Подснежник для сурового Апреля
Тиро  Томое

Маргарита Иванова моет полы в захудалом кафе на окраине российского городка, где предприятия мрут, а единственная перспектива — лаковые сапоги и два килограмма бананов. Подошва отваливается прямо в сугроб, она ловит падающую звезду желанием и оказывается на ледяной арене чужого мира, среди одиннадцати прекрасных невест, каждая — в золотом яйце. Девушка стоит в одном сапоге и с подошвой в руке, окружённая вишнёвыми лепестками и презрительными взглядами знатных дангр. Ритуал выбрал её, хотя она не просила — ни о магии, ни о Хрейдмаре, ни о смертельном отборе, от которого нельзя отказаться.

Эрик Этвелл, правитель Каэрллиона, вмешался в древний обряд ради собственных целей, а получил девчонку без капли магии, зато с упрямством уличной кошки. Его ург Эдвард — боевой маг, чей добродушный смех сменяется голодной пустотой, когда он касается чужих эмоций — проверяет её на неопределённость, сканирует душу, заключает сделку. Пять этапов отбора, потом проигрыш, потом новая жизнь. Так обещают. Но за стенами Динллуда бродят сноварги и трольды, пришедшие из ниоткуда, а главы знатных Домов сплетают интриги вокруг чужачки из Манескера, которой всё досталось просто так.

Маргарита держит магический контракт, скреплённый рукопожатием в коридоре Гробницы Желаний, где серые шепчут о лете и учат её летать. Она не верит обещаниям, но верит ещё меньше одиннадцати соперницам, готовящим испытания. Проиграть раньше времени — значит выйти на улицу без защиты, со следами прилюдной пощёчины на лице. Продержаться — значит войти в игру, где правила пишут те, кто ненавидит её за само существование. А под льдом Суммишимы уже ждут те, кто следит, кто мерит, кто готовит ход конём.

====================

Пролог

Пролог
Каэрллион. Большая Арена. Церемония встречи невест.
Усиленный в десятки раз голос церемониймейстера разнёсся над ареной.
— Благородная дангра Элиан из Дома Цветущей Вишни! — торжественно провозгласил он и закончил с придыханием. — Одиннадцатая претендентка на отбор, выбранная ярким пламенем священного круга жизни!
Небо над ареной взорвалось нежными лепестками цветов вишни. Сквозь раскрывшееся око небес вылетели четыре белоснежных ритуальных лебедя , держа в клювах широкие атласные ленты, свободные концы которых были обвязаны вокруг гигантского золотого яйца — символа новой жизни.
— Благородная дангра славиться своей красотой, умом, тонким чувством прекрасного, — на всю арену расхваливал прибывшую невесту старый придворный, — она способна стать превосходной супругой хрейдмару Этвеллу. Вознесём же молитву небесам, чтобы они даровали победу дангре из благородного Дома Цветущей Вишни.
Зрители приняли слова придворного, зашлись в овациях и восторженных криках, наблюдая, как лебеди плавно опустили яйцо на сияющую границу круга жизни. Церемониймейстер закончил стандартную приветственную речь и скосил взгляд на меня. Скоро ритуал подойдёт к концу, все одиннадцать невест прибыли. Осталась совсем немного — я должен произнести заключительные слова, которые отомкнут золотые яйца и выпустят на свободу претенденток.
Вишнёвые лепестки засыпают арену, беснующуюся от восторга толпу, нас, стоящих в ложе правящего клана. Душный аромат вишни проникающий повсюду, вытесняет морозный воздух и раздражает не меньше настойчивого взгляда старого церемониймейстера. Ритуальные доспехи давят на плечи, как и тот долг, что мне предстоит выполнить.
Весь сегодняшний день это душное наваждение, залитое вишнёвой кровью и покрытое плесенью старых ритуалов.
— Я всё ещё жду твою неопределённость, — развязный голос Эдварда Денжиди, урга Каэрллиона, разрушил наваждение, — или твоя неопределённость сводится к одному — буравить ненавидящим взглядом ни в чём неповинных девиц, запиханных в яйца блажью ритуала и благородных Домов?
— Неповинных? Эти девицы душа и суть своих Домов, — я рассмеялся, но не отвёл взгляда от арены, — родственный мне Дом Вишни три дня назад совсем недвусмысленно намекнул, что я просто обязан выбрать их дочь, наполненную магией цветения и гниения. Превосходное сочетание, не находишь? Дом Камня — прислал старинный меч и изображение дочери, как только прознал, что готовится ритуал выбора невест. Показывают, что у них есть сила. Куда она повернётся решать только мне. Дом Воды тоже отличился. Они высушили три родника с питьевой водой на своих границах, а потом снова наполнили их, сделав более полноводными, чем те были. Как ты думаешь, кто сейчас владеет магией воды такой силы?
— Гвин из Дома Чистой Воды?
— Она самая. Неповинная дева могла легко обездолить несколько десятков домов в самой жаркой части Каэрллиона, а после спокойно затопить высохшие посевы вместе с деревнями. Нас спасло только то, что сейчас зима и Гвин не планировала катастрофы. Это была простая демонстрация её силы.
— Шантаж! Никогда такого не было и вот опять! — деланно изумился Эдвард, — как они могли?! Шантажировать хрейдмара! Ах, негодники! Я думал, тут всё по любви, а они растоптали все мои чувства! Мстить будем, о великий хрейдмар? Я готов. Могу взять на себя пару девиц из любых Домов на твой выбор. Ты знаешь — я тёмненьких люблю. Остальных Мерлу подарим. Пусть порадуется на старости лет.
Наш негромкий смех разнёсся в ложе, разрушая церемонность ритуала. Церемониймейстер тут же среагировал. Грузно семеня маленькими ножками и гремя ритуальным облачением, он приблизился и остановился на почтительном расстоянии. Неодобрительно посмотрел на урга, заискивающе на меня.
— Хрейдмар Этвелл, — проскрипел церемониймейстер, склоняясь в неглубоком поклоне, — время пришло.
— Я сам решу, когда придёт время, — отрезал я.
— Но…
— Иди на место, Мерл из Дома Цветущей Вишни. Я знаю, когда открыть скорлупу. Мне не нужен командир.
— Как хрейдмар решит, — церемониймейстер склонился в повторном поклоне, — только не тяните, умоляю…
— Иди.
Мерл попятился назад, встал на место.
— Он тебя сейчас готов скинуть прямо вниз и плюнуть сверху на поверженные останки своего хрейдмара, — прошептал Эдвард, — от него такая волна ненависти идёт! С ног сшибает.
— Потерплю. Не все такие эмпаты как ты. Мне его ненависть безразлична, до тех пор, пока он выполняет свои обязанности.
— Тебя ничем не прошибёшь, — ухмыльнулся ург, — как заледеневший, зараза!
— Просто я себя прекрасно контролирую, это не…
Я замолчал, не закончив фразы. Магия всколыхнулась. По венам пробежал короткий импульс энергии.
— Оооо, — простонал Эдвард, — твоя неопределённость проявляется. Тарховы штаны! Ты откуда её призвал?
Волна чужого воздуха влилась в вишнёвую духоту, принося за собой странные запахи: смолы, газа, разрухи.
— Понятия не имею. Это же неопределённость.
— Эрик, а если из Внешнего Мира?
— Манескер? Не должно, слишком далеко, — сквозь зубы ответил я, а сам напряжённо замер, ожидая.
Вмешательство в ритуал дорого мне обошлось. Двенадцать лучей яркого пламени священного круга жизни, вместо положенных одиннадцати, выпили из меня много сил. Если бы в тот момент я был в привычном облике, то мог и не выжить. Только тёмное пламя демонического сердца позволило вмешаться в ритуал призыва невест и изменить его, внеся сущую малость — элемент неопределённости. Но, что принесёт неопределённость не знал даже я. Учитывая потраченную силу, которая до сих пор не восстановилась, не исключено, что теперь ритуал мог зацепить и Манескер — чуждый нам мир людей, лишённых магии. Почему-то раньше мне это на ум не приходило. Слишком отличен Манескер от нашего мира. Слишком далёк.
Круг жизни, вычерченный на светлом поле арены, пришёл в движение. Он сверкнул ярким пламенем, разошёлся, освобождая место для последнего яйца. Небо над ареной разрезало яркой вспышкой, мгновенно воспламенившей назойливые лепестки вишни. Вниз посыпался чёрный пепел. Радостные крики толпы зрителей сменились испуганными возгласами.
Новая вспышка всколыхнула не только небо, но и потоки магии. За вспышкой наконец пришёл грохочущий гром. Свет на секунду померк, а когда вернулся, арена уже безвозвратно изменилась. Неопределённость сработала.
На круге жизни, вопреки устоявшемуся в веках ритуалу, стояло двенадцать яиц. Одиннадцать золотых и одно чёрное, как безлунная ночь. Теперь круг жизни напоминал циферблат часов и полночью в нём было чёрное яйцо.
Я сделал шаг вперёд, простёр руки над ареной и произнёс слова, которые так ждал Мерл из Дома Цветущей Вишни:
— Я принимаю юных дев, выбранных ярким пламенем круга жизни. Да начнётся отбор!
В глубокой тишине раздался скрежет раскрывающихся яиц. Скорлупа открылась, выпуская пленённых дев, вспыхнула и осыпалась золотой пылью к ногам дочерей всех знатных Домов Каэрллиона. Дев прекрасных, воздушных, наполненных магией и поддерживаемых силой собственных Домов.
Но я смотрел только на ту, которую принесла неопределённость и которую я обрёк на ненужные ей испытания. Своей волей я вплёл её жизнь в придворные интриги.
Хрупкая, даже тощая девчонка в нелепых тряпках и одном сапоге, удивлённо озиралась по сторонам, поджимая босую ногу в тонком носке. В одной руке девчонка держала стоптанный сапог, во второй — подошву от этого самого сапога. Вокруг девчонки плавно оседала чёрная пыль, чёткой границей отделяя от остальных участниц отбора.
Немощная, вот что я мог про неё сказать. Ни капли магии, ни капли силы. Как эта неопределённость поможет в моих планах?!
— Эрик, — присвистнул Эдвард, подтверждая мои мысли, — ты из какой дыры её вытащил? Тарховы штаны, она же никакая!

----------

Глава 1

Глава 1
Где-то на окраинах развалившейся советской империи, 1996 год
Тряпка шлёпнулась в ведро, разбрызгивая грязную воду.
— Блин, — я сжала заледеневшие пальцы, поднесла их ко рту и попыталась согреть дыханием, — холодно-то как!
— Ритка, ты чего там? Заканчивай, да беги уже, пока уркаганы не повылазили на улицу. Я тут сам закончу.
Ночной сторож, дядь Ваня, поправил ушастую облезлую шапку и шмыгнул красным носом. Тоже замёрз.
— Я скоро, дядь Вань, — к пальцам вернулась возможность двигаться, — немного осталось. Вот тут домою и пойду.
— Ну, домывай скорей, а я позапираю всё.
— Ага, спасибо, дядь Вань.
Запирать все двери и окна в кафе на три столика с гордым названием «Под яблоней», моя прямая обязанность, как и уборка помещения после рабочего дня, и продажа жидкого чая и кофе, и торговля чебуреками из мяса сомнительного качества. Только кто сейчас смотрит на качество подобной пищи? Дальнобойщики ласково именуют нашу кафешку — тошниловкой, но постоянно останавливаются и снова приходят за тёмной жижей в стаканчиках и парочкой чебуреков, философски замечая, что коли не сбегает с тарелки, значит годно и вообще — горячее сырым не бывает.
Кафешка очень удобно расположена — на окраине городка, рядом с заправкой и точно на пути большегрузных машин. Мимо не пройти-не проехать, тем более когда ничего более приличного рядом нет. У дальнобойщиков выбора нет, кроме как перекусить у нас.
У меня тоже нет выбора. С работой в городишке трудно, если не сказать грубее. Предприятия все позакрывали, зато, как грибы под дождём, повырастали увеселительные заведения и сотни магазинчиков с цветными шоколадками на витринах. Туда берут по знакомству, что мне в принципе не светит. Булата, хозяина кафешки, устраивает мой график работы: с четырёх дня и до одиннадцати вечера. Он единственный, кто взглянул на меня серьёзно и дал работу, поэтому я держусь за своё место зубами, ногами и даже ушами.
Пока учусь надеяться мне не на кого. Сирота и есть сирота. Хорошо, хоть при выпуске из детдома мне выделили комнату в коммуналке. Малюсенькая комнатушка в двенадцать квадратов и без ремонта, зато моя собственная. И соседи там ничего. Добрые. Пьют только много, но не буянят особо.
Вот выучусь и жизнь наладится. С первой зарплаты куплю себе сапоги. Лаковые, на каблуках, как у Катьки с параллельного потока. Сапоги и пальто тёплое. И бананов два килограмма. Или три!
Размазывая мокрой тряпкой грязь по полу, я мечтала, как принесу в свою комнату связку жёлтых ароматных бананов, а потом целую неделю буду их есть. На завтрак и ужин. Рот моментально наполнился слюной, а в носу защекотало от вполне реального аромата тропических фруктов.
— Мечты сбываются, если не отступать от цели, — приободрила я себя, выжимая тряпку, — сбываются. Непременно!
Выплеснула грязную воду в канаву, занесла инвентарь в каморку, вымыла руки и натянула куртку.
— Дядь Вань! Дядь Ва-аня! — прокричала я в ночную темень.
Вскоре послышались грузные шаги сторожа, захрустел снег и сторож вышел на слабоосвещённый пятачок перед задней дверью кафешки.
— Собралась, егоза?
— Ага, я там вам чай горячий оставила. Чайник в подсобке. Закутала полотенцем, чтобы не остыл.
— Спасибо, — по доброму прищурился дядь Ваня, — ты это, обожди немного. Гостинец небольшой тебе собрали с моей. Сейчас принесу.
Я выскочила на пятачок, натянула шапку, и заплясала на месте. Ноги замёрзли моментально. Ещё бы им не мёрзнуть, если сапоги осенние на рыбьем меху, да ещё и подмётка отваливается. И на ремонт денег нет, не то, что на покупку новых. Эх! Ну, ничего, справлюсь.
— Держи егоза, — сторож протянул пакет, в котором оранжевым солнцем сиял апельсин, румянились два больших яблока и…улыбались месяцеподобные бананы! Целых две штуки! — Витамины, а то прозрачная совсем. Вот.
Я глазам своим не поверила.
— Бери, бери, — сторож насильно впихнул мне пакет с фруктами.
— Дядь Вань, откуда?
— Сын передал, а мы с тобой решили поделиться, — дядь Ваня шагнул ко входу, — прячь, дома поешь.
— Спасибо! — я запихнула подарок в рюкзак, — только что про бананы думала.
— Вот! Мысли материальны! — глубокомысленно заключил сторож, — Доброй ночи!
— Доброй ночи, дядь Ваня.
Но не успела я и шагу ступить, как была остановлена окриком сторожа.
— Ритка, чего с сапогом?
— Подошва опять отваливаться начала.
— Эть, гадость какая. Обожди, изоленту дам и клей. Китайский какой-то, но крепко, зараза, держит. Сейчас обмотай ногу, чтобы подошву не потерять, а дома проклей. И груз сверху поставь, чтобы шибче взялось.
— Ага, спасибо, дядь Вань.
Через пять минут я пробиралась между грязными сугробами, вооружённая клеем и изолентой. До дома было совсем недалеко — двадцать минут ходьбы, поэтому решила дойти, а там уже и заклеить сапог основательно. Ну, не отвалиться же подошва совсем?! Хоть сапог давно каши просил, но пока держится, значит, точно без изоленты обойдусь. Не хочется потом клейкие следы оттирать.
Осталось перепрыгнуть яму, обогнуть теплотрассу и выйти к освещённой дороге, а там и до дома рукой подать. Но, именно в тот момент, когда я шагнула к теплотрассе, подошва вероломно хрустнула и покинула меня, а я наступила в подтаявший снег. Носок тут же намок, потому что вместо стельки в сапоге лежала плотная картонка. Стелька, данная обуви при рождении, прохудилась ещё сто лет назад.
— Да, блин! — я скинула рюкзак на трубу, пошарила рукой в луже и нашла сбежавшую подошву, — блин, блин!
Выбора не осталось. Я сняла сапог, поставила его на трубу, чтобы просох, вытерла внутреннюю часть подошвы носовым платком. Взяла в одну руку сапог, в другую подошву, намереваясь соединить их воедино, а после обмотать изолентой, но меня отвлёк яркий свет, разлившийся в тёмном небе.
— Падающая звезда, — я запрокинула голову и поддалась детской привычке, — хочу, чтобы жизнь изменилась раз и навсегда!
Впервые в жизни я успела загадать желание на падающую звезду! Обычно, они мелькали на небосклоне и тут же исчезали, бесследно выгорая в атмосфере. Но не сегодня. Эта звезда неслась, становилась всё больше, всё ярче…
Раскрыв рот, я следила за ней, не веря собственным глазам. Неужели я её поймаю? Метеориты же ценные очень! Если проследить, куда он упадёт, то…Но моим мечтам было не суждено сбыться.
Звезда внезапно вспыхнула, как сверхновая, а потом залила меня ярким, горячим светом.
— Не метеорит, — дошло до меня,—Инопланетяне…похищают…как корову с поля, — прошептала я, захлёбываясь светом и закрыла глаза.
Значит это правда, то, о чём пишут в газетах и СПИД-инфо. НЛО существует! Они заберут меня на эксперименты, анальное зондирование там и всё такое. Жаль, очень жаль. И бананы остались на трубе. Бомжам на радость.
Свет окружил меня горячим коконом и застыл. Я обречённо ждала, закрыв глаза. Минуты текли, но ничего не менялось. И когда я уже решила, что инопланетяне сложили меня в какой-то запасник, вокруг раздался скрежет.
Хлынул свежий морозный воздух, со слабым ароматом цветущих вишен. Я отважилась открыть глаза.
Инопланетяне высадили меня на огромном стадионе, вместе с одиннадцатью прекрасными девушками. Вот прямо — прекрасными до невозможности. Я таких только на картинках видела и в кино. Но мы здесь были не одни. На трибунах расселись сотни нарядных зрителей. Казалось, все пялились только на меня. Девушки в развевающихся воздушных одеждах смотрели презрительно, а ошеломлённые зрители в недоумении.
Я стояла, держа в руках сапог и подошву. Нелепая и неуместная на этом празднике жизни. Впрочем, как и всегда.
И совершенно не понимала, зачем инопланетяне перенесли меня сюда.

----------

Глава 2

Глава 2
Каэрллион, Большая Арена
Внезапно земля под ногами дрогнула, загудела и начала опускаться вниз, постепенно ускоряясь. Вокруг выросли тёмные стены, что-то заскрипело над головой, скрывая нас от света дня. Платформа под ногами зажглась сотнями маленьких огоньков, спасая от тьмы. Я испуганно взглянула на красавиц, но они были спокойны, только продолжали одаривать меня неприязненными взглядами.
Пора было налаживать контакт. Девицы явно в курсе того, что происходит, иначе не стояли бы так расслабленно.
— Эм, привет! — помахала я подошвой, — я Маргарита. Рада познакомиться!
Ответом мне было гробовое молчание. Ну, конечно, они же не понимают мой язык! Инопланетяне, что с них взять!
— Я, — я приложила подошву к груди, а потом раздельно и очень медленно начала говорить, — прибыла с миром. С Земли! Хао, девы с другой планеты!
— Не утруждайся, — голосом полным презрения, ответила одна из дев и посмотрела на меня тяжёлым взглядом, — нам безразлично, откуда ты и с чем прибыла.
Это было обидно. Так обидно, что в глазах защипало. Всё они сразу поняли, только продолжали издевательски наблюдать, как я тут корчусь в потугах дружелюбия.
— Гвин, не надо так, — зазвенел мелодичный голосок высокой золотоволосой девушки, — дева не виновата, что ритуал перенёс её сюда. Круг жизни сам выбирает претенденток на отбор, — девушка повернулась ко мне и мягко улыбнулась,— я дангра Элиан из благородного Дома Цветущей Вишни. Приятно познакомится, Маргарита с Земли.
Гвин презрительно фыркнула что-то о черни из Манескера и отвернулась. Остальные девушки тоже не проявили особого дружелюбия, оставшись безмолвными наблюдателями. Правда презрения в их взглядах поубавилось. Я решила воспользоваться новым знакомством, чтобы хоть немного прояснить ситуацию.
— Мне тоже приятно познакомиться, Элиан, — вежливо сказала я, улыбаясь, — а что за отбор? Инопланетяне его проводят? А зачем?
Голубые глаза Элиан удивлённо округлились.
— Оу! Кто, прости?
— Ино-пла-не-тяне, — по слогам произнесла я, — ну, пришельцы на летающих тарелках. Людей похищают, коров ещё. Исследования проводят, эксперименты ставят, зондирование там всякое и разные вещи неприятные…
И, кажется, я ляпнула что-то не то. Девушки дружно рассмеялись. Они смотрели на меня, как на глупую зверюшку, сбежавшую из цирка. Все, даже дружелюбная Элиан.
— Боги, какой бред, — взмахнув копной густых смоляных волос, пропела одна, — эксперименты! Ты нормальная вообще?!
Ответить я ничего не успела. Платформа снова дрогнула и остановилась. Со всех сторон вспыхнули огни, зашелестели шаги. Пространство заполнилось молчаливыми женщинами в тёмных однотипных одеждах. Девушки, не переставая издевательски смеяться, одновременно сошли с платформы. Женщины разделились на группы, окружили девушек и увели в открывшиеся в стенах арки.
Я осталась одна.
Но моё одиночество продолжалось недолго. Из арки, которая раскрылась точно напротив меня, твёрдо чеканя шаг вышли трое. Один высокий, широкоплечий брюнет, затянутый в строгий пиджак-камзол военного образца, а за ним два серых человека в длинных плащах с капюшонами, которые скрывали их лица. Серые замерли чуть поодаль, а брюнет подошёл ко мне практически вплотную.
— Хм, — он окинул меня оценивающим взглядом, — хреновая неопределённость, тарховы штаны! Точно Манескер.
Брюнет был очень красив. Чёткие, словно вырезанные скульптором, черты благородного лица, карие, цвета горького шоколада, глаза с хитринкой, сильные руки и невероятно приятный голос. Бархатистый, с лёгкой ленцой, плавно перетекающей в надменность. Блин, никогда не думала, что инопланетяне могут быть такими чертовски привлекательными!
В газетах их показывали иначе: нелепые зелёные человечки с огромными зеркальными глазами и трёхпалыми руками, жадно тащили красавиц в свои летающие тарелки.
— А? Вы о чём?— сообразила подать голос, чтобы инопланетянин понял, что я его понимаю.
— Говорящая неопределённость, — усмехнулся брюнет, но тут же величественно поклонился, — Эдвард Денжиди, ург Каэрллиона.
— О, — я попыталась исполнить реверанс, так, как видела в «Гардемаринах», присела, неловко завалившись на бок, и выпрямилась, — Маргарита Иванова, студентка. А что такое Каэрллион? И кто такой ург?
Мои вопросы вызвали вспышку смеха у брюнета.
— Вы прелестны в своём незнании, Маргарита, — сквозь смех проговорил Эдвард, — обещаю, вы получите ответы на все вопросы, но позже. Не соблаговолите ли вы, юная эйна, пройти со мной?
Ого! «Не соблаговолите»!!! Так ко мне ещё никто не обращался. Только Ритка то, Ритка сё!
— Соблаговолю, ой! То есть, конечно, да. Пойду. А вы инопланетянин?
— В какой-то степени мы все инопланетяне, — философски заметил Эдвард, — прошу.
Он протянул руку, а я замялась, не зная, куда девать мою разодранную обувь. Брюнет мгновенно сообразил, в чём причина заминки.
— Вы дорожите этим погибшим от времени сапогом?
— Мм, да, — прошептала я, потупив взгляд, — у меня нет другой обуви.
— Это не проблема. Через некоторое время у вас не будет недостатка в новой одежде и обуви. Разрешите? — он протянул руку.
Я просто кивнула и отдала сапог вместе с подмёткой.
— Второй тоже, — приказал Эдвард.
— А как я пойду?
— Вы уже наполовину без обуви. Разве есть теперь разница?
— Нет, наверное, — нерешительно согласилась я.
— Эйна, я донесу вас на руках, чтобы ваши ноги не озябли! Будьте решительнее! И отдайте мне свою куртку и шапку. Поверьте, недостатка в одежде не будет.
— Ладно, — согласилась я, отдала куртку с шапкой и стянула второй сапог, но тут же поджала пальцы, запоздало вспомнив о дырке на носке.
Эдвард забрал вещи, подмигнул мне и…спалил их! Не было спичек или зажигалки! Огонь просто возник вокруг моих вещей и через секунду исчез, унеся даже пепел от сапог!
— Вы колдун? — вытаращилась я на Эдварда.
— Хуже. Боевой маг, — улыбнулся он и приблизился, — позволите?
И тут же, не дожидаясь ответа, подхватил меня на руки.
— Ой!
— Тарховы штаны! Вы едите вообще? Маргарита, у вас вес меньше, чем у набара! Как вас только ноги держат?
Ну, да, с питанием у меня проблемы. Перед глазами встал пакет с фруктами, оставшийся в рюкзаке на далёкой теперь теплотрассе.
— Ем, — тоскливо прошептала я, — а кто такой набар?
— Животное, из которого готовят рагу, — пояснил Эдвард на ходу, — превосходное, кстати. Обязательно попробуйте его. Равнодушных нет.
Эдвард вошёл под арку, за которой прятался длинный коридор, освещённый светом круглых светильников.
— Спасибо. Непременно,— ответила я, прижимаясь к груди Эдварда.
Надеюсь, никто не решит из меня приготовить рагу. Это же не намёк был? Да?

----------

Глава 3

Глава 3
Коридор вывел нас к двери. Серые, бесшумно скользившие позади Эдварда, вдруг вышли вперёд, встали по обе стороны двери и застыли неподвижными изваяниями.
— Прибыли,— тепло улыбнулся ург, — это ваши временные покои.
— Временные? — переспросила я, наблюдая, как дверь уползает в стену.
— Всё верно. Может на пару часов, может на пару дней, — ответил он, опуская меня на пушистый ковёр, — это скромное жилище послужит вам пристанищем, пока мы не решим, что с вами делать дальше.
— Ничего себе «скромные», — протянула я, — как тогда выглядят «не скромные покои» по вашему мнению?
Эдвард приветливо улыбнулся и указал рукой, мол, располагайтесь! А меня и приглашать не надо было. Роскошнее комнаты я не видела в жизни. Даже в кино всё было гораздо проще.
Огромный, просто гигантский ковёр с толстым ворсом устилал пол от стены до стены. Небольшие диванчики в восточном стиле полукругом загибались вокруг небольшого стеклянного стола. Стол, явно письменный, с набором каких-то плоских коробочек и рядом кресло с высокой спинкой, изгибающейся под форму спины сидящего. Два высоких шкафа, за дверцами которых пряталась одежда. Много одежды.
Но больше всего мне понравилась кровать.
Двуспальная, мягкая, с толстым мягким матрасом и десятком подушек разного размера. И всё это великолепие накрывалось толстым, но лёгким одеялом.
— Вы, верно, голодны? — вежливо поинтересовался Эдвард.
— А? Да нет, всё в порядке.
— Не спорьте. Долг хозяина повелевает накормить гостя.
Эдвард, не переставая доброжелательно улыбаться, хлопнул в ладоши. Дверь снова уползла в стену, впуская вереницу молчаливых женщин, похожих на тех, которые увели девушек с платформы. В руках они несли подносы, которые ловко расставили на стеклянном столике, а потом молча, даже не взглянув на меня, покинули комнату. Дверь снова закрылась.
— Если вы хотите принять ванну, достаточно нажать на эту кнопку, — Эдвард подошёл к письменному столу и нажал на одну из коробочек.
Одна из стен дрогнула и уползла в сторону, открывая проход в здоровенную ванную комнату, центром которой был внушительных размеров бассейн. Оттуда несло ароматной влажностью, теплом.
— Очуметь! Как в сауне! — и эти слова вернули меня в реальность, я помрачнела, — точно, как в сауне. Вы меня к разврату принуждать будете? Или эксперименты проводить?
Эдвард недоумённо смотрел на меня, а я вспомнила вторую часть ответа урга: «пока мы не решим, что с вами делать». Мороз продрал от этих слов. Я моментально подобралась, мягко отошла от двери в ванную, и приготовилась защищаться. Драться я умею, в детдоме научилась.
— Эдвард, объясните мне, что происходит? Зачем вы похитили меня? Кто вы и что вам от меня нужно? Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Всё это, — я обвела рукой комнату,— явно не от доброй души. Это плата. За что?
От урга повеяло холодом и опасностью. Или с самого начала так было, только я внимания не обращала?
Эдвард Денжиди, ург Каэрллиона. Комната Маргариты
Девчонка, которая только что хлопала глазами и радовалась как ребёнок, внезапно преобразилась. На смену удивлению и восторгу, пришли страх, решимость и желание нападать. Смена эмоций жёсткой волной прошлась по чувствительности Эдварда.
— Маргарита, — он сделал шаг к девчонке, но она дёрнулась и как кошка зашипела, отпрыгивая в сторону.
— Стойте, где стоите, ург Каэрллиона, — её напряжённый взгляд блеснул из-под упавшей на глаза чёлки,— иначе я за себя не отвечаю!
Эти слова, насыщенные решимостью, развеселили Эдварда. Едва сдерживая улыбку, он отошёл к письменному столу, облокотился на него и уже оттуда спросил:
— Угрожаете, Маргарита? — ург скрестил руки на груди.
— Предупреждаю! — дерзко выкрикнула она.
В словах девчонки прозвучала явная угроза. Как будто эта серая мышь без капли магии, могла нанести урон боевому магу. Как? Заразит своей серостью и беспомощностью?
— Юная эйна, запомните, — ург откровенно наслаждался испугом девчонки, — если вы решили кому-то угрожать, то выбирайте партнёра себе по силам и доводите угрозу до конца. Блеф не всегда спасает.
— Я предупреждаю, а не угрожаю, — девчонка решительно тряхнула головой, блеснули серые глаза, край верхней губы приподнялся, обнажая зубы, — стойте, где стоите, Эдвард, и отвечайте на вопросы.
Мышка играет с кошкой, добыча с охотником. Слабый провоцирует сильного. Долг сильного учить слабого. В крови азартного урга вскипел адреналин. Он мягко потянулся, разглядывая нахохлившуюся девчонку, губы дрогнули в хищной улыбке. Эрик просил обойтись с девчонкой по доброму, аккуратно проверить её скрытые способности. Просканировать душу, насколько это возможно, и понять, что она за создание — эта неопределённость.
Эдвард так и собирался сделать, но сейчас от строптивой девчонки волнами шёл страх, смешанный с решимостью, и это возбуждало не меньше хорошей бойни. Ург не сумел устоять. Или не захотел. Создания из Манескера очень редко попадают в Каэрллион. Внезапно захотелось понять, чем они отличаются. Какие они наощупь…
Одно движение и ург замер за спиной девчонки.
— Раз…— насмешливо шепнул он на ухо остолбеневшей Маргарите, которая открыв рот пялилась на пустое место, где только что стоял Эдвард.
— Два… — ург, играя с добычей, перехватил запястья девчонки и завёл её руки за спину, — три…
Маргарита оказалась на полу, утопая в мягком ворсе ковра, а сверху нависал Эдвард, прижимая её запястья к полу одной рукой. Вторую он положил на шею девушки. Маргарита забилась, пытаясь освободиться. Но ург, рассмеялся и погасил эти слабые трепыхания, сжав её бёдра своими ногами.
Не переставая улыбаться, Эдвард прикрыл глаза, запуская сканирование ментального тела Маргариты. Два удара сердца и в ответ хлынула обжигающая волна чужих чувств, ощущений, эмоций. Она, как обычно, снесла весь контроль урга, смыла его добродушие, его сострадание, оставляя только холодную и циничную пустоту.
Привычную для Эдварда, но опасную для окружающих.
Когда ург открыл глаза, его взгляд уже изменился. Вместо тепла горького шоколада, в нём плескалась голодная пустота, ищущая, чем насытиться.
— Пустые угрозы всегда заканчиваются поражением, Маргарита, — пальцы Эдварда сжались на шее, — надо же, у черни из Манескера кровь течёт тем же руслом, что и у нас. Интересно, какой неё цвет? Вы жаждали экспериментов, Маргарита. Я удовлетворю ваше желание… и своё тоже.
Острый коготь вырос из указательного пальца урга. Не переставая хищно улыбаться, Эдвард легонько провёл когтём по тонкой коже девушки. Там, где на шее напряжённо пульсировала голубая жилка.

----------

Глава 4

Глава 4
Эдвард Денжиди, ург Каэрллиона. Комната Маргариты
На тонкой коже проявился след. Он набух, налился розовым. По краям следа выступили крохотные капли крови. Капли загорелись рубиновыми гроздьями на бледной, как каэрллионский мрамор, коже.
— Ммм, — коготь урга остановился возле растянутого воротника свитера, — даже цвет крови похож. Осталось сравнить её вкус…
Взгляд урга скользил по лицу Маргариты, отмечая малейшие изменения в мимике, в дыхании. Девчонка тяжело дышала, стиснув зубы, и буравила свирепым взглядом своего мучителя. Ни один стон, ни один звук не сорвался с её плотно сжатых губ.
— Терпеливая, — протянул ург,— или глупая? Зови на помощь, эйна, кричи, бейся в судорогах.
— Не дождёшься! — злобно выплюнула Маргарита, — скотина!
Волна злой ненависти захлестнула урга. Он с удовольствием впитал в себя уловленную эмоцию, разложил по составным и с удивлением понял, что страх — возбуждающий и такой желанный — исчез. Девчонка больше не боялась. Совсем.
— Маленькая эйна решила, что может победить большого медведя? — усмехнулся ург.
Коготь снова заскользил по коже девчонки, поднялся к лицу и замер на щеке, прямо под глазом. Дыхание Маргариты сбилось, сердце учащённо застучало, а ург с наслаждением почуял страх. Тёмная кровь демона откликнулась очередной порцией адреналина.
— Так-то лучше, эйна, — кровожадно улыбнулся ург, — усилим эффект…
Неуловимым движением ург склонился над распростёртой на полу девушкой и впился губами в багровую царапину на шее. Кровь существа из другого мира обожгла губы теплом. Язык урга скользнул по царапине собирая красную солоноватую влагу.
— И на вкус похожи, — прошептал ург, прикасаясь губами к розоватому ушку Маргариты, — дальше будем узнавать, насколько мы похожи или различны?
И эта фраза, сказанная нарочито развратным голосом, полным желания, дополненная лёгким прикосновением к пухлым губам и недвусмысленным движением бёдер, таки пробила броню девчонки.
— Агр! — она зарычала, выплёскивая страх и ненависть, — только попробуй, я тебе все причиндалы отгрызу! Сволочь!
Тонкое, такое хрупкое и беспомощное тело забилось с невиданной силой, в тщетной попытке стряхнуть тяжёлого урга. С губ срывались грязные ругательства, угрозы. Но Эдвард Денжиди удерживал извивающуюся девчонку и хохотал ей в лицо, провоцируя на новые вспышки гнева.
Он с наслаждением впитывал все волны, исходящие от Маргариты. Мгновенно разбирал на молекулы, изучал ментальное тело, сканировал душу, раскрывшуюся сейчас полностью. Все полученные данные он тщательно запоминал, чтобы потом проанализировать.
Голодная пустота, прячущаяся в глазах урга, жадно питалась чужими эмоциями. Она постепенно ослабевала, уползала вглубь зрачков Эдварда, освобождая место привычному цвету глаз. Горький шоколад неумолимо захватывал своё место.
К Эдварду начали возвращаться его собственные чувства. И первой пришла жалость. Она погасила демонический смех, а после сжала сердце когтистой рукой раскаяния. Ург ослабил хватку.
— Прости, эйна, что напугал тебя.
— Прости?! Серьёзно?! Ты кусок дерьма! — прокричала Маргарита, — чтобы у тебя…
— Забудь! — скомандовал Эдвард, выпрямляясь.
Заклинание мгновенно отключило сознание девушки. Погас взгляд серых глаз, девушка обмякла под ургом. Осторожно, стараясь не навредить девушке, Эдвард поднялся, оправил одежду, подхватил бесчувственное тело и перенёс на кровать. Хилерским шепотком залечил царапину и только потом присел на кровать возле девушки, которая оставалась в беспамятстве.
— Маргарита, — осторожно позвал он, похлопывая по бледным щекам девушки, — Маргарита…
Сдавленный стон сорвался с пухлых губ. Девушка с трудом открыла глаза, перевела мутный взгляд на урга.
— Что…что случилось?
— Вы потеряли сознание, юная эйна, — спокойно ответил Эдвард, проверяя состояние памяти девушки.
— Да? — она несмело огляделась, приподнялась на локтях и зашипела, бессильно падая на подушку, — голова раскалывается. Кажется, акклиматизация началась. Блин, есть аспирин?
Голова? Эдвард протянул руку и прикоснулся ко лбу Маргариты.
— Позвольте мне. Я владею некоторыми знаниями в лечении частых болезней, — он дружелюбно улыбнулся, — сами понимаете, юная эйна, в бою без минимальных умений хилера можно и не выжить.
— Хилера? — девчонка терпеливо сносила прикосновения урга, — вы, что, кишки больных в тазике моете?
— Где? — удивился ург, — почему кишки?
— Я в телеке видела. Хилера показывали.
— Готово, — Эдвард отнял пальцы от лица Маргариты и стряхнул руки, — легче?
— Гораздо, — девушка присела, облокотившись на подушку, — в телеке хилер принимал больных. Кажется, на Филиппинах живёт. Это местность такая, там, на Земле. Вот. Он вот так руки делает, — Маргарита выпрямила пальцы и направила их к животу урга, — и в живот засовывает. Представляете, Эдвард? А, потом, вообще без разрезов, начинает из пуза всякие гадости доставать. Обрывки полиэтилена, болячки всякие и прочий мусор. А человек потом здоровый идёт! Чудо же!
Она восторженно смотрела на скептично ухмыляющегося Эдварда.
— Не верите? — обиженно протянула Маргарита.
— Отчего же, верю, — ург поднялся с кровати, — в мире каких только чудес не бывает. А сейчас, прошу прощения, эйна. Я вынужден откланяться. Дела ждут. Вы располагайтесь, отдыхайте и, обязательно, ешьте. Не годиться падать в обморок от истощения. Всего хорошего, Маргарита. Увидимся.
— Ага, и вам всего, — девушка махнула рукой вслед уходящему ургу.
Почему-то в голове возникла лицо урга, но не дружелюбное, а холодное, жесткое. Маргарита тряхнула головой, отгоняя видение, и спрыгнула с кровати.
— Привидится же, — она оглянулась на раскрытую дверь ванной комнаты, — купаться. Сто лет ванну не принимала. Достало ковшиком и тазиком пользоваться.
Эрик Этвелл, хрейдмар Каэрллиона. Тайная комната при зале заседаний
Главы Домов едва ли не плевались друг в друга, выясняя отношения. Больше всех предсказуемо горячился Дом Камня. Черноглазый Аран стучал пудовыми кулаками по мраморному столу заседаний и бросался злыми словами в Канаку, главу Дома Вишни. Остальные обменивались язвительными фразами, наполненными ядом подозрений, но в открытую перепалку благоразумно не вступали.
Напыщенные идиоты.
Скрипнула дверь, впуская единственного, кто имел сюда доступ.
Не оборачиваясь, я задал вопрос, прекрасно зная, что получу ответ.
— Выяснил?
— Выяснил, хрейдмар, — голос Эдварда звучал устало, — ритуал принёс нужную претендентку. Она сильна, но не физически, там всё плохо. Дохлая, как первый цветок из под снега, но упорная и злая. Она справится с испытаниями. Маленькая эйна сможет по кусочку съесть медведя. Отчаянная она, даже пыталась запугать меня.
Я рассмеялся над безрассудностью девчонки. Нет среди живых тех, кто способен запугать урга.
— Тайные знания, запечатанная магия?
— Анализ ещё не закончен, Эрик, — ург встал рядом и усмехнулся, глядя в стекло, за которым бесновались главы Домов, — но поверь, этим болванам она кровь попьёт.
— Как прошло?
— Сложно. Пришлось немного её раззадорить. Девчонка отлично контролирует себя. Неопределённость можно использовать.
— Значит, план вступает в действие. Идём, пока они друг друга не попереубивали.

----------

Глава 5

Глава 5
Каэрллион, Динллуд, резиденция Эрика Этвелла.Зал заседаний
— Кто мог? Ты ещё спрашиваешь? Мерл, старый засранец! Кто ещё? — негодовал Аран, глава Дома Камня, — это ваших рук дело! Вы вмешались в ритуал и призвали это… это недоразумение, чтобы обойти всех остальных претенденток. Никто больше не мог этого совершить! Это значит…
Черноглазый Аран сжал пудовые кулаки и грохнул по столу. Жалобно задребезжали хрустальные бокалы с вином. Тонкая ваза с единственным цветком, стоящая рядом с главой Дома Вишни, покачнулась и опрокинулась. Вода растеклась по гладкому мрамору, но внезапно просто испарилась под действием магии Дагондара, главы Дома Воды. Канаку вежливым кивком поблагодарил соседа, протянул руку и вытащил из упавшей вазы цветок.
— Договаривай, Аран, — ледяной голос Канаку, возглавляющего Дом Цветущей Вишни, лениво растёкся по залу собраний, — не стесняйся.
Канаку крутил между пальцами тонкий стебелёк с крупным нераскрывшимся бутоном. Под действием его магии бутон налился силой и начал медленно раскрываться.
— А что договаривать? — снова завёлся Аран, кивая на пустующее место хрейдмара, — правитель твой дальний родич. Дом Вишни, а значит и ты, Канаку, можешь влиять на правителя. Мерл, старый засранец, намудрил с ритуалом, чтобы ты, Канаку…
— Что я? — рассмеялся глава Дома Вишни, переводя на Арана взгляд голубых, как морозные льдинки, глаз, — уж не подозреваешь ли ты меня в чём? Может, это я помог Мерлу нарушить ритуальное действо? И каким образом, не желаешь мне поведать?
— Я, что, гниль лесная, чтобы разбираться в хитросплетении ваших с засранцем Мерлом колдовских действах? Кто кому лизнул и как подобрался к хрейдмару? Ты, Канаку, лучше знаешь! Но, видит Старый Кмень, тебе на руку изменения в ритуале, — взорвался прямолинейный Аран длинной тирадой.
— Ты, — ледяные глаза Канаку опасно сверкнули, — трижды оскорбил великий и древний Дом Цветущей Вишни.
Стебель в руках Канаку стремительно почернел, покрылся пятнами гниения, которые тут же перекинулись на полураскрывшийся бутон. На стол опали поблёкшие лепестки цветка. Через секунду полумёртвые лепестки истлели, оставив после себя лёгкий запах гниения.
— Ты, считаешь, что можешь делать это безнаказанно? — прошипел Канаку пристально глядя на здоровяка Арана.
— Угрожаешь? Хочешь померяться силой, гниль садовая? — оскалился глава Дома Камня.
— Остыньте, — Дагондар положил ладонь на плечо Канаку и слегка нажал, — не место и не время. У стен есть уши, а у некоторых даже глаза. На твоём месте, Аран, я бы принёс извинения Дому Вишни. Я всегда симпатизировал Дому Камня, ценил вашу прямолинейность и силу, но сейчас я тебе говорю, Аран, ты глава Дома и должен думать над словами, прежде чем их произносить.
— Дагондар, текучий, как струя племенного быка, ты всегда думаешь над словами? — набычился Аран, — или сейчас просто ляпнул, чтобы ляпнуть?
Дагондар, гибкий, как речной тростник, откинулся на спинку стула и одарил Арана безмятежным взглядом.
— Если ты возьмёшь в привычку думать и размышлять, Аран, то можешь постичь новую для себя форму магии. Мысль. Мысль, что способна горы свернуть.
— Не пошёл бы ты…— заревел Аран, — намекаешь, что я тупой?
— Намекает? — Канаку бросил остатки стебля на стол и брезгливо вытер пальцы о тонкий батистовый платок, на ткани расползлись грязные влажные пятна, — намекают не так, о мудрый глава Дома Камня.
Лёгкий бриз прошёлся между главами Домов, остужая их горячие головы. Он принёс запах соли, аромат цветения и прохладу каменных гротов. В спор вмешалась Айлита, глава Дома Воздуха — единственная женщина, стоящая во главе рода. Её мелодичный голос зазвучал звоном колокольчиков.
— Мужчины, — фыркнула она и поправила вьющуюся смоляную прядь, — всё бы вам решать силой. Остыньте. Не время вступать в распри. Никто из нас, глав Домов, не мог повлиять на изменения ритуала. И хрейдмар не мог.
Её слова, негромкие, мелодичные, но разумные привлекли общее внимание. Взгляды всех глав Домов тут же устремились к Айлите. Красавица блеснула зелёными глазами, кокетливо накрутила локон на тонкий пальчик, украшенный длинным ногтём. Пухлые губы раздвинулись в улыбке.
— Вы сильные, мощные, — она переводила взгляд с мужчины на мужчину, — но такие торопливые. Неужели и на ложе любви вы так же спешите? Что вы знаете о ритуале? Только то, что он выбирает невест, которых упаковывает в золотые яйца и приносит к отбору, как главное блюдо?
— А на кой хрен этот ритуал ещё нужен? — не удержался Аран.
— Оу! — рассмеялась Айлита, — ритуал этим не ограничивается, дорогой Аран. Кстати, глаза у меня чуть выше.
— Да? — масляно мерцающий взгляд Арана медленно поднялся вверх и встретился с зелёными глазами Айлиты.
— Так гораздо легче вести диалог, Аран, — мягко улыбнулась она, но во взгляде мелькнул ледяной холод. Мелькнул и тут же погас, сменившись распутной теплотой, — ритуал идёт от древней магии. Настолько древней, что в то время стихии ещё были одним целым, а сами рода не разделились на отдельные Дома. Тогда в нас было больше от демонов, нежели от людей. Мы были гораздо сильней, мощней и безудержней. И совершенно не умели любить. Ритуал это не про любовь. Ритуал про выбор лучшей пары для главы правящего дома.
— Селекция? — задумчиво спросил Канаку.
— Да, ты верно понял. Ритуал сам выбирает претенденток, сам приносит на круг жизни. И сам заключает с ними контракт. Магический контракт на крови. Разорвать его можно только в одном случае — если претендентка не пройдёт одно из испытаний.
— А откуда тебе это известно? — пробасил Аран, — такие подробности про ритуал? Уж не твоих ли рук …
Айлита кокетливо повела обнажённым плечиком.
— Пока вы, уважаемые, спорили, мерялись силой, пьянствовали и плели интриги друг против друга, я изучала старые книги. Думаю, Аран, среди твоих тоже найдутся такие учёные. Иначе, как мы готовим невест к ритуалу? Мы знаем основные признаки, по которым избирается претендентка. Ею становится девочка, подходящая на девяносто девять процентов. С самого раннего детства она воспитывается, чтобы стать достойной невестой. И есть ещё одна, тень первой. Её готовят на всякий случай, если с первой не выгорит. Ритуал выбора претенденток редкое явление в Каэрллионе, не чаще одного раза в пару сотен лет, а девочек для подготовки выбирают практически из каждого поколения.
— Только хрейдмаров на них не напасёшься, — словно в пустоту протянул Дагондар.
Айлита сделала вид, что не услышала колючих слов Дагондара.
— На ритуал мы повлиять не можем. Настаивать на исключении неожиданной двенадцатой избранной тоже, все претендентки связаны круговым заклятием. Мы даже навредить ей не можем. Но! Выход есть…
— Какой? — вскинулся Аран.
— Подумай, о великий глава Крепкого Камня, — томно прикрыв глаза ресницами, ответила Айлита, — испытания готовятся представителями наших Домов.
Все разговоры мгновенно умолкли. Главы Домов смотрели на Айлиту, лениво потягивающую красный сок из хрустального бокала.
— Мы можем…— начал прямолинейный Аран, но замолк на полуслове.
Дверь в зал заседаний распахнулась. Вперёд вышли два гвардейца, вытянулись по стойке смирно. И через секунду в зал вошёл хрейдмар. За ним ург — его вечная тень.
Главы Домов мгновенно поднялись на ноги и склонились в поклоне.
Не обращая ни на кого внимания, Эрик прошёл к своему месту и опустился в кресло. Позади застыл Эдвард Денжиди. Это послужило сигналом. Главы домов выпрямились и заняли свои места.
— Канаку, со здоровьем всё в порядке? — негромко, обманчиво лениво прозвучали слова хрейдмара.
— Всё прекрасно, хрейдмар Этвелл, — дежурно улыбнулся Канаку и благодарно склонил голову, — благодарю за заботу.
— Жаль, — Эрик сплёл пальцы и положил руки на стол, — тогда я бы смог найти тебе оправдание.
— За что, о великий хрейдмар? — заволновался Канаку.
— Я бы решил, что больная спина не даёт тебе согнуться в приветственном поклоне, оттого ты едва склонил голову при моём появлении. Теперь же, иначе как дерзостью назвать твой поступок я не могу.
Канаку побледнел. Он вскочил с места и грохнулся на колени.
— Прости, хрейдмар! Не со зла я это сделал. Был под мыслями об изменившемся ритуале! Прошу, прости, милостивый правитель!
Эрик смотрел на распростёртого родича, поза которого выражала полное раскаяние, но интонация его слов говорила об обратном. Хрейдмар понял, за время, пока они с ургом шли в зал заседаний, что-то изменилось. Осиное гнездо сумело договориться. От цепкого взгляда Эрика не ускользнула ни лежащая на боку ваза, ни следы сгнившего цветка возле бокала Канаку, ни самодовольная физиономия Арана, не умеющего скрывать свои мысли.
— Двенадцатая претендентка, обсудить которую вы все здесь собрались, не может быть отвергнута, — слова Эрика прозвучали в тишине, объявшей зал заседаний, — магический контракт заключён. Прибывшая будет проверена серыми. После окончания проверки начнётся отбор. Есть возражения?
Главы Домов молчаливо склонили головы в знак согласия. Никто не выступил против.
— Не сомневался в вашем благоразумии. Заседание окончено, — Эрик поднялся с места, — Канаку, тебе стоит быть мыслями там, где твой хрейдмар. Думать о ритуале положено тому, кто в нём участвует, а не тебе.
Раздались тяжёлые шаги, хлопнули двери. Канаку распрямился и поднялся на ноги. Ненавидящим взором он смотрел на пустое кресло хрейдмара. По лицу перенёсшего унижение главы Дома Вишни пошли красные пятна злости.
— Айлита, — он перевёл взгляд на главу Дома Воздуха, — не хочешь отведать рагу из набара?
Брюнетка расплылась в понимающей улыбке.
— Кто же откажется от такого блюда? Все знают, что твои повара готовят просто великолепное рагу.

----------

Глава 6

Глава 6
Маргарита, временные покои
Горячей воды было с избытком. Она хлестала потоками из двух изогнутых кранов, но как включить или выключить этот поток я не имела понятия. Просто в тот момент, когда я с наслаждением окунулась в парящий бассейн, вода хлынула сама собой. Чудеса, да и только.
Рядом с бассейном красовалась очаровательная полочка, сплошь уставленная не менее очаровательными баночками. Стеклянные, разных форм, наполненные чем-то разноцветным и ароматным. Я долго не решалась прикоснуться к ним, а когда всё же открыла, то обнаружила великолепнейший розовый шампунь. Или мыло, только жидкое. Не знаю точно, но пенилось оно замечательно, пахло ещё лучше, поэтому без раздумий его применила.
— Красота, — откинулась я на бортик бассейна и мечтательно прикрыла глаза, — надо будет постараться здесь закрепиться. Работу найти, прописку сделать. Документы ещё. Не хочу возвращаться в свой серый городишко, где нет ни работы, ни покоя, ни перспектив. А инопланетяне, что ж на людей похожи и ладно. Мирные вроде.
— Юная эйна нуждается в помощи?—раздался бесцветный женский голос.
От неожиданности я нырнула под воду, захлебнулась и вылезла обратно, но уже почти на середине бассейна. Отплёвываясь, поискала взглядом того, кто мне тут помощь предложил. И нашла.
Совершенно бесцветная женщина, под стать голосу. Ни возраста, ни настроения женщины угадать было невозможно. Серые, блёклые одежды — бесформенные как мешок. Серые выцветшие глаза, тонкие поджатые губы, волосы пепельного оттенка, стянутые в тугой пучок на затылке. Женщина смотрела на меня, а во взгляде не выражалась ни одна мысль. Как робот, в самом деле! Жутковатый к тому же.
— Мм, гражданочка? — несмело протянула я, прощупывая почву.
Женщина, даже не моргая, повторила вопрос.
— Юная эйна нуждается в помощи?
Ну, точно, робот, как пить дать! Андроид на ножках, репликант для грязной работы.
— В помощи? Да вроде справляюсь, — я бросила быстрый взгляд на полку, где лежало пушистое полотенце.
Вылезать на сушу и светить пятой точкой перед этой странной гражданкой не хотелось, но и к полке просто так не подберёшься. Я медленно, стараясь не отводить взгляда от женщины, попятилась назад. Но мой репликант внезапно сдвинулся с места и в мгновение ока оказался возле полки. И как это произошло, я не поняла. Просто вжух! И женщина молча расправляет полотенце и готова встречать меня из воды.
— Гражданочка, — я несмело вытянула руку из воды, — можно мне полотенце?
— Юной эйне незачем утруждаться. Повелением урга Денжиди я приставлена к вам в услужение. Можете располагать мной по вашему желанию, — и она легонько тряхнула полотенцем, приглашая меня на сушу.
Мол или так, или сиди, юная эйна, покуда ласты не отрастут.
Полезла, а что делать? Отмылась я до скрипа и делать в бассейне мне больше нечего. Вон, даже кончики пальцев уже сморщились от воды.
Чувствуя, как наливаются жаром щёки, поднялась по маленькой лесенке, и быстро нырнула в объятия пушистого полотенца. Женщина мгновенно обернула меня им, превратив в подобие окуклившейся гусеницы бабочки.
— Прошу, — она легонько подтолкнула меня к стене, возле которой стояла небольшая кушетка.
— Зачем? — воспротивилась я.
— Ург приказал подготовить вас к проверке серых.
— Каких серых?
— Ложитесь, — приказала женщина и сдёрнула с меня полотенце.
— Эй! Это произвол! Я буду жаловаться в исполком…кто тут у вас главный? — взвизгнула я, прикрываясь руками.
— Хрейдмар Этвелл, — ответила женщина и подтолкнула меня под голую попу к кушетке, — ложитесь. У нас мало времени.
— Вот ему и буду жаловаться, — проворчала я и легла, но руки от груди и того, что ниже пупка не убрала.
— На живот, — скомандовала женщина.
— Да, пожалуйста! — буркнула я переворачиваясь.
На спину потекло что-то холодное, но дурманяще ароматное. Сильные руки легли чуть ниже лопаток и начали втирать в кожу это самое ароматное. По телу побежала волна расслабления.
— А вы чего делаете? — промурлыкала я, наслаждаясь.
— Стандартные процедуры для участницы отбора. Претендентка должна быть великолепной, а не выглядеть так, словно только вчера вышла из коровника.
На секунду стало обидно, потом мелькнула мысль об отборе, а потом всё стало безразлично. Я просто наслаждалась моментом. Когда ещё выпадет шанс попасть на такой массаж да ещё и бесплатно?
Но массажем дело не ограничилось.
Размяв и растерев каждую клеточку моего тела, женщина взялась наводить красоту. Заставила лечь на спину, спасибо хоть простынкой прикрыла весь срам, шлёпнула на лицо ароматную тряпку с прорезами для глаз и рта, а после заставила поднять руки за голову. Я уже смирилась и просто выполняла приказания. Что-то зажужжало, под мышками резко укололо.
— Ай! — вскинулась я, но тут же была прижата сильной рукой.
— Лежите, эйна, и терпите. Тело должно быть гладким.
— Ну и зачем? Я же не на показ невест прибыла, — недовольно пробурчала я, укладываясь на место.
Женщина ничего не ответила, а через секунду укололо чуть ниже живота. Тут я и не выдержала.
— Вы чего творите! — взвыла я в полный голос, — что за садизм на ровном месте?!
— Уже всё, — ткань с лица исчезла, женщина похлопала по моим щекам, провела кончиком пальца по линии бровей, — вставайте, займёмся вашей одеждой и причёской.
— А можно мне хотя бы бельё выдать? — неловко заворачиваясь в простыню, спросила я.
— Этим мы сейчас займёмся. Прошу, следуйте за мной, — женщина сделала приглашающий жест рукой и пошла в комнату.
— А можно ваше имя узнать, гражданочка, — семенила я, путаясь в простыне, — неловко так общаться. Я Маргарита, например. А вы?
— Обращайтесь ко мне данэй.
— Это имя?
— Это обращение, — равнодушно ответила гражданочка серой наружности и распахнула шкаф, — ваши размеры считались, как только вы прибыли на Большую Арену. Что бы вы хотели: платье или брюки?
О, теперь меня выбором решили озадачить!
— Не знаю, мне удобней брюки, но если местные обычаи требуют…
— Не требуют, — оборвала меня данэй.
Она вынула из шкафа комплект голубого нижнего белья, протянула мне.
— Надевайте, я пока подберу одежду.
А я замерла глядя на великолепный бюстгальтер и тонкие кружевные трусики. Я такие же видела в журнале «Космополитен», в последней коллекции от Диор! Я и мечтать о таком белье не могла посметь, а теперь держала его в руках.
— Торопитесь, эйна. Нам ещё многое сделать надо успеть.
— Ага, — растерянно проговорила я, возвращаясь в реальность.
Бельё село великолепно, словно вторая кожа. Нигде не жало, не кололо и торчало. Данэй решила меня добить и протянула чёрный свитер, чёрные же брюки и высокие замшевые сапоги на плоском ходу.
— Прошу, поторопитесь, — данэй направилась к письменному столу и чем-то там зашебуршала.
Брюки были по размеру, но как по мне слишком уж обтягивали, как и свитер. Зато к сапожкам претензий не было.
— Прошу, — снова пригласила данэй, — осталось немного и вы сможете приступить к принятию пищи.
— Поспать, я так понимаю, мне не дадут? — обречённо поинтересовалась я, усаживаясь на трёхногую табуретку.
— Позже. Поднимите голову и закройте глаза, — равнодушно ответила данэй.
— Хорошо, — вздохнула я.
Что-то холодное касалось моей кожи, век, бровей, губ. Жёсткие пальцы данэй скользили по лицу, мяли, а потом в волосы вгрызлась расчёска. Наконец, всё закончилось.
— У вас есть пятнадцать минут для принятия пищи, — склонилась данэй в поклоне.
— А потом?
— Ург Денжиди придёт за вами, чтобы отвести к серым.
Есть сразу расхотелось, но я всё равно пошла к столу и открыла ближайшее блюдо. Под крышкой оказалась смесь каких-то овощей. Не различая вкуса, проглотила несколько ложек и оставила это занятие. Как будто картон жую. Страшно стало так, что поджилки трястись начали. Что за серые? Что там меня ждёт? Что за отбор, о котором все талдычат?
Нервно меряя комнату шагами и покусывая губы, я с ужасом перебирала варианты. Основывались они всё на том же — на газетных статьях и фильмах. И ничего путного на ум не приходило.
— Маргарита!
Я обернулась на голос и увидела урга. На душе полегчало немного, он вроде как уже знакомый и привычный.
— Эдвард!
— Вы прекрасно выглядите, гораздо лучше чем при первой нашей встрече, — улыбнулся ург, — вы готовы? Пройдёмте, а по дороге я постараюсь ответить на все ваши вопросы.
— Иду, — сглотнула я ком, застрявший в горле и сделал шаг.
А, может, стоило притвориться больной и лечь в кровать, чтобы отсрочить неминуемое?

----------

Глава 7

Глава 7
Маргарита. Динллуд, путь к крипте серых
Эдвард протянул руку, помогая мне выйти за порог комнаты.
— Волнуетесь? — мягко поинтересовался он.
— Волнуюсь, — призналась я, — куда мы идём, Эдвард?
— К серым. В Гробницу Желаний.
— О!
Только это и смогла выдохнуть я, шагая по пружинистой поверхности, которая покрывала пол в коридоре. Поверхность съедала звуки шагов, отчего казалось, что мы плывём, а не идём под светом настенных фонарей. Ург немного опережал меня, шагая чётким военным шагом. Чтобы не отстать и не заплутать в новом мире, я прибавила скорости, а вскоре уже шла нога в ногу с ургом, приноровившись к его манере ходьбы.
— Эдвард, может, вы уже потрудитесь объяснить…
— Не сейчас. Имейте терпение, юная эйна, — довольно резко ответил ург, но мгновенно исправился, — разговор будет долгий, поэтому обсудим всё в пути. Кроме того, — тут он хитро прищурился, — у стен есть уши. Не будем щекотать эти «уши» долгими беседами.
— Ага, — кивнула я, не совсем понимая, как связаны «беседы в пути» и молчание урга сейчас, когда мы в этом самом пути и находимся.
Но вскоре всё прояснилось. Коридор вывел нас в просторную залу, залитую уютным жёлтым светом. Повсюду сновали красивые люди в изящных нарядах, между ними мелькали неприметные женщины, похожие на мою данэй, и, изредка, серые фигуры в капюшонах. С прозрачных стен струились звонкие водопады, роняющие искрящиеся струи в голубой канал, тянущийся по периметру залы. Колосились яркие цветы в вазонах, под тяжестью плодов гнулись стройные деревья в кадушках. Где-то под сводом залы чирикали птицы. Мимо пролетела большая красная бабочка, неспешно помахивая крыльями.
— А мы не к платформе разве идём? — я вцепилась в рукав урга, — мне казалось, что коридор тот же.
— Только казалось, эйна. Коридор другой, — произнёс ург, как всегда ответив, но не дав ответа.
Он свернул в небольшую нишу, остановился перед сплошной стеной. Странной стеной. Она слегка колебалась, как живая, светилась собственным светом, но не тёплым и жёлтым, а мертвенно-голубым.
— Эдвард Денжиди с претенденткой. Гробница Желаний, — произнёс ург в стену.
Стена всколыхнулась, залила нас холодным светом. По ней поползли трещины. Они расширялись, издавая шипение, пока не открылся проход в небольшую комнатку.
— Прошу, — посторонился Эдвард, пропуская меня вперёд, но увидев мою заминку, улыбнулся, — безопасно. Это всего лишь волатура, средство передвижения.
— Не Гробница?
— Ещё нет. Прошу, — повторил он приглашающий жест рукой.
Внутри волатуры было тепло. Я опустилась на одно из мягких сидений, ург, по-хозяйски, на второе. Больше внутри ничего не было. Только сплошные стены, светящиеся мертвенно-голубым светом, плавно переходящие в мягкий пол и округлый потолок.
— И что дальше? — робко поинтересовалась я.
— Ничего. Мы уже в пути. Хотите взглянуть на окрестности?
— Эм, было бы не плохо, но это подождёт. Я жду обещанной беседы, — жёстко ответила я, глядя в глаза Эдварда.
Взгляд урга блеснул интересом.
— Тарховы штаны, — негромко рассмеялся он, — ваша твёрдость радует. Подождите ещё секунду. Надо принять небольшие меры безопасности.
Ург опустил на пол пирамидку, размером в пару сантиметров. Пирамидка сверкнула сиреневым всполохом, пол пошёл рябью, которая передалась и стенам. Дважды мигнул бледный свет и стены внезапно исчезли.
Под ногами разверзлась пропасть.
— Ай! — я резко поджала ноги, вцепилась в сиденье так, что пальцы на руках свело от боли.
— Нет повода для страха, Маргарита, — спокойно произнёс ург, поднимаясь на ноги, — теперь вы можете вдоволь полюбоваться Каэрллионом. Это Динллуд. Столица.
Он крепко стоял, опираясь на воздух. Или нет? Осторожно опустила ногу, носком сапога прощупывая пустоту под ногами, и упёрлась в препятствие. Более решительно ткнула вниз…блин, зря испугалась. Крепкие стены никуда не делись, как и пол с потолком. Просто, видимо под воздействием пирамидки, обрели полную и безупречную прозрачность.
— Мы летим? — удивлённо спросила я, глядя на заснеженные верхушки шпилей под ногами.
— Скорее сюда подойдёт слово — парим, но с точки зрения перемещения мы летим. Как птицы, — снова путанное объяснение и ург уселся на место, — что вы хотите знать, Маргарита?
— Всё, — не отрывая взгляда от города, проплывающего под ногами, ответила я, — вообще всё. Зачем я тут, как сюда попала, кто вы такой, что от меня нужно, как устроиться тут на работу и какие права у меня будут. В общем, всё хочу узнать.
— Вам здесь нравится?
— Пока да. Во всяком случае, тут лучше, чем у меня дома.
Воцарилось молчание. Я подняла голову и наткнулась на тяжёлый, изучающий взгляд урга.
— Вас выбрал ритуал отбора претенденток. Именно он перенёс вас на Большую Арену.
— Претенденток на что? На заклание?
Ург рассмеялся.
— Нет, хотя если взглянуть с другой стороны…но мы с вами, Маргарита, этого делать не будем. Вы будете участвовать в отборе невест для великого хрейдмара всея Каэрллиона, Эрика Этвелла.
— Хм, что? — я поперхнулась, — невест?
Одно слово и меня обдало холодом. Каких, в баню, невест? Это что за ересь в чистом поле? Местным так не хватает собственных девиц, что они хватают, кого ни попадя из других миров, и тащат к себе?! С моей точки зрения это произвол и насилие над свободной личностью.
Внушительная фигура урга шевельнулась. Он слегка подался вперёд и вкрадчиво произнёс:
— Отбор невест. Череда соревнований, в которых будет выявлена подходящая пара для хрейдмара. Вас что-то пугает, юная эйна?
— Пугает? Нет, Эдвард, меня это злит! — фыркнула я, — воровать женщин, чтобы принудить их к вступлению в брак это страшная традиция!
— У вас так не принято?
— Нет, конечно! Ещё и законом карается. Вы можете представить себе чувства девушки, которую похитили, насильно увезли в какую-то тьму-таракань, а потом ещё и отдали замуж за совершенно незнакомого человека? Чужого! А как же её мечты, планы на жизнь? Кто-нибудь вообще поинтересовался, что девушка хочет? Нужен ей этот брак? Как ей после всего этого жить? Нееет, я в такие игры играть отказываюсь. Лучше сразу верните меня домой, всё равно не заставите в этом участвовать! Сражаться за внимание незнакомого мужчины, за право войти в его спальню! Вы нормальные вообще?
Мой голос дрогнул под наплывом праведной злости, но, кажется, ург решил что от страха.
— У вас нет возможности отказаться, Маргарита, — так же вкрадчиво ответил он на мою тираду, — ритуал заключает с претендентками магический контракт, разорвать который можно только проиграв на одном из этапов обора. Любая попытка избежать отбора будет караться немедленной гибелью. Вашей гибелью, юная эйна.
К моему возмущению присоединилось омерзение, которое сменилось опустошением. Я выпрямилась, поднялась со своего места и прислонилась лбом к прозрачной стене. Слова урга оставили горький привкус. Выбора нет. Или отбор или верная смерть.
На плечи опустились сильные руки. Я дёрнулась, сбрасывая тяжесть, но руки не исчезли, а в ушах зажурчал ласковый голос урга:
— Маргарита, хрейдмар Каэрллиона не только велик, но и справедлив. Он понимает, что вы попали в отбор случайно. Ритуал ошибся, забрав вас и принеся сюда, но исправить ничего нельзя. Однако, хрейдмар Этвелл может вам помочь. И не только может, но и искренне этого желает.
— И как он может помочь? — уныло поинтересовалась я.
— Хрейдмар Этвелл предлагает вам сотрудничество. Сделку. Вам следует продержаться пять этапов отбора, а после проиграть. Взамен, хрейдмар предоставит вам защиту, документы, дом, деньги и новую жизнь. Вы же этого хотели, юная эйна? Чтобы ваша жизнь изменилась навсегда?
Ург замолчал ожидая ответа. И было в его словах что-то такое, что немного настораживало. Подвох там был, но сколько я не прокручивала слова Эдварда в голове, обнаружить этот подвох так и не смогла.
— У меня есть выбор?
— Нет,— холодно ответил ург.
Его руки исчезли с моих плечей. Я развернулась. Ург сидел на своём месте и невозмутимо смотрел на меня.
— Но я же могу взять и провалить первый же этап испытаний, — задумчиво протянула я.
— Можете, но я вам настоятельно рекомендую этого не делать. В оборе участвуют дочери знатных Домов Каэрллиона. Как вы думаете, они сильно рады вашему появлению? Отбор очень значимое событие в Каэрллионе, к нему готовятся заранее, отбирают подходящих претенденток, растят и учат. И тут вы — выскочка из Манескера, чужая, одинокая. Без имени и поддержки. Выскочка, которой всё досталось просто так. Как вы думаете, сколько вы проживёте после того, как выйдете на улицу?
— Так я же проиграю! — выкрикнула я с ненавистью, — освобожу им дорогу!
Эти слова развеселили Эдварда. Он бархатисто рассмеялся.
— Месть, юная эйна, всего лишь сладкая месть за нанесённое оскорбление. Дома Стихий не прощают оскорблений. Вы для них, как прилюдная пощёчина.
— Средневековье долбанное. Кровная месть. Какой абсурд, — я опустилась на сиденье и закрыла лицо ладонями.
— Мы прибыли, — тон урга ощутимо похолодел, — вам предстоит проверка у серых. Простая формальность. Ничего не бойтесь. Серые не опасны.
Волатура загудела. Я подняла голову, оглядываясь по сторонам. Стены волатуры вновь обрели цвет и плотность. Ург поднялся и протянул мне руку.
— Прошу, Маргарита.
За его спиной медленно открывался проход.

----------

Глава 8

Глава 8
Эрик Этвелл, подножье горы Суммишимы, окрестности столицы
След был в два раза больше руки матёрого воина.
— Видишь, какая зверюга, хрейдмар? — сотник для надёжности потыкал крючковатым мозолистым пальцем, — не похож он на обычного волка. Вот никак не похож.
Я и сам видел, что не похож. Снег продавлен глубоко, оплавлен по краям.
— Ты меня убеждаешь или себя пытаешься уговорить? — я опустился рядом с сотником, прикоснулся пальцем к следу. Жарко обдало чужой магией, — сноварг это.
— Сноварг, — эхом повторил Хан, старый сотник, — и чего мне не померещилось, а, хрейдмар?
— Ты не мог ошибиться, а от видений надёжно защищён ставом Тарха Могучего. Меня больше интересует откуда он тут взялся и куда ушёл? Сноваргов в окрестностях Динллуда никогда не было, — я поднялся на ноги, задумчиво проследил цепочку следов.
Тварь словно вывалилась из воздуха, приземлившись на свежий снег. Следы брали начало из ниоткуда, просто появившись на девственной заснеженной поляне, вились вдоль подножия Суммишими и исчезали за поворотом, поросшим дикими зарослями шиповника, чёрного от зимней стужи. Хан проверил, после зарослей следов шестиглазого волка не было. Исчезали они там. Пришёл и ушёл. Как?
— С запада он сюда прибрести не мог. Там кордон, — задумчиво проговорил Хан, поглядывая на первый след, — да и следы…ну, не на крыльях же он примчал? Как думаешь, хрейдмар?
— Не на крыльях. Надеюсь. Хватает того, что сноварг огнём плюётся, — я натянул перчатку, — если эта тварь мутировала и научилась летать…
— Сохрани нас Тарх! — суеверно сплюнул через плечо Хан и обвёл сердце священным кругом защиты.
Сноварги, злобные твари, похожие на волков, если бы не шесть глаз, чёрная как смоль шкура, полыхающая синим огнём, да умение извергать неукротимое пламя из пасти. Размерами сноварги тоже отличаются — они в два раза больше взрослого самца обыкновенного волка.
Я огляделся. Вдалеке суетились люди Хана. Искали следы. Не шестиглазого волка, совсем нет. А тех, кто мог прибрести за ним. Или вместе с ним.
Сноварги никогда не приходят одни. Это правило, которое нерушимо.
— Хан, — позвал я сотника, — выбери двоих. С нами пойдут. Остальным искать внизу. Наверх не подниматься. Никого не пропускать.
— Слушаюсь, хрейдмар! — вытянулся по стойке смирно сотник и тут же принялся отчаянно жестикулировать.
Вымуштрованные воины среагировали мгновенно. Ближайший к нам солдат вытянулся и подхватил жестикуляцию Хана, передавая приказ дальше по цепочке. Из-за кустов шиповника выскочили двое. Лёгкой привычной рысью, сберегая дыхание, они направились к нам.
— Лучших выбрал. Ты их знаешь, хрейдмар, — поправил пояс Хан, — Рыжий и Косой.
Лучники и скороходы. Быстрые, разумные, исполнительные и бесшумные. В разведке только такие и нужны. С тварями мы справимся вдвоём с Ханом.
— Одобряю. Пошли. Надо успеть выйти к гостям раньше, чем они в Динллуд спустятся.
Я пошёл впереди. При встрече с «гостями» у меня больше шансов выжить, чем у воинов, пусть и закалённых в боях. Трольды и мадуры враги иного порядка. Иногда верного меча или лука может быть недостаточно. Особенно если сноварг рядом.
Мёрзлый снег хрустко продавливался под ногами. Мороз трещал в замёрзших дочерна деревьях, обломках камней. Поднимался ветер, пока ещё слабый, обещающий принести если не вьюгу, то метель.
Первый резкий порыв стихии хлестнул, когда мы уже были на середине Суммишимы. Ветер бросил в лицо колючие обломки снежинок, взвыл угрожающе, закручиваясь вокруг ног.
Трольды. Вот кого привёл шестиглазый волк.
— Хан! Внимательно! Трольды здесь, — отдал я приказ, принимая боевую стойку.
Заговорённая сталь меча пропела песню, покидая ножны.
— Вот же паскуда, — выругался сотник,— Рыжий назад! Не лезь на рожон, тут трольды…
Слова сотника прозвучали сигналом. Практически под ногами Рыжего вспух сугроб. В стороны полетели комья снега. Рыжий отпрыгнул под громоподобный рёв вылезающего из схрона трольда.
— Назад! — орал Хан, — уходи!
Ком мёрзлого снега угодил лучнику в живот. Рыжий согнулся, не удержался на ногах и упал на спину. Но привычно собрался, перекатился, успевая выпустить в ледяного гиганта две стрелы. Они попали в обросшую сосульками голову твари, высекая рой снежинок. Трольд взвыл и занёс кулак над лучником.
Сбоку в трольда полетел целый поток стрел. Косой отвлекал внимание твари, надеясь спасти товарища. Манёвр удался. Трольд, рыча, перенёс всё внимание на Косого, который мгновенно принял решение ретироваться. Рыжий тоже времени зря не терял. Он откатился от трольда, вскочил на ноги и метнулся в сторону, держа натянутый лук наготове. Трольд мог быть не одинок.
Мы с Ханом выступили одновременно. Слаженным боевым тандемом.
Быстрый выпад, скользящее движение мечом по толстой ноге твари. Рассечение — в воздух взмыл рой снежинок, а трольд лишился одной руки, сразу утратив часть силы.
Перекат, взмах рукой — нога трольда осыпалась снежной пылью. Последний выпад, резкий толчок — лезвие меча застревает в промежности трольда. Поворот кисти, прыжок вверх на чистой магической энергии, часть которой ушла к мечу — трольд распался на две равные половинки, которые мгновенно превратились в снегопад.
Выброс магической энергии закончился внезапно. Из меня словно выпили всю кровь. Я приземлился на снег, выпрямился и наклонил голову, чтобы вернуть меч в ножны, но на самом деле прикрыл испарину, которая выступила на лбу. Хрейдмару не положено показывать слабость перед подчинёнными.
Грёбаный ритуал! Магия до сих пор не восстановилась до конца!
Хан деловито осматривал место битвы. В его руках мерно гудел кристал-опознователь.
— Один, — донёсся голос Хана, — следов больше нет и схронов.
— Что кристалл? — спросил я, подавляя усталость в голосе.
— Да, Тарх его знает, хрейдмар, — отозвался Хан, — ересь показывает. Говорит, что тварь из самой Суммишимы вылезла.
— Из горы?
— Говорю же, ересь. Магия кристаллов бывает, что на трольдах сбоит.
Я отошёл от места битвы, потёр лоб, пытаясь отогнать головную боль. На краю зрения что-то шевельнулось. Обернулся и успел заметить гигантского орла, сидящего высоко над нами, на торчащем куске скалы. Он внимательно смотрел вниз, а потом лениво взмахнул крыльями и сорвался с места. Сталью сверкнули перья.
Я проводил птицу внимательным взглядом. Незнакомая тварь, но явно опасная. Слишком взгляд разумный, изучающий. Птица явно сведения собирала, следила, как быстро расправимся с ледяной тварью. Присланная она. Но кем?
Кто из Домов стоит за её появлением? Чья магия привела сноварга и трольда к защищённым границам Динллуда и открыла им проход?

----------

Глава 9

Глава 9
Маргарита, Гробница Желаний
Из тёплой волатуры мы вышли в прохладный полумрак серого каменного коридора. Звуки наших шагов гулко разносились, отражаясь от стен. Под сводами метался зыбкий, колеблющийся свет. Он то вспыхивал прямо над нами, отчего тени начинали выплясывать странный танец, то исчезал, оставляя в полной темноте, чтобы вспыхнуть где-то впереди. В возникающей тьме рождалось присутствие шепчущего ужаса, который морозом проходил по коже, осторожно запускал пальцы под череп, затхлым сквозняком сквозил по мыслям. Он исчезал моментально, стоило только вернуться огням, но я слышала его жадный шёпот в тенях, танцующих по стенам.
От накатывающей жути спрятаться не получалось. Я обхватила себя руками, стараясь унять дрожь.
— Что это? — голос предательски срывался, выдавая моё напряжение, — кто это шепчет?
Ург недоумённо обернулся.
— Шепчет? — в его голосе сквозило неподдельное удивление, — юная эйна, здесь тихо. Всегда тихо.
— Нет, — продолжала настаивать я, — шепчет. Шелестит в тенях.
— Это нервное, — невозмутимо ответил ург и прибавил шагу, — нам надо поторопиться.
Я только кивнула в спину упрямому ургу. Наверное, голоса в пустоте и в этом мире признак нездорового сознания и разума. Стоит молчать и терпеть этот холодный шёпот, который невнятно шелестит, как осенний парк вечером. Не хватало ещё прослыть сумасшедшей. Проблем и без того хватает.
Коридор упёрся в запертую деревянную дверь. Совершенно обычную, выполненную из морёного дуба. Ни украшений, ни резьбы, ничего такого, что хоть как-то бы украсило дерево. Единственное, что выбивалось из общего стиля это затейливая ручка на двери. Выполнена она была в виде птицы с длинным хвостом, изящно изогнувшей шею. Под пляской вернувшегося света я поняла, что это стилизованный павлин, одновременно похожий и не похожий на земной аналог. Голова птицы украшена крючковатым клювом, хвост покрыт чешуйками золота, крыльев целых две пары. Я разглядывала ручку и не понимала, это стилизация такая или тут все птички имеют вид странный и непривычный?
— Готовы? — голос урга вернул меня к действительности, в тенях снова зашелестели шепотки, которые утихли было, стоило нам остановиться у двери.
— Нет, — вздохнула я, — но клич пионеров — всегда будь готов!
— Замечательно, — Эдвард послал мне странный взгляд, — тогда входите.
«Ничего-то ты не понял, инопрешеленец неземной» подумала я, но вслух сказала другое.
— И что дальше?
— Не знаю. Каждый, кто входит в обитель серых, проходит свой собственный путь.
— Намекаете, что дальше я одна? — перспектива совсем не обрадовала, — а там что вообще?
— Дверь вы должны открыть сами. Пройти путь в одиночестве, — Эдвард неожиданно мягко улыбнулся, но свет внезапно снова уплясал по своим делам, жуткие тени легли на лицо урга, — я буду ждать здесь.
Господин увиливатель! Отвратительная привычка отвечать совершенно не давая ответа. Я фыркнула, глубоко вздохнула, собирая крохи отваги.
— Не поминайте лихом, если что, — попытка пошутить сделала только хуже, — я пошла.
Ручка кольнула холодом. Птица под ладонью шевельнулась, приноравливаясь к очертаниям руки, изогнулась. Раздался громкий щелчок. Я оглянулась напоследок и увидела напряжённого Эдварда, с жадным вниманием следившего за мной.
Дверь со скрипом отворилась. Пахнуло морским бризом, который вдруг превратился в ветер. Он закружился вокруг меня, заиграл недавно уложенными волосами и грубо подтолкнул в спину. Сама не понимая как, я оказалась внутри. Щёлкнула дверь, закрываясь и отрезая меня от шелеста теней.
Я осталась в молчащей темноте.
— Эй! — голос прозвучал безжизненно, словно бумажный, — есть тут кто? Ау!
— Ау…ау... ау, — насмехаясь, подхватила темнота и мёртвым эхом разнесла по сторонам.
В трёх метрах от меня замерцал свет. Тёплый, золотистый, радостный, как солнечный зайчик на летней поляне. Он мигнул, исчез и снова замерцал, набирая силу, зовя меня к себе. Сделала шаг — свет вспыхнул ярче, разгоняя темноту. Плюнув на всё, побежала, но свет только отдалялся, оставаясь зыбким маяком, ориентиром в этом царстве насмешливой тьмы.
— Стой! — я протянула на бегу руку к тёплому золотистому свету, — остановись!
— Стой, — захохотала тьма вокруг, — остановись!
Я запнулась, чувствуя, как жуть из коридора снова запускает свои ледяные пальцы в мои мысли. Тьма зашлась хохотом. Тёплый маяк впереди стал гаснуть, словно кто-то прикрывал его ладонями.
— Стой…оста…новись, — издевалась тьма.
— Не дождёшься, — внезапно разозлилась я и закричала в темноту, — не дождёшься!
Злость отрезвила меня. Я замерла на месте, с ненавистью поглядывая на гаснущий источник света. Достало всё! Ритуалы, неразговорчивая данэй и высокомерный ург. Хрейдмар со своей сделкой! Проверка эта никчёмная! Всё достало! Почему я следую всему, что от меня тут требуют? Даже этот свет насмехается, убегая от меня и даря призрачный шанс на…на что? Зачем я бегу к нему? Что мне это даст?
Повинуясь внезапному озарению, я развернулась на месте и помчалась прочь от света. Во тьму. Хохочущую от удовольствия тьму.
Сначала не происходило ничего. Свет робко мерцал за спиной, разгорался ярче, намекая мне, что я выбрала неверный путь. Тьма замолчала, но я чувствовала её любопытство, её интерес. А потом свет исчез совсем, оставив меня в страхе, что я совершила ошибку. Я продолжала бежать, крепко зажмурив глаза, не слыша своих шагов, не чувствуя ориентиров, только сердце, безумно колотящееся в груди, напоминало мне, что я всё ещё тут — в космической пустоте, а не во сне.
Всё закончилось внезапно.
Впереди яркой вспышкой загорелся свет. Он больно ударил по глазам, проникая даже сквозь прикрытые веки. От неожиданности я остановилась, прикрыла глаза ладонями, проморгалась и только потом осмелилась оглядеться. Медленно раздвинула пальцы, выглядывая между получившейся щелью.
Тьма исчезла, сжавшись под серыми стенами. Передо мной, на изящном витом постаменте, светилось золотое яйцо. Его свет заливал всё вокруг, разгоняя темноту.
— О, красиво! — восхитилась я, смело открывая глаза, — так это к тебе я бежала?
Протянула руку, повинуясь импульсу, но резко отдёрнула пальцы, так и не притронувшись к яйцу. От стены отделилась тень, расплылась, а потом сформировалась в фигуру человека в сером плаще, подпоясанном толстой витой верёвкой. Лицо человека скрывал глубокий капюшон.
— Здрасьте, — я попыталась быть вежливой.
Серый неслышно проплыл к постаменту, остановился напротив меня. Из-под капюшона блеснули равнодушные глаза.
— Оставь свои желания, всяк сюда входящий… — прошелестел капюшон.
— Чего это? — возмутилась я.
Серый промолчал. Взметнулись руки в широких рукавах плаща. Яйцо полыхнуло очередной вспышкой, а мои ладони сами собой легли на гладкие стенки артефакта. В голову хлынул поток чужого сознания, сминая мои мысли, мои слабые попытки сопротивления. Боль обожгла огнём, я зашипела сквозь стиснутые зубы, но не выдержала пытки и сорвалась в крик. Тьма снова захохотала в уши, окутала тяжёлым пологом. Я провалилась в пустоту.

----------

Глава 10

Глава 10
Маргарита, Динллуд
Сначала не было ничего. Даже боль отпустила, превратившись в тягучий стон мыслей. Потом зашелестел ветер, который принёс слова.
— Жизни нет дела до добра и зла…
— Софисты немытые, — мелькнула мысль и пустота исчезла.
— Жизни нет дела до добра и зла, — повторил серый, глядя на меня из-под капюшона, — жизнь должна продолжаться. Добро и зло это две крайности одной идеи.
Я так и стояла прикованная к золотому яйцу. Всё там же, в странной комнате, наполненной тенями.
— Серая мораль у вас, гражданин, — просипела я, откашливаясь, — и добро есть и зло. А мы между ними. Всё время выбор делаем, балансируем, но добро всё равно сильнее зла, потому что добрых людей гораздо больше чем злых.
— Хе-хе, — прошелестел серый, взмахивая рукавами.
Мои руки вдруг обрели свободу. Я несколько раз сжала и разжала онемевшие пальцы, а потом резко завела их за спину. От греха подальше.
— Иди, неопределённость, — серый погасил блеск глаз, — ты прошла проверку.
— И всё?
— Мы ещё увидимся, неопределённость. Учись летать, — раздался из-под капюшона бесцветный голос серого, — тебе понравится. Хе-хе…
Яйцо мигнуло, теряя яркость. Серый вдруг утратил плотность, опал, как озимый и растворился в нахлынувших тенях.
— Эй! — я растерянно огляделась, — куда идти? Да что вы все тут такие странные? Ни одного нормального ответа!
Света катастрофически не хватало. Яйцо светило уже едва-едва, как луна, которую закутывают грозовые тучи.
— Да что делать-то? Думай, Ритка, думай, — я озадаченно крутила головой, отыскивая дурацкую дверь, — ориентиры…какие были ориентиры?
Да никаких! Это же не поход, где по мху на деревьях и муравейнику можно определить север-юг. Даже направление ветра не поможет…хотя…А это вариант!
Сунула в рот большой палец, тщательно облизала и подняла его над головой. Некоторое время ничего не происходило, а потом откуда-то потянуло слабым сквозняком!
— И тот, кто с песней по жизни шагает, — слабо затянула я, идя на сквозняк, — тот никогда и нигде не пропадёт!*
Вскоре сквозняк стал сильнее, ощутимее. Не переставая напевать, я рванула вперёд, а через несколько шагов упёрлась в тупик. Свет яйца к этому времени угас окончательно, но руки говорили мне, что это тёплое дерево, а не мёртвая каменная кладка.
— Ага, — обрадовалась я, — нашла! Осталось только выйти.
Я примерно помнила, на каком уровне была ручка с той стороны. Ург говорил, что серые не опасны, значит выйти я отсюда смогу, иначе меня бы так просто не отпустили. Ладони скользнули в стороны и чуть вниз. Да! Левая рука упёрлась в металлическую ручку.
— Уфф, — выдохнула я, наощупь определяя изогнутую птичью спину.
Ручка шевельнулась под ладонью и дверь медленно поползла на меня, открывая светлую щель. Победоносно вопя, я вывалилась в коридор прямиком в объятья Эдврада. Вцепилась в него, как в родного, и облегчённо вдохнула запах живого человека. Очень приятный запах, надо признаться. Вдруг кольнуло в сердце. Я отпустила урга и приложила ладонь к груди.
— Всё в порядке, Маргарита? — заволновался ург.
— Вроде, — ответила я, прислушиваясь к сердцу, — аритмия, что ли?
— Вы больны?
— Здорова всегда была. Но от ваших этих серых, любой аритмию словит! — возмутилась я и уставилась на Эдварда, — шелестят, ерунду какую-то городят. Софисты!
— Ерунду? — удивился ург, — сомневаюсь, что серые на это способны.
— Да?
— Да. Они всегда говорят истину.
— Учись летать, неопределённость! Вот, что они мне заявили! Какая я им неопределённость? Куда летать? Что за манера так общаться?
— Хм, да, — ург странно на меня посмотрел, — видимо, так произошло из-за того, что вы не совсем плоть и кровь от этого места.
— Видимо, — пробурчала я, — с проверками покончено?
— Да. Вы подумали над моим предложением? — деловито поинтересовался Эдвард.
Подумала, хм! Как будто у меня выбор есть.
— Ваши условия мне подходят, но нужно какое-то документальное подтверждение ваших слов. Без бумажки, — я развела руками, —вы же можете потом сказать, что ничего не было и выпните меня на мороз.
Эдвард рассмеялся. Его смех разнёсся по коридору, отражаясь от каменной кладки. Моментально примчались огни, словно заинтересовавшись тем, что тут происходит.
— Мы скрепим всё магическим рукопожатием, юная эйна. Поверьте, любой договор на бумаге можно разорвать, а магический нет.
— Как тут у вас всё сложно, — вздохнула я, — ну, давайте скрепим. Что делать надо?
— Руку протяните.
Я подчинилась. Ург подхватил мою ладонь, крепко сжал пальцами.
— Я, ург Каэрллиона Эдвард Денжиди, от имени хрейдмара Этвелла заключаю договор с иномирянкой Маргаритой Ивановой. Теперь вы, юная эйна.
— Я, Маргарита Иванова, заключаю договор с ургом Каэрллиона, Эдвардом Денжиди, говорящим от имени хрейдмара Этвелла.
Вокруг нас раздалось гудение. Ург внимательно смотрел на меня.
— Я перечислю условия, а вы повторяете за мной.
— Сразу?
— Да, — Эдвард занёс свободную руку над нашими крепко сцепленными ладонями, — продержаться пять испытаний…
— Продержаться пять испытаний…
С каждой фразой гудение усиливалось. Заметались искорки вокруг наших сплетённых рук, сплелись в тонкую вязь серебристых ниточек, а потом обвили ладони. Как только отзвучали последние звуки договора, плетение вспыхнуло и исчезло. Эдвард разжал пальцы.
— Теперь никто из нас не сможет нарушить договор, — он потёр ладонь.
Я повторила за ним, пытаясь согнать с кожи ощущение ползающих насекомых. Присмотрелась — кожа на руке покраснела и покрылась белыми пятнышками, размером с комариный укус.
— Это надолго?
— Нет. Через минуту исчезнет. Что ж, — ург улыбнулся, — пора перевести вас в новые апартаменты. На время отбора хрейдмар приказал приготовить для вас пустеющий дворец подснежника.
— У меня будет целый дворец?!
— Да, небольшой. Прошу, — ург указал рукой на выход, — не будем задерживаться. Вам, юная эйна, не мешало бы отдохнуть. Отбор начнётся завтра.
— Так быстро? — ошеломлённо пробормотала я, семеня за ургом.
— Первое испытание должно было начаться сегодня, но из-за вас его перенесли.
Хм, замечательно! Ещё один повод для ненависти от злосчастных Домов. Понятно теперь, чего девицы на подиуме так зыркали на меня. Мало того, что я влезла, куда не надо, так ещё и внесла хаос в размеренный ритуал. Сегодня девы могли избавиться от одной конкурентки, а вместо этого получили ещё одну! Надо быть очень осторожной. Женская месть непредсказуема.
Хм, кажется, испытания будут непростыми со всех сторон.
****************************
И тот, кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадёт!* — «Марш весёлых ребят», автор Василий Лебедев-Кумач.

----------

Глава 11

Глава 11
Маргарита, Динллуд, дворец Подснежника
— Странные тут понятия о размерах, — произнесла я, ошеломлённая величием своего нового жилища.
Эхо мгновенно подхватило мои слова и разнесло по светлому залу, украшенному нежной росписью, лепниной, зеркалами, хрусталём…Словно в ответ на мои слова раскрылись неприметные двери, впуская вереницу молодых девушек, возглавляемых моей данэй.
— Эйна Маргарита, — склонились они передо мной.
— Э-э, можно вот без этого, — возмутилась я, — без этих ваших буржуйских замашек, гражданочки.
Девушки никак не среагировали, оставшись в полусогнутом почтении к моей персоне, зато выпрямилась данэй.
— Мы счастливы приветствовать прекраснейшую участницу отбора. Готовы вам служить, — равнодушно прошелестела она приветственную речь, полностью игнорируя моё возмущение, — по любым вопросам обращайтесь ко мне. Я с радостью исполню любое ваше приказание.
По её лицу было непонятно, счастлива ли она или нет. Совершенно бесцветное, лишённое эмоций существо. Интересно, не относится ли она к серым? Может так происходит, когда люди соглашаются оставить все свои желания в Гробнице?
— Данэй, — улыбнулась я, — можете не гнуть спины передо мной? Мне это не нравится. Совершенно.
И тут я окончательно поняла, что мои желания идут лесом, перепрыгивая ямки. Данэй в очередной раз проигнорировала мою пламенную речь. Лёгким поворотом головы она отдала какой-то непонятный приказ девушкам и те мгновенно оказались на ногах. Окружили меня, подхватили под руки и безмолвными тенями поволокли по разукрашенным комнатам. Я даже ахнуть не успела, не то что воспротивиться. Только и оставалось, что крутить на ходу головой, разглядывая убранство комнат.
Наш путь окончился в гигантской спальне, размерами с актовый зал в универе. Девы, всё так же сохраняя молчание и не поднимая глаз, бесцеремонно содрали с меня одежду, а потом увлекли в ванную комнату. Кажется, тут явно использовалась какая-то магия, потому что я молчала, вместо того, чтобы громко вопить о произволе и сопротивляться.
Меня погрузили в ароматную воду горячего бассейна. Обливали чем-то маслянисто-ароматным, мяли, жамкали, поливали водой, снова мяли и жамкали…я только успевала вдохнуть глоток живительного воздуха в промежутках между экзекуциями. Всё, что мне оставалось, это бросать злобные взгляды на распоряжающуюся издевательским купанием данэй. Но той мои взгляды были до фонаря. Она отдавала резкие команды, а девы ей послушно подчинялись.
Наконец, купание закончилось.
Девы выволокли меня на сушу, бросили на кушетку, а за дело взялась данэй. Снова в ход пошли массажные техники, только теперь они были не в пример грубее, того, что я испытала при первой нашей встречей с серой дамой. Данэй проводила пальцем по мышцам, а следом следовал лёгкий электрический разряд, от которого мышца сокращалась, вызывая резкуую боль.
— Эй! — я брыкнула ногой, пытаясь отогнать садистку, но тут же распласталась на кушетке.
— Терпите, эйна, терпите, — скомандовала данэй, в очередной раз тыкая в мышцу, — у вас страшные зажимы. С такой мышечной структурой вы провалитесь на первом же этапе.
— Ну и провалюсь, — завопила я, — вам-то какое дело?
— Я буду наказана.
— За что?
— За неисполнение своих прямых обязанностей, — равнодушно ответила данэй, словно страх наказания её совершенно не беспокоил.
А я заткнулась, потому что вспомнила, что и я буду наказана. Выпнут меня на мороз, а там главы благородных Домов уже ждут с распростёртыми объятиями. Ещё и данэй за собой утащу из-за своей ошибки. Поэтому стиснула зубы и продолжила терпеть, издавая слабые стоны, когда боль становилась особенно сильной.
И как не странно, вскоре боль ушла, сменившись лёгкостью во всём теле. Данэй тщательно разминала мышцы, а я поняла, что вечно ноющий затылок и скованность в спине, ощущения, которые я привыкла не замечать, исчезли без следа.
— В спальню, — скомандовала данэй.
Я ощутила, как руки подхватили меня, поднимая и заматывая в простынь.
— Я сама дойду, — смело заявила я, вырываясь, — сама…
Но тело отказалось меня слушаться. Все мышцы внезапно стали мягкими, как вата.
— Что со мной? — промямлила я.
— Релаксация, — ответила данэй, — полное расслабление мышечного корсета. Так нужно, чтобы за время ночного сна, тело впитало в себя благотворные энергии. Утром вы будете сильны и проворны, эйна.
Девы вынесли меня из ванны, уложили на кровать, надели на меня маечку и короткие шортики, расчесали спутанные волосы, заплели их в косу. На лицо снова шлёпнули ароматную тряпку с прорезями для глаз и рта, но, видя, что я всё время зеваю, вскоре убрали её. Яркий свет, который заливал спальню, стал угасать. Девы накрыли меня тёплым одеялом и, выстроившись в идеальную шеренгу, покинули комнату. Осталась только данэй.
Она бесшумно передвигалась по комнате, опускала тяжёлые занавеси на тёмных окнах, поправляла подушки на низеньких диванах, которые и так стояли совершенно безупречно. Меня одолевал сон. Я несколько раз моргнула, пытаясь сформулировать вопрос, вертящийся на языке. Зевнула…
— Данэй… а какое оно… — прошептала я и провалилась в сладкий сон.
Испытание…какое оно…первое испытание…бормотала я во сне, но вместо ответа ко мне пришли скачущие единороги. Розовые, как сахарная вата.

----------

Глава 12

Глава 12
Динллуд, столичная резиденция Дома Цветущей Вишни
В тот момент, когда Маргарита страдала под жёсткими руками умелой данэй, в Динллуде страдал ещё один человек. Глава Дома Крепкого Камня, грубый Аран.
Ему не нравилось абсолютно всё в гостеприимном доме Канаку. Бесили тонкие, изящно сплетённые тростниковые циновки на полу. Смешили гладкие, как озёрная гладь, окна в комнате и бесшумные раздвижные двери. Раздражала шёлковая отделка стен, покрытая вязью рисунков. Искусный художник чёткими мазками изобразил на них вечно цветущие вишни. От каждого движения гостей, от слова или лёгкого дыхания шёлк на стенах приходил в движение, и тогда казалось, что лепестки на рисунках оживают, шевелятся, опадают бесконечным дождём.
Но больше всего Арана злили маленькие столики и мягкие пузатые подушки, брошенные на пол, на которых здоровяку сидеть было просто неудобно. Всё это девчачье роскошество мешало Арану прислушиваться к речи черноволосой Айлиты.
— Канаку! — страдальчески закатывая глаза, взревел черноглазый здоровяк, перебивая тихий голос Айлиты, — кто так принимает гостей?
От неловкого движения Арана маленький столик перевернулся. На пол из розового кварца полетели тонкие чаши, звонко рассыпаясь на мелкие кусочки. Осколки изящного фарфора залило красным соком.
— Игрушечные столики и тонкие чаши! — страдал Аран, — мы, что, девы? Кто так пирует? Где большой стол? Где чаши из рога гардана?
Канаку, недовольно поморщившись, щёлкнул пальцами. Тотчас налетели ловкие девушки. Они вытерли пятна, собрали осколки и унесли хрупкий столик из драгоценного белого ясгера. Следом вошли два крепких прислужника с грубым столиком большего размера из морённого дуба в руках. Вернувшиеся девы внесли грубовато выполненные чаши из серебра, такие же тарелки.
— Надеюсь, это тебя удовлетворит? — раздражённо спросил Канаку, дождавшись, пока всё внесённое расставят перед Араном.
— Это?! Вы, Дом Вишни, совершенно не знаете, что такое нормальный пир! — окинув горящим взглядом залу и глав Домов, сидящих на подушках перед аккуратными столиками, Аран хищно оскалился, — надо сесть за большой стол, на крепкие скамьи. Громко пить и сладко есть, кости кидать собакам, крутящимся под столом. Слушать бардов, а после, когда вино взбодрит кровь, наслаждаться танцем красавиц…
Жадный взгляд грубого Арана остановился на изящной фигуре сидящей Айлиты, скользнул к глубокому вырезу на её платье.
— Айлита, станцуешь для нас? — похабно улыбнулся Аран.
— Если только на твоих костях, дорогой Аран, — улыбнулась Айлита, пригубив из тонкой чаши, — и если ты не изменишь своего поведения, то это случиться очень скоро.
Довольный смех главы Дома Камня разнёсся по зале.
— Я же пошутил, — Аран приподнял бокал, к нему подскочила прислужница с кувшином, — ты же не мужик, такие шутки оценить не в состоянии.
— Я, выражаясь твоими словами, мужик, — Дагондар бросил неприязненный взгляд на веселящегося Арана, — но и я не в состоянии оценить грубость в адрес главы Дома Воздуха. Такие шутки позволительны портовым грузчикам, Аран, а не главе благородного Дома.
— Какие вы все нежные, — буркнул Аран, — если бы не эта проблема с девчонкой, то хрен бы я с вами тут реверансы разводил. Скучные вы, как послепраздничные дни. Тоскливые, как последний месяц осени. Давайте, трындите дальше, чего вы там задумали?
Приглашение отведать рагу из набара приняли главы шести Домов из одиннадцати. Малые Дома решили не вмешиваться. Их влияние всегда было невелико, в отборе шансы дочерей этих домов практически равнялись нулю, а заговор, если таковой случится, расшатает и без того слабые позиции Малых Домов при дворе. Оттого они искусно отклонили приглашение и покинули резиденцию хрейдмара. Зато сильнейшие Дома с радостью отправились в столичную резиденцию благородного Дома Вишни.
Вечно соперничающие, находящиеся на грани открытого противостояния, благородные Дома заключили временный пакт о сотрудничестве, скрепив его договором, похожим на тот, что связал Маргариту и урга Каэрллиона. Так можно было не опасаться предательства.
У каждого Дома был свой интерес.
— Благодарю за разрешение, — скривилась в ехидной улыбке Айлита, — Что бы я без него делала, дорогой Аран.
— Да не за что, — поднял бокал глава Дома Камня, не почуявший издёвки в голосе красавицы.
Айлита ответила очередной улыбкой, в которой пряталась большая порция яда, а после перевела взгляд на главу Дома Теней.
— Как я уже говорила, нам не следует вмешиваться в первое же испытание. Выждем некоторое время. Пусть все считают, что мы смирились. Но действовать мы начнём уже сейчас. На будущее. Для начала нужно связаться с дочерями Домов. Напрямую этого сделать нельзя. Любое общение с родичами запрещено до окончания испытаний. В этом нам поможешь ты, Магритт. Твои тени смогут обойти защиту дворцов?
Безучастно наблюдающий за склоками и не притронувшийся к питью, глава Дома Шепчущих Теней, златоокий Магритт шевельнулся.
— Могут.
— Отлично, — Айлита вознаградила его сияющим взглядом, полным обещаний, который Магритт проигнорировал. Айлита недовольно поджала губы, но снова расплылась в манящей улыбке, — первое испытание выбьет самую слабую деву, а может сразу двух. Но не это главное. Конец пути в первом испытании это начало последнего.
— Это как? — грубый Аран громко рыгнул, его взгляд помутнел от выпитого, — оттуда сразу в спальню к хрейдмару? На пробу?
Глава Дома Камня пришёл в восторг от собственной остроты и зашёлся в неприятном смехе. Айлита закатила глаза, а потом ответила, пропуская мимо ушей последние слова и издевательский хохот грубияна.
— В конце первого испытания девы получат семя растений и две ёмкости с водой. Семена нужно посадить в разные горшки, а после поливать водой из определённой ёмкости. На последнем испытании нужно предоставить то, что выросло. Или же не выросло, — скромно потупила взгляд Айлита, но на её губах блуждала коварная улыбка, —Тут пригодятся девы ваших Домов, Дагондар и Канаку. Только они смогут воздействовать на семена и воду.
Названные главы Домов понимающе кивнули.
— Для этого нужно чтобы ваши девы получили доступ во дворец черни из Манескера, — продолжала Айлита, — пусть они подружатся с прибывшей на тот случай, если девка пройдёт первый этап отбора. Магритт, это первое послание девам. Передать его следует сегодня же.
Магритт шевельнул головой в знак согласия, а после, под пристальным взглядом глав Домов, протянул руку к тонкой чаше и поднёс её к губам. Сделав три положенных глотка, Магритт вернул чашу на стол под одобрительными кивками глав Домов.
Только Аран не заметил произошедшего. Он хлестал бокал за бокалом, громко хлопая ладонью по крепкому бедру, обтянутому кожаными штанами цвета бурого угля, и поглядывал на двери в ожидании приличной закуски. Солёные орешки, сушенные дольки фруктов и мелкие вяленые рыбёшки только пробудили ненасытный аппетит Арана.
В стороны разъехались двери, впуская вереницу прислужников с подносами в руках. Перед каждым главой опустилось коронное блюдо поваров Дома Вишни — рагу из набара.
— Еда! — взревел Аран, — наконец-то мясо!
Канаку брезгливо сморщился. Его утончённый вкус и терпение весь вечер проходили испытание грубостью новоявленного союзника. Но унижение требовало мести. Поэтому Канаку гостеприимно улыбнулся.
— Ради этого только и собрались! Оцените тонкий вкус специй и болотных ягод в сочетании с нежнейшим мясом набара!
Канаку поймал понимающий взгляд Айлиты. Движением бровей и лёгким взмахом густых ресниц красавица призывала потерпеть. Аран зря веселился. Главы Домов уже решили его судьбу, только что заключив другой договор, о котором грубый и недальновидный глава Дома Камня и не подозревал, занятый жадным поглощением рагу из набара.

----------

Глава 13

Глава 13
Динллуд, Большая Арена, нижняя платформа, Маргарита
Ранним утром меня почтил своим вниманием Эдвард Денжиди. К тому времени я уже сидела за столом, одетая в удобный комбинезон с поясом, и пыталась съесть завтрак. Если до этого еда еле-еле влезала в меня, то после появления урга кусок просто в горле начал застревать.
Эдвард, вольготно расположившийся напротив меня, подробно рассказывал об этапах отбора, попутно выдавая информацию о благородных Домах Каэрллиона, включая внешность и отличительные черты, позволяющие опознать каждого, принадлежащего к определённому роду. И вот дал бы поесть спокойно, а потом бы уже расписывал силу и хватку дев, с которыми мне предстояло соревноваться. Так нет же, ург, с настойчивостью политработника, вещающего о врагах, расписывал умения каждого Дома, утверждая, что противника надо знать в лицо.
Хорошо, что вскоре время вышло. Прозвучал громкий сигнал, остановивший речи Эдварда, и возле стола с почти нетронутым завтраком возникла данэй. Ург мгновенно поднялся с места, пожелал удачи и ушёл, оставив меня в полнейшей растерянности.
Вот что я — простая студентка экономического факультета — могу противопоставить магии благородных Домов?! Цифрами их закидать или напугать квартальным отчётом?! Точно, натравлю на них налоговую. Идеальный выход из положения. А ещё лучше, лягу я на диван, спрятавшись в подушках, и притворюсь котиком. Ну, а что? Котикам всё прощают, у них лапки!
Но сделать этого не позволила упрямая данэй. Она равнодушно согнала меня с дивана, проверила мой внешний вид, поправила косу, а после сопроводила к месту испытаний. Данэй оставила меня перед аркой и исчезла, пообещав вернуться после окончания первого этапа отбора.
— Не дрейфь, Ритка, — шёпотом подбодрила я сама себя, прислушиваясь к шуму за аркой.
Выдохнула, гордо вздёрнула подбородок и шагнула в арку.
Разговоры моментально остановились. В гнетущей тишине, не оглядываясь по сторонам, я твёрдо прошла к своему месту на платформе под внимательными взглядами дев — представительниц благородных Домов. Поднялась по ступеням, заняла единственное свободное место, отмеченное чёрным кругом, развернулась лицом к центру платформы и вытянула из-за пояса тонкие перчатки из кожи неизвестного мне животного.
В теле царила необычайная сила и лёгкость, а в душе липкая тревога.
— Светлого дня, Маргарита из Манескера, — раздалось мелодичное приветствие.
Я узнала голос, наполненный капризными нотками и звучащий, как журчание освежающего родника посреди лесной поляны. Гвин, беловолосая и бирюзовоглазая, дочь благородного Дома Чистой Воды. Та самая, что при первом знакомстве очень нелестно обозвала меня чернью из Манескера.
Что такое Манескер я уже знала благодаря словоохотливому ургу. Мир без магии, пустой, как разбитая скорлупа от яйца. Мой дом, Земля. Удивило не обращение, а то, что оно было адресовано мне. С чего это такая неожиданная вежливость?
— И тебе не хворать, Гвин, — не глядя на деву, ответила я, натягивая перчатки.
— Я хотела извиниться за своё вчерашнее поведение. Благородной дангре не позволительно так себя вести, — в голосе Гвин звучало искреннее раскаяние, — прошу принять мои извинения.
А вот это уже было поразительно. Я прищурилась разглядывая тонкую и гибкую, как тростник, Гвин, затянутую в чёрный комбинезон, копию моего. Но дальше произошло то, что я вообще не могла предвидеть. Дочь благородного Дома Вишни поддержала свою соперницу-товарку.
— Гвин права, — я перевела взгляд на Элиан, которая буквально сочилась благожелательностью и радушием, — мы все должны извиниться перед Маргаритой. За свой надменный смех и издевательское превосходство. Прими наши извинения, дева из Манескера. Мы были не правы.
Послышались неуверенные возгласы, несущиеся со всех сторон.
— Да…
— Элиан права…
— Прошу прощения…
— Недостойное поведение…
— И мои прими…
— Мы рады встретиться с тобой на отборе, Маргарита, — закрепила коллективный успех Элиан.
Я смотрела на улыбающихся девушек, выглядевших очень дружелюбно, слушала извинения и тонула в сомнениях. Ну не могла одна единственная ночь изменить их отношение ко мне. Что-то явно произошло. Что-то, неизвестное мне. Сговорились? Решили мне тёмную устроить прямо на арене? Что ж, буду держаться начеку.
— Я принимаю ваши извинения, — оглядывая стройные фигуры в комбинезонах, ответила я, — и приношу ответные, если вдруг оскорбила вас собственным появлением.
— Ох, ты так благородна! — воскликнула Элиан, поправляя тяжёлую золотую косу, — честно говоря, я просто всю ночь не могла заснуть, так меня беспокоило наше хамство по отношению к тебе! Ты, такая слабая, лишённая магии, неопытная, одинокая… мы, как гостеприимные хозяева, должны были поддержать тебя. Но грядущий отбор затуманил наши мысли и чувства, лишив человеколюбия! Мы исправимся, Маргарита, обращайся к любой из нас! Мы с радостью поможем!
И глаза так искренне блестят! Я улыбнулась, склоняя голову в благодарном поклоне. Колкую шпильку, которую Элиан тщательно прикрыла сладостью речи, я заметила, но виду не подала.
— Конечно, Элиан, — подражая слащавому тону девы Дома Вишни, ответила я, — непременно!
Все лыбились друг другу, изображая дружелюбие, но я нутром чуяла, что всё это фальшь. Игра, ещё не очень искусная, но вполне действенная. Я может и выгляжу наивной, но детский дом научил меня не доверять внезапному дружелюбию.
К счастью, когда от улыбки уже начало челюсть сводить, в арку вошла целая процессия. Впереди ярко разнаряженого народа, танцующей походкой шёл высокий и тонкий человек, одетый как шут. Вот не вру! Узкие брюки с разноцветными штанинами, двухцветная блуза, широкие рукава которой заканчивались кружевными манжетами. Остроносые сапожки из мягкой кожи с крупными, сверкающими пряжками, а на ярко рыжих кудрях очаровательная шляпка-таблетка с пышным пером.
— Девы, — «шут» замер перед платформой, всплеснул руками, — рад приветствовать вас на отборе! Похлопаем же друг другу!
Его голос, в котором прятались визгливые нотки, волшебным образом растёкся под сводами помещения. Наши руки, повинуясь приказанию шута, поднялись, ладони встретились и раздались нестройные аплодисменты.
— Замечательно! — восхитился шут и пошёл вокруг платформы, придирчивым взглядом ощупывая каждую из нас, — великолепно! Вы все чудо, как хороши! Перчатки, перчатки надень,— возмущённо-капризно приказал он кому-то, — я распорядитель отбора! Меня зовут эрл Колин Филитиарн Сил. Я с вами пройду весь путь. Не со всеми, разумеется, а только с самыми достойными!
Я слушала распорядителя, но во все глаза смотрела на пёструю толпу, которая сейчас стояла поодаль и бросала заинтересованные взгляды на нас. Смотрели на всех, однако большая часть внимания досталась мне. На меня просто откровенно пялились, как на зверушку в зоопарке. Едва ли пальцами не тыкали от любопытства.
— Каждое испытание будет проходит под пристальным взглядом стрекозы. Всё ею увиденное и замеченное будет транслироваться в пузырь над Ареной. Поэтому не надейтесь, что ваши Дома сумеют вам помочь. Любое нарушение будет приравнено к проигрышу, нарушительница покинет отбор, а на её Дом падёт… — эрл Колин Филитиарн Сил выпятил подбородок и закончил страшным шёпотом, — несмываемое пятно позора!
Мне показалось, что кто-то из дев хихикнул, но все звуки перекрыло стрекотание жёстких крылышек. Я огляделась. Над головами участниц зависли хрупкие на вид, почти прозрачные, стеклянные стрекозы с чёрными бусинами глаз.
— Девы, девы, — запричитал эрл Колин Филитиарн Сил, всплёскивая руками, — через полминуты начнётся первое испытание. Повернитесь спиной к центру платформы. Оправьте одежды, проверьте обувь, чтобы всё было безупречно! Замечательно! Великолепно! Выпрямись!!! — вдруг совсем немелодично выкрикнул распорядитель, отчего я вытянулась по струнке, а вместе со мной и Элиан, хотя и так была прямой, как палка, — поехали! Удачи девы! Да победит самая результативная!
Платформа дрогнула и загудела, поднимая нас наверх. Над головой медленно разъезжался потолок, открывая светлое пятно неба. Бурным потоком хлынули звуки беснующейся от восторга толпы.

----------

Глава 14

Глава 14
Большая Арена, Маргарита
Платформа резко выстрелила вверх, вынося нас на арену. Загрохотала музыка, бумажными слезами взорвались хлопушки, к куполу взвились яркие фонарики с огоньками внутри. Толпа зашлась криками радости и приветствий.
— Да! — все звуки перекрыл знакомый голос с визгливыми нотками холодной надменности, — это свершилось!!! То, что мы ждали так долго! Даны и данэй! Приветствую вас на о-отборе невест!
Всё происходило настолько стремительно, что я не успевала крутить головой. Выхватила взглядом трибуны, битком набитые беснующимся народом; высоко расположенные над трибунами ложи, в которых сидели важные господа с надменными лицами людей, страдающих от несварения желудка; яркую парящую платформу с единственным пассажиром, в котором легко угадывался наш распорядитель.
Над головами полыхнула яркая вспышка, ещё одна, а потом вспышки слились в бесконечное мелькание цветомузыки на дискотеке. В стороны посыпались цветные искры фейерверков, которые внезапно превратились в белоснежные цветы вишни. Свежий воздух наполнился ароматом красной ягоды и я громко чихнула. За моей спиной презрительно фыркнула одна из дев. А что я могу сделать? Всегда чихаю во время весеннего цветения.
— Наши прекраснейшие претендентки, — снова завыл эрл Колин Филитиарн Сил, — дангра Гвин из благородного Дома Чистой Воды!
Дангру Гвин явно любили. Люди на трибунах зааплодировали, подняли вверх руки и по рядам побежала самая настоящая волна! На секунду показалось, что это реальная вода и она вот-вот хлынет вниз и затопит всю округу, но волна добежала до стены, взвилась светящейся струёй, а потом разбилась о бортик ложи. Над ложей всколыхнулся светло-голубой флаг.
— Иииии, — затянул распорядитель, — первая стрекоза! Готовы?
Толпа стройным хором подтвердила готовность.
— Включение! — прогрохотал эрл Колин Филитиарн Сил.
Под куполом арены вспух пузырь. По нему побежали искры, сменились рябью и пузырь превратился в вогнутый экран. Через секунду на нём появилось изображение. Гвин — гордая, величественная, — смотрела на арену. Она улыбнулась и послал воздушный поцелуй. Толпа зашлась в экстазе.
— Как прекрасна и свежа дочь благородного Дома Воды! — под одобрительные вопли зрителей, расхваливал распорядитель Гвин, — но не только красотой сильна дангра Гвин! Нет лучше неё девы, что так виртуозно играет на домбаре, что плетёт такие искусные кружева, что так филигранно складывает слова в строки…
Восхваление Гвин продолжалось ещё минуты три, но эрл Колин Филитиарн Сил ни разу не повторился. Гвин отвечала воздушными поцелуями, улыбками, благосклонными поворотами головы, а толпа зрителей благодарно принимала эти знаки внимания. Наконец, распорядитель оставил её в покое и перешёл к Элиан. Снова яркое приветствие, пузырь, на котором возникло улыбающееся лицо дочери благородного Дома Вишни и россыпь восхваляющих эпитетов.
Единственным отличием было то, что белоснежный флаг с цветущим деревом взвился не только над ложей Дома, но и на другой ложе, расположенной выше всех. Там было всего три человека. Одного я опознала по тёмным волосам и специфической одежде — это был Эдвард Денжиди. Оставшиеся были мне неизвестны. Присмотревшись, я поняла, что один из них это тот самый хрейдмар, с которым я заключила сделку. Как поняла? По сверкающим доспехам, от которых слепило в глазах, по величественной позе. Жаль, лица рассмотреть не удалось. Хрейдмар буквально притягивал внимание. Я смотрела на мощную фигуру и никак не могла отвести взгляда. Даже вопли распорядителя и восторги толпы ушли на задний план, оставшись на границе восприятия. Веяло от человека в доспехах какой-то тайной, силой и мужеством. Но ещё сильнее от него тянуло холодом — ледяным спокойствием снежных пустошей.
Хрейдмар, словно почуяв мой интерес, шевельнулся. От доспехов отразился луч света, подаривший мне солнечный блик прямо в глаз.
— Блин, — прищурилась я, отворачиваясь, но успела заметить, как ург отвесил лёгкий поклон, явно адресованный мне.
Ответить я не успела. Раздался очередной визгливый возглас распорядителя и стрекоза повисла перед моим лицом. Я махнула ладонью, отгоняя её. Стрекоза сердито зажужжала, отлетела сантиметров на двадцать и снова зависла, повернувшись ко мне глазками-бусинками.
— И последняя участница, — эрл Колин Филитиарн Сил вплёл в голос таинственность фокусника, — неожиданная, нежданная… юная эйна из Манескера, Маргарита!
— Что? — недоумённо прошептала я, — когда всех объявить успели?
Под куполом появилось моё удивлённое лицо, которое трибуны встретили презрительным молчанием.
— Свежая, как майская роза, эйна Маргарита великолепно справляется с физическими нагрузками, печёт великолепные хлеба, вяжет пушистые платки…
Чего? Откуда он это знает? И про ГТО, который я успела сдать до того, как его упразднили, и про работу в пекарне, и про платки?
Моя растерянность тут же отразилась на экране. От зрителей понеслись лёгкие смешки, неприятные выкрики, оскорбляющие меня и мои умения. Видимо, они были слишком обычные, чтобы кого-то впечатлить. Я вздёрнула подбородок, и гордо уставилась на чёрные бусинки глаз стрекозы. Пусть смеются, мне плевать с высокой колокольни.
— Ииитак! — снова заголосил распорядитель, игнорируя равнодушное издевательство зрителей, — пеервое испытание! Благородные девы и юная эйна сегодня покажут, как они могут справляться с трудностями грядущего замужества! По традиции, у шести старших Домов есть преимущество. Они вступают в борьбу первыми. Дальше пойдут девы младших домов и, — в голосе эрла Колина Филитиарна Сила обнаружилась лёгкая наигранная грустинка, — последней на путь испытания вступит Маргарита из Манескера!
Раздался скрежет. Вниз от платформы побежали прозрачные ступени, раскладываясь, как бумажный веер, пока не остановились перед входами в гигантское строение, накрытое непроницаемым пологом. Снова заблистали вспышки фейерверков, загремела торжественная музыка.
— Удачи, Маргарита.
Я повернулась на голос. Мне благожелательно улыбалась Элиан.
— Буду рада с тобой встретиться после испытания. Заранее приглашаю к себе на вечернее застолье. Не отказывайся, будет весело!
— Если выживу, то приду, — ответила я.
— Отлично! — взмахнула Элиан изящной ладонью, — значит, увидимся!
Ступени у её ног обрели плотность. Элиан улыбнулась мне на прощанье и легко побежала вниз, едва касаясь подошвами ботинок поверхности лестницы. Девы старших Домов оказались на земле одновременно. Они замерли на секунду перед входами в строение, а потом исчезли.
Снова зазвучала музыка, приглашая дев младших Домов на испытание.
Я нервно облизнула губы, наблюдая, как последние участницы скрываются под непроницаемым пологом.
— Юная эйна! Ваш черёд! — провозгласил распорядитель.
Музыканты урезали отвратительный марш, приветствуя меня. Я, не подавая виду, что страшно боюсь, быстро сбежала по лестнице и шагнула в проход.

----------

Глава 15

Глава 15
Маргарита, первое испытание
Звуки арены исчезли, как только я сделал первые шаги по проходу. Только я, стены и стрекоза.
Я медленно брела по светлому проходу. По бокам шелестели густые зелёные кусты, сливаясь над головой в непроницаемую арку. Назойливо стрекотала стрекоза, бессмысленно тыкаясь в лицо или путаясь под ногами. Я тщательно проверяла ногами каждый сантиметр земляного пола прежде чем делала очередной шаг, подозревая скрытые ловушки. Не доверяла я местным затейникам — организаторам. Мало ли что могли придумать их светлые мозги.
Но путь был на удивление чист. Ни тебе вращающихся плит пола, ни внезапно разверзающихся под ногами ям с острыми пиками на дне. Так в чём заключалась шутка юмора и первое испытание?
Осмелев, я зашагала быстрее, подозревая, что все девы уже справились с испытанием, а я вот-вот продую. Проигрывать отчаянно не хотелось. И дело даже не в нарушении договора с хрейдмаром и последующем выкидывании на мороз, а в гордости. Очень уж меня задело поведение зрителей на трибунах. Пренебрежительное, брезгливое. Меня даже в расчёт не брали на этом никчёмном отборе. Так, пылинка на ботинках, нечаянная помеха, которая сама себя устранит, ибо слаба и никчёмна. А вот фиг им всем! Я покажу, что земные девушки сильны, пусть и без магии совсем. Докажу заносчивым снобам, что мы добры, сообразительны, умеем любить и вообще — ничем не уступаем этим инопланетянам.
Ускорилась я, назойливее застрекотала стрекоза-шпион. Она в очередной раз ткнулась в лицо, окончательно разозлив меня.
— Уйди, гадость стеклянная, — отмахнулась я и побежала, чтобы отвязаться от назойливого наблюдателя.
Сильный шум раздался за спиной. Не останавливая бег, я оглянулась. Кусты шли тревожными волнами. Трепыхались, как живые, шевелили густыми ветвями. По земле поползла пыльная позёмка.
А назойливая стрекоза спокойна летала надо мной!
— Ёлки зелёные, — я припустила со всех ног.
Шум за спиной только усиливался. Снова оглянулась. Кусты зловеще смыкались, отрезая меня от обратного пути.
— Чё делается?! — взвизгнула я на бегу.
Теперь и впереди меня проход становился уже. Странные зелёные насаждения, словно в ответ на мой испуг, издевательски неспешно наступали на дорогу, оставляя мучительно мало места для прохода. В спину подталкивал невесть откуда взявшийся ветер. Я бежала, не чуя ног. Так быстро, как только могла. Кусты наступали. Они касались меня своими жёсткими листочками, цеплялись за косу костлявыми сучками. Пытались остановить. Казалось, ещё пару секунд и меня поглотит этот зелёный шум, кровожадно раздирающий щёку в кровь.
Впереди мелькнул просвет. Неимоверными усилиями, оставляя в жадных ветках кусок ткани от комбинезона и прядь волос, я прыгнула в просвет и свалилась, не удержавшись на ногах. Позади, с грохотом камнепада, замкнулись кусты.
— Вот так вам! — тяжело дыша и унимая рвущееся из груди сердце, я поднялась на трясущиеся от усталости ноги.
Кусты мирно стояли, как и положено приличным растениям. Только вот пути назад не было. Огляделась по сторонам. Комната. Обычная комната с серыми стенами и рисунками на одной из них. Ни тебе прохода, ни тебе лаза.
— И что дальше? — дыхание постепенно выравнивалось, успокаивалось и сердце.
Походила по периметру, тщательно считая шаги. Десять шагов в длину, десять в ширину. Пол выложен цветными квадратами. Стены твёрдые, шершавые. Обычные такие, отштукатуренные. Тёплые.
Остановилась в центре комнаты. Вытерла ладонью кровь с щеки. Зловредные кусты хорошо меня зацепили. Буду теперь красавица писаная — лохматая, взмокшая и с глубокой царапиной на лице. Может ещё и шрам на память останется. Дурацкий отбор! Ещё и непонятно, что дальше делать? Ждать пока пол и потолок сойдутся? А может это испытание без магии не пройти? Нет, тогда хрейдмар не стал бы настаивать, чтобы я продержалась пять испытаний. Он же понимал, что без магии я, а значит все первые испытания надо пройти собственным умом или силой. В комнате явно загадка на логику или какое-то умение. Искать надо и думать.
Снова осмотрела комнату, не сходя с места. Стены, стены, стены, пол, потолок. Всё обычное. Серо-одинаковое, только плитки пола цветные и на одной из стен рисунки.
Точно! Рисунки!
Подошла ближе. Кот, лошадь, пёс, рыбки. И нарисованы так тщательно. Кажется, моргнёшь и кот начнёт умываться, золотые рыбки взмахнут роскошными хвостами и поплывут. Плитки на полу под стеной тоже отличались. Десять плиток, все разных цветов и оттенков, но четыре, под самыми рисунками, одного цвета — непроницаемого чёрного. Несильно надавила носком ботинка на ближайший чёрный квадрат и резко отскочила назад, приготовившись отбиваться или бежать. В общем, действовать по ситуации.
Но ничего не происходило. Секунда, две, три…я уж расслабилась, но в тишине вдруг радостно застрекотала стрекоза, а потом раздался жуткий скрежет.
Чёрные квадраты поворачивались обратной стороной. Одна за другой. Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк! Плитки затихли, чётко вставая в пазы. Я выждала несколько мгновений, подозревая очередную ловушку, и только потом подошла.
Теперь квадраты стали белыми. В центре каждого появились рисунки: трава, чаша с молоком, кусок мяса, червячки. Бросив взгляд на рисунки, я мгновенно поняла, что надо делать, только вот сомнения не оставляли. Это же простая загадка, которые малыши в детских садах решают, когда знакомятся с окружающим миром! Ну, не может быть всё так просто! Или может?
Смеясь, я присела на корточки и поддела край одной плитки, проверяя догадку. Квадрат легко вышел из пазов.
— Да вообще легкотня! — расхохоталась я в голос, отмахиваясь от стрекозы, которая назойливо лезла под руки.
Дальше дело пошло проще. Вытащила плитки, поменяла их местами. Лошади — траву, кошке — молоко, собаке — мясо и рыбкам — червяков.
— Кесарю кесарево, — заключила я, выпрямляясь и отходя назад на пару шагов.
Рисунки на стене задрожали, покрываясь рябью. Стена дрогнула и разъехалась в стороны, открывая проход в светлую просторную комнату. Я снова выждала немного, а потом смело шагнула вперёд.
В комнате было пусто. Я покрутила головой, ища новые препятствия. И, кажется, нашла. В стене, напротив меня, открылся проход, выпуская кого-то лохматого. Я напряглась, решая, как поступить дальше, но лохматый выпал на свет.

----------

Глава 16

Глава 16
Маргарита, первое испытание
Лохматый комок зашевелился, издал протяжный стон и выругался мелодичным женским голосом.
— Тарховы штаны! Чтоб их всех разорвало и подбросило, — я с удивлением узнала голос благородной дангры Элиан, — кретины безмозглые! Тощие задницы мадуров! Дети старой медузы! Бурю им в кишку! Чуть до смерти не заморили, сколопендры ползучие! Едва выбралась…
Не ожидала я услышать таких слов от высокородной девицы. Изящная, утончённая девушка производила впечатление, что в принципе таких слов никогда не слышала. Мне показалось, что росла она в неге и уюте, в красивом доме, пахнущем цветами и свежими бисквитами, окружённая заботливыми няньками и учителями.
— Элиан? — подала я голос, не вполне доверяя собственным ушам.
— Кто здесь? — испуганно подняла голову дева. Увидела меня и скривилась, как от зубной боли, — ты?! Как? Как такое возможно?
— Я, — покаялась я и подбежала к Элиан.
Выглядела она не очень. Волосы выбились из косы, лицо в царапинах и потёках крови, комбинезон изорван в клочья. И не узнать ту грациозную лань, которая легко сбежала по ступеням вниз.
— Ты уже здесь?! Как? — повторила Элиан, перевернулась на спину, а потом села, отмахнувшись от моей помощи, — Первая?!
— Видимо, — растеряно протянула я.
— Невероятно, — дочь Дома Вишни поднялась на ноги, выпрямилась, возвращая себе царственный вид, несмотря на раны и общую потрёпанность, — поздравляю тебя, Маргарита. С первой победой.
— Спасибо, — ответила я, — ты в порядке?
— Да. Кусты потрепали. Я пыталась остановить их магией, но чем сильнее била, тем хуже становилось. Ведь знала, что нельзя было, но удержаться не могла. Кусты нападали, как живые! — её голос дрогнул, — я растерялась.
— А я просто бежала. Мне нечего было им противопоставить, кроме скорости, — я пожала плечами.
— Правильная тактика, — хмыкнула Элиан, — не сопротивляться. Я не сразу сообразила. А как ты справилась с рисунками на стене? Долго думала?
— Совсем нет. Это же загадка для младшего дошкольного возраста.
— Не поняла, для кого?
— Для маленьких детей на простейшую логику. Там и думать-то нечего. Что ест одно животное, что другое. Подставь нужное.
— Ну да, ну да, — задумалась Элиан, поглядывая на меня внимательным взглядом, — Маргарита...
— Можно просто — Рита.
— Рита, — Элиан попробовала на вкус моё имя, — Рита, у меня к тебе просьба. Пообещай её выполнить.
— Я не могу ничего обещать, пока не услышу, чего ты от меня хочешь, — я напряглась.
Терпеть не могу, когда люди так делают: пообещай исполнить! Обычно, такие просьбы ничем хорошим не заканчиваются. Что именно я должна сделать? Может с горы спрыгнуть, может ножичком кого-то порезать или ограбить кого. Неет! Я на такую дурость не куплюсь.
— Не напрягайся, — Элиан, угадав мои мысли, склонила голову к плечу, прикрыла глаза ладонью, — нет повода. Я хочу попросить тебя…не рассказывать то, что ты видела и слышала.
— Где? — я удивлённо смотрела на измученную деву, — Элиан, может тебе помощь нужна?
— Здесь. Я прошу тебя держать втайне моё недостойное благородной дангры поведение.
До меня наконец дошло. Я хихикнула и указала пальцем за спину.
— А, это то, как ты ругалась, когда из стены выпала? У тебя талант, должна я признать. Никогда не слышала такой отборной ругани.
— Да что ты понимаешь? Что ты обо мне знаешь? — внезапно разъярилась Элиан. Она сделал шаг вперёд, — ты понятия не имеешь через что я прошла, чтобы сюда попасть…
— Элиан… — отшатнулась я.
Дева тяжело дышала и смотрела на меня пылающим взглядом. Злым таким, отчаянным. Как загнанное в угол животное. Я поняла, что не было у Элиан никакой сахарно-сиропной жизни. Даже близко. Дрессировка была, наказания, муштра…всё, что угодно, кроме нормальной жизни. И тщательно созданный образ был. Личина, которая мешала ей жить.
Мне стало жаль девушку.
— Я тебе обещаю, что никто ничего не узнает, — торжественно пообещала я, — это была минута слабости, как у любого уставшего человека. Тебе не в чем себя винить, Элиан.
— У благородной девы из Дома Цветущей Вишни не может быть слабостей, — глухо откликнулась Элиан.
Разговор сам собой увял. Мы разошлись в разные стороны и попытались привести себя в порядок. Мало, что вышло, но хоть палочки из волос повытаскивали.
Вскоре одна за другой стали появляться остальные участницы. Вываливались через раскрывающиеся стены, тяжело дышали, испуганно оглядывались, а когда натыкались взглядом на меня моментально мрачнели. Все девы были в состоянии разной степени потрёпанности, но в целом сейчас между нами не было разницы. С первого взгляда и не поймёшь, кто тут благородная дева, а кто — я.
Через пять минут нас уже было десять. Двое оставшихся так и не пришли.
В очередной раз открылись стены, впуская вереницу серых людей в капюшонах. Одни в руках несли маленькие коробочки, другие — кувшины.
Следом за серыми чинно вошли данэй и остановились возле нас. Серые безмолвно вручили девам коробочки, женщинам отдали кувшины, а потом так же молча покинули комнату. Когда наше недоумение стало ощутимым, в комнату буйным ветром влетел радостный эрл Колин Филитиарн Сил.
Он всплеснул руками, протанцевал в центр комнаты, огляделся, поцокал языком и разразился речью.
— Девы, примите мои поздравления! Вы прошлии первое иииспытание! Браво-браво! Молодчинки! Потрепало вас, конечно, но ничего — до свадьбы заживёт! — он посмеялся над собственной остротой, а отсмеявшись — продолжил, — посмотрите на коробочки! Да! На эти самые, в ваших руках. Там скрыты семена ценного растения. Вы должны сразу же, как вернётесь во дворцы, высадить их в два разных горшка, в синий и белый. Ваши данэй уже всё для этого приготовили. Помните, что сажать вы должны сами, без помощи слуг или прислужниц. Это важный этап, за нарушение которого будут начислены штрафные баллы. Так вот, в двух кувшинах вода из разных мест. В голубом — с правого склона Суммишимы. В белом — обычная вода из источников Динллуда. Поливать каждый горшок вы станете водой из одного кувшина. Синий горшок из синего кувшина, белый из белого, — распорядитель закатил глаза, — запомните, девы, это условие.
— Это тоже испытание? — поинтересовалась черноглазая дева крепкого телосложения.
По признакам, которые перечислял ург, это была Бригит — дева из Дома Камня. И я не ошиблась.
— Да, дангра Бригит, — отозвался эрл Колин Филитиарн Сил, — из первого испытания произрастает последнее. Как семена в горшках. Если растения погибнут, то вы покинете отбор вне зависимости от того, как прошли все предыдущие испытания.
Я хмыкнула. Посажу эти семена, конечно, но плевать, что там вырастет. Мне надо продержаться только пять этапов отбора, а что там дальше будет, для меня не имеет особого значения.

----------

Глава 17

Глава 17
Маргарита, дворец Подснежника
Приглашение от Элиан пришло через час после моего возвращения во дворец. Я как раз откисала от зверских ухаживающих процедур данэй, когда девушка-прислужница внесла нарядный конверт на подносе. Поклонилась, поставила на прикроватный столик свою ношу и исчезла. Бесшумно, как призрак. Вышколенные они тут до безумия.
Я, кряхтя, потянулась к конверту, но меня опередила неведомо откуда взявшаяся данэй. Она перехватила мою руку, нежно, но твёрдо отвела от подноса. На мой недоумённый взгляд коротко ответила:
— Необходима проверка.
И я послушалась. Забыла, где нахожусь. Ург предупреждал, что внезапные дары и послания не стоит хватать без проверки. Можно сильно пострадать. Случались прецеденты, когда на послания накладывали мощные заклятия, которые выводили соперников из гонки отбора. Причём делалось это так, что источник и происхождение заклятия определить не удавалось.
Данэй растопырила пальцы над безобидным на первый взгляд конвертом, закатила глаза и что-то зашептала беззвучно. Шевелились только её губы, но мне стало жутковато. Воздух в комнате внезапно захолодел, свет стал тусклее, в углах заметались робкие тени. На секунду мне почудилось, что я вернулась в Гробницу Желаний, к серым. Я даже кровать пощупала на всякий случай. Мало ли, может я так и застряла там, в серой неуютности и всё происходящее мне только кажется.
— Можете спокойно открывать, — вынесла свой вердикт данэй, — безопасно.
— Спасибо, — робко ответила я, озираясь.
Всё опять стало как прежде. Яркий свет, тёплый воздух, весёлые занавеси и суровая данэй без налёта мистики. И конверт, как конверт, только из очень дорогой бумаги, скреплённой изящной печатью с изображением дерева.
Я сломала печать, намереваясь открыть послание и до меня дошло. А как я его прочитаю? Местной письменности-то я не знаю!
— Данэй, — я протянула ей конверт, — я же не владею местной письменностью. Прочтите, пожалуйста.
— Владеете. Вы ведь понимаете, что вам говорят? Как думаете, откуда? — данэй поклонилась и удалилась по своим делам, оставив меня в растерянности.
Действительно, откуда?
Я развернула конверт. Внутри пряталось изящное послание, выполненное в виде цветка вишнёвого дерева. Нежный, полупрозрачный лист бумаги и несколько строчек, написанных красивым девичьим подчерком.
«Маргарита! Приглашаю тебя на ужин в честь первой победы! Помни, ты обещала быть! Элиан »
— Блин, точно всё понимаю, — я удивлённо всматривалась в слова и никак не могла определить на каком языке это написано, — вот зачем я обещала прийти? Дурацкая вежливость. Данэй! Меня в гости приглашают! Что делать?
Данэй моментально явилась на зов, держа в руках стопку одежды.
— Это обязательный акт. Вам тоже следует запланировать подобный ужин. Когда бы вы хотели устроить встречу с соперницами?
Обязательный? Блин, нам что ещё и общаться надо друг с другом? Вот подстава. Ург ничего такого не говорил. Забыл, наверное, предупредить о такой неважной детали.
— Никогда, — протянула я, спуская ноги с кровати, — зачем всё это?
— Положение обязывает. Вам, как возможной будущей жене хрейдмара, необходимо налаживать связи с представителями всех Домов Каэрллиона, чтобы в дальнейшем помогать супругу править.
Данэй положила на столик стопку и замерла передо мной, сложив руки на животе. Я рассмеялась. Какие связи, какая помощь супругу? Ритка станет королевой! Ха, глупость какая!
— Отчего вы смеётесь, эйна Маргарита?
— Да так, не обращайте внимания, данэй, — я вздохнула, — как всё-таки я понимаю речь и письменность? Ритуал, да?
— Совершенно верно, — я впервые увидела улыбку на лице данэй. Она мигнула, как солнечный зайчик и исчезла, — ритуал помогает чужеземным девам. Хроники гласят, что раньше ритуал приводил дев разных рас, но потом что-то изменилось. В отбор стали попадать только представители двенадцати Домов Каэрллиона.
— Двенадцати?
— Да, раньше было двенадцать, — данэй, поняв, что сболтнула лишнее, поджала губы, посуровела, — пора одеваться, эйна Маргарита. Мало времени. Вы можете опоздать, а это невежливо.
И как я не пытала данэй, не смогла больше вытянуть ни слова о двенадцатом Доме, сгинувшем непонятно куда. Пришлось сделать вид, что мне стало неинтересно и замолчать. На время, потому что я твёрдо решила узнать судьбу исчезнувшего рода. Ну, не может же быть так, что столько людей разом исчезло без причины. Если бы данэй просто объяснила, что интриги или мор или чёрт знает что ещё стали причиной этого, то я бы приняла ответ и думать забыла про них, но теперь жгучий интерес только пробудился. Что ж, не скажет данэ й, расскажет кто-нибудь ещё. Например, Эдвард.
Через час я стояла наряженная в неимоверно красивый и невозможно откровенный наряд. Платье, струящееся, как горный водопад, ниспадало ажурными волнами и волочилось следом. Снизу ткани было прямо очень много, зато сверху! Мамочка родная! Сверху явно сэкономили. Открытая спина почти до самой пятой точки и глубокое декольте. Ни тебе лямок, ни тебе рукавов, да даже шарфика не выдали! Так иди, полуголая.
— Мне не комфортно, — разглядывая себя в зеркале, возмущалась я, — есть другое платье?
— Нет, — данэй невозмутимо поправляла завитые пряди моей причёски, — это протокольный наряд.
— Уф, — выдохнула я, — нет, так-то красиво, но не комфортно.
— Привыкните.
Данэй поправила длинные серьги, чтобы они ровно свисали, нанесла пару капель духов на шею и отошла на меня.
— Готово. Вы чудесно выглядите, эйна Маргарита.
— Ага. Спасибо.
Я и сама видела, что выгляжу чудесно, но так не привычно было видеть своё отражение. Оказывается и талия у меня есть, и грудь, и кожа такая нежная. Вроде даже красивая я. Вон, как глаза блестят под густыми ресницами. Не знала, что я такая. Всё было великолепно, только розоватая полоса на щеке немного портила идеальность картинки. Как по мне, так даже лучше. Боевой шрам от первого испытания.
— А как мне добираться до Элиан? — я отвернулась от зеркала.
— На конном экипаже.
— А волатура? Есть же более удобные способы передвижения, я видела и даже летала в таком, — я растерялась.
Какие кони? Я ж их только на картинках видела.
— На территории дворцов претенденток соблюдается ряд правил, — пояснила данэй, — традиционный способ передвижения закрытые кареты.
— А почему?
— Традиции. Как и сам отбор, — данэй поклонилась, — вам необходимо полить семена перед уходом.
— Я же их поливала уже.
— Трижды в день, эйна Маргарита.
— Хорошо, иду. Надо, так надо.
Подхватив кружевной подол, я пошла выполнять приказ данэй. Семена я посадила сразу, как только вернулась во дворец. Острые, похожие на подсолнечник семена, легко вошли в чёрную землю, насыпанную в горшки. А когда я оросила землю водой, то зашевелились, проникая глубже. Может мне это показалось, уставшая я была и на нервах, а может в них была скрыта какая-то магия.
Как бы то ни было, сейчас, спустя часов пять после посадки, семена дали ростки. Я с удивлением смотрела на горшки, стоящие на небольших постаментах. Маленькие, клейкие листочки на тонком серебристом стебельке ярко выделялись на чёрном фоне.
— Точно, магия, — вынесла я вердикт, берясь за синий кувшин, — да и ладно.
Земля жадно впитывала воду, словно последний полив был дней десять назад. Я щедро напоила оба ростка, вернула кувшины на место и присмотрелась к растениям. Они подросли ещё немного. В центре роста проклюнулись следующие лепестки.
— Хм, интересно, что же вы такое? — спросила я у растений.
Естественно мне никто не ответил. Я, засмущавшись, хмыкнула. Хорошо никто не видел, как я тут болтаю с цветочками. Решат, что я совсем ку-ку, хотя какое это имеет значение, что обо мне будут тут думать?

----------

Глава 18

Глава 18
Маргарита, дворец Подснежника
Возвратившись в огромную гостиную, я с удивлением, и какой-то радостью, увидела урга, стоящего возле окна. Как-то незаметно я привязалась к нему. Наверное, сработал инстинкт утёнка — первый, кто отнёсся ко мне с теплотой, стал родным.
— Эдвард!
Ург обернулся на зов.
— Маргарита! — он галантно поклонился, — поздравляю вас с безоговорочной победой. Вы сумели удивить всех, включая самого хрейдмара.
— Старалась, — улыбнулась я, останавливаясь напротив урга, — а когда я смогу сама увидеть вашего хрейдмара? Личная встреча предполагается?
Ург удивлённо приподнял брови.
— Не терпится познакомиться?
— Нет, просто желаю сказать ему пару ласковых слов. Лично.
— О, ласку наш хрейдмар любит, но вряд ли оценит, — неверно истолковал мои слова ург, в очередной раз уходя от прямого ответа, а я прыснула, — он прислал вам подарок в честь первой победы. Позволите вашу руку?
— Пожалуйста.
Эдвард очаровательно улыбнулся, скользнул по моему откровенному платью довольным взглядом и легко перехватил запястье. Горячие пальцы слегка задержались на руке, а когда исчезли, я обнаружила миленькую вещицу — сияющий нежным светом тонкий браслет.
— О, дорогой подарок, — я поднесла запястье к глазам, чтобы лучше рассмотреть замысловатое плетение и мелкие розоватые камни, которые каплями росы усеяли ажурные листики.
— Вы очень красивы сегодня, Маргарита. И этот браслет вам к лицу.
Неожиданный комплимент выбил меня из колеи. Никогда в жизни я не слышала таких слов по отношению к себе. Так всегда получалось, что все девчонки вокруг меня были красивее, задорнее, покладистее. Вокруг них вились парни, сыпались комплименты, воздух сотрясался воплями восхищения. Это они, а не я получали обломанные со дворов и парков веники сирени, шоколадные батончики в ярких упаковках и свидания. Я же всегда была другом для парней, корешем, умеющим подсказать, как поступить в сложной ситуации. Скорой помощью на подхвате, чтобы обработать очередную рану, полученную в обыденной драке за гаражами.
Ощущение было настолько неожиданным, что захотелось удрать и забиться куда-нибудь в уголок, чтобы там вволю настрадаться. Ну, не может же быть, что такой мужчина вдруг решил, что я красивая! И не важно, что несколько минут назад так думала я сама, разглядывая себя в зеркале. То я, а тут — мужчина. Издевается, не иначе.
— Я что-то не то сказал? — заволновался ург, — вы побледнели.
— Нет, нет, — выдавила я с трудом, — просто …
— Вы не привыкли к комплиментам?
— Не то чтобы не привыкла, — я натужно улыбнулась, опуская руку, — я их совсем никогда не получала.
— Жаль, что некоторые не видят красоты. Они ценят только кричащую роскошь колючих роз, но игнорируют нежную прелесть полевых цветов, — Эдвард не отрывал от меня своего взгляда, внезапно ставшего гипнотическим, — в кажущейся хрупкости и незаметности этих цветов прячется сила, подчас недоступная никому. Сила и смелость, прикрытая тонкими лепестками, неяркими и недолговечными, как и всё прекрасное в этом жестоком мире.
Это было бы совершенно прекрасно, если бы не окончание, намекающее мне на возможную гибель. Но сердце всё равно сладко застонало, кровь бросилась к щекам, а я растерянно опустила голову, прячась от странного взгляда урга. Пусть угроза и смазала впечатление, но сейчас я просто таяла от неведомого чувства. Как будто я принцесса, которой прекрасный принц дарил комплемент за комплиментом.
— Я…— едва слышно пробормотала я, подбирая слова, — я не знаю, что сказать…
Твёрдые пальцы подхватили мою безвольную ладонь. Я испуганно вскинула взгляд. Ург улыбнулся и очень аккуратно прикоснулся губами к кончикам пальцев. Этот невинный поцелуй всколыхнул во мне целый ураган чувств: щёки обожгло огнём, сердце отчаянно забилось, норовя вырваться из груди, в горле пересохло.
— Ничего не надо говорить, — голос урга бархатистой пеленой окутывал меня, заставляя трепетать, как пойманную бабочку.
Признаться, я растерялась от всего этого. От внезапных комплиментов, от близости красивого мужчины, который обратил на меня внимание. Стояла и хлопала глазами, как кукла на полке. Вот что положено делать в таких случаях? Если бы ург действовал как парни из моей прошлой жизни — прижал к стене и зашептал пошлости, норовя залезть под юбку — то я бы не раздумывая обложила его отборной руганью, закрепив свои слова мощным ударом колена. Но тут?! Просто вежливые комплименты, просто внимательный взгляд, просто целомудренное прикосновение к пальцам. Всё невинно, но выбивает из колеи. Ещё и эти намёки на мою гибель добавляют ощущений.
— Экипаж подан, эйна Маргарита!
Я отпрянула, выдёргивая руку из пальцев урга, потёрла щёки и обернулась. Позади стояла бесстрастная данэй, держа в руках мягкую меховую накидку из серебристо-серого меха.
— Да… я готова ехать, — тяжело дыша, ответила я данэй.
— Позвольте, — ург перехватил мех из рук данэй и расправил, приглашая меня.
— Конечно.
Пытаясь сохранять спокойствие, я повернулась спиной, а ург накинул палантин мне на плечи.
— Я провожу вас, — вежливо улыбнулся ург, предлагая свою руку.
— Спасибо, — я робко положила пальцы на его локоть.
Мы молча вышли из гостиной, прошли сквозь анфиладу комнат и вышли на высокое крыльцо. На мощённой площадке перед крыльцом стоял изящный экипаж с запряжённой в него парой белоснежных лошадей — золочённый, хрупкий, как карета Золушки. Я шагнула вперёд, но ург решительно остановился, обернулся ко мне, якобы поправить сбившуюся накидку. Едва утихшие чувства снова загуляли в душе. На мгновение мне почудилось, что ургу нравиться играть со мной, провоцировать на вспышки смущения, впитывать мои эмоции.
Но произнесённые шёпотом слова смыли всё чувственное волнение и необоснованные подозрения.
— Маргарита, очень прошу вас соблюдать осторожность на приёме. Девы точное отражение своих Домов. Еда, которую будут подавать на приёме, приготовлена под надзором. Она безопасна, но Тархом вас заклинаю, ничего не ешьте и не пейте из чужих рук.
Я моментально подобралась, сконцентрировалась. Вспомнила где я нахожусь и что тут вообще происходит.
— Может я просто останусь тут? Скажу, что ногу потянула во время испытания и теперь лежу, страдаю, — предложила я.
— Нет. Нельзя показывать им, что вы что-то подозреваете или, не дай Тарх, боитесь. Будьте собой. Если что-то критическое произойдёт, то я приду на помощь.
Ург ответил вроде бы мягко, ободряюще, но в его взгляде мелькнуло нечто такое, что я невольно поёжилась. Постоянная угроза мелькавшая в словах Эдварда не вселяла оптимизма.
— Как вы поймёте, что со мной что-то случилось?
— У меня свои методы, — ободряюще улыбнулся ург, — кстати, личная встреча с хрейдмаром предполагается после третьего испытания.
Я поморщилась. Самое время меня об этом оповещать.
— Здорово. Боюсь, вашему хрейдмару придётся увеличить сумму вознаграждения, — сердито хмыкнула я, — тут у вас стрёмно, как в казино у Шалого.
— Эм, где?
— Неважно. Артефакты прошлой жизни, — я невесело улыбнулась, — Опасно очень тут.
— Жизнь в принципе опасна.
— Ага. Всего доброго, Эдвард, мне пора.
— Конечно, я провожу вас, эйна.
Ург плавно перетёк обратно, подхватил меня под руку. Мы торжественно, как первоклашки на линейке, спустились к карете. Ург, как истинный джентльмен, помог мне сесть в карету. Я получила лёгкий кивок на прощание, ответила мягкой улыбкой.
— Трогай, — приказал ург, захлопывая резную дверь кареты.
Экипаж тронулся, увозя меня к очередным неприятностям. Интуиция вопила об опасности, но выбора у меня не было. Врагов надо держать близко. Ближе, чем друзей.

----------

Глава 19

Глава 19
Эдвард Денжиди, ург Каэрллиона
Ург проводил карету напряжённым взглядом. Над экипажем маячила едва заметная обережная дымка, защищающая от магических и оружейных атак. Такая же маревая дымка, установленная лично ургом, колыхалась над всем дворцовым комплексом. Простая формальность, традиция, если хотите, оставшаяся с тех давних времён, когда Дома Стихий ещё имели наглость вмешиваться в отбор напрямую. Теперь же эта формальность вновь стала необходимой из-за одной единственной девчонки с туманной перспективой выживания.
Дома уже начали дружить против неё, против неопределённости, смешавшей все планы. Расчёт Эрика оказался верен — противник, пришедший со стороны, заставит глав Домов начать активные действия. Их не остановило даже то, что девчонка слаба, как зимнее солнце.
Сейчас Маргарита увозила на себе не просто браслет, это был мощный защитный артефакт, завязанный на урга и, частично, Эрика. Всё сделано для того, чтобы не дать неопределённости выбыть из игры раньше времени. Магия, вложенная в артефакт, изменена так, чтобы ни один магик не определил источник. Пусть лучше думают, что девчонка не так проста, как казалась на первый взгляд. Это заставит их быть осторожнее, аккуратнее в выборе действий, и даст время Эрику, чтобы разобраться, кто стоит за появлением ледяных тварей в границах государства. Любой может быть. Любой из алчущих власти Домов. Даже младшие рода, обречённые вечно жить под тенью Старших.
— Развороши это осиное гнездо, неопределённость, — прошептал Эдвард в темноту дворцовых дорог, когда утих стук копыт.
Рядом с девчонкой из Манескера прирождённая чувствительность урга — редкая эмпатическая магия — находилась в постоянном напряжении. От Маргариты всё время шли потоки эмоций. То яркий всполох радости, который обжигал восприимчивость Эдварда воспоминаниями о безмятежном детстве самого урга, тогда ещё сына опального советника старого хрейдмара — отца Эрика. То резкий холод равнодушия к собственной жизни, отправляющий урга к мыслям о пережитых битвах. То, особенно вкусные эмоции, мягкая растерянность и смущение, которые гладили эмпатию урга мягкими пальцами. В такие минуты вечно голодная пустота, придавленная волей Эдварда, взрыкивала, как зверь и жадно насыщалась, а после успокаивалась на несколько часов, давая ургу передышку. Можно было ослабить контроль над собственным даром, больше похожим на проклятие, и почувствовать себя обычным человеком. Хотя бы на время.
Вот и сейчас дар, упившийся щедрым потоком эмоций Маргариты, притих, подарив ургу несколько часов расслабления.
Ург осмотрел дворцовые просторы, цепким взглядом отмечая курсирующие по территории вечерние караулы. Присвистнул, напустил на себя беспечный вид и нарочито неспешно, вразвалочку спустился со ступеней. Постоял, наслаждаясь душевной лёгкостью и невесомыми снежинками, сыплющимися из тёмного неба, вдохнул морозный воздух. Хотелось, как в детстве схватить пригоршню снега, смять до ледяного кома, а потом запустить в ближайшего караульного, вызывая его на шуточный бой. Ург рассмеялся в голос, представив выражение лица несчастного солдата, в которого летит снежок от боевого мага. Но смех вскоре утих. Эдвард размашисто шёл к выходу из дворцового комплекса. Снег, внезапно поваливший со всей силы стихии, заметал его следы.
***
Эрик Этвелл, личный кабинет, Динллуд
Бумаги, бумаги, бумаги…донесения с дальних границ, отчёты по надоям и приплоду, торговые договоры, ноты протеста, верительные грамоты, наградные документы… прочесть, поставить подпись, закрепить тяжёлой печатью.
В такие минуты мой разум разделяется надвое. Руки автоматически действуют, одна часть меня анализирует прочитанное и делает выводы, а вторая — может спокойно размышлять о делах, не связанных с текущим потоком входящих бумаг. Обычно. Сейчас в мысли вмешивалась раздражительность, а виновник этого чинно сидел на стуле у двери.
Мерл, старый чиновник моего отца. Церемониймейстер всея Каэрллиона. Бывший первый советник. Мой троюродный дядя, когда-то мечтавший править страной через меня и всё ещё не оставивший этих надежд.
Я громко шлёпнул печать на последний документ, выпрямил спину, разминая затёкшие мышцы. И перевёл взгляд на Мерла. От вида его постной физиономии раздражение стало запредельным.
— Говори, Мерл.
Старик испуганно вздрогнул. Но я видел, что это наигранно. Цепкий, холодный взгляд под кустистыми бровями не изменился ни на грамм. Законы церемониймейстер знал на зубок. Он медленно поднялся со стула, согнулся в поклоне и засеменил к столу шаркающей старческой походкой. И я бы поверил в его немощь, если бы не видел как этот «старик» легко кидает пудовые гири в спортивном комплексе. На что только надеется, изображая слабость?
— Хрейдмар, — заскрипел голос Мерла в тишине кабинета, — пора определиться, когда будет совместный ужин с претендентками.
Идеальный предлог для того, чтобы нервировать меня целый вечер. Ужин знакомства и поощрения, обязательная традиция отбора. В горле сидят эти замшелые традиции, которыми прикрывается Мерл.
— Ты только ради этого просидел неподвижно три часа?
— Великий хрейдмар должен дать своё согласие…— виновато склонил голову старик.
— Согласие? Мерл, не смеши, моё согласие тебе даром не далось. Традиции отбора велят проводить ужин после третьего испытания. Или ты решил пойти против лелеемых тобой же ритуалов? — я не смог сдержать напряжение, копившееся весь вечер.
Мерл ссутулился, закряхтел, кинул взгляд на удобное кресло. Я только усмехнулся. Три часа сидел как истукан, теперь пусть постоит. Реже будет являться без приглашения.
— По традиции хрейдмар должен дать своё величайшее позволение, — не дождавшись разрешения садиться, Мерл продолжил говорить тусклым голосом, — определиться с выбором блюд, распределить подарки, рассадить невест по степени личного интереса.
— Невест оставим на последок. Я не Видящий, чтобы знать, кто исчезнет через два испытания, — равнодушно ответил я, — подарки оставляю на твоё усмотрение. Пусть они будут ценными, красивыми и не слишком большими. К примеру, колье из лунных камней в серебре.
— У хрейдмара хороший вкус! — склонил голову Мерл, — что насчёт еды и вин?
— Еды? — я подался вперёд, не сводя внимательного взгляда с церемониймейстера, — рагу из набара подойдёт. Вино — красный рубин из подвалов Дома Вишни. Десерт медовые груши из Такла-Макана. И передай Магритту, чтобы добавил морских камешков. Люблю этот дивный десерт.
Слова попали в цель. Мерл на мгновение потерял равновесие духа. Бледные голубые глаза заметались под кустистыми бровями, тонкие губы разомкнулись, приоткрывая ещё крепкие зубы, пальцы сжались в кулак. Уже через секунду церемониймейстер взял себя в руки. Склонился в угодливом поклоне, спрятал злой взгляд в морщинках и улыбнулся — широко и одобрительно:
— Прекрасный выбор, великий хрейдмар! Будут ещё пожелания?
— Остальное оставляю на твой выбор, Мерл, — внимательно разглядывая притворщика, ответил я, — ещё что-то?
Мерл пожевал губами, раздумывая.
— Нет, хрейдмар.
— Тогда иди. Ты и так отнял у меня много времени.
Прощальный поклон и шаркающие шаги по паркету. Когда за Мерлом захлопнулась дверь, я не сдержался.
— Старый хрен! — выругался я, вкладывая в слова всё накопленное раздражение, а потом позвал, — Эдвард!
Стена отъехала, впуская урга в кабинет.
— Ты ж посмотри, почти не выдал себя! — развязный голос Эдварда прозвучал приглушённо, — какое самообладание! Ты ж ему в лицо озвучил, что в курсе внезапного званого ужина у Канаку, а Мерл только глазом дёрнул. Завидую выдержке старика!
Эдвард без приглашения уселся на кресло, которое так манило Мерла, вальяжно раскинулся на нём и закинул ногу на ногу.
— Старик! — фыркнул я, — всем бы нам быть такими стариками.
— Это да. Видел я его спину, — ург восхищённо прицокнул языком, — ты меня прости, Эрик, но тебе надо заняться физической подготовкой. У Мерла мышцы рельефнее твоих.
— Займусь, Нед, вот как только разберусь со всей хернёй, что тут твориться, так сразу и займусь. Как прошло?
Эдвард сразу стал серьёзней.
— Нормально. Браслет подарен, защёлкнут лично мной, защита активирована.
— На ком замкнут?
— Контуры в основном на мне, но частично на тебя перевёл, чтобы не терять время, в случае чего, и быстро перекинуть полностью на тебя.
— Разумно, — я вытащил из стопки бумаг донесение от Хана, — переведи контуры защиты полностью на меня. Тебя ждёт задание.
Я протянул донесение Хана. Ург взял бумагу, вчитался и присвистнул.
— Это что ещё за напасть? На шутку похоже.
— Вот ты и разберёшься. Если бы кто другой прислал мне новости о появлении ледяных комаров в городе, то я бы просто рассмеялся и ради успокоения совести отправил бы на проверку пару патрулей. Но тут Хан. Ты знаешь сотника, он шутить совсем не умеет. Выясни всё, Нед.

----------

Глава 20

Глава 20
Маргарита, дворец Цветущей Вишни
— Надеюсь, я не опоздала?
Дева Дома Вишни была ослепительно прекрасна в платье поразительно похожем на моё. И правда — протокольный наряд.
— Что ты! — Элиан доброжелательно улыбнулась, протянула руки в приветственном жесте, — ты вовремя! Прекрасное платье! Ты в нём великолепна!
— Спасибо! — я смущённо улыбнулась, — твоё тоже замечательное!
— Ах, стандартный наряд, — рассмеялась Элиан и шутливо дополнила, — у тебя почти такой же. Да и у всех. Наверное, это делается для того, чтобы мы не сильно друг на друга злились.
— Похоже на то! — поддержала я деву.
— Пойдём, все в сборе.
Элиан, как гостеприимная хозяйка, повела меня в столовую через бесконечную анфиладу комнат. Я старалась не слишком откровенно пялиться по сторонам. Меня поражало тут всё: и шёлковые гобелены с изображением цветущих вишен, и картины птиц и зверей на тонкой бумаге, и нарочитая сдержанность в подборе мебели и украшений. Удивлял выбор цветов: белое, красное, чёрное. Белые стены, чёрные полы, мазки чёрного и красного на картинах, белые диваны, красные подушки, чёрный кант на белых коврах. Строгость, сдержанность во всём.
— Элиан, — не удержалась я от вопроса, — почему только три цвета?
— Ты о чём? — Элиан проследила за моим взглядом, — о, ты про цвета моего Дома?
Я кивнула и постаралась дополнить вопрос во избежание неловкостей. Откуда я знаю, что нарушаю собственным любопытством?
— Прости, если своим вопросом нарушаю ваши законы или как-то оскорбляю тебя.
— Нет, что ты, оскорбления тут нет. Тебе, как деве пришедшей издалека, простительны и незнание, и даже случайная грубость. Ты не знакома с нашими порядками. Три цвета это часть этикета, дань традициям и отражение нашего мироощущения, — нараспев заговорила Элиан, — красный, чёрный и белый природные цвета, чистые. Изначальные, как и род Дома Вишни.
— Вы первый Дом в Каэрллионе?
— Да, когда-то правящий и не утративший надежд, вернуть своё место, — с мягкой улыбкой ответила Элиан, останавливаясь у одной из картин, — смотри. Солнце только восходит, окрашивая небо красным. Этот цвет двояк. Одежда красного цвета защищает от духов, горестей, болезней. Он цвет самой жизни и любви, силы и мужества. Это только одна сторона, а вторая…
— Кровь.
— Верно, — мягкой улыбкой ответила Элиан, — вторая сторона красного цвета это гнев, война, огонь и жертва. Кровь. Красный цвет двуедин, как сама жизнь, невозможная без смерти.
— А белый?
— Белый, — тонкий пальчик девы прикоснулся к тонкому листку бумаги, на котором была написана картина, — основа всего, священный цвет богов. Чистый лист бытия, что напишешь на нём, то и будет. К нему в противовес идёт чёрный цвет — цвет пустоты, которую мы наполняем своими душами, это цвет тайны, скрытности и темноты. Цвет наших поступков и решений. Чёрный это мир духов, мир таинственности. Все три цвета суть нашего мира: под красным восходящим солнцем свершается таинство рождения и чёрный ствол дерева взмывает вверх, чтобы наполнить бытие ароматом своих цветов.
— Как красиво и сложно, — восхитилась я.
— Перестаёшь замечать красоту, когда с четырёх лет зубришь значение цветов вместо завтрака, — сквозь зубы процедила Элиан сверля картину злым взглядом, но тут же опомнилась, взяла себя в руки и улыбнулась, — пойдём, все уже заждались, а мы тут символизм цвета обсуждаем!
— Мне было интересно, спасибо, — поблагодарила я её на ходу.
— Было приятно поделиться знаниями!
Знания это хорошо, это то, что мне сейчас нужно. Любопытство, раззадоренное молчанием данэй, вмиг натолкнуло меня на идею. Надо просто расспросить Элиан. На ходу я прикидывала, как бы подвести разговор к теме пропавшего двенадцатого Дома. Кажется, Элиан даст больше ответов, чем вечно увиливающий ург. Занятая мыслями, я и не заметила, как мы вошли в пиршественную залу.
— Вот и мы! — радостный возглас Элиан вырвал меня из размышлений, — поприветствуйте Маргариту, деву из Манескера! Маргарита, твоё место справа от меня. Прошу, присаживайся.
Под хор доброжелательных приветствий, расточая медовые улыбки и слегка краснея, я прошла к столу и заняла выделенное место. Виду я не показывала, но от страха и нервов сводило живот. Я и сама не верила в дружелюбие дев, так ещё и ург добавил напряжения своими предупреждениями. Вот и придётся теперь следить за всеми в оба глаза, чтобы не встрять в очередные проблемы.
Вопреки всем моим опасениям, приём проходил очень неплохо. Надменных выпадов и взглядов в мою сторону не было, так что вскоре я расслабилась и просто наслаждалась ужином. Девы неспешно ели, весело щебетали на простые, понятные даже мне темы. В основном все разговоры крутились вокруг парней. Обсуждались крепкие мускулы, белозубые улыбки, лёгкость движений в танце. Имена назывались разные, даже ург не остался без внимания. Но ни разу в разговорах не мелькнуло имя хрейдмара. Как будто на само его имя был наложен строгий запрет. Табу.
Я думала, что рано или поздно, разговор станет злободневным, сведётся к отбору и испытаниям, но опять ошиблась. Наболтавшись о парнях, девы принялись обсуждать затянувшуюся зиму, невиданные ранее снегопады, нашествие монстров. Я внимательно слушала, впитывая новую информацию, но принесли десерт и разговор снова сменил русло. Под тающий во рту трёхслойный торт с нежнейшим кремом, девы заговорили о новых веяниях моды. Тут я вскоре потеряла нить обсуждения, запуталась в фасонах и оттенках, плюнула на всё и просто попивала странный янтарный напиток, бодрящий, но не пьянящий.
После ужина подвезли развлечений. В углу залы заиграли музыканты, свет стал мягким и приглушённым. Вышколенные прислужницы внесли маленькие столики, установили их в разных местах залы, на пол положили подушки. Девы радостно разделились на группы, расселись на подушках. Вернувшиеся прислужницы разложили на столах странные доски с узорами, фишки и многогранные игральные кости. Девы погрузились в игру.
Они сосредоточенно кидали кости, двигали фишки. Радовались, когда выпадал особенно удачный бросок костей, печалились, когда выбывали из игры. Элиан, как и я, не присоединилась ни к одной из групп. Я осталась в стороне, потому что играть не умела, а Элиан продолжала выполнять роль хозяйки. Она подходила к каждому столику восхищалась удачливыми, подбадривала проигравших. Налаживала связи, как сказала бы моя данэй.
Я следила за Элиан, сидя на низком диванчике, и, признаюсь, восхищалась девой. Изящная, золотоволосая, она прекрасно справлялась с ролью хозяйки дома. Я так не сумею, даже если вызубрю весь местный этикет. Такая плавность движений, взмах ресниц, мягкая улыбка и умение подмечать детали нарабатывается годами упорных тренировок. Если вообще не является наследственным умением.
Элиан поймала мой взгляд, улыбнулась и, оставив дев, подошла ко мне, опустилась рядом. Она устало выдохнула.
— Вымоталась, очень сложно быть хозяйкой приёма, — доверительным шёпотом сообщила мне она, — не хочешь сыграть партию в колесо судьбы?
— Это то, во что все играют? — переспросила я, Элиан кивком подтвердила, — нет, спасибо. Я не умею играть в эту игру.
— Ах, да. Прости. Ты так похожа на нас, что я позабыла, откуда ты прибыла. Хочешь, я приду к тебе в гости и обучу всем правилам?
— Правда? Было бы очень здорово, — обрадовалась я, — давай завтра.
— Легко! Жди меня прямо с утра. Всё равно тут заняться нечем, а так мы обе развлечёмся. Маргарита, я хотела бы ещё раз поблагодарить тебя.
— За что? — удивилась я.
— За твоё молчание, — взгляд Элиан стал печальным, — на отбор моя ругань никак не влияет, но на репутацию Дома бросает тень. Девы Цветущей Вишни вынуждены вечно поддерживать образ нежных фей, которым неведомо слово «задница». Нам положено заливаться краской, когда кто-то произносит грубое выражение. При этом, нас с ранних лет обучают бою на мечах, ломают кости на тренировках по укреплению тела, заставляют вычищать стойла в конюшнях, лишают сна и ужина, когда мы не справляемся с заданиями учителей. Всё это мы должны терпеть с улыбкой на лице и не сметь даже застонать от боли или усталости, не то что ругнуться. Накажут. Весь наш образ это притворство, сплошное притворство, Маргарита. Но народ любит Дом Вишни. Именно за этот воздушный образ.
Сердце сдавило от жалости. Так вот что стоит за умениями Элиан. Я была права, в жизни этой воздушно-прекрасной девушки не было ванильных дней. Только муштра и жестокость.
— Какой ужас…
— Традиции, — прошептала Элиан, но тут же добавила наигранно весёлым голосом, — знаешь, всё это мелочи. Забудь. Давай, лучше поговорим о чём-нибудь, что интересует тебя. Спрашивай всё, что взбредёт в голову.
— Элиан, — я решила не терять времени и сходу взяла быка за рога, — ты права, я очень хочу кое-что узнать.
— Слушаю тебя.
— Ты можешь рассказать, почему исчез двенадцатый Дом?
Элиан перевела на меня удивлённый взгляд.
— А с чего ты решила, что двенадцатый Дом исчез?

----------

Глава 21

Глава 21
Маргарита, Дворец Цветущей Вишни
Я поперхнулась от встречного вопроса. Точнее от неожиданной формулировки.
— Пу-пу-пу…— протянула я, — данэй в разговоре упомянула, что раньше было двенадцать Домов. Но на Арене вас, дев, было только одиннадцать. На расспросы данэй не отвечала, делая вид, что внезапно память потеряла, вот я и сделала такой вывод…
Элиан беззлобно рассмеялась. Её смех рассыпался хрустальным звоном волшебных колокольчиков.
— Запомни, Маргарита, нельзя делать твёрдых выводов на основе обрывочных знаний. Тем более, сказанных кем-то и не дополненных ничем. Всё это может быть ложью.
— Нас всегда учили верить, что взрослые не врут…
— Все врут, Маргарита.
Мне стало неловко. Я смущённо улыбнулась и прикусила губу. Чувствовал я себя полной дурой. Сложно мне в этом обществе, сказывается недостаток образования и старые привычки. Что я, девчонка, выросшая в детдоме, могу противопоставить девам, воспитанным по всем канонам высшего общества? Похвастаться я могу только собственными, довольно прокачанными, навыками выживания. Кашу из топора сварить для меня раз плюнуть. Могу сутки выжить в горах под снежным бураном, имея при себе только нож, спички и краюху хлеба. Из лука ещё стрелять умею. Второй взрослый настреляла перед самым выпуском из детдома. Спасибо Липатычу, нашему бессменному физруку, и его знакомствам в ДЮСШ города.
Только чем это мне поможет? Кого я тут удивлю умением плюнуть на десять метров, метким выстрелом из лука или знанием, как согреться в дикий мороз, если нет возможности развести огонь?!
Элиан, заметив моё смущение, ласково положила руку на мою ладонь и мягко сказала:
— Прости, если имела неосторожность обидеть тебя. Хочешь, я расскажу тебе про двенадцатый Дом, а заодно проведу небольшой экскурс по нашей истории?
— Если не сложно, — кивнула я,— спасибо, Элиан.
— Абсолютно не сложно. Только придётся позвать кое-кого, — Элиан поднялась с места, поискала взглядом и подняла вверх руку, привлекая чьё-то внимание, а потом звонко крикнула, — Гвин! Аниту! Девы, можно вас на пару минут?
Девы на зов Элиан откликнулись мгновенно. Они поднялись из-за столиков, оправили юбки стандартных платьев и поплыли к нам.
О, чёрт! Мне захотелось забрать свои слова обратно, потому что три девы Домов это слишком для одной простой меня. Я с силой сжала браслет на запястье. На ум пришли слова урга: «Нельзя показывать им, что вы что-то подозреваете или, не дай Тарх, боитесь. Будьте собой. Если что-то критическое произойдёт, то я приду на помощь». Сразу стало спокойно на душе. Если девы задумали какую-то каверзу, а теперь решили её разыграть, то ждёт их большой сюрприз в виде черноволосого мстителя.
Я расслабленно улыбнулась подошедшим девам и получила такие же приятные улыбки, которые весь вечер расточала Элиан. Интересно, это от души или просто положение обязывает?
— Девы, давайте поможем Маргарите познакомиться с нашим миром чуть ближе.
— С радостью, — откликнулась беловолосая Гвин, — возможно так я сумею загладить неловкость, возникшую при первой нашей встрече.
— А я просто буду рада познакомиться с тобой поближе, Маргарита. Я Аниту из Дома Шепчущих Теней, — золотоокая дева заворожила меня своим спокойным грудным голосом.
— Очень приятно, девы, — я кивнула и подвинулась, чтобы дать больше места.
— Ах, не переживай, — махнула рукой Гвин, — на подушках гораздо удобней.
— Согласна, — улыбнулась Аниту.
Элиан села рядом со мной, а девы отошли к своим столам, чтобы вернуться уже с подушками.
Первой начала говорить Элиан.
— Девы, если что, то дополняйте меня. Значит так, Маргарита. Наш мир это не единственный из существующих. Есть ещё одиннадцать и Манескер, твой мир. Когда-то, в незапамятные времена, жители всех двенадцати миров умели сообщаться между собой. Все, кроме Манескера, потому что двенадцать миров были связаны магией, а у вас магии нет. Но бывали случаи проникновения отдельных людей из твоего мира. Как и почему это происходит, не знает никто, даже серые. Ты не единственный житель Манескера, который сейчас находится в Каэрллионе. Есть ещё несколько человек.
— Правда?! — я не поверила своим ушам. Я тут не одна с Земли?
— Правда, Маргарита, — подала голос Аниту, — один из чер…кхм прибывший из Манескера работает садовником в Такла-Макане, в Доме Теней. Я лично его видела. Он стар уже, сед и сутул. Он почти забыл, что не родился здесь.
— С ума сойти, — только и смогла сказать я, — у нас иногда бесследно пропадают люди. Просто выходят в соседнюю комнату или во двор, а после исчезают. Это как-то связано с вашими мирами?
— Скорей всего, — согласилась Элиан, — но продолжим. В то время наши рода как раз стали разделяться на Стихии. Дом Цветущей Вишни стал самым сильным и многочисленным, соответственно мы стали правящим домов, сумев взять под уздцы магию цветения, что было важно для выживания народа. Мы решали проблему нехватки продовольствия.
— Не забывай ещё и про гниение, — откинув прядь белоснежных волос, усмехнулась Гвин.
— Верно. Так мы сумели производить удобрения для бесплодных земель. К примеру, усилиями нашего Дома пустыня Такла-Макан стала цветущей долиной.
— Дом Теней до сих пор благодарен Дому Вишни, — склонила голову Аниту.
Я искоса наблюдала за словесной дуэлью дев. Хм, да между ними разборки похлеще, чем драки между группировками Заводских и Базарных.
— Мы знаем это и ценим, — таким же жестом ответила Элиан на слова Аниту, — постепенно устоялся порядок. Первые семь домов, определивших собственную Стихию, стали Старшими. Те же, кто долго не мог усмирить дар своего рода, но, в конце концов, сделавшие это гораздо позже остальных, стали Младшими Домами. Так возникли великие Дома Каэрллиона.
— Просто невероятно, — восхитилась я, — а двенадцатый Дом был младшим? И что случилось дальше?
— Двенадцатый Дом был старшим, — пояснила Гвин, — вторым по появлению, но ходят неподтверждённые слухи, что он всегда был первым, только это тщательно скрывалось.
— Это только слухи, Гвин, — спокойно ответила Элиан, но в её глазах мелькнуло неудовольствие.
— Как бы то ни было, нам уже не узнать всей правды, — вмешалась Аниту, останавливая намечающуюся распрю одним движением ресниц.
— Дом Подснежника…
— Это же название моего дворца! — не удержалась я от вскрика.
— Верно, кстати рекомендую посетить тамошнюю библиотеку. Можешь отыскать парочку занятных артефактов прошлого. Во дворце ничего не меняли за все эти столетия. Только порядок поддерживали. Я продолжу, если вы не против, — Элиан выдержала короткую паузу, а потом снова стала рассказывать, — Дом Подснежника всегда был самым малочисленным, но очень сильным. На их плечи была возложена высочайшая честь и тяжелейшая ответственность. Они Хранители Равновесия. По странному стечению обстоятельств, в роду этого Дома очень редко появлялись на свет девочки.
— Зато парни просто великолепны! — загадочно улыбнулась Аниту.
Я решилась на вопрос, который не давал мне покоя.
— Что с ними сейчас?
— Дом Подснежника жив и здравствует, — ответила за всех Аниту.
— Тогда почему в их дворце — я?
— Потому что, отбор проводят для единственного представителя этого Дома, нынешнего хрейдмара, Эрика Этвелла.
— Да, Маргарита, — взяла слово Гвин, — власть от Дома Вишни перешла к Дому Подснежника, но отбор позволяет хрейдмару выбрать невесту из любого Дома. В последний раз, когда отбор проводили для отца Эрика, победила дева из Дома Вишни. Так что номинально, род Элиан так и продолжает оставаться у власти. Другое дело, что Этвеллы обладают жёстким характером и не пускают родственников к правлению. Но Дому Вишни хватает и того, что близость к хрейдмару позволяет им копить богатства. Отбор, Маргарита, это не просто выбор невесты. Отбор — это близость Великого Дома к власти, которая является источником неиссякаемых богатств.
Девы ещё что-то обсуждали, но мои мысли занимало только одно — библиотека! Ведь там можно найти ответы на все мои вопросы, а их, после рассказов девушек, стало только больше. Я слушала вполуха разговоры девушек, а сама искала предлог, чтобы вернуться во дворец.

----------

Глава 22

Глава 22
«Легенда о тринадцати мирах и камне Интерум»
Приводится по странице из неизвестного издания, случайно обнаруженной девой из Манескера, Маргаритой Ивановой. Пожелтевший от времени и обгоревший по краям лист был спрятан между старыми фолиантами в библиотеке Дворца Подснежника.
«Когда-то Вселенная пребывала в совершенной гармонии.
Никто не знал о существовании темного мира Эббарота.
Все двенадцать миров Календора и внешний мир Манескер жили по своим порядкам. Никому не было нужды враждовать или от чего-то защищаться. Защищать требовалось лишь порталы между мирами, для чего была учреждена помесячная вахта.
Все Хранители в Календоре строго соблюдали свои обязанности нести вахту раз в году на один месяц, все придерживались распорядка, дабы жизнь во Вселенной продолжалась.
В Эвигоне избирался Хранитель Января, который первым заступал на пост в Томхете, в Межмирье.
Межмирье — это бесконечная пустыня без времени года, без дня и ночи, вечный сумрак. Там и по сей день находится Башня, на вершине которой горит колдовской огонь. Его поддерживает сила священного Камня, который называется Интерум. И это самый могущественный артефакт, который когда-либо существовал и будет существовать во всей Вселенной.
Интерум — священный камень, который дает доступ к пространству, и в руках абсолютного зла он может принести много несчастий. Считается, что с его помощью можно захватывать миры.
В один прекрасный день демон из Эббарота Валлафар со своей армией явился в Томхет и решил посягнуть на священный Камень.
Вдобавок он выкрал могущественную ведьму Адалену, намереваясь сделать ее своей женой и сильной союзницей, ведь Адалена владела могущественным артефактом — чашей Аллесат.
Однако Адалена отказала Валлафару. Оскорбленным отказом, демон убил ее.
В ярости он попытался завладеть Интерумом, но в битву вступили все двенадцать Хранителей, чтобы дать отпор демону.
Битва была нелегкой, но Хранители победили. Интерум был возвращен в Башню, Валлафар заточен навечно в Эббароте, а чашу похоронили вместе с Адаленой.
Говорят, спустя много лет Валлафар накопил достаточно сил, чтобы вырваться из своего заточения.
Никто не знает, правда это или вымысел, только совсем недавно нечисть из Эббарота вновь стала проникать в Межмирье. Говорят, монстров Эббарота видели и в других мирах Календора.
Теперь Хранитель Января Арас намерен спасти все миры, раз и навсегда покончив с Валлафаром.
Рассказывают, для этого ему нужна Адалена и ее чаша Аллесат. И совсем недавно Арасу удалось воскресить погибшую двести лет тому назад ведьму.
Но когда Адалену воскресили, чаши при ней уже не было....»
Дальше текст обрывается — край листа выглядит так, будто кто-то выхватил его из огня.

----------

Глава 23

Глава 23
Маргарита, дворцовая библиотека
Я сидела на ступени стремянки, возле средней полки, битком набитой книгами, и в который раз перечитывала странную легенду. Обгоревший по краям лист пергамента пачкал пальцы чёрным и опасно хрустел, стоило только чуть сильнее его сжать.
Обнаружился он случайно. Я доставала с полки две толстых книги по Домам Каэрллиона, а он выпал следом. Кто-то просто впихнул этот лист между томами. Наверное, спрятали, а может быть хотели сохранить. Не знаю, но информация в нём была настолько интересной, что я, позабыв о Домах, вчитывалась в потускневшие строчки пергамента, для удобства разложив его на обложке книги.
— Календор это все двенадцать миров, — тихо шептала я, — похоже на «календарь» и миров двенадцать, как месяцев у нас. Странные у них тут названия. Смотри-ка, даже в легенде Манескер идёт отдельно. Снобы несчастные, если мир без магии, то прочь из Календора. Пф! А мы зато в космос летаем и вообще, технику активно развиваем! Так, а вот про это девы даже вскользь не упоминали. Тринадцатый магический мир — тёмный Эббарот, и Томхет — Межмирье. В Межмирье возвышается Башня, в которой вечно горит огонь. Хранители…где это? А, нашла. «Хранители вступили в бой, чтобы дать отпор демону». Получается, что Дом Подснежника это те самые Хранители, которые имеют доступ к Томхету? Должность Хранителя и титул хрейдмара наследственные? Понятно теперь, почему Этвеллы стали правителями Каэрллиона. В них должно быть куча магической силы…
Я задумалась, вспоминая о разговорах на званом ужине у Элиан. Девы говорили о нашествии монстров на Каэрллион. Чаще всего называли каких-то сноваргов и трольдов, а черноглазая Бриггит рассказала о битве с мадурами — ожившими мертвецами, которые напали на воинов Дома Камня. Ей вторила Атар-язата — дочь Дома Воздуха — поведав о хрустальных комарах, которые нападали на людей, если те решались выйти на улицы после полуночи.
За ужином я легкомысленно не придала особого значения этой болтовне, посчитав, что меня это не касается, а теперь жалела, что не расспросила дев подробно. Пергамент гласил, что монстры из Эббарота, тёмная нечисть, стали проникать во все миры Календора. Может быть нашествие монстров как-то связано с этим фактом из легенды? Это значит, Валлафар всё-таки сумел вырваться на свободу? А почему Хранители молчат? Почему бездействуют? Ведь хрейдмар жив и здоров, значит и остальные тоже в порядке.
А местный Хранитель настолько здоров, что развлекается, выбирая себе невесту, забыв о своих обязанностях по сохранению равновесия.
— Что-то всё меньше и меньше мне нравится этот Эрик Этвелл, — пробурчала я пергаменту, — у него тут миры на краю гибели, равновесие вот-вот пошатнётся, а он жениться задумал! Всё, как по учебнику — королей интересуют только собственные желания, а народ справляйся, как хочешь!
— Что вы тут делаете?
Холодный, властный мужской голос выдернул меня из размышлений. Я вздрогнула от неожиданности и чуть не свалилась со стремянки. На пол с грохотом упала одна из книг, которую я приготовила на вынос, чтобы как следует изучить в более удобной обстановке.
— Вы зачем так пугаете? — возвращая себе равновесие, возмутилась я, — так же инфаркт заработать недолго. Читаю я тут. Не видно, что ли?…
Я подняла взгляд на говорившего и остолбенела. Таких красивых мужчин я прежде не встречала.
Его золотистые волосы казалось излучали неяркий свет. Трёхдневная щетина, на несколько тонов темнее волос, очерчивала волевой подбородок. Дополняли картину безупречные черты лица, прямой нос, яркие голубые глаза и чувственные губы.
Просто ангел во плоти!
Одет незнакомец был просто: белоснежная рубашка выгодно выделяла широкие плечи и сильные руки. Широкий пояс подчёркивал стройную талию, а штаны из тёмной кожи — крепкие ноги. Обут мужчина был в высокие — до середины голени — ботинки на шнуровке.
Всем был хорош незнакомец, если бы не жёсткий, оценивающий взгляд, от которого мороз бежал по коже.
— Я повторяю вопрос: что вы здесь делаете?
С трудом прекратив пялиться на незнакомца, я ответила:
— Читаю, — для достоверности показала книгу, но пергамент придержала пальцами. Отчего-то мне не хотелось показывать найденное сокровище, — решила ознакомиться с вашим миром в подробностях. Я из Манескера, меня Ритой зовут. Я тут на отбор к вашему хрейдмару попала.
Красавчик отчего-то поморщился, но взгляда не отвёл, продолжая хмуро рассматривать мою скромную персону.
— Вы не должны здесь находится, — холодно ответил он.
Странный какой-то. Хоть бы толику тепла в голос добавил.
— Запрещено? — удивилась я, — но это же библиотека. У нас в библиотеки можно всем ходить. Только карточку надо заполнить и книги вовремя возвращать. — меня осенило, — у вас тоже так надо? Регистрационную карточку читателя заполнять? Но я не нашла библиотекаря, у которого это надо сделать. Вы библиотекарь?
По чувственным губам красавца скользнула усмешка, но взгляда она не затронула. Он склонил голову на бок, прищурился и ответил:
— Архивариус.
Какой многословный!
— Замечательная профессия, — покивала я, не зная, что говорить дальше, — и чем это мне поможет?
— Не знаю.
— Эм-м, вы сейчас отнимите все книги и выставите меня прочь из библиотеки?
— Нет.
— Тогда я продолжу читать?
— Нет.
— Да почему? — всплеснула я руками, — у вас тут что, платно? Так обратитесь к хрейдмару, пусть платит за мои знания! По его вине я тут застряла! Не желаю продолжать жить в неведении, тыкаться во всё, как слепой котёнок и удивлённо разевать рот!
Моё возмущение вызвало у архивариуса широкую улыбку.
— Чего смешного? — возмутилась я.
— Ничего, — ответил он, продолжая улыбаться, но взгляд его немного потеплел, — хорошо, вы можете побыть тут ещё немного, но потом покинете библиотеку. Вам опасно отходить далеко от выделенного вам дворца.
— Послушайте…
— Рик. Меня зовут Рик, — представился архивариус, белозубо улыбаясь.
— Приятно познакомиться, Рик, — кивнула я, — а почему мне опасно быть тут? Библиотека ведь тоже относится к дворцу Подснежника.
Рик с грацией дикого животного подошёл к стремянке и поднял книгу с пола.
— Не совсем, — ответил он, протягивая книгу мне.
— Спасибо, — ответила я, укладывая книгу поверх пергамента, — почему не совсем?
Вблизи Рик был ещё более эффектным. И пахло от него морозом и апрельскими цветами. Невозможно приятные духи у этого странного архивариуса.
— Защита, которая накрывает дворец, не распространяется на библиотеку и другие постройки, примыкающие к дворцу.
— Оу! Так вы тоже считаете, что мне грозит страшная месть от всех Домов Каэрллиона?
— Считаю. Мне хватает жизненного опыта, чтобы сделать такое заключение. Это вы, Маргарита…
— Можно просто — Рита. Так удобней, — прервала я его.
— Маргарита, — повторил Рик, — вы здесь недавно. Поверьте, опасения не напрасны.
— Вот и ург так говорит, — вздохнула я, — «мстить будут в любом случае и только хрейдмар меня сумеет защитить», слова урга, между прочим. Только по-моему Эрику Этвеллу безразлична чья-то жизнь. Он по уши застрял в своей.
Кажется, я сейчас сказанула что-то не то. Рик перестал улыбаться и теперь хмуро смотрел на меня.
— Отчего вы так решили, эйна?
— Я объясню, но можно вопрос?
— Да.
— Вы знаете что-то про Эббарот, демона Валлафара и Томхет?
— Впервые слышу, — после секундного раздумья, ответил Рик.
— А про Хранителей?
— То же самое, — покачал он головой.
Я удивилась. Странно, что архивариус не знает о Хранителях. Девы Домов, значит, в курсе статуса хрейдмара, а его работник впервые слышит! Как-то не очень них тут с кадрами.
— Ну ладно, — разочарованно протянула я, — про монстров, которые нападают на Каэрллион вы хоть слышали?
— Да.
— Ну, хоть что-то, — усмехнулась я, — так вот. Ваш хрейдмар, вместо того чтобы устраивать отборы невест, лучше бы озаботился порядком в стране. У вас нечисть со всех щелей лезет, а ему свежую бабу на тёплое ложе подавай! Ладно, простите моё словоблудие, — я собрала книги и спрыгнула на пол, — мне действительно пора. Должны прийти подруги. Всего хорошего, Рик. Книги верну в целости и сохранности.
Я улыбнулась на прощание, но ответной улыбки так и не дождалась. Поудобней перехватив стопку книг, я направилась к концу ряда между стеллажами, унося с собой случайно обнаруженное сокровище. Сворачивая в проход между рядами, я бросила взгляд назад. Рика возле стремянки уже не было.
Идя по заснеженной тропинке ко дворцу, я вспомнила, что представилась Ритой, а Рик называл меня полным именем. Замерла, но ледяной ветер, несущий позёмку, погнал меня дальше. Возможно, архивариус заполнял какие-то бумаги и оттуда знает полную форму моего имени. Или на Арене был, во время первого испытания.
Я отмахнулась от неувязки, которая легко объяснялась, и помчалась ко дворцу. Уж очень сильно злобствовал ветер.

----------

Глава 24

Глава 24
Элиан, гостиная во дворце Подснежника
В ночь перед первым испытанием в моей спальне появилась одна из шепчущих теней Аниту. Так мне показалось сначала, но через секунду я поняла, что тень пришла от Магритта.
Тень принесла приказ от Канаку. Странный приказ, который шёл в разрез с моим представлением об отборе и поставленной целью. Подружиться с чернью из Манескера. Тень прошелестела приказ, а я предложила ей отправиться куда подальше. Дом Вишни находится в мирных отношениях с Домом Теней, но не настолько близких, чтобы я верила первому слову, которое принесла тень.
Вся суть отношений Домов — не доверяй никому из Домов.
Но тень уходить не собиралась. Она сгустилась, набрала цвету и превратилась в главу моего Дома — Канаку. В его отпечаток, если быть точнее. Шепчущие тени ещё и не на такое способны.
Тень произнесла фразу, которую знали только члены Дома.
Рефлекс, отработанный годами, кинул меня на колени и заставил склонить голову. Тень Канаку повторила приказ, добавив подробностей. Теперь ослушаться я не могла.
Если глава Дома так решил, значит, за стенами дворцового комплекса началась параллельная игра. Дома сплотились против девки из Манескера, заключив временный пакт о сотрудничестве. Как только девчонка вылетит из отбора, пакт прекратит своё существование и мы все снова станем сами по себе.
На испытании я изо всех сил старалась понравиться Маргарите. Годами отточенное умение лицемерить сработало безукоризненно. Девчонка если не доверилась мне, то слегка откинула подозрительность.
Признаться, я не ожидала, что она пройдёт первое испытание. Что она может — безродная девка, лишённая магии? Но моя гордость была растоптана всмятку, когда я вывалилась в комнату сбора. Считая, что пришла первой (иначе быть не могло), я позволила себе минутную слабость. Но я была вторая. Впервые в жизни кто-то обошёл меня. Меня — Элиан из Дома Цветущей Вишни!
Я вспылила и выдала то, что никогда не произносила вслух. Девы Вишни терпеливы, горделивы и вынуждены вечно скрывать свою боль. Но я нарушила принципы Дома, вывалив на Маргариту свои мучения. Коротко, но от моего признания в глазах девки из Манескера вспыхнула жалость, которая опалила меня.
Кто-то жалел меня.
Жалость оскорбительна по отношению к сильному. Но слабая девка, у которой и магии то нет, жалела меня — Элиан, стойкую и сильную, обладающую такой силой родовой магии, что выше меня был только сам Канаку.
Дома, приняв ванну и исцеляющие техники данэй, я мстительно написала приглашение Маргарите. Мне хотелось унизить её на ужине. Хотелось растоптать её жалость. Хотелось заставить её молчать. Она единственная, кто видел мою слабость.
Маргарита пришла. Глупая маленькая овечка пришла прямиком в пасть волка.
Я лицемерно улыбалась и рассыпалась в комплементах. Стоило признать, что Маргарита выглядела чудесно, чем ещё больше злила меня. Но злость постепенно стала отступать. Я рассказывала ей о цветах дома, неожиданно признавшись в очередной боли. Сама не понимаю, что на меня нашло. Следила за ней весь ужин, ожидая подлости, но и этого не было. Маргарита молчала, крепко держа слово, данное мне в той комнате. Она вела себя скромно, но отнюдь не зажато. Ела, смеялась, слушала наши беседы, но сама в разговоры не вступала.
После ужина Маргарита отказалась от игры, села на диван и просто расслаблялась. В ней даже напряжения не было, которое мучало меня весь вечер и ощутимо лилось от остальных дев Домов.
Странная и непонятная дева из Манескера.
Я и не поняла, как ноги сами принесли меня к её дивану. Села рядом и окунулась в её спокойствие. А через секунду снова пожаловалась. И Маргарита меня не оттолкнула, не фыркнула насмешливо. Она ужаснулась моему положению.
Это было странно.
Жалость оскорбительна сильному…но почему мне становится легче, когда серые глаза потерянного оленёнка смотрят на меня? Почему эта мягкость заставляет меня тянуться к Маргарите? Что со мной не так? Я ведь дева Дома Вишни! Сильная и гордая…
На следующий день мы пришли во дворец Подснежника. Я, Аниту и Гвин. Маргарита радостно встретила нас, проводила в подготовленную гостиную. Мы долго болтали, раскладывая фишки на доске. Именно болтали, а не вели светскую беседу, построенную на недомолвках, умолчаниях и оскорбительных намёках. Смеялись. Все, даже молчаливая Аниту. Ели какие-то странные хрустящие кусочки теста, жареные в масле, которые Маргарита приготовила лично. Она называла их «хворост», но я никак не могла взять в толк — как может быть связанно тесто и тонкие сучья деревьев, которыми топят хлебную печь.
Игра не давалась Маргарите и вскоре мы забросили фишки совсем. Шутки, смех, веселье…я чувствовал себя как в далёком детстве. Последний раз я так смеялась незадолго до того, как на меня пал выбор. Мне было четыре года, когда строгие данэй забрали меня от родителей.
Большая честь выпала на их дом. Их младшая дочь подходила под критерии дев, которые станут претендентками на отборе хрейдмара. Не сейчас, а через годы, но готовиться надо начинать уже сейчас. И родители отдали меня.
С тех пор я была только функцией. Мой долг сделать Дом Цветущей Вишни сильнее.
Воспоминания вернули меня в действительность. Я подала условный знак Гвин, который Маргарита не заметила, и мы приступили к работе.
Тени Аниту ещё ночью выяснили расположение комнат во дворце Подснежника. Она оставили метки там, где стояли горшки с быстро растущими растениями и кувшины с водой. Наша магия пошла к этим меткам. Я влила каплю гниения в оба ростка, Гвин зачаровала воду в кувшине, в том самом, где была вода из Суммишимы. Растения начнут постепенно болеть, а вода в кувшине испаряться, пока не иссякнет совсем. За новой водой Маргарите придётся идти к горе, причём тайно. Новые запасы не выдают, потому что кувшины зачарованы на постоянное пополнение уровня жидкости. Гвин заменила зачарование, создав обратный эффект.
Теперь, независимо от исхода испытаний, дева из Манескера проиграет.
Мы всё выполнили незаметно, но томность встречи куда-то исчезла. Я напомнила, что завтра предстоит второе испытание и нам лучше отправиться по домам, чтобы наполнить тела силой. Все поспешно согласились. Прощаясь с Маргаритой, я не смогла прямо посмотреть в её серые глаза потерянного оленёнка. Чтобы не выдать своих чувств, порывисто обняла её, поблагодарила за тёплую встречу и сбежала.
Я сумела войти в доверие к деве из Манескера, получила приглашение в её дом. Выполнила приказ Канаку.
Но почему на душе так гадко?

----------

Глава 25

Глава 25
Второе испытание, Маргарита
Второе испытание обрушилось на меня дождевыми потоками. В прямом смысле. Я уснула в своей кровати, а проснулась посреди зелёной поляны под залповым ливнем. Надо мной громовыми раскатами насмехалось чёрное от грозы небо.
Босая, одетая только в лёгкую маечку и короткие шорты, которые моментально намокли и прилипли к телу, я растерянно отмахивалась от льющейся воды.
Ничего ещё не понимая, я медленно поднялась на ноги, оскальзываясь на мокрой траве и отплёвываясь от воды, которой было слишком много. Вокруг поляны шумел древний лес, валялись покорёженные от времени брёвна.
Я закрутилась на месте, пытаясь понять, что произошло и как я здесь оказалась. Всё встало на свои места, стоило мне наткнуться взглядом на стеклянную стрекозу, которая крутилась рядом, стрекоча своими крылышками. И в тот же миг догадки подтвердились.
В воздухе, перекрывая грохот грома, раздался знакомый голос распорядителя. Эрл Колин Филитиарн Сил, полный энтузиазма, вещал на всё небо новую пламенную речь.
— Добро пожаловать на второй этап отбо-оора! — рокотал голос распорядителя, — десять прекрасных дев сегодня пробудились в объятиях первозданной природы! Их цель выйти к порталу, который вернёт их в лоно родной цивилизации. На всё девам даётся только лишь, — голос эрла наполнился грустными нотками, — один час…всего лишь час, чтобы успеть дойти до места. Девы! — взвыл эрл Колин Филитиарн Сил, — обратите свои прекрасные глаза небу!
Непроизвольно я вскинула голову и увидела в центре неба огромные песочные часы. Сейчас песок в них располагался в нижнем сегменте.
— Этот древний артефакт, — голосил распорядитель, — станет отмерять время вашего пути. Вы должны прийти к порталу до того, как упадёт последняя песчинка. Проигравшие покинут отбор!
— К-какого хрена? — злая и замёрзшая, я поглядывала на песочные часы.
И словно в ответ на моё замечание, эрл Колин Филитиарн Сил зашёлся в новой речи. Его бодрый голос бесил хлеще ливня.
— Спутница хрейдмара должна уметь находить выход из любой, самой сложной ситуации. Она должна показать, что не теряет голову, даже если мир внезапно перевернулся с ног на голову. Она должна показать силу своего характера, стойкость и выдержку! — громогласно перечислял он, — второе испытание позволит проявить себя! Ита-ак! Добро пожаловать в Сад Химер! Что здесь призрачно, а что реально? Какие опасности таит в себе танец Шепчущих Теней? Кто сможет дойти до портала? Делаем ставки и следим за небом!
Небо разделилось на секторы, вспыхнуло белыми красками. Десять секторов по количеству участниц.
— Девы! Удачи вам! — последний раз неискренне взвыл распорядитель, — да победит лучшая!
Голос исчез. Гигантские песочные часы зашевелились, медленно переворачиваясь, пока песок не оказался наверху. Тоненький ручеёк песчинок резво побежал вниз и тотчас прозвучал громкий гонг, который я едва не перепутала с очередным громовым залпом.
Сектора над головами зажглись ярким светом. Шесть из них моментально стали наполняться тёмным. Кто-то уже начал движение, пока я стояла с разинутым ртом. Даже думать не надо было кто. Шесть секторов по количеству дев Старших Домов. Три младших и я отставали нещадно.
— С-сволочи! — негромко выругалась я, оглядываясь в поисках подходящей палки, — встречу хрейдмара — набью ему лицо! И ургу заодно…
Стрекоза ткнулась мне в лицо, напоминая, что идёт наблюдение. Я попыталась лучезарно улыбнуться, но, боюсь, вышел злой оскал. Да и ладно. Что ещё от меня ждать?
Подходящая палка нашлась в нескольких шагах от меня. Оглядываясь по сторонам в поисках опасности, я примерила её по росту, а потом решительно обломала ей концы. Слишком она длинная была, тяжело отмахиваться будет, если что-то попытается напасть на меня.
Определив направление, я побежала вперёд. Под босыми ногами хлюпала раскисающая грязь, попадались мелкие камушки и острые сучья. Из-за этого ускориться не получалось, приходилось неспешно трусить и шипеть от боли, когда нога натыкалась на очередной камень.
Ныряя в сумрачную тьму леса, я вспоминала, что ург говорил о Шепчущих Тенях и сравнивала с тем, что вычитала в книгах. В книгах мягко показывали один из Старших Домов, расхваливая их Тени, которые служили помощниками, неспособными причинить вреда. Информация урга была страшнее. Тени могли принять любой облик. Могли проникнуть в сны. Могли стать плотными — практически неотличимыми от реальных предметов. Могли говорить, если того хотел хозяин Теней. Могли напасть и нанести увечья…
Распорядитель намекнул, что надо ждать от испытания. Но как определить, что реально, а что иллюзорно в Саду Химер? И что такое танец Шепчущих Теней?
Под густой защитой леса стало немного легче. Исчезли громовые залпы, поглощённые глубокой тишиной леса. Дождь перестал заливать глаза, под ногами мягко пружинила слежавшаяся листва и хвоя. Я припустила со всех ног, стараясь нагнать упущенное время. Зато теперь я совершенно не видела неба и не знала — в правильном ли направлении я бегу. Всё время приходилось петлять, выбирая просветы между деревьями и ныряя под низко нависшие над тропой ветки.
Быстрый бег и злость разогрели мою кровь. Я почти согрелась, если бы не прилипшая к телу пижама и мокрые волосы, навязчиво прилипающие к шее и плечам.
Безмолвная тишина нарушалась только моим шумным дыханием и стрёкотом назойливой стрекозы, неотступно следовавшей за мной.
Бежала я долго, до боли в правом боку и уставших ног, а лес всё не кончался. Начала подкрадываться паника. Я резко затормозила, упёрла палку в землю и согнулась, успокаивая боль в боку. Сердце безумно колотилось от нагрузки, во рту давно пересохло и я даже пожалела, что дождь исчез. Шумное дыхание медленно выравнивалось, останавливался и бой сердца, и колотьба в боку. А я думала, думала…
Предполагалось вычленить иллюзию, чтобы найти реальность. Как её вычленить, если нет даже крохотной крупицы магического дара? Иллюзия не может быть такой ощутимой, как этот лес. Или может? Выпрямилась и ткнула палкой в ближайшее дерево.
Палка прошла насквозь, даже не встретив сопротивления!
Воодушевлённая, я ткнула в соседнее дерево и повалилась на землю от отдачи. Дерево было реальным. Поднимаясь на ноги, я уже знала, что делать. Осторожно тыкая палкой перед собой, я шла вперёд. Где-то проходя сквозь дерево, казавшееся реальным. Где-то обходя по дуге вполне реальное дерево, которое мне казалось мутной иллюзией.
— Да чтоб тебя!
Я снова остановилась, наткнувшись на тонкое дерево, которое в реальности оказалось довольно толстым. Иллюзии стали меняться. Если вначале они были просто лесом, то, как только я разгадала их секрет, стали чудить. То, что казалось тонким стволом молодого дерева, внезапно превращалось в огромную сосну, обхватом в пару метров, а то, что было старым деревом — внезапно оказывалось иллюзией. Фокус с палкой больше не работал.
Идти в том же темпе означало абсолютный проигрыш. Я даже не могла быть уверенной, что уже не проиграла, застряв в лесу. Злость вскипела с новой силой. И она натолкнула меня на мысль.
Помню, кто-то говорил, что отличить иллюзию от реальности можно. Стоит только надавить на веко. Если предмет раздвоится, то он реален, а если нет — иллюзия. Наш мозг предпочитает видеть не то, что есть на самом деле, а то, что ему привычно и удобно. Если на мгновение нарушить это видение, то мозг покажет то, что есть на самом деле.
Здесь есть деревья реальные, а есть иллюзорные, но мозг делает их одинаковыми, просто потому, что ему так удобно. Что ж, иногда надо бороться не только с внешними препятствиями, но и с внутренними ленивыми тараканами.
Я окинула взглядом деревья, закрыла глаза и надавила на веки пальцами. Открыла глаза и удовлетворённо ухмыльнулась. Деревья подёрнулись рябью, исчезая и открывая небо.
Три сектора из десяти были закрыты мрачным сумраком. Ещё три почти погасли. Значит девы Старших Домов уже добрались до цели или вот-вот доберутся. Мой сектор погас всего на четверть.
Лес медленно таял, как снег под солнечными лучами. Передо мной открывалась жёлтая пустыня, полная высоких дюн и присыпанных песком руин.
Где-то вдалеке едва угадывалась платформа с чёрным провалом портала, над которым и висели часы.
Песка в них оставалось меньше половины.

----------

Глава 26

Глава 26
Маргарита, второе испытание. Иллюзорная пустыня Такла-Макан, сад Химер
Горячий ветер принёс колючие песчинки, которые сразу же запорошили глаза и набились в рот. Жар сдул остатки иллюзорного леса. Вокруг меня расстилалась знойная пустыня. Пустая и безжизненная.
Под голыми ногами стало горячо. Мягкая подложка из прелых листьев сдалась под натиском новой иллюзии, превратившись в раскалённый песок. Я заплясала на месте, отчаянно посылая проклятия в адрес и хрейдмара, и урга, благодаря которым попала в этот гадкий отбор.
— Лучей поноса вам обоим, — злобно шипела я, обжигая стопы.
Как преодолеть оставшийся путь до портала я не представляла. Долго я не пропляшу — песок такой горячий, что терпеть больно. Пройти босиком нереально. Если бы хоть обмётки какие найти…но где их тут отыщешь среди руин и дюн? Остаётся только стянуть шорты, разорвать их на лоскуты и обмотать вокруг ног. Какая-никакая обувка, только бежать после придётся в одних трусиках. Прозрачных почти. Стыдно…
— Ловко пляшешь, — раздался за спиной бесцветный голос.
От неожиданности я едва не свалилась на песок, но устояла, отчаянно балансируя на одной ноге и помогая себе палкой, которую до этого упёрла в землю. Обернулась, готовясь к противостоянию, но увидела нечто странное.
Позади меня колыхалась тёмная тень. Силуэт человека без опознавательных знаков — ни тебе глаз, ни ручек, ни рта. Откуда тогда это существо говорило?
— Имеешь право задать один вопрос и попросить два предмета, — в центре «головы» тени открылась прорезь, сквозь которую была видна пустыня, оттуда и шёл шелестящий голос, — думай хорошо, что ты желаешь иметь.
С губ едва не сорвался вопрос, ненужный и никчёмный, — кто ты? И так было понятно, кто это — одна из шелестящих теней Дома Теней, откуда родом Аниту. Вопросов было много, предстояло остановиться на одном единственном. Тень предлагала выбрать предметы, с этим было чуть проще: обязательно обувь и воду.
— Мне нужна обувь. Первый предмет, — произнесла я, тщательно подбирая слова.
Мало ли что эта тень примет за вопрос.
— Обувь, — повторила тень, — разрешённый предмет.
На песок передо мной откуда-то выпала пара спортивной обуви на шнуровке.
— Спасибо, — бросила я, склоняясь над подарком.
Обувь села как влитая. Сразу стало легче, только жажда усилилась. Зато я определилась с вопросом, который и озвучила тени, прежде чем попросить воду.
— Где я?
На первый взгляд глупый вопрос. И так понятно — в пустыне. Но это только на первый взгляд. Из книг я знала, что в Каэрллионе было две пустыни: одна, ныне существующая, пустыня Розовых ветров — небольшая, почти безвредная, не населена опасными существами. И вторая, та, что ныне стала цветущим садом — пустыня Такла-Макан. Она была опасна, как может быть опасен край, населённый ядовитыми растениями, украшенными шипами, и не менее ядовитыми животными, которые очень быстро перемещались по знойным пескам. В песках Такла-Макана на каждом шагу поджидала опасность: зыбучие пески; ямы с плотоядными пауками; хищные шары перекати-поле, которое охотилось за любой движущейся целью…
От пустыни давно не осталось следа, но, боюсь, Дом Теней постарался на славу, воспроизведя именно её копию на втором испытании.
В общем, от ответа тени зависела моя дальнейшая тактика, хотя сейчас я думала только о воде. Кажется, от жара начали трескаться губы.
— Пустыня Такла-Макан, её полная копия, — равнодушно прошелестела тень, — советую выбрать оружие, танцующая. Поторопись, время утекает, как песок сквозь пальцы..хах-хах-хах…
Неприятный смех прошёлся по нервам острым ножом. Я вскинула голову. Погасло ещё два сектора, три сектора приближались к середине, мой крепко застрял на четверти и ещё один светился тонкой полоской. Песок из часов неумолимо стремился вниз.
Как иронично, вокруг песка хоть пруд пруди, а песчинок времени всё меньше и меньше.
— Воду, — твёрдо ответила я.
— Выбор сделан, — прошелестела тень, истаивая под палящими лучами солнца, — разрешённый предмет.
Под ноги упала металлическая фляжка. Я схватила её, выдернула пробку и жадно присосалась к живительной влаге. Сделала три глубоких глотка, а потом с сожалением остановилась. Воду надо поберечь. Неизвестно, как закручена иллюзия пустыни и как долго я буду из неё выбираться.
Сделала ещё один глоток — малюсенький, только для того, чтобы смочить слизистую и пересохшие губы — поудобней перехватила палку, примерилась и помчалась со всех ног, по щиколотку утопая в мягком песке.
Неприветливая пустыня старалась выжечь мне глаза, утопить ноги в песке, помешать победе. Однако тварей, о которых я читала в книгах, нигде не было видно. Наверное, их решили не воплощать, посчитав, что испытание и так достаточно сложное.
Я то брела, то снова пускалась в бег, временами делая короткие остановки, чтобы глотнуть каплю воды и оценить собственное отставание от остальных.
Мой сектор потемнел практически на три четверти, а три сектора так и застыли на половине. Но самым странным было то, что один сектор — с тонкой полоской света — так и не потемнел до конца. Неужели одна из дев Старших Домов до сих пор не прошла это испытание?
Вскоре платформа с порталом приблизилась настолько, что я смогла рассмотреть двух серых, стоящих по обе стороны от портала. Облегчённо выдохнув, я проглотила последние капли воды, ставшей тёплой, и резво побежала вперёд. Мне уже мерещилась моя уютная ванная комната и тонны чистейшей воды…
— Буду пить и плавать, — пообещала я себе, — плавать и пить. А потом выскажу ургу всё, что я о нём думаю.
До платформы оставалось каких-то пару-тройку метров, когда дюны задрожали. Песок резко заходил ходуном, а потом мощной струёй взмыл вверх. Прямо перед единственным проходом к платформе.
От встряски я не удержалась и повалилась на спину, а поднявшись едва не свалилась снова.
Путь перекрывала огромная чешуйчатая зверюга с двенадцатью клыкастыми головами. Она шипела и плевалась зелёной жижей, которая плавила песок в сплошной стеклянный монолит.
Гидра, двенадцатиглавая вымершая тварь из Такла-Макана.
На рисунке она выглядела гораздо меньше и безобиднее.
— Суки, — вырвалось у меня против воли, — сволочи поганые!
Я медленно отступала внимательно отслеживая движения всех двенадцати голов твари. Палку держала как копьё, готовая в любой момент её бросить или начать отмахиваться. Слабое оружие. Наивно полагать, что я смогу отбиться, но и просто так не сдамся. Буду отбиваться пока могу стоять на ногах, а там видно будет.
Гидра начала нападать. Изогнула шеи, зашипела страшно, и выплюнула порцию яда из всех голов одновременно.
— Твою мать! — заорала я, меняя на ходу тактику.
Резко бросилась вперёд, упала на живот и проскочила под густым комом зелёной гадости. Капли яда попали на голую кожу. Я, шипя от боли, перекатилась на спину и выставила палку перед собой. Вовремя.
Разинутая пасть гидры наткнулась на препятствие и остановилась. Тварь замерла на секунду, раздумывая, а потом резко сжала челюсти.
— Щёлк! — сделала палка.
— Чёрт! — прошептала я, прощаясь с жизнью.
Голова гидры внезапно остановилась, застыла с выражением полнейшего недоумения, а затем исчезла…вся тварь. Я растерянно хлопала глазами, когда надо мной нависла оскаленная Элиан и протянула руку:
— Вставай, время уходит. Твари ещё лезут! Быстрей!
Не раздумывая, я подчинилась. Мы побежали к платформе. Элиан на ходу колдовала. Вокруг нас взлетали длинные зелёные хлысты. Они стегали лезущих со всех сторон тварей — гигантских мохнатых пауков, юрких многоножек, корявых уродцев, похожих на искорёженные корни деревьев.
Перед самой платформой зелёные хлысты обхватили нас с Элиан и буквально закинули в портал. На лету я успела заметить, как в часах упали последние песчинки.
Успели. Страшно подумать, что бы со мной было, не вмешайся Элиан.

----------

Глава 27

Глава 27
Элиан, спальня во дворце Цветущей Вишни
Тень пришла ночью.
Я ждала её, тщательно готовилась, проговаривала про себя подготовленную заранее речь, но всё равно растерялась. Я разрывалась между необходимостью исполнять долг девы Дома Вишни и муками совести по отношению к Маргарите. То, что я совершила на втором испытании, было равнозначно предательству собственного Дома.
Муки совести недоступны сильному, но я оказалась слабой.
Канаку тоже так считал. Тень, в этот раз очень плотная, достоверная, испепеляла меня взглядом, роняя скупые, злые слова. Она обвиняла и заранее выносила приговор.
— Ты понимаешь, что натворила, неразумная? — голос Канаку звучал в ушах набатом, — ты предала Дом, ты нарушила свой долг. Ты слабая и никчёмная!
Склонив голову и стоя на коленях, я молча соглашалась с главой Дома. Всё так, всё верно. Я слабая и недостойная дочь Дома Вишни. Данэй ошиблись тогда, остановив выбор на мне.
— Твои действия привели к разладу между Домами. Договор, который мы с трудом заключили, под угрозой! Ты…
Я не могла больше быть молчаливым слушателем. В душе закипала гордость и злость.
— Канаку, — обратилась я к главе Дома, — выслушай мои доводы, а потом решай, что делать со мной.
— Какие у тебя могут быть доводы, тварь? — злобно прошипела Тень.
В воздухе заметался ветерок с ощутимым ароматом разложения. Глава Дома может колдовать даже через тень? Магритт и на это пошёл, воплощая посланника? Благодарность Дома Теней безгранична…
Или это попытка Магритта оправдаться за выход за рамки договора на испытании?
Я подняла голову и смело уставилась в глаза Канаку-Тени. Даже сейчас, воплощённый в посланника, образ главы Дома внушал мне трепет. Холодный взгляд льдисто-голубых глаз пронзал насквозь. Но я выдержала его, хоть и дрожала внутри, как загнанный набар.
— Позволь мне говорить, глава Дома. Я всё объясню, — смиренно попросила я, — я верю в твою мудрость и рассудительность, Канаку. Верю, что ты поймёшь мои мотивы, направленные исключительно на усиление влияния Дома Цветущей Вишни.
Тень задумчиво замерла, оглядывая меня. Я ждала и не отводила взгляд. От неудобной позы затекли ноги и спина, но я даже не шевельнулась, чтобы исправить своё положение. Сейчас каждое движение, каждый взмах ресниц важны. Канаку всё заметит и сделает выводы, нужные мне.
— Говори, — наконец выплюнул он, — и молись, чтобы мотивы твоего поступка были мне понятны.
— Благодарю, Великий, — склонилась в очередном поклоне, едва заметно сдвигая колени, чтобы ослабить напряжение в теле, подняла голову и начала говорить, — своим поступком, Канаку, я повышала лояльность народа к Дому Вишни и отводила подозрения от него же. Я показала, что наш Дом велик не из-за древности и силы. Мы великодушны и сострадательны, оттого и велики. Мы умеем приходить на помощь слабым, сопереживать страданиям. Мы способны принять даже девку из Манескера, нижайшую из низших. Теперь, даже если чернь из Манескера погибнет во время очередного испытания, или перенесёт нападение злоумышленника, мы останемся в стороне, потому что уже показали, что не способны на низость. Наш Дом должен оставаться чистым и незапятнанным. Я действовала на опережение, искренне переживая за честь, достоинство и величие Дома Цветущей Вишни. Я всё сказала, Канаку. Теперь решай мою судьбу. Я всё приму со смирением.
Я распростёрлась на полу в позе безропотной покорности. В ожидании приговора, кусала губы, но не единым движением тела не показывала, что боюсь. Кротость и послушание. Послушание и кротость. Бессловесное смирение перед судьбой.
— Встань, достойная дочь Дома Вишни, — заурчал довольно Канаку, — встань, чтобы я посмотрел на твоё лицо.
Медленно, чтобы успеть справиться с эмоциями, я поднялась на ноги, выпрямилась и смело посмотрела в лицо Тени. Канаку улыбался. Не позволяя себе расслабиться, я ждала его слов. То, как он обратился ко мне, ещё ничего не значило. Это могла быть простая насмешка перед вынесением приговора.
— Я принимаю твой поступок, — так же довольно произнёс Канаку, — твоё дальновидение и расчётливость послужат на пользу и величие Дома. Я отзываю свои слова о твоей низости. Ты дочь своего Дома, кровь от крови и плоть от плоти. Ты достойна представлять нас на отборе. Данэй не ошиблись в выборе. Действуй дальше по обстоятельствам и да принесут твои поступки победу Дому Вишни.
Тень растаяла, подарив мне на прощание довольную улыбку главы Дома.
Выждав ещё некоторое время, я облегчённо выдохнула. Бездумно прошла к кровати и свалилась на неё кулём, застонав от отпускающего напряжения, которое сводило мышцы совсем не иллюзорной болью.
Спасая Маргариту, я совершенно не думала о своём долге перед Домом. Я просто осознавала, что пройти сквозь материальную иллюзию несуществующей пустыни Такла-Макан — пресловутый танец Шепчущих Теней — Маргарита не сможет. Она слишком слаба, хоть дух её и силён.
Я вычислила четыре слабых сектора, а когда первой пришла к порталу просто ждала, какой из секторов окажется нужным.
Маргариту я заметила издалека. Тщательно вычистила путь до портала и уже готовилась выйти из испытания, когда почуяла неладное. Дом Теней не собирался чётко следовать договору. Они спрятали всех тварей, которые когда либо существовали в Такла-Макане, и ждали, где проявится дева из Манескера, а потом выпустили их, чтобы однозначно выбить её из испытания. Низкий, но логичный поступок.
После, если бы их план выгорел, Дом Теней мог сослаться на непредсказуемость Танца Шепчущих Теней. Это легко бы приняли, даже хрейдмар знает, что тени не любят пришедших из Манескера.
Но я не могла допустить, чтобы Маргарита так погибла.
Я вернулась, хоть песка в часах почти не оставалось. Вытащила её и вошла в портал вместе с ней.
Благодарность Маргариты только разжигала во мне муки совести, которые я так тщетно пыталась погасить, спасая её. К счастью данэй развели нас по разным местам и Маргарита больше не могла ничего говорить.
Хрупкий цветок, который первым показывается из-под снега. Даже он не в силах справиться с морозами, которые всегда возвращаются, чтобы показать свою силу перед робкой весной.
Я спасла её, чтобы моя совесть заткнулась. Но огонь только сильнее разгорался. Я словно пронзила Маргариту мечом, а потом приложила к смертельной ране бесполезный подорожник.
Нет мне покоя.
Почему я слаба?

----------

Глава 28

Глава 28
Маргарита, дворец Подснежника
Яд иллюзорной гидры оставил на моей коже совсем не иллюзорные ожоги. Как кислотой плюнула эта гадость! Ей бы в конкурсах на самый дальний плевок участвовать. Победа гарантирована! Всех бы обплевала, тварина многоголовая, Несси недоделанная…
Данэй долго сокрушалась, пока мазала ожоги мазями, источающими аромат лаванды, и чуть слышно ругалась под нос. Впервые я слышала от неё что-то эмоциональное, тем более в адрес организаторов.
Сердце жаждало отмщения, но Эдвард Денжиди, несносный ург Каэрллиона, носу не казал ко мне. Как будто забыл сюда дорогу. Это злило, потому что мне нужно было любыми путями выяснить, какие ещё испытания выпадут на мою долю и почему хрейдмар так уверен, что я смогу продержаться до пятого, если уже на втором чуть коньки не откинула?
Если бы не Элиан, лежать бы мне бездыханной на иллюзорных песках Такла-Макана.
Спать я легла в одежде и с ножом, который обмотала шарфом, чтобы случайно не пораниться во сне, а потом всю ночь подскакивала, проверяя, где я нахожусь. Утро застало меня в спальне — злую, лохматую и не выспавшуюся.
Данэй покачала головой и пояснила, что следующее испытание пройдёт только через четыре дня, а сейчас надо набираться сил. И почему я даже не подумала спросить о дате новой пытки? Вот дура! Только зря промучилась всю ночь, опасаясь ножа, спрятанного под мышкой.
Во время ежедневной уходовой экзекуции, я, наконец, догадалась расспросить данэй. Выходило следующее: претенденток осталось семеро. Следующее испытание отсечёт ещё двоих, так заведено традициями. Потом последует встреча с хрейдмаром — я внутренне заликовала, могу и высказаться наконец-то — а дальше испытания будут проходить каждый день, пока не останется одна дева.
Но это были не все новости. Оказывается, запись испытаний можно было просмотреть и не только наших, но и предыдущих, если получить доступ в архив.
Но моя радость мигом угасла, когда я узнала, что доступ к архиву для жителей Манескера выдаёт лично ург. А его-то, гада, как раз и нет который уже день!
Позавтракав и полив растения, я отправила благодарственную записку Элиан с просьбой посетить меня в любой свободный день. Потом засела в гостиной с книгами, но информации страшно не хватало. Поэтому натянула куртку и отправилась в библиотеку. Пока есть время, надо постараться накопать побольше информации. Ещё и легенда эта покоя не даёт.
Эдвард Денжиди, ург Каэрллиона, окрестности столицы
Ург покрутил кубок между ладоней, поднял и осушил до дна.
— Катрина, детка, повтори, — ласково улыбнулся он, протягивая пустой кубок пышногрудой подавальщице.
— Конечно, эрл, — сверкнула белыми зубами красотка.
Ург проводил её заинтересованным взглядом, но стоило девушке скрыться, как он снова хмуро уставился на стол. Видимо мокрый след от кубка был ему интереснее зазывных движений трактирной красотки.
Задание хрейдмара изначально не выглядело лёгким, а теперь превратилось в совершеннейшую загадку. Головоломку.
Хрустальные комары или ледяные, так их уже нарекли люди. Появлялись они в сильный мороз, строго после полуночи. Заметить их в ночной темени было почти невозможно, хотя размером они походили на взрослого кота. Перемещались комары беззвучно, нападали со спины, роняли жертву и жадно впивались в сонную артерию несчастного, который подвернулся им под хоботок.
Напившись крови, ледяные твари исчезали в тишине морозной ночи. Пострадавший впадал в глубокий сон, больше похожий на кому. Доктора, знахари и даже серые оказывались бессильны перед мёртвой спячкой больного.
За то время, пока ург колесил по столице и её окрестностям, нападения участились. Теперь комары нападали не только после полуночи, но и сразу после заката. Пострадавших становилось всё больше и больше, а ответов так и не прибавилось.
К тому же, ург пока не встретил ни одного стеклянного комара. Одни только рассказы перепуганных очевидцев, которые видели тварей уже напившихся крови и улетающих прочь.
— Эрл что-то ещё желает? — звонкий голос Катрины выдернул урга из задумчивости.
Девица поставила полный кубок на стол, а теперь разглядывала урга, кокетливо накручивая на пальчик золотистый локон.
— Эрл желает отблагодарить заботливую красотку, — вкрадчиво прошептал ург, протянул руку и одним движением усадил подавальщицу к себе на колени.
Девушка наигранно взвизгнула и закатилась в довольном хохоте, обхватив урга за шею крепкими белыми руками. Ург глядя в глаза Катрине, вынул золотой, а после, держа его двумя пальцами, медленно опустил в её пышное декольте.
— Катрина, детка, погрей моё место, а я скоро вернусь, — ург поцеловал раскрасневшуюся подавальщицу в пухлые губки, которые призывно распахнулись навстречу ему, и шепнул, — никуда не уходи.
Девица едва успела кивнуть, когда внезапно осознала, что уже сидит на жёсткой скамье, а ург спокойно шагает к двери.
— Во дела! — шепнула она, но тут же отвлеклась на золотой, который приятно холодил кожу.
Морозный воздух освежил горячую голову урга. Он с наслаждением потянулся, хрустнул затёкшей спиной и жадно вдохнул холодный воздух. С ночного неба сыпались редкие снежинки — колючие, как шипы розы. Они искрились в неверном свете слабых осветительных кристаллов, висевших под крышей деревенской таверны.
— К Тарху всё! Напьюсь и проведу весёлую ночь. Мне нужен перерыв, — решительно махнул головой ург и уже направился назад, когда что-то остановило его.
Ург медленно развернулся. Его чувствительность эмпата уловила странную энергию — холодную, злую, равнодушную к холоду, но жаждавшую тепла человеческой крови. Она приближалась, но морозную тишину ночи не нарушал не единый звук.
Холодное синее пламя окутало кисти рук урга. Он до боли в глазах вглядывался во тьму, напрягал слух и, наконец, услышал тонкий свист.
А потом на освещённый пятачок перед дверями бесшумно вышли трое. Двоих ург узнал сразу. Это были больные, которые ещё несколько часов назад мирно посапывали в собственных кроватях после нападения хрустальных комаров.
Теперь они жадно смотрели на урга бледными, затянутыми мутной пеленой глазами. По коже шли синие пятна, а с губ не срывалось ни одно облачко пара.
Третий отличался. На человека он походил только наличием рук и ног. Скелет, обтянутый толстыми жилами серой плоти, вымороженной на холоде, поверх которой наросли ледяные шипы. Как броня, как ледяные латы зимы. Голый череп сохранил остатки кожи и мышц, которые удерживали нижнюю челюсть. В чёрных провалах глазниц хищно сияли синие огни.
Третий был известен ургу. Мадур — злобное порождение зимы. Но никогда мадур не водил за собой людей.
Мадур замер на месте, следом остановились и двое людей, которые и на людей уже были не похожи. Из оскаленной пасти живого мертвеца раздался хриплый вопрос-приказ:
— Интерум…

----------

Глава 29

Глава 29
Эдвард Денжиди, ург Каэрллиона
Ург утробно рассмеялся.
— Что сказал? Имя это твоё? Говорящая гнилушка! — он хрустнул шеей, разминаясь, — с каких пор говорить начал, гниль?
Голубое пламя послушное движениям ладоней урга переметнулось на дверь и окна таверны, накрепко запечатывая входы и выходы. Эдвард повёл плечами, сбрасывая мешающий жакет, осклабился в улыбке и сделал несколько танцующих шагов навстречу мадуру и его свите. В ладони урга появился кривой меч, похожий на урак, которыми крестьяне срезают камыш. Холодное синее пламя закружилось вокруг изогнутого лезвия меча.
В душе урга разгоралось знакомое предвкушение веселья. Дар алчущим зверем бился, торопя хозяина.
— Ты кто такой, гнилушка? — развязным тоном заявил ург, нахально глядя на мадура, — чей посланник?
Синий огонь в глазницах покорёженного черепа мертвяка взметнулся яростью. Мадур рыкнул на откровенную издёвку в голосе урга.
— Камень …где? — выплюнул мертвяк, игнорируя вопросы.
— Обиделся? — ург скорчил жалостливую мину, уловив отчётливую нотку злости в голосе мадура, — камней тебе надо? Так сразу бы и сказал, а то рычишь, огнём на меня зыркаешь. Держи, что мне камней жалко, что ли? Я щедрый…
Ург щёлкнул пальцами. В небе грохнуло, на мадура и его спутников обрушился град булыжников. Одновременно с этим ург запустил вперёд магическое пламя.
— Легче лёгкого, — ург разочарованно смотрел, как медленно плавятся камни, засыпавшие мертвяков, — а гонору то было…
Камни вдруг зашевелились. Магический огонь, насланный ургом, мигнул, забился и опал, словно его и не было. Из-под завала показалась когтистая рука мадура.
— Так это не всё?! — восторженно взревел ург, отпуская дар.
Голодная пустота мгновенно заняла своё место, изгоняя тёплый шоколад из глаз урга. Она потянулась навстречу выбирающемуся из-под завала мадуру, жадно принюхалась и брезгливо поморщилась, вбирая ледяную злобу мертвяка.
— Как прошлогодний тунец, — хмыкнул ург, поигрывая мечом, — пролежавший лето под камнями.
— Аргх! — завыл мадур, запуская собственную магию, чем удивил урга, зацепившего отголоски колдовства.
Обугленные камни мелкой крошкой полетели в стороны.
— Моя…твоя убивай, жалкий червяк, — пророкотал мадур подскакивая на ноги.
На нём не было ни царапины. Магия урга необъяснимым образом прошла мимо мадура, при этом основательно зацепив нелюдей. Те едва стояли, обгоревшие и помятые камнепадом, но упорно тянули скрюченные пальцы к ургу.
— Рискни здоровьем, — ухмыльнулся ург и сделал первый выпад, ловко обходя мадура.
Меч прошёл сквозь плоть нелюдя, легко отделив голову от шеи. Следом слетела голова второго. Тела бывших людей пошатнулись и нелепо повалились на снег. Ург переместился в сторону, выкидывая вперёд руку, в которой был зажат меч. Серповидный клинок нежно обнял шею мадура и ург, удовлетворённо хмыкнув, дёрнул клинок на себя.
Кланк!
Лезвие меча, закалённого в огненных печах Дома Яростного Огня, разлетелось на звонкие осколки, словно было сделано не из секретного сплава Аггаю, а из хрупкого стекла.
— Тарховы яйца! — ург восхищённо присвистнул, отпрыгивая от скалящегося мадура на почётное расстояние, — да ты умеешь удивлять!
Мадур, разом позабыв членораздельную речь, озлобленно рыкнул, поднял голову и завыл. В черноту неба, навстречу колючим снежинкам, понёсся дикий иступлённый вой.
Задранная к небу голова мадура позволила разглядеть шею. Меч-урак погиб не зря. Перед смертью он успел нанести неглубокую рану. Значит, не заговорённый, отметил мимоходом ург.
— Чё орёшь, скотина? — ощерился он, призывая второй меч.
Мадур выл не просто так. Призывал кого-то. Ург отчаянно надеялся, что не десяток укушенных деревенских, которые лежали в своих домах. Озарение больно укололо урга и тут же пришло подтверждение.
Вокруг мадура закрутилась стая полупрозрачных комаров, размером со взрослого кота, которые возникли буквально из воздуха.
— Стервь стервячая, — сплюнул ург, — дело раскрыто, мать его!
Голодная пустота, ищущая, чем насытиться, радостно взрыкнула, когда ург ринулся в бой. Она впитывала каждую каплю холодной злобы мадура и равнодушного звона разлетающихся вдребезги хрустальных комаров. Ург рубил неистово, не замечая прилипших к окнам посетителей таверны, не чувствуя тяжести меча.
Мадур взвывал каждый раз, как магический меч урга опускался на его заиндевевшую плоть. Эдвард, как мясник в лавке, методично отсекал от нападающего мертвяка кусок за куском. Правую кисть…кусок черепушки…лапу до плеча… Отсечённые куски плоти мадура продолжали жить своей жизнью. Кисть, отлетевшая на несколько шагов, перевернулась на снегу, упёрлась когтистыми пальцами в снег и резво побежала обратно.
В стороны летели осколки комаров, которые с тупой назойливостью лезли к шее урга. Неповоротливые, они попадали под крутящийся танец ургова меча, рассыпались в крошку, но их поток не оскудевал.
Ург, наплясавшись, внезапно изменил тактику. С его ладони слетел сгусток холодного синего пламени и рассыпался на сотни жалящих капель. Они устремились вверх, притянутые неповоротливыми комариными тушками, прилипли к прозрачным спинам, замерли, а потом разом взорвались.
Под сыплющейся ледяной крошкой, ург мечом рассёк мадура напополам и тут же наложил на его половинки заклятие оцепенение.
— Вот и поговорили, — Эдвард с силой наступил каблуком сапога на подбежавшую кисть мадура, втаптывая её в снег.
Голубой огонь схлынул с дверей и окон таверны, но люди, перепуганные вусмерть, выходить не спешили.
Ург повернул голову к таверне, нашарил взглядом хозяина, застывшего у окна и громко крикнул:
— Хозяин, бери парочку парней покрепче и выходи. Тварей надо сжечь, иначе покоя вам не будет.
Голодная пустота, ненасытившаяся боем с мертвяком, жадно втянула эмоции перепуганных людей, несмело выходящих на приказ урга.
— Мигом сюда, — жёстко приказал ург, — всё собрать и сложить в кучу. Ты, — он указал остриём меча в рыжего крепыша, одетого в подбитую мехом жилетку, — тащи дрова. Осину и тополь. Понял?
— Д-да, эрл, — заикаясь, кивнул тот и, согнувшись в полупоклоне, помчался к дровяному сараю.
Через несколько минут вокруг останков мадура и нелюдей разгорался алый очищающий огонь, разведённый магией урга. Голодная пустота в его зрачках медленно отступала, наевшаяся страха и растерянности людей. Она сыто ворчала, прячась на дне души урга, а его глаза наливались теплом шоколада.
— Старосту сюда зови, — приказал он хозяину таверны, — скажи его ждёт Эдвард Денжиди, ург Каэрллиона.
Хозяин, поймав отблески алого пламени в тёмных глазах урга, вздрогнул от страха узнавания, склонился в низком поклоне и умчался в таверну к переговорному кристаллу.
Ург задумчиво смотрел, как пламя пожирает останки мадура и его свиты. Происхождение комаров из донесения Хана выяснено, осталось выяснить, с каких пор мадуры такими фокусами владеть научились.

----------

Глава 30

Глава 30
Эрик Этвелл, хрейдмар Каэрллиона
Я рассматривал хмурое лицо Неда в визоре. От принесённых новостей волосы шевелились на голове.
— Эрик, надо выяснять дальше. Ты же понимаешь, что это, — ург неопределённо покрутил рукой в воздухе, — ещё только цветочки. Твари обучились новым штукам.
— Или их кто-то обучил, — задумчиво дополнил я его слова, — мадуры никогда не отличались мозгами.
Эдвард невесело усмехнулся. Дополнять мои слова не было необходимости, ург прекрасно всё понял.
— Я распорядился свезти всех укушенных в лазарет, наложил пару заклятий и выставил охрану из местных. Но ты же понимаешь, что это всё, что мёртвому припарка. Мы не знаем сколько мадуров бродит в окрестностях. Не имеем понятия, сколько ещё укушенных будет или уже есть. И хрен его знает, как действовать охране, если все укушенные разом ломанутся на выход.
— Отдай приказ, что если так случится, то охране следует отступить, а дальше действовать по ситуации. Отправь небольшой отряд на рейд. Пусть прочешут каждый дом и все пристройки. Есть вероятность, что местные будут прятать больных от властей.
— Понял, — кивнул ург, — как отбор? Неопределённость ещё держится?
Я откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза.
— Отбор шикарен в своей непредсказуемости, Нед. Знаешь, кто спас нашу неопределённость от Танцующих Теней Магритта?
— Неужели сам великий Магритт? Хотя, нет, подожди…Канаку явился весь в сиянии розовых лепестков и вытянул деву из Манескера? — деланно изумился ург.
— Смешно, — хмыкнул я, — ты почти угадал. Элиан её спасла. Вела всю пустыню, а потом вытащила из-под носа гидры, как раз перед тем, как я сам планировал вмешаться.
Я уставился на экран визора. Неда сложно удивить, но сейчас он выглядел растерянным.
— Хм… рейтинги Дома взлетели до небес? — сузил глаза Нед.
— Выше, Нед, ещё выше. Народ славит великий Дом Вишни. Изображения Элиан разлетаются как горячие пирожки в морозный день. Народ ей едва ли не алтарь возле Арены воздвиг.
Ург оскалился в понимающей улыбке.
— Канаку красиво отыграл. Не ожидал от него такой прыти.
— Надо признаться я тоже. Но, думаю, там не Канаку отработал. Больше похоже на подчерк Мерла, — я скрестил руки на груди и задумчиво уставился в потолок, — знаешь, Нед, мне показалось, что дева действовала на свой страх и риск, совершенно не задумываясь о последствиях. К сожалению, прочесть её я не могу, а ты далеко.
— Тарховы яйца! — ург потёр подбородок, поросший трёхдневной щетиной, — неужели девчонка пробудила муки совести у девы Дома Вишни? Я восхищён!
Я вспомнил свои ощущения в библиотеке, когда отправился искать неопределённость. Амулет показал, что она покинула безопасный дворец, притянул меня и вывел к нужному ряду стеллажей. Девчонка определённо обладала скрытой магией, впрочем, анализ Неда это и показал. Какая-то хтоническая сила, непонятная нам, чужеродная и мягкая, как свет солнца ранней весной.
Непонятно только, откуда она у создания из Манескера — пустого мира, лишённого магии.
Рядом с девчонкой становилось легче. Исчезали тяжёлые мысли, голова светлела, в душе зарождалось что-то забытое. Спокойствие или расслабленность, я ещё не определился, но после первой встречи мне захотелось снова оказаться рядом с ней. Достал этот вечный груз на душе.
— Я её видел, — признался я Неду, — амулет на неё среагировал, пришлось идти.
— Ты же не планировал, — присвистнул ург, напряжённо разглядывая меня.
— Амулет сработал, я должен был плюнуть на это? — отчего-то разозлился я, но тут же взял себя в руки, — прости, нервы сбоят.
— Ерунда. Она тебя узнала?
— Нет, — я устало опустил голову на руку, — откуда? Все мои изображения удалены из дворцов. Сказал, что я архивариус и отправил её во дворец.
— И как тебе Маргарита? — хитро прищурился Нед.
— Забавная, — выдохнул я, — как маленький пушистый зверёк с глазами испуганного оленёнка.
Хохот урга наполнил кабинет.
— Хм… — начал он, отсмеявшись, — интересное сравнение. И что дальше?
— Придерживаемся изначального плана, — отрезал я, — завтра утром поставь точку доступа. Я открою портал. Надо осмотреться.
— Понял. Один придёшь?
— С Ханом. Хочу, чтобы он своими глазами всё увидел. Его отряду предстоит отлов мадуров и поиск укушенных. На остальных надежды мало. Тарх его знает, кто ещё перекуплен. Не хочу терять людей из-за того, что какой-то мудак польстился на золото Домов. Всё, до связи.
— До связи, — откликнулся ург.
Экран визора погас.
Я встал с места, потянулся, разминая усталые мышцы, и подошёл к окну, за которым мягко стелился ночной мрак, засыпанный снегом и подсвеченный ярким светом осветительных кристаллов. Город жил своей привычной жизнью. В воздухе плавно скользили волатуры, по дорогам неспешно бежали виверны, волочившие за собой вычурные экипажи знати. Обычный люд торопливо покидал вечерний город, скрываясь в уютных домах.
Нестерпимо захотелось принять горячую ванну, выпить бокал красного и завалиться в кровать, призвав девицу погорячее, чтобы согреться в морозную ночь. Я так явственно представил себе вкус вина, что ощутил его сладость на губах. Поэтому сработавшие контуры амулета разъярили меня не на шутку.
— Тархова девка! — взревел я, открывая портал к амулету, — опять выперлась из дворца!
От злости сводило зубы. Но когда я шагнул в портал, на душе мелькнуло радостное ожидание встречи, которое я насильно погасил.
Девчонка просто разменная монета…просто пешка в моей игре.
*

----------

Глава 31

Глава 31
Маргарита, дворцовый комплекс
Морозный воздух холодил нос и пощипывал щёки. Не спасала даже пушистая шапка, надвинутая по самые брови и поднятый меховой воротник куртки. С неба беспрерывно сыпались колючие снежинки, подвывал ветер, блуждающий между строениями, под ногами хрустел снежный наст.
Но всё равно было хорошо. Белоснежное полотно зимы манило, призывая вспомнить детские шалости.
Я помялась на дорожке, которая вела к библиотеке, нерешительно глянула на дорогу и пошла по ней, махнув на всё рукой. К чёрту книжки и историю пафосных Домов. Могу же я просто побыть человеком и прогуляться по огромному дворцовому комплексу, который видела всего два раза, когда ездила в гости к Элиан! Да и «видела» это громко сказано, так промелькнуло что-то интересное за окошком кареты и всё.
Дворцы претенденток, гигантской подковой, огибали огромную площадь, которая являлась центром всего комплекса. В центре неё возвышался красивый фонтан, замёрзший по зимнему времени. Вокруг него вились дорожки, обнесённые невысоким кустарником, который чернел из-под снега мёртвыми ветками. Наверное, в тёплое время года он выглядел впечатляюще, а сейчас немного пугал, особенно в свете приближающихся сумерек.
Вдоль кустарника выстроились изящные скамейки, которые охраняли статуи, укутанные в снежные покрывала. Я неторопливо шла между кустарником, вдыхала морозный воздух и разглядывала маячащие вдалеке дворцы невест. Пафосные и сверкающие, как и их владелицы.
Моей целью был фонтан. Очень хотелось рассмотреть фигуры, которые застыли там неподвижными изваяниями. В тот вечер, я мельком отметила вычурность композиции, подсвеченной неяркими огнями. Может виной тому был сумрак, а может снежные капризы. Не знаю. Вот и шла туда, чтобы убедиться, что всё это мне не привиделось.
Две фигуры сплелись в сложном танце, застыли, потому что так хотел скульптор, но за спиной у девы колышутся раскрытые крылья, а юноша пламенеет в жарком огне. Вокруг них мечутся стихии, пляшут тени, расцветают бурным цветом яркие цветы.
Но ведь скульптуры так не умеют…они же просто каменные изваяния!
Сумрак надвигался очень быстро, пришлось ускориться, чтобы потом не плутать по малознакомым пересечениям дорожек. Я несколько раз поскользнулась на твёрдом снежном насте, поэтому смотрела теперь исключительно под ноги. Навернуться со всей дури не было не малейшего желания.
Буду лежать вся такая прекрасная в сугробе с вывернутой набок ногой. Вот девы порадуются, что место освободилось!
Фонтан выглядел по-другому. Нет, всё было на месте, и танцующая пара, и стихии и цветы. Не было той лёгкости и изящества, как в тот вечер. Наоборот, от композиции веяло мрачным унынием. Дева вовсе не парила в объятиях юноши, а пыталась сбежать. Юноша, молодой и красивый, обхватывал её сильными руками, препятствуя побегу. Стихии угрожающе вились вокруг пары, как будто подчинялись алчному желанию юноши и вытягивали из крылатой девы все соки. М-да, мрачненько…
Я обходила фонтан по кругу, внимательно вглядываясь в напряжённые лица скульптур, и внезапно обнаружила, что я тут не одна. По другую сторону фонтана разыгрывалась интересная картина, гораздо занятнее самого фонтана.
Беловолосая дева, в коротком полушубке и обтягивающих брюках, творила магию. Гвин, я сразу её узнала, небрежными жестами топила снег, превращая его в воду, а потом совершенно невероятным образом, направляла полученную воду. Вода струилась, послушная её пальцам, складывалась в фигуру и моментально застывала. Через несколько мгновений перед Гвин стояла девушка в развевающихся одеждах — хрустальная и прозрачная.
— Как красиво, — прошептала я, выходя из-за фонтана.
Гвин резко обернулась, нахмурилась, увидев меня. Ледяная фигура заколыхалась и опала волной вниз.
— Тархова задница! — прошипела Гвин, отскакивая от потока воды.
Она хлопнула в ладоши и вода моментально превратилась в прозрачный лёд, застыв уродливыми бугристыми сосульками.
— Прости, не хотела тебе мешать, — повинилась я, — я сейчас уйду.
— Нет, оставайся. Мне пора, — Гвин кивнула мне, — поздравляю с победой.
— Спасибо. Если бы не Элиан…
— Элиан у нас известная чаровница, — прищурилась Гвин, разглядывая меня в упор, — не думала, что она рискнёт всем, чтобы помочь тебе. Впрочем, её Дом только выиграл. Доброй ночи.
Гвин, не дожидаясь моего ответа, резко развернулась и широко зашагала по снегу, оставив меня мучиться от неприятного ощущения. Вроде ничего особенного не было сказано, но осадочек на душу лёг. Причём тут Дом Элиан?
Я ещё несколько минут постояла, бездумно разглядывая фонтан под карканье чёрных птиц, рассевшихся на деревьях. Медленно густел мрак вокруг, мороз крепчал. Накатила необъяснимая злость. Я скомкала непослушный снег и запустила в ночную темень, туда, где каркали особенно издевательски.
— Разорались на ночь глядя! — проворчала я вслед снежку, сунула руки в карманы и зашагала обратно.
Лучше бы в библиотеке сидела, знаний набиралась. Всё оказалось не тем, чем казалось. Танцующая пара совсем не о любви, а Гвин, с которой, казалось, мы подружились, отчего-то злилась на меня. Наверное, ург прав. Это я что-то раскисла, решив, что смогу быть на равных с девами великих Домов.
Чужая я на этом празднике жизни.
И, как в насмешку, на очередном повороте дорожки, ноги мои заскользили, я потеряла равновесие, попыталась удержаться, но руки застряли в карманах.
— Чёрт! — выругалась я, отчаянно скользя на месте.
На секунду мне показалось, что я устою, но тут же прилетел заметный толчок в плечо. Меня закрутило на месте и я шлёпнулась, больно ударившись головой о ледяной ком. Шапка отлетела куда-то в сторону.
— Ой!
Руки наконец удалось освободить из плена. Я приподнялась на локтях. В ушах звенело, затылок ныл. Кажется, сотрясение. Этого ещё не хватало!
— Тебе же было сказано сидеть во дворце и носа не казать!
Сердитый голос больно отозвался в голове. Я покосилась. Из-за кустов выходил разъярённый архивариус. Вот умеет он появляться, как чёрт из табакерки!
— По-моему, это не в вашей компетенции, — возмущённо проворчала я, усаживаясь прямо на снегу и сжимая ладонями страдающую голову, — и не вам решать…
— Пригнись! — прозвучал его отрывистый приказ.
Что-то резко просвистела над головой, бумкнуло и всё озарило ярким светом. Меня обдало тёплой волной воздуха.

----------

Глава 32

Глава 32
Эрик Этвелл, дворцовый комплекс
Амулет притянул меня в парковую зону дворцового комплекса. Девчонку я нашёл сразу. Она нелепо скользила на льду и упала как раз, когда я вышел из портала. Нелепая неопределённость!
Я шагнул вперёд. Злость вскипела с новой силой.
— Тебе же было сказано сидеть во дворце и носа не казать!
Девчонка неуклюже села, обхватила голову ладонями, покосилась на меня и возмущённо ответила.
— По-моему, это не в вашей компетенции и не вам решать…
Над ней колыхалось полупрозрачное существо, которое в первый момент ускользнуло от моего внимания. Огромный стеклянный комар…дерьмо, они уже и сюда добрались!
— Пригнись! — скомандовал я, запуская файер.
Огненный шар врезался в комара. Яркая вспышка озарила нашу часть парковой зоны, громким эхом раскатившись по всей площади, волна тёплого воздуха прошла по снежным покровам.
Отдача. Стеклянная тварь накачана чужеродной силой до предела.
— Это что сейчас так «бумкнуло»? — растерянно озираясь, поинтересовалась Маргарита.
— Паразит залетел, — сквозь зубы процедил я, обшаривая взглядом пространство.
Ночная мгла никогда не была мне помехой. Взгляд легко переключался на сумрачное зрение и я мог видеть всё на расстоянии до сотни шагов. Только цвета исчезали бесследно. Пространство становилось чёрно-белым, а живые вспыхивали пунцовыми всполохами. Сейчас всё блёкло отсвечивало, если не считать яркой фигуры девчонки. Странно, но в её пунцовых цветах проскальзывали нотки королевского пурпура. Хмм, необычно…
— Перед тем, как упасть, ты не почувствовала толчка? — сквозь зубы процедил я, подходя к девчонке впритык и опускаясь рядом.
— Почувствовала, только не поняла, кто меня толкнул, — негромко ответила Маргарита, а после жалобно добавила, — голова болит.
— Ударилась? — тревога сама вплелась в голос.
— Угу. Со всей дури приложилась об лёд. Рик, вы не поможете мне подняться? Что-то всё плывёт перед глазами…мутит. Точно сотрясение.
Злость испарилась, уступив место тревоге. В мои планы совсем не входит вылет неопределённости до пятого испытания. Тарховы яйца! Сидела бы в безопасном дворце…
— Позволите? — я потянулся к девчонке и, не дожидаясь разрешения, подхватил на руки.
Лёгкая, как пушинка. Она вообще ест?
Маргарита застонала от рывка, обхватила слабыми руками мою шею и уткнулась носом в грудь, как беспомощный зверёк, раненный злыми охотниками. Неужели комар добрался до её крови?
— Маргарита, — давя в себе страшные предчувствия, я осторожно спросил, — вы не почувствовали …хмм… что вас укусили или ужалили?
— Нет, только толчок, а потом удар об твёрдую, как камень, ледышку. А что это был за паразит? — слабо проговорила она в мою грудь. Её дыхание проникло сквозь тонкую ткань рубашки и опалило жаром мою кожу.
— Опасный, — пояснил я на ходу, — если он вас укусил, то вы в беде.
— Нет, не укусил. Вроде. Не знаю. Рик, там шапка осталась. Казённое имущество. Забрать надо, не хочу приносить хрейдмару убытки.
Я усмехнулся. Убытки, казённое имущество. Странная у неё манера изъясняться.
— А за что вы так не любите хрейдмара? — не переставая улыбаться, спросил я.
Хорошо притворяться другим человеком, можно многое узнать о себе настоящем.
— Не то чтобы не люблю, — вздохнула она, — но он мне неприятен. Самовлюблённый, злой, совсем не думает о других. Отбор этот дурацкий устроил. Меня впутал…
Она замолчала. Я растерянно осознал, что для неё хрейдмар равен гибельной угрозе. Я для неё Тархов меч над головой. Волосок того и гляди оборвётся и заберёт с собой её хрупкую жизнь.
Осознание неприятно укололо.
Во дворце Подснежника нас встретила данэй. Она, увидев меня, изогнулась в поклоне и едва не проговорилась, но закрыла рот, когда я бросил на неё взгляд.
— Лекаря и двух серых в спальню. Быстро.
— Слушаюсь, — данэй согнулась в очередном поклоне, — как прикажете… эрл.
Я шёл знакомыми коридорами к спальне. Дворец, в котором я не был с детства, с тех самых пор, как погибла моя мать.
— Вы знаете куда идти? — подняла голову Маргарита.
— Знаю.
— А вы точно архивариус?
— Потомственный. Не болтайте, Маргарита. Берегите силы. Подозреваю, что удар не прошёл бесследно.
— Я тоже подозреваю, — вяло ответила она, — всё расплывается…
— Кого вы видели на прогулке, Маргарита? У вас была назначена встреча?
— Нет, просто гуляла…бесцельно. Возле фонтана была Гвин…всё…
В спальне мало, что изменилось. Даже занавеси на окнах были того же цвета, что и раньше. Я осторожно опустил Маргариту на кровать.
— Нужно раздеться, вас следует осмотреть.
Девушка кивнула. Мне не понравился её взгляд. Мутный расфокусированный. Лицо налилось бледностью, губы стали ярко красными.
Стараясь не тревожить её, аккуратно снял куртку, стянул сапоги. Обхватил ладонями её лицо, попытался заглянуть в глаза.
— Маргарита, посмотрите на меня, — попросил я.
— Посмотреть… да, конечно.
Она разлепила сомкнутые веки, с трудом сфокусировалась на мне. Тёмные зрачки отличались размерами. Тарховы яйца! Травма серьёзней, чем показалось в первый момент! Или не травма?!
Плохое предчувствие разгорелось с новой силой.Я отпустил лицо Маргариты и отогнул воротник её свитера.

----------

Глава 33

Глава 33
Эрик Этвелл, спальня Маргариты, дворец Подснежника
На шее, чуть выше ключицы, медленно наливалось багрянцем тёмное пятно с едва заметной ранкой в центре. Багрянец расползался в стороны, раскидывая отравленные щупальца по бледной коже.
Девушка безвольно закрыла глаза, судорожно вздохнула и обмякла.
— Дерьмо, — я содрал с бесчувственной Маргариты свитер.
На плече синел свежий синяк, меньшее зло в сравнении с укусом стеклянной твари.
— Данэй! — рявкнул я, прекрасно зная, что прислужница караулит под дверью.
Данэй бесшумно возникла рядом, мгновенно оценила обстановку и склонилась в почтенном поклоне.
— Две прислужницы отправлены за лекарем. Серые прибудут через пять минут. Мой, хрейдмар, что произошло?
— Нужна твоя целительная магия, данэй, — я выдернул подушки из-под головы Маргариты, уложил её и откинул волосы, обнажая место поражения, — на претендентку совершенно нападение. В её крови неизвестный яд.
— Позвольте, я посмотрю, мой хрейдмар, — данэй решительно подошла к девушке и склонилась над ней.
Я отодвинулся, давая больше пространства прислужнице. Данэй мучительно долго присматривалась, что-то беззвучно шепча, а потом наложила руки на место укуса. За эти несколько мгновений поражение выросло в размерах. Багряные щупальца расползались по коже, захватывая всё больше места.
Данэй напряжённо водила руками над раной. По её лицу стекали капли пота, глаза болезненно мерцали, губы кривились от бесконечно повторяемых заклятий. Она знала своё дело.
Я перевёл взгляд на пальцы данэй, сведённые судорогой от напряжения. Лёгкое свечение густыми каплями стекало с них, падало на поражённую кожу и медленно впитывалось в рану.
Внезапная вспышка ослепила меня.
Я отшатнулся. Данэй досталось сильнее. Её откинуло на несколько шагов, а пятно, зловеще замерцав, резко выросло в размерах. Оно захватило шею и сползло вниз — к ключице. Цвет поражённой кожи изменился, окрасившись в оттенки старого трупа.
Маргарита изогнулась в судороге. Глаза, под плотно сомкнутыми веками, забегали. Губы скривились в болезненной усмешке, но не единый звук с них не слетел.
— Данэй? — рявкнул я, обхватывая тонкое тело девушки.
Её кожа была холодна, как лёд, который окутал весь Каэрллион.
Дерьмо, время уходит! Светлая магия данэй ускорила процесс заражения. Яд, смешанный с чужой силой и подстёгнутый лекарским искусством, побежал по крови Маргариты гораздо быстрей, чем должен.
— Я в порядке, мой хрейдмар, — данэй снова появилась рядом.
Я кинул на неё быстрый взгляд, продолжая удерживать в своих объятиях Маргариту, бьющуюся в судорогах.
— Позвольте, я попытаюсь снова…
— Нет, — отрезал я,— слишком опасно. Магия светлых делает только хуже.
— Простите, мой хрейдмар, — данэй упала на колени, распростёрлась в позе покорности, — это моя вина. Я не должна была отпускать эйну одну. Готова принять любое наказание со смирением…
— Уйди из-под ног, — процедил я.
Маргарита билась в моих руках. Злые корчи сводили её тело. Девушка изгибалась в моих руках с немыслимой силой, невозможной при такой комплекции. Удерживать её становилось всё сложнее.
Не выпуская из рук бьющуюся в беззвучных судорогах девушку, я взлетел на кровать, прижал к себе тонкое тело и призвал свою магию.
Если светлые тут бессильны, значит, поможет тёмная кровь демонов.
За спиной раскрылись чёрные крылья мрака. Сила влилась в моё тело, мышцы забугрились под тонкой тканью рубашки, разрывая её. Ногти превратились в кинжальные когти.
В моей крови забурлил первородный огонь.
Девушка мгновенно обмякла в моих объятиях. Я подтянул её, прижимая к своей горящей пламенем коже. Упругая грудь, под тонкой кружевной тканью, проехалась по коже, пробуждая во мне ненужное сейчас желание. Демоническая сущность, алчно рыкнув, недвусмысленно намекнула, что не прочь отведать этот нетронутый никем цветок.
Я привычно приказал ей заткнуться. Прислонил кинжальный коготь к сонной артерии Маргариты, легко надавил и провёл вниз. Из-под когтя потекла тонкая струйка порченной крови — чёрной, густой. Не задумываясь, прижался губами к разрезу, чтобы отсосать яд. На вкус он походил на тухлое мясо набара.
Демоническая сущность взвыла, узнавая чужую силу, которая напитала стеклянного комара и отравила кровь неопределённости.
Сплёвывая очередную порцию отравленной крови, я понял, что её вкус резко изменился. Гниль исчезла. Из разреза толчками выходила алая кровь — чистая. Багрянец исчез с кожи, но девушка на глазах мертвела, теряя кровь.
Прибегать к повторному вмешательству данэй было опасно.
Я закутал нас обоих в кокон своих крыльев, поднёс своё запястье к зубам и резко рванул, вскрывая вену.
Огненная кровь полилась в рану на шее Маргариты, напитывая девушку частицей моей тёмной силы. Рана затянулась. Через несколько секунд на перепачканной кровью коже алел тонкий рубец.
Маргарита судорожно вздохнула и задышала ровно. К её лицу медленно возвращались краски. Мягкая податливая девушка, невинная, как заря, прижалась к моей оголённой коже.
— Нелепая неопределённость, — шепнул я, залечивая свою рану, а мой демон злорадно усмехнулся, толкая на искушение.
В этот раз наши желания совпадали. Вкус крови девы из Манескера я уже попробовал, теперь можно попробовать и вкус её губ.

----------

Глава 34

Глава 34
Эрик Этвелл, спальня Маргариты, дворец Подснежника
Каждый близкий контакт с неопределённостью высасывал из меня изрядный кусок силы. Магия, вступая в контакт с девчонкой, сходила с ума. Что это, если не плата за вмешательство в ритуал?
Данэй с кучкой прислужниц аккуратно омывали перепачканную кровью девушку. Меняли забрызганные ядом простыни. Я просто ждал и наблюдал.
Заходить дальше поцелуя я не стал, не настолько демон во мне силён. Я властелин своего разума, а не он — хтонический предок нашего рода. В его воле только наделить меня силой, но не больше.
Но вкус губ неопределённости определённо пришёлся по душе нам обоим.
— Мы закончили, мой хрейдмар, — склонилась в поклоне данэй.
— Хорошо. Простыни отдай серым.
— Слушаюсь.
— Принеси мне воды. Я побуду тут.
— Как прикажете, мой хрейдмар.
Тихие шаги прошелестели осенними листьями и затихли. Я устало откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и задумался.
Серые оказались бессильны. Они долго смотрели на спящую здоровым сном неопределённость, водили над ней руками, многозначительно переглядывались, но по их лицам никогда нельзя было понять, что они думают. Серые они и есть серые, существа, похоронившие свои желания в гробнице, настолько иные, что и людьми их уже назвать невозможно.
Лгать они не могли по определению. Ложь это всегда выгода. Люди, обуреваемые страстями, нуждаются в ней. Серые — нет. Однако, их логика не всегда ясна. Серые руководствуются высшими принципами, которые мы не в состоянии понять. Правда для них такое же пустое слово, как и желания.
Всё, что серые сказали, это бесцветные слова о преграде, которая больше не служит препятствием.
Никакой ясности, только очередная туманная фраза.
Демон, узнав чужую силу в отравленной крови неопределённости, попытался передать знание и мне, но образы, которые вспыхивали в мозге, никак не складывались в общую картину. Смутно знакомые, словно я знал кто это, но никак не мог вспомнить. Стоило мне начать концентрироваться, как в голову начинала разрывать страшная боль, лишающая меня слуха и зрения.
Предприняв несколько попыток, я оставил это занятие до того момента, как уйдут данэй и прислужницы. И сейчас решил попробовать ещё раз.
Рядом возникла бесшумная данэй. Опустила на стол кувшин и кубок.
— Будут ещё приказания, мой хрейдмар? — склонилась она в поклоне.
— Нет. Я побуду тут ещё некоторое время. В спальню никого не пускать. Всё, иди.
— Слушаюсь.
Дверь я запечатал, чтобы ни у кого не возникло искушения войти. Проверил состояние неопределённости. Девушка крепко спала, подложив под щёку ладонь. Дыхание её было ровным, кожа розовой, температура обычной. Что ж, нападение прошло без последствий. Нужно передать информацию Неду, предупредить, что светлых к пострадавшим подпускать нельзя, но это ждёт.
Гораздо важней выяснить, кто стоит за появлением стеклянных тварей. Устранив причину, мы уничтожим последствия.
Вода в кувшине была ледяной. Выпив два кубка, я налил третий, поставил его на пол, а сам вытянулся рядом и сконцентрировался, призывая мутные образы, которые послал мне мой демон.
В мозг тут же вонзился отравленный клинок боли. Я стиснул зубы, чувствуя, как по лбу побежала тонкая струйка пота, но не остановился, продолжая призывать образы. Боль усилилась. Мир вокруг меня исчез, спрятанный под толстым пологом тьмы и тишины.
Маргарита, спальня во дворце Подснежника
Меня разбудил странный звук. Я открыла глаза, не понимая, почему лежу в постели, отчего так занемела рука и почему чешется шея. Последнее, что я помнила, это как архивариус несёт меня по комнатам дворца, у меня страшно болит голова и …всё. Он что-то ещё спрашивал, я отвечала, но ни слова не могу вспомнить.
Голова!
Я уселась, потрясла затёкшей рукой, разгоняя кровь, и покрутила шеей. Ничего! Супер! Вот у них тут медицина! Вылечили сотрясение в мгновение ока. Нет, всё-таки этот мир вполне годный, если бы мне не приходилось выполнять странный договор с хрейдмаром, заключённый через урга. Ну, да ладно. Перемелется, мука будет и новая жизнь в новых условиях. Круто же? Всё лучше, чем перебиваться случайными заработками в грязноватой чебуречной и грызть гранит науки с туманными перспективами на будущее.
Будет ли оно там, в разрушающемся мире, где ежедневный обед уже достижение?
Я растерянно почесала зудящую шею. Хм, что это? Шрам? Никогда у меня там не было шрама. Спрыгнула с кровати и подбежала к туалетному столику. Под тусклым светом попыталась разглядеть шею. Так и есть. Розоватой нитью по шее шёл тонкий, как от скальпеля, разрез, который уже затянулся, став едва заметным. Ага, наверное, именно так тут лечат сотрясение…
Из-за кровати раздался глухой стук.
Я подпрыгнула и вжалась в туалетный столик. Это что ещё за призрак?
— Данэй! — робко позвала я прислужницу.
Тишина.
— Есть тут кто то?
Снова тишина.
А стук меж тем повторился.
Обмирая, я медленно прошла к кровати, влезла на неё, переползла на другую сторону. Схватила подушку, чтобы как следует треснуть если что, и перегнулась через край.
— Твою мать!
Подушка полетела в сторону, я — вниз.
На прикроватном коврике лежал бледный архивариус, обнажённый по пояс. И ему явно было нехорошо. Какой-то приступ, очень похожий на эпилепсию, свалил Рика, а сейчас мучил судорогой, выкручивая его тело.
— Рик! Рик! — я приземлилась рядом с архивариусом и положила ладони на его щёки.
Кожа была ледяная.

----------

Глава 35

Глава 35
Маргарита, спальня во дворце Подснежника
— Рик, Рик, — судорожно повторяла я, перебирая в уме все известные мне приёмы первой помощи.
Пальцы скользнули к ярёмной вене. Пульс слабый. Пены на губах нет, ни розовой, ни белой. Носогубный треугольник обычного цвета, кожа бледная, ледяная, покрыта мелкими капельками пота.
Не похож приступ ни на эпилепсию, ни на сердечную или легочную недостаточность. Отравление? Я бросила взгляд на кубок, наполненный водой. Даже если яд подмешан в воду, то на взгляд это точно не определить. Или магия? Чёрт, тут я вообще бессильна.
Ситуация, хуже не придумать.
— Данэй! — выкрикнула я в пустоту.
Тишина. Как будто вымерли все. Да что тут происходит?!
Рику становилось всё хуже. Сквозь плотно стиснутые зубы прорывался стон, больше похожий на рычанье.
— Потерпи, я сейчас, — прошептала я, срываясь с места.
Искать кого-то не было времени, поэтому я решила обойтись подручными средствами. В ванной комнате я схватила полотенца, намочила их водой и бегом вернулась в комнату. Архивариус дышал через раз, сердце билось так сильно, что грудная клетка ходила ходуном. Капельки пота слились в ручейки и теперь стекали, путаясь в волосах.
— Мамочки! Что ж страшно-то так? — прошептала я, опускаясь на колени рядом с Риком, — данэй! Ну, хоть кто-нибудь! На помощь!
Тишина, как в погребе. То мельтешат под ногами, как тараканы, а когда надо никого не дозовёшься!
Я попыталась перевернуть архивариуса на бок, чтобы не произошло заглатывание языка, но не смогла сдвинуть мужчину с места.
— Здоровенный какой! — выдохнула я, оставляя Рика на месте.
Схватила мокрое полотенце, положила архивариусу на лоб, вторым обтёрла его лицо, шею. Попыталась проверить пульс, но очередная судорога изогнула тело архивариуса. Он сильно махнул рукой, под которую неудачно подвернулась я. В полёте я успела заметить, как обмяк, расслабляясь, Рик.
Приземление вышло мягким, толстый ковёр спас, но я снова приложилась головой. Не так сильно, как накануне, но всё равно ощутимо.
— Да, блин! — прошипела я, поднимаясь на ноги.
Архивариус лежал неподвижно и, кажется, не дышал. Мокрое полотенце, которое я положила на его лоб, валялось в стороне.
— Не, не, не, не, — нервно заголосила я, подбегая к мужчине.
Мало того, что в моей спальне полуголый мужчина, так он теперь ещё и отъехать решил на коврике у кровати! Как я это всё объясню?!
Я плюхнулась возле бездыханного тела архивариуса, приложила ухо к его грудной клетке. Сердце, которое до этого отчаянно колотилось, теперь бездействовало.
— Твою ж мать!
Я выплеснула воду из кубка на бледное лицо архивариуса. Ничего! Вообще никакой реакции!
— Не смей умирать мне тут! — пригрозила я бесчувственному мужчине.
Схватила полотенце, скатала в валик и подложила под шею Рика, чтобы запрокинуть голову и открыть проход для воздуха. Отмерила точное расстояние, как учил Липатыч на курсах выживания, положила ладони на грудную клетку, стараясь, чтобы плечи находились точно над ладонями, и начала качать, отсчитывая количество нажатий на точку. Потом склонилась над головой архивариуса, прижалась губами к его рту и дважды вдохнула воздух. Снова метнулась к грудной клетке, продолжая прокачивать сердце, а после вернулась к губам. Стоило только опустить голову, как архивариус выдал хриплое:
— Ты уверена, что целовать надо именно так?
Мой визг не слышал только мёртвый! Каким-то ветром меня закинуло на кровать, откуда я, с раскрытыми от ужаса глазами, наблюдала, как Рик, недовольно кривясь, поднимается на ноги.
Он же только что лежал, как мёртвый!
— Зачем так кричать?! От твоего визга уши заложило! — брюзгливо прокомментировал мои действия Рик.
Архивариус выпрямился, потянулся, помотал головой. В стороны полетели капли воды с золотистых волос. Рик нахмурился, потрогал мокрые волосы, а потом обратил внимание на валяющийся на ковре кубок. Пустой.
— Твоя работа? — пнул он кубок.
— М-моя, — кивнула я, — п-пыталась помочь. Вы тут умирали немножко…
Рик окинул меня удивлённым взглядом.
— Умирал? Это был транс. Я не планирую умирать в ближайшие пару сотен лет.
— Столько не живут! — выпалила я.
— Хм, — Рик сочувственно смотрел на меня, — а сколько живут?
— Лет шестьдесят или семьдесят…
— Серьёзно? — опешил Рик, — как мотыльки…
— Нам хватает, — растерянно ответила я.
Рик ничего не ответил. Он поднял с пола мокрое полотенце, скривился и перевёл взгляд на меня.
— Сухие есть?
— Ага, сейчас, — нервно дёрнув глазом, ответила я.
Сползла с кровати и резвым оленем умчалась в ванную.

----------

Глава 36

Глава 36
Эрик Этвелл, спальня Маргариты
Едва неопределённость скрылась в ванной, как я застонал и опустился в кресло. Транс выжрал слишком много сил, которые и так были потрачены на лечение девчонки, а результат погружения вышел меньше чем нулевой.
Образы так и остались плавать в густом тумане неясности.
Сначала всё шло очень хорошо. Даже слишком. Транс вызвал первый образ, переданный моим демоном. Каменная арка, светящаяся бледным мертвенным светом. По бокам арки сидят два льва-охранника. Они скалятся и рычат, охраняя портал. Стоило только подойти к арке, как портал затянуло льдистой мглой, а потом непроницаемым камнем. В камень превратились и львы, оставшись навечно оскаленными в грозном рыке.
Меня откинуло от каменной стены, под злорадный хохот невидимого врага. А потом опустилась ледяная тьма, наполненная осязаемой угрозой.
Но хуже всего было то, что и арка, и портал, и даже хохот невидимого врага был мне смутно знаком. Я точно знал всё это в прошлом, но сейчас знание было мне недоступно.
Как я мог забыть такое?
Я покрутил родовое кольцо на безымянном пальце левой руки. Всмотрелся в мёртвый камень, служащий украшением кольца. Что-то неясное пронеслось в памяти. Пронеслось и сильно кольнуло в сердце.
Я устал. Боги, как же я устал…
Был ещё один образ, точнее ощущение. Вкус магии двух Домов. Но в трансе я его не искал, с ним надо работать в реальности, чем я и займусь в ближайшее время.
— Вот, полотенца, — отвлёк меня голос неопределённости, — давайте помогу.
Девчонка, опасливо обходя меня по дуге, подошла со спины и положила полотенце на голову.
— Я сам в состоянии… — ворчливо ответил я, непонятно от чего раздражаясь.
— Сидите уже, — сурово приказала девчонка, промакивая мои волосы полотенцем, — вас тут только что злые корчи выворачивали. Сама справлюсь. Вам бы в больничку, по-хорошему. Это ненормально, когда судороги сваливают. Может у вас опухоль в мозгу или ещё чего похуже. Часто это у вас, а?
В её голосе пряталась ненаигранная тревога. Девчонка правда обо мне беспокоилась. Хмм…была бы она так же встревожена, зная, что именно я виновник всех её бед?
— Второй раз повторяю — это был транс!
— Вы шаман? — девчонка убрала полотенце, обошла меня и остановилась, неуверенно глядя на меня.
— Кто?
— Ну, шаман, — девчонка покрутила передо мной руками, изображая что-то похожее на клубы дыма, — бубен там, мухоморы, дым от трав и транс для связи с предками и духами рода?
Откуда девчонка знает о магии первых людей, познавших стихии? Только звались они иначе.
— Ты это в книгах из дворцовой библиотеки вычитала?
— Нет, — девчонка помялась, а потом шагнула ко мне, — давайте я вас оботру. Вы мокрый. Немножко.
Она потянулась ко мне с полотенцем, а я не стал сопротивляться.
— Объясни, — прикосновения неопределённости оказались неожиданно приятными. Раздражение, которое накатывало временами, теперь начало отступать.
— Что объяснить?
— Про шаманов. Откуда ты про них знаешь.
Девчонка хихикнула.
— Из телека, из газет и, конечно, книги читала.
Из «телека»? Странное слово. Получается, шаманы это атрибут Манескера? Но в этом мире нет магии. Или у нас неполная информация?
— Ты уходишь от ответа, — я перехватил тонкую руку неопределённости.
Девчонка замерла. В её глазах мелькнул страх. Я разжал пальцы. На коже неопределённости остались следы от моего захвата. Тарховы яйца, она что, из шёлка сделана?
— Прости, — покаянно произнёс я, — не хотел тебе навредить.
— Ну и хватка у вас, господин архивариус, — насупилась девчонка и отошла от меня на несколько шагов.
Она откинула полотенце в сторону, а теперь стояла, потирая руку и обиженно глядя на меня. В сердце снова кольнуло. Я поморщился. Потеря сил даёт о себе знать. Не думал, что мне так дорого обойдётся вмешательство в ритуал. Даже моя демоническая сущность с трудом справляется с последствиями.
Или это что-то другое?
В памяти вспыхнуло слово «Валлафар», отдалось головной болью, погасившей зрение, и исчезло, оставив меня в полумраке. Это что ещё значит?
— Ри-ик? — донёсся до меня встревоженный голос неопределённости, — вы опять в транс собрались?
— Нет. Расскажи про шаманов.
— Ага. Может водички?
— Было бы не плохо.
Девчонка куда-то умчалась, но вскоре вернулась.
— Вот, держите.
Зрение медленно восстанавливалось. Я взял кубок и залпом опустошил его.
— Вы не волнуйтесь сильно. Прилягте, — тёплые ладошки оказались на моём плече, — давайте я вам помогу? Кровать большая, мы оба поместимся.
— Ты считаешь что это допустимо? — ухмыльнулся я.
На самом деле, сейчас я даже не уверен был, что доберусь до собственной комнаты, так что предложение неопределённости было своевременным.
— Пф! Никакой пошлости. Вы ляжете на одну половину кровати, я на другую или совсем уйду куда-нибудь. Тут столько комнат…
— Не уйдёшь. Дверь запечатана.
— А кто это сделал?
— Я.
— Так откройте!
— Сейчас не могу. Мне действительно надо отдохнуть, — я немного лукавил. Снять заклинание я точно смогу, но как на это отзовётся мой организм неизвестно. Лучше перестраховаться, — спасибо за кровать и за предложение.
Девчонка нахмурилась, задумалась, но внезапно её лицо посветлело и расцвело улыбкой.
— Ай, пофиг! Хрейдмару я нужна только как пешка в его интригах. Даже если данэй разнесёт по всему Каэрллиону, что у меня ночевал мужчина, то, думаю, в моей жизни это мало, что изменит. Пойдёмте, Рик. Вы бледный, как мертвец. Сейчас приляжете, а я вам про шаманов расскажу. И вообще, если хотите, про свой мир. Он сейчас не в лучшем состоянии, но всё ещё прекрасен. По-своему.
С помощью девчонки, хотя мог справиться и самостоятельно, я дошёл до кровати и лёг. Девчонка засуетилась, предлагая мне самые лучшие подушки, укрыла покрывалом, а сама залезла на соседнюю половину и принялась щебетать о своём мире.
Странная нега окутала моё сознание. Голос неопределённости медленно исчезал, пока не исчез совсем. Впервые, за последние пару лет, я уснул спокойным сном без сновидений.

----------

Глава 37

Глава 37
Эрик Этвелл, спальня Маргариты, дворец Подснежника
Вокруг расстилался сумрак. Живой, осязаемый. Ни дня в нём не было, ни ночи. Даже звёзды покинули небо, сбежав за край пространства, чтобы не смотреть на ледяную пустошь, накрытую пологом вечного полумрака.
Ветер, неведомо откуда взявшийся, игрался колкими снежинками. Закручивал их вокруг высокой башни, устремившейся вверх и пронзившей острым шпилем низкое небо.
На самом верху башни полыхал яркий огонь. От него на небо падали цветные отблески, сплетались в длинные полотнища и пускались в пляс, озаряя ледяную пустошь зелёными отсветами.
По сторонам, загораясь от жара яркого пламени в башне, светились двенадцать порталов. Двенадцать дверей в ледяную пустошь.
Как я здесь оказался? И где это — здесь?
Башня поманила меня, но стоило сделать шаг, как раздался хрустальный звон рассыпающихся осколков. Пламя наверху башни дрогнуло и опало. Один за другим начали гаснуть арки порталов. Сумрак, и без того мрачный, стал наливаться злобной тьмой.
Хохот понёсся над ледяной пустошью…
— Сфорон, — я открыл глаза, ловя остатки сна, — Сфорон…
Слово из сна странно прозвучало в тишине реальности. Чужеродное оно, но наполненное неведомой магией. Смутно знакомое, как и многое в последнее время.
Когда я успел всё это забыть? Знал ли вообще? Может это память предков, проснувшаяся после вмешательства в ритуал?
В тёплой тишине раздался сонный шёпот и только тогда я вспомнил, где нахожусь. Осторожно повернул голову и усмехнулся. Спящая неопределённость забралась под бок, а теперь сладко сопела в моё плечо. Её тёплая ладошка удобно устроилась на моей груди, поверх покрывала, но кончики пальцев соскользнули на обнажённую кожу, как раз туда, где билось моё сердце.
Женщина, попавшая в мою постель, никогда не засыпала вместе со мной. Ночь, наполненная сладострастной негой, превращалась в туманное утро, а женщина уходила, ненужная больше и не интересная.
Но сейчас я сам пришёл к женщине и провёл ночь в её постели…какая ирония. Пора выметаться.
Странно, но мне было приятно проснуться и увидеть рядом с собой спящую девушку. Как то это непривычно, но довольно необычно.
Надо будет отблагодарить неопределённость за заботу… и причинённые неудобства.
Я осторожно снял ладонь неопределённости с груди. Девушка всхлипнула во сне и перевернулась на другой бок. Сползшее одеяло обнажило стройное бедро. Молчавший до этого демон, жадно рыкнул и подкинул мне идею, которую я тут же отмёл. Вместо этого, просто прикрыл девушку одеялом, стараясь не коснуться её нежно-розовой кожи.
Судя по тусклому свету за окном, неумолимо приближался рассвет. А значит, скоро выйдет на связь Нед. Надо идти.
Нехотя, что давно со мной не бывало, я покинул уютную постель. Потянулся, разминая отдохнувшие мышцы, и бесшумно направился к двери. Заклятие исчезло мгновенно, стоило только протянуть руку.
За дверью дежурила данэй. Она склонилась в глубоком поклоне. Явно ждала приказаний, но я только предупредил на ходу:
— Для эйны я архивариус. Из дворца деву не выпускать. Строго проверять каждого приходящего.
— Слушаюсь, мой хрейдмар, — донеслось мне вслед.
Я вышел в рассветное утро. Холодный воздух приятно холодил обнажённую кожу, напитывая меня силой. Я несколько раз глубоко вдохнул, изгоняя остатки сна из тела, а потом открыл портал в Динллуд.
Маргарита, дворец Подснежника
Данэй сегодня была особенно хмурой и неразговорчивой.
Наверное, не стоило оставлять архивариуса на ночь. Но как его можно было отпустить в таком состоянии? Что я, зверь какой, чтобы больного человека выгонять голым на мороз?! Да и как бы я его выгнала, если дверь была запечатана, а данэй не отзывалась.
Рик ушёл до моего пробуждения. Может он столкнулся с данэй и они от души повздорили?
Вообще, странная какая-то ситуация. Вместо врачей в моей комнате сидел человек, далёкий от медицины. Ну как «сидел», валялся в злых корчах, а рядом никого. Где вообще была данэй, раз я её дозваться не смогла?!
Стоило только предъявить свои сомнения данэй, как она вспыхнула и потупила взор, а потом и вовсе замолчала, открывая рот только для отрывистых команд девушкам-помощницам. Со мной данэй совсем перестала вести диалог.
Как-то это всё подозрительно…
Перестрадав утренние процедуры, хмурую данэй и завтрак, я улизнула в дальнюю комнату, где поселились семена, доставшиеся мне в первом испытании.
Они давно превратились в сильные растения. Гибкие плети вытянулись вверх, покрылись ажурными листьями и выкинули несколько десятков плотных бутонов. Сколько я не пыталась определить вид растений, всё время заходила в тупик. Точно не мальва, хотя ствол такой же крепкий. Тем более не арбуз, хотя ажурные листья были копией его листьев. И даже близко не роза, хотя форма бутонов неотличима.
В общем, местная флора странного вида. Но вполне симпатичная, хотя и растёт с невиданной скоростью
Сейчас я уже перестала искать в цветке сравнений с домом, а просто трижды в день поливала водой из кувшинов.
— Привет цветочки, — привычно поздоровалась я с растениями, — как спалось?
Растения ожидаемо молчали. Я взяла белый кувшин, почувствовала привычную тяжесть и вылила прохладную влагу в белый горшок, под самые корни растения.
Подождала, пока вода впитается и добавила ещё немного. Вчера, например, я пропустила вечерний полив, так что сегодня попыталась его восполнить.
Растение отреагировала вяло. Обычно после полива, оно резко начинало тянуться вверх, выпускало несколько новых маслянистых листочков, и, если повезёт, то и один-два бутона. Сейчас же, оно только всколыхнулось, затрепетало ажурными листьями и замерло.
— Бли-ин, — расстроенно протянула я, ощущая себя виноватой перед растением, — так вот почему нельзя пропускать полив! Вы болеть начинаете…
Не теряя времени, я вернула белый кувшин на место и подхватила синий, щедро плеснула воду во второй горшок и только теперь поняла — воды в синем кувшине стало гораздо меньше, чем раньше.
— Это ещё что такое? — я заглянула внутрь кувшина.
Уровень воды едва достигал середины. Я нахмурилась, поставила синий кувшин на пол и заглянула в белый. Полный, как обычно. Растерянно подошла к синему — воды не прибавилось.
Ещё ничего не понимая, задумчиво подняла взгляд на растения и ахнула. По краям ажурных листочков, насыщенного зелёного цвета, появилась едва заметная белая окантовка. И это явно не было нормально, потому что бутоны растения поникли, как бывает, когда цветок начинает болеть.
Неужели это всё происходит из-за того, что я пропустила вечерний полив?
Ну, ладно, растения могли из-за этого заболеть, но почему вода в синем кувшине иссякла? Ведь она всегда возвращалась к прежнему уровню. Это точно не по моей вине.
Во мне боролись противоречивые чувства. С одной стороны, мне на руку, что растения не дорастут. Даже если каким-то чудом я дойду до конца отбора, то высохшие растения позволят мне избежать ненужного брака. А с другой стороны бунтовало чувство ответственности, плотно сросшееся с гордостью — я не желала выглядеть никчёмной жительницей Манескера, которая даже за двумя цветками уследить не сумела.
Решение пришло мгновенно. Я сорвалась с места и бегом помчалась в жилую часть здания. За курткой. Мне срочно нужны были Гвин и Элиан. Кто, как не дочери Дома Чистой Воды и Дома Цветущей Вишни могли мне помочь?
Я схватила куртку, набегу натянула её и помчалась по коридорам.
Но моему плану было не суждено сбыться.
Входные двери были плотно заперты на тяжёлый засов, а вокруг них металась тёмная дымка.
Я попыталась приблизиться к дверям, чтобы убрать засов, но натолкнулась на пружинящее препятствие, которое тут же оттолкнуло меня. Мягко, но настойчиво.
— Данэй! — громко позвала я прислужницу.
Она выросла, как из-под земли, внезапно оказавшись в трёх шагах от меня.
— Почему дверь заперта?!
— Приказ хрейдмара, — равнодушно ответила данэй, — вам лучше вернуться в свои комнаты, эйна Маргарита.
— У меня срочные дела! — я сердито топнула ногой.
— Приказ хрейдмара, эйна Маргарита, — механически повторила данэй, — велено не выпускать вас из дворца. Завтра третье испытание. Вам нужно набраться сил и подготовиться. Приказ хрейдмара.
Слова данэй вернули меня на землю. Я всего лишь пешка в руках хрейдмара и вынуждена подчиняться правилам игры.
— К чёрту всё! — я развернулась и размашисто зашагала во внутренние покои.
Наивные, они думают, что сумеют удержать меня в четырёх стенах?! Трижды «ХА»!
Есть ещё окна…

----------

Глава 38

Глава 38
Маргарита, дворец Подснежника
Высота пугала, но не сильно. Метров пять всего-то, если сорвусь, то приземлюсь на высокий сугроб. Снег на первый взгляд не слежавшийся, а значит, вполне мягкий. Ветер, вот только, разъярился не на шутку, но на такой высоте он мне не опасен. Будь я в горах на долгом подъёме, тогда этот фактор бы имел немаловажное значение, а сейчас просто несущественная помеха, главная опасность которой это замёрзшие руки и колючие снежинки, летящие прямо в глаза.
— Вот и отлично. Удержать они меня вздумали. Хватает и того, что я тут навеки поселилась по чужой воле, — бормотала я себе под нос, проверяя узлы на импровизированной верёвке, которую соорудила из порванной простыни.
Казённое имущество, злостно мной испорченное, отлично держало узлы. Я перекинула верёвку за окно, несколько раз дёрнула закреплённый конец и влезла на подоконник.
Перекинула ноги за окно, нащупала ногами опору в кладке, крепко схватилась за верёвку одной рукой, а за подоконник второй. Повернулась лицом к комнате, вставая на опору, и отпустила подоконник, перехватывая верёвку уже двумя руками.
На полусогнутых ногах скользнула вниз.
Истерично взвыл ветер, сдувая капюшон с головы. Ноги упёрлись в пружинящую поверхность, которая мягко провалилась вниз, а потом резко отыграла вверх. Неведомой силой, меня закинуло обратно на подоконник.
— АЙ! — взвизгнула я, аккуратно приземляясь в точку отправления.
Глянула вниз и узрела медленно гаснущую пелену, копию той, что колыхалась перед дверью.
Внизу издевательски хохотал утихающий ветер.
— Да вы издеваетесь!
Упоротый хрейдмар всё предусмотрел. Прошаренный гад.
Наудачу, проверила ещё несколько окон в разных комнатах. Провал. Неживые предметы, всякие полотенца и подушки, беспрепятственно падали вниз, но стоило мне нырнуть, как я тут же возвращалась обратно. В последний раз я настолько осмелела, что даже верёвку не стала использовать. Просто сиганула вниз из распахнутого окна и тут же вернулась обратно на подоконник.
— Гадёныш! — фыркнула я, спрыгивая на пол и сдирая куртку.
Отлично просто. Сбежать не смогла, зато напрыгалась как в детстве.
— Эйна Маргарита.
За спиной прозвучал ледяной голос данэй.
— Чего подкрадываться так? — заорала я, поворачиваясь на голос.
Испугалась я и разозлилась. То есть я тут прыгала, а данэй следила всё время? Издеваются они так?
Данэй смотрела спокойно. Даже капли насмешки не было в её взгляде. Но не было ни понимания, ни сочувствия, ни малейшего желания помочь.
— Если вы закончили упражнения, то пора заняться подготовкой к утреннему испытаниию.
— Идите вы все в баню с вашими испытаниями! — заорала я на данэй, откидывая куртку в сторону, — что я вам тут? Игрушка? Экземпляр редкий, занесённый волей случая? Экспонат музейный? Или просто вещь, над которой можно издеваться? Жизнь прошлую отняли, навязали отбор этот идиотский, смотрите на меня свысока, как на грязь из-под ногтей! Уроды!
Злость выходила из меня толчками, как поток грязной воды, прорвавшийся сквозь каменную преграду. Достали все, всё это достало!
— Горите тут … — я всё больше ярилась, не в силах остановиться, — тайны, загадки, интриги! Человек человеку волк, а кто-то даже крокодил! Жрёте друг друга и меня подъесть стараетесь! Ненавижу вас! Зачем меня заперли?!
— На вас напал неизвестный вид паразита, — равнодушно ответила данэй.
— Ага, да! — продолжала орать я, — а вместо доктора вы мне оставили на ночь голого мужика. Что местный архивариус забыл у меня в комнате? А? Молчите?
Данэй плотно сжала губы, но ни звуком, ни движением глаз, ни выдала ничего. Статуя каменная бездушная.
— Что молчите? — наступала я на женщину.
— Вам была оказана помощь. Архивариус, — в голосе данэй зазвучала сталь, — доверенное лицо хрейдмара Этвелла. Его приказом он оставлен у вас для охраны.
— Хорош охранник! — прошипела я ей в лицо, — чуть не подох у меня на коврике!
Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Глаза данэй распахнулись, в них прочно поселилась тревога. Рот скривился, как во время рыданий.
— Данэй?
Моя лютая злость исчезла моментально. Я робко смотрела на растерянную женщину, выглянувшую из крепкой скорлупы сурово-равнодушной данэй. Но её растерянность исчезла так же быстро, как и появилась.
— Вы закончили свои тренировки по прыжкам? — равнодушно спросила данэй.
— Да, — кивнула я, заинтересованно разглядывая женщину, — данэй мне нужна ваша помощь.
— Слушаю вас.
— Цветы заболели и вода в синем кувшине не восстанавливает свой объём. Мне нужно сходить к девам за помощью. Выпусти меня, очень прошу.
— Правила отбора запрещают обращаться с помощью к претенденткам или иным лицам по поводу задания, полученного в первом испытании. Цветы лично ваша забота, эйна Маргарита.
Что ж, другого я и не ожидала. Но попробовать стоило.
— Ладно, сама разберусь, — зло выплюнула я в лицо данэй, — пошли готовиться, страшная женщина.
Можно попытаться встретиться с девами на испытании. Не подохнут же мои цветочки за ночь?
А вот странная реакция данэй на мои слова засела у меня в голове. Чего это она так распереживалась за Рика? Как-то данэй не выглядит как женщина, способная сочувствовать постороннему.
***
Маргарита. Большая Арена. Третье испытание
Сегодня всё было по-другому. Молчаливые трибуны, полные народу. Круг жизни, разделённый на семь секторов, в центре старик в богатых одеяниях и с витым посохом в руках.
Привели нас сюда по отдельности, поэтому поговорить мне так ни с кем не удалось. Оставалась надежда на встречу с девами после испытания. Я упорно бросала взгляды на Гвин и Элиан, отделённых от меня расстоянием, но они смотрели только на величественного старика. Оставив попытки наладить связь, я последовала их примеру.
Старик только притворялся стариком. Упорно сутулился, шаркал ногами, прищуривал глаза, но всё это была только игра. В том, как он двигался, как крепко держал посох, в повороте головы и осанке виднелась сила и древняя порода. Богатые церемониальные одежды, не висели на нём мешком, как бывает у пожилых, уставших от жизни. Да и тяжесть золотых наплечников, расшитого золотом и жемчугом наряда, была хороша понятна. Старик бы давно согнулся в три погибели от веса одежды, а этот ничего такой. Держится.
Старик стоял в пол-оборота, поэтому разглядеть его лицо не получалось, но величественный римский профиль внушал уважение. И толику страха.
Интересно, для чего этот маскарад? И кто этот старик?
— Дева, вступающая на путь невесты, прощается со старой жизнью, — без предисловий заговорил старик. Голос его зазвучал зычно, переливаясь странными напевными нотками, — она умирает, как прежняя, чтобы возродиться в новом облике. Облике жены, спутницы, матери. Первый дар, который она преподнесёт своему супругу это пища, которой нас одарила Богиня Жизни. Приготовить это священное блюдо не каждой деве по силе. Нужно обладать терпением, выдержкой, разумом. Третье испытание покажет нам, кто из дев Великих Домов обладает нужными качествами. Это проверка не людей, но самой Богини.
В зловещей тишине, от которой у меня мурашки побежали по коже, по сторонам от меня начали подниматься стены. Они закрыли от меня претенденток, но оставили возможность видеть старика. В полу открылся люк, выпуская наружу стол, заставленный припасами и посудой.
Голос старика зазвучал снова, как только стол неподвижно замер.
— Внесите зерно! — провозгласил загадочный старик.
Гулко зазвучал гонг. На помост поднялись изящные девушки в бледно-голубых туниках. Каждая держала маленький мешочек из золотой парчи, которые они торжественно разнесли по секторам. Как только девушки покинули помост, старик ударил посохом в пол и провозгласил:
— Испытание началось!
Теперь выросла и последняя стена, окончательно спрятавшая от меня внешний мир. Над головой привычно застрекотала стрекоза. Я, сгорая от нетерпения, потянулась к мешочку. Интересно, что там такое сокровенное, о чём так пафосно вещал старик? Дёрнула завязки и опешила от увиденного. С губ сорвался нервный смешок.

----------

Глава 39

Глава 39
Маргарита. Большая Арена, третье испытание
— Быть этого не может, — я растерянно смотрела на крупу, — так легко?
Всё ещё не веря своей удаче, посмотрела, что принёс мне стол. Небольшая кастрюлька, рядом примус с изящными лепестками над горелкой; тарелка тончайшего фарфора, серебряная ложка; мерная кружка и фарфоровая ложка. Кувшин свежего молока, сахар, соль, масло в хрустальной маслёнке, горсть ягод малины в пиале. От малины шёл непередаваемый дух жаркого лета, такой сильный, что во рту собралась голодная слюна. Не удержалась и сунула ягоду в рот. Сочная ягода взорвалась, растекаясь сладким соком. Я облизнула губы, слизывая малиновую кровь, и улыбнулась — готовить предстоит манную кашу!
Малюсенький примус сам собой вспыхнул.
— Время пошло, — заключила я, подхватывая кастрюльку и ставя перед собой.
Испытание, посланное самой Богиней, покажется игрушкой для любого выходца с земли. Женщины, с презираемого местными Манескера, готовят эту «важную» пищу практически ежедневно, а уж если в доме завёлся младенец, то крупа, о которой с таким воздыханием вещал старик, дома не переводится.
Я подтянула мешочек, растёрла между пальцами идеальные крупинки манки, а потом засмеялась в голос. Представляю, как я выглядела со стороны: с безумным взглядом, всё ещё не верящая в свою удачу, растираю крупицы священной крупы между пальцами! Хорошо, что не видит никто.
— Блин, стрекоза, — спохватилась я, и лучезарно улыбнулась, поворачиваясь на стрёкот её крылышек.
Что ж, манка и впрямь довольно капризная еда. Брр, как вспомню эти жуткие комочки или, что ещё хуже, ломоть застывшей каши, политый приторным клубничным вареньем, названный «десертом» и поданный на полдник! Ужас просто.
Ну что ж, товарищи инопланетяне, я вам покажу, как манную кашу варить надо, чтобы без комочков! Знаю я одну уловку, простую, как дважды два и от того гениальную!
В кастрюльку налила молока, отмерила соли и сахара, а потом туда же всыпала лелеемую местными манку. Тщательно размещала, чтобы манка как следует напиталась молоком и только потом поставила всё на огонь.
Теперь нужно только перемешивать содержимое кастрюльки и не зевать, иначе комочки всё равно получатся.
Этой хитрости меня научил Липатыч, когда мы ходили в походы. На костре сильно не разгуляешься, то молоко сбежит, то манка скомкуется. Времена в тот период уже были нелёгкие и каждая крупа была на вес золота. Мы, конечно, молодые и голодные, набегавшиеся на свежем воздухе, съедали всё, даже комкованную кашу, но Липатыч во всём любил порядок.
Он, недовольно качая головой, съев очередной завтрак, сказал, что завтра сам встанет кашеварить, а я пойду к нему в подмастерья. Я сначала запротестовала, но Липатыч веско объяснил, что после детдома меня ждёт новая жизнь, в которой я должна уметь если не всё, то хотя бы многое.
Потом, гораздо позже, я была очень благодарна Липатычу за науку, а сейчас просто была готова расцеловать немногословного старика.
Ну что, девы Великих Домов? Кто кого?
Каша начала булькать, я выждала некоторое время, не переставая помешивать, а потом сняла кастрюльку с огня. Что ж, всё удалось. Каша получилась гладкая, ароматная, пахнущая детством и походами.
Отлила часть каши в фарфоровую тарелку, сверху набросала ягод малины и оглянулась на стрекозу.
— Дело сделано, товарищи инопланетяне! — Лучезарно улыбаясь стрекозе, отрапортовала я и помахала рукой.
Примус тот час погас. Стена, та, что скрыла от меня старика, медленно поползла вниз. я нагло ухмыляясь, смотрела, как появляется профиль старика. Он стоял неподвижно, глядя перед собой, но как только стена ушла под пол, резко обернулся. Взгляд его холодных голубых глаз пронзил меня ненавистью. Я вздрогнула, но выдержала и взгляда не отвела. Теперь я смогла рассмотреть его лицо: жёсткое, если не жестокое, с правильными чертами лица.
Кого-то он мне напоминал, но вот кого?
Старик, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, двинулся ко мне.
— Я, церемониймейстер Мерл, — начал он говорить, продолжая буравить меня холодом голубых глаз, — по праву, данному мне древним ритуалом отбора, буду проверять результат твоей работы, дева из Манескера.
Его «дева из Манескера» прозвучало как пощёчина, как плевок в лицо. Не нравилась я старику. Что ж, это было взаимно. Я всем нутром чуяла, что дай волю Мерлу и он сотрёт меня в порошок прямо тут, не сходя с места. Разве можно воспылать любовью к человеку, который настолько ненавидит тебя просто за то, что ты прибыла из другого места?!
Высокомерный засранец!
Церемониймейстер замер у стола, потянул носом, и скривился в благодушной улыбке.
— Пахнет аппетитно, дева из Манескера, — улыбка совершенно не затронула глаз Мерла, — ты верно соблюла пропорции.
Он протянул руку к тарелке, поднёс её к глазам и тщательно всмотрелся в кашу.
— Текстура идеальная, — прозвучала очередная похвала, — но всё тайное всегда скрыто на дне.
Тарелка вернулась на стол. Мерл взял ложку, помешал кашу, отыскивая всё «тайное». По его лицу скользнула едва заметная тень неудовольствия. Колючий взгляд снова пронзил меня. Стрекоза в этот момент нависала над тарелкой, так что никто кроме меня этого не увидел.
— Кушайте, господин церемониймейстер. Не обляпайтесь, — не удержалась я от тихой колкости.
— Благодарю, дева из Манескера, — скривив губы ответил Мерл, зачёрпывая кашу.
Стены, отделяющие других дев от старика, медленно поползли вниз. Получается, я снова первая?
— Безупречно! — зычно провозгласил Мерл на всю Арену, — дева из Манескера прошла испытание Богини!
Ну что, уделала вас иномирянка, заносчивые аристократы?
Я вздёрнула подбородок и наткнулась на хмурый взгляд Элиан. Колюче-голубой, как у Мерла.
Вот и родственники объявились.

----------

Глава 40

Глава 40
Столичная резиденция Дома Живого Воздуха
Сфера остановила трансляцию изображения по жесту Айлиты. Глава Дома задумчиво улыбалась, накручивая на изящный пальчик смоляную прядь. В кабинете царила тишина, нарушаемая только сердитым сопением Арана.
— Да тут и гадать не надо! — взорвался глава Дома Камня, — девке кто-то помогает и я знаю кто!
— Поделись, если уверен, — скривившись как от зубной боли, процедил Канаку, — нам всем это чрезвычайно интересно.
Аран соскочил со стула, задев рукой край стола. Тяжёлый стол из красного дуба пошатнулся.
— Этсс, — прошипел Аран, яростно пиная стул— не мебель, а игрушка!
— Аран, — мелодично пропела Айлита, переводя взгляд на грубого главу. Скрывать раздражение становилось всё сложнее, — полегче, друг мой. Это драгоценная мебель, передаваемая из поколения в поколение. Ваш дом не расплатится во веки. А если ещё учесть оскорбление…
Айлита замолчала, в глубине её зелёных глаз вспыхнула холодная ярость, которая могла в любой момент вылиться на Арана. Глава Дома всё прекрасно понял. Он упёр руки в бока, показывая бугры мышц мощных рук, повёл бедром, словно случайно демонстрируя парочку кривых ножей в кожанных ножнах, прикреплённых к поясу. Айлиту это нисколько не напугало. Она хмыкнула, обнажая белоснежные зубы, и сложила пальцы в недвусмысленном жесте призыва бури.
В кабинете сгустилось гнетущее напряжение. Густое, как прошлогодний мёд.
— Разве сейчас время для споров и выяснений отношений? — бесцветный голос Магритта прошелестел осенним ветром, но этого хватило, чтобы противники опомнились.
Айлита, сладко улыбаясь, добавила в плетение бури ещё два пальца. По кабинету пронёсся весенний бриз, наполненный ароматами полевых цветов. Он развеял напряжение, остудил горячую голову вспыльчивого, но отходчивого Арана.
— Ты не обессудь, Айлита. Тесно мне в городе, тесно в ваших дворцах, — он покорно склонил голову в извиняющемся движении.
— Чем скорее мы решим проблему, тем быстрее ты вернёшься в свои горы, — миролюбиво проговорила Айлита, — поделишься своими соображениями? Кто, по-твоему, помогает девке из Манескера?
Рык Арана сотряс стены.
— Эдвард Денжиди!
Главы Домов недоумённо переглянулись. Аггаю, глава Дома Яростного Огня, удивлённо вскинул брови.
— Ург? С чего бы ему выступать за манескерского выродка? Какой у него интерес?
— А я знаю? — рявкнул Аран,— может отодрать её хочет? Кому могут быть известны мотивы поступков этого циничного ублюдка, кроме него самого? Но я нутром чую, что это ург сливает всю информацию девке.
— Хм, довольно нелепое предположение. Особенно если учесть тот факт, что Эдвард Денжиди отсутствует вот уже несколько дней. Кроме того, стоит взять во внимание, что дева Дома Вишни помогла девке выбраться из пустыни Такла-Макан, а испытание Богини инспектировал Мерл, то выходит совсем иная картина…
Дагондар многозначительно посмотрел на Канаку, бледного от едва сдерживаемой ярости.
— Договаривай, Дагондар. Ты же не всё ещё сказал, — прошипел Канаку, бросая взгляд на главу Дома Воды.
— Вы неплохо выиграли от поступка Элиан, верно, Канаку? — спокойно ответил Дагондар, — рейтинги Дома Вишни взметнулись до небес. Народ буквально молится на Элиан, называя её перерождением справедливой Богини. Боюсь, после обряда обрезания крыльев, народ начнёт возводить молельни в честь девы вашего Дома.
Главы Домов, ещё недавно солидарные в своём желании объединится против пришедшей из Манескера, сейчас находились в состоянии раздрая. Недоверие съедало, разрушая ненадёжный мир. Каждый подозревал каждого, вытаскивая на поверхность застарелые обиды и вражду.
Хрейдмар, окажись он здесь, ликовал бы, увидев, как великолепно сработала неопределённость.
Из-за стола поднялся Магритт. Молчаливой тенью прошёл к окну, отдёрнул тяжёлую штору и замер перед чёрным проёмом, глядя в снежную ночь.
— Магритт? — Айлита заинтересованно посмотрела на него, — брезгуешь дружеской потасовкой и спором?
— Имеет ли значение, от чего посыпались камни с горы? — ответил Магритт. Его равнодушный голос звучал шёпотом осыпающегося песка, — путник его столкнул, задел крылом горный орёл или сама несправедливая реальность запустила ход новой истории?
— Ты к чему завёл такой разговор? — хохотнул грубый Аран, усаживаясь на диван, засыпанный разноцветными подушками, — философствуешь опять? Не люблю философствовать на пустой желудок. Изжога мучает потом.
Магритт проигнорировал слова Арана, продолжив смотреть в тёмную ночь, в которой буянила снежная буря.
— В иллюзорном лесу пришедшая из Манескера справилась сама, быстро разобравшись с обманом. Первое испытание тоже прошла самостоятельно. Третье… кто сказал, что священная крупа нашего мира не является обыденностью её мира? Все двенадцать реальностей Календора схожи в целом и одновременно отличаются мелочами. То, что привычно нам, там редкость. И наоборот. Никто не помогает пришедшей из Манескера. Здесь играет эволюция, решившая запустить очередной виток смены поколений.
Главы Домов молчали, вслушиваясь в странные речи Магритта. Они знали, что хозяин Теней видит куда глубже, чем все остальные. Только Аран снова непонимающе скривился.
— Чё? Ты вот чего сейчас выдал?
— Не бери в голову, Аран, — очаровательно улыбнулась Айлита, — скоро подадут ужин. Я не дам такому здоровяку страдать. Изжога это ужасно!
Аран плотоядно улыбнулся, разглядывая красавицу Айлиту в соблазнительном газовом наряде, открывающем обширное поле для фантазий. Айлита подбодрила его взмахом длинных ресниц и Аран пропал, застряв в собственных грёзах. Большего Айлите и не надо было. Теперь он на некоторое время не будет мешать.
— Магритт, — задумчиво проговорила Айлита, — ты потерял интерес к борьбе за близость к престолу? С чего бы это?
— Это больше не имеет значения, Айлита, — прошелестел хозяин Теней, — скоро будет не за что бороться. Длинная зима, которая принесла слишком много снега и морозов, привела за собой и тварей, которых мы никогда не видели. Мадуры заходят во все владения, свободно разгуливают в окрестностях Каэрллиона. Трольды и сноварги появляются на склонах Суммишимы. Стеклянные комары нападают на людей. К нам идёт война, Айлита. Эволюция подключила свой любимый инструмент.
Магритт замолчал. Его тихие слова поселили ужас в сердца глав Домов. Они неотрывно смотрели на ровную спину хозяина Теней.
— Война любимый инструмент эволюции, — повторил Магритт.

----------

Глава 41

Глава 41
Эрик Этвелл, окрестности Каэрллиона
Укушенных оказалось три десятка. Рейд урга выявил всех, без исключения. Местные пытались спрятать больных, но чутьё Нэда никогда не давало сбоя. Его дар позволил найти каждого, кого пытались утаить.
Стеклянные комары походили на рекрутёров. Они тщательно выбирали жертв для нападения. Все пострадавшие были как на подбор: мужчины, примерно одного возраста, роста и телосложения.
Мадуры подготавливали войско для нападения?
В донесениях из других мест была информация об укушенных обоего пола. Люди метались в горячке, а после приходили в себя, но в бледных зомби с мутным взглядом никто не оборачивался. Значит, здесь, в окрестностях столицы, работала какая-то иная магия, отработанная и доведённая до совершенства.
До этого была простая разведка боем. Здесь же комары чётко отбирали боеспособных мужчин.
Но на неопределённость тварь напала. Натравил кто-то или тот неразборчивый комар был из старой партии?
— Хрейдмар, — рядом возник хмурый сотник, — следы опять ведут на Суммишиму. Да, как я погляжу, ты и сам уже это понял.
Я кивнул, не отрывая взгляда от заснеженных склонов священной горы, на которую медленно вползал сизый туман, пряча следы мадура.
— Не гора, а рассадник нечисти, — проворчал Хан, не особо ожидая ответа, — что в мире сломалось, что гора Богини стала угрозой?
Я резко развернулся на месте и пошёл к длинному сараю, в который свезли всех пострадавших. Хан безропотно последовал за мной.
— Где ург?
— Дык, на месте. Следит, чтобы окна капитально законопатили. Боится, что полезут все, как один, и на люд простой нападать начнут. Лютует ург.
— Сколько твоих людей сейчас свободно?
— Двадцать человек, хрейдмар. Остальные прочёсывают территорию.
— Хорошо, отбери десятерых. Скоро вы мне понадобитесь.
— Слушаюсь, хрейдмар.
Хан свернул в сторону, а я вошёл в сарай. Внутри витал странный сладковатый запах, раздражающий до невозможности. Между кроватями бесшумными тенями сновали серые. Светлых сюда не допустили. Спасибо нападению на неопределённость, теперь ясно, как их лечить. Иначе чистая магия служительниц светлой Богини, угробила бы всех людей, покусанных стеклянными тварями. Сейчас хотя бы есть надежда, что хоть кто-то из пострадавших выживет.
Я поискал взглядом урга. Он стоял недалеко от дверей, устало прислонившись к стене, и смотрел вперёд, отслеживая малейшее шевеление укушенных.
— Эдвард, — позвал я негромко.
Ург обернулся. В тусклом освещении тени под его глазами, отпечатки бессонных ночей, выглядели пугающе.
— Эрик, — он улыбнулся краешком губ, отлепился от стены и подошёл ко мне, — выследил?
— Опять гора.
— Я не ошибся, — вздохнул ург, — ты же знаешь, на поиск следов я хреновый нюхач. Мне с людьми работать гораздо проще, но даже я учуял, что зомбак припёрся с её склона. Какая паскуда им путь открывает каждый раз?
Эта мысль и мне не давала покоя. Барьеры вокруг города, барьеры на самой горе, везде барьеры…
— Если бы я только знал. Придётся идти.
— Куда, тарховы яйца? — оскалился ург, — я сам пойду.
Я ухмыльнулся, хлопнул Неда по плечу.
— Предлагаешь спрятаться под кроватью и визжать, как сучка, пока другие делают мою работу? Ты меня за кого держишь, ург Каэрллиона?
Нед только сейчас понял, что ляпнул. Дёрнул головой, скривился недовольно.
— Прости, Эрик. Забылся.
— Тебя прощаю. Кому другому башку бы уже снёс. — вздохнул я, — пойдём, поговорим. Душок тут мерзкий.
— Воняет гадостно, согласен. Кажется, нужно уменьшить обогрев сарая, — оглянулся ург на ровные ряды кроватей с зафиксированными на них людьми, — пока топить не начали запаха не было.
— Гнить, что ли начали? — заподозрил я неладное.
— Да кто их знает? — ург устало провёл ладонью по лицу, — ненавижу свою гнусную работу. Искать предателя в нечистотах, копаться в испражнениях и ошмётках тел…
— Кому-то надо этим заниматься, Нед. И довериться я могу только тебе. Пошли.
Мы вышли под тяжёлое свинцовое небо, которое грозило вот-вот разродиться снегопадом. Морозный воздух уничтожил мерзкий запах сарая, освежил голову. Пройдя несколько шагов, я знаком приказал Неду остановиться и возвёл вокруг нас купол тишины. Теперь никто не сможет услышать наш разговор, даже если очень захочет.
— Повтори, что именно потребовал мадур, — спросил я.
Нед нахмурился, но подчинился.
— Камень, назвал его «Интерум».
В памяти вспыхнула башня из сна. Вспыхнула и рассыпалась осколками, от которых заныло в виске.
— Ты понимаешь, о чём речь? — как сквозь пространство донёсся голос Неда.
— Не особо, — нахмурился я, — но с этим позже. Сейчас мне надо восстановить барьеры. Никто, кроме меня на это не способен.
— М-да, тяжело бремя Хранителя.
— Не ной, не твоя это ноша, — хмыкнул я, — никто не должен понять, что именно я делаю, поэтому мы с тобой обменяемся личинами.
— Эрик!
— Не спорь хоть сейчас, — скривился я, — на гору уйдёшь ты, а я, якобы, вернусь в Динллуд. Прошло очередное испытание и сегодня состоится ужин с прошедшими дальше претендентками.
Нед беззлобно рассмеялся.
— Конец конспирации? Маргарита тебя вмиг узнает. Хотел бы я на это посмотреть.
— Не узнает, — я первый раз за день улыбнулся, — вот и посмотришь за меня.
— Ты серьёзно?
— Вполне. Хрейдмар занят, отправил вместо себя урга. Такая возможность есть, я проверял.
— Но личина…
— Спадёт, как только ты окажешься в моём кабинете. Портал откроется ровно через три часа. Постарайся управиться за это время.
— Понял.
— И ещё. Мне важно, чтобы ты прочитал каждую, кто будет за столом.
— Эрик, от такого я превращусь в чудовище часов на пять, — нахмурился ург.
— Я знаю, мне сложно просить тебя о подобном, но выбора нет. Выполни.
— Слушаюсь.
— Как только сниму полог, зови Хана и отдавай приказ следовать за мной, — распорядился я и добавил, — прости, Нед.
— Это моя работа, Эрик.
Мы крепко обнялись и я замкнул контуры обменного заклятия, одновременно снимая полог тишины. Через мгновение, Нед моим голосом уже призывал сотника и отдал мой приказ, а сам ушёл в сарай.
— Куда идём, ург? — просипел Хан, поправляя крепление оружия.
— Проверять склоны Суммишимы. Где-то там прорван барьер.

----------

Глава 42

Глава 42
Элиан, комната ожидания, Большая Арена
Испытание Богини прошли все, даже Атар-язата из Дома Живого Воздуха. Женщины этого Дома всегда относились к приготовлению пищи, как к злой необходимости. Но в этот раз Айлита, глава Дома, учла все тонкости отбора и подготовила сильную конкурентку.
Мерл когда-то давно говорил, что Айлиту, как и многих женщин Домов, готовили к отбору. Не понимаю, зачем? Тогда нынешний хрейдмар был ещё мелким сопляком, а предыдущий хранил верность своей почившей жене. Все знают, что мужчины рода Этвелл выбирают одну спутницу и навсегда, хотя до брака женщин в их постели не сосчитать, так для чего надо было лишать нормальной жизни столько девочек из предыдущего поколения?
Дворцовые интриги. Ненавижу их.
Главы Домов тянут свои потные ручки к трону. Стараются нахапать больше власти, чтобы потом обратить эту силу в звонкую монету.
Все девы поддерживают это стремление. Они впитали это с молоком матери, с каждым вдохом воздуха, с каждым глотком воды. И я тоже. Но сейчас во мне зародился протест. Я не хочу быть спутницей хрейдмара, однако я обязана идти дальше, несмотря ни на что. Мой долг пред Домом Вишни это моя жизнь. Это то, ради чего меня выбрали.
Я бросила взгляд на деву из Манескера. Виновница моих сомнений задумчиво смотрела в пространство перед собой. Зачем ты появилась? Всё было так легко и понятно, пока ты не влезла мне в душу, пока не поселила сомнения в ней, просто взглянув своими оленьими глазами, в которых пряталось сочувствие.
Маргарита почувствовала мой взгляд. Она обернулась и слегка улыбнулась, а потом качнула головой в сторону прохода, в который удалились прислужницы и церемониймейстер Мерл.
Хочет поговорить?
Сердце сжалось от позднего раскаяния. Если посчитать сроки, то на сегодня уже должно начать проявляться наше с Гвин вмешательство. Тарховы яйца! Пора приступать ко второй части плана, который способен привести к гибели девы из Манескера.
Я осторожно киваю.
— Девы, никто не хочет пройти в уборную? — привычно нежным голосом, воркую я.
— Потерплю, пока дома не окажусь, — кривит губы Бригит, — да и в целом, не сдалось мне ходить в сортир с врагиней. Кто знает, что ты там можешь отмочить, Элиан.
Она даже не спрашивает, а утверждает, что я могу ей навредить. Глупо так даже предполагать. Забыла, что всех оберегает ритуал? Или не знает такой простой истины?
Глаза Бригит горят злым огнём. Её шансы в отборе невелики. Всё, где она могла себя показать, уже прошло, дальше начнутся вещи которые в Доме Камня не в почёте. Они грубые, но сильные воины, непривычные к дворцовым этикетам.
Остальные девы молчат и даже не желают на меня смотреть, только Маргарита смотрит на Бригит внимательно. Между бровей у неё залегла морщинка, в глазах чёртова грусть.
— Я с тобой схожу,— поднимается она, понимая, что именно ей направлены мои слова, — не знала, что тут есть уборная.
— Естественно есть, — снова вмешивается грубая Бригит, — или ты думала мы должны отливать в штанишки?
Воистину дочь своего Дома.
— Ничего такого я не думала, Бригит, — спокойно отвечает Маргарита и идёт к проходу, — только глупцы могут предположить, что девы великих Домов ходят под себя, как неразумные дети.
Бригит вспыхивает и замолкает, а я смеюсь, направляясь вслед за Маргаритой. Красиво уделала, ничего не скажешь.
Уборная накрыта щитом тишины. Я чувствую в ней родовую магию, Мерл постарался, старый гадёныш. Я поправляю макияж, смотрю в зеркало и краем глаза поглядываю на задумчивую Маргариту, которая моет руки.
— У тебя что-то случилось? — невзначай интересуюсь я.
— Да, — выдыхает она, — Элиан у меня беда.
Она коротко выдаёт информацию, а я застываю в растерянности. Ей не нужен хрейдмар и место рядом с его троном. Маргарита просто хочет выполнить условия отбора.
Боги, она ещё более странная, чем я думала!
— Воду набирают на западном склоне Суммишимы, — справившись с собой, отвечаю я, — незамерзающий источник, который бьёт из горы. Его легко найти.
— Но она ведь опять исчезнет!
— Нет. Вода, набранная там, всегда остаётся на одном уровне.
— Тогда, почему мой кувшин пустеет? — хмурится Маргарита, — какого вообще происходит?
— Не знаю, — откровенно вру я, глядя ей прямо в глаза, — возможно, кто-то наложил на него заклятие испарения. Нужно обмыть кувшин в источнике и набрать новую воду. Кстати, новая вода поможет исцелить растения, и не важно от чего они заболели.
— Источник волшебный?
— Вроде того, — смеюсь я, — он чистый.
— И?
Точно, она же совершенно не понимает законов магии.
— Смотри, все воды Каэрллиона соприкасаются с жильём. Реки проходят через города и деревни, по ним ходит речной транспорт. Озёра полны рыбы, а значит, там бесконечно находятся люди, занимающиеся выловом. Огромные водохранилища тоже забиты народом. Там и обслуживающий персонал, и маги, следящие за тем, чтобы в воду не попадали болезнетворные микробы. Все эти воды грязные с точки зрения магии, потому что напитываются человеческими эмоциями. Грустью, тоской, радостью, болью, смехом, проклятиями. Вода становится грязной, потому что вбирает в себя информацию. Такая вода, как исписанный лист бумаги. Годится, чтобы использовать его для растопки или завернуть что-то, но написать на нём что-то новое уже невозможно.
— О! — в глазах Маргариты светится восхищение.
— Источник, который бьёт из Суммишимы, абсолютно чист. На священной горе запрещено строить жильё. Теперь понимаешь?
— Вода несёт в себе информацию? — задумчиво говорит Маргарита, — блин, я думала это сказки.
— В вашем мире может и так, но у нас вода это основа многих магических процессов. В Каэрллионе есть несколько источников, подходящих для магического действа. Один из них, самый почитаемый, это как раз родник на западном склоне Суммишимы, — я замолкаю на секунду, но решаю спасти неразумную деву из Манескера, — долгая зима замела склоны горы и привела опасных тварей к нам. Маргарита, откажись. Лучше сдаться сейчас и прожить спокойную жизнь, чем сгинуть на склонах Суммишимы. Мы все связанны ритуалом, он нас защищает от попыток нападения со стороны конкурентов. Я и мой Дом не можем убить тебя, так же, как и ты не сможешь лишить меня или другую деву жизни. Но если ты погибнешь из-за своего упорства, отправившись в эту опасную прогулку, то ритуал ничем тебе не поможет. Понимаешь?
Маргарита нервно кусает губы. Видно, что внутри неё идёт борьба. Я жду, ничем не выдавая своей тревоги, но звучат слова, от которых у меня сжимается сердце.
— Я пойду. — твёрдо заявляет Маргарита, — горы для меня не проблема. От тварей спрячусь. Ты можешь мне ещё помочь?
— Чем?
— Мне нужна карта.
Теперь я борюсь с собой. Желание спасти неразумную деву едва не пересиливает приказ Канаку. Но…
— Маргарита. Ты же понимаешь, что даже наш разговор это нарушение правил. Если кто-нибудь узнает…
— Никто не узнает, — Маргарита хватает меня за руки и умоляюще смотрит в глаза, — клянусь тебе. Но я не могу сдаться. Не хочу. Все считают, что я кусок дерьма, который прилип на ботинки высокордных. Достали уже. Если растения погибнут, то это послужит доказательством того, что я никчёмная чернь из Манескера. Я просто хочу утереть им всем нос. Ты должна меня понять, Элиан.
Лучше бы ты испугалась и сдалась. Ведь и это Канаку просчитал. Канаку или Айлита? Кто разглядел в деве из Манескера эту гордость?
— Хорошо. Завтра вечером будет ужин, — я кусаю губу и решаюсь открыть секрет, который давно известен всем девам, кроме этой наивной, — на самом деле это четвёртое испытание, поэтому подготовься.
— Что придётся делать?
— Не знаю. Каждый раз они придумывают новое, но если знаешь, что на ужине ждёт подвох, жить гораздо легче, — я слабо улыбаюсь, — там я передам тебе карту. Я знаю короткий путь, относительно безопасный. Но запомни, я ничего тебе не говорила.
— Обещаю!
— Пора возвращаться. Мы и так задержались. Скоро придут данэй, чтобы провести нас во дворцы.
Я иду за воспрявшей духом Маргаритой, но мне хочется исчезнуть с лица этого мира. Все попытки отговорить деву провалились, а быть откровенной до конца я не могла. Мерл явно слушал наш разговор, в пологе тишины ощущался канал связи. Все мои слова были выверены, точны и даже уговоры носили именно тот характер, который нужно. Дом может мной гордиться.
Я в точности исполнила приказ.
Я безвольная шестерёнка в выверенном механизме интриг моего Дома.

----------

Глава 43

Глава 43
Эрик Этвелл, западный склон Суммишимы
Седая пелена волглого тумана осталась далеко внизу. Она колыхалась, как живая, словно насмехаясь над нами, с трудом нашедшими путь наверх. Этот туман был не простым явлением природы. В нём отчётливо ощущалась магия. Чужая. Злобная и равнодушная одновременно. Я ощущал в ней знакомые оттенки магии Домов, но определить источник всё не выходило. Оттенки сменяли друг друга, как цветные стёклышки в калейдоскопе. Текучие и неуловимые картинки.
Дерьмо…
— Слышь, ург, — Хан насмешливо протянул обращение, — ты это, лицо-то не криви. Так носом морщит и скалится только хрейдмар, не к ночи будет помянут.
Старый сотник засмеялся скрипучим смехом, хитро поглядывая на меня.
— Давно догадался? — хмыкнув, поинтересовался я.
— Да почти сразу.
— Хреново.
— Да ты не злись, хрейдмар, — сплюнул Хан, — это только я понял. Я ж тебя с детства знаю. Вот таким вот малышом помню. И урга тоже примерно с тех времён. Ох, и доставали вы меня, два поганца, когда по садам лазили. Ты вот точно так же кривился и скалился, когда отец тебя отчитывал. А ург нагло смотрел и ещё руки за спину убирал, чтобы дерзость какую не ляпнуть. Хотя иногда всё-таки ляпал, стервец.
— Помню, — кивнул я.
— Вот когда ург нахмурился и повёл нас, тут то у меня сомнения и закрались. Пригляделся, и гляди-кась, угадал. Ты ж тяжелее, чем Нэд, следы на снегу глубже, движения тела резче. Ург тот как кот, мощный и всегда готовый к прыжку. Наглый котяра, который скалится на каждого, кто посмеет усомниться в нём.
— Ты наблюдателен, Хан. А кем я кажусь тебе?
Старый сотник хитро посмотрел на меня, ухватился пальцами за пояс и слегка склонился.
— Хах! Откровенно?
— Я знаю только двоих, кто способен говорить откровенно со мной. И один из них это ты, сотник.
— Тады не обессудь! — нахмурился Хан, — ты как стихия. Вот как потемневшее небо перед грозой. Никогда не знаешь, что тучи нам принесут. Благодатный дождь или бурю, которая сметёт всё на своём пути.
— Хм…
— Эрик. — тяжело вздохнув, продолжил откровенничать Хан, — какой Дом ты подозреваешь?
Откровенность Хана и наблюдательность превысили все пределы. Он никогда не терпел реверансов, недомолвок, а от интриг откровенно уходил, нагло выдавая своё мнение в лицо тому, кто пытался вплести его в свою игру.
— Все без исключений, — коротко ответил я, — закончим пока. Твои люди возвращаются.
— Тархова бездна,— выдохнул сотник, — что нас ждёт…
Бойня. Вот что нас ждёт, если мои подозрения подтвердятся. Сами устои Каэрллиона пошатнутся, веками заложенный порядок превратиться в хаос, который сметёт с лица земли всех нас.
Помоги мне, Тарх Могучий не совершить ошибку.
— Следов нет. Всё чисто, — доложил Рыжий, — сегодня твари тут не бродили.
Значит мадур пришёл раньше, а потом залёг где-то. Дерьмо, слишком сообразительными стали эти мороженые мертвяки. Что ж, придётся вложить в барьеры каплю собственной крови, чтобы усилить защиту.
— Остаётесь здесь, я пойду выше. Один. Хан, обеспечь охрану. Нельзя расслабляться, мы так и не знаем, как они сюда приходят.
— Слушаюсь, ург, — отчеканил сотник, — двое направо, Рыжий бери Горбатого и дуй на двадцать шагов вниз…
Под резкие приказы Хана, я неспешно поднимался к точке, где сходились все барьеры, охраняющие столицу и подвластные мне земли.
Собственно говоря, всё было устроено просто и примитивно. Магия хрейдмара работала как защитные кристаллы, которыми свободно пользовались жители Каэрллиона. Она запускала энергию барьеров, которые оплетали все земли. Каждый новый хрейдмар, после официального вступления в ранг правителя, приходил на западный склон Суммишимы, чтобы замкнуть контуры на себя. Так когда-то поступил и я, после того, как отец ушёл из жизни. Слишком рано он оставил мир, слишком сильна была боль в его душе.
Демоны, живущие в наших сердцах, связывают свою жизнь навсегда с одной единственной женщиной. Они разделяют с ней не только часть души, но и годы жизни. Этвелл, решивший вдруг избрать стезю безбрачия, спокойно проживёт не менее четырёх сотен лет. Но что делать все эти годы, если рядом нет той, что скрасит их? Этвеллы делили отпущенное им время напополам с единственной женщиной, которая могла идти с ним бок о бок по тяжёлому пути жизни.
Мама ушла из жизни внезапно. На неё совершил нападение наймит — маг, пришедший из ниоткуда и исчезнувший в никуда. Отец рыл землю зубами, но так и не смог ничего обнаружить. Мне тогда едва исполнилось двенадцать.
Немыслемым усилием воли, отец заставил себя жить ещё долгих для него двадцать лет, чтобы передать мне знания и власть, а потом зачах в одну ночь. Так бремя правителя и Хранителя легло на мои плечи. Это бремя давит на меня вот уже десять лет. И все эти годы я ищу того, кто сумел провести наймита на территорию дворца Подснежника — любимого места моей матери.
Склон Суммишимы передо мной мягко качнулся, раскрывая объятия. Призрачная ладонь тёплого ветра мягко коснулась щеки. Только пах этот ветер не привычной свежестью весеннего солнца, а затхлой прелью гниющего мяса.

----------

Глава 44

Глава 44
Маргарита, зал церемониального ужина
От натужной улыбки болели скулы, щёки и шея. Ужин был похож на маленький филиал ада, в который согнали всех чертей и заставили прислуживать официантами. А во главе стола сидел сам Сатана — рогатый и язвительно-злой.
Ург был сам на себя не похож.
Он нагло заявился в зал церемониального ужина, где, утомившиеся от долгого ожидания, сидели девы, участвующие в отборе. Компанию нам составляли ответственные за обор. Надушенный и напомаженный эрл Колин Филитиарн Сил беспрестанно вещал о нашей исключительной красоте и стати. Он щедро раздаривал дежурные комплименты, но на мне всё время запинался.
Видимо, врать эрлу было сложно.
Но моё поспешное умозаключение было ошибкой. Эрл Колин Филитиарн Сил боялся и боялся отчаянно. Нет, не меня, безродную деву из Манескера, а величественного старца. Церемониймейстер Мерл, из Дома Цветущей Вишни, одетый в тяжёлые ритуальные наряды, сидел во главе стола, ровно напротив того места, где должен был сидеть хрейдмар Эрик Этвелл.
Мерл внимательно следил за девами, хмуро поглядывал на эрла и буравил взглядом пустующее кресло хрейдмара. Каждый раз, как эрл открывал рот, чтобы ляпнуть очередную глупую пошлость в мой адрес, Мерл кривился в едва заметной усмешке, а бедный распорядитель бледнел и запинался.
В момент, когда раскрылись двери и Эдвард Денжиди возник на пороге, Мерл не просто побледнел от злости. На его лице разлились красные пятна, а в глазах поселилась лютая ненависть.
Девы замерли в едином движении, увидев собранного урга, а я растерянно улыбнулась, сделав ещё одно ошибочное умозаключение. Я решила, что ург и есть хрейдмар Этвелл, только мне он не говорил об этом, прикрываясь чужим именем.
Однако всё оказалось проще и сложнее одновременно.
Эдвард Денжиди, под перекрёстными и не очень дружелюбными взглядами, прошёл к пустующему креслу, нагло в нём уселся и послал мне доброжелательный взгляд, наполненный теплом тёмного шоколада.
К сожалению, это был единственный момент проявления дружелюбия.
Потом случилось что-то странное.
Тепло тёмного шоколада исчезло из его глаз, вмиг сменившись холодным равнодушием. Губы скривились в презрительной усмешке. От самой фигуры Эдварда потянуло несвойственным ему высокомерием.
Дальнейшие слова урга объяснили отсутствие Эрика Этвелла на обязательном ужине.
— Церемониймейстер Мерл, — нагло протянул ург, беря в руки салфетку,— по правилам ритуала на ужине хрейдмар может быть представлен лицом, близким к правителю.
Отчего-то мне почудилось, что после имени церемониймейстера ург хотел добавить слово «засранец». Нервы совсем ни к чёрту стали. Разве может такое ляпнуть представитель власти?
— Право такое есть, — смиренно покивал головой Мерл, — но повод для этого должен быть весомым.
— Поверь мне, Мерл. Повод более чем весомый, — скучающим тоном, в котором сквозили нотки издёвки, ответил Эдвард.
Когда я взглянула на лицо урга, то испытала острый приступ паники. Тонкие черты лица мужчины исказила лютая, совершенно не прикрытая ненависть. Глаза стали совершенно безумными из-за плескавшейся в них злости.
Я проследила за направлением взгляда урга и поняла, что смотрит он на Мерла. Тот сидел абсолютно белый от плохо сдерживаемого бешенства.
Эти двое были готовы поубивать друг друга на месте.
— Приказ хрейдмара Этвелла это закон, — выплюнул Мерл, отводя взгляд от урга, — в таком случае, пора начинать. Эрл Колин Филитиарн Сил, приступай.
Растерянный распорядитель подскочил с места, забавно тряся завитыми волосами, поправил пышный бант на шее и, кланяясь во все стороны, как неваляшка, заголосил.
— Девы! Вы преодолели много сложностей, чтобы оказаться здесь, за этим столом. Ваши имена знает каждый житель Каэрллиона. Вы отмечены в скрижалях ритуала, как достойнейшие дочери своих Домов! — распорядитель покосился на меня и добавил срывающимся голосом, — эйна Маргарита первая представительница Манескера, попавшая в этот список! Поприветствуем силу девы, выбранной ритуалом!
Он зашёлся в одиноких аплодисментах, но быстро затих. Никто не поддержал его предложения. По лицу растерянного эрла пошли пятна смущения, но он быстро взял себя в руки.
Напряжение за столом нарастало.
— Хрейдмар Этвелл не смог присутствовать на ужине, — скривился эрл в натужной улыбке, — но он подготовил подарки, достойные каждой девы! Внесите!
Звонкий хлопок в ладоши и двери залы снова отворились, впуская вереницу гибких девушек в воздушных одеждах. В руках они несли скромные футляры, которые вскоре оказались на столах перед нами.
Как только за девушками закрылись двери, слово взял Мерл.
— Хрейдмар лично совершил выбор даров, — заскрипел он бесцветным голосом, — серебро священный металл самой Богини, охранительницы женского здоровья. Лунные камни скрывают в себе улыбку Богини. Ожерелье в будущем охранит чрево, вынашивающее дитя хрейдмара. Это великий и священный дар. Будьте достойны его!
Футляры одновременно щёлкнули, раскрываясь. Зала наполнилась ароматом весенних цветов. Послышались возгласы восхищения. Девы трепетно принимали подарок и в срочном порядке надевали на себя.
Мне даже смотреть на него не хотелось. Не ожерелье, а ошейник для тельной коровы. Я бросила быстрый взгляд внутрь футляра. Ожерелье было великолепным. Вокруг овальных камней, молочного оттенка, вилась тонкая вязь сложного плетения серебряной проволоки. Она выплетала узоры, похожие на рунические, свивалась в цветочный венок и оканчивалась тонким замком.
Красиво, но почему-то меня передёрнуло от вида камней. Словно толстые личинки шевелились в тускло поблёскивающем серебре. Я протянула руку и резко захлопнула футляр.
— Подарок не пришёлся по душе, эйна Маргарита? — заметив моё движение, спросил ург.
— Подарок безупречен, — улыбнулась я краешком губ, — но, боюсь, он будет плохо сочетаться с тёмным бархатом моего платья.
— Если эйна так считает… — недобро прищурился ург, впиваясь в меня взглядом.
Снова заголосил распорядитель. Только слов его я разобрать не могла. Как не могла оторваться от злобного равнодушия в глазах урга. В голове шумело, сердце отчаянно билось о грудную клетку, горло сжимало от странного холодка, проникнувшего во все члены.
Пришло липкое ощущение, что ург пытается выпить мою душу. Пытается поглотить её черными провалами зрачков, в которых поселился непонятный мне голод.
Внезапно все ощущения исчезли, оставив после себя дикую усталость. Словно я не сидела мирно за столом, в окружении благородных, а таскала камни из глубин шахт.
Ург оскалился в улыбке.
— Пожалуй, соглашусь. Эти камни плохо гармонируют с нарядом.
Он бросил на меня последний взгляд и перевёл его на другую деву. Теперь он вежливо скалился Атар-язате из Дома Воздуха. Зеленоглазая, черноволосая дева мгновенно поблёкла под взглядом урга.
Я помассировала виски и попыталась понять, что несёт распорядитель. Он распинался в комплиментах каждому Дому, а вокруг нас уже суетились девушки.
Оказывается, ужин уже подали.
Нацепив на себя улыбку, от которой тут же свело челюсть, я посмотрела на невозмутимую Элиан, сидящую напротив. Ожерелье ей было к лицу.
Элиан почувствовала мой взгляд, взмахнула ресницами и слегка склонила голову, якобы поправляя выбившийся локон. Но я всё поняла. Взгляд Элиан в этот момент был устремлён на Мерла, который ковырялся в тарелке.
Я незаметно кивнула.
Элиан до сих пор не смогла передать мне обещанную карту, потому что Мерл ходил за ней как цепной пёс.
Планы рушились, как карточный домик. И, кроме того, я до сих пор так и не поняла, в чём заключалось новое испытание.
Время текло медленно. Я, не переставая улыбаться, ковырялась в тарелке, краем уха прислушиваясь к тому, что творилось за столом. Спина затекла, челюсть сводило от напряжения, руки заледенели от странного ощущения усталости. Мысли путались.
Поэтому, когда раздался грохот и крики, я не сразу среагировала, продолжая смотреть в тарелку и глупо улыбаться.

----------

Глава 45

Глава 45
Эрик Этвелл, место силы
ТРЕВОГА! Заорал мой демон, едва я сделал шаг в место силы.
В гроте царила тишина, лишь из глубины доносился ровный гул работающих контуров. Прямо передо мной зиял чёрный провал коридора, из которого нещадно тянуло смрадом разлагающейся плоти.
Меч мелодично прозвенел, когда я вынул его из ножен.
Я замер, ожидая, что тот, кто притаился в коридоре, вылетит, разбуженный песней меча.
Тишина. Мёртвая тишина гробницы.
Грот изменился. Исчезли вечнозелёные ветви плюща. Опали, погубленные смертью, проникнувшей в место силы. Опали и сгнили, а стены захватили скользкие слизни, похожие на вздувшиеся пальцы утопленника. Они беззвучно копошились, вгрызаясь в камень и опутывая слизью стены некогда прекрасного грота.
Одна из стен обвалилась, покорёженная яростным пламенем. Часть камней оплавилась, свернувшись в подобие каменной змеи, замершей на веки в бесплотной попытке к бегству.
Из коридора донёсся хрип.
Я качнулся, потёк вперёд бесшумным охотничьим шагом, подкрадываясь к неведомой твари так, что даже самое беспокойное ухо не смогло бы уловить моих шагов. Я слился с землей, стал частью грота. Смертью, что пришла за смертью.
Тварь могла скрываться в любой, даже самой маленькой нише коридора.
Но проход к контурам был чист. На стенах коридора копошились бледные тельца слизней, с каждым шагом смрад гниющей плоти становился всё отчётливей, магия грота сходила с ума, контуры надрывно гудели, однако гость не вылезал.
А потом впереди внезапно замаячил тусклый свет.
Это было настолько дико и неожиданно, что даже мой демон заткнулся.
Пульсирующее пятно света то разрасталось, врываясь во мрак коридора, то почти угасало, словно кто-то прикрывал его рукой.
«Тарх Могучий» мелькнула мысль, когда на самом пределе слуха я уловил лёгкий шорох в гроте, оставленном за спиной.
Я едва успел отскочить в сторону и прижаться к стене, как потолок коридора вспыхнул. Остро запахло горелым белком. Вниз посыпались разрезанные и обугленные тушки слизней, а следом упала тонкая сеть. Она прожгла камень и исчезла в глубине.
С противоположной стороны коридора, там, где был грот, появились тёмные фигуры. Безликие охотники двигающиеся быстро, слаженно. Слитно.
Не люди. Мадуры. В трёх шагах.
Свет вспыхнул с новой силой, выжигая глаза, но мне уже было всё равно.
Я выпустил демона на свободу. Больше не было смысла скрываться.
За спиной выросли кожистые крылья, сила наполнила каждую мышцу, острые когти украсили пальцы.
— Славная пирушка грядёт! — пророкотал я изменившимся голосом.
Клинок словно сам собой взлетел в воздух, вгрызаясь в обледеневшую гнилую шею мадура, подоспевшего первым. В воздухе свистнули когти, вонзаясь в провалы глаз второго мертвяка. Небрежным движением я выдрал голову с плеч врага и зашвырнул в надвигающуюся толпу мёрзлых мертвецов. Рёв сотряс стены коридора.
Под ногами хрипел и трепыхался недорезанный мадур, заливая камень бледной жижей, заменяющей его кровь. С моих пальцев сорвался огонь, слетел вниз и впился в мадура, испепеляя его гнилую плоть.
Резать мертвяков на куски бессмысленно. Каждый кусок продолжит барахтаться и нападать. Только огонь уничтожит мадура.
Дико рыча, я переместился к выходу из коридора и дал волю пламени, выжигая мадуров, слизняков и всё, что могло изображать жизнь.
Не дожидаясь, пока огонь догорит, я вылетел в место силы.
Мне хватило одного взгляда на контуры, чтобы содрогнуться от отвращения.
Враг не брезговал ничем.
В расходящиеся от места силы контуры, были аккуратно впаяны давно почившие главы трёх Домов. Возле самого алтаря силы застыла фигура человекозверя.
Горбатый, несуразный, покрытый дикой шерстью человекозверь нагло влезал своими когтистыми лапами в святая святых. В место силы, связанное с Этвеллами.
Не тратя времени на бессмысленные разговоры, я напал первым. Меч с противным хлюпающим звуком вошёл в тело человекозверя. Я дёрнул клинок вниз, чтобы распополамить существо одним заходом, но…
Тихий хохот раздался за спиной, а человекозверь исчез без следа. Я покачнулся от неожиданности и упёрся ладонью в алтарь.
Морок. Чистый, безупречный морок.
— Великий хрейдмар нашёл время, чтобы заглянуть в место силы, — издевательски произнёс голос.
Мне даже не пришлось оборачиваться, чтобы посмотреть на лицо гада.
Я узнал его по голосу.
Аггаю, глава Дома Яростного огня. Тот, кого я подозревал в последнюю очередь. Их Дом всегда был лоялен Этвеллам. Они выжили только благодаря моему роду.
И от того боль от их предательства была только острее.
— Сказать по правде, — снова заговорил Аггаю, — я думал, ты умнее Эрик Этвелл. Мне горько признавать, но ты меня разочаровал, потомок демонов. Хотя, чего я ещё ждал от сына Конрада, который даже свою единственную не сумел защитить…
Вот так просто открываются старые тайны.
— Вы недостойны править, Этвеллы, — презрительно выплюнул Аггаю, подходя ближе ко мне, — вы слабы! Пришло время поменять очередь престолонаследования!
Я только этого и ждал. Болтать с врагом, разъясняя свои намерения не лучший ход. Пока Аггаю был занят трепотнёй, я впитывал силу из алтаря. Теперь я понял, что не Маргарита была виновна в моей внезапной слабости, а алтарь, власть над которым удалось заполучить Аггаю. Я должен был догадаться сразу, кто за всем стоит, как только зашёл в грот. Стена, оплавленная в яростном пламени, кричала об этом.
Но я не хотел видеть.
— Он пообещал мне власть, — прошипел Аггаю за спиной, зажигая огонь, — он выполнил своё обещание. А теперь я сдержу свою часть договора…

----------

Глава 46

Глава 46
Эрик Этвелл, место силы
Алтарь щедро поделился силой, радостно учуяв своего истинного Хранителя и владельца. Нахлынуло резкое опьянение силой, захлестнувшее разум властью и мощью, превосходящей всякое воображение.
За спиной взметнулись всполохи магического пламени, яростно взревели и понеслись вперёд. Только Аггаю опоздал на мгновение.
Я уже стоял за его спиной.
Сверкнул меч, но Аггаю, сучий потрох, почуял опасность. Он нырнул вперёд, развернулся в прыжке, выстреливая в меня залпом огненных сфер.
Щит сработал мгновенно. Он отразил пламя, а я на едином вздохе взмыл в воздух.
Своды пещеры приняли на себя всю ярость огня. Покорёженный, оплавленный камень моментально спёкся в уродливой форме. Чудовищная волна силы пронеслась по пещере, захлестнула алтарь и исчезла, впитавшись в него.
Сцепив зубы и выжимая силу до капли, я поднялся выше, к самому своду. Зацепился за камень и притаился в небольшой нише, опустив перед собой пелену мрачного морока. Я ждал, что выкинет Аггаю. Потому что алтарь страшно пульсировал, пытаясь избавиться от чужого влияния.
По магическим контурам прошла судорога. В них вскипела мёртвая сила давно почивших глав Домов.
В безумном положении хороши только безумные шаги. Аггаю это знал отлично.
— Эрик! — истошно орал он, запуская сферу за сферой, — где ты сидишь, сукин сын?! Вылезай! Я выпью твою кровь до капли!
Шипя, как раненные змеи, сферы вгрызались в камень и гасли, оставляя после себя смрад и седой дым. Аггаю пытался отвлечь моё внимание от чего-то, что должно было вот-вот проявиться.
Контуры безумствовали. Нарастал рёв вылетающих сфер. Визжал, оплавляясь камень. Нарастая, близился гул — что-то рвалось на свободу.
Что-то мёртвое, смердящее гнилым.
Прикрываясь мороком и цепляясь за каменные выступы свода, я перебрался ближе к алтарю, завис, всматриваясь в контуры. Туда, где томились пленённые чужой магией покойники.
Седой дым и вспышки сфер мешали обзору. Пришлось применить простое заклятие ветра. Дым заколыхался, как живой, но не развеялся. Я успел мельком заметить, как вспухает раненная плоть пещеры, и полыхнуло взрывом.
Меня спасла только отменная реакция.
Метнуться в сторону, отпустить руки, упасть на пол пещеры, перекатиться, снова перекатиться, уйти в сторону, сделать резкий прыжок вверх и укрыться за алтарём. Врагов следовало выманить на себя, чтобы не дай Тарх Могучий, эти твари не решили пойти наружу. Туда, где остался Хан и его люди.
Всё происходящее заняло совсем немного времени.
Едва я укрылся за спасительным алтарём, как из дыма вышли мертвецы, окутанные маревом родовой магии. Возглавлял их Аггаю, ощерившийся в предвкушающей улыбке.
— Славный, славный воин, — нахально протянул он, но голос его предательски подрагивал.
Боится, сучий потрох. Даже имея численный перевес и неизвестного мне мага за спиной, всё равно боится до дрожи в коленях.
— Выходи, сын Конрада. Хватит прятаться, как полевая мышь, — продолжал глумиться Аггаю.
Заученным движением я перехватил меч, прислушиваясь к шагам. Ближе, твари, ещё ближе…позвольте мне убить вас одним движением.
Кровавый угар битвы привычно захватил разум.
Я вылетел из-за алтаря, легко миновал Аггаю и вонзил клинок в мёртвое тело главы Дома Воздуха. Меч вошёл в него с противным хлюпающим звуком. Я резко потянул его на себя и вверх, разрезая врага.
Приземлился я за спиной мертвяков.
А дальше случилось странное.
Вокруг всех нас вспыхнула тонкая пелена. Она замерцала и мгновенно превратилась в портал, который втянул нас в себя.
На той стороне был живой сообщник Аггаю!
Маргарита, зал церемониального ужина
Благородная дангра Ваджет, дева из Дома Яростного Пламени, оправдывая имя своего рода, полыхала яростным огнём. Позади неё крутилась зловещая воронка портала, похожая на тот, что вытащил нас с Элиан из пустыни Такла-Макан.
Ваджет истерично хохотала, а вокруг неё горел даже воздух.
Мелькнула мысль, что это ещё одно испытание. Мелькнула и погасла, а я вылетела из-за стола, подхваченная сильной рукой урга.
— К выходу, бегом! — рявкнул он, заскакивая на стол.
Под его сапогами захрустел, умирая, хрусталь и дорогой фарфор. Ург нёсся к неистовой Ваджет, которая крушила мебель. Мерл, что-то шепча побелевшими губами, скидывал мешающее ритуальное облачение. Девы, закутанные в лёгкую дымку, испуганно крича, пятились прочь от стола, опрокидывая стулья.
Я не могла сдвинуться с места. Крики, пламя, тяжёлый гул, бешеный ург, вынимающий два кривых меча прямо из воздуха, старик Мерл в одном исподнем, вызывающий толстые плети колючего растения из-под мраморных плиток пола…
Что-то неправильное было во всём происходящем. Что-то ненастоящее. Как во сне.
— Маргарита, бежим! — кто-то сильно дёрнул меня за руку.
Я обернулась и с трудом узнала взволнованную Элиан.
— Не стой, как истукан! — истошно выкрикнула она, — пойдём! Тут опасно!
— Да, да… — я сделала шаг, но …
Воронка портала позади Ваджет вспучилась нарывом и внезапно разорвалась огненным всполохом. Взрывная волна подхватила нас с Элиан, подкинула в воздух, уронила об пол и протащила несколько метров, чтобы впечатать в стену.
Удар выбил из лёгких весь воздух. Цепляясь скрюченными пальцами за холодный мрамор пола, я попыталась подняться, но тело не слушалось. В голове гудело.
Из последних сил я приподняла голову, но тьма медленно впивалась в мой разум. Последнее, что я успела увидеть, как из воронки портала выпадают изломанные человеческие фигуры, а следом вылетает настоящий демон…

----------

Глава 47

Глава 47
Маргарита, зал церемониального ужина
Сознание возвращалось рывками.
Вспышка…гул битвы.
Вспышка… силуэты.
Вспышка… боль.
Реальность обрушилась больным потоком, в котором смешалось всё. Нарастающий шум битвы; крики, бьющие по ушам; свист металла, скрежет когтей и страшная, жгучая боль во всём теле.
Стон сорвался с губ, когда я разомкнула сомкнутые веки. Тяжёлые, словно сделанные из холодного железа, под которые щедро насыпали песка. Мысли метались заполошным роем. Что произошло? Почему я лежу тут? Почему так больно?...
И тут же воспоминания принесли ответ. Неистовая Ваджет горящая в пламени, ург, Мерл, Элиан и взрыв, из которого пришли демоны.
Элиан!
Страх за подругу заставил меня подняться на карачки. Мутило. Я неуклюже села, обхватила голову ладонями. Мокро. Отняла ладонь, напрягла зрение и вгляделась в алое пятно. Кровь.
Машинально вытерла испачканную ладонь о платье, оглядываясь в поисках Элиан. Дева Дома Вишни лежала в двух шагах от меня в виде совершенно неподходящем дангре из благородного Дома.
Она бессильно раскинула изломанные руки, чудные волосы разметались по полу и стали алыми из-за льющейся из виска крови. Разодранное платье обнажало грудь и часть живота, на котором наливался синяк.
Подняться я так и не смогла. Ноги налились свинцовой тяжестью, стали чужими, непослушными. Кое-как я подползла к Элиан, приложила трясущуюся руку к её шее. Под пальцами тоненько заиграла синяя жилка, слабо-слабо, но мне этого было достаточно. Жива.
Закусив губу и проклиная собственное предательски слабое тело, я обхватила деву за плечи и начала ползти к двери.
Надо выбраться, пока этот ад не смёл всех нас.
Сначала вытащу Элиан, а потом вернусь за остальными. За всеми девами, кто уцелел.
Медленно, по сантиметру в минуту, я тащила деву к выходу. Над головой свистели горящие сферы, я пригибалась, прижимаясь к бесчувственному телу, а потом снова продолжала ползти.
Я отказывалась смотреть на битву. Отказывалась понимать, что вообще происходит. Я уцепилась за одну реальную вещь — нужно вытащить Элиан — и это помогало мне вернуть самообладание.
Если я только взгляну на то, что твориться вокруг, то лишусь даже тех крох силы, которые сумела найти.
Доползти, только доползти до спасительной двери.
Выход был уже близко, когда я поняла, что мой план провалился.
Двери спаялись в единый монолит, покрылись странными наростами и перестали быть выходом.
— Потерпи, Элиан, — срывающимся шёпотом попросила я, прикрывая её тело обрывками платья, — потерпи, пожалуйста. Мы скоро выберемся…
Я врала. Врала ей и себе. Мы никогда не выберемся, потому что за спаянными дверями тоже шла борьба. Кто-то сильный, но недостаточно мощный, бился, пытаясь проникнуть в зал.
Враг или долгожданное спасение?
Какая разница, если по монолиту двери, по стенам, по потолку и даже полу скользили тонкие плетения заклинания. Даже я, человек далёкий от магии, поняла, для чего они нужны.
Нас тут заперли. И живыми нам не уйти.
Принятие пришло быстро.
Теперь я осмелилась поднять голову.
Неистово рубился зловещий ург, из глаз которого лилась пугающая голодная пустота. Его противниками были странные люди , высохшие и похожие на мумию. Они двигался рывками, нелепо поднимая руки, но магия подчинялась им. С каждого перекрёста ладоней мумий свободно срывалась то череда ураганов, то выползали густые тени. Ург беспрестанно уклонялся, каждый раз разрушая магию взмахом кривого меча, светящегося янтарным светом. Выматывающая битва с магическими порождениями не позволяла ургу добраться до мумий.
Старик Мерл, тяжело дыша, вызывал новые и новые плети колючего растения, которое вгрызалось в сухую плоть врагов, но через время осыпались, чтобы снова взметнуться к цели.
Недалеко от них бился демон, появление которого напугало меня. Его противниками были два человека, объятых пламенем, в одном из которых я признала неистовую Ваджет. Имя второго я просто вспомнила, сопоставив факты. Аггаю, глава Дома Огня. Они слабели на глазах, но продолжали яростно сражаться, запуская в демона всё новые и новые потоки огня, визжащие сферы и колючие искры.
По мощному, покрытому буграми мышц, телу демона струилась густая тёмная кровь. На кожистых крыльях мрачно алели следы ожогов, но он продолжал наступать на двух озверевших членов одного клана.
Демон не враг, друг. Но почему магия ритуала не защитила нас, дев, участвующих в отборе? Ведь на нас напала та, что связана заклятием ритуала! Почему все девы лежат на полу — бесчувственные и окровавленные?
Или магия Ваджет стала другой? Почему она так странно скалится, кинувшись в очередную атаку на демона?!
Бессильно опустив руки я смотрела на битву, машинально считывая каждое изменение.
Глаза Аггаю налились огнём. Он резко бросился вперёд, пламя вокруг него внезапно стало жидким, текущим, как лава при извержении вулкана. Но демон этого не видел, отбивая яростную атаку Ваджет.
И тогда я закричала. Громко, неистово, так, что содрогнулись стены. Из-под пола рванулся густой мрак, словно давно ждал этого приглашения.

----------

Глава 48

Глава 48
Каэрллион, Динллуд, резиденция Эрика Этвелла
Неистовый крик разорвал истерзанное пространство. Содрогнулись стены, всколыхнулись мраморные плиты полов. Стекла в окнах вздрогнули, расцвели трещинами, звякнули и осыпались мелким искрящимся дождём.
В окна, лишённые стёкол, хлынула злая вьюга. Колючие снежинки мигом запорошили рамы.
Главы Великих Домов отшатнулись от запечатанных дверей.
— Тарх Могучий! — взревел Аран, восстанавливая равновесие, — это ещё что за хрень?
Магритт на мгновение прикрыл глаза. Густые тени заколыхались вокруг его ног.
— Печать пала. Я иду к Этвеллу, — прошелестел он, проваливаясь сквозь плиту пола, — продолжай ломать дверь…
Капля бездонного мрака, в которую обратился Магритт, впиталась в белизну мрамора. Оскалившийся Аран проводил Хозяина Теней внимательным взглядом, поплевал на ладони, вынул из воздуха кривой топор, замахнулся и опустил его на дорогое дерево, из которого были сделаны двери.
Звонкий гул понёсся по залам Динллуда.
Двери дрогнули, но острый топор не оставил на них даже царапины.
— Дерьмо! — прошипел глава, поигрывая топором.
Напряжённый Аран налился синеватым свечением, мышцы главы Дома Камня вздыбились буграми, на них вырисовались тросы набухших вен. Могучий воин замахнулся, взревел и обрушил на двери топор. Из под его острия вынеслись злые синие молнии. Они ярко полыхнули, вгрызаясь в неподатливое дерево, чтобы через секунду разойтись во все стороны, испепеляя саму структуру двери.
От топора, глубоко вонзившегося в двери, разбежались тонкие трещины, в точности повторяя рисунок угасших молний.
— Сучилище! Кто тут теперь главный? — оскалился грубый Аран, с лёгкостью выдёргивая топор, — вы не с теми связались, маги-недобитки!
Аран злился на неизвестных магов, посягнувших на дев Домов, бесновался на хрейдмара и на куда-то подевавшуюся охрану резиденции. Но больше всего его выводила из себя взбесившаяся магия, которая то накатывала волнами силы, то исчезала почти полностью, словно пересохший ручеёк в летнюю жару. Волны магии плохо подчинялись управлению, но глава Дома Камня нашёл решение. Он выждал, пока иссохший ручеёк магии начнёт наполняться, поймал пик нахлынувшей волны и впитал в себя силу. Всю, до капли.
Зловещий хохот понёсся по пустым залам Динллуда. Аран ярко засиял глубоким синим цветом, занёс искрящийся топор над головой и рывком опустил на дверь, передавая всю накопленную ярость своему любимому оружию.
***
Красное на белом…
Босые ноги оставляли следы на белом снегу. Айлита не помнила где поранила ноги. Она вообще ничего не помнила, кроме того, что ей надо добраться до резиденции хрейдмара. Там сейчас царила смерть.
Глава Дома Воздуха сплела пальцы в очередном плетении. Бессмысленном, как и тысячи предыдущих. Магия воздуха отказывалась подчиняться своей владычице. Айлита тоненько взвыла, кусая нижнюю губу. Отчаяние заставило прибавить шаг.
— Я иду, иду…— повторяла она на каждом шагу, — потерпи, я скоро…
Тонкая ткань лёгкого наряда не защищала стройную фигуру женщины от злости ледяной вьюги. Но Айлита не чувствовала холода, как не чувствовала, что выбившиеся пряди смоляных волос покрываются инеем, что леденеют пораненные ступни, что колючие снежинки ранят нежную кожу.
Она шла, неотрывно глядя на приближающуюся череду белоснежных ступеней, ведущих в резиденцию Этвелла. С губ Айлиты срывался бессмысленный шёпот, изящные пальцы вновь и вновь сходились в плетениях, пытаясь вызвать такую привычную магию. Привычную, но не досягаемую теперь.
Последние капли магии, подчинившиеся Айлите, ушли на создание кривого портала, выбросившего её недалеко от пункта назначения — в парке, окружающем Динллуд. С этого момента силы больше не было. Поток магии, ласкающий тело, внезапно иссяк, словно кто-то перевёл на себя всю силу Великого Дома. Айлита, с самого детства легко подчиняющая стихию воздуха, вдруг почувствовал себя слабой, как новорождённый набар.
С губ, смешиваясь со стоном отчаяния, сорвалось проклятие. Айлита вскинула голову и громко закричала в морозную пустоту неба, проклиная собственную глупость. Жадность, только жадность всему виной. Жадность и глупость. Айлита ссутулилась, плечи мелко затряслись от сдерживаемого плача, рвущегося из груди.
— Дура, дура, — задыхаясь, зашептала она, как мантру, — какая же я дура!
Внезапно Айлита выпрямилась, подхватила подол юбки и побежала к ступеням. Есть магия или нет, она не может стоять тут и выть, словно плакальщица на похоронах. Надо что-то делать, надо, надо!
Израненные стопы раскрашивали снег в красное.
Долгожданные ступени быстро приблизились. Айлита прыгнула, но ударилась о твёрдое препятствие. Невидимое, неощущаемое до этого. Айлита полетела назад, больно ударившись о преграду. Из горла красавицы вырвался совсем немелодичный крик отчаяния. С краешка пухлых губ потекла красная струйка.
Красное на белом…
Без магии глава Дома Воздуха была как новорождённый набар, который ещё не открыл глаз. Такая же слабая, она летела к заснеженной земле. Слабая и потерявшая надежду.
— Айлита!
Айлита не упала. У самой земли её подхватили сильные руки. Знакомый голос тревожно зашептал над ухом.
— Айлита… кто так с тобой обошёлся? Что случилось?
Женщина открыла глаза. Над ней склонился Канаку. Беспокойный, взволнованный, непривычно живой, словно с него наконец слетела вуаль надменности.
Айлита с трудом разлепила сведённые губы и бессвязно зашептала.
— Канаку… Никто, я сама. Надо идти. Девы там…Этвелл… магии нет, Канаку. — голос набрал силу. Айлита истерично выкрикнула, — Нет магии!
Глава Дома Вишни отвёл беспокойные глаза.
— Там барьер, не могу пройти, — тоскливо ответил Канаку, поднимая Айлиту и ставя на ноги, — магия сошла с ума. Волнами накатывает, слабыми. Не могу ухватиться.
— Нет магии, — как заведённая повторила Айлита, переводя взгляд на величественное здание, нависающее над двумя лишёнными сил главами Домов, — совсем нет…
Она отстранилась и решительно пошла к ступеням. Канаку догнал женщину, схватил за плечи и яростно тряхнул.
— Ты слышишь меня, Айлита? Я говорю туда не пройти. Барьер мешает. Печать там! Ты меня слышишь? Куда ты рвёшься?
Айлита не сопротивлялась. Она вздрагивала от каждого слова Канаку, а когда он замолчал, ожидая ответа, перевела на него невидящий взгляд.
— Атар-язата в беде. Я должна помочь… должна…
— Она просто одна из клана, — скривился Канаку, — вырастишь новую претендентку на отбор.
Взгляд Айлиты вспыхнул злым огнём. Она резко скинула руки Канаку с плеч.
— Она моя дочь! Моя дочь! — выплюнула она в вытягивающееся лицо Канаку, — я дура! Захотела быть владычицей и отправила на отбор собственную дочь! Пусти!
Айлита упала на колени, заламывая руки. В воздухе понёсся тоскливый вой раненного животного.
— Дура! — Канаку брезгливо дёрнулся, соглашаясь, — дура! Мало тебе девок в Доме?!
Внезапно реальность дрогнула, рассыпаясь. Заснеженная земля заходила волнами.
Чей-то неистовый крик ломал чужую магию.
Канаку, ловя слабую волну силы, почуял, что барьера больше нет. Кривясь, он схватил Айлиту за руку, рывком поднял на ноги и потянул за собой.
— Пошли. Потом рыдать будешь.
Глава Дома Воздуха молча подчинилась. Ей уже было всё равно. В голове билась только одна мысль: найти Атар-язату. Найти дочь…

----------

Глава 49

Глава 49
Маргарита, место нахождения неизвестно
Мрак, вырвавшийся из-под пола, захлестнул залу.
Крик рвал горло. Пальцы вцепились в плетение, запечатывающее нас в этом аду. Всю свою боль я направила в эти мерцающие нити. Всю свою ненависть и страх. Нити заклятий истлевали в пыль, будучи не в силах перенести мои чувства. Она рассыпались, струились вниз золотым песком, который тут же подхватывал и развеивал густой мрак.
Разрывая горло криком, я успела увидеть, как легко демон уклонился от атаки главы Дома Огня, а потом всё заволокло темнотой.
Тени. Вокруг заплясали тени. Они встали стеной, закрывая от меня полыхающие фигуры Аггаю и Ваджет, пряча от меня страшную бойню. За спиной раздался чудовищный грохот, что-то обрушилось, следом ворвался зловещий хохот.
Я захлебнулась собственным криком. Удушье сдавило горло.
Я сделала отчаянную попытку встать, но тело подвело, налившись внезапной слабостью. Хрипя, я повалилась на бок, чувствуя, как судорога впивается в каждую клетку моего истерзанного тела.
Теперь тьма была не только снаружи, но и внутри меня. Или это я провалилась в неё?
Я не понимала, где нахожусь. Вокруг вставали зыбкие тени, шелестели непонятные слова, тянулись ко мне тонкие пальцы. Там было зябко, но спокойно. Страха не было, не было понимания времени. Ничего не было. Только мрак и тени. Сотни, тысячи шепчущих теней.
Я к ним привыкла.
Внезапно они стали исчезать, как исчезает туман на рассвете. Мрак развеялся и в глаза мне ударил яркий свет. Нахлынули воспоминания, принёсшие за собой боль.
— Элиан! — сорвалось с губ.
В горле сразу запершило. Я закашлялась.
— Эй, эй, — знакомый голос взволнованно зазвучал, больно ударяя по ушам, — тише. Тебе нельзя сейчас говорить. Выпей.
Заботливые руки подхватили под плечи, в губы упёрся край стакана. Я поморщилась от запаха. Слишком крепко пахло травами.
— Не кривись, — приказал голос, — пей.
Я послушно глотнула варево. На вкус оно оказалось гораздо приятней, чем на запах. Горло сразу перестало саднить. Я жадно вцепилась в край стакана и выпила всё до капли. Стало легче.
— Молодец, — похвалил меня голос, — а теперь отдыхай.
Исчез стакан, руки осторожно опустили меня.
Подушка. Мягкая.
Незнакомый потолок над головой. Скосила глаза. О, а это знакомый. На сердце отчего-то стало тепло.
— У вас с медперсоналом напряжёнка? — хрипло прошептала я.
— С кем? — удивлённо поднял брови архивариус, сидящий на краю моей кровати.
— С врачами. Эм, с лекарями, — пояснила я.
— А, нет, — засмеялся Рик, смущённо поправляя прядь золотистых волос надо лбом, — я тебя охраняю. Личный приказ хрейдмара.
Я поёжилась от упоминания титула Эрика Этвелла. Хрейдмар, будь проклят и он, и его долбанный отбор!
— Рик, — прошептала я, закрывая глаза, — что с девами? Что вообще случилось? Почему ритуал не защитил? Зачем Ваджет так… так поступила? Откуда демон?
Архивариус молчал. Я ждала, одновременно боясь и жаждая ответов. Страшно было услышать, что все погибли, но неизвестность страшила сильнее.
В памяти всплыла неподвижная Элиан с окровавленной головой и в разодранном платье. И безумный взгляд Ваджет.
Я открыла глаза, изгоняя видение, перевела взгляд на Рика.
— Рик, прошу, — прохрипела я, сглатывая тугой ком, застрявший в горле.
Архивариус отвернулся. По напряжённой спине прошла злая судорога, на скулах заходили желваки, на шее вздулись тяжи вен. Он рывком поднялся, заходил взад-вперёд перед кроватью.
Я следила за Риком и ждала.
Наконец зазвучали скупые ответы.
— Девы живы. Находятся на лечении. Ваджет и глава её Дома, Аггаю, заключены под стражу. Продолжение отбора под вопросом. В данный момент все испытания остановлены.
Я кивала в такт его словам, чувствуя, как отпускает напряжение.
— Почему ритуал не защитил? — снова спросила я, когда Рик замолчал, — Ваджет ведь участница отбора.
Архивариус замер, а потом глухо ответил.
— Потому что вмешались третьи силы. Магия Ваджет была смешана с чужой магией. Ритуал не смог её распознать.
— Понятно. Я посплю немного. Глаза слипаются.
Я закрыла глаза, будучи не в силах как-то комментировать рассказанное Риком. Вот так просто рушатся защиты. Вмешался кто-то левый и всё. Куча народа пострадала.
Безумные они тут все. Ослеплённые жаждой власти идиоты, готовые всех швырнуть под жернова собственной жажды власти.
Хотя… люди, как люди, только магией одарённые. А методы остаются всё те же.
***
Эрик Этвелл, место нахождения неизвестно
Маргарита закрыла глаза. С губ её сорвался тяжёлый надрывный вздох, как после долгого плача. Но вскоре девушка засопела, грудь начала вздыматься ровно. Она уснула здоровым сном.
Я проверил контуры защиты, наложенные на комнату и лично на мою неопределённость, и вышел. За дверями дежурила данэй. Увидев меня, она склонилась в поклоне.
— Дангра Маргарита уснула, — остановился я возле данэй, — следить за её состоянием. Глаз с дангры не сводить. В случае чего я прибуду моментально. И ещё, имени моего не выдавать. Я всё также остаюсь архивариусом.
Данэй снова поклонилась.
— Слушаюсь, хрейдмар.
— На порог никого не пускать, — резко приказал я.
— Мой хрейдмар, глава Дома Шепчущих Теней Магритт уже несколько раз просил о посещении.
— Не пускать, — зло повторил я, — у дангры Маргариты сейчас слишком слабая аура, чтобы вести разговоры. Отправляй ко мне всех, кто жаждет встречи с девой.
— Слушаюсь, мой хрейдмар.
Я закрыл глаза, собираясь с силами, и пошёл по коридору, тщательно отслеживая контуры защитных заклинаний. За дверями, в большом холле, меня ждал ург.
— Как она? — спросил он, отлипая от стены.
— Пришла в себя, — бросил я на ходу.
— Долго же она лежала в отрубе, — хмыкнул Нед, присоединяясь ко мне.
— Семь дней, Нед. Это не так уж и много, учитывая внезапно проявившуюся силу.
Ург зашёлся в злом хохоте.
— Охрененную неопределённость ты приволок, Эрик. Просто охрененную, клянусь Тархом Могучим!
Я усмехнулся, сворачивая к потайной двери, спрятанной в ровной белой стене. Неопределённость сработала так, как я сам не ожидал. Но ведь это и есть фактор неопределённости. Чего я ещё ждал?
Кусок стены растворился, открывая провал, в котором тускло светилась лестница. Там, внизу, нас ждала долгая работа. Аггаю никак не желал говорить, кто за ним стоит. И это вводило меня в бешенство.

----------

Глава 50

Глава 50
Динллуд, резиденция хрейдмара Эрика Этвелла, зал заседаний
Стояла такая тишина, что казалось её можно черпать руками. Густая, вязкая, напряжённая тишина вместо воздуха. Она заменила собой даже реальность, став на время самим пространством.
Скрип кресла прозвучал громким взрывом, заставив испуганно встрепенуться глав Домов и поднять взгляд. На пустующее место властителя Огня сел старик Мерл. Под кустистыми бровями злым огнём горели синие глаза, взгляд которых скользил, не задерживаясь, по потускневшим лицам магов.
Первым не выдержал Аран. Со свойственной ему грубостью, он заявил, резко хлопнув ладонью по белому мрамору.
— Говори, Мерл. Чего тянуть быка за яйца? Мы не травоядные набары, чтобы дрожать в ожидании приговора хрейдмара.
Мерл сцепил крючковатые пальцы, положил ладони перед собой и, растягивая слова, заговорил.
— Что говорить, Аран? Думаешь, после всего случившегося мне доверено больше, чем всем вам?
Скрежет зубов дикого Арана заставил поморщиться вечно невозмутимого Магритта. Владыка Теней медленно повернулся к Мерлу, прищурился и зашелестел, привычно прикрывая густыми ресницами глаза цвета расплавленного золота.
— Ты церемониймейстер и управитель ритуала, Мерл. Ты сам решаешь, что будет дальше. Ни хрейдмар, ни даже серые не могут вмешаться в древнейшую систему выбора невесты для правителя Каэрллиона. С момента активации золотых яиц и до момента обрезания крыльев, существуешь только ты и сам ритуал. Значит, сейчас ответ зависит от твоего решения, церемониймейстер Мерл из Дома Цветущей Вишни. Что будет с девушкой?
— Да кого волнует эта чернь из Манескера?! — немелодично взвизгнула Айлита, — кого вообще волнует этот ритуал? А, благородные главы Домов? Какая теперь разница, кого выберет хрейдмар и поросший гнилью ритуал? Я хочу крови…крови Аггаю! И этого мерзавца Дагондара!
Последние слова Айлита прошипела, глядя прямо перед собой остановившимся взглядом. От красоты главы Дома воздуха почти ничего не осталось. Некогда розовая кожа утратила здоровый румянец, посерела, словно Айлиту макнули лицом в уличную пыль. В смоляных волосах ярко выделялась густая серебристая прядь. Некогда развратные, искушающие зелёные глаза сверкали злостью и жаждой мести. Не было и привычных ласкающих взгляд нарядов. Что-то серое, бесформенное висело на похудевшей Айлите.
Не лучше выглядели и другие главы Домов. С Канаку слетела потомственная, впитанная с молоком матери родовая спесь. Он хмуро молчал, не глядя ни на кого. Возле губ Канаку залегли глубокие складки, под глазами появились густые тени, выдающие бессонные ночи, прошедшие в тяжёлых делах и раздумьях.
Главы Младших Домов превратились в собственные безликие тени, сжавшиеся за большим столом заседаний. Они откровенно опасались, что вина за поступки Старших Домов ляжет и на них. Главы бросали быстрые взгляды на пустующие места Дагондара и Аггаю. Натыкались на величественную фигуру Мерла или хмурого Канаку, и сжимались ещё сильнее.
Страх царил в зале заседаний. Страх и ожидание.
— Крови, — громко хмыкнул Аран, — ты с каких пор стала такой кровожадной, Айлита? А как же мир и сотрудничество? Быстро ты переобулась…
— Иди к Тарху, — прошипела Айлита, — я лишилась сил, я чуть не лишилась дочери из-за этого червя! И по всем вам станцевал этот гадёныш! А вы ждёте, что там будет с отбором! Идиоты! КАКАЯ ТЕПЕРЬ РАЗНИЦА?!
Канаку перевёл хмурый взгляд на главу Дома Воздуха.
— Не визжи, как резанная, Айлита. Не идёт тебе. Ты такая же идиотка, как и все мы, — спокойно проговорил он, внимательно разглядывая потускневшую красотку, — разве не ты строила планы, как стать ближе к трону? Дочерью своей рискнула. Риск не оправдался и ты теперь злишься…
— Риск? — Айлита зашлась в безумном хохоте, — я не планировала кого-то лишать жизни!
— Никого, кроме девы из Манескера, — прошелестел Магритт.
— Помнится, ты тоже не был против, Хозяин Теней.
Айлита злорадно оскалилась, впиваясь хищным взглядом в золото глаз Хозяина Теней. Магритт поморщился, но взгляда не отвёл.
— Обстоятельства изменились.
— И что? Раз в деве проснулись родовые силы твоего Дома, ты изменишь к ней отношение? — не унималась Айлита.
— Уже изменил. Я жду хрейдмара, чтобы получить разрешение на встречу с дангрой Маргаритой. Она станет членом нашего Дома. — Магритт помолчал, раздумывая, — если сама этого захочет. Результаты отбора мне больше не интересны. Я сам хозяин своей жизни. Не желаю становиться оружием войны. Потому что это междоусобица. Дом на Дом, род на род. От Каэрллиона ничего не останется. Мне это не нужно.
— А Магритт дело говорит, — взревел Аран, которого словно бы и не особо потрепали произошедшие катаклизмы, — прислушайтесь к Хозяину Теней. На хрена нам грызть глотки друг другу? Власти мало? Так в наших наделах её по яйца! Выступать против Этвелла глупо. Вон, Аггаю и Дагондар попытались. И где они теперь?
— Отдыхают в пыточной, — развязный голос урга прозвучал насмешкой.
Все головы синхронно повернулись к дверям. Эдвард Денжиди шёл к столу. На его лице гуляла привычное насмешливое выражение, но в глазах металась голодная пустота. Пугающая, как сама смерть.
— Эрлы, — протянул ург, усаживаясь на место хрейдмара, — поговорим?
Голодная пустота мигом вцепилась в нутро магов. Эдвард довольно оскалился, впитывая чужой страх, растерянность и сомнения.
— Хрейдмар будет? — сохраняя невозмутимость, спросил Магритт.
Но едва возросший звук голоса выдал внутреннее напряжение главы Дома Теней. Никто не мог свободно переносить сканирование урга. Слишком жадно голодная пустота копалась в голове, выдирая всё, до чего могла дотянуться.
— Хрейдмар очень занят, Хозяин Теней. Но он выражает благодарность тебе и Арану, — пожирая взглядом Канаку, ответил ург, а потом перевёл взгляд на Младшие Дома, — чуть меньшую, но всё ещё благодарность, хрейдмар отправляет всем остальным. Так что, расслабьтесь, владыки. Милостивый Эрик Этвелл не считает вас союзниками Домов, предавших хрейдмара и посягнувших на законы Каэрллиона.
Синхронный вздох облегчения пронёсся по залу заседаний. Голодная пустота жадно впитала новую эмоцию, заурчала и начала исчезать, возвращая тёплый шоколад в глаза урга.
— Мерл, ты разобрался в законах ритуала? — устало спросил Эдвард Денжиди.
— Да, ург. Кое-что удалось найти, — Мерл тяжело поднялся, опёрся руками в стол, — похожая ситуация была несколько веков назад. Тогда всё решилось просто.
— Вот и отлично. Значит, решим так же просто и сейчас, — кивнул ург.

----------

Глава 51

Глава 51
Маргарита, место положения неизвестно
На ярко голубом небе ярко светило солнце. Непривычное такое, полузабытое. Тёплое.
В Каэриллионе я такого не припоминала. С момента моего появления, тут всё время свирепствовала зима. Холодная, вьюжная. Иногда просвечивали случайные робкие лучи, но чаще небо пряталось под хмурыми тяжёлыми тучами.
Я медленно водила пальцем по крепкому стеклу, обводя по контуру склоны Суммишимы, и наслаждалась непривычным освещением.
Что-то во мне изменилось, но я всё не понимала что именно.
Заснеженная гора — священная для местных и обычная для меня — постоянно притягивала взгляд. Часто я ловила себя за тем, что смотрю через прозрачное стекло на её величественную вершину, хотя вроде собиралась заниматься чем-то другим. Каждый раз я не могла вспомнить, как и почему снова оказалась возле окна.
Одно я понимала точно, Суммишима ждёт меня.
Зачем? Кто его знает? Может это вовсе не понимание ситуации, а последствия того, что я пережила в тот день, когда Тени пришли на мой крик?
Рик говорил, что это ерунда и не стоит сильно зацикливаться на этом сбое психики. Он предлагал зациклиться на восстановлении. Я улыбалась и соглашалась, а потом, после того как оставалась одна, снова обнаруживала себя задумчиво стоящую возле окна.
Рик, который теперь приходил постоянно, сам выглядел неважно. Под глазами у него лежали глубокие тени неприятного тёмного цвета, возле краешка чувственных губ прорезалась глубокая морщинка. На мои предложения отдохнуть, он вяло улыбался и обещал, что обязательно это сделает. Но я понимала, что это простая отмазка, потому что на следующей встрече заботливый архивариус выглядел ещё более уставшим и озабоченным.
Что происходило за стенами моего нового дома я не знала. Ни Рик, ни данэй не отвечали на мои вопросы, ссылаясь на приказ хрейдмара. Однажды меня навестил взмыленный и уставший ург, принёс очередной подарок от хрейдмара, но уклонился от ответов, расплывчато пообещав, что теперь всё будет хорошо.
Даже место нахождения этого дома мне было неизвестно.
— Дангра Маргарита, — позвала данэй.
Больше я не вздрагивала от её бесшумного появления. Теперь каким-то пятым чувством я всегда ощущала приближение людей. Даже появление Рика предчувствовала за несколько минут до того, как он, улыбаясь, входил в двери моей комнаты.
Его я чувствовала сильнее всех других, словно была связанна с ним одной душой. И мне всё чаще не хватало его общества.
Странное ощущение. Теперь вся моя жизнь очень странная.
— Дангра. Теперь я дангра, — откликнулась я, но не оторвала взгляда от горы, — ты так и не ответила, почему меня перестали называть эйна. Я вдруг стала достойной титула дочери Великого Дома?
Данэй молчала. Я слышала её дыхание, шелест тканей одежды, стук сердца. Данэй волновалась. Видимо ей запретили отвечать на мои вопросы. Обидно.
— Что случилось? — вздохнув, я оторвалась от созерцания Суммишимы и повернулась к женщине.
Как всегда не успела поймать её взгляд. Данэй взяла в привычку прятать глаза за низким поклоном, словно боялась нашего контакта.
— Дангра Элиан, дангра Аниту и дангра Атар-язата ждут на обеде.
— Иду. А что с Бригит? Она хорошо себя чувствует?
— Не имею информации, дангра Маргарита, — безучастно ответила данэй, склоняясь ещё ниже.
Вздохнув, я прошла мимо неё. Зачем пытать бедную женщину? Всё равно ничего не ответит. Как и во все прошлые разы, когда я пыталась настаивать.
В небольшой обеденной зале играла лёгкая музыка. Ненавязчивая, призванная скрыть напряжение дев и неловкость, появившуюся между нами. Мы избегали обсуждать то, что произошло.
На мои тихие шаги первой отреагировала Элиан, сидящая ближе всех ко входу.
— Как спалось, дангра Маргарита? — мягко улыбнулась она.
— Спасибо, всё хорошо, — улыбнулась я в ответ.
Элиан с каждым днём выглядела всё лучше. Без следа затянулись шрамы, медленно вернулся цвет лица и шелковистость волос. Только в глазах девы Дома Вишни навсегда поселился глубоко затаённый страх.
— Доброго утра, девы, — усаживаясь на своё место, поздоровалась я, — не знаете, что случилось с Бригит?
Аниту, сверкнув золотыми глазами, молча покачала головой. Она пострадала меньше всех, отделавшись рванной раной на руке и подпалёнными волосами.
Больше всего досталось Атар-язате. Половина её лица до сиз пор была спрятана под бинтами, на свободе оставались только огромные зелёные глаза и пухлые губы, покрытые трещинками. Изящные руки обтягивали тонкие мерцающие перчатки, от которых мягко тянуло травами. Над девой из Дома Воздуха всё время мерцала радужная дымка лекарской магии.
— Я слышала, — хрипловато проговорила Атар-язата, опуская взгляд, — что Бригит вернулась в свой Дом. Я…я бы… если это правда, я бы тоже хотела отказаться от участия в отборе.
Из глаз Атар-язаты выкатились прозрачные слёзы, которые она тут же смахнула кончиком пальца.
За столом воцарилось напряжённое молчание. Покусывая губы, я мечтала, как выскажу всё, что я думаю прямо в лицо хрейдмару.
— Неужели это возможно? — тихо прошептала Элиан, глядя на пустую тарелку, стоящую на столе, — возможно покинуть отбор?
Пятое чувство снова среагировало на приближение нового человека. Я выпрямилась, кашлянула, привлекая внимание.
— Сюда идёт эрл Колин Филитиарн Сил.
Девы моментально выпрямились, дежурно улыбнулись и уставились на раскрытые двери, в которых появился распорядитель. Он замер, растерявшись, но тут же нашёлся.
— Вас предупредили, что я сегодня прибуду? — эрл Колин Филитиарн Сил расплылся в неискренней улыбке, — какая прелесть! Я хотел сделать сюрприз!
Наигранный весёлый тон эрла неприятно царапал слух. Распорядитель, привычно пританцовывая и распространяя тяжёлый аромат крепких духов, прошёл к столу.
— Девы, вы все выглядите превосходно! — зааплодировал эрл Колин Филитиарн Сил, — в высшей степени восхитительно!
Обвиняющий взгляд четырёх пар глаз остановился на распорядителе. Атар-язата насмешливо хмыкнула, поправляя бинт на лице. Эрл густо покраснел, неловко опускаясь в единственное пустующее кресло, которое раньше принадлежало Бригит.
— Несите обед! — визгливо приказал распорядитель, чтобы скрыть неловкость, — и вино! Нам есть, что отпраздновать!
Эрл Колин Филитиарн Сил затряс в воздухе обеими руками, призывая слуг. Пышные манжеты его однотонного и относительно скромного костюма нелепо заколыхались. Прислуга мгновенно отреагировала на призыв. Между нами заскользили безмолвные девы, остро запахло едой и пряностями. Забулькало красное вино, разливаясь по высоким хрустальным бокалам.
— Девы! — радостно заулыбался эрл Колин Филитиарн Сил, возвращаясь в хорошее расположение духа. Он высоко поднял бокал, — у меня для вас великолепные новости!

----------

Глава 52

Глава 52
Маргарита, место положения не известно
В ушах всё ещё звучал наигранно весёлый голос распорядителя. Эрл Колин Филитиарн Сил, простой исполнитель воли хрейдмара и церемониймейстера, принёс свободу. Но не всем.
«Высшей волей Эрика Этвелла, хрейдмара Каэрллиона и Хранителя баланса. Волей ритуала и управителя его, церемониймейстера Мерла из Дома Цветущей Вишни, решено, что все испытания отбора завершены. Благородные девы Дома Цветущей Вишни и Дома Шепчущих Теней, пройдя длинный путь, стали достойны ритуала обрезания крыльев, который определит избранницу хрейдмара. Дата последнего обряда будет назначена позже».
Атар-язату, по просьбе главы её Дома, отпустили.
Отчаявшуюся Элиан и странно улыбающуюся Аниту нет.
А меня, решившую, что я тоже свободна, отправили на встречу.
Совершенно неожиданную для меня.
Эрл Колин Филитиарн Сил суетливо вёл меня по длинным коридорам, по анфиладам богатых залов, мимо молчаливых слуг, застывших в почтительном поклоне. Я не нервничала. Совсем. Впервые в жизни, я просто положилась на судьбу, терпеливо ожидая сюрпризов, которые она так полюбила мне подкидывать.
В принципе, меня беспокоил только один вопрос. Что будет со мной дальше, ведь отбор окончен, а положенные договором испытания я не прошла. Вернусь домой или пойду побираться на улицах Каэрллиона? Наверное, попрошу Рика помочь мне с работой. Он точно не откажет.
Распорядитель вывел меня к неприметной двери, притаившейся в конце сумрачного коридора.
— Мы пришли, дангра Маргарита, — склонился он в низком поклоне, — вас ждут.
Эрл Колин Филитиарн Сил едва поднёс руку к тёмному дереву, как дверь в комнату распахнулась. Оттуда донёсся низкий шелестящий голос.
— Входите, дангра Маргарита.
Распорядитель вздрогнул и опасливо покосился на тёмный проём двери.
— Одна? — спросила я у распорядителя.
— Да. Таков приказ хрейдмара, дангра Маргарита, — отозвался эрл, нервно поджимая губы, — свидетелей у вашей беседы быть не должно.
Любопытство сквозило в каждом жеста эрла, но пойти против приказа правителя он не мог. Я чувствовала, что не только это останавливает вертлявого эрла. Колин Филитиарн Сил опасался того, чей голос странно шелестел из комнаты.
— Я пойду, эрл. Благодарю, что проводили. Надеюсь, ещё увидимся.
Я присела в лёгком реверансе, который внезапно вышел безупречным. Перешагивая порог, я услышала последние слова эрла.
— Желаю вам удачи, дангра.
Дверь захлопнулась за спиной.
Комната, окутанная сумраком, освещалась огнём, ровно горевшим в камине. На фоне яркого пламени выделялись два кресла с высокими спинками. Блики плясали на бутылке и двух бокалах, стоящих на столике между креслами.
— Нет ничего лучше в холодную зиму, чем дружеская беседа перед тёплым камином. Такую беседу нужно согревать вином из белых ягод винограда, который издревле растёт в Такла-Макане, — зашелестел всё тот же голос.
От кресла отделилась густая тень, соткавшаяся в высокую фигуру. Тень бесшумно преодолела расстояние между нами.
— Магритт, глава Дома Шепчущих Теней, — представился мужчина.
— Маргарита, дева из Манескера, — ответила я.
На бледном, породистом лице мужчины загадочно блестели золотые глаза, оттеняемые густыми чёрными ресницами. Мне пришлось запрокинуть голову, потому что глава Дома Теней был гораздо выше меня.
— Всё ли вас устраивает в этом доме? — вежливо поинтересовался Магритт, — есть ли пожелания?
— Это ваша резиденция? Столичная резиденция Дома Теней?
— Верно.
— Всё в высшей степени великолепно. Благодарю за гостеприимство, — тактично ответила я на вопрос.
Не устраивало меня многое, например, невозможность выйти даже на улицу, не говоря о том, чтоб вернуться во дворец Подснежника. Но сомневаюсь, что в этом виноват Магритт. Тут явно проглядывают уши хрейдмара!
— Отлично. В таком случае прошу составить мне компанию, — он протянул руку, — разговор предстоит непростой.
Магритт подвёл меня к креслу, дождался, пока я устроюсь и протянул бокал на тонкой ножке, наполненный чем-то искрящимся в отблесках огня.
— То самое вино? — догадалась я.
— Да. — Магритт сел, закинул нога на ногу, взял бокал и вгляделся в содержимое, — этот виноград первое, что выросло на бесплодных песках пустыни, после того, как мы заключили союз с Домом Цветущей Вишни.
— Я знаю про ваш союз. Девы поделились информацией, а потом я нашла в книгах историю Домов.
— Вы любопытны. Это похвально.
Магритт замолчал. Я, совершенно не скрываясь, разглядывала его. Сильный, но не крупный, а скорее жилистый. Тонкие черты лица гармоничны и привлекательны. Одежда, серая рубашка и серые же брюки, просты, но сделаны из хорошей ткани.
И глаза. Невозможные, проникающие в душу, золотые.
У Аниту похожие, но нет в них этой силы, которая буквально лилась из глаз главы Дома Теней.
— Попробуйте вино, дангра Маргарита. Оно того стоит, — улыбнулся Магритт.
Я пригубила. Терпкий напиток сначала обжёг губы, но внезапно стал сладким, мягким, как нектар, безупречно освежающим, как родниковая вода.
— Вкусно, — отозвалась я, — неожиданно вкусно.
Довольный смех стал мне ответом. Я вскинула недоумевающий взгляд. Глава Дома Теней смотрел на меня и выражение его лица было мне непонятным.
— Что-то не так?
— Наоборот, дангра Маргарита. Наоборот, — Магритт отставил бокал на столик, подался вперёд, — это вино не пьёт ни один Дом, кроме клана Шепчущих Теней. Для всех оно слишком горячее, но не для нас, в чьих душах прячутся Шепчущие Тени.
— Эм-м… Никто?!
Магритт снова откинулся на спинку кресла, переплёл длинные пальцы. Взгляд золотых глаз замер на пляшущих языках огня.
— Вы знаете, что пришедшие из Манескера попадают на земли нашего Дома?
— Что-то слышала. Аниту упоминала, что один землянин так давно живёт в Такла-Макане, что сам не помнит, откуда он прибыл.
— Верно. Догадываетесь почему?
— Вы терпимы к людям без магии? — высказала я предположение.
Шелестящий смех Магритта показал, что я ошиблась.
— В Каэрллионе нет терпимых. Мы гордецы, которые презирают всех, лишённых магии. Вы должны были это понять, дангра Маргарита, — смеясь, проговорил глава Дома Теней, — причина иная. Все пришедшие из Манескера чувствуют Тени. Вы, рождённые в Манескере, родственны нам, но не владеете магией. Скажите, как так получается?
Я пожала плечами. Мне-то откуда знать?
— Наш Дом давно бьётся над этой загадкой, но мы не приблизились даже на шаг. Есть только зыбкие предположения, которые ничем не подтверждаются, оставаясь лишь предположением. Но иногда в вопросе прячется ответ. — Магритт помолчал, — хотите, поделюсь?
— Было бы интересно, — кивнула я.
— Манескер создан для баланса. Равновесие, вот, что важно в жизни. Равновесие. Мы, безумцы, владеющие магией, способны этот баланс разрушить. Все миры Календора безумны по своему. Иногда мы раскачиваем чашу весов, тем самым нарушая такой хрупкий баланс, и мироздание посылает в миры Календора пришельцев из Манескера. Одно появление пришельцев выравнивает баланс, возвращая чашу весов на место.
Пришельцы… а ведь это я — инопланетянин, а не местные.
— Эм-м, простите, Магритт, но что мы можем изменить? Мы, лишённые магии и сил? Что мы можем противопоставить вам, магам? — воскликнула я.
Магритт перевёл взгляд глаз, горящих расплавленным золотом, на меня.
— В Манескере есть выражение. Иголка, способная переломить спину верблюда.
— Соломинка, — поправила я Магритта, — соломинка, которая переломила спину верблюда.
— Простите, не верно запомнил, — улыбнулся он, — но суть одна. Маленькая, хрупкая вещь способна выровнять чашу весов, вернуть баланс. Это незначительное, по меркам магов, событие накладывается на все предыдущие и вызывает огромное потрясение. Эффект неопределённости, который рушит всё. Сейчас эта соломинка вы, дангра Маргарита.
Я рассмеялась. Нет, ну что за бред? Я ведь даже ничего не делала, просто вяло шла через отбор, стараясь выжить и не посрамить честное имя. Я сюда попала вообще случайно. Явно кто-то накосячил во время ритуала вызова невест.
— Не верите? — Магритт внимательно, без улыбки смотрел на меня.
— Нет, уж простите, — ответила я, смеясь, — что я могла изменить? На что повлиять? У меня даже цветы почти засохли, которые я посадила после первого испытания. Магия? Пф! Не смешите меня, Магритт. Всё это не про сироту Ритку, которая зарабатывает себе на пропитание мытьём полов и продажей чебуреков, от которых кроме изжоги и воспоминаний не остаётся. Вот это всё, — я показал на себя, — платья, уход, хорошие бельё и сытная еда временно. Отбор окончен, меня из него выперли, а дальше…
Я вовремя закусила губу. Чуть не сболтнула про договор с хрейдмаром, заключённый через урга. Нет, всё верно. Договор я не выполнила по независящим от меня обстоятельствам, но что решит Эрик Этвелл? Сочтёт ли он его выполненным или отправит меня на мороз, посчитав, что я редиска и не достойна награды?
Что вообще меня теперь ждёт?
— Вы не покидаете отбор, — донёсся до меня равнодушный голос Магритта.
— Там остаются только благородные Дома. Клан Вишни и ваш клан, Магритт. Я может и не маг, но слышу превосходно, — холодно ответила я.
— Всё верно. Вы, дангра Маргарита, дочь Дома Шепчущих Теней. — Магритт внимательно смотрел на меня, — если, конечно, захотите ею стать официально.
— С чего вдруг такая милость? — оскалилась я, — стать полноправной дочерью вашего Дома это честь. Но разве чернь из Манескекра достойна такой чести? Разве не положено меня просто поселить на просторах Такла-Макана, выдать конуру какую-нибудь и забыть обо мне? То, что пришедшие с Земли чувствуют ваши Шепчущие Тени, ещё не даёт им право становиться частью Дома. Вы ведь сами признались, что не терпимы к немагам, так ради чего делать ради меня такое исключение?
— А кто сказал, что я чем-то поступился? — хмыкнул глава Дома Теней, — отнюдь. Я ни на шаг не отошёл от собственных принципов. Вы полноценный маг, дангра Маргарита. Довольно сильный, но совершенно необученный.
— Нет, ну это вообще бред, — я резко встала, поставила бокал на стол, — благодарю за заботу, вино и чудесную беседу. Я пойду. Мне пора вещи собирать.
Но мне не дали сделать и шагу. Магритт повёл рукой. Вокруг меня выросли тени, преградившие путь. Повелительно зашелестел голос главы Дома, отзываясь в моей душе.
— Там, в пиршественной зале, ваш дар раскрылся, дангра Маргарита. Тени, сильные, вечно голодные тени демонов гаки пришли на ваш зов. Их голод выпил силы врага. Их злость разрушила оковы заклятия печати, наложенного на само пространство. За тенями демонов гаки смог пройти я. Вы буквально спасли хрейдмара. Он ваш должник. Вспомните, дангра Маргарита, как на ваш зов хлынул мрак. Вспомните, как во сне с вами шептались Тени. Вспомните, как вы отвечали им.
Холод проник в мою душу. Я замерла, вспоминая то, как рвала паутину заклятия, как Тени шептали мне, отвечая на мой зов. Как …
— Они не могут умереть. Тени демонов гаки. Они не могут умереть и не могут утолить свой голод. Никогда, — прошептала я помертвевшими губами, вспоминая всё, что шелестели мне Тени во сне. — Это их сила и их наказание…

----------

Глава 53

Глава 53
Эрик Этвелл, хрейдмар Каэрллиона. Столичная резиденция Дома Шепчущих Теней
Неопределённость застыла неподвижным изваянием перед заснеженной статуей. Она просто стояла, а вокруг неё клубились густые тени. Жались к её ногам, льнули к вытянутой ладони. Ластились, как собаки, дождавшиеся давно ушедшего хозяина, который, наконец, вернулся.
Я смотрел, не отрываясь, как она гладит тени. Неопределённость так просто дарила свою ласку голодным тварям, которые могли поглотить любое живое существо в мире, но вместо этого трепетали перед своей владычицей.
Неопределённость изменилась. Нет, тепло от неё не ушло, она всё так же согревала моё сердце и душу, когда радостно соскакивала с места, стоило мне появиться в её комнате. Всё так же нежно улыбалась, приветствуя меня. Всё так же по-особенному произносила короткое «Рик», но делала это так, что сердце начинало трепетать. Я больше не мог находиться долго без её улыбки и этого странного «Рик», слетающего с её губ, без запаха её волос. Без этой лёгкости в душе.
Какая же это нелепица, влюбиться в ту, что сам обрёк на заклание, назвав неопределённостью.
Я вспоминал об этом каждый раз, когда смотрел в её глаза, в которых начало проявляться расплавленное золото, сжигающее такой привычный серый цвет. Смотрел, но всё так же не решался рассказать, кто я и постоянно оттягивал принятие решения о назначении даты обряда обрезания крыльев.
Неопределённость стала другой, при этом оставшись собой, а я в её присутствии переставал быть собой.
С сожалением оторвав взгляд от неподвижной Маргариты, я отошёл от окна и вернулся в кресло.
— Объясни, — попросил я Магритта, сидевшего напротив меня и покачивающего в руке бокал с отвратительным вином, которое я как-то раз попробовал,— я не совсем понимаю, как такое возможно.
Магритт улыбнулся краешком губ.
— Это настолько сложно, мой хрейдмар, что я сам не до конца понимаю. Маргарита призвала самых сложных в управлении и опасных существ из всего сонма Шепчущих Теней. Голодных демонов гаки. Никто, даже я, не мог этого сделать добрую тысячу лет.
— Почему?
— Тени демонов гаки идут только к доброму сердцу, которое может их пожалеть за глупость, допущенную при жизни. Они, в отличие от всех остальных тварей сумрачного бытия, помнят прожитое. Помнят и раскаиваются, но это бессмысленно.
— Что они натворили? — нахмурился я, — ели младенцев на завтрак?
Шелест смеха Магритта наполнил комнату. Хозяин Дома Теней качнул головой.
— Вы как всегда зрите в корень, мой хрейдмар. Младенцев они не трогали, но… — Магритт посмотрел на меня, — они просто ели. Еда была смыслом их существования. Они обжирались, наполняли своё чрево лучшими блюдами, которое только могли достать. Еда, еда, еда… однако, стоило кому-то голодному попросить у них пищи, чтобы не погибнуть, как они выкидывали еду, насмехаясь над чужим голодом. Души чревоугодников были прокляты вечным голодом и в проклятии заключается вся их жизнь. Голод демона гаки невозможно утолить ничем.
— Теперь они решили напитаться добром, спрятанном в её сердце? — нахмурился я.
— Нет, мой хрейдмар. Они не пьют силы дангры Маргариты. Они греются в тепле её сердца. В её жалости. — Голос Магритта стал едва слышим, — поэтому никто из нас не может призвать столь сильное оружие, как демоны гаки. В наших сердцах нет жалости. В них только холодный расчёт, помноженный на выгоду. Но доброта и сострадание не единственный критерий, позволяющий призвать тени демонов гаки. В дангре есть капля демонической крови. Только откуда она взялась, я ума не приложу, мой хрейдмар. В пришедших из Манескера никогда не было ничего демонического. И это очередная загадка, которая не даёт мне покоя.
Пришла пора улыбнуться мне. Неопределённость сработала во все стороны.
— Вам что-то известно? — оживился Магритт.
— Возможно, — уклонился я от прямого ответа, — кровь должна быть получена при рождении?
— Не обязательно, — Хозяин Теней отставил бокал и неожиданно горячо заговорил, — демоническая кровь это сильный проводник, алхимическая основа. Попав в тело любого существа, кровь изменяет саму структуру клеток, делая их носителя восприимчивым к магии.
— Магритт, я могу дать тебе разгадку, а ты позволишь увести деву твоего дома.
— Дангру Маргариту?
— Её. Сделка?
Магритт качнул головой, соглашаясь.
— Вы могли бы и не спрашивать позволения, мой хрейдмар. Мы все в вашей власти.
— Мог, но не стал, — ответил я, поднимаясь с места, — дангра Маргарита отныне член твоего рода, кровь твоего клана и её судьба под твоей защитой. Будет невежливо распоряжаться девой твоего Дома по собственной воле. Я умею быть благодарным, Магритт.
Хозяин Теней поднялся следом. В золоте его глаз притаилось ожидание. Магритт сложил руки перед грудью, склонился в поклоне, а выпрямившись, произнёс.
— Мой долг служить вам, мой хрейдмар. Я просто выполнял клятву.
Тени Магритта были великолепными шпионами. С момента появления неопределённости и по сей день, Тени Магритта стабильно собирали новости, слухи и сплетни в Каэрллионе. Они же принесли мне весь разговор глав Домов, которые обсуждали план по уничтожению Маргариты в тот далёкий день. В дом Канаку могли проникнуть только Тени, потому что защита на владениях клана Цветущей Вишни работала великолепно. Удивить Мерла, выбрав те же блюда, что были в тот день на столе, я смог только благодаря верной службе Магритта.
Магритт первым доказал свою непричастность к заговору Аггаю, ещё до того, как я вообще нашёл заговорщика. А грубый Аран по своей сути не мог предать собственного хрейдмара. Камень он и есть камень. Незыблемый, крепкий. Верный.
Дом Крепкого Камня и Дом Шепчущих Теней единственные к кому полностью вернулась магия, после того, как я отсёк Аггаю и Дагондара от алтаря. К остальным магия возвращалась медленно, тонкой струйкой наполняя иссохший источник всесилия.
Домов Огня и Воды больше не существовало. Сила этих кланов вернулась туда, откуда взяла своё начало — в чистые воды родника, текущего из груди Суммишимы.
И это было моё наказание и предупреждение всем Домам.
— Я ценю это, — кивнул я, вспоминая всё, что приносили мне Тени, — поэтому можешь больше не ломать голову над загадкой. Капля демонической крови в Маргарите моя. Точнее не капля, а целая пригоршня.
— Но как? Почему?...
Сегодня моя благодарность просто не знала границ. Я решился на ещё одну маленькую откровенность, но ответил не прямо, а намёком. Магритт всё поймёт и без подробных объяснений.
— Она была на краю гибели. Выбора не было, Магритт. Когда вмешивается неопределённость просто не остаётся выбора. Ты это знаешь не хуже меня. Я верну деву к ночи, Магритт.

----------

Глава 54

Глава 54
Маргарита, столичная резиденция Дома Шепчущих Теней, личная спальня
Прогулка не принесла мне облегчения. Только заморозила нос и уши. После недолгого потепления, вновь вернулись морозы и снегопады, а я уже обрадовалась, что наступает весна. Зря.
Каэрллион спрятался за снежной зимой, как ребёнок прячет под одеялом ногу от подкроватного монстра.
Я бездумно смотрела на страдающие цветы в горшках и размышляла, как долго ещё они протянут без помощи. После того, как я стала полноправной девой Дома Шепчущих Теней, у меня появилось больше свободы, но за пределы резиденции выходить было по-прежнему запрещено.
Личное распоряжение Эрика Этвелла, плешь на его голову!
— Сбежать, что ли? — протянула я, прикасаясь кончиком пальца к поникшему листку растения.
— Куда? — раздалось за моей спиной.
— Рик! — облегчённо выдохнула я, поворачиваясь на голос.
Губы сами растянулись в улыбке, сердце заколотилось. Кажется, золотоволосый архивариус стал моей первой любовью. Чем ещё можно было объяснить эту маяту, когда за его спиной закрывалась дверь, когда он уходил? Или радость, совершенно необъяснимую, когда он неслышно заходил в спальню и тихонько произносил моё имя?
— Куда ты хочешь сбежать? Почему? — нахмурился архивариус, подходя ближе, — тебя здесь обижают? Тебе тут плохо?
Я улыбнулась, вдыхая аромат его духов. Весна, от Рика всегда пахло весной. Тёплым апрелем и ласковым солнцем.
— Нет. Магритт добр со мной. Или вежлив, я ещё не разобралась. Иногда мне кажется, что я для него ценный экспонат, важный эксперимент, суть которого он изучает. Но в целом, всё в порядке.
— Тогда почему ты хочешь сбежать? — Рик внимательно смотрел на меня.
— Не разболтаешь? — хитро прищурилась я. Рик покачал головой, и тогда я закончила шёпотом, — мне очень нужно попасть на Суммишиму! Во-первых, она зовёт меня. Не спрашивай, как я это поняла, просто знаю. Я не сумасшедшая! Наверное, — ухмыльнулась я своим мыслям, — Во-вторых, мне нужна вода из источника, чтобы оживить растения. Рано или поздно будет назначена дата последнего обряда, хочу, чтобы всё было по высшему разряду.
На лицо Рика набежала тень печали. Чувственные губы скривились в усмешке, в глазах мелькнула злость. Хотя нет, это было что-то другое.
— Мечтаешь понравиться хрейдмару и стать его спутницей? — сквозь зубы процедил он.
— Хах! Совсем, что ли? — фыркнула я, а сердце заколотилось сильнее. Я опознала это чувство, что поселилось в синеве глаз Рика. Ревность! — я хочу вылечить растения, чтобы не пришлось краснеть на обряде. Ещё один укол для благородных от черни из Манескера. А хрейдмар мне даром не нужен, но пару крепких словечек он от меня услышит! Обещаю!
— Не называй себя так. Ты дочь благородного Дома, доказавшего свою преданность, — Рик почему-то помрачнел ещё сильнее, — хрейдмар не так плох, как тебе могло показаться…
— Знаю, знаю. Он правитель и его связывают обязательства. — отмахнулась я, возвращаясь к созерцанию увядающих растений, — ты это уже говорил. Сто раз. Может он и справедливый правитель, но мне он не нравится.
— Ты же его не встречала ни разу, — ответил Рик.
По изменившемуся тону голоса, я поняла, что он улыбается. Довольно усмехнулась и ответила.
— Не встречала, но всё равно не люблю его. — Я рассеянно потёрла нос, вспомнив недавний разговор с Магриттом, — Впрочем, формально мы уже виделись. Там, в пиршественной зале. М-да, тот чувак, который вывалился из портала и есть Эрик Этвелл. Кстати, ты знал, что хрейдмар демон? А, хотя о чём я. Конечно знал. Скользкий он тип, хоть ты со мной и не согласен.
Внезапная мысль озарила меня. Я так резко обернулась, что едва не влетела в грудь Рика, подошедшего слишком близко. Отпрянула, потеряла равновесие, запутавшись в дурацкой юбке, и обязательно упала бы, если бы сильные руки не подхватили меня.
— Осторожней, — прошептал Рик, прижимая меня к себе.
— Ага, — рассеянно ответила я, вдыхая аромат его тела и собирая мысли в кучу, — Рик, можешь мне помочь?
— Угу. В чём?
Незнакомое чувство защищённости окутало меня тёплым коконом. Я в последний раз вдохнула запах Рика, закрыла глаза и мягко отстранилась. Если кто-нибудь сейчас зайдёт в комнату, то будут проблемы. Данэй непременно донесёт хрейдмару, что одна из претенденток недвусмысленно обжимается с его доверенным лицом, а характер местного правителя таков, что Рика обязательно накажут. Я не хотела бы, чтобы у него были из-за меня проблемы. Даже крохотные.
— Отведи меня на Суммишиму, к источнику, — попросила я, заглядывая в глаза Рику.
Он медленно убрал руки, не отрывая взгляда синих глаз от моих губ и кивнул.
— Я должен тебе прогулку. Так что, собирайся. Я отведу тебя куда ты захочешь.
— Да! Спасибо! — радостно взвизгнула я, хватая Рика за руки, — спасибо большое!
А дальше я сама не поняла, как решилась на подобное. Подчинившись порыву, я поднялась на цыпочки, обхватила шею Рика руками, а потом накрыла его губы своими.

----------

Глава 55

Глава 55
Маргарита, Суммишима
К склонам горы мы добрались на волатуре, прошли через очередную прозрачную стену и оказались у заснеженного подножья. Было на удивление безлюдно. Хотя чему удивляться-то? Тому, что люди предпочли сидеть в тёплых домах, а не шарахаться по глубоким снегам под визг нарастающей вьюги?
Рик деловито осмотрелся, выбрал направление, взял меня за руку и хитро улыбнулся.
— Ты мне доверяешь? — шепнул он, проникновенно глядя в глаза.
Мне только и оставалось, что смущённо кивнуть.
А он просто коснулся моих губ нежным поцелуем, подхватил на руки и велел закрыть глаза. Я подчинилась — легко и спокойно, зная, что опасности нет.
Сначала холодом обожгло кожу, укололи злые снежинки, появилось ощущение нарастающей скорости, но всё кончилось так же внезапно, как и началось.
— Открывай, — попросил меня Рик, осторожно отпуская на землю.
И тут меня ждала она — весна!
— Весна… Рик! Тут весна! — не поверила я своим глазам.
Я взвизгнула, выпустила из пальцев лямку сумки, в которой были кувшины, рванула застёжки тёплой куртки, с трудом высвободила руки и скинула ненавистную одежду на высокую траву.
Зелёную, как самая зелёная зелень в мире!
— Весна! — я мечтательно повторила, запрокидывая голову, чтобы подставить лицо под тёплые лучи яркого солнца.
Я знать не знала, что заснеженные склоны Суммишимы скрывают такую красоту.
Вокруг мелодично пели невидимые птицы, кто-то мелкий бойко стрекотал в высокой траве, которая шелестела под нежными порывами ласкового ветерка, радостно шумела вода. Улыбка застыла на моих губах. Я просто была не в силах изгнать её и это ощущение счастья, что поселилось в душе.
Я пришла именно туда, откуда шёл настойчивый зов Суммишимы.
Осталось понять зачем она меня звала.
Всё ещё улыбаясь, я огляделась. Вокруг цвела настоящая весна — буйный апрель. Шелковистая трава, достающая мне до пояса, вдруг перетекала в широкие поляны, сплошь покрытые яркими цветами — белыми, розовыми, малиновыми, синими. Над раскрывшимися бутонами порхали громадные, с мой кулак, бабочки. Тяжёлые шмели грузно вываливались из цветов, чтобы потом подняться в воздух и ужужжать куда-то в зелёную рощу, окружавшую цветущее поле.
Над рощей ярко искрились капли водяной пыли, рождая яркую до невозможности радугу.
— Это он? — заворожённо наблюдая за игрой света, я спросила у Рика,— источник?
— Источник, — подтвердил он, подходя ближе, — пойдём.
— Ага, — кивнула я, не в силах оторвать взгляд от радуги.
— Эй, — тёплая рука легла на моё плечо, — надо избавиться от лишней одежды. Здесь всегда жарко, ты вспотеешь, а нам ещё назад возвращаться. Не хочу, чтобы ты превратилась в сосульку.
Я резко обернулась и застыла, очарованная красотой молодого мужчины. Солнце запуталось в его золотых волосах, небо отражалось в синеве его глаз, мягкая улыбка блуждала на чувственных губах.
— Что-то не так? — забеспокоился Рик, осторожно касаясь кончиками пальцев моей щеки.
— Нет, всё отлично, — слабо улыбнулась я, тут можно ходить босиком?
Не могла же я признаться, что немного позавидовала сама себе. Поэтому и тему быстренько перевела.
— Конечно!—кивнул он, — тут безупречная чистота.
Рик сбросил куртку, сел на траву, скинул с себя высокие ботинки, рывком стянул толстый свитер. Когда он выпрямился, я снова засмущалась.
Под свитером у Рика не было ничего и сейчас яркие лучи солнца бессовестно ласкали его мускулистое тело, открытое всем взорам! Благо, хоть штаны на месте остались.
Уф, тут и правда жарковато!
Чтобы скрыть смущение, я рывком опустилась на траву, расшнуровала ботинки и аккуратно поставила рядом. Стягивая свитер, я хвалила себя за предусмотрительность. Потому что снизу у меня была майка, которую я поддела для тепла.
— Куртка, — Рик опустился на корточки, протягивая сложенную куртку.
— Спасибо, — буркнула я, покрываясь румянцем, но куртку забрала и положила поверх свитера.
Выдохнула пару раз, приводя сознание в порядок, и подняла взгляд. Архивариус нагло улыбался и беззастенчиво рассматривал меня — красную от неловкости.
— Что смотришь? — не выдержала я.
— Любуюсь. Ты просто не понимаешь, насколько ты прелестна, — просто ответил он, протягивая руку.
— Угу, прелестна, — тихо пробормотала я, чувствуя, как полыхают щёки, и медленно сгорая в пожаре смущения.
Задорный смех был мне ответом. Отпихнув предложенную руку, я рывком поднялась на ноги, обошла Рика по дуге и решительно направилась к роще.
— Нам не туда, — смеясь, позвал меня Рик, — и ты сумку забыла. Уже не хочешь доказывать, что ты самая достойная дева в Каэрллине?
Вот ведь, ехидный! Просто я так старалась убежать от собственных чувств, что совсем забыла зачем я сюда приволоклась. Но признаться гордость не позволила. Ещё подумает, что я вешаюсь на него.
— А куда? — сердито обернулась я на зов, останавливаясь.
Рик шёл следом, неся в руке сумку с кувшинами.
— Чуть левее. Через рощу нет прямой тропы, — серьёзно ответил он, подходя ближе и беря меня за руку. Хитро прищурившись, Рик сказал, — я знаю короткий путь. Пойдём, покажу.

----------

Глава 56

Глава 56
Эрик Этвелл, Суммишима, источник чистых вод
Я показал ей не просто источник, откуда маги и серые набирают воду из безупречно чистого родника, а тайное место — вечнозелёный склон Суммишимы, куда доступ имеет только род Этвеллов.
Это наша тайна и наше бремя. Тут хранится сердце самого Каэрллиона — источник магии и силы всех Великих Домов.
Тут проверяются все женщины, которых выбирают мужчины из рода Этвеллов.
Отбор только часть ритуала, обряд обрезания крыльев — символ сочетания наших душ перед народом и знатью. А между ними — сама Суммишима, та, что должна одобрить выбор и разделить время жизни, отпущенное мне, на двоих.
Обряд обрезания крыльев я оттягивал из-за страха, что гора не примет моего выбора. Не хотел терять ту, что впервые в жизни зажгла во мне чувства.
Но сегодня всё изменилось. Маргарита та, что мне предначертана. Я чётко понял это после её слов о зове Суммишимы. Гора может говорить только с нами — Этвеллами — и теми, кто предназначен нам в пару. Оставалась лишь маленькая формальность. Если бы я ошибся, поддавшись собственному желанию под воздействием сиюминутного влечения, приняв желаемое за действительность, то барьер бы это показал, не дав мне провести через него девушку. Но раз мы оба здесь, то всё предельно ясно.
Мы соединены общей судьбой. Навсегда. Источник ждёт нас, чтобы закрепить связь.
Теперь, после всего случившегося, я уже не был уверен, сам ли призвал неопределённость или это было решением источника родовой силы — Священной Суммишимы.
Она магия, она сила, она вечность — я только Хранитель этой силы, обязанный защищать Каэрллион ценой собственной жизни.
Я любовался Маргаритой, стоящей на берегу озера, в который впадал бьющий из сердца Суммишимы источник. Радужные капли окружали голову девушки ореолом, делая её похожей на нежный цветок, чьи лепестки первыми показываются после суровой зимы.
Почувствовав мой взгляд, она обернулась, махнула рукой. Её лицо озарила нежная улыбка. Она вдруг показала рукой за спину, туда, где густой шиповник, покрытый жёлтыми цветками, оплёл часть горы и что-то крикнула.
— Можно туда? — ветер донёс до меня её просьбу.
Я кивнул. Маргарита радостно взвизгнула, фурией взлетая по склону, чтобы через секунду опуститься на колени перед кустарником. Она резвилась, как ребёнок, жадно постигая новый мир. Мир, в котором ей придётся разделить одну со мной ношу.
Внезапный шум привлёк моё внимание. В озере взметнулась волна, захлестнула высокий берег и опала. По воде пошла ровная рябь, переливаясь радужными искрами. Источник, бьющий из сердца Суммишимы, внезапно притих, словно заснул, превратившись в ровный поток воды, который плавно впадал в озеро.
— Пора, — понял я, поднимаясь на ноги. Сложил руки рупором и громко позвал, — Маргарита!!!
Эхо подхватило голос, разнесло по склонам и рассыпалось возле ног моей предначертанной. Девушка, которая стоя на носочках мгновение назад расчищала заросшую часть горы, резко развернулась, замерла, а потом бросилась со всех ног. Ко мне.
Я шагнул вперёд, распахнул объятия и поймал запыхавшуюся девушку. Она спрятала лицо на моей груди, обхватила меня руками и замерла, часто дыша. Я зарылся носом в её спутанные после бега волосы, вдохнул её аромат.
— Что-то случилось? — испуганно спросила она, поднимая взгляд серых с золотом глаз.
Я покачал головой. Пока ещё не случилось, но скоро мне придётся многое объяснить той, которую я привёл в этот мир, чтобы сделать своей судьбой.
Я виноват перед ней. Надеюсь, она поймёт.
— Нет, — мягко улыбнулся я, — всё в порядке. Нам надо набрать воду и возвращаться назад.
— Не хочу-у, — капризно протянула Маргарита, хмуря тонкие брови, — там зима и холодина. Давай ещё побудем? А? Я там такое нашла, ты не поверишь. Там арка, прям в камне вырезана, а по бокам постаменты. На них кто-то есть.
— Живой?
— Неа, фигуры какие-то, прям в скале вырезаны. Я не успела расчистить. Давай останемся. Ещё немного?
— Я обещал Магритту, что верну тебя к вечеру.
Грустный вздох вырвался из её груди.
— Блин, ну тогда пойдём. Обещания надо держать, — уныло согласилась Маргарита. — Не видел сумку?
— Она там, — махнул я головой, не в силах разжать объятия.
— Рик. — Серьёзно сказала Маргарита, — ты сам сказал, что пора идти, а сам вцепился в меня, как будто если ты уберёшь руки, то я исчезну.
— А вдруг? — с горечью спросил я.
— Хах! Совсем что ли? Я же не Тень! Это только Тени уползают, а я живая. — она смешно сморщила нос, — ты так просто от меня не избавишься, важный архивариус!
— Я очень на это надеюсь, — лёгким смешком отвечаю я, разжимая объятия, но тут же беру Маргариту за руку, — позволь мне показать тебе кое-что.
Нам надо войти в воду озера, чтобы завершить разделение времени. Я тяну девушку за собой, мягко но настойчиво.
—Угу, — покорно соглашается она, смело идя следом, — мы будем купаться?
— Немного окунёмся. Не бойся, вреда не будет. озеро тёплое. Оно вечно тёплое.
— А зачем? — она доверчиво смотрит на меня.
— Скоро узнаешь.
Я помогаю Маргарите спуститься в воду, жду пока она налюбуется мелкими рыбёшками, которые мгновенно закружились вокруг её ног.
— Щекотно, — она поджимает ногу и прислоняется ко мне.
Я всё ещё тяну время, но рябь идёт по воде всё сильнее. Поэтому я просто подхватываю Маргариту на руки, бреду по каменистому дну, пока не понимаю, что мы уже на середине. Тогда я медленно опускаю девушку в тепло озера. Вода доходит ей до середины груди.
— Ты чего такой серьёзный? — хмурится она.
Я беру её за руки, сжимаю тонкие ладони пальцами, чувствую, как бьётся тонкая венка под кожей на запястье.
— Маргарита, — я смотрю прямо в её глаза, — я не архивариус.
— А кто? — удивлённо тянет она, — библиотекарь? Думаешь мне есть до этого дело? Пф! Какая разница кто ты?
— Разница есть.
Но договорить я не успеваю. Магия Суммишимы приходит в движение. Из толщи воды вырывается столб яркого света. Он окружает нас, вспыхивает яркими искрами, впивается в кожу, захлёстывает волной силы.
В ушах гремит тиканье невидимых часов.
Я понимаю, что теперь мы крепко связаны.
Вслед за светом приходит волна тёплой воды. Она накрывает нас с головой, завершая обряд времени и омывая нас, делая чистыми.
Любая магия смывается волнами безупречно чистого источника Суммишимы.
Любая…
В сердце вонзается острый крюк, раздирающий грудную клетку. Голову сжимает горячий обруч из раскалённого металла. Нахлынувшие картины, в которых маячит башня из сна и звучит безумный хохот, вырывают из моей глотки рык. Я выпускаю пальцы Маргариты, сжимаю голову руками и медленно погружаюсь в пучину тьмы…
— Рик! — доносится до меня испуганный крик…

----------

Глава 57

Глава 57
Маргарита, воды источника
— Рик! Рик! — повторяю и повторяю, как мантру, но не могу до него докричаться.
Минуту назад всё было прекрасно. Вокруг нас мельтешили яркие искорки, звучала странная мелодия, в которую вплетался далёкий бой часов, которых здесь быть не должно, но они звучали. Рик смотрел на меня и в его глазах светилась любовь. Я впервые в жизни не боялась, зная, что чувства взаимны. И внезапно всё изменилось.
Лицо Рика налилось бледностью, он покачнулся, оскалился, зарычал, хватаясь за голову, и повалился. И упал бы, если б я не подставила плечо.
Говорила же, в больницу надо, а он только смеялся!
Я растерянно огляделась по сторонам, поддерживая голову Рика над гладью озера, чтобы он, не дай боже, не нахлебался воды.
— Что делать? — прошептала я в полной растерянности.
На берег мне его не вытащить, слишком разные у нас росто-весовые показатели. Долго я тут не продержусь. Солнце уже начало клониться к закату, тени становятся всё длиннее.
— Тени! — вспоминаю я, — Тени!
Мановением руки я призвала их — демонов гаки. Послушные мне они выстроились вокруг, подхватили нас и вынесли на берег, чтобы исчезнуть после моей короткой, но искренней благодарности.
Рику совсем фигово. Он тяжело дышит, глаза закрыты, а кожа лица такая бледная, что даже белый снег покажется розовым рядом с ним.
Я прижалась ухом к его груди. Сердце билось странно, рывками, словно не хотело больше работать. Животный страх захватил мою душу.
— Рик, Рик, — зашептала я, прикасаясь губами к его побелевшим губам, — пожалуйста, не уходи. Останься со мной…
Внезапная вспышка и последовавшая за ней волна силы откинули меня на добрые пару метров. Я приземлилась на спину, но тут же поднялась, упираясь руками в траву, посмотрела на Рика и не поверила своим глазам…
Тело архивариуса изогнулось дугой, приподнялось над землёй. Из груди, там, где прячется сердце, медленно, словно нехотя, выползал сгусток тусклого света, в котором спрятался кривой осколок битого стекла.
— Это ещё что за чужой?! — я растерянно смотрела на творящуюся мистерию и не понимала, что вообще происходит.
Хватаясь за сочную траву, оскальзываясь на ней, я попыталась встать, чтобы прийти на помощь Рику. Но снова и снова падала на колени. Тогда я просто поползла, как грудной ребёнок, на карачках. И доползла как раз, чтобы увидеть, как острый осколок, полностью вылез из груди Рика, завис над сердцем, а потом молнией устремился к руке, чтобы без следа впитаться в тусклый камень кольца.
Снова вспышка, только теперь без пружинящей волны силы. В воздухе разлился запах озона, вдалеке прогремел гром. А Рик безвольно упал на траву.
Трясущимися пальцами, измазанными в травяной крови, я прикоснулась к его плечу. Тёплому, слава всем богам! К лицу Рика возвращались краски, губы медленно розовели, дыхание начало выравниваться.
— Рик, — я в изнеможении упала на его грудь. Слёзы хлынули рекой, унося за собой испуг, — я тебя сама прибью, если ты не пойдёшь лечиться.
— Маргарита, — вдруг хрипло говорит Рик, — мне нужен Нед…
Вскрикнув, я подняла голову. Нед?! Кто это вообще?
— Какой ещё Нед? — возмущённо пробубнила я, размазывая по лицу солёные капли, — ты чуть не сдох тут! В больницу, блин! Как нам отсюда выбраться? Рик, что делать? Тут есть, где укрыться? Подожди, у тебя есть этот дурацкий кристалл, через который вы все связываетесь между собой? Я сбегаю, если ты пообещаешь не умирать! Рик, не молчи! Тебе помощь нужна…
Рик слабо улыбнулся, протянул руку, на котором вдруг огнём блеснул яркий камень, прикоснулся к моей щеке.
— Маргарита, меня зовут Эрик Этвелл. Я хрейдмар Каэрллиона. — и добавил виновато, — прости, что обманывал тебя.
Я медленно осела на траву. Так и бухнулась пятой точкой.
Рик долбанный хрейдмар?! Всё это время…
— Ты… бредишь, да? — прищурилась я недоверчиво.
— К сожалению, нет. Я в здравом уме, — подтвердил он, — и наконец-то в здравой памяти.
Рик упёрся локтём, попытался приподняться на траве, но оскалился, бессильно опрокидываясь назад. Секунду помешкав, я бросилась на помощь.
— Хоть ты и долбанный обманщик, — бурчала я, заливаясь слезами, но помогала подняться Рику, — только уже поздно злиться на тебя. Я так испугалась, когда ты тут умирал…
Он, опираясь на меня, медленно сел, отдышался, а потом рывком притянул меня к себе. Прижался губами к моей макушке.
— После всего что между нами было, я просто обязан на тебе жениться, — сквозь слабость, прошептал он.
— Не смешно, — буркнула я, помедлила мгновение, но обхватила мокрое тело руками и прижалась щекой к груди. Сердце билось ровно, как часы. Облегчённо вздохнув, я сказала, — давай выбираться, Рик… Эрик.
— Дай мне минуту, чтобы собраться с силами, — хрипло ответил он, — Маргарита, клянусь, я всё тебе объясню. Но позже. Сейчас нам нужно выбраться отсюда и решить кое-какие проблемы.
— Опять? Что на этот раз?! — возмущённо пропыхтела я куда-то ему в ключицу.
— Всё то же самое. Долг и ответственность. Дай мне встать. Я открою портал, а ты пока набери воду. Мы всё-таки за этим сюда пришли.

----------

Глава 58

Глава 58
Каэрллион, Динллуд, резиденция Эрика Этвелла
Эдвард Денжиди хмуро цедил густую чёрную жижу и недовольно морщился. Жижа должна была придать ясности уму, бодрости телу, но только вызывала изжогу.
Неопределённость смотрела в окно. Непривычно тихая, молчаливая и очень печальная. Хотя, какая теперь, к Тарху, она неопределённость? Совершенно определённая невеста хрейдмара. Первая среди равных по статусу, в водах священной Суммишимы разделившая годы жизни со своим возлюбленным.
Как интересно закручиваются спирали судьбы, сложенные из поступков и случайных событий.
Ург хмыкнул, отодвигая чашу с жижей, и повернулся к хрейдмару, сосредоточенно копающемуся в бумагах. Листы были старыми, если не ветхими, пожелтевшими от времени. Эрик вытащил их из старого тайника, о существовании которого ург даже не подозревал. Да и сам Эрик обнаружил только на днях. Точнее, вспомнил о его существовании.
Эдвард, повидавший всякого на своём веку, сейчас находился в растерянности. Потому что просто ничего не мог предпринять, не мог изменить. Для деятельного урга это было почти катастрофой.
Хранитель Равновесия. Это звание Эрик носил с того момента, как стал хрейдмаром, а до этого звание принадлежало его отцу, а до того отцу его отца…и так до бесконечности, уходящей корнями в прошлое.
Все это знали, но никто не подозревал об одной маленькой детали. Хранитель был не один. Их было много. И хранили они не только свой мир, но и суть бытия всего Календора.
Никто, кроме одной странной девушки, пришедшей на зов ритуала. Но и она молчала, просто считая всё само собой разумеющимся. Есть Хранитель и он должен тварей изгонять, а не отборы устраивать. От того и бесновалась на хрейдмара, который ни сном ни духом не подозревал о собственной миссии.
Хранитель утратил знания. Кто-то стёр его память и вернулась она только в водах источника, когда Эрик делился годами жизни с собственной наречённой.
Хранители несли вахту в сумеречном месте, Межмирье, называемом Томхет. Там, в высокой башне Сфорон — башни Времени — горел вечный огонь, защищающий миры от проникновения демона Валлафара. Каждый из двенадцати Хранителей заступал на вахту в своё время. Они носили имена созвучные месяцу, в котором заступали на службу.
Эрик именовался Хранителем Апреля.
И ург наконец понял, куда пропадал его друг и правитель каждый год. Он уходил в церемониальных доспехах, которые ненавидел всей душой, а спустя ровно три дня, по времени Каэрллиона, возвращался, но выглядел так, будто отсутствовал месяц. Заросший, злой и жадный до женской ласки.
Раньше.
В последние два года Эрик неотлучно был в Каэрллионе.
Изменилось не только это, но и характер Эрика. Он стал жёстким, холодным, не терпящим возражений. Даже улыбка друга стала странной. Улыбались губы, глаза оставались полными льда. Долго. Пока в Каэрллион не явилась неопределённость, запустившая лавину событий.
Она пришла в самую холодную зиму в истории Каэрллиона. В зиму, которая уже давно должна была стать весной, но продолжала заносить снегами весь мир.
— Эм-м, — ург решил прервать тишину, которая уже начала угнетать, — так, что? Это не подселённые воспоминания?
Эрик поднял голову от бумаг. Его взгляд был напряжённым.
— К сожалению, нет. Бумаги всё подтвердили, Нед. Это, Тарховы яйца, реальность, о которой я напрочь забыл. И всё, что происходило в Каэрллионе, связанно с моей потерей памяти. Все эти твари, что лезли к нам, зима, которая никак не кончится. Всё это звенья одной цепи. Равновесия больше нет. Я в этом уверен. Легенда, которую обнаружила Маргарита, это…я когда-то там её оставил. Просто напрочь об этом позабыл.
От окна раздался спокойный голос Маргариты.
— Не забыл, Рик. Тебя заставили забыть. Помнишь тот осколок, о котором я говорила?
Маргарита развернулась, подошла к столу и мягко опустилась в кресло. Ург на секунду залюбовался её новым обликом. Больше не было серых оленьих глаз. В них теперь горело расплавленное золото — отличительный признак магов из Дома Теней. В движениях Маргариты, в повороте головы, в том, как она себя держала — почти ничего не осталось от прежней оборванки, которая попала в Каэрллион из-за вмешательства Эрика в ритуал. Теперь она была частью этого мира, но от неё всё так же веяло теплом и лаской. Суть Маргариты осталась прежней.
— Помню. Только всё равно не понимаю, что это. Осколок это часть Интерума, который изначально находился в кольце. Кольцо передаётся по наследству от Хранителя к Хранителю. Но я понятия не имею, почему он вонзился в моё сердце, — Эрик нахмурился и зашелестел бумагами.
— Я думаю, тут всё очень просто. Это как-то связано с той Башней, которая тебе тогда привиделась, — Маргарита улыбнулась, — ну, тот транс. Когда ты у меня на коврике чуть не отъехал.
— Сфорон, — Эрик рассмеялся, а глазах его заплясало позабытое тепло, — да. Возможно. Как бы то ни было, мне придётся туда идти. Пусть и не в свою вахту.
Ург откинулся на спинку стула, прищурился, испытующе глядя на друга .
— Меня возьми. Та тварь не просто так приходила. Ты же понимаешь? Мадур заявился за этим самым камнем, — голос его прозвучал напряжённо, — думаю, такая хрень не только с тобой случилась. Если никто до сих пор не появился, проверить, почему тебя нет, то остальные Хранители не в лучшем состоянии. Если вообще живы ещё…
— Я думал об этом, Нед, — Эрик поднялся из-за стола, — я пойду один. Кто-то должен остаться тут и поддерживать порядок. Бумаги я подготовил. Магритт, Аран и оба их Дома выступят в твою поддержку, Нед,… если я не вернусь.
— Ты охренел? — взревел ург, соскакивая с места с такой скоростью, что кресло отлетело и громко врезалось в стену, — ты вообще думаешь, что делаешь?! Ты у меня спросил, хочу я этого? Хрена с два ты куда пойдёшь без меня, Эрик! Я дохлый за тобой поползу…
Маргарита порывисто вздохнула, на мгновение закрыла глаза ладонью. Вокруг беснующегося Эдварда выросла плотная стена из Теней, шелестящих, словно камыш на ветру.
— Маргарита! — рявкнул ург, — не лезь…
— Нед, — спокойно сказал Эрик, — она это делает по моей просьбе. А ты выполнишь приказ. Пока меня нет, ты отвечаешь за Каэрллион и за Маргариту. Головой, — твёрдо закончил он, отходя от стола.
Внезапно кольцо на пальце Эрика вспыхнуло ярким пламенем. Отблески огня, горевшего внутри камня, в котором спрятался осколок из сердца Этвелла, заметались по стенам кабинета.
Эрик недоумевающе поднял руку, сжал пальцы и оскалился.
— Там всё таки есть кто-то живой. Меня зовут.
Тени вокруг урга исчезли так же внезапно, как и появились. Маргарита резко поднялась с кресла. Совершенно сухими глазами, в которых металось отчаяние, она молча смотрела на Эрика.
Этвелл обернулся, улыбнулся и тихо сказал.
— Не прощаюсь. Плохая примета. Ты сама говорила.
Она судорожно кивнула, но взгляда не отвела даже тогда, когда за Эриком закрылся глаз портала и в стену полетела кружка урга. В кабинете ярился Эдвард громко проклиная долг и грёбанные обстоятельства, а Маргарита неподвижно смотрела на расползающееся по белому шёлку пятно. Наконец она разомкнула побледневшие губы и тихо прошептала:
— Он вернётся, Эдвард. Я точно знаю.
***
На вечно зелёном склоне Суммишимы открылся портал из которого вышел Эрик Этвелл. Ритуальные доспехи ярко горели, то ли от света солнца, то ли от магии, напитавшей металл. Эрик вынул из ножен меч, полыхнувший ярким пламенем и неспешно начал подниматься вверх. Его путь лежал туда, где совсем недавно крутилась Маргарита, расчищая часть горы от зарослей шиповника.
Из-под остатков кустарника, которые не успела убрать девушка, просачивался мертвенный свет. Эрику понадобилось всего пару взмахов мечом, чтобы зелёные ветки упали, открывая то, что тщательно прятали под своей зеленью.
Портал к Томхету.
Высокая каменная арка мерцала, готовая открыть проход, но для этого надо было правильно назвать зверей, которые каменными истуканами застыли по бокам арки.
— Львы, охраняющие вечность, — Эрик прикоснулся ладонью, закованной в тяжёлую латную перчатку к левому зверю, — тебя именуют вчера. Ты прошлое.
Каменный лев встряхнулся, протяжно зевнул и громко рыкнул. Свет в арке стал ярче. Эрик перенёс руку на правого зверя.
— Ты будущее и имя тебе завтра.
Второй лев встрепенулся, освобождаясь от каменных оков. Раскатистый рык пронёсся над тайной долиной.
Арка полыхнула светом, который затмил сияние яркого солнца. Эрик, не оглядываясь назад, смело шагнул в лучи света, на ходу произнеся последние слова открывающего заклятия:
— Чтобы попасть в настоящее, нужно пройти между прошлым и будущим…
Яркая вспышка проглотила фигуру золотого рыцаря и исчезла. Арка снова обросла камнем. Фигуры зверей застыли в немом молчании.
Склон Суммишимы замер в немом ожидании.

----------

Глава 59

Глава 59
Маргарита, столичная резиденция Дома Шепчущих Теней
Вода из источника определённо справлялась с болезнью. Растения потемнели, налились зеленью, резко выросли вверх и в стороны. Белая окантовка по краям листьев исчезла, высохшая зелень осыпалась, но вместо них выросли новые ветви. Крепкие, покрытые твёрдыми, плотными бутонами.
Я не спеша протирала каждый листок мягкой тканью, хоть в этом не было необходимости. Пыли в комнатах не было по определению. Но для меня это действие было сродни медитации и позволяло не думать.
Рика не было уже четвёртый день.
— Дангра Маргарита, — вежливо позвала меня данэй.
— Есть не хочу, не устала и не замёрзла, — привычно сказала я, продолжая вытирать листья растений.
Я даже не обернулась, зная, что заботливая данэй опять начнёт меня уговаривать то отдохнуть, то поесть, то ещё что-то. Есть я не хотела, а всё остальное возвращало меня к мыслям о Рике. И мысли эти были не радужные.
— К вам посетитель, — неожиданно ответила данэй.
Новость заставила меня нервно вздохнуть и повернуться к согнутой в поклоне женщине.
— Кто?
— Дангра Элиан из Дома Цветущей Вишни.
— Пусти, — разочарованно ответила я, возвращаясь к своему занятию, — и принеси нам что-нибудь лёгкое и напитки.
Я совсем не была против Элиан, просто ждала другого человека и совсем других новостей. Хотя, если бы Рик вернулся, то Тени голодных демонов гаки уже были бы здесь. Они ждут на заснеженных склонах Суммишимы, караулят возле Диннлуда, ошиваются рядом с ургом, прячась в его тени. Все эти дни.
И ничего обнадёживающего. До сих пор.
Элиан вплыла в комнату как раз к тому времени, когда я заканчивала поливать. Растения жадно пили, словно путешественники, только что пересёкшие пустыню.
— Маргарита, — голос Элиан звучал как всегда мелодично, — рада тебя видеть в добром здравии.
— Я тоже рада видеть тебя, Элиан. — я поставила кувшин и пошла навстречу подруге, — как ты, дорогая?
Дева Дома Вишни порывисто обняла меня, приветливо улыбнулась и вгляделась в моё лицо. В её глазах мелькнула грусть, брови хмуро сошлись на переносице.
— Глаза уже совсем золотые. А лицо бледное и круги под глазами. Ты совсем не спишь?
— Сплю, — ухмыльнулась я, — только редко.
— Маргарита!
— Всё нормально, Элиан. Я в порядке. Пойдём, посидим в комнате немного. Поболтаем. Там вроде солнце сквозь тучи проглядывает.
Я пошла к выходу, но поняла, что Элиан не двигается с места. Я обернулась. Дева Дома Вишни стояла ко мне спиной и пристально разглядывала растения.
— Элиан…
— Ты всё-таки смогла достать воду из источника. Я очень надеялась, что ты справишься.
— Мне помогли.
— Это хорошо, — глухо сказала Элиан и повернулась ко мне. В глазах девушки блестели слёзы, — это я заставила твои растения заболеть, Маргарита. Я и Гвин. Это был приказ глав наших Домов. Устранение конкурентки. Я не видела в этом ничего плохого, обычная подковёрная грызня. Нас с младенчества этому учат. Создать временный союз, выступить против врага, разорвать союз и выступить против временного союзника, снова ставшего врагом. Я шла к тебе с лёгким сердцем, зная, что убрать тебя со своего пути это мой долг. Долг девы из Дома Вишни. Я сделала своё дело, напустила гниль на растения. Но… уходила я не как победитель. Мне впервые было так тяжело.
Я молча слушала признание Элиан. Слушала, но на душе не было ничего. Всё давно перегорело.
— Я знаю, Элиан. Тени Магритта рассказали.
Элиан отступила на шаг назад. По её щекам катились слёзы, крупные как жемчуг.
— Давно? — ахнула она, прижимая тонкую ладонь к груди.
— Давно. В тот день, когда Магритт открыл мне правду о моём даре.
— И ты всё равно… — рыдания съели слова Элиан.
— Всё равно, — подтвердила я, — Магритт не только это рассказал. Да и я не дура. Я помню, как ты, вопреки всему, даже идя против собственного Дома, помогала мне. Эта помощь перекрыла твою подлость, Элиан. Ты не должна была меня любить. — Я помолчала, разглядывая растерянную Элиан, заливающуюся слезами, а потом закончила, — сложно кого-то любить, если тебя саму никогда не любили, а только использовали как инструмент, как функцию для возвышения славы рода. Я не держу на тебя зла, Элиан.
Недавно я открыла в себе новую способность. Умение быстро перемещаться с места на место. Бесшумно, подобно скользящей тени. И сейчас я его применила при посторонних. Не для устрашения, а только для поддержки.
Бледная Элиан внезапно начала оседать на пол, сотрясаясь в рыданиях. Я просто пришла на помощь. Обхватила деву за плечи, заставила подняться, а после, глядя ей в глаза, сказала.
— Ты стала мне подругой, Элиан. Постарайся ею оставаться. А я всегда буду рядом и поддержу тебя, если тебе это нужно.
А потом я просто обняла её. Элиан уткнулась мне в плечо, обмякла и как-то по-детски зарыдала. Сквозь всхлипы я разбирала порывистые извинения, жалобы, обещания. Элиан клялась мне, что пойдёт на всё, чтобы защитить меня от хрейдмара, от всего Каэрллиона, ценой жизни, если понадобится. Я слушала, крепко прижав девушку к себе, обнимала её содрогающиеся в рыданиях плечи, гладила по спине, и всё время повторяла:
— Всё будет хорошо, Элиан. Всё будет хорошо.
И мне было непонятно, кого я больше утешала. Её, великолепную деву, рыдающую впервые в жизни, или себя, ждущую того, кого любить-то и не должна была, но полюбила.
***
Элиан ушла затемно. Я так и не решилась ей сказать, что защищать меня от хрейдмара уже поздно. Попалась я в его сети. Намертво.
Я сидела на диване в полной темноте, поджав под себя ноги и обхватив колени руками, и слушала, как за окном снова воет вьюга. Солнце так и не смогло пробиться сквозь тучи. Зима снова одержала победу.
Я облизнула губы, гоня от себя дурные мысли. Ведь это не важно, что вьюга вернулась? Наступит утро и выглянет солнце, которое растопит лёд в Каэрллионе. Это будет означать, что равновесие восстановлено. И…
Продолжать, даже в мыслях, было страшно. Я соскочила с дивана, судорожно вздохнула и подошла к окну. Долго всматривалась в ночную тьму, пока не поняла, что больше не слышу завываний злой вьюги.
Не доверяя своим ушам, я прикоснулась к раме, а потом резко надавила, заставляя створки раскрыться. В лицо ударил свежий воздух, напитанный морозом. Я глубоко вдохнула и я замерла, не решаясь сделать повторный вдох, но вскоре часто-часто задышала…
В морозной свежести появились новые оттенки ароматов. Теперь там слабо пахло оттаявшей землёй.
Я так резко наклонилась, что чуть не вывалилась в окно. Над белоснежной пустыней, в которую медленно превращался город ещё пару часов назад, ярко мерцали огромные звёзды, развешанные на тёмном бархате неба. Где-то вдалеке робко насвистывала птица.
— Да… — только и смогла выдохнуть я.
Позади меня выросли Тени демонов гаки. Один из них прошелестел:
— Хозяйка, он вернулся…Динллуд…
Я отпустила гаки, а сама побежала, не чуя под собой ног.

----------

Глава 60

Глава 60
Маргарита, Каэрллион, Динллуд, резиденция Эрика Этвелла
Я сидела на краю огромной ванны-бассейна и смотрела на Рика. Он лежал в воде, которая из-за огромного количества отваров и магических ингредиентов, стала шелковисто-тёмной. На его теле всё ещё виднелись раны, под глазами залегли густые тени, щетина отросла, превратившись в неаккуратную бороду. Но он был жив и это было главное.
— Ты здесь? — спросил Рик, не открывая глаз.
— Угу.
— Я вдруг перестал слышать твоё дыхание, — Рик открыл глаза. Взгляд был уставшим, — ты изменилась.
— Ты тоже.
— Ты стала совсем как Хозяин Теней.
Я рассмеялась.
— Хозяйка, — поправила я Рика, — я Хозяйка голодных демонов гаки. А ты Апрель. Знаешь, мне всегда нравился апрель. Символично, не находишь?
Рик снова закрыл глаза, на губах его блуждала улыбка.
— Значит, так всё и было? — спросила я.
Я вспомнила недавний разговор, который состоялся между нами троими. После него ург ушёл взъерошенный, но спокойный. Эрик Этвелл вернулся живым и почти здоровым, не считая рваных ран на теле и покорёженных ритуальных доспехов.
— Угу. Так всё и было. — не открывая глаз, подтвердил Рик, — двенадцать осколков Интерума у двенадцати Хранителей и один, тринадцатый, в башне Сфорон. Демон Валлафар сумел проникнуть в Томхет и захватить этот тринадцатый осколок. Из-за этого все амулеты сошли с ума, осколки вышли из них и вонзились в наши сердца. Огонь, который мы должны были поддерживать, погас. Порталы стали работать хаотично, твари из Эббарота проникли во все миры Календора и принесли вечную зиму. Наступил Хаос.
— А Аггаю и Дагондар? Как они связались с Валлафаром? Ведь он не проникал в наш мир, хм,— я запнулась, но быстро исправилась,— в Каэрллион.
Рик приоткрыл один глаз, отчего стал похож на ленивого кота, усмехнулся краешком губ и сказал:
— В наш с тобой мир Валлафар не проникал. Мадуры и орны, обладающие свободой воли, внушили Аггаю эту мысль. Пообещали помочь избавиться от меня, открыли путь к алтарю и дальше бывший владыка Огня действовал сам. Не без помощи Дагондара, конечно, которому были известны многие тайны моего рода.
— Всё как всегда. Предают самые близкие, — печально вздохнула я и сунула пальцы в воду. По коже сразу поползли колючие мурашки, похожие на лёгкие удары тока. Я резко выдернула руку и обиженно сказала, — ты как в этом сидишь? Оно же неприятное!
— Это лечение, Маргарита. Я потерял много крови. Валлафар сумел заблокировать наши способности и поэтому мы долго не могли восстановиться. Даже местный лекарь — Июнь не сумел сразу помочь. Сейчас я пытаюсь запустить регенерацию.
— Получается? — заволновалась я.
— Да, процесс вроде идёт. Но тяжело, — Рик исчез под водой, а когда снова вылез, то мрачно сказал, — я не всё рассказал, Маргарита.
И замолчал, тяжело глядя перед собой. Я нервно дёрнулась, сердце ёкнуло.
— Что ещё? Не заставляй пытать тебя Тенями, — голос сорвался, — тебе угрожает опасность? Рик!
Он вдруг резко повернул головув и сердито посмотрел на меня.
— Почему Рик? Ты ведь всё знаешь и даже простила меня за обман!
— Я… привычка, не могу перестроиться на новый лад, — промямлила я, но сразу нахмурилась и рявкнула, — не увиливай!
— Подай полотенце, пожалуйста, — попросил Рик, — я начал замерзать.
— Ага.
Я принесла полотенце, раскрыла его и отвернулась. Послышался плеск воды, шаги и полотенце исчезло из моих рук. Зато на руки закапала влага.
— Ты завернулся?— спросила я, не решаясь повернуть голову.
Вместо ответа Рик схватил меня в охапку и мы провалились в портал. Я даже испугаться не успела, как мы оказались на зелёном берегу озера. На бархатном небе мерцали чужие созвездия, они отражались в воде. Света было мало, но его хватало, чтобы не утонуть в ночной тьме.
Впрочем, тьма медленно переставал быть мне помехой. Чем больше я овладевала даром, тем меньше имел значение свет.
— Лучшее лекарство от чужой магии это источник, — тихо сказал Рик, удерживая меня в объятиях, — и чужих здесь быть не может. Всё, что я тебе сейчас расскажу должно навеки остаться между нами.
— Ага, да, — меня уже мало интересовало, то там и как, я просто тонула в запахе его кожи, — между нами…
— Не хочешь искупаться? — вдруг предложил Рик.
— У меня купальника нет, — рассеяно ответила я.
— У меня тоже, — вдруг расхохотался он, поднимая меня на руки.
Через пару секунд я, отплёвываясь, стягивала с себя мокрый свитер и штаны, а Рик смеялся как ребёнок, сидя по пояс в воде.
— Я на тебя все Тени натравлю, — бубнила я, откидывая с лица намокшие пряди. — холодно вообще-то!
— Иди в воду. Она тёплая. — подмигнул он.
— И пойду! — я храбро нырнула, проплыла под водой и вынырнула метра через три, обернулась, чтобы злорадно показать язык, но не нашла Рика, — Рик! Эрик!
Я закрутила головой, ища Рика, но кто-то притронулся к моей ноге и поверхность озера заколыхалась от моего визга. Инстинктивно я вызвала Тени. Они зависли над поверхностью воды, заколыхались, ожидая приказа.
— Всё, я понял, — из-под воды появился ехидно ухмыляющийся Рик, — с Хозяйкой Теней надо быть осторожным.
Мановением руки я отпустила Тени, насупилась и сердито сказала:
— Дурак! Я же испугалась, что ты утонул. А ты шутишь…
— Больше не буду. Давай просто полежим в воде. Мне уже гораздо легче, но надо побыть тут ещё немного, — примирительно сказал Рик, подплывая ко мне. — Не вызывай Тени.
Я кивнула, доверчиво идя в его объятия. Рик отплыл чуть в сторону, к огромному камню, который тёмным овалом возвышался над водой, помог мне устроиться, а сам откинулся на спину, раскинул руки и начал рассказывать. Я внимательно слушала, стараясь запомнить всё.
Валлафар сумел пройти через защиту и попасть в мир Хранителя Января. Он наложил на самого Хранителя, Араса, зомбирующие чары, а дальше использовал его для своих целей.
Валлафар пришёл воскресить свою возлюбленную — ведьму Адалену. Но не только это двигало демоном. Он пришёл мстить.
Оказалось, что официальная версия, записанная в легендах, как всегда отличается от реальности.
«В один прекрасный день демон из Эббарота Валлафар со своей армией явился в Томхет и решил посягнуть на священный Камень.
Вдобавок он выкрал могущественную ведьму Адалену, намереваясь сделать ее своей женой и сильной союзницей, ведь Адалена владела могущественным артефактом — чашей Аллесат.
Однако Адалена отказала Валлафару. Оскорбленный отказом, демон убил ее.
В ярости он попытался завладеть Интерумом, но в битву вступили все двенадцать Хранителей, чтобы дать отпор демону.
Битва была нелегкой, но Хранители победили. Интерум был возвращен в Башню, Валлафар заточен навечно в Эббароте, а чашу похоронили вместе с Адаленой.»
И в этом заключалась самая большая ложь, из-за которой миры оказались на грани уничтожения.
Валлафар не убивал Адалену и не посягал на миры Календора, тогда, двести лет назад. Он любил её и эти чувства были взаимны. Но в мире всё предсказуемо.
В отношение двоих влез третий. Тот Хранитель Января, что жил двести лет назад.
Он полюбил Адалену безумной любовью, которая медленно сжигала его душу, но Адалена не могла, да и не хотела, отвечать на чувства Января. Она любила Валлафара. Искренне, как может любить женщина, как может пылать страстью ведьма. Адалена отказала Январю.
В сердце Января вспыхнула ненависть, проросшая из любви. Самое безумное чувство на свете — ненависть к тому, кого любишь. Она выжгла всё разумное из души Хранителя и поселила в его голове мысль, что Адалена не должна достаться никому, раз не принадлежит Хранителю.
И тогда Хранитель Января совершил страшное. Он заманил Адалену в ловушку и безжалостно убил. Но и этого Январю показалось мало. Он подставил демона Валлафара, обвинив его в убийстве Адалены, и натравил на него всех Хранителей.
Спустя двести лет Валлафар, заточённый в Эббароте, нашёл способ воскресить возлюбленную. При этом он манипулировал Арасом, нынешним Хранителем Января, чтобы вернуть к жизни Адалену, восстановить ей память, магические силы и мощный артефакт — чашу Аллесат.*
Но что-то пошло не так. Оставшийся в Сфороне осколок Интерума оказался уничтожен, что запустило цепную реакцию. Осколки камня в амулетах вонзились в сердца Хранителей, при этом напрочь заблокировав их память. Порталы сошли с ума, выпустив тварей из Эббарота, следом и климат решил измениться, став вечной зимой. Валлафар полностью подчинил себе Хранителя Араса, а на закуску захватил его мир.
Но равновесие на то и равновесие, что рано или поздно чаши весов должны качнуться.
Открытые порталы привели в миры Календора девушек. Пришли они разными путями, но все по одной причине — баланс должен быть возвращён. Сила девушек или их горячие сердца сумели растопить заледеневшие сердца Хранителей. Один за другим они возвращали себе память, а потом шли в Томхет. Первый, кто достиг Межмирья послал сигнал общего сбора. Кристаллы позвали своего Хранителя, но…
Валлафар жил двести лет, снедаемый жаждой мести.
Он и Адалена ждали, держа при себе зомбированного Января. Когда Хранитель получил сигнал, они подготовили засаду. Январь дождался, пока в Томхете соберутся все Хранители и послал сигнал. Валлафар и Адалена пришли в Томхет. Пришли, чтобы отомстить за всё.
Они сумели заблокировать большую часть сил Хранителей — особенно досталось оборотням и драконам — и нагнать к Сфорону огромные полчища тварей: трольдов, шиил, сноваргов, мадуров…
Их план сработал. Почти.
Валлафар и Адалена рассчитывали, что Хранители, знающие лично только тех, кто нёс вахту до и после них, не сумеют дать организованный отпор. Но просчитались. Хранители смогли сплотиться под верным командованием Февраля — Фридмунда — и одержали победу. Многие Хранители были ранены, кто-то очень серьёзно, кто-то отделался относительно легко. Хранитель Марта получил сильные повреждения зрения, но благодаря своевременной помощи лекаря Июня, серьёзных последствий удалось избежать. Зрение судьи уже начало восстанавливаться.
Все Хранители остались живы. Валлафар и Адалена отправлены в вечное изгнание в Эббарот. Магические силы ведьмы и демона заблокированы, впрочем, как и выход из их сурового мира.
Эрик давно уже закончил рассказывать, а я так и продолжала молча сидеть. Думала. Предательства рождающиеся из любви. А любовь ли это? По-моему нет. завистью там несёт на три километра, желанием обладать чем-то, что тебе не доступно. Да всё, что угодно в основе этого чувства, но точно не любовь.
Всплеск воды отвлёк меня от мыслей. Я повернула голову на звук.
— Кстати, я назначил дату последнего обряда, — вкрадчиво, как разомлевший кот, сказал Рик.
— Какого обряда? — я так резко вернулась в реальность, что совсем не поняла, о чём он.
Но Рик только рассмеялся, подплыл ко мне и утащил в воду, не смотря на моё бурное… да ладно, я и не сопротивлялась совсем.
*****
Спустя двести лет Валлафар, заточённый в Эббароте, нашёл способ воскресить возлюбленную. При этом он манипулировал Арасом, нынешним Хранителем Января, чтобы вернуть к жизни Адалену, восстановить ей память, магические силы и мощный артефакт — чашу Аллесат.* — подробнее про эту историю можно прочитать в первой книге моба «Тень Января » автора Ри Даль.

----------

Эпилог

Эпилог
Каэрллион, Большая Арена, обряд обрезания крыльев
Над Ареной гремел голос церемониймейстера Мерла. Он вещал о трёх достойных девах Великих Домов, сумевших выдержать все испытания. Он расхваливал нас на все лады, а я вдруг поняла, что не знаю, что с нашим договором. С тем, что я заключила с Эриком через урга.
— Эдвард, — я нервно обернулась, — а договор? Я ведь…
Ург задорно рассмеялся, поднялся с кресла, на котором сидел, развалившись, последние сорок минут, и подошёл ко мне.
— Зачем нервничать, будущая супруга хрейдмара? Какой договор? Не было никакого договора.
— В смысле, — опешила я, — а линии эти, искорки?Гул?
Я попыталась взмахами рук изобразить ту феерию, что тогда свершилась. Широкие рукава газового платья тщательно повторили мои движения.
— Понимаешь, драгоценная Марго, — ург хитро прищурился, а в глубине его глаз загорелся огонёк, — магия вещь тонкая, нежная и очень …практичная. Если я и небезызвестный тебе хрейдмар, посчитали, что ты исполнила все пункты договора, то так и есть.
И тут до меня дошло. Сложись всё по-другому и гулять мне на морозе нагишом.
— Это что такое получается? — рассердилась я не на шутку, — это вы меня могли и надуть?
Ург в притворном испуге отступил назад, выставив перед собой ладони.
— Что вы, дангра Маргарита! Никогда в жизни бы мы не нарушили условий. Только вышло всё совсем иначе, верно? О чём теперь говорить.
Настроение совсем испортилось. Я и так себе места не находила из-за предстоящего обряда, так ещё и это!
— Нет, с вами определённо надо иметь ухо востро! — я сердито бухнулась на диван и скрестила руки на груди, — не пойду никуда. Хоть стреляйте!
Эдвард тяжело вздохнул, подошёл, и присел на подлокотник.
— Маргарита, послушай меня, пожалуйста. Никакого обмана не было. Когда Эрик вмешался в ритуал, он знал, что того, кого выберет случайность не получится вернуть обратно. Поэтому он заранее распорядился купить дом, обставить его вещами и приготовил бумаги о постоянном содержании. Оставалось только внести имя неопределённости. Эрик жёсткий правитель, Маргарита, но не жестокий.
— Я знаю, — буркнула я, не желая признаваться в истинных причинах своего поведения.
— Знаешь и продолжаешь дуться, — усмехнулся ург, вставая передо мной и беря мои ладони, — вставай.
— Нет, — снова буркнула я, но поднялась.
— Ты можешь обманывать кого угодно, но сумеешь ли ты обмануть эмпата? — Эдвард заглянул в мои глаза, — страх я в тебе чую, испуг, неуверенность, но совсем не злость. Боишься?
— Угу, аж ноги трясутся, — наконец решила признаться я, — а нельзя этот обряд как-то скромно провести? В тихом месте, без свидетелей?
— Нельзя, — твёрдо ответил ург, поправляя тонкую накидку на моей голове, — в тихом месте вы уже разделили годы жизни на двоих. Теперь надо показать это народу. Народ любит праздники. Тем более сейчас, когда, наконец, растаял снег и отступили морозы. Возьми себя в руки, достойная дева Дома Шепчущих Теней. Ты повелеваешь демонами гаки, но испугалась людей, которые пришли за тебя порадоваться.
— Это другое! — возмутилась я, но как следует побухтеть мне не дали.
Дверь распахнулась, впуская до невозможности наряженного распорядителя. Колин Филитиарн Сил всплеснул руками, подбежал ко мне, потеснив Эдварда, и затарахтел:
— Дангра Маргарита! Как вы прекрасно выглядите! Чудо!
От распорядителя шёл тяжёлый цветочный дух, словно он искупался в ванне с духами. Я начала дышать ртом, стараясь вдыхать воздух как можно реже.
— Благодарю, — с трудом ответила я.
Ург нагло заржал, шагнул к распорядителю.
— Эрл, вы смущаете дангру. Отойдите на пару шагов. А лучше сразу за дверь.
Что-то во взгляде Эдварда напугало распорядителя. Он нервно сглотнул, побледнел и попятился.
— Я собственно чего пришёл? Ах, да! — он сложил ладони, помахал ими в воздухе, — серые уже идут. И мне пора. Удачи, дангра Маргарита!
Распорядитель исчез, словно его и не было. Зато в двери неспешно вплывали два серых. Я бросила беспомощный взгляд на урга, ища поддержки.
— Иди, всё будет хорошо. Помнишь ботинок? — по-доброму улыбнулся Эдвард. — Ты тогда гораздо смелее была, хотя силы за тобой ещё не было.
Слова урга заставили меня гордо выпрямить спину и пойти на встречу серым.
***
Белоснежные ступени взмывали высоко вверх. Я стояла у самого их подножия и боялась даже оглядеться по сторонам. Рядом со мной стояли молчаливые фигуры серых. Голос Мерла громыхал над головой так, что тело откликалось дрожью на наши имена: дангра Элиан, дангра Аниту, дангра Маргарита.
Серый, что стоял справа, вдруг шагнул ко мне. В его руках всколыхнулись огнями бумажные крылья на ремешках.
— Позволь, неопределённость, надеть это облачение на твои плечи.
Я только и смогла, что кивнуть. Серый осторожно закрепил ремешки на платье.
— Теперь это твоя ноша, неопределённость, — в его голосе зазвучали нотки иронии, — летать научилась?
Я резко обернулась, но что я там могла разглядеть? Капюшон, серый плащ, больше похожий на хламиду, и спрятанные в рукава кисти рук. Тот или не тот это серый, что развлекался со мной в гробнице желаний? Кто его знает.
Голос Мерла утонул в громких овациях и криках трибун. Откуда-то донеслась тихая музыка, такая тихая, что я едва её улавливала. Нежно плакала скрипка, томно рыдал рояль, переливчато смеялась арфа.
— Иди, — скомандовал серый.
Я шагнула на первую ступень, широкую, не меньше метра. Следом появились серые, как тени. я неспешно пересекла её, поднялась на следующую. Под ногами вспыхнули странные символы. Вспыхнули и тотчас угасли.
Я медленно поднималась, чувствуя, как нарастает громкость музыки, как затихает рёв трибун, как замирает сердце в ожидании. Я шла вверх. Шаг за шагом. Теряя своё прошлое, но смело идя в будущее.
Через семь ступеней мы, все три претендентки, одновременно вышли на большую площадку, на которой высился постамент, увитый густой вязью символов. А края площадки обрамляли горшки, в которых красовались растения. Я могла гордиться собой. Мои кусты были выше и пышнее других. Плюс только на них распустились яркие цветы, похожие на мальву.
Алтарь. Именно про него говорил Эрик.
По команде серых мы подошли к алтарю и выставили перед собой руки, ладонями вниз. Элиан послала мне ободряющую улыбку, Аниту — теплый взгляд золотых глаз. Я ответила улыбкой.
Позади нас выросли серые. Щёлкнули ножницы, раскрываясь, а мы одновременно опустили ладони на алтарь. Что-то полыхнуло. Вокруг закружились всполохи света, взвилось искристое пламя, а с трибун донеслось хоровое «Ах!».
Алтарь исчез, как сквозь землю провалился.
Элиан и Аниту резко опустились передо мной на колени, а я замерла, совершенно не понимая, что происходит. Со мной и вокруг меня.
— Пройди последние шаги, неопределённость, — шепнул серый, подталкивая меня вперёд к закрытым дверям.
Я сделала первый шаг. Неуверенно, потому что сзади что-то мешало. Как будто тяжёлый плащ кто-то повесил. Он оттягивал спину назад, мешал идти, но я всё равно шла, потому что гордость не позволяла согнуться перед жителями этого мира. Я всё ещё помнила, сколько презрения они вылили на меня. Но я выстояла и стала первой.
Тяжелые двери распахнулись, впуская меня в огромный зеркальный зал. Вокруг меня выстроились тысячи отражений — девушка в тончайшем газовом платье с высокой причёской и парой тяжёлых чёрных крыльев.
Настоящих, а не тех, что прикрепил ко мне серый.
Я замерла посредине зала, не понимая, что происходит, но двери захлопнулись, а в отражениях добавилось фигур. Двое в невзрачных хламидах появились по сторонам от меня.
— Лети, неопределённость, — вдруг хихикнул серый и хлопнул в ладоши.
Зеркальные стены осыпались искрящимся дождём, забрав за собой фигуры в хламидах. А я вдруг неуклюже взмахнула крыльями, подлетела на полметра и поняла, что делать дальше.
Кое-как я опустилась на пол, сложила крылья и шагнула вперёд, преодолевая очередную иллюзию. Под восторженный рёв толпы, я вышла на открытый балкон, где меня ждал мой хрейдмар, в золотых доспехах.

----------