Хроники миров. Наследница Ревинтолы
Сан  Моди

Мирэй должна была просто получить разрешение на поиск ведуньи Керры, но вместо этого услышала требование короля Исивия: уладить конфликт с герцогом Нотором, чей сын она публично уронила у городских ворот. Рыцарский статус охотницы за головами, подтверждённый пергаментом, оказался недостаточным щитом против дворцовых интриг. Она прибыла в Икорон ради камней Ока Судьбы, двое уже лежали в шкатулке на далёком хребте Дыхание Мира, а путь к остальным вёл через столицу этого королевства. Но теперь прежде, чем задать вопрос ведунье, Мирэй придётся выкручиваться из ловушки, расставленной людьми обиженного вельможи.

Король Исивий правил твёрдой рукой, закрыв проходы в своё королевство и оставив лишь несколько контролируемых. Чужестранки здесь не любили, а рыцари-наёмницы вызывали подозрение по определению. Столица встретила Мирэй белоснежными парусами на реках и стенами, за которыми скрывался не роскошный, но величественный дворец. Она привыкла путешествовать между мирами, создавая проходы древней магией, привыкла к одиночеству скалистых вершин. И привыкла к теплу дружеского дома, где маленькая Ясина просила её показать другие вселенные. Но политика чужих дворов требовала иных навыков, чем обращение с мечом или управление переходами.

Мирэй могла потерять не только время и шанс собрать артефакт. Герцог Нотор способен закрыть ей доступ к ведунье, лишить рыцарского статуса или хуже — превратить в беглянку в чужом мире с каждым проходом под контролем короны. Она согласилась подумать, как уладить конфликт, но слова эти прозвучали ровно и холодно, а глаза оставались на мгновение на лице короля, оценивая, чья игра разыгрывается в этой зале. Мирэй не знала ещё, какой выбор предложат ей завтра, и знала лишь одно: уступить герцогу означало признать, что рыцарская честь продаётся за дворянскую обиду.

====================

Глава 1

Сан Моди Хроники миров. Наследница Ревинтолы Глава 1 Острые вершины, словно облитые жидким золотом, полыхали в ярком зареве уходящего на отдых светила. Горные склоны утопали в вечернем мареве, а воздух, полный холодной свежести, был прозрачен и чист. Здесь, почти на самом пике Альтира, куда не поднимется даже крылатое создание, стояла звонкая тишина, нарушаемая разве что порывами ветра и срывающейся вниз каменной галькой. Величественный хребет Дыхание Мира тянулся вдоль всего континента, возвышаясь своими пиками над облаками и спускаясь подножием ниже уровня моря. Эту вселенную не населяли мыслящие существа. Дикая необузданная природа, в своем первозданном виде буйствовала и полноправно властвовала среди просторов далекого от центральных миров уголка под названием Дилтан. И лишь в утраченных ныне сказаниях упрямый искатель смог бы найти упоминание об этих местах. Сидя на скалистом выступе, Мирэй задумчиво смотрела сквозь проплывающие ниже, похожие на клубы пара, облака и кидала мелкие камешки в раскинувшуюся перед ней бесконечную пропасть. Не то чтобы сейчас она ощущала абсолютное умиротворение, но все же это место было единственным, где чувство покоя преобладало над мрачными мыслями и сглаживало горечь воспоминаний, обид и злобы. Ветер трепал ее длинные темные волосы, забранные в хвост на самой макушке, и широкие рукава рубахи. Сейчас, в лучах заходящего солнца, девушка была особенно хороша. Мирэй не принадлежала к числу тех ослепительных красавиц, перед которыми принято замирать в благоговейном восхищении. Но в самой ее стати, движениях, даже взгляде угадывалось истинное, неподдельное аристократическое достоинство. Высокий чистый лоб, темные и, словно влажные, как у лани, широко распахнутые глаза, изящный изгиб бровей и коралловая снисходительно-небрежная полуулыбка – все в ней говорило о древности и благородстве ее рода. Одеяния девушки не отличались особой роскошью, но и за простолюдинку ее никто не посмел бы принять. Серая мужская рубаха с острым воротником, широкими рукавами и высокими манжетами была зашнурована ниже ключицы и отчасти приоткрывала манящую глаз ложбинку. Украшенный серебряной вышивкой и меховой отделкой на плечах сюрко (прим. сюрко – верхняя двойная накидка) мягкими складками ниспадал на бедра, но не прикрывал колени. Узорчатый пояс дважды охватывал ее талию и свисал короткими кистями с правого бока. Узкие кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги с чернеными пряжками, плотно облегали стройные, сильные ноги. Широкие браслеты на запястьях в виде цепей позвякивали в такт ее движениям, а золотые, серебряные и хрустальные их звенья ловили на себе вечерние лучики светила, отражая их цветными звездами искр. Два перстня с массивными алыми камнями украшали ее руку, подчеркивая красоту длинных пальцев. После долгих раздумий и созерцания горных красот Мирэй, словно очнувшись, вспомнила, для чего она здесь, и сняла с пояса небольшой, из грубоватой кожи мешочек. Расшнуровав его, достала оранжевый с темными и светлыми вкраплениями камень, видом своим напоминающий крупную каплю. С удовольствием ощущая на ладони вес своей драгоценности, Мирэй принялась крутить артефакт, подставляя свету то одну, то другую его сторону. – Итак... второй камень Ока Судьбы у меня в руках... – проговорила она негромко и чуть растягивая слова. – Осталось еще два, а значит, мой дальнейший путь лежит прямиком в королевство Исивия. А Исивий, как известно, чужаков не очень-то и любит... Подкинув камень вверх, Мирэй поймала его на лету, поднялась и шагнула в пропасть. – Полет... – все так же тихо сказала она, коснувшись прозрачного звена браслетной цепи. От мощного встречного потока воздуха волосы ее взвились вверх, а она, будто стоя на невидимой платформе, стремительно неслась вниз. Перед глазами замелькали обрывистые каменные уступы и дымчатая пелена облаков, превращаясь в единую серую невзрачную картину. Но падение было недолгим. Возле узкой темной расщелины Мирэй замерла, а через мгновение шагнула во мглу старой пещеры. Темные каменные своды, словно поджидая свою хозяйку, вдруг залились красновато-рыжим светом огня. Разом вспыхнувшие факелы принялись приветственно потрескивать и искриться, даря мягкое, теплое свечение ее убежищу. Еще несколько шагов вдоль стены – и перед воительницей предстала неглубокая ниша, где в мирном ожидании коротала свое время небольшая, с золотым орнаментом, шкатулка. – Еще один камешек тебе на хранение, – проговорила Мирэй. Она шумно сдула пыль, осевшую на крышке ларца, открыла его и небрежно бросила внутрь янтарную каплю. Плоским ребром капля ударилась о черный камень, здесь лежавший, глухо бряцнула и заняла свое место на дне ящичка. – Надеюсь, в следующий раз мы встретимся раньше, – продолжила девушка, обращаясь к шкатулке. – Больше года прошло с тех пор, как мы с тобой виделись в последний раз. Но ты держишься молодцом, даже не запылилась... почти... – Захлопнув крышку ларчика, Мирэй бросила рассеянный взгляд по сторонам. – Не могу сказать, что уж сильно жажду ехать в Икорон, – снова заговорила она, – но именно там живет ведунья Керра, и кроме нее никто не сможет подсказать мне дорогу к оставшимся камням... Вот только терзает меня предчувствие... Наверняка Исивий потребует плату за пребывание в столице, и это точно не будут деньги... Скорее всего придется чуток побыть у него на побегушках, иначе мне и пары ночей там не перекоротать... Мирэй вздохнула, представив, какие предложения могут ее ожидать, окинула напоследок взглядом пещеру, потом на мгновение сложила ладони вместе и, разъединив их, вытянула руки перед собой. – Проход, – проговорила она. На доли секунд воздух будто напрягся, заискрился перед ее ладонями, и совсем скоро пространство, словно выжигаемое огнем, стало раздвигаться вширь и ввысь. По ту сторону каменной стены раскинулось зеленое поле. Испуганно метнулась в сторону лисица и сразу скрылась в густой, высокой траве. Закат играл розовыми красками на кронах деревьев, и утомленное пение птиц уже не было таким звонким. – Что ж, – вздохнула Мирэй, опустив руки, – еще пару часов, и я буду на месте... Без лошади все-таки, очень плохо... – посетовала она. Бросив прощальный взгляд в сторону шкатулки, шагнула в зеленый бархат травы. Следом за ней, безоговорочно подчиняясь древней магии, пространство снова закрылось, оставляя в одиночестве далекий девственный мир Дилтана. *** Выйдя на извилистую серую ленту дороги, Мирэй бодрым шагом направилась к небольшому поселению под названием Малый Рог, огни которого уже виднелись за просекой. Вечерний сумрак торопился поглотить дальние домишки, и лишь собачий лай да совиное уханье время от времени нарушали степенную тишину этого места. Подойдя к крайнему дому, Мирэй тихонечко постучала. За дверью раздались торопливые шаги, и через секунду мягкий женский голос спросил: – Кто там? – Это я, Дизи, открой. – Мирэй! – радостно воскликнул голос, а звук открывающегося засова по-дружески поприветствовал вечернюю пришелицу. Дверь стремительно распахнулась, в проеме появилась молодая, привлекательная на вид женщина. Ее темные густые волосы были собраны в пучок на затылке, но несколько непослушных прядей все же оказались на свободе, придавая лицу Дизи оттенок легкого, озорного кокетства. Светлые глаза искрились радостью, совершенно очаровательная улыбка озаряла ее милое личико. – Мирэй! – снова воскликнула она и бросилась обнимать подругу. – Ну, наконец-то! Мы уж совсем тебя заждались. Вчера еще думали – приедешь. Волновались, как бы ни случилось чего... Ну, давай, заходи скорее... Дизи выпустила из объятий гостью, отступив на шаг, пропустила ее в дом. – Кир уехал сегодня, – продолжала болтать хозяйка, – повез кольчугу да кое-что из оружия в город, на продажу. Будет дня через три только. Надеюсь, теперь ты подольше побудешь дома? Обе молодые женщины вошли в просторную комнату, служившую хозяевам одновременно и кухней, и гостиной. В небольшой каменной печи весело потрескивал огонь, а сверху пыхтел доверху полный чугунок. Пряные ароматы и запах свежей еды заполнили все здешнее пространство и с удовольствием дразнили нос Мирэй. – Нет, Дизи, не задержусь, – ответила девушка. Она уселась за добротный деревянный стол и устало сложила на него руки, наблюдая, как живо суетится хозяйка. – А вот и зря, – с легким укором сказала Дизи. – Кир очень хотел тебя увидеть. Он придумал там какую-то штуку... – молодая женщина на минуту остановилась, прихватила пальцами подбородок, наморщила лоб и смешно сложила губки; она всегда так делала, когда хотела вспомнить что-то, на ее взгляд, очень важное. – Ой, не помню, как называется, – махнула рукой хозяйка, поняв, что не найдет в памяти нужное слово, и продолжила хлопотать у печи. – В общем, посоветоваться с тобой хотел, из какого металла ковать и с какой стороны заострить лучше... – Скажи ему, что я скоро вернусь, только улажу пару дел и сразу домой... – Да твои дела снова растянутся на полгода, не меньше! – с деланной сердитостью проговорила Дизи, ставя перед подругой большую миску горячего супа. – Ешь давай... – ее голос вмиг сменился на тихий, заботливый шепот. Выставив на стол еще пару блюд, холодное мясо и хлеб, хозяйка уселась напротив Мирэй и принялась с умилением наблюдать, как та уплетает за обе щеки весь этот незатейливый ужин. – Когда ты ехать собираешься? – спросила она. – Перед рассветом, думаю... – Кир перековал Тень. Так что теперь ее копытам не страшны ни лед, ни камень, можешь хоть куда отправляться. – Повезло тебе с мужем... – благодарно улыбнувшись, проговорила Мирэй, – Таких заботливых, как он, теперь днем с огнем не сыщешь. Передай, пожалуйста, ему мой глубокий поклон и признательность. – Если ты задержишься на несколько дней, то сможешь сама все это ему сказать, – попробовала уговорить подругу Дизи. – Нет, я не могу. Правда... Топот легких маленьких ножек вдруг раздался из глубины дома, а потом круглое личико с прозрачно-голубыми глазками выглянуло из-за двери. – Мирэй! – радостно воскликнула белокурая девочка и бросилась на руки к уже распахнувшей объятия девушке. – Ясинушка, почему ты не спишь? – пожурила дочь Дизи. – В такое время всем деткам нужно спать. – Я спала, мам, честно-честно... – сложив ладошки на груди, ответила малышка, – но потом мне показалось, что кто-то еще есть у нас дома, и я проснулась. А потом услышала, как вы разговариваете, и вот... прибежала... Ты не сердишься? – Да разве на тебя можно сердиться, милая? – с благостной улыбкой ответила Дизи и, протянув руку через стол, погладила щеку дочери. – Мирэй, я так рада, что ты вернулась! – защебетала Ясин. – Ты покатаешь меня на Тени? – К сожалению, завтра не получится, – поглаживая светлые, похожие на шелк пряди, ответила воительница. – Ночью я уеду... но когда вернусь, – продолжила она, заметив, как маленькие губки надулись, а бровки сдвинулись к переносице, – я тебя не только покатаю, мы непременно полетаем. – Правда! – восхищенно распахнув глаза, воскликнула малышка. – Ну, конечно, правда. – Мирэй ласково потрепала ее за подбородок. – Мама! Представляешь?! Мы будем летать! Ой, до чего же здорово! Девочка обхватила руками Мирэй и изо всех своих детских сил сжала ее в объятиях. – Я так тебя люблю! Так люблю! – И я тебя люблю, непоседа... – воительница нежно чмокнула светлое темечко и покрепче обняла малышку. – Мама, а можно Мирэй уложит меня спать? – спросила девочка, состряпав самую умилительно-просящую рожицу. – Можно. Но только если ты дашь ей ужин доесть. – Я посижу совсем-совсем тихонечко, вы даже не заметите, что я здесь... Малышка соскользнула с колен Мирэй и, обогнув стол, села на низкую лавчонку возле печи. А сама Мирэй тем временем, продолжая свою трапезу и слушая несмолкающую болтовню Дизи, вдруг подумала о том, что это место, должно быть, самое счастливое из всех, где она уже успела побывать или тех, где побывать еще предстоит... *** – Расскажи мне о переходах, – попросила девочка, кутаясь в одеяло, которое Мирей подталкивала ей под бочок. – Я же тебе о них уже много раз рассказывала, – ответила та, потрепав в очередной раз макушку девочки. – Ты уж, поди, наизусть все мои истории знаешь. – Ну и пусть. Я еще хочу послушать. Расскажи, ну, пожалуйста. – Хорошо, расскажу, – согласилась Мирэй, – только ты закроешь глаза и будешь слушать молча. – Ни одного вопросика, клянусь! – сложив две ладошки в молитвенном жесте, ответила Ясина. – Раз так, тогда слушай... – воительница удобно уселась на краю детской кроватки и негромко, нараспев начала рассказ: – Если однажды тебе в руки попадут древние манускрипты, что спрятаны в Неприступной башне на самой вершине горы Мудрости, то в них ты сможешь прочесть удивительные сказания о нашем мире. Истории эти ведут повествование от самого начала времен и рассказывают об устройстве и бытии всего мироздания. А мироздание это так велико, так огромно, что нет человека, который смог бы обойти его даже за целую вечность. И похож этот мир... – На соты... – восторженно в один голос с Мирэй проговорила девочка. – Да, именно так. На пчелиные соты, – продолжила воительница. – И каждая сота – это отдельный большой мир, живущий по своим собственным законам, обладающий магией, силой или мудростью. Каждый мир населяют свои жители, будь то люди, говорящие птицы или огнедышащие драконы, а может, великаны или высшие духи. Все они полноправно владеют землей, что подарили им боги, и должны охранять ее и беречь... – От злых завоевателей? – торопливо перебила Ясина. – От злых завоевателей... – вторила Мирэй девочке. – Но, кажется, кто-то обещал помалкивать, – напомнила девушка с шутливой строгостью. – Молчу-молчу... – прикрыв розовый ротик ладошкой, проговорила Яся. – Хорошо, тогда я продолжаю? Малышка закивала головой в ответ. – Но есть в каждом из миров и те, кто может проходить сквозь невидимые стены, отделяющие один мир от другого. Они создают проходы и могут путешествовать между далекими друг от друга вселенными. Это короли, в венах которых течет древняя кровь, а еще те, кто знает секреты такой же древней, как мироздание, магии, или рыцари, наделенные самым особым статусом от своих королей. Ну и, конечно, высшие духи... – А ты покажешь мне другие миры? – не удержавшись, спросила девочка. – Конечно покажу, непоседа, подрасти только чуть-чуть... А теперь – спать. Поздно уже, – прошептала Мирэй, поцеловала малышку в щечку, плотнее укутывая одеялом. – Спокойной ночи, Мирэй... – ответила Ясина, закрывая глаза. – Ведь мы завтра уже не увидимся? – Нет, милая, не увидимся. – Тогда пусть боги подарят тебе легкий путь и победу в любом сражении... Девочка говорила все медленнее и медленнее, наконец ее одолел сон, и она по-детски тихонечко засопела. Мирэй еще какое-то время глядела на светлое и такое невинное личико, сдерживая порыв расплакаться: так сильно тронуло ее искреннее благословение этого дитя. Наконец она встала и отправилась в собственную постель, которую уже давно приготовила Дизи. Для отдыха у Мирэй оставалось часа два не больше. Глава 2 Петухи еще не принялись горланить утренние песни, а Мирэй уже седлала свою вороную кобылу. Лошадь взволнованно и по-дружески фыркала, прядала ушами и толкала мягким носом хозяйку. – Я тоже... тоже соскучилась... – отвечала воительница на знаки лошадиной радости. Она то поглаживала, то почесывала вороную, то притягивала к лицу ее морду и прижималась к ней губами или щекой, то ласково хлопала по широкой блестящей шее. Они обе были счастливы снова видеть друг друга. Водружая седло на глянцевую спину лошади, Мирэй почему-то вспомнила, как три года назад она выиграла Тень у одного прощелыги, поспорив, что пять раз подряд обыграет его в карты. Собственной лошади у Мирэй тогда не было, а нужна она была просто позарез. Торговцы предлагали самых обычных верховых или вьючных, но девушка искала рыцарского коня. Тогда-то, приметив на короткой привязи непокорную вороную кобылку, Мирэй и решила, что именно эта высокая, на сильных ногах лошадь должна стать ее верной подругой и спутницей. А потом они обе, как говорится, сошлись характерами, начали понимать друг друга без лишних слов и со временем стали идеальным тандемом. Вот и сейчас, ощущая под своей ладонью бархатную морду Тени, Мирэй понимала, что их чувства совершенно искренни и взаимны. Выйдя из конюшни, девушка окинула взглядом дорогу, которая под лунным белесым светом казалась серебристой узкой лентой, бегущей к горизонту, темнеющую линию соснового бора и крыши поселка, еще не потревоженного первыми лучами солнца. «Как дороги для меня стали эти места... Каждый раз, уезжая, ноет в груди...» – подумала она и, глубоко вздохнув, словно желая на прощание насладиться здешним чистым, благодатным воздухом, подошла к крыльцу дома, где ее ждала заспанная Дизи. – Когда ты вернешься? – спросила она, обнимая подругу. – Не знаю. Думаю, через пару месяцев... А может, и раньше... Две молодые женщины постояли мгновение, прильнув друг к другу. Каждая из них молча воздавала молитвы и просила небо за другую, ставшую такой близкой и родной, как сестра. – Прощай, Дизи... – отстранившись, проговорила Мирэй, – пусть провидение хранит тебя и всех вас... – Мы будем ждать тебя, дорогая. Когда бы ты ни вернулась, наш дом – это твой дом, помни всегда об этом... – с теплотой и нежностью ответила Дизи и быстро заморгала, чтобы скрыть подступившие слезы. – Я помню, всегда помню... Мирэй снова прижала к себе подругу, на этот раз еще крепче, и, порывисто отстранившись, запрыгнула в седло. Короткий прощальный жест стал последним проявлением ее чувств. Будто поняв желание хозяйки, Тень рванула в резвый галоп, оставляя за собой легкие клубы пыли, вспыхнувшие серебряными искрами в лучах уходящей луны... *** Обширные просторы Икорона – королевства, где правил Исивий, – встретили Мирэй вполне сносной погодой. Совсем недавно закончился сезон дождей, и перед наступлением холодных месяцев, природа одаривала людей ясными, полными теплой влаги днями. Легкий ветер подгонял низкие облака, запахи сырой земли смешивались с ароматами свежих трав, неугомонно гудели насекомые и щебетали птахи, а из перелесков порой доносился рык хищника или трубный рев оленя. Переход открылся далеко от столицы, потому Мирэй пришлось добираться до места еще несколько дней. Но дорога не показалась ей скучной: она с удовольствием созерцала красоты этой земли, наслаждаясь красками, звуками, запахами и... одиночеством. А когда с вершины крутого холма увидела высокие городские стены, то даже слегка огорчилась. Велара – величественная столица Икорона – раскинула свои владения между двумя широкими потоками рек, Велой и Аларим, от них же и получила свое нежное, похожее на шепот воды название. Воительница какое-то время разглядывала кажущиеся с холма крохотными крыши королевского дворца и храма, смотровые башни, со своих высот созерцающие столичные предместья, и белоснежные паруса суденышек, сновавших возле пристаней. Даже глупый, глядя на эту живую картину, мог, не задумываясь, сказать, что королевство Исивия процветает и благоденствует. Но процветает не только по расположению богов – сам король приложил для того немало усилий. Едва взойдя на трон, Исивий принялся наводить свой порядок. Первым делом он призвал магов и закрыл проходы в королевство, оставив из них лишь несколько. Король ужесточил законы, отловил люд, промышляющий разбоем и воровством, снарядил во все закоулки страны конные отряды, дабы они строго следили за исполнением указов и повелений. А всем чужестранцам было велено своевременно осведомлять власти о своем прибытии и местонахождении. – Вот мы и на месте... – проговорила воительница, ласково похлопав блестящую от ярких лучей шею Тени. – Как думаешь, мы быстро управимся? Королевство Исивия большое, чтобы найти ведунью Керру, нужно немалое время... Лошадь, как бы поддерживая разговор, громко фыркнула и закивала головой, в такт бряцая упряжью. – Ну, если ты в этом уверена, – улыбнулась в ответ Мирэй, – тогда и я переживать не буду... Девушка тронула повод и, вернувшись на дорогу, продолжила путь к столице. Несколько высоких, сильных воинов стояли в городских воротах. Они с пристрастием оглядывали прибывающих торговцев, их набитые товаром телеги, крестьян и мастеровых с поклажами на спине или тянущих за собой навьюченных лошадок, женщин с корзинками – в общем, всякого, кто желал посетить Велару. А после досмотра старый писарь делал аккуратную запись в длинном свитке, ведя строгий учет каждому, кто входил в город. Мирэй спешилась и влилась в длинную вереницу ожидающих своей очереди людей. Чтобы хоть немного скоротать время, которое тянулось, казалось, медленнее, чем ползет улитка, она принялась рассматривать лица, одежды и всякий скарб в повозках. Люди здесь были разные, как по достатку, так и по статусу. Кто-то привычно-терпеливо ожидал, кто-то ругался, досадуя на слишком неторопливую работу солдат и писаря, кто-то находил собеседника и обсуждал местные или далекие сплетни и слухи. Неосознанно Мирэй погрузилась в гул голосов, скрип телег, фырканье животных и топот многочисленных копыт и ног. Откуда-то издалека донесся шум, сначала неразборчивый, но нарастающий с каждой секундой. Наконец девушка услышала громкую брань, щелканье хлыста, людские возгласы, и глазам ее предстал сам нарушитель спокойствия. Богато разодетый юноша лет семнадцати, верхом на разгоряченной лошади, пробивался сквозь ряды ожидающих, раздавая удары кнутом направо и налево. – Прочь! – кричал он надрывно. – Расступитесь, смерды!.. – поток отвратительной брани полился на головы людей, попадавших под ноги его коня. Едва он поравнялся с девушкой, как Мирэй метнулась к лошади и резко дернула повод. Испуганное животное пронзительно заржало и взвилось на дыбы. Молодой всадник попробовал усмирить лошадь, но не смог. Он не удержался в седле и с гневным криком свалился на землю. – Кто?! – заорал юноша, бросив гневный взгляд на отпрянувшую толпу. – Кто посмел?! Воительница, недолго думая, шагнула к наглецу, наклонилась и, схватив его одной рукой за грудки, рванула на себя. От столь неожиданного толчка парень едва не ударился лбом о лоб Мирэй, но та вовремя остановила руку. – Допустим, я... – ледяным тоном проговорила она, – дальше что? – Да ты знаешь, кто я такой? – метая искры из глаз, крикнул юноша в лицо воительницы. – Тебя публично повесят, мерзкая шлюха! Повесят! – Ты сам этим займешься? Или на помощь кого позовешь? – все так же холодно ответила Мирэй. Люди, прежде расступившись, теперь окружили девушку и юношу, наблюдая со страхом и любопытством, чем же закончится это противостояние. – Я Волин Нотор! – снова закричал парень, ухватив ладонями руку Мирэй, все еще удерживающей его за грудки. Юноша попытался вырваться, но тщетно. – Я сын второго королевского советника! Как ты смеешь прикасаться ко мне?! – Простите, ваша светлость... – презрительно скривилась девушка и отпустила хват, оттолкнув от себя грубияна. Тот снова упал навзничь, ударился головой о каменную брусчатку, взвыл от злости и боли, обрушив на Мирэй очередной поток брани. Выпрямившись, воительница вперила в него совершенно спокойный взгляд, с холодным равнодушием глядя, как юноша поднимается с земли, извергая потоки ругательств. – Идите в конец очереди, юный Нотор, – проговорила она, когда парень встал чуть поодаль и принялся стряхивать с себя пыль. – Королевским законам в Икороне подчиняются все, от самого бедного крестьянина до первого советника. А вы, сын всего лишь второго... – Ты не знаешь, с кем связалась, дрянь... – прошипел Волин сквозь зубы. – Ты пожалеешь об этом... Ох, как пожалеешь... С этими словами он выхватил из ножен широкий короткий меч и бросился на Мирэй. Та мгновенным выпадом перехватила запястье горе-воителя, сжала его руку так, что от боли юноша выронил оружие, развернулась и с силой ударила его локтем в грудь. Волин, выдохнув, замер. Ему вдруг показалось, что у него затрещали ребра и пламенем обдало всю внутренность. Он упал на колени перед соперницей, прижимая обе руки к груди и не в состоянии сделать вдох. В глазах потемнело – он едва не потерял сознание. Юному герцогу понадобилось время, чтобы прийти в себя. Кто-то из толпы решил проявить снисхождение и помог ему подняться. – Ты заплатишь за это... – прошептал Волин, бросив на воительницу полный ненависти взгляд. – Жестоко заплатишь... Морщась от злости и презрения, юноша поплелся прочь сквозь толпу. Любопытные зеваки расступались перед ним: кто из страха, кто из уважения к сану его отца, а кто-то даже из сострадания. Мирэй же не стала смотреть ему вслед, посчитав это слишком скучным занятием. *** Спустя время, когда подошел ее черед, воительница достала из кармана сюрко аккуратно сложенный и завернутый в кожу документ и протянула его одному из стражников. – Мое имя Мирэй, по прозвищу Неуязвимая. Я – охотница за головами. Этот документ подтверждает мой рыцарский статус и полномочия. Воин взял пергамент, пробежал по нему глазами, передал писарю. – На какое время прибыли в Велару? – спросил он холодным казенным тоном. – Возможно, на неделю или больше. Поэтому прошу аудиенции у его величества, – ответила девушка. Стражник окинул ее взглядом, посмотрел на писаря, который ровными строчками аккуратно вырисовывал слова, и снова посмотрел на воительницу. – За разрешением на аудиенцию подойдете завтра утром сюда же, – проговорил он сухо. – Благодарю... – Мирэй чуть склонила в поклоне голову, принимая обратно свой документ из рук солдата. – Может, подскажете мне, где лучше всего остановиться на это время? – поинтересовалась девушка. – Гостиница «Дикий кот», – ответил стражник, делая знак следующему человеку, – там обычно рыцари останавливаются... – закончил он и принялся изучать очередную бумагу. Мирэй молча поклонилась и не спеша пошла вдоль широкой, заполненной людьми улицы. Потряхивая головой и отмахиваясь хвостом от назойливых насекомых, Тень послушно последовала за хозяйкой. Шумная суета веларских улиц поглотила двух пришелиц и растворила их среди своих спешащих туда-сюда жителей. Глава 3 Добравшись до места, Мирэй первым делом позаботилась о Тени, устроив ее в небольшой конюшне здесь же, во внутреннем дворе гостиницы. А потом, отобедав, отправилась в свой номер. Все важные дела на сегодня были закончены, но чувствуя усталость и легкую тревогу о предстоящей встрече с королем, девушка решила посвятить остаток дня отдыху и сну. Удобно устроившись на кровати, она закрыла глаза и погрузилась в мир сновидений, оставляя мысли о событиях грядущего дня на завтра. Раннее утро встретило воительницу приветливыми лучами светила, со всей щедростью льющими свет в распахнутое окно. Новый день начал свой бег, нисколько не беспокоясь о том, поспевают ли за его течением жители Велары. Тщательно умывшись, приведя себя в порядок и позавтракав, Мирэй отправилась к городским воротам за королевским разрешением на аудиенцию, а после – в сам дворец, который занимал возвышенность в южной части города. Обитель царствующей четы не отличалась масштабностью и восхитительной роскошью, но все же несла на себе величие и красоту, которые полагаются королевским замкам. Рыцарь в сияющих легких доспехах проводил Мирэй до входа приемной залы и молча удалился, оставив девушку одну дожидаться королевского внимания. Наконец двери распахнулись, разодетый лакей изящно поклонился воительнице и жестом пригласил ее войти. Королевская приемная была выдержана в строгих оттенках серого и коричневого. Ее стены украшали коллекции мечей, щитов и воинских стягов. Четыре стройные колонны поддерживали высокий потолок, сквозь широкие, стремящиеся вверх окна, настойчиво пробивались лучи солнца, играя бликами на металлических гранях оружия и доспехах стражников. Венцом всей этой картины служил резной с золотой филигранью королевский трон, на котором восседал сам Исивий. Мирэй глубоко склонилась перед царствующей особой и по всем правилам этикета не поднимала головы, пока его величество не соизволил с ней заговорить. – Приветствую тебя в королевстве Икорон, воительница Мирэй, по прозвищу Неуязвимая... – голос короля звучал громко, со властью, но в нем не слышалось горделивого высокомерия, присущего некоторым властителям. Девушка подняла голову и посмотрела в глаза Исивию. Перед ней сидел крепкий немолодой мужчина повидавший в жизни и победы, и поражения. Его длинные седые пряди ниспадали на широкие плечи, высокий лоб бороздили морщины, узкие губы едва проглядывались меж белых усов и бороды. А прищуренные темные глаза внимательно следили за каждым движением гостьи. – Благодарю за гостеприимство, великий король... – медленно, с очередным поклоном, ответила воительница. – О твоих подвигах ходят удивительные слухи, – продолжил Исивий, поймав на себе почтительный взгляд девушки. – Однако... Едва ты прибыла к нам, как тут же умудрилась оскорбить семью моего второго советника... Его светлость герцог Нотор требует удовлетворения за твою наглость и публичного твоего наказания. – Его величество знает, что мой рыцарский чин равен любому дворянскому титулу и статусу. Поэтому господин Нотор может вызвать меня на публичный поединок , если считает себя оскорбленным... – с тем же почтением, но теперь уже более холодным тоном ответила Мирэй. – Поединок с тобой? – усмехнулся король и откинулся на высокую спинку трона. – Ты и сама, наверное, догадываешься, что из дома Нотора против тебя никто не устоит! – По всеобщим правилам поединков, герцог может выставить любого против меня, независимо от принадлежности к дому. – А-а-а... – король махнул рукой в сторону Мирэй, – сомневаюсь, что найдется желающий вступиться за поруганную честь Волина!.. – Исивий громко рассмеялся; само сочетание слов «Волин и честь» ему показалось очень забавным. – Сопляка давно стоило проучить, да только смельчака такого не находилось... И все же, – король вернулся к серьезному тону, – я бы рекомендовал тебе уладить этот весьма щекотливый вопрос. Иметь врагом герцога Нотора – не лучшая перспектива... – Благодарю, ваше величество, за совет, – склонившись в очередной раз, ответила Мирэй, – я непременно подумаю, что смогу сделать, чтобы больше не доставлять вам беспокойства... – Что ж, раз так, тогда расскажи: зачем ты к нам приехала и надолго ли? – Исивий поставил локоть на широкий резной подлокотник и, прижав пальцами подбородок, приготовился слушать. – Я ищу одного человека, ваше королевское величество. Знаю, что проживает он в Икороне. И прошу разрешения задержаться у вас на неделю, а если мои поиски затянутся, то, возможно, на месяц. – Кто этот человек, ты, разумеется, не скажешь? – король сделал неопределенный жест рукой. – Не скажу, ваше величество. Законами это не запрещено... – Мы, как никто, уважаем законы, – ответил тот соответствующим тоном, – но и наши законы должен исполнять всякий пришелец. Мирэй в ответ молча поклонилась. – Я разрешу тебе остаться на неделю, если ты, в свою очередь, окажешь услугу нашему королевству. – Я внимательно слушаю, ваше величество, – ответила девушка. – Уже больше полугода западные окраины Икорона терроризирует циклоп по имени Зев. Он приходит из вселенной Наги, грабит и убивает моих подданных. Я посылал отряды рыцарей, но они не могут одолеть Зева. Оставшиеся в живых – калеки после схватки с ним... Я пробовал нанять охотников за головами, но всякий, узнав, с кем придется иметь дело, отказывал мне. А что скажешь ты, Неуязвимая Мирэй? Воительница задумалась: «Вселенная Наги знаменита своими неуемными в стремлении к власти правителями и землями, которые населяют циклопы. Наги обходят стороной даже самые отчаянные рыцари и охотники за головами... – размышляла девушка. – Если Зев повадился наводить ужас на Икорон, то не сам по себе, ведь циклопы туповаты. Да и кто-то должен открывать для него переход: эти громадины не владеют даром проникать сквозь невидимые стены... Получается, один из властителей Наги имеет планы на Икорон...» – А вашему величеству известно, кто настоящий враг? – спросила Мирэй. – Да, – ответил тот, – мелкий царек по имени Отиманус. Его придворный маг приручил одноглазого и посылает сюда. Думаю, приглянулись Отиманусу мои плодородные земли. Запугать меня хочет и обложить данью. – Получается, что королю не только голова Зева нужна, но и голова мага? – как бы в раздумьях, спросила Мирэй. – Получается, что так... – усмехнулся его величество. – И это плата за неделю пребывания в Икороне? – девушка приподняла брови, выражая легкое недоумение. – Ты считаешь это слишком высокой ценой? – вопросом ответил Исивий. – В любом случае решать только тебе... – добавил он снисходительно-вежливо. «А Исивий-то хитрец, однако... – подумала воительница, не сводя пристального взгляда с короля. – Но для меня сейчас важнее всего найти ведунью. Если я отступлю, то годы, потраченные на поиски камней, окажутся напрасными...» Мирэй вздохнула и немного помедлила. – Хорошо, я согласна, – проговорила она, слегка кивнув. – Я знал, что ты не испугаешься! – ответил довольный Исивий и, сделав знак лакею, украдкой потер руки. Слуга принес пергамент, на котором уже был написан соответствующий договор. Девушка, пробежав глазами по документу, достала из-за пояса короткий клинок, наколола им палец и оставила отпечаток в самом низу бумаги. – Когда планируешь отправляться? – спросил король, уже не скрывая радостной улыбки. – Перед рассветом, если ваше величество не возражает, – ответила спокойно Мирэй. – Не возражаю... И можешь не тащить сюда головы мертвецов. Любое доказательство их смерти я приму от тебя... Слуга доставит карты мест, где находятся проходы. Ты остановилась в... – В гостинице «Дикий кот», – закончила девушка. – Что ж, – Исивий поднялся с места, и Мирэй склонилась в глубоком поклоне, – желаю тебе удачной охоты... Величественно и чинно он вышел из залы, а воительница, погруженная в собственные мысли, отправилась прогуляться по городу и обдумать предстоящую поездку. Глава 4 Мирэй шла, не особо разбирая дорогу. Сворачивала на узкие улочки, выходила на широкие мостовые, огибала невысокие домики и низкие харчевни, прохаживалась вдоль величественного храма. Девушка будила воспоминания и думала о конечной цели своих поисков. Артефакт Око Судьбы призрачно маячил у нее перед глазами, вызывая острое желание обладать им. Тень – молчаливая подруга – следовала за Мирэй по пятам. Она не боялась шумных закоулков и многочисленной толпы, но, конечно, как любое свободное существо, предпочитала просторы полей и лугов тесным городским улицам. – Хватит ли у меня терпения дойти до конца?.. – остановившись, тихо проговорила воительница, обращаясь к самой себе. – Этот путь похож на бесконечность... Она мотнула головой, словно желая сбросить с себя тяжесть раздумий, и хотела сделать шаг, как вдруг из дверей небольшого домика к ее ногам вылетела растрепанная молодая женщина. Она споткнулась и распласталась на земле, прикрывая заплаканное лицо ладонями. Следом за женщиной выскочил пьяный, разъяренный мужчина. Язык его заплетался, а сам еле держался на ногах. – Я сказал тебе приготовить мясо! – во все горло орал он. – А ты мне рыбу суешь?! – У нас нет мяса... – сквозь слезы попыталась оправдаться женщина. – Так купи, если нет! – продолжал надрывно горланить мужчина. – У нас нет денег... – лепетала испуганно женщина. – Тогда иди и продай себя! – он подошел к женщине и со злостью ударил ее ногой в живот. Та вскрикнула от боли и сжалась в комок. Мирэй отреагировала мгновенно – она схватила пьяницу за шиворот и, хорошенечко тряхнув, развернула лицом к себе. – Слышь ты, герой, а как насчет того, чтобы ударить равного тебе по силе? Мужчина осоловевшими глазами смотрел на девушку, соображая, что же с ним произошло, но, так и не поняв, заорал, бешено вращая зрачками: – Убью, тварь!.. Сжав кулак, воительница со всей силы ударила его в челюсть. Бузотер отлетел далеко в сторону и рухнул навзничь, потеряв сознание прежде, чем коснулся земли. Подойдя к плачущей женщине, Мирэй подала ей руку и помогла подняться. – Уходи от него. Иначе в следующий раз он тебя действительно убьет… – Это мой муж, госпожа, – ответила женщина, вытирая рукавом слезы, – мне некуда идти... – Меня зовут Мирэй, – представилась воительница, – я остановилась в гостинице «Дикий кот». Сегодня ночью я уеду, но скоро вернусь и буду в столице около недели, может больше. Если все же решишься сбежать от него, – девушка кивнула в сторону валяющегося драчуна, – то найди меня. Я постараюсь тебе помочь. – Спасибо, госпожа, – тихо отозвалась собеседница, опустив глаза в землю и теребя старый фартук. – Мирэй... – вдруг совершенно неожиданно прозвучал поодаль приятный мужской голос. Не поверив своим ушам, Мирэй распахнула от удивления глаза и медленно повернулась назад, наткнувшись на пристальный взгляд молодого мужчины. Широко улыбаясь, он с явным удовольствием наблюдал, как меняется в лице воительница. Непослушные пряди темных волос спадали ему на лоб, а лукавая искра в глазах почему-то добавляла выражению лица добродушия и простоты. – Дюро-он?! – протянула Мирэй, она едва ли верила теперь и собственным глазам. – А ты как здесь оказался? – Мимо проезжал, – усмехнулся тот, – смотрю, ты стоишь. Дай, думаю, подъеду. Помощь нужна? Вместо ответа Мирэй лишь недоуменно хлопала ресницами. Уж кого-кого, а этого парня увидеть здесь она никак не ожидала. – Пожалуйста, господин, – умоляюще произнесла женщина, видя, что воительница молчит, – помогите мне мужа в дом отнести. Я сама его даже не подниму... Дюрон выпрыгнул из седла, подошел к валяющемуся мужчине, подтянул его за грудки и, ловко вскинув беспомощное тело, забросил его на плечо. Занеся дебошира в дом, Дюрон не стал выслушивать благодарности женщины, а вышел наружу, мимоходом поправляя на себе сбившуюся одежду. – Надеюсь, ты не торопишься? – обратился он снова к девушке. – Может, выпьем чего да поболтаем? Здесь как раз неподалеку неплохая забегаловка имеется, и готовят, к слову, довольно сносно. – Поболтаем?.. – эхом повторила Мирэй, отходя от шока. – Ну конечно, поболтаем! Давай, веди меня в свою забегаловку... *** Забегаловка оказалась и впрямь вполне приличной. Широкие грубоватые столы, расставленные в два ряда и окруженные такими же скамьями, рога и головы лесного зверья на стенах, высокий прилавок проворного хозяина – вся атмосфера заведения располагала к неспешному распитию горячительного и дружеской беседе. – Так, что ты здесь делаешь? – спросил Дюрон, поставив две большие кружки пенистого напитка и присаживаясь напротив Мирэй. – Подожди-ка! – воскликнула та. – Это был мой вопрос! Ты на него так и не ответил! – Что значит «не ответил»? – буркнул мужчина с показным недоумением. – Я же сказал, что мимо проезжал. – Не придуривайся, Дюрон! Ты прекрасно понимаешь, о чем я! – возмутилась в ответ Мирэй. – Как ты оказался в Икороне? Да и в самой Веларе, как? – А-а-а... Вон ты о чем!.. Да дельце здесь у меня небольшое. А папаша, как оказалось, с Исивием не то чтобы дружит, но договоренности кое-какие имеет. Вот я и заехал сюда не надолго... Девушка недоверчиво покачала головой. С Дюроном они были знакомы уже несколько лет, и за это время она, пусть и не до конца, но все же изучила его характер и манеры. Сейчас он явно что-то недоговаривал. – Ну так а ты здесь зачем? – спросил мужчина, чуть отхлебнув пенистого. Мирэй лукаво улыбнулась, приподняла брови и бросила в ответ: – Тоже дельце имеется... – Ла-а-адно тебе, – махнул рукой Дюрон, – давай, выкладывай. Ты же знаешь, что я твои тайны даже под пытками никому не выдам! Пристально посмотрев на собеседника, девушка вдруг подумала о том, как часто за бесконечной шутовской бравадой Дюрон прячет свое благородное и преданное сердце друга. Этот парень относился именно к той категории людей, которые без раздумий бросятся в огонь и в воду ради жизни того, кто им дорог. Хоть судьба и не слишком баловала его множеством друзей, тем не менее Дюрон умудрялся сохранить достоинство даже среди почти всеобщего презрения. Как незаконнорожденный сын, он испытал на себе и брезгливые взгляды, и равнодушие, и отвержение, и ненависть, и, конечно, самые отвратительные сплетни – в общем, все то, чем изобилует высшее светское общество. Отец Дюрона, властитель немаленького королевства под названием Кастария, Экторий, будучи еще юным принцем, решил однажды объехать семейные владения. Тогда-то он и встретил темноволосую красавицу, жительницу лесов и дочь старого мага – Илуни. Экторий, потеряв голову от собственных чувств, привез девушку в королевский замок, отчего отец юного принца был в ярости. Брак между наследником престола и простолюдинкой, пусть даже и владеющей магией, был невозможен. Старый король быстро нашел незадачливому сыну подходящую партию и женил его, дабы тот не вляпался в еще большие проблемы. Но Илуни была беременна, а Экторий не желал от нее отдаляться, хоть и был женат. Он подарил любимой маленькое уютное поместье недалеко от столицы и при каждом удобном случае навещал Илуни, одаривая подарками и вниманием. Жена Эктория родила ему еще двух сыновей, но даже став королем, он никогда не чурался своего старшего сына Дюрона, а даже наоборот, старался дать ему соответствующее воспитание, образование и ввести его в общество. Впрочем, общество, вопреки желанию короля, не желало иметь с незаконнорожденным ничего общего. Сам Дюрон, не питавший особого уважения к отцу и считавший Эктория слабохарактерным и сверх меры уступчивым, частенько проявлял свой бунтарский и непокорный характер, всячески демонстрируя, что не собирается жить по правилам, навязанным ему тем же самым обществом, которое его, Дюрона, откровенно презирало. Еще не став совершеннолетним, молодой принц увлекся военным искусством, брал уроки владения мечом и прочим оружием и сам, без отцовской помощи, получил рыцарское звание. А после и вовсе оставил Кастарию, присоединился к охотникам за головами, стал странствующим рыцарем со своим собственным кодексом чести. И, к слову сказать, эта самая честь не позволяла Дюрону разорвать все связи с отцом; мать же он навещал часто и с удовольствием. – Ну так что? Ты мне расскажешь, зачем ты здесь? – не выдержав затянувшейся паузы, повторил свой вопрос Дюрон. – Я ищу старую ведунью Керу. Только она сможет сказать, где находятся оставшиеся камни Ока Судьбы... – Значит, ты продолжаешь собирать артефакт? – Дюрон отхлебнул из кружки еще, причмокнул от удовольствия, а потом, прищурившись, посмотрел на Мирэй. – И что же Исивий попросил за разрешение остаться в Икороне? – Пффф, – выдохнула девушка, – голову колдуна и циклопа за неделю пребывания здесь. Мужчина от удивления вскинул брови. – Ну и аппетит у него!.. – в сердцах воскликнул он. – И когда ехать собираешься? – Сегодня ночью. – Тебе помочь? Хочешь, я с тобой поеду? – Нет, – мотнула головой Мирэй, – не нужно. Справиться с одноглазым бандитом и колдуном я и сама смогу... Вот только знаешь, что обидно? – девушка сделала недовольную гримасу. – За неделю я вряд ли найду Керу, а значит, снова придется идти на поклон к Исивию. И он, скорее всего, озадачит еще какой-нибудь работенкой, и срок пребывания сократит, а то и вовсе поставит собственные условия! Она сердито стукнула кулаком по столу и потупила взгляд. Мирэй действительно охватила злость и негодование; к счастью, перед Дюроном она могла всегда оставаться самой собой и не прятаться под нелепыми масками. – Ладно-ладно, не переживай ты так... – ласково, почти нежно проговорил рыцарь. – А может, в карты сыграем?.. Мирэй подняла глаза на друга и снисходительно улыбнулась. – Ты же знаешь, что не обыграешь меня. – Ну и пусть. Зато мы снова можем устроить маленькое представление и деньжат заработаем... Девушка прищурилась и слегка подалась вперед. – Дюро-он, ты... на мели? – спросила она тихо. Тот неопределенно пожал плечами. – Не то чтобы очень... Но в последнее время папаша урезал мое содержание, да так, что на оставшиеся крохи можно и ноги запросто протянуть... Усмехнувшись, Мирэй подперла рукой подбородок и закинула ногу на ногу. – Ну давай, доставай свои карты... – проговорила она, иронично поглядывая на собеседника. Тот нырнул рукой в карман и вынул старую потрепанную колоду. Ловким движением растасовав ее, бросил несколько карт Мирэй, а потом себе. Они принялись играть с азартом, громко восклицая и бросая друг в друга колкие словечки. Одна партия, другая, третья. Наконец Дюрон вскочил, швырнул карты на стол и громогласно выпалил: – Да как же так-то?! С этой женщиной просто невозможно играть! Может, найдется среди веларийцев тот, кто обыграет эту бестию? – он обвел взглядом присутствующих, многие из которых заинтересованно подняли головы. – Ставлю вороную кобылу, что стоит возле дверей, вместе с седлом и всей упряжью! Мужчины в зале загудели, кто-то бросил свой обед, кто-то задумчиво почесывал затылок, а кто-то выскочил из харчевни, чтобы взглянуть на вороную, и, вернувшись, в восторге рассказывал все достоинства великолепного животного и дорогой упряжи. Мирэй недоуменно подняла глаза на друга. – Ты ставишь на кон мою лошадь? – проговорила она, с каждым словом приподнимая брови все выше и выше. – Не могу же я поставить свою! – искренне возмутился Дюрон. – А если ты и впрямь проиграешь? Я останусь пешим! А вот Тень будет для тебя прекрасным стимулом не ударить в грязь лицом! – До чего же ты заботливый, ваша светлость... сиятельство... – насмешливо ответила девушка, покачав головой. – Итак... – рыцарь снова возвысил голос, – кто из славных жителей Велары готов утереть нос этой чужеземке? Загремели столы и заскрипели лавки. Мужчины подтягивались к столу, за которым сидела Мирэй, кидали монеты в качестве своей ставки и втягивались в игру. Вся зала харчевни заполнилась громкими звуками восклицаний, настоятельных советов и возгласами разочарований. Девушку забавляло это неуемное желание мужчин обыграть ее. Порой она смеялась, порой кидала язвительное словцо, а порой и одобрительную фразу, дабы поддержать соперника. Дюрон собирал ставки и пуще прежнего подзадоривал игроков. Но после двух часов этого буйства эмоций мужчины, разочарованно вздыхая или махнув рукой, принялись расходиться по своим местам, понимая, что все попытки обыграть Мирэй совершенно бесполезны. Дождавшись, когда за столом останется одна девушка, Дюрон сел напротив и принялся считать деньги. – Ух ты! Неплохой улов! – восхитился он, взвешивая в руке добычу. Разделив куш пополам, он протянул часть Мирэй. – Можешь оставить себе, – проговорила та, отодвинув его руку. – Я ведь скоро награду от Исивия получу... – Ну уж нет! Сделка есть сделка, – вкладывая темный мешочек с деньгами в ладонь воительницы, проговорил Дюрон. – Да и наживаться на девушке... Это как-то уж совсем не по-мужски!.. – закончил он, брезгливо поморщившись. – Тогда давай уже и отобедаем как следует, – предложила та, пряча кошелек за пояс. – Я и сам хотел предложить, да ты меня опередила, – согласился Дюрон и махнул хозяину харчевни. *** Стол заполнился явствами, а их ароматы дразнили и щекотали носы. Теперь чувство голода ощущалось куда сильнее, чем каких-то полчаса назад, поэтому Мирэй и Дюрон принялись уплетать за обе щеки горячие и холодные блюда, запивая трапезу пенным напитком. – Вот согласись, – начал мужчина, едва прожевав очередной кусок, – мы с тобой идеальная пара... – Дюро-о-он... – взглянув на него исподлобья протянула девушка, одновременно стараясь не отрываться от поглощения пищи, – не начинай, а... – Нет, я правда не понимаю, – он замер над тарелкой, уставившись на собеседницу, – почему ты не хочешь выйти за меня замуж? Я вроде не урод и не дурак. Руки, ноги на месте. Даже деньги иногда имеются. Но ты все время даешь мне от ворот поворот! Почему, Мирэй? Воительница положила приборы и отодвинула тарелку. Сложив руки на столе, она слегка подалась вперед. – Дюрон, ты отличный парень, в тебе тысячи достоинств... – от комплимента тот расплылся в улыбке, и девушка заметила, как внезапно порозовели его щеки, – но как бы тебе это сказать... Ты не в моем вкусе, понимаешь? – Что значит «не в твоем вкусе»? – искренне удивился мужчина. – Тебе нравятся горбатые? Или одноглазые? Мирэй засмеялась и чуть откинулась назад. От этого легкого порыва темная прядь упала ей на глаза, и девушка изящно мотнула головой, чтобы отбросить волосы. Не сводя восхищенных глаз, Дюрон наблюдал за каждым ее движением, за каждым жестом. В голове вдруг пролетела мысль о том, что если есть где-то в мироздании совершенная женщина, то это именно она, Мирэй... – Нет, Дюрон, ни горбатые, ни одноглазые мне тоже не нравятся, – улыбаясь ответила она. – Но, к примеру, ты брюнет, а мне, может, по душе светловолосые... – Разве это причина? – поморщился тот в ответ. – Подожди лет пятьдесят и увидишь, как вся моя голова станет совершенно белой. А если тебе совсем уж невтерпеж, могу припудрить волосы или, на худой конец, магией воспользоваться... – Дюрон, тебя только могила исправит... – покачала головой девушка, и вновь придвинув к себе тарелку, продолжила есть. – Почему же только могила? – не унимался тот. – Если ты приложишь свои ручки, я точно смогу исправиться. Буду ласковый и послушный, как кролик. – Дюрон, не тешь себя глупыми надеждами. Лучше ешь давай, а то все остыло уже, – пытаясь придать взгляду должную строгость, проговорила воительница. – Э-э-эх... А какой нежной ты была в нашу первую встречу... – романтично-мечтательно закатив глаза, вздохнул Дюрон. – Помнишь? Как восхищалась моей силой и ловкостью... Даже поцеловала меня... Мирэй едва не поперхнулась от последней фразы. Она перестала жевать и демонстративно-громко бросила ложку на стол. – Моя версия нашей первой встречи сильно отличается от твоей, – сказала она, делая ударение почти на каждом слове. – Помнится, тогда тебе знатно набили бока и бросили подыхать у дороги. Если бы не мародеры, я и не заметила бы тебя, лежащего в кустах. А в гостинице я не целовала тебя, а только трогала лицо ладонями, чтобы понять, спадает ли жар. – Да-да, пусть так! – воскликнул рыцарь, наигранно всплеснув руками. – Пусть наши воспоминания разнятся, что с того? Главное, с тех самых пор судьба каждый раз снова и снова сводит нас, а значит, это неспроста! – Вот именно... – Мирэй наколола мясо на вилку и поднесла ко рту. – Тебе не кажется это странным? – Странным? – задумчиво повторил Дюрон. На секунду он замер, словно что-то взвешивая в голове, а потом недоуменно расширил глаза и уставился на девушку. – Мирэй, ты... меня преследуешь?.. – спросил он с таким видом и тоном, что собеседница прыснула смехом, не успев зажать губы. Остатки пищи вывалились у нее изо рта, но рыцаря это нисколько не смутило: он продолжал держать серьезную мину, улыбаясь лишь кончиками губ. Все еще смеясь, девушка выдернула салфетку из кармана и отерлась. – Нет, Дюрон, – проговорила она, когда смогла успокоиться, – сдается мне, что это ты меня преследуешь!.. – Я?! – нарочито удивился тот. – Нет, наши встречи –чистой воды случайности! Поверь! – Зная тебя, ваша светлость, не поверю... – сухо проговорила девушка, поглядывая на очередной кусок, наколотый на вилку. – Но если мы сейчас просто спокойно поедим, то обещаю: в следующий раз не буду спрашивать, откуда ты снова вдруг нежданно-негаданно свалился на мою голову... Дюрон глубоко вздохнул, пожал плечами и взялся за приборы. – Что ж, желание леди – закон для рыцаря... – с театральной трагичностью проговорил он. – Ты не оставляешь мне выбора... Продолжим нашу трапезу в траурном молчании... Мирэй с удовольствием запустила бы в него тарелкой, но она прекрасно понимала, что все эти старания друга сводятся только к одному – отвлечь ее от тревожных мыслей. *** Время за пустой болтовней прошло быстро, и, расставаясь у гостиницы, куда Дюрон проводил подругу, они простояли еще какое-то время, обсуждая планы на ближайшие дни. – Мы сможем увидеться после того, как ты поговоришь с Керой? – спросил воин после слов прощания. – Конечно, – ответила девушка, задрав к нему голову, – если только ты к тому времени не уедешь из Икорона. – Даже если я уеду, то обязательно вернусь. Уж очень мне интересно, куда ведунья отправит тебя. – Что ж, тогда до встречи... – Мирэй махнула рукой и отступила на шаг, чтобы не мешать движению лошади Дюрона. – До встречи, Мирэй... – рыцарь пришпорил коня. – Не вздумай уехать, не повидавшись со мной! – крикнул он уже издалека. Глава 5 Едва воительница вошла в двери гостиницы, как к ней подбежала хозяйская дочь. – Вас ожидают, госпожа, – с учтивым поклоном проговорила девушка. – Ожидают? – удивилась Мирэй. – Кто? – Идемте, я провожу вас. Проворно развернувшись, юная хозяйка нырнула в один из коридоров и открыла перед Мирэй грубо сколоченную дверь, которая вела в помещение для временной прислуги. В небольшой комнатушке на низкой кушетке, уткнувшись лицом в ладони, сидела женщина. Она то и дело вздыхала, негромко всхлипывала и утирала рукавом беспрерывно льющиеся слезы. – Вот... – махнув в сторону посетительницы, тихо проговорила девушка. Услышав голос, плакальщица подняла глаза, встала и, подавив очередной вздох, остановила свой взгляд на Мирэй. Это была именно та молодая женщина, которая еще несколько часов назад, едва не сбив воительницу, упала перед ней навзничь. Теперь лицо ее было в синяках и ссадинах, а на руках виднелись кровоподтеки и алые отметины от жестоких рук. – Позови лекаря, – обратилась Мирэй к хозяюшке, и та, как подобает молоденькой девчушке, шустро выскочила из каморки. – Вы помните меня, госпожа? – спросила женщина, не отводя взгляда от воительницы. – Помните? – Помню, конечно. Как тебя зовут? – Тина, госпожа, меня зовут Тина... – слезы хлынули ручьем, и женщина еле успела прикрыть. – Я сбежала от него, госпожа, – глухо, сквозь рыдания, проговорила она, – муж сказал, что убьет меня... Он хотел убить меня... и я сбежала... – Тина подняла на Мирэй полные горечи и в то же время надежды глаза. – Мне больше некуда идти, госпожа... Больше некуда... совсем некуда... – Я помогу тебе, не бойся, – ответила Мирэй, понуждая женщину снова присесть на кушетку. – Сегодня ночью я уезжаю, возьму и тебя с собой. Теперь ты в безопасности... Сердце воительницы сжималось от злости и негодования, желание расправиться с жестоким мужем Тины сдавливало грудь. И все же она себя сдержала. «Надеюсь, боги возьмут в свои руки отмщение... – подумала Мирэй, поджав сердито губы. – Если я буду браться за каждого мерзавца, то им совсем работы не останется...» Лекарь пришел быстро. Тщательно осмотрел Тину, обработал раны и ссадины, напоил травным настоем и, приняв хорошую плату за труды, удалился восвояси. От лекарств и приятного чувства безопасности Тина перестала плакать и постепенно совсем успокоилась. Она не была из числа многословных женщин, больше не заговаривала первой и на редкие вопросы Мирэй отвечала достаточно коротко. – Теперь нам нужно как следует отдохнуть, – проговорила воительница, поправляя под головой небольшую подушку, – путь предстоит неблизкий, поэтому предоставим нашим телам покой и сон... Тина согласно кивнула и прилегла на мягкую кушетку, которая по счастливому стечению обстоятельств оказалась в небольшом номере Мирэй. Поначалу дрема, а следом и крепкий сон объяли женщин, и теперь они обе, забыв перипетии дня, мирно посапывали, накрывшись покрывалами и предоставив Морфею водить их по своему царству. *** До рассвета оставалось еще несколько часов, но Мирэй уже изучила карты, присланные королем, оседлала Тень и разбудила Тину. Безропотно-послушно молодая женщина следовала всякому указанию госпожи, а после непродолжительных сборов забралась на широкую спину вороной и, крепко обхватив воительницу руками, доверила свою жизнь спасительнице. Резвый бег Тени гулко отдавался по каменной брусчатке, натыкался на стены, оставляя эхо, постепенно смолкал. Недовольный страж, бубня ругательства себе под нос: «Кого это черти по ночам носят?!», позевывая, выглянул сквозь решетчатое окошко, и Мирэй пришлось едва ли не в нос ему тыкнуть королевской грамотой. Сквозь мерцание затухающего факела солдат все же смог разглядеть высшие гербы дома Исивия, и сразу его недовольство сошло на нет. Стражник проворно поднял толстую решетку, а потом и открыл ворота, пожелав напоследок воительнице самого спокойного путешествия. – Держись крепче! – крикнула Мирэй через плечо Тине и пришпорила вороную. – Если будет страшно, закрой глаза! Коснувшись хрустального звена на браслете, она тихо скомандовала: – Полет... Кобылица вдруг расправила два огромных черных крыла и, не сбавляя галоп, взметнулась вверх. Каждый взмах, каждое движение Тени были подобны мощному рывку. Разгоряченно фыркая и мотая головой, лошадь неслась стрелой над темнеющими полосами лесов, рек и полей. Тина, поначалу испугавшись и закрыв глаза, намертво вцепилась в Мирэй и прижалась к ее спине всем своим телом. Ветер нещадно трепал волосы и одежду, и она едва ли не задыхалась от этого неистового потока. Все же немного привыкнув к полету, она набралась смелости чуть-чуть приоткрыть глаза. Первые лучи зари еще не упали на землю, но ночной мрак отступал и рассеивался, приготовляя место для дневного светила. Снизу, словно мчались навстречу всадницам поселки, перелески, луга и пашни. Эта удивительная картина приворожила взгляд Тины, и она, позабыв о страхе, вертела головой направо и налево, желая ухватить взглядом ускользающую бесконечность земного круга. Почувствовав нужное время, Мирэй, отпустила повод, вытянула руки вперед, выставила ладони. – Проход! – проговорила она негромко. Послушное магии и дару пространство растаяло, словно воск, и Тень ворвалась в освещенный яркими лучами день. Пейзаж сменился резко, неожиданно, отчего Тина снова закрыла глаза и прижалась к спине Мирэй – они парили над лазурной гладью воды, и оранжевое светило, играя бликами на ее поверхности, щедро дарило им свет и тепло. Вскоре, разрезая ровную линию горизонта, вдали стали проступать скалистые горные уступы. И какое-то время спустя Тина увидела высокие стены замка, отливающие желтыми и розовыми красками от ослепительных лучей здешнего солнца. Послушная легким движениям хозяйки, Тень сбавила темп, и постепенно спускаясь, приземлилась на усыпанную цветами поляну. Мирэй тронула хрустальное звено на запястье – черные крылья изящно сложились, а потом и вовсе растворились, словно их никогда и не было. До замка оставалось совсем чуть-чуть, поэтому воительница пустила вороную легкой рысью. Упоительный аромат цветов дурманил, а шум набегавших на скалы волн, как старинная песня, дарил покой и умиротворение. Казалось, даже лошадь была очарована этими запахами и звуками. Тень сменила рысь на шаг и, прядая ушами, то и дело кивала головой. – Не-е-ет, мы тут не задержимся, дорогуша, – посмеиваясь, проговорила Мирэй и похлопала влажную от пота широкую шею кобылицы. – Знаю, что тебе здесь нравится, но у нас слишком много дел... Подъехав к воротам, воительница спешилась, помогла спуститься Тине и постучала в небольшую дверь особым стуком. – Что это? – с волнением спросила Тина, пока они обе дожидались ответа с той стороны ворот. – Женская обитель... – ответила Мирэй. – Здесь ты будешь в полной безопасности и сможешь жить столько, сколько захочешь... Тина понимающе кивнула и принялась поправлять складки на юбке, рукава и манжеты – в общем, все, что, ей казалось сейчас, выглядело неопрятно или небрежно. Мирэй на это лишь улыбнулась, она прекрасно понимала, что чувствует молодая женщина. За стеной раздался звук открывающегося засова, грохот цепей, а затем и скрип тяжелой двери. И наконец обеим девушкам предстала невысокая, с пышными формами, одетая в простое льняное платье, женщина. Темно-русые пряди ее волос выбивались из-под белой косынки, а лицо озаряла улыбка, подобная ласковым лучикам солнца. – Мирэ-э-эй... – женщина протянула руки и крепко обняла девушку. – Я так рада тебя видеть! Ты к нам надолго? – Нет, госпожа Элон, я лишь проездом. Привезла вам еще одну сестру... Освободившись от объятий, Мирэй чуть развернулась и махнула в сторону Тины. – О, как я рада всем новеньким сестрам! – с той же лучезарной улыбкой Элон распахнула объятия и для Тины. – Тебе у нас понравится, вот увидишь... – легонечко похлопав ее по спине, проговорила Элон. – Может, хоть на минуточку заглянешь? – попробовала она уговорить воительницу, отпустив из объятий Тину. – Госпожа Норит будет счастлива тебя повидать. – Нет, к сожалению, даже на минуточку не могу, – Мирэй не скрывала своего искреннего огорчения, – у меня правда очень важное дело. Передай старшей сестре Норит мои самые теплые приветствия... Элон в ответ лишь глубоко вздохнула, но больше настаивать не стала. – Подожди-ка, – воительница сделала жест в сторону Тины и залезла рукой в небольшой, привязанный к луке седла мешочек, где обычно хранила кошелек с деньгами. Пошарив, с недоумением распахнула глаза и достала один, а следом другой кошелек. Один из мешочков был тем самым, в котором Дюрон отдал ей выигранную часть, а второй... Второй был его выигранной частью! – Дюро-о-он... – протянула Мирэй тихо, – когда ты успел мне подложить свои собственные деньги?.. – Еще секунду девушка растерянно смотрела на кошелек, но, опомнившись, добавила: – Что ж, все они послужат самым добрым целям, поверь... – словно бы обратилась она к самому рыцарю и протянула один из кошельков Тине. – Это тебе. На первое время хватит, пока на ноги не встанешь. А это, – Мирэй протянула второй кошелек Элон, – передай, пожалуйста, старшей сестре Норит... – Передам, Мирэй, конечно передам... – ответила та голосом, дрогнувшим от волнения и благодарности. Женщины с трудом распрощались. Тина утирала слезы и раскланивалась перед Мирэй в бесконечном потоке благодарности. Та же, в свою очередь, поджав губы, кивала и, наконец запрыгнув в седло, пришпорила Тень. Силуэт одинокой всадницы, растворяясь в бирюзе воды, парил над морем и со временем вовсе скрылся от взоров, провожавщих ее женщин. А вскоре, где-то там, возле самого горизонта, Мирэй открыла переход во вселенную Наги. Глава 6 Было пасмурно, но не холодно. Редкие порывы ветра колыхали невысокую, пожелтевшую от солнца степную траву. Издалека донесся лай шакала и перемешался с заливистым пением здешних мелких птичек. Тень, отмахиваясь от насекомых длинным хвостом, ступала грациозно и неспешно, словно задавала такт мыслям воительницы. «Что ж, теперь следует определиться, с чего начать поиски». – размышляла Мирэй, мерно покачиваясь в седле и устремив взгляд в никуда. – «Если я заявлюсь в королевство Отимануса и стану выспрашивать о колдуне, то могу попасть в лапы этого самого заклинателя. У него наверняка и охрана, и доносчики имеются... А как насчет циклопа? Вряд ли он живет при дворе... Если, к примеру, он не покидал земли циклопов, то должен иметь связь со своим хозяином... Может, конечно, случится и так, что колдун принуждает Зева разорять королевство Исивия, но это маловероятно. Наверняка циклоп и сам не прочь позлодействовать... Тогда решено: первым делом направляемся в земли великанов...» Подобрав повод, девушка пришпорила вороную и тронула хрустальное звено браслета. Могучие черные крылья, вырвавшись из глянцевых боков Тени, расправились над поверхностью земли, а через мгновение, рассекая воздух, понесли всадницу поверх плотных облаков Наги. По мере приближения к землям циклопов воздух становился все более влажным, трава – выше, а деревья, непомерно расширяясь в стволах, закидывали мощные кроны прямо в облачный туман. Мирэй здесь никогда не бывала, лишь читала да слушала рассказы путешественников. Ей было удивительно наблюдать невиданных гигантских животных, которые с трубным ревом медленно шествовали сквозь зеленые джунгли лесов, зубастых хищников, чьи клыки с легкостью перекусят хребет Тени, или похожих на драконов птиц, что сновали вокруг. Одна из них то ли посчитала наездницу и крылатую лошадь легкой добычей, то ли опасным врагом – кто знает, – но, выпустив когти, она спикировала прямо на голову Мирэй. Девушка вовремя дернула повод и, прижавшись к шее вороной, увернулась от атаки. Но хищница не собиралась сдаваться. Сделав изящное для ее большого тела сальто, опять перешла к нападению. «В этих местах беззаботно не погуляешь...» – подумала воительница и пальцами коснулась серебряного звена браслета. – Броня... – тихо проговорила она. Послушная приказу магическая сила высвободила бледные, подобные серой дымке всполохи. Они обвили наездницу и ее кобылицу, постепенно, с ног и все выше и выше, облачая обеих в черные блистающие доспехи. Восьмигранный щит с белоснежным горным пиком в центре герба возник в руках всадницы, а меч, который она уже обнажила сменил серебро металла на черноту неведомой стали. Голову Мирэй и большую часть лица закрыл такой же черноты шлем с длинным хвостом на венце. – Вперед, – чуть сжав колени и понуждая Тень ринуться на врага, девушка заслонила бок щитом и приготовилась пустить в ход клинок. В молниеносном коротком бою у хищницы не было шансов – Мирэй с холодностью опытного воина нанесла ей смертельную рану. Рывок, удар, острое лезвие впилось и тут же отпустило свою жертву, жалобный всхлип – вот и вся битва. Брызгая кровью, птица попробовала набрать высоту, но тщетно. Крупная судорога прошлась по ее телу, и, больше не владея им, хищница камнем устремилась вниз. На запах свежей крови вдруг стали слетаться другие, подобные ей твари, разрывая несчастную острыми когтями и клювами прямо в воздухе. – Давай-ка уносить отсюда ноги подобру-поздорову, пока это ненасытное сборище до нас не добралось... – проговорила воительница, тронув повод. – Для обратного пути лучше переход использовать... Тень взмахнула сильными крылами, взвилась высоко в облака и помчалась дальше, в глубь земель циклопов. *** Постепенно леса уступили место зеленеющим лугам, и вскоре Мирэй увидела небольшой поселок. Впрочем, подлетев ближе, девушка поняла, что определение «небольшой» едва ли соответствует этому месту. Сколоченные из массивных бревен избы выстроились в несколько рядов, оставляя меж собой некое подобие улиц. – Ого! – навскидку прикинув высоту поселковых изб, воскликнула девушка. – Да ведь каждая из них не ниже смотровой башни! Вот это размерчики!.. Приостанавливая Тень, воительница всматривалась в очертания циклопов, издалека казавшиеся силуэтами обычных людей. Но по мере приближения ее охватывал благоговейный страх от их немыслимых размеров – средний из них был раза в три больше всадника на лошади. Девушка знала, что земли циклопов хоть и занимали большую часть континента, но самих поселений было немного. Народ великанов был велик лишь размерами, но не численностью. Впрочем, даже их малочисленность никто не воспринимал как повод для нападения – у циклопов не было врагов. – Надеюсь, нам повезет, – проговорила Мирэй, обратившись к Тени, – и долго искать Зева не придется... Тронув повод, воительница направила вороную к ближайшей избе, что стояла на самой окраине. Сидя на пеньке во дворе дома и бубня что-то себе под нос, увлеченно мастерил одноглазый великан весьма почтенного возраста. Седые волосы спадали на его плечи и колыхались от каждого движения. Почесывая такую же седую бороду, он вертел в руках деревянную фигурку, приподнимал вверх, рассматривал и, опустив голову, принимался придавать ей лучшую форму, используя для этого изогнутый металлический инструмент. Одет он был просто: грубого сукна серая рубаха с закатанными рукавами, заткнутая за широкий кожаный пояс, темные свободные штаны и странного вида обувь – вот и все незатейливое одеяние циклопа. «Это ж сколько полотна нужно, чтобы одеть такого гиганта?» – промелькнуло в голове девушки, когда, подлетая к циклопу, она оценила его реальные размеры. Глубоко вздохнув – ведь чтобы подойти близко к этой живой горе, нужно определенное мужество, – Мирэй направила вороную к плечу великана. – Здравствовать и процветать тебе, уважаемый! – закричала девушка возле уха циклопа. Тот от удивления повернул голову, и Тень едва не врезалась в мощную челюсть исполина, но смогла вовремя отпрянуть в сторону. – И тебе... – начал было гигант, но, чуть прищурившись, уставился на нежданных гостей. – Ох ты!.. – удивленно воскликнул он. – Летающая кобыла! Вот так диковинка!.. – Меня зовут Мирэй, – представилась воительница, благоразумно отлетев чуть подальше. – Могу я отвлечь вас от дела и спросить кое о чем? – Спрашивай, – махнул рукой циклоп. Он положил свою деревянную заготовку и инструмент на землю и, покряхтывая, занял позу слушателя. – Меня Прак величают... – проговорил он, ловя глазами движения Тени. – Да не мельтеши ты! Поди ж, не птица безмозглая. Остановись. Вон туда приземлись... Великан указал на некое подобие деревянной бочки, перевернутой вверх дном, что стояла тут же рядом. Кобылица вполне уместилась на плоской крышке, теперь, имея возможность спешиться, Мирэй отпустила повод и усевшись на край сооружения, свесив вниз ноги, приготовилась к расспросам. – Еще раз прошу прощения за то, что отвлекла от дел... – начала с извинений девушка. – Да что там... – снова махнул рукой в ответ гигант. Вероятно, он любил жестикулировать и почти всякое слово сопровождал коротким или длинным движением руки. – Заезжих гостей в наших краях редко встретишь. А тут вот тебе, пожалуйста, чужеземка... Разговоров теперь в поселке будет до самой зимы... Мирэй улыбнулась, представив, как великаны, сбившись в кружок, бурно размахивая руками, обсуждают ее короткое посещение деревни. – Я ищу циклопа по имени Зев. Слышали о таком? – спросила она, стараясь говорить как можно громче. Прак сдвинул брови и помрачнел. Почесав седую бороду и секунду помедлив, ответил: – Слыхал... Кто ж о нем не знает... Шумно вздохнув, он поднялся, прошелся туда-сюда, сцепив за спиной пальцы, вздохнул еще раз, махнул в сердцах рукой и сел на прежнее место. Мирэй молча наблюдала за исполином, пытаясь угадать, какие чувства сейчас его одолевают. – Болван, коих свет еще не видовал... – наконец продолжил Прак. – Где ни появится, всюду горе несет... Связался однажды с колдуном по имени Генеш и принялся буйствовать и безумствовать. Бед наделал немало... Людей стал убивать, города их разорять, да и нашим поселкам досталось от него... Пытались вразумить его сородичи, да напрасно. Возомнил себя великим и непобедимым владыкой миров... Из-за таких вот уродцев нами потом детишек малых пугают... – всплеснув руками, гигант от души ругнулся. – А ведь мы с людьми торгуем, дела всякие ведем... – покачав с сожалением головой, продолжил он. – Думали старейшины поселений, думали, да и решили выгнать Зева с наших земель, хоть позор этот все равно и на наших головах лежит... «А ведь циклопы вовсе не глупы, как принято их рисовать в людских небылицах, – подумала девушка, стараясь не упустить ни слова из монолога Прака. – Вот так, человеческая безграмотность и страхи рисуют глупые домыслы, а порой и откровенную ложь...» – И где сейчас может быть Зев? – спросила она, прервав возникшую паузу. – В пещерах. На западных склонах Рокотовых гор, – от очередного тяжелого вздоха великана, волосы Мирэй и грива Тени взметнулись вверх. – А тебе он зачем сдался, человеческая женщина по имени Мирэй? – Король Исивий требует справедливости и смерти Зева за причиненный его стране ущерб, – ответила воительница, не сводя с циклопа взгляда. – Да-а-а... – потупив единственный глаз, ответил тот, – справедливость должна восторжествовать... Король требует возмездия, и это законно... Но ты зачем здесь? – снова переспросил Прак, взглянув на Мирэй. – Неужели сама хочешь найти Зева? – И не только найти... – ответила с легкой усмешкой девушка, – но и исполнить желание короля. – Это ты-то?.. – от удивления циклоп ошарашенно вытаращил глаз и приоткрыл рот, – Слыхал я, что против Зева выходили рыцари и даже целые отряды. И никто его одолеть так и не смог. А ты... девчонка ведь совсем... Жалко будет, если погибнешь ни за что. – Не суди по моему виду, – улыбнувшись и поднимаясь на ноги, ответила Мирэй, – я не просто воительница, а охотница за головами. И, поверь, Зев не первый, кого я преследую. Девушка запрыгнула в седло и взяла повод. – Чем хочешь, чтобы я отблагодарила, уважаемый Прак, за твое время, потраченное на разговор? – Отблагодарила? – циклоп вскинул бровь. – Чем же ты меня можешь отблагодарить, маленькая человеческая женщина? – гигант задумался на мгновение, почесав белесую бороду, и продолжил: – Если принесешь весть о том, что позор Зева снят с наших голов, это и будет твоей благодарностью. – Хорошо, уважаемый Прак, выполню твое пожелание, – улыбнулась Мирэй и, тронув хрустальное звено на браслете, направила Тень к западным склонам Рокотовых гор. Глава 7 Вороной пришлось немного покружить над скалистыми выступами и макушками деревьев, прежде чем девушка приметила тропинку, протоптанную циклопом к своему убежищу. В расщелине, среди зарослей могучих деревьев, Зев устроил себе одинокое пристанище. На поляне слегка дымили черные угли потухшего костра, а вертел, на котором еще были остатки жареной дичи, облепили мухи. Кости от прежних обедов великан не удосуживался закапывать или отнести подальше – они валялись здесь же неподалеку вместе с прочими остатками еды и старыми мехами из-под вина. Подлетев ближе, Мирэй брезгливо поморщилась, когда в нос ударили тошнотворные запахи. «Это же надо, – подумала воительница, – Прак и Зев – два представителя одной и той же расы, а какая разница! Вот уж действительно: не суди по одному...» Она бросила взгляд на огромные части доспехов и шипастую палицу, небрежно брошенные возле входа в жилище циклопа. Нервная дрожь пробежала по телу девушки – без сомнения, один удар такого оружия, и вместе с Тенью она превратится в сплошной кусок мяса. «Наверное, циклоп отдыхает, – подумала воительница, задержав дыхание от напряжения, – если я застану Зева врасплох, то смогу расправиться с ним достаточно быстро...» Но едва Тень приблизилась к расщелине, как злой рев оглушил уши Мирэй и ее лошади. От этого раскатистого звука со скалы посыпались вниз ручейки мелкой каменной крошки. Интуитивно кобылица метнулась в сторону, едва не задев крылом толстую ветку ближайшего дерева, но Мирэй дернула повод, понуждая Тень сделать крутой оборот, и снова направила ее ко входу в логово циклопа. – Кто здесь?! – прокатился по округе рычащий голос гиганта, и через мгновение он сам появился в проеме расщелины. Темный силуэт Зева напоминал каменные скалы, которые дали ему здесь свое прибежище. Он был выше Прака и гораздо шире в плечах. Подобные двум башням руки сжимали кулаки. Искаженное гримасой лицо побагровело от злобы, а единственный глаз неистово метал яростные взгляды из стороны в сторону в поисках пришельцев. На его шее яркими тонкими нитями пульсировал рисунок пиктограмм на широком ошейнике. «Вот черт, – подумала Мирэй. Она и Тень успели укрыться за выступом. – У него, оказывается, охранный заговор! Магия, предупреждающая об угрозе, вписана прямо в ошейник! Поэтому-то к Зеву подобраться неожиданно никто не может. Вот же неладная!» – воительница тихо выругалась и поджала губы. Сделав несколько шагов, циклоп медленно подобрал с земли палицу и шлем, продолжая вглядываться в просветы между деревьями и внимательно изучая поляну. – Убирайтесь по добру по-здоровую! – прозвучал его громоподобный голос. – Или все пойдете прямиком в могилу! «Впервые за годы своей работы я чувствую себя неуверенно и даже беспомощно... Вот черт...» – думала Мирэй, наблюдая за великаном и машинально поглаживая шею Тени. Лошадь стояла на удобной небольшой каменной площадке, слегка сложив крылья, не двигаясь и не издавая даже малейшего звука, словно сама превратилась в камень. Еще какое-то время воительница колебалась, выслушивая бесконечный поток угроз Зева. Затем сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и тронула серебряное звено на браслетной цепи. – Броня... – тихо проговорила она, с радостью ощущая, как магия окутывает ее своей защитой. – Что ж... Испытаем судьбу, подруга... – проговорила девушка, подбирая повод и обнажая оружие. – На наше счастье, он не весь одет в доспехи, есть и открытые для атаки места... Мирэй чуть сжала колени – послушная ее движениям Тень распахнула крылья и оттолкнулась от скалы. – Эй, громила! – закричала воительница, направляя Тень ближе к циклопу. – За учиненный тобою разбой Исивий требует твою голову! И я намерена исполнить его требование! Не ожидавший нападения из-за скалы, Зев оглянулся на звук голоса и интуитивно прикрылся свободной рукой от метнувшейся в его лицо лошади. Мирэй слегка ударила одним коленом, и Тень послушно скользнула рядом с великаном. Полоснув подставленную гигантом руку, она тут же рванула в сторону. Зев дернулся, словно ужаленный. Вскрикнув, он с недоумением посмотрел на окровавленное предплечье. – Ах ты мелкая гадина! – заорал он. – Да я от тебя даже мокрого места не оставлю! Циклоп махнул палицей вдогонку Тени. Просвистев, оружие едва не задело круп лошади, но Мирэй смогла увести вороную от удара. Она развернула Тень и вновь атаковала. На этот раз ее меч встретился с гигантской шипастой булавой. Издав металлический лязг, клинок вспыхнул пламенем и отсек небольшой кусок палицы. От силы удара великана плечо и руку воительницы обдала пронизывающая боль. Мирэй охнула, сжала колени и увела лошадь из-под сокрушительного инерционного движения дубины. – Если не будешь носиться вокруг меня, – проговорил Зев со злостью, – то твоя смерть будет не слишком мучительной! – Не думаю, что мне нужны твои наставления! – огрызнулась девушка. Она послала Тень дугой за спину циклопа, но тот, проворно развернувшись, махнул кулаком. Воительница нырнула ему под руку, но выпад оказался ложным. Другая рука обрушила палицу на Тень, а Мирэй даже щит не успела подставить. Пробив магическую броню, шипы оружия вырвали куски плоти из крупа лошади. Хруст собственных костей, казалось, оглушил на мгновение – острый выступ палицы сломал Мирэй ногу. Ударом обеих отшвырнуло в сторону и бросило на каменный склон. – Вот черт... – ругнулась Мирэй, морщась от боли и сдерживая стон. Тень храпела, пытаясь подняться на ноги и оставляя кровавые пятна на камнях. Но ей это не удавалось: она соскальзывала и снова валилась на бок. Великан расхохотался раскатисто, громко. – Ты продержалась дольше всех, – сказал он, то ли делая комплимент Мирэй, то ли упрек себе. – Теперь можешь прошептать последнюю молитву. – Рановато ты празднуешь победу, – сквозь зубы процедила воительница. Она чувствовала, как горячая кровь лошади быстро увлажняет доспехи, а от боли Тень бьет судорога и крупная дрожь. – Потерпи, милая... – шепнула девушка, борясь с собственным приступом боли. Коснувшись золотого звена на браслете, всадница выдохнула и проговорила: – Исцеление... Магическая сила отозвалась мгновенно, пробежав золотыми лентами по телу вороной и ноге Мирэй, восстанавливая их кости, плоть и защитную броню. Зев сделал шаг и на секунду замер, удивленный необычным зрелищем. Для воительницы и вороной эта секунда оказалась спасительной. Тень, понуждаемая всадницей, метнулась в ноги гиганту. Тотчас девушка, спрыгивая с лошади, вонзила лезвие клинка в колено циклопу и что есть сил крутанула клинок. Зев взвыл от боли и упал на одно колено, изрыная проклятия и ругательства. Он попытался ударить Мирэй кулаком, но та, увернувшись, выдернула меч и, вскочив на нырнувшую к ней Тень, взмыла вверх. Рука великана, стукнув о землю, отдала болью в его раненом колене, и он снова взвыл уже от досады. А всадница, описав короткую дугу сзади, вонзила клинок в ключицу Зеву, выдернула его и отлетела в сторону. – Зови своего колдуна! – крикнула воительница, когда очередной рёв Зева стих. – Без него ты со мной не справишься! – Справлюсь! – рявкнул циклоп, махнув палицей в сторону Тени. Каждое движение доставляло ему жуткую боль в колене, а из плеча хлестала ручьем кровь. Дыхание теперь стало прерывистым, и подступавшая паника заставляла сердце сбиваться с ритма. – Зови! – крикнула Мирэй, направив вороную снова ему за спину и полоснув лезвием правый бок Зева. Великан попытался ухватить рукой кобылицу, но та увернулась, и, поддавшись естественной инерции, циклоп рухнул на землю. Взвыв от боли в очередной раз, он отбросил палицу и схватился рукой за свой неистово пульсирующий ошейник. Что-то прохрипев, Зев выругался, прикрываясь рукой от нависшей над ним всадницы. – Ты все равно сдохнешь, маленькая гадина! – прорычал он. – Не надейся, что ты доживешь до моих похорон! – с презрением бросила Мирэй в ответ. Тень, беспокойно фыркнув, тряхнула головой. Уловив тревогу кобылицы, всадница рванула в сторону. Вовремя. Сноп магического света пронзил то место, где еще секунду назад находилась Мирэй. Девушка бросила взгляд по траектории светящейся линии и заметила прятавшегося за деревьями высокого, худощавого мужчину. Он был бледен, а лицо, испещренное морщинами, напоминало старый измятый пергамент. Колдун пытался сотворить заклинание и второпях что-то шептал себе под нос, совершая короткие вращения руками. «О, да ты не боевой маг!» – с радостью подумала всадница, оценив скорость создания магических заклинаний. – «Наверное, всегда надеялся на силу громилы Зева? Значит, расправиться с тобой будет куда проще, чем я думала». Мирэй без усилий отразила клинком очередной поток колдовского луча и ринулась на соперника. Тот от испуга бросился в чащу, судорожно пытаясь сотворить заклинание собственного исчезновения. Бить в спину противнику не было привычкой воительницы, она предпочитала смотреть в глаза своему врагу. Но колдун не оставил ей выбора. Видя, что худощавый силуэт вот-вот растворится, девушка подняла меч и с силой, подобно копью, метнула его в колдуна. Клинок блеснул черными гранями, настиг врага и, ломая его хребет, пронзил человеческую плоть. Всхлипнув, маг упал, распластавшись ничком на земле. Не теряя драгоценных секунд, Мирэй подлетела к нему, вырвала клинок из бездыханного тела, развернула Тень и помчалась к Зеву. Тот поднялся на одно колено и на четвереньках карабкался к своей пещере, волоча по камням раненую ногу. – Неужто и ты пытаешься сбежать, храбрый Зев? – с презрением съехидничала воительница, настигая великана. – А как же твои угрозы о расправе надо мной? – Чтоб ты сдохла, мелкая гадина! – выругался циклоп, отмахиваясь рукой от крылатой лошади. – Предоставлю тебе первому эту честь! – выкрикнула Мирэй и, поравнявшись с Зевом, вонзила лезвие в сочленение плеча и шеи, там, где не прикрывал даже шлем. Циклоп на мгновение замер, вытаращив единственный глаз сквозь узкий проем забрала, и повалился на бок, издавая хлюпающие звуки прорывавшейся наружу крови. – Вот так-то... – выдохнула воительница, гордо вскинув голову и мгновение наслаждаясь собственным триумфом. Она похлопала Тень по шее, дав знак приземлиться. Подошла к мертвому телу гиганта и срезала с него ошейник, который уже перестал пульсировать. Засунув доказательство своей победы в походный пристяжной мешок, пошла к колдуну. Развернув его тело, воительница сдернула с шеи золотую магическую подвеску и сняла массивный зеленый перстень с его руки. Небрежно забросив это добро в ту же сумку, она запрыгнула на вороную, и ласково потрепав ей гриву, почесала кобылицу за ухом. – Что бы я без тебя делала, подруга, – проговорила Мирэй, прижавшись грудью к широкой взмыленной шее Тени, – благодарю все небеса, что свели нас вместе. Еще немного поласкав кобылицу, девушка потянула повод, тронула серебряное звено браслета, тихо проговорив: – Снять доспехи... Повинуясь приказу, магическая броня растаяла в сияющих искрах, и теперь обе – девушка и лошадь – могли вздохнуть полной грудью. – Заедем прежде к Праку, обрадуем его, – сказала Мирэй, дернув повод, – а потом в царство Исивия. Он тоже с нетерпением ждет новостей... Черная крылатая тень взвилась над лесом, и стремительно покрывая воздушный путь, помчалась в поселение циклопов. Глава 8 День заливался светом и переливами голосов дворцовой челяди, когда Мирэй неторопливо спускалась по широким ступеням королевского замка. Она размышляла о том, с чего бы начать поиски Керы. Семь дней пребывания в Икороне, на которые она только что получила разрешение, уже вступили в свои права, поэтому действовать следовало без промедлений. На секунду девушка обернулась, бросив взгляд на резные парадные двери и двух разодетых стражников. В голове промелькнуло короткое воспоминание, о том, как Исивий, разглядывая трофеи воительницы, предложил ей место среди своих рыцарей и вполне достойное содержание за службу. Но, сказав, что имеет на свою жизнь собственные планы, Мирэй отказала королю. Понятно, что слова девушки не порадовали венценосную особу. – Надеюсь, я не стану врагом его величества из-за отказа служить ему... – проговорила она, покачав рассеянно головой. – Все же... благосклонность королей – весьма непостоянная штука. Не хотелось бы мне впасть в немилость, особенно сейчас, когда нужно найти ведунью. Тяжело вздохнув, Мирэй спустилась еще на несколько ступенек вниз и услышала, как ее окликнул незнакомый голос. – Госпожа... Госпожа рыцарь... Повернув голову, девушка увидела невысокого молодого посыльного, одетого соответственно его работе. – Ты меня? – недоуменно спросила она. – Да, – ответил тот. – Ведь вы госпожа Мирэй, не так ли? – Совершенно верно, это я, – кивнула та в ответ. – У меня для вас послание. Юноша протянул запечатанный сургучом, с гербовым оттиском, пакет. – Это мне? – спросила Мирэй, удивленно вскинув брови. Не разглядывая геральдические символы, она вскрыла конверт. Ровные строчки письма, написанные красивым почерком, гласили: «Старая ведунья по имени Кера проживает в южной провинции Икорона – Мозе. Если двигаться к северным ее границам, то недалеко от города Снарт ты найдешь маленькое селение под названием Листус. Именно там ведунья Кера живет последние десять лет. Да помогут тебе боги в ее поисках. Дюрон.» С каждой прочтенной строчкой глаза Мирэй распахивались все больше и больше. Невольно затаив дыхание, девушка пробежала глазами послание еще раз, а потом еще. Сердце забилось сильнее от осознания, что она так близка к своей цели, и от благодарности другу, проделавшему за нее часть поисков. Мирэй сложила конверт и посмотрела на оттиск печати. Черный волк с разорванной на шее серебряной цепью, напряженно вглядывающийся вдаль на фоне широкого меча, обвитого зеленой ветвью, – так герб Дюрона выглядел на его щите. Этот оттиск не передавал цвета и красоты геральдических символов, но девушка без труда его узнала. – Дюро-о-он... – прошептала она, непроизвольно прижав к груди бумажный конверт. – Слов нет, как я тебе благодарна... И... я помню обещание поговорить с тобой после встречи с Керой... Она кивнула посыльному, вручив монету за труды, бодро зашагала к «Дикому коту». *** В дверях гостиницы воительницу встретила дочь владельца, та самая, с которой читатель уже знаком. – Вас ожидают, госпожа, – с легким почтительным поклоном проговорила она. – Что? – переспросила Мирэй. – Меня ожидают? Но я никому не назначала встречи... – Это господин Браст, рыцарь господина Нотора, второго советника... – ответила девушка, вновь поклонившись. «Вот же неладная! – раздраженно подумала Мирэй, поджав губы. – Я совсем забыла про Нотора. А ведь при первой встрече с королем его величество просил уладить этот конфликт... Как же не вовремя все это...» Она глубоко вздохнула и шумно выдохнула, словно желала избавиться от собственного недовольства, и кивнула девушке. – Хорошо, проводи меня к нему. Посмотрим, что хочет предложить мне рыцарь второго советника. Господин Браст ожидал в небольшой зале, расположившись на мягкой кушетке. Он выглядел соответственно своему статусу, положению и возрасту. Светлая рубаха с расшитыми серебром широкими манжетами и отворотами воротника, дорогой, с кожаными вставками и меховой отделкой сюрко, на груди перевязь с геральдическими знаками, легкий меч, пристегнутый к ремню из превосходной кожи, темные штаны, заправленные в отливающие глянцем высокие сапоги – все это изысканное одеяние говорило о своем владельце больше, чем слова. И внешность рыцаря выдавала в нем человека с весьма достойным генеалогическим древом: широкий лоб, каштановые непослушные волосы, чуть прикрывающие карие глаза, прямой нос и губы в легкой полуулыбке – Браст был довольно приятным на лицо мужчиной. При виде Мирэй он почтительно встал и глубоко поклонился, демонстрируя все уважение, которое испытывал к воительнице. – Разрешите представиться, – проговорил он, подняв голову, мягким бархатистым голосом, – Ричард Браст. Рыцарь и посланник дома Ноторов. – Мирэй Канни, – ответила девушка, отвесив изящный поклон вместо реверанса (уж очень он не сочетался с мужской одеждой и легкой амуницией). – Рыцарь и охотница за головами по прозвищу Неуязвимая, – закончила она и остановила многозначительный взгляд на лице Браста. – Его сиятельство герцог Гараст Нотор, второй королевский советник, хотел бы услышать ваши объяснения по поводу недавней стычки с его сыном. И ваши извинения... – Я не собираюсь извиняться за то, что остановила хамские выходки Волина, – с холодным оттенком в голосе ответила Мирэй. – А если его сиятельство считает это оскорблением своего дома, то он может вызвать меня на публичный поединок. Моя кровь или кровь противника будет данью за поруганную честь. Браст внимательно посмотрел на девушку. От Мирэй не ускользнуло легкое движение его брови и на секунду мелькнувший блеск в глазах. – Его сиятельство ожидал подобного ответа, – все с тем же благородным спокойствием ответил рыцарь, – поэтому он предлагает вам личную встречу. – Что? – недоуменная гримаса невольно отразилась на лице девушки. – Личную встречу? – повторила она удивленным вопросом. – Именно так, госпожа, личную встречу. – Только этого мне сейчас не хватало... – выдохнула Мирэй, сдержавшись, чтобы не закатить глаза. – И когда господин Нотор хочет встретиться со мной? – В самое ближайшее время, когда вам будет удобно. – В самое ближайшее время у меня неотложное дело, ради которого я сюда приехала, – сдержанным официальным тоном проговорила воительница. – И на это дело у меня всего лишь семь дней. Но обещаю вам, господин Браст, что непременно вернусь и нанесу визит герцогу Нотору. Мирэй отвесила легкий поклон, означавший твердость ее намерений. – Я передам его сиятельству наш разговор и ваше обещание, – ответил рыцарь, галантно поклонившись в ответ. – Тогда до встречи, господин Браст. – До встречи, леди Мирэй. Оба учтиво, сообразно этикету, раскланялись, и Ричард направился к дверям залы. Там он, чуть замешкавшись, обернулся. – Позвольте высказать искреннее восхищение, госпожа Канни, – произнес он неподдельно дружественным тоном, – знакомство с вами – большая честь для меня... Девушка лишь молча поклонилась в ответ. Наконец рыцарь развернулся и вышел. *** Погода выдалась благоприятной, и два дня пути до Снарта пролетели почти незаметно. Правда, в здешних лесах и болотах Мирэй пришлось поблуждать, прежде чем она нашла скрытое среди зеленых чащ маленькое поселение Листус. Местные встретили ее без особой радости, потому как вообще недолюбливали чужаков и всякого рода пришельцев. Но проводить к ведунье Кере все же не отказались, приставив к всаднице шустрого мальчонку с всклокоченной рыжеватой шевелюрой. Малец, как и полагается всякому ребенку, всю недолгую дорогу докучал девушке любопытными: зачем? почему? и как? На что получал сдержанные, но вежливые ответы, а по прибытии на место и вовсе был удостоен парой звонких монет за старание. Расставшись с мальчиком, Мирэй спешилась и осмотрелась. Невысокий домишко Керы ничем не выделялся среди местной незатейливой архитектуры деревянных приземистых строений, разве что стоял на самой окраине поселения и окошками глазел в густые заросли леса. Маленькая вислоухая дворняга, дружелюбно виляя хвостом, с пристрастием обнюхала ноги Мирэй и Тени. Забавно чихнув, словно демонстрируя, что новые запахи не совсем ей по вкусу, псина побежала прочь по своим делам. Среди ровных грядок с набравшими силу побегами деловито расхаживали несколько пестрых кур. Они неспешно копошились в земле, то и дело вздергивая головы и поглядывая по сторонам. Тут же, на толстой натянутой бечеве колыхалась кое-какая одежда из самых простых, даже грубоватых тканей. – Что ж... Дом как дом, ничего особенного, – озвучила девушка свои мысли вслух. – Такой можно увидеть в любом поселении, и, проходя мимо ни за что не догадаешься, что в нем живет ведунья... Мирэй не стала привязывать лошадь, а сняла с нее узду и отпустила в сочные травы, волной колыхавшиеся вдоль лесной опушки. Девушка задержала взгляд на Тени – сначала неосознанно, а потом, чувствуя, как все сильнее нарастает волнение, – сейчас она уже не торопилась постучать в дверь, а, наоборот, оттягивала этот момент. «Что скажет мне Кера? Или о чем спросит? – в замешательстве думала Мирэй. – Какие пути покажет? Или какие невзгоды предвестит?.. Не думала я, что на пороге ее дома вдруг буду трепетать и тревожиться...» Окинув повторным взглядом невысокий дом и его округу, Мирэй шумно выдохнула, как делала это обычно, пытаясь освободиться от накативших чувств, и, ободрив себя фразой: «Никто вместо тебя, Мирэй, это не сделает», – шагнула на крыльцо и дернула ручку двери. Внутри было чисто убрано, но сумрачно и тихо. Впрочем, тонкие лучики все же пробивались сквозь небольшие оконца, создавая атмосферу еще большей тайны и загадочности. Деревянный стол, лавки вдоль него, большая печь с утварью, грубый табурет и топчан в углу – вот и все нехитрое убранство местной гостиной. Лишь дверь, ведущую, вероятно, в соседнюю комнату, Мирэй не сразу приметила. Чуть откашлявшись, девушка негромко спросила: – Есть кто-нибудь?.. Хозяюшка, простите, если я вас потревожила... – В ответ лишь тишина и молчание. – Хозяюшка... Кера... – снова позвала Мирэй. – Да здесь, я здесь... – раздался старческий голос за спиной. От неожиданности Мирэй вздрогнула и обернулась. На крыльце стояла худощавая, маленького роста женщина. Темный платок, завязанный на подобии чалмы, из-под которого выбивались убеленные временем локоны, придавал ей некую моложавость. Хоть морщинки разной длины и бороздили лицо Керы, все же только слепой мог в нем не увидеть былую красоту женщины. Простое серое платье, подхваченное на талии таким же простым фартуком, да грубоватая обувь – в этом был весь непритязательный наряд ведуньи. – Ну чего? Ты так и будешь глазеть? – спросила Кера, досадуя на растерянность Мирэй. – Заходи давай. На пороге-то не потолкуешь... С этими словами она сделала шаг к девушке, заставляя ее войти в дом, и закрыла за собой дверь. Глава 9 Прежде чем не накормила, Кера и слова не дала вымолвить гостье. Теперь над столом ярко горели свечи и носился аромат пряных трав и горячей пищи. Мирэй послушно уплетала всё, что подавала ей Кера, не забывая каждый раз отвешивать комплименты ее стряпне. Лишь через время, когда посуда и стол были прибраны, усевшись напротив, ведунья занялась расспросами. – Так зачем же ты здесь, воительница Мирэй? – спросила она, сложив локти на стол и приготовившись внимательно слушать. – Я ищу камни. Особые камни. Их всего четыре, и два из них уже у меня. А где два других – мне нужно узнать. Я прошу тебя, Кера, подскажи, в какие страны мне лететь, чтобы найти оставшиеся. – Подожди-ка, а с чего ты вдруг взяла, что я знаю, где они? Да и что за камни-то? О чем речь идет? Мирэй на секунду смутилась: почему-то ей казалось, если Кера ведунья, то и без объяснений должна всё знать. Но, быстро сообразив, что ожидания ее были довольно глупы, ответила: – Это созданный для нашей семьи артефакт. Если собрать все камни и разложить их в нужное время, в правильном порядке, то магия артефакта исполнит желание... Одно желание. А о том, что ты можешь указать, где находятся оставшиеся камни, мне сказал отшельник по имени Скит... – Ски-и-ит... – задумчиво протянула Кера, потирая подбородок. – Давненько я этого имени не слышала... Погрузившись в собственные воспоминания, ведунья какое-то время молчала, но потом вдруг очнулась и, приподняв седые брови, сказала: – Чтобы найти камни семейного артефакта, мне нужно знать всё. Даже самые мелкие подробности твоей жизни и жизни вашей семьи. Лишь тогда я смогу увидеть нити, вас связывающие, и проследить, кто и где эти камни прячет. – Я могу рассказать, – ответила девушка, – ты только скажи, что ты хочешь услышать. – Ты расскажешь, конечно, но мне нужно не просто услышать, мне нужно увидеть... – с этими словами она поднялась из-за стола, подойдя к скромной маленькой двери, на время скрылась за ней. Когда Кера вновь предстала перед Мирэй, в одной руке она держала серебряную чашу, а в другой – пучок сухого разнотравья. Водрузив чашу на стол, ведунья налила в нее до краев воды и бросила несколько травинок. – Дай-ка мне свою руку, – проговорила она, взяв в руки нож. Бряцая цепями браслета, Мирэй протянула над чашей свою руку. – Хорошая работа... – одобрила Кера браслет, когда он во всей своей красе блистал перед ее глазами. – И невероятной силы магия... Впрочем, – она тряхнула головой, – не будем отвлекаться... Женщина, едва коснувшись лезвием, сделала легкий надрез на запястье Мирэй, как раз чуть ниже браслета. Рубиновые капли крови тут же выступили по краям раны и, проложив себе алую дорожку по руке девушки, медленно падали в воду, оставляя розовые разводы, а потом и вовсе растворяясь в ней. – Хватит... – проговорила Керра, отодвинула руку гостьи, вложив ей в ладонь кусок ткани, чтобы та могла прикрыть порез. Затем колдунья бросила в воду еще травы и еще... Запахи вокруг теперь стали насыщеннее и ярче, а комната, казалось, погрузилась в магическое марево, где воздух колебался подобно морской волне. Придвинув к Мирэй несколько больших свечей, а к себе чашу с магической смесью, Кера проговорила: – А теперь гляди на огонь свечей и расскажи мне прежде об артефакте, а потом о жизни своей, до самого дня сегодняшнего. – Хорошо, – ответила девушка, кивнув в ответ, завела рассказ: – Давным-давно, когда в начале времен мой народ еще только заселял прекрасные земли Ревинтолы, жил среди него великий маг Еглай. Он видел прошлое, настоящее и будущее, и ничто не могло укрыться от его пронизывающего время ока. Люди полагали, что пришел он из скрытых земель, которые населяют древние могущественные духи. Так гласили легенды, которые передавались из уст в уста на протяжении веков... Однажды Еглай повстречал юную красавицу по имени Лои, и, полюбив друг друга, они стали родоначальниками нашего королевского рода... – Мирэй вздохнула и украдкой бросила взгляд на серебряную чашу, куда пристально вглядывалась Кера. До боли знакомые пейзажи родных земель, словно в ожившей картине, медленно проплывали по колыхающейся поверхности воды. Зеленые просторы полей, величественные белоснежные горные хребты, буйные леса, извилистые реки, словно огромные вены, огибающие холмы и возвышенности, – это была ее родина... Такая знакомая... и навсегда недоступная – погибшая ныне Ревинтола. Сердце Мирэй сжалось от боли, гнева и отчаяния. Она с силой закусила губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу слезы. – Продолжай, – будто издалека, донесся тихий голос Керы. Усилием воли заставив себя отвести взгляд, девушка снова погрузилась в созерцание пламени свечей. – Когда умерла Лои, Еглай покинул наши земли и пустился в неведомые странствия, потому что не мог смириться со смертью любимой. Но прежде чем он ушел, боги показали ему видение далекого и трагически страшного будущего той земли, которая стала домом для его потомков. Он увидел растерзанный руками врагов народ, выжженные города и селения, разрушенный до каменного основания мир... Мирэй, помолчав секунду, продолжила: – Впечатленный этим видением Еглай призвал великих духов – помощников богов, и сотворил из четырех камней магический артефакт Око Судьбы, наделив его невиданной силой, которая способна исполнить любое, даже самое немыслимое желание. Но только одно... Одно-единственное, дабы человек, загадавший его, подумал тысячу раз, прежде чем использовать магию Ока... Ну а так как Еглай думал о своих потомках, то и заклинанием камней никто, кроме них, не смог бы воспользоваться – для постороннего это всего лишь маленькая кучка камней... Переведя дыхание, девушка вновь бросила беглый взгляд на поверхность воды в серебряной чаше. Теперь там играли своими переливами четыре магических камня, сложенные в правильном порядке, каждый направлен в ту сторону света, к которой принадлежало его заклинание. – ...И все же на этом великий маг не остановился, – продолжила Мирэй, вернувшись к рассказу. – Он спрятал камни в разных мирах, далеко друг от друга, чтобы тот, кто хотел загадать желание, имел упорство и дерзновенную, дающую силы цель – собрать Око Судьбы. А хранить тайну, где находятся камни, поручил древнему ордену магов, чьи земли не отыскать простому смертному и даже сильным колдунам, а лишь принадлежащим семье отпрыскам. Впрочем, – добавила Мирэй, покачав головой, – за многие века и маги утеряли часть знаний о наших камнях. Они смогли мне рассказать только о двух из них... Девушка замолчала, но потом, взглянув на Керру, спросила: – Разреши мне воды испить. Дальше мой рассказ будет нелегким, и хотелось бы смягчить горло... А может, у тебя вино найдется? – Найдется, – коротко ответила та, нырнула за маленькую дверь и вынесла круглый кувшин с глиняной чаркой. Поставив все это перед Мирэй, ведунья уселась на свое место, вновь остановив взгляд на середине чаши и предоставив воительнице самой о себе позаботиться. Девушка налила половину чарки и залпом осушила ее. Терпкий привкус вина оставил приятное послевкусие. Темный напиток разлился по телу и легким дурманом ударил в голову, отчего Мирэй испытала некоторое облегчение – пережить собственные воспоминания теперь казалось делом несложным. – Что ж... – покручивая пустую чашу в руках, проговорила она, – полагаю, ты поняла: в моих жилах течет кровь монархов Ревинтолы... Я старшая дочь в семье... – Мирэй запнулась, – то есть была... старшей дочерью... – девушка с грохотом опустила чарку на стол. – Черт!.. – выругалась она и, схватив кувшин, налила вина и снова залпом выпила. – Не думала, что придется все это ворошить и выносить наружу... Слова, признаюсь, даются с трудом... Ладно, попробую продолжить... Все эти рассказы о Еглае, о магии и камнях я слышала с самого детства. А когда подросла, то мне, как наследнице престола, учителя пуще прежнего принялись втолковывать и вбивать знания, которые в те годы казались бесполезными и совершенно ненужными. Вместо учебы я любила взобраться на лошадь и мчаться куда глаза глядят, ведь земли наши были обширны и невероятно прекрасны. В гармонично выстроенном мире Ревинтолы я считала, не может происходить роковых или трагических событий. Со всеми соседями мы жили дружно, каждое королевство заботилось о процветании и спокойствии в своих землях, без ущерба тем, кто живет рядом. А Ревинтола к тому же славилась целебными источниками, что давали силу и молодость любому, даже самому старому и изможденному телу. Поэтому гостей и пришельцев в наших краях всегда было много, и никто не желал потерять дружбу с хозяевами живых источников... Мирэй отодвинула от себя кувшин и чарку, сцепив пальцы, сложила руки перед собой на столе. Два перстня и два браслета поблескивали от колеблющегося пламени свечей, и на мгновение, завороженная этим блеском, девушка будто погрузилась в магические переливы света и красок. – Ты готова рассказывать дальше? – проговорила Кера, посчитав паузу затянувшейся. – Что? А-а-а, да, готова... – ответила воительница. Она чуть тряхнула головой и продолжила: – Мне было пятнадцать, когда войска Ариса перешли проход и ступили на наши земли... Его царство сотни, даже тысячи миров отделяли от нашего, и каким образом он узнал о Ревинтоле и здешних источниках, я понятия не имею. Но целью его были именно они – воды, наполненные жизнью. Молодость, полное сил тело, исцеление, долголетие – всего этого желает всякий человек, а наделенный властью и подавно... – Мирэй горестно покачала головой. – Ты бы видела, что творила его армия... Не ведавшие войн и распрей люди не понимали, что нужно бежать, спасаться от безумных палачей. Они падали под копьями и мечами кровавых завоевателей и даже не просили о пощаде. А те упивались собственной жестокостью... Они стирали с лица земли города, селения, не оставляя в живых никого, совершенно никого... – голос девушки задрожал и затих. Какое-то время она собиралась с силами. Мирэй больше не бросала взгляд на серебряную чашу Керы. События прошлых лет так явственно предстали перед ее глазами, что казалось, она на миг снова вернулась туда, в кровавое месиво из умирающих тел, человеческих воплей и предсмертных стонов. А ведунья, слегка отстранившись от поверхности чаши, сдерживала всхлипы и утирала потоки слез. – Наша королевская семья – единственная, кого оставили в живых, – продолжила Мирэй глухим голосом, – ненадолго, правда... Что сделали с двумя маленькими сестрами, у меня язык не повернется сказать. На их счастье, смерть пришла к ним достаточно быстро... Керра, смотревшая в ожившую картину ужаса, громко воскликнула и отпрянула от чаши, прикрыв рукой глаза. Подбородок и руки ее дрожали, грудь вздымалась в тяжелом дыхании. Не сдержавшись, она зарыдала громко и надрывно. Почему-то именно теперь горечь исчезла с лица Мирэй, а голос стал уверенным и холодным. В глазах мелькнула пламенная ярость и почти звериная злоба. – После падения Ревинтолы Арис с напыщенной помпезностью пришел к целебным источникам, – продолжила девушка, когда рыдания Керы стихли. – Но оказалось, что все они не только потеряли исцеляющую силу, они стали ядом, сильнейшей отравой для каждого, кто пьет их воду. И даже для тех, кто всего лишь ступает ногой на песчаный берег. Ведь магию жизни источники брали из гармонии и мира, царящего здесь. А когда равновесие было нарушено, то и сила их стала иной. Арис не знал о последствиях, когда пошел войной на Ревинтолу. Он хотел провести остаток жизни, беззаботно попивая целительную воду и прогуливаясь по берегам, дарующим жизнь и долголетие, но в итоге большая часть его армии была отравлена и погибла там, где должна была получить исцеление, а сам он ни с чем вернулся в свое королевство... Меня он отдал своему главному военачальнику Рогнару как заслуженный трофей. А родителей бросил на ристалище, где дикие звери живьем терзали их тела... Поглазеть на это зрелище в амфитеатре собралась вся столица. Рогнар и меня приволок – раздетую, как последнюю рабыню на рынке, с цепями на шее и руках. Он заставил смотреть, как умирают отец и мама, а сам в это время похотливо лапал меня своими мерзкими ручищами. Но тогда я не чувствовала ничего. Всё, о чем я думала, всё, чего хотела, – это умереть, умереть прямо там, на ступенях амфитеатра... Мирэй придвинула к себе кувшин и чашу, налила багровый напиток и выпила. Вино уже не растекалось приятным теплом по телу и не дурманило голову. Казалось, оно стало совсем безвкусным и годилось разве только для того, чтобы смягчить пересохшее горло. – Четыре года мучил меня Рогнар, – продолжила она рассказ, – в надежде, что я рожу ему наследника с королевской кровью. Но то ли боги были милостивы ко мне, то ли жестоки к нему, понести от него ребенка я так и не смогла. Раздосадованный и злой, он отдал меня своему вассалу Тамзару. Через год я родила от него ребенка, но дитя не прожило и двух дней. Тамзар обвинил меня в убийстве младенца и сослал в поселок рабов, где еще год я убивала свою жизнь на самых тяжелых работах. Именно тогда мне пришла мысль о побеге. За рабами присмотр не столь пристальный, как в доме Тамзара, и в этом я увидела шанс обрести свободу. Но, к сожалению, годы унижений и издевательств притупили магические ощущения. Я не чувствовала близости переходов и никак не могла найти место, где можно было их открыть. А у Тамзара был друг по имени Медон, который славился на все королевство как любитель псовой охоты... Вот только дичь его была особенная – люди. Покупал иногда Медон для своих забав рабов... за бесценок покупал. Тех, кто не значил ничего для господского хозяйства... Настал день, когда и к нам явился управляющий Медона. Среди представленных рабов выбрали и меня... Воительница вздохнула, едва пригубила из чарки, бросила взгляд на Керу, которая теперь не отрывала глаз от магической чаши, и вновь продолжила: – Стать дичью для охоты Медона означает стать мертвым. Но для меня это был шанс вырваться на волю... даже если умру. Когда затрубили в охотничий рог и рабы бросились в рассыпную, я бежала туда, где, мне казалось, может быть переход. Собачий лай за спиной подгонял меня и обострял чувства. Наконец я его ощутила, почувствовала тонкую грань между мирами. Я протянула руки, но в этот момент клыки впились в мою ногу, вырывая из нее куски плоти. Я попыталась отбиться, но собака только с еще большей остервенелостью кидалась на меня. А когда приближающийся топот копыт послышался почти за спиной, я решила, что открою проход, пусть даже войду в другой мир с разрывающей меня в клочья собакой... По ту сторону перехода я попала в лес, которого прежде никогда не видела. Острая сломанная ветвь помогла мне убить пса, на это ушли последние силы... Мирэй встала, прошлась до окна, задержав взгляд на темнеющем небосклоне. Она и не подозревала, что солнце уже спустилось в закат. Растерев ладони и предплечья, как обычно делают озябшие люди, девушка вернулась на свое место. – Дизи нашла меня в лесу, – заговорила она, – вместе с Киром они привезли меня к себе в дом и отхаживали, пока я не выздоровела. С тех пор они оба и белокурая малышка Ясина стали для меня новой семьей... Вот тогда-то, живя у них, я вспомнила древнюю легенду о камнях, исполняющих желание, и решила, что найду их, пусть даже на это уйдет вся моя жизнь. Два года я прожила в доме Дизи и Кира, и каждый день искала проход в скрытый мир древних магов. Порой Кир привозил мне карты дальних королевств. Я блуждала из одного перехода в другой, разыскивая тот самый, ведущий к стенам старого города, где жили хранители наших тайн. И однажды я его нашла... Друзья снарядили меня в путь, и, потратив на дорогу немало времени, я добралась до обители магов... От воспоминаний о доме с запахом горячего очага и свежей стряпни Дизи у Мирэй благодарно екнуло сердце. Голос малышки зазвучал в голове так ясно, словно доносился из-за соседней двери. Губы воительницы задрожали, она отвернулась, чтобы Кера не заметила, как на щеке заблестела непрошеная слезинка. – Маги приняли меня, – вернулась она к рассказу, – хоть и были изрядно удивлены этому появлению. Ведь они были уверены, что вместе с падением Ревинтолы погибла и вся королевская семья... В городе магов я прожила около полугода, восстанавливая утраченную чувствительность к переходам, возвращая полученные прежде знания да и собственное тело тоже – собака Медона изуродовала меня очень сильно. Они обещали, что расскажут, где найти два камня из четырех, но только в том случае, если я обучусь искусству войны. Ведь чтобы достичь цели в этом мире, нужно не только стремление... Прежде я никогда не держала в руках оружие, но теперь... Теперь я становилась совсем другой, и потому согласилась на их условия. Мой новый учитель Канни жил в удивительном мире, больше похожем на мир сновидений, чем на реальную жизнь. В нем можно было встретить перевернутую бесконечную лестницу или дверь, ведущую в никуда, или можно было бежать, но при том оставаться на месте. И время там шло совсем иначе, не так как здесь. По ощущениям я прожила у Канни лет пятнадцать, не меньше. А когда вернулась к магам, оказалось, что не прошло даже года. Сам Канни – он не человек, но и не из высоких духовных существ. Он нечто среднее между теми и другими. Владеет магией и любыми человеческими навыками тоже. А его воинское искусство абсолютно безупречно. Лишь один недостаток имеет он – безумную страсть к карточным играм... – Мирэй улыбнулась и покачала головой. – Он согласился взять меня ученицей лишь в том случае, если я буду каждый вечер играть с ним в карты. Ты представляешь? – бросила девушка в сторону Керы, – Каждый день! Пятнадцать лет, каждый день – днем тренировки и фехтование, а вечером карты! Представляешь! Это просто безумие какое-то!.. Правда... за все это время я так ни разу и не смогла его обыграть. Зато сама теперь могу любой приз взять, даже в той игре, в которую никогда прежде не играла... А когда мы расставались, – продолжила Мирэй после короткой паузы, – Канни сварил для меня какое-то зелье и со словами: «Если выпьешь это и выживешь, то будешь равна в силе любому мужчине», заставил меня осушить чашку с его пойлом!.. Я выжила... – засмеялась девушка и, подняв в приветственном знаке кувшин, плеснула себе вина. Кера, проворно нырнув к печи, достала откуда-то вторую чарку и поднесла к девушке. – За твое здоровье, Неуязвимая! – произнесла она тост, когда жидкость из кувшина наполнила ее сосуд. Дамы звонко стукнули чарками, сделав несколько глотков, каждая вернулась к своему месту. – Когда уезжала, – заговорила Мирэй снова, – спросила разрешения у Канни взять его имя как второе, отцовское. Он мне не отказал. Что ни говори, за время моего обучения он и правда стал мне отцом в некотором роде. Поэтому среди людей мое имя больше известно, как Мирэй Канни... И маги, по возвращении удивили меня не меньше – сделали браслеты с силой исцеления, защиты и возможностью летать. Признаюсь, эти удивительные способности артефакта очень облегчают жизнь... – А почему браслетов два? – спросила Кера, мельком взглянув на девушку. – Это очень практично – когда одна рука занята, другой можно коснуться любого звена, и наоборот, занята рука другая, магия браслета все равно доступна. У них только одно неудобство – я не могу их снять. Но к этому я уже привыкла. – А перстни? Откуда они у тебя? – продолжила расспросы Кера. – О, это подарок Скита. Когда до моего отъезда из обители магов оставалось несколько дней, он пришел, чтобы прикупить кое-чего для себя. Оказалось, отшельник частенько бывает здесь и пользуется уважением и доверием в среде древних чародеев. Узнав мою историю, он отдал эти кольца, сказав: «Ну, мало ли что, жизнь – сложная штука, может, они тебе когда и пригодятся...» В перстнях нет магии, но они тоже хранят в себе некую тайну. – Мирэй усмехнулась. – В одном из них сильнейший яд, в другом – сонный порошок... – И тебе приходилось ими воспользоваться? – Да... – небрежно махнула Мирэй. – Случился однажды какой-то торжественный прием, где объявились два друга, Тамзар и Медон. Меня Тамзар, конечно, не узнал, но зато они оба с радостью приняли из моих рук заздравную чашу. Смерть их была быстрой и почти не мучительной... – девушка усмехнулась, скривившись в презрительной гримасе. – Так значит, ты знавала Скита? – прервала она нить воспоминаний вопросом к Кере. – Знавала, – ответила та, – но об этом я расскажу тебе в следующий раз. Что было дальше? – Дальше? А дальше Скит сказал, что одна женщина, владеющая необычным зрением, может рассказать, где спрятаны другие камни, но прежде, мне следует найти первые два. После того как покинула город магов, я решила, что мне необходимо легализовать свои способности передвигаться через проходы, ведь я не собиралась кричать на каждом углу о своем происхождении. Я подумала, что рыцарский титул будет лучшим вариантом, поэтому первым делом присоединилась к лиге охотников за головами и начала свой путь в этом ремесле. Как-то однажды, слухи донесли весть, что король Нектий объявил наградой посвящение в рыцари за головы двух оборотней, что наводили не только ужас на его часть королевства, но и калечили, а то и убивали людей. Предприятие было опасным, но смельчаки все же нашлись... Вот только не повезло им. А мне повезло. В благодарность король даровал мне рыцарский титул и соответствующие бумаги, с тех самых пор я и взялась за серьезные поиски камней... Мирэй выдохнула, потянулась, подвигала плечами, разминая затекающее тело, и продолжила: – Впрочем, порой приходится отвлекаться и на работу, ведь жить как-то надо... Случилось однажды мне прослышать, что за голову Рогнара назначили большую цену. Великий полководец знатно навредил кому-то... Эта новость была для меня одной из лучших за те годы. До самого царя Ариса мне вряд ли удастся добраться, а вот голову его верного пса Рогнара теперь получить было легко. Я встретила его небольшую кавалькаду, когда он возвращался домой с королевского приема. Не знаю, как в бою эти парни, а в короткой схватке на дороге – так себе охрана... Раздобревший от спокойной жизни Рогнар тоже с трудом отбивал мои атаки. В конце концов, не выдержав натиска, он упал к моим ногам. О, как же мне хотелось снимать с него кожу маленькими кусочками! Как же хотелось, чтобы он на себе пережил мою боль, боль моей семьи и моего народа!.. Не роняя ни единого слова, я колола и резала его, а он визжал, кричал и молил о пощаде. А когда я сняла с головы шлем, Рогнар узнал меня... Ты бы видела его физиономию тогда... – проговорила Мирэй в сторону Керы. Но Кера видела. Кровь, глубокие раны и даже части рук и ног, валяющиеся на дороге. Искаженное ужасом, болью и удивлением лицо королевского военачальника. Пожалуй, вряд ли кто хотел бы теперь намеренно стать врагом разъяренной воительницы. – Ты чувствуешь облегчение после его смерти? – спросила ведунья, взглянув на девушку. – Наверное, – пожала та плечами. – По крайней мере, осознание того, что одной жестокой гадиной на земле стало меньше, приносит мне некоторое удовлетворение... – А как ты камни нашла? – Первый был спрятан в далеком подземелье, и прежде чем встретиться с его хранителем, нужно было пройти лабиринт из пещер и подземных гротов. Было не по себе, признаюсь честно. Когда чувствуешь над головой холодную толщу земли, кажется, что она вот-вот погребет тебя заживо... – А второй? – А за вторым я уйму времени скиталась по пустыне, и едва не изжарилась под палящим солнцем. Отыскать хранителя камня было очень непросто. Кера улыбнулась, видя, как очередная порция напитка вливается в рот Мирэй. – Я вижу, что за каждый камень хранитель требует некоего выкупа. Что ты отдала за первые два? Воительница шумно вздохнула и, потерев ладонью щеку, ответила: – За первый камень я отдала любовь к мужчине. Я решила, что никого и никогда не хочу любить, потому что нет мужчины, достойного меня и заслуживающего моей любви. Я не хотела любить... А Дюрона встретила позже, – тихо добавила она, – кто знает, случись наше знакомство прежде, возможно, цена выкупа была бы иной... – А что отдала за другой камень? – Надежду... За другой я отдала свою надежду... Не хочу никогда, ни на что и ни на кого надеяться или ожидать благосклонности от людей или богов. Я живу тем, что есть и тем, что имею, мне этого достаточно... – Что же ты готова отдать за другие камни? – спросила Кера, теперь пристально вглядываясь в силуэт девушки. – Я не знаю... – помотала головой та, – не думала еще... – Что ж, пожалуй, пришло время подумать... – ответила ведунья, поднимаясь со своего места. – На дворе уже ночь, иди-ка спать, – сказала она, приоткрывая соседнюю дверь и жестом приглашая Мирэй войти в комнату. – Я завтра тебе скажу, где камни искать. Сейчас нам обеим нужен отдых... Глава 10 Всю эту ночь Мирэй мучили кошмары. Она то бежала от разъяренных собак Медона, то металась по отравленным берегам рек и порывалась испить из ядовитых источников, то, подгоняя Тень, гналась за войском Ариса, а когда настигала его, вражеская армия вдруг превращалась в черный туман, в котором она блуждала, не в силах найти выход. Сны терзали ее, бросали то в жар, то в невыносимый озноб... От собственного крика воительница распахнула глаза. Ее била крупная дрожь, лоб покрылся испариной, а в висках стучало так, словно по голове кто-то отчаянно бил молотком. Оглядевшись, Мирэй узнала обстановку небольшой комнатки и облегченно выдохнула. – Приснится же такое, – прошептала она себе под нос и, встав с кровати, подошла к окну. Торопливо приближался рассвет, но ночь еще не отступила. Тьма становилась прозрачней, звезды исчезали, и уже раздавалось первое робкое пение птиц. Небрежно накинув на себя кое-что из одежды, девушка вышла на улицу, посмотреть, как провела эту ночь вороная. Свежий воздух и запах травы, росы и леса ударили в нос. Мирэй на секунду замерла от этого дурмана и вдруг почувствовала неожиданный прилив радости. Казалось, еще мгновение – она расправит крылья, вспорхнет ночной бабочкой и полетит туда, в чащу леса, откуда течет это магическое благоухание и где могучие деревья, воздевая к небу ветви, словно руки, шепчут богам свои древние тайны. Это ощущение легкости было так приятно, что ни одним движением не хотелось его рушить. Тень почуяла хозяйку, приветственно фыркнув, подошла ближе. Ее горячие мягкие ноздри и губы коснулись лица девушки с той нежностью, которая присуща лишь этим животным. – Ну, как ты? – спросила Мирэй, притянув к себе лошадиную морду и почесывая широкий черный лоб. – Отдохнула? Скоро уж нам в обратную дорогу собираться, а потом вовсе будет не до отдыха... Кобылица, похлопывая себя хвостом по широким черным бокам, согласно кивала и фыркала, поддерживая эту маленькую беседу. – Да вы, оказывается, ранние пташки... – раздался за спиной девушки удивленный голос Керы. – Еще солнце не взошло, а вы уж на ногах. – Привычка... – ответила Мирэй, встретив хозяйку улыбкой, – нам обеим нравится предрассветная пора... – Понима-а-аю... – протянула женщина. – Ну что ж, раз вы такие непоседливые, тогда приглашаю к завтраку, а потом отпущу вас с миром. Мирэй едва качнула головой в знак согласия и вошла в дом следом за хозяйкой. Завтрак был прост: пара яиц, хлеб, несколько веточек свежей зелени да горячий травяной напиток. Мирэй уплела все это быстро и с аппетитом. – Пришло время сказать тебе, где находятся камни, – проговорила ведунья, когда девушка закончила трапезу. Подняв глаза, она с волнительным ожиданием посмотрела на Керу. – И где же они? – Один, прозрачный хрусталь – в мире верховных драконов. Брови Мирэй приподнялись в недоумении. – Что значит «верховных драконов»? – Эти драконы не дикие животные, которых ты можешь встретить в других мирах. Они разумны, даже больше, чем человек, и магией обладают сильнейшей. В своей сущности они скорее ближе к духовным существам, чем к людям. – М-м-м... – задумчиво протянула девушка, – никогда не слышала о верховных драконах... Но думаю, что смогу найти переход в их земли. А другой камень? – А другой, лазурит, – в глубинах морского владыки. Он живет в бескрайнем океане вод. – Где?! – переспросила Мирэй; от удивления она даже чуть приоткрыла рот. – В океане, дорогуша. На самом его дне... – ответила спокойно Кера. – Да как же мне попасть в морские глубины? – на мгновение воительница почувствовала себя растерянной и беспомощной. – Ведь я не рыба, дышать в воде не могу! Кера пожала плечами, поднялась с лавки и прошлась вдоль стола, в то время как девушка не сводила с нее вопросительного взгляда. – Поищи мага, который владеет и управляет водной стихией, – наконец ответила ведунья. – Не хочется мне посвящать незнакомых людей в свои дела... – помотала головой девушка. – Тогда займись поисками хрустального камня, а дальше будет видно, что делать, – проговорила Кера, прохаживаясь по комнате. Мирэй отодвинулась от стола, выдохнула и расслабленно опустила плечи. – Пожалуй, ты права... Начну с того, что осуществимо... А теперь скажи, как я могу отблагодарить тебя? Что привезти или что сделать в знак моей признательности? Женщина улыбнулась, и в ее глазах блеснула загадочная искра. – Привези мне камни, когда используешь силу артефакта, – ответила она. – Тебе они уже больше не понадобятся, а древнюю магическую силу камни еще долго будут хранить. Я знаю, в какое русло ее можно направить. – Хорошо, – секунду подумав, согласилась воительница, – я привезу тебе камни. Это будет справедливой платой. Их магия тебе пригодится больше, чем мне. Она поднялась, отвесив поклон Кере, направилась к выходу. – Подожди-ка, – окликнула ее ведунья, – хочу спросить у тебя. Какое желание ты думаешь загадать, когда артефакт будет собран? Меньше всего Мирэй хотелось услышать этот вопрос. Она остановилась в дверях и задумалась: «Рассказать Кере или нет?.. Ведь эти желания я годы хранила, лелеяла внутри себя... Впрочем, она и так теперь знает обо мне больше, чем любой из моих друзей... Наверное, даже больше, чем я сама о себе знаю...» – В моем сердце, – заговорила воительница, повернувшись к женщине, – есть два самых сильных желания. Я хочу снова увидеть мирную, процветающую Ревинтолу, и я хочу увидеть гибель царства Ариса вместе с его королем! – на последних словах зубы Мирэй скрипнули от злости. – Что ж... – с пониманием качнула головой Кера, – пусть боги даруют тебе великую мудрость в столь нелегком выборе. Тогда отправляйся, и да будет путь твой легок и спокоен... Мирэй склонилась в глубоком поклоне перед хозяйкой дома, затем, выйдя, быстро взнуздала Тень и отправилась в столицу Икорона – там ее ждала встреча с Дюроном и герцогом Нотором. *** Первым делом Мирэй решила уладить все вопросы с королевским советником. Она тщательно привела себя в порядок, прикупив для этого визита новую одежду и кое-что из экипировки. Прибрала волосы, надела ленту с геральдической вышивкой, и когда гостиничный лакей принес начищенные до блеска сапоги, девушка, полностью облачившись, придирчиво осмотрела себя в зеркало. Новая одежда была ей к лицу. Мужское одеяние в серо-черных тонах с серебряной тесьмой в отделке, перетянутое широкими кожаными ремнями, выгодно подчеркивало изгибы тела и округлые формы груди и бедер. Мирэй не преследовала цель соблазнить герцога или любого другого мужчину. Ей просто нравилось созерцать в зеркале приятную, со здоровым румянцем и блестящими глазами, молодую женщину, пусть даже та и не красавицей. – Да благословят меня боги... – проговорила она, приветливо улыбнувшись своему отражению и решительно направилась к выходу. *** Родовой замок Ноторов величественно и строго нависал высокими каменными стенами над берегом Велы. Он будто любовался собственным отражением, глядя в тихие воды неспешной реки. Две башни со шпилями, где развевались родовые флаги, добавляли этому величию ноту торжественности, а фигуры неведомых животных на фронтонах – легкой таинственности. Во дворе же царила обычная суета. Несколько стражников прохаживались вдоль серых стен, туда-сюда сновали слуги, громко ругался конюх, старая рыжая собака заливалась несмолкаемым лаем, а с кухни доносился запах готовящейся еды. Проехав центральные ворота, Мирэй остановила Тень возле ступеней, ведущих в главную часть замка, и спешилась. – Мне нужно увидеться с герцогом, – объявила она стражнику у входа. Внезапный шум за дверью заставил девушку напрячься, а через секунду отпрянуть в сторону. Дверь резко распахнулась, словно ее пнули ногой, на ступеньки кубарем вылетел молоденький парнишка лет четырнадцати в простой одежде слуги. А за ним следом выскочил его разъяренный молодой хозяин. – Я покажу, где твое место на самом деле, – орал он на юношу, – чернь неотесанная! Мирэй даже не пришлось вглядываться – в разгневанном аристократе она сразу узнала Волина. Скривив презрительную гримасу, она наблюдала за тем, что произойдет дальше. Молодой хозяин подскочил к распростертому на земле парнишке и пнул его в живот с такой силой, что тот, застонав, скорчился от боли. – Убирайся прочь, пока я не содрал с тебя шкуру! – завопил Волин и, краем глаза увидев на ступенях постороннего, развернулся, чтобы окатить пришельца потоком брани. Он открыл было рот, но при виде Мирэй слова так и застыли на его губах. Глаза молодого Нотора удивленно округлились, а лицо покрылось красными пятнами – от гнева или от страха, тут уж Мирэй не могла разобрать. Через мгновение в дверях появился Браст. – Господин Волин, прошу вас... – обратился он к молодому герцогу, но, увидев девушку, удивленно вскинул брови и воскликнул: – О, леди! Вы уже прибыли? – в его голосе прозвучала легкая растерянность. – Да, господин Браст, – ответила воительница, учтиво поклонившись. – Я бы хотела увидеть его светлость господина герцога. – Конечно, конечно... – поторопился ответить рыцарь. – Я провожу вас... Он сделал приглашающий жест и тихо, вполголоса обратился к Волину: – Прошу, господин, пройдите в свои покои. Пока его светлость в добром расположении, он не станет сердиться из-за вашей выходки... Проявите благоразумие, прошу вас... Недовольно фыркнув, Волин скрестил на груди руки и, бросив многозначительный взгляд на мужчину, принял позу негодующего подростка. Дальше на это представление Мирэй смотреть не стала – она вошла внутрь. Поравнявшись с девушкой, Браст повел ее по лестнице вверх, провел через несколько залов и, остановившись перед большой двустворчатой дверью, на некоторое время скрылся за ней, предоставив гостье возможность чуть осмотреться. Вскоре он вернулся, с галантным поклоном приоткрыл резную створку двери и пропустил Мирэй в залитую солнечным светом приемную залу. Его светлость, заложив за спину руки, медленно прохаживался вдоль ряда высоких окон с узорчатыми сводами. Немалого роста, но довольно грузный мужчина с большими залысинами на висках и спадающими на плечи седыми прядями – он производил довольно неоднозначное впечатление. Широкий нос и красные одутловатые щеки выдавали в нем любителя крепких напитков и длительных застолий. А прищуренный напряженный взгляд свысока, надменно вздернутый подбородок и презрительный изгиб губ с опущенными вниз уголками говорили, что герцог человек умный, но своенравный, привыкший добиваться своего и где-то даже деспотичный. Что же касается его одеяний, то в отделке и украшениях целиком и полностью отражались его положение в обществе, статус советника и немалый достаток. Войдя, Мирэй учтиво поклонилась, принимая не менее учтивый поклон герцога, и поприветствовала его. – Ваша светлость, хотели видеть меня? – начала разговор девушка. – Я приехала, как только представилась возможность... – Да, леди рыцарь, – ответил в тон ей Нотор, – благодарю вас и рад приветствовать в своей скромной обители... Мирэй сдержала усмешку, отметив, что герцог ко всему еще и пытается натянуть на себя маску добродетельной непритязательности. – Как жаль, что наше знакомство случилось при столь неприятных обстоятельствах, – продолжил мужчина с подчеркнутым сожалением, в котором воительница почувствовала явное притворство. – Я бы предпочел встретиться с вами на королевском приеме, на прогулке, или где-то еще... К сожалению, жизнь часто все решает за нас, не правда ли? – философски подытожил он. Мирэй не горела желанием вступать с Нотором в дискуссию и поддерживать этот, по сути, бессмысленный разговор. Поэтому она продолжала молчать, лишь вежливо кивнула, как бы соглашаясь, что сожалеет едва ли не так же сильно, как сам герцог. Словно бы подбирая слова к дальнейшему разговору, Нотор задумчиво задержал взгляд на пейзаже за окном. – Его величество рассказывал мне, – снова заговорил советник, – что вы, леди, в вопросах чести придерживаетесь рыцарского кодекса. И Браст подтвердил, что настроены вы весьма решительно. – Нотор резко развернулся к Мирэй и посмотрел ей в глаза. Девушка, спокойно выдержав эту короткую атаку, спросила: – Желаете от меня лично услышать предложение о поединке? – Нет, что вы! – запротестовал советник. – Я верю государю и Брасту тоже верю. Но я бы хотел по-другому уладить этот вопрос. – По-другому? – переспросила воительница. – Надеюсь, вы понимаете, что никаких извинений от меня не дождетесь... Мирэй почувствовала, что краснеет от досады и раздражения. – Я понимаю вас, леди, – ответил Нотор с тем самым показным сожалением, – но поймите и вы меня. Публичное избиение моего сына на глазах у местных голодранцев и всякого пришлого сброда нанесло оскорбление не только ему, но и всему нашему дому! Любой уважающий себя дворянин не потерпит такого унижения. Мои требования сатисфакции совершенно обоснованны и справедливы! Мирэй еле сдержалась, чтобы в ответ не закатить глаза. – Кровь может искупить любой грех, – холодно ответила воительница, – даже задетую честь аристократа. – Я знаю, к чему вы клоните, – герцог развернулся и прогулочным шагом принялся прохаживаться вдоль окон. – Но повторюсь, я хочу чтобы этот вопрос был улажен по-другому. – В таком случае я не понимаю, что вам нужно от меня, – возмущение Мирэй нарастало, как снежный ком. Ее раздражало, что советник не выкладывает свои условия напрямую. – Прошу вас, объяснитесь, пожалуйста! Нотор, как некоторое время назад, резко развернулся и посмотрел на девушку. – Мне не нужны ваши извинения, и я не хочу вызывать вас на поединок. Я желаю, чтобы вы вышли замуж за моего сына! – последняя фраза герцога прозвучала особенно выразительно. – Что-о-о?! – Мирэй сдвинула брови и поморщилась; такой поворот ее изрядно ошеломил. – Шутить изволите, ваша светлость? – Ни в коем случае, леди, – холодно отозвался тот, – выходите замуж за молодого Нотора, и все вопросы сразу же будут улажены. – Но ведь ваш сын, он... – «Сопливый юнец» – хотела сказать Мирэй, но вовремя остановилась. Советник на секунду был озадачен возмущением девушки. – О нет, – махнув небрежно рукой, проговорил он, поняв суть ее беспокойства. – Речь не о Волине. А о моем старшем сыне Герасте. Я представлю вас друг другу... Герцог громко хлопнул в ладоши, и через мгновение седой дворецкий явился на его вызов. – Позови-ка Гераста ко мне, – торопливо приказал советник. Мирэй показалось, что на лице Нотора мелькнула довольная улыбка. «Вот так новости... – подумала девушка. – Мне сейчас только свадебных хлопот для полного счастья не хватало! И с чего это герцог решил, что я вообще собираюсь вступать в брак?.. Теперь вот думай, как отказать, чтобы не задеть его ранимую дворянскую честь...» Пока мысли Мирэй напряженно трудились в поисках нужных фраз для отказа, в залу вошел Гераст Нотор. Высокий, как отец, но, в противоположность ему, худощавый, молодой герцог подошел к девушке и остановился напротив старшего Нотора. Одежда из дорогого темно-синего бархата, украшенная золотыми нитями, очень красиво оттеняла его светлые, ниспадающие волнами волосы. Широкие скулы, чуть горделиво вздернутый подбородок и открытые, бледной голубизны глаза с совершенно отцовским взглядом – этот мужчина наверняка покорял женские сердечки, едва лишь появлялся в обществе. – Разрешите представить: мой сын Гераст Нотор, – с гордостью произнес советник, быстрым взглядом оценивая, какое впечатление на девушку произвел его отпрыск. Молодой герцог галантно поклонился и, подняв голову, не смог сдержать любопытства, бестактно смерив воительницу глазами сверху вниз. – Леди Мирэй Канни, – продолжил Нотор-старший. В ответ та лишь слегка кивнула. Сейчас Мирэй было не до тонкостей этикета – ситуация начинала вызывать у нее неприятную тревогу, сродни предчувствию. – Весьма рад и польщен знакомством с вами, – проговорил Гераст глубоким голосом с приятными томными нотками. «Не могу сказать, что это взаимно...» – хотелось ответить Мирэй, но все же равнодушное: «Благодарю» прозвучало ничуть не хуже. – Думаю, приготовления к свадьбе не займут у нас много времени, – словно вдохновившись, заговорил советник. – Я сам позабочусь о гостях. А обряд бракосочетания можно провести и здесь, в нашем родовом замке... – Простите, ваша светлость, но, кажется, я еще не давала вам своего согласия на брак... – Мирэй почувствовала, как злость начинает накрывать ее буквально с головой. – И, честно говоря, совсем не понимаю, к чему он вам сдался? Герцог, задержав взгляд на лице девушки, помедлил некоторое время, потом ответил: – Я знаю, кто вы, госпожа Мирэй. Знаю, что в ваших венах течет древняя кровь наследницы Ревинтолы... «Нельзя сказать, что в последнее время я скрывала свое происхождение, – подумала девушка, – но тем не менее об этом мало кто знает...» – Ваша осведомленность, господин второй советник, очень впечатляет, – холодно ответила она. – Знал, что вы оцените, – улыбнувшись в ответ, проговорил герцог. – И что же? Неужели дело только в генеалогическом древе? – Конечно, нет, но этот факт, тем не менее, имеет первостепенное значение, – ответил герцог, явно довольный сам собой. – Когда королю и придворной знати станет известно, что в дом Ноторов вошла женщина с царской кровью, это заставит каждого пересмотреть свое отношение к нам. К тому же вы воительница. Слава о вашей силе и неуязвимости идет далеко впереди вас. И разумеется, сам Исивий захочет быть ближе и благосклоннее к нашему дому. А значит, мне и моим сыновьям будут предоставлены соответствующие чины и должности при короле. А когда родится ребенок, – тут уж герцог и вовсе размечтался, – то мы сможем породниться с любым королевским домом и расширим свое влияние до невозможных границ... Мирэй молча глядела на Нотора-старшего, ошарашенная его бесцеремонной наглостью. Вот так запросто строить планы, как использовать ее в своих собственных интригах, и преподносить это с такой легкостью, будто речь идет о покупке собаки или лошади. – Поверьте, – неожиданно вмешался Гераст, пытаясь сгладить слова отца, – для нас будет великой честью, когда дом Ноторов станет вашим домом, леди-воительница, наследница Ревинтолы. Девушка перевела глаза на молодого герцога, склоненного перед ней в самом почтительном поклоне. «Интересно, – подумала она, – насколько сын честнее отца? Или его слова и действия фальшивы так же, как скромность советника?..» – Вынуждена вас огорчить, ваша светлость, – вкладывая в свои слова максимум спокойствия и холодности, ответила Мирэй, вновь посмотрев на Нотора-старшего, – но на свою жизнь у меня собственные планы, и, могу вас заверить, заключение брака туда точно не входит. В глазах советника вспыхнула гневная молния. Он сделал шаг к Мирэй, подойдя вплотную, почти навис над ней. – Послушайте, леди, – прошипел он, обдавая девушку далеко не свежим дыханием, – вы не настолько красивы, чтобы строить из себя недотрогу. К тому же вы много лет были пленницей в царстве Ариса, и любой здравомыслящий мужчина подумает сотню раз, прежде чем сделает вам предложение. – Нотор окинул Мирэй многозначительным взглядом. – У вас за душой ни серебра, ни дома, ни даже мало-мальских связей. Всё, что в вас ценно, – это остатки королевской крови, но сама вы без родины и без королевства! Думаю, лучшего предложения вам никогда не получить! Поэтому соглашайтесь, пока я не передумал! «С каким удовольствием я сейчас разбила бы твою морду в кровь... – подумала Мирэй вперив взгляд в советника. – Вот только сомневаюсь, что это хоть чуточку образумит тебя...» – Ваша светлость абсолютно правы, – сохраняя стоическое спокойствие, ответила девушка, – мое прошлое выдержит не каждый мужчина, и королевство мое действительно кануло в небытие. Именно поэтому мне и непонятно, почему вы настаиваете на браке с вашим сыном, закрывая глаза на все эти нюансы. И чтобы более не осквернять своим присутствием непорочные стены вашего дома, разрешите откланяться... Она развернулась, проигнорировав удивленный взгляд Гераста, направилась к выходу. – Даю вам на раздумья два дня, леди! – с угрозой крикнул ей в спину герцог. Мирэй остановилась, не соизволив даже повернуться, ответила: – Через два дня меня не будет ни в Веларе, ни в Икороне. Я не собиралась сюда возвращаться. Но ради вас, герцог, я все-таки вернусь, – она бросила небрежный взгляд через плечо. – Как только закончу одно важное дело, то непременно извещу вас о поединке, на который соблаговолите, пожалуйста, явиться и стать ответчиком... Больше не желая находиться в этой душной зале, Мирэй выскочила за дверь, промчавшись по ступенькам, выбежала во двор, вскочила на вороную и, поднимая пыль, рванула прочь. – Она вовсе не из тех женщин, с которыми тебе доводилось встречаться, отец, – задумчиво проговорил Гераст через минуту после того, как двери с грохотом захлопнулись за Мирэй. – Таких не купишь за льстивые слова и угрозами не испугаешь... – Да-а-а, – протянул советник, – я действительно не ожидал, что она упрется, как ослица. Только дура может отказаться от подобного предложения! – Она не дура, отец, – мягко ответил молодой герцог, – она королева... хоть и без королевства... – Мне еще теперь публичного посмешища не хватало в схватке на ристалище! – раздраженно выдохнул Нотор. – Давай-ка попробуем решить этот вопрос по-другому, отец. – По-другому? – заинтересовался советник. – Что ты имеешь в виду? – Попробуем применить хитрость или силу, или и то и другое вместе... Солнце, словно не желая участвовать в заговоре, спрятало свои лучики за ближайшим облаком. Просторная зала потемнела от набежавшей тени, а отец и сын, удобно рассевшись на кушетках, принялись обсуждать свои планы. Глава 11 Едва Мирэй распахнула двери «Дикого кота», как ее тут же встретила дочь хозяина гостиницы. – Вас ожидают, госпожа, – с учтивым поклоном проговорила она. – Опять ожидают? – воительница недовольно покачала головой. – Такое впечатление, что едва я пересекаю центральные ворота Велары, как об этом оповещают весь город! – проворчала она, хмурясь. – Это господин Дюрон Эрини, – ответила девушка, провожая Мирэй в ту самую гостиную, где однажды она познакомилась с Брастом. – Дюрон?! – брови воительницы удивленно взметнулись, и она облегченно выдохнула. – Ну, этому посетителю я всегда рада. Жестом она отпустила молодую хозяйку, бесшумно вошла в комнату, остановилась на пороге и с интересом воззрилась на Дюрона. Повернувшись спиной, он стоял у небольшого окна, преграждая потоку солнечных лучей путь в комнату. В ярком свете силуэт его казался сияющим, словно изнутри. Рассматривая его атлетически сложенную фигуру, Мирэй никак не могла припомнить, видела ли она хоть однажды Дюрона в дорогих одеждах и украшениях. Нет, не видела. Одевался он всегда достаточно просто, а деньги тратил на хорошую обувь, оружие, амуницию и доспехи – все остальное не имело для него никакого значения. Из драгоценностей носил только одно-единственное – золотую подвеску собственного герба: волк на фоне меча, обвитого зеленой ветвью. Но даже это украшение он носил под рубахой. – Не подкрадывайся, – раздался его дружелюбный голос, – даже если ты думаешь, что я тебя не слышу, я все равно знаю, что ты рядом. Мирэй улыбнулась на его слова, но продолжала молчать. – Где тебя носит, скажи на милость? – уже возмущенно продолжил рыцарь. – Я битый час жду тебя! Он повернулся к девушке и на мгновение замер, раскрыв в восхищении глаза. – Ого! Неужели это ради меня ты так принарядилась? – Не льсти себе, Дюрон, – усмехнулась Мирэй, устало отстегивая легкий меч. – Откуда я могла знать, что ты явишься? – Как откуда? Ты же сказала, что мы поболтаем после твоей встречи с Керой. – Но я не сообщала тебе, что вернулась в Икорон. Дюрон небрежно пожал плечами. – Ну, видать, ворона на хвосте принесла мне новость. Так где ты была? – А твоя ворона об этом рассказать разве не может? – съязвила девушка. Дюрон озадаченно посмотрел в глаза подруги. – Пожалуй, об этом я хотел бы услышать от тебя лично. Рассказывай давай... Нет, подожди, – он жестом остановил девушку. – Я тут пока тебя ждал, просил, чтобы обед нам приготовили. Скажу, пусть подают. Согласись, при хорошем застолье и беседа идет как по маслу! – Тебе виднее, – ответила Мирэй, присаживаясь на мягкий топчан, – я тоже не против пообедать. Дождавшись, когда стол был накрыт и первый глоток вина терпким потоком пролился в пересохшее горло, Дюрон вернулся к прежнему разговору: – Так ты мне расскажешь, где была и для кого так прихорашивалась? Мирэй подняв голову от тарелки с горячим рагу, вздернула брови и с усмешкой ответила: – Хотела долги раздать, да не вышло. – Какие еще долги? – Помнишь, рассказывала, как на въезде в столицу встретила молодого Нотора? – уже серьезнее продолжила девушка. – Так вот. Советник посчитал, что, поставив Волина на место, я задела его дворянскую честь, и потребовал удовлетворения... Ложка Дюрона зависла на полпути ко рту. – Нотор вызвал тебя на поединок? – удивленно спросил он. – Если бы... – вздохнула собеседница, ломая кусочек хлеба, – поединок решил бы этот вопрос быстро и навсегда. Но оказалось, что советник во всем ищет выгоду, даже в уязвленной чести... Мирэй снова усмехнулась, закинув кусочек в рот, сделала глоток из высокого бокала. – Что он потребовал от тебя? – сдвинув брови, спросил Дюрон. Положив ложку и отодвинув тарелку, он сложил руки на столе и уставился на девушку. – Чтобы я вышла замуж за его сына, Гераста... – Мирэй с досадой покачала головой. – Представляешь, он уже свадьбу спланировал и даже с Нотором-средним меня познакомил... Мужчина, приподняв бровь и сменившись в лице, чуть подался вперед. – Надеюсь, ты не влюбилась в этого смазливого, худосочного выскочку? – спросил он почти ультимативно. Мирэй в полуулыбке изогнула губы. – Дюрон, ты что, ревнуешь? – Конечно, ревную! – всплеснув руками, вспылил тот. – Я за тобой сколько времени по пятам хожу, а в ответ только отговорки слышу! А он едва объявился, сразу свадебку затеял! Как я могу спокойно на это реагировать, скажи? – Ты можешь не переживать так сильно, – ответила мягко Мирэй, – я вовсе не собираюсь выходить за него замуж. – Уууффф... – выдохнул рыцарь и, расслабившись, придвинул к себе тарелку. – Значит, у меня все еще есть шанс? – с легкой задиристостью спросил он. – Дюрон, ты опять за свое?.. – Все-все! Больше ни слова! – мужчина сделал знак, что его рот на замке. – Клянусь, я терпелив и выдержан, как удав на охоте. Лучше давай поговорим о Кере. Как ты съездила, расскажи. Мирэй вздохнула, опустила глаза, недолго помолчала и ответила: – Она из меня всю подноготную вытащила... – грустно покачала головой девушка, подняв взгляд на рыцаря. – Не представляешь, как тяжело было вспоминать все это... У Дюрона защемило сердце. Безумное желание взять ладонь девушки, прижать к себе, провести пальцами по ее щеке, сказать нежные слова утешения – как волной объяло его. Но он сдержался. Сдержался из страха потерять ее расположение и доверие. Ведь уже несколько лет, несмотря на его признания и искреннюю преданность, она держалась независимо и отстраненно. – Так Кера сказала, где находятся камни? – Да, сказала. Один из них в мире верховных драконов, а другой у владыки подводного царства. Мужчина присвистнул от удивления. – Я никогда не слышал о верховных драконах, – почесав затылок, проговорил он. – Я тоже, – отозвалась Мирэй. – Но до этих я хоть как-то добраться смогу, а в подводный мир спуститься не представляю, каким образом вообще возможно... – И что ты собираешься делать? – Поеду к Дизи и Киру. Сосновый бор дает мне какую-то особую силу – я сильнее ощущаю места переходов. Оттуда и начну поиски. Сначала в земли драконов проход отыщу, а дальше... Честно говоря, пока еще не знаю, как быть дальше. Ведунья сказала, что владеющий водной стихией маг сможет мне помочь. Нужно будет отыскать такого... Мирэй вновь принялась за трапезу, но, в очередной раз подняв голову от тарелки, неожиданно спросила: – Может у тебя есть кто-то на примете? Неопределенно пожав плечами, Дюрон задумался на секунду. – Я у матушки спрошу, возможно, порекомендует кого... Продолжая беседу, они неторопливо поглощали хозяйское угощение. Остроты, рассуждения, сомнения и доводы – все сейчас сводилось к поиску камней и возможности попасть в царство морского владыки. За окнами уже вовсю вечерело, когда Дюрон с сожалением засобирался уходить. – Пожалуйста, постарайся известить меня, когда вернешься из земли драконов, – проговорил он, накидывая на себя сюрко и плащ. – Конечно, ведь ты обещал заняться поисками мага, – ответила Мирэй, поднимаясь, чтобы проводить друга. – Только мне снова придется вернуться в Икорон. Дюрон бросил на девушку удивленный взгляд. – Зачем? – спросил недоуменно. – Я-я-я... вызвала герцога на поединок... – Чего? – Дюрон округлил глаза. – Я, конечно, могла бы прикончить его на месте, но это было бы убийством. Все-таки я решила дать ему шанс выжить. – Пфф, – хмыкнул Дюрон, – да ты просто сама добродетель и снисходительность... Ла-адно... – он махнул рукой в сторону девушки, – если судьба будет к нам благосклонна, то я ни в коем случае не пропущу этого поединка... На сем, пожелав друг другу доброй ночи, они и распрощались. Глава 12 Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Мирэй взялась за поиски прохода в мир верховных драконов. Трава давно пожухла, деревья сбросили зеленые и пестрые одежды, птицы все реже радовали слух переливистыми трелями, а вместо росы по утрам землю покрывал белесый иней – зима неторопливо, но верно входила в свои права. Длинные вечера воительница часто проводила среди друзей в уютной комнате, полной домашних запахов. Большой деревянный стол хлебосольно собирал вокруг себя Кира, Дизи, Мирэй и белокурую малышку Ясину. Под веселый треск поленьев в печи все вместе они обсуждали насущные дела, неожиданные проблемы и, конечно же, как быстрее найти те места, где стыки миров стали тонкими и проходимыми. А ранними утрами Мирэй седлала Тень и отправлялась обследовать ближние и дальние окрестности. Уже несколько дней, как она была в дороге. Ледяной ветер, вытрясая из темных облаков крупу вместо снега, беспощадно хлестал лицо, руки и ноги зябли больше от усталости, чем от холода, но воительница не собиралась поворачивать домой. Ее влекло чувство, легкое ощущение, сродни еле уловимому запаху, который хочется вдохнуть глубже, насладиться его богатством оттенков – именно так Мирэй чувствовала близость проходов. Под ногами кобылицы проплывали бескрайние унылые пейзажи. Мшистые островки, присыпанные снегом, сменялись темными кляксами вод, покрытых тонкой морозной корочкой. Узкие листья осоки, покорно, словно ища защиты, прильнули к самой земле, и лишь потемневшие веточки багульника да вереска упрямо торчали из белого покрова в ожидании милости от солнца. Шел второй день долгой дороги сквозь болота, которым не было ни конца, ни края. Вороная и ее всадница совсем выбились из сил, но места для привала никак не могли найти – трясина и зыбуны тянулись до самого горизонта. – Да где же нам отдохнуть с тобой? – проговорила Мирэй, в тысячный раз внимательно обводя взглядом расстилающиеся под ногами просторы. Она чувствовала, с каким усилием Тени давался каждый взмах крыльев. Бока ее тяжело вздымались от прерывистого дыхания, опущенный хвост покрылся ледяными сосульками, а от морды и неприкрытой попоной шеи валил густой пар. – Постой-ка... – внезапно девушка почувствовала легкое веяние, похожее на шепот. Легонько дернув повод, она направила кобылицу туда, откуда, как ей показалось, пришло это дуновение. Ощущение стало быстро нарастать, и обрадованная наездница, потрепав густую черную гриву, снова заговорила, но теперь с воодушевлением: – Похоже, провидение к нам благоволит. Я чувствую, проход совсем рядом, а значит, мы сможем отдохнуть и набраться новых сил... Будто в подтверждение ее слов, вдалеке замаячило нечто похожее на строение. Тень, подгоняемая теперь собственным чутьем, словно приободрилась. Она фыркнула, сделала мощный рывок и спустя совсем немного времени зависла над куском суши, пусть не очень большим, но таким спасительным для обеих странниц. Выбрав удобное место, воительница опустила вороную и, поспешно спрыгнув, бегло осмотрелась. Они стояли перед входом в разрушенный храм. Лишенный дверей и окон, он грустно смотрел пустыми глазницами на окружавшее его болото, словно и сам со страхом ожидал участи быть втянутым в его трясину. От рухнувшей давным-давно кровли остались только прогнившие, торчавшие вверх и вниз поломанные балки да остатки ветхого перекрытия. Ни убранств, ни культовых атрибутов, ни даже выцветших или побелевших фресок – ничего... Казалось, это место поклонения однажды было кем-то жестоко и полностью разорено. Мирэй не стала заходить внутрь. Осторожно ступая по вывороченным из стены камням, она пошла вокруг храма, время от времени прикладывая руку к холодной каменной кладке. После десятка ее шагов под ладонью вдруг потеплело, и приятное покалывание по коже оповестило, что проход найден. Повернувшись лицом к стене, воительница сложила ладони вместе, потерла их друг о дружку и вытянула перед собой обе руки. – Проход... – негромко проговорила она, и тонкое пространство миров, поддаваясь древней магической силе, колыхнулось, сверкнуло искрящейся пылью и раздалось в стороны. От неожиданности увиденного Мирэй на секунду замерла в удивлении, приподняв брови. Как правило, проходы открываются вдали от селений, чаще возле лесов или горных ущелий. Но сейчас перед ней возникла тихая, почти умиротворенная картина старого кладбища. – Вот так новости... – пробормотала она, скользя глазами по маленьким холмикам и увитым плющом склепам. – Впрочем, чего я удивляюсь? – пожала плечами девушка. – Старый храм на болоте, кладбище – все логично и вполне закономерно... Интересно только, куда следующий проход откроется? Прямо в геенну огненную? Из открытого портала на Мирэй тянуло запахами зеленых трав, цветов и теплым, почти горячим воздухом. Стрекотание насекомых и далекие птичьи трели разбавляли священную тишину этого места. И девушке показалось, что среди прочих шумов она даже слышит легкое журчание ручья. – Пожалуй, это лучшее место для отдыха, – снова заговорила она сама с собой, – тут и согреемся, и воды напьемся, и переночуем... Мирэй по-особенному прицокнула, подзывая к себе Тень, и лишь только вороная оказалась рядом, без промедления переступила через грань соединившихся миров. *** Отдохнувшие, с новыми силами, всадница и ее верная хвостатая подруга продолжили поиски входа в земли верховных драконов. Покинув старый погост, они перешли через проход к спящему вулкану, далее миновали похожий на гигантский терновник лес, затем долго шли вдоль песчаной косы, а после блуждали в заброшенном городе, который безжалостно поглощала пепельно-серая степь. Затем были еще какие-то земли, но они ничем особенным не запомнились Мирэй. Уверенность, что она движется в нужном направлении, возрастала в девушке все сильнее и сильнее, пока наконец не стала почти осязаемым чувством и ясной картинкой перед глазами, а не только зыбким интуитивным видением. Настал момент, когда в очередной раз проход растворился и яркий, слепящий свет заполнил собою весь окружающий мир. Мирэй зажмурилась, быстро поморгала и снова зажмурилась. Свет с непривычки резал глаза, отчего они тут же стали слезиться. Помедлив какое-то время, пока немного не привыкнет к этой сияющей белизне, Мирэй взяла Тень под уздцы и, прикрывая ладонью лицо, ступила в землю, о существовании которой прежде не подозревала. Глава 13 Впрочем, то, что предстало глазам девушки, вряд ли можно назвать землей в обычном понимании этого слова. Вокруг вздувались, вздымались, клубились белые, серо-голубые и пепельно-серебряные облака. Даже небесная голубизна не могла пробиться через плотные, похожие на шерсть ягненка, вихрящиеся курения. К удивлению Мирэй, хоть вся эта картина и производила впечатление чего-то ненадежного и зыбкого, однако, и она, и Тень ощущали под ногами твердое основание и могли продолжать свой путь пешим ходом, не используя магию. – Да у нас гости!.. – услышала девушка, но не ушами, а где-то внутри себя. На мгновение она замерла, прислушиваясь к своим ощущениям и желая поймать звуки собственным ухом. – Нет... – выдохнула она вслух и помотала головой, – наверное, показалось. От усталости уже начинают голоса мерещиться... Неторопливо ступая и поднимая за собой туманно-дымные завихрения, путницы шли вперед. Куда? Мирэй этого пока не знала. – Ты только посмотри, – заговорила она с кобылицей, – красота какая!.. Такое и во сне вряд ли присниться может... Сплошные облака кругом! Жаль только, травки щипнуть тебе негде, а овса у меня запас небольшой остался... Но едва Мирэй набрала воздуха в грудь для вздоха сожаления, как перед ними сначала тихонечко, а потом, набирая скорость, проявился свежий, пахнущий молодыми травами луг. Казалось, будто кто-то невидимой рукой размотал огромный зеленый ковер. Многозначительно фыркнув, Тень опустила голову и с аппетитом принялась пощипывать сочную мураву. – Ого! – искренне удивившись, воскликнула Мирэй. – Да тут желания исполняются мгновенно! Интересно, все ли? И в каком количестве? – Девушка окинула взглядом уходящее в облака поле. – А что, если я и для себя попрошу чего-нибудь съестного? Добрые хозяева этих мест будут ко мне благорасположены? Накроют гостеприимный стол? Она еще не закончила говорить, как по правую руку из молочных клубов соткался (другого слова Мирэй к этому явлению подобрать не смогла) широкий стол, накрытый узорчатой скатертью. В серебряных блюдах в правильном порядке расставились угощения, закуски и вино в высоком хрустальном графине. – Ущипните меня, если это не сон! – совершенно восторженно округлив глаза, проговорила Мирэй. – Разве такое бывает?! Теперь она внимательнее огляделась. Тень, похлопывая себя длинным хвостом, вдохновенно уплетала молодую зелень. Где-то вдалеке мелькнула пара птиц, под ногами застрекотали кузнечики, совсем рядом приземлился длинноногий аист и принялся важно прохаживаться, бросая любопытные взгляды в сторону странниц. Облака на горизонте, соприкасаясь с полем, окрасились в прозрачный, нежно-салатовый цвет, и если бы вдруг из них хлынули прозрачные потоки водопадов, то Мирэй уже нисколько б не удивилась. – Благодарю вас за радушие и хлебосольность, – приложив ладонь к сердцу, она склонилась в поклоне. И едва подошла к столу, как изящное креслице, возникшее ниоткуда, отодвинулось, приглашая девушку присесть. Скинув кожаную амуницию на широкую лавочку, что предусмотрительно хозяева для нее соорудили, Мирэй удобно уселась и принялась за трапезу. После трудной и долгой дороги обед казался особенно вкусным, а вино – сладким и придающим сил. Блюда сменяли друг друга, рубиновый напиток лился в кубок, но сами хозяева не спешили появиться перед гостьей. – За здоровье и щедрость верховных драконов, – подняв серебряный сосуд вверх, произнесла Мирэй, – да процветает земля ваша из века в век! Поднеся к губам кубок, воительница сделала несколько глотков. – И все же... – она поставила чарку на стол, – мне было бы приятно увидеть хозяина этого стола и выразить ему свою благодарность... Кто-то хихикнул ей в ответ, но не голосом, а, как в прошлый раз, где-то внутри нее. – Прошу тебя, великий дракон, яви свое величие моим глазам... Девушка поднялась из-за стола и поклонилась. – Я пока еще не великий дракон, – отозвался голосок внутри, – но раз ты просишь... Хорошо, так уж и быть... Покажусь. Еле уловимая тень мелькнула за спиной воительницы. Кобылица вздернула голову и, раздувая ноздри, тревожно принялась втягивать воздух. Мирэй обернулась, но никого не увидела. Снова смех и тень за спиной. Вороная, напряженно прижав уши, смотрела в сторону хозяйки, но затем, тряхнув головой, издала негромкое ржание и снова принялась пощипывать зелень. «Ты хочешь со мной поиграть?» – внезапная мысль осенила девушку, она направила эту мысль невидимому хозяину. – Как это, поиграть? – ответом пронеслось в ее голове. И в этот самый момент прямо перед лицом воительницы появилась смешная, незадачливая мордашка дракона. Вернее, дракончика. Огромные темные глаза уставились на девушку. Небольшой носик и пасть, растянувшаяся словно в улыбке, взъерошенный хохолок на макушке, остренькие растопыренные уши – дракончик был очаровательно милым и смешным одновременно. Прозрачные перепончатые крылья удерживали в воздухе небольшое голубоватое тельце. Перламутровые чешуйки отливали всеми цветами радуги, создавая игривые блики на его лапках и хвосте. Он наклонял голову из стороны в сторону, и внутри Мирэй проносился его голос. – Я не слышал такого слова: «поиграть». Что это? Расскажи. – Не расскажи, а покажи, – голосом ответила Мирэй. – Попробуй-ка догони меня... С этими словами девушка рванула в сторону, вздымая за собой облачные вихри. Дракончик озадаченно посмотрел ей в спину, наклонил головку в сторону, потом в другую и растворился. Он возник прямо перед Мирэй, но та, ожидавшая подобного проявления, прытко увернулась, чтобы не врезаться в малыша и побежала в другую сторону. После сытного обеда ее движения не были стремительны и давались с усилием. Но вино разгорячило кровь, и девушка поддалась порыву выплеснуть накопившееся напряжение вот так – в незатейливых бегалках. Дракончик вновь внезапно возник рядом. Тронув хрустальное звено браслета, Мирэй молниеносно взмыла вверх. И, уже больше не прячась, малыш помчался за ней. Они ныряли в облака, вырывались из них, спускались на зеленое поле и мчались по сочной траве. – А теперь ты убегай! – воскликнула девушка, когда перед самым ее носом снова появилась смешная голубоватая мордочка. Озорно взвизгнув, он бросился прочь – она за ним. Шустрика догнать было не просто, поэтому Мирэй воспользовалась помощью верной подруги. Запрыгнув на Тень, она помчалась за крылатым малышом, издавая озорные, веселые выкрики. От безумных полетов и беготни все вокруг вдруг превратилось в один сияющий и курящийся вихрь. Облака, словно участники забавы, меняли свой цвет от серебристо-белоснежного до багряно-пурпурного. Короткое повизгивание малыша и громкие крики Мирэй смешивались с шумным дыханием кобылицы. Наконец, обессилевшая от этой гонки, девушка спустилась вниз и, спрыгнув с лошади, рухнула на землю. Раскинув руки в стороны, она опустила веки. Жадно хватая воздух всей грудью, Мирэй ощущала, как пульсирует кровь в висках. Это чувство усталости и пьянящей свободы было столь приятным, что ей не хотелось открывать глаз. – А мы еще поиграем? – раздался голосок дракончика в ее голове. – Конечно, малыш, поиграем, – ответила она голосом, – но немного позже. – Позже – это когда? – наклонив улыбчивую мордашку спросил дракон мысленно. – Сначала мне нужно найти хранителя камня, – проговорила воительница, взглянув на крылатого малютку. – Я не знаю, кто такой хранитель камня, но мой дядюшка, великий властитель Гранделиус, думаю сможет тебе помочь. – А тебя как зовут, малыш? – спросила Мирэй, улыбнувшись по-дружески тепло и приветливо. – Искерий, но все меня зовут Искрик, – ответил тот, тряхнув взъерошенной головкой. – Ты и правда Искрик, ни дать ни взять, – усмехнулась Мирэй. – А проводить меня к дядюшке сможешь? – Конечно! Когда скажешь, тогда и пойдем. – Пожалуй, Искрик, идем прямо сейчас... – со вздохом проговорила воительница, поднимаясь с земли. Глава 14 Уступая ее желанию, дракончик сделал два вертикальных круга, и пространство, на мгновение исказившись зеркальными волнами, растаяло – перед ними появился проход. Искрик нырнул в него первым, за ним вошла и Мирэй. То, что предстало ее глазам, было и красиво, и удивительно: высокие, украшенные изысканными рисунками и орнаментами колонны поднимались прямо из отливающих серебром облаков и устремлялись вверх, поддерживая своими крепкими плечами сверкающий оттенками голубого и синего прозрачный купольный свод. Это удивительное строение чем-то напоминало дворец. Стен и дверей у дворца не было, лишь молочная пелена и золотисто-серая дымка создавали ощущение неких преград. Мирэй никогда еще не чувствовала себя настолько крохотной. Она пыталась охватить взглядом дворец верховных драконов и думала о том, что, вероятно, самый маленький завиток в украшении колонн больше нее раза в три. Потрясенная зрелищем, девушка не решалась войти внутрь, пока голосок Искрика не прозвучал в ее голове. – Ну, идем! Чего же ты ждешь? – Да-да, малыш, идем... – очнулась она и нерешительно последовала за маленьким проводником. Искрящийся туман перед ними сворачивался в тончайшие узоры и растекался в стороны, пропуская гостей в свои таинственные недра. Гигантская зала встретила Мирэй рассеянным теплым светом. Над головой, в темной синеве, блестели искорки звезд. Длинные солнечные лучи, простираясь от вершин колонн, падали на гладкий, похожий на цветное стекло пол. Коромысла разноцветных радуг начинались где-то внизу, ныряли сквозь марево тумана и вновь появлялись то там, то здесь, создавая атмосферу первозданного чуда. Распахнув глаза, Мирэй созерцала всю эту красоту, не в силах вымолвить и слова. – Дядюшка Гранделиус, я вам гостью привел, – раздался голос Искрика в голове воительницы. – Гостью?.. – второй прозвучавший голос принадлежал кому-то, кого Мирэй еще не видела. – Интересно, интересно... Из молочной мглы выплыла невероятных размеров драконья голова, а потом показалось и все тело. В своих размерах он был ничуть не меньше... целого города! Темные глаза на дымчато-серой морде, закрученные спиралью два длинных рога, отливавших черненым серебром, прижатые острые уши – драконья морда заполнила все пространство перед Мирэй. Она, кончено, бросилась бы бежать, если б не оцепенела от страха. Ноги и все тело словно залили чугуном – воительница не могла и пальцем пошевелить. Голова дракона приблизилась к девушке, и вырвавшийся из ноздрей воздух едва не сбил Мирэй с ног. – Не бойся, гостья... – драконья челюсть оставалась сомкнутой, но внутри воительница услышала глубокие грудные регистры его голоса, – я тебя не съем... Гранделиус рассмеялся, чуть прищурив глаза и немного приоткрыв пасть. – Что ж... Познакомь нас, Искрик, раз девушка у тебя на попечении. Меня зовут Гранделиус, – голова дракона снова приблизилась, – а как зовут нашу визитершу? – Ее зовут... Зовут... – начал было малыш, но озадаченно перевел взгляд на новую знакомицу. – А и правда, как тебя зовут? – Мое имя Мирэй, – с поклоном ответила она, собравшись духом и поборов свой животный ужас. – Мирэ-э-эй... – протянул Гранделиус, – наследница Ревинтолы... – Откуда вы знаете? – удивленный вопрос вылетел из уст девушки быстрее, чем она успела осознать его. – Зна-аю... – продолжал растягивать слова дракон, как и полагается делать древним, никуда не спешащим мудрецам. – Я видел тебя в Зеркале Времен... Да-а-а... Еглай показал мне тебя, когда камень принес... – Что?.. – прошептала гостья. Она почувствовала, как задрожали коленки, а глаза округлились, словно блюдца. «Если дракон не врет, а он точно не врет, – понеслись вихрем мысли в голове девушки, – значит, он знал самого Еглая! Сколько же тогда Гранделиусу лет?.. Тысяча? Десять тысяч?..» – Мы не измеряем жизнь годами... – не раскрывая пасти, ответил верховный дракон на мысли Мирэй. – Перед нами и позади нас целая вечность... – Гранделиус усмехнулся. – Когда Еглая еще и в помине не было, я уже пересекал переходы между вселенными. На моих глазах боги рассыпали мириады звезд в небе и созидали бесчисленные сонмы миров... С трудом осознавая величие и древность создания, которое видела перед собой, Мирэй больше не могла устоять на ногах. Она упала на колени и склонила голову к самой земле. – О великий дракон, позволь мне выразить свое почтение... Задыхаясь от восторга, волнения и остатков страха, Мирэй с трудом могла не то что говорить, но даже думать. Истории о Еглае, которые она знала наизусть с самого детства, всегда казались красивой выдумкой, даже в тот момент, когда она держала в руках камни артефакта. А теперь перед ней живое свидетельство, легенда, ставшая реальностью и воплощенная в теле дракона. Мирэй чувствовала, как неистово бьется сердце и мечутся мысли в голове – никогда прежде она не сталкивалась с существом столь древним и, наверное, невероятно могущественным. Когда она посещала владыку подземного царства и владыку пустыни, Мирэй знала, что они всего лишь хранители и камни передавались им по наследству. Но дракон! Он сам словно божество... «Нет, – думала воительница, – Кера говорила, что они духовные существа, а значит, не боги. Они служат богам... И все же удивительно, как это я стою рядом и до сих пор еще жива?..» – Потому что мы не питаемся человеческими душами... – в ответ на ее мысли засмеялся Гранделиус. – Мы постигаем суть мироздания и вселенскую мудрость, вот чем предпочитаем мы набивать внутренность. А вы, люди, разве живете по-другому? В интонациях дракона прозвучал искренний интерес. Он чуть повернул голову набок и Мирэй вспомнила, как Искрик делал точно так же, когда ему вдруг становилось любопытно. – Ты вот что... – продолжил Гранделиус, – вставай-ка и расскажи, как люди живут в своих мирах? Чего достигли и к чему стремятся? А ты, Искрик, – обратился дракон к племяннику, – с лошадкой поиграй. Тебя разговоры наши только зевать заставят... – Хорошо, дядюшка, – кивнул лохматой челкой малыш и растворился в клубящемся тумане. Мирэй, медленно поднявшись с колен и все еще охваченная благоговением, не отрывала глаз от Гранделиуса. Ощущение, что она спит и видит этот невероятный сон, набегало время от времени, отступало и набегало вновь. – Итак, что же ты молчишь? – спросил дракон. Он положил голову на свою огромную лапу, как обычно кладут люди на ладонь, и с доброжелательным видом приготовился слушать. А рядом с Мирэй возникла удобная козетка, на которую она и присела. – Прости, великий дракон, – наконец заговорила девушка, – думаю, ты понимаешь мои чувства... Мне не приходилось прежде разговаривать с созданиями, тебе подобными... Оттого моя нерешительность и робость... Ты спрашиваешь о людях... – Мирэй крепко задумалась. – Люди они... Они... Не знаю, какими их сотворили боги, но сейчас... – Неужели все настолько плохо, что ты слов подобрать не можешь? – удивленно раскрыл глаза Гранделиус. – Скорее дело не в этом. Я вижу людей через призму своей жизни, поэтому мне сложно быть к ним достаточно справедливой. – Ммм... Вот в чем дело. Да, справедливость – дело непростое... Но согласись, ведь среди множества людей, плохих или хороших, что встретились в твоей судьбе, есть те, кто искренне тебя любят и поддерживают. Да и ты сама, несмотря ни на что, стараешься сохранить доброту и человечность. Как ни пыталась жизнь, она не смогла раздавить тебя. Ты даже иногда смеешься. И Искрика играть научила. Смотри, как он забавляется. Туманное марево растаяло. Словно сквозь окно, Мирэй увидела, как малыш-дракончик резвится с Тенью. Вороная словно тоже впала в детство – носилась по полю, брыкалась, вздымалась на дыбы, кувыркалась, и это приводило Искрика в дикий восторг. Он нырял вслед за кобылицей то в облака, то на землю, то в зелень травы, издавая радостные повизгивания и возгласы. Картина была столь умилительной, что невольная улыбка озарила лицо Мирэй, и ей показалось: сам Гранделиус тоже улыбается. – Ты прав, великий дракон, – проговорила воительница, подумав над словами собеседника. – Наверное, целебные источники Ревинтолы напитали мою кровь силой и стремлением к жизни. Другого объяснения у меня нет. – Возможно, это так, а возможно... – дракон посмотрел на девушку. – А со мной ты можешь поиграть? – неожиданно спросил Гранделиус. Мирэй ошарашенно уставилась на него, не зная, что и ответить. Едва она представила себе картину, как убегает от этой громадины, сразу беспокойный трепет прошелся по всему ее телу. – Не-е-ет, я не прошу тебя бегать, – прочел ее мысли дракон, – сородичи засмеют... Может, сыграем во что-нибудь... Интеллектуальное, например... – Интеллектуальное? Ты говоришь о загадках? – Загадки? Пфф... – презрительно фыркнул Гранделиус, – это же скукота смертная!.. Только сфинксы на загадках помешаны – так и норовят показать всем свой ум. А я... поверь, столько загадок слыхал да угадывал, что перестал считать это делом занимательным... Понимаешь ли, Мирэй, наследница Ревинтолы, хочется чего-нибудь этакого, что вызовет если не бурю эмоций, то хотя бы разгонит скуку... Признаюсь тебе, мудрость и знания накладывают некий отпечаток на нашу жизнь... – дракон глубоко вздохнул и чуть прикрыл глаза. – Мы перестаем ощущать вкус этой самой жизни, ее краски... мы перестаем радоваться, Мирэй... И меня это не на шутку тревожит... Девушка удивленно приподняла брови и, немного подумав, проговорила: – Я могу поиграть с тобой в карты. Но ты читаешь мои мысли, поэтому... – Обещаю, что буду следовать любому правилу, каким бы оно ни было! – перебил ее дракон, встрепенувшись. – Я не буду читать ни твои мысли, ни образы, можешь быть спокойна на этот счет... – Что ж... Тогда мне нужна колода карт... – Представь их, – ответил Гранделиус, – и они сразу появятся у тебя в руках. – Хо-ро-шо... – протянула девушка и, закрыв глаза, почувствовала в ладонях стопку, которая даже пахла так, будто только вышла из-под руки художника. Объяснив правила самой простой игры, Мирэй раздала колоду, аккуратно разложив карты на краешке козетки. – Я не подумала об этом сразу, – девушка озадаченно взглянула на дракона, – но карты такие маленькие... Как ты будешь играть?.. – Ты мыслишь в категориях своего мира, но не моего, – ответил Гранделиус в той же манере, чуть растягивая слова. Теперь он стал говорить голосом, не сильно открывая пасть, и Мирэй с удивлением отметила, что звучание его не изменилось и не стало громоподобным. Предназначенные для дракона карты соскользнули с места и поплыли вверх. С каждым мгновением увеличиваясь, они достигли тех самых нужных размеров, при которых Гранделиус мог прекрасно увидеть любой их символ; карты замерли перед драконьей мордой. – Ух ты! Впечатляет! – помотала головой Мирэй. – Тогда я начну и буду объяснять по ходу игры все, что окажется непонятным. – Хорошо, – согласно кивнул в ответ дракон. Игра началась, и в первой учебной партии выигрыш остался за Мирэй. Во второй Гранделиус, уже понимая правила, почувствовал себя увереннее. Над каждым ходом он размышлял, почесывал когтем за ухом, что-то бубнил себе под нос, поглядывал на Мирэй. А после хода, в зависимости от того, удачным он был или нет, покачивал головой, шумно вздыхал или хмурился. И то, и другое выглядело непосредственно, почти по-детски. Девушка вдруг подумала, с каким восторгом эту историю будет слушать белокурая малышка Ясина. С каким восхищением она будет раскрывать свои глазки и как трогательно прикладывать ладошку к сердцу. Это приключение с верховным драконом наверняка станет легендой в семье Дизи и Кира. Проиграв в третий раз, Гранделиус сердито фыркнул. – Давай-ка еще кон, – проговорил он с еле уловимой ноткой досады в голосе. – Хорошо... – ответила девушка и принялась тасовать колоду. – Только знаешь, у людей не принято играть просто так. Мы обычно играем на что-то. На деньги, например. – Ты хочешь сыграть со мной на деньги? – удивился дракон. – Нет, конечно... – засмеялась в ответ Мирэй. – Но мы можем сыграть на желание. А лучше на вопрос... – Как это, на вопрос? – переспросил Гранделиус. – Тот, кто выиграет, может задать проигравшему любой вопрос. А проигравший не имеет права отказываться от ответа. – Это придает некую пикантность игре... – секунду подумав, ответил дракон. – Пожалуй, так будет куда интереснее. Я согласен. Этот раунд слегка затянулся. Мирэй пришлось сосредоточиться, чтобы выиграть в очередной раз. Что ни говори, Гранделиус быстро учился. – Что ж, ты снова выиграла, Мирэй. Я жду твоего вопроса, – проговорил дракон благородно возвышенным тоном. – Не знаю, можешь ли ты предвидеть будущее... – девушка нерешительно посмотрела на собеседника. – Но... как думаешь, я соберу все камни или нет? – Я всего лишь служитель богов и не предвижу будущее, как они, – ответил дракон, покачав головой. – Но однажды я видел тебя в Зеркале Времен, и там в руках ты держала все четыре камня. – Значит, я получу все камни? – радостно воскликнула воительница. Она приложила обе ладони к груди и бросила благодарный взгляд на Гранделиуса. – Ты не представляешь, какое воодушевление я сейчас испытываю! Ведь последний камень находится под водой у владыки морского. И мне день и ночь не дает покоя мысль, как я туда попаду... – Ну-у-у... Возможно, когда ты примешься за поиски именно того камня, ответ сам придет к тебе... – Правда? Ты так думаешь? – А вот это уже два новых вопроса, – ответил иронично дракон, – а я проиграл тебе только один... – Это правда... – улыбнулась в ответ Мирэй. – Значит, еще раунд? – Разумеется! Кажется, во мне просыпается азарт... – проговорил дракон, приоткрывая пасть; вероятно, это обозначало ответную улыбку. Девушка раскинула колоду, игра началась. «Вот уж кто может оказаться достойным соперником Канни, – подумала она после нескольких ходов дракона. – Возможно, Гранделиус даже сможет обыграть учителя. Было бы любопытно увидеть его физиономию в этот момент.» Мирэй тихонечко хихикнула и продолжила игру. В этот раз она проиграла. Дракон явно был очень доволен. – А ведь ты специально это сделала, – проговорил он вполне доброжелательно. – Что сделала? – Мирэй, словно недоумевая, посмотрела в огромные глаза. – Ты специально мне проиграла, ведь так? – Великий дракон снова прочитал мои мысли? – прозвучал вместо ответа вопрос девушки. – Я живу так долго, – усмехнулся Гранделиус, – что мне вовсе не обязательно знать, о чем думает собеседник. Поверь, молодая леди, многие вещи видно просто глазами. С извиняющимся видом Мирэй пожала плечами. – Ты прав, – ответила она. – Если ты сделала это намеренно, – продолжил дракон, – значит, хочешь услышать от меня какой-то определенный вопрос? – Нет. Я вовсе не преследовала подобной цели. Уступить тебе партию было приятно. Для меня проигрыш – незначительная потеря, а для тебя выигрыш – приятный стимул к новым, пусть даже таким маленьким, победам... Гранделиус, приоткрыв пасть, рассмеялся. Его смех прокатился по всей огромной зале и увяз где-то в облачной дымке. – Ты очень интересная девушка, Мирэй. В тебе говорит мудрая кровь народа Ревинтолы, и я это чувствую... А знаешь что? – морда дракона вдруг приблизилась к воительнице, обдав ее ветром мощного дыхания. – Оставайся здесь с нами! Земли верховных драконов будут тебе и защитой, и опорой, и новой родиной. Ты будешь проводить свою вечность, как захочешь. Искрик будет рад общению с тобой, да и другие малыши... Ты сможешь постигать мудрость богов и исследовать новые миры. – Гранделиус слегка прищурился. – А еще мы сможем время от времени играть партию-другую в карты... А можем и турнир среди моих сородичей устроить. Наверняка это будет очень весело... Теперь наступила очередь Мирэй громко рассмеяться. – Да не прогневается великий дракон, но без конца быть твоим партнером в картах мне вовсе не хочется. Для такого дела лучше мой учитель подойдет, вот с кем тебе будет по-настоящему интересно. – Твой учитель? – заинтересовался Гранделиус. – Надеюсь, ты не думаешь, что я сама научилась так хорошо играть. Мой учитель Канни – вот кто владеет настоящим мастерством... – Мне бы хотелось с ним познакомиться. А где он живет? О, можешь не говорить. Представь лишь его мир, и я, сразу буду знать где можно его найти. Мирэй согласно кивнула, вспомнила удивительные земли, где она жила, по ее ощущениям, многие годы. Сердце наполнилось теплом и приятной ностальгией. «Хорошо бы и мне как-нибудь заглянуть к учителю...» – подумала девушка, переживая мгновения легкой грусти. – Я заставил тебя опечалиться? – спросил дракон, приподнявшись над Мирэй. – Нет, нисколько... Эта печаль приятная, – она не давит тяжелым грузом... – Что ж... Это хорошо... Тогда каким будет твой ответ на мое предложение остаться здесь? Воительница задумалась. Ее взгляд заскользил вдоль облачных стен, вверх по высоким колоннам, чуть задержался на звездном куполе и окинул гигантское крылатое тело дракона. – Я думаю, мало кто удостаивался подобной чести, великий дракон, – со всем почтением ответила она. – И мир ваш он... прекрасен, но... – Можешь не продолжать и не оправдываться, – с тонкой ноткой сожаления в голосе, проговорил Гранделиус. – Я предполагал, что ты откажешься, поэтому не стану настаивать и переубеждать тебя. Он вздохнул, втянул шею и слегка прикрыл глаза, словно прищурившись. – Но я проиграла тебе вопрос, – напомнила Мирэй, – ты можешь спросить меня о чем-нибудь. Дракон немного помедлил, пристально вглядываясь в нее, и неторопливо заговорил: – Хорошо... Я хочу спросить у тебя... Что ты готова отдать за камень? – За камень? – эхом отозвалась Мирэй. Этот вопрос она совсем не ожидала услышать, Гранделиус застал ее врасплох. За время своих поисков воительница часто возвращалась к мыслям о плате за артефакт, но не знала, что сможет предложить и что заинтересует хранителя древнего камня. Своих мыслей по этому поводу она не имела. – Я не знаю, – честно призналась она, – предложи, пожалуйста сам, великий дракон... Девушка поднялась и почтительно склонила голову. – А если я попрошу твои воспоминания? – чуть помедлив, отозвался Гранделиус. От удивления Мирэй распахнула глаза. Ее брови приподнялись, а лицо приняло растерянно-недоуменный вид. – О каких воспоминаниях ты говоришь? – наконец спросила она, озадаченно разведя руками. – О любых... – ответил дракон. – О Ревинтоле, о твоих путешествиях, о врагах или друзьях. Любое воспоминание, без которого сможешь обойтись... – Но я-я-я... – Мирэй медленно, почти неосознанно, опустилась на мягкую козетку. – Мои воспоминания мне дороги... – нерешительно заговорила она. – Я не могу от них отказаться. Воспоминания о родине дают мне цель жить дальше, а воспоминания о врагах – смысл и дерзость бороться. А если я забуду кого-то из друзей... Ведь это сродни предательству! Я не могу... Нет, я не хочу их предавать! Каждый из них мне дорог, и каждый из них – частичка моего сердца... Последние слова Мирэй почти прокричала от волнения. – Да-а-а... – протянул дракон, – почему-то я нисколечко не удивлен... – он рассмеялся и покачал головой. – Я не хочу рвать твое сердце на части, а потому, Мирэй, ты забудешь меня, земли верховных драконов и путь в наш мир, едва проход закроется за твоей спиной. – Забуду тебя? – девушка почувствовала, как губы ее задрожали. – Забуду ваш мир? И даже Искрика? – Поверь, дитя, это лучшее, что ты можешь сделать для себя да и для нас тоже... – Мне жаль это слышать, – вздохнула Мирэй, – но полагаю, это единственно верное решение, и я соглашусь с ним. – В таком случае... – Гранделиус приподнял когтистую лапу, и над ней повис сверкающий гранями хрусталь. – Вот твой камень. Держи... Камень бесшумно полетел к девушке, стремительно уменьшаясь в размерах и через несколько мгновений он уже лежал в ладони восторженной Мирэй, которая еле сдерживалась от порыва кричать, плясать и просто целовать драконью морду. – Еглай настаивал, чтобы я устроил для тебя испытание, прежде чем отдам камень, – усмехнулся дракон. – Но я не стал этого обещать. Твоя жизнь сама по себе немалое испытание, я не хочу наваливать тебе ненужных проблем. Ступай с миром, дитя. И пусть боги будут благосклонны к тебе всегда и во всем... Искрик проводит тебя... – Благодарю тебя, великий дракон. – Мирэй, поднявшись, склонилась в глубоком поклоне. – Боги действительно очень благосклонны ко мне, если удостоили подобной чести видеть тебя и говорить с тобой. Мне жаль, что я забуду тебя... – закончила она с сожалением. – Прощай, наследница Ревинтолы... Еще не отзвучали последние слова Гранделиуса, как вся зала вместе с величественными колоннами, сводом и самим драконом бесследно растаяла, оставив Мирэй посреди зеленого поля, где невдалеке паслась Тень. Кобылица, завидев хозяйку, издала радостное ржание и помчалась к ней навстречу. – Ну, как ты? Отдохнула? – приветливо почесав ее вдоль гривы, спросила Мирэй. Она притянула морду лошади к своему лицу, и на мгновение обе застыли, прижавшись друг к дружке. – Теперь нам домой пора. Впереди очень много дел... – отстранившись, проговорила воительница, а Тень согласно закивала в ответ. – Жаль, что ты так быстро уезжаешь, – раздался голос Искрика внутри Мирэй, и сам дракончик неожиданно возник прямо перед ее лицом. – И очень жаль, что мы с тобой больше не поиграем и ты меня забудешь. Мордашка его выглядела искренне огорченной. – Мне тоже жаль, малыш... Очень жаль... Мирэй взяла повод, не торопясь, зашагала вперед, медленно погружаясь в поток собственных мыслей. – А куда мы идем? – спросил дракончик самым непосредственным тоном. – Мы идем к переходу... – ответила девушка, продолжая думать о своем. – А Гранделиус сказал, что ты меня проводишь... – Я думал, ты домой хочешь. А ты, оказывается, снова путешествовать будешь? – Я и хочу домой, малыш, – улыбнулась девушка, – но до дома еще очень и очень далеко-о-о... Искрик завис перед Мирэй, заставив ее остановиться. Он поводил бровями, прижал и расправил ушки, наклонил в сторону головку – он явно был чем-то озадачен. – Подожди-ка, если ты хочешь домой, то зачем тогда кругами ходить? – спросил он удивленно. – Что значит кругами? – теперь озадачилась и Мирэй. – Постой, ты хочешь сказать... – осенила ее мысль, – что можешь открыть проход прямо к дому? – Ну, конечно! Верховные драконы могут открывать переходы в любом месте и в любом времени. – О, Искрик! Дай я тебя обниму! – воскликнула в радостном порыве девушка. Она обхватила дракончика и прижала к себе, почувствовав теплоту его маленького тела. – Спасибо тебе, малыш, я бесконечно благодарна за твою помощь. – Ну что ты... – скромно ответил тот, – это дело совсем пустяковое. Ты только представь, где хочешь оказаться, я переход сразу и открою. – Хорошо... Мирэй, выпустив из объятий Искрика, чуть прикрыв глаза, представила во всех красках приземистый деревянный дом Дизи и Кира. Крылатый малыш описал два вертикальных круга, чуть отстранился от возникшего и расширяющегося прохода, предоставляя Мирэй и Тени возможность войти в свой мир. – А знаешь что? – на секунду задержавшись, проговорила девушка. – Я, конечно, сразу забуду о тебе, но все же... Мы сможем с тобой еще не раз поиграть. – Правда? – Искрик склонил головку набок. – А как? – Приходи ко мне во сне... Сможешь? – Конечно, смогу! Это же очень просто! – Вот и славно, – ответила девушка, погладив перламутровую щечку. – Я буду ждать тебя. А в этом мире – прощай... Она тихонечко чмокнула малыша и, потянув за собой вороную, вошла в проход, очутившись прямо перед знакомым, засыпанным снегом, домом. Глава 15 От ощущения неги не хотелось просыпаться. За окном тяжелыми хлопьями падал снег, и солнце, с трудом пробиваясь сквозь серые облака, наполняло рассеянным светом небольшую комнатку Мирэй. Завернувшись в пестрое одеяло, словно в чьи-то объятия, девушка с блаженством наслаждалась утренней дремой. Стена, смежная с печью, щедро дарила жаркое тепло, еле уловимый запах свежей выпечки приятно дразнил обоняние. В комнате стояла абсолютная тишина, но Мирэй все же чувствовала: на нее кто-то пристально смотрит. Не выдержав этого ощущения, она раскрыла глаза. – Проснулась! – радостно воскликнула белокурая малышка Ясина. – Ты проснулась! Девочка прижалась к Мирэй, крепко обнимая ее ручонками и пряча личико в рассыпавшихся волосах воительницы. – Побегу к маме! Она просила сказать, когда ты проснешься! Не дожидаясь ответа, Ясина выскочила из комнаты, и по всему дому понеслось ее звонкое щебетание. Мирэй, помедлив немного и недоуменно оглядев комнату, поднялась, надела простое льняное платье, подпоясалась плетеным шнурком и накинула теплый, отороченный мехом жилет. Прибрав кровать, девушка присела на ее краешек и задумалась. Она никак не могла вспомнить, каким образом оказалась дома. В дверь заглянула Дизи. – Ну наконец-то! – воскликнула она, подсела к подруге и на мгновение сжала ее в объятиях. – Мы уже беспокоиться за тебя стали. Может, тебя околдовал кто или проклятие какое-нибудь наслал? – Я что, так долго спала? – недоуменно ответила Мирэй. – Еще бы! Третьи сутки уж пошли! – Ого... – воительница потерла висок, – это и впрямь долго. Как Тень? – С ней все в порядке, не беспокойся. Лучше расскажи, получилось в этот раз камень найти? Ты была у драконов? Или снова впустую по мирам бродила? – Камень, да, нашла... – Мирэй подскочила с места и быстрыми движениями ощупала карманы сюрко, который аккуратно лежал тут же рядом, на стуле. Она достала прозрачный кристалл и подала его Дизи. – Ой, какой красивый! – восторженно разглядывая сверкающие грани, воскликнула та. – И как там, в мире драконов? – Дизи подняла глаза на подругу в надежде услышать удивительную историю, но Мирэй лишь помотала головой. – Я не знаю... Я ничего не помню. Совсем ничего! Как я вообще дома оказалась? – Ну, ты просто пришла... На расспросы наши не отвечала, сразу пошла к себе и легла спать. – А сколько меня не было? – Месяц без малого... Зима уж к середине близится... – Целый месяц?! – лицо Мирэй исказила гримаса искреннего непонимания. – Я помню, как поехала на север и... и все... Потом открываю глаза, а я дома! Но ведь камень... – Мирэй посмотрела на ладонь Дизи, где поблескивал хрусталь. – Я знаю, что он у меня есть, получается – я все же была в земле верховных драконов! Но почему же тогда я ничего не помню? Бросив рассеянный взгляд на удивленное лицо Дизи, Мирэй снова села на кровать. – Наверное... это плата за камень... – тяжело вздохнув, проговорила она. – Я получила часть артефакта, но забыла как... В голове что-то туманное, похожее на дымку... Но я не могу восстановить ни единого образа, ни даже самой незначительной картинки... – Жаль, конечно, – с легким разочарованием проговорила подруга, – но главное, с тобой все в порядке и камень у тебя... Теперь осталось найти лишь последний, и твой заветный артефакт будет собран. С самой доброй улыбкой Дизи вложила кристалл в руку Мирэй. – Да-а-а... Лишь последний... – повторила воительница, все еще силясь вспомнить хоть что-нибудь. За дверью вдруг раздался тяжелый топот и приглушенный гул мужских голосов. – У нас гости? – удивилась Мирэй. Дизи пожала плечами, поднявшись, хотела выйти из комнаты, как тут в дверь влетела Ясина. – Дюрон! К нам приехал Дюрон! – радостно кричала она. – Мама, смотри, что он мне привез! Малышка протянула ладошку, на которой лежала серебряная подвеска в виде распускающегося цветка. Длинная цепочка свисала между пальчиков девочки и покачивалась в такт ее движениям. – О-о-о... Это так красиво! – ответила Дизи, оценив украшение. – Надеюсь, ты не забыла поблагодарить Дюрона за подарок? – Конечно, не забыла, мамочка! Ты поможешь мне надеть это? – Помогу, дорогая, ступай, я сейчас приду... – Дизи перевела глаза на подругу и встретила ее сердитый взгляд. – Как он это делает? – выпалила Мирэй. – Как он умудряется оказываться там, где я едва появляюсь? Кто-нибудь может мне объяснить? Сдерживая улыбку, Дизи лишь пожала плечами. – Ты выйдешь к нему или сюда его позвать? – спросила она, приоткрыв дверь и намереваясь выйти. – А меня и звать не надо, я уже здесь... – отозвался знакомый голос. Мирэй закатила глаза, но, понимая, что лучше смириться с этим «стихийным бедствием», махнула рукой. – Заходи уж, чего под дверью-то стоять... – И я рад тебя видеть... – входя, проговорил Дюрон, расплывшись в широченной улыбке. – Ты с нами откушаешь? – спросила Дизи у него, уже на пороге комнаты. – Нет, Дизи, извини. Совсем времени мало. Мне только поговорить с Мирэй, и я сразу исчезну. Думаю, ей тоже, скорее всего, придется отложить трапезу... – закончил он тоном сожаления. – С чего бы это вдруг? – чуть приподняв бровь, Мирэй устремила на Дюрона вопросительный взгляд. – Давай сначала поговорим... – проверив, плотно ли Дизи закрыла за собой дверь, Дюрон повернулся к собеседнице. – Ну, может, после разговора со мной у тебя вообще аппетит пропадет, а может... еще сильнее разыграется... – Что? Ты нашел мага, который поможет мне попасть в мир подводного владыки? – Подожди-ка, сначала ты ответь на мой вопрос, – парировал Дюрон. – Тебе удалось камень добыть? Не говоря ни слова, Мирэй раскрыла ладонь. – Ого! Да ты просто умница! Ну, и как там мир драконов поживает? – Я не знаю, Дюрон... – вздохнула девушка. Она поднялась с кровати, положила хрусталь обратно в карман сюрко и, подойдя к окну, устремила долгий взгляд на серебристо-серый пейзаж. – Я не помню, где была, когда была и что делала... Я не помню даже, как домой попала... Ну, а у тебя какие новости? Она перевела глаза на рыцаря. От мороза щеки Дюрона были ярко-алыми, растаявший на волосах снег превратил пряди в мокрые сосульки. Верхнюю одежду и шапку он сбросил в чуланчике в прихожей, и лишь на сапогах все еще таял снег, оставляя на деревянном полу маленькие лужицы. – Я хочу пригласить тебя. Стань на день моей гостьей, пожалуйста. – Что? – не поняла Мирэй. – Это твоя очередная шутка? – Разумеется, нет! Я совершенно серьезно приглашаю тебя посетить мой дом. – Лучше бы ты со мной хоть раз «совершенно серьезно» поговорил! – вспылила Мирэй. – Мне не до поездок сейчас и не до развлечений! Осталось найти последний камень, и я не собираюсь это откладывать! Кстати... завтрак я тоже не собираюсь откладывать! – съерничала она, скорчив дурашливую гримасу. – О, боги! Какая же ты прелестная, когда сердишься и строишь вот такие милые мордашки... – Именно поэтому ты так часто стараешься досадить мне? Чтобы увидеть мое недовольное лицо? – Я?! Досадить?! Не-е-ет! Никогда! Поверь, я только и думаю, как бы угодить тебе! – Угодить, лишив меня завтрака? – Так я же тебя накормлю! Или ты думаешь, что в моем доме не умеют готовить? – Дюрон, меня не заботит, что в твоем доме умеют делать, а что нет! Я не поеду к тебе! – А если я очень сильно попрошу? – Дюрон поджал губы и состряпал мину щенка-попрошайки. – Ты можешь сколь угодно меня просить! – проговорила Мирэй, не сумев сдержать улыбку. – Я к тебе не поеду. На этом точка. Ее тон уже не был категоричным. К тому же она не знала, как поступить: рассмеяться или выгнать мужчину взашей. – Но у меня есть очень важный и веский аргумент, который ты не можешь игнорировать, – проговорил Дюрон, придав голосу соответствующую значимость. – Какой еще аргумент? – Вот этот... С этими словами он снял с пояса плотный кожаный мешочек и достал оттуда невероятно глубокого синего цвета лазурит. От неожиданности Мирэй на секунду потеряла дар речи – это был тот самый, последний камень артефакта, она почувствовала его магическую силу. – Как? Как он у тебя оказался? – не скрывая ошеломленной растерянности, спросила она. Сделав несколько быстрых шагов к Дюрону, Мирэй хотела взять камень из его руки, но тот, ожидая подобной реакции, быстро спрятал ладонь за спину. – Э-э-э, нет! Руками не трогать! Сначала скажи, ты едешь со мной или нет? – Дюрон! Это просто мелкий шантаж! – возмутилась девушка. – Ну, не такой уж и мелкий, если учесть его значимость и заплаченную цену... – Что ты отдал за него? – спросила Мирэй с тревогой в глазах. – Это не важно... Важно, что он у меня, и я готов его тебе отдать, но только в обмен... – Хорошо, – сердито выдохнула девушка. – Если условие лишь в том, чтобы стать гостьей в твоем доме, я согласна. Я поеду с тобой. – Вот видишь, как хорошо я умею убеждать и уговаривать! – гордо вскинув подбородок, проговорил Дюрон. – Но... это не главное условие... – Что-о-о?.. – Мирэй напряглась, понимая, что ее ждет какой-то подвох. Дюрон, не торопясь, вложил камень обратно в мешочек, пристегнул его к ремню и поднял на девушку совершенно спокойный, серьезный взгляд. – Проведи со мной ночь, Мирэй. Одну только ночь... – последнюю фразу он проговорил, разделяя каждое слово. Девушка распахнула ошалелые глаза. – Да ты сбрендил совсем! Или тебе в морском царстве вместо мозгов кисель положили?! Ты вообще понимаешь, о чем говоришь?! Она зашагала по маленькой комнате, от раздражения вскидывая руки вверх и то и дело сжимая кулаки. Дюрон благоразумно стоял молча, дав возможность девушке выпустить пар и высказать все эпитеты в его сторону, какими бы обидными они ни были. – Это ж надо до такого додуматься! – бубнила воительница сердито. – Не только побыть гостьей, но еще и ночь провести! Как у тебя только язык повернулся? Как такое вообще пришло к тебе в голову? Мирэй устремила на мужчину вопросительно-негодующий взгляд. Сделав шаг к ней навстречу, Дюрон заговорил пылко и с жаром: – Ты удивляешься, как мне пришло это в голову? Но ведь ты знаешь, Мирэй, что я схожу с ума по тебе вот уже который год! Желание всякого нормального мужчины – иметь близость с любимой женщиной! И разве я прошу невозможного? Всего лишь ночь! Одну-единственную ночь и камень твой. Разве это не равноценный обмен? Только не думай, что я хочу купить тебя! Вовсе нет! Я хочу, чтобы ты узнала всю мою страсть к тебе, всю силу той безумной любви, которую не могу унять с того дня, когда увидел тебя! Поджав губы и гневно раздувая ноздри, девушка не сводила глаз с лица рыцаря. – Ты просто ненормальный, Дюрон... Просто ненормальный... – шептала она еле слышно. – Послушай... – голос мужчины стал нежным и почти умоляющим. – Сейчас я всего лишь приглашаю тебя стать моей гостьей. У тебя будет время все обдумать. Я не буду тебя ни к чему принуждать, поверь, если захочешь, сможешь уехать в любой момент, и никто тебе препятствовать не станет. Я приму любое твое решение и буду продолжать ждать тебя, сколько захочешь... Лицо Мирэй немного смягчилось. Гнев ее постепенно угасал. На смену ему приходил неистовый поток мыслей оценивающих все «за» и «против». Она не понимала, как ей нужно сейчас поступить. Совершенно не понимала. – Я прошу тебя поехать со мной, – продолжил Дюрон, – но сам не буду докучать своим присутствием. – Услышав это, девушка недоверчиво приподняла брови. – Да-да, не смотри на меня вот так... Я не буду тебе докучать, поверь. Я просто не смогу этого сделать, даже если захочу... Отец попросил сопроводить его в сегодняшней поездке... Мне, конечно, глубоко наплевать на его просьбы, – тяжело вздохнув, мужчина опустил глаза в пол, – но матушка тоже просила... а ей отказать я почти не могу... Поэтому меня не будет целый день. Ты сможешь отдохнуть, насладиться тишиной и теплым воздухом. – Дюрон снова поднял глаза, и во взгляде его мелькнула пронзительная мольба. – У тебя будет достаточно времени, чтобы подумать, Мирэй... И я очень надеюсь... Тут он осекся и замолчал. Выдержав паузу, воительница отвернулась от Дюрона, подошла к окну и негромко ответила: – Хорошо, я поеду с тобой, но это еще не значит что... – Я понял, – проговорил рыцарь, сдерживая порыв, чтобы не закричать от радости. – Тогда ты собирайся, а я пойду взнуздаю Тень. – Она не дастся тебе, Дюрон, – усмехнулась Мирэй, бросив через плечо насмешливый взгляд. – Лучше Кира попроси, он знает к ней подход... – Да что ж вы обе несговорчивые-то такие... – ворчливо забубнил себе под нос Дюрон, направляясь к выходу. – Мы сговорчивые... Только для нас терпение требуется. Очень много терпения... Дюрон хитро улыбнулся на слова девушки, на секунду задержался, смерив ее лукавым взглядом, и вышел из комнаты. Глава 16 Мое чудесное логово – именно так Дюрон всегда называл то место, где жил. Мирэй была здесь впервые, поэтому с восторгом любовалась великолепными пейзажами затерянного в джунглях маленького, но живописного уголка Кастарии. После морозов и снега находиться среди буйной зелени лесов было особенно приятно. Птичьи песнопения на всякий лад, стрекотание насекомых, лай лисицы или трубный рев оленя услаждали ухо, а невероятной красоты панорама завораживала взгляд. Дом Дюрона (его с трудом можно было назвать замком) стоял на краю каменного уступа, нависая над прозрачным озерцом. В его зеркальную гладь, разглядывая собственное отражение, смотрели высокие раскидистые деревья и темно-серые скалы, что тянулись сплошной стеной вокруг безмятежных вод. Они, как молчаливые стражи, охраняли зыбкий покой этого места. Две башни дома с узкими высокими сводчатыми окнами были соединены между собой каменным мостом, а кованые переплетения ограды украшали его, подобно кружеву. Под самым мостом, срываясь в бесконечную глубину ущелья, бурлящими потоками низвергался широкий водопад. Восхищенная красотой этого места, Мирэй то и дело прикладывала ладони к груди и шептала себе под нос восторженные слова. Она переходила от одного края моста к другому, упиваясь невероятным зрелищем: с одной стороны – тихая водная гладь и полные умиротворения зеленые леса, с другой – неистовые каскады водопада, падающие в бездну. «Это удивительно, – думала девушка, прислушиваясь к шуму воды, – мне кажется, что это место с озером, скалами, джунглями и водопадом будто сущность самого Дюрона. С одной стороны, он спокойный и безмятежный, а с другой – неистовый, почти безрассудный... Пожалуй... я понимаю, почему он выбрал именно этот уголок своим домом...» Мысли Мирэй прервала подошедшая девушка, одна из трех, которых Дюрон оставил прислуживать именно ей, своей гостье. – Госпожа, – с поклоном в легком реверансе обратилась к ней служанка, – позвольте вас проводить. Купальня уже готова, мы поможем вам с омовениями. – Купальня? – переспросила воительница, и от одного только звучания этого слова по телу растеклась сладкая нега. Сколько же лет она не посещала купальни? Наверное, последний раз это было в то далекое время, когда юная и беспечная принцесса Ревинтолы изводила горничных да служанок своими взбалмошными выходками. – Благодарю, – легким кивком ответила Мирэй и, с предвкушением провести время в горячей воде, последовала за девушкой. Небольшая купальная зала сверкала от солнечного света, который множеством бликов отражался на мраморных полах и стенах. Большая чаша, полная воды, стояла у самого окна, за которым открывался прекрасный вид на озеро. «Наверное Дюрону нравится лежать в чаше и смотреть на воду», – подумала Мирэй, невольно улыбнувшись. Невысокая кушетка, столик для благовоний, две кадки с холодной водой, изящный шкаф для полотенец и одежды – в купальне все было на своем месте, без излишеств. – Разрешите, я помогу вам раздеться, – проговорила девушка-служанка. От этой простой фразы Мирэй вздрогнула. Она вдруг вспомнила, для чего приехала сюда и что ожидает от нее Дюрон. – Ночь любви... Всего лишь ночь любви... – прошептала она одними губами. «Ах, Дюрон, – думала Мирэй, – я готова провести с тобой ночь за застольем, за игрой в карты, да просто за пустой болтовней... Но любви подарить я тебе не могу. Невозможно подарить то, чего не имеешь...» Глубоко вздохнув, Мирэй принялась отстегивать ремни и снимать одежду. Горничная деликатно помогла ей, и вскоре на Мирэй осталась лишь длинная белая рубашка, браслеты и два алых перстня. Воительница подошла к столику с благовониями и, стянув с каждого пальца кольцо, положила их на золотистую поверхность. «В одном кольце смертельный яд, а в другом – сильное снотворное, – вдруг пронеслись в памяти слова Скита, когда он вкладывал в ее руку перстни. – Жизнь – не простая штука, Мирэй, возможно один из них тебе однажды понадобится...» И его слова оказались правдой. Знал ли Скит, что Мирэй будет мстить своим врагам? Наверняка. Для этого ли он подарил ей перстни? Конечно нет. Но жизнь, и правда, не простая штука... В очередной раз глубоко вздохнув, Мирэй повернулась к горничной и принялась развязывать шнурок рубахи, как неожиданная мысль, словно молния, озарила ее голову спасительным просветлением. Она бросила быстрый взгляд на кольца и улыбнулась. «Я проведу с тобой ночь, Дюрон! – подумала она, совершенно довольная своими планами. – Правда, это будет не совсем то, что ты ожидаешь. Но зато это будет честно. Я просто усну до утра, вот и все... И... я знаю, что твое благородство не позволит тебе воспользоваться моей беспомощностью. А утром тебе придется отдать камень, потому что твои условия будут выполнены!..» Воодушевленная своей идеей, она скинула рубашку и шагнула в горячую ванну. Позабыв о тревогах и волнениях, закрыв глаза от наслаждения, Мирэй отдалась во власть прислуживающих ей девушек, которые со всем старанием и умением проводили ее ритуал омовения. Потом в ее тело тщательно втирали ароматные масла, от которых у девушки шла голова кругом. Затем снова омывали и снова втирали благовония. Несколько блаженных часов Мирэй провела в купальне, а после, изнемогшая и обессиленная, рухнула в мягкую постель и проспала весь остаток дня и вечер. Ей снились замки в облаках и забавный дракончик с острыми ушками и перламутровыми чешуйками. *** За окном было темно. На камине, подрагивая, догорали свечи в канделябрах. В глазах и голове стоял легкий дурманящий туман после сна. Мирэй спустила ноги с кровати, огляделась. Она припомнила события прошедшего дня и принятое ею решение. От этих мыслей девушку охватило волнение и смутное беспокойство. Чуть помедлив, чтобы дать себе время успокоиться, Мирэй поднялась с кровати. Шелковые фалды ночной сорочки и ажурного пеньюара заколыхались в такт ее движениям и приятно заскользили по коже, вызывая какие-то ностальгически знакомые ощущения. «Странно, почему Дюрон не разбудил меня? – подумала она, подходя к двери. – Наверняка он уже вернулся...» Едва она ступила за порог комнаты, в сумрачный коридор, как, запнувшись обо что-то, едва не свалилась на пол. Дюрон, уставший считать шаги возле комнаты Мирэй, придвинул небольшое кресло под самую дверь и, устроившись в нем поудобнее, вытянув ноги, подремывал, поджидая, когда девушка проснется. Звук открывающейся двери разбудил его; он еле успел подхватить Мирэй, когда она упала прямо ему на колени. – Я думал, что всю ночь так и просижу у тебя под порогом... – проговорил он, помогая ей подняться. – Ты караулил, боясь, что я сбегу? – усмехнулась в ответ воительница. – Конечно, я боялся! – воскликнул он. – И все же... – обхватив руками ее талию, Дюрон слегка прижал девушку к себе, – я надеялся... Очень надеялся... Его белоснежная льняная рубаха была расшнурована до середины груди и Мирэй ощутила горячее тепло его тела. Что-то вдруг екнуло у нее в сердце, она с трудом сохранила спокойный голос. – Слушай... – отстраняясь, ответила Мирэй. – Я такая голодная, наверное, съела бы целого быка. У тебя найдется что-нибудь перекусить? – Ну разумеется! Хоть ужин уже остыл, все же, думаю, найдется, чем унять твой аппетит. Крепко ухватив ее за руку, Дюрон быстрыми шагами направился в свои покои. В его комнате было светлее, чем в коридоре. Несколько канделябров, расставленных так, чтобы свет их был рассеянным и приглушенным, и задернутые портьеры на окнах создавали атмосферу уюта и камерности. Возле стола, полного всяческих яств и кувшинов с винами, в ожидании стояли два кресла. Еще одно, большое, было придвинуто к камину, где яркими искрами тлели угольки. Широкое ложе с высоким резным изголовьем было убрано дорогим бархатным покрывалом, а несколько небрежно брошенных на него подушек разбавляли эту изысканную строгость. Высокий комод и шкаф, оба из красного дерева, завершали сдержанный интерьер покоев Дюрона. Войдя в комнату, Мирэй окинула взглядом ее убранство, а когда глаз выхватил кровать, она спешно отвернулась. Румянец невольно залил ее щеки, но в слабом мерцании свечей Дюрон этого не заметил. Они расселись за столом и, обсуждая самые пустячные темы, погрузились в мир запахов и вкуса. Дюрон, как обычно, был полон насмешек и шуток, а Мирэй поддерживала его смехом и ответными колкостями. Время не сбавляло свой ход, часы давным-давно пробили за полночь. Теперь с каждой минутой девушку охватывало нервное ожидание: когда же Дюрон заведет разговор о том самом... – Я поменяю свечи, – проговорил он, поднимаясь из-за стола. Не спеша, подошел к комоду, достал несколько новых свечей и так же не торопясь заменил огарки. Мирэй встала вслед за ним и, наблюдая за его движениями, поняла, что Дюрон нервничает не меньше, но пытается скрыть это в незначительных действиях. Он снова подошел к комоду, открыл ящик и достал что-то небольшое. – Твой камень, Мирэй, – рыцарь положил лазурит на крышку комода, – ты можешь забрать его хоть сейчас, он принадлежит тебе по праву. Только прошу тебя... – он повернулся и посмотрел ей в глаза. – Не убегай, пожалуйста... Отведя взгляд, Мирэй кивнула в ответ. – Что ты отдал за него? – спросила она негромко. – Это не важно... – Нет! Это очень важно! – воскликнула она, требовательно посмотрев Дюрону в лицо. – Если для тебя это важно, то я расскажу как-нибудь, но только не сегодня... Он повернулся спиной, снял с себя рубаху и небрежно бросил ее на кровать. Такого поворота Мирэй еще не ожидала. Распахнув удивленно глаза и вспыхнув алым румянцем, она торопливо отвернулась. Сердце заколотилось совершенно неистово и, казалось, вот-вот выскочит наружу. – Мирэй... – услышала она шепот у самого ушка и почувствовала, как горячие руки Дюрона обхватили ее талию. – Мирэй... Нежные поцелуи, словно легкие прикосновения, волнующей россыпью обдали шею. От прерывистого и шумного дыхания Дюрона застучало в висках. Мирэй напряглась всем телом и невольно замерла. – Пожалуйста, не бойся меня... – снова раздался его голос, но уже с еле сдерживаемой страстью. – Я не причиню тебе боли, никогда не причиню... Слышишь... Никогда... Его руки крепче прижали к себе девушку и скользнули под пеньюар. – Подожди... – остановила она, схватив ладонями его запястья. – Не торопи меня... прошу... Дюрон застыл на мгновение, и Мирэй вдруг каждой клеточкой ощутила, как нелегко ему дается борьба с самим собой. – Хорошо... – ответил он, выдержав значительную паузу. Уронив лицо в ее волосы, рассыпанные по плечам и спине, он глубоко вздохнул и отпустил объятия. – Ты-ы-ы... выпьешь? – нерешительно предложила она. – Нет. – А вот я, пожалуй, выпью... – протягивая руку к хрустальному кувшину с вином, проговорила Мирэй. – Не возражаешь?.. – Конечно, нет. За ее спиной раздались отдаляющиеся шаги Дюрона. В очередной раз глубоко вздохнув, он уселся в кресло возле камина. Изо всех сил Мирэй постаралась сделать свои движения непринужденными и спокойными. Поставила перед собой серебряную чашу на высокой ножке, налила в нее вино. Теперь дело осталось за малым, но самым важным. Она прикрыла собой часть стола от глаз Дюрона и, сглотнув застрявший ком в горле, нажала потайной рычажок на перстне. Камень бесшумно откинулся в сторону, открывая содержимое маленького тайника, и через секунду снотворное уже было в бокале. Вздох облегчения она постаралась сдержать. «Пока все идет гладко... – думала Мирэй, взяв в руки вино и покачивая сосуд так, чтобы порошок быстрее растворился. – Теперь нужно повернуться и подойти к нему ближе...» Медленно развернувшись, девушка впилась глазами в Дюрона не в силах решиться сделать к нему даже шаг. Он же сидел, вальяжно развалившись в кресле, не сводя с нее пристального взгляда. В мерцающем свете канделябров Дюрон выглядел как-то особенно эффектно. Непослушные, чуть взъерошенные волосы спадали на лоб и казались куда более темными, чем были на самом деле. В глазах каким-то мистическим блеском отражался огонь свечей, и плотно сжатые губы, казалось, вот-вот выскажут очередную остроту. Обнаженная грудь вздымалась от дыхания, приподнимая подвеску с гербовыми символами, подхваченную кожаным шнурком. Впервые Мирэй видела голый торс Дюрона, впервые поняла, как много шрамов на его теле, но они ничуть не уродовали его. К тому же, рельефный контур мышц больше притягивал взгляд, чем недостатки кожи. – Как ты достал камень? – спросила девушка, поднеся бокал к носу и вдохнув аромат вина. – Это ты можешь рассказать? – Могу, но только без подробностей. Хорошо? – усмехнулся в ответ рыцарь. – Когда мы с тобой поговорили, я прямиком отправился к матушке, рассказал ей, что мне срочно нужно во владения морского владыки. Матушка отправила меня к старцу, который учил ее всяким магическим штукам. Тот послал меня не то за своим другом, не то за мастером-наставником, а тот, в свою очередь, потребовал доставить еще одного друида... В общем, не весть сколько времени я мотался по переходам в поисках этих двух. Даже папашины связи и влияние пришлось подключить. Ну а потом, когда собрались они все вместе, то сотворили тройное заклятие, которое и помогло мне спуститься под воду и пробыть у морского царя в гостях. – Как он отдал камень? Ведь, наверное, догадывался, что он тебе не принадлежит? – Мирэй сделала несколько неторопливых шагов к Дюрону. – А ему и догадываться не нужно было. Я сразу сказал все как есть. Думаю, моя честность произвела на него неизгладимое впечатление, поэтому и согласился подарить мне камешек... Даже уговаривать не пришлось, – в голосе Дюрона звучала его обычная веселость, на что девушка откликнулась милой улыбкой. – Значит, ты тоже не так давно вернулся? – Да. Буквально за несколько дней перед твоим возвращением... Мирэй подошла к рыцарю так близко, что края ее пеньюара накрыли его ногу. – Как ты узнал, что я тоже дома? – А вот этого я тебе сказать не могу. Извини... Дюрон потянул девушку за свободную руку, и она вынуждена была сесть на его колено. Теперь-то Мирэй почувствовала, как сильно он был напряжен: мышцы, словно каменные, не смотря на весь его пафосно-непринужденный вид. – Очень жаль, – ответила она, продолжая покручивать чашу в руке, – историю о том, как ты оказываешься в том же месте, где и я, мне тоже очень бы хотелось послушать... – Я думаю, – Дюрон, скользнув рукой по спине Мирэй, обхватил ее под грудью и чуть прижал к себе, – у нас впереди еще много времени, чтобы поделиться секретами... Приподняв бровь и снисходительно улыбнувшись, Мирэй пожала плечами и поднесла к губам серебряный сосуд. – Нет. Сначала я... – с этими словами Дюрон неожиданно выхватил бокал из ее рук и одним залпом опустошил его больше чем наполовину. – Постой! Ты не... – «должен этого пить» – эти три слова так и застыли на губах Мирэй. Недоуменно она смотрела, как постепенно взгляд мужчины становится осоловевшим. А через полминуты тело его ослабло, голова безвольно откинулась на плечо, руки упали, словно плети, и Мирэй едва успела подхватить бокал. – Такого я точно не планировала... – проговорила она задумчиво. Какое-то время девушка продолжала сидеть на колене Дюрона, рассматривая его черты и вслушиваясь в тихое посапывание. Наконец встала, выплеснула остаток вина в потухший камин и подошла к комоду. Камень призывно поблескивал синими гранями, и, взяв его в руку, Мирэй долго вглядывалась в голубые переливы, блики и лазурное сияние. – Ты сказал, что камень принадлежит мне по праву... – негромко заговорила она сама с собой. – И я могу забрать его... И все же... между нами был уговор, который так и не был исполнен... Мирэй положила лазурит на свое место. – Я не воровка... Я – охотница за головами! – она гордо вскинула голову и уверенным шагом направилась к дверям. На мгновение задержалась у выхода, обернувшись, проговорила: – Ты сам мне его отдашь. Когда посчитаешь нужным... Я тоже умею ждать... Она плотно закрыла за собой дверь и вернулась в свои покои. Там переоделась, собрала теплые вещи, в которых приехала, затем прошла на конюшню, оседлала вороную и, тронув хрустальное звено браслета, взмыла вверх над зелеными макушками деревьев. *** Ранним утром Дюрон проснулся от неприятной ломоты в теле. Растерянно озираясь, он пытался вспомнить, что же с ним произошло накануне. Свечи давно истлели, стол все еще не был убран, на застеленной кровати валялась его рубаха... – Мирэй! – он приподнялся в кресле. – Ты... меня усыпила? Промелькнувшая мысль его почти оглушила. Взглянув в сторону комода, он в мгновение ока оказался рядом с ним. Камень лежал все там же, подставляя свои бока первым лучикам солнца. – Ты не взяла его... – задумчиво проговорил Дюрон, взяв в руки лазурит. – Почему ты не взяла его?.. Мозг отказывался быстро соображать, но Дюрон изо всех сил подгонял его. – Подожди-ка!.. Если сонный порошок был в вине, то... он не мне предназначался! Она хотела усыпить не меня, а себя! Черт! Дюрон швырнул камень в ящик комода и помчался в комнату девушки. – Мирэй! – закричал он, распахивая дверь. Здесь его встретила лишь тишина да сложенные на кровати пеньюар и ночная сорочка. – Мирэй! Перепрыгивая через пять ступенек, Дюрон помчался на конюшню. – Мирэй! Стойло Тени осталось уныло пустым. – Безмозглый болван! До чего же я безмозглый болван! В приступе отчаяния Дюрон ударил кулаками в стену. Ему неимоверно хотелось расплакаться, как мальчишке, но, сжимая зубы от злости на самого себя, он снова и снова бил кулаками в стену. – Простишь ли ты меня, Мирэй? Простишь ли ты когда-нибудь этого идиота?.. Глава 17 Вернувшись домой, Мирэй осведомила Дизи и Кира, что снова уедет на время. – Надолго ли? – спросила молодая хозяйка, убирая со стола остатки завтрака. – Не знаю, – Мирэй пожала плечами, аккуратно складывая плошки в чашу для мытья. – Сначала спрячу камень в своей пещере на Альтире, а потом вернусь в Икорон. Нужно бы закончить это дело с Нотором-старшим. – Бросила бы ты эту затею, – Дизи вздохнула, отерев руки о фартучек, присела на лавку. – У меня плохое предчувствие, Мирэй... Правда... не возвращайся туда. – Я тоже так думаю, – согласился с женой Кир; сидя в самом углу у печи, он мастерил что-то из тонких железных прутьев. – Не стоит тебе ехать в Икорон. Нотор – светский плут, он легко сможет тебя перехитрить. Ведь ты не сильна в дворцовых интригах. Тягаться с Нотором очень опасно. – Я не собираюсь с ним тягаться, – буркнула воительница. – Я вызову его на поединок и проучу. Вот и всё. Задерживаться в Икороне я не собираюсь. – Тебе решать, конечно, – с сожалением покачал головой Кир, – но я бы прислушался к здравому смыслу. Оставив посуду, Мирэй подошла к двери, задержавшись на секунду, обернулась к друзьям. – Я буду внимательна и бездумно ничего не стану делать. Обещаю... *** Сняв уже полюбившуюся ей комнату в гостинице «Дикий кот», девушка написала короткое послание герцогу: «Ваша светлость, хочу напомнить вам, что некоторые разногласия между нами еще не улажены. К тому же вы нанесли мне оскорбление, с которым я не собираюсь мириться. Предлагаю вам честный поединок на ваших условиях (разумных условиях). Время, место и оружие выбирайте сами. Мирэй Канни». Скрепив конверт сургучом и запечатлев на нем оттиск своего герба, воительница передала письмо посыльному. Теперь ей необходимо было набраться терпения – вряд ли Нотор удостоит ее быстрым ответом. День был в самом разгаре, и, пообедав, девушка вернулась к себе. Неторопливо меряя шагами комнату, она погрузилась в размышления. Мысли в ее голове почему-то не выстраивались стройной очередью, они прыгали, перемешивались, толкались, кричали и перебивали друг друга, и каждая старалась обратить внимание Мирэй именно на себя: «Где и как провести теперь остаток времени?.. И когда же ответит герцог? Вот бы увидеть его лицо за чтением письма... Интересно, что сейчас с Дюроном? Как он отреагировал на мой уход?.. А Дизи, наверное, уже готовит ужин...» Стук в дверь внезапно прервал этот неистовый поток. – Войдите, – машинально отозвалась Мирэй. – К вам посетители, леди, – с порога проговорила хозяйка гостиницы, чуть склоняя в почтении голову. – Что? – удивилась воительница. – Это от герцога Нотора? – Да, госпожа... «Что-то слишком быстро, – подумала девушка. – С чего это вдруг советник так поторопился с ответом?» – Это молодые герцоги, – прервала ее мысли женщина, – господин Гераст Нотор и господин Волин Нотор, – с поклоном проговорила она. – Оба сына второго советника?! – вскинув от недоумения брови, переспросила Мирэй. «И с чего это вдруг их нелегкая принесла? – ощутив разочарование и недовольство, подумала она. – Неужели за папеньку будут просить?.. Что ж... не узнаю, пока не поговорю...» – Хорошо, – ответила она хозяйке, – я спущусь вниз, пусть подождут немного... Женщина присела в легком реверансе и удалилась. Немного помедлив, Мирэй спустилась в залу, где ожидали братья Ноторы. Едва она вошла, как оба дружно встали с кресел и галантно поклонились. Сейчас, видя их рядом, девушка подумала, как сильно они похожи и в то же время как сильно разнятся. Оба высокие и примерно одного сложения. Одеты с безупречным вкусом и без налета вычурности. Одинаково цепкий, свысока горделивый взгляд. Разве что глаза у Волина темные, такие же, как волосы, в противоположность Герасту. К тому же в манере держаться у младшего брата была нервозность и суетливость, а старший был совершенно спокоен – каждое его движение, казалось, было рассчитано, выверено и продуманно. – Спасибо, что оказали нам честь, – проговорил старший, очередным кивком головы подчеркивая уважение к девушке. – Очень приятно видеть вас в полном здравии. – Благодарю, – сдержанно, почти сухо ответила Мирэй, опустив слова о приятности этой встречи. – Мы к вам по важному делу, леди, – продолжил Гераст и выразительно посмотрел на брата. Тот прочистил горло, секунду помедлив, проговорил: – Хочу принести вам свои самые глубокие и искренние извинения, леди Мирэй. Признаю, мое поведение было совершенно неподобающим. Волин склонил голову в ожидании ответа девушки. «Вот так новости... – подумала она, сдерживая удивление на лице, – Чего это вдруг юнец извиняется? Папенька настоял? Или старший брат?» – Значит, вы больше не ожидаете от меня удовлетворения за задетую честь? – Нет, леди. – Волин поднял глаза и посмотрел сначала на брата, а потом на Мирэй. – Все, что произошло, было чистейшим недоразумением... Надеюсь, все эти события не повлекут за собой дальнейшего непонимания между нами. «Ого! – Мирэй снова сдержалась, чтобы не приподнять брови от удивления, – Да парень знаком с приличиями и этикетом! Его словно подменили! – подумала она. – Если бы я не видела Волина прежде, то вряд ли поверила, что передо мной тот же самый грубиян и наглец... Ну, у этого события есть и приятная сторона – по крайней мере один инцидент худо-бедно исчерпан...» Вместо ответа оппоненту Мирэй лишь слегка склонила голову в вежливом поклоне. – Вы принесли для меня ответ от его светлости? – спросила она. Младший герцог вопросительно взглянул на брата. – Простите... Какой ответ мы должны были принести? – спросил Гераст с оттенком непонимания. – Я написала сегодня герцогу письмо. И подумала, что через вас он передал ответ. – Отец не посвящает нас в свои дела, госпожа Мирэй. – Хмм... Тогда как же вы узнали, что я приехала в столицу? Гераст улыбнулся не то виновато, не то лукаво, Мирэй не смогла понять выражение его лица. – Дело в том, леди, – заговорил он, – что это я просил хозяина гостиницы известить меня, как только вы вернетесь. Я заметил, что вам понравился «Дикий кот». Ну, а дальше все просто. Раз вы обещали вернуться, значит, вновь снимете комнату именно здесь... «Логичное объяснение, – подумала девушка, – хоть и подозрительно все это...» Гераст снова одарил брата долгим взглядом, и тот, поняв его, проговорил: – На этом разрешите мне откланяться, леди? Я покину ваше общество, если, конечно, вы не возражаете. – Нет, господин Волин, не возражаю... – ответила воительница, отвесив очередной легкий поклон. Проделав то же самое, младший герцог удалился, оставляя Мирэй и Гераста наедине. – Я хотел бы тоже принести вам свои извинения... – начал молодой Нотор, едва двери за братом закрылись. – Вы? – с недоумением переспросила девушка. – Разве между нами была какая-то ссора? – Нет. И я безмерно рад этому. Но наша первая встреча была омрачена событиями, о которых я, поверьте, искренне сожалею. «Надеюсь, что это так...» – подумала Мирэй, бросив быстрый изучающий взгляд в лицо мужчины. – Я хотел извиниться за отца, – продолжил Гераст. – Порой он бывает слишком прямолинейным и иногда не замечает, как переходит некоторые границы. Но это лишь потому, что отец всегда думает о семье и нашем будущем... «Что ж... Ты пытаешься оправдать отцовское хамство и грубость, для сына это весьма похвально... Но для меня сейчас главный вопрос: а ты-то сам каков?..» – И уверяю вас, – Гераст говорил спокойно, без патетики, – о его решении женить меня я тоже узнал буквально перед нашим знакомством. И... буду с вами честен и откровенен – я доволен его выбором. Только, прошу, поймите меня правильно. Доволен в том смысле, что однажды назвать вас супругой будет для меня великой честью и привилегией... До сего момента Мирэй была внимательна, вглядывалась ему в глаза, старалась угадать мысли. Но, услыхав последнюю фразу, еле сдержала недовольный вздох. – Послушайте, господин... – начала было она. – Я знаю, что вы мне сейчас скажете, – перебил девушку молодой герцог и сделал к ней шаг. – Но думаю, ваши слова и решение будут, скорее всего, продиктованы неприятными обстоятельствами, кои случились не по нашей с вами вине, а не взвешенным выбором. Я прошу вас подумать, леди Мирэй. Теперь не отец, а я лично делаю вам предложение. И я не тороплю вас с ответом, потому что отчасти понимаю ваше недоверие да и нежелание выходить замуж... – Раз уж вы были со мной честны, так и я буду, – ответила воительница с холодком в голосе. – Не тешьте себя пустыми надеждами, ваша светлость. И если вам нужен выгодный брак, направьте свои глаза в другую сторону... – И все же, я надеюсь услышать «да» от вашего высочества... Гераст склонился и, взяв ее руку, поцеловал. Мирэй оторопело глядела в его затылок, а когда он поднялся и уловил ее растерянный взгляд, поджала губы, убрала руку и отвела глаза. «Ваше высочество»... Когда-то, кажется, в другой жизни, ее называли именно так. Но сейчас она давно уже забыла, как звучит это обращение именно к ней, к Мирэй. Она забыла, как это – видеть благоговение в глазах людей, как это – получать уважение и признание; теперь это все не про нее, а про другую, которой давно не существует... очень давно... слишком давно... Девушка повернулась к Герасту спиной и подошла к окну. Сейчас ей меньше всего хотелось, чтобы молодой Нотор читал по ее лицу. Воспоминания о Ревинтоле нахлынули безудержной лавиной, отчего задрожали и губы, и руки. На некоторое время тишина повисла в комнате; Мирэй не хотела ее нарушать, ей нужно было побороть волнение. – Могу я спросить, – снова заговорил герцог, решив, что пауза выдержана достаточно долго, – о чем вы написали отцу? Вопрос этот мгновенно переключил внимание девушки, и она тут же вернула себе хладнокровие, за что была искренне благодарна своему собеседнику. – Я написала, что не намерена терпеть оскорбления, – ответила она, развернувшись к Нотору и глядя ему в глаза. – Я вызвала его на поединок... Разумеется, – добавила Мирэй, – я понимаю, что господин советник – человек не военный, поэтому предоставила ему самому выбрать оружие и условия... Теперь пришла очередь Гераста приподнять брови от удивления. «Она предоставила отцу возможность выбирать? – подумал он с восхищением. – Поистине королевская щедрость! Хоть она и воительница, но все же... она женщина... Отчаянная женщина... Завоевать такую непросто... Я бы сказал, почти невозможно...» – Вы ведь гостья в столице, – заговорил он, добавив голосу мягкости, – и приехали совсем недавно. Поэтому не знаете, что в ближайшие несколько дней повелением государя запрещены поединки. – Запрещены? Почему? – У ее величества королевы Элидии послезавтра день рождения. Уже завтра начнут съезжаться гости. Потому и государь позаботился, чтобы в эти дни ничто не омрачало праздник. – Что ж... – вздохнула Мирэй. – Вероятно, и ответа от герцога я в эти дни не дождусь тоже... – Полагаю, именно так. Вряд ли отец ослушается повеления короля, ведь он не враг себе. – Для меня это неожиданная новость... – задумчиво проговорила девушка. Она сделала несколько неспешных шагов по комнате и обернулась, когда Гераст снова заговорил: – Если ваше высочество не возражает, то вы могли бы остаться на эти дни в городе. Празднование будет грандиозным, уж поверьте. Король даже пригласил лицедеев. Они сыграют целый спектакль! На это стоит посмотреть, согласитесь. В любом случае вам придется провести время в ожидании. И не лучше ли его использовать, наслаждаясь искусством актеров и зрелищами? – Думаю, меня нет в списке приглашенных, – с улыбкой ответила Мирэй. – Об этом не беспокойтесь, – поторопился ответить Нотор. – Я обо всем позабочусь. – Послушайте, – Мирэй чувствовала себя смущенно и растерянно, – я не планировала ничего такого и... – Я прекрасно понимаю, что вы хотите сказать, леди Мирэй, – в очередной раз перебил ее Гераст, – но если вы доверите мне все приготовления, заверяю вас, я все сделаю в самом наилучшем виде. К тому же уверен, что и государь будет рад видеть вас среди гостей. Ведь он, кажется, даже приглашал вас к себе на службу? – Признаюсь, меня удивляет осведомленность вашей семьи, – колко заметила девушка. Молодой герцог слегка покраснел от выпада Мирэй, но все же продолжил, абсолютно владея голосом: – Давайте сделаем так: сегодня у вас есть еще часть дня, чтобы подумать. Если вы решите уехать или не захотите принять мое приглашение, просто передайте это хозяину гостиницы. Но если вы остаетесь, то завтра утром я пришлю вам все, что необходимо – и платье, и обувь, и... все остальное. – Господин герцог, я... – начала было Мирэй, но Гераст опять ее перебил: – Ваше высочество, сейчас я откланяюсь, и у вас будет возможность обдумать все без спешки и моего, пусть и ненамеренного, но все же давления. А вечером я буду знать о вашем решении. И если вы захотите присутствовать на празднике, то можете ничего не сообщать, я пойму это без слов, а если уедете, то приму без оправданий... «Да что же это такое! – злясь на саму себя, подумала Мирэй, – почему я не могу просто отказать ему? Почему мне так сложно сказать «нет»? Потому что он привлекательный мужчина? Или потому что галантен и внимателен ко мне? Или потому что мне хочется снова ощутить себя той самой восторженной девочкой в красивом платьице? Черт!..» – Хорошо, господин герцог, – выдохнула наконец она, – обещаю, что подумаю над вашим предложением. Вместо ответа Гераст аккуратно взял ее руку, поцеловал и, отвесив поклон, вышел из комнаты. Мирэй еще долго смотрела в закрытую дверь, раздираемая противоречивыми чувствами. Впрочем, в одном он был совершенно прав: ей в любом случае придется ждать. Если она вернется домой, то туда может заявиться и Дюрон, а видеть его сейчас Мирэй хотелось меньше всего. Сюда же он вряд ли решится приехать, потому что знает, в столицу она вернулась не просто так. Остается только одно – пожить несколько дней здесь, в Виларе... Глава 18 Утро было теплым, и солнце со всей щедростью разливало золото лучей на дома и мостовые города – в столице буйствовали последние дни весны. Воздух дурманил сладким запахом цветов и зелени, а птицы, пьяные от этого дурмана, наперебой распевали протяжные и несмолкающие звонкие трели. Ветер, будто мальчишка-задира, распахнул окно и ворвался в комнату Мирэй беспардонно и стремительно. Он принялся безжалостно трепать легкую оконную занавеску и колошматить распахнутой створкой с явным намерением разбудить девушку. – День сегодня должен быть приятным... – проговорила Мирэй, открыв глаза и поймав на своем лице сверкающие лучики. Она сладко потянулась, не спеша поднялась с кровати, умылась из кувшина, заботливо приготовленного хозяйкой, оделась и спустилась вниз, в большую обеденную залу гостиницы. Завтрак не пришлось долго ждать, потому Мирэй, быстро закончив с утренней трапезой, вернулась к себе в комнату и принялась расхаживать взад и вперед, раздумывая, как и чем занять себя. Вскоре в дверь постучали, и сам хозяин гостиницы с поклонами сообщил, что к леди прибыла поклажа, а также служанка из дома Ноторов ожидает в коридоре разрешения войти. Внезапное волнение охватило Мирэй. – Хорошо, – проговорила она, сглотнув легкий комок в горле, – позовите ее и... все остальное пусть принесут... «Куда пропала сдержанная и хладнокровная Мирэй? – задала себе вполне резонный вопрос воительница. – Я себя не узнаю!.. Что со мной вообще происходит?..» Дальше ее мысли прервали слуги, которые проворно входили в комнату со свертками большими и маленькими, оставляли их на столе, кровати и лавке, выходили и снова возвращались с кладью. После нескольких минут этой кутерьмы, в номере Мирэй осталась только молоденькая горничная. Кротко опустив голову, она ожидала, когда к ней обратятся. Воительница окинула взглядом комнату, теперь скорее напоминавшую кладовую запасливого торговца, и остановила его на девушке. – Зачем господин герцог прислал тебя? – спросила она приветливым тоном. Вместо ответа девушка присела в легком реверансе и подала Мирэй бумажный конверт, запечатанный сургучом. Прежде чем вскрыть его, воительница с интересом принялась рассматривать гербовую печать. «Полагаю, это герб Ноторов. Вряд ли у Гераста есть свой собственный. Ведь он все еще живет в доме отца и... скорее всего, это его вполне устраивает...» Оттиск был крупным и четким – высокая каменная башня и крепкие стены, уходящие по обе стороны от нее; перед башней конь с круто изогнутой шеей и слегка опущенной головой, бьющий копытом землю; круп его укрыт попоной, но седока нет. «Ух ты... Занятная геральдика... – подумала Мирэй, – недаром сам Исивий держится настороженно с Ноторами...» Немного помедлив, она распечатала конверт и пробежала глазами по идеально ровным строчкам. Почерк у Гераста был аккуратным, с изящными завитушками в высоких заглавных буквах и красивыми округлостями там, где они были нужны. «Тешу себя надеждой, – гласило послание, – что вашему высочеству придутся по вкусу мои подарки и вы не отвергнете их сразу. Поверьте, подбирать каждый из них для вас, госпожа, было особенным для меня удовольствием. Лия, служанка, поможет вам со всем разобраться и исполнит любое поручение, которое вы ей дадите. И еще, не сочтите меня наглецом, ваше высочество, но могу ли я просить сегодня о встрече с вами? Вы гостья, и потому мне хочется, чтобы время, проведенное в Веларе, было для вас приятным и запоминающимся. Надеюсь, вы не возражаете против нашей совместной конной прогулки? Если так, то Лия поможет вам собраться. Но если не желаете – просто отошлите служанку обратно без объяснений, я вас прекрасно пойму. С глубоким почтением, Гераст Нотор.» Мирэй подняла глаза на стоящую рядом девушку, которая все так же, кротко потупив взгляд, глядела куда-то в пол. – Лия, пожалуйста, распакуй и разбери здесь все. Я на конюшню. А потом ты поможешь собраться и мне. Хорошо? – Да, госпожа, – тихо ответила горничная, присев в реверансе. *** Когда Мирэй вернулась к себе, все вещи были аккуратно разобраны, разложены и развешаны. Здесь было несколько платьев, обувь, украшения и даже нижнее белье, увидев которое, Мирэй густо покраснела. «Вот так подарочки!..» – подумала она, сдержав сердитое восклицание. – «Впрочем... я действительно не думала, что попаду на королевское торжество. Пожалуй, придется воспользоваться большей частью подарков Гераста...» Она глубоко вздохнула, села на стул и предоставила власть над своими волосами Лии. Молодая служанка управилась быстро: собрав густые пряди в красивую длинную прическу, уложила их в сеточку из нитей мелкого жемчуга. Оставалось лишь одеться. Для конной прогулки герцог прислал элегантный темно-коричневый брючный костюм с белыми вставками и шлейфом от талии. К костюму – в тон, короткие, из нежнейшей кожи, сапожки. – Ты так быстро со всем справилась, – похвалила горничную Мирэй, – и с волосами, и с одеждой. Ты прислуживаешь герцогине? Вряд ли мужчинам Ноторам требуется помощь в укладке. – Нет, госпожа, – тихо ответила девушка. – Господин советник вдовец, и женщин, которым нужно прислуживать, в доме герцога нет. – Тогда откуда такой навык? – удивилась воительница. – Я несколько лет жила в доме другого вельможи. А у него трое дочерей и жена. Приходилось быть торопливой, но аккуратной. Старшая госпожа очень строгой была... Девушка запнулась и замолчала. – Не бойся, – по-доброму усмехнулась Мирэй, – я никому не скажу. Поверь, я знаю, какими жестокими порой бывают хозяева... Вздохнув, она подошла к зеркалу и критически осмотрела себя. Костюм был словно специально на нее пошит и сидел безукоризненно. Обувь мягкая, упругая, тоже была по размеру. Но главное – каждая деталь, каждое украшение костюма очень деликатно подчеркивали женственность ее форм и одновременно будто кричали о мятежности ее души. – Я... почти не узнаю себя... – проговорила Мирэй, задерживая взгляд то на своих плечах, то на груди, то на бедрах. – Спасибо, Лия, ты свободна. Можешь возвращаться в замок Ноторов. Служанка присела в поклоне. – Я завтра тоже буду вас собирать, госпожа, – тем же тихим голосом проговорила она. – Вы не возражаете? – Нет, я буду ждать тебя... Девушки распрощались, и, оставшись одна, продолжая рассматривать собственное отражение, Мирэй думала о том, что же готовит ей эта встреча с Герастом и завтрашний прием у короля. Глава 19 Молодой герцог прибыл очень скоро, Мирэй не пришлось долго просиживать в ожидании. – Я хочу показать вам одно место, – проговорил он, когда гостиница осталась далеко позади. – Правда, это займет некоторое время. Но я постараюсь развлекать вас всю дорогу, чтобы поездка вам не наскучила. «Пожалуй, развлекать – это мастерство Дюрона, – подумала Мирэй, улыбнувшись, – сомневаюсь, что господин Нотор обладает таким же даром веселить...» Девушка благоразумно промолчала в ответ, сделав вид, что увлечена разглядыванием столичных улиц. А в Веларе с каждым часом становилось все многолюднее. Закрытые экипажи сменялись легкими колясками, высокородные всадники и всадницы покрикивали на снующих тут и там горожан, так и норовящих попасть под лошадиные копыта. Отовсюду доносились восклицания мальчишек-посыльных, а из лавки в лавку с корзинами, свертками и охапками торжественно шествовали дамы в сопровождении мужей или слуг, деловито раздавая им поручения направо и налево. За разговорами Мирэй и Гераст выехали за пределы города и продолжили неспешный путь в сторону зеленеющих холмов. Герцог был вежлив и старался поддержать любую тему, в которую бы ни пошел разговор. Они обсуждали погоду, преимущество всадников перед каретами, геральдику, выдающихся деятелей и оставивших в истории свой след великих воинов. Как бы там ни было, Мирэй признала: Гераст был не просто образован, он обладал широтой интересов и знаниями, которые позволяли ему совершенно непринужденно поддерживать любую светскую беседу. Когда они обогнули один из холмов и подъехали к плотной стене раскидистых ив, Гераст, будто портьеры, приподнял длинные свисающие ветви, чтобы пропустить Мирэй в таинственную глубину зарослей. От представшего ее глазам зрелища девушка осадила Тень и на мгновение восторженно замерла. Переливаясь под солнцем нежными пастельными тонами, ее глазам предстал пруд, усыпанный кувшинками. Бледно-розовые и белоснежные цветы размером с пару мужских ладоней мерно покачивались среди плоских зеленых листьев, почти скрывающих под собой водную гладь. Среди кувшинок, изящно изогнув белые шеи, медленно плавали лебеди. Их было только две пары, но именно они, словно поддерживая магическую красоту пруда, создавали атмосферу трепетного чуда гармонии. – Как это красиво... – вымолвила она, не отрывая взгляда от пейзажа. – Хотите, мы подойдем ближе? – спросил участливо герцог. – Очень хочу... Мирэй спрыгнула с лошади и подошла к самой воде. Теперь она увидела, что на поверхности пруда, словно тропинки, лежат деревянные мостки. – Можно? – спросила она у подошедшего Гераста, когда занесла ножку на мостик. – Ну конечно! – ответил тот, жестом предлагая ей идти дальше. Чуть поскрипывая и колыхая воду маленькими волнами, деревянные дорожки призывно манили Мирэй на середину пруда, ближе к благородным птицам, которые, нисколько не испугавшись, продолжали свое чинное плавание. – Это невероятно красиво! – тихо восхищалась девушка, разглядывая зеленые чаши листьев и нежные бутоны кувшинок. Мирэй не хотелось сейчас говорить, ей хотелось впитать в себя, насладиться красотой и очарованием этого тихого места. Почему-то именно теперь ей вспомнились источники Ревинтолы, дававшие исцеление и долголетие не только людям. Ей казалось, что еще мгновение – и она почувствует знакомые запахи, услышит приглушенный гул голосов: возле источников всегда было много людей, но говорили они только шепотом или совсем тихо, дабы не тревожить благостный дух тех мест. Мирэй сбросила сапожки и, присев на край мостка, опустила ноги в пруд. Вода оказалась вовсе не холодной, а приятно освежающей. Она зачерпнула горсть прозрачной влаги и принялась переливать ее из ладони обратно в водоем, любуясь, как хрустальные капли падают на распустившиеся листья цветов. Вдруг в памяти всплыла старинная баллада, и девушка еле слышно принялась напевать ее себе под нос. Она совсем потеряла счет времени и вовсе забыла, что здесь не одна. Легкий скрип деревянного мостика заставил ее обернуться: Гераст стоял позади, чуть наклонив голову и прищурившись, с любопытством и легким недоумением пристально глядел на Мирэй. Она смутилась, порозовела от румянца, залившего щеки. – Простите... – проговорила она извиняющимся тоном и поднялась на ноги, – я просто не удержалась... Теперь Мирэй стояла перед герцогом босая, растерянно оглядывая себя. Красивые темно-коричневые брюки ее костюма беспощадно промокли до самых бедер, шлейф измялся и покрылся влажными пятнами, с ажурных манжетов падали капли воды. «А ведь платье-то совсем новое... – подумала девушка, подняв на Гераста сожалеющий взгляд. – Надеюсь, он не сильно разозлиться из-за этого на меня». Но, на радость, молодой Нотор не стал устраивать нравоучительных сцен. Он улыбнулся снисходительно-мило и, наклонившись, сорвал бледно-розовый цветок. – Вы очень вписываетесь в этот пейзаж, – проговорил Гераст, подойдя вплотную к Мирэй, аккуратно воткнул ей в волосы бутон, закрепив его одной из булавок в ее прическе. – А цветок вам к лицу не меньше, чем царский венец... Мирэй густо покраснела от этого неожиданного проявления ухаживаний и отвернулась, чтобы скрыть от герцога свое смущение. Слишком много ее слабостей он видел за последние пару дней. Слишком много!.. От этих досадных мыслей она не смогла удержать и глубокий вздох. – «И даже боги замолкают, услышав ее тихий вздох...» – прозвучал за спиной Мирэй спокойный голос ее спутника. Девушка обернулась к Герасту: он стоял, устремив взгляд куда-то в сторону и вдаль. Его профиль вырисовывался на фоне ясного голубого неба, а в волосах поблескивало солнце. В таком ракурсе он был особенно красив и прекрасно понимал это. Но Мирэй вдруг подумала о Дюроне. Да, он не был одарен столь изысканной красотой, но зато с ним было всегда спокойно. И даже после ночи, столь неоднозначной для них обоих, Мирэй знала, что едва они встретятся, как теплота и шутки Дюрона развеют весь мрак, что сейчас густился над ними. А Гераст... рядом с ним она чувствовала постоянную неловкость, какую-то глупую стыдливость. Но почему? Она не могла разобраться и объяснить самой себе. – Что? Что вы сказали? – спросила девушка, вглядываясь в лицо герцога. – Это слова из старинной оды, – ответил он. – «Ода женщине» называется. Хотелось вас еще как-то впечатлить, – молодой Нотор перевел взгляд на Мирэй. – Только умоляю, не спрашивайте, кто ее автор, – виновато усмехнулся он. – Я совсем не помню его имя... Вот так тоже бывает: хочешь произвести впечатление, а получается недоразумение... – Я очень благодарна вам за эту поездку... – проговорила Мирэй после короткой паузы. – Вам все же удалось меня впечатлить... – Правда? Значит, этот день не потерян? – Нет, что вы, конечно, нет... Гераст приблизился к девушке и, чуть наклонившись, заглянул ей в глаза. – И вам удалось меня впечатлить... – проговорил он, коснувшись пальцами ее лица. Мирэй вздрогнула и отстранилась. – Пожалуй, мне следует вернуться в гостиницу, – проговорила она, стараясь избежать пересечения со взглядом Гераста. – Как скажете, ваше высочество... – ответил герцог с легким поклоном. Он отступил на шаг назад и хотел было идти, но, увидев, что девушка наклонилась и подняла свои сапожки, Нотор протянул руку и мягким движением забрал их из рук Мирэй. – Позвольте, я на время стану вашим слугой, – сказал он учтиво, развернулся и не спеша направился обратно к берегу пруда, а там – к лошадям. Вежливо помог Мирэй запрыгнуть в седло, достал из кармана белоснежный платок, отерев им ноги девушки от налипшего песка, обул сапожки. Мирэй молча созерцала его неторопливые движения, то краснея, то бледнея, то на чем свет стоит ругая саму себя за то, что, потакая неведомым чувствам загнала себя в эту неловкую ситуацию. Глава 20 Утро следующего дня Мирэй посвятила приготовлениям и сборам к королевскому торжеству. Встав перед рассветом, она со всей тщательностью омыла тело, как следует расчесала волосы, чтобы Лия быстрее управилась с прической, приготовила и разложила вещи, которые намеревалась надеть. Для выхода в свет Мирэй выбрала бледно-желтое платье с длинными, расширяющимися от локтя рукавами с изящными переплетениями узоров по краю. К ее радости, вырез на платье не был слишком глубоким и приоткрывал лишь впадинки ключиц. Тонкие линии корсажа живописно подчеркивали грудь и талию девушки, а двойной каскад юбки, расшитый золотыми и серебряными цветами, – приятную глазу округлость ее бедер. Сегодня она решила не надевать украшения, присланные герцогом. И даже локоны ее волос (Мирэй пришлось настаивать на этом) Лия прихватила обычными булавками. – Вы не похожи на придворных красавиц, – проговорила горничная, с пристрастием осматривая наряд и прическу воительницы. – Вы совсем другая... Мирэй засмеялась в ответ. – Я знаю, что не красавица. А другая – это какая? – спросила она без укора. – Вы похожи на... жрицу... На женщину, которой знакомы тайны богов... Улыбнувшись, Мирэй чуть поджала губу. «Пусть не богов, но некоторые тайны мне все же известны», – подумала она, и лукавая искорка мелькнула в карих глазах. – Спасибо, Лия, ты мне очень помогла и сегодня. Жаль, что мы с тобой больше не увидимся. – Но господин Гераст сказал, что теперь я всегда вам прислуживать буду! – воскликнула горничная с легким оттенком недоумения. – Что значит «всегда»? – удивленно переспросила Мирэй. – Я планирую вскоре уехать из Велары. – Я не знаю, госпожа. Но вчера господин молодой герцог мне так и сказал: мол, госпожа Мирэй теперь всегда будет твоей хозяйкой... Улыбка спала с лица воительницы. «Что-то мне не по душе такое заявление Гераста... Спросить его в лоб?.. Нет, пожалуй, не стоит. Кто знает, как это на Лии отразится... Он что-то замыслил? Вынашивает какие-то планы?» – Мирэй задумчиво прошлась по комнате. – «Я сама приняла его приглашение быть на празднике, и на прогулку тоже согласилась сама, никто меня не принуждал... Неужели это послужило поводом надеяться, что я приму его предложение о замужестве?.. Раз так, значит, сегодня непременно нужно поставить точку в этом вопросе, даже если он будет раздосадован или огорчен. Давать Герасту пустую надежду – это неправильно!.. Даже жестоко...» Мирэй кивнула, соглашаясь с собственными мыслями, и, переведя взгляд на Лию, спросила: – Господин Нотор не сказал, когда подъедет? – Он сказал, что пришлет экипаж... Слова горничной прервал стук в дверь, не дожидаясь ответа, в комнату вошел молодой герцог. Скользнув по силуэту Мирэй оценивающим взглядом, он улыбнулся уголками губ и, склонившись в галантном поклоне, проговорил: – Экипаж ждет вас, леди... *** Цокот копыт гулко разносился по центральной мостовой, смешиваясь с голосами, лошадиным ржанием и стуком колес карет и повозок. – Господин Гераст, – начала Мирэй, когда они отъехали от гостиницы, – я благодарна вам за заботу, за вчерашнюю прогулку и за все, что вы делаете для меня. Но хочу вернуться к вашему предложению. Я не собираюсь лукавить перед вами, и мое решение... – Прошу вас, ваше высочество, – ответил тот, перебив девушку, – давайте не будем поднимать столь серьезные вопросы перед приятным времяпрепровождением. – Вы правы, – продолжала настаивать Мирэй, – вопрос действительно серьезный, и именно поэтому я хочу поговорить об этом. – Госпожа, – Гераст пристально посмотрел на собеседницу. Он сидел напротив, и потому взгляд и выражение его лица Мирэй могла легко считать – в них отражалась не просьба, а настоятельное требование. – Я прошу вас, давайте поговорим на эту тему чуть позже, вечером. – Хорошо, – нехотя согласилась воительница, – но обещайте мне, что мы обязательно вернемся к этому разговору. – Конечно, – ответил он с легкой улыбкой, – я обещаю вам... Даже клянусь, что сегодня непременно поговорим об этом... Вполне удовлетворенная, Мирэй перевела глаза в окно и погрузилась в созерцание проплывающих мимо домов, людей и встречных карет. Экипаж Гераста остановился возле широкой лестницы королевского дворца. Выйдя первым, молодой герцог учтиво протянул руку спутнице. Та, принимая помощь, шагнула из кареты, на мгновение остановилась и огляделась вокруг. Гостей было много, и они всё прибывали и прибывали. Кто-то приветственно раскланивался здесь же на ступенях, кто-то задерживался в маленьких компаниях, чтобы обсудить свежие новости или сплетни, кто-то торопился войти внутрь, чтобы спрятаться от солнца и горячего воздуха. Гул голосов, топот копыт, перестукивание колес и бряцание лошадиной упряжи заполняли всю придворцовую площадь, украшенную гирляндами цветов и лент, родовыми флагами и полотнищами с геральдикой. Запах ароматных масел и благовоний шлейфом струился за дамами и молодыми франтами, разодетыми по последнему слову здешней моды. Мирэй и Гераст, ловя на себе пристальные взгляды, неторопливо поднялись по лестнице, прошли в огромную залу для торжеств и затерялись среди приглашенной знати, приезжей и местной. Атмосфера грандиозного праздника здесь ощущалась во всем: в шуршании длинных юбок, в постукивании каблуков, в позвякивании доспехов стражи, в несмолкающих разговорах и в струящихся песнях флейты и арфы. Люди стояли небольшими группками или парами, негромко беседовали, раскланивались, поглядывали в сторону королевской четы или искали взглядом старых знакомых. Его величество с супругой восседали на высоких резных, отделанных золотом тронах и принимали поздравления от самых близких друзей, высочайших посланников соседних королевств и высокопоставленных вельмож; все остальные могли лишь издалека лицезреть короля и королеву. Братья Ноторы не принадлежали ни к одной из категорий подданных, потому вынуждены были оставаться в числе прочих гостей. И все же пара Мирэй и Гераст не осталась незамеченной. Любопытные взгляды так и тянулись к ним. Приезжие, тем более чужестранные гости, абсолютно все вызывали интерес, но эти двое стали практически центром внимания публики, если не считать самой виновницы торжества. Молодой герцог в этот день особенно тщательно подошел к выбору одежды и украшений. Сияющая белизной рубашка с длинными рукавами и широкими манжетами очень красиво оттеняла черно-лиловый бархатный сюрко с золотым кантом и искусно вышитым гербом на груди. Того же цвета штаны, заправленные в высокие черные сапоги с золотыми пряжками, добавляли визуально и без того его высокому росту еще несколько дюймов. Широкий ремень, украшенный золотыми цепочками, подчеркивал талию, придавая его торсу достаточную солидность, которой от природы Гераст был лишен. Что и говорить, старший из братьев Ноторов не раз ловил на себе украдкой брошенный взгляд какой-нибудь дамы, полный восхищения и волнительных надежд. Наверняка это тешило его самолюбие, но он не подавал вида, что сколь бы то ни было обескуражен. Лишь время от времени словно ненароком поправлял светлые пряди волос, пропуская сквозь них длинные пальцы, и приподнимал подбородок, горделиво поглядывая с высоты своего роста на всех присутствующих. А вот Мирэй вызывала любопытство и у мужчин, и у женщин. Одни смотрели на нее с восторгом, другие с удивлением, а кто-то и вовсе с завистью. И тут уж было чему позавидовать: каждое движение, каждый жест грациозны и женственны, а сама она будто само величие – сильная, гордая львица, равной которой нет никого. Даже красота Гераста блекла рядом с этой торжественной царственностью. Большая часть здешней аристократии непременно желала быть представлена приезжей гостье. Поэтому молодой Нотор, раскланиваясь направо и налево, то и дело знакомил Мирэй с дворянами и вельможами королевского двора. Наконец церемониймейстер объявил, что очень скоро начнется представление и его величество приглашает гостей пройти в парк, занять свои места и насладиться театральным зрелищем. Гости, возбужденно обсуждая каждый свое, неторопливо выходили из залы и шли в парк. – Леди, – обратился Гераст к своей спутнице, – отец просил меня о встрече с вами. Надеюсь, вы не будете возражать, если я поищу его сейчас? – Нет, – ответила Мирэй, – я подожду вас здесь. – Хорошо. – Легким поклоном головы герцог выразил свое почтение и удалился. Чтобы скоротать в ожидании время, девушка принялась рассматривать гостей, которые неспешным потоком продолжали освобождать залу. Приезжая и местная публика разнилась своими нарядами и манерами, но всякий из них старался проявить максимум культуры и благовоспитанности. – Так значит, это вы новая пассия Гераста Нотора? – раздался женский голос за плечом Мирэй. – Что? – воительница обернулась к рядом стоящей девушке. Молодая белокурая особа, очень привлекательной внешности, окинула Мирэй пренебрежительным взглядом с головы до ног. – Как?! – воскликнула она. – Как с такой-то внешностью вы умудрились привязать его к себе? Были бы писаной красавицей, я поняла бы! Но вы... вы... Это просто немыслимо! Вы и он – это просто немыслимо! От досады девушка раздраженно мотнула головой, раскрыла веер и принялась что есть силы обмахивать им себя. – Видите ли, юная леди, – с ледяным спокойствием ответила Мирэй, – теперь красота не имеет прежней ценности. Сейчас в цене деньги, связи или родовое имя. Чем из этого списка обладаете вы? – состряпав сочувствующую улыбку, воительница бегло оглядела девушку. – Совершенно ничем, судя по фальшивым камням в ваших украшениях... На последних словах Мирэй плавно подняла руку, украшенную двумя перстнями с огромными рубинами, и изящно прибрала упавший на висок локон. – Да как вы... – незнакомка едва не захлебнулась от негодования. Лицо ее покрылось багровыми пятнами, а глаза блестели почти ненавистью. – Они не фальшивые!.. – крикнула она, бросив на воительницу злой взгляд. – Вы... Вы... Вы просто... – так и не подобрав нужного эпитета, она топнула ножкой и, гордо вздернув подбородок, помчалась прочь от насмешливого взгляда Мирэй. *** Зала с каждой минутой пустела. И вот уже чье-то громкое слово отзывалось гулким эхом от стен, и звонче слышался стук каблучков. Откуда-то издалека донесся знакомый голос, Мирэй не удержавшись, посмотрела в сторону маленькой компании, стоящей поодаль. Две совсем юные девушки слушали краснобайство младшего из Ноторов. Он сыпал глупостями, пошлыми шутками с недвусмысленным подтекстом и тут же пускался в пространные рассуждения. Девушки краснели, стыдливо опускали глаза, но почему-то ни одна из них не решалась покинуть общество Волина. Мирэй смотрела ему в спину, искренне удивляясь, что при всех возможностях, данных ему судьбой, он выбирает путь грубияна, пошлого наглеца и хама и с какой легкостью, в случае необходимости, может менять собственную личину, словно переодевает одежду. Волин, ощутив на себе чей-то взгляд, обернулся и уперся глазами в лицо воительницы. Его губы искривились в надменно-презрительной ухмылке. Несколько мгновений они оба сверлили друг друга взглядом, но потом младший Нотор сменился с лица, повернувшись к своим собеседницам, распрощался с девушками и спешно удалился. Мирэй еще не успела удивиться столь быстрому бегству Волина, как вежливое: «Надеюсь, я не заставил вас долго ждать?» – раздалось над самым ее ухом. Подняв глаза на Гераста, она увидела за его спиной советника. Подойдя, тот вежливо поклонился и приветствовал Мирэй парой формальных слов. – Я получил ваше письмо, леди, – продолжил Нотор-старший официальным тоном. – Но, по причинам вам известным, не мог дать ответ. Послезавтра заканчивается срок королевского указа, и тогда мы сможем уладить все возникшие между нами трения. И очень надеюсь, что обойдемся без кровопролития... Воительница вскинула бровь и недоверчиво спросила: – Вы намерены публично извиниться передо мной? От ее слов Нотор-старший будто поежился и, кашлянув, ответил: – Послезавтра мы вернемся к этому вопросу. А сейчас разрешите откланяться. Едва кивнув головой, советник тут же ретировался. – Нам тоже пора, – проговорил Гераст со всей учтивостью, – скоро начнется действо. Не хотелось бы пропустить вступление и первую часть пьесы. – Вы правы, – согласилась Мирэй и сделала шаг вперед. Молодой герцог, подхватив ее запястье, положил руку девушки на сгиб своего локтя. В очередной раз (Мирэй уже сбилась со счета, в какой) она почувствовала неловкость, захотела отстраниться, но Гераст настойчиво удержал ее. – Прошу, окажите мне честь... – проговорил он мягко, вполголоса. – Ведь на этом празднике вы моя дама, поэтому позвольте быть вашим кавалером... Так, под руку и в сопровождении назойливых взглядов, они прошли в парк. Здесь, среди пышной зелени и цветов, на просторной площадке был устроен невысокий театральный подмосток, окруженный рядами ажурных лавок для зрителей. Зазвучала приятная музыка, голоса стихли – представление началось... Спектакль оказался весьма очаровательным. Лицедеи в ярких одеждах играли слезливую историю о бедной пастушке, влюбленной в сына богатого торговца. К сожалению, в этой истории юным сердцам не суждено было насладиться любовью – родители юноши не желали видеть бедную девушку в своем доме. В финале молодой человек навсегда покидал родину, а пастушка умерла от тоски по возлюбленному. Действо протекало размеренно и неспешно – незатейливые диалоги героев сменялись песнями, те, в свою очередь, танцами, а после снова беседы героев, и так вновь по кругу. Незаметно повествование дошло до своего логического конца, и уже вечером, под светом множества факелов, спектакль был окончен, вызвав бурные аплодисменты зрителей. Сама незамысловатая история пастушки Мирэй не впечатлила, но игра актеров, их яркие наряды, прекрасное пение и танцы подарили настоящее удовольствие от представления. На миг ей даже показалось, что она вернулась в тот безмятежный мир, где искусство несет успокоение, а люди всегда готовы дарить друг другу радость, теплоту и заботу. С легким сожалением и ностальгической грустью она покидала свое зрительское место, возвращаясь в реальный мир жизни. Глава 21 Пришло время застолья, и изрядно проголодавшиеся гости с удовольствием принялись уплетать яства королевского стола. Беседы тут же оживились, заздравные кубки взмывали вверх, и пожелания благоденствия царствующей чете, и в частности королеве, изливались непрестанным потоком. Мирэй и Гераст сидели рядом, не торопясь поглощая подносимые блюда и болтая о пустяках. – Леди, – неожиданно за спиной воительницы раздался голос королевского пажа, – его величество желает видеть вас. – Меня? – удивленно переспросила Мирэй, обернувшись. – Да, госпожа, – поклонился юный паж, – прошу вас, идемте. Он сделал приглашающий жест. Отложив приборы, Мирэй грациозно поднялась с места, бросив нечаянный взгляд на Гераста – ей почему-то показалось, что он был встревожен. Молодой герцог поднялся вслед за девушкой, но паж остановил его. – Нет, господин Нотор, король желает видеть только леди. Сжав губы, Гераст чуть поклонился и молча уселся обратно; есть ему уже больше не хотелось. Соблюдая весь этикет, Мирэй подошла к королю и встала по левую руку от Исивия. В зале вдруг стало заметно тише, и добрая сотня глаз с любопытством устремилась в ее сторону. – Сядьте, прошу вас, – проворчал король, – я не собираюсь без конца задирать голову, разговаривая с вами! – Как прикажете, ваше величество, – вежливо ответила девушка, присев на стул, который заблаговременно для нее приготовили. – Признаюсь, очень рад был узнать, что вы будете гостьей на нашем торжестве, – проговорил Исивий совершенно искренне. – Спасибо, ваше величество. Для меня честь присутствовать здесь и высказать ее величеству и вам свое почтение. Пусть небо хранит Икорон и его достойнейших государей. – Хмм, благодарим, – едва заметным кивком головы ответил Исивий. – Так что? Вам удалось уладить свои дела в те дни, когда вы в первый раз к нам приезжали? – он наколол на вилку сочный кусочек мяса и, положив его в рот, принялся жевать, поглядывая на девушку. – Да, ваше величество, благодарю вас. Все, что мне нужно было, я уладила. – Ммм... Похоже, вы уладили даже то, что не планировали... – король поднес ко рту еще кусочек, – причем весьма радикально, на мой взгляд... – он положил мясо и вновь принялся жевать. Мирэй недоуменно распахнула глаза, секунду помедлив, спросила: – Простите, ваше величество, я не совсем поняла, о чем вы... – Ну как же, как же... Ваш казус с Ноторами... – Исивий, улыбаясь, пристально посмотрел на воительницу. – Вы достаточно пикантно решили этот вопрос. Даже я не ожидал подобного... – Что? – Мирэй почувствовала, как ее накрывает легкое раздражение от непонимания того, что имеет в виду король. Его величество взял со стола белоснежную салфетку и промокнул губы. – Да ладно, – махнул он рукой, небрежно бросив салфетку на стол. – Об этом поди уж весь двор знает! Не стоит жеманиться, вам это совсем не к лицу. Когда ваша свадьба? – Какая свадьба? – растерянно пролепетала девушка. – С Герастом, конечно! – Исивий поставил локоть на стол и, уложив подбородок в раскрытую ладонь, уставился на собеседницу. – С Герастом? – Мирэй показалось, что голова ее пошла кругом. – Ну, конечно! Ведь когда он пришел ко мне ходатайствовать о вашем присутствии в столице, он ясно обозначил, что вы его невеста. – Ваше величество, я не-е-е... – невнятно попыталась возразить свой протест девушка, но Исивий перебил ее: – Да бросьте... Это лучшее решение, которое вы могли принять. Молодой герцог амбициозен, умен, холоден и расчетлив. Это очень выгодная и подходящая партия для вас, леди... Мирэй повернула голову в сторону, где за столом сидел Гераст, и если бы ее взгляд вдруг стал стрелой, то для сына советника он был бы смертоносным. Молодой Нотор выдержал эту бессловесную атаку, только едва сдвинул брови. – Теперь, конечно, влияние Ноторов усилится, – продолжил король, – а врагов у него изрядно поубавится. Ведь кому захочется иметь дело с семьей, в которой женщина в одиночку запросто может расправиться с циклопом и его колдуном... Сидящие рядом гости, которые лишь украдкой прислушивались к разговору Мирэй и Исивия, разом подняли на нее ошарашенные глаза. Вероятно, не каждый из присутствующих знал, кто она такая. – Так это вы победили циклопа Зева? – восторженно спросила молчавшая до сих пор королева. – Да, ваше величество, я, – ответила воительница без пафоса. – О небо! Исивий показывал мне его ошейник! Он такой огромный! И как вы только смогли убить его? – Я профессиональная воительница, только и всего... – И теперь вы станете придворной дамой! О, это чудесно! – королева едва не захлопала в ладоши. – Я буду рада послушать истории ваших побед. Обещайте, что навестите меня и расскажете о битве с Зевом! – Хорошо, ваше величество... – Мирэй изо всех сил старалась сохранить внешнее спокойствие, но внутри ее раздирала сильнейшая буря. – А у меня к вам будет просьба иного рода, – прошептал Исивий, приблизившись к уху девушки. – Обещайте, что не станете участвовать в заговорах против меня. Уж очень не хочется мне быть вашим врагом. Мирэй посмотрела королю прямо в глаза. – Я обещаю, ваше величество, что никогда не встану против вас... – Вот и славно... – выдохнул Исивий и расслабленно откинулся на высокую спинку своего стула. – Теперь можете ступать к своему жениху. Мне кажется, он вас заждался. Мирэй встала, грациозно поклонилась и не спеша направилась к Нотору. – Мне нужно с вами поговорить... Безотлагательно... – процедила она сквозь зубы, когда поравнялась с герцогом. Гераст молча поднялся и последовал за девушкой. Не проронив ни слова, они вышли и остановились на ступенях дворца. – Что все это значит? – гневно воскликнула Мирэй, вперив взгляд в мужчину. – Леди, – начал было он, – я понимаю, что сейчас вы немного огорчены... – Я огорчена?! – криком перебила его девушка. – Ошибаетесь, ваша светлость! Я не огорчена! Меня трясет от злости! Как вы посмели?! Кто дал вам право распоряжаться моим словом и моим решением?! Похоже, что слово «честь» вам совсем не известно! – Я могу все объяснить... – попытался оправдаться Гераст. – Мне не нужны ни ваши объяснения, ни извинения! – воительница, развернувшись, сделала несколько шагов вниз по лестнице, но остановилась и вновь повернулась к герцогу. – Поверьте, господин Нотор, мне все равно, о чем сплетничают при дворе. Меня даже не беспокоит, что обо мне может подумать его величество – мне не жить в Веларе. Но я не позволю! Слышите! Не позволю кому-то решать за меня и впутывать в мерзкие интриги! На этом мы распрощаемся с вами, господин герцог! Я ухожу! И впредь прошу не докучать мне вашим присутствием! А лучше – вообще не попадайтесь мне на глаза! Гераст открыл было рот, но Мирэй жестом остановила его. – Передайте вашему отцу, что я уехала. Но через несколько дней вернусь. И надеюсь, к тому времени он решит: извиняться передо мной или выбирать оружие! – Подождите... – остановил ее Гераст. В то время как Мирэй говорила, он медленно спускался к ней. – Если вам безразлично мнение двора, то мне, поверьте, нет. И мне здесь жить. Я не могу рисковать своей репутацией аристократа. Я привез вас сюда, моя обязанность – проводить вас обратно. Прошу, не отказывайте мне в этой мелочи. Государь пристыдит меня при первом удобном случае... Мирэй ненадолго задумалась. Она все еще негодовала, и ей было плевать на репутацию герцога. Тем не менее, она все же решила сделать ему одолжение и уступить. – Хорошо, отвезите меня в гостиницу, и на этом мы распрощаемся. – Подождите меня здесь, – ответил Нотор, – я только распоряжусь, чтобы подали экипаж, и сразу вернусь... *** Окна экипажа были плотно задернуты, и Мирэй показалось, что обратная дорога заняла гораздо больше времени, чем дорога к королевскому замку. «Вероятно, мне теперь так ненавистно присутствие Гераста, что даже дорога кажется неимоверно длинной... – думала она, намеренно отводя взгляд от сидящего напротив герцога. – И за окном темень... смысла нет туда глазеть... О небо, да когда же мы приедем?!..» Наконец лошади остановились, и молодой Нотор, ловко выпрыгнув из кареты, протянул Мирэй руку, чтобы помочь выйти. – Леди, – сказал он, будто вспомнив о чем-то, отвел руку назад. – Я обещал вам, что мы вернемся к разговору о моем предложении. – Нет уж, увольте, – сухо ответила девушка, – больше к этому я возвращаться не хочу. – Все же я настаиваю. И снова предлагаю вам стать моей женой. Что на это вы мне ответите? – Вы знаете, что я вам отвечу, господин Гераст! Нет! Оставьте все ваши усилия. Мой ответ никогда не станет иным. – Что ж... – грустно вздохнул мужчина. – Видит небо, я сделал все, что мог... С этими словами он чуть отошел в сторону, а в дверном проеме появилась чья-то темная фигура. Яркая вспышка ослепила глаза Мирэй – она уже приподнялась, чтобы выйти, но застыла, словно окаменев. – Сколько времени будет действовать эта магия? – спросил Гераст незнакомца. – Часа три, господин, – ответил тот, раскланиваясь. – Хорошо, этого вполне достаточно. Отнесите ее в башню, – отдал распоряжение подоспевшим слугам Нотор и зашагал прочь. Глава 22 Торопливые шаги гулким эхом отдавались от каменных стен башни. Подсвечивая себе дорогу пылающим факелом, молодой Нотор поднимался по винтовой лестнице, время от времени тревожно поглядывая вверх. Он остановился перед невысокой массивной дверью, открыв ее ключом, вошел внутрь. Уже прошло больше двух часов с тех пор, как Мирэй, потеряв сознание, оказалась безвольной пленницей герцога. Заблаговременно позаботившись о месте, где сможет ее спрятать от глаз общества, Гераст остановил свой выбор на маленьком замке, когда-то принадлежавшем семейству его матери, но в последнее время оставленном и заброшенном. Именно здесь, в одной из башен, Нотор и определил временное жилище для Мирэй. В небольшой комнатке, грубо отделанной деревом, стояла кровать, стол, две лавки, комод с умывальными принадлежностями на нем и несколько простых канделябров, расставленных по углам, завершали сей нехитрый интерьер. Неровное подрагивание свечей не могло побороть сумрак, царящий в комнате: оттого лица казались неестественно угрюмыми, а силуэты людей больше походили на демонические тени. – Сколько вы еще будете с этим возиться? – сердито спросил Гераст, бросая взгляд на двух присутствующих мужчин. Мирэй бездвижно лежала на кровати, руки ее были раскинуты в стороны, а лодыжка правой ноги прикована длинной цепью к стене. С обеих сторон, склонившись над ее запястьями, чародействовали два мага. – Мы не можем снять эти браслеты, ваша светлость, – с поклоном ответил один из них. – Это слишком сильная и древняя магия, – продолжил другой. – Мы вообще никого не знаем, кто мог бы обладать силой, чтобы заглушить ее или сломать браслеты. – Черт! – выругался Нотор. – С ними она слишком опасна! В самом деле ничего нельзя сделать? – Разве что руки ей отрезать... – попытался пошутить маг, который говорил последним, но тут же пожалел об этом, поймав гневный взгляд Гераста. – Ты думай, что предлагаешь! А то ненароком я сам тебе язык или голову отрежу! Поежившись, маг отвел глаза. – Мы можем обмотать запястья бычьей заговоренной кожей, – поторопился сгладить оплошность товарища другой колдун. – Наше заклятье будет немного ослаблять силу браслетов, а снять эту кожу и прикоснуться к звеньям цепей она не сможет. Секунду поразмыслив, герцог ответил: – Хорошо, делайте... А что кольца? – Это простые перстни, господин, – ответил другой колдун. – Камни дорогие, конечно, возможно фамильные, но в них нет магической силы... – И все же, снимите их, пусть пока у меня побудут... Послушно стянув с руки Мирэй два массивных кольца, один из магов передал их Нотору. – Заканчивайте скорее со всем этим... – проговорил он, пряча украшения в карман. – Скоро она очнется и может накостылять вам так, что мало не покажется. Ключ вернете мне. Небрежно бросив металлический предмет на стол, герцог развернулся и вышел из комнаты. *** Мирэй с трудом разомкнула веки: болезненная резь и пелена в глазах застилали взгляд. Последнее, что она помнила – яркая вспышка, а после... только тьма, даже не сон, а просто сплошная тьма... «Это точно не мой гостиничный номер... – подумала воительница, сквозь предрассветную мглу рассматривая предметы в комнате. – Где это я? И что произошло?.. – Мирэй напряглась, мысленно перебирая чреду событий. – Разговор с королем... Потом ссора с Герастом, потом мы возвращались в гостиницу, потом я хотела выйти из кареты и... Разрази меня гром!» – девушка поднялась с подушки, села и, прикрывая от ноющей боли глаза, потерла ладонью висок. – «Это была магическая вспышка! Вот же черт!.. Меня не просто ослепили, меня погрузили в оцепенение!» – от злости Мирэй стукнула кулаком по постели. – «Гераст околпачил меня, словно ребенка! Это ж надо так попасться на его удочку учтивости!» Она машинально потянулась к звеньям браслета, но пальцы неожиданно нащупали шершавую преграду. – А это еще что такое? – недоуменно проговорила пленница, приподнимая и рассматривая руку, а потом и другую. Оба запястья ее были обмотаны широкими кожаными ремнями, полностью скрывавшими магические браслеты. Девушка попробовала избавиться от них – бесполезно. Зубами и пальцами она пыталась разодрать ремни, но усилия были тщетны. – Вот же неладная!.. – Мирэй соскочила с кровати. Она хотела как следует осмотреть комнату и найти что-то подходящее, чтобы срезать или развязать кожаные оковы, но тут почувствовала тяжесть на ноге и бряцание цепи. Ее ошарашенный взгляд застыл на железном обруче, что сковывал ее ногу, соединяя с толстой цепью, а та, в свою очередь, накрепко была прикручена к стене. Навскидку Мирэй быстро оценила длину цепи – она могла лежать на кровати, присесть за стол, но до небольшого окошка и двери дотянуться не смогла бы. – Ах ты гад!.. – в сердцах воскликнула девушка. – На цепь меня посадил! Как зверушку! Только не надейся, что будешь долго с этой зверушкой забавляться! В дверях щелкнул замок, с корзинкой в руках в комнату вошла Лия. – Лия! – воскликнула Мирэй и кинулась к девушке, но цепь остановила ее. – Госпожа, – с искренним сочувствием в глазах служанка взглянула на пленницу. – Это ужасно, госпожа... – Да уж... приятного мало... – ответила Мирэй и бессильно опустилась на лавку. – Я принесла вам еды, – горничная, подойдя к столу, принялась опустошать содержимое корзинки. – Вам непременно нужно покушать. – Не утруждай себя, Лия, – выдохнула воительница, – сейчас о еде и речи быть не может. Расскажи мне лучше, где я нахожусь. – Мы в старом замке покойной матушки господина Гераста. А это северная башня. Господин запирает вас на ключ и носит его с собой. Меня к вам проводил стражник, он ждет за дверью, и ключ он обязан вернуть лично в руки господину герцогу. – Ну надо же, сколько внимания к моей персоне!.. – зло процедила Мирэй. Ей бы сейчас следовало подумать о побеге, но досада и гнев захватили ее так сильно, что ни одна здравая мысль не приходила ей в голову. – Хотите, я помогу вам причесаться или переодеться? – робко спросила Лия. – Нет. Здесь нет моей одежды, а всё, что может предоставить мне герцог – это лишь еще одну кучу пут и оков... – Мирэй бросила нечаянный взгляд на свои пальцы. – Он еще и кольца мои забрал!.. – она почти до боли сжала зубы. – Но не тешьте себя ложными надеждами, господин Гераст, я взыщу с вас всё, что мне полагается!.. За дверью послышались шаги, через мгновение в проеме, склонив свою высокую фигуру, чтобы войти, появился сам молодой Нотор. – Оставь нас, – холодно проговорил он в адрес служанки. Та, присев в легком реверансе, послушно вышла вон. Глава 23 – Удивлена, что вам хватило смелости самолично сюда прийти, – ледяным тоном проговорила Мирэй, смерив Гераста холодным взглядом. – Мне ничего не угрожает. Сейчас скорее вы нуждаетесь в защите больше, нежели я подвергаюсь опасности. – Если я так беззащитна, то почему вы держитесь столь отстраненно теперь? – с сарказмом произнесла воительница, поднимаясь с места. – Раньше вы изо всех сил старались быть ко мне ближе... – Я благоразумен, сударыня, поверьте. Сейчас не место прежним манерам. – Вы благоразумны? – Мирэй с презрением фыркнула. – Еще ни разу не встречала благоразумных похитителей людей... – Я не похищаю людей, я всего лишь забрал свою невесту, – ответил Гераст с самой милейшей улыбкой. – Невесту?! – возмутилась девушка, метнув в ответ сердитый взгляд. – Я не давала своего согласия стать вашей женой! – Вот это-то меня и удивляет! – герцог сделал озадаченный жест рукой и присел на лавку по другую сторону стола, где Мирэй не смогла бы до него дотянуться. – После стольких ухаживаний, подарков и внимания вы остаетесь все так же холодны и безразличны. Почему? Любая женщина на вашем месте давно бы уступила и, возможно, даже потеряла бы голову! Но вы! Вы все еще продолжаете упрямиться! От удивления Мирэй приподняла брови и недоуменно посмотрела на Гераста. Она села на лавку напротив, не сводя с герцога глаз. – Ну, допустим, не все женщины столь впечатлительны, как вы думаете. А моя холодность – это вовсе не упрямство, я предпочитаю сама распоряжаться своей жизнью... Скажите, мой отказ так сильно задел ваше самолюбие? – теперь Мирэй говорила с прежним спокойствием королевы, ей показалось, что до Нотора можно достучаться. – Что ж, буду откровенным, – улыбнувшись, ответил тот, – меня действительно это сильно задело. Признаюсь, прежде женщины не были ко мне столь равнодушны. – Ваша прямолинейность порой меня удивляет и, я бы сказала, делает вам честь... – проговорила воительница совершенно искренне. – ...Послушайте, ваша светлость... если дело лишь в этом, то думаю, мы могли бы легко уладить возникшее недоразумение. Вы сейчас меня отпускаете, а я забываю обо всем, что произошло. Даже с отцом вашим можно решить все мирно. Что вы на это скажете? – Скажу, что дело не только в этом... – улыбка Гераста приобрела оттенок надменной ухмылки. – Я понимаю всю выгоду нашего брака, даже его величество это оценил! – Нотор гордо вскинул подбородок. – И теперь не собираюсь отказываться от своих планов из-за вашего упрямства. Рано или поздно вам все равно придется смириться. И, конечно, в ваших же интересах, чтобы это произошло гораздо раньше, чем я потеряю всякое терпение. С каждым его словом Мирэй все сильнее менялась в лице. Наконец-то она осознала, что этот человек не склонен к компромиссу и пойдет до конца в своих намерениях. – Вы только напрасно теряете время, – сквозь зубы процедила Мирэй, – вам не дождаться моего смирения... Никогда! Запомните это! – Послушайте, ваше высочество, – с легкой угрозой в голосе ответил Гераст, – в нашем случае время работает не против меня, а против вас. Мне просто однажды надоест эта игра, и я приму самые серьезные меры! – Вы еще смеете мне угрожать?! – Смею! Еще как смею!.. Признаться, мне нравится, что мы с вами честны друг с другом. И вот вам моя очередная откровенность: я не влюблен в вас и не питаю никаких романтических чувств. Но вы мне интересны. Интересны как соперница, если хотите. Вы непокорны, решительны и своенравны. И мне любопытно, как далеко вы готовы зайти и как надолго хватит вашего характера. Но, поверьте, когда мне надоест эта игра, я решу вопрос радикальным способом. Пусть даже придется воспользоваться приворотным зельем, чтобы превратить вас в покорную, бессловесную куклу или собачонку на привязи! – Я пойду до конца, господин герцог... – разделяя каждое слово, проговорила Мирэй. – И вы это прекрасно знаете... – Знаю, потому и не даю вам времени для раздумий. Завтра приедет служитель храма, который документально оформит наш брак и внесет запись о нем в королевские бумаги. Тогда вы уже приобретете другой статус, госпожа Мирэй, и будете под юрисдикцией и под законами нашего королевства. А Исивий, как вы сами знаете, очень щепетилен в этих вопросах, и вам придется иметь дело не только со мной, но и с его величеством... Мирэй побледнела от злости и больше не сдерживала свой гнев. – Я убью вас! – закричала она, резко подскочив и опрокинув стол на Нотора. От неожиданности ее порыва Гераст свалился с лавки, но упал весьма удачно, не попав под ребро стола, которым Мирэй могла бы его прижать. Вторая лавка, где прежде сидела девушка, полетела ему в голову. Герцог буквально вжался в пол, чтобы избежать удара. На грохот в комнату влетел стражник, прикрывая хозяина собственным телом, вывел его на лестничную площадку. Еще никогда Нотор так поспешно не закрывал за собой дверь и не поворачивал ключ в замке. Он был бледен, не на шутку напуган, даже не сразу смог взять себя в руки. Колени его подрагивали, когда он медленно спускался вниз по лестнице, а за спиной продолжали доноситься сердитые возгласы Мирэй и удары каких-то предметов о закрытую дверь. Глава 24 Прошло не меньше часа, прежде чем Мирэй обуздала свой гнев. Под металлическое бряцание своих оков она прохаживалась по комнате – вдоль кровати или от окна до двери (насколько позволяла цепь) – и размышляла над вариантами побега. Вскоре пришла Лия: удивленно, но с пониманием поглядывая на госпожу, она принялась за уборку учиненного здесь погрома. Двое слуг внесли в комнату новые лавки и стол, очень быстро ретировались, оставив горничную вдвоем с Мирэй. Ее же саму мало интересовало происходящее вокруг – девушка целиком погрузилась в собственные мысли: «Так что же в итоге я имею? Оружия у меня нет. Магия браслетов недоступна. Нога прикована к стене, а сама я заперта в башне старого замка... Прямо ни дать ни взять старинная сказка, да и только», – усмехнулась девушка. Она остановилась, уселась на пол, оперевшись спиной о кровать. – «Интересно, осмелится ли Гераст снова сюда прийти? Конечно, теперь он настороже будет – ни одно мое слово, ни жест, ни движение не оставит без внимания...» Мирэй остановила взгляд на своих пальцах. – Лия, – обратилась она к все еще хлопочущей служанке, – а ты случайно не видела, куда герцог мои перстни спрятал? – А он их не прятал, госпожа, – ответила та, вытирая пол, – он их с собой носит, в кармане... Достает иногда. Посмотрит, посмотрит да и обратно уберет... – С собой, значит... Хо-ро-шо-о-о... – проговорила Мирэй и снова вернулась к своим размышлениям: «Служитель храма приедет завтра... Сомневаюсь, что в честь бракосочетания молодой Нотор рискнет выпустить меня отсюда. Вероятнее всего, представление именно здесь и состоится...» – воительница окинула взглядом комнату. – «Приглашенных наверняка будет немного, для пышных торжеств тут слишком мало места. Думаю, если не считать меня, Гераста, служителя храма, пары стражников, наверняка будет еще и маг, который меня ослепил... Что же касается Ноторов, старшего и младшего, здесь предполагать сложно... Захотят ли они посетить эту церемонию, только боги и знают... Впрочем, второй советник может и объявиться. Гордость за сыночка, поди, так и распирает. Да и в меня можно будет ткнуть парой шпилек... До чего же я зла на саму себя!» – сжав кулаки, Мирэй ударила себя по коленкам. – «Как я могла так слепо довериться?! Ладно, оставим сожаления на потом... Итак, завтра храмовый служитель узаконит фальшивый брачный союз... И не побоялся же, безгрешная бестия, втянуть себя в подобное беззаконие?! Наверное, и цену за услугу назначил немалую... Интересно, что его величество бы сказал по этому поводу? Остался бы доволен своими подданными?..» Лия закончила с уборкой и, откланявшись, удалилась, предупредив, что вскоре вернется с обедом. Отстраненно разглядывая впадинки на стенах, Мирэй пропустила ее слова мимо ушей. «В Икороне принято все важные договоры закреплять кровью. И если Гераст снова не воспользуется помощью мага, то служителю придется проколоть мне палец... Для этого он должен будет подойти ко мне. Тогда-то я и схвачу его! И прикроюсь, как щитом, от магических атак колдуна... Надеюсь, колдун у Нотора один...» – Лия, у герцога один маг? – спросила Мирэй и, не услышав ответа, оглядела пустую комнату. – Ладно, спрошу, как вернется... Девушка поднялась и опять принялась мерить комнату шагами. «Сомневаюсь, что священник возьмет с собой нож, скорее всего иглу. А игла – так себе оружие... Нет, этот план однозначно проигрышный... Думаю, Гераст не снимет с меня оковы, даже если вдруг всем храмовым служителям неожиданно будет грозить смерть. А вот ради собственной жизни он, возможно, и пойдет на попятную... Значит, мне нужен сам Нотор! И как до него добраться?..» На секунду замерев, воительница взглянула в окно своей тюрьмы: там небо переливалось нежнейшей голубизной и лазурью, прозрачные облака длинными вуалями тянули свои шлейфы, и темные силуэты птиц метались в этом просторе. – Если первая попытка побега окажется неудачной, то Гераст действительно может напоить меня какой-нибудь приворотной дрянью, – глубоко вздохнув, проговорила девушка, – тогда мне и вовсе на свободу не вырваться... Попросить вмешательства Исивия? Король наверняка извлечет из этого немалую выгоду для себя... Но это полбеды, главное – как до него добраться? Не думаю, что Ноторы преподнесут мне на блюде аудиенцию у государя... За дверью раздались шаги, а еще через мгновение в комнату зашла Лия. В руках ее была большая корзинка, накрытая льняным полотенцем. – Я обед вам принесла, госпожа, – проговорила горничная и принялась выкладывать на стол приборы, тарелки и угощения. «Что же мне делать?! – уже почти с раздражением понеслись мысли в голове Мирэй. – Неужели и правда придется сделать вид, что соглашаюсь на этот брак?! Вот же неладная!.. Такую западню мне еще никто не устраивал... Сейчас нельзя действовать опрометчиво и нахрапом. Мне нужно терпение... много терпения...» – Лия, сколько магов служат герцогу? – спросила Мирэй, наблюдая за хлопотами горничной. – Два, госпожа... «С двумя без магических браслетов мне не справиться... – кивнув в ответ, подумала воительница. – Значит, следует не открыто противостоять Нотору, а как-нибудь схитрить... Стать сговорчивее, податливее, но не сразу и совсем чуть-чуть, иначе он заподозрит неладное. Нужно остаться сердитой и раздраженной, но без ярости. И иногда очень мягко напоминать, что я в его власти – пусть потешит свое самолюбие. Возможно, тогда и бдительность его отойдет на задний план...» – Госпожа, отобедайте, пожалуйста... – проговорила горничная, жестом приглашая Мирэй к столу. – Вот что, Лия, – ответила та, присев на край кровати, – передай, пожалуйста, герцогу, что обедать я не стану, потому что не хочу отведать какого-нибудь зелья в этой стряпне. – Да что вы, госпожа, – всплеснула руками служанка, – какое зелье? Здесь все совершенно съедобно! – Прошу тебя, Лия, не перебивай меня и передай Герасту всё слово в слово. Так вот, обедать я не стану. А если он хочет, чтобы я ела в его доме, то пусть придет и первым снимет пробу со всего обеда. Только тогда поверю, что еда безопасна. Передай, что к ужину я буду его ждать. И обещаю – мебель трогать не буду, пусть не боится... Мирэй снисходительно улыбнулась на удивленное выражение лица служанки и легла на кровать, отвернувшись к противоположной стене. *** Как бы ни тянулось время, но день уже шел на убыль, и солнце за окном пряталось за горизонт. Мирэй напряженно ждала, прислушиваясь к звукам на лестнице. Легкие, расторопные шаги Лии она узнала сразу. Горничная вошла в комнату – на этот раз в ее руках было две корзинки. Вполне обыденно девушка принялась суетиться возле стола, опустошая кошёлки, расставляя посуду и съестное на обозрение воительницы. – Значит, господин герцог соизволит прийти? – спросила Мирэй, глядя на сервировку блюд и приборов. – Он мне ничего не говорил, госпожа. Но приказал принести два прибора. «Отличная новость... – подумала пленница, улыбнувшись только глазами. – Какой-никакой разговор между нами все же состоится. Что ж, подожду немного...» Прошло еще сколько-то времени, за дверью вновь раздались шаги. Это была неспешная, явно мужская поступь, и Мирэй, скрестив руки на груди, повернулась к двери, чтобы встретить взглядом входящего. Тяжелая створка, проскрежетав металлическими креплениями, чуть отворилась, на мгновение замерла и продолжила свое движение, открывая проход стоявшему за ней Герасту. Герцог, вероятно, был готов натолкнуться на пристальный взгляд Мирэй, и все же, увидев ее сердитую позу, заколебался на пороге. – Входите, господин Нотор, – проговорила пленница сухо и враждебно. – Признаюсь, почти не ждала вашего прихода. – Неужели? – криво улыбнулся тот. – А мне кажется, что вы меня только и дожидались... – В определенном смысле вы правы, господин герцог, – Мирэй бросила многозначительный взгляд на расставленные яства и, прогромыхав цепью, присела за стол. – Трапеза без вашего участия не лезет в горло... Девушка жестом пригласила Гераста последовать ее примеру. – Можешь идти... – обратилась она к Лии и вновь уставилась на гостя. С явным недоверием, но все же не желая выглядеть малодушным в глазах Мирэй, молодой Нотор не торопясь уселся напротив воительницы, по другую сторону стола. – Ваше приглашение на ужин, – проговорил он, – было весьма... оригинально. Осмелюсь предположить, вы одумались? Или просто захотели со мной увидеться? Мирэй не смогла удержаться от брезгливо-презрительной гримасы. – Думайте о себе скромнее, ваша светлость, – ответила она, – вы не занимаете в моих мыслях такого количества места, на которое надеетесь. И если бы жизнь сию секунду развела нас, это было бы лучшее ее деяние... – Тогда зачем же вы меня позвали? Вам скучно? – Скучно? Вот уж и правда вы рассуждаете, как аристократ. Ну скажите, разве в заточении можно заскучать? – с этими словами девушка подалась над столом вперед к Герасту, отчего тот интуитивно отпрянул. – Снимайте пробу, господин герцог, – усмехнулась она, – или труды вашего повара снова останутся невостребованными. – Вы и правда думаете, что еда отравлена? – удивился Нотор. – Возможно, и не отравлена. Но, видя ваши пристрастия к магическим выкрутасам колдунов, я предпочитаю подстраховаться. На лице Гераста мелькнула еле уловимая довольная улыбочка и тут же исчезла, но от Мирэй она не ускользнула. Впрочем, девушка не собиралась подавать вида, что всматривается в его движения или мимику. Совершенно спокойно, даже почти уверенно, герцог взял половник, зачерпнув из супницы похлебку, налил ее в свою тарелку. – Вам помочь? – спросил он, махнув половником, как дирижерской палочкой, и улыбаясь явно с чувством собственного превосходства. – Благодарю. С подобными делами вполне справлюсь сама, – ехидненько сгримасничав, ответила Мирэй. – А вы кушайте-кушайте, я немного подожду... – Зря вы так, ваше высочество... – наигранно обидевшись, проговорил Гераст. Положив белоснежную салфетку себе на колени, он взял серебряную ложку и принялся с аппетитом уплетать суп. Мирэй жутко захотелось схватить его за волосы и погрузить в тарелку всю физиономию герцога целиком. Но, сжав зубы, она сдержалась и, лишь подперев ладонью лицо, продолжала наблюдать за Нотором. Выждав какое-то время, пленница тоже налила себе похлебки и, едва касаясь губами ложки, сделала несколько глотков. – Я снова предлагаю нам спокойно и мирно разойтись, забыв об этой истории... – проговорила она, положив прибор и вопросительно взглянув на Гераста. – Это исключено, – ответил он, придвинув к себе другую тарелку и выкладывая в нее мясо из фарфоровой чаши. – Не будьте глупцом, герцог! Вы прекрасно понимаете, к каким последствиям это может привести! – Не пугайте меня, леди, – холодно ответил тот, взглянув в глаза Мирэй, – я принял все возможные меры, чтобы обезопасить себя. И буду держать вас взаперти, пока поступки ваши не станут более благоразумными, а покорность и смирение – явными и постоянными... И кстати... – мужчина сделал многозначительную паузу, – ваша кобыла... – он снова замолчал, наколол на вилку кусочек мяса и, положив его в рот, принялся жевать. Мирэй напряглась всем телом. Тень была ее верной и преданной подругой и в жизни, и тем более в бою. В то же время в противостоянии с герцогом Тень была одним из ее самых слабых и уязвимых мест... – Что моя кобыла?.. – стараясь подавить дрожь в голосе, переспросила Мирэй, не дождавшись, когда Нотор доест. – Я хотел, чтобы ее привели сюда, но никому из слуг она не дается в руки... Пришлось заплатить хозяину за постой на месяц вперед... Медленно выдохнув, так чтобы прежнее напряжение не бросилось в глаза Герасту, Мирэй чуть отстранилась назад. – Надеюсь, вы благодарны за то, что вашу лошадь не прирезали? – голос герцога прозвучал с пренебрежительной надменностью. – ...Да... Я... благодарна вам... – негромко проговорила девушка, выдержав короткую паузу. Она действительно была благодарна. Благодарна и зла. И злость на этих весах явно перевешивала. Никакой кусок больше не лез ей в горло. Мирэй встала из-за стола и, сложив руки на груди, прошлась до окна. – Как вы себе представляете нашу семейную жизнь? – спросила она, вдруг резко обернувшись к Герасту. – Вам самому это не противно? – Противно что? – холодно ответил тот. – Уважение короля? Страх в глазах его придворных? Новые возможности?.. Нет, леди, не противно. Что же касается семьи, то, полагаю, и этот вопрос однажды решится. – А как же супружеский долг? – Мирэй вложила в свой вопрос и презрение, и издевку. – Ведь ваш папенька с нетерпением будет ожидать наследника, а вы ко мне лишь на ширину стола подойти смеете!.. Или снова ослепите меня? Обездвижите и надругаетесь, как это обычно делают головорезы? Лицо Гераста приобрело багровый оттенок. Он исподлобья глянул на девушку. Со злостью бросив вилку на стол, он проговорил: – Вы забываетесь, леди!.. – Я забываюсь? По-моему, это вы забылись, когда нацепили на меня вот это! Мирэй приподняла платье и выставила скованную ногу. – Вы сами в этом виноваты! – Нотор поднялся из-за стола, сверля девушку негодующим взглядом. – Я с вами всегда обращался достойно, старался во всем угодить. Но вы предпочли унизить меня отказом, потому и расхлебываетесь теперь за все! – Неправда! Своим отказом я не унижала вашу честь и не оскорбляла ваше достоинство! Почему же вы решили, что можете сделать подобное по отношению ко мне? – Мирэй снова указала на цепь. – Если бы вы были покорны и податливы, сами знаете – могли бы всего этого избежать!.. – Гераст вышел из-за стола и подошел к двери. – Все останется как есть, нравится вам это или нет... – совладав со своим раздражением, холодно закончил он, развернулся и потянулся к дверной ручке. – Постойте... – окликнула его Мирэй. Молодой герцог на мгновение замер, а потом медленно повернул голову, бросив недовольный взгляд на девушку. – Вы забрали у меня кольца, – спокойно выдержав этот взгляд, проговорила воительница. – В них нет магической силы, но они дороги мне, как память. Прошу вас вернуть их мне... – Я верну, не беспокойтесь. Возможно, даже завтра, после бракосочетания... Слово «бракосочетание» прозвучало для Мирэй хуже самого последнего ругательства. – Вы довольны ответом? – уже более благосклонно спросил герцог. – Разумеется, нет! – возмущенно ответила пленница, всплеснув руками. – Но разве у меня есть выбор? И вновь почти незаметная довольная улыбка на миг мелькнула на лице Нотора. – Еще просьбы будут? – спросил он, слегка приподняв брови. Мирэй на секунду задумалась. – Если Лия принесет мою одежду из гостиницы, я была бы очень признательна... – Нет, – строго ответил Гераст, помотав головой. – При нынешнем вашем статусе и положении подобная одежда вам больше не подходит. – Что? Вы еще будете мне указывать, что носить, а что нет? – Мирэй была совершенно ошарашена заявлением мужчины. – Конечно! Теперь вы принадлежите дому Ноторов. И я даже слугам не позволю дурно судить о нас. «Я никому не принадлежу!» – захотелось крикнуть Мирэй в лицо своему похитителю, но усилием она сдержала порыв. – Послушайте, ваша светлость, – цедя слова сквозь зубы, заговорила девушка, – я буду носить то, что приятно и удобно мне, а не вам! А если вас это не устроит, тогда вообще буду ходить нагишом! И посмотрю, как вам это понравится! Глаза Гераста вспыхнули. Он окинул Мирэй взглядом сверху вниз и обратно, густо покраснел, сжал кулаки, хотел сделать шаг навстречу девушке, но здравомыслие вовремя его остановило. – Я подумаю над этим... – проговорил он и, больше не мешкая, вышел из комнаты. Остаток вечера и ночь Мирэй провела, расхаживая вдоль и поперек своей маленькой тюрьмы. Ей было совсем не до сна и отдыха. Она продолжала строить планы побега, прорабатывая каждую деталь и нюанс. Молодой Нотор явно стал меньше ее бояться, а значит, он полагает, что Мирэй постепенно принимает и соглашается со своей участью. Но он не собирается сразу ее отпускать, потому что не доверяет, – и это правильно, и логично. Значит, все идет по плану... Грядущий день если не расставит все по своим местам, то наверняка определит направление ближайшего ее будущего... Глава 25 В небольшой комнате на верхнем этаже башни, что служила местом заточения Мирэй, теперь было невыносимо душно от присутствия людей, а напряжение, висевшее в воздухе, почти осязалось. Гераст сидел за столом и нервно постукивал пальцами по столешнице; время от времени он оттягивал воротничок рубашки, чтобы ослабить ее шнурки и застежки, или поправлял темный бархатный жилет. По обе стороны от него, заняв, словно в обороне, места в углах, находились колдуны. Их было двое, и каждый не сводил глаз с Мирэй, цепляясь взглядами за любое ее движение, мимику или вздох. В дверях стражник переминался с ноги на ногу, сразу позади него – еще один, а дальше, на лестничном пролете, передергивая свой фартучек, топталась Лия. Лишь служитель храма оказался смелее всех. Он сидел на лавке со стороны воительницы, к ней спиной, без опасения за свою жизнь, вероятно, искренне доверив своему богу все беспокойства за собственную безопасность. Перед ним лежало несколько исписанных листов пергамента; как предположила пленница, это были: текст брачного договора, подтверждение свидетелей о свершившемся свадебном обряде и прописанная хроника данного события для королевских летописей. Сложив на груди руки и побрякивая цепью на ноге, Мирэй время от времени прохаживалась вдоль противоположной от гостей стены, крайне редко удостаивая их взглядом. Гераст все же пошел на компромисс и разрешил привезти кое-что из одежды Мирэй. Поэтому сейчас на ней были брюки и сапоги из собственного гардероба, но голубую рубашку с широкими рукавами и ажурными манжетами, да расшитый узорами жилет настоятельно рекомендовал надеть сам герцог. На церемонии невеста должна выглядеть достойно, и неважно, добровольно она идет замуж или нет. – Лия! – рявкнул раздраженно молодой Нотор, дождавшись, когда горничная войдет, продолжил: – Открой настежь окно. Здесь уже совсем дышать нечем... Служанка поспешила исполнить приказание, бросив короткий сочувственный взгляд на пленницу. – Да где же он?! – сердито стукнув по столу, проговорил герцог, поднялся с места и принялся мерить шагами короткое расстояние от стола до стены. Церемония обручения никак не могла начаться – все ждали второго советника. Но время шло, а его все не было. Мирэй по началу, когда «гости» еще собирались, сосредоточенно рисовала варианты действий, теперь совершенно успокоилась. С холодной расчетливостью она продумала план побега и остановилась на одном-единственном решении – взять в заложники любого из Ноторов, и неважно, когда это случиться: до церемонии или после. Пленница приложила максимум усилий, чтобы ни движением, ни выражением лица не выдать себя и свой серьезный настрой на бегство. Ее взгляд был равнодушным, осанка – прямой и горделивой. А после очередного дефиле под аккомпанемент собственных оков она всякий раз пренебрежительно поворачивалась спиной к магам и Герасту, демонстрируя безучастность к происходящему. В распахнутое окно неожиданно, шумно хлопая крыльями, впорхнула серебристая длиннохвостая птица размером с крупного голубя. Сделав небольшой круг по комнате и задев лысую голову храмового служителя, она деловито уселась на комод, наклоняя головку в стороны, как это принято у всего птичьего племени, принялась разглядывать недоуменную публику. – А это еще что такое? – брезгливо сморщившись, проговорил Гераст. Ответом ему было лишь всеобщее молчание. Никто из находившихся в комнате не понимал, каким ветром птицу сюда занесло, да еще и чувствует она себя, видимо, как в собственном доме. С лестницы послышались торопливые шаги, но не тяжелые мужские, а легкая, почти воздушная, женская поступь. Не дожидаясь приказа, стражники тут же вышли на лестничную площадку; тем временем Гераст встал ближе к двери в ожидании вестника. А вот маги, Мирэй мгновенно это заметила, напряглись и замерли. Теперь им пришлось разделиться: один так же продолжал следить за Мирэй, а другой впился взглядом в дверной проем. Короткие секунды томительного молчания... Не проронив ни слова, стражники прижались к стене башни, уступая дорогу пришелице. Наконец в комнату грациозно вплыла очень пышнотелая светловолосая девушка с лучезарной улыбкой на приятном лице. С появлением гостьи все пространство маленькой тюрьмы заполнилось присутствием сильнейшей магии, подобно тому как благовонные курения наполняют храм. – Надеюсь, я не опоздала на церемонию? – задорно спросила она, окинув взглядом недоуменные физиономии и лица. Серебристая птаха, будто отвечая ей, переливисто чирикнула, вспорхнула, описав короткую дугу, уселась девушке на плечо. Что происходило в сей момент, никто, кроме самой пришелицы, не понимал. Шесть пар глаз были прикованы к гостье, а та, в свою очередь, похоже, наслаждаясь произведенным на публику впечатлением, не торопилась ни представиться, ни объяснить причину своего появления. Она с интересом оглядела каждого, чуть задержала взгляд на Мирэй и остановила его на ошарашенном Герасте. – Господин молодой герцог, я полагаю? – спросила незнакомка, блеснув серо-зелеными глазами. Она говорила спокойно, даже немного томно, чуть приподнимая темные дуги бровей и играя интонациями в голосе. С интересом рассматривая девушку, Мирэй пыталась угадать, кто она такая. Пришелица была одета неброско, в простое, больше напоминающее длинную рубашку, серовато-белое платье с широкими рукавами. Подол и края наряда украшала руническая вышивка. Широкий, так же расшитый узорами пояс подхватывал ее вполне достойную талию. В длиннющие светлые косы (каждая толщиной почти с руку) были вплетены серебряные ленты, а голову плотно обхватывал серебряный обруч с изящной филигранью на висках. Девушка точно обладала сильнейшей магией, но кто она и что здесь делает – Мирэй терялась в догадках. Невозмутимость гостьи, вероятно, больше всего обескураживала мужчин, поэтому они, буквально открыв рты, взирали на неожиданную визитершу. – Да, я герцог, – сухо ответил незнакомке Гераст, – а ты кто такая? Девушка недовольно поморщилась. – Фу, ваша светлость... Разве манерам вас папенька не учил? К дамам следует обращаться на «вы» и с уважением. – И кто же вы такая? – подчеркнув ударением «вы», переспросил Нотор. – А ваша светлость с какой целью интересуется? Познакомиться хотите или так, для общей осведомленности? – откровенно заигрывая, проговорила незнакомка. – Да ты себя в зеркало видела? – вместо Гераста заверещал маг, стоявший тут же, рядом. – Толстуха! Кто с тобой знакомиться вообще захочет? Гостья перевела на него взгляд и очень медленно, покачивая бедрами, сделала пару шагов, вплотную приблизившись к мужчине. Птица на ее плече лишь сильнее вцепилась коготочками в шов платья. – Во-первых, хорошего человека должно быть видно издалека... – иронично-язвительно проговорила она. – А во-вторых, не толстуха, а дама в теле. Причем в таком, что может тебя ненароком примять... С этими словами девушка толкнула колдуна бедром, и тот, не успев выставить магическую защиту, бесчувственно свалился к ее ногам. – Берегись! – закричала Мирэй, когда в то же время второй колдун метнул в спину незнакомки огненный шар чародейства. Пламенный клубок, замерев в дюйме от светловолосой, обратился в белый пар и растаял. Она неторопливо, будто неохотно, повернулась к магу, всем своим видом демонстрируя отвращение и презрение. – Ударить в спину у вашего брата, я полагаю, считается подвигом? – серо-зеленый взгляд девушки замер на искаженном злостью лице колдуна. Он явно изо всех сил сопротивлялся мощи ее магии, но не мог сделать и малейшего движения пальцем, чтобы противостоять ей. – Но я, знаешь ли, из тех людей, кто не жалеет подлецов... – проговорила незнакомка и щелкнула пальцами. Маг схватился за горло, глухо захрипел, дернулся в конвульсиях, не удержался на ногах, свалился, ударившись о стол, попытался выдавить из себя слово, но быстро затих, безжизненно откинув голову в сторону. Округлив глаза не то от страха, не то от удивления, молодой герцог молча наблюдал эту короткую сцену противостояния. Плотно сжав губы и вцепившись руками в ремень, он старался делать минимум движений, чтобы не вызвать реакции светловолосой незнакомки. При подобном раскладе и дураку было бы понятно, что противник, а вернее противница, сильнее дюжины знакомых Герасту магов, и сейчас благоразумнее быть осторожным и сдержанным. – Объясните, что здесь происходит! – проговорил он максимально строго, когда светловолосая перевела взгляд на него. – А может, вы мне объясните, ваша светлость, – ответила гостья тем же спокойным, с переливами тоном, – как это вы додумались до подобной мерзости? А вы, преподобный? – она обратилась к служителю храма, который все это время медленно сползал под стол, стараясь укрыться от цепких глаз пышной девицы. – Как вы опустились так низко? Не боитесь ни своего бога, ни короля, ни правосудия? Благочестивый вжал голову в плечи, его глаза заморгали быстро-быстро, а губы задрожали так, что вместо слов прозвучало лишь невнятное блеяние. – Не утруждайтесь, преподобный, – проговорила незнакомка, насмешливо приподняв бровь, – лучше воспользуйтесь моментом и покайтесь. Ведь неизвестно, каким будет приговор короля или господина Дюрона... Мирэй вздрогнула и едва не открыла рот от удивления, когда услышала имя друга. Мысли неудержимой лавиной хлынули в ее голове: «Так вот, значит, кто виновник всей этой заварухи! Дюрон! Это ты все устроил?! Получается, девушка пришла мне на помощь? Но кто она такая? Да и как ты узнал, что я в западне? И вообще, где ты сам есть?..» – А вы, господин герцог, – прервал мысли Мирэй голос светловолосой, – присаживайтесь. Торопиться вам, поверьте, некуда... А если будете таким же умницей, как сейчас, то обещаю: и я вам неприятностей не доставлю. Даже более того, походатайствую за вас перед самыми высокими лицами... Незнакомка обворожительно улыбнулась, блеснула невероятными глазами, словно ничего не случилось, повернула голову к птице и ласково погладила ее рукой. Гераст, как послушный телок, уселся на лавку, продолжая взглядом следить за пришелицей. – Как она это делает? – прошептала Лия и только сейчас Мирэй вспомнила, что горничная стоит рядом с ней. – Понятия не имею... – ответила она, с восхищением разглядывая пышнотелую колдунью. Незнакомка, явно наслаждаясь своим триумфом, не торопясь подошла к воительнице. Она зацепилась ногой за цепь, опустила голову и удивленно охнула. – Кошечка моя, да как же они посмели?.. – с искренним сочувствием на лице, спросила незнакомка. – Подожди-ка секундочку... Изящным движением руки она призвала силу своей магии, и толстый металл цепи, развалившись на части, через мгновение рассыпался в черный песок, оставив лишь темный след на деревянном полу. – Кто ты? – не удержалась Мирэй от вопроса, вглядываясь в глаза колдуньи. – Мэг, – очаровательно улыбнувшись, ответила та, – зови меня просто Мэг. Родители наградили меня столь длинным именем, что ты вряд ли его сможешь выговорить. Светловолосая усмехнулась, взяла руку Мирэй и чуть притянула к себе. – Фу-у-у... Какая грубая, кустарная работа... – презрительно фыркнула она, тронув пальцами кожаные лоскуты на запястьях воительницы, – Негоже моей киске ходить с такой гадостью на руках... Щелчок пухлых пальчиков враз обратил чужое колдовство в серый, курящийся и тающий дымок. Увидев браслеты Мирэй, Мэг восторженно распахнула глаза. – О, моя богиня! Что за чудо! Откуда это у тебя? – она подняла взгляд на воительницу и тут же поднесла палец к губам. – Нет, не отвечай... Я, кажется, догадываюсь... Это место слишком сакрально, чтобы говорить о нем здесь... – сказала Мэг, загадочно прикрыв ресницы, и вновь посмотрела на бывшую пленницу. – Теперь ты свободна, как птичка, кошечка моя... – Мэг... Кто ты такая и откуда взялась? – Мирэй все еще была под впечатлением от магической силы светловолосой девушки, поэтому голос ее прозвучал с легким волнением. – Про Орден Светлых Дев слыхала? – спросила ворожея, улыбнувшись. – Наша троица как раз оттуда. – Троица?.. – удивилась Мирэй. – Ну да. А вот и мои киски торопятся... За дверью, на лестнице, и правда нарастал звук приближающихся шагов. И все глаза живых и в здравии присутствующих устремились в дверной проем. Через несколько секунд, перешагивая через колдуна, в комнату вошли еще две девушки. Обе одеты в белые одежды: одна из них высокая, стройная, с острыми, но красивыми чертами лица и холодным взглядом – жгучая брюнетка в белых брючках и шлейфом от талии, и в светлых сапожках с серебряными пряжками – скорее походила на классическую злодейку в неподобающих белых одеждах, чем на спасительницу. А другая – сложением крепче, чем ее подруга, с более мягким взглядом блестящих, как шпинель, темных очей, высоким пучком на голове, из которого торчала длинная с подвесами шпилька, усыпанная драгоценными камнями, в белом брючном костюмчике и струящейся тунике поверх него. Вся нижняя часть лица девушки была скрыта под белой непрозрачной вуалью, строго хранившей тайну либо ее красоты, либо уродства. – Так и знала, что пропустим все самое интересное! – недовольно проворчала брюнетка и бросила на Мэг укоризненный взгляд. – Ну разве ты минутку подождать не могла, Мэг? Мы тоже хотели немного повольничать... – Бритт, киска моя, но ведь стражников внизу было немало, неужели тебе не удалось поразмять свою магическую силушку? – Мужчины теперь совсем хилые пошли... – проворчала Бритт, – пальцем пошевелить не успеешь, они уже на землю валятся... – Дамы, скоро у вас будет возможность вдоволь повольничать, – проговорила третья девушка в вуали, – нас приглашают в Азарус, там целое нашествие демонов, вот и разомнетесь заодно как следует... – Агда, да неужели! Наконец-то опять стоящее дело! – с радостью воскликнула Мэг и, подарив Мирэй свою лучезарную улыбку, добавила: – Ну, не считая этого, конечно! Освобождение пленницы – не просто дело чести, это дело женской чести! А значит, самое особое и самое стоящее! Девушки принялись между собой обсуждать новость, изреченную Агдой, а Мирэй, переводя глаза с одного лица спасительницы на другое, выстраивала в голове стройную цепь рассуждений. «Итак, – думала она, – об Ордене Светлых Дев я слыхала. Эти воительницы обладают невероятной магической силой и принадлежат к кастам высших магов. Их настоящая миссия – экзорцизм. По большей части они заняты изгнанием демонов и борьбой с ними, чем человеческими интригами или распрями. Я никогда не встречалась с представительницами Ордена, но знаю, что близкая родственница Дюрона по материнской линии (он сам однажды мне рассказывал) состоит в этом ордене. Девушку, когда она была еще совсем юной, изуродовал один из тамошних богачей. С тех пор она носит вуаль, и зовут ее Агда. Агда! Значит, вот кто пришел ко мне на помощь! О, хвала небесам!..» Мирэй едва не всхлипнула от подступившего к горлу волнения и трепетной благодарности. Глаза ее дрогнули и заблестели влагой. – Ты что это, – обернулась к ней Мэг, – кошечка моя, чем-то расстроена? Неужели из-за красавчика этого? – Нет, – усмехнулась в ответ воительница, – он тут совсем ни при чем... – Ну а раз ни при чем, так и ступай тогда отсюда. Пора бы тебе уже втянуть полной грудью воздух свободы... – Мэг... Мирэй не удержалась и, прильнув к груди ворожеи, заключила ее в объятия. Теплая и мягкая Мэг с нежностью откликнулась на проявление искренней признательности, сильнее прижимая к себе девушку. Простояв в объятиях друг друга какое-то время, они наконец разошлись и Мирэй, гордо вскинув голову прошла мимо Гераста, не проронив ни слова. Потом словно опомнилась. – Кольца... Верните мои кольца, господин герцог, – потребовала она решительно и строго. Тот на мгновение замялся, но прекословить не стал. Залез в карман, достал перстни и положил их на стол. – Ваше высочество... – несмело начал Гераст, наблюдая, как Мирэй надевает одно кольцо за другим. – Прошу вас... ведь мы могли бы... – Нет, не могли бы... – с холодным презрением отрезала воительница. – Надеюсь, вы получите именно то, что заслужили, и запомните этот урок навсегда! – Прошу вас, Мирэй... – впервые Нотор обратился к ней просто по имени. – Прощайте, ваша светлость, – в голосе девушки прозвучали лед и металл. – Надеюсь, судьба будет милостива и убережет вас от еще одной встречи со мной... Демонстративно повернувшись к нему спиной, Мирэй остановилась в дверях, чтобы подождать остальных девушек. – Мэг, – заговорила Агда, без капли сочувствия глядя на Гераста, – раз тебе понравился этот красавчик, значит, будешь его караулить, пока Дюрон не явится. Я отвезу Мирэй в гостиницу, а Бритт будет внизу, на всякий случай, мало ли что... – Оу, я только «за»! – томно закатив глаза, ответила Мэг, и ей в тон чирикнула птица на плече. Воительницы уже направились на выход, но тут их остановил возглас Лии. – Постойте! Глаза дев устремились на горничную. – Возьмите меня к себе, пожалуйста! – взмолилась служанка, сложив просительно руки на груди. – Прошу вас! Я, конечно, не владею магией, но матушка говорила, что в нашем роду была очень сильная ворожея! И я буду учиться, если позволите! А если у меня нет дара этого, то прислуживать вам буду! Буду преданной и верной в любом поручении, клянусь! Возьмите меня, прошу вас, пожалуйста! Три девы Ордена удивленно переглянулись. Мэг и Бритт уставились на Агду с немым вопросом в глазах. – Девочка, а ты вообще ведаешь, о чем просишь? – спросил голос из-под колыхнувшейся вуали. – Ведь ты, скорее всего, не знаешь, чем мы занимаемся. – Знаю, госпожа! Знаю! Слухи ходят – вы демонов изгоняете. Я тоже хочу. Хочу хоть краешком жизни прикоснуться к столь великой миссии и служению. Возьмите меня к себе... – Раз так... – нерешительно проговорила Агда, – Тогда-а-а... – она посмотрела на Бритт. – Будет твоей ученицей. Принимай... Бритт приподняла черную бровь и улыбнулась краешками губ. В глазах ее мелькнула теплота, казавшаяся несовместимой с этой холодной внешностью. – Ну что ж, идем... – она кивнула головой в сторону двери. Через мгновение каблучки туфель и сапожек застучали по башенной лестнице, уводя своих владелиц прочь от тюремной комнаты, тишину которой разбавлял лишь томный голос Мэг. Глава 26 Оставив Бритт и Лию во дворе замка, Мирэй и Агда вышли за его ворота. Здесь, совсем неподалеку, поджидая наездниц, паслись три взнузданные лошади. – Агда, ты же сестра Дюрона, ведь так? – спросила Мирэй, когда ее спутница взмахом руки сделала знак одному из животных. – Именно так. Ты совершенно права... – Тогда ты можешь мне рассказать, каким образом вы узнали обо мне? Да и где сам господин рыцарь, мне тоже интересно знать... – Дюрон сейчас в доме Ноторов, – ответила собеседница, подхватывая повод подбежавшей и радостно фыркающей лошади. – Указ короля закончил свое действие, и брат может поговорить с советником по душам... Видать, разговор слишком затянулся, раз он не успел еще подъехать... – Представляю себе их задушевную беседу, – усмехнулась недавняя пленница, – кулак-то у Дюрона весьма тяжелый, действительно, до самой души может достать... Обе девушки прыснули от смеха и даже гнедая лошадь отозвалась негромким ржанием на внезапное девичье веселье. – Ну, а вы как меня нашли? – не унималась Мирэй с расспросами. – Дюрон просил нас сюда приехать. Ведь он в двух местах разом находиться не может. А время торопило: тебя могли сделать женой Гераста. Если бы это случилось, решать проблему было бы гораздо сложнее. – Но как он вообще... – Подробности, думаю, он сам тебе расскажет, – оборвала воительницу Агда. – А сейчас давай-ка поедем... – Подожди, – Мирэй чуть придержала гнедую, – еще два вопроса, и я оставлю тебя в покое... Темные глаза над вуалью будто улыбнулись. – Ну, давай твои два вопроса... – Ты знаешь, что Дюрон недавно ездил за камнем для меня? Агда кивнула в ответ, поглаживая лошадиный лоб с белой звездочкой в центре. – Скажи, что он отдал за камень? – голос Мирэй почему-то взволнованно дрогнул. – А почему ты его самого об этом не спросишь? – спокойно, без подтекста, спросила Агда. – Я спрашивала, он мне не сказал... – Может, не время тогда было. Спроси еще раз... – Видать, придется... – вздохнула Мирэй и, взяв короткую паузу, ласково почесала шею лошади. – Тогда скажи мне, откуда он всегда знает, где я нахожусь? Каким образом умудряется появиться в том же самом месте, где и я? Тихо рассмеявшись в ответ, Агда проговорила: – Ну, это достаточно просто. Не знаю когда, но удалось ему однажды срезать маленькую прядь твоих волос. Носит их в медальоне своем гербовом. В медальоне тайничок имеется, не простое это украшение... – пояснила Агда. – А потом матушку свою попросил наложить заклятие на волосы твои. Поэтому стоит ему поднести подвеску к любому зеркалу, сразу увидит тебя в отражении, как наяву... И в том самом месте, где ты находишься... – Так он все время следил за мной?! – едва не захлебнувшись собственным возмущением, выпалила Мирэй. – Ах, он гаденыш этакий! Вот я ему устрою выволочку, попадись он только мне!.. Агда искренне посмеивалась над негодованием Мирэй и еще больше от того, как представила физиономию Дюрона, когда девушка устроит ему обещанную взбучку. – Да он просто любит тебя, вот и всё... – проговорила она, когда гнев воительницы чуть поубавился. – Любит? – сердито воскликнула Мирэй. – Да это ж разве... – она вдруг осеклась и отвела взгляд. – Своеобразная у него любовь, однако... Надеюсь, он не подглядывал за мной в неподходящее время?.. – Это вряд ли... – усмехнулась Агда. – Ты же знаешь его. Он хоть немного чудаковатый и сумасшедший, но благородства в нем тоже немало. Да к тому же это заклятье не работает на подсматривание, будь уверена... – Это хорошая новость... – с облегчением выдохнула Мирэй. – Почему ты не хочешь выйти за него замуж? – после недолгой паузы решила спросить Агда. – Ведь он и правда словно помешан на тебе. Он боготворит тебя! Воительница отвернулась от пристального взгляда собеседницы, сделав вид, что увлечена поглаживанием лошадиной шеи. – Или тебя смущает его происхождение? Ты стыдишься его как незаконнорожденного? – не дождавшись ответа, снова спросила Агда, вложив в голос настойчивые интонации. – Да ты смеешься? – бросила с раздражением Мирэй. – Поруганная и обесчещенная псами Ариса пленница, бывшая рабыня и наложница, прошедшая ад и смерть! Наследница попранного государства, которого и на карте миров уже нет! Это я-то стыжусь его происхождения?! Лицо Агды, хоть и прикрытое вуалью, побледнело от гневного выпада девушки. Она опустила глаза и тут же их подняла. – Прости... – негромко проговорила она, – я почему-то думала... Мирэй лишь махнула в ответ рукой. – Дело не в нем, – сказала она, дав себе время унять досаду. – Дюрон мой друг, понимаешь, и я хочу, чтобы он был счастлив... А со мной... Я-я-я... сомневаюсь, что смогу... В общем, хватит об этом. Ехать пора. Отвези меня в гостиницу... Агда понимающе кивнула и не стала продолжать разговор. Она легонько дернула лошадь за ухо, приложила ладонь к ее лбу и что-то шепнула. Темная магическая дымка на мгновение окутала животное, спрятав его от глаз Мирэй, а через секунду на месте лошади оказался не очень крупный, с широкими перепончатыми крыльями дракон. – Ого! – воскликнула Мирэй, интуитивно отпрянув. – Кто это? – Не бойся, – улыбнулась глазами Агда. – Это пессы. – Пессы? Никогда не слышала о таких... – Оно и понятно. Ты не заглядываешь в те миры, где они водятся. Кто-то скажет, что они оборотни, но это не так. Пессы могут принять образ абсолютно любого животного, но для этого должны полностью доверять своему хозяину. А их доверие заслужить – ой, как непросто... – А у Мэг на плече тоже песса? – спросила Мирэй с удивлением и восхищением одновременно. – Ага, – засмеялась Агда, – они Мэг обожают. Поэтому у нас с Бритт по одному, а у Мэг их аж два! Больше не теряя времени напрасно, обе девы взобрались на чешуйчатый загривок дракона и, рассекая теплый полуденный воздух, помчались в город прямиком к «Дикому коту». *** Огонь в печи весело потрескивал, играя языками яркого пламени; от его жара у Ясины так сильно алели щечки, что сейчас она больше походила на распомаженную маленькую куколку. Девочка сидела на низкой лавочке и, склонив голову, корпела над лоскутком с вышивкой. Рядом хлопотала Дизи, ловко управляясь с чугунками, горшками и плошками. Временами она подходила к дочери и подсказывала ей, куда лучше направить иголочку и как положить нить, чтобы узор стал еще ровнее. Разложив на столе старую кольчугу, Кир, аккуратно подбирал тонкие пластины и колечки, чтобы залатать внушительную дыру на бедре. – Ты с этим и за неделю не управишься, – вздохнула Дизи, махнув рукой на доспехи. – Управлюсь, милая, не беспокойся. Зато господин Ёхан обещал заплатить за нее хорошие деньги. Это ж его любимая кольчуга, в ней он где только не побывал... – Ты бы за это время новую сделал, а приходится старое чинить... Дизи подошла к мужу и ласково погладила его по волосам. Еще секунду назад сосредоточенный на своей работе Кир отложил дело, развернулся к жене, обнял ее за бедра и притянул к себе, уткнувшись лицом ей в грудь. Молодая женщина в ответной нежности обвила руками голову супруга и поцеловала его в макушку... А потом еще... и еще... Сколько бы они так миловались, одному небу известно, но лязг тяжелого дверного затвора заставил обоих обернуться и чуть отстраниться друг от друга. – Это Мирэй! – радостно вскрикнула Ясина и, бросив свое рукоделие, со всех ног помчалась встречать воительницу. Неугомонное щебетание и возгласы девочки вмиг наполнили дом фонтанирующей жизнью, даже огонь в печи будто заполыхал ярче и жарче. Пока Мирэй снимала верхнюю одежду и отвечала на бесконечные вопросы белокурой Ясины, Дизи вернулась к своим чугункам, а Кир вновь принялся за работу. – Ты одна? – встретила вопросом подругу Дизи, когда та вошла в комнату. – Да, – устало ответила Мирэй, опустилась на лавку и принялась расстегивать ремни амуниции. – Но не с пустыми руками. Косулю привезла... Кир, ты займешься ею? – Ух ты! Косулю! – поднявшись с места, Кир довольно потер руки. – Ясина, скоро у тебя будут новые сапожки из оленьей кожи! Украсишь их своей вышивкой? – широко улыбаясь, спросил он дочь, которая продолжала виться около Мирэй. – Ну конечно, папочка! – ответила девчушка, выразительно жестикулируя ручками. – А еще у меня есть бусинки, я ими тоже украшу сапожки! И нити возьму самые яркие, и узор придумаю самый красивый! А когда ты мне их сошьешь? Кир подошел к дочери, подхватив ее подмышки, поднял так, что личико малышки оказалось напротив его лица. – Скоро, моя сладкая. Как только с кольчугой закончу, так сразу и сапожки тебе сошью. Девочка протянула руки и обняла его изо всех своих детских сил. – Папочка, ты у меня самый хороший! Самый-самый хороший! Ясина, закрыв глаза, всем своим маленьким тельцем вжалась в отца. Нисколько не стесняясь своей любви к дочери и отвечая на детские объятия, Кир сильнее прижал ее к себе. Подобные сцены мало кого могут оставить равнодушным, потому и Мирэй, задрав голову и умиляясь светлым и кристально чистым чувствам, сглотнула комок в горле. Ей вдруг вспомнился добрый отцовский взгляд и мягкая улыбка матери. Губы неожиданно дрогнули, соленая влага, блеснув, едва не застлала глаза, но, отведя взгляд в сторону, воительница сумела сдержать себя и успокоиться. – Ты уже целую неделю его ждешь, каждый день к переходу выезжаешь, – разбавила Дизи своим голосом хоровод мыслей Мирэй. – Хоть бы с ним все в порядке было... – Плохие вести обычно торопятся, – ответила воительница, когда Кир отпустил дочь и, накинув на себя телогрейку, вышел из дома. – А раз нет известий, значит, все должно быть хорошо. Думаю, нужно набраться терпения, кто знает, какие дела его задерживают... – А ты уверена, что он вообще приедет? – нерешительно, словно подыскивая слова, спросила Дизи. Мирэй в удивлении приподняла брови. – Ну конечно, он явится. А если нет, то в таком случае я совсем не знаю Дюрона... – ответила она, усмехнувшись. Малышка Ясина вновь принялась за рукоделие, Дизи – за стряпню, а Мирэй поднявшись с лавки, уже было хотела пойти к себе в комнату, как ржание чужой лошади заставило ее на секунду замереть. Любопытная девчушка вмиг очутилась возле окна и прильнула к холодному стеклу. – Это Дюрон! – восторженно взвизгнула она. – Дюрон! Дюрон! Ее маленький кулачок затарабанил по окошку в надежде привлечь к себе внимание гостя. – Ну вот, видишь, – улыбнулась Мирэй, бросив на Дизи насмешливый взгляд, – легок на помине... *** Большие проталины, черневшие то тут, то там, обнажали землю рваными пятнами, под ногами похрустывала наледь, а воздух был полон влаги и долгожданного тепла. – Я ненадолго заехал, – объяснял Дюрон свой отказ поужинать с друзьями. Они с Мирэй неторопливо прогуливались по дороге, извилисто бегущей от поселка к лесным перелескам и дальше через поля в близлежащий городок. – Только с тобой повидаться да перемолвиться парой слов, – продолжал говорить рыцарь, потягивая повод нехотя плетущейся за ним лошади. – Сегодня уехать нужно, и это надолго. – Снова куда-то с отцом едешь? – спросила Мирэй, бросив короткий взгляд на мужчину. – Нет. Это мои личные дела. – Расскажи мне, что произошло в Веларе. Ведь я так и не знаю, чем дело закончилось. Да и вообще ничего не знаю... – Вроде и нечего рассказывать... Я, знаешь, когда увидел тебя без сознания, распростертую на кровати, а рядом этих двух гадких паскудников, у меня аж в глазах потемнело от злости! Даже вещи с собой не прихватил, а в чем был, сразу помчался в Икорон. Но на тот момент указ Исивия настрого запрещал всякие стычки. Поэтому, хочешь не хочешь, пришлось поубавить пыл. Пока суть да дело, выяснилось, что советник не только сыночка прикрывал, но и сам по уши погряз в дворцовых интригах, против Исивия заговор готовил. Я поначалу хотел вместо тебя в поединок с ним вступить, но потом все же пришлось уступить королевскому правосудию – его величество был в бешенстве от новостей, рвал и метал, требуя ареста Нотора... Но мне удалось-таки приложиться пару раз кулаком к его физиономии... – добавил рыцарь, довольно ухмыльнувшись. Упрямая лошадь, фыркая, натянула повод, и Дюрон вынужден был остановиться на минуту. Он достал из кармана сухарик и протянул его животному. Прожевав лакомство, гнедая, благодарно кивнув, снова послушно поплелась за хозяином. – Значит, старший Нотор сейчас в тюрьме? – спросила Мирэй после паузы. – Да. Полагаю, это его последние денечки. – А Гераст? Он жив? – Жив-жив... – проворчал Дюрон, недовольно гримасничая. – И пусть всю жизнь тебя благодарит за это!.. – Меня? – Ну а кого же еще? Я не свернул ему шею только потому, что подумал: а вдруг он тебе и правда нравится... Удивленно приподняв брови, Мирэй посмотрела в глаза другу. Ее всегда забавляла такая откровенная и в то же время непосредственная ревность Дюрона, но сейчас он впечатлил девушку по-настоящему. – Гераст и впрямь очень симпатичный мужчина. Не находишь? – озорно улыбнувшись, спросила она. – Я не дамочка, чтобы по достоинству оценить все его прелести... – буркнул в ответ рыцарь, насупившись. – Да ладно, не бузи... – Мирэй не удержалась от смеха. – Герцог не того полета птица, чтобы я соблазнилась на него... – Правда? – лицо Дюрона расплылось в широкой улыбке. – Он тоже не в твоем вкусе? О-о-ох, как же полегчало... Нарочито театрально он приложил руку к груди и выдохнул. – Циклоп Прак мне очень понравился... – лукаво бросила Мирэй, наблюдая, как торжествующая улыбка на лице Дюрона сменяется кривой усмешкой. – Так и думал, что тебе одноглазые по нраву... – фыркнул он с показным недовольством. – Дюрон, мне приятно было познакомиться с твоей сестрой, – перешла Мирэй на серьезный тон, – и я очень благодарна тебе за помощь. Я действительно с трудом представляла, как выберусь из западни Ноторов. – Думаю, я был одной из причин твоего решения остаться в Веларе. Прости меня... Взяв в руки ладонь Мирэй, рыцарь устремил на девушку долгий взгляд, не сводя с нее глаз, поднес холодные пальцы к своим губам. – Я не сержусь на тебя, и ты прекрасно это знаешь... – улыбнулась в ответ воительница, когда дыхание Дюрона приятным теплом коснулось ее кожи. – Зато я на себя сержусь... – проговорил он, через время освободив ее руку. – Кстати, у меня есть кое-что для тебя... Он залез в карман и достал уже знакомый Мирэй мешочек. Ослабив шнурок, вытряхнул на ладонь гладкий камень с бирюзовыми переливами. – Это твое, возьми, – проговорил он, вложив артефакт и мешочек в ладонь Мирэй. Сейчас, при дневном свете, камень больше напоминал кусочек пенистой, на миг застывшей волны. Почти задыхаясь от счастья, Мирэй вглядывалась в игру света на его гранях. – Дюрон, – наконец смогла заговорить она, – что ты отдал за камень? – Так... пустяки, – небрежно махнул он рукой в ответ. – Скажи! Ты обещал мне! – со всей серьезностью настаивала воительница. – Вот черт... И кто ж меня за язык-то дергал... – проворчал мужчина, уводя взгляд в сторону. – Ну! Говори! – Мирэй, может... – Не может! Говори! Поняв, что не отвертится, Дюрон натянул на лицо беспечную улыбочку и, приподняв бровь, ответил: – Всего лишь любовь всех женщин, кроме одной... – он пристально посмотрел в лицо девушки и добавил: – и пять лет службы подводному царю. Надеюсь, – усмехнулся он, не дав вставить Мирэй слово, – общество русалок и кальмаров не наскучит мне за все это время... – Ты-ы-ы... рехнулся, Дюрон?.. Новость ошеломила так сильно, что Мирэй с трудом могла уложить ее в собственной голове. – О чем ты вообще думал, когда соглашался на это?! – с возмущением воскликнула она. – О ком я думал, лучше спроси... Рыцарь подтянул к себе лошадь и закинул повод ей на шею. – Так ты сейчас туда едешь?! – потрясенная догадкой проговорила девушка. – Не беспокойся, пять лет пролетят очень быстро... – Дюрон сунул ногу в стремя и запрыгнул в седло. – Не успеешь оглянуться, как я снова начну надоедать тебе своим присутствием... – Дюрон, ты шутишь, да? – Мирэй все еще не верила своим ушам. – Надеюсь, ваше высочество не выйдет замуж за это время, – посмеиваясь, проговорил он и тронул повод лошади. – Ведь, кроме вас, ни одна женщина не сможет полюбить меня. А бирюком помирать мне совсем не хочется... У Мирэй не было ответа, вернее, он, конечно, был, но не сейчас, не теперь... В эти мгновения сердце ее разрывалось от терзаний и странной ноющей боли, которую прежде она никогда не испытывала... Эпилог Порыв ветра ударил в лицо, разметав высокий хвост из волос Мирэй. Ей на мгновение показалось, что здесь, на вершине Альтира, сама Суть Жизни смотрит на нее глубоким взглядом и ждет ее решения. Камни артефакта ловили лучики солнца, отзывались блеском и сиянием цветов и оттенков. Они уже были разложены в нужном порядке, и теперь Мирэй осталось соединить их линиями рунического символа Ревинтолы. Воительница сняла короткий нож с пояса. – Надрезать запястье, вложить пальцы в рану, кровью нарисовать узор и сказать желание, только и всего... – тихо проговорила девушка, будто напоминая себе последовательность ритуала. – Такой длинный путь позади, и теперь всего лишь один-единственный шаг, чтобы его завершить... – она тяжело вздохнула, покрутив в руке клинок. – И почему же именно сейчас я не решаюсь сделать этот короткий шаг?.. Очередной порыв ветра заставил ее отвернуться и прикрыть глаза. Что вынуждало ее медлить? Что не давало покоя? Ведь вожделенный артефакт, казалось, призывно кричал о готовности исполнить ее желание, желание страстное, взлелеянное горечью и болью, желание, так упорно хранимое годами... Но теперь воительница и наследница Ревинтолы мешкала, чего-то выжидала и оттягивала... – Вот черт! – со злостью и какой-то безысходностью она швырнула клинок на камни. Усевшись на край обрыва, Мирэй подтянула к груди одно колено и, облокотившись на него, принялась блуждать взглядом по вершинам величественного хребта. Хаос мыслей, неразбериха чувств, смятение, сумбур... Девушка покачала головой на весь рой внутри нее – впервые за долгие годы она не могла определиться в своем решении... Какое-то движение, неясная точка привлекли ее внимание. Птица? Нет, не похоже. Местные крылатые создания? Нет, слишком ровное и плавное скольжение по воздуху. Тогда кто?.. Мирэй напряженно вглядывалась, пытаясь различить очертания существа. – Человек? – удивленно приподняв брови, прошептала она, все еще сомневаясь. – Человек! Или кто-то очень на него похожий!.. Она подскочила на ноги и, подавшись всем телом вперед, всматривалась в силуэт, который явно направлялся в ее сторону. Длинные струящиеся одежды из белого тонкого сукна, больше напоминавшие тогу или тунику, трепетали и колыхались от каждого порыва ветра. Хоть лицо его все еще сложно было различить, но по высокой фигуре и широким плечам Мирэй предположила, что это мужчина. Он шел размеренно, неторопливо, будто прогуливался меж облаков; именно это заставило Мирэй замереть от удивления. Он просто шел. Шел по кристально прозрачному воздуху, как по твердой поверхности земли. Через некоторое время она смогла разглядеть его – красивый молодой мужчина с пронзительными, заглядывающими прямо в душу глазами цвета лесного ореха и светло-русыми, аккуратно стриженными волосами. От него веяло чудодейственной магией и невероятной силой. Похожую силу Мирэй всегда ощущала от Канни, но исходящая от незнакомца была на порядок, нет, на сотню порядков выше. Без сомнения, он принадлежал миру высоких духов, которые напрямую служат богам. – Приветствую тебя, Мирэй, наследница Ревинтолы, – проговорил он, приподняв руку в дружелюбном жесте. – И я приветствую тебя... – поклонилась в ответ девушка. – Вижу, я не опоздал... – незнакомец бросил взгляд на приготовленные, призывно поблескивающие камни. – А разве ты ко мне торопился? – усмехнулась Мирэй, вспомнив его размеренный шаг. – Я знал, что ты отложишь свою затею до поры, потому и не спешил. – Кто ты, позволь спросить? И меня откуда знаешь? – Зовут меня Ярун, – чуть склонив голову, ответил собеседник. – Друг попросил меня к тебе наведаться. При слове «друг» у Мирэй екнуло сердце. – Чей друг? Твой или наш общий? – Полагаю, общий. Но вряд ли тебе его имя что-то скажет. Гранделиус попросил прийти к тебе. – Гранделиус? – воительница чуть сдвинула брови и напрягла память. – Но я никого не знаю с таким именем, – проговорила она, в недоумении разведя руками. – Главное, что он тебя знает. Поговорим? Не дожидаясь ответа, Ярун уселся напротив девушки прямо там, над пропастью, на невидимом глазу основании, в восточной манере скрестив ноги перед собой. – Поговорим... – ответила Мирэй, с недоуменной гримасой усаживаясь на каменный выступ. – Похоже, ты все еще не решила, какое желание должен исполнить артефакт? – Нет, – ответила девушка. Почему-то ее не удивляли вопросы Яруна, она была уверена, что пришелец знает о ней абсолютно все. – Ты пришел, чтобы дать мне совет? – Я не раздаю советов, особенно когда меня об этом не просят. – Тогда зачем ты здесь? – По просьбе друга. Я же сказал уже. – Хмм... – Мирэй непонимающе покачала головой. – А может, – подняла она в надежде глаза, – твой друг просил мне что-то передать? Ярун ответил долгим, с толикой любопытства взглядом. – Тебе не кажется, – заговорил он, будто не услышал вопроса, – что иногда мы так сильно привыкаем ходить одним и тем же путем, что перестаем замечать на этом пути другие перекрестки и повороты? – О чем это ты? – Не думала ли ты, что существует иная дорога? – Я не понимаю, разъясни, пожалуйста, прошу тебя... – Вот, к примеру Ревинтолу, можно возродить иным способом, без силы камней. – Можно возродить?! – Мирэй едва не подскочила от удивления. – Но как? – Нужно вернуть в эти земли любовь и гармонию... Да, пройдет немало времени, прежде чем источники снова наполнятся целительными водами, и потребуется уйма терпения и сил... Но однажды земля переродится, поверь, потому что гармония души вместе с гармонией любви – это и есть созидающая магия богов... – Я никогда не думала об этом... – Мирэй потерла пальцами висок. – И я не знала, что земля Ревинтолы может исцелиться без камней... – Что же касается Ариса, – продолжил Ярун, – то здесь мне тебя порадовать нечем... Без внешнего вмешательства его царство не рухнет... – Да уж, – с оттенком разочарования усмехнулась воительница, – неприятное известие... – Но, возможно, ты будешь так увлечена возвращением к жизни Ревинтолы, что на Ариса станет и вовсе наплевать? К тому же он состарился уже, того и гляди подойдет к последнему переходу в своей жизни. Мирэй задумалась, опустив взгляд в подернутую дымкой бездну. Долгие годы дилемма выбора терзала ее и не давала покоя. Тоска по родине и ненависть к врагам, большей частью уже поверженным, – вот какие чувства заставляли ее сердце биться, а руки – крепче сжимать меч. Неожиданно оказалось, что перед ней не один путь и даже не два. Жизнь вдруг стала похожа на великое множество переходов, и в каждом ее ждал не только другой мир, но и совсем иное будущее. – Значит... я могу загадать любое желание... Абсолютно любое... совершенно любое... – шептала Мирэй себе под нос, совсем позабыв о присутствии Яруна. Ветер, как беспечный ребенок, играючи подгонял облака, которые то и дело цеплялись за снежные вершины гор. Уходящее солнце из света и тени рисовало затейливые картины, а воздух звенел от собственной чистоты. Величественный хребет Дыхание Мира сейчас дышал вместе с Мирэй – глубоко и торжественно, словно и его собственная судьба была в руках той, которая готова загадать одно-единственное желание... Конец. P.S. от автора Как ни хотелось оттянуть этот момент, добрый читатель, но настало время нам расстаться. Очень надеюсь, что история Мирэй, наследницы Ревинтолы, тебе понравилась, а судьба героев тронула сердце. А напоследок хочу спросить: как думаешь, какое желание загадала воительница? Или переформулирую – какое желание именно тебе хотелось бы, чтобы загадала Мирэй? Мне правда очень интересно. Ну и, конечно, у меня есть большая просьба: поставь, пожалуйста, лайк книге и подпишись на мою страничку, тогда я наверняка буду знать, что кто-то ждет новых историй от Сан Моди. Глоссарий имен и названий: «Дикий кот» – гостиница в Веларе Агда – глава отряда воительниц из Ордена Светлых Дев Азарус – королевство где случилось нашествие демонов. Альтир – горный пик, где Мирэй хранила камни Арис – уничтоживший Ревинтолу царь Бритт – черноволосая воительница, подчиняется Агде Велара – столица Икарона, стоит на реках Вела и Аларим; Волин Нотор – герцог, младший сын советника Гераст Нотор – герцог, старший сын советника Гранделиус – властелин, верховный дракон. Грегор Нотор – герцог, второй советник короля Исивия Дизи – близкая подруга Мирэй Дилтан – вселенная, любимое место Мирэй, где находятся горы Дыхание Мира Дыхание мира – горный хребет во вселенной Дильан Дюрон Эрини – незаконнорожденный сын короля Кастарии Эктория и ворожеи Илунии, рыцарь, друг Мирэй Еглай – древний дух и маг, ставший родоначальником королевской семьи Ревинтолы, спрятавший камни Зев – циклоп из вселенной Наги, совершавший набеги на Икорон, живет на склонах Рокотовых гор Икорон – королевство Исивия Исивий – король, владыка королевства Икорон Искрик (Искерий) – маленький дракончик Канни – полу дух, учитель Мирэй, любитель карточных игр Кера – старая ведунья Кир – муж Дизи Листус – маленький лесной поселок, где живет ведунья Кера Лия – служанка Ноторов Лои – жена Еглая, родоначальница королевской семьи Ревинтолы Медон – друг Тамзара Мирэй Канни – воительница, охотница за головами по прозвищу Неуязвимая, престолонаследница Ревинтолы Мэг – светловолосая пышечка колдунья, подчиняется Агде Нектий – король посвятивший Мирэй в рыцари Норит – старшая сестра женской обители Око Судьбы – артефакт, состоящий из четырех камней, который может исполнить одно желание Отиманус – царь от имени которого бесчинствовал Зев. Прак – старый циклоп из вселенной Наги Ричард Браст – рыцарь дома Ноторов Рогнар – первый хозяин Мирэй Скит – маг-отшельник, отправивший Мирэй к Керре и подаривший перстни Снарт – город, где неподалеку живет ведунья Кера Тамзар – вассал Рогнара Тень – вороная лошадь Мирэй Тина – спасенная от рук мужа-деспота, женщина Элидия – королева, супруга Исивия Элон – одна из сестер женской обители Ясина – дочь Дизи и Кира

----------