Брак вопреки-2. Сладкая ложь холодного дракона Аннета Керн Айлин стояла у фонтана в ночи, сжимая перчатки, хотя знала — не стоило приходить. Письмо обещало правду, а она устала от чужих версий своей жизни. Мартин вышел из тени без улыбки, и кондитерский помощник оказался совсем другим человеком. Он рассказал, что генерал приходил к Лине не за пирожными, а за маминой шкатулкой. Что Лина была ложью. Что брат, о котором она не знала, искал её очень долго. Кайрус не отрицал. Стоял на лестнице в поместье и кивал на каждый вопрос — да, знал про шкатулку, да, пришёл за ней, да, молчал даже после ночи. Айлин уехала в свою кондитерскую, где на кухне уже ждал Мартин с чашкой чая и детской песенкой из приюта. Она не знала, верить ли человеку, который вырос у врагов, или ненавидеть дракона, который выбрал службу прежде, чем сказать правду. А потом в кондитерскую проник незнакомец, и стало ясно: Северу нужна не только шкатулка, но и способ её открыть. Айлин держит на коленях тяжёлый саквояж с мамиными рецептами и шкатулкой, у которой нет замочной скважины. Кайрус ждёт у двери, готовый выставить охрану из казармы. Мартин варит кофе внизу и молчит о последней строке песенки, которая, возможно, откроет крышку. Оба мужчины видят в песенке ключ к тайне. Оба прячут собственные. А она впервые понимает, что мама учила её кондитерскому делу не просто ради сладостей — и что сама она боится узнать, что ещё осталось забытым. ==================== Глава 1. Вишневый клафути Глава 1. Вишневый клафути Айлин Не стоило приходить, я знала, что не стоило. Но стояла в ночи, сжимая перчатки побелевшими пальцами. Вода темнела в каменной чаше фонтана, отражая луну и редкие огни фонарей. Один из них мигал так нервно, будто тоже сомневался, стоило ли мне приходить. Не стоило. Не… стоило. Я знала это, когда выходила из кондитерской. Когда не поехала в поместье генерала. Когда вместо него оказалась здесь. “Ты хочешь узнать правду?” Не была уверена…. Но все-таки стояла у фонтана и ждала сама не зная чего. Может быть, потому что впервые кто-то спросил, а хочу ли я истину знать. Потому что до того она приходила с ножом у горла и чужим именем сестры. С маминой шкатулкой, которая вдруг оказывается причиной, по которой люди лгут, улыбаются тебе за завтраком, а потом собираются убить. Кайрусу я ничего так и не сказала. От этой мысли внутри все сжалось, будто я не просто скрыла письмо, а уже сделала шаг туда, откуда не смогу вернуться к нему. Но каждый раз, когда я представляла, как протягиваю ему лист, как он мрачнеет, зовет Рэкана, приказывает усилить охрану… Ветер прошел по аллее, качнул темные ветви. Где-то за деревьями скрипнули ворота, я резко повернулась, но там никого не было. Потом вдруг услышала песенку, и внутри все похолодело. – Ква-ква… прячется под листом… Голос шел из темноты за фонтаном. Песенка. Глупая детская песенка, которую мне пела и Лина, но как-то… не так. Пела с веселой насмешкой про лягушку, которая прыгает по кувшинкам и ловит муху. Тогда я списала странность на собственную память, которая стерла почти все из приюта. Но сейчас эти слова зацепили что-то внутри. – ...пока буря уйдет. Из тени вышел человек в черном плаще. Капюшон скрывал лицо, фигура была невысокой и легкой в движениях. Шагала бесшумно, и от этого стало страшнее. – Ты пришла. Я не сразу узнала голос, потому что без привычной улыбки он звучал ниже, спокойнее. Старше. – Кто ты? – спросила шепотом, хотя уже знала ответ. Мужчине ответил не сразу, но поднял руки к капюшону и медленно скинул его назад. Лунный свет лег на рыжие волосы и веснушки. На лицо, которое я видела каждый день в кондитерской. Только теперь на нем не было улыбки. И без нее Мартин оказался совсем другим. – Мартин… – Для тебя – да, – склонил он голову. – Хоть это имя мне дали позже. Сделала шаг назад, но он не пошел следом. И это хорошо, потому что я не знала, хочу закричать или просто убежать отсюда. Мартин – этот Мартин, совершенно другой, меня отчего-то пугал. – Ты прислал письмо. Зачем? – спросила севшим голосом. – Потому что ты должна узнать правду не от него. Мне не нужно было спрашивать, о ком он. Пальцы дрогнули на перчатках, которые сминала в руках до боли. Я шагнула еще дальше, будто если перестану видеть во тьме Мартина, то он не продолжит. – От генерала, – все же сказал Мартин тихо. – Который пришел в твою кондитерскую не за пирожными. Я не сразу поняла смысл. Нет, по отдельности слова складывались верно, но… Внутри меня что-то отказалось принимать их, будто тело пытается вытолкнуть яд обратно. – Ч-что?.. – Он пришел не за пирожным. Он пришел за шкатулкой Элизы Розье. Где-то вдалеке проехала карета, стук колес растаял за домами. Ветер тронул деревья, и по дорожке побежали сухие листья. – Нет, – сказала я наконец. – Айлин… – Я сказала нет! Мартин замолчал, а я прижала руки к груди, пытаясь вдохнуть поглубже. Потому что если он прав, то первая встреча тоже была ложью. Не вся, не сразу, может быть. Но самое начало. Мокрый плащ. Последнее пирожное. Пальцы, столкнувшиеся на коробочке. Его взгляд, будто мир перевернулся. “Ты моя Истинная”. А до этого? До этого он знал мое имя? Знал про маму? Про шкатулку? По ее секрет? Он знал… Про Лину? – Ты врешь, – сказала я. – Как Лина. Все вы врете, когда вам удобно. – Лина врала плохо, – вздохнул он, обходя меня полукругом и спрятав руки в карманы брюк. – Марта просто от страха. Генерал… У него такая служба, полагаю, – нехорошо усмехнулся. Совсем не так, как Мартин из кондитерской. Он иначе смотрел и двигался, будто зверь, что готовится к плавному смертоносному прыжку. – А ты? – Я врал, чтобы быть рядом и защищать тебя. И вправду работал на кухне казарм, вызвался помогать в кондитерскую. Разве была ложь в этом? Я хотела развернуться и уйти, вернуться в поместье, разбудить Кайруса, бросить ему в лицо это имя и смотреть, как будет отрицать. Или не будет. А если… не будет? – Докажи, – сказала я. Мартин медленно кивнул, будто ждал. – После того как тебя впервые привезли в поместье, генерал приказал вывезти твои вещи из комнаты над кондитерской. Он пытался открыть шкатулку, но не смог. Никто не смог, потому что Элиза Розье была куда умнее, чем считали. Мама. От этого слова, даже не произнесенного, стало больно под ребрами. – Что ты знаешь о моей матери? –Достаточно, чтобы понять, почему за ее шкатулкой охотятся до сих пор. А-а-а, – он поднял палец. – Я ничего не скажу больше. Пока… Сейчас ты услышишь только одно: генерал врал. Империя врет. Север врет. Все они хотят, чтобы ты выбрала их версию, прежде чем вспомнишь свою. – А ты, значит, не хочешь? – Хочу, чтобы ты сначала поняла, кто стоял с ножом у твоего горла, а кто держал руку на рукояти и защищал. Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Я сжала пальцы еще сильнее, услышав, как скрипнула тонкая кожа перчаток. – Ты ничего не знаешь. – Я знаю, что генерал должен был забрать шкатулку, а его люди искали следы Элизы еще до того, как он переступил порог “Сладкого сна”. Знаю, что он молчал даже после того, как лег с тобой в одну постель. – Хватит! Мартин замолчал. Я отвернулась, совершенно бездумно подставляя спину, и вцепилась в волосы пальцами. Все бред. Абсолютно. Мартин же был в кондитерской. Он смеялся над неудачным мармеладом, радовался новым формочкам. Покупательницы строили ему глазки. Я доверяла ему тесто, ключи, рецепты. Я доверяла ему. – Зачем ты был рядом? – спросила тихо. – Ради шкатулки? Он долго молчал, и я уже без слов поняла ответ. Позади раздался еще один вздох, я услышала шаги и втянула голову в плечи. Но Мартин лишь обнял за них и склонился над ухом. – Сначала да. – Понятно… Я хотела повернуться, но его голос остановил. – У тебя не было сестры, Айлин. Лина была ложью. У тебя был не сестра, – повторил он и замолчал на секунду. – Брат. Медленно обернулась, глядя на серьезное лицо. Под луной его волосы казались темнее, почти медными, лицо было бледным. – Это я. Я смотрела на него и не могла соединить. Мартин. Помощник. Рыжий мальчишка из армейской кухни. Человек под капюшоном. Ложь. Письмо. Песенка. Брат. Где-то внутри, в темном месте, куда я всю жизнь не заглядывала, шевельнулось воспоминание – странное, похожее на иллюзию. Теплая ладонь на моих ушах, запах пыли. Узкая полоска света под дверью, и голос, совсем детский, упрямый: “Не бойся, Айли. Буря уйдет”. – Докажи, – прошептала. Мартин закрыл глаза на секунду и поморщился, а потом снова запел тихо, почти не двигая губами. – Ква-ква, маленькая, тише…Лист большой нас не отдаст.Дождь пройдет по старой крыше,Гром уйдет и не найдет… У меня подкосились ноги. Он схватил меня под локоть и талию, не давая упасть, но я почти сразу его оттолкнула. – Я искал тебя, – сказал он. – Очень долго. ---------- Глава 2. Брауни Глава 2. Брауни Ноги дрожали, когда ступила во двор поместья Кайруса. Увидела Рэкана, но отвернула голову, и он остановился, не доходя до меня. “Генерал пришел в твою кондитерскую не за пирожными”. А ты знал. Посмотрела все-таки на него. Да… Ты, его верный адъютант, друг, все знал, не мог не знать. Но от тебя я правды и не могла требовать. Слова Мартина возвращались снова и снова, и у меня не выходило от них отмахнуться. Он пришел за маминой шкатулкой тогда, приходил постоянно, привязывал к себе. Кайрус лгал. Я вошла в холл, стараясь не шуметь, в доме слуги уже спали. Почти дошла до лестницы, когда раздался голос. – Где ты была? Я остановилась и медленно подняла взгляд. Разумеется… Кайрус стоял наверху лестницу без мундира, в темной рубашке с расстегнутым воротом. Наверное, раньше я бы бросилась объяснять или сердито сказала, что имею право выйти одна. Но теперь просто молчала и даже не собиралась оправдываться. Просто смотрела на мужчину, который вчера касался меня так, будто я – что-то бесценное. Ха… И вправду. У него такая служба, или как там Мартин сказал? – Гуляла. Собственный голос показался чужим. Кайрус сделал шаг ко мне, но остановился. Словно хотел подойти, взять за плечи, проверить, не ранена ли, не напугана ли… А потом что? – Айлин. В моем имени было слишком много всего, так много всего, что стало трудно вдохнуть. Не надо вот так, с любовью, после той ночи. Не надо так после Мартина у фонтана. – Нам нужно поговорить, Айлин. Я должен был сказать тебе кое-что раньше. Где-то внутри меня что-то тихо треснуло. Слова Мартина, лунная вода в фонтане, песенка из детства, рыжие волосы под капюшоном – все смешалось в один ком. “Я должен был сказать раньше”. – Не надо. – Айлин… – Не надо, Кайрус, начинать красиво. Не надо говорить, что ты хотел защитить, ждал подходящего момента. Что все сложнее, чем я думаю, или что ты еще придумал. – Ты знаешь, – произнес он тихо, сглотнув и замерев. Я усмехнулась, впрочем, совсем не весело. Просто губы сами дернулись, потому что иначе заплакала бы прямо перед ним, а он бы бросился уверять в невиновности и успокаивать. Дракон опустился ко мне на несколько ступенек, а я не сдвинулась с места. – Кто? Я сжала письмо Мартина в кармане. – А это важно? – Да. – Потому что надо срочно понять, кого убить? В его взгляде на миг вспыхнуло алое, драконье, но Кайрус опустил ресницы, вдохнул и посмотрел уже как обычно. Сжав кулаки, словно – надо же, какое благородство – разозлился. – Потому что ты ушла ночью одна к человеку, который мог причинить тебе вред. – Забавно, – я не выдержала и нервно расхохоталась. – До этой ночи я думала, что самый большой вред мне причиняют те, кто не говорит правду ради моей же безопасности. – Айлин, – повторил Кайрус, и теперь в голосе была мольба. – Я ведь… я пришел не только за шкатулкой. Я закрыла глаза и горько изогнула губы. Он даже не отрицал. Не только… Вот и вся твоя Истинность, Кайрус, да? Вот и все слова о любви. Перед глазами появился первый день в кондитерской. Мокрый плащ, тяжелый взгляд на витрине. Апельсиновое пирожное это чертово, то, как посмотрел на меня, а затем заявил, что должна переехать. – Ты пришел за шкатулкой. Кайрус очень медленно кивнул. – Да. Одно слово, одна правда, которая ударило сильнее любой лжи. Я схватилась за перила, и они под ладонью казались ледяными. – Ты знал, кто моя мать? – Да… – Знал, что у меня есть шкатулка? – Предполагал. – Поэтому пришел в кондитерскую? Он не отвернулся. – Да. В тишине после было слышно, как где-то наверху скрипнула половица, крикнула за окном птица. Не знаю, зачем я решила узнать все эти детали после первого “да”. Но затем сделала пару шагов навстречу и холодно, зло, залепила ему пощечину. Его лицо дернулось, но дракон даже не поднял руку к щеке. – Ты не была только целью, Айлин, – хрипло проговорил генерал. Пошла выше, чтобы больше не видеть его и не слышать. Дракон попытался схватить за руку, когда поравнялись, но я не позволила. – Айлин, послушай… – Нет, генерал, это ты послушай. Ты вошел в мою жизнь уже с приказом, с заданием. С именем моей матери и легким путем к шкатулке. – Сначала, – едва слышно ответил он. – Лишь сначала. – Как щедро. Потом ты решил, что я уже не только удобная дверь к маминой тайне? – Потом связь выбрала нас. – Связь… Как удобно вышло… Алое снова мелькнуло в его глазах, лицо исказилось от боли. Потянулся ко мне, пытаясь дотронуться. – Я не выбирал связь. – Зато выбирал молчать! Даже после ночи! – вот теперь я не смогла сдержать крик. Он опустил голову, и это почему-то разозлило сильнее. Вот это… молчаливое признание, будто покаяться достаточно, и я паду к ногам дракона. – Я хотел рассказать, – сказал он тихо. – Хотел раньше, но боялся, что ты вот так отреагируешь. – Ты пришел меня использовать, Кайрус. На этот раз он не ответил, но мы оба знали ответ. Огромный, сильный, опасный дракон, генерал Империи. И мне хотелось избить его, убить, уничтожить, а еще - убраться из его дома как можно скорее. – Айлин. – Нет. Не смей меня трогать, даже не вздумай, я уезжаю. Каждая ступенька давалась тяжело, будто я поднималась не к своей комнате, а из-под воды. – Айлин, – прозвучало слишком уж хрипло, и я замерла наверху, но приказала себе ни за что не поворачиваться. – Я больше не выберу никого вместо тебя. Даже если из-за этого потеряю все остальное. Ха. Так и не ответив ничего, пошла дальше, придерживая юбки. Собирать вещи и убираться из дома генерала Кайруса. ---------- Горький брауни от генерала Горький брауни от генерала Некоторые вещи нельзя оправдать. Например, молчать, когда должен был сказать.. Поэтому сегодня расскажу вам, как готовить брауни. Снаружи может быть тонкая корочка, но внутри – вкусный, насыщенный шоколад. Именно такая правда и бывает: некрасивая и не украшенная сахарной пудрой. Ингредиенты: Темный шоколад: 100 гСливочное масло: 120 гСахар: 150 гЯйца: 2 шт.Мука: 80 гКакао: 2 ст. ложкиСоль: щепоткаОрехи или вишня по желанию Приготовление: Разогрейте духовку до 180 C, застелите форму пергаментом.Шоколад и масло растопите вместе до однородности.Вмешайте сахар, потом туда же яйца.Добавьте муку, какао и щепотку соли, перемешайте.При желании добавьте вишню или орехи.Вылейте тесто в форму и выпекайте 20–25 минут. Середина должна остаться чуть влажной.Остудите и нарежьте квадратами. Брауни лучше резать не сразу, потому что горячим он крошится, пачкает нож и выглядит хуже, чем есть на самом деле. Это правду нужно резать сразу, но живому. Жаль, я понял это слишком поздно. ---------- Глава 3. Мильфей Глава 3. Мильфей Кайрус Я стоял перед столом императора и смотрел на северную печать, лежащую поверх карты. Черный сургуч был треснут сбоку, и эта трещина… это была вся моя жизнь теперь после разговора с Айлин. Щека после ее пощечины уже не болела, конечно, но словно иллюзорно горела. Вместе с гордостью - заткнись, честью - неважно, благородством - ха, обманывать Истинную. – Доклад, - сказал император. Он сидел за столом рядом с папкой, где имя Элизы Розье было выведено аккуратным канцелярским почерком, будто речь шла о пункте в описи. А не о матери Айлин. Рэкан позади меня у самых дверей как адъютант, вытянувшись по стойке смирно. Разумеется, был уже в курсе и сообщил, что “он же говорил”. Говорил, разумеется… – Айлин знает о шкатулке, - произнес я. - Источник пока не установлен. Контакт был ночью, после этого она вернулась в поместье. Император не открыл папку, только положил ладонь поверх имени Элизы. Несколько секунд он молчал, прищурившись и раздраженно глядя на меня. – Достаточно, чтобы больше не верить тебе? – Достаточно, - ответил тихо. Добавлять, что Айлин, возможно, больше не поверит мне вообще, не стоило. Провал операции и без того был налицо. Да, друг, ты говорил и об этом. Говорил еще после ночи, в которой Айлин впервые стала моей. И, возможно, в последний раз. – Север проверяет каналы, последнее сообщение пришло не напрямую, а через торговую связку. Они осторожничают после провала с Линой, но связь с тобой еще считают рабочей. Император положил на стол узкую записку, где обычный человек увидел бы сухую закупочную просьбу: соль, ткань, специи, два ящика стекла до конца недели. Дочь Розье нестабильна, ключ может открыться через давление, наблюдай, не вмешивайся раньше срока. Все так и было. – Восемь лет Север считал тебя своим человеком, генерал Кайрус. Восемь лет ты принимал их поручения, отдавал выверенную ложь, выводил их связных к нашим людям. – Сейчас они не отрезают меня от сети, а проверяют. – Именно поэтому сейчас нельзя дергаться из-за личного… осложнения. Слово “осложнение” легло на стол рядом с именем Элизы, безмолвно давая понять, как я все испортил. Во всем. В операции, в отношениях, но последнее императора не касалось. Я убеждал, что Истинность не будет помехой, а вышло вот так… Император наконец открыл папку. Внутри лежали старые донесения, обрывки писем и донесения тех, которые много лет назад назвали смерть Элизы Розье всего лишь несчастным случаем. – Шкатулка нужна нам до того, как Север вытащит из нее свое, - сказал он. - В ней имена, каналы, сделки и доказательства. Ты продолжишь северную игру, дашь им поверить, что Айлин можно подвести к открытию, и когда сеть потянется к шкатулке, мы заберем всех. Я слушал спокойно, потому что именно этот план еще месяц назад сам бы назвал правильным. Оставить приманку на видном месте, закрыть дороги, дать врагу поверить, что он первым добрался до добычи, и ударить. Но вот теперь приманка имела розовые волосы и кожу, пахнущую шоколадом. Теперь она смотрела мне в лицо и спрашивала: “Ты пришел за шкатулкой?” – Нет, ваше величество, - ответил я, помедлив. - В таком виде приказ исполнен не будет. Император не изменился в лице, но в кабинете стало тише, и Рэкан сверлил мне взглядом затылок. – Ты отказываешься от приказа? - спросил он обманчиво-мягко. – Уточняю условие исполнения. Шкатулка принадлежит Айлин. Если для открытия нужен ее доступ, мы получим его только с ее согласия. – Согласие, - посмотрел он на меня. - Странное слово для генерала, который восемь лет работал в операции, где согласия никто ни у кого не спрашивал. – Элизу использовали все стороны. В итоге она спрятала архив так, что его восемь лет не могут открыть ни Север, ни Империя. – Ты сравниваешь мои решения с северными методами? - Император произнес это ровно, но за этим тоном скрывалась сталь. — Никак нет, я говорю о результате. Если Айлин решит, что мы охотимся за ней, она уничтожит шкатулку раньше, чем мы подойдем. Император мягко и аккуратно закрыл папку. – Ты слишком долго носил северную личину, Кайрус. Начинаешь говорить так, будто можешь выбирать, какие приказы исполнять. – Я выбираю способ, при котором приказ еще можно выполнить. Иначе мы получим вторую Элизу Розье, или Айлин отдаст шкатулку Северу. Император откинулся на спинку кресла, какое-то время рассматривая меня и думая. – Двое суток, - произнес он. - Источник утечки и способ получить доступ к шкатулке без давления. После этого я буду действовать так, как сочту нужным для безопасности Империи. – Принято, - сказал я и поклонился. – И еще, генерал, - добавил император, когда я уже собирался отступить. - Если Север выйдет на Айлин раньше тебя, вопрос согласия больше не будет обсуждаться. Свободны. Мы вышли в коридор, двери кабинета закрылись за спиной. Рэкан прошел несколько шагов молча, а потом остановился у окна, и бледный свет упал на его усталое лицо. – Айлин уехала. Ты не собираешься ее охранять? – Оставь, но так, чтобы она не чувствовала давления… Иначе она совсем закроется, но нам нужно отследить северных людей. И, Рэкан, - я тронул его за ворот. - Если появится опасность, главное - она, а не шкатулку. Рэкан поморщился, однако спорить не стал. Странно было бы, если бы он ожидал другого приказа после всего, что уже случилось. – А если она не станет с тобой говорить? - спросил он. - Не как адъютант спрашиваю, Кайрус. Как человек, который видел, во что ты вляпался и что наворотил. Я посмотрел в окно. Где-то за крышами была кондитерская Айлин, ее маленький мир, в который я вошел с приказом и из которого теперь мог быть изгнан без права на возвращение. – Значит, буду говорить с порога, - ответил. - И докажу, что пришел не за шкатулкой.✨✨✨Приглашаю в свою новинку)Теперь я изучу твои бутоны, землянкаТри дня я изучала пленного инопланетянина. А потом его сородичи захватили корабль, и я оказалась трофеем.Теперь я в его доме, в его власти. Но по законам этого мира меня должны отправить на аукцион, как невнесенную добычу.Я думала, он был подопытным. На самом деле подопытными были мы. Он видел чужую волю насквозь, подчинял разум и ждал момента, когда клетка откроется изнутри.Он не имеет права оставить меня себе. Но, кажется, именно это и собирается сделать вопреки законам. ---------- Глава 4. Мятное печенье Глава 4. Мятное печенье Мне некуда было больше идти, кроме как в кондитерскую. Я вошла через заднюю дверь, словно не была там хозяйкой. Сил никаких не осталось, и надеялась, что не увижу дракона посреди зала, решившего извиниться. Зачем они мне, извинения эти? Плечо устало от сумки, хотя вещей в ней было смешно мало. Платье, щетка, пара лент, мамина шкатулка, завернутая в плотную ткань, и письмо Мартина, которое я так и не выбросила. На кухне… На кухне кто-то был, и я замерла на пороге, а пальцы сами сомкнулись на ручке ножа, который лежал на ближайшем столе. И я сама испугалась того, что схватилась за него, даже не раздумывая. – Если ты меня ударишь им, я расстроюсь, - тихо рассмеялся Мартин. Он сидел у стола с чашкой чая, растрепанный и усталый. Я совершенно забыла, что комната наверху, где я жила до переезда к Кайрусу, теперь была комнатой Мартина. И я… все это время работала здесь с братом, даже не зная об этом. Если Мартин в самом деле брат. Мартин поднял ладони, показывая, что не вооружен. – Я ждал тебя. И заодно следил, чтобы люди Севера не докучали. – Как заботливо, - сказала я, но все же положила нож на место. - Теперь ты решил быть хорошим братом после ночной прогулки у фонтана? Мартин усмехнулся. Вчера у фонтана он казался опасным, а сейчас на кухне кондитерской выглядел каким-то неуместно-теплым, что ли. А я не хотела снова верить, снова надеяться и в итоге слышать про ложь. – Я не то чтобы умею быть хорошим братом, Айлин. Увы, меня учили не куклам волосы заплетать, когда сестренка попросит. – Мартин, ты появился ночью, рассказал, что моя жизнь была построена на лжи, бросил пару слов о маме и исчез. Так тебя учили? - произнесла горько. – Я пришел не за тем, чтобы ты поверила сразу, - он коснулся пальцами края чашки. - Но мне важно, чтобы ты поверила. Как и всем, да? Но поджала губы, оставаясь в дверях. Лишь скрестила руки на груди и ничего не ответила, боясь теперь, что каждое мое слово, каждая слабость станет оружием. Да хоть вот этим ножом, который однажды воткнут в спину. – Ква-ква, маленькая, тише…Лист большой нас не отдаст.Дождь пройдет по старой крыше,Гром уйдет и не найдет, - снова проговорил старую песенку, а затем поднял на меня взгляд. - Помнишь, как пелось дальше? У меня пересохло во рту. Внутри поднималась темнота, шум дождя и маленькая ладонь, прижатая к моему уху. Я смотрела на Мартина и чувствовала, как начинают дрожать пальцы. – Лягушонок спрячь нос, - продолжил Мартин почти беззвучно. - Буря мимо, буря врозь. Я отвернулась к окну, потому что кухня вдруг поплыла. Лина пела не так, путалась, говорила, что я сама плохо помню, потому что была маленькая. А теперь виски заломило так, что мне стало трудно дышать. – Айли-лягушонок. Ты ненавидела, когда мама так называла тебя при чужих, и кусалась, если я повторял. Один раз укусила меня за запястье так сильно, что шрам остался, - рассмеялся. Я медленно повернулась к нему. Мартин расстегнул манжету и показал запястье, где на коже, среди старых тонких шрамов, действительно был небольшой бледный след, похожий на неровный полумесяц. – Это мог быть любой шрам, - сказала я хрипло. Где-то внутри… Мальчишка с рыжими волосами вскрикнул от боли, трясет рукой, а мама ругает нас обоих. Не помнила, как именно, все было такими кусками, всполохами, мельтешащими перед глазами. Мартин поднялся, а я отшатнулась, боясь смотреть на него. – А еще ты пряталась от грозы в чулане, а я сидел снаружи и рассказывал, что охраняю дверь от грома, хотя сам боялся не меньше. Я схватилась за край стола, потому что это слово ударило точнее песни. Узкая темнота, деревянная щель у пола, свет кухни… Мамины шаги и шепот мальчика снаружи: “Не выходи, Айли, я тут”. – Хватит, - попросила я, прижимая ладони к вискам. - Хватит, Мартин. Услышала, как он подошел к графину, налил воды, потом шаги снова стали ближе. – После смерти мамы нас разлучили, - сказал он тише, протягивая кружку. - Приют, потом дядя, документы, новая жизнь, если это можно так назвать. Меня забрали раньше. – Север? Он просто кивнул, а я наконец взяла кружку. Сделала пару глотков, лишь запоздало подумав, что мог подмешать в графин яд или вроде того еще до моего прихода. Как… Как из мальчика, охранявшего чулан от грома, сделали человека, который выходит ночью из тени, чтобы… убивать? Я медленно подняла голову, всматриваясь в спокойное взрослое лицо. – Ты вырос у них, поэтому работаешь на Север. Мартин наклонил голову, безмолвно соглашаясь. Значит, нас разлучили, и мы оказались по разные стороны. Я осталась в Империи, а брат - оказался у врагов. Долгая война, уже больше десяти лет, то затихающая до ледяного противостояния, то снова вспыхивающая на границе. – А мама? Кем она была на самом деле? Мартин отвел взгляд на мешок сахара, затем на чистые формы для пирожных, будто искал среди обычных вещей ответ. Затем сказал осторожно и мягко. – Она была связной Севера. Мама знала слишком много, Айлин. – Что значит “слишком много”? - сделала шаг к нему, но он не отступил. – Собирала информацию через кондитерскую, слухи, сплетни… Сюда ведь ходила знать, Айлин, это было несложно - втереться в доверие, стать хорошей знакомой. А женщины генералов и чиновников многое знают. Я инстинктивно подняла голову. Разумеется. Лина тоже об этом знала и не зря мне задавала вопросы про Кайруса и Рэкана. И да, сюда много кто ходил, они делились переживаниями, секретами, но… Мне и в голову не пришло использовать. Мама же, получается, передавала все это кому нужно. Нет-нет. Мама - шпионка? Я нервно рассмеялась, ожидая, что Мартин поддержит безумное веселье, скажет, что пошутил, что на самом деле вся история, от и до, просто глупость. И шкатулка никому не нужна, и я не нужна из-за нее, и мама просто пекла пирожные. Но брат не веселился, смотрел как-то сочувственно, будто лекарь, сообщивший о смертельном заболевании. Пережидающий стадию отрицания, чтобы потом говорить конструктивно. Мама работала… На Империю? На Север? Она растила нас, наверное, рассказывала сказки, заплетала мне те самые косички. Любила. И тоже у какого-нибудь фонтана в ночи рассказывала тайны за деньги? Потому что считала, что так правильно? – Что в шкатулке, Мартин? - едва слышно произнесла, ощущая, как раскалывается голова. – Секреты мамы… Никто не знает точно, что она скрыла в ней. Но шкатулка не дает спать спокойно очень многим. ---------- Глава 5. Лимонное суфле Глава 5. Лимонное суфле После всего произошедшего я чувствовала себя даже после сна словно выжатый лимон. Покупатели? Десерты?.. Жизнь продолжалась, но у меня не было ни желания открывать дверь покупателям, ни малейшего понимания, что делать дальше. Ложная сестра, настоящий брат, северные агенты, мамина шкатулка и… Кайрус, пришедший ко мне не за пирожными. И не за Истинностью. Я сидела за кухонным столом перед остывшей чашкой чая, глядя на миску с мукой уже минут десять. Мартин вчера остался внизу, потом куда-то исчез, а я долго лежала на кровати в своей старой комнате и мне все время казалось, что кто-то ходит вокруг. Хотя, скорее всего, то была просто тревога. Кондитерская принадлежала мне. Я повторила это про себя несколько раз, но все равно внутри сама себе не верила. Слишком много людей за последние дни смотрели на мои вещи, воспоминания и жизнь так, будто все это ничего не стоило. Когда в парадной двери тихо звякнул колокольчик, я резко вздрогнула. Сердце отчаянно билось. Для покупателей было еще слишком рано, едва занялся рассвет. Пришли за шкатулкой? Я мельком посмотрела на нож, но так и не взяла в руки. Выдохнула, поправила волосы и вышла в зал с прямой спиной, хотя внутри все сжалось в тугой узел. Кайрус. Он стоял у входа без мундира и перчаток, в темной рубашке и простом плаще. Даже увидев меня не сделал ни шагу от порога, лишь смотрел, чуть сжав кулаки. – Я могу войти? – спросил тихо дракон. – Ты уже вошел, – сказала я и скрестила руки на груди, чувствуя, как дрожат пальцы. – Тогда… я могу остаться? – произнес он после короткой паузы, глядя на меня с такой болью и отчаянием, что пришлось сжать зубы. Я хотела сказать “нет”, сама себе сказала на лестнице в поместье, что если увижу его снова, то не стану слушать ни одного объяснения. Но Кайрус молчал, а я… Предательское, глупое женское сердце. – У тебя есть пять минут, Кайрус. Не больше, после этого ты уходишь и закрываешь за собой двери. Он вошел в зал, закрыл за собой дверь и остался у витрины, не приближаясь ко мне. Я же сделала шаг назад, ближе к лестнице. – Я пришел не за шкатулкой, – произнес генерал наконец. – И не… за тем, чтобы насильно тебя увезти обратно. Хоть я и переживаю за твою сохранность. Я молчала, лишь сжала пальцы и смотрела на него. Дракон продолжил так же ровно и сдержанно. – Шкатулка твоя. Решение, открывать ее или нет, тоже твое. Если ты захочешь вернуться в поместье, я обеспечу безопасность, но не запру. Если не захочешь, ты останешься здесь. – Как великодушно, Кайрус… Генерал разрешает мне жить в собственной кондитерской. Наверняка где-то шастают твои люди и докладывают обо мне, разве нет? – Это защита. Айлин… – Не смей ко мне приближаться, лжец, – я отшатнулась, когда он сделал шаг ближе. – Не вздумай. Кайрус остановился, отвел взгляд. За витриной уже были разложены десерты. Тех самых апельсиновых среди них не было. Я замешала тесто и не смогла… Мне вдруг захотелось сделать этому мужчине так больно. Так больно, как было мне. За обман, за ночь, за все красивые слова, за то, что люблю его, за то, что теперь не понимаю, что между нами и боюсь. – Я не прощаю тебя, – произнесла зло, с надрывом. – Я ненавижу тебя, генерал. Он дернулся, словно тоже от пощечины. Какого тебе теперь, а? Когда Истинная говорит, что ненавидит? Ты выбирал не меня, а службу, выбирал приказы. И я понимала, правда понимала… Что это важно. Но не понимала ложь. – Зачем ты пришел, Кайрус? – спросила я. – Кроме красивого списка того, что теперь мое, хотя оно и так было моим. – У Элизы мог быть сын. И я опасаюсь, что он может связаться, навредить тебе. Мы пока не знаем, кто это. Но он может быть оружием против теб… Я нервно расхохоталась. Это “оружие” ударило больнее всего, потому что вчера на кухне я уже видела это: Мартин улыбался, наливал мне воду, говорил о чулане и грозе, а за его спокойствием стояло что-то острое и выученное. – Он мой брат, Кайрус. – Если ты пришел сказать, что его надо немедленно схватить, допросить и повесить, то лучше выйди сейчас. – Ты… знаешь его, Айлин? Дверь на кухню скрипнула за моей спиной. Я не обернулась, догадавшись, кто там. Мартин вошел с черного хода, скинул с головы капюшон. Сделал несколько плавных тихих шагов ближе и встал у моего плеча. – Генерал, – произнес он весело. – Надо же, какая неожиданность. Кайрус не понял сразу. Смотрел на нас, и на лице медленно проступало осознание. Он перевел взгляд с меня на Мартина. – Ты… – Мартин Розье, – представился он, чуть поклонившись шутливо, и улыбка стала тоньше, острее. – Или какое удобнее для отчета? Северное командование любит точность. Я посмотрела на Кайруса. Сердце вдруг ударило так глухо, что на миг стало трудно дышать. Кайрус служит Империи, Кайрус пришел за шкатулкой, Кайрус восемь лет носил какую-то северную личину, и вот Мартин смотрит на него так, будто перед ним не враг. – Мартин, что происходит? Брат медленно перевел взгляд на меня и небрежно взмахнул ладонью. – На Севере генерала Кайруса считают… полезным человеком, Айлин. Очень осторожным, очень дорогим. И, как оказалось, не таким управляемым, как все думали. Кайрус не сказал “ложь”, не попытался сразу объяснить, лишь стоял, зло глядя на Мартина. Собственного бывшего подчиненного, приставленного ко мне с полевой кухни гарнизона. – Ты служишь Северу, – сказала я Мартину, а потом посмотрела на Кайруса. – И ты тоже. Я сделала несколько быстрых шагов от них обоих, к огромному окну. Мартин двинулся следом, но остановился, когда я подняла руку. Не знаю, кого именно остановила: его, Кайруса или себя, но оба мужчины послушно замерли. Было бы смешно, если бы не было так печально. – Не надо, никто из вас сейчас не подойдет ко мне. Они стояли по разные стороны зала: черноволосый генерал, который пришел ко мне с приказом, и рыжий брат, который вернулся из прошлого с песенкой, шрамом и северной тенью за плечами. А я была между ними, то ли Истинная, то ли сестра, которую можно прятать в чулане от чужой грозы. То ли просто ключ к секретам и шкатулке. – Я не знаю, кому верить, – сказала, выставив ладонь. – И, честно говоря, не уверена, что хочу верить хоть кому-нибудь из вас. Мартин тихо усмехнулся, но я посмотрела на него так, что он сразу перестал. Это было, пожалуй, первое полезное открытие утра: брат из тени тоже умел замолкать. – Я уйду, – решил Кайрус после паузы. – Кондитерская твоя, шкатулка твоя, и если ты захочешь говорить, я приду. И я не прошу слепо мне поверить. Только не дай Мартину стать единственным, кто говорит тебе правду. Кайрус вышел, колокольчик над дверью тихо звякнул, оставляя меня с братом наедине. ---------- Глава 6. Ванильная панна-котта Глава 6. Ванильная панна-котта Колокольчик над дверью давно затих, но я продолжала смотреть туда, где только что стоял Кайрус. Пять минут назад мне хотелось, чтобы он ушел, но теперь опустевший зал казался слишком большим. Кайрус ушел, и это было правильно, однако внутри все равно болезненно треснуло как корочка безе. Мартин не торопился нарушать тишину. Он поправил вазочку с леденцами и только потом произнес с легкой усмешкой. – Генерал умеет вовремя оставить последнее слово за собой. – Не надо, Мартин, – я повернулась к нему и скрестила руки на груди. Улыбка исчезла с его лица так быстро, что мне стало не по себе. Слишком быстро переключал роль, словно марионетка, у которой внутри есть маленькие нити, за которые дергает кукловод Я задернула занавеску на окне и подошла ближе. – Что значит «полезный человек»? Почему на Севере знают Кайруса? Ты знаешь правду, Мартин. Мартин взял леденец, покрутил его в пальцах и поднял на свет, рассматривая полупрозрачное розовое стеклышко в сахаре. – В северных донесениях имя генерала появлялось давно. Я не видел всех отчетов и не знаю, что именно он обещал Северу, но там его считают своим источником. Не другом, конечно, но… шпионом. – А ты? – спросила я, стараясь не отводить взгляда. – Ты ведь служил в гарнизоне. – В полк я попал не благодаря ему, – Мартин оперся ладонями о край стола, кинув леденец в рот. – Северу нужна была шкатулка Элизы Розье. Мне приказали наблюдать за генералом, потому что он начал искать ее, а потом в донесениях появилось твое имя. До этого считалось, что информация не в шкатулке и не у тебя. За дверью проехала телега, и от стука колес дрогнули стекла. Рядом открылась булочная, торговцы начали перекрикиваться через улицу, а моя жизнь никак не могла собраться во что-то цельное. – Значит, ты тоже пришел за шкатулкой, – я сжала пальцы, не позволяя себе отступить. – Просто оказался умнее Лины и сначала надел белый фартук. – Я хотел увидеть тебя и понять, действительно ли ты моя сестра. Север хотел шкатулку, а я хотел найти Айли-лягушонка, и обе причины привели меня сюда, – Мартин помолчал и добавил уже тише. – Не стану притворяться, что с самого начала руководствовался только братской любовью. Мне впервые захотелось, чтобы он соврал. Пообещал, что искал меня все эти годы, не спал ночами, а когда нашел, забыл о приказах. Красиво и наверняка неправда, но хоть кто-то вокруг мог хотеть именно этого? – И что теперь? Ты дождешься, пока я усну, заберешь шкатулку и вернешься на Север? – я посмотрела на лестницу, за которой, в комнате наверху, лежали мои вещи. Мартин проследил за взглядом, однако не сделал к лестнице ни шага. Снял плащ, повесил его у кухонной двери и начал закатывать рукава рубашки. – Если бы собирался, у меня была для этого вся ночь. Ты спала, я был внизу, а простые замки никогда меня не останавливали. Я горько усмехнулась. – Не смей сейчас делать вид, что мы просто продолжим работать. – А что нам еще делать? Покупатели скоро придут, у тебя витрина почти пустая, а я все еще получаю жалованье помощника кондитера, – Мартин остановился с другой стороны стола. – И генерал ведь продолжил бы молчать, если бы я ничего не сказал. Ты это понимаешь? Конечно, понимала. Именно поэтому слова попали туда, куда он и метил, и я сжала зубы, вскинув голову. – А ты молчал, пока правда не стала выгодна тебе. Поэтому не убеждай меня, что один из вас лучше, – ответила я. – Достань сливки из кладовой. Мартин коротко рассмеялся и скрылся за дверью кладовой. Я достала сотейник, проверила желатин и открыла банку с сахаром, решив, что сегодня в «Сладком сне» будет ванильная панна-котта. – Сливки, два стручка ванили и три вида шоколада, – доложил Мартин, вернувшись с деревянным ящиком. Я узнала темно-синюю печать на крышке и на секунду замерла с ложкой в руке. Ваниль привезли по распоряжению Кайруса: я просила заказать ее несколько дней назад. – Убери шоколад, он не понадобится. Ваниль оставь, – сказала, отвернувшись к плите. – Раз уж генерал решил, что кондитерская моя, продукты, купленные для нее, тоже мои. Мартин больше не упоминал Кайруса. Он разрезал стручки, выскоблил семена в сливки и работал спокойно и привычно. Пока сливки нагревались, мы почти не разговаривали. Со стороны все выглядело как раньше... – Мама складывала пустые стручки в сахар, – сказал он, когда я потянулась к небольшой банке. – Ты делаешь так же, хотя не помнишь ее. Моя рука замерла над крышкой. Воспоминание не вернулось, но привычка вдруг перестала быть моей, и я не знала, радоваться этому или снова злиться. – Однажды генерал пригрозил отправить меня в северные гарнизоны, если я тебя разочарую, – продолжил он. – Хмм… В первый день здесь я испортил мармелад и торопился переделать, пока ты не увидела. Я почти улыбнулась, но вовремя вспомнила, что этот веселый мальчишка только что рассказывал о северных донесениях. Он заметил, как изменилось мое лицо, и тоже перестал улыбаться. Кондитерскую мы открыли позже обычного, но покупатели шли почти без перерыва. Мартин принимал заказы, находил нужный тон для каждого, а я впервые видела не просто его умение нравиться людям, а то, как внимательно он слушает, запоминает и подстраивается. И все-таки, когда я обожгла палец о противень, он первым оказался рядом и сунул мою руку под холодную воду. Выругался Мартин так искренне, что я опять не поняла, кто держит меня за запястье: брат или человек, которому приказали забрать шкатулку. К вечеру мы оба устали, и я с облегчением закрыла за последним посетителем двери. – Комната наверху моя, а ты сегодня останешься внизу, – сказала я, убирая выручку. Мартин не стал спорить и лишь кивнул в сторону кухонной скамьи, на которой собирался устроиться спать. – Я уже перенес вещи. К тому же люди генерала снаружи: двое сменяют друг друга с рассвета, еще один сидит в булочной напротив. – Если они здесь, зачем остаешься ты? – спросила, обернувшись к Мартину. – Чтобы охранять меня от них или их от себя? – От тех, кого генерал может не заметить. Да и идти мне больше некуда, Айлин, – он принялся варить себе кофе без сахара. – Это не попытка надавить на жалость, если выгонишь, не пропаду. Я забрала последнюю панна-котту и поднялась по лестнице, не пожелав ему доброй ночи. В комнате заперла дверь и достала шкатулку из шкафа, чтобы убедиться, что она на месте. Узор из пяти лепестков едва блестел в свете свечи. Я провела пальцем по крышке, ничего не почувствовала и вернула шкатулку под сложенные платья. Переоделась, умылась и легла, чтобы хотя бы немного отдохнуть. Сон долго не приходил. Снизу иногда скрипела скамья, по улице проезжали поздние кареты, а я прислушивалась к каждому звуку, пока все-таки не провалилась в тяжелую дремоту. Разбудил меня короткий удар. Не звон разбитого окна, а глухой звук, словно внизу уронили что-то тяжелое и поймали у самого пола. Я села, не понимая, сколько прошло времени. Свеча погасла, за окном лежала глубокая ночь, и несколько мгновений в кондитерской было тихо. Потом внизу заскребло дерево, послышались шаги и еще один удар. Я вскочила, накинула халат и схватила тяжелый подсвечник, хотя понятия не имела, как собираюсь им защищаться. Замок на двери поддался не сразу. Выскочила на лестничную площадку и увидела вспышку защитного знака, на мгновение осветившую кухню. Мартин прижал к столу человека в темной одежде. Одной рукой он удерживал чужое запястье, во второй блеснул короткий нож, а рядом на полу валялся выдвинутый ящик, вокруг которого были рассыпаны пожелтевшие листы. Незнакомец извернулся, и Мартин успел отвести голову прежде, чем тонкое лезвие прошло у его лица. Он ударил противника запястьем о край стола, но человек свободной рукой швырнул что-то под ноги. – Назад, Айлин! Стеклянный шарик разбился, и кухня наполнилась едким дымом. Я прижала рукав к лицу, закашлялась и услышала треск распахнутой рамы. Мартин выругался и бросился во двор, но, когда я спустилась, незнакомца уже не было. Через черный вход ворвались двое мужчин Кайруса. Они успели только увидеть брата у стены соседнего дома, а потом побежали туда, куда он им указал. Я осталась у стола, все еще сжимая подсвечник. В раскрытом ящике лежали старые записи Элизы: рецепты на серой бумаге, листы с пятнами ягодного сока и выцветшие заметки на полях. Мартин вернулся через несколько минут. На скуле темнела царапина, рукав рубашки был порван, и он машинально стер кровь с щеки. – Ушел. Люди генерала не ожидали, что он полезет через крышу соседнего дома, – сообщил Мартин и положил нож на стол. – Ты бы его убил? – спросила раньше, чем поняла, что ответ не хочу слышать. Мартин посмотрел на нож, затем на меня без улыбки. – Если бы иначе не смог остановить, да, – наклонил голову вперед. Я отвернулась к ящику, потому что больше не хотела видеть его лицо. Несколько часов назад эти же руки разрезали ваниль, а сейчас я впервые по-настоящему поняла, сколько людей Мартин мог убить до того, как появился в моей кондитерской. – Шкатулка наверху, но он даже не попытался подняться, – произнесла я после паузы. – Он вошел через кладовую и сразу полез сюда, но… здесь ведь был я. Мы молча собрали рецепты, раскладывая их по старым номерам в углах. Ничего не пропало, касса была цела, а дверь на лестницу оставалась заперта. – Может быть, он думал, что шкатулка здесь? – предположила я, хотя сама уже не верила в это. – Мама хранила рецепты в этом ящике, но об этом знали многие. – Айлин, он знал, куда идти, – вздохнул брат. – Но я тебя защищу. Я посмотрела на почерк Элизы, на названия десертов и короткие пометки. Шкатулка не имела ни замочной скважины, ни обычного магического плетения, а мама всю жизнь занималась кондитерской. Значит, незнакомец пришел не за шкатулкой. Он искал среди маминых рецептов способ ее открыть? ---------- Глава 7. Апельсиновый тарт Глава 7. Апельсиновый тарт К рассвету мы перебрали рецепты и записи несколько раз. Пытались разложить в каком-то порядке, чтобы получить подсказку. Ингредиенты… Тип десерта… Повторяющиеся цифры в температуре, граммах… Потом уже сортировали по размеру и цвету, но ничего. Мартин сидел напротив и прижимал к скуле завернутый в полотенце кусок льда. Царапина оказалась неглубокой, зато под глазом постепенно наливалась тень, а на костяшках правой руки запеклась кровь. Я раскрыла тетрадь на середине и провела пальцем по знакомым строчкам. Крем, тесто, температура, несколько исправлений на полях. Ничего похожего на шифр или государственную тайну. Ни-че-го. Впрочем, а чего мы ждали? Что секреты вдруг узнают нас и раскроются так просто? Села устало на стул. Кайрус… Крутилось что-то в голове и совершенно не про отношения с генералом. Закусила подушечку указательного пальца, глядя на рецепт апельсиновых пирожных, с которых началось наше знакомство. – Вспомнила что-то? Айлин? – позвал Мартин снова, когда я не ответила. – Точно… Я совсем забыла, что знак на шкатулке был в оранжерее Кайруса, мы говорили про него. – Что?.. – Мартин даже отнял от щеки лед. Я же подскочила на месте и стала быстро собирать все заметки. Вот же я дура. Начинать нужно было вообще не с того. Я была так близко, но за Линой и обманом дракона совершенно забыла о главном. – Я правильно понимаю, что ты собираешься отправиться в поместье генерала, прихватив с собой шкатулку и все записи? – Правильно. Мы должны узнать все про маму, – наклонилась к нему. Пальцы дрожали от усталости и не получалось перевязать лентой рецепты. Чертыхнулась, и в конце концов Мартин молча забрал ее у меня, помогая. – Я поеду с тобой. Если Кайрус решит, что может запереть тебя вместе со шкатулкой… – Нет, – выставила руку. – Не собираюсь слушать ваши пререкания и споры. Ты остаешься здесь, как только что-то узнаю про маму, то расскажу тебе. Обещаю, – посмотрела на него. Мартин сжал губы, но спорить не стал. Генерал не позволит северному агенту свободно ходить по поместью, да и слушать их ссоры мне совершенно не хотелось. Так что оставляла его в кондитерской. – Если к открытию ты не вернешься и не пришлешь весточку, я приеду сам, Айлин. Можешь заранее сообщить об этом генералу, чтобы успел выставить охрану, которую не жалко. Укоризненно посмотрела на него, но все-таки усмехнулась. Верила ли в защиту брата? В его и генерала? Нет. Но прозвучало хмуро и уверенно. Я поднялась наверх, чтобы собраться. Никакого прихорашивания, Айлин. Обычное платье и теплая мантия. Шкатулку вместе с записями устроила в саквояже. Подумав, бросила сверху блузку и другое платье. Глупо, конечно, но как будто, если откроют, у меня будет еще пара секунд… У самой двери Мартин задержал меня осторожно за локоть. – Кайрус может говорить правду и при этом вести тебя туда, куда нужно ему, – тихо произнес он. – Будь осторожна. – Мартин, это странный совет от человека, который поступает так же. – Поэтому и говорю не верить. Я прекрасно знаю все его приемы, – на лице мелькнула короткая, но невеселая усмешка. Один из наблюдателей Кайруса уже ждал возле дома. Ночью я заметила его только после того, как все закончилось, а теперь он даже не пытался изображать случайного прохожего. Без лишних вопросов сообщил, что за экипажем уже послали, и мне лучше подождать. Что ж, Кайрус знал о случившемся, тут нечего было и думать. Закрытая карета прибыла буквально через десять минут. Один из людей генерала сел рядом с кучером, второй остался возле кондитерской, а я устроилась внутри, положив саквояж на колени, обняв двумя руками. *** В поместье меня встретил Рэкан. Его камзол был расстегнут, светлые волосы собраны наспех, а под глазами залегли серые тени, но двигался он по-прежнему бесшумно. – Ты не ранена? – спросил он, забирая у меня мантию. – Нет. Мартин тоже жив, если тебя это интересует… – Не особенно, – усмехнулся. – При всех ваших теоретически родственных связях, я бы тоже предпочел, чтобы ты была здесь, – вздохнул, но не стал продолжать мысль. – Кайрус в кабинете. По дороге к кабинету он уже ввел меня в курс дела: неизвестный отвлек наблюдателей дымом в соседнем дворе, проник в кондитерскую и ушел прежде, чем люди генерала перекрыли переулки. Ни лица, ни магического следа никто не запомнил. Кайрус стоял у окна и читал какое-то донесение. Он был без мундира, в темной рубашке с закатанными до локтей рукавами, и выглядел так, словно тоже не спал после нашего разговора. Едва я вошла, он положил лист на стол и направился ко мне, но остановился в нескольких шагах. Взгляд скользнул по моему лицу и рукам. Чуть дрогнули пальцы, но все же не прикоснулся. – Ты пострадала? – Нет. Неизвестный не успел добраться до кухни, Мартин перехватил его в кладовой. – И позволил уйти, – сухо добавил Рэкан. – Дым был приготовлен заранее и использован одновременно в двух местах. Либо неизвестный пришел не один, либо заранее оставил смеси во дворах. Люди проверяют лавки, где можно купить или заказать нужные составы. – Ты знаешь, что он искал, Айлин? – Мамины рецепты, – ответила я честно. – Он сразу полез в ящик с ними, остальные комнаты не тронул. Рэкан оставил нас вдвоем, дверь за ним закрылась, и в кабинете стало совсем неуютно. Неловко. Я бы предпочла, чтобы остался, сгладил как-то присутствием, не заставляя нас возвращаться к тому, что “все было иначе”. Я поставила саквояж на стол, достала перевязанную стопку рецептов и поставила рядом шкатулку. Цветок на крышке сразу оказался на свету: пять лепестков, круглая сердцевина и мелкие завитки между ними. – Ты привел меня в оранжерею не просто так. – Да. Ответ прозвучал сразу без паузы и попыток обелить свое дурацкое решение. Я смотрела на него – напряженного, усталого и приказывала себе не жалеть и не сочувствовать. Не за этим пришла. – Та прогулка не была случайной, – продолжила. – Ты хотел, чтобы я увидела скамью, сравнила с рисунком и, может быть, что-то вспомнила. – Мне нужно было понять, знаком ли тебе этот знак и что Элиза рассказывала о шкатулке, Севере и приюте. Я оперлась ладонями о край стола, подавшись к нему. Перед глазами снова возник теплый воздух оранжереи, единственное апельсиновое дерево и скамья, спрятанная за разросшимся кустом. В тот день Кайрус рассказывал о матери, погибшем дереве и доме, где давно перестал чувствовать себя дома. Момент, когда посмотрела на него иначе, просто как на мужчину, симпатичного мужчину с душой. Что ж, теперь у каждого воспоминания появился второй смысл. – Ты показывал мне свою семью, чтобы заставить рассказать о моей. Правильно тебя понимаю? – Собирался… – признал Кайрус, не отводя взгляда. – Но вместо этого говорил о матери, так и не спросил то, ради чего привел тебя туда. – Хочешь, чтобы я оценила твое благородство? – Нет, я правда собирался использовать твою привязанность ко мне, но рядом с тобой перестал следовать собственному плану. Это не отменяет вины, Айлин. Я просто… пытаюсь объяснить, что ты мне не безразлична. – Дальше я сама увидела цветок, – отмахнулась от этого слова, болезненно ударившего под ребра. – Спросила о нем, и я солгал, что сходство может быть случайным. Кайрус не приблизился и не попытался взять меня за руку, стараясь говорить максимально ровно… Я бы хотела сказать, что и честно, но увы, не знала, так ли это. – Покажи скамью. Если неизвестный искал ключ среди маминых рецептов, он уже знает о связи, и мне нужно понять ее раньше. Кайрус взял рецепты и направился к двери, я забрала шкатулку, не собираясь ни на секунду ему ее доверять. В оранжерее было теплее, чем в доме. Серое утро за высокими стеклами казалось еще холоднее рядом с влажным блеском листьев и густым цитрусовым запахом. Скамья стояла в дальнем конце оранжереи, почти скрытая разросшимся кустом. Пятилистный цветок… Все так, как я помнила. Я опустилась рядом, положила шкатулку на колени и провела пальцем по вырезанным лепесткам. Цветок на крышке повторял рисунок почти до последней линии. Та же круглая сердцевина, те же мелкие завитки и чуть вытянутый верхний лепесток. Совпадением здесь не пахло, сколько бы мастеров ни работало в Империи. – Откуда ты знаешь этот знак? – спросила я, сравнивая узоры. – Он встречается в северных донесениях. Такие цветы оставляют возле тайников… мест передачи, иногда ими обозначают ключ. – Значит, эта скамья могла быть тайником? – Внутри ничего нет. Да и если внутри что-то было, дерево за годы рассохлось бы в оранжерее, она без магии, а на соединениях остались следы. – Тогда знак указывает не на скамью, – решила я. – Он связывает это место со шкатулкой. А рецепты или заметки должны объяснить что-то еще. Мы разложили мамины записи на свободной половине сиденья. Кайрус проверял пометки на полях, повторяющиеся числа и знаки, а я читала сами рецепты, хотя уже несколько раз делала это в магазине. Вишневый пирог, ореховое печенье, ванильный крем, глазурь с корицей. Где-то мама указывала точное количество продуктов, а где-то оставляла одно короткое напоминание, потому что остальное знала наизусть. Некоторые страницы были переписаны, перечеркнуты, и увидеть намеренный знак среди исправлений оказалось почти невозможно. Кайрус протянул мне лист, на котором несколько раз повторялась цифра пять. Я лишь мельком посмотрела, потому что Мартин мне тоже указывал на совпадение. – Здесь нет шифра. Сначала мама записала пять ложек масла, потом поняла, что тесто растечется, и исправила на три. Пять минут относятся к крему, ничего такого. – Уверена? – После пяти минут в печи ты получишь теплую жидкую муку, Кайрус… Дракон отложил лист, признавая, что в самом деле загадки нет. Мы дошли до последней трети стопки, когда из тетради выпала сложенная страница. Апельсиновый тарт. Все рецепты с ними проверили с Мартином в первую очередь. – Мама готовила его только зимой, – вдруг произнесла, разглаживая лист на коленях. – Когда удавалось достать хорошие апельсины. Говорила, что летом такой запах никому не нужен, он для Рождества. Кайрус посмотрел на дерево, чьи ветви клонились под плодами. Я уже собиралась убрать страницу к остальным, но она соскользнула с пальцев. Наклонилась, приподняла и замерла. Лист, поднесенный ровно напротив рисунка на скамье, приглушенно засветился, а чернила стали исчезать, будто их кто-то выжигал. – Кайрус, – позвала я чуть испуганно. Он мгновенно присел рядом. Когда записи мамы исчезли, появились новые. Апельсин. Ваниль. Вишня. Соль. Мята. Под последним Элиза нарисовала маленький цветок с круглой сердцевиной и пятью лепестками. – Это может быть рецептом? Среагировал лист явно на цветок. – Нет… в апельсиновом тарте не нужны ни вишня, ни мята. Здесь нет количества, температуры и способа приготовления. Таким не может быть рецепт, Кайрус. Я повернулась к нему. Мы оказались совсем близко, буквально пара сантиметров отделяли друг от друга. Раньше бы непременно поцеловал. Но… три секунды взгляда, и дракон первым отвел свой и поднялся. Подал руку, чтобы оперлась и встала. – Может быть, это порядок? Последовательность. Апельсин, ваниль, вишня, соль и мята. Возможно, нужно касаться лепестков соком или достаточно запаха, – предполагала наугад. Чернила без рисунка снова сменились на старые, куда быстрее. И слава богам, если держать запись подальше от скамьи и шкатулки, так просто не прочтешь послание. – Первый продукт уже здесь. Кайрус кивнул, подняв голову. Между темными листьями висели спелые апельсины, а среди них белели мелкие цветы. – Остальные находятся в кондитерской… Поэтому неизвестный пришел именно туда. Или он знал, что ключ там, или надеялся, но не успел найти нужный лист благодаря Мартину. Я сложила лист по старым линиям и убрала в карман платья. – Мы можем проверить апельсин сейчас. Но мы не знаем, что произойдет после первого шага. И сколько времени шкатулка даст на следующий, - генерал задумчиво покачал головой. – Нет, не будем начинать, пока не соберем все пять. Сначала вернемся в кондитерскую, подготовим продукты и решим, где открывать. Я убрала рецепты в саквояж и потянулась за шкатулкой. Кайрус подал ее мне, но не отпустил сразу руки, слегка касаясь моих пальцев своими. – Айлин, ты сама решишь, кто будет рядом при открытии, – произнес он. – Но прежде должна узнать еще кое-что. Я посмотрела на шкатулку, и Кайрус сразу разжал пальцы. Теперь эта тяжелая ноша снова принадлежала только мне. – Что именно рассказал тебе Мартин обо мне? – Север считает тебя своим шпионом, – осторожно пожала плечами. – Ты восемь лет передавал им сведения. Последнюю фразу я произнесла тише, чем собиралась. До сих пор предательство Кайруса существовало рядом со всем остальным: шкатулкой, маминой ложью, внезапно найденным братом. Сейчас масштаб его лжи казался мне куда более огромным. И пусть политические игры всегда были далеко от меня, стоять рядом со шпионом против Империи, где жила… Сколько бы и ради чего он мог использовать кондитерскую, слухи из нее, как мама в свое время? – Мартин сказал то, что знает, и это правда. Север действительно считает меня своим человеком, но он не знает всей правды. – Что ты имеешь в виду?.. – Знают только трое: Рэкан, император и я. Север уверен, что получает сведения от человека при дворе, – продолжил он. – Иногда они получают правду, иногда подготовленную ложь. Все, что я передаю, согласовано заранее, а взамен Север открывает мне своих связных, планы и имена тех, кого не смогли бы найти люди Империи. Я смотрела на него, не сразу понимая смысл слов. Мартин назвал Кайруса северным шпионом и не солгал. Только… брат не знал, что все эти годы за спиной у Кайруса стоял другой человек. – Тогда на кого ты работаешь? – спросила я. ---------- Глава 8. Горький миндаль Глава 8. Горький миндаль – На императора. Как двойной агент. Сначала я решила, что не расслышала. Кайрус стоял напротив, не отводя взгляда, а я пыталась понять, шутит он или нет. – Ты сказал, что восемь лет передаешь сведения Северу. – Только те, которые мне разрешает передать император, вот и все. Иногда настоящие, но чаще устаревшие или специально подготовленные. – Значит… ты не северный агент, – я нахмурилась, силясь понять. – Для Севера – он. Человек при дворе, генерал, который восемь лет продает Империю. Я посмотрела на его руки. Эти пальцы касались меня, держали за талию, застегивали пуговицы на платье. Сколько еще жизней, масок скрывалось за привычным образом дракона? – Кто еще знает правду? – Император, Рэкан. Еще несколько человек, без которых невозможно поддерживать канал связи. Император, адъютант. И я. Посвящать меня в планы, схемы, различные донесения никто не собирался, и мне было не нужно подобное. Я глубоко вдохнула и прикрыла ладонью глаза. Моя мать – шпионка. Брат – шпион. Мой… Не мой дракон – шпион. Может быть, у меня просто амнезия, я что-то забыла о себе? Невесело и тихо рассмеялась, выпрямляясь. – А если я расскажу ему? Мартину, – посмотрела на генерала сквозь пальцы. – Что ты сделаешь? Кайрус посмотрел в ответ, но не потребовал ни молчать, ни сохранять государственные тайны. Пожал плечами медленно. – Тогда операция закончится. Даже если Мартин решит тебе поверить и никому не сообщит, я не смогу рисковать людьми, чьи имена проходят через этот канал. Поэтому хотя бы сначала предупреди меня, чтобы успел вывести тех, кого еще можно спасти. – И ты не станешь мне запрещать, угрожать? – Нет. Просто объясняю, чтобы ты понимала цену этого решения. От его спокойствия становилось только тяжелее. Закусила изнутри губу. Если бы Кайрус приказал молчать, я бы разозлилась, хотя, конечно, не собиралась подставлять тех, кого даже не знала. А он оставлял решение мне. Я отвернулась к столу. Между нами лежала мамина шкатулка, рядом с ней старые рецепты, которые были, по сути, такими же донесениями и тайнами. – Что находится внутри шкатулки? – спросила я, наконец. – Я не знаю точно. Твоя мать собирала сведения о людях Севера, их связях, тайных перевозках и тех, кто помогал им в Империи. Но в ее записях упоминались и имперские чиновники, которые действовали далеко не по приказу короны. Если архив сохранился, он опасен для обеих сторон. – Поэтому все хотят забрать его раньше меня. – Шкатулка принадлежит тебе, – он чуть наклонил голову. – И забрать ее без твоего согласия я не позволю никому. Включая императора. Я вскинула голову и прищурилась. Обещание было слишком… заманчивым. Слишком красивым, чтобы быть правдивым. Выдохнув, сделала жест ладонью, чтобы Кайрус замолчал. – Хватит. Я приняла к сведению… твои маски. Нам нужно вернуться к делу. Кайрус сорвал спелый апельсин и протянул мне, не сразу разжав пальцы. Большой палец медленно скользнул по моим костяшкам, и от осторожного прикосновения внутри отозвалось сильнее, чем должно было после всего сказанного. Я замерла, не отстраняясь. – Айлин... Он подошел ближе и положил ладонь мне на спину. Не притянул, только коснулся, и я позволила себе остаться на одну секунду, лишь на одну. Почувствовать тепло его тела, знакомый запах и то, как напряжены пальцы у меня на талии. Кайрус склонился, почти касаясь губами моего виска, но я повернула голову. – Не надо. Я пока не могу. Его рука сразу исчезла с моей спины, и генерал отступил. Мы собрали ваниль, засахаренную вишню, соль и несколько веточек мяты на кухне поместья. В “Сладком сне” пахло остывшей выпечкой и дымом, который не удалось выветрить после ночного нападения. Я поставила шкатулку на кухонный стол, разложила возле нее пять продуктов в правильном порядке, но открывать пока не собиралась. Что именно произойдет, когда они коснутся лепестков?.. А если мы что-то пропустили и все испортим? – Я пока останусь здесь, – генерал сам осмотрел повреждения на двери. – Один человек будет у задней двери, второй в зале, пока защиту чинят. Спорить не стала. После ночного проникновения мысль о том, что все может повториться, а рядом никого не будет, пугала сильнее, чем хотелось признавать. С улицы донесся настойчивый стук. Мы одновременно повернулись к двери. На табличке было написано, что кондитерская закрыта – слишком рано для открытия. Один из людей Кайруса заглянул за легкую ширму, которую я опускала после закрытия, и показал, что на крыльце стоит женщина. Она была невысокой, в черном дорожном платье и шляпке с плотной вуалью, закрывавшей верхнюю половину лица. В руках держала плетеную корзинку. – Не открывай, – произнес Кайрус. Стук повторился, а затем послышался приглушенный голос: – Госпожа Айлин, простите! Я только заберу заказ и уйду. Миндальные корзиночки, восемь штук. Я заплатила вчера вашему помощнику. Я посмотрела на грифельную доску возле печи. Под сегодняшним числом действительно стояла короткая запись рукой Мартина: “Восемь миндальных. До полудня. Готовые в холодном шкафу, можно отдавать”. – Заказ настоящий, Кайрус, мы готовили его, – сказала я. – Но это не значит, что женщина за дверью та, которая его сделала. – Кайрус. Прекрати. Дракон явно хотел продолжить спор, но вместо этого жестом подозвал охранника. Тот вышел на крыльцо, осмотрел корзинку и попросил покупательницу откинуть вуаль и снять перчатки. Женщина испуганно повиновалась, поглядывая на меня. Боги, они еще и всех покупателей распугают. Под вуалью оказалось обычное круглое лицо дородной женщины лет сорока, в корзине лежали кошелек и сложенная льняная салфетка. Охранник не обнаружил ни оружия, ни магических меток. – Чисто, – доложил он. Женщина натянула перчатки, вошла, поглядывая на Кайруса и других мужчин с беспокойством, остановилась возле прилавка и чуть наклонилась ко мне. – Я слышала, ночью у вас что-то случилось, – тише произнесла она. – Но сегодня у племянницы помолвка… Я решила хотя бы постучать, вдруг вы тут. – Все хорошо, вы правильно сделали. Заказ уже готов. Я достала коробку из холодного шкафа и проверила пирожные. Ровные, красивые, с вишенкой в сахаре сверху. Даже удивительно, как Мартин в самом деле мог такое создавать, несмотря на настоящую… профессию. Как и мама. Покупательница приподняла крышку и глубоко вдохнула аромат сахара и вишни. – А горький миндаль вы добавляли? – Несколько капель настоя. Больше нельзя, он перебьет вишню. Вы можете подать корзиночки с крепким чаем, – улыбнулась я. Женщина растянула губы в ответ, но ее пальцы на краю коробки замерли, чуть сжавшись. – Вы так похожи на свою мать. У меня перехватило дыхание. Кайрус оттолкнулся от дверного косяка прежде, чем я успела повернуть голову. – Вы знали Элизу? – спросила я. – Покупала у нее сладости много лет назад. Такой же голос, очень внешне… – кивнула на меня. – Похожи. И мимика, и жесты. Особенно когда вы поправляете ленту. Она коснулась банта на коробке, будто хотела помочь расправить смявшийся край. Я проследила за движением и заметила, как из шва перчатки показался тонкий серебряный кончик. Боль. Острая, резкая, все произошло раньше, чем я что-либо поняла. Игла скользнула по основанию большого пальца, оставляя красную линию, на мгновение от ужаса стало нечем дышать. Кайрус перехватил запястье женщины и с такой силой ударил руку о прилавок, что коробка упала на пол. Песочные корзиночки рассыпались по доскам, запах вишни смешался с резким ароматом горького миндаля. Женщина вскрикнула, попыталась вырваться, но дракон выкрутил ей руку за спину и прижал к деревянному прилавку. Из разорванного шва перчатки выпала длинная игла. На одном конце блестел крошечный прозрачный камень, и капля моей крови ползла к нему по металлу, не падая вниз. Я смотрела на нее, не отрывая взгляда. Что… Было на кончике иглы? Яд? Чары? Ладонь жгло, пальцы не слушались, а в голове шумело до тошноты. – Не трогать! – рявкнул Кайрус. Охранники ворвались в кондитерскую. Один схватил женщину за вторую руку, другой оттолкнул иглу носком сапога, не позволяя ей коснуться досок. Покупательница перестала сопротивляться и повернула голову ко мне. – Что было на игле? – спросил Кайрус. Женщина улыбнулась прикушенной до крови губой, но не ответила. Ее взгляд скользнул к прозрачному камню, внутри которого оставалась моя кровь, а затем она резко согнула свободную руку к лицу. Один из охранников успел перехватить ее пальцы возле рта и вывернул ладонь. С пальцев вниз соскользнула маленькая белая капсула. – Даже не думай, – холодно произнес дракон. – Связать, проверить рот и волосы. Женщина продолжала улыбаться. Она не произнесла больше ни слова, и от этого мне становилось только страшнее. Кайрус оказался передо мной, схватил за руку и прижал большой палец выше царапины, останавливая кровь. – Где болит? – Л-ладонь. Жжет, – едва слышно произнесла. – Что еще ты чувствуешь? Жар, холод, онемение? – Н-не знаю. Кайрус, я не знаю. Мой голос дрогнул и почти сорвался на крик от паники. Генерал достал платок, обмотал ладонь и крепко сжал, не замечая, что делает мне больнее самой иглы. – Лекаря сюда, – приказал он, не оборачиваясь. – Немедленно. Жар в кондитерской стал почти невыносимым, я тяжело дышала, глядя на дракона. На шее Кайруса проступили темные линии чешуи, в глубине глаз вспыхнуло что-то алое. Он медленно повернулся к женщине, и я сама схватила его за руку, боясь, что просто убьет ее. – Кайрус, – позвала я. – Кайрус, не надо… Он услышал не сразу, сильно зажмурился и выдохнул шумно через нос. Пламя в глазах не исчезло, но Кайрус не двинулся с места. – Уведите ее, – приказал охранникам. – В подземную камеру, отдельно от остальных. Двойная защита, никаких металлических предметов и ни одного человека рядом без проверки. Охранники вывели женщину. На пороге она оглянулась, посмотрев на меня. Дверь закрылась, и последние силы исчезли вместе со звуком повернувшегося замка. Воздуха вдруг стало мало, пол под ногами качнулся, Кайрус перехватил мою руку обеими ладонями. – Айлин? Он шагнул ближе, и я сама схватилась за край его мундира. – Мне страшно, – выдохнула я. Кайрус обнял сразу, крепко прижимая к груди, и я впервые услышала, как бешено бьется его сердце. Уткнулась лицом в его грудь и позволила себе несколько секунд просто стоять, цепляясь за мундир. – Прости, – глухо произнес Кайрус. – Я допустил. Все допустил. Я не выдержала и всхлипнула тихо. Все допустил. Все происходящее, наверное. Но сейчас был рядом и успокаивал, поглаживая по волосам. Когда я отстранилась, Кайрус сразу опустил руки, хотя по его лицу было видно, чего ему это стоило. – Налить тебе воды?.. – Н-нет, – вытерла под глазами сгибом указательного остатки слез. – Не надо. Просто. Не уходи, ладно? – Айлин, ну куда я, – он замолчал, нахмурился, чуть отвернувшись, и добавил совсем тихо. – Куда я без тебя. Хотела ответить что-то. А, может быть, напротив, запретить себе. Но колокольчик звякнул над дверью, охрана привела лекаря. Вместе с ним приехали двое магов: один занимался ядами и проклятиями, второй служил при военном управлении Кайруса и разбирался в зачарованном оружии. Пока лекарь промывал царапину и исследовал мою кровь, маги перенесли иглу на защитную пластину и накрыли стеклянным куполом. Проверка заняла несколько мучительно долгих минут, в течение которых Кайрус не выпускал моей здоровой руки. – Ни яда, ни действующего проклятия в крови нет, – наконец сообщил лекарь. – Рана обычная и неглубокая. Я выдохнула, но Кайрус не расслабился. – Тогда для чего была нужна игла? Военный маг провел кристаллом над прозрачным камнем, всматриваясь в отголоски колдовства. – Она ничего не вводила. Заклятие направлено в обратную сторону: металл забирает кровь и запечатывает ее в накопителе. Внутри камня вспыхнули пять тонких линий. Они медленно разошлись от капли моей крови и сложились в знакомый цветок. Второй маг наклонился ближе, рассматривая. – Игла была настроена на кровь определенного человека и его прямых наследников. От любого другого прикосновения она бы не сработала, нападение было целенаправленным. – Поэтому проверочный кристалл ее не обнаружил, – произнес его коллега. – До соприкосновения с объектом заклятие не действовало, а металл скрывали чары. – Хорошая работа, – заметил военный маг. – Дорогая и одноразовая, потому что когда кровь попадает в накопитель, иглу уже нельзя настроить на другого человека. Кайрус посмотрел на шкатулку вместе со мной. Пять продуктов стояли возле нее в правильном порядке. Апельсин из оранжереи, ваниль, вишня, соль и мята. – У них нет крови Элизы, но может появиться ее наследницы, чтобы открыть замок, – дракон посмотрел на меня. Я подошла к столу и положила перебинтованную ладонь на крышку шкатулки. Под пальцами резьба оставалась холодной, но цветок на игле продолжал светиться, повторяя каждый лепесток. Неизвестный пробрался в кондитерскую за рецептами, потому что Северу была нужна последовательность. Женщина пришла за моей кровью, не побоялась дракона здесь, охраны, отчаянно напав. Ключ им нужен был срочно. Точнее… два ключа. Один мама спрятала в том, чему научила меня, второй оставила в моих жилах. ---------- Глава 9. Сорбет из красного апельсина Глава 9. Сорбет из красного апельсина Мартин Людей Кайруса возле кондитерской оказалось намного больше, чем утром. Люди стояли у входа в переулок и возле булочной, а у задней двери военный маг восстанавливал поврежденную защиту. Я отсутствовал меньше часа. Проверил крыши, по которым ушел ночной гость, поговорил с мальчишкой из соседнего двора и нашел осколки еще одного дымового шара. Ничего полезного я не нашел, но здесь явно снова что-то произошло. Только люди генерала позволяли надеяться, что с Айлин не случилось ничего непоправимого. На полу возле прилавка лежали раздавленные миндальные корзиночки. Запах вишни и горького миндаля смешался с ароматом магии, на краю стола валялся апельсин с темной каплей на кожуре. Я остановился на пороге, увидев сестру, затем сделал несколько быстрых шагов до нее. Она сидела возле кухонного стола, бледная, с перебинтованной ладонью, а генерал стоял рядом и держал ее за здоровую руку. Лекарь укладывал инструменты в саквояж. Двое магов склонились над стеклянным куполом, под которым лежала тонкая игла с прозрачным камнем на конце. – Что произошло? – спросил я. – Женщина пришла за заказом и ранила Айлин иглой, – произнес Кайрус недовольно. – Яд не обнаружен, заклятие предназначалось для получения крови и родовой магии. Несколько секунд я слышал только собственное биение сердца. Потом заметил красные пятна на платке возле руки Айлин. Рука дернулась к поясу, и генерал, напрягшись, повторил это движение. – Мартин, все хорошо, – тихо сказала сестра, заставив меня остановиться. – Кровь осталась в камне. Женщину задержали, иглу проверили. Хорошо не было. Я оставил ее под охраной генерала, а вернулся к раздавленным пирожным и крови на столе. С трудом выдохнул, прикрыв глаза. Сам хорош, что ушел и доверился защите генерала… Ничего он не может сделать для ее защиты, и надеяться было не на что. Я подошел к стеклянному куполу и посмотрел на светящийся внутри камень. От капли крови расходились пять тонких линий, складываясь в цветок, который я часто видел в северных донесениях. – Где женщина? – Ее увезли в подземные камеры моего поместья. Охрана проверяет карету, одежду и все, чего она касалась, – ответил Кайрус. – Пока она не сказала ни слова. Не скажет, я был уверен. Если не смогла умереть, провалив задание, то все равно не расколется, как бы Кайрус ни считал, что справится. Я снова посмотрел на Айлин. Она держалась прямо, но пальцы здоровой руки то сжимались, то снова разжимались на краю стола. – Ты уезжаешь отсюда, – сказал Кайрус, повернувшись к ней. – Пока мы не установим, кто помог этой женщине и откуда она знала о заказе. Айлин медленно поднялась со стула. Генерал потянулся поддержать ее, но вовремя остановился, и она оперлась ладонью о стол. – Я никуда не поеду. Закрой кондитерскую, поставь людей возле каждой двери, наложи защиту на окна, если считаешь необходимым, но шкатулка и я останемся здесь. – На тебя напали дважды меньше чем за сутки, – Кайрус произнес это, стискивая зубы. – В следующий раз им может понадобиться не кровь, а ты сама. В поместье есть защита, есть Рэкан. Прошу… Айлин, – добавил чуть мягче. – Если Север готов действовать при генерале и военной охране, еще одна стена ничего не изменит, – ответила сестра. – Я не собираюсь открывать лавку или принимать посетителей, но ничего твое поместье не изменит. В прежние дни он приказал бы приготовить карету и вынес сестру на руках, если бы она отказалась идти. Сейчас дракон молчал, и мне не нравилось ни упрямство Айлин, ни то, что поместье генерала действительно было самым безопасным местом в городе. – Он прав, – сказал я, и Айлин резко обернулась. – Мне противно это произносить, но сейчас в его доме тебя защитят лучше. – Значит, вы наконец нашли, в чем согласны. Поздравляю, – она нахмурилась, переводя взгляд с меня на Кайруса. – Однако я все равно остаюсь здесь. – Хорошо, – первым уступил дракон. – До выяснения обстоятельств кондитерская останется закрытой. В зале и во дворе будут мои люди, защиту на окнах и дверях усилят, а еду и воду станут проверять до того, как они попадут в дом. Ты не открываешь никому, даже постоянным покупателям. Айлин скрестила руки на груди, осторожно держа раненую ладонь. – Я сказала, что останусь, но не надо превращать кондитерскую в казарму. – Тогда выбирай между казармой здесь и поместьем, – генерал потер переносицу, стараясь не повышать голос. – Другого я предложить не могу. Сестра долго смотрела на него, но спорить больше не стала. Плечи Айлин опустились, она отвернулась от нас и ушла наверх, не желая продолжать разговор. Мы с Кайрусом остались у прилавка. Между нами лежали осколки корзиночек, испачканный кровью платок и раздавленная вишня, похожая на темный сгусток. – Я не оставлю ее одну, – произнес, не дожидаясь вопроса. – Можешь поставить у моей кровати хоть трех солдат, но из кондитерской я не уйду. – Если бы я хотел тебя убрать, то сделал бы это после твоего признания. Сейчас мне важнее, чтобы возле Айлин находился еще один человек, способный защитить. Кайрус достал из кармана небольшой черный кристалл в металлической оправе и положил на прилавок. Я встречал такие у военных связистов: достаточно сломать тонкую пластину внутри, чтобы второй кристалл отозвался тревожным сигналом. – Если заметишь слежку, получишь новое послание или поймешь, что готовится нападение, используй. Сразу. – Ты слишком много приказываешь в чужом доме, генерал. – Мы оба виноваты в том, что случилось. И допустить, чтобы ее схватили или еще что-то с ней сделали, я… мы не можем. Я сжал зубы, но возразить было нечего. Он говорил правду, хоть и ненавидеть генерала причин у меня было предостаточно. Несколько дней назад я скорее перерезал бы канал связи, чем позволил генералу следить за каждым моим шагом. Кайрус, в свою очередь, предпочел бы запереть меня в подземной камере рядом с нападавшей. Теперь приходилось работать вместе ради Айлин. Кайрус поднял с пола апельсин и вытер темную каплю с кожуры. Плод уцелел, только на одном боку осталась глубокая вмятина. – Зачем нужна кровь, Кайрус? – спросил я. Генерал искоса посмотрел на меня, помедлил. Затем все-таки нехотя произнес, вероятно, решив, что сестра все равно мне расскажет, а правда поможет защитить ее. – На скамье в оранжерее проявилась последовательность: апельсин, ваниль, вишня, соль и мята. Игла… для открытия нужна кровь Элизы или ее прямой наследницы. Больше пока ничего не знаем. Я пожал плечами и взял черный кристалл с прилавка. Что ж, Север слишком торопится получить шкатулку. И ключ. И последовательность была мне прекрасно известна, но говорить об этом дракону не собирался. Генерал ушел только после того, как защита на дверях была восстановлена, а четверо его людей заняли места возле кондитерской. Один остался в зале. Другой поднялся на крышу соседней булочной, откуда просматривались двор и окна второго этажа. Запер заднюю дверь и вернулся к кухонному столу. Пять продуктов. Апельсин, стручок ванили, засахаренная вишня, соль и уже начавшая увядать веточка мяты. Мама редко пела, когда работала, но одну короткую песенку повторяла всякий раз, когда закрывала ящик в своей комнате. Пять строк, пять вкусов и последний тихий припев. Слова из него я не вспоминал много лет, но сейчас они вернулись сразу, стоило увидеть цветок, сложившийся из крови Айлин. Последняя часть ключа находилась у меня. Вопрос только, как быстро об открытии узнает Север и пришлет сюда достаточно солдат, магов, кого угодно, чтобы люди дракона ничего не успели сделать? Я посмотрел на потолок, за которым лежала Айлин. Она имела право узнать правду, но не ценой еще одной иглы или людей, ворвавшихся через окно, пока кровь не успела высохнуть на ее руке. Пока я не отдам песенку, шкатулка останется закрытой. Только… Наклонил голову, проводя по листику мяты. Почему ее кровь? А не моя, например, ведь я тоже наследник Элизы? Кайрус Рэкан в кабинете поместья положил на стол узкую полоску серой бумаги, которую забрали из тайника возле старой таможни. Цветок из пяти лепестков проступил на северном послании лишь после того, как я провел над ним пламенем. Приведи наследницу Элизы и шкатулку. Место встречи получишь после подтверждения. Женщина должна прийти живой. Используй доверие. – Они знают достаточно… – произнес Рэкан, присаживаясь на край стола. – Что ответим? Я положил письмо на каменную подставку и сжег. Пламя уничтожило бумагу, но это ничего не меняло. Приказ от Севера ждал выполнения. Один человек проник за рецептами. Другой подготовил женщину с иглой. Теперь от меня требовали, чтобы привел к ним Айлин со шкатулкой. Северная сеть, которую мы восемь лет пытались вывести на поверхность, начала двигаться целиком, погребая под собой. Именно этого ждал император, и я должен был радоваться. Но вместо этого перед глазами стояла Айлин, вцепившаяся в мой мундир, и темная капля крови на ее ладони. – Кайрус? – подался ближе друг. – Что мне нужно время. После двух нападений она не доверяет никому, а шкатулку держит при себе. – Они могут решить, что ты больше не контролируешь ситуацию. Я опустил локти на стол и накрыл голову руками. Подставить Айлин? Привести ее к Северу? Нет, и разговора быть не могло. Получил ли Мартин такой же приказ? Я сжал зубы и закрыл глаза. Оставалась вера в то, что он защитит сестру, а не приведет в руки своих. Пора было к императору. *** До дворца мы добрались меньше чем за час. Император принял нас в малом кабинете без советников и секретарей, и я передал приказ почти дословно. Я умолчал только о том, как сильно мне больше не хотелось играть в эти игры и как хотелось сжечь всех, кто прикоснулся к Айлин или попытается сделать это снова. Император выслушал, не перебивая, затем медленно провел пальцем на карте по линии от столицы к северной границе. – Они сами предложили тебе привести наследницу и архив. Значит, для встречи придется задействовать связных, охрану, перевозчиков и раскрыть место. Мы получим не одного исполнителя, а несколько звеньев сразу. – Они получат Айлин. – Если операция пройдет как нужно, не получат, генерал. Твои люди будут рядом, но не станут вмешиваться до появления тех, ради кого мы восемь лет поддерживали легенду. Раньше мы обсуждали такие решения, разумеется: приманка, возможные потери, ценность цели, допустимый риск. Только я еще не знал Айлин и не знал, что она моя Истинная. – Сегодня женщине удалось ранить ее в кондитерской, полной моих людей. Если Айлин окажется на встрече, они не станут разговаривать, заберут и шкатулку, и ее. Император поднял взгляд, его голос стал жестче. – Через Элизу Север десятилетиями держал в руках чиновников, военных и торговые дома. Через дочь и шкатулку мы наконец можем заставить выйти сеть на поверхность. Ты продолжишь игру, Кайрус, это приказ. Север требовал использовать доверие Айлин. Император требовал использовать ее как приманку. Обе стороны видели в ней только дочь Элизы и ключ к архиву. И, видят небеса, я не хотел быть, как они. Не снова. Ведь я тоже привел Айлин в оранжерею, чтобы разбудить ее память. Тоже добивался доверия, скрывая настоящую цель. И то, что я скрывал чувства, правду от нее, привело к том, что Истинная не дает даже прикоснуться. – Канал я сохраню, – произнес я. – Подтвержу готовность и дождусь места встречи. Но Айлин не поедет туда, пока сама не согласится. – Ты собираешься рассказать ей о приказе? – И о северном, и о вашем. В кабинете наступила тишина, во дворе менялась дворцовая стража, и звон оружия доносился даже через плотные стекла. – Если она откажется, сеть снова уйдет в тень, – наконец сказал император. – После этого приказа твою преданность начнут проверять, восемь лет работы могут закончиться за одну ночь. – Знаю. – И все же отдашь решение ей? Кайрус, я знаю тебя много лет… Твою преданность не подвергаю сомнениям и до сих пор не подвергал твои решения, но. Ты уверен? – Да. Если для победы над Севером мне нужно снова обмануть Айлин, я не стану этого делать. Можете меня казнить. Император долго смотрел на меня, затем отвернулся, постукивая кончиками пальцев по столу. – Тогда поддерживай канал и выясни место. Остальное решайте быстро, и ты должен сделать так, чтобы операция не сорвалась. Нам тоже нужна эта шкатулка. Я поклонился и вышел из кабинета. Два приказа по-прежнему оставались в силе, операция могла уничтожить всю северную сеть, а Айлин наверняка откажется даже обсуждать встречу. Но лучше я наконец-то перестану скрывать от нее свои шаги. ---------- Глава 10. Медовик Глава 10. Медовик За окнами еще не рассвело, когда внизу тихо звякнул колокольчик. Я открыла глаза, хотя мне казалось, что вообще не спала. Тело было тяжелым, голова почти не соображала. Прислушалась к тому, что происходит внизу, приподнявшись на локтях. Охранник у двери что-то произнес вполголоса, ему резко ответил Мартин, а затем все стихло. На лестнице вдруг появилась тонкая полоска света. Я села, осторожно прижимая перебинтованную ладонь к груди. И расслабилась, только когда услышала голос дракона. Кайрус вернулся. Но не поднимался, потому я пошла сама вниз, натянув платье и накинув шаль поверх. В зале горели только две лампы, было сумрачно и тихо. Кайрус еще не снял дорожный плащ, на темной ткани блестели капли дождя, волосы растрепались от ветра, под глазами залегли тени. Он поднял голову, увидев меня, и сразу шагнул навстречу. – Мне нужно поговорить с тобой, – произнес он, пока я спускалась вниз. – Север прислал приказ привести тебя и шкатулку на встречу, – сказал генерал без предисловий. – Они требуют, чтобы я использовал наши… отношения. Я медленно опустила здоровую руку на стол, потому что кухня вдруг качнулась под ногами. Вот так… Приказ о том, чтобы доставить меня, оказался куда быстрее, чем я думала. – Ты уже согласился? – спросила глухо, не глядя на него. – Разумеется, нет, Айлин. Я сказал, что мне нужно время, передал информацию императору. Он сказал подтвердить встречу и использовать ее, чтобы вывести на поверхность северных связных. Север хотел получить меня и шкатулку. Император хотел, чтобы я стала приманкой. Можно ли считать успехом то, что сам Кайрус рассказал мне хоть что-то, а не сделал все, как считал нужным? – А чего хочешь ты? – голос предательски дрогнул. – Отказаться, – ответил он сразу. – Я не хочу подвергать тебя опасности, но пока не придумал, как это сделать, – добавил честно. Я горько усмехнулась и отвернулась к полкам. На одной стояла банка меда, которую Мартин достал для чая, рядом лежала ложка, и все осталось таким обычным, будто несколько часов назад на моей ладони не выступила кровь. По плечам и шее медленно ползли ледяные мурашки, заставляя обнять себя руками за плечи. – Если сеть уйдет в тень, что изменится, Кайрус? Они не прекратят охотиться за шкатулкой… – я поставила подрагивающие пальцы на стол. – А если соглашусь. Может быть, все и закончится, хотя бы на время. – Нет, Айлин, – отрезал он. – Нет, ты не понимаешь, насколько опасн… – Из-за шкатулки напали на мою кондитерскую! – голос сорвался, и я до боли закусила губу. – Мне надоело просыпаться по ночам, ждать, пока придут. Ни ты, ни Мартин не можете быть постоянно рядом. Поэтому я поеду на встречу. – Нет. Слово вырвалось у него прежде, чем Кайрус успел остановиться. Пальцы сжали спинку стула, дерево тихо хрустнуло, по шее поднялась чешуя. Он закрыл глаза, медленно вдохнул и разжал ладонь. – Я против, – продолжил Кайрус уже спокойнее. – Значит, я посвящу в план Мартина и отправлюсь с ним, – усмехнулась, глядя на то, как он поморщился. – Скажи императору, что приманка будет. И посвяти меня в детали. *** На старых медовых складах до сих пор пахло воском, сыростью и чем-то приторно-сладким. Мед успел впитаться в доски за долгие годы, когда сюда свозили бочки со всей южной провинции, и все еще чувствовался сквозь плесень, речную воду и холодный вечерний воздух. Мы вошли через восточные ворота ровно на закате, и первые несколько минут все шло по плану. Кайрус держался рядом, Рэкан остановился у дверей, я несла шкатулку. Люди Империи должны были ждать знака в старой мастерской, на барже и в переулках вокруг складов. У меня на языке горела фраза-сигнал, после которой Кайрус обещал забрать меня немедленно. И я повторяла ее, боясь забыть от страха. Мед горчит. В центре склада стоял длинный стол, потемневший от времени, за ним сидела женщина в сером плаще. Рядом находились двое мужчин, еще несколько человек скрывались в проходах между пустыми чанами. – Вы похожи на мать меньше, чем я ожидала, – улыбнулась женщина. – Вы назначили встречу со мной и потребовали принести мою шкатулку. Вот она. Я положила ладонь на крышку, но не поставила шкатулку на стол. Усилием воли заставила себя оставаться на месте и смотреть в глаза северной связной. – Но у меня есть требования к вам. – Буду рада выслушать их от вас. И особенно от генерала, который привел к складу двадцать семь солдат. Внутри у меня все похолодело. Кайрус не изменился в лице, но его рука медленно опустилась ближе к спрятанному под плащом оружию. Где-то снаружи ударил металл – так звонко, что я вздрогнула. На улице раздался крик, затем вспыхнул белый свет, и тяжелые створки захлопнулись. По стенам побежали ледяные знаки, один за другим отрезая все выходы, возле которых должны были находиться наши люди. Я успела сделать один шаг, когда между нами из пола поднялась ледяная стена. Кайрус рванулся вперед, пальцы сомкнулись на моем запястье, но по коже прошел обжигающий холод. Лед раздвинул нас, отбросил его к столу, а меня в проход между пустыми чанами. Мужчина в темном... Я лихорадочно пыталась вспомнить, где его видела. Утром, в поместье. Точно. Он стоял рядом с Рэканом, когда проверяли оружие и распределяли людей. – Госпожа, скорее! – он протянул мне руку. – Вас нужно вывести отсюда, южная дверь свободна. Не знаю, что именно сработало в голове, почему я не поверила ему в ту же секунду и не побежала следом. Вместо этого отступила. – Какую фразу я должна повторить? Мужчина замер всего на мгновение, но этого хватило. Размахнулась и ударила его шкатулкой в лицо, он выругался, схватился за нос, а я бросилась в противоположную сторону. За ледяной стеной полыхнул огонь дракона – Кайрус пытался пробиться ко мне, по складу пошли трещины, сверху посыпалась пыль. До южной двери оставалось несколько шагов, когда вокруг ног затянулась светящаяся сеть. Я упала на колени, вскрикнула, едва не выпустив шкатулку из рук. Нити поползли выше, обвили талию и руки, не позволяя подняться. Человек в темном догнал меня и вырвал шкатулку. Он ударил меня по лицу наотмашь, перед глазами поплыли разноцветные круги. Я успела вцепиться ногтями в его запястье, когда мужчина попытался поднять, и услышала крик Кайруса: – Айлин! Ледяная стена лопнула, но меня уже тащили в узкий служебный коридор. Я билась в сетях, пыталась зацепиться ногами за дверной косяк и снова закричать, но один из светящихся узлов затянулся возле горла. На губах остался привкус крови, в ушах стоял грохот, с которым Кайрус ломал склад за нашей спиной. Служебная дверь вывела в крытый двор, где ждала темная карета без гербов и фонарей. Меня буквально швырнули внутрь и захлопнули дверь. Двое мужчин сели по сторонам. Один удерживал сеть, второй прижимал ладонь к разбитому носу, и под расстегнутым черным плащом у него виднелся имперский мундир. Предатель… Карета тронулась, снаружи загремели копыта, кто-то крикнул, что восточная группа прорвалась во двор. Я снова дернулась к двери, но нити впились в руки. – Сиди спокойно, – процедил человек с разбитым носом. Я ударила его ногой, в тесной карете он не успел увернуться. Каблук пришелся под колено, мужчина выругался и повалился на меня. Второй схватил за плечи. Я извернулась, укусила его за руку и потянулась к ручке двери. Удар пришелся в висок. Боль оказалась короткой, на мгновение я увидела качнувшийся потолок кареты, светлое пятно собственной юбки и шкатулку в чужих руках. Потом все исчезло. *** В сознание меня вернул холод – ярко, болезненно прошелся по телу, проник под платье и сковал пальцы. Я попыталась пошевелиться, но руки были привязаны к подлокотникам тяжелого кресла, а на запястьях тускло светились магические нити. В углу чернела печь, которую давно не топили, вдоль стен стояли шкафы с выломанными дверцами. Комната… Какая-то незнакомая комната. Сознание еще плыло, я с трудом сфокусировалась и сразу увидела на столе шкатулку. Возле нее стояла женщина в сером плаще. Она сняла перчатки и теперь медленно проводила пальцами над крышкой, проверяя защиту. Пятилистник на кольце вспыхивал при каждом прикосновении, но замок не реагировал. Тошнота подкатывала к горлу, в виске пульсировала боль, но я все равно заставила себя выпрямиться. За дверью послышались голоса, и в комнату вошел пожилой мужчина с узким металлическим футляром. Следом двое слуг внесли круглую каменную плиту, покрытую инеем. – Нет, – произнесла я, сама не знаю, громко или тихо. Пожилой мужчина поставил футляр на стол и открыл. Внутри лежали тонкие иглы, стеклянные трубки и маленькие кристаллы, мутные от заключенного в них холода. – Защита глубокая, – сказал он, рассматривая меня. – Если Элиза запечатала воспоминания в детстве, придется проходить через все последующие слои. – Проходите как хотите, – ответила женщина. – Нам нужна последовательность открытия. Столько, сколько она выдержит. Пусть генерал получит в итоге живое тело, – хмыкнула она. – Истинную… Похожую на овощ. Пожилой мужчина начал раскладывать иглы возле ледяного круга. Слуги передвинули плиту ближе к креслу, и иней пополз по платью. – Мед горчит, – произнесла я едва слышно. Кайрус не мог услышать… Мартин Северное сообщение пришло после полудня, и весьма интересное. Мне приказали не приближаться к медовым складам, не вмешиваться в переговоры и дождаться людей, которые привезут подтверждение подлинности документов в шкатулке. Я пришел раньше и занял место в глубине лавки, где обычно собирались наши связные, надеясь узнать подробности. Переговоры?.. Подлинность? Нехорошее предчувствие зрело внутри со злостью. Первым появился мужчина лет тридцать, положил на прилавок серую книгу, зажег одну свечу, и через четверть часа в дверь постучали. Вошли двое: один держал ладонь возле разбитого носа, у другого покраснели костяшки правой руки. Связной запер за ними дверь и вернулся к столу. – Шкатулка у них? – В доме, – ответил мужчина с разбитым носом. – Вместе с наследницей. Слова шумели в ушах, пока слушал их. Наследница могла быть только одна, но я так надеялся, что речь о ком-то другом. – Генерал? – спросил связной. – Остался на складе, потом побежал за каретами, но имперцы ведут наблюдение. – Девушка сопротивлялась? – Пришлось успокоить, – хмыкнул мужчина с покрасневшими костяшками. – Она ударила Хорна шкатулкой и едва не откусила мне руку. Я один раз приложил по голове. Не умерла ж, нормально, довезли. Я смотрел на его пальцы. Он ударил ими Айлин. Ее. Тронул своими руками. Пока я ждал в пустой лавке, уверенный, что Север собирается отдать приказ о шкатулке мне, эти люди связали ее, увезли и ударили. – Где ее держат? – спросил я. – Тебе это не требуется, – немедленно повернулся связной. Он раскрыл серую книгу, записал время доставки и забрал у мужчин полоску бумаги с защитными знаками. – Восстановитель уже прибыл? – Должен быть на месте, – ответил Хорн, ухмыльнувшись. – К полуночи поди закончит. Девчонку будут ломать грубо. Мужчина с покрасневшими костяшками фыркнул. – Если после восстановления сможет ходить и говорить, генералу повезет. А нет, так Истинная все равно останется Истинной. Пусть кормит ее с ложки и благодарит Империю за спасение. – Империя не спасет ее до появления старшего, – напомнил связной и захлопнул книгу. – В этом и смысл. – Я передам отчет. Вы двое останетесь здесь до рассвета. Мартин, вернешься на прежнюю явку, если генерал сорвет операцию, Совет вызовет всех агентов внутреннего круг... – Кто ударил Айлин? – спросил я. Все трое посмотрели на меня. Мужчина с разбитыми костяшками улыбнулся нехорошо и поднял руку. – Кого? А, девку. Я. А тебе какое дело? Тела найдут. Разумеется, найдут… Север узнает, кто нарушил приказ, весьма быстро. Это был конец моей личины. Возможно, и мой собственный. Но я все равно шагнул вперед. Первый мужчина попытался схватиться за оружие, но не успел. Я вошел слишком близко, ударил под ребра и придержал его, пока ноги не подогнулись, глядя сверху вниз на искренний шок в глазах. Второй оказался быстрее, выхватил нож и отступил к двери. – Ты сошел с ума? Это приказ Совета! – Ее зовут Айлин. Он бросился первым. Я отвел его руку, ударил запястьем о край прилавка и перехватил нож. Мужчина был тяжелее и сильнее, но через несколько мгновений все закончилось. Оставалось добить связного, и на старую бумагу веером брызнул багрянец. В лавке снова стало тихо, только свеча трещала и чадила. Возле моих ног темнела кровь. И прежняя жизнь разрушилась в тот же миг, когда я вынул нож. Мне не было жаль ни убитых, ни себя. Найти Айли первым… Вытащить ее из ледяного круга и услышать, как она назовет меня братом. Хотел этого так сильно, что мог убить любого, кто окажется между нами. Ради нее. Ради ее улыбки, ради смеха и спокойствия. Я накинул на голову капюшон, вытер нож о чужую одежду и вышел в дождь. До того, как Север сломает разум Айлин, оставалось меньше часа. ---------- Глава 11. Горячий шоколад Глава 11. Горячий шоколад Кайрус Ждать. Мне пришел приказ просто ждать. Через семь минут после того, как карета с Айлин скрылась, а я остался один. Наша связь, наша близость, моя Истинная… Оказалась в чужих руках. Не так сложно было отыскать, куда ее увезли. Вот только… Жди, генерал. Нельзя входить до появления старшего связного. Похитители должны вывести Империю на главу сети, иначе во всем не будет смысла, и почти десять лет улетят коту под хвост. Конечно, все было правильно. К чему моя сентиментальность, моя любовь, если на кону раскрытие секретов шкатулки? Люди Севера знали, что за ними следят, не могли не знать, и все равно позволили найти дом. Уверены в защите? Ждали кого-то достаточно важного, чтобы ради него рискнуть частью сети. – Внешнее кольцо заняло позиции, – тихо произнес Рэкан, оказавшись рядом. – Дом окружен, они знают, что мы наблюдаем. Кайрус… Рэкан смотрел на меня, на пальцы, которые я сжимал так сильно, что под кожей проступили когти. С трудом удалось заставить дракона отступить. Ледяная стена на складе появилась между нами раньше, чем я удержал Айлин, а затем осведомитель направил людей к ложным выходам. Я пробился через лед, нашел двор и увидел только три одинаковые кареты, уходившие в разные стороны. Холодное присутствие за стенами дома дрогнуло, на мгновение связь стала отчетливее, и чужой ужас прошел сквозь меня, смешанный с болью и ледяным оцепенением. Я сжал зубы до скрипа, но даже рука Рэкана на плече не помогала. Восемь лет. Сотни донесений, подготовленных вместе с императором. Связные, которых приходилось отпускать, чтобы они привели к людям выше. Люди Империи, погибшие ради сохранения моей личины. Каналы, тянувшиеся от столицы до самой северной границы. И я прекрасно знал, что не должен вмешиваться. В наших интересах было получить открытую шкатулку и связного, и все секреты, что хранила агентурная сеть. За заколоченным окном мелькнул бледный свет, раздался женский крик, и холодное сияние медленно разлилось по первому этажу, проступило между досками и погасло. Связь с Айлин, как с Истинной, оборвалась. Исчезла… Будто между нами больше не было ничего. Я зарычал и шагнул к дому, отбросил руку Рэкана, с силой удерживающей меня на месте. – Кайрус! Старший должен прибыть меньше чем через полчаса. Внешнее кольцо видело экипаж на северной дороге, если войдем сейчас, он развернется, а вся сеть получит сигнал. Тебя отдадут под суд наши! Или убьет Север! – Начни облавы по известным адресам, – бросил я. – Сразу по всем, возьми тех, кого успеете, стяни людей к задней части сада. Если не вернусь… выполни приказ императора. – Пошел ты со своими правильными решениями, – произнес Рэкан тихо. – Я даю тебе десять минут, потом вхожу со всеми людьми. *** – Последний слой сопротивляется. Увеличьте давление. Делайте что требуется, плевать на тело, у нас нет времени. Айлин лежала на круглой каменной плите. Металлические скобы удерживали запястья, черные нити обвивали ноги и талию. Иней поднялся до груди, волосы примерзли к камню, а возле висков светились два мутных кристалла. Огонь шарахнул по ближайшим мужчинам, попал в перегородку, выбив треск из старого дерева. Пламя вошло в ледяной круг, растапливая тьму и мороз, восстановитель отшатнулся. – Дракон! Я уже ничего не видел вокруг себя. Крик Айлин стоял в ушах, толкая вперед, на ее защиту. Отпустил себя, отпустил дракона, черно-огненные крылья рванули новой волной огня. Кто-то закричал, закрыв лицо руками. В ладони женщины рядом с Истинной мгновенно появился короткий клинок, черный лед поднялся из плиты острыми копьями. Первое прошло возле моего плеча, второе… В Айлин. Лед вошел под ребра, пробил мундир и обжег холодом изнутри. Я зарычал, приняв удар на себя и успев ее закрыть. Мороз прошел как будто по всем венам, драконья суть взревела внутри, заливая растопленным огнем его и прогоняя. Связная вскрикнула, попыталась ударить меня, но кусок льда попал в ее сердце. – Не сметь… вредить… Истинной. Я сжег оставшиеся знаки выбросом пламени. Ледяной круг погас, скобы раскрылись, но вместе с ними лопнула защита на стенах. По дому прокатился гул, снаружи закричали люди, и сигнал ушел, раскрывая меня перед северными людьми. Двое охранников бросились одновременно. Чешуя закрыла шею и руки, пальцы превратились в когти, а пламя вырвалось раньше, чем первый мужчина успел поднять клинок. Лезвие короткого меча прошло по уже раненому боку, заставив пошатнуться, но я не дал ударить снова, перехватил запястье, сломал руку под вопли. Внешняя защита погасла, а через мгновение дверь дома содрогнулась от удара – Рэкан не стал ждать десять минут, и за стенами уже гремели имперские голоса. Айлин закашлялась, пыталась сесть на треснувшей плите, но руки дрожали, а ноги все еще удерживали остатки магических нитей. На виске остался след от кристалла, по коже медленно стекала кровь. – Ты можешь идти? – спросил я хрипло. Айлин опустила ноги на пол, попыталась встать и тут же покачнулась, и я подхватил под локоть. – Кажется, нет, – призналась она сквозь зубы. Я поднял Айлин на руки. Боль в боку стала почти ослепляющей, по мундиру растекалось тепло, но дракон удержал нас обоих. Шкатулка оставалась на столе, я наклонился так, чтобы Айлин могла дотянуться сама и забрать ее. В комнату ворвались Рэкан и несколько солдат. Адъютант увидел треснувшую плиту, тела возле стены и кровь на моем мундире. – Северные сигналы гаснут по всему городу. Три явки уже пусты, с четвертой наши люди успели взять двоих, остальные уходят. Вот она, цена. Я прижал крепче к себе тяжело дышащую Айлин. – Запускай второй список, – приказал я. – Перекрой северную дорогу и речные пристани. Берите архивы, пленников и осведомителя со склада. Снаружи снова прогремел взрыв, дом качнулся, с потолка посыпалась штукатурка. Похоже, Север решил уничтожить собственное укрытие вместе с нами и следами. – Выход заваливает, – крикнул солдат из коридора. – Нужно уходить! Во дворе уже горела хозяйственная постройка, дождь прибивал дым к земле, а возле ограды сражались последние охранники. Имперские люди удерживали проход, но с северной дороги доносился стук копыт. – Карета у сада, – сказал Рэкан. – До столицы не доберетесь, дорога перекрыта, в городе началась облава. В двух милях отсюда есть старая охотничья сторожка. Останетесь там до утра, я пришлю целителя. – Нет, – произнес я. – Если отправишь человека, Север найдет дорогу по следу. – Кайрус, ты серьезно ранен, не спорь. Идите, я все решу… Потом, – он качнул головой. – Разберемся с тем, что сказать Императору. Рэкан закрыл за нами дверцу кареты и ударил ладонью по крыше, давая кучеру знак ехать. Айлин сидела напротив, завернувшись в плащ Рэкана и держа шкатулку обеими руками. Я прижимал ладонь к ране. Драконье тепло уже выгнало холод и помогло крови практически остановиться, но все равно было чертовски больно. – Кайрус. Как меня зовут? У меня все внутри опустилось и вновь покрылось инеем. Айлин повернула голову, облизнула потрескавшиеся губы и едва заметно улыбнулась. – Я проверяю тебя, генерал… Затем всхлипнула. Я выдохнул, потянулся вперед и коснулся ее пальцев своими окровавленными. Айлин резко придвинулась, едва не упав, потом оставила шкатулку на сидении и пересела ко мне. Я закрыл глаза, чувствуя, как ее ладонь легла на рану. На северной дороге за нами гасли последние сигнальные огни. Исчезнувшая явка… Оборванный канал. Человек, которого мы теперь не найдем никогда. Восемь лет моей жизни уходили вместе с ними. Но я успел спасти ее. ---------- Глава 12. Обожженная меренга Глава 12. Обожженная меренга Айлин Когда карета остановилась, Кайрус уже почти не отвечал, тяжело дыша. Но все равно выбрался первым, придержал дверцу, сжал рукоять клинка и несколько секунд всматривался в темный лес. Только после этого дракон протянул мне руку. И я сама подхватила его, когда вылезла, потому что генерал едва держался на ногах. Кучер развернул карету и погнал дальше по лесной дороге, оставляя следы, которые должны были увести возможную погоню от сторожки. Дождь почти прекратился, но вода продолжала стекать с ветвей, земля под ногами раскисла, и двигаться было ужасно трудно. Кайруса повело в сторону, и я успела схватить за руку прежде, чем он уперся ладонью в ствол дерева. Несколько мгновений генерал стоял, опустив голову и тяжело дыша, затем снова попытался выпрямиться. – Все хорошо, – хрипло проговорил дракон. Мы медленно добрались до сторожки, несколько раз останавливаясь, потому что казалось в шуме леса, что нас уже обнаружили. Возле крыльца генерал коснулся ладонью темной отметины на стене, по бревнам прошла слабая золотистая волна, защитные знаки вспыхнули и тут же погасли. – Защита… предупредит нас… и задержит людей на несколько минут. Сторожкой явно пользовались редко, но возле печи лежали сухие поленья, в узком шкафу были приготовлены свечи и несколько запечатанных бутылок. Кайрус едва не отправился наверх, но я успела раньше, несмотря на предостерегающий возглас. Он бы просто не дошел туда, так что пусть сядет и угомонится. Мне тоже было нехорошо. Но явно не настолько. Еще потряхивало от пережитого, немного кружилась голова, мутило. Дракон на первом этаже в итоге просто опустился на лавку и позволил расстегнуть мундир. Ткань возле раны уже присохла к коже. Я нашла нож в ящике стола, разрезала рубашку и осторожно отвела пропитанный кровью край. Клинок вошел под ребра… Рана была глубокая и выглядела отвратительно, если честно. Выдохнула, заставляя себя прекратить паниковать, и потянулась к бутылке. Внутри оказался крепкий настой с таким запахом, что глаза заслезились еще до того, как открыла пробку. – Будет больно, – предупредила его о том, что и сам знал. Но рану нужно было обработать хоть чем-то. Генерал оперся ладонями о край лавки и сжал его, пока я промывала рану. Мышцы на животе напряглись, возле ключиц проступила чешуя. Кровь уже практически не шла, и теперь остатки ее, разбавленные алкоголем, текли вниз на земляной пол. – Дракон внутри… Выжигает лед, но время… – Нужно время, я поняла. Молчи. Я взяла его за запястье и прижала ладонь чуть ниже пореза. Золотистый свет прошел под кожей, темные линии дрогнули, а Кайрус резко втянул воздух. Второй был сильнее, чешуя поднялась по его боку, жар обжег мою ладонь даже через его пальцы. Холод стелился по столу, касался пола и исчезал, оставляя после себя запах мокрого камня. Кайрус согнулся. Я уперлась коленом в лавку и удержала его руку обеими ладонями, сама едва не упав. – Айлин… – Я здесь. Здесь. Все будет хорошо, – шептала, поглаживая по грязным темным волосам. В следующий миг огонь вспыхнул ярче. Темные линии под кожей загорелись одна за другой, пальцы Кайруса судорожно сжали мои, а затем весь холод разом вышел из раны. Генерал обмяк, и я едва успела подставить плечо, не позволяя ему упасть на пол. Несколько ужасных мгновений он не двигался, и я на секунду подумала, что... – Я еще жив, – хрипло произнес Кайрус, не открывая глаз. – Идиот, – выдохнула, втянув носом воздух, чтобы не расплакаться. Он чуть повернул голову и коснулся губами моего запястья, и от такого простого жеста ничуть не стало легче. Я еще раз промыла рану, стянула края чистой тканью, оставленной в верхнем шкафу, и обмотала повязку вокруг его тела. И только после устало села рядом. Дракон, помедлив, очень осторожно, притянул меня ближе к плечу, и я положила на него голову. – Что тебе грозит?.. – Пока не знаю, – ответил не сразу Кайрус и горько усмехнулся. – Нарушение прямого приказа, провал операции и раскрытие моей работы на Севере – совсем не шутки. Придется отвечать за все. Я кивнула и крепче сжала его руку. – Ты потерял операцию, – произнесла я наконец. – Все восемь лет. Из-за меня. Кайрус подался вперед, от резкого движения боль пронзила тело, и он остановился, сдвинув брови у переносицы. – Нет, Айлин. Я спасал любовь и Истинную. Не хочу ничего слышать о том, что ты виновна. Один раз я уже выбрал операцию и потерял все, что было между нами. Больше, – качнул головой упрямо. – Такого не повторится. За окном вода падала с крыши тяжелыми каплями, ветер качал ветви, и те царапали стену. И внутри меня бушевала буря куда сложнее, чем просто дождь. – Я пока не простила, – произнесла тихо. – И не уверена, что когда-нибудь забуду. Взгляд дракона дрогнул, но он не стал уверять, уговаривать, что не лжет и может доказать как угодно еще. Словно крови на мундире было мало… – Мне придется жить так, чтобы больше не совершать таких дуростей в отношении тебя, Айлин. Я не знала, можно ли ему верить. После всего, что случилось, одного дорогого поступка было недостаточно, чтобы броситься на шею, но... Кайрус выбрал меня. Наверное, молчала слишком долго, и он медленно поднялся, взял с кровати сложенное одеяло и положил его на лавку у двери. – Постарайся поспать, ложись на кровать. Я останусь здесь и разбужу, если защита сработает. Лавка была слишком узкой даже для здорового мужчины. Кайрус осторожно опустился, но боль сразу заставила поморщиться. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри снова поднимается холод. Каменная плита. Скобы на запястьях. Белый свет возле висков. Мне не хотелось закрывать глаза одной. Не хотелось просыпаться и несколько страшных мгновений вспоминать собственное имя. Закусила губу, сев на кровать, смотрела во тьму, где угадывался силуэт дракона. Свечу мы погасили. – Кайрус. Иди сюда, хватит там страдать. Кайрус медленно встал, будто пытаясь понять, послышалось ему или нет. Пришлось протянуть руку, чтобы все-таки сделал шаг вперед, а затем дошел до кровати. – Обними меня. В его глазах вспыхнуло алое и сразу погасло. На лице появилось мучительное сомнение, но я сама потянула его за рукав, чтобы лег рядом. И сама прижалась осторожно щекой к груди, чтобы не задеть повязку. – Я не знаю, что будет дальше, – прошептала я. – Ты будешь в безопасности, – ответил мне, тронув губами волосы. – Обещаю. Я подняла голову. Кайрус смотрел мне в глаза. Может быть, слабость, может быть, обещание дать шанс… Но первое прикосновение вышло неловким. Губы едва встретились, и Кайрус замер. Я коснулась снова, медленнее, положила ладонь ему на шею и только после этого он ответил. Осторожно, пальцы дрогнули на моем затылке, поцелуй стал глубже всего на мгновение, а затем Кайрус отстранился первым. И я не ушла, осталась в его руках, лишь тихо выдохнула. Мартин К старому дому сборщика пошлин я пришел слишком поздно, когда уже горела хозяйственная постройка, а из выбитых окон тянулся дым. Возле ограды стояли имперские солдаты, несколько человек разбирали обрушившуюся стену, другие выносили из дома тела. Айлин среди них не было. Не было и генерала, и я надеялся, что он успел ее вытащить, иначе… Я остался между деревьями, пока двое солдат не остановились возле пролома. Один спросил, успели ли вывезти госпожу Розье, и второй ответил, что генерал сам вынес ее из дома. Дальше я уже не слушал, облегченно прикрыв глаза. Солдаты ушли ближе к рассвету. Я дождался, пока во дворе останутся только двое часовых, обошел дом со стороны разрушенной стены и вошел через северный проход. Внутри пахло гарью, в комнате возле дальней стены лежала треснувшая каменная плита. На ней осталась кровь. Ее? Его? Заставил себя подойти. Один кристалл был разбит, металлические скобы раскрыты, возле стола валялись обугленные нити. На полу темнел длинный кровавый след. Что ж, во всяком случае, они живы. Быть может, уже у императора. Или у лекаря. Мне же возвращаться на прежние явки было нельзя. Просить защиты у Империи было поздно. Я раскрыл себя… без сожаления. Если бы потребовалось, убил бы снова тех, кто поднял руку на сестру. Лина. Марта. Те два идиота, решивших, что можно ударить Айли. Я вынул из кармана медную пластину с северным пятилистником и бросил на каменную плиту. Магическое пламя разрушало металл медленно, заставив сначала почернеть края, а затем расплавиться. От прежней жизни остался кусок горячего металла. Мне оставалось отыскать сестру, отдать часть песни для открытия шкатулки… И умереть. ---------- Глава 13. Черничный чизкейк Глава 13. Черничный чизкейк Айлин Кондитерская, ночь, охрана. Кайрус был у лекарей, потом его ждал император, а я настояла на том, чтобы отправиться к себе. Мне нужно было увидеть после всего Мартина, убедиться… Что его там не было? Что он бы не позволил так поступить со мной, даже если сам был северным агентом? Глупо было думать о подобном после всего произошедшего, но я ждала. Золотая линия вспыхнула вдоль стены, прошла по оконной раме и остановилась возле двери. Я отложила мамину шкатулку, которую все это время держала на коленях, взяла оставленный Кайрусом кинжал и подошла к окну. Мартин стоял за границей защиты в окружении охраны. Просто с дорожной сумкой через плечо и поднятыми пустыми руками. Рыжие волосы высохли после дождя неровными прядями, на одежде остались следы копоти, а лицо было донельзя усталым. – Госпожа, генерал приказал… – Заходи, – прервала я солдата. Мартин быстро пересек границу, знаки погасли за его спиной, и брат оказался в кондитерской. Витрины были пусты, не пахло больше ни ванилью, ни сладким кремом. Из света я оставила только слабую лампу. – Генерал уехал? – К императору. Его могут арестовать, – закусила губу, зная, что ничем не могу помочь. Мартин коротко прикрыл глаза, провел ладонью по лицу и повернулся к окну. – Тогда времени меньше, чем я надеялся. Он развязал сумку. Внутри лежали стручок ванили, небольшая баночка засахаренной вишни, соль в бумажном свертке и несколько веточек мяты. Последним Мартин достал маленький металлический футляр. Когда открыл, на темной ткани оказался свежий белый цветок апельсина. – Где ты взял его? Мартин лишь усмехнулся на мой вопрос. Я положила кинжал возле шкатулки и села напротив, наблюдая за тем, что он делает. Ингредиенты были мне знакомы – мы с Кайрусом их уже разгадали. – Что происходит, Мартин? Мартин вытащил из кармана узкую полоску серой бумаги. По краю тянулся почти стертый пятилистник, несколько слов были записаны северным шифром. – Север считает, что Кайрус вывез шкатулку в кондитерскую, потому что там проще спрятать ее среди старых вещей Элизы. Первый отряд уже движется сюда, и я надеюсь, люди генерала знают свое дело. Но в поместье тебе было бы также небезопасно – его собираются сжечь. Я похолодела. Поднялась, но Мартин крепко взял меня за запястье, призывая остановиться и сесть обратно. – Нам нужно успеть открыть шкатулку. Адъютанта генерала я предупредил, чтобы готовились. Я отдам остатки ключа, и если решишь не открывать, я помогу уничтожить шкатулку. Но решить нужно сейчас. Я смотрела на него, сжимая пальцы. Внутри находилось то, за что мама погибла. Имена людей, которые охотились за мной. Доказательства, за которые она погибла, оставив нас одних. Хотела ли я узнать все это? Или лучше похоронить и оставить в прошлом?.. – Айлин. – Открываем, – выдохнула я. Я вытерла поверхность стола и достала сложенный рецепт апельсинового тарта. Бумага пережила оранжерею, кондитерскую, похищение. На сгибах появились надрывы, один угол потемнел от воды, но мамин почерк все еще можно было разобрать. Стоило положить рецепт на цветок шкатулки, чернила дрогнули снова. Апельсин. Ваниль. Вишня. Соль. Мята. – Не плод, а цветок, – поправил Мартин. – Вы почти угадали. Он достал белый цветок из футляра и положил на первый лепесток. Резьба сразу потеплела, по краю прошла слабая голубая искра. Мартин передал мне стручок ванили. Я провела им по второму лепестку, и дерево впитало запах так быстро, будто стало теплым тестом. На третьем остался темный след от вишневого сока, четвертый побелел под крупинками соли, пятый отозвался прохладой, когда я растерла между пальцами лист мяты. Брат запел тихо, почти так же, как у фонтана: – Ква-ква, маленькая, тише… Под апельсиновым цветком вспыхнула первая линия. – Лист большой нас не отдаст. Золотистый свет обогнул ваниль и перешел ко второму лепестку. Я узнала песню и продолжила вместе с ним: – Дождь пройдет по старой крыше… Вишневый сок потянулся по резьбе тонкой красной нитью. На четвертой строке растаяла соль. – Гром уйдет и не найдет. Мартин замолчал. Последних слов Лина не знала, а мне память подкидывала только тесный чулан, грозу и маленькую ладонь возле двери. До тех пор, пока не появился брат и не рассказал конец песенки. – Лягушонок, спрячь нос: буря мимо, буря врозь. Мята рассыпалась серебристой пылью. Все пять линий соединились возле сердцевины цветка и погасли, но замок не открылся. – Теперь кровь, – произнес Мартин. На столе лежал кинжал Кайруса, я помедлила, но взяла его. После северной каменной плиты мысль о лезвиях заставляла пальцы дрожать, и я с трудом проколола подушечку пальца острием лезвия. Капля крови упала в круглую сердцевину. Несколько мгновений ничего не происходило, затем дерево впитало ее, и из глубины шкатулки донесся тихий щелчок. Второй. Третий. Пятилистник раскрылся. Каждый лепесток приподнялся отдельно, повернулся и ушел в дерево, освобождая пять узких металлических штифтов. По стенкам пробежали линии, которых прежде не было, а внутри что-то тяжело сдвинулось. Мы с Мартином одновременно отступили. Из щели вырвался холодный воздух, пахнущий сушеной мятой и железом. Шкатулка несколько раз дрогнула, словно внутри бился маленький механизм, а затем крышка медленно поднялась. Я не знала… что хотела увидеть. Может быть, письмо. Послание для нас, ее детей, хотя все, что она могла и хотела бы нам сказать, наверняка говорила при жизни. И потому не удивилась, когда внутри оказались лишь документы. Тонкие листы были сложены в плотные пачки, каждая перевязана нитью своего цвета и отмечена датой. Под ними находились две узкие книги в темной коже, карта столицы с десятками проколов и металлические пластины, на которых проступали зашифрованные строки. Ни украшений, ни детских воспоминаний, ни прощального послания. Мартин потянулся к верхней пачке, но остановил руку над ней и посмотрел на меня. Я кивнула. На первом листе были перечислены северные явки, рядом мама оставила даты, суммы и короткие примечания. Мартин прочитал несколько строк, затем достал серую полоску с полученным приказом и приложил к бумаге. – Это один шифр, – произнес он. – Только здесь есть вторая часть. Под серой полоской проступили настоящие слова: имена, склады, дома, где меняли документы, и лодочные пристани, через которые людей вывозили на Север. Следующая пачка была перевязана золотистой нитью. Здесь не оказалось ни одного северного знака. Только гербы имперских ведомств, копии распоряжений и счета. Я не понимала половины формулировок, зато понимала цифры. Один чиновник пропускал северные грузы через таможню и получал за каждый ящик сумму, на которую можно было купить небольшой дом. Другой продавал списки переселенцев, выбирая людей без влиятельных родственников. Третий передавал сведения обеим сторонам и каждый раз называл это государственной необходимостью. – Они работали на Север? – спросила я. – На себя, – Мартин покачал головой. – Север просто платил больше. Кайрус был прав. Архив угрожал не Империи и не Северу, а людям по обе стороны границы, которые слишком долго прикрывали собственную выгоду приказами и служебным положением. Высокие статусы… Титулы. Дома. Все бы рухнуло в один миг. Я доставала пачку за пачкой. Мама фиксировала встречи, переписывала приказы, отмечала противоречия и собирала доказательства. Отличались лишь последние материалы, собранные с той же скрупулезностью. Потребовали передать дочь для проверки наследственной памяти. Отказ. Имперский посредник предложил защиту в обмен на полный архив. Гарантии детям не предоставлены. Еще через несколько страниц. Север знает о втором ребенке. К работе не допускать. Прямым наследником не является, к кровной печати доступа не имеет. Мартин выхватил лист прежде чем я успела дочитать. Он перелистнул сразу несколько страниц. Под отчетами лежала тонкая папка без шифра, на обложке которой было написано только одно имя. Мартин Розье. Брат долго смотрел на него, потом развязал выцветшую ленту. Первым оказалось свидетельство о рождении. Имя матери мне ничего не говорило, но рядом в примечании стояло: младшая сестра Элизы Розье. Ниже лежало решение об опеке, принятое после ее смерти, затем новое свидетельство, в котором Элиза официально называла Мартина своим сыном и давала ему собственную фамилию. Я подняла глаза. Мартин читал тот же лист, но лицо стало совершенно неподвижным. – Я не ее сын, – произнес он. – Мартин… – Настоящей матерью была сестра. – Мама забрала тебя и записала своим сыном. Мартин… – я потянулась к нему. Он горько рассмеялся и отступил от стола, сжав рыжие пряди в пальцах. Бумага дрожала в руке. – Поэтому игла была нужна им от тебя. Поэтому Север никогда не пытался открыть шкатулку моей кровью, они все знали. Мартин расхохотался еще громче, затем резко замолчал и медленно положил свидетельство на стол. – Значит, я не твой брат. Я вспомнила мальчика за дверью чулана – то немногое, что воскресло в памяти по-настоящему. Его ладонь возле щели, шепот про грозу и шрам на запястье. Вспомнила Мартина в кондитерской, который пек пирожные и каждый раз вставал между мной и опасностью. Может быть, неправильно, может быть, опасно, но… – Для меня ты брат, Мартин. Он посмотрел так резко, будто я ударила. – Айлин, одна бумага не делает меня хорошим братом. – Мама назвала тебя сыном, а я помню, как ты сидел возле чулана и охранял меня от грома. Ты и теперь меня охранял, так какая разница, что написано на дурацкой бумажке? Мартин отвернулся, несколько мгновений стоял, опираясь ладонями о край стола, и смотрел на бумаги. Я подошла ближе и положила пальцы на его запястье поверх старого шрама. Аккуратно обняла второй ладонью, наблюдая, как он взял последние листы. Последний документ был не маминым – северный приказ, вложенный между свидетельствами, и носил ту же печать, что бумага Мартина. После устранения Элизы объект М изъять. Прямым наследником не является, к архиву доступа не имеет. Сохранить версию спасения. Использовать знание дома, привычек дочери и привязанность к ней. Подготовить к работе после завершения обучения. Ниже стояла дата: через два дня после смерти мамы. Пальцы Мартина сжали край так сильно, что бумага затрещала. – Они сказали, что спасли меня, – произнес он. – Что люди Империи искали детей Элизы, чтобы уничтожить свидетелей, а Север успел вывести меня первым. Я думал… Все эти годы думал, что они забрали меня потому, что я ее сын. Горько усмехнулся, а я уже обнимала его двумя руками. – Поэтому и забрали. Да… Я знал дом, помнил песню, мог однажды найти тебя. Удобный мальчик, который будет благодарен за спасение и всю жизнь пытаться заслужить право вернуться к семье. Под приказом лежала последняя запись Элизы. Всего несколько сухих строк, сделанных торопливым почерком, ни слов любви, ни желания оправдаться, но… Повторный запрос на передачу М отклонен. Ребенок не является участником сети. Подготовлены два места в выездных документах. Архив остается единственной гарантией до вывоза детей. Мама знала, что ее предадут, и все равно готовила документы на двоих. Я подвинула лист к Мартину. – Она собиралась забрать нас обоих. Он прочитал, закрыл глаза и несколько мгновений не дышал, потом аккуратно сложил приказ Севера отдельно от маминой записи. – Просто забрали следующий инструмент, когда предыдущий сломался, – прошептал глухо. На внутренней стороне крышки тем временем проступил пятилистник. Сначала загорелся один лепесток, затем второй. Холодный свет прошел по металлу, выбрался на край шкатулки и тонкой нитью потянулся к окну. Сигнал открытия прошел сквозь стекло и исчез в направлении города. Мартин проследил за ним, затем посмотрел на часы возле камина. – Скоро все узнают, что мы открыли шкатулку. ---------- Глава 14. Жженый сахар Глава 14. Жженый сахар Мартин все еще смотрел на окно, за которым давно погасла тонкая нить сигнала. Я напряглась, ожидая криков, ударов, взрывов, но было очень тихо. Тихо выдохнула и придвинула ближе кинжал дракона. Потом села и подтянула к себе первую пачку. Северные явки, имена связных, даты, суммы… Я взяла чистый лист и начала выписывать имена. – Что ты делаешь? – спросил Мартин, переведя взгляд с улицы на меня. – Решаю, что отдам императору. Все это он точно не получит. Брат вернулся к столу от окна и посмотрел через мое плечо на список, который я старательно составляю. – Он работает до сих пор, – произнес Мартин, коснувшись пальцем одного имени. – И этот. Женщину ниже я не знаю, но код – доступ к военным перевозкам, ее тоже нужно оставить. В следующей пачке не было северных агентов или имперских предателей, только сведения о людях, которые когда-то помогали одной стороне, потом другой. Например, прятали родственников, покупали документы, платили за возможность перейти границу. Если эти бумаги попадут к Северу, их можно будет использовать против Империи. Если к Империи – против Севера. Хватит нескольких строк, чтобы разрушить десятки жизней. Потому я сложила пачку обратно и потянулась к печи. – Айлин, что ты делаешь? Мартин остановил меня за руку возле дверцы печки, где после вчерашней выпечки оставались угли. Оставалось только подбросить немного дерева. – Восстановить их потом не получится. Несколько секунд смотрела на него, не отвечая. Мартин подождал еще несколько секунд и стал разжигать огонь. Я оставляла имена действующих агентов, счета, приказы и доказательства преступлений. Отдельно собирала все, что касалось мамы: ее отказ передать меня Северу, предложения Империи, угрозы, доказательства. Все остальное отправлялось в огонь. Думала сначала, что не смогу, буду перебирать листы и плакать, ведь мама собирала эти страницы годами, прятала их, шифровала так, что даже мы, ее дети, не сразу открыли. Но мама умерла, архив продолжал жить, и теперь нужно было положить конец истории. Из-за него Кайрус пришел в мою кондитерскую. Из-за него Лина стала моей сестрой, хотя никогда ею не была. Из-за него Север хотел вскрыть мне голову, чтобы достать воспоминания. И потому я без сожаления сунула в огонь очередную пачку. Бумага загорелась по краям, строки почернели, свернулись и исчезли. Мартин подал следующую, и через несколько минут кухня наполнилась запахом дыма. На дне старого противня еще остался сахар, и от жара он потемнел и начал горчить. – Ты не злишься? – спросила я тихо, когда Мартин подал мне очередные бумаги для огня. – Здесь достаточно информации, чтобы Север уничтожил половину имперских ведомств. – А Империи хватило бы второй половины, чтобы уничтожить людей на Севере, – усмехнулся он. – Так что не имеет никакого значения. Ты решила… как ее наследница. Последняя опасная пачка рассыпалась пеплом. Я закрыла дверцу печи и осталась сидеть перед ней на корточках, чувствуя жар на лице. Мартин Айлин считала, что мы закончили, и теперь все, наверное, будет хорошо. Бумаги аккуратно собраны и снова перевязаны, часть сожжена, часть окажется у императора. Быть может, спасет Кайруса от заключения и суда. На улице сменился караул. За дверью послышались шаги, короткий разговор и снова наступила тишина. Айлин поставила шкатулку на край стола, спрятав в нее остатки бумаги, и наконец посмотрела на меня. – Теперь ты сдашься. – Что, прости? Мне показалось, что ослышался. Звучало как безумная констатация факта. Ты. Сдашься. Я тихо рассмеялся. – Кому именно? У тебя возле двери выбор довольно большой. Могу выйти к первому попавшемуся солдату и попросить проводить меня в ближайшую камеру. Айлин не улыбнулась, только оперлась ладонями о стол. – Сдашься Империи. Расскажешь все, что знаешь о Севере, отдашь имена, явки, коды. Скажешь, что делал сам. Я смотрел на нее с застывшей улыбкой. Серьезно? Ты ведь даже не представляешь, как много мне придется рассказать. Подался вперед, также опираясь о стол. Пора было исправить это. – Лину убил я. Руки Айлин дрогнули, медленно согнулись пальцы, царапнув ногтями по поверхности. Смотрела на меня, не мигая, только кровь от лица отлила. – Марту тоже. Лина должна была забрать шкатулку и убрать тебя, если станешь мешать. Она… Тебе угрожала. А Марта знала слишком много и была опасна. Те мужчины на складе, которые тебя ударили, тоже мертвы. В кухне потрескивали угли. Запах жженого сахара стал сильнее, неприятно прилипал к горлу. Я повернул руки ладонями вверх. На коже еще оставались темные следы, которые не получилось отмыть в дороге, и мне они совершенно не мешали. – Я убивал и раньше. Иногда людей, которые не заслуживали этого. Так что если собираешься сделать из меня потерянного брата, которого злой Север заставлял совершать плохие поступки, не надо. Айлин стояла еще несколько секунд, затем медленно обошла стол и встала передо мной так близко, что пришлось опустить голову, чтобы видеть ее лицо. – Когда Кайрус вернется, ты сдашься ему. Или Рэкану, если генерал окажется под арестом. Расскажешь все, что знаешь, и примешь то, что тебе назначат за твои преступления. – Ты сейчас отправляешь меня в тюрьму? – Нет, я предлагаю тебе перестать быть северным агентом и жить иначе, сначала понеся наказание, потому что кровь нужно искупить. Я не собираюсь рассказывать императору, что ты хороший человек и тебя нужно отпустить домой печь мармелад. Зато знаю, что ты можешь больше никого не убивать. Айлин выдохнула, сжала на пару секунд ткань моей рубашки, и снова подняла взгляд. – Сдашься. Дашь показания. Если посадят, я буду приходить. Если отправят куда-нибудь под надзор, найду тебя там. Если заставят работать на Империю... – Я скорее выберу тюрьму. – Когда все это закончится, попробуешь научиться жить иначе. Я смотрел на нее и чувствовал что-то неприятно похожее на страх. Так хотелось верить в ее наивность. Что Империя сохранит мне жизнь… Смешно, очень смешно. Что смогу выйти на улицу без надзора, смогу вернуться в кухню и спорить с Айлин о сиропе. – Хорошо, – произнес я наконец. – Сдамся. Я улыбнулся привычно, как улыбался Мартин из кондитерской, который умел очаровывать покупательниц. Она фыркнула и вдруг обняла меня – крепко-крепко, прижавшись к груди. Когда-то она была совсем маленькой и пряталась во время грозы, а я сидел возле двери, потому что Элиза запретила мне открывать чулан, пока не уйдут люди. Дело было не в буре, не в громе… Айлин плакала, я пел ей глупую песню про лягушонка. Потом Север забрал меня, и я много лет убеждал себя, что однажды вернусь. Просто стало слишком поздно. Я осторожно обнял ее в ответ и положил подбородок на розовые волосы. – Ты правда придешь, если меня посадят? – спросил я, потому что молчать стало невозможно. – Конечно. Буду приносить пирожные и рассказывать всем надзирателям, что ты ужасный человек, пока они не разрешат мне оставить целую коробку. – Подкуп должностных лиц… – Тогда буду есть пирожные у тебя на глазах, – всхлипнула она. – Вот это уже пытки. Но император наверняка одобрит. Айлин тихо рассмеялась мне в рубашку, отстранилась, вытирая слезы под глазами. Я заметил искоса, что за окном мелькнула тень. Еще секундочку… Одну. Умоляю. Прощай, моя любимая сестренка. Мне жаль, что мы встретились снова так поздно. Пока вы ждете продолжения, загляните к другому автору нашего мобаВие Борн : Бабник и Подкидыш Мне подкинули ребенка. Моего, вообще-то, но… какого черта мне с ним делать!? — Миня завут Син! — Син... — хмыкнул я. — Спасибо, что не дочь. Я бы тогда вообще чокнулся. 💖 ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ Книга выходит в рамках литмоба «Клуб отцов-одиночек» ---------- Глава 15. Вишня под глазурью Глава 15. Вишня под глазурью Мартин Стало слишком тихо. Ни шагов караула возле окна, ни переговоров у задней двери, ни ржания лошадей. Все исчезло, и я напряженно всматривался в темноту. – Айлин, отойди от окна, – произнес я спокойно. Она обернулась, прижала к себе шкатулку и шагнула в сторону лестницы, а я прислушался. За стеной что-то коротко скрежетнуло, будто металлом провели по камню, затем защитная линия возле двери вспыхнула золотом и погасла. Вот теперь закричали снаружи. Стекло витрины разлетелось, вместе с осколками в помещение ворвался серый дым, и через разбитое окно ударила синяя магическая вспышка. Солдат, который был приставлен к сестре, закрылся щитом, его отбросило к прилавку, но он остался на ногах и сразу рванулся навстречу первому человеку, появившемуся в оконном проеме. – Назад! – Я схватил Айлин за локоть и потянул в сторону, одновременно вытаскивая нож. Вот она, новая честная жизнь. Продержалась совсем уж недолго. В коридоре уже появился второй охранник Кайруса, лицо было залито кровью от рассеченного лба. Мужчина захлопнул дверь между залом и кухней, провел ладонью по защитному знаку, и дерево на мгновение вспыхнуло золотистыми линиями. – С заднего двора тоже идут, – выдохнул он. – Двое наших снаружи держат проход. Госпожу нужно выводить. За кладовой существовала узкая дверь, которую Элиза когда-то использовала для поставок. Если уйти прямо сейчас, я мог исчезнуть вместе с Айлин. А мог вообще один, если она откажется. Выйти на соседнюю улицу, сменить одежду, добраться до старой речной дороги… Спастись, убежать, уехать и спрятаться, пока им не надоест меня искать. За дверью ударило что-то тяжелое. Дерево треснуло, золотистая защита вспыхнула ярче. – В кладовую, – приказал я Айлин, подталкивая ее вперед. – За мешками муки есть узкая дверь. Спустишься в подвал, там проход в соседний дом. Не останавливайся, пока не выйдешь на улицу, поняла меня? Она сделала несколько шагов и обернулась в испуге на меня. Розовые волосы окончательно выбились из прически, на щеке остался темный след копоти. – А ты?.. – Я следом, обязательно. – Мартин… – Иди! Айлин исчезла за дверью кладовой, а я вернулся в кухню в тот момент, когда дверь сорвало с верхней петли. Охранник Кайруса встретил первого нападавшего мечом, металл ударил о металл, второй человек попытался проскользнуть сбоку, но я перехватил его у стены. Мой противник ударил снизу. Я отвел лезвие ножом, локтем врезал в горло и развернулся вместе с ним, закрываясь от второй атаки. Клинок прошел по его спине, мужчина захрипел и обмяк. Оттолкнул тело на нападавшего и услышал, как охранник возле двери вскрикнул от боли. Стол перевернулся, на пол посыпались банки, сахар смешался с осколками стекла. Кто-то наступил на разлитый старый вишневый сироп, темная сладкая лужа размазалась по доскам вместе с кровью. И вдруг услышал крик сестры из кладовой. Развернулся так резко, что едва не пропустил удар. Северянин зацепил плечо, ткань рубашки сразу стала мокрой, и я всадил ему в ответ нож под ключицу, выдернул и бросился к двери. Айлин отступала между стеллажами, выставив перед собой кинжал Кайруса. Перед ней стоял мужчина в сером плаще, а за его спиной из открытой двери в подвал поднимался еще один. – Шкатулку на пол, госпожа Розье, – спокойно произнес мужчина. – И никто больше не пострадает. – Вы уже напали на мой дом, – ответила Айлин дрожащим голосом. Он двинулся к ней, и я бросил нож. Лезвие вошло в плечо, заставив мужчину развернуться, и Айлин сразу ударила его рукоятью кинжала в лицо. Я поймал ее, отскочившую ко мне, за талию, втолкнул за спину и выхватил меч у северянина прежде, чем тот успел освободиться от ножа. – Наверх, – бросил я охраннику, появившемуся в дверях кухни. – Уводи ее на второй этаж. Лестницу легче держать. – Нет! – Айлин вцепилась мне в рукав, но я накрыл ее пальцы ладонью и заставил разжать. – Пожалуйста. Охранник потянул ее к лестнице. Айлин оглянулась на меня один раз, потом еще, а я уже встретил человека, поднявшегося из подвала. Его клинок скользнул вдоль моего меча, выбивая искры. За спиной кто-то ломал остатки защиты кухни, снаружи продолжали сражаться люди Кайруса, и я все реже слышал их голоса. Я мог уйти через подвал. Один прыжок через перила, вниз, потом знакомая развилка, три квартала и свобода. Никто бы не осудил северного агента за то, что тот спас собственную жизнь после раскрытия. Я посмотрел на лестницу, где мелькнул край ее синего платья. И захлопнул дверь в подвал. *** Мы удерживали лестницу втроем столько, сколько могли. Еще один солдат Кайруса добрался внутрь через заднюю дверь, прихрамывая и прижимая локоть к боку. Внизу оставалось не меньше шести нападавших, и несколько человек продолжали ломать защиту с улицы. Кто-то запустил в зал огненную смесь. Занавеска вспыхнула первой, затем пламя побежало по деревянной раме. – Сколько продержимся? – спросил молодой солдат рядом со мной, тяжело дыша. – Сколько нужно. Очередной удар пришелся по лестнице. Двое поднялись одновременно, и мы встретили их у поворота, где ширины хватало только на одного человека. Солдат справа получил клинком по предплечью, я успел перехватить нападавшего и сбросил вниз. Он налетел на второго, оба исчезли среди дыма. Затем где-то внизу раздался тихий металлический звон. – Ложись! Я схватил солдата за ворот и дернул вниз одновременно с тем, как по лестнице прошла волна черного света. Деревянные перила почернели, штукатурка осыпалась со стены. Второй охранник не успел полностью укрыться, вскрикнул и рухнул на ступени, прижимая руку к груди. Мир перед глазами качнулся, плечо горело, кровь уже пропитала рукав до локтя. Новые нападающие прорвали последнюю линию обороны. Первого я встретил клинком, второго ударил ногой в колено, но третьего не увидел из-за дыма. Боль вошла под ребра резко, я опустил взгляд на темное лезвие, торчащее из живота, и на мгновение почему-то подумал не о смерти. Так смешно… Генерал взбесится. Точно… Я выдернул клинок, развернулся и ударил нападавшего мечом. Ноги подогнулись, но лестница удержала. Наверху закричала Айлин. – Мартин! Не надо было ей видеть такого… Я… Я поднимусь. Только еще минуточку. Попытался выпрямиться, прижимая ладонь к ране. Кровь текла между пальцами теплая, липкая. – Закрой дверь наверху! – крикнул я, не оборачиваясь. – Айлин, закрой! – Я не оставлю тебя! – Закрой! – заорал, сорвавшись. Я услышал ее всхлип, затем шаги вниз ко мне. Глупая, упрямая девчонка. Рана моя смертельная, ни один лекарь не успеет спасти. Сделал шаг вверх, собираясь заставить ее вернуться, и в этот момент один из магов Севера внизу выпустил черную магию, собравшуюся тонким копьем, направленным в Айлин. Я успел. Развернулся и закрыл сестру собой. Магия вошла в спину, и на этот раз боли почти не было. Только сильный толчок, от которого воздух выбило из легких. Я упал на колено, ладонь скользнула по окровавленной ступени. Айлин схватила меня за плечи и закричала что-то. Кайрус Император говорил о северных явках, которые успели зачистить за последние часы, но я перестал слышать его на середине фразы. Страх. Ужас. Следом боль. Я поднялся так резко, что кресло опрокинулось за спиной. – Кайрус? – император замолчал, а Рэкан уже оказался на ногах. Айлин. Связь вспыхнула, а я пытался понять, что происходит. Дым, жар, отчаяние. Чужой крик возле нее. Дракон внутри уже рвал кожу, требуя выйти и снести всех, кто ее тронул. – Кондитерская, – произнес я, едва заставив голос работать. – На нее напали. Император поднялся. – Возьми дворцовую группу. Рэкан нагнал меня в коридоре, на ходу отдавая приказ караулу. Люди расступались, кто-то открыл наружные двери, а мне казалось, что дворец бесконечный. Через связь снова ударило слезами Айлин и таким ужасом, что от драконьего рева внутри внутри меня окна в галерее задрожали. *** Над крышами поднимался дым, вокруг дома полыхали остатки защитного купола. Возле входа лежали двое моих людей, еще один сидел у стены, прижимая окровавленную ткань к плечу. Дворцовые солдаты столкнулись с северянами в переулке, но я уже не видел никого, кроме разбитого окна кондитерской. Огонь ударил внутрь раньше меня. Мужчина возле лестницы успел только повернуться, и пламя накрыло его целиком. Второй отступил к стене, поднял защиту, но дракон разорвал ее вместе с камнем. Я не сдерживал силу, пытаясь добраться до Истинной. – Кайрус! – крикнул Рэкан за спиной. – Справа! Я развернулся. Маг у основания лестницы выбросил ладонь вперед, черная магия ударила в грудь, но пламя встретило ее раньше. Он успел закрыться, отступил на несколько шагов, и тогда я увидел ступени. Кровь. Слишком много крови. На середине лестницы сидела Айлин. Платье было разорвано возле колена, лицо в копоти и слезах. Она держала Мартина, прижимая его голову к своим коленям, а рядом стояли двое моих раненых солдат, все еще закрывая их от нижнего этажа. – Нет, – произнес я, сам не слыша собственного голоса. Маг снова поднял руку. Я убил его, сам не помнил потом как. Только огонь, крик и то, как темная фигура исчезла за вспышкой. Остальные северяне попытались прорваться к выходу, но туда уже вошли люди Рэкана. Айлин посмотрела на меня с таким бессилием, что внутри все разрывалось. – Кайрус, – прошептала она. – Помоги ему. Я опустился рядом, нащупывая пульс. Мартин был еще в сознании, кровь пропитала рубашку на животе. Драконье тепло скользнуло в ладонь, но остановилось почти сразу. Черная магия уже прошла слишком глубоко, разрушила то, что нельзя было восстановить огнем. Мартин открыл глаза. – Генерал, – выдохнул он и даже попытался усмехнуться. – Опоздал. – Заткнись, – сказала Айлин сквозь слезы. – Не говори. Он перевел взгляд на нее, и лицо разгладилось, стало каким-то безмятежным и умиротворенным. – Ты же обещал сдаться, – прошептала Айлин, давясь слезами и прижимая ладонь к его щеке. – Мартин, ты обещал. Он попытался вдохнуть глубже, но закашлялся. Я поддержал его плечо, не позволяя съехать по ступеням, Айлин судорожно вытерла кровь с его губ. – Не успел, – произнес он едва слышно. – Прости. – Нет. Нет, ты сейчас встанешь, мы договорились, Мартин. Уголок его губ дрогнул, Айлин всхлипнула и наклонилась к нему, прижимаясь лбом ко лбу. Я чувствовал, как исчезает пульс под пальцами, и ничего не мог сделать. Мартин снова посмотрел на меня уже расфокусированным взглядом. – Она... твоя. Береги ее, ге… нер… ал. Айлин подняла голову. – Не надо говорить так, будто прощаешься! – Айли. Она замерла. – Я тут, – прошептала сразу. – Я здесь, Мартин. Его пальцы с трудом нашли ее руку. Сжать уже не получилось, поэтому Айлин сама переплела их. – Буря... уйдет. Выдох получился совсем тихим, и следующего уже не было. Айлин еще несколько секунд смотрела на него, словно ждала продолжения. Потом прижала его ладонь к груди и начала звать снова. Сначала тихо. Потом громче, затем отчаянно заревела, тряся его за грудки. Рэкан сам раздавал приказы внизу, мои люди тушили огонь, дворцовая группа проверяла комнаты и подвал. Я сел на ступень ниже Айлин и закрыл ее собой со стороны зала, пока она держала брата в руках. Дракон внутри метался, требуя кого-то убить, что-то разрушить, вернуть то, чего уже нельзя было вернуть. Я посмотрел на Мартина, на его руку в ее пальцах, на лестницу, которую он удерживал вместе с моими людьми, хотя абсолютно точно мог сбежать. Но выбрал ее. И в этот раз никто не мог отнять у него этот выбор. ---------- Эпилог. Двойная глазурь Эпилог. Двойная глазурь Айлин На камне написали Мартин Розье. Сын Элизы Розье. Военный писарь сначала пытался объяснить, что так не получится, что формально он проходил как северный агент, личность которого еще уточняют. Я впервые за долгое время воспользовалась властью Кайруса. Говорить мне могли что угодно, но хоронить брата должны были под его именем. На похоронах было мало людей. Несколько солдат Кайруса, которые удерживали с Мартином лестницу, Рэкан, я и сам Кайрус. Еще пришла пожилая женщина из соседней булочной, где Мартин покупал по утрам кофе, и долго плакала. У брата существовала целая жизнь из маленьких привычек, о которых Север не писал в донесениях, а я не успела спросить. Я не успела ничего. Мне хотелось злиться на него за это сильнее всего. За то, что нашел меня слишком поздно, что соврал. За Лину, за Марту, за людей, которых убивал раньше. За обещание сдаться, которое не выполнил. За то, что успел представить жизнь после всего, а потом оставил мне новые воспоминания: Мартин в моей кухне, недовольный кремом и бисквитом. Поющий песню про лягушонка. Защищающий меня от грозы, оружия, магии. – Ты не был хорошим человеком, – произнесла правду, кладя на свежую землю белые цветы. – Но ты был Розье. И ты спас меня, и ты навсегда останешься моим братом, Мартин. В последние часы у него был выход через подвал,он мог уйти, исчезнуть, выбрать себя и прожить еще неизвестно сколько лет. Вместо этого захлопнул дверь и остался на лестнице. Это не отменяло всего остального, просто было его выбором. Последним и, наверное, первым за очень долгое время действительно его собственным. Когда землю уже засыпали, я стояла возле могилы и держала в кармане маленькую медную пластину с пятилистником. Ее нашли среди вещей Мартина вместе с северными бумагами. Я собиралась бросить пластину вслед за гробом, но в последний момент передумала. Не хотела, чтобы Север лежал с ним даже в земле. Поэтому разломила металл о край камня и отдала куски Рэкану, чтобы переплавил вместе с остальными знаками сети. Кайрус все это время оставался чуть позади. Не говорил, что Мартин погиб героем, что время вылечит или что теперь у меня есть он. Просто был, молчаливо поддерживая за руку, а большего мне и не надо было. – Буря ушла, Мартин. Благодаря тебе. Прошло несколько месяцев Кондитерскую пришлось отстраивать едва ли не заново. Стекла заменили, стену возле лестницы укрепили, половину досок на первом этаже сняли из-за огня. Я сначала хотела поменять и перила, потому что слишком хорошо помнила кровь на них, но потом передумала. Мастер отшлифовал дерево, убрал темные пятна и оставил несколько глубоких царапин от мечей. Кондитерская снова пахла ванилью, шоколадом и выпечкой. Первую неделю после открытия я вздрагивала от каждого резкого звона колокольчика, потом стало легче. Постепенно я смогла оставить дверь в кладовую открытой и не проверять защиту на окнах. Сначала маги генерала все равно дежурили возле кондитерской, в итоге оставили одного в качестве постоянной охраны. Поженились мы тихо. Без дворцового бала и половины военного управления. Рэкан был свидетелем со стороны Кайруса, я сама испекла праздничный торт. И все вернулось в то русло, с которого мы чуть не свернули навсегда - мир, покой, наша спальня в поместье, где стала хозяйкой. На кухне кондитерской было прохладно, за окнами только начинал светлеть город, а я достала старую тетрадь с рецептами. Рецепт вишневого клафути был не маминым. Мартин переписал его уже здесь, своим быстрым почерком, потому что вкус ему казался слишком приторным. Не менять. Наконец получилось нормально. Увидев впервые подпись, сказала, что он должен был сначала обсудить со мной смену рецепта. Я нашла эту страницу после ремонта и несколько недель не могла даже открыть тетрадь снова. Сегодня, пока еще город спал, наконец смогла читать рецепт, записанный его рукой. Я поставила на стол вишню, яйца, молоко и муку и стала готовить ровно так, как он решил. Закусила губу, вдохнула глубоко, чтобы не текли слезы, и продолжала творить. Про него спрашивали покупательницы. Я шутила, что Мартин встретил одну красивую девушку и уехал с ней. Ведь так могло быть на самом деле? Ведь могло быть?.. Я помнила, что он сделал. Помнила тех, кого убил, его ложь и то, как легко улыбался, скрывая ножи. Но помнила и мальчика возле чулана, помощника, испортившего мармелад, мужчину на лестнице, который мог уйти и не ушел. Клафути поднялся в печи чуть сильнее, чем обычно. Я вытащила форму, поставила на решетку и уже собиралась посыпать сверху пудрой, когда над дверью звякнул колокольчик. Кайрус пришел в форме, снял перчатки и положил их на край стола, устало провел ладонью по лбу. Ночью его не было дома, и стоило бы спать отправить. Когда-то генерал впервые переступил этот порог по приказу, сегодня – потому что закончил совещание и хотел увидеть жену. Кайрус подошел сзади и обнял за талию, выдохнул тепло в волосы и поцеловал в висок. – Хммм… Снова что-то ужасно сладкое. Я смешливо фыркнула. А что он ждал в кондитерской? Дракон все-таки взял вилку, но есть не начал, явно рассчитывая, что я буду милостива. – Займите рот пирожным, генерал, и не несите чушь, – распорядилась и сама подвинула тарелку ближе. Кайрус подчинился, откусил кусок и подозрительно долго молчал, а я засмеялась, потому что ведь вкусно, а дракон просто упрямится. Жизнь продолжалась. ----------