Видеть эту ненависть страшно было даже мне, но Фицджеймсы не испугались.

— Вот теперь уходим, — сказала Джулия.

И полковник щёлкнул крышкой своих золотых часов. Время приостановилось. Для нас, сидящих за столом, вроде бы всё осталось по-прежнему. Я поднимала руку, чтобы подать сигнал инспектору, Вудстон встал и перегнулся через стол, чтобы вцепиться в горло убийце своей жены, зато Фицджеймсы двигались так быстро, словно кадры синема показывали на скорости перемотки. Вот только они встали из-за стола, как уже закрыли калитку и пропали из поля зрения.

Следом за ними на той же скорости пропал и инспектор в лакейском фраке, который стоял на достаточном отдалении, чтобы эффекты артефакта его не коснулись.

— Уйду-ут, — простонал Вудстон.

— Не волнуйтесь, — ответил Оливер Роудс, — за забором есть кому их встретить.

В этот раз инспектор Бассет привёз с собой столичных констеблей, но и я подстраховалась: пекла черничный пирог, думая о Джорджине, и загадала, чтобы Фицджеймсы получили заслуженное наказание.

— Я не понял, — жалобно сказал мэр Малверсток, — кто из них убийца?

Пока мы сидели в локальной временной яме, можно было и поговорить.

— Убийца – Джулия, — объяснила я. – А полковник со своим артефактом ускорил для неё время.

— Но он же был на террасе! – с отчаянием воскликнул несчастный вдовец.

— Он вышел в сад вслед за мэром, — объяснил Оливер, — обогнул дом и попал внутрь через боковую дверь. А после вернулся тем же путём, когда его жена уже стояла возле туалетной комнаты, чтобы попасться на глаза мисс Стокс.

— Её интересовало не только алиби, она очень хотела выяснить, успела ли Джорджина поделиться своими подозрениями. Увы, не успела, — добавила я. – К несчастью, я не отнеслась к этому всерьёз, зато Джулия заметила, как Джорджина шепталась со мной в саду. Это и сыграло роль спускового крючка.

— Долго ли нам ещё так сидеть? – спросила Энн Причерс, которая спокойнее многих отнеслась к разоблачению убийцы.

Должно быть, так и не простила Джорджине её шантажа.

Ни я, ни Роудс, который и добыл у своего клиента всю информацию о шпионе-полковнике и его артефакте, понятия не имели, сколько продлится эффект замедления.

— Всё в руках Единого, — ответила госпожа Финч.

Руками Единого в этот раз выступил инспектор Бассет, вернувшийся в сад через калитку. Он успел избавиться от чёрного фрака, галстук-бабочка болтался на честном слове, а на скуле наливался лиловый синяк. Полицейский стремительно подошёл к столу, застывшему в безвременье, ухватил пустую чашку и плеснул туда мятной заварки.

— Эээм… кто-то хочет чаю?

— Да, — сказала я и протянула руку.

— Ну вот, всё и закончилось, — заметила Гортензия.

Скорость Бассета стала восприниматься нормальной, значит, мы снова в обычном времени.

— Ну что там, инспектор, не тяните! – потребовал Роудс.

— Взяли, — удовлетворённо ответил тот. – Благодарю всех, господа, за помощь королевской полиции. Особенно вас, мисс Стокс, и вас, господин Роудс. Не думал, что у вас выйдет расколоть эту парочку, и рад, что ошибся.

— Мы молодцы, — сообщил всем Оливер, но глядел при этом только на меня.

— Ещё бы, — дружно согласились Гортензия и госпожа Финч.

— Всё это прекрасно, — вмешался мэр, — но благотворительный вечер мы так и не обсудили.

— Это уже без меня, — сказал Бассет и попрощался, с хорошим ускорением рванув на улицу.

Торопился к своим, чтобы лично отвезти задержанных в столицу. Я бы тоже с удовольствие последовала за ним, но оставалось ещё одно дело.

— Пирог не доели, — громко объявила я, — пойду отнесу кусочек Патрику.

Эпилог

— Она не хотела меня проклинать, — сказала я Эшу и Прис, вынимая из духового шкафа кухни Экстон-Холла свой новый черничный пирог, — она пыталась объяснить, кто убийца.

— Это ужасно, — в сотый раз сказала Прис, — если бы я тогда поехала на этот конкурс сама, бедная женщина была бы жива!

— Не надолго, — успокаивающе ответил Эш. – Эти Фицджеймсы рано или поздно избавились бы от неё.

— Я бы тоже могла отнестись к желанию Джорджины посоветоваться серьёзно, — с сожалением сказала я. – Хотя бы выслушать.

Печально осознавать, что своим появлением спровоцировала убийц. Ведь если бы не попытка Джорджины поговорить с экспертом по магическим ароматам, которую заметили Фицджеймсы своим профессиональным шпионским взглядом, ничего бы не случилось. По крайней мере, в тот день.

— И тогда они убили бы вас обеих, — буркнул Эш. – И никто ничего бы не смог доказать. Кстати, завтра приедет Джейкоб, мой друг из университета, и привезёт с собой профессора Муни – лучшего проклятийника в Окане.

— Уже не надо, — попыталась отмахнуться я.

— Во-первых, мне так будет спокойнее, а во-вторых, он очень заинтересовался твоим случаем, — ответил ответственный Эш.

Друзья всё ещё насторожённо относились к тому, что я периодически заходила в кухню и пекла черничный пирог. Но теперь я делала это сознательно, не погружаясь в трансовое состояние, и не думая об исполнении желаний.

Исключением был тот раз, когда я испекла пирог по совету ведьмы Килморрин, думая о Джорджине. От себя лично я желала поймать убийц, а убитая мать, должно быть, по-прежнему переживала о сыне. В тот день после задержания Фицджеймсов мы быстро покинули дом Вудстонов. Но весть об отмене свадьбы Патрика и Рози буквально следующим утром принёс конюх Митч, слышавший, как ругался Вуди Картер. Ему не хотелось оставаться на ферме, поэтому, мол, для дочки придётся срочно искать нового жениха и снова поить приворотным. Митч в полнейшем шоке сообщил информацию на кухне, откуда её быстро донесли до лорда Экстона, а тот до своего школьного приятеля Бассета.

Инспектор на удивление легко обнаружил источник распространения запрещённых зелий в Хейстауне. Им оказался местный аптекарь, по совместительству тесть констебля Мури. Последний клялся, что даже близко не мог предположить, чем приторговывает уважаемый родственник из-под полы, и начальство ограничилось пока взысканием, но за следующее нарушение ему грозит увольнение из рядов нашей доблестной полиции.

— Ты же сможешь приготовить пирог в его присутствии? – продолжил про профессора Муни Эш.

Я мученически закатила глаза. Сегодняшний пирог предназначался для вечернего чаепития, на которое Присцилла под давлением Гортензии пригласила госпожу Финч с её племянником. Печь новый ещё и завтра – это уже перебор.

— Если бы знала, не стала б печь сегодня, — буркнула я, иначе ведь от друга не отвяжешься.

Оставив пирог остывать на тяжёлой разделочной доске, мы втроём направились в малую гостиную. Дело было в том, что я, в точности как Джорджина, поделилась рецептом с кухаркой Мисткок. Но у неё ничего не получилось. То есть получилось, конечно, но и вполовину не так вкусно. В этом тоже была замешана какая-то магия, но я надеялась, что и она со временем рассеется, как обещала ведьма Килморрин.

А пока я, решив задержаться в Экстон-Холле и устроить себе небольшой внеплановый отпуск, могла заниматься с Гектором, кататься по окрестностям на машинке братьев Левандо и печь черничные пироги, когда заблагорассудится. Это решение было отчасти вызвано нежеланием встречаться с тётей Джейн и тётей Френни, взбудораженных моей срочной просьбой выяснить всё о клубе Глэма и отборе возможных кандидаток. Именно благодаря им удалось узнать о неудаче Джулии, которой не помогли никакие ухищрения. Даже шпионские штучки ничто по сравнению с желаниями приближённых её величества: герцогиня Кростерская действительно купила место в клубе для своей внучки.

Теперь тётушки жаждали узнать, как эта информация помогла разоблачить убийцу, потому что толком я им ничего не рассказала. А рассказать теперь и не смогу, потому что, как и предполагал Оливер Роудс, военное командование решило вывести из-под удара полковника и удачливого шпиона Фицджеймса — Всадника времени. Защищать его будет военный адвокат, а судить военный суд. С нас же всех взяли подписку о неразглашении военной тайны.

Военный следователь больше всего наседал на Роудса, пытаясь выяснить, кто сдал ему секреты разведки. Грозился арестом и карами мраковой бездны. Но адвокат не выдал своего «старого знакомого».

Нам, кстати, не выдал тоже. Просто изложил основные вехи биографии шпиона и точный момент, когда у лейтенанта Фицджеймса дела резко пошли в гору. По странному стечению обстоятельств этот момент совпал с гибелью Джулии Колстинс, а точнее, с заменой Джуны Джулией. Были ли у Фицджеймса отношения с младшей сестрой жены до той автокатастрофы, выяснить не удалось, да и, наверное, уже не удастся, но факт в том, что они встретились и очень быстро договорились.

Джулия стала идеальной спутницей шпиона, во всём помогая «своему Фицджеймсу». И вот, едва попав в Хейстаун, она встретила лучшую подругу старшей сестры. И прокололась на черничном пироге.

Бассет плакался, что и дело Джулии у него забрали. Но той было не отвертеться, доказательства не сможет оспорить ни один адвокат, даже сам Роудс.

— Всё же я не уверена, что пригласить к нам в дом Роудса было правильным решением, — вывела меня из задумчивости Присцилла. – Всё-таки сунуть Джессике букет, обрызганный смесью чеснока и перца, вообще не джентльменский поступок.

От воспоминаний, как я чихала в суде, не в состоянии ответить ни на один вопрос, до сих пор становилось обидно. Конечно, Роудс в некоторых вещах оказался неплохим человеком и профессионалом, но прощать его до конца я не собиралась. От такого только и жди нового подвоха.

— Дорогая, его пригласила ты, — напомнил супруге Эш.

— По настоятельной просьбе тёти Гортензии, — возразила Прис. – Она же ни на секунду не умолкала, пока я не сказала да.

— Он уже был в Экстон-Холле, и все остались живы, — сказала я. – А его тётя действительно замечательная.

— Я о тебе переживаю, — возмутилась подруга, — а ты! Вы оба!

— В прошлый раз он был здесь без приглашения, — сказал педантичный Эш. – И не показался мне исчадием бездны. И раз Джессика не возражает, я вовсе не против доставить твоей тёте удовольствие.

Надо сказать, что Гортензию удовольствие просто распирало. Она была так довольна приглашением «дорогой Милдред с племянником», что лично несколько раз бегала в кухню давать наставления кухарке Мисткок, хотя пирог был уже готов, просто остывал и ждал своего часа.

Гости явились вовремя, и я, пожалуй, опущу взаимные приветствия и всё остальное, кроме главного. Когда все расселись за круглым столом в малой буфетной, выходящей эркерным балкончиком в сад, и Гортензия лично взялась разливать чай из мелиссы, Кларидж прикатил тележку с угощением. Всем нам достались обычные тарелки с кусками черничного пирога, а Роудсу он подал блюдо, накрытое сияющим отполированным металлически колпаком.

— Поздравление для вас, сэр, — сказал он, склонив голову.

Со всех сторон зазвучало: «Что это?», «Поздравление?» «У вас праздник, господин Роудс»?

— У моего Оливера сегодня день рождения, — сказала госпожа Финч, — и мне тоже хочется тебя поздравить, дорогой.

Лицо Роудса выражало в большей степени удивление, чем радость. И лишь понукаемый своей тётей, он снял колпак с тарелки.

Там находился небольшой, но очень аппетитный на вид торт, весь покрытый финтифлюшками взбитых сливок, кремовыми розочками и завитушками шоколада. Гортензия захлопала в ладоши, госпожа Финч присоединилась, Прис косилась то на меня, то на Эша, а Роудс наконец-то взялся за ложку и… в момент, когда он отломил кусочек торта, из него прямо в лицо адвоката брызнуло чем-то пушистым, наподобие облачка из пуха или крошечных белых конфетти.

Вокруг поплыл сладкий ванильный аромат, а Оливер вдруг сморщился и чихнул.

— Простите, — пробормотал он и чихнул снова.

А потом ещё и ещё, в точности, как я тогда в суде. Со стороны это было комично, и первыми стали подхихикивать тётушки. К ним присоединилась злорадствующая Присцилла.

— Это вы нарочно? – сквозь непрекращающиеся «апчхи» гнусаво выговорил Роудс.

— Дорогой, я очень тебя люблю, — сказала Милдред Финч, — но порой ты ведёшь себя с девушками отвратительно.

— Я же просил прощения… апчхи… мисс Стокс, ну вы-то… апчхи!

— Ой не могу, — сложился пополам от хохота Эш. – Тётя Гортензия, ваша затея?

Так вот зачем были эти визиты на кухню…

— Наша с Милдред, — улыбаясь, ответила та. – Оливер обидел Джессику совершенно безнаказанно.

— И вы решили его проучить, — сказала я, непроизвольно улыбаясь, протянула руку и накрыла колпаком источник чихательной смеси. – Господин Роудс, вам нужно срочно промыть нос.

И тут он тоже засмеялся.

— Ах вы две старые перечницы, всё-то вам неймётся!

— Дорогой, ну а как иначе восполнить пробелы в твоём воспитании? – хихикнула в ответ госпожа Финч.

Смеялись все.

А потом я всё-таки проводила Роудса в ванную, потому что тому, кто не терял обоняния, бесконечно чихая, не понять, насколько это ужасный опыт.

— Надеюсь, мы увидим начало новой прекрасной дружбы, — перед уходом услышала я слова неутомимой Гортензии.

— А может, и чего-то большего, — вздохнула вслед романтичная госпожа Финч.

Тётушки. Что с них взять?

КОНЕЦ

ПОСЛЕСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

Друзья, конечно, я не могу оставить вас без рецепта черничного пирога, который стал хейстаунской классикой. Однако мы живём в России, поэтому прежде чем вы запишете себе рецепт, нужно уяснить вот что: если в вашей местности растёт лесная черника и вы будете делать пирог с ней, не надо добавлять в начинку лимонный сок: эта ягода сама по себе кисло-сладкая и очень ароматная.

Если вы покупаете для пирога замороженную чернику, как я, то эта ягода не вполне черника. Это садовый гибрид, и вкус у него немного пресный, поэтому здесь лимонный сок просто необходим.

Ну вот теперь, когда мы с вами разобрались, что есть что, самое время поделиться с вами рецептом черничного пирога со штрейзелем, который пекла Джессика в тринадцатой главе.

Количество ингредиентов указано для формы диаметром 25-26 см.

Тесто для основы пирога:

Мука — 250 г

Сливочное масло – 100 г

Сахар – 100 г

Яйца – 2 шт

Соль – ¼ ч.л.

Разрыхлитель ½ ч.л.

Штрейзель (крошка) для верхнего слоя пирога:

Мука — 100 г Холодное сливочное масло – 100г Сахар — 100 г Цедра 1/2 лимона Соль – 1/5 ч.л.

Начинка:

Черника 700 г Сахар 150 г 1 ст.л. крахмала сок 1/2 лимона

В первую очередь нужно заранее разморозить чернику (если у вас замороженная) и дать ей оттаять в дуршлаке. Сок не выливайте. Со свежей черникой поступайте так же, как Джессика: её надо помыть, обсушить на бумажном полотенце, потом слегка подавить, чтобы получился сок. В образовавшемся соке от размороженной или свежей черники разведите крахмал. Если ягоды свежие, к ним сразу добавьте сахар. Если замороженные, добавьте сахар и сок половины лимона. Всё аккуратно перемешайте, поставьте на плиту, доведите до кипения и дайте покипеть одну минуту. Затем снимите кастрюлю с огня и дайте начинке полностью остыть.

Пока занимаетесь начинкой, выньте из холодильника сливочное масло для теста, чтобы оно стало мягким.

Пока начинка остывает, быстро замесите тесто из всех ингредиентов, затем раскатайте его в пласт толщиной до 3 мм (очень удобно это делать между двумя слоями пергамента для выпечки или целлофановыми пакетами), перенесите пласт в форму, намотав на скалку (форму смазывать не нужно), выровняйте края на одинаковую высоту, наколите дно в нескольких местах вилкой и уберите в холодильник на 30 минут.

Пока начинка и тесто остывают, вы можете выпить чашечку чая или помыть посуду, потому что крошка (штрейзель) готовится буквально за несколько минут. Сначала лучше натереть на тёрке цедру половинки лимона или апельсина. Для цедры используем только цветную часть шкурки цитруса, ни в коем случае не белую – будет горчить.

Теперь пришло время приготовить штрейзель: достаньте из холодильника сливочное масло, порубите ножом на кусочки и добавьте к нему сахар, соль и муку, после чего перетрите руками до состояния мелкой крошки. Туда же положите цедру.

Иногда я ленюсь добавлять цедру. Без неё тоже получается совсем неплохо. А ещё иногда я кладу вместо цедры индийскую смесь гарам-масала, получается интересно. Поэксперементируйте.

Теперь нужно достать форму с тестом из холодильника и равномерно выложить остывшую начинку на основу, а сверху насыпать штрейзель.

Выпекайте пирог в предварительно разогретой до 210 градусов духовке примерно 40-45 минут, но всегда ориентируйтесь на свойства вашей духовки.

Перед подачей готовый пирог обязательно остудите. А ещё лучше дайте ему постоять ночь в холодильнике, чтобы начинка загустела.

Приятного аппетита!