ПРОЛОГ

АЛЕКС

Я жёстко вдалбливался в эту стерву.

— Алекс, остановись! — простонала Лера, а я вцепился в её талию мертвой хваткой и

игнорировал просьбу, ещё глубже и сильнее толкаясь в неё. Держал ее за шею и крепко

прижимал к холодному письменному столу в моем кабинете.

— Алекс, прошу… Пожалуйста, — её умоляющий голос дрогнул, но меня снова унесло в

прошлое.

Такое случалось часто.

Даже эти жалобы, похожие на писк зажатой в углу мыши, не могли вырвать меня из

мрачной одержимости.

Месть.

Я видел только её. Представлял, как отравлю жизнь тому, кто пятнадцать лет назад

заставил сгореть родителей и брата на моих глазах. Кто устроил тот пожар. Его тело

сгниёт на заброшенной свалке, но прежде его раскромсаю я и растерзают стервятники.

Грубые шлепки резали тишину. Член входил и выходил полностью.

Глубоко.

Ещё раз.

И ещё раз.

Я представлял, как отомщу. Злость накрывала меня с головой. В этот

момент казалось, будто я отыгрываюсь на ней. Стерва что‑то невнятно промямлила.

— Заткнись и просто получай удовольствие, — я уже приближался к пику.

Властно.

Эгоистично.

Бездушно.

Когда всё закончилось, я схватил её за волосы, наклонился и прошептал на ухо:

— Ещё раз пикнешь — выкину тебя из своего ночного клуба и сотру в порошок.

Она сглотнула и обмякла на столе. В её глазахвроде бы выступили

слезы.

Они меня не трогали.

Не волновали.

Я стащил презерватив, выкинул его в мусорное ведро, натянул брюки и, застегивая

ширинку, направился к ванной.

— Вышла! — приказал я перед тем, как скрыться за дверьми.

ГЛАВА 1

АНЯ

Я проснулась с первыми утренними лучами и ласково провела рукой по

животику — малыш толкался, напоминая, что пора завтракать.

— Доброе утро. Уже встаю, — тихо улыбнулась я и потянулась.

Повернув голову, увидела, как Дима в чёрных брюках и расстегнутой белой рубашке стоял

у шкафа и выбирал галстук.

Мой замечательный муж.

Любящий.

Верный.

Заботливый.

Все эти два года я задавалась одним вопросом —почему именно мне так

повезло?

В нашу первую встречу меня поразили его небесно‑голубые глаза, светлые волосы, четкие

скулы, высокий рост и спортивная фигура. Этот мужчина как будто сошел с обложки

модного журнала. А ведь он не только красив, но и богат.

Миллионер.

Владелец крупной логистической компании, перешедшей к нему в управление от отца — его

родители жили в Праге.

Мы познакомились во время тяжелого периода в его жизни. Он пришел в танцевальную

студию, чтобы забрать вещи своей погибшей сестры. Ее убили… Она выступала в

параллельной группе.

Тогда мы и разговорились.

Со временем наши встречи стали чаще и теплее. Спустя полгода он надел на мой

безымянный палец кольцо с бриллиантом, и мы поженились. Через два месяца у нас

родится сын, и мы с трепетом ждем этого чуда.

С детства я занималась спортивной гимнастикой, но после травмы спины мама не

разрешила мне вернуться. Переживала за моё здоровье, считала, что танцы не

профессия, а вот работа для бухгалтера всегда найдется.

Я не любила спорить и расстраивать ее, всегда старалась быть послушной девочкой.

Идеальной дочкой.

Я получила высшее образование по этой специальности. Без удовольствия. Но с первого

курса решила тайно заниматься танцами.

Мы изучали разные направления — латиноамериканские, бальные, даже эротические. В

танце я забывала обо всём, растворялась в движениях и музыке. Сливалась воедино.

— Доброе утро, дорогая! — нежно произнес муж, подходя к кровати. — Какой выбрать?

Он сначала приложил к груди темно-синий галстук, потом графитовый.

— Темно-синий тебе идет больше! — с улыбкой ответила я. Поднялась с постели,

поддерживая живот, и поправила белую шелковую пижаму.

— Я тоже склонялся к нему. Спасибо! — он заключил меня в крепкие объятия, поцеловал и

нежно погладил животик. Я, довольная, обвила его шею.

— Помочь завязать? — предложила я.

— Конечно, — он протянул мне галстук, а другой бросил на кресло.

Я аккуратно застегнула пуговицы на рубашке и начала завязывать классический узел.

— Какие на сегодня планы? — учтиво спросил муж.

— Я зайду в книжный магазин...

Дима перебил меня и закатил глаза.

— Ты уже истратила состояние на свои любовные романы, — недовольно воскликнул он. —

Зачем ты их читаешь? Это все чьи-то выдумки.

— Почему выдумки? — мягко возразила я. — Ведь наши отношения реальны… и почти

идеальны.

Он промолчал, поджав губы.

Я наклонилась и поцеловала его в щеку, пытаясь немного расслабить. Дима не разделял

мою страсть к литературе, и я старалась читать, когда его не было дома. А чтение,

как и танцы, я очень любила.

Я погладила место поцелуя, робко улыбнулась и спокойным тоном перевела разговор на

другую тему:

— Сегодня не забудь забрать меня с йоги, поедем поздравлять мою маму с днем рождения.

— Я помню. Тебя заберет водитель в 16:00.

— А ты?

— Как закончится совещание, я сразу же приеду.

— Хорошо. Уже скучаю, — промурлыкала я, чуть туже затянув узел.

— Люблю тебя. Мне пора, — он чмокнул меня в губы, посмотрел на золотые часы на

запястье, прихватил телефон с тумбы и скрылся в дверях.

Я привела себя в порядок и спустилась в гостиную к завтраку. Мы поселились в огромном

двухэтажном доме в элитном коттеджном поселке недалеко от Москвы.

Моя жизнь была прекрасной.

Счастливой.

Я жила в золотой клетке и меня это полностью устраивало. Миллионный шоппинг.

Посиделки с подругами. Танцы. Походы в дорогие рестораны. Путешествия. Вечеринки с

богатыми людьми. Светские приемы.

До встречи с мужем после окончания института я отработала скучный год бухгалтером в

небольшой компании. Мама была горда за меня. Я же просто делала что требовалось без

всякого энтузиазма и не хотела тревожить ее больное сердце.

С родителями Димы мы встречаемся примерно раз в полгода на семейных ужинах в дорогом

ресторане. Они приятные вежливые люди, и я искренне благодарна им за такого

чудесного мужа.

Водитель привез меня на йогу для беременных.

— Пока я на занятии, заберите пожалуйста букет цветов и серьги у ювелира, — вежливо

попросила водителя, выходя из новенького Lamborghini Urus, не дожидаясь ответа.

После занятия я вытащила телефон из шкафчика и увидела несколько пропущенных от

младшего брата Артура и с неизвестных номеров. Брат заканчивал четвертый курс

экономического института.

Я сразу же перезвонила ему. Наверное, опять нужны деньги, подумала я, а другие из

списка вызовов будут втюхивать какие-нибудь банковские услуги.

Я не спеша сходила в душ, переоделась в чёрный деловой костюм, машина уже ждала меня

на выходе. Пока ехала ещё раз набрала брата, но его мобильный уже был отключен.

Автомобиль остановился у парадного входа престижного десятиэтажного дома, я взяла

цветы, подарочный пакет и в приподнятом настроении поднялась в квартиру.

Дверь была распахнута, в коридоре столпились соседи — кто‑то шептался, кто‑то просто

смотрел с испугом.

— Время смерти… — отдаленно услышала я голос женщины в белом халате.

Мой брат стоял рядом, красные глаза выдавали, что он плакал.

— Аня… Аня… — выдохнул он, обнимая меня. Цветы и пакет выскользнули из моих рук и

упали на пол.

— Что с мамой? — я пыталась заглянуть ему через плечо, неуверенно сделала шаг вперёд.

Она, бледная, лежала на диване. Слезы прозрачной пеленой затянули мои глаза. Потекли

быстро и бурно.

— Нет, Аня… отойдем, — Артур мягко удерживал меня, но я вырывалась.

— Нет! — я начала бить его кулаками в грудь. — Пожалуйста… Что с мамой? Пожалуйста,

скажи! — шептала сквозь всхлипы, задыхаясь от плача.

— Случился приступ. Остановка сердца, — брат заглянул мне в глаза, крепко держа за

плечи.

— Пожалуйста… можно мне увидеть ее? — голос дрожал, мир вокруг расплывался.

— Нет… её отвезут в морг, — ответил он, опуская взгляд, и снова прижал меня к себе.

Обнял так крепко, что в лёгких не осталось кислорода, будто кто‑то бросил внутрь

спичку, и их начал заполнять тяжёлый углекислый газ. — Пожалуйста… береги себя. И

ребёнка, — он прошептал у моей щеки и добавил: — Пойдем, выйдем на свежий воздух.

— Нет, — заикаясь настаивала я. — Пожалуйста… — в глазах резко помутнело. Я

посмотрела вниз, по ногам стекала кровь. В ужасе заглянула в глаза брата.

— Сестренка! Аня… Аня…

Мои ноги подкосились, но Артур удержал меня. Боль заполнила каждую клеточку.

— Врача! Пожалуйста! — закричал он.

И всё вокруг погасло.

Померкло.

Исчезло.

Осталась только тьма.

Не успев открыть глаза, из меня вырвался поток горьких слёз. Попыталась понять, где

нахожусь... Больничная палата.

Я всхлипнула, и ещё раз, и больше не могла остановиться.

Где мой ребёнок?

Я не чувствовала его.

По всему телу разлилась мучительная слабость, швы внизу живота ныли нестерпимой

болью, но ещё сильнее болела душа. В горле встал плотный ком. Я посмотрела на свой

живот и неуверенно коснулась его.

Пустота.

Провела по ноющему шраму от кесарева сечения.

Меня настигла безмолвная паника. Я попыталась подняться. Безуспешно.

Скрипучая дверь распахнулась и в палату вошли муж и женщина врач.

— Как вы себя чувствуете, Анна? — спросила доктор.

Я не могла ответить, просто молча смотрела на неё сквозь слёзы.

Внутри меня пульсировал единственный вопрос:что с сыном? Но у

меня не хватало сил задать его.

Может, это всего лишь сон?

Произошла ошибка?

Я проснулась в другой реальности?

— Дорогая… — донесся до меня скорбящий голос мужа, и я увидела его печальные глаза.

Темные. Тусклые.

Врач осмотрела меня, а я, словно тряпичная кукла, погружённая в тяжёлые мысли,

позволила делать всё необходимое. Муж протянул бутылку с водой, я приподняла голову

и сделала несколько глотков.

— Ты видел его? — хрипло прошептала я.

— Нет. Тяжелая асфиксия. В ближайшие дни мы его

похороним, — ответил он мрачным голосом и с безжизненным выражением лица.

Слова обрушились на меня, и я мгновенно зарыдала. Заново. Губы дрожали. Содрогающаяся

грудь заполнилась свинцом. Воздуха не хватало.

Истерика.

Я кричала. Дико. С надрывом. Словно меня медленно варили заживо в адском котле с

бурлящей лавой.

Разрывала воздух. Сотрясала его.

Горло рвало.

Последние силы утекали, оставляли меня.

Муж крепко прижал меня к себе, а я рассыпалась на тысячи мелких песчинок.

Я — пепел.

Я мертва.

Тринадцатое марта.

Этот день я запомню навсегда. Это была самая кошмарная неделя в моей жизни. Самая

страшная. Самая тёмная.

Переломный момент. Изгиб. Болезненный. Внезапный. Ведущий в бездну.

Все разрушено. Не осталось сил собирать это обратно. По кусочкам.

Нам понадобится много времени, чтобы снова войти в привычный ритм жизни, если это

вообще возможно.

Похороны мамы. Похороны собственного ребёнка, который не прожил ни минуты. Два гроба.

Два самых близких и любимых человека. В один день.

Адское испытание.

Чёрная мгла, которая навсегда растянется тенью в моём сердце.

Я почти нечего помню. Всё плыло, будто в густом тумане. Я жила на успокоительных и

антидепрессантах.

Глубокая депрессия поглотила меня.

Первое время как только я закрывала глаза, сознание прорезал стук молотка по гвоздю.

Четыре раза. В четыре угла. В два гроба.

Адские звуки, которые каждый день выворачивали мои мозги. Я плотно прижимала ладони к

ушам, не хотела их больше слышать.

Просыпалась. Рыдала, обвивая руками живот, хотела ощутить там своего сына. Хотела

увидеть улыбку и услышать голос мамы.

Пила таблетки и снова засыпала.

Я не хотела жить.

Впервые.

Но из детства доносились и обволакивали слова папы.Ты сильная. Ты со всем

справишься. Умереть — самый легкий путь. Это значит, ты проиграла.

Изо дня в день я пыталась вернуть себя себе.

Два месяца я пролежала в спальне.

Скорбела.

Даже чтение и танцы пока не вдохновляли меня. Иногда спускалась к ужину. Мы почти не

разговаривали с мужем. Он тоже был разбит. Работал до полуночи, редко приходил в

постель, засыпал на диване в гостиной или в своем кабинете.

С братом общались редко. Я не знала, где он, что с ним. Думаю, он тоже был сломлен, и

ему требовалось время прийти себя.

В начале мая я впервые вышла в цветущий сад и присела на скамейку

под распускающейся вишней. Через некоторое время подошёл Дима и сел рядом.

— Как ты? — грустно спросил он.

— Ты что‑то хотел?

— Послезавтра у нас торжественное мероприятие. Прошу, будь готова, — вежливо сказал

он.

— Я не хочу, — тяжело выдохнула я.

— Нам нужно появиться. Жизнь продолжается, — его голос стал строже. Я ещё не успела

открыть рот, чтобы снова возразить, как он резко поднялся и быстрым шагом скрылся за

террасой.

Я постаралась собраться. Согласилась ради мужа: за это время мы сильно отдалились

друг от друга. И я сделала это ради него.

Через неделю мы посетили ещё одно торжество, в честь юбилея одного из партнёров его

компании, и несколько раз ходили в театр. Мне не принесло это никакого удовольствия.

Я старалась. Правда.

Пыталась отвлечься, натянуто улыбалась, притворялась, как будто всё как раньше. Но ни

черта всё не было как раньше. Я сама была другой. Даже не знаю, какой.Призрачной

тенью?Фантомом?

Не могла собрать себя и снова закрылась в комнате на целую неделю, пока не приехал

Артур и не встряхнул меня. Уговорил начать танцевать.

Мы поехали в танцевальную студию к моей подруге, и тогда я действительно впервые за

долгое время забылась.

Сливалась с музыкой.

Изгибалась.

Танцевала.

Мне хотелось вытряхнуть всю боль из себя.

Я не заметила, как у меня заболели ноги. Тело. Но вместе с усталостью вернулось

ощущение, что я хоть немного жива.

Целыми днями я пропадала в танцевальной студии. Моя стихия. Моё пространство. Я

словно входила в замок и за его каменными высокими стенами оставляла всю скорбь.

Разочарования.

Боль.

Тоску.

Одним теплым майским вечером мы с подругой зашли выпить смузи, и вдруг я впервые

ощутила, как соскучилась по своему мужу. Пришло время поговорить. Захотелось

провести с ним время, поделиться чувствами, тем, что снова начала танцевать. Его так

давно не было рядом со мной.

Я достала телефон и позвонила Диме. Он отклонил вызов и написал, что на работе и

перезвонит позже. Мы ещё немного поболтали с подругой, и я решила поехать к нему и

сделать сюрприз.

Я шла по просторному коридору мимо толпы сотрудников, видимо все уже расходились по

домам.

В его приемной никого не было. Я заглянула в кабинет — тоже пустой. Решила подняться

к его заместителю и, распахнув дверь, застукала его с ней. Мой муж активно трахал

ее. Эта девка лежала на круглом столе, закатив глаза, и извивалась. Стонала.

Прикусывала нижнюю губу.

Я на мгновение зажмурилась, затем открыла глаза, наполняющиеся жгучими слезами.

Чувствовала себя зеркалом, которое за последние пару недель аккуратно собрали из

осколков и склеили, а теперь в него снова запустили тяжелым предметом, и оно

разлетелось с неимоверным грохотом.

Оглушительным.

Раскатистым.

Ко всем чертям!

Он бросил на меня злой взгляд и рявкнул:

— Вышла отсюда.

А я не могла сдвинуться с места, потупив взгляд в пол, и до сих пор приходила в себя.

Мой муж бесстыдно продолжил заниматься сексом, как будто я привидение.

Это стало последней каплей, когда все развалилось….Я так думала.

Дура!

Самое страшное меня ожидало ещё на одном повороте. Вершина разочарования. Зигзаг

судьбы.

Я рванула прочь, выбежала из здания на одном дыхании, зажав ладонью рот и вытирая с

щек соленые дорожки. Всё вокруг плыло, реальность искажалась. Пульс колотил по

вискам, внутри растекалась горечь. Я села в машину и еле связно выдавила водителю,

чтобы отвез меня домой. Домой моего ужебывшего мужа.

Пока я ехала, этот подонок названивал мне. Написал несколько сообщений:«Давай

поговорим», «Прости». Я отключила телефон.

Не успел автомобиль остановиться у крыльца, как я выскочила, вбежала в коттедж,

выкатила чемодан из гардеробной в спальне и начала сбрасывать в него вещи, не снимая

с вешалок.

Сволочь. Сука. Ублюдок.

Я злилась.

Очень злилась.

Я пребывала в ярости.

— Куда ты пойдешь? Успокойся, — услышала за спиной его противный мерзкий голос,

который когда-то был самым ласковым и любимым.

— Не твое дело, — я нервно пыталась запихнуть платье.

— Давай поговорим, — он медленно подошел ко мне.

— Не о чем больше разговаривать, — платье не поместилось, я выкинула его на кресло и

закрыла чемодан.

— Все, прекращай. Давай всё забудем. Прости, — бархатным голосом произнес Дима и

нежно обхватил моё запястье.

— Простить? Серьезно? — гневно спросила я, скидывая его противные конечности.

— Конечно, — самоуверенно произнес он, выпрямляя плечи, а я встала напротив него и

сложила руки на груди. — Я просто выпускал пыл, пока ты находилась в депрессии.

Забудем и идем дальше.

— Так всё просто? — я взмахнула руками.

— Не просто, но…

— Как давно ты трахаешь ее? Отвечай! — я повысила голос, удивляясь его

бесцеремонности. Для него будто нечего не произошло! Он говорил об измене так,

словно сходил и купил булку хлеба.

— Только сегодня. Один раз.

— Вранье! Отвечай! — выпалила я. — Я заметила ваши переглядывания на торжестве. Но не

подумала, что ты сможешь изменить мне.

— Успокойся. Ты никуда не уйдешь!

— Уйду, — я взяла чемодан за ручку и хотела пройти мимо, но Дима жёстко обхватил меня

за локоть.

— Села! — гаркнул он. — Ты будешь сидеть в своей комнате.

Впервые я видела в нем столько агрессии.

— Уйду! — выкрикнула я, пытаясь вырваться из его хищной хватки. — Я не буду с тобой

больше жить. Не буду!

— Дура. Любая бы хотела оказаться на твоем месте, — прошипел он мне в лицо.

— Пусть любая другая и окажется, а я ухожу, — резко вырвала руку. — Ты клялся мне в

верности на свадьбе.В верности ! — громче повторила я.

— Я не клялся быть твоим псом.

— Да пошел ты, сволочь.

— Ты не получишь ни копейки при разводе, так и знай. Ты никому не нужна.

— Это ты никому не нужен, — я направилась к двери.

— Я не говорил тебе, но ты бесплодна.

Меня будто молнией пронзило.

Я резко затормозила, медленно обернулась и презрительно прищурилась.

— Что я? Что ты несешь? — нахмурила брови, а пальцы инстинктивно разжали ручку

чемодана.

— Ты не можешь иметь детей. Так сказала врач, — он вытащил из прикроватной тумбы

документы, подошел и подал мне. Я неуверенно забрала их.

— Ты лжешь, — нервно возразила я, сглатывая.

— Сама сходи к врачу.

— Обязательно. А ты, видимо, уже начал оплодотворять других? Да? — с ядовитой

усмешкой спросила я.

Он стоял с самодовольным видом и высокомерно смотрел на меня. А мне так хотелось

врезать ему по лицу.

— Точно. Вашей династии Давыдовых нужно много наследников и неважно от кого. Да? — я

не могла остановиться, не сдержалась и зарядила мужу звонкую пощечину.

— Истеричка! Еще приползешь ко мне на коленях, — выпалил он, прикладывая ладонь к

щеке.

— Иди на хрен. Не дождешься. Сволочь, — показала ему средний палец, прихватила

чемодан и захлопнула за с собой дверь.

Меня всю трясло.

Каждая клетка горела от переживаний, будто гирлянда. Содрогался каждый напряженный

нерв.

Я не верила, что больше не смогу стать матерью. Он врет. Этот придурок выдумал всё

прямо сейчас, чтобы ещё больше позлить. Он вывел меня из себя, у него получилось.

Водитель закинул чемодан в багажник, а я села на заднее сиденье и попросила увезти в

квартиру мамы. Ее новую квартиру, которую она купила всего год назад. Там жил брат.

Пока мы ехали, я вытирала слезы.

Слезы. Слезы. Слезы.

За последние три месяца, кажется, не прошло и дня, чтобы я не плакала. После каждой

ночи из подушки можно было выжимать литры воды.

Я неуверенно шагнула за порог квартиры. Здесь по-прежнему ощущалось присутствие мамы.

Вещи, на полке в прихожей ее любимые духи. В воздухе стоял их аромат. Аромат роз.

Я так старалась скрыться от воспоминаний. Каждая вещь, каждый угол напоминали о ней.

Я оставила чемодан в коридоре и осторожно прошлась по квартире. Всё лежало на своих

местах, единственное чего не доставало —дивана в гостиной. Артур выкинул его сразу

после похорон. Слезы снова катились по моим щекам.

Я присела на кухне. Пахло ванилью. Мама часто пекла булочки, кексы, и запахи

просочились в кухонные полотенца, скатерть, обивку кресел. Заварила чай и устроилась

возле окна. В голове вспыхивали наши теплые разговоры.

Воспоминания унесли меня далеко в прошлое. В детстве мы жили в пятиэтажном панельном

доме с маленькой кухней и двумя тесными комнатками. Зато у нас была любящая семья.

Так, по крайней мере, мне казалось первые двенадцать лет моей жизни, пока однажды

ночью я не проснулась из-за ссоры родителей. Они пытались говорить тише, но у них не

выходило. Я осторожно подкралась к кухне и выглянула из‑за угла.

— Мне надо идти. Так нужно. Пойми, — с сожалением произнес папа.

— Уходи, — недовольно ответила сквозь слезы мама, сложив руки на груди. —

И чтобы я тебя больше никогда не видела.

Папа с треском захлопнул дверь. Я вздрогнула и метнулась обратно в кровать. С той

ночи я действительно больше его не видела.

Сначала мама говорила, что у папы долгая командировка, но время шло, а он не

возвращался.

Когда мы с братом подросли, она резко сказала,что у нас больше нет папы.

Для нас он умер, где бы ни находился. Мы справимся без него, как всегда справлялись. Она

не любила разговаривать на эту тему. Больше к ней мы никогда не возвращались.

Первое время я тайком плакала. Папа всегда прислушивался к моим желаниям. Именно он

однажды привёл меня на спортивную гимнастику, сразу после его ухода я и получила

травму спину. Но мне повезло, она оказалась легкой. Поправившись, я танцевала в

своей комнате, пока мамы не было дома.

По вечерам с папой в темноте смотрели диафильмы на потолке, и он тихо читал текст.

С каждым годом воспоминания о нём тускнели. Я так и не узнала истинных причин его

исчезновения. Сначала мне казалось, что мы с братом в чём‑то провинились, и он,

обидевшись, ушёл. Детские мысли.

Повзрослев, я думала, что он, наверное, встретил другую женщину и создал новую семью

или его прирезали пьяного в какой‑нибудь грязной дворовой заварушке. Я не знаю.

И уже смирилась.

Как и мой брат.

Мне было жаль маму — у неё так и не получилось обрести своё женское счастье.

Встретить любящего мужчину. Она всегда старалась дать нам всё возможное, иногда

работая до позднего вечера.

Мы с братом искренне благодарны за то, что она делала для нас, но этому была цена. Мы

должны были быть идеальными детьми. Забыть о собственных желаниях и мечтах. Вся наша

жизнь была расписана мамой и шла по ее сценарию.

Меня выдернул из мыслей хлопок двери — Артур пришёл.

— Привет! Что случилось? — сразу спросил он, присел на подлокотник кресла и приобнял

меня.

— Я поживу у тебя. Дим… — я резко осеклась. — Этот ублюдок изменил мне, и мы

разводимся, — я нервно обхватила кружку двумя руками и сделала глоток тёплого чая с

чабрецом.

Артур протяжно присвистнул и сказал:

— Ну и дела! Ты сильно расстроилась?

— Не хочу больше об этом говорить. Ты как?

— Всё нормально, правда. И ты не переживай. Ты у нас красотка, — попытался он

поддержать меня с легкой улыбкой. Я ответила ему едва приподняв уголок рта.

— Можно я посплю с тобой в комнате, хоть на полу? В маминой комнате не смогу.

— Как хочешь, — он пожал плечами.

Снял худи, налил себе чаю и опустился напротив.

Мой брат младше меня на четыре года. Ему двадцать один.

Русые волосы. Серо-голубые глаза. Невысокого роста, худощавый, поэтому предпочитает

мешковатую одежду. Добрый, открытый, почти всегда с улыбкой. Умеет рассмешить меня и

растрясти. Всегда готов прийти на помощь.

Он обожает шумные вечеринки, легко сходится с людьми. Последние годы он постоянно

зависал с друзьями. Учёбу не особо любил — слушать длинные лекции для него пытка. Но

если он ставил перед собой цель, то добивался её, как бы тяжело ни было.

Весь вечер мы проболтали с братом, валяясь в его кровати. К полуночи он уехал на

тусовку к друзьям.

Всю ночь я крутилась с одного бока на другой.

Бессонница. Тревожные мысли.

Главный вопрос о моем бесплодии. Сердце и так было окончательно разбито, но если и

это окажется правдой…

Полный крах.

Как только стрелки часов показали восемь утра, я сразу набрала номер частной клиники,

чтобы записаться на приём к своему гинекологу. Мне повезло — буквально через два

часа у него нашлось свободное окно. Я быстро собралась, практически на бегу

прихватив сумку, и поехала в больницу.

Лучше бы я туда не ездила!

Давыдов не солгал. Врач подтвердил, что роды были крайне тяжёлыми. Сейчас шанс снова

забеременеть — один процент из ста.

Проще говоря, его нет.

Выйдя из кабинета, я рухнула на край кожаного кресла у кабинета и уставилась в пол.

Реальность кругом расплывалась. Последний смысл моей жизни просто растворился.

Исчез.

Обессиленная, я вышла из здания и, как ненормальная, истерично рассмеялась. Смех

сразу же перешёл в рыдания. Я медленно опустилась на корточки, обвила себя руками и

прислонилась к бетонному столбу.

Что я натворила в прошлой жизни? Что?

Моя жизнь в один миг развалилась как карточный домик.

Распалась.

Рухнула.

Шум дождя глушил истерику. Капли смешивались со слезами, размывая всё перед глазами.

Люди на бегу обходили меня стороной. Мне было на всё плевать.

Немного успокоившись, я, промокшая до нитки, забежала в первый попавшийся бар и

залпом выпила две порции виски. Попыталась расплатиться картой, но эта сволочь успел

заблокировать её. Пришлось вытащить из сумки купюру и швырнуть на стойку.

Почти последнюю.

Я зашла в магазин, купила две бутылки какого‑то дешёвого вина. Дома напилась до

забытья. Я пустила свою жизнь на самотёк. Всё равно от неё уже ничего не осталось.

Что нас не убивает, делает сильнее? Так говорил папа.

Насколько сильнее?

Я уже прошла путь от отрицания до принятия своей жизни. Раздробленной на куски.

Разрушенной в один миг.

Собрала себя. Возродила из пепла словно Феникс. И вновь в одночасье всё разлетелось.

Все ориентиры и компасы треснули. Внутри меня расползалась непроницаемая пустота.

Разъедала глубокая тоска.

Я заложила в ломбарде пару своих брендовых золотых браслетов. А по вечерам ходила по

ночным клубам — танцевала, пила, старалась забыться.

Раздавленная.

Разлюбленная.

Разочарованная.

Одним утром мы пересеклись с братом на кухне.

— Куда ты собираешься? — я приготовила кофе и опустилась за стол с чашкой.

— Сначала сдам экзамен, потом увижусь с другом и поеду на работу, — он пил чай, не

отрываясь от телефона и не обращая внимания на меня.

— Какую работу? Ты нашёл работу? — удивилась я.

— Ту, за которую платят. Хорошо платят. Тебе тоже пора завязывать с тусовками и

заняться каким-то делом, — он улыбнулся и посмотрел на меня. — В последнее время

тебя ничто и никто не интересует, кроме тебя самой. Я понимаю, жизнь нам подкинула

непростые задачи. Но мы же справимся, правда?

— Правда. Постараюсь взять себя в руки. Только не сегодня, — я потупила взгляд в

чашку.

— Мне через месяц надо платить за последний курс. Твой муженёк больше не даст денег,

судя по документам, которые принёс его юрист, —произнёс он шутливым тоном и кивнул

на диван.

— Почему? У нас же брачный контракт. Я должна получить какую‑то долю.

Я поднялась, взяла папку с бумагами и вернулась к столу. Быстро пролистав страницы,

замерла. При разводе я действительно не получала ни копейки в случае моей измены.

Совсем ничего.

— Не знаю почему. По словам адвоката, из-затвоей измены по

контракту ты уходишь ни с чем.

— Моей измены? — я с изумлением посмотрела на брата. —Моей?

— Да, адвокат так сказал, — тяжело вздохнул Артур.

— Сука! Пусть подавится, — недовольно ухмыльнулась я и небрежно откинула бумаги.

— Так что давай ищи работу или нового богатого мужика, — вырвался у брата смешок. Я

спародировала его смех.

— Нет. Больше никаких мужчин. В моем случае они разве что ради развлечения, но ничего

серьёзного.

— Мне жаль, что у вас так вышло. Но не все мужчины такие, — с грустью ответил он,

доедая свой бутерброд с сыром и маслом.

— Ну, может, кроме тебя, — слабо улыбнулась я.

— Есть ещё те, кто любит своих женщин и никто, кроме них, им не нужен.

— Или просто так говорят. Как мне. Лжецы, — иронично усмехнулась я.

— Возможно со временем ты изменишь мнение, — подмигнул Артур. — Мне пора на работу.

— Где ты работаешь? Может, им нужен экономист?

— Я думал, что ты всё забыла.

— Вспомню.

— Тебе же эта работа никогда не была интересна. Может, тебе лучше преподавать танцы?

— он промокнул губы салфеткой и вытер руки.

— Я не знаю. Так где ты работаешь? — я повторила настойчивее.

— В клубе. Барменом. Но, к сожалению, свободных вакансий нет.

— Барменом? — я удивлённо приподняла брови.

— Да, — он вышел из-за стола, прихватил грязную посуду и поставил её в мойку.

— И что, так много платят?

— Пока да. Не жалуюсь. Нужно накопить на учёбу за лето, — Артур подошел к дивану,

подхватил рюкзак и закинул на одно плечо.

— Что за клуб? Можно я приду туда сегодня?

— Элитный. Очень дорогой. Приходи. Попрошу пригласительный для тебя.

— И сделаешь мне коктейль за свой счёт? — улыбнулась я.

— Если ты завтра возьмёшь себя в руки, начнёшь снова стараться быть счастливой и

возвращаться к жизни, — он подошел ко мне и легко ущипнул меня за щеку.

— Договорились!

Артур приобнял меня и исчез за дверями.

Днем я заехала к маме на кладбище — с похорон я так и не находила в себе сил

приехать.

Не могла.

Ни морально, ни физически.

Больно. Очень больно.

Жгучие слёзы сами катились по щекам, пока я всматривалась в её фотографию, а потом

переводила взгляд на могилу ребёнка.

Внутри всё разрывалось на миллион кусков, в груди копилась тяжесть.

Кровь стыла в венах. Меня отбрасывало в прошлое. Если бы не мой брат, его поддержка,

я, наверное, давно бы вышла в окно. Я не справлялась с раскаленной болью.

Воспоминания ядом отравляли мои мысли и превращали каждую ночь в бессонную.

Я стояла не в силах пошевелиться, и вдруг рядом прозвучал прокуренный мужской голос:

— Она была прекрасной женщиной.

Я медленно повернулась к незнакомцу. Мужчина лет пятидесяти, может чуть старше. В

глаза бросились тонкие усы и гладко выбритые щеки, лишь лёгкие морщины выдавали

возраст. Тёмные солнцезащитные очки с тонкой оправой, безупречно сидящий на

упитанной фигуре чёрный деловой костюм. В руке он держал чёрную трость с рукоятью в

виде волка, а из-под шляпы проклевывалась седина. Он выглядел словно Марлон Брандо,

он же дон Вито Корлеоне из фильма «Крестный отец».

— Вы кто? Вы знали маму? — я свела брови и смахнула слезы с щеки.

— Да. Мы учились вместе, на одном курсе. Недавно встречались… Хотели увидеться ещё

раз… — он резко замолчал. — Что с ней произошло?

— Сердце остановилось, — ответила я, шмыгнув носом. — Как вас зовут?

В этот момент у него зазвонил мобильный, и он на секунду отвлёкся. Я внимательно

следила за каждым его движением. Он отодвинул телефон от уха, вытащил из внутреннего

кармана пиджака визитку и протянул мне.

— Позвони, если нужна будет работа или что-то ещё. Я помогу, — сказал он, резко

развернулся и, прихрамывая на левую ногу, направился к выходу, продолжая разговор по

гаджету.

Пока ехала в такси домой смотрела на визитку. Чёрную. Матовую. На ней был написан

один номер телефона и электронная почта.

Странный тип.

Обращаться к нему за помощью я уж точно не собиралась.

Не зацикливаясь, я закинула визитку в сумочку и прислонилась виском к стеклу, глядя

как здания сменяют друг друга.

Мысли водили хоровод в голове.

Все шло по банальному плану — золотая медаль, институт, красный диплом, работа, муж,

и, конечно, дети.

Я всегда делала то, что хотели другие. То, чего от меня ждали. Единственное, что я

по‑настоящему оставила для себя, — танцы. Я продолжала заниматься ими, хоть мама и

была далеко не в восторге, когда узнала.

Главным для неё было то, что я работала там, куда она меня устроила. А когда в моей

жизни появился Давыдов, о моем увлечении она и вовсе перестала вспоминать.

Когда я решила представить его маме и рассказала, что он успешный бизнесмен, она

сразу сказала:«Не упусти его».

Я любила своего мужа.

Правда? Любила же?

Но иногда мне казалось, что это совершенно не моя жизнь. Будто я её не заслужила.

Будто потеряла своё «я». Свой стержень.И был ли он у меня?

Я была услужлива во всём — всё, что он пожелает. Иногда ловила себя на вопросе:а

действительно ли это мой человек?

Но я отгоняла его.

Ведь мама постоянно его нахваливала, как и все вокруг.

«Идеальный» мужчина.

Может, «моим мнением» просто стало привычка соглашаться с ней? Так было проще всего.

Сейчас я в точке ноль.

Нет никакой ответственности.

Никаких обязательств.

Я будто стою в пустом, выжженном бескрайнем поле, по которому гуляет только ветер.

Это свобода?

Или мой личный ад?

Зигзаг жизни. Острый. Душераздирающий.

Болезненный на каждом пике.

Я в невесомости. В гравитации.

Без целей. Без смысла.

Возможно, всё случившееся привело меня к переосмыслению того, чего хочу именно я. К

тому, чтобы наконец услышать себя.Или это оправдание моей жалкой жизни?

Я ведь снова собиралась пойти ради брата на нелюбимую работу. А надо ради себя. Это

уже привычка — делать что‑то для других.

А как же я? Чего хочу я?

Я точно знаю: хочу танцевать.

Каждый день.

Из года в год.

Бесконечное количество времени.

И не чувствовать боль, которая заглатывала меня как беспощадная акула маленькую

беззащитную рыбешку.

Наверное, брат прав. Мне действительно нужно продолжать заниматься тем, чем я горю

уже давно.

Возможно, однажды я даже открою свою школу танцев. Хотя я могла это сделать и раньше!

Но мой бывший муж не позволил.

Любовь. Это ли проявление чувств?

Любить так, как раньше, я больше не хочу.

Хочу любви, как в книгах — когда тебе приносят весь мир на блюде.

Когда секс не превращается в обязанность со временем, а каждую ночь вы сгораете от

страсти, как восковые свечи. Таете друг для друга. Как в первый раз.

Хочу быть в его сердце.

Мыслях.

Взгляде. Хочу видеть этот блеск в глазах.

Всю жизнь. Бесконечно.

Хочу, чтобы мы могли молчать и всё понимать без слов.

И для этого даже не нужно, чтобы он имел банковские счета с двенадцатью нулями.

Мужчина, который искренне и по-настоящему любит, сделает тебя счастливой и без них.

Хочу, чтобы мы отдыхали вместе, а не друг от друга.

Чтобы когда я болела, он был рядом со мной — в отличие от моего мужа, который оставил

меня и уехал на всю ночь на встречу в клуб. Потом ходили сплетни, что его видели в

объятиях одной из моих подруг. Но, конечно, я поверила ему, а не слухам.

Глупая.

Хотя, может быть, я просто не хотела снова тревожить семью. Разрушать картинку

идеальной жизни. Хотела видеть маму счастливой и гордой своей дочкой.

Или, возможно, я действительно любила его и потому не стала ни в чём разбираться.

Спустя какое‑то время после всей этой истории он помог купить маме новую квартиру, и

она без конца восхищалась своим замечательным зятем. А я старалась не связывать эти

события между собой.

Моя прошлая жизнь словно лист бумаги, залитый чёрными чернилами последних событий.

Но я переворачиваю эту страницу и начинаю так, как хочу я.

По‑настоящему.

Искренне.

Я постараюсь стать сильнее. В этот раз буду слушать только себя.

И чего я хочу сейчас?

А сейчас… Сейчас я хочу тусоваться. Веселиться и не думать ни о чём.

Хочу танцевать.

Танцевать?

Точно. Сегодня вечером — в клуб.

Приехав домой, я выпила успокоительное и провалялась до вечера. Проснувшись,

собралась и посмотрела на своё отражение в зеркале.

На мне был чёрное откровенное боди — то самое, которое я давно хотела надеть, но всё

откладывала. Я представила, как бы мама недовольно покачала головой, а муж кинул

осуждающий взгляд.

Раньше весь мой гардероб скрывал декольте: юбки и платья ниже колен, деловые костюмы,

строгие блузки.

Сейчас я решила начать именно с него. Оно было смелым, но в меру.

Готово. Новая я. Пока только внешне, а внутри по-прежнему пустота, боль и

разочарования, которые я так отчаянно пытаюсь залить алкоголем и вылечить танцами.

Подхватила сумочку и спустилась к такси.

Я знала этот клуб. Он находился загородом. Один раз мы с Давыдовым ненадолго заезжали

в него.

Теперь я снова шла по мраморному холлу в огромный зал, где неоновые вспышки скользили

по стенам, отражаясь в мерцающих хрустальных люстрах. Передо мной простирался

просторный танцпол, а по углам сияли три бара, похожие на айсберги. На высоких

стойках возле них извивались полуголые девушки и накачанные парни. В центре

возвышались стеклянные колонны с бурлящей водой, которая утопала в разноцветных

огнях.

На втором этаже царил приглушённый свет. Стеклянные матовые перила скрывали детали,

оставляя лишь тёмные силуэты мужчин в деловых костюмах, медленно попивающих виски.

Они этим вечером не интересовали меня.

В одном из баров я нашла брата и села у стойки. Он ловко взболтал коктейль, перелил

его в бокал и украсил нежным цветком. Затем достал пару роксов и быстро повторил

заказ виски для двух мужчин на другом конце стойки.

После этого подошёл ко мне, улыбнулся и через пару минут поставил передо мной мой

любимый авторский коктейльPeach Collins на основе рома с

тайваньской гречихой, персиковым ликёром и игристым вином.

Позже я пошла танцевать, выпила ещё пару коктейлей и познакомилась с одним

по‑настоящему чарующим мужчиной. Впервые я встретила такого притягательного.

Манящего.

Соблазнительного.

Кажется, мы даже танцевали вместе... Наши прикосновения искрили и прошибали

электрическими разрядами. Или это просто алкоголь вскружил мне голову.

А потом — темнота.

ГЛАВА 2

АЛЕКС

Калининград.

Просторный кабинет из черного мрамора. Панорамные окна с видом на Балтийское море.

Я сидел в кожаном кресле, закинул ноги на письменный стол, скрестив лодыжки, и щёлкал

зажигалкой — огонь то вспыхивал, то гас.

В сотый раз… или может в тысячный.

Меня зовут Алекс Солцберг. Псевдоним. В другой

жизни я был Алексеем НаГОРным. И это имя знают лишь двое.

Непробиваемый.

Каменный.

Бездушный.

Два раза в меня стреляли.

Я выживал, возвращался с того света и беспощадно наказывал предателей.

Холодный и жестокий. Уже много лет мной движет только одно — жажда мести. Я ищу того,

кто заказал убийство моей семьи.

Я всматривался в огонь, и колыхающее пламя снова и снова возвращало в прошлое. Слышал

отчаянные крики родителей, чувствовал отвратительный запах гари, видел, как на моих

глазах заживо сгорел старший брат.

Эти картины вспыхивали передо мной так ясно, будто это происходит вновь.

Мы отмечали мой день рождения. И остались ночевать в нашем деревянном двухэтажном

загородном доме в Подмосковье. Посреди ночи меня и моего брата‑близнеца Данила

разбудил старший брат, Кирилл, — он кашлял и задыхался от едкого дыма.

Я помню, как он тряс нас за плечи, пытаясь перекричать треск огня. Тогда мне и Данилу

было по четырнадцать, а Кириллу — семнадцать.

Нас охватила паника. Страх.

Я отдаленно слышал пронзительные вопли моих родителей.

Мы с братьями слетели по лестнице со второго этажа — огонь дышал нам в спины и

пытался облизать их языками пламени.

Трещал.

Дым резал глаза, но мы продолжали бежать вслепую. Почти на ощупь.

Хаос.

Страшный. Всепоглощающий.

—Папа? Мама? — в ужасе кричал я, пытаясь разглядеть старшего

брата сквозь густой дым. Тот лишь крепче сжимал мою руку и резко тянул вперёд.

— Осторожно! — крикнул он, когда над нашими головами с хрустом рухнула горящая балка.

Мы отскочили к окну, Кирилл распахнул его. Затем подхватил меня и не раздумывая ни

секунды одним рывкомвыкинул меня наружу , как маленького щенка,

а следом — Данила.

Огонь бушевал.

Яростно.

Я больно упал на холодную землю, попытался вскочить, но ноги подкосились. Я просто

сидел на траве, ревел и изо всех сил кричал ему что-то, но слова тонули в ревущем

пламени.

Брат сделал шаг, чтобы выпрыгнуть следом, но в этот момент горящее окно обрушилось

вниз. Доски накрыли его. Его истошный крик застрял в моей ушной раковине.

Нечеловеческий. Он поселился в недрах моего мозга.

Я видел, как в миг этот душераздирающий крик внезапно оборвался, и как огонь пожирал

тело моего брата.

Поглощал.

Превращал его в пепел.

Слезы текли по моим щекам, рев смешивался с шоком. Мы выжили благодаря Кириллу.

Я не помню, что происходило дальше. Я находился в состоянии аффекта. Нас забрал дядя

Глеб, которого раньше мы видели лишь по праздникам. Он был родным братом папы и увёз

нас в Калининград. Жил и строил там свой бизнес.

Дядя — криминальный авторитет. Он пообещал разобраться в этой трагедии. Найти и

покарать тех, ктовозможно убил наших родителей. Заставил нас

страдать.

Я уверен, что это было убийство, и родителей заперли в комнате, иначе они успели бы

выбежать и выжить.

Мой отец занимал высокую должность —директор завода, относящегося к

военно-промышленному комплексу. Мама работала учителем русского языка и литературы,

с детства прививала нам любовь к чтению. Я любил книги больше, чем братья, и по

вечерам мы часто читали вместе — как русскую классику, так и зарубежную литературу.

Каждый вечер мы ужинали всей семьёй. Играли в настольные игры. Смеялись.

И тем днем это всё закончилось.

После пожара я замкнулся в себе, всё время проводил среди книг, никуда не выходил.

В первый год я был на домашнем обучении. Данил, наоборот, легче пережил смерть

родителей и брата: ходил в школу, быстро нашёл друзей, но постоянно ввязывался в

драки.

А я оставался молчаливым, носил в себе отчаяние, грусть и разочарование. Но однажды я

невольно подслушал разговор дяди с одним мужчиной, из которого узнал, что это был

поджег. Нас хотели убить. Всех. Меня охватила злость.

Обида.

Жажда мести.

Ненавидел себя за эти чувства, но они побеждали. Я дал себе слово разобраться в

смерти семьи и отомстить.

Через полтора года дядя поставил перед нами на колени мужчину, который, по его

словам, устроил поджог. Тот мямлил, что не хотел, что всё вышло случайно, нес

бессвязную чепуху. Дядя вложил пистолеты мне и Данилу в руки и приказал отомстить.

Данил первым нажал на спуск.

Я был потрясен! Удивлен его хладнокровию.

Он выстрелил дважды — сначала в грудь, потом в живот, не моргнув и глазом. Мужчина

рухнул на бок, захлёбываясь кровью и едва шевеля губами, всё время глядя на меня.

Я замешкался, зажмурился и пустил пулю. Она пробила ему лоб.

В шестнадцать лет мы застрелили человека. Отомстили за семью, но меня не покидало

ощущение, что всё не так просто, что за пожаром стоит кто-то ещё. Я хотел понять,

зачем, какие мотивы могли стоять за этим. Но каждый раз моё расследование заходило в

тупик.

Дядя воспитывал нас по-своему.

Хладнокровно.

Жестоко.

Цинично.

Он учил обращению с холодным оружием, стрельбе, метанию ножей, самообороне. Со

временем стал брать на деловые встречи. Разборки. Вовлекал нас в свой грязный

бизнес.

Он учил нас манипуляциям и власти. Твердил, что девушки — лишь для утех. Никакой

любви не существует. В нашей жизни нет места чувствам. Только холодный расчет.

Предателей не оставляют в живых.

Меня вырастили жёстким. Сделали убийцей. Научили власти, отмывать миллиарды. Хотя

изредка я видел и другой путь — спокойной, размеренной жизни.

Месть стала одержимостью. Я отомщу за своё прошлое. За свою семью. Я уже начал.

Клянусь.

Как только мы окончили школу, поступили в университет на заочное, а всё остальное

время ещё глубже вникали в дела дяди. Его бизнес рос. Деньги текли рекой, как и

виски. А разные стервы каждый день прыгали на моем члене.

Никаких чувств.

Никакой любви.

Только ледяной разум.

Дядя купил огромный участок за Калининградом, на берегу Балтийского моря, и построил

там элитный ночной клуб. Изысканный. Премиальный.

Первый год после открытия в нем просто танцевали полуголые девушки, но после стриптиз

превратился в яркое шоу.

Эстетичное.

Искушенное.

Дорогое.

Мы отбирали для сцены только лучших танцовщиц. Красивых. Грациозных. Сексуальных.

Девушек тщательно искали в престижных танцевальных школах и предлагали контракт.

Обычно они соглашались, потому что предложенные суммы достаточно внушительны.

Со временем к ночному клубу добавились шикарный отель и спа-комплекс. Позже мы

открыли такое же заведение в Подмосковье и сеть небольших ресторанов в Прибалтике.

Через этот с виду легальный бизнес проходили огромные потоки денег. Наркотиков.

Оружия.

Бизнес, построенный на крови.

Мафия давно уже не про «паханов», «воров в законе» и «донов» из прошлого века. Мы

стараемся жить максимально незаметно и выглядим как обычные бизнесмены.

Иерархия изменилась.

Мы редко участвуем в операциях и предпочитаем оставаться в тени. Серые кардиналы.

Вся структура разделена между партнёрами. Шестью фигурами.

Шесть — число Сатаны.

Совпало.

Каждый из них выполняет свою работу без лишних вопросов. Как механизм. Дьявольская

машина по созданию нелегальной сети.

Каждый владеет своей территорией. Зоной влияния. Зоной ответственности.

Это негласный закон, который удерживает нас от взаимной резни. Границы не рисуют на

карте, их знают на уровне инстинкта: какой район «чужой», какой поток «не трогать»,

какой человек «под защитой». Нарушишь — и машина, которая так гладко работала,

начнёт перемалывать тебя.

Безжалостно.

Бездушно.

Неумолимо.

Встречи проходит раз в квартал в нашем клубе. В первый день мы обсуждаем дела. А на

второй устраиваем грандиозную вечеринку. Всё включено. Дорогой алкоголь и изысканная

еда. Соблазнительное стриптиз-шоу. Покер.

И, конечно, девочки в роскошных номерах люкс, если кто-то из гостей захочет

повеселиться. Обычно девушки не против дополнительно получить огромный гонорар.

Конец июля. Через полтора месяца состоится новая встреча — на этот раз по поводу

разработки еще одного нового синтетического вещества. Мы назвали егоOld

Gold . Его уже начали распространять в клубах и ресторанах.

В нашей компании «Solzberg Group» формально последнее слово оставалось за мной, но на

деле порой решение дяди весило больше. Три года назад он передал мне трон и отошёл в

тень, занявшись поставками оружия и вооружением охраны. Младший брат был моим самым

верным заместителем и решал много важных вопросов.

До его отъезда на пороге появился мужчина — искал его. Тогда я впервые узнал имя

человека, который заказал убийство моих родителей. А через пару дней мои люди нашли

этого мужчину мёртвым.

Частный детектив снова поднял архивы. Мы начали плотно и жёстко копать под заказчика.

Нашли информацию о том, где он жил раньше, сведения о семье.

Заказчиком оказался один из партнёров. Григорий Аверин. Это удивило меня. Хотя, я не

видел его на наших встречах уже больше двух лет: вместо него всегда приезжал его

заместитель.

Тогда я решил ударить по самому ценному — по его семье, чтобы вытащить его из норы.

Может, поэтому он и не появляется, прикрываясь здоровьем? Скоро мы всё узнаем. А

пока мой план по разрушению жизни его детей уже запущен и работает на полную мощь.

Тут дверь распахнулась и вошли Даня и Лера.

Лера — хореограф. Профессионал своего дела. Она ставит шоу и иногда выполняет мои

личные просьбы — раздвигает ноги или встает на колени. Уже год. Она очарована мной,

может, влюблена.

Без разницы!

Это ее проблемы. Ее чувства меня не интересуют, любовь мне чужда. Любовь в моем мире

— это непозволительная роскошь. Слабость. Полная чушь.

— Алекс, нам нашли новую танцовщицу? — спросила Лера, сложив руки на груди.

Даня бухнулся на коричневый кожаный диван и вытянул руку по спинке.

— Мне отчитались, что нашли! — буркнул я, глядя на довольное лицо брата.

— И когда она выйдет? Лиана уходит на следующей неделе. Контракт заканчивается, и она

не собирается его продлевать, — нервно протараторила Лера.

— Через пару дней. Можешь идти, — серьезным тоном солгал я.

— Мы сегодня вечером встретимся? — уже мягче спросила она, намекая на секс.

— Нет. Планы изменились, — я скинул ноги со стола и убрал зажигалку в ящик стола.

Она цокнула, нахмурилась и быстрым шагом покинула кабинет.

— Полетели в бар. Джет ждет нас. Сегодня мы прихлопнем мышку, — с циничной ухмылкой

произнес мой брат, поднимаясь с дивана.

— Наконец-то время пришло. Нам ведь нашли танцовщиц?

— Да, присмотрели двух. Выберем и предложим контракт. Не парься.

— Чтобы в течение недели документы были подписаны, — властно сказал я.

Данил податливо покачал головой.

— Что там с нашим продуктом? — мы спускались на лифте с десятого этажа.

— Всё отлично. Вышли на большой рынок. Реализация идет успешно.

— Отлично. Дядя звонил? — спросил я, вытащив телефон, и скинул звонок.

— Да. Скоро вернется.

— Супер.

— Дашь поиграться с мышкой? Как ее? Аня, да? — спросил он, хитро оскаливаясь.

— Да, Аня. Посмотрим.

Мой брат любитель изощренных сексуальных игр, в отличие от меня. Я не люблю все эти

любовные прелюдии. Оральные, БДСМ или какие-либо другие. Мне достаточно сделать это

грубо и эгоистично.

Двери лифта распахнулись, мы вышли и сели в бронированный чёрный гелендваген.

Мы ехали по нашей территории — она была огромной, тянулась вдоль Балтийского моря.

Отдельный мир.

Весь участок разделён на две части. В первой располагалось полукруглое шикарное

темное здание нашего клуба. Оно сразу бросалось в глаза: современная архитектура,

выверенные линии, дорогая отделка. Роскошный сад с фонтаном. Каменные статуи.

К главному входу вела широкая подъездная дорожка, и у дверей всегда стоял швейцар —

безупречно одетый и внимательный. Под зданием — подземная парковка. По периметру —

охрана и камеры.

Во второй части стоял наш шикарный трёхэтажный серый особняк — монолитный,

холодноватый на вид, но дорогой до каждой детали. Фасад —широкие панорамные матовые

пуленепробиваемые окна. Рядом — гараж на десять машин, просторный, с идеальной

чистотой и отдельными автоматическими воротами.

Неподалёку располагались несколько домов для охраны и прислуги — аккуратные,

функциональные, без лишнего, но с тем же уровнем качества. Чуть дальше, в стороне, —

псарня с питбулями и ротвейлерами, пара ангаров: закрытые и неприметные снаружи, но

явно предназначенные для событий, о которых не принято говорить вслух.

Через пару часов мы приземлились в Домодедово и на люксовом автомобиле подкатили к

VIP-входу клуба в Подмосковье. Охрана узнала машину ещё до того, как мы успели

остановиться. Шлагбаум поднялся без лишних вопросов, и для нас распахнули дверь у

отдельного входа.

Вечеринка уже была в самом разгаре. Музыка била не только по ушам, но и по грудной

клетке. Свет резал пространство тонкими лучами. На танцполе в основном двигались

девушки. Соблазнительно виляли пятой точкой, чтобы привлечь внимание какого-нибудь

наследника бизнес империи.

Банально.

Мы поднялись на второй этаж — в ложу, специально отведённую только для нас с братом.

Там было заметно тише, хотя музыка всё равно пробивалась, как пульсация. Мягкие

кресла, тёмное дерево, подсветка по периметру и идеальный обзор на танцпол. Официант

поставил перед нами пустые бокалы и вскрыл бутылку. Плеснул скотч и закинул по

кубику льда.

Я всегда следил за тем, чтобы мне наливали из новой бутылки, открытой при мне.

Я залпом выпил алкоголь и подошел к перилам. Медленно провёл взглядом по танцполу —

сначала ничего интересного: всё как обычно. Красивые лица. Одинаковые движения.

Привычная показуха. Но затем взгляд зацепился за изгибы тела.

Сексуальные линии. Потрясающие. Соблазнительные. Притягательные.

Посреди толпы, в разрезе света, я увидел блондинку.

Впервые я почувствовал, как сердце дернулось внутри меня. Не только сердце, но и

член. Я не мог отвести от неё взгляд.

Свет то выхватывал ее силуэт, то прятал в тени. Она искусно двигалась под музыку.

Сливалась с ней. Извивалась. Кружилась.

Я всегда всё контролировал, но здесь не мог угомонить свой учащенный пульс. Мой

взгляд был прикован только к ней. Надо доделать дела и трахнуть ее. Я вернулся из

эстетического гипноза.

Она полностью развернулась лицом в мою сторону.

Я присмотрелся.

Это была она.

Та самая мышка. Аня.

Блять!

Даже жалко всаживать пулю в такое красивое тело или личико.

— Отлично танцует, да? Даже лучше тех двух, кого я отобрал, чтобы заключить

контракты. Может, она нам подойдет вместо Лианы? — спросил брат, наблюдая за тем,

как я пялюсь на эту девку. Дочь того, кому я хочу отомстить столько лет.

— Это она.

— Да ладно, та самая мышка? Тогда тем более. Пока ее папаша объявится, пусть

развлечется напоследок. Да и я бы не против с ней повеселиться пару ночей.

— Она моя, — твёрдо сказал я.

— Тогда можно начну я?

— Нет.

— Но я начал, — ехидно бросил Даня, со звоном поставил пустой стакан на столик и

спустился вниз.Идиот. А я злился и наблюдал за ними сверху.

Он подошел к ней, наклонился и что-то сказал на ухо. Затем они пошли к барной стойке.

Выпили по коктейлю. Смеялись и снова пошли танцевать.

Танцует она божественно. Я бы хотел, чтобы так танцевали только для меня.

Только. Для. Меня.

Для меня одного.

Через пару композиций они разошлись. Наконец-то! Брат поравнялся со мной.

— Повеселился. Хватит, — сдержанно сказал я и спустился к бару, где работает ее брат

— он не только бармен, но и продает наш товар. А иногда и сам развлекается с

друзьями. Балуетсядурью . Но это мне только на руку.

Не спрашивая, он вскрыл новую бутылку, налил скотч, кинул два кубика льда и поставил

бокал передо мной. Я лениво покачал тяжелым дном из стороны в сторону. Аня

вернулась. Пора перевоплощаться в галантного и обольстительного мужчину.Ненадолго.

— Выпьем ещё по коктейлю? — улыбнулся я.

— Нет, я думаю мне хватит, — кокетливо ответила она. Стоит отметить, вблизи она очень

милая. Серые глаза. На пухлых красных губах задержалась чарующая улыбка. Четкие и

выразительные скулы.

Но то, как она двигается, осело в памяти. В нашем клубе она бы стала бриллиантом.

— Выпьем, — настоял я и постарался ещё раз искренне улыбнуться. Эту хрупкую лань надо

заманить в ловушку и не оставить никакого выбора.

— Ладно. Выпьем, — с улыбкой согласилась она, села рядом на барный стул.

— Что предпочитаешь?

— Давай на твой выбор.

— Окей. ПриготовьPeach Collins , — я шепнул другому бармену и

добавил. — И добавь туда больше «сладости». Он кивнул.

Глупой серой мышке пора съесть сыр. Тогда мышеловка закроется.

Упс!

Такие игры я люблю. И в этой игре я кот-баюн, а не тот, кто будет вылизывать чужие

киски, в отличие от брата.

Мерзость!

Пока готовили коктейль, я заглянул ей в глаза. Зачем?

Почувствовал, как меня окутал аромат сандала с ванилью. Она наклонилась и хотела

что-то сказать, но пошатнулась и схватила за руку. Искры проскочили. Ток пробежал по

венам. Что-то щелкнуло. Переключилось.Точно?

— Прости. Я пьяна, — она попыталась перекричать музыку у моего уха.

— Ты одна или с подругой?

Мы находились на близком расстоянии. Опасном. Для меня.

— Ты уже спрашивал меня, — хихикнула она, выпрямляясь и стараясь держать расстояние

между нами. — Забыл?

— Да, упустил этот момент, — наклонился к ней и поймал томный взгляд.

— По-моему у тебя пять минут назад были карие глаза, а сейчас голубые, — громко

сказала она, приблизившись к моей щеке, и вновь встретилась со мной взглядом. А

внутри меня, будто в перегруженной технике, вспыхнули красные сигнальные огни,

предупреждая о достижении критической отметки.

— Тебе показалось, — я постарался сгладить момент легкой улыбкой.

Бармен поставил перед ней коктейль.

— Откуда ты узнал, что это мой любимый? Как давно ты наблюдаешь за мной?

Между нашими губами оставалась пара сантиметров. Она опустила игривый взгляд и

прикусила нижнюю губу.

Мышка? Да нет!

Хищница. Кошка.

Она явно хотела поцеловать меня. Но я не целуюсь.

Никогда никого не хотел, как сейчас ее.

Какого черта?!

— Приятное совпадение, — ответил я, откинулся на спинку стула и сделал глоток скотча.

Мне явно надо остудиться. Поскорее бы она выпила коктейль, и я увезу её отсюда.

Она сделала глоток.

Еще. И еще.

Ее взгляд блуждал то по залу, то по мне, она очаровательно улыбалась. Я поднялся со

стула, едва касаясь провел по её спине и положил ладонь на её талию. Она подняла

голову, глаза потемнели. Затуманились.

— Что-то мне плохо, возможно, последний коктейль был лишним, — прочитал я по её едва

шевелящимся губам.

— Я отвезу тебя домой. Пошли.

Она встала, я обвил её за талию. Обернулся, Артур смотрел на нас, я растянулся в

белоснежной улыбке и показал ему жестом «ок». Он кивнул, поднял уголки губ и

продолжил встряхивать шейкер.

Аня еле плелась. Как только мы вошли в VIP‑коридор, Даня подошел сзади и прижал к её

лицу тряпку, пропитанную хлоформом. Она, не успев и взвизгнуть, отключилась.

Я поднял её на руки как пушинку. Пока нес по коридору к VIP‑выходу, с наслаждением

поглядывал на нее. Ощущал её тепло. Аромат обволакивал мои ноздри. Проникал в мозг.

Кровь. Вены.

Словно я нашел свой криптонит!

Что за бредовые мысли?

Вышли. Даня открыл дверь автомобиля. Я положил её на заднее кресло. Брат сел за руль,

а я устроился сзади с ней. Мы тронулись в сторону аэропорта, наш джет был готов к

вылету.

— Значит, делаем так, — твердым голосом начал я, — пусть она пока заменит Лиану, раз

произошел такой форс-мажор. Неизвестно, когда подпишут контракт новые девушки.

Времени мало. Встреча с партнерами близко.

— А если она заупрямится? — Даня встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида.

— У нас есть её брат. Мышка подпишет контракт, а пока будет готовиться к шоу, которое

мы устроим для ее дорогого папочки. В этот раз он должен лично приехать на собрание.

Приглашение отправлю позднее, когда буду жёстко её иметь, — с хищным оскалом сказал

я. — К тому же за это время она может что-то вспомнить и про него. Какие-то детали.

— Чтобы она поделиться воспоминаниями об отце, она должна доверять тебе, — усмехнулся

он.

— Разберусь. А ты не подходи к ней, присматривай за Артуром.

— Понравилась? — я поймал в зеркале его самодовольную улыбку.

— Нет. Не хочу, чтобы ты снова влюбился. Нам хватило твоего гнева. Мы и так полгода

назад разбирались с трупами твоей жены и её любовника.

— Помню, — сквозь зубы ответил брат.

Данил был женат. Его жена всегда смеялась, когда он шутил, что если она изменит ему

или кто-то притронется к ней, то он застрелит обоих.

Так и случилось.

Вернувшись из командировки в Прагу, не успели зайти на порог спальни, как застали ее,

прыгающей на члене телохранителя. Даня достал пистолет, пристрелил их и вышел с

каменным выражением лица.

Я бы поступил так же.

Верность — это выбор.

Она свой сделала.

Сука!

Пока ехали, достал планшет и читал новости, разбирал сообщения, но ни черта не мог

сосредоточиться. Посмотрел на нее.

Аня дернулась и повернулась на бок. Её пиджак задрался, и грудь оголилась до края

ареола. Её светлые волосы рассыпались по бледной щеке.

Я подвинулся и поправил их. Подушечками пальцев нежно провел по вибрирующей вене на

её шее, ниже, по декольте, подкрадываясь к краю ткани боди.

Пульс начал учащаться. Кровь в жилах закипела. Член задергался. Никогда я не ощущал

нечего подобного. Притяжение…

Херня какая-то происходит.

Нет. Я отдернул руку.

Сглотнул.

Пока нет. Попробую её позднее.

Думаю, для начала тебе понравится контракт с внушительной суммой, будешь танцевать

для меня. Кошечка. Привыкнешь. Начнешь мне прислуживать, а затем я брошу тебя в

какой-нибудь грязный бордель. А твой папочка не будет находить места и думать, чей

член отымел тебя сегодня, а может и не один. А брат с легких веществ пересядет на

иглу.

Ваша медленная мучительная жизнь, ведущая к смерти, станет наказанием для вашего

отца.

Три могилы уже выкопаны.

Время пошло.

Тик-так!

Тик-так!

ГЛАВА 3

АНЯ

Приоткрыла глаза и не могла понять где я.Что происходит?

Холодно.

Сыро.

Темно.

Помещение, похожее на подвал, охватила тишина.

Пугающая.

Тяжелая.

Пахло сыростью и плесенью.

Я прислушалась. Где-то тихо капала вода.

Голова ватная, глаза резал приглушенный мигающий свет из коридора. Он падал на лицо

сквозь металлические прутья решетки.

Я снова закрыла глаза. Провалилась в сон.

Проснулась от холода. Дрожала. В горле пересохло. И тело, и мозг раскалывались на

части.

Судорожно пыталась понять, вспомнить... Танцы. Парень. Коктейль. Темнота.

Какого черта происходит?

Вместе с осознанием пришла паника. Всепоглощающая, сжимающая внутренности. Я

поднялась с дранного, пропахшего плесенью матраса на бетонном полу.

Меня начало тошнить от этой вони. Горло раздирало горечью, страх колыхал нервы.

Что все-таки происходит? Где я?

Я осмотрела себя: все было на месте, кроме туфель на каблуке. Я поднялась, сделала

два шага босиком по зыбкому бетону к решетке и судорожно обхватила железные прутья.

Холод металла впился в ладони. Я дернула дверь, она издала мерзкий, ржавый скрип. По

спине пробежалась волна парализующей дрожи.

Заперта.

Стук сердца отдавался в висках, голова гудела. В отчаянии я ударила по прутьям и

закричала, срывая голос.

— Здесь кто-нибудь есть? Откройте!

Эхо разбилось о тишину.

Я снова хрипло выкрикнула.

— Откройте!

Полная тишина.

Я собрала последние силы и громко повторила:

— Откройте! Какого хрена!

Вдруг где-то в глубине коридора послышалось приглушенное шорканье шагов. С каждой

секундой звук становился громче. Стук моего сердца тоже. Ужас сжал желудок.

— Че орешь? — раздался низкий, грубый мужской голос. Из полутьмы вырисовывался

силуэт.

— Вы кто? — я сделала шаг назад от решетки, когда он подошел вплотную. Огромный амбал

с неухоженной темной бородой в черной неопрятной одежде. Он вытащил ключи и со

звяканьем стал перебирать их. Нашел подходящий, вставил его в замочную скважину и с

противным скрежетом провернул.

Дверь дрогнула, он вошел и схватил меня за шкирку.

— Отпусти! — задергалась я. Его хватка будто стальная удавка.

— Убери от меня свои мерзкие руки! — уже сипло кричала я. В горле невыносимо першило.

Ещё немного и я сдохну от обезвоживания.

Амбал поволок меня за собой по коридору. Я пыталась брыкаться, упиралась. Сил не

хватало. Я сдалась.

Наконец мужчина остановился, снова повернул ключ в массивной металлической двери.

Замок щёлкнул.

Мы вошли внутрь — и я застыла.

Передо мной открылось огромное помещение, похожее на заброшенный ангар.

Густой полумрак. Только сквозь редкие щели в стенах пробивались тонкие, почти

призрачные лучи света, в которых медленно кружилась пыль.

В самом центре ангара находился длинный чёрный стол. Над ним с высокого потолка

свисали два старых светильника. Их тусклые лампы пятнами освещали стол.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть, кто за ним сидит. Не получалось. В глазах плыло.

Противный амбал, не утруждая себя вежливостью, грубо подтолкнул меня. Я прошла вперёд

по тёмному бетонному полу, он усадил меня на жёсткий деревянный стул. Подал воды в

бумажном стакане. Я быстро осушила его.

Пахло бензином, дымом.

И моей тревогой.

Холодный страх парализовал каждый позвонок. Пропитывал вены. Пробирался по клеткам

тела.

Дрожь пробежала по коже, будто кто‑то коснулся меня ледяными пальцами.

С другой стороны стола сиделтот мужчина. К сожалению, его имя

провалилось в памяти.

Я слегка наклонила голову. Сузила глаза, пытаясь лучше рассмотреть. При виде его

страх как будто начал испаряться. Его внешность поглотила меня.

Нереально обаятельный.

Чудовищно привлекательный.

Но глаза… Чёрные, как смоль.

Затуманенные.

Острые скулы словно лезвие. Аккуратная щетина.

Тёмные волосы уложены на один бок.

Мускулистый. Широкоплечий. На тыльной стороне правой руки из под кожаной куртки

выглядывали татуировки.

Он был одет во всё чёрное. Выглядел как бог злости.

Бог ярости.

Бог гнева.

Он говорил по телефону низким голосом с лёгкой хрипотцой. Чертовски сексуальным

голосом. Каждое слово словно проходило по позвоночнику вибрацией, ударяя теплой

волной по глубине живота.

Через минуту он отложил мобильный на стол, скинул кожаную куртку и повесил на спинку

стула. Темная футболка плотно и соблазнительно облегала его торс и подчёркивала

рельефные накаченные руки.

От него веяло мощной энергетикой.

Опасной.

Чарующей.

Мрачной.

Я нервно сглотнула. Попыталась выкинуть из головы будоражащие мысли.

— Привет. Добро пожаловать в Калининград, — размеренно и холодно произнёс он, садясь

в чёрное кожаное кресло с высокой спинкой.

— Привез на экскурсию? — самодовольно усмехнулась я.

Уголок его губ дернулся. Он промолчал. Наблюдал.

— Что тебе от меня нужно? — я поднялась, скрестив руки на груди.

Но тут на плечи легли шершавые, неприятные лапы того амбала, и он снова усадил меня

на место.

— Ты отлично двигаешься. Мне как раз нужна такая танцовщица в мой ночной клуб.

Он подался вперёд, пристально и порочно вглядываясь в моё лицо. Его руки лежали перед

ним, сцепленные в замок.

— Я вроде не отправляла резюме, — дерзко ответила я.

— Да и мы не на собеседовании, — надменно ухмыльнулся он.

— Я нигде не собираюсь танцевать, — я сложила руки на груди, откинувшись на спинку

стула.

— Ты принадлежишь мне.

— Нет.

— Твоё мнение меня не интересует, — жёстко произнёс он.

— Ты ошибся.

— Я? Ошибся? — недовольно протянул он, скулы напряглись. — Не стоит говорить мне

таких слов. Завтра приступишь к работе.

— Яне бу-ду , — процедила я по слогам, пытаясь подняться. Но

амбал за спиной снова усадил меня. — Тем более не собираюсь крутить полуголой

задницей. И вообще, вы нарушаете все мои права.

— Права? У тебя нет никаких прав, — он в изумлении приподнял бровь.

— Вы похитили меня, — я начала загибать пальцы, — удерживаете силой и навязываете

работу, о которой я не просила. Я сообщу в полицию. Отпускай, иначе сядешь за

решётку.

Этот психопат расхохотался во весь голос, запрокинув голову. Затем резко оборвал

смех, хищно оскалился и бросил на меня хмурый взгляд.

— Заклейте ей рот. И свяжите. Пускай девочка ещё подумает.

— Отпустите меня! — я извивалась змеёй, пытаясь выскользнуть, но годзилла удерживал

меня.

Этот придурок взмахнул рукой, и тут же появился ещё один угрюмый крепкий тип. Он

подошёл, заклеил мне рот скотчем и накинул верёвку на запястья, туго затянув узел.

— Пошел ты на хрен! — с трудом крикнула я под липкой лентой, но мои слова лишь

мычанием разнеслись по ангару.

Хозяин амбалов медленно поднялся со своего кресла и неторопливо подошёл ко мне. Он

упёрся ладонями в стол и наклонился, нависая надо мной.

Демонический взгляд, перед которым преклонился бы сам сатана в аду, туманил сознание.

Заставлял подчиниться ему. Мои внутренности обросли ледяными колючими сталактитами.

— Слушай внимательно, — стальным голосом произнёс он, в то время как его голубые

зрачки начали затягиваться тёмным туманом. — Я повторять не стану. С сегодняшнего

дня ты работаешь на меня. Будешь выступать в моём клубе, а если один из моих

VIP‑клиентов пожелает уединиться с тобой — ты выполнишь его желание и раздвинешь

свои подтянутые ножки.

Я молчала и не двигалась. Через поры просачивался холод. Резко бросило в озноб,

дыхание перехватило.

Темный бог наклонился ближе к моему лицу, въедаясь в него взглядом. Видимо хотел

убедиться, все ли я уяснила. Его выступающие скулы напряглись.

Я старалась не терять самообладания, дышать ровно и не отводить глаз.

Воздух становился плотнее.

Тяжелее.

Между нашими взглядами сгущались грозовые тучи. Искры напряжения накапливали заряды и

готовы были взорваться.

Теплая электрическая волна возбуждения пронзила меня изнутри. Приятная.

Завораживающая.

Я никогда не испытывала ничего подобного.

— Ты принадлежишь мне. Обращайся ко мне Алекс, — он приблизился к моему уху и зловеще

прошептал: — Попробуешь сбежать или рассказать хоть кому-то — первым умрет твой

брат. Медленно. Мучительно. А ты будешь наблюдать. Затем я тебе оформлю путевку в

ад, но перед этим жёстко возьму тебя. А может и не только я.

Я сглотнула. Глаза защипали слезы.

Он жестом указал охраннику на меня, и тот одним движением сорвал скотч с моих губ.

— Ай, — взвизгнула я, сплюнула, вытерла рот о плечо и выкрикнула. —Лучше застрели

меня здесь и сейчас!

Алекс грубо схватил меня за волосы, потянул голову назад, второй рукой начал

расстегивать ремень на брюках.

— Давай! Хочешь, чтобы я тебе при всех отсососала, гребаный извращенец? — выпалила я

и с отвращением добавила: — Мерзавец!

Смесь страха, ненависти и какой-то необузданной страсти. Я не могла ни подавить, ни

понять.

Эмоциональные качели.

— Оставьте нас! — рявкнул он. Бог гнева ослабил хватку, и я рывком высвободила голову

из его рук. Шея затекла, будто повесили бетонный ошейник. Сердце бешено колотит по

ребрам.

Пару секунд и тягучая тишина.

— Только попробуй коснуться своим мерзким членом моего рта, я отгрызу тебе его, —

процедила я таким тоном, словно выплеснула на него порцию кислоты.

— Кошечка показала зубки, — с зловещей усмешкой сказал он. — Тогда поиграем

по-другому.

Алекс принялся развязывать веревку на запястьях.

Что задумал этот ненормальный? Как только он освободил меня, я вскочила и бросилась

бежать в сторону двери. Но он успел ухватить меня за руку и дернул к себе. На ходу я

развернулась и плотно вжалась в его мощную грудь своей.

— Смело!

Он сгреб меня в свои крепкие объятия. Холодные. В них можно сразу превратиться в

ледяную статую.

Замерзнуть.

Но меня наоборот бросило в жар.

Между нами всё искрило и взрывалось. Я чувствовала его твёрдый член, упирающийся в

мне живот. Какого-то черта и у меня между ног стало влажно.

Мы обменялись страстными взглядами, а дыхание участилось. Набравшись храбрости, я

подняла руку и хотела коснуться его небритой щеки, но он отстранился.

В этот момент я вздрогнула, услышав, как позади с треском распахнулась дверь ангара,

и раздались размеренные уверенные шаги.

Алекс потянул меня за предплечье и усадил обратно на стул.

Я с изумлением уставилась на вошедшего парня. Он был похож на Алекса как две капли

воды. Два бога войны.

Только глаза выдавали их. У незнакомца они были карие.

В памяти вспыхнули кадры, и у меня раздраженно вырвалось:

— Клоуны… я же говорила… Какого чёрта, что вы задумали? Разыграть меня решили? Что

происходит?

— Я Данил, крошка, — приветливо сказал второй и хотел было дотронуться до моей щеки,

но Алекс резко перехватил его запястье. Он нахмурился, а низкий голос прозвучал

угрожающе.

—Она моя. Что ты хотел?

Брат что‑то тихо прошептал ему на ухо и быстро вышел, больше не взглянув в мою

сторону. Алекс неторопливо застегнул ремень обратно. Амбалы вернулись.

— Тебе повезло. И только сегодня, — с надменным видом произнес он. — Отведите эту

сучку обратно. Бросьте в камеру. Ей нужно осознать всю серьезность ситуации и то,

что я сказал.

Эти ублюдки подхватили меня под руки. Они практически волокли меня по коридору, пока

не втолкнули в ту же омерзительную камеру. Дверь захлопнулась с противным

металлическим скрипом.

Я опустилась на край вонючего матраса. Обняла колени, прижалась спиной к ледяной

стене. Переживания накатывали словно цунами. Тело дрожало.

От холода.

От страха.

От ненависти.

И от какого-то необъяснимого магнетизма.

Во что я вляпалась?

Я громко и истерично рассмеялась, словно спятившая. Пробили слезы и перешли в

рыдания.

В один день моя жизнь потерпела крушение.

Рухнула.

В один день произошел переломный момент.

Изгиб.

Я потеряла мать. Ребенка. Мужа.

Перед глазами вспыхнули последние месяцы моей жизни. Больные.

Я так старалась их вытеснить. Забыть. Искоренить.

Но они приходили снова и снова, заполняя сознание, пока мне становилось всё труднее

дышать.

Мне нужно что-нибудь придумать. Я не могу потерять ещё и брата.

А теперь я вообще стала заложницей какого-то борделя…

Вдруг тишину разрезало эхо скрипа двери и торопливые шорохи в коридоре. Сердце

сжалось. Я натянула рукава пиджака, вытерла слёзы. Напряглась.

Решетка камеры противно, с надрывом, заскрипела. Годзилла грубо втолкнул мужчину

средних лет. На нём висела грязная, местами разорванная одежда. Растрепанные волосы.

На лице — свежие ссадины, на скуле расплывался фиолетовый синяк.

Он споткнулся, упал на живот и растянулся прямо передо мной. Я невольно вжалась в

стену ещё больше, крепче обхватив руками колени.

— Предатель, — гаркнул амбал и ударил мужчину деревянной палкой по спине. Охранник

развернулся и вышел.

— Вам помочь? — едва слышно прошептала я.

Он ничего не ответил. Только застонал, медленно поднялся и на четвереньках пополз в

угол. Сел, уперся спиной на стену. Немного придя в себя, вытащил из кармана смятый

платок и дрожащими пальцами вытер губы от запекшейся крови.

— Вам помочь? — тихо повторила я. — У меня есть бумажные салфетки, — я нащупала их в

кармане пиджака.

— Ты мне уже ничем не поможешь, — устало ответил он и опустил голову.

— Что с вами случилось?

— Тебе не нужно этого знать, красотка, — выдавил он слабую измученную улыбку.

— Почему вы это терпите? Уходите от них, — в недоумении возразила я. — Давайте

вызовем полицию. Это же беспредел!

— Полицию… — он глухо рассмеялся. — Ты наивная. Полиция нам ничем не поможет.

Тут снова загремели эхом ключи у амбала. Он вошёл и поставил перед нами поднос: две

железные тарелки с овсяной кашей и два пластиковых стакана воды.

— Поешь на дорожку, — бросил суровым голосом мужчина, взглянув на моего нового соседа

по несчастью.

Я не выдержала и вспыхнула:

— Что он сказал? Что всё это значит? Расскажите мне.

Мужчина криво усмехнулся, но в глазах я видела только бессилие.

— Это значит, что меня скоро пристрелят.

— За что? Как вы можете так говорить? — я всё ещё не могла прийти в себя, пребывала в

недоумении.

Я словно попала в пробирающий до костей триллер.

Он тяжело выдохнул.

— Я предал Алекса. А теперь у меня нет семьи. И без них мне жить незачем. Так что мне

без разницы.

— Вы серьёзно? Что он сделал с вашей семьёй? Его нужно бросить гнить за решёткой! — я

и не заметила, как сорвалась на повышенный тон.

— Тише! Тише… Мой совет: делай, как он говорит. Он заставит тебя — любой ценой. Лучше

сразу.

Он закрыл глаза и откинул голову назад. А я погрузилась в свои тревожные мысли.

Наверное, спустя минут десять на пороге снова появились громилы.

— Пошли, — один показал дубинкой на мужчину.

— Куда вы его ведёте? — недовольно крикнула я.

— И ты тоже. Живее, выходи, — рявкнул он.

— Можно и повежливее, — буркнула я, натянула улыбку и прошла мимо них.

Мужчина с опущенной головой плёлся впереди меня. Мы снова очутились в жутком ангаре.

Алекс сидел, развалившись в кресле. Он держал сигарету между указательным и средним

пальцами и не спеша выпускал вверх кольца дыма.

Меня усадили на то же место. Мужчину поставили на колени метрах в двух от него, и

заставили положить руки за голову.

— Ты знаешь, что бывает с теми, кто не выполняет мои приказы или предаёт? —

размеренным, почти будничным голосом спросил Алекс, словно перед ним каждый день

ставили на колени избитых людей.

— Да… знаю, — тихо ответил мужчина и исподлобья посмотрел на него.

— Есть что сказать напоследок? — Алекс вытащил пистолет из кобуры под кожаной

курткой, снял с предохранителя и навёл ствол.

— Стреляй уже, — выпалил мужчина.

Алекс хладнокровно нажал на спусковой крючок. Раздался короткий, сухой выстрел — пуля

вошла в лоб, и тело рухнуло на бетон.

— Неееет! — судорожно выкрикнула я и резко вскочила со стула. Слёзы хлынули сами

собой. На тело будто обрушилась ледяная волна.

Внутри всё снова съёжилось от страха.

Тяжелого.

Липкого.

Разъедающего.

Я смотрела на бездыханное тело, повалившееся набок. Из-под головы растекалась

багровая лужа крови. Меня затрясло. Я разрыдалась и прижала ладони к лицу. Ужасное

зрелище. Противное. Мерзкое.

— Уберите его. Псы сегодня не ели, — приказал Алекс.

Его голос был холоден, как полярная ночь.

Он с обыденным выражением лица протёр пистолет о хлопковую салфетку, небрежно кинул

её на стол и убрал оружие обратно в кобуру под курткой. Достал сигарету, закурил,

потом перевёл на меня пристальный взгляд и, кажется, ждал, когда я наконец

успокоюсь.

Я всхлипывала, дрожащими пальцами вытирая слёзы.

Пока я рыдала, вошли ещё двое охранников с чёрным пакетом. Они быстро подняли тело,

упаковали и унесли. Следом зашла женщина и вымыла кровь. Все вели себя так, словно

убирали мусор.

— Ты готова завтра приступить к работе? — он затушил сигарету в пепельнице, подошел

ко мне, уперся ягодицами о стол и аккуратно смахнул слезу с моей щеки.

— Нет, — неуверенно ответила я.

— А я готов сделать твоего брата наркоманом. Ты знала, что он у нас втюхивает дурь?

— Нет, — моргала я, как идиотка.

— Между прочим, лучший сотрудник. И, кстати, в конце смены он сам её пробует, вместе

со своими дружками.

Наслаждение в его голосе разозлило меня. Мне казалось, что мой брат никогда не

занимался такой ерундой.

Артур…Зачем же ты ввязался в эти грязные дела?

— Не смей трогать моего брата, сволочь. Не смей! — я вскочила, замахнулась кулаком и

врезала ему по груди. Он схватил меня за плечи и рывком посадил обратно. Мне снова

заклеили рот и стянули руки шершавой грубой бечёвкой. Она колола мне кожу, впивалась

в запястья.

— А то что? — с высокомерной улыбкой спросил он. — Кошечка покажет коготки?

Я мычала, извивалась и, не в силах остановиться, осыпала этого ублюдка самыми

последними ругательствами.

Пока я пыталась взять себя в руки, Алекс закурил ещё одну сигарету.

— Завтра станцуешь для меня. Давно не видел такой потрясающей энергии. Изгибов тела.

Грации.

Он не только раздевал меня одержимым взглядом, но и проникал под кожу. Просачивался

по венам, парализуя сосуды. Кровь стыла в них.

Я успокоилась. Сглотнула. Губы уже болели от вязкого скотча. Мы прожигали друг друга

взглядами. Психопат.Красивый психопат .

— Даже думаю, жалко тебя будет отдавать партнеру, чтобы ты его порадовала. Может,

оставлю себе, — он нежно убрал сырые от пота и слез волосы с моего лица.

Загнал меня в угол.

Я соглашусь. Дам себе время осмотреться, найти слабое место и попытаться сбежать.

Предупредить брата… А дальше — не знаю.

Полиция? Спрятаться? Исчезнуть?

Но одно я уже поняла: чем сильнее я сопротивляюсь, тем сильнее он давит в

ответ.

Алекс посмотрел на наручные часы.

— Надеюсь, ты успокоилась, — усмехнулся он и отклеил липкую ленту с моего рта. — Ты

подпишешь контракт.

— Да, — тихо сказала я.

— Умница! — с хищным оскалом воскликнул он. — Прежде чем тебя проводят, позвоним

Артуру, и ты убедишь его в том, что всё отлично, ты просто развлекаешься со мной.

Я молчала.

— Ты поняла? — повысил он голос.

— Да, — едва шевеля губами ответила я.

— Я не услышал, — он привстал и хлопнул ладонью по столу.

— Да, — громче и увереннее, но без всякого энтузиазма ответила я.

Он наклонился, не спеша развязал мне руки. Его прикосновения вспыхивали искрами на

нервных окончаниях. Я медленно подняла голову и пересеклась с его посветлевшими

глазами, чистыми как топаз. В его взгляде затаилось что-то нежное и опасное. Алекс

делал всё неторопливо, словно испытывал меня — выдержу ли я эту близость.

Тут его амбал протянул мне сумку, я положила её на колени и дрожащими руками вытащила

телефон, на экране ткнула на имя брата и поставила на громкую связь.

— Привет! Аня, я уже собирался тебя искать, идти в полицию, — встревоженно произнес

он. Как я была рада услышать его, как мне хотелось закричать о помощи, но я

постаралась вести себя сдержанно.

— Привет! — бодро сказала я. — Всё хорошо. Я тут немного занята.

— Тем красавчиком? — в голосе почувствовала его улыбку и представила ямочки на щеках.

Алекс торжествующе приподнял уголок рта.

— Он вовсе не красавчик, — процедила я и поняла, что это лишнее. — Точнее да… То есть

нет, — замешкалась я, у меня вырвался слабый смешок.

— Ты пьяная? — засмеялся он.

— Нет, не переживай. У меня всё прекрасно. Я развлекаюсь. Перезвоню позднее.

— Подожди… Вчера звонил твой бывший муженек.

— Что он хотел? — прошипела я.

— Предупредил, что развод состоится через месяц.

— Ок. Буду. Обнимаю!

— Дорогая, шампанское стынет! — воскликнул Алекс, вклиниваясь в разговор. Я

нахмурилась, а он дерзко ухмыльнулся.

— Созвонимся. Мне тоже пора! — и он отключился.

Алекс забрал у меня мобильный из рук.

— Правильный выбор! Не нужно злить красавчика, — шепнул, ехидно улыбаясь, а потом

распорядился: — Поселите её в первый корпус в дальнюю комнату для персонала.

Приставьте охранника. Завтра утром уведите к Данилу.

У него зазвонил телефон, он ответил и уверенным шагом направился к выходу.

ГЛАВА 4

АНЯ

Мы вышли из ангара после полуночи. На меня навалилась усталость. Слабость. Казалось,

я едва держалась на ногах. Спать и пить хотелось больше всего на свете.

Первым делом я выпью ведро воды, чтобы залить сплошную Сахару в моем горле, которая

песком скребла его стенки.

Нас уже ждал электрокар. Я села на заднее сиденье к другим охранникам, и машина

тронулась.

Наконец-то я смогла вздохнуть полной грудью свежий воздух. Спёртый запах ангара,

который прожигал лёгкие и горечью стоял в горле, с каждым вдохом постепенно

развеивался.

Теплый ветер играл с моими волосами. Вдали я заметила лунную дорожку. Она дрожала на

легко покачивающихся морских волнах.

Мы ехали мимо невысоких деревьев, огибая песчаный пляж. Сквозь листву, вдали,

вспыхивало в свете софитов огромное роскошное здание. С противоположной стороны

стоял стильный особняк графитового цвета с широкими панорамными окнами, матово

поблёскивающими в сумерках. Где‑то рядом раздавался глухой лай собак.

Через несколько минут мы выехали к аккуратной подъездной дорожке и остановились перед

длинным четырёхэтажным таунхаусом.

Охранник распахнул передо мной дверь на первом этаже. Мы быстро пересекли светлый

холл. В конце длинного коридора подошли к невзрачной двери с облупившейся краской.

Он толкнул её, и я шагнула внутрь.

Комнатка была крошечной, в неё с трудом умещались барная стойка, компактный стол,

узкая мойка и маленький драный диван у стены.

Они издеваются? Здесь раньше жили гномы?

На окне стояла железная решётка, через которую в тусклом свете фонарей виднелся сад.

Мужчина молча захлопнул за мной дверь и повернул ключ.

По барной стойке были аккуратно разложены тарелки с едой. От аромата свежей выпечки

живот заурчал, напоминая, что я сегодня не съела ни куска. На диване стопкой лежало

чистое постельное бельё и стоял пакет с какой‑то одеждой.

Я сняла пиджак, зашла в ванную, ополоснула лицо и вымыла руки, после чего набросилась

на воду и еду. Ножей и вилок не оказалось, поэтому салат я ела ложкой.

Как ты любезен, Алекс, подумала я, когда обратила внимание на бутылку

красного вина.

После душа, переодевшись в чистую одежду, я рухнула на диван и уснула как убитая,

даже не постелив бельё.

Утром меня разбудил охранник и небрежно бросил, что у меня есть пять минут, после

чего мы уходим.

Я привела себя в порядок и поплелась за ним к гелендвагену. Нас привезли к роскошному

фасаду дома. Мраморный светлый холл, цветы в высоких вазонах, диван и четыре кресла.

Минимализм.

Поднялись на второй этаж по шикарной винтовой стеклянной лестнице. Вошли в просторный

кабинет из черного мрамора с золотыми прожилками. В глаза сразу бросился шкаф во всю

стену с книгами и статуэтками и широкое окно с тяжёлыми светлыми шторами.

Напротив стоял коричневый кожаный диван, на котором развалился Данил: спина опиралась

о подлокотник, одна нога вытянулась по краю дивана, другая свисала, почти касаясь

пола.

В его руках клубочком свернулась бенгальская кошка, и он лениво гладил её по спине,

время от времени поглядывая в мою сторону с лёгкой усмешкой.

На журнальном столике рядом — стакан с янтарной жидкостью на дне и раскрытая папка с

бумагами.

— Привет, крошка! Как спалось? — спросил он с завидным спокойствием.

— Привет. Дома лучше, — лукаво ответила я и присела на край кресла.

— Подпиши контракт, и пойдем, познакомлю с Лерой. Она хореограф.

Он лениво встал, отпустил кошку и положил передо мной папку с документами, а затем

опустился в кресло напротив.

Я взяла бумаги и начала их внимательно изучать.

— Я хочу добавить ещё один пункт, — спустя пять минут сказала я.

— Какой? — приподнял бровь Данил.

— Договор сроком на один год. И я не собираюсь жить в той кроличьей норе всё это

время.

На лице Данила проскочила хитрая улыбка.

Я понимала, что не собираюсь здесь столько торчать. И хочу не просто беспрекословно

обитать в той комнате Фродо Беггинса, а

помотать нервы Алексу. Немного. Совсем капельку.

— Тогда иди и обсуди это с Алексом, — равнодушно сказал Данил. — Его кабинет

напротив.

Я бесцеремонно влетела к нему и резко затормозила на пороге.

Под столом из красного дерева торчала макушка девушки. Она стояла на коленях перед

ним и держала в руках его упругий член.

Отличный вроде член … Мой мозг мгновенно уловил этот кадр.

Надеюсь, эта информация сразу же исчезнет. Я улыбнулась.

При одной только мысли, что я видела его мужское достоинство потеплело внизу живота.

Черт! Я чуть не забыла зачем вломилась сюда!

Они мгновенно оторвались от увлекательного занятия и перевели недоуменные взгляды на

меня.

— Тебя стучаться не учили? — прошипела брюнетка, поднимаясь на ноги.

— А тебя закрываться? — с дерзкой улыбкой ответила я.

— Может, присоединишься? — ехидно улыбнулся Алекс.

— Как-нибудь в другой жизни, — иронично усмехнулась я. — Хотя… Уверена, она справится

сама, как справлялась, наверное, и раньше!

— Зачем ты здесь? — Алекс не стесняясь приподнялся, натянул боксёры и брюки на

ягодицы.

— У меня есть вопросы, — я скрестила руки на груди.

— Для этого есть другие люди, — он застегнул ремень.

— Данил сказал идти к тебе.

— Кстати, познакомься. Это Лера.

— Приятно познакомиться, — с наигранной вежливостью сказала я.

— Очень, — буркнула брюнетка с пухлыми губами, поправляя свой корсет.

Длинные темные волосы, изумрудные глаза, и, конечно, точёная фигура. Она выглядела

как модель с обложки журнала «Playboy».

Я перевела взгляд на Леру, явно ожидая, когда она выйдет из кабинета. Алекс уловил

намёк с одного взгляда и коротко бросил:

— Оставь нас.

Лицо Леры скривилось, будто она только что попробовала жгучий перец чили.

— Алекс…

— Ты глухая? Быстрее.

Он метнул в неё мрачный взгляд, скулы дёрнулись.

Лера быстрым шагом прошла мимо, толкнув меня плечом, и с треском захлопнула дверь.

Я подошла к столу ближе и бросила бумаги.

— Что это?

— Я хочу внести одно условие.

— Условие? Думаешь, это райдер? — самодовольно спросил он, приподнимая уголок рта. —

Я вроде не звезду на концерт вызывал.

— Поменяй мне жильё и убери эти чёртовы решётки. И это — базовый минимум.

— Базовый минимум? — он удивлённо приподнял брови.

— Да. У ваших собак будки, наверное, больше, чем моя конура.

— Бесстрашная, значит? — ухмыльнулся он, и голубые глаза его заметно потемнели.

— Считай так. Если бы я тебе была не нужна, ты бы давно меня пристрелил и скормил

своим псам.

Я расплылась в едкой улыбочке. Говорила уверенно, решительно и не разрывала с ним

зрительного контакта. Мы пожирали друг друга взглядами.

Пронзительными.

Обжигающими.

Хищными.

— Ты испытываешь моё терпение. И момент, когда оно закончится, наступит быстрее, чем

ты думаешь. А теперь иди.

Алекс поднялся с кресла и подошел ближе.

— Нет, — твёрдо ответила я.

— Иди, — приказал он, сокращая расстояние. Я отступила назад.

— Нет, — упрямо повторила.

— Может, тебя ещё в мою спальню переселить? — иронично ухмыльнулся он и сделал ещё

шаг.

— Было бы идеально, — так же саркастично улыбнулась я.

— Переезжай.

Он приблизился, и я уперлась спиной в стену.

— Мы меняемся?

— То есть я ещё и уйти должен? — он поставил свою ладонь рядом с моим плечом.

— Было бы идеально.

— Ты обнаглела? — наклонился он так близко, что кончиком носа едва коснулся моего.

Я ощущала его горячее дыхание на щеке. Меня тянуло к нему так, словно я проглотила

мощный магнит.Что за черт?

— Нет… — я сглотнула и опустила взгляд.

Он поднял мой подбородок, заставляя снова посмотреть в его сапфировые глаза. От

темного взгляда по спине пробежал холодок.

— Ещё слово — и будешь ночевать в псарне. Там будки действительно побольше твоей

комнаты. Поняла?

Я стиснула зубы.

— Подписывай и иди переодеваться на тренировку. Лера ждет.

Мы продолжали сверлить друг друга взглядами.

Грубые подушечки его пальцев провели по коже от мочки уха до вибрирующей артерии.

Спиралью по позвоночнику поднимались трепещущие мурашки. Между бедер скопился

огненный шар.

Проклятье!

Что происходит?

Он сделал шаг назад, уверенно кивнул в сторону разбросанных документов у него на

столе.

Я обошла Алекса, неохотно, почти не глядя, поставила подпись и направилась к выходу.

Темный бог буравил меня взглядом океанской бездны. На пороге притормозила.

— И, кстати, видела члены и побольше твоего, — ядовито улыбнулась я, игриво

подмигнула и, заливисто смеясь, исчезла в просторном коридоре, не закрывая за собой

дверь.

ГЛАВА 5

АЛЕКС

Ее звонкий смех раздался эхом по всему коридору.

Это мы ещё посмотрим, кошечка, что ты видела , — пронеслось в

голове, и уголки губ выгнулись вверх в ухмылке.

Впервые девушка позволяет себе разговаривать со мной на повышенных тонах. Чертовщина.Что

с ней не так?

Чем агрессивнее, чем импульсивнее, чем наглее она становится, тем сильнее меня тянет

к ней, тем больше поднимается интерес. И не только интерес!

Я хочу ее.

Эта стерва явно испытывала моё терпение. Нащупывала границы. Проверяла, насколько

далеко можно зайти.

Но она ошиблась. Чтобы вывести меня из себя, нужно куда больше усилий, чем её

колкости.

И всё же меня грызло любопытство — где заканчивается её смелость? Где тот предел?

До неё ни одна девушка не разговаривала со мной так нагло и дерзко. Все они робели

перед и беспрекословно выполняли мои приказы.

Я вспомнил, как она танцевала в клубе, и представил, как будет извиваться передо

мной.Подо мной . Изгибаться только для меня.

Одного.

Только для меня одного медленно скидывать одежду. Хочу личного шоу. Смелого.

Горячего. Сексуального. А после я хочу взять её так, как ни брал никого.

От её мыслей в брюках снова зашевелилось, но я резко поднялся со стула, пересек

коридор и шагнул в кабинет брата.

Он сидел за ноутбуком и что-то печатал с серьезным видом.

— Я слышал, что у тебя маленький член, — резко рассмеялся он, подняв взгляд.

— Это тема дня? — натянуто улыбнулся я.

— Поэтому ты игнорируешь приглашения в мои сексуальные игры? — его смех стал ещё

громче.

— Отвали, придурок. Подписывай контракты с теми танцовщицами, живо. И чтобы завтра

они были здесь.

— Что случилось?

— Я прикончу эту мерзавку раньше, чем мы встретимся с партнёрами.

— Не кипятись.

— Пошевеливайся. А я поехал на встречу с финансовым директором.

— Проблемы? — брат почесал бровь.

— Неполадки с траншами через офшоры. Дядя будет недоволен. Он звонил?

— Пока нет.

— Выполняй.

В детстве мы с Данилом постоянно дрались и спорили. Нас только и успевал разнимать

Кирилл. Но с возрастом мы стали ближе и сплочённее, хотя брат по‑прежнему любил

отпускать колкие шуточки. Если не брызнет ядом, день прошел зря. Я просто не обращал

внимание на них.

Поздним вечером я вернулся со встречи, умотанный. У кабинета меня ждала Лера.

— Говори.

— Нам сегодня помешали. Продолжим? — обольстительным голосом произнесла она.

— Не сегодня, — грубо отрезал я.

— Новая девочка так и не появилась на тренировке, — Лера уперлась плечом о стену и

лениво рассматривала яркий лак на ногтях.

Я замер на секунду. Резко развернулся, вышел на улицу, прыгнул в машину и с визгом

шин подъехал к дому, где она жила.

— Почему вы её не увезли на тренировку? — рявкнул я на охранника, не успев зайти

внутрь.

— Она сказала… что завтра… — пробурчал тот, виновато опуская глаза.

— Ты уволен. Давай ключи.

Он протянул связку, и я прошёл мимо него. Открыл дверь.

Аня лежала на кровати и читала книгу. Интересно, где она вообще её откопала здесь.

— Ты не пришла на тренировку.

— Не было настроения, — бросила она будничным голосом, не обращая на меня внимания и

глядя на страницы.

Я наклонился, отобрал книгу, швырнул на стол и приподнял девушку за плечи. Она

ошарашенно взглянула на меня.

— Мне больно.

— Меня не волнует ни твоё настроение, ни твоя боль.

— Убери от меня свои руки! — взвизгнула она.

Я ослабил хватку.

Она вырвалась и отодвинулась от меня.

— Хочешь — пристрели меня прямо здесь. Хочешь — вколи то дерьмо моему брату. Мне уже

всё равно. Я устала бояться за всех. Устала быть удобной. Для меня это было бы

наградой — получить пулю. Потому что жить и каждый день вспоминать то, что я

пережила за последние три месяца… Хуже. Стреляй.

Я молча наблюдал за ней. В уголках её глаз скопились слезы.

Ненавижу слезы.

— В моей жизни всё равно нет смысла. А брат… Надеюсь, он справится.

Если бы она знала, что её сладкую жизнь разрушил именно я. И разрушу

окончательно.

До основания.

Совсем скоро.

— Ты правда готова просто смотреть, как по твоей вине брат медленно погибает?

Я снова надавил, задел ту самую тонкую струну совести. Она молчала.

— Ладно. Тогда я сейчас позвоню кое-кому, а завтра твой брат очнётся в каком-нибудь

паршивом притоне.

Я достал телефон из кармана брюк.

— Остановись, — резко попросила она, и эмоции угасли на её лице.

Я поднял на неё взгляд.

— Завтра я приду.

— Уясни себе: я не шучу.

Она медленно, обессиленно опустилась на пол. Я оставил её одну.

Вернулся домой и не успел зайти в спальню, как мне позвонил дядя.

— Что за бардак ты устроил? Какого хрена ты творишь, Алекс? —

рявкнул он.

— Какой бардак? Что я творю? — повысил я голос.

— Что за девку ты привёл и держишь силой? Откуда ты знаешь, что она — дочь того, кто

заказал поджог?

— Я всё проверил, дядя.

— Этого не может быть. Ты утверждаешь, что она — дочь Аверина?

— Да. А он и был тем заказчиком.

— Чушь. Тогда мы всё проверили. Ты уже наказал и убил всех виновных.

— Как видишь, не всех.

— Ты понимаешь, что сейчас мы с ним на крупной сделке, и, если он узнает, всё может

пойти наперекосяк? — грубо спросил дядя.

— Ты с ним? Какого черта ты не предупредил?

— Это моя зона ответственности. Я не должен отчитываться о каждом шаге. А сейчас ты

должен её отпустить и принести извинения. Сказать, что ошибся! Напомню, что её отец

один из самых крупных продавцов оружия в Европе.

— Я помню, но не отпущу ее. Аверин заказал родителей, это точная информация.

— Алекс, скинь её мне. Я ещё раз всё проверю.

— Дядя…

— Скоро, думаю, во всем разберемся. Мне не нужны конфликты ни с ним, ни с нашими

партнёрами.

— Разберёмся, дядя. Во всем разберёмся.

— Только быстро, пока никто не узнал. И будь с ней повежливее.

— Непременно, — и я отключился.

Ошибки быть не могло.

Все архивы перерыты, сведения сходились. Все ниточки вели к нему и ещё к паре

проходимцев, одного из которых мне пришлось застрелить. С другими разобрался дядя.

Я сбросил ботинки, разделся, принял ледяной душ и рухнул в постель. Как только

сомкнул веки, появилась она.

Её образ.

Её грация.

Её кошачьи глаза.

Сердце снова начало подавать признаки жизни. Я никогда не слышал, чтобы оно стучало

так громко.

В день пожара оно остановилось. Последняя его часть догорела в адском пламени в тот

самый момент, когда я впервые выстрелил в человека.

Я бессердечный. Не помню уже, что такое нежность и любовь. Для меня они давно стерты

из памяти.

Мы действуем как бездушные машины: отдаем приказы, манипулируем, убиваем,

перешагиваем через и идём дальше. Сносим всё на пути ради своих целей.

Увеличения капитала.

Расширения бизнеса.

Укрепления влияния.

Грамм доверия — уже роскошь. Любовь — слабость, не больше чем бунт гормонов.

Но внезапно вспыхнувшие чувства заискрили в тёмных глубинах моей души.Души?

Я сказал души? Чувства?

Да, это были новые ощущения, но романтизировать их не стоило. Не выдумывать лишнего.

Мне нужно отыметь ее, устроить шоу для Аверина, завершить месть и забыть.

Успокоиться. Разобраться с прошлым.

Хотя… Дело не только в том, чтобы переспать с ней. Мне было бы интересно, что она

помнит об отце. Когда он исчез, ей было двенадцать — она должна что‑то знать.

Нужно продумать линию поведения. Просчитать.

Я слишком долго в этом разбирался. Нельзя допустить ошибки. Особенно сейчас, когда в

дело вмешиваются чувства.

Нелепые. Бестолковые. Несуразные.

Этой ночью я почти не спал. Мне снились сначала родители, а потом — Аня. Мне никогда

не снятся сны. Я их ненавижу. Предпочитаю исчезать в темноте до утра.

Я опустил взгляд на свой каменный стояк и вновь вспомнил, как эта стерва вчера

ворваласьочень вовремя . Я усмехнулся.

Нужно пригласить Леру к себе в кабинет.

Нет.

Не хочу её.

Весь фокус — на кошечку.

Намоюкошечку.

Не успел я спуститься к завтраку, как раздался звонок от брата —всплыли срочные дела

в Польше.

Через час мы улетели частным самолетом. День прошёл в бесконечных встречах, дороге и

усталости, а вернулся я только поздно вечером.

Попросил водителя оставить меня у входа в танцевальный зал, где обычно проходили

репетиции. Я сел за последний круглый стол, стараясь не привлекать внимания.

На сцене танцевала она.

Она.

Аня.

Гипнотизировала своими движениями.

Ворожила меня.

Притягивала.

Никого не видел кроме нее. Только её силуэт. Только её линию позвоночника. Она

медленно выгибалась под музыку, сливалась с ритмом.

Вдруг музыка смолкла. Пара секунд тишины, и Лера разрушила всё своим громким голосом:

— Девочки, продолжим завтра. А новенькая… сегодня останется на дополнительную

репетицию.

Лера заметила меня и сразу пошла навстречу, покачивая бёдрами и облизывая губы. Но я

смотрел сквозь неё. Аня сексуально растягивалась, не обращая на меня никакого

внимания.

Лера наклонилась над столом, притягивая бутылку воды и будто случайно демонстрируя

мне глубину выреза топа.

— Мы сегодня уединимся? — игриво спросила она, откручивая крышку и делая глоток.

— Нет. Я вымотан, — солгал я, поднимаясь с кресла и раздавливая окурок в пепельнице.

Правда была в том, что я не хотел её. Хотел ту, чьи движения до сих пор вибрировали у

меня внутри. Заставляли почувствовать стук сердца.

— Что-то серьёзное?

— Не твоё дело. Выполняй свою работу. В четверг всё здание будет в распоряжении

политиков и депутатов. Постарайтесь. Мне понадобится один человек из Правительства.

Для него — только лучшее. Всё, что он пожелает.

— Ты же знаешь, у нас всегда всё идеально, — самоуверенно ответила Лера, но её улыбка

погасла, когда она заметила, на кого направлен мой взгляд.

На Аню.

— У вас есть два дня, чтобы подготовиться, — сказал я, по-прежнему не отводя глаз от

кошечки. Она пару раз посмотрела на меня.

— Аня прекрасно справляется. Думаю, ей стоит развлечься на этой закрытой вечеринке.

— Нет.

— А когда?

— Когда я скажу.

После этого лишь мельком взглянул на Леру, развернулся и направился к выходу.

Наконец-то хотя бы один день закончился спокойно, и Аня стала послушной девочкой.

Я предвкушал игру. Взять её силой — слишком просто. Сломать сразу — тоже. Всё это уже

давно мне наскучило.

Гораздо приятнее, когда она сама начнет хотеть меня. Когда посмотрит снизу вверх

глазами, полными желания и похоти. Когда будет тихо умолять, чтобы я повторил.

Вот это и будет по‑настоящему заводить.

Сильнее.

Жёстче.

А в конце разбить ее на тысячу осколков, как использованный старый стакан.

ГЛАВА 6

АНЯ

После того как Алекс наорал на меня и призвал к совести из‑за брата, я разрыдалась.

Снова разрыдалась.

Не знаю, сколько просидела под окном, прижавшись к прохладной батареи и обхватив

колени.

В тот момент мне хотелось исчезнуть.

Испариться.

Чтобы он застрелил меня, и всё закончилось.

Но разве это не слабость?

Я не хотела взваливать на себя новый груз ответственности.

Последние дни всё происходило слишком быстро. Ещё неделю назад я бы и подумать не

могла, что окажусь в таком адском месте. Скажи мне об этом гадалка или экстрасенс, я

бы только покрутила пальцем у виска.

Вернувшись в комнату, во мне вспыхнули воспоминания, когда застала Алекса с Лерой в

его кабинете, которые напомнили об измене моего мужа.

На меня накатила апатия, повисла тёмной дождевой тучей. Я ничего не хотела, поэтому

никуда не пошла.

Я правда так хорошо танцую, что смогла ему понравиться? Или за этим скрывается что‑то

ещё? Может, так сбываются мои мечты — найти работу и заниматься танцами? Лёгкая

улыбка тронула мои губы.

Одно я знаю точно — мне нужно убираться отсюда и предупредить брата. Алекс опасен.

Опасен не только своим обаянием, но и действиями.

Он несёт разрушение.

Сеет хаос.

Внушает страх.

И я не боюсь его. Не боюсь того, что он сделает со мной. Я боюсь его влияния на меня,

своего притяжения к нему. Но больше всего боюсь за брата. Единственного близкого

человека, который у меня остался.

Следующим утром я в сопровождении моей личной годзиллы пришла на тренировку в

просторный танцевальный зал. Половину помещения занимала высокая сцена с зеркальной

стеной, неприметным входом в раздевалку и лестницами по обе стороны. Внизу, в одном

из темных углов, просторно раскинулись пять круглых столов.

Девушки приняли холодно. Стая красивых волчиц внимательно обсматривали меня и

шушукались за спиной. Я переоделась в белый кроп‑топ и чёрные шорты, как и

остальные.

Лера. Эта стерва появилась при полном параде. Её сногсшибательный яркий облегающий

костюм подчёркивал каждую линию идеальной фигуры. Похоже, она только и ждала, когда

в дверях появится Алекс.

Целый день я учила и отрабатывала движения в зале. Никто особо не обращал на меня

внимания. С некоторыми мы перекинулись парой фраз исключительно о танце.

Когда я уже решила, что репетиция закончена, Лера вдруг попросила меня остаться. И в

этот момент вошёл он.

Меня обдало жаром. Одно его появление — и мысли о том, чтобы сбежать, мгновенно

растворились.

Рассыпались.

Я изо всех сил старалась не смотреть в сторону Алекса, но ощущала его пристальный

взгляд буквально кожей.

Он прожигал меня насквозь.

Изучал каждое движение.

Стирал меня до дыр.

Ни один мужчина раньше так на меня не смотрел.

Никогда.

Я видела блеск в его глазах. Или придумала это? Наверное, всего лишь отражение

софитов.Аня, выбрось эти мысли из головы!

Он внимательно наблюдал до самого конца, не отводя взгляда.

До последнего.

Наконец, Алекс направился к выходу, и я при виде его широкой спины, обтянутой чёрной

футболкой, выдохнула свободнее. Продолжила танцевать, не замечая усталости.

Вымотанная, вернулась в комнату. На барной стойке стояла аккуратно накрытая еда:

салат с морепродуктами, стейк с обжаренным картофелем, закуски, овощи, фрукты, сок,

минеральная вода.

Интересно, в честь чего сегодня такой пир?

Я приняла душ, поела и почти сразу провалилась в сон — с засевшим образом Алекса в

голове. Таким манящим. Опасным. Неприступным. Мрачным. Таинственным.

Мне нужно бежать. Как можно скорее бежать отсюда.

Утром я едва смогла проснуться — всё тело ныло. Переоделась в вещи, которые оставили

для меня: хлопковое бельё, белую футболку, джинсы-клёш и белые кроссовки.

Спасибо, что пока не белые тапочки!

Охранник проводил меня в зал. Я переоделась, и мы начали разучивать движения.

На самом деле мне нравился профессионализм Леры, да и девочек тоже. Это было не

пошлое шоу. Пошлое начиналось, наверное, после полуночи, когда золушки превращались

в шлюшек.

Номера включали элементы спортивной гимнастики, пластичные изгибы, подъёмы на

обручах.

Всё выглядело красиво, эстетично и по‑своему сексуально. Особенно если учесть

костюмы, которые я успела увидеть в гримерке: золотые, серебристые, изумрудные и

оттенка бургунди боди, украшенные кристаллами, преломляющие лучи софитов.

Я повторила элементы танца, присоединилась к девушкам, начала делать новое движение и

неожиданно подвернула ногу.

— Ай! — взвизгнула я.

Ко мне сразу подбежал охранник.

— Что случилось?

Девочки окружили меня.

— Кажется, вывихнула ногу… Как больно…

— Вызови врача, — услышала я громкий пронзительный голос Алекса, вызывающий тонну

мурашек по телу.

— Сегодня врача нет, он занят, — ответила Лера.

— Пожалуйста, врача…— умоляющим голосом попросила я.

Боль уже начинала стихать, но я решила сыграть на этом. В голове вспыхнул план: если

меня повезут в больницу, мы окажемся за пределами этого места, и, возможно, появится

шанс сбежать.

Или?

— Я сам отвезу тебя в больницу, — твёрдо сказал Алекс.

Лера недовольно скривила лицо, надула губы, а через пару секунд захлопала в ладоши,

подбадривая девушек.

— Так, продолжаем! Времени мало, а работы ещё много.

Алекс поднял меня на руки, и я нежно обхватила его шею. Смотрела на него.

Близко.

Очень близко.

Лёгкая щетина, выразительные скулы, губы…

В его сильных руках я чувствовала себя пушинкой. Он мягко взглянул на меня — глаза

цвета тёмных глубин океана сводили меня с ума.

Каждое его прикосновение будто оставляло на коже следы от ожогов. Я никогда ничего

подобного не чувствовала, даже к своему бывшему мужу. А ведь я любила его.Любила?

Но здесь другое.Страсть? Одержимость? Или просто у меня долгое время не

было секса?

Охранник открыл переднюю дверь, и Алекс аккуратно усадил меня на сиденье, после чего

обошёл автомобиль и сел за руль.

— Сильно болит? — встревоженно спросил он, не отвлекаясь от дороги.

— Очень, — я постаралась выглядеть ещё более грустной и несчастной.

Мы выехали за пределы его территории. Я задумчиво смотрела на море. Солнце отражалось

в волнах мягким светом.

— Скоро приедем! Потерпи, — заботливо сказал он.

Отлично, подумала я и посмотрела на него. Алекс надел авиаторы Ray-Ban и прошелся

рукой по темным волосам.

Надеюсь, у меня получится сбежать и мы больше не увидимся.

Вдруг машина свернула к заправке.

— Какого чёрта мою машину не подготовили… — недовольно пробормотал он. — Сиди здесь.

Я скоро.

Он заглушил двигатель, наклонился к бардачку, забрал документы. Когда выходил,

кажется, не заметил, как из его брюк на сиденье выпали ключи.

Я посмотрела в боковое зеркало и увидела, как он вставил пистолет в бак и скрылся за

дверью заправки.

Не думая, я схватила ключи, выпрыгнула и вытащила пистолет из бака. Села за руль,

завела машину, выжала газ и рванула вперёд по широкой дороге.

Выехала на трассу. Сердце бешено грохотало, глухие удары отдавались в ушах. Мысли

путались. Адреналин взрывал каждую клетку тела.

Что будет, если он меня найдёт?

Не найдет. Черта с два.

Главное — добраться до ближайшего полицейского участка. Как можно быстрее.

Я ехала по трассе минут пятнадцать, почти не моргая, сжимая руль так, что побелели

пальцы. Добралась до какого-то города и заметила автомобиль ДПС у обочины.

Это шанс!

Я резко нажала на тормоз и выпрыгнула из машины.

— Пожалуйста, помогите мне!.. За мной гонится мой парень. Он психопат. Он держал меня

в подвале. Прошу, помогите! Где у вас ближайшее отделение? Я могу обратиться туда?

Инспектор посмотрел на меня так, словно психопаткой была я, и спросил:

— На каком автомобиле он едет?

И тут меня будто прошибло. Я же угнала его гелендваген.

— Можно… Можно я просто доеду до отделения и подам заявление? — уже спокойнее

спросила я. — Скажите, где ближайшее?

— Да, лучше езжайте прямо в отделение. Оно недалеко, — ответил инспектор.

Второй сотрудник тем временем отошёл к дороге и поднял жезл, останавливая чёрный

мерседес. Я вздрогнула, сердце замерло на секунду. Но за рулём оказалась женщина, и

я облегчённо выдохнула.

— Прямо по этой дороге. Два километра, увидите здание из красного кирпича, повернете

налево и до самого конца, — сказал первый инспектор.

— Спасибо… Спасибо вам, — быстро пробормотала я, сорвалась с места и поехала дальше.

Так, спокойно… Уже совсем рядом. Скоро я напишу заявление, и всё это

наконец закончится. Мне помогут.

Завтра, может быть, я уже поеду в Москву и буду вспоминать всё это как кошмарный сон.

Меня переполняло волнение. Приятное предвкушение.

Я была почти на финише.

С визгом тормозов припарковалась у отделения. Как только вошла внутрь — меня оглушил

шум: люди бегали туда‑сюда, всюду царила суета. Я подошла к девушке за стойкой и

спросила, как могу подать заявление о том, что меня похитили и я сбежала.

— Заполняйте бланк, потом вас проведут к следователю, — протараторила она.

— У меня нет паспорта… Меня удерживали силой, — пробормотала я, сдувая взлохмаченную

прядь, прилипшую к лицу.

— Пишите, разберёмся, — буркнула девушка и тут же взяла мобильный, отвечая на звонок.

Я опустилась за ближайший стол, схватила чистый лист и ручку. Руки дрожали.

Когда я закончила, женщина позвонила кому-то, и ко мне подошёл высокий худой мужчина.

— Берите заявление, я провожу вас к следователю. Там вы всё расскажете подробнее.

Я, оглядываясь, поплелась за ним по узкому коридору. Мужчина остановился у двери и,

бросив на меня короткий взгляд, резким движением распахнул её.

Я глубоко вдохнула и шагнула внутрь. За гладким деревянным столом спиной к выходу

кто-то сидел. Не успела я осознать, что происходит, как чёрное кожаное кресло

медленно развернулось…

Алекс.

— Пу-ух, детка, — иронично и самодовольно протянул он, держа пистолет и якобы

выстреливая в меня.

С видом победителя.

Я застыла.

Обомлела.

Не могла пошевелиться. Не двигалась, словно ноги залили цементом. Руки болтались

плетьми, сжимая заявление, которое внезапно показалось непосильным грузом. Дверь за

моей спиной с треском закрылась.

Я вздрогнула.

Пульс участился. Страх схлестнулся в борьбе с адреналином и паникой.

Алекс смотрел на меня мрачным, тяжёлым взглядом с акульей ухмылкой.

И я почувствовала, как холод пополз по моим венам, покрыл инеем кости.

Между нами висела трескучая тишина.

Напряженная.

Он убрал пистолет в кобуру под чёрным пиджаком, медленно поднялся с кресла и

уверенной походкой обошёл меня по кругу. Вытащил заявление из моих пальцев и начал

читать вслух:

—«Я проснулась после ночного клуба в тюремной камере. Меня похитили», — недовольно выделил он и продолжил читать уже про себя, опираясь ягодицами о край

стола.

Я нервно сглотнула.

Часы на стене громко отбивали каждую секунду. Минута тянулась вечностью. Я ощущала

себя приговоренной к казни.

— Ты забыла указать, что угнала мой новый автомобиль стоимостью шестьдесят восемь

миллионов, — иронично произнёс он, снова обходя меня. — Ты правда настолько глупа?

Ты правда подумала, что смогла бы уйти от меня? В Калининградской области, да и не

только, знают, кто я, — его голос из насмешливого перешел в серьезный. — Я успешный

бизнесмен и филантроп.

— А ещё убийца и психопат, — невольно вырвалось у меня, прежде чем я успела осознать.

Я прикусила нижнюю губу.

— А ещё твой парень? — дьявольски усмехнулся он. — Ты ведь так сказала одному из

сотрудников? Да?

Он вездесущ. Он всё знает.

Ему нравилось играть со мной. Он был спокойным. Уверенным. Хладнокровным.

Алекс наклонился ближе, вглядываясь в моё пылающее лицо, и помахал листком заявления

прямо перед моим носом.

— Ответишь?

— Да. Я так сказала, — процедила я.

Затем он медленно порвал бумагу на мелкие клочки и подбросил в воздух, словно

конфетти.

— Ты действительно думала, что я просто так оставил тебе ключи? — он говорил

вкрадчиво и неторопливо, словно питон, обвивающий жертву. — Хотел проверить тебя на

вшивость. Узнать, можно ли тебе доверять, насколько сильно ты жаждешь свободы… и

решишься ли сбежать.

— Расстроился? — я опять не сдержала ехидства.

— Я был с тобой гостеприимен.

— Выкрасть меня из бара, держать в паршивой тюрьме — это твое гостеприимство?

— …хотел отвезти тебя к врачу, — продолжал он, подходя ближе, и игнорируя мой вопрос.

— Оставь свою доброту для кого-нибудь другого.

— Как скажешь. Ты не усвоила урок. Поэтому теперь мы займёмся работой над ошибками.

— Что ты собираешься сделать со мной? — отступила я, стараясь не терять самообладания

и не поддаться страху.

— Ты забыла, что твой парень психопат? — он понизил голос до шепота и самодовольно

улыбнулся. В его загадочном взгляде заклубился чёрный туман.

— Убьешь и закопаешь?

Мы смотрели друг другу в глаза. Кровь в венах текла бурной горной рекой. Его

помутневший взгляд пробирал до костей. Кислород исчезал в моих легких.

Я не представляла, чего ждать. Что он собирается сделать со мной?

Дурочка. Глупая, наивная дурочка.

Думала, что выбралась из его болота. Но оказалось, что ещё меня только сильнее

засасывало в эту жижу. Грязь. Гниль.

Я не могла глубоко вздохнуть. Горло стянуло. Перехватило.

Застыла в ожидании.

Неведомом.

Таинственном.

Пугающем.

Я дернулась к выходу, он резко обхватил меня за талию и прижал спиной к себе.

— Кричать бесполезно, — зловеще сказал он у моего уха.

Затем мгновенно развернул и припечатал к стене. Провернул ключ в двери.

Я попыталась вырваться, била его кулаками в грудь.

— Ненавижу тебя! — орала я — Ненавижу!

Этот придурок схватил меня за горло.

— Отпусти меня, — прохрипела я, пытаясь убрать его сильную руку.

Алекс перехватил мои запястья одной ладонью и прижал над головой. Я попыталась

вырваться из его железной хватки, но сколько бы не извивалась, он даже не

шелохнулся. Он отпустил шею и пальцами свободной руки он воздушно погладил меня по

щеке.

— Тсссс…

Ему, кажется, нравилось… Он получал наслаждение.

Этот мужчина с каменным выражением на лице был непроницаем.

Холодный. Закрытый.

Бог гнева. Бог Марс.

— Пристрели меня сразу, — с отвращением прошипела я ему в лицо.

— Пристрелить тебя — слишком просто. Ты решила поиграть. Я тоже, — хищно улыбнулся

он.

— Что ты хочешь сделать? — с волнением спросила я вполголоса.

Мою выдержку пробивала паника.

Что придумал этот мерзавец?

— Тебе приятное.

— Приятное?.. — растерялась я. Он смотрел на меня, как голодный лев на свежее мясо.

Его тяжелый выдох эхом прокатился мурашками по моей коже. Наши лица разделяли

несколько сантиметров, и он начал сокращать их. Остались считанные миллиметры между

губами, горячее дыхание смешивалось.

Он едва ощутимо провел подушечками пальцев по моей вибрирующей артерии. Я затаила

дыхание.

Что он задумал? Пусть лучше убьет!

Я не хотела, чтобы его отвратительные пальцы касались меня. Так говорил разум. Но

чувства считали иначе.

Тело жаждало его прикосновений. Внизу живота разливался какой-то странный жар,

наполняющий теплом и влагой между бедрами.

Что за херня происходит со мной?

Алекс снял резинку с моих волос, и пряди рассыпались по плечам. Он опустил искушающие

глаза на губы. Облизался.

— Если ты притронешься ко мне, я закричу, — тихо предупредила я, втягивая воздух

вместе с его запахом опасности и притягательности.

— Ты и так закричишь, — соблазнительно прохрипел он у самого уха. — Чтобы я не

останавливался.

Он потянулся к моим губам, я резко отвернулась, уворачиваясь от его поцелуя. Алекс

обхватил большим и указательным пальцем мой подбородок, и развернул к себе. Жадно

прижался к губам.

Я сдалась.

Оборона обрушилась.

Он властно засунул язык мне в рот, и мы слились в неистовом поцелуе.

Жёстком. Требовательном. Агрессивном.

Алекс со страстными поцелуями спустился по щекам к шее, декольте. Прикусывал кожу.

Скользил кончиком языка.

Вдруг его рука скользнула подрезинку спортивных шортиков , и он

прижал пальцы к моему пульсирующему клитору.

Сука! Что он творит?!

С моих губ слетел глухой стон.

Какого черта я возбудилась как никогда?

Я не хотела показывать этого, и последние проблески разума наконец вернули меня к

действительности.

— Отстань от меня! — я дёрнулась, пытаясь вырваться.

Он молчал, тёплым дыханием обжигая мне шею. Я отклонила голову, но чем сильнее

пыталась высвободиться, тем больше Алекс ускорял круговые движения, а потом ввел в

меня два пальца.

— Нет!.. — крикнула я сквозь очередной стон.

— Ответ неверный. Ты будешь меня слушаться? — прошептал он и прикусил мочку уха, а

потом нежно поцеловал за ней.

— Нет!

— Тебе нравится наказание?

— Нет. Отпусти меня! — гневно выкрикнула я. — Ты пожалеешь об этом!

— Пожалею? — самоуверенно усмехнулся он.

Его это всё, похоже, забавляло. Моё дыхание участилось. Движения пальцев внутри меня

тоже. Ещё чуть-чуть, и меня накроет. Быстро. Стремительно. Я предвкушала оргазм.

Внутри нарастали волны, а он продолжал нетерпеливо целовать меня.

Как бы не было противно, но мне нравилось, что он делает.

Смешанные чувства.

Я обезумела.

Не могла вздохнуть полной грудью, отрывала воздух маленькими глотками.

— Тебе нравится? — низким голосом прошептал он, тяжело дыша.

— Нет, — неправдоподобно слетело с моих губ.

Его ладонь полностью захватила пространство между бедер, пальцы утопали во мне. Алекс

их вытаскивал, гладил между влажными складками, играл с клитором. Зажимал его.

Тискал. И снова глубоко проникал.

— Не ври мне.

Кажется, я слышала его так далеко, пребывая в какой-то другой вселенной.

Я забыла, что случилось.

Забыла, где нахожусь.

Он делал всё так превосходно...

Я не могла противостоять. Ни его дьявольскому обаянию, ни его прикосновениям, ни его

приказам.

Алекс прокладывал влажные дорожки из поцелуев. Он оттянул мою нижнюю губу, а потом

провел по ней кончиком языка и едва поцеловал.

— Еще... — прошептала я сквозь глухие стоны. Не соображала, что говорю.

Я горела. Он сжигал меня, словно ведьму на костре. Костре похоти и безумия.

Но когда оставались считанные секунды до неземного наслаждения, он вытащил руку и

нежно прикусил мою шею.

Я медленно приоткрыла веки.

Что? Почему он остановился?

— За каждый твой промах тебя будет ждать наказание. В следующий раз я одену на тебя

железные браслеты и оттрахаю по самые гланды, — грубо сказал он, словно читая

вопросы в моем взгляде.

— Это изнасилование, — растерянно прошептала я.

— Судя по тому, как ты извивалась под моими пальцами, нет, — высокомерно усмехнулся

он.

Я тяжело дышала, отвернув голову, и пряча лицо за волосами. Кажется, я залилась

румянцем от стыда, вызванного упованием своего безрассудства и вожделения.

Он отпустил руки, властно схватил меня за подбородок и повернул лицом к себе.

Прошипел в губы:

— Ты поняла?

— Поняла, — небрежно бросила я и внезапно влепила ему пощечину, чем, кажется, сильнее

разозлила его, но он не сказал ни слова и сжал челюсти.

Это пугало ещё больше.

Он приложил ладонь к щеке, потирая ее. Молчал, разглядывая меня с диким оскалом.

Кажется, обалдел и не ожидал.

Алекс подошел к столу, вытащил салфетку и прохаживаясь мимо меня, вытер руки. Я

стояла и терла свои покрасневшие запястья.

Сука. Сволочь. Мерзавец.

— Идем! — гаркнул он, швырнул салфетку в мусорное ведро, взял меня за руку и открыл

дверь.

Мы прошли по полутёмному коридору, спустились по лестнице и вышли на пустое крыльцо.

Перед входом стояли два гелендвагена.

Двое кинг-конгов подошли ко мне, и Алекс без слов передал меня им.

Затем достал телефон и позвонил.

— Начинайте, — металлическим голосом приказал он.

— Алекс, — недоверчиво произнесла я задергалась, пытаясь избавиться от шершавых рук

его верных псов. Я поняла, что речь идёт об Артуре. — Пожалуйста, не трогай брата!

Слезы потекли по моим щекам. Я отрицательно покачивала головой, не веря в

происходящее.

— Пожалуйста… — обессилено прошептала я. — Я всё поняла.

— Пожалуйста? — мрачным голосом повторил он, подхватил слезинку и поднес к губам. —

Это действительно настоящие слезы, а не очередной блеф, — он продолжал играть.

— Пожалуйста, Алекс. Оставь моего брата, — процедила я сквозь зубы почти по слогам.

Он приподнял бровь.

— В машину ее, — жёстко сказал он, и охранники затолкали меня в салон.

— Два дня ты посидишь в изоляции. Тебе стоит ещё подумать, — он с треском захлопнул

дверь.

До его дворца, построенного на костях и крови, я ехала в слезах, обхватив себя

руками.

Нервные окончания до сих пор искрили. Я никогда не была настолько влажной и

возбужденной.

В мыслях вспыхнул образ этого темного, больного на всю голову мужчины. Как мы

целуемся, и его пальцы продолжают ласкать меня…

Я встряхнула головой, чтобы отогнать провокационные мысли.

Артур, что будем с ним?

Я знаю, что на этот раз Алекс не шутил. От этой мысли моё сердце сдавило, по спине

пробежала холодная дрожь. Я разрыдалась, приложив ладони к лицу. Всю дорогу

всхлипывала и думала, что делать дальше.

Машина остановилась. Амбалы сопроводили меня до комнаты. Я прижалась к потрепанным

обоям и медленно осела на пол. Сбежать у меня не получится.

Ненавижу его.

Ненавижу себя. За свою слабость.

Этот человек погружал меня в своим темные воды, окунал с головой. Топил. Меня всё

больше и больше затягивало в этот мир. Болото. Трясину.

Глубже и глубже.

Внутри просыпалась новая сторона. Другая. Незнакомая.

Она долго спала во мне.

Я боюсь признавать, но то, что случилось, мне понравилось. Как это могло понравиться?

Как может нравиться он сам?

Его глаза. Градиент чёрного и синего.

Его энергетика. Окутывает меня. Пленит.

Я в его власти. И я борюсь.

Притяжение.

Невероятное.

Я чувствую и его.

Каждый мускул напрягался под его футболкой. Он хочет меня. Жаждет. Страстно.

Наверное, как и любую из тех, кто танцует у него.

Но почему-то только я вижу теплое мерцание в его зрачках. Может, у меня получится

влиться к нему в доверие? Обольстить. Сделать так, чтобы он проникся мой.

Влюбленные мужчины ведут себя особенно.

Как бараны.

Он будет доверять мне, и тогда однажды я исчезну, заберу брата и растворюсь.

Берегись, Алекс Солцберг!

Твое сердце скоро будет разбито. Есть ли оно у тебя вообще?

Вот мы и узнаем.

Последующие два дня я провела в комнате. Всё это время мне приносили только хлеб,

овсяную кашу и воду. Я ходила из угла в угол, постоянно пребывая в своих мыслях.

Хорошо, что нашла в кухонном столе ещё какие-то книги. И да, теперь я знаю сколько

мелких цветочков на выцветших обоях каждой из стен.

В это время в его клубе проходила закрытая вечеринка.

К вечеру третьего дня я вышла из душа, и вздрогнула. На диване сидел Алекс и выпускал

вверх клубы дыма, держа сигарету в руке. Стол был накрыт разными закусками,

салатами, пирожными.

Я обхватила себя руками.

— Ты решил проверить, не умерла ли я от одиночества? — иронично приподняла уголок

рта, сильнее кутаясь в полотенце и переминаясь с ноги на ногу.

— Если только не сошла с ума, — с насмешкой ответил он. — Как провела время?

Я молчала и не двигалась.

— Поешь.

— Кусок в горло не полезет, пока не узнаю, что с моим братом?

— Догадайся.

— Ты ведь всё остановил?

— Об этом ты не узнаешь. Сосредоточься на работе, впереди насыщенная неделя. Тебе

нужно влиться в шоу, скоро к нам приедут гости.

— И для одного из них мне нужно будет раздвинуть ноги? — цинично спросила я.

Набралась смелости, прошла к столу и закинула виноградинку в рот.

Алекс потянулся к тумбе и затушил сигарету в стеклянной пепельнице. Он уже собирался

вставать, но я уперлась двумя ладонями в его накаченную грудь. Алекс снова опустился

на диван и откинулся назад, не сводя с меня взгляда. Я села на него. Хотела

проверить насколько я действую на него.

— Потренируемся?

— Потренируемся? — в недоумении повторил он, приподняв бровь и уголок рта.

— Да… Как лучше? Как любят мужчины постарше? Намного постарше. Знаешь? Видел? — я

наклонилась ближе к его губам. — Выбери для меня пожалуйста экземпляр помоложе на

своем балу монстров.

Его желваки дернулись.

Злиться? Ревнует?

Он взял меня за подбородок и остановил на грани опасного расстояния между нами.

Мне нравилось его дразнить.

Дыхание смешивалось. Атмосфера накалялась — брось спичку, и мы взорвемся как баллон с

газом.

Я опустила взгляд на его грешные губы, затем снова заглянула в темные глаза. В них

горели страсть, похоть и тот блеск, словно луч солнца прорезается из-за дождевых

туч.

Алекс провел большим пальцем по моим влажным губам. Он почему-то сдерживал себя.

Выжидал. Контролировал.

— Ну что? — манящим голосом спросила я.

—Я подумаю , — его высокомерная улыбка скользнула по лицу, пока

ладонь опускалась ниже. Он накрыл мою руку, которой я удерживала полотенце на груди,

и медленно начал разгибать пальцы, не отводя взгляда. Я сжала их крепче.

— Что с братом? Ты ведь всё остановил?

Он молчал, напряженно перекатывая скулы.

— Скажи мне, — мягко попросила я.

— Это мой последний подарок.

— Спасибо. Он лучший из всех, что мне дарили, — едва слышно произнесла я. — И еще,

мне нужны вещи и косметика, раз уж я здесь надолго.

— Будут.

Он продолжил разгибать пальцы. Полотенце соскользнуло на пол, и я осталась перед ним

полностью обнажённой. Мокрой. Естественной.

Но меня это не смущало.

Напротив, его томный взгляд и пылающие в глазах искры заставляли чувствовать себя

сексуальной как никогда раньше.

Я застыла.

Почувствовала между бедер его каменный стояк, член уже просился наружу. Мы не могли

оторвать друг от друга вожделеющих взглядов. Он убрал мою влажную прядь за плечо.

Едва касаясь подушечками пальцев, погладил щеку, опускаясь ниже по пульсирующей

артерии, по изгибу плеч, между ложбинки грудей и остановился на шраме ниже живота.

На его лице пробежала какая-то эмоция.

Сожаление? Боль?

Я наклонилась ближе и прижалась к его лбу своим. Чувствовала притяжение. Гипноз.

Опасность, которая возбуждала.

Нужно, чтобы он проникся мной. Влюбился. Спал со мной. Мужчина, который испытывает

чувства, ведет себя как слепой котенок, и только это позволит мне свалить из этой

дыры.

Алекс сам всё сделает для меня.

Он ведь такой же человек. Мужчина. Просто дикий. Грубый. Но не глупый. И надо усыпить

его бдительность. Ласками. Нежностью. Страстью. Близостью. Мнимым доверием.

Или я сама хочу сгореть в адском пламени притяжения к нему?

Моя ладонь скользнула по его бицепсу вверх. Я наклонилась к уголку его губ и

поцеловала их, затем провела губами по щеке выше мочки уха.

Он склонился над моей шеей, словно вдыхая меня, после чего прошептал на ухо:

— Я подумал.

— И что ты решил? — шепотом спросила я, задирая его футболку.

— Твоё обаяние на меня не действует. Прежние условия остаются в силе, — сказал он,

обхватив мои руки и аккуратно натянув футболку обратно на рельефный пресс. Затем

взял меня за ягодицы и пересадил на диван.

— Приятного аппетита. До завтра, — холодно добавил он и оставил меня в недоумении.

Сука!

Не думала, что задача его соблазнить будет настолько тяжела. Говоришь, обаяние не

действует? А вот твой дружок так явно не думает.

ГЛАВА 7

АЛЕКС

Как она меня возбуждала!

Хватало одного только кошачьего взгляда или нежного прикосновения.

Три дня назад она успела помотать мне нервы, но я показал, что значит играть со мной

в кошки-мышки. Надо было поднять её за хвостик, подвесить и преподать пару уроков.

Мой экзамен доверия она провалила сразу же, как только оставил её одну.

Забавная.

Наивная.

Я до сих пор вспоминал как пальцы скользили по её мокрым складкам, трахали. Никогда

не забуду наслаждения на её лице. Эти губы, из которых летели стоны удовольствия.

Моя кошечка.

Мне хотелось довести её до оргазма, а потом до ещё одного, но уже своим членом.

Моё хладнокровие держится на тонкой грани. Стоит приблизиться к ней — и я

превращаюсь в одержимого. Это чувство мешает и откровенно напрягает.

Старался не думать о ней. Закрытая вечеринка прошла успешно, я наладил контакты с

нужными людьми. Даже ушёл оттуда раньше, хотя обычно мы развлекались до глубокой

ночи, и я вызывал Леру в один из люксов своего отеля, чтобы снять напряжение.

Но не сегодня.

Ни этим вечером.

Я заявился к той, от которой сносит крышу.

Она выглядела чертовски привлекательной. Уязвимой. Хрупкой.

Особенно, когда я дотронулся до её блеклого шрама внизу живота. Это последствия моей

мести.

Тогда я пришел в себя, не окунулся в чары её соблазнения. Хотя, признаюсь, она почти

сорвала мне голову.

Я хочу, чтобы это случилось. И это обязательно случится! Но я не хочу брать её в этой

комнате. Я запрусь с ней в своей спальне, в той, куда ещё не входила ни одна

девушка.

Она, видимо, и сама понимает, что между нами пылают языки пламени, которые пора

погасить. Так я смогу показать, что проникся ею, будто бы играю в какие‑то чувства.

Пока в режиме ожидания, постараюсь разузнать больше о её прошлом.

Нельзя торопиться.

Нельзя допустить ошибку.

Два вечера подряд я сидел в затемнённом углу зала, курил и наблюдал, как Аня

репетирует. Она осталась одна. Музыка стихла, Аня перевела дыхание, сделала глоток

воды и собралась уходить.

Я докурил, допил скотч в роксе и подошел к ней.

Вчера я отправил к ней стилиста и сюрприз. Времени мало, нужно быстрее сблизиться с

ней.

— Ты получила мои подарки?

— Получила. Неожиданно, но спасибо, — сдержанно ответила она, не стесняясь сняла

спортивные шорты и натянула джинсы.

— Понравились?

— Кроме одного комплекта.

— Покажешь?

— Обязательно, как только снова сбегу, а ты захочешь наказать меня, — нагло

улыбнулась она, застегнула пуговицу на брюках и накинула кофту.

— Сбеги. Я позволю, — я игриво скривил губы.

— К сожалению, я выучила уроки. Теперь я отличница, — она смахнула пылинку с моего

плеча.

— Я тебя провожу.

— Проводишь? — удивилась она.

— Да.

— Твои псы заболели или ты им забыл заплатить? — дерзко спросила Аня и засмеялась.

Я улыбнулся.

— Так и будешь пялиться? — буркнула она и села переобуваться.

Она зря начала переодеваться передо мной, как будто для этого нет специальной

комнаты.

— Кстати, встречу перенесли на две недели, и ты не будешь танцевать стриптиз во

второй половине вечера.

— Почему? — она выпрямилась и встряхнула волосами.

Ты моя — пронеслось в голове.

Одна мысль о том, как её касается другой мужчина, и все импульсы в один миг разорвали

клетку, где я запер зверя по имениревность.

Я обхватил её затылок, притянул к себе и жадно впился в губы. В эти сухие губы,

которые я наполнял влагой. Я властно проник внутрь и взял её язык в свой плен. Она

сопротивлялась, но всё‑таки сдалась. Я чувствовал как она содрогается. Вспыхивает.

Магнититься.

Я обычно не целуюсь. Но её я хотел так, как не хотел никого и никогда.

Жар поднимался выше.

Разливался.

Обжигал.

Горячо.

Невыносимо горячо.

Я крепко схватил её за ягодицы. Страстно смял их. Она прижалась ещё сильнее. Её

ладони нежно обвили мою шею.

Пора ехать в мою спальню.

Наконец-то!

Тушить чувства.

Мы были не в силах остановиться. И даже если бы объявили землетрясение и велели

спасаться — я бы всё равно не выпустил её из рук.

Не сегодня.

Но нашим личным «землетрясением» стали наигранные хлопки Леры.

— Браво! — она всплеснула руками и недовольно посмотрела на нас.

— Ты, девочка, решила занять моё место, прыгнув в постель к Алексу? — язвительно

произнесла эта стерва.

— Я не могу занять твое место, оно у каждого свое. Твое — на коленях перед ним, —

колко ответила Аня и растянулась в улыбке.

— А где же твое? — с насмешкой спросила Лера, приближаясь.

— В его сердце.

— Стоп, — повысил я голос. — Лера, твой рабочий день на сегодня окончен.

— Но я искала тебя…

— Нашла. Увидела. Сделай выводы, — я взял Аню за руку и вышел из зала.

Какого хрена появилась Лера?

Хотя, это к лучшему. Пусть она знает и не мешает достижению цели.

— Что происходит? Может, объяснишь? — вырвала руку Аня.

В этот момент пришло сообщение — брат попросил срочно зайти к нему.

— Тебя отвезут домой, — резко сказал я, игнорируя её вопросы и печатая сообщение

брату о том, что скоро буду.

— Ты хотел проводить меня, — она сузила глаза.

— Возникли дела. Охранник придет за тобой.

— Охранник? Ты все ещё не доверяешь мне?

— Я никому не доверяю, дорогая.

— Я могу хотя бы прогуляться одна? — с раздражением спросила она.

— Только под присмотром, — строго отрезал я, но продолжил мягче, чтобы снять

напряжение. — Я не хочу, чтобы мой бриллиант кто-нибудь похитил.

Слабая улыбка коснулась её губ, она скрестила руки на груди. Легкий ветер развивал её

волосы. Аня задумалась.

Интересно, что за срочность у моего брата? Я уже предвкушал нашу ночь. Её

божественный силуэт. Её очертания, изгибы. В разных позах. От заката до рассвета.

Через минуту остановился автомобиль, из него вышел телохранитель. Он остался с ней, а

я сел за руль и поехал к своему дому.

Прошел в гостиную. У окна на диване сидели финансовый директор и Данил. Они пили

скотч.

— Что случилось? Откуда такая срочность?

— Проблемы, — мрачно сказал брат, привставая. Он наклонился вперёд и поставил бокал

на низкий столик.

— Рассказывайте! — я сел напротив.

— Активные офшорные счета заблокировали, — продолжил финансовый директор. — Платежи

не проходят, исполнители не могут получить деньги за поставку. Товар застрял в

портах.

— И ещё звонил дядя, — хмуро произнес брат, и, раздумывая, погладил висок. — У него

тоже неприятности. Но всё станет гораздо хуже, если Аверин узнает, что его дети под

твоим контролем.

— Не узнает, если ты перестанешь трепаться. А сейчас сделаем так. Летим на Кипр,

потом в Эмираты. Подготовьте самолёт. Позвоните команде и охране. Через два часа

вылетаем, к утру должны быть на месте.

— Ты, брат, разбирайся там. А я остаюсь здесь, — сказал Даня.

— Договорились. И дайте Ане позвонить брату. Его первую дозу я отменил.

— Я пригляжу за ней.

— Давай без глупостей, — я поднялся. — И, напомню, не смей её касаться.

— Надеюсь, ты не влюбился в неё по-настоящему, — усмехнулся он.

— Мне это чувство не знакомо в отличие от тебя. Но я не люблю, когда лезут в мои

дела.

— Я знаю, но что-то сильно ты с ней возишься.

— Будет странным, если я сразу дам ей свободу и все, что она пожелает. Важно

действовать постепенно.

— Да, но как только появятся чувства, вспомни меня. Вспомни, как беспощадно больно

застать любимую с любовником в постели и застрелить на месте.

Я стиснул зубы и направился в кабинет готовить документы и оружие.

ГЛАВА 8

АНЯ

Алекс ураганом ворвался в этот вечер и оставил столько вопросов! Утром меня возили на

встречу со стилистом. Наконец-то у меня появились косметика и одежда. Когда я

вернулась, на диване лежало несколько коробок от Agent Provocateur.

Я проводила автомобиль взглядом, но вдруг вспомнила, что оставила свои вещи в зале. С

ним я обо всем забывала, и мне это не нравилось. Но я рада, что он поцеловал меня.

Мой план начинает осуществляться.

Лед тронулся.

Охранник стоял позади меня, будто тень.

— Я за вещами зайду, — бросила я.

Он кивнул.

Я прошла внутрь. Лера сидела в углу сцены и тихо плакала, размазывая тушь по щекам.

Я молча подошла к креслу и собрала свою форму в сумку. Уже собиралась уходить, когда

услышала её ядовитое змеиное шипение:

— Сука, держись подальше от Алекса! — она резко поднялась с пола.

— Извини, но ты не та, кто будет мне указывать, что делать, — дерзко ответила я с

равнодушным видом.

— Ты специально так с ним себя ведёшь! Хочешь, занять моё место. Но скоро ты отсюда

вылетишь.

— Да, но ты быстрее, — ехидно ухмыльнулась я.

— Он скоро вышвырнет тебя. Ты его мало знаешь, не знакома с его демонами, — процедила

она, подходя к краю.

Я поднялась на сцену за обувью, но она резко преградила мне путь, схватила меня за

локоть.

— Много дерзишь, — крикнула Лера, толкнув меня вниз.

В один момент пространство поплыло.

Кувырок.

Удар.

В голове вспыхнула острая боль.

В глазах резко потемнело. Мгла.

Вынырнула из тьмы, открыла глаза — и всё передо мной поплыло: мутные очертания белых

стен и потолка словно покрыты рябью.

Это мой рай?

Пронизывающая боль по затекшему телу. Губы сухие и шершавые. Голова разрывалась и

гудела. В висках неприятно пульсировало. Подступала тошнота.

Ад.

Лучше бы я их не открывала.

Я снова сомкнула веки, пытаясь заснуть.

Услышала, что в палату вошли люди, они что-то тихо обсуждали. Знакомый голос.

— Аня…— вкрадчивый ласковый шёпот. — Аня…

Данил? Неужели это у него такой голос? Разве он может быть настолько нежным?

Я пыталась пошевелить губами, но вышел лишь хриплый стон. С трудом приоткрыла веки и

различила расплывчатые черты его лица. Рядом появилась девушка в белом халате — она

аккуратно отключила капельницу. С каждой секундой предметы вокруг становились чётче.

—Воды… — попросила я низким, словно вырвавшимся из подземелья,

голосом.

Медсестра приподняла изголовье, Данил поднес бутылку к моим губам, но я забрала её у

него. Медленно сделала маленькие глотки, понемногу приходя в себя. Выпив почти всё,

поставила бутылку на тумбу рядом.

Провела рукой по голове — перебинтована. Тупая боль пульсировала где-то под черепом.

— Как самочувствие? — учтиво спросил Данил, присаживаясь рядом.

— Бывало и лучше, — слабо улыбнулась я, разминая шею и аккуратно наклоняя голову из

стороны в сторону. — Что со мной?

— Сотрясение мозга. Не переживай, ты быстро идешь на поправку, — приободряющим тоном

произнес Данил.

— Сколько я проспала?

— Сутки. Ты помнишь, что произошло?

Я приложила ладонь ко лбу, пытаясь собрать мысли и вернуть вчерашние события.

— Лера… Она меня толкнула. Мы перебросились парой дерзких фраз.

— Лера утверждает, что ты сама оступилась и упала.

— Со мной был охранник.

— Он стоял у выхода. Лера вылетела из зала как ошпаренная и попросила о помощи…

— Она врёт, — твердо ответила я. — Посмотрите видеозаписи с камер.

— Пусть этим занимается Алекс. А я пока позабочусь о тебе.

— Со мной всё будет хорошо.

— Конечно, будет. К тебе уже везут брата.

У меня защипало глаза от слез.

— Брата? В Калининград? — удивлённо переспросила я, округлив глаза.

— Да. По легенде ты встретила богатого мужчину и влюбилась в него.

— А мой брат знает, кто ты? Или кто такой Алекс?

— Нет. Для него мы всего лишь постоянные посетители клуба. Не больше.

— То есть поездку организовал ты?

— Да. Я хочу, чтобы ты улыбалась, — он посмотрел на меня, а я подозрительно сузила

глаза. — Ты мне нравишься, — неожиданно признался он.

Что вообще происходит?

Один — воплощение сатаны, второй — почти ангел?

Это какая-то игра Алекса? Новая проверка доверия?

— У вас с братом что‑то случилось? Ты хочешь его позлить? — недоверчиво спросила я.

Он мягко посмотрел янтарными глазами и потянулся, чтобы взять меня за руку

— Не нужно… — я прижала её к себе.

Тут в палату вошел Артур, подошёл и крепко обнял меня.

— Аня, как ты сюда попала?

— Так получилось… Упала, — солгала я, чтобы не волновать его. —Сейчас всё хорошо. Я

так рада тебя видеть.

Данил уступил место Артуру, а сам затаился в дальнем углу на диване, стараясь

остаться незамеченным.

— Я переживал за тебя. Звонил, а ты не отвечала.

— Я так погружена в отношения с Алексом, что даже не всегда знаю, где мой телефон, —

постаралась улыбнуться и сделать виноватый вид.

Одно его имя пускало ток по моим венам. Наш последний поцелуй пронесся приятным

воспоминанием.

Так ведь не должно быть? Правда?

— Я рад, что ты отвлеклась, что у тебя всё налаживается. Я останусь с тобой на пару

дней.

— Всё ещё не верится. Как я счастлива тебя видеть!

Артур недолго посидел у меня, рассказал о последнем экзамене, о работе, друзьях.

Потом Данил вызвал ему такси до отеля. О себе я почти ничего не говорила.

Хотя внутри всё кричало.

Хотелось рассказать правду — о том, во что я вляпалась, где очнулась после клуба, как

на моих глазах убили человека, как сидела сутками в крошечной комнате.

Но я не могла. Слова застряли комом в горле.

Большим.

Тяжёлым.

Давящим.

И когда Артур ушёл, я просто расплакалась. Разрыдалась. Данил вернулся и прижал меня

к себе.

— Успокойся, — он гладил меня по спине. — Завтра твой брат снова приедет. Ты

справилась. Ты молодец.

Последующие два дня мы с братом и Данилом гуляли по побережью Балтийского моря,

недалеко от частной клиники. Разговаривали о пустяках, на отстраненные темы. И в

такие моменты казалось, будто Данил никогда в жизни никого не убивал. Он был

удивительно милым, даже весёлым, каждый день приносил букеты цветов и конфеты.

Он проводил Артура в аэропорт, а на следующий день снова вернулся.

— Когда увижу Алекса? — неожиданно спросила я, сидя в кресле и пила чай.

— Зачем тебе он? Соскучилась?

Данил опустился на диван и лениво откинулся на спинку.

— Может быть, — игриво улыбнулась я, делая глоток из чашки.

— Скоро вернется из командировки.

— Я слышала это на прогулке. У него какие‑то серьёзные проблемы?

— У нас они каждый день, — усмехнулся Данил и вытащил зазвонивший телефон из кармана

пиджака. — А вот и братец, — улыбка стала шире. Он поднялся и вышел на балкон. Через

пять минут вернулся. — Стерва наказана.

— Что вы с ней сделали? — я тут же напряглась.

— Понятия не имею. Приказы отдавал Алекс.

— Убил?

— Возможно, — обыденно ответил он. — Завтра тебя выпишут. Я заеду за тобой.

Данил пошел к двери, отвечая на новый звонок.

Внутри похолодело и пересохло во рту.

Всплыл в памяти страшный момент: мужчина на холодном полу в луже крови. От

воспоминания пробрал леденящий пот.

Два брата — такие разные. Противоположности.

Алекс — жесткий, но в этой жёсткости было и что-то справедливое. Мощная энергетика

Алекса поглощала целиком, стоило ему появиться в поле зрения.

Данил всегда казался милым, но под этой внешней мягкостью скрывались хитрость и

таинственность.

И каким бы хорошим он ни казался, того притяжения, тех искр не было.

Ни молний.

Ни учащенного пульса.

Ничего.

Иногда я оглядываюсь назад… Мой брак, мой муж… Я жила по инерции, думала, что люблю,

что так правильно, что так нужно.

Мама учила: окончить школу, институт, выйти замуж за хорошего человека, родить

ребёнка — и точка.

Наверное, это правильно. Но правильно ли для меня?

Сейчас я понимаю: я никогда не чувствовала к своему бывшему мужу ничего подобного

тому, что испытываю к Алексу.

Меня не штормило так. Ни приливов сил, ни необъяснимого притяжения.

За Диму я вышла замуж, может быть, чтобы угодить маме. Выполнить установку жизни?

Алгоритм? Я считала, что с этим мерзавцем буду как за каменной стеной.

Ошиблась.

Когда в нашем браке пошли первые трещины, он рассыпался с оглушительным треском.

Но внезапно вспыхнувшие гирлянды чувств осветили моё сердце. Замотали его. И я точно

знаю самое главное — от мысли о нем по коже бегут мурашки.

Похоже, я сильно ударилась головой, пока летела с лестницы.

Когда меня выписали, за мной пришла охрана. Мы вышли через чёрный выход во двор, где

уже стоял чёрный тонированный «Гелик». Один из охранников открыл заднюю дверь, и я

села внутрь.

Алекс.

Не ожидала его увидеть.

Тёмные очки. Волосы, зачёсанные набок. Лёгкая щетина. Чёрная рубашка с подвернутыми

до локтя рукавами и брюки.

Превосходен.

Я скучала? Безумно.

Я определенно сильно ударилась головой.

— Через неделю ты снова приступаешь к своим обязанностям, — строго произнёс он. Алекс

выглядел неприступным и требовательным, словно не целовал меня ещё несколько дней

назад.Что за игру ты ведешь?

— Может, сначала стоило спросить, как я себя чувствую?

— Я знаю. Врач уже отчитался мне о твоём состоянии, — его слова поставили меня в

тупик. Он и правда всегда обо всем осведомлен.

— Где ты был?

— Соскучилась, что ли? — на его губах мелькнула ироничная улыбка.

— Нет. Что с Лерой?

— Лишний вопрос.

— Твоя любовница чуть не отправила меня на тот свет. Надеюсь, ты не отправил её туда

же.

— Страшно? — с издевкой спросил он и наконец посмотрел на меня.

— Нет. Оказывается, самое страшное — снова возвращаться в твоё адское пекло.

— Я думал, что наоборот нравлюсь тебе, судя по тому, что было две недели назад… Когда

я видел тебя голой, — ухмыльнулся он. — Ты почти соблазнила меня.

— Этого больше не повторится, — я сложила руки на груди.

— Повторится.

— Что?

— Повторится. Когдая этого захочу!

— Не всё крутится вокруг тебя.

Он прижал ладонь под левое ребро, и я заметила, как одновременно дернулись его скулы

и губы.Ему больно?

— Что случилось с тобой за эту неделю? — осторожно спросила я.

— Тебя это действительно волнует?

— Волнует, раз я задаю этот вопрос.

— Я думал, тебе рассказал мой брат. Ведь именно с ним ты прекрасно проводила всё это

время.

В его голосе уловила ноты сарказма.

— Ты ревнуешь?

— Мне незнакомо это чувство. Но я знаю одно — он касался тебя. И мне это не нравится,

— он выдавил жесткую улыбку.

— Да. И мы даже обнимались, представляешь? — выпалила я, зная, что играю с огнем.

— Что ещё вы делали? — он всё так же прижимал ладонь к боку.

— Всё, чего не делали с тобой. Всё, на что ты просто не способен.

— Например?

— Нежность. Забота. Искренность, — преувеличила я.

— И ты нашла это в моём брате? — спросил он с насмешкой и приподнял уголок рта.

— Жаль, что мне не найти их в тебе.

— Действительно, жаль…— цинично ответил он.

Алекс убрал руку и посмотрел на ладонь — на ней была кровь.

— Кровь? Что случилось? Тебя ранили? — с волнением отчеканила вопросы, потянулась к

нему. Он резко перехватил руку в воздухе и небрежно откинул ее обратно.

— Мелкая царапина. Полюбуйся видом из окна.

— Но…

— Аня!.. — прикрикнул он.

На его чёрной рубашке проступало тёмное пятно. Он снова прижал к нему руку.

— Побыстрее, — приказал он водителю.

Я развернулась к окну, выполняя его приказ. Весь оставшийся путь ехали в тишине.

Мы остановились на углу коттеджа Алекса.

— Тебя проводят.

— Куда?

Он промолчал. Амбал повёл меня в другую сторону. Я оглядывалась, пока Алекс не исчез

из виду.

— Твоя новая комната, — безэмоционально сказал охранник, подтолкнул меня вперёд и

запер дверь.

Я удивилась.

Новые апартаменты тоже находились на первом этаже, но уже с видом на Балтийское море.

При входе просторная гардеробная, а напротив — дверь в ванную. У стены стояла широкая

двуспальная кровать с безупречно натянутым белым шелковым бельём. В центре комнаты

светлый диван отделял зону сна от кухни. Перед ним расположился низкий столик, на

котором лежали стопка книг и несколько коробок от Agent Provocateur.

Кухонный гарнитур из светлого мрамора, столешница плавно переходила в барную стойку у

окна.

Мои чары работают, подумала я улыбнулась.

Но в последнее время я всё чаще хочу быть ближе к нему. Я не хочу на свободу. Я хочу

узнать лучше этого дьявола, что одним только своим присутствуем вызывает полыхающие

мурашки под кожей. Поджигает пламя внизу живота. Сводит с ума.

Он смотрит так, словно я единственная девушка во всей вселенной. Во всей галактике.

Он притягивает и пугает одновременно.

Я словно цветок, который упрямо прорастает сквозь его тьму. Роза в стеклянной колбе.

Я обезумела?

Возможно. Не знаю.

Но как бы не кружилась голова, я пока придерживаюсь первоначального плана.

ГЛАВА 9

АЛЕКС

После того, как врач перевязал рану, я направился в кабинет к брату.

— Я просил присмотреть за Аней, а не распускать руки! — рявкнул я, как только

распахнулась дверь.

Он развалился на диване, расслабленно поглаживая свою противную бенгальскую кошку.

— И тебе добрый день, — бросил он, поднимаясь. Подошёл к мини-бару, плеснул в два

рокса по глотку виски и протянул один мне.

Я залпом выпил и со звоном поставил стакан на стол.

— Какого хрена ты меня злишь, Данил?

— Тебе и правда это интересно больше, чем то, что в контейнерах на миллионы долларов

испортили товар? И что тебя самого чуть не прикончили?

— К этой теме мы ещё вернёмся. Сейчас отвечай: какого черта ты притащил её брата?

Зачем завалил её цветами и конфетами? Это вообще не похоже на тебя.

— Я всего лишь подбодрил её немного, вот и всё. А вот ты, похоже, братец, к ней

неравнодушен, — нагло ухмыльнувшись, он хлопнул меня по плечу.

— Данил, не подходи к ней, — я ткнул пальцем ему в грудь так, что он пошатнулся. — Я

знаю твои методы. Твои игры.

— Да не волнует она меня, — отмахнулся он. — Успокойся. Давай лучше займёмся делами.

Нужно найти того, кто нам перешел дорогу. И, кстати, дядя и Аверин перенесли сделку.

Сказали, задержатся ещё ненадолго.

— Пусть дядя сам разбирается. По нашему делу варианты есть? Уже прислали хоть

какую-то информацию?

— Да. Полчаса назад, — он взял со стола ноутбук, и мы вместе опустились на диван. —

Ты вообще знал, что несколько мелких группировок в Европе и на Востоке объединились

в один синдикат. Базируются в Италии. Они подписали бумаги о партнёрстве с крупным

фармацевтическим консорциумом. На поверхности всё чисто, но под этим крутятся

огромные деньги от продажи дряни. А мы выпустили еще один новый продукт, который

распространяется с бешеной скоростью. Они теряют миллионы. Им, конечно, проще

попытаться убрать нас и завести свой товар.

— Как они узнали наши порты, маршруты и где буду я?

— У нас завелась крыса.

— И на следующем собрании мы вычислим её, — глубоко вздохнул я. — Нужно срочно всех

собирать.

— Я оповестил, что собрание состоится через полторы недели.

— Почему так долго?

— Нужно собрать полную информацию. Нас будут держать в курсе. Что случилось?

— Когда я был в порту, на нас напали пятеро: двое охранников погибли, меня и ещё

одного ранили. Мы всех ликвидировали, но последний под с собой подорвал гранату,

чтобы не попасть к нам в плен. Сейчас наши люди работают на месте, убирают весь этот

бардак. Они ждали нас в точное время и в точном месте — хотя мы меняли его дважды.

— По сведениям наших агентов, кто‑то интересуется расположением наших лабораторий. И

тобой тоже заинтересовался Интерпол.

— Юристы всё разрулили.

— Они всё равно начали копать. И явно не просто так — кто‑то их навёл.

— Нам нужно найти стукача и показать, кто здесь хозяин. Выяснить, куда они толкают

свою дурь, и нанести ответный удар.

— Тогда начнётся война.

— Она уже началась, — мы обменялись хищными взглядами.

— Загрузи всю информацию на сервер.

— Уже.

Я поднялся, прижимая ладонь к раненому боку.

— Сильно тебя царапнули?

— Пара дней, и пройдёт.

— Что ты сделал с Лерой?

— Отдал в бордель.

— Надеюсь, урок она извлекла. Ты её вернёшь?

— Она мертва. Суицид.

Данил удивленно присвистнул.

— Может, отпустишь дочь Аверина? Нам и так хватает проблем.

— С этим я разберусь сам. Не думай об этом.

— Алекс, не вороши прошлое.

— Уже поздно.

— Она приносит одни неприятности. Давай отпустим её. Её могут использовать как оружие

против нас, если ты влюбишься.

— Нет. К тому времени она тоже будет мертва.

На слове«мертва» голос сорвался, и меня прошиб озноб. Ощущение,

будто опустили в ванну со льдом.

— Ты уверен?

Я ничего не ответил и просто вышел, вытирая рукавом пиджака выступившие холодные

капли пота на лбу.

Следующие два дня я почти не выходил из спальни. Сидел на террасе с ноутбуком на

коленях. Я появлялся только на обеде и у врача. Остальное время работал, думал и

просчитывал ходы.

И хотел увидеть её.

Я сдерживал себя, хотя до безумия хотел снова поцеловать Аню.

«Её могут использовать как оружие против нас» — вспомнил я слова

брата. И это правда.

Мне нужно заблокировать все чувства, вычеркнуть их.

Игнорировать.

Нельзя больше играть с ней в любовь. Плевать на информацию о её отце. Я просто

бесчувственно трахну ее, как делал с любой другой, а потом отправлю вслед за Лерой —

без сожалений.

Без колебаний.

В ближайшее время.

Но от этой мысли защемило, и это была не рана, а сердце.

Внезапно вспыхнувшие чувства были новыми. Будто всю жизнь я плыл на корабле под

ночным небом, пробираясь через штормы и ураганы, и вдруг увидел свет маяка.

Я сжал виски большими и указательными пальцами, зажмурился, пытаясь выкинуть всё это

из головы — словно хотел нажать невидимую кнопку и вернуть себе прежнее состояние.

Жёсткое.

Бесчувственное.

Расчетливое.

Вдруг зазвонил её телефон. Я стащил его с тумбы.Артур . Почти

сразу вслед за этим на экране высветились сообщения от её брата — он просил срочно

перезвонить. Я сунул мобильный в брюки, накинул кожаную куртку и направился к ней.

Когда я вошёл, она сидела на диване и читала книгу. Одну из тех, что я когда‑то читал

с мамой. «Маленький принц ».

От воспоминаний веяло гарью и смогом. Неожиданно обнесло голову, на секунду лишая

дыхания.

— Привет! Присоединяйся к моему книжному клубу, — искренне улыбнулась она. — Или

мафиози не читают книг?

— Тебе звонил брат, — строго произнёс я, протягивая ей телефон. — Перезвони ему.

Скажи, что была в душе.

Я сразу перешёл к делу, проигнорировав её насмешки. Нужно было убираться отсюда как

можно быстрее. Находиться в этой комнате опасно.

Мне хочется заключить её в объятия и больше не отпускать. Стук сердца разгоняется

так, что если его поставить вместо двигателя в ржавый старый «Запорожец», тот

обгонит Формулу‑1.

Грёбаные чувства.

Внезапные.

Разрушающие.

— Ты стал моим личным секретарём? — её улыбка стала ещё шире.

— Если бы это не было чем‑то срочным, я бы не пришёл, — ответил я серьёзно и сел за

барный стол. Подальше от неё.

Аня пару раз коснулась экрана и поднесла телефон к уху. Я слышал, только её фразы.

— Привет, братик! Я так рада тебя слышать… Да, у меня всё хорошо… Развод перенесли?

Послезавтра?.. Подожди…

Она прикрыла ладонью микрофон и повернулась ко мне:

— Ты сможешь отвезти меня послезавтра на развод в Москву?

— Да.

— Да, Артур, — сказала она. — Мы приедем… Да, я ему напишу… Спасибо. Обнимаю, — она

завершила разговор. — Я отправлю сообщение одному кретину?

— Бывшему мужу?

— Да, — её пальцы забегали по экрану.

Её бывший муж и вправду тот ещё кретин. Я один раз видел его в нашем клубе в

Подмосковье на грандиозной вечеринке в компании одной девицы. Его отцу принадлежал

порт, и он любезно предоставлял услуги моей компании.

— Телефон, — сказал я, поднимаясь со стула и подходя ближе.

Она тоже встала. Взглянула мне прямо в глаза, ласково взяла за руку, вложила гаджет в

ладонь и медленно сжала мои пальцы. Бретелька её лёгкого шёлкового платья

соскользнула с плеча.

— Спокойной ночи, — нежно прошептала она.

— Увидимся, — тихо произнес я. Едва касаясь её кожи, поднял бретельку на место и

быстро покинул комнату.

Вы не представляете, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы не наброситься на

неё. Я хотел Аню, но что‑то останавливало меня. Я жаждал переспать с ней, но впервые

в жизни боялся, что, сделав шаг вперёд, уже не смогу остановиться.

Что она станет моим опиумом.

Что я потеряю контроль и не смогу воплотить свой план.

Что проиграю самому себе.

Что не справлюсь с чувствами, которые невозможно будет ни погасить, ни убить, даже

если выстрелить гранатомётом.

ГЛАВА 10

АНЯ

Отлично, что я сегодня проснулась раньше, чем за мной пришли годзиллы — приготовилась

к встрече с бывшим мужем как следует.

Чёрный деловой костюм безупречно подчёркивал мою фигуру: брюки выгодно обтягивали

бёдра, пиджак акцентировал талию, а красная помада завершала образ.

Кружевное бельё… Но его я надела ради другого мужчины.

Ранним утром мы с Алексом вылетели в Москву на частном джете. В салоне устроились в

креслах рядом. Я оглядела светлый интерьер и некоторое время наблюдала через

иллюминатор за самолётами, поднимающимися в небо. Алекс разговаривал по телефону до

самого взлёта.

Подошла стюардесса и поставила передо мной чашку латте, перед ним — чёрный кофе, а

затем подала свежую выпечку, фрукты, овощи, сырные и рыбные нарезки и другие

напитки.

— Позавтракаем, — бодро сказал он и сделал глоток эспрессо.

— Какие планы на сегодня? Будем праздновать мой развод? — улыбнулась я, отсалютовав

кружкой с латте.

— Сначала решишь дела в суде, потом заедем заключить сделку и сразу возвращаемся в

Калининград, — отчеканил он, не отрывая взгляда от экрана гаджета.

— Скукота. Пока ты будешь ездить по делам, я могу увидеться с братом?

— Нет.

— Я могу съездить с твоим амбалом, — бесцеремонно предложила я.

— Нет.

— Почему?

— Не останется времени.

Он допил кофе одним глотком и пересел на диван.

Вот как значит , подумала я. Пытаешься держаться от меня

подальше.

Какого чёрта он сначала меня целует, а теперь делает вид, будто ему всё

безразлично?

Мне нужно усыпить его бдительность.

Очаровать.

Возбудить.

Заставить доверять.

Это всего лишь игра.

Он чертовски красив и невероятно сложен, и, пожалуй, это заводит меня не меньше, чем

тот хищный блеск в его глазах, когда он смотрит на меня.

Я резко привстала, устроилась коленями по обе стороны его бёдер и впилась в его

приоткрытые губы, нависая над ним. Подушечками пальцев я провела по колючей щетине.

Его ладонь легла на мою талию и скользнула ниже, сжимая ягодицу. Наши губы и языки

двигались в унисон. Внезапно он отстранился.

Его взгляд был безумен. Он облизнулся и вопросительно посмотрел на меня.

— Что случилось? Кажется, в прошлый раз мы остановились именно здесь… —

соблазнительно прошептала я.

Он молчал.

— Почему ты меня избегаешь? Я же вижу, что тебе нравится. Или боишься, что всё зайдёт

слишком далеко?

Он внимательно слушал и убрал от меня руки.

— Или ты просто стесняешься своего члена? — рассмеялась я.

Его губы дрогнули в улыбке, но он быстро вернул серьезное выражение лица.

— Вот, ты улыбнулся. Теперь наш разговор станет веселее. Не молчи… Поговори со мной,

— я большим пальцем воздушно провела по контуру его губ и наклонилась ближе.

— Ты самая безрассудная и бесстрашная женщина, которую я встречал.

Я чувствовала его возбуждение между своих бедер. И своё тоже.

— Продолжим? — прошептала я.

— Ты хочешь стать моей следующей любовницей?

— Я хочу стать единственной. Последней, с кем ты будешь, — промурлыкала я и провела

по его волосам.

— Это утопия. Не строй иллюзий. Сними розовые очки.

— Твои?

— Твои.

— Продолжим?

— Нет.

— Почему?

— Ты не для этого мира. Ты не для меня.

— Тогда почему я до сих пор дышу? Зачем я тебе нужна?

— Жалко отправлять такой талантливый подарок чертям в ад.

— Почему ты думаешь, что я попаду в ад? — усмехнулась я.

— А куда же? — он приподнял бровь и уголок рта, поднялся, взял ноутбук и устроился в

кресле.

Почему он не убьет меня? Почему он избегает меня? Он что-то ведь чувствует?

Уверена, то же что и я. Определенно.

Вытащила «Маленького принца» из сумки. Читая ее, на одном моменте я задумалась.

Чувствовала себя ярко-красной розой среди этой мглы. Цветком, который накрыли

стеклянной колбой.

Я извивалась и росла, тонкими движениями проталкивая себя выше. Воткнулась в потолок.

С каждой неделей он давил всё сильнее. Становилось тесно. Скоро расползутся трещины.

Скоро я выйду наружу.

ГЛАВА 11

АНЯ

Москва. Мы всю дорогу ехали молча. Автомобиль остановился у здания суда.

— Ты пойдёшь со мной? — неуверенно спросила Алекса, осторожно коснувшись его плеча.

— Нет. С тобой будет охранник. Я подожду здесь.

Я молча надела солнцезащитные очки, взяла сумочку и вышла из гелендвагена.

Мой бессовестный муж стоял на крыльце вместе со своим юристом. Увидев меня, они

демонстративно развернулись и скрылись за дверьми.

Мы вошли в небольшой зал. Дима сел на одном конце стола, я — на противоположном. Он

избегал моего взгляда, как и я его. Судья задавала стандартные вопросы — сначала

ему, потом мне.

— Дмитрий утверждает, что измена была с вашей стороны, и что сейчас вы уже живёте с

другим мужчиной. Вы подтверждаете это?

Я надменно усмехнулась, прикрывая лицо ладонью. Затем посмотрела на него и

отрицательно покачала головой.

Если бы ты знал, что мне пришлось пережить… И сколько сил нужно, чтобы не

возвращаться к этому прошлому.

Единственное, что придает мне сил, — танцы и игра в чувства с Алексом, чтобы наконец

обрести свободу.Только чем больше я хочу соблазнить его, тем больше

спрашиваю себя: нужна ли мне эта свобода?

Иногда закрадывается сомнение, что кем бы он ни был, кажется, он понимает, что такое

верность. Он знает цену этому выбору. И если когда‑нибудь полюбит, то вряд ли

предаст.

Я прекрасно понимала, зачем мой муж устроил весь этот цирк. Его волнуют только деньги

и безупречная репутация.

— Нет. Это я первая застукала его в кабинете, когда он занимался сексом с другой

девушкой.

— Наглая лгунья! — рявкнул он, ударив кулаком по столу.

— Кто бы говорил, — бросила я, не скрывая презрения.

Его юрист написал что-то на листке бумаги и передал судье. Мгновение после та

произнесла:

— Объявляется десятиминутный перерыв.

Покинув зал, я опустилась на скамью, будто на автопилоте, уставившись в одну точку.

Охранник бесконечно мельтешил рядом.

Я понимала: перерыв взят неспроста. Юристу нужно время для каких-то мерзких делишек,

чтобы выкрутить ситуацию в пользу Давыдова. Ведь если они проиграют дело, этому

подлецу придется отвалить приличную сумму денег.

Когда мы вернулись в зал и заняли свои места, судья вывела на экран видео: мой муж

целуется с какой‑то девушкой в клубе Алекса в тот самый вечер, когда я болела, а он

уверял, что у него деловая встреча.

— С этой девушкой вы застали своего мужа? — спросила судья.

—Да, с ней, — солгала я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Теперь, увидев это видео, я поняла: это была не первая его измена. Горечь сожаления

растеклась по груди. Воздух, пропитанный предательством, которое я не хотела

замечать, стал тяжелее.

Как это видео оказалось у судьи?

Алекс. Кто же ещё мог его передать.

— Лживая стерва, — взревел он, сжимая кулаки.

Юрист тут же положил ему руку на плечо, наклонился и что‑то прошептал. Муж попытался

взять себя в руки и снова опустился на стул.

А ведь я когда‑то любила этого человека.

Как же я заблуждалась!

Как можно было любить того, кто при первом же ударе судьбы отказался от меня и

развлекался с другими?

Секретарь судьи молча положила перед нами документы о разводе. Я, почти не глядя,

быстро поставила подписи на всех страницах.

Хотела убраться отсюда как можно скорее.

Почувствовав, как внутри скапливается опустошенность вперемешку со злостью, я

поспешила выйти на крыльцо.

Свежий воздух обжёг лёгкие. Едва я успела сделать глубокий вдох, как меня окружили

журналисты: летели вспышки камер, но их оперативно сдерживала охрана. За спиной

раздался скрипучий голосуже бывшего мужа:

— Знаешь, ты жалкая! — Дима высокомерно изогнул губы в противной улыбке.

Я стиснула зубы, выпрямила спину и подняла подбородок, не собираясь дарить ему

удовольствие видеть мою слабость.

— Ты никому не нужна, — продолжал он, почти наслаждаясь тем, как брызжет ядом каждое

его слово.

Он выбесил меня.

— Уверен?! — саркастично воскликнула я. — Ты сильно заблуждаешься, дорогой. Мой новый

будущий муж уже ждёт меня. Видишь тот чёрный гелендваген возле выхода? — кивнула я в

сторону.

Давыдов удивленно вскинул бровь.

Я надела солнцезащитные очки. Охранники отрезали меня от журналистов, пока я

спустилась по ступенькам и уверенным шагом направилась к Алексу. Он обернулся, и в

ту же секунду я накрыла его губы поцелуем.

Наглым.

Дерзким.

Смелым.

Властно протискивая язык внутрь. Его легкая щетина приятно покалывала подбородок.

Алекс обхватил моё лицо ладонями и аккуратно отстранился, нахмурив брови.

— Мой бывший муж смотрит. Смотрит же? — прошептала я с ласковой улыбкой.

Он поднял взгляд за мою спину.

— Да, смотрит.

— Тогда… — я снова потянулась к его губам. Влажным. Припухшим. Неотразимо манящим.

Не знаю, сколько прошло времени. Я будто провалилась в другое измерение. Утонула.

Его горячая ладонь легла мне на спину, прижала крепче, и по телу прошло приятное

тепло, опускаясь всё ниже, между бедер.

Снова.

Что со мной происходит?

Он внезапно прервал поцелуй.

— Он ушёл, — твёрдо сказал Алекс. — Садись.

Водитель тут же открыл мне дверь.

Я глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе дыхание.

— Больше не делай так.

— Не переживай! — хмыкнула я. — Я больше не разведусь! Не повторится! Куда мы едем?

— На деловой обед, подпишем контракт и полетим обратно.

ГЛАВА 12

АЛЕКС

Едва машина тронулась, как зазвонил телефон.

— Алекс, добрый день! Ты в Москве? — раздался голос Андрея Градского, человека, у

которого я собирался приобрести большой участок земли для строительства нового клуба

в Подмосковье.

— Да. Сейчас еду на обед. Как и договаривались, скоро буду.

— Мне тебя стоит поздравить?

— С чем?

— Только что увидел в новостях, как ты целуешься с блондинкой. Это твоя невеста?

— Да, — соврал я, зная какой он любитель семейных ценностей, и это может убедить его

заключить с нами сделку.

— Познакомишь?

— Конечно. Но, возможно, в следующий раз. На встрече я буду один.

— Нет, нет. Приезжай сегодня на закрытую вечеринку — там всё обсудим и, надеюсь,

подпишем.

— Хорошо. Встретимся там.

— Сейчас отправлю приглашение, — торопливо произнёс он и сбросил вызов.

Через минуту пришло сообщение. Я открыл его. Назревало что-то серьезное. Закрытая

вечеринка среди политиков и крупных бизнесменов. В углу приглашения стояло

примечание: Black Tie.

— Едем в Ritz, — приказал я водителю, затем

повернулся к своей кошечке, которая, сложив руки на груди, лениво наблюдала за

мелькающими за окном зданиями.

— Что? — пробурчала она, не обращая на меня внимания.

— Мы задержимся. И ты поедешь со мной на вечеринку.

— Зачем? — она наконец посмотрела на меня. — Ты прекрасно справишься один.

— На таких мероприятиях обычно появляются в сопровождении девушек. Подыграешь мне. Я

представлю тебя своей невестой.

— Забавно. Не помню, чтобы ты делал мне предложение, — с легкой издёвкой произнесла

она, улыбнувшись. — Но я согласна. Только при одном условии.

— Не помню, чтобы девушки ставили мне условия, — усмехнулся я. — И какое же?

— Хочу позвонить брату и увидеться с ним, — настойчиво сказала она.

— Я вроде оказал тебе услугу с видео в зале суда.

— Я не просила тебя.

— Тогда бы ты проиграла.

— Тебе какая разница?

— Теперь ты должна мне.

— Я тебе ничего не должна, — иронично парировала она. — Это была твоя личная

инициатива.

Она игриво похлопала меня по щеке, но я перехватил её запястье. Пару секунд мы

пронзали друг друга безумными взглядами. Во мне разгорался огонь, обжигающий злостью

и в то же время страстью.

— Это моя компенсация за то, что ты силой заставил меня танцевать в своём клубе, —

она вырвала руку.

— Аня, сегодня ты идёшь со мной и мило улыбаешься остальным женушкам, — отчеканил я,

делая паузу после каждого слова.

— Только после того, как увижусь с братом, — в той же манере ответила она и вырвала

руку.

— Аня, сегодня у меня точно нет времени.

— Алекс, я хочу увидеться с братом.

— Аня… — повысил я голос.

Она раззадоривала меня.

— Что? Вытащишь пушку и помашешь ею перед моим лицом? — она разыгрывала целое

представление, а я лишь наблюдал. — Или что, вышибешь мне мозги? Тогда пойдёшь

искать другую девушку. Деньги у тебя есть. Я прекрасно знаю, как проходят эти

вечера. Сама была на таких неоднократно. Там важно показать, что ты серьёзный

человек, а доказательством твоих серьёзныхнамерений является

невеста, а лучше — жена. Проходили, — театрально продолжала она, размахивая руками.

— Заткнись, иначе я пристрелю тебя на хрен прямо сейчас.

Я не собирался уступать: она слишком наглела, словно проверяла мою жёсткость на

прочность.

Да она откатывала её куда подальше!

Плевала на нее.

Эта смелая женщина сводила меня с ума. Всем. И я правда был на грани того, чтобы

наказать непослушную кошечку. Повернуть её к себе упругой задницей и оттрахать с

жадными, смачными, влажными шлепками. Выбить из неё всё её бесстрашие.

— Стреляй, — выпалила она. — Но знай, есть такое выражение:в конце игры

король и пешка возвращаются в одну и ту же коробку. Давай, чего ты

медлишь? — громко и уверенно сказала она, резко наклоняясь через консоль и впиваясь

ногтями в моё бедро у самого паха.

Между нами вспыхнула битва сумасшедших взглядов. Я обхватил её за шею и рывком

притянул к себе.

— Можешь переложить руку повыше. Я не против. Только аккуратно, — тихим томным

голосом произнес ей в губы.

— Могу, — ехидно сказала она и уверенно обхватила мой каменный стояк, медленно сжала

его, чем удивила меня ещё больше. — И что дальше?

— Дальше… — начал я, но она перебила.

— …можем отвезти тебя к врачу, сделать массаж простаты, чтобы ты проорался и снял

лишние напряжение, — рассмеялась она, убрала руку и отодвинулась.

Несколько секунд молчания.

Осмысление.

Эта девушка несносная. Непредсказуемая. И чертовски хитрая.

С этой девушкой всёиначе.

Она умело воспользовалась не только ситуацией, но, кажется, и поимела меня. Несмотря

на то, что внутри всё кипело, искрилось и взрывалось, я быстро вернул самообладание.

— Ладно, сейчас завезу тебя к брату, — неохотно процедил сквозь зубы, чтобы не

тратить больше времени и не прибить её прямо здесь. — Потом оставлю тебя у стилистов

и заберу позже.

— Договорились, — она протянула руку, улыбаясь довольной белоснежной улыбкой, словно

никакой перепалки и не было. Я пожал её, не показывая эмоций. — Так о чём тебе нужно

договориться?

Я удивленно посмотрел на неё и выгнул бровь.

— Говори!

— Хочу купить землю в Подмосковье для нового клуба, — я решил вкратце рассказать ей.

— Продавец долго думает, и, кажется, всё ещё сомневается.

— Тогда нужно зайти через его жену. Возможно, именно она сможет его убедить.

— Жену? — растерянно переспросил, до сих пор пребывая в задумчивости от её

прикосновений.

— У него же есть жена? — снова улыбнулась она. — Покажи, как она выглядит. И

расскажи, какой клуб собираешься строить.

Пока мы ехали к университету её брата, я показал ей фотографии людей и рассказал кто

есть кто.

С Артуром она поболтала недолго, а потом я отвёз её в салон красоты. Сам же

отправился в подготовленный для меня люкс пятизвездочного отеля: там меня ждал

смокинг. Привёл себя в порядок и переоделся для вечеринки.

Я ждал её у входа в салон. Выйдя из машины, закурил.

Она появилась в длинном чёрном платье, которое, словно вторая кожа, обтягивало её

утонченную фигуру.

Я сглотнул.

Моя нимфа.

Пантера. Кошечка.

Ещё утром я оценил, как соблазнительно она выглядела. Когда она целовала меня в

самолёте, под полой её пиджака был виден кружевной бюстгальтер.

Мой подарок.

Теперь же, глядя на неё, я буквально задержал дыхание. Она была так превосходна, что

я неожиданно выпустил сигарету.

— Так и будешь пялиться? — улыбнулась она, подходя ближе.

Я прочистил горло.

— Едем, — обошел машину и сел на заднее сиденье.

Водитель открыл ей дверь.

— Где твоя бабочка? Помочь завязать? — уверенно предложила она и приподняла уголок

губ.

— Я похож на того, кто носит бабочки? — я вскинул бровь.

— В приглашении же строгий дресс-код, — возразила она.

— Плевать, — бросил я, вытаскивая мобильный из кармана пиджака.

— Нас могут не пустить, — взволнованно парировала она.

— Нет таких дверей, в которые бы меня не впустили, — уверенно сказал я и уткнулся в

экран гаджета.

И я снова поймал себя на мысли:как она вообще может улыбаться, когда на её

жизнь обрушилось столько несчастий? Когда одной мощной волной цунами

смело все, что было ей дорого, оставив лишь пустошь и обломки.

Она не боится ни меня, ни смерти. Единственный рычаг давления, который остался у меня

— это её брат.

И всё же меня к ней тянет, будто сам дьявол тащит за шиворот. И я не могу

сопротивляться.

У меня не хватает сил.

Месть, которую я запланировал, кажется, обернется против меня. Обойдется мне очень

дорого. Ставка будет слишком высокой.

— Как твоя рана? — спросила она, возвращая в реальность.

— Её нет, — небрежно кинул я.

— Я рада, что на тебе всё как на собаке заживает, — фыркнула она.

— Осторожнее с выражениями.

— Так говорят. Не слышал? — рассмеялась Аня.

Мне показалось, что она меня троллит. Взбалмошная невыносимая девушка.

— Ты помнишь про своё идеальное поведение?

— Я думала, ты уже снял с меня поводок?

— Чтобы сделать это, я должен доверять тебе.

— И что нужно, чтобы ты доверял мне?

— Это вопрос времени.

— Год? Два? А может, дело не во времени, а в чувствах? В их глубине? — рассуждала

она.

— Чего ты добиваешься? Ждешь, что я признаюсь тебе в любви?

— Нет, жду, когда ты признаешь чувства в себе.

— И что тогда?

— Уверена, тебе должно понравиться, — она загадочно улыбнулась, оставив двоякие

чувства.

Но я рад, что она постепенно проникается мной. И, откровенно говоря, готова

раздвинуть передо мной ноги. Хотя, я должен признать, кружит мне голову. Дерзкая

кошечка. Этой ночью я заставлю тебя стонать.

Содрогаться.

Просить еще.

Уверен, тебе тоже понравится!

ГЛАВА 13

АНЯ

Машина остановилась у начала красной дорожки, которая поднималась по широкой лестнице

к входу в огромный роскошный небоскрёб. Его фасад сверкал зеркальными панелями,

отражая вечерние огни и вспышки камер.

— Вечеринка на крыше, — сказал Алекс, выходя из автомобиля. Водитель открыл мне

дверь, и уже через пару секунд мою руку крепко обвил тёмный бог.

Вокруг кипела светская суета. Гости в дорогих нарядах давали интервью журналистам,

кто‑то позировал перед фотографами, вспышки искрились одна за другой. Разговоры,

смех, щелчки камер — всё смешивалось в единый фон.

Мы, не обращая внимания на весь этот пафос, прошли ко входу.

Створки стеклянных дверей плавно разъехались, впуская нас в просторный холл с высоким

потолком. Почти сразу нас направили в прозрачный VIP‑лифт. Швейцар в безупречно

выглаженной форме нажал кнопку 72, и кабина стремительно пошла вверх.

На первых секундах внутри меня всё дрогнуло, Алекс почувствовал и сжал руку крепче.

По коже пробежали искры. Захватило дух. Воздух в легких испарился.

Звон лифта выдернул меня из мыслей. Двери разошлись, открывая путь в светлый стильный

мраморный зал, наполненный музыкой и разговорами гостей.

Под потолком парили длинные хрустальные люстры, рассыпая тысячи бликов по стенам.

Впереди распахнулись массивные стеклянные двери, ведущие на террасу с видом на

город.

Всё вокруг сияло роскошью.

Официанты в белоснежных перчатках разносили шампанское на серебряных подносах.

Вдоль стен расположились высокие барные столики, уставленные закусками: чёрная икра в

мини‑тарталетках, тончайшие слайсы красной рыбы, изысканные капкейки с золотистыми

шоколадными завитками.

Гости в вечерних нарядах перемещались по залу, приветливо улыбались друг другу,

обменивались короткими фразами и комплиментами.

Главное —блестящий фасад, и не важно, что внутри всё

обросло плесенью.

Алекс подхватил два бокала шампанского с подноса мимо проходящего официанта, один из

которых протянул мне. И мы целенаправленно подошли к небольшому кругу гостей, где

стояли Андрей Градский, тот самый продавец земли, и его жена.

— Добрый вечер, — с аристократичной интонацией произнёс Алекс, будто принадлежал к

обществу творческих людей и интеллигенции.

— Рад тебя видеть, — мужчина развёл руки и крепко пожал ему руку. Он был плотным, в

чёрном костюме-тройке с бабочкой на шее. Его жена выглядела значительно моложе — лет

на пятнадцать-двадцать. Она сделала глоток шампанского.

— Добрый вечер, — вежливо повторила я, улыбнувшись.

— Это Анна. Моя будущая жена, — представил меня Алекс.

— Я Андрей, а это моя супруга, тоже Анна, кстати.

Его жена стояла рядом с подругой, отстранённо перешёптывалась с ней и тихо хихикала.

— Взаимно, — я постаралась улыбнуться искренне.

— Я был очень удивлён, когда увидел тебя с невестой в новостях, — сказал Андрей. — В

прошлый раз ты уверял, что брак — совсем не твоё.

— Всё меняется… Всё меняется, — непринужденно ответил Алекс. — Надеюсь, как и ваше

мнение. И сегодня мы подпишем контракт.

— Ммм… — он замялся. — Я всё ещё думаю.

— Но мы же практически всё обсудили. Я был уверен, что на переговорах мы

договорились.

— Есть один нюанс. Одна треть земли оформлена на мою жену, а она пока не дала

согласия и рассматривает другие варианты.

— Какие же?

— Предпочёл бы обсудить это наедине.

— Конечно.

— Дамы, вынуждены вас оставить. Скоро вернёмся, — слабо улыбнулся Андрей и отошёл с

Алексом.

— Анна, вы часто бываете на подобных мероприятиях? — спросила я с деловым видом.

— Практически ни одно не проходит мимо нас, — гордо ответила она.

— Надеюсь, теперь мы будем встречаться чаще. Тем более что мой будущий муж собирается

построить потрясающий элитный клуб.

— Если я соглашусь, — надменно ответила она.

— Уверена, что вы сделаете правильный выбор. И этот выбор будет в пользу моего

будущего мужа. Зачем вам пустующая земля за городом? Алекс может превратить её в

роскошное модное место, где вы будете любимой и постоянной гостьей. Вы получите

статус золотого клиента… А, возможно, и сразу бриллиантового.

Я заметила блеск в её глазах.

— Это всё звучит заманчиво, но…

— Никаких «но», — оживленно сказала я. — Вы бывали в клубах Алекса?

— Да.

— И как вам?

— Мне очень понравилось! — воскликнув, ответила за неё подруга.

Отлично, дорогая, подумала я. Давай, уговаривай свою пигалицу, чтобы подписала

документы, и мы поскорее свалили с Алексом из этого душного помещения.

— А следующий клуб будет ещё лучше. Поэтому я уверена, выбор будет верным.

— Я хочу иметь хотя бы десять процентов с прибыли.

— Думаю, мы вполне можем рассмотреть и такой вариант, — улыбнулась я и сделала глоток

шампанского.

К нам подошла третья, темноволосая девушка.

— Привет!

Она чмокнула в щёки одну, потом вторую.

— Привет, — с наигранной улыбкой произнесла я.

Она удостоила меня высокомерным взглядом.

— Ты ведь Давыдова? Аня? — она расширила глаза.

— Уже не Давыдова.

— Ах да, вы же сегодня развелись. Об этом только и пишут в новостях! — затараторила

она.

— И что же там ещё пишут?

— Может, ты сама нам расскажешь? — спросила она, еле двигая перекаченными губами.

— Что именно?

— Почему развелись? Он изменил тебе? Ты изменила ему? У него мини-пенис? — девушка с

пафосной интонацией забросала меня вопросами и наигранно засмеялась на последнем.

Я спародировала её смех и сделала глоток шампанского.

— Нашла побогаче, — ухмыльнулась я.

— Значит, он сейчас свободен? — в глазах девушки вспыхнул интерес.

— Да, наверное, — я пожала плечами, допила шампанское, поставила бокал на высокий

столик рядом и тут же взяла новый.

— Девочки, я его видела на террасе. Думаю, нам стоит познакомиться, — она поправила

прядь волос.

— Только учти, половину состояния он скоро переведёт мне, — я подмигнула ей вслед.

— Его деньги меня не интересуют, — хмыкнула она и направилась на террасу.

Конечно. Я прям поверила. Хищница.

Этот кретин тоже здесь… Не хотела его видеть.

Раны от предательства всё ещё болели. Но стоило мне оказаться рядом с Алексом я

словно забывала обо всём. Будто никого вокруг не существовало. Мир принадлежал нам

двоим.

Только нам.

Подруга Анны через минуту следом ушла на террасу.

— Может, нам стоит присоединиться к мужчинам и обсудить твои проценты? — предложила

я.

— Пошли, идея мне нравится, — она разом опустошила бокал. Шампанское уже заметно

подняло ей настроение.

Мы вышли из холла, прошли по коридору и остановились у первой двери. Она постучала.

— Да, — откликнулся её муж, развалившись на кожаном диване.

Алекс сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и удивлённо посмотрел на меня.

— Я продам землю, — объявила она, присаживаясь на колени к Андрею.

Бровь Алекса плавно поползла вверх от изумления.

— Только я хочу получать десять процентов от прибыли.

— Десять процентов? — Алекс приподнял вторую бровь.

— Солнышко, ты уверена, что действительно этого хочешь? — ласково спросил Андрей,

гладя её по волосам.

— Да, — ответ прозвучал не слишком уверенно.

— Анна, три года ты будешь получать проценты плюс золотую карту гостя. Такие карты не

у всех. Это отличное предложение, — с восхищением сказала я, нагло скинула ногу

Алекса, и тоже опустилась на его колено.

Лицо Алекса выражало всё большее удивление.

— Алекс, тогда заключим сделку на условиях твоей невесты, если тебя это устраивает,

либо мне пока нечем тебя обрадовать, — сказал Андрей, разводя руками.

— Два года, — отрезал Алекс.

— Солнышко, соглашаемся? — он сжал бедро своей жены. Андрей не попытался перебить

условия, его больше волновала искрящая химия их чувств.

— Да, соглашаемся, — мечтательно ответила она и накрыла его руку своей ладонью.

— Завтра утром приезжай в офис, заключим сделку, — произнёс Андрей, не отрывая

взгляда от жены.

— Хорошо. Мы вас оставим, — сказал Алекс. Я поднялась, он встал следом.

По их пылким взглядам было видно, что стоило нам выйти из кабинета — они набросятся

друг на друга. Алекс тоже набросился на меня, но по другому поводу.

— Какого черта? Какие два года? — едва захлопнулась дверь, он потянул меня в тихий

угол.

— Иначе она бы не продала, — я сложила руки на груди.

— Получается, я купил её дороже, чем планировал. Мои люди могли бы что-нибудь нарыть

на них и немного их припугнуть. Со временем она бы всё подписала.

— Мог бы и не соглашаться тогда, — я надула губы как маленькая девочка. Заметила, как

напряжены его желваки, и он не сводит с меня взгляд.

— Что? — буркнула я.

Он промолчал, и только покачал головой.

— Может, потанцуем? Расслабимся? Ты такой напряжённый…Очень напряжённый.

Я сокращала расстояние между нашими губами, а ладонью скользила по его бедру,

приближаясь к паху. Мне нравилось заигрывать с ним.

— Аня, ты играешь с огнём, — хрипло произнёс он.

На заднем плане я заметила Давыдова с той темноволосой девушкой и снова прижалась к

губам Алекса.

Спустя пару секунд он медленно отстранился.

— Снова увидела бывшего мужа? — улыбнулся он.

— Ага, — прошептала я. Наше дыхание смешивалось, грудные клетки вибрировали и

соприкасались. Куда приятнее целоваться с боссом мафии, чем видеть довольную рожу

бывшего мужа.

В этот момент нас потревожили двое мужчин.

— Алекс, отойдём, — сказал один из них, и они прошли дальше.

— Жди меня здесь. Я на пару минут. За тобой присмотрят, вдруг ты решишь сбежать.

Он подмигнул и отошёл к их компании.

Я проводила его взглядом: они о чём‑то говорили. Тут я заметила, как Давыдов

направился ко мне.

— Думал, что тебя больше не встречу! — ехидно воскликнул он.

— Можешь притвориться, что не видел меня, — я натянула фальшивую улыбку.

— Ты уже рассказала ему о своей тайне?

— Почему тебя это вообще волнует? Почему ты пытаешься сделать мне больно? Почему

считаешь, что если я не смогу родить ребенка, то это изъян?

К горлу подкатил слезный ком.

— Для мужчин из этого общества, — огляделся он, — важно иметь наследника.

— Я не хочу общаться с тобой на эту тему. Мне невыносимо думать, что ты смог так со

мной поступить. Ты же любил меня…

— Если бы я тебя любил, ты бы не застукала меня с другой. Хотя, может, и ты спала с

кем-то кроме меня, просто я об этом не знал. С Алексом ты ведь быстро сошлась. Как

давно ты с ним? Может этот ребёнок вообще был не от меня?

— Не говори глупостей. Ты знаешь, что я была тебе предана. Я любила тебя. Всегда вела

себя как покорная девочка: Димочка хочет это, Димочка хочет то…Послушная

зверушка .

— Это одна из истин нашей совместной жизни.

— Знаешь, я ведь тогда бежала к тебе, думала, мы проведём вечер вместе.

— Извини, но я не любил тебя. Мне просто нужна была покладистая глупенькая жена,

которая верит во всё, что я говорю. Ослепленная любовью ко мне. Уверен, Алекс

женится на тебе по той же причине.

В этот момент Алекс резко ударил Давыдова кулаком по скуле. Того отбросило к стене, и

он инстинктивно прижал ладонь к лицу, а из носа хлынула кровь. Вокруг собрались

гости, с ухмылками наблюдая за представлением.

— Ты озверел? — зло крикнул Дима, промачивая нос рукавом пиджака.

Он ненавидел даже пылинки на своих вещах, а тут целые багровые пятна!.. Он точно

взбесится. Уверенна, уже думает, как побыстрее оказаться в ванной.

— Не надо говорить за меня, — рявкнул Алекс, подошел и прижал его к стене, обхватив

горло. — И это точно не та причина, по которой Аня со мной. Чтобы держался от неё

как можно дальше, либо я прикончу тебя.

— Пошел ты… — процедил сквозь зубы Давыдов, пытаясь разжать его руку.

В грудь насыпали острых осколков. Глаза защипали слезы. Я не могла произнесли ни

слова. Казалось, вокруг меня закружили воспоминания последних месяцев.

Они больно кололись.

Кусались.

Грызли.

Алекс отпустил его, обнял меня и бережно повел вглубь коридора. Мы нашли спокойный

угол. Не знаю сколько мы там стояли. Он не выпускал меня из объятий, а я не могла

перестать плакать у него на плече, портя слезами его дорогой пиджак.

— Прости, я испортила твой костюм…

— Плевать… Я их не люблю, — я растерянно моргнула, непривычно было слышать подобное.

В голове вспыхнули упреки бывшего мужа о нарушенных правилах. — Твой муж настоящий

ублюдок. Что он тебе ещё сказал? — тихо спросил он, целуя меня в макушку и гладя по

волосам. Успокаивал.

— Неважно, — тихо ответила я.

— Может, сбежим в мой клуб? Выпьем? Развлечемся? — неожиданно предложил он.

Я шмыгнула носом и с робкой улыбкой подняла на него покрасневшие глаза.

— Будем праздновать твою сделку и мой развод? — скромно спросила я, вытирая влагу с

щек.

— Не слишком удачную сделку, — он раздвинул губы в легкой улыбке.

— Главное, что ты получил землю, — выдала я смешок.

— Ты готова танцевать всю ночь?

— Для тебя?

— Для меня, — он смахнул последнюю слезу.

— Мои танцы всё‑таки сводят тебя с ума? Признай, — игриво прищурилась я, скользнула

под пиджак и ущипнула его за бок.

— Очень… Дурманят…

— Тогда дай мне минутку.

Он выпустил меня из объятий, я вытащила из клатча платочки и зеркало, привела себя в

порядок.

Алекс обхватил мою руку, и мы двинулись по коридору. Когда проходили мимо кабинета,

где в последний раз видели Градских, услышали протяжные стоны.

Я рассмеялась, и Алекс тоже не удержался. Впервые я слышала его звонкий смех с легкой

соблазнительной хрипотцой.

— Не ожидал, что они задержатся тамнастолько долго.

— А ты справляешься быстрее?

— Хочешь узнать? — он крепче сжал мою ладонь.

Я скромно улыбнулась, но ничего не ответила. Пока мы спускались к машине и ехали к

клубу, он не выпускал мою руку из своей.

К сожалению, мой брат сегодня не работал. Мы поднялись на второй этаж, в его

VIP‑зону.

Перед нами официант сразу поставили бутылку скотча и мой любимый коктейль.

— Может, ещё что-нибудь? Салат? Горячее?

Если горячим будешь ты…

— Нет, давай просто выпьем.

Я чокнулась с ним бокалом, сделала пару глотков и отошла к перилам. Взглядом

скользнула по танцполу, поймала волну музыки, закрыла глаза, больше не думая ни о

чем, только об этом моменте. Легко покачивала бедрами, плавно двигала руками,

запускала пальцы в волосы. Полностью растворялась в моменте.

Танец накрыл меня.

Захватил.

Поглотил.

Алекс подошёл сзади, его широкая грудь прижалась к моей спине. Он нежно перекинул мои

волосы на одно плечо. Наклонился, обдавая жгучим дыханием кожу, словно дикий зверь

притаился, чтобы вонзить свои клыки.

Я закинула руку назад, провела по его волосам, опускаясь ниже к щеке. Алекс начал

осыпать поцелуями шею. Ласковые прикосновения его губ сменялись более

требовательными и страстными. Он скользил кончиком языка. Целовал.

Это мужчина неистово возбуждал меня. Мощные заряды проходили через моё тело.

Его руки скользнули по телу и остановились на бёдрах, начали властно мять их. Я

чувствовала его затвердевший член на пояснице.

Он хотел меня.

Медленно шевелила бедрами и терлась о его пах, заводила ещё больше. Он прикусывал мою

пульсирующую артерию. Всасывал кожу. Трепетно прикасался губами.

Я отклонила голову ему на плечо, а он резко развернул меня к себе и впился мне в рот.

Его руки блуждали по моему телу.

Мы словно стали единым целым.

Я не могла остановиться. Забыла обо всем в его объятиях. Неимоверно хотела его. Меня

словно заполнили раскалённым углём, и от каждого его прикосновения жгло всё тело.

Он не переставал покрывать меня поцелуями.

Становилось жарко.

Обжигающе.

Горячо.

Воздух в легких заканчивался. Стало душно. Я сошла с ума и начала расстегивать

ремень, но он обхватил мои руки.

— Не здесь, — сквозь глубокое дыхание сказал он. — Нам стоит освежиться.

— Тогда прогуляемся?

— Да.

Алекс прихватил бутылку шампанского, мы проскользнули через VIP‑вход и свернули на

набережную Москвы-реки. Нас сопровождала охрана, держась позади на видимом

расстоянии.

— Нам далеко идти до отеля?

— Не очень. Ты хочешь дойти пешком?

— Да. На улице так классно. Ты когда-нибудь гулял вот так — посреди ночи, ни о чём не

думая, просто идя туда, куда глаза глядят, с любимой девушкой или с компанией?

Может, под гитару? Когда идёте, болтаете, смеётесь, поёте, пьёте?

— Нет, такого у меня не было.

— Тогда ты многое упустил, — я встала впереди него и пошла задом наперед. — Что у

тебя тогда было? Расскажешь?

— Когда-нибудь. Иди сюда, — он притянул меня к себе и поцеловал.

Мы не спеша шли, болтали обо всякой ерунде, даже и не вспомнить. В основном говорила,

как всегда, я.

Неважно.

Я впервые за долгое время почувствовала себя живой. В эту ночь я будто расцветала

изнутри. Это было прекрасное чувство лёгкости, от которого хотелось порхать и

мурлыкать рядом с ним. Хотелось, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

Видела в нем другую сторону. Светлую. Она похожа на лунное затмение. Но её мало.Слишком

мало.

Я сняла туфли, мы пили алкоголь по очереди из горлышка бутылки. Смеялась, кружилась и

ловила его завораживающий взгляд, словно я одна в целом мире.

— Мне так жарко, что я готова прямо сейчас нырнуть в этот фонтан, — рассмеялась я,

подходя ближе и махая ладонями, обдувая лицо.

— Аня, если ты туда залезешь, выбираться будешь сама, — с улыбкой сказал он.

— Да ладно, ты что, правда бросишь меня?

— Я не полезу за тобой, — он сказал это слишком спокойно, чтобы я поверила.

— Ну вот, — ухмыльнулась я, — кажется, мы нашли ключ к моей свободе. Место, где ты не

сможешь меня поймать. Может, в этом фонтане нужно что-то повернуть или нажать, чтобы

открылась дверь?

— Которая приведет снова ко мне, — улыбнулся он.

— Тогда проверим, — подмигнула я.

Не давая ему времени одуматься, я вскарабкалась на край, почувствовала, как холодные

брызги коснулись плеча, и решительно прыгнула в фонтан. Плитка оказалась скользкой —

я взмахнула руками, поскользнулась, грохнулась в воду и тут же рассмеялась.

— Ты реально сумасшедшая, — он снял оксфорды с носками и присоединился ко мне. — Как

ты?

— Отлично.

Я сорвалась с места, разбрызгивая воду во все стороны. Он пытался поймать меня,

хватал за талию, прижимал к себе — мы целовались, я, смеясь, вырывалась, и наше

безумие повторялось.

Мы, мокрые с головы до пят, побежали по улице и ворвались в «Ritz», шлёпая босыми

ногами по их безупречному дорогому мрамору.

Девушка на ресепшене почти незаметно округлила глаза. Конечно, не каждый день увидишь

такое в роскошном отеле.

— Доброе утро, — она постаралась сохранить спокойствие.

— Уже утро, представляешь? — рассмеялась я, повернувшись к нему, и побежала к лифтам.

Он снова догнал меня и обхватил мускулистой рукой за талию так сильно, что ноги

оторвались от пола.

— Ты шальная, — не успели двери раскрыться, как он зажал меня в углу и страстно

целовал, пока мы не поднялись на этаж. Мы по очереди расцепляли языки, вырывали

граммы воздуха и снова накидывались с бурными поцелуями.

Губы были истерзанными. Припухшими. Но я всё равно таяла от каждого прикосновения.

Внутри меня цвели сады.

Сады красных роз.

Под сумасшедшими поцелуями мы не заметили, как лифт приехал, и снова поехал обратно

на первый этаж.

Алекс снова нажал на кнопку последнего этажа.

— Представляешь, если бы нас задержал патруль? — рассмеялась я, прильнув лбом к его.

— Тебя бы посадили не за твои тёмные делишки, а за купание в фонтане.

Он засмеялся вместе со мной.

— Тогда ты бы пошла за мной по этому серьезному делу, — он обвил мои запястья, и я

плотно впечаталась в его торс. Этот сводящий с ума мужчина откинул мои волосы назад,

провел ладонью по лицу и жадно поцеловал.

— Нет, я бы свидетельствовала против тебя и рассказала, что ты делаешь со мной.

— А что я делаю с тобой? — с хитрой ухмылкой спросил он, неровно дыша.

— Шантажируешь и угрожаешь, — поцеловала, закусила и легко оттянула его нижнюю губу.

— Удерживаешь силой и безумно сводишь с ума.

— А тебе не кажется, что сегодня весь день этим занималась ты?

Его рука смяла мою ягодицу.

— А ты этим занимаешься постоянно.

— Потому что ты непослушная кошечка, и тебя следует наказать, — левой рукой он смял

мою грудь. Непроизвольный стон слетел с моих губ.

Я опрокинула голову назад, упёршись макушкой в стену лифта. Его язык скользнул с моей

нижней губы по подбородку ниже.

Двери лифта раскрылись, и нас обвеяло прохладой. Он обхватил меня за руку и повел к

номеру.

Алекс распахнул дверь в просторную гостиную и раскрыл панорамные двери на огромную

террасу. Теплый воздух наполнил пространство.

Я стянула мокрое платье у входа и, шатаясь, обошла весь люкс. В спальне огромная

кровать королевского размера и джакузи. Везде цветы. Чистота. Уют.

Вошла в ванную, быстро ополоснулась и накинула белый вафельный халат.

— Я такой пьяный и мокрый, — вломился ко мне Алекс, приспустил халат с плеча,

поцеловал в ключицу и с усмешкой продолжил: — А еще, кажется, я ужасно воняю!

Он скинул одежду и прошел в душ.

Пока я сушила волосы феном, он вышел и обмотал белое полотенце вокруг бедер.

Я оставила его и подошла к порогу террасы с видом на ночной город. Мне нужно было

немного остудиться и прийти в себя. Этот мужчина растопил все клетки мозга. Цунами

страсти пожирало целиком. Кровь превращалась в вино, просачивалась по внутренностям

и пьянила меня.

Мысли оборвал его голос за моей спиной.

— До сих пор не могу осознать, что я купил землю. Впервые купил землю на таких дурных

условиях, — рассмеялся он и плюхнулся на диван. — И купался в фонтане. Мне срочно

нужно всё это напрочь забыть.

Повернулась к нему.

— Иди сюда, — томным голосом произнес он.

Я развалилась рядом, положила голову ему на бедро. Он провел по еще влажным волосам.

Мы расположились на диване напротив распахнутых дверей. Терраса была освещена широкой

лунной дорожкой, на идеальном темном мраморе отражалось её мерцание.

Тишина. Но в этом молчании мы словно понимали друг друга. Я прислушивалась к его

дыханию. Он приоткрыл халат, и его пальцы воздушно выводили узоры на моих плечах и

ключицах.

Алекс притягательно посмотрел на меня сверху, поглотил сияющим взглядом.

Я горела как никогда.

Я никого так не хотела как его.

Невероятное притяжение.

Магнетизм.

Разум растворился этой ночью.

Я не хотела выбираться из его плена. Выбираться из этого ада любым путем. Не думала о

своем плане расположить его к себе, заслужить доверие, чтобы стать ближе к своей

цели и убраться отсюда. Даже о том, что мне нужно влюбить его в себя.

Я чувствовала, как он скользил по мне чарующим взглядом. Ощущала прикосновения и

слышала, как начинает стучать его сердце.

Я забыла обо всем.

Он стащил пачку сигарет с тумбы.

— Мне тоже, — попросила я.

Мне надо успокоиться. Я слышала, как учащенно бьется пульс.

Алекс протянул открытую пачку, и я вытащила одну. Он подкурил сигарету себе, затем

мне. Мы выпускали дым в потолок.

— Может, откроем бутылку какого-нибудь коллекционного виски или вина? — предложил он.

— Давай, вино.

Я поднялась, и он с зажатой губами сигаретой подошел к бару, откупорил бутылку и

разлил по бокалам. Я сделала затяжку, осматривая его профиль. По мускулистым рукам

тянулись толстые вены.

Косые мышцы живота прятались под полотенцем. Как же хотелось его стащить…

Я выдохнула дым и затушила недокуренную сигарету в пепельнице.

— Дегустируй, — он протянул бокал, наполненный рубиновой жидкостью чуть меньше, чем

наполовину.

Я сделала глоток.

— Оно прекрасно.

— Как и ты, — его язык немного заплетался. Алекс присел рядом, наши бедра плотно

прижались друг к другу. Он докурил сигарету, окурок кинул в пепельницу и отпил вина.

Я поставила бокал на тумбу у дивана.

— Отпусти меня, — искренне посмотрела на него и положила его ладонь между своих.

— Я могу выполнить любое твое желание, кроме этого.

— Почему ты не хочешь меня отпускать? — игриво сузила глаза.

— Аня, иди ко мне, и я отвечу на твой вопрос, — он привстал, обхватил меня за талию и

посадил на себя.

Я раздвинула бедра, плотно прижимая колени к его бокам. Ощущала, как твердо у него

под полотенцем.

Уперлась руками в его плечи, нависнув над ним.

Мы встретились взглядом.

Безумным.

Томным.

Пламенным.

Светлый блеск его голубых глаз отпечатался на моем сердце. Этот блеск заполнял меня.

Гипнотизировал.

В этот момент я осознала, что безумно хочу этого мужчину, что я влюблена в него… Но я

не понимала, за что его можно любить. Что в нем такого, что наполняет меня? Что в

нем такого, что чертовски тянет?

С улицы повеяло прохладой, но внутри градус наоборот повышался.

Ничего не остужало.

Я сглотнула. Он облизал губы.

— Ты уверена? — тихо спросил он и едва касаясь провел по ложбинке между грудей, что

выглядывали из приоткрывшегося халата. Алекс прошелся подушечками пальцев ниже к

поясу.

— Уверена? — переспросила я, по-прежнему утопая в его сияющих темных глазах.

— Да. Любовь в моем мире роскошь.

— Единственное, что ты не можешь себе позволить? — я торжествующе приподняла уголок

рта, а его пальцы поднялись вверх к воротнику халата. Он был готов его содрать.

— Да, и я не могу позволить тебе потом пожалеть об этом. Ты уверена?

— Да.

— Точно?

— Я уверена. Я не буду жалеть об этом.

Я положила ладонь на его небритую горячую щеку, а он на пару секунд прикрыл глаза и

нежно опустил с моих плеч халат. Я вытащила руки из рукавов.

Подушечки его пальцев плавно вели по изгибам шеи к ключицам.

Он изучал меня. Каждый миллиметр тела.

А по мне расползались мурашки.

Внизу живота жгло, словно опрокинулся котел с лавой.

Жарко.

Невыносимо.

Пламя пожирало все мои органы. Я чувствовала между бедер как его член уже готов

вырваться на свободу, и это возбуждало меня ещё больше.

Какого черта он так красив?

Как Бог.

Бог Войны.

Мускулы Алекса на груди напряглись, когда я погладила их большими пальцами.

Его ладонь обхватила мою шею, и он резко притянул меня к своим губам.

Клетка захлопнулась.

Алекс

Как меня сводила с ума эта кошечка!

Алекс, очнись, она — как и все! Просто трахнешь как и многих до нее. Узнаешь, что

нужно, и ариведерчи!

Малышка отправиться на свалку кормить своим идеальным телом чёрных воронов.

Нет, ни в этот раз! Точно не она.

Нахлестывали какие-то безумные чувства. Одна волна. Вторая… Третья…

Она другая.

Она — не все.

Она та, кого бы я хотел каждый день видеть на своём члене, и не по разу.

Она та, кого я готов облизывать с головы до пальцев ног.

Угомонись!

Во мне боролись две стороны, но я отключил мозг. Выбросил его к черту, и он разбился.

А последние проблески разума сжег на костре страсти, похоти и любви.Любви?

Все на хрен. Свалили все мысли.

Я просто хочу её сейчас, так хочу. Хочу насладиться, отдаться моменту. Хоть раз.

Её язык изгибался вместе с моим. Эта змея-искусительница вертела им как надо, как и

своей задницей на моем паху. Мой вздымающийся член отделяло от её влажных складочек

лишь полотенце. Надо на хрен его скинуть.

Её руки скользили по моему телу.

Целовался властно и глубоко, чего не любил делать раньше. Но сейчас это как никогда

возбуждало меня.

Её пальцы шустро справились с полотенцем, со страстным порывом раскрыв его, и

коснулись моего члена. У меня вырвался тихий гортанный стон. Она отстранилась,

прерывисто дыша.

Черт! Мой член никогда не хотел никого так, как эту стерву.

Я хочу засадить ей по самые гланды.

Сука! Нет.

Я хочу с ней всё сделать по-другому. Более нежно. Более ласково. Я почему-то хочу,

чтобы ей понравилось.

Она должна запомнить наш первый раз на всю жизнь.

Почему?

Чтобы воспоминания потом причиняли ей боль. Или дело в моих чувствах?

Аня

Ооо!

Да он чертовски хорош!

Блять.

Все клетки моего тела были возбуждены. Полыхали в этом огне страсти.

Безумие. Полное.

Этот дьявольский взгляд. Это тело. Выточенный пресс. Косые мышцы живота. Эти мускулы

на его руках. Этот серебристый свет от луны, который падал на него.

Он выглядел как бог. Только наполненный ненавистью, злостью, яростью, хладнокровием и

чем-то сумасшедшим. Мелькнула мысль, которую как будто только сейчас осознала:я

играю с огнем.

Нет, не так.

Я играю с вселенским пламенем, что поглотит меня. Сожжет. До основания. Дотла.

Прочь все мысли.

Я прикусила нижнюю губу, обхватила основание его члена и начала вводить вверх-вниз,

ускоряя движения. Он прикрыл глаза и с его рта слетели тихие низкие стоны. А я жадно

собирала их своими распухшими губами.

Он развязал пояс на халате и откинул в сторону. Бросил первобытный взгляд, облизнулся

и накинулся на меня. Начал терзать между пальцев мои затвердевшие соски.

До приятной боли.

До сладкой истомы.

— Алекс, — тихо слетело с моих губ.

— Да, моя кошечка, — он приостановился.

— Твоя?

— Моя, — он сжал их сильнее, а я застонала.

Этот мужчина ощущал грань между болью и удовольствием.

Он привстал, переложил руки под ягодицы. Я обхватила его шею и скрестила ноги у него

на пояснице. Алекс поднялся, целуя. Впиваясь зубами. Всасывая кожу. Унес меня в

спальню, скинул на край постели, жёстко раздвинул ноги и опустился на колени.

Алекс

Я безумец.

Я никогда никому не вылизывал глотку. Я никогда не вставал на колени ни перед кем.

Что делает она со мной?Или, может, это алкоголь?Откуда такое желание сделать ей приятно?

Я хочу, чтобы она содрогалась и выгибалась, но не от боли, как это было с другими, а

от удовольствия, которое я подарю ей своим языком и пальцами.

Я слетел со всех катушек.

Меня сносит.

Штормит.

Я как парфюмер хочу слизывать и собирать все запахи её тела. Коллекционировать.

Не успел я задеть кончиком языка её клитор, как она прогнулась в пояснице, и звонкий

стон вылетел сквозь прерывистое дыхание.

Я хочу его слушать бесконечно. Какого-то черта меня это настолько возбуждает!

Я вцепился одной рукой в её бедра, вдавливая подушечки пальцев. Жадно. Вы не

представляете, как она хотела меня. Она была такой влажной. Пульсирующей.

Возбужденной.

Мне хотелось большего. Я ввел два пальца глубоко в её плоть. Мокрая. Я почувствовал,

как она напряглась, стискивая простыню.

Аня жадно глотала воздух, вскрикивала, её грудь поднималась и опускалась. Тело

покрывалось мурашками и испариной.

Она изгибалась, пока, я почувствовал, не достигла оргазма.

— Пожалуйста, остановись! — выкрикнула она сквозь стоны из последних сил.

Я дал ей пять секунд и продолжил собирать нектар с её набухшего клитора.

Запоминал её вкус.

Усиливал движения пальцами внутри.

Ловил дикие стоны.

Я поглощал её. Тонул в ней.

Поднимаясь выше, поцеловал её шрам внизу живота, скользнул губами к грудям, языком

играл с набухшими сосками, водя по ареолам и заткнув ей рот глубоким поцелуем.

Она положила ладони мне на грудь и оттолкнула меня. Я откинулся на спину, а она села

сверху. Ее губы плавно опускались ниже, нежно касаясь всех моих шрамов.

По позвоночнику пробежала дрожь. Я предвкушал, что она будет делать своим сладким

ртом с моим членом.

Когда она обхватила его не только губами, но и ладонью, я прикрыл глаза и наслаждался

её искусной игрой. Она превосходно чувствовала меня.

Я уже еле сдерживался. Аня остановилась и проложила дорожку из кротких поцелуев к

шее. Тогда я перевернул ее, вжал в матрас, закинул её ноги себе на шею и плавно

вошел в неё до конца.

С каждым толчком она издавала громкие стоны, через каждый выкрикивая моё имя.

— Да, дорогая. Ты моя!

Ты будешь принадлежать только мне.

Я никогда не верил, что существует и другая сторона секса.

Это как дорожка из белого порошка.

Вштыривает.

Пробивает.

Кажется, я не хочу слазить с него. Не хочу отказываться.

Кажется, я заболел и не хочу лечиться.

Внутри меня всё трещит.

Разлетается.

С меня катились капли пота, и я был на грани. Я скинул её ноги и прижался своей

грудью к ее. Было сыро. Очень.

И убийственно хорошо.

Я заглянул в её томные глаза и вцепился в губы как оголодавший ненасытный зверь,

снова заполняя собой. Резал тишину влажными шлепками наших тел.

Еще раз и еще. Наконец я достиг пика наслаждения. Нирваны. Это было удовольствием,

которое поглотило всего меня.

Всего. Меня.

Нас.

Прерывистое дыхание на моей шее. Я провел языком по линии её нижней губы и ещё раз

поцеловал.

Аня

Что он делает со мной?

Я никогда не чувствовала, что кому-то так нужна. Что я настолько сексуальна.

Никогда не ощущала себя настолько влажной.

И я не хочу, чтобы он останавливался.

Он то усиливал темп, то снова замедлялся, нежно и плавно.

Этот мужчина ещё и занимается сексом как бог. Он и есть темный бог.

Я сошла с ума. Сердце колотится в бешеном ритме. Оно готово раздолбить мои ребра в

щепки.

Еще один оргазм затмил сознание, и ещё один. Он целовал меня везде.

Лизал.

Тискал.

Ласкал.

Вылизывал.

Трахал.

Я откинула его, чтобы он лег на спину. Мне хотелось сделать ему приятно. Я сама себе

удивилась. Я принадлежала ему.

Витала в эйфории. Абсолютной.

Поглощая часть его, ощущала губами его губы, как он подходил к пику. Тогда я снова

начала целовать его, он скинул меня и навис надо мной. Его лицо выражало полное

блаженство.

Мы резко слились, он вошел в меня. Я предвкушала это.

Мышцы на животе сжимались от переполняющего удовольствия. По всем венам били

электрические разряды. Ударные волны. Нервные окончания сводило судорогой.

Крепко сжала шелковую простынь в ладони.

С его лба капал пот. Тело покрылась испариной. Мы были на финишной прямой. Его член

ещё больше напрягся и двигался словно со скоростью звука.

Удовольствие захватило меня. Ослепило.

Я как будто была в параллельной вселенной. В другом мире.

Только он и я.

Мы.

Это лучший секс в моей жизни.

Он склонил голову, поцеловал и игриво оттянул нижнюю губу.

Мы одержимо смотрели друг другу в глаза. Учащенное дыхание. Пульс на бешеной

скорости.

Он вновь подарил прикосновения губ к моему плечу и провел по ключицам.

— Готовься к ещё одному раунду, — хрипло прошептал он и ухмыльнулся.

— Главное, чтобы ты справился, — сквозь глубокий выдох ответила я и добавила сквозь

смешок: — … и не развалился по пути.

— Этот дерзкий ротик снова нужно заткнуть, — он обхватил мой подбородок и властно

поцеловал, впиваясь в нижнюю губу. Затем откинулся на спину рядом, неожиданно взял

мою руку, поцеловал и сплел пальцы.

Алекс восстановил дыхание, взбил подушку и лег повыше. А я положила голову ему на

грудь, рассыпая пряди на его плече.

Он гладил меня по волосам, а я водила подушечками пальцев, огибая кубики его пресса и

шрамы.

Приподнялась, посмотрела на него, но он снова впился в меня поцелуем. Я утонула

вместе с ним в океане страсти, наслаждения и неземного притяжения.

Алкоголь захватил остатки сознания. Я запомнила только ощущения, они и в этот раз

были такими же невероятными.

Днём я проснулась с болью в голове. Она будто разламывалась изнутри. Я перевернулась

на другой бок — рядом никого не было. Приподнявшись, я сразу подумала —где

Алекс?

Может, в душе? Но нет. Прислушалась, вода не текла. В номере стояла полная тишина.

Я взяла с тумбочки стакан воды и залпом его осушила. В сознании начали всплывать

приятные воспоминания о нашей ночи.

Они теплом растекались внутри.

Жгли.

Припекали мозг.

Я жаждала повторить всё снова. Это было чистым безумием.

Накинув белый махровый халат, я прошлась по комнате. На столе в гостиной стоял

накрытый завтрак. Я распахнула двери, и теплый июльский воздух наполнил комнату

духотой.

Выглянув из номера, я увидела, что рядом с дверью сидит телохранитель Алекса.

— Доброе. Где Алекс? — спросила я.

— Уехал по делам. Просил передать, что как только вы проснётесь и соберётесь, мы

сразу возвращаемся обратно.

Я молча захлопнула дверь.

Приняла душ, не торопясь выпила чашку кофе на террасе, наслаждаясь видом на Москву и

наполняя лёгкие свежим воздухом. Мне захотелось увидеть Алекса как можно скорее.

Собравшись, я взяла сумку, и мы поехали в аэропорт. В мыслях я уже видела, как

встречу его в самолёте, как мы повторим ночь, которую я не могла выбросить из

головы.

Я хочу поговорить с ним.

Поцеловать его.

Обнять.

Но всё это оказалось пустыми мечтами. Его не было на борту.

Я летела в полном одиночестве, глядя на облака через иллюминатор, и смахивала слезы.

ГЛАВА 14

АЛЕКС

Она уснула, и я успел вздремнуть около часа, прежде чем оставить её одну.

Я проснулся от того, что крепко обнимаю Аню: она прижалась ко мне спиной. Её упругая

задница ерзала по моему стальному стояку. Погладил её, и она, всё ещё сонная,

улыбнулась, перевернулась лицом ко мне и уткнулась лбом в грудь. Я поцеловал её в

макушку, немного полюбовался и пошёл в душ.

То, что произошло этой ночью, было для меня чем‑то новым. Ни одно из развлечений с

эскортницами или просто красивыми девушками из клубов даже близко не сравнится с

тем, что случилось сегодня.

Я обезумел.

Одурел.

Попал в собственную ловушку.

Ловушку чувств. Они разжигают эйфорию. Адреналин.И, наверное, любовь?

Я готов был остаться с ней в постели ещё на несколько дней, а может, на неделю.

Месяц. Закрыться и не выходить из номера.

Она сломала мой компас.

Сбила все ориентиры.

Сокрушила меня.

Впервые мне так тяжело следовать своему плану. Я больше не хочу отдавать её в

бордель. Кажется, стоит ей переступить его порог, и я буду готов сжечь это место

дотла вместе с теми похотливыми мужиками, которые бросят на неё голодный,

озабоченный взгляд.

Я не смогу смириться с мыслью, что к ней прикоснётся кто-то ещё, кроме меня.

Не смогу.

Ненавижу, что всё пошло не так, как я задумал.

Я не могу быть с ней — потому что слишком долго ждал мести. Мучительно долго.

Я в тупике.

Я спрыгнул в бездну. Тёмную и бездонную.

Но дно есть.И я разобьюсь.

Вопрос времени.

Она всё равно когда-нибудь узнает правду: что я причастен к тому, что случилось с ней

в прошлом. Смерть ее матери – это мой приказ. И тогда она уйдёт — в любом случае.

Так зачем мне цепляться за пустые надежды, если финал один? Мы не сможем быть вместе.

Какого чёрта всё так сложно?

Это неимоверно бесит.

После завтрака я заехал в офис и нервно подписал контракт с Градским.

Я решил улететь другим частным джетом. Мне больше не стоит видеть её. Нам нужно

закончить на этом.

Поставить точку.

Мне нужно время, чтобы вернуть себе холодную голову, сбавить этот бешеный накал

чувств.

Этот дурман.

Это безумие, которое прикончило мой мозг.

Как только я вылетел, позвонил дядя.

— Да?

— Как дела?

— Всё по плану. Ты как?

— Я сегодня общался с Авериным. Оказывается, он недавно узнал, что Аня с тобой, но

почему-то молчал.

— И как он отреагировал?

— Был недоволен. Попросил, чтобы ты её пока не отпускал и позаботился о ней до тех

пор, пока мы не разгребем дела.

— Хорошо, — дядя отключился.

Я хотел оставить её сегодня оставить в Москве. Больше не видеть. Сбежать. Впервые мне

хотелось сбежать с этого поединка. Я проигрывал его по всем фронтам.

Самому себе.

После секса с ней моя месть затуманивала разум, превращалась в фантом. Любовь и Аня

стали неразделимыми во мне. Я ведь просто хотел поиметь ее. Без чувств.

— Сука! — жёстко выругался я почти вслух и стукнул кулаком по столу так, что

зазвенела посуда.

Алекс, соберись!

Когда самолет снижался, написал брат: у него для меня«подарок» .

Подарком оказался один из тех людей, кто испортил наш товар в портах.

Сюрприз ждал в подвале для пыток. Брат уже успел заняться им: изуродованное лицо было

в синяках, ссадинах и порезах, кровь стекала по подбородку на бетон.

— Он что-то уже рассказал? — спросил я, войдя в полутёмное серое помещение.

— Нет. Молчит, — Данил присел на угол железной столешницы и закурил.

Я взял со стола досье, пролистал и швырнул обратно. Ничего нового. Это был человек из

итальянской мафии.

Подошел к шкафу и вытащил кожаный свёрток с ножами. Очень острыми. Их точили

специально для меня. Я выбрал маленькое лезвие.

— Молчишь? — схватил его за волосы и повернул лицом к себе. — А как тебе такое?

Я воткнул нож ему в бедро. Он заорал, но через пару минут крик превратился в скуление

пса. Из его глаз потекли слёзы. Дыхание сбилось. По ноге засочилась кровь.

— Может, что-то вспомнил? — я обхватил рукоятку ножа и повернул. Он громко застонал

от боли.

— Я всё скажу. Подожди… — захрипел он, делая глубокий вдох.

— Если что, я нетерпелив.

Я прошелся мимо него от стены до стены. Этот чертов ублюдок решил замолчать. Я

приблизился к столу и вытащил из свёртка тонкое колкое шило. Вставил ему под ноготь.

Он снова заорал.

Мучительно. Душераздирающе.

Но не для меня.

Ноготь за ногтем слетали с его пальцев.

Его хриплый ор звучал, словно приятной песней для моих ушей.

Данил заклеил ему рот. Я нанес ещё пару ножевых ранений. Он мычал и истекал кровью. В

его глазах собирались слезы.

Я сорвал скотч с его губ.

— Кто твой хозяин?

Он всхлипывал и молчал.

— Кто твой хозяин? — гневно повторил я.

Мерзавец упрямо продолжал молчать.

— Придется отрезать тебе веки, — угрожающе понизил голос я.

— Фабрицио Конти, — тихо сказал он.

— Отлично. Кто он такой?

— Главный, — он откашлялся и сплюнул.

— Где он сейчас?

— Был на Сицилии. Но у него есть вилла на озере Комо.

— Говори, что ещё знаешь, — мрачным голосом приказал я.

— Если ты отпустишь меня.

— Конечно, — солгал я.

— Точно? — проскулил он.

— Говори, — проигнорировал его вопрос.

— Он заказал убить тебя. В порту приготовили ловушку, поэтому испортили товар. Но я

лично с ним не встречался, мы общались по видеосвязи с его помощником, — он еле

выговаривал слова, свесив голову.

— Это всё?

— Да.

Я врезал ему ещё раз по лицу, брызнула из носа кровь и поднялся из подвала.

— Ты сегодня в ударе как никогда? Что-то случилось, брат? — спросил Данил, следуя за

мной. Я стащил полотенце и вытер руки от крови. Я был зол, мне надо было выпустить

пар.

— Ничего, — процедил я. — Надо узнать, кто такой этот Фабрицио Конти. Что за новый

супермен, что решил сунуться на нашу территорию.

— Узнаем. Тогда я заканчиваю с ним?

— Да, и приберись.

— Это моя любимая часть, — широкая самодовольная улыбка появилась на лице брата.

Данил настоящий психопат. Он с огромным удовольствием расчленит его и скормит псам. А

потом прихватит пару девушек и уйдет развлекаться в свою спальню на всю ночь.

Я принял душ, раскинулся на кресле на террасе с видом на море, открыл ноутбук и

поставил задачи руководителям компании. Через пару часов работы мне написали, что

Аню доставили в её комнату.

Натянул чёрную футболку и пришел к ней. Она встала, нахмурилась с вопросительным

выражением на лице и скрестила руки.

— Завтра ты приступаешь к работе, — строго сказал я, стараясь говорить так, будто

прошлая ночь не имеет никакого значения.

— Ещё что-то? — серьезно спросила она.

— Да. Выпей таблетки.

Я старался вести себя бездушно. Сердце шептало, что я разбиваю ее. Просило

остановиться.

— Отравить меня хочешь, чтобы я молчала? Или это таблетки, чтобы я забыла прошлую

ночь? — с раздражением спросила она.

— Я же спросил, уверена ли ты, ни о чем не пожалеешь? Какие претензии могут быть

сейчас… — стальным голосом сказал я, показывая всё своё хладнокровие, насколько это

возможно.

— Я не так поняла… Я всё неправильно поняла, — с полным разочарованием произнесла

она.

Я небрежно кинул пачку на барную стойку. Она уверенно подошла и бросила взгляд на

коробку.

— Противозачаточные? — она вопросительно приподняла бровь и истерично рассмеялась

сквозь слезы. Аня прошла мимо меня туда-обратно, будто собираясь с мыслями.

— Пей при мне, — властно попросил я.

— Мне они ни к чему, — она обессиленно опустилась на подлокотник дивана.

Я недоверчиво сузил глаза.

— Четыре месяца назад я родила семимесячного ребенка. Мёртвого… — она произнесла

последнее слово чуть тише. В её глазах встали слёзы, а у меня к горлу подкатил ком.

Я сглотнул. Сжал зубы. Словно прирос к месту и продолжил её слушать, хотя знал, что

она потеряла ребёнка. Но почему-то хотел выслушать ее…

— Врачи сказали, что я не смогу иметь детей. Этого не случится никогда, — тихо

сказала она и, теребя рукав свитера, опустила глаза. — Точнее, есть маленький

процент, но врачи так говорят, чтобы успокоить. Это мизерная доля. Чудо. А в моей

жизни чудес нет.

Она смахнула слезы.

— Уходи… и забирай свои таблетки, — прошипела она, вскочила и подошла к окну.

Я стоял в растерянности.

Подойти успокоить её или бездушно оставить?

— Что ты стоишь? Забирай! — она подошла, швырнула пачку в стену и оттолкнула меня. Я

сделал два шага назад.

— Уходи! — зло крикнула она сквозь слёзы и махнула на дверь.

Тогда я оставил её одну.

Чувствовал себя паршиво, как никогда. Медленно прошёл через сад к морю. На пляже

стояла одинокая скамейка, я опустился на неё и замер, глядя на ночные волны.

Я к этому не причастен. Это последствия моей мести. Мне нужно что-то решать и

действовать.

Поскорее.

Но я не мог.

Руки будто обвили железные цепи и держали так крепко, что я не мог пошевелиться,

сделать хоть что-нибудь. Я не мог идти дальше.

Впервые в жизни мне захотелось просто прижать кого-то к себе. Успокоить её. Молчать в

этой тишине и забрать её боль, читать чувства и мысли без слов. Меня сносило с ног

от одного её взгляда. Меня разрывало на мелкие куски. Ломало. Выворачивало.

Отпустить её?

Что, сука, мне теперь делать?

Вопросы, которые раздирают каждую клетку моего тела. Терзают.

Чувства внезапно нависли надо мной грозовыми тучами, обрушились шквалистым ветром.

Выгибали меня.

Безжалостно потрошили изнутри.

Ураган из смеси любви, ненависти, сожаления, ревности, что вёл к полному

саморазрушению.

Я не справлялся.

Хотел просто прийти, лечь рядом, прижать её к себе и уснуть. Заниматься с ней

любовью.

Хотел её всю — до последнего миллиметра.

Но решение одно: в конце концов мы не будем вместе. Я отпущу её. Время. Мне нужно

время.

Позднее — после встречи с дядей, после разговора я закажу её снайперу, увижу муки её

отца и пристрелю его. Надеюсь, скоро я забуду это как страшный сон.

Самообман.

Круг замыкается, и всё начинается заново.

ГЛАВА 15

АНЯ

Свернувшись клубочком на кровати, я рыдала. Пыталась быть сильнее, чем была на самом

деле. Пыталась забыть своё прошлое. Пыталась разом решить всё, что навалилось.

Чувствовала, что я ему не безразлична. Он смотрел так, будто в этом зале существовала

только я.

Чувствовала его каждой клеткой своего тела. Его самого пробирала дрожь от

прикосновений, от толчков. Он хотел меня так, как никто и никогда.

Я ошиблась?

Можно ли так искусно играть? Как можно имитировать такой блеск в глазах?

Как?

Не знаю. Но я ошиблась во всём. Ошиблась в своих чувствах. Ошиблась в своей игре. Та

ночь с ним была прекрасной, но её послевкусие — горечь, подобная смерти.

С каким ледяным выражением лица он предложил мне эти таблетки.

Унижение.

Пусть сам ими подавится.

Зачем я рассказала ему про своего малыша? Я выглядела более жалкой, чем когда-либо.

Кажется, игра окончена, и я в ней проиграла. Но самое обидное — я проиграла

собственному сердцу. Его образ оставил в нем след. След, который нужно отмыть.

Удалить.

Уничтожить.

Знаете, после такой правды ни один мужчина никогда не выберет меня. Их женой станет

та, которая родит наследников.

Мерзко соглашаться со своим мужем, но я жалкая настолько, что хочется, получить пулю

в лоб, умереть.

Всю ночь я проплакала.

Сад из роз, который ещё пару дней назад оживал в душе, поник и теперь больно колол

изнутри, пронзая шипами.

За пару дней я заросла отчаянием.

От полного разочарования мне не хотелось жить. Впервые в жизни я правда хотела

исчезнуть. У меня больше ничего не осталось.

Я снова и снова вспоминала папины слова о том, что я сильная и смелая.Прости,

папа, где бы ты ни был, но не в этот раз.

Я старалась, правда.

Пыталась сбежать, пыталась очаровать, чтобы получить его доверие и снова сбежать. Но

все эти затеи — глупые, обречённые, провальные.

Прости, брат, но эти люди искусные лжецы и убийцы. Он умело воспользовался мной ради

каких-то своих целей.

Мне придётся принять правила игры Алекса. Стать послушной, серой молью — тенью в этом

пространстве. Или всё закончить.

Скоро я сделаю выбор.

К утру мне удалось сомкнуть глаза всего за пару часов до того, как зазвенел

будильник. Пора вставать на тренировку.

Впервые я не хочу танцевать. Не хочу жить в иллюзиях. Не хочу никуда. Но даже если

откажусь, этот амбал просто перекинет меня через плечо, как бревно, и утащит туда

силой.

Когда я пришла на тренировку, новыми тренерами оказались подкачанный парень брюнет и

подтянутая женщина блондинка.

Девочки перешёптывались. Не обращая внимания на них, я переоделась.

Когда мы начали танцевать, ноги заплетались. Я никак не могла собраться, не

получалось сосредоточиться. Движения повторяла невнимательно.

Сбивалась.

Женщина-тренер постоянно прикрикивала на меня. Этот день стал настоящим кошмаром.

За ним последовали ещё три таких же. Моё сердце каждый раз надеялось увидеть Алекса

за последним столом — но этого не происходило. А вечером меня отстранили.

— Отведите её к Алексу, — бросил парень охране. — Мне такие в команде не нужны. Она

портит всё шоу уже целую неделю. Время потрачено в пустую.

Годзилла обхватил меня за локоть и потащил к Алексу. Следом вошёл хореограф.

Алекс, сидя за столом, в недоумении посмотрел на нас.

— Я не могу работать с этой танцовщицей, — недовольно заявил он. — Я наблюдал всю

неделю и понимаю, что не могу ставить её в шоу. Нам нужно разорвать с ней договор и

найти другую.

— Другую? Какую? — удивился Алекс.

— Не знаю, но…

— Во‑первых, этим занимаюсь не я. Какого чёрта вы пришли ко мне? — резко перебил

Алекс. — Во‑вторых, меня эти дела не интересуют. Покиньте кабинет и идите к Данилу.

— Я пришел к вам, потому что она у вас на особом счету.

— Уже нет, — металлическим голосом кинул Алекс. Его ответ остро царапнул сердце.

— Окей, — махнул рукой хореограф и быстрым шагом направился к двери.

Я уверенно посмотрела на Алекса, а он опустил взгляд на экран ноутбука.

Боится?

Вряд ли.

Стыдно?

Не верится.

Равнодушен?

Выясним.

— Идем! — вернулся хореограф.

— Оставьте нас! — вдруг твёрдо попросил Алекс.

— Безобразие! — процедил тот, хлопая дверью.

— Опустил взгляд. Боишься? — откровенно спросила я и сложила руки на груди.

— Кого? — он захлопнул крышку ноутбука и откинулся на кресле, глядя затуманенными

голубыми глазами.

— Меня.

— С чего ты так решила?

— Избегаешь.

— Нет. Мы всё выяснили.

— Выяснили? — я приподняла бровь, обошла стол, чтобы быть ближе к нему и оперлась

бедром. — Знаешь, кроме того, вопроса о том, уверена ли я, ты шептал, что мои танцы

сводят тебя с ума.Почему?

— Я был пьян. Ничего не помню, — от его слов сквозило холодом и враньем.

— Тогда может тебе напомнить. Давай, возьми меня ещё раз, — провоцировала я его. —

Уверена, тебе снова понравится наша ночь. Я чувствовала, как ты наслаждался мной.

— Уходи, — он поднялся с кресла. Его скулы задвигались. Наши грудные клетки

соприкасались. Пульс рвался наружу.

— Ты неравнодушен ко мне, — я осмелилась положить ладонь на его бицепс, и скользнула

выше до края рукава футболки.

Он посмотрел на мою руку. Я переложила её ему под ребро. Его сердце бешено билось.

— Двести двадцать ударов в секунду.

— Минуту, — поправил он.

— Нет, твоё в секунду.

— Уходи, — он накрыл своей ладонью мою руку и медленно прижал её к моей груди.

— Когда мы повторим нашу ночь, чтобы ты ещё раз вспомнил, как тебе было хорошо со

мной, — я говорила медленно, тихо и томно.

— Аня…

— Ну же, смелее, возьми меня…

Он молчал. Радужки его глаз превращались в цвет Марианской впадины.

— Давай! — воскликнула я и резко скользнула ему под футболку.

Он по-прежнему нечего не отвечал.

— Возьми же, — громче произнесла я и стукнула кулаком в грудь. — Давай! — выкрикнула

я, чувствуя как во мне поднимается гнев, смешанный с адреналином. — Давай же!

Я замахнулась, Алекс резко поймал запястье. Искры прошибли тело. Противостояние

голодных и диких взглядов. Его острые скулы дрогнули.

— Хочешь, чтобы я тебя взял? — стальным голосом прохрипел он. — Легко.

Он стремительно отпустил руку, развернул меня к себе спиной, пальцами надавил мне на

скулы так, что голова прижалась к его плечу, и зловещим голосом прошептал:

— Нежности от меня не жди.

Кончики его пальцев скользили ниже по шее, ключицам, декольте и под кроп-топ. Он

начал жадно мять мои соски.

Между бедер намокло от прилива внезапного возбуждения. Он надавил между лопаток, я

прогнулась и вжалась грудью в холодный чёрный мраморный стол. Он обхватил мои руки

ладонью и держал у меня за спиной. Задрал юбку, одним движением стянул кружевные

стринги, и они скользнули вниз по моим ногам.

— Ты же этого хотела? Да? — тихо спросил около моего уха, наклонившись. Его

пламенное дыхание опаляло щеку.

— Именно этого!

— Только, знаешь, ты сегодня не достойна того, чтобы я тебя жёстко трахнул, —

неожиданно заявил Алекс.

Он пальцами провел по влажной промежности, а у меня предательски сорвался стон. Я

глубоко втянула воздух.

Дьявол отпустил руки и натянул юбку обратно на мои ягодицы. Я выпрямилась.

— Ты достойна другого… — я встретилась с его тёплым взглядом.

— Чего же? — неуверенно спросила я.

Он устало вздохнул.

— Чего же тогда? Чего я достойна? — нетерпеливо выкрикнула я сквозь надвигающийся

всплеск слез. — Чтобы ты оставил меня одну в том номере после того, что между нами

произошло? Отвечай!

— Самого лучшего секса.

— И какой же лучший секс для тебя?

— Тот, когда ты влюблен.

Влюблен!

Я попыталась это осознать.

Алекс обошел меня и с треском закрыл дверь. За пару секунд я попыталась прийти в

себя, смахнула слёзы и побежала за ним, но услышала, как с грохотом захлопнулась

дверь на первом этаже. Я бросилась вниз, но когда оказалась на крыльце, увидела

только удаляющийся автомобиль.

За мной стояли охранник, Данил и хореограф.

— Ты отстранена на пару дней. Быстрее приходи в себя, — сообщил Данил. Хореограф с

гордо поднятым подбородком сел в машину и уехал.

— Думаю, я вам больше не нужна. Вы же можете найти любую другую, — сказала я Данилу.

— Ты не «любая другая», раз брат тебя заметил.

— Это не потому, что я хорошо танцую. Тут есть что-то ещё? — задумчиво спросила я,

обвив себя руками.

— Нет. А что у вас случилось?

— Ничего. Глупости.

— По твоему расстроенному виду так не скажешь. Выпьем? — с улыбкой предложил он.

— Не откажусь. Мне понадобится вся бутылка, — я приподняла уголок губ.

— Найдем.

Данил всегда казался таким милым, полной противоположностью Алекса. Но где-то внутри

интуиция нашёптывала: вся его доброта и забота — лишь оболочка.

Не настоящая.

Искусственная.

При каждой встрече Данил выглядел всё более расслабленно. Сегодня на нём была

тёмно-синяя рубашка и чёрные брюки, в отличие от Алекса, который постоянно носил

чёрную футболку и тёмные джинсы, а в прохладную погоду — кожаную косуху.

Я опустилась в кресло у окна, уперлась локтями в колени и сжала ладонями щеки. Данил

поставил передо мной алкоголь на низкий столик.

Залпом опустошила бокал и поморщилась. Он молча налил снова. Я опрокинула второй.

Горло жгло, я приложила ладонь ко рту.

Данил понял — придвинул бутылку воды и плеснул в пустой бокал. Его я тоже осушила.

— Может, ты уже наконец расскажешь, что происходит?

— Отпусти меня, Данил… Или пристрели. Прошу.

— Настолько всё плохо?

Я промолчала.

— Отведи меня в спальню. У меня голова кружится.

— Уже?

Он подошёл к столу, накинул пиджак, потом направился к шкафу. Пока он выдвигал ящик и

доставал ключи видимо от машины, я заметила на столешнице блистер с таблетками. Я

поднялась, незаметно сжала его в ладони и сунула в карман юбки.

Данил обернулся, и мы спустились к авто.

ГЛАВА 16

АЛЕКС

Всю неделю я не мог собраться с мыслями, как бы ни старался держаться от неё

подальше.

Я открывал на ноутбуке видео с камер наблюдения в её комнате и смотрел, как она

плачет, как спит, как почти не трогает еду, оставляя тарелки на столе, а потом снова

рыдает.

Она металась по комнате, как загнанный в клетку, измученный зверь. Я закрывал

ноутбук, клялся себе больше не смотреть — и всё равно вечером возвращался к записям.

На экране она снова плакала.

Она терзалась — а вместе с ней и моё сердце. Моё железное сердце, привыкшее к броне,

трескалось от этих кадров.

Она неожиданно заявилась сегодня и снова всполошила меня.

Встряхнула.

У этой кошки отлично получается царапать мои чувства. Выковыривать их.

На следующей неделе собрание партнёров, а у меня ни черта не готово. Ни дела, ни

мысли, ни чувства.

Внутри полный бардак, будто после взрывов, после бомбёжки.

Я доехал до клуба, выпил виски и как только вернулся в спальню открыл ноутбук — уже

по привычке хотел посмотреть, чем она занимается.

Её в комнате не было.

Какого чёрта?

Я набрал охранника. Тот сказал, что она заходила в кабинет Данила.

Зачем ей Данил? Что ей от него нужно?

Внутри заклубилась ревность. Я уже потянулся к телефону — хотел позвонить брату, — но

вдруг увидел на экране: вошла Аня, а следом за ней Данил. Она бухнулась на диван.

— Нехило тебя умотало от двух порций виски, — усмехнулся он. — Ложись спать.

— Лягу… скоро лягу. Только перед уходом поставь воды, — она откинула голову на спинку

дивана и стала массировать виски. Данил поставил перед ней стакан и медленно, не

отрывая взгляда, вышел.

Мне хотелось натянуть на него повязку, лишь бы не смотрел на неё.

Аня поднялась и вытащила блистер из кармана юбки.

Таблетки?

Она начала глотать одну за другой, запивая водой.

А я, притаившись, смотрел. Даже снайпер не понадобился! Она сама может это сделать, а

мне останется совершить ещё два хода. Сам Аверин и его сын.

Но меня снесло… Я не мог этого допустить! Опустить её холодное тело в первую могилу…

Вот же чёрт. Дура!

Я с хлопком захлопнул ноутбук и рванул в комнату. Слетел по лестнице, выскочил на

улицу, обогнул дом и метнулся в гостевое крыло. Охранник сразу открыл мне дверь —

Аня заталкивала в рот ещё одну таблетку.

— Что ты делаешь? — закричал я, волнуясь.

Она не успела опомниться, как я подхватил её и понёс к унитазу. Мгновенно засунул два

пальца ей в рот и нажал на основание языка, придерживая волосы, пока из неё не вышли

эти чёртовы таблетки. Она отползла от унитаза.

Я встал и молча вышел. Посмотрел на коробку: это были таблетки брата — снотворное.

Иногда он принимал их. Но обычно он развлекался либо в клубах, либо на извращённых

вечеринках. Такие мероприятия ему больше помогали от бессонницы.

Я услышал журчание воды и решил дождаться её. Прошло около десяти минут — и я

всё-таки зашёл. Она стояла под душем, обхватив себя, словно статуя. Красивая статуя.

Богиня.

Точёное тело.

Превосходное. Безупречное.

Не подумаешь, что она была беременна четыре месяца назад.

Она не двигалась и смотрела в одну точку — будто на неё взглянула Медуза Горгона, и

тело превратилось в камень.

— Аня… — вкрадчиво позвал я.

— Ты ещё здесь? — безжизненно спросила она. — Уходи. Оставь меня.

— Выходи. Нам нужно поговорить.

— Уходи! — голос сорвался на крик. — Выметайся!

— Нет.

— У тебя есть опыт оставлять меня… — она сглотнула.

— Нет.

— Алекс, уходи, пожалуйста.

— Нет. Мы поговорим.

Она резко перекрыла воду, накинула махровый халат и вышла из душа.

— О чём ты хочешь поговорить? О чём? Где я взяла таблетки? Ты и так всё понял. У

твоего брата. Зачем? Да мне ещё раньше надо было это сделать. Тогда, когда я

увидела: мой муж трахает другую. А потом — как ни в чём не бывало — приказывает мне:

«Вышла отсюда», и продолжает дальше это делать на моих глазах. Вот в тот момент надо

было всё закончить. Хотя нет, когда я вышла из клиники, где подтвердили мой диагноз,

или когда ты посадил меня в клетку. Да! Точно! Именно тогда.

Её голос дрожал. Она болезненно усмехнулась.

— Но я думала, что сильная. Что справлюсь. Справлюсь с этим. Ведь в один день я

потеряла слишком много… И всё равно пыталась жить дальше.

Я внимательно слушал, не перебивая.

— Пыталась жить так, как хочу я. Свободнее. Я не хотела никакой ответственности. Но в

один день я потеряла и её, когда попала к тебе.

Она ткнула пальцем мне в грудь.

— И я не боюсь тебя. Я не боюсь смерти. Не-бо-юсь, — обессиленно произнесла она по

слогам. — Я боюсь той боли, о которой вспоминаю каждый день. Каждый проклятый день.

И да, я идиотка: мне показалось, будто ты смотришь на меня иначе, будто я какая-то

особенная. Я дура, что поверила во всё это. И это во мне проблема — в том, что я

поверила и переспала с тобой, надеясь, что не стану очередной.

Она горько усмехнулась.

— Но я и есть эта… проходная девушка. Промежуточная. И это мои проблемы. Не твои. Мои

ожидания разбились, вот и всё. Разрушились. Если ты вообще знаешь, что это такое.

Аня резко втянула воздух, будто слова резали её изнутри.

— И я сломалась. Полностью. Бесповоротно. Знаешь… лучше бы ты сразу пустил мне пулю в

лоб, но ты решил меня помучить. Истерзать. И я пока не знаю зачем. Может, тебе это

приносит удовольствие — так же, как и убивать людей.

От каждой её фразы внутри всё переворачивалось. Её исповедь расползалась проникающей

болью, словно на её месте оказался я.

— Но я знаю одно: несмотря ни на что… у меня где-то глубоко теплятся к тебе чувства.

Парадоксально, правда?

Я молча и внимательно слушал её. Мы пристально смотрели друг другу в глаза. В её

взгляде плескался целый спектр эмоций: гнев, боль, отчаяние. Мне нечего было

ответить. Впервые. Снова. Но я искренне понимал её чувства.

Я мог бы прямо сейчас прижаться к её губам. Но самодисциплина, холодная твёрдость и

привычная жестокость удержали меня. Не позволили снова поддаться этому порыву.

— Ты устала, — тихо сказал я.

— Нет. Знаешь, я, в отличие от тебя, могу во всём признаться.

— Ложись спать.

Я развернулся и хотел выйти из ванной, но её голос ударился о мою спину:

— Сон мне не поможет. Беги, Алекс Солцберг. Надеюсь, мы ещё долго не увидимся.

Я бросил мимолетный взгляд и оставил её одну.

Эта борьба с самим собой — упрямая, непобедимая, мучительная. Внезапно возникшие

чувства стали для меня настоящей пыткой.

Я ушёл на берег Балтийского моря — туда, где в последнее время часто сидел один.

Закурил. Смотрел в серую мглу над водой и слушал плеск волн.

Я не мог быть с ней. Не мог. И дело даже не в том, что она дочь убийцы моей семьи.

Дело в другом: она всегда будет моим самым большим страхом. Она всегда будет под

прицелом. Пистолетов. Снайперских винтовок.

Моей слабостью.

Я не хочу подвергать её опасности. Не хочу, чтобы она становилась частью моего

криминального мира. Не хочу, чтобы однажды она в свои условные тридцать пять стала

вдовой. Не хочу, чтобы она мучилась и страдала из-за меня.

Я открыл для себя, что любовь поглощала месть. Она сильнее. Она росла. И растет.Как

это можно остановить? Предела не видно.

Она съедала меня изнутри. Пожирала. Крошила моё титановое сердце в мелкую железную

пыль.

Какого черта!

Я не имел права проиграть своим чувствам. Я не мог согласиться на них. Не мог

поддаться.

Будет больнее, когда она узнает правду. В любом случае будет только хуже.

Я курил одну за другой, пока во рту не стало сухо и мерзко, как на душе. Дым не

согревал — только обжигал лёгкие.

Я не мог уснуть. Тупо смотрел в белый потолок и снова, раз за разом, возвращался

мыслями к нашей ночи. Вспоминал, какая она медовая на вкус. Представлял, как она

сейчас лежит рядом, прижавшись ко мне.

Каждый день я ставил эту ночь на повтор.

Кажется, я начал проваливаться в сон, когда телефон вдруг взбесился: звонок за

звонком, ещё и еще. Я провёл ладонью по лицу, смахивая остатки сна и стащил телефон

с тумбочки.

— Брат, что случилось? — перезвонил я.

— В порту Клайпеда загорелся наш контейнер.

Четверо охранников убиты. Машины уже готовы.

— Иду! — рявкнул я.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Они так и не поняли.

Я на хрен истреблю их всех! Всех до единого, если до них не дошло с первого раза.

Я подошёл к книжному шкафу, вытащил один из томов и нажал на скрытую кнопку. Секция

стеллажа мягко провернулась, открывая узкую дверь.

В маленькой комнате я быстро собрал оружие: пистолеты, запасные магазины, ножи. Часть

уложил в сумку, застегнул молнию и вышел обратно, возвращая стеллаж на место.

Через минуту я уже спускался к бронированному внедорожнику. Брат ждал за рулём. Я

бросил сумку себе под ноги.

— Прихватил игрушек повеселится? — с волчьим оскалом растянул губы он.

— Да, и как следует.

ГЛАВА 17

АНЯ

Он оставил меня одну. Я долго смотрела в запотевшее зеркало и ощущала, как щемит

сердце. Бьет по вискам. Внутренний голос шептал, что я влюбилась.

Сильно.

Я хотела сбежать из одного плена, но угодила в другой.

Он пришел. Он испугался за меня.

Что у тебя на уме, Алекс Солцберг? Что?

Если бы ты был равнодушен, ты бы уже давно — так же беспощадно, как того мужчину —

убил меня, не моргнув. Я исчезла бы, как Лера. Да, ты бы не спасал меня.

Или я снова всё придумала?

Придумала, будто ты что-то чувствуешь ко мне.

Я устроилась на краю кровати, проваливаясь в жуткую апатию. Ещё одна беспощадная

ночь, наполненная болезненными воспоминаниями, неразделенными чувствами и жгучими

слезами.

Я снова чувствовала себя увядшей розой. Наша страсть расцвела на голом, испепелённом

пустыре ненависти. Как именно зародились эти чувства — непонятно.

Но они пробивали меня.

Протыкали.

Насквозь.

Моё сердце рвалось к этому ублюдку — хотело принадлежать ему.

Целиком.

Полностью.

Но мне нельзя отдавать свою душу. Мне нужно склеить все трещины, пока этот дьявол не

успел её окончательно сломать.

Разнести.

Разбить.

На следующий день я собрала все силы. Я не собираюсь становиться тряпичной куклой.

«Аня, ты сильная», — будто издалека прозвучал в голове папин

голос.

Я вспомнила того мужчину, которого встретила на кладбище: он оставил мне визитку. Мне

нужны сумка и телефон. Написать ему? Может, он окажется моей последней надеждой

свалить отсюда?

Не знаю.

Но я соберу себя. Снова. По частям.

Я ведь уже делала это раньше.

Алекс больше не притронется ко мне, пока не скажет, что на самом деле чувствует. Я

слабо верю в собственное обещание, но попробую сдержать его.

Мне нужно выбраться. Надеюсь, моя влюбленность — это временное помутнение. Когда я

буду далеко, за сотни километров, я не вспомню о нем.

На следующий день я с трудом оторвала себя от постели и всё-таки пошла на тренировку.

Вечером пересекла сад и спустилась к морю. Волны тихо плескались у берега, а

последние лучи солнца мерцали на водной глади.

Я села на светлый песок, зарыла в него ноги и прислонилась спиной к ножке скамейки.

Сегодня я договорилась с хореографом: послезавтра буду танцевать в шоу и открою вечер

для его партнеров.

Посмотрим, насколько этот бог ночи ко мне безразличен.

Я просидела так до тех пор, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом.

ГЛАВА 18

АЛЕКС

На другой день я вернулся из Литвы. Уставший. Решил пройтись по берегу моря.

Выдохнуть. Обдумать. Собраться с мыслями. Выкурить сигарету.

Я медленно приблизился к скамейке. Когда я присел на край, то уловил сладость сандала

и ванили. Он буквально парил в воздухе, пробуждая и усиливая воспоминания.

После той ночи я не могу думать ни о чём, кроме неё. Терзаю себя бесконечными

мыслями, истязаю своё чёрное, окровавленное сердце. Я стараюсь держаться от неё

подальше.

Не видеть. Это тяжело как никогда.

Я откинулся на спинку, глядя в беспросветное ночное небо. Закурил, выпуская клубы

дыма. Пытался перебить её аромат, хотел, чтобы он исчез — вместе со всеми мыслями.

Выкинул сигарету в урну и побрёл дальше — мимо её окон. Изнутри лился свет; за

шторами я различил её танцующий силуэт.

Она изгибалась. Распущенные волосы шлейфом плыли вслед за телом.

Я застыл будто под гипнозом.

Зачарованный.

Внутри всё гремело.

Хлестало ливнем.

Ударяло током.

Я был готов ворваться к ней в комнату, подхватить на руки, унести в свою спальню и не

выпускать.

Никогда.

Сорвать с неё одежду. Целовать до головокружения. Двигаться в ней до потери пульса.

Круглыми сутками.

Накрывало так сильно, что я уже видел нашу свадьбу. Я обезумел. Глупец. Идиот. Полный

придурок! Знаю.

Под левым ребром больно кольнуло. Я прижал ладонь.

Ныл не новый порез. Это откололся ещё один кусок льда с моего сердца. Кажется,

последний!

Больше не могу находиться с ней в одном пространстве. Завтра я прикажу, чтобы её

отправили в Москву. Придётся изменить план мести. Придётся изменить себе.

Впервые. Снова.

ГЛАВА 19

АЛЕКС

Утром, выйдя на крыльцо, я надел солнцезащитные очки, оперся плечом на серую колонну

и ждал брата. Вдруг вдалеке я заметил Аню. Легкой походкой она подошла к

внедорожнику и села внутрь — похоже, её повезли в аэропорт.

Эта женщина выворачивала все мои внутренности. Она отобрала весь самоконтроль.

Самообладание.

Она заполнила меня.

Растопила лед на сердце.

Я и представить не мог, что на этой планете вообще существует девушка, которая будет

волновать меня так сильно.

Сжигать изнутри.

Взрывать.

Каждый день, что мы не виделись, любовь росла в какой‑то невероятной, колоссальной

прогрессии. Развивалась. Заполняла меня до краёв. Ещё немного — и начнёт сочиться

наружу.

Кажется, что без нее хуже, чем с ней.

Нет.

Дляменя это к лучшему.

Длявсех это к лучшему.

Мои мысли о ней прервал звонок телефона.

— Доброе, дядя!

— Доброе! Я приеду сегодня на встречу с партнерами.

— Аверин с тобой?

— Нет. Он в больнице.

— Что с ним?

— На полигоне тестировали экспериментальное оружие, и на нас напали. Он серьёзно

ранен, его люди сразу отвезли его в больницу. Сейчас он в реанимации, без сознания.

Как его дочь?

— Сегодня вылетает в Москву.

— Алекс, я же просил не отпускать её и присматривать за ней.

— Хватит, дядя! — крикнул я. — Я решил так. От неё сейчас одни проблемы. Ситуация

становится слишком опасной, — попытался оправдаться я.

— Где твои мозги? Ты на вечеринку заявился с ней, все новости трубили, что она твоя

невеста. Наши враги следят за каждым шагом. Они вычислят её в два счёта, — дядя

повысил голос. — Если с ней что‑то случится… Мне не нужен конфликт с Авериными. Ты

вообще понимаешь? У нас и так война с этим Фабрицио, — пренебрежительно сказал он. —

Нам не нужна еще и вторая.

— С Фабрицио скоро всё закончится. Чёрта с два у него что-то выйдет. Они выкусят

скоро. Я уже начал действовать: вчера вечером у него сгорела часть порта в Неаполе.

— Вот и занимайся им. А его дочь верни. Аверин не только мой партнёр — он мой давний

друг. И я прекрасно знаю, на что он способен.

— Не верну. Отправлю охранника, пусть наблюдает за ее подъездом. А Аверину скорейшего

выздоровления.

— Алекс! — фыркнул дядя.

— Я все сказал. До вечера, — и отключился, швырнув мобильный на стол.

Полдня мы с братом мотались по делам, потом разошлись по спальням переодеться и

привести себя в порядок.

К ужину собиралисьруководители направлений «SolzbergGroup». А на днях приедут партнеры — из тех, кто входит в наш картель.

Дядя Глеб не просто так выбрал жить в этой части России. Эта область находится в

окружении европейских городов. Её выгодное расположение способствует развитию

международных деловых связей и упрощает ведение бизнеса за пределами страны.

Встречи с коллегами и партнерами проходят в большом мраморном зале.

В центре стоит массивный овальный стол из грубого тёмного камня — тяжёлый,

монолитный, словно высеченный из скалы. Вдоль стола расставлены чёрные кожаные

кресла. Перед каждым местом аккуратно разложены папки с материалами, бутылка

охлаждённой воды и тонкий планшет. Позади меня установлен широкий белый экран,

занимающий почти всю стену.

Панорамные окна с видом на Балтийское море вели на просторный полукруглый балкон со

стеклянными перилами.

Я уже третий год нахожусь на Олимпе, полностью взяв на себя управление после того,

как дядя передал мне всю власть и ответственность.

Мои люди, которые тянут тысячи невидимых нитей, спускаясь своим влиянием вниз по

структуре, вплоть до самых приземлённых исполнителей. Каждый из них ведёт свою игру,

направляет процессы, держит под контролем целые направления.

Целую сеть.

Финальное слово всегда остаётся за мной. Я контролирую, утверждаю, принимаю решения,

определяю курс. Каждый процесс, каждое действие, каждое движение в сети проходит

через меня.

Я обошёл холодный и пустой зал — такой же, как и моя душа. Присел во главе стола и

закатал рукава чёрной рубашки.

Опустив взгляд, я представлял, как с каждой минутой Аня отдаляется от меня, пересекая

километры.

Скоро она будет дома.

Почти месяц, что она провела рядом со мной, разделил мою жизнь на «до» и «после».

Разделил и меня самого.

Мои драматические мысли развеял противный скрип приоткрывшейся двери, в зал вошел

Данил. Мой самый надежный и верный брат. Мой заместитель. Управляющий клубной сетью

и логистикой.

Он прошел и сел по правую руку от меня.

— Дядя приехал, сейчас подойдет, — сообщил он.

— Да, он звонил утром. Аверин в больнице.

— Может у Аверина отшибет память, и он и не вспомнит, что его дочь была здесь, —

усмехнулся Данил.

Лучше бы мне отшибло память и все чувства к ней.

— Без разницы, — я натянул фальшивую улыбку, показывая наигранное равнодушие.

— Львы! — воскликнул дядя, заходя в зал, и широко распахнул двери. Он пожал нам руки

и опустился по левую сторону от меня напротив брата, поправил стильные очки с тонкой

оправой и начал барабанить пальцами по столу.

— Пожалуйста, прекрати. Бошка болит, — нервно попросил я.

— Я и думаю, что такой невеселый. Таблетку выпей, — кинул он, продолжая отбивать

такт.

— Ему не поможет таблетка, — ехидно ухмыльнулся Данил.

— Почему? — приподнял брови дядя и наконец-то положил руки на подлокотники кресла.

— Дочь Аверина — причина его головной боли. Ему надо как следует покувыркаться с ней

в постели и спустить яйца.

— Ты слишком болтлив. Не кажется? — иронично возразил я.

— Поподробнее, — дядя перевел недоуменный взгляд на брата и обратно.

— Алекс влюбился.

— Еще слово, и я вырежу твой язык, — гаркнул я, запуская в него канцелярским ножом.

Брат ловко увернулся и разразился смехом, вытаскивая нож из верхнего угла спинки

кресла.

— Это несерьезно!

— Браво! Как люблю ваши перепалки, — разнеслись эхом по залу три театральных хлопка

от Алессандро Витале. — Мои два подростка

тоже те еще паршивцы, дерутся и ругаются.

Алессандро — международный посредник и дипломат мафии, налаживает партнёрства с

зарубежными группировками и «бизнес‑структурами». Родился в Милане, в семье

итальянца‑предпринимателя и русской переводчицы. Он грузный и упитанный мужчина, с

тяжелой походкой, лицо круглое с мягкими чертами, но волевое. С внимательными

тёмными глазами за толстыми прямоугольными очками, которые он регулярно поправляет

по привычке.

Волосы тёмно-каштановые с проседью по вискам, аккуратно зачёсаны назад. Он всегда

появляется исключительно в тщательно подогнанных дорогих костюмах-тройках с

классическими запонками. На запястье носит массивные золотые часы.

Двенадцать лет назад дядя познакомился с ним и разглядел его талант к переговорам,

умение видеть структуру больших процессов. С годами он стал ключевой фигурой в

структурировании финансовых потоков, превратившись в мозг их экономической

архитектуры.

— А где ваш старший паршивец? — засмеялся Данил.

— Отдыхает с дороги, чтобы ночью отлично повеселиться, — он опустился рядом с братом.

Последние пару встреч Алессандро приезжал со своим старшим недоноском Лоренцо. И

каждый раз его сынок всё более изощрен в сексуальных утехах. В первые разы его

удовлетворяла одна девушка, а последние две встречи вдруг понадобилось по три за

ночь. Одну он чуть не придушил. Озверел, приняв большую дозу дряни.

Следующим в зал уверенной походкой со сдержанной улыбкой вошел Марек Клаусбергнаш финансовый

аналитик из Швейцарии. Среднего роста, подтянутого телосложения.

Волосы светло-русые, коротко стриженные сзади, на макушке длиннее и аккуратно

укладывает их набок. Лицо вытянутое, с чёткой линией скул. Глаза светлые голубые,

холодные.

Он всегда приезжает на встречи в темных джинсах, светлых рубашках и пиджаках.

— Good day! — он подошел к своему месту,

вытащил из папки бумаги и разложил перед с собой, затем присел напротив Алессандро

Витале.

Марек родился в немецкоязычной части Швейцарии и вырос в окрестностях Цюриха. После

того как его отец ушел с этой должности, то после университета, и получения

успешного опыта в частных консалтинговых компаниях, его отец посоветовал дяде,

присмотреться к нему.

Спустя два года дядя доверил ему одно дело, и он с внушительным успехом справился с

ним и добивался доверия, чтобы заменить отца в этой должности.

Он ужасный педант, сдержан и умеет сохранять абсолютный контроль над деталями.

Но на вечеринках я заметил, что десерт он предпочитает заказывать в люкс: двух

девушек с большими сиськами — блондинку и брюнетку.

Сразу за ним присоединился Андреас Николау.

Хакер, киберразведчик, аналитик угроз и отслеживает даркнет. Зацепил за одежду

портативные переводчики партнёрам. Я обсуждал дела на русском языке. В остальное

время я общался на английском с ними.

Андреас из тех кто не имеет постоянного места проживания.

Высокий, худощавый, с лёгкой сутулостью от вечной работы за монитором. Узкое лицо и

серые внимательные глаза. Вьющиеся волосы пепельно‑русые, обычно небрежно зачёсаны

назад.

Сегодня, впрочем как и всегда был одет, в черные джинсы и футболку. На левой руке

всегда носит умные часы, и они постоянно пиликают у него.

Андреас родился в Оденсе, в семье инженеров. С раннего возраста проявлял необычные

способности к логике и системному мышлению.

После школы поступил в Технический университет Дании.

Его репутация «невидимого программиста» дошла до меня, когда мне требовался не просто

хакер, а стратег с глубоким пониманием теневых информационных потоков и

распознавания угроз.

Предполагаю, что когда он веселится на наших вечеринках после собрания — это самые

яркие в моменты его жизни. Он развлекается и уходит в номер с той девушкой, с

которой прочувствует какие-то флюиды. Симпатию. Но на следующее утро уже сидит в

кабинете Данила, попивает минералку и стучит по клавиатуре.

— Что за компания La Trama Ombra? — спросил я Андреаса.

— Группировка из наркодилеров, которых объединил Фабрицио Конти. Он один из крупных

владельцев логистических компаний в Европе, — ответил тот и вывел на экран

фотографию темноволосого мужчины с шрамом от глаза до уголка рта. Неприятный тип.

— Кто эти наркодилеры, известно?

— Известно, что их пока двенадцать. Они все клиенты Фабрицио.

На экране снова высветились фотографии.

— Я так и предположил. Что-нибудь известно об их планах? Где они бывают?

— Да. Пару недель назад, до покушения на вас в порту, они подписали контракт с

HelixEuropaGroup, — сказал Алессандро, крутя карандаш между пальцами.

— С Александром Рейнгардтом? — с изумлением спросил я.

— Да.

— Я же встречался с ним. Он ведь настолько правильный, чтобы он согласился

сотрудничать с нами. Даже не за что было зацепится.

— Его видели на последней конференции в компании сестры Фабрицио, Амелии Салвиати, —

продолжил он.

Андреас показал на экране фотографию девушки. Брюнетка с миловидным личиком.

— А позднее они и правда были замечены на вилле в Италии на озере Комо. Там роскошный

особняк их семьи, — подхватил Андреас и поверх изображения вывел новые кадры. — По

слухам они тоже начали создавать новый психотропный продукт, будут задействованы

научные центры в Милане и Лионе. Сейчас ждем подтверждения из наших каналов.

— Он действительно планирует составить нам конкуренцию? — спросил Данил.

— Да, — твердо ответил Алессандро.

— Мне нужна информация по портам, его каналам и трафикам, — потребовал я.

— Через час, — ответил Андреас.

— Где я смогу пересечься с Фабрицио?

— Только в одном месте, на благотворительной вечеринке на лайнере недалеко от пролива

Эресун, акватория между Копенгагеном и Мальмё, — ответил

Алессандро.

— Организуйте нам два приглашения. Мне и брату.

— Да, забронирую. Как только будет известна дата.

— Хорошо.

— Сырье для нового продукта в порту Клайпеда снова уничтожено. Лаборатория через

неделю будет простаивать, если материалы не доставят в ближайшее время.

— Доставят. Я договорился о поставке через другой порт Литвы, — серьезным тоном

произнес Алессандро.

— Отлично.

— Что у нас по убыткам? — я обратился к Мареку.

— Серьезные. Отчет загрузил полчаса назад на виртуальный диск.

— Спасибо. Сейчас все посмотрим и обсудим.

До позднего вечера мы решали оставшиеся вопросы. Я выслушал развернутые отчеты о

проделанной работе, и мы скоординировали дальнейший план действий.

В перерывах пили виски и курили сигары.

— Прошу вас продолжить вечер и ночь в более раскрепощенной обстановке. Вас ждет шоу

наших блистательных танцовщиц, — вежливо предложил дядя, когда мы завершили

совещание.

— Пожалуй, пора отдохнуть, — согласился Данил, поправив волосы на бок. Накинул

темно-синий пиджак и направился вслед за остальными.

— Я присоединюсь через полчаса, — бросил вслед брату.

Он, не оборачиваясь, приподнял руку и показал жестом «ок».

Я еще раз пробежался по отчетам, сжал переносицу и зажмурился. Внезапно накрыла

усталость. Закрыл ноутбук.

Поднялся в свою комнату, вышел на террасу и взглянул на полнолуние. Яркая луна кидала

полосы света на мебель и гранитный пол.

Надеюсь, ты довольна, Аня, что я отпустил тебя. Я сделал это ради нас. При

таком шторме чувств это было самым разумным решением.

Я плеснул себе еще скотча.

За возвращение хладнокровия, Алекс. Хватит блуждать в этих бессмысленных

грезах.

Мысленно произнес тост и выпил залпом. Янтарная жидкость приятно обожгла горло. Я

глубоко вдохнул свежий, прохладный воздух, который растворил горечь алкоголя.

После этого вернулся в зал — как раз к началу шоу. Пространство было выстроено в три

яруса. Первый, ближайший к сцене, — самый просторный и престижный, лучший из всех.

Партнеров и союзников гостеприимно принимали здесь.

В центре располагался длинный стол, окружённый удобными мягкими креслами. Он ломился

от изысканных закусок и отборного крепкого алкоголя. Звучала тихая, ненавязчивая

музыка. Приглушенный свет.

Второй и третий ярусы располагались выше, полукругом.

Второй — вмещал по шесть круглых столов. Третий — предназначался для эгоистов и

одиночек — там стояли двенадцать небольших столиков с удобными диванами.

Сцена была широкой и отлично просматривалась с любого этажа. Чёрные потолки и пол

создавали иллюзию, будто из трещин под ногами медленно просачивается лава.

Каменные лестницы соединяли этажи, в них была встроена подсветка, создающая ощущение,

будто по ступеням тоже стекает раскалённая магма.

На каждом уровне находился сияющий бар со столешницами из грубого серого камня и

подсветкой, имитирующей огненные подтёки, а также стойки для стриптиза. На них часто

танцевали девушки, готовые провести ночь с клиентом и хорошо заработать.

Помимо основного зала, здесь имелись ещё два просторных помещения — танцпол и зал для

игры в покер или бильярд.

В интерьере использовались только лучшие и самые дорогие материалы. С первого

взгляда, едва открыв двери, ощущались власть, сила и деньги.

Я осмотрелся. Дядя сидел, курил и тихо перешептывался с Мареком. Брат уставился в

телефон с сигаретой в руке. Андреас смеялся с Алессандро. Я опустился рядом с

братом. Не успели мне плеснуть скотча в стакан, как в кресло слева присел Лоренцо.

— Алекс, приветствую! — воскликнул он и потрепал мое плечо, словно мы лучшие друзья.

— Привет, — сухо поздоровался я.

— Всегда с нетерпением жду твои грандиозные вечеринки, — восторженно произнес он с

небольшим акцентом и улыбнулся акульим оскалом, обнажая часть белоснежных зубов. Он

отвернулся к отцу и затараторил на итальянском.

Еще бы тебе не понравилось!

В прошлый раз он перетрахал всех и все, что движется, накачивавшись каких-то

таблеток. Больной на всю голову. Настоящий психопат. Ходят слухи, что он в одном из

борделей пристрелил проститутку из-за того, что она неправильно удовлетворила его.

Папа прикрыл его задницу.

Чувствую, в скором времени может случиться переворот, если вдруг Алессандро решит

оставить его вместо себя. Но надеюсь, он не допустит этого.

Свет внезапно погас, и в тот же миг сцену осветили вспышки ярких прожекторов.

Заиграла The Death of peace of mind от Bad Omens.

Из чёрных дверей, словно из самой тьмы, начали появляться девушки — парами, в чёрных

масках кошечек и ослепительно белых, сияющих боди. Дойдя до края сцены, они плавно

расходились в стороны, освобождая центр другим.

В этот момент сверху, по углам сцены, медленно опускались серебристые обручи. На

каждом из них сидели девушки в чёрных прозрачных капроновых боди с глубоким вырезом

на груди, обнажающим бюстгальтер. Сквозь тонкую ткань соблазнительно просвечивало

блестящее нижнее бельё.

Я поднёс бокал к губам и завис.

Передо мной, грациозно сидя в обруче, появиласьона .

Аня. Хитрая кошечка.

В откровенном наряде.

Такая ослепительная и вызывающая.

Внутри всё вспыхнуло. Внезапно захотелось надеть на глаза каждого чёрные повязки,

чтобы никто не смел смотреть на неё.

Первобытно и похотливо.

Сжал бокал и медленно опустил его на стол. Горло сдавило плетями ревности и гнева.

Какого чёрта она здесь?

Почему мне не донесли, что она не уехала?

Меня разрывало изнутри. Хотелось разнести всё вокруг. Я тяжело вздохнул, с огромным

усилием стараясь сохранить самообладание.

Каждая минута тянулась вечностью.

Как только всё закончится, я сам запихаю её в машину и лично посажу в самолет.

Впервые мой приказ осмелились проигнорировать. Пристрелю на хрен за такие сюрпризы.

В свете софитов костюмы девушек мерцали и переливались. Они искусно танцевали. Я

пробежался взглядом по партнерам, им бы не помешало вытереть слюни с подбородков.

Не смог сдержать раздражения и написал начальнику охраны, чтобы отключили

электричество.

Уже через минуту мой приказ был выполнен.

— Что случилось? — возмутился Лоренцо. Он включил фонарик на телефоне и поднялся со

стула. Девушки тоже замерли в темноте и тишине.

— Такое бывает. Скоро всё исправим, — я пожал плечами. Я был доволен. — А пока можно

перейти в другой зал и поиграть в покер.

— Нет, — твердо сказал дядя.

Он быстро достал телефон, кому‑то позвонил и бросил всего пару слов. Свет вспыхнул,

шоу тут же продолжилось.

Чёрт.

Девушки ожили. Начали сменять друг друга, танцуя группами.

Наклонялись.

Извивались.

Садились на шпагаты.

А я сидел как на иголках.

Нет!

Как на углях.

Да это мягко сказано. Как на вулкане.

Внутри обжигало ревностью. Каждый раз, когда Аня оказывалась впереди остальных, во

мне будто выжигали клеймо раскалённым железом и заливали внутрь расплавленный

металл. Каждое её соблазнительное движение било под дых.

Тяжело дышал. Грудь вибрировала.

Желваки двигались.

Под столом я сжимал и разжимал кулаки.

Мне хотелось одному смотреть на нее. Целовать, размазывая по губам красную помаду,

разорвать этот сексуальный наряд, услышать под собой рваной дыхание и стоны.

Данил наклонился ко мне и шепнул на ухо:

— Аня стала украшением этого шоу, не правда ли? — вопрос прозвучал с издёвкой.

Я стрельнул в него злобным взглядом, а он еще больше расплылся в улыбке.

В голове запустился таймер. Обратный отсчёт. Я ждал, когда это закончится. Музыка

начала стихать — синхронные движения девушек в такт последним аккордам.

Неужели.

Никогда не сдерживал себя с таким трудом.

Я еле выдержал полчаса до конца выступления. Без перерыва под негромкую музыку часть

девушек направилась танцевать к шестам по краям сцены и к бару.

Другая группа спускалась со сцены и собиралась покинуть клуб — они не участвуют в

ночных развлечениях.

Аня была среди них. Я не сводил с нее глаз. Как только она скроется за дверьми зала,

я направлюсь за ней.

— Девушки! — радостно воскликнул Лоренцо, вставая с кресла и приковывая все внимание

к себе.

Те приостановились. Этот мерзавец одним глотком опустошил бокал и со звоном поставил

его на стол.

— Сегодня я хочу вот ту белокурую шлюшку, — мерзко и громко произнес он с волчьим

оскалом и посмотрел на меня. — Хочу выпотрошить ее всю.

— Какую? — с фальшивой вежливостью спросил я, стараясь сохранить самообладание и

гостеприимство.

Он прищурился и облизнул губы.

— Эту! — он ткнул указательным пальцем в воздух, показывая на Аню. Ее улыбка начала

гаснуть, красные губы плотно сжались.

Что? Вот какого черта ты тут забыла?

Дура. Какая же ты дура.

— Она не давала своего согласия на ночь с тобой, — жестко возразил я.

— Мне оно не нужно, — он вышел из-за стола.

— Нет, — вскочил я и преградил дорогу.

— Что значит нет, Алекс? — пренебрежительно спросил он и нахмурился.

— Ее нельзя трогать! — произнес я, сдерживая злость и сжимая кулак.

— Не хочешь делиться с гостем? — этот мудак презрительно сузил глаза.

— Не хочу, — жестко отрезал я.

— Это невежливо, — прошипел он и шагнул на меня.

— Она моя, — медленно и четко заявил я, делая шаг на него. Наши грудные клетки почти

соприкоснулись, мы прожигали друг друга убийственными взглядами.

Он смотрел на нее с таким гребаным вожделением, что я хотел убить его, сразу

пристрелить на месте. Растерзать. Расчленить.

Я хотел вырезать его глазные яблоки и скормить ему прямо здесь, как и его член.

Внутри кипело как никогда. Я чувствовал, как стиснутые зубы скребут эмаль.

— Алекс, не суетись, — улыбнулся он, думая, что это как-то разрядит обстановку. —

Давай спросим эту куколку пойдет ли она сегодня со мной в номер.

Ублюдок махнул ладонью в воздухе. Она прищурилась. Он повторил. Аня подошла к нам.

Лоренцо обошел меня:

— Ты сегодня пойдешь со мной в номер?

Она молчала и пристально смотрела на него.

Растерялась, малышка.

Я не вмешивался в разговор, потому что хотел проучить ее. Буду молчать, пока не

увижу, как она обрастет страхом. Какого черта она не улетела? Назло мне? Чего хотела

этим добиться? Что за провокация?

Все вокруг молча наблюдали. Я взмахнул рукой, остальные девушки в спешке покинули

зал.

— Ты язык проглотила? — прикрикнул он. — Тогда я отвечу за тебя. Ты сегодня будешь

орать как никогда. Готовь горло и гланды, а еще свою упругую задницу.

Я заметил, как дернулась её нижняя губа, но она старалась не показывать, что боится.

Аня посмотрела на меня кристальными серыми глазами. Вот-вот, кажется, появятся

слезы.

— Она с тобой сегодня никуда не пойдет.

Я схватил его за плечо и отодвинул, вставая между ним и Аней.

— Что ты сказал, Алекс? — с удивлением спросил Лоренцо.

— Ты оглох? — прикрикнул я.

— Я не ошибся, и ты дерзишь мне? — он сморщился, словно откусил гнилое яблоко.

— Успокойтесь! Оба! Давайте продолжим вечер, — влез в разговор мой брат, пытаясь

остудить наш спор.

— Нет. Кажется, Алекс задел мои самолюбие, — ткнул этот ублюдок себе в грудь.

— Лоренцо, сядь! — потянул его за рукав отец.

Он отдернул руку.

— Да нет, папочка! Как тут можно сесть, если Алекс заступается за одну из своих

шлюшек, — желчно выплеснул он.

— Девочки моего клуба в первую очередь профессиональные танцовщицы. Да, некоторые из

них любят насладиться ночью с клиентом. Но Аня не в их числе.

— Я. Хочу. Ее, — жестко произнес он.

— Она. Моя, — стальным голосом повторил я.

— Тогда сыграем в игру? — ядовито ухмыльнулся он.

— Какую?

— Русская рулетка называется. Знаешь такую?

Его отец нервно замотал головой.

— Остановитесь! — рявкнул он, вставая с места.

— Удивлен, что ты знаешь такую игру, — хищно ухмыльнулся.

— У меня дедушка русский. Забыл?

— Точно.

— Играем, или испугался? Зассал?

— Нет. Играем. Принесите револьвер, — громко попросил я, бросил взгляд на охранника в

дверях.

— Остановитесь! — крикнул Данил.

— Заткнитесь все! — гаркнул я. — Я попросил принести револьвер.

Мы обменялись уничтожающими взглядами.

— Ты готов умереть за эту никчемную девку? Она сегодня будет верещать всю ночь подо

мной.

Я схватил его за горло и сжал, перегибая трахею.

— Еще раз с твоего языка слетит подобное, я тебе его отрежу.

— Алекс! — прорычал дядя.

Я метнул в него гневный взгляд, а потом посмотрел на Аню и небрежно отпустил этого

ублюдка, который уже покраснел, испуская хрипы.

Аня стояла рядом — бледная. Осторожно коснулась меня холодной рукой. Ток замерцал по

моим нервным окончаниям.

— Не надо, — прочитал я по её едва шевелящимся губам.

Я резко выдернул скатерть с небольшого стола с десертами позади нас и набросил её Ане

на плечи. Не хотел, чтобы эти мужики, кем бы они ни были, пялились на неё.

Она виновато посмотрела на меня, придерживая скатерть.

Я отошел. Охранник принес револьвер. Лоренцо открыл барабан, оставил одну пулю,

остальные кинул на стол. Щёлкнул, прокрутил его и, не колеблясь, приставил к виску.

Щелчок.

Холостой.

— Повезло, — с торжествующей улыбкой сказал он и протянул револьвер мне.

Я перевёл дыхание.

Выстрел.

Тоже холостой.

Его отец заорал.

— Остановитесь! Это ребячество. Мы не за этим здесь!

Он резко подошел, пытаясь вырвать револьвер из рук сына, но тот вскинул руку и

отступил, не подпуская Алессандро.

— Не позорь меня, отец. Сейчас этому Алексу прошибёт мозги, я поимею его девку — и мы

уберёмся отсюда, — он говорил так, словно брызгал желчью.

— Лоренцо… — в его голосе прозвучала мольба.

— Теперь ты.

Я снова прокрутил барабан. Приставил оружие к виску.

Нажал на спусковой крючок.

Пока жив.

Выдохнул и молча передал ему.

Он со злобной улыбкой медленно покрутил барабан.

Я взглянул на Аню — в уголках её глаз собирались слезы. Мой брат стоял в напряжении и

хотел было приобнять мою девочку, но я резко схватил его за запястье и прижал ладонь

к столу. В это же мгновение вытащил нож из мяса и воткнул ему между пальцев. Он не

успел и опомниться.

— Ты, придурок, с катушек слетел? — взревел Данил, пытаясь убрать руку.

— Это было последнее предупреждение. В следующий раз я отрежу тебе пальцы, — рыкнул я

и отпустил его.

Я пробивал каждого свирепым взглядом.

Все были на нервах.

— Остановись. Сдавайся, — бросил я этому грёбаному ублюдку.

— Я не сопляк, — рявкнул он и приставил пистолет к подбородку.

Но прежде, чем он успел нажать на спуск, его отец резко дёрнул его за запястье.

Раздался выстрел — пуля пролетела в стену.

— Ты идиот! Ты только что мог стать трупом! — сорвался на крик отец.

Лучше бы эта пуля пробила ему череп.

На одного монстра стало бы меньше.

— Ты проиграл, — с превосходством усмехнулся я, едва заметно торжествующе приподняв

уголок губ.

Он стоял с искривленным выражением лица, вытирая на лбу испарину.

— Продолжайте вечер. Я присоединюсь позже, — строго отрезал я, плеснул в бокал виски,

опустошил залпом. Я даже не почувствовал никакого жжения в горле, его тушил

повышенный уровень адреналина.

— А ты со мной, — приказал я, крепко сжал руку Ани и уверенно вывел её из клуба. Не

хотел, чтобы нас слышали. Усадил её в машину, сам сел за руль, и мы тронулись.

Она молчала, не задавала вопросов, только вытирала слёзы. Сбросила с плеч накинутую

скатерть на заднее сиденье.

Когда мы вошли в дом, я не отпускал её руки. Она быстро перебирала ногами на

каблуках, еле поспевая за мной. Мы поднялись в мою спальню.

Она первая из девушек, кто войдет в нее.

— Какого чёрта ты творишь?! — взорвался я. — Где твои мозги?

Я схватил её за плечи, встряхнул и жёстко усадил на кровать. Она разрыдалась.

— Зачем ты вообще туда приперлась? Вилять своей задницей? Передо мной? Или перед

кем-то ещё?

Аня всхлипывала и смотрела на меня. Я скрестил руки на груди и навис над ней.

— Я тебя отпустил. Ты этого хотела, — голос сорвался на хрип.

— Или хотела увидеть мою ревность?

Я метался по комнате. Никогда не чувствовал себя настолько злым.

Со всей силы ударил кулаком о стену, содрав костяшки до крови. Смахнул светильник с

тумбы. Подхватил стакан и швырнул его в дверь террасы. Он разлетелся вдребезги,

оставив на стекле паутину трещин.

Я вышел из себя.

Как никогда.

За меня говорили чувства. Я был похож на бушующее море во время урагана. Внутри всё

бурлило.

Содрогалось.

Вибрировало.

Я всегда был хладнокровным и сдержанным. Но чувства переросли меня.

Накрыли.

Я захлебнулся.

В ревности. В ярости. В страсти. В любви.

Разъедающая смесь.

Разрушающая разум.

Отравляющая каждую клетку моего тела.

Какого хрена!

И я не мог справиться с этим сейчас.Не мог .

Я не хочу видеть, как кто-то к ней прикасается. Не могу без сожаления, с холодным

сердцем, отдать её в дешёвый бордель, как когда-то сделал с Лерой.

Я хочу прижать её к себе и не отпускать.

Никогда.

Хочу сгрести её в объятия. Меня накрывает волна безумия, окончательно срывает крышу.

Я хочу, чтобы она была только моей.

Моей.

Но из головы не уходит месть. Слабая. Призрачная. Чувства поглощают, и я не понимаю,

как с этим быть. Как вообще возможно совместить две параллельные линии, которым не

суждено пересечься. Они не пересекаются.

Я пока не понимаю.

Не понимаю и того, как чувства победили. Пусть бы этот псих развлекался с ней как

угодно, пусть бы её отец «ликовал», узнав об этом. Но я не могу этого допустить.

Не могу пойти против себя.

Я с треском сломал одну из этих параллельных линий.

Изгиб.

Изгиб сердец. Судьбы. Соблазна.

— Как ты здесь оказалась?

— Потому что… — всхлипнула она, глотая воздух. — Потому что… я попросила хореографа

оставить меня. Мэри подвернула ногу, и я заменила её. Я солгала ему, и он

предупредил охрану, что я улечу сразу после выступления.

— Не припомню, чтобы мои приказы не выполнялись.

Это выбесило ещё сильнее.

Адреналин бушевал в крови.

Бился и метался.

Виски стучали.

Я чувствовал, как перекатываются желваки, как каменеет лицо. Не мог остановиться —

метался по комнате из угла в угол.

И еще этот её костюм… он сводил меня с ума.

— Почему ты не уехала?

Она молчала, шмыгая носом.

— Почему? — я ударил кулаком по прикроватной тумбе, светильник приподнялся и замигал.

— Я хотела помочь с шоу.

Бред!

Я тяжело выдохнул, провёл ладонью по шее. Снял кобуру с пистолетом и бросил её в

кресло в углу.

От греха подальше!

Расстегнул ещё пару пуговиц на рубашке. Глубоко вздыхая, вытирал испарину со лба.

— Что ты бесишься? — выпалила она, вскакивая на ноги. — Не надо было вмешиваться. Я

бы просто ушла с ним. И всё.

— Ушла с ним? — я понизил голос так, что по телу пробежала ледяная дрожь, и

остановился напротив неё.

— Да, — она шагнула ближе. — Зачем ты рисковал жизнью ради меня? Зачем? Если ты

равнодушен ко мне, — её голос сорвался на крик, и она ткнула пальцем мне в грудь. Я

перехватил её руку.

Одно прикосновение.

Молнии пронзили мое сердце.

Зарядили его, словно приложили к груди дефибриллятор.

И я неожиданно для себя выпалил признание на одном дыхании как бешеный. Без тормозов.

— Меня безумно тянет к тебе. Я как сумасшедший ревную. Жадно хочу тебя в разных позах

бесконечное количество ночей. Ты вскружила мне голову. Обрушилась тайфуном на моё

стальное сердце и снесла к чертям всю бронь.

Я судорожно втянул воздух.

Обратного пути нет, Алекс. Есть только сейчас.

Она пристально и недоверчиво смотрела мне в глаза, обхватив себя.

Раз…

Два…

Три…

Посчитал я, чтобы успокоиться и продолжил, понизив голос.

— Дорогая, я тебе забыл сказать, чтоты моя , — медленнее, но

твёрже. — Ты моя. Если кто-то коснется тебя хотя бы пальцем — застрелю. Если ты

тронешь хоть одного мужчину — застрелю. Если предашь — тем более застрелю.

Запомни. Ты моя.

Обхватил ее шею и приблизился. Неровное дыхание смешивалось, опаляя губы.

— Это ты так признаёшься мне в любви? — уверенно спросила она, усмехнувшись.

— Наверное. Я никогда раньше этого не делал. Но ты уяснила? — я властно положил

ладонь ей на поясницу и прижал, сокращая между нами последнее расстояние.

Серые глаза стали ярче. Вспыхнули. Моя кошечка ожила.

— Поняла. Значит, эти правила касаются и тебя тоже?

— Конечно.

— И, надеюсь, больше тебе не отшибет память как в прошлый раз? — с хитрой улыбкой

спросила она.

— Никогда, — низким уверенным голосом ответил я.

Не сдерживая себя, я прижался к ее алым губам. Грубо перехватил ее язык. Доминировал.

Подчинял себе.

Ладонь скользнула ниже, сжала её ягодицу. Другой рукой я медленно провёл по её

хрупкой талии, подбираясь к шее.

Отпустив губы, я стал прокладывать поцелуи по линии подбородка, изгибам шеи.

Прикусывал. Оставлял горячие следы, нежно врезаясь зубами. Она запрокинула голову, я

придержал ее за спину, покрывая поцелуями вибрирующую артерию. Клеймил. Смаковал

каждый сантиметр ее кожи. Вдыхал аромат сандала с ванилью.

Сладкая.Очень сладкая.

Она единственная имела надо мной власть.

— Хочу сорвать с тебя этот костюм, — томно прошептал я, касаясь губами её уха.

— Тогда исполни своё желание, — тихим соблазнительным голосом ответила эта с ума

сводящая девушка.

Я швырнул её на кровать и навис сверху, стоя на коленях и прижимая их к её бедрам.

Разорвал капрон одним резким движением. Она выскользнула из рукавов, помогая мне

избавиться от лишней ткани. Стянул остатки с её ног и отбросил в сторону.

Она осталась в одном нижнем белье.

Такая идеальная.

С огнем в глазах.

Она прерывисто задышала.

Грудная клетка бешено колыхалась.

Моя кошечка соблазнительно развела бедра. Дразнила меня, прикусывая нижнюю губу. Не

сводила с меня взгляда.

Это было безумием. Сводило меня с ума. Заводило настолько, что я ощущал, как на

члене напрягались вены.

Я торопливо стянул рубашку и отбросил её в сторону. Она провела кончиками пальцев

ноги от моего плеча вниз, к животу.

Играет со мной!

Обожаю!

Я перехватил её ногу и с наслаждением скользил губами от икры к внутренней стороне

бедра. Предвкушал, как буду лакомиться ей. Доводить до дрожи. Не спеша.

Пока я стягивал с неё трусики, она приподнялась на локтях и одним уверенным движением

расстегнула бюстгальтер. Тонкие бретели соскользнули с её плеч.

Почти одновременно мы отбросили в сторону эти лоскутки ткани.

Ее идеальное тело. Возбужденное.

Я готов вечность целовать ее.

Всю жизнь провести только в этой спальне.

Только с ней.

Одной. Моей.

Аня

В один момент всё превратилось в полное сумасшествие.

Я пылала.

В моих мозгах колотилось одно:ты моя .

Он смотрел голодным взглядом. Пожирал меня.

Мои соски затвердели. Низ живота заливало обжигающей лавой. Только с ним я

чувствовала себя такой влажной. Раскрытой. Трепыхающейся.

Как только с меня слетела последняя одежда, Алекс набросился как хищник на добычу.

Захватил губами ареолу на одной груди. Провел языком по кругу. Втянул. Прикусывал,

усиливая мои ощущения острыми мурашками.

Я крепко впилась пальцами в его плечи, оставляя следы.

Выгибалась.

Горячий лобок соприкасался с его холодной пряжкой ремня, усиливая поток мурашек.О бхватила его ногами, скрестив лодыжки на спине.

В одну секунду он приподнял меня, и я резко оказалось на нем сверху. Стащила брюки

вместе с боксерами.

Наклонилась, скользя губами по напряжённым косым мышцам и прокладывая цепочку бурных

поцелуев вверх. Добравшись до его припухших губ в следах от моей красной помады,

слилась в жестком поцелуе.

С животной страстью.

Я почувствовала, как его член упирается между моих набухших складочек. Он одним

резким движением скользнул в меня.

С моего рта слетел глухой стон.

Стон неудержимого желания.

Искрящие током нервные окончания словно бросили в ванну с водой.

Разряд.

С каждым толчком.

Еще.

И еще…

Я начала медленно подниматься и опускаться до основания. Каждое движение приближало

меня к пику удовольствия. К граням нирваны. К пределу блаженства.

Внутри взрывалось.

Бомбило.

Я снова чувствовала его.

Раз за разом.

Растворялась в нем.

Я выпрямилась, слегка прогнулась назад, и этот темный бог приятно сжал мой

пульсирующий клитор. Меня уносило на другую планету.

Что он со мной делает?

Алекс

Моё сердце долбилось так, будто неслось по орбите. Она была под моим полным

контролем. Я обожал, когда она подчинялась. Обожал слышать её стоны, срывающиеся с

истерзанных мною губ.

Я ласкал ее интенсивнее.

Оттягивал.

Мял.

Сильнее и сильнее, словно чувствуя баланс боли и удовольствия.

С каждым разом она кричала мое имя всё громче.

— Да, кошечка…— на выдохе прошептал я.

Она активнее двигалась навстречу моей руке, приподнималась чаще, теряя контроль и

растворяясь в ощущениях. Еще немного, и я сам был готов кончить.

Аня

— Алекс… — шептала я сквозь неровное дыхание. — Алекс, пожалуйста… остановись.

— Нет, — тихо и твёрдо ответил он.

Алекс перевернул меня на спину одним уверенным движением и влажно шлепнул по

промежности. Он впился в мои бёдра, властно разводя их шире. Засунул свой язык между

мокрых складочек, играя кончиком с клитором. Его щетина приятно колола кожу.

— Ты чокнутый… — простонала я, закатывая глаза от удовольствия и цепляясь за шелковую

простыню.

Он лизал.

Прикусывал.

Всасывал.

Ввел пальцы в меня.

Обжигающе хлопал между ног.

…Я разлилась сладостной истомой. Поглотилась нирваной.

Меня прошибал шквал дрожи. По телу пробежали мощные конвульсии. Все тело свело одним

невидимым потоком электричества.

Алекс

Я чувствовал, как она получает оргазм. Это самое приятное зрелище. Ее тело словно

тонуло в океане мурашек. Она покрылась гусиной кожей.

Содрогалась.

Я дал ей пару секунд перевести дух. Прийти в себя. Перевернул ее на живот, приподнял

задницу и намотал волосы на кулак.

Она слушалась.

Повиновалась.

Прогибалась.

Я скользнул внутрь с мокрыми шлепками. Сквозь прерывистое дыхание она снова

выкрикивала мое имя.

Как приятно!

Не мог к этому привыкнуть.

Никогда!

Меня заливало блаженство. Накрыло так, что я не успел вытащить член. Она обмякла в

моих руках. По вискам и телу стекали капли пота. Я наклонился, нежно целуя ее в

плечо, и лёг на спину рядом. Восстанавливали дыхание.

Через пару минут я подгреб ее, и она устроилась на мне. Наши тела слиплись от пота.

Размазанная помада по мягким губам и коже горела как яркая метка, что я владею ей.

Ее макушка упиралась мне в подбородок, щекотала щетину волосами. Я поцеловал ее, она

прикоснулась губами к груди, линии подбородка и рту. Мягко положила ладонь мне на

щеку и посмотрела влюбленным взглядом. Проникновенным. Уверен, что в моих глазах

отражалось то же самое.

Всем миром стает она одна.

Она одна.

Когда это произошло?

Как это случилось?

Кажется, еще с первой встречи. С первого взгляда я был обречен.

Эти припухшие красные губы созданы, чтобы дарить мне жгучие поцелуи. Я провел по

контуру нижней полыхающей губы большим пальцем. Аня прикрыла глаза, словно впитывая

мои трепетные прикосновения. Я убрал прилипшие пряди волос с щеки и шеи назад.

— Я больше не отпущу тебя, — произнес с хрипотцой. В горле все пересохло.

— Это всего лишь слова, — она сглотнула, поставила один кулак на другой и на них

подбородок.

— Чего ты хочешь? — тихим покорным голосом прошептал я. Я был готов на все ради нее.

Я признал свое поражение.

— Действий, — уверенно ответила она.

— Например?

— Чтобы ты дал мне выбор.

— Ты хочешь уйти? — настороженно спросил я.

— Да.

В глубине души я боялся этого ответа. В первый раз я повел себя как настоящий мудак.

Признаю. Но сейчас всё по-другому. Сейчас я уже не отпущу ее.

— У тебя один путь.

— И какой же?

— Только ко мне.

— Я перееду только когда ты извинишься за то, как обошелся со мной и заставил меня

страдать.

— Прости, — я сглотнул, такие слова мне давались нелегко. Я никогда никому их не

говорил.

— Не словами, а поступками.

— Ты хочешь, чтобы мы пошли на романтическое свидание?

— Этого должен хотеть и ты.

— Я хочу. Очень хочу. Тебя всю хочу. Хочу засыпать и просыпаться с тобой. С одной. До

конца жизни, — выплеснул на одном дыхании, сжимая ее талию крепче.

— Тогда почему ты поступил так после той ночи?

— На это есть много причин.

— Каких?

— Давай о них поговорим завтра при встрече..

— Ты все-таки решился на свидание? — игриво спросила она.

— Пойдешь?

— Я подумаю.

— Подумаешь? — Я ласково водил подушечками пальцев по позвоночнику.

— Да. Наша страсть — какая-то аномалия. Но для любви ее будет недостаточно. С годами

она может пройти, а что останется кроме нее? Что-нибудь другое? Глубокое?

— Я понимаю. Ты права… Останется… Даже больше, чем ты думаешь… Прости меня, —

искренно прошептал я.

Она задумалась.

Молчала.

Встала, прикрыла грудь одеялом. Я тоже приподнялся, положил еще одну подушку под

спину, упираясь в изголовье кровати. Подтянул ее к себе.

Кошечка мягко коснулась теплой ладонью моей щетины, а второй придерживала одеяло на

груди.

— Продолжай, — тихо сказала она.

— Я хотел оградить тебя от своего мира. Он опасен. — Мой голос стал откровенным и

обволакивающим. — И ты первая всегда будешь под ударом.

— Только поэтому ты решил сбежать от любви?

— Любовь — это редкость и роскошь, слабость и сила.

Пауза. Собираюсь с мыслями.

— Я не хочу тебя отпускать. Но хочу дать тебе выбор, пока еще не поздно. Ты можешь

уйти. Я пойму.

— Я не уйду, — она переложила ладонь на грудь. — Я хочу принадлежать тебе. Но взамен

я попрошу верность.

— Мне никто не нужен кроме тебя, — уверенно ответил я вполголоса. — Только. Ты.

Аня нежно коснулась моих губ. А я снова желал большего, сливаясь с ней в глубоком

поцелуе. Влажном. Властном.

Член снова твердеет. И кажется, что с ней так будет всегда. Она —исключение из всех

моих правил.

Самое светлое. Большее. Счастливое, что происходило со мной в этой жизни.

Она обвила мою шею, нежным прикосновением завершила поцелует и глубоко вздохнула,

вырывая порцию воздуха. Я тоже набрал полные легкие кислорода и громко выдохнул.

Сердце билось, превращаясь в шар, который в компьютерной игре прыгает по платформам.

— Может, ты что-то скажешь? — улыбнулся я.

— Что ты хочешь услышать?

Аня прижалась ко моему лбу своим.

— Например, как ты тоже сходишь с ума от своего красавчика, — игриво сказал я.

— Какой ты нетерпеливый, — задорно улыбнулась Аня.

— Да, я хочу услышать твои признания!

— Сильно хочешь? — дразнящим голосом спросила она.

— Очень сильно.

— Насколько сильно?

Аня хотела отстраниться, но я взял ее за шею, прижал щекой к своей и прошептал на

ухо:

— Настолько, что придется тебя снова закрыть в ангаре.

— И что мы будем там делать? — зафлиртовала она.

— Лучше тебе не знать, на какие пытки ты была бы обречена, — моя рука скользнула с

талии и страстно сжала ее ягодицу.

— Сначала ты бы зацеловал меня? — она провела кончиком языка по раковине моего уха.

— Возможно, — сильнее смял ее задницу. Эта чертовка снова сводила меня с ума.

— Связал бы меня? — прикусила мочку уху.

— Не исключено.

Я взял ее ладонь, поцеловал. Одеяло обнажило ее грудь.

— Трахал?

— Пока ты бы не потеряла сознание от очередного оргазма, — нежно провел пальцем

вокруг соска.

— Разве это пытка? — Аня рассмеялась.

— А что для тебя пытка?

Она обвила моё запястье, останавливая ласки.

— Твое равнодушие.

— Я далек от него.

— Насколько?

— Ты и представить не сможешь масштаб.

— Очень даже могу. — Она прикусила нижнюю губу.

— Это твое признание в любви? — засмеялся я.

— Наверное, — она подмигнула и расплылась в искренней улыбке. — Не отпущу тебя.

— Да и тебе не вырваться, — я прижал ее и жадно поцеловал.

ГЛАВА 20

АНЯ

Наш поцелуй снова настолько возбудил нас, что я растаяла. Не удержалась. И отдала

себя полностью.

Растворилась в нем.

Мне никогда так сильно не сносило голову. Я, кажется, отдала душу этому дьяволу.

Правителю ада.

Люциферу.

Отдала всю себя до последней молекулы. И я готова получить пулю вместо него.

Я положила голову на судорожно поднимающуюся грудь Алекса. Восстанавливали дыхание.

Возвращались из мира удовольствия.

— Ты голодная?

— Ужасно.

— Тогда сейчас попрошу, чтобы накрыли стол на террасе.

— Час ночи, — я посмотрела на цифровые часы на прикроватной тумбе, а затем на Алекса.

— Неважно.

Он аккуратно поднялся с постели, нащупал в кармане брюк телефон, быстро пробежался

пальцем по экрану. Я лежала, подперев скулу ладонью.

— Через полчаса все будет готово. Пойдешь со мной в душ?

— С удовольствием. — Я села, протянула руки, а он рывком притянул к себе, подхватил и

перекинул через плечо.

— Алекс, поставь меня, — засмеялась я.

— Нет, — он укусил меня за бедро.

— Ты путаешь меня с ужином, — пошутила я.

— Я всегда буду голоден, если это касается тебя. От одного твоего имени сводит

желудок, — тёмный бог укусил еще раз.

— Прекращай, — звонко хихикнула я.

Он поставил меня на пол и скрылся за матовым стеклом душевой.

Ванная поразила размахом. Просторной душевой хватило бы и на пятерых. В углу —

джакузи, рядом дверь, вероятно, в сауну. Ещё одна дверь вела, по‑видимому, в туалет.

Вдоль другой стены — огромная мраморная столешница с двумя раковинами и зеркалом с

подсветкой.

Я присоединилась к своему мужчине. Алекс включил режим прохладного тропического душа.

Мы снова не могли оторваться как два грёбаных магнита. Нас безудержно тянуло друг к

другу. О такой любви я знаю лишь из книг. Но это происходило со мной.

Здесь.

С ним.

С мужчиной, который убивает.

Пытает.

Не моргнув глазом может застрелить. А со мной такой ласковый котик, словно и не

способен на подобное.

Он намылил губку, я повернулась к нему спиной. Он откинул мои волосы на одно плечо и

нежно водил по моему телу пеной, периодически целуя в основание шеи и плеча.

Через пару минут темный бог снова стоял передо мной на коленях и раздвигал бедра.

Я чувствовала себя его королевой.

Он снова возбуждал меня, наполнял наслаждением, доводил до сладостной истомы. До

помутнения сознания. Ноги подкашивались. Он подхватил меня и прижал к прохладной

стене.

Целовал. Сначала трепетно. Потом горячо.

— Моя! — прошептал он и убрал мокрые пряди волос за плечо.

Я погладила большим пальцем его скулу, а он прикоснулся губами к мокрой ладони.

Закрыл кран.

Мы вышли из душа, надели белые махровые халаты, подсушили волосы феном, и, смеясь,

направились на террасу.

Пространство впечатляло.

У него, кстати, роскошная темная спальня с потрясающей кроватью королевского размера.

По обе стороны — прикроватные тумбы. За ними: с одной стороны — панорамное окно, с

другой — стеклянная дверь на террасу.

Вдоль стены тянулся книжный шкаф до самого прохода в коридор.

— Куда ведёт этот коридор?

— В гостиную, в лаунж-зону с бассейном и выходом в сад.

Террасу по периметру освещали яркие фонари. По углам стояли высокие растения в

керамических горшках. Открывался завораживающий вид на Балтийское море. Лунная

дорожка мерцала в темной воде. Лёгкий теплый ветер приносил солёный аромат и

развевал волосы.

В центре террасы нас ждал красиво накрытый стол с белоснежной скатертью. На

фарфоровых тарелках несколько видов салатов, тарталетки с красной икрой,

мини-брускетты с лососем и сливочным сыром.

В ведёрке со льдом охлаждалась бутылка вина, рядом — бокалы. На отдельной подставке

красовались десерты — воздушные пирожные с кремом маскарпоне, шоколадные эклеры и

ягоды в прозрачных чашах.

Всё выглядело так изысканно, словно из дорогого ресторана.

Но это не самое главное: кругом стояли огромные коробки с букетами красных роз.

Сколько их было тут…Тысяча? Десять тысяч?

— Алекс! — с восхищением воскликнула я, прикрыв рот ладонью. — Когда? Как?

— Неважно. Я решил, что ждать наше свидание слишком долго и начал уже сейчас.

Улыбаясь, подошёл ближе и обнял меня за талию.

— Хочу каждый день видеть твою улыбку.

Я потеряла дар речи. Прижалась к его губам.

— Всё, что происходит сейчас, впервые. Я никогда не думал, что во мне могут

проснуться такие чувства. Откровенно говоря, в моей жизни было много женщин, но ни

одна не интересовала меня, не говоря о том, чтобы приблизиться к моему

бронированному сердцу.

Вы не представляете, как я была рада слышать его признания. Внутри меня тоже всё

кричало о любви. Звенело. Переполнялось радостью.

Окунаясь в эту атмосферу, я вдруг вспомнила строки из книги Антуана де Сент-Экзюпери

и, улыбнувшись, начала цитировать:

— На твоей планете, — сказал Маленький принц, — люди выращивают в одном саду пять

тысяч роз… и не находят того, что ищут…

Алекс улыбнулся и продолжил, глядя мне прямо в глаза:

— Не находят.

Я удивлённо приподняла бровь и продолжила:

— А ведь то, что они ищут, можно найти в одной-единственной розе…

Он наклонился ближе, и кончик его носа медленно скользнул по моей щеке.

— И, похоже, я её нашёл.

Я никогда не была так счастлива. Никогда прежде не чувствовала ничего настолько

глубокого, пронизывающего.

Настоящего.

— Ты читал? Откуда ты знаешь?

— Я жил с дядей с четырнадцати лет. А до этого моя мама была учительницей русского

языка и литературы. Мы много читали вместе. Эта книга была одной из её любимых.

— Расскажи мне о своей семье.

— Обязательно. Но не сегодня.

Он легко подхватил розу, протянул так, что лепестки коснулись моих губ.

— Примешь ли ты эту розу? — я спародировала популярное шоу «Холостяк». Он игриво

нахмурился.

— Это из одного шоу, где девушки боролись за сердце одного богатого мужчины, — с

улыбкой пояснила я.

— Тогда примешь ли тыэту розу? — дразня, повторил он. — Только

учти, выбыть из проекта уже нельзя. Ты подписала пожизненный контракт со мной.

— Правда? — зафлиртовала я, играя кончиком пальца с лепестком.

Он медленно наклонился ближе, едва касаясь моих губ. Его тёплое дыхание скользнуло по

коже.

— Например… вечность целовать тебя, — прошептал он и слегка задел мои припухшие губы.

— Вечность снимать с тебя всю одежду, — продолжал говорить тем же низким,

соблазнительным голосом. — Вечность заставлять стонать моё имя.

Каждый нерв вспыхнул, словно брызги бенгальского огня.

— Мне нравится этот контракт, — я поцеловала его в уголок рта.

— И самое главное условие, — он провёл горячими подушечками пальцев по моей скуле, —

я не отпущу тебя.Ты моя.

Я покорно приняла розу.

Он смотрел на меня с откровенным восхищением:

— Ты неподражаема.

Я вдохнула аромат цветка и аккуратно положила его на край стола.

— Присядем, — предложил он.

Алекс галантно отодвинул для меня светлое кресло и сел рядом. Он придвинул к себе

салат с креветками и ананасом, я — с ростбифом и гранатом.

— Завтра поедем гулять по Калининграду?

— Конечно. Ты когда‑нибудь слушала орган?

— Нет. Но мне говорили, что от него мурашки бегут даже внутри.

— Это правда. Тебе понравится, — он наколол креветку на зубчик вилки и отправил её в

рот.

— Ты отложишь дела? — я налила воды из графина.

— Постараюсь решить всё в первой половине дня.

— Постарайся, — проворковала я и сделала пару глотков. — Когда ты в последний раз был

на романтическом свидании?

— Я похож на человека, который ходит на романтические свидания? — рассмеялся он.

— Значит, в первый раз? — я расплылась в улыбке.

— С тобой — всё в первый раз.

— Честно говоря, у меня тоже.

— Ты мне льстишь. У тебя же был муж.

На последнем слове он наморщил нос.

— С ним всё было иначе. Я не чувствовала того, что чувствую с тобой. Как думаешь,

истинная любовь существует?

— Не знаю.

— Только… — я вдруг замолчала.

— Что только? — он нахмурился и отложил вилку.

— У нас не будет детей.

— Не говори так, — он придвинулся и взял мои холодные руки в свои. — Ты пройдёшь

обследования в лучших клиниках. Мы во всём разберёмся. Это может быть ошибкой. Но я

приму любой исход. Ты всё равно никуда от меня не денешься. А теперь улыбнись и

попробуй малину со взбитыми сливками. Это очень вкусно, — уверенно и тепло

проговорил он, вселяя в меня надежду.

Алекс показал искреннюю белоснежную улыбку и пленил теплом голубых глаз.

Он взял чистую десертную вилку, подцепил ягоду, обмакнул в пористые сливки и поднёс к

моим губам.

— Хочешь повысить мой уровень эстрогена? — кокетливо улыбнулась я, зная, что малина,

клубника и молочные продукты считаются полезными для женских гормонов.

Я съела ягоду, а он аккуратно промокнул салфеткой уголок моих губ.

— Конечно. Он нам пригодится каждый день, — лукаво улыбнулся он.

— Тогда тебе стоит закинуться гребешками или заказать устриц, — рассмеялась я.

— Креветки считаются? — весело спросил он.

— Вполне.

— Но самым чистым афродизиаком всё равно останешься ты, — соблазнительно и хрипловато

прошептал он, наклоняясь ко мне. Ласково сдвинул халат с моего плеча и коснулся его

губами. — Вина?

— Пожалуй. Снова становится жарко.

Он приподнялся, с другого края стола вытащил из ведра со льдом бутылку красного вина

и разлил по бокалам. Один протянул мне.

— Знаешь, я хочу, чтобы ты верила только мне. У нас много врагов. Что бы тебе ни

говорили даже Данил, сначала приходи ко мне. Поделись со мной, а уже потом делай

выводы и принимай решения.

Я покорно кивнула.

— Данил же твой брат. Ты ему не доверяешь?

— Доверяю. Но в последнее время он словно заноза в заднице, — усмехнулся Алекс.

— Я поняла. Буду осторожна.

Мы сделали по глотку вина.

— Почему ты не улетела сегодня? Ведь дело не в том, что ты хотела кого-то заменить.

— Интуиция подсказывала, что мне нужен этот танец. Чтобы увидеть тебя в последний

раз. Прости… Я не думала, что всё обернётся именно так. Ты мог сегодня застрелиться.

Мог проиграть, — печально произнесла я на одном дыхании.

— Тогда в тебя бы пихал член этот ублюдок. Я не мог этого допустить.

— Ты сильно рисковал.

— Это было оправдано. Я не мог спокойно смотреть, как он облизывается и голодными

глазами пялится на тебя, не то что ты останешься с ним наедине… Он психопат. Он

творит страшные вещи.

— Какие?

— Тебе лучше не знать. Я надеюсь, что смогу уберечь тебя от этого грязного мира.

Алекс накрыл мою руку на бедре своей и ласково сжал.

— Я не обещаю тебе долго и счастливо как в сказке, нообещаю, что буду

любить и беречь тебя до последнего вздоха , — произнёс он, глядя на меня с

кристально чистым блеском в глазах и перекладывая крепкие ладони на мои пылающие

щёки.

Вы бы слышали, как забилось моё сердце от этих слов. Оно будто делало тройное сальто.

Ликовало. Захлебывалось счастьем.

Меня словно окунули в расплавленный шоколад, как сочную ягоду в фондю.

Я сглотнула.

И в этот момент растаяла.

Растворилась.

Растеклась.

Призналась.

—Я обещаю тебе дорожить каждым мгновением с тобой, пока бьётся мое сердце, —

накрыла его руки своими ладонями.

Наши губы замерли в пару миллиметрах друг от друга. Дыхание обжигало кожу. Учащалось.

Атмосфера снова затрещала от искр наших чувств.

Этот мужчина с трепетом и волнением поцеловал меня. Забрал мое сердце. Высосал душу.

По коже скребли мурашки. Поглощали. По моим венам словно пускали самый чистый

эликсир любви.

И его имяАлекс .

Мы доели остывший ужин и устроились на диване с видом на море, медленно потягивая

вино.

Идеальная ночь.

Он обнял меня. Я сама не заметила, как уснула на его плече.

Сквозь сон почувствовала, как его руки осторожно обвили мои ноги и спину. Алекс

прижал меня к себе и бережно перенёс в мягкую постель. Лег рядом и обнял за талию.

ГЛАВА 21

АЛЕКС

Утро.

Самое потрясающее. Я уже и забыл, когда чувствовал себя настолько живым.

Настолько счастливым.

Не вспомню, когда в последний раз меня накрывало по полной. Да и был ли я

когда-нибудь по-настоящему счастлив?

Я приподнялся с кровати, но Аня обхватила мою руку.

— Спи… Тссс, — прошептал я и поцеловал её в макушку.

— Не хочу, чтобы ты уходил, — сонным голосом пробормотала она.

— Мне нужно уладить кое-какие дела. Позавтракать сможешь в гостиной.

— Когда ты вернёшься?

— Постараюсь как можно скорее.

— Я хотела забрать вещи из студии, — она отпустила меня, приоткрыла один глаз,

потёрла второй и хитро улыбнулась.

— Их уже собирают, скоро принесут, — я подтянулся и уперся спиной в изголовье

кровати. — Пока меня не будет, сходи в спа, сауну… прогуляйся по пляжу.

— Только с тобой, — капризным голоском протянула она.

Я вытащил из тумбы черную перламутровую карту.

— Это чтобы ты ни в чем себе не отказывала, — покрутил перед ее лицом и положил под

подушку. — Можешь съездить по магазинам, только возьми телохранителя. Я подъеду

позднее.

Собирался уже уйти…

— Алекс… — с трепетом произнесла она.

— Да, кошечка.

— Ты нечего не забыл?

Я навис над ней и нежно поцеловал в губы, шею и ключицы.

— Веди себя хорошо!

— Как скажешь! — прощебетала она.

— Люблю, когда моя кошечка послушная.

Аня вытянулась, лежа на боку, а я задорно шлепнул её по заднице.

— Мяу, — медовым голоском промурлыкала она.

— И, кстати… — я сходил в гардеробную, подхватил с полки сумку и телефон Ани.

— Они твои, — положил на подушку рядом и присел.

— Доверяешь?

— Рискну. Можешь позвонить брату.

— Спасибо. Я поговорю с ним позднее, — она привстала, провела по моим волосам,

скользя ниже к щетине. Я взял ее руку и поцеловал.

— Не скучай!

Я скрылся в ванной, затем в гардеробной и оставил ее одну. Выходя из комнаты, я

задержался пару секунд в дверях, запоминая как прекрасно смотрится эта девушка в

моей спальне.

Прошел в зал. Данил пил кофе, развалившись в кожаном кресле.

— Доброе утро!

— Доброе! Можно поздравить? Мой брат влюбился! — ехидно воскликнул Данил.

— Отвали, — безразлично бросил я, опускаясь в кресло напротив.

— Она моя, — передразнил он меня, вспоминая вчерашний вечер, бухнулся в кресло и с

нескрываемой ироний задал вопрос: — Когда свадьба?

— Данил, не зли меня.

— Алекс, ты совершаешь глупость, — заявил Данил и отпил кофе.

— Ты прав. Но я больше не мог воевать с самим собой. Вспомни, ведь ты тоже когда-то

был женат.

— И ты вспомни, чем это закончилось… Я убил ее. Тебя ждет то же самое.

— Нет. Я постараюсь решить все так, чтобы ничего подобного не случилось, — я вжался

грудью в стол и сцепил пальцы в замок.

— А что с Авериным? Ты сможешь замочить тестя, или твоя месть потухла? — сарданически

произнес он. — Что будет, если Аня узнает, что все ее проблемы начались тогда, когда

ты подстроил сердечный приступ ее матери?

— Она не узнает. Я принял решение, что выбираю будущее с ней. Выбираю делать ее

счастливой каждой день.

— А совесть?

— Договорюсь. А ты, надеюсь, будешь держать язык за зубами, брат? Правда же? — сурово

спросил я.

— В этом ты даже не сомневайся. Я всегда заодно с тобой, и ты это знаешь. А вот вчера

ты мне чуть руку не проткнул.

— Я предупреждал тебя. Надеюсь, в этот раз ты понял.

— Понял, — буркнул он.

— Как прошла вечеринка?

— Алессандро с Лоренцо сразу уехали в аэропорт.

— Пусть катятся.

— Надеюсь, Алессандро будет по-прежнему нам верен.

— Пусть только попробует изменить мнение.

— Кстати, дядя в гневе.

— Плевать.

— Да нет, Алекс, не плевать, — услышал сердитый голос дяди в дверях. — Что ты

устроил? Ты понимаешь, что было, если бы кому-то из вас выбило мозги? Если бы это

был Лоренцо? Ты представляешь, что началось бы? Ты мне сказал, что отправил дочь

Аверина в Москву.

— Она не уехала, и я был удивлен не меньше тебя, — спокойно ответил я.

— Что у тебя с ней?

Дядя присел рядом с братом и нервно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Любовь, — влез довольный Данил.

— Любовь? — растерянно повторил дядя и нахмурил густые брови. — Какая к черту любовь?

Завтра вечером я полечу в Москву и заберу Аню с собой, попрошу доставить до дверей

квартиры и прикажу, чтобы присмотрели за ней. Твои отношения с этой девушкой погубят

всё.

— Она не полетит завтра в Москву. Она останется со мной, — твердо возразил я.

Дядя встал со стула, уперся ладонями в стол и пристально посмотрел на меня. Между

нами росло напряжение.

— Дядя Глеб, успокойтесь. Присядьте, — бодро произнес брат, пытаясь разрядить

обстановку между нами. — Скоро будем праздновать свадьбу. — Данил засмеялся.

— Идите ко всем чертям. Я все сказал.

Я поднялся с кресла, не разрывая зрительного контакта.

— Что сделала с тобой эта девчонка? — отрицательно покачал головой дядя.

— Того, чего не смогла сделать с тобой ни одна женщина.

— Это ошибка.

— Тогда пусть она будет моей. И я буду отвечать за нее.

— Не ты один будешь отвечать. Мы все будем отвечать.

— Только я, — покачал головой и перевел тему. — Как Аверин?

— В коме.

Дядя сел обратно. В дверь постучались. Молодой парень принес сигары в хьюмидоре, бутылки воды и три чашки с крепким кофе.

— Сегодня утром в чат написали союзники. Через три дня они прилетят к нам. Еще одна

серьезная встреча, — серьезным тоном сказал я.

— Надеюсь, эта встреча пройдет спокойнее, — дядя придвинул к себе чашку.

— Если Алекс снова посадит на поводок свою кошечку, — сдерзил Данил и растёкся в

улыбке.

— И мой братец будет следить за своим уж больно острым языком в последнее время.

Видимо ты его давно не разминал на своих вечеринках.

— Хватит, — дядя хлопнул ладонью по столу так, что чашка дрогнула, а кофе пошатнулось

и пролилось на блюдце. — В последнее время вы ведёте себя как два малолетних

сопливца. Прекращайте. Давайте обсудим дела.

— Сегодня мне прислали финансовые отчеты. Я позднее изучу.

— Да и Андреас написал, что Леон Хартман сегодня встречается с Фабрицио, — добавил

брат. — На встрече мы узнаем, что он с ним обсуждал.

— Есть еще какие-то важные новости? — спросил дядя, поднося чашку ко рту.

— Пока нет. Когда доставят оружие? — я привстал, подвинул ноутбук к себе и открыл

его.

— Вторая партия оружия уже в пути, — дядя открыл хьюмидор, взял сигару и понюхал ее.

— И сегодня сырье поставили во все лаборатории, — отчитался Данил.

— Отлично.

— Отчеты посмотри, — потребовал дядя, прикуривая сигару и выпуская дым изо рта.

Я кликнул по файлам и начал изучать их. Данил с дядей тоже сидели за гаджетами,

решали какие-то дела и тихо переговаривались. Меня хватило буквально на час. Я уже

хотел увидеть свою девочку. Уехать с ней гулять в Калининград.

— До завтра! — я с хлопком закрыл ноутбук.

— Так быстро? Ты куда?

Дядя и брат оторвали округленные глаза от экранов.

— У меня выходной, — заявил я, предвкушая как целую Аню. — И завтра тоже.

— Не припомню, чтобы они у нас были, — задорно крикнул Данил вслед.

— Алекс! — гаркнул дядя. — Вернись!

Не оборачиваясь, я направлялся к выходу.

— Он, наверное, думает, что у него стальные яйца! — смех брата раскатился эхом по

всему залу. Я улыбнулся.

ГЛАВА 22

АНЯ

— Я думала, ты будешь работать дольше, — с приятным удивлением сказала я, не отрывая

взгляда от зеркала, и аккуратно подкрасила губы блеском.

— Я уже соскучился, — Алекс подошёл сзади, прижался ко мне и сложил ладони у меня на

животе. Его взгляд скользнул в отражение — по белому облегающему мини платью на

тонких бретельках.

— Ты чудесно выглядишь. Только что за провокация? — он посмотрел на мои выступающие

сквозь ткань затвердевшие соски и, улыбнувшись, облизнулся.

— Тебе не нравится? — я встретилась с его голубым взглядом - сияющим, светлым как

океан, в котором плещутся лучи солнца. Я никогда не видела, чтобы его глаза так

светились.

Всегда хотелось, чтобы мой мужчина смотрел на меня влюблёнными глазами.

Только на меня.

Словно другого мира не существует — ни других женщин, ни других вселенных. Только я —

центр его притяжения.

И когда наши взгляды застывают друг на друге, именно так я чувствую себя.

— Нравится. Но это очень смело.

— Надеть бюстгальтер?

— Как хочешь. Просто мне придётся взять ещё один пистолет, если кто-то посмотрит на

тебя, — коварно ухмыльнулся он.

Мне нравилось быть собой.

Быть естественной.

Выбирать и надевать то, что хочется. Раньше мой гардероб состоял почти исключительно

из строгих, официальных вещей. Но иногда так хотелось позволить себе больше свободы.

Раскрепощения.

И он тот мужчина, который принимает каждый миллиметр меня.

— Ты настолько сильно ревнуешь?

— Конечно, — он крепче сдавил меня в объятиях. — Я бы еще и платье пониже натянул.

— Могу переодеться.

— Нет. Ты выглядишь потрясающе.

Он прикусил мою шею, нежно и властно. Я наклонила голову, повернулась к нему и

положила ладони на его грудь.

— Охрана поедет с нами?

— Да. Будут держаться на расстоянии.

Я усмехнулась, вспомнив его недавние слова.

— Бриллианты нужно беречь? — с улыбкой спросила я.

— Ещё как. — Его голос прозвучал самодовольно. — Ты звонила брату?

— Да. Всё в порядке

— Можем пригласить его на наш день рождения.

— Наш? — переспросила я, не скрывая восторга.

— Да, у меня тоже 28 июля. А у моего брата 29. — Алекс расплылся в улыбке и пояснил,

— Я родился в 23.50 примерно, а он в первом часу ночи.

Я хихикнула.

— Не верится.

— Показать паспорт? — он игриво ущипнул за ягодицу. — Через две недели будем

праздновать.

— Как ты обычно отмечаешь? — указательным пальцем смахнула с его плеча пылинку.

— По-разному. Например, как-то я проснулся в больнице после операции. Из меня

вытаскивали пулю, — будничным голосом сказал он. — Были дни рождения, когда хотел

побыть один. А иногда веселился в клубе. Но в этот раз будет все как захочешь ты.

— Будь уверен! Я приготовлю праздник, который ты запомнишь надолго, — погладила его

щетину на щеке.

Выскользнув из объятий, я обошла Алекса, повернулась к нему спиной, спустила бретели

платья и потянулась за бюстгальтером. Все-таки решила надеть, чтобы он реально

никого не убил из-за ревности.

— Иди без него, — дерзко сказал он, подойдя сзади. Забрал его из моих рук и небрежно

бросил обратно на кровать.

Воздух между нами снова наполнился напряжением.

Желанием.

Заряжался возбуждением.

Он поцеловал мою шею, оставляя влажные следы. Я вздрогнула от его прикосновений, а

внизу живота разгорелось пламя. Его ладони сжали обнаженные груди.

— Нам стоит остановиться… — тихо попросила я, понимая — еще чуть-чуть, и мы окажемся

в постели и уже не сможем никуда оттуда вырваться.

— Да… да… — прошептал он между поцелуями. Нежно касаясь моих плеч, он аккуратно

поднял бретели платья. — Ужеее…

Глубоко вдохнул аромат моего парфюма еще раз и скользнул губами за ухом.

— Куда мы поедем?

— Увидишь.

Алекс отпустил меня, зашел в гардеробную и на ходу натянул черную футболку, которая

плотно облегала его мощный торс, подчеркивая крепкие мышцы. Рельефы его тела.

Я накинула пиджак и присела на край кровати, чтобы застегнуть босоножки. Он

неожиданно опустился передо мной.

— Я помогу.

Ничего не сказала, лишь с улыбкой наблюдала, как он аккуратно застегивает ремешок. Во

мне ожила хрупкая маленькая девочка. Каждый его заботливый жест удивлял меня.

Откуда у босса мафии вдруг столько нежности?

— Вторую, — мягко сказал он.

Он надел босоножку на другую ногу и так же осторожно застегнул её.

— Спасибо, — я поднялась, чмокнула его в щеку и подхватила сумочку.

Он взял меня за руку, и мы направились по темному мраморному коридору в сторону

гостиной.

— Ты завтракала?

— Не успела, — я пожала плечами.

— Тогда сначала в кофейню.

Алекс повел меня через коридор мимо огромной гостиной, отделанной темным мрамором.

Высокий потолок поднимался сразу на два этажа. Мягкий солнечный свет лился на

длинный черный стол со стульями из панорамного стеклянного окна на всю стену.

Огромные чёрные диваны стояли в углубленной нише напротив такой же внушительного

размера плазмы словно в кинотеатре.

Минимализм во всём.

Всё выглядело так безупречно и дорого.

— А где живёт Данил? У него такая же часть дома? — поинтересовалась я.

— Наш коттедж разделён на несколько корпусов. Там, где ты жила, с противоположной

стороны корпус для гостей. От него есть переход в часть дома, где живёт дядя. Он,

правда, не особо любит там оставаться. Предпочитает жить в люкс номере отеля.

В центральной части находятся наши рабочие кабинеты и зал для совещаний. А крайнюю

часть дома мы поделили с Данилом. Холл у нас общий, на первом этаже кухня и общая

гостиная, на втором — тренажёрный зал, третий и четвертый этажи его, а я забрал себе

пятый.

— У вас тут целый лабиринт, можно заблудиться, — оглядывалась я, спускаясь в

прозрачном лифте.

— Привыкнешь.

Мы вышли на шикарное каменное антрацитовое крыльцо, уставленное живыми цветами и

невысокими кустами в вазонах. Яркие лучи солнца слепили и пригревали, а прохладный

ветер остужал и играл со моими волосами.

Перед нами стоял чёрный новенький кабриолет Ford Mustang.

— Повеселимся, — он надел солнцезащитные очки.

— С удовольствием, — я тоже вытащила свои из сумки и надела.

Алекс открыл дверь, и я села в машину. Он занял место за рулём, завел мотор, нажал на

кнопку — крыша плавно начала открываться. И мы тронулись.

Мы ехали по территории мимо его роскошного особняка. Позади нас двигался чёрный

«Гелендваген», держась немного в стороне, но всё время оставаясь в поле зрения.

— Может, включим музыку? — предложила я.

— Включай. Что ты предпочитаешь?

— Может, XOLIDAYBOY?

— Как хочешь. Я почти не слушаю музыку.

И вдруг из колонок раздался мужской голос — манящий, с лёгкой хрипотцой, чем-то

похожий на голос Алекса.

«Тебе хотелось скорее сбежать,

Пролетая ночные огни,

Мою душу на осколки разбивать —

Твой любимый стиль»

— Песня будто про тебя, — улыбнулся Алекс.

Он взял мою руку, сплел пальцы и поцеловал. В этот момент я ощущала себя настолько

свободной. Настолько вдохновленной. Настолько любимой.

Ветер трепал мои пряди. Охлаждал. Я наслаждалась побережьем моря. Кайфовала от

прикосновений любимого мужчины. От его заботы. И предвкушала наше первое свидание.

Мы въехали в Калининград.

— Добро пожаловать в город воды и кирпичной готики, — с улыбкой произнес Алекс,

парадируя речь экскурсоводов.

—… и европейского настроения! — воскликнув, добавила я.

Остановились у старинного здания в готическом стиле. Как только мы вошли, к Алексу

сразу подошел официант. Поприветствовал и автоматически повел нас на веранду за

дальний столик. Видимо, они давно знакомы. Мы сняли темные очки и опустились друг

напротив друга.

— Вам то же самое? — вежливо спросил официант.

— Да. Только девушке латте на миндальном молоке и еще марципановый торт.

Он быстро напечатал заказ в телефоне, убрал его в белый фартук и скрылся.

— Откуда ты знаешь, что я предпочитаю такой кофе? — я приподняла бровь.

— Наблюдал, — ответил он с бесстрастным выражением лица.

— И марципановый торт?

— Да, тебе понравится. Ты знаешь, что марципан связан с этим городом?

— Нет. И как?

— С девятнадцатого века он считается неофициальным символом.

— Как давно ты здесь живешь? — усмехнулась и добавила: — С девятнадцатого века?

— С четырнадцати лет.

— После того как погибли твои родители? — тихо предположила я.

— Да, — он откинулся на спинку стула и отвел глаза в сторону.

Его взгляд помрачнел.

Увидела его уязвимость. Поняла, что он точно не хочет портить наше утро болезненными

воспоминаниями. Я не стала больше спрашивать. Хочу, чтобы он сам был готов однажды

поделиться своим прошлым со мной.

В этот момент два официанта аккуратно накрыли стол перед нами: расставили тарелки с

овощными, сырными и рыбными нарезками, корзинку с еще теплыми, хрустящими

круассанами, от которых пахло сливочным маслом, поставили ароматный горячий кофе и

два нежных кусочка торта из марципана.

В животе заурчало от одного только вида еды, не считая аромата.

— Алекс… — вкрадчиво позвала. Он сидел в задумчивости, видимо, унесённый в тот

тяжелый день.

— Поедим, — вернул взгляд ко мне и натянуто улыбнулся.

Я сделала глоток кофе и закинула в рот кусочек моцареллы. Он тоже начал завтрак.

—Что ты еще запланировал мне показать?

— Поедем на остров Канта. В сердце старого Кёнигсберга. В главный символ города,

Кафедральный собор.

— Чувствую, это будет самая лучшая экскурсия в моей жизни.

— Постараюсь сделать так, чтобы ты её запомнила, — томно сказал он, наклоняясь вперёд

и упираясь грудью в край стола. — Сегодня специально для нас двоих сыграют

знаменитую токкату ре минор Иоганна Баха.

Я застенчиво улыбнулась.

— Ты опять кому‑то пригрозил?

— Нет. Там работают люди, которые любят не только деньги, но и влюблённые парочки.

Мы продолжили, не торопясь завтракать, наслаждаться погодой и моментом.

Алекс расплатился, оставляя щедрые чаевые, и мы прошли на парковку к машине.

Пока мы снова куда-то ехали, я любовалась старинными немецкими виллами, цветущими

палисадниками и уютными кофейнями.

— Это район Амалиенау, — голос Алекса развеял мою задумчивость.

— Атмосферно. Может, прогуляемся?

— В следующий раз. А сейчас заглянем в одно место.

— В какое?

— Это сюрприз.

— Мне уже нравится.

Сегодня улыбка не покидала мое лицо. Его рука не выпускала мою ни на секунду, а

второй он уверенно держал руль.

Мы остановились у дома с башенкой. Обошли его и вошли внутрь.

— Алекс! — воскликнул мужчина и мгновенно отвлекся от работы. Седой, невысокий,

немного сгорбленный. Он снял очки и внимательно посмотрел на нас.

Снаружи дом казался неприметным, но внутри находилась светлая и уютная ювелирная

мастерская. Просторный зал, витрины с изделиями из камней разного цвета, ярко

освещённые лампами. У дверей стояли двое охранников.

— Добрый день, Владимир Вениаминович! — искренне воскликнул Алекс.

— Как я рад тебя видеть! Проходи, — радостно сказал мужчина.

Алекс подошёл к мужчине, и они пожали друг другу руки.

Мы пересекли зал и вошли в кабинет. Посреди комнаты стоял большой деревянный

старинный стол, на нем лежали инструменты. У окна расположились два станка, а на всю

стену растянулся книжный шкаф.

— Я правильно подумал? — с хитрой улыбкой спросил он, глядя на меня.

Алекс покачал головой, давая понять, что «да».

— Познакомьтесь с моей будущей женой.

На словеженой я обомлела. Не думала, что он скажет такое спустя

всего день.

— Аня, — растерянно представилась я, чувствуя, как на щеках вспыхнул румянец.

— Очень приятно. Моё имя ты уже слышала. Присаживайтесь, — добродушно махнул он рукой

в сторону дивана. — Алексей мой крестник.

Мы опустились на край, обменивались влюбленными взглядами.

— Чаю? Или выпьем что-нибудь покрепче? — устроился Владимир Вениаминович в кресле

напротив.

— Я за рулем.

— Понял, — бросил он и написал в телефоне сообщение.

Через минуту женщина принесла нам три чашки чая и шоколадные конфеты с марципаном в

хрустальной вазочке.

— Нам нужно двойное кольцо из белого золота. Одно обрамлённое самыми дорогими мелкими

бриллиантами. А второе — с рубином в форме бутона розы.

Владимир потянулся к журнальному столику, взял ручку и листок, положил его на колено

и быстро что‑то набросал. Алекс поднялся, подошёл к нему и взял рисунок.

— Примерно так будет выглядеть, — Владимир поднял глаза на Алекса и откинулся в

кресле.

— Да, отлично. Пришлёшь мне цветной эскиз и счёт.

— Завтра будут у тебя на почте.

— Сколько времени понадобится?

— Две‑три недели.

— Отлично.

— Подожди, я принесу тебе пару рубинов.

Он направился к узкой железной двери в углу кабинета, шаркая тапочками, и оставил нас

наедине.

— Алекс… — с трепетом произнесла я его имя.

Он присел рядом.

— Может, не стоит торопиться? Ты уверен?

— Пора развеять слухи и официально представить тебя своей женой.

Мой темный бог убрал прядь моих волос за плечо.

— Я не думала, что это случится так быстро.

— Об этом подумал я, — он поцеловал меня в уголок губ и провёл по нему большим

пальцем. — Или ты сомневаешься?

— Я? Нет. Ни на секунду.

— Тогда зачем терять время? — он приобнял меня. — Даже если бы ты не согласилась, мне

пришлось бы заставить тебя.

Его свободная рука скользнула под край моего платья.

— Опять используешь свои грязные приёмчики, — сдерзила я и схватила его руку, пытаясь

убрать.

— Опять ты меня заводишь. — Он наклонился, поцеловал меня за ухом и прошептал: —

Скоро ты будешь Анна Нагорная.

— Твоя настоящая фамилия? — с удивлением уточнила я и посмотрела в его светлые

янтарные глаза.

— Да. Её мало кто знает. Моим зарубежным партнёрам проще воспринимать псевдоним.

В этот момент скрипнула дверь. Алекс мгновенно выпрямился и сложил руки на бёдрах,

как послушный мальчик.

Вернулся Владимир Вениаминович. Он раскрыл перед нами черную бархатную коробку —

внутри лежали три рубина разного размера и оттенка.

— Вот этот, более темный, — Алекс внимательно посмотрел на камень, взял его и

повертел на свету. — Огранку лепестков нужно сделать изящнее.

— Ты же знаешь, для тебя я постараюсь сделать лучшее украшение.

Алекс вернул камень на место.

— Анна, можно измерить безымянный палец? — обратился ко мне Владимир Вениаминович.

Закрыл коробку с глухим хлопком и отложил её на край стола.

— Только аккуратно, — кинул Алекс.

— Я умею обращаться с драгоценностями, — с улыбкой ответил его крёстный.

Я подошла к столу. Он аккуратно измерил толщину моего пальца и сделал запись в

блокноте.

— Владимир Вениаминович, к вам пришли покупатели, — предупредила женщина, выглянув из

двери кабинета.

— Да, сейчас подойду, — ответил он, не поднимая головы.

— Нам тоже пора, — сказал Алекс.

— Может, подождёшь пять минут? Ещё поговорим, выпьем чаю.

— С радостью, но в следующий раз. — Алекс дружелюбно похлопал мужчину по плечу.

— Тогда с тебя ужин.

— Обещаю.

— Всего доброго, — попрощалась я.

— Увидимся.

Алекс взял меня за руку, и мы покинули мастерскую.

— Неожиданно было узнать, что у тебя есть крестный. — Я начала разговор по дороге к

кафедральному собору.

— Об этом знают только ты, дядя и брат. Раньше Владимир и мой отец были лучшими

друзьями. Он стал крестным для меня и Данила.

Алекс ненадолго замолчал, видимо обдумывал продолжать или нет.

— Потом он поехал на семинар в Калининград, влюбился, женился и остался здесь. У него

есть сын. К нам он всегда относился как к своим детям. Мы редко видимся. Он очень

талантливый мастер, его работы высоко ценятся, участвуют в международных выставках.

Мало кто может создать то кольцо, которое я хочу подарить тебе. И оно будет в

единственном экземпляре, как и ты.

Я приподняла уголок губ, наслаждаясь мыслями о том, как Алекс одевает мне его на

палец. Свадьба. Белое платье, мы встречаемся у арки, увитой красными розами.

С ним все происходит так стремительно. Он настолько уверен в своих

чувствах ко мне?

— О чем задумалась? — с улыбкой поинтересовался он, заметив довольное выражение на

моем лице.

Я покачала головой, положила руку ему на шею и погладила большим пальцем его по щеке.

— Он знает, чем вы занимаетесь?

— Знает. Но молчит. Никогда не упрекает и не осуждает. И только он знает место,

которое может стать последним убежищем, где мы ещё сможем увидеться.

— И что это за место?

— Его старая дача. Но я всё же надеюсь, что до неё дело не дойдёт.

Он улыбнулся, положил ладонь мне на бедро. Когда машина остановилась на красный свет,

он наклонился и поцеловал меня в уголок губ.

— Скоро приедем. Тебе понравится.

Его телефон гудел, но он отклонил все звонки, отключил его, закинув в консоль между

нами.

— Может, там что‑то срочное. Хочешь, мы можем вернуться? — предложила я, уловив его

слабое волнение.

— Нет. Ни сегодня, ни завтра, ни через месяц, ни через годы не будет никого важнее

тебя.

Он припарковался у готического здания из тёмно‑красного кирпича и повернулся ко мне.

Его рука крепче сжала моё бедро и медленно скользнула под платье.

Я перехватила его запястье, сжав пальцы так, чтобы он не смог добраться до края моих

трусиков.

— Я ведь правильно поняла, что мы приехали на органный концерт? — игриво усмехнулась

я. — Потому что орган и оргазм — всё‑таки разные вещи.

— У нас ещё есть десять минут, — тихо ответил он, явно не собираясь отступать.

— Алекс, идём.

Я открыла ручку двери и со смехом выпорхнула из машины.

Он тоже быстро вышел, догнал меня, схватил за талию и рывком притянул к себе.

— Ты кое‑что забыла. — Он снял солнцезащитные очки и зацепил дужкой за край кармана

черных брюк.

— Что? — я подняла свои на макушку и встретилась с его голодным взглядом.

В ответ он властно и глубоко впился в мои губы, запуская язык в мой рот. Поцелуй был

жадным и влажным. Его ладонь крепко легла на мою поясницу, прижимая ещё ближе.

Я обвила его шею.

Волны счастья, удовольствия, блаженства растекались по всему телу.

Но я всё‑таки отстранилась, зажмурившись от солнечных лучей, и глубоко вдохнула.

— Вечером ты меня уже не остановишь… Кошечка, — тихо прошептал он мне на ухо низким,

сексуальным голосом и сжал моё бедро.

— Да и я тебе не позволю, — флиртуя, ответила я, наклонившись к его уху.

Кончиком языка я медленно провела по мочке его уха и поцеловала в скулу.

Алекс сплел наши пальцы. Пока мы приближались ко входу, я осмотрела собор. Строгие

башни с узкими стрельчатыми окнами. Каменные арки и витражи придавали ему

величественный и суровый вид.

Нас встретил мужчина; мы обменялись приветствиями и пошли за ним. Он открыл нам дверь

в светлый просторный зал. Внутри собор казался еще более впечатляющим: высокие своды

уходили далеко вверх, витражные окна пропускали мягкий цветной свет, а в воздухе

стояла благоговейная тишина.

Я оглядывалась, приоткрыв рот. Настолько все было триумфальным.

Божественным.

В центре возвышался орган до самого потолка. Я никогда бы не подумала, что он такой

огромный. Золотистый фасад величественно поднимается стройными башнями из труб в

несколько ярусов.

Мы присели в центре приглушенного зала и ожидали музыканта.

— Представляешь, этим стенам почти семьсот лет. — Он обнял меня.

— Представляешь сколько признаний они слышали? — вдохновлённо сказала я, положив

голову ему на плечо.

— Сейчас услышат ещё одно.

Он прильнул щекой к моей макушке и тихо сказал:

—Ты занимаешь больше места, чем есть в моем сердце… И знаешь, моим

чувствам там тесно…

Его слова проникали под кожу.

Растворялись в крови.

Пульсировали по венам.

Оставляли отпечаток в душе.

Я опустила взгляд и с улыбкой ответила:

— Не только твоим чувствам тесно… Но, кажется, и твоим брюкам.

— Поэтому я буду каждый день и ночь напоминать, как люблю тебя, — продолжал он

шептать низким голосом.

— Ты хочешь, чтобы я окончательно растаяла и не послушала орган? — с милой улыбкой

посмотрела на него. Он прижался к моим губам, но наш поцелуй прервали первые аккорды

Токатты ре минор.

Музыка стала наполнять зал. Воздух вокруг завибрировал. Глубокие басы проходили

волнами.

Раскатывались.

Отдавались в груди.

Наполняли.

Мелодия завораживала и подчиняла себе. Она поднималась по готическим аркам,

растворялась в высоте.

Я не отрывала взгляд от пьедестала. Очарованная.

Четыре мануала. Тысячи труб. Переплетение шепота и грома. Низкого и мощного.

Я получила невероятный эстетический оргазм.

На последних нотах я вскочила со своего места и зааплодировала так сильно, что ладони

запылали. Алекс тоже захлопал и поднялся вместе со мной.

Но это было еще не все… Музыкант исполнил еще несколько композиций.

Завораживающе.

Восхитительно.

Невероятно.

Надеюсь, что мы вернемся сюда еще не один раз.

ГЛАВА 23

АЛЕКС

Пока мы ехали ужинать, Аня с неподдельным восторгом делилась впечатлениями от

концерта. Ее эмоции так бурлили, что накрывали и меня. Знал, что ей понравится. Я

тоже любил органную музыку. Иногда приезжал на концерт в одиночестве — когда нужно

было разгрузить голову. Переключиться.

Мы прибыли поужинать в Рыбную деревню, квартал в стиле старого Кёнигсберга.

Фахверковые фасады, башня «Маяк», уютные кофейни и вид на реку Преголь.

Устроились за столиком у окна, заказали морепродукты, салаты и вино. Позади нас

заняли места телохранители.

Весь ужин я наблюдал за кошечкой. Моментами даже не слышал, о чем она говорит —

просто любовался.

Моим бриллиантом.

Моей драгоценностью.

Моим сокровищем.

Или моей прелестью, как говорил Голум из фильма «Властелин колец».

Я усмехнулся.

Она смеялась звонко и искренне, и в её глазах вспыхивали искры. Этот блеск сводил

меня с ума.

Аня действовала на меня так, что я терял рассудок. Я позволил себе раствориться в

ней. Она сидела напротив, а я уже скучал по ней. По ее телу. По ее изгибам.

Эта кошечка — мой луч света среди вечной ночи.

Я сильно вляпался.

Я это понимаю. И всё равно выбрал её.

Пусть, возможно, когда‑нибудь я и пожалею об этом, но то, что я чувствую рядом с ней

— настоящая роскошь, которую невозможно купить ни за какие деньги.

Но где‑то глубоко внутри меня скиталось беспокойство.

Сомнения.

Когда это во мне вдруг проснулась совесть?

И всё же я надеюсь, что однажды мы оставим всё это в прошлом, и каждый день в

настоящем будет для неё счастливым.

После ужина мы поднялись по лестнице и оказались в благоухающем саду. Весь балкон

увивали растения и цветы. Вокруг никого. Наслаждаясь видом заката, я не смог

удержаться и поцеловал её.

То нежно и трепетно.

То более страстно и рвано.

Мы ловили воздух по глотку. Собирали его по граммам, не желая отпускать губы друг

друга.

— Нам пора, — произнес на выдохе, наконец прервав поцелуй. — У нас осталось последнее

место.

Она прикусила нижнюю губу.

— Даже не могу представить, куда ты повезёшь меня.

— И не надо, — улыбнулся я. — Просто следуй за мной.

Пока мы неторопливо шли к парковке, Аня вдруг заметила маленький книжный магазинчик и

потянула меня за руку.

— Я хочу, чтобы ты выбрал для меня книгу.

— Ты ведь догадываешься, что это будет за книга?

— Не‑а, — прикинулась она наивной.

Магазинчик оказался крошечным и уютным. Аня сразу ускользнула между стеллажей, а я

тихо попросил продавца завернуть подарочное издание «Маленького принца».

Достал открытку с коллажем из разных уголков Калининграда, перевернул её и аккуратно

написал на обороте:

«Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.

Потом вложил открытку внутрь книги.

На мгновение меня накрыли воспоминания о маме. Болезненные. Мучительные. Они

впивались когтями и оставляли затяжки на сердце, как на любимом вязаном свитере.

Я медленно подошёл к Ане.

Она держала в руках пару любовных романов и пыталась дотянуться до «Анны Карениной».

— У меня есть эта книга в коллекции.

— А «Мастер и Маргарита»?

— Тоже. Давай лучше возьмём «Мартина Идена», — я вытащил томик с верхней полки и

подал ей.

— Ты ведь не против, что я прихватила еще две книги? — с виноватым видом спросила

она, прикусывая нижнюю губу.

— Нет. Почему я должен быть против? — я свел брови.

— Бывший муж не разделял моей любви к чтению, — воскликнула она, искренне улыбнулась,

поднялась на цыпочки и чмокнула меня в щеку.

— Тебе следовало давно от него уйти, — улыбнулся я и крепко приобнял ее.

Она радовалась книгам так, словно я подарил ей роскошную виллу или остров на

Мальдивах.

Выходя из магазина, я вручил Ане пакет.

— Я кое-что подобрал для тебя. Надеюсь тебе понравится, — протянул ей подарок.

Аня рассматривала книгу, аккуратно упакованную в серебристую бумагу.

— Даже не хочу её распаковывать. Она такая красивая, — умилилась она, положила её в

шуршащий бумажный пакет, обвила мою шею и чмокнула меня в губы.

— Откроешь, когда будет грустно.

— У нас будут такие дни? — спросила она с улыбкой, игриво вскинув бровь.

— Будут разные дни.

— Надеюсь, что счастливых, все-таки, будет больше.

— Очень постараюсь, — я крепко сжал её ладонь и повёл к кабриолету.

Мы около часа ехали по освещённой трассе вдоль побережья. Слушали музыку,

разговаривали, смеялись. К вечеру воздух заметно прогрелся, ветер сменил направление

и стал тёплым и ласковым.

Мне нравилось, как развевались волосыкошечки , как она убирала

их за плечи. Я сминал её бедро, подкрадываясь выше к трусикам. Но она как примерная

девочка, скромно улыбаясь, перехватывала запястье и возвращала руку обратно.

Я глянул в зеркало заднего вида — охранники в машине позади мигнули фарами, подавая

сигнал. Внутри натянулись струны напряжения, сильнее сжал руль.

Я начал сбавлять скорость и нажал кнопку, закрывая крышу кабриолета.

— Что случилось? — насторожилась она.

— За нами, кажется, увязался хвост, — я плавно съехал к обочине. — Живо, выходи.

— А ты?

— Аня… пересаживайся. Внедорожник бронированный. Я не хочу, чтобы с тобой что-то

случилось, — занервничал я.

— Я не поеду с твоими амбалами, — упрямо ответила она.

Я вытащил из‑под сиденья два пистолета, по привычке проверил магазины. У Ани

расширились зрачки, грудь импульсивно вздымалась. Паника застилала ее взгляд.

— Нет…нет…нет, — возразил я, качая головой. — Даже не вздумай бояться, кошечка, — я

коснулся её колена и улыбнулся уголком губ. — Выходи.

Аня положила руку на ручку, чтобы выйти и я посоветовал:

— И на всякий случай не забудь пригнуться.

Она неохотно выполнила мой приказ, выскользнула из салона и пересела на заднее

сиденье к охранникам. Я резко нажал на газ, с визгом шин вырулил на дорогу и в

зеркале заметил, как вдалеке джип тоже тронулся следом за нами.

Я знал почти все просёлки Калининградской области, и у меня мгновенно созрел план.

Первым съехал на просёлочную дорогу, джип за спиной резко прибавил скорость, чтобы

нагнать машину с охранниками и моей кошечкой. Я заметил как из окна высунулся

мужчина и открыл огонь из автомата внедорожник. Воздух разорвали хлопки выстрелов,

по броне осыпался металлический дождь.

Мы выехали на плохо асфальтированную дорогу, и на развилке я резко свернул в сторону,

планируя сесть этим мерзавцам на хвост. Утопил педаль в пол — за машиной поднялись

столбы пыли. Как я и ожидал, те ублюдки рванули следом за нашим внедорожником.

Через пять минут я вылетел прямо за ними. Они по-прежнему расстреливали автомобиль. Я

не раздумывая вытащил руку из окна, держа руль второй, и прострелил голову стрелка.

Он размяк и скатился внутрь. Потом пустил пули по задним колеса.

Всё произошло стремительно: джип начал сбавлять скорость, из‑под дисков посыпались

искры, машину повело и стало уводить с дороги. Она завалилась на бок, съезжая, и

врезалась в дерево.

Я проехал мимо примерно на один километр и остановился. Выходя из мустанга, огляделся

и подошел к охранникам.

— Вернитесь и разберитесь с этими людьми, — приказал я. — Будут живые, киньте в

подвал.

Водитель кивнул, а Аня выскочила из салона, подлетела ко мне и врезалась в грудь,

обхватив шею. Я почувствовал, как она дрожит.

— Ты цел… — я хотел спросить, но не успел, как она схватила ворот рубашки и прижалась

к губам.

— Я так испугалась, что потеряю тебя, — нервно шептала она.

— Не сегодня, — ответил, крепче прижимая к себе.

Она заглянула мне в глаза — в ее плавал страх и переполняли слезы.

— В следующий раз я останусь с тобой.

— Я не смогу тобой рисковать, — я заткнул ее рот поцелуем, сталкиваясь с горячим

языком. Поцелуем с привкусом адреналина. Наконец-то напряжение начало отпускать.

— Уверен, теперь ты точно запомнишь наше первое свидание, — с улыбкой сказал я,

садясь в машину.

— Наверное, надо начинать привыкать. Они часто у нас будут такими, — усмехнулась она,

сплетая наши пальцы.

Я завел мотор, развернулся и выехал обратно на трассу.

— Сильно испугалась?

— Я больше боялась за тебя.

— Не надо. Эти люди ответят за каждый грамм твоего страха, — поцеловал я ее руку.

— Не сомневаюсь. Куда мы все-таки едем?

— Туда, где нас никто не найдет.

Спустя полчаса я припарковал автомобиль во дворе у одноэтажного серого коттеджа на

берегу Куршской косы. Небольшой, с широкими окнами и деревянной террасой, он стоял

почти у самой линии дюн, между морем и соснами.

На окраине — словно на краю света.

Я проверил дом и территорию вокруг. Мы остались там вдвоём. Море спокойно плескалось,

от него тянуло прохладой и солёным ветром. Быстро закинули вещи, я подхватил бутылку

вина, бокалы, корзинку с едой и пару пледов — и мы отправились на берег Балтийского

моря.

Я расстелил плед на песке. Она села, подтянула ноги к себе и обхватила их руками.

Снял пищевую плёнку с фруктовой и сырной тарелок, разлил вино по бокалам.

— Не ожидала, что такие, как ты, могут быть настолько романтичными, — сказала она,

беря бокал.

— Только с тобой.

Я лёг на бок, опёрся на локоть и вытянул ноги, скрестив лодыжки. Лениво покачивал

вино в бокале.

Она выглядела задумчивой, вглядываясь вдаль. Солнце наполовину скрылось за горизонт,

разливая по водной глади золотую дорожку. Морские гребешки накатывали друг на друга,

пожирали берег. Каждый новый вал вспыхивал янтарным блеском, прежде чем рассыпался

пеной на песке.

— Здесь так тихо, красиво и спокойно.

— То, чего нам так не хватало в последнее время.

— Правда, — тихо прошептала она. Глубоко вдохнула и вдруг заговорила откровенно:

— Знаешь… После того, как я услышала стук забиваемых в гроб гвоздей, этот звук будто

застрял у меня в ушах. С того момента я ни разу не чувствовала себя по‑настоящему

счастливой… Спокойной… Я не могу оставаться в тишине.

С каждым словом её уверенность испарялась. Видимо она боялась, что мне неинтересно.

— Продолжай, — мягко сказал я ободряющим голосом, накрыл ее руку и сделал глоток

вина. Мы встретились тёплыми взглядами.

— С того момента, как я увидела маму мёртвой, всё покатилось по наклонной. А потом

тот подвал… Я бы никогда не подумала, что со мной может случиться что‑то подобное…

Будто я сама героиня леденящего фильма ужасов.

Я сглотнул.

Понимал её боль.

Проживал её. И сейчас нёс двойную ответственность. Больше всего на свете я хотел,

чтобы она была счастлива. Чтобы она забыла, что с ней случилось. Я хотел отрезать её

прошлую жизнь. Чтобы она больше никогда к ней не возвращалась. И чтобы никогда не

узнала о том, что сделал я.

Если она узнает — не простит. И не позволит нам быть счастливыми вместе. Хотя я ведь

позволил? Любовь утопила мою месть. Опустила её на дно души.

Я убеждал себя, что поступаю правильно.

Ради наших чувств.

Ради нас.

— Знаешь, я ведь так ждала этого малыша. Это был уже настоящий ребёнок… Но, к

сожалению…

Я крепче сжал ее руку.

— Однажды ты тоже захочешь ребёнка. И всё, что сейчас есть между нами, может

закончиться так же, как когда‑то с моим бывшим мужем.

— Я не Давыдов. Я уверен в своём выборе. Ты стала частью моей жизни. Ты заполнила моё

сердце. Для тебя — всё, что пожелаешь. Всё что угодно.

— Всё что угодно, говоришь? — она улыбнулась, немного приободрившись, и сделала

глоток вина.

Я заметил, как в уголках её глаз собрались слезинки. Я наклонился ближе и аккуратно

смахнул их.

— Но ни в каких шоу и танцах на публику ты участвовать не будешь! — воскликнул я.

— Почему?

— Ты хочешь, чтобы я сдох от ревности?

— Но ведь ты сам говорил, что это особый вид искусства.

— Это ты — особый вид искусства. И ты создана для меня.

— Но я хочу танцевать. И открыть школу для детей и подростков.

— Это можно. Открывай. Что тебе нужно? Я дам тебе всё, только чтобы ты улыбалась.

— Я подумаю. И мы обсудим это позже, — промурлыкала она, допила вино и отложила

бокал.

— Хорошо. Где ты научилась так танцевать?

— Ты как будто не читал мою биографию, когда так яростно настаивал, чтобы я

присоединилась к твоему шоу.

Она положила голову мне на живот и посмотрела в чистое тёмное небо, усыпанное

звездами.

— Хочу услышать это от тебя. Как ты начала заниматься спортивной гимнастикой и почему

бросила?

— Я всегда любила танцевать. Отец привёл меня на занятия и сказал, что я буду ходить

туда, пока не стану олимпийской чемпионкой.

Она грустно улыбнулась и продолжила.

— Но, когда он ушёл, мне было двенадцать. Я очень тяжело это переживала и однажды на

соревнованиях получила травму спины — неудачно приземлилась в прыжке. К счастью, всё

обошлось. Но мама больше не водила меня на занятия, как бы я ни упрашивала. Мы

сильно поссорились. И до восемнадцати лет я не заводила с ней этот разговор. Только

уже в институте я снова вернулась к танцам.

— Ты когда‑нибудь ещё встречалась со своим отцом?

— Нет. Он ушёл так резко… Это случилось сразу после моего дня рождения.

Меня будто ударило молнией.

Я вздрогнул.

Всё сходилось: пожар в доме произошёл именно в день рождения, и после он видимо

бежал. Изо всех сил сдерживался, чтобы она не ощутила, никакого землетрясения из

моих чувств.

Я внимательно слушал её.

— С тех пор я ни разу его больше не видела. Хотя… знаешь…

— Что? — я напрягся.

— В тот день, когда ты похитил меня, днем я ходила на кладбище и встретила одного

мужчину. Он представился однокурсником моей мамы. Дал мне визитку и сказал, что если

у меня когда‑нибудь возникнут проблемы, я могу обратиться к нему за помощью. Но ему

позвонили, и он очень быстро ушёл.

— И что ты думаешь?

— Сначала я не придала этому значения. А потом вдруг поняла… что мои родители

познакомились в колледже.

Она тяжело вздохнула.

— Я почти не разглядела его. Тёмные очки, шляпа… Он немного прихрамывал и опирался на

трость. Да и годы уже взяли своё… Но у меня всё равно появилось странное чувство,

будто это был мой отец.

Это действительно был он.

Я почти не сомневался.

Я даже ожидал, что их встреча когда‑нибудь произойдёт. И, похоже, совсем скоро они

поговорят. Тем более, если я собираюсь жениться на Ане, мне нужно пообщаться с ним

первым.

— Представляешь, я не видела его пятнадцать лет. За всё это время он не прислал ни

одной открытки на день рождения, ни разу не попытался встретиться. В один момент он

просто оборвал с нами всю связь.

Я догадывался, почему он так поступил. Наверное, не хотел подвергать их

опасности. Шантажу. Частое явление в моем мире.

— Может, у него были серьёзные причины.

— Не знаю. Но какими бы ни были эти причины, я вычеркнула его из своей жизни. Я

охладела к нему.

Я заметил, как по её виску медленно покатилась слеза.

— Но, несмотря на всё это, я всё равно хотела бы увидеть его. И узнать, почему он

отказался от семьи.

Она вдруг посмотрела на меня и тихо спросила:

— Твой отец смог бы так поступить?

Её слова будто хлестнули меня по сердцу.

— Нет… Уверен, что нет. Но если бы, наверное, только не был связан с криминальным

миром.

Она опустила взгляд.

— Прости. Тебе, наверное, нелегко об этом вспоминать.

Я решил рассказать ей историю, которая когда‑то разбила мне сердце. Мою веру.

Похоронила надежды на лучшее будущее.

Тогда я остался один на один со своим ужасом.

Хаосом.

Одиночеством.

Демонами.

— Родители решили отпраздновать мой и Данила день рождения в загородном доме. Все

веселились… — я на мгновение замолчал. — А посреди ночи начался пожар. Мои родители

сгорели заживо.

Аня приподнялась и, подтянувшись, села на колени рядом со мной. Я смотрел в свой

бокал, пытаясь собраться с мыслями. Даже спустя годы вспоминать об этом было

мучительно. Душевная рана постоянно кровила. Раздирала. Даже не смотря на то,

скольких людей я убил.

— Мне жаль… — едва слышно произнесла она.

— Нас с Данилом разбудил старший брат, Кирилл. Мы спустились со второго этажа, и он

начал вышвыривать нас, как щенков, из горящего окна, чтобы спасти. Но когда он

попытался выбраться сам, на него рухнуло горящее бревно… Пламя пожирало его прямо у

нас на глазах.

В глазах снова застыла та картина, в ушах раздался крик, а во рту появился привкус

гари.

Аня в ужасе прижала ладонь к приоткрытому рту.

— Его истошный крик я до сих пор слышу во снах. Как и крики родителей. Дальше я почти

ничего не помню — был в состоянии аффекта. Всё словно провалилось в туман. После

похорон нас с Данилом забрал дядя и увёз в Калининград. В те годы он был крупным

криминальным авторитетом. Именно он построил всю эту империю… а потом передал её

нам.

Я одним глотком допил вино и поставил пустой бокал рядом с бутылкой.

— Мне очень жаль, что ты пережил это…

Аня наклонилась ко мне, прильнула лбом и обхватила моё лицо ладонями. Я никогда бы не

подумал, что однажды открою душу дочери человека, уничтожившего мою семью. И уж тем

более, что полюблю её всем сердцем.

Где то чувство одержимой мести, которой я жаждал столь долгое время? Его

растворила любовь? Правда? Она существует? Такое возможно?

Обхватил основание ее шеи.

— Алекс… — прошептала она. — О чём ты задумался?

— Ты бы понравилась моим родителям, — я тоскливо улыбнулся.

— Я представляю, какие кошмары тебе снились… Через что ты тогда прошёл.

— Ты тоже через многое прошла. Это осталось в прошлом.

— А как начался пожар?

— Поджог. Но дядя нашёл того, кто это сделал. Привёл его к нам и поставил передо мной

и братом на колени. В тот день я впервые выстрелил.

— Сколько тебе было?

— Шестнадцать.

— И что ты чувствовал?

— Злость… Разочарование… Страх. Долгое время я почти ни с кем не говорил, сидел один

в своей комнате. В школе меня перевели на домашнее обучение.

— А что было потом?

— Темнота. Грязь. Мерзость, — вздохнул я.

— Теперь я часть твоего мира.

— Я не хотел бы тебя этим пачкать… Прости.

— Я не боюсь замараться… Ради того, чтобы быть с тобой.

Она прижалась к моим губам, и я повалился на спину на прохладное покрывало.

— Ты стала для меня изыском и приманкой для моих врагов. В один день я могу потерять

тебя… И никогда не прощу себе этого.

— Однажды и я могу потерять тебя.

Я крепко прижал её к себе.

— Можешь. Но я постараюсь сделать все, чтобы этого не случилось. А сейчас давай

просто наслаждаться каждой минутой.

— Я согласна.

Аня кротко поцеловала меня в губы, затем в подбородок и щёки.

— Надеюсь, на нашей свадьбе ты ответишь так же, — улыбнулся я.

— Даже не сомневайся.

Она убрала прядь волос со лба.

— Где ты хочешь отметить свадьбу?

— Без разницы. У меня уже была шикарная свадьба, но как оказалось, в ней не было

смысла.

— В нашей он будет, так что подумай.

— Обязательно, но позднее.

Аня задумалась.

— Можно я спрошу? — заколебалась она и слегка отклонилась назад.

— Слушаю.

Мы встретились взглядами.

— Мой брат правда балуется дрянью или ты солгал?

— Да. Он выбрал не тех приятелей.

— Поможешь мне поговорить с ним?

— Да, когда он приедет, мы обязательно поднимем эту тему. Сейчас за ним приглядывают.

— Спасибо. Для меня это важно.

— Я знаю.

— Тогда, может, ещё по бокалу вина? — бодрее предложила она.

— Тогда брысь с меня, моя кошечка, — рассмеялся я и аккуратно перевернул её на спину.

Навис над ней, провёл ладонью по щеке и нежно поцеловал. Потом достал из корзины вино

и снова наполнил бокалы. Достал два фонаря и зажег их.

— Знаешь, на твоём пляже тоже есть классное место. Там стоит деревянная скамейка.

Незаметная. Хотя и под камерой.

— Да. Я построил её лет десять назад.

Мы устроились рядом. Она села в позу лотоса, а согнул ноги в коленях.

— Ты часто туда приходишь?

— Да. И ты там тоже бывала.

— Откуда ты знаешь? — улыбнулась она, игриво щурясь.

— Там всегда витает аромат твоих духов.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Да-да, я ни с чем его не перепутаю.

— Со мной в разведку ходить опасно, — рассмеялась она.

— Я бы тебя туда и не взял.

Мы болтали, потягивая вино, и не заметили, как опустошили бутылку.

Я принес вторую. Когда закончилась и она, эта безумная решила окунуться в прохладное

море, но и я, конечно, поддержал ее сумасбродную идею.

Это, кажется, стало нашей традицией, купаться где-то пьяными.

Мы жадно целовали друг друга. Плескались. Бегали по кромке воды.

Тела сливались воедино.

Неистово.

Пылко.

Жарко.

Потом я развёл костёр. Мы сидели рядом, всё ещё целуясь, и незаметно задремали до

первых лучей солнца — мокрые, в прилипшем песке, у тихо потрескивающих углей.

Свет слепил глаза, моя кошечка потянулась, чмокнула меня и прошептала на ухо:

— Жду тебя в душе, — выпорхнула она из моих объятий.

Не спеша затушил тлеющие угли, собрал вещи и пошёл в коттедж.

Я не хотел возвращаться к прежней жизни — к своей работе, к своему дому, ко всему,

что ждало меня там.

Хотел быть только с ней.

Я оставил вещи на террасе и прошел в спальню. Из ванной доносился шум воды.

Достал телефон из куртки и включил его. На экране — десятки пропущенных от Данила и

сообщения с одним и тем же вопросом:где я . Быстро написал, что

сегодня приеду. Потом снова выключил гаджет и положил на тумбу.

За последние десять лет я начал уставать от этой жизни. От убийств, которых видел

слишком много. От перестрелок. От женщин, которые давно перестали приносить радость.

Не имело значения, как сильно они старались доставить мне удовольствие.

А потомпоявилась она .

И вдруг я понял, что я ожил.

Сварочные швы моего стального сердца расползались.

Растворялись.

Расходились.

С ней я чувствовал другую жизнь — ту, которая могла бы быть, если бы рядом были мои

родители. Благодаря ей моя жизнь стала полноценной. Я будто впервые дышал полной

грудью.

— Алекс? — настороженно спросила она, слегка сдвинув брови. — Что‑то случилось?

Её голос вывел меня из раздумий.

— Ты случилась, — ответил я, отворачиваясь от окна и ловя её мимолётную улыбку.

Спальню освещал мягкий свет ночника в углу. Шторы были чуть прикрыты, и из окна

тянуло свежестью; ветер слабо покачивал занавеску.

— Мне нужно одеться, — сказала она, стоя передо мной, обёрнутая в полотенце.

— Зачем? — загадочно спросил я, встречаясь с её магнетическим взглядом.

— Что ты задумал?

— Продолжить нашу ночь…

Я сделал пару шагов навстречу, обхватил её за талию и притянул к себе. Снял резинку с

волос — и они рассыпались по её спине.

Наклонился и поцеловал во влажное плечо. Медленно провёл по коже, поднимаясь по

изгибу шеи к губам, и мягко, почти осторожно поцеловал их.

Она приподнялась на цыпочки, крепко обвила руками мою шею и жадно прижалась к моему

рту, проталкивая язык и сплетая его с моим.

Я подхватил её за ягодицы. Она сразу обвила ногами мою талию, скрестив лодыжки у меня

за спиной.

Страстно целуясь, я опустил её на кровать и навис над ней. Время растворилось — я не

знаю, сколько это длилось. Мы потерялись в нём.

Я не мог остановиться.

Чувства накрывали нас неудержимыми волнами.

Обрушивались.

Захлестывали.

Наши тела переплетались.

Искрили.

Кипели.

Сердце бешено стучало, ударяясь о ребра. Мой член уже болел, но хотел кошечку не

меньше.

Её тело вибрировало. Содрогалось. Дрожало.

А я наслаждался.

Нежась в постели, незаметно уснули.

Я никогда не спал так крепко за последние годы. И меньше всего на свете мне хотелось

просыпаться и выпускать её из своих объятий.

Она.

Вся.

Моя.

ГЛАВА 24

АЛЕКС

Вечером мы вернулись домой. Я припарковал «Мустанг» перед входом. В дверях появился

мой брат и быстрым, уверенным шагом стал сокращать расстояние между нами.

— Где ты таскался всю ночь? — гневно выплеснул он.

— Тон убавь, — повысил я голос, выходя из машины и хлопая дверью. — Тебя это не

касается.

— Я не мог до тебя дозвониться, — развёл он руками и перевёл взгляд на довольное лицо

Ани. Улыбка тут же исчезла. Она вышла из кабриолета.

Охранник сел за руль, закрыл крышу и поехал ставить автомобиль в гараж.

— Я написал тебе, что скоро вернусь.

— Фабрицио обнаглел. Ночью опять были проблемы в латвийском порту, — недовольно

выкрикнул он. — А ты в это время развлекаешься со своей девкой…

На этом слове мой кулак врезался ему в лицо. Он отшатнулся и прижал руку к

окровавленному носу.

— Ты охренел, что ли?! — взревел Данил, бросая на меня презрительный взгляд.

Я стряхнул свою руку и взял его за полы воротника рубашки.

— Что ты себе позволяешь? Во‑первых, она не девка, а моя будущая жена.

У брата округлились и потемнели янтарные глаза.

— Во‑вторых, меня не было на связи всего сутки, а ты уже не можешь справиться.

Я небрежно отпустил его. Брат пошатнулся и вытер кровь с носа.

— Извинись перед ней, — зло попросил я.

Его губы нервно дёрнулись. Он сплюнул и размазал кровь по лицу рукавом.

— Прости.

Аня скромно кивнула, принимая извинение.

— Встретимся в зале через полчаса, — строго отчеканил я.

Я взял свою кошечку за руку и обошёл его. Мы молча вошли в спальню.

— Прости его ещё раз. Думаю, он сказал это на эмоциях. Меня впервые так долго не

было. Мне пора идти.

Она прижалась щекой к моей груди и обвила руками талию.

— Надеюсь, ты скоро вернёшься.

— Я постараюсь. Завтра у меня важные переговоры, — я поцеловал её в макушку. — В

гостиной на столе лежит рабочий телефон. Можешь заказать себе ужин. Тебе принесут

всё, что захочешь.

— Я разберусь.

Она посмотрела на меня снизу-вверх. Я провёл большим пальцем по контуру её губ и

поцеловал.

— Мне нужно переодеться.

— Я не хочу отпускать тебя.

— Знаю. Я тоже. Но придётся, кошечка, — на выдохе сказал я.

Аня сжала меня ещё крепче. Захотела поиграть. Я усмехнулся и повалил её на кровать.

Она дурманила.

Пьянила.

Расслабляла.

Я проложил дорожку поцелуев от уголка её губ к линии декольте.

— Мне пора, — я ещё раз чмокнул её и поднялся.

Прошёл в гардеробную, переоделся в другую чёрную футболку и брюки. Вернувшись, достал

из куртки телефон и, не задерживаясь, вышел, оставив её одну.

Спустился в зал. За столом сидел Данил. У окна стоял дядя и курил.

— Ты вроде должен был уехать, — обратился я к дяде.

— Решил остаться.

— Аверин пришёл в себя?

— Ты серьёзно? — брат поморщился. — Это первое, что тебя интересует?

— Пока нет, — будничным тоном ответил дядя, не обращая на брата внимания.

— Как только он придёт в себя, дай мне знать.

— Что ты задумал? — дядя выпустил дым изо рта.

— Просто дай мне знать, — четко выделил я каждое слово. — А теперь по порядку. Вчера

нам на хвост сели какие‑то мерзавцы, полагаю, люди Конти. Во время погони их джип

слетел в кювет: охранники нашли двоих мёртвыми, а один ждет меня в подвале. Что

произошло у тебя?

— Фабрицио видимо ищет нашу лабораторию. Снова пытался устроить нам неприятности в

Литве. Мне пришлось сорваться и ехать туда. Но все его люди убиты, кроме одного. Он

сразу проболтался.

— Где он сейчас? — Я опустился на кожаное кресло.

— Собаки доедают.

— Что он сказал?

— Фабрицио, кажется, нашёл поддержку сильного союзника в Саудовской Аравии.

— Это все, что он сообщил?

— Да. Этот ублюдок был слаб. Быстро сдох.

— Что с поставками?

— Без перебоев.

— Завтра проведём телемост картеля, — я включил ноутбук.

— Давно пора.

Дядя не спеша подошёл и сел в кресло напротив меня.

— Думаю, завтра Амир расскажет, как обстоят дела в Персидском заливе. Его партнёры

тоже отлично работают в этом направлении, — поделился я.

— Я сегодня ему звонил. Андреас пытался с ним связаться, но он пока недоступен.

— Ладно, ещё есть завтра. Надо будет связаться с его заместителем. Это все новости?

— Пока да, — Данил захлопнул ноутбук. — Здесь вся отчётность и файлы. Изучи их.

— Конечно. Нам нужно как можно быстрее покончить с этим Фабрицио до нашей с Аней

свадьбы.

— Свадьбы? — дядя удивлённо приподнял брови.

— Да.

— Ты уверен, брат?

— Как никогда.

— И когда планируешь?

— В конце августа.

— Значит, дядя, доставай свой коллекционный коньяк. Ты мне проиграл, — брат нагло

хлопнул его по плечу и рассмеялся.

— Вы ещё и спорили?

— Дядя был уверен, что этого не случится, и ты просто развлекаешься. А я ещё тогда

увидел, как ты превращаешься в верного и ласкового кота.

— Пошёл ты… — колко усмехнулся я.

— Не думаю, что Аверин будет в восторге, — строгим голосом сказал дядя, перекладывая

ногу на ногу и откидываясь в кресле с самодовольным лицом.

— Мне без разницы.

Я поднялся с места и ушел в свой кабинет. Попросил принести крепкого чая, открыл

ноутбук и углубился в отчёты. Перелистывая документы, не заметил, как стрелки часов

подкрались к трём ночи.

На сегодня, пожалуй, хватит.

Хочу в постель к своемусокровищу .

Я на цыпочках пересёк гостиную и тихо вошёл в спальню. Аня устроилась у изголовья

кровати и читала. Как только увидела меня, улыбнулась, загнула уголок страницы и

закрыла книгу. Похлопала по постели рядом с собой и погладила ладонью, приглашая

меня лечь.

Я медленно моргнул и кивнул. Зашёл в ванную и вскоре вернулся. Нам не нужны были

слова, чтобы понять друг друга. Я лёг рядом, притянул её к себе, зарылся лицом в её

волосы и поцеловал в изгиб шеи. Но на этом мои поцелуи не остановились. Мои руки

блуждали по её телу.

Мяли.

Сжимали.

Ласкали.

Пульс лихорадочно бился. Сердце дико колотилось.

Я чувствовал, как она соскучилась по мне за эти часы — её коготки впивались в мою

спину и плечи.

Как безумно я сам скучал по ней. Любил её. Пусть даже я спятил… Раз готов повторять

это снова и снова.

Бесконечно.

Мы занимались любовью страстно, с огромным кайфом и наслаждением. До головокружения.

До звездочек перед глазами. До темноты. До самого утра. И заснули, переплетясь в

объятиях друг друга.

Я проснулся от вибрации телефона на тумбочке. Осторожно переложил голову Ани на

подушку, взял мобильный и вышел на террасу.

Звонил Андреас. Я сразу перешёл на английский.

— Амир до сих пор не вышел на связь. Сигнал его телефона пропал в районе Абу-Даби.

Его заместитель тоже волнуется.

— У него есть брат. Проверь его. Возможно, он примет участие в телемосте вместо него.

У Амира бывает — может пропасть, если уезжает развлекаться с девушками.

— Хорошо. Я уточню.

— Подключи Алессандро.

— Ок.

В этот момент я почувствовал, как тёплые ладони легли мне на живот, и Аня прижалась

грудью к моей спине.

— Проблемы? — с волнением спросила она.

— Они всегда будут.

— Позавтракаем?

Я развернулся в её объятиях и прислонился поясницей к стеклянным перилам террасы.

Поцеловал её в щёку.

Аня была такой лучезарной и естественной. Взлохмаченные волосы. Припухшие губы от

поцелуев. Она мило щурилась от солнечного света в моей чёрной футболке, доходящей ей

до середины бедра, чем соблазняла меня еще больше.

— Да, позавтракаем. И мне нужно будет уехать.

— До вечера? — завела она указательный палец за резинку боксеров и медленно

опускалась ниже.

— Скорее всего.

— Может, передумаешь? — она нежно коснулась подушечкой пальца вздувшейся вены на моем

возбужденном члене.

— С радостью. Но увы… — мягко обхватил запястье, вытаскивая его из опасного места,

прижал к своей груди, поцеловал и ушел в ванную.

Я привёл себя в порядок, уже допивал кофе и доедал завтрак, когда она присоединилась.

Аня присоединилась к столу. Я оценил, как она великолепно выглядела. Светлый жилет и

короткие джинсовые шорты, собрала волосы в высокий хвост и выпустила одну небрежную

прядь у лица.

— Ты прекрасна, — сказал я, промокнув губы салфеткой.

Я отодвинул стул, обошёл стол и поцеловал её в щёку. Она улыбнулась.

— Чем ты сегодня займёшься?

— Буду думать об открытии танцевальной школы.

— Отлично. Я уверен, у тебя всё получится. Когда всё решишь, я найму тебе помощника.

Она тоже поднялась и вдруг резко притянула меня к себе за пряжку ремня.

— Я тебе уже говорила, что очень скучаю? — прошептала она, едва коснувшись моих губ

своими.

— А что ещё? — я чуть приподнял уголок рта, задев кончиком её нос.

— Вчера я поняла, что,когда тебя нет рядом, я будто не умею дышать …

— прошептала она, и я прижался в пламенном поцелуе, властно углубляя его.

Ей стоило лишь признаться, как сильно она сходит по мне с ума — и этого уже было

достаточно, чтобы завести меня. Снова. Я только что принял ледяной душ.

Моё сердце напоминало вулкан, внутри которого бурлила раскалённая лава.

— Тогда я вернусь как можно скорее, чтобы ты не задохнулась без меня, —

тихо сказал я и провел кончиком языка по ушной раковине. — Я пошёл.

— Иди…

— Я пошёл.

— Иди, — она медленно разжала пальцы на моём ремне.

— Я уже…

Но она вдруг снова обвила руками мою шею, ещё раз жадно поцеловала и только после

этого отпустила.

Я не помню, как вышел из гостиной, потому что еще долго слышал ее шепот в голове.

У входа я запрыгнул за руль гелика и подъехал к ангару. Холодный металлический запах,

сырость и бензин привычно ударили по ноздрям. Спустился в подвал по бетонным

ступеням. Лампочка под потолком тускло мигала, отбрасывая рваные тени на стены.

В центре на стуле сидел и обтекал кровью ублюдок. Один глаз заплыл и стал фиолетовым,

нос распух, под ним запёкшаяся кровь размазалась по губам и подбородку.

— Ты же понимаешь, что сделал роковую ошибку, — я подошёл ближе, наклоняясь к нему. —

А за ошибки надо платить.

Я схватил его за волосы, дёрнул голову вверх, заставляя посмотреть на меня. Его

расширенные зрачки купались в пучине страха, он глухо замычал, пытаясь отвести

взгляд.

— Кто заказал меня?

Он снова промычал.

Я сжал ему челюсть, грубо надавив на подбородок. Он послушно раскрыл рот. Половины

языка не было. Края раны распухли и побагровели — похоже, отрезали его не так давно.

— Ладно, поиграем, — я выпрямился. — Я буду называть имена, а ты кивать, если среди

них попадется твой хозяин.

Мудак прикрыл глаза и едва заметно кивнул, давая понять, что согласен.

— Ты связан с Фабрицио?

В этот момент за моей спиной с противным скрежетом заскрипела железная дверь. Я резко

обернулся, рука уже легла на пистолет в кобуре.

— Что ты тут забыл? — рыкнул я.

— Он что-то сказал? — встревоженно спросил брат.

— У него языка нет, — процедил я.

Данил резко вытащил пистолет из кобуры и пустил пулю ему в висок. Хлопок разрезал

тишину, голова мужчины дёрнулась, кровь брызнула на пол, его ботинки и мою рубашку.

— Какого чёрта ты творишь?! — взревел я, рывком схватил Данила за воротник идеально

выглаженной рубашки и вжал спиной в каменную стену.

Он опустил пистолет и медленно засунул его обратно в кобуру на брюках, глядя на меня

снизу вверх и не отводя взгляда.

— Не тебе решать, когда стрелять! — заорал я ему в лицо. Гнев пронзил меня, разрывая

разум в клочья. — Ты в последнее время словно с цепи сорвался.

— Отпусти. Нам пора, — жестко заявил Данил. — Он всё равно ничего бы не сказал. Не

надо тратить на него время.

— Это не тебе было решать, — ядовито произнёс я, стискивая ткань под пальцами так,

что костяшки напряглись и побелели.

Он обхватил мои запястья, пытаясь аккуратно отцепить их от рубашки:

— Отпусти меня. Нам пора, — мягче повторил он.

Я небрежно разжал пальцы — и тут же, не давая ему опомниться, замахнулся и врезал ему

под дых. Данила сложило пополам, он прижал ладони к животу.

— Извини, брат, — выдавил он, еле проталкивая воздух сквозь зубы. — Нервничаю от

этого всего дерьма… Проблем навалилось.

— Таблетки выпей и выспись, — стальным голосом бросил я.

— Да… разберусь… Извини, — он медленно выпрямился и пробормотал. — Нам пора идти в

зал.

— Рубашку переодену и приду, — отрезал я, осматривая влажные мелкие брызги неприятной

крови на рукаве.

Я развернулся и вышел, со всего размаха хлопнув дверью. Металл взорвался треском, гул

прокатился по коридору и раскатился эхом по всему ангару.

Сука!

Я бы сейчас узнал, кто это сделал и вытащил крысу из норы. Затем развесил её

внутренности по стенам как постиранное белье на веревках. Если бы Данил не был моим

братом, я бы застрелил его на месте, не разбираясь и не церемонясь. Я ненавижу,

когда хоть что‑то идёт не так, как я задумал.

Злость жгла внутренности и кости, будто под кожу залили кипяток. Я чувствовал, как

сводит желваки, пальцы сами сжимались в кулаки до хруста.

Я был недоволен и не удовлетворён. Я хотел сам разобраться и выпотрошить этого

шакала. Особенно за то, что он попытался испортить мне свидание.

Тихо прокрался в спальню через гостиную, остановился на пороге и, скрестив руки,

оперся плечом о косяк.

Моя кошечка лежала на животе, вытянувшись по диагонали кровати, с поднятыми и

скрещёнными в воздухе лодыжками, и читала книгу, положив её на подушку.

Короткие джинсовые шорты оголяли половину её бёдер, от которых я облизывался с самого

утра.

— Алекс, — она обернулась ко мне с улыбкой, садясь на край кровати. — Ты уже

вернулся.

— Рубашку надо сменить, — бросил я, чувствуя, как мокрая ткань неприятно липнет к

коже.

— А что с ней?

— В крови.

— Это… те люди… которые преследовали нас на свидании? — неуверенно спросила она, ее

щеки побледнели, улыбка медленно сошла с лица. Она поднялась и подошла ко мне ближе,

всматриваясь.

— Да. Один из них. Остальные погибли ещё тогда, — сухо ответил я и уже собирался

пройти в гардеробную, но её пальцы обхватили мою руку.

Я остановился и взглянул на неё. Во мне всё ещё пульсировала ярость.

Темная.

Жестокая.

Тяжелая.

Я не хотел выплёскивать её при ней.

— Что ты с ним сделал? — в её голосе промелькнуло подозрение.

— Аня… продолжай читать книгу. Я опаздываю, — с трудом удерживая вихрь эмоций, я

поцеловал её руку и высвободился.

Она сделала шаг назад, всё ещё не сводя с меня тревожного взгляда.

У входа в гардеробную я сдёрнул с вешалки свежую черную рубашку. Убрался из спальни,

на ходу расстёгивая пуговицы на старой, скинул ее по пути на кресло в гостиной и

застегнул новую уже почти на выходе.

Забрал из кабинета ноутбук и папку с документами, затем спустился в зал устроился в

кресле во главе стола. Через час должен начаться телемост с союзниками.

Нас было шестеро — крупнейшие игроки, хищники своих направлений.

Властные.

Жесткие.

Высокомерные.

Я контролировал обширную зону влияния: центральную часть России, страны Прибалтики,

Польшу и Финляндию. Огромные территории — больше, чем у любого из остальных.

Когда я выводил на рынок новый продукт, понимал, что хочу большего, но не желал войн

и лишнего кровопролития. Поэтому я предложилглаварям мафии договориться и создать своего рода группировку. В итоге мы пришли к общему

компромиссу.

Все переговоры прошли гладко. Мне повезло, что каждый из союзников понимал правила

игры: если мы хотим удержать бизнес, нужно действовать как настоящие акулы. Мы

объединились в своего рода картель и контролировали рынок почти полностью.

Со временем подчинили себе систему — мелких торговцев либо вытеснили, либо заставили

работать по нашим правилам. Если кто‑то из них начинал путаться под ногами, мы легко

могли поглотить его и даже не заметить в работе нашего механизма.

Но Фабрицио Конти был другим.

Я недооценил его. Он застрял между нами, словно кость в горле, и избавиться от него

оказалось куда сложнее, чем мы ожидали.

Его силы и влияние росли. Более того, у него, стоит признать, был солидный контракт с

крупной лабораторией, где работали над новым синтетическим веществом — потенциальным

конкурентом нашему продукту.

Но пока все его эксперименты не давали нужного результата, и новый товар так и не

приживался на рынке, в отличие от того, как укреплялся наш. Но я предполагал, что

вскоре он добьется своего.

Вопрос времени.

И прежде чем это случится, мы должны избавиться от него.

— Добрый день, мой дорогой брат! — лукаво поприветствовал Данил, как ни в чем не

бывало, держа на руках свою отвратительную кошку.

— Зачем ты притащил её сюда?

— Ты ведь тоже в последнее время таскаешься со своей кошечкой.

— Я просил тебя быть повежливее.

Когда-нибудь я его точно пристрелю.

— Извини, но у нас тут не клуб интеллигентов.

— Что за цирк вы опять устроили? — дядя стоял в дверях с кружкой в руках.

— Тебе не кажется, что в последнее время Данил стал часто язвить?

— И допускать ошибки в работе, — добавил дядя, присаживаясь за стол.

— Что случилось? — взволнованно спросил брат.

— Ты запустил клубы, — недовольно скривился дядя. — Вчера приезжали мои друзья на

шоу, а одна девушка выступала с синяком на скуле. Да, на ней была маска и макияж, но

всё равно я увидел. Кто посмел выпустить её на сцену?

— Без понятия. Но я разберусь с этим, — жестко ответил Данил.

— Как её зовут? Ты узнавал? — спросил я.

— Нет, — отрезал дядя.

Я написал в общий чат, и мне почти сразу ответили.

— Мэри, — сказал я и презрительно посмотрел на брата. — Ты же любишь с ней

развлекаться. Не знаешь, откуда у неё синяк?

— Нет, — брат съёжился и стал ещё усерднее гладить кошку.

— Рассказывай. Ты опять переборщил, и твои утехи вышли за грань дозволенного?

Данил опустил взгляд в стол.

Я ненавидел, когда брат причинял девушкам физическую боль. Особенно тем, кто танцевал

в шоу. Они должны выглядеть роскошно, аристократично, а не как дешёвые шлюхи.

Мужчины платят огромные деньги именно за фееричное представление. Дорогих женщин. И

их профессионализм.

— Я не знаю, откуда она упала. Да, мы развлекались в люксе. Потом пришёл ещё один

парень. Сначала я просто наблюдал за их утехами, а затем оставил их одних.

— Ты хочешь сказать, что это сделал тот проходимец?

— Возможно, — равнодушно ответил он и пожал плечами.

— Я поговорю с Мэри. Тебе пора научиться отвечать за своипоступки ,

— я четко выделил последнее слово.

— Знаешь, я и без тебя решу, как её отодрать и когда нести ответственность. Не надо

меня отчитывать, — процедил брат.

— Вот поэтому на месте Алекса не ты, Данил, — вклинился в разговор дядя и сделал

глоток из кружки.

У брата напряглись скулы, губы сжались в тонкую линию. Тень раздражения прокатилась

по его лицу.

— Кстати, когда ты успел подстричься? Тебе не идёт эта причёска, — с саркастической

улыбкой спросил я, подбешивая его еще больше.

— Не хочу быть похожим на тебя.

— Какую бы причёску ты ни сделал, это неизбежно, — лукаво произнёс я и усмехнулся.

— Не издевайся над ним, а то он и так выглядит настолько нервным, что готов шерсть

кошки прогладить до самых костей, — пошутил дядя и мы рассмеялись. Данил, отпустив

кошку, отряхнул руки и открыл ноутбук с недовольной физиономией.

На самом деле мы с Данилом похожи как две капли воды. Различить нас можно только по

цвету глаз и татуировкам.

Говорят, близнецы не могут друг без друга.

Но это точно не наш случай.

Мы слишком разные.

Данил… Он потрошитель. Ему приносит удовольствие расчленять и издеваться. С

наступлением темноты будто превращается в чудовище, иногда становится настоящим

чёртовым психом.

И извращенцем.

А днем он как ни в чем не бывало сидит и мурлычет со своей кошкой и занимается

работой.

Я посмотрел на часы. Наша онлайн‑встреча должна была начаться с минуты на минуту. В

этот момент мне написал Андреас и сообщил, что с его стороны всё готово к проведению

переговоров.

С союзниками в этот раз мы решили не встречаться лично — ради безопасности каждого.

«Подключай», — написал я в ответ.

На экране высветились пять чёрных квадратов. Через несколько секунд в них начали

появляться лица мужчин. Наше общение происходило на английском.

Первым я увиделАмира Аль‑Рашида . Он живёт в Дубае, и его зона

влияния — страны Персидского залива. Амир владеет сетью дорогих ресторанов в

Эмиратах и компанией по элитным грузоперевозкам предметов роскоши.

Он известен своим ледяным самообладанием, но иногда эмоции всё же берут верх, и тогда

он легко ввязывается в жёсткие и противоречивые конфликты.

— Добрый день! Ты где пропал?

— Привет! Развлекался, — с улыбкой бросил он.

— Я догадывался. Не теряйся в следующий раз, в наши дни опасно.

— Опасно — это не для меня придумано слово. — Он принял самоуверенный вид.

В следующем окне появилсяМаттео Вителли с бокалом вина.

Итальянец, он жил на своей вилле у озера Комо. Удивительно, но он не был знаком с

Фабрицио. Закралсявопрос —правда? Я

поручил его Алессандро.

Для прикрытия Маттео использовал семейные винодельни, бары и магазины дорогого вина.

Он всегда отличался харизмой и вспыльчивым характером, но при этом был отличным

стратегом. Его зоной влияния было Средиземноморье — Италия, Мальта, юг Франции и

часть Испании.

Мы поприветствовали друг друга.

Через минуту к нам присоединилсяЛеон Хартман из Германии. Его

власть распространялась на Центральную, Северную и частично Восточную Европу —

Германию, Австрию, Швейцарию и Чехию. Он контролировал ряд высокотехнологичных

компаний. Аналитичный, закрытый и рациональный человек. Холодный и деспотичный.

В нижнем окне появилсяЭдвард Хейл — англичанин. Он

поприветствовал нас и привычным жестом пригладил свои тёмные, слегка волнистые

волосы.

Под его контролем находилась Западная Европа — Англия, Шотландия и Ирландия. Он

управлял элитными фондами, аукционными домами и сетью частных брокерских компаний.

Аристократ со стальным характером. Хейл был ироничным наблюдателем, который редко

раскрывал свои истинные намерения.

Пятый в этой цепи — Аверин. Он был не только крупным поставщиком оружия, но и

контролировал хоть и небольшую, но стратегически важную зону влияния — страны

Балканского региона: Албанию, Хорватию и Сербию. На встречу вместо него подключился

его ближайший помощникЛука Маркович.

— Как Аверин?

— Утром сообщили, что вышел из комы. Но он всё ещё очень слаб.

— Пусть поправляется, — кинул я, хотя в глубине души хотел бы, чтобы он так и остался

лежать в коме.

Лука одобрительно кивнул.

— Самая главная тема на сегодня — Фабрицио Конти, — начал я.

— За неделю мы уничтожили пятерых мелких торговцев из его синдиката La Trama Ombra в

Италии, — сообщил Маттео.

— А сегодня утром немного помогли… Его фуры с товаром съехали в кювет, — иронично

продолжил Эдвард, потирая руки.

Я заметил на лицах собравшихся хищные улыбки. Кровожадные. Бездушные.

— Кроме того, мы нашли его лаборатории, где работают над их продуктом. Я скинул

файлы.

— С удовольствием присоединюсь к их ликвидации в Италии, — с энтузиазмом сказал

Маттео.

— Отлично. А я займусь теми, что в Польше, — надменно произнес Данил.

— Через неделю в Сирии ему должны передать оружие, — поделился Лука.

— Тогда этим вопросом займусь я вместе со своими братьями! — воскликнул Амир.

— А я попробую достучаться до Рейнгардта, — подхватил Леон. — Он будет на лайнере, на

вечеринке. Нужно с ним поговорить, чтобы он разорвал отношения с Конти.

— Он сложный человек, — предупредил я. — И за ним все чисто.

— А ты пробовал приставить пистолет к его лбу? — ухмыльнулся Хартман с волчьим

оскалом.

— Не получилось, — бросил я.

— Тогда я разберусь.

— Ты встречался с Конти? Как прошла встреча?

— Он не собирался приезжать, готовил для меня неприятный сюрприз. Но мои люди

разобрались с его головорезами.

— Хм… Тогда, что насчет его семьи? — спросил я.

— Его сестра Амелия уже подтвердила приглашение на аукцион в Лондоне, который

устраивает моя компания. — Эдвард вступил в разговор и закурил.

— Уверен, она попытается предложить тебе поддержать их союз, — сказал я.

— Но ты же понимаешь, это утопия. Я знаю, что она также подтвердила встречу с одним

испанцем. Правда, его ответа я пока не знаю — мои пташки ничего не принесли. Видимо,

он ещё думает.

— Получается, Конти уже усилил своё влияние в Нидерландах, Бельгии и Люксембурге. А

если к нему присоединится ещё и Испания…— продолжил я.

— Не присоединится, — кинул Маттео. — Там серьезные люди. Они не станут вести с ним

дела.

— Тогда может станут с нами? — с ухмылкой спросил я.

— С нами больше шансов. Но лучше пока держаться от них подальше. С их главой я

разберусь позднее. У меня с ним свои счеты.

— Слышал, что и Швеция подумывает войти в его синдикат, — пробурчал Леон, отпивая

янтарной жидкости из бокала. — Но пока никто не дал окончательного ответа.

— Надеюсь, мы успеем раньше его убрать. Нам не нужна эта затяжная война, — высказался

я.

— Согласен. Я бы предпочёл сидеть на своей винодельне и пить собственное вино, —

улыбнулся Маттео, делая глоток из бокала.

— Встречаемся на вечеринке на лайнере? — задал вопрос я.

— Кроме меня, — сообщил Лука Маркович и добавил: — Кстати, тобой интерпол

интересовался. Что у тебя с ними?

— Юристы все уладили ещё месяц назад.

Мы несколько часов обсуждали возможные обходные пути и построили стратегию: как

окончательно вывести Фабрицио из игры и где прикончить его. Последнюю часть плана я

решил взять на себя, но об этом предпочёл промолчать.

Дядя с интересом наблюдал за нашим совещанием, медленно куря сигарету за сигаретой,

запивая крепким кофе. Он ничего не сказал, но по моему суровому и решительному

взгляду понял, что мне придется поставить жирную точку в этом деле.

На его лице мелькнула холодная надменная улыбка. Он знал, что я легко справлюсь с

этим заданием. И, кажется, когда я убивал, в нём просачивалась гордость — он

воспитал убийцу.

ГЛАВА 25

АНЯ

Алекс встревожил меня своим неожиданным визитом. Его тёмный, глубокий взгляд с

глянцевым блеском, словно отполированный оникс, был полон ярости и злобы. Одного

столкновения с этими глазами хватало, чтобы сковать страхом и пустить по телу

стальные нити дрожи.

Сотворить ещё один личный ад.

Я не боялась его. Но всё равно держалась осторожно, пытаясь его расслабить. Явно

что-то пошло не так, как он планировал.

Но что?

Об этом я спрашивать не стану, но уверена, тот человек уже мёртв.

После его ухода я закинула, оставленную грязную рубашку в корзину в ванной.

Открыла новый ноутбук и устроилась в гостиной. Подбирала помещения и продумывала

интерьер танцевальной школы, мечтала о том, какой она могла бы быть, набрасывала

разные варианты и идеи. Даже не верила, что совсем скоро это может стать моей

сбывшейся мечтой.

Раньше, хотя я и жила словно в золотой клетке, меня почти никогда не спрашивали, чего

хочу я.

Нужно было просто жить по правилам.

По инструкциям.

По устоявшимся канонам.

С Алексом всё иначе. Рядом с ним я чувствую себя по‑другому. Свободной. Особенной.

Центром его Вселенной.

Он принимает меня такой, какая я есть.

Но почему-то тревога не дает мне расслабиться полностью. Порой я не верю в то, что я

счастлива и любима. Все вокруг кажется волшебным сном.

Я решила остудить мысли и пошла поплавать в бассейне. После устроилась на солнечной

террасе на диване с книгой.

Прочитав пару глав, написала Алексу несколько сообщений, но ответа так и не получила.Надеюсь,

с ним всё хорошо . Лёгкое волнение пробежало по позвоночнику.

Я снова хотела продолжить читать, как постучали в дверь. Я неуверенно открыла, а там

стояли несколько мужчин с огромными корзинами красных роз. Они вошли и поставили их

в спальню, отнесли в гостиную и на террасу.

В одной из них я увидела открытку:

«Пока не могу ответить. Но тоже по тебе дико соскучился».

Улыбаясь во все тридцать два зуба, я медленно опустилась на край кровати и

перечитывала строки снова и снова.

Я вспоминала, как он спрашивал, какую свадьбу хочу именно я. И снова мысленно

возвращалась к нашему свиданию, которое, я уверена, навсегда останется в моём

сердце. Я сохраню его в памяти. В фибрах души.

Это был не просто банальный ужин в ресторане — этот день затмил все мои прошлые

свидания.

Понимала, что настолько наполнена любовью к нему, что она переливается через край.

Словно красные розы проросли и крепко укоренились в душе, навсегда став ее частью.

Они распускаются. Цветут. Благоухают. Образуются новые бутоны.

Пребывая в приятной эйфории, я не заметила, как уснула. Меня разбудил звонок

телефона.

— Сейчас к тебе постучат. Открой дверь, — услышала я его низкий, манящий голос.

— Ты приготовил для меня новый сюрприз? — с изумлением спросила я, потягиваясь.

— Три… — начал он обратный отсчёт.

— Два…

— Один…

Я резко спрыгнула с кровати и лёгкой, почти летящей походкой подбежала к двери.

Распахнула её, и…

В тот же миг Алекс набросился на меня с безрассудными, страстными поцелуями. Наши

голодные и дикие языки сплелись.

Он повалил меня на кровать, и горячие мурашки разлились по коже. Алекс как

демонический огонь, поглощал меня целиком.

И я позволяла.

Позволяла испепелять мою душу.

Поджигать мое сердце.

Владеть мной.

Когда он рядом, весь мой самоконтроль просто исчезает.

— Собирайся. Мы едем расслабляться в спа, — гортанным голосом сказал он между

поцелуями.

— Я не хочу, чтобы тебя трогали чужие женские руки, — смеясь, заявила я, когда он

игриво прикусил кожу на моей шее.

— Тогда сама сделаешь мне массаж, — он навис надо мной и поймал мой взгляд.

— С удовольствием, — ответила я, и мы оба не могли перестать улыбаться.

Мы приехали в уютный скандинавский спа-комплекс на берегу Балтийского моря —

небольшое здание в лаконичной нордической эстетике.

Как здесь красиво.

Просторно.

Невероятно легко дышать.

Сначала нас проводили на массаж. Кабинет выглядел просторным. Посреди стояла кушетка

с видом на Балтийское море. Напротив кабинета — две двери. Одна вела в комнату

отдыха с уютными диванами и журнальным столиком. Вторая — в ванную комнату с джакузи

и сауной.

От специалистов отказались. Я не хотела, чтобы моего мужчины кто-то касался кроме

меня. Во мне вспыхивала какая-то ужасная ревность. А Алексу это льстило.

Он принадлежит мне.

А я ему.

Он лег на кушетку на живот. Я брызнула масло с ароматом сандала и ванили на его

широкую твердую спину. Втирала его. Старалась мять еще сильнее.

Алекс расслаблялся под моими прикосновениями. Я залезла на него, и его поясница

оказалась между моих бёдер. Наклонившись к уху, я томно прошептала:

— Алекс Солцберг, вам понравился массаж? Оцените мой профессионализм по пятибалльной

шкале.

Он начал переворачиваться на спину, я приподнялась и села обратно, только уже на

живот.

— Оценить профессионализм… Мне настолько понравилось, что я бы хотел оставить

вознаграждение…

— Вознаграждение?

Алекс облизнул губы, подбираясь к верху слитного купальника. Он потянул за веревочку

впереди и освободил мои груди.

— Уверен, тебе понравится. — Мой темный король говорил медленно. Соблазнительно.

Возбуждающе.

Он скользнул ниже и не спеша отодвинул трусики.

— Пододвинься выше, — сглатывая, попросил он.

Я начала продвигаться на коленях.

— Еще выше я попросил, — уже строже приказал он.

Я беспрекословно повиновалась ему. Покланялась. Не ожидала, что наша игра зайдет так

далеко.

Его рот оказался между моих бёдер. Алекс крепко сжал их до боли. До синяков. Но я

чувствовала только то, что вытворял его язык. Что-то невероятное.

Всасывал.

Лизал.

Скользил.

С моих губ срывались стоны.

Громкие.

Безумные.

Неконтролируемые.

Я интенсивнее подавалась вперед. Когда он вводил в меня по одному пальцу, в глазах

плыло как в тумане.

— Тебе нравится твоя награда? — едва слышно спросил он, прикусывая мой клитор.

— Очень, — сквозь рваное дыхание ответила я.

— Наслаждайся, кошечка…

Этот тёмный бог с первого раза дарил мне божественные оргазмы, заливающие сладким

эликсиром.

Как он сводил меня с ума…

Я не перестану это повторять.

— Алекс…

Алекс

Да, кошечка , — мысленно отзывалось во мне. Я возбуждался еще

больше, когда она выкрикивала мое имя.

Она выгибалась. Ласкалась о мой язык. Придерживала свои содрогающиеся упругие груди

третьего размера.

Как же я любил ей лакомится.

Собирать нектар.

Вдыхать её.

Вырубать свой мозг.

Зарываться пальцами в ее плоть. Чувствовал, что она на грани оргазма. Её

захлестывало. Она сочилась.

Член уже стремился на волю и предвкушал наполнить ее.

Аня снова выкрикнула мое имя, обессилено наклонилась надо мной, упираясь ладонями о

край кушетки.

Я приподнялся выше. Ее лоб покрывали бисеринки пота. Губы приоткрылись. Я обхватил её

за талию, прижал к себе и начал жадно целовать.

Аня

Не успев восстановить дыхание, он снова атаковал мои губы. Страстно накинулся с

поцелуями на шею, ключицы, декольте, груди. Прикусывал вибрирующую артерию.

— Моя сладкая кошечка, — шептал он мне на ухо соблазнительным голосом с хрипотцой. —

Как я без ума от тебя… Ты не представляешь насколько.

Ощутила распухшими чувствительными складками его твердый набухший член и нежно села

на него до основания, цепляясь ногтями в его спину.

Растворялась в чувствах. В этой реальности. В нём.

Я была на грани второго оргазма.

— Как ты меня любишь?

— Сильно! — ответила я сквозь учащенное дыхание.

Грубый толчок.

— Очень сильно? — он вошёл глубже.

— Дааа… — на прерывистом выдохе ответила я. Голос обрывался после каждого слова.

— Чья ты будешь всегда?

— Твоя… Только твоя, — приглушённо шептала я, не успевая дышать.

Он быстрее начал двигать бедрами и насаживать

меня. И на последних толчках… В глазах потемнело.

Голова закружилась.

Я рухнула на него, прижимаясь грудью к его торсу. А у него еще были силы, чтобы

сминать мое тело.

Он воздушно поцеловал потную шею. Нервные окончания искрили. Взрывали.

Пропадала в нирване.

Каждый раз с ним — это другое.

Потустороннее.

Я чувствую себя желанной. Любимой. Единственной.

Мы становимся единым целым. Неуправляемым.

Алекс

Отдышавшись, я отнёс ее в ванную. Нёс как самое дорогое в моей жизни. Я готов

поклоняться ей до конца. Но в душе она встала передо мной на колени.

Эта девушка дикая. Взбалмошная.

Прикрыл глаза, не в силах сдерживать гортанные вздохи. Внутри меня всё вибрировало от

каждого ее прикосновения. Содрогалось. Разжигало пламенное желание сливаться с ней.

Сердце бешено колотилось. Я вытянул руки и прижал ладони к темной плитке.

Испытывал неистовое возбуждение от самой великолепной девушки, стоящей передо мной с

приоткрытым ртом. По нашим телам стекала вода.

Блять. Моя кошечка.

Что она делает своим языком? Ртом? Как она это делает? Разносит меня вдребезги.

Отдаю всего себя.

В голове черный туман и полная эйфория.

Аня

Я поднялась, прижалась и поцеловала его. Алекс приходил в себя.

— Ты проказница, — улыбнулся он мне в губы, глубоко дыша. — Теперь моя очередь делать

тебе массаж.

— Может ты мне сделаешь его в теплом чане?

— Как пожелаешь.

Не знаю, сколько времени провели в душе, целуясь и наслаждаясь друг другом.

Через комнату отдыха вышли к чану на берег Балтийского моря среди дюн, наполненному

теплой термальной водой.

Живописный пейзаж погружал в атмосферу баланса, гармонии и покоя. Хотя над нами

повисли хмурые темные тучи.

Устроившись, Алекс обнял меня и снова шептал, как сильно он любит меня. Насколько мы

сумасшедшие. И что он сделает со мной этой ночью.

Этот мужчина сносил весь разум как смерч.

Повернулась к нему спиной, он приспустил бретельки купальника и начал легко мять мои

плечи, целовать их. Его руки скользили по телу, опускаясь под воду, снова

приближаясь к трусикам, отодвигая их.

Вновь таяла.

Растворялась.

Между бёдрами били импульсы. Мощные.

Меня уносило в другое измерение на другую планету.

Планету под названием Алексей Нагорный.

Или Алекс Солцберг.

Хлынул ливень, небо прорезали молнии. Волны гудели и бурно нахлестывали на берег. Но

между нами опять бушевал цунами.

Цунами неукротимых чувств.

Алекс слизывал мокрые капли с моей шеи и плеч. Он был готов сожрать меня. Ставил на

мне отметины, оставляя засосы.

А я поддавалась, его жертва. Позволяла овладеть собой. Он довел меня до точки

кипения.

Ток по всему телу, будто в наш чан попали искры и все электризовалось. Сияло паутиной

электричества.

Похоть, страсть, любовь и нежность спутались в единой клубок.

Пробыв в чане, наслаждаясь друг другом, смеясь и болтая еще пару часов, мы поехали

домой.

ГЛАВА 26

АЛЕКС

По возвращении из спа мы пили шампанское, обливались им и развлекались до самого

утра. Эта неугомонная девушка вскружила мне голову. Она танцевала передо мной.

Очаровывала.

Я словно снова влюблялся.

Внутри всё пылало.

Никогда не напивался так, как в эту ночь. Я редко пил, потому что всегда должен быть

в строю. В любой момент может что-то произойти.

Но в эту ночь я позволил себе утонуть в чувствах к ней.

В безрассудстве.

В алкоголе.

Я впервые проснулся ближе к вечеру, сделал пару звонков по работе.

Не покидало ощущение, как будто наш медовый месяц с Аней уже начался.Он

именно так выглядит? Да?

И я не хочу, чтобы он заканчивался.

В полночь мы полежали в джакузи и поужинали на террасе. Там же я бухнулся на диван.

Аня положила голову мне на бедро, достала книгу «Мартин Иден» и прочитала вслух

полглавы.

Я откинул голову на спинку, вытянул ноги на пуфик, гладил её по волосам, слушал и

смотрел на яркую луну.

В какой‑то момент я снова вспомнил родителей и брата. И вдруг понял, что теперь Аня

становилась моей семьёй, важной и неотъемлемой частью меня.

Она снова заснула на мне, и я аккуратно переложил её в кровать.

С первыми лучами солнца я отправился на пробежку. Пора возвращаться в режим! Аня тоже

присоединилась ко мне. Мы бежали по саду тянувшегося вдоль побережья. Но наша

пробежка превратилась в какую-то игру.

Ураган безумия.

Она убегала — я догонял, и наоборот. А когда ловил, то переваливал как пушинку на

плечо. Она била меня по спине, смеялась, забавно ругалась, а я пришлёпывал ее по

оголённой ягодице под спортивными шортиками, которые едва её прикрывали.

Кружил.

Мы спустились к морю, целуясь, и повалились на прохладный песок. Аня устроилась у

меня на груди, но я игриво обхватил её и перекатил на спину, нависнув сверху и снова

коснувшись губ.

— У меня теперь в волосах песок, — капризно произнесла она, надув губы как маленькая

девочка.

Она села, вытянув ноги. Я улыбался, стряхивая песчинки с её лба и светлых прядей.

— Мне нужно научить тебя самообороне, — сказал я уже серьёзно.

— У меня есть ноготочки, — она обхватила плечо и впилась пальцами.

— Этого недостаточно.

— Тогда могу пнуть по яйцам. Этого хватит? — она рассмеялась, встала и отряхивалась

от песка. Я усмехнулся, поднялся вместе с ней.

— Ты бесстрашная девушка. Но представь, что тебя схватили сзади.

Я резко обхватил её за плечи, прижал спиной к своей груди и крепко скрутил запястья

за спиной.

— Что ты будешь делать в такой ситуации? — прошептал я ей на ухо.

— Может… вот так?

Она подняла ногу, пытаясь ударить меня пяткой, чтобы отвлечь. Я убрал ноги и крепче

прижал к себе.

— Глупо.

Аня попыталась выбраться, брыкалась, но я легко держал ее.

— Отпусти, — проворковала она. — Мне больно.

Я ослабил хватку.

— Я должен научить тебя ещё и стрелять.

— Стрелять? — она удивлённо повернула голову, пытаясь заглянуть мне в лицо.

— Да. Ты когда-нибудь держала пистолет?

Моя щека коснулась её скулы.

— Нет.

— Значит, тебе предстоит большая работа.

Освободил ее, и она повернулась ко мне лицом.

— Никогда не смогу выстрелить в человека, — тихо сказала она. В её глазах плескался

страх.

— А если кто-то захочет застрелить меня? — жестко спросил я, глядя прямо ей в глаза.

Она задумалась.

— Понимаю, что это трудно — принять. Но давай пройдем в ангар и начнем обучение.

Потом позанимаемся в спортзале. Ты часть моей жизни, и тебе нужно научиться защищать

себя, когда меня не будет рядом.

— Я постараюсь, — кивнула она, пребывая в смятении. Наверное, начала осознавать, что

предстоят серьёзные ситуации.

— Иногда придется стрелять… — глубоко вздохнул я, вспоминая с каким тяжелым сердцем я

переступал эту черту в первый раз. — И ещё… завтра я улетаю.

— Куда?

— На вечеринку.

— Я поеду с тобой.

— Нет. Там опасные люди. Я не стану подвергать тебя угрозе и искушать их.

— Я хочу поехать с тобой.

— …Когда хотя бы научишься стрелять и пинать по яйцам, — усмехнулся я.

— Тогда не будем терять время, — раззадорилась она.

Я взял ее за руку, и мы направились в сторону ангаров.

ГЛАВА 27

АНЯ

Мы подошли к другому ангару, рядом с тем, где меня держал Алекс. В подвал вели узкие

каменные ступени. Чем ниже мы спускались, тем становилось холоднее, а в нос бил

запах оружейного масла и гари.

Это было длинное и глухое помещение, освещенное полосами жесткого света. Вдоль стен

тянулись четыре стрелковые дорожки, разделенные металлическими перегородками. В

конце каждой — подвешенные на рельсах силуэтные мишени в полный рост, у стены лежала

еще одна высокая стопка. На длинном железном столе аккуратно разложили оружие, а за

столом располагались шкафы.

— Алекс, — появился грузный мужчина из скрипучей двери в углу.

— Погуляй, — командным голосом сказал Нагорный. Громила безоговорочно оставил нас.

Алекс открыл металлическую дверь шкафа, вытащил три пистолета и положил передо мной

на стол.

— Это Glock 17. Магазин рассчитан на 17 патронов.

Внутри все сжалось, когда я увидела столько оружия. По спине туманом пополз холодный

пот.

— Это Beretta 92FS.

Пистолет был стального цвета. Я не сразу коснулась его. Кончиками пальцев провела по

ледяному металлу. Затем подняла сначала первый пистолет, затем второй. Beretta

оказался тяжелее.

— Попробуй Sig Sauer P226.

Я взяла его. Он оказался по тяжести средним между первым и вторым.

Алекс достал коробки с патронами, наушники для защиты слуха и защитные очки.

— С какого начнешь?

— По порядку.

Мой тёмный бог подхватил тяжелую Beretta. Подошел к дорожке. Силуэтная мишень

отъехала до конца. Алекс поднял пистолет. Почти не глядя.

Один выстрел.

Хлопок эхом прокатился по подвалу. А во лбу человека на плотной бумаге появилось

отверстие. Я приоткрыла рот от того, как он чётко всё сделал.

— Теперь твоя очередь.

Хищная улыбка скользнула по его лицу.

Алекс подошел к столу, проверил магазин и с щелчком вставил обратно. Повернул

пистолет боком, чтобы я видела.

— Смотри. Это затвор. Когда он движется назад и вперёд — оружие перезаряжается.

Внутри магазин с патронами. Каждый выстрел выбрасывает гильзу и подаёт следующий.

Поняла?

Я неуверенно кивнула.

Он чуть оттянул затвор назад, показывая движение механизма, затем отпустил его.

Металл тихо щёлкнул. Алекс протянул мне Glock. Я неуверенно приняла его. Надела

наушники и очки. Медленно прошла на его место. Алекс устроился рядом.

— Теперь стойка…. Ноги чуть шире плеч, — он положил руки на мою талию. Я внимательно

слушала его и послушно подчинялась. — Не прямо, а немного боком к цели. Так лучше…

Да, кошечка… Умничка… Можешь слегка согнуть колени.

Его грудь соприкасалась с моей спиной.

— Пистолет держи двумя руками. Руки вытянуты, но не зажаты. Представь, что толчок от

выстрела должен пройти через руки в плечи.

Я повторила позу, положив указательный палец на спусковой крючок.

Алекс слегка поправил локоть.

— Не зажимайся. Спокойно, — тихо сказал он у моего уха, обдавая его горячим дыханием.

Потом указал на мишень.

— Прицел видишь? Маленькая мушка впереди и прорезь сзади. Их нужно выровнять. Когда

они стоят на одной линии — направляй их в центр.

Мне кажется, мои руки задрожали.

— И самое главное, — заметил он мои напряжение и дрожь. — Не дёргайся. Стрельба — это

контроль.

Он сделал шаг назад. Я постаралась расслабиться и посмотрела на черный силуэт

человека.

— У тебя получится. Первый выстрел всегда самый трудный.

Собиралась с мыслями, подвал погрузился в тишину. Представила, если я бы стреляла в

живого человека, в один миг обрывая жизнь... Заканчивая ее…

У меня выступил пот на лбу. Я опустила пистолет.

— Не могу.

— Ты справишься. Ты должна научится.

Я зажмурилась и нажала на спуск. Первый выстрел оглушил сильнее, чем ожидала. Резкий

толчок в ладони, короткая вспышка, запах пороха. Стук сердца ударил по вискам так же

громко.

Он загнал во мрак. Дал почувствовать в себе скрытые стороны. Меня затягивало во тьму.

К нему.

Во мне проявлялась темная сторона. Может, поэтому он лучший для меня? Может поэтому я

доверила ему свое сердце? Может поэтому между нами такое мощное притяжение?

Я обессиленно опустила пистолет, глядя на свои руки. Они дрожали. Переплетались

странные чувства. Коктейль адреналина, свободы и неожиданной силы.

Подняла взгляд на силуэт — промазала.

Алекс подошел сзади и положил руки на плечи:

— Как ты?

Я сглотнула, собираясь с мыслями. Скрывая волнение, посмотрела на него и улыбнулась.

— У меня получилось выстрелить.

От радости взмахнула пистолетом.

— Полегче, — с улыбкой произнес он, уворачиваясь.

— Меня сегодня будет ждать награда? — я опустила оружие и дерзко вскинула бровь.

— Если ты меня не подстрелишь, — Алекс сделал шаг назад.

Я вытянула губки бантиком и послала воздушный поцелуй. Выдохнула и снова подняла

оружие.

Еще выстрел.

Пуля пронзила на силуэте низ живота. Раз за разом я начала привыкать к звукам.

К металлу.

К запаху.

Внутри разливалось жаром от всплеска энергии. Когда патроны в магазине закончились,

Алекс предложил выстрелить из Beretta.

Я увереннее держала оружие.

Увереннее нажимала на спуск.

Алекс наблюдал в стороне, опёршись плечом на бетонный столб, сложив руки на груди и

улыбаясь уголком губ, словно гордился мной.

Затем я попробовала стрелять из третьего пистолета. Грохот выстрелов разрывал воздух

один за другим. С каждым нажатием на спуск мое дыхание становилось глубже, а

резкость в глазах — ярче. Я прикончила весь магазин до последнего патрона, опустила

пистолет и застыла, разглядывая как превратила в решето бумажного человека.

— На сегодня хватит, — он приблизился, забрал оружие и поцеловал меня в губы.

Я стащила очки и наушники, протянула ему. Он закинул их на стол.

— Куда дальше? — я размяла шею, покачав головой.

— Меня брат ждет на спарринг в спортзале.

— Я с тобой?

— Это ведь не вопрос? — он протянул руку, я вложила свою и улыбнулась.

Поднявшись из подвала на свежий воздух, я почувствовала небольшое головокружение и

приостановилась.

— Что такое?

— Все хорошо, — постаралась я быстро прийти в себя.

— Могу проводить тебя в спальню. Отдохнёшь.

— Нет. Я позанимаюсь в зале.

Мы не спеша дошли до особняка, пересекли мраморный холл, поднялись на второй этаж в

спортивный зал.

Вдоль стены и панорамного окна выстроились тренажёры, поблёскивали штанги и гантели.

В центре раскинулся ринг с натянутыми канатами и потёртым синим покрытием. По обе

стороны от него к потолку были подвешены тяжёлые боксёрские груши. Данил с оголённым

потным накаченным торсом бил по одной из них кулаками.

— Брат! — воскликнул Алекс, подходя к нему и скидывая футболку.

Я плелась позади него, с любопытством осматриваясь до того момента, как он оголил

половину себя. Широкие плечи. Выбитые мышцы. Четкие линии лопаток. Бесконечно бы

любовалась его атлетическим телом.

Мой темный бог.

— Заждался тебя, — недовольно пробубнил Данил и ударил по груше, напрягая бицепсы.

— Я учил Аню стрелять, — заулыбался Алекс, бросив мимолетный взгляд на меня.

Данил приподнял брови в удивлении и посмотрел в мою сторону.

— Я буду держаться от нее подальше, когда ты доверишь ей пистолет, — растянулся он в

улыбке.

— У нее неплохо получается. Весь макет превратила всито .

— В любом случае она опасная, — подмигнул он.

— Идём, я надеру твою задницу, — засмеялся Алекс, ударяя брата по плечу.

— Аня, ты за кого будешь болеть? — задорно спросил Данил.

— Точно, не за тебя, — ответила ему, подмигнув.

Алекс отошел, взял с полки бинты, присел на край ринга. Я наблюдала, как он быстрыми,

уверенными движениями начал наматывать их на кисти, туго фиксируя запястья и

костяшки. Закончив, втиснул руки в боксёрские перчатки и защёлкнул липучки. Закинул

руку мне на шею, сгибая в локте, и поцеловал.

— Я быстро его уделаю, — тихо и томно сказал мне в губы, — и потом я займусь тобой.

— Где ты там? — крикнул Данил, размахивая перчатками и переступая с ноги на ногу.

Он еще раз чмокнул меня и, пригнувшись, пролез между канатами на ринг.

Я пошла на беговую дорожку у панорамного окна, выходящего в сад. Периодически

оборачивалась и смотрела, как Данил с Алексом машут руками. Изворачиваются от

ударов. Отрабатывают какие-то приёмчики.

Пробежав пару километров, тяжело дыша я присела на скамейку у стены напротив ринга и

наблюдала за ними.

Они двигались по кругу легко и уверенно.

Данил размахнулся, а Алекс уклонился и резко ударил его ниже. Но между ними не

чувствовалось злобы, это было больше похоже на дурачество. Поддразнивали друг друга

короткими ударами, ловко уходили в сторону. Они были похожи на молодых львят.

Сильные, гибкие, полные энергии.

Мой мужчина снова резко нырнул под удар, обнял брата за плечи и на секунду прижал его

к канатам. Тот вывернулся, толкнул его в ответ, они оба рассмеялись и зависли

посреди ринга, что-то обсуждая.

Алекс по сравнению с братом выглядел мощнее и чуть выше. Глядя на него, я не верила,

что он станет моим мужем. Что каждый день я буду просыпаться только с ним.

Я не верила, что снова счастлива. Впервые я чувствовала то самое настоящее между

нами. Любовь.

Уверена в нем и знаю, что он в любой момент закроет меня от пуль, словно щит.

Пожертвует жизнью ради меня.

Я ощущаю, что в его сердце и жизни не будет других женщин. Почему-то в нем я уверена

как никогда.

Как ни в ком другом.

Может, я и наивна, но в этот раз я доверяю сердцу.

— Всё, давай заканчивать! — воскликнул Алекс, стягивая перчатки.

Они спустились с ринга и сели на скамью рядом.

— Вы забавные, — лукаво усмехнулась я.

— Когда наступает ночь, от забав не остается и следа, — саркастично ухмыльнулся

Алекс, протягивая мне руки. Я помогла ему расстегнуть липучки на перчатках. Он

скинул их и швырнул под скамью.

— Утром пришли пригласительные на три персоны. Ты видел? — спросил Данил, тоже

освобождаясь от перчаток и бросая их рядом.

— Дядя едет с нами? — разматывал бинты Алекс.

— Аня едет с нами, — внезапно заявил он.

— Какого черта? Я не возьму ее. И не стану подвергать опасности, — ошарашенно вскочил

Алекс.

— Нам придется её взять. Либо тебя посчитают слабаком, — пожал плечами Данил, тоже

разматывая бинты.

— Ты понимаешь, что мы летим в самое пекло, и неизвестно что там будет?

— Да, неизвестно. Лайнер остановится у Эресуннского моста. Нас будут сопровождать еще

два катера с охраной и снайперами. На верхней палубе для нас приготовлены

бронированные вертолеты. Если что-то случится, Фабрицио сразу труп. К тому же утром

сообщили, что с ним поедет его сестра Амелия.

— Он решил лично познакомиться?

— Видимо, да, — буднично ответил Данил.

— Я поеду с тобой, — нежно обхватила я запястье своего мужчины.

— Аня, это опасно, — он присел обратно, встревоженно глядя на меня.

— Ты ведь знаешь, что я с тобой хоть на край света.

— Знаю, но…

Я, едва касаясь, приложила подушечки пальцев к его губам.

— Во сколько вылетаем? — спросила я.

— В одиннадцать утра, — ответил Данил.

— Прикажу, чтобы с нами был телохранитель, — поцеловал он тыльную сторону ладони. —

Он присмотрит за тобой. Меня могут отвлечь, гостей будет много.

— Хорошо, — мягко согласилась я, сжимая его руку. — Я не отойду от тебя ни на метр.

— Ни на один сантиметр, — поправил он с игривой ухмылкой.

Алекс замолчал.

Его взгляд врезался в пол.

Думал.

— Я уверена, всё будет хорошо. Ты не допустишь, чтобы этот день стал последним, — я

обвила его талию и прижалась щекой к плечу.

— Я не могу так рисковать. Да и не хочу, чтобы тебя вдруг кто-нибудь хоть пальцем

тронул.

— Ревнуешь? — игриво спросила я. Наклонилась и задела его нос кончиком своего.

Считанные миллиметры разделяли наши губы.

Атмосфера заискрила.

Зазвенела

Накалилась.

— Ты моя. Точка.

— Повтори.

— Ты моя, — притянул он меня ближе. Я нависла сверху, он положил ладонь на ягодицу,

сжал её и я села к нему на колени. Обвила его и носом вжалась в липкое плечо.

Поцеловала его в основание потной шеи, почувствовав соленый привкус на своих губах.

Но мне без разницы.

Я люблю его любого.

Даже если он вернется грязным, в крови, синяках и ссадинах.

Алекс костяшками пальцев провел по моей трепыхающейся вене. От его прикосновений моя

кожа вспыхнула.

Он взглянул на меня ласково, с тем самым влюблённым блеском в глазах. В этом взгляде

было столько света, что внутри ярко осветило меня. Всё таяло, а сердце и разум

окутывал мягкий туман.

Нас накрыло, и мы словно провалились в другую вселенную, совсем не обращая внимания

на Данила.

В голове гулко звучали его твёрдые слова:«Ты моя».

Я обхватила ладонями его лицо и одновременно провела большими пальцами по его острым

скулам, он слегка наклонил голову и поцеловал мою руку, вернул взгляд на меня, и я

впилась ему в губы.

Нежно. Медленно. Влажно.

Наш языки сливались. Я не могла остановиться.

Почему? Какого черта?

Я могла сбежать от него. Но почему захотела остаться в этом плену? С убийцей? С богом

войны? Злости? Ведь он прикончит любого, не моргнув глазом.

Почему?

Дело в его взгляде? Дело в его твердости? Сексе? Поцелуях? Нежности?

В чем?

Притяжении? В том, что я чувствую — он не предаст меня, как это сделал бывший муж при

первых же преградах.

Его ладони скользили по спине, приостанавливаясь и сминая мои бока. Его член уже

упирался в мою задницу.

— Хм... Я еще здесь, — недовольно пробормотал Данил. — Может вы уже закончите?

Алекс разорвал поцелуй и взглянул на меня.

— Что-то еще хотел? — спросил Алекс, укладывая прядь у моего лица за ухо.

— Амир сказал, что в Саудовской Аравии отказали Фабрицио, но его поддержал картель из

Мексики — им интересно отгрызть кусок Европы.

— Разберемся. Всё?

— Остальное — позднее. Вижу, ты очень занят, — раздраженно пробормотал Данил.

— Да, — строго ответил Алекс брату, а когда перевел взгляд на меня, на его лице

мелькнула нежная улыбка.

Нежная?

Действительно ли я могу так назвать это слово, когда речь о таком человеке, как он?

Но почему-то именно так он ко мне относится — словно я всё для него.

Его принцесса.

Данил поднялся и спустя пару секунд громко хлопнул дверью, а Алекс снова поцеловал

меня — глубоко и страстно.

— Как и обещал, сейчас я займусь тобой.

— И что ты сделаешь?

— Может, перегну тебя через эту скамейку… — его голос стал ниже. — Или хочешь, чтобы

сперва я довёл тебя до безумия прямо на коленях?

— Звучит как угроза, — хищно прошептала я ему на ухо, щекой скользнув по его колкой

щетине.

— Боишься?

— Ты забыл, что я бесстрашная? — я впилась ногтями в его спину.

— Проверим? — его ладонь обхватила мою шею.

— Проверим что? Как все твои угрозы превратятся в пыль? — я обвила его запястье и

попробовала скинуть мускулистую руку. Он не сразу разжал ее, показывая кому

принадлежит власть, и стоит ему надавить сильнее, он с хрустом переломит мою тонкую

шею.

— Или в твои стоны… — он наклонился ближе. — В то, как ты кричишь моё имя.

В его глазах вспыхнул знакомый дикий огонь.

— Чтобы я кричала, тебе нужно очень постараться, — я провела ногтем по его нижней

губе.

— Для этого может хватить и пары моих пальцев, — его взгляд потемнел, стал

первобытным. — Но сегодня я хочу, чтобы ты кричала, пока не сорвёшь себе голос.

Он накрыл мои губы поцелуем. Его ладонь скользнула с поясницы к бёдрам, нырнула под

резинку спортивных шортиков. Он прижал меня к себе, не оставляя ни миллиметра

пространства, заставляя чувствовать его всего. Его горячие пальцы начали играть с

мокрыми складочками. Я привстала, когда подушечки подобрались и заласкали

пульсирующий клитор.

Дыхание сбивалось.

Возбуждение разливалось.

Кровь закипала.

— Алекс! — громко выпалил Данил, заходя в зал. Опять. — Я вот что хотел сказа…

— Свалил, — рявкнул Алекс, отрываясь от моих губ, но не обернулся.

Данил тут же исчез за дверью.

— Может, нам стоит продолжить в спальне? — я прильнула лбом к его.

— Похоже, это единственное место, где нам никто не помешает… — усмехнулся он. — И где

ты выполнишь все мои приказы.

— Твои приказы? — я вскинула бровь. — Если они мне понравятся.

Он поднялся вместе со мной; я скрестила лодыжки у него за спиной, крепко обвивая его

шею руками.

— Дразнишь меня, кошечка? — хрипло бросил он, пересек спортзал и толкнул плечом

дверь.

— Это стало моим единственным развлечением с того дня, как ты похитил меня, — я

игриво усмехнулась, задевая щекой его щетину.

Он, не выпуская меня из рук, миновал холл и направился к стеклянному лифту. Как

только створки закрылись, он прижал меня спиной к холодному стеклу. Мы поднимались

вверх, целуясь жадно и плотоядно — к нашим личным вратам рая.

К нашей спальне.

ГЛАВА 28

АНЯ

С раннего утра мы собирались на важную вечеринку. За завтраком мой мужчина был

сосредоточен и молчалив. Его пальцы только и успевали порхать по экрану телефона. Он

сделал несколько глотков эспрессо, поцеловал меня в макушку и, бросив короткое«мне

пора», оставил одну.

Затем пришли стилисты и принесли мне черное вечернее платье, которое я выбрала

накануне. Девушки нанесли мне макияж и уложили волосы в голливудские волны.

Я прошла в спальню, чтобы переодеться, но мой мужчина уже вернулся.

Алекс, стоя напротив зеркала, застёгивал на запястье «Ролекс» из белого золота. Затем

вытащил книгу из шкафа — один из стеллажей чуть приоткрылся, и он вошёл внутрь. Свет

включился автоматически.

Я прошла за ним.

— Ого, — присвистнула я. — Какую это ты книгу вытащил? Надо запомнить.

— Нужно приготовиться. Надеюсь, до перестрелки не дойдёт. Но этими игрушками мы

забьём вертолёт.

Он достал два пистолета Beretta, на один прикрутил глушитель. Вытащил магазины,

проверил патроны. Потом поднял с полки кожаный футляр с ножами, развязал его. Сталь

отливала на свету.

Я наблюдала за ним, опершись бёдрами о край стола.

Алекс вытащил черную кожаную сумку и быстро сложил всё внутрь.

— Настолько серьёзное мероприятие? — улыбнулась я, с интересом наблюдая, как мой

мужчина с грозным видом готовится словно на войну, а не на вечеринку.

— Да. Ещё перед тем, как мы поднимемся на борт лайнера, нас встретит Андреас. Он

хакер. Вставит нам микронаушники.

— Хорошо.

— Ты готова? — спросил он, стараясь выдавить улыбку на серьезном лице.

— Остались последние штрихи, — мягко положила ладонь ему на грудь. — Надеть платье и

чулочки под него.

Под пальцами почувствовала, как мышцы чуть-чуть расслабились. Я прижалась щекой к

груди, вдыхая аромат древесного дорогого парфюма. Его ладонь скользнула по моей

пояснице.

— Нам пора выходить, — низким голосом произнес он.

— Да, — согласилась я, неохотно выпуская его из своих теплых объятий.

Алекс приготовил сумку у выхода и уселся в кресло, уткнувшись в экран телефона. Я

натянула шелковое платье и поставила носочек на край стула между его раздвинутыми

ногами. Он оторвался от гаджета и с удивлением посмотрел на меня.

Я обожала с ним играть.

Дразнить.

Развлекаться.

Смеяться.

Большую часть времени он был сосредоточен на своём бизнесе, ходил с серьёзным

выражением лица. Но я знала: стоит мне начать его манить — он срывается, забывая обо

всех делах.

Я медленно натянула телесного цвета капроновый чулок на бедро.

Он провёл ладонью по моей голени, сжимая её, и поднялся выше.

— Ты, как всегда, сногсшибательно выглядишь. Когда‑нибудь ты будешь виновата в моём

сердечном приступе, — улыбнулся он, путаясь в наших влюбленных взглядах. — У нас

есть десять минут.

— Тебе не хватило ночи? — флиртовала я с ним.

— Мне всегда не хватает тебя, — он проскользнул под моё мини платье, отодвигая

полоску стрингов.

— Думаешь, успеем?

— Давай рискнём.

Убирая ногу, наклонилась над ним, собиралась поцеловать…

Стук в дверь остановил меня в сантиметре от его губ.

— Не обращай внимания, — прошептала я.

Снова стук.

— Нет. Видимо, позже, кошечка.

Я отошла, поправляя платье. Алекс поднялся и прошёл к выходу. Услышала голос его

младшего братца:

— Вы не забыли, что пора ехать? — с недовольным видом спросил он, выглядывая из-за

его плеча. А я с наигранной улыбкой приветливо помахала ему.

Его братцу в этом месяце смело можно вручить премию «Заноза в заднице».

Алекс подхватил сумку с оружием, протянул руку, сплёл наши пальцы, и мы вышли из

коттеджа за Данилом.

ГЛАВА 29

АНЯ

Мы поднялись на борт гигантского океанского лайнера в числе последних гостей, и через

какое-то время он уже медленно скользил по темной глади безбрежного океана.

Лайнер напоминал целый город. Закрытый, роскошный и недоступный для простых смертных.

На верхней палубе располагались две вертолетные площадки. На них застыли три

панорамных вертолета в черном корпусе — Robinson R44 Raven.

Один из них предназначался для нас.

Алекс крепко сжал мою руку, натянув на лицо приветливую улыбку. Вечеринка проходила в

огромном панорамном салоне, занимавшем почти всю палубу.

Высокий многоуровневый потолок украшали встроенные световые панели из матового

стекла. Мягкий золотистый свет отражался в отполированном до зеркального блеска

мраморном полу.

Прозрачные окна палуб светились изнутри, а в воздухе негромко звучала живая музыка.

В центре зала возвышался длинный бар из черного оникса с внутренней подсветкой.

За барной стойкой выстроились ряды кристальных бутылок с редким виски, коньяками

столетней выдержки и винами из частных коллекций.

По периметру стояли круглые столы с накрахмаленными белоснежными скатертями, на

которых красовались изысканные закуски и салаты.

По залу неспешно двигались официанты в строгой униформе, разнося бокалы шампанского и

миниатюрные шедевры высокой кухни.

Мужчины в идеально скроенных костюмах, отличающихся только цветом. Женщины в вечерних

платьях, с украшенными драгоценностями декольте.

Смех, звон хрустальных бокалов и разговоры. В воздухе парит атмосфера власти и денег.

Здесь нет случайных людей.

Каждый гость — это влияние.

Каждый улыбка — это деньги.

Каждый разговор — это будущая сделка.

К нам подошли двое мужчин с холодными улыбками на лицах и стаканами с янтарной

жидкостью в руках. Данил куда-то ускользнул, не успели мы подняться на вечеринку.

Я инстинктивно отступила чуть назад, оставаясь в тени Алекса.

— Эдвард… Леон… — сдержанно произнес любимый, протягивая руку для рукопожатия. — А

где Амир и Маттео?

— У Амира перенесли встречу, он улетел в Персидский залив, — Эдвард отпил из стакана.

— А у Маттео какие-то проблемы возникли. Кто-нибудь из вас видел этого ублюдка? —

произнес, кажется Леон, словно выхаркивая последнее слово.

— Пока нет, — ответил Алекс. — Но надо быть аккуратнее.

Алекс не стал меня представлять. Пока он обсуждал свои дела, я изучала его

собеседников.

Эдвард — высокий, стройный мужчина с холодным, собранным видом. Темные, слегка

волнистые волосы были аккуратно подстрижены. Он с нескрываемым интересом смотрел на

меня сквозь плечо Алекса. Тот перехватил его взгляд, затем перевел глаза на меня и

снова посмотрел на Эдварда, предупреждая, что не стоит пялиться столь откровенно.

— У тебя в арсенале появилась новая куколка? — без стеснения спросил Эдвард, и в его

глазах вспыхнули искры похоти. Он облизнулся.

— Узнаю этот взгляд, — Алекс выставил указательный палец в его сторону. — Помню, что

всё твоё веселье с девушками начинается едва только самолет оторвёт шасси от земли,

когда ты летишь куда-либо.

Он приподнял бровь.

— Не смотри на неё так. Никогда. Слышишь? — Алекс повысил голос, крепче сжимая мою

руку.

— Я понял, — недовольно отрезал тот и приподнял руки, капитулируя. — Не заводись. На

свадьбу пригласишь?

— Не надейся, — театрально улыбнулся Алекс, стараясь сохранять самообладание.

— Жаль.

Леон равнодушно наблюдал за их разговором, но я сразу заметила его леденящие

безжизненные голубые глаза. Темные, слегка растрепанные волосы, чуть длиннее

обычного, были зачесаны назад и приглажены гелем.

Лицо пересекал тонкий шрам — от скулы к уголку глаза. Он казался менее приветливым,

чем остальные. Бросил на меня короткий, беспристрастный взгляд и осушил бокал.

К нему подошла рыжеволосая девушка в облегающем платье с откровенным декольте и

что-то тихо прошептала. Он пожал руки мужчинам и направился к выходу вместе с ней,

крепко обнимая за талию.

Похоже, чем ближе был вечер, тем жарче становилась атмосфера — и на вечеринке, и в

каютах лайнера.

У Эдварда зазвонил телефон, и он тоже отошел.

— Кто они? — Я провожала взглядом мужчину.

— Мои союзники.

— Они опасны?

— Да. Никому нельзя доверять. Стоит им почувствовать слабость, сразу кинуться сдирать

с тебя кожу вместе с костями, — с предостережением сказал Алекс и посмотрел на меня.

— Тогда зачем ты с ними связался?

— Это расширение бизнеса. Они закупают у нас товар, реализуют на своей территории. Им

не интересны конфликты, только потоки денег. У нас самый крупный картель в Европе.

— Значит, ты настолько серьезный человек? — иронично усмехнулась я.

— Так что не играй со мной.

На его лице появился хищный оскал.

— Или сдерешь с меня кожу? — я звонко рассмеялась.

— Вместе с костями, — улыбнулся он, прижимая ближе, смял мою талию и наклонился к

уху. — Может, выйдем на свежий воздух и потанцуем?

— С удовольствием! — воскликнула я.

На открытой палубе лайнера атмосфера вечеринки заметно изменилась, стала более

расслабленной. В углу ди-джей играл современную музыку. Вечерело. Небо полыхало

насыщенными оттенками красно-фиолетового заката. Свежий бриз приносил ароматы соли и

дорогих парфюмов. Ветер ласково шуршал по коже.

Я закинула руки на шею Алекса и втянула его нижнюю губу. Он углубил поцелуй, целовал

меня так, словно умирал от жажды.

Крепче прижал к себе. Грудная клетка быстро запульсировала. Его щетина приятно колола

моё лицо и посылала теплые импульсы в низ живота. Мне уже хотелось убраться с этой

вечеринки и раствориться в спальне в его объятиях.

С тех пор, как он признался, что влюблён в меня, я не хотела расставаться с ним ни на

секунду. Каждый день мне хотелось продлить наши райские наслаждения.

Наши искренние вечерние ужины — с разговорами, смехом и пламенными поцелуями.

Жаркие ночи, в которых каждое прикосновение искрило.

Вспыхивало.

Пылало.

Музыка перешла в медленный темп. Алекс выпустил мои губы и язык, но мы еще нежно

касались друг друга, словно запоминая последние прикосновения сердцами.

Пока мы покачивались в такт мелодии, я заметила, как одна эффектная темноволосая

девица в красном шелковом длинном платье не спускала взгляд с моего мужчины. Она

стояла, облокотившись о перила палубы, и пила шампанское. Еще чуть-чуть и она

прожжёт взглядом дыру в его теле.

Сучка !

Думаю, как только я оставлю Алекса одного, она окажется рядом.Я решила

проверить свою теорию!

ГЛАВА 30

АЛЕКС

Когда я с ней, я теряю свое имя.

Теряю авторитет.

Последние остатки души.

Я прижимал и целовал её так крепко, что, кажется, боялся задушить свою кошечку.

Еще полчаса и надо убираться отсюда. Хочу уже в уютной теплой постели погрузится в

неё. Погрузиться телом. Слиться душой.

Надо скорее уводить ее с танцпола. Я не хочу, чтобы кто-то смотрел как она будет

танцевать. Медленно качаясь под музыку, я мягко прильнул подбородком к ее виску.

Моя.

— Прохладно становится, может зайдем внутрь? — её вопрос вывел меня из раздумий.

— Да, конечно. Скоро поедем, надо найти Данила. — Я обвил её талию, и мы вернулись к

бару в центре зала. Я попросил бармена открыть бутылку вина прямо перед нами и

налить по бокалу. К нам подсел Эдвард.

— Фабрицио здесь.

— Скоро увидимся.

— Леон сказал, что Рейнгардт не приехал. Но прислали кадры: его видели в объятиях с

девушкой. Угадай, с кем?

Я приподнял бровь, ожидая его ответа.

— С Амелией.

— Значит, любовь застила ему глаза.

— Надеюсь, с тобой такого не случится, — иронично усмехнулся он.

— Дорогой, я отлучусь, — шепнула Аня, наклоняясь к самому уху и плавно сползая с

барного стула.

— Я с тобой.

— Не надо. Не отвлекайся, — она кивнула в сторону, где находилась дамская комната,

проводя ладонью по выпирающему из-под рукава пиджака бицепсу. — Я возьму

телохранителя.

— Если тебя не будет пять минут, мне придётся вломиться туда, — улыбнулся я.

— Я приду через шесть. Очень интересно будет посмотреть на цирк, который ты устроишь,

— звонко рассмеялась она и, как модель, пошла от бедра к выходу в коридор.

Я проводил её восхищённым взглядом, пока она не скрылась, и уже хотел вернуться к

разговору с Эдвардом, но тот исчез.

Вдруг я почувствовал чью‑то ладонь на плече и обернулся. Амелия мягко убрала руку. В

этот момент бармен поставил передо мной любимый коктейль Ани, открыл бутылку

алкоголя и плеснул в хрустальный бокал.

Брюнетка беспардонно пододвинула её коктейль и едва накрашенными губами прикоснулась

к напитку.

Я начал общаться на английском языке.

— Нагло, — с ухмылкой бросил я, лениво вращая вино в бокале и делая глоток, не

обращая на нее внимание.

— …Или дерзко? — Она загадочно улыбнулась, пытаясь флиртовать со мной. — Думаю, не

стоит представляться, ты знаешь кто я.

— Так прямо? — удивился я, мельком бросив взгляд.

— Не люблю юлить.

— Где твой брат? — сделал я глоток.

— Соскучился? — язвительно спросила она.

— Очень сильно.

— Выпивает в лобби. Скоро придет.

— Не боится, что из‑за его грязных делишек тебя могут украсть?

— Я была бы рада попасть к тебе в плен, — она накрыла мою руку своей. Я опустил

взгляд и уже собирался вытащить руку.

— Что здесь происходит? — за спиной раздался возмущённый голос моей кошечки.

Я резко выдернул руку и обернулся.

— Познакомься, это Амелия, сестра моего конкурента.

Амелия растянула губы в широкой, самодовольной улыбке, а Аня нервно скрестила руки на

груди.

Моя кошечка ревнует. Ещё чуть‑чуть — и выпустит коготки. Её

ревность разливалась по моей душе приятным бальзамом.

— Приятно познакомится, — сухо сказала Аня.

— Взаимно, — вальяжно ответила Амелия. — Это твоя девушка?

— Моя будущая жена. — Я торжественно приподнял уголок рта.

— И когда свадьба?

— Неважно. Тебя не будет в списках гостей, — съязвила Аня, надменно улыбнувшись.

Амелия поднялась, наклонилась к её уху и что‑то прошептала, после чего, придерживая

подол платья, ушла, с неприязнью задев плечо Ани.

— Что она тебе сказала?

Аня опустилась на барный стул по другую сторону от меня.

— Что и меня может не быть на этой свадьбе.

— Не обращай внимания, — я поцеловал её в щёку. — Может, какой‑нибудь коктейль

остудит твой пыл?

— Мой пыл никогда не остудить, если к тебе прикасается другая девушка, а ты

позволяешь это делать, — возмущённо пробурчала она.

— Я не ожидал, что она будет настолько откровенна в своих действиях, — впервые

попытался оправдаться я.

Впервые.

— У тебя, вроде, нет проблем с реакцией, — слабо улыбнулась она.

— А что это у нас? Моя кошечка злится? — я решил с ней позаигрывать, чтобы она

улыбнулась, и зарылся носом в её шелковые волосы за ухом.

— Ты же знаешь, ты единственная, кому я доверил своё сердце.

Она прижала ладонь к моей щетине.

— Знаю. Но надеюсь больше не увижу, как тебя лапает эта девица или любая другая.

— Не увидишь. Обещаю, — я коснулся губами уголка её рта. — Ночью я тебе всё докажу… И

ни один раз…

— Тогда уедем раньше?

— Да. Ещё пару часов — и мы будем далеко от этого места.

Только мы поднялись из‑за барной стойки, как к нам направился Фабрицио. Позади него

шли двое головорезов и Амелия.

— Прекрасно выглядишь! — Фабрицио встретил меня хищной, натянутой улыбкой, будто мы

были старыми друзьями. — Рад тебя видеть.

— Не могу сказать того же, — надменно ухмыльнулся я.

— Слышал, ты уже познакомился с моей сестрой.

— Без всякого удовольствия.

— У тебя плохое настроение?

— Всегда, когда вижу тебя.

— Я хочу войти в ваш картель, — уверенно заявил он.

— Это не кружок лепки, — усмехнулся я. — И присоединиться у тебя не получится.

— Думаешь, для меня не осталось места? — он хитро прищурился, и шрам на его лице

заиграл особенно зловеще. Амелия впилась в Аню взглядом будто волчица у которой

отобрали добычу.

— Думаю, тебе лучше забыть об идее этого бизнеса и продолжать возиться со своим

портом.

— Спасибо за бессмысленный совет, но вскоре я возглавлю картель вместо тебя, —

самоуверенно заявил он.

— Уже ошибаешься. Среди нас нет «главного».

— Это ты ошибаешься, — он сказал ниже и жёстче. — Когда я нагну вас всех и заберу

власть, все будут подчиняться моим законам на этом рынке.

— Тебе бы в Comedy Club выступать, — не удержался я от смешка, не воспринимая его

угрозы всерьез.

— Скоро ты увидишь, — процедил он, напрягая челюсть.

— Даже в твоих снах такого не произойдёт.

— Подумай, пока ещё есть время. Надеюсь, к концу вечера ты примешь верное решение, —

он поддался вперед и постучал пальцем по циферблату золотых часов на запястье.

— Даже думать об этом не собираюсь, — ухмыльнулся я, и мы с Аней прошли мимо него,

ощущая, как тёмные глаза прожигали наши спины.

Достал телефон из кармана пиджака, на ходу взглянул на экран и резко убрал его.

— Нам срочно нужно найти Данила.

— С чего вдруг такая спешка? — заволновалась кошечка.

— Скоро всё начнётся.

— Что именно начнётся?

— Шоу для Фабрицио. И нас уже не должно быть на этой вечеринке.

Я набрал брата, но он не отвечал.

Где этот придурок?

Тогда позвонил Леону:

— Ты видел Данила?

— Да. Я был с ним. Он там заканчивает с девушкой в одной из комнат, скоро поднимется.

— А вы уже улетели?

— Почти, мы на вертолётной площадке.

Мы подошли к лифтам.

— Алекс, что происходит? — настороженно спросила Аня, дернув меня за руку.

Я наклонился к её щеке и прошептал:

— В порту у Фабрицио скоро взорвутся два судна с его новым товаром.

Створки серебристого лифта разошлись в стороны, доставив нас на верхнюю палубу всего

за несколько секунд.

Один вертолёт уже почти скрылся в ночном небе, отдаляясь и уменьшаясь до крошечной

тёмной точки.

На площадке стоял наш, пилот сидел за штурвалом и ждал команды на взлёт. Я быстро

осмотрелся: яхты с моими людьми были наготове в случае чего.

Подойдя ближе к вертолёту, открыл дверь и вытащил оттуда пистолет. Засунул его за

ремень на пояснице, прикрыл пиджаком. В карман положил нож.

Достал из бардачка пачку сигарет, вытянул одну губами и поднёс к ней огонь. Пламя

зажигалки осветило мои пальцы и металл часов. Глубоко затянулся, выпустил дым вверх

и, не глядя, кинул пачку на заднее сиденье.

Аня подошла ближе, вытащила сигарету прямо из моих губ, медленно сделала затяжку,

прищурившись от дыма и ветра, и вернула её обратно, вложив аккуратно между губ.

— Нервничаешь?

— Немного.

— Сейчас придёт брат — и мы уберёмся отсюда, — я докурил сигарету, окурок выкинул в

урну неподалеку и обнял её. Она обвила меня за талию, щекой уткнулась в грудь,

прислушиваясь к сердцебиению.

Я бросил взгляд через плечо на море. К лайнеру с двух бортов приблизились темные

яхты, подсвеченные бортовыми огнями. Уверен, что ребята уже навострили пистолеты и

снайперские винтовки.

В этот момент на палубу почти влетел запыхавшийся Данил.

— Я здесь! — крикнул он, переводя дыхание.

— Нашёл время, когда трахаться, — рыкнул я. — Садимся в вертолёт.

Брат перемахнул через подножку и занял место рядом с пилотом. Я распахнул заднюю

дверь для Ани, пропуская её внутрь, но тут за спиной раздался знакомый, противный

голос Фабрицио:

— Не понравилась вечеринка? — ядовито спросил он.

Я обернулся.

Из лифта за ним высыпало шестеро громил, следом вышла Амелия. Фабрицио шёл первым —

уверенной, тяжёлой походкой прямо на меня, не сводя озлобленного взгляда. Аня стояла

чуть позади, почти упираясь лопатками в открытую дверь вертолёта.

— Почему же? Просто есть дела поважнее, — спокойно ответил я.

— Ты подумал над тем, что я тебе сказал?

— Я уже тебе ответил.

В этот момент в кармане брякнул телефон.

Пришло сообщение.

Я мельком глянул на экран — и внутри всё похолодело:Амира нашли мёртвым. К

сообщению были прикреплены фотографии его изуродованного тела.

— Что такое? — с нескрываемой радостью спросил Конти. — Что‑то плохое случилось?

Я медленно поднял на него глаза и посмотрел так, словно уже видел, как пуля входит

ему прямо в лоб.

Но не здесь.

Слишком много свидетелей.

— Следующим будет кто‑то из вас. Например, ты, — продолжил он, даже не пытаясь скрыть

довольную ухмылку. — Жду не дождусь, когда тебя найдут в луже крови. Но сначала ты

посмотришь, как твою невесту насилует конченный отморозок. Интересный спектакль, не

правда ли? — он говорил нагло, смакуя, словно дегустируя дорогое вино.

Я чувствовал, как в груди поднимается волна: адреналин просыпался вместе с яростью.

Ещё одно слово о моей кошечке — и я взорвусь.

И тут он перешёл черту — настолько смело, что я уже не сдержался. Он потянулся к Ане,

пытаясь «галантно» поправить сползший рукав её платья.

— Иди ко всем чертям, — выпалил я.

Рывком перехватил его запястье, заломил руку и повалил на палубу. Стремительно

вытащил нож и вошёл в тыльную сторону ладони, пригвоздив намертво его кисть к полу.

Ублюдок зарычал от боли, глаза налились кровью и яростью.

Позади резко взвизгнула Амелия.

Этот ублюдок тоже взвыл, дёрнувшись, но я уже прижимал его шею локтем, вдавливая

лицом в пол.

Я бы с удовольствием отполировал палубу его мордой!

Левой рукой я вытащил пистолет из‑за спины и приставил ствол к его голове. — Я тебя

уничтожу, — прохрипел он, пытаясь вывернуться.

— Только попробуй, — с металлом в голосе процедил я, еще сильнее вдавливая колено в

его лопатки.

В следующее мгновение я почувствовал холодное дуло пистолета у своего затылка.

— Отпусти моего брата, — прошипела эта гадюка.

— Убери пистолет, — гневно бросила Аня, уже держа оружие, направленное на Амелию.

Шустрая.

Успела выхватить еще один ствол из двери вертолёта. Данил тоже выскочил наружу и

наставил пистолет на Амелию.

Я поднял голову и быстро оглядел палубу. Охрана Фабрицио уже держала нас на прицеле:

несколько пушек были направлены на меня, остальные — на Аню и брата. В воздухе

повисло тяжёлое напряжение.

— Ты хоть стрелять-то умеешь? — высокомерно усмехнулась Амелия.

— Хочешь проверить? — уверенно держалась Аня, не опуская пистолет.

Моя девочка.

Смелая кошечка.

— Прикажи всем сложить оружие, — рявкнул я Фабрицио. — И пусть твои люди посмотрят на

себя.

На телах его охраны уже плясали крошечные красные лазерные точки — снайперы держали

их под прицелом.

— Вас прикончат так быстро, что вы не успеете выстрелить, — сурово добавил я.

— Всем разойтись, — пробурчал Конти неохотно, но достаточно громко, по-прежнему

рывками извиваясь и скуля от боли.

— Брат… — растерянно выдохнула Амелия, медленно подошла ближе и опустилась на колени.

— Амелия, я что сказал? — он приподнял голову и метнул в её сторону жёсткий взгляд. —

Без глупостей.

Его головорезы неохотно и плавно опустили оружие.

Лопасти вертолёта набирали скорость, воздух вокруг завертелся в вихрях, трепля волосы

и полы пиджаков. Ветер захлестал по лицу, рвал звук на клочки, гул давил на уши и

палубу слегка затрясло.

— Попробуешь тронуть её ещё раз — пристрелю, — жестко закричал я, наклоняясь к его

лицу и небрежно отпуская.

Данил молча занял место рядом с пилотом. Аня запрыгнула на заднее сиденье, я сел

рядом, захлопнул дверь. Мы надели наушники, и вертолёт плавно оторвался от палубы,

вибрация пошла по корпусу.

Сквозь стекло я видел, как охранники подбежали к Фабрицио, вынимали нож из руки и

помогали ему подняться, кто-то уже пытался остановить кровь. Амелия, затем и ее

братец достали телефоны — и в следующую секунду на их лицах застыл откровенный ужас.

Парализующий.

Разъедающий.

Прекрасное зрелище.

Всё сработало: их товар и лаборатория разлетелись ко всем чертям.

Вертолёт продолжал набирать высоту. Внизу темнела вода, оставались только размытые

блики волн и огни лайнера, постепенно превращаясь в крошечные огоньки на чёрной

глади моря. Я вдохнул полной грудью. Аня положила голову мне на плечо и переплела

пальцы.

Наконец‑то этот день закончился.

— Замерзла? Укрыть тебя пледом? — заботливо предложил моей кошечке.

— Замерзла? — она с улыбкой приподнялась. — Ты шутишь?.. После такого мне бы,

наоборот, остудиться.

Мы обменялись теплыми взглядами и улыбками, и мое плечо снова стало ее подушкой.

— Амир мертв! — сообщил я брату в микрофон наушников.

Он развернулся и удивленно уставился на меня.

— Война в самом разгаре.

— Скоро я положу ей конец.

— Какой план?

— Пока думаю над ним, — солгал я, хотя я знал, что скоро прикончу Конти.

Я не хотел делиться с братом. В последнее время у меня закрадывались сомнения в его

верности. Я слишком часто думал над тем, как быстро он застрелил того мерзавца.

Слишком быстро.

Почему?

Это был действительно какой-то срыв, или они были знакомы?

Я отказывался верить, что мой брат способен меня предать. Он не мог.

Не мог…

Но с этого дня я начал следить за ним куда пристальнее, делая вид, что всё

по‑прежнему.

Брат лишь покачал головой и повернулся вперёд. Кошечка прижалась ко мне ещё плотнее,

обхватив мою руку. Я поцеловал её обнажённое плечо и опустил томный взгляд на

красные губы.

Манящие.

Мягкие.

Представил, как в номере отеля снова буду размазывать по ним эту яркую помаду.

Я взял ее за руку и большим пальцем ласково поглаживал ладонь, стараясь расслабить

ее.

Минут через двадцать вертолёт пошёл на снижение к узкой площадке с буквой «H» на

самом краю скалы. Тёмные стволы деревьев окутывали её в чёрную ночь, пряча от

посторонних глаз. Вдоль контура вспыхнули направляющие холодные белые огни.

Когда мотор окончательно затих и лопасти начали медленно сбрасывать обороты, мы

выбрались из вертолёта. Я обошёл борт, подхватил Аню за тонкую талию и аккуратно

стянул вниз, как маленькую девочку.

— В отель? Или еще нужно куда-нибудь заехать на разборки, — шутливо спросила она,

обвивая руками мою шею.

Я поставил её на землю, прижал к себе, пряча от прохладного ветра и слепящего света.

— На сегодня достаточно приключений. Нужно отдохнуть и возвращаться в Калининград.

К площадке подкатила пара чёрных люксовых внедорожников. Один из них с

телохранителями.

Мы уже подошли к нему, когда вдали разрезали тишину полицейские сирены. В тени

деревьев вспыхнули и заплясали ярко-красные и синие отблески мигалок. Я тут же

захлопнул дверцу обратно.

— Что, чёрт возьми, происходит? — бросил я брату.

— Не знаю, — коротко ответил Данил, всматриваясь в подъезжающие автомобили.

Две полицейские машины резко подрулили к площадке, перегородив выезд нашему

внедорожнику. Из них вышли мужчины в форме с настороженными лицами.

— Алексей Нагорный? — один из них заговорил на английском языке с заметным акцентом.

— Да. Добрый вечер. Что случилось?

— Комиссар полиции Ларс, — раскрыл он удостоверение перед нами. — Вы задержаны по

подозрению в убийстве в порту. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы

скажете, может быть использовано против в вас в суде. Вы имеет право на адвоката.

Если вы не можете его себе позволить, он будет предоставлен вашим государством.

— Это какая‑то ошибка? — я сдвинул брови.

Помощник комиссара достал наручники. Позади него выстроились ещё двое полицейских,

ладони лежали на кобурах, прикреплённых к ремням брюк.

— Разберёмся в участке, — сухо бросил полицейский.

— Дайте одну минуту, — я сделал шаг назад. Развернулся.

— Данил, звони адвокатам. Пусть вылетают немедленно.

Перевёл хмурый взгляд на Аню. В её глазах уже блестели слёзы.

— Алекс, я поеду за тобой, — она подошла ближе и заключила меня в объятия, лбом

уткнулась в плечо.

— Не надо, кошечка, — я погладил её по спине. — Данил позаботится о тебе. Езжай.

Завтра утром я уже выйду…

— Я всё равно поеду с тобой, — упрямо прошептала она, не разжимая рук.

— Аня, я разберусь, — сказал я твёрже.

— Нет, — она прижалась сильнее.

— Аня, езжай домой, — нервно сорвалось у меня.

— Нет, — её пальцы ещё крепче вцепились мне в бока, словно я ей нужен был как

никогда.

— Аня, не надо. Садись в машину, — тихо, но жёстко повторил я, пытаясь аккуратно

оторвать её.

Она смотрела мне прямо в глаза и взяла мои руки в свои ледяные ладони.

Еще десять минут назад они были теплыми.

Видимо страх превращал ее изнутри в Северный полюс?

— Ты хочешь, чтобы я поехала домой. А где мой дом? — её голос дрожал. — Мой дом там,

где ты. Да? — с надрывом выкрикнула последние слова.

— Обещаю, завтра я буду в кровати рядом с тобой. Пожалуйста, уезжай, — почти умолял

я.

— Нет, — упрямо мотала она головой.

— Алексей, поторопитесь, — нервно бросил офицер за моей спиной.

— Ещё минута, — отрезал я, быстро глянув на него и снова возвращая взгляд к Ане.

— Я не буду выполнять твой приказ.

— Когда ты мне вообще подчинялась? — игриво усмехнулся я, пытаясь разрядить

напряжение.

— Точно не в этот раз.

Я медленно, неохотно разжал руки, выпуская её из объятий, и развернулся к

полицейскому. Сложил запястья вместе и протянул ему. Металл наручников с лязгом

сомкнулся на руках. Холодное железо неприятно касалось кожи.

Сука!

Он открыл дверь полицейской машины, и я наклонился, нырнув в тесный салон. Намеренно

не смотрел на Аню. Боковым зрением заметил только, как Данил поджал губы и с

серьезным лицом стоял рядом.

Они провожали меня глазами, но я опустил голову и врезался взглядом в пол, уже

обдумывая, как вывернуть ситуацию в свою пользу. И всё же где-то в глубине, под

злостью и напряжением, плескалось тёмное удовлетворение.

Я оставил Фабрицио Конти щедрый подарок — руины.

ГЛАВА 31

АНЯ

В последнюю секунду, когда его руки оторвались от меня, волнение и тревога только

усилились. Я торопливо вытерла холодные слёзы. В его мире, наверное, такие ситуации

считаются нормальными. Но я всё ещё не привыкла к этому. Особенно тяжело, когда тот,

кого любишь всем сердцем, живёт в реальности, где кругом опасность и грязь.

Я выбрала его.

Для меня он — единственный.

Любимый.

Дорогой.

Я смотрела им вслед, пока полицейские машины не скрылись за ветвями деревьев.

— Мы поедем за ним! — твёрдо сказала я, вытирая краем рукава влажные дорожки с лица,

и разворачиваясь к Данилу.

Он стоял, сунув руки в карманы брюк. Губы сжаты в тонкую линию, взгляд — озадаченный

и серьёзный.

— Поехали за ним! — повторила я уже громче.

— Брат же сказал… — наконец ответил он, выйдя из своих раздумий.

— Нет. Я хочу убедиться, что адвокаты уже там и решают вопрос с его освобождением.

— Ты так сильно любишь его, что готова закрыть глаза на то, что всё это может

оказаться правдой? — произнёс Данил.

— Мне без разницы. Да! — повысила я голос. — Да, люблю. Я просто хочу, чтобы завтра

он спал со мной в нашей спальне.

— А если бы среди тех погибших людей оказались твой отец или мать?

— Что ты несёшь? — я резко заглянула ему в напряженное лицо.

— Как бы ты тогда отреагировала?

— Вместо этих глупых вопросов реши, пожалуйста, вопрос с твоим братом. Звони

адвокатам, — отрезала я.

— Я уже всем написал. К утру все будут там. Не переживай, — равнодушно сообщил он.

— Отлично. А сейчас вези меня в полицейский участок.

— Мы поедем в отель.

— Нет. Я сказала — в участок, — взмахнула я рукой в сторону, где скрылись полицейские

машины.

— Нас туда не пустят. Если ты не заметила, то уже ночь.

— Значит, будем сидеть в машине у входа.

— Ты всегда такая упрямая?

— Да. Когда дело касается тех, кто мне дорог.

Данил открыл заднюю дверь внедорожника, я села внутрь, он обошёл машину и устроился

рядом. Коротко бросил водителю ехать за полицейским автомобилем. За нами следом

поехал ещё один внедорожник с охраной.

Я попыталась немного успокоиться. Глубоко дышала, наполняя легкие воздухом. Старалась

отгонять мрачные мысли. Унять морозную дрожь, ползущую по костям.

Спустя час мы подъехали… к отелю.

— Куда нас привезли? Это не полицейский участок, — возмутилась я.

— Переоденемся и поедем дальше, — Данил отвлёкся от экрана телефона.

Мы поднялись на последний этаж, в два люкса друг напротив друга.

— Встречаемся здесь через пятнадцать минут, — предупредила я.