Милый поселок моего детства
Анна  Долго

Александра получила письмо, в котором вырезанные из журнала буквы сложились в послание: смерти в её детстве были не несчастными случаями. Подпись — чужое имя, адрес — поселок Воронье Гнездо, откуда она уехала тринадцать лет назад, потеряв мать, лицо и память. Московская квартира, строительный холдинг, выставочные планы — всё это вдруг обернулось зыбью. Она села в самолет, не зная, ищет ли она правду или сама идет на зов того, что лучше бы осталось погребено.

Сандра привыкла контролировать ход дел, но здесь контроль рушится с первых часов. В поселке она встречает детскую подругу с топором в руках, узнает, что Руслан, мальчик из её картин и снов, женился на другой, а предсказания старой гадалки сбываются слово в слово. Её слабость — в этом разрыве: она выстроила себя заново, но старая Шурка, трусиха и влюбленная, всё ещё живет внутри, реагируя на запах сирени и ночные костры в лесу. Память дала трещину, и сквозь неё просачиваются сны со считалками и чужими голосами.

Возвращение грозит не только вскрытию старых ран. Кто-то следит за ней из чащи, кто-то вырезает буквы и знает то, что должно было забыться. Александра рискует тем, что бережно нажила: покоем, репутацией рациональной женщины, защитой от собственного прошлого. Но уехать снова — значит признать, что страх той двенадцатилетней девочки победил окончательно, а клятва подругам остаться вместе до конца оказалась пустым звуком.

====================

Глава 1 Предсказание

Глава 1 Предсказание
Большая круглая луна нависла над поселком, словно молчаливая угроза. Голые деревья, только очнувшиеся от зимней спячки, расправляли тонкие ветви и тянули их вверх, к усыпанному звездами небу. В комнате было темно; лишь слабое пламя свечи, слегка подрагивающее, будто медленно танцуя, освещало склонившиеся над ним лица. Четыре девочки не старше двенадцати лет в ожидании постичь тайны грядущего расселись вокруг старого кухонного стола. Четыре совершенно разных человека, только вступившие в пору взросления. И для каждой из них Судьба готовила собственный сценарий. Им предстояло сыграть свои роли в спектакле с бескомпромиссным сюжетом под названием «Жизнь» лишь единожды, без репетиции и возможности переиграть. Но всего этого они еще не знали, когда под пристальным взглядом полной луны, в полуночный час, им мечталось услышать голос Судьбы устами того, кто уже давно сошел со сцены.
– Лилька, ты все буквы наклеила на доску? – Высокая, худая девочка сосредоточенно посмотрела на свою подругу, склонившись над самодельной гадальной доской из неровного куска фанеры с наклеенными на нее яркими буквами, вырезанными из журнала. По выражению ее лица было видно, что она серьезно относится к затеянному ими делу.
– Машка, ты думаешь, что я алфавит не знаю? – возмутилась Лиля, накручивая на палец локон длинных до плеч курчавых волос каштанового цвета. Ее зеленые глаза, похожие на кошачьи, сверкнули обидой.
– А кто тебя знает – в школе у тебя одни тройки и двойки, весь мозг мальчиками занят, – огрызнулась Маша, сморщив длинный носик и поджав тонкие губы. Коротко стриженные темные, почти черные волосы дополняли образ забияки.
– Маш, ну не начинай. Сейчас все переругаемся и не погадаем. А ведь сегодня полнолуние, мы его столько ждали, – мягким голосом вмешалась в разговор девочка с длинными густыми черными волосами. Большие почти синие глаза смотрели на импровизированную гадальную доску с нетерпением; маленький носик втягивал воздух, учащая дыхание, пухлый маленький ротик был слегка приоткрыт. Она напоминала старинную куклу и выделялась необычной, таинственной и завораживающей красотой.
– Катька, ты всегда не на моей стороне, а еще сестра-двойняшка называется! – вспылила Маша.
– Машенька, ну, не психуй, я тебя люблю, ты же знаешь, – ласково заулыбалась Катя. – Просто сейчас не до ссор. Правильно я говорю, Шур?
Шура встрепенулась, услышав свое имя, словно до этого глубоко погрузилась в собственные мысли, где страх тянул ее за руку в темный омут сомнения.
– Да, да, конечно… – поспешно ответила почти такая же высокая, как и Маша, девочка. Она с испугом посмотрела большими голубыми глазами на пламя свечи и добавила, – Как-то мне страшно… А вдруг, и правда, вызовем чей-нибудь дух?
– Не чей-нибудь, а Несчастной Марфы! – заметила Лиля, поправляя обтянувшую выпуклую грудь футболку.
– Шурка, не дрейфь! – бодрым голосом поддержала подругу Маша.
Тонковатые губы Александры слегка дрогнули, распущенные, длинные волосы льняного оттенка доходили до поясницы. Шура гордилась своими волосами, а вот курносого носа стеснялась.
– Так, все расселись? Давайте возьмемся за руки и призовем дух, – с серьезным видом скомандовала Маша. Катя, не удержавшись, прыснула от смеха.
– Тихо ты! – прикрикнула на нее сестра.
Девочки взяли друг друга за руки и хором, нараспев произнесли:
– Вызываем дух Несчастной Марфы! Явись нам, чтобы ответить на наши вопросы!
Огонек свечи качнулся, словно на него дунуло легким ветерком, и по спинам собравшихся пробежали холодные мурашки.
– Марфа, ты здесь? – дрожащим голосом спросила Маша.
– Надо было настоящую доску для гадания найти! – гневно зашептала Лиля.
– Где я тебе ее найду? У нас на весь поселок один хозяйственный магазин, – чуть ли не закричала в ответ Мария.
– Тогда давайте все вместе возьмемся за стрелку, чего тупишь? – прошипела курчавая Лилька.
Маша ничего не ответила, только показательно закатила глаза, выражая свое отношение к подруге. Четыре тонкие детские ручки осторожно прикоснулись к вырезанной из картона стрелке и неспешно подвинули ее к букве «Д», от нее к букве «А» …
– Ты специально это делаешь? – закричала Шура.
– Конечно, нет, – тихо, но твердо ответила Мария. Взгляд у нее был серьезный и спокойный.
– Можно я первая спрошу? – нетерпеливо заерзала на стуле Лиля. – Я стану актрисой?
Так же медленно, как и первый раз, девочки, слегка прикасаясь пальцами к стрелке, подвигали ее в сторону буквы «Д», а затем «А».
– Такого просто не может быть! – занервничала Александра и почему-то разозлилась именно на Машу, – Ну, признайся же, ты это как-то делаешь, да?
– Нет, – спокойно ответила Маша. – Я тебе клянусь!
Взгляды девочек встретились, и Шура поверила словам подруги; ее накрыло предчувствием неминуемой беды, словно волной во время шторма, когда, захлебываясь, жадно хватаешь ртом воздух, а вырваться из смертельных объятий стихии не хватает сил. Довольная Лиля улыбалась пухлыми губами, потирая руки. В комнате зловеще повисла тишина.
– Кто хочет следующий вопрос задать? – взяв на себя роль ведущей, спросила Маша. Катя вздрогнула и наклонилась над столом.
– Можно, я? – она осмотрела застывшие лица подруг и продолжила, – у меня будут муж и дети?
Девочки с испуганными лицами принялись совершать ритуал. Ладошки Шуры похолодели, страх, похожий на удава, обвивал ее тело, не давая дышать полной грудью. Стрелка медленно проползла мимо букв «Д», затем «О», «Ч», «Ь».
– Доченька, – растянулась в улыбке Катя. А муж будет?
Шура следила за движением рук подруг, она была уверена, что кто-то из них специально двигает стрелку в определенном направлении, но их пальцы лишь слегка касались неровных краев картона. Ответом духа было «Да».
– Конечно, будет, ты же красивая какая! – с ноткой зависти вымолвила Лиля, хотя и сама была красивой, физически развитой не по годам девочкой.
– А еще можно? – спросила вдохновившаяся ответами Катя.
– Задавай, – с серьезным видом разрешила Маша.
– Когда мы станем взрослыми, то останемся подругами? – Катя с доброй улыбкой оглядывала собравшихся, пока стрелка, указывая на цветные буквы, вырезанные из журнала, составляла слово «СМЕРТЬ».
Четыре девочки застыли, не в силах пошевелиться. Их покрытые страхом лица искажал тусклый свет одинокой свечи. Шура поднялась со стула; ее руки дрожали, а в глазах застыли слезы, она была на грани истерики. Лиля тоже нервно дернулась, но осталась сидеть. Маша сделала глубокий вдох и, успокоившись, произнесла:
– Давайте не паниковать. Может, Несчастная Марфа просто шутит или специально пытается нас напугать? Успокойтесь и сядьте.
– А давайте пообещаем друг другу, что постараемся сберечь нашу дружбу – может быть, тогда никакая смерть нам не помешает? Давайте? Вот прямо сейчас возьмемся за руки и поклянемся остаться подругами до конца своих дней! – воскликнула Катя, которая всегда и во всем пыталась найти что-то хорошее, поддержать, утешить.
Все молча согласились с предложением Кати. Девочки вновь взялись за руки и произнесли клятву вечной дружбы.
– Теперь я, – уверенно сказала Маша и задала свой вопрос. – Кем я стану, когда вырасту?
Картонная стрелка поползла быстрее обычного, указывая заостренным краем то на одну букву, то на другую, остановившись на мягком знаке. БОЛЬ! Ужас заполнил все пространство маленькой саманной кухни и почти ощущался физически. Словно он, склонившись над детьми, дышал им в лицо…
– Что это значит? – на этот раз голос Марии дрожал, выдавая испуг.
– Может быть, ты станешь врачом? – предположила Катя.
– Давайте закончим! – предложила побелевшая от страха Шура.
– Тогда задавай свои вопросы, и закончим, – потухшим голосом ответила ей Маша; теперь уже и ей было жутко.
Александра инстинктивно подумала о Руслане, мальчике из их класса. Ей хотелось знать, нравится ли она ему, но вопрос был настолько личным, что Шура лишь закусила губу, подумала, а затем произнесла:
– Чем будет заниматься мой будущий муж?
Стрелка двигалась уверенно, хотя и медленно. В мягком свете свечи казалось, что руки девочек нависли над ней, не прикасаясь, но отбрасывая искаженные пугающие тени.
– Игра, – по слогам прочитала Шура.
А в голове настойчиво замельтешила мысль о том, что Руслан занимается футболом – а ведь это игра!
– А какое у него будет имя? – решилась Александра.
Стрелка охотно поползла к букве «Р». В груди Шуры бешено застучало сердце. Неожиданный поток ветра, проскользнувший в приоткрытую форточку, задул свечу, и в комнате воцарилась кромешная тьма. Девочки завизжали и поспешно выбежали на улицу, дрожа от пережитого сковывающего душу ужаса.
***
Девочка кружила в хороводе вместе с тремя подругами и тремя друзьями-мальчишками. Детям было весело, они громко и заливисто смеялись. На лесной полянке ярко светило солнце, радостно щебетали птицы, приветствуя наступившее лето.
–Раз, два, три,
На полянку выходи…
Девочка услышала незнакомую считалку. Остальные дети слова знали хорошо и произносили хором. Вдруг ее кто-то резко толкнул, девочка шагнула вперед, оказавшись в центре хоровода, который продолжал кружить.
–А затем четыре, пять,
Тебя будут убивать.
Девочка растерянно смотрела на друзей, громко смеющихся и тыкающих в нее указательными пальцами…
Александра, наконец, проснулась. По спине струился холодный пот, она тяжело дышала, пытаясь отогнать от себя навязчивый кошмар. С того дня прошло тринадцать лет, но ужас произошедшего не отпускал, не давал о себе забыть, возвращаясь во снах. Память играла с ней в прятки, то позволяя воспоминаниям внезапно всплыть из небытия, то разбивая случившееся на осколки разноцветной мозаики.
Майское солнце пробивалось в квартиру сквозь толстые стекла панорамных окон, вид из которых был потрясающим – вся Москва как на ладони. Сандра переехала сюда за три месяца до папиной смерти. Надо было подождать, остаться с ним… Может быть, тогда она смогла бы ему помочь, вызвать скорую помощь, дать нужное лекарство? Мысли терзали, мучили, бередили кровоточащую рану. Врачи говорили, что ничего сделать было нельзя – обширный инфаркт повлек за собой скоропостижную смерть; но Александра все равно продолжала заниматься самобичеванием. Папа был для нее самым близким человеком, ее семьей, ее опорой. Утрата оказалась непомерно тяжелой, сгибающей до земли. Чтобы не сломаться, Сандра с головой ушла в работу. Теперь она должна была возглавить строительный холдинг вместо отца. Она старалась вести дела честно и прибыльно, чтобы не подвести ни тех, кто в нее поверил и поддержал в компании, ни память о папе – и ей было, чем гордиться. Результаты полугодового отчета впечатляли.
Александра насыпала в кофе-машину зерна и нажала на кнопку, в это время затрезвонил телефон.
– Слушаю.
– Сандра, привет, ты что – еще дрыхнешь? – раздался в трубке звонкий голос Веры.
– Привет, дорогая. Та вот, решила выспаться. Рабочая неделя выдалась тяжелой.
– Ты, что, забыла? Я же тебе говорила, что договорилась о визите к той цыганке, Лулуде, помнишь? Я полгода ждала этой возможности. К ней вся Москва в очереди стоит. Ее предсказания всегда сбываются!
– Вер, ты же знаешь, как я отношусь к гаданиям. Иди сама.
– Ну, Сандра, ну, пожалуйста! Мне одной страшновато.
– Мне тоже страшно, Вера. Ты же знаешь, что произошло после того, как я с подругами вызывала дух в детстве.
– Сандра, ну, ты что? В самом деле думаешь, что ваша детская шалость стала причиной несчастных случаев? Это просто твоя мнительность. Да, случившееся в твоем детстве максимально ужасно, но гадание здесь точно не при чем. Пожалуйста, не бросай меня одну! Просто посидишь рядом, хорошо?
– Давай так: я сейчас выпью кофе, приму душ и подумаю над твоим предложением.
– Спасибо, спасибо, спасибо! Заеду за тобой через полчаса. Люблю тебя!
Александра хотела возразить подруге, но та уже отключила телефон.
Всегда жизнерадостная, полная сил и жажды приключений Вера – верная подруга вот уже двенадцать лет; не хотелось ее огорчать отказом. Когда изнеможённая после долгой реабилитации Александра пошла в новую московскую школу, Вера стала для нее опорой, поддержкой, а иногда и защитницей. Шуры больше не было – вместо нее появилась Сандра, со шрамами на лице и утерянными воспоминаниями.
Этот сон! Постоянно повторяющийся и терзающий ее! Был ли он отголоском забытого прошлого или фантазией разыгравшегося воображения? Они были там все – курчавая Лилька, кукольная Катька, задиристая Машка, рыжий Ванька, надежный Гошка и Руслан. Ее Руслан! Как сложилась их жизнь? Сандра ничего не знала о друзьях детства с того страшного дня.
Александра выбрала красный брючный костюм из дикого шелка, расчесала длинные волосы льняного оттенка и посмотрела в зеркало. Идеально ровный тонкий нос, пухлые аккуратные губы, красиво очерченная линия бровей были чужими, родными остались только большие голубые глаза – такие же, как у мамы.
Когда Александра вышла из подъезда, красный «Мини Купер» Веры уже дожидался ее.
– Сама не могу понять, почему я всегда соглашаюсь на твои безумные идеи, – с улыбкой сказала Сандра, усаживаясь на соседнее с водительским сиденье.
– Наверное, потому, что мы лучшие подруги? – игриво предположила кареглазая брюнетка с профессионально уложенным удлиненным каре и задорной широкой улыбкой.
– Вера, я не хочу больше никаких гаданий! Может быть, случившееся в тот вечер, когда мы вызывали Несчастную Марфу, и было простым несчастным случаем – но ты не представляешь, как мне было тогда страшно.
– Не представляю, не буду лукавить. То, что тебе выпало пережить, представить сложно. Но не надо относиться ко всему так серьезно. Мы просто съездим к этой Лулуде, зададим несколько вопросов, развлечемся – заодно и проверим, насколько она правдива в своих предсказаниях. Несчастная Марфа… Надо же, какое имечко забавное у вашего призрака.
– Это местная легенда. Якобы в начале двадцатого века, перед революцией жила в тех местах юная крестьянка Ма́рфа. И красавица она была, и рукодельница, и умница. Многие к ней сватались, только решила Марфа, что выйдет замуж по любви и никак иначе. Потому и отказывала всем – ждала того са́мого, единственного, встреча с которым согреет ее сердце. Но кто-то из отвергнутых женихов затаил на девушку жестокую обиду, темной пеленой окутавшую его душу, требующую мести. Подкараулил он Марфу, когда та одна домой поздно возвращалась, и похитил. Неделю искали девушку всей деревней, и нашли в лесу, обезображенной. Глаза у нее были выколоты и язык отрезан, чтобы ни рассказать о своем насильнике, ни указать на него не смогла. Изувера так и не разоблачили, а Марфа утопилась в реке спустя месяц.
– Вот это жесть! И правда, счастливой вашу Марфу не назовешь… – Вера сосредоточенно смотрела на дорогу, опасаясь не заметить нужный поворот.
– И вот представь – вызвали мы ее дух в тот вечер, и все буквы, на которые указывала стрелка, в слова складывались! И не просто слова, а со смыслом ответы были на каждый вопрос!
– Может быть, кто-то мухлевал и специально двигал стрелку к ответам?
– Я тоже так подумала тогда. Когда ветер задул свечу, и в комнате стало темно, мы выбежали на улицу. Это была еще холодная мартовская ночь. Мы тогда были страшно напуганными, но постепенно страх прошел, и наше гадание представилось нам загадочным таинством, интересным приключением. А потом каждая отправилась к себе домой, и я тоже, хотя отпросилась у родителей к Лиле с ночевкой. Я помню, каким взволнованным встретил меня папа. Он был сам не свой. В тот вечер пропала мама, а утром ее нашли в реке. Якобы поскользнулась она, ударилась о камень и утонула. В той самой реке, где утопилась Марфа!
– А что она делала на берегу реки?
– Никто не знает. Для купания было еще холодно. Разве не странно все это?
– Странно, согласна. Может ее кто-то убил?
– После полицейского расследования нам с папой сказали, что это был просто несчастный случай. Да и кто мог ее убить? Поселок маленький, все друг друга знают. У мамы не было врагов.
Вера припарковала машину рядом с высоким серым зданием, когда-то бывшим доходным домом, построенным в конце девятнадцатого века по всем канонам раннего классицизма.
– Не прошло и трех месяцев, когда со мной… Ну, ты знаешь.
– Да уж, подруженька, неудачный у тебя тогда выдался год. Все прошло, Сандра. Все осталось в прошлом. – Вера улыбнулась своей искрящей радостью улыбкой, от которой всегда становилось тепло на душе.
***
Лулуда оказалась пожилой цыганкой в изящном деловом костюме темно-серого цвета и аккуратно уложенными черными, как воронье перо, крашенными волосами. Она по-деловому пригласила посетительниц пройти в комнату, обставленную в винтажном стиле, в середине которой стоял массивный круглый стол. Лулуда села на обитый зеленой тканью стул и пригласила одним только взглядом своих клиенток последовать ее примеру. На оранжевой скатерти лежала колода карт Таро и стоял хрустальный шар, переливающийся серой дымкой.
– Я хотела бы знать, что меня ждет в ближайший год, – бойко начала разговор Вера.
Лулуда посмотрела на нее черными глазами и скривила тонкие губы в улыбке.
– Она будет твоя, – ответила цыганка на незаданный вопрос. Вера смутилась и растерянно спросила:
– Кто?
– Должность. Ты хочешь получить повышение. Ты его получишь.
– Правда? Я стану главным редактором? – радостно воскликнула Вера.
– Правда, не пройдет и месяца. А вот с личной жизнью придется повременить. Не торопись делать выбор, подожди. Судьба подскажет дорогу.
Цыганка косила взгляд в сторону Сандры, и девушке становилось не по себе. Хотелось поскорее уйти. Она поерзала на стуле и опустила глаза вниз, чтобы не наткнуться на острый взгляд черных глаз.
– А что хотела бы узнать ты? – спросила Лулуда у съёжившейся от нахлынувшего страха Александры.
– Ничего, я просто с подругой пришла за компанию.
– Не обманывай меня. Ты хочешь спросить.
– Когда мы, я и Сандра, выйдем замуж? – пришла на помощь подруге со своим вопросом Вера.
– Тебе придется подождать, как я уже сказала. Твой суженый еще не знает о тебе, но ты его найдешь, судьба приведет тебя к нему. Если поторопишься – ступишь не на ту тропинку и будешь несчастлива, – ответила на вопрос цыганка, переводя взгляд на Сандру. – А вот тебя скоро ждет дорога. Вернешься обратно вместе с тем, кто предназначен тебе судьбой.
– Я никуда не собираюсь ехать, – быстро ответила Александра.
– Собираешься. Просто пока об этом не знаешь, – голос Лулуды был низким и спокойным, убаюкивающим.
– Какое имя будет у моего суженого? – набравшись смелости, спросила Сандра.
– Его имя словно прикрыто темнотой. Я вижу только первую букву. Это «Р».
По всему телу Александры пробежал холодный ветерок, оставляя после себя озноб.
– С чем будет связана его профессиональная деятельность? – продолжила Сандра с замиранием сердца. Тени давно почившего в прошлом события заплясали перед ее глазами. На мгновение показалось, что она вновь стала двенадцатилетним ребенком, дрожащим от страха в покосившемся саманном домике на окраине поселка.
Лулуда закрыла глаза и откинула голову назад, а затем ответила, распахивая залитые черным цветом глаза:
– Игра, – голос цыганки звучал монотонно, проникая в самую глубь души.
– Я хочу уйти, – подскочила со стула Александра.
– У тебя остались вопросы, – остановила ее Лулуда. – Но на них ответ я тебе не дам. В жизни есть такая правда, получить которую может не каждый. Слишком высока цена.
Сандра выскочила из квартиры, словно за ней гнались демоны. И только оказавшись на улице, глотая ртом теплый воздух поздней весны, она смогла успокоиться.
– Ты, что, Сандрочка? Ну, что ты, милая… – выбежала за ней следом Вера и обняла, прижимая к себе и успокаивая.
– Она сказала те же слова, те же, понимаешь! Все повторяется!
Вера гладила льняные волосы подруги, говорила тихим, ласковым голосом что-то успокаивающие, но Сандра ее не слушала – она словно провалилась во времени и в пространстве. Сейчас перед ней стояли лица шестерых подростков – друзей далекого детства, полного страшных, полузабытых воспоминаний.

----------

Глава 2 Дорога

Глава 2 Дорога
Девочка кусала губы, сдерживая слезы.
–Ты трусиха, Шурка, трусиха, –кричали дети.
От обиды и злости ладошки сжались в кулаки.
–А вот и нет! Нет! –кричала девочка в ответ.
–А ты докажи, докажи, –отвечали ей насмешливые голоса.
–Я знаю, что нужно делать, –услышала она шепот у самого уха. –Знаю, доверься мне.
Девочка успокоилась, шмыгнула носом и прислушалась к знакомому голосу, такому близкому, такому родному…
Александра вздрогнула. Что-то удерживало ее во сне, не давало проснуться. Голос продолжал звучать в ее голове. Чей он? Мужской или женский? Она его знает, точно знает! Ей хотелось снова уснуть, вернуться на ту поляну в лесу рядом с поселком, но расстояние было слишком большим – почти тринадцать лет. Постепенно сон таял, улетучиваясь белой дымкой, унося с собой призраки прошлого и случайно всплывшие из небытия воспоминания. Окончательно проснувшись, Сандра потянулась за стаканом воды с долькой лимона, заблаговременно поставленного с вечера на прикроватную тумбочку. Стало легче, только немного болела голова. Выпив таблетку аспирина и ароматный горький кофе, Александра, наконец, была готова порадоваться наступлению нового дня. Серые тучи заволокли небо и обещали оросить землю еще холодными, хотя уже весенними, струями дождя. Услышав звонок и еще не успев посмотреть на экран смартфона, Сандра уже знала, что ее ожидает разговор с подругой.
– Привет, дорогая, ты как? – раздался громкий голос Веры из динамика телефона.
– Привет, Верунь, хорошо. Я выспалась.
– Вот и замечательно, я переживала за тебя. Какие у тебя планы на сегодня?
– Хочу закончить картину. Это лучший отдых для меня, ты же знаешь.
– Я как раз хотела поговорить с тобой о выставке. И не сопротивляйся. Твои картины необыкновенные. В них столько вдохновения, столько эмоций, яркости, света! Меня они восхищают, ты знаешь. И у тебя нет никакого права скрывать их от людей. А вдруг они помогут кому-то? Не будь эгоисткой!
– Вер, ну, ты же знаешь. Я занимаюсь серьезным бизнесом, и выступать в роли художницы будет неловко. А вдруг выставку увидит кто-то из партнеров? Подумают, что я – несерьезный человек.
– Ты что? Наоборот! Они поймут, насколько ты талантливая и разносторонняя личность!
– Я даже не знаю, с чего начать.
– Так я уже обо всем договорилась с директором выставочного центра. У них будет свободная неделя через два месяца, как раз для того, чтобы провести твою выставку. Цена приемлемая. А рекламу я дам в своем журнале – тем более, что скоро должность главного редактора будет моей.
Сандра рассмеялась.
– И когда ты все успеваешь? С чего ты взяла, что должность будет твоей? Ты веришь в то, что предсказание сбудется? У тебя очень серьезные конкуренты.
– Конечно, верю! Все предсказания Лулуды всегда сбываются. Сама убедишься.
Повисла тяжелая минута молчания. Вера только сейчас поняла, что сказала лишнее. А Сандра затаила дыхание, чтобы не позволить страху вырваться наружу из потаенного уголка в самом темном закоулке души.
– Она ведь ничего страшного тебе не предсказала, милая. Наоборот, скоро будет поездка, из которой ты вернешься с мужчиной, предназначенным тебе судьбой. Все будет хорошо. А то, что было, то уже прошло, не вспоминай! Ладно, не буду тебя отвлекать. Погода сегодня нас радовать явно не собирается. А картин для выставки тебе нужно побольше. Люблю тебя! Пока!
– Я тебя тоже, – произнесла тихо Александра.
Она подошла к стоящему у окна мольберту. Весенний пейзаж Москвы ей не давался. То не нравилось, как падает свет, то цвета получались не такими, как в ее воображении, то сам сюжет казался скучным. Но Александра привыкла доводить начатое до конца, поэтому продолжала страдать над картиной. Мучения продлились до обеда, а результат кропотливой работы по-прежнему не удовлетворял ее требовательную натуру. Александра посмотрела в окно, распростертое от потолка до самого пола. Внизу стелилась панорама города, показавшегося ей чужим, серым, мрачным, вульгарно разукрашенным яркими вывесками и мигающими экранами с рекламой. Поддавшись внезапному порыву, она сняла с мольберта натянутый на деревянную раму холст с вымученным пейзажем и поставила белоснежный, совершенно чистый. Словно одержимая невидимой силой, Сандра рисовала взятые из памяти черты когда-то знакомых лиц, разбавляла краски, чтобы добиться того оттенка зеленого, который обычно живет только в летней, сочной траве. Солнечные лучи разливались по поляне водопадом света, темные кроны деревьев тесно прижимались друг к дружке поодаль, обрамляя небольшое ровное пространство, усыпанное цветами и кустарниками.
Александра работала до позднего вечера, вырисовывая каждую мелкую деталь, и лишь когда серый город за окном сменился чернотой ночи, она с удовлетворением всмотрелась в творение своих талантливых рук.
Друзья ее детства глядели на Сандру с холста, словно живые. Бойкая Машка, всегда готовая к активным играм, высокая, с мальчишечьей стрижкой, длинным носом и прищуренными карими глазами. Рыжий Ванька, в чьих волосах будто блестело запутавшееся солнце, всегда веселый, с доброй улыбкой и мягким, покладистым характером. Красивая, похожая на винтажную куклу, Катька, способная найти что-то хорошее даже в самом безнадежно испорченном дне. Взбалмошная Лилька, чьи каштановые кудряшки были такими же податливыми переменчивому ветру, как и она сама. Ее развитая не по годам фигура выделялась женственностью на фоне других девочек, а на щечках виднелись умилительные ямочки. Всегда серьезно ко всему относящийся Гошка, задумчивый, сильный и добрый. Он был выше остальных мальчишек, крепкий и широкоплечий от природы. Между его бровей постоянно появлялась складка, выдававшая привычку погружаться в свои мысли. Зато за ним всегда было последнее слово, потому, что это слово, как правило, было самым справедливым и рассудительным. У него был широкий нос, острый подбородок и пухлые губы, а зеленые глаза притягивали своим необычным цветом, сочным, как летняя трава в лесу. В центре картины стоит ОН, с мячом в руке. Черные волосы растрепались от бега и легкого ветерка, большие карие глаза с длинными черными ресницами, аккуратный профиль, красивая линия губ, спортивная, крепкая фигура. Это он! Ее Руслан! Девочка с длинными волосами цвета зрелого льна изображена со спины. Ее лица не видно, она смотрит на остальных ребят, выстроившихся перед ней в ряд. Ее лица не видно, потому что его больше нет. Все улыбаются, радуются началу больших каникул и предвкушают полное событий и приключений лето.
Ваня и Гоша старше остальных детей на три года. Ваня жил по соседству с Сандрой, а Гоша был его лучшим другом и жил на соседней улице, рядом с домом Катьки и Машки. Лилька обитала в старом домике на окраине поселка и часто оставалась одна по несколько дней. Ее мама работала посменно в городе, а папы никто никогда не видел и ничего о нем не знал. Именно там, на блеклой кухне Лилиного домишки, они и собрались в ту ночь, когда круглая луна взошла над поселком, чтобы вызвать дух Несчастной Марфы.
Александра вгляделась в картину еще раз, ее взгляд скользил по той части леса, где деревья стояли тесно друг к другу, переходя в чащу, и где детям было запрещено ходить. Затем она взяла кисть, макнула в темно-серую краску и принялась сосредоточенно что-то дорисовывать. Окончив работу, она опустошённо и устало опустилась в мягкое кресло, не отрывая взгляда от получившегося сюжета. Вот теперь все и всё были на своих местах! Из-за дерева, приближенного к полянке, виднелся силуэт человека, наблюдавшего за детской игрой.
Сандра забралась в постель в начале первого ночи, монотонный стук дождевых капель об оконное стекло убаюкивал, и она не стала сопротивляться…
***
Уверенным шагом девочка идет по лесу, приближаясь к своей цели. Она полна решимости и отваги. Сегодня она докажет им, что вовсе не трусиха! Докажет всем, что способна совершить смелый поступок! Тогда он, ее Руслан, посмотрит на нее совсем по-другому. Он станет ею гордиться, восхищаться. И, наконец, признается в любви, а затем возьмет ее руку в свою, и они вместе уйдут с поляны. И пусть все смотрят им вслед! Осталось совсем немного, главное – не испугаться, не позволить страху все испортить. Нужно повернуть вправо от большого дуба – а он уже виден, до него всего пара минут, если поторопиться. Внезапно перед ней возникает массивная фигура мужчины. Его длинные грязные космы сбились в слипшиеся пряди, длинная борода закрывает нижнюю часть лица, подбородок, и острым клином упирается в грудь, глаза смотрят в разные стороны. Одежда на нем порванная и не по размеру. Он выскочил неожиданно из-за куста, словно поджидал, и подходит ближе к девочке, поднимает руки к груди, выставляет вперед пальцы с длинными черными когтями и рычит по-звериному, оскалив желтые зубы…
Сандра вынырнула из сна под настойчивый и противный звон будильника. Надо бы поставить вместо бьющего по перепонкам дребезжания приятную мелодию, но все никак руки не доходят. В первый на неделе рабочий день нужно быть бодрой и сосредоточенной, но этот сон никак не хотел отступать в темноту прошедшей ночи. Ей и раньше снились обрывки из забытого прошлого, но не так навязчиво, как в последнее время. Их атаки изматывали. Александра ничего не помнила о событиях того дня. Врачи говорили, что над восстановлением памяти нужно работать, но папа этого не хотел. Он считал: если память заблокировала воспоминания – значит, так нужно.
Сандра подошла к нарисованной вчера картине и улыбнулась, довольная своей работой. Руслан смотрел на нее манящими карими глазами, еще почти мальчик, словно гость из далекого прошлого. Интересно, какой он сейчас? В жизни Александры были мужчины, но их она не запомнила. А вот Руслана не забыла. Конечно, успешная и красивая молодая женщина не испытывала дефицита в ухажерах, но ей хотелось счастья, которое без истинной любви невозможно.
До офиса Сандра добралась быстрее, чем ожидала, и сразу погрузилась в хаос рабочих документов, телефонных переговоров и электронной переписки.
– Александра Дмитриевна, корреспонденция пришла. Сами посмотрите, или мне этим заняться?
В офис вошла высокая блондинка в элегантном деловом костюме – личная помощница директора строительного холдинга.
– Положи, пожалуйста, мне на стол, Таня. Я потом посмотрю. Спасибо.
Сандра внимательно прочитала договор о реконструкции трехэтажного здания второй половины девятнадцатого века, внесла необходимые поправки и отложила в сторонку, чтобы после передать в юридический отдел для подготовки итогового варианта, и взяла в руки стопку писем. В нескольких из них были отправленные поставщиками первичные документы для бухгалтерии. Маленький, ничем не примечательный конверт, который она держала в руке, был адресован лично ей; прочитав обратный адрес, Сандра дрогнула – поселок Воронье Гнездо, ее поселок! Она торопливо извлекла сложенный лист бумаги, развернула его и не веря своим глазам шумно выдохнула, подавив в себе вырывающийся крик. Привычная реальность сместилась, уступив пространство сюрреализму. Затерявшиеся в прошлом страхи выступили из сумрака и с вызовом глядели на нее, скривив насмешливую ухмылку. Вырезанные из журнала пестрые буквы, наклеенные на бумагу, как в старых детективах и как на самодельной гадальной доске четырех двенадцатилетних девочек, сливались в разноцветные слова, передавая сжимающее душу послание:
Этобылиненесчастныеслучаи.Приезжай.
Александра еще раз посмотрела на конверт. В графе «отправитель» был указан некий Григорий Лесничий. Человека с таким именем она никогда не знала. Сердце бешено застучало в груди, крича от боли азбукой Морзе. Сандра, пошатываясь, вышла из-за стола, сжимая в руке письмо и, взяв свою сумку, выбежала из кабинета.
– Таня, на сегодня отмени все встречи. Я себя плохо чувствую, возьми дела на себя. На связи, – с трудом выговаривала она, стараясь не позволить голосу дрогнуть.
– Хорошо, Александра Дмитриевна, – ровным тоном ответила личная помощница. Ее уверенность в себе и деловой подход к жизни выражались в каждом плавном жесте и громкой речи.
Сандра не помнила, как добралась до дома и вошла в квартиру. Вновь перечитав послание и надпись на конверте, она задумчиво прикрыла рот рукой. Неосознанный жест, призванный подавить крик, застрявший где-то рядом с сердцем. Что это? Чья-то глупая шутка? Кто такой Григорий Лесничий? И главное – что ей теперь делать? Нельзя поддаваться панике, нужно сделать глубокий вдох и медленный выдох, а затем принять решение. Она вновь взглянула на лица друзей, нарисованные ею вчера. Они смотрели на нее одновременно с мольбой и вызовом, будто звали ее, проверяя, осмелится ли она на встречу, не окажется ли трусихой. Как в тот день, на покрытой щедрым летним солнечным светом лесной поляне. По крайней мере, именно так показалось самой Александре, и она без сопротивления поверила призрачному видению. Нужно ехать! Нужно узнать все то, что ее собственная память скрывает от нее! Сандра уже не та девочка, которую звали Шуркой и дразнили трусихой. Она выросла и стала сильной, смелой и умной молодой женщиной. Значит, пришло время вернуться туда, где остались вопросы. Туда, где остался ОН! Тот самый мальчик, похитивший ее сердце и все еще владеющий им. Ее Руслан!
Чемодан был уложен быстро – только самое необходимое. Ключи от бабушкиного дома в поселке она нашла в старинной шкатулке, которую забрала из папиного кабинета после его смерти. Уезжать тринадцать лет назад пришлось скоропалительно, а затем никто не позаботился о продаже дома. Выручить много денег за него не получилось бы, больше суеты. Вот так и стоял он, покинутый и заброшенный; ждал, когда вновь сможет гостеприимно распахнуть свои покосившиеся двери перед хозяевами.
Сандра написала несколько сообщений, касающихся работы, Татьяне и набрала номер Веры:
– Вер, то, что я тебе скажу, кажется невероятным, но ты только не волнуйся, хорошо? Сегодня я получила письмо из того поселка, где мы раньше жили, Воронье Гнездо. Кто-то вырезал из журнала буквы и сложил в послание – «это были не несчастные случаи». Представляешь? Какой-то Григорий Лесничий прислал его. Мне нужно поехать туда и во всем разобраться.
– Сандра, ты с ума сошла! Это же может быть опасным! Я поеду с тобой!
– Нет, Вер, это исключено. У тебя работа, очередной этап предвыборной гонки за кресло главного редактора. Я буду постоянно на связи, обещаю. Просто приеду, найду этого Григория, обо всем расспрошу и вернусь.
– Этот Григорий очень странный. Зачем нужно было вырезать буквы из журнала? Если у него есть информация о том, что произошло в поселке тринадцать лет назад, то он мог бы просто позвонить. Адрес твоей фирмы он узнать же смог, значит, и номер телефона для него не тайна.
– Я думаю, что этот человек хотел скрыть свой почерк, а надписи на конверте сделаны, скорее всего, не его рукой. Может быть, попросил почтальона. А может быть, так он хотел напомнить мне о той ночи, когда мы вызывали дух Несчастной Марфы. На нашей самодельной доске буквы тоже были вырезаны из журнала и наклеены.
– Не нравится мне это все, дорогая. Давай лучше доверим это дело полиции?
– Нет, Вер. Не думаю, что поездка в поселок, где я жила в детстве, может быть опасной. Я же не в дремучий лес еду. И судьбу дома решу заодно. Давно пора. Повидаюсь со старыми друзьями. Все будет хорошо. Мне даже полезно отвлечься от работы и немного отдохнуть.
Александра улыбнулась в трубку, сейчас она сама верила сказанным словам, успокаиваясь и настраиваясь на приятные события.
– Ну, да, а вернешься вместе со своим Русланом. Как предсказывала Лулуда.
– Возможно, – тихо ответила Сандра, ощущая тепло, разливающееся предвкушением у нее внутри.
Попрощавшись с Верой и заверив ее, что будет отвечать на звонок в любое время суток и сообщать в мельчайших подробностях обо всех событиях, Сандра отправилась в аэропорт Домодедово на такси. К счастью, ей удалось купить билет на ближайший рейс, и через два с лишним часа, проведенных в небе, она уже спускалась по трапу самолета в небольшом аэропорту южного города. Сложности начались после, когда Сандре пришлось три часа трястись по неровным дорогам в старом автобусе. Ее высадили на безлюдной остановке, откуда до дома ее бабушки нужно было идти почти двадцать минут пешком.
Сандра шла медленно, вдыхая пьянящий чистый воздух, в котором чувствовался резкий аромат сирени, плотный запах дыма от костров и тонкий шлейф расцветающих садов. Ее кожаные белые кроссовки громко хлюпали по лужам и чвакали по грязи. За тринадцать лет поселок так и не обзавелся тротуарами или хотя бы мощенной асфальтом дорогой. Мимо Александры промчались дети, громко крича и смеясь. Впереди прямо на проезжей части паслись гуси. Они вытягивали шеи, хлопали крыльями, вальяжно погружаясь в наполненную дождевой водой канаву, довольно при этом гогоча. Откуда-то раздался несвоевременный крик петуха, а с широкой ветки раскидистой яблони, прямо над головой Сандры, сорвалась небольшая стайка ворон.
Все здесь было ей знакомо: каждая улочка, каждый покосившийся забор. В этом поселке маленькая Шура переживала первую любовь, до сих пор не угасшую в ее сердце, настоящую дружбу, первые разочарования, пустые детские обиды. Здесь она была безмятежно счастлива, пока не познала боль утраты любимой мамы и до того страшного дня, изменившего ее лицо и судьбу. Проходя мимо дома, где раньше жил Ваня, Александра увидела вбитую в землю табличку с надписью: «Продается». Пройдя немного дальше, она остановилась у покосившегося деревянного забора, на котором лишь в нескольких местах можно было найти остатки зеленой краски, со скрипом отворила незапертую калитку и вошла. Замок на входной двери поддался сразу; опасения Александры о том, что за столько лет тот мог успеть заржаветь, к счастью, не оправдались. Внутри было темно и пыльно. Девушка вздохнула – придется забыть об усталости и приняться за уборку. Не может же она провести ночь в грязном, неуютном доме! Засучив рукава, Сандра приняла вызов и отважно ринулась в бой за чистоту. Из крана, с трудом открывшегося, потекла струйка ржавой воды, постепенно она светлела и, когда стала условно прозрачной, хозяйка дома подставила под кран найденное в кладовой металлическое ведро. За спиной Александры послышались шаги, она обернулась и увидела высокую фигуру в черных брюках и широкой серой футболке с накинутым на голову капюшоном. В руках вошедший держал выставленный вперед топор, острое лезвие переливалось кровавыми отблесками заката, просочившегося в кухню сквозь немытое оконное стекло.

----------

Глава 3 Встреча

Глава 3 Встреча
Сандра, не мигая, смотрела на лезвие топора, нависшее над ней; отступать было некуда. Сзади она уперлась спиной в деревянную столешницу прогнившего кухонного гарнитура. Крик застрял в горле и не мог выбраться наружу, страх сковал все тело.
– Ты кто такая и что здесь делаешь? – низкий голос прозвучал угрожающе, но показался таким знакомым. Из глубины травмированных воспоминаний выбрался образ худощавой девочки-забияки.
– Машка? Это ты? – по спине все еще топтались мурашки, впиваясь в кожу острыми коготками.
– Откуда ты меня знаешь? – руки, сжимавшие топор, плавно опустились вниз. Капюшон откинулся назад от быстрого движения головы, и вот уже перед Сандрой стояла молодая женщина с короткой стрижкой, вытянутым лицом без малейшего признака макияжа, запавшими карими глазами, тонкими губами и длинным носом.
– Машка, это же я! Александра! – голос дрожал от переизбытка самых разнообразных чувств.
– Какая еще Александра? – Мария приподняла тонкую бровь.
– Шурка! Я Шурка Лавренко!
– Та не может быть! – округлила губы высокая женщина.
– А ты помнишь тот вечер, когда мы гадали в полнолуние дома у Лильки? И призвали дух Несчастной Марфы? А как на полянке в лесу собирались? С нами еще были Ванька, Гошка и Руслан? А еще мы анкеты заполняли с секретами? Я жила здесь тринадцать лет назад! Ты что, меня не помнишь?
– Я помню Шурку Лавренко, но я тебя не знаю, – насупилась Машка, подозрительно косясь на лицо Александры.
– Я немного изменилась, признаю. Ты же помнишь, в каком состоянии меня увезли в город на скорой помощи? Больше я в поселок не возвращалась. До сегодняшнего дня.
Маша, поджав губы, внимательно осмотрела Сандру, в ее взгляде мелькнула искра доверия:
– Шурка? Это ты? Глаза, вроде, твои, и волосы, все такие же шикарные…
– Машкааа! – радостно закричала Александра и бросилась обнимать подругу, уже не страшась топора в ее руке.
– Ну, ты даешь, Шурка! А я же подумала, что мальчишки залезли в дом хулиганить. Пришла, вот, подремонтировать для продажи дом Мичугиных, и заметила, что здесь кто-то мельтешит.
– Я видела табличку «Продается». Мичугины переехали? А Ванька как? Как вообще все?
– Да подожди ты с расспросами! Дай я тебя рассмотрю хорошенько. Лицо, как у куклы Барби, и одежонка такая, нарядная…
– Знаешь, Маш, я бы предпочла свое лицо.
– Ну да, ну да, – протяжно с сочувствием ответила Машка. – А ты, никак, прибраться задумала? Так давай я помогу! Вдвоем быстрее управимся. А потом сядем, настоечки моей попробуешь, такого тебе в городе не предложат! И поговорим спокойно.
– Хорошо. Только я не пью.
– Ай, да ладно тебе выделываться. За встречу надо!
В те далекие годы, когда Александра была ребенком, ей казалось, что их дом – настоящие хоромы. Три изолированные спальни, большой зал, просторная кухня и веранда на деревянном помосте, где бабушка частенько усаживалась в кресло, надевала большие круглые очки и читала газету. Душевая располагалась в доме, что указывало на состоятельность и прогрессивность владельцев, а вот туалет был вырыт в середине огорода, как положено. Сейчас Сандра была готова согласиться со своим прежним мнением, потому что убрать такое большое пространство оказалось сложно даже вдвоем. Поэтому они ограничились одной спальней, залом, коридором и кухней.
– Я же постельное с собой не взяла! – всплеснула руками Сандра.
– Это ничего, я тебе дам один комплектик. Возле куста сирени сушится – знаешь, как пахнуть будет! Ты меня подожди, я мигом, домой сбегаю и вернусь.
Высокая, нескладная фигура Машки скрылась в дверном проеме и устремилась прытью на соседнюю улицу. Александра вышла на веранду и глубоко вдохнула воздух, который здесь имел особый привкус неповторимой смеси ароматов. Отсюда можно было увидеть небольшую часть леса, чернеющего вдали. Сандре захотелось взять в руки кисточку и попытаться передать всю красоту простой поселковой жизни на фоне настоящей, дикой природы…
Машка и правда вернулась очень быстро. Она вручила подруге аккуратно сложенный не глаженый комплект постельного белья, на котором распустились ярко-красные розы, нежно-голубое полотенце и поставила на кухонный стол бутыль, запечатанную пробкой, с темно-красной жидкостью внутри.
– Давай, давай, не ломайся! Я тут еще зеленушку с огорода принесла, яблоки моченые – сама делала, и сальца с хлебушком.
Сандра уселась за стол, рассматривая бесхитростные угощения с настороженностью. В своей привычной московской жизни девушка старалась придерживаться правильного питания. Но голод победил, и она вгрызлась в бутерброд с жирным, хорошо просоленным салом. Машка разлила по рюмкам настойку и провозгласила тост:
– Давай, за встречу! – А затем выпила залпом до дна.
Александра лишь пригубила свою порцию, скривившись от крепости напитка.
– Ну, вот теперь рассказывай, как ты там? И здесь как оказалась? – спросила Машка, вытирая губы рукавом.
– Там у меня свой бизнес. Вернее, он не мой. Папа очень много работал, когда мы переехали. Нужны были деньги и на жизнь в столице, и на мое лечение. Сначала он трудился простым рабочим на стройке, потом возглавил бригаду, через пару лет стал партнером, а позже выкупил весь бизнес. Теперь его делом занимаюсь я.
– А сам дядь Дима-то как?
– Папа умер полгода назад. В последние годы у него были проблемы с сердцем. А бабушка умерла спустя год после нашего переезда.
– Ой, прости. Жаль, хороший у тебя папка был, и бабушка добрая, блинами нас кормила. Да и пережили они столько! Давай помянем, – она налила себе до краев настойки и плеснула несколько капель в почти полный стакан Сандры.
– А как тетя Даша и дядя Макар? – в свою очередь спросила Сандра.
– Мои тоже уже в лучшем мире. Мама-то болела долго, рак у нее был, желудка, а папка за ней ушел, не пережил. А муж у тебя есть? Дети?
Сандра смущенно улыбнулась.
– Нет, пока не встретила своего мужчину. А у тебя?
– Та где ж здесь мужа-то найдешь? Скажешь тоже! – Машка заливисто рассмеялась, уже заметно охмелев.
– Как Катя?
Маша опустила глаза и чуть отвернула голову.
– Катька замуж вышла сразу после школы, за Ваньку.
– Да ты что! – рассмеялась Сандра. – Вот уж не ожидала!
– Да уж. Потом Милку родили, ну…
– Я бы хотела с ними встретиться. Они в поселке?
– В поселке, в поселке, – не поднимая глаз, закивала Машка. – Та хочешь, завтра сходим, проведаешь…
– А где они теперь живут? И почему этот дом продают?
– А они теперь не живут, вот уж год почти, как похоронили, – скороговоркой выговорила Машка и, быстро налив себе еще один стакан настойки, выпила его одним глотком.
– Как? – ошарашенно спросила Александра. Она вспомнила широко распахнутые синие глаза на кукольном лице Кати в тот момент, когда картонная стрелка выписывала на самодельной гадальной доске слово «Смерть». По телу Сандры пробежал леденящий душу холодок.
– А вот так. Он ее прирезал, а потом повесился в камере на простыне. – Машка взяла с тарелки укроп и принялась его тщательно разжевывать. – Теперь мы с Милкой вдвоем живем. Ей уже шесть, она умница, самостоятельная. Ну, а Мичугины сразу после того, как Ванька себя порешил, бросили все и уехали. Мне, как родне, ключи оставили на случай появления покупателя. Нас теперь Милка роднит.
– Ванька прирезал? Это так на него не похоже… Он даже в конфликтах никаких не участвовал, всегда шел на компромисс. – Добродушный и улыбчивый Ванька с ярко-рыжими волосами, словно солнышко, согревал своим теплом. Разве мог он убить? Сандра прикрыла глаза, чтобы не дать слезам вырваться наружу.
– Вот что ревность с человеком сделать может! Ваньке все мерещилось, как Катька ему изменяет. Вот он и сдурел.
– Какой ужас, я не могу поверить… – Александра взяла свой стакан и сделала глоток. Обжигающий горло напиток смешался с болезненной горечью утраты, заполняя голову едким, обволакивающим, черным туманом.
– Помянем! – предложила Машка, снова наполняя свой стакан. Сандра сделала еще глоток.
– А остальные как? – из головы все еще не шли Катя и Ваня, плохое предчувствие витало над ней темной дымкой, поднимаясь к потолку, и Александра почти ощущала его физически.
– Бабу Ягу помнишь? Противная такая бабка, гоняла все нас. Все ж думали, что она одинокая – а оказалось, что у нее дочка в городе была, только они не общались. А узнали, когда эта самая дочка с семьей в аварии разбилась. И она, и муж ее – насмерть. Только дочка, пятнадцатилетняя девочка – внучка нашей Яги, получается – выжила. В коме она лежит уже три месяца, и ни туда, ни сюда.
– У Ядвиги Петровны была дочка? Вот это новость! Очень жаль ее, такая беда… – Конечно, она помнила всегда суровую пожилую женщину с тяжелым взглядом и тяжелой рукой. Тем, кто не успевал убежать после очередной проказы и попадался ей для расправы, всегда доставалось неслабо.
– Да, вот только если бы не беда, то Яга наша и не подумала бы про кровинушку свою вспомнить. А теперь в город, в больницу, чуть ли не каждый день мотается…
– А как Лилька? – Когда-то давно, будучи ребенком, Сандра завидовала внешности своей курчавой подруги. Ее женственной не по годам фигуре, растрепанным завитушкам каштановых волос, которые так задорно развевались на ветру, умилительным ямочкам на щечках и кошачьему разрезу зеленых глаз. Вокруг нее всегда было много влюбленных поклонников, а ее характер можно было бы охарактеризовать как взбалмошный. Бабушка Сандры говорила, что у Лильки в зрачках черти пляшут.
– Дура, как и была. После школы уехала в Москву, актрисой стать. Вот только через два года вернулась вся помятая. Поговаривают, что ее там в актрисы-то взяли, только не простого кинематографа. Ну, ты понимаешь, в фильмы для взрослых. Уж что там было – Лилька не рассказывает. Но явно ничего хорошего. Бухает она теперь по-черному, да с мужиками поселковыми сношается.
– Ты мне такие ужасы, рассказываешь, Маш, я поверить не могу даже… Извини, пожалуйста.
Сандра отвлеклась на телефонный звонок от Веры и вышла на веранду.
– Привет, дорогая, как добралась? Почему не звонишь?
– Привет, извини, я подругу встретила, Машку, я тебе про нее рассказывала. Сидим, общаемся. Все хорошо.
– Ты ничего не слышала про этого странного Григория? Любителя старых детективов?
– Нет пока. Я и осмотреться-то толком не успела. Ты прости, сейчас не очень удобно говорить. Я тебе завтра позвоню, хорошо?
– Хорошо. Не пропадай и держи меня в курсе всех событий!
– Договорились.
Сандра улыбнулась и завершила разговор не торопясь возвращаться обратно в кухню. Голос Веры вырвал ее из тягостного разговора с подругой детства. Задержавшись еще на несколько секунд, Александра закрыла глаза, отдавшись оживляющему ощущению теплого, пропитанного запахом сирени ветерка на своем лице, а затем вернулась на кухню, села за стол и, набравшись смелости, спросила:
– А как Руслан?
– А что Руслан? Терпит. Иногда не выдерживает, лупит ее. Ах, да, я же не сказала, они с Лилькой два года как поженились. А так – нормально, физру в школе преподает и секцию по футболу.
В глазах Сандры помутнело, а сердце предательски забилось. Она поднесла стакан к губам и сделала большой глоток. Но даже крепкий алкоголь не помог воспринять ту новость, которую она только что услышала от Маши. Ее Руслан женат на Лильке? Как такое могло произойти? Даже в самом страшном сне Сандра не могла представить себе ту реальность, в которую ее затягивало после выхода из автобуса на пустой остановке поселка Воронье Гнездо. Но как же он, наверное, страдает! С Лилькой ему плохо! Жалость и нежность переполняли ее, отчего образ Руслана стал еще более желанным.
– Вот это правильно. Пей, пей! Хороша настоечка, скажи? Я себе тоже подолью. Ну, а Гошка так и живет с отцом, дядя Степа все так же охотой увлекается. Теперь уже вместе с Гошкой в лес ходят пострелять. Ни тот, ни другой не женились. Гошка Лильку потрахивает. Их Руслан как-то застукал. Вот драка была! Еле разняли. Теперь, понятно, не общаются, стороной друг друга обходят. А Гошка механик хороший, к нему даже из города приезжают машины чинить.
– А ты чем зарабатываешь? – Умение брать себя в руки и сохранять внешнее спокойствие в ситуациях, когда в душе бушует разрушительный торнадо, не раз помогало Сандре в жизни, и сейчас она старалась использовать его на полную мощность.
– Так я же почтальон теперь. Письма разношу, да пенсию выдаю.
– А ты не знаешь, где живет Григорий Лесничий? – казалось, что сейчас цель ее приезда будет достигнута, но ответ подруги разочаровал.
– Григорий Лесничий? Нее, я такого не знаю.
– Маш, у меня к тебе просьба. Ты бы не могла мне записать в блокнот свое имя и номер сотового телефона. Хочу собрать контакты старых друзей. У тебя же есть сотовый телефон?
Машка фыркнула.
– Ты, что, думаешь, что мы тут вообще – прошлый век? Конечно, есть! Давай запишу.
Александра подала подруге ручку и раскрытый на чистой странице блокнот. Размашистый почерк Машки совсем не был похож на тот, что был на конверте.
– А кроме тебя, на почте еще кто-то работает?
– Ты прикалываешься? Там той почты… Закуток в хозяйственном магазине. Слушай, Шурка, ты же теперь крутая – может, поможешь? Проблемы у меня. Соседи городские появились, и, прикинь, в суд на меня подали! Якобы сарай мой стоит частично на их земле. Схемы там всякие подняли, кадастровый план, и требуют снести постройку. А это же руками папки моего поставлено! Ну, как я снесу? Да, и сарай добротный, нужный. У них уже решение суда на руках имеется. Помоги, а?
– Хорошо, ты мне документы завтра принеси, а я своим юристам отправлю.
– Вот, спасибо, подруга. Вовремя ты приехала! Кстати, а зачем приехала? Так и не сказала.
– Так, просто, старые места повидать, с вами встретиться, детство вспомнить. И с домом нужно что-то делать, – Сандра вымученно улыбнулась.
– Продавать будешь?
– Пока не решила.
– Ну, давай еще по одной, и пойду я. А то Милка проснется, испугается.
На этот раз Сандра допила до дна. Нужно было пропихнуть новости, которые ей сообщила Машка…
Оставшись одна, она задумалась о судьбах своих бывших друзей, невольно проводя параллель с предсказаниями Несчастной Марфы в ту злополучную ночь. Катя, и правда, вышла замуж, родила доченьку, но вскоре встретила свою смерть от рук любимого человека. Лиля стала актрисой, хоть и не так, как ей мечталось. Предсказания сбывались! А сбудется ли то, что было предсказано ей? Будет ли она вместе с Русланом? Ведь теперь он принадлежит другой!
***
Девочка бежит изо всех сил, она устала, ей кажется, что сейчас ее догонит и схватит страшный человек. Ей кажется, что она слышит его тяжелые шаги за своей спиной. Страх, опять страх! А ведь она собиралась его победить, доказать всем свое бесстрашие. Девочка останавливается и быстро оборачивается. Никого! Она одна, совсем одна, в лесу, там, где ей быть запрещено, а перед ней стоит небольшой домик. Даже не домик, а сарай. Только очень красивый сарай, украшенный резьбой, раскрашенный в разные цвета, словно новогодний пряник, который ей покупал в городе папа. Девочка подходит ближе; в доме одна дверь и одно большое окно. Из окна пустыми глазницами на неё смотрит множество маленьких лиц…
Александра проснулась и только спустя пару минут осознала, где находится. Это была её детская комната, именно здесь она жила и взрослела до двенадцати лет. На стене висел большой красный ковер, к нему приставлена односпальная кровать, на которой сейчас и лежала Сандра. Напротив – письменный стол, а на нем стоит протертый от пыли вчерашним вечером глобус. У узкой стены – пустой шкаф, а напротив него окно с открытой форточкой, без занавесок; их они с Машкой сняли и выбросили в мусорку, как ненужную ветошь. Александра отдышалась, уткнулась в подушку, почувствовав легкий запах сирени, и призналась себе в страшном – она хочет в туалет. Придется вставать и идти. Голова немного кружилась – одного стакана Машкиной настойки оказалось достаточно, чтобы охмелеть. Сандра накинула на себя легкий халат, включила на телефоне фонарик и пошла в огород. Небо покрывала россыпь звезд, окружившая своим блеском тоненький молодой месяц. Шлепать по влажной, рыхлой земле, поросшей бурьяном, было неприятно. Сандра внимательно вглядывалась, прежде чем сделать шаг. Обратный путь дался ей легче – она почти бежала, словно пытаясь убежать от уличного туалета и забыть его, как страшный сон. Не все прелести жизни вблизи природы была способна оценить Александра!
После похода в туалет, соизмеримого с целым приключением, Сандра не могла уснуть, и, поворочавшись на жестком матрасе с четверть часа, решила выйти на веранду. Старое бабушкино кресло по-прежнему стояло у стены, только было негостеприимно грязным, с дырами на расползающейся обивке. Сандра посмотрела вдаль, в ту сторону, где был виден участок леса, и застыла. Там горел костер. Она бросила взгляд на экран смартфона – три часа ночи. Неужели современные дети могут позволить себе жечь костры в лесу до такого позднего времени? А вдруг кто-то просто забыл его потушить? Сандра забеспокоилась. Идти одной в лес посреди ночи было безумием, она это прекрасно осознавала, когда наскоро одевалась и выбегала из дома на пустую, немощеную улицу. До того места ей придется идти минут пятнадцать, если быстрым шагом. В руке Сандра держала телефон на случай срочного звонка или необходимости подсветить фонариком. Она быстрым шагом дошла до угла, на котором стоял крайний дом, и побежала в сторону леса. Чем дальше девушка шла, тем навязчивее цеплялись за ее футболку ветви деревьев, словно пытаясь остановить, не пускать дальше. Огонь все еще горел, она видела его свет и шла на него, как на маяк. Над ее головой, на верхней ветке широкой кроны старого дерева, глухо проухала сова. Лес жил своей обычной жизнью даже в ночной тьме, освещенный мерцанием звездного неба. Спрятавшись за дерево, Сандра уже могла видеть, что у костра стоит фигура в накинутой на плечи мантии, голову прикрывал капюшон. Фигура тихо и неразборчиво шептала, размахивая при этом руками, а затем что-то бросила в огонь. Завершив непонятный ритуал, таинственный человек в мантии опустился на колени и поклонился до земли. Сандра затаилась, укрывшись за широким стволом старого дуба, и старалась не дышать, чтобы не выдать своего присутствия. Незнакомец, проводивший странный обряд, встал, взял в руки заранее подготовленное ведро с водой и вылил ее на костер. Послышалось шипение затухающего огня. Фигура в мантии быстро замелькала среди деревьев и скрылась из вида, оставив напуганную и растерянную девушку одну посреди густого леса.
Боковым зрением Сандра увидела вспышку света, ей показалось, что среди темного леса воспарила серая тень, напоминающая силуэт молодой девушки. Страх сдавил горло, подталкивая бежать из всех сил к поселку, туда, где пусть и не в каждом доме, но все еще оставались живые люди.
«Показалось!» – отголоски здравой мысли пробивались сквозь толщею панического ужаса.

----------

Глава 4 Старые знакомые

Глава 4 Старые знакомые
Девочка смотрела на красивый маленький домик, прислушиваясь к монотонному биению собственного сердца. Еще шаг, пусть медленный и нерешительный, но она его сделала. Затем еще один. И тут она заметила большой навесной замок на двери. Значит, все это было зря? Весь тот путь, что ей пришлось проделать, ее мучительная борьба со страхом, предвкушение победы и надежда на успех – всё зря? В глубине души она испытала облегчение. Теперь шаги стали быстрее и увереннее. Она подошла к двери и подергала замок; неожиданно тот соскочил со своего места и с грохотом упал на землю, к ее ногам. Домик оказался не заперт. Последнее препятствие устранилось само собой. За дверью послышалось тихое рычание…
Александра проснулась на небольшом диване, когда-то купленном родителями для зала в комплекте с двумя креслами. Голова болела, напоминая о выпитом вчера стакане Машкиной настойки. Она встала и пошла на кухню, страшно хотелось кофе. Сандра с грустью подумала о кофе-машине, с которой привыкла встречать каждый новый день в своей московской квартире. Она открыла кран, чтобы умыться; тот в ответ недовольно заурчал, брызнул тремя каплями мутной воды и замолчал. Александре ничего не оставалось, как протяжно застонать, переодеться в джинсы и белую шелковую блузу с коротким рукавом, чтобы отправиться к Машке. Может быть, у нее найдется кофе и вода? Или хотя бы вода.
Сандра уверенно шагала по пыльной дороге, «украшенной» комьями грязи, на соседнюю улицу, когда к ней из открытой калитки выскочила собака. Это был среднего размера дворовый пес, он оскалил зубы и зарычал. Девушка застыла, парализованная ужасом, ее руки и ноги онемели, а в голове пульсировала мысль: «Лицо! Мое лицо!».
– А ну, пошел отсюда! – громкий мужской голос прозвучал словно гром. Пес опустил голову, слегка пригнувшись, и отступил поближе к своему дому.
– Красавица! С тобой все в порядке? Ты что такая бледная? Не укусил? Или собак боишься?
– Боюсь, – совсем тихо прошептала Александра. Она обернулась к своему спасителю и удивленно округлила глаза. Перед ней стоял высокий, широкоплечий молодой мужчина, с крепкими сильными руками, его пухлые губы растянулись в обаятельной улыбке, между бровей легла глубокая складка, а зеленые, словно летняя трава, глаза смотрели пристально, изучая.
– Я тебя здесь раньше не видел. Ты приехала к кому-то в гости?
– Видел, – ответила Сандра и улыбнулась. – Ты меня здесь раньше видел, Гошка.
– Ты о чем? – с прищуром спросил он. – Если бы видел, то не забыл бы.
– Дружок, ко мне! Вы чего тут собаку мою дразните, ироды! – У раскрытой калитки стояла высокая, статная женщина лет семидесяти, но ей можно было дать и меньше. Выкрашенные в черный цвет волосы аккуратно собраны на затылке в высокую прическу, губы накрашены красной помадой; она смотрела строго, с ноткой презрения.
– Ядвига Петровна! – воскликнула Александра радостно. Она и правда была рада встрече со старыми знакомыми. – А вы совсем не изменились!
Женщина осмотрела Александру с ног до головы все тем же надменным взглядом.
– Ты кто такая? – спросила она.
– Я Шурка. Шурка Лавренко. Помните, мы жили здесь с папой, мамой и бабушкой тринадцать лет назад?
– Шурка! – воскликнул ошарашенный Гошка, и складка между его бровей стала еще глубже.
– Ммм, – процедила Ядвига Петровна. – Так ты жива. Видать, помогла тебе Несчастная Марфа…
– При чем здесь Несчастная Марфа? – спросила Сандра удивленно, не решаясь рассказать о сумрачном ночном видении в чаще леса.
– Покровительствует она несчастным девкам, попавшим в беду. А беда с тобой стряслась не шуточная.
– Я слышала, что у вас тоже беда случилась. Я вам сочувствую. Надеюсь, что с вашей внучкой все будет хорошо.
Яга прищурила глаза и со злостью крикнула:
– Пошли вон отсюда, нечего вам возле моей калитки толкаться, собаку злить. Вон!
– Шурка? Не может быть, – Гошка продолжал смотреть на нее, игнорируя возгласы пожилой женщины. – Я думал, ты умерла!
– Меня теперь трудно узнать, Гош. В Москве очень хорошие пластические хирурги. – Сандра улыбнулась, но мужчина, стоявший напротив нее, продолжал смотреть пристально и серьезно.
– Я думал, ты умерла! Я писал тебе, твоя бабушка оставила адрес Ванькиным родителям, я его узнал и писал. А ты не отвечала. – В его магнетических зеленых глазах промелькнула обида.
– Но я не получала никаких писем! Мы же в Москве сначала на съемной квартире жили, а потом переехали. Может быть, поэтому письма не доходили?
– Одно из писем я отдал в руки твоему папе, когда он приезжал за вещами.
– Папа хотел оградить меня от воспоминаний, боялся травмировать мою психику. Может быть, поэтому он ничего мне не сказал.
– Травмировать психику? А я думал, что поддерживаю тебя как друг.
– Гош, я не знаю, почему не получала твоих писем, но сейчас я очень рада тебя видеть. – Она ему улыбнулась, и его лицо, наконец, смягчилось, а уголки губ поползли вверх.
– Вы, что, глухие или тупые? Вон пошли, сказала! – закричала Ядвига Петровна и подняла вверх трость, на которую опиралась при ходьбе всегда, сколько Александра ее помнила.
– Пошли, а то Яга не успокоится, – Гоша взял Сандру за руку и повел дальше по улице. Его дом был соседним, а сразу за ним жила Машка. – Зайдешь ко мне в гости?
– Вообще-то я к Машке иду. У меня проблемы с водой, хочу у нее умыться и выпить кружку кофе.
– Ты остановилась там же, где жила? Я зайду вечером, посмотрю, что там у тебя с водой. У меня руки золотые, кого хочешь, спроси, – и он самодовольно приподнял вверх бровь.
– А я уже наслышана об этом от Машки. Она сказала, что ты лучший механик в районе.
– Это да, без работы не сижу. Ну, так, что, зайдешь?
– В следующий раз, Гош. Мне сейчас нужно с Машкой встретиться. А за помощь буду благодарна.
– Ну, тогда жди, приду. – Он улыбнулся и пошел к себе домой.
Александра прошла до калитки Машкиного дома; забор облез и слегка покосился, но оставался таким же, как и тринадцать лет назад, когда маленькая Шурка прибегала к подругам после школы. Не заперто. Как и большинство дверей в поселке, здесь нечего и не от кого было прятать.
– Маш, это я! Ты дома? – прокричала Сандра, заходя в совсем маленький коридорчик с низким потолком, выкрашенный в синий цвет.
– Мы на кухне, проходи, Шурка.
За прямоугольным столом, накрытым клеенчатой сиреневой скатертью, сидела девочка с растрепанными длинными рыжими волосами и лицом винтажной куколки.
– Привет! Ты, наверное, Мила? А я Сандра.
– Сандра! – хмыкнула Машка. – Надо же такое придумать, заграничное прям. Тетя Шура это, поняла, Милка?
Милка кивнула, продолжая жевать гречневую кашу.
– Так, поела? Все, бегом гулять. Нам с тетей Шурой поговорить надо.
Девочка послушно положила на стол ложку, без сожаления оставив гречку недоеденной, и побежала на улицу.
– Тетя Шура! – Александра рассмеялась. – Звучит как-то смешно.
– Это «Сандра» звучит смешно. Осталась бы ты в нашем поселке, то и была бы тетей Шуркой, у нас здесь все по-простому, по-людски, без выпендрежа вашего столичного.
– Маш, у тебя кофе не найдется? Я бы с удовольствием выпила сейчас кружку. А еще мне нужно умыться и зубы почистить. В моем доме какие-то проблемы с водой.
– Та не вопрос, вон там кран. Иди, наводи процедуры. А я тебе пока кофе сделаю. Мы же тут не совсем дикие, знаем, что такое кофе. И каши положу.
Александра увидела, как Маша достала банку растворимого кофе, и поморщилась. Она обожала кофе, настоящий, сваренный из качественных зерен с горьким привкусом и чарующим, бодрящим ароматом. Девушка даже прикрыла глаза, вспоминая вкус любимого напитка. Но мечты развеялись, а глаза пришлось открыть, чтобы довольствоваться тем, что имелось.
– Каши не нужно, спасибо, я не завтракаю.
– Еще чего придумала! Это самый главный прием пищи за день. Садись и ешь.
Сандре не хотелось спорить, поэтому она села за стол, сделала глоток горячего, безвкусного напитка, и принялась ковырять ложкой разваренную гречку.
– Маш, сегодня ночью я видела костер в лесу со своей веранды.
– Это детишки балуются, наверняка.
– Я тоже так подумала. Испугалась, что они забыли потушить огонь, и пошла туда. Но у костра были не детишки. Там стоял человек в таком балахоне, знаешь, как в древних орденах…
– В чём-чём древних? Та ну, быть не может! В нашем лесу не было никогда никаких сектантов. Что им тут делать-то?
– Я не знаю, но это любопытно. Давай вместе сходим на то место и посмотрим.
– Давай, чего бы и не сходить. Только я Милку к тете Гале отведу. Ты помнишь тетю Галю?
– Да, конечно, она была маминой лучшей подругой.
– Точно. Так замуж и не вышла. А знаешь, что говорят в поселке? Что она папку твоего любила всю жизнь, вот так-то.
– Как? – недоумевающе спросила Сандра.
– Каком кверху! Что, не знаешь, как любят? Безответная любовь была у неё.
Машка вынула из ящика упаковку болеутоляющего и выпила сразу две таблетки.
– У тебя тоже голова болит после настоечки? – с подколом спросила Сандра.
– Та не, это же чистый продукт. От чего там голове болеть? Травма у меня была, давно уже, лет семь прошло. Яблоки с дерева обрывала и упала с лестницы, позвоночник повредила. Теперь боли сильные в спине, а если приступ схватит, то в обморок падаю.
– Ничего себе! А ты к врачам обращалась? – спросила Сандра, а сама вспомнила, как тринадцать лет назад Несчастная Марфа при помощи самодельной гадальной доски предсказала ее подруге боль…
– Конечно! Говорят, что ничего страшного. К психотерапевту посылали. А я что, двинутая, что ли?
– Может быть, они думают, что эти боли – психосоматика? Ничего страшного не будет, если ты пройдешь обследование у психотерапевта. Может быть, у тебя депрессия.
– Не знаю я, что такое депрессия. Зато знаю, что такое мать похоронить, затем отца, а потом сестру и зятя, с которым всю жизнь дружили. А теперь мы с Милкой вдвоем живем, концы с концами стягиваем. Хорошо, что огород есть да куры. Иначе бы только кашей и питались.
– Маш, ты хотела мне показать документы на землю. – напомнила Сандра.
– Ага, точно. Сейчас притащу.
Машка принесла документы. Сандра их сфотографировала и отправила Тане, описав просьбу и срочность дела.
– Ну, что, пошли. Поищем твоих сектантов.
– А тебе на работу не надо?
– Потом пойду, – Машка махнула рукой, словно отгоняя от себя все напоминания о работе.
Они вышли из дома, не потрудившись захлопнуть калитку, и пошли в ту сторону, откуда доносились громкие детские голоса.
– Милка, иди сюда, – позвала Маша племянницу.
Девочка нехотя вышла из шумной, хотя и малочисленной компании детей, игравшей, по всей видимости, в догонялки, и подошла.
– Мы с тетей Шурой пойдем по делам, а тебя я отведу к тете Гале.
– Но я же только вышла, – заныла Милка.
– Ничего, потом еще выйдешь, тебе же нравилось у тети Гали.
Девочка почесала нос испачканной в пыли ручкой и кивнула.
День был жаркий – солнце на юге в мае уже становится беспощадным. Сандра пожалела, что не взяла с собой широкополую шляпу и солнцезащитный крем. Они завернули за угол и остановились возле небольшого деревянного домика, украшенного резьбой. Каркас дома был выкрашен в нежно-голубой цвет, ажурные украшения переливались на солнце зеленым, оранжевым и желтым цветом.
– Как пряничный домик, – заметила Александра.
– Да, дед Павел, отец тёть Гали, был хорошим плотником. Ты помнишь его?
– Смутно, – честно ответила Сандра.
Они вошли в дом, и Маша окликнула хозяйку. Из комнаты вышла маленькая, стройная женщина с черными волосами, заплетенными в косу. Она улыбалась, но, увидев Сандру, принялась с любопытством ее рассматривать.
– Теть Галь, посмотри за Милкой, а? Мне по делам надо, боюсь ее одну на улице оставлять. Мало ли чего… А?
– Конечно, конечно, Машенька.
Женщина продолжала смотреть на Сандру, не отводя взгляда.
– А это к нам, вот, приехала…
– Шурочка, – ласково промолвила Галина.
– Вы первая, кто меня узнал, – удивилась Александра.
– Ты так была похожа на маму в детстве. А сейчас только глаза, но это ее глаза. Я их помню! Мы с твоей мамой близкими подругами были, почти как сестры.
– Ну да, вот, приехала к нам погостить, – закончила Машка недосказанную мысль.
В комнате, из которой вышла Галина, к стене были прибиты полки, а на них расположились десятки кукол. Каждая со своей собственной ярко-выраженной индивидуальностью. Здесь были и принцессы, и модницы, и рокеры, и рыцари.
– Как здорово! – воскликнула Сандра. – Это все вы сделали?
– Да, переняла от мамы ее мастерство. Я люблю создавать кукол, каждая из них для меня как ребенок.
– А вы не думали их продавать? – Александра не могла отвести восхищенный взгляд от кукол.
– Конечно, я их продаю, иначе как бы я жила? На выходные в город езжу, там на рынке и продаю.
– А знаете, что? Давайте вы мне оставите свой номер телефона, а я узнаю, где их можно будет продавать в Москве?
Сандра протянула раскрытый блокнот и ручку. Галина скромно улыбнулась и сделала запись.
– Если ничего не получится, то не огорчайся, Шурочка. В Москве мои куклы, скорее всего, будут никому не интересны.
– Вы зря так думаете, тетя Галя. Вещи, сделанные своими руками, стоят дорого. А ваши куклы невероятные!
– Ладно, теть Галь, мы пойдем, у нас с Машей дела. – Сандра повернулась к выходу, намереваясь поторопить Машку.
– Подожди, Шура, подожди. Скажи, как там папа? – голос уже немолодой женщины срывался от волнения.
– Он умер полгода назад.
Галина подняла глаза вверх, и в них было столько боли, что у Сандры защемило сердце, и она с трудом удержала выступившие слезы.
Машка широким уверенным шагом направилась к лесу, размахивая во все стороны длинными руками. Ее высокая, сложенная по-мужски, худощавая фигура казалась карикатурной. Александра с трудом поспевала за ней. Поселок Воронье Гнездо был совсем маленьким – чтобы пройти от одного его конца до другого, требовалось не больше получаса. Когда две молодые женщины подошли к месту ночного приключения Сандры, то увидели давно остывший костер, оставивший после себя небольшой участок выжженной земли.
– Говорят, что где-то здесь Марфу и нашли, – сообщила Машка.
– Ты думаешь, это правда? Про Марфу?
Маша пожала плечами:
– Так говорят.
– Интересно, а сохранилась о ней какая-то информация?
– Какая тут информация? Бабка рассказывает мамке, мамка – дочке и так далее. Все по старинке.
Сандра сделала шаг вперед и, вскрикнув, отскочила. Недалеко от костра лежали две обезглавленные вороны.
– Это что такое? – тихо спросила она у Машки.
– Ну, наверное, жертвоприношение. Сектанты всегда так делают.
Сандра вспомнила, что человек, стоящий у костра, что-то бросал в огонь. Она подняла с земли ветку и разбросала ею пепел. Обугленные птичьи головы нашлись среди остатков вчерашнего костра.
– Точно. Это какое-то жертвоприношение, – согласилась Сандра. – Кто может быть способен на такое?
– Не знаю. Может, Лесной человек?
– Кто?
– Лесной человек. Ты, что не помнишь? Это на севере у них там Снежный человек. А у нас Лесной. Бомж наш местный, двинутый на всю голову, так в лесу и живет. Шалаши себе строит. Забыла? Ну, вспоминай. Мы его боялись страшно.
Машка рассмеялась, а Сандра вспомнила свой недавний сон со странным, заросшим человеком в грязной, рваной одежде.
– Я вспомнила. Он за нами подглядывал в тот день из-за дерева.
– Он мог. Ну, что с двинутого взять…
– Маш, помнишь ту считалку? Вы ее знали, а я нет.
– Раз, два, три,
На полянку выходи,
А затем четыре, пять
Тебя будут убивать, – без запинки произнесла Машка считалку.
– Да, эту, – подтвердила Сандра.
– Это Лилька придумала. Я же говорю, что дура. Решила тебя напугать, чтобы потом трусихой дразнить. А ты обиделась, психанула и убежала. Ну, и мы потом разошлись. Ладно, давай в поселок возвращаться. Мне уже на работу надо. Начальства-то у меня здесь нет, но из города позвонить могут. И к дяде Мише зайти надо будет, про твоих сектантов рассказать.
– Это не мои сектанты. Дядя Миша до сих пор работает? Ему же уже около семидесяти.
– А как же, наш неизменный участковый. На пенсию уже почти семнадцать лет собирается, но на этот раз точно, ему парнишку из города прислали, чтоб понатаскал, Вовку. Ты к нему сама зайти сможешь?
– Конечно, не волнуйся. Занимайся своими делами.
По дороге к поселку Сандра молчала, погружаясь в свои размышления, почти не слушая Машкины жалобы на жизнь. Как ей найти загадочного Григория Лесничего, если даже местный почтальон ничего о нем не знает? Стоит ли оставаться и тратить время на поиски? А Руслан – как же он? Искать встречи с ним намеренно Александра не хотела. Гордость не позволяла ей сделать первый шаг к мужчине, тем более женатому.
Подруги направились в сторону площади, где, как и раньше, стоял хозяйственный магазин, небольшой рынок, почтовое отделение в том же здании, где и магазин, а рядом приемная участкового – одноэтажное старое здание, не больше сорока квадратных метров. Недалеко от площади находилась школа – та же самая, в которой училась когда-то Шура. Шум и детские крики были слышны задолго до того, как две молодые женщины подошли к огороженному металлическими прутьями двухэтажному зданию.
– Смотри, вон там Руслан бегает в спортивной форме. Видать, урок у него сейчас.
Сандра прижалась к железным прутьям и не отводила взгляда от невысокого брюнета в футбольной форме темно-синего цвета с цифрой 1 на спине. Он что-то рассказывал старшеклассникам, выстроившимся перед ним в строгую линейку по росту. Его тело выглядело спортивным, но худощавым.
– Русииик! – закричала Машка, и Сандра вздрогнула, выбираясь из своих мыслей и готовясь к встрече, о которой мечтала задолго до приезда в Воронье Гнездо.
Руслан обернулся на крик, сказал что-то своим ученикам и подошел к забору. На губах заиграла вымученная улыбка, под глазами сгустились тени бессонных ночей. Но он был красив! Он был все тем же Русланом, воспоминания о котором тревожили сердце Сандры тринадцать лет.
– Привет! – крикнул он Машке и с интересом осмотрел стоящую рядом молодую женщину с длинными волосами льняного оттенка.
– Здорово! Ты не поверишь, но рядом со мной стоит Шурка! – торжественно произнесла Машка, словно Сандра была добытым ею охотничьим трофеем.
– Шурка? – Руслан непонимающе приподнял бровь. – Какая Шурка?
– Ну, ты чо? Наша Шурка, Лавренко.
– Вот как! – Руслан еще раз осмотрел Сандру и серьезно спросил: – Это правда?
– Да, Руслан, это правда. Я рада тебя видеть, – Сандре удавалось выглядеть спокойной, но внутри нее бушевал настоящий тайфун.
– Я тоже рад, что с тобой все в порядке. Мы волновались, когда тебя увезли на «скорой». Не знали, жива ты или нет… А ты прекрасно выглядишь, но изменилась. Я бы тебя никогда не узнал. – Руслан говорил буднично, даже вымученно, не вкладывая в свои слова ни радость от встречи, ни удивления, ни тем более любви. Но самым страшным было безразличие, которое девушка увидела в глазах возлюбленного. Ему было все равно, что она вернулась в поселок спустя столько лет. Его мысли витали где-то далеко, путаясь в каштановых кудряшках другой.
– Спасибо, но мне это далось нелегко. – Голос Сандры выдавал уязвлённое самолюбие. Не так она представляла их встречу…
– У меня сейчас последний урок. Можете зайти, подождать меня, – не настаивая, предложил Руслан.
– Не, я тороплюсь, и так половину рабочего дня прогуляла. Побежала. Можешь с Шуркой поболтать, она у нас теперь крутая! – Машка махнула на прощание рукой и, ссутулившись, потопала к почтовому отделению.
– Вот как, ты теперь крутая? – спросил Руслан, и в этом вопросе слышался неподдельный интерес.
– Не совсем так, просто у меня в Москве есть своя фирма и неплохая квартира, – с долей горделивости произнесла Сандра.
– Мммм, – промычал Руслан. – Заходи, калитка вон там. Сейчас оболтусов своих отпущу, и сможем пообщаться, если хочешь, конечно.
– Я была бы рада пообщаться. Мы столько лет не виделись. А где калитка, я помню.
«Не напускное ли его безразличие?» – думала Александра. – «Ведь не может же быть так, чтобы тот, по ком мое сердце тосковало столько лет, никогда ничего ко мне не испытывал?»
Она завернула за угол и вошла в школьный двор, который совсем не изменился с той поры, когда она видела его в последний раз, и села на деревянную лавочку. Руслан отпустил детей переодеваться, и те, довольные, что урок закончился раньше положенного времени, с криками помчались в здание школы.
– Не орите, если завуч вас поймает, на следующем уроке отжиматься будете по сто раз, – пригрозил Руслан, но угроза оказалась бесполезной.
– Сейчас вернусь, подожди меня здесь, хорошо? – обратился он к своей бывшей однокласснице и скрылся в здании школы.
– Да, конечно, – ответила Сандра, сложив руки на колени.
Такая долгожданная и часто происходившая в мечтах встреча, став реальностью, отдавала холодом и пустотой. Да, он был по-прежнему красив и физически привлекал ее, но именно сейчас, сидя на облезлой скамье в школьном дворе, пробуждающем столько воспоминаний, она впервые задумалась – а не придумала ли она себе того Руслана, в которого влюбилась?
Он вернулся быстро. Теперь на нем были надеты потрепанные спортивные штаны и футболка с коротким рукавом черного цвета.
– Пойдем, я провожу тебя до дома, – предложил Руслан, – по дороге и поболтаем.
– Мне сейчас нужно зайти к дяде Мише, рассказать об одном случае в лесу, который я видела прошлой ночью.
– О, так ты уже успела найти в нашем поселке преступников? И как давно ты здесь? Дяде Мише это десятилетиями не удавалось сделать.
– Я здесь всего второй день, – рассмеялась Сандра. – И никого я не нашла. Просто видела костер в лесу, решила, что нужно сообщить.
– Так, это ж, наверное, дети, или Лесной человек спичками обзавелся.
– Может быть и так. Маша сказала, что вы с Лилей поженились, поздравляю.
Руслан опустил голову и отвел глаза в сторону.
– Да, спасибо. Пытаемся свить свое гнездо в Вороньем гнезде.
– Успешно?
– По-разному бывает, а ты сама замужем?
– Я – нет. Не хочу торопиться.
– Может, и правильно. И как ты обустроилась в старом доме?
– Сегодня утром у меня перестала течь вода. – Александра развела руки в стороны и карикатурно улыбнулась, давая понять, что случай для нее неприятный.
– Думаю, это не проблема. Я загляну к тебе ближе к вечеру, посмотрю, что там у тебя с водой.
– Ах, да, я собираю телефоны старых друзей. Не мог бы ты мне свой записать вот сюда, – Сандра протянула ручку и блокнот, раскрытый на странице с уже вписанными номерами Машки и тети Гали.
– Только свой или Лилькин тоже?
– Мне будет приятно, если Лиля сама запишет свой номер, при встрече.
Руслан загадочно хмыкнул, видимо, предполагая, что встреча с его женой может пройти не так, как представляет себе Шурка.
– И еще, скажи, пожалуйста, ты не знаешь, случайно, Григория Лесничего?
Руслан наморщился, пытаясь вспомнить, и отрицательно покачал головой.
Взгляд Сандры упал на расстёгнутую сумку Руслана, и она заметила, что из нее выглядывает книга.
– «Собака Баскервилей», Артур Конан Дойль. Ты любишь читать старые детективы? – спросила Сандра, вспоминая о послании в конверте, которое и привело ее сюда.
– Да, я любитель старых детективов. Ладно, тебе туда, а я домой. Вечерком зайду.
Сандра поджала губы и растерянно помахала рукой вслед убегающему Руслану. Любитель старых детективов, не оборачиваясь, торопливо пошагал по пыльной дороге, склонив голову.

----------

Глава 5 Новые вопросы

Глава 5 Новые вопросы
Сандра вошла в небольшое душное помещение с дребезжащим, но все же работающим вентилятором. Напротив друг друга стояли два письменных стола. За одним сидел заметно состарившийся дядя Миша; его давно требующие стрижки седые волосы падали ему на глаза. На морщинистом лице поблескивали круглые очки, тонкие губы были поджаты от усердной работы мысли. Опытный участковый пытался сложить пасьянс, который оказывал сопротивление и складываться не хотел. За столом напротив сидел совсем молоденький парнишка. Его вытянутое, гладко выбритое лицо с мелкими чертами выражало скуку. Он доброжелательно улыбнулся, увидев вошедшую Сандру, выражая надежду получить в свои руки настоящее дело, требующее отваги, героизма и захвата особо опасных преступников.
– Здравствуйте. Я к вам, дядь Миш.
Старший участковый недоуменно поднял седую лохматую бровь и искоса посмотрел на вошедшую.
– Вы меня не узнаете, понимаю. Я всего второй день в поселке. Тринадцать лет назад вы расследовали гибель моей мамы, она утонула в реке. Любовь Лавренко, помните?
– Шурочка? – удивленно протянул дядя Миша. – Присаживайся. Так ты выжила? Ох, а красавицей какой стала!
– Да, я вам тоже неприятностей доставила с тем случаем.
– Ну, что ты, это же был несчастный случай. И с мамой твоей тоже. Беда, беда. А ты повидаться зашла, или вопросы какие есть?
– Я по делу зашла, но я рада вас видеть, дядь Миш. И вас, вы же Владимир, да?
Довольный младший участковый кивнул головой, прислушиваясь к разговору. Сандра подробно рассказала о своем ночном приключении, неизвестном человеке в мантии с капюшоном, костре и жертвенном убийстве несчастных птиц. Дядя Миша внимательно выслушал, периодически кивая, с откровенным видом незаинтересованности.
– Ну, что же, спасибо, Шурочка, за сигнал. Вовка, все проверишь, понял?
– А вы мне с Владимиром оставьте свои номера сотовых телефонов. Вдруг, я опять ночью костер увижу, тогда сразу позвоню.
Дядя Миша почесал заросшую бороду, глубоко вздохнул, как человек, которого принуждают делать бессмысленную работу, и кивнул. Участковые записали свои номера телефонов с именами в блокнот, и Александра удовлетворенно убрала его в сумку.
– Дядь Миш, я узнала о Ване и Кате. Как это могло произойти? Чтобы Ванька смог убить… Я поверить не могу.
– Да, беда, беда. Нашло что-то на парня. Мы как приехали, так застали его на полу сидящим. Не в себе он был, обнимал Катерину и рыдал, ни на что не реагировал. Вся кухня в крови. А потом осознал содеянное и повесился.
– А кто вам сообщил?
– Так Яга же. Говорит, мимо проходила, крик услышала, и пошла посмотреть. Ей же, ведьме старой, все надо. А там такое…
– А вы уверены, что это Ванька?
– Так, а кто же еще? Правда орудие убийства мы так и не нашли. Видать, когда не в себе был, куда-то запрятал.
– Орудие убийства не нашли? – переспросила Сандра. – Странно…
– Ну, так, что уж теперь. Все же и так понятно было.
– Спасибо вам, дядь Миша, и вам, Владимир. Как только увижу снова человека в мантии, сразу вас наберу.
– Та может, уже и не увидишь. Мало ли кто дурью маялся в лесу ночью…
– Нет, дядь Миш, интуиция мне подсказывает, что еще обязательно увижу. До свидания!
Сандра плавно поднялась со стула и вышла из душного помещения на свежий, хотя и ставший к обеду горячим воздух.
– Видал? – хмыкнул дядя Миша. – Интуиция ей подсказывает! Ха! Ох уж эти москвичи!
Александра огляделась по сторонам в поисках кафе, где можно было бы перекусить, пожалев о не съеденной на завтрак гречке, и уткнулась взглядом в чебуречную. В Москве она бы даже не подумала о том, что чебурек – это еда. Но здесь привередничать – означало голодать. Горячее тесто, щедро пропитанное маслом, показалось ей аппетитным и даже приятным на вкус. Управившись с первым за сегодняшний день приемом пищи, Сандра решила, что не мешало бы закупиться продуктами, и пошла прогуляться между поставленных в несколько рядов палаток. Рынок был небольшим, но и на нем царила здоровая конкуренция. Завидев потенциальную покупательницу, торговки старательно зазывали ее попробовать самую свежайшую зелень, сочные яблоки, домашнюю птицу и овощи с грядки. Накупив всего понемногу, Сандра решила зайти в отделение почты, повидать Машку и пригласить ее и Милку на ужин. А точнее – попросить подругу этот самый ужин приготовить, так как проблема с водой в доме Сандры оставалась не решенной.
– Та, не вопрос. Сделаю все в лучшем виде, пальчики оближешь и добавки попросишь. А ты чего тут накупила? Ого! Даже конфеты есть! Милка будет счастлива. Мы-то себе так тратиться позволить не можем.
– Мне приятно порадовать тебя и Милу. Вы для меня родные.
– Слушай, Шур, а что там с моей проблемой, ну, по поводу земельного участка? Ты обещала.
– Маш, я отправила документы своим юристам, но они еще не ответили. Подожди немного. Если что-то можно будет сделать, то мы обязательно сделаем. Мне еще нужно в хозяйственный зайти, куплю веник, швабру, тряпки.
– Тряпки-то зачем покупать? У меня целая стопка старых шмоток лежит, можно порвать.
Сандра улыбнулась и обняла подругу на прощанье. Хозяйственный магазин находился в том же здании. Нужно было только выйти из почтового отделения и зайти в двери напротив. Молодая полноватая продавщица со скучающим взглядом пролистывала ленту новостей на телефоне. Сандра осмотрела небольшой ассортимент представленных на витрине товаров для дома и выбрала самый большой веник, швабру с предназначенными для нее насадками, пластиковое ведро, альбом для рисования и грифельные карандаши. Перед ней в очереди на кассу стоял худощавый невысокий пожилой мужчина:
– Ленка, ну дай в долг, ну, что ты не знаешь, что ли меня? Я же верну, все до копейки. Вот сейчас в город на подработку съезжу и сразу все верну.
– В том-то и дело, Степаныч, что я тебя знаю. Какая подработка у тебя, если ты бухаешь второй день?
– Ленусик, ну, будь человеком, а?
– Степаныч, в последний раз, понял?
Продавщица глубоко вздохнула, закатила глаза и, как по волшебству, достала из-под прилавка бутылку паленой водки.
– Да, ты же моя красавица! Куколка моя! – затараторил осчастливленный Степаныч, обращаясь к Лене, но смотря при этом на тару с мутной жидкостью внутри.
– Так, стой, а кто расписываться за долг будет?
Лена открыла пухлую тетрадь, лежащую рядом с кассой, и записала фамилию и сумму долга.
– Вот сюда напиши свое ФИО, а тут поставь подпись. Понял?
Сандра смотрела, как Степаныч склонился над записями с ручкой и аккуратно выводит буквы. В этой тетрадке таится столько разных записей – может быть, и образец нужного ей почерка здесь найдется? Как бы добраться до заветных страниц и посмотреть?
– Вы будете покупать? – строго спросила Лена, выводя Сандру из задумчивости.
– Да, да, конечно. Можно картой?
Сандра вернулась домой, нагруженная покупками. Первое, что она сделала – это сравнила полученные сегодня образцы подписей с конвертом. Ничего даже приблизительно похожего! Александра засунула конверт в карман джинсов и набрала номер Веры, чтобы пересказать ей последние события.
– Слушай, так может это и не Ванька убил Катьку? Если орудие убийства было не найдено, то, скорее всего, настоящий убийца забрал его с собой! – деловито рассуждала подруга. – А за Русланом присмотри. В «Собаке Баскервилей» как раз был эпизод с запиской, в которую вклеили вырезанные из газеты слова, помнишь?
– Конечно, помню, Вер. Все так странно… Никто не слышал о Григории Лесничем – может быть, он здесь под другим именем? А может, это письмо – и вовсе чья-то шутка?
– Так, все, я выезжаю!
– Нет, Вер, ты пойми, я здесь своя, они мне доверяют. А если приедешь ты, то тебя воспримут в штыки. Ты для них – чужой человек. Мне будет проще самой докопаться до правды, твой приезд все только испортит и запутает еще больше.
– Хорошо, если ты считаешь, что я буду тебе мешать, то я не приеду, – обиженно ответила Вера.
– Ты только не обижайся, просто сейчас будет лучше так. Но если мне понадобится твоя помощь, то я сразу позвоню.
Закончив разговор, Сандра задумалась о словах Веры. Может ли быть так, что Катю убил кто-то другой, а Ваня был обвинен ошибочно? Полицию вызвала Ядвига Петровна – значит, она первая появилась на месте преступления. Нужно бы поговорить с ней, но как найти общий язык с ворчливой Ягой? Входная дверь хлопнула, и Сандра только сейчас поняла, что не замыкала ее, заразившись беспечностью от остальных жителей поселка.
– Хозяйка, ты дома? – громкий голос Гошки раскатисто прогремел из коридора.
– Да, Гош, я здесь, проходи.
– А я сегодня пораньше закончил, вот и пришел к тебе помогать. Ну, показывай, где твой враждебно настроенный кран.
– Вот он, Гош. Шипит на меня и плюется грязной водой.
Они оба рассмеялись, как в старые времена. Тогда они много смеялись, всегда находили общий язык и могли подолгу разговаривать на разные темы, хотя Гошка и был старше на целых три года.
– А где живет Григорий Лесничий, ты знаешь? – спросила Сандра, смотря другу прямо в глаза.
– Григорий Лесничий? – переспросил Гоша, задумавшись, и, пожав плечами, добавил, – я о таком даже не слышал. А кто это?
– Да так, знакомый моей знакомой из Москвы. Наверное, она что-то перепутала. Гош, запиши мне, пожалуйста, свой номер телефона в блокнот. Хочу собрать контакты старых знакомых.
– Ага, – Гошка взял в шариковую ручку. – Тогда и ты мне свой сбрось.
Он тепло улыбнулся и протянул блокнот. Сандра посмотрела на кривые Гошкины закорючки и вздохнула – опять никакого сходства с подписью на конверте. Тем временем Гоша деловито разложил на полу принесенные им инструменты и принялся осматривать кран.
– Шур, я пришел! – раздался голос из коридора.
Гоша заметно напрягся, сжимая в руке молоток. На кухню вошел Руслан, выражение его лица при виде бывшего друга сразу изменилось на враждебное.
– А этот чего здесь? – спросил он у растерявшейся Сандры.
– Кран пришел чинить, – ответила она.
– А, ну тогда я пойду.
– Стой, подожди. Может быть, вы поговорите? Зачем же вам враждовать? Ни к чему хорошему это не приведет.
– Шурка права, – сказал Гоша, по-прежнему не выпуская из рук молоток. – Ты прости меня, Русик. Глупо тогда получилось. Она же сама пришла, денег просила. Ну, я дал. А она полезла… А я ж мужчина, ну, не сдержался…
– Угу, – Руслан сжал руки в кулаки и смотрел в пол. Он знал свою жену лучше других и понимал, что Гошка говорит правду. От этого становилось еще больнее. Мучительный стыд и за себя, и за ту, кого он назвал своей женой, сжимал виски. Гошка подошел к нему ближе и протянул руку. Руслан выглядел сломленным, страдания склонили его сильные плечи. Подумав несколько секунд, он пожал протянутую руку когда-то близкого друга.
– Вот и замечательно. Я рада, что вы помирились, – воскликнула Сандра, у которой от неловкой ситуации опять разболелась голова.
Гоша широко улыбнулся, и Руслан тоже смог заставить себя улыбнуться в ответ.
– А почему Лиля не пришла? – спросила Александра.
– Ее нет дома, я не знаю, где она, – ответил Руслан, снова помрачнев.
– Так, давай приступим. Вдвоем быстрее управимся, – перевел тему Гоша.
Они действительно быстро справились с починкой крана, и Сандра, счастливая от того, что, хотя бы одна проблема решена, расцеловала обоих друзей в щеки.
– Шурка, доставка еды пришла!
На кухню ворвалась Машка с большим пакетом в руке.
– Ого, а вы чего здесь? Не подрались?
– Они помирились и починили вместе мой кран, – сообщила хорошие новости Сандра.
– Так за это и выпить не грех! Сейчас за настоечкой сбегаю!
И Машка бегом выбежала из дома. Сандра поставила на стол жареную курочку, вымытые огурцы и помидоры, кастрюлю с отваренной и посыпанной зеленью молодой картошкой, лоток с котлетами и тарелку с блинами. Вернулась подруга с большой бутылкой настойки.
– Я тут еще горчички захватила, хлеба и огурчиков малосольных, сама делала!
– Вот это кстати! – одобрительно закивал Гошка. – Заодно и приезд Шурки отметим!
Даже Руслан повеселел при виде Машкиной бутыли.
– Да, можно и расслабиться, – согласился он.
– Так давайте, чего стесняемся, – Машка расставляла посуду и стаканы, исполняя роль хозяйки.
– Ты когда успела столько наготовить? – удивленно спросила Сандра.
– Так у нас тут некогда мешкать!
Все подняли наполненные до краев стаканы за возвращение Шурки и осушили их до дна, только сама виновница торжества слегка пригубила обжигающий горло напиток. Все принялись за еду, восхваляя Машины кулинарные таланты.
– А ты же в детстве по Русику сохла, помнишь, Шурка, – внезапно воскликнула охмелевшая Машка.
Сандра смущенно посмотрела на Руслана, а тот, впервые за весь вечер, искренне ей улыбнулся.
– Так что бросай свою Лильку и поезжай в Москву с Шуркой.
Руслан засмеялся, не отводя глаз с покрасневшей хозяйки дома.
– А что, может и поеду.
Гошка, насупившись, жевал котлету. Ему явно не нравилась тема разговора.
– Не по Сеньке шапка, – сказал он и исподлобья посмотрел на Руслана.
– А помните, как мы у Яги из сада сливы таскали? – перевела разговор Машка, и все с облегчением принялись вспоминать шалости и приключения затерянного в прошлом детства. Сандра взяла альбом, карандаш и принялась рисовать своих друзей вот такими, какие они были сейчас – радостными, смеющимися, беззаботными, и пусть всего на один вечер, но счастливыми.
– Покажи, – попросил Гошка.
Сандра повернула к нему набросок, и он удивленно сдвинул брови.
– Ничего себе, это же мы! И так похожи. Ты – талант!
Сандра благодарно ему улыбнулась.
Разошлись все в первом часу ночи. Изрядно выпившие Гошка и Руслан шли в обнимку, за ними бежала Машка, что-то напевая. Сандра забралась в постель, усталость клонила ко сну, но мысли не давали покоя. Что она чувствует к Руслану сейчас? Когда он улыбнулся ей, так искренне и нежно, показалось, что внутри вспорхнули бабочки. Бархатный взгляд его карих глаз все также пленил, и сейчас ей захотелось оказаться в его объятиях. Но теперь есть еще и Лиля. Как быть с ней?
Входная дверь тихо скрипнула. Сандра приподнялась с постели, за дверью послышались тяжелые шаги. Она подошла к двери и приоткрыла ее. По полу расползлась широкая тень, она слегка покачивалась и приближалась. Кто-то был в доме! Сердце сильнее забилось в груди. Сандра схватила телефон, достала блокнот и набрала номер Гоши.
– Кто? – ответил тот быстро.
– Это я, Шура. Гоша, ко мне в дом кто-то влез. Он сейчас здесь.
– Я бегу, спрячься пока, – внезапно протрезвевшим голосом ответил он.
Только Александра успела забиться под кровать, как дверь в комнату отворилась. Она слышала шумное дыхание. Кто-то приближался к ней. Девушка закрыла рот рукой, боясь закричать. Шаги становились громче, кто-то ходил по комнате. Сандра прижалась к стене, надеясь, что Гошка уже спешит к ней. Грязные потрепанные ботинки остановились возле кровати, немного постояли без движения, затем человек опустился на колени, нагнулся и заглянул под свисающее почти до самого пола покрывало.

----------

Глава 6 Лесной человек

Глава 6 Лесной человек
Заросшее седыми волосами, морщинистое лицо склонилось над самым полом. Сандра, скрюченная в углу, застыла от ужаса. Это было лицо человека из ее недавнего кошмара… Ужас проникал в голову девушки вместе с тошнотворной вонью, исходящей от юродивого.
– Шу-ра, – по слогам произнес Лесной человек. – О-на боит-ся за те-бя.
– Кто? – дрожащим голосом спросила Сандра.
– Мар-фа. Пло-хой че-ло-век ря-дом.
– Я так и думал! А ну, иди сюда! – раздался голос Гошки.
Лесной человек вытаращил глаза, уперся руками в пол, но тот, кто его тащил из-под кровати, оказался сильнее. Пугающее лицо исчезло из поля зрения Сандры, и послышались звуки борьбы.
– Эээээ, – выл Лесной человек.
– Пошел вон! – кричал Гоша.
Топот шагов удалялся, затем скрипнула входная дверь. Сандра медленно вылезла из своего укрытия. Она тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. Через минуту вернулся Гошка.
– Все, выгнал. Вот же наказание на нашу голову! Бродит по поселку, залезает в дома, чаще брошенные, конечно. Там и зимует. Сильно испугалась? Он вообще безобидный, хоть и сумасшедший.
– Да, все хорошо. Спасибо, Гош, ты меня спас. Я и правда сильно испугалась.
Гоша подал руку, помогая Сандре подняться с пола.
– Хочешь, я у тебя останусь до утра? – спросил он.
Сандра привыкла сама решать свои проблемы – раньше у нее был только папа, который все время работал и не мог уделять дочери много внимания. А теперь не было и папы. Она подумала о том, что завтра рабочий день, и Гоше нужно выспаться. Он и так ради нее примчался посреди ночи, ни секунды не мешкая и не задумываясь о той опасности, которая могла его здесь ожидать. Но остаться сейчас одной она тоже не могла. Руки все еще дрожали, а слова, сказанные Лесным человеком, звенели в ушах.
– Останься, – прошептала Александра.
– Угу, – ответил Гошка, осматриваясь по сторонам в поисках подходящего места для ночевки. – А, ладно, сейчас.
Он вышел из комнаты и вернулся со старым односпальным матрасом из бабушкиной комнаты.
– Немного пыльный, но ничего, – бодро сообщил он.
– А у меня нет даже постельного белья, – растерялась Сандра.
– И это ничего, вот же покрывало есть – его и постелем.
– Давай, я тебе подушку свою отдам, – с чувством вины перед Гошкой предложила хозяйка дома.
– Это ни к чему. Мы с батей, когда на охоту ходим, знаешь, в каких условиях спим? Хорошо все, не переживай. Ложись спать. И ничего не бойся, я рядом.
Он улыбнулся ей, подмигнул и завалился на свое импровизированное ложе.
Сандра легла на кровать, закуталась в одеяло и против воли провалилась в сновидение.
***
Дверь резко отворяется под напором мощных лап крупной собаки. Девочка теряет равновесие и падает на землю. Громкое рычание у самого уха… Боль, сильная боль… «Лицо! Мое лицо!» –думает девочка, пытаясь прикрыться руками от укусов собак. Их три, они обезумели от ярости и голода, а девочка – от ужаса и боли. Человек в грязной одежде не по размеру, с заросшим лицом, размахивает толстой веткой, отвлекая внимание животных на себя. Он рычит, кричит, бьет собак палкой, прогоняя их прочь. Девочка тоже кричит, слезы катятся из глаз, обжигая, причиняя боль. Она трогает руками лицо, ощущая что-то мокрое и липкое. Она смотрит на свои руки, с них капает кровь…
Сандра подскочила с кровати.
– Я вспомнила. Вспомнила!
– Что ты вспомнила? – спросил Гоша, потирая сонные глаза.
– Тот день… Он как в тумане. Я много лет пыталась его забыть. Но эти сны, они постоянно меня возвращают в прошлое…
– Тебе что-то приснилось?
– В тот день мы собрались на поляне, в лесу. Помнишь? Лиля придумала считалку, чтобы меня напугать, а потом стала обзывать трусихой.
– Да, я это помню. Ты в детстве всегда чего-то боялась. Ну, а Лилька, ты ее знаешь. Она себя вела неправильно, мягко говоря.
– И я решила доказать всем, что не трусиха. Помнишь тот домик, на окраине поселка, у самого леса? Мастерская мамы тети Гали? Она там делала кукол, и на подоконнике стояли деревянные головы, заготовки для ее работы. Как звали маму тети Гали?
– Валя, тетя Валя. Она умерла от сердечного приступа прямо в этой мастерской. С тех пор домик стоял закрытым, и мы его боялись. Рассказывали друг другу страшилки, о том, что это место проклятое, и что куклы могут ожить и напасть на того, кто подойдет близко. Помню, конечно, и что?
– Я шла туда. Я хотела принести голову с подоконника, чтобы все считали меня смелой. По дороге я встретила Лесного человека. Он меня напугал тогда, но я думаю, что он просто хотел меня остановить. И это он меня спас, он прогнал собак, не дал им меня загрызть.
Сандра говорила торопливо, сбивчиво, набирая воздух ртом, словно задыхалась.
– Ты сильно взволнована. Вчера тебя напугали, а теперь тебе приснился страшный сон. Так?
– Нет, нет, нет же! Это был не сон! Это были мои воспоминания. Они возвращаются!
– Угу, – глядя с подозрением на Сандру, сказал Гоша. – Хорошо, я понял. И что?
– А то, что собаки были закрыты в этом домике! И когда я открыла дверь, то они набросились на меня. Кто их там закрыл? И почему я решила туда пойти?
– Я не знаю, – развел руками Гоша. – Лилька тогда и правда переборщила. Ты психанула и убежала. Мы поняли, что перегнули палку и тоже разошлись. А потом приехала «скорая» из города, и мы узнали о несчастном случае с тобой. Это все, что я помню о том дне.
– А вчера, до твоего прихода, Лесной человек сказал мне, что Марфа беспокоится обо мне, и что плохой человек рядом.
– Шур, успокойся, твой сон может быть не воспоминанием, а фантазией. Так? А Лесной человек – чокнутый. Он сумасшедший, Шур! Понимаешь? Он живет в лесу, отказывается общаться с людьми, при этом все время за всеми следит. Зимой он ночует в пустых домах. Может залезть и в жилой, чтобы украсть еду. Как можно верить его словам о том, что за тебя волнуется призрак человека, умершего больше сотни лет назад? И это если еще верить в то, что Марфа реально здесь когда-то жила, и с ней действительно случилась та жуткая история. Шур, ну, успокойся, ты же взрослый, образованный человек.
Слова Гоши подействовали на Сандру, как ушат холодной воды. Она никогда не верила в призраков, и всегда воспринимала мир рационально. Ей стало даже стыдно за все сказанное сейчас.
– Откуда он вообще взялся, этот Лесной человек? – спросила она.
– Откуда же я знаю. Когда мы с батей переехали в поселок, он уже здесь был. У тебя какие планы на сегодня?
– Хочу сходить на могилу к маме. Я не была там целых тринадцать лет.
– Я на могиле своей мамы был в прошлом году. Ездил в город по делам и решил зайти. Она умерла в тот день, когда я родился. Обидно, я ее даже не знал никогда.
– Да, Гоша, терять родных людей всегда обидно и больно. А почему вы переехали из города в поселок?
– Так решил папа. Ты же знаешь его ворчливый характер, он точно не из городских тусовщиков, ему там было некомфортно жить. А здесь спокойно, уединенно, охота его любимая под боком. Охоться – не хочу. А еще, я думаю, он так и не смог забыть маму. Тяжело ему было там жить без нее.
– Да, понимаю. Моему папе тоже было очень тяжело после смерти мамы. Тебе было десять лет, когда вы переехали, да? Я помню, как Ванька привел тебя в нашу компанию. Мы тогда только в первый класс пошли.
– Да, мне было десять лет. Я ужасно не хотел переезжать. Новая школа, где совсем нет друзей, меня пугала. Но мы сразу подружились с Ванькой, он стал моим близким другом. Он был лучшим человеком из всех, кого я знал.
– Как же так получилось у них с Катей? Я поверить не могу.
– Это мы думаем, что знаем и понимаем близких нам людей, а они способны нас удивлять.
– А помнишь, ты мне в тот год подарил подснежники? В лесу нарвал и принес. Мама тогда подумала, что ты за мной ухаживаешь, и что я тебе нравлюсь. А я ее уверяла, что мы просто друзья.
Сандра улыбнулась – не столько Гошке, сколько воспоминаниям о тех беззаботных днях, полных простых радостей и больших надежд.
– И что? Может, и нравилась, – ответил Гоша и посмотрел ей прямо в глаза.
– Мы тогда были детьми, – вздохнула Александра.
– А теперь нет, – его зеленые глаза смотрели на нее с вызовом, и Сандра отвернулась.
– Почему ты не женился? – спросила она.
– А должен был? На ком? – усмехнулся он. – Еще пока ни разу не возникло такого желания. Любить женщин можно и без брака. Вон, Русик женился. Теперь ему даже перед собственной тенью стыдно.
– Почему Руслан женился на Лиле?
– Потому, что любил еще с детства. Привык думать, что любит ее, и сам в это поверил.
«А я привыкла любить Руслана, и сама в это поверила» – подумала Сандра, а вслух сказала:
– Маша одинока, ты не думал обратить на нее внимание?
Гоша громко рассмеялся:
– Одиноких женщин много, Шур, особенно в городе. Вот ты, например. Я прав?
– Просто я не хочу торопиться.
– И я тоже, – с серьезным видом ответил он. – А Машка… Ну, это же Машка. Она всегда была хорошим другом. С ней было интересно играть в футбол и гонять ворон. Ей тяжело. Хорошо, что ты приехала, сможешь ее поддержать. Навалилось на нее столько, что не унести. И родителей похоронила, и сестру, и друга. Они с Ванькой всегда дружили. Хотя, разве можно было не дружить с Ванькой? Теперь, вот, племянница на ее попечении. И воспитать, и прокормить надо. Да, ей не позавидуешь.
– Она, наверное, тяжело пережила смерть Кати и Вани?
– Очень тяжело. Была сама не своя. Как зомби по поселку ходила. Милку хотели отдать Ваниным родственникам, но у матери случился инсульт. А сестра Ванькина – еще школьница. Пришлось Машке брать себя в руки и оформлять опеку.
– Я помогу ей всем, чем смогу.
– Ну, что, пойдем? Ко мне клиент через двадцать минут подъедет.
– Пойдем. Я сначала к Маше зайду, а потом на кладбище.
– Значит, ты проводишь меня до дома? Как приятно, – он состроил кокетливую гримасу, что очень рассмешило Сандру, и она бросила в него подушкой.
– Выходи, мне нужно одеться.
Они медленно шли по утреннему поселку, смеясь и подшучивая друг над другом. С Гошкой всегда было хорошо, спокойно и весело. Возле открытой калитки стояла Яга и, поджав губы, наблюдала за ними.
– Доброе утро, Ядвига Петровна! – с улыбкой поприветствовала пожилую женщину Александра. Но та ничего не ответила, бросила презрительный взгляд и скрылась из виду в собственном дворе.
– Яга и есть Яга, – философски заметил Гоша.
– Хорошего тебе дня, Гош, и спасибо за все.
Сандра с благодарностью поцеловала Гошу в щеку, он приобнял ее на прощанье и поспешил домой, чтобы начать рабочий день в своей мастерской.
– Тетя Шура! Тетя Шура!
Александра не сразу поняла, что этот возглас обращен именно к ней. Из Машкиной калитки выбежала растрепанная Милка, девочка была напугана. Она схватила Сандру за руку и потянула за собой в дом.
– Тете Маше плохо, – всхлипывала она.
На кухонном полу без сознания лежала Машка. Сандра приподняла голову подруги и легонько похлопала по щекам, но та ни на что не реагировала.
– Мила, принеси стакан воды, – крикнула она девочке.
Милка мигом схватила кружку и, приподнявшись на носочках, наполнила ее прозрачной жидкостью из крана. Александра плеснула холодную воду в бледное лицо Маши, та шумно вдохнула воздух ртом и открыла глаза.
– Ты нас напугала. Что случилось?
– Подай таблетку. Там лежат, обезболивающее, – простонала Машка.
Сандра бросилась исполнять просьбу подруги.
– Мне уже лучше. Ничего, такое бывает. Я тебе говорила, приступ боли в спине.
– Маш, это опасно. Тебе нужно обследоваться, я тебя отвезу в Москву и покажу лучшим специалистам.
– Уже обследовалась. Ничего не находят. Говорят, к психотерапевту надо идти. Та ну их всех! Вот так я и живу, подруга. С племянницей, болью и в нищете.
Машка улыбнулась. Ей становилось лучше, щеки порозовели, дыхание стало ровным. Заплаканная Милка бросилась обнимать тетю.
– Ну, ладно, ладно тебе. Жива я. На работу надо собираться.
– Какая работа? Тебе бы отлежаться. К врачу сходить.
– Шурка, не шуми. Эта работа нас кормит, не могу я отлеживаться в рабочий день. Та и не впервой это. Привыкла уже. Таблетку выпила, теперь легче будет.
– Маш, давай я тебя провожу до почты. Мне так спокойнее будет.
– Сейчас соберусь и пойдем, если прогуляться хочешь. Так, Милка, а ты давай одевайся, и к тете Гале.
Машка надела черные штаны и синюю футболку. Ее простой наряд смотрелся контрастно с красным льняным сарафаном Сандры. Шли они медленно, чтобы не спровоцировать резким движением новый приступ. Александра рассказала о событиях вчерашнего вечера и о том, как ей помог Гоша.
– Он к тебе подкатывает! – игриво заметила Маша.
– Ты что, он просто хороший друг. Лучше скажи, что ты знаешь о Лесном человеке. Откуда он тут взялся?
– Так он родился здесь, в семье Зайцевых или Белкиных. Не помню уже, мне мама давно рассказывала эту историю. Вроде Белкиных. И вот у этих Белкиных один сын был нормальный, а второй с приветом. Сначала вся семья переехала в город, а этого дурачка в поселке оставили с бабкой. Потом, когда бабка померла, тот брат, что не пришибленный, дом продал, и где-то там, в городе живет. А Лесной человек остался без крыши над головой. Вот она, братская любовь.
– А социальные службы не отреагировали? Человек нуждается в помощи. Его нужно поместить в специализированное учреждение, где у него будет должный уход.
– Какие социальные службы? Ты про дядю Мишу? Так он реагировал. Гонялся за парнишкой, так тот убегал, в лесу прятался. Он же на контакт с людьми не идет. Поначалу ему помочь хотели, подкармливали. А толку? Шныряет везде, за всеми подсматривает, а близко не подходит. И что с ним делать? Привыкли, зато свой юродивый в поселке есть. Так он и не старый еще. Ему немногим за сорок лет будет.
– А как его зовут?
– Ой, вот этого не помню. Может, Яга знает?
– Маш, ты прости, что спрашиваю, но где была Мила, когда с Катей случилась беда?
– Милка? Так у теть Гали. Она давно нам помогает. Ей это даже в радость – с детьми возиться. Своих же нет. Ну, все, ты меня довела до места назначения. Посижу немного, создам видимость трудовой деятельности и домой пойду, не переживай. А ты куда?
– На кладбище к маме хочу сходить. Я бы заглянула и к Кате, и к Ване. Если ты расскажешь, где их могилы.
– Проще показать. Если хочешь, то в выходной сходим. Ты цветы на рынке купи, тут дешевле.
Сандра обняла подругу и, следуя ее совету, отправилась покупать букет сирени – мамины любимые цветы.
Среди захоронений было тихо и безлюдно, громкое щебетание птиц доносилось со стороны старого кладбища, заросшего высокими деревьями. Возле каждой могилки распускались цветы. Здесь было не принято застилать место погребения плиткой. Для своих близких, ушедших в лучший мир, каждый старался создать небольшой садик, порадовать родного упокоенного человека любимыми цветами, растущими вокруг могилы. Сандра долго блуждала среди памятников, боясь признаться себе, что заблудилась. После очередного поворота она, наконец, нашла нужное ей место. Мамин памятник был не из дорогих и спустя всего тринадцать лет успел немного раскрошиться. Могилка оказалась чистой, ухоженной, а в вазоне стояла огромная охапка сирени. Папа Сандры, а затем и сама Сандра, каждый месяц переводили приличную сумму денег на счет местного смотрителя кладбища, чтобы тот ухаживал за местом погребения Любови Лавренко, тридцати трех лет отроду. Всего тридцать три года – так рано она ушла из жизни. Сандра почувствовала тяжесть тоски, она давно привыкла к отсутствию мамы в ее жизни, но сейчас ощутила особенно остро боль утраты, трагедию необратимости. Она положила купленный на рынке букет ароматной белой сирени рядом с вазоном и скорее почувствовала, чем поняла, что что-то не так. Девушка внимательно осмотрела памятник – на нем не было фотографии! Куда она могла пропасть? Сандра достала телефон и набрала номер Попова Валерия Анатольевича – местного смотрителя кладбища. Гудки долго и раздражающе доносились из динамика, но звонок остался без ответа.
Сандра посмотрела на букет розовой сирени, стоящий в вазоне. Он был совсем свежим. Кто мог его принести? Неужели сам смотритель? Может быть, по договоренности с папой в стоимость услуг входила и покупка цветов? Сандра подумала о тете Гале. Она знала, какие цветы любит мама, и могла их принести. Нужно будет зайти и спросить. Сандра снова набрала телефон Попова, и снова трубку никто не взял. Она решила найти смотрителя и расспросить его лично. Возможно, что тот захотел расслабиться и употребил излишнюю порцию местных горячительных напитков. Небольшой домик, в котором жил Валерий, стоял на входе в кладбище – нужно было только до него дойти не заблудившись. Александра шла медленно, вспоминая на развилке нужный поворот. Когда вдали показались ворота, она вздохнула с облегчением. Подойдя к домику, Сандра резким движением распахнула дверь и отшатнулась от тошнотворного запаха, ударившего по обонянию. Посреди тесной каморки лежал мужчина, его лицо, шею и руки покрывали трупные пятна.

----------

Глава 7 Шура, уезжай!

Глава 7 Шура, уезжай!
Сандра набрала номер дяди Миши, и тот, молча выслушав сбивчивый рассказ о пропавшей с памятника фотографии и найденном в домике смотрителя трупе, пообещал скоро быть на месте. И действительно, спустя всего десять минут старый «УАЗик» с надписью «Полиция» по бокам припарковался на обочине около кладбища. Оцепеневшая от ужаса Александра, для которой десять минут, проведенных наедине с трупом, среди могил, показались вечностью, с благодарностью бросилась на встречу.
– Вон там! – крикнула она дяде Мише, хотя он уже сам подошел к открытой двери сторожевой каморки и все видел.
– Ох, ты ж ё… – пробурчал он. – Да, это Валерка.
– Я просто его никогда не видела, только деньги на карту переводила ежемесячно, чтобы он за маминой могилкой ухаживал, – затараторила Сандра.
– Попов и есть. Видать, бухали с кем-то, и вот тебе на…
– Михаил Леонидович, смотрите, у него полоса на шее. Его задушили. Это убийство! – с неуместной радостью воскликнул Владимир.
– Ох, беда, беда… – почесал затылок дядя Миша.
– Так надо же в город звонить! Пусть криминалистов присылают. Так по инструкции положено, – возбужденно продолжил младший участковый.
– И что они сделают? Отпечатки пальцев возьмут? Так тут пол посёлка перебух… перебывало. Только суету наведут. Ну, звони, раз положено, – раздраженно ответил старший.
– А мне что делать, дядь Миш? – спросила Сандра, заглядывая через плечо Владимира внутрь помещения.
– Так иди, куда там тебе надо.
– А показания?
– Какие там с тебя показания? Иди уже!
– Александра, зайдите к нам завтра в первой половине дня. Я все запротоколирую, – крикнул ей Владимир, а дядя Миша только шумно вздохнул, помотал головой и процедил сквозь зубы:
– Валера, Валера, что же ты наделал, добухался. Ох, беда, беда…
Сандра быстро дошла до своего дома и остановилась возле калитки. Ей сейчас совсем не хотелось оставаться одной, и, немного подумав, она решила зайти к тете Гале. Возле резного домика, похожего на рождественский пряник, ее встретила шумная детвора.
– Здравствуйте, тетя Шура, – услышала она тоненький голосок Милки.
– Привет, Милочка, – Александра с улыбкой посмотрела на девочку. Та была точной копией Кати, только волосы у нее, как и у Вани, рыжие. Мила беззаботно смеялась, увлеченно бегая за другими детьми, играющими в догонялки.
Сандра вошла в дом и позвала хозяйку.
– Заходи, Шурочка, я в мастерской.
– Здравствуйте, тетя Галя. Я сейчас была на могиле мамы и наткнулась на мертвого смотрителя кладбища, его задушили. Мне до сих пор страшно, не могу одна сейчас быть. Решила к вам зайти, если не помешаю, конечно.
– Валерку убили? – Галина приподнялась со стула, на котором сидела, аккуратно рисуя губы деревянной голове куклы. – Да ты что?
– Да. Дядя Миша говорит, что пьяная драка, скорее всего. А вы его знали?
– Валеру? Конечно, я его знала. Он старше нас на десять лет был. Очень жаль. Да ты проходи, садись. Я сейчас чаю заварю, сырники подогрею. Садись вон в то кресло у столика.
Сандра опустилась на мягкую, старомодную мебель и почувствовала себя в безопасности и умиротворении. Тетя Галя быстро выставляла на маленький столик собственноручно приготовленное клубничное варенье, пышные сырники, густую сметану и ароматно пахнущий чай с травами.
– А травки наши, лесные. Я их в том году собрала и насушила. Ах, как жаль Валеру. Надо будет ему похороны организовать. У него же нет никого. Да простит Господь ему все земные прегрешения.
Сандра полила сырник вареньем, отломила кусочек вилкой и, отправив в рот, зажмурилась от удовольствия.
– Ммм, теть Галь, как в мишленовском ресторане. Очень вкусно.
– Твой папа тоже сырники любил, – с грустью сказала Галина и отвела глаза в сторону.
– А вы любили его? Это так?
– Понимаешь, Шур, мы не властны над выбором нашего сердца. Да, я любила твоего папу. А твоя мама была моей близкой подругой. Ее я тоже любила. Она была необыкновенным человеком, чутким, веселым. Так сложилось, что он выбрал ее, а не меня. И я смогла это принять. Было обидно, когда Дима уехал из поселка и оборвал все связи, даже со мной. Ну, что же – это его решение, ему было виднее.
– Теть Галь, вы когда в последний раз были на могиле мамы?
– Так, с недели две назад.
– А вы не помните, ее фотография тогда была на памятнике?
– Была, конечно, была. Я всегда ею любуюсь, она там красивая такая.
– Сегодня в вазоне на ее могиле стоял большой букет сирени, мамины любимые цветы, а фотографии не было. Вы не знаете – кто еще, кроме вас, может ее навещать?
Галина встала и подошла к окну, став к Сандре спиной.
– Люба многим нравилась в поселке. Это мог быть кто угодно.
– А мог это быть мужчина?
Галина резко обернулась и начала говорить с напором, словно боясь, что ее словам не поверят:
– Люба никогда не изменяла Диме! Они начали встречаться еще совсем молоденькими. Ей было пятнадцать, а ему восемнадцать, когда она его в армию проводила, и ждала, все два года ждала. Даже на танцы в город никогда не ездила. Так радовалась, когда письмо от него получала, только и говорила, что о нем. Но вот потом, когда Дима вернулся, разлад у них вышел. Она мечтала стать медсестрой, собралась в город ехать, учиться. А он категорически против был. На свадьбе настаивал. Твоя мама характер проявила, сказала, что она его ждала, и он ее должен подождать. Дима тогда несдержанный был, молодой, горячий, и с психу, назло, что не по его, порвал с Любой. Она плакала, горевала, но от своего не отказалась. Собрала вещи и уехала поступать в медицинское училище.
– Так, значит, в их отношениях был перерыв? Я этого не знала. И что было потом?
Галина снова повернулась лицом к окну и продолжила рассказ.
– Люба поступила и осталась в городе. А Дима словно с ума сошел, стал гулять с девками без разбору, дебоширил, пил. Я не могла смотреть на то, как он страдает. Я его любила, старалась помочь, и как-то так получилось, что он потянулся ко мне, и мы начали встречаться. Он был со мной, но ни на минуту не забывал о Любе, это чувствовалось. А когда она вернулась спустя три года, то их как магнитом друг к другу притянуло. Мне было больно, не скрою. Но я смогла это принять. Твои родители, Шура, были самыми дорогими и любимыми людьми для меня. Я радовалась твоему рождению вместе с ними. И никогда не желала им зла, никогда не таила обиды.
Говоря последние слова, тетя Галя смотрела Сандре в глаза с такой искренностью, что не поверить ей было невозможно, как и не почувствовать затаенную в ее сердце боль.
– Теть Галь, скажите честно, я пойму. Когда мамы не стало, вы хотели возобновить отношения с папой?
– Если бы он позвал, если бы сказал, что нуждается во мне, я бы не думала ни секунды. Но он тогда отстранился, замкнулся в себе. Тяжело ему было, а когда на тебя собаки напали, он исчез из поселка. Забрал мать, тебя и уехал в Москву. Оно и понятно – ему нужно было помочь тебе.
– Почему папа так себя повел? Почему он порвал все связи с поселком? Гоша говорил, что просил его передать мне письмо, но я ничего не получала. Он не передавал. Почему?
– Я не знаю, Шур. И какое это имеет значение? Зачем тебе ворошить прошлое? Возвращайся в город, девочка, живи там своим настоящим и строй там свое будущее. Не нужно тебе здесь быть. А дом ваш продать можно. Городские иногда переезжают сюда, подальше от суеты.
– Вот и вы не хотите, чтобы я имела какое-то отношение к поселку! Почему? Вы что-то знаете и не хотите мне говорить?
– Шурочка, я же честна с тобой была сейчас, как на исповеди. Всю жизнь свою рассказала, что же еще я могу тебе сказать?
– Простите, теть Галь. Все так непонятно и странно. У меня в голове столько вопросов, а ответы я не могу найти.
Галина подошла к Сандре и обняла ее.
– А ты выбрось все эти вопросы из головы. Выбрось и забудь. Вон, ты какая стала, красавица и умница. Зачем тебе усложнять свою жизнь? Поверь мне, она так коротка.
– Теть Галь, мама могла нравиться кому-то из мужчин? У нее были поклонники?
– Как я уже тебе сказала, твоя мама нравилась многим. Может, и среди мужчин кто-то к ней чувства какие испытывал. Только она не смотрела ни на кого, кроме твоего папы.
– Вы – единственная, кто меня сразу узнал. Почему?
– Я же кукольница, – рассмеялась тетя Галя. – У каждой моей куколки свои глаза, две пары одинаковых не получится. Вот и тебя я по глазам узнала.
– Ваша мама тоже была кукольницей, ведь так? В лесу домик стоял маленький, и там заготовки для кукол были. Он принадлежит вам?
– Ты права, мама меня и обучила своему ремеслу. А домик тот папа для мамы построил, чтобы у нее своя мастерская была. Ты же видишь, у нас комнат не много. Это сейчас я могу позволить себе и мастерскую, и спальню. А тогда у нас семья большая была, трое детей. Брат и сестра мои как выросли, так в город подались. Тот домик хоть и папа мой построил, но вот принадлежать он никому не может. Он же в лесу стоит, на ничейной земле, получается. Как мама умерла, мы туда ни разу и не ходили.
– Так, значит, он не закрыт был на замок?
– Может и закрыт был, я не помню. Я помню, что тебя возле того домика и нашли, всю искусанную.
– Да, а собаки, которые напали на меня, были закрыты в мастерской вашей мамы.
– Да ты что, Шурочка? Я не знала об этом. Все же тогда думали, что они просто бродячие. Поверь мне, я здесь не при чем. И знать не знаю, кто бы мог такое придумать.
– Спасибо вам, и за разговор, и за угощения.
Две женщины обнялись на прощание, и Сандра вернулась домой.
Войдя на кухню, Александра почувствовала давящую пустоту. Она взяла в руки телефон и набрала номер Веры. Рассказывать о мертвом смотрителе кладбища было опасно, тогда подруга точно примчится в поселок, и Сандра об этом умолчала. Но обо всем остальном она поведала подробно.
– Я думаю, Сандра, что у твоей мамы был в поселке воздыхатель. Кто бы еще носил ей цветы? А вот зачем забрали фотографию и кто, даже представить не могу.
– Тетя Галя говорит, что мама ни на кого не смотрела, кроме папы. Но это не значит, что она не вызывала чувство влюбленности. Думаю, что ты права.
– И еще: поищи, у кого во дворе ободранная розовая сирень.
– Вер, я же не буду заглядывать в каждый двор. Букет можно и на рынке купить. Вряд ли сирень станет зацепкой.
– А вот тетя Галя твоя мне кажется подозрительной. Она всю жизнь любила твоего папу и просто так от него отказалась? Ради дружбы с твоей мамой? Что-то мне в это не верится.
– Люди разные. Может быть, она понимала, что ничего не может сделать. Что ей оставалось? Только принять ситуацию, какой бы болезненной она ни была.
– Очень мне не нравится этот ваш Лесной человек. Он же сумасшедший! С духами общается. Но то ладно. А вот то, что он к тебе залез в дом – это мне очень не нравится. Вдруг ему в больную голову стукнет навредить тебе? И ты не думала о том, что он сам засунул в тот домик собак?
– Все может быть, Вер и ничего нельзя исключать. У меня временами голова от разных мыслей пухнет. Но я должна во всем разобраться, иначе потом не смогу спокойно жить, понимаешь?
– Я не понимаю, почему ты должна во всем разобраться без меня! Может, мне все-таки приехать?
– Нет, Вер, пока не стоит.
– Мне твой Гошка нравится. Настоящий рыцарь! Жаль, что у него имя не на букву Р.
Сандра засмеялась.
– Гошка просто друг. Хороший друг.
– Ладно, ты береги себя и будь осторожной. Пообещай!
– Обещаю. Люблю тебя.
– Я тебя тоже.
Отключив звонок и оставшись в полной тишине, Сандра почувствовала себя неуютно. Она взяла альбом, графитовые карандаши и вышла на улицу, где поселок жил своей тихой жизнью. Она села на лавочку, прислоненную к забору, и принялась делать набросок стоящего напротив деревянного дома, утопающего в цветах и зелени.
– У тебя так здорово получается! Прям, как у настоящей художницы.
Александра обернулась и увидела Руслана.
– Я окончила художественную школу. Мне с детства нравилось рисовать. Даже хотела поступать на факультет живописи, но в итоге поступила на архитектурный.
– У тебя в Москве совсем другая жизнь, да?
– Да, совсем другая. Но здесь хорошо. По-другому, но хорошо, – Сандра обвела взглядом улицу, на которой большинство домов стояли заброшенными, и почувствовала тоску по столице.
– Это тебе так кажется, – рассмеялся Руслан. – Здесь скука и безнадега. Все, кто смог, уехал в город.
– А ты почему не уехал?
– А я не смог. Меня не взяли в футбольную команду, – Руслан опустил голову вниз и пожал плечами.
– Ты был лучший футболист в нашей школе! Как же так?
– Ну, значит быть лучшим футболистом в нашей школе недостаточно, чтобы играть в футбольной команде города. Зато я один из немногих, кто осилил институт. Теперь вот учитель. Благородная профессия. Я не жалуюсь.
– Тебе нравится работать в школе?
– Мне нравится работать с детьми. Они частенько бывают невыносимыми, но мне с ними просто. Они открытые, честные, даже в своей жестокости. С ними я и сам снова становлюсь ребенком.
– Я часто вспоминаю наше детство. Оно было счастливым, до того года. А помнишь, как я на физкультуре подвернула ногу, и ты нес меня на руках до самого дома?
– Конечно, помню. Ты была тяжелой.
Сандра пихнула Руслана в плечо, и они оба рассмеялись. Они общались как хорошие знакомые, которых связывало общее детство.
– Лиля вернулась домой?
– Да, отсыпается. Опять где-то напилась. Я не знаю, как мы с ней будем жить дальше, и стоит ли это продолжать…
– Ты ее любишь? – с замиранием сердца спросила Александра.
– В школе я ее любил, но она была для меня недоступной. Потом наши пути разошлись. Она уехала в Москву, я в город. Там я встретил девушку, мы встречались, вроде все хорошо было, но не то, понимаешь? Меня к ней тянуло, но не так, как к Лильке. После второго курса я приехал на каникулы к родителям, а Лилька вернулась в поселок. Такая несчастная, сломленная, у меня сердце сжалось. Захотелось обнять ее, прижать к себе, отогреть, защитить. Тогда она еще не так пила – тянулась к стакану, но не уходила в запой. В магазин устроилась продавщицей. И мы с ней начали встречаться. Все лето вместе провели. А когда я вернулся в город и расстался со своей девушкой, Лилька опять исчезла. Потом я узнал, что она тоже уехала в город, якобы на работу. Я ее искал, но не нашел. Затем встретил другую девушку, и все было хорошо у нас, она меня даже обещала ждать из армии, может и ждала. Только когда я снова вернулся в поселок после службы, там опять появилась Лилька. Она сама ко мне пришла, прижалась как беспомощный котенок, нуждалась в ласке, любви, заботе. Я поддался, растаял. Думал, что если буду ее любить, стану для нее хорошим мужем, то она изменится, – Руслан хмыкнул. – Но нет! Все становилось только хуже. Временами я ненавижу и ее, и себя.
Рассказывая свою историю, Руслан был спокоен, в его голосе слышалась искренность, желание поделиться, высказать наболевшее, чтобы объяснить, а может и для того, чтобы понять самому. Его тропинка к счастью оказалась путанной, и он, не понимая сам как, на ней заплутал. Где тот желанный свет маяка, к которому стоит стремиться? Сейчас он искал его в понимающем взгляде Сандры.
– Тогда зачем? Если вам плохо вместе, то, может быть, лучше дать шанс каждому наладить свою жизнь по-своему, пойти разными дорогами? – Сандра старалась дать Руслану то, в чем он сейчас отчаянно нуждался – внимательного и чуткого собеседника.
– Может быть. Родители тоже так говорят. Волнуются, что моя жена тянет меня на дно за собой. Они, кстати, переехали, ближе к городу. Там дом купили, а этот мне отдали. Нам с Лилькой.
Сандра посмотрела в его большие карие глаза, такие грустные, опустошенные, и сердце сжалось в груди, то ли от жалости к нему, то ли от желания поцеловать. И она потянулась, коснулась своими губами его губ. Он ответил на поцелуй, и тепло разлилось по ее телу. Как долго она мечтала об этом моменте? Как часто представляла его себе? От тела Руслана исходило желание, которое девушка почувствовала и прижалась к нему сильнее. Плотская страсть, требующая удовлетворения, стремление обладать и отдавать себя охватили ее. Но в этой сбывшейся детской фантазии двенадцатилетней девочки не хватало магии, не было нежности. Реальность оказалась не столь романтичной, сколь бывают мечты.
– Ага, а вот и мой муженек! Тут как тут! – раздался протяжный женский голос. – Весь поселок гудит, что Шурка из столицы вернулась. А зачем ты вернулась? За мужиком моим?
Лилька оказалась невысокого роста, не больше 160 сантиметров, ее курчавые каштановые волосы ложились на плечи, как в детстве; зеленые, кошачьи глаза смотрели зло, с прищуром. Простенький сарафан на бретелях облегал точеное белоснежное тело, лишь слегка прикрывая большую, соблазнительную грудь. Она была красивой, женственной, но измученной, потухшей. Словно кошка, ставшая в позу перед прыжком, Лиля изогнулась и подняла высоко подбородок.
– Здравствуй, Лиля. Я рада тебя видеть, – сконфуженно произнесла Сандра.
– Ты не ответишь? Зачем вернулась? – продолжала нападение Лилька.
– Домой пошли, разошлась тут! – Руслан схватил жену за руку, но она извернулась и оттолкнула его.
– Не трогай меня! Вон, ее трогай! Она такая ладненькая, как Барби. Ни шрама на лице не осталось. Что, Шурка, и беда – не беда, коли денег полно?
Сандра промолчала. А что она могла сказать? Что провела в больнице больше времени, чем несколько человек за всю свою жизнь? Что плакала ночами в подушку от боли, ужаса и отчаяния? Что люди обходили ее стороной, видя пугающие шрамы на лице? Что папа умер молодым потому, что работал, не жалея себя, чтобы дать новую жизнь дочери, и чтобы раны внутри перестали кровоточить? Не услышит всего этого Лилька, не захочет.
– Уезжай, Шурка. Не дело это – таким чистеньким девочкам пылью нашей мараться. Уезжай! Слышишь?
Руслан снова схватил жену за руку, на этот раз крепко, чтобы не вырвалась, и тащил за собой. Она уступила, пошла за ним, склонив понуро голову, покоряясь.
Сандра посмотрела им вслед. Красивая пара. Что мешает людям быть счастливыми? Какие демоны терзают душу Лилии? Какая сила любви не дает Руслану уйти? И что такое любовь? То, что нас держит на краю – или то, что толкает в пропасть?
День близился к своему неминуемому концу. Жара спала, и повеяло прохладой. Александра зашла в дом, посмотрела на так и оставшийся лежать на полу пыльный матрас и разобранную кровать. Стало грустно и одиноко.
– Шурка, ты дома? – раздался голос Машки на кухне. Когда Сандра вышла из комнаты, подруга уже хозяйничала, накрывая на стол.
– Я же знаю, что ты тут голодная сидишь. Принесла тебе вот, котлет морковных. Милка их очень любит. Со сметаной и компотом. На, вот, перекуси. А я побежала, нужно еще в огороде поковыряться, пока солнце не село. Слышала я уже про твои приключения на кладбище. Надо же, дядь Валеру убили. Страсти-то какие. И дверь запри, а то опять Лесной человек влезет. Он еще никому вреда не причинил, но зачем черта дразнить?
Александра обняла свою кормилицу с благодарностью и спросила:
– Ты как себя чувствуешь? Приступов больше не было?
– Не, нормально. Привыкла уже. Тебе твои юристы не звонили на счет моей земли?
– Ах, да, Маш, прости, со всеми этими событиями из головы вылетело. Завтра я сама позвоню и узнаю.
– Ну, давай, побежала я!
– Спасибо за все! – крикнула ей вслед Сандра, удивляясь тому, что котлеты из моркови могут быть такими вкусными. Она вышла вслед за подругой и закрыла на замок калитку.
Закончив ужинать, Сандра взяла покрывало и вышла на веранду, застелила бабушкино кресло и уселась в него. Солнце красиво опускалось за горизонт, затемняя высокие деревья в дали. От такой красоты перехватывало дыхание. Александра взяла альбом, карандаши и погрузилась в процесс, который всегда успокаивал ее, расставляя мысли по своим местам.
Не замечая ничего вокруг, поддавшись захватившему ее вдохновению, Сандра не сразу поняла, что доносившийся до ее слуха стук, был ударами крепких кулаков о забор ее дома. Она встала и вышла во двор.
– Кто там? – крикнула Александра с опаской, не ожидая поздних гостей.
– Шура, это я. – Бархатистый, низкий голос Гошки не узнать было невозможно. Она быстро открыла щеколду и сразу попала в цепкие объятия.
– Я переживал, ты как? Слух по поселку идет, что ты сегодня труп Валерки нашла. Бедная моя девочка, столько потрясений.
– Все хорошо, Гош. Я в порядке, честно. – Она медленно выпуталась из его сильных рук и пригласила войти в дом.
– О, морковные котлеты! Машка принесла? – Гоша взял в руки угощение, не спрашивая разрешения, и с аппетитом принялся за еду. – Вкусные! А давай, я у тебя и сегодня ночевать останусь? И тебе так спокойнее будет, и мне. Вдруг юродивый наш опять решит к тебе заглянуть…
– Нет, Гош, спасибо. Я не могу злоупотреблять твоей дружбой. Ты угощайся. Еще бери! Маша много принесла, я сама не съем.
– Спасибо, я так, перекусить. С обеда ничего не ел. У меня же нет заботливой жены, чтобы кушанья всякие готовить. Это Русик у нас счастливчик.
– Я сегодня Лилю видела.
– И в каком из ее обличий?
– Она была трезвая и выглядела хорошо.
– И что? Поговорили, поприветствовали друг друга, былое вспомнили?
– Нет, ситуация была нехорошая. Она появилась в тот момент, когда мы с Русланом поцеловались. Сама не понимаю, как все произошло. – Сандра и сейчас не понимала, зачем рассказывает все это Гошке – просто хотелось выговориться, на душе было неспокойно.
– Целовались, значит. Даже так? – Гоша насупился, и между его бровей появилась морщинка. – Она, что, драться кинулась?
– Нет, просто разозлилась. И ее можно понять. Я сама виновата. Она мне сказала, чтобы я уезжала.
– И ты уедешь?
– Не знаю, Гош. Может быть, это и правда было бы правильным. Как считаешь?
– Уедешь вместе с Русланом?
– О чем ты?
– Ты же за ним приехала, да? – лицо Гоши искривилось гримасой обиды.
– Почему ты так думаешь?
– Так многие думают. Он тебе нравился в детстве. Это бросалось в глаза. А теперь ты свободна, он – несчастлив в браке. Вам практически ничего не мешает быть вместе, так?
– Нет, Гоша, ты ошибаешься, я приехала не из-за него.
Он хмыкнул:
– Ты никогда не умела врать!
Гошка встал из-за стола и повернулся к выходу. Поддавшись внезапному порыву, Сандра подбежала к нему, преградив путь.
– Не уходи, пожалуйста. Останься, ты же сам предложил.
Он смотрел на нее, не отрываясь, словно хотел что-то прочитать в ее взгляде. Она потянулась к его пухлым губам, но Гошка резко отстранился.
– Шура, я – не лекарство от Руслана.
А затем быстро вышел, ссутулив широкие плечи, без оглядки, и Сандре стало совсем паршиво.
Спать не хотелось, было страшно возвращаться в спальню после вчерашней ночи и грустно от воспоминаний сегодняшнего вечера, оставалось только вернуться на веранду и продолжить рисовать. Она все время спрашивала саму себя: «Что я чувствую к Руслану?». В тот день, когда он нес ее на руках от школы до дома, девочка посвятила его в свои рыцари и выпустила на свободу фантазию, сочинявшую все эти годы желанную историю любви. Но поцелуй был настоящим, приятным и желанным для них обоих. А Гошка? Что он значит для нее? Сегодня Александра хотела его поцеловать, и это желание было искренним. Она хотела сказать о своей благодарности, но вместо этого обидела, оттолкнула. Забывшись за рисованием и глубоко погрузившись в раздумья, Сандра потеряла счет времени. И лишь когда вдали загорелся огонек, она взглянула на экран смартфона и увидела, что время показывает три часа ночи. Кто-то разжег в лесу костер, опять! Не мешкая, Александра выбежала из дома и помчалась к лесу. На бегу она набрала номер телефона дяди Миши, но тот не отвечал. Зато Владимир ответил сразу, словно ждал ее звонка. Бодрым, проснувшимся голосом он сообщил, что уже собирается и сам дозвонится до Михаила Леонидовича.
Сандра мчалась с азартом гончей, игнорируя царапающие ее ветки и неровную землю под ногами, норовившую поставить подножку. Добежав до нужного ей места, она остановилась, переводя дыхание и наблюдая за человеком в той же самой мантии, державшим в одной руке нож с длинным лезвием, а в другой трепыхающуюся ворону. Сделав несколько шагов вперед, она закричала:
– Стой! Я вызвала полицию. Они скоро будут здесь.
Вопреки опасениям Сандры, человек и не подумал никуда бежать. Он медленно повернулся к ней и сбросил с лица капюшон.

----------

Глава 8 Жизнь и смерть

Глава 8 Жизнь и смерть
От удивления Сандра отшатнулась назад, не веря своим глазам она задала нелепый вопрос, ответ на который был очевиден:
– Ядвига Петровна?!
Пожилая женщина горделиво приподняла подбородок, но в ее глазах застыли слезы. В одной руке она удерживала пытающуюся вырваться и спасти свою жизнь птицу, в другой – остро наточенный нож.
– Ядвига Петровна, что вы здесь делаете? – происходящее напоминало Сандре кошмар, один из тех, что мучали ее по ночам.
– Взываю к милости Несчастной Марфы, защитнице всех невинно пострадавших девушек. Не смотри на меня, как на умалишённую. Люди, познавшие отчаяние, и не на такое решаются. А я в отчаянии, боль внутри меня растет с каждым днем и скоро разорвет меня на куски. Моя внучка, моя Алёнка лежит там, в темной палате, вся в трубках и непонятных приборах. Если она умрет, то и мне незачем дальше жить.
По ее впалым щекам потекли слезы, но Яга продолжала говорить, повышая голос, переходя на крик.
– Мне все равно, кто меня поймет, а кто осудит. Я должна ее спасти, должна! Любыми путями, любым способом. Ради моей дочери, я столько должна моей доченьке, моей девочке. Столько должна!
Взгляд пожилой женщины был полностью затуманен нестерпимой, невыносимой мукой. Сандра его чувствовала кожей, ежась от бегающих по телу колючих мурашек.
– Подойди ко мне, Шура! Подойди! Моли о помощи Несчастную Марфу вместе со мной! Она тебя услышит.
– Почему? Почему она должна меня услышать?
– Подойди же! – проигнорировала вопрос Ядвига Петровна.
– Хорошо, но только если вы отпустите птицу. Я уверена, что Несчастной Марфе такие жертвы не нужны. Мы просто попросим ее, и она нас услышит, договорились?
Сандра старалась не выдавать те чувства, которые сейчас охватили её. Сочувствие к пожилой женщине смешивалось со страхом, она очень хотела помочь Ядвиге Петровне, но все происходящее было похоже на помешательство.
– Я подхожу! Отпустите, пожалуйста, ворону и уберите подальше нож, хорошо?
Ядвига Петровна стояла ровно, словно застывшее изваяние; не шевелясь, она выпустила из одной руки измученную страхом птицу, а из другой ее руки на землю упал нож. Сандра подошла совсем близко и стала рядом с пожилой женщиной.
– Что нужно говорить? – спросила девушка растерянно.
– «Услышь мольбы наши, мученица Марфа, услышь и помоги Алёнушке вернуться в мир живых».
Александра повторила каждое слово, прочувствовав и искренне пожелав бедной девочке излечиться. В этот момент они обе услышали топот и треск ломающихся веток. Яга медленно сняла с себя мантию, словно не было никакой необходимости торопиться, положила ее в большую сумку, стоящую у дерева, и взяла в руки свою трость, прислоненную к толстокожему стволу старого дуба. Из кустов выскочил Владимир с криком:
– Всем стоять! Никому не двигаться!
Ядвига Петровна приподняла накрашенную черным карандашом бровь. Следом за младшим участковым выбежал запыхавшийся дядя Миша.
– Ты чего орешь? Не дорос еще, чтобы орать тут! – металлическим голосом строго сказала Яга.
– А, это опять ты, ведьма старая? Шурка, и ты здесь! Ты зачем меня с постели подняла? Ох, беда, беда…
– А ты бы не вставал, упырь старый, чего встал-то? Лежал бы себе, похрапывал. Какой толк от тебя? – Ядвига Петровна и старшего участкового удостоила порцией «добрых» слов.
– Это, ты не хами! Я, между прочим, лицо должностное!
– А то я, Мишка, лицо твое пропитое не знаю. Примчалися-то чего?
– Так вызов был… – растерялся Вова.
– Без вас тута разберемся. – Ядвига Петровна подняла с земли ведро, наполненное водой, и залила костер. – Увидала я огонь – небось, детишки тут баловались да ворон крошили, вот и пришла потушить. Вас же не дождешься!
– Так… – Владимир глянул на Сандру в поисках поддержки, но та только пожала плечами – мол, недоразумение вышло.
– Ладно, Вовка, пошли спать. Опасно по ночам в лесу шастать, можно и на гадюку напороться, – при этом он смотрел на Ягу, словно уже напоролся.
– Давай, давай, шевели костями, Мишка.
– Та ну тебя, Яга противная. Ох, беда, беда с тобой…
Когда полицейские скрылись за теми же кустами, из которых появились несколько минут назад, Ядвига Петровна неожиданно обняла Александру.
– Спасибо тебе, Шурочка. Спасибо, девочка. Пошли и мы с тобой по домам, время позднее.
– Ядвига Петровна, почему никто в деревне не знал о том, что у вас есть дочь? – решилась задать вопрос Сандра.
Яга немного помолчала, но потом все же ответила:
– В молодости я была очень красива и очень горда, почти как Марфа. Всем отказывала, никого себя достойным не считала. И вот однажды из города на практику студенты приехали, и один из них влюбился в меня до беспамятства. И так он кружил вокруг меня, и эдак. Забавляли ухаживания его. Да и мил он мне был. Статный, красивый, хорошо образованный. Не чета Мишкам всяким. Позвал он замуж меня, и я пошла. В город поехала за ним, там мы и поженились. Жить стали, дочь нажили, только не в радость мне семья была. Раздражать такая жизнь меня стала. Работа на заводе, ребенок на руках, а он – всегда радостный, всегда довольный своей жизнью, влюбленный в меня, в ребенке души не чает, счастливый. А мне тошно было на него смотреть. Воли хотелось. Собрала я свои нехитрые пожитки и ушла от него. В поселок вернулась. Он приезжал, упрашивал, молил вернуться, но я наотрез отказалась, а дочь ему оставила. Решила, что ребенку будет лучше с хорошим отцом, чем с плохой матерью. После пожалела, хотела связь наладить – да только поздно уже было. Не простила меня моя девочка за то, что бросила, оставила расти без матери. Не приняла она меня. А муж мой умер давно уже, лет двадцать тому назад. Я когда об аварии той узнала, чуть рассудка не лишилась. Всем богам молилась. Марфа – последняя надежда моя. Жизнь, Шура, как железный жернов, всех перемелет и возле могилы выплюнет.
Сандра слушала молча, без осуждения. С сочувствием и желанием понять. Ее удивляло то, что все люди такие разные. Для одних семья – это желанная пристань, для других – каторга. А для нее самой?
– Зачем же вы головы воронам резали? – с укором спросила она, чтобы сменить тему.
– Мертвые кровь любят. Это для них лучший дар. Вот я и поставила в своем дворе сети на птиц. А вороны – черные создания, они на своих крыльях и в этот, и в другой мир порхать могут. Но коли ты попросила, то можно и без крови.
– Ядвига Петровна, почему вы говорите, что Несчастная Марфа меня услышит?
– Шура, прошлое – как зыбучие пески, затянет – не вырвешься. Вот и не ступай туда, где земля нетвердая. Не все нужно знать человеку, всего он не вынесет. Ты зачем приехала? За правдой? Не нужна она тебе. Твой отец все бросил, увез тебя, жизнь положил на то, чтобы дать тебе будущее – а ты это будущее топчешь. Ради памяти своего отца уезжай, не ройся ты в чужих тайнах: выроешь такое, что потом назад не закопаешь.
– А ради памяти мамы? Ради ее памяти я останусь! Не верю я, что она утонула случайно. Я думаю, что ее кто-то убил, и этот кто-то до сих пор в поселке.
– Не слышишь ты меня, Шура. Ох, зря, как бы не пожалеть тебе потом. Может так статься, что даже Марфа тебе не поможет. Ладно, ты у руля своей судьбы, я только путь подсказала. Пришли уже. Спокойной ночи тебе, девочка, и спасибо.
Яга ласково погладила Сандру по лицу и поковыляла к своему дому. Некоторое время Александра просто смотрела вслед уходящей пожилой женщине, пытаясь осмыслить все случившееся и услышанное. Потом, опомнившись, бегом помчалась к себе домой, не раздеваясь, залезла под одеяло и уснула.
На этот раз Сандре снился тревожный сон – она бежала по лесу, убегая от кого-то страшного, преследовавшего ее. Ветви больно били по лицу, плечам, груди. Она тяжело дышала, понимая, что силы на исходе, но продолжала свой бег, крича от отчаяния и моля о спасении. Рядом с ней мелькала серая тень призрака, похожего на силуэт Несчастной Марфы. Упав во сне, споткнувшись о толстый корень дерева, Александра резко открыла глаза наяву и села на кровати. Часы на экране смартфона показывали семь тридцать утра. Нужно успеть зайти к Машке, чтобы проверить ничего ли с ней не стряслось – вдруг опять приступ случился.
Сандра занырнула в так и не разложенную дорожную сумку и выудило со дна джинсы-бананы и простую футболку от модного бренда, купленную в конце прошлого сезона. Одевшись, она недовольно поморщилась, глядя на свое отражение в зеркале. Нужно было бы выгладить одежду, но утюга у нее не было, придется смириться с неряшливостью внешнего вида. Засунув в карман джинсов конверт от Григория Лесничего, она отправила сообщение Татьяне, своей правой руке и главной помощнице в делах фирмы, чтобы узнать, как решается вопрос с Машкиным сараем. Таня тут же перезвонила, хотя время еще было ранним и нерабочим:
– Александра Дмитриевна, там есть несколько спорным моментов. Наши юристы сейчас уточняют их в районном суде, где было вынесено решение по тяжбе. Нужно еще некоторое время, два-три дня.
– Хорошо, спасибо, Таня. Передай, пожалуйста, юристам, что если появится возможность выкупить участок земли, на котором стоит сарай, то нам это подходит. Для моей подруги очень важно сохранить постройку, думаю, что моих сбережений на это хватит.
– Я вас поняла, Александра Дмитриевна. Когда планируете вернуться?
– Пока даже не планирую. Тань, я тебе полностью доверяю, возьми пока все на себя. Я буду очень тебе признательна.
– Это не проблема, Александра Дмитриевна, вы можете полностью на меня положиться.
Сандра окончила разговор с помощницей и быстрым шагом направилась к Машкиному дому. Оглядываясь по сторонам, она замечала, как сильно опустел поселок, оставшиеся без хозяев дома ветшали, участки обрастали бурьяном, нигде не слышалось лая собак. Раньше, во времена ее детства было немыслимым, чтобы в утренние часы поселок был на столько молчалив.
Подруга суетилась на кухне, выкладывая на тарелку аппетитные, поджаристые оладушки и наполняя кружки неароматным, но уже привычным растворимым кофе.
– Ты угощайся, давай. Сейчас Милка доест, отведем ее к тете Гале и можем сходить на кладбище к Кате и Ване, помнишь, ты хотела?
– А тебе на работу не надо?
– Ну, как сказать – мое городское начальство в отпуск ушло. У нас тут нет очередей на почте. Могу и прогулять.
Сандра хмыкнула, Машкина непосредственность ее забавляла.
– Да, кстати, Маш, мои юристы еще занимаются твоим делом по сносу сарая. Им потребуется чуть больше времени.
– Шур, ты даже не представляешь, как я тебе благодарна.
– Подожди, благодарить. Мы же еще ничего не решили. Но я очень надеюсь, что решим.
Наконец, они собрались и вместе с Милкой подошли к домику тети Гали.
– Теть Галь, вы где? – закричала Машка, но ответа не последовало.
Сандра вошла в дом и заглянула в мастерскую. На столе, где лежали краски, кисти и лоскуты ткани, используемой для пошива кукольной одежды, сидела кукла, завернутая в целлофановый пакет, к которому был приклеен стикер с надписью «Шуре». Сандра присмотрелась к кукле и заметила сходство с собой. Такие же длинные льняного цвета волосы, голубые глаза, тонкий нос и пухлые губы. Даже джинсы и футболка были похожи на те, в которых она заходила к тете Гале в гости.
– Может, ушла куда-то? – спросила растерянная Машка.
Сандра вышла из мастерской и приоткрыла дверь в спальню. Тетя Галя лежала на спине, глядя в потолок остекленевшими зрачками, а на ее шее синела тонкая полоса от удавки.
– Уведи Милку! Быстрее! – крикнула она подруге.
Машка растерянно смотрела на тело, скрюченное на полу, через плечо Сандры и не могла пошевелиться, застыв на месте.
– Быстро! – гаркнула на нее Александра, и длинная фигура Марии, наконец, зашевелилась, сорвалась с места и помчалась к выходу, волоча за собой вырывающуюся девочку.
Дрожащими руками Сандра достала телефон и набрала номер Владимира – она уже поняла, кто из двух участковых больше заинтересован в работе. Объяснив, что случилось, и где сейчас находится, она вышла во двор и стала ждать приезда полиции.
– Милка, пойди, погуляй – вон там дети бегают, видишь? – попыталась отвлечь племянницу Маша.
– А что с тетей Галей? Ей плохо? – не унималась девочка.
– Иди к детям, погуляй, сейчас приедет дядя Миша и во всем разберется, – продолжала отмахиваться от племянницы Машка.
– Дядя Миша – полицейский, а тете Гале нужен доктор, – подопечная кукольницы была очень обеспокоена происходящим и никак не хотела уходить. Но когда к ней подбежали соседские дети и утащили за собой играть в очередную увлекательную игру, она сдалась и поддалась легкомыслию детства.
– Ты думаешь, это маньяк? – спросила Машка Сандру.
– Я не знаю, но Попов был убит таким же способом.
– Бедная тетя Галя… За что ее убивать? Она же только и делала, что помогала всем.
– Ты видела, в мастерской стоит кукла с моим именем?
– Ага, наверное, подарок тебе хотела сделать.
Старший и младший полицейский с озадаченным видом вошли в резной домик.
– Ох, беда, беда… – процедил дядя Миша.
– Похоже, это серия, Михаил Леонидович! – с горящим взглядом сделал вывод Владимир.
– Ну, давай, звони в город. Чего смотришь на меня щенячьими глазами? Бедная Галя, ну как же так! Ох, беда, беда, – вздыхал дядя Миша над распростертым на полу у кровати мертвым телом.
– А нам что делать? – спросила Сандра.
– Александра, зайдите завтра с утра к нам. Только не забудьте! И вы, Мария, тоже, – крикнул младший участковый.
Две женщины растерянно шли по проселочной дороге.
– Вот это да! До сих пор прийти в себя не могу! Мне не верится, что тети Гали больше нет, – промямлила Машка.
– Я вчера заходила к ней днем, мы поговорили, она мне о моих родителях рассказывала. А сегодня ее уже нет… Мне тоже не верится. Маш, пожалуйста, не забывай закрывать на замок двери. Я не хочу вот так же найти тебя каким-нибудь утром.
Машка вздрогнула.
– Да, чур тебя! Страх-то какой! Скорее бы нашли этого душегуба.
– Я надеюсь, что полиция разберется. А ты сейчас куда?
– Пойду, заберу Милку домой и попробую уговорить кого-нибудь за ней присматривать, пока я на работе.
– Может быть, попробовать попросить Ядвигу Петровну?
– О, так ты же не знаешь! Яга сегодня с утра в город умотала. Счастливая, улыбка до ушей. Ей врач из больницы позвонил, сказал, что внучка в сознание пришла, представляешь?
– Ничего себе… – прошептала обескураженная Александра.
– Ладно, побегу я. Ты дома будешь? Я к тебе потом зайду.
Сандра посмотрела на дом Ядвиги Петровны – на старой яблоне сидела небольшая стайка отпущенных на свободу ворон. Они протяжно каркали, вертя головами, словно наблюдая за ней, а затем раскрыли широкие крылья и вспорхнули в небо.
«Надо бы краски и кисти для рисования купить» – подумала Сандра и повернула к площади.
За прилавком хозяйственного магазина стояла все та же Леночка с откровенно скучающим видом. Выбор красок оказался настолько скуден, что Сандра растерялась, размышляя, какое из зол будет худшим в данном случае. К заднему входу подъехал грузовик, выманивая продавщицу длинным, раздражающим барабанные перепонки звуковым сигналом.
– Да, иду я, иду! – крикнула Леночка. – А вы пока выбирайте.
Полноватая молодая женщина медленно скрылась за дверью, оставив ее приоткрытой. Сандра с надеждой бросила взгляд на полку возле кассы, долговая тетрадь по-прежнему лежала на своем месте. Со двора доносился пронзительный женский крик:
– Ты что мне тут привез? Это не то! Ну, сам посмотри! Глаза у тебя вообще есть, или они на жопе?
Лена была явно занята. Сандра подошла, огляделась по сторонам, убедившись, что никого нет, и схватила тетрадь. Быстро переворачивая страницы, она фотографировала каждую смартфоном. Сердце бешено стучало в груди. А что, если ее сейчас застанут? Что она скажет? Но все обошлось. Продавщица вернулась в тот момент, когда Сандра уже положила список долговых обязательств на законное место и повернулась к полке с красками.
– Выбрали? – спросила Лена.
– Да. Вот эти краски и эти кисти. Можно картой оплатить?
– Только наличка. Не работает терминал с утра.
– Ну, тогда я зайду в другой раз. К сожалению, у меня нет налички.
Александра доброжелательно улыбнулась, на что Лена только возмущенно фыркнула, возвращая товары на место. Сандра выбежала из магазина и села на одну из трех деревянных лавочек, установленных на площади. И в этот момент зазвонил телефон:
– Привет, Верусь!
– Сандра, дорогая, как твои дела?
– У меня все хорошо! – быстро ответила Александра, опасаясь, что не выдержит и расскажет подруге о том, что с каждым днем дела идут все хуже, спровоцировав тем самым приезд Веры.
– А у меня все просто ужасно! Ты представляешь, должность главного редактора получил Колесников!
– Как?! Хотя ты сама говорила, что он достоин этой должности больше всех… Получается, что предсказание не сбылось?
– Получается, что не сбылось! А я так поверила этой старой цыганке! Ты знаешь, сколько я заплатила за тот прием? Хотя, лучше тебе не знать…
– Не расстраивайся, дорогая, ты очень талантливая, молодая и перспективная. Я уверена, что у тебя сложится блестящая карьера, просто немного позже.
– Это так ужасно, Сандра, я в депрессии. У меня опускаются руки. Я была уверена, что стану главным редактором! Это такое разочарование…
– Я понимаю тебя – ты слишком поверила в предсказание, поэтому сейчас испытываешь разочарование. Колесников старше тебя на десять лет, он опытнее, и ты сама восхищалась его работами. Главное – не унывай, это так на тебя не похоже! И не сомневайся в себе, ты обязательно добьешься успеха.
– Спасибо, люблю тебя. И будь осторожной! Я за тебя переживаю.
– Я тебя тоже люблю.
Отключив звонок, Сандра достала из кармана джинсов конверт, открыла сделанные в магазине фотографии и принялась сравнивать почерк. Она с трепетом изучала наклон записей, сравнивала характерные завитушки, особенности написания отдельных букв и, наконец, нашла то, что ей нужно было. Тем же самым почерком, что и на конверте, в долговой тетрадке было написано – Попов Валерий Анатольевич.

----------

Глава 9 Беги, Шура, беги!

Глава 9 Беги, Шура, беги!
Домой Сандра вернулась в подавленном настроении. Единственный человек, который мог пролить свет на тьму бесконечных загадок, был найден мертвым вчера, и она же сама его и нашла. Девушка чувствовала, что уперлась в тупик. Вопросов становилось все больше, как и убитых людей – а ответов не было. Чтобы отвлечься и привести в порядок мысли, Александра прибегла к любимому и проверенному средству – взяла в руки альбом, карандаш и принялась делать набросок произошедшего ночью события. Нарисованная грифельным карандашом женщина в мантии с капюшоном стояла у горящего костра, зажимая в одной руке длинный нож, а в другой – терзаемую страхом ворону.
– Шур, ты дома? – приход Машки стал для Сандры спасением.
– Проходи, я на веранде.
– Я еле пристроила Милку к одной из мамаш ее друзей. Как мы теперь без тети Гали будем – ума не приложу… – Машка появилась с большой охапкой тюльпанов в руках.
– Маш, я могу помочь с Милой, но не всегда, прости. Только на какое-то время. А что, у вас здесь нет садика?
– Та какой там! Тут мелких одна небольшая стайка носится. Пока детей было много – садик еще держали, но все молодые в город уезжают, вот в прошлом году его и закрыли. Кто же будет держать детский сад в поселке, в котором и на одну группу детворы не наберется? Скоро и школу закроют…
– Да, ты права. Раз ты пристроила Милку, то может быть, сходим на кладбище, как и хотели?
– Та давай, чего там дома-то сидеть. Я, вот, и тюльпанов для этого нарезала.
По дороге они вспоминали тетю Галю, говорили о тяжести человеческих судеб и несправедливости мироздания. О том дне, когда убили Катю, Маша говорить не хотела, ссылаясь на болезненность воспоминаний. Зато с удовольствием вспоминала их совместные веселые и озорные игры в детстве, когда Шура еще была с ними.
– Тогда все было иначе, понимаешь, – говорила она. – Казалось, что вот сейчас я вырасту – и смогу все, каждому из нас так казалось. А что потом? Все выросли и поняли, что ничего мы не можем изменить. Вон Лилька и Русик пробовали. Одна в Москву поперлась, актриса доморощенная, а второй в футбольную команду городскую влезть пытался. Выпендовали обоих обратно, в то болото, где они и родились.
– Но у кого-то же получилось.
– Получилось, но неизвестно как.
– Ты стала пессимисткой.
– Я стала больным человеком. Никому не нужным человеком. Вот только разве что Милке, и то по малолетству ее.
– Во-первых, ты нужна мне, – Сандра приобняла подругу. – Во-вторых, ты молодая и привлекательная. Мы тебя еще замуж отдадим, вот увидишь!
– Брось, Шурка. На меня никогда ни один парень не смотрел. Вот на Катьку все смотрели, а она выбрала Ваньку.
– А хочешь, я вас с Милкой с собой в Москву заберу? Помогу там устроиться, работу найти. Город большой, и мужчин там много. Я уверена, что кого-нибудь ты себе точно найдешь.
Машка улыбнулась, и в ее глазах загорелся огонек надежды.
– Ты что, серьезно?
– Конечно! А почему нет?
– Ну, а че, можно, – подруга мечтательно улыбнулась.
– Заодно и врачам опытным тебя покажу.
– Ну, вот, пришли, – хмуро сообщила Машка.
Они остановились возле двух рядом стоящих могил с одинаковыми серыми недорогими памятниками из мраморной крошки. Сандра смотрела на фотографии своих друзей детства, которым уже не суждено было познать жизнь и встретить старость. Катя на фотографии была неописуемо красива. Безупречная, кукольная внешность совсем молодой женщины, хрупкой, словно фарфор. Ваня возмужал и выглядел красивее и интереснее, чем казался в детстве. Они поделили принесенные тюльпаны поровну и положили на могилки.
– Покойтесь с миром! – сказала Сандра. – Так жаль, что не судьба была увидеться…
Машка громко зарыдала, ее тощие плечи подрагивали, слезы текли, словно водопад, она вытирала их рукой. То, что с ней происходило, больше напоминало истерику, чем проявление скорби.
– Машенька, ну же, успокойся, дорогая. Я знаю, как тебе больно, поверь. Я сама похоронила родных мне людей. – Сандра ласковым голосом пыталась привести подругу в чувство, но ей это удалось не быстро, прошло не меньше пяти минут, пока Маша, наконец, затихла и обмякла, будто выжатая до капли грозовая туча.
– Давай к моей маме тоже зайдем?
Маша только кивнула, не в силах ответить.
Еще издали Сандра заметила огромный букет свежесрезанной белой сирени, поставленной в вазон у мраморного памятника.
– Кто же носит ей цветы? Ты не знаешь? – спросила она у посвежевшей подруги, которой стало легче сразу, как только они отошли от могил ее сестры и зятя.
– Понятия не имею. Ты это, прости, но я не заходила сюда, как-то не додумалась. Только к Ваньке и Катьке, да к своим родичам ходила.
– Ничего страшного, мы с папой платили Попову, чтобы он содержал могилу мамы в порядке. Но, очевидно, букеты носит не он.
– Да уж… – протянула Машка. – Скоро и он ляжет тут, по соседству.
– А кто его хоронить будет? Я слышала, что нет у него никого.
– Ну, так всем поселком и похороним. У нас тут Яга заправляет, обойдет каждый двор, денег соберет и похороним.
Сандра заметила, как что-то промелькнуло сбоку от нее и скрылось в больших зарослях бурьяна на чьей-то заброшенной могилке. Она присмотрелась и увидела нечесаные, лохматые седые волосы. Лесной человек выглядывал из своего укрытия с опаской.
– Подойти к нам, не бойся, – крикнула Александра юродивому.
Но тот опрометью выскочил из кустов и, закинув на спину чем-то набитый большой полиэтиленовый пакет, помчался в сторону старого кладбища.
– Стой, подожди, зачем ты убегаешь? – крикнула ему Сандра, срываясь с места и устремляясь в погоню.
– Не, ну чтобы мы от Лесного человека бегали, такое в детстве было, да. Но вот чтобы за ним! Это впервые, – бурчала Машка, не отставая от подруги.
– Что это он тащит? – спросила на бегу Александра.
– Так он всегда всякий хлам с помойки таскал, вот и сейчас затарился.
– Послушай, я не знаю, как тебя зовут, остановись, пожалуйста! Мне нужно с тобой поговорить! – кричала Сандра.
– Нельзя, плохой человек найдет! – крикнул он ей, перемахнул через изгородь и скрылся за толстым стволом дерева. Сандра последовала за ним и внезапно остановилась, уставившись на старый, пообтесанный временем и непогодой могильный камень. Она не могла поверить тому, что сейчас видит. Полуистертая, еле различимая надпись на памятнике гласила: «Григорий Лесничий. 1890 – 1914.» А ниже: «Зверю – звериный суд!».
– Ты чего встала, как столб вкопанный? – удивленно спросила Машка, остановившись рядом.
Сандра дрожала; увиденное стало для нее потрясением, но она быстро взяла себя в руки.
– Подожди здесь. А лучше иди домой. Я должна его найти.
– Ты что, умом тронулась? Нет, я тебя одну не отпущу!
– Нет, Маша, так правда будет лучше. Он к тебе не подойдет, а ко мне может. Иди домой. Все будет хорошо.
Машка уставилась округлившимися глазами на подругу и развела руки в стороны, но ничего не сказала.
Сандра осторожно прошла мимо дерева, за которым скрылся Лесной человек, интуитивно пытаясь найти нужную дорогу. Никаких следов местного юродивого не было. Девушка обошла старое кладбище и вышла со стороны леса. Здесь было не страшно заблудиться – слишком часто они, будучи детьми, бегали в той части леса, играли в прятки, нарушая запреты взрослых. Еще совсем немного – и будет та самая поляна, с которой все и началось. Сандра вышла на открытое лесное пространство, и сердце сжалось от воспоминаний о том самом счастливом периоде ее жизни. Как правильно сказала Машка – тогда всё еще казалось возможным. От поляны она вышла на узкую протоптанную тропку и пошла по ней, оглядываясь по сторонам в надежде найти пристанище Лесного человека. А вот и тот самый дуб, где тринадцать лет назад она испугалась встречи с неопрятно одетым, бородатым человеком, и от него побежала в сторону «пряничного домика». Сейчас домик уже не выглядел таким нарядным. Краска облезла, оставив дерево дряхлеть. На подоконнике единственного окна все так же лежали деревянные головы кукол – только теперь они не пугали, а смотрелись жалкими, брошенными. Ее потянуло к двери, словно магнитом. Игнорируя волнение и страх Александра подошла к бывшей кукольной мастерской и дернула за ручку. Дверь со скрипом отворилась, обнажая темноту и запустенье. Сандра пошла дальше, миновав густые заросли дикого шиповника, и вышла на еще одну поляну, которую тоже знала, но здесь дети играли редко. Поодаль стоял самодельный шалаш, увидев который, Сандра самодовольно улыбнулась. Она подошла ближе и заглянула внутрь. Там действительно были сложены горы мусора – как и говорила Машка, Лесной человек тащил сюда все, что мог найти. Однако, даже среди всего этого хаоса можно было наблюдать некую упорядоченность. Журналы и книги были сложены в стопки; место, предназначенное для сна, было застелено грязным одеялом, а одежда валялась скомканной кучей в одном месте – у дальней стены. Сандра посмотрела на книги. Интересно, он будет их читать или искать в них картинки? Умеет ли он вообще читать? Журналы, очевидно, привлекали его больше – яркие, пестрящие фотографиями. Их было не меньше десятка. В основном это были издания для женщин, правда нашлось два порнографических и один «Охотник». Сандра с улыбкой просмотрела коллекцию Лесного человека, и внезапно ее взгляд упал на дырку в обложке – вернее, аккуратно вырезанную букву. Она схватила журнал «Охотник» и принялась листать, буквы были вырезаны на нескольких страницах. Александра положила издание в сумку, еще раз огляделась и, не найдя ничего интересного, вышла на заполненное солнечным светом открытое пространство. Возле куста, ограждающего поляну от густой чащи, она заметила какой-то черный предмет, подошла поближе и присмотрелась. Это был старый ботинок. А сразу за кустом раскинулось грузное тело юродивого. Он лежал на спине, его округлившиеся то ли от удивления, то ли от ужаса глаза глядели в безоблачное небо, слегка приоткрытый рот обнажал гнилые зубы, а на шее алела тонкая полоса. В почти кромешной тишине, разбавленной привычными звуками леса, хрустнула ветка. Сандра оцепенела от страха – но для этого сейчас было максимально неподходящее время, о чем настойчиво твердил рассудок. Сделав несколько осторожных шагов назад, она побежала. Ей казалось, что кто-то гонится за ней. Оборачиваться было опасно, можно было потерять равновесие или споткнуться, упасть и упустить шанс на спасение. Поэтому оставалось только бежать из последних сил, забывая дышать и не замечая царапающие открытые части тела ветки. Только выбежав к поселку, она остановилась и смогла отдышаться. Поблизости никого не было видно, но страх не отпускал. Она чувствовала на себе взгляд, но кто и откуда может за ней наблюдать – не представляла. Возможно, что с ней играет в прятки не живой человек, а ее собственное разыгравшееся воображение. Придя в себя, Сандра снова побежала, но ее целью был не ее собственный дом, и не полицейский участок – она торопилась к Яге. Калитка оказалась открытой, но за ней лаял Дружок.
– Ядвига Петровна! – закричала Александра. – Ядвига Петровна!
– Ты чего шумишь? – твердый громкий голос раздался почти рядом с ней. – Я еще пока не глухая. Заходи.
– Вы бы не могли закрыть Дружка? – умоляющим тоном попросила Сандра.
Яга покачала головой, но просьбу выполнила, утащив за собой пса, чтобы посадить его на цепь. Вернувшись, распахнула перед своей внезапной гостьей калитку.
– Проходи.
Сандра переступила порог и последовала за хозяйкой. Они вошли в светлую, чистую и уютную летнюю кухню, заполненную горшками со всевозможными растениями.
– Ядвига Петровна, я помню все, что вы мне говорили той ночью. Поверьте, я вас услышала – но вы же и сказали, что именно я стою у руля своей судьбы. Пусть ответственность за все мои вопросы и действия ложится на меня, но без вас я не разберусь. Вы должны мне сказать, кто такой Григорий Лесничий.
– Садись, – повелительным голосом сказал Яга. – Коли это твой выбор и твое решение, то слушай. Моя бабка в ту пору была близкой подругой Марфы. И эту историю я слышала из ее уст. Когда несчастную девушку нашли, она была очень плоха и от пережитого потрясения, и от нанесенных ей травм. Думали, что не выходят. Но молодой организм сопротивлялся смерти, и помаленьку Марфа пошла на поправку. Ни рассказать о произошедшем, ни показать на своего мучителя она не могла. Но мерзавец, будучи сам неграмотным, не учел то, что девушка была обучена грамоте. Она вслепую написала имя насильника, и это имя было – Григорий Лесничий. Мужики в поселке тут же отправились к нему, выволокли из дома, избили, сломали ему руки и ноги. А затем, всего переломанного, но еще живого, оттащили в лес, оставив на суд волков. Звери рассудили правильно. Останки Григория нашли утром, и смотреть на них было опасно для человеческого рассудка. Но все же его похоронили, как и велели традиции. А на могиле написали…
– Зверю – звериный суд. Я нашла место его захоронения.
– Его, значит, нашла. А Марфу?
– Ее – нет. Зато я нашла Лесного человека, мертвого, возле чащи.
– Женя умер?
– Так, значит, его звали Женя? Нет, он не умер, его убили! Я видела красную полосу на шее, как у Попова, как у тети Гали!
Сандру снова начало трясти.
– Ты Мишке сообщила? – встревоженно спросила Яга.
– Еще нет. Я испугалась – мне показалось, что убийца был там, и он гнался за мной! Я сразу прибежала к вам, потому что не могу ничего понять. Мне на работу пришло письмо от имени Григория Лесничего, а в конверт был вложен листок с наклеенными буквами. Там было послание «Это были не несчастные случаи. Приезжай». Мне захотелось найти этого Григория Лесничего и во всем разобраться. Вот я и приехала, а теперь и нашла. Все строки на конверте заполнил Попов. Я сравнила почерк с долговой тетрадкой в магазине.
Яга нахмурилась.
– Ты Мишке позвони. Нужно ему сообщить.
Сандра сделала, как ей велели. Дрожащим голосом она рассказала все, что с ней случилось в лесу, на что дядя Миша ответил только привычным «Ох, беда, беда…» и положил трубку.
– Ядвига Петровна, как вы думаете, Попов знал историю Марфы? Я думала, что того, кто надругался над бедной девушкой, так и не нашли…
– Могилу точно видел, он же смотритель кладбища. А знал ли он, от чьего имени пишет – не уверена. На ночь останешься у меня. В поселке убийца завелся. Никаких сомнений уже и быть не может.
– Вы боитесь, Ядвига Петровна?
– За тебя боюсь, Шура. Мне-то, старой, чего бояться. Главное я сделала – моя Аленка на поправку пошла.
– Я так рада, правда, искренне.
– Она меня бабушкой назвала! – Яга расплылась в улыбке.
– Вам теперь ради нее жить надо. Вы ей нужны.
Яга еще раз позволила себе довольно улыбнуться и снова приняла суровый вид.
– Ладно, давай домой сбегай, возьми все нужное и назад, ко мне.
– Мне еще надо к Машке зайти, предупредить, а то она может меня искать и волноваться.
– Ну, так зайди, чего сидишь? Скоро темнеть начнет.
Сандра не стала спорить, Ядвига Петровна была права. Нужно было поторопиться. Забежав в свой дом, она собрала в пакет те вещи, которые ей понадобятся для ночевки в чужом доме, и отправилась к Машке. Проходя мимо дома Гоши, она почувствовала вину за то, как закончилась их последняя встреча. Нужно будет к нему зайти, все объяснить и помириться. Руслан тоже наверняка знал и о случившемся с Поповым, и о смерти тети Гали, и о сегодняшнем приключении Сандры в лесу. Слухи по поселку действительно распространялись быстро. Но, в отличие от Гоши, даже не подумал зайти к ней и узнать о ее самочувствии, предложить дружескую поддержку. Похоже, что она зашла в тупик не только со своим опасным расследованием, но и с пониманием собственных чувств.
Маша восприняла сообщение о ночевке в доме Ядвиги Петровны с одобрением.
– Тебе сейчас и вправду лучше заночевать у Яги. Смотри только, чтобы она тебя ночью не зажарила и не съела.
– Не говори глупостей, – со смехом ответила Сандра.
Ядвига Петровна оказалась гостеприимной хозяйкой, предоставив своей гостье уютную комнату с односпальной кроватью, застеленной чистым, хорошо пахнущим бельем. Ужин был простым, но вкусным и сытным. А перед сном Яга принесла кружку теплого отвара из трав, чтобы лучше спалось. Сандра погрузилась в сон, как младенец, без тревог, раздумий и сновидений. В эту ночь она спала крепким, здоровым сном, даже не заметив, как после полуночи хозяйка покинула дом, оставив ее одну.

----------

Глава 10 Мы сами себя не знаем

Глава 10 Мы сами себя не знаем
Александра проснулась отдохнувшей и полной сил, впервые за эту неделю ей удалось выспаться. Даже кошмары, мучавшие ее последнее время, уступили место спокойному, безмятежному сну. В окно светило яркое солнце, обещая хороший, теплый день. Из приоткрытого окна приятно пахло сиренью, а из кухни – манило ароматом свежей выпечки. Сандра быстро оделась, расчесала длинные волосы и отправилась на кухню, чтобы умыться, почистить зубы и поблагодарить хозяйку за ночлег, робко надеясь на приглашение к завтраку. На столе, накрытом белоснежной скатертью, стоял букет распустившихся пионов в голубой глиняной вазе, а рядом на блюде – горкой уложенные пирожки.
– Доброе утро, Ядвига Петровна, – поздоровалась Сандра с Ягой, выставляющей на стол посуду и дымящийся заварочный чайник. Пожилая женщина с проворностью металась по кухне без, казалось бы, неотъемлемого от нее костыля.
– Доброе, надеюсь. Садись, пирожками с чаем угощайся.
Сандра села на деревянный стул, приняла из рук хозяйки дома полную кружку горячего напитка и с предвкушением укусила мягкую выпечку. Пирожок оказался с яйцом и зеленью и был настолько вкусным, что глаза сами закрылись от наслаждения.
– Вы готовите просто невероятно. Спасибо вам большое за ваше гостеприимство.
– На здоровье, мы здесь все друг другу как родные. Я твоих родителей с младенчества знала, и тебя тоже. Помню, как вы, бесстыдники, яблоки из моего сада таскали.
Сандра прожевала пирожок и потянулась за вторым, решаясь задать вопрос:
– Ядвига Петровна, вы помните тот день, когда Катю убили?
Яга скривилась, глубоко вздохнула и уставилась на Сандру тяжелым, немигающим взглядом.
– Шура, перестань копаться в прошлом, былого не воротишь и не изменишь. А вот жизнь и другим, и себе испортить легко, своим неуемным любопытством.
– Почему вы все время мне это говорите?
– Потому, что я уже старая, жизнь прожила, повидала многое. И знаю, что правда может лечь на плечи человека тяжким грузом. Не каждый ее вынесет. У Димки с Любкой хорошая семья получилась, любящая, крепкая. С твоим рождением счастье приумножилось. Компания у вас в детстве дружная была, шумная, веселая. Помни свое прошлое таким. Этого хотел твой отец, потому и увез подальше. Собери сегодня свои вещи, Шура, собери, послушай меня и уезжай. Еще и убивец этот проклятый завелся… Опасно здесь становится.
– От ваших слов мне только сильнее остаться хочется, чтобы разобраться во всем. От чего вы пытаетесь меня защитить? Кто носит цветы на могилу моей мамы, вы знаете?
– Я знаю, но тебе не скажу. Не мой это секрет, и разглашать его у меня нет никакого права. И тебе этого знать не нужно. На, вот, для тебя принесла – сегодня ночью на кладбище ходила.
Яга протянула Сандре маленький серый камушек.
– Что это? Вы ходили ночью на кладбище? Одна?
– Это кусочек могильного камня Марфы, талисманом тебе будет, от беды убережет. А ходить я никуда не боюсь, ни ночью, ни днем. Кто ж на меня соблазнится-то уже? А если напасть кто захочет – так у меня трость есть. С металлическим наконечником, тяжеленная. Мало никому не покажется. Я хоть и старая, но еще крепкая.
Сандра улыбнулась, стараясь не рассмеяться. Яга и вправду выглядела лет на десять моложе своего возраста и производила впечатление здоровой и полной сил.
В кухню вошел Гоша и, увидев Александру, отвел глаза.
– Доброе утро, там у Машки что-то происходит. Толпа стоит и шумно. Надо бы пойти посмотреть. Не хотите присоединиться, Ядвига Петровна? И ты, Шура? Может, поможем чем. Похоже, что приставы из города приехали сарай ломать.
Сандра мгновенно встала со стула и выбежала на улицу, она промчалась мимо дома Гошки и вбежала в распахнутую калитку Машиного двора. Сарай был построен в конце огорода, сразу за ним начинался участок новых соседей. Там она и увидела подругу. Машка стояла, закрыв собой саманные стены постройки, в руках она держала лопату, готовая защищать свое имущество, даже если придется вступить в бой. Растерянная и напуганная Милка держалась поодаль, с тревогой наблюдая за непонятным для нее спором взрослых. С другой стороны линии раздела земли выстроились в ряд десять неопрятно одетых мужчин с большими молотами и другими инструментами, пригодными для погрома. Человек, одетый в белую рубашку и строгие брюки, не скрывал своего возмущения происходящим – по всей видимости, пристав; тут же находились дядя Миша и Владимир. За ними стояла пожилая пара, оба одетые в шорты и футболки. Сандра решила, что они и есть новые соседи Машки, выигравшие суд.
– Мария, не чуди! – строго вразумлял старший участковый.
– А ну, прочь пошли от моего сарая! Я шутить не буду! Так врежу, что небо в звездочках покажется посреди солнечного дня.
– Может, попробуем договориться? Я выкуплю этот участок, на котором стоит сарай, – закричала Сандра, обращаясь к пожилой паре.
– А мы его продавать не хотим, – ответила женщина. – Мы хотим здесь забор поставить и пользоваться своей землей. У нас решение суда имеется!
К Сандре подбежал Гошка и стал за ее спиной, через минуту доковыляла и Яга.
– Ну, что мне, тебя арестовать, что ли, Машка? – развел руки в стороны дядя Миша.
– А делайте что хотите, только я ни на шаг не отойду! – отвечала Маша, разгорячившись.
– Придется вызывать бульдозер! – с угрозой в голосе предупредил пристав.
Внезапно Машка изогнулась и с громкими стонами упала на землю. Сандра подбежала к ней, корчащейся на земле, и растерянно закричала:
– Ей плохо, вызовите «скорую»! Машенька, что мне сделать, чем помочь?
– Там, на кухне… таблетки…
– Я принесу, – вызвался Гоша и убежал.
Больше никто с места не сдвинулся, только Милка тихо завыла, размазывая по личику слезы.
– Сейчас пройдет, у ней частенько такое бывает, – будто оправдываясь, сказал дядя Миша.
Маша проглотила таблетку и запила стаканом воды, который подал ей Гошка.
– Давайте, чего стоим, выносите все из сарая, – скомандовал пристав.
Машка села, расставив длинные, худые ноги в синих спортивных шортах, и обмякла, словно сломанная кукла. Бригада мужиков выносила из сарая все сложенные там огородные инструменты, баллоны с закаткой, коробки со старыми вещами…
– Ну, вот и всё! Дальше молчать уже нет смысла. Я ненавидела, – сказала Маша и потерла нос рукой.
– Что? – спросила Сандра, сев рядом с подругой.
– Я ненавидела ее всю свою жизнь!
В дрожащем голосе Маши звучала такая сильная, неуемная боль, которую не снимешь таблетками.
– С самого детства она была лучше, красивее, любимая всеми. Помню, как родители в город нас взяли перед Новым Годом. Мы тогда застыли перед витриной, любовались розовым мишкой. И каждая из нас мечтала получить его в подарок. А когда мы взяли под елкой свои коробочки, то медведь оказался у Катьки, а у меня был мяч! Я тогда всю ночь проплакала. А когда в школу пошли, то я старалась доказать, что не хуже. Сидела, зубрила, а получала «четыре»! Зато Катьке одни «пятерки» ставили, за ее большие синие глазки и умилительную улыбку.
– Тут в стене утолщение, кирпичом выложили. Сбить надо бы, чтоб ломать потом легче было, – крикнул кто-то из рабочих.
– Так сбивай, – раздраженно ответил пристав, поглядывая на часы.
– Семеныч, притащи перфоратор, – раздался тот же голос. – Без него вообще никак…
– А куда ты его включать собрался? – Семеныч попытался найти какую-то причину, которая бы избавила его от необходимости тащить тяжелый перфоратор в сарай.
– Да розетка тут имеется… Тащи давай!
Семеныч с тяжелым вздохом безысходности зарылся в кучу инструмента…
– Потом я влюбилась, и так сильно влюбилась, что думать ни о чем больше не могла, – продолжала Машка, глядя на свои дрожащие руки, повысив голос на фоне дребезжащего перфоратора. – В Ваньку влюбилась, а через время узнала, что он Катьке встречаться предложил. Стерпела, переплакала. За счастьем ихним со стороны наблюдала. Представляла себя на месте Катьки. А когда травму спины получила, то поняла, что ждать мне больше нечего. Выбираться надо из поселка, в город ехать. Работу стала искать – та кому же я нужна была, без образования, та без опыта? В тот день я к ней пришла. Ванькины родители с дочкой к родне поехали. Милка у тети Гали с куклами играла. А Ванька в огороде был. Мы одни на кухне сидели. Она щебетала, довольная такая, сообщила мне, что уезжают они в город. Уже и квартиру там нашли для съема. Ванька на стройку устроился, а Катьку в детский сад нянечкой взять обещали. Конечно – она же сама как кукла, как же ее не взять! Это мной, страхолюдиной, детей только пугать можно.
– Дядь Миш, подойди-ка, погляди, тут ножик кирпичами обложен был…
Дядя Миша нехотя вошел в сарай, а за ним с горящими от любопытства глазами и Вова.
– Такая злость меня тогда обуяла, такая обида. Словно во всех бедах моих только одна Катька и виновата была! Сама себя не чувствовала я тогда, сама собой не управляла, схватила я нож и по рукоятку в нее воткнула.
– Так это ж ножик… Неужто тот самый? – выкрикнул из сарая дядя Миша.
– А я думал, у вас тут скучно будет! – радостно воскликнул Владимир.
– Не помню, как до дома дошла. Смотрю на руки свои окровавленные, а в них ножик этот проклятый. Я его схватила и в сарай побежала. А там остатки кирпичей сложены были и смеси – у нас тут дом строили, в поселке, папка там работал, так остатки домой притащил и в сарае сложил. Не выбрасывать же! Там-то ножик я и обложила кирпичами, а вещи свои, Катькиной кровью забрызганные, сожгла. Я же и подумать не могла, что кому-то в голову придет мой сарай сносить! А как решение суда пришло – паниковать начала. Только что я сделать могла? Сил у меня с больной спиной, сама, понимаешь, почти нет. Кирпичи ломать мне не по силам. А тут и ты приехала, и у меня надежда появилась с твоими юристами дело уладить. Только не получилось – настигла меня расплата. Вот так вот, Шурка, сами себя мы не знаем, оказывается.
Сандра смотрела на подругу испуганно, не зная, что сказать, и не зная, как поверить в услышанное. Сколько же боли выпало на плечи ее подруги. Сбылось проклятое предсказание! Осуждать не хотелось, а на жалость не осталось душевных сил. Убить родную сестру! Такое и в страшном сне не увидишь, и врагу не пожелаешь, слишком тяжелый крест. Бедный Ваня, несчастная Катя! Не знали они, что своим счастьем беду призывают…
– Машка, это что же – ты Катерину порешила? – дядя Миша растерянно взглянул на сидящую на земле, сломленную и потерявшую себя молодую женщину. – Ох, беда, беда…
– Я во всем признаюсь, дядь Миш, – слабым голосом простонала Маша. – Мне даже легче стало.
– Мария, вы арестованы. Протяните руки вперед! – Владимир говорил громко и четко, словно давно отрепетированную речь.
Маша повиновалась, и на ее запястьях захлопнулись наручники. Сандру знобило, только тяжелые и теплые руки Гошки, опустившиеся на ее плечи, согревали. Мила сорвалась с места и обняла Машку, мертвой хваткой вцепившись в нее, Владимир с трудом оторвал девочку от единственного родного ей человека.
– А Милка-то как же? – испугавшись, запричитала Маша. – Как же она? У нее же нет никого больше!
– Есть социальные службы. Они разберутся. Не переживайте, – ответил пристав, чувствуя себя среди собравшихся людей самым грамотным, а потому и уполномоченным давать ответы.
– У нее спина больная! – закричала Сандра, которой показалось, что сейчас об этом важно сообщить.
– Разберемся, – на этот раз ответил Владимир и добавил, глядя на Сандру, – а вы не забудьте к нам сегодня зайти.
– Ты-то сама как? – участливо спросил Гошка. – Вот это поворот! А я на Ваньку грешил… Вот так мы сами себя не знаем, что о других говорить.
– Я нормально, – тихим голосом ответила Александра, хотя продолжала дрожать; ноги стали будто ватными, а в голове шумело.
– Тебя до дома проводить? – продолжал тревожиться Гошка.
– Нет, не надо Гош, спасибо. Я хочу побыть одна. Подумать.
– А подумать есть над чем, да, Шура? – вмешалась в разговор Яга. – Подумай о том, что я тебе сказала сегодня утром. Ни Катю, ни Ваню разгадка тайны не вернет. Машка в тюрьме не выживет, хоть и поделом ей. А Милка будет расти в детском доме – с правдой о том, что родная тетя повинна в смерти ее родителей.
Сказав это, она развернулась к Сандре спиной и медленно пошла в сторону своего дома.
– Вы знали, да? – крикнула ей вслед Александра.
Ядвига Петровна остановилась, повернулась и ответила:
– Нет, я не знала. Ты ошибаешься, если думаешь, что я знаю все.
Дядя Миша и Вова усадили в «УАЗик» закованную в наручники Машку и рыдающую Милку, чтобы увезти в город. Александра смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом.
Погруженная в свои мысли, Сандра на автопилоте дошла до дома, уселась в кресло-качалку на веранде и, уставившись в дальнюю точку леса, просидела два часа. Казалось, что из коридора сейчас послышится Машкин голос, и она уже привычно спросит: «Шурка, ты дома?». Александра на повторе прокручивала в голове произошедшее утром и не могла поверить, что все это происходило на самом деле. Яга права – правда способна ранить. Было сложно принять ту реальность, в которой оказалась Сандра – но и другой у нее уже не было. Москва, со своей суетой, работой, Верой и поиском личного счастья осталась где-то далеко, позади. А рядом обитали призраки прошлого, приходящие во снах. Из забытья ее вывел звонок телефона от младшего участкового:
– Александра, вы должны к нам сегодня подойти, помните? Мы уже на месте и ждем вас.
– Да, да, конечно. Я скоро буду.
Сандра привела себя в порядок, взяла сумку и отправилась в полицейский участок. День был солнечный, теплый, только душу пленили тьма и холод. Александра медленно шла по поселку, и ей казалось, что она в склепе. В Вороньем Гнезде царил дух упадка, отчаяния, покрытых пылью надежд, обреченности на прозябание.
На этот раз она даже не почувствовала духоту в маленьком помещении и не заметила звука монотонно жужжащего вентилятора. Дядя Миша, как и в прошлый раз, сидел за своим столом, сосредоточенно рассматривая что-то на мониторе. Только теперь это был не сложный пасьянс, а отчет для городского следственного комитета. Владимир перебирал документы на своем столе, внимательно изучая каждый, прежде чем переложить из одной стопки в другую. Сандра тихо поздоровалась. Она хотела пройти к столу дяди Миши, но Владимир остановил ее и жестом указал на стул возле своего стола.
– Александра, как вы знаете, произошло три убийства в очень короткие сроки. И никто не может гарантировать, что убийца на этом остановится. Поэтому сейчас так важно собрать показания, – деловито начал разговор младший участковый.
– Я понимаю, – без эмоций ответила Сандра.
– Скажите, где вы были в ночь на вторник на этой недели?
– Я была дома, спала. Потом проснулась и увидела, что в лесу горит костер. Помните, я приходила и рассказывала?
– Понятно. А в ночь на четверг? До того момента, как мы с вами встретились в лесу.
– Я рисовала, потом опять увидела костер и позвонила вам.
– Значит, вы не спали, совсем?
– Не хотелось.
– Хорошо. А что вы делали в первой половине четверга?
– Утром мы с Машк… Марией обнаружили тетю Галю и позвонили вам. – Машкой она называла забавную, бойкую и временами задиристую подругу. Для убийцы это имя не подходило. – А потом мы с ней пошли на кладбище и встретили там Лесного человека.
– Евгения Белкина, – поправил молодой участковый. – он был живой, когда вы его встретили, так?
– Да, конечно, он нес большой пакет, чем-то набитый, и стал убегать от нас. Я хотела его догнать, чтобы поговорить, но мне это не удалось. Тогда я пошла его искать, но нашла уже мертвым.
– Угу, а когда вы видели Галину Старлееву в последний раз?
– Я была у нее в гостях в среду.
– Александра, кто-нибудь может подтвердить ваши слова?
– Нет, во всех случаях рядом никого не было… – растерянно ответила Сандра, и неприятное ощущение закрутилось в голове ураганной воронкой.
Владимир тяжело вздохнул.
– Я не буду с вами лукавить. В понедельник вы приезжаете в поселок, и около двух часов ночи убивают Попова. В среду вы приходите в гости к Галине Старлеевой, а затем ночью, после полуночи, ее убивают. Вы –последняя, кто видел Евгения Белкина, и после этого его убивают! Убивают одним и тем же способом! При этом каждый раз именно вы находите тело! И у вас нет алиби на то время, когда совершалось убийство ни в одном из случаев. Вам не кажется, что совпадений слишком много? Что вас привело в поселок? С какой целью вы приехали?
– Ну, ты, Вовка, не загоняй! Неужто Шурка всех их порешила? Я ее сызмальства знаю… – заступился дядя Миша.
– Михаил Леонидович, Марию Абасову вы ведь тоже сызмальства знали, так ведь? – парировал Владимир, и дядя Миша побагровел от наглости своего подопечного, но не ответил.
Сандра задумалась, стоит ли показывать конверт с посланием, который она получила от Григория Лесничего в Москве.
– Вы не ответили, Александра.
– Я получила письмо от некоего Григория Лесничего, сами посмотрите, – Сандра протянула конверт.
Владимир его оглядел со всех сторон, затем достал сложенный листок бумаги, развернул и молча прочел.
– Я сравнила почерк на конверте с записями в долговой тетрадке местного хозяйственного магазина. Это почерк Попова. Можете проверить.
– Так вы приехали вести собственное расследование? – с насмешкой приподнял бровь младший участковый. – О каких несчастных случаях здесь идет речь?
– Это давно было. Лет десять или двенадцать назад. Тогда мать Шурки, Любовь Лавренко, в реке утопла. Поскользнулась, головой о камень ударилась и все, нет человека. Ох, беда, беда… Типичный несчастный случай. А через несколько месяцев на саму Шурку собаки бродячие напали и покусали сильно. Об этих и говорится, – пояснил дядя Миша.
– Тринадцать лет назад, – раздраженно поправила Сандра. – И все же мне захотелось приехать, найти этого Лесничего и обо всем его расспросить. Когда погибла мама, было холодное начало марта. Что она делала у реки – не купаться же пошла?
– Александра, вы не нервничайте, пожалуйста, – Владимир продолжил допрос. – Так и что, нашли этого Лесничего?
– Я нашла его могилу. Оказывается, что человек с таким именем умер в тысяча девятьсот четырнадцатом году. Но я узнала, Григорий Лесничий и был тем самым мерзавцем, который изувечил Марфу!
– Марфу? – непонимающе скривился Владимир.
– Местная легенда, – отмахнулся дядя Миша.
– Легенда, значит. Александра, а вы никогда не слышали голосов в своей голове? Не видели призраков? Или, может быть, вам сны какие-нибудь странные снятся?
– Сны? – испуганно переспросила Сандра.
– Ну, ты тоже скажешь, – рассмеялся старший участковый. – Пересмотрел американских детективов?
– Все может быть, – пробурчал себе под нос Вова.
– Еще я нашла в шалаше Лесного человека этот журнал. Смотрите, в нем вырезаны буквы! Возможно, что тот, кто отправлял мне послание, вырезал буквы именно отсюда!
Владимир взял журнал из рук Сандры и положил к себе на стол, не уделив должного внимания.
– Я видела в доме тети Гали куклу с моим именем, похожую на меня. Видимо, она хотела мне ее подарить. Я могу забрать?
– Ах, да, кукла. Очень странно, правда? Зачем Галина приклеила этот стикер к упакованной кукле? Почерк действительное ее, мы проверили.
– Может она просто упаковала и подписала ту куклу, чтобы потом мне подарить? – предположила Александра.
– Может и так, но мы проверим. А куклу вы сможете получить только по окончанию следствия.
– Я могу идти? – этот допрос Сандре совсем не нравился, она чувствовала себя подозреваемой. Но, что самое ужасное – Владимир говорил логично, и его выводы основывались на странных и пугающих совпадениях.
– Да, только после того, как я сниму ваши отпечатки пальцев. И не уезжайте никуда сейчас, пожалуйста. Иначе придется делать запрос в Московское управление, – Владимир улыбнулся с прищуром, подражая опытным следакам с экрана телевизора.
После недолгой процедуры Сандра смогла покинуть кабинет участкового, вернее, даже двух участковых. Она медленно шла домой, с тяжелым камнем на душе и испачканными чернилами пальцами. Нужно было бы зайти к Яге и забрать оставленные там вещи, но не хотелось никого видеть и ни с кем говорить.
Дома Александра тихо опустилась в старое и по-прежнему грязное бабушкино кресло на веранде. Она медленно жевала последнюю морковную котлету, стараясь при этом не думать о Машке – все мысли о ней причиняли боль, как прикосновения к открытой ране. Руки сами потянулись к альбому и набору грифельных карандашей, когда из комнаты послышался неожиданный скрип половиц. Сандра обернулась, напрягла слух и услышала тихие шаги.

----------

Глава 11 Любовь и нелюбовь

Глава 11 Любовь и нелюбовь
Легкие шаги приближались, Сандра осмотрелась по сторонам в поисках подходящего для самообороны оружия. В проеме двери показалась кучерявая головка Лильки.
– Привет, Шур. Нам нужно поговорить.
Она была трезвой, аккуратно одетой, легкий макияж освежал и украшал ее лицо, и Сандра напряженно, но с облегчением улыбнулась ей.
– Здравствуй, Лиля, мы можем зайти на кухню, если хочешь.
– Можно и здесь. Я постараюсь не занять много твоего времени.
– Как хочешь, давай останемся здесь.
– Я слышала про Машку, – Лиля хмыкнула. – Всегда замечала, как она завидует Кате. Но чтобы такое сделать – нужно быть чудовищем.
У Сандры сжалось сердце от правдивости слов своей гостьи, но образ Машки в ее голове все еще никак не мог слиться с образом монстра.
– Но не об этом я пришла поговорить. Знаешь, я же и правда дурой всегда была. Все мечтала, надеялась на счастливую жизнь, удачу, которая мне когда-нибудь улыбнется. Помнишь, мать моя все на дежурства ночные ездила? Так вот – не дежурства это были, с мужиками она за деньги в городе спала. Пока один из клиентов ее не выкинул с 9 этажа. Мне восемнадцать лет было, когда я узнала об этом. Но незадолго до того мать со мной впервые разоткровенничалась. Я ей сказала, что в Москву хочу уехать после школы, а она ответила, что там папка мой живет. Даже адрес его дала, как-то вычислила. Так вот, к нему я и поехала после одиннадцатого класса. Ехала в поезде и думала, что сейчас примет меня мой папа в свои объятия, москвичкой стану, в институт театральный поступлю. А он меня на порог не пустил. Сказал, чтобы я вон шла, что он ни матери моей не знает, ни меня. Может, и не отец это мой был – мать что-то напутать могла, а может, вычеркнул из жизни неприятный момент, вместе со всеми его последствиями. Только осталась я одна на улице в чужом большом городе. Села я на лавку и разрыдалась. Ко мне девушка тогда подошла, утешать стала. Я ей все и рассказала. Она помочь пообещала и с работой, и с жильем. Привела меня в комнату, якобы она ее с подругой снимала. А вечером в ту квартирку мужики приехали, амбалы такие, к стенке меня прижали и снасильничали все, по очереди. Паспорт забрали и сказали, что на них работать теперь буду. Ту сердобольную девушку я больше не видела. Видать, зазывалой она у них работала. Что со мной было за эти два года – я не расскажу. Тебе оно не надо, а мне вспоминать муторно. Только такого и врагу не пожелаешь. Могу сказать лишь то, что актрисой я таки стала, – Лилька истерично засмеялась. – Чудом мне удалось вырваться от них. Здоровье у меня подкосилось от жизни такой, да от подарочков их наркотических. Меня в больницу положили, и там врач был пожилой, хороший человек. Догадался он, кто я и кто они. Он меня спас. Помог бежать, документы восстановить, билет на обратную дорогу купил.
Сандра слушала, не перебивая. Очевидно, Лиле хотелось выговориться.
– А когда вернулась обратно, в это болото, то не осталось у меня якорей. На дно пошла. В какой-то момент мне захотелось начать все сначала, и я подалась в город. Там у меня любовник был богатый, женатый, ненасытный до любви. Он мне квартиру снял, денег давал. Пока я ему не надоела. И опять мне была одна дорога только открыта – в этот поселок. Руслан меня спасать кинулся. А мне и больно, и тошно от его геройства. Сама себе я противна. И его ненавижу, за ласку его и доброту, а себя еще больше ненавижу. Хочется удавиться временами, только сил и смелости во мне нет. Не забирай его, Шура! Я без него совсем пропаду. Он – единственный человек во всем свете, кому я еще нужна. Кто тащит меня из грязи, – она снова хмыкнула. – Ему я нужна даже больше, чем самой себе.
– Тогда зачем ты его мучаешь? – спросила Сандра.
Лиля помолчала немного, а затем начала отвечать, подбирая слова, стараясь быть понятой:
– Я ему не верю. Не верю в то, что меня любить можно, а не просто пользоваться. Когда мужики относятся ко мне по-скотски, удовлетворяя свои потребности, то это понятно. Даже привычно. А вот любить! Да, разве же можно меня любить? – она хмыкнула. – Не верю я ему порою, страшно мне поверить. Может, и он так же, ради страсти, просто сам еще не понял того? Сама чувствую я, что не достойна быть любимой – может, потому и сбегаю, чтобы и ему это показать. Я как лягушка, что на болоте выросла, в грязи и вони. А посади такую лягушку вблизи озерка чистого – так она не примет свой новый дом, все равно к болоту тянуться будет.
– Не говори так. У тебя есть шанс начать новую жизнь. Прими любовь, заботу мужа. Ответь тем же – и у вас получится хорошая, крепкая семья.
Лиля молча подошла к перилам, уперлась руками, склонив голову вниз, и посмотрела на видневшийся вдали лес. Затем повернулась и, хотя на глаза выступили слезы, голос ее был твердым и спокойным:
– Я же пришла просить тебя, чтобы не забирала ты его у меня. А вот сейчас подумала и другое тебе скажу – Забирай! Мучается он со мной, страдает. Не стою я его. А с тобой он счастлив будет. Я уж как-нибудь проживу. Нового покровителя себе найду, не пропаду. А если пропаду, то никто не заплачет. Забирай, прошу тебя. И будьте счастливы. Я подпишу любой документ, никогда не упрекну. Пусть ему будет хорошо. Тогда и мне легче станет.
Сказав это, она развернулась и вышла. Ее походка была плавной, скользящей, словно лебедь поплыла по озерной глади.
Сандра изнеможенно закрыла глаза. Этот день казался ей слишком длинным и невыносимо мучительным, и только она решила погрузиться в уныние, а может быть и немного поплакать, как зазвонил телефон. На этот раз звонок был от Веры.
– Ты не представляешь себе, что произошло! – начала разговор подруга с интриги.
– И что же?
– Колесников отказался от должности! Оказывается, у него две недели назад умерла бабушка и оставила ему шикарную квартиру в центре Питера. Он из тех, кто влюблен в Санкт-Петербург и уже даже подыскал место главного редактора в каком-то местном издательстве, представляешь? И теперь готовится к переезду, сегодня написал заявление на увольнение. Как ты думаешь, кому предложили должность?
– Я думаю, что тебе, – поддержала игру Сандра.
– Да! Ты разговариваешь с главным редактором журнала «Шик и блеск»!
– Я за тебя очень рада, искренне. Поздравляю! Ты это заслужила.
– Соглашусь. А как у тебя дела?
– Ты знаешь, пока все как-то странно и сложно. Можно я тебе завтра позвоню, вечером и все расскажу. Хорошо? Кажется, мне кто-то стучит в дверь.
– Сандра, мне не нравится твоя таинственность. Позвони мне завтра обязательно! И не вечером, а днем.
– Договорились, – сил на спор совсем не осталось.
В дверь, и правда, стучали. Сандра решила, что это вернулась Лиля, но ее ждал сюрприз. На пороге стоял с букетом пионов в руках Руслан.
– Привет, я тебе не помешаю? Это тебе! Они такие красивые в этом году, захотелось кому-то подарить.
– Привет, спасибо, цветы очень красивые, только ты мог бы подарить их Лиле. Проходи!
– Она не оценит, – небрежно ответил Руслан и, подождав, пока Сандра поставит букет в наполненную водой кастрюлю за неимением вазы, обнял хозяйку дома за талию и притянул к себе. – Знаешь, я много думал о тебе и о своей жизни. Твой приезд заставил меня пробудиться от долгого, томительного сна. Ты очень красивая. И такая свежая, чистая, такая притягательная.
Он начал целовать ее шею, опускаясь ниже, при этом стягивая с нее футболку. Сандра не сопротивлялась, но и не чувствовала желания. Губы Руслана нежно, с осторожностью ласкали ее обнаженную грудь. Его прикосновения казались Сандре холодными, чужими, нежеланными…
– Русик, не надо, пожалуйста, – прошептала она, пытаясь отстраниться.
Игнорируя слова девушки, он страстно поцеловал ее в губы.
Сандра ответила на поцелуй механически. Никакой магии больше не было, как и сомнений в своих чувствах, вернее в их отсутствии.
– Не надо, остановись! – уже громче и жестче сказала она.
И в этот момент они оба услышали истошный женский крик.
– Что это? – встревоженно спросила Сандра.
– Я не знаю, – ответил растерянный Руслан.
Александра схватила валяющуюся на полу футболку и быстро надела ее, они выбежали и увидели, что в конце улицы среди разросшихся кустов акации кто-то лежит на земле.
– Лиля! Лиля! Лиличка! – застонал Руслан, подбегая к ней.
Она лежала, запрокинув голову назад; из раны на затылке текла кровь. Лицо неестественно белое, губы потеряли цвет, глаза закатились вверх.
– Помогите! – закричала Сандра – Помогите! Кто-нибудь! Ну, помогите же, кто-нибудь!
Александра теряла над собой контроль, и ее истерические вопли разносились по поселку, удвоенные страхом, заполненные скопившейся болью. Из дворов начали выходить люди. Они спрашивали: «Что случилось?».
– Вызовите «скорую»! Пожалуйста, вызовите «скорую»! – продолжала кричать Сандра, осознав, что свой сотовый телефон она оставила дома.
– Что тут происходит? – на ее плечо легла широкая ладонь Гошки. – Какой ужас! Что случилось с Лилькой?
– Я не знаю, что случилось, но нужно вызвать «скорую», – скороговоркой проговорила Сандра.
Руслан сидел на земле, держа Лилю в своих объятиях, и тихо стонал:
– Родная, любимая, не умирай! Только не умирай!
Гошка подошел ближе и потрогал пульс.
– Она жива. «Скорую» долго ждать. Я сейчас за машиной и подъеду. Повезем ее в город.
Сандра смотрела, с какой искренней, естественной для любящего человека мукой, Руслан страдал над лежащей без сознания Лилей. Нет, себя не обманешь, как бы ни хотелось. Нельзя испытать любовный трепет от фантомных чувств – как и нельзя одного человека заменить другим, поддавшись доводам рассудка.
«Рено Каптюр» остановился у обочины. Гошка вышел, открыл задние двери и помог Руслану занести истекающую кровью Лилю в салон.
– Русик, сними с себя футболку и прижми ею рану, иначе мы Лильку не довезем, – крикнул он, садясь за руль и выжимая педаль газа.
Они мчались по трассе, превышая скорость, но дорога показалась нестерпимо долгой.
– Кто это мог сделать? – спросила Сандра.
– Наверное, кто-то из ее… знакомых, – стараясь не задеть Руслана, ответил Гошка.
– Столько всего случилось! Если сейчас еще и Лиля умрет, я не выдержу, – простонала Сандра срывающимся голосом и зарыдала.
– Ну, что ты, маленькая. Я же рядом. Все будет хорошо. – мягким, но сильным голосом сказал Гошка. И Сандре захотелось ему верить.
Когда они доехали до районной больницы, Лилия была еще жива. Врачи отреагировали быстро, переложили бесчувственное тело молодой женщины на каталку и куда-то увезли, велев ждать в длинном темном коридоре. Они ждали молча, боясь проявить излишнюю тревогу или заранее обнадежить друг друга. Руслан выглядел бледным и измученным, будто это его ударили по голове, а не Лилю. Он подошел к Сандре и, глядя в пол, сказал:
– Шур, ты прости меня. Я зря все это… Ты очень красивая, хорошая, ты лучше ее, но я тебя не люблю. Я ее люблю.
Сандра искренне ему улыбнулась, почувствовав облегчение.
– Все в порядке, Руслан. Я тоже тебя не люблю.
Лишь произнеся вслух эти слова, Александра, наконец, их приняла сама, с благодарностью и чувством легкости. Она его не любит, и никогда не любила. Детская, надуманная влюбленность все эти годы в ее голове рисовала фантазии.
– А вы как оказались вместе рядом с Лилькой? – с неуместной требовательностью спросил Гошка.
– Просто Руслан зашел ко мне, узнать, как работает кран. – не моргнув глазом, соврала Сандра. – Мы услышали крик и выбежали.
– Понятно… – Многозначительное слово в русском языке, и смысл, вложенный в него, можно понять лишь по интонации. Сандра почувствовала, что сейчас из уст Гоши оно прозвучала с обидой.
Врач появился, когда за окнами стало совсем темно. Он подошел к мужчинам, почти не обращая внимания на Александру, и сказал уставшим голосом, не зная к кому именно ему нужно обратиться:
– Она в порядке, и ребенок тоже. Сейчас ей нужен отдых, вы можете поехать домой.
И Руслан, и Гошка онемели от известия о Лилиной беременности. Они переглянулись, обменявшись застывшими во взглядах вопросами, затем кивнули и поблагодарили доктора. Все трое отправились в обратный путь. Первой высадили Сандру, она пожелала всем хорошей ночи и отправилась домой, спать!
***
Девочка стонет, лежа на земле. Она в шоке, не может до конца понять, что с ней произошло. Большой человек в грязной одежде размахивает толстой веткой, ему удается разогнать собак. Он кричит, завывая. Над девочкой склоняется высокая пожилая женщина с тростью в руке. Она тоже начинает кричать. Вокруг девочки собираются люди. Один из них взял в руки телефон и звонит. Другой отворачивается, не в силах смотреть на изуродованного ребенка. Девочка водит глазами по толпе, она ищет кого-то и натыкается взглядом на отца. Его лицо искажено болью, он подбегает, берет ее на руки и куда-то уносит…
Сандра проснулась и машинально поднесла руки к лицу, ощупывая его. Нет! Это уже пережито! Весь тот страх, ужас и боль остались в прошлом. В ее прошлом. Которое будет с ней до конца ее дней, как и предупреждала Яга. Она встала, потянулась, размяв затекшие за ночь мышцы, сделала легкую зарядку и почувствовала себя живой. Вчерашний день, ушедший в небытие, но оставшийся в ее памяти, пополнив багаж прошлого, был трудным, тяжелым – но пройденным, пережитым, и сегодня Сандра почувствовала облегчение. Она была рада тому, что они смогли помочь Лиле. Череда смертей не пополнилась еще одной. Сегодня, как и вчера, солнце было щедрым. Оно заливало поселок светом и теплом, и от этого хотелось верить в хорошее.
Умывшись и почистив зубы, Сандра смогла найти в холодильнике только остатки овощей и небольшой подсохший ломоть хлеба, но ей этого было достаточно. Идти на рынок, чтобы пополнить запасы, не хотелось, а больше ей теперь идти было не к кому. Она подумала о Гоше – больше всего на свете ей сейчас хотелось увидеть именно его. Объяснить ему, что ничего у них с Русланом не было и уже не будет. Попросить не обижаться, оставаться таким же надежным другом, каким он был всегда.
Сандра надела вчерашние джинсы и свежую не глаженную футболку. Небрежность ее вида больше не тревожила. Воздух, пропитанный ароматом цветов, полыхающих разноцветием в каждом дворе, опьянял. Александра с наслаждением сделала глубокий вдох и пошла к Гошкиному дому.
Калитка ожидаемо оказалась не заперта. Сандра вошла и почувствовала сильный запах сирени. Вдоль всего забора были высажены кусты с белыми, розовыми, фиолетовыми цветами. Она обратила внимание, что некоторые кустарники сильно обрезаны, словно с них собирали большие букеты. Сандра громко крикнула, позвав хозяев, но никто не ответил. Тогда она подошла к дому и потянула за ручку входной двери. Та поддалась. Внутри было уютно и чисто, но чувствовалось отсутствие женской руки. Не было и намека на комнатные растения, изобилующие у Яги, никаких миленьких вещей, добавляющих дому тепла. Сандра снова позвала Гошку, но ответа не было. Тогда она поднялась по деревянной лестнице на второй этаж. Из коридора двери вели в две спальни. Сандра открыла одну из них и вошла. Это была комната Гоши. Кровать аккуратно прибрана, на полу лежит чистый коврик зеленого цвета. На столе все вещи сложены в порядке, улыбающийся Гошка с ленточкой выпускника через плечо смотрел на нее с фотографии, вложенной в рамочку. Сандра вышла и открыла вторую дверь. В комнате дяди Степы атмосфера была мрачной. Темная мебель, массивный деревянный комод. У кровати лежала выделанная шкура волка. Во всем чувствовалось его пристрастие к охоте. На комоде стопкой сложены журналы. Сандра взяла в руки один из них и прочитала название – «Охотник». Она стала перебирать пачку и под третьим журналом обнаружила фотографию в черной рамочке. Это был портрет ее мамы, снятый с памятника. Услышав тяжелые шаги, она отступила назад, упершись в стену и прижав рамку к груди. Дверь в комнату отворилась, и в нее вошел высокий, широкоплечий мужчина пятидесяти лет. Он был очень похож на Гошку, только выглядел неопрятнее, старше и злее. В руках дядя Степа держал ружье, нацеленное на Сандру.

----------

Глава 12 Охота и охотники

Глава 12 Охота и охотники
Сандра вжалась в стену, боясь пошевелиться. Охотник опустил ружье и подошел ближе, даже слишком близко. От него пахло потом, свежей травой и чем-то диким, животным – было похоже, что он только что вернулся с охоты.
– Здравствуй, Шура. Гошка говорил, что ты вернулась, – он протянул руку и вырвал фотографию, которую Сандра прижимала к своей груди.
– Здравствуйте, дядя Степа. Было открыто, и я вошла в дом; никто не отзывался на мои крики, и я забеспокоилась, решила пройти по дому, узнать, ничего ли не случилось. Вы же знаете про тетю Галю? – задыхаясь от страха и волнения, произнесла девушка предательски дрожащим голосом.
Охотник взглянул на фотографию Любы Лавренко и сказал:
– Она здесь особенная, такая красивая и вроде как грустная. Про Гальку знаю, конечно. Жаль ее.
– Это вы носите цветы на могилу моей мамы, да? – страх сковывал тело, но желание получить ответы на мучающие ее вопросы было сильнее.
– Да, ее любимые. Она очень любила сирень, – спокойно ответил Степан, даже не думая отрицать.
– А зачем вы взяли портрет с памятника?
– Краски потускнели. Я отнес фотографию в фотомастерскую для реставрации, освежить краски. Теперь все хорошо, можно вернуть на место, – охотник не отводил взгляда от портрета.
– Вам была дорога моя мама? – Сандра медленно отступила в сторону, отстраняясь от собеседника и поглядывая на открытую дверь.
Дядя Степа посмотрел на свою неожиданную гостью, будто не расслышал вопрос или не понял его, помедлил, но потом все же ответил.
– Я ее очень любил. Всю жизнь любил.
– Вы любили мою маму? – тихо спросила Александра, боясь прогневать своего собеседника, продолжавшего держать в руке ружье.
– Очень любил. Но я не лез к ней в семью, не переживай. У нас с твоей мамой был короткий роман, когда я жил в городе, а она там училась.
Он подошел к массивному темно-коричневому комоду, открыл верхний ящик, достал фотографии и отдал их Сандре. На снимках совсем молоденькая мама стояла в обнимку с молодым мужчиной, очень похожим на Гошку. Они счастливо улыбались, смотря в камеру на фоне небольшого фонтана в городском сквере.
– Вы встречались с моей мамой? Но вы же были женаты на маме Гоши? – даже ощущая опасность, исходящую от Степана, Сандра уже не могла остановиться и промолчать. Желание дотянуться до правды перевешивало чувство самосохранения.
– М-да… – Он глубоко вздохнул. – Тогда я был уже вдовцом. Твоя мама вдохнула в меня жизнь. Мне стало так хорошо, так легко с ней. Но через три месяца она меня бросила. Сказала, что все еще любит своего бывшего парня из поселка. А когда закончила учебу, то уехала. Я с сыном остался в городе. А через десять лет мы снова встретились, здесь. Люба была уже замужем, у нее была ты. Я просто любил ее издалека. А ты что себе нафантазировала?
Он смотрел пристально, зло, ожидая ее ответа.
– Ничего. Просто я не знала обо всем этом и удивилась. Можно я пойду?
– Подожди. Теперь я спрошу. Что у вас с Гошкой?
– Ничего. Мы просто друзья. А почему вы спрашиваете? – Сандра искренне удивилась такому вопросу.
– Интересуюсь жизнью сына, – без эмоций ответил охотник.
– Вы ему скажите, что я заходила. А мне уже пора.
Сандра натянуто улыбнулась и прошмыгнула к выходу, не останавливаясь, сбежала вниз по лестнице и помчалась по улице до полицейского участка. Она бежала, глотая ртом воздух, не замечая обжигающего кожу солнца, крика детворы, среди которой уже не было Милки, изредка проезжающих мимо автомобилей. Ворвавшись в тесное помещение полицейского участка, она уселась на стул рядом с рабочим местом Владимира. То, что именно младший участковый – более расторопный и заинтересованный в раскрытии дела, стало ясно еще на прошлой встрече.
– Вы должны проверить Степана Рогова. Я только что была у него дома и видела стопку журналов «Охотник», как тот, что я вам отдала. Это он прислал мне то послание, с наклеенными буквами!
– И вам здравствуйте, Александра, – Владимир посмотрел на девушку с недоверием, – кстати, вчера я отвез бумагу с наклеенными буквами, которую вам якобы прислали, в лабораторию. Мне только что позвонили и сообщили, что на ней нет никаких отпечатков пальцев, кроме ваших.
– Отправитель мог быть в перчатках, – закричала Сандра, понимая, что младший участковый смотрит на нее, как на умалишенную. – Но это сейчас не так важно. Важно другое. С могилы моей мамы пропала фотография! Сейчас я была дома у Роговых и нашла ее там, а еще стопку журналов «Охотник». Дядя Степа сам мне рассказал, что встречался с мамой недолго, когда она училась в городе. И после этого не смог ее забыть. Даже переехал из города в поселок, чтобы, как он выразился, «любить ее на расстоянии». Вам не кажется, что такая привязанность к постороннему человеку, который не отвечает на твои чувства – это маниакальность?
– Ох, беда, беда… Что ты такое придумала, Шурка? Никогда Люба не жаловалась на приставания Степки. А даже если и любил – то что? Запрещено, что ли? У нас тут все друг друга перелюбили. Я, вот, с Ягой в молодости целовался. Правда, она меня потом так огрела – думал, не оклемаюсь. Гадюка подколодная! – вмешался в разговор старший участковый.
– Кроме того, Степан Рогов – охотник! Он привык убивать. Для него охота – это развлечение. Он мог убить Попова, как сообщника – они ведь вместе мне письмо писали, получается. Тетя Галя бы его впустила к себе в дом, даже ночью. Она его хорошо знала. Кроме того – никто не знает лес лучше дяди Степы, и найти шалаш Лесного человека ему не составило бы труда! – проигнорировала слова дяди Миши Сандра и продолжила высказывать свои догадки, путаясь в мыслях и торопясь.
– О, так вы уже почти дело раскрыли, Александра! А зачем Степану Рогову убивать всех этих людей? – с усмешкой ответил ей Владимир.
– А разве маньякам нужен повод, чтобы убивать? Он и маму мог убить! Договориться о встрече у реки, ударить по голове и утопить. По причине своей маниакальной страсти.
– Так, Александра, успокойтесь! То, что вы сейчас здесь наговорили, конечно, интересно – но в вашей истории концы с концами не сходятся. Вы утверждаете, что Рогов – маньяк. Что он сошел с ума из-за любви к вашей маме и начал всех убивать, так? А еще они с Поповым написали вам письмо, чтобы заманить вас в поселок, так? Зачем им заманивать вас в поселок?
– Я не утверждаю, просто делюсь с вами своими соображениями. И я не знаю, зачем они заманили меня в поселок! Может быть, тоже для того, чтобы убить? Но вы должны согласиться со мной, что все это странно!
– Если честно, Александра, то мне кажется странным ваше поведение. Но мы, полицейские, обязаны отреагировать на любой сигнал и рассмотреть любую версию. Поэтому я вас внимательно выслушал. Вы утверждаете, что с памятника вашей мамы пропал портрет? И что сейчас он у Рогова? Зачем Рогов взял фотографию?
– Он это объяснил тем, что отдавал выцветшую фотографию в фотоателье, где ее пересняли. Хотел, чтобы на мамином портрете краски были яркими.
– Хорошо, давайте проедем на кладбище и посмотрим, что там происходит. Михаил Леонидович, вы согласны?
– Та езжайте, если вам делать больше нечего, – отмахнулся рукой дядя Миша.
– Нет уж, Михаил Леонидович, вы поедете с нами. Вы же старший, – Владимир настойчиво смотрел на своего наставника, ожидая услышать от него согласие.
– Эх, пес с вами, поехали. Развеемся.
Они доехали на старом «УАЗике» до закрытой на замок сторожки Попова, а дальше шли пешим ходом.
– Ну, вот же он, портрет! Где ему положено, там он и находится! – с довольным видом сообщил Владимир.
– Шур, ну, ты чего? Может это… перенервничала, что тебе теперь кажется что-то не то? – развел руки в стороны дядя Миша.
Сандра смотрела на фотографию своей мамы – ту самую, которую всего час назад она видела в руке Степана Рогова, и не могла поверить своим глазам. Как это могло случиться? Может быть, дядя Степа после ее ухода отправился сюда и прикрепил рамку к памятнику? Времени бы ему хватило. Догадка показалась ей логичной, и она поделилась своими мыслями с младшим участковым.
– Тогда давайте заедем к Роговым и спросим, так ли это. Вы согласны, Александра?
Дядя Миша меланхолично курил в стороне; услышав очередное деятельное предложение своего воспитанника, он лишь тяжело вздохнул. Оставалось совсем немного до передачи дел и ухода на давно заслуженную пенсию, и проработавший участковым чуть больше сорока лет Михаил Леонидович устало ожидал теперь уже такого близкого отдыха. Не мог он оставить поселок без представителя власти – вот и нес свой крест вместе с удостоверением до глубокой старости. Пусть теперь молодые поработают! Землю носом пороют! Только Владимир, при всех своих замашках детектива из голливудских фильмов, не поймет, что такое – быть полицейским в маленьком сельском обществе, где никто не запирает на замок входные двери потому, что все свои.
На кладбище было тихо, спокойно, хорошо и не страшно. Страшно там, где живые. Где люди убивают людей и ни в чем не повинных животных; где жены изменяют мужьям, где сестры ненавидят сестер, где друзья предают друзей. Где тайны прошлого подобны «Ящику Пандоры», а потому должны оставаться неприкосновенными.
Сандра поддержала предложение Владимира кивком головы. Старый «УАЗик» вновь тронулся с места, чтобы через пять минут припарковаться у дома Роговых.
Делегация из трех человек прошествовала по дому в поисках хозяина, и, не найдя никого на первом этаже, поднялась наверх. Степан был там, где его и оставила Сандра – в своей комнате. Только теперь он лежал на полу с открытым ртом, уставленными в потолок глазами и розовой полоской на шее.
В комнату вбежал растерянный Гошка. Его насыщенно-зеленая футболка, под цвет глаз, была измазана в мазуте, как и руки. Несколько черных пятен виднелись на правой скуле. Он с тревогой спросил:
– Что здесь происходит? – А затем увидел отца и бросился к нему.
– Вы что делаете? Нельзя! Сейчас приедут криминалисты из города. Это место преступления! – закричал Владимир и бросился наперерез. Но Гоша был намного крупнее и сильнее, он с легкостью оттолкнул полицейского и упал на колени перед телом родного ему человека.
– Папа! Папа! – стонал он, силясь сдержать слезы, но глаза все же заблестели влагой. Он поднял лицо к потолку и завыл, как раненный волк.
Сандра тоже заплакала, она подошла к другу и обняла его за плечи.
– Вы же тут все затопчете! – не унимался Владимир.
– Да полно тебе. Это же папка его. Он один сына растил. Ох, беда, беда… – затараторил дядя Миша.
Младший участковый отвлекся на телефонный разговор с главным управлением МВД по краю, а старший продолжал оплакивать товарища, которого знал восемнадцать лет.
Криминалисты приехали только через час, еще два часа обследовали место преступления, о чем-то шептались с Владимиром. Долго мучили вопросами Сандру, глядя на нее с нескрываемым подозрением. Взяли номер телефона и московский адрес. Попросили никуда пока не уезжать. И когда, наконец, уехали, увозя с собой тело Степана Рогова, Александра смогла вздохнуть спокойно – хотя и понимала, что это ненадолго.
Гошка все это время сидел молча, взгляд пустой, лицо бледное. На полицейских смотрел, как на непрошеных гостей, зло фыркал, когда слышал, как его отца называли «трупом». Сандра не хотела оставлять его одного, но за окном темнело, и она начала собираться домой.
– Останься, пожалуйста, – с мольбой в голосе попросил Гошка. – На одну ночь. Я тебе внизу постелю, на кухонном диване.
– Хорошо, – согласилась Сандра, которой и без его просьбы никуда не хотелось уходить.
– Не верится, что папы больше нет. Теперь я один на свете, – голос Гоши прозвучал тихо, устало.
– Совсем как я, – ответила Сандра, не зная, как найти слова, чтобы поддержать друга.
– Ты никогда не хотела иметь брата или сестру? – он пристально посмотрел ей в глаза, ожидая ответа.
– Хотела, – улыбнулась Сандра, – даже просила родителей об этом.
– Я тоже хотел. Но в моем случае это было невозможно.
Сандра подошла к другу и с сочувствием обняла.
– Мне так жаль, Гош, – слезы потекли по ее щекам. – Я уверена, что убийцу твоего папы скоро найдут и накажут по всей строгости закона.
– Не знаю. – Он поднял глаза и вымучено улыбнулся. – Ты думаешь, что, наказав обидчика, можно забыть саму обиду? Ты ошибаешься.
– Я тебе не рассказывала, но на самом деле меня привела сюда вовсе не любовь к Руслану. – Сандра решила сменить тему разговора, чтобы отвлечь друга от чувства утраты. – Мне прислали письмо с посланием. Там говорилось, что смерть мамы и нападение собак на меня были не несчастными случаями. И я на это купилась, приехала – думала, что разобраться будет просто.
– Может, это письмо – чья-то глупая шутка? Ты не думала об этом?
– Теперь уже думаю. Знаешь, все так перепуталось в голове – я и сама уже не знаю, что мне думать. Во что верить. Где правда?
– А тебе нужна правда?
– Она всем нужна, разве нет?
– Я думаю, что нет, – он задумчиво почесал лоб, и между его бровями легла знакомая морщинка.
– Гош, его найдут. Обязательно. Кто бы не совершил эти убийства, он поплатится за содеянное.
– Ты думаешь? – Гошка ухмыльнулся. – Иногда люди, совершившие преступления, продолжают жить обычной и даже счастливой жизнью. Справедливость сродни удаче – редкий зверь. Давай я тебе постелю, и мы будем отдыхать. Сегодня был страшный и мучительный день.
Он достал из шкафа свежее бельё, подушку и тонкое одеяло, и принялся застилать мягкий диван, стоящий на просторной кухне у окна.
– Хочешь, я принесу тебе свою рубашку, чтобы тебе было удобнее спать?
– Нет, спасибо. Я так устала, что у меня уже нет сил даже на то, чтобы раздеться.
– Тогда ложись. Нам, и правда, нужно выспаться.
– После всего случившегося я не знаю, как жить дальше, – с Гошкой можно было не стараться выглядеть сильной, а говорить о своих слабостях и страхах открыто.
Он ласково погладил ее по голове.
– А ты не думай об этом сейчас. Засыпай. Я рядом. Я знаю, что нужно делать. Доверься мне.
Сандра провалилась в сон, чувствуя в своей руке теплую и сильную руку Гоши.

----------

Глава 13 Правда

Глава 13 Правда
«Я знаю, что нужно делать», –услышала она шепот у самого уха. –«Знаю, доверься мне».
Девочка с доверием и благодарностью смотрит, подняв голову вверх на высокого мальчика. Он всегда знает, что делать. Он поможет и будет рядом. Она это знает. Он всегда найдет решение в любой сложной ситуации.
«Спасибо, Гоша», –говорит девочка. –«Я сделаю так, как ты сказал…»
Сандра вздрогнула и, проснувшись села на кровать. Сердце бешено стучало в груди, вырываясь наружу. Не хватало воздуха, а со лба стекала тоненькая струйка пота. В комнате было темно, но она чувствовала кожей, что не одна.
– Очень хорошо, что ты проснулась, – сказал Гошка. – А я как раз собирался тебя будить. Смотри, какая чудесная лунная ночь. Самое время, чтобы пойти на речку. Правда?
Сандра замерла на мгновение, а потом повернула лицо к нему. Гоша стоял рядом с ней. Его улыбка казалась гримасой, в глазах затаилась злость, а в голосе нетерпение. Он казался совсем чужим, незнакомым. Словно того Гошку, который был еще вчера вечером рядом с Сандрой, подменили каким-то инопланетным существом.
– Это был ты, я вспомнила! – с упреком бросила она слова. – Ты сказал мне идти в кукольный домик!
– Я знал, что ты об этом когда-нибудь вспомнишь. – он хмыкнул. – Боялся только того, что, когда это произойдет, меня не будет рядом. Знаешь, как мне было страшно, когда тебя увезли в город? Не спал несколько ночей. Все ждал, что за мной приедет полиция. Мне нужно было установить с тобой связь, чтобы понимать, кому и что ты говоришь, о чем помнишь и винишь ли меня. Поэтому я писал тебе письма. Помню, как одно из них я протянул дяде Диме. И твой папа тогда посмотрел на меня с неприязнью, стало понятно – он знал, кто я.
– Ты сделал это специально? Ты знал, что в мастерской закрыты собаки, и отправил меня туда?!
– Я не просто знал, а сам этих собак туда заманил и закрыл. Потом придумал ту считалку и подговорил Лильку спровоцировать тебя, а затем по-дружески подсказал тебе идею. Ты всегда доверяла мне больше, чем другим. Ведь это именно мне ты позвонила, когда Лесной человек влез в твой дом, и ты нуждалась в помощи. Ты и тогда мне доверилась и пошла туда, куда я тебе указал. Кто же знал, что этот тупой юродивый окажется рядом и прогонит псов?
– Зачем? – с недоумением и испугом спросила Сандра.
– О, это очень длинная история! А знаешь, когда она началась? В тот день, когда я подарил тебе букетик лесных подснежников. Ты мне тогда очень нравилась. Я даже хотел предложить тебе встречаться. – он улыбнулся, как улыбаются приятным воспоминаниям. – В тот вечер ОНА прибежала к моему отцу и стала истерически на него кричать. Я еще не спал, сидел на ступеньке лестницы и все слышал. Каждое их слово. ОНА кричала, что отец ее измучил, что он доведет всех до беды, что дети тянутся друг к другу и могут влюбиться. Требовала, чтобы папа и я немедленно собрали свои вещи и уехали обратно в город.
– Кто ОНА? – Сандра не могла понять, о чем говорит Гошка. Все происходящее казалось нереальным.
– Твоя мама. А, знаешь, я тебе сказал неправду. Эта история началась намного раньше. Еще до нашего с тобой рождения. В одном Богом забытом поселке жила девочка Люба, которая любила мальчика Диму, а мальчик Дима отвечал на ее чувства взаимностью. И все бы было у них хорошо, но вот захотелось Любе стать медсестрой, уехать на три года из поселка на учебу. Диме желание любимой пришлось не по нраву, и он ее бросил. Но упрямая Люба все равно поехала в город, чтобы достичь своей цели. И там наша героиня встречает Степана. Молодых людей тянет друг к другу, они начинают встречаться, но недолго. Люба бросает Степана, так как продолжает любить Диму. Вот только неопытность семнадцатилетней девушки приводит к ошибке – Люба оказывается беременной! Да еще и выясняет это на таком сроке, когда аборт делать уже опасно. Представляешь себе, в какой ситуации оказалась наша Любаша? Рожать ребенка от нелюбимого мужчины в неполных восемнадцать лет не хотелось. Вся жизнь впереди – еще можно и профессию медсестры приобрести, и Диму вернуть. А тут ребенок! Карьеру не построишь, любимый мужчина не примет, в родном поселке все осудят. И тогда наша с тобой мама принимает единственно приемлемое для себя решение – родить и написать отказ от сына. Все! Ошибки больше нет!
– «Наша с тобой мама»? Что ты такое говоришь? – по щекам Сандры текли слезы.
– Ты же хотела правду! Ну, так слушай! После этого Люба спокойно продолжила учиться. А мальчика готовили для отправки в дом малютки. Так бы и произошло, если бы Степан не забрал сына, доказав свое отцовство через тест ДНК. Всю беременность он старался быть рядом, уговаривал выйти за него замуж и вместе растить ребенка, но Люба была категорична – не люблю и не буду с тобой. О том, что родила сына, она ему сообщила, как и о своем отказе от новорожденного. А после того, как забрал сына и получил на него все документы, Степан придумал историю о том, что его жена умерла в родах. В городе очень легко сочинять истории – достаточно просто переехать жить в другой район, и тебя уже никто не знает. Мальчик рос, задавал вопросы, и тогда на кладбище появилась пустая могила. Не знаю, как отец смог договориться, но у него получилось. Я ходил туда, чтобы положить букетик на памятник своей якобы матери. Представляешь? Меня всегда интересовало, почему у папы не сохранилось ни одного общего снимка с его женой. На что он отвечал, что воспоминания слишком болезненны, поэтому все фотографии он убрал подальше. Гражданской женой! Ведь в паспорте отца не было никаких свидетельств о бракосочетании. Время шло, отец и сын жили в городе своей жизнью. Один в неведении, другой в воспоминаниях. А Люба вернулась в свой поселок, вышла замуж за любимого мужчину, родила красавицу дочь, очень похожую на нее саму, работала на любимой работе, наслаждаясь жизнью…
– Это не может быть правдой, – Сандра мотала головой, растирая по лицу слезы. – Ты все врешь!
– Я проверил. У меня есть копии документов из архива роддома и отказ, написанный маминой рукой. Пришлось соблазнить заведующую отделением. К счастью, она оказалась молодой и горячей. Мне даже понравилось. На вот, посмотри!
Он протянул Сандре измятые листы бумаги, каждая буква на которых была подтверждением его слов.
– Когда я обо всем узнал, подслушав их разговор и крики тем вечером, то мне хотелось умереть, исчезнуть из этой реальности. Не понимал, как воспринять такую правду. Девочка, в которую я был влюблен – моя сестра. Мамы, на могилу которой я ходил столько лет – никогда не было. Потом мне стало казаться, что все наладится. Тебя я буду любить как младшую сестренку, заботиться о тебе. Зато теперь у меня будет мама. Я скажу ей, что не держу на нее зла, мы обнимемся, поговорим и станем родными людьми. Так я думал, когда писал ей записку, назначая встречу у реки. Она пришла туда испуганная, бледная. Стала меня уверять, что я все не так понял, и что у нее только один ребенок – дочь Шура. Боялась разрушить свой счастливый мирок с твоим папой и тобой. Моя мама, глядя мне в глаза, отказывалась от меня второй раз! Ты не представляешь себе, что я тогда почувствовал. От обиды я потерял над собой контроль, схватил камень с земли и ударил ее по голове. Она упала в реку, лицом вниз. Я видел, как на воде поднимаются пузырьки. Ее еще можно было спасти, но никакого желания делать это у меня не было. Ты же сама считаешь, что люди должны понести наказание за свои поступки, так ведь? Только вдумайся в то, что я тебе сейчас говорю! Люба боялась принять сына потому, что это могло разрушить ее жизнь? А как же жизнь беспомощного младенца, которого она бросила в роддоме? Как могла сложиться моя жизнь? Она об этом даже не думала!
Сандра рыдала в голос, закрыв лицо руками. Ее мама, такая заботливая, внимательная, всегда встречающая ее со школы с улыбкой, перед сном целующая в обе щеки… Разве может быть правдой то, что сейчас говорит Гошка? Но документы, которые она держала в руках, служили доказательством его словам.
– Я не сожалел о том, что сделал. Но и перестать думать обо всем случившемся не мог. А ты так была на нее похожа! Ты смотрела на меня ее глазами. Каждый день, встречая тебя, я испытывал муку. И тогда мне в голову пришла мысль, что не только она, но и ты, как ее продолжение, должна умереть. Только после этого, я, наконец, смогу обо всем забыть и жить как раньше, до того, как все узнал. Сначала я хотел утопить тебя в реке, но ты боялась купаться и никогда не заходила в воду, сколько мы тебя не уговаривали. Ты и правда в детстве была ужасной трусихой, Шурка. А потом я услышал в новостях о девочке, которую загрызли бродячие собаки. И решил, что это будет нетрудно организовать. То, как я запирал собак в кукольном домике, видел Лесной человек. Мне даже пришлось повесить замок на дверь, чтобы этот дурак не выпустил животных. А в тот день, когда все должно было случиться, я замок отомкнул, но не снимал. Юродивый бы не догадался его подергать, а вот ты догадалась.
– За что? За что ты так со мной? В чем я перед тобой виновата? – закричала, захлебываясь от слез, Сандра.
– Ты – самый невинный человек во всей этой истории. Совсем как Марфа. Ты стала жертвой чужих страстей. Как и я. Ведь я тоже ни в чем не был виноват. Просто родился на свет не у тех людей и не в то время. Не мог я тебя видеть, смотреть на твое лицо, так похожее на лицо матери. Не мог не думать о тебе, зная, что ты – моя сестра. Мне так хотелось с тобой поделиться, обо всем рассказать – но я боялся, что ты тоже оттолкнешь меня, как и она. Не мог простить тебя за то, что у тебя была мама, а у меня нет. А мне в то время было всего пятнадцать лет. И как затушить в себе весь этот пожар, сжигавший мою душу – я не понимал. Не было никого рядом, кто бы мне помог, кто бы направил. Отец ушел в себя после кончины своей Любы и совсем перестал обращать на меня внимание. Я никому довериться не мог.
– Это ты их всех убил? – внезапная догадка поразила Александру.
Гоша достал из кармана смотанный стальной трос и показал испуганной девушке.
– Я? Ну что ты – нет, конечно. Это сделала ты. Все случившееся с тобой оставило неизгладимый след на твоей неуравновешенной психике. Все эти годы ты подозревала, что твоя мама не погибла от несчастного случая, а ее убили. А последней каплей стала смерть отца. Именно тогда ты тронулась умом, вернулась в поселок и решила самостоятельно вершить справедливость, убивая тех, кто по твоим больным соображениям мог быть причастен к гибели матери. Еще эти странные сны, которые сводили тебя с ума. Я рассказал о них Вовке. А сегодня ночью в твоем искаженном рассудке произошло просветление. Ты осознала все, что сделала, и утопилась на том же месте, что и Любовь Лавренко тринадцать лет назад. Хорошая история получилась, правда?
Сандра бросилась к окну и закричала:
– Помогите!
Сильная рука схватила ее за волосы и отбросила на кровать.
– Если ты будешь кричать, то мне придется вколоть тебе снотворное. Будет не так интересно, но мороки, зато, меньше, – он показал девушке шприц, который достал из кармана. – У меня любовница в городе работает фармацевтом.
– Это ты прислал мне то письмо, да? Почему именно сейчас?
– Конечно, я. Тебе же всегда нравились игры, которые я придумывал. На этот раз тоже все получилось хорошо. Тебе было интересно, я знаю. – Он заулыбался, только теперь это было больше похоже на злодейскую ухмылку. – Я не переставал думать о тебе ни на один день. Меня то терзал страх разоблачения, то тоска по тебе, то желание поделиться с тобой правдой. Мои письма ты не получала – твой отец был преградой, он тебя защищал. Мне кажется, что ему обо всем рассказала тетя Галя. Точно сказать не могу, мы теперь об этом не узнаем, сестренка. Месяц назад ко мне приехал мой городской знакомый чинить свою машину, он какое-то время работал на фирме твоего отца водителем. От него я и узнал о кончине дяди Димы… Поэтому я решил действовать. Но как? Ехать в Москву было дорого, и непонятно, где тебя искать, что сказать – я же там чужой и ничего не знаю. Волки всегда охотятся на своей территории. Поэтому тебя нужно было заманить сюда. Мне помог мой батя. Он притащил с кладбища портрет нашей мамочки. Тогда я пошел к Валерке и говорю ему:
«А ты видел, что с могилы Лавренко фотка пропала? А Шурка как раз собирается на днях приехать, от знакомого слышал. Вот она увидит пропажу и тебя обвинит в том, что не уследил. И все! Никаких денег тебе больше перечислять не станет».
Валерка был тупым пьянчужкой. Испугался сразу, запаниковал. Тогда я ему предложил письмо тебе написать, но не от своего имени, а от Григория Лесничего. Вряд ли ты могла знать, кто это. Даже Попов не знал историю этого человека. Нам с папой рассказал старый охотник, давно уже упокоившийся с миром. Валерка в письме написал, что сейчас в поселок приезжать опасно, слишком много бродячих псов развелось. Лучше повременить несколько недель, пока их всех переловят. Это должно было задержать твой приезд, пока Попов отыщет пропажу. Ты ведь не очень любишь собак, правда? Конечно, его писульку я порвал и выкинул, а послание свое для тебя смастерил из папиного журнала. Отпечатков моих пальцев на бумаге нет – естественно, я же был в перчатках. Если честно, то я не сильно верил в успешный исход. Ты могла и не приехать. Но ты приехала, и мне пришлось убить Валерку. Он бы тебе во всем сознался сразу же, выдав меня.
– А остальных ты зачем убил? – Сандра перестала плакать, она смотрела на свою сумку, в которой остался телефон, думая о том, как до нее дотянуться.
– Тетя Галя знала, кто я. Твоя мама поделилась с ней своим секретом как с лучшей подругой. Представляю, какой для Любы был шок, когда она увидела папу и меня среди жителей поселка! Надо отдать тете Гале должное – она могла рассказать секрет подруги Диме и заполучить его, но нет – не рассказала. По крайней мере, пока Люба была жива – а вот после ее смерти, скорее всего, выдала все любимому. Поэтому твой папа и оборвал все связи с поселком, стараясь тебя оградить от той правды, которую ты сейчас от меня узнала. А вдруг она и тебе бы сообщила маленький секретик нашей мамули? Это не входило в мои планы. Мне не нужно, чтобы о моем происхождении знали все. Ребенок, не нужный собственной матери – это унизительно. Я бы предпочел ничего об этом не знать. И сегодня, когда ты утонешь, я смогу, наконец, обо всем забыть. Лесной человек видел меня с собаками, он знал, что это я их туда затащил и хотел тебе об этом сказать. Когда я выпихивал его из твоего дома, то предупредил, что если он к тебе подойдет, то я его найду, и ему конец. В тот день, когда вы с Машкой пошли на кладбище, я за вами следил. И увидел, как ты бежишь за ним. Мне ничего не оставалась, кроме как убить его.
– А дядя Степа? Это же твой папа!
– Мы с ним никогда не были близки. Он жил только своей любовью и охотой. Я даже стал ходить вместе с ним в лес, чтобы сблизиться – но и тогда он молчал и думал о своем. А кто, скажи, виноват во всем случившемся, если не он? Зачем нужно было перебираться из города в Воронье Гнездо, туда, где живет мама? Разве он думал обо мне, когда принимал это решение? Мы могли остаться в городе и жить своей жизнью. Он мог бы найти другую женщину. Но нет – нужно было тащить меня сюда! Кстати, я задушил его сразу после твоего ухода. А потом пошел на кладбище и прикрепил фотографию на место. Видишь, как складно получается?
– Лильку тоже ты ударил?
– Лилька меня достала. Бегает за мной, как собачонка, еще со школы. Я шел к тебе, а тут она. Затащила меня в те кусты, повисла на шее и стала упрашивать убежать вместе с ней в город. Все время ко мне бежит – а Руслан, дурак, все терпит. Я ее и стукнул веткой, чтоб отцепилась. Зато теперь есть выживший свидетель, который укажет на тебя. Лилька сделает все, что я ей скажу.
– А вот тут ты просчитался – у меня был Руслан в гостях, и он подтвердит, что ударить Лилю я не могла.
– Ничего, не переживай. Я что-нибудь придумаю. Как же меня бесил этот Руслан! Даже руки чесались его придушить. Я боялся, что вы с ним сблизитесь, и это помешает моим планам. Давай, вставай! А то мы до рассвета проболтаем, сестренка. Пора идти! И только попробуй дернуться – шприц будет у меня в руке. А если закричишь, и кто-то выйдет, то мне придется его убить. И смерть невинного человека будет на твоей совести. Поняла? Да и кто выйдет? Тут половина поселка пустует, а большая часть оставшихся жителей – пенсионеры.
Гоша схватил Сандру за руку и потащил за собой. Она успела только с отчаянием посмотреть на свою сумку и тяжело вздохнуть. Они вышли на улицу, было около двух часов ночи. Уличные фонари не горели, и свет исходил лишь от далекой луны и холодных мерцающих звезд. Сандра нащупала в кармане джинсов камушек, вспоминая, что это подарок Яги – кусочек могильного камня Марфы. Один из его краев был заострен. Сандра резко повернулась и царапнула острой стороной своего талисмана по щеке Гошки, тот отпрянул в сторону, и Сандра сорвалась с места. Но не успела она сделать и двух шагов, как вскрикнула от боли – сильная рука мертвой хваткой вцепилась в ее волосы и дернула назад.
– Только попробуй еще раз выкинуть подобное! Поняла?
До берега реки было недолго, и они дошли быстро. Мысли в голове девушки путались, как нитки в клубке. Нужно было что-то сделать сейчас – потом будет поздно.
– Гоша, ты же мой брат! Теперь, кроме тебя, у меня никого нет, а у тебя – кроме меня. Не делай этого, пожалуйста! Мы сможем обо всем договориться. Я никому ничего не расскажу!
Гошка рассмеялся.
– Я на дурака похож? Нет, сестренка. Поздно! Нужно было тогда, когда здесь, на твоем месте стояла наша мать! Вот тогда нужно было объявить меня твоим братом и своим сыном. Может быть, все и сложилось бы.
Гоша затащил свою жертву в реку и опустил головой под воду. Сандра задыхалась, дергалась, пыталась вырваться, но все ее усилия только добавляли ей же страданий. Она сжала в кулаке кусочек могильного камушка и мысленно взмолилась «Марфа, помоги! Помоги!», и в ту же секунду хватка ослабла, и Сандра смогла поднять голову. Она задыхалась, отплевывала воду и жадно хватала ртом воздух. Почти невидящими глазами она смогла рассмотреть упавшего на колени Гошку и Ягу, ударяющую его по голове своей тростью. Еще удар – и убийца упал в реку с окровавленным затылком. Сандра выползла из реки на берег и свалилась без чувств.
Когда она открыла глаза, то увидела, как дядя Миша опрашивает Ягу.
– Ядвига, ты-то как тут оказалась?
– Так я крик услышала, выглянула – а этот вурдалак девочку к реке тащит! Я за ними пошла. А когда он топить ее начал, так я подкралась сзади и долбанула его со всей силы своей тростью. Она у меня тяжелая и крепкая. Гошка упал, прям в реку. Я его еле до берега дотащила, а то б захлебнулся. А потом тебе позвонила. Ты же спишь обычно, когда людей убивают.
– Все-то ты слышишь всегда!
– Так я же не глухая, в отличие от некоторых.
Гоша сидел, согнувшись на большом камне у реки, с его лба капала кровь. Владимир застегивал на его запястьях наручники.
– Михаил Леонидович, я нашел у него в кармане стальной трос. Вполне может оказаться орудием убийства, как думаете?
Дядя Миша развел руками.
– Это тебе пусть твои городские эксперты скажут.
Яга увидела, что Сандра пришла в себя, и подбежала к ней:
– Как ты, моя девочка? «Скорая» уже едет, потерпи немного.
– Я уже в порядке, Ядвига Петровна, спасибо вам. Вы спасли мне жизнь. Знаете, я сжимала в руке тот камушек, что вы мне дали, и просила Марфу о помощи – и сразу появились вы. Удивительно, да?
– Что ты знаешь о Марфе? – спросила Яга, усаживаясь на землю рядом с Сандрой.
– Так то же самое, что и все. Ее изнасиловал и изувечил Григорий Лесничий. Вы же сами мне это рассказали! После этого, она дошла до реки и утопилась.
– Нет, девочка, утопилась Марфа не сразу. Ребенка она понесла от своего мучителя. Как родила мальчишку, так и утопилась. Раньше не могла – не хотела невинную душу убивать. Ты бы сходила к ней на могилку, навестила. Она в лесу, у большой сосны. Самоубийц в те времена не хоронили на общих кладбищах, поэтому последнее пристанище Марфы оказалось за оградой. Никто к ней особо не ходил с цветами, а потом вообще непростые времена настали – многие из тех, кто Марфу помнил, сами в землю легли по всей России-матушке. А ее потомки не особенно гордились своим происхождением. Со временем и могилу ее забыли, где искать, и сама ее история стала нашей местной легендой. Поискать придется, но ты найдешь. На могильном камне еще пока виднеется надпись – Марфа Лавренко.
– Как? – только и смогла сказать Сандра.
В этот момент подъехала «скорая», и к ним подошел врач. Сандра все время смотрела на Гошку – тот был бледный, испачканный кровью. Видимо, удары Яги были не слабыми. Это ее брат! Родной брат по матери! Как бы она хотела, чтобы все, что она узнала этой ночью, оказалось неправдой. Как бы она хотела эту самую правду не знать!
Медсестра перевязала Гоше голову, после чего Владимир помог ему подняться и толкнул в сторону «УАЗика».
– В участке подождем криминалистов, пошли.
Гошка посмотрел на измученную Сандру, улыбнулся, подмигнул ей и сказал:
– Мы еще увидимся, сестренка.
От этих слов холодок пробежал по ее телу. Сандра отвернулась и заплакала.
– Я знала, что Любка родила ребенка в городе. И что этот ребенок – Гошка. Она сама мне рассказала и молила сохранить ее тайну. – Яга обняла Сандру и прижала к себе. – Я их со Степкой у реки увидала, они ругались, кричали. Люба тогда сама не своя была и выложила мне все. Тяжело у нее на душе было. Очень она мучилась, но боялась рассказать Диме. С его-то характером – он бы и тебя забрал, и на Любку даже смотреть перестал бы. Ты ее не суди. Не смогла она правильно свою судьбу решить. Но для тебя она всегда была хорошей матерью. Будь ей благодарна за это. А об остальном пусть другие судят, кому положено.
И Яга многозначительно посмотрела на небо.
Половину дня Сандра провела на кладбище. Сходила на могилки Вани и Кати. Они были еще так молоды, счастливы, полны надежд. Вот так бывает – живет человек своей жизнью, радуется своим успехам, любит, стремится к чему-то, не замечая, что в тени его судьбы томится кто-то другой, полный зависти и злобы, и этот «кто-то» может оказаться близким и даже родным.
Сандра положила на памятник мамы большую охапку белой сирени. Жить вблизи собственного не обласканного, недолюбленного, отвергнутого ребенка, видеть его, наблюдать за его взрослением – и молчать. Что она чувствовала? Сожалела ли о своем решении? Яга сказала, что мама очень страдала, ей было тяжело. И добавила, что судить Любу будут не здесь. Наверное, это правильно. У Сандры была самая лучшая мама на свете, девочка росла в окружении любви и заботы. И это невозможно забыть или перечеркнуть. Александра заплакала, словно почувствовав боль Любы. Теперь уже не было сомнений – отец все узнал, и, скорее всего – от тети Гали. Только так можно объяснить его решение разорвать все связи с поселком и ни разу не приехать сюда, на мамину могилу, за все тринадцать лет – как и то, что он не передавал дочери письма от Гошки. Интересно, простил ли папа маму? Хотя бы перед смертью…
Стоя под большой сосной, у почти распавшегося могильного камня, Сандра поблагодарила Марфу за ее помощь. Было ли покровительство призрака реальным, или суеверные рассказы Яги имели свое воздействие? Знать об этом наверняка не положено никому из живых. Сандра заказала на сайте городской компании новый надгробный памятник, который обещали установить через пару недель. Марфа была не только местной легендой – когда-то она была живой, красивой и хотела прожить свою жизнь по своим правилам. Ее смяли и выбросили, как сминает лепестки цветка ребенок ради забавы. Девять месяцев она носила под сердцем ребенка зверя в обличии человека, изувечившего ее. Не имея возможности даже увидеть свое дитя, Марфа оставила его на попечение своих родителей, дошла, ведомая памятью о тех местах, где выросла, до берега реки и утопилась.
После обеда Сандра поехала в больницу к Лиле:
– Ты перестань быть актрисой одной роли, Лиля. Теперь у тебя будет другое амплуа – мамы и хорошей жены. Пообещай мне.
Лиля взяла Сандру за руку и со слезами на глазах поблагодарила за поддержку.
– Я обещаю, что сделаю все ради этого ребенка. Чей бы он ни был. Я, и правда, очень любила Гошку. Только его и любила. Руслан готов начать все сначала. Говорит, что ребенок может оказаться и его. Но ведь он может быть и от Гошки? Последние полгода, кроме них, я больше ни с кем не спала.
Сандра обняла свою подругу детства и попрощалась с ней. Остались еще две неубранные комнаты, которые хотелось привести в порядок перед отъездом. Протирая шкаф в бабушкиной комнате, Александра нашла свой старый альбом, в который были вклеены фотографии. Вот папа, мама и маленькая девочка с тремя разноцветными шариками в руке на дне города, а рядом подпись «Я очень люблю вас: папочка и мамочка!». А это фото сделано на дне рождения Руслана: на ней четыре девочки и три мальчика сидят за столом и улыбаются, лицо именинника обведено розовым фломастером в форме сердечка. Сандра закрыла альбом, протерла его от пыли и вернула на полку. Здесь хранятся воспоминания маленькой Шуры, которая должна была умереть тринадцать лет назад от укусов собак, чтобы никогда не узнать правду. А у взрослой Сандры, докопавшейся до истинной истории своей семьи, до конца ее дней воспоминания будут другими. Глядя на фотографию папы и мамы, она всегда будет вспоминать тот сложный выбор, который сделала ее мать, и размышлять над чувствами отца, когда он узнал тайну своей любимой жены. А фотографии друзей, полных надежд на счастливую взрослую жизнь, станут ее мысленно возвращать на местное кладбище, где покоятся Катя, Ваня и те, кого сюда отправил Гошка. Сандра тяжело вздохнула и, расслышав трели телефона, ответила на звонок:
– Сандра, ну, наконец-то! Я чуть с ума не сошла! – закричал динамик голосом Веры.
– Привет, дорогая! Завтра утром я возвращаюсь домой.
– С Русланом? – игриво спросила подруга.
– Нет, одна. Я не люблю Руслана, а он не любит меня. Вся эта влюбленность – не более чем детские фантазии.
– Но Лулуда тебе сказала, что домой ты вернешься с мужчиной, предначертанным тебе судьбой, помнишь?
– Значит, и Лулуда может ошибаться, – вздохнула Сандра.
– У тебя там все хорошо?
– Когда я вернусь и расскажу тебе обо всем, что здесь произошло, ты не поверишь, – Сандра рассмеялась; теперь уже ни вспоминать, ни говорить о пережитом было не страшно.
– Так и знала, что ты что-то от меня скрываешь! – возмущенно воскликнула Вера. – Встречу тебя в Домодедово.
– Я так рада, что у меня есть ты! Люблю тебя, подружка.
Утром Сандра зашла в полицейский участок. В кабинете все так же жужжал работающий вентилятор, только рабочий стол дяди Миши оказался пустым. Он передал дела Владимиру и теперь уже без зазрения совести мог отдыхать от многолетней службы.
– Александра, не покидайте страну, вам придет повестка в суд. Ваши показания очень важны для следствия! – деловито предупредил Вова, передавая куклу, сделанную руками тети Гали специально для нее.
Сандра шла по дороге к автобусной остановке. В одной руке она держала дорожную сумку, а в другой – большую деревянную куклу с длинными волосами цвета зрелого льна. Покидать поселок было и грустно и легко одновременно. Она думала о том тяжком грузе, который лег на ее плечи вместе с правдой, за которой она сюда приехала. В ее жилах течет кровь не только безвинно загубленной Марфы, но и жестокого человека, способного надругаться и покалечить молодую девушку. Впереди суд, где она будет свидетельствовать против родного по матери брата – убийцы. Стоило ли приезжать, чтобы везти назад с собой этот груз? Возле нее остановилась старая «Лада», из которой высунулся дядя Миша и предложил подвезти до города:
– Давай, Шурка, залезай. Мы с Ядвигой как раз туда едем.
Рядом с водительским сиденьем царственно восседала Яга.
– Вы тоже в город?
– Аленушке лучше стало, ее скоро могут выписать, – с трепетной улыбкой сообщила Ядвига Петровна. – Так мы с Мишкой теперь в город переезжаем, там квартира есть, оставшаяся от моего мужа. Будем растить внучку.
– Вы вместе с дядей Мишей? – удивилась Сандра.
– А что? Он за мной еще с молодости бегал, но я его не замечала, он же младше меня на три года.
– За тобой побегаешь – ты же кусачая, как скорпион, – парировал Михаил Леонидович.
– Так не был бы болваном – может, и получилось бы чего у нас.
– А вы точно уживетесь? – со смехом спросила Сандра.
– Так, а как же мы друг без друга-то? Я ж без этой старой ведьмы и не смогу уже! Кто ж меня так выбешивать будет?
– Помолчи уже, черт старый. Лучше за дорогой смотри.
Так они и доехали до аэропорта, смеясь и подтрунивая друг над другом.
Сандра зашла в салон самолета и села на место, указанное в посадочном талоне. Мысль о том, что скоро она будет дома, успокаивала и радовала. В тесном проходе между сиденьями началась суматоха, и Сандра выглянула из-за кресла. Высокий, крупный и красивый парень с темно-русыми волосами, похожий на русского богатыря, перегородил проход. Он выронил свой чемодан для ручной клади, тот раскрылся, и молодой мужчина поспешно собирал выпавшие на пол вещи. Позади него собралась целая толпа ожидающих недовольных людей.
Парень, смутившись, извинился, подобрал последнюю рубашку, закрыл чемодан и подошел к креслу Сандры, сверился со своим посадочным талоном и уселся рядом. Александре даже пришлось потесниться, чтобы не упереться в широкое плечо своего соседа.
– Здравствуйте, – поздоровался он с ней. – Вы извините за неудобство – вот такой я у родителей получился большой.
– Добрый день. Ничего страшного, мне удобно, – ответила ему Сандра.
– Меня Роман зовут, а вас? – он приятно улыбнулся и посмотрел на нее большими, добрыми голубыми глазами.
– Я Александра. Приятно познакомиться, Роман. Вы в Москву по работе летите?
– Нет, я там живу. Прилетал родителей навестить. А вы?
– Я тоже. И живу, и работаю.
– А куклу дочке везете? Красивая, вашей девочке понравится.
Сандра кокетливо улыбнулась.
– Нет у меня детей, и я не замужем. Это подарок мне от одного хорошего человека. А вы чем в Москве занимаетесь, Роман? Где работаете?
Показалось, что известие о холостой жизни Сандры он воспринял с облегчением.
– Я программист. У меня своя фирма.
– А какая у вас специализация по программированию?
– Игра, – весело ответил Роман и развел руками. – У меня своя небольшая фирма по разработке компьютерных игр.
Сандра с нежностью посмотрела на добродушное и красивое лицо своего соседа и заулыбалась, словно встретила старого, доброго знакомого или того, кого так долго искала…
Те, кто хоть раз летал на самолете, знают момент взлета – когда в салоне гаснет свет, и тяжелая металлическая птица по воле пилотов резко срывается с места. В это время кресло как будто летит вперед и тащит тебя перед собой, подобно американским горкам, навстречу чему-то приятному и волнительному. Сандра на взлете прикрыла глаза и уже не думала о тех пугающих событиях, которые заполняли ее разум и сны последние несколько дней – она летела навстречу собственной судьбе, в который раз удивляясь непредсказуемости жизни.
Интересное существо – человек. Он может одновременно любить непредсказуемость жизни и желать знать, что его ждет впереди. Александра почему-то на секунду вспомнила тот далекий вечер, когда четыре девчонки решили вызвать дух Несчастной Марфы. Стоит ли пытаться узнать свою судьбу – или то, что суждено, нужно просто терпеливо ждать, веря в себя и принимая неудачи без сожаления?
Сандра приоткрыла глаза. Богатырь-программист смотрел на нее с нескрываемым интересом. Девушка улыбнулась. Если этот красавчик станет ее спутником жизни – значит, нити судьбы изначально протянулись через все эти годы, через все произошедшие события, и даже через компьютер на стойке регистрации аэропорта, когда выбирал им соседние кресла…
И никаких гаданий этим нитям было не нужно.
Наверное, твоя судьба тебя и так найдет. Просто не сопротивляйся…
И Сандра снова улыбнулась. На этот раз Роману.
«Уважаемые пассажиры, говорит командир воздушного судна. Мы набрали высоту, теперь вы можете расстегнуть ремни. Наш полет до Москвы займет два часа. Погода в Домодедово хорошая, ясно, температура воздуха плюс восемнадцать градусов. Желаем вам приятного полета!»

----------

Эпилог

Эпилог
Шестилетняя девочка играла с куклой на детской площадке, она поглаживала синие редкие волосы своей пластиковой подруги и кормила ее кашей из мокрого песка, пачкая приоткрытый кукольный ротик темной жижей. Холодный октябрьский ветер обдувал худенькие плечики ребенка, красная вязаная кофточка не согревала, ручки замерзли, и малышка поднесла ладошки ко рту, чтобы согреть их теплым дыханием.
– Эмилия, подойди сюда, – строгий голос воспитательницы заставил девочку отвлечься от своей игры и подойти. – К тебе приехали.
– Тетя Шура! – радостно воскликнула девочка, увидев знакомое лицо, и бросилась обнимать подругу своей тети.
– Мила, я так рада тебя видеть, – Сандра подхватила ребенка на руки. – Смотри, что я тебе принесла!
Девочка взглянула на большую деревянную куклу с длинными светлыми волосами и, довольная, прижала подарок к себе.
– Спасибо, она красивая, как ты. Ее тетя Галя сделала?
– Да, ты права, – подтвердила Сандра, глядя как лицо малышки стало грустным.
– Мне приятно, что вы меня навестили. Ко мне никто не приезжает. Приезжайте почаще!
– Мила, я приехала за тобой. Ты хочешь жить со мной и Ромой? Он мой муж.
Девочка посмотрела на высокого, крупного мужчину с плотными мускулами, фактурно проступающими через рукав черной водолазки.
– Да, я хочу. А вы похожи на Алешу Поповича, – с детской непосредственностью сообщила она Роману о возникшей у нее ассоциации.
Все весело рассмеялись.
– Надеюсь, ты не боишься высоты? – спросил Роман и посадил ребенка на свои широкие плечи.
– Ого, как далеко видно! – восхищенно воскликнула Мила.
– Только есть одно условие! Никогда больше не называй меня тетей Шурой! Зови меня Сандрой!
***
Суд над Гошкой длился полгода. Сандре приходилось летать в южный город, недалеко от которого расположился поселок Воронье Гнездо. Преступник не сознался в содеянном и отрицал свою причастность к убийствам. Лиля согласилась дать показания, но решение далось ей с большим трудом. Она рассказала о считалке, которую ее уговорил рассказать в тот день Гоша, и о том, что это именно он ударил Лилю по голове. Родство Георгия и Александры подтвердил тест ДНК. Следствие собирало доказательства по крупицам, в то время как линия защиты строилась грамотно и агрессивно. В результате суд присяжных признал Рогова Георгия Степановича виновным и приговорил к шестнадцати годам лишения свободы.
Выставка картин Сандры имела успех. С Романом они поженились в июле, спустя два месяца после знакомства. Рома очень старался произвести впечатление на понравившуюся ему девушку. Красиво ухаживал, делал романтические сюрпризы, дарил цветы и дорогие подарки. Но Сандра полюбила его за добрый характер и за то, что он всегда мог ее рассмешить. Они были счастливы, влюблены и благодарны случаю, усадившему их на соседние места в самолете. Мила быстро адаптировалась к новому месту проживания и старательно училась в платном лицее, куда ее устроила Сандра. Все было сказочно хорошо. Приближался Новый Год, их большая квартира с видом на город была украшена разноцветными фонариками и высокой искусственной елкой в центре просторной кухни-столовой.
– Я купила Эмилии такой шикарный кукольный домик! – рассказывала Сандра своей помощнице Татьяне. – Сама бы в таком жила!
Таня положила стопку корреспонденции на стол начальницы и улыбнулась.
– Вы такая молодец, что забрали девочку из детского дома. Ей очень повезло.
– Я не могла поступить иначе. Мила настрадалась, в свои небольшие годы она уже знает, что такое терять близких людей. Спасибо, Тань, я сама посмотрю.
Когда за Татьяной захлопнулась дверь, Сандра стала перебирать конверты, принесенные помощницей. Завибрировал телефон, и девушка открыла присланное Верой сообщение: «Ты это видела?», дальше следовала ссылка на статью о побеге из тюрьмы серийного убийцы Рогова Георгия Степановича. У Сандры затряслись руки, и, чтобы успокоиться, она снова вернулась к корреспонденции – но тут же застыла, уткнувшись в письмо, на котором отправителем значился Григорий Лесничий, только на этот раз местом отправления была Москва. Сандра разорвала тонкую бумагу и достала из конверта послание – на белом листе формата А4 были наклеены буквы, вырезанные из журнала:
Счастливого нового года, сестренка! Я всегда буду рядом…
Страничка автора в ВК https://vk.com/id721909239
Страничка автора в Telegram #anndolgo

----------