Принц для плохой девчонки
Элина  Кова

Верховный магистр потребовал от Агаты Леорэль пересдать выпускной экзамен в следующем столетии. Для ведьмы древнего рода, чья сила кулинарии сильнее боевой магии, это означало крах. Драконий принц Каэль ди Торн-Вейн конфисковал её родовой рубин под предлогом нестабильности, оставив семью на грани разорения. Он назначил ей индивидуальные занятия по контролю эмоций, и Агата поняла: неделя с этим мужчиной, чей запах смешивает грозу с чем-то звериным, грозит либо сожжением академии, либо чем-то куда более опасным.

Каэль ведёт себя как ректор и хищник одновременно. Его кабинет пахнет табаком и драконьей магией, а каждое прикосновение заставляет хрусталь вибрировать золотыми искрами. Агата пытается сосредоточиться на пламени, но вместо огня материализуются пончики и мухоморы. Принц страдает от аллергии на её тотемного лисёнка Айка, и эта слабость делает его ненадолго человеком — до следующей ухмылки с острым клыком. Подруга Сильвия убеждает её украсть камень ночью из сейфа за картиной с саламандрами.

Агата теряет родовое поместье, коллекцию самоваров и могилу прабабушки, если банк гномов пришлёт приставов завтра. Она теряет остатки гордости, попавшись на краже с поличным под библиотечной монашкой с деревянной линейкой. Каэль появляется босиком и всклокоченный, забирает камень окончательно и назначает пять утра ежедневными тренировками. Агата стоит в его кабинете, чувствуя, как старое дерево протестующо трещит под его пальцами рядом с её ладонью, и не знает, что зажжётся первым — её магия или кожа там, где он коснулся мочки уха.

====================

Глава 1

Глава 1 Если бы три года назад кто-то сказал Агате Леорэль, что она будет заканчивать Высшую Академию Межрасовой Магии с запахом жжёного сахара и дымящимися рукавами, она бы ответила, что это вздор. Для ведьмы древнего рода, специализирующейся на артефакторике и трансмутации материи, бытовые заклинания должны были быть хлебом насущным. Но если дело доходило до классической боевой магии, у Агаты получалась только катастрофа. — Инферналис Максимус! — пропищала Агата, направляя дрожащую палочку в центр медного котла посреди Большого Демонологического Зала № 4. По учебной программе сейчас должен был появиться мелкий бес третьего ранга: мускулистый, рога в форме знака доллара, в лапах — контракт, подписанный кровью. Из котла повалил густой рыжий дым. Пахнуло карамелью, антоновскими яблоками и осенним лесом. Дым уплотнился, свернулся в спираль, и вместо демона посреди аудитории возник огромный, идеально ровный шар клубничного варенья. Он подрагивал, как живой студень, и медленно сползал через край котла прямо на новенькие ботинки магистра Грегора. В зале воцарилась тишина, которую принято называть звенящей. Было слышно, как капля густого сиропа тяжело шлёпнулась на мраморный пол. — Леорэль, — голос верховного магистра напоминал скрежет пенопласта по стеклу. — Вы призывали инкуба для зачёта по прикладной страсти. Я вижу… десерт. И он портит казённое имущество. Агата всхлипнула. Варенье было идеальным — ягодка к ягодке. Именно таким они торговали до того, как эльфы завезли свои светящиеся смузи. Как и всегда, её дар проявлялся там, где его совсем не ждали, игнорируя призывы высших сущностей в пользу кулинарии. На заднем ряду тихо вздохнул Айк, её тотемный лисёнок, выбравшись из-под скамьи, где прятался от строгого декана. Он осторожно положил мордочку на колени хозяйки. Его уши были плотно прижаты, а пушистый белый кончик хвоста нервно подрагивал в такт биению сердца Агаты. Он не умел говорить, но всем своим видом транслировал: это лучшее варенье в моей жизни. Не плачь . — Это трансмутация! — взвизгнула Агата, пытаясь остановить липкую лавину рукавом мантии. — Дедушка так однажды целую ярмарку накормил! Бесплатно! — Ваш дедушка заставил медведей танцевать кадриль, — отрезал Грегор, брезгливо отступая от сладкой лужи. — А вы пытаетесь сдать выпускной экзамен. Не зачёт. Пересдача в следующем столетии. — Следующий! Красная как перезрелый томат, Агата начала пятиться к выходу, путаясь в полах тяжёлой мантии. Айк тут же соскочил на пол и пошёл рядом, стараясь попадать точно в её следы, словно маленький рыже-белый телохранитель. В коридоре пахло свежим воздухом и старыми книгами. Агата привалилась спиной к холодной стене, готовая разрыдаться. Из-за угла, сияя идеальными скулами и формой магической Академии, вышел он. Каэль ди Торн-Вейн. Наследный принц Рубинового Клана драконов. Блондин с медным отливом волос и глазами цвета расплавленного янтаря. На нём была простая чёрная рубашка без форменного камзола, верхние пуговицы которой были расстёгнуты ровно настолько, чтобы свести с ума половину преподавательского состава женского пола. — Леорэль. Клубничное? Смело. Обычно первокурсники начинают с жабьей слизи. — Ди Торн-Вейн, — огрызнулась Агата, пытаясь незаметно отковырять от себя вязкую ягоду. — Шли бы вы инспектировать чистоту драконьих когтей. Там ваша компетенция неоспорима. Каэль усмехнулся. Ему всегда нравилась эта её дерзость. Уголок его губ дрогнул вверх, и Агата почувствовала, как предательски теплеют щёки. От принца пахло грозой, дорогой кожей и чем-то пряным, звериным, отчего хотелось то ли зарычать, то ли спрятаться за собственного лисёнка. — Бросьте, ведьма. Ваше варенье сделало мой день. Особенно финал с ботинками магистра. Смело. Особенно для человека, чей род стоит на грани разорения. Упоминание денег ударило под дых. Агата открыла рот, чтобы выдать самую хлёсткую гадость на его родословную… Но в этот момент лопнула лямка её дорожной сумки. Тяжёлый баул рухнул на каменный пол. Содержимое разлетелось веером: учебник «Токсикология болотных растений», самопишущие перо, надкусанная краюха хлеба и… Рубин размером с кулак младенца покатился прямо под ноги принцу. Сердце Рода тускло блеснуло в свете магических ламп. Камень выглядел уставшим. Каэль замер. Драконы любят сокровища — это инстинкт глубже любви к золоту. Он опустил взгляд на рубин, потом посмотрел на побелевшее лицо Агаты. Драконы никогда не воруют открыто. Они действуют законом. Каэль наклонился, поднял камень двумя пальцами и небрежно подбросил его на ладони. — Занятная безделушка, — протянул он. — Древняя связь. Родовая защита. И фонит нестабильностью так, что мои резонаторы вибрируют. Знаете, Леорэль, согласно пункту четырнадцать-бис Устава Академии, любые потенциально опасные артефакты подлежат изъятию руководством. — Это не артефакт! — выпалила Агата, бросаясь вперёд. — Это наша семейная реликвия! — Тем более опасно, — невозмутимо кивнул он. — Не дёргайтесь, ведьма, вы мне мантию сахаром перепачкаете. Он щёлкнул пальцами. Перед ним материализовался свиток описи конфискованного имущества. Декан выглянул из зала, увидел принца с камнем и предпочёл сделать вид, что изучает трещину в потолке. — Распишитесь здесь, — Каэль сунул Агате перо. — В получении уведомления о том, что Сердце вашего Рода признано нестабильным и передано на хранение в кабинет ректора. То есть мне. У меня сейф огнеупорный. Агата смотрела на него, сжимая кулаки. До неё только сейчас дошло: если камня не будет завтра, банк гномов пришлёт приставов. Им отдадут поместье, коллекцию самоваров и могилу прабабушки. — Верните, — прошипела она. — После того, как докажете, что способны удержать в руках хотя бы ложку с вареньем, не залив всё вокруг сиропом, — улыбнулся он, пряча рубин во внутренний карман камзола. Ткань натянулась на широкой груди весьма выразительно. — Приходите на пересдачу через неделю. Попрактикуемся в контроле эмоций. Индивидуально. Он обошёл застывшую девушку, мазнув плечом, и скрылся за поворотом, оставив после себя запах грозы и абсолютную безнадёжность. Агата осталась стоять посреди рассыпанных крошек хлеба. Из-за двери главного зала доносились аплодисменты очередного отличника-дракона. Рядом тихонько заскулил Айк. Он подошёл к ногам хозяйки, встал на задние лапы, а передними аккуратно обхватил её сапоги, прижимаясь изо всех сил. Лисёнок мелко дрожал — он чувствовал отчаяние Агаты лучше любого барометра. — Он украл наше богатство, — убито выдохнула девушка, опускаясь на корточки и зарываясь пальцами в густую шерсть на загривке Айка. Тот благодарно ткнулся холодным носом в её подбородок. — Ничего, маленькая, — прошелестело в голове тёплое ментальное касание фамильяра. — Мы найдём способ сварить ему ведро дёгтя. Или просто будем ходить к нему каждый день. Ты будешь краснеть, я буду умилительно дрожать. Отличный план. Агата закрыла глаза, вдыхая запах шерсти, леса и дома. Неделя практики с принцем. Контроль эмоций. Рядом с тем, чей запах заставляет забывать алфавит. Она точно знала одно: если она не убьёт его на первой же консультации, то либо сожжёт академию дотла, либо совершит государственную измену иного рода. Например, согласится выйти замуж без брачного договора. Глава 2 Кабинет ректора Академии выглядел так, как его описывали в дешёвых любовных романах: тёмное дерево, бесконечные стеллажи с фолиантами, запах дорогого табака и абсолютная, звенящая роскошь. Единственное, что выбивалось из образа — это сам ректор. Каэль ди Торн-Вейн не сидел за массивным столом. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на тренировочное поле. Агата стояла посреди кабинета, чувствуя себя стейком, который забыли приправить. Рядом жался к её ноге Айк. Лисёнок мелко дрожал, но изо всех сил старался держать хвост вздёрнутым ради хозяйки. От густого запаха драконьей магии шерсть на загривке Айка встала дыбом, а нос отчаянно зачесался, выдавая раздражение тонкого нюха дикого зверя. — Присаживайтесь, Леорэль, — Каэль кивнул на кресло для посетителей, даже не обернувшись. — Или вам больше нравится стоять навытяжку? Это добавит драматизма, когда вы снова попытаетесь меня испепелить взглядом. — Я пришла за своим камнем, — процедила Агата, садясь в кресло. Обивка тут же попыталась обнять её бархатными лапами, но девушка жёстко пресекла эту неуместную ласку. — Вы не имеете права конфисковать Сердце Рода. Это грабёж средь бела дня! — Это изъятие нестабильного артефакта по протоколу безопасности, — он наконец обернулся. Его янтарные глаза поймали свет закатного солнца, став почти золотыми. — И я имею полное право удерживать его до тех пор, пока владелец не научится контролировать его стабильность. То есть со мной. Каждый день после занятий. Целых шестьдесят минут моего драгоценного времени. Айк громко чихнул прямо на зеркальное голенище сапога принца. Каэль опустил взгляд. Его лицо, секунду назад бывшее маской ледяного высокомерия, дрогнуло. Нос сморщился. — О нет, — прошипел он. — Только не шерстяные комки. У меня на них анафилактический шок случается быстрее, чем срабатывает щит. Он отступил на шаг, поднял ногу и брезгливо посмотрел на рыжую пушинку. — Почему ваш… паразит… пахнет мокрой псиной, прелыми листьями и диким мёдом? — спросил Каэль, доставая из кармана шёлковый платок и пытаясь кончиком пальца смахнуть улику. — Потому что он мой тотемный дух, а не пылесос! — вспыхнула Агата. Она схватила Айка на руки, пряча его от греха подальше на коленях. Лисёнок благодарно лизнул её в подбородок шершавым языком. — Если у вас аллергия, давайте перенесём занятия в оранжерею. Там сыро. — Благодарю, воздержусь, — Каэль швырнул испорченный платок в корзину одним движением кисти — таким же выверенным, как у придворного фехтовальщика. — Практика состоится здесь. Дышите, Леорэль. Глубоко. Через нос. Задержка. — Я прекрасно умею дышать! — возмутилась Агата, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Благодаря вашему «прекрасно» боевой чёрт превратился в кондитерское изделие, — Каэль обошёл стол и встал прямо перед ней. Слишком близко. — Проблема ведьм древних родов в том, что вы боитесь своей силы. Вы держите её в узде годами, заталкиваете поглубже, чтобы бабушка не расстроилась. А магия — она живая. Ей тесно. Когда вы пугаетесь или злитесь, крышку котла срывает. Но котёл — это грубо. Ваша сила тоньше. Она реагирует на прикосновения. Его рука поднялась. Он медленно протянул ладонь мимо неё к тяжёлому пресс-папье из горного хрусталя. Пальцы сомкнулись на холодной грани. — Чувствуете? — тихо спросил он. В кабинете потеплело. Хрусталь под рукой дракона начал едва заметно вибрировать, издавая низкий гул. По пальцам Каэля побежали золотые искры, впитываясь в стекло. Это было самое завораживающее зрелище, которое Агата видела в жизни. — Нет, — соврала она, глядя только на свой рукав. — Лжёте, — усмехнулся он. — Иначе почему ваш пульс сейчас отбивает ритм боевого марша? Он убрал руку. Гул прекратился. В кабинете снова стало холодно. — Сегодня теория, — заключил Каэль, возвращаясь в кресло. — Достань книгу. Страница сорок два. Вообрази жар. Живой, голодный жар. Не больше грецкого ореха. Агата открыла учебник трясущимися руками. Айк уткнулся влажным носом в строчки, обдав бумагу горячим дыханием. — Представь, как плавится воск… — диктовал Каэль. Его голос стал ниже, заполняя собой пространство. Агата закрыла глаза. Она пыталась думать о свече, о пламени костра. Но стоило ей расслабиться, как мозг услужливо подсунул картинку сильных пальцев Каэля на хрустале и игру мышц под кожей, когда он пишет пером… *Пуф!* Из кончика её пальца вырвалась струйка дыма, пахнущая коричным сахаром и печёными яблоками. На полированной столешнице прямо перед носом Каэля материализовалось нечто огромное, залитое сахарной глазурью и разноцветной кондитерской крошкой. Пончик размером с небольшую тыкву. До неприличия реальный среди мрачных гримуаров. Повисла пауза. Даже Айк округлил глаза в изумлении. Донат источал одуряющий аромат ванили. Каэль перевёл взгляд с изделия на Агату. Затем обратно. Уголок его губ дёрнулся. — Леорэль, — очень ровным голосом произнёс он. — Я заказывал геенну огненную. Локальный апокалипсис. Вы принесли мне десерт с дворцовой кухни. — Я… отвлеклась, — пролепетала Агата, чувствуя, как уши начинают дымиться. — Мой желудок решил высказать своё мнение… — Очевидно, — он осторожно взял пончик двумя пальцами. Глазурь слегка промялась под нажимом. — Знаете, это объясняет ваши оценки по зельеварению. Вместо яда вечной скорби вы сдаёте комиссии яблочный компот. Он поднёс донат к лицу. Склонил голову, анализируя аромат. — Корица настоящая, — констатировал Каэль. — Магия не вмешивалась в замес. Он откусил кусок и прикрыл веки, словно пробуя изысканное вино. — Неплохо, — вынес вердикт принц, собирая капельку глазури с уголка рта. — Для уровня начальной школы. — Чтоб вам пусто было! — взвилась Агата, поднимаясь во весь рост. Кресло траурно скрипнуло. Айк пищал от ужаса, демонстрируя лишь белую кисточку хвоста. — Ненавижу ваше чешуйчатое величество! Мне нужен другой куратор! Каэль дожевал кондитерское изделие, изящно промокнул губы салфеткой и поднялся. Он преодолел разделявшее их расстояние в один шаг. Теперь он возвышался над ней, массивный, излучающий жар, затмевающий собой всё сущее. — Другого не будет, — отрезал он, и его голос прозвучал глубоко и угрожающе. — Потому что завтра этот стол ждёт миндальный круассан. А послезавтра — тыквенный пирог. Ты будешь приходить сюда каждый день, Леорэль. Будешь краснеть, бледнеть и пытаться меня испепелить. Пока твой ужас не превратится в пепел вместе с остатками моего самообладания. Ясно? Его пальцы коснулись края столешницы там, где скользнули ладони. Старое дерево протестующе затрещало. Вторая ладонь двинулась выше, убирая непокорный локон ей за ухо. Кончики пальцев обожгли мочку уха. Речь отказала ей. Язык присох к нёбу. Воздух застрял в лёгких. Айк под одеждой мелко дрожал, но уже не от страха — от чистого, незамутнённого притяжения между его хозяйкой и этим невыносимым мужчиной. — Аудиенция окончена, — хрипло сказал Каэль, убирая руку столь же стремительно, как и коснулся её. — Вы свободны. И да, завтра принесите сливки. Моему организму необходим кальций после ваших кулинарных экспериментов. Покидая кабинет на ватных ногах, Агата спиной чувствовала его испепеляющий золотой взгляд. — Кажется, нас только что оставили за порогом, — ворчливо заметил Айк из-за пазухи. — Мне нравится этот план. Донат был хорош. Главное, чтобы завтра объектом твоих мыслей стала солянка. Иначе у нашего принца откроется язва от твоих сладостей. Агата шлепнула себя по груди: — Айк! Не читай мои мысли! — Я выбираю лучшее, — обиженно отозвался лис. — Особенно те, где ты хочешь чувствовать его запах и целоваться до потери пульса. Коридоры Академии никогда ещё не казались Агате такими длинными. Глава 3 Утро началось не с кофе. Оно началось с истерики. — Агата, у тебя лицо цвета вареной свеклы! — Сильвия Кросс, ее лучшая подруга, боевой чародей, блондинка с невероятно красивыми глазами, ворвалась в комнату общежития, едва не снеся плечом дверной косяк. За ней, путаясь в полах своей мантии, семенил Льюис Гринхилл — земляной маг, друг Агаты и по совместительству парень Сильвии, чудак, который вечно влипает в неприятности, бережно прижимая к груди банку со светящимися грибами. — Ты что, всю ночь практиковала заклинание «Свекла-убийца»? Агата сидела на кровати, обняв колени, и смотрела в одну точку. Рядом на подушке спал Айк, свернувшись идеальным рыжим бубликом. Услышав шум, он приоткрыл один глаз, сонно зевнул, показав розовое небо, и снова спрятал морду. — Я думала о супе, — убитым голосом сообщила Агата. — О самом обычном курином бульоне. С лапшой. И петрушкой. — И? — синхронно выдохнули подруга и парень. — Получился крем-брюле. Прямо ему на стол. В форме лебедя. Лебедь плакал карамельными слезами. Сильвия присвистнула и рухнула в жалобно скрипнувшее кресло. — Это прогресс, Аги. Вчера была выпечка, сегодня высокая кухня десертов. Скоро начнёшь материализовать молекулярную гастрономию. Принц будет счастлив. — Он не принц, он садист в чешуе! — Агата запустила пальцы в волосы. — Он специально меня провоцирует! Стоит мне войти в кабинет, как он начинает... дышать. И смотреть. И поправлять манжеты. У него запонки острее моего отчаяния! Льюис деликатно кашлянул. Как маг земли, он плохо понимал тонкости драконьей психологии, зато отлично разбирался в корневых системах. — Может, тебе просто ударить его чем-то тяжелым? — предложил он, поглаживая свою банку. Грибы внутри недовольно замерцали фиолетовым. — Например, моим дипломным проектом. Это плотоядный трутовик, он очень нервный... — Если ты выпустишь здесь свои споры, комендант выселит нас в пещеры троллей, — отрезала Сильвия. Она наклонилась к подруге и заговорщицки понизила голос: — Ладно, план «Б». Мы идем за камнем ночью. — Нас отчислят, — простонала Агата. — Тебя отчислят за то, что ты превратила ректора в кондитерскую фабрику? — хмыкнула Сильвия. — Да он тебя до конца жизни теперь из кабинета не выпустит, лишь бы завтра получить эклер. Нет, мы пойдем тихо. Философский вопрос: где дракон прячет самое ценное? — В сокровищнице под академией, — буркнула Агата. — За тремя печатями, ловушками и личным телохранителем. — Почти, — ухмыльнулась чародейка. — Каэль ди Торн-Вейн страдает тяжелой формой перфекционизма. Сокровищница для семейных реликвий — это слишком пафосно для студента. Свой сейф он держит прямо в кабинете. За картиной с изображением битвы огненных саламандр. Код — дата основания Академии. Я подсмотрела, когда он открывал его вчера, чтобы достать ингалятор. Чихал так, будто пытался родить ежа. Глаза Агаты загорелись опасным огнем. — Вы мои лучшие друзья. Даже если нас поймают и заставят мыть уборные зубной щеткой до пенсии. — Не поймают, — заверил Льюис. — Я создам отвлекающий маневр. Напущу иллюзию гигантского говорящего хомяка в балетной пачке на полигон. Вся стража сбежится туда. — Хомяк будет танцевать «Лебединое озеро», — добавила Сильвия. — Орки любят искусство. Встречаемся в полночь у западной башни. И оденься во все черное. Черное сделает тебя не заметной. *** День тянулся бесконечно. На лекции по истории магии профессор вещал о падении Империи Драконов, но Агата слышала только стук собственного сердца и тихое сопение Айка. Лисенок чувствовал её нервозность и методично жевал край её конспекта. — Не ешь мысли, они горькие, — прошептала она. — Они пахнут тревогой и дешёвыми чернилами, — отозвался Айк, не открывая глаз. — Лучше думай о том, как засовываешь ему за шиворот мокрого енота. Это звучит жизнеутверждающе. Вечером, после ужина, состоялся второй визит в пыточную камеру номер триста двенадцать — личный кабинет ректора. На этот раз Айк остался в коридоре, категорически заявив, что запах валерьянки от его успокоительных капель привлекает призраков-хипстеров. Каэль встретил ее, сидя в кресле. Одна его нога в высоком сапоге лежала на колене другой. Он читал какой-то свиток, но Агате казалось, что он сканирует пространство всей своей хищной сущностью. — Опаздываете, Леорель, — бросил он, не поднимая глаз. — Время — деньги. Кажется, именно их вам сейчас отчаянно не хватает? Укол попал точно в цель. Агата сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я пришла учиться, — процедила она. — Безусловно, — он наконец отложил свиток. Его янтарные глаза потемнели. — Начнем с дыхательной практики. Закройте глаза. Представьте пламя. Только пламя. Никакого теста. Никаких булок. Никакого сахара. Он встал и подошёл сзади. От его присутствия воздух стал густым, тяжелым. Агата почувствовала его ладони на своих плечах. Большие, горячие, они легли неожиданно мягко, почти невесомо, направляя движение её лопаток. — Вдох. Медленно. Чувствуй, как огонь спускается вниз. К солнечному сплетению. Там спит твоя сила. Разбуди её. Но нежно. Как котенка. Его дыхание касалось макушки. Он сходил с ума от запаха этой девушки; его это неимоверно злило, и в то же время он не мог надышаться им. Пока его руки касались её, он хотел почувствовать нежность её кожи, хотел этого до боли. Сердце Агаты пропустило удар, потом еще один. Огонь внизу живота вспыхнул совсем не тот, который требовал контроль стихий. Она была возбуждена от его прикосновений. *П-ш-ш.* Вместо жара по кабинету поплыл густой аромат цветущего луга. Пчелиного меда. Летнего сеновала. И тяжелый, низкий гул. Каэль убрал руки так резко, словно обжегся. — Леорэль, я сказал «пламя», а не «аптекарский огород». Агата открыла глаза. Прямо посреди ковра из шкуры неизвестного монстра рос огромный, идеально ровный мухомор. Красный, в белую крапинку, размером с хорошую тыкву. Он источал такое концентрированное спокойствие, что даже портреты великих магистров на стенах начали зевать. — Ой, — пискнула Агата. — Это Льюис виноват. Я утром проходила мимо его лаборатории. Наверное, нахваталась спор. Мухомор качнулся и выпустил облачко серебристой пыльцы. Каэль громко чихнул. Оглушительно, с переливами, от которых задрожало стекло в книжном шкафу. Он схватился за нос, пытаясь сдержаться, но тело победило. Второй чих был мощнее — из ноздрей вырвались две тонкие струйки сизого дыма. — Будь... апчхи!.. проклята шерсть этого твоего паразита! — выдавил он, пошатываясь. Глаза принца покраснели и начали слезиться. На высоких скулах расцветали алые пятна аллергии. Всесильный наследник Рубинового Клана выглядел жалко и невероятно трогательно. — Где... апчхи!.. мой ингалятор?! Он ринулся к столу, распахнул ящик, рассыпав какие-то печати, и выудил блестящую металлическую трубку. Сделал глубокий вдох. Дрожь в руках постепенно улеглась, красные пятна побледнели. Агата стояла, боясь пошевелиться. Перед ней был не надменный принц. Перед ней был просто несчастный, страдающий аллергией мужчина, которого довел до слез её лис и её же неправильная магия. — Простите, — тихо сказала она. — Я могу убрать... растение. — Оставь, — прохрипел он, массируя переносицу. — Пусть стоит. Говорят, грибы помогают концентрации. Хотя бы никто не войдет без спроса — испугаются менять цвет шляпки. Продолжим завтра. Свободны. Когда дверь за Агатой закрылась, Каэль тяжело опустился в кресло. Место на теле, где находилась метка дракона, предательски стало печь; он понимал почему — рядом была его истинная пара, и что с этим делать, он не понимал. Сунул руку во внутренний карман камзола и достал оттуда маленький рыжий волос. Покрутил его между пальцами, прежде чем бросить в пепельницу. Поднес к лицу. Втянул запах. Корица. Валериана. Лес. Это сводило его с ума сильнее, чем любые государственные интриги. *** Ночью западная башня встретила подруг промозглым ветром. — План такой, — шипела Сильвия, активируя амулет тишины. — Льюис уже выпустил хомяка. Стража рыдает от умиления. У нас десять минут. Камень в сейфе. Код — тысяча двести девяносто восьмой год. Открываем, хватаем рубин, бежим. Они прокрались в кабинет. Луна бросала квадрат света на картину с саламандрами. Агата дрожащими руками набрала код. Замок щелкнул с оглушительным звуком, похожим на выстрел. Все замерли. Тишина. Никто не прибежал. Дверца сейфа открылась. Внутри, на бархатной подушке, тускло мерцало Сердце Рода. Агата протянула руку, предвкушая тяжесть камня, спасение рода и возможность больше никогда не видеть высокомерную драконью физиономию. Её пальцы коснулись холодной грани. В ту же секунду сработала защита. Раздался мелодичный звон, и прямо из воздуха перед девушками соткалась фигура. Старушка в строгом сером платье, белом крахмальном воротничке и очках на цепочке. В одной руке она сжимала пучок полыни, в другой — огромную деревянную линейку. Библиотечный дух-монашка. Она окинула взглядом взломанный сейф, Сильвию с воровским кинжалом и Агату с рукой на чужом добре. Поправила очки. — Задержание нарушителей Устава, — проскрипела монашка голосом ржавых петель. — Несанкционированное проникновение. Плюс штраф за нарушение режима влажности — кто-то вырастил псилоцибиновый гриб прямо на моем дежурстве! Десять лет отработки в книгохранилище. Без права переписки. — Нам конец, — одними губами прошелестела Агата. В этот момент из-за портьеры раздался усталый, полный страдания вздох: — Кто-нибудь, ради всех богов, выключите эту сирену. У меня опять начинается отек гортани. Из темноты шагнул Каэль. Босиком, в одних штанах, с всклокоченными волосами. Судя по всему, аллергия подняла его с постели быстрее любого гонга. Лицо принца было бледным, но взгляд абсолютно ясным и убийственно спокойным. Он посмотрел на сейф. На монашку. На застывших от ужаса девушек. И медленно, с наслаждением, улыбнулся. По-звериному. Показывая краешек острого клыка. — Доброй ночи, леди. Надеюсь, прогулка была приятной? Монашка, двойную порцию наказания. Особенно для нее. — Он кивнул на Агату. — Ей нужно научиться контролировать выбросы пыльцы. Будем тренироваться вместе. Каждую ночь. До самого выпуска. Сильвия первая поняла, что дело — табак. Она толкнула Агату в бок: — Бежим! Я задержу бабушку! Но бежать было поздно. Монашка взмахнула линейкой, и ноги девушек приросли к полу, оплетенные невидимыми, но очень крепкими нитями старой библиотечной магии. Агата посмотрела на Каэля. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с видом кота, которому мышь сама принесла сыр и попросила съесть. — Отдайте артефакт, я вас прошу, — взмолилась Агата, глядя прямо в глаза ректору, — если завтра его не будет у меня, мой род будет разорен. — Видишь, Леорэль, — ласково произнес он. — Я же говорил. Контроль эмоций. Начинаем прямо сейчас. Глубокий вдох... Где-то вдалеке, на полигоне, радостно плясал гигантский хомяк, вызывая восторг у орков-стражников. Сильвия и Льюис Глава 4 Агата выпала из портала прямо в свою кровать. Жёстко. Лицом в подушку. Портал закрылся с тихим хлопком, оставив в комнате запах библиотечной пыли и страха. Рядом тяжело дышали Сильвия и Льюис. Айк кубарем скатился Агате на спину и притворился ковриком, делая вид, что он просто часть интерьера. — Он нас убьёт, — прохрипела Сильвия, пытаясь разжать пальцы, всё ещё сжимающие воровской кинжал. — Медленно. На площади. Принесёт в жертву налоговым таблицам. — Монашка была противная, — подал голос Льюис из угла, где он пытался отклеить от мантии светящуюся грибную спору. — Но сильная. У меня теперь фантомный зуд в ауре. Агата не ответила. Она смотрела в темноту потолка, и перед её глазами стояло лицо Каэля. Не то растерянное и больное, каким оно было в библиотеке, а то — ледяное, хищное, освещённое светом магических ламп хранилища. То, как он медленно улыбнулся, показав клык, когда понял, кто именно полез грабить его сейф посреди ночи. «Монашка, двойную порцию наказания. Особенно для неё». Утром влетел в окно официальный вестник, который рассыпался бумажным пеплом прямо над тарелкой с овсянкой. Сильвия схватила горстку искр, пробежала взглядом по строкам и тихо выругалась словами, которым научилась у орков‑грузчиков. — Ну всё, — сказала она. — Мы официально банкроты. И преступники. Указ № 412‑БИС: Студентке Кросс: месяц чистки драконьих конюшен голыми руками (за нападение на должностное лицо). Студенту Гринхиллу: запрет на использование магии земли в радиусе мили от академии (споры признаны биологическим оружием). Студентке Леорель: индивидуальный курс «Контроль стихийных выбросов». Преподаватель: ректор. Время: каждое утро в 05:00. Место: кабинет ректора. Штраф за нарушение режима влажности в библиотеке: списание 50 золотых со счёта рода Леорель (деньги ушли на покупку нового фикуса для кабинета декана). — Пять утра? — пискнула Агата. — Мой мозг отказывается функционировать до десяти! — Это не обучение, Аги, — мрачно заметила Сильвия, намазывая масло на хлеб. — Это публичные пытки. Он хочет сломать тебя психологически. Заставить стоять навытяжку в кабинете, пока солнце не встанет. 05:00. Кабинет ректора. В Академии не бывает рассветов. Здесь всегда царит искусственный сумрак, разгоняемый лишь магическими сферами. Но сегодня кабинет выглядел иначе. Каэль ди Торн‑Вейн стоял у окна спиной к двери. На нём не было ни камзола, ни преподавательской мантии — только чёрная рубашка, подчёркивающая ширину плеч. Волосы были влажными после душа, но стояли дыбом на затылке, выдавая крайнюю степень раздражения. Когда дверь скрипнула, впуская Агату, он даже не повернулся. — Закройте дверь. Плотно. Нам нужно обсудить концепцию «честного слова», — произнёс он в стекло. Его голос был лишён вчерашней хрипоты, резал слух сталью. Агата вошла. Айк жался к её ноге, стараясь казаться меньше мыши. От вида пустого стола ректора (ни чая, ни булочек) становилось совсем жутко. — Я… я могу объяснить, — начала Агата стандартную фразу всех виноватых студентов. — Объясните мне вот что, — Каэль резко развернулся. Глаза его не горели золотом, они были холодными, тёмными, цвета штормового моря. — Вы планировали кражу артефакта государственной важности. Вас поймали. Вместо того чтобы ползать на коленях и молить о снисхождении, вы решили устроить комедию дель арте с переодеванием в чёрные плащи. Зачем? — Мы хотели помочь! — выпалила Агата, выпрямляясь. Сонливость сняло как рукой. Злость — лучшее лекарство от недосыпа. — Вы забрали камень! Вы оставили мою семью без гроша, хотя… — Я обещал изъять нестабильный артефакт по протоколу безопасности, — отрезал он, чеканя каждое слово. — Я никогда не давал вам гарантий снятия долгов вашего рода, Леорель. Это была ваша семейная трагедия, к которой Корона отношения не имела. Пока ваш отец сам не пришёл ко мне вчера вечером. Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. Агата замерла с открытым ртом. — Ваш батюшка оказался на удивление толковым малым. Предложил рецепт варенья из антоновки с добавлением кедрового ореха в обмен на реструктуризацию долга. Сделка заключена. Поместье остаётся вашим. Но Сердце Рода останется у меня. Как страховой депозит. До тех пор, пока вы не перестанете взрывать мой кабинет кондитерскими изделиями. Он шагнул вперёд, сокращая дистанцию, как тогда, в обсерватории. Агата заставила себя не отступить, хотя сердце колотилось где‑то в горле. — Вы лезете в логово зверя, Леорель. Каждый раз. Сначала варенье вместо демона. Потом мухомор размером с лошадь. Теперь это. Вы вообще чувствуете страх? — Чувствую! — выкрикнула она ему в лицо. — Когда монашка пытается проткнуть подругу ржавой линейкой! Когда наследный принц делает вид, что он просто скучающий бюрократ, а сам стоит ночью в хранилище босиком, потому что чихает на собственную охрану! Повисла звенящая тишина. Было слышно только, как в камине потрескивают иллюзии дров. Каэль замер. Его ноздри дрогнули. Взгляд медленно пополз вниз — от её разъярённых глаз к губам, затем ниже — к шее, ключицам… Он вдруг моргнул, словно просыпаясь. Мышцы на его челюсти дёрнулись. — Босиком? — переспросил он опасно тихим голосом. — Да! — Агата поняла, что ляпнула лишнего, но назад дороги не было. — Вы выскочили из постели быстрее, чем сработал гонг! Потому что аллергия сильнее вашей королевской выдержки. Вы такой же живой, как мы. Просто лучше играете в статую. Это стало ошибкой. Или нет. Лицо Каэля изменилось. Исчезла маска ректора. Остался мужчина, которого подняли с тёплой постели среди ночи, и испортили вечер и который сейчас смотрел на наглую девчонку, осмелившуюся ткнуть его носом в его слабость. Уголок его губ дёрнулся в опасной, предвкушающей усмешке. — Вы очень смелая, когда рядом нет библиотечных духов, — протянул он, делая ещё один плавный шаг навстречу. Теперь между ними не было и метра воздуха. — Смелая и невероятно глупая. Его рука поднялась. Агата перестала дышать, не зная, что за этим последует. Но он просто заправил ей за ухо выбившуюся рыжую прядь. Движение было мучительно медленным. Пальцы коснулись мочки уха, спустились по шее, вызывая табун мурашек. — За взлом полагается исключение, — прошептал он ей в висок, опаляя кожу горячим дыханием. — Но отчислять вас невыгодно. Род Леорель снова платёжеспособен. Благодаря моему отцу и вашему родителю. Агата открыла глаза. — Что?.. — Казна восстановлена, — спокойно сказал Каэль, убирая руку и отступая на безопасное расстояние, возвращая себе ледяной тон преподавателя. — Долг аннулирован окончательно. Он подошёл к столу, взял какую‑то папку и демонстративно начал перебирать бумаги, давая понять, что аудиенция окончена. — А ваше наказание, Леорель, остаётся в силе. Каждое утро. Пять часов. Будем учиться контролировать выбросы пыльцы. Начнём прямо сейчас. Дыхательная практика. Ложитесь на ковёр. — Прямо здесь?! — пискнула Агата, чувствуя, как краска заливает щёки. — Контроль эмоций начинается с неудобных поз, — отрезал он, не поднимая глаз. — Дышите. Медленно. Через нос. Представьте пламя. Только пламя. Никакого варенья. Где‑то под столом тихонько захихикал Айк: — Кажется, маленькая, наш ректор предпочитает завтракать тобой в собственном кабинете. Свежая идея. Мне нравится. Глава 5 На полигоне номер семь стоял запах жжёного железа и паники. Выпускной курс боевой трансформации выстроился неровным полукругом вокруг песчаной арены. Задача стояла титаническая: превратить неодушевленный предмет в полноценного боевого голема, способного продержаться против тренировочного истукана хотя бы тридцать секунд. Вокруг кипела чужая магия. Эльфийка из клана Серебряных Ветвей изящным жестом превратила обычный булыжник в стремительного каменного грифона. Тот взмыл под потолок с оглушительным клёкотом. Группа драконов-третьекурсников коллективно тыкала палочками в старый дубовый пень — через минуту тот покрылся чешуей, выпустил струю пара и превратился в миниатюрную, но очень зубастую саламандру размером с теленка. Агата стояла третьей в очереди. В руках она сжимала учебную резную указку. Айк сидел у её ног на специально принесённом коврике, зарывшись носом в пушистый хвост. От запаха раскалённого камня и адреналина его слегка потряхивало. — Думай о чем-нибудь простом, — прошелестел он ментально. — О кирпиче. Кирпич не требует страсти. Кирпич хочет просто быть кирпичом. — Я думаю о кирпиче уже десять минут, — мысленно огрызнулась Агата, чувствуя, как по спине течет холодный пот. — Но подозреваю, что если я сейчас открою рот, то вместо заклинания чихну радугой. Впереди Сильвия превращала чугунное ядро в шипастого ежа-переростка. Получалось убедительно: еж клацал стальными иглами и пытался катиться на преподавателя. Наконец, магистр Грегор махнул рукой: — Леорэль. Ваша очередь. Цель — деревянный тренировочный манекен «Капитан Борг». Превратите его во что-то... функциональное. И желательно, чтобы оно не хотело с вами обниматься. Агата сглотнула. Капитан Борг стоял посреди арены — массивный, грубо сколоченный истукан с нарисованной улыбкой, которая после тысячи пропущенных ударов стала похожа на оскал безумца. Она шагнула на песок. Каэль сидел на судейской трибуне, закинув ногу на ногу, но даже не смотрел на неё. Однако Агата всей кожей ощущала его присутствие. Это было хуже любого экзамена. — *Трансфигурацио Максима!* — выкрикнула она, ткнув указкой в сторону манекена. Ничего не произошло. Дерево осталось деревом. Нарисованная улыбка издевательски щерилась. Айк тихо заскулил. Агата зажмурилась, пытаясь вспомнить дыхательную практику. Вдох — пламя. Выдох — гнев. Она представила огонь, пожирающий сухие поленья. Представила жар кузни... Но вместо жара перед глазами встало другое лицо. Совсем близко. Янтарные глаза, в которых пляшут смешинки. Линия челюсти, которую хочется коснуться пальцами. Теплая ладонь на её плече прошлой ночью... *П-ш-ш.* Запахло не гарью. Запахло ванилью, свежим тестом и топленым молоком. Аромат был настолько густым и реальным, что желудок предательски свело от голода. Агата приоткрыла один глаз. Капитан Борг исчез. На его месте стояло нечто огромное, розовое и покрытое густой сахарной глазурью. Существо было ростом метра три, имело непропорционально маленькие ножки, зато огромные мягкие руки. Вместо головы — пышный бисквит, украшенный вишенками-глазами. Из спины торчал жирный кремовый хвост. Единорог-каймак. Высшая форма кондитерского голема. По рядам студентов пронесся изумленный вздох, переходящий в сдавленное хихиканье. Даже эльфийка выронила своего грифона (тот с грохотом рассыпался на щебень). Магистр Грегор снял очки и начал медленно протирать их краем мантии. Его губы дрожали. — Незачет, Леорэль. Хотя... это первый случай в истории Академии, когда объект съел экзаменатора раньше, чем сам оказался съеден. Сладкий гигант издал низкий утробный звук, больше похожий на мурлыканье сытого кота. Он сделал шаг вперед. Его крошечные ножки утопали в песке. Затем существо неуклюже перевалилось с боку на бок и... распахнуло объятия. Прямо на Агату. — Мама, — басовито пробубнил голем голосом, напоминающим хруст печенья. — Хочу на ручки. Не успела девушка пикнуть, как огромная мягкая лапа сгребла её в охапку вместе с Айком. Единорог прижал добычу к своей мягкой груди, положил бисквитную голову ей на плечо и громко засопел, источая аромат свежей выпечки. Агата оказалась замурована в креме. Сахарная пудра посыпалась за шиворот. — Поставь меня! — прохрипела она, отплёвываясь от глазури. — Я тебе не мама! Зал взорвался хохотом. Драконы рыдали от смеха, хватаясь за животы. Кто-то уже доставал магограф. Каэль наконец соизволил поднять взгляд от бумаг. Сначала на его лице отразилось абсолютное недоумение. Затем брови поползли вверх. Уголок губ дрогнул. Через секунду наследный принц Рубинового Клана беззвучно смеялся, опустив голову, а его широкие плечи ходили ходуном. Это стало последней каплей. Хохот толпы, позор, сахарная пудра в декольте и веселящийся дракон сложились в критическую массу. Агата разозлилась. По-настоящему. Впервые за эти недели страх вылетел из головы, уступив место чистой, незамутнённой ярости. — Да чтоб тебя! — рявкнула она, упираясь руками в мягкую грудь голема. — Выпусти меня, кусок сахара! Я сказала, отпусти! Она толкнула его. Не сильно. Просто попыталась вырваться. Раздался громкий хлопок, похожий на лопнувший мыльный пузырь. Ванильный запах мгновенно сменился запахом, похожим на порох. Единорог-каймак исчез. Огромная туша осыпалась на песок горой обычного теста, которое тут же начало растекаться липкой лужей. А над этой лужей висел Каэль ди Торн-Вейн. Частично обращенный. Человеческий облик почти сохранен, но кожа на скулах и предплечьях покрыта пульсирующей янтарной чешуей, волосы стали цвета расплавленного золота, а зрачки вытянулись в вертикальные щели. За спиной клубился призрачный силуэт огромных крыльев, сотканных из дыма и магии. Воздух вокруг него дрожал от жара. Он плавно опустился на песок рядом с тестовой лужей. Посмотрел на свои когтистые руки, затем перевел тяжелый, давящий взгляд на Агату. Смех исчез без следа. Остался только первобытный хищник. — Так вот оно что, — его голос вибрировал на низких частотах, заставляя стекла полигона мелко звенеть. — Никакой не мед. Никакой не гриб. Твоя сила спит, потому что ты прячешь её за уютными пледами и булками с корицей. Она реагирует только на чистую эмоцию. На страсть. Он шагнул ближе. Песок скрипнул под тяжёлыми сапогами. Студенты позади замерли, забыв, как дышать. — Ты боишься себя, ведьма, — прошипел он, нависая над ней. Жар его тела опалял кожу сквозь мантию. — Боишься того, что почувствуешь, если перестанешь притворяться серой мышью. Дыши. Сейчас. Чувствуй это. Его рука в стальной перчатке поднялась. Медленно. Очень медленно. Он провел костяшками пальцев по её щеке, стирая остатки сахарной пудры. Прикосновение было горячим, опасным и самым правильным, что случалось с Агатой в жизни. — Трансформация, — выдохнул он ей прямо в губы. — Это не создание формы. Это освобождение сути. Где-то в районе солнечного сплетения Агаты развязался тугой узел. Страх ушел. Осталось только тепло. Оно поднималось выше, заполняло легкие, билось в горле. Магия больше не сопротивлялась. Она текла свободно, горячо, отзываясь на близость дракона, как струна на смычок. Воздух вокруг них обоих задрожал, уплотнился. Песок под ногами пошел мелкой рябью. — Достаточно, — резко бросил Каэль, одергивая руку так быстро, словно обжёгся. Чешуя на его лице начала стремительно втягиваться обратно. Крылья растворились дымом. Через пять секунд перед ней снова стоял просто раздражающе красивый мужчина с чуть покрасневшими скулами. — Урок окончен, — сухо сказал он, отворачиваясь. — Всем остальным — свободны. Леорэль, за мной. Он направился к выходу с полигона, оставив Агату стоять посреди огромной липкой лужи теста, дрожащую, голодную и абсолютно сбитую с толку тем пожаром, который только что вспыхнул между ними. *** Когда дверь кабинета закрылась, отрезав их от шума полигона, Каэль тяжело опёрся о стол. Его плечи всё ещё были напряжены, а дыхание сбивалось. Он плеснул себе воды в стакан и залпом выпил, игнорируя графины с вином. Агата осталась стоять у двери, боясь пошевелиться. Её всё еще трясло от выброса адреналина. — Садитесь, — кивнул он на кресло для посетителей, сам оставаясь стоять. — Нам нужно поговорить. Агата села, стараясь держать спину прямо, несмотря на слабость в коленях. — Что это было? — спросил Каэль, глядя на нее поверх края стакана. — Там, на полигоне. Это была не стихийная магия. Это была чистая родовая мощь. — Я разозлилась, мне стало стыдно, — убитым голосом призналась она. — Тебе не должно быть стыдно, — жестко произнес Каэль. — Твоя сила откликается на правду. Когда ты хотела защитить достоинство — она сработала идеально. Проблема в том, что ты блокируешь её страхом показаться нелепой. Он обошел стол и остановился прямо перед ней. — Есть причина, по которой я назначил тебе эти уроки. Причина, по которой твой камень теперь светится ровным светом в моем сейфе. — Какая? — едва слышно спросила Агата. Каэль глубоко вдохнул. — Метка. Моя истинная метка. Она проявилась сегодня. На полигоне. Мое тело узнало твое быстрее, чем разум успел возвести стены. Связь закреплена на уровне крови. Агата смотрела на него, пытаясь осознать услышанное. — Поэтому вы... держите меня здесь? — Нет, — Каэль поймал её руку, прежде чем она успела отстраниться. — Если бы я хотел решить финансовый вопрос, я бы подписал бумаги утром. Я прихожу сюда каждый вечер, потому что схожу с ума, если не чувствую тебя рядом. Я люблю запах твоей магии. Он поднес её пальцы к своим губам, но не поцеловал, лишь согревая дыханием. — Выбор за тобой, Агата. Но учти: твоя сила теперь привязана ко мне. Если мы будем держаться на расстоянии, ты сожжёшь академию раньше выпуска. Так что привыкай находиться рядом. Он отпустил её руку и отошёл к окну, возвращая себе маску холодного ректора. — А сейчас идите. Готовьтесь к балу. И подумайте, какое платье скроет следы от сахарной глазури. Глава 6 Академия готовилась к Осеннему Равноденствию. Коридоры утопали в золотистых листьях магических лиан, которые вместо шуршания издавали тихие переливы арфы. Пахло хвоей, печеными яблоками и легким безумием. Агата стояла перед мутным зеркалом в женском крыле общежития и пыталась застегнуть корсет платья из черной парчи. — Дыши, — командовала Сильвия Кросс, затягивая шнуровку с таким остервенением, словно хотела упаковать подругу для почтовой пересылки. — Но не слишком глубоко, а то лопнешь. Ты должна выглядеть как роковая женщина, а не как сарделька в бархате. — Я выгляжу как вдова гробовщика, — прохрипела Агата, пытаясь удержать сползающий лиф. — Он специально меня провоцирует! Стоит мне войти в кабинет, как он начинает... дышать. И смотреть. Поправлять манжеты. У него запонки острее моего отчаяния! *** Бал начался ровно в девять. Главный зал утопал в золотистом свете магических люстр, пах хвоей, морозом и дорогим парфюмом. Агата пробиралась вдоль стены, чувствуя себя вороной среди павлинов. Ее платье было перешито из старого театрального реквизита три поколения назад и предательски трещало на груди всякий раз, когда она делала вдох. — Опаздываете, Леорэль, — раздался голос у нее над ухом. Агата взвизгнула и развернулась, едва не выронив бокал пунша. Каэль стоял прямо за ней. На нем не было ни камзола, ни регалий — только простая белая рубашка с широкими рукавами и темные брюки, подчёркивающие длину ног. Идеальный хищник в человеческом обличье. — Ваше Высочество, — процедила она, стараясь смотреть ему в подбородок, но взгляд упорно сползал на распахнутый ворот рубашки. — Вы следите за мной? — Контролирую периметр, — поправил он, протягивая ей руку. — Протокол бала требует открытия танца членами преподавательского состава. А ваша координация после вчерашнего крем-брюле вызывает у Совета опасения. Будьте моей партнёршей, или я назначу вам отработку прямо сейчас. Здесь. На глазах у всего курса. Это был ультиматум. Агата вложила свою ладонь в его. Как только их кожа соприкоснулась, по венам побежал жидкий огонь. Магия внутри неё встрепенулась, просыпаясь от одного этого касания. Заиграла музыка. Медленная, тягучая, плавная. Каэль положил руку ей на талию. Вернее, попытался. Из-за дурацкого корсета и дрожи пальцев Агаты он промахнулся и схватил воздух, едва не потеряв равновесие. Они столкнулись носами. — Прошу прощения, — процедил принц, покраснев так, что это стало заметно даже в полумраке. — Ваш винтажный наряд мешает доступу. — Это винтаж! — огрызнулась Агата, наступив ему на ногу тяжелым башмаком, который забыла сменить на туфли. Каэль поморщился, но руки не убрал. Он властно притянул ее ближе, игнорируя протестующе скрипнувший корсет. Теперь между ними не осталось воздуха. Только жар. — Расслабься, — выдохнул он ей в висок. — Доверься партнеру. Левый поворот. Он повел ее в танце. Сначала движения были рваными. Агата путалась в юбках, наступала на его идеально начищенные сапоги и один раз случайно зарядила ему локтем в солнечное сплетение, пытаясь удержать сползающий лиф. Но потом случилось чудо. То ли вино Сильвии наконец дошло до мозга, то ли близость дракона отключила инстинкт самосохранения. Агата закрыла глаза и позволила вести себя. Его рука на её талии была горячей сквозь тонкую ткань. Каждое движение отзывалось внизу живота тугой спиралью. Они больше не толкались. Они дышали в унисон. Шаг, поворот, скольжение. Мир сузился до запаха его кожи — пряной корицы — и биения его сердца под её пальцами, лежащими у него на плече. Она почувствовала, как начинает теплеть. Не снаружи, а глубоко внутри. В районе солнечного сплетения зарождалась знакомая пульсация. Слишком сильная. — Каэль… — прошептала она, глядя в его потемневшие глаза. — Кажется, сейчас будет фейерверк… — Знаю, — глухо ответил он, крепче прижимая ее к себе, закручивая в сложной поддержке так, что полы её платья взметнулись колоколом. Его дыхание опалило шею. — Чувствую. Отпусти это. Здесь щиты выдержат небольшой взрыв. Магия требовала выхода. Она поднялась от живота к горлу, ища выход. Агата зажмурилась, представляя пламя. Чистое, желтое, согревающее. Вместо огня кончики её пальцев засветились мягким янтарным светом. Свечение становилось всё ярче, стекая с её пальцев на плечи Каэля, впитываясь в его рубашку. Каэль нашел своими губами её губы, и они слились в поцелуе. Музыка резко оборвалась на высокой ноте. Раздался мелодичный звон бьющегося хрусталя — это упали бокалы на соседних столиках. По залу пронесся порыв ледяного ветра. Бокалы покрылись тонкой корочкой льда. Огонь в канделябрах вспыхнул изумрудным пламенем. А вокруг них двоих начал формироваться призрачный купол из чистой силы, украшенный мерцающими кристаллами сахара. Когда они наконец разорвали поцелуй, тяжело дыша, половина гостей смотрела на них с ужасом, а вторая половина — с завистью. «Король с королевой не знали, что сказать. Но теперь всем стало понятно: сын выбрал истинную пару». — Незачёт, — прохрипел Каэль, всё ещё удерживая её талию, хотя музыка уже снова играла. — Ваш контроль эмоций отвратителен. Но потенциал... впечатляет. — Вы невозможны, — выдохнула Агата, пытаясь собрать остатки достоинства. — Вы тоже, — улыбнулся он, наклоняясь ниже. — Особенно когда пытаетесь превратить меня в кондитерское изделие. Один-один, Леорэль. Продолжим завтра. После бала. * * * Позже тем же вечером в кабинете ректора состоялся разговор, которого Агата не слышала. — Истинная пара? — Король-дракон медленно опустил тяжелый кубок на стол. Звук удара эхом отразился от сводов. — Мой сын, ты понимаешь последствия? Союз с ведьмой-хаотиком... — Метка проявилась публично, отец, — спокойно ответил Каэль, хотя костяшки его пальцев побелели. — Если я откажусь сейчас, начнется гражданская война. Род отвергнет меня. Король долго молчал, глядя на отполированные носки своих туфель. — Хорошо, — наконец произнес он. — Женись. Но свадьбу сыграем только после того, как ты сдашь этот свой экзамен. Мне не нужен правитель, который падает в обморок от пыльцы. Свободен. Глава 7 Пробуждение было похоже на похмелье после битвы с циклопом: всё тело ныло от незнакомой мышечной боли, а кожа всё ещё помнила жар его ладоней. Агата резко села в кровати, хватая ртом воздух. Простыни были холодными и влажными. Янтарные ленты магии, которые она обрушила на бальный зал перед самым рассветом, выжгли её дотла. Каждая мышца протестовала при попытке движения, словно накануне она в одиночку разгрузила годовой запас угля для всей Академии. — Доброе утро, спящая красавица, — раздался насмешливый голос прямо над ухом. Агата вздрогнула и открыла глаза. Каэль ди Торн-Вейн сидел в кресле у её постели, закинув ногу на ногу. Он сменил парадный камзол на простую черную рубашку, верхние пуговицы которой были расстёгнуты так небрежно, что это выглядело как преступление против общественной морали. Его волосы, обычно идеально уложенные, сейчас падали на лоб влажными прядями, выдавая то, что он тоже недавно принимал душ. Или тушил пожар. — Который час? — просипела Агата, пытаясь восстановить дыхание. — Половина седьмого, — ровно ответил он. — Через полчаса Совет Старейшин. А через час нам принимать делегацию эльфов. Вы проспали завтрак, но я позволил себе смелость принести вам компенсацию. Он кивнул на прикроватный столик. Там стояла дымящаяся чашка черного кофе и тарелка с еще горячими круассанами. Рядом лежал рубин. Сердце Рода больше не тускнело — оно сияло ровным, глубоким янтарным светом, пульсируя в такт какому-то внутреннему ритму. Агата сглотнула. Она перевела взгляд с камня на лицо принца. Вчера ночью, когда они целовались посреди зала, а вокруг замерзало шампанское, она видела маску ледяного ректора. Сейчас же, в полумраке спальни, тени скрывали его высокомерие, оставляя только усталость и опасную близость. — Почему вы здесь? — спросила она, плотнее запахивая ворот ночной сорочки. — Разве ректору положено сидеть у постели студенток? — Я здесь не как ректор, — Каэль поднялся одним текучим движением, от которого перехватило дух. — Я здесь как ваш куратор по дисциплинарным взысканиям. И как жених, если уж называть вещи своими именами. Вчера вечером мой отец видел, как проявилась метка. Дракон выбрал избранницу, назад пути нет. Мы поженимся. Он подошёл к кровати, возвышаясь над ней подобно скале. Агата невольно вжалась спиной в подушки. — Метка проявилась полностью, — тихо продолжил он, глядя на неё сверху вниз. — Для драконов это закон природы, Леорель. Не обсуждается. Моя семья считает вас моей парой. Официально. У Агаты пересохло во рту. Замуж. За него. Прямо сейчас. Когда она даже левитировать нормально не может без риска превратить окружающих в кондитерские изделия. — А если я скажу «нет»? — пискнула она, натягивая одеяло до самого подбородка. — Попробуйте, — уголок его рта дёрнулся в хищной усмешке. Он протянул руку и взял круассан с тарелки. Откусил кусок, задумчиво прожевал. — Но тогда аннулируется указ о списании ваших долгов. Гномы-банкиры придут за вами сегодня к обеду. К тому же... — он сделал паузу, медленно обводя взглядом её фигуру под тонкой тканью сорочки. — Мне придется объяснить отцу, почему моя Истинная Пара сбежала из-за того, что испугалась брачного контракта. Это будет стоить мне места наследника. Придется развязать небольшую гражданскую войну. Вы готовы начать свое утро с государственного переворота? Его тон был обманчиво мягким, почти ленивым, но воздух между ними начал опасно накаляться. — Я поняла, — быстро выдохнула Агата, выставляя руки вперед. — Поняла. Политика. Династия. Спасение академии. Где подписать? Каэль улыбнулся. На этот раз по-настоящему, показав кончики удлинившихся клыков. — Подпись поставите позже. После Совета. А сейчас вставайте. У нас есть тридцать минут до начала церемонии. И да, совет: постарайтесь сегодня думать о чем-нибудь нейтральном. Например, о налоговом кодексе гномов. Ваша голова взрывается слишком громко, когда вы думаете обо мне. *** Церемония обмена печатями прошла в Тронном зале быстрее, чем Агата успела осознать происходящее. Король-дракон, выслушав доклад сына о пробудившейся связи, лишь тяжело вздохнул. Ему совсем не хотелось объяснять Совету, почему казна пуста, а сын привел ведьму-хаотика. Когда подошла очередь ритуала, Каэль положил свою широкую ладонь поверх ладони Агаты. По их рукам побежали золотые искры, сплетаясь в сложный узор. — Своей властью Короны, — произнес король громогласно, — и силой древней крови признаю эту связь благословенной. Агата Леорель, отныне ты дочь Рубинового Клана. Добро пожаловать домой. Зал взорвался аплодисментами. Никто не заметил, как побледнела Агата, поняв, что теперь она официально стала частью королевской семьи. *** Вечером того же дня, когда суета приема немного улеглась, Каэль нашел её на балконе восточного крыла. Агата куталась в шаль, глядя на огни столицы внизу. — Ты ненавидишь меня, — констатировал он, становясь рядом. — С чего вы взяли? — фыркнула она, хотя сердце пропустило удар. — Я просто планирую месть. Думаю добавить в утренний круассан экстракт пургена. Каэль тихо рассмеялся. Звук был низким и бархатным, совершенно не похожим на рык ректора. — Боюсь, мои повара этого не переживут. Одевайся теплее. — Куда мы? — насторожилась Агата, запахивая плащ. — Я хочу показать тебе полет без правил, — он протянул ей руку. — Полетели. Покажу тебе свой мир. Через пять минут они уже были в небе. Это было совсем не похоже на тот ужасный прыжок из библиотеки. Каэль держал её крепко, но бережно, укрывая своим крылом от пронизывающего ветра. Они поднялись выше облаков, туда, где звезды висели так близко, что казалось — можно коснуться их рукой. Они аккуратно опустились на крышу обсерватории. Было тихо. Только ветер пел в антеннах телескопа. Каэль опустился на самый край смотровой площадки, позволяя Агате сесть ему на колени, лицом к лицу. Здесь, среди звезд, не нужно было быть принцем или ректором. Глава 8 В обсерватории валялись пыльные звездные карты и медные телескопы, сделанные из старого дерева. Каэль втолкнул Агату внутрь, задвинул тяжелый латунный засов и тяжело привалился к ней спиной, словно баррикадируясь от целого мира. — Снимай плащ, — бросил он хрипло. Его голос после бала сел окончательно, превратившись из ректорского рокота в низкий, вибрирующий рык зверя. — Ты сейчас взорвёшь нам линзу. Твоя аура фонит так, что у меня плавятся серебряные приборы. Агата судорожно стянула мантию, оставаясь в одном тонком шелковом платье. Она чувствовала себя выжатой губкой. Магия всё ещё искрила под кожей остатками дневного выброса. — Зачем мы здесь? — спросила она, обхватывая себя руками за плечи. — Чтобы сжечь остатки телескопа? — Нет, — Каэль подошёл ближе. Сокращение расстояния между ними ощущалось физически, как ударная волна. — Мы здесь, потому что там, внизу, ты играла роль. А здесь... здесь я хочу видеть тебя настоящую. Он протянул руку. На его раскрытой ладони лежало Сердце Рода. Камень больше не был тусклым или тревожным. Он сиял ровным, глубоким янтарным светом. — Я солгал тебе сегодня утром, — тихо сказал Каэль, перехватывая её взгляд. — Не было никакого указа Короля о списании долгов. Агата замерла. Холод пополз по позвоночнику. — Вы лгали? — Да, — кивнул он, и это признание далось ему явно нелегко. Драконьи черты проступили резче: на мгновение обозначились скулы, зрачки вытянулись в вертикальные щели. — Но только для того, чтобы сказать правду. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. Теперь их разделял лишь воздух, потрескивающий от напряжения. — Мне не нужно твое приданое, чтобы спасти казну, Агата. И мне плевать на мнение Совета Старейшин. Я забрал камень тогда, в библиотеке, не ради протокола. И удерживал тебя на балу не ради политики. Его рука поднялась. Горячие пальцы коснулись её щеки, заставляя поднять подбородок. — Когда этот идиотский сахарный лебедь распался, и ты стояла посреди зала, готовая провалиться сквозь землю от стыда... твоя магия не стала разрушительной. Она не превратила зал в ледяной каток от обиды. Она создала *дом*. Теплый, безопасный, сладкий. Моя сила узнала твою. Не как союзника. Как часть себя. Он наклонился ниже, пока их дыхание не смешалось. — Метка проявилась не вчера вечером, когда мы целовались при всех, — прошептал он. — Она вспыхнула днем. В кабинете. Когда ты смотрела на меня так, будто хотела одновременно убить и сварить кофе. Древняя магия крови признает только абсолютную истину. Его большой палец погладил её нижнюю губу. — Я пытался быть циничным ублюдком, Леорель. Я строил стены выше башен Академии. Но твой запах корицы пробивает любую мою броню. Я хотел забрать твой рубин, чтобы держать тебя рядом. Хотел злить тебя, чтобы слышать твой голос. Мысль о том, что ты будешь принадлежать кому-то другому, выжигала меня изнутри дотла. Он прижался своим лбом к её, закрыв глаза. — Я люблю тебя, — выдохнул он. Голос дрогнул, ломая маску высокомерного ректора и обнажая просто мужчину, который стоял на краю пропасти. — Это сводит меня с ума. Это нарушает все протоколы безопасности. Он открыл глаза. В них плескалась такая уязвимость, какой Агата никогда не видела у этого несносного дракона. — Останься со мной. Не как невеста Короны. Не как забавная ведьма с пирожками. Просто будь рядом. Дай мне сгореть в твоём огне, если придется. Только не уходи. Агата почувствовала, как внутри неё рушится последняя плотина. Та самая стена страха, которую она строила годами. Она запустила пальцы в его влажные волосы, притягивая его голову вниз. — Я тоже люблю тебя, и, видимо, очень давно, — прошептала она прямо перед тем, как их губы встретились. Каэль усмехнулся в поцелуй — коротко, рвано, прежде чем тот стал глубоким, жадным, крадущим дыхание. Это не было показухой для толпы. Это было слияние двух стихий, признающих друг друга без всяких договоров. Где-то под потолком обсерватории сама собой зажглась новая звезда. Айк, сидевший на стопке древних фолиантов, удовлетворенно чихнул: — Ну наконец-то. Я думал, мы никогда не перейдем от стадии «я тебя ненавижу» к стадии «ты моя». Глава 9 Церемония Драконьего Единения проходила не в храме, а в Главном зале Академии — том самом, где Агата когда-то превратила ректора в кондитерскую фабрику. Теперь зал было не узнать: вокруг сверкали люстры бриллиантовыми переливами, сияли натёртые до зеркального блеска поверхности и горели золотые подсвечники. Агата стояла у алтаря из цельного обсидиана. На ней было платье цвета застывшей лавы — подарок Каэля, который сидел на ней так, словно был создан для её фигуры. Никакого бархата или парчи — струящийся шелк, подчеркивающий каждый изгиб, но не сковывающий движений. Напротив стоял Каэль. В парадной черной чешуе, которая казалась выкованной из ночи и вулканического стекла. Его волосы были собраны в низкий хвост, открывая острые линии скул, покрытых темной броней. Он выглядел как древний бог войны, спустившийся с небес, чтобы забрать то, что принадлежит ему по праву. — Кто отдает эту женщину? — прогремел голос Короля-дракона, заполняющий своды зала. Вперед шагнула Сильвия. Она была одета в алое, держась за руку Льюиса, который умудрился вплести в петлицу пиджака светящийся гриб без вреда для экологии. — Я передаю вам сестру по духу, — торжественно произнесла Сильвия. — Но если он её обидит, я заморожу его династию до седьмого колена. Договорились? Каэль лишь приподнял бровь, смерив чародейку взглядом, обещающим медленную смерть, но потом посмотрел на Агату. Уголок его губ дрогнул. — Принимаю условия, — ответил он Королю, хотя смотрел только на Агату. Верховный Жрец-Дракон начал читать древние руны. С каждым словом воздух становился плотнее, тяжелее. Агата чувствовала, как магия давит на плечи, требуя искренности. Когда пришла очередь приносить клятвы, Каэль взял её ладони в свои. Они были горячими, почти обжигающими. — Я даю тебе свою кровь, — произнес он ритуальную фразу. — Свою ярость. Свои богатства. Свой огонь. Его кожа начала стремительно покрываться янтарной чешуей. За спиной призрачным силуэтом развернулись огромные крылья, едва не задев люстры. По залу пронесся гулкий рык — первобытный звук драконьей сути, признающей пару. Агата сделала вдох, готовясь произнести свой текст. Она посмотрела в эти золотые глаза, полные древнего голода, и вдруг поняла, что больше не боится. — Я даю тебе свое пламя, — сказала она громко и четко. Голос не дрожал. — Свою язвительность. Свои долги. И свои булочки с корицей. Можешь считать это взяткой должностному лицу. По залу прокатилась волна смешков, которую тут же заглушил громовой хохот Короля-дракона. Но смех оборвался, когда магия ринулась сквозь их соединенные руки. Это не был взрыв. Это был прилив. Густая, янтарная сила Агаты встретилась с ревущим потоком драконьей мощи. Воздух стал густым, сладким, тяжелым. Вокруг их сплетённых пальцев закружился вихрь из сахарной пудры, золотых искр и лепестков роз. А затем всё стихло. На запястье Агаты проступила метка — витиеватое золотое клеймо в форме крыла, уходящее под рукав. Символ истинной пары. Навсегда. Пир гремел до рассвета. Агата сидела во главе главного стола, справа от Каэля. Место слева традиционно предназначалось для королевы-матери, но та сослалась на мигрень. Сильвия и Льюис сидели напротив, выглядя подозрительно счастливыми. — Видишь того посла эльфов? — прошептала подруга, наклонившись к Агате. — Он уже трижды пытался стащить твой кусок торта. Скажи своему мужу, чтобы он заморозил ему стул. — Пусть попробует, — лениво отозвался Каэль, даже не поворачиваясь. Его рука лежала на спинке кресла Агаты, заявляя права собственности. — Эльфийская делегация еще должна мне три тысячи золотых за аренду полигона. Пусть лучше молится, чтобы его кусок достался ему. Агата ткнула его локтем под ребра. — Ты шантажируешь гостей моим свадебным тортом? — Я оптимизирую бюджет семьи, — невозмутимо ответил он, притягивая её к себе за талию. — Кстати, о бюджете. Наш контракт. Он достал из воздуха тяжелый пергамент, скрепленный рубиновой печатью. — Пункт первый, — прочитал он вслух, игнорируя сотни глаз вокруг. — Право супруги на неограниченный доступ к библиотеке, кухне и моему сейфу в любое время суток. — Согласна, — кивнула Агата. — Пункт второй, — продолжил Каэль, его губы растянулись в ухмылке. — Запрет на использование боевой трансформации супруга для открывания банок с вареньем чаще одного раза в неделю. — Это ущемление прав! — возмутилась Агата. — Пункт третий, — он проигнорировал её выпад. — Тотемное животное жены получает статус Придворного Советника по вопросам комфорта. Обязательное условие: ежедневная поставка сметаны жирностью не менее тридцати процентов за счет казны. Айк, сидевший под столом и методично объедавший ножку стула, одобрительно мяукнул. — Пункт четвертый, — Каэль положил ладонь поверх руки Агаты, лежащей на столе. Его большой палец поглаживал новую метку на её запястье. — Никаких государственных переворотов до завтрака. Но если кто-то тронет мою жену... Его зрачки вспыхнули расплавленным золотом. Температура за столом резко поднялась. Серебряные приборы начали плавиться. — ...то Академия переедет жить в кратер вулкана. Вместе со всем преподавательским составом. Он отпустил ее руку и снова откинулся на спинку кресла, принимая расслабленную позу скучающего аристократа, будто секунду назад не обещал устроить международный конфликт из-за своей жены. — Добро пожаловать домой, Ваше Высочество, — шепнул он одними губами. Агата улыбнулась. Настоящей, счастливой улыбкой, от которой сходили с ума драконы и таяли ледники. Она взяла свою вилку, отрезала кусочек торта и демонстративно отправила его в рот. Где-то далеко внизу, в долине, банк гномов официально объявил о слиянии активов с сетью семейных пекарен «У Леорэль». А высоко в башне, над звездным куполом обсерватории, две звезды сложились в созвездие, которого раньше не было на картах — форму свернувшегося кольцом лиса. Айк сыто икнул: — Кажется, маленькая, нас приняли в семью. Главное, чтобы теперь нам разрешили спать на подоконнике. Солнечная сторона очень коварна. Глава 10 ( 5 лет спустя) Солнечный свет заливал кухню цвета топлёного молока. Пахло корицей, жжёным сахаром и чем-то неуловимо диким — ароматом древней магии, который Каэль так и не смог вытравить из стен поместья Леорель. Агата стояла у огромной чугунной печи, методично помешивая кипящую массу в медном тазу. На ней был старый рабочий фартук поверх шелкового домашнего платья, а волосы небрежно сколоты наверх. — Если ты еще раз положишь свои когти на столешницу, я превращу их в леденцы, — бросила она через плечо, даже не оборачиваясь. Каэль сидел за массивным дубовым столом, закинув ноги на соседний стул. Вместо государственных бумаг перед ним лежал раскрытый гроссбух, но его взгляд был прикован к жене. За пять лет брака его одержимость ею переросла из острой потребности в хроническое заболевание. — Он просто хочет помочь, — вступился дракон, почёсывая ухо золотому лисёноку, который вольготно развалился на документах казначейства. — Не будь тираном. — Твой «помощник» только что пытался украсть ложку для снятия пробы прямо из кипящего сиропа! — парировала Агата. — Айк, если ты стащишь еще одну ложку варенья до закатки, я расскажу Сильвии, кто съел её любимый фикус с кафедры гербологии. Лисенок издал звук, подозрительно похожий на человеческий смешок, и демонстративно отвернулся, делая вид, что крайне заинтересован узором на скатерти. Пять лет изменили всё и ничего не изменили одновременно. Корона приняла их союз. Король-дракон, после того как Агата лично пересчитала недоимки в гномьем банке и нашла способ платить налоги медом вместо золота, официально объявил её своей дочерью по духу. Свадьба была событием века: драконы пытались соревноваться в выдыхании пламени с саламандрами, эльфы требовали экологических квот на пыльцу фей, а Льюис умудрился продать галлюциногенные букеты цветов половине послов соседних королевств. Теперь они жили здесь — в старом замке Леорель, который Каэль выкупил у Короны обратно, отреставрировал и напичкал такими сложными защитными чарами, что банк гномов теперь платил *им* проценты за хранение своих же сокровищ в подвалах замка. Это место стало их настоящей крепостью. — Папа сказал, что если мы заведем третьего ребенка, он подарит нам вулкан, — раздался голос от двери. На пороге стоял маленький мальчик — лет четырех, с абсолютно черными волосами отца и янтарными глазами матери, которые сейчас горели чистым озорством. За руку он держал девочку чуть постарше — точную копию юной Агаты, с огненно-рыжими кудрями. — Мама, можно Лея превратит подушку папы в слизня? Она говорит, что папа храпит громче землетрясения. — Лея, подушки неприкосновенны, — строго сказала Агата, хотя уголки её губ дрожали от смеха. — Иди сюда, негодница. Помоги мне посыпать цукаты. Девочка тут же подбежала, забыв про желание мстить за папу. Дети унаследовали магию обоих родителей самым непредсказуемым образом: * **Леорэль-младшая** (названная в честь рода) управляла растениями. Вчера она случайно заставила весь северный виноградник запеть оперную арию. * **Рэйден** (наследник драконов) пока умел только дышать огнем во сне и плавить игрушки взглядом, но уже считал себя главнокомандующим армией плюшевых медведей. — Кстати о налогах, — Каэль наконец соизволил посмотреть в бумаги. Его лицо вдруг стало серьезным, черты заострились. — Пришло письмо от твоего батюшки. Казна снова пустеет. Кажется, твои братья проиграли в карты конюшню. — Скажи ему, пусть продаст свой новый трон, — буркнула Агата, ловко снимая таз с огня. — Тот самый, из чистого золота. Я знаю, что он хранит его в пятом тайнике слева от уборной. И скажи, что если он не перестанет называть тебя «мой застегнутый на все пуговицы мальчик», я приеду на Совет Старейшин верхом на гигантском пирожном. Посмотрим, как быстро уважаемые старейшины потеряют достоинство ради десерта. Она обернулась к мужу. Взрослая, уверенная в себе женщина, чья сила больше не взрывалась истерикой, а текла густым, надёжным потоком, как лава в спящем вулкане. Но когда она смотрела на него вот так — растрепанная, пахнущая домом и счастьем — внутри Каэля всё так же просыпался тот первобытный собственник, каким он был в первую ночь в обсерватории. Он встал, обошел стол и сгреб её в охапку вместе с деревянной ложкой. Айк возмущенно мяукнул, оставшись без теплого кресла, и перебрался спать на макушку Рэйдена, который строил башню из книг внизу. — Знаешь, — прошептал Каэль ей на ухо, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет. — Когда я впервые увидел твой крем-брюле лебедь, я подумал, что это худшее, что случалось с моей репутацией. — А сейчас? — улыбнулась Агата, пряча лицо у него на груди. — А сейчас... — он зарылся носом в её волосы, вдыхая запах дома. — Я думаю, что это лучшее решение Совета Старейшин за последние триста лет. Даже лучше, чем отмена налога на ввоз корицы. Где-то внизу, в главном зале, часы пробили полдень. Жизнь продолжалась — шумная, сладкая, немного сумасшедшая и бесконечно теплая.

----------