Глава 1

— И подводя итоги, я отдельно хочу подчеркнуть, что графиня Мелисса Нойр не выказала ни малейшего признака раскаяния и сожаления в том, что покушалась на жизнь Его Величества короля Лордена Первого и жизнь своей сестры, присутствующей здесь леди Кристин Нойр.

Это были первые слова, которые я смогла расслышать и понять, когда темнота перед глазами наконец рассеялась, а шум в ушах сложился в человеческую речь.

А?

Мужчина в белоснежном завитом парике обличительно и гневно смотрел мне прямо в глаза. Кто это вообще такой? И где я?

В большой, но душной комнате было много людей, а я сидела прямо перед ними на некотором возвышении. Отдельно ото всех, словно изгой. Или заключенная? И кто-то буквально дышал мне в затылок… Повернув голову, я посмотрела на мужчин в синих мундирах, стоящих по обе стороны от моего стула с высокой спинкой. Конвой?

— Более того, когда Его Величество, в своей неиссякаемой милости и в память о дружбе с графом Нойр, позволил графине Мелиссе Нойр выбирать между смертной казнью, которую она без сомнения заслужила, и пожизненной ссылкой на Проклятое Озеро, графиня с презрением эту милость отвергла.

Голос обвинителя взвился от возмущения, темноволосая девушка, сидящая в первом ряду, зарыдала, комкая платочек, мужчина рядом с ней бросился ее утешать…

— Посему графиня Мелисса Нойр приговаривается к смертной казни посредством…

— Выбираю ссылку на озера. Любые. Пусть хоть и проклятые.

Слова словно сами сорвались с моего языка, потому что вдруг показалось, что пока я тут моргаю от изумления, разглядывая окружающих, и пытаюсь понять, что же произошло, меня попросту убьют. Он ведь на меня смотрит и мне приговор зачитывает. И то что тело, похоже, совсем не мое — ну не мои это руки и ноги тоже не мои — не сильно помогает. Ведь если убьют это чужое тело до того, как я во всем разберусь — что станет со мной? Выяснить это прямо сейчас я была не готова.

Обвинитель в парике остолбенел от неприятного изумления и пару секунд просто хватал ртом воздух.

— Вы смеете утверждать, что изменили свое решение⁈

— Разве Его Величество, в его неиссякаемой милости, запретил мне передумывать? Хочу на озеро. Люблю природу.

По лицу мужчины было ясно, что он горько сожалеет о том, что устроил целый спектакль, а не огласил вердикт по-быстрому, так, чтобы обвиняемая и слова вставить не успела.

— Что ж, вы действительно не достойны быстрой смерти. Долгая агония куда более заслуженная кара за ваши злодеяния. — Его голос снова обрел силу и уверенность. — Графиня Нойр лишается титула, который передается ее младшей сестре, леди Кристин Нойр, всего состояния и любого имущества, ранее ей принадлежащего, и высылается на земли Проклятого Озера без права покидать эти земли до конца своей жизни.

Девушка в первом ряду зарыдала еще сильнее, по залу пронесся одобрительный ропот, похоже, зрители были довольны наказанием. Это что же за милость такая у местного короля, что хуже просто казни?

Меня грубо вздернули со стула, схватили за руки и тут же застегнули на них тяжелые наручники — конвой деликатностью не отличался. Темная карета с плотными шторами, куда мы все втроем погрузились, пройдя длинными коридорами, была маленькой и тесной, и я забилась в угол к самому окну, не желая соприкасаться с этими недружелюбно настроенными гренадерами. В стенки кареты тут же что-то застучало с неприятным чавканьем.

— Яйцами закидывают, — раздраженно сказал один из охранников. — А нам еще ехать сто лет, вонища же будет! Прекратить!

Высунувшись из окна, охранник попытался призвать людей к порядку, но чуть не получил переспелым помидором прямо в лоб.

Что же она натворила? Что сделала эта Мелисса Нойр, чтобы заслужить такое? Даже толпа кричит что-то кровожадное и продуктов не жалеет.

Дверь кареты открылась, и в нее заглянул обвинитель. Он был уже без парика, но такую злобную физиономию ни с кем не перепутаешь. Похоже, Мелисса причинила вред и ему лично. Или он так близко к сердцу принимает жизнь своего короля? Вообще, странный набор, конечно, сестра и король. Что их связывало и чем они не угодили бывшей графине Нойр?

— Получите, леди Мелисса, теперь вы полноправная хозяйка Проклятых земель и озера. Вам же так нужны были земли побогаче и титул познатнее. Так вот вам ваша награда, владейте всем, что там найдете. Включая местный сброд и каторжников. Я даже надеюсь, что они не прикончат вас в первый же день, и вы дотянете до зимы, чтобы околеть в сугробе.

Мужчина швырнул мне на колени какой-то свиток. А я взяла. Мне любая собственность не помешает.

— И хочу вас уведомить, что ваша сестра, графиня Кристин, подала прошение, чтобы после вашей смерти ей разрешили вернуть тело в графство Нойр и упокоить в семейной усыпальнице. Возможно я даже удовлетворю эту просьбу, просто чтобы лично приехать и полюбоваться, как вы сдохли.

Не, ну тут точно что-то личное.

Не дождавшись моей реакции, мужчина с грохотом захлопнул дверь кареты, отчего бедняга пошатнулась и заскрипела всеми частями сразу. Похоже, для поездки в Проклятые земли хорошего экипажа пожалели. Ну или он не полагался преступной графине. Карета тронулась, стражники завели между собой какой-то ленивый разговор, больше не обращая на меня внимания, и я наконец-то смогла выдохнуть и вернуться мыслями в события сегодняшнего дня. Итак, я шла по улице…

По совершенно обычной улице моего родного города. Накрапывал мелкий дождик, но зонтик я решила не доставать, напротив, время от времени подставляла лицо прохладной влаге. Воздух был таким по-весеннему особенным, чувствовалось, что вот-вот и придет настоящее тепло. Настроение было хорошим, планы на грядущий вечер приятными и вдруг…

«Жизнь мою проживешь, смерть мою примешь, место свое отдашь, цену не попросишь» .

Слова грянули прямо в голове, будто мне кто-то наушники одел и подкрутил громкость. Я рявкнула: «Нет!» на всю улицу, даже не задумываясь о том, что именно происходит. Особенно возмутил пассаж про цену. Чтобы я — да не попросила? Я начальник отдела продаж крупного предприятия или кто? Меня ночью разбуди — я первым делом попрошу цену.

Ответ мой, однако, похоже кому-то не понравился, и в голове раздался крик, переходящий в тонкий визг. Теперь «нет» кричал уже неизвестный голос. А мне стало плохо. Так плохо, как никогда не бывало, ведь на здоровье я не жаловалась. В глазах потемнело, в ушах засвистело, тела своего я и вовсе больше не могла ощутить. А потом раз! — и здравствуйте, на меня с ненавистью смотрит совершенно незнакомый мне мужчина в белом парике.

И что из всего этого следует? А ничего хорошего. Не могла я в одночасье сойти с ума, и на галлюцинацию происходящее совершенно не походило. Все абсолютно реально, вон как руки ломит от тяжелых тугих наручников.

Придется принять тот факт, что другие миры совершенно некстати существуют. И в одном из них какая-то Мелисса Нойр натворила дел, а отвечать за них подсунула меня, видимо, планируя занять мое место. Только вот кричала она нерадостно, похоже, не все прошло так, как она надеялась. Но первая часть ее плана точно удалась, я-то здесь и отправляюсь покорять неведомые земли. И как вернуться домой не имею ни малейшего представления.

Ехали мы долго. Шторки были плотно задернуты, и раздвигать их мне запретили категорически, будто боялись, что я запомню дорогу и прибегу обратно. Поэтому я откровенно скучала. Прокручивать в голове все случившееся по десятому кругу я не стала, потому что не видела в этом смысла, пока не появится новая информация. Убиваться попусту непродуктивно, мне все равно ничего не изменить прямо сейчас.

Во врученный мне документ я вчиталась в первую очередь в надежде хоть на какие-то подробности. Зря надеялась, мстительный обвинитель, собственно, все уже огласил. Озеро, земли, называемые Проклятыми — все это теперь принадлежит Мелиссе, а значит, мне.

Но где размеры? Сколько там той земли? Две сотки? Пара квадратных километров? И что за каторжники? Если бы можно было хотя бы в окно поглазеть, я оценила бы местный быт, уровень развития, получила представление о том, к чему мне готовиться. Но нет, стражники даже выходили по очереди, когда случались остановки, а мне проветриться не предложили ни разу.

По моим прикидкам мы ехали уже часов восемь, когда начало темнеть.

— Нужно побыстрее убираться отсюда, — тревожно сказал один из конвоиров, выглядывая из окна со своей стороны. — Вон уже столбы. Может, пусть сама идет? Сумеет после клятвы?

— Извольте следовать букве закона, — сказала я, не собираясь никуда брести в сумерках. Пусть доставят до места, как положено.

Стражник в ответ только что-то прошипел сквозь зубы, но карету не остановил, и еще пару минут мы все дружно тряслись по кочкам. Дороги тут были аховые, так что я почувствовала себя почти как дома. Когда же я наконец получила приказ выходить, выполнить его сумела не сразу — ноги совершенно затекли от долгого сидения и повиновались с трудом, поэтому из кареты я практически вывалилась, машинально ухватившись за рукав конвоира, чтобы не упасть.

Тот в ответ шарахнулся в сторону так, что заржал даже напарник, подкалывая товарища, а насупленный конвоир сунул мне в руки очередную бумажку:

— Читайте вслух, леди.

— Клянусь никогда не пересекать границы Проклятых земель, — разобрала я неровные строчки, и тут же охнула, потому что коварный стражник без предупреждения вонзил мне в руку какую-то иглу.

— А спиртом помазать? — возмутилась я. — Она хотя бы одноразовая?

И тут же мне стало не до разговоров. Тело скрутила такая боль, что не получалось даже закричать, вопль застрял где-то в горле.

— За столбы иди, ведьма, — услышала я словно издалека, а потом меня сильно пихнули в бок, и по земле я покатилась буквально кубарем. И тут же отпустило. Боль исчезла, будто ее никогда и не было. Поднявшись на ноги, я увидела, как мои стражники к карете почти бегут, не оглядываясь, а прямо передо мной, ощетинившись черными редкими зубами подгнивших кольев, пролегает граница.

Ну здравствуй, мой новый дом.

Глава 2

На самом деле, это был не забор. Колья, палки, доски, столбы, казалось, собрали со всей округи — то, что не жалко было выкинуть — и воткнули в землю по кривой цепочке на расстоянии нескольких метров друг от друга. Не то, что человек пройдет, танк проедет. Видимо, смысл был в том, чтобы территорию просто обозначить. И, конечно, я не удержалась, сразу же шагнула вперед и высунула «наружу» руку, чтобы проверить.

Проверила: руку словно сломали одновременно в трех местах, и своим криком я вспугнула какую-то птицу, устраивающуюся на ночлег в кустах неподалеку. С кончиком мизинца была та же история. Никогда не думала, что такой крохотный кусочек тела может вызвать настолько неприятные ощущения.

Одно хорошо — болеть прекращало сразу, как я возвращалась на отведенные мне территории. Магия, волшебство? А что же еще. После того, как меня выдернули из собственного тела и отправили в чужое, удивляться наличию в этом мире колдовства уже не приходилось.

Раз мне отсюда не выйти, остается только войти. Развернувшись, я осмотрела свои владения. В конце концов, мне раньше и клочка земли не принадлежало, а здесь такое раздолье. Чуть поодаль виднелись крыши каких-то строений, дальше на фоне разгорающегося заката вгрызалась в небо черная неровная полоска леса. По идее, нужно было идти к жилью, не ночевать же на улице, но я пошла к нему — к озеру. Ноги будто сами понесли.

Подниматься пришлось в гору, темное зеркало озера лежало на некотором возвышении. На поблескивающей барашками воде пылала прощальная дорожка заходящего солнца, берега пышно укутывали камыши, низко нависали багрово-серые облака. Почему-то было не по себе. Странная давящая атмосфера и ощущение чьего-то пристального взгляда. Может, меня просто уже заметили и разглядывают издалека? Сказали же, что люди здесь есть. А я появилась с шумом.

Подойдя ближе, я заметила дымку, от озера будто поднимался пар. Пар? Склонившись, я опустила в воду руку и чуть сразу же не отдернула — она была горячей! Горячей и чистой, да это же просто мечта после бесконечного дня в тесной карете.

Больше не раздумывая, я начала раздеваться. На теле, что мне досталось, одежды было даже чересчур много, и скинув верхнее платье, я избавилась так же от туфель, нижней юбки и чулок. Осталось что-то вроде рубахи без рукавов и объемных панталон. Сойдет за купальник. Выданный свиток тщательно придавила снятой одеждой, чтобы ветром не унесло, документ все-таки.

«Разреши?» — спросила я, медленно заходя в совершенно восхитительную воду. Какой только дурак назвал это озеро Проклятым? Напротив, это просто дар богов. Идти по песчаному дну было очень приятно, только вот от камышей, так и норовящих прилипнуть к ногам, приходилось отпинываться. А вот усталость смывало будто с каждым следующим шагом.

Поплавав, я долго лежала на спине, вяло шевеля руками и ногами. Тот тип пожелал мне закончить в сугробе. Неужели здесь настолько суровые зимы, что способны заморозить вот этот почти кипяток? И как ни хорошо мне было, пришлось все же возвращаться на берег, где я тут же почувствовала, что дело идет к ночи, и пусть на вид вокруг все еще лето, вечерняя прохлада вполне ощутима.

Вытираться было нечем, а просто сидя у озера я бы и до утра не просохла, поэтому пошла как есть, собрав одежду в охапку и стараясь ее не намочить. И тут же усомнилась в гениальности этой идеи, когда на подходе к домам из темноты вышли мужчины.

Много мужчин, я чуть обратно не попятилась. Но потом пригляделась получше — позади них мелькали юбки и платки женщин, а на лицах не было и капли интереса от вида раздетой женщины, там царил суеверный ужас. И когда я сделала еще один шаг, толпа синхронно отпрянула назад.

— Колдовское отродье, — тихо всхлипнул женский голос.

— Не так все страшно, — решила успокоить я и протянула бумагу, на которой даже печать была. — Просто новая хозяйка этих мест.

Свиток брать никто не спешил, напротив, для верности, еще и подальше отошли, поэтому пришлось зачитать вслух все до последней буквы, но спокойствия рядам местных жителей это не добавило.

— Графиня Мелисса Нойр⁈ — просипел какой-то мужик. — Та, что была целительницей, а потом связалась с черной магией и потеряла дар?

— Черная магия⁈

— Хозяйка теперь?

— Черная Хозяйка!

— Можно и черная, — оборвала я панические перешептывания. В конце концов, это ничуть не хуже «зверюги», как за глаза называли меня на работе. Конечно, какую-то роль в таком прозвище играла фамилия Зверева, но будем честны — совсем маленькую. — Где у вас тут можно переодеться? Водичка прелесть, но сейчас хотелось бы высохнуть.

Вместо того, чтобы успокоиться и настроиться на мирный бытовой лад народ окончательно перепугался и чуть вовсе не пустился наутек.

— В Проклятом Озере купалась. И стоит живая.

— Точно черная магичка.

— Мы все пропали…

— У меня же дети, что с ними будет⁈

Мда. Настроения здесь царили безрадостные. Людей я не винила, обстановка была так себе, и я сама почему-то чувствовала себя не в своей тарелке. Будто что-то давило исподтишка, угнетало. Решила, однако, непродуктивный разговор не продолжать, и раз никто не приглашает, пригласить себя самостоятельно, пока окончательно не замерзла.

Найду свободную комнату. Раз земли считаются проклятыми, вряд ли многие рвутся здесь поселиться, и места должны быть. И я двинулась к зданию, которое издали выглядело самым большим, только вот далеко не ушла. Встала как вкопанная, поразившись открывшейся картине.

Это что? Кто это строил? Из чего сколочено? Дом представлял из себя длинный прямоугольник, покрытый чем-то подозрительно похожим на гнилую солому. И возможно насчет прямых углов я погорячилась — в наступивших сумерках конструкция выглядела кривой и покосившейся. Где-то внутри мелькнул слабый огонек. Не в окне мелькнул, огонек прекрасно было видно сквозь многочисленные щели в стенах.

Развернувшись, я пошла к следующему дому. Еще хуже, чудом стоит. А рядом какая-то развалюха из почерневших от времени тонких бревен, но без окон и дверей. И все. На этом список моей новой недвижимости заканчивался.

Пока думала, за что хвататься, за голову или за сердце, пришла мысль — ну а чего я ожидала? Мелиссу же отправили сюда умирать, и по тому, что я уже слышала, вряд ли бы это сделали, будь тут хоть немного пригодные для жизни условия.

Но люди же как-то живут? Пошла назад, разбираться, как же все-таки живут тут эти люди.

Дверь пришлось открывать ногой. Не от избытка наглости, просто рукой не сумела, и даже то, что плечом как следует налегла, не помогло. Только пинок. Внутри было примерно так же, как и на улице, ничуть не теплее, но гораздо душнее. Затхлый воздух, тяжелый запах грязной одежды и вряд ли сильно чистых людей. И никаких комнат — только несколько каморок, отгороженных темными нестрогаными досками, а все остальное помещение было заставлено грубо сколоченными кроватями или просто лежанками, которые едва приподнимались над полом.

С этих лежбищ круглыми глазами на меня смотрели люди, какой-то ребенок заплакал и был тут же прижат к материнскому боку с шипением: «Тихо ты, это же Черная Хозяйка». Было совершенно очевидно, что даже переночевать здесь не удастся.

Я вышла на улицу, и сдавшись, натянула платье прямо на мокрое белье. Ничего, сейчас столько двигаться придется, что просохну и согреюсь. Лес начинался сразу за домами, был на вид густым и диким, и это меня порадовало, лес во все времена ценный ресурс.

— Ребята, топор есть у кого? Берите и за мной, надо лапника нарубить.

Спать придется под открытым небом. Ну ничего, если сделать себе постель из елочек, костер разжечь, воды накипятить… Посмотрев на жилищные условия, просить стакан воды мне и в голову не пришло, хотя пить очень хотелось. Изверги-конвоиры кормить и поить приговоренную Мелиссу не разбежались.

— Так эта… леди Черная Хозяйка… Лес-то проклятый, как же рубить-то его? — мужик с сиплым голосом был здесь очевидно самым смелым. Остальные снова просто смотрели на меня в ужасе, не решаясь озвучить свое мнение. Но я и по лицам догадалась: рубить местный лес — это почти как купаться в местном озере.

— Как тебя зовут? — спросила я самого отважного.

— Ба… Па…За… Зарен.

Мужик настолько не хотел выдавать свое настоящее имя черной магичке, что побледнел почти до синевы, но к его чести, с места не сдвинулся. И имя сумел выдумать достаточно быстро, значит, находчивый.

— Как же вы живете, Зарен, если не рубите лес? Я видела в доме печь, чем топите? Хворост собираете?

Печь была железной и ржавой, с тонкими кривыми трубами, исчезающими где-то в стене. Я искренне сомневалась, что ее вообще можно топить, она даже на вид дырявая.

— Хворост тоже нельзя, леди Черная Хозяйка, — угрюмо сказал Зарен.

— А зачем поставили печь?

— Тех, кто поставил, уже не спросишь.

Воцарилось тяжелое молчание, и стало понятно, что никакая сила в мире не сможет сподвигнуть местный народ на трудовые подвиги. Придется самой — лапками, лапками.

— Давайте топор, — вздохнула я, и получив тяжелое орудие с гладким, отполированным ладонями топорищем, отправилась в лес, благо идти-то было всего-ничего. Этот пятачок перед озером казался с трудом завоеванной людьми территорией, а дальше начинались настоящие дебри.

Может ли проклятие быть реальным? Даже не усомнилась, что да. Если уж человек от того, что в него иголкой ткнули, вдруг не может шагу ступить за какие-то кривые столбы… К тому же я его уже чувствовала. С каждым шагом вглубь леса будто тяжесть на плечи ложилась. Неудивительно, что все здесь такие несчастные и мрачные, под таким гнетом жить — не позавидуешь.

«Послушай, — сказала я мысленно неизвестно кому, — я все равно не смогу уйти. Ты поди и сам видел. Или сама? Само? Так смысл нам ссориться, не лучше ли договориться? Ты поделишься дарами леса, водой. А мы тоже чем-нибудь поделимся. Вот что тебе нужно? Абсолютно любому что-нибудь да нужно».

Чувствовала я себя при этом, конечно, немножко сумасшедшей. Или не немножко. Но я по-другому в этом мире себя еще и не чувствовала.

Лес будто притих, даже ветер не с прежним энтузиазмом трепал деревья, и, решившись и настроившись, я рубанула толстую еловую ветвь. И тут же взвыла от неожиданности, когда незамеченный сук глубоко пропорол ладонь.

«Аааа!» — заорали поодаль, послышался треск, топот. Молодец я, ничего не скажешь, окончательно перепугала местных, которые, видимо, за мной все же тихонько крались. С досадой посмотрела на рану, думая, что делать-то теперь? Спирта по-прежнему нет. Подорожник искать? Кровь бежит прилично. А это что?

Я посмотрела вниз и заметила, что несколько капель крови, упавших на сухой хвойный опад, исчезли подозрительно быстро. Медленно убрала вторую руку, которой зажимала рану, позволяя тонкому прерывистому ручейку стекать свободно. И чувствуя чье-то… довольство? Вот же жуть. Действительно мороз по коже.

«Я еще дам, если это нужно. Но имей ввиду, если сегодня забрать все, на завтра ничего не останется».

Оторвав от панталон оборки, я замотала руку пока так. И пошла рубить следующую ветку, а потом еще и еще, стараясь брать у разных деревьев, чтобы не оставить какой-нибудь бедной елке совсем лысый низ. Нарубила столько, что еле тащила, пятясь задом и волоча за собой свою будущую колючую постель. И уже почти вышла из-под крон на относительный простор, как вдруг увидела заросли знакомой травы. Высокие стебли, ажурные листики, сиреневые цветы. Мята! Вот и мой будущий чай.

Я сочла это хорошим знаком и вышла из леса с улыбкой, породив тем самым изумленное онемение. Народ явно не ожидал увидеть меня даже просто живой, не то, что с добычей. От елок моих все отпрыгивали почти так же резво, как от меня самой, не желая прикасаться, видимо, чтобы таинственные силы не посчитали их причастными к такому преступлению.

В разговоры я больше не вступала, решив убеждать народ личным примером, правда оставить благоприятное впечатление очень мешали окровавленные лохмотья, в которые превратилась моя импровизированная повязка. На лицах вокруг так и читалось: «Получила? Убедилась?» Поэтому я просто молча сгрузила все на свободном месте и пошла назад — за хворостом.

Дров я принесла много, ночь длинная, а валежника там лежало — ноги можно сломать, если под них не смотреть.

— У кого есть котелок? Плошка какая-нибудь, чашка? И огоньком поделитесь, ребята.

Женщины ко мне подходить боялись, а большинство «ребят» выглядело так, что ночью в темной подворотне встретиться с ними никто бы не захотел. Разные, но с общей голодной жестокостью во взгляде, они походили на волков. На потерявших стаю и загнанных в угол волков. Или на портреты со щита «их разыскивает полиция».

Огонь мне принесли свечкой. Медленно, чтобы не погас, передали чадящий огарок, и с костром дело сразу пошло веселее. Первым делом я набрала на берегу озера песка и отдраила котелок, миску и выданную железную кружку. Потом, вскипятив воду, отполоскала ей посуду. И финальным броском, наконец, получив чистый кипяток, я отлила часть в миску, чтобы промыть рану, а в котелке заварила мяты.

— Леди Черная Хозяйка. Это все, что мы можем дать.

Я сидела на своих кровью добытых елках, вытянув ноги, грея руки о горячую кружку и вдыхая мятный аромат, когда назвавшийся Зареном мужчина протянул мне завернутый в какую-то тряпицу кусок хлеба.

— Спасибо. Сочтемся, — кивнула я ему благодарно, отчего он запнулся на ровном месте, чуть не упал и несколько минут заверял, что у него и в мыслях не было чего-то ожидать взамен, и ему от уважаемой Черной Хозяйки вот ничегошеньки не нужно. От меня явно откупались, видимо, чтобы я не порешила всех прямо этой ночью.

Нанизав краюху на прутик, я подрумянила ее на огне и ела медленно-медленно, только все равно хлеб закончился мгновенно, а есть по-прежнему хотелось зверски. Проблему с едой придется решать в первую очередь.

Обитатели Проклятых земель тем временем ложились спать. Солнце село, озеро казалось антрацитово-черным, и было заметно, что люди даже взгляд в его сторону лишний раз бросить боятся.

Но зря они грешат только на озеро, что бы тут ни обитало — оно тут везде, каждая травинка пропитана, я это сейчас особенно остро ощущала. Так же, как отсутствие смартфона, мультиварки, любимой мягкой кровати и свежего белья. А какой набег на холодильник я бы сейчас устроила!.. Проклятая Мелисса, чего же тебе не жилось целителем, уважаемая ведь профессия.

Уснуть мне удалось нескоро, а где-то ближе к утру, когда краешек неба уже начал светлеть, меня разбудила боль и дикий зуд. Понимая, что не увижу ничего хорошего, я сняла чулки и застонала. Все ноги были в ярко-красных полосках с вкраплениями таких же красных волдырей.

Глава 3

Чуть не помчалась к озеру или в лес, чтобы ругаться. Так и хотелось крикнуть: «Это нечестно, мы же договорились! Я тебе кровь давала!». А потом я подумала, повспоминала и поняла, что виновата сама.

Не зря предки придумали мудрость — не зная броду, не суйся в воду. Это точно та трава, озеро в ней буквально утопает, весь берег зарос. Никакие это не камыши, а какая-то жгучая гадость. Вот руками я ее не трогала, они и целы, а ногами отгребала, за что теперь и расплачиваюсь.

Пришлось найти палку потолще, чтобы раздвигать злющие заросли, и устраивать внеплановое купание. Вдруг жгучий сок на коже остался, да и вода в геотермальных источниках считается целебной.

Я уже брела к берегу, когда ноги вдруг коснулось что-то холодное и скользкое. От визга удержалась чудом, подумав, что местные обитатели не заслуживают такой экстремальной побудки. А потом меня осенило: рыба! Еда!

Выбравшись на берег, я немного обсохла и натянула чулки обратно прямо на саднящие раны, потому что травмировать народ таким зрелищем было нельзя. Или я вовек не уговорю их и близко к озеру подойти. И пошла искать рыболовную сеть. Или хотя бы то, что можно вместо этой сети использовать. И ничего не нашла! Никаких хозяйственных построек здесь не было, и если вдруг кто-то и являлся счастливым обладателей снастей, то держал их, видимо, под подушкой.

Но я хотела есть! У платья была двухслойная юбка, и я подумала, что без нижней вполне могу обойтись, она как раз подходящая, марлевая. Сначала ничего не получалось, я бороздила и бороздила мелководье растопыренной в руках тканью, причем рыбу-то я теперь видела, темные тени так и кишели рядом, время от времени издевательски задевая хвостами. Похоже, рыбу здесь никто не ловил, вот и развелась на воле.

Устав и запыхавшись, я принялась укорять озеро, взывая о помощи, ведь если я загнусь от голода прямо в первые дни, наше интригующее знакомство продолжить не удастся.

И дело пошло! Уворачиваясь от острых зубов, мне удалось добыть целых семь крупных упитанных щук и пяток карасей поменьше. По крайней мере, мне они казались именно щуками и карасями, но ручаться я не могла, это была первая рыбалка в моей жизни, а в магазине я обычно покупала не речную, а морскую рыбу.

Рассвет я встретила мокрой, встрепанной, но довольной, предвкушая завтрак. Сейчас как пожарю! Остальное отдам ребятам, может, у них и картошка есть, уху сварят.

Только вот и рыбу брать они отказались.

— Не обессудь, леди Черная Хозяйка, — сипел Зарен, пожирая мой улов голодными глазами, — но рыбу из Проклятого озера есть нельзя!

— А что будет? — уточнила я, поворачивая в котелке почищенную щуку. Масла ни у кого не было, поэтому плеснула немного воды, и рыба выходила тушеной, но с брошенной сверху веточкой мяты запах уже стоял убойный, и я сдерживалась из последних сил, чтобы не искусать ее полусырой.

— Конец, — траурным голосом сообщил Зарен и рубанул рукой себе по шее.

— Как скоро? Вот если к вечеру со мной ничего не случится, завтра вы на рыбу отважитесь?

— Так ты-то, леди Черная Хозяйка, эта… магичка. В озере купаешься, разговариваешь с ним. Рыбу вот тебе дали. Тебе поди и послезавтра ничего не будет. А нам точно хана.

Что рыбу мне дали это очевидно, не поспоришь, сама бы я с этой тряпочкой там до сих пор бродила. Но можно ли ее есть? На всякий случай послала мысленный запрос тому, кого я про себя окрестила Чудищем. В ответ получила какой-то комок раздражения и перевела его как: «Надоели идиоты». «Так ты дави поменьше», — ответила я Чудищу. — «Мы же тут от страха едва дышим».

— Тогда давайте рыбу продадим и купим других продуктов. Хлеба, сыра, картошки. Все, на что хватит.

— Так кто ж рыбу-то проклятую купит? — изумился Зарен.

— На ней ведь не написано. Рыба как рыба, ничем от других не отличается.

Все посмотрели на рыбу, даже дальние женские ряды подкрались, чтобы взглянуть, а какой-то ребенок заплакал, что тоже хочет рыбки, и это наконец сподвигло народ на действия.

— Я возьму грех на душу, — заявил огромный мужчина лет тридцати на вид. Высокий, широкоплечий, он возвышался даже над Зареном, который в свою очередь был совсем не миниатюрным. — Меня и в деревне еще не запомнили. Скажу, что в речке поймал.

— У такой бандитской рожи не купят, — усомнился женский голос.

— У любой рожи купят, дело только в цене. Но продешевить, конечно, бы не хотелось. А удочка есть у вас? — спросила я, думая о маскировке. — Можно взять ее с собой, сапоги намочить, одежду немного, будто вот сразу с рыбалки и на рынок.

— Так-то время подходящее, прямо сейчас вот и пойти к открытию рядов, — загомонил народ и включился в сборы. Мужчине, которого называли Рестом, с чьего-то плеча передали куртку, кто-то стягивал высокие сапоги, чтобы вручить их «рыбаку», а женщина, переживающая о преступной наружности Реста, внезапно вызвалась пойти с ним.

— Ради детей, — твердо сообщила она. — Называй меня тетей Ардой и не мешай. Я бывалоча и подгнившие помидоры быстрее всех девок расторговывала.

Коллега! Обрадовавшись, что народ немного зашевелился, я не стала мешать командной работе и с удовольствием позавтракала. И пусть к этой щуке зверски не хватало хлеба и кофе, жить сразу стало намного легче.

Уходящих на рынок Реста и Арду провожали всей толпой, наперебой давая советы, как себя не выдать, а я принялась за осмотр территории, и начала с дома, в котором, хочешь-не хочешь, а жить придется, под открытым небом долго не протянешь.

И все было еще хуже, чем показалось на первый взгляд.

— Сколько здесь живет людей? — спросила я у молоденькой девушки не старше семнадцати, которая осмелела настолько, что сопровождала меня поодаль, пока я обходила здание по кругу, измеряя его шагами. — И как тебя зовут?

— Нирка, леди Черная Хозяйка. А людей мы не считали. Двадцать? Тридцать? Я здесь всего несколько дней…

Голос девушки звучал осторожно, а глаза так и горели любопытством. Боевая, похоже, деваха, скоро совсем освоится.

Я прикинула, что шаг у меня сантиметров семьдесят, умножила на подсчитанное количество и задумалась — впихнется ли сюда тридцать человек? По всей видимости, придется сколачивать двухэтажные кровати, и вид внутри будет как у дешевой ночлежки. Но все лучше, чем тот ужас, что есть сейчас.

— А месяц сейчас какой, зима скоро? — По ощущениям, стоял самый конец лета. Утро теплое, но сдобренное толикой осенней промозглости. Трава и листья зеленые, но словно в самом последнем шаге от увядания.

— Двадцатый день августа, — вытаращилась на меня Нирка. А я вытаращилась в ответ, совсем не ожидая услышать такое родное и знакомое название месяца. Но удивляться особо было некогда, времени до холодов оставалось совсем мало. Интересно, какие здесь зимы? Минус десять и минус тридцать это две большие разницы.

Пока я изучала местность и прикидывала, за что браться в первую очередь, с рынка с победой вернулись «рыбаки». Деревня и правда была очень близко, сегодня, подойдя к пограничным столбам, я рассмотрела ее во всей красе. Минут пятнадцать идти, не больше.

Наши Проклятые земли располагались на возвышении, а деревня раскинулась в долине прямо под высокими каменными стенами огромного замка. Нирка сказала, что там живет герцог, а я подумала, что его, должно быть, бесит такое близкое соседство с неблагополучной территорией. Меня бы бесило.

Арда просто сияла, выкладывая передо мной три круглых булки хлеба, половину головки сыра и мешочек крупы. Вокруг было столько голодных глаз, что медлить я не стала, попросила принести самый большой котелок, какой у них есть и поставила его на огонь. Пока варилась перловка, решила первым делом всех пересчитать.

— Сейчас будем есть, берите миски, ложки, и давайте выясним, на сколько точно человек нам делить еду.

— Ты на всех будешь делить, Хозяйка? — не веря спросил Зарен, а у Реста так горели его черные глаза, что было понятно — было бы ему куда пойти, не видали бы мы тех денег за рыбу как своих ушей.

Отовсюду подтягивались люди, многих я видела первый раз. Явно не все поспешили вчера познакомиться с внезапной хозяйкой никому доселе не нужных земель.

— Мы все будем делить на всех, — сообщила я новый концепт. — Иначе нам не выжить. Теперь все будет коллективное. Колхоз! Сложим вместе все имущество, деньги, какие есть…

— Что за «кол…коз»? Это черная магия?

— Я не хочу!

— А у тебя что есть, леди Черная Хозяйка?

— Как это отдать деньги⁈

Народ загомонил хором, обступая кострище, и даже немного забыл, что я страшная ведьма.

— А у меня есть светлый ум и темная магия. — А что? Я уже кровью своей делилась, считай, темный ритуал провела. Главное сейчас продать себя как начальника, а уж что-что, а продавать я умела.

— Нам сейчас нужно просто пережить зиму. Тот, кто уверен, что сможет сделать это в одиночку, пусть выйдет вперед и похвастается.

Теперь все отступили назад, мрачно поглядывая друг на друга. Понятно было, что будущее страшит абсолютно всех. Всех, включая меня. Очевидно, что самой мне отсюда не вырваться и домой не вернуться. Я не маг, у меня нет ни знаний, ни способностей. И найти человека, способного мне помочь, я тоже не могу, мне не выйти из этой тюрьмы, а внутри маги не водятся.

Возможно, когда-нибудь у меня будет шанс на нужную встречу, но до этого шанса нужно дожить. Этим я и собиралась заниматься, только одной мне не справиться. Я не срублю дерево и не построю дом, я не смогу пойти в деревню, чтобы купить продукты и другие нужные вещи, и денег у меня тоже не будет, потому что заработать их здесь негде.

Поэтому все эти люди мне нужны.

Торопиться не стоило, и пока варилась каша, я дала всем время, чтобы обдумать ситуацию. Вот поедим и продолжим, на сытый желудок разговаривать точно легче, и настроение будет другим.

Раскладывая кашу по мискам, плошкам и тарелкам с отбитыми краями — у кого что нашлось — я подсчитывала членов нашего нового коллектива, и вместе со мной получилось тридцать четыре человека. Караул! С одной стороны, это много рабочих рук, но с другой — столько же голодных ртов.

Сыр я тоже поделила и подала пример: раскрошила свой кусок прямо в кашу и перемешала. Почти что спагетти с сырным соусом. А хлеб и так вкусный, пусть и темный, ржаной.

Ели молча и быстро, многие доставали тряпицы и заворачивали выданный хлеб про запас. Рядом с Зареном сидели тихая женщина и двое детей, девочка лет семи и подросток лет пятнадцати. Кроме них здесь оказалось еще четверо детей, а женщин было восемь, включая юную Нирку и Арду. Все остальные обитатели Проклятых земель были мужчинами в основном весьма разбойничьего вида, и я подумала, что это должно быть те самые каторжники, которыми пугал меня обвинитель.

— Итак, — продолжила я, увидев, что задние ряды, поев, норовят боком-боком скрыться с моих глаз, — мы объединим ресурсы и усилия, утеплим жилье, решим вопрос с пропитанием и переживем зиму.

— Никто на этих землях зиму не переживал, — угрюмо сказал Рест.

— Все когда-нибудь случается в первый раз. У нас получится.

— А кто не согласится делиться добром, того выгонишь, леди Черная Хозяйка? — с вызовом спросил заросшего вида мужик, больше похожий на медведя. Глядя на его потрепанный вид, никто бы не заподозрил, что хоть какое-то добро у него есть.

— Никого не выгоню. Места достаточно, живите, как хотите. Но вот этот дом теперь для тех, согласен работать сообща.

Все посмотрели на две развалюхи примерно одинакового вида и не нашли, что возразить. Выбирать тут было не из чего. Женщина, сидящая рядом с Зареном, подергала его за рукав и что-то горячо зашептала на ухо наклонившемуся к ней мужчине.

— Я согласна, я с тобой, леди Черная Хозяйка! — сказала Нирка, ничуть меня не удивив, по девушке сразу было видно, что такая охотно ввяжется в любую авантюру. — Только у меня ничего нет, кроме вот…

Чуть смутившись, Нирка достала из кармана зеркальце в красивом обрамлении, расческу, и помедлив, извлекла из-за корсажа полотняной мешочек с длинными серьгами.

— И еще несколько нарядов…

Лучше, бы, конечно, у нее была шуба, но по сравнению со мной Нирка и так богачка. Интересно, почему она сбежала из дома? Ведь явно же сбежала.

За Ниркой потянулись другие, неохотно, с сомнением на лицах, но люди доставали тощие кошельки и горкой выкладывали имущество. А тех, кто все же ушел, пряча взгляд, я не останавливала, для первого дня результат и так был неплохим. По моим прикидкам на мое предложение согласилось порядка двадцати человек.

— Поверю тебе, леди Черная Хозяйка, — с угрозой произнес Рест и вывалил на землю целый арсенал. Несколько ножей, короткий меч, арбалет, кастеты. Полезным из всего этого добра выглядел только небольшой топорик. Сучья рубить подойдет, жаль, сосну не свалишь. Ну и ножи на кухне все же пригодятся.

— Услышала тебя, Рест, — ответила я ему и посмотрела на Зарена, который так и стоял рядом, продолжая колебаться, несмотря на умоляющий взгляд своей спутницы.

— Внесем десять монет, — насупившись наконец решился Зарен, еще раз подтвердив тем самым, что врать не умеет совершенно. Теперь ведь любому понятно, что денег у него больше, чем он озвучил. — Ну и добра немного…

— Я Сейна, жена Барена, то есть…Зарена, — пробормотала женщина и густо покраснела.

— Зареном буду! — отрезал ее муж. — Все, кончился Барен, там, в Солодках остался.

Всхлипывая, Сейна рассказала, что муж ее претендовал на место старосты деревни, но подлый конкурент подставил его перед королевским сборщиком налогов и выдвинул условие: или они в тот же день покидают деревню, бросая все нажитое, или дни свои Зарен закончит на каторге.

Что ж, в Солодках потеря — у меня находка, такими кадрами не разбрасываются, там должен был быть старостой, здесь будет председателем. Зарена, однако, сразу карьерными перспективами я огорошивать не стала и просто осмотрела прилагаемое «добро». Оказалось, что и котелки, которыми я уже пользовалась, и все столовые принадлежности, и кресало, и большой топор, все это принадлежало хозяйственному семейству, которое условия негодяя выполнило, но сумело все же кое-что прихватить с собой.

Слушая историю Зарена, я машинально крутила в руках зеркало Нирки, а потом, поддавшись любопытству, бросила взгляд на блестящую гладкую поверхность. Батюшки! Даже хорошо, что раньше я не знала, как теперь выгляжу, иначе даже у меня наглости могло не хватить, чтобы занять здесь руководящую позицию.

Большие голубые глаза, пухлые губы, длинные чуть вьющиеся темные волосы. Тонкие ключицы, длинные ресницы и нежный румянец на щеках. Мне в этом году исполнилось двадцать девять, но той душечке, что я увидела в зеркале, от силы можно было дать лет двадцать.

Что же такое сотворила Мелисса, что ее настолько боятся с такой-то внешностью? Это же просто невинный цветочек, обнять, защищать, холить и лелеять. Просто чудо, что меня воспринимают всерьез. Вот что черная магия делает, действительно волшебство.

— Что ж, раз мы теперь вместе… — отошла я от шока и решила часто в зеркало не смотреться, чтобы не сбиваться с делового настроя. — Начнем прямо сегодня!

Глава 4

Начали мы с того, что переругались всем своим новым коллективом. Посчитав собранные деньги, я спросила у Зарена сколько это примерно в коровах, чтобы понимать местные цены и прикинуть, на что мы можем рассчитывать. Оказалось, что купить мы как раз можем ровно одну корову, и тут-то спор и разгорелся. Кто-то возмечтал о корове и отстаивал ее покупку до хрипоты, кто-то утверждал, что ни одно домашнее животное жить на Проклятых землях просто не будет.

— Сюда и собаки деревенские не заходят, и охотничьи стороной бегут, даже когда дичь для охоты герцога гонят!

— А прокормишь ты ту корову чем⁈

— А козу прокормим? — вмешалась я, думая, что все имеющиеся средства действительно глупо тратить на одну корову. А еще слова об охоте обнадеживали, раз в округе охотится сам герцог, значит, есть на кого, и мы тоже сможем добыть какое-то пропитание.

— Думаю, да. Если сено прямо сейчас начнем сушить и веток наготовим. Ой!

Говоривший тут же побледнел и закрыл рот обеими руками, и стало понятно, что если я не начну потихоньку побеждать людские страхи, косить то сено и ломать ветки придется мне. Так же, как и рыбачить и охотиться.

В итоге постановили купить одну козу, десять кур-несушек и зерна этим курицам на прокорм. Несколько литров молока на такую ораву — это, конечно, капля в море, но сварить кашу хватит, и детям по полстаканчика выделить. И яйца зимой будут просто роскошью.

Поняв, что прямо сейчас никого ни в лес, ни на озеро мне выгнать не удастся, я потребовала достать мне сеть или изобразить ее из имеющихся огрызков, которыми передо мной тут же потрясли, а потом отправила народ разгребать дом.

— Выносим просто все. Весь тот ужас, что вы называете матрасами, все подстилки, все лежанки, сносим все загородки и выметаем весь мусор. Остаться должны одни стены. А спать мы сегодня будем вот здесь, под звездным небом. И ничего с вами не случится! Я же буду рядом.

Вместе с Зареном мы обошли территорию и определили место под туалеты. Пяти кабинок должно было хватить, но начать нужно хотя бы с одной и срочно, потому что имеющимся узким и щелястым скворечником пользоваться было почти невозможно. Отрядив двоих мужчин копать яму, я пошла взглянуть на реку, о которой мне рассказали. В этой части своей тюрьмы я еще не бывала.

Река была не очень широкой, и по сравнению с заросшим озером, ее берега, лишь немного там-сям прикрытые невысокими ивами, казались лысыми. Зато они были глинистыми! Обрадовавшись, я попробовала поковырять склон палкой и помяла в руке добытый грунт. Очень даже неплохая желтая глина, грязная, конечно, с растительными остатками, но это можно исправить. Итого у нас есть и глина, и песок — штукатурь дом сколько угодно!

На наши земли река заходила лишь одним своим изгибом, а дальше мчала воды к замку местного герцога, и не найдя никаких отметок непосредственно на берегу, я спросила у Зарена:

— А тут как граница пролегает, тот берег еще проклятый или уже нет?

— Где-то посередине реки, леди Черная Хозяйка. Сам я не плавал, но у Чудрого есть челн, и он говорил, что как за середину заплывешь, сразу отпускает.

— Чудрый? — удивилась я забавному имени.

— Кличка такая, — смутился Зарен. — Они ж тут все…

Слово «каторга» повисло недосказанным, а Зарен нервно оглянулся по сторонам. Но никакие злые каторжники к нам не подкрадывались, только на противоположном берегу из-за кустов выглядывали несколько подростков с удочками в руках, и даже отсюда были видны их круглые испуганные глаза. Похоже, информация о поселившейся рядом злой ведьме пошла в народ.

— Знаешь, Зарен, долго мы так рыбу продавать не сможем. Скоро все узнают, что ее приносят с Проклятых земель и покупать, как я понимаю, не захотят. Поэтому я сейчас наловлю еще рыбы, а ты посади своего сына и кого-нибудь еще в лодку, пусть заплывают за середину, возьмут с собой пару рыбин и периодически их «ловят». И кричат при этом порадостнее, нужен хороший спектакль. И так каждый день, хоть и нудно. Пусть видят, что рыбу мы ловим в нейтральных здоровых водах.

— А они от этой рыбы правда не того?..

— Не того, ни этого. Ни они, ни вы. Ну будь ты мужиком, попробуй хоть одну!

Но на лице Зарена желания «быть мужиком» по-прежнему было немного, и я решила попробовать эту тактику с Рестом. Тот явно считает себя очень крутым, его должно зацепить.

После этого пришлось отложить дальнейшую разведку, и ругаясь про себя последними словами, закидывать в озеро сеть. Снять чулки среди белого дня я не могла, раны показывать было нельзя, поэтому пришлось так в воду и лезть, лишь скинув туфли, что настроения не повышало. Лавируя между жгучей травой, кое-как закрепила свой невод и плавала неподалеку, дожидаясь результата, смысла сидеть на берегу в мокрой одежде не было никакого, в горячей воде было гораздо уютнее.

Озеро же просить о поддержке не стала, не стоит дергать Чудище по пустякам. Все, что сможем делать сами, мы будем делать сами. Сегодня с утра и так показалось, что давление на мозги стало поменьше, уже не так хотелось рыдать каждую секунду и бежать сломя голову куда угодно. И на том спасибо.

— Необычная рыба-то, — сказал кто-то, когда я сгрузила на берегу свой улов. Много не брала, часть выпутала и отпустила на волю. Это пока наш единственный источник и пропитания и дохода, нужно использовать рационально и не браконьерствовать. — Про такую могут и не поверить, что в реке поймали, я там таких не видел.

— Значит, отложите их в сторону, сами съедим, на ужин, — сказала я, внутренне ликуя и не обращая внимания на кислые лица вокруг, потому что рыба подозрительно походила на небольших лососей. Не хотят есть мою любимую красную рыбку — мне больше достанется. — А сейчас работать!

Сын Зарена Перси и единственный в нашей компании пожилой человек, которого все звали дед Вигор, отправились на реку играть свои роли. Потом рыбу решили предложить местному трактирщику, ведь рынок был уже закрыт, а постояльцы есть хотят всегда. И только я направилась к дому, из которого уже слышался треск, выносили вещи и вылетали клубы пыли, чтобы занять у Нирки любой из ее нарядов, как ко мне подошел мрачный Рест.

— Там это, леди Черная Хозяйка, приехали к тебе. У границы стоят, кличут. Говорит, сестра.

Так и пошла, чисто русалка, с распущенными волосами — высыхая, они ложились на плечи крупными волнами и доставали почти до талии — и в мокрой одежде, облепившей тело. Ощущения неприятные, зато эффект могучий: так и не отважившаяся подойти к самой границе группка людей завидев меня ахнула и отшатнулась еще дальше.

— Что они с тобой сделали, сестра⁈ — заломила руки девушка, в которой я опознала ту самую рыдающую зрительницу из первого ряда, виденную мною на суде. Значит, сестренка, и помнится, ее зовут Кристин. Теперь — графиня Кристин.

Очевидно, что младшая, больше восемнадцати лет не дашь. Хорошенькая и с виду очень наивная, с такими же, как у Мелиссы огромными голубыми глазами, в которых снова стояли слезы. Верить первому впечатлению, однако, я не спешила, памятуя о том, как обманчива оказалась внешность самой Мелиссы.

— Ну тут все-таки Проклятые земли, сестра, а не курорт. Ты уже за моим телом для усыпальницы?

Сестра Мелиссы застыла, прижимая к губам белоснежный платочек, а мужчина рядом с нею так и взвился от возмущения и даже сделал пару шагов вперед.

— Прекратите оскорблять леди Кристин, графиня Нойр! То есть… прекратите и дальше мучить графиню Нойр, леди Нойр!

— Оливер… — простонала Кристин, протягивая к мужчине руки, а я наконец-то к нему получше присмотрелась, и в принципе, посмотреть было на что. Кавалер моей новой сестры оказался высоким, смазливым и кудрявым, только вот его синие глаза почему-то так и бегали по сторонам, словно он боялся встретиться со мною взглядом. Резонная боязнь черной магии или нечистая совесть?

— Уверены, что именновы имеете право на подобные замечания? — Для верности я еще и бровь подняла, копируя нашего генерального директора. У Михаила Тарасовича был несомненный талант, стоило ему с определенным выражением лица спросить: «В самом деле?», как люди начинали каяться во всех грехах и ошибках, и тех, что уже совершили, и тех, о которых только подумали.

— Я ничего вам не обещал, леди Нойр, и в любом случае так поступить с собственной сестрой! Проклинайте меня, если хотите, но оставьте ее в покое! — Красавчик пошел красными пятнами и оправдал все мои подозрения. Похоже у нас здесь классический любовный треугольник, в котором Мелиссу оставили за бортом. Могла она из-за этого так взбеситься или баловалась черной магией просто по велению души?

Кристин теперь попеременно стонала то имя своего кавалера, то имя сестры, и было понятно, что сцену пора сворачивать.

— Я вас как раз в покое оставила. Уединилась на природе, начала новую жизнь. Чему обязана визитом?

— Я тебе вещей немного привезла, сестра… — всхлипнула Кристин, протягивая вперед небольшую сумку, которую держала в руках, и не успела я обрадоваться, как она добавила: — Платья твои любимые, шелковые…

Шелковые платья — это, конечно, предмет первой необходимости для человека, который буквально выкинут на улицу без ничего. Подозрительно вгляделась в юное личико — не издевается ли?

— Сестра-то у леди Черной Хозяйки, конечно ума не великого…

— Ну, что осталось то досталось.

Подтянувшийся народ столпился сзади и обменивался впечатлениями. Я их не винила, у нас здесь развлечений никаких, а тут целые гости. Рест же, по-прежнему почему-то злющий на вид, пересек границу, почти вырвал сумку из рук отшатнувшейся Кристин, исподлобья глянул на Оливера, отчего тот тут же передумал разговаривать, и, вытряхнув свертки, тщательно их осмотрел, будто опасался, что под ворохом ткани таится что-то опасное.

Прирожденный начальник охраны. А платья оказались действительно шелковыми, богато украшенными, и насколько я успела разглядеть, довольно открытыми — без рукавов и с приличным декольте. Самое то на рыбалку.

— Вот спасибо тебе, сестра, — сказала я ровным голосом. Ну а что? Это все равно лучше, чем ничего, и продать опять же можно. — И прощай.

На лице Оливера отразилось такое удивление, что я добавила специально для него:

— Узнаю, что обижаете сестру — а я узнаю — действительно прокляну.

Вот не внушает мне доверия этот тип, очень скользкий на вид. Не удивилась бы, узнав, что младшую сестру он выбрал именно потому, что ей легче управлять. Для пущего эффекта сопроводила свои слова зловещим жестом, но переборщила — шарахнулись от меня все, и свои и чужие.

Кристин еще что-то говорила, но я взяла у Реста сумку и пошла переодеваться в шелка, по пути разглядывая вышивку на лифе и прикидывая, как бы ее аккуратно спороть. Общения с родственниками стоит избегать, не хватало еще, чтобы кто-нибудь понял, что я не Мелисса. Как ни смешно, но зловещая репутация черной магички была моей единственной защитой. Пока люди думают, что я способна на любую гадость, они поостерегутся меня обижать.

К вечеру из дома вынесли все, и теперь он стоял, хлопая на ветру распахнутыми окнами, и казался еще более ободранным и страшным, а народ с потерянным видом бродил по поляне. Во второй дом не ушел никто, включая и тех, кто не примкнул к нашему коллективу. Я снова решила, что еда лучший помощник и мотиватор, и принялась за готовку.

С продажи дневного улова я поручила купить три куска мыла и зубной порошок, на остальные деньги взяли гречки и хлеба. Закипятила крупу, бросила оставшийся кусочек масла и оставила напариваться. Рыбу же снова пришлось чистить самой, народ по-прежнему отказывался прикасаться к ней и пальцем.

Да что там рыбу, даже найденные мною днем заросли душицы пришлось прореживать самостоятельно, зато когда по округе поплыл потрясающий запах — я разложила куски на дне котелка, присыпала веточками и немного прижарила, немного притушила — все мои усилия были вознаграждены сполна. Рыба действительно оказалась красной и вышла изумительной!

Сидя в вечернем платье у костра и уплетая рыбу, я чувствовала себя королевой, наслаждающейся яствами, когда подданным вокруг достались только каша и хлеб. Из тех, кто решил жить самостоятельно только пара человек тоже варила что-то неподалеку, причем дрова для своего костра — толстое подгнившее бревно — они явно притащили из-за границы Проклятых земель. Остальные неопределившиеся просто слонялись неподалеку и что-то жевали всухомятку.

— Рест, — позвала я мужчину, приступая к выполнению плана. — Вот смотрю я на тебя и думаю — ты ведь мало чего на этом свете боишься?

— Вообще ничего не боюсь, — предсказуемо насупился Рест.

— Отлично! Тогда ты, конечно, не побоишься съесть кусок вот этой очень вкусной рыбы? А то я много наготовила, одной не справиться, а все остальные точно струсят попробовать.

Вызов в темных глазах Реста сменился страхом напополам с почти ненавистью, ведь понять, что я загнала его в угол было нетрудно. «Ты уж не подведи», — попросила я Чудище, протягивая мужчине рыбу, чтобы у него и времени не было одуматься и решить, что жизнь ему дороже пацанской гордости. «Чтобы выжить мы должны здесь рыбачить и должны здесь охотиться, и лес рубить, и землю копать тоже должны. А иначе все или уйдут, или загнутся, и тебе снова станет скучно».

Рест проглотил кусок рыбы одним махом, едва выбрав кости, словно в омут с головой бросился.

— Вкусно как… — хрипло сказал он, и с жадностью посмотрел на котелок. — Раз уж я все равно…

«Не жилец», — так и читалось в его обвиняющем взгляде, поэтому я отдала ему всю оставшуюся рыбу и отправилась устраиваться на ночлег с чувством выполненного долга. Ноги все еще болели, но украдкой посмотрев на них, спрятавшись за кустами, я убедилась, что открытых ран нет. Значит, все скоро заживет.

А трава эта еще пригодится. Днем я обмотала руку тряпкой, и вырвав несколько кустов, разложила их сушиться. Сделаю порошок и проверю, сохранит ли он свои жгучие свойства. Одинокой девушке на Проклятых землях пригодится любое средство для самообороны.

Глава 5

Утром я проснулась от неясного чувства тревоги и едва не закричала, увидев нависающую надо мной высокую фигуру, загородившую восходящее солнце.

— Я жив, леди Черная Хозяйка, — хрипло доложил Рест, а мне так и хотелось ответить: «А я почти что нет». Зачем же так пугать? Без того по-прежнему дико просыпаться под открытым небом и не от мелодии смартфона.

— Молодец какой. Награждаю тебя рыбалкой в моей компании.

Раз уж разбудили, разлеживаться некогда, да и не поваляешься особо на колючих елках. А у нас сегодня большой день — козу покупаем!

Живой и на вид здоровый Рест вызвал волнения в рядах поселенцев. Только ленивый не спросил его, хорошо ли он себя чувствует и не собирается ли упасть замертво. Наиболее отважные пытались и пощупать, но после того, как один мужик получил короткий удар в челюсть, сваливший его с ног, вопросы отпали у всех разом — с Рестом точно все было в порядке. Правда на берегу он снова несколько побледнел, и не дожидаясь возражений, я отщипнула какую-то травину с длинной пушистой метелкой на конце и постучала ей по плечу Реста:

— Разрешаю тебе, Рест, безбоязненно вступать в воды озерные, чтобы добыть нам пропитание.

Ну, вступал Рест точно не безбоязненно, хотя я специально расчистила от жгучей растительности несколько проходов и велела ему следовать строго за мной и никуда не отклоняться. Тайну злобных камышей я раскрывать не собиралась, потому что и сама была не уверена, что случится, если все радостной толпой полезут в воду. Чудище казалось притихшим, и не надо будить лиха.

С рыбалки Реста встречали почти героем, и за завтраком на аппетитно шипящую рыбу поглядывали куда более благосклонно, но присоединиться ко мне за трапезой все равно не спешили. Но хотя бы землю рыть соглашались, что было странно, но я не стала указывать на нелогичность такого поведения, ведь копать придется еще много.

Ремонт дома я решила начать с пола. Тот, что имелся сейчас, был тонким и сквозил щелями, зимовать с таким попросту невозможно, нужно срочно утеплять. Хорошо бы достать опилки, но даже они стоили денег, поэтому я подумала о хвое. Вот чего у нас в достатке! Просушить, очистить от мусора и засыпать, а сверху положить еще один слой досок. Уговорю же я их начать рубить и строгать лес когда-нибудь.

Но пока просто рыли погреб — прямо у двери, отодрав несколько половиц. На ступени решили пустить доски от разобранных загородок. Мы же, женским коллективом и с увязавшимся за нами дедом Вигором, отправились добывать глину. Про глину я знала только то, что для начала ее нужно как следует вымочить в воде, поэтому мы тащили с собой два помятых жестяных ведра и один здоровенный овальный таз. Все, что нашли.

Глина добывалась не сказать, чтобы легко, и наши крики: «Да куда тебя несет, левее бери», «Ты мне все лицо залепила» и «Уйди, дед, от греха подальше» привлекли внимание противоположного берега. Уже скоро там стояла целая толпа зрителей.

— А глина-то хороша! — сказала Арда, разминая в руке коричневую массу. — Мы для чего ее берем, леди Черная Хозяйка?

— Для всего. Тарелки лепить будем, горшки. Щели замажем, с песком замешаем, отличная шпатлевка получится. И для стен в том числе.

— Ты все это умеешь, леди Черная Хозяйка? — изумилась Сейна, машинально вытирая лоб рукой, отчего он тут же стал черным.

— Не умею. Но что слепим — на том есть и будем. Как замажем, так и перезимуем. Поэтому давайте поднажмем. Ищите в себе скрытые таланты, парням и тяжелой работы хватит, эта вся на нас.

Оставив женщин отмываться в реке и решать, кто из них станет новым гончаром, я сполоснулась в озере и снова пошла на разведку. Сейчас конец лета, зреют последние ягоды, колосятся травы, нужно найти все, что можно использовать.

Первым обнаружила подорожник и тут же его применила, забравшись в лес поглубже и натерев соком свои бедные ноги. Сорвала несколько ромашек, стараясь запомнить полянки, где они цвели особенно густо. Это хорошее противовоспалительное средство, как и тысячелистник, а у нас тут врачей нет.

Нашла дикие яблони — ветвистые и такие высокие, что я с трудом допрыгнула до нижней ветки, чтобы сорвать плод. Яблоко предсказуемо оказалось кислым и терпким, и вряд ли вкус сильно улучшится, когда яблоки окончательно дозреют, но в компот пойдут, а зимой каждый витамин на счету.

Из грибов же попадались одни мухоморы, их и искать не нужно было, то и дело взгляд натыкался на вызывающие яркие шляпки, но я надеялась, что после хорошего дождя ситуация исправится и ассортимент улучшится, хороший дождь грибы во всех мирах должны любить. Набрела на заросли дикой малины — ягоды, конечно, давно съела местная живность, но листьев-то полно, и их обязательно нужно заготовить побольше, и жаропонижающее средство, и вкусный чай.

При мысли о живности ко мне пришел запоздалый страх. А что это я тут разгуливаю, городская и беспечная, совсем одна? А вдруг тут водится кто-то большой и опасный, и малину вообще не птицы съели? Короткими перебежками я отправилась обратно, заметив по пути и шиповник, ягоды которого только начали наливаться красно-оранжевым. Целая кладезь витамина с! Но в следующий раз решила заходить так далеко только с кем-нибудь габаритами не меньше Реста.

Я вышла из леса аккурат к границе, от которой в сторону деревни тут же припустила стайка мальчишек, а ко мне шагнул смущенный сын Зарена.

— Леди Черная Хозяйка… Я тут… это… Как вы узнали⁉

— Я на своих землях знаю все, — сказала я важно, внимательно озираясь, но не замечая ничего подозрительного. Чего он так испугался, что натворил? — Сам расскажешь или мне придется?

— Они хотели увидеть Черную Хозяйку поближе, — опустив голову, повинился Перс. — Предлагали взамен ведро почти новое, нашли где-то. А я ведь видел, как вы утром искали для глины и рухлядь всякую собирали, подумал, ну пригодится нам ведро…

Что значит наследственность.

— Молодец! — огорошила я бледного Перса, который, похоже, ожидал проклятия на свою голову, так ее повесил. — Хвалю за предпринимательскую жилку. Бери все! Кривое, косое тоже бери, у нас ведь действительно ничего нет. Ни дуршлага, ни терки! Вон смотри, видишь там трава с желтыми цветочками? Это горчица, и часть ее уже созрела. Давай так, ты договаривайся о цене за представление, а я завтра утром выйду и буду вот тут собирать эту опасную растительность для страшного черно-магического ритуала.

— Правда⁈ — обомлел Перс, а глаза так и засверкали. Мальчишки, что сказать.

И тут мы увидели торжественную процессию, двигающуюся в нашу сторону. Возглавляла ее белая коза, которая тащила на веревке сияющую Арду. Зарен тоже выглядел довольным, а Рест с двумя парнями несли клетку с курицами. Светло-коричневые куры в белую пестринку, с куцыми хвостами и розовыми гребешками. Мне показалось, что я в жизни своей ничего красивее не видела. Яйца! Живем!

Домашняя живность произвела фурор. Привязанная к дереву коза, тут же названная Милкой, потому что у Зарена любимую козу звали именно так, щипала траву, шевелила длинными ушами, трясла бородкой и странным образом излучала вокруг мирные флюиды. Как будто все хорошо. Как будто мы не кучка нищих без нормального крова над головой, которые вот только что на вырученные от рыбы последние деньги снова купили хлеба и крупы, а больше ни на что не хватило.

— Леди Черная Хозяйка. Я почищу рыбу. И есть буду. — Замогильным голосом известила Арда, не сводя глаз с блеющей покупки. — И сено пойду заготавливать. Меня в этом мире больше ничего не держит, что мне терять?

— А это… Вчера как бы и не сказали, что кормить за работу будут. Так-то мы тоже можем. Что там, копай да копай. — Подошедшие мужики из тех, что сразу не рискнули влиться в наш коллектив, видимо, тоже были сражены домашним видом козы.

И дни замелькали. Вслед за Ардой, рыбу начала есть Нирка. Вслед за Рестом потянулись мужчины, и мне пришлось каждого постучать по плечу и торжественно позволить рыбачить в озере. Потом я разрешала собирать хвойный опад и косить траву. Дрова для костра все тридцать с лишним человек тоже без моего позволения собирать отказывались, и под конец, проводя надоевший ритуал, мне уже очень хотелось не похлопать веточкой, а врезать поленом.

Последней сдалась самая осторожная из нас, жена Зарена Сейна, и после того как и она приобщилась к рыбной диете, я поняла, что пора переходить на новый уровень и приступать к раскорчевке леса под наш будущий огород.

Убьем двух зайцев сразу — дерево пустим на утепление и благоустройство дома, а готовая вспаханная земля будет ждать своего часа до весны. Тем более Милка тоже старалась, вовсю производя удобрения, и мы уже организовали компостную кучу. И еще нам срочно был нужен колодец, который без бревен тоже не построить. Пока же воду кипятили, и я пригрозила страшными карами каждому, кого увижу за непотребным распитием жидкостей из реки.

Я как раз лежала в густой траве на месте будущих грядок — лес здесь немного расступался, и тонкие сосенки и березы лишь там-сям прорезали луговину — и обдумывала пламенную речь, способную подвигнуть народ на освоение наших лесных богатств, как услышала стук копыт.

Услышала и не пошевелилась.

Лежать было мягко и удобно, высокие стебельки отрезали от окружающего мира, даря уединение, а редкое теперь солнышко так приятно пригревало. Теплых дней становилось все меньше, лето уходило стремительно, а мы мчались за ним, стараясь сделать как можно больше до наступления холодов. И сейчас мне хотелось просто выкроить пару минут отдыха. А уж потом бежать дальше.

— Эй, малой, — раздался вдруг голос, показавшийся мне знакомым, — а где та леди, которую недавно сюда привезли?

Лошади остановились совсем рядом, а слонявшийся вслед за мной целый день Перс, видимо, и сейчас оказавшийся неподалеку, ответил:

— Леди Черная Хозяйка? Да в поле лежит.

— Уже? — Злая насмешка помогла мне тут же опознать обладателя этих мерзких ноток. Странно, что я не узнала его сразу, ведь этот голос был первым, что я услышала в этом мире. Это же он, обвинитель из суда. И чего его принесло? — Быстро. Даже жаль, что настолько быстро. А где именно лежит?

— А вы с какой целью интересуетесь? — спросила я, лениво приподнимаясь на локтях. — Прирыть поглубже хотите, чтобы точно не откопалась?

Склочный обвинитель шарахнулся в сторону вместе со своей лошадью, чуть с нее не свалившись, и внес беспорядок в стройные ряды всадников. Взволнованные лошади перетаптывались на месте, толкая друг друга и огрызаясь нервным ржанием, а один наездник и вовсе не справился с управлением, и его жеребец помчался в сторону деревни, не обращая внимания на все попытки его остановить. По чувству довольства, которое вдруг пришло от моего Чудища, я поняла, что не только мой голос произвел такой впечатляющий эффект, ему немного помогли.

— Леди Нойр! — рявкнул обвинитель, наконец, совладав со своим животным. — Что вы себе позволяете⁈

— Я позволяю себе отдыхать в своих собственных владениях, — сказала я и для демонстрации намерений закинула ногу на ногу. Мужчина от этого зрелища начал буквально наливаться красным цветом. Возможно, он не любит босых леди? Ну извините, я только с рыбалки, платье сохнет, чулки сохнут, ноги, наконец, зажили и можно не прятаться, вот и оделась в то, что под руку подвернулось. В шелковое платье, заботливо привезенное сестрой.

— Как вы смеете появляться перед Его Светлостью в таком виде⁈ Перед вами герцог Шерман Норден, извольте вести себя подобающе!

Аж целый герцог? И что нам тут, отщепенцам на Проклятых-то землях, подобает?

Я встала, не торопясь расправляя подол и даже не думая скрывать босые ноги. Они у Мелиссы красивые, прятать нечего, и потом гостей мы не звали, а дома имеем право ходить, как пожелаем. Почувствовала, что что-то укололо щеку и вспомнила, что перед тем как завалиться в траву, и раскинув руки и ноги, подсчитывать облака и прикидывать планы, засунула за ухо пучок ромашек, сорванных по дороге. Мы сушили все, что могло пригодиться и на что хватало времени, натянув под густыми кронами — там, куда не доставало солнце — веревки, и подвешивая на них букетики трав. Ромашки должны были отправиться туда же.

Кто из них герцог, я поняла сразу. Мужчина лет тридцати-тридцати-пяти неподвижно сидел на белоснежном жеребце и взирал на меня со смесью презрения и настороженности. Так смотрят на неизвестную гадину, которая непонятно что выкинет в любой момент.

Поправив ромашки, чтобы те украшали меня посимпатичнее, раз уж так вышло, я отметила, что герцог Норден теперь разглядывает мой наряд. А что? Сестра Мелиссы говорила, что привезла ее любимые платья, значит, та носила их, выезжая в свет. Но почему же они так пялятся, будто в жизни не видели девушек в вечерних туалетах?

Платье было бело-голубым — мазок белый, мазок голубой — отчего получался эффект мерцания, казалось, платье переливается, и ткань подсвечена изнутри. Подозреваю, Мелисса отдала за наряд немалые деньги. За рукава отвечали лишь два легких крылышка, кружева с которых я уже спорола и припрятала на черный день, равно как и вышивку, обрамлявшую приличное декольте. Юбка же спадала вниз мягкими складками, доходя до середины голени. Но мой взгляд, более чем приличное платье, но народ выглядел скандализированным. Может, их шокирует появившийся легкий загар на открытых плечах?

— Вы теперь называете себя Черной Хозяйкой, леди Нойр? — наконец, обронил герцог Норден. Голос его звучал низко и глухо.

— Хозяйкой меня назвал ваш спутник, — ответила я, кивнул на обвинителя. И уточнила: — Полноправной хозяйкой.

— Вы привели намою землю ведьму, граф Борден? — герцог перевел тяжелый взгляд на мужчину, имя которого я наконец-то узнала, и тот несколько побледнел, на глазах утрачивая напыщенный вид.

— Но какая это теперь ведьма, Ваша Светлость? Без своих книг, без ритуалов, без жертвоприношений она ничто, пустое место, ни на что не способна. И совсем скоро перестанет вам докучать, зиму на Проклятых землях не пережил еще ни один человек.

Я не стала оспаривать свою черно-магическую мощь, хотя информация о каких-то жертвоприношениях напрягала, но сочла нужным уточнить:

— Этомоя земля. У меня и бумага об этом есть. Спасибо графу Бордену.

Граф Борден побледнел еще сильнее и забормотал что-то о сущих формальностях, которые вот-вот не будут иметь значения, потому что проклятая ведьма отдаст концы буквально на днях, но на этот раз герцог Норден и взглядом его не удостоил.

— А люди, называющие вас Хозяйкой, знают, что вы делали с такими, как они, леди Нойр? Знают, с кем они живут рядом?

Я посмотрела на Перса и поняла, что он точно знает. У бедняги даже пот над верхней губой выступил.

Вот понаедут всякие и сеют панику в наших мирных рядах. Я только-только немного успокоила людей.

— Встречный вопрос. Что за бардак творится на ваших землях, раз людям и пойти некуда, остается лишь жить рядом со мной?

Серые глаза герцога Нордена напомнили мне мое озеро, даже потянуло оглянуться и сравнить. Такая же блестящая холодная гладь. Вот некстати такие ассоциации. И владел он собой не в пример лучше графа Бордена, который уже просто кипел и булькал, как забытый на костре котелок.

— Любой человек на моих землях может заработать себе на жизнь честным трудом, — отрезал герцог Норден, так выделив слово «честным», что сомнений не было — он намекает на тюремное прошлое большей части наших жителей. Только вот ни Нирка, ни Зарен с семьей совсем не каторжники.

— Очень грустно видеть такую неосведомленность у… высшей власти. — Чуть не ляпнула — у руководящего звена. — Жители ваших деревень, вот здесь, рядышком, за «честный труд» предлагают кусок хлеба. Это не образное выражение, это буквально кусок хлеба. Как думаете, сколько шансов выжить при такой оплате труда?

Мы потому и не стали никого посылать на заработки, хотя мысль такая приходила из-за острой необходимости в деньгах. Даже пара монет бы пригодилась, но никто бывших каторжников за монеты нанимать не спешил, максимум — обещали накормить. Народ я не винила, вид у наших ребят действительно неблагонадежный. Но почему бы не обвинить герцога? С него точно не убудет, а лучшая защита — это нападение.

Пусть он имеет право смотреть на Мелиссу с таким презрением, но мне-то надо как-то выгребать. А так глядишь, организует программу помощи по адаптации в мирной жизни для таких как Рест, в конце концов, это в интересах общества. Ведь любому понятно, что если парни не приживутся здесь, они вернутся в свои разбойничьи шайки, или где они там преступали закон.

— Я знаю, что вы совершенно бессовестны и беспринципны, леди Нойр. И готовы любого использовать для своих целей. Но на своих землях я вам этого не позволю.

— Как хорошо, что мы не на ваших землях.

Герцог Норден, наконец, шевельнулся, его огромный конь сделал шаг в моем направлении, и пока я думала, не пора ли бежать, жители окрестных деревень, которых я только что упоминала, выбрали именно этот момент, чтобы нанести нам визит.

— Там какие-то люди, Ваша Светлость, — доложил молодой человек в нарядном темно-синем мундире, и посмотрев в сторону границы, я увидела целую делегацию.

И Реста. Наверняка злющего Реста, которого оторвали от работы и который к тому же только что обнаружил целый конный отряд на вверенной ему территории. Вот не понравилось мне, как он держит лопату. И как шагает сюда, тоже не понравилось. Как бы не наворотил дел и не отправился обратно на каторгу прямо сегодня.

Проскользнув между всадниками, отчего их лошади снова беспокойно загарцевали, я пошла навстречу Ресту, срезая путь по кочкастой луговине, и надеясь, что отряд герцога копыта своих лошадей пожалеет и объедет по дороге.

— Стой рядом со мной. Молча. Не шевелись! — Только это я сказать и успела, лошади у герцогского отряда оказались быстроногими, и нагнали они нас мгновенно. Зря я надеялась первой встретить гостей из деревни и успеть выяснить, что же им нужно до прибытия Его Светлости.

— Что здесь происходит, по какому поводу сборище? — Холодный голос герцога Нордена начисто заморозил визитеров. Раскрытые в возмущении рты так и захлопнулись при виде мощной фигуры местного правителя. Какое полезное умение.

— Отвечать Его Светлости! — рявкнул граф Борден, явно обрадовавшись возможности хоть на кого-то наорать.

— Так к леди Хозяйке мы… — наконец набрался смелости мужчина лет пятидесяти. Мне он чем-то напомнил нашего Зарена, который тоже уже сопел у меня за спиной вместе с Ардой и Ниркой. Наши активно подтягивались к месту действия, и теперь мы стояли друг против друга как три враждующие группировки.

— К какой еще Хозяйке⁈ — взвился граф, а мужчина совсем перепугался.

— К Черной…

Тяжелым взглядом герцога Нордена меня можно было бы вбить в землю по самые уши. Но прошедшим школу нашего генерального директора такое не страшно, поэтому я тоже уставилась в ответ.

Ну Хозяйка. Ну Черная. Он же уже это слышал. И какая ему разница, как я себя называю, законом это не запрещено. Наверное.

— Я староста Лесной, Ваша Светлость, Дагур, и мы заметили, что у нас стали пропадать вещи…

— Скалка!

— Веник!

— Ватник еще совсем новый.

Вот же врут, а. Видела я тот ватник, только что не расползался от дряхлости. Да и все вещи, что нам принесли, были примерно такого же качества и явно валялись по сараям никому не нужными. Исключение составлял, может, только горшочек с содой, симпатичный, с хорошо притертой крышечкой. Я его всем в пример поставила как образец того, что мы должны научиться делать из нашей глины.

Осмелев, деревенские начали активно перечислять утерянное добро, а граф Борден обрадовался:

— Воровство, значит? Что вы скажете на это, леди Нойр? Похоже, нам придется зачистить здесь все. Вернуть эти отбросы туда, где им и место — на каторгу.

— Позвольте, какое воровство? — холодно спросила я и поманила пальцем парнишку лет пятнадцати, которого за шкирку держал его отец — они были так похожи, оба рыжие, высокие и нескладные, что сомнений в их родстве не было никаких. — Вот ты. Я тебя помню. Расскажи Его Светлости, чем ты заплатил, и за что именно.

— Ззз-заплатил? — удивился староста Дагур и тоже повернулся к рыжему семейству: — Микей, за что ты платил?

— Перс сказал, что если мы принесем какие-нибудь вещи, он покажет нам Черную Хозяйку. — Мальчишка начал почти шепотом, но постепенно увлекся и поделился впечатлениями: — Было очень страшно. Один раз она как закричит!..

Закричишь тут. Я лопух выкапывала, чтобы сделать отвар для волос, шампуней-то у меня здесь нет, и задумавшись хватанула полную горсть крапивы. Крапива потом тоже в дело пошла, но волдыри были знатные, и их тоже пришлось прятать, чтобы народ не решил, что Проклятые земли наказывают меня за мародерство. Только-только убедила всех, что если мы вечером выпьем чая с душицой, утром снова проснемся в полном составе.

— Видите? — обратилась я к мрачному герцогу Нордену. — Посетитель заплатил мне за зрелище. И зрелище было ему предоставлено. Услуги оказаны в полном объеме. Нареканий на качество нет.

— Вас сослали сюда, чтобы вы раскаялись в том, что натворили, леди Нойр. А вы на своей дурной славе еще и зарабатываете?

— Что есть, на том и зарабатываю.

Интересно, как он себе воображает раскаяние? Я сижу, погруженная в горькие думы, а феи мне пропитание носят? Или просто лечь под елку и исполнить сокровенное желание графа Бордена?

— Но вот что обидно, — решила я перехватить инициативу и посмотрела на старосту Лесной, — так это то, что вы соседям старого хлама пожалели. Как вы сказали вас зовут, Дагур? Как же так, Дагур, разве это по-людски?

Дагур покачнулся и попытался отступить назад, чтобы затеряться в толпе односельчан, но те на передовой тоже оставаться не собирались, и в результате вся толпа дружно попятилась.

— Да мы ж это… Просто спросить пришли, на надо ли чего? — нашелся Дагур, доказывая, что на свой пост был избран не зря. — У меня и ватник поновей есть, могу и принести…

— Прекратите запугивать людей, леди Нойр, и вымогать их имущество. — От ледяного тона герцога Нордена у меня даже мурашки побежали. Или это потому, что я стояла с голыми плечами на усиливающемся ветру? — Я с вас глаз не спущу. И если вы попытаетесь колдовать, нет, если вы просто подумаете о том, чтобы попытаться, никакая бумажка вам не поможет. Я лично выволоку вас оттуда. Вот сюда.

И он кивнул куда-то под ноги своему красавцу-жеребцу.

Вот теперь моя дрожь точно была настоящей, ощущения от пересечения границы я помнила очень хорошо. И что особенно печально, он при всех указал на мое слабое место. Достаточно выпихнуть ведьму за черту, и с ней будет покончено. Средства самообороны получали приоритет в списке срочных дел.

«Тихо!» — сказала я Ресту, который задышал рядом уж слишком угрожающе. Как бы чего не ляпнул, с ним солдаты точно церемониться не будут. И опустила глаза вниз, приняв вид беззащитный и трогательный. С мордашкой Мелиссы это совсем не трудно.

— Я уже убедилась на личном опыте, на что способны сильные мира сего, нет нужды мне лишний раз об этом напоминать.

Вот так. Вид жертвы. Заронить сомнения. А так ли я виновата? Не оболгали ли завистники юную деву? Пусть Мелисса наворотила дел, но ее здесь нет и больше не будет, а я есть. Герцог Норден, конечно, не поведется, вон как презрительно кривит губы, но мне с ним рядом и не жить. А с деревенскими нужно поладить.

Только вот я не ожидала, что он такой быстрый. Сидя на лошади, Его Светлость казался огромной монументальной глыбой. Кто мог знать, что он стремителен, что тот леопард?

Одним слитным движением герцог Норден спрыгнул на землю и в несколько шагов оказался прямо передо мною, нависнув и заслоняя половину неба.

И я оказалась лицом к лицу с врагом в буквальном смысле этого слова.

Глава 6

Он стоял очень близко. Теперь я могла рассмотреть его серые глаза с длинными прямыми ресницами в малейших деталях, но не имела никакого желания это делать. Как бы вернуть его обратно на лошадь? И как бы не взбесить настолько, что ему захочется тащить меня за границу прямо сейчас?

— Шерман! — испуганно крикнул граф Борден, вдруг забыв о субординации. — Не подходи к ней!

Любопытно. Они что, родственники? На друзей точно не похожи.

— Вот что мне интересно, леди Нойр, так это откуда такое красноречие и талант к лицедейству? Мне рассказывали, что на суде вы не проронили ни слова. Отчего же не показали свой спектакль там? Неужели потому, что перед теми, кто видел ваши преступления своими глазами, врать смысла не имеет?

Да уж понятно, почему молчала Мелисса. Она-то лично отвечать за содеянное и не собиралась, а что там будет дальше с ее телом и со мной, ее очевидно не волновало. Еще и выгоднее избавиться от старой оболочки с концами, чтобы никто и никогда точно не узнал, что она избежала наказания.

— Вы когда-нибудь пробовали прервать монолог графа Бордена? — спросила я, вспомнив, как упивался своей ролью обвинитель. — Конечно, для вас это проблем не составит. Но вот всем, кто не герцог…

— Да как вы смеете! — обрывая меня, заорал граф, а я только улыбнулась и развела руками. Мол, вот пожалуйста, смотрите сами.

— Вы лгунья, — отрезал герцог Норден, и еще несколько мгновений посмотрев мне в глаза, обратился к тем, кто так и стоял за моей спиной. — Уходите отсюда. Не ждите зимы, не затягивайте. На этих землях жить нельзя, это место проклято, вы же сами это чувствуете.

Чудище и правда давило, похоже, гости ему не нравились. Показалось, что даже широкие плечи герцога Нордена чуть-чуть поникли с тех пор, как он оказался по нашу сторону границы. А нечего было с коня слезать и устраивать тут свару!

Поняв, что встречу нужно быстренько завершать, пока не случилось еще чего-нибудь — вон уже какие-то подозрительные тучи собираются, а ведь вот только что облака были словно вата, белые и пушистые — я повернулась к визитерам из деревни, которые на наши разбирательства смотрели, открыв рот. И что обидно — совершенно бесплатно.

— Ну хорошо поболтали, познакомились, — сказала я им, помахав рукой. — Увидимся еще. Жду ватник!

И не прощаясь с Его Светлостью направилась к дому. Все эти разговоры о ватниках окончательно заставили меня замерзнуть, пора надеть что-то посущественнее бальных тряпок Мелиссы. Не то чтобы у меня был особый выбор, но одно из платьев я отдала Нирке, получив взамен вязанную кофту.

Нирка была счастлива, хотя в платье влезть и не смогла. Девахой она была, несмотря на юный возраст, высокой, видной, с широкой костью и приличными формами. Кровь с молоком. Я пообещала ей при возможности раздобыть кусок подходящей ткани и сделать в платье вставку.

Граф Борден что-то кричал вслед, со стороны герцога Нордена возражений я не услышала, а оглядываться не пожелала. Мне нужно было думать, как восстановить микроклимат в коллективе. Народ шел назад поникшим, и вид нашего полуразрушенного дома исправить настроение точно не мог. Герцог Норден знал куда бить, все теперь явно переживали за нашу будущую зимовку, и вера в успех испарялась на глазах.

— Два яйца! У нас первые яйца! — выбежала навстречу сияющая Сейна, пропустившая все веселье. — Пеструшка и… еще одна Пеструшка снесли по яйцу!

Куры, протестуя против своего переезда на Проклятые земли, до этого дня нестись решительно отказывались, хотя ячмень, съедающий приличную часть нашего ежедневного бюджета, пополняемого исключительно продажей рыбы, клевали исправно. И в каждый из этих дней, прошедших с покупки несознательных кур, кто-нибудь да подходил ко мне с паническим: «А я говорил, не приживется здесь животина!» Хорошо хоть Милка чихала на все, бодро жевала траву и давала молоко.

— Ура! — рявкнула я во весь голос, постаравшись, чтобы оптимизмом он просто сочился. — Лед тронулся… то есть, процесс пошел, ребята. Сейчас и остальные подтянутся!

И отпустило. Загорелись глаза, расправились плечи, Арда вытерла набежавшие слезы, Рест перестал выглядеть так, словно сейчас порешит всех нас своей лопатой. «А ты-то чего так разволновалось?» — спросила я Чудище, чувствуя, что дышать становится легче. «Подумаешь, герцог». От Чудища вдруг снова пришла волна гнева, и я поспешила замять неприятную тему. Может, у Чудища классовая неприязнь. Все имеют право на свои антипатии.

«Надо эти яйца другим курам показать, чтобы они знали, что нужно делать», — двинул оригинальную мысль Чудрый, и я быстро отправила всех на экскурсию к куриному загону заряжаться позитивом и воспитывать кур, придержав за рукав Перса. Мысли о жертвоприношениях не шли из головы, а мальчишку спросить безопаснее всего, к тому же он не удивится, с чего вдруг такой интерес, так как с самого начала присутствовал при явлении герцога Нордена народу Проклятых земель.

— Послушай, Перс. А что там с теми жертвоприношениями? Про которые Его Светлость говорил?

Я была готова услышать что-то вроде: «Как, ты не знаешь, Хозяйка, ты же сама все это натворила⁈» и уже продумывала оправдания, а Перс вдруг обрадовался. Вот буквально просиял.

— Я так и знал, леди Черная Хозяйка, что не хотела ты убивать слуг в своем имении! У тебя был план, да? Всех должны были спасти!

У меня аж руки похолодели. Убивать слуг в имении. Да что не так с этой Мелиссой? Неудивительно, что герцог Норден так сжимал кулаки, словно боролся с искушением придушить меня прямо на месте. Хорошо хоть справился.

— И?..

— И всех спасли! Солдаты Его Величества успели вовремя. Но если бы и не успели, ты и сама бы всех спасла, леди Хозяйка, ведь так? Я знал!

Ну-у… Но от сердца отлегло, спасибо тем солдатам, что не опоздали. От радости я передумала переодеваться, взяла топор и отправилась рубить деревья. В этом платье я выглядела особенно хрупкой, вот пусть мужчинам станет стыдно, что нежная девушка валит лес вместо них. Хотя они знают, что фея я только снаружи, а внутри ведьма ведьмой — инстинкты никто не отменял.

На Персе мой план точно работал. Мальчишка тут же принялся крутиться вокруг и требовать, чтобы я отдала инструмент в его мужские руки. Вот будто пользы от этого мужчины сильно больше, чем от слабого пола в моем лице. Нет чтобы за реальной подмогой бежать! Но хотя сын Зарена мешался мне как мог и один раз даже получил локтем по уху, свой первый ствол я срубила. Тонкий совсем, но это и к лучшему, потому что свалился он аккурат на Перса.

— Я в порядке, леди Черная Хозяйка, — заорал он из-под веток, а я погладила дерево и обратилась к Чудищу: «Ты ведь не против? Мы тут помидоры посадим».

Помидоров хотелось ужасно. Я выделила несколько монет, и по моей заявке Арда купила три сочных спелых плода. Ярко-красные, мясистые, вот вся моя воля потребовалась, чтобы не съесть их на месте, а распустить на семена. Теперь эти семена сохли на клочках бумаги, а я мечтала, как доживу до следующего года и вот уж там-то оторвусь.

— Быстро зови сюда и отца, и Реста, и остальных, и скажи, что следующим деревом придавит меня, если они не возьмутся наконец помогать! — устав дожидаться пока Перс поймет намеки, я отослала его с прямым поручением и принялась за следующий ствол, живописно расположившись так, чтобы мои попытки действительно выглядели угрожающе. И видимо, у меня получилось, потому что Зарен орать начал прямо издали.

— Леди Черная Хозяйка! Отойди от дерева! Да кто так рубит⁈

Топор у меня отобрали в четыре руки, а дед Вигор, задыхаясь от быстрого бега, укоризненно сказал:

— Ты же черная магичка, леди Хозяйка, как же так…

Но не дровосек же? С чего такие завышенные ожидания от черных магичек? Но спорить я не стала, а тихо, чтобы не спугнуть энтузиазм, отошла в сторонку. Дело пошло, и сейчас оставалось только жалеть, что у нас всего два нормальных топора, да и те есть только потому, что Зарен смекалистый и рукастый мужик, сумевший захватить из дома часть добра. И ни одной пилы! Видимо, пилу запихнуть Зарен или не успел или было некуда.

Так что по всему выходило, что придется запустить руку в неприкосновенный запас и купить пилу, иначе нам ни одно бревно на доски не распустить. Может, у старосты Лесной вместо ватника надо было просить?

Из Лесной же снова пришли уже к вечеру, и не дожидаясь, пока я прибуду к границе для переговоров, вручили первому попавшемуся человеку, коим оказался Чудрый, длинный стеганный ватник серого цвета, на вид действительно поприличнее предыдущего, и почему-то еще один горшок соды.

Общий посыл был ясен — с ведьмой ссориться жители деревни не хотели, но и дел иметь не желали, глаза б их ту ведьму не видели. Ну и ладно, на новом ватнике я отлично провела ночь, наконец-то избавившись от ощущения, что сплю на ежах, а сода вообще золотое вещество, и в хозяйстве всегда пригодится.

На следующий день, прямо с утра, я отправилась резать осоку для наших будущих лежбищ, взяв с собой всех, кто был не занят. Зарен сказал, что спать на обычном сене не получится, оно мгновенно слежится или рассыплется в труху, а вот осока или солома подойдут.

Соломы у нас за неимением хлебных полей не водилось, но осока в низинке у реки росла густо, поэтому разграбив военный арсенал Реста, мы принялись бодро кромсать ее ножами, периодически шипя ругательства. Потому что и осока резалась, и ножи Рест содержал в полном порядке и возмутительно часто точил.

Зато кровожадное Чудище было довольно, на одной мне уже было целых три пореза, а Нирка, сбежавшая сюда чтобы не чистить рыбу вместе с Ардой и Сейной, похоже уже жалела о неправильном выборе.

Кстати о неправильных жизненных выборах.

— Нирка, а почему ты не вернешься домой? — спросила я у девушки, присаживаясь на поваленное бревно. Небольшой перерыв в схватке с осокой мы точно уже заслужили. — Я не могу отсюда выйти. Остальные могут, но им некуда. Но у тебя-то дом точно есть?

Нирка не росла в бедности, это сразу было видно и по достаточно качественным вещам, которые она с собой принесла, и по крепкому телу, говорящему о регулярном и хорошем питании. Работать она тоже умела, из-за чего я мысленно определила ее в средний класс. Дочь зажиточного крестьянина или не очень богатого купца?

Нирка мгновенно насупилась.

— Нет у меня больше дома! Ни за что к ним не вернусь, после того, как они практически продали меня старому уроду!

Из последующего эмоционального рассказа я поняла, что семье Нирки принадлежит хутор на землях какого-то барона, которому девушке и не посчастливилось приглянуться.

— А они мне: подумай о семье, подумай о сестрах! А обо мне кто подумает⁈ Он им денег дал, и еще пообещал добавить, они на все и согласились. Даже не законной женой отдавали, жена у него своя, такая же старая грымза, а сожительницей, чтобы все плевались мне в след, пока они те денежки тратят. Шиш-то!

Нирка потрясла кулаком в воздухе и вдруг добавила, хихикнув:

— Вот будь барон Зельдер хотя бы капельку похож на Его Светлость… Вот кто красавчик!

Красавчик? Воскресив в памяти могучую фигуру герцога Нордена, которая воскресилась подозрительно быстро и в неуместно подробных деталях, я была вынуждена признать, что выглядел тот неплохо. И что совсем обидно — был полностью в моем вкусе. Приторная смазливость ухажера сестры Мелиссы и дома оставила бы меня равнодушной, а вот такие, словно высеченные из камня мужчины, со своими скулами и прямыми носами, всегда были моей слабостью.

— Наверное, тот герцог тоже был таким же красавчиком, потому она его и полюбила. И прокляла это место, когда узнала, что у него к ней чувств никаких и не было, — огорошила меня новой информацией Нирка.

— А? — только и спросила я, выныривая из глубин сравнительного анализа мужчин, встреченных мною в этом мире. Последнее место с большим отрывом занимал граф Борден. Собственно, его вообще хотелось не в список вносить, а вычеркнуть из памяти, на редкость раздражающее сочетание агрессии и нудности. — Какие чувства? Какой другой герцог?

— Так предок нашего нынешнего. Прапрапрадед. Или еще дальше? Это было очень давно, леди Черная Хозяйка. Но неужели ты не знаешь? Это же все знают!

— Расскажи? — попросила я Нирку, чувствуя непонятное волнение Чудища. В груди вдруг сдавило от тоски. Захотелось домой, и не знать ни единого человека с герцогским титулом. Раньше я без этого прекрасно жила.

— Когда-то давным-давно жила на землях этого герцогства молодая ведьма, — торжественно начала Нирка тоном заправского сказителя, и я поняла, что она рассказывает мне историю, которую тут поколениями передают из уст в уста. — Молодая, но уже очень сильная. В одно прекрасное солнечное утро она повстречала красивого юношу, который сказал ей, что красота ее подобна тому солнцу, что им сейчас светит, и покорила его с первого взгляда. Не сразу ведьма поверила тому, кто оказался самим герцогом, хозяином этих земель, но он был настойчивым, пылким, верным. Ни разу с того утра не взглянул на другую женщину. Твердил, что любит. Уверял, что всегда будет любить. И постепенно ведьма открыла ему свое сердце. И вот настал тот день, когда она в первый раз сказала ему: «Я люблю тебя»…

Нирка сделала драматичную паузу, воздела руки к небу и зловеще продолжила:

— И грянул гром! И в тот же миг прекрасный герцог вскочил на своего коня и исчез так быстро, что тот гром еще и отзвучать не успел. Оставив растерянную ведьму смотреть ему вслед.

— И к чему были те спецэффекты? — не выдержала я, удивляясь такой погодной реакции на признания в чувствах. — С чего вдруг гром?

— Проклятие снялось. Оказалось, что на молодом герцоге лежало смертельное проклятие, а снять его можно было только одним способом. Герцог мог спастись, только если какая-то ведьма по-настоящему его полюбит. Вот почему он добивался ее любви, только вот с того мгновения, как проклятие спало, она больше никогда его не видела. Добившись своего, он ушел навсегда.

— Гад какой! — снова прервала я историю, кипя возмущением и ощущая боль Чудища. Наши чувства так смешались, что я уже не совсем понимала, которые из них мои, но в любом случае разделяла неприязнь к коварному соблазнителю всецело.

— Подлецом оказался, — соглашаясь, проявила женскую солидарность Нирка. — Пусть она была ведьма, пусть черная, но все же девушка. А он послал к ней солдат, которые велели ведьме покинуть герцогство и никогда больше здесь не появляться, а сам окружил себя магами, чтобы она не смогла проклясть его заново. И вот тогда она прокляла это место.

— А почему именно это? — спросила я, посмотрев на высокие шпили герцогского замка, видные и отсюда. — Чем ее дворец не устроил, разве не эффективней было бы лишить его дома?

— В город и в замок она не могла пойти, ее бы не пустили. А это было его любимым местом отдыха. Он здесь охотился, купался, рыбу ловить любил. Даже из дальних стран привозил каких-то рыбин и в озеро выпускал.

Так вот кому мы обязаны своим нынешним разнообразным рыбным меню. Прижилась рыбка-то. Ну, с паршивой овцы хоть шерсти клок, хоть какая-то польза от этого предателя.

— Раньше обычным людям на эти земли и заходить запрещено было. А после того, как ведьма наложила проклятие, сюда уже никто не мог войти без ее дозволения. И тут она и поселилась, прямо в доме, что герцог себе у озера строил. Так они и жили, до самой смерти. Она ненавидела его, он ненавидел ее, но сделать ничего не мог. Как ни бились маги — они были бессильны, потому что проклятия на убитой любви самые сильные. А когда ведьма ушла за черту, люди смогли сюда попасть, но долго здесь находиться проклятие никому не позволяло. Я и сама не с первого раза вошла, леди Черная Хозяйка, день топталась у границы. А сколько раз хотела бежать, куда глаза глядят…

— А где дом? — ошарашенная трагической историей, медленно спросила я.

— Снесли они здесь все, леди Хозяйка, сожгли до последней досточки, и землю перекопали. Но ничего не помогло. Проклятие герцогов Норденской крови будет жить вечно.

Нирка произнесла последнюю фразу очень торжественно, а я вдруг ощутила потребность срочно побыть одной. Поблагодарив за красочный рассказ, я отправилась к озеру, рассеянно думая, что теперь понятно, почему вокруг столько кочек. От проклятия они видите ли пытались избавиться. Нарыли ям, а людям теперь не пройти, не проехать.

Сев на берег, я погладила траву вокруг, даже не зная, что сказать. «Ты ведь уже не она, да?» — спросила я Чудище, зная ответ. Не она. Не преданная влюбленная ведьма. А кто? А что? Само проклятие? Долгие годы ненависти так пропитали все вокруг? Черная магия, которой владела ведьма?

Представив, как они год за годом, десятилетие за десятилетием смотрели друг на друга издалека, я поежилась. А потом взяла покрепче нож, который так с собой и притащила, и провела по ладони, позволяя частым каплям крови падать на траву. Нужно успокоить мое Чудище. Ему больно. Пока больно ему, больно и нам.

— Я тебе вот что скажу: забей ты на этого козла. Ну обманул. Ну нам-то что теперь? Нам с тобой жить надо, и есть вещи и поважнее и поинтереснее каких-то лживых мужиков.

А кровь исчезала прямо на глазах. Будто невидимый язык слизывал. Смотреть на это было жутко, и погладив землю еще раз, я встала и пошла искать подорожник. И перчатки. Черная Хозяйка Проклятых земель не может быть ранена.

Глава 7

Пошли дожди, и ночевать на открытом воздухе стало невозможно, поэтому мы набивались в дом, устраиваясь на недоделанном полу прямо поверх толстого слоя хвойного опада. В углу уже лежало несколько новых половиц, но работа шла медленно — распилить бревно на доски или брусья обычной одноручной пилой был тот еще труд. Парни сменяли друг друга и уставали зверски, но дело потихоньку двигалось.

Мы же с женщинами принялись за стены, если их можно было так назвать. Потому что порой мне казалось, что щелей тут куда больше, чем, собственно, стен. Паклю купить было не на что, зато мох на этих землях рос в избытке. Его мы и собирали, и, немного подсушив, заталкивали между тонких бревен, как изнутри, так и снаружи. До наступления холодов дом нужно было еще успеть оштукатурить.

Я понятия не имела, сколько продержится на стенах наша смесь из песка и глины, но на вид штукатурка получалась неплохая, и на какое-то время в доме точно будет теплее. Попробовав на одной из стен, я пришла к выводу, что и смотрится это весьма симпатично, такой светло-коричневый цвет, где-то даже благородный. Если закрыть глаза на некоторую кривизну, конечно — штукатуром я оказалась довольно посредственным. Что поделаешь, первый опыт. Зато вот Арда ляпала так, будто всю жизнь только этим и занималась.

Может и занималась, мы почти не говорили о прошлом, здесь этого не любили, и на сожаления о своем собственном у меня тоже не оставалось ни сил, ни времени. Когда темнело, мы просто падали спать, чтобы, как только ночь сменится на что-то серое, снова начать работать. И опять работать.

Расспросив Зарена, какой была печь в его доме, я узнала, что и кирпичи и огнеупорная глина здесь есть, только для нас это недоступная роскошь. Поэтому теперь в любую свободную минуту я с помощью Перса таскала с реки камни. В одном месте берег был ими просто усыпан, и я старалась выбирать не сильно большие, чтобы хватило сил донести, и подходящей формы, максимально плоские, чтобы прилегали друг к другу.

Я хотела печь! И мечтала о духовке. Как все это получить, имея лишь камни, глину и песок я понятия не имела, поэтому пока только готовила материалы и пытала Зарена, рисуя ему чертежи прямо на земле, каждый раз повергая мужчину в изумление. Мысль, что я собиралась стряпать пироги прямо посреди Проклятых земель в его голове никак не укладывалась.

Как я и надеялась, с дождями пошли грибы, и теперь приходилось выделять время еще и на сбор этого урожая. Правда вот здесь от меня пользы было немного, я могла опознать лишь маслята, потому что они липкие и в них для верности всегда можно было просто потыкать пальцем, и еще опята. И на этом все. Остальные грибы в моих глазах выглядели подозрительными поганками, и тут мы поменялись с народом местами, теперь они убеждали меня, что есть это можно, а я сомневалась. Только вот суп пах так умопомрачительно, что устоять шансов в любом случае не было, и я гоняла всех по лесу, борясь за каждый гриб — зимой они будут на вес золота.

Сушить же грибы на воздухе климат уже не позволял, поэтому мы развешивали их во втором доме, жить в котором отдельно от остальных так никто и не пожелал. Но несколько человек все же ушло. Молча, не прощаясь, не привлекая внимания. Я просто замечала, что нас становится меньше, но ни о чем не спрашивала, на эту тему мы вообще не говорили. Только Рест сверлил всех пронзительно-предупреждающим взглядом, в котором так и читалось: если кто-то захочет уйти — скатертью дорога, но если при этом попробует прихватить с собой какое-то добро — добром для него дело не закончится.

Хотя украсть у нас что-то было той еще задачей по причине отсутствия вещей, на которые стоило бы покуситься. Не тащить же рваные тряпки и кривой котелок. Все мало-мальски ценное, включая Ниркино зеркальце, споротые вышивки и несколько монет я припрятала в небольшом березовом дупле. Недалеко, так, чтобы при необходимости взять вещи можно было быстро и при этом не заблудиться в лесу, но Чудище уже два раза устраивало мне квест: найди дорогу к заветному дереву.

Тропинки путались, я буквально топталась на одном месте, не в силах выбраться из заколдованного круга и честно отыгрывала отчаяние, причитая: «Да что ж такое⁈ Вот точно помню, здесь деньги оставила!» Я ведь обещала Чудищу, что ему будет с нами не скучно, а слово нужно держать. К тому же при таком раскладе можно было совершенно не опасаться, что кто-нибудь другой набредет на наши сокровища.

В целом же сентябрь стоял неплохой, по ощущениям ниже семнадцати градусов тепла температура не опускалась, и я начинала надеяться, что климат здесь все же не очень суровый, и зима будет помягче той, что рисовало мне пессимистичное воображение.

А вот солдаты герцога к нам зачастили. То там, то здесь мелькали разъезды, и синие мундиры стали привычным глазу цветовым пятном.

— Дармоеды, — как-то проворчала Арда, когда мы набирали глину для следующего замеса, а отряд солдат нарочито медленно ехал вдоль противоположного берега. — Нас скрадывают. В это время каждый год народ отсюда уходить начинает. Ну и… куда-то идти-то им? В шайки, бывает, сбиваются, или так, по одиночке воруют. Эти их сразу тепленькими и берут.

Помахав солдатам рукой, я посеяла легкую панику в их рядах, крикнув:

— Ребята, хватит шататься без дела! Ищите нормальных преступников, а у нас все дома, никто никуда не собирается!

Да уж, все дома, двадцать восемь человек, включая меня. В таком составе мы встретили это утро, а пересчитались потому, что стало понятно: даже если мы сколотим всем по кровати, поставить их будет некуда. Хоть вплотную лепи вообще без прохода и потом бегай друг по другу — все равно не войдут, ведь нужно еще было выделить место под печь.

Оставался только вариант кроватей двухъярусных, и мое предложение породило горячее обсуждение. Взбудораженные дети срочно захотели спать наверху, и понять их было легко, от пола мы все уже дико устали. Мнения взрослых разделились, и когда я уходила, они все еще доказывали друг другу, где именно каждому надлежало спать.

Но чертеж согласовали, и это главное. Ткани у нас не было, соответственно, сшить чехол, чтобы потом набить его осокой, мы не могли, поэтому просто решили сделать бортики, которые не дадут траве свалиться с кровати, и так и спать. Осоки насушили прилично, должно было хватить на неплохой слой. Я уже пробовала примериться и полежать на душистом ворохе сухой травы — к осоке я добавила немного зверобоя и чабреца — и после твердого пола, смягченного лишь кофтой Нирки, это лежбище показалось мне пуховой периной. А аромат!

Подушки тоже можно было бы изготовить. Зарен принес мне рогоз, сорвав темно-коричневый початок, подсушив его и показав, как здорово он может распушаться. Отличная бы вышла подушка, но все опять упиралось в отсутствие материала для наволочек. Но кто знает, может мы разбогатеем и осилим пару холстин? Поэтому рогоз мы тоже собирали, веря в лучшее. Вернее, это я верила, а остальные просто не спорили с Черной Хозяйкой, которая гребла и сушила все подряд, как одержимая.

А потом я нашла дикий улей. Совершенно случайно, просто задрав голову, чтобы посмотреть на высокую сосну, с которой на меня свалилась шишка. И тут же заметила нескольких пчел, пропавших из вида где-то на высоте трех метров. Мед! Меда и сладостей захотелось так сильно, что чуть в глазах не потемнело. Эх, знай я о существовании Мелиссы и других миров, разве ограничилась бы я в свой последний день на Земле скромным кусочком тирамису? Съела бы все меню в том кафе, где обедала, как пить дать. Про запас.

Но теперь не до шуток. Тут стоит вопрос о жизни и смерти — так я и сказала очередной пчеле, которая зависла прямо перед моим носом, когда я попыталась чуть подняться на дерево по нижним веткам, чтобы разглядеть леток. И разглядела. Отверстие оказалось совсем маленьким, явно на месте выпавшего сучка, а количество пчел, жужжащих вокруг меня, неприятно увеличилось.

«Придется поделиться», — оповестила я их и сбежала за подмогой. То, что для нас означала возможность получить мед, трудно было переоценить, зимой это был бы практически единственный источник витаминов и прочих полезностей. А иммунитет! Хотя бы по ложечке в день в чай положить, и наши шансы на выживание точно повысятся.

Следующие несколько дней мы проводили разведку и готовили амуницию. Разведка принесла плоды в виде еще четырех ульев, расположенных не так далеко друг от друга. Видимо, пчел привлекли могучие липы, заполонившие тот участок леса.

С амуницией же все обстояло не так радостно. Прежде всего нужен был дым, и мы долго колдовали над прогоревшим чайником, подбирая пропорции сухой травы, листьев и хвои, чтобы эта импровизированная коптилка дымила в нужную сторону и позволила окурить улей. Опилки от нашей домашней пилорамы здесь тоже пригодились, и худо-бедно результат был получен, хотя я и проходила два дня со слезящимися глазами, раздражёнными от такого количества дыма вокруг.

Собрать костюм пчеловода оказалось задачей посложнее. За куртку пошел все тот же ватник, и я уже представляла, как сжарюсь в нем, болтаясь на дереве. Штаны мне выдала Сейна, постирав запасные порты Перса, а Арда презентовала толстые вязанные носки. Но из чего сделать накомарник, не имея ни сетки, ни шляпы?

В конечном итоге на дело пришлось идти в шапке Чудрого, к которой единственная среди нас обладательница ниток и иголки Сейна пришила обрезки от черной юбки, теперь топорщившиеся вокруг моей головы мрачным колоколом. Две прорези для глаз — и я готова грабить банки и ульи.

Идти за медом хотели буквально все, и разгонять желающих посмотреть на мой подвиг пришлось практически силой.

— Работа стоит! Не съедим мы тот мед без вас! Это вообще запас на зиму, так что хватит блестеть глазами и займитесь делом! — Отчитала я население, но пока мы шли к первому улью, сзади то и дело раздавался подозрительный треск, так что какое-то нелегальное сопровождение у нас точно было.

— Может все же я, леди Черная Хозяйка? — в очередной раз спросил Рест, но я снова отказалась, хотя соблазн посмотреть на этот экстрим издали был велик. Но куда ему такому громадному? Ветки подломятся, пчелы примут за медведя. К тому же мне было важно посмотреть самой, как все устроено и насколько реально будет собирать мед на постоянной основе.

Я знала, что все забирать нельзя, нужно обязательно оставить пропитание для пчел на зиму, поэтому тащила в кармане несколько кружек с глиняной замазкой, чтобы исправить все, что собиралась разрушить. По-хорошему, глину бы в какой-то емкости на шею подвесить, но там уже болталось отдраенное содой ведро, предназначенное для меда, на поясе крепился нож, чтобы резать соты, в одной руке я держала пилу и маленький топорик, во второй коптилку. Оставалось понять, как в принципе в таком виде забраться на дерево. Пришлось закинуть инструменты в ведро, а его перекинуть на спину.

Зарен и Рест развели под нужной сосной костер, и дождавшись пока он запылает как следует, устроили дымовую завесу, в которой и планировала прятаться группа поддержки. Да и мне было куда отступить в случае необходимости. Сама я чувствовала себя неповоротливым колобком с ограниченной видимостью — черная тряпка позволяла смотреть исключительно перед собой, что нервировало и доставляло большие неудобства. Для того, чтобы что-то разглядеть, я была вынуждена поворачиваться туда всем телом.

На сосну мужчины подсаживали меня вдвоем, и кое-как запихав на нижнюю ветку, пожелали успехов. Что ж, по деревьям в своей жизни я, конечно, лазила. Только тогда мне было десять, и меня не отягощали слои одежды и куча вещей, которые примерно на второй ветке начали казаться неподъемными.

Но я добралась. Привязав себя веревкой к стволу, надеясь этим хоть немного повысить свои шансы не свалиться, я подымила на подлетающих пчел, чтобы призвать их к порядку, и начала осторожно пилить с противоположной от летка стороны. Хряк! Древесина в этом месте оказалась тонкой, и совсем скоро у меня в руках оказался прямоугольный кусок, который пришлось зажать подмышкой, снизив свою и так невеликую мобильность почти до нуля. А топор даже не понадобился.

Посмотрев на открывшееся богатство, я чуть немедленно не свалилась вниз от запаха и вида меда. «Ну что там, леди Хозяйка⁈» — орал снизу Рест, а я просто таращилась на соты с янтарно-коричневым медом, вдыхала аромат, в котором мне чудились и смолистые нотки, и оттенки трав, и чуть не проворонила нападение пчел. Пришлось срочно контратаковать, проверив дым — не горячий ли? — и сгонять пчел в верхнюю часть гнезда, которое на вид казалось огромным. Сколько же метров занимает это дупло?

В тех огромных верхонках, что были на мне, работать оказалось невозможно, поэтому варежки пришлось снять, несмотря на угрозу покусов, и срезать медовые соты без них. Верхнюю часть я не трогала, взяв лишь несколько вертикальных рядов снизу и аккуратно опустив их в ведро. Топор и пилу с криком: «Поберегись!» я скинула вниз. Сколько же меда удалось добыть? По ощущениям, шею теперь оттягивало не меньше пяти килограмм. Это была победа!

Вернув выпиленный кусок дерева на место, я тщательно замазала трещины глиной и попробовала пошатать — вроде держалось крепко. Нужно будет подумать над дополнительными вариантами утепления и укрепления, да и защита от медведей не помешает. Пчел нужно беречь, эта неожиданная пасека была большой удачей. Ведь не только мед, пчелиный воск тоже для нас на вес золота.

Можно сделать свечи. Но немного, поскольку обычно как стемнеет, мы все равно уже глаза с трудом открытыми держим, так что медицинское использование будет даже актуальнее. Насколько я помнила, у воска были и противовоспалительные и бактерицидные свойства. Для красоты опять же хорошо, крем сделаем. Будет чем защитить свои бедные руки от постоянной работы.

Эх, вот бы еще талант охотника у кого-нибудь проснулся. Дичи здесь было немало, я не раз видела зайцев, на озеро прилетали утки, только все наши самодельные силки звери в основном умело обходили стороной. Сразу подтверждались подозрения, что народу у нас куда привычнее стоять с ножом на большой дороге, а не бродить с луком по лесу. А кто-то просто был городским или провел большую часть жизни на каторге, оступившись еще в юности. Зарен же вел хозяйство и тоже охотой раньше не промышлял.

Так, предаваясь мечтам, я спускалась еще медленнее, чем взбиралась наверх, только совсем в другом настроении. Улыбка никак не хотела сходить с лица, и я во всю предвкушала, как пробу с меда мы снимем уже сегодня. Вручив добычу мужчинам, я подобрала топорик, и тут ко мне пришла расплата за то, что я позволила себе на секунду расслабиться и порадоваться жизни. Из кустов прямо к нам вывалились самые нетерпеливые.

— Получилось⁈ — орал Чудрый, победно вскидывая руки.

— Ура-а! — кричал Перс.

— Идиоты, назад! — присоединился к воплям Зарен, но было поздно. Злющие пчелы, пережившие стресс от вторжения неведомой черной морды в их улей и грабеж средь бела дня, увидели на ком можно отыграться и дружно спикировали вниз.

— Аааа! — Чудрый заорал еще громче и исполнил такой замысловатый танец, размахивая руками, лягаясь ногами и подпрыгивая, что пчелы и думать забыли об остальных, сосредоточившись на самом опасном объекте.

«Помоги-и-те!» — орал Чудрый, несясь по лесу со всей доступной ему скоростью, а поскольку мужиком он был невысоким, тощим и юрким, скорость та весьма впечатляла. Я в своем ватнике и наморднике угнаться за ним не могла и в основном ориентировалась на голос и треск кустарника.

«Хозяйка! Леди Черная Хозяйка!» — невесть почему взывал Чудрый именно ко мне, а я в ответ кричала, чтобы он бежал к дому и захлопнул за собою дверь. Вернее, пыталась кричать, проклятая тряпка так и норовила забиться в рот, и от нее приходилось отплевываться. Может, поэтому получалось недоходчиво, и Чудрый вместо дома уверенно мчался в сторону границы.

Что у нас гости, я поняла только тогда, когда, поправив сбившуюся тряпку и вернув на место прорези для глаз, увидела, как Чудрый с воплями врезается в какую-то толпу, проходит через нее, как горячий нож сквозь сливочное масло, и бежит дальше. Толпа же, отшатнувшись от внезапной атаки, узрела меня. В черном ватнике и черной развевающейся тряпке на голове, несущуюся к ним во весь опор. С топором в руках.

— Караул!

— Убивают!

— Ведьма-а!

Многоголосый рев оглушил несмотря на то, что уши мои были надежно спрятаны. Толпа бросилась врассыпную, кто-то с такой скоростью метнулся в сторону деревни, что точно мог составить конкуренцию Чудрому, который стремительно удалялся в том же направлении. А я, только успев подумать, что надо бы затормозить, с размаху впечаталась в каменную стену.

Как же больно!.. Из глаз посыпались искры и полились слезы, нос неприятно хрустнул, и без того сбитое дыхание заставило жадно глотать воздух. Заныло, казалось, все тело. Пытаясь отдышаться, я не сразу поняла, что топорик из моих рук кто-то выдернул, и теперь вдобавок ко всем травмам пытается лишить меня и волос. Даже в себя человеку прийти не дадут!

Решительно воспротивившись потере скальпа, я начала беспорядочно отбиваться и весьма удачно пнула кого-то ногой. Хотя с какой стороны посмотреть, попасть-то я точно попала, но теперь болела и нога.

Сорвав, наконец, с лица тряпку, которую Сейна закрепила на совесть, прихватив на всякий случай несколькими стежками к ватнику, я с яростью уставилась на нападавшего. И тут же обнаружила, что стена, в которую я врезалась, оказалась с глазами — с серыми глазами Его Светлости Герцога Нордена.

Поодаль, на самой границе несколько солдат держали в поводу лошадей, а рядом с ними, стараясь спрятаться за синими мундирами от моего взгляда, стояли самые храбрые из деревенских во главе со старостой Дагуром.

— Как это понимать⁉ — рявкнула я. — Вы меня уже прикончить пришли, как и угрожали? Это какой-то особо изощренный и болезненный способ?

— Вы полагаете, я должен позволить вам беспрепятственно убивать людей на своих землях? — процедил в ответ герцог Норден, являя неприятный контраст с моей горячностью. Я тут же успокоилась. Не дождется, чтобы я тут сама с собой орала.

— Где вы видите убийство? И чем обязана очередному визиту намои земли?

— Леди Нойр, то что вы не смогли догнать несчастного, не означает, что я в свою очередь не смогу привлечь вас к ответу.

— К ответу за то, что я люблю бегать? — Герцог Норден выразительно подкинул в руке мой топорик, и я добавила: — С утяжелением. Нужно подтянуть физическую форму. Сами видите — догнать никого не могу.

Врать не буду, желание накостылять Чудрому было сильным, даже хорошо, что он временно скрылся с глаз. И ведь никаких пчел вокруг не вьется. Наверное, еще в лесу отстали, а мы тут устроили гонки.

— Вас лишили черно-магических книг, но не памяти, к сожалению, — прищурил свои серые глаза герцог Норден. — Чего вы добиваетесь? Думаете, если зальете и эту землю кровью, это поможет вам выйти за пределы сдерживающего круга?

— Встречный вопрос. Как там с моей красотой, подобна ли она солнцу или уже и его затмевает? С первого взгляда покорила или мне покрутиться, чтобы вы получше рассмотрели?

Взгляд Шермана Нордена полыхнул такой ненавистью, что сразу стало ясно — он прекрасно понял, что именно я цитирую. От Чудища же пришло чувство мрачного удовлетворения, но в целом оно казалось достаточно спокойным, хотя вот лошади заволновались сильнее, заржали и натянули поводья, стараясь покинуть недружелюбную территорию.

— Я тут ознакомилась с вашей семейной историей и скажу прямо: можете пороги не оббивать, на этот раз ведьма влюбляться в герцога не планирует. — Я решила развить успех, но похоже обсуждать биографию своего предка герцог Норден не собирался. Видимо, крыть было нечем. Вместо этого он оглянулся и крикнул:

— Виконт Лавье!

Подбежавший к нам молодой человек сначала коротко поклонился герцогу Нордену, потом скользнул взглядом по мне, да так и застыл, позабыв про начальство, и судя по его лицу, встрепанная я вся в черном производила неизгладимое впечатление.

А я что? Я смотрела в ответ, только рассыпавшиеся по плечам пряди на спину перекинула. Представляю какая я сейчас косматая, точно настоящая ведьма. Скажем спасибо герцогу Нордену, который с такой силой сдирал с меня пришитую тряпку, что счастье, волосы все же уцелели.

— Виконт Лавье, — на сей раз голос герцога походил на рычание, и молодой человек встряхнулся.

— Да, мой лорд.

— Мне нужен полный список проживающих здесь людей. Проверять численность два раза в неделю. При исчезновении хотя бы одного человека незамедлительно доложить. — Отдавая приказ, смотрел Его Светлость исключительно мне в глаза. Мол, конец тебе, ведьма, не получится больше безнаказанно истреблять неучтенное население. — Если леди Нойр будет чинить любые препятствия, сообщить.

— Да какие препятствия? — Я немедленно проявила готовность к сотрудничеству. — Любой каприз за ваши деньги. Небольшая оплата, и мы будем пересчитываться хоть каждый день.

— Оп-ла-та? — промолвил герцог, выделяя каждый слог.

— Естественно. У людей здесь времени праздношататься по округе нет. Мы работаем, чтобы выжить. Но если нам заплатят за простой, то почему нет? Кстати, инструмент верните.

А то уйдет с моим ценным топориком, а у меня по плану сегодня еще минимум один улей.

Шерман Норман метнул топор с такой силой, что из земли осталась торчат лишь рукоятка. Вот точно теперь Реста придется сюда вести, чтобы его выдернуть. Какая нервная Светлость.

— Вы будете выполнять мои приказы, как и все на этих землях, — произнес герцог таким голосом, что теперь я уже порадовалась отсутствию топора в его руках. И его следующие слова эту мысль только укрепили. — Или умрете.

— Я все сделаю, мой лорд, — вмешался почему-то побледневший виконт Лавье, и я подумала, что мне нужно серьезнее относиться к угрозам, получаемым в этом мире. Здесь это не просто слова. Наверняка у этого властителя есть право карать неугодных прямо на месте.

Мрачную атмосферу несколько разрядили подошедшие Рест и Зарен. Ведра с медом в руках у них уже не было, и я понадеялась, что они отнесли его домой, а не оставили где-то в лесу.

— Ты зачем побежала за ним, леди Черная Хозяйка? — спросил Рест, игнорируя гостей, в то время как Зарен поклонился герцогу в пояс. — Ничего бы с ним не случилось. А пожрали бы, так туда и дорога дураку.

Вот хороший вопрос, зачем только бежала.

— Какую игру вы ведете? Теперь любой может говорить вам «ты»? С вашим-то отношением к черни? — с презрением спросил герцог Норден.

Ну да, мы тут кусок хлеба на пятерых делим, очень уместно было бы начать друг другу «выкать».

— Не любой. Вы не можете, — ответила я ему, а потом повернулась к виконту Лавье и одарила его своей самой нежной улыбкой: — Леди Мелисса Нойр. Очень приятно с вами познакомиться. Предлагаю завтра встретиться и подробно обсудить детали нашего будущего сотрудничества.

Карие глаза виконта Лавье опушали длинные загнутые ресницы. Ими он и хлопал, снова потерявшись где-то мыслями и молча на меня уставившись, но я понадеялась, что, придя в себя, мое предложение он вспомнит и оценит. Раз Его Светлость герцог Норден не склонен к переговорам, никто не мешает мне пойти другим путем и поискать более податливый материал.

Молоденькому виконту было от силы лет двадцать пять, на своего герцога он взирал с немым обожанием, а на мир вокруг с явным интересом. Думается мне, мы поладим.

Глава 8

Виконт Лавье вернулся уже ближе к вечеру, не дотерпев до назначенного мною часа.

— Его Светлость приказал все сделать быстро, — извиняющимся голосом сказал он, а стоящий рядом староста Дагур опустил голову, словно лично был повинен во вздорном характере местного герцога. Интересно, зачем они старосту-то повсюду с собою водят?

— А деревне Лесной я чем могу быть полезна? — спросила я дружелюбно, решив не откладывать прояснение этого вопроса. Сегодняшний день мне ничто не могло испортить.

Со вторым ульем все тоже прошло успешно. Под наспех залатанную тряпку не пролезла ни одна пчела, мед был добыт, а несколько пинков от Реста помогли населению понять, что вмешиваться в этот процесс не нужно. Арда с Сейной прямо сейчас разделяли соты на небольшие части, чтобы легче было отделить от них мед, и вечером нас ожидало шикарное чаепитие.

— Так это, леди Черная Хозяйка… — замялся Дагур. — Его Светлость велел посмотреть, нет ли здесь наших, и забрать, если что…

В голосе старосты прозвучала такая тоска, что было очевидно — деревня Лесная пополняться за счет наших жителей решительно не желает. А еще стало понятно, что план переписи населения созрел в герцогской голове не благодаря внезапному явлению меня с топором, а был составлен заранее. Не доверяет Шерман Норден черной ведьме в моем лице. Подозревает, что хочу воспользоваться бесхозным населением в черно-магических целях.

И мне это понравилось. Ведь он мог бы спокойно махнуть рукой на то, что тут происходит с неблагополучным контингентом. Другого на его месте уменьшение численности могло и порадовать. А он заботится о простых людях, разве это плохо? Но что поделать, тут исторически сложилось, что ведьмы и герцоги находятся по разные стороны баррикад. Так что каждый сам за себя, Шерман.

— Милорд Лавье, могу я узнать ваше имя? — Любому продажнику известно, что имя человека для него самый сладкий звук, даже сумма скидки не всегда может соперничать.

— Арнел Лавье, к вашим услугам, леди Нойр, — немедленно залился румянцем виконт. Его черные вьющиеся волосы были собраны в тугой хвост, но несколько кудряшек непокорно выбивались у висков. Очень хорошенький и такой невинный на вид.

— Просто Мелисса. Прошу вас. — И я замолчала, отдавая инициативу. Тот, кто начинает первым, всегда оказывается в роли просителя.

— Леди Мелисса… — Произнесенное имя далось виконту нелегко, но видимо вспомнив кумира и не желая посрамить честь герцога Нордена, твердость голоса он все же обрел. — Вы слышали повеление Его Светлости, и я прошу предоставить мне требуемый список.

— Слышала, — согласилась я. — Так же, как и вы мою ответную просьбу, милорд Арнел.

— Оплата⁈ Но, леди Мелисса, ведь Его Светлость решительно запретил…

— Запретил давать деньги. Но я уверена, насчет маленькой услуги даже Его Светлость возражать бы не стал.

— Какой услуги? — в голосе виконта прорезалось подозрение, а староста Дагур на всякий случай сделал шаг назад. Велика черная слава местных ведьм, одним красивым личиком этот страх не побороть.

— Милорд Арнел, — начала я вкрадчиво, — я заметила, что Его Светлость очень вам доверяет. Ведь именно вам он дал такое ответственное поручение, и я уверена, больше всего на свете вы не хотели бы его разочаровать. Просто представьте, как он будет впечатлен, когда уже сегодня вы предоставите ему нужные сведения.

По мере того как я говорила, молодой виконт то хмурился, явно представляя разочарование герцога, то светлел лицом, вероятно, воображая, как тот будет им гордиться. Поэтому затягивать я не стала.

— Нам всего лишь нужны семена огородных растений. И два мешка семенной картошки. И вы получите ваш список.

— Ккк-картошки⁈ — опешил Арнел Лавье.

— Самой обычной картошки. Чтобы весной мы могли ее посадить. А за списком семян можно вот обратиться к почтенному старосте Дагуру. Меня устроит все, что растет у него на огороде.

Мужчины впали в пораженное молчание, видимо, решая, можно ли без опаски делиться картошкой с ведьмами, и не будет ли слишком ужасно, если ведьма прознает про все, что растет на твоем огороде.

— Но я попрошу нашего мага эти семена внимательно осмотреть! — проявил бдительность виконт, наконец, приняв решение, на что я охотно согласилась.

— Конечно. Пусть заодно и на всхожесть проверит.

И придется положиться на честное слово виконта Лавье и надеяться, что, получив сегодня список, завтра он не позабудет выполнить свое обещание. Если настаивать на схеме «сначала товар — потом деньги», в дело вмешается нетерпеливый герцог, и тогда я останусь на бобах безо всяких семян. При уровне его доверия он наверняка и семена морковки сочтет ингредиентом страшного зелья. А у меня большие агрономические планы.

И поперек этих планов чуть не встал наш собственный народ, которому я изложила требования герцога Нордена и предложила стройными рядами пройти на перепись, чтобы успеть закончить до темноты. Я лично обещала записаться под номером один, только мой личный пример никого не вдохновил.

— Зачем им знать, как меня зовут, леди Черная Хозяйка? — перепугался дед Вигор, который до моего объявления спокойно занимался общественно-полезным делом: вырезал нам всем новые деревянные ложки. — Не скажу!

Женщины отводили глаза, а мужики так мрачно молчали, что было понятно — имя свое они готовились продать задорого. Возможно, некоторые из этих имен были слишком печально известны, некоторые должны были до сих пор числиться в тюремных списках, а кто-то просто не хотел, чтобы все узнали, на каких именно землях они нашли себе пристанище. У той же Арды на лице это было буквально написано.

— Да кто вас просит называть свое настоящее имя? Придумайте любое. Только запомните его, нам теперь регулярно пересчитываться. На наших глазах Барен превратился в Зарена, приняв волевое решение, и теперь собственная жена только так его и называет. Кто вам мешает поступить так же?

Вот теперь дело пошло на лад, и даже чересчур хорошо, потому что к разрешению менять имена некоторые подошли слишком творчески.

— Каламандриэль, — кокетливо представилась Нирка, когда до нее дошла очередь, а аккуратно записывающий имена виконт Лавье, не готовый к такому креативу, сбился и поставил на лист жирную кляксу. Теперь наверняка переделывать будет, с такой бумагой к своему герцогу исполнительный виконт точно не пойдет.

Повеселевший староста Дагур, поняв, что на подселение в Лесную никто не претендует, тоже составлял список, вспоминая все, чем засеял свой огород, и время от времени бросая на меня осторожные взгляды, будто проверяя: пойму я, что он что-то утаил, или нет. Послала ему многозначительную улыбку, чтобы даже не сомневался: пойму обязательно. Но в целом мы расходились вполне довольными друг другом. Я надеялась решить проблему весенней посевной, виконт Лавье предвкушал похвалы за оперативно выполненное задание, а староста Дагур был просто рад, что легко отделался.

Обещанное доставили на следующий же день к обеду. Недовольный пожилой возница, чья мохнатая лошадка наотрез отказалась ступать хоть одним копытом на нашу землю, сгрузил мешки с картошкой прямо у границы и холщовые мешочки с семенами брякнул сверху.

— Молодой хозяин велел передать, — неодобрительно сказал он, и я поняла, что виконт Лавье поделился с нами добром своего собственного графства. Очень мило с его стороны. И предусмотрительно. Так куда меньше шансов, что об этом узнает начальство.

Картошка была тут же торжественно опущена в наш новый погреб. От греха подальше, пока не съели. А семена мы с женщинами долго перебирали, пытаясь понять, что есть что, ведь подписаны они не были, а хотелось хотя бы определить, что же из этого богатства нужно выращивать рассадой.

Вернее, они пытались, а я просто с удовольствием рассматривала наши новые сокровища. В этом деле я была совершенно бесполезна, моих разрозненных и хаотичных знаний хватило, чтобы самостоятельно заготовить семена помидор, но поскольку дома я с овощами контактировала исключительно в супермаркетах и на кухне, то могла бы преспокойно засеять огурцами грядки под морковку. К счастью куда более опытные женщины бдели, и большинство семян удалось опознать.

К октябрю мы закончили пол и теперь активно сколачивали кровати. Я обзавелась собственным лежбищем самой первой и каждое утро радостно отряхивалась от прицепившихся за ночь травинок. Радостно — потому что все познается в сравнении, и после земли и пола кровать моя казалась мне пуховым облаком.

И она единственная была обычной, не двухъярусной, подчеркивая мой статус Черной Хозяйки. Я подозревала, что никто просто не захотел спать ни надо мною, ни подо мной, но вопросов не задавала, дали кровать и хорошо, меня все устраивало.

И угол я себе выбрала хороший — прямо напротив входной двери. Пусть здесь холоднее и от планируемой печки далеко, зато выходить я смогу спокойно в любое время. Для остальных-то пробраться сквозь баррикады кроватей будет тем еще квестом. А еще здесь в моем распоряжении оказывалась стена, куда, после того, как мы ее утеплим и оштукатурим, я планировала повесить полочки.

О печке же вопрос с каждым днем вставал вставал все более остро, и тревожная я уже воображала, как пытаюсь развести костер в метель среди сугробов. То железное недоразумение, что поразило меня своим видом в мой самый первый день в этом мире, мы с лязгом и грохотом выдворили из дома прочь и теперь рассматривали на предмет: нельзя ли хотя бы временно использовать эту печь как банную. Но она была маленькой, дымила как паровоз, и воду на ней не вскипятишь, поэтому мы решили разломать ее на запчасти и пустить их на строительство новой печки. Как арматура для крепости точно сойдет.

Камни теперь таскали всем коллективом, и требовалось их немало, ведь других материалов для фундамента у нас не было. Я очень надеялась, что если наша печь скривится, осядет, рухнет или съедет в какую-нибудь строну, то случится это не раньше весны, и зиму пережить мы сумеем.

Печником был назначен Зарен, который попытался было взять самоотвод, но кто бы ему позволил, других кандидатов все равно не было. Остальные помогали в качестве разнорабочих: добывали и замачивали глину, разминали ее ногами, подавали камни, и день, когда в печи впервые затанцевал огонь, получился почти праздничным.

— Идет дым, идет! — радостно кричали с улицы дети, а я прикидывала, как скроить бюджет и добыть мешок муки. Покупать хлеб было дорого, свой всяко должен обходиться дешевле.

В моем мире хлеб, испеченный в русской печи, считался очень вкусным, и пусть у нас скорее получилась какая-то компактная помесь камина с печью-барбекю, я верила, что смогу приноровиться. Ну или Арда сможет. Мне иногда казалось, что раньше она была хозяйкой какого-нибудь заведения вроде трактира, потому что готовила она из наших скудных продуктов очень вкусно, и так привычно отпускала шуточки и прикрикивала на мужчин, раскладывая пищу, будто всегда этим занималась.

Дни мелькали так быстро, что складывалось ощущение, будто виконт Лавье посещает нас едва ли не каждый день. Вот только что приезжал, и вот он снова стоит у границы со своим списком.

Но нет, добросовестный виконт в полном соответствии с приказом прибывал два раза в неделю, и я старалась поддерживать с ним добрые отношения. Нам нужно менять имидж. Рыбу-то нашу до сих пор покупают со скрипом, и то скорее потому, что цена куда ниже, чем у конкурентов, а ведь давно уже все убедились, что никакого вреда от нее нет. Поэтому виконту я улыбалась, и исправно передавала приветы и пожелания здоровья старосте Дагуру — добрососедские отношения с деревенскими были еще важнее.

Правда, мой первый привет неожиданно поверг Дагура в панику, и он явился в тот же день, вручив мне мешочек с семенами редьки и уверив, что если он случайно и забыл ее упомянуть, так это только по скудоумию, а не по злому умыслу.

Куры теперь неслись исправно, Милка давала молоко, и такую готовность выживать в суровых условиях Проклятых земель нужно было обязательно поощрить. Взять на зиму живность с собою в дом мы не могли, их бы уже пришлось трамбовать третьим слоем, поэтому теперь строили сени.

Вернее, даже двое сеней — паровозиком друг за другом, чтобы как можно меньше холодного воздуха проникало в дом — и крылечко с крышей, чтобы и снег перед входом можно было с себя отряхнуть. В ближних к дому сенях устроили загородку для Милки, а напротив расположили клетку с курами. Зарен сказал, что если тепла от дома будет недостаточно, на самые морозы вынесем ведра с горячими углями.

Строили наконец-то из хороших материалов, и новые сени из светлых отшлифованных бревен на фоне старого дома выглядели просто хоромами, поэтому мы с женщинами постарались удвоить усилия и закончить штукатурку почерневших стен хотя бы снаружи.

С новыми материалами, однако, чуть не вышла загвоздка, Шерст уронил себе на ногу камень, счел это запретом Проклятых земель на использование собственности и отказался притрагиваться к любым природным богатствам, саботируя рабочий процесс.

Шерсту этим летом исполнилось двадцать пять, и был он одним из немногих, чей возраст я знала точно. Потому что прямо об этом спросила, намекая, что не пристала такому молодому парню подобная мнительность и опасливость. Сдался он Чудищу что-то лично ему запрещать!

Хотя день тот и правда оказался тяжелым, и я решила не давить. Чудище пребывало в плохом настроении с самого утра, поэтому даже мне хотелось плакать, а остальные и вовсе ходили как в воду опущенные, отводили глаза от рыдающей Сейны и косились в сторону границы. Но к счастью, все потихоньку привыкали, что совсем плохие моменты нужно просто переждать.

Для поднятия настроения я залезла в заначку, на выделенные средства Арда купила хлеба и сыра, и мы, отложив работу, наварили ухи и наелись как следует. На сытый желудок всегда веселее, это каждый знает. Теперь у нас был дом, крыша надо головой, свежее сено под щекой, печка под боком и хоть какое-то пропитание на каждый день. Уже было, ради чего терпеть. Уже было, за что бороться.

Первый снег пошел в конце ноября, легкий, пушистый, он застал меня на крыше, куда я забралась посмотреть, как ложится дранка. Хорошо ложилась. Пусть плашки у нас были все разного размера, но мужики настрогали их от души, укладывали плотно, и я надеялась, что наконец-то у нас будет не протекающая крыша. Мне повезло, в моем углу было сухо, но некоторым из нас последнее время приходилось спать буквально в обнимку с какой-нибудь посудиной для сбора жидкости.

Я подняла голову и позволила крупным снежинкам таять прямо на лице. Снег я всегда любила. Если закрыть глаза, то можно верить, что я снова дома. Будто просто остановилась на аллейке при подходе к офису и позволила себе расслабиться на несколько минут, прежде чем окунуться в сумасшедший мир покупателей и продавцов.

Только вот кроме меня снегу порадовались разве что дети. Остальные, видимо, снова погрузились в думы о голодных зимах, и я решила пойти проверенным путем и накормить их чем-нибудь необычным.

Из остатков камней мы сложили на поляне перед домом удобный очаг, и прямо сейчас я варила на нем свои первые в жизни рыбные консервы, каждый час пробуя, утушилась ли рыба достаточно для того, чтобы есть ее с костями, или еще нет. Но почему бы не взбодрить все майонезом?

Бутылку растительного масла я заказала Арде еще неделю назад, мы теперь пекли свой хлеб и добавляли в тесто по паре столовых ложек, поэтому пришлось раскошелится. Горчицу я сделала из высушенных семян, а вместо лимонного сока пойдет капля уксуса.

Взяв кривую вилку и самую большую кружку, что у нас была, я принялась вбивать яйцо с сахаром и солью. Теорию я знала, масло нужно вливать буквально по капле, иначе провал, но как же это было нудно. Мечтая о блендере или хотя бы о самом завалящем миксере, я лупила майонез, попутно осыпая его угрозами, чтобы он и не думал не получиться и испортить мне ценные продукты, и не сразу заметила, что вокруг почти вся работа встала.

— Оно загустело…

— А кружка-то моя! Я ж теперь пить не смогу, после черной-то магии!

— Да вроде не черное оно, побелело…

Когда я издала победный вопль и воздела к небу кружку майонеза, который, кстати, пах восхитительно, свидетели моих кулинарных экспериментов от неожиданности шарахнулись в сторону.

— Это что, леди Хозяйка? Зелье ведьмовское? — осторожно уточнила Арда, не спеша приближаться.

— Это наш обед. Сколько у нас яиц сегодня? Варите все.

— Эээ… а может, каши? Крупы немного еще есть, яйца порубим, сверху посыплем… — попробовала увильнуть от необходимости пробовать что-то страшное Сейна, но я стояла на своем и порубленные яйца высыпала на размятую рыбу, щедро перемешав все это с майонезом. Зря я что ли столько мучилась. Лука бы только сюда еще или зелени, но чего нет, того нет.

Заварили чаю, под напряженными взглядами я кляпнула ложку своего салатика на ломоть свежего хлеба, и укусив, счастливо зажмурилась. Каким же с голодухи все кажется нереально вкусным.

— Это майонез, соус такой. С ним все можно есть. Попробуйте же.

Первым решился Рест, и не став изображать бутерброд, просто засунул себе в рот ложку салата с выражением отчаянной решимости на лице.

— Черная магия?.. — шепотом спросил кто-то, видя изумление на обычно каменном лице дегустатора.

— Да плевать, — отрезал Рест, и с таким энтузиазмом принялся перекладывать рыбу в свою миску, что перед народом замаячила перспектива остаться без обеда.

— Отойди уже, — возмутилась Арда, — мы тоже хотим зелья Манез!

Следующие несколько минут на нашей обеденной поляне царила тишина, нарушаемая только стуком ложек и стонами удовольствия. И неожиданным визитером.

— Доброго дня, — несколько смущенно поздоровался виконт Лавье, подходя к костру. Солдат и лошадей он, видимо, как обычно оставил у границы. — Прошу меня простить, леди Нойр, но завтра я будут несколько занят, поэтому решился вас потревожить. Возможно ли будет сверить списки сегодня?

Какой он милый и вежливый.

— Да никаких проблем, — сказала я, — присаживайтесь, выпейте с нами чаю. Несколько минут и мы будем готовы.

Ели мы всегда так, будто участвовали в состязаниях на скорость. Двадцать восемь человек, с утра до ночи работающих на свежем воздухе. Да мы были голодными почти постоянно, тут зазеваешься — крошки хлеба не достанется.

Виконту Лавье от предложенной чести очень хотелось отказаться. Это ясно читалось у него на лице, но как джентльмен, он не желал обижать леди в моем лице, поэтому осторожно принял из рук Арды коричневую глиняную тарелочку нашего производства.

Круглой эта тарелка была весьма условно, один край получился толще другого, но зато чистая и новая, без сколов, не стыдно и герцогу подать. Посуда, впрочем, гостя совсем не занимала, он с таким подозрением смотрел на выданный ему бутерброд, что вряд ли вообще заметил, на чем он лежит. Даже обидно. Я старалась.

— Вкусно… — удивленно сказал виконт Лавье, наконец, отважившись попробовать угощение Проклятых земель. — Необычно. Это что такое?

— Леди Хозяйка черной магией намешала, — радостно доложил Перс, едва не вылизывая свою миску. — Сначала все было жидким, но леди Хозяйка слова всякие говорила, и раз! Оно начало густеть, потом менять цвет… Никогда такого не видел!

После такой презентации оторопевший виконт замер и, полагаю, не выплюнул ведьмовское блюдо только потому, что боялся уронить честь дворянина и офицера. А мне стало ужасно неловко. Хорошо, хотя бы краснеть тело Мелиссы было совершенно не склонно, ведь я хорошо помнила, какие именно слова говорила, забыв обо всем на свете. А ведь тут и дети есть!

Виконт между тем на меня смотрел весьма сурово, и я поспешила с объяснениями, не сомневаясь, что в противном случае об изготовлении черномагической еды будет тут же доложено Его Светлости герцогу Нордену.

— Вы же образованный человек, милорд Арнел, — укорила я виконта, — какая черная магия на кухне? Это просто новое блюдо. Секретный рецепт. Вы такого нигде больше не попробуете.

Наверное. Но судя по народной реакции, с майонезом этот мир знаком еще не был.

— Вы умеете готовить? — Его изумление было таким сильным, что помогло погасить подозрительность лучше любых уверений. — Но я полагал… Вы совсем не такая, как…

Виконт смешался, не закончив предложение, а я скромно потупила глаза, приняв вид оболганной красавицы. Пусть считает, что я вовсе не такая, как все говорят. Чем больше людей будет видеть во мне безобидную юную леди, тем ближе мы здесь шагнем к хотя бы относительно нормальной жизни.

А майонез после произведенного фурора пошел на ура. Народ требовал его к завтраку, обеду и ужину, и был готов поливать им буквально все, включая уху и кашу, не слушая моих увещеваний, что вот туда он совсем не подходит.

— Везде подходит, леди Черная Хозяйка, — уверял Чудрый, размазывая по куску хлеба тоненький белый слой. За остатки «зелья Манез» сейчас развернулась целая битва, и пусть трофей был скромным, всего по ложке на брата, Чудрый казался счастливым. — Ты не слушай никого, магичь сколько хочешь!

Ну уж нет. После нескольких подвигов магичить над майонезом в одиночестве я отказалась категорически, и собрав в одну из свободных минуток наш женский актив, приступила к передаче опыта. Потому что это был выход.

Молока от Милки едва хватало для детей, яиц тоже было немного, и делить их на всех было той еще морокой, а майонез позволял хоть немного разнообразить наш скудный рацион. Так что все упиралось только в наличие растительного масла, которое пусть и стоило гораздо дешевле сливочного, считающегося у нас и вовсе предметом роскоши, все же доставалось совсем не даром.

Я опасалась, что с первого раза у Арды ничего не получится, и все окончательно убедятся, что это тайное знание, доступное лишь черным ведьмам, но нет, следуя моим указаниям, Арда взбила отличный майонез, на вид еще и пышнее моего. Вот что значит у человека талант к готовке. Даже без особых слов обошлась.

А уж когда, осваивая новые возможности, Арда запекла в печи противень рыбы под майонезом, у нас случился настоящий праздник. И даже шедший весь тот день снег, лихо заметающий наши Проклятые земли пышными сугробами, почти не поверг никого в тревогу.

Глава 9

И мы успели. До декабря и сильных снегопадов подлатали и утеплили дом, насколько в принципе это было возможно, и наша общага с успехом прошла испытания первыми по-настоящему морозными ночами. Тем более вот что-что, а дрова нам экономить не приходилось.

В лесу, который многими десятилетиями никто не решался потревожить, было столько сухой древесины и валежника, что мы могли бы топить печь целыми сутками. Чем и занимались, тем более я не слишком доверяла нашим талантам в области построения печей и не желала оставлять любой огонь без присмотра, поэтому и ночами дежурный истопник подкладывал дрова, не давая дому остыть, что очень скрашивало утренние пробуждения.

Темнело теперь совсем рано, и рабочий день нам пришлось сократить. Болтаться по утонувшему во мраке лесу я никому не разрешала, да никто и не стремился оказаться на улице после захода солнца. Только вот спать в шесть часов вечера ведь не ляжешь. И чем занять столько людей, стиснутых вместе в маленьком замкнутом пространстве? Мы так озвереем.

И ссоры уже начали вспыхивать то тут, то там по всяким мелочам вроде: ты наступил мне на ухо, слезая с верхней полки. Поэтому чтобы занять народ, я не придумала ничего лучше, чем начать разучивать пьесу.

— Как актерки? — изумилась Нирка, впервые услышав о моей идее.

— Непотребство какое-то, — усомнился дед Вигор, но я была непреклонна. Мозги нужно занимать, а эмоции куда-то сливать, поэтому остаться в стороне я никому не позволила. Просто разбила свою будущую труппу на составы, и теперь по несколько человек учили одну и ту же роль.

Конечно, партия крысы в «Золушке» невелика и бессловесна — то превратись в коня, то превратись обратно — но все равно помогает ощутить свою причастность, к тому же, чтобы расширить роль, я придумала «крысам» забавный танец, больше похожий на танец утят, но в этом мире его все равно никто не смог бы опознать. Плюс я планировала всех регулярно перемешивать. Пусть сегодня ты крыса — завтра ты будешь принцем.

Настоящей же звездой оказалась Нирка, которая так живописно страдала в роли Золушки, что после репетиций на злую мачеху начинали коситься всем коллективом. Ведь как можно третировать такое золото? Доведенная до слез Сейна взяла самоотвод после первого же раза, сказав, что лучше она всю жизнь будет крысой, а вот Нирку ничто не смущало, и мачеху она отыгрывала с тем же пылом.

— А мне своих девочек поднимать не нужно⁉ — орала она на кого-то, посмевшего выразить недовольство. — Этой лахудре с какой-то радости достался принц, а что будет с моими малютками? Ножка ему не та! Отличные ноги, вчера мыли!

Мыться и стирать я всех действительно загоняла регулярно, иначе мы бы просто задохнулись в первую же ночь. Пока нет денег на нормальную баню, распыляться и тратить силы смысла не имело, поэтому мужики скидали из бревен маленькую комнатку, с очагом, но без дымохода, и топили по-черному.

То еще удовольствие, конечно, мыться, ежась от ледяных сквозняков, ведь и окно, и дверь приходилось держать приоткрытыми, а волосы я каждый раз полоскала отваром душистых трав, чтобы избавиться от запаха дыма. Теоретически, я бы могла по-прежнему купаться в озере, вода там все еще была теплой и так и манила, но как потом выскакивать мокрой на мороз? Настолько в силу закаливания я не верила, простужусь как пить дать. А кому здесь меня лечить?

Это вообще стало моей фобией, и простудой беспечный народ я пугала по несколько раз в день, запрещая выскакивать неодетыми на мороз даже «на пару минуточек». У нас ни врачей, ни денег на них. Что я буду делать, если кто-нибудь сляжет? Хотя теплая одежда была той еще проблемой, редкий счастливчик был экипирован по-зимнему достойно.

Мой ватник по очереди носили все женщины, и мужчинам так же пришлось устанавливать смены. Самые утепленные шли на холод, валить лес. Те, кому не досталось верхней одежды, распиливали бревна на доски в нашем втором доме, кашляя от чадящей печки. Ну а оставшиеся совсем в рубахах топили печь в общаге и помогали по хозяйству, нудно при этом ворча, что не мужицкое это дело чистить рыбу посредине дня.

— Здесь все подряд не рубите, — сказала я как-то Ресту, когда мы выбирали место для будущей делянки. — Возьмите самые большие, а эти оставьте подрастать.

— Да этого леса тут!..

— Это сейчас, а ты в будущее смотри. Вот сам ты срубишь, сколько захочешь, а твой сын потом? А твой внук, что ему достанется?

Я продолжила осмотр и не сразу поняла, что Рест больше не следует за мной, а так и стоит столбом на прежнем месте.

— Ты чего? — Я даже испугалась и оглянулась в поисках неведомой опасности, заставившей оцепенеть такого богатыря.

— Если у меня будет свой дом, — глухо начал Рест и остановился, словно ему не хватало воздуха. — Чтобы семья… Сын… Да я… Сдохну за тебя, леди Хозяйка.

— А вот этого точно не нужно! — возмутилась я.

А потом поняла, что Рест подал мне отличную идею. Что может быть лучшей мотивацией для неприкаянных людей, которые никому не нужны?

И теперь работать рвались все. После того как я собрала общее собрание и объявила, что свой дом получит каждый, с трудовой дисциплиной проблем не было вообще. Конечно, размечать участки и чертить улицы среди сугробов было сомнительной затеей, но людям нужна была цель, и теперь вместо того, чтобы переживать, что мы зимуем на Проклятых землях, каждый норовил утащить бревно именно на территорию своего будущего владения. Хорошо, что Зарен стоял на страже и строго следил за соблюдением очередности.

О том, что приближается Новый Год, я с удивлением узнала от виконта Лавье. С удивлением, потому что совсем закрутилась и в принципе не ожидала, что встречу Нового Года здесь отмечают.

Но выходило, что и празднуют, и подарки дарят, это стало ясно благодаря ярко-розовому цветку в обрамлении пышной зелени, который протянул мне виконт. Цветок был заключен в прозрачный шар, от которого магией разило за километр, я теперь почему-то остро это чувствовала.

Красивая вещица, да. Как хорошо, что я на самом деле не ведьма, а то прокляла бы беднягу виконта на месте. Вот просто не удержалась бы, ведь он мог подарить мне к примеру говяжий антрекот, а вместо этого притащил какой-то предмет роскоши. Такой цветок, который цвел себе спокойно, чихая на морозный воздух, наверняка стоил кучу денег.

— Путь новый год будет для вас счастливым, леди Нойр, — краснея, сказал Арнел Лавье, а я взяла шар, оказавшийся очень легким, и поборола желание постучать им виконту по голове.

У него ведь наверняка были хорошие побуждения. И, наверное, как женщине мне должно было льстить, что я стояла перед ним в старом ватнике, замотанная в шаль Арды так, что торчали только глаза и немного нос, и все еще вдохновляла настолько, чтобы дарить мне цветы. Только вот борща хотелось куда больше мужского признания.

А вот Милка подарок оценила и чуть не снесла меня с ног, когда я со своим подарком появилась в сенях. «Меее!» — радостно возопила она, что я перевела как: «Наконец-то что-то зеленое!» и едва отбила цветок от посягательств.

Зиму наша коза не одобряла категорически, и на прогулках упорно рыла копытами снег, пытаясь найти траву и блея, явно вопрошая, кто все испортил, и почему вокруг все не так хорошо, как летом или хотя бы осенью.

Я же озаботилась праздником. Какая встреча Нового года без «Селедки под шубой»? Поэтому Рест был отправлен на добычу рыбы, которая пойдет вместо селедки, а заинтригованная Арда торговаться за свеклу и морковь.

Очень хотелось сообразить и какие-нибудь подарки, пусть даже совсем скромные, так что я решила, что пришло время расстаться со споротыми с платьев Мелиссы кружевами и вышивками. Много за них не дадут, на местном рынке и покупателями и продавцами были в основном деревенские жители со своей достаточно ограниченной платежеспособностью, но вдруг кто-то захочет украситься к празднику. А мы взамен купим полотна и набьем, наконец, подушки отлично подсушенным рогозом. Спать, подложив под ухо скомканную кофту или руку очень надоело.

Смотреть как я натираю гору свеклы в канун Нового Года приходили все по очереди. То и дело дверь распахивалась, и под ругань Арды: «Сколько можно вымораживать дом, окаянные?», народ опасливо разглядывал мои темно-красные руки. Издали. Боюсь, что ассоциации у всех были исключительно плохие и кровавые.

А «Шубы» вышли просто роскошными. Я сложила их так, чтобы каждый слой был хорошо виден, и теперь яркими пышными горками они лежали на тарелках и пахли так вызывающе, что я сто раз отругала себя за то, что решила приготовить салаты по науке с утра, чтобы успели настояться. Это ж сколько еще терпеть! И так бы съели, мы здесь не привередливые.

Но все же до вечера мы дотерпели, пусть и с большим трудом, и после торжественного вручения подушек и обязательной тарелки ухи, я принялась накладывать салат.

— Как есть-то такую красотищу? — ахала над своей тарелкой Нирка, осторожно ковыряя «Шубу» с краешка. — Такое поди только графья едят!

— Вот вроде просто рыбка соленая, свекла, а как вкусно… — стонала Арда, профессионально разбирая блюдо на ингредиенты.

— С манезом! — довольно постановил Рест и, перемешав все слои увесистой деревянной ложкой, уничтожил свою порцию за несколько минут. И алчно воззрился на добавку.

Я же почти зажмурилась от удовольствия и смаковала каждый кусочек. И радовалась, что в принципе этот салат нам по карману, как и, например, «Мимоза» с самодельными консервами. Учитывая, что рыба доставалась бесплатно, и овощи, как я надеялась, в следующем году будут уже свои, себестоимость салатов получалась невысокой. Можно и продавать, окажемся в прибыли.

Мысль о чем-то вроде таверны приходила ко мне регулярно. Нам требуется поступление денег извне, и это вполне достойный вариант. Понятное дело, что прямо сейчас на Проклятые земли никто добровольно не войдет и у Черной Хозяйки ничего не купит. Но все течет, все меняется, я надеялась, что рано или поздно ко мне привыкнут, убедятся, что ничего страшного я не делаю, и оценят выгоду сотрудничества.

А пока можно начинать строить. И использовать будущую таверну вместо столовой, а то без слез не взглянешь, как все ютятся на кроватях, держа тарелки на весу. Один раз кто-то кого-то толкнул, суп разлился, и случилась целая драма.

Завершал наш праздничный новогодний вечер спектакль «Золушка», впервые исполненный не кусками, как на репетициях, а от и до. И несмотря на то, что историю будущей принцессы все давно знали наизусть, представление имело успех, и спать мы ложились сытыми, с подушками и в хорошем настроении.

Только вот новый год, вопреки примете «как встретишь, так и проведешь», начался как-то не очень. В наш лес пришли волки. Или же они всегда здесь жили, а сейчас просто активизировались? Думать об этом было неуютно.

Несколько ночей волки просто выли где-то неподалеку, играя у всех на нервах, и вой этот казался неприятно голодным. Так и хотелось ответить: «Нам и самим мало! Вы тут не одни вечно хотите есть!». А потом стая вышла прямо к озеру и взяла нас в круговую осаду.

Слушая злобный рык и хруст снега под мощными лапами, я мысленно возносила благодарности всем известным добрым силам за то, что сейчас поздний вечер, и у нас все дома, хоть в доме этом и царил настоящий переполох.

Милка орала в сенях дурным голосом, раззадоривая нападавших, я мысленно орала на Чудище, призывая как-то оказать содействие и прекратить это безобразие, Арда орала на мужиков, возжелавших выйти на охоту, Сейна орала от страха так, что на ее фоне меркла и Милка.

Окна у нас были заложены перевязанными тюками с сеном в целях утепления, поэтому видеть вторжение мы не могли, но от этого происходящее казалось еще более жутким. Так и думалось — а точно ли это обычные волки? Стали бы нормальные звери так лютовать?

— Шубу тебе пошьем, Хозяйка, — среди всеобщего хаоса деловито сообщил мне Рест, поигрывая своими ножами.

— Очумел совсем? — возмутилась я, прикидывая как буду смотреться в волчьей шубе. Как классическая такая черная ведьма. У которой сто лет ничего не купят. Нет уж, я лучше в старом ватнике похожу, как рядовая мирная сельская баба. — Я только искусственный мех ношу! У меня принципы! Затащите козу внутрь и отойдите от двери! Всем оставаться на своих местах!

«Ты же хотела добычи, — пришло вдруг от Чудища, — мяса хотела. Это мясо!»

«Ну знаешь!» — возмутилась я, попутно оттаскивая Реста от двери.

Даже растерялась от такого заявления и не сразу нашлась с ответом. Ну хотела мяса, да. И что⁈ Рыба безусловно полезна, витамины, минералы, все дела, но мне иногда казалось, что я от того фосфора уже в темноте светиться должна. Только ведь это не основание натравливать на нас волков! Неужто нельзя было прислать более мирную и менее зубастую добычу⁈

Все это я, собравшись с мыслями, попыталась донести до обиженного Чудища, стараясь не усугубить горькие чувства, потому что оно явно расстроилось, что помощь мы не оценили, и через некоторое время с облегчением услышала, что волки уходят.

Остаток ночи прошел спокойно, но не успели мы толком перевести дух от потрясений, как утром к нам явилась целая делегация во главе с Его Светлостью герцогом Норденом.

Причем это явно был не визит вежливости, целый отряд солдат с шумом и топотом ворвался на полянку перед домом, перепугав только вышедшую на прогулку Милку, и меня, мирно заваривающую чай в большом котелке. Кипятить мы по-прежнему старались на улице, чтобы не повышать влажность в доме.

— Леди Нойр, — холодно поприветствовал меня Шерман Норден, правда голову, в отличие от своих подчиненных, не склонил ни на миллиметр. — Где вы были вчера вечером?

Серьезно? Я так и замерла, ошарашенная, с пучком засушенной мяты в руках. Словно внезапно в детективе оказалась. Только допрашивающий меня сыщик был на коне, в меховой куртке и с огромным мечом в ножнах.

— Герцог Норден, — кивнула я ему. Пусть знает, что мы, ведьмы, вежливые. — А что, я могла оказаться где-то не здесь? Есть варианты, о которых я не знаю?

— Оставьте пустые надежды, леди Нойр. Хорошо. Я перефразирую. Что вы делали вчера в одиннадцать часов вечера?

Похоже, допросы в любых мирах выглядят одинаково. Я чуть было не захихикала, такой эта фраза показалась мне нездешней и неподходящей для окружающей обстановки, но остереглась под подозрительными взглядами. Прикинув, как выгляжу со стороны — черная ведьма над пыхающим паром котлом — я все же бросила мяту в кипяток, и отошла от очага.

— Ничего не делала. Сидела дома, ждала, пока уберутся волки.

Упоминание о волках вызвало живую реакцию, солдаты загомонили, а за их спинами мелькнула и снова скрылась короткая черная борода старосты Дагура, выдавая, что и деревенский люд не остался в стороне.

— Это все она!

— Проклятая бестия!

— Только вчера ихняя тетка ругалась, что муку продаем задорого!

— Молча-а-ть!

Я и не знала, что виконт Лавье умеет так рявкать. Мой герой. Приказ Арнела Лавье восстановил тишину на поляне, но я уже услышала достаточно, и все эти не слишком приятные фразы наводили на мысли, что в набеге волков почему-то винят меня.

Возмутительно! Хотя отчасти и справедливо. Чудище ведь нас хотело порадовать.

— Это что за наез… Это что за клевета? И я вас прекрасно вижу, староста Дагур, можете там не прятаться. Вот как вам не стыдно? Взрослый мужчина, наверняка отец. И возводите напраслину на беззащитную девушку. А если бы это была ваша дочь? — патетично вопросила я и полюбовалась на покрасневшего старосту, который, похоже, просто остолбенел от мысли, что его дочерью могла бы быть черная ведьма. Все остальные тоже таращили на меня глаза и признавать «беззащитной девушкой» не торопились. — У вас тут что, волков раньше не было? Что они сделали-то?

«А что они сделали-то⁈» — одновременно спросила я у Чудища, несколько паникуя. Все же звери и меня перепугали, и бед могли натворить немалых.

«Ты их не хотела. Прочь их. Выгнать», — пришло от Чудища, и в голове вдруг вспышкой пронеслась картинка мчащихся вниз по склону перепуганных волков. Задние лапы едва не обгоняли передние, так они улепетывали, ничего не видя кругом от страха.

Вот это да. Я аж покачнулась от неожиданности. И от того, что Чудище может в принципе мне что-то показывать, ведь раньше такого не случалось, и от того, насколько оно властно над своей территорией. Если оно погонит нас так же, как тех волков…

Мое состояние не укрылось от злого серого взгляда герцога Нордена.

— «Сделали» они, полагаю, то, чего вы и добивались, леди Нойр. Посеяли панику, пробежав по деревне, перепугали жителей. Полагаю, чтобы те явились к вам на поклон за «спасением»?

— Мы если что надо и так поможем… — забубнил староста Дагур, на лице которого так и читалось, что он лично на отступные согласен, лишь бы волки по его огороду не бегали.

— Какие-то дикие волки промчались по деревне, даже никого не тронув, и вы обвиняете в этом меня?

— В этот раз не тронув.

Ну вот как с ним разговаривать? Сам как тот волчара, длинные темные волосы падают на плечи, глаза сверкают, рычит, того и гляди, покажет клыки.

— Давайте рассмотрим факты. Я правильно поняла, староста Дагур, у вас ничего не случилось? А вот мы тем же похвастаться не можем. У нас есть ущерб, значит, мы — пострадавшая сторона. И кто за это ответит?

— Вы пострадали⁉ — озаботился виконт Лавье, впившись в меня взглядом, и я махнула рукой в сторону дома.

— Пожалуйста, полюбуйтесь. Царапины от когтей на новой штукатурке, двери вообще ободраны. Куры с перепуга отказываются нестись, у Милки стресс. И вы намекаете, что мы это сами все устроили?

Я повернулась к общаге и сама последовала своему предложению — полюбовалась. А отличный домик у нас вышел. Аккуратный, чистенький, снег на новой дранке так и блестит. Мужчины не ленились, территорию разгребали исправно и среди сугробов проложили аккуратные дорожки. Вот та к лесу, та к бане, а та к реке. Хорошо хозяйство!

— Да кого вы слушаете⁈ — от процесса любования меня отвлек голос, сорвавшийся на визгливые нотки, и только сейчас я заметила среди прибывших графа Бордена, узнать которого с первого взгляда и впрямь было мудрено. Надо же, как замотался, один длинный нос торчит над высоко поднятым воротником. — Совершенно очевидно, что это ее рук дело! Только леди Нойр одна на все герцогство на это способна!

И граф Борден обличающе и вопиюще невежливо ткнул в меня пальцем.

— А разве я способна? Я правильно понимаю, вы признаете, что привезли на земли, вплотную прилегающие к замку Его Светлости, на все способную ведьму? С какой целью?

Покрасневший от утреннего мороза нос графа Бордена начал стремительно бледнеть. Очень симпатичное зрелище.

Граф так резко повернулся к герцогу Нордену, что чуть не свалился к лошади, и молитвенно сложил перед собою руки:

— Ваша Светлость, вы же знаете, ее дар полностью заблокирован! Иначе я бы никогда не посмел! Я думал, она… Я даже помыслить не мог, что она сможет устроить тут такое!

В ненавидящем взгляде графа Бордена, теперь обратившимся ко мне, настолько забавно смешались ненависть и обида, что я не удержалась от ответной радостной улыбки. Человек так надеялся, что ведьма просто ляжет и откинет копыта, а я ему все испортила.

— Ну вот и разобрались! — бодро подвела я итоги. — Уж если сам граф Борден подтверждает, что ни возможностей, ни способностей устроить хоть что-нибудь у меня нет, предлагаю разойтись по домам и позавтракать.

Потому что есть уже очень хотелось. Аристократам что, они, наверное, так плотно ужинают, что могут спозаранку носиться по окрестностям на голодный желудок, а я вот этого завтрака с половины ночи ждала.

Только вот Его Светлость такое разумное и рациональное предложению отверг на корню, холодно обронив:

— Обыскать. Все.

Безобразие! Возмущенная произволом я зашла в дом первой, помахала взволнованному народу рукой, призывая успокоиться, взяла свою кружку и отправилась обратно на свежий воздух, пить чай. Пусть ищут, раз так хочется. У нас тут забав мало, посмотрим на работу местных силовых структур из первых рядов.

За мной потянулись остальные, и так мы и расселись по бревнам, как птицы на проводах, наблюдая за происходящим и обмениваясь впечатлениями. Кроме Реста, который следовал за солдатами мрачной тенью, и Зарена, застывшего у клетки с ценными курами и требовавшего от всех, кто проводил досмотр, каждый раз закрывать за собой все двери. Но поскольку народ сновал туда-сюда постоянно, мы могли прекрасно слышать все, что происходит в доме.

— У меня белье на кровати спрятано, леди Хозяйка, — взбудоражено сообщила мне пристроившаяся рядом Арда. — Найдут поди⁈

— У всех спрятано, — флегматично ответила с другого бока все еще сонная Нирка. — Где нам вещи хранить, шкафов-то нет.

Шкафы мы теперь могли бы и сколотить, только вот места их поставить все равно не было, поэтому довольствовались полками в редких свободных простенках. И судя по доносящимся голосам, мою полку как раз потрошили первой.

— Сушеное что-то…

— А тут порошок.

— Воняет как!

Ну запах был, признаю. Жгучие камыши при высыхании почему-то приобретали стойкий аромат тухлятины, поэтому дед Вигор по моей просьбе выдолбил мне из дерева отличную баночку с плотной крышкой. И то мне иногда мерещилось, что вонь проникает и оттуда, и я раздумывала, не припрятать ли порошок в лесу вместе со всеми богатствами. Только вот это же средство самообороны, поэтому держать его нужно было под рукой, а не где-то там за километр.

— Серый какой-то. И будто липкий…

— Дай посмотрю.

А вот это вы зря. Кто же так работает? Трогать голыми руками неизвестный порошок той, кого считаешь черной ведьмой? Ну удачи вам, ребята, несколько дней волдырей и не самых приятных ощущений железно обеспечены, я это точно знала, тестировала на себе.

Найдя взглядом герцога Нордена, я укоризненно покачала головой. Вопиющий непрофессионализм в его рядах. Минус ему как начальнику. Интересно, сам додумается пощупать ведьмовское средство или поостережётся? Граф Борден-то точно не сунется, вон даже с лошади не слез, рукавиц не снял и тоскливо поглядывает в сторону границы. А жаль.

Кричать: «Не трогайте порошок!» я не стала. Во-первых, уже было поздно, во-вторых, мне совершенно не хотелось признаваться, что я изготовила тут что-то опасное, в-третьих, это все еще мое средство защиты на черный день, к чему его рассекречивать. Я в принципе не собиралась раскрывать тайну озерных зарослей.

Как хорошо, что на моей полочке чего только не лежало. Вот все время думала, что у меня там бардак и надо бы прибраться, а ведь как пригодилось. Баночек мне дед Вигор изготовил достаточно, в них у меня хранились и семена горчицы, и все богатство для будущей посевной, привезенное виконтом Лавье, и куча разных трав и ягод — все, что удалось собрать и засушить. А то, для чего баночек не хватило, хранилось в холщовых мешочках, и раз судя по всему они там сейчас все перещупывают и перенюхивают, есть надежда, что жгучий порошок затеряется в общей толпе.

— Книг ведьмовских не найдено, Ваша Светлость, — выйдя из дома доложил герцогу Нордену один из тех, кто скоро очень пожалеет, что копался в вещах ведьмы. — Крови нет, костей нет, убиенных животных тоже нет. Куры вон живые, но сколько их было раньше, неизвестно.

— Столько и было! — внезапно рявкнула кроткая Сейна и тут ж испуганно спряталась за мужа. Но взгляды из-за его спины метала говорящие, чтобы всем стало понятно — «убиенным» точно станет любой, кто тронет ее любимых несушек.

— Травы всякие сушеные, даже яблоки есть, грибы. Семена какие-то, крапива. Обжегся! — продолжил докладывать офицер и помотал в воздухе рукой, демонстрируя производственную травму. Рука к тому же была черной, а на обшлаге рукава виднелась сажа, доказывая, что и печь они тоже тщательно обыскали. — Принести, Ваша Светлость?

Герцог Норден в ответ смерил меня очередным тяжелым взглядом и отрицательно качнул головой.

— Будем считать, что вы получили последнее предупреждение, леди Нойр.

Развернув коня, Шерман Норден поскакал прочь, за ним потянулись его старательные, но неосторожные подчиненные, а я осталась с не очень приятным предчувствием, что снова увидимся мы совсем скоро.

Глава 10

Предчувствие меня не подвело. И пусть я развлекалась, представляя, как Его Светлость вернется хотя бы завтра, и у меня будет маленькая передышка, я прекрасно понимала, что этого не случится. Мой жгучий порошок свое дело знал, и незваные израненные гости неминуемо снова окажутся на нашем пороге. А как иначе? Я бы тоже на их месте поспешила задать определенные вопросы. И они поспешили, мы едва успели пообедать, когда вновь услышали стук копыт.

Эту половину дня я подумывала, где бы спрятаться, отговорившись работой. Ну нет меня дома, ушла по делам. Но достойной идеи так в голову и не пришло. Чем особо займешься в январском лесу? Хворосту набрал и бегом домой.

Поэтому тянуть не стала, и сразу выдвинулась на очередные разбирательства. Раньше начнем — раньше закончим. Если, конечно, меня не собираются линчевать как ведьму, с этим торопиться не хотелось.

По виду прибывших поняла сразу — желание линчевать есть, и оно достаточно горячее.

— Что вы с нами сделали⁈ — горестно выкрикнул один из солдат, но тут же осекся под ледяным взглядом своего герцога. Я же посмотрела на беднягу с сочувствием. Вот зачем было трогать такими руками еще и щеки? Теперь и там краснели яркие полосы.

— Докладываю. После того, как вы ускакали утром, я некоторое время смотрела вам вслед, питая надежды, что это последняя наша встреча. Потом одернула себя — не время предаваться пустым мечтам, и пошла завтракать. После мы с женщинами перемыли гору посуды, разобрали сегодняшний улов, отправили людей на рынок, торговать тем, что выбрали на продажу, попутно я прикинула дневной бюджет, ломая голову, как выкроить хоть монету с выручки от рыбы, чтобы отложить на одежду, написала список покупок, определившись с сегодняшним меню, и снова вернулась к котелкам, ведь первой смене тех, кто работает в лесу, нужно было отнести перекус. С запланированным перекусом вышла засада — ни одного яйца со вчерашнего дня от нервничающих кур, поэтому…

— Что вы делаете? — зло оборвал меня герцог Норден, на которого список моих ежедневных обязанностей не произвел должного впечатления. А мог бы и похвалить за трудолюбие.

— Это не то, что вы хотели узнать? Я расценила ваш визит, как продолжение утреннего допроса.

Про то, что я надеялась его больше не увидеть, я, конечно соврала. Как минимум эстетическое удовольствие мне его вид точно доставлял. Никогда не думала, что серые глаза могут так красиво сверкать.

— Почему все, кто касался ваших вещей, покрылись язвами, леди Нойр?

Прибывшие с герцогом солдаты после этого вопроса возмущенно загудели, мой же народ, напротив, зашелестел вполне одобрительно. «Так им и надо». «Вот молодец, леди Хозяйка!» «Мало им еще, наглецам».

Поддержка была приятна, но все же это не тот случай, когда нужно оказывать ее вслух, можно же и молча одобрить. Поэтому повернувшись, я сделала страшные глаза Арде, надеясь, что она все поймет и наведет порядок. Только вот Арда и сама выглядела слишком довольной. Утром она еще долго кипела, что ее немногочисленную и оттого еще более ценную кухонную утварь «лапали всякие солдафоны», и потом ожесточенно отдраивала все песком и содой, так что мой возмущенный взгляд понимания у нее не нашел.

— На каком основании сделаны такие выводы? — Надо было взять у Нирки пару уроков актерского мастерства, сейчас бы пригодилось. — При чем здесь я? Насколько я успела увидеть, ваши люди довольно неразборчивы в том, что трогают руками. И если у них проблемы с личной гигиеной, то возможно, это недоработка командования? Что ж, я безусловно могу поделиться опытом. Вон там, в сенях, у нас висит умывальник и стоят ведра. После работы и перед каждой едой мы моем там руки самодельным мылом из разведенного щелока и меда. Щелок мы получаем из древесной золы, заливая…

— Молчать! — рявкнул озверевший герцог Норден, не дослушав ни про процесс изготовления щелока, ни про то, что покупное мыло у нас тоже бывает, но редко, его мы бережем для особых случаев. Как выяснилось сегодня опытным путем — мои монологи его чрезвычайно бесят.

Что ж, я замерла и замолчала. Только на расстроенного виконта Лавье бросила грустный взгляд, чтобы он и не сомневался, что нежную деву как всегда понапрасну обвиняют. Виконт должен мне верить, как и деревенские, чтобы мы хоть куда-то продвинулись.

— Вы знаете, что эти раны не могут вылечить даже целители, леди Нойр? — ошарашил меня следующим вопросом герцог Норден.

— Да откуда мне-то об этом знать? — вот теперь я удивилась совершенно искренне. Это что же за чудо-камыши у нас тут растут?

От Чудища пришли довольные и злорадные эмоции, и вопрос снялся сам собой, сразу стало понятно, что за творец у того чуда. «И меня мучаешь, — укорила я садиста. — Уж своих-то можно было бы и побыстрее лечить!»

Реакция Чудища в ответ подозрительно походила на пожимание плечами. Мол, ничего не поделаешь, все так, как есть, а если у кого-то не хватает ума держаться подальше от опасных вещей, то это его проблемы.

— Вы лжете, — подвел итоги нашей очередной встречи герцог Норден.

— Вы обвиняете без доказательств, — резюмировала я со своей стороны.

— Доказательства найдутся, леди Нойр, будьте уверены.

Обещание прозвучало зловеще, и я даже поежилась, но с другой стороны, радовало, что эти доказательства ему вообще в принципе нужны. Если бы во главе герцогства стоял кто-то вроде длинноносого графа Бордена, дела мои были бы куда хуже.

А гости в этот день все не желали заканчиваться. Едва на наши Проклятые земли опустились сумерки, назад, тайком, по одному, потянулись пострадавшие от моего жгучего порошка солдаты.

— Леди Черная Хо… Леди Нойр, неужели ничего нельзя сделать? Я просто выполнял приказ, а сам бы вообще никогда… И в мыслях не имел… Я ведь со всем уважением… — бормотал, посекундно оглядываясь, солдат с красными щеками, так замотавшийся полосатым шарфом, что тех щек почти и видно не было. — Вот, возьмите, умоляю, собрал немного… Только бы на всю жизнь таким не остаться…

Нельзя, нельзя предлагать деньги голодным людям. Мы хлеб едим по разнарядке, кому утром кусок, а кому в обед. А тут монетами перед лицом трясут. Откуда взяться совести в подобных условиях? У меня не нашлось.

— Через три-четыре дня все пройдет, — веско сказала я ему и отсыпала из своих запасов сухого подорожника, чтобы делать отвар для примочек.

На самом деле все бы прошло и так, это я уже тоже давно на себе проверила, хоть лечи, хоть не лечи, а положенные дни с волдырями отходишь. Но человеку так явно было спокойнее, он просто сиял, прижимая к себе сверток с листочками, и благодарил, не умолкая.

Остальным уже выдавала крапиву, ведь запасы подорожника не бесконечны, а вот крапивы у меня полно, от души заготовила. В основном брали охотно и радовались, что срок наказания за нападение на ведьму небольшой и конечный, но один самый хитрый пытался торговаться, намекая, что за три-то монеты волдыри могли бы пройти уже завтра. Я в ответ дала понять, что у самых хитрых все может и за месяц не исчезнуть, и тут же все претензии исчезли без следа.

— Три дня так три дня! И я больше никогда, леди Нойр, вот клянусь!

Учитывая, что каждому пострадавшему еще и Арда кричала вслед: «А что б вам неповадно в другой раз было!», я начала подозревать, что у герцога Нордена могут возникнуть проблемы, когда он в следующий раз решит обыскать наш дом. Правда вспомнив ледяные серые глаза, все же решила, что так льстить себе не стоит. У такого вряд ли кто-то посмеет нарушить прямой приказ, ведьма там или не ведьма.

Мое «лечение» возымело странный эффект — однажды утром к границе наших земель пришла какая-то старуха и долго кричала хриплым голосом, требуя позвать ей Черную Хозяйку.

— Говорят, ты травки даешь особые, любую хворь как рукой снимают? — прищурив блеклые голубые глаза спросила она у меня, всем видом показывая, что сама-то она в такое вранье ни в жизнь не поверит.

— Ну… — протянула я в ответ. Пусть понимает, как хочет. Травки давала, да. Волдыри у всех, разумеется, прошли, мне об этом солдаты по очереди доложились, когда приезжали с виконтом Лавье на плановый пересчет населения.

— Мне давай, — нагло потребовала старуха. — Кашель, зараза, замучил.

На вид старуха была из разряда «всех нас переживет», сухая, жилистая, глаз так и горит. От крапивы с такой точно ничего не случится. За крапивой я и сходила перед тем, как приступить к торгу.

— А ты мне что взамен дашь? — Большой холщовый мешок в руках гостьи я, разумеется, заметила сразу, и теперь гадала, что же в нем лежит. Гадала из чистого любопытства и развлечения ради — я ведь в любом случае возьму, что бы там ни было.

— А я тебе, Черная Хозяйка, мыла черного принесла. И шайку. Глядишь, отмоешь хоть чуть-чуть душу свою темную. — Старуха мерзко захихикала и действительно достала из мешка брусок черного мыла и маленькую деревянную бадейку.

Вот это повезло!

— В другой раз побольше приноси, — сказала я, забирая мыло и с наслаждением вдыхая запах березового дегтя. — Таким кусочком душу разве отстираешь?

И я потащила свое новое богатство в нашу крохотную временную баньку. Скорее бы весна. У меня в планах была постройка таких шикарных общественных купален, что я сама грандиозности тех планов пугалась. Старуха же, как ни удивительно, действительно вернулась через несколько дней и буквально швырнула в меня еще одним куском отличного дегтярного мыла.

— В долгу у ведьмы не останусь! — заявила она мне, а Зарен потом поведал, что к нему на базаре подходили люди и интересовались, правда ли я избавила «матушку Щор» от застарелого кашля, с которым до этого ни у кого не получалось справиться.

Уж не знаю, что именно помогло старухе, но такому совпадению я порадовалась и даже понадеялась, что на мою крапиву еще появятся охотники, но больше смельчаков не находилось. Зато нам удалось наконец начать продавать дрова.

После чудесного «излечения» матушки Щор, которое несколько улучшило мою репутацию среди деревенских жителей, так некстати порушенную волками, я решила закрепить успех и отправила свой театр самодеятельности с представлением на зимнюю ярмарку. Чтобы показать, что мы просто люди. Пусть иногда смешные и нелепые, но обычные. Нужно стать ближе к народу, развеять этот мрачный ореол Проклятых земель.

Принц-Рест, правда, отказывался «кривляться на публике» и сопротивлялся отчаянно, но был побежден превосходящим числом противника. Мачеха-Арда мою задумку поняла хорошо, а Золушка-Нирка и вовсе горела желанием блистать на сцене. С Рестом они составляли видную пару — черноволосый гигант и статная русоволосая дева с толстой косой.

— Только из-за тебя, леди Хозяйка, иду на этот позор, — мрачно заявила мне будущая звезда сцены, и как мне потом рассказывали, Рест нас не подвел. Принц не забыл ни одной реплики, и так убедительно сверкал темными глазами, что успех имел ничуть не меньший, чем Нирка, которая предсказуемо произвела фурор.

Зимой развлечений мало не только у нас, и история Золушки тронула зрителей. Нирка описывала мне в красках, как им хлопали, кричали, набросали мелких монет и даже требовали повторить всю пьесу с самого начала вот прямо сейчас. И все это в зимней одежде, ведь на морозе сценическими костюмами не пощеголяешь, и Золушке пришлось покорять сердца, топая по помосту, замотанной в шаль.

Теперь Нирка мечтала выступить в настоящем платье, у границы наших земель то там то сям стали замечать прогуливающихся якобы мимо молодых людей, а Зарен сумел договориться со старостой Дагуром о показе представления в общем доме — слухи о необычной истории ползли по Лесной, и народ, пропустивший ярмарку, жаждал зрелищ.

Сыграло ли свою роль перешитое под Нирку одно из шелковых платьев Мелиссы — Нирка в нем была великолепна — или цены на дрова посредине зимы так кусались, что и в сторону Проклятых земель посмотришь, но вскоре у нас купили вязанку хвороста. А потом горку чурок. А потом и нарубленные поленья.

К тоненькому ручейку денег за рыбу прибавился еще один источник дохода, и теперь по утрам на рынок от нас отправлялась целая делегация, чтобы дотащить весь товар. Хотелось бы, чтобы за дровами покупатели являлись лично и сами доставляли свои дрова к себе домой, но так далеко отвага наших соседей еще не зашла. Однако начало было положено, и я радовалась каждому крохотному успеху и даже маленькому потеплению в отношениях.

А пока мы морозили лед. К середине января я спохватилась, что с приходом весны вопрос сохранности продуктов снова встанет остро, а холодильников никто не подвезет. И пусть пока нам и хранить-то нечего, кроме рыбы, в будущем я рассчитывала получить все: и молоко, и сыр, и мясо. И все это добро должно было где-то лежать и не портиться. Поэтому прикинув место для будущей столовой, я решила намораживать ледник прямо за ней, с расчетом, что как только оттает земля, мы выроем здесь же хороший просторный погреб.

Парни, сооружающие по моей просьбе опалубку, долго пытали меня вопросами, для чего мне столько льда, и какой от этого будет прок, предлагая, если уже мне так приспичило, хоть сейчас на реке наломать того льда баграми.

Про это и я думала. Заманчиво наколоть и притащить сразу несколько глыб, но страшно. И ноги промочат, и сами вымокнут, и как пить дать простынут. А то еще и в реку свалятся.

Нет уж, пусть у меня все двигается медленно, но верно. Поэтому я утрамбовывала в опалубку снег и заливала водой, ведро за ведром. Воду я получала из того же снега, растапливая его над костром, и потихоньку наша гора льда росла и ширилась.

Дед Вигор, от которого на лесоповале было мало толку, здесь оказался незаменимым помощником, как и Перс, неутомимо мотавшийся с ведром туда-сюда и еще и умудрившийся привлечь на помощь нескольких деревенских мальчишек. Уж не знаю, что он им наговорил, но снег они сгребали с такими торжественно-напуганными лицами, будто участвовали в тайном и запретном ритуале.

И все же я накаркала. Или и правда стала немножко ведьмой с даром предвидения, потому что в конце февраля под неугомонным Персом провалился ставший тонким лед. Вытащили его быстро, только вот он все равно успел и с головой уйти в ледяную речную воду, и с перепугу той воды нахлебаться.

И пусть Перс немедленно был доставлен в тепло, завернут во все наши имеющиеся тряпки и растерт дефицитным, за немалые деньги купленным спиртом, крохотную бутылочку которого я бережно хранила и обычно использовала для дезинфекции многочисленных ссадин и царапин наших работников — под недовольные вздохи этих работников, ведь добро переводилось не по назначению — все это не помогло.

Жар не заставил себя ждать, и теперь раскаленный как печка Перс метался на кровати, Сейна постоянно бегала рыдать в сени, а я выгребла все имеющиеся монеты, чтобы прикинуть, хватит ли этого, чтобы пригласить хотя бы деревенского лекаря. Зарен сказал, что в Лесной такой лекарь есть, и что считается он опытным целителем.

— Отдавай все, — сказала я Зарену, вручая в нагрузку еще и Ниркино красивое зеркальце — остаток роскоши, все остальные вещи за зиму мы уже распродали. — Если мало, скажи, потом доплатим. Или дровами отдадим, лесом, рыбой. Обещай все.

Только вот оказалось, что обещания наши никому не нужны. Зарен вернулся чернее той снеговой тучи, что повисла сейчас над нашими землями, будто отвечая общему настроению. Лекарь даже цену не назвал, наотрез отказавшись приближаться к проклятому месту. А Перс был не в том состоянии, чтобы везти его куда-то даже на санях, которых у нас к тому же все равно не было.

К границе я шла в такой ярости, что не сразу поняла, что начинается настоящая буря. Завыл ветер, заметая все вокруг снегом. Оглянувшись назад, я не увидела нашего дома, скрытого сейчас за белой пеленой, и вообще можно было подумать, что сюда я просто телепортировалась — там, где я прошла, не то, что и цепочки следов не осталось, там уже сугробы поднимались.

Зато вот Лесную я видела хорошо. И герцогский замок. И яркие огни в окнах башен. И там, наверное, тепло, сытно и никто не болеет. Злость снова взвилась до самого неба, пусть сейчас низкого и темного.

— Если ко мне не придет врач, я сама за ним приду! — заорала я, вперив в Лесную пристальный взгляд.

Они ведь считают меня ведьмой. И раз не помогают просьбы и деньги, то страх это единственное, что я сейчас могу использовать. Я будут стоять тут и осыпать деревню проклятиями, пока не получу желаемое. И пусть это разрушит только-только построенные мостики доверия, выбора все равно нет, Перса нужно спасать любой ценой. Вся наша жизнь здесь держится на волоске и отчаянной надежде, что мы сможем, мы справимся. Если хоть с кем-то что-нибудь случится, это разрушит все.

— Врача! — снова крикнула я, и только потом опомнилась — ну какой еще врач? Здесь их так не называют.

— Лекаря! Или не видать вам счастья тридцать лет и три года!

Мой голос прокатился по округе с такой силой, что я сама чуть не присела в сугроб от неожиданности. Будто в гигантский микрофон рявкнула. Что за звуковые эффекты? «Это ты?» — спросила я Чудище, и только сейчас поняла, что у буйства природы, похоже, не особо природное происхождение.

Чудище было зло и довольно одновременно. Зло, потому что какие-то людишки посмели расстроить меня. Довольно, потому что упивалось моим гневом и страхом. Похоже, что измотанная работой, я держала Чудище на голодной пайке в плане эмоций, и сейчас у него случился настоящий пир.

«Валяй, ни в чем себе не отказывай», — сказала я Чудищу, понимая, почему ко мне до сих пор не пришел никто из наших. Ни Рест, ни Зарен. И Арда не добежала, чтобы вместе поорать на трусливую деревню. Они наверняка и из дома выйти не могут.

Это я последнее время давление Чудища практически не ощущала, а остальным вряд ли так же просто. «Только наших пожалей, помягче с ними», — попросила я, и снова принялась выкрикивать угрозы и требования.

И лекаря мне притащили буквально силой. Бледный до синевы староста Лесной Дагур, возглавляющий делегацию от деревни, почти пинком вытолкнул вперед высокого нескладного мужчину лет сорока, который так пучил на меня огромные глаза, что я засомневалась, что от такого профессионала будет какой-то толк.

— Что ж вы так, уважаемый? Я думала, мы добрые соседи. А вы ребенку помочь отказываетесь? — Я укоризненно покачала головой, постаралась, чтобы теперь мой голос звучал ровно, и принялась рассказывать, что именно у нас случилось, надеясь, что услышав о проблемах здоровья, в лекаре пробудится собственно лекарь, и он поможет нам вылечить Перса.

Видеть мальчишку, обычно переполненного кипучей энергией, таким слабым и больным оказалось очень тяжело. И пусть он частенько меня раздражал, стоило признать, что я действительно к нему привязалась.

К ним ко всем привязалась. Что было достаточно удивительно, поскольку в своей прежней жизни я не испытывала особой потребности в сближении с людьми — слушаются, выполняют указания и хорошо. Видимо, когда делишь с кем-то буквально последний кусок хлеба, это налагает свой отпечаток.

Только вот с устрашением мы с Чудищем, наверное, перестарались. В расширенных глазах деревенского лекаря застыл ужас, и никакого проблеска живой мысли и желания кого-то спасать я в них не увидела, как ни вглядывалась. Староста Дагур похоже пришел к тем же выводам, и после пары попыток растолкать застывшего как статуя односельчанина, бросился ко мне и попытался встать на колени.

Я в ответ устремилась его поднимать, потому что это было уже чересчур и неконструктивно, и в результате наших совместных действий в сугробе он завяз по подбородок и с пол минуты отплевывался от снега, прежде чем смог заговорить.

— Не губите нас, леди Черная Хозяйка! Если бы я только узнал сразу. В тот же момент привел бы вам лекаря лично!

Тут мы оба посмотрели на упомянутого лекаря, а потом друг на друга, и я подумала, что обратись мы к Дагуру, результат был бы тем же. Клятву Гиппократа лечить даже на Проклятых землях здесь, видимо, никто не давал.

— Я могу посмотреть на мальчика, помочь советом, — внес предложение староста, видимо, поняв, что от лекаря толку не будет. — Ну простыл ребенок, с кем не бывает? У меня трое таких, вечно попадают в переделки. Перво-наперво редькой растереть, молока горячего дать…

— Мы настой малины делаем, с медом, — включилась я в обсуждение методов лечения. — И растираем им же.

— Тоже хорошо, — одобрил староста Дагур. — А почему вы сами не… говорят, вы травку особую дать можете, любую болячку как рукой снимет, так вот может?..

Да уж, ползут слухи о моей целебной крапиве. Только на себе попробовать что-то никто не торопится. На старосту я поглядела сурово, чтобы и думать забыл лезть в ведьмовские дела, Чудище поучаствовало в процессе особо сильным порывом ветра, и Дагур мгновенно понял меня правильно.

— Значит, я сейчас добегу до дома и соберу…

Он осекся, и я сама уже видела того, у кого теперь собиралась получить настоящую помощь, и кого подсознательно ожидала увидеть каждую секунду с момента предпринятых действий. Собственно, ради этого все и затевалось.

Его Светлость герцог Норден точно не смог бы пропустить такое безобразие: черная ведьма открыла свое истинное лицо и угрожает его верным вассалам.

Глава 11

Всадников было двое, и на одного из них я едва взглянула. И так понятно, что это замотанное в кучу слоев одежды тело может принадлежать только графу Бордену. Даже его лошадь, казалось, вовсе не хотела ко мне приближаться — гнедая кобыла уныло повесила уши и отставала от белоснежного товарища на несколько метров.

Жеребец же герцога Нордена уверенно нес своего могучего всадника через метель, по цвету сливаясь со снегом, словно сам из него и состоял. Развевалась на ветру грива, сильные ноги словно не замечали сугробов, и герцог сам казался сказочным существом, верхом на таком красавце. Мистер Зима. Дед Мороз.

Вот зря я об этом подумала, особенно вспомнив праздничного старца. В результате герцога встретила ухмыляющаяся ведьма, что окончательно привело его в отвратительное настроение. Улыбку я спрятала очень быстро, но Его Светлость оказался очень глазастым.

— Вы решили умереть сегодня, леди Нойр? Я недостаточно ясно объяснил вам, что жители моих земель неприкосновенны?

— Жители ваших земель оставляют умирать жителей моих земель, не оказывая медицинск…лекарскую помощь.

— Здесь нет ничего вашего, эта земля находится на территории моего герцогства и издавна принадлежит нашему роду.

— Неужели? А я вот чувствую, что ваш род здесь не жалуют.

Чудище согласно взвыло пронизывающим порывом ветра, взметнув в воздух половину ближайших сугробов, отчего Шерман Норден на пару мгновений просто исчез из вида, а мне в тот же миг захотелось, чтобы старалось Чудище поменьше. Холодно, а я тут давно уже торчу. Что-то не слишком торопился герцог спасать жителей своих земель.

Староста Дагур же при приближении важных особ мгновенно растворился в снежной дымке, лишний раз доказывая, что быть ему старостой Лесной еще много лет, потому что ну где они еще найдут человека с таким тонким чувством момента.

— У нас болеет ребенок. Мне нужен тот, кто его вылечит. И я получу это так или иначе. — Окоченевшие ноги в старых сапогах, которые Арда сторговала для меня на рынке за пару рыбин, так и требовали говорить кратко и по делу.

— Вы не в том положении, чтобы угрожать или что-то требовать.

— Почему вы в этом так уверены?

— Да как вы смеете разговаривать с Его Светлостью в подобном тоне⁈ — подал голос наконец достигший нас граф Борден. — Вы ни на что больше не способны, вы пустышка, и живете только благодаря милости…

Как он бесил. Не меня, Чудище. Если бы я уже не знала, что они с герцогом какие-то там дальние родственники, я поняла бы это прямо сейчас. Похоже Чудище ненавидело каждого, в ком текла хотя бы капля крови этого рода.

Дальше все произошло очень быстро. Я стояла у самой границы, облезлыми носками сапог упираясь в невидимую линию. Обычно невидимую. А прямо сейчас воздух вдруг потемнел и замельтешил, словно на нас высыпали гору пепла, и на миг границу увидели все.

«Аааа!» — распахнул рот в крике граф Борден, а серая стена взяла и передвинулась вперед ровно на шаг.

Шаг, который я тут же сделала.

Первый раз за все время выйдя за прежние границы своей тюрьмы.

И мы дружно застыли на месте. Граф Борден так и не закрыл рот, и теперь смотрел на меня круглыми глазами, в которых плескался ужас. Глаза герцога Нордена превратились в серые щелки, почти скрывшись за ресницами. Я же думала, что, наверное, все же отморозила себе мозги, раз зачем-то добровольно выдвинулась со своей территории навстречу этой глыбе льда. Вот протянет сейчас руку и дернет на себя. И что? И конец!

Но отступать было поздно и сдать назад я уже не могла. Я это чувствовала всем существом — если сейчас проявлю слабость, мечта графа Бордена меня где-нибудь прирыть быстро осуществится.

От напряжения заболела голова, но я не отрывала взгляда от Его Светлости. Смотрела и смотрела, про себя отсчитывая секунды. Раз, два… десять. Ну скажи же что-нибудь. Ну хотя бы пошевелись.

Когда Шерман Норден шевельнулся, я лишь усилием воли не упала навзничь как по команде воздух. Я и забыла, какой он стремительный. Только что сидел неподвижно, и вдруг резкое и почти невидимое движение в сторону графа Бордена, и вот уже граф скинут с лошади одним мощным ударом и катается по снегу, держась лицо и подвывая: «Я же не знал, прости, не знал, что так получится, что она сумеет!..»

Сумеет что?

— Давно эта земля приняла вас как свою ведьму, леди Нойр?

А? Это так называется? Я прислушалась к Чудищу, сейчас очень довольному — эмоции герцога Нордена явно доставляли Чудищу большое удовольствие. «Ты думаешь, я твоя ведьма?», — спросила я, впрочем, сама уже понимая, что сейчас услышу. «Моя! Наша!» — в ответе Чудища звенело торжество, — «Так долго ждали!»

Спорить с Чудищем и доказывать, что я не ведьма, я и не подумала. Приняла земля и хорошо. Может, выбью нам какие-нибудь поблажки. Главное, чтобы не разочаровалось со временем, не получив желаемого. Что будет с нами, если Чудище решит, что ведьма ему досталась бракованная? Нужно будет выяснить потихоньку, чего именно ждут от своей ведьмы, и попытаться хотя бы что-то изобразить и хотя бы минимально соответствовать.

— Это имеет значение? — спросила я у герцога Нордена, так и не разрывая зрительный контакт. Мне казалось, если я моргну, он точно успеет на меня броситься.

— Я бы хотел знать, мог ли я это предотвратить.

«Надо было убить тебя раньше», — так и повисло в воздухе. Какие кровожадные люди в этой семье.

— Не могли, — сказала я скорее для того, чтобы утвердить в его голове мысль: поздно, дело сделано, а если они попробуют причинить мне вред сейчас, последствия будут непредсказуемыми.

Похоже то, что меня приняла Проклятая земля, давало мне неожиданное преимущество. Вон как трясется от страха граф Борден. И как дрожат от гнева крылья красивого прямого герцогского носа. Забавно, я так старалась всех убедить, что я не ведьма и совсем не опасна, а вышло, что это именно то, что меня защищает. Мой единственный шанс уцелеть.

— И если со мною что-нибудь случится… — Я многозначительно посмотрела на руку герцога, лежащую на рукояти меча. Нехорошо она там лежала. Пусть из-за перчаток этого не видно, но наверняка там костяшки побелели от напряжения, так вцепился. — Скажу прямо: то, что у Проклятых земель есть граница, это скорее жест доброй воли, а не отсутствие выбора.

Это была наглая ложь. Блеф чистой воды. Ни на что подобное Чудище никогда не намекало, и я понятия не имела, под силу ли нам такое масштабное расширение. Но ведь Его Светлость об этом не знает. Поэтому я бросила оценивающий взгляд на герцогский замок, словно уже готовилась выбирать там спальню, и снова уставилась в злые серые глаза с видом: вам решать, где я буду жить.

— Верните проклятие в прежние границы.

— Нет.

— Я предоставлю целителя.

— Спасибо.

— В обмен на возвращение территорий.

— Нет. Но я обещаю, что если вы поможете, Проклятые земли останутся на своем месте.

Вот чего пристал? Там шажочек всего тех территорий. И я бы вернула, если бы могла, но сейчас чувствовала, что к Чудищу по этому вопросу обращаться совершенно бесполезно. Оно злится, оно заведено успехом, оно хочет, что эти двое просто убрались отсюда подальше.

Герцог Норден развернул своего жеребца так резко, что только что вставший на ноги граф Борден отпрыгнул в сторону и снова свалился в сугроб. Глядя на удаляющегося всадника, я гадала, что же этот маневр означает. Это «да»? Это «нет»?

Ответ мы получили буквально через полчаса, когда взволнованный виконт Лавье привез благообразного вида мужчину лет сорока и принялся настаивать, чтобы и я позволила себя осмотреть, раз уж есть такая возможность, и Его Светлость отрядил к нам — небывалый случай! — аж своего личного целителя.

Виконт попутно воспевал доброту своего милорда, я же думала, что подобная щедрость объясняется недоверием — видимо, только этому магу герцог Норден мог позволить ступить на Проклятые земли и провести время в моей компании. Поэтому если у меня и была мысль свести знакомство и задать какие-то вопросы, от этих намерений пришлось отказаться. Целитель и так смотрел на меня исподлобья, будто ожидал, что я в любой момент начну склонять его перейти на темную сторону.

Само лечение заняло не больше десяти минут, и это был первый раз, когда я по-настоящему увидела магию. Реально увидела. От рук целителя исходил красивый золотистый свет, его так и хотелось потрогать, поймать рукой, задержать, пропустить сквозь пальцы, утонуть в теплом сиянии… Стоп! Я и сама не заметила, как подошла к кровати Перса совсем близко, зачарованная зрелищем, и пришла в себя только поймав настороженный взгляд мага.

Это что сейчас было? Они говорили, что Мелисса раньше была целителем, и потеряла дар, связавшись с черной магией. Но у меня-то откуда такая яркая реакция? От Чудища пришло недовольство, ему не нравилось, что я восхищаюсь каким-то посторонним волшебством. Постаралась его успокоить. Ну какие мне теперь золотые искорки? По статусу не положено.

Только вот так и казалось, что одна-две золотые звездочки все же осели где-то в самой глубине души. Ну что за ерунда? Я никогда не отличалась особо образным мышлением и буйной фантазией, а теперь необычные ощущения стали моими постоянными спутниками. Одно присутствие Чудища в голове чего стоит.

А Перс поправился. Не мгновенно, из чего я заключила, что магия — это скорее тоже работа, а не чудо, когда достаточно щелкнуть пальцами и все тут же получится. Но Перс уверенно выздоравливал, температура спала уже тем же вечером, а через два дня его и вовсе стало невозможно удержать в постели.

Весна же пришла неожиданно. Вот только что нас изводили метели, и мужчины ругались на ветер, гоняющий сугробы с места на место, как вдруг снег почернел — то тут, то там. Первые проталины, однако, никого не впечатлили, но вот когда на одном из солнечных склонов пробилась первая травка, зеленая и нежная, не выдержала Сейна.

— Весна-а-а. Дожили-и-ли, — рыдала она, пытаясь обнять этот клочок травы. — Нам вас Боги посла-а-ли, леди Хозяйка-а…

Тут она осеклась, посмотрела на несколько оторопевшую меня, сообразив, видимо, что Боги вряд ли стали бы посылать кому-то проклятую черную магичку, и заплакала еще горше. Глядя на Сейну казалось, что мы не пережили зиму, а только что узнали, что всем нам точно конец.

Нет, так дело не пойдет.

— Отставить слезы! — скомандовала я и пошла пересчитывать муку. Сколько-нибудь да сумеем выделить. На блины наскребем. И будем праздновать!

Отметить на самом деле было что, мне и самой не слишком верилось, что да, мы справились. Наш подремонтированный дом устоял на зимних ветрах, у нас не развалилась печь, мы не прибили друг друга в тесном замкнутом пространстве и худо-бедно наладили быт, а лично меня до сих пор никто не уволок на костер. Список достижений внушал, поэтому к делу я подошла с размахом.

На большой поляне прямо у границ наших территорий, там, где я планировала строить предприятие общепита — пусть люди привыкают, что в этом месте все время что-то происходит — мы разложили огромный костер.

— Что бы через него что делать? — изумилась Нирка, впервые услышав дикую идею скакать через огонь, но мгновенно ею загораясь. — А высоко прыгать? А разбегаться сильно?

— Кто как сможет, пусть так и прыгает, — сказала я, на ходу изобретая новые традиции. — Тут главное процесс. И огонь, который сожжет все плохое. На той стороне приземлитесь уже обновленными. Правильно встретить весну — большое дело.

Весну в итоге встречали так, что во время прыжков через костер пожаловала делегация от деревни Лесной.

Сначала мы варили уху, потому что блинами никто бы не наелся, а потом тут же принялись за выпечку, отчего запах вокруг стоял умопомрачительный.

Блины пошли на ура и на тарелках не залеживались — как только со сковородки снимался очередной ажурный кружок, за ним тут же выстраивалась очередь. И это без масла и без начинки. В очередной раз пообещала себе разбогатеть и нафаршировать людям приличных блинов. Но вкусная необычная еда и пузатая бутылка спиртного и так привела народ в хорошее настроение, отчего моя затея была воспринята куда с большим энтузиазмом, чем поначалу.

С хохотом, визгом и под общие аплодисменты, мы шли на второй круг — все, кроме деда Вигора, который все еще собирался с духом на первый заход, а Перс уже прыгал раз пятый, влезая без очереди и уверяя, что раз он болел, ему больше всего плохого нужно сжигать — когда заметили молчаливых, но ошарашенных зрителей.

— Это какой-то ритуал, леди Черная Хозяйка? — осторожно спросил староста Дагур, отважно подойдя к самой границе и деликатно опустив слово «черномагический». Но в воздухе оно так и повисло.

— Это обряд, — поправила я. — Вот сейчас уничтожим все дурное, чтобы не тащить его из зимы в весну, и будем жечь чучело. Тогда и посевная пройдет успешно, и урожай будет ого-го.

Под взглядом пораженного старосты я развела руки в стороны, показывая величину ожидаемого урожая, и кивнула на подготовленное чучело из соломы, тряпки для одежды которого мы собирали всем миром. Потому что у нас вся одежда — только чучел и одевать, но тогда самим ничего не останется.

Тем не менее, чучело красовалось юбкой в весёлый красных горох и старой кепкой деда Вигора, на которой дыр светилось больше чем собственно кепки, но издали это было почти и не видно.

— На хорошую погоду! — заорала я, воздев руки к небу. — На ласковое солнышко! На добрые дожди!

Тут моя фантазия истощилась, потому что по факту огородничала я первый раз в жизни и имела смутное представление о том, что же еще нужно растениям, чтобы как следует нас накормить. В нашем тесном жилище сейчас стало еще теснее из-за сколоченных деревянных ящиков с рассадой помидор и капусты, и Сейна каждый день вздыхала, глядя как вытягиваются тонкие кустики: «Вот будет потеплее, вот солнышко засветит, мы вас на улицу и высадим, потерпите», — так что текст для своего заклинания я сочиняла по мотивам ее общения с зеленью.

А солнышко вдруг засветило. Прямо как по заказу на следующий же день после нашего праздника установилась ровная теплая погода, последний снег исчезал буквально на глазах, и пришло время отложить работы на лесоповале и отправляться копать огород.

Только вот инструментов не хватало категорически. Виконт Лавье не поскупился и обеспечил нас вполне приличным количеством семенного материала, и даже картошку мы сумели сохранить и не съесть во время холодов, что я тоже само по себе приравнивала к чуду, но всем этим добром теперь нужно было достойно распорядиться.

— Леди Хозяйка, к тебе опять из Лесной, — прервала мои размышления Арда, и приглядевшись, я увидела у границы кряжистую фигуру старосты Дагура.

— Хороша погодка, — многозначительно сказал Дагур после всех положенных приветствий и поклонов, изрядно меня озадачив. Не вели мы с ним раньше светских бесед о погоде. Вот виконт Лавье регулярно пытался сравнить цвет моих глаз то с увиденным клочком голубого неба, то с яркими первоцветами, дружно украсившими лесные полянки. Но староста Дагур казался мужчиной основательным и не склонным к лирике и пустым разговорам. — Надолго ли?

Это он меня спрашивает?

— Ну… — неопределенно повела я плечом. Уточнять, в своем ли он уме, и откуда мне знать, не стала. Чтобы не спугнуть. Как ни странно, после истории с угрозами и ультиматумом за лекаря наши отношения с деревенскими не ухудшились, а даже наоборот.

Я столько времени пыталась выглядеть безобидно, надеясь успокоить мирное население, но похоже, только вызывала этим все большие подозрения. А теперь им будто даже легче стало, когда они убедились, что да, я ведьма, но если меня ничем не раздражать и вовремя давать то, что я требую, жить рядом вполне можно.

Чудно́. Знала бы раньше — изображала бы ведьму с первого дня.

— А если и мы такое же чучело сожжём, закрепится погодка-то, уродит землица? — продолжил Дагур, наконец проясняя ситуацию. Так вот в чем дело, они тоже хотят свой «ритуал на хороший урожай».

— Шансы есть, — обтекаемо сказала я, избегая однозначных обещаний. А то как пройдет завтра какой-нибудь ливень с градом. Но лицо сделала уверенное, чтобы не лишить энтузиазма возможного клиента. — Только чучело тут нужно не простое.

— Это ясно, — понятливо закивал староста. — А чем бы мы могли порадовать леди Черную Хозяйку для того, чтобы нужное чучело у нас появилось?

Вот одно удовольствие иметь дело с такими конкретными мужчинами.

— Тут дело не в моем удовольствии, староста Дагур, — я оглянулась на бескрайние просторы нашего будущего огорода. Невозделанного огорода. — Чтобы все получилось, нужно чтобы каждый двор в деревне принял участие и пожертвовал что-то, что относится к земледелию. Любую старую лопату. Совочек. Тяпку. Ведро.

— Грабли можно? Лейку? — деловито уточнил староста, и я дала добро, мысленно возликовав. Грабли! Почти предмет роскоши!

Тележка с садовым инвентарем прибыла уже к вечеру, и пусть был он далеко не новым, а местами просто ржавым и тупым, в наших обстоятельствах перебирать не приходилось. Поэтому довольная я возилась до позднего вечера, ваяя новое чучело и раздев для него еще пару человек, чтобы уже утром презентовать продукт заказчику.

Староста Дагур окинул чучело, которое получилось даже массивнее первого, одобрительным взглядом, и судя по шуму, который доносился со стороны Лесной, за урожай они принялись бороться в тот же день.

Я же некоторое время по утрам выходила на улицу с опаской — посмотреть, не шарахнули вдруг возвратные заморозки, которых так опасалась Сейна, не случилось ли еще какого-то погодного катаклизма.

Но нет, солнце светило исправно, поливные дожди приходили регулярно, и в результате такого везения мне удалось сбыть еще пару чучел окрестным деревням и перекрыть наши нужды в инструментах, в том числе и строительных, потому что я намекнула, что пилы, топоры и молотки тоже послужат делу, да еще и дополнительно помогут укрепить семейные очаги. И теперь я смело могла выгонять на огород хоть весь коллектив целиком, каждый смог бы чем-то вооружиться, да и с лесом работа пошла поживее.

А весна была прекрасна и на Проклятых землях. Все цвело и благоухало, дикие яблони утопали в розовой пене, а продолжая исследовать лес, я нашла и заросли вишни. Многочисленные полянки и луговины заполонили цветы, и на них слетались пчелы, прекрасно перезимовавшие к всеобщей радости — наши ульи мы проверили первым делом.

Чудище, понявшее, что я радуюсь всему цветущему, приводило меня тропинками то к одному месту, то к другому, только вот любоваться красотами времени совсем не было. Работы было столько, что хоть разорвись.

Хотелось одновременно и пахать поля, и копать погреб, и начать, наконец, возведение столовой-таверны. Внушительную груду льда мы закидали опилками, и она дожидалась своего часа в тени деревьев, вызывая любопытство прохожих. Таверну я собиралась строить у самой дороги, по которой все окрестные деревни добирались на рынок, и которая к тому же вела к замку Его Светлости. Отличное проходное место и возможность привлечь посетителей из разных социальных слоев населения.

Вход будет прямо у границы, пусть самые несмелые хоть в окна заглядывают, любопытство — двигатель торговли. Рано или поздно, но каждому захочется пощекотать себе нервы и сделать тот самый последний шаг, чтобы отведать ведьмовской еды. Мы и пытаться не станем выдавать таверну за обычное заведение. Наше заведение стоит на Проклятых землях, и мы сделаем это своей фишкой.

— Веранда, — твердо сказала я Зарену, который таращил глаза на мой рисунок, нацарапанный на клочке оберточной бумаги, принесенной с рынка. — Большая крытая веранда, где мы поставим столики и откроем летнее кафе. Не пугайся, кафе — это та же таверна, только эта часть будет на открытом воздухе. Вот эти деревья трогать не нужно, построим прямо под ними, и летом они дадут отличную тень. Будем в жару сидеть в прохладе, пить чай и глазеть на проезжающих. И они пусть на нас глазеют и завидуют.

Дело шло бы быстрее, будь у нас другие материалы, кроме древесины, но зато древесины той было на любой вкус и потребности. Расспросив народ о качестве леса, и том, как каждое дерево лучше использовать, я разработала рекламную стратегию. Не может быть, чтобы никто не соблазнился такой-то красотой по сходным ценам.

— Зарен, ты для бани липу выбрал? — спрашивала я, убедившись, что неподалеку есть кто-нибудь из деревни. — И осину? Шикарно будет. Ох и хороши досточки, светлые, красивые, не темнеют и не гниют.

— Отличный брус! — не уставала я нахваливать штабеля березовых бревен. — Теплый дом у нас получится.

— Из вяза полы сделаем, паркет выйдет роскошный, — словно просто для разговора поделилась я планами с виконтом Лавье в один из его обязательных визитов, видя, что и солдаты заинтересованно прислушиваются.

— А еще из него мебель можно, — вдруг пришел мне на помощь Чудрый. — Он гибкий, у меня отец из вяза такую мебель делал гнутую, стулья во-о-т с такими спинками.

Чудный изобразил в воздухе что-то вроде венского стула, и я с энтузиазмом подхватила:

— И мы сделаем! Нам для обстановки такие очень подойдут. Отец ведь наверняка тебя чему-то учил?

Будущий краснодеревщик смутился от всеобщего внимания и что-то замямлил, но это было уже не важно, главное, тему ценности вяза мы осветили хорошо.

— Столешницы будут из клена, — бодро проговаривал выданный ему текст Зарен, показывая нашу стройку старосте Дагуру, а для демонстрации возможностей ольхи мы просто сделали рядом с поднимающимся срубом таверны небольшую коптильню и приготовили рыбу на ольховых стружках. Запах стоял такой, что я сама едва не побросала работу и не искусала полуготовых лососей. Красная рыбка горячего копчения! Словно я снова дома, и мне доступны любые деликатесы.

И все получилось.

— А вот если другие люди, не здешние, захотят себе досок сосновых дом изнутри оббить… Что с ними будет? — осторожно спросил меня староста Дагур, явившись к нам почти под покровом ночи. Я уже практически спать легла, пришлось обратно одеваться.

— С ними будет только теплый дом с красивыми стенами, — твердо заверила я его.

— Но покупать что-то с Проклятых земель… Такого и мой отец не делал, и дед, а прадед…

— А зачем обязательно покупать? — не дала я старосте Дагуру углубиться в его родословную. — Можно поменяться. Если, допустим, мы вот здесь оставим доски, а утром найдем гвозди и стекло… — Начнем с малого. Пусть убедятся, что все в порядке, потом и деньги понесут.

И идея с обменом неожиданно имела успех. Обсуждая с Зареном, сколько товара нужно принести, чтобы получить желаемый пиломатериал, народ торговался напропалую и так увлекался, что все страхи словно забывались. Вот что с людьми делает азарт.

Так, постепенно, мы расширяли клиентуру. За Лесной потянулись другие деревни, один из солдат, приезжавших с виконтом, делал ремонт в доме матери, другой строил избу себе, потому что собрался жениться…

Через какое-то время приехал даже управляющий из графства Лавье и сухо сообщил, что ему поручено сменить паркет в нескольких залах. Сам мужчина при этом выглядел так, будто дал клятву не наступить на тот паркет ни ногой, но платил полновесными монетами, поэтому мне было совершенно все равно, подозревает он меня в намерении навести порчу через половые доски или нет.

И вот когда у нас появилась возможность получить недостающие материалы, я выбрала место под мой собственный будущий дом. Долго думать не пришлось. Конечно же, он будет стоять у самого озера.

Глава 12

С приходом весны расцвела не только природа. Виконт Лавье, передарив мне кажется все существующие в этом мире цветы, набрался смелости и перешел к более решительным действиям.

Виконт то касался моей руки, передавая список проживающих в Проклятых землях, и не сразу отдергивал пальцы, а чуть проводил по коже, словно лаская, и обмирал от собственной наглости. То вызывался поправить локон, выбившийся из прически, отчаянно при этом краснея.

Он влюблялся все больше, это было очевидно и не удивительно — он видел во мне нежную красивую деву, к тому же в беде, и рыцарское начало в виконте рвалось на помощь.

Я же с высоты своих настоящих двадцати восьми лет прекрасно понимала, что дело неминуемо идет к серьезному разговору, и оставалось только понять, какой результат этого разговора меня устроит.

Со списком проживающих тоже происходили метаморфозы. Я почти хихикала, представляя, как будет читать отчеты Его Светлость: вместо ожидаемой убыли, наше население медленно, но верно росло.

Приходили люди — голодные, оборванные, отчаявшиеся, и только посмотрев на них, я поняла, какой огромный шаг вперед мы все сделали за это время. Контраст между вновь прибывшими и теми, с кем я пережила эту зиму, был огромен.

И мы никого не прогоняли. Первый закон Проклятых земель гласил: здесь примут любого, кто не будет причинять вред. Так я и объявила на очередном общем собрании под недовольными взглядами Реста, который подозревал в каждом новом жителе опасного рецидивиста, и чаще всего, был недалек от истины. Хотя семьи к нам тоже приходили. Людям, потерявшим по разным причинам свои дома и имущество, больше некуда было податься.

Рест же набрал из парней такую дружину, что когда они собирались все вместе, серьезные и вооруженные, к нам покупатели боялись заходить. Поэтому я настоятельно просила его как-то аккуратнее следить за внутренним порядком, не создавая у людей впечатления, что на Проклятых землях сколотили банду и вот-вот двинутся на штурм герцогского замка.

Вновь прибывших заставлять работать не приходилось. Люди видели, как растут дома тех, кто сумел выжить здесь зимой, и надежда в их глазах разгоралась сама собой. И пусть жить новичкам приходилось во втором доме, который пока только чудом не развалился — с приходом тепла лесопилка переехала на открытый воздух — я рассчитывала, что к зиме хотя бы часть людей переедет в свое собственное жилье, и места в общаге освободятся. Мы там перезимовали — и они перезимуют.

Арда же попросила разрешения поселиться прямо при таверне, заявив, что ни свой огород, ни домашний скот ее не интересуют, а вот женой трактирщика она всегда мечтала стать. И за неимением собственно, трактирщика, готова довольствоваться только трактиром. Разрешение, она, разумеется, тут же получила, и на втором этаже таверны мы отвели место под жилые комнаты. С запасом. Трактирщик ведь мог еще и найтись.

Стояла уже середина лета, когда виконт Лавье созрел для решительных действий. Прибыв как обычно для сверки списка и снова с удивлением внеся в этот список новые имена, виконт, краснея ушами, попросил меня показать, как продвигается строительство моего будущего дома. Учитывая, что сруб у озера был прекрасно виден со всех сторон, и как я подозревала, даже из окон Его Светлости, предлог был так себе, но я, конечно, пошла.

Сюда все приходили подивиться, бывало, что и по нескольку раз на день, так удивляли народ вбитые в дно озера сваи из вяза. Мой будущий дом стоял на самом берегу, выбрасывая в воду одно крыло. Одноэтажный и невысокий, он напоминал швейцарское шале с пологой треугольной крышей, накрывающей весь дом шапкой, включая и кусок озера, который я аккуратно расчистила от жгучей травы и другой более мирной растительности.

Парни постарались на славу, обтесывая и ошкуривая бревна и доски, и сейчас сруб сиял на вечернем солнце мягким светом свежего дерева. Я аж сама так залюбовалась, что почти забыла, зачем мы сюда пришли. Скорее бы приступить к отделке!

— Леди Нойр… Леди Мелисса… — волнуясь, начал виконт, подходя ближе и почти нависая надо мной. Мы стояли на самом берегу озера, на воде плясали алые блики заката, ветер нежно качал белоснежные кувшинки, в изобилии украсившие блестящую темную гладь. Обстановка была более, чем романтичной и очень подходящей для сцены: герой делает предложение красавице. — Вы самая чудесная и поразительная девушка, которую я когда-либо встречал. Уже долгое время я могу думать только о вас!

— О… — сказала я, опуская глаза, как и положено нежной деве, но виконт понял этот короткий предлог как-то иначе.

— Позвольте заверить вас от всего сердца, что ваши прошлые ошибки меня совершенно не волнуют! И умоляю вас, не возражайте мне!

Вот даже не собиралась.

— Более того, теперь, когда я знаю вас настоящую, я вообще не верю, что вы сделали что-то плохое! Вас наверняка просто оболгали, и я даже сказал об этом Его Светлости!

Ой-е-ей.

— И что же он ответил? — с интересом спросила я, невольно выходя из образа и бросив взгляд на громадный замок — уж очень стало любопытно. Жаль, я не видела лицо герцога Нордена в момент, когда ему сказали, что ненавистная черная ведьма на самом деле невинный цветок.

Виконт Лавье в ответ смутился, и похоже, тут же пожалел, что поднял эту тему.

— Мой порыв пока не нашел понимания у Его Светлости…

Ну еще бы.

— Но это не имеет значения, позже и он обязательно поймет! Просто сделайте меня самым счастливым человеком на землях нашего королевства. Леди Мелисса… я прошу вашей руки! Вы станете моей женой?..

Я честно призналась сама себе — соблазн был. Скинуть все свои проблемы на мужчину. Мужчину с титулом и деньгами. И мне бы точно больше никогда не пришлось думать, на что купить хлеба. Только вот беда, даже на крохотную секундочку я не верила, что виконт Лавье сможет по-настоящему меня защитить и отстоять свои пылкие чувства.

Мальчик молод, наивен, восторжен и слишком добр. Те, кто отправили сюда Мелиссу, ни за что не позволят, чтобы такой брак состоялся, и у виконта Лавье нет ничего, что можно противопоставить такому матерому волку, как тот же герцог Норден, который, без сомнения, предпочтет убить ведьму, но не дать ей испортить жизнь своему юному вассалу.

А эта ведьма собиралась жить долго вопреки всему. Поэтому грустно посмотрев в горящие надеждой карие глаза, я просто сказала:

— Нет.

— Но почему? Неужели я вам… неприятен? — голос виконта дрогнул, губы задрожали, и я в очередной раз убедилась, что этот ребенок мне ничем не поможет. Нет никакого смысла лишать его возможности найти ту, что действительно его полюбит, да и у меня останется шанс найти того, кто подойдет мне больше. Ведь может такое произойти?

— Милорд Арнел… — я шагнула еще ближе и взяла его за руку, отчего тот просто застыл, будто я владела замораживающими чарами. Похоже, это было вопиющим нарушением местных приличий. — Я вам так благодарна за все, что вы для нас сделали. Поэтому ответить на ваши чувства было бы черной неблагодарностью с моей стороны. Это навлекло бы на вас только беды, поверьте мне.

— Но наша любовь могла бы преодолеть…

— Мир к ней не готов.

— Но я…

— Обязательно встретите прекрасную девушку, которая сделает вас счастливым.

— Но это будете не вы…

— Не я.

— И все же я подожду, — виконт упрямо тряхнул головой. — Столько, сколько будет нужно, чтобы вы осознали серьезность моих намерений…

В ответ я только покачала головой и развернувшись, отправилась к общежитию. Я опасалась, что серьезность этих намерений осознает совсем другой человек, и кто знает, что он тогда предпримет.

И долго ждать, чтобы это выяснить, мне не пришлось. Уже на следующий день меня вызвали к границе, где ледяной статуей правосудия высился герцог Норден, рядом с ним нервничал плотный мужчина лет пятидесяти, а в окне стоящей неподалеку карты мелькало расстроенное женское лицо.

Присмотревшись к мужчине повнимательнее, заглянув в его карие глаза и оценив герб на карете, я поняла, что у нас здесь происходит знакомство с родителями.

— Один шанс, — холодно обронил Его Светлость герцог Норден вместо приветствия. — Я даю вам несколько минут и один шанс все исправить.

— Леди Нойр, добрый день. Позвольте представиться, граф Лавье, — проявил похвальную вежливость отец Арнела, хотя по всему было видно, что день, когда его сын захотел жениться на черной ведьме, он точно добрым не считает. — До меня дошла информация… Мне стало известно… Я хотел бы предложить… Возможно, вас устроит…

Так мы до вечера до сути не доберемся. Я уже хотела вставить пару слов, чтобы направить разговор в нужное русло, когда герцог Норден, видимо, пришел к тем же выводам, что и я, и спросил без прелюдий:

— Леди Нойр, что вы хотите за то, чтобы оставить в покое виконта Лавье и прекратить его соблазнять?

Первая часть фразы мне очень понравилась, а вторую я решила проигнорировать.

— Пять коров и один бык, и ваш сын никогда не станет моим мужем, граф, — обратилась я напрямую к отцу жениха, бросив на грубияна-герцога благодарный взгляд за возможность перейти к конкретике.

Я должна была что-то взять. Начни я уверять, что уже отказала виконту и не планирую идти с ним по жизни, они бы лишь уверились, что я задумала что-то совсем грязное и темное, а мне совсем не нужно, чтобы герцог стоял над душой, раздумывая, пора меня убивать или еще нет.

Раз уж меня тут покупают — продамся с удовольствием. Я хотела корову, молока, сыра, масла, взбитых сливок, творога… Есть вдруг захотелось зверски, скорее бы ужин.

— Это какая-то шутка, леди Нойр?.. — совсем растерялся граф Лавье.

Какие они в этом графстве все милые и приятные, вот есть же хорошие люди.

— Помилуйте, какие шутки? С недавних пор к крупнорогатому скоту я отношусь исключительно серьезно. Но это должны быть реально хорошие коровы и отличный бык. Породистый!

Я понятия не имела, какие бывают быки и коровы, но уж пусть они постараются и найдут самых лучших. Граф же пока просто смотрел на меня, мелко моргал и молчал.

— Вы издеваетесь, леди Нойр? — снова вступил в разговор герцог Норден. — Вы хотите сказать, что вас можно купить за скотину?

— Сегодня можно, — заверила я его. — И в дальнейшем, если у вас будут подобные реальные предложения, а не бесплатные нотации, добро пожаловать.

— В вас не осталось ни капли чести и достоинства, леди Нойр. — Каждое слово Его Светлости было пропитано чистым презрением.

Я же в ответ только развела руками:

— Зато у меня будет стадо. И я надеюсь, это стадо у меня появится очень скоро.

Последние слова я адресовала графу Лавье, который так и не сводил с меня круглых от изумления глаз, изобразила короткий поклон, помахала рукой скандализированной, судя по ее лицу, даме в карете, и отправилась искать Зарена. Нужно было обсудить, где нам построить коровник. И сено опять же на зиму стоит начинать заготавливать прямо сейчас.

Или граф Лавье сумел быстро взять себя в руки, или выбор скота был поручен очень расторопным людям, но наши новые коровы прибыли к нам на следующий же день. Прибыли, и все как одна отказались и копытом ступить на Проклятые земли.

«Ну сбавь обороты чуть-чуть, прояви гостеприимство», — уговаривала я Чудище, которое в ответ только фыркало и отказывалось понимать, зачем мне вообще нужны какие-то глупые коровы.

«Ну будь мужиком, покажи пример», — взывала я к быку, полагая, что за таким буйволом любая корова пойдет куда угодно. Граф Лавье не поскупился и не попытался обмануть — Зарен уверил меня, что скотина роскошная, и к этому быку у нас очередь выстроится из желающих получить потомство от такого красавца.

Но тщетно, в первый день переговоры зашли в тупик, и ночевать коровы остались у границы, привязанные за колышки, вбитые по нашу сторону. За сохранность ценного стада я не волновалась, потому что Рест с дружиной остались на ночь там же, и нам бы скорее свою корову кто-нибудь с перепуга отдал, чем попытался увести нашу.

На следующий день я поручила Персу с мальчишками нарвать самой лучшей и сочной травы и раскидать ее на нашей стороне. По скошенному разнотравью бродила обалдевшая от изобилия Милка, перебирая, что хватать первым, и выразительно поглядывала на быка, словно обозначая, что она тут в любом случае главная сила на районе, а всякие пришлые ей не указ, даже если и вымахали размером с гору. Милка в конечном счете и принесла нам победу.

Устав от мельтешащей перед глазами рогатой мелочи, бык раздраженно мыкнул и тряхнул головой, отчего Милка подскочила вверх всеми четырьмя копытами сразу, метнулась к нему под ноги, боднула, что достала, и бросилась бежать, куда глаза глядят.

К счастью, глаза ее глядели в сторону родного загона, сколоченного лично для нее на лето, и оборвавший веревку бык понесся внутрь Проклятых земель, а не от них. Взволнованные потерей такого мужчины коровы растерянно потянулись следом, издали уже доносились какие-то крики — видимо, народ или пытался ловить распаленного быка или старался убраться с его дороги, а кто-то из деревенских, с утра толпившихся неподалеку, уважительно протянул:

— Черная Хозяйка и к скотине подход знает.

Так на Проклятых землях появилось первое стадо.

Я не думала, что еще раз увижу виконта Лавье, по крайней мере, не в ближайшее время, но через несколько дней встретила его, возвращаясь из леса с коробом за плечами, набитым разными травами. Дед Вигор научился плести совершено шикарные корзины из ивовых прутьев, и когда я представила ему концепцию рюкзака, сделал для меня весьма удобную заплечную сумку.

Виконт был бледен и небрит, отчего румянец, заливший его щеки при виде меня выглядел еще милее.

— Леди Нойр… Мне запретили к вам приближаться, но я не мог не увидеться с вами еще хотя бы один раз. Мне сказали… Я хочу, чтобы вы ответили мне прямо, если… Неужели это правда, что вы променяли мою любовь на коров⁈

— Это правда, — сказала я и посмотрела на младшую дочь Зарена, удачно пробегающую мимо, босую и чем-то очень довольную. — Но скажите мне, как мужчина и просто хороший человек, разве это плохо, что дети зимой не будут голодать?

Виконт тоже посмотрел на девочку и покраснел еще гуще.

— Нет, разумеется… Я бы никогда… Да если бы вы сказали, я бы и сам…

— Вот и считайте, что это вы сами. И поверьте, я благодарна.

— Я вас никогда не забуду, леди Нойр… — сказал виконт Лавье, помолчав некоторое время.

Но он, конечно, забудет. Повзрослеет, встретит прекрасную деву, не привязанную к пусть хоть и внушительному, но все же клочку земли. Но жаль будет, если с возрастом он потеряет свою искреннюю пылкость. Вот от герцога Нордена небось таких чувств и признаний не дождешься, тот еще монолит изо льда. Пока же я пообещала Арнелу Лавье тоже обязательно его помнить. И буду, мне же не трудно.

Когда в положенный день на перепись населения прибыл не виконт Лавье, а пожилой мужчина с обвисшими усами, представившийся мэтром Релге, мне на секундочку стало немного грустно, а потом очень смешно. Потому что и солдаты, сопровождающие мэтра, были все как один почтенного возраста. И вот не совестно Его Светлости вместо заслуженного отдыха гонять людей к черной ведьме? Он что, полагает, будто я примусь «соблазнять» следующего посланца в надежде заполучить еще больше коров? Хотя схема, конечно, оказалась рабочей.

Летние дни мелькали с огромной скоростью. И в своем мире мне всегда казалось, что теплое время года заканчивается куда быстрее, чем промозглое и холодное. Здесь же это ощущение будто помножили на сто раз, поэтому подготовку к зиме мы начали с самого первого зеленого листика.

Лес я теперь знала куда лучше, чем осенью, к тому же Чудище охотно водило меня по тропинкам, приводя в нужные места и показывая все богатства. Кроме, конечно, тех дней, когда на Чудище нападало настроение поиграть, и мне приходилось изображать заблудившуюся в лесу ведьму.

Хотя притворяться и не приходилось, я плутала по-настоящему и старалась не думать о том, что если Чудище захочет, то ни один из нас из этого леса никогда не выйдет. Поэтому и мысль нарисовать какую-то карту я отмела — что тут нарисуешь, если к тем же зарослям дикой жимолости я каждый раз, казалось, попадала разными путями. А жимолость, пусть она и горчила, мы все равно собрали подчистую, планируя варить из нее компоты.

С появлением такой мощной статьи дохода, как продажа леса, мы смогли позволить себе покупать мясо и варить супы. Мясо потом обрезали и добавляли в кашу, чтобы получить второе блюдо, но все равно наваристый бульон казался мне необычайно вкусным. И каждый раз поднося ложку ко рту, я обещала себе, что супы с мясом у нас тоже обязательно будут.

Свою лепту вносил и ледник, полностью оправдав все затраченные усилия. В вырытом погребе мы установили деревянные ящики, куда и кололи лед крупными глыбами, засыпая все опилками для лучшей сохранности. В результате и рыба, и мясо спокойно лежали на ящиках несколько дней, а уж если засунуть что-то внутрь, то и вовсе можно было получить ледышку. Холодина в погребе стояла такая, что спускаясь туда, я одевалась как зимой на улицу, а молоко спокойно стояло не скисая на обычных полках. И это в летнюю жару!

Тут явно была возможность подзаработать, и оказалось достаточно несколько раз попросить Арду на людях подать парням холодного кваса в самый зной, чтобы нашим ледником заинтересовались. Теперь нам с нескольких деревень заранее привозили мясо и приносили молочные продукты, а утром забирали и оправлялись на рынки, оплатив услуги холодильника.

Свою еду Проклятым землям люди, может, и не доверили бы, но с продуктами на продажу можно было позволить себе быть не такими щепетильными, а свежее и холодное разбирали куда охотнее, это сразу все поняли.

Самым трудным было вернуть все в целости и не искусать какую-нибудь палку колбасы, но деловая репутация превыше всего, поэтому все доверенное возвращалось клиентам в полной сохранности. Если, конечно, мы тут же что-то не покупали сами, это тоже было удобно. Чем не доставка на дом?

Земля, на которой никто никогда ничего не выращивал, оказалась плодородной. Кабачки шли просто валом, и оладьи из них, с чесноком и свежей зеленью, стали сезонным хитом — мне иногда казалось, что Арда жарит их буквально с утра до вечера. Когда же созрели помидоры, и я сварила первый кетчуп, тот дал решительный бой майонезу в борьбе за звание самого любимого соуса нашего поселения.

— До чего же вкусно, — стонал Чудрый, поливая кетчупом картошку. — Леди Хозяйка, ты просто волшебни…

Тут он замер с ложкой в руке, видимо, размышляя, можно ли так называть ведьму, а я вдруг поняла, что будет написано у нас на вывеске. «Волшебство». Амбициозно и нахально. Его Светлость такую наглость точно оценит, даже сейчас приятно представить, как его перекосит.

Таверну мы строили с размахом. Кроме двух просторных обеденных залов с большими каминами на первом этаже, на втором планировались закрытые кабинеты, где посетители могли бы уединиться. В приватную зону вел отдельный вход с подъездом и своя лестница, что добавляло атмосфере таинственности и давало ощущение эксклюзива.

Когда Зарен услышал, что я планирую принимать и аристократов, у него почти глаза на лоб полезли, но поскольку он в принципе не верил, что к нам кто-то будет ходить, в мои фантазии вникать не стал и чертежи не оспаривал. В худшем случае у нас будет роскошная общая столовая, чем плохо?

Торопиться смысла не было — пока еще мне удастся преодолеть местное предубеждение против приема пищи в Проклятых землях. Выделять деньги на любую отделку, кроме как из дерева, тоже было нецелесообразно, поэтому на дерево мы и налегали, тщательно укладывая паркет, шлифуя роскошные перила и столешницы и закрывая стены резными панелями. Все должно было выглядеть дорого и качественно.

Солидную площадь отвели и под кухню, и сразу сложили там несколько печей, которые тут же начали работу, сначала прямо под открытым небом. И самим удобно — приготовить на всю ораву в небольшой печке общежития было уже нереально, и для рекламы полезно — пусть народ привыкает, что у нас тут еда, пусть любопытствуют и присматриваются.

Я же в свою очередь тоже присматривалась, оценивая целевую аудиторию и в очередной раз убеждаясь, что место у нас золотое. Телеги с окрестных деревень сновали по дороге туда-сюда целями днями. Регулярно проносились всадники, проезжали кареты, шторки которых так и подрагивали, когда экипажи двигались мимо все разрастающейся стройки. А однажды, когда в замке Его Светлости устраивали бал, на дороге и вовсе образовалась почти настоящая пробка. Отличные условия для бизнеса, грех будет не воспользоваться.

В мыслях рядом с таверной я уже видела и гостиницу. Причем именно отдельным полноценным зданием, а не просто комнатами в таверне, где можно переночевать. В гостинице могли бы останавливаться купцы, бороздящие просторы страны. Семьи из отдаленных деревень, выбравшиеся на большую ярмарку.

Даже те же леди, прибывающие из своих поместий на герцогские балы, могли бы остановиться, чтобы освежиться, привести себя в порядок и предстать перед самым завидным холостяком королевства в блеске красоты, а не помятыми с дороги.

Про то, что Его Светлость до сих пор не женат, мне рассказала Нирка всего-то после пары наводящих вопросов. А что? Мне было интересно. Просто так, безо всякой причины. О чем я и сказала Чудищу, получив от него странную эмоцию — казалось, оно внимательно смотрит на меня, сузив глаза. Да в чем меня можно подозревать?

А планов у меня было громадье. Проклятым землям обязательно нужен постоянный независимый источник дохода, поэтому на этом я и сосредоточилась в первую очередь. Лес мы сейчас продавали просто по необходимости, только для получения стартового капитала, и я считала это временной мерой. Сырьевым придатком наша земля точно не станет. Лес наше богатство, нашим и останется.

А вот таверна и гостиница могут принести нам необходимые наличные деньги и обеспечить рабочие места, тем более в идеале нужно и готовить из того, что вырастим или произведем сами. Крепкое самостоятельное хозяйство решило бы все основные задачи. Если все продукты покупать на стороне, много не заработаешь, а так и люди при деле будут. Тем более люди у нас в основном такие, что от греха подальше их нужно хорошо занять.

Все это было планами на весьма отдаленное будущее, но ничто не мешало нам двигаться в сторону цели уже сейчас, и я решила, что пора начинать платить людям зарплату. Каждому нужна уверенность в завтрашнем дне. И пусть мой бесконечный список того, на что следует потратить деньги, пополнялся каждый день, я разделила выручку от последних продаж и поручила Зарену выдать каждому жителю наших земель свою часть на общем собрании.

— Скоро будет больше, — пообещала я онемевшему народу, смотрящего на деньги так, будто все разом позабыли, что это вообще такое. — А эти тратьте, как хотите. Можете копить на занавески в новый дом или собственную корову, можете пропить в кабаке. Надеюсь, теперь вы видите, что наши усилия не пропадают даром, и рано или поздно, но мы реализуем все, что задумали!

Толкнув пламенную речь, призванную воодушевить и ободрить, я кивнула Зарену и Арде, и те приступили к выдаче населению комплектов постельного белья и полотенец. Все же целиком всю зарплату отдавать деньгами я не решилась — а вдруг и правда в кабаке прогуляют? А нам пора обрастать нормальными человеческими вещами. После того, как всю зиму проспишь на соломе, укрываясь ватниками и кофтами, обычная простынь покажется верхом роскоши. Я это точно знаю, я на себе проверила.

Оставив за спиной охи и ахи, я поспешила к таверне, где на кухне скоро должно было подойти тесто. Пицца! Наконец-то у меня дошли до нее руки и позволили средства, и я мечтала, что совсем скоро получу, наконец, вожделенное лакомство. И подумать только, дома я еще начинки перебирала! Сейчас же пошли грибы, дружно зрели помидоры, и оставалось купить только несколько хороших кусков сыра, чтобы на ужин у нас у всех было новое блюдо. У всех новое, а у меня одно из самых любимых. Отпразднуем первую получку.

Томатный соус решила варить на улице — полевую кухню рядом с таверной мы так и не разобрали, многие вещи оказалось очень удобно готовить на открытом воздухе. Пока соус уваривался на медленном огне, обжарила грибы и сбегала на кухню натереть сыр и разделить тесто на ровные колобки. Боже, я уже просто видела будущую румяную сырную корочку!

Обратно я пришла с тарелкой и ложкой в уверенности, что все у меня готово, но на соль-сахар стоит попробовать. А дальше все случилось очень быстро.

Зачерпнув половником соус, я, пытаясь отлить немного в ложку, неудачно покачнулась и плеснула на тарелку лишнего. Даже на одежду попало, ну что за растяпа. Раздраженно фыркнув, я поднесла ложку ко рту, попробовала получившийся кетчуп и вдруг остро ощутила чужое присутствие. Подняла глаза и так и застыла, ошарашенная увиденным.

Прямо напротив меня, метрах в десяти, на дороге стоял граф Борден с выражением дикого ужаса на лице. Даже отсюда были хорошо видны его вытаращенные глаза. Да у него волосы почти дыбом стояли! Непонятный страх графа передался и мне, и я начала оборачиваться в попытке понять, что его так перепугало, когда он вдруг выкинул руку и шарахнул по мне огромным огненным шаром.

Глава 13

Бах!

Завизжала я так, что с дерева неподалеку сорвалась стая ворон, мирно восседавшая там с самого утра. Откатившись в сторону, я чудом увернулась сначала от явно магического снаряда, а потом от кипящего кетчупа, веером разлетевшегося из взмывшего в воздух котелка.

Что это именно магия я не сомневалась. Пусть мне таких ярких проявлений видеть не доводилось, но чем еще могли быть эти пиротехнические эффекты? Вопрос в том, с чего этот псих решил, что сегодня подходящий день меня прикончить⁈

Чудище, до этого по ощущениям мирно дремавшее, взвыло в моей голове так, что ори мы хором, даже Его Светлость в своем замке мог бы оглохнуть. Граф Борден границ наших земель не переступал, поэтому Чудище пропустило нападение и сейчас рвало и метало. Я от этих эмоций чуть обратно не упала, с трудом поднявшись на ноги и схватившись за голову, словно это могло помочь приглушить чужую ярость.

А ненормальный граф пропал из вида. Не имея возможности дотянуться до ненавистного человека на чужой земле, Чудище содрало, казалось, весь верхний слой земли вокруг таверны и запустило в цель, отчего над дорогой разыгралась настоящая пылевая буря.

Только так стало еще страшнее. Врага-то не видно, а вдруг он из засады опять огненным шаром пальнет?

В следующий миг меня окружили какие-то люди, и дезориентированная из-за эмоций Чудища, я не сразу поняла, что это Рест с дружиной, зато почувствовала себя важной персоной, которую телохранители при первой опасности утаскивают в укрытие.

Потому что меня буквально потащили, окружив со всех сторон, и опомнилась я уже на пороге таверны, куда меня и пытались запихать. Собственно, там я и сама собиралась спрятаться, но только тогда, когда мы с графом Борденом были один на один, и точно не в момент, когда Рест, судя по звукам, устроил в пыли настоящую войнушку.

— Всем стоять! — рявкнула я, отбиваясь от желающих меня немедленно спасти. — Не трогайте его! Пусть убирается!

Нельзя его трогать. С послужным списком моих дружинников, их всех как минимум посадят за то, что коснулись аристократа. Про максимум и думать не хотелось.

— Рест! Вернулся сам и вернул всех на территорию!

Дооравшись наконец до мстителей, я с облегчением увидела злого Реста, неохотно покидающего поле боя, две телеги случайных зрителей, как раз поравнявшихся с таверной — их возницы только изумленно хлопали глазами, видимо, решая можно ли въезжать в клубы пыли и не происходит ли здесь чего-то черномагического — и гнедого жеребца графа Бордена, быстро уносящего своего всадника в сторону главного замка нашей округи.

Ну все понятно. Махнув народу рукой — мол, проезжаем, не толпимся — я отправилась обратно к своему бедному пострадавшему ни за что очагу и села на деревянную чурку, служившую тут табуреткой. Теперь только ждать. Что граф Борден поскакал жаловаться я ничуть не сомневалась, поэтому тихо сидела, не обращая внимание на агрессивные предложения Реста отвечать силой на силу, и спокойно ждала, экономя эмоции. Концерт «почти убиенная ведьма» следует давать перед нужным зрителем, а своих людей пугать ни к чему.

— Да все со мной нормально, — сказала я перепуганной Арде, которая узрев длинную черную подпалину на земле так и норовила меня пощупать, словно подозревая, что под одеждой я прячу тайные повреждения.

Сама я на обгоревший участок старалась не смотреть, чтобы не подорвать собственный моральный дух. Сложно представить, что может противопоставить такой силище обычный человек. Скорее всего — ничего. А если на наши земли ворвется толпа таких вот магов?

— Его Светлость герцог Норден, — вскоре озвучил Зарен то, что все уже прекрасно видели и сами.

Быстро. Все дела побросал и помчался ко мне? А ведь у него как бы целое герцогство на попечении.

На подъезжающего герцога Нордена я посмотрела лишь мельком, чтобы убедиться — да, как водится, пылает гневом и жаждет покарать ведьму — и внимательно принялась разглядывать сопровождающих его солдат и офицеров. Мне было любопытно, неужели и личный отряд Его Светлости будет сплошь пенсионного возраста? Неужто после виконта Лавье ко мне не подпустят никого младше шестидесяти?

Но нет, мужчины были в основном молодыми. Похоже, герцог уверен, что в его присутствии никакого непотребства произойти не может. Я заинтересованно уставилась на вполне симпатичных военных. Вот, например, тот, с льняными кудрями очень даже…

— Леди Нойр! — рявкнул Шерман Норден. — Против вас выдвинуто серьезное обвинение, потрудитесь сосредоточиться и объяснить причины нападения на графа Бордена. Я вижу, вы пользуетесь тем, что я не могу забрать вас на допрос в крепость, но уверяю вас, если придется, я найду способ допросить вас по всей строгости закона.

Я поискала взглядом жертву нападения злой ведьмы. Жертва пряталась за спинами солдат и выглядела очень довольной. Глаза графа Бордена так и блестели злорадством.

— Что за кровавое зелье вы здесь готовили? — сурово продолжил герцог Норден и перевел взгляд на окружающих меня людей. — Никому не двигаться, пока мы не проведем полный досмотр.

Как удачно, что я как раз запретила трогать место преступления, хотя Арда и порывалась все убрать.

— Скажите, а маги в вашем герцогстве имеют право убивать людей на месте без суда и следствия? — поинтересовалась я первым делом, услышав про «строгость закона». А то вдруг имеют. Кто знает, какие здесь порядки, вдруг маги — это отдельная неприкасаемая каста, которой можно все?

— Разумеется, нет, — холодно ответил герцог Норден. — Что за дикий вопрос, леди Нойр? Вы забыли законы нашего королевства? Вы намекаете, что вмоем герцогстве законы могут быть иными?

— Зачем мне намекать? — пожала я плечами. — Я говорю прямо. Граф Борден без предупреждения, не сказав ни единого слова, принялся швыряться огнем. По всей видимости, он полагает, что имеет на это право. И в тот момент он находился ввашем герцогстве.

Что граф меня не прибил лишь потому, что мне повезло, говорить не стала. Ни к чему им знать, какой уязвимой я себя чувствовала в тот момент. Вместо я этого повела рукой, показывая на подпаленную землю, а герцог Норден, посмотрев на предъявленные улики, перевел тяжелый взгляд на графа Бордена, неосторожно подъехавшего ближе. Видимо тот хотел из первого ряда посмотреть, как обвиняют ведьму.

— Да на ней кровь! — почти сорвался на визг граф Борден, доказывая, что взгляды своего родственника переносит плохо. Тут я его понимала, сама под ледяными серыми глазами постоянно чувствовала, будто в плечи сваи вколачивают, сразу хотелось в чем-нибудь немедленно признаться. — Она же только что кого-то зарезала!

Теперь мы вместе с герцогом посмотрели на мое светлое платье, грудь которого действительно украшали несколько темно-бордовых пятен весьма зловещего вида. Мой бедный кетчуп. И как только граф Борден разглядел его с дороги? У этих магов не только предубеждение к ведьмам, но и глаза как у орла.

— Шерман… Ваша Светлость… я ведь там был, в тот день! И она выглядела точно так же, вся в крови… — сказал граф Борден, и даже мне стало не по себе от его тона.

Граф устремил взгляд куда-то чуть повыше моего плеча, его лицо застыло, словно прямо сейчас он боролся с пережитым ужасом, но не мог с ним полностью справиться, а голос, срывающийся, но тем не менее звучный и четкий, полетел над толпой, описывая все, чему он стал свидетелем в тот черный день.

Это было плохо.

Ну спасибо тебе, Мелисса.

А вот он хорош!.. Свою моральную травму граф подавал ярко и эффектно, сразу видно — профессионал. Сам суд над Мелиссой я пропустила, но сейчас получила полное преставление о работе графа Бордена в качестве обвинителя. Мелиссе пришлось бы тяжело, даже будь она невиновна. Только вот невиновной она не была.

— Это помидоры, — постучала я по груди пальцем, беззастенчиво вклиниваясь в драматичную речь. Держать интригу и затягивать с объяснениями было не в моих интересах. Ни к чему, чтобы народ возвращался мыслями в кровавое прошлое своей Хозяйки. — И я варила из них соус. Так что вы зверски убили целый котелок кетчупа.

— Котелок кечу́па! — вдруг горестно взвыл Чудрый, хватаясь за голову, и этот вопль, от которого я даже вздрогнула, словно снял злые чары, народ отмер и сердито-расстроенно загалдел. Прошлое прошлым, а ужинать-то нужно сегодня. Это ж сколько добра пропало!

— Какие там помидоры⁈ — презрительно фыркнул перебитый граф Борден, теряя свое одухотворенное лицо. — Не верьте ей, Ваша Светлость! Я уверен, что она опять взялась за старое!

— Можете подойти и лизнуть котелок, — любезно предложила я. — Вон там он бедный валяется. На стенках наверняка что-то осталось. Чудрый, стоять!

— Проверить, — распорядился герцог Норден, и один из его людей спешился и зашагал к нам. К котелку он приближался осторожно, будто тот мог рвануть в любой момент, а в руки взял, только предварительно натянув перчатки из толстой темной кожи. Другие перчатки, не те, в которых он управлял лошадью. Учатся! Я даже умилилась — все же внесла свою лепту в технику безопасности! Теперь, наученные опытом, они у ведьм ничего голыми руками трогать не будут.

— Не зелье, Ваша Светлость, — доложил спустя некоторое время человек герцога, оказавшийся магом. Котелок на несколько мгновений засиял теплым светом, будто в него вкрутили лампочку.

Тут уж меня взяла зависть — мне бы такие умения! Свечки из пчелиного воска мы, конечно, делать научились, но куда лучше было бы засветить вот такую вот магическую лампу. Иногда по вечерам я смотрела на ярко освещенные окна герцогского замка и обещала себе, что у нас будет не хуже. И фонари на каждой улице!

— Похоже, это действительно просто помидоры. Вареные. Лук еще, чеснок, травы душистые в составе…

Ну ты смотри, сейчас все секреты выдаст!

— Это не просто помидоры. Это помидоры, за которые требуется заплатить. — Я твердо посмотрела на герцога Нордена. — Ваш человек совершил разбойное нападение, и я требую возмещения убытков.

— За помидоры? — фыркнул граф Борден, и в его словах было столько презрения, что у меня чуть в глазах не потемнело.

— А вы те помидоры растили? — вкрадчиво спросила я, придвигаясь чуть ближе. — Сеяли семена, выхаживали рассаду, вспахивали целину, таскали воду на полив, пололи⁈

Для меня тот момент, когда у нас появились свои овощи, был сродни чуду. После скудного ассортимента круп и скромных горсточек покупных овощей такое относительное изобилие. Я простым салатом из помидоров и огурцов наесться никак не могла — все казалось, ничего вкуснее никогда не ела и нужно оторваться впрок. И тут какой-то богатый сноб походя принижает все наши труды. Да я обгорела уже три раза на этих полях!

— У нее глаза почернели! Ваша Светлость, осторожнее!

Глаза почернели? Буквально? Это Чудище я должна благодарить за такие визуальные эффекты?

Свита герцога пришла в движение, окружив своего повелителя плотным кольцом, но сам Шерман Норден остался недвижим и так и сидел на своем красавце-жеребце, не отрывая от меня взгляда.

— Вижу, что и к овощам вы с недавних пор относитесь исключительно серьезно, леди Нойр. Совсем как к крупнорогатому скоту.

От удивления я даже злиться перестала. Это что сейчас было? Неужели ирония? Он шутит?

Он?

Шутит?

Я так и застыла, вглядываясь в серые глаза, которые сегодня казались особенно светлыми и прозрачными. И совершенно нечитаемыми. Может, он случайно? Или того хуже, на полном серьезе?

— Рада, что мы начали друг друга понимать, — ответила я, так и не придя к какому-то выводу, но до сих пор испытывая легкое потрясение и любопытство. Что там, под этим айсбергом? Подводная часть из такого же льда или живая вода?

— Овощи вам оплатят. — Герцог Норден сделал едва заметное движение рукой, и еще один человек тут же спешился и принялся развязывать увесистый кошель, притороченный к поясу.

— По рыночной стоимости, — уточнила я.

Герцог вряд ли знает, сколько стоят помидоры, и я многозначительно посмотрела на Арду, тут же шагнувшую к обладателю кошелька, надеясь, что она поймет мой взгляд правильно и догадается содрать за пролитый кетчуп втридорога.

Ни малейших угрызений совести я не испытывала, за моральный ущерб они мне куда больше должны. Я простой человек из немагического мира, я к таким фокусам не привыкла!

— Да как можно ей верить, Ваша Светлость⁈ — увидев, что послужил причиной моего обогащения, граф Борден окончательно вышел из себя. — Нужно немедленно пересчитать всех этих людей, и…

— Ну так пересчитайте. Немедленно, — оборвал его герцог Норден, а потом вдруг повелел: — А вы, леди, Нойр, приготовьте то, что собирались. При нас. Если это просто безобидный рецепт какого-то блюда, это не составит для вас труда, не так ли?

— Не составит, — пожала я плечами. Любой каприз за ваши деньги. — Только я так и не получила ответа на свой главный вопрос. Имеет ли тот же граф Борден право ворваться, допустим, в деревню Лесная и поджечь там какой-нибудь дом, если ему вдруг почудится, что хозяйка в нем готовит овощи подозрительного цвета?

Староста Лесной Дагур, который, конечно, тоже был уже здесь, как и многие другие жители окрестных деревень, и с интересом, но с безопасной дистанции наблюдавший за развитием событий, подавился яблоком, которое до этого энергично жевал.

— Леди Черная Хозяйка, — пробасил он, с трудом откашлявшись. — Почему сразу Лесная⁈ Мы ведь со всей душой, а вот Вольрино за муку втридорога дерет!

— Ты, Дагур, не заговаривайся! — тут же заголосила одна из женщин, которые стояли неподалеку дружной кучкой. — Леди Черная Хозяйка сама небось знает, какую деревню выбрать! Если уж жечь, то точно не у нас! Мы если надо муки и так принесем, если вопрос встанет!

— Молчать! — рявкнул какой-то офицер из-за спины герцога Нордена, наводя порядок, а сам герцог, дождавшись тишины, одарил меня очередным тяжелым взглядом.

— К чему вы клоните, леди Нойр? Деревня Лесная, как и прочие деревни и города моего герцогства находятся под моей защитой и подчиняются общим законам государства. Так же, как и все мои вассалы.

— Кроме нас, я так понимаю? И что нужно сделать, чтобы оказаться под этой защитой? Вам платят какую-то дань? Суммы, сроки? Как записаться в вассалы?

Пора как-то легализироваться.

Герцог Норден, однако, радости от возможного обретения вассала в моем лице не выказал. Вместо этого он прищурил глаза и еще внимательнее в меня вгляделся.

— Вы же старшая дочь в семье графа, леди Нойр. Неужели вам не дали должного образования?

— Меня учили, — легко подтвердила я. А потом зарделась и опустила глаза.

И снова подняла беззащитный взор на окружающих меня мужчин. Такая слабая и нежная леди. Которая, безусловно, рассчитывала, что в будущем надежный мужчина обо всем позаботится, поэтому не забивала свою прекрасную головку разными глупостями. Но не сложилось…

Хоть какой-то толк от этой Мелиссы — внешность самое то для подобных спектаклей. К тому же сестру Мелиссы Кристин я тоже прекрасно помнила и сильно сомневалась, что это трепетное существо сумело бы управлять графством и что-то знало о налогах. Так что вряд ли я сейчас кого-то шокирую тем, что леди думала о своем, о девичьем, и не сильно вникала в сложные хозяйственные дела.

И они действительно удивлены не были. Староста Дагур забормотал что-то вроде: «Да понятное дело, еще чего, леди руки марать», а несколько солдат из свиты герцога одарили меня сочувствующими взглядами, включая того офицера с льняными кудрями. Вот не зря он мне сразу понравился.

— К сожалению, то, чем вы на самом деле увлекались, леди Нойр, общеизвестно, — не поддался общему настроению герцог Норден, и пока беседа снова не ушла в ненужную сторону, я пригласила его в таверну.

— Прошу, — повела я рукой, и первой направилась к широкой двустворчатой двери. Наш парадный вход выглядел прекрасно, в чем я еще раз с удовольствием убедилась, мимоходом погладив резные узоры. — Вы просили приготовить то самое блюдо. Внутри это сделать будет удобнее.

Упустить такую рекламную возможность я никак не могла. Момент исторический! Мало того, что порог нашей таверны впервые переступал посетитель, он к тому же был таким титулованным. Об этом к вечеру будет знать весь окрестный люд и высшее общество герцогства в полном составе.

Осталось только заставить его что-нибудь съесть для максимального эффекта, поэтому я тут же послала Нирку в погреб за чужой копченой колбасой, дожидавшейся там завтрашнего базарного дня. Колбаса пойдет за пепперони, одних грибов мало, нужен ассортимент. Придется потратиться, но дело того стоило — за молву, что в этой таверне столовался сам герцог Норден и остался при этом жив и здоров, заплатить было не жалко.

Когда Его Светлость, ни на секунду не притормозив, вошел в зал и окинул его быстрым взглядом, я мысленно сыграла туш.

— Вы можете подождать здесь, — сказала я своему первому клиенту, — или пройти в отдельный кабинет. Но чтобы наблюдать весь процесс целиком, придется посетить кухню.

Даже не сомневалась в его выборе. Что ж, за кухню нам тоже краснеть не приходилось. Просторная, светлая, с большими окнами и удобными печами. На полках горкой стояли тарелки — с тех пор как весной к нам прибилась одна семья, качество производимой посуды резко повысилось.

У отца семейства оказался настоящий талант к гончарному делу, и теперь вместо довольно кривых поделок на столах стояли красивой формы кувшины и симпатичные пузатые чашки. Жаль только денег на роспись пока не было, и вся посуда была просто коричневой, хотя наш умелец все равно украшал ее разными орнаментами, просто выдавливая их на поверхности. Получалось даже стильно.

Со столовыми приборами все было не так радужно, новые комплекты стоили немыслимых денег, а мастеров с подходящими навыками выселять в Проклятые земли никто не торопился. Оставалось копить средства, а для Его Светлости я планировала собрать с миру по нитке — лучшую вилку, лучший нож. Все из разных наборов, остатки чужой роскоши, но как говорится, чем богаты. Лишь бы он в принципе согласился что-нибудь укусить.

Тесто было готово, подошло на славу и вот-вот грозило вообще перестоять, ведь на катаклизмы с графом Борденом никто не рассчитывал. Отведя Его Светлости единственный на кухне стул — два офицера тут же застыли за его спиной, по одному телохранителю на каждое плечо — я перемыла новую порцию помидор, измельчила их, добавила лук, чеснок, базилик и другие травки, и посолив, отправила котелок в печь томиться. Так тоже можно, не хуже, чем на открытом огне получится.

Готовить под прицелом стольких глаз давно было привычным делом — когда я что-то затевала, вокруг постоянно крутился весь неработающий в этот момент народ, да и занятой тоже нет-нет да улучал момент бросить взгляд, чем именно я занимаюсь. Люди словно постоянно ждали от меня шедевров уровня майонеза и кетчупа, не меньше.

Но все же герцог Норден смотрел иначе. И если его подручные провожали подозрительным взглядом каждый ломтик помидора, то Его Светлость смотрелна меня . От этого почему-то подрагивали руки и вихлял нож. Собраться нужно! Вот порежусь, и они ведь наверняка тут же все решат, что наконец-то началась кровавая черная магия.

— Кетчуп будете пробовать отдельно или в составе задуманного блюда? — спросила я, раскатав круглые лепешки, натерев сыр и нарезав колбасу.

Сразу так ребром поставила вопрос — пробовать нужно. Пусть привыкает к этой мысли. Хоть ложку кетчупа, хоть кусок пиццы, а съесть придется, без этого не выпущу.

Герцог Норден и на не слишком удобном стуле сидел прямо, расправив широченные плечи, такой осанке оставалось только позавидовать. Никакого лишнего напряжения, но и никакой расхлябанности. Этакий король-воин.

— Я бы предпочел увидеть конечный результат.

Прекрасно! Обрадовавшись, что Шерман Норден покидать мою кухню не торопится, я отправила в печь первую партию пиццы, использовав соус, приготовленный еще вчера и дожидавшийся отправки в погреб на хранение. Вскрывать отлично запечатанный горшочек было жалко, но что поделаешь, нового кетчупа ждать довольно долго, а кто знает, хватит ли у Его Светлости терпения.

Что ж, осталось заварить чай и немного подождать. Не так давно я обнаружила заросли дикой черной смородины и теперь боролась с искушением оборвать кусты налысо — чай из этих листьев получался просто изумительным.

— Список, Ваша Светлость.

Вошедший солдат с поклоном передал герцогу листок бумаги, и пробежав глазами по строчкам, Его Светлость снова посмотрел на меня.

— Все на месте? — уточнила я, решив завязать беседу. Не сидеть же нам теперь молча, глядя на печь.

— И даже с избытком, — ровно подтвердил герцог Норден.

Ах да, у нас же буквально вчера появилась еще одна семья, и сегодня я видела, как новенькая женщина почти залила слезами радости выданные им постельные принадлежности.

— Растем, — гордо сказала я. — Динамично развиваемся. Поэтому вопросы безопасности хотелось бы прояснить окончательно. У нас здесь дети, а ваши маги позволяют себе бездумно разбрасываться силой.

— Если подтвердится, что сегодня вы не сделали ничего предосудительного, леди Нойр, граф Борден принесет вам свои извинения.

— Мне не нужны извинения. — К тому же стопроцентно неискренние. — Мне нужны гарантии. Посмотрите на список в ваших руках, Ваша Светлость. Это такие же люди, как те, что живут в деревнях неподалеку, такие же люди, как те, что служат в вашем замке. И они заслуживают такого же отношения. Вы ведь сами говорили, что это ваши земли. И пусть с этим местом вас связывает своя история, и пусть я личность… неоднозначная, люди тут ни при чем. И не должны платить ни за вашу историю, ни за мою.

— Личность…неоднозначная ? — поднял бровь Шерман Норден. — Мне казалось, в ваших занятиях черной магией все было совершенно однозначно.

Ну что он уцепился за одну фразу?

— Может мы как-то перестанем оглядываться на прошлое и сосредоточимся на будущем? В конце концов, за прошлое меня уже судили, и я честно отбываю свое наказание!

Вот не стоило спорить с ним и попутно прибираться на столе. На эмоциях я чересчур сильно взмахнула тряпкой, и в воздух поднялось целое облако муки, тут же осевшее на мое многострадальное платье. И хорошо еще, если и лицо у меня теперь не белое.

Герцог Норден со странным интересом проследил за моими попытками украдкой потереть щеки и вдруг спросил:

— А когда вы научились готовить, леди Нойр? Почему я раньше ничего не слышал о ваших талантах в этой области, хотя не раз посещал ваш дом с тех пор, как вы были совсем ребенком? Но и после вашего дебюта в свете никто при мне не упоминал о вашем интересе к приготовлению еды?

Я чуть в стол носом не упала от неожиданности. Кошмар-ужас. Он встречался с настоящей Мелиссой! Как же я раньше не подумала о такой возможности. А если они разговаривали, а если — и того хуже — регулярно общались, он ведь может и понять, что сейчас беседует совсем с другим человеком!

Герцог Норден тем временем вдруг протянул руку к листочку бумаги, лежащему на краешке одной из тумб, и все стало совсем плохо.

— А вот о том, что старшая дочь графа Нойр прекрасно рисует, знало все герцогство, — задумчиво сказал он, разглядывая кривые косяки моего дома.

Ну извините, у меня тут линеек нет, как могла, так и начертила! Главное, все понятно, а что окна разной ширины и озеро вокруг скорее похоже на странные кляксы, не так и важно, я же не пейзаж писала.

— Ну, Зарена рисованию точно не обучали, — сказала я, без зазрения совести сваливая свои художества на другого человека, и обойдя стол, забрала улику из рук герцога, — зато у него много других талантов.

— Талантов, которые вы используете себе на благо. Как и труд всех людей, что здесь собрали.

— А вы разве не используете? — удивилась я, радуясь, что мы отходим от неприятной темы. — Можно подумать, что одежду, что на вас надета, вы шили сами. Или готовили себе сегодняшний завтрак. Или вот сапоги чистили, вон как сверкают.

Мы оба посмотрели на действительно сияющие высокие сапоги герцога Нордена, а потом я поняла, что стою к нему слишком близко, буквально нависаю над его стулом со злополучным чертежом в руках, а он смотрит на меня, чуть откинув голову назад.

— В обмен на эту работу я выполняю свою.

— А я разве нет? Вот прямо сейчас пытаюсь договориться с власть имущими о защите и нормальном отношении.

— Я вам не верю, леди Нойр.

— Я не прошу мне верить. Я прошу не швырять в меня огненные шары.

— Вы одурманили всех этих людей, околдовали. Другого объяснения нет. Люди не могут относиться к преступнице так, как они относятся к вам, без постороннего воздействия. Они слушают каждое ваше слово. Такая фанатичная привязанность ненормальна, и я непременно выясню, какими способами вы этого добились.

Вот сразу видно, что он не зимовал ни с кем на крохотном пятачке и не делил последний кусок хлеба.

— Какая еще фанатичная привязанность? — возмутилась я. — Это обычная…

— Если леди Хозяйка нас и выгонит, мы псами под границей ляжем и будем ждать, пока не позовет назад! — вдруг рявкнул где-то под окнами Рест, в ответ послышался возмущенный голос графа Бордена, а герцог посмотрел на меня с видом: «Что и требовалось доказать».

Нет, придется провести профилактическую беседу с коллективом, что ж такое.

— Это частный случай. Люди просто взволнованы! И заметьте, граф Борден продолжает их чем-то расстраивать. Он сам меня сюда отправил, чем он теперь недоволен?

Герцог Норден еще сильнее откинулся на стуле и обвел взглядом все помещение от пола до потолка.

— Я полагаю — всем.

Я тоже посмотрела на свою красавицу-кухню, принюхалась и чуть не подпрыгнула на месте — нужно же проверить пиццу! Печь горячая, тесто тонкое, так можно доспориться до того, что у меня все сгорит.

Пицца выглядела великолепно. Румяные бока, толстая сырная корочка. А запах!.. Я почти забыла, что у нас гости и их следует накормить в рекламных целях. Просто вот сесть бы сейчас с горячим ломтем наедине и забыть обо всем…

— Я могу попробовать это новое неизвестное блюдо, Ваша Светлость, — сказал один из офицеров, глядя на исходящий паром противень, который я водрузила на стол, а на освободившееся место тут же отправила следующий. — Это ведь может быть опасно.

— Ценю вашу готовность пожертвовать собой, Перрис, — в голосе герцога Нордена мне снова почудилась насмешка. — Но я не привык прятаться от опасностей за спинами своих людей.

— У нас на всех хватит, — успокоила я поникшего добровольца, блестевшего голодными глазами, и принялась разливать чай. Высокому гостю я презентовала нож и вилку, сама же взяла кусок прямо руками, немного свернула концы, чтобы не выпала начинка и…

— Так все же когда вы научились готовить? — голос Шермана Нордена вырвал меня из блаженства и вернул на кухню. Ну вот чего бы ему не помолчать?

Посмотрев на тарелку герцога, я убедилась, что дегустация проходит успешно, и от солидного куска пиццы остался совсем небольшой кусочек, который он как раз кромсал ножом.

— Да еще так… — пробормотал с набитым ртом один из офицеров, не позволивший себе сесть в присутствии господина, но успешно победивший свою порцию стоя.

— Очень вкусно! — восхитился второй и быстро постарался вернуть своему лицу профессионально-отстраненное выражение, словно устыдившись своих эмоций.

— Почему-то даже лучше, чем дома, — согласилась я и только потом подумала, что зря сказала это вслух. Но я бы поклясться могла, что пицца вкуснее, чем в самой лучшей пиццерии, в которой я бывала!

— У вас дома готовили это блюдо? Вспоминая обеды, на которых мне доводилось присутствовать…

И я решила рискнуть. В конце концов, если бы Мелисса и Шерман Норден знали друг друга хорошо, он бы давно мог что-то заподозрить. А если это просто светское знакомство на уровне: «Здравствуйте, прекрасно выглядите, какая чудная погода», то что он может знать о настоящей Мелиссе? Ее черномагические увлечения ведь все прозевали.

— Кто же подает пиццу на званых обедах? Это блюдо для друзей. Вот так, посидеть на кухне…

Я посмотрела ему в глаза. Нет, не похоже, что мы подружимся прямо сегодня, несмотря на разделённую трапезу. Тут явно нерушимые принципы: никаких уступок черным ведьмам.

— Я часто об этом думаю, леди Нойр. Как так вышло, что вас по-настоящему никто не знал? Вы скрывали так много талантов, — вторя моим мыслям сказал герцог Норден и поднялся со своего места. — Жаль, что не все из этих талантов оказались такими… съедобными. Граф Борден принесет вам официальные извинения.

Что ж, уже неплохо. Первый визит Его Светлости под наш кров оказался спонтанным, но достаточно успешным. Поставленных целей я добилась, а все остальное сделают молва и время. Наша таверна будет суперуспешной, или я буду не я.

Глава 14

А осенью меня накрыло.

В тот день накрапывал мелкий дождик, и возможно его и стоило винить в моем испортившемся настроении, потому что все вокруг стало мокрым и серым, а я вдруг поняла: все. Мы справились. И точно не умрем от голода. И достаточно уверенно переживем приближающуюся зиму. Можно выдохнуть, можно остановиться.

К зиме были готовы оба общежития, а некоторые семьи и отдельные счастливчики планировали вот-вот переехать в свои собственные новые дома. Стадо прижилось, и две коровы ожидали прибавления семейства, а к быку Самсону стояла огромная очередь невест из всех окрестных деревень, что исправно приносило доход.

Внушительный погреб под таверной заполнялся деревянными бочками, ведрами и кадушками. Мы солили, квасили и мочили все: свеклу, морковь, чеснок, кабачки, горох, бруснику, клюкву. Сушили малину, чернику, смородину, черноплодную рябину, яблоки и конечно, грибы. По сравнению с тем, с чем мы встретили свою первую зиму, сейчас мы были сказочно богаты. Но как ни странно, эта оптимистичная мысль оказалась стратегической ошибкой.

Весь год, проведенный в этом мире, я боролась за выживание. Я хотела есть, я хотела спать, дико уставала от тяжелой работы и страха, что завтра мы все умрем от голода. И вот, страх ушел, а вместо него…

Я вдруг поняла, что никогда не вернусь домой.

И даже неважно, сумею ли я найти мага, способного мне помочь. Мне его по сути и искать-то незачем. Проклятой Мелиссы больше просто не существует, а вместе с ней и тела, которое она намеревалась занять. Моего тела. Мелисса не смогла удержаться на украденной территории. Мне просто некуда возвращаться. И как же я разделяла ненависть Его Светлости к черной магии в эти минуты.

Моя хандра вперемешку с приступами злости нашла отклик у Чудища, и мы тосковали вдвоем, в свободное время окапываясь на берегу озера.

Никогда мне больше не пройтись по знакомым улицам, не посидеть в любимом кафе. Не зайти в интернет. Не посмотреть телевизор. В голову лезла всякая ерунда типа патчей для области вокруг глаз, которые я купила, но так и не успела попробовать. Дорогущие, между прочим. Вот кто думает о патчах в момент, когда вся жизнь рушится? Но я думала, и даже попыталась объяснить Чудищу, что это такое. Чудище в ответ скинуло картинку с листьями, подозрительно похожими на подорожник, и на минутку это даже заставило меня улыбнуться.

Свою жизнь там, дома, я выстраивала тщательно. Небольшая квартира — только моя, обставленная по моему вкусу. Любимая работа, на которой я рвала жилы: сначала, чтобы ее получить, потом, чтобы ее удержать, и в конце концов — чтобы на ней царить.

Интересно, что планировала делать Мелисса, оказавшись на моем месте? Ведь наши миры абсолютно разные. Она нашей техники в глаза не видела, она ничего не могла знать о моей профессии. Разыграла бы потерю памяти и училась всему якобы заново? Или у нее была возможность как-то получить информацию? А мои друзья, коллеги? Поняли бы, что это не я?

Друзья, коллеги… Кто-то был мне более близок, кто-то менее. Если я хотела общаться, мне не составляло труда найти, с кем провести время. Но много ли нужно интроверту? А большой любви со мной так и не случилось. И не то, чтобы я ее особо искала. По всему выходило, что к людям я привязывалась не сильно, хотя вот теперь казалось, что те, кто сейчас живет со мной бок о бок, мне стали близки по-особому. Эти мысли тоже приносили некоторое утешение.

Наше с Чудищем уныние сказывалось на всех жителях поселения, хотя я и старалась взбодриться. Но народ держался, я вообще заметила, что общий негативный фон люди начали воспринимать как непогоду, которой не стоит бояться, а нужно только переждать.

— Хватит ныть! — рявкал Рест на кого-то так, что слышала вся округа. — Ну плохое настроение у леди Хозяйки, и что⁈ Не твое дело! Твоя задача, чтобы плохое настроение не появилосьу меня .

И даже Сейна больше не хлюпала носом, а лишь бросала на меня сочувственные взгляды, словно давая понять, что все мои чувства полностью разделяет, но что поделать, такова жизнь…

А к концу второй недели от начала моей великой грусти пришла делегация от окрестных деревень с подарками и просьбой прекратить уже дождь, потому что сено пора убирать на хранение, а оно никак не может просохнуть.

— Если кто-то вызвал ваше неудовольствие, леди Черная Хозяйка, так вы только намекните, уж мы ему…

— Наваляем мало не покажется… — пробасил кто-то из толпы.

— Все объясним, — дипломатично поправил староста Дагур, но вид при этом имел решительный и мрачный, так что было понятно — точно наваляют.

— Да некому валять, — вздохнула я. Больше некому. Мелисса исчезла, а я осталась здесь, и с этим фактом нужно как-то жить. И получалось, что даже хандрить в свое удовольствие я не имею права, потому что это напрямую отражается на других людях. Ну что это такое?

Но жить я хотела, и жить хотела хорошо и с удовольствием, поэтому поступила так, как делала всегда в моменты душевных терзаний — снова с головой ушла в работу. Благо работы у нас не переводилось.

Столовая наконец была закончена и заработала в полную мощь. Все наши завтраки, обеды и ужины, а также общие собрания проходили теперь только здесь. Для посетителей тоже вполне можно было бы открыться, но нам до сих пор не хватало посуды и столовых приборов.

Одно дело самим есть разными ложками и вилками с недостающими зубцами, другое — просить за это деньги. Поэтому я решила начать с еды на вынос, тем более, что слух про вкусную лепешку с начинкой, которую уже попробовал сам Его Светлость герцог Норден, широко разошелся по округе.

В конце октября, дождавшись ясного дня, мы расставили столы под бледно-голубым осенним небом, и я презентовала народу гамбургеры, объявив при этом, что с сегодняшнего дня мы начинаем их продавать. А также пиццу и даже простые горячие бутерброды — все то, что проезжающие мимо люди смогут легко забрать с собой, и чем они смогут прямо на ходу перекусить. Промозглой осенью и надвигающейся зимой это должно быть особенно актуально.

Мой народ смотрел с предвкушением, деревенский с некоторой опаской, но большим любопытством, а я разрезала приготовленные заранее булочки, объясняя, что начинка может быть любой. Вот маринованные огурчики, вот обжаренные колечки лука, вот сыр, вот соленые помидоры, а можно и яйцо положить. Котлеты готовила тут же, и они приятно скворчали и румянились над раскаленными углями.

— Манез взять или кечу́п? — волновался Чудрый, втягиваясь в творческий процесс по созданию своей собственной идеальной булочки.

— Попробуй их соединить, — посоветовала я, вогнав Чудрого в ступор на несколько минут — открывающиеся перспективы просто лишили его дара речи.

А проблему посуды я решила просто: за свою тарелку, пакет, любую тару, куда можно положить заказ, была обещана скидка, и первым воспользоваться ей рискнул староста Дагур, не поленившийся сбегать домой за красивым голубым блюдцем.

— Это вот тот самый манез, про который все говорят? — почему-то шепотом спросил он меня после первой пробы, и получив утвердительный ответ решил на одном гамбургере не останавливаться. — А можно мне вторую булку вот с тем, красным соусом? А третью с двумя сразу, как вон у него!

Вот на что способен один единственный герцог, вовремя перекусивший в твоей столовой. Продажи пошли, пусть не валом, но достаточно стойким ручейком, и теперь прилавок с расставленной на нем для декорации посудой стоял у самой дороги с утра до вечера.

Еды на нем, конечно, не было, ее в такой холод не вынесешь, но там лежал небольшой колокольчик, в который можно было позвонить и призвать Арду, готовую принять заказ, а также рядом постоянно крутились дети, стараясь помочь и зазвать покупателей.

Может внутрь таверны и немногие отважились бы войти, несмотря на такого знатного первопроходца, но получить обед, не покидая своей телеги или кареты казалось людям куда более безопасным делом, а солдаты из войска Его Светлости, патрулирующие дороги, так и вовсе не спешивались, вгрызаясь в сочные гамбургеры прямо в седле.

В самом начале ноября я торжественно покинула общагу и переселилась в свой собственный новенький дом. Вечером, закрыв дверь на засов и расположившись прямо на полу у камина, я смотрела на пляшущий огонь и наслаждалась царившей вокруг тишиной. Все же как мне не хватало этой возможности уединится! Я привыкла жить одна, мне самой с собой всегда было хорошо.

Правда, теперь я была не то что бы и одна. Чудище плотно отвоевало себе участок моего сознания, и там постоянно клубились какие-то чувства и образы. А после того, как я потратила несколько дней на объяснение, что такое интернет, и почему мне так этого не хватает, Чудище принялось транслировать мне случайные картинки из наших владений.

То белку, бегущую вверх по стволу высоченной ели. То Чудрого, крадущегося к кухне в надежде разжиться лакомым куском. То Его Светлость герцога Нордена, остановившегося недалеко от наших границ и хмуро взирающего на Проклятые земли.

Картинка была не совсем четкой, потому что находился Шерман Норден не на нашей территории, но сведенные на переносице брови я прекрасно могла видеть и так. Что же ему тут так не нравится? Работа кипит, дома строятся, у таверны то и дело кто-то останавливается — или что-нибудь купить, или просто поболтать, что я тоже всячески поощряла, а Арду дважды просить было не нужно, и к ней теперь стекались женщины со всей округи, чтобы поделиться новостями, сплетнями, и попытаться выведать рецепт майонеза.

Так что же не устраивает Его Светлость в нашем мирном поселении? Что заставляет его раз за разом, проезжая мимо, окидывать наши земли неодобрительным взглядом? Пару раз я даже порывалась пойти и спросить его об этом прямо, но потом отказалась от этой мысли. Установилось у нас хрупкое подобие некоего перемирия, пусть и большее похожее на холодную войну, и хорошо. Открытые конфликты мешают бизнесу, а мне хотелось, чтобы люди чувствовали себя у нас в безопасности.

А еще я пыталась приучить население к мысли, что наша таверна — центр местной жизни. Что здесь не только вкусно, но и интересно. Поэтому Новый Год стоило отметить с размахом, пусть это и потребует вложения средств, и совместить с дегустацией новых блюд. До весны нужно обязательно открыть залы, поэтому неплохо будет продемонстрировать товар лицом в непринужденной обстановке. И что для такого случая подойдет лучше, чем праздничное застолье?

И специально и приглашать никого не нужно, я не сомневалась, что на звуки нашего корпоратива любопытные деревенские подтянутся сами. А уже мы приветим и накормим бесплатно в рамках добрососедских отношений и рекламной акции.

Шиковать, конечно, мы не могли, ведь до весны далеко, еще считай всю зиму жить, но я планировала налепить пельменей, сделать уже традиционную «Селедку под шубой», которую все так полюбили, и приготовить «Оливье», маринованные огурчики для которого ждали своего часа с самого лета. И я не сомневалась, что и этот салат начнет свое триумфальное шествие по столам этого мира. В плане гастрономических пристрастий мы с местными жителями оказались очень похожи, и пока им нравилось все, что я готовила.

А елку и рубить не пришлось. Красивая пушистая елочка, примерно в два раза выше меня самой, росла прямо около таверны в неплотном окружении тонких березок. Я еще раз порадовалась, что запретила вырубать это место и принялась думать, чем же мы будем ее украшать.

Понятное дело, никаких стеклянных шаров и прочих обычных елочных игрушек здесь не было, как собственно, и традиции зачем-то наряжать дерево, что я выяснила из расспросов.

— Но зачем это делать? — с любопытством спросила Нирка, глядя как я, шипя и ругаясь, пытаюсь пришить набитому сеном павлинчику, которого я соорудила из накопившихся обрезков разных тканей, цветастый хвост. Этому злобному существу я пожертвовала кусочек кружева с собственного платья, а меня в ответ искололи иголкой. Все же в шитье я оставалась полным нулем.

Мы сидели в столовой, где в основном и проводили темные зимние вечера. Рабочий день я по-прежнему нормировала, хотя теперь, когда многие переехали в собственное жилье, иногда и среди ночи стук молотков раздавался — свои дома люди воспринимали как чудо и сбывшуюся мечту, так что неудивительно, что на заботу о своем хозяйстве уходила любая свободная минута.

Я бы и сама с удовольствием побыла на своей территории, но, во-первых, у нас не было ни одной книги, а если просто смотреть в огонь, в голову сразу лезут ненужные мысли о прошлом и потерях, а во-вторых, я не чувствовала себя готовой оставить свой коллектив без присмотра. Так и казалось, что неприятности могут грянуть в любой момент, как только я расслаблюсь и отвернусь.

— Нарядим елку и будет отмечать наступление Нового Года. Каждый должен сделать игрушку своими руками, а потом мы их развесим. На счастье, на удачу. И я вижу, как ты крадешься к двери, Рест. Знай, отдельно пересчитаю всю твою дружину по головам, и игрушки при мне вешать будете.

— Не мужицкое это дело, леди Хозяйка, — насупился Рест, неодобрительно глядя на моего павлина. Согласна, павлин больше походил на петуха-мутанта, но все равно в целом был симпатичным.

— А ты мужицкое украшение сделай. Брутальное. Вот хоть топор повесь. Но художественно оформленный.

Самое смешное, что в итоге топор Рест и повесил, выстругав его из дерева. На отполированной рукоятке были выжжены какие-то узоры, так что в принципе получилось неплохо. И все бы ничего, но его дружина отказалась проявить фантазию и в полном составе последовала примеру командира. В результате бедная елка ощетинилась деревянным оружием, как воинственный еж, и я потихоньку пыталась припрятать часть поделок в пышных еловых лапах, чтобы придать ей более мирный вид.

К счастью, наши мастера гончарного дела налепили довольно милых белок и зайцев, женщины нашили мягких игрушек, а Арда напекла больших пряников, которые завернула в бумагу, завязав бантики с обеих сторон, и с этими импровизированными конфетами мужскую любовь к оружию удалось немного сгладить.

Только вот пряники пахли так одуряюще даже на морозе, что немедленно начать праздновать захотелось не только мне, но и многочисленным птицам, атаковавшим елку с намерением начать банкет. Призванное же на помощь Чудище влепило такой отворот, что я сама с трудом к той елке подошла, собрав всю волю в кулак, потому что очень хотелось, подвывая, бежать прочь, а остальные и к таверне не могли приблизиться. И только путем переговоров и многочисленных опытов от наряженной елки были отогнаны только лесные жители, а люди вполне могли водить хороводы.

Последний день года выдался достаточно теплым по зимним меркам. С серого неба тихонько падали снежинки, не заметая дороги, но создавая праздничное настроение. Идеально.

Подарками в этом году выступали наборы посуды, которые наши гончары специально изготовили к нужному дню, отложив все дела, и небольшие денежные премии. Я подумала, что людям будет приятно купить что-то самим, и судя по оживленным лицам, не прогадала.

После торжественной части мы, наконец, перешли к накрытым столам, и тут я пустила ситуацию на самотек. Пусть веселятся как хотят. Люди работали весь год как проклятые и точно заслужили одну хорошую вечеринку.

В результате уже спустя какой-то час на наш шум и гам начали подтягиваться гости, и видя разудалое веселье, а особенно миски с пельменями, которые Арда только и успевала подавать с кухни, оставались сначала боязливыми зрителями, постепенно подбираясь все ближе.

Первыми не выдержали дети.

— А еще у нас будет торт! — стоя на крыльце с куском яркой «Шубы» на тарелке, на которую деревенская ребятня смотрела, открыв рот, сообщил Перс, и дети повалили внутрь всей толпой, не обращая внимания на осторожные окрики родителей.

Еще через два часа от елки пришлось отгонять уже не птиц, а покушавшегося на пряники Чудрого, который в ответ на увещевания, что это для детей, клялся, что в душе он чисто ребенок.

— Я бы на вашем месте не тянула, — сказала я ребятам, глядя, как и другие взрослые с интересом косятся на вкусные украшения. — Так вам ничего не достанется.

Ведомые Персом дети пошли на штурм, а я получше запахнула свой ватник и отправилась гулять. Таверна уютно светилась — свечи для праздничного вечера мы долго собирали — народ шумел, кто-то пел песни, кто-то уже плясал. Нирка в окружении поклонников на бис читала монолог Золушки прямо на крыльце, используя ступени как сцену. Староста Дагур сосредоточенно уничтожал пельмени, сидя у самого окна, его внушительную фигуру хорошо было видно с улицы.

Красота.

Приятное чувство, когда твоя затея удается на все сто.

— Я вижу, вы довольны? — низкий голос раздался совсем близко, и я совершенно неизящно подпрыгнула, чуть не свалившись с дорожки в сугроб. Как он так бесшумно подошел? Где его супер-жеребец? Почему он не на своем собственном балу? Весь вечер я нет-нет, да и бросала взгляд на сияющий огнями замок. Да уж, столько свечей нам и за год не накопить.

— Довольна, — признала я очевидное. А зачем мне отрицать? Может человек в новогоднюю ночь спокойно вкусить плоды своего труда и отпраздновать успех?

В этот момент из таверны послышался взрыв смеха, а на крыльцо вывалилось несколько человек из отряда стражников, прибывших с полчаса назад проверить, что за безобразие здесь творится. Безобразие им, видимо, понравилось, раз уж они так дружно решили остаться и примкнуть к нему всем составом.

Увидев разгул подчиненных, Его Светлость окончательно потемнел лицом.

— Почему вы стоите здесь, а не посреди своей бальной залы в окружении поклонниц? — поспешила я проявить инициативу, пока он не вломился на мой праздник и не принялся разгонять клиентов. Не для того я их здесь прикармливаю.

А поклонницы там точно были, Нирка рассказывала мне, что на Его Светлость уже много лет охотятся самые завидные невесты всего королевства, и даже жительницы соседних государств не оставляют надежд покорить его неприступное сердце. Нирка, конечно, любила романтичные истории и могла преувеличить, но в этом случае я ей верила. Как тут остаться в стороне, когда на свободе гуляет кто-то настолько привлекательный и знатный?

— Почему я здесь? — медленно переспросил он, делая шаг ближе. — Действительно, леди Нойр, почему я не могу спокойно насладиться праздником, не думая о том, чем вы занимаетесь и что задумали?

— А разве не видно, чем я занимаюсь? — махнула я рукой в сторону наших земель, которые теперь со стороны выглядели как вполне обычная деревня. Вот уже законченные дома, из труб которых идет дымок, а карнизы облепили сосульки, вот свежие срубы, как островки надежд тех, кто трудится над ними каждый день, вот расчищенные от снега широкие улицы. Очень мирная картина.

— Вопрос в том, зачем вы этим занимаетесь.

Тут уж я изумилась по-настоящему. Ну нормально. Выкинули меня практически в лес и удивляются, что мне захотелось все же иметь дом и какое-то подобие цивилизации вокруг?

— По-вашему я должна была жить под сосной одна-одинешенька? Ну извините, у меня совсем другие планы на жизнь.

— И как скоро для реализации этих планов начнут умирать люди? — Его серые глаза вдруг вспыхнули такой неприязнью, что теперь и мне захотелось сделать шаг. Назад. — Я ведь беседовал и с вашей сестрой, и с бывшим женихом. Говорил со слугами, работниками в полях, арендаторами. Все в один голос утверждали, что юная графиня Нойр была добра. Что заботилась о людях. Помогала беднякам. Старалась улучшить их жизнь. То есть делала то же самое, что и сейчас.

Ну что тут скажешь? Неудивительно, что он ждет от меня подвоха в любой момент. Похоже, притворяться Мелисса умела хорошо. И преследовать свои цели так, чтобы никто о них не догадался.

Только вот когда он проводил все эти опросы? Если по горячим следам совершенных преступлений, то ладно, а если недавно, то это плохо. Зачем ему расследовать что-то сейчас, когда приговор давно вынесен и обжалованию не полежит? Неужели я вызвала у него ненужные подозрения?

И получается смазливый Оливер был не просто ухажером, а целым женихом? В вопросе выбора мужчин Мелисса только что окончательно упала в моих глазах ниже некуда.

— Так как скоро ваша доброта закончится на этот раз, леди Нойр?

— Не сегодня.

Смысла оправдываться не было, он все равно не поверит. Герцог Норден возвышался сейчас надо мной, и на его хмурое, словно высеченное из камня лицо падали отблески света из окон таверны. Я же стояла к ней спиной, поэтому скорее всего казалась ему темной фигурой без лица. Как символично и решительно к лучшему. Я бы не хотела, чтобы он сейчас мог разглядеть детали. Он меня ненавидел, это точно. А я…

А мне он похоже нравился. И я все чаще ловила себя на том, что думаю о нем.

Что же это за напасть и зачем мне это? Что и когда пошло не так? А ведь обещала ему, что нынешняя ведьма на герцогов заглядываться не будет. Прямо в лицо бросила. Вот кто за язык тянул?

По большей части я валила все на ежедневную рутину и отсутствие ярких впечатлений. И успокаивала себя мыслями, то тут особо и думать-то больше не о чем. Точно, в этом все дело. У меня здесь ни книг, ни интернета, ни социальной жизни, ни личной, в конце-то концов. И тут он, весь такой красивый и необычный, кто бы не обратил внимание? На кого еще его обращать?

Но обидно. Кто из нас тут ведьма? Почему у меня ощущение, что прокляли здесь именно меня, и теперь это я вздрагиваю, увидев любую мощную мужскую фигуру, а взгляд так и норовит скользнуть к башням замка? Как-то это нечестно.

Чудище откликнулось на мои невысказанные вопросы возмущением пополам с тоской, видимо, вспомнив предыдущего герцога и несчастную любовь к нему той самой первой ведьмы, и так полыхнуло чувствами, что на мгновение замерли все, а несколько особо нервных гостей даже рванули в сторону границы.

Нет, так дело не пойдет. Этак мы тут с Чудищем на пару обратим в руины все плоды наших усилий.

— Можете спокойно идти развлекаться. И ни о чем не волнуйтесь хотя бы сегодня.Ничего страшнее уничтожения приличной доли наших запасов этой ночью здесь не произойдет.

Не прощаясь, я натянула улыбку и поспешила назад. Ворвавшись в несколько деморализованную толпу празднующих, я схватила за руки первых попавшихся людей и помчала вскачь вокруг елки, голося:

— Потолок ледяной, дверь скрипучая,

— За шершавой стеной тьма колючая…

Отплясывая и распевая песню, я изо всех сил транслировала Чудищу, что предалась безудержному веселью. Нужно вернуть на наши территории правильный настрой. Но вот что это за жизнь, когда даже страданиям от безответных чувств толком предаться возможности нет?

С другой стороны, когда им предаваться-то? Упомянув про запасы, я немедленно погрузилась в мысленные подсчеты, не размахнулась ли я с гостеприимством. Самим-то есть тоже нужно. Оставалось рассчитывать, что надежды оправдаются, и таверна начнет приносить стабильный доход.

Первыми попавшимися мне людьми, с которыми я возглавила хоровод, оказались Нирка с одним из ее поклонников, которые тут же запомнили припев и теперь горланили его от души, вовлекая в цепочку все больше людей, так, что очень быстро вокруг елки возникла толчея. По-моему, все решили, что это важный ведьмовской ритуал по типу того, когда сжигали чучело, и теперь те, кому не хватило места во флагманском хороводе, скакали возле таверны, сбиваясь в свои кружки.

— А что делаем-то? — пробасил какой-то мужчина, не забывая тщательно отплясывать.

— Тьму разгоняем, — крикнула Нирка, и с удвоенной силой затянула: — Тьма колючая!..

— Годно, — загомонили вокруг, и в этот момент из облаков выплыла огромная сияющая луна, заливая нас своим светом.

Луна была встречена таким дружным воплем, что я понадеялась, что Его Светлость отъехал достаточно далеко. А то ведь опять вернется и предъявит претензии за устроенный шабаш.

«Сработало! Получилось!» — орал народ, будто в жизни своей никакой луны не видел, и никогда еще она не всходила над этим миром, а я почувствовала, как ко мне возвращается спокойствие, которое удалось поколебать герцогу Нордену.

Сработало. Получилось. И на наших Проклятых землях пируют довольные гости.

— Сильна леди Черная Хозяйка! — восхищенного выдохнула одна из женщин, любуясь луной.

— А чего сразу Черная⁈ — вызверился вдруг на нее Рест. — Сама-то больно цветная!

— Эээ… — растерялась женщина, разглядывая подол своей серой юбки, а потом робко сказала: — Леди…Хозяйка?

Так, в эту зиму из Черной Хозяйки я для всех превратилась просто в Хозяйку.

Глава 15

Таверна пользовалась популярностью. Я бы даже не постеснялась назвать это успехом, но не хотела ставить перед собою такие мелкие цели. Вот достроим гостиницу, запустим дело… там и посмотрим, успех это или еще нет.

После новогодней ночи нижние залы больше не пустовали, а иногда и мест не хватало, чтобы рассадить своих собственных работников, прибывших на обед.

Аристократы сопротивлялись дольше, но я знала, что их любопытство победит их же пренебрежение. Как же не сходить и не посмотреть, в какой дыре оказалась блистательная некогда графиня Мелисса Нойр? Как не позлорадствовать, в какую грязь втоптала судьба эту гордячку? А как она сейчас выглядит? А правда ли, что страшно подурнела? Или стала еще красивее, ведь говорят, там в Проклятом Озере бьет особый источник…

Слухи, которые я лично с удовольствием запускала с помощью Арды, ползли, молва шла, и первые ласточки появились и на втором этаже, осваивая элитные кабинеты, а вслед потянулись и остальные, ведь если один побывал на печально известных Проклятых землях и теперь вовсю этим хвастается, то как не сделать то же самое? Отстать от модных трендов люди не хотят во всех мирах.

Я же публике являлась редко, и в основном издали. Не нужно их баловать, так атмосфера загадочности сойдет на нет. Пусть ходят чаще, пусть соревнуются, кто рассмотрит меня лучше всех.

В тот день я как раз давала очередное представление. Дело шло к весне, день выдался достаточно теплым, поэтому сняв свою фуфайку и теплый платок, в которых трудно производить впечатление злой черной ведьмы — мало ли какая баба бежит по делам в телогрейке? — я облачилась в черный длинный плащ, накинула капюшон и вышла на длинную веранду, опоясывающую мой дом со всех сторон.

Вид на таверну отсюда открывался отличный, и прилипших к окнам гостей заметить было не трудно. Теперь требовалось быстро пройтись туда-сюда и загадочно скрыться на тропинке, ведущей в лес, спеша по своим черным ведьмовским делам. Потом я обычно скрючившись пробиралась обратно вдоль озера — в зимнем лесу особо не разгуляешься.

Но сегодня все мои планы разрушил холодный голос.

— Что это за маскарад, леди Нойр? — спросил герцог Норден, а я порадовалась, что у моей веранды высокие и крепкие перила. Сейчас они очень пригодились. Я схватилась за полированную древесину, надеясь, что ему не видно, как у меня дрожит рука. Вот с чего так пугаться на ровном месте? Нужно, нужно попить каких-то травок, ведьма я или кто.

Итак, мое жилище впервые посетили высокие гости. Шерман Норден стоял у крыльца и даже поставил одну ногу на первую ступеньку. Он действительно собирался зайти? На таверну я больше не смотрела, но нисколько не сомневалась, что там сейчас вообще вся жизнь остановилась — такого зрелища Проклятые земли еще не видели.

— Какой маскарад? — удивленно вскинула я брови. Брови у Мелиссы красивые, одно удовольствие вскидывать. — Собираюсь на прогулку.

— В одном плаще?

— Почему в одном? У меня и кофта под ним есть.

В доказательство я подняла руки и принялась медленно расстегивать пуговицы. Как это выглядит со стороны я сначала не подумала, а потом не захотела остановиться. Мне понравилось, как он побледнел. По его застывшему лицу мысли я прочитать не могла, но ведь что-то там внутри он сейчас думал, что-то чувствовал?

— Оденьтесь немедленно, леди Нойр! — рявкнул наконец герцог Норден, и я поняла, что чувствовал он вовсе не то, чего бы мне хотелось. — И прекратите мистифицировать людей!

— Не прекращу, — ответила я, однако послушавшись и перестав раздеваться. Не собираюсь я платить простудой за удовольствие показать ему стриптиз. — Вы не находите, что за то, чтобы иметь возможность сказать: «Видал, до чего докатилась нынче Мелисса Нойр?» нужно платить? Нет? А вот я нахожу. И они заплатят.

— В жизни своей не встречал такой беспринципной и меркантильной особы.

— А вот это мне часто говорили! — обрадовалась я такому единодушию двух совершенно разных миров.

— Оденьтесь подобающе. Я жду вас… там, леди Нойр.

Герцог Норден кивнул в сторону таверны, а ведь «там», прямо над дверями, висела большая красивая вывеска, почти настоящее произведение искусства. Дед Вигор ее неделю выстругивал. Так почему бы не сказать: «Жду вас в Волшебстве»? Уважить чужой труд?

— Подобающе это во что? — уточнила я. Интересно же, какой из двух моих ватников ему больше нравится.

Похоже мой вопрос поставил герцога Нордена в тупик. По крайне мере, на его лице мелькнуло озадаченное выражение, и это уже было что-то, обычно на его лице не мелькало ровным счетом ничего. На камнях трудно мелькать.

— Шубу. Пальто. Что носят зимой, в конце-то концов, леди Нойр.

Я почти умилилась, глядя на такое незамутненное невнимание к моей персоне. Он что, все это время не замечал, во что я одета? Мне следует обидеться, что он толком на меня не смотрит, или порадоваться, что в его глазах я не была женщиной в обносках с чужого плеча, к тому же мужского?

— Вы когда-нибудь видели на мне шубу?

— Видел, — вдруг сказал он. — В позапрошлом году на Зимнем Балу в саду у Его Величества.

Я так и застыла. Интересно. Почему это он помнит, во что была одета Мелисса два года назад? В чем причина? И нет, ну действительно обидно. Во что всего неделю назад была одета я, он не помнит!

— Высадить меня здесь с этой — такой незабываемой! — шубой никто не потрудился. Так без шубы и отправили, — язвительно сказала я и гордо принялась спускаться по лестнице. Иррациональное желание закатить ему сцену ревности усиливалось с каждой ступенькой. Это раздражало. Не припоминаю, чтобы раньше я испытывала иррациональные желания. Да и моих сцен ревности никто еще не видел. Герцог Норден имел все шансы стать первым в обоих мирах. — Придется вам довольствоваться плащом.

Пройдя мимо него с высоко поднятой головой, что было, кстати, не так легко сделать, потому что мягкий капюшон постоянно норовил свалиться назад, а на улице все же стояло не лето, я зашагала к таверне. Чего ему опять нужно? Внеочередная сверка списков? Все надеется подловить на внезапной убыли? Зря надеется, мы только вчера трех новых человек приняли.

На половине пути, слыша позади хруст снега и понимая, что герцог Норден следует за мной, я обнаружила, что лимит неожиданных визитов на сегодня не исчерпан. У входа в таверну стоял Оливер во всей своей смазливой красе.

Светлые кудри бывшего жениха Мелиссы и нынешнего ухажёра ее сестры стали даже длиннее с тех пор, как я видела его в первый и единственный раз, и теперь доставали до плеч, а когда я приблизилась на достаточное расстояние, его синие глаза посмотрели на меня с вызовом, будто он готовился защищать свое право здесь находиться.

Вот смешной. Пусть платит деньги, и делает что хочет в рамках предоставляемых услуг.

Но переведя взгляд на таверну, я заметила на крыльце огромную фигуру Реста, который стоял там, лениво привалившись к одной из стоек, и не шевелился. Похоже, он и являлся тем препятствием, которое жених Кристин так боялся преодолеть. А кстати, жених ли он ей до сих пор? Что-то маленькой нежной графини не видно среди пестрой компании аристократов, прибывших вместе с Оливером и сейчас растерянно топчущихся рядом, впрочем, успевая при этом жадно пожирать меня глазами. Какие любопытные.

— Надеюсь, леди Нойр, вы не позволите личным чувствам взять верх и запретить мне… — нервно начал Оливер и только тут разглядел, кто именно стоит у меня за спиной. — Ваша Светлость. Как?.. Вы…

Оливер склонился в нервном поклоне, вся его компания тут же последовала его примеру, а мне, слушая разноголосые приветствия в адрес Его Светлости, захотелось тут же пойти и написать табличку: «Мы имеем право отказать в обслуживании без объяснения причин». Да, непрофессионально. Но этот Оливер так раздражает.

— Виконт Рольис, — голосом герцога Нордена, казалось, можно было и наше незамерзаемое озеро приморозить, но я посмотрела на него с благодарностью. Наконец-то я знаю, как обратиться к жениху Кристин. А то по имени было бы слишком интимно, вряд ли меня бы поняли правильно.

— Сейчас мои «личные чувства» таковы, что я и правда готова выставить вас за границу, виконт Рольис. Чего очередь создаем? Проходим, заказываем, платим. Рест, проводи посетителей, пожалуйста.

Рест отлепился от стойки и выпрямился с таким видом, словно готовился проводить посетителей в темный лес с целью там и прикопать, отчего они дружно отшатнулись назад. Мда. Над качеством обслуживания нам, конечно, еще следовало поработать.

— Все знают, что вы были влюблены в виконта, леди Нойр, — вдруг выкрикнул какой-то невысокий разодетый аристократ, стоящий за плечом Оливера. Победно взглянув на меня, словно нанес мне давно готовящийся удар, он тут же снова спрятался за виконта Рольиса.

Это что еще такое? Может Мелисса и его когда-то обидела? И ведь я опять понятия не имею, как зовут этого храбреца.

— Так это когда было-то? — развела я руками. — Разлюбила.

Тему хотелось закрыть поскорее. Я тут личную жизнь пытаюсь наладить в антисанитарных условиях, а они очень мешают. Вряд ли герцог Норден будет впечатлен рассказами о любовных похождениях Мелиссы, мне и так казалось, что его неудовольствие я ощущаю всей спиной, за которой он так и стоял. Ну или он был прав, и мне действительно стоило переодеться.

— Что?.. Как это? — Нарядный аристократ от моих слов так опешил, что даже вышел из-под защиты широкой спины своего приятеля.

— Присмотрелась получше, — пожала я плечами и правда присмотрелась к Оливеру, гладкие белые щеки которого сейчас стремительно наливались цветом спелого помидора.

Должно быть занятия черной магией здорово помрачают рассудок. Иначе не объяснить, как Мелисса могла по-настоящему влюбиться в такого типа. Ну смазливый, и что? По всему ведь видно, что глуп. А ведь она была знакома с Шерманом Норденом…

— Я вижу, что у вас много свободного времени, шевалье Ринт, — холодно сказал герцог Норден, отчего аристократ дернулся и попытался снова сбежать в укрытие, но не посмел, и так и застыл на половине пути, испуганно тараща глаза. — Жду вас завтра с утра в своей канцелярии, вам подберут занятие.

— А ведь у меня же…

— А я-то должен…

Как по волшебству пестрая компания, прибывшая с Оливером, начала стремительно рассасываться, вспоминая про срочные дела, и, видимо, опасаясь, что герцог Норден насильно трудоустроит и их. До сих пор красный жених Кристин проводил их паническим взглядом, снова скованно поклонился Его Светлости, зыркнул в мою сторону и поспешил к своей карете, догонять дезертировавших приятелей.

— Распугиваете клиентов, — укоризненно обернулась я к герцогу Нордену, полюбовавшись на стремительное бегство. — Обычно такие языкастые тратят больше всего. Упущенная выгода!

— Это все, что вас сейчас беспокоит? — одарил он меня тяжелым взглядом.

— А что еще меня должно беспокоить?

Вот как смотрит, а. Даже шеф бы позавидовал. Сразу чувствуешь вину непонятно за что, и так и тянет начать извиняться. Хорошо, что у меня за плечами отличная школа и многолетняя закалка.

— Ваша репутация? Люди открыто говорят о ваших… чувствах?

— Разве мы не пришли к согласию, что никакой репутации у меня давно нет? И потом я считаю, что о чувствах и стоит говорить именно открыто.

Ну приврала, конечно. Не собиралась я говорить ему ни о каких чувствах, тем более открыто, но флиртовать было приятно. Правда, флиртом это считал только один из нас. И это точно был не герцог Норден, который стал еще мрачнее, и вдруг направился прямо к своему жеребцу, дожидавшемуся хозяина под одной из елей безо всякой привязи.

Как же так, он же хотел о чем-то поговорить? А я надеялась под это дело всучить ему комплексный обед. Да что за день такой, одни убытки.

— Зайдите уже в дом, леди Нойр, — бросил он мне напоследок, а я послушно отправилась куда велели. Наверное, мне вообще стоит больше к нему прислушиваться. И так уже добегалась по морозу, уши совсем заледенели, а щеки, напротив, подозрительно горят.

Через неделю после визита герцога Нордена с неясными целями меня поджидал сюрприз: на Проклятые земли снова нагрянули гости. Графиня Кристин Нойр, заливаясь румянцем и ломая руки, не решалась слишком близко подойти к границе, отчего мне пришлось повышать голос, чтобы выяснить у «сестры», почему я снова вижу ее перед собой.

Хотя я и так почти сразу увидела, что именно привело сюда Кристин. Тучный мужчина с перепуганным лицом обеими руками держал перед собой сверток, из которого выбивался пушистый рукав. Белый пушистый рукав. Для черной-то ведьмы. Да он издевается. Это вот эта шуба так сильно врезалась ему в память?

— Мне сказали, что тебе нужна твоя шуба, Мелисса, — растерянно захлопала ресницами Кристин, делая несколько осторожных шагов вперед. На ее лице застыло удивление, словно ей было трудно представить, что человеку зимой может пригодиться верхняя одежда. — Я привезла…

Вовремя, конечно, уже почти ручьи побежали. Но мне вдруг стало ужасно интересно. Кто сказал? Робкая «сестра» точно не посмела бы обозначить Его Светлость общим «мне сказали», да и не поехал бы герцог Норден сам говорить с графиней Нойр про какую-то шубу, пусть она почему-то и настолько запечатлелась в его памяти.

Мысль о том, что там запечатлелась совсем не шуба, я от себя отгоняла. На меня-то он точно смотрел безо всякой приязни, поэтому думать, что Мелисса в свое время удостаивалась иного отношения, было не слишком приятно. А все неприятное из жизни нужно вычеркивать, нечего разводить в ней бардак.

Реста я, конечно, за новообретенным имуществом отправила немедленно. Пусть я и не сильно верила, что буду действительно носить шубу и выглядеть в ней барыней среди крестьян, к тому же ведь самое то в меховом великолепии да на лесоповал, это активы, которые при необходимости можно реализовать.

Или оставить и использовать для парадных выходов? Посмотрит ли он на меня иначе, если я буду в белой шубе? Нужен ли он мне в принципе, если посмотрит на меня иначе только потому, что я в белой шубе?

Вопросы, вопросы. Но Кристин я ни о чем расспрашивать не стала, а вместо этого попыталась наладить родственные связи и пригласить «сестру» на чашку чая, думая, что возможно это пригодится в будущем. Ведь есть же у нее богатые подруги, с которыми она могла бы периодически наведываться к нам пообедать и поболтать. Я как раз и линию десертов задумала.

Но инициатива провалилась. После того, как Кристин услышала мои слова и вникла в предложение переступить порог таверны, ее тучный подчиненный едва дотащил норовившую упасть в обморок госпожу до кареты. Семейное воссоединение явно откладывалось. И все же что у нее с Оливером, почему он бросил «сестру» одну вручать требуемое меховое изделие?

Весной мы торжественно начали строительство нашей будущей гостиницы.

Ну как торжественно? Речь, я, конечно, произнесла, наблюдая, как мужчины закладывают первый венец из толстых лиственниц, но больше постаралась не мешать. Задумка была грандиозной, к основному зданию планировалось пристроить целых два крыла, так что на разговоры точно времени не было, к зиме я надеялась получить хотя бы часть помещений уже готовыми и жилыми. И приносящими деньги.

Амбициозные размеры гостиницы, как и ее три будущих этажа, объяснялись тем, что сюда я планировала селить в том числе и тех, для кого собственные дома пока не доступны. Или вовсе не интересуют по каким-то причинам. Кто-то, возможно, не поклонник сельского хозяйства, кому-то может быть удобнее жить и работать в одном месте, они и станут здесь персоналом, а для кого-то это будет временным пристанищем — в конце концов наши общаги когда-то придется ликвидировать.

На фундамент по бартеру удалось добыть камней, и обходя по периметру стройку я остро жалела, что на большее пока нет средств. Так надоело чавкать сапогами по весенней грязи. Мостовую хочу. Пока же мы строили временные тротуары из дерева — от дома к дому и ко всем стратегически важным точкам, что позволяло хоть как-то спасать обувь и одежду.

Беда случилась теплым ясным днем. Солнце пригревало уже совсем по-летнему, и расстелив на сухом пригорке снятый плащ, я лежала на спине, закрыв глаза. Заслуженный перерыв. Руки после половины дня работы гудели, и я время от времени растирала запястья.

За рыбалкой до сих пор приходилось присматривать, потому что народ поделился на две части: тех, кто без меня и к озеру все равно подойти боялся, и тех, кто не боялся уже ничего, и поэтому регулярно ошпаривался жгучей травой. Оба варианта одинаково отнимали время.

Потом мы с Ардой сортировали рыбу, отбирая, что сегодня будем есть сами, а что приготовим для посетителей. В торговле на рынке, с тех пор, как таверна заработала в полную силу, необходимость отпала, свой улов в качестве блюд мы продавали дороже.

Утвердив меню — в нижнем зале сегодня будет уха, а у аристократов стейки из красной рыбы, запеченные с розмарином, пользовались неизменной популярностью — я отправилась на главную стройку, где обнаружила, что Шерст законопатил уже половину стены совершенно коряво и как попало. Мох лохмотьями торчал между бревен и даже свисал в некоторых местах, и было понятно, что в птичьих гнездах он окажется сразу, как только мы отвернемся.

Пока разбирались и переделывали, солнце поднялось совсем высоко, и мы с Зареном провели ревизию коровника. Стадо росло, одних телят был уже целый загон, поэтому на постройку новых помещений для скота летом тоже придется выделить время. Так же, как и на общественные бани, подходящее место для которых мы выбирали следующий час, исходив всю округу. Хотелось, чтобы у нашего поселения была хотя бы какая-то продуманная структура, а не просто так воткнутые куда попало здания.

— Опять сама работала, леди Хозяйка, — укоризненно сказал Зарен, глядя, как я на ходу разминаю правое плечо. Вот клянусь, хитрый Шерст полчаса специально делал вид, что не понимает, что от него требуется, чтобы я побольше мха сама натыкала.

На упрек Зарена я только пожала плечами, о чем тут же пожалела — похоже, действительно растянула мышцу. Народ почему-то стал нервно относиться к моему желанию работать руками. В дом то и дело пытались ворваться желающие там прибраться, и пришлось установить определенные часы и выбрать помощниц по хозяйству, чтобы это удовольствие не растягивалось на весь день. И это еще от постоянной прислуги удалось отбиться, для которой и отдельную комнату хотели пристраивать.

Смешно, пока мы еле-еле сводили концы с концами и питались одной рыбой с горсткой каши, никто не переживал, что настоящая леди таскает воду с реки и дрова из леса. А теперь вдруг все вспомнили о классовом неравенстве, и у каждого было свое представление о том, как следует жить Хозяйке Проклятых земель.

— Нехорошо это… — продолжал бубнить Зарен. — Что люди скажут? Вот Его Светлость…

— Людям бы вообще не стоило обо мне болтать, — многозначительно посмотрела я на него, но, конечно, ни в чем не убедила. А сейчас лежала и думала, что в чем-то Зарен прав. На стремянку вот точно лезть было не обязательно.

Устав смотреть в по-весеннему яркое небо, я прикрыла глаза, и теперь в голове мелькали разные картинки нашей жизни, щедро транслируемые Чудищем.

Дети вели на прогулку Милку. Ну или вернее, она топала, куда глаза глядят, в сопровождении привычной свиты.

Арда поставила в печь противень с булочками. Сразу захотелось, чтобы обед настал вот прямо сейчас, даже в сыром виде булочки выглядели великолепно, ровненькие и пышные.

Освободившаяся ото льда река красиво играла бликами на солнце и мотала привязанную за вбитый колышек старую лодку. Надо пойти и сказать, чтобы примотали получше, как-то ненадежно это выглядело, унесет ведь течением.

Ощущение, что сейчас случится что-то непоправимое накрыло внезапно, и одновременно перед внутренним взором встал Рест с топором в руках. Голый по пояс, он готовился нанести тот самый последний удар, что свалит огромное дерево, и я успела закричать: «Нет!», прежде чем это произошло.

Но он, конечно, меня не услышал.

«Хряк!», — и огромное дерево, медленно, как в кошмаре, начало падать совсем не в ту сторону, куда было запланировано, а Рест замешкался, запнувшись обо что-то.

Руки мгновенно стали ледяными, и вскочив, я уже бежала в лес, когда увидела, что дерево в последний момент все же изменило траекторию и не придавило Реста огромным стволом, а погребло под боковыми ветками. Но ветки эти не шевелились. Не шевелились!

От Чудища приходили смешанные чувства удивления и непонимания, оно не могло взять в толк, чего я так разволновалась, но все же исправно вело по узким тропинкам к нужному месту. «Спасибо», — сказала я ему, не сомневаясь, что падающие деревья просто так в воздухе не виляют, — «Но давай в следующий раз вообще пусть не падают, ты же можешь?»

— Леди Хозяйка… — горестно прошептал один из работающих с Рестом мужчин, увидев запыхавшуюся меня.

Они все стояли вокруг лежащего на земле Реста и беспомощно переминались с ноги на ногу. Они знали, что уже ничего нельзя сделать. И я это знала — поняла сразу как увидела мощное неподвижное тело и тонкую струйку крови изо рта.

— Не случится, Хозяйка, — хрипло и тихо сказал Рест. — Чтобы дом. Чтобы сын.

Глаз он не закрывал, и они по-прежнему горели упрямым черным огнем. А я… А я почувствовала, что по щекам текут слезы. Мои первые слезы на Проклятых землях.

Я не плакала попав сюда. Я не рыдала, поняв, что никогда не вернусь домой. И этот мир тоже никогда по-настоящему не узнаю, потому что не выйду за пределы очерченного круга. Но сейчас внутри словно что-то сломалось. Отчаянная надежда в глазах, которые всегда на меня именно так и смотрели. С надеждой.

Мир вокруг словно почернел. До меня доносились какие-то крики, но я не могла их разобрать. Внутри собиралась ярость, какой прежде я никогда не чувствовала. Ярость, которая требовала выхода. Меня. Заставили. Плакать. Кто-то об этом сильно пожалеет!

Я не знала, на кого именно злюсь, и кто мне за все ответит, но эмоции бушевали так, что мне казалось, что еще немного и я просто взорвусь. И когда все вдруг вспыхнуло золотистым сиянием, в первый момент я так и подумала — это произошло, и я умираю.

Боль пронзила все тело, громко закричал Рест, и теперь я его слышала. А потом и увидела — его тело выгнуло дугой и приподняло над сломанными ветками, устилавшими землю, а я, не удержавшись на ногах, упала рядом. И больше глаз открыть уже не смогла.

— Он шевелится!

— Рест!

— Леди Хозяйка его вылечила!

Вылечила? О чем это они? В голове бесновалось Чудище, и я силилась понять, оно разозлилось со мной за компанию или у него свои причины, и вообще жива ли я все еще, или уже нет, но не преуспела ни в чем, потому что потом мир просто исчез.

Глава 16

— Леди Нойр! Извольте прийти в себя.

Первым, что я почувствовала, было раздражение. Что значит «извольте»? Люди тут болеют как бы. Наверное. Что со мной вообще?

Потом пришло удивление. Мне же не мерещится, и я действительно слышу голос Его Светлости герцога Нордена? Но что он здесь делает? И что здесь делаю я?

Воспоминания накатили волной, но теперь вместо пожара в груди я ощутила пустоту. Рест… Чудище снова взорвалось негодованием, и я поморщилась, пытаясь открыть глаза. И спустя какое-то время у меня это даже получилось. Только вот картинка перед этими глазами была нереальной — прямо передо мной на коленях стоял живой и на вид совершенно здоровый Рест. Э?

Какое-то время я просто смотрела на Реста, не в силах осознать то, что вижу прямо перед собой и молчала. Что тут скажешь? Когда сходишь с ума особо не до разговоров.

— Вы действительно исцелили этого человека, леди Нойр?

В незнакомом мужском голосе прозвучало такое омерзение, что я немедленно повернула голову, чтобы посмотреть, кто это сказал. Зря. Голова снова взорвалась болью, и личного целителя Его Светлости я опознала с трудом. Но да, это был он, маг, который прошлой зимой вылечил Перса.

— Это невозможно, Ваша Светлость, решительно невозможно, и я просто глазам своим поверить не могу, но… В ней течет сила. Она ее буквально пронизывает.

Мое ошалевшее от боли и непонимания сознание уцепилось за слово «пронизывает». Точно! Вот так я себя и чувствовала, тело будто прошивал миллион невидимых иголок. Как это убрать?

— Что вы сделали, леди Нойр? Какие провели ритуалы? Как вы вообще посмели вернуть себе магию?

Это магия? Я вспомнила теплое золотистое сияние, что так влекло меня в тот день. На какую-то долю секунды мне тогда хотелось просто оттолкнуть целителя и самой окунуться в его силу. Но как дар мог вернуться?

И теперь понятно, почему со мною Чудище отказывается знаться, я внезапно не черная ведьма, а белая магичка. «Но я же не специально!» — послала я Чудищу успокаивающую мысль. Пусть даже не думает, что я сознательно изменяла темным силам. Чудище, однако, швырнуло в ответ клубком раздражения, и стало очевидно, что такими доводами его не пронять.

Со всех сторон меня ругают за то, чего я даже не делала. Вот нечестно.

Целитель, пылая негодованием, все еще нависал надо мной, ожидая ответа, и я сумела изыскать в себе силы и начать диалог.

— Заберите, — просипела я и пошевелила рукой, которая действительно подозрительно мерцала, сейчас даже я это увидела. — Я не хочу светиться.

И чувствовать такую боль я тоже не хочу.

— Только чистое зло может отказаться от дара исцеления! — окончательно и совершенно нелогично разозлился маг.

Он возмущается, что у меня есть дар, он возмущается, что я не хочу его иметь. Как некоторым людям трудно угодить.

— Да где же чистое? — Я предприняла осторожную попытку сесть. Мысль, что я лежу тут пластом в какой-то луже перед Шерманом Норденом заставила изыскать внутренние резервы. — Я уже конкретно так грязное зло.

Под боком и правда неприятно хлюпало, весна точно не лучшее время валяться на земле. Рест склонился надо мной, предлагая свою помощь, и вцепившись в его руку, я попутно его немного пощупала. Живой! Действительно живой!

Теперь меня затопило такое облегчение, что я чуть не брякнулась обратно. Пусть происходит что-то странное, но если в результате удалось спасти Реста, то жалеть не о чем. «Ты должно понять», — снова попыталась я достучаться до Чудища, — «Он наш. За своих мы должны рвать всех. Подумаешь, немного сияю золотым. Может это вообще скоро пройдет».

— К вам вернулся ваш дар, леди Нойр, но вам он снова не нужен? — наконец-то подал голос герцог Норден, и я смогла заключить, что он не оторвался от коллектива и злится, как и все остальные. Интересно, сколько же я была без сознания, что за ним успели послать?

И он заставил меня задуматься. А нужен ли мне дар? В принципе я не возражала сделать что-то хорошее. На текущий момент я обогатила этот мир майонезом и фастфудом — сомнительные достижения, как ни посмотри. К тому же, если представить, что я смогу осилить целительство, это решило бы нашу проблему с врачами. Но почему творить добро должно быть обязательно так больно⁈

И что случилось с галантностью? Разве не должен воспитанный джентльмен в любом случае сначала оказать помощь даме, а уж потом высказывать ей свои претензии, какими бы они не были? Я постаралась посмотреть на Его Светлость достаточно выразительно, чтобы он уловил мою мысль, но добилась только того, что его темные брови сильнее сошлись на переносице.

— Как дар мог вернуться? — Герцог Норден перенес свое недовольство на целителя, и тот возмущенно запыхтел, разводя руками.

— Такого никогда не случалось, Ваша Светлость. Раз выжег дар скверной — потерял его навсегда. Это же закон. Был им до сегодняшнего дня.

— Обсудим внезапные изменения в законах позже, — слабо предложила я. По телу прошел новый спазм, и если так будет продолжаться, я вообще не доживу до того, чтобы узнать, чем закончились обсуждения моей ситуации, и к какому выводу пришли специалисты. — Если не хотите дар забирать, то хотя бы утихомирьте его. Почему все так горит?

— На первый взгляд все выглядит как спонтанная инициализация, — проигнорировав меня, объяснил целитель герцогу Нордену в ответ на его требовательный взгляд. — Так бывает, если дар вовремя не обнаружен, и он раскрывается сам под натиском каких-то обстоятельств и эмоций.

О да. Обстоятельства и эмоции у нас сегодня точно были.

— Помогите, — коротко бросил герцог Норден, кивнув на меня, и целитель нехотя протянул в мою сторону руку. И пусть с таким лицом скорее проклинают, а не лечат, боль пошла на убыль почти сразу. Как же хорошо снова нормально дышать!

— Живем, ребята, — сообщила я, вставая, парням, которые так и толпились вокруг с круглыми глазами. На меня они теперь смотрели с каким-то новым благоговением, и мне это не очень понравилось, того и гляди Его Светлость снова начнет обвинять в создании культа. — Но технику безопасности мы с вами серьезно обсудим.

Нельзя так меня пугать. Как выяснилось, когда я пугаюсь, последствия непредсказуемы.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила я целителя, когда мир вокруг полностью перестал трястись и искажаться, а части тела снова порадовали нормальным цветом. Нужно наладить с этим магом контакт, больше информацию и помощь мне получить не от кого. Если внезапно полученный дар удастся освоить, это ко всему прочему откроет перспективы неплохого дохода. Я даже недо-ведьмой мыло заработала, а ну как научусь сиять по-настоящему? — И что мне теперь делать?

— Что вам теперь делать, леди Нойр? — переспросил, вмешиваясь, герцог Норден. Нехорошо так переспросил, с подозрением. — Вы полностью забыли все, чему вас учили? Мне говорили, что старшая дочь графства Нойр достаточно умелый целитель.

Да что же это такое. Кто ему постоянно что-то рассказывал о Мелиссе? И почему он это слушал? И почему меня это так раздражает?

— Обстоятельства изменились, — туманно ответила я, а Чудище выбрало именно этот момент, чтобы еще раз донести до всех свое неудовольствие. Злобой полыхнуло так, что и стойкий Рест пошатнулся, целитель же просто схватился за голову обеими руками и закрыл глаза.

С одной стороны, хорошо, что для герцога Нордена мои новые обстоятельства сразу были продемонстрированы, и теперь он явно обдумывал их, а не странную забывчивость старшей дочери графства Нойр, с другой, как мне войти в доверие к светлому магу при таком положении дел?

Я впервые внимательно изучила стоящего передо мной мужчину. У целителя Его Светлости были темно-русые волосы с легкой волной, которые свободно падали почти до плеч, обрамляя тонкое лицо. И несмотря на то, что он явно плохо себя чувствовал на нашей земле, светло-голубые глаза смотрели непримиримо. Люблю вызов, поневоле заводишься. Может плюнуть на все, бросить Его Светлость и заново влюбиться?

Герцог Норден, не подозревая о нашей бурной личной жизни и о том, что почти получил отставку, смерил меня взглядом и жестко спросил:

— Вы что-нибудь предпринимали для того, чтобы вернуть себе дар, леди Нойр?

— Нет, — покачала я головой. «Нет!» — мысленно повторила я специально для Чудища — «Ты-то это точно знаешь!»

— И я опять должен вам верить на слово?

— А почему нет? Что из увиденного наводит вас на мысль, что возвращение дара было тщательно подготовлено?

Я повела рукой, предлагая приглядеться к обстановке получше. Я все чумазая, Рест с засохшей на лице кровью, поваленное дерево, исцарапанные ветками лесорубы. Ну неужели похоже на сцену для черномагического ритуала? И неужели такие ритуалы в принципе могут возвращать светлые дары?

Видимо, Шерман Норден пришел к тем же выводам, потому что, повернувшись к целителю, он произнес:

— Вам придется остаться, Лейтнор. Минимум на несколько дней.

— На Проклятых землях? С нею⁈

— У нас пельмени есть, только вчера налепили, — обрадовавшись, быстро вставила я, пока целитель огромными глазами смотрел на своего герцога. Видимо, он действительно был поражен до глубины души внезапным приказом, раз уж позволил себе пререкаться, позабыв о субординации. — И комната в таверне, большая, светлая. Я бы пригласила вас к себе, в знак уважения, но у меня только одна спальня. Но если вас устроит софа в гостиной…

Да, мне сколотили диванчик. И пусть я не посчитала разумным тратить деньги на конский волос, хотя Зарен и предлагал, и диванчик набили соломой, деревянные подлокотники и ножки были выше всяких похвал, и во дворце бы не затерялись.

— Вы приглашаете одинокого мужчину в свой дом, леди Нойр? — глаза Шермана Нордена опасно сузились.

— Приглашаю, — с удовольствием встретила я его взгляд. Прозвучало двусмысленно. Именно так, как я и хотела.

— Просто немыслимо, как светлые силы могли наградить даром такое распущенное существо, — процедил целитель Лейтнор, и я порадовалась, что стою между ним и Рестом, грудь которого давно нехорошо вздымалась. Нам тут сейчас мордобой не нужен.

— Ну раз уж по какой-то причине наградили, вы же не бросите ценный светлый дар на без присмотра? — послав Ресту предупреждающий взгляд, спросила я. — Должна же быть какая-то внутрицеховая ответственность?

Внутрицеховую ответственность проявлять целитель Лейтнор не хотел. Это читалось на его лице, это выражала вся его поза, это утверждали его глаза, смотрящие на меня с ненавистью.

— Я останусь, — бросил он. — Потому что так повелел Его Светлость герцог Норден. Но я приложу все усилия, чтобы дара вы снова лишились, леди Нойр.

— Очень масштабные планы, — одобрительно покивала я. — Но предлагаю начать с малого. Заселиться, пообедать. Экскурсию опять же могу организовать, места у нас дикие, но живописные.

Не дожидаясь ответных возмущений, я в качестве прощания еще раз благодарно посмотрела на Его Светлость. Он, конечно, действовал из своих соображений, и вряд ли в его мотивах помощь мне числилась хоть под каким-нибудь значимым пунктом, но тем не менее, помощь эту он оказал. Я это снова я, а не комок боли, а целитель Лейтнор мне точно пригодится, если я намерена разобраться с открывшимся даром.

Направившись к таверне, я понадеялась, что целитель Лейтнор просто последует за мной. А что ему еще оставалось, раз уж он решил исполнять волю своего господина? Не ночевать же ему в лесу. А мне не терпелось поскорее передать его в руки Арде. Пусть окружит гостя заботой, а я… Я пойду к моему озеру. И к моему Чудищу.

Озеро волновалось. Волны накатывали на берег и облизывали кусты и траву, до которых раньше не могли дотянуться. Раньше и тянуться было нечему, обычно ровная гладь даже не рябила, несмотря на любой ветер, что, конечно, само по себе являлось довольно устрашающим зрелищем, а сейчас казалось, что воды в озере стало раза в полтора больше. Вот только потопа нам сегодня и не хватало.

Раздеваться я не стала, только плащ скинула, и вошла в воду, скользя по теплой поверхности ладонями. Чудище хотелось погладить и обнять. Ему было больно, я это ощущала, как никогда ярко.

— А помнишь, как мы познакомились?

Я говорила вслух, кто здесь мог меня услышать? Проклятые земли сейчас вообще казались вымершими — когда я добралась до таверны, там даже Арда с трудом на ногах держалась.

— Я вот так же пришла к тебе. И ты меня принял. Приняла? Приняло? Нам это никогда не было важно, ведь так? И посмотри, я все та же. Ничего не изменилось. Ну возможно я могу кого-то вылечить. Что под большим вопросом. Может, ничего и не получится. Может, это была разовая акция.

От Чудища пришла вялая волна возмущения, что я расценила как: «да чего там уметь, у светлых все примитивно», и почувствовала некоторое облегчение. Все же это уже походило на разговор.

А потом я долго лежала на спине, качаясь на волнах, глядя в потерявшее всю голубизну небо, и просто молчала, давая Чудищу время успокоиться, осознать и принять новые обстоятельства. Привыкнуть к новой мне.

Только вот сама себя я новой совсем не чувствовала. Выбравшись, наконец, на берег, я рысцой припустила к дому, потому что разгуливать мокрой на весеннем ветру было крайне неприятно, и чуть не врезалась в целителя Лейтнора, устроившего засаду неподалеку вместо того, чтобы как все нормальные люди лежать на ровной поверхности и пережидать плохое настроение Чудища.

Плащ до этого я держала в руке, но сейчас пришлось им быстренько обмотаться, от чего он конечно же тут же промок. Теперь и его стирать и сушить, да что ж такое. Но мокрое платье так облегало фигуру, что я побоялась, что меня сейчас снова назовут распущенной.

И пусть бы называли, но вдруг сбежит с перепугу, и что тогда? Сама я действительно ничего волшебного в себе не ощущала и понятия не имела, как вызвать нежное золотое сияние, которое мне обязательно понадобится, если я не доберусь до дома как можно скорее.

— Что вы делали в озере, леди Нойр? — обличительно спросил целитель Лейтнор, преграждая мне дорогу. Вот зря он стоит на узком тротуаре перед замерзшей ведьмой, она может и в грязь спихнуть. Она уже почти готова.

— Мы с вами еще недостаточно хорошо знакомы для настолько личных вопросов. Но я не прочь познакомиться поближе.

Я постаралась не стучать зубами и со значением добавила:

— Завтра.

Все же голос разума целитель Лейтнор был способен услышать, а может имел развитое чувство самосохранения, потому что он посторонился, пропуская меня. Лицо правда при этом сделал невозможно брезгливое, но не все сразу.

— Завтра, — с угрозой повторил он вслед за мной, и в его голосе слышалось нехорошее обещание. Похоже приписав ему чувство самосохранения, я погорячилась. Кто же так словно специально раздражает Чудище, когда оно только-только немного успокоилось?

Только вот на следующий день обнаружилось, что планы на жизнь у нас абсолютно разные. Наивная я, не имевшая до этого в себе ни капли магии, полагала, что целитель Лейтнор за полчаса по-быстрому объяснит мне принципы волшебного исцеления и покинет наши земли, он же в свою очередь решил брать меня измором и докопаться до причины возвращения дара к такому пропащему человеку, как Мелисса Нойр. Очень опасное намерение, не надо во мне ничего копать.

— Целитель Лейтнор, давайте все же ближе к делу, — увещевала я его все утро в ответ на требования рассказать в подробностях и малейших деталях все, что я чувствовала, оказавшись на этих землях, вот с самого начала, чтобы распознать признаки возвращения дара. — Я полагала, Его Светлость поручил вам убедиться, что я никого не прибью в попытках вылечить, и на этом все.

Целитель Лейтнор оказался жаворонком и к шести утра уже спустился на завтрак, а после ходил за мной как привязанный, потому что дел у меня было столько, что я не могла все бросить и сесть обсуждать магию прямо сейчас. Земля оттаяла, а значит, пришла пора копать и готовить землю под посадки.

Нас стало больше, соответственно сельскохозяйственные угодья тоже следовало увеличить, кроме того я поставила перед коллективом цель обеспечить таверну своей продукцией, что резко снизит себестоимость блюд, и соответственно повысит нашу прибыль, поэтому совещание мы провели на полях, обсуждая, как эту цель достигнуть, а потом долго подсчитывали семенной материал, прикидывая, насколько реальны наши планы.

Целитель Лейтрон все это время сопел у меня где-то за плечом, время от времени разражаясь требованиями, на которые все быстро перестали обращать внимание, хотя поначалу немного дичились заезжего лорда.

После я провела собрание лесорубов и потребовала в ультимативной форме перестать ронять на себя деревья.

— Вот что потом происходит! — указала я на удачно стоящего рядом целителя Лейтнора, и всем пришлось признать, что надо действительно быть осторожнее, иначе вторжение чужаков неминуемо. В итоге после обсуждения различных вариантов в каждую бригаду решили добавить по одному человеку. Рест же отдельно дал мне честное слово больше не подставляться.

В результате до обеда выделить время на изучение новых возможностей так и не удалось, потому что привезли новый сорт муки, и я предприняла очередную попытку сделать хорошие спагетти. Свои овощи к весне мы уже доели, покупные не поражали качеством и удручали ценой, поэтому ввести в рацион макаронные изделия казалось разумным, а еще я просто скучала по любимой лазанье. И вот наконец-то дело пошло, и то, что я извлекла из кипятка походило на достойную лапшу, а не на разваренную клейкую массу.

— Вы с нами или с ними? — спросила я целителя Лейтнора, посыпая свои макароны сыром и кивнув на подъезжающие кареты. Для второго этажа сегодня готовили суп-пюре из белых грибов, и если раньше я переживала, что без блендера нужного результата не получить, Арда быстро убедила меня в обратном, используя обычное сито. — Можем накрыть для такого важного гостя в самом лучшем кабинете.

Целитель Лейтнор в ответ только сильнее насупился, давая понять, что из вида меня ни за что не выпустит, хотя по чести ему было самое место среди аристократов, а не на кухне, где он сидел в своих белоснежных перчатках и явно боялся к чему-нибудь прикоснуться, хотя чистоту тут Арда поддерживала идеальную.

— Призовите силу, я сначала на нее посмотрю, — велел он мне, когда мы наконец приступили к магии, для чего поднялись в одну из свободных комнат второго этажа. Еще раз звать его к себе я не стала, человек и так целый день на нервах, не время тащить его прямиком в логово черной ведьмы.

— А как? — посмотрела я на него в ответ самыми честными глазами на которые была способна. Молодец какой. Кто из нас учитель?

— Вы не моглиэтого забыть, — поразился целитель Лейтнор, и я поспешила его успокоить.

— Я не забыла. Просто это больше не работает. Так, как раньше, теперь не получается.

Ну а что мне было делать? Мелисса, конечно, знала все, только я не она. Придется разыгрывать карту: мы теперь на Проклятых землях, здесь все иначе.

— Не может такого быть! — загорячился, вскакивая на ноги, целитель, и перегнулся ко мне через неширокий стол, за которым мы сидели. — Вытяните руки вперед. Ладонями вверх, леди Нойр, это-то вы должны помнить! А теперь базовое упражнение по призыву дара на счет три. И «пресет ривал» говорите вслух, так, чтобы я убедился, что вы не морочите мне голову!

«Пресет ривал», надо же. Наконец-то я начала получать нужную информацию. Несколько раз повторив странные слова про себя, я, как требовалось, разложила руки на столе, посмотрела в глаза целителю Лейтнору, и дождавшись от него настойчивых: «Один… Два… Три!», глубоко вдохнула, готовясь к своему первому в жизни волшебству.

— Пресет ривал! — уверенно рявкнула я, надеясь взять магию нахрапом, но что-то пошло не так. Может надо было нежнее?

От моих рук полыхнуло таким золотом, что на мгновение целитель Лейтнор скрылся из вида, а на меня саму словно ведро горячей воды вылили. Жар промчался по телу, оставив меня задыхающейся и растерянной, а приглядевшись, я заметила, что не одна тут ошеломлена полученным результатом.

Целитель Лейтнор буквально свалился обратно на свой стул и сейчас смотрел на меня круглыми глазами, а его волосы, до этого блестящие и гладкие, сейчас имели подозрительно всклокоченный и подпалённый вид. Даже тревожно стало. А вдруг и меня так приложило? А у меня личная жизнь не устроена, Его Светлость не завоеван, мне сейчас потери во внешнем виде были совершенно не ко времени.

— Не нравятся мне ваши методы преподавания, — укоризненно сказала я, схватившись за толстую свободную косу, в которую сегодня собрала волосы. На ощупь с ними вроде все было в порядке, что радовало.

— Не может этого быть! — повторил целитель Лейтнор фразу, которую наши земли слышали уже не раз. — Невозможно. Откуда у вас такой дар?

— Какой? — осторожно уточнила я, надеясь, что это не дар портить людям волосы. С таким даром я точно не разбогатею.

— Был обычный самый распространённый уровень. Я бы сказал даже ниже среднего. Я изучил все документы, ошибки быть не может.

Целитель Лейтнор мне не ответил и казалось совсем обо мне позабыл. Теперь он расхаживал по комнате, заложив руки за спину, и рассуждал сам с собой.

— И что мы имеем? Какие факторы могли так повлиять на исходные способности? Что могло вызвать качественный скачок уровня дара? — Внезапно остановившись, он устремил пронзительный взор за окно. Окно с прекрасным видом на наше озеро.

«Почему у меня чувство, что кто-то у нас загостится?» — спросила я у Чудища. Не нравился мне этот исследовательский азарт, что так и заполыхал в голубых глазах. Чудище в ответ раздраженно фыркнуло, намекая, что я вечно тащу в дом что попало, а как бы мы отлично жили просто вдвоем.

«Да ладно, признай, что без них и тебе было бы скучно», — ответила я, и тут же получила картинку, как две отбившиеся от стада коровы бодро спускаются по склону прямо к границе и вот-вот ее пересекут, скрываясь в неизвестной дали. Они-то не черные ведьмы, им границы не указ. Вот не удивлюсь, если по жребию за пастуха сегодня злокозненный Шерст.

— Да что ж такое! — возмутилась я, вскакивая и выбегая из комнаты. Целителю тут похоже не до меня, у него мыслительный процесс, а у меня собственность среди белого дня разбегается.

По пути к нужному месту я брала с собой всех, кого встречала, потому что ловить коров скорее всего придется на чужой территории, в результате чего к границе мы подбежали небольшой возбужденной толпой.

— Вон она! — пропыхтел Зарен, указывая на черно-пестрый зад, торчащий из далеких кустов ниже по дороге. — А вторая где⁈

Я же озаботиться судьбой второй коровы не успела, потому что мне на плечо внезапно легла чья-то рука, и оглянувшись, я с удивлением обнаружила стоящего рядом целителя Лейтнора. Он что, тоже за мной помчался?

— Сбежать у вас не получится, леди Нойр, — процедил целитель, отдёргивая руку, словно по ошибке положил ее в костер. — Во что бы вы тут не вовлекали этих людей, вам это не поможет. Круг, зачарованный магией крови, вам не пересечь.

— Точно-точно? — поддразнила я. Было так смешно, что я едва сдерживала улыбку. Похоже он решил, что после применения к нему магии, я с перепугу подалась в бега. — А если пошатать хорошенько? Глядишь щелочка и приоткроется?

— Я не покину это проклятое место, пока не буду убежден, что вы не в силах принести людям зло! И если вы попытаетесь лишить меня доступа на эти земли, завтра же здесь будет половина войска Его Светлости.

— Половина войска Его Светлости и так к нам каждый день заходит, — заметила я, — и вы в этом скоро сами убедитесь. И зачем же мне вас чего-то лишать, напротив, добро пожаловать, вы наш первый постоялец. Вон там, в синем платье, за второй коровой бежит Арда. Как она вернется, прошу обсудить с ней стоимость проживания, а завтраки, обеды и ужины будьте добры оплачивать на общих основаниях. И гостите у нас сколько душа пожелает.

Приютить его на пару дней в обмен на нужные знания это одно, но свою шпионскую деятельность пусть оплачивает самостоятельно. Тонкое кружево, дорогое шитье, массивные золотые перстни. Он точно не обеднеет, а мне нужно откладывать на сыроварню.

Глава 17

Мое второе полноценное лето на Проклятых землях уже позволяло сделать выводы — погода в это время года здесь замечательная. Ни палящего зноя, ни промозглых дней с затяжными дождями. Ровное приятное тепло, просто курорт. Пошить бы купальник, да упасть загорать на песчаном берегу озера. Лежать и воображать, что сказал бы Шерман Норден, застань он меня в бикини.

Но пока приятные планы только в воображении и существовали, а теплое лето проносилось просто галопом. В связи с моими вновь открывшимися способностями одно крыло будущей гостиницы пришлось спешно переделывать в лечебницу, потому что все окрестные жители решили с этого момента исцеляться исключительно у меня.

По крайней мере мне так точно казалось, потому что прибывали пациенты в любое время дня и ночи и не особо верили, что целитель я мягко говоря начинающий и за результат ответственности не несущий.

— Я еще только учусь, — сообщала я каждому и как доказательство предъявляла целителя Лейтнора, который стал моей тенью и оставлял меня в покое только в моем собственном доме. И то лишь ночью. — Практику еще не открывала. Вот достроим…

— Да все знают, что леди Хозяйка лечит лучше всех, — уверяли меня в ответ и вручали десяток яиц.

Я брала все. Деньги, продукты, вещи. Целитель Лейтнор пытался меня усовестить ровно до момента, как я поинтересовалась сколько стоит его собственная работа. Видимо суммы там астрономические, потому что поджал губы он выразительно.

— С вашим нынешним уровнем дара вы, леди Нойр, сейчас были бы одной из лучших целительниц королевства, и возможно лечили самого короля, — сказал он мне однажды во время очередного приема, которые теперь у нас были вместо уроков. У меня гораздо лучше получалось учиться на конкретных примерах, чем выполнять абстрактные магические упражнения, которые часто заканчивались чем-то разрушительным. — И вот вместо этого вы…

— А что я? — подтолкнула я его, надеясь, что он сообщит мне наконец-то, зачем Мелисса решила покуситься на короля. Интересно же, в чем именно была ее выгода? Она ведь не принцесса, чтобы рассчитывать унаследовать трон, что она надеялась получить взамен?

Но план как всегда не сработал, целитель Лейтнор только укоризненно покачал головой и добавил:

— Хотя с вашим уровнем контроля это сомнительно. Столько времени и такой посредственный результат, леди Нойр.

Вот никто не хочет обсудить со мной прошлое Мелиссы. Нет, чтобы сказать четко и по существу: да как вы могли, леди Нойр, сделать это и это. Да как вы посмели совершить вот этот конкретный поступок? Но нет, одно только неопределенное осуждение получаю.

И что контроль? Я старалась. Попробовал бы он сам колдовать с Чудищем в голове, которое пусть и смирилось с моим внезапным недостатком, но все равно с удовольствием изводило меня насмешками прямо во время процесса, отстаивая преимущество черной магии над любым светлым баловством.

Тем не менее лечить простуды и сращивать переломы у меня уже выходило довольно хорошо, пусть иногда и не без побочных эффектов. Последняя пациентка, весьма бойкая женщина лет пятидесяти, получив вместо сломанной руки абсолютно целую и помолодевшую лет на тридцать конечность с юной и нежной кожей, несколько дней являлась снова, намекая что не прочь омолодиться и в других местах. Знала бы я еще, как так вышло. Мой учитель и тот не знал, хотя пытал меня потом полдня с горящими глазами, еле отбилась.

С целителем Лейтнором мы в целом поладили довольно неплохо. Я просто не обращала внимания на всего его завуалированные и не очень оскорбления, стараясь выжать максимум пользы из нашего общения, он же в свою очередь не терял надежды меня разоблачить, предавался этому занятию с всей страстью и на вид и думать забыл, что где-то там за пределами наших земель у него есть дом. Как клиента я его и вовсе обожала — целитель оказался тем еще гурманом, отдавал должное нашей кухне и исправно платил за все.

А еще он, как и все остальные, постоянно пытался запретить мне работать, но по своим соображениям.

— Как можно тратить драгоценное время на всякую ерунду⁈ — возмущался он, обнаружив меня на очередном объекте. Дай ему волю, я бы сидела взаперти, обложившись книгами, которые он привез с собой в устрашающем количестве, и выполняла бесчисленные упражнения. При виде списков тех упражнений я обычно начинала разделять отношение Чудища к светлым магам. — Тут без вас все развалится, леди Нойр? Вы специально тянете время, чтобы что-то от меня скрыть?

А однажды в пылу спора он и вовсе отобрал у меня тяпку, и так и замер с неведомым инструментом, разглядывая трофей. Целитель Лейтнор однозначно был аристократом в немыслимо каком поколении, и возможно кто-то из длинной череды его предков когда-то и держал в руках тяпку, но это точно было очень давно. Посмотрев на его лицо, я хохотала минут пять, а он до вечера на меня обижался и разговаривал еще больше через зубы, чем обычно.

Наш единственный конфликт чуть не случился ясным июльским днем. Я как раз выходила из таверны, и оживленная дорога с поднятыми клубами пыли стелилась прямо передо мной, поэтому крики: «Посторонись!» и стук копыт я услышала издалека. Плохое предчувствие осело на душу как та пыль, и я подошла к границе, уже не сомневаясь, что это ко мне.

— Леди Хозяйка!

Растрепанная женщина буквально свалилась с одной из лошадей мне под ноги и вцепилась в подол платья, но была тут же оттащена в сторону возникшим как из воздуха Рестом. В Реста женщина вцепилась еще активнее.

— Вот его, его вы спасли, все это знают, а с моим Лорном то же самое… С крыши упал, кровлю чинили. Лежит, не шевелится. — По красному заплаканному лицу катились крупные слезы, а я посмотрела на ее рыжие волосы и подумала, что даже помню этого мальчишку. Друг нашего Перса бывал у нас часто и помогал ему то в одном, то в другом. — Трогать побоялись, люди говорят, не довезем… Умоляю, леди Хозяйка…

Проклятая граница. Если бы ее только можно было смыть той горечью, что я сейчас чувствовала. А парень умрет без помощи, это очевидно.

— Я к вам попасть не могу, — медленно произнесла я, а женщина просто осела на землю и молча на меня смотрела. Никогда не видела, как гаснет последняя надежда. Надеюсь этот опыт больше не повторится. — Но он может.

Повернувшись к целителю Лейтнору, который, естественно, уже стоял за моей спиной, я пару мгновений на него смотрела, но получив в ответ лишь какой-то странный взгляд, сказала, четко выговаривая каждое слово:

— Или вы сейчас же отправляетесь туда и спасаете ребенка, или ноги вашей на наших землях никогда не будет. Рест, проводи господина целителя за границу. Ваши вещи мы вынесем сами и сложим вот тут стопочкой.

Люди вокруг ошеломленно замерли, даже Арда приоткрыла рот от удивления. Похоже требовать помощи аж у целого личного целителя самого герцога Нордена никому и в голову не пришло.

— Только попробуйте тронуть мое личное имущество, — произнес наконец целитель Лейтнор. — И лошадь дайте.

На деревенскую лошадь, тут же врученную ему сопровождающими несчастную женщину мужчинами, он посмотрел почти так же, как на ту тяпку, но в седле оказался мгновенно, и времени больше не терял. Вернулся же целитель Лейтнор только поздним вечером, когда мы уже знали, что все закончилось хорошо, потому что Перс неутомимо бегал туда-сюда, сообщая последние новости.

— Это называется «Тирамису», — поставила я перед ним тарелку с новым десертом, когда он заканчивал свой ужин. Я знала, что ему понравится, при внешней суровости целитель Лейтнор оказался тем еще любителем сладкого, а маскарпоне из местных натуральных продуктов получился сказочным, мне вся сила воли потребовалась, чтобы не съесть мягкий сливочный сыр просто так.

— Не думайте, что я приму это в качестве извинений, леди Нойр, — холодно ответил он, придвигая к себе тарелку.

— Не думайте, что у меня и в мыслях было извиняться, — удивилась я.

— Его Светлость совершенно прав на ваш счет, Леди Нойр, — возмутился целитель, а потом донес до рта первую ложку и пропал для этого мира. И это к лучшему, потому что я чуть не спросила: «А что он еще обо мне говорил⁈». Жалкое было бы зрелище.

Но меня терзало любопытство. И мучали подозрения. Все это лето мне казалось, что герцог Норден принялся по возможности избегать моего общества и свел наше общение к минимуму. Даже нотаций больше не читал и не обвинял ни в чем. Да он буквально только здоровался и то издали! И вот что все это означает, и означает ли хоть что-нибудь?

Нет, земли наши Шерман Норден посещал исправно, списки проживающих изучал все так же внимательно, и даже обедал в таверне в компании своего целителя, который, видимо, и давал регулярные отчеты о поведении черной ведьмы, за которой ему велели надзирать. Но мне при этом доставались лишь взгляды и то не частые. И как жить на сухом пайке? Так и тянуло в знак протеста устроить что-нибудь черномагическое. Пусть я не умею, но Чудище-то точно справится.

В тот день я сидела на пригорке и как раз развернула прихваченные из таверны картофельные шаньги с грибами и сыром, планируя устроить пикник, когда услышала чьи-то шаги. Шаньги эти у Арды получались просто божественными, поэтому поначалу я и оглядываться не стала, подумав, кто кто-то просто решил составить мне компанию. Может, Нирка, а может вечный проглот Чудрый надеется выпросить хотя бы одну. И только когда на землю легла массивная тень, я подняла голову.

— Любуетесь видами? — скептически спросил Шерман Норден, обозревая пощипанное коровами поле.

— Именно, — подтвердила я, гордясь своей выдержкой. Вот даже не вздрогнула. И много он понимает. Что может быть красивее собственного стада?

— Вместо того, чтобы предлагать мне себя, вам стоило продемонстрировать, насколько вы хороши в ведении хозяйства, — произнес он, доказывая, что выдержку свою я похвалить поторопилась. Хорошо, что я хотя бы шаньгу к этому времени укусить не успела, но вот руке удержала ее с трудом. — Я по-настоящему впечатлён тем, чего вы здесь добились, леди Нойр.

Итак, Мелиссу за отсутствие вкуса я ругала зря. Неизвестно, что у нее с той любовью к слащавому Оливеру, и была ли она настоящей, или Мелисса просто создавала видимость, преследуя свои цели, но и мимо Его Светлости она не прошла. Неудивительно, кто не захочет быть первой леди при таком мужчине? Самовлюбленный Оливер наверняка был вторым вариантом. А может и восьмым.

Но хотелось бы подробностей. Как именно она себя предлагала? Что пошло не так? Учиться на чужих ошибках я никогда не считала зазорным.

— Вы молчите?

— А чего вы ожидаете? Предложить вам себя еще раз?

Было приятно, что Мелиссе он отказал. От Чудища пришло что-то подозрительно похожее на: «Ну не дура?», и я даже оспаривать не стала. Намекнула только, что может я вообще не виновата. Может это судьба, рок, и каждая проживающая на этих землях ведьма просто обязана влюбиться в местного герцога. Ну кто попрет против судьбы?

Не отказала себе в удовольствии снова посмотреть на него, чтобы узнать, как он отреагирует на мои слова, но теперь он в свою очередь обозревал местные пейзажи с хмурым лицом и молчал. А потом взял и сел рядом. Мне показалось, что даже земля содрогнулась, все же какой он огромный. И разве герцогам полагается просто так сидеть на траве?

— Если бы я только мог предположить, что после отказа вы свяжетесь с Грейнами.

Какой сегодня день внезапной информации.

— И что бы вы сделали, согласились?

Если бы Мелисса стала герцогиней, вряд ли бы у нее возникло желание сбегать в другой мир, вытаскивая в этот меня. Если посмотреть под этим углом, сейчас я могла бы спокойно подбивать выручку за квартал в своем кабинете на семнадцатом этаже, а не сидеть под чужим синим небом. Сам того не зная, когда-то он мог меня спасти.

— Не согласился бы. Но запер бы вас в вашем поместье под неустанным присмотром. И вы бы никогда не познали черную магию. Или к тому времени было уже поздно?

А мне откуда знать? Я лишь неопределённо пожала плечами. Так откровенно мы говорили в первый раз, и глупо было бы не воспользоваться моментом и не узнать побольше.

— А Грейны, они?..

— А их вы больше никогда не увидите, — ожег он меня холодным взглядом. — Как и тех, кто поддержал их претензии на трон. И поверьте, если бы вы виделите тюрьмы, ваше заточение здесь не показалось бы вам суровым.

— Каждый день возношу хвалу милости Его Величества, — уверила я его, а он снова уставился на меня, пытаясь, видимо, понять издеваюсь я или нет. Пусть пытается, мне нравится, когда он на меня смотрит.

И приятно, что ситуация прояснялась. Не став владычицей этих мест, Мелисса, скорее всего, нашла тех, кто пообещал ей титулы и власть — то, что по словам истеричного графа Бордена, интересовало ее больше всего. Кто знает, возможно и став герцогиней она бы не успокоилась, ведь герцог все равно не король, и я бы в любом случае прибыла сюда, только попозже.

— Почему вы никогда не оправдываетесь? Почему не пытаетесь объяснить свои поступки? Ни на суде. Ни сейчас. Со мной.

Из всего услышанного больше всего мне понравилась фраза «со мной». Все же он слишком близко сидел. А я слишком долго была одна.

— А почему вы так любите ворошить прошлое? Почему нельзя оставить его там, где оно есть, и посмотреть на все по-новому?

— Слишком многие уже посмотрели на вас по-новому, леди Нойр. Вы знаете, что Астрер Лейтнор подал мне официальное прошение с просьбой о пересмотре вашего дела, уверяя, что «девочку оболгали или обманули, девочка бы не смогла»? Вы и его околдовали. Вот только черную магию нельзя никому навязать насильно, ее можно лишь принять душой. Своей собственной.

С трудом удержала на лице равнодушное выражение. Вот уж не ожидала от целителя Лейтнора таких инициатив. Велика сила моих десертов. Но разговоры про душу подводили нас к очень опасной грани, на которой мне останавливаться совсем не хотелось, поэтому я встала и собралась тактически отступить в лес. То есть попросту позорно сбежать. А то с секунды на секунду Его Светлость додумается, что если эта душа принять черную магию не могла, то где же та, что смогла? И откуда в этом теле взялась совершенно посторонняя душа?

— Обеденный перерыв закончен, дела зовут, пора бежать, — сообщила я, засовывая так и не попробованные шаньги в заплечный рюкзак. Я ведь и правда собиралась за травами, придется просто начать чуть пораньше.

Шерман Норден встал одним слитным движением, таким быстрым, что можно было заподозрить, что и он применяет какую-то магию. Воином Его Светлость был без сомнения отменным.

— Вы что-то скрываете, — обвиняюще постановил он. — Я все равно обо всем узнаю, леди Нойр.

— Прямо так и обо всем? — улыбнулась я ему, пытаясь увести его мысли в другую сторону и надеясь, что улыбка эта вышла соблазнительной. А то у меня тут и зеркал нет поле того, как мы продали то крохотное Ниркино, тренироваться не перед чем, и кто знает, как выглядит моя привычная мимика на чужом лице. — Оставили бы девушке ее маленькие тайны.

Но с этим нужно что-то решать. Ощущение нависшей над головой угрозы флирту не способствовало. Как бы выяснить, что тут бывает тем, кто является из других миров и занимает чужие тела? Не сочтут ли меня одержимой бесами? Есть тут психиатрические лечебницы? Я здесь почти два года, а по этим вопросам подвижек так и нет, потому что ну кого о таком спросишь?

И зачем только я показалась целителю Лейтнору такой хорошей, и как мне в принципе удалось это сделать, ведь я-то считала, что он недоволен мной все двадцать четыре часа в сутки и каждый день. А может в нем просто все-таки проснулась та самая цеховая солидарность? Совершенно некстати.

— Не нужно пересматривать никаких дел, — сказала я Его Светлости, бросив улыбаться. Все равно не ведется. Обидно. — Что сделано, то сделано. Давайте просто жить дальше.

Посчитав разговор законченным, я отправилась в лес под хихиканье Чудища, которое намекало, что уж злодейства-то оно могло бы устроить в лучшем виде, если бы я только пожелала. А раз я не желаю, то пусть и живу теперь с клеймом хорошего человека. Позорюсь.

В начале августе Рест надумал жениться и безо всякого предупреждения просто привел тоненькую молодую женщину на общий обед.

— Чего еще ждать, леди Хозяйка? Я как жить заново начал после того, как ты вернула мне эту жизнь назад. Не хочу тянуть. Это Маршта.

Маршта бледнела и боялась поднять глаза, а я была уверена, что вижу ее в первый раз в жизни. Где только познакомились и встречались? Нелегко ей придется на наших землях безо всякой подготовки. Хотя бы в гости сначала поводил, дал привыкнуть к специфическому влиянию Чудища и не менее колоритным местным обитателям. Но горячий мужчина Рест как всегда отправился к цели самым прямым путем

Стоять препятствием на пути настоящей любви я, однако, не собиралась. Тем более массово пошли овощи, и собрать свадебный стол в это время года куда проще и дешевле. Нарежем все известные мне салаты, пожарим шашлыки и отпразднуем в лучшем виде.

В большом зале после объявления Реста на пару секунд воцарилась ошеломленная тишина, которая тут же сменилась возбужденным гвалтом.

— На Проклятые земли сосватали?

— Лонроп отдал ему свою дочку⁈

Новость выплеснулась на веранду, достигла открытых террас, сейчас тоже переполненных, и я не сомневалась, что кто-то уже бежал в сторону Лесной, чтобы первым сообщить там такое известие.

— А Лонроп-то хоть отдал? — тихо спросила я у Реста, уже зная, что он ответит. Наверняка он того Лонропа и в глаза не видел, что хмурый вид Реста тут же подтвердил. Понятно.

Я быстро принялась за обед, уверенная, что скоро пожалуют гости и будет не до того, а рагу сегодня было изумительным. Арда готовила его на улице, в огромных котлах, сначала подрумянивая ребрышки на открытом огне, а потом долго томя их под толстой подушкой из овощей, и получалось безумно вкусно.

У нас вообще все получалось вкусно. Поэтому если на первых порах те же аристократы посещали мою таверну из любопытства и следуя моде, то сейчас многие приезжали просто поесть. Для верхнего этажа я старалась придумать блюда повычурнее, а простую еду подать поинтереснее. Ту же «Шубу» мы делали порционно, и яркими слоеными островками она смотрелась очень эффектно. Так же, как и квадратики Тирамису.

Для нижнего этажа меню было на любой кошелек. Даже за маленькую монетку у нас можно было что-то купить, пусть хотя бы стакан чая и тарелку сушек, сладких или соленых с чесноком, а потом сидеть на веранде, разглядывая подъезжающие кареты знати и гадая по гербам, кто скрывается под вуалями и масками, что быстро стало популярным местным развлечением. «Маленьких денег не бывает», — объяснила я Арде свой концепт. Монетка к монетке.

И иногда я даже подозревала, что Чудище несколько подкручивает восприятие, и именно поэтому наши блюда кажутся особенными, что заставляет приходить людей снова и снова, но молчала, потому что не хотела оскорбить Чудище подозрением, что оно делает для нас что-то хорошее.

А возможно мне просто очень повезло с Ардой. Человек картошку жарил так, что она казалась изысканным деликатесом. Где бы раньше ни жила Арда, люди там должно быть сумасшедшие, раз выпустили из рук такого повара.

Наш успех неминуемо вызвал зависть конкурентов, и трактирщик из Лесной приходил ругаться все чаще, жалуясь на свой пустой зал. Но поскольку на скандалы он являлся исключительно трезвым и в отглаженной рубахе, застегнутой на все пуговицы, а Арда встречала его блестя глазами, я подозревала, что мы стоим на пороге создания первой франшизы.

— Нехорошо, что ваши люди девок-то сманивают, леди Хозяйка, — осторожно сказал невысокий мужчина, косясь на дружину, выстроившуюся перед таверной и готовую поддержать своего командира в его намерении немедленно жениться. — Не по-людски это.

— Не по-людски сманивают? — уточнила я. — А как надо?

Мы теперь не дикие, мы теперь часть социума, и все положенные приличиями ритуалы выполнить в состоянии. Так я и объяснила Ресту, пока мы ждали его новую семью, стоя на крыльце таверны. Рест вливаться в цивилизованное общество желанием не горел, но быстро понял, но выбора у него нет, тем более его девушка выглядела так, будто вот-вот заплачет. То ли от внезапного знакомства с Чудищем, то ли из-за возможного конфликта со своей семьей.

— Так это… — смешался мужчина, который видимо и был Лонропом, по крайне мере глаза у них с Марштой были одинаково-карими. — Одно дело вы, леди Хозяйка… другое дело вот они…

Лонроп кивнул куда-то в сторону Реста, опасаясь, однако, поднять на него глаза.Я тоже обернулась на наших парней. Загорелые, мускулистые, большинство при личной жилплощади. Богатыри! Чувствую, притомимся свадьбы играть.

— А что они? — спросила я, понимая, что не всякий мечтает получить в зятья бывшего каторжника. Но ведь это все в прошлом. Я вот и Его Светлости об этом постоянно говорю. Когда уже до него дойдет? — Народ у нас порядочный и работящий. А поскольку Рест важный член нашего коллектива, в качестве свадебного подарка я будут лечить вашу семью бесплатно десять лет и три года.

Сказала и чуть не схватилась за голову. Вот что за дикие сроки? Почему бы просто не «три года»? Не к добру я вспомнила о богатырях, мысли пошли куда-то в сторону былин и сказок, и вот пожалуйста. Рядом насмешливо фыркнул целитель Лейтнор, от которого не укрылось мое запоздалое сожаление, и я посмотрела на него с неодобрением. Пусть не хихикает, на его знакомых я и отыграюсь.

Целитель принялся водить ко мне аристократов, и в первый раз, когда я озвучила цену на лечение, мы почти поссорились, и я даже успела понадеяться, что уж теперь-то он точно расскажет обо мне герцогу Нордену только самое плохое, и тот перестанет подозревать неладное. Но не рассчитывал же Астрер Лейтнор, что я возьму с тех, кто является в шелках и золоте, по три чашки муки?

Ему пришлось смириться, хотя он и утверждал, что раз именно он раскрыл во мне особый талант к диагностике, которую они здесь называли распознаванием, я должна идти ему на встречу. Смешно. Ценообразование — это то, чем я ни с кем не поделюсь.

Но в рамках благодарности за ценное умение я предложила ему практиковать в нашей новой больнице, в которую сейчас переделывалось то, что планировалось как наша новая гостиница. Бесплатный кабинет, никакой арендной платы, пусть принимает своих аристократов и берет с них сколько хочет. Оскорбила его этим предложением до глубины души, ведь личные целители герцогов таким не занимаются.

Ну и ладно, а ведьмы занимаются всем, и раз уж с гостиницей придется повременить, в моей больнице будут платные палаты с трехразовым питанием, доставленным прямо из таверны. Все условия и удобства, выздоравливай не хочу.

— Отдаю тебя, дочь моя, с легким сердцем в добрые руки! — буквально секунду потаращившись на меня отрапортовал Лонроп. Откуда только сила в голосе взялась. Даже плечи расправились. — Да будем жизнь твоя в новом доме длинной и счастливой!

Зардевшаяся Маршта прижалась к Ресту, а собравшаяся толпа вдруг принялась деловито обсуждать, сколько невест можно отправить на Проклятые земли вот прямо сегодня.

— Никаких насильно присланных девиц! — на всякий случай огласила я, прислушавшись.

У нас здесь все только по любви.

Глава 18

В самом конце лета герцог Шерман Норден привел к нам свою любовницу.

Известие застало меня в погребе, где я, облачившись в ватник, взбивала мороженное. Дни стояли на удивление жаркими, а я наконец-то могла позволить себе такую трату сливок, яиц и сахара просто удовольствия ради. Поэтому взяв самую большую миску и венчик, я отправилась творить, и уже попробовав первые результаты, не сомневалась, что пломбир получится отличным. Пусть даже на льду он не замерзнет в камень, мягкое мороженное это тоже очень вкусно.

Погреб вообще радовал глаз, и сюда можно было спускаться для медитаций и поднятия настроения. Как посмотришь на ровные ряды пельменей, готовых отправляться на кухню в любой момент, стойку с колбасами, огромные ящики с картофелем…Сердце радуется, после полуголодного-то существования. Только вот для медитаций место оказалось чересчур людным.

— Что еще? — рявкнула я, не оборачиваясь, услышав, что сзади в очередной раз открывается дверь. Как всегда, когда я пробовала что-то новое, народ вился вокруг, что те пчелы возле улья. Уже человек семь нашли в погребе совершенно неотложные дела, чтобы хотя бы попытаться заглянуть мне через плечо, и я не сомневалась, что наверху собралась целая толпа.

— Леди Хозяйка, там Его Светлость. На втором этаже. И с ним… тоже леди. Скандалит, говорит, кость нашла у себя в тарелке. — Голос Арды прозвучал непривычно тихо, а ее руки безостановочно разглаживали белоснежный передник, выдавая волнение.

Вот как чувствовала, что придется заедать стресс. Пригодится мороженное-то. Какая еще леди? У него что, свидание? На моей земле? Чудище недовольно заворочалось, и поставив миску со взбитой смесью внутрь ящика со льдом, я взяла себя в руки.

Не психовать. А то ведь все сразу станет очевидным, когда посреди ясного дня набегут тучи и грянет гром. Связь между местной погодой и моим настроением больше ни для кого не была секретом. С тем же успехом можно было ворваться в таверну с плакатом: «Проклятый изменщик!»

— Ну пойдем посмотрим, — с предвкушением сказала я. Справимся и без Чудища, и без черной магии. Такой растерянной я Арду еще не видела, и кто-то мне за это ответит. Это же до чего нужно обнаглеть, чтобы жаловаться на ее кулинарные таланты?

Первым, что я услышала, поднявшись на второй этаж таверны, был капризный женский голос.

— Но Шерман… Мне не доставляет никакого удовольствия этим заниматься, но если таких людей не наказывать, они совершенно забудут о своем месте. Та кухарка посмела со мною спорить!

Распахивать дверь в кабинет пинком я не стала, пусть мне и захотелось это сделать сразу после слова «Шерман». Но не для того мы ставили такие красивые двери, чтобы потом их пинать. И никакого удовольствия она не испытывает, значит? То-то голос этим самым удовольствием так и сочится.

— Леди Нойр⁈ — преувеличенно изумленно округлила глаза кудрявая блондинка, когда я остановилась на пороге, оглядев будущее поле боя. Красивое кукольное лицо, тонкие брови, голубые глаза. Глаза, которые она могла бы так и не таращить, все равно у Мелиссы ярче, да и ресницы свои, а не явно накладные.

Шерман Норден сидел рядом с неизвестным мне мужчиной лет пятидесяти и привычно хмурил брови, а напротив на краешке стула примостилась еще одна леди с идеально прямой спиной. Мне радоваться, что это все же не свидание, или огорчаться, что оно двойное?

— Доброго всем дня, — сказала я, хотя на самом деле ничего доброго всем присутствующим в данный момент не желала. Все же каков наглец. Наверное, и у этой блондинки все шубы наперечет знает.

— Мои ожидания от вашего заведения и без того были низкими, леди Нойр, но я рассчитывала здесь хотя бы не умереть, — скривила губы блондинка, еще раз окинув меня взглядом с ног до головы, явно давая понять, что пала Мелисса ниже просто некуда.

— Мы за чужой оптимизм ответственности не несем, — обозначила я позицию заведения и мягко добавила: — И где?

Перед блондинкой на столе стояла тарелка с филе из красной рыбы под сливочно-клюквенным соусом, и было очевидно, что блюдо она лишь немного поковыряла с самого краешка. Неужели в этом краешке и скрывалась та самая кость?

Что интересно, остальные тарелки были пустыми, видимо, сотрапезники девицы несмотря на скандал отдали должное моему фирменному рецепту. Разумно. Я-то знала, как шикарно Арда это готовит.

— Что, простите? — теперь блондинка перестала изображать шок от того, что видит меня перед собой в неподобающем ватнике, который я так и забыла снять, и добавила в свой голос ледяного холода.

Зря старается, до зимней стужи Его Светлости ей далеко. И вот подумать только, на мои шелковые наряды он смотрел укоризненно, а тут у леди не платье, а одно огромное декольте, и ничего. Сидит, рыбу есть, нотаций не читает.

— Кость. Где та самая кость, из-за которой вы расстраиваете моих людей?

— Леди Нойр, — предупреждающе сказал герцог Норден.

— Леди Хелен Перест родственница Его Величества короля Лордена Первого, — со значением добавил целитель Лейтнор, появляясь за моей спиной и словно пытаясь воззвать к моему разуму. Какие они беспокойные. Я же еще ничего не сделала.

— Отчаянной смелости леди, я полагаю, — покивала я, усваивая новую информацию. Зачем она приехала к особе, которая покушалась на ее венценосного родственника? И может она и не любовница, может Его Светлость жениться собирается? Партия судя по всему завидная.

— Вы на что намекаете, леди Нойр? — вот теперь Хелен Перест закипятилась вполне искренне. — Дядя Лорден не должен был быть с вами так добр!

— Не смею осуждать решения Его Величества Лордена Первого. Но видимо, его родственникам это позволено.

— Да как вы…

— Итак, кость. Я не вижу ее на тарелке, из чего заключаю, что кость эту вы, к сожалению, проглотили. Я права? Целитель Лейтнор, вы только вчера показывали мне тот новый метод распознавания, и я полагаю, что сейчас самое время его применить. По всей видимости леди нужна срочная помощь.

Глаза целителя зажглись исследовательским интересом, и он даже шагнул вперед, окидывая Хелен Перест новым взглядом. Я знала, чем его поманить.

— В принципе… — начал он, а я картинно встряхнула руками, с которых во все стороны посыпались золотистые искорки. Специально научилась так делать. Мне это ничего не стоило, а выглядело эффектно, клиенты обычно были в восторге и платили охотнее.

Леди Перест зрелища, однако, не оценила и шарахнулась в сторону так, что зацепила свой стул и едва устояла на ногах. Будто я в нее черной магией запустила, а не продемонстрировала мирную целительскую силу. Вот она, сила репутации.

— Не смейте ко мне прикасаться!.. Шерман, велите ей немедленно уйти!

— Это моя земля, — напомнила я. — Это мой дом. Из которого никто не выйдет, пока я не найду кость. Мне часто говорили, что я должна думать о своей репутации. Вот как раз сегодня я решила озаботиться.

Не хватало еще, чтобы каждая заезжая любовница порочила мою таверну и моего повара.

— Леди Нойр, — устало сказал Шерман Норден, но я была непоколебима.

— Я принимаю близко к сердцу честь этого филе.

— Леди Перест, — теперь герцог Норден смотрел на раскрасневшуюся Хелен Перест, а я пыталась оценить, есть ли в этом взгляде теплота. Интерес. Желание. Жаль, что такому заклинанию меня никто не научил. Сейчас бы применила — и все чувства Его Светлости как на ладони.

— Оставьте меня в покое! Вы сумасшедшая! — теперь она отгораживалась от меня стулом, словно щитом, вцепившись в спинку, и тоже смотрела то на меня, то на герцога Нордена. Знакомо так смотрела, испытывающе. Да ладно? Возможно ли, что эта знатная, разодетая и разукрашенная леди меня ревнует, или мне просто нравится так думать? У нее-то какие основания? Это не меня он привел к ней на порог.

Размышляя, я сделала к Хелен Перест еще один шаг, давая понять, что не исцеленной она от нас не уйдет, и она наконец сдалась.

— Может мне и показалось, что там была кость! Но вы все равно не имеете права так со мной говорить! Дядя узнает об этом сегодня же!

Какой громкий и высокий голос. Тихая семейная жизнь с такой леди Его Светлости точно не грозит. Леди Перест промчалась мимо меня к двери, обдав цветочным ароматом, и спустя несколько секунд ее каблуки застучали по лестнице. Дожидаться своих спутников она не стала.

— Леди не пускать на наши земли, пока она не извинится перед Ардой лично, — сказала я Ресту, подпирающему дверной косяк.

— Не перестаю удивляться вашей забывчивости, леди Нойр, — подал голос оставшийся без своей дамы Шерман Норден. — Лица королевской крови могут свободно посещать любые земли.

Все же как ни грустно, а мне нужно меньше при нем говорить. И с ним.

— Право имеют, — согласилась я. — Только вот я могу сделать так, что воспользоваться этим правом они сами не захотят.

Чудище согласно поддало жути, даже холодом повеяло, что было очень кстати. Стоять тут в ватнике становилось все тяжелее.

— Что ж, раз больше никто не обнаружил посторонних предметов там, где им быть не положено, я откланиваюсь. — Кланяться на самом деле я не стала, но совет дала. Выказала положенное хозяйке радушие. — Малиновый мусс сегодня изумителен, рекомендую.

— А когда мы будем пробовать то, что вы там под землей делали? — проявил интерес целитель Лейтнор, увязываясь следом за мной. Вот не удивлюсь, если один из засланных в погреб шпионов был от него.

Скинув наконец ватник, я вручила его опешившему целителю с наказом повесить где-нибудь, и сбежала по лестнице совсем как леди Перест недавно. Не знаю, куда рванула она, а мне хотелось побыть одной. Подумать. Выстроить план.

Побыть одной оказалось не сложно, люди обычно добровольно сторонились бредущей по лесу ведьмы со сложным лицом, а вот план выстраиваться не желал. Что тут запланируешь? Расстроить ему свадьбу, запретить жениться вообще? Но у него наверняка долг перед обществом, и он должен обеспечить наследником свои обширные земли. Тут скорее странно, что до сих пор не обеспечил. А мне что, тоже просто смотреть на замок всю оставшуюся жизнь как той бедной черной ведьме?

Где-то неподалеку хрустнула ветка, и я выплыла из своих дум. Оказалось, я вышла прямо к границе, лес в этом месте подходил к ней практически вплотную. И вон они, те самые башни, проклинать которые мне теперь до скончания века. Ну уж нет.

— Любовников заведу штук пятнадцать, — сообщила я громаде из серых камней. — Глядишь, и повеселее будет.

Не, ну должна же я чем-то себя утешить.

— Когда планируете начать?

Глухой голос Шермана Нордена застал меня врасплох настолько, что повернулась я к нему буквально прыжком. Зачем он пошел за мной? Почему не отправился вслед за своей леди королевской крови?

— Это процесс творческий, торопиться бы не хотелось, — ответила я, глядя в злые серые глаза. Похоже мой план ему не понравился. — Но и тянуть не буду.

— Отпусти меня, ведьма, — вдруг выдохнул он, прислонившись плечом к ближайшей сосне, словно силы его покидали, и он нуждался в точке опоры.

— Да я вас разве держу? — изумилась я. Это он меня тут буквально преследует, пока я мирно планирую выживать в мире без него.

— Держишь. Жить нормально не могу. Дышать не могу. Что это за колдовство? Это оно? То, что такая как ты, сделала с моим предком?

Больше всего меня поразило это внезапное «ты», и я почувствовала, что поддержка не помешала бы и мне. Тоже обняться с каким-нибудь деревом?

И о чем он говорит? Это признание в любви или обвинение в колдовстве? И пусть я и сама думала в направлении проклятия, сейчас стало обидно. Я-то это делала в шутку, а он похоже полностью серьезен.

Вот почему сразу колдовство? Можно подумать симпатичная девушка с деловой хваткой не в состоянии кого-то привлечь просто так. Но на всякий случай я спросила у Чудища, не имеет ли оно какого-то отношения к вспыхнувшим чувствам с обоих сторон. В ответ тут же получила смесь возмущения и презрения. Чудище ясно дало понять, что этот отвратительный выбор полностью на моей совести, и уж оно, Чудище, точно бы отыскало кого получше.

— Два человека вполне могут понравиться друг другу просто так, — сказала я, понимая, что по сути это ответное признание. — Без любых магических причин.

Смущаться было поздно, прятать глаза я не собиралась, и теперь мы стояли друг напротив друга, и походили не на людей, которые только что озвучили наличие взаимного интереса, а на соперников, внимательно высматривающих брешь в обороне противника.

— Хочешь сказать, что меня тянет к той, что легко готова убивать, просто так? Что я способен наплевать на чувство долга, на свою честь, забыть обо всем, что ты сделала, просто ради красивого лица?

— У меня и характер хороший, — подсказала я. Приукрасила, конечно, но момент располагал.

— Не играй со мной, ведьма.

Да что он заладил? Ведьма да ведьма. Хотела напомнить, что у меня есть имя, а потом подумала, что и имя-то не мое. Может и правда лучше просто «ведьма»?

— И не начинала. Пока.

Шерман Норден оказался рядом один большим длинным шагом, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы по-прежнему смотреть ему в лицо. Ну до чего же он огромный. Каково это, утонуть в его объятиях? Должна ли я проверить это прямо сейчас?

Вперед меня толкнула исключительно жажда познания. И врожденная неспособность упустить свой шанс. Когда еще мы будем одни? Когда еще он будет стоять так близко? Я здесь уже два года, и до сих пор не знаю, как целуются люди этого мира. Ну не убьет же он меня за желание это выяснить?

Подавшись вперед, я положила руки ему на плечи для большей устойчивости, ведь чтобы достать до его губ, мне пришлось бы встать на цыпочки, но на половине пути к цели с изумлением поняла, что тянуться никуда не нужно. Шерман Норден наклонился ко мне сам, и перехватывая инициативу, поцеловал меня первым. Возможно, ему тоже интересно, как это делают ведьмы?

Губы у него были мягкими и на удивление нежными. Казалось бы, он злился на неуместные чувства к ведьме, и поцелуи должны были быть как минимум злыми и обреченными, но нет, он касался меня осторожно, словно давно мечтал это сделать, словно перед ним не проклятая черная магичка, а та, кто ему дорог. К такому я оказалась совершенно не готова. Как он смеет буквально выбивать почву у меня из-под ног?

— Вы же меня ненавидите, — выдохнула я, когда смогла вернуть себе голос.

— Себя я ненавижу больше, — сказал он, сгребая меня в те самые объятия, о которых я недавно думала.

Потом все распалось на отдельные моменты. Вот я прижимаюсь затылком к шершавому сосновому стволу, а он целует меня в шею. Вот я уже на земле, а он путается в завязках на лифе моего платья. Вот мы так увлеклись, что покатились по склону — не знаю, чего хотел он, а я пыталась оказаться сверху, потому что трава в конце лета не такая уж мягкая и густая.

А потом пришла боль. Меня скрутило так сильно, что я не могла даже кричать. В глазах потемнело, воздух застрял где-то в горле, и у меня никак не получалось сделать хотя бы один вдох. Те несколько мгновений, что это продолжалось, показались мне вечностью, и когда все закончилось, я долго лежала на спине, глядя в небо и приходя в себя.

В голове бесновалось Чудище, раненное моей болью. Оно злилось и требовало чьей-то крови, желательно герцогской. А я вспоминала, как он нес меня на руках и шептал: «Маленькая моя». Мне же это не почудилось? Я же это не выдумала?

Проклятая граница, как же не вовремя ты мне помешала. Ну что меня понесло гулять именно сюда? Вот почему бы не скатиться с любого другого пригорка, мало что ли их у нас в лесу? А теперь он ушел, и неизвестно, когда снова отважится ко мне прикоснуться. Наверняка расценил случившееся как знак, что черных ведьм трогать нельзя. Ну что за невезуха.

К осени мы закончили гостиницу, которая наполовину была теперь и лечебницей, и торжественно их открыли, а потом приступили к очередному великому переселению. Кто-то въезжал в новые комнаты, кто-то в свой достроенный дом, и наше родное общежитие постепенно пустело.

Женившийся Рест внезапно увеличил свою семью еще на одного человека. Отпросившись на несколько дней, он съездил куда-то и вернулся с маленькой и хрупкой старушкой, оказавшейся его матерью, во что было очень сложно поверить, учитывая габариты самого Реста.

Старушка оказалась очень бойкой и первым делом поведала мне, как в деревне все полегли от зависти, когда за ней приехал красавец-сын, чтобы забрать ее в свой новый дом. А ведь ей за столько лет всю душу выпили, пеняя, что сыночек давно сгинул где-то на каторге. Рест в это время красноречиво зыркал вокруг глазами, чего мог спокойно и не делать. Нет у нас дураков болтать о его прошлом. На Проклятых землях инстинкт самосохранения развивается первым делом.

До снега я очень хотела успеть замостить хотя бы несколько основных улиц, чтобы весенняя распутица не утопила нас снова по уши в грязи. Теперь, учитывая доходы от таверны и моей работы полу-ведьмой полу-целительницей, мы смогли себе позволить купить песок и самый дешевый булыжник. Первым делом стоило соединить между собой приличной дорогой гостиницу и таверну, в процессе я решила ее несколько расширить, и в результате у нас получилась небольшая площадь, куда в один из дней осторожно въехало несколько обозов торговцев. И я снова могла пойти в магазин!

Как же мне оказывается этого не хватало. Бродя между расставленными легкими прилавками и перебирая товары, я от радости купила куда больше, чем собиралась, и теперь была обладательницей красивой шали, теплой пушистой кофты и новой шапки, подходящей к шубе, которую в эту зиму я все же собиралась носить. Хватит уже шокировать народ ватниками. И Его Светлость тут вовсе не при чем. Хотя пальто все же тоже придется купить, ну куда мне по стройкам да лесоповалам в шубе.

Торговцы, поначалу опасливо оглядывающиеся по сторонам, постепенно успокоились, а поскольку я азартно торговалась за каждую монетку, вскоре и вовсе пришли в себя и мне не уступали. О этот вечный танец продавца и покупателя. Я надеялась, что по итогам нашей первой встречи у них останется хорошее впечатление. Пусть знают, что Проклятые земли безопасное и прибыльное место, куда стоит везти товар. Так и я постепенно познакомлюсь со всем, что может предложить этот мир, несмотря на то, что сама выйти за границу не могу.

Я как раз оценивала неплохой выбор специй, обсуждая каждую приправу и прикидывая, что я смогу с этим приготовить, когда почувствовала, что вокруг что-то изменилось. Разговоры стихли, головы втянулись в плечи. Женщина средних лет, до этого охотно пихавшая мне в руки то одну баночку, то другой мешочек, и взахлеб нахваливавшая свой товар, вдруг принялась судорожно запихивать все обратно в деревянный сундучок. Это что? Обернувшись и проследив за ее взглядом, я с удивлением увидела Его Светлость герцога Нордена, направляющегося в нашу сторону. Пешком.

Вот обещала себе, что и глазом не моргну, когда снова его увижу, и пусть глазами я, положим, действительно особо не моргала, застыв на пару секунд, но вот сердце забилось чаще.

Он не приезжал к нам с того самого дня, как увлекшись поцелуями, мы пересекли границу Проклятых земель, и я уже начинала думать, что он серьезно отнесся к наследию предков, и, как и его предшественник, действительно больше не ступит на нашу землю до конца своих дней. Но вот он, ступает и еще как.

Только вот его неожиданное появление никак не объясняет панику в рядах торговцев. Ну не сплошную же контрабанду мне тут привезли? Вон те вязанные свитера, что торговец сейчас сгреб в охапку и так с ними и стоит, почтительно опустив голову, точно не могут быть чем-то противозаконным. Или тут запрещены стихийные рынки?

Но видимо у купеческого люда было особое отношение к власти, потому что кланялись теперь все, и Шерман Норден приближался к нам в почтительной тишине. Нет, ну надо же какой вредитель. То не является столько времени, то выбирает именно тот день, когда я пытаюсь наладить торговые отношения между Проклятыми землями и всем остальным миром.

Настроение, в котором я двинулась ему навстречу, было не сильно хорошим, и я планировала обязательно донести до него свое неудовольствие. Не нужно вставлять палки в колеса черным ведьмам, когда они пытаются жить цивилизованно и окружить себя минимальным комфортом. Человек только что купил себе первое зеркало! И лишь выйдя из торговых рядов на открытое пространство, я наконец заметила, что Его Светлость пришел не один.

Очень пожилого мужчину, что следовал за Шерманом Норденом, я раньше у нас не видела, и в первый момент подумала, что возможно ко мне привели пациента, потому что ступал он медленно. Подъем в нашу горку явно дался ему с трудом.

— Доброго дня, — поздоровалась я, приблизившись на достаточное расстояние, и тут же укорила: — Мы тут дороги строим. Чтобы люди могли по ним ездить. Например, в каретах.

Зачем он мучает человека в почтенном возрасте? Если уж зачем-то понадобилось его к нам доставить, то можно же сделать это с удобствами. Его Светлость в ответ одарил меня внимательным взглядом, а потом обернулся к своему спутнику.

— Видите, Ваше Величество?

— Вижу, — кивнул тот, кто по всей видимости являлся Его Величеством королем Лорденом Первым, а я почувствовала, что дорога, которой я только что похвасталась, норовит ускользнуть у меня из-под ног. Ведь Мелисса не могла не знать своего короля в лицо, и приветствовать его должна была совсем иначе.

Это был провал, безусловный и оглушительный.

Глава 19

Вот теперь я заметила все. И золотую цепь с регалиями, лежащую на груди, где каждое массивное звено походило на герб, а по центу располагалась сияющая корона. И карету, оставленную у дороги, все с той же короной на белоснежной дверце. И эскорт, за которым ту дорогу почти не было видно, таким он был многочисленным. Неудивительно, что мои торговые гости почти попадали под прилавки от благоговения.

И какая же я молодец. Ничего кроме Его Светлости не заметила. Словно он один во всем мире для меня и существует. Трогательно, конечно, но самоубийственно в моих обстоятельствах.

— Графиня Нойр, — произнес Лорден Первый, и мне совсем не понравился оттенок вопроса в его холодном голосе. Харизма у монарха оказалась действительно королевской. Невысокий и плотно сбитый, если не сказать грузный, он смотрел так, что хотелось немедленно пасть ниц. «Да поклонитесь же!», — прошипел мне в ухо целитель Лейтнор, почти дергая за рукав. Видимо, королевская харизма влияла и на него, заставив позабыть о манерах.

— Больше нет, — ответила я, склонив голову, и едва не добавила: «вашей милостью». Ведь Мелиссу лишили титула, и теперь она только леди. Хорошо, что целитель Лейтнор стоял над душой как напоминание, что язык нужно попридержать. Нам тут войны на нашей развивающейся территории не нужны.

Чудище в моей голове непримиримо фыркнуло, но я не хотела знать, насколько далеко оно может зайти ради моей защиты. Хорошим для Проклятых земель открытый конфликт с властью закончиться не может, люди в любом случае пострадают.

Но похоже мой придержанный ответ и король, и герцог Норден прочитали между строк, потому что нахмурились они синхронно.

— Вы считаете, что с вами поступили несправедливо? — спросил Лорден Первый и сделал едва заметный жест головой, в результате которого появившиеся солдаты принялись оттеснять людей в сторону. Буквально через несколько минут в центре расчищенного пространства остались только мы вчетвером. Говорить со мной монарх пожелал без лишних свидетелей.

— Не считаю, — коротко ответила я, в свою очередь мотнув головой Ресту с дружиной, возле которых скопление чужих синих мундиров было особенно заметным. Хотелось показать им кулак, чтобы точно поняли, что вести себя нужно прилично, но я решила брать пример с королей.

— Я полагаю, вы знаете, леди Нойр, что на мое имя поступило прошение о повторном рассмотрении вашей ситуации.

Нет, вот этого я не знала, поэтому бросила возмущенный взгляд на целителя Лейтнора. Пригрела же на груди, десертами кормила. А он уже и до короля дошел⁈ Почему люди не могут просто спокойно жить своей жизнью.

— Герцог Норден полагает, что обстоятельства вашего участия в заговоре расследованы недостаточно. И возможно имело место принуждение или даже магическое внушение. Именно поэтому я прибыл сюда, чтобы говорить с вами лично и составить свое мнение. Мне было любопытно, что заставило такого проницательного и честного человека усомниться в справедливости вынесенного приговора. И вот я здесь, и я смотрю на вас, леди Нойр, а вопрос у меня возникает совсем другой. Почему у меня ощущение, что вы видите меня в первый раз? И почему мне кажется, что раньше я знал совсем другого человека?

Вот право было Чудище — что от Его Светлости, что от любви в целом, лишь одни неприятности. Зря я грешила на целителя Лейтнора, он тут ни при чем. Вот он, виновник катастрофы, стоит прямо передо мной и сверкает серыми глазами.

— Вам просто нужно сказать нам правду, леди Нойр, — сказал Шерман Норден. — Если вы опасаетесь за свою жизнь, или возможно, жизнь своей сестры, то будьте уверены, мы сумеем вас защитить.

Как же я сейчас была зла. Ну да, давайте поднимем дело, опросим свидетелей заново, устроим очную ставку с теми, кого я знать не знаю. Искушение сыграть в невинность, конечно, было. Вдруг бы меня каким-то чудом выпустили за границу. Но как я в принципе могу оправдаться, не зная толком, что именно сделала Мелисса? Меня заставили? Кто? Я и имен остальных заговорщиков не знаю. Без информации даже не соврешь. Я просто закопаю себя еще глубже.

— Правду я уже сказала, — отвечать я решила как можно короче, в надежде, что так меньше вероятность совершить ошибку.

— Вы ничего не сказали. Не проронили буквально ни слова.

— Потому что сказать мне нечего.

— Вы видите, Ваше Величество? — снова обратился к Лордену Первому несносный герцог.

— Я вижу, — веско кивнул тот. — Леди Нойр, которую мы все знали, не упустила бы возможности переложить свою вину на других людей и уйти от наказания.

Какой раздражающий король у этой страны. И смотрит так пронизывающе. Странно, что у них здесь вообще сумели организоваться заговорщики, и их не раскрыли еще на стадии замысла просто вот этой пыткой взглядом.

— Возможно, знали не так хорошо, как вам казалось? Как заметил герцог Норден, на суде я тоже молчала. Возможно, я считаю, что заслужила все то, что со мной случилось? Возможно, я начала новую жизнь и не желаю вспоминать прошлое?

Роль раскаивающейся грешницы давалась мне с трудом. Вот не мое это. Не удивительно, что и публика убежденной не выглядела.

— Расскажите о вашем первом бале при моем дворе, — вдруг велел Лорден Первый, и на секунду я подумала, что возможности Чудища я начну познавать прямо сейчас.

Несколько ужасных секунд я паниковала, а потом вспомнила про белую шубу. А вдруг⁈ Могла ли Мелисса сделать свое непристойное предложение герцогу Нордену прямо в тот день? Ведь он упоминал как раз королевский сад, а Мелисса, судя по всему, вполне могла взять с места в карьер, чтобы определить свою судьбу и составить новый план, если задумка стать герцогиней провалится. Это был мой единственный шанс, и я не собиралась его упускать.

— Светлое платье, светлая шуба, темные мысли, — пожала я плечами, надеясь, что не ошиблась с платьем, ведь дебютантки обычно выбирают что-то нежное, а потом посмотрела прямо на Шермана Нордена и протянула: — О-о-чень темные.

Вот так, пусть тоже страдает. Не мне же одной этим заниматься.

Герцог дернулся, будто я его ударила, а не просто облизала пересохшие губы, а король Лорден Первый теперь смотрел прямо на него, и мне очень нравилось то, что я читала на его лице. Да, Ваше Величество, все так и есть. Герцог Норден воспылал недостойной страстью к ведьме, и теперь всячески пытается ее оправдать, не слушая доводов рассудка.

Теперь злы мы были с Шерманом Норденом примерно одинаково, и лично я за собой никакой вины признавать не собиралась, пусть испепеляет меня взглядом, сколько хочет. Человек впервые за два года выбрался на шопинг, а он притащил сюда почти что инквизицию! Да он со мной за это не расплатится.

— Мы обсудим это позже, — тяжело уронил король. — А вы, леди Нойр, постарайтесь не разочаровать меня во второй раз.

Прозвучало это достаточно однозначно, чтобы понимать — и те, кто разочаровывают Лордена Первого всего один раз выживают редко, а уж у рецидивистов шансов и вовсе нет.

Развернувшись, монарх отправился к своей карете, герцог Норден, пожелавший задержаться и что-то мне высказать, был остановлен один взглядом из-под темных лохматых бровей и вынужденно последовал за своим королем. Мне же с каждым их шагом становилось легче дышать. А еще на давящую атмосферу Проклятых земель жалуются. Да мое Чудище просто солнышко по сравнению с этой грозной королевской тучей.

Что он сдастся и оставит все так, как есть, я даже не надеялась. Не тот человек Шерман Норден, чтобы отказаться от того, в чем убежден, пусть даже такова королевская воля. Он чувствует, что что-то не так, и не успокоится, пока не поймет, что именно. Или пока я не сумею предоставить версию, которую он примет за правду.

Остаток дня я поглядывала в сторону границы, ожидая вот-вот увидеть всадника на белоснежном жеребце, а когда вечером раздался стук в дверь, я не сомневалась, кого увижу на пороге. Не сомневалась, но все равно волновалась. Даже открыла не сразу, а целую минуту просто смотрела на деревянные панели и собиралась с мыслями. Вот просто будто мне снова семнадцать и это мое первое свидание. И то не помню, чтобы так трясло. Эти иномирные герцоги умеют лишить покоя.

— Почему вы открываете дверь, даже не спросив, кто ищет вашего общества? — с разбега отчитал меня герцог Норден. — И вы вообще ее запираете?

Он стоял у перил высокого крыльца, одетый во все черное, и почти сливался с наступающей ночью. Выражение его лица разглядеть не получалось, но наверняка оно было недовольным. Он почти всегда так на меня смотрел. Когда уже я сломаю систему?

— Да кто здесь может причинить мне вред? — спросила я, и подумав, добавила: — Кроме вас.

— Вы считаете меня врагом?

— Я считаю вас слишком упрямым.

Он шагнул ближе, но лицо все равно оставалось в тени. Зато теперь я видела, что в руках герцог Норден держит большую кипу каких-то папок. Обеими руками держит, это что же он мне принес? Нехорошее подозрение зародилось мгновенно. Никак все судебные архивы выгреб в попытках докопаться до истины.

— А ваш король об этом знает? — кивнула я на его ношу.

— Он и ваш король. Все еще. Могу я войти?

Ну вот, он ничего не отрицает. Желания иногда сбываются самым причудливым образом. Сколько раз я представляла, сидя вечерами у разожженного камина, что когда-нибудь он придет, и на огонь я буду смотреть не одна. Или вообще не буду смотреть на огонь. И вот пожалуйста, он здесь, но вместо цветов я получаю ворох бумаг криминального содержания.

Посторонившись, я пропустила совершенно не умеющего ухаживать за девушками герцога Нордена внутрь, и демонстративно и тщательно заперла дверь, задвинув тяжелый засов с потайной щеколдой, который, конечно, у меня был, но которым я никогда не пользовалась. А теперь вот пригодился.

Щелк. Попался. Теперь так легко не убежит, даже если что-то пойдет не так.

— Своей родственнице короля на свидания вы тоже вместо подарков носите всякие непотребства?

— Леди Хелен Перест достойная женщина и не принимает подарков от посторонних мужчин. Кроме того, с этой леди меня не связывает ничего, кроме дружеских уз. Как и с любой другой леди.

Угу, видела я ту леди. Еще как приняла бы подарок и не вспомнила бы, что должна быть достойной. Он лукавит или действительно настолько не разбирается в женщинах?

Шерман Норден тем временем рассматривал мой дом, задержавшись взглядом на большом толстом одеяле, расстеленном у пылающего камина. На столе у дивана горела пара свечей в канделябре, который для меня сделал Чудрый в соответствии со своими представлениями о канделябрах, поэтому композиция заслуживала внимания сама по себе. Обычно все, кто ее видел в первый раз, пару минут стабильно изумленно молчали.

Кроме огня в камине, свечи были единственным источником света в комнате, и блики ложились оранжевыми пятнами на пропитанный отваром лиственницы пол, что придавало ему красноватый оттенок. Мне атмосфера казалась уютной и располагала вовсе не к обсуждению давних преступлений, но возможно для человека неподготовленного мой дом и выглядел логовом настоящей ведьмы. И, наверное, напоминать с разбега, что я-то леди точно не достойная, пока не стоило. Но хотелось.

— Прошу, — приглашающе махнула я рукой, потому что он так и стоял у порога, и по виду все не мог поверить, что действительно наконец оказался внутри. Было большим искушением пойти и сесть прямо на то одеяло и посмотреть, что он будет делать, но я сдержалась.

Благопристойно выбрав диван, я посчитала, что с приличиями на этом можно закончить, и закинула ногу на ногу, отчего достаточно короткое домашнее платье приподнялось чуть не до колена.

До голого колена. Дом мне построили теплый, поэтому носить чулки не было ни необходимости, ни желания. По меркам этого мира вид у меня сейчас точно был разнузданным и скандальным, но хмурый взгляд, тут же это отметивший, я проигнорировала. Мне может тоже его поведение не нравится совершенно. Пусть мы будем квиты. И по крайней мере я ему показываю, смею надеяться, что-то красивое. В отличие от.

— То, что вы бросили тень на мое имя перед Его Величеством, не поможет вам избежать необходимости дать мне нужные ответы, леди Нойр.

Он осторожно опустился на противоположный конец дивана, а я ощутила прилив гордости за наше производство. Вот ведь целая гора считай рухнула на бедную мебель, а ножки не подкосились и даже не заскрипели. Качество!

— Разве я соврала?

— Не соврали. Король теперь считает, что я без ума от черной ведьмы, и король прав.

Я зачем-то разгладила платье на коленях, которое и без того там прекрасно лежало и во внимании не нуждалось. На его признания не поймешь, как реагировать. Но в груди все равно плескалось что-то подозрительно похожее на счастье.

— Почему ваши слова звучат так, будто это что-то плохое?

— А это что-то хорошее?

— Вполне может им стать. Со своей стороны препятствий к этому чинить не собираюсь.

Я с намеком посмотрела на его стопку бумаг, которую он пристроил рядом с собой, но видимо в искусстве разговаривать глазами не преуспела. Потому что я-то имела в виду что-то вроде: «Давайте бросим все это в камин и предадимся безудержной страсти», а Шерман Норден воспринял мои слова как руководство к действию и немедленно вчитался в надписи на первой папке.

— Здесь все о заговоре против Его Величества с вашим участием, а также о событиях в вашем поместье.

Что ж, вот он, мой шанс. Я ведь давно искала возможность узнать о прошлом Мелиссы хоть что-нибудь, а здесь информацию принесли с доставкой на дом.

Шерман Норден растрепал первую стопку бумаг, и на пол посыпались листы, среди которых были и портреты. Подобрав один из них, я увидела мужчину лет пятидесяти с надменным взором и большими залысинами. Подпись гласила: Ардемид Грейн. Что ж, этого можно в лицо и не запоминать. Если верить герцогу Нордену семья Грейн руководила заговором, так что вряд ли мы когда-нибудь увидимся. Ардемид Грейн сидит в одной тюрьме, а я в другой.

На следующем листе внезапно оказалась Кристин — очень похоже нарисована, просто копия, даже глаза кажутся заплаканными. Тут уж я вчиталась в текст со всем вниманием и выяснила, что Мелисса просто хотела использовать сестру как жертву.

Никаких любовных треугольников, что неудивительно, не того Оливер полета птица, чтобы ради него затевать кровавые ритуалы и за что-то мстить. Мелиссе требовался еще один человек, а кроткая сестра всегда была под рукой. Просто и страшно. М-да.

Придется позаботиться и о Кристин и убедиться, что этот павлин Оливер не причинит ей вреда. И насколько я знала, они ведь даже не были официально помолвлены, все еще можно легко изменить. Кристин куда больше подойдет кто-то вроде милого виконта Лавье, там и семья хорошая, не обидят. Нужно подумать, как бы их познакомить.

— Что он вам пообещал? — герцог Норден вырвал меня из планов по устройству чужой личной жизни. — Как смог уговорить?

— Ммм? — рассеянно откликнулась я, подбирая остальные бумаги. Страницы почему-то не были пронумерованы. И как мне понять, откуда начинать читать?

— Он брал вашу кровь? Проводил какой-то ритуал?

— Почему это так для вас важно?

— Потому что я не люблю вопросов без ответов. Женщина, что я встретил здесь, на земле, что проклята для моего рода, не может быть той, что чертила кровью знаки на полу своего парадного зала. И не может быть той, что предлагала себя с таким бесстыдством.

— Вот в последнем я бы точно не была уверена, — с намеком сказала я и покачала ногой, но Его Светлость мой жест проигнорировал. Похоже в развратности я проигрывала Мелиссе в одну калитку. Даже обидно.

— Поначалу я каждый день ожидал, что вы предпримите новую попытку. Постараетесь меня соблазнить. Выторговать себе поблажки или помилование. Но время шло, а вы даже ни разу не попытались остаться со мною наедине.

— Да я просто не успела! — возмутилась я. — Тут попробуй найди время. Вот только вчера мы не так спроектировали одну крышу, и за ночь она покосилась, спасибо, не рухнула. А позавчера бык Самсон объявил целибат и решил, что больше знать не хочет никаких коров, а он парень ангажированный. А одержимый целитель, которого вы лично ко мне приставили? Вы хотя бы знаете, как целитель Лейтнор преподает⁈ Я домой буквально вползаю. Вот одеялко прямо на полу лежит, видите? Чтобы не далеко ползти было.

Шерман Норден снова бросил взгляд на лежбище перед камином, но убежденным не выглядел, а мне стало любопытно.

— А если бы я предложила уединиться, как бы вы поступили?

Вдруг я давно могла наладить личную жизнь, а вместо этого потеряла кучу времени?

— Тогда бы я больше никогда не пересек эту границу. Меня держало то, что вы стали другой. Каждый раз я замечал что-то новое и необычное. Вы не вели себя так, как должны были, и это заставляло меня искать все новых встреч, чтобы попытаться вас разгадать. То, как вы общаетесь с этими людьми, то, какую жизнь вы здесь построили. Это вызывало искреннее восхищение. И поначалу я ненавидел это чувство.

Ничего себе. Значит, если бы у меня дошли руки и я попыталась проявить инициативу, он бы сбежал с концами?

— Нельзя ставить на людях крест только потому, что они показывают, насколько в вас заинтересованы, — высказала я свое мнение. Ну что это такое? Уже простые попытки соблазнения приравниваются к черной магии.

— Дело не в том, что кто-то проявляет интерес. Дело в конечной цели, которую этот человек преследует. Фальшь никогда не бывает привлекательной. А сейчас я вижу в вас искренность. Поэтому…

Он снова потянулся к бумагам, перебирая листы, словно что-то там разыскивая. До чего же упрямый, никак не хочет свернуть с неприятной для меня темы.

— А может я специально притворилась другой, чтобы вас завлечь?

Шерман Норден поднял глаза и вдруг легко улыбнулся.

— Нет. Врать ты не умеешь совершенно.

И как же ему шла эта улыбка. Я поймала себя на том, что просто сижу и смотрю на него только через минуту, не меньше, но оспаривать его утверждение не стала. Вместо этого я вдруг приняла решение. Ну кто, если не он? Кому еще в этом мире я могу рассказать, что собственно к миру этому никакого отношения не имею? Или я скажу ему правду, или мы так и будем ходить по кругу: он загонять меня в угол, а я уворачиваться. Это совсем не те игры, в которые мне хотелось играть.

— Если ты хочешь действительно понять, что случилось два года назад, все эти бумажки тебе не помогут, — сказала я, окончательно решаясь и тоже переходя на «ты». — Ищи все вот об этой фразе:«Жизнь мою проживешь, смерть мою примешь, место свое отдашь, цену не попросишь» .

Шерман Норден застыл на месте недвижимой глыбой, и только сузившиеся глаза давали понять, что он меня услышал. Я его не торопила, тут было, о чем подумать.

— Нет… — выдохнул он наконец.

— Да, — кивнула я.

— Это черная магия?

— По всей видимости, — пожала я плечами. — Мне-то откуда знать. Я не ведьма.

Чудище после этих слов окатило меня волной возмущения, отчего пламя в камине взметнулось до самого свода, поэтому я поспешила добавить:

— Вернее, раньше не была.

В следующий момент герцог Норден оказался рядом и прижал меня к себе так сильно, что я с трудом могла вздохнуть.

— Ты не она. Ты не она! Я все время это чувствовал, но мысль казалась слишком невероятной, чтобы думать об этом серьезно. Но я все равно думал, и это сводило меня с ума. И она… сбежала?

Он немного отстранился, и теперь я могла видеть его затвердевшее лицо и взгляд человека, готового отправиться неизвестно куда, чтобы призвать Мелиссу к ответу.

— Недалеко. У нее ничего не получилось. И она не вернется. А я останусь тут навсегда.

— Я бы тебя и так никуда и не отпустил. Ты часть моей души… — он остановился, явно не желая использовать чужое имя, поднял руку и погладил меня по щеке. — Как мне тебя назвать?

— Меня зовут Алиса, но ты можешь звать меня Ли́са. Так некоторые делали там, где я жила раньше. И это сокращение не будет выглядеть странно, оно подходит и для леди Нойр.

— Ли́-са…

А потом мы долго ни о чем не говорили.

Эпилог

Весна ворвалась на Проклятые земли с уже привычной внезапностью. Засияло солнце, зазвенели ручьи, расквасились дороги, до которых еще не дошли руки, и именно ими мы с Зареном занимались, обходя наше разросшееся поселение и споря с каких улиц начать в первую очередь, когда обнаружили, что к Нирке приехали гости.

Дородная женщина с большими сумками в обеих руках выглядела так, будто планировала здесь навеки поселиться, и я бы порадовалась тому, что люди теперь достаточно спокойно к нам приезжают, если бы не посмотрела на лицо Нирки. Такой мрачной я нашу первую красавицу еще не видела, а ведь мы пережили голод и целую зиму ютились на одном пятачке.

— Дом, конечно, неплохой. Даже жалко продавать будет. А может быть его просто возьмут в счет приданого для девочек? Ты умница, Нирана, позаботилась о сестрах, что как старшая и обязана была сделать.

Женщина довольно и по-хозяйски осматривалась, рядом с ней молча топтался мужчина, тоже груженный каким-то вещами, а две девицы, немного помладше Нирки на вид, смотрели на свою сестру с явной завистью.

Тут я их осуждать не стала — Нирка сегодня была ослепительно хороша в новом синем сарафане и с ленточкой такого же цвета в светлой косе, которую она сейчас нервно теребила. И в принципе сразу стало понятно, почему эти люди решили упрочить свое благополучие именно за счет своей старшей дочери. Понятно, но все равно противно.

— Мы прощаем тебя, Нирана, — великодушно объявила та, что видимо, была Ниркиной матерью. — И Его милость барон Зельдер готов тебя простить и принять. Мы немного здесь поживем, осмотримся, решим, как лучше поступить с новым имуществом, и вернемся домой. Все вместе. Как одна семья.

Нет, ну до чего же наглая. Дочь сбежала почти на верную погибель, лишь бы не иметь дел ни с какими зельдерами, и это никого ничему не научило. А глаза-то как блестят при виде Ниркиного хозяйства.

— А почему посторонние на территории? — спросила я у Реста, который вместе с тремя дружинниками тоже подошел познакомиться с новоприбывшими. И вот что хорошо в Ресте: он и не подумал удивляться, с каких это пор требуется особое разрешение, чтобы к кому-то из наших приехали родственники.

— Исправим, — только и кивнул он, и двинулся к оторопевшим визитерам, которые наконец меня заметили.

— Ваше Сиятельство, — проговорила женщина и даже попыталась изобразить что-то вроде реверанса. — А мы вот к дочке в гости приехали… Сосед наш, Борен, у вас бывал, привозил товары на продажу. Говорит, Нирана ваша там одна одинешенька, плохо ей, по дому тоскует.

Очень сомневаюсь, что среди торговцев водились такие сказочники, но жаль, что нашелся один болтун.

— О, не волнуйтесь, Нирана здесь вовсе не одна, а в окружении дружного коллектива, который в любой момент ее поддержит, — заверила я ее. — Так что возвращайтесь домой со спокойной душой и совестью.

Ну совести-то там точно было немного, тут я, конечно, приукрасила.

— Но как же… — растерялась женщина, оглядываясь на мужа в поисках поддержки, но напрасно. Тот только с еще большим вниманием продолжил изучать землю под своими ногами, будто тоже прикидывал, сколько камня покупать, чтобы достойно замостить улицу. — Мы не можем оставить дочь!

А потом она вдруг собралась с духом и выпалила то, что явно заранее репетировала:

— По закону незамужняя девица младше двадцати пяти лет обязана подчиняться старшему члену своей семьи и жить там, где ей велят!

Угу, у господина Зельдера, видимо.

— По какому закону? — удивилась я. — Тут Проклятые земли под руководством черной ведьмы-самодура, и у нас тут один закон. Мой.

— Но я слышала, вы теперь светлая целительница, Ваше Сиятельство, — подала голос одна из сестер Нирки, пока ее мать беззвучно открывала и закрывала рот, не находясь с ответом.

— Исключительно по профессии, — прояснила я ситуацию. — А по призванию чисто ведьма. Рест, проводи товарищей.

В этот момент Чудище, до этого с интересом наблюдавшее за происходящим, решило вдруг поддать жути, и в результате услуги Реста все же потребовались, но только для того, чтобы собрать все брошенные вещи и отнести их за границу, до которой вся семья буквально бежала, а кто-то по пути еще и подвывал. «Все же это Ниркины родственники», — укорила я шутника, но поскольку укор тот звучал совершенно не искренне, Чудище в ответ только фыркнуло.

— Пущу их, только если ты сама разрешишь им войти, — сказала я Нирке, глаза которой медленно наполнялись слезами.

— Спасибо, леди Хозяйка, — выдохнула Нирка. — Я думала отберут. И заставят. Опять…

Мы посмотрели на ее новый дом с шикарной крышей из глиняной черепицы и аккуратным палисадником, в котором Нирка уже разбила какие-то клумбы.

— Никто не отберет и не заставит, никогда. Твоя земля, твой дом. В который ты приведешь того, кого сама выберешь.

А выбор там ого-го, на зависть многим, со всех окрестных деревень кавалеры ходят. Нирка зарделась так, что стало понятно, что кто-то определенный на примете уже есть. Надеюсь, это будет кузнец. Нам свой кузнец прямо очень нужен. У меня такие планы на водопровод, что без кузнеца ну никак не обойтись. Так или иначе мы его добудем, конечно, но по любви оно всегда проще и приятнее.

Предложение руки и сердца я совершенно внезапно получила в самый последний день весны.

Его Светлость герцог Шерман Норден с того памятного вечера бывал на Проклятых землях практически каждый день — или каждую ночь — и как-то так вышло, что люди сами стали называть меня его невестой. Я не мешала, потому что думала, что им так легче морально. Ну не считать же свою Черную Хозяйку просто любовницей. Здесь было не принято так открыто демонстрировать отношения вне брака, а мы не прятались. Сама же я, естественно, никаких матримониальных планов не строила, полагая, что это попросту невозможно. Поэтому неожиданная делегация застала меня врасплох.

— Зачем? — с подозрением спросила я у пожилого офицера в синем мундире, который почтительно попросил меня протянуть ему руку. С подозрением, потому что он держал иголку, а меня один раз уже ткнули с далеко идущими последствиями.

— Лиса, это разорвет твою клятву, — сказал Шерман. — И снимет ограничение. Ты будешь свободна.

А? Слово «свободна» зашелестело вокруг, повторяемое на все лады — когда что-то происходило, толпа у нас собиралась мгновенно — а я только и сумела вымолвить:

— Арда, неси быстрее спиртовую настойку.

— Леди Нойр, вы же целительница, — с укоризной сказал Астрер Лейтнор, видимо, намекая, что я могла бы обойтись и без этих мер предосторожности.

— Именно поэтому я все и дезинфицирую, — ответила я ему, и протерев руку, вручила мокрую от спирта салфетку офицеру, чтобы он обработал и иглу. В голове немного шумело от такого резкого поворота судьбы и открывающихся перспектив, но все вопросы я придержала. Это потом. Сначала пусть колют, пока не передумали.

На этот раз мне не пришлось ничего зачитывать по бумажке, офицер тоже все сделал молча, поэтому, не почувствовав никаких перемен в своем самочувствии, на Шермана я посмотрела с сомнением. А потом направилась прямо к границе. Желание все проверить просто обжигало. И пусть я знала, что он не стал бы так шутить, да и ошибиться не мог, не тот это человек, а все равно руку за невидимую черту я высовывала с опаской. Память тела, которое хорошо помнило, какая боль там поджидает.

Но боли больше не было. Секунды шли, моя протянутая над границей рука дрожала, а я не испытывала ни малейших неприятных ощущений. Неужели это и правда все? Я свободна?

— Но как? — спросила я у Шермана, которого, схватив за руку, я повела к озеру, чтобы поговорить наедине. — Как тебе удалось убедить короля пойти на такое?

Что только Лорден Первый мог отменить решение суда я не сомневалась. Но почему он это сделал? По моим ощущениям благоприятного впечатления на королевскую особу мне точно произвести не удалось.

— Я не мог рассказать Его Величеству правду… — начал Шерман, а я кивнула. После того, как я описала в подробностях всю историю моего появления в этом мире, Шерман строго-настрого запретил мне говорить об этом хоть с кем-нибудь.

— Никто не должен узнать, Лиса. Ни одно живое существо. Они… не поймут. Это черная магия, и тебя могут посчитать порченной.

А то вот я сама не догадалась, что нужно молчать, или последствия мне совсем не понравятся.

— Я ни с кем откровенничать и не собиралась, — напомнила я ему тогда. — Это один упрямый герцог так хотел знать правду, что ни перед чем не останавливался.

Шерман Норден был единственным человеком, кто знал, кто я на самом деле и откуда, и так это и останется.

— Поэтому я придумал историю, — продолжил он, и я видела, что слова даются ему нелегко. Видимо врать в лицо своему королю стало для него нелегким испытанием. — Я сказал, что у леди Мелиссы Нойр после ритуала, который запер ее на Проклятых землях, проблемы с памятью. Что она практически не помнит свою прежнюю жизнь. Что она теперь словно другой человек, в чем он сам мог убедиться. Человек, которого уже несправедливо наказывать за прошлые преступления.

— И он этим впечатлился? — скептически спросила я. Не то, что бы я была знакома со многими королями, но сомнительно, что люди такого положения настолько легковерны и добросердечны.

— Целитель Лейтнор очень помог. Он никак не мог взять в толк, почему ему кажется, что он обучает женщину, до этого ни разу не имевшую дело с магией. Потеря памяти все для него объяснила, о чем он и рассказал Его Величеству, когда был приглашен на беседу. А еще я четко дал понять, что леди Мелисса Нойр это единственная женщина, на которой женится герцог Норденской земли. И это единственный шанс у этой земли обрести законного преемника. Его Величество чтит наследие предков. Ни один из Главных Родов не должен прерваться. Поэтому ты теперь свободна, но под мою полную ответственность.

И не успела я толком обдумать поразившее меня заявление про единственный шанс, Шерман Норден вдруг опустился передо мной на одно колено.

— Лиса. Скажи, что ты сделаешь меня счастливым и станешь моей женой.

В этом мире со мной произошло столько всего невероятного, одна магия чего стоит. Но все же предложение руки и сердца от Его Светлости герцога Нордена на берегу Проклятого озера было, пожалуй, самым немыслимым событием.

— Ты молчишь? Я так хотел сделать это сразу, в тот самый вечер, но посчитал, что сначала должен добиться для тебя справедливости. Что бы ты не чувствовала себя пленницей, у которой нет другого выбора.

— А теперь у меня есть выбор? — отмерла я наконец. — Точно. Целый новый мир пока еще незнакомых мне мужчин!

— Лиса.

Ну а что я, зверь какой? Не обреку я пока еще неизвестных мне мужчин на неминуемую встречу с Шерманом Норденом. И герцогство без наследника не оставлю. Я теперь тоже аристократка, долг есть долг.

— Люблю тебя, — сказала я, и в следующий момент утонула в его объятиях. Думаю, он догадался, что это «да».

Свадьбу назначили на конец лета, потому что женитьба такого человека как герцог Норден это событие огромного масштаба, которое требовало уйму приготовлений, но на наших землях празднования начались немедленно, а подарки потекли рекой. От части из них даже пришлось вежливо отбиваться, все же некоторые наши жители вроде Чудрого излишне креативны.

— Сразу начала, как у вас все сладилось, леди Хозяйка, прими от всей души, — сказала мне в один из дней Арда, вручая белоснежный пеньюар, расшитый изумительно красивыми узорами. Да сколько же у Арды талантов?

— А проклятие, что с ним будет? — вдруг спросила она, явно довольная моей реакцией и похвалами. — Его же можно теперь снять?

— Снять проклятие⁈

Снять. Проклятие.

Я так и застыла с нежным шелком в руках, а Арда посмотрела на меня с недоумением.

— Ну да. Это же все знают, леди Хозяйка. В истории так и говорится: проклятие можно будет снять, когда герцог Норденской крови по-настоящему полюбит ведьму и даст ей свое имя.

И тут я почувствовала, что действительно могу это сделать. В любовном угаре я не заметила никаких изменений, а вот сейчас ощутила все с полной ясностью. И Чудище… на какой-то страшный миг оно показалось мне словно далеким. И слабым. Оно тоже знало. И… обреченно ждало?

Резко развернувшись, я побежала в лес. Или нужно к озеру?

— Да как ты только могло подумать⁈ — рявкнула я, остановившись на какой-то полянке. — Мы ведь через столько всего прошли вместе. Ты часть меня. Я часть тебя. Никто не посмеет это разрушить. Я не позволю.

Вдалеке кто-то залился веселым смехом — Чудище щедро транслировало свою радость.

— А к нему ты просто получше присмотрись. Я даже не сомневаюсь, что найдешь много того, что тебе понравится. Дай ему шанс, он не тот, старый герцог, он совсем другой.

И я двинулась дальше, в самую чащу, по пути легко касаясь рукой травы, кустов, деревьев. И чувствуя себя счастливой.

Это наша земля. И она всегда будет приютом для тех, кому больше некуда пойти. И пусть теперь я могу перешагнуть зачарованную границу и увидеть весь этот мир, я всегда буду возвращаться сюда. Домой.