Глава 1 Новое начало

Рычание тысяч искажённых существ, некогда бывших людьми, разносится по ныне окутанным тьмой подземным коридорам. Глухие удары обрушиваются на массивные ворота Зала Предков. Последняя линия обороны. За ней все оставшиеся жители Яшмового Свода. Древние врата, созданные великими мастерами, держатся из последних сил. Спустя мгновения последний засов сдаётся, и они распахиваются. Защитники готовятся к бою, но вместо полчищ чудовищ внутрь первой входит человеческая фигура. Высокий мужчина, укутанный в чёрный плащ с капюшоном, смотрит на них своими холодными аметистовыми глазами и швыряет горсть стеклянных колб. Часть сбивают в полёте, часть разбивается о щиты, но это не имеет значения. Зеленоватая дымка окутывает защитников, проникая сквозь барьеры. А мимо чужака начинают просачиваться чудовища, обтекая его, словно река — лежащий посреди неё валун. Снаряды и умения летят в монстров, но человек на стороне жутких существ выступает вперёд и закрывает их массивным барьером. Один он сдерживает силы десятков воителей, а после — его командный голос вынуждает их исподволь вздрогнуть.

— Прекратить! Их ещё можно вернуть, а для вас они более не опасны!

И, действительно, достигшие рядов защитников твари не нападают, а замирают, словно бы потеряв цель. Незнакомец сбрасывает капюшон, демонстрируя свои медно-рыжие волосы, после чего облегчённо улыбается.

— Успел!

Несколькими месяцами ранее.

Когда Змеиный Хребет стал достаточно близок, Мирослав остановил Креслава.

— Дальше я пойду сам. Чем меньше людей увидит твою волчью форму, тем безопаснее.

— Ты прав, — кивнул волколак, вернувшись в человеческий облик, — Но тут ещё далеченько. Может, поближе подъедем?

— Нет-нет, в самый раз. Успею подготовить себе новый облик.

— Я бы спросил, что ты задумал, но, пожалуй, лучше мне не знать. Мало ли что.

Мирослав кивнул.

— Ну что же. Тогда пора прощаться. Удачи тебе, чтобы ты там не задумал!

— И тебе. Пригляди за Юдой, а не то, чую, влезет в неприятности.

— Обязательно!

Они пожали друг другу руки и распрощались. Продолжив идти вперёд, богатырь погрузился в свои мысли. Встреча с Малиной вызывала у него радостное предвкушение, но в то же время тревожила.

«Могу ли я доверять ей? Я не видел убийцу. Малина, Хотен, Окомир и Горислава были вне поля моего зрения. Если бы меня кто-то спросил в былые времена, то я бы отшутился, что только у Гориславы хватит амбициозности и решимости на такое. Но насколько хорошо я знал своих друзей на самом деле? Могла ли Малина, которая была моим самым первым товарищем на этом пути, прямолинейная и чистосердечная, ударить меня в спину? Но ведь то же можно сказать и про других. Окомир ещё более бесхитростный, чем Малина, но готовый всегда встать под удар за друзей. Хотен, предпочитающий избегать кровопролития. Даже Горислава, пусть и амбициозная, но заботливая и способная находить решения сложных проблем. На деле я не могу выделить никого, а значит, нельзя быть уверенным ни в ком. Даже в Малине…»

Мирослав тяжёло вздохнул и одёрнул руки, которые принялись выбивать привычный ритм большими пальцами.

«Решу, когда увижусь с ней лицом к лицу. Сейчас толку об этом думать нет.»

Спустя ещё день пути Мирослав принялся за подготовку. Он изготовил себе простецкую одежду наподобие той, что носил Величайший. Грубая рубаха, штаны да онучи из крапивы, а также лапти. После он выкрасил свои волосы в седину, изменил цвет глаз и добавил морщин с помощью специального снадобья. Потом сделал документы старого образца, которые не обладали подтверждением владельца, а также состарил сделанную им деревянную табличку с помощью другого алхимического состава. Больше всего юноша провозился с тем, чтобы найти приличную ветку, дабы вырезать себе дорожный посох. В довершение Мирослав скрыл свой духовный дар с помощью «чешуйки», сохранив видимость его наличия без возможности определить уровень силы. Покончив с этим, богатырь продолжил своё путешествие.

Через две недели он наконец добрался до внешних земель Подгорного Союза. Учитывая, что он шёл по тракту, пограничный патруль заметил его довольно быстро. Полдюжины добротно экипированных всадников окружили фальшивого старика так, словно бы он был вражеским войском в едином числе.

— Дальше начинаются земли Подгорного Союза, путник! — сказал тот, что отличался ярким плащом и украшенным перьями шлемом, — Есть ли у тебя дозволение идти дальше?

Мирослав достал из кошеля документ, мысленно порадовавшись тому, как именно он был сформулирован.

«„Подателю сего.“ Такое холодное безразличие к тому, для кого предназначена бумага. Но если бы не это — могли бы возникнуть проблемы.»

Командир изучил бумагу, посветил на неё каким-то маленьким коробочком, после чего кивнул.

— Документ подлинный. По этой дороге вы выйдете к Златоречинску. Первым делом отправляйтесь к здешнему посаднику, он позаботится об организации вашей транспортировки в пункт назначения. Доброго пути, дорогой гость!

Мирославу вернули документы и ускакали так же стремительно, как и появились. Юноша же продолжил путь. Спустя ещё пол дня пешего пути он добрался до города, о котором ему говорили. Это оказался довольно большой и хорошо укреплённый населённый пункт, практически вся свободная территория вокруг которого была занята полями и садами.

— Предъявите документы, подтверждающие право прохода, — тут же заявил ему страж у врат города.

Мирослав сделал это, отметив, что в обоих случаях у него не стали спрашивать документы подтверждающие личность. Только те, что были выданы Союзом. После встречи с посадником всё повторилось. Хотя тот уже проявил больше интереса к гостю.

Доброслав оказался мужчиной достаточно молодым, деятельными и любопытным. Он усадил фальшивого старика в уютное кресло, налил ему ромашкового отвара и принялся расспрашивать.

— Так-так. Надо же! Гостевая бумага. Первый раз такую вижу, если честно. Всё же, насколько я знаю — обычно все отправляются через Врата, чтобы путь сократить. Что вас вынудило выбрать окольный? Да ещё и пешком?

«Ну да, помнится, я что-то видел в исторических записях о том, что среди завоёванных подгоренцами земель был и город, в котором есть Врата. Да только мне не с руки тем путём идти.»

— Вот доживёшь до моего возраста, — прокряхтел Мирослав, — Тогда и поймёшь, чем ходьба лучше этих ваших конёвых поездок и уж тем более Врат всяких.

— И всё же странно это. У нас, понимаете ли, строго всё с тем, кто может попадать во внутренние земли. В частности, все такие разрешения записаны. За последнее время выдавали только одно, и насколько я знаю, оно досталось юному алхимику из Бориславского Княжества. Не изволите ли объясниться, как оно попало к вам?

Мирослав покачал головой.

— Вот уж правду говорят, что и сами подгоренцы народ негостеприимный и всё людское из своих подданных выдавливают.

— Ну-ну, что вы сразу! — тут же вздёрнул руки Доброслав, — Я просто забочусь о том, чтобы порядок был во вверенных мне землях!

— Ученик он мой. Для меня этот пропуск добывал, — хмуро буркнул Мирослав, — Да и учитывая, что нелюди из Бориславля его сгубили, сам он уже не явится…

— О… Прошу прощения, до нас такие вести не доходили… — слегка смутился посадник, но быстро взял себя в руки, — Однако же скажу прямо — не похожи вы на учителя столь выдающегося деятеля.

Мирослав резко встал.

— Вот оно как? Так опытный алхимик должен обряженным в парчу да каменья самоцветные ходить?

Юноша выхватил из кошеля мешок с монетами и швырнул на стол. Завязка не выдержала такого надругательства и золото посыпалось на пол.

— Золотом надо кичиться? Сокровищами?

Он швырнул ещё один мешок, но уже с драгоценными камнями.

— Может, мне вам свои умения доказывать?

С каждой фразой его голос становился всё громче и жёстче.

— Предпочтёте лечение или что-то, что вашу плоть с костей снимет за мгновение?

Мирослав выхватил флакон из кошеля и воздел его вверх.

— Что написано пером, то у вас, я смотрю, и без топора вырубается отлично! «Подателю сего»! Ха!

— Смилуйтесь, господин алхимик! — завопил посадник, принявшись собирать с пола разбросанные ценности, — Не желал вас обидеть нисколько! Я сам то человек маленький, едва на должность вступил! Боюсь ошибку допустить и лишиться своего места! Не серчайте, молю!

На шум ворвалось двое стражников. Они было дёрнулись в сторону Мирослава, Доброслав тут же вскочил и принялся махать на них руками.

— Прочь-прочь, всё в порядке, просто недоразумение.

Мирослав убрал флакон в кошель и сел обратно в кресло. Видя, что угрозы нет, стражники покинули кабинет градоуправителя.

— Я, понимаете ли, земледелец, сын земледельца, сына земледельца и так с незапамятных времён повелось. Но сам с детства мечтал делать что-то большее, что-то важное, — Доброслав продолжил собирать разбросанные фальшивым стариком монеты и драгоценные камни, — Поэтому когда господин Яромир меня приметил и взял к себе в услужение, я за эту возможность ухватился и трудился год за годом, в надежде однажды занять его место. Для меня это дело всей жизни!

— Не то, чтобы я твою историю жизни хотел услышать, — буркнул Мирослав, — Мне просто нужно добраться до Сталии, чтобы заказать кое-что. Вот и всё. Мешать не будешь — уже хорошо. Хотя стражи границы ваши говорили, что и помочь должен.

— Помогу-помогу, конечно, — кивнул Доброслав, — Это мой долг. Сейчас же распоряжусь, чтобы вам организовали лучшую карету из тех, что у нас есть.

— Не надо лучшую, — тут же возразил Мирослав, — Я человек простой, роскошь не люблю, лишнее внимание тоже.

— Как будет угодно, я и подорожное письмо вам напишу, что всё проверено, чтобы другие посадники по пути лишний раз не тревожили, — кивнул тот, — Вы только не говорите «там» о моём проступке, прошу вас!

— Забыли, — отмахнулся Мирослав.

Несмотря на то, что площадь плодородных земель у Змеиного Хребта, находящихся под контролем Подгорного Союза, была не так уж велика — они выжимали из неё всё. Каждый подходящий кусочек плодородной почвы засаживали растениями. Здания строили в несколько этажей, дабы поменьше горизонтальной площади занимали. Но и само земледельчество обходило по продуктивности более традиционные методы полян. К примеру, последний урожай пшеницы в Семикняжии уже давно собрали, а здесь к нему только приступили. Поболтав между делом с местными крестьянами, Мирослав узнал, что те собирают многие культуры дважды в год, хотя, как именно этого добиваются, узнать не удалось. Стоило завести разговор на эту тему, как общительность подданых Союза тут же улетучивалась, а на путника начинали смотреть с явным подозрением.

В целом Мирослав выяснил, что живётся в этих землях довольно хорошо и если придётся, то люди будут готовы сражаться за то, чтобы не возвращаться в лоно родной Империи. Тем более, что тех, кто жил при прежних порядках, уже давным-давно не осталось, а текущие всех устраивают.

Спустя пятнадцать дней юноша наконец добрался до входа в подгорные земли. Там проверка была куда строже. Ему пришлось целую неделю ждать, но вместе с тем каких-то вопросов не задавали. По его предположению — перепроверяли подлинность документа, а также согласовывали маршрут и сопровождающих, поскольку после всё шло гладко и быстро.

— Приветствую на землях Подгорного Союза. Я — Чудножил, буду вашим сопровождающим на время пребывания.

«Видимо, ещё раньше попросился на эту должность, ожидая Дарёна. Увы, мне придётся делать вид, что мы незнакомцы.»

Мирослав вежливо кивнул, вынужденно делая вид, что видит его впервые.

— Рад знакомству, товарищ Чудножил. Я — Мирослав, учитель Дарёна.

— Рад знакомству, — кивнул тот, — Прошу, следуйте за мной.

Массивные врата отворились, и они вошли в достаточно просторный тоннель. Он был освещён мягким светом ламп, так что внутри оказалось куда менее темно, чем ожидал юноша. Подгоренец привёл его к вагонетке, вроде тех, что в имперские времена использовались во время работы в шахтах. Только эта была куда более крупной и напоминала карету. Стоило им сесть на диванчики внутри, как Чудножил дёрнул рычаг и вагонетка тронулась.

«Надо же, как интересно. Рельсы не под наклоном, но едет само, без тягловых животных. Неужели волшебная?»

С помощью техники взора Мирослав быстро осмотрел транспорт, но обнаружил лишь сгусток живы позади, но этого определённо не хватило бы, чтобы карета ехала сама.

— Примечательный у вас тут транспорт, — наконец сказал юноша.

— Наша великая гордость — самоходные вагонетки, — кивнул Чудножил, — К сожалению, похвастаться тем, как они устроены, я не могу. Это большая тайна. Но могу точно сказать, что нигде больше вы подобного не встретите.

— Я повидал немало, — сказал Мирослав, — Но это действительно что-то новенькое. Надеюсь, что мне доведётся узреть и другие местные чудеса.

— Тут уж как сложится, — вздохнул подгоренец, — Кстати, а почему Дарён не воспользовался приглашением?

— К сожалению, его убили Бориславские нелюди. Я узнал о готовящейся казни слишком поздно и не успел ничего сделать. Но учитывая сколько сил он потратил на то, чтобы это разрешение заполучить, не воспользоваться им было бы непочтительно к его стараниям. Тем более, что-то, что мой ученик собирался заказать, предназначалось мне.

— Дарён… Умер? Ужас какой… Я ведь виделся с ним совсем недавно, и ничего не предвещало беды… Ох уж эти проклятые интриги политические! — Чудножил гневно ударил кулаком по стенке вагонетки, — Да ещё это прозвище… Сглазили, не иначе…

— Бессмертный Дарён?

— Бессмертный Дарён…

Глава 2 Добро пожаловать в подгорье

Мирослав тяжело вздохнул.

— Однако же ничего не попишешь. Остаётся лишь готовить возмездие.

— Пролитая кровь уже утекла меж камней, проливая ещё больше её не вернуть обратно, — сказал Чудножил печально, — Так молвили предки наши

— Я обиды не прощаю, особенно кровные, — ответил юноша.

— А речь и не о прощении, — хмыкнул подгоренец, — Скорее, о том, что нужно выбирать иной путь. Например, у нас за неоправданное убийство ссылают работать в самые глубокие и опасные шахты. До конца жизни. Это куда более жестоко, чем просто голову оттяпать. Да и намного практичнее.

— Довольно мудро. Особенно в масштабах целого народа. Хотя и даже так не всегда применимо.

— Не всегда, — согласился Чудножил, — Но тут главное образ мышления. Это о многом можно сказать в подгорье.

— Надеюсь, удастся узнать об этом побольше за время моего здесь пребывания.

Спустя час вагончик остановился у огромных каменных врат.

— Это обычное дело, — тут же пояснил Чудножил, — Каждый регион, каждое братство и каждый свод отделены такими вратами. Сейчас покажу документы, и поедем дальше.

«Таким образом можно замедлить продвижение врага, будь то монстры или соседи. Довольно разумно. Хотя из-за ограничения пространства это может легко превратиться и в ловушку, отсекающую регион от остальных.»

Вскоре они прибыли не территорию Яшмового Свода. Во владения Сталии. Почему он так называется стало понятно, как только они прошли контрольный пост стражи и вышли в огромную пещеру, потолок которой состоял из цельного пласта яшмы. Карамельного цвета камень лучился мягким тёплым светом, разгоняя мрак подземья и делая это место куда более уютным. Подземный город делился на несколько сегментов, каждый из которых отличался материалами исполнений зданий и архитектурой. Пока они шли к пункту назначения, Чудножил принялся рассказывать о каждом.

— Мы с тобой сейчас идём через складской район. Сюда прибывают как лёгкие вагонетки вроде нашей, так и грузовые. Как видишь, здания тут довольно причудливые и цветастые, не в пору другим частям города.

— И я полагаю, что это неспроста?

— Конечно. У нас здесь довольно специфичные условия, так что и хранение приходится организовывать с учётом этого. Вот, например, в таких полусферах хранятся материалы, которые важнее всего держать подальше от влаги. А специальный сплав порожка показывает, не нарушились ли условия.

Мирослав с любопытством рассмотрел здание, сравнивая с тем, что он видел в былые времена. Подобные идеи пользовались спросом уже тогда, но сейчас богатырь мог видеть их развитие в полной мере.

— Тут вот вход в ледяники. Как погреба ваши, только куда более холодные и глубокие.

Винтовая лестница, ведущая в подобие колодца, показалась Мирославу довольно крутой, но буквально на его глазах подгоренка поднялась по ней, неся на плече мешок с со снедью так, словно бы это было пустяком.

«Прямо как горные козы, которые ходят по почти вертикальной поверхности. Помнится, мы с Духовладом поспорили, сможем ли так же без использования живы. Хорошо же я тогда приложился о камни…»

Богатырь улыбнулся воспоминаниям, но тут же отмахнулся от них, дабы не погружаться в неизбежно следующие за ними тоскливые мысли. Тем временем Чудножил указал на занятное здание в форме усечённого конуса, которое слегка подвывало и гудело.

— А тут у нас «бездушные хоромы», чтобы хранить дерево и другие материалы с поверхности, наиболее уязвимые к нашему климату. Особенно плесени.

— Судя по звукам и названию — там особым образом устроена циркуляция воздуха, чтобы обеспечить максимальную сухость до степени, когда внутри почти невозможно дышать? — сказал Мирослав.

— Впечатляет! Всё так! Конечно же, как и о других местах, подробностей рассказывать нельзя, но суть вы уловили верно, — кивнул Чудножил.

Ещё какое-то время подгоренец рассказывал ему об устройстве города, а после они вышли в другую часть и прошли через местную торговую площадь, где множество лавок громоздилось друг на друга, выжимая максимум из ограниченного пространства. Оттуда пути ветвились к жилищам простого люда и мастеровых, а также к их пункту назначения — помещениям, что были вырезаны в стенах пещеры.

По дороге Мирослав отметил, что реакция местных на их появление была двух видов. Одни улыбались и вежливо кивали им с Чудножилом, другие же демонстративно делали вид, что продолжают заниматься своими делами, но в действительности внимательно следили за чужаками. Одно было одинаковым у всех. Взгляд. Колючий и холодный. Всегда направленный будто бы насквозь. Мирослав вдруг подумал о том, что раньше такое чувствовал лишь, побывав в одном из древних поселений древичей во время своих странствий в первой жизни. Только там эту неприязнь демонстрировали открыто, а здесь старательно скрывали. А ещё он понял, что на его спутника смотря почти так же, как и на него. Прежде, чем юноша успел что-то спросить, Чудножил заговорил первым.

— Ты привыкнешь, если пробудешь здесь достаточно. В подгорье все жители свода твои братья и сёстры, товарищи по труду и выживанию. Но все остальные — чужаки. Так что в какой-то степени мы с тобой здесь почти на равных, — подгоренец говорил это довольно тихо.

— Понимаю, — кивнул Мирослав, — Тяжело должно быть вести дела между сводами и братствами в таких условиях.

— Сие я не стану отрицать или подтверждать, — усмехнулся в бороду мужчина.

Также богатырь обратил внимание, что почти у всех местных жителей на плече дремало существо, с виду напоминающее летучую мышь. У кого-то она даже свисала словно плащ, сцепив лапы на груди и положив на плечо голову.

— Какие причудливые у вас тут питомцы, — задумчиво пробормотал юноша.

— Тише! — тут же прошипел Чудножил, — Моя ошибка, стоило предупредить. Никогда больше не говори так о эхолисах. Иначе очень быстро настроишь против себя вообще всех.

— Эхолисы, значит?

— Да. Они для нас больше чем какие-то звери. Это по сути члены семьи и духовные товарищи, сопровождающие каждого из нас всю жизнь.

— У вашей турнирной команды, стражей снаружи или у тебя их нет?

— Турнирная команда дело особое. Они оставили их дома. Что до наружной стражи и меня… Зачастую именно тем, кто лишился своего спутника, и достаются такие должности.

— Ох…

— Ничего. Зато когда привык быть изгоем, странствовать становится легче, — натянул улыбку подгоренец, — А вот мы и пришли.

Постовые у резных врат вытянулись по струнке и уставились суровыми взглядами на гостей.

— Добро пожаловать. Товарищ Чудножил и допущенный визитёр. Вас уже ожидают.

Их сопроводили в просторную залу с круглым столом, вырезанными из малахита. Табуреты, однако, были деревянными с мягкой обивкой, хотя и отдекорированными в тон столу. Оба путника присели и принялись ожидать.

Спустя примерно полчаса двери комнаты отворились и внутрь вошли трое. Совсем молодая девушка и юноша постарше, а также женщина, чьи золотистые волосы уже оказались поцелованы первым касанием зимы, неумолимо ждущей каждого из людей. Одета она была как и все остальные в городе, в достаточно простого покроя серую одежду без особых украшений.

— Матрона Сталия, госпожа Яшмового Свода, хранительница Зала Предков и Верховная Ремесленница приветствует вас, — заявила сопровождающая её девушка.

«Так вот как ты теперь выглядишь, Малинка. Такая серьёзная и строгая. Сколько же ты успела прожить здесь до нашей встречи? Сколько тягот вынести?»

Мирослав и Чудножил поднялись, встретив её полупоклоном. Сталия села на один из стульев и жестом повелела остальным садиться. Она потрепала дремлющего на плече особо крупного эхолиса по макушке и вперилась пристальным взором в Мирослава.

— Соболезную утрате вашего ученика, мастер Мирослав. Пусть душа его обретёт заслуженное посмертие.

— Благодарю, — кивнул фальшивый старик, — Надеюсь, что так и будет.

— Итак. Давайте сразу приступим к делу. Что вы хотите, чтобы я для вас создала? — холодно отчеканила Сталия, не сводя с него взгляда.

— Моё дело довольно приватное и, кроме нас двоих, никто не должен знать его подробностей. Можем ли мы поговорить наедине?

— Исключено! — тут же влез юноша, сидящий по правую руку от Сталии, — Безопасность матроны важнее ваших тайн!

— Ну что же, — Мирослав задумчиво сложил ладони на груди и принялся постукивать пальцами друг о друга, — Тогда я опишу своё желание так, что лишь великая мастерица его поймёт.

Сталия едва заметно вздёрнула бровь, заметив этот жест.

— Чернее угля, холоднее дыхания смерти, острее самого понятия, способное рассечь пламя цвета золота — вот что я желаю получить.

— Это ещё что за дурацкие загадки? — возмутился юноша, но не успел продолжить.

Сталия резко подняла ладонь вверх.

— Оставьте нас.

— Но…

Одного хмурого взгляда хватило, чтобы окончательно пресечь возражения и все покинули комнату. Сталия же встала и подошла к Мирославу, который тоже поднялся с табурета.

— Таинственный учитель Дарёна, ведома ли тебе самая развратная техника древности?

Мирослав в ответ протянул руку в её сторону ладонью вверх и сформировал небольшой сгусток живы.

— Если изволишь испытать.

— Отказываюсь. Но неужели это правда ты?

— Я, Малинка, — кивнул Мирослав.

Они почти одновременно шагнули друг другу навстречу, стискивая в крепких объятиях.

— Я боялась, что мы так и не встретимся снова, — прошептала она, — Моё Ясно Солнышко.

На короткие мгновения они вновь стали собой прежними. Без лишних мыслей и тревог. Пересвет и Малина. Два друга, прошедшие вместе через весь мир. Короткие мгновения радости, которые так же стремительно окончились. Сталия шагнула назад, возвращая своё привычную сдержанность. Мирослав также отступил, сохраняя положенную дистанцию на случай, если неугомонный юноша, сопровождающий матрону, всё же сунется в комнату.

— Полагаю, этот маскарад ты устроил не без причины? — спросила она.

— Верно, — коротко кивнул богатырь.

— Тогда оставим всё, как есть. Позже всё мне расскажешь. Пока же — что мне для тебя нужно изготовить? Подумай хорошенько, ведь когда работа будет закончена, тебе придётся покинуть подгорье.

«Говорить о важном лучше в более приватной обстановке. Ждал так долго и ещё подожду.»

— В последнем бою я потерял свою огненную сорочку.

— О, тебе удалось урвать такую редкость? — вздёрнула бровь женщина.

— Повезло, что я знаю столько разных техник, и было что предложить взамен, — кивнул Мирослав.

— Ты всегда любил распыляться… — усмехнулась Сталия, — Значит, желаешь себе доспех, который сможет спасать тебя не хуже, чем некогда выручала она?

— Мне нужно нечто ещё лучшее. Доспех, что будет покрывать моё тело по велению воли и защищать не только барьером, но и своей прочностью.

— Это… — Сталия замерла и вдруг рассмеялась, — Очень чудесное пожелание. На грани выполнимого даже для меня. Потребуется очень много времени и сил, чтобы его исполнить. Ещё успеем обсудить всё, что накопилось…

Она вдруг погрустнела, проследовала обратно на своё место за столом, сделала глубокий вдох, возвращая спокойствие на лицо, и позвала остальных.

— Итак. Мастер Мирослав поведал мне своё желание, и да будет так. Я берусь за выполнение его заказа. Частью оплаты же станет служба мастера Мирослава алхимиком Яшмового Свода до момента, пока не завершится изготовление того, что он пожелал.

— Но… — тут же попытался возразить юноша, однако Сталия вновь вынудила его замолчать одним жестом.

— На этом на сегодня всё.

— Ещё кое-что, — Мирослав достал набор омоложения и поставил на стол, — Прошу принять этот скромный дар в знак моего уважения и благодарности, что взялись исполнить столь сложный заказ.

— Матрона уже получила несколько таких в дар от ищущих её расположения. Ничего особенного, — нахохлился юнец, который всё никак не мог перестать вмешиваться в происходящее.

— Прошу прощения, мастер Мирослав, — сказала Сталия, — Моё дитя, похоже, совсем забыло о приличиях, и я позабочусь, чтобы такого не повторилось.

«Сын, значит. Определённые сходства действительно видны. Включая неуёмный нрав.»

Богатырь улыбнулся и махнул рукой.

— Я не в обиде. Он мне кое-кого напоминает из моей молодости.

Сталия едва заметно улыбнулась.

— К тому же мой дар отличается от других подобных. Его эффект будет более мощным, поскольку он создан по улучшенному рецепту.

— Ваша щедрость поражает, мастер. Принимаю дар с благодарностью, — она кивнула, и девушка подле неё тут же забрала коробочек, — Мы с мастером Мирославом встретимся завтра, чтобы обсудить подробности нашего сотрудничества.

— Да, вот ещё что, — тут же заговорил Мирослав, — У вас здесь довольно холодно и сыро, как по меркам моих старых костей, так что я решил всё же не тянуть кота за хвост и воспользоваться эликсиром омоложения. Так что не удивляйтесь, когда узрите меня помолодевшего.

— Да будет так. Гранислав оповестит стражу, — Сталия встала и кивнула гостям, после чего покинула помещение.

Юноша, именованный Граниславом, бросил на Мирослава хмурый взгляд, но ничего не сказал и последовал за ней.

— А что ж вы перед столь долгой дорогой не омолодились? — полюбопытствовал Чудножил.

— Так ведь кто поверит, что юнец — учитель Дарёна. Тем более, что у нас с ним есть некоторое внешнее сходство. Не хочу плодить странные слухи.

— И то верно, — кивнул Чудножил.

«Даже если он и догадался, то ему лишнего болтать незачем. Мне же будет куда проще, если не придётся постоянно возиться с маскировкой.»

Их сопроводили в комнаты, после чего Мирослав посвятил время тому, чтобы вернуть себе изначальный облик, но не стал сбривать начавшую отрастать бороду, дабы ещё сильнее подчеркнуть их отличие с Дарёном. Когда они с Чудножилом вновь встретились, тот ахнул.

— Жуть какая. Хорошо тут никто в лицо Дарёна не знает, а не то решили бы, что вы его где-то в кошеле прятали. Мастер Мирослав, а он часом не родственник ваш?

— Как знать. Я давно на свете живу, может, и дальний родственник. Но сейчас это уже не имеет значения. Нить его судьбы скоропостижно оборвалась, и не будем к этой теме возвращаться.

Подгоренец задумчиво хмыкнул, но не стал ничего говорить.

— Как будет угодно. У нас не принято в чужие дела лезть, так что лишних вопросов можете не бояться.

Мирослав кивнул, и они отправились на встречу со Сталией.

«Надеюсь, у нас будет время поговорить подольше. У меня столько вопросов!»

Глава 3 Откровение

На этот раз Чудножил сопровождал Мирослава только до мастерской Сталии. Мирослав вошёл внутрь и огляделся. Даже по меркам его времени мастерская была весьма добротная. Множество верстаков и специализированных инструментов, стеллажи с наиболее часто используемыми материалами и тестовыми образцами, письменный стол со стопками заметок. Центром всего этого, конечно же, оказалась мощная печь, выложенная по неизвестной Мирославу технологии. Но по тому, какой жар от неё шёл и обилию циркулирующей внутри лёгкой живы — там легко можно было изготовить лучшее оружие и броню. Особо юноша отметил идеальный порядок, который сильно отличался от лёгкого творческого хаоса, который он привык видеть в мастерской Малины.

«Времена меняются, как и привычки. Но это хорошее изменение. Я ей всегда говорил, что организованность помогает вести работу эффективно.»

— Приветствую, Мирослав, как спалось на новом месте? — спросила хозяйка Яшмового Свода, задумчиво восседающая над чертежом.

— Чудесно, — кивнул юноша, — Я ожидал, что меня поселят где-нибудь в дровяном сарае, а выделенные мне покои весьма комфортные.

— Слухи о нашей негостеприимности весьма преувеличены, — усмехнулась она, после чего наконец поднялась со стула и оторвала взгляд от своих набросков, тут же окинув его взглядом, — А тебе идёт быть молодым!

Мирослав окинул помещение бдительным взглядом, убеждаясь, что никто не прячется и не подслушивает их беседу, а после наконец ответил:

— Я, откровенно говоря, не ожидал, что ты успеешь прожить здесь куда дольше меня. Этот Триглав…

Сталия вперилась в его глаза очень долгим и пронзительным взглядом, словно бы выискивала в них что-то, и вдруг вновь резко шагнула к нему, заключая в крепкие объятия.

— До сих пор не могу поверить, что ты всё же здесь. Со мной. Пусть поздно. Пусть другой. Но всё ещё ты.

— Я тоже…

Тихо сказал Мирослав, сжимая её не менее сильно. И вновь мимолётное мгновение испарилось. Они разошлись, возвращаясь к положенной дистанции.

— Я поначалу злилась, когда поняла, как далеко он меня запихал, — сказала Сталия, возвращаясь к теме разговора, — Особенно учитывая, как здесь тяжело с получением информации о внешнем мире. Порывалась сбежать, отправиться искать тебя, но с годами поняла, что всё так и должно было быть. Ведь именно находясь здесь и сейчас, я смогу оказать тебе наибольшую помощь.

— Никакая помощь не стоит того, что мы так долго не могли увидеться, — проворчал Мирослав.

— В тебе говорит тоска по мне или только жажда узнать обстоятельства своей гибели? — подмигнула ему женщина, но едва он открыл рот, тут же перебила, — Хотя сейчас это не важно, иди-ка погляди первый набросок чертежа доспеха.

— Успеется, раз уж у нас выдалось время наедине, поговорим о более важных вещах. Я действительно хочу узнать, что же тогда случилось и только ты, как сторонний наблюдатель, можешь заполнить пробелы в моём понимании ситуации, — настоял юноша, — Слишком много вопросов, которые не дают мне покоя.

— Нет-нет. Делу время, друг мой, а потехе час. Я прожила здесь восемьдесят шесть лет и эта истина уже часть меня. Как и многие другие привычки моего народа, — Сталия поманила его рукой, — Иди, посмотри, неужели не интересно, чему я научилась за это время?

«Она сильно изменилась, что и не удивительно за такой долгий срок. Но это лишний раз напоминает о том, что нужно сохранять бдительность.»

Мирослав тяжело вздохнул и кивнул, после чего подошёл к столу.

— Выглядит великолепно, — наконец сказал он, осмотрев набросок, — Хорошо подойдёт под мой новый стиль боя.

— Я знаю, — кивнула Сталия, — Смотрела все турнирные бои, пусть и с задержкой.

— Кто-то держал блюдце? — спросил Мирослав, — Хотя там вдали поди разгляди что-то.

— Нет. Короб-памятка. Очень занятная штуковина.

Сталия подхватила с одного из стеллажей небольшой резной ларец и поставила на стол, после чего нажала на небольшую хрустальную сферу на крышке. В воздухе возникло довольно детальное изображение арены и идущего на ней боя.

— Впечатляет! — Мирослав покружил вокруг, дивясь тому, насколько детально воспроизводились события прошлого.

— Жаль, не я додумалась, — сказала Сталия, — Полезная штуковина, хоть и мало влезает в неё.

— Интересно, что за волшебство туда вложено, — задумчиво сказал юноша, — Ты часом не пробовала выяснить?

— Да и так знаю. Но увы, тебе не могу поведать. Это тайна моего народа.

«Надо же. Что ни слово, то „тайна народа“. Раньше такие пустяки её не заботили. Между нами секретов не было никогда. Тем более, что Малина отлично знала о том, с каким уважением я отношусь к чужим тайнам. Но придётся смириться с новым порядком вещей. Да и как знать, возможно, у неё есть на то веские причины.»

— Жаль, но я понимаю. Раз с чертежом разобрались — поговорим о главном.

— У нас не так много времени, а это долгая и сложная тема. Я постараюсь найти возможность в ближайшее время, чтобы нас никто не прерывал. Да и мне не помешает время чтобы подготовиться.

Мирослав раздражённо стиснул кулаки, но быстро взял себя в руки и кивнул.

— Ну что же, твои владения — твои порядки. Тогда пока поговорим о другом. Поведай мне о том, как тебе тут жилось.

— Поначалу пришлось туго. Как я уже говорила — всё хотела наружу выбраться да отправиться тебя искать. Даже сбежала несколько раз.

— Похоже на тебя, — улыбнулся Мирослав.

— Только не так уж и легко на поверхность выбраться. Так что преуспела лишь раз, по подземной реке. Только течение меня так исколотило о камни, что едва не померла. Повезло, что граничный патруль нашёл… — Сталия покачала головой, — Такая я дурная была. А может, просто не поняла ещё, насколько слабее и уязвимее стала. В былые времена какая-то речушка мне не преграда была бы.

— Да и гора, в общем-то, тоже, — рассмеялся Мирослав.

— И то верно, — женщина подхватила со стола медную проволочку и принялась крутить меж пальцев, — С тех пор я перестала бедокурить и решила, что если поднимусь выше по статусу, то смогу получить право отправиться на поиски так. Попутно раздобыла исторические трактаты, чтобы узнать о событиях, что происходили на поверхности эту тысячу лет. Неприятно удивилась тому, что тебя стёрли из истории. Даже не знаю, что именно стало тому причиной. Может, тот странный меч, а может, ещё что.

— Да, я бы тоже хотел узнать побольше о том, как так вышло, — кивнул юноша.

— Ну, в общем, после того, как я остепенилась, дело пошло быстро. От подмастерья к мастерице, от мастерицы к ремесленной главе, а там неожиданно и матроной Яшмового Свода назначили. Только вот не предупредили, что, приняв этот долг, я навсегда внешний мир для себя закрою.

— Почему? — спросил Мирослав.

— Этого я чужаку тоже поведать не могу, уж извини. Возможно, однажды в будущем.

— Ну ладно… А дальше что?

— Что ещё? Не думаю, что хватит времени на всякие мелочи. А если в общем, то ничего впечатляющего. Восьмерых детей вырастила да мужа успела похоронить. Уже и забывать начала, зачем вообще переродилась, пока не дошли слухи, что в Бориславском Княжестве появился чудо-алхимик, всем мастерам пример.

«Считай, прожила нормальную счастливую жизнь, пока я опять не явился. Что же, надо постараться не лишить её этого покоя. Она его заслужила. Сделаю свои дела и покину эти земли поскорее.»

— Восьмерых? Это весьма солидно! — не нашёлся, что ещё сказать Мирослав под тяжким весом собственных мыслей.

— За обе жизни наверстала, — печально улыбнулась Сталия, — В той не дождалась от своего суженого, так хоть в этой.

— У тебя и в той жизни возлюбленный был? — вздёрнул бровь Мирослав с лёгкой обидой в голосе, — Почему ты никогда не говорила? Начинаю думать, что я никого из вас не знал…

«Вообще не помню, чтобы она на кого-то засматривалась. Так странно подобное слышать…»

— Ой дурак… — женщина закатила глаза, — Хотя чего я ожидала. Ты ведь во мне никогда женщину не видел, только боевого товарища и друга.

— Нет… — в отрицании пробормотал Мирослав, когда его начало настигать осознание, — Быть не может…

Мирослав на какое-то время умолк, растворившись в собственных мыслях. Его разум яростно прокручивал все их совместные воспоминания, перестраивая понимание с учётом нового контекста. И, к его ужасу, всё сходилось идеально.

«Неужели я был настолько слеп и глуп? Как можно было упустить настолько очевидные факты?»

— Прости меня… Я… — юноша замялся, пытаясь подобрать слова и не понимая, как вообще можно оправдаться за подобное.

— Дело прошлое, — махнула рукой Сталия, усилием воли скрывая тоску во взгляде, — Было достаточно времени смириться. Расскажи-ка лучше ты, как тебе жилось-былось в новом теле?

Мирослав тяжёло вздохнул, собираясь с мыслями. Возможно, и правда, было лучше сменить тему.

— Долгая будет история, скорее всего, за раз и не успеется… — наконец сказал юноша, — Воспоминания вернулись ко мне к пяти годам…

Когда время отведённое на убедительную работу над заказом истекло, примчался сын Сталии.

— Дозвольте сопроводить нашего визитёра на запланированную на сегодня встречу с Залом Целительства.

— Да, мы уже закончили, продолжим завтра. Я учту все ваши пожелания, мастер Мирослав, и подкорректирую дизайн доспеха.

«Да уж, сколько сложностей. Несмотря на то, что она глава — на неё устремлено множество взоров, а руки сковывают десятки обычаев, которые даже ей не пристало нарушать. Придётся делать вид, что я капризный заказчик.»

— Будет чудесно, — кивнул юноша, — Как я уже говорил, в целом всё отлично, но некоторые детали не по мне.

Зал Целительства располагался почти в центре поселения и, несмотря на своё название, представлял из себя, скорее, белоснежную пирамиду. Мирослава встретили с привычным уже фальшивым гостеприимством, выделили личную лабораторию и, к его удивлению, не стали проводить никаких проверок компетенции, хотя сам юноша ожидал, что всё будет похлеще, чем в его первый день в гильдии алхимиков. Чудножил же уже ожидал его в лаборатории.

Богатырь какое-то время занимался своими делами, пока не понял, что уже прошло немало времени, и никто не приходит.

— Чудножил, мне кажется, где-то здесь должен быть подвох, — сказал юноша, задумчиво сидя за письменным столом, пока подгоренец, откинувшись на диванчике, попивал отвар из местного мха, который при заваривании по вкусу напоминал мяту, но очень сладкую, — Они просто взяли и приняли меня без особых разговоров.

— А… Ну да, они не посмеют перечить указу матроны, так что прогонять тебя никто не стал бы. Но ты прав, подвох есть. Скоро сам поймёшь.

— К чему такие интриги?

— Ну так ведь пока я твой сопровождающий, у меня не так много развлечений, — улыбнулся подгоренец, — Так хоть понаблюдаю за тем, как ты проникаешься особенностями нашей культуры.

Мирослав всё понял достаточно быстро, но ещё пару дней придерживался устоявшейся рутины. Утром он встречался со Сталией, где они беседовали о своих новых жизнях. Он каждый раз пытался завести разговор на важную для него тему, но та вновь и вновь избегала её, обещая, что подготовит подходящий момент. После богатырь отправлялся в Зал Целителей, где целый день был предоставлен сам себе, так что занимался в основном тем, что пытался найти способ восстановить умения, утерянные после битвы с Невзором.

— Знаешь, я собирался не спешить с выводами, но, похоже, они просто решили меня игнорировать и вообще не обращаться ко мне за помощью, — наконец сказал он на четвёртый день пребывания в Яшмовом Своде.

— Ага. Они выражают свой протест следуя правилам именно так, как они записаны на Скрижалях Предков, — ехидно усмехнулся подгоренец, — С одной стороны, товарищи обязаны следовать велению матроны, но вместе с тем — они имеют права распоряжаться теми, кого назначили под их управление, так, как вздумается, в рамках всё тех же правил. Поэтому можете считать, что госпожа Сталия сделала вам скидку на изготовление вашего заказа.

— Мда. Ловко это они. Я легко мог бы одолеть их в мастерстве и вынудить принять мою помощь, если бы вызов мне бросили. Но уверен, что если сделаю это сам, то местные господа целители побегут жаловаться на нарушение мною местных правил, что будет означать отзыв разрешения на пребывание.

— Схватываете не лету, мастер Мирослав, — улыбнулся Чудножил, — Для обычного подгоренца такое обращение оскорбительно и долго он не выдержит прежде, чем устроит скандал. Без общественно полезного труда мы с ума сходим. Нам важно следовать своему пути.

— Ну конкретно вы, товарищ Чудножил, чувствуете себя преотлично, попивая моховицу и почитывая книги, — расплылся в ехидной улыбочке Мирослав.

— Нахватался праздности на поверхности, — хмыкнул тот, жестом показывая говорящий рот, словно бы пародируя кого-то, — По крайней мере, с определённого момента своей жизни я так всегда оправдываюсь

— Что же, я воспользуюсь любезно предоставленной мне возможностью и посвящу её личным делам, — сказал юноша, — Их у меня предостаточно.

— Но как же! Ведь в установленное для общественных дел время личными заниматься непорядочно! — с явной иронией в голосе заявил подгоренец, — Вам надлежит ожидать поручения, ни в коем случае не получая в это время удовольствия и пользы! Иначе подвергнетесь всеобщему осуждению!

— Это если кто-то увидит, — ответил Мирослав и заговорщицки подмигнул собеседнику.

Спустя ещё три дня терпение Мирослава начало иссякать.

— Сталия, я хочу поговорить о дне моей гибели. Сейчас!

— Ох… — Сталия тяжёло вздохнула, — Я всё же надеялась, что ты на какое-то время забудешь об этом…

«Значит, она просто время тянула? Вот уж действительно не похоже на Малину…»

— Почему? — нахмурился юноша.

— Потому что ты можешь услышать то, что тебе не понравится и уже не сможешь смотреть на меня, как на друга, — ответила она, отведя взгляд в сторону и нервно накручивая на палец медную проволоку, — Может, подождём, пока всё закончится? Расскажу тебе всё перед тем, как отправишься в дальнейший путь. На прощание. Так нам обоим будет проще.

— Нет, — покачал головой Мирослав, — Довольно. Я ждал достаточно.

— Хорошо. Как тебе будет угодно, — женщина тяжёло вздохнула, — Тогда поговорим вечером. Я посещу тебя в твоих покоях.

— Но разве это не поднимет шум по всему Яшмовому Своду? Они скрежещут зубами каждый раз, когда мы остаёмся наедине в мастерской, а уж такое… — слегка удивился Мирослав.

— По этому поводу не беспокойся. У меня свои методы.

— Ну что же, тогда увидимся вечером…

«Если она и в этот раз решит морочить мне голову, то завтра я не покину её мастерскую, пока не получу ответы.»

В подгорье не было привычного дня и ночи, а яшма на потолке свода сияла круглые сутки. Так что для измерения времени использовали самые разные методы, включая механические часы, а сами время бодрствования и сна устанавливались традициями и могли отличаться от свода к своду.

В районе здешней полуночи, когда всем жителям Яшмового Свода было положено крепко спать, одна из деревянных стенных панелей, которые покрывали покои Мирослава, отодвинулась и из сумрака вынырнула Сталия.

— У тебя по всему городу тайные ходы? — улыбнулся богатырь.

— Нет. Просто в этих покоях когда-то давно жил мой тогда ещё будущий муж. Он был тем ещё авантюристом и романтиком, так что в одиночку проделал проход в мои покои, чтобы болтать по ночам. А это, скажу я тебе, расстояние не из маленьких.

— Целеустремлённость, заслуживающая уважения, — кивнул юноша и указал на свободное кресло, — Присаживайся и приступим.

— Точно уверен, что хочешь этого? — замялась Сталия, подрастеряв ставшую уже привычной для Мирослава собранность и сдержанность.

— Точно. Не думаю, что ты можешь сказать что-то, что меня серьёзно заденет. Разве что заявишь, что это ты меня убила.

— Нет. Не я. Но ты так уверен, что тебя ничего не тронет? Даже если я скажу, что ты сам во всём виноват?

Глава 4 Затишье перед бурей

Мирослав замер, впившись пристальным взглядом в глаза Сталии.

— Неужели?

— Конечно нет, — мягко улыбнулась женщина, садясь в кресло напротив того, в котором уже находился её собеседник, — Их предательство непростительно и твоей вины в нём нет. Однако ты действительно поспособствовал тому, что всё повернулось именно так. У меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать и понять, что же могло привести их к подобному решению.

— Это я и хочу узнать, ведь у меня не вышло…

— Насколько хорошо ты помнишь последние годы своего правления? — спросила Сталия.

— Нашего, — поправил её Мирослав.

— В некоторой степени, — кивнула женщина.

Юноша нахмурился, уловив посыл в этих словах.

— Отлично помню. Мы добились стабильного развития, в государстве царил мир и порядок, доступ к совершенствованию наконец стал более доступным талантливым людям, не имеющим при этом ресурсов и покровителей, а также свершилось множество других, но не менее важных изменений, — принялся перечислять он, слегка агрессивно загибая пальцы.

— Верно, по мнению многих — один из светлейших периодов Империи, — кивнула Сталия, — Но что ты ответил ребятам, когда они пожелали отступить от управления и посвятить силы совершенствованию?

— Что у них на это времени ещё хватит, а мы пока не закончили, и нужно довести многие вещи до ума, чтобы стабильность сохранялась даже после нашего возвышения, — уже более спокойно ответил Мирослав.

— Ну, можно и так сказать, — покачала головой женщина, — Ты отмахнулся и от их нужд, и от вестей, которые тебе принесла Цветана.

— Почему же отмахнулся? Мы ведь всё обсудили и не раз. Как ни крути, даже если её сомнительные вести о «грядущей беде» были правдой, требовалось ещё больше сил приложить к тому, чтобы континент перенёс её с минимальными потерями, а не думать о том, как поскорее сбежать в Вечную Явь!

— До сих пор считаешь их сомнительными? Даже после Навьего Марша? — вздёрнула бровь Сталия.

— Потому что мы не знаем, что было бы при ином исходе тех событий, — ответил Мирослав, — Не спровоцировали ли их мы сами?

— Ну что же, может быть, — кивнула матрона, — Однако, судя по всему, в отличии от тебя они воспринимали грядущую беду всерьёз.

— И что, убили меня просто, чтобы не помешал им сбежать? — вздёрнулся Мирослав, — Всё ради своего бессмертия?

— Разве этого мало? — печально вздохнула Сталия, — Пусть они и были одними из талантливейших людей поколения, в плане скорости совершенствования и внутренней мощи всем им до тебя далеко. Так что когда ты преградил им путь, на который сам же их и подбил вступить, они выбрали единственное решение, которое, по их мнению, оставалось.

— Единственное? — юноша с трудом сдержался, чтобы не повысить голос, — Мы могли поговорить! Они могли просто уйти со своих постов. Или что, важно было при этом иметь приоритетный доступ к лучшим местам для совершенствования? Неужели всё действительно настолько ужасно просто?

— Я же говорю, что ты не слышал и не принимал их доводов… — Сталия сцепила пальцы в замок и откинулась на кресле, — Знаешь, если бы ты мог видеть всё со стороны, ты бы понял… Как же жаль, что ты тоже не переродился подгоренцем…

— К чему это ты?

— Увы, это не важно, я не могу себе позволить сделать то, что хотелось бы… — отмахнулась женщина, — Так вот о наших товарищах. Когда Хотен пронзил тебя мечом…

— Быть не может… Меня убил тот, кто всегда стремился избежать кровопролития… Неужели всё было настолько плохо? — выдавил из себя Мирослав, чувствуя, что на него словно гору обрушили.

Из всех друзей представить себе клинок в руках Хотена было сложнее всего.

— Скорее уж, он взял на себя бремя и принял кару.

— Кару?

— Да. Тот меч, похоже, обладал чудовищной мощью, но и последствия его использования были плачевны. Хотен умер сразу после того, как нанёс тебе тот коварный удар в спину.

— Хотел бы я знать, что это за меч такой и откуда они его взяли… Как, впрочем, и многое другое…

— О клинке я немного смогла разузнать. Помнится, в хранилищах свергнутого императора в отдельной комнате запертой на двойной замок лежал чёрный меч. От одного взгляда на него становилось тошно, а среди описей не нашлось о нём ничего, кроме того, что тот, кто его коснётся, умрёт.

— Хмм… Что-то припоминаю. Но ведь я приказал запечатать это хранилище и приставил стражей из своей личной гвардии, чтобы это оружие никому не навредило. Даже если они смогли выкрасть его перед тем, как устроить покушение, времени на изучение уж точно не было бы.

— Да, я тоже не понимаю, как они узнали о его свойствах, и что он может пригодиться им. Хотя какая уже разница? Зато мне удалось выяснить, как тебе самому узнать больше об этом оружии, если пожелаешь.

— И как же?

— В Новой Империи живёт один коллекционер диковинок, который обладает необычным талантом вызнавать всё о волшебных предметах. Не знаю техника ли это или что-то ещё, он крайне скрытный и в основном нелюдимый. Однако это твой лучший шанс выяснить природу того оружия.

— Не Борислав ли Златицкий? — спросил Мирослав.

— Он самый, — кивнула Сталия, — Уже слышал о нём?

— Ну вот примерно столько же, сколько и от тебя. Что же, спасибо, однажды постараюсь его навестить, — сказал юноша и на мгновение задумался, — Кстати, а что стало с мечом?

— На дне озера лежит после того, как твоё тело туда упало, — сказала Сталия.

— Постой, я точно помню, что мы далеко не у самой воды стояли. Это как же…

— Да хотела бы я знать, что это было… — Сталия вдруг запнулась и сделала глубокий вдох, — Думала, привыкну, но стоит начать вспоминать, как вновь набегает… В общем, когда Хотен пронзил тебя клинком, то сам он рухнул замертво. Ты же покачнулся, начал падать, но потом вдруг выпрямился и ухватился за меч. Начал реветь жутко, как зверь, и пытаться вытолкнуть из себя клинок. Несколько мгновений так метался, а после замер на краю озера и рухнул туда. Берега там крутые, так что, скорее всего, глубоко упал.

«А вот этого я не помню. Даже после того, как вспомнил свою гибель. Неужели тело само боролось за жизнь даже после того, как из него вырвали душу? Хотя не думаю, что это уже имеет значение. От Пересвета в физическом плане определённо ничего не осталось.»

— Интересно, меч ещё там? Мощь концентрированной лёгкой живы в том озере ведь разрушает всё, с чем долго контактирует, кроме разве что самой горы.

— Надеюсь, что да, но что-то подсказывает, что нет, — ответила Сталия, — Так вот, после того, как твоё бездыханное тело рухнуло в озеро, я заледенела от ужаса и неожиданность, а потому лишь смотрела, как Окомир ринулся в бой. Но победить ему было не суждено. Трое против одного это не шутка, даже для второго по силе бойца в нашей семёрке. Да и судя по тому, как Окомир двигался — скорее всего, нас отравили за завтраком.

«Это на него похоже. Не стерпел бы он подобного и спрашивать не стал бы ничего, сразу за клинки схватился бы.»

— Для миролюбца Хотен расстарался на славу! — зло рассмеялся Мирослав, — Поверить не могу, что в таком добряке нашлось места такому количеству подлости…

— Да… — кивнула Сталия, — До сих пор тяжко это принять. Вот с ним бы я хотела поговорить и выспросить, что было в его голове. Хоть как-то могу понять остальных, но его…

— Тебя они убили следующей? — спросил юноша, немного успокоившись.

— Не совсем. Пусть ребята и понимали, как сильно я тебя любила и что не приму их оправданий, они всё же сначала попытались объясниться. Несли какую-то околесицу о том, что сами небожители послали их свершить это. Что это всё было во имя блага того самого мира, о котором ты так заботился. Будто бы я не понимаю, что не будь их эгоистичного желания поскорее завершить совершенствование, то ни на какие увещевания они бы не поддались. Ну или старались бы тебя убедить получше, раскрыв всю информацию, а не только намёками. Правда, из деталей оправданий я мало что запомнила, у меня от ярости в ушах шумело. Так что вскоре бросилась в бой и довольно быстро оказалась убита. Хотя пару-тройку шрамов мы с Окомиром им на память оставили.

«Хм. Возможно ли, что их подбили те самые трое бессмертных, гибели которых желает Триглав? Неужели моя гибель несёт в себе нечто большее, чем простое предательство ради силы и власти? Хотя это и не уменьшает вины моих бывших друзей, но, похоже, придётся потрудиться, чтобы докопаться до правды.»

Юноша как обычно сложил руки на груди и принялся постукивать большими пальцами друг о друга.

— О чём-то догадался? — спросила Сталия.

— Да не то чтобы.

— Ну-ну, — усмехнулась женщина, — Тело у тебя другое, а вот привычки старые, ты когда так пальцами тарабанишь друг о друга, значит что-то понял.

Мирослав одёрнулся и выпрямил руки.

— Дурная привычка.

— Мне она всегда казалась милой, — мягко улыбнулась женщина, — Ты всегда был таким могучим, непреклонным, властным, а эта мелочь делала тебя немного человечнее и ближе ко мне — обычной дочке сельского кузнеца.

— Но-но, он был одним из лучших столичных кузнецов, прежде чем избрал жизнь вдали от суеты. Так что не прибедняйся, — улыбнулся Мирослав, — Да и ты сама ни разу не обычная. Никогда такой не была. Умная, красивая, сильная, талантливая. Мало кто даже рядом с тобой стоять был достоин.

— И всё же недостаточно хороша для тебя… — проворчала Сталия, но быстро взяла себя в руки, — Не бери в голову. Наш разговор разбередил всё то, что я давно затолкала в далёкий тёмный чулан и выбросила ключ. Былое уже не вернуть.

— Я даже и не догадывался о твоих чувствах… — пробормотал Мирослав, — Прости, Малинка. За это и за всё остальное. Я должен был быть внимательнее к тебе. И спасибо. Вы с Окомиром никогда меня не подводили и всегда были на моей стороне, за что и поплатились.

— Обиды я на тебя и не держала никогда… — сказала Сталия сдавленным голосом, — Находиться с тобой рядом уже было для меня счастьем, Пересвет. Доброй ночи. Увидимся завтра.

Она быстро поспешила прочь, скрывая навернувшиеся слёзы, а Мирослав остался наедине со своими мыслями.

«Неужели я действительно был настолько поглощён своими устремлениями, что не замечал ничего вокруг? Сам я себя помню совсем другим… Хотя это и логично. Как Малина верно подметила — я не вижу себя со стороны. Как досадно…»

В таком размеренном темпе прошло ещё три месяца. Утром Мирослав беседовал со Сталией о доспехах. Они обсуждали возможные улучшения, подбирали материалы и испытывали некоторые сочетания. Потом он отправлялся в Зал Целительства, где посвящал время исследованиям. Главной задачей было устранить последствия того боя и вернуть себе доступ к умениям. Однако это оказалось сложнее, чем юноше казалось изначально.

Та сложная система внутренней защиты, которая сама собой сформировалась после поглощения им жёлудя и обретения первых двух хвостов, оказалась полностью разрушена. Это значило, что просто провести ритуал перестройки с поддержкой в виде алхимических снадобий будет недостаточно. Каждое из четырёх ядер несло в себе мощь могущественной нечисти, и стоит ему хоть ненадолго ослабить контроль, они тут же вырвутся, нарушив ход ритуала и точно доведя его до озверения.

Путём длительных размышлений Мирослав постепенно вывел ключевые факторы. Потребуется колоссальная внешняя подпитка живой, чтобы ему хватило сил одолеть всех монстров разом в своём духовном мире. Также понадобится какой-то особенный алхимический состав наподобие того супа, которым его угостил Величайший. Плюс изолирующий фактор вроде небольшой комнаты с множеством оберегов, чтобы ничто со стороны не могло вмешаться в процесс. На подготовку подобного и доведение плана до идеала ему понадобится не меньше года. Что всё ещё лучше, чем застрять в таком состоянии навсегда, но дольше, чем ему бы хотелось.

Также он посвятил какое-то время изучению жёлудя, добытого в академии. На глубинном уровне это действительно оказалось подобие ядра монстра, но куда более мощное и вместе с тем не обладающее яркой волей. Хотя исходя из его личного опыта — воля там всё же присутствовала. Но в целом при должной обработке его вполне можно было бы использовать для того, что задумал Мирослав. А вот пытаться поглотить стало бы неоправданным риском. Не просто так древо не хотело давать в одни руки второй экземпляр, так что последствия могли бы быть самыми непредсказуемыми.

К вечеру Мирослав и Чудножил обычно отправлялись на прогулку по городу, где тот делился знаниями о жизни подгорья, конечно же в дозволенном договорённостями масштабе. Так юноша узнал, как же подгоренцам удалось выживать несколько сотен лет без возможности получать поставки продовольствия с поверхности. Конечно же, учитывая глубину шахт и целые подземные города, которые уже начали своё развитие в период до Навьего Марша, не иметь хоть каких-то методов самообеспечения было бы опрометчиво. Но основная масса пищи всё ещё добывалась снаружи. Так что когда жителей внешних городов эвакуировали, а все выходы наружу завалили, пришлось туго.

Так наступила эпоха кулинарной революции. Подгоренцы пытались готовить и есть всё, что хоть немного было похоже на еду. А иногда и то, что на неё похоже не было. С попеременными успехами. Многие пострадали, а некоторые даже умерли. Но главное — народ пережил голод. Грибы, некоторые разновидности мхов и лишайников, насекомые и черви. В ход шло всё, а что-то даже стали разводить осознанно, как некогда поляне с ростом населения расширили свой список хозяйственных культур от дарованной богами пшеницы к десяткам других круп. К тому же чем глубже они погружались в Змеиный Хребет, тем больше необычных разновидностей живого находили. Но в подробности Чудножил не вдавался, поскольку это уже выходило за пределы дозволеного.

Мирослав успел испробовать множество местных блюд и познакомиться с местными, которые их готовили. Поначалу, конечно же, он везде сталкивался с одинаковой демонстративной вежливостью и услужливостью, за которой скрывалась неприязнь к чужаку. Но когда кто-то становится постоянным посетителем твоего заведения, сложно со временем не перестать воспринимать его как совсем уж постороннего. Медленно, но верно он начал обрастать знакомствами и привыкать к подгорью.

По вечерам же Сталия пробиралась в покои Мирослава или приглашала его в свои, где они продолжали свои беседы о былом и о своих новых жизнях, делясь воспоминаниями, информацией и обсуждая теории о многих неясностях. Спокойствие, которому не суждено было длиться долго.

Очередной день шёл своим чередом, они немного пообщались со Сталией в мастерской, а после Мирослав отправился в Зал Целительства. Однако в этот раз через несколько часов его внимание привлёк шум.

— Да что с ним такое?

— Взбесился, не иначе!

— И откуда столько сил берётся!

— Эй вы, держите его получше!

Юноша тихо выскользнул наружу и направился в сторону шума. Там в приёмном зале, где встречали посетителей, развернулась примечательная сцена — несколько стражей, которых он видел каждый день на входе в Зал Целительства, сейчас прижимали к полу вырывающегося подгоренца. И у двух крепких мужиков были с этим очевидные проблемы. Осмотрев их жертву с помощью техники взора, он пришёл к неутешительным выводам. То, что вызывало прилив сил и агрессии у пациента, было очень похоже на болезнь, которую он не так давно встречал в пограничных деревнях. По крайней мере, на первый взгляд.

— Эй, ты куда умчал? — настиг его Чудножил, — Выгонят же, если будешь один слоняться!

Мирослав указал на подгоренца, которому как раз влили сильный успокоительный отвар.

— Очень похоже, что у него та же зараза, с которой мы недавно боролись.

— Нееет. Мы ведь остановили эпидемию! Да и как бы она сюда попала?

— Источник, однако, установить не удалось. Значит, тот или то, что сотворило эту дрянь, могло проникнуть и к вам.

— Я тебе верю, — кивнул Чудножил после долгой паузы, — Тогда нужно срочно уведомить матрону Сталию, чтобы тебя допустили к организации мер противодействия. Иначе беда будет!

— Ты иди за ней, а я к ним. Что-то в симптоматике явно изменилось, и нужно успеть изучить пациента до того, как произойдут необратимые изменения.

— Но тебя могут изгнать за нарушение…

— Это не имеет значения! Если я не вмешаюсь прямо сейчас, то может статься, что нас и выгонять некому будет!

— Хорошо. Удачи.

Подгоренец побежал к выходу, а Мирослав вышел к целителям.

— У меня для вас очень плохие новости, товарищи…

Глава 5 Эпидемия — вторая волна

Целители натянули фальшивые улыбочки, глядя на Мирослава.

— Почтенный мастер, не беспокойтесь о пустяках. Ваши безусловно невероятные умения было бы расточительно тратить на такую ерунду, — сказал Медноцвет, являющийся заместителем главы зала, — Всё под контролем.

— Да-да, я понимаю, что вас уязвляет, что чужака приписали к Залу Целительства, словно бы матрона считает, что вы не справляетесь со своими обязанностями…

— Ну что вы! — перебил его Медноцвет, — Ни в коем случае! Нам льстит, что столь великий мастер соблаговолил стать нашей поддержкой! Матрона несёт мудрость предков, и никто не посмеет осуждать её решение!

— Да-да, — отмахнулся Мирослав, — Так вот сейчас та ситуация, когда у вас всё не под контролем. То, чем заражен этот товарищ, представляет крайнюю опасность для подгорья. Если не начнём действовать немедленно, то Яшмовый Свод, а может, и не только, окажется в смертельной опасности.

— Не стоит драматизировать. Товарищ перетрудился, нервишки начали шалить, отпоим его успокаивающими отварчиками, назначим дни отдыха, и будет как новенький… — продолжил гнуть свою линию заместитель главы, — Прошу, возвращайтесь в свой кабинет. И кстати, а где ваш сопровождающий?

— Не переводите тему, — окатил его ледяным взглядом юноша, — Владеет ли кто-то из вас техникой взора для проведения глубокого осмотра?

— Конечно, у нас каждый второй…

— Медноцвет! — рыкнул Мирослав, — Сейчас нет на это времени! Если хоть кто-то из вас на это способен, то немедленно проведите осмотр. Если симптомы будут не такие, как я описал, я сам немедля покину это место и больше вас не потревожу.

— Ладно… — под таким напором Медноцвет наконец засомневался и кивнул, — Что по вашему заслуживает внимания?

— Начнём с…

— Действительно… — заместитель главы нахмурился и тяжёло вздохнул, — Всё как вы описали, мастер Мирослав. Но это отличается от того, что прислали из совета. Почему вы так уверены, что это та же болезнь?

— Отличается, — кивнул Мирослав, — Но, учитывая её явную противоестественность, в этом нет ничего необычного. Однако самые показательные элементы остались прежними. Поэтому нужно немедленно поместить в изоляцию всех тех, кто контактировал с данным человеком. Включая стражников. Особенно того, у которого царапины на руке.

— Это эхолис случайно царапнул! — тут же схватился за руку охранник.

Тем временем один из целителей шмыгнул на второй этаж.

— Благодарим за помощь, мастер Мирослав, — кивнул ему Медноцвет, — Восславим мудрость матроны, которая прислала вас к нам на помощь. Но дальше мы сами. Меры противодействия нам известны, как и рецепт лекарства. Ваша помощь не потребуется.

— С чего вы так уверены, что лекарство подействует?

— Разве не ваш невероятно талантливый ученик его создал? — скрывая сарказм за улыбкой сказал подгоренец, — Конечно оно сработает!

— Рецепт был создан под ту конкретную вариацию, здесь всё может быть иначе. Болезни, порождённые колдовством и чарами сильно отличаются от обычных. А я уверен, что тут без этого не обошлось. Нам нужно как можно быстрее приступить к анализу и разработке нового метода лечения!

— Довольно! Как я уже сказал, мы справимся сами. Стражи, сопроводите мастера Мирослава в его рабочий кабинет, а заодно поинтересуйтесь у товарища Чудножила, почему он не следит за своим подопечным.

Один из стражей схватил Мирослава за плечо, но тот лёгким движением стряхнул её.

«Учитывая, что в тот раз у деревенек близ Терехова мы взялись за дело так быстро, как только могли, и едва успели избежать катастрофы, как знать насколько всё плохо будет, если позволить им затягивать. Тем более, что если в прошлый раз, кроме прямого контакта, зараза распространялась и с пеплом после сожжения тел, то сейчас могли появиться новые способы, которые скорее всего предсказать не удастся. Не нравятся мне эти изменения, очень не нравятся. Слишком всё странно. Я почти уверен, что прошлый рецепт уже не подойдёт. »

— Как вы не понимаете, что к моменту, когда вы обнаружите, что лекарство, на производство которого потрачены время и ресурсы, не действует, будет уже слишком поздно?

— Мастер Мирослав, не усложняйте ситуацию, прошу. Мы осознаём риски и примем все меры. Но чужаку… Дорогому гостю не стоит вмешиваться в наши внутренние дела. В качестве благодарности за вашу помощь я закрою на эту ситуацию глаза. В этот раз. А теперь…

— А теперь вы объясните мне, с каких пор ваше эго важнее благополучия Яшмового Свода, — раздался за спиной Мирослава голос Сталии.

— Матрона, вы всё не так поняли.

— Не шурши мне фольгою в уши, Медноцвет, — проворчала Сталия, — Будто я не знаю, что вместо того, чтобы воспользоваться предоставленной возможностью и продвинуться в решении некоторых задач, давно стоящих на месте, вы попросту игнорируете нашего гостя. Но раз уж он не жаловался, то и я закрывала на это глаза. Сейчас — ситуация иная.

— При всём уважении, матрона, болезни и алхимия находятся в нашем ведении. Как гласят скрижали предков…

— Ты бросаешь мне вызов и предлагаешь провести ритуал совета предков, чтобы они оценили мою правоту⁈ — неожиданно рявкнула Сталия.

Медноцвет вздрогнул.

— Я не посмею…

— Я посмею, — со стороны ступеней, ведущих на второй этаж, донёсся хриплый мужской голос, — Я повелел Медноцвету не допускать чужака к работе и имел на то полное право. Вы, матрона Сталия, уже давно гнёте законы предков как вам вздумается. Но даже у самого гибкого металла есть свой предел. Род Серебрянцевых бросает вам вызов и требует суда предков!

Глава Зала Целительства спустился лично в сопровождении целителя, что ранее умчал прочь во время спора.

— Ну что же, Молотобой, ты давно ждал этого момента. Не смею тебя разочаровывать. Род Серебряковых принимает этот вызов. Однако пока я всё ещё матрона Яшмового Свода — вы подчинитесь моей воле. Выслушайте все рекомендации мастера Мирослава и выполните их в точности. В ином случае на суде вас придётся представлять кому-то другому, ведь я повелю казнить вас за то, что пособничаете угрозе всему своду.

— Даже так? — сквозь зубы процедил Молотобой, — Да будет так. Медноцвет, ты поступаешь в распоряжение нашего «гостя». Как бы не случилось, мы также не желаем, чтобы зараза распространилась. И пусть нас рассудят предки.

— И пусть нас рассудят предки, — повторила Сталия.

«Нет времени выяснять, что там за суд предков. Придётся положиться на неё и сосредоточиться на своей задаче.»

— Итак, повторю ещё раз. Срочно изолировать…

Пока выполняли остальные его указания, сам Мирослав в сопровождении Медноцвета взялся за наблюдение за первым заражённым пациентом. Он достал и собрал окуляр. Подгоренец покосился на него, явно желая задать вопрос, но в итоге ничего не сказал.

«Как интересно. Оно действует совсем иначе. Медленнее, мягче, хотя и всё равно быстро сводит носителя с ума, вынуждая нападать на всех вокруг и разносить заразу. Но судя по тому, как меняется его тело, получившееся существо всё ещё будет живым. Удастся ли обратить процесс вспять в таком случае, и сможет ли человек снова стать собой? Нет… Мне подобные техники неизвестны, а одной алхимией тут точно не обойтись. Нужно думать о том, как остановить процесс и уничтожить заразу. Жаль только, что я не могу использовать четвёртое умение. Без котла будет куда сложнее, а Сталии сейчас не до того… Попробовать изготовить самому? Нет, слишком долго, да и не уверен, что получится. Придётся действовать более привычными методами.»

Мирослав уже было собрался взяться за изготовление лекарства, но тут же спохватился. Его личные запасы были ограниченными и на целый подземный город их точно не хватило бы. Подгоренцы же, по слухам, считали свою алхимическую традицию лучше, чем та, что у поверхностников, а значит, обычных ингредиентов ему здесь не достать.

— Медноцвет, отведи меня в ваше хранилище ингредиентов, нужно прикинуть, что у нас сейчас есть в распоряжении, чтобы можно было наладить массовое производство лекарства.

Тот явственно замялся.

— Тебе ведь сказали содействовать. Вся ответственность на твоём старшем. Снежане Львовне в одном из других ваших сводов при необходимости ингредиенты предоставляли. А там речь шла только о лечении кого-то из элиты, а не судьбе целого города.

— То, что другие отступили от чистоты завещанной предками, не значит, что и мы должны!

Мирослав закатил глаза и тяжёло вздохнул.

— Давай так. Если не отведёшь меня в хранилище и мы не успеем вылечить этого товарища, то следующим подопытным станешь ты. Хочешь ощутить на себе, как твой разум покидает тело, пока оно плавится в бесконечном огне изменений? Твои принципы и заскорузлые правила настолько важны?

— Тебе не понять наших принципов! Но ради общего блага я, так и быть, потерплю. Но не вздумай ничего украсть!

— Больно надо, — буркнул Мирослав.

Хранилище оказалось не таким уж и обширным, как ожидал юноша.

— Как-то у вас тут скромно…

— Алхимия нужна лишь для крайних случаев, — оттараторил Медноцвет, — Во всех иных ситуациях — дотерпи до целителя!

— Как же вы всё извратили… — вздохнул Мирослав.

— Что?

— Очевидно же, что такие принципы возникли в период, когда был дефицит ресурсов, чтобы расходовать их как можно более рационально!

— Чужаку не понять мудрости предков. Не смей пытаться говорить так, будто знаешь что они задумали! — воскликнул Медноцвет, — Хотя странно, что твои слова так сильно похожи на то, что говорит матрона. Похоже, глава был прав — вы сговорились!

— Дурак камнелобый… — Мирослав отвернулся и принялся изучать ингредиенты.

Разобраться в их свойствах и возможных областях применения для кого-то с его опытом не составило бы труда, так что вскоре он уже взял всё, что ему нужно, записал и передал список Медноцвету, после чего принялся за эксперименты.

— Это какое-то безумие… — в неверии пробормотал Мирослав.

Прямо у него на глазах болезнь адаптировалась к созданному им лекарству. Чтобы возникали сложности или лекарство не работало — такое случалось, но чтобы алхимия оказалась полностью бессильна. Это стало шокирующим сюрпризом.

— Что, не вышло? А разговоров-то было, — хмыкнул Медноцвет.

— Всё ещё хуже, чем я думал. Что бы тот, кто создал эту хворь, не сделал, но теперь она почти мгновенно адаптируется к любым попыткам её вылечить.

— Это невозможно, — побледнел целитель.

— Я хотел бы, чтобы так и было. Но это факт.

Мирослав протянул Медноцвету окуляр и помог настроиться. Несмотря на то, что техника взора у того была куда слабее, её хватило, чтобы понять, о чём говорил алхимик.

— Какой ужас… Что же нам теперь делать?

— Надо найти источник заражения и как можно скорее. Что выяснили ваши люди? — спросил Мирослав.

— Сейчас примерно два десятка заражённых. Все с восточной окраины, где живут простые шахтёры. Все работают в одной шахте. Но там следов заразы не обнаружено.

— Источники воды?

— Проверили все близлежащие. Чисто.

— Пища?

— Ничего примечательного.

— Что ещё общего было у заражённых? Увлечения? Знакомства?

— Не знаю, не вдавались так глубоко. Сомневаюсь…

— А надо думать шире, — перебил его Мирослав, — Идём, нужно расспросить тех, кто ещё в состоянии говорить, возможно, получится что-то понять.

В комнату ворвался один из младших целителей.

— Новые вспышки болезни! Не только среди шахтёров. Пострадали и ремесленники, и торговцы, и даже стражи.

— Вот и началось…

Глава 6 Чертоги Предков

— Ваши меры противодействия не работают, лекарство сделать не можете, только время тратим! — взвизгнул Медноцвет, — Прав был товарищ Молотобой! А теперь что? Теперь всё… Мы все умрём!

Он принялся нервно метаться по комнате, бормоча что-то себе под нос.

— Что нам делать, товарищ Медноцвет? — спросил целитель, но ответа не дождался.

— Главное — не паниковать. Продолжайте работу по изоляции заражённых, — Мирослав на мгновение задумался, — В городе есть место с мощными тяжёлыми дверьми или воротами? Желательно такое, чтобы туда можно было заталкивать новых заражённых, показывающих признаки превращения, но не выпускать уже запертых.

— А… — целитель растерянно посмотрел на заместителя главы, а потом тяжёло вздохнул и кивнул, — Думаю, есть парочка подходящих, но нужно будет согласовать…

— Тогда поторопись. Вот ещё что. Вам удалось узнать есть ли что-то общее у больных?

— Ну все они из восточного района, но проверку проводили сразу по всему району, и возможных источников заражения обнаружено не было.

— Моховичная, — вдруг сказал сопровождающий его страж, широков распахнув глаза.

— Что? — переспросили и Мирослав и целитель.

— Есть там одна моховичная, в которую нынче все ходят и друзей зазывают, — быстро протараторил тот, словно опасаясь потерять осенившую его мысль.

— Мы проверяли воду и пищу по всему восточному району, всё было в порядке, — отмахнулся целитель.

— А сушёный мох? — спросил Мирослав, — Его вы проверяли?

— Да кончился он, владелец вчера как раз за новой партией ушёл. К тому же мох сушится в специальной печи, если бы что и было…

— Эта зараза переживает даже открытое пламя, — напомнил Мирослав.

Целитель побледнел.

— Знаете куда мог отправиться хозяин?

— Ребята мне нахваливали, что у него с недавних пор моховица особо тонким вкусом выделяется, потому что он где-то нашёл заросли необычного дикороста. Так что, скорее всего, куда-то в естественные пещеры, которыми не пользуются — сказал страж.

— Сам пробовал этот напиток? — уточнил Мирослав.

— Нет, я в центральном районе в последнее время дежурю, а после работы сразу домой к семье. Не было времени.

— Хорошо, значит, может, ещё и поживёшь, — сказал Мирослав, но всё равно проверил его техникой взора, — А теперь веди меня к этой моховичной.

Однако прежде, чем они успели покинуть Зал Целительства, их перехватил Гранислав.

— Мастер Мирослав, следуйте за мной.

— Что стряслось? — спросил юноша.

— Матрона приказала привести вас. Это срочно.

«У нас дело тоже срочное… Но вариантов особо нет.»

— Веди.

Его провели в глубины, где скрывался Зал Предков, по периметру которого стояли скрижали, на которых были вытесаны законы Яшмового Свода, а в центре расположился необычный камень. Мирослав отметил, что множество прожилок металла странным образом свиваются в чёткую спираль, а техникой взора увидел, что тот сияет так ярко, словно бы в нём таится невероятное количество силы. Кроме него и Гранислава, внутри было ещё двое. Сталия и Молотобой.

— Что он здесь делает⁈ — гневно взревел глава Зала Целителей, — Ты совсем обезумела попирать законы предков таким наглым образом?

Гранислав потупил взор, но Мирославу показалось, что что-то в его лице всё равно выдавало согласие со словами Молотобоя.

— Это прямая необходимость. Мастер Мирослав также станет частью суда предков.

— Ну что же… Сдохнете оба, оно и к лучшему… — процедил мужчина.

— Можешь идти, сынок, — с непривычной мягкостью сказала Сталия, — Затворите двери по всем правилам. Когда придёт время, они раскроются сами.

— Да… — юноша замялся, словно хотел добавить что-то ещё, но всё же повиновался и вышел.

— Что происходит? — спросил Мирослав, подходя ближе.

— Доверься мне, — тихо сказала Сталия, — Скоро сам всё поймёшь.

«Доверься? Вот так просто? Вступи в неясное противостояние, которое, судя по словам Молотобоя, окончится смертью одной из сторон? Без каких-либо объяснений?»

Судя горькой усмешке на губах женщины, сомнения всё же отразились на лице юноши.

— Это было опрометчиво с моей стороны… — она отвернулась и сдавленным голосом добавила, — Зная, через что ты прошёл, просить о слепом доверии… Похоже, я не так уж сильно поумнела за все прошедшие годы, как мне казалось…

— Сталия… — начал было Мирослав, но она перебила его.

— Ты прав. К сожалению, двери уже закрыты, так что просто подожди здесь. Я в любом случае завершу задуманное, хотя это и будет несколько более проблематично.

— Не знаю, что вы задумали, но я не стану погружаться в Чертоги Предков, пока чужак бодрствует. Кто помешает ему перерезать мне глотку? — вскинулся Молотобой, — Раз уж ты его втянула, то извольте как-то договориться. Иначе суда не будет.

— Двери запечатаны, ты не хуже меня знаешь, что суд неизбежен.

— Верно. Но я никуда не спешу. Или мы делаем это все вместе, или нет.

— Никуда не спешишь? — рыкнула Сталия, — То, что весь Яшмовый Свод в опасности, для тебя не повод поторопиться?

— Стоило подумать о благополучии Яшмового Свода прежде, чем притаскивать сюда чужака. Откуда нам знать, что он эту заразу и не привёз? Не говоря уже о том, что ты даже на суд предков его зачем-то пригласила. Не затем ли, чтобы разыграть эту странную сценку и убить меня, а потом списать всё на решение предков?

— Нелепость. Будто никто не поймёт разницу между следами от убийства и от кары предков.

— Кто ж посмеет возразить действующей матроне, когда главного оппонента уже убили?

«Это всё тоже может быть частью хитрого плана…»

Мирослав застыл на месте, сложив руки на груди и задумчиво постукивая большими пальцами друг о друга. На мгновение он мысленно сделал шаг назад, разглядывая развивающуюся передним ситуацию как наблюдатель.

С одной стороны Молотобой — примерно одного со Сталией возраста, но куда более сухощавый и морщинистый, из-под густых бровей глядят тёмные глаза, пылающие искренней ненавистью, которая, похоже, взращивалась много лет. Он впился пальцами в свой пояс из подгорного шёлка, сильно выделяющийся на фоне простецкой одежды, да с такой силой, что ткань попроще уже затрещала бы.

С другой — же Сталия. Всё ещё по своему красивая и статная, но плечи её словно бы прогибаются под весом всей той ноши, что довелось нести многие десятилетия. Холодный и твёрдый взгляд контрастирует с тем, как обычно её тёплые глаза смотрят на большинство других жителей подгорья. Но в них не ненависть, а бесконечная усталость. Несмотря на то, или даже именно потому, что она лидер Яшмового Свода — она одинока, ведь никто не способен познать то, что скрывается за обликом властной матроны. Даже её собственные дети взирают на неё в первую очередь как на исполнительницу долга, а не на человека.

Могли ли эти двое сговориться, чтобы устроить ему странную ловушку? Какой в этом смысл? Ещё и в момент разгорающейся эпидемии. Слишком глупо и переусложнено, чтобы быть правдой. От осознания этого Мирославу вдруг стало жутко стыдно.

«Пришёл за её помощью, но боюсь протянуть руку сам. Разве такой вечности я ищу? Бесконечный поиск врагов в каждом, кого вижу?»

Юноша встрепенулся и выпрямил руки.

— Я присоединюсь к вашему суду, чем бы он там ни был.

Оппоненты не сразу услышали его, распалённые спором. Ему пришлось повторить вновь.

— Ты уверен? — спросила наконец Сталия.

— Да. Я тебе верю.

Глаза женщины заблестели, но она мгновенно взяла себя в руки и кивнула.

— Тогда приступим. Сядьте у камня и смотрите в центр спирали. После повторяйте слова за мной: О предки…

Ощущение было странное. Не такое, как когда он погружался в духовные чертоги, куда ближе к мгновениям проведённым между жизнью и смертью после гибели на арене. Они оказались на просторной каменной площадке, окружённой облаками. На массивных каменных креслах восседали не менее внушительные фигуры, сотканные из пламени. По тому, как это пламя сияло и переливалось, Мирослав тут же понял, что это такое. Чистейшее пламя душ. Однако же сам он и его спутники здесь находились в форме духовного воплощения.

— Вы… Не могли ведь найти пути связаться с Ясунью… — пробормотал он.

— Конечно нет, — улыбнулась Сталия, — Это место, куда отправляются все души наших умерших.

— Значит, камень. Неужели вы научились помещать в него души? — спросил Мирослав.

— Как и всегда — быстро схватываешь.

«На создание такого явно потребовалось немало сил и исключительный талант. Одно дело поместить в предмет свою душу, но создать вместилище для множества, да ещё и чтобы это не было простым сосудом, а целым пространством существования? Интересно — только у Яшмового Свода такое есть? А на кого именно распространяется влияние камня? Учитывая статус этого города — сомневаюсь, что им доверили бы хранение душ всего Среброгорского Братства и уж тем более всего подгорья.»

— Даже тут не можешь перестать разбалтывать тайны нашего народа, — проворчал Молотобой.

— Зачем ты собрала нас, матрона Сталия? — обратилась к ним центральная фигура.

Мирослав отметил, что значительная часть фигур — женские.

«Главные ремесленницы и хранительницы сводов преимущественно женщины, было бы удивительно, если бы в загробном мире не они занимали верховные позиции.»

— Был истребован суд предков.

— Кто желает предстать пред нашим взором?

— Молотобой Серебрянцев — обвиняет Сталию Серебрякову в нарушении законов предков и общественных устоев, — вышел вперёд целитель.

— Занятно. Прежде, чем мы приступим — матрона Сталия, зачем здесь этот чужак?

— Это один из элементов моего обвинения…

— Тихо, потомок, — громогласный голос старшей вынудил воплощение Молотобоя упасть на колени, — Мы говорим не с тобой.

— По трём причинам, — сказала Сталия, — Первая — лишь взглянув на него своими глазами, вы сможете понять ценность этого человека. Вторая — род Серебрянцевых нанёс моему роду оскорбление, и, если вы рассудите в мою пользу, я попрошу права принять этого чужака в семью.

— Неслыханно! — раскатились эхом сотни голосов в облаках.

— Я знаю скрижали предков лучше всех в Яшмовом Своде. В ваших заветах ни слова ни сказано о том, что сей ритуал распространяется на чужаков лишь из нашего народа.

— Это подразумевается! Очевидно же! Как у тебя только хватает наглости! — тут же принялись браниться несколько других предков.

Однако старшая едва заметно благосклонно усмехнулась.

— И какова же третья причина, дитя?

— Он тот самый.

— Человек из твоих безумных видений? — спросила одна из матрон прошлого.

— Твоя прошлая любовь? — спросила третья.

— Забытый император? — добавила четвёртая.

— Всё это и много больше, — ответила Сталия.

— Хорошо. Тогда сначала мы взглянём на то, сколь истинны твои слова, — сказала старшая.

Она стремительно потянулась рукой к Мирославу, и он ощутил, как от касания огромного пальца его духовная оболочка осыпается, оставляя лишь главную истину — пламя души. Как оно вопреки желанию раскрывается и разрастается в полную силу, одновременно демонстрируя истинное «Я», но и открывая секреты, что он желал бы сохранить подальше от чужого взора.

Массивный мужской силуэт из пламени души встрепенулся и отбросил руку древней подгоренской матроны.

— Я не дозволял касаться моей души, — пророкотал властный голос, принадлежащий не Пересвету или Мирославу, но самой сути, что он из себя представлял, — Однако за то, что позаботились о моей ближайшей сподвижнице — сие будет прощено. Но лишь единожды.

Глава 7 Суд Предков

Император присмотрелся к старшей и его пламенный лик озарился подобием улыбки.

— Я помню тебя, пусть и ещё совсем крохой. Ты Лазурь — старшая дочь правительницы Среброгорья. В отличии от других, она всегда посещала императорский дворец с семьёй, ведь считала, что вы должны знать о мире больше и всегда учиться новому. Она была мудрой женщиной.

— Благодаря тому, что юная Сталия стала матроной — мы знаем вас, владыка.

На глазах у ошарашенного Молотобоя она поднялась со своего трона и преклонила колено. Её примеру последовали и многие другие.

— Приносим свои извинения за грубость, но мы обязаны были убедиться.

— Можете возвращаться к своему суду, — сказал тот, усилием воли возвращаясь в духовное воплощение.

— Я передумал, — вдруг воскликнул Молотобой, — Очевидно же, что теперь решение будет на стороне Сталии! Предки моего рода, защитите меня и дозвольте покинуть сей балаган!

Десятки пламенных фигур окружили целителя, включая одну из довольно крупных и величественных.

— Мы действительно сомневаемся в том, что в такой ситуации суд может быть непредвзятым, — сказал старший среди них.

— Мы благоволим матроне Сталии, — кивнула Лазурь, — Однако на исход суда это не повлияет. Так было и так будет.

— Тогда вы не будете против, если суд проведу я?

— Если только ты готов поставить свою душу на одну чашу весов со своим потомком, Медяк.

— Я-то готов, а ты Лазурь?

— Безусловно.

— Тогда приступим.

Медяк встал в центре и взмахнул руками в сторону Сталии и Молотобоя.

— Отворитесь души и покажите нам всю правду, что таится внутри.

Их силуэты обратились пламенем, в котором стремительно сменялись образы один за другим. Мирослав едва успевал что-то рассмотреть, но Медяк и остальные, похоже, к такому были привычны. Потому что пока выражение на пламенном лице Медяка всё мрачнело и мрачнело, с лика Лазури не сходила спокойная мягкая усмешка.

— Ну что же. Назвался золотцем — полезай в плавильню, — наконец сказала старшая, когда Сталия и Молотобой вернулись в свой прежний облик, — Вынеси приговор.

— Такого быть не может! Вы что-то сделали! Как-то подменили её воспоминания!

— Неужели хоть кто-то из нас владеет столь великим могуществом? — спросила Лазурь, — Неужели ты? Или может я?

— А почему нет? Ты создала камни, а значит, никто не может знать, какова твоя истинная власть здесь!

— Вот как запел? Но не ты ли бросил мне вызов и пожелал свергнуть вместе с текущей матроной? — улыбнулась старшая, — А теперь пытаешься всё вывернуть так, словно у тебя изначально не было шансов? Не глупая ли это была затея? Разве ты дурак, Медяк? Или ты просто не ожидал такого исхода и теперь пытаешься выкрутиться?

— Проклятие, однажды тебе это аукнется, попомни мои слова!

— Приговор, Медяк, озвучивай приговор.

— В споре между Молотобоем и Сталией победителем выходит Сталия. Суд предков не узрел в её деяниях с момента восхождения в статус матроны ни одного действия, нарушающего заветы предков или ведущего к вреду для Яшмового Свода решения. Вместе с тем Молотобой неоднократо посвящал своё время и силы плетению интриг, а также присваивал ресурсы свода для собственных нужд. За это он приговаривается к немедленному принятию в Чертоги Предков и последующему присоединению к Сонму Молчания. Я, как его защитник, поставивший на его невиновность, последую той же судьбе… — закончил тот, — Довольна, Лазурь?

— Нет. Я бы предпочла, чтобы до такого не дошло, — ответила та.

— Могу я попросить за Молотобоя? — вдруг заговорила Сталия.

— У тебя есть такое право, — кивнула старшая.

— Несмотря на все его проступки и твердолобость, в остальном он шёл по положенному ему Пути и выполнял возложенные обязательства, проявляя должную компетентность. В такие тяжёлые времена, как сейчас наступили, нам понадобится каждый целитель. Если он готов принять мою власть и перестать бороться с каждым моим решением, то я готова вернуть его на службу Яшмовому Своду. Хотя пост главы определённо займёт кто-то другой. Управлять ресурсами я ему в любом случае не доверю.

Молотобой посмотрел на неё с искренним удивлением.

— Твоё прошение будет удовлетворено, матрона Сталия.

— Значит ли это, что и я могу сохранить свободу? — спросил Медяк.

— Нет. Ты должен понести своё наказание, — сказала Лазурь, — Тем более, что это не помешает тебе приносить пользу.

Она повела рукой и фигура Медяка окаменела, после чего рухнула в провал, открывшийся в полу.

— Приговор приведён в исполнение. Теперь по поводу компенсации, которую запросила Сталия. Сие пожелание действительно не противоречит законам Яшмового Свода, а кандидат более чем достойный и принесёт нашему народу пользу. Однако даже так мы не станем отступать от заведённых порядков, — сказала Лазурь, — Он уже не дитя и ты не можешь просто усыновить его. Значит ли это, что ты хочешь отдать за него одну из своих дочерей? Или, может, сама желаешь обрести новую опору на долгом пути, что тебе предстоит в управлении Яшмовым Сводом?

— Моё желание не имеет значения. Наиболее благим путём будет третий. Он докажет свои намерения путём испытания.

— Это трудный путь. И не менее сложно подобрать достойное испытание.

— К сожалению, судьба преподнесла нам его сама. Беда, что охватила Яшмовый Свод, невероятно опасна и может погубить всех нас. Но я верю в то, что забытый император сможет найти решение.

— Да будет так. Принимаешь ли ты предложение матроны Сталии, повелитель?

«В этом определённо будет немало преимуществ. Я смогу свободно передвигаться по городу, а у неё появится возможность говорить о вещах, о которых не могла раньше. Но наверняка с тем придут и свои обременения. Так и быть, коли уж я обещал ей довериться, то надо идти до конца.»

— Зовите меня — Мирослав, — сказал юноша после недолгих размышлений, — Я принимаю ваше предложение и сделаю всё, что в моих силах, чтобы спасти людей Яшмового Свода.

— Да будет так. Идите твёрдо по Пути, что вам предначертан, и не подведите надежд предков.

— Вот ещё что. Я бы не хотел, чтобы кто-то кроме присутствующих знал информацию о моей настоящей личности.

— Мы об этом позаботимся.

Мирослав проморгался, попутно вновь привыкая к тяжести и ограниченности материального тела.

— Ты просто использовала меня, чтобы получить желаемое, не так ли? — вяло пробормотал Молотобой.

— Именно так, — не стала отрицать Сталия, — Я знала обо всём, что ты делаешь за моей спиной и ждала момента, когда смогу обратить ваше вредительство на пользу Яшмовому Своду. Так что передай своим сообщникам, что эпоха заговоров кончена. Верните всё, что попрятали в своих тайных складах и приступайте к настоящей службе своему народу. Второго шанса не будет.

— Повинуюсь, матрона…

Мужчина встал и, покачиваясь, направился прочь. Судя по отдалённому скрежету, врата Зала Предков отворились.

— Уверена, что он не воспользуется своим шансом, чтобы ударить тебя в спину? — спросил Мирослав.

— Об этом не беспокойся. Предки не судят, пока их не попросят, но если уж осудили, то тебе не избежать кары. Если не хочет провести вечность молчаливым камнем, то не станет делать глупостей.

— Вот ещё что. Ваша старшая — дочь прежнего правителя этого региона. Почему у Яшмового Свода такое слабое положение в совете?

— Правила.

— Ладно, расскажешь, когда будет можно. В любом случае сейчас есть дела поважнее. Зараза расползается и мне нужно поскорее отправиться на поиски её источника.

— А с лекарством как? Получилось?

— Нет. Оно теперь мгновенно адаптируется к попыткам лечения. Не докопавшись до правды о том, откуда оно берётся, я ничего не смогу сделать.

— Поняла. Тогда отправлю с тобой и Чудножилом отряд бойцов.

— Ему не обязательно в этом участвовать. Да и охрана мне не нужна, только мешать будут. Возьму одного из стражников проводником и на этом всё.

— Чудножил обязательно должен присутствовать. Пока мой план не завершился, и ты не стал частью нашего народа, важно блюсти установленные соглашения, даже в таких условиях, как сейчас, — ответила Сталия, — Иначе никак. Что до охраны — думаешь, не вижу, в каком ты сейчас состоянии? Я не забыла как пользоваться техникой взора, если вдруг ты мог так подумать!

Мирослав тяжело вздохнул.

— Да, я ослаблен и не могу использовать умения, но при этом всё ещё быстрее и сильнее большинства из тех, кого ты сможешь со мной отправить. В Яшмовом Своде маловато сильных бойцов и они нужны здесь, чтобы сдерживать заражённых.

— Это… Правда. Но что, если ты столкнёшься с серьёзной угрозой? Если ты опять…

Мирослав быстро сократил дистанцию и обнял Сталию.

— Я не собираюсь умирать. Больше никогда. Так что просто позаботься о том, чтобы вы продержались до моего возвращения.

Женщина молча уткнулась ему в грудь, а эхолис на её плечах зевнул, посмотрел на происходящее и снова задремал.

— Скоро увидимся, Малинка, я обещаю!

Мирослав разорвал контакт и быстро вышел.

— Ты, — указал он на стража, который рассказал ему про моховичную, — Как звать?

— Сланик.

— Товарищ Сланик, нам надо поторапливаться, так что скажи-ка, за пределами свода пути знаешь?

— А то! Городской патруль это повышение! Новички всегда окрестности осматривают.

— Чудно. Тогда поведёшь нас туда, куда с наибольшей вероятностью мог бы пойти владелец моховичной.

— Так откуда ж мне… Хотя стоп. Знаю пару каверн неподалёку от подземной реки. Там обычно дикорослый мох хорошо растёт. Но самый обычный, правда. Не чета тому, что для моховичных выращивают.

— Уже что-то, оттуда и другие найти можно будет, — сказал Мирослав, — Товарищ Чудножил, это явно будет опасно, но по договорённостям вам придётся пойти с нами.

— А я и не боюсь. Как бы с вами не безопаснее оказалось, чем сейчас в Яшмовом Своде.

Когда они уже были на пути к пункту назначения, воздух вдруг разорвал раскатистый грохот сразу с нескольких направлений.

— Прознали, значит… — пробормотал Чудножил.

Судя по побледневшему лицу стража, тот тоже понял, что случилось. Эхолис на его плече встрепенулся и распахнул пасть в беззвучном крике.

— Да, Пылинка, я уже понял, — кивнул ей Сланик.

— Что стряслось-то?

— Соседние своды завалили связывающие нас пути. По сути отрезали от окружающего мира.

«Я ожидал, что в столь тесных пространствах такое легко провернуть, но думал, что они ограничатся блокировкой врат.»

— Тем важнее поспешить, пока они не решили провернуть что-то ещё.

— О, они могут… — кивнул подгоренец, — Как-то раз соседний свод, рядом с которым я жил, раскопал логово каких-то особо паскудных тварей. Знаю только то, что они истребили всех за ночь и принялись пробиваться в другие города, включая наш. Когда стало ясно, что эти существа не собираются останавливаться и уже даже начали прокапываться через завалы, Совет Среброгорского Браства отдал распоряжение затопить все своды, куда проникли эти твари. Включая те, где всё ещё шла борьба с врагом. Это сработало…

— Подгорье — мрачное место, — сказал Мирослав, — Хотя я и понимаю, что иногда без сложных решений никуда.

— Да, лучше и не скажешь, — печально усмехнулся Чудножил, — Мрачное во всех смыслах. Но это наш дом и мы будем за него бороться. Так что веди нас, товарищ Сланик.

Стражник мрачно кивнул и они продолжили путь во мрак неиспользуемых тоннелей.

Глава 8 В поисках источника

Мирослав в сопровождении Сланика и Чудножила достаточно быстро добрался до тоннелей, где действительно было довольно сыро. Первым делом они проверили несколько ближайших пещер. Там заросли мха были самыми обычными. Да и, судя по состоянию — никто их не собирал. Мирославу пришлось вновь воспользоваться своим трюком с усилением обоняния, чтобы обнаружить хоть какие-то следы. Однако вскоре и эта ниточка оборвалась. Они упёрлись в стену одной из мшистых пещер.

— Не мог же он испариться, — сказал Чудножил.

— Не мог, — кивнул Мирослав, — Нужно осмотреться получше.

Первым, кто нашёл нужный путь, был Сланик.

— Ах ты ж хитрюга. Так сильно хотел спрятать свой особый сад? — воскликнул страж.

— Что там? — тут же спросил Мирослав.

— Порошок гриба-слепца. Запрещён к обращению, поскольку он используется, чтобы прятать контрабанду и прочее. Сбивает с толку чувства ищущего и тонко притупляет восприятие деталей. Даже технику взора обмануть может, — сказал страж, — Нагляделся на такое, когда во внешнем патруле служил. Решил на всякий случай мох лизнуть. Тогда сможешь видеть сквозь прикрытие.

Мирослав тут же лизнул мох

«Угу. Перемолото в пыль. Слегка покалывает язык. Вкус горький, но выразительный. Сам себе выступает противодействием. Запомнил.»

Его взгляд вскоре наткнулся на едва заметную тонкую полосу, идущую через поросль мха. Он тут же поддел его и отодвинул камень, скрывающий проход. Без лишних разговоров они отправились в путь и вскоре вышли к входу в каверну, некогда выточенную подземной рекой, но после оставшуюся пустой. В ней повсюду действительно разросся причудливый фиолетовый мох, который и собирал подгоренец у восточной стены.

— Мелокрас, ты совсем закона не страшишься⁈ — гневно ринулся в его сторону Сланик, но Мирослав тут же ухватил его за ворот и рванул на себя, не позволяя пройти дальше. Техника взора позволила ему увидеть то, что невооружённым взглядом не заметить. Воздух искрился крохотными вспышками живы.

— Споры. Обычно безопасны для людей, но если этот мох источник заразы, то и они тоже. Нельзя туда входить.

— Но Мелокрас-то там и вроде цел!

— Нет. Он уже изменился, я это вижу.

— И что же нам делать?

— Владеешь умениями огня, Сланик? — спросил Мирослав.

— Нет. Ежели владел бы, то, скорее всего, в мастеровые определили бы.

— Ты чего же это, сжечь там всё надумал? — спросил Чудножил, — Разве не хотел изучить источник заразы?

— Вот в том и дело, что надо очистить воздух, не спалив при этом весь мох. Мои средства для такого не подходят, — сказал Мирослав.

— Мне привести мастерового? — спросил страж.

— У меня есть идея получше. Пару мешков муки принеси, — сказал Чудножил.

— Товарищ, не время ерундой маяться, — проворчал Сланик.

Однако Мирослав вдруг вспомнил, как некогда читал о серии загадочных взрывов складов, где так и не удалось найти виновников, а правду удалось выяснить лишь много позже.

— Нет, он прав, — кивнул Мирослав, — Это идея. Сбегай за мукой, а я пока пригляжу, чтобы заражённый не сбежал.

— Я всё ещё не понимаю, как мука поможет, — сказал страж, сгружая мешки на пол тоннеля.

— Сейчас увидишь. Только отойдите подальше, а не то и вам достанется.

Убедившись, что спутники на относительно безопасном расстоянии, Мирослав швырнул оба мешка, выхватил из кошеля меч и рассёк их оба волной силы. После он метнул в мучное облако склянку горючей смеси. Грохот и ударная волна пронеслись по тоннелю, вынудив богатыря поглотить силу хвоста ради барьера. И он тут же об этом пожалел, ощутив, как ядра монстров активизируются, пытаясь освободиться. Ему пришлось какое-то время стоять недвижимо, полностью сосредоточившись на их подавлении.

— Эй, мастер Мирослав, как ты?

Его осторожно тряхнули за плечо, вырывая из концентрации. Благо он успел закончить.

«Как же всё не вовремя…»

— В порядке

Заражённого вмяло в стену пещеры, но он ещё был жив. Мох тоже разметало взрывами, но осталось достаточно, чтобы взять образцы. Но внимание юноши привлекло не это. Когда фиолетовый покров сорвало прочь, он увидел то, что скрывалось под ним. Плоть. Мерзкую, бугрящующся, растянутую самым неестественным образом, но определённо плоть. Более того, присмотревшись повнимательнее, он даже нашёл следы того, где были конечности и лицо.

— Это что за ужас такой… — пробормотал страж, — Неужели он настолько обезумел, что выращивал мох на человеке?

— Нет, конечно, — покачал головой Мирослав, — Что-то подобное провернуть мало кому под силу, да и сомневаюсь, что он сам попал бы в ловушку своего зловещего сада. Скорее всего, это здесь появилось ещё раньше.

— Так что, всё зря?

— Посмотрим.

Мирослав изучил образцы и печально вздохнул.

— Да, это не изначальный источник заразы. Судя по тому, как изломаны остатки костей — он попал сюда уже мёртвым. Странно, что не восстал неупокоенным, но суть такова, что болезнь, похоже, при контакте со здешним мхом избрала иной способ распространиться. Моховичнику повезло прийти до того, как дозрели споры, но он сам, того не зная, собрал заражённый мох и после распространил болезнь по городу. А вот второй раз удача отвернулась от него.

— Что будем с ним делать?

— Учитывая его текущее состояние, всё, что мы можем — оборвать его мучения, — сказал Мирослав, — В его плоти столько спор, что прежде, чем мы успеем найти источник заразы и создать лекарство, он наверняка уже и сам превратится в подобие этого ужаса…

Мирослав указал на субстрат из человеческой плоти, на котором рос мох.

— Тогда я это сделаю, — выпрямился Сланик, — Это мой долг как защитника города.

— Благое побуждение, но лучше всё же я. Не стоит лишний раз контактировать с заражённым.

Покончив со всем, они двинулись дальше. Осмотрев пещеру, Мирослав понял, что тело выбросило подземной рекой, так что искать новые зацепки стоит выше по течению. Проблема состояла в том, что сама река из себя представляла поток в тоннеле, выточенном ею же, так что идти там было негде. Однако благодаря знаниям Сланика они смогли окольными путями пройтись вдоль русла. Но наконец упёрлись в тупик.

— Дальше путь через территории соседей и они завалили даже такие мелкие проходы. Даже не знаю, что теперь.

— А теперь мне придётся продолжить путь одному, — сказал Мирослав.

— Но куда?

— Вверх по течению.

— Это самоубийство! Вы не понимаете как сильно течение в этих потоках! Разве не видели переломанные кости того бедолаги?

— Я справлюсь.

— Даже если мы всё это переживём, меня матрона в глубокие шахты сошлёт.

— Передай ей, что не тягаться блуждающему огоньку со светилом. Она поймёт.

Не дожидаясь реакции, Мирослав бросился в горную реку и поплыл против течения. Было тяжёло и холодно, тесно и темно, но он продолжал двигаться, пока не ощутил, что начинает уставать. Но проблема оказалась в том, что открытых участков всё не было и не было. Наконец ему пришлось остановиться. Рукой и двумя ногами богатырь упёрся в стенки горного русла, противясь потоку воды, а свободной достал из кошеля меч и принялся вырезать в камне нишу. Материал был не особо податливый, даже для столь мощного волшебного оружия, вырезать приходилось небольшими кусками, чтобы они не сбили Мирослава или не закупорили русло, однако постепенно ему удалось освободить достаточно пространства, чтобы лечь. Он даже смог расстелить у себя на груди скатерть самобранку и перекусить.

«Холодно. Нельзя засыпать. Пока ускоряю кровоток с помощью живы, не замёрзну. Но лишь так. Просто отлежусь и в путь. Рано или поздно эта паршивая река закончится.»

Два дня спустя Мирослав наконец увидел тусклый свет и впервые смог выпрямиться.

«Да это же другой свод…»

Мирослав просушился, сменил одежду и принялся осматриваться. С возвышения, на котором он оказался, было хорошо видно, что жизнь в этом подземном городе идёт своим чередом. Совсем не похоже на тот тревожный хаос, в который начал погружаться Яшмовый Свод.

«Может ли существо или человек, создавшие эту заразу, скрываться здесь? Теоретически да. Но маловероятно, что заражённые могли попасть за пределы подгорья или в соседний свод, не разнеся при этом инфекцию по городу. Разве что их специально отправили? Нет, если с внешней ситуацией в это можно поверить, то заражать соседний свод очень глупо, исходя из того, что рассказывал Чудножил. Какие бы планы у создателя не были, оказаться обнаруженным или в затопленном городе вряд ли в его интересах.»

Мирослав устало откинулся на камни и тяжёло вздохнул.

«Слишком мало информации. Пытаться осмотреться в городе рисково. Первый же заинтересовавшийся мной страж подымет шум. Они здесь чужаков замечают довольно хорошо. Без умений скрывать своё присутствие будет проблематично. Но отправиться выше по руслу, в поисках более подходящего места для логова зла тоже может оказаться пустой тратой времени…»

Юноша закрыл глаза, успокаиваясь и принимая финальное решение.

«Придётся довериться своему чутью и рискнуть. Всё же мне кажется, что источник заразы должен быть где-то ещё.»

Он встал и вновь бросился в бурный поток.

Спустя ещё два дня богатырь наткнулся на развилку, где несколько более мелких потоков соединялись в единый. Он выбрал наиболее крупный и двинулся по нему. Ещё через сутки Мирослав наконец вновь выбрался на открытое пространство. Вернее, выплыл на поверхность глубокого подземного озера. Он едва успел выбраться на берег, как услышал очень сухой и скрипучий голос.

— Так-так, а вот это уже интересно.

Подняв взгляд, он увидел человекоподобную сухощавую фигуру. Человеком это было не назвать. Полупрозрачная тонкая кожа обтягивала кости, делая облик мертвеца довольно жутким.

«Кощей?»

И без того промёрзший от ледяной воды Мирослав почувствовал, что его пробирает дрожь. Это было худшее создание из тех, что он мог встретить. Древнее, могущественное и почти неуничтожимое. Однако на самом деле холод, что он ощутил, не был реакцией на угрозу. Его начала покрывать ледяная корка, и юноша едва успел вырваться с помощью усиления.

— Надо же, после такого заплыва ещё есть силы на сопротивление? Отличный образец. Отличный.

Кощей достал из складок своей мешковатой одежды какую-то книжицу и принялся черкать в неё текст металлической палочкой. Тем временем свободной рукой он указал на него почти не глядя, и водная гладь покачнулась. Из неё вырвались перекрученные в жгуты потоки, которые устремились к юноше. Тот выхватил меч и рассёк их волной силы, нарушая поток живы, удерживающий их целостность.

— Вот оно как. Современная вариаци богатыря! Да ещё и с таким количеством духовных отростков. Сама судьба мне благоволит. Но что это? С тобой определённо что-то не так. Иди-ка сюда, чтобы я мог приступить к изучению!

Глава 9 Знакомый незнакомец

Мирослав разорвал дистанцию, опустошил флакон с эликсиром потентности живы и метнул в кощея склянку с горючей смесью. Тот остановил её в полёте жестом и подтянул к себе. Богатырь воспользовался этим чтобы натянуть шлем и наруч.

— Так и запишем. Образец отказался от кооперации. Использует какие-то алхимические субстанции в агрессивной манере. Судя по цвету и консистенции — ожидаемый эффект: воспламенение при контакте с воздухом, — продолжил бормотать себе под нос кощей.

Мирослав выстрелил иглой из наруча, она прошила колбу и горючая жидкость облила существо, а сам богатырь тут же рванул вперёд, обрушивая серию ударов на врага.

— Ммм. Вязкость и горючесть выше ожидаемого. Создатель снадобья более квалифицирован, чем должно для текущего периода развития алхимического ремесла на поверхности. Допросить образец об источнике данного состава.

Горючая жидкость замерла в миллиметрах от тела кощея и сползла на каменный пол пещеры, а все выпады клинком он заблокировал голой рукой, хотя один из наиболее сильных и прямых ударов всё же надсёк его плоть, вынудив дополнительно защититься барьером.

— Эффективность применения живы образца выше известной нормы. Определённо некая аномалия.

Даже осознавая отчаянность положения, богатырь продолжил атаку, порхая вокруг бормочущего себе под нос немёртвого и в бесплодных попытках найти хоть какую-то уязвимость. Однако все его попытки были тщетны.

«Как странно. Я бы сказал, что ему не меньше тысячи лет, но вместе с тем он не дотягивает до девятихвостого. Иначе мне не удалось бы даже поцарапать его своими атаками. Да и выглядит тоже несколько необычно. Кожа то и дело ёрзает, словно бы не принадлежит ему. Потоки живы тоже негармоничны. Если бы только я восстановился после того боя…»

— Решено. Захват и изучение, — кощей захлопнул свои записи и наконец сосредоточился на противнике.

Он попытался поймать взгляд юноши, но тот быстро отвёл его в сторону, полагаясь на периферийное зрение, чтобы заметить атаку.

«Ещё и эта манера говорить. Какова вероятность, что могут существовать целых два кощея с такими замашками? Хотя то, что это Блуд, ещё меньше. Этот гад если и уцелел, то сейчас должен быть крайне силён. Куда могущественнее этого.»

— Надо же. Ты понимаешь, чего именно ожидать от меня? Как занятно. А что скажешь на это?

Кощей резко рванул вперёд, делая выпад ладонью.

Мирослав ускорился и ушёл от атаки, даже не пытаясь блокировать. Волна воздуха сорвалась с конечности кощея в месте контакта и с громовым грохотом прокатилась вперёд, проделав солидную дыру в камне. Мирослав же воспользовался этим, чтобы провести выпад по выпрямленной конечности немёртвого. Однако тот, поведя другой рукой, обратил камень под ногами юноши в вязкую массу, нарушая траекторию удара и тем самым делая самого богатыря открытым для атаки. Удар кулака пришёлся по шлему, но у богатыря зазвенело в ушах и потемнело в глазах так, что он уже не успел попытаться уклониться от следующего удара и оказался утоплен вязкой жиже, которая начала стремительно застывать. Он успел лишь спрятать клинок в кошель, прежде чем камень сдавил его, лишая подвижности и возможности дышать.

«Нужно… Что-то… Сделать…»

Однако продержался он недолго и вскоре потерял сознание от недостатка воздуха.

— В сознание пришёл на две трети раньше ожидаемого. Пытается делать вид, что это не так.

Мирослав открыл глаза и осмотрелся. Пред ним предстала довольно большая пещера с множеством дверей. Конкретно это помещение являлось мастерской-лабораторией с обширным инструментарием, а у дальней стены расположились стеллажи с сотнями книг. Судя по всему, он оказался в том самом тайном логове, которое и искал. Но совсем не так, как ему бы хотелось. Сам он был прикован к стене цепью с кандалами. Проверять сможет ли вырваться юноша не стал. Кощей явно им заинтересовался, а значит, нужно пользоваться ситуацией и искать подходящий момент для побега или атаки.

— Раз уж я теперь твой пленник, то давай знакомиться, — сказал юноша, — Будет довольно странно звать тебя кощеем.

— Реакция на пленение — предельно хладнокровная, — пробормотал Кощей, продолжая вести записи, — Предложение резонное. Я — Блуд, Хранитель Тысячи Премудростей, Великий Чародей и в скором времени тот, кто превзойдёт всех остальных кощеев, что существовали и будут!

«Ещё и зовут так же…»

— Мирослав, просто Мирослав, — усмехнулся юноша, — А что великий и премудрый понимает под тем, чтобы превзойти остальных кощеев?

— Я уловил сарказм. Но если бы ты был способен понять величие моего замысла, то восторгался бы вполне искренне.

— Ну ты ведь всё равно меня не отпустишь, так расскажи, что же такое задумал?

Тот быстро пролистал записи.

— Из семидесяти восьми подопытных ни один не проявил кооперации и достаточной трезвости разума, чтобы стать достойным собеседником. Запрос одобряю, — Блуд снова перевёл взгляд на богатыря, — Итак. Начнём по порядку. Что тебе ведомо о кощеях?

Мирослав пересказал то, что рассказывали в академии, опуская свои личные познания.

— Поверхностно, — повертел кистью кощей, — Что для текущего временного периода ожидаемо. Но суть верна. Чего вы не знаете — это как сильно притупляются чувства нашей немёртвой плоти. Медленно и постепенно. Пока ты наконец не осознаёшь, что практически ничего не ощущаешь. Это не та вечность, которой я желал.

«Никогда не вникал в бытие подобных ему монстров настолько глубоко. Героев интересует то, как побеждать их, а не как тяжко им живётся. Но в целом его слова имеют смысл. Живой труп всё равно труп.»

— Я, наверное, мог бы сказать, что это расплата за твоё нежелание упокоиться с миром, — усмехнулся Мирослав, — Однако же мне понятна жажда жить и стремление цепляться за выживание любой ценой. Хотя ваша цена выходит за пределы приемлемого.

— Так ли это? По моим калькуляциям средний упырь пожирает за три сотни лет от трёх до пятнадцати тысяч человек. Хотя излишне гедонистические экземпляры обычно так долго не живут. И это если не учитывать, что не каждый выбирает летальный метод питания.

— И сколько же пожрал конкретно ты?

— В тот период существования я не интересовался статистическими изысканиями, — спокойно ответил кощей, — Данная информация получена путём наблюдения за другими особями упырей уже позднее.

Мирослав покачал головой. Ответ был ожидаемым.

— В любом случае — по твоему это мало?

— Естественным образом, от рук других монстров, а также в войнах за тот же период времени погибает куда больше. Не велика разница. По крайней мере, эти жертвы служат чему-то большему.

Мирославу остро захотелось вырваться и вколотить это чудовище в пол. Но он отлично понимал, что сейчас нет даже смысла и пытаться. Оставалось лишь продолжать слушать эти мерзости и вытягивать из врага побольше информации.

— Тут мы не согласимся, но это не имеет значения. Раз уж ты завёл эту тему, то будет резонно предположить, что твоя цель состоит именно в том, чтобы вернуть себе способность в полной мере наслаждаться своим бессмертием?

— Верно. Но это важно не только для меня, — взгляд кощея странно потеплел, словно бы он вспоминал о ком-то или чём-то важном.

«А вот это уже любопытно.»

— Для кого же ещё?

— Теперь вопросы задаю я. Знаешь ли ты, кто изготовил алхимическую субстанцию, что ты применил в качестве оружия против меня?

— Да. Это был я. Учитель моего учителя когда-то давно выкупил древний трактат об алхимии у богатырей, исследовавших Великий Лабиринт в Китеже. Они оба посвятили свою жизнь расшифровке и адаптации рецептов. Так что мои знания несколько превосходят привычную норму.

— Это укладывается в известные мне факторы. Теперь что с твоими «хвостами», как вы их называете. Почему ядра тянутся к твоему телу и не находятся в обычном цикле взаимодействия? — Блуд показал ему две схемы, одна из которых была зарисована на скорую руку и олицетворяла его состояние.

— Последствия опасной битвы. Пришлось превзойти свои пределы и это мне аукнулось тем, что я едва сам не стал монстром.

— Подробности, — холодно, но с определённой нетерпеливостью потребовал кощей.

— Для начала закончи мысль, — перевёл тему Мирослав, — Кому ещё важен твой эксперимент?

— Любил ли ты когда-нибудь кого-то так, что, даже перестав ощущать что-то ещё, всё ещё чувствовал бы это?

— Нет, — Мирославу даже не пришлось задумываться.

За последнее время он чётко понял, что всегда думал именно о себе, даже если выражалось это в форме, кажущейся альтруистичной.

— Тогда тебе не понять.

— Если уж мыслящий рациональными категориями кощей вдруг заговорил о чувствах, то я бы всё же хотел послушать, — со вполне искренним любопытством заявил юноша, — Возможно, это будет последнее, что я узнаю о мире в этой жизни, но, по крайней мере, умру понимая, что мир больше и интереснее, чем казалось.

— Стремление расширить границы познания похвально. Тогда слушай…

Мирославу пришлось очень постараться, чтобы сохранить невозмутимость на лице, когда Блуд начал рассказывать ему историю, которая и так уже была ему известна, но совсем с другой перспективы. Его подозрения и опасения подтвердились. Перед ним стоял всё тот же кощей, охотясь на которого он с товарищами познакомился с Цветаной. Тот самый, что влюбился в могущественную ведьму Валериану так сильно, что проливал реки крови в своих попытках создать нечто, что её впечатлит и убедит в искренности чувств кощея. Семёрка будущих императоров потратила немало сил, чтобы его изловить, но каждый раз ему удавалось сбежать, что в целом не было чем-то необычным для кощеев. Спрятанное в удобном месте вместилище души позволяло им восстанавливаться в безопасных условиях.

Да только Блуд был не таков. Его чудаковатый разум, жаждущий познания через эксперименты, подбил его на то, чтобы сделать вместилищем своей души собственный череп. Безумный и рискованный ход, но вместе с тем очень хитрый, ведь сам череп стал намного крепче, а богатыри, пытающиеся убить упыря, обычно удовлетворяются тем, что выводят его из строя, а после берутся за поиски сосуда. Кощей же тем временем восстанавливается и атакует в спину. Или бежит прочь, оставляя своих незадачливых убийц с носом. Столкнувшись с подавляющей мощью своих преследователей, Блуд бежал раз за разом, пока после одной из побед они не решили проверить его останки и не обнаружили внутри черепа метку вместилища. Тут бы кощею и пришёл конец, если бы не вмешалась та самая Валериана, которая наконец решила ответить на отчаянные чувства своего ухажера. Похитив череп, она сбежала, а после о них двоих ничего не было слышно. Исчезли без следа. Теперь же спустя тысячу с лишним лет охотник и добыча встретились вновь. Но роли поменялись.

Мирослав наконец узнал, куда же скрылась эта необычная парочка. Они нашли себе укрытие в подземье. Чары кощея позволяли ему прокладывать путь сквозь толщи камня, сотворять себе пещеры и менять ток подгорных рек, а ведьма превращала любую каверну в маленький островок жизни. Так что они жили себе спокойно, пока возраст не начал настигать Валериану. Блуд пытался убедить её пройти тем же путём, что и он, но она отказалось. Несмотря на то, что ведьма приняла своего возлюбленного таким, каков он есть, излишнее кровопролитие ей претило, да и постепенное омертвение чувств самого кощея тоже трудно было не заметить. Себе Валериана такой судьбы не желала. Он продлевал ей жизнь алхимическими снадобьями, волшебными предметами и своими чарами столько, сколько мог, но, в конце концов, её тело сдалось. Однако Блуд не пожелал дать своей возлюбленной упокоиться с миром. Немёртвый привязал её душу к телу, а после поместил в хрустальный гроб, где Валериана, будет храниться нетленной до момента, когда он найдёт способ сразу сделать возлюбленную подобной себе и при этом сможет исправить дефект, делающий кощеев подобных пресным.

Вся последующая нежизнь Блуда была посвящена тому, чтобы вернуть свою возлюбленную. Он экспериментировал, добывал ресурсы и даже заключал союзы. Ведь получать подопытных в обмен на тайные знания, алхимические снадобья и редкие материалы было проще, чем похищать их самому.

— Выходит, что болезни, которые ты обрушил на внешний мир — лишь побочный эффект твоих исследований?

— Какие болезни?

Глава 10 Вынужденное сотрудничество

Мирослав вдруг рассмеялся, услышав ответ кощея.

— Нестандартная реакция на стандартный ответ. Шок от избытка информации? Маловероятно, — Блуд вновь принялся бормотать себе под нос и вести записи, — Что тебя так рассмешило?

— Так ведь зараза, которая едва не погрузила мир на поверхности в хаос, а также ещё более страшная, бушующая сейчас в Яшмовом Своде, всё это не только не твоя цель, а ещё и настолько второстепенный побочный эффект, что ты даже не знаешь о том, что такое случилось.

Кощей на мгновение задумался.

— Ясно. Изменения внесённые в сбежавших подопытных имеют свойство передаваться другим особям. Избыточно. Нежелательно. Провести повторный анализ, — он быстро начеркал заметки и кивнул, — Выходит, что причина твоего появления здесь — поиски источника «болезни»?

— Да. Разгорается эпидемия и её нужно остановить прежде, чем она охватит всё подземье.

— Информация о методах противодействия подобным угрозам в подземье показывает, что всё решится своим чередом спустя несколько итераций. Потери не превысят допустимую норму для сохранения уровня поставок подопытных. Ситуация не имеет значимости. Вернёмся к твоему состоянию…

— Ошибаешься, — перебил его Мирослав, — Первая зараза уже оказалсь устойчива к пламени и была способна передаваться через пепел сожжёных жертв. Текущая ещё и мгновенно адаптируется к лечению. Хватит нескольких ускользнувших заражённых — например, через неучтённые и малозначительные подземные реки, примерно как я сделал, чтобы она распространилась по всему подземью, а там и по поверхности Не останется у тебя ни подопытных, ни источников компонентов, ничего.

Блуд на удивление не стал вмешиваться и выслушал его, после чего принялся вновь вести записи.

— Корректировка факторов. Сверка. Угу. Да. Да. Вероятность дезинформации. Так. Да. Утверждение подопытного корректно… — кощей злобно клацнул зубами, — Какая досада. Придётся создать лекарство, чтобы предотвратить последствия побега подопытных. Усилить меры безопасности. Хммм. Нарушение двигательных функций, отсечение конечностей, удаление способности к мышлению. Нет. Нарушает чистоту эксперимента. Цепи и клети в долгосрочной перспективе также неэффективны. Разработать эффективный метод содержания.

Кощей направился к алхимическому столу, продолжая бормотать под нос и попутно ведя записи.

«Придётся потерпеть. Учитывая, что он эту дрянь и создал, скорее всего, ему удастся создать лекарство быстрее. У меня же выдастся время обдумать план спасения.»

Спустя три дня Блуд стал явно раздражаться.

— Не понимаю. Должно работать! Я не закладывал подобной изменчивости!

— Я мог бы помочь, — сказал Мирослав.

— Чушь. Даже если ты почитал какую-то древнюю книжку об алхимии, твои навыки и познания никогда не сравнятся с моими.

— Ты сможешь создать эликсир омоложения? — спросил юноша с вызовом.

— Ответ отрицательный. В текущих условиях это невозможно.

— Похоже, ты не особенно интересуешься новостями о внешнем мире. Он уже был воссоздан.

— Ложь. В последний раз когда я получал сводки о состоянии алхимической науки жителей поверхности, а у подгоренцев она ещё в более худшем состоянии, никто даже не приблизился к этому.

— Когда это было?

Кощей полистал свои записи.

— Одиннадцать лет назад.

— По меркам смертных это довольно много, коли уж ты об этом забыл.

— Мои прогнозы по последствиям Навьего Марша ещё ни разу не выходили за рамки ожидаемого.

— У меня с собой есть порция. Можешь сам посмотреть, только дай достать из кошеля.

— Вероятность попытки нападения или побега выше допустимого. Ты пытаешься меня провести.

— Я уже проиграл один раз. Пытаться снова будет глупо.

— Смертные не обладают рациональностью достаточного уровня.

— Я говорю правду.

— Проверить инвентаризационный лист… — Блуд отвернулся и взялся за какие-то из своих записей, разложенных на стеллаже у стены, — Лисья удавка. Соотношение уровня волшебного предмета уровню целевого подопытного. Удовлетворительно.

Блуд достал из одного из своих сундуков тонкую оранжевую ленту.

— Проведём эксперимент. Данная вещь является диковинкой из периода до Навьего Марша. Она идеально подходит для того, чтобы слуги или подопытные вели себя покорно. Как только у носителя появляются намерения совершить что-то вредоносное, удавка тут же душит жертву, пресекая такие попытки.

«Да, помню, когда мы захватили земли одного восточного тирана, у него почти вся свита такие носила. Сожгли все до единой. Видимо, всё же не все.»

— Полагаю, что ты не используешь их на своих подопытных не только из-за дефицита?

— Предположение верно. Проблема в том, что сила сего предмета черпается из добровольности его принятия. Под принуждением его надеть невозможно. Тем самым делая его бесполезным для меня. Если ты действительно не лжёшь, то должен надеть ленту, тем самым доказав свою искренность.

«А вот это уже плохо. С этой вещицей сладить будет нелегко. О внезапной атаке уж точно забыть придётся. Но вместе с тем — эпидемию нужно остановить. У меня одного на создание лекарства может уйти слишком много времени, а вот вместе мы точно достигнем успеха в адекватные сроки. Проблему удавки буду решать между делом.»

— Хорошо. Я принимаю твоё предложение. Надевай.

Кощей обернул ленту вокруг его шеи, и та вдруг зашевелилась, сжимаясь и соединяя концы. Юноша ощутил, как плотно она прижимается к коже, однако без малейшего давлений. Блуд снял оковы с богатыря.

«Вот сейчас как пну его.»

Лента тут же стиснула горло юноши, но стоило ему отпустить агрессивные мысли, как и хватка вновь ослабла.

— А говорил, что не имеешь планов на атаку.

— Просто проверял работает ли лента. Мало ли, вдруг ты блефуешь и это просто украшение.

— Эксперимент имеет под собой резонные основания. Уровень оказанного давления также подтверждает отсутствие серьёзности угрозы, — кивнул кощей, — Итак. Продемонстрируй снадобье.

Мирослав достал из кошеля один из комплектов и протянул Блуду. Тот вернулся к своему алхимическому оборудованию и извлёк несколько капель из обоих флаконов. Спустя время он выпрямился и обернулся к юноше.

— Утверждение правдиво — это эликсир омоложения. Кто создатель?

— Я.

— Маловероятно, но не невозможно. Требуется дальнейшая проверка, — Блуд быстро подошёл к своему шкафу с записями, схватил один из томов, распахнул на середине и кивнул, — Подойдёт. Произведи данное снадобье. С первой попытки. Ингредиенты и оборудование в твоём распоряжении.

Мирослав принял книгу и пробежался взглядом по рецепту.

«Старый состав мази для нежности кожи. Не слишком сложный, но половины ингредиентов сейчас не сыскать. Неплохой тест, хотя в адекватных условиях такая адаптация не делается на лету с первой попытки. Но выхода нет, придётся выложиться на полную. Жаль умение с котлом так и не вернул…»

Сперва Мирослав выписал рецепт, после принялся за корректировки и, лишь когда после серии мысленных экспериментов он убедился в том, что всё должно сработать, алхимик наконец взялся за работу. Кощей наблюдал и не вмешивался, только тихо бормотал под нос и вёл записи.

Спустя три часа всё было готово. Мирослав действовал очень размеренно, тщательно выверяя каждое действие, ведь права на ошибку у него не было. Наконец он протянул кощею баночку с перламутровой густой субстанцией. Тот провёл быстрый анализ и кивнул.

— Эксперимент успешный. Подопытный действительно представляет ценность как алхимик. Потенциал кооперации возможен, — Блуд вновь настрочил свои мысли в книжечку и протянул юноше свои записи, — Вот всё, что я уже пробовал. Посмотри и подумай, что ещё не было учтено.

— Мне также понадобится информация о твоих экспериментах. Ключ к разгадке может крыться в них.

— Отказано. Вероятность понимания низкая. Времязатраты высокие. Текущий временной промежуток имеет ценность. Берись за посильное.

— Ты опять позволяешь себе слишком легкомысленно делать выводы. Дай мне всю требую информацию, если, конечно, твоя гордыня не треснет от того, что кто-то понял всю твою многовековую мудрость.

— Провокация бессмысленна. Расширение эксперимента, однако, будет произведено. Ошибка приведёт к наказанию.

— Да-да. Меньше болтай и дай мне всё, что у тебя есть по твоему исследованию, приведшему к текущей ситуации. Дальше я сам разберусь.

Записи кощея об исследованиях оказались крайне педантичными и подробными. Тот поток мыслей, который он фиксировал в процессе, позднее обрабатывался и упорядочивался, так что итоговые изыскания были организованы очень эффективно. Мирославу потребовалось четыре дня, чтобы перечитать их все и ещё два дня на алхимические эксперименты, к которым на второй день уже активно подключился Блуд. Совокупность их знаний и умений позволила наконец найти ключик к задачам, каждую из которых поодиночке им пришлось бы решать слишком долго.

Наконец кощей отвёл Мирослава в пещеру-тюрьму, где содержал подопытных. Богатырь ожидал, что такое место у Блуда будет, но всё равно оказался неприятно удивлён. Во мраке за каменными решётками содержалось больше десятка подгоренцев. Стоило тусклому огоньку лампы осветить мрак, как они тут же ринулись прочь, зажавшись в угол своих клеток, дрожа в ужасе. Несмотря на ужасные условия — участь привлечь внимание кощея была ещё хуже. Мирослав вновь ощутил прилив гнева и желание наброситься на бесчеловечную тварь, но вынужден был лишь стиснуть зубы и молча идти дальше, чувствуя, как лисья удавка пульсирует на шее, то ослабевая, то сдавливая её.

Вскоре они пришли в отдельную зону узилища, вход в которую был перекрыт большой каменной дверью. Там содержались заражённые на разных стадиях, включая того, который стал жертвой совсем недавно, когда Блуд заразил его специально для их эксперимента. Они дали лекарство каждому, но сработало оно только на тех, чьё тело ещё не подверглось серьёзному преображению. После определённой стадии чудовищное состояние стабилизировалось и даже дух существа перестраивался.

— Результат удовлетворителен. Ранние стадии подвергнуть лечению, поздние ликвидировать. Составить подробные рекомендации, после разослать через связного.

— Что, на этом сдашься? — спросил Мирослав.

— Лекарство доведено до возможного в рамках требований предела. Вероятность создания алхимической субстанции, обращающей финальное состояние, слишком мала. Цель предотвращения эпидемии достигнута.

— Смотри шире, Блуд, — сказал юноша, — Если ты сможешь обратить данное состояние, то это поможет тебе и в достижении цели по преображению своей возлюбленной, а также собственному очеловечиванию. Я изучил твои исследования и, кажется, понимаю, чего именно недоставало.

— Утверждение сомнительно. Ты действительно талантливый алхимик, однако мои исследования затрагивают глубины недостижимые для смертных этой эпохи. Тот, кто не понимает границ плоти и души, не способен осознать путей взаимодействия, требуемых для преображения.

— А если я скажу тебе, что у меня подобный опыт есть?

— Подробности.

— Я перерождённый воин былого. Так что на деле весь опыт, который я показал — мой собственный, полученный за долгие годы странствий.

— Нет ни одного достоверного свидетельства о возможности подобного.

— Думаешь, кто-то станет о подобном болтать? Его или примут за безумца, или попытаются убить, или использовать.

— Рассуждения резонны, но не убедительны. Докажи.

Глава 11 Дерзкая идея

Мирослав тяжёло вздохнул. Вопрос Блуда был вполне резонным и вместе с тем довольно сложным. Как можно доказать, что ты живёшь не первую жизнь? Исторические факты? О них можно узнать в книгах. Специфичные познания в совершенствовании, алхимии или создании волшебных предметов? Их можно почерпнуть иными способами, как из каких-нибудь хорошо сохранившихся родовых архивов, так и добыв диковинку из Великого Лабиринта. Но у него был ответ, который мог бы убедить кощея. Однако с таким же успехом легко был способен сгубить Мирослава, находящегося в уязвимом положении. Так что он решил для начала попробовать самый простой путь.

— А что убедит тебя, Блуд?

— Осторожничаешь? Не хочешь раскрыть лишнего? Рационально. Однако меня убедить будет крайне сложно. Ведь почти всё, что ты способен рассказать — можно узнать иным способом.

— Ну что же. Тогда я скажу то, что не известно почти никому. Я знаю, как убить тебя.

— Это информация известная любому мало-мальски обученному богатырю.

— Нет. Не кощея. Лично тебя.

— Подробности.

— У тебя на внутренней поверхности черепа в районе затылка находится метка в форме звезды, окружённой колдовскими символами. Знак того, что вместилище твоей души — твой собственный череп.

— Образец в очередной раз превзошёл мои ожидания. Произвести корректировку прогнозов, — холодно процедил кощей, продолжая вести записи даже в этой ситуации, — Кто из тех шестерых, что меня преследовали, ты?

— Седьмой.

— Утверждение ложно. Несмотря на то, что я веду записи — моя память стабильна. Я точно помню каждого из своих врагов. Я вижу в данной попытке введения в заблуждение страх возмездия. Что нерационально, ты в любом случае не выбрался бы живым из моего логова.

«Настало время блефа.»

— Стабильна ли? Ты постоянно сверяешься с записями так, словно не уверен в том, что помнишь всё корректно, а сила твоя сильно истощена по сравнению с тем, что должно быть. Это последствия твоих экспериментов, но только ли? Все знают, что будет если уничтожить сосуд души кощея, но что случится, если его повредить? Лишь слегка, самую малость, так, чтобы пламя души начало угасать искорка за искоркой.

— Невозможно. Валериана забрала череп прежде, чем вы успели бы что-то сделать.

— Так ли это? А может быть, это и не мы? Твоя возлюбленная желала упокоиться с миром, возможно, она хотела того же и для тебя?

— Невозможно! Не смей пытаться настроить меня против неё! — взревел кощей и схватил Мирослава за горло.

Тот защитил шею укреплением, но противостоять такой хватке было очень тяжело.

— Но ведь ты не можешь знать наверняка. Разве такие вспышки эмоций характерны для древних кощеев с их увядшими чувствами? Не знак ли это, что с тобой что-то совсем не так? — прохрипел юноша, — Пока не закончишь свой эксперимент и не спросишь у неё сам, ты не узнаешь… Я могу помочь…

Блуд разжал пальцы и замер, глядя в стену и бормоча себе под нос.

— Ощущение души нарушено. Причина не установлена. Аномалия. Гипотеза о стороннем вмешательстве вероятна, — кощей заскрежетал зубами, — Я приму твоё участие. Однако для начала нужно заполнить пробелы в данных. Как вышло, что ты в таком состоянии, как сейчас? Мои сканирующие чары уже давно завершили работу, и я могу заключить, что обычный «богатырь» должен был озвереть или умереть. Почему ты продолжаешь функционировать и сохраняешь определённый уровень боеспособности?

«Надеюсь это убедит его и мы сможем спасти жителей Яшмового Свода.»

— Я воспользовался эликсиром, который позволил мне кратковременно повысить силы до уровня поднебесного предела. Первый раз удалось избежать долгосрочных последствий. Во второй я был атакован этим, — Мирослав показал сломанный жезл ведьм.

— Узнаю работу ведьм древичей. Исходя из знаков и устройства — создан, чтобы серьёзно нарушать циркуляцию животока. Подтверждаю вероятность подобного исхода при взаимодействии на цель с избыточной нестабильностью, в частности вызванной описанным тобой эликсиром. Однако я также обнаружил следы изменений, которые этим не объяснить. Твой животок словно бы вылеплен вручную, не как у тех, кто с рождения получает связь с духом

— У меня её не было, создал сам.

— Подтверждаю возможность такого при наличии достаточных знаний. Однако, исходя из моего первичного анализа, твой предел силы должен быть ниже. Как достиг повышения?

— Один чудаковатый старик за Змеиным Хребтом угостил меня особым супчиком из монстра-химеры, явившегося из слияния нескольких других, которую я должен был убить сам. Процесс в некоторой степени напоминал алхимический, однако не совсем.

— Взаимопожирание с последующим усвоением чужой духовной сути? Данный концепт отличается от привычной парадигмы, однако вписывается в допустимые рамки модели текущего бытия. Продолжай.

— Это всё. До эликсиров ядра у меня пока не дошли руки. Решение проблемы вышедших из-под контроля ядер тоже пока не нашёл. Более того, при избыточном поглощении энергии из хвостов состояние усугубляется.

— Есть гипотеза. Пойдём-ка со мной.

Шесть дней кряду они работали над идеей Кощея. Попутно Мирослав пользовался краткими моментами, когда оставался без присмотра, чтобы попытаться изготовить состав, который сможет освободить его от действия «Лисьей Удавки» как один из планов освобождения.

Блуд хотел попытаться решить ситуацию с трансформированными заражёнными довольно инновационно, комбинируя разом алхимию, чары и даже методы ковки волшебных предметов. Итогом их работы стал котёл-печь, стоящий в центре комнаты. Массивный, способный вместить в себя человека и, в общем-то, для того и нужный.

— Инструментарий готов. Компоненты готовы. Время испытания

— Я даже говорить не буду, что если мы ошиблись, то человек погибнет. Тебя это не особо волнует.

— Верно. Он в любом случае не покинет моей лаборатории. И ты уже сказал то, что не собирался говорить.

— Знаю. Давай приступать.

Кощей втащил монстра во внутреннюю камеру котла, где уже находились все необходимые компоненты, а после закрыл крышку. Он направил свою энергию и принялся управлять процессом, суть которого была в том, чтобы вызвать резонанс с душой жертвы и по её форме вернуть облик духу и телу. Амбициозно, рискованно, сложно, но почему-то они оба были твёрдо уверены в том, что всё получится. Однако что-то пошло не так. Существо разорвало на куски.

— Ошибка. Где? Скорость реакции? Температура? Компоненты?

— Мы всё учли. Более того, процесс предельно упрощён, чтобы быть воспроизводимым. Возможно, изъян — это исполнитель, — вклинился юноша, — В тебе самом осталось слишком мало человеческого, чтобы почувствовать, когда что-то идёт не так.

— Гипотеза имеет право на существование. Следующий подопытный — твой.

Теперь за дело взялся Мирослав. Было тяжело, состояние, в котором он находился, вынуждало очень аккуратно управляться с живой, но процесс пошёл. Богатырь ощутил, как откликается душа жертвы, как волны пламени бьются внутри уродливой оболочки, в которой оказались заперты. Этот человек всё ещё был жив и страдал каждое своё мгновение бытия.

«Исцелить, подарить надежду, чтобы потом просто взять и вернуть в руки кощея. Как же ужасно… Но это нужно сделать. Иначе пострадает куда больше людей. Закрыть глаза на меньшее зло и сосредоточиться на добре, которое оно принесёт. Должен…»

Под действием вложенных в котёл чар и алхимических компонентов существо потеряло стабильность, словно гусеница в коконе, осталось только подсказать ему каким оно должно стать. И Мирослав полностью сосредоточился на этом, стараясь удерживать потоки живы в форме, которую задавал резонанс души пленника, пока не почувствовал, что пора заканчивать. Он плавно остановил процесс и устало опёрся на стол.

— Открывай

Блуд с явным любопытством выполнил указание, проигнорировав командный тон. Спустя мгновение он достал наружу нагого, но живого и даже находящегося в сознании человека. Тот растерянно огляделся вокруг, а когда его взгляд сфокусировался достаточно, чтобы узнать кощея, он закричал.

— Нет! Нет! Только не опять! Прошу! Лучше уж просто убейте меня!

— Субъект сохранил память и подобие рассудка.

— Он напуган, вот и всё, — проворчал Мирослав, — Дай ему тот состав, который я подготовил. Нужно будет понаблюдать какое-то время, чтобы убедиться, что изменения стабильны.

— Не указывай мне. Ты здесь пленник, — кощей наконец обратил внимание на то, как с ним говорят.

— Не будет ли любезен великий позаботиться о пленнике, чтобы наши труды не прошли даром?

— Тон неверный, но прошение принято.

Кощей напоил вырывающегося пленника успокоительным и отнёс в подготовленную ими клеть для дальнейшего наблюдения в изоляции от остальных. Спустя ещё пару дней состояние пленника так и осталось стабильным.

— Эксперимент удачный. Я передам информацию о лечении в ближайшее время, — сказал Блуд, — Ты мне действительно помог больше, чем можно было ожидать. К сожалению, на этом наше сотрудничество кончается.

— Отпустишь меня, чтобы я смог проконтролировать ход лечения? — усмехнулся Мирослав, отлично зная, что это не так.

— Нет. Однако ты совершишь нечто не менее важное — послужишь моему возвышению. После многократного анализа я постановил, что твоё тело в текущем его состоянии идеально подойдёт, чтобы стать моим Эликсиром Возвышения. После добротной обработки в котле, конечно.

«Он получил немало вдохновения от нашей совместной работы, но это справедливо и в обратную сторону. Если он думает, что из меня можно сварить эликсир, то пусть попробует. Я воспользуюсь этим в свою пользу. Но подавать виду нельзя.»

— Вот ещё! — Мирослав выхватил из кошеля флакон со специальной жидкостью, которую приготовил втихаря, чтобы попытаться растворить Лисью Удавку, и плеснул себе на шею.

Как и ожидалось, кощей отреагировал мгновенно и не позволил жидкости достичь волшебного предмета с помощью своих чар. Он бросился на юношу и потащил его к котлу, а сопротивление быстро кончилось, когда удавка сжалась на его шее. Очнулся юноша уже внутри, окружённый ингредиентами.

«А вот теперь начнётся настоящее противостояние.»

Сперва начался нагрев. Постепенно внутри котла стало очень жарко, но Мирослав с помощью укрепления снизил влияние температуры до сносной. После начался этап преобразования. Ингредиенты растворялись, сливаясь воедино в духовную субстанцию, которая устремилась в тело юноши, чтобы изменить его и перейти к последнему этапу.

Мирослав почувствовал, как тело пронзает острая боль. Чуждое воздействие разрушило хрупкий баланс, который он всё это время поддерживал. Ядра нечисти вырвались из-под контроля, вновь вступив в хищную пляску, намереваясь разорвать его и забрать себе то, что останется. Богатырь погрузился в духовный сад, где бушующие воды эликсира, проникшего в его тело, уже смели бескрайние леса, оставив лишь крохотный островок. Полянку, где обозлённые чудовища набросились на сдерживавший их всё это время дубок.

— Я давал вам достаточно шансов! — гневно бросил им Мирослав, вставая посреди поляны и готовясь к бою, — Потому все вы сегодня падёте, а я продолжу свой путь к бессмертию!

Глава 12 Из пепла

Мирослав уклонился от потока пламени, направленного в него жыжем, и потянулся к бушующим вокруг водам. Страфиль спикировала сверху, целясь когтями в его лицо, но неожиданно богатырь перехватил её за лапы и с силой швырнул в бурлящий живой поток. Тот закружил её, вскоре скрыв из виду. Масса живы, которую юноша вырвал из потока, обратилась в доспехи и копьё

«Сила, что направлена уничтожить меня, послужит мне.»

Мирослав оттолкнулся от всё уменьшающегося островка земли и всадил копьё в осьминога, который тут же попытался обвить его, но полетел в воду, отброшенный, словно шашлычок, насаженный на палочку. Жыж яростно взревел и обрушил поток огня на богатыря, но тот вновь потянул силу из бесконечного океана живы, формируя щит. Леший попытался воспользоваться возможностью и обратился в когтистую тварь, что ринулась с другой стороны, но юноша тут же прыгнул, позволяя атаке духа пламени ударить в союзника. Всё ещё находясь в воздухе, он сформировал лук и сделал серию выстрелов по пламенному созданию, метя в его сосредоточия силы. Но нечисть также поняла, какой потенциал несёт бушующий вокруг океан живы и быстро восстановилась, после чего вновь бросились в атаку.

Тем временем доступное им пространство становилось всё уже и уже. Мирослав активно жонглировал богатым арсеналом оружия, которым научился владеть за свою жизнь, сдерживая обоих монстров, но вскоре это стало делать всё сложнее и сложнее. Когда бушующие воды почти поглотили островок, леший обратился в птицу и взлетел ввысь, но не успел оторваться прежде, чем богатырь захлестнул его лапу кнутом и подтянулся следом, в полёте отсекая ему голову мечом. Дубок же опутал жыжа, вместе с ним погружаясь в пучину.

«Эта сила чуждая, но всё же не была враждебной, немного жаль, что так сложилось. Но оно и к лучшему. Всё лишнее должно уйти.»

Мирослав сотворил крылатое облачение и завис в воздухе, наблюдая за тем, как уровень воды повышается.

«Больше тянуть нельзя или уже моё тело не выдержит такого давления.»

Юноша сконцентрировался и спикировал в воду, сразу же погрузившись глубоко во тьму. Осталось самое трудное. Подчинить колоссальный объём мощи и поставить себе на службу, вновь перестроив своё тело и дух.

«Подумать только, как безграничен путь совершенствования. Когда-то я был уверен, что познал всё, что только могла предложить наша Явь, и осталось лишь устремиться ввысь к бессмертным. Но после перерождения я постоянно вижу всё новые и новые возможности, сталкиваюсь с новыми идеями и их реализациями. Теперь же, чтобы выжить, придётся применить всё это разом.»

Мирослав принялся впитывать и распределять мощь эликсира, бушующего в котле. Укрепляя кости и сухожилия, повышая мощь мышц, закаляя кожу и раскрывая потенциал органов. Богатырь здесь и сейчас сотворял новую норму, борясь с попытками кощея сделать из него эликсир. Он даже прошёл поднебесный предел, а поток всё не прекращался, вынуждая его снова и снова повторять процесс, пока силы не начали покидать юношу.

«Ещё немного. Как только буря уляжется, он решит что всё готово. Это будет идеальный момент для атаки. Надо только продержаться.»

И вот, наконец, когда он уже оказался на грани — давление наконец спало. Мирослав снова мог вернуться к нормальному ощущению тела и тут же обнаружил, что его одежда, кошель и всё содержимое оказалось уничтожено. Лишь путеводное блюдце и яблочко, которые должны были провести его в Лабиринте, уцелели. Юноша освободился дорогой ценой и хуже всего то, что даже легендарный «Рокочущий Клык», который он сумел заполучить совсем недавно, тоже стал жертвой хаоса происходившего в котле.

— Потерпи, дорогая, осталось совсем немного!

Скрежетнула крышка котла. Ещё мгновение и момент будет упущен. Мирослав сконцентрировал все свои мысли на одном.

«Оружие.»

Тяжёлая крышка котла отворилась и он мгновенно вытолкнул себя вперёд, нанося удар в глазницу кощея, а через неё в затылок. Прямо туда, где расположилась метка. Самое уязвимое место сосуда души. Он вложил в этот удар всего себя, поглотив все шесть хвостов для создания клинка. Сквозь чары. Сквозь барьер. Сквозь кость. Бесшумный выпад и рёв бури за спиной Блуда, разметавший всё вокруг. Тот уцепился за клинок, который спустя мгновение утратил прочность и со звоном разлетелся от его хватки

— Как ты выжил? — пробормотал он, ещё не осознав произошедшее.

— Те, кто слишком долго купаются в могуществе, забывают о том, как хрупка на деле их жизнь, — ответил Мирослав.

— Плевать. Сейчас я… — челюсть кощея с громким стуком рухнула на пол, а спустя мгновение упала и вытянутая вперёд рука.

Мирослав едва успел разглядеть, как останки нечисти обращаются в прах, и рухнул на стенку котла опустошённый. Ему удалось сохранить сознание, но пришлось хорошенько отлежаться, чтобы прийти в себя.

«Столько ингредиентов, омолаживащий эликсир и даже образец жёлудя, а уж кошель как жалко…»

Мирослав выбрался из котла и немного подвигался, разгоняя кровь.

«Эффект даже превосходит предыдущие „перерождения“. Каждая частичка моего тела стала в несколько раз совершеннее! Но что с духовными силами?»

В материальном мире его метки бремени на хвостах сильно поредели, а острые линии смягчились. Юноша закрыл глаза и принял позу древа. Внутренний мир вновь обрёл форму духовного сада, но теперь всё, куда падал взгляд, было под его контролем. Лишь высокие тёмные горы, устремляющиеся в небеса, указывали на границы. Множество растений, олицетворяющих накопленную им мудрость и знания, разрослись вокруг, но были лишь украшением. В центре сада же расположились семь древ, сплетающихся в один могучий ствол.

«Похоже, что в момент предельной концентрации на убийстве кощея мои наиболее подходящие под текущий уровень силы техники меча приняли в себя всю доступную мощь и крепко отпечатались в духовном мире, каждая связав себя с хвостом, как замена прежних умений. Не совсем то, что я предпочёл бы, но пока буду полагаться на них. По крайней мере, теперь никто уж точно не сможет сказать, что мы с Дарёном один человек. Интересно, смогу ли обойтись без ядер монстров в дальнейшем? Я определённо ступил на неизведанную тропу совершенствования, что для прошлого, что для настоящего. Опасную, но вместе с тем такую интригующую!»

Мирослав вернулся в реальность и покопался в сундуках, где нашёл подходящую одежду из того, что принадлежала почившим жертвам Блуда, а также одну из чёрных накидок с капюшоном, что носил кощей, которая оказалась на удивление тёплой и хорошо защищающей от влаги, хотя самому немёртвому такие свойства и не были нужны. По пути он заметил, что на полу лежит небольшой оберег-науз. Красные и жёлтые нити, сплетённые в «солнечный узел» с крупным круглым янтарём сверху. Подарок Юды. Богатырь поднял его и улыбнулся.

«Надо же. Из всех моих пожитков именно ему посчастливилось уцелеть. Интересно, как там у них дела. Хотя, может, оно и к лучшему, что не будет соблазна полюбопытствовать, раз блюдца больше нет. Пусть живут своей жизнью.»

Юноша повесил оберег на пояс и подошёл к останкам кощея. Он подобрал его кошель-вместимку.

«Надо же, я ожидал, что у него будет более качественная вещица. С другой стороны, свойство кошеля подчиняться лишь владельцу перестаёт работать после смерти, что делает его бесполезным для неупокоенных. Но стоит посмотреть, возможно, среди его сокровищ найдётся что-то получше.»

Мирослав повесил кошель на пояс.

«Пленники. Стоит ли мне их отпустить прямо сейчас? Пожалуй, нет. Блуд что-то упоминал про то, что его чары сокрыли пути, но сейчас они развеялись. Если жертвы кощея приведут сюда людей из других сводов, это может мне помешать. Моя вылазка затянулась, а значит, сейчас в Яшмовом своде наверняка царит хаос. Метод лечения есть, но нужно найти способ утихомирить заражённых, чтобы у нас была возможность заняться их лечением. Так что придётся ещё немного задержаться.»

Мирослав собрал все записи кощея, которые могли бы быть актуальны, и сутки напролёт работал над созданием подходящего средства. За основу он взял принцип, которым пользуются при создании духов. Что-то, что сможет держаться долго и создавать шлейф из нужного аромата. Только этот должен был дурачить восприятие обращённых, поскольку они не проявляли агрессии к себе подобным. После нескольких неудачных попыток он всё же нашёл нужный рецепт. Благо среди пленников Блуда ещё оставались другие обращённые. Дабы пленные не знали кто он — в пещеру богатырь входил только в плаще кощея и в маске, которую изготовил из валявшегося на одной из полок черепа. Тень от капюшона и общий сумрак помещения только помогали его целям. После он вылечил оставшихся превращённых и, усыпив снотворным порошком в еде, перенёс за пределы логова кощея.

«Осталось собрать пожитки Блуда. Разбираться с ними буду потом.»

Среди сокровищ кощея нашлись ещё кошели-вместимки, а также одна котомка, способная вмещать в себя более крупные объекты, чем обычно способны кошели. Так он собрал вообще всё, до чего добрались его руки, а растения из подземного садика кощея пересадил в горшки и тоже забрал. Остался лишь хрустальный гроб, в котором в отдельной комнате возлежала ведьма. Мирослав открыл крышку, задумчиво глядя на сморщенную старушку, лежащую там

— Не знаю, какой ты была, хотя сомневаюсь, что хорошим человеком. Но даже так — покойся с миром.

С этими словами он уничтожил метку, привязывавшую душу ведьмы к телу, и предал его огню. Хрустальный гроб под действием пламени разлетелся на тысячи мелких осколков. Вещь была, конечно, древняя и ценная, но предел вместимости сумок был уже достигнут, а оставлять хоть какие-то зацепки для жителей соседних сводов он не хотел. Так что решил уничтожить.

Мирослав изучил карту тайных ходов кощея и направился к яшмовому своду по ближайшему из них. То, что он увидел, оказалось даже хуже, чем ожидалось. Весь город был заполнен монстрами и они метались вокруг в поисках того, на кого напасть. Тем временем часть города уже затопили, поскольку соседи перегородили подземные реки, решив воспользоваться тем же методом, что и в других подобных ситуациях. Однако, судя по тому, как активно монстры ломились в сторону Зала Предков — здоровые подгоренцы ещё остались. А значит, нужно было поторопиться.

В полевых условиях духи оказались даже более эффективными, чем ожидалось. Монстры полностью игнорировали его и даже избегали, обходя на небольшом расстоянии, что позволило молодому мужчине быстро пройти по коридорам, и оказаться у места, куда пытались прорваться заражённые. Очень вовремя, ведь спустя мгновение врата пали и твари хлынули внутрь, ринувшись на выживших. Мирослав поспешил вперёд и метнул горсть созданных им флаконов духов. Естественно, защитники попытались отбиться, но безобидная зеленоватая дымка из разбившихся склянок тут же начала окутывать их. Но прежде, чем он успел что-то сказать, защитники уже обрушили шквал атак на прущих на них монстров.

«Нет!»

Не задумываясь, богатырь рванул вперёд, складывая все семь хвостов и формируя массивный барьер, которым он защитил будущих пациентов. К его собственному удивлению, это далось легче, чем ожидалось, и не опустошило запас силы в хвостах.

— Прекратить! Их ещё можно вернуть, а для вас они более не опасны!

Духи начали действовать и монстры остановились, растерянно оглядываясь. Мирослав сбросил капюшон и облегчённо улыбнулся.

— Успел!

Глава 13 Спасение

— Всем прекратить атаку! — рявкнула Сталия и её воины тут же замерли.

— Извини, пришёл так скоро, как только смог, — сказал Мирослав, окидывая остатки выживших взглдяом, — Но я добыл лекарство.

— Да толку теперь! — крикнул кто-то из толпы, — Яшмовому Своду конец!

Сталия печально вздохнула, не став спорить с крикунами, и вышла вперёд.

— Ты сказал, что обращённых можно спасти. Как?

— Схема довольно долгая и я, пожалуй, предпочёл бы, чтобы, кроме нас с тобой, подобными секретами никто не обладал.

Сталия нахмурилась, но после недолгих раздумий кивнула.

— Хорошо. Средство, которым ты нас облил, долго держится?

— Примерно три дня.

— Тогда сначала нужно остановить затопление. Иначе спасать будет некого.

Тем временем на фоне один из выживших не удержался и потыкал монстра в плечо. Когда тот обернулся и уставился на него, подгоренец испуганно отпрыгнул назад, впившись в оружие. Но дальнейших действий не последовало, так что тот облегчённо выдохнул.

— Можно просто перекрыть источники воды, — сказал Мирослав.

— Не сработает. За ними следят, как за единственным имеющимся выходом. Так что сразу же начнут пробивать проходы.

— Пробить заложенные?

— Аналогично. Сильные мастера техник земли патрулируют периметр снаружи. Стоит заметить что-то, сразу же примутся вновь перекрывать. Это обычное дело в подгорье… — Сталия сделала паузу, — Не в том, смысле, что мы тут постоянно друг-друга убиваем…

— Да понял я, — печально усмехнулся Мирослав, —. Тогда что нужно?

— Пробраться наружу и донести, что болезнь побеждена.

— Матрона, это не сработает! — тут же вмешался Гранислав, — Вас убьют!

— А другого выбора нет.

— Я её защищу, — сказал Мирослав, — Более того, я знаю, как именно нам добраться к тем, кто принимает решение и куда надавить, чтобы тебя выслушали. Но надо поторопиться.

Сталия улыбнулась.

— Спасибо, что вернулся… — и тон её голоса давал понять, что она говорит не только о текущей ситуации.

— Не должно матроне уходить с чужаком, — упёрся Гранислав.

Сталия улыбнулась и потрепала его по волосам, вызвав выражение недоуменного смущения на его лице.

— Это тот момент, сынок, когда стоит понять, что, кроме правил, в жизни есть более важные вещи. Разве я не учила тебя, каким должен быть достойный человек?

— Как хороший клинок, — проворчал юноша, — В меру твёрдым и в меру гибким.

— Именно. Сейчас пора проявить гибкость и подумать о том, что важнее для твоего народа. Перед предками я сама буду ответ держать. Ты пока собери оставшихся боеспособных воинов и пробивайте проходы для слива воды, чтобы потянуть время до нашего возвращения.

— Как прикажете, матрона, — кивнул Гранислав, сделал шаг назад, но вдруг ринулся к матери, крепко обняв её, а потом, не говоря ни слова ей, помчался раздавать команды товарищам.

Вместе они покинули Яшмовый свод через тайный проход, который и привёл Мирослава обратно.

— Как странно, — сказала Сталия, — Границы постоянно проверяют на предмет таких ходов. Как же этот не нашли?

— Их создал кощей, причём довольно старый, так что скрыты они добротно, — ответил богатырь, — Хотя теперь, когда его чары развеялись, это уже неважно.

— Кощей? Здесь? Вот уж последнее место, где я стала бы такого ожидать. Упырям тут довольно сложно питаться и не попадаться, сам понимаешь.

— Безусловно. Но этот сюда пришёл ещё до Навьего Марша. Помнишь Блуда?

— Да ладно! Погоди, неужели источником всех этих бедствий был он?

— Он. Пытался вернуть себе человечность и потом воскресить свою любимую ведьму.

— Кошмар какой. Кто бы мог подумать, что наша тогдашняя ошибка так дорого обойдётся… — Сталия покачала головой и тяжело вздохнула.

— Ну теперь она исправлена. Он больше не причинит вреда жителям подгорья.

Сталия вдруг остановилась и вперилась в Мирослава настороженным взглядом, попутно принимая более удобную позу для самозащиты.

— Как тебе удалось? Ты сейчас кощею не соперник. Тем более такому старому.

— Что, думаешь, я сговорился с ним ради бессмертия и веду к нему, чтобы выведать тайны твоего народа? — спросил мужчина с явной досадой в голосе, — Не то, чтобы мне дозволено пенять на твоё недоверие. Сам повёл себя так же. Но неужели, по твоему мнению, я мог бы опуститься до того, чтобы сговориться с Блудом?

— Ты не ответил, — сдавленным голосом ответила Сталия.

— Убил его неожиданным ударом в метку, которой душа была привязана к черепу, — уже более спокойно пояснил Мирослав, — Он ослабил себя своими же экспериментами, так что мне хватило сил на одну достаточно мощную атаку, которая пробила его оборону. Достаточно?

Сталия пристально вперилась взглядом ему в глаза.

— Пожалуй… — она выдохнула, и её поза вновь стала более раслабленой, — Но всё же расскажи поподробнее, пока будем идти.

— Как раз собирался…

— Я думала, что ты станешь осторожнее после всего случившегося, — улыбнулась Сталия, — А ты только и делаешь, что по грани ходишь.

— Проблемы находят меня сами, — вздохнул Мирослав.

— Чудо, что ты выжил. Но из всех, кого я знаю — только ты и способен на такие чудеса. Что раньше, что сейчас, в этом ты остался прежним, — сказала женщина и тоже тяжко вздохнула, — Прости за эти подозрения. Жизнь в подгорье изменила меня и не всегда в лучшую сторону.

— Будем считать, что мы в расчёте, — печально улыбнулся Мирослав.

— Так что дальше? Есть какой-то план?

— Будем использовать грязный шантаж.

— Стража! Стражаааа! Чужаки в покоях главы! — закричала матрона Малахитового Свода, скатившись с постели и попытавшись сбежать.

— Не трать силы, — сказала Сталия, стремительно перекрывая пожилой подгоренке путь к двери, — Я наложила полог тишины. Нам никто не помешает, пока всё не будет кончено.

— Что, решила отомстить за свой свод? Так это лишь необходимость, не более! Моя смерть ничего не изменит! — Лакерия быстро натянула халат поверх ночной сорочки и горделиво приосанилась.

Но Мирослав видел её подрагивающие губы, пальцы, до белизны сжимающие собственное запястье и страх, скрывающийся глубоко в рубиновых глазах. Умирать она совсем не хотела и не была готова.

— Никто не собирается тебя убивать, — спокойно сказала Сталия, — Мы здесь, чтобы поговорить.

— Как вы вообще сюда попали?

— Так же, как приходил твой деловой союзник кощей, — нахмурилась матрона.

— Понятия не имею о чём ты, — однако и без того сероватая кожа Лакерии побледнела.

Мирослав достал из кошеля один из дневников Блуда, а из него сложенный вдвое договор, после чего развернул перед матроной, удерживая так, чтобы она не могла его схватить.

— Таким образом договорённость на поставку подопытных считаем заключённой. Нижеподписавшиеся: Блуд, Лакерия Гранитская и ещё пять глав соседних сводов. Ваш подельник был жутко педантичным, а ещё явно ожидал возможной попытки срыва договорённостей, раз заставил подписаться. Предали свой народ. И ради чего? Жалких крупиц древних знаний и алхимических снадобий, которые можно было купить на поверхности, если бы вы уняли свою гордыню.

«Повезло, что кощей нам достался с таким складом ума. Я знавал тех, что и писать-то не умели…»

— Ты, вообще, кто такой? Как смеешь так говорить с матроной Малахитового Свода! — привычно повысила голос Лакерия, но хлёсткая оплеуха Сталии вынудила её замолчать.

— Сейчас ты предательница нашего народа, что по древним правилам твои привилегии аннулирует. Другие кандидаты на твоё место будут очень рады таким новостям. И раз уж ты не хочешь сотрудничать, то мы пойдём говорить с ними.

— Постой! — уже без всей недавней спеси воскликнула подгоренка, — Чего вы хотите?

— Прекращайте затопление и слейте уже имеющуюся воду. После — ждите послания, когда можно будет начинать разбирать завалы. Учитывая удар нанесённый Яшмовому Своду по вашей вине…

— Причём тут мы? — перебила её Лакерия.

— Болезнь, поразившая Яшмовый Свод, как и та, что разгорелась не так давно на границе — последствия действий кощея.

— Нет…

— Я пришла не что-то доказывать, а поставить тебя перед фактом. Все шесть сводов будут выплачивать Яшмовому Своду компенсацию ресурсами за нанесённый ущерб.

— И как мы это обоснуем?

— Как хотите, меня это не интересует. Альтернатива — информация о том, что вы сделали, окажется у всех. Буквально. Ваши конкурентки на место матроны. Все своды Среброгорского Братства. Империя и Семикняжие. Я уничтожу репутацию вас и ваших родов навсегда.

— Не посмеешь! Это ударит и по вам!

— Обоснованный риск.

— Ты идёшь против всего, что завещали предки!

— Не тебе мне это говорить, предательница! Скажи спасибо, что для меня важнее благо Яшмового Свода, а не наказать вас!

— Как будто у меня был выбор! Ты когда-нибудь просыпалась от того, что в самом безопасном месте твоего свода стоит кощей и смотрит как ты спишь? Одно только то, что он пожелал лишь немного бесполезных людишек уже счастье! Невелика цена за спокойствие и безопасность!

«Остаётся только радоваться, что ему хватило этих шестерых. Если бы он заявился к Малине… К Сталии, то мы могли бы и не встретиться…»

— Это не слова матроны, а ничтожества, трясущегося за свою жизнь.

— Будто сами лучше. Чего тебе стоило получить от Блуда эту бумажку? На какие уступки пошла ты, чтобы спасти свой свод, а? — её слова сочились ядом и самоуверенностью.

Мирослав усмехнулся, его такие умозаключения совсем не удивили.

— В этом мы с тобой отличаемся. Я бы на такое не пошла даже в самом крайнем случае, — спокойно ответила Сталия.

— Но вы здесь! Прошли через его тайный проход, который мои люди так и не смогли обнаружить. С договором, который он вынудил нас подписать. Что, кощей по доброте душевной вам это всё предоставил? — насмешливо скривилась Лакерия.

— Нет. Он мёртв.

— Вот уж новость. Это можно сказать обо всех кощеях. Мертвы, но не совсем.

Мирослав едва сдержал смешок.

— Этот совсем, — Сталия не удержалась и улыбнулась, — Осталась лишь горстка праха.

— Невозможно! В подгорье нет никого, кому по силам одолеть кощея!

— Вот ему под силу всё, — абсолютно серьёзно сказала Сталия, указав на Мирослава, который всё это время наблюдал за их диалогом, позволяя ей разобраться самой.

— Кто это? Какой-то воин, которого ты в тайне от нас тренировала? Но ведь без испытания Путями Крови он не сможет превзойти лучших. А даже они не справятся с кощеем!

— Это солнце, которое разгонит тьму, окутавшую Среброгорское Братство. Ветер перемен, — ответила Сталия и направилась к скрытому проходу.

Мирослав пошёл за ней. Лишь оставшись наедине, Сталия облегчённо выдохнула.

— Достаточно внушительно вышло?

— Мне кажется, что с последней фразой был перебор, — улыбнулся Мирослав, — Я здесь совсем не за этим.

— Ей об этом знать не обязательно. Тем более ты же и сказал, что проблемы сами идут к тебе, а за ними всегда следуют перемены. К лучшему или худшему.

— Что-то говорит мне, что это не единственная причина такого подбора слов.

— Когда я смогу быть с тобой полностью открытой — ты сам всё поймёшь. Потерпи немного.

— Тайны народа?

— Они самые.

— Ну что же. Тогда возвращаемся. Пора вернуть твой город к жизни!

Они прибыли вовремя. Вести ещё не успели достигнуть патрулей, контролирующих затопление, так что оставшимся богатырям Яшмового Свода пришлось тяжко. Мирослав и Сталия присоединились к их борьбе с затоплением и сдерживали его до тех пор, пока уровень воды наконец не начал падать.

— Я уж начала беспокоиться, — сказала Сталия, облегчённо выдыхая.

Утерев пот, она покачнулась и едва не упала, но Мирослав успел её подхватить.

— Когда ты последний раз спала?

— Неделю назад? Может больше…

Мужчина тяжело вздохнул и подхватил её на руки.

— Поспи, а я пока всё подготовлю.

— Они… Тебя не послушают… — сонно пробормотала Сталия.

— У них нет выбора, — ответил Мирослав, под недоумевающими взглядами унося матрону к её покоям.

Возразить никто не решился, даже Гранислав сдержался, буравя его особо гневным взором. До её покоев вода добраться не успела, так что он уложил подругу в кровать, укрыл одеялом и мягко потрепал по волосам.

— Спи. Ты заслужила немного отдыха. А вот мне пора ещё немного потрудиться. Хотя… Скорее уж, много.

Глава 14 Последствия эпидемии

Мирослав вернулся к оставшимся жителям Яшмового Свода.

— Итак. Прежде, чем вы начнёте бросаться всякими громкими фразами о том, что вам не нужна помошь чужаков — я действительно могу вернуть большинство ваших близких в человеческий облик. Как быстро это случится — будет зависеть только от вас.

— Если можете помочь, то только скажите, что сделать… — сказал один из бойцов, устало садясь на перевёрнутую телегу, — Вся моя семья где-то там бродит среди этих образин…

Остальные согласно закивали. Гранислав тяжёло вздохнул и подошёл к Мирославу.

— Матрона сказала, что во благо Яшмового Свода придётся идти на уступки. Но не рассчитывайте, что мы откажемся от своих традиций и гордости.

— Каждый имеет право на гордость, но чтобы сохранить её — нужно больше, чем одно желание. Благо я здесь не за тем, чтобы вам в этом помешать. А вот традициям придётся немного посторониться.

Мирослав достал из кошеля лист бумаги и начал прикидывать список материалов.

— Да, кстати, я полагаю Чудножил тоже среди монстров?

— Угу. Когда рук стало недоставать его помощь наконец приняли, так что в какой-то момент заразился и он.

— Его не убили?

— Не знаю. В этом хаосе сложно понять кто уцелел.

— Ну да…

«Надеюсь ему повезло…»

Мирослав закончил список и протянул Граниславу.

— Всё это должно быть у вас в наличии. Я уверен. Доставьте это в мастерскую Сталии.

— Откуда у вас такая информация?

— Гранислав, ты хочешь спасти свой город?

— Естественно!

— Тогда меньше болтовни и больше дела. Если кто-то из вас способен среди всей этой массы монстров выделить тех, кто раньше был здоровым и работоспособным, то начинать возвращение будем с них. Пояснять зачем, стоит?

— Нет. Это разумно, — кивнул Гранислав.

— Тогда к делу. Найдите мне просторное помещение с плотно запирающейся дверью. Никто не должен вмешиваться в процесс лечения. От этого буквально будут зависеть жизни ваших товарищей.

— Хорошо. Следуйте за мной.

Мирослав достал из котомки-вместимки котёл, что они создали с Блудом и взялся за работу. Одного за другим он возвращал подгоренцев к их человеческим обликам, пока не почувствовал, что начинает терять концентрацию.

— Пока всё. Продолжим завтра.

— С такой скоростью это займёт месяцы! — возмутился Гранислав, — Вы должны поделиться секретом лечения, чтобы другие мастера присоединились к процессу.

— Даже если проигнорировать то, что требовать от меня поделиться моими секретами довольно нагло от тех, кто только и делает, что пытается защитить свои, — устало проворчал Мирослав, — Кому ты готов доверить это дело, кроме меня и Сталии? Но прежде чем ты ответишь уточню, чтобы ты понимал — я буквально пересобираю твоих товарищей заново. Одна крохотная ошибка и в котле вместо них будет кровавая каша. Может, сам рискнёшь попробовать? А подопытным кого возьмём? Кого-то из твоих братьев и сестёр, чтобы ты точно эту ошибку себе никогда не простил?

— Я… Понял, — кивнул юноша.

«Хорошо хоть зараза затронула только людей, если бы ещё и эхолисы перезаражались всё затянулось бы на целую вечность…»

— Тогда увидимся завтра… — Мирослав вяло махнул рукой и вышел.

Мужчина проснулся от того, что почувствовал чужое присутствие. Он резко перекатился с кровати призывая клинок. Но это оказалась Сталия.

— Прости, не хотела тебя будить.

— Всё в порядке, — сказал мужчина, убирая меч, — Ты как, отдохнула?

— Да, полна сил. Гранислав передал, что ты оставил для меня материалы в мастерской. Судя по списку — будем изготавливать что-то вроде алхимического котла?

— Верно, хотя он и будет крайне специфичным.

— Тогда я вернусь в мастерскую, приходи, когда будешь готов.

— Уже готов. Идём.

Следующий месяц они трудились без устали, возвращая жителям Яшмового Свода человеческий облик. Тяжёлая работа без права на ошибку, но видя, как радуются воссоединившиеся семьи, включая эхолисов, возвращающихся откуда-то из пещер в верхних ярусах свода — Мирослав и Сталия наполнялись силами продолжать. Конечно же, не всё было так радужно. Когда последний монстр излечился, пришло время считать потери. Несмотря на то, что поначалу все следовали указаниям, которые им оставил Мирослав, и изолировали заражённых, а после даже заваливали проходы — болезнь распространялась быстрее. Поэтому не зная о том, что их можно будет спасти, ещё здоровые принялись убивать обратившихся. Что оказалось не так уж и просто, учитывая их крепость и живучесть. Но всё же город не досчитался почти десятой части своих жителей. Ужасный удар, который народ принял с удивительной стойкостью. Всё прояснилось, когда настало время последнего дня траура.

Сталия, уже не таясь, вошла в покои Мирослава через обычный вход. Мужчина отметил, что она выглядит несколько более взволнованной, чем обычно себе позволяла.

— Что-то случилось? — спросил он, убирая очередной том записей кощея.

— Ещё нет, но скоро случится. Ты ведь помнишь нашу договорённость с предками?

— Конечно.

— Сегодня, когда мы проведём ритуал поминовения, также свершится и ещё один. Будь готов.

— Что требуется от меня?

— Очисти своё тело и разум, а потом приходи в Зал Предков.

Они встретились спустя час. Сталия уже сидела перед камнем предков в белоснежном платье с серебряным шитьём. Её волосы украшал венец из серебра и яшмы. Вместо какой-то специфичной ритуальной позы, она просто сидела на тёплом камне, расслабленная и задумчивая. Мирослав невольно позволил себе залюбоваться, отмечая, что пусть женщина перед ним была совсем другой, в такие моменты уязвимости он всё ещё мог увидеть в ней Малину. То, как именно она слегка откинулась назад и склонила голову к плечу. Мягкая улыбка и загадочный взгляд из-под полуприкрытых век. Всё то, что он видел, но чему никогда не придавал должного значения. Красота не только тела, но и того, что за ним.

— А вот и ты, — завидев его, Сталия не стала менять позу, лишь подняла левую руку, чтобы похлопать рядом с собой, — Присаживайся.

Мирослав кивнул и сел рядом.

— Что-то улицы города совсем пустые. Тоже часть ритуала?

— Верно. У каждого дома своя маленькая копия камня предков, у которой собирается вся семья. Скоро увидишь зачем.

— Когда будет пора?

— Потерпи ещё немного. В этот раз всё будет немного иначе. Ляг и опусти голову мне на ноги.

— Это ещё зачем?

— Важная часть ритуала, — загадочно улыбнулась Сталия.

Мирослав с лёгким подозрением прищурился, но не стал спорить. Женщина принялась мягкими и плавными движениями гладить его по голове.

— Закрой глаза и расслабься. Сегодня ты увидишь настоящие Чертоги Предков. Посмертие моего народа, сотворённое им самим.

Мирослав же невольно задумался о том, специально ли Сталия выбрала духи с ароматом смородины. Которой в подгорье определённо быть не могло. Учитывая, что этот запах ему всегда нравился, ответ был очевиден. Впервые за всю свою жизнь богатырь ощутил себя неловко рядом с женщиной.

— Отпусти лишние мысли, — прошептала Сталия, — Доверься мне.

«Я уже однажды доверился друзьям и умер» — вспыхнул в его голове огонёк навязчивых мыслей. «Успею применить укрепление, если вдруг мне в горло нацелится клинок?» — тут же загорелся ещё один. Спустя мгновение все мысли Мирослава словно лесной пожар были захвачены уже ставшими привычными тревогами. Но посреди этого пламени всё же нашлось место холодным и спокойным озёрным водам. Его воспоминания о всём том, что они прошли вместе с Малиной. Последние пережитые вместе события. Вся та искренность, которой она лучилась даже сейчас, будучи умудрённой жизнью и сдержанной матроной. И его недовольство образами этого нового «Я», которые рисовало пламя, всколыхнуло водную гладь, вздымая в небеса и обращая в проливной ливень, погасивший этот безграничный пожар, оставив лишь тлеющие угли глубоко внутри.

«Снова этот яд, укоренившийся глубоко в сердце, начинает себя показывать. Но я не позволю ему отравить всю мою жизнь. Осторожность важна, но если она заменит всё остальное, то превратится в простую трусость.»

С этими мыслями его дыхание выровнялось и он почувствовал, как погружается в Чертоги Предков. Но теперь перед взором его духовной оболочки открылось совсем иное пространство. Подгорный город, по которому сновало множество душ, занимаясь повседневными делами.

— Так выглядит ваше посмертие? — задумчиво пробормотал он.

— А что не так? — улыбнулась Сталия.

— Поляне представляют себе Ясунь как место вечной праздности, где наконец можно перестать трудиться и просто радоваться жизни. Поморцы как бесконечный океан с приключениями. Древичи вообще отрицают идею посмертия как отдельного места и считают, что их души должны продолжать бродить по Нави и охотиться на других духов. Я знал, что в представлениях подгоренцев — лучшая вечность в продолжении труда и ремесленного совершенствования. Видеть то, как они сотворили его сами для себя, это одновременно поразительно и вместе с тем вполне следует образу мысли вашего народа.

— Я подумала примерно о том же, когда оказалась здесь впервые. Но самое интересное ещё впереди.

Они прошли по улицам города в самый центр, где расположился такой же камень, как в Чертогах Предков, но спираль была отзеркалена Там их встретили Лазурь и некоторые другие старейшие из предков, но уже в куда более компактной форме, хотя и всё так же сотканной из пламени души.

— Приветствую, предки.

— Снова приветствую тебя, матрона. Чертоги Предков готовы к церемонии.

Сталия коснулась камня и по окружающему пространству пробежалась волна. Духовные оболочки жителей Яшмового Свода принялись возникать по всему городу. Воздух тут же наполнился теплом приветствий и радости от встречи.

— Вот как. Твои люди приняли беду более стойко благодаря тому, что знают о том, что их близкие не потеряны. Они даже могут с ними повидаться, — резюмировал увиденное Мирослав, — Тот, кто создал эту технику, был воистину великим мастером.

— Благодарю за похвалу, повелитель, — кивнула ему Лазурь.

— Просто Мирослав.

— Виновата, старость не радость, сложно побороть привычку относиться с должным почтением к старшим.

Мирослав улыбнулся.

— Моей империи больше нет. Когда-то я был старше тебя, но твоя душа всю эту тысячу лет продолжала активное существование. Так что, как ни крути, для тебя вполне нормально звать меня по имени.

— Хорошо, Мирослав, если тебе будет так угодно.

— Что будет дальше?

— Позволим людям пообщаться с близкими, а потом перейдём к другой важной церемонии, — сказала Сталия, — Я же отлучусь ненадолго.

Она быстро устремилась куда-то прочь, не давая возможности для вопросов.

— Хотел бы сразу предупредить, что даже если я стану одним из вас — всё равно покину подземье и продолжу свой путь, — сказал Мирослав Лазури.

— Мы понимаем. Никто не посмел бы требовать от вас… От тебя подобного. Мы лишь можем смиренно просить, чтобы ты перед этим помог нашей нынешней матроне с её начинаниями.

— Я надеялся, что не придётся вмешиваться в её мирную жизнь, но это уже позади. Похоже, обстановку в подгорье на деле мирной не назвать.

— Следуя традициям, я не могу тебе ответить, но вскоре эта проблема решится.

— В любом случае — меня не нужно просить об этом. Она пожертвовала ради меня слишком многим, чтобы я мог просто развернуться и уйти. Сделаю всё, что в моих силах.

— Это даже больше, чем мы могли бы желать. Спасибо… Мирослав.

Глава 15 Семья

Вскоре Сталия вернулась и не одна, а со всей своей ближайшей семьей. Включая остальных детей, с которыми Мирослав уже был бегло знаком. Но все они обычно занимались своими делами и смотрели на затею матери с молчаливым неодобрением, так что за всё время его пребывания в подгорье они едва ли обменялись больше чем десятком фраз. После спасения же общение стало натянутым из-за неловкости, вызванной их предыдущим отношением к своему спасителю. Так что и теперь они лишь вежливо кивнули ему, не спеша вступать в разговор.

К ним присоединились и души почивших. Сталия бегло представила их и произошёл обмен короткими приветствиями.

— А это Диамант, мой супруг, — сказала Сталия.

Душа крепкого подгоренца вышла вперёд. Они обменялись рукопожатиями.

— Слышал о тебе много хорошего, — сказал Мирослав.

— А я, при всём уважении к подвигу, что ты совершил для нашего народа, о тебе слышал меньше, чем стоило бы, — ответил тот, — Да и предки что-то темнят. Не расскажешь ли, как вы познакомились, и почему моя жена ради встречи с тобой столько усилий приложила?

— Если будет на то её воля — сама расскажет. Могу только уверить, что между нами нет ничего, кроме дружбы.

Лик духовного воплощения Сталия дрогнул на краткий миг, но тут же озарился улыбкой.

— Именно так.

Повисла неловкая пауза, которую разрушила их младшая дочь. Её духовное воплощение повисло на шее у отца:

— Долой ваши хмурые лица. Сегодня день встречи с предками! Идём я тебе расскажу, что Рубина натворила!

Другие родственники тоже воспользовались моментом, чтобы вернуться к общению с живыми.

— Пожалуй, всё прошло лучше, чем я ожидала… — сказала Сталия, — В любом случае это было необходимо. Ведь сегодня ты станешь одним из нас.

Мирослав задумчиво кивнул

Когда наконец настало время завершать церемонию, Лазурь вышла вперёд.

— Дети мои. Сегодня все мы собрались, чтобы завершить траур и провести встречу с почившими. Но там, где что-то кончается, начинается что-то ещё. Мирослав, ещё недавно бывший гостем наших земель, делом доказал, что он достоин. Ваша нынешняя матрона Сталия попросила за него, и мы ответили ей. Род Серебряковых может принять его к себе. Но примете ли вы?

— Примем! — хором ответили подгоренцы.

Не все присоединились, но было ясно, что согласных сильно больше.

— Уверены ли вы? Ведь он чужак, пришедший извне! Примете ли вы его?

— Примем!

— Уверены ли вы? Ведь он иной крови! Примете ли вы его?

— Примем!

— Да будет так! — Лазурь широко развела руки в стороны, — Мы принимаем тебя, наш новый товарищ. Мы принимаем тебя, наш новый брат. Мы принимаем тебя!

Крохотные искорки вырвались из духовных воплощений всех собравшихся и устремились к Лазури. Она бережным жестом собрала их и направила в сторону Мирослава, причём он заметил, что от неё и некоторых других старейших матрон отделились куда больше огоньки. Сгусток вошёл в его духовное воплощение, но Мирослав ощутил, что тот проник куда глубже. Его душа воспылала, впитывая подаренную жертву, и эта вспышка ударила по оковам, что ограничивали его силы. Так же, как и в прошлые разы, понижая уровень ограничений, наложенный на него с рождения.

Совладав с нахлынувшей волной силы Мирослав огляделся. Он отметил, что для большинства здесь — жертва была скорее символической. Крохотная искорка. Но сияние некоторых старейшин, включая Лазурь, стало чуть более тусклым. Едва заметно, но для него очевидно. Они действительно поприветствовали его «от всей души».

«Даже не знаю чего в этом больше — искренности или желания заставить меня почувствовать себя обязанным… Хотя, возможно, и то и другое разом… Но я действительно благодарен им. Ещё один шаг на пути освобождения от искусственных ограничений, навязанных мне отголосками богов…»

— Мы также раскроем твой путь, — сказала Лазурь после торжественной паузы, — Ты — «Странник», что для нас значит идти против привычного во имя познания нового. Никто тебе не указ, но и не будет тех, кто последует за тобой. Один из нас, но навсегда далёкий. Таков твой путь, Мирослав Серебряков, покуда он не оборвётся, и ты не присоединишься к нам.

— Благодарю вас всех за доверие и ценный дар, — поклонился Мирослав.

«Но этого не будет. Я не умру снова.»

Его встретили радостным гулом.

«Нужно будет разузнать об этом побольше. Хотя сам путь меня устраивает, но хотелось бы не полагаться лишь на свои догадки.»

— Но также у нас есть для вас ещё одна неожиданная весть. Матрона Сталия — встань пред предками.

Сталия вышла вперёд и со всем почтением поклонилась.

— Чудаковатая бунтарка, которой прочили раннюю гибель. Та кого многие причисляли к беспутным. Ты сама определила свою судьбу и заслужила право принять на себя бремя, способное сломить многих. Та, кто в момента вступления на свой путь неукоснительно следовала писанным правилам предков, сохраняя гибкость ума для того, чтобы манипулировать неписаными во благо Яшмового Свода. Ты привела к нам «Странника», что станет вестником перемен. Но вершить их будешь именно ты. Сим решением мы даруем тебе иной путь из тех, что были давно забыты — «Законотворец». Отныне тебе дарована свобода направлять наш народ и менять установленный порядок. Но помни, что с великой властью ты обретаешь и ещё большее бремя. Предки будут пристально следить за тобой и судить, когда настанет время.

«Это очень кстати. Интересно, ожидала ли Сталия такого или это приятный сюрприз? Насколько сложные планы она нынче строит?»

Лазурь коснулась лба Сталии, и на месте касания появился символ спирали.

— С почтением я принимаю возложенный на меня долг и клянусь использовать свою власть лишь во благо нашего народа.

Большинство подгоренцев встретили новость с ликованием. Даже те, кто сомневался в матроне, уважали и ценили её. Так что свершившееся враз укрепило её авторитет и народную любовь. Когда же с формальностями было покончено, настало время покинуть Чертоги Предков.

Вместо возвращения к реальности Мирослав вновь оказался во владениях Триглава.

— Значит, ты можешь связываться со мной не только на грани жизни и смерти? — задумчиво сказал мужчина.

— Чем же сей ритуал не между жизнью и смертью? — ответило вопросом на вопрос божество, — Но ты здесь не за тем, чтобы болтать. Пора исполнять нашу договорённость.

— О чём ты?

— Ты обязался послужить восстановлению естественного порядка и что как не нарушение его происходит в подгорье? — из-за масок на ликах Триглава было сложно понять его эмоции, но в голосе улавливалось некоторое ехидство.

— Так ли это? — спокойно ответил Мирослав.

— О чём ты? — отзеркалил его прошлый вопрос хранитель путей, а после добавил, — Всё сущее увядает и обращается в прах, такова суть мира смертных. Души же отправляются в Ясунь или Дасунь после смерти тела. Таков порядок существующий испокон веков.

— Но также испокон веков люди стремятся избежать смерти или отсрочить её так сильно, как только могут, — улыбнулся богатырь, — В некоторой степени это естественно настолько же, насколько и неизбежность смерти. Боги ведь не пытаются уничтожить всех совершенствующихся, живущих в Вечной Яви, хотя те бессмертны.

— Последнее твоё утверждение не совсем корректно, — хмыкнул Триглав, но пояснять в чём именно не стал, — Однако понимаю твою логику. Но это не значит, что я должен закрывать глаза на такое вопиющее нарушение. Смертным не должно играть с душами.

— Такое ли это большое нарушение? Ведь кощеи в общем-то тоже играют с душами. Но того же Блуда ты покарать не явился.

— Разве не я послал тебя в это время? Разве не я переродил твою соратницу, дав тебе повод явиться в эти земли? — надменно приосанился хранитель путей.

— Ладно-ладно, — развёл руками Мирослав, — В этом случае можно и так считать. Но про других кощеев такого явно не сказать.

— Они лишь заблудшие души. Здесь же масштаб совсем иной.

— Однако же есть нечто общее.

— И что же?

— Время всё равно возьмёт своё. Что для смертных целая вечность, для тебя лишь мгновение. Созданные людским мастерством вещи рано или поздно дают слабину. Так или иначе однажды эти камни будут разрушены, или от них откажутся, или произойдёт что-то ещё, но, в конце концов, души вновь окажутся на воле и пройдут положенным им путём. Так к чему спешить? Разве боги столь жестоки, чтобы отнимать у народа, прошедшего через такие тяготы, его источника веры в будущее и основу порядка?

— Однако ты изворотлив, словно змей! — громогласно рассмеялся Триглав, — Ну что же. Коли уж ты так стараешься, я проявлю милость и дозволю этой людской шалости продлиться немного дольше. Пускай время само исполнит предназначенное. Запомни мою доброту, Пересвет!

«Как странно, что он так легко согласился, хотя изначально настаивал на том, что это ужасно важно… Хотя не думаю, что смогу когда-нибудь понять, что творится в трёх божественных головах разом…»

Владения Триглава исчезли так же моментально, как и появились. Вернувшись к реальности, Мирослав ощутил, что Сталия всё ещё поглаживает его по волосам.

— Добро пожаловать в семью, брат Мирослав, — тихо сказала она.

— Звучит так странно.

— Да, пожалуй. Но мы теперь семья.

— У меня такое чувство, что ты всё это спланировала заранее. Кроме эпидемии, конечно.

— Ну знаешь ли, времени всё обдумать у меня было достаточно. Хотя на подобный успех я рассчитывать не могла. Тут уж сама не знаю, радоваться или печалиться.

— Ты о своём новом «пути»?

— Да. Это на деле подразумевало больше, чем «ты можешь менять правила». Теперь, когда ты из нас, я могу рассказать тебе историю Яшмового Свода и рода Серебряковых.

— Может, тогда побеседуем у меня в покоях? Камень, конечно, тёплый, но не очень удобный.

— Пожалуй, так и поступим… — с некоторой неохотой сказала Сталия.

Они поднялись и быстрым шагом направились к его жилищу, где продолжили разговор, сидя на комфортных креслах.

— Я полагаю, что история начнётся с Навьего Марша?

— Верно. Всё началось, когда…

Подгоренцы тех времён только начали выстраивать свои подземные города, всё глубже погружаясь в недра Змеиного Хребта, а внутреннее сообщение между ними являлось крайне фрагментарным. Зачастую по поверхности доставлять материалы и прочее было куда проще. Так что когда волна нечисти вынудила их скрыться внутри, это породило немало трудностей. И Лазурь, которая стала тогдашней правительницей Среброгорья, больше всего беспокоила одна из них — наследие. Слишком часто опасности новой жизни отнимали у них лучших из лучших раньше, чем те успевали передать свой опыт. Тогда она придумала решение. Отчаянное и довольно амбициозное. Для успеха ей пришлось даже пожертвовать собственной жизнью. Но в итоге был сотворён первый «камень предков». Отныне погибшие собирались в одном месте, где с ними могли говорить живые и перенимать их знания. Постепенно основывались всё новые и новые поселения, которые начинали выпадать из радиуса действия камня. Но и это уже было учтено. Ещё только зарождающиеся своды создавали собственные камни предков, связанные с изначальным. То же произошло, когда наладилась связь с братствами других пиков. Те создали свои камни, тем самым покрыв их сетью всё подгорье.

Среброгорье преодолевало невзгоды и находило новые пути жизни, духовных практик и ремесла. Несмотря на все тяготы — подгоренцам удалось встать на путь развития, пусть и всё сильнее начали ощущаться последствия изоляции. Братства относились друг к другу, как к союзникам, но не как к равным. Это же постепенно начало просачиваться и в отношения между сводами. Всё стало только хуже, когда в глубинах Змеиного Хребта обнаружились врата ведущие в «Залы Крови», которые назвали так из-за красных кристаллов и странной жидкости, находящейся внутри, а окончательно это название закрепилось, когда один из богатырей, вошедших туда и прошедший испытания зала, вернулся с увеличившейся мощью и умениями, получившими силу равную кровным. Причём подобные врата со временем начали находить и в других братствах по всему подгорью, но они перемещали в одно и то же место, прямо как двери, ведущие в Великий Лабиринт в Китеже. Пусть поначалу к этому подходили настороженно, но, учитывая особенности совершенствования в подгорье, они не могли отказаться от подобного подарка судьбы.

Последним, кто сдерживался, было Среброгорское Братство, которое в целом с большим скепсисом подходило к идее поглощения ядер монстров и связанным с этим риском. Так что даже обычных богатырей готовили куда дольше и тщательнее, тем самым, однако, урезая свой боевой потенциал.Чего хватало поначалу, но со временем в конфликтах между Братствами это стало очевидной уязвимостью и рычагом для давления. Так что когда Среброгорское Братство запретило своим членам принимать подозрительную силу «Залов Крови», разгорелся внутренний конфликт, который перерос в войну. Своды, в тайне нарушившие запрет, получили немалое преимущество в силе и в итоге захватили власть. Уцелевших же сослали в отдалённые и скупые на ресурсы пещеры, которые в будущем стали Яшмовым Сводом.

— Звучит так, будто обе стороны имели вполне разумные доводы, но не смогли прийти к компромиссу, — резюмировал Мирослав.

— Да, это так. Хотя я всё же считаю, что наши предки были правы, избегая этих «Залов Крови». Что-то меняется в людях, принимающих эту силу, а через них это влияет и на весь свод. Посмотри только на моих соседей. Раньше и представить было невозможно, что кто-то вступит в сговор с кощеем, не боясь смотреть в глаза предкам после смерти.

— Вполне возможно. Или ты просто слишком идеализированно смотришь на подгоренцев.

— Может и так. Но я бы хотела, чтобы ты разузнал истину.

— Как?

— Приняв участие в «Испытании Зала Крови».

Глава 16 Братья по духу

Мирослав призадумался.

— А кто-то знает, откуда вообще в необитаемых глубинах подгорья взялось подобное?

— Нет, но версия, которую все продвигают — что это наш дар богов, как у поверхностников Перуновы Дубы.

— Сильно в этом сомневаюсь.

— Я тоже. Поэтому и хочу, чтобы ты помог мне узнать правду.

— Проблема только в том, что даже если я узнаю, что за этим всем скрывается какое-то древнее зло, сомневаюсь, что все просто возьмут и откажутся от подобной силы.

— По крайней мере, мы будем понимать, что правы, и начнём искать пути решения проблемы. К тому же в этих местах есть редкие материалы, которые могли бы пригодиться, чтобы создать тебе новое снаряжение взамен утерянного.

— Знаешь чем заинтриговать. И как часто проходят эти испытания?

— Каждые три года. Последнее было полтора года назад.

— Значит, время на подготовку есть.

— Так ты согласен?

— Я ведь обещал тебе помочь, — улыбнулся мужчина, — Но это явно не главное, что ты хочешь сделать.

— Да. Это лишь часть главной задачи. Нужно вернуть Яшмовому Своду положение в Совете Среброгорского братства. Именно этого желают от меня предки.

— Да уж. Я надеялся, что обойдусь в новой жизни без участия в игрищах по смене власти.

— Прости. Обещала помочь, а сама втягиваю тебя в проблемы.

— Лучше скажи, есть ли у тебя план?

— Кое-какие мысли есть, но уже не сегодня. Отдохни, а завтра пойдём выбирать тебе эхолиса.

— Разве это можно просто взять и сделать?

— Я не говорила, что будет просто. Но это важно сделать.

— Странно слышать, что «приёмному» мне положен эхолис, когда другие, теряя своего, становятся изгоем и это никак не исправить, — растерянно пробормотал богатырь.

— Это очень старая и сложная традиция. Тут ничего не поделать.

— На самом деле я не считаю, что мне он вообще нужен.

— Это почему же? — вздёрнула бровь Сталия.

— Ты сама знаешь, что я рано или поздно покину подгорье. Что потом? Просто бросить эхолиса, зная, как сильно они привязываются к своим партнёрам? — проворчал Мирослав.

— Они вполне могут жить и на поверхности. Их способность адаптироваться к условиям жизни весьма выдающаяся, — попыталась успокоить его подруга.

— Я планирую прожить многие сотни лет. На пути совершенствования заводить себе питомцев безответственно. Да и если связь, о которой вы все говорите, так сильна, то и я не хочу переживать столь серьёзную потерю.

— Понимаю… — кивнула Сталия, — Но мы не знаем, как долго проживёт эхолис, если станет спутником бессмертного. Так что тебе рано об этом думать.

— Почему вообще это так важно? Я вполне справлюсь и так.

— Это важно по целой куче причин. Без эхолиса ты не сможешь видеть подземье таким, как его видим мы. Это в свою очередь значит, что и воспринимать тебя как равного никто не будет. Даже при всех твоих заслугах и талантах. К тому же, как знать, что ещё случится за время твоего пребывания здесь. Одна только возможность свободно ориентироваться будет для тебя очень ценной.

— Похоже, у меня особо-то и нет выбора, — проворчал Мирослав.

— Это правда необходимо, — кивнула Сталия, — Ты и сам скоро поймёшь насколько. А на сегодня нам пора прощаться. Тебе нужно восстановить силы.

Мирослав почувствовал, что на него действительно накатывает усталость от нового преображения. Ритуал принятия в род был куда большим, чем простой формальностью. Он кивнул, и после короткого прощания матрона покинула его покои, а сам богатырь повалился спать.

Утром Мирослав первым делом привёл себя в порядок и рассмотрел в зеркале. Принятие в род оставило свой след и на его теле, сделав мужчину более похожим на подгоренца. Его волосы достигли ещё более насыщенного медного оттенка с лёгким металлическим отливом, а радужка глаз стала аметистовой. И без того светлая кожа стала ещё белее. Не самая типичная внешность для подгоренца, но куда более подходящая для того, чтобы его считали своим. Сталия также передала ему новую одежду. На первый взгляд такая же простая и аккуратная, как у любого жителя погоренца, без особых излишеств. Но Мирослав уже успел понять, что отличия обычно скрыты от чужих глаз. Одежда оказалась очень удобной и определённо более качественной, чем обычная. Мужчина нацепил на пояс кошель и науз, накинул на плечи плащ, отобранный у кощея, и отправился к Сталии. Та уже ждала его в своей мастерской, попутно ведя какие-то записи.

— Тебе идёт, — улыбнулась она и повторила его собственные выводы, — С толпой смешаться не выйдет, но ты определённо один из нас.

— Спасибо. Размер подошёл идеально.

— Ну так я ведь не зря главная мастерица свода, глазомер что надо. Готов к одному из важнейших дней в жизни подгоренца?

— Не особо, потому что не совсем понимаю, чего ожидать.

«А ещё и не очень хочу брать на себя такую ношу…»

— Расскажу по пути, — Сталия встала, а эхолис, висящий на её плечах, сонно закряхтел.

Они вышли из мастерской и направились в город.

— У меня есть кое-какие догадки, но почему твой такой крупный, а у большинства в городе они куда мельче?

— Как я тебе вчера говорила — эхолисы умело адаптируются к обстоятельствам, в этом они похожи на людей. В частности — духовная связь между нами влияет на их развитие. Чем сильнее его напарник, тем крупнее и могущественнее сам эхолис. Поэтому у некоторых молодых воинов они бывают сильно больше, чем у стариков.

— Понятно. Значит, они подпитываются духовной силой своего хозяина.

— Не говори так, — нахмурилась Сталия, — Мы не их хозяева. Это совсем другое. Ну и подпитываются тоже неправильное слово. Это взаимный обмен. Хотя ты и сам всё скоро поймёшь.

Её эхолис открыл глаза и посмотрел на Мирослава осуждающе.

— Не сердись, Искорка, — улыбнулась женщина, почесав своего напарника за ухом.

Они прошли через весь город, поднялись по винтовой лестнице, вырезанной в камне, пока не оказались у входа в массивную пещеру. Стражи молча поклонились ей. Внутри же всё оказалось не так, как ожидал богатырь. Да, верхняя часть пещеры была покрыта сталактитами, на части из которых дремали эхолисы. Но также там обнаружились небольшой бассейн, много мягких гнёзд, сделанных из мха и чего-то ещё. И даже небольшой сад, где росли не деревья, а огромные грибы. Несколько подгоренцев внутри поклонились матроне и продолжили свои дела. Седая, но ещё вполне энергичная женщина подошла к ним.

— Матрона, товарищ Мирослав, приветствую вас. Вы здесь для церемонии поиска?

— Верно, товарищ Любояшма, но не отвлекайся от своих дел. Я сама всё устрою.

— Как будет угодно, матрона. Если понадоблюсь — только дайте знак.

Сталия благосклонно кивнула, и женщина вернулась к уходу за грибом.

— Ты мог заметить, что эхолисы по ночам, а иногда и днём улетают от нас. Здесь они общаются с сородичами, спят и разводят потомство. Ну и лакомятся «сочниками», — последнюю фразу она сказала, указав на грибы.

Как раз после этих слов Искорка оттолкнулась от спины Сталии и взмыла в воздух, а спустя мгновения повисла на одном из сталактитов.

— К тому же здесь обитают те из здешнего племени, у кого духовного напарника нет. Всё же эхолисы живут своей жизнью вне зависимости от нашего существования, просто так сложилось, что некоторые предпочитают компанию людей.

— И как мне найти того, кто пожелает стать моим напарником? — спросил Мирослав.

— Сядь в центре пещеры и прояви хвосты, позволь живе понемногу источаться вокруг тебя. Если приглянёшься кому-то — то он прилетит к тебе знакомиться.

— А бывало такое, чтобы никто не прилетал?

— Бывало, конечно. Обычно в таком случае это воспринимается как знак, и подгоренец отправляется в паломничество по другим сводам. Вон, видишь ушастенького с красными кисточками — он из другого племени. Иногда такой обмен происходит и сам по себе. Примерно с тридцать лет назад к нам присоединилось две дюжины «вольных» эхолисов.

Упомянутый ушастый эхолис повернул голову и кивнул матроне.

— Сейчас здесь двадцать пять молодых лисят, так что шансы у тебя хорошие. Если найдётся подходящий — ты почувствуешь, что делать дальше.

Мирослав кивнул и выполнил указанные Сталией действия. Поначалу ничего не происходило. Только эхолисы перекликались неслышными его уху голосами. Спустя десять минут мужчина уже было решил, что на этом всё и кончится, как с потолка слетело сразу пятеро. Они все приземлились перед ним. В порядке очереди они кивали ему и распахивали рты в беззвучном возгласе. Но на этот раз он слышал, вернее, ощущал волну образов, которую передавали ему вместе с живой. Это определённо были не просто звери. Они обладали разумом и сильной волей, а также устремлениями и мечтами. Но ни с кем из них Мирослав не ощутил родства. Как и они не ощутили его с ним, по одному взмывая обратно к сородичам.

«Стоило этого ожидать. Похоже, всё же придётся посетить другие своды.»

Но он вновь поспешил с выводами. Из глубоких теней вынырнула алая молния, которая стремительно приблизилась к нему и врезалась в грудь. Необычно яркий, почти красный, с вытянутой любопытной мордочкой и огромными ушами, сравнительно маленький даже по меркам молодых эхолисов. Его новый знакомый был очень краток.

«Больше! Увидеть. Услышать. Ощутить. Познать. Хочу больше!»

Примерное такие образы пронеслись перед Мирославом, вызывая глубокий отклик внутри него. Он и сам всегда был таким. Желал увидеть и попробовать всё на свете. Это делало его счастливым. Всё пошло не так именно тогда, когда он сошёл с этого пути.

Богатырь ощутил поток живы, тянущийся к нему. Словно протянутая для рукопожатия рука. Предложение о товариществе. Он ответил на этот порыв, почти не задумываясь.

— Ну конечно, кто бы ещё это мог быть, если не Гиацинт? — рассмеялась Сталия.

«Длинное. Зови Гиа.»

В голове Мирослава раздался не голос, а, скорее, возникли образы, передающие суть, которая принимала подобие речи.

— Ему нравится Гиа, — сказал Мирослав, — Кстати, а кто им имена даёт?

— Как придётся, — ответила Сталия, — Если им не нравится, они говорят. Хотя вот он не особо общительный.

«Домоседы. Скука.»

— Ему с вами не о чём общаться.

— Кто бы сомневался, — улыбнулась матрона, — И, как я погляжу, вы быстро нашли общий язык. У многих уходят месяцы, чтобы начать понимать друг друга полноценно.

— Думаю, что лаконичность помогает.

Эхолис тем временем залез ему под плащ и умостился на плече. Мирослав поднялся на ноги и понял, что слышит, как перекликаются другие эхолисы, даже частично улавливает суть. Один возмущается, что товарищ сожрал самый вкусный кусок гриба, который тот хотел себе. Другой прощается и готовится возвращаться к своему напарнику. Третий только прилетел и делится сплетнями. Его эхолис молчал, но каждые несколько сонных выдохов выпускал едва слышимую звуковую волну, прокатывающуюся вокруг. И благодаря этому само пространство подземья словно бы стало более чётким и объёмным. Заметив задумчивый взгляд мужчины, Сталия сказала:

— Понимаешь теперь, почему те, кто лишаются своего напарника, перестают быть полноценными? Они отрезаны от биения жизни подземья. Им сложнее ориентироваться. Они здесь, но вместе с тем далеко позади. Такое простительно детям, но взрослым приходится тяжко.

— Понимаю. Хотя и считаю, что нужно искать выход, а не исключать их. Взять товарища Чудножила. Он хороший человек. И несмотря на то, что путешествия ему явно нравятся, я вижу, что в глубине души он тоскует по времени, когда был равным другим.

— Ты прав, но традиция эта очень старая и важная, так что предложение изменить процедуру вызовет целое землетрясение в Совете. Тем важнее достичь нашей цели, ведь изменения, что мы принесём, смогут подарить очень многим хорошим людям второй шанс. Как с эхолисами, так и во многом другом.

Они покинули пещеру и вернулись обратно в мастерскую.

— Итак. До испытания ещё далеко. Но это ведь явно не всё, что ты хотела бы от меня.

— Ты прав. Работы очень много. Но теперь, когда у меня развязаны руки, настанет время перемен. Не всё и не сразу, но постепенно. В ближайшее время от тебя мне нужна помощь с перестройкой Зала Целителей, ты сам видел, насколько он закостенел в своих принципах. Также, если ты не против — займись Залом Богатырей. Их традиции появились не на пустом месте, но они же связывают им руки, мешая развиваться в полной мере. Тут будет посложнее, поскольку глава довольно сильный и упёртый богатырь. Но если кто и сможет на него повлиять, так это ты. Я не стану оказывать на него давление, но и тебе мешать никто не посмеет.

— Этого хватит, — кивнул Мирослав, а потом тяжёло вздохнул, — А я уж было думал, смогу спокойно погрузиться в трофейные архивы. Ну да что уж тут поделаешь. Надо ковать железо, пока оно горячо. Они определённо более сговорчивы сейчас, пока впечатления о прошедшей беде не угасли. Пусть от неё хоть какая-то польза будет.

Глава 17 Ветер перемен

Через три дня, которые он посвятил подготовке рекомендаций и предложений по изменениям, Мирослав заявился в Зал Целительства и потребовал отвести его к новому главе. Тот оказался достаточно молодым целителем, которого богатырь до этого всего несколько раз видел мельком.

— Приветствую, мастер Мирослав, — тот уже ждал его в кабинете главы за рабочим столом, — Я — Мхолюб, назначенный матроной исполняющий обязанности главы, пока не будут проведены выборы нового по всем правилам.

Они обменялись рукопожатиями и временный глава указал ему на кресло напротив.

— Присаживайтесь. Я уже провёл инвентаризацию уцелевших после затопления ресурсов и также тех, которые были возвращены прошлым главой и его сторонниками. Также составил список текущих членов Зала и потенциальных кандидатов на замену погибшим. Всё готово к передаче должности, — отчеканил он ритмично и ровно, без лишней спешки, но и не растягивая.

— Кому? — вздёрнул бровь алхимик.

Однако он принял протянутые ему стопки записей и принялся бегло просматривать.

— Вам, как я полагаю.

— С чего ты так решил?

— Так ведь зачем ещё матроне принимать в свой род столь выдающегося мастера, как не для того, чтобы он возглавил Зал Целительства, находящийся в не лучшем положении?

— Заблуждаешься. Я здесь только, чтобы помочь вам всё наладить, — Мирослав покачал головой и вернул записи временному главе, — Очень дотошно и структурировано, не удивительно, что матрона выбрала именно тебя для этого дела.

— Единственный мой настоящий талант, — скромно поклонился Мхолюб, — Но для устранения последков бедствия вполне подходит.

— Излишняя скромность. А что в третьей стопке, которую ты не стал мне отдавать?

— О… Некоторые предложение по реорганизации, которые я рассчитывал передать вам на рассмотрение. Но, похоже, поспешил с выводами и придётся подождать назначения нового главы.

— Дай-ка поглядеть.

— Конечно.

Тот протянул их Мирославу. Мужчина бегло просмотрел и их.

— Нет-нет, откладывать это не стоит. Здесь уже больше половины того, что я собирался вам предложить. Причём очень грамотно поданное и учитывающее всю специфику подгорья в целом и Яшмового Свода в частности, знания чего мне пока недостаёт. Тебе нужно начать их реализовывать, — сказал он, возвращая записи Мхолюбу.

— Для этого нужно распоряжение полноправного главы. Таковы правила.

— На нашу радость матрона Сталия просчитала всё наперёд, так что можно будет приступить к делу незамедлительно.

Мирослав достал из кошеля несколько бумаг.

— Что там по процедуре надо для назначения нового главы?

— Голоса минимум половины членов Зала Целительства.

— Есть.

— Одобрение Совета Мастеров.

— Есть.

— Распоряжение о назначении с печатью действующей матроны.

— Есть.

— Всё. Так и кто новый глава? Почему вы не пригласили его сюда?

— В зеркало посмотри, там сидит, — улыбнулся Мирослав.

— Если вы меня разыгрываете, то по нашим меркам — это крайне жестокая шутка. Я не обижусь, вы пусть и один из нас, но всё же человек новый. Но не надо так, — посерьёзнел Мхолюб.

Богатырь вздохнул и протянул целителю бумаги.

— Сам погляди.

Тот принял бумаги и несколько раз перечитал каждую.

— Всё чётко по установленным порядкам… Но как же так? В Зале Целительства столько талантливых мастеров! Более опытных и достойных чем я!

— Однако большинство признаёт твои таланты и одобряет твою кандидатуру, — ответил Мирослав, — Пусть бедствие, что недавно случилось, было невозможно победить вашими силами, даже если бы Зал Целительства функционировал более эффективно, понимание недостатков старого подхода зародилось у многих. Но мало кто готов это озвучивать и предлагать изменения, рискуя вызвать недовольство старших. Сейчас нужен именно такой человек. Не лучший целитель или алхимик, но лучший управленец, способный проложить новый путь.

Мхолюб молча выслушал его, замерев словно статуя, а после очень медленно кивнул.

— Я понял. Приложу все усилия, чтобы достичь того, чего от меня ожидают. Давайте начнём с того, что обсудим предложения, которые вы хотели внести на рассмотрение главы.

— Вот это правильный подход. Начнём с того, что…

Мирослав покинул Зал Целительства крайне довольным потраченным временем. Новый глава оказался достаточно открытым к изменениям, чтобы внимательно изучить все его предложения и не отказываться от них из одной лишь предвзятости, но и при этом обладал достаточно твёрдым характером, чтобы завернуть те из них, которые считал излишними или отложить слишком радикальные на будущее. Они договорились, что раз в неделю Мирослав станет посещать Зал, чтобы курировать ведущиеся работы по реорганизации, а также помогать с решением возникающих затруднений. По срочным вопросам или по поводу рецептов же к нему будут отправлять посыльного.

— Мда. Теперь осталось самое сложное, — проворчал Мирослав, стоя перед дверью в Зал Богатырей.

Это место находилось на самой окраине Яшмового Свода и от остального города его отделяло солидное количество пустого пространства. Что и неудивительно, учитывая, что это было место, где богатырей учат управляться с их духовными силами, и не всегда это проходит гладко. По сути Академия Хвостатых Богатырей в Бориславле была построена по такому же принципу, только благодаря изобилию свободного пространства город вокруг неё продолжил разрастаться. Здание отличалось толстенными стенами и общей грубостью форм, что тоже вполне подходило его назначению. Внутреннее устройство за высокими стенами разглядеть было невозможно, но пять башен, возвышающихся над остальной конструкцией намекало на возможное разделение по назначению. Мирослав постучал в тяжёлую металлическую дверь, выполненную без особых изысков. Строгая практичность во всей красе. Отодвинулась заслонка, закрывающая небольшое окошко в двери.

— Добрый день. Назовите себя и цель визита.

— Мирослав Серебряков. Меня послала матрона Сталия, чтобы обсудить кое-какие вопросы с главой Зала

— Ожидайте, пожалуйста.

Окошко захлопнулось, последовал быстрый удаляющийся топот, который был довольно мягким и тихим. Если бы не связь с эхолисом, без концентрации на этом Мирослав бы его не услышал. Примерно через пять минут топот начал приближаться и дверь отворили. Засов отодвинулся мягко и тихо, да и сама дверь открылась почти бесшумно. Несмотря на грубый вид — качество было как всегда на высоте, как и ухоженность.

— Следуйте за мной, товарищ Мирослав, глава примет вас.

Девушка лет четырнадцати повела его за собой по извилистым коридорам. Благодаря технике взора богатырь увидел её зачатки духовного дара, который пока не был пробуждён.

«Всё как и говорила Сталия — они забирают потенциальных богатырей на тренировки с раннего возраста. Эта девчушка двигается куда более по-воински, чем большинство учеников академии в Бориславле.»

Глава встретил его не в своём кабинете, а на вершине центральной башни, откуда открывался весьма завораживающий вид на Яшмовый Свод. Стоило им подняться, как девушка поклонилась и ушла. Главой оказался седой семихвостый. Крепкий, кряжистый и покрытый шрамами. Особенно жуткий и достаточно свежий пересекал его лицо наискось, от виска до низа челюсти. Он шёл прямо через глаз, и на его месте красовался чёрный шар с белой точкой. По свечению живы Мирослав понял, что это не просто украшение.

— Так-так. Я уж заждаться успел, когда придёт новенький молот Сталии, чтобы забить старый гвоздь поглубже в стену. Да только вот я кому попало своих ребятишек не отдам. Даже если это указ матроны. Так что можешь уходить и так ей и передать.

— Я понимаю логику, но всё равно это утомительно объяснять всем, что я пришёл не для того, чтобы забрать их должность, — вздохнул Мирослав, — Но судя по твоему боевому задору, товарищ Рудослав, пропустить эту часть вряд ли выйдет.

— Можешь крутить словами сколько хочешь. В конечном счёте — ты здесь, чтобы насаждать новые порядки. Разницы в том, кто будет носить титул главы, нет. Важно кто принимает решения.

— Право принимать решения у тебя никто не отбирает. Матрона ценит твои навыки, опыт и заслуги.

— Но этого всё ещё мало, чтобы не лезть в дела Зала Богатырей! — хмуро бросил Рудослав, — Думаете, можно просто взять и поменять правила, писанные кровью тысяч моих товарищей? Это вам не с колбочками возиться или железяки гнуть! Это живые люди, на обучение и подготовку каждого из которых уходит множество лет! Каждый из них мне как родной! Думаете, я допущу, чтобы ваши эксперименты привели к гибели кого-то из них?

— Мы хотим обратного. Чтобы меньше из них гибло на каждом из этапов. От пробуждения силы до службы на благо Яшмового Свода.

— Намерения у вас благие. Да только вы оба — ремесленники, а не богатыри. Пусть и похвально, что смогли развить свой духовный дар до такого уровня на этом пути. Но это не делает нас равными. Каждый должен заниматься своим делом, как и завещали предки.

— Тут ты заблуждаешься. Я в первую очередь воитель. Алхимия лишь инструмент, помогающий мне на этом пути.

— Не смеши меня. Ты может быть и тренировался, вижу хорошую форму и мощный дух, но ты не богатырь. Нынче всех подряд обладателей духовного дара так кличут, да. Но это не так. Богатырь — это воин, сражающийся для защиты других. Это воплощение боевого опыта и надежд людей!

— Не каждый, кто держит в руках оружие — воин, а не каждый воин — богатырь. Я понимаю твою позицию, — кивнул Мирослав, — Вопрос только в том, что нужно сделать, чтобы убедить тебя принять мою помощь.

— Раньше такие споры решались поединком, но я считаю это блажью. Только силы недостаточно. Нужно совершить поступок, — сказал Рудослав, — И прежде, чем ты скажешь, что уже сделал для свода немало — я тебе скажу, что это не то.

— Это было ожидаемо, — усмехнулся Мирослав, — Вы все очень любите испытания. Если бы ты не предложил мне такой путь — я бы заподозрил подвох.

— Поговаривают, что ты воспитал достойного воина, и только поэтому я в целом даю тебе шанс.

— Так что же ты хочешь от меня?

— Мы никогда не перестаём копать и чем глубже копаем, тем больше ценностей находим. Но вместе с ними часто обнаруживаются и опасности. Каждый отряд глубинных проходчиков включает в себя элитного воителя. Это самая опасная работа для богатыря из возможных в подгорье.

— Мне нужно послужить в таком отряде какое-то время?

— Обычно этого было бы достаточно. Но сейчас всё иначе. Год назад передовой отряд глубинников откопал каверну, которую они тут же назвали «Сокровищницей». Такого изобилия ценных материалов в одном месте за всю историю Среброгорского Братства не удавалось найти ещё никому. Да ещё и когда у нас появилась настолько великая мастерица, что даже самые диковинные из них точно нашли бы применение. Подарок судьбы, не иначе.

— А теперь время для «но тут появился страж этой сокровищницы и перебил большую часть проходчиков и их защитников», — понимающе кивнул Мирослав.

Во времена правления Империей такие донесения были не такой уж редкостью, как из подгорья, так и из других уголков державы. Каждая ситуация отличалась, но общая суть того, что у диковинок часто находится монстр по той или причине атакующий желающих их заполучить с давних времён перестала кого-то удивлять.

— Если бы просто перебил… Эта тварь одолела, а потом пленила их и забавлялась, мучительно убивая одного за другим. Сбежал лишь один и, когда он донёс вести, было уже поздно. К нашему прибытию всех уже замучали до смерти. Трое сильнейших воинов Яшмового Свода вошли в ту пещеру. Вышел только один. Не способный больше сражаться в полную силу. И не с победой, нет. Мы нанесли монстру достаточно ран, чтобы на время задержать, а после я завалил проход и едва добрался обратно прежде, чем силы меня покинули.

«Звучит крайне опасно. Но редкие материалы мне бы ой как пригодились.»

— Ты хочешь, чтобы я спустился туда и завершил начатое вами?

— Да. Я приму твои советы только, если ты в одиночку отправишься в ту пещеру и уничтожишь чудовище внутри.

Мирослав вдруг рассмеялся.

— Как же вы все любите кажущиеся невыполнимыми испытания!

— Именно. Так что можешь идти обратно к Сталии и сказать, что никаких изменений в работе Зала Богатырей не будет!

— Почему же? Вызов принят!

Глава 18 Вызов

Рудослав посмотрел на собеседника с явным недоумением.

— Ты разве не понял, что я тебе только что сказал? Существо в той пещере одолело троих семихвостых. А наши не чета тем, что у поверхностников. Ты не представляешь на что оно способно.

— Вот, кстати, подробности я бы послушал, — кивнул Мирослав, — Понимать с чем придётся столкнуться всегда полезно. Смогу получше подготовиться.

— Ну кто я такой, чтобы отговаривать тебя от смерти, — пожилой богатырь тяжело вздохнул и кивнул, — Ладно, спрашивай, что ты хочешь узнать о твари?

— Начнём с внешнего описания. Размер, форма тела, характерные особенности…

Мирослав выпытал у Рудослава всё, что ему требовалось узнать, и записал в мельчайших деталях, после чего вернулся к Сталии. Та от предложения богатыря была не в восторге.

— Нет, я, конечно, ожидала, что он упрётся. Но это уже даже для него перебор!

— Ты говорила, что изготовление доспеха затягивается из-за того, как сложно достать некоторые материалы. Там найдутся нужные?

— Сейчас, — Сталия открыла дверь, ведущую из её мастерской в соседнее помещение, где она занималась делами свода, и поманила его за собой.

Там среди стеллажей с документами она быстро нашла нужный и пробежала по содержимому взглядом.

— Прежде, чем монстр напал — они успели провести беглую опись содержимого «Сокровищницы». Там было немало ценного, включая и то, что нам нужно. Но я и так могу их купить, просто это потребует времени. Тебе не нужно рисковать ради этого.

— Мне понадобится не только доспех. Из-за поганого кощея всё моё снаряжение было уничтожено. Первопроходцам ведь полагается доля от добытых ресурсов?

— Да. Но эта тварь невероятно опасна! Я не хочу, чтобы ты…

Мирослав подошёл к ней и взял за плечи.

— Я тебе уже говорил, что не собираюсь умирать. Но риск из моей жизни никогда не исчезнет. По крайней мере, сейчас редкий случай, когда я знаю чего ожидать и смогу хорошенько подготовиться.

— Ладно, коли так, то пойдём в сокровищницу. Подберу тебе хоть что-то, пока мы не сделаем идеально подходящее. Многого не обещаю, но кое-какие реликвии всё же остались.

И, действительно, часть сокровищницы, в которой хранились волшебные предметы и снаряжение оказалась не особо большой и почти пустой.

— Я думал, у вас-то запасы побольше будут, — задумчиво сказал Мирослав, проведя пальцем по пыльной полке, которая таковой была явно довольно давно.

— Увы. Когда мы проиграли ту гражданскую войну, большую часть сокровищ забрали себе победители. Участок для жизни, куда нас вытеснили, тоже оказался крайне неблагоприятным. Здесь ресурсы найти сложнее и приходится погружаться глубже ради самых ценных, — сказала она печально, — А это значит, что и то немногое, что мы успеваем создавать, всё идёт в дело и нередко теряется вместе с гибнущими воинами.

— Но ведь за твои творения люди готовы отвалить целое состояние, — удивился Мирослав, — Разве это не помогает?

Сталия горько усмехнулась.

— А ты думаешь, они просто так ставят в колёса палки прямому контакту с заказчиками? После комиссии Аукционного Дома ещё половину забирает себе Среброгорское Братство. Там целый список «очень нужных» услуг, а ещё компенсация за ущерб, который они понесли во время того древнего восстания.

— Это же грабёж натуральный!

— Он самый. Но у нас нет другого выхода…

— Ладно, с этим мы тоже разберёмся, — хмуро сказал Мирослав.

Сталия кивнула.

— Всему своё время. В любом случае что-то я тебе найду, — она принялась перебирать то немногое, что ещё осталось, — Тааак. Этот слишком тяжёлый, в нём не повернуться будет. Этот уже только как память и годится… Это я из ностальгии пыталась парящий щит воссоздать…

— Погоди, почему пыталась? Что пошло не так?

— Ну так ведь летать не хочет.

— Дай-ка, — Мирослав подхватил с постамента щит и подбросил в воздух, уже ставшим привычным движением, прокатив его по хвостам, — Какая хорошая проводимость живы, его контролировать даже легче, чем тот, что у меня был!

Сталия удивлённо замерла, глядя на происходящее, а потом рассмеялась.

— Теперь, когда ты это делаешь, всё кажется таким естественным и логичным! Но я за столько десятилетий так и не подумала о том, чтобы использовать хвосты как-то, кроме их прямого назначения

— Ооо… Так ты не пробовала использовать их для улучшения контроля энергии при ковке?

— Ты… Я должна немедленно попробовать! — Сталия почти сорвалась с места, чтобы помчать в мастерскую, — А, мы ведь тут ещё не закончили. Вот эти доспехи, пожалуй, тебе подойдут. Они держат всего один сильный удар, но восстанавливаются спустя время. Помню старшая ругала меня за пустую трату материалов…

Матрона улыбнулась, вспоминая юные годы.

— Для моих нужд самое то, — сказал Мирослав, — В сочетании с точечным укреплением явно будет лучше, чем никакой защиты.

— Я рада, — кивнула женщина и продолжила, — Тааак. Это не работает, это старьё трухлявое… О, а вот это вариант.

Сталия подхватила с полки верёвку.

— Она может удлиняться и укорачиваться, если в неё влить живу, — сказала она, — Капни крови и реагировать будет только на твою.

— Так ведь очень полезно, почему это пылится на складе?

— Как сказали мне в зале первопроходцев — «верёвка без фиксированной длины это не верёвка, а быстрый путь в чертоги предков».

Мирослав рассмеялся.

— Надо же! А мне нравится, выглядит удобно.

— Тогда бери. Щит тоже можешь взять! А теперь скорее в мастерскую, ты должен мне показать, как пользоваться хвостами в ремесле! Не могу больше ни о чём другом думать!

Мирослав улыбнулся и кивнул.

— Идём.

«Приятно видеть, что некоторые вещи никогда не меняются. »

Они вернулись обратно в мастерскую, и Мирослав бегло пояснил, как использовал хвосты при алхимии, после чего ему самому стало интересно и он взялся за ковку. Получалось определённо хуже, чем с алхимией, практики явно недоставало, но тут подключилась Сталия. Она довольно быстро уловила суть, и вдвоём они быстро закончили простенький нож для масла, единственная особенность которого была в том, чтобы всегда оставаться слегка тёплым.

— Да! Вот оно! Вот чего мне недоставало! — радостно воскликнула женщина и широко улыбнулась, — Ты! Моё солнце! Моё вдохновение! Ты не представляешь, как я тебе благодарна!

Сталия повисла у него на шее, но потом взяла себя в руки и отступила назад.

— Прости, меня немного понесло. Но это действительно огромный прорыв! Чтобы пользоваться его плодами потребуется более глубокое понимание контроля живы, чем у большинства современников. Но эта проблема уже решена. Мне всё же уже давненько удалось убедить внести небольшие изменения в обучение хвостатых, так что все обладатели духовного дара в Яшмовом Своде справляются с управлением живой получше других. С этим новым методом мы сможем увеличить качество и скорость работы лучших мастеров! Да и парящие щиты… А нет, вот тут сначала придётся достучаться до Рудослава.

— Это на мне, — кивнул Мирослав, — Коли уж я рассказал тебе свой секретик, поделись своим. Как вы умудряетесь делать волшебные предметы такого уровня и в таких количествах?

— Ты теперь член семьи, так что это не проблема, — улыбнулась Сталия, — Мы научились использовать ядра монстров, чтобы помещать силу, заложенную в них, в предметы. Или даже напрямую питать их от ядер, как вагонетки, что ходят меж сводами.

— Ооооо. В этом есть немало смысла, — кивнул Мирослав, — На поверхности все зациклились на их прямом применении и алхимическом, а вы тем временем нашли свой путь. Все они по сути основаны на одном и том же принципе, только приложение разное.

— Да, я была приятно удивлена тем, что, несмотря на общее падение уровня мастерства духовных практик, изобретательность у подгоренцев на высоте. Жаль только, что эта открытость разума начинается и заканчивается на ремесле.

— Не покажешь на практике?

— Можешь попробовать сам, — улыбнулась Сталия, — Уверена, что теперь, когда ты понял идею, то справишься и без моей помощи.

— Ну что же, почему бы и нет. Есть слабенькое ядро, которое будет не жалко?

— Да, как раз для проверки всяких идей держу, сейчас…

Помощь всё же понадобилась. Ковка волшебных предметов всегда давалась ему хуже, чем алхимия, а эта новая практика требовала немалого мастерства. Так что лишь на третью попытку Мирославу удалось достичь результата самостоятельно.

— Ты, похоже, совсем забросил ремесло? — шутливо поддела его матрона.

— Ты просто избалована доступом к хорошим мастерским. На поверхности таких если и найти, то никто в них чужака не пустит. Поэтому пришлось полагаться на алхимию и разве что обереги себе изготавливать.

— Да уж… Если так подумать, то не такой уж Триглав и злодей, что засунул меня именно в подгорье. Я бы с ума сошла без возможности заниматься любимым делом, — задумчиво пробормотала Сталия.

— Замыслы существ такого уровня сложно понять, но со временем во всём появляется смысл. Хотя было бы проще, если бы он говорил прямо, а не заставлял нас додумывать.

— Ну кто ж этих богов знает, может, они по другому не умеют, — улыбнулась матрона.

— Могут, но по какой-то причине не хотят. Мой недавний разговор с ним был вполне прямолинейным, — покачал головой Мирослав, задумчиво вертя меж пальцев недавно сделанный ими нож для масла.

— Значит, это просто способ быть более внушительным.

— Может, и так.

— Ну да долой это всё, нет смысла гадать что в их божественных умах. Мне предстоит хорошенько потрудиться, чтобы составить новые учебные пособия для мастеров. Тебе же, полагаю, надо готовиться к вылазке. Скажи, когда соберёшься отправляться, и я организую, чтобы тебе открыли проход.

— Договорились, — кивнул Мирослав.

Богатырь целиком погрузился в работу. Он варил себе алхимические снадобья и разрабатывал новые рецепты под новые ингредиенты, разбирал записи кощея и его возлюбленной ведьмы, тренировался с новыми умениями, чтобы воплощения всех семи техник клинка в бою использовались максимально эффективно, а заодно заново осваивал другие подходящие, которые хорошо дополнили бы его обновлённый стиль боя. Кроме того, Сталия изготовила для него ценное снаряжение благодаря одной из находок. Также он помогал Залу Целительства с реорганизацией.

Всё это время он знакомился со своим новым спутником. Гиацинт оказался крайне любопытным и постоянно требовал от Мирослава, чтобы тот всё ему рассказывал и объяснял. Даже читать приходилось вслух, чтобы эхолис не обижался. Хотя вскоре нужда в этом пропала. Нетерпеливый Ги научился читать самостоятельно, хотя, даже когда это случилось, он то и дело требовал пояснить значение тех или иных слов или выражений. Сам же богатырь всё лучше и лучше начал осваиваться с расширенным восприятием, которое ему даровала их связь.

Записи Блуда оказались довольно ценными. Мирослав узнал много интересного о подземье, а также полезные приёмы в выращивании трав, современной алхимии и создании волшебных предметов. А вот большая часть чар и ритуалов кощея была крайне специфичной и подходящей только для неупокоенных.

С записями Валерианы всё было куда хуже. Как богатырь не искал, найти гримуар с колдовскими тайнами не удалось. Лишь прочитав дневники ведьмы, он смог выяснить почему. Одна из последних записей Валерианы рассказывала о том, как она посетила Круг Луны и передала своё наследие местным ведьмам. Учитывая, что в её дневниках упоминалось, что она некогда продлила свою жизнь ритуалом перерождения, это ещё сильнее укрепило Мирослава в решении добраться до ведьм древичей и их тайн. Ведь теперь он был однозначно уверен, что среди них удастся заполучить ещё одну возможность ослабления божественного бремени.

Среди личных пожитков Блуда преобладало то, что лично для Мирослава было не очень полезно, хотя нашлись и ценные вещи. Помимо алхимических ингредиентов и ремесленных материалов, он обзавёлся новыми волшебными предметами, хотя немало из них были повреждены или имели такое тёмное назначение, что богатырь сразу отдал их Сталии на переплавку. Так что в его собственный арсенал попало не так много.

Конечно же, у кощея нашлась бездонная чаша, обладающая теми же свойствами, что и уничтоженная фляга Мирослава — производить любую обычную жидкость. Перо жар-птицы — источающее тёпло и свет, а также способное сотворять пламя. Звериная Тройка — поясной талисман с тремя когтями — медведя, волка и рыси, который при активации усиливал владельца, но ломался за девять использований. Ежовые рукавицы — крайне крепкие и отражающие яды, жар и холод, а также прочие угрозы, которые проявляются при касании, но не особо удобные. Хотя учитывая потерю «Облачения Кузнеца» — это была хорошая находка. Фигурка Малахитового коня, призывающая дух, который может служить транспортом, но требует, чтобы его кормили тлеющими угольками для поддержания временного физического воплощения. Самой примечательной находкой оказался стеклянный флакончик, внутри которого клубилась кромешная тьма, но если вглядываться, можно было разглядеть одинокую искорку в самой глубине. Мирослав сразу узнал «Светоч Истинного Мрака» — предмет способный с одинаковой лёгкостью спасти совершенствующегося или погубить его. Ведь он был способен единожды исцелить повреждения животока, очистив от всего чуждого, но для этого нужно было впустить мрак в своё тело, поддерживая идеальную концентрацию. Одна ошибка и растворишься во тьме.

Среди того, что кощей накопил, отбирая вещи своих жертв, оказалось мало полезного, а что было Мирослав передал Сталии, чтобы она переплавила или вернула родам жертв, если это возможно без проблем. Дело даже не в том, откуда их взял кощей, а в том, что случайно использовать чью-то фамильную реликвию перед тем, кто знает её историю, для него довольно просто, а проблем это создало бы непомерно много. Единственное, что богатырь оставил себе — записи мастеров, среди которых попались и схемы ранних образцов наруча, который он выиграл на турнире. Сталия была в восторге.

— До сих пор обидно, что не смогла наложить руки на тот иглострел, который был у тебя. Но так даже лучше! Мы сможем досконально изучить логику, по которой строилось это оружие, и усовершенствовать его с помощью наших познаний, сделав даже лучше чем-то, что есть у железногорцев!

— Кстати об этом. Сможешь сделать несколько резервуаров, чтобы я мог ситуативно решать каким составом смазывать иглы?

— Думаю, да. У меня уже при беглом чтении чертежей появилось несколько занятных идей. Когда закончу с их оформлением, покажу. А ты иди, у тебя ещё явно куча дел!

Мирослав улыбнулся, глядя, как горят глаза у Сталии.

«Представляю, как она хотела наложить руки на ремесленные секреты соседнего Братства. Уверен, получится нечто выдающееся.»

Глава 19 Начало экспедиции

Сталия создала наруч уже под конец подготовки Мирослава к отбытию, но ожидание того стоило. Лёгкий, прочный, куда более отзывчивый и мощный. Оружие во всём превосходило его прошлое, да и к тому же имело три резервуара под алхимические снадобья, что позволяло не тратить время в бою на выбор того, что использовать.

— Просто великолепно!

— Ты ещё главный фокус не видел!

Матрона бросила ему ядро монстра.

— Открой крышечку и вложи его.

Мирослав выполнил указания и сделал несколько выстрелов по мишени. Иглы с тихим гулом впились в неё и тут же покрыли её льдом.

— Он поглощает силу ядра для дополнительных эффектов?

— Верно. Основное ядро питает наруч и создаёт иглы. С ним нужно аккуратно, чтобы не истощить полностью, иначе оружие потеряет силу и придётся искать замену. А я скажу тебе, подходящие найти не так легко. А вот вспомогательные позволительно выжимать досуха. Главное, чтобы оно обладало аспектом, который может быть полезен.

— Я не устаю поражаться твоему мастерству, — Мирослав слегка поклонился подруге, — Спасибо!

— Коли уж идёшь в глубины, то и я сделаю всё, что смогу, ради твоего успеха, — улыбнулась Сталия, — Жаль, что доспех никак не выйдет закончить к тому моменту.

— Я справлюсь.

— Я знаю. Но всё равно волнуюсь. И это никогда не изменится.

На тренировках Мирослав активно вбивал в своё тело знание техник клинка: Пущевого Медведя, Лунного Зайца, Небесной Пчелы, Серебряного Паука, Сумеречного Филина и Солнечного Аиста. Больше всего работы потребовала седьмая — Техника Чёрной Летучей мыши, которая была основана на бое вслепую. Связь с Гиа повлияла на неё, нарушая изначальный баланс и метод применения. Так что именно отработке новой техники «Подгорного Эхолиса», пришедшей ей на замену, и было посвящено большинство его усилий.

Попутно он восстановил владение Пляской Вилы и довёл её исполнение до пика. То же и с Дланью Ветра. Помимо этого благодаря прохождению поднебесного предела он смог дополнить свой арсенал более мощной техникой, соответствующей его текущему уровню силы. Богатырь выбрал Клинок Степного Ветра. Отчасти из ностальгических побуждений. Отчасти из-за того, что она вполне подходила его нынешнему боевому стилю. Но отточить в достаточной мере не смог, ведь клинка способного выдержать её полную силу больше не было, а те, что сотворены умениями, не подходили. Но Сталия пообещала, что, как только он добудет материалы, создаст нечто не хуже, чем «Рокочущий Клык».

Помимо этого, Мирослав обнаружил, что без необходимости сдерживать ядра хвосты могли передавать ему куда больше силы, а создание барьера больше не истощало всю доступную энергию хвоста, в чём он смог убедиться, ещё когда вернулся из логова кощея.

Но не обошлось и без ложки дёгтя. Он вновь потерял возможность использовать слияния. Несмотря на то, что все семь техник являлись техниками клинка, они были разительно отличающимися друг от друга во всём: какое именно оружие используется, как именно прикладывается сила, какой используется темп боя и многое другое. Это уже не современная, а вполне классическая проблема. Да и полноценное переключение с техники на технику не было таким быстрым и гладким, как с умения на умение. Но, по крайней мере, благодаря современным нюансам с хвостами он мог держать все семь клинков призванными, не тратя энергию на их призыв или ресурсы на создание волшебных мечей, подходящих под технику.

Алхимические запасы Мирослава получилось восстановить не полностью. Лишь целебную мазь, горючую смесь и паралитический яд удалось воссоздать. Остальное было слишком привередливым к ингредиентам. Но зато удалось создать нечто новое. «Каменная лужа» — снадобье, временно меняющее состояние политого им камня из твёрдого на густое и вязкое. На это его вдохновил первый бой с кощеем. «Камнерост» — обратное снадобье, вынуждающее камень увеличиваться, тем самым создавая стену или закрывая проход. «Слепушок» — туманное облако из гриба-слепца, которое скрывает следы, дурманит восприятие и блокирует технику взора. Опасная вещица, которая при неосторожном использовании могла бы только помешать.

Так пролетело шесть месяцев, по истечению которых экспедиция в глубины подгорья была подготовлена, и настала пора отправляться в путь. Сталии пришлось потрудиться, чтобы убедить одну из немногих групп первопроходцев присоединиться к данной авантюре и сопроводить Мирослава. Как и другие — Зал Первопроходцев обладал достаточной автономией, чтобы иметь вес в дискуссии с матроной, когда дело касалось походов в глубины. Она не могла просто повелеть им отправиться в опасное путешествие против их воли. Хотя новые полномочия давали ей право это отменить, такой подход не привёл бы ни к чему хорошему. Поэтому со своими новыми попутчиками Мирослав познакомился всего за неделю до отправки.

Мирослав вошёл в планировочную, где обычно готовились экспедиции. Большой стол с множеством стульев, стеллажи с картами, доска, на которой закреплена одна из них, ничего примечательного. Кроме того что сами карты были достаточно сложными схемами в трёх измерениях, чего на поверхности не встречалось.

Там его уже ждали Сталия, глава Зала — Светозара, а также ещё четверо.

— Я всё ещё считаю, что это глупо и самонадеянно. Как говаривали предки, «не тревожь Лихо, пока оно тихо», — сказала глава, вперившись хмурым взглядом в Мирослава.

— Однако мы пришли к соглашению, — устало покачала головой Сталия, — К чему эта показуха?

— Ну а вдруг вы всё же передумаете?

— Этого не будет.

— Досадно. Ну тогда приступим к знакомству. Товарищ Мирослав — это группа «Серой мыши», которая взялась сопроводить тебя до «Сокровщницы».

— Ну что же, будем знакомы, — из-за стола встала крепкая и довольно высокая для погоренки женщина, покрытая множеством шрамов, и тут же протянула ему руку, — Я — глава отряда и его «Молот». Звать меня Златоуста. Можно просто товарищ командир.

Мирослав оценил крепость её рукопожатия и кивнул.

— «Путевик» Тихослов, — кивнул ему невысокий и жилистый мужчина.

Мирослав ответил ему тем же.

— А я «Собиратель» Любомира! — подскочила к нему молодая девушка, обхватив протянутую для рукопожатия руку своими миниатюрными ладошками, и яростно затрясла, попутно будто бы ощупывая, — Ой, у вас такие сильные руки, совсем не такие как у большинства алхимиков и целителей! А можно…

— Любомира! — лишь слегка повысила тон Златоуста, но этого хватило, чтобы девушка тут же остановилась.

— Простите

— «Хранитель» Хладоум, — кряжистый бородач тоже встал для рукопожатия.

Его руки оказались мозолистыми и привычными к работе, но далеко не такими мощными, как у старшей. Хотя оно и не удивительно, учитывая, что он единственный не был хвостатым в этом отряде.

— Рад знакомству, товарищи, — сказал Мирослав, — Благодарю, что согласились помочь.

— Теперь, когда с формальностями покончено, давайте обсудим детали похода, — сказала глава зала.

' — Грибочек, Рубин, Пылинка и Яд, — представил спутников первопроходцев Гиа, — Все грубияны. Хотя Пылинка, скорее, стесняется.'

Мирослав усмехнулся. Обмен фразами у эхолисов действительно вышел довольно грубым, но у каждого по своему. Сходство с хозяевами на лицо.

Первопроходцев, отправляющихся в очередной поход, провожали торжественно. Почти весь город собрался у врат, ведущих в глубины. Сталия рассказала ему общую суть и как стоит поступать, так что Мирослав пришёл подготовленным. Пока провожающие читали стихи на удачу, держа в руках особые дымные палочки, сами первопроходцы омыли руки в особом сосуде и бросили себе за спину каменную монетку.

— Туда-обратно, — сказали все пятеро, подойдя к выходу и покинули Яшмовый Свод.

Стоило вратам за ними затвориться, как Златоуста заговорила.

— Теперь хочу кое-что уточнить, Мирослав, — сказала она, моментально отбросив формальную манеру речи, — Пока мы за пределами свода — командую я. Мои решения не обсуждаются. Если я говорю бежать — мы бежим. Если говорю разбить лагерь — мы разбиваем лагерь. Если я приму решение вернуться — мы возвращаемся. Это ясно?

— Мы это уже проговаривали, — кивнул Мирослав, — Вполне резонно. Ты, в своём роде, капитан корабля, а никто не спорит с капитаном, если не хочет оказаться за бортом.

— То, что говорится внутри свода — слова. Слова, которые матрона может оспорить. Но здесь — это закон глубин.

— Да, я понимаю разницу, — спокойно кивнул Мирослав.

— Это также значит, что если ты сделаешь что-то, что подвергнет группу опасности, экспедиция закончится во мгновение ока, и твоя связь с матроной тебе не поможет. Это ясно?

— Яснее некуда.

— Рада, что мы пришли к взаимопониманию, — кивнула Златоуста, — А теперь в путь.

«Я в любом случае спущусь к тому месту и убью монстра. С ними или без них. Но спорить смысла нет. Всё же одному будет сложнее и дольше, так что лучше делать вид, что я готов подчиняться её приказам.»

Они отправились вперёд по тоннелю, тьму которого разгоняли лишь их лампы.

— Ты не принимай близко к сердцу, — тихонько сказала Любомира, замедлившись и поравнявшись с Мирославом, — Это не лично в твой адрес. Когда меня взяли вместо старика Зореплача, пришлось такую же тираду выслушать. Даже пожёстче.

— Как я уже сказал — всё справедливо. Вы ведёте меня куда надо, а я не мешаю вам это делать.

— Слушай, а вот про тебя в городе всякое говаривают. Можно поспрашиваю?

— Сомневаюсь, что, если я откажусь, тебя это остановит, — усмехнулся Мирослав, — Спрашивай.

— А правда, что ты…

Мужчина ожидал, что список вопросов будет довольно коротким, и стоит ему развеять информацию о главных слухах, как на этом интерес девушки угаснет. Как бы не так. Оказалось, что у неё к нему был какой-то совсем уж избыточный исследовательский интерес. Она записала вообще всё, что хоть кто-то и где-то говорил о новом члене сообщества. Слухи, сплетни, выдумки, а также огромный список личных вопросов как про него самого, так и про жизнь снаружи. Любомира оказалась настоящим исследователем с живым умом и безграничным любопытством.

' — Хорошая. Забери себе.'

Выдал ему мысленное сообщение Гиацинт. Мирослав едва заметно вздёрнул бровь и покосился на ехидную эхолисью морду, лежащую на его плече, но комментировать не стал.

В какой-том момент пути Мирослав ощутил, что концентрация лёгкой живы растёт, словно бы чем глубже они опускались, тем выше она становилась.

«Как странно. Словно бы в глубинах есть свой источник лёгкой живы. Но если бы он был один, концентрация бы отличалась, здесь же, хотя мы идём под углом, скачков нет. Словно мы погружаемся в море…»

Тем временем под конец дня они вышли на открытое пространство, где по плану собирались разбить лагерь. Большая пещера со следами шахтёрских работ казалась пустующей, но богатырь заметил странности. Стёртая пыль, смазанные следы.

— Странно. Этот маршрут закрыт с тех самых пор… — пробормотал Тихослов, — Люб…

— Тридцать один мракошмыг, — сказала Любомира ещё до того, как товарищ успел что-то спросить, она повела рукой описывая полукруг, — Пять здесь, десять тут, тринадцать здесь, четверо на потолке. Они какие-то странные…

— Всем приготовиться! — скомандовала Златоуста, — Сейчас нападут!

Глава 20 Первые трудности

Мирослав призвал парные клинки, представляющие из себя два увесистых секача с обратным изгибом, чем-то напоминающим коготь, связанные с техникой «Сумеречного Филина». Гиа тут же взмыл в воздух, чтобы не мешать двигаться и давать дополнительную перспективу на окружение. Богатырь сделал глубокий вдох, меняя стойку и мысленно настраиваясь на нужный лад. Само вложенное в оружие умение подразумевало цикличность атаки, когда клинки накопили энергию, а также защиты, когда это накопление происходило. «День» и «ночь» — отражающая суть самой боевой техники, полагающейся на редкие, но выверенные и мощные удары, наносимые в подходящий момент. Вскоре клинки мягко загудели, давая понять, что они наполнились силой для атаки. Когда из сгустков теней вынырнули первые монстры — уродливые долговязые человекоподобные фигуры, Мирослав резко оттолкнулся от земли, активируя технику пляски. Подобно сове на охоте он спикировал на двух ближайших противников, снося одним ударом их головы, большая часть которых была занята зубастыми пастями. Не останавливаясь, он нанёс ещё несколько ударов по ближайшим врагам, прикончив ещё пятёрку, и обернулся, замерев в стойке, позволяющей в любой момент сделать новый рывок. Но напали не все монстры разом, так что целей для атаки уже не осталось. Клинки же вошли в цикл «дня».

Тем временем его спутники тоже успели расправиться с несколькими тварями, вынырнувшими из теней, хотя это явно потребовало у них больше усилий. Тела убитых мракошмыгов, лежащих рядом, в основном были изуродованы следами от ударов тяжёлого боевого молота, которым размахивала Златоуста. Но также встречались и те, которых раздавило камнем и другие, словно взорвавшиеся изнутри — это поработали Тихослав и Любомира. Хладоум расположился в центре их круга, прикрываясь тяжёлым котлом, словно щитом.

— Странно… Обычно они нападают все разом… — сказала Любомира, — Хотя если говорить о странностях, то они слишком крупные, а ещё не должны водиться на такой глубине и сбиваться в столь большие группы. Всё совсем не так!

— Не отвлекайся, — сказала Златоуста, — Ещё много осталось.

— Девятна… Нет десять… Один? — растерянно пробормотала Любомира, — Не понимаю. Они убегают? Не похоже…

Из сгустка теней показалась огромная лапа, которая устремилась к группе, а следом явилось и массивное тело мракошмыга.

— Так не бывает! — пискнула девушка, но все трое не растерялись и подняли общий барьер, соприкоснувшись кончиками хвостов.

Тварь обрушилась на него, принявшись полосовать когтями. Клинки Мирослава приятно загудели.

«Ночь.»

Он молниеносно рванул вперёд, намереваясь скосить тварь одним выверенным ударом. Мракошмыг, похоже, заметил его периферийным зрением и стремительно выбросил когтистую лапу навстречу, намереваясь то ли схватить, то ли пронзить. Богатырь пользуясь лёгкостью, даруемой ему техникой, извернулся и дополнительно оттолкнулся тыльной стороной клинков, меняя позицию для удара, после чего перекрёстным взмахом оттяпал твари конечность. Он тут же воспользовался культёй монстра, чтобы вновь сменить направление движения как раз к моменту, когда взревевший монстр полоснул уцелевшей лапой в направлении его движения. Он спрыгнул на пол за мгновение до того, как барьер подгоренцев не выдержал и развеялся.

Трое боеспособных членов отряда тут же перестроились, защищая Хладоума. Но монстр уже вновь растворился в собственной тени на полу. С помощью техники взора Мирослав смог увидеть его перемещения. Мракошмыг двигался в его сторону причём довольно быстро. Богатырь приготовился закончить бой одним ударом, но внезапно единый сгусток живы рассыпался на множество мелких.

— Они разделились! — воскликнула Любомира.

— Вижу, — кивнул Мирослав, также краем глаза замечая, что тела убитых им монстров исчезли.

Он быстро отозвал клинки и сменил стойку, воплощая клинок Лунного Зайца — короткий и лёгкий меч листовидной формы. Когда сразу десяток монстров выскочил на него из теней со всех сторон, движения богатыря полностью изменились, став ещё более стремительными и лёгкими. Он вертелся вокруг пытающихся его задеть врагов, полосуя их ударами мерцающего серебряным светом короткого меча. Ранения, которые твари получали, были куда более лёгкими, чем от прошлых его атак. Но это и не являлось главной целью. Спустя мгновения все порезы начинали полыхать белёсым пламенем, которое достаточно стремительно принялось пожирать тёмную плоть мракошмыгов. Когда уцелевшие попытались нырнуть во тьму, внезапно тени по всей пещере озарились ярким белым светом. Пламя окутало всё пространство, где ранее скрывались монстры, выжигая его дотла. Когда оно наконец погасло, на пол упал чёрный шар, окутанный дымкой.

«А вот и ядро. Одно на всех. Как интересно.»

Мирослав подхватил сферу и, к своему удивлению, ощутил не привычную для нечисти ненависть к убийцам и прочие свойственные им поверхностные эмоции, а ужас, причём нескольких десятков сущностей, словно бы все мракошмыги втиснулись в одно ядро. Он убрал добычу в кошель и бегло осмотрел спутников. Все были целы и невредимы. Что в общем-то и ожидалось от сработанного отряда.

— Как ты это сделал? — тут же спросила Златоуста.

— Что именно? — уточнил Мирослав.

— Будет проще, если мы сначала объясним в чём дело, — тут же влезла Любомира.

— Возможно, — проворчала воительница, — Тогда ты рассказывай, а мы пока разобьём лагерь.

Любомира тут же кивнула и быстро подскочила к Мирославу.

— В общем, по классификации нечисти, водящейся в глубинах подгорья, мракошмыги считаются «мелким неудобством». Обычно они не такие крупные и куда менее агрессивные. Если и нападают, то на одиночек, да и то зачастую ограничиваются кражей еды и волшебных предметов. Главная проблема заключается в том, что их очень сложно убить, ведь оболочки, сотканные из теней, не являются настоящим телом. Обычно они обитают глубже, где концентрация лёгкой живы позволяет им подобные манёвры. Так что, уничтожая их воплощения, мы лишь временно выводим их из строя. Поэтому то, что ты вдруг смог уничтожить всю группу разом и даже получить ядро, весьма поразительно!

— Понятно, — кивнул Мирослав, — Это могу объяснить. Когда я увидел, как тела развеиваются, не оставляя ядер, то догадался о том, что это не истинное тело монстра. Поэтому воспользовался оружием, которое подходит лучше всего. Лунное пламя разрушает воплощения и конструкты, почти не вредя материальному.

— Какое невероятное умение! Но я отметила, что сам стиль боя у тебя тоже изменился, — сказала Любомира, — Неужели под каждое умение у тебя есть соответствующая техника клинка?

— Техника это громко сказано, — уклончиво ответил богатырь, — Просто каждое оружие имеет свои особенности, навязывающие то, как им лучше всего пользоваться. Я просто это учитываю.

— А какие у тебя другие умения? Сколько из них тоже призывают оружие? А что они умеют? — принялась осыпать его вопросами девушка.

— Довольно, — нахмурилась Златоуста, — Сколько раз тебе говорить, что негоже у богатырей такое выпытывать!

— Но ведь… — Любомира потупилась и кивнула, — Ладно…

Они закончили подготовку ночлега и уселись вокруг костра, который горел на «угольном мхе», изобильном в глубоких шахтах.

— Всё прошло хорошо, но мне очень не нравится, что странности начались так рано, — сказала Любомира, покончив с ужином, — Крайне дурной знак.

— Ты же не ведёшь к тому, чтобы повернуть назад? — напряглась Любомира.

— Пока нет. Но если подобное продолжится, то вполне могу.

— Но ведь мы должны узнать причину! Вдруг грядёт что-то страшное?

— Тем более лучше вернуться, доложить, организовать более серьёзную экспедицию и только потом вернуться.

— Но если уже будет поздно? Как с Рубиновым Сводом!

— Не поминай на ночь глядя, — проворчал Тихослав,.

— Но она права, — согласился Хладоум, — Наш долг вызнать всё прежде, чем случится непоправимое.

— Наш долг также не погибнуть, — коротко ответила Златоуста.

— Так для этого с нами целый семихвостый! — воскликнула Любомира.

— Его нам нужно просто сопроводить. Полагаться на его защиту неразумно, — отмахнулась старшая.

— Это ещё почему?

— Потому что он чужак. То что матрона провернула ритуал принятия, этого не изменит.

— Злата!

— Я всё сказала, — воительница встала, залезла в спальный мешок и отвернулась.

— Смысл в её словах есть, — сказал Хладоум, — Сводские и добытчики не понимают, что из себя представляют глубины. Что уж говорить о поверхностнике. Рассчитывать, что все опасные ситуации разрешатся так легко, как сегодняшняя, было бы глупо. Ты знаешь это не хуже нас всех.

— Вас послушать, так лучше в глубины вообще никого, кроме тех, кто всю жизнь туда ходит, не брать, — состроила кислую мину Любомира.

— Я бы вообще запретил такие спуски, — хмыкнул Хладоум, — Никакие сокровища и ресурсы не стоят тех потерь, которые наш народ несёт. Даже если Мирослав победит монстра в «Сокровищнице» — это уже не вернёт нам всех, кого отняло то чудовище.

— Ты это говоришь перед каждым спуском и всё равно идёшь!

— Так ведь лучше я, чем кто-то ещё, — развёл руками провизионер, — Меня не жалко.

— Почему? Почему ты постоянно так говоришь? — возмутилась Любомира.

— Это неважно, — отмахнулся тот, — Пойду-ка я тоже спать.

— А ты что скажешь? — спросила она у Тихослава, который за весь вечер не проронил ни слова.

— А я буду делать то, что говорит старшая, и не болтать лишнего. Разбуди, как моя очередь дежурить будет, — ответил тот и тоже отправился спать.

Мирослав слушал их разговор с совершенно невозмутимым выражением лица. Происходило ровно то, чего он ожидал. Его могли принять в Яшмовом Своде, но такие маленькие сообщества, как у Зала Богатырей или Первопроходцев, были совсем другим делом. Их доверие завоевать куда сложнее. Оставалось только надеяться, что Златоуста всё же не попытается повернуть назад при первых трудностях, и он успеет доказать свою способность защитить их даже от более серьёзных угроз. Иначе придётся идти одному и это будет куда сложнее.

— Все опытные первопроходцы такие… — вздохнула Любомира, — Больше всего боюсь, что со временем тоже изменюсь и закаменею. И в любом случае, как можно быть такими грубиянами…

— Те, кто пережил много потерь, часто такими становятся, — сказал Мирослав, — Я не принимаю это на свой счёт, и тебе не стоит.

— Всё же так странно. Тело молодое, а говоришь спокойно и выдержано, как старец. Сложно держать в уме твой возраст, — улыбнулась девушка, — Эти диковинные снадобья омоложения должно быть наделали шуму на поверхности?

— Там быстро привыкают к новому. Да и гильдия, насколько я знаю, сопровождала наборы эликсиров рекомендациями по применению, включающими то, что омоложаться стоит при доверенных свидетелях. Так что не слышал, чтобы это создало какие-то проблемы.

— Эх, я бы хотела однажды побывать на поверхности и посмотреть на то, каков мир под светом солнца. Но не суждено. Это и для обычных сводовских тяжко. А первопроходцам под страхом смерти запрещено.

— Чтобы никто не мог выведать у вас секреты глубин?

— Да. Как знать, что именно послужит для поверхностников последней каплей в их чаше алчности, — кивнула Любомира, — А ведь странно, что «Страннику» дозволили спуститься в глубины. Если Братство узнает, тебе ни за что не разрешат покинуть подгорье.

Глава 21 «Чудеса» подгорных глубин

Мирослав тут же вспомнил то, что Сталия рассказывала ему про «Братство», и кивнул.

— Они определённо будут категорически против. Но это сейчас не важно.

— Тебя это совсем не тревожит?

— Почему же. Просто хватает и насущных проблем.

Гиа заворочался у него под плащом и высунул наружу изрядно подросшую с момента их знакомства мордаху.

' — Мы пойдём куда захотим. Нам никто не указ.'

Мирослав усмехнулся, выражая лишь молчаливое согласие.

Утром они вновь двинулись в путь. Первая часть пути всё ещё шла по выработкам, где раньше добывали материалы, и она оказалась довольно спокойной. После вчерашнего разговора группа брела вперёд ещё более молчаливо. Даже Любомира была тише обычного. Тем острее ощущался жуткий скрежет, который эту тишину разорвал. Мирослав тут же призвал меч, но девушка помотала головой.

— Это не монстр, оружие не поможет.

Когда они вышли из тоннеля, по которому шли, богатырь смог и сам понять почему. Посреди пещеры расположилась странная металлическая конструкция с множеством острых граней. Она постоянно меняла форму, скрежеща элементами друг о друга, но оставалась на месте.

— Что это? — спросил он.

— То, чего здесь быть не должно, — коротко бросила Златоуста.

— А точнее?

— Железная смерть, — сказал Тихослав, — Подойдёшь слишком близко и станешь её частью.

' — Видал такое раньше, Гиа?'

' — Нет. Мы не ходим в глубины. Даже я. Там много зла. И крылозуб…'

Последний образ был очень размытым и тревожным, но Мирослав не стал уточнять, поскольку Любомира решила всё же пояснить подробнее.

— Это аномальное образование, которое иногда встречается в глубинах. Пока «Железянка» внутри камня и дремлет — её почти невозможно заметить. Но стоит повредить окружающий покров, как оно высвобождается и начинает поглощать всё живое, чего коснётся, — зачитала Любомира из своего маленького справочника, который достала из кошеля, — Откуда эта штука взялась и почему — неизвестно. Но оно не обладает разумом или волей. Обычно статичное, но иногда меняет местоположение по неведомой нам причине. Атакует, если начать разрушать камень или использовать умения.

«Не живое, но движется и реагирует на изменения окружающего мира? И при этом не создано кем-то, а уже лежит в толще камня… Как необычно… Даже и не припомню чтобы сталкивался с чем-то подобным. Ох уж этот Змеиный Хребет…»

— Уничтожить пробовали? — спросил Мирослав.

— Конечно. Да только, как и с многими другими причудами глубин — толку мало. А иногда может даже хуже стать. Я слышала, что однажды провернули что-то особо рисковое, так «Железянка» целую пещеру заполнила и почти всех убила, кто сразу не умер частично слился с металлом и…

— Любомира! — рявкнула Златоуста.

Та тут же потупилась и умолкла.

— Дурная примета о таком во время вылазки говорить, — пояснил Хладоум Мирославу, — Главное — не касаться и не провоцировать. Тогда мимо пройдём благополучно.

— Не придётся, — сказала Златоуста, — Дальше не пойдём. Если на обратном пути оно снова сместится, то обходной маршрут придётся слишком долго прокладывать. А тут каждая прокладка тоннеля неведомо чем кончиться может.

— Да ты только и ищешь повод обратно повернуть! — возмутилась Любомира, — Если всё тут переворошилось, то нам важно узнать причину! Ладно монстры, но если аномалии достигнут Яшмового Свода, то тут никакие воины не помогут!

— Я приняла решение, — твёрдо сказала Златоуста.

— Тут я вынужден согласиться с Любомирой, — вдруг сказал Хладоум, положив руку на плечо воительницы, — Понимаю, что ты хочешь нас всех сберечь, но мы знали на что идём. Глубины всегда были и будут непредсказуемым и опасным местом. Если есть хоть шанс, что мы сможем обезопасить тех, кто остался дома — я готов рискнуть.

Он говорил очень тихо и спокойно, но в его словах чувствовались вес и сила. Златоуста нахмурилась и тяжёло вздохнула.

— Дело ведь не только в этом…

— Златушка, ну будет тебе, — тут же повисла на ней с другой стороны Любомира, — Да, мы не планировали полноценную экспедицию, но такова судьба первопроходцев. Припасы будем экономить, добывать пропитание в пути тоже привычные. Спешить не станем! Я всё-всё буду перепроверять по три раза! Нет! По четыре!

— Это мы привычные всё подряд есть, а он… — попыталась вяло перевести тему Златоуста.

— Я чего в своей жизни только не едал, — усмехнулся Мирослав, — Обо мне беспокоиться не стоит. Вы, главное, скажите, что съедобное, а что нет.

— Ладно… — Златоуста вновь тяжёло вздохнула, — Слушайте сюда. С текущего момента переходим в долгосрочную экспедицию. Экономия припасов. Размеренная разведка. Ничего больше не принимаем как данность.

— Принято, командир! — радостно воскликнула Любомира.

— Надеюсь, я об этом не пожалею…

«Железянку» они обошли без особых проблем, после чего продолжили путь. Следующей преградой стала очень пористая пещера. Весь её простор был покрыт отверстиями, начинающимися от мелких с кулак и заканчивающихся такими, в которые пройдёт три воина в полном облачении плечом к плечу. Отверстия были на полу, стенах, потолке, каменных стенах-столпах, встречающихся то тут, то там и иногда сильно преграждающих дорогу.

— Даже тут всё поменялось, — сказала Любомира, — Раньше эта пещера была меньше и более прямой. Мы её за час проходили.

— Сами отверстия куда-то ведут? — спросил Мирослав.

— Скорее всего, но мы не проверяли, слишком рисково, — ответила Любомира, — Они глубокие и ветвистые, это известно наверняка. Ну и ещё там иногда прячутся самые разные твари.

Пока они говорили, Тихослав активно зарисовывал новое устройство пещеры и вскоре протянул Златоусте карту с наброском маршрута.

— Самые широкие и стабильные участки я выделил. Придётся попетлять, но короткие пути все слишком ненадёжные.

Любомира перехватила карту и добавила свои пометки.

— Вот в этих участках сейчас что-то подозрительное происходит, но на такой дистанции подробности узнать не могу. Тут в целом техники обнаружения даже хуже стали работать.

— Как и мои, — кивнул Тихослав.

— Тогда постараемся быстро покинуть это место. Выдвигаемся, — скомандовала Златоуста.

Тропы, по которым их повёл Тихослав, имели достаточную ширину, чтобы не нужно было балансировать, но всё ещё требующими предельной осторожности. Дыры действительно оказались такими глубокими, что разглядеть что-то во мраке пещер было невозможно. Так что группа двигалась пусть и уверенно, но достаточно осторожно. Спустя какое-то время по перекликиванию эхолисов стало ясно, что они что-то почуяли и взволновались, но суть Мирослав никак не мог уловить.

' — Крылозуб…'

Образ, который передал ему Гиа в этот раз был более ярки и рисовал какую-то помесь крота и летучей мыши, а то, какое волнение сопровождало этот образ, чётко говорило об отношении его спутника к этому существу.

— Ускоряемся, — сказала Златоуста, — Если уж он появится, лучше встретить его на более удобном пространстве.

— Он где-то внизу, — сказала Любомира, — В этой дырчатой пещере вечно никакой точности не добиться…

Мирослав тем временем вспомнил, что на карте, которую нарисовал Тихослав, был достаточно широкий участок. Учитывая их расположение, осталось обойти одну из стен, преграждающих им путь, и они будут на месте. Совсем рядом. Эхолисы парили вокруг, помогая спутникам ещё лучше понимать положение дел.

Богатырь почувствовал мощное движение потоков воздуха справа и тут же вскинул наруч, выдав залп игл по вынырнувшему из крупной дыры монстру. С тихим звяком они отскочили от его толстой шкуры. Тварь раскинула руко-крылья, на концах каждой из которых расположилась зубастая пасть. Ещё одна оказалась у уродливой морды. Когда та распахнулась, показались ряды и ряды зубов, похожих на зубья пилы, расположенные кольцами, всё не кончающиеся даже в глубине глотки существа. Однако, вопреки ожиданию, крылозуб спикировал вперёд не большой пастью, а выставив вперёд меньшие на лапах. Тихослав побежал вперёд, Златоуста отпрыгнула, потянув за собой Хладоума. Мирослав отдёрнул Любомиру на себя. Лапы монстра бесцельно схватили воздух, а большая пасть влепилась в каменный перешеек. Но, к удивлению богатыря, существо не остановилось. Зубастые кольца стремительно раскрутились, перемалывая породу, а раздробленные куски принялись вылетать с другой стороны.

— О нет…

Но прежде, чем Любомира успела продолжить, Мирослав подхватил её на руки и резким рывком прыгнул вперёд, приземлившись на спину крылозуба и, не задерживаясь, ещё одним толчком переместил их на другую сторону. Весь отряд рванул вперёд, причём богатырь так и не поставил девушку на ноги, дабы не тратить время. Он опустил её лишь, когда они обогнули стену и оказались на обширном плато.

— Вот почему крылозуб? Потому что ест он руками, а главная пасть просто камни дробит? — хмыкнул Мирослав.

— Угу, опасная тварь, — кивнула Любомира, — И спасибо!

Богатырь кивнул и призвал клинок техники «Пущевого Медведя» — увесистый двуручник, предназначенный как раз для борьбы с крупными противниками.

— Закопался, но не понимаю, где именно… — сказал Тихослав, и в тот же момент земля ушла у него из-под ног.

Златоуста успела схватить его за руку и выдернуть на себя прежде, чем до него добралась перемалывающая всё пасть монстра. Мирослав тут же рванул в их сторону, одним быстрым ударом срубив потянувшуюся к ним лапу-рот. Монстр взвыл так протяжно, что у всех заложило уши, а после вновь скрылся в прокопанной им яме.

— Что-то он слишком разошёлся, — нахмурилась Любомира, — Они обычно не такие агрессивные…

— Не сейчас, — сказала Златоуста, — Прорываемся дальше, пока он всю опору у нас из-под ног не выгрыз.

Так они и поступили. Бегом вперёд, по максимально короткому пути. Временами узкие тропки осыпались, когда на них наступали, и приходилось перепрыгивать и иногда даже ловить товарищей, предотвращая их падение.

— Мы уже рядом! — крикнула Златоуста, — Поднажмём!

И, действительно, выход из злополучной пещеры был от них всего в каком-то десятке метров. Вот Тихослав наступил на стабильный камень, следом Златоуста, за ней Хладоум, но камень рассыпался под ногами у Любомиры. Мирослав успел подхватить её и попытался оттолкнуться, чтобы пересечь остаток пути, но и под его ногами камень раскрошился и полетел вниз.

Богатырь выхватил верёвку и метнул конец в сторону товарищей, но вынырнувший из пролома крылозуб принял её на себя, не позволив уцепиться. Мирослав и Любомира полетели вниз, а монстр устремился следом за ними. Богатырь заметил выступ и захлестнул верёвку вокруг него. Она туго и резко натянулась, но выдержала, когда на неё обрушился вес двух человек. Монстр пролетел мимо, не ожидая такого резкого изменения траектории движения жертв. Он скрылся во тьме. Любомира перехватилась за свободную часть верёвки сама, чтобы освободить руку Мирослава, и он тут же призвал меч.

— Любомира! Мирослав! Держитесь! — донеслось сверху.

— Как только спустят верёвку — хватайся и выбирайся, — сказал он.

— А ты?

— Я сам справлюсь.

Показался конец верёвки. Девушка уже потянулась, чтобы ухватиться за неё, как камень вновь задрожал, и выступ, на котором они висели, осыпался, а следом показалась и мерзкая морда крылозуба. Мирослав попытался вогнать меч в стену, чтобы использовать как опору, но уже целый сегмент осыпался, не оставляя стабильных участков. Они полетели вниз, а монстр вновь принялся пикировать на них, нацелив камнедробящую пасть.

Глава 22 Новый путь

Мирослав обвязал верёвку, за которую всё ещё держалась Любомира, а потом ухватил меч обеими руками и сделал сильный рубящий удар, насколько это было возможно без точки опоры. Вес клинка потянул его вперёд и задал вектор вращения, по которому богатырь сделал несколько переворотов через голову и встретил крылозуба куда более мощным ударом, чем получилось бы в ином случае. Меч распополамил морду твари и увяз в плоти. Мирослав призвал секач филина и отсёк уцелевшую пасть на другой крыло-руке, что было потянулась к нему, а второй вогнал в плечо монстра, дабы иметь за что ухватиться. Он развернулся и взобрался на спину крылозуба и подтянул к себе Любомиру.

— Хватайся получше и используй укрепление, когда скажу, падение будет жёстким.

— Хорошо… — девушка вцепилась в грубую и короткую шерсть существа.

Мужчина же соприкоснул кончики хвостов, как уже делал ранее для создания мощного барьера. Спустя несколько мгновений он лопнул, словно мыльный пузырь, и их жёстко тряхнуло, впечатав в тело монстра. Но задачу свою барьер исполнил, смягчив силу удара о камни. Однако это был ещё не конец. Сверху на них обрушился град камней. Мирослав прикрыл Любомиру собой начал обороняться парящим щитом, хотя пришлось хорошо постараться, чтобы не позволить такому количеству снарядов сбить его прочь.

— Вот теперь вроде всё… — Мирослав облегчённо выдохнул и повалился на спину.

Любомира перевернулась и огляделась.

— Как высоко. Я даже не вижу места, откуда мы упали!

— Да, эти провалы глубже, чем можно подумать, — вздохнул Мирослав, — Не уверен, что получится выбраться напрямую.

«По крайней мере, нам обоим. Сам-то я, скорее всего, смогу взобраться.»

— Я вижу несколько проходов, вот тот должен вывести нас наружу — сказала Любомира, — Учитывая высоту и прочие факторы — скорее всего, нужно идти прямо, и тогда мы рано или поздно выйдем к одному из исследованных путей. Примерно дня за три, если преград нет.

— Ты хорошо разбираешься в устройстве подземья, — улыбнулся Мирослав, — Повезло, что со мной упала именно ты.

— Это всего лишь догадки… — смущённо отвела взгляд девушка, — Да и это мне повезло, что ты был рядом.

Их эхолисы спустились следом. Гиа взобрался на его плечо под плащ. Пылинка же взмыла обратно, недолго посидев со своей спутницей, и вернулась через несколько минут.

' — Убил крылозуба. Могучий. Я доволен.'

— Ты что сомневался во мне? — беззлобно буркнул под нос Мирослав.

' — Нет. Но видеть его мёртвым лучше.'

— Пылинка передала наши планы, так что ребята продолжат путь и не будут пытаться нас вытащить или ждать, пока мы выберемся.

— Хорошо. Тогда в путь.

Мирослав спрыгнул и подобрал ядро крылозуба, ощутив всё ту же странную тревогу. Словно бы и этот монстр чего-то опасался и бежал, попутно вымещая своё недовольство на тех, кого встретит. Он подбросил перо жар-птицы и ухватил его хвостом, освещая им путь.

— У меня появилась пара вопросов, — сказал Мирослав, пока они шли по выбранному Любомирой проходу.

— Конечно, спрашивай, расскажу всё, что знаю.

— Как я понимаю, своды не особенно делятся информацией об исследованиях глубин друг с другом?

— Так и есть. Братство, конечно, пытается продвигать то, что нужно делиться, но все понимают, что верховодящие там просто хотят наложить руку на чужие богатства. Так же, как они делают в других сферах.

— Тогда буду спрашивать только в рамках исследований Зала Первопроходцев Яшмового Свода. Насколько я знаю, ранее вы не натыкались на «Сокровищницы»?

— Всё так. Места с изобилием ресурсов встречались, но таких, как это, нет.

— И вот такого резкого изменения аномальных участков и поведения нечисти раньше не случалось?

— У нас нет. Но Рубиновый Свод… — она замолчала.

— Тут нет никого, кто будет тебя ругать, — улыбнулся Мирослав.

— Да, но, и правда, дурная примета о таких вещах говорить в пути.

— Ну всё уже само вверх ногами стоит, хуже не будет.

— Ладно… В общем, братство старалось всё утаить, но не бывает так, чтобы целый свод вымер и никто ничего не узнал. Особенно такой молодой и перспективный.

— Так и что же случилось?

— Точных деталей я не знаю, но судя по обрывкам информации, которая к нам попала — похоже на то, что случилась целая серия бедствий. Нападения глубинных тварей, потом несколько аномальных участков сместились прямо внутрь свода. Потому я так и встревожилась, когда увидела, что у нас происходит.

— А потом что? Всё просто затихло?

— Какой-то мощный монстр вырвался наружу, но его кое-как остановили силами восьмихвостых. Подробностей не знаю. Это было лет двадцать назад, и эту часть истории ещё менее охотно рассказывают. С тех пор пещеры, где был Рубиновый Свод, запечатаны.

— Хмм… Звучит, действительно, похоже. Вот ещё что. Когда я собирал ядра монстров, отметил, что доминирующей эмоцией был страх.

— Это странно.

— Верно, — кивнул мужчина, — Это крайне нетипично. С учётом того, что ты рассказала, можно предположить, что вскрытие «Сокровищницы» приводит к тому, что её страж начинает влиять на какую-то часть окружающего его подгорья. Но если его убить, всё прекращается.

— Но ведь целый год прошёл с того как… — девушка запнулась, — Существо было серьёзно ранено. Возможно, дело в этом. Если так, то сейчас этот «страж» должен был восстановиться, и бегущие прочь монстры, как и расширяющиеся аномали, предвещают его скорое высвобождение?

— Это лишь догадки, но очень на то похоже. Я не представляю, что ещё могло бы напугать нечисть, кроме ещё более могущественной нечисти.

— Тогда нам обязательно нужно добраться туда и остановить всё прежде, чем станет поздно!

Мирослав кивнул.

— За этим мы и отправились в путь.

Ветвистый и пустой тоннель вывел их к просторной пещере, больше напоминающей лес, в котором даже нашлось место деревьям. Очень тонкие и высокие стволы тянулись вверх к источнику света, представляющему из себя огромный сияющий камень. Вместе со столь же изголодавшейся по свету травой они медленно покачивались на ветру.

— Тааак. А здесь какой подвох? — спросил Мирослав, внимательно осматриваясь с техникой взора.

— Раньше я бы сказала, что никакого, — ответила Любомира, — Но сейчас даже не знаю.

Она сложила руки в уже знакомом богатырю жесте, так девушка активировала свою технику осмотра, с помощью которой обнаруживала скрытые угрозы.

— Кажется, что всё в порядке.

— И тем подозрительнее. Но идти придётся.

Мирослав протянул девушке верёвку.

— На случай, если всё же что-то случится — обвяжись ею.

— Это резонно, — кивнула она и послушно выполнила указание.

Они двинулись вперёд быстрым шагом, но тщательно выбирая направление Несмотря на то, какие тонкие были деревья, местами они росли довольно плотно и полностью закрывали видимость. Где-то приходилось протискиваться меж них, а где-то и прорубаться. Вдали же пространство, которое ещё проглядывалось, заволокло туманом.

— Мне кажется, мы идём дольше, чем должны, — сказал Мирослав.

— Это точно. Хотя я уверена что мы идём в нужную сторону, моя техника не ошибается.

— А вот тут я бы не был так уверен. Не существует в мире совершенных техник. Я попробую осмотреться, — Мирослав взбежал по дереву под действием техники пляски, попутно удлиняя верёвку, которая связывала его с Любомирой.

Однако сколько он не бежал, ему так и не удалось добраться до вершины. Но стоило начать спускаться, как он очень быстро оказался внизу. Словно бы и не поднимался несколько минут. Но верёвка, сложившаяся кольцами, говорила об обратном.

— Ну что там? — спросила Любомира.

— Определённо что-то не так с пространством. Мы, похоже, забрели в ловушку.

— Я, помнится, что-то такое читала в старых записях первопроходцев. Только там это была пещера с множеством сталактитов и сталагмитов. Но тоже, подобно лесу, она скрывала видимость вдаль, и входящие в неё никак не могли выбраться.

— Раз уж записи есть, то всё же как-то могли, — улыбнулся Мирослав.

— Да, конечно, — кивнула девушка, — Я имела в виду, что проблема у них была подобно нашей. Тот отряд едва не погиб от голода. Но в итоге они нашли и уничтожили «сердце тумана», и путь снова открылся.

— Что конкретно это было, и как они его нашли?

— Этого там не было. В записях сказано, что выжившие повредились умом из-за длительного истощения, и даже эти крупицы удалось собрать путём очень долгих бесед и выуживания разрознённых фактов из бреда.

— Ох… А ещё не факт, что мы оказались в такой же ситуации, а не в просто похожей, — сказал Мирослав.

— Это верно. К сожалению, даже из моего скудного опыта можно вывести, что не всегда одинаковое с виду одинаковое по сути.

— Ладно. Будем пробовать разные методы, что-то да сработает, — богатырь вдруг подхватил Любомиру на руки.

— Это ещё зачем? — удивилась она.

— Самый простой вариант — попытка прорыва. Держись крепко и Пылинку придерживай.

Понимая, что грядёт, Гиацинт переполз ему на грудь, чтобы воздушный поток помогал ему держаться, а не грозился скинуть. Мирослав рванул вперёд, используя ускорение и срубая преграждающие путь деревья мечом, удерживаемым хвостом. Однако сколько он ни бежал, выход всё так и не показывался, и даже заросли не переставали быть густыми и плотными. Богатырь остановился и опустил девушку на землю.

— Это было довольно захватывающе, — рассмеялась она, поправляя растрепавшиеся волосы, — Но как это поможет?

— Теперь мы знаем, что не бродим кругами, — сказал Мирослав.

— Ооо, а это имеет смысл! — кивнула Любомира, — Стоп… А это что?

Она указала на блики и мерцание, пробивающееся сквозь заросли слева.

— На воду похоже, — сказал Мирослав, — В любом случае стоит проверить.

Они достаточно быстро добрались до заинтересовавшего их места. Это оказалось большое озерцо с кристально чистой водой, переливающейся на свету от голубого камня на дне.

— Прямо как солнце и луна, — сказала девушка, — В старых книгах их так описывают.

— Ну луна обычно тоже на небе, а в воде просто отражается, — улыбнулся богатырь, — Но, пожалуй, да. А ведь и вокруг словно бы стемнело… Да уж, хватает тут причуд.

— Раз уж мы такое хорошее место нашли, может, тут и передохнём? Я что-то совсем измоталась.

Мирослав задумчиво осмотрелся. Ни обычная бдительность, ни техника взора не показали угроз, хотя это и не было гарантией безопасности.

— Хорошо. Сейчас я установлю периметр из сигнальных оберегов, после этого можно будет ненадолго разбить тут лагерь.

Любомира сбросила связывающую их верёвку и кивнула.

— Я тогда расчищу место от травы. Она кажется суховатой, как бы не полыхнула.

Богатырь быстро изготовил и расставил обереги, а после они взялись разводить костёр, на подготовленном Любомирой месте.

— Ощущается как-то по-дикарски жечь бесценное дерево… — пробормотала Любомира, глядя, как лихо Мирослав рассекает берёзовое полено на щепки.

— Если однажды отправишься на поверхность, то со временем привыкнешь.

— Ну почему бы и не помечтать… — печально улыбнулась девушка, — Но сначала, пожалуй, надо освежиться. До сих пор чувствую на себе вонь крылозуба, да и слой пыли на мне такой, что вся еда будет им покрыта, стоит её к лицу сунуть. Раз уж повезло наткнуться на водоём, стоит пользоваться.

— Что-то здесь мешает нашим техникам обнаружения, так что не уверен, что стоит так рисковать. Водоём вполне может быть куда более опасным, чем кажется с виду.

— Да, пожалуй, ты прав, — кивнула она, — Но, может, тогда наберём немного воды и попробуем изучить?

— А вот это можно, — кивнул богатырь, — Только аккуратно.

Любомира вскочила и подошла ближе к краю водоёма, она присела на корточки и сунула металлический ковшик в воду. И вдруг вскрикнула и скрылась из виду, а спустя мгновение раздался всплеск.

Глава 23 Странное знакомство

Мирослав ринулся к воде и обнаружил Любомиру целой и невредимой, пусть и с головы до пят промокшей. Она как раз взялась усаживать Пылинку на берег.

— Похоже, я устала сильнее, чем думала… — сказала девушка, — Потеряла равновесие.

— Я уж думал, там какая-то тварь притаилась и утащила тебя… — облегчённо выдохнул мужчина, после чего присел у края и протянул ей руку, — Вылезай.

Любомира ухватилась, но когда Мирослав попытался вытащить её, земля ушла из-под ног, и он сам ухнул в воду. Гиацинт успел среагировать и спорхнул с его плеча, после чего приземлился на камень неподалёку.

— Ой, я не специально! — воскликнула девушка, когда он вынырнул.

— Дело не в тебе, — покачал головой богатырь, — Тут, похоже, камень более скользкий, чем с виду можно понять…

«Или дело в чём-то ещё.»

— Вообще водичка тёпленькая, — вдруг сказала Любомира, — Раз уж всё равно вымокли до нитки, то почему бы не освежиться. Лишний десяток минут уже погоды не сыграет.

И, не дожидаясь ответа, она стянула с себя рубаху и бросила на берег. Мирослав тут же отвернулся, однако, полагаясь на связь с Гиа, чтобы контролировать её расположение.

— Да будет тебе, уверена ты повидал немало нагих девиц за свою долгую жизнь.

— Может и так, но это не делает ситуацию более приличной. Странно, что тебя это не смущает.

— Так ведь мы здесь одни. Кто сможет осудить меня? Любомира не делай того, не говори этого! Это так утомительно!

— Скажи лучше, когда завершишь омовение, я помогу тебе выбраться.

Почувствовав движение в свою сторону, Мирослав рефлекторно обернулся. Без одежды Любомира выглядела ещё более хрупкой и миниатюрной, но не слабой. Как и большинство хвостатых на таком уровне, она была тренированной, и на таком сухощавом теле рельеф мышц бросался в глаза особенно хорошо.

— Так быстро справилась? — спросил он, отведя взгляд, но всё равно следя за ней периферийным зрением.

— Даже не начинала, но кто-то ведь должен потереть тебе спинку?

— Сам справлюсь.

Любомира приблизилась ещё сильнее, почти прижавшись к мужчине.

— Будет тебе, я же должна хоть как-то отблагодарить того, кто столько раз спасал мою жизнь. Помочь тебе немного расслабиться меньшее, что я могу!

Это прозвучало крайне неоднозначно, но эта неоднозначность быстро развеялась, когда Любомира попыталась стянуть с него рубашку.

— Что на тебя нашло? — нахмурился Мирослав, убирая её руки.

— Ничего, просто когда ещё представится такой хороший момент? Подземелья такие тёмные и опасные, а здесь так тепло и уютно. И мы наконец одни. Знаешь, есть так много вещей, которые я бы не смогла о тебе выяснить, пока остальные слоняются вокруг!

— Ты определённо не в себе, — Мирослав ухватил девушку за плечи, собираясь усадить на берег, — Давай-ка выбираться.

Но та выскользнула из его рук, словно угорь, а после нырнула и попыталась заскочить за спину. Богатырь резко развернулся и ухватил Любомиру за горло, мощно впившись в него пальцами под действием усиления.

— Почему? — захрипела та, вцепившись в его предплечье, бессильно пытаясь разжать хватку.

С каждым мгновением попытки становились всё более яростными, пока пальцы не обратились в длинные и когтистые, безуспешно силящиеся пробиться через укрепление. Теперь в его хватке оказалось женоподобное чудовище. Долговязое, тощее, с пастью полной клыков и длинным языком.

«Надо же, истинная кикимора. Вот уж действительно неожиданно.»

— Как ты понял? Моя маскировка идеальна!

— Разве что для юнцов, которые теряют разум при виде нагой женщины, — хмыкнул Мирослав, — Что ты сделала с Любомирой?

— Если убьёшь меня, никогда не узнаешь!

— Если бы я хотел тебя убить, то уже убил бы, — спокойно сказал богатырь, — И я в любом случае её найду. Вопрос только в том, что будет с тобой.

— Что, думаешь, свернёшь мне шею, и чары развеются? Как бы не так!

— Нет, кто-то настолько слабый столь мощную ловушку создать не смог бы. Ты лишь паразитируешь на ней. Учитывая, как глубоко находится пещера — убиваешь и пожираешь забредших сюда животных и нечисть?

— Понятно, почему она от тебя в таком восторге, — скривилась кикимора, — Умник поганый.

— Где Любомира? — повторил Мирослав более агрессивно.

— Да на, забирай, вон она!

Из-под воды всплыл пузырь, в котором находилась Любомира.

— Зачем ты вообще на нас напала? Разве не понимала, чем всё кончится?

— Не нападала я, девчушка просто спит, а я позабавиться хотела от её имени. Как ты догадался?

— Потому что у неё интерес исследовательский, а не такой, как ты пыталась показать, — ответил Мирослав, — Я поначалу подумал на дурман какой, но тогда и меня задело бы. А потом заметил, что Пылинка спит, хотя эхолисы не любят сырость, и она точно полетела бы сушиться. Тогда и решил, что всё в сумме похоже на шалости кикиморы.

— Ерунда какая, как вообще можно о таких мелочах думать, когда перед тобой такая красотка? Или у тебя просто кто-то другой на уме?

Чары кикиморы были слишком тонкими и безобидными, чтобы даже кому-то с его опытом было легко заметить момент их воздействия. То, что нечисть считала его мысли, он понял, только когда увидел перед собой Малину. Она кокетливо закатила глазки, поглаживая себя по бёдрам.

— Может, такая тебя устроит?

— Ты играешь с огнём, — прорычал богатырь, стискивая пальцы ещё крепче.

Кикимора захрипела и вновь вцепилась в его руку, возвращаясь в свою истинную форму.

— Ладно-ладно! Больше не буду! Хватит!

— Теперь расскажи, что знаешь об этом месте.

— Отпусти, тогда расскажу!

— Такие, как ты, только и делают, что врут, — ответил Мирослав, — Это часть вашей природы. Стоит мне тебя отпустить, как ты попытаешься вытворить что-то ещё.

— Ха! Делает вид, будто хоть раз настоящую кикимору встречал! Я, может, и застряла тут давным-давно, но знаю, на что вынуждено идти навьё, чтобы выжить. Или, думаешь, необходимость облекаться в смертную плоть на веки вечные не меняет нас?

— Встречал и не одну. Ещё до того, как вся эта беда приключилась.

— Да, конечно! Так я тебе и поверила! — хрипло рассмеялась кикимора.

— Ты до сих пор жива только потому, что мне отлично известно, что такие, как ты, обычно не убивают людей, — ответил богатырь, — И то, что ты шмыгнешь восстанавливаться в Навь, стоит мне тебе свернуть шею. Здесь плотность лёгкой живы достаточна для этого.

— Тогда почему думаешь, что сможешь меня запугать смертью? Мне, может, и будет больно и неприятно, но умрёт лишь это тело!

— Потому что там ты останешься совсем одна. Неспособная взаимодействовать с материальным миром даже в мелочах. Нынешняя Навь эфемерная, серая и почти пустая. Я бы не хотел просидеть там… — Мирослав быстро прикинул все факторы и подсчитал приблизительный срок восстановления сил нежити, — Не меньше полусотни лет.

Кикимора поникла.

— Ладно. Что ты хочешь знать?

— Лучше всего было бы понять, как отсюда выбраться, но это тебе не ведомо, — сказал богатырь, — Так что просто расскажи, что успела понять, пока жила здесь.

— Ну шею-то отпусти, коли уж понимаешь, что я никуда не денусь, — проворчала кикимора.

«Учитывая, что мы пришли к взаимопониманию, думаю всё же можно.»

— Обещаешь не дурить?

— Так ведь мы всё время врём! — ядовито процедила нежить.

Мирослав сурово нахмурился.

— Ладно, обещаю вести себя хорошо.

Богатырь разжал пальцы, после чего быстро лопнул пузырь и подхватил Любомиру. Он выбрался из воды и уложил её у костра, в который заодно подкинул дровишек. Хотел было вернуться за Пылинкой, но Гиа сам подхватил её и перенёс поближе, а после занял привычное место на его плече.

— Скоро твои чары пройдут?

— Через часик, — ответила кикимора, присаживаясь у костра.

— Хорошо. Пусть отдохнёт, — кивнул Мирослав, садясь напротив, — Итак. Выкладывай, что успела выяснить про это место.

— Я так-то пещерная и раньше жила в верхних слоях этих гор, как и многие из нас. Поэтому в глубины полезла только, когда совсем невмоготу стало, когда жива иссякать начала. Но не хотела стать такой, как другие. Мерзко это запирать себя в оковы плоти.

Богатырь молча кивнул, чтобы она продолжала.

— Ну и, в общем-то, бродила тут и там, где какие-то источники живы были, чтобы протянуть подольше и не уйти в спячку. И тут… — она вздрогнула так, словно бы вспомнила что-то неприятное, — Кто-то страшный и древний взревел. Далеко-далеко. Сюда лишь слабые отголоски дошли, так что большинство плотских чутка побесновались и успокоились. Но могу представить, что наверху должно было что-то страшное происходить.

— Навий Марш, — кивнул Мирослав, — Орды нечисти прошли по континенту, уничтожая всё на своём пути, и стремились они все к Алатырь-горе.

— Страсти-мордасти, — покачала головой кикимора, — Ну это всё присказка была. А сказка сейчас начинается. Тот крик словно бы пробудил что-то в горе. Даже сам камень стал другим. И дышать стало легче. Чем глубже, тем комфортнее.

— Да, я заметил, что здесь стабильно растёт уровень лёгкой живы, — кивнул Мирослав, — Но каков источник не ясно.

— Я тоже не знаю, — пожала тощими плечами нежить, — Но повсюду здесь то, что было мёртвым, стало живым, что недвижимым, стало перемещаться, а что обычным являлось, то чуднинкой наполнилось.

— Как этот лесок?

— Ага. Я тут много раз проходила. Но в этот всё иначе было. Ррраз и всё, заблудилась. Ни входа ни выхода. Из ориентиров только и есть, что эта прогалинка с озерцом. Тут и решила поселиться.

— Тот камень на дне что из себя представляет?

— Не знаю. Тёплый, воду делает чистой, светит. Тут из-за него вечный вечер, хотя если бродить по лесу, то, скорее, туманный денёк.

— Учитывая все факторы, он вполне может быть источником силы этой аномалии. Не пробовала его сломать?

— Неа, не с моими силёнками, — покачала головой, — Да и вдруг сломается, а всё что поменяется — это то, что весь уют пропадёт? Я так рисковать не готова.

— Из всего, что я видел в пещере, наиболее вероятные источники чар — те два камня, — сказал Мирослав, — В них немало силы и я не верю, что она направлена только на то, чтобы делать эту пещеру лучше.

— Может и так. Только вот солнышко-то тю-тю, — кикимора развела когтистые руки в стороны, — Вдруг камень сломаешь, баланс нарушится, и мы тут от жары помрём?

— Мы, если не выберемся, в любом случае помрём, не от голода, так от старости, — хмыкнул богатырь, — Но ты права. Лучше всего было бы нанести удар по обоим камням разом.

— Воооот, а раз так, то и не надо ничего делать.

— Нет. Нужно просто найти способ отверзнуть туманные небеса хоть на мгновение.

— Ага, стукнешь по лунному, солнечный выглянёт, чтобы поглядеть, тут-то ты его и схватишь, — рассмеялась нежить.

Мирослав встал и кивнул.

— А это вполне может сработать!

Глава 24 Нескончаемые преграды

Мирослав широкими шагами направился к пруду, а кикимора побежала за ним, держась за голову.

— Я же просто так ляпнула! Ты же нас погубишь!

— Всё в порядке, я и без тебя подумывал так сделать, — ответил Мирослав, — Это место воплощает в себя классическое единство противоположностей. Дуализм символов и свойств. Это в свою очередь подразумевает связь, приводящую их в равновесие. Конечно же, если просто уничтожить один из элементов, второй разбушуется. Но вот если лишь немного всколыхнуть баланс — совсем другое дело.

— Ничего не поняла, но звучит крайне опасно! — пробормотала кикимора, — Может, ты лучше ещё подумаешь?

Мирослав отмахнулся и присел рядом с водой, сосредоточившись на технике взора. Рассмотреть что-то конкретное всё ещё было проблематично, но теперь, когда он определился с тем, что искать, небольшие завихрения живы удалось обнаружить. Едва заметные и достаточно хаотично расположенные, но стабильные. Богатырь взялся чертить сложный ритуальный круг вокруг пруда и вырезать его на каменистом дне, предварительно сняв едва просохшую одежду, за вычетом штанов.

— А что это ты делаешь? — полюбопытствовала кикимора.

— Ну ты же не думала, что я буквально пойду колотить кулаком по «лунному камню»?

— И он ещё говорит, что кикиморы врушки! А сам-то?

— Ничего подобного, — ответил Мирослав, выбравшись на берег, — Я таки по нему стукну, просто не буквально.

— Ну-ну…

Нежить уселась на камень и принялась наблюдать за его действиями дальше. Богатырь тем временем собрал местные материалы и начал изготавливать обереги, чтобы установить их на местах, которые заранее обозначил. Когда с этим было покончено, он вновь залез в озеро.

«Теперь самое сложное. Создать достаточно сильный дисбаланс, но при этом оставить возможность стабилизации.»

Мирослав с размаху ударил открытой ладонью прямо в центр «лунного камня», выпустив из ладони часть своей живы. Волна силы всколыхнула воды озера, устремилась прочь, но вместо того, чтобы рассеяться, отразилась от камней оберегов и вернулась обратно. И так несколько раз, всё усиливаясь и усиливаясь. Вода в озерце начала покрываться инеем.

— Ой-ой, не нравится это мне, — тут же проворчала кикимора, потирая плечи.

Мирослав молча стряхнул с себя ледяную корку, продолжая выжидать. Туман, ранее державшийся на отдалении, хлынул на прогалину, заполняя всё пространство. Холод стал почти нестерпимым, но Мирослав лишь призвал клинки Филина и встал в боевую стойку.

— Ой холодно-то кааааак! Помрём, точно помрём! — завопила кикимора, притопывая на месте.

Богатырь продолжил ждать, и наконец сквозь туман прорезался тонкий луч света, который обдал его волной тепла. Поначалу приятного, но вскоре прогалина в тумане стала шире, а жар быстро превратился в обжигающий. Мирослав вытолкнул себя вверх, провернулся вокруг своей оси и метнул клинки. Один вверх, второй вниз. Оружие со звонким треском вонзилось в оба камня. Воздух наполнился гулом, и спустя мгновения «солнечный и лунный» камни разлетелись на множество осколков, которые Мирослав тут же собрал с помощью «Длани Ветра» и сложил в мешочек, который достал из кошеля. Туман схлынул, словно отливная волна, и пещера стала вполне обычной. Такой, как выглядела со стороны. Маленький лесок и небольшая полянка с озерцом. Богатырь приземлился и настороженно огляделся, но никаких угроз не появилось.

— Ой, что, прям всё кончилось? — спросила кикимора, выглядывая из-за камня, за которым спряталась.

— Да, — кивнул Мирослав.

— А я-то думала, сейчас как выпрыгнут, как выскочат, пойдут клочки по закоулочкам!

— Такой риск был, хотя учитывая характер места — если бы здесь жило нечто, нуждающееся в такой ловушке для питания, то досталось бы и тебе. Но ты просидела тут довольно долго и осталась цела, так что я был почти уверен, что всё пройдёт гладко.

— Я думала, вы, люди со своими коротёхонькими жизнями, должны быть более уверены, когда что-то делаете, чем почти, — буркнула кикимора, — Ну да ладно. Бывай, богатырь, надеюсь, больше не свидимся.

Нечисть скрылась в зарослях, а Мирослав присел у костра и принялся сушиться. Спустя какое-то время проснулась Любомира. Она потёрла глаза и растерянно огляделась.

— А что случилось? Я помню, как упала в воду, а потом ничего…

— Кикимора тебя усыпила, — ответил богатырь так, будто это было самое обычное дело.

— И что дальше? — с явным интересом спросила девушка.

— Да ничего, подурачилась чутка, я её заставил рассказать что да как здесь и разрушил чары, которые нас здесь заперли. Так что сейчас перекусим и пойдём дальше.

— Погоди-погоди! И всё? Так не пойдёт! Я ведь такие интересности проспала! Хоть расскажи нормально!

— Ладно…

Мирослав тактично умолчал о том, как кикимора развратничала в её обличии, однако остальное пересказал в деталях, пока они ужинали, а после он запасал дровишки в дорогу.

— Надо же. Как жаль, что я не успела проснуться. Было бы очень интересно пообщаться с таким реликтом.

— Она не то, чтобы много чего тебе рассказать может, помимо того, как по пещерам бродила.

— Та ведь и это интересно! — ответила Любомира, — Да и вообще, ты говоришь так, будто каждый день с нежитью и нечистью общаешься.

— Ну не каждый день, но достаточно часто, чтобы перестать удивляться, — сказал Мирослав.

— Правда? Это же так занимательно! Я, кажется, разумных и не встречала ни разу. Расскажи побольше!

— В другой раз, нам пора выдвигаться.

— Эх. Но не думай, что я забуду!

— Вот уж в чём я не сомневаюсь, так это в твоей памяти.

Спустя ещё несколько часов петляний по каменистым тоннелям они вышли к новой пещере. Она была довольно большой, но явно не просторной. Единственный выход находился на дальнем конце. Сталактит, напоминающий застывший водопад, произрастал из узкого прохода, по форме напоминающего русло реки. Пространство же было заполнено каменными руками. По крайней мере, сталагмиты, тянущиеся к потолку, определённо напоминали их по форме. Тем сильнее так казалось из-за зеленоватых бронзовых прожилок, пронизывающих камень вокруг словно вены. Не успели они начать двигаться дальше, как «руки» с потрескиванием потянулись в их сторону. Медленно, но вполне явственно.

— Судя по тому, что я вижу с помощью своей техники — это, скорее, аномалия, чем монстр. Хмм, у меня есть предположение, спрячь перо, будь добр, — сказала Любомира.

Мирослав кивнул и убрал его в кошель, после чего они оказались во мраке. Благодаря связи с эхолисом, периодически едва слышно покрикивающим вперёд, даже в кромешной тьме богатырь вполне мог воспринимать окружающее пространство в достаточной детальности, чтобы увидеть, как каменные конечности вновь возвращаются в исходное положение.

— Похоже, что они реагируют на свет!

— Возможно, — кивнул богатырь, — Но, может, и на тепло. Этого исключать нельзя.

— Хмм. Это будет плохо, ведь тогда, скорее всего, если подойдём ближе, то они могут нас атаковать. Попробуем отвлечь горящим поленом?

— Да, я тоже об этом подумал, — кивнул Мирослав и достал сразу три, после чего облил своей горючей жидкостью, которая тут же вспыхнула.

— Полезное снадобье, — сказала Любомира, прищурившись от внезапного света, — Хотя с другой стороны — представляю что будет, если такая склянка в рюкзаке разобьётся.

— Поэтому я всегда ношу её только в кошеле-вместимке, — сказал Мирослав, — Но об этом поболтаем потом. Приготовься. Когда увидим, что эти штуки среагировали — сразу помчим к проходу.

Девушка кивнула. Поленья разлетелись в разные стороны. Реакция оказалась куда более стремительной, чем богатырь ожидал. Все руки в достаточно большом радиусе устремились к источнику света и тепла в попытке ухватить его. Некоторым это даже удалось и, судя по треску, вцепились они весьма крепко. Мирослав и Любомира тут же побежали к каменному водопаду. Половину пещеры они пересекли без проблем. Но ближе к центру каменные руки встрепенулись и потянулись к ним.

«Да чтоб тебя!»

Мирослав призвал клинок медведя и от души шарахнул по ближайшей конечности прямо на бегу, использовав усиление. Воздух разрезал гулкий звон. Камень разлетелся в стороны, но часть его повисла на бронзовых прожилках, которые оказались крепче, чем ожидалось от такой толщины. Удар богатыря перерубил лишь половину, и теперь они медленно, но верно начали тянуться друг к другу, сплетаясь и и укрепляясь, пока камень заполнял пустоты. Они оба продолжили бежать, уклоняясь от на удивление быстрых для своей природы, но всё ещё медлительных рук. Но одна из них всё же дотянулась до Любомиры. Однако та встретила её ударом ладони, и по камню прошла волна, которая раскрошила половину конечности и разорвала часть металлических «вен». Такой же эффект был и с попадавшими под её удары мракошмыгами

«Хорошая техника.»

Однако учитывая, что девушка несколько замедлилась, усилий эта атака отняла немало. Мирослав нагнал её и обхватил за талию, после чего резко оттолкнулся от земли с помощью усиления. Как раз за мгновение до того, как десяток каменных рук схватили воздух в месте, где они находились. Он оттолкнулся от ближайшей длани, сместил траекторию движения тычком меча в другую и приземлился прямо внутрь прохода, к которому они стремились. Самые длинные из рук беспомощно хлопнули по камню, где он уже не стоял, рывком пробежав ещё десяток метров и лишь потом опустив Любомиру.

— Жуть какая, — сказала она, — Любопытно, конечно, но вместе с тем страшно. Такая лапища схватит и всё, поминай как звали.

— Я всё ещё не понимаю смысла существования таких мест. На поверхности они являются логовом нечисти, памятью о случившемся несчастье или чем-то подобным. Но это? Скорее, напоминает Великий Лабиринт, — проворчал он, бредя вперёд, — Но даже там это последовательность испытаний, скрывающая сокровища. Здесь же просто ловушка на ловушке, слишком сложная, чтобы быть простой причудой природы, и слишком бесцельная, чтобы подразумевать чей-то замысел.

— Глубины — величайшая загадка для нас всех, — вздохнула Любомира, — Надеюсь, что однажды нам удастся её разгадать. Хотя всё это в любом случае не так странно, как Залы Крови. Ты ведь уже слышал о них?

— Да.

— Какая жалость, что нам запрещено их посещать. Я бы очень хотела изучить их устройство. Правда ли они рукотворны или только кажутся такими? Почему проходы в это место обнаруживаются примерно на одной глубине по всему подгорью? Какие свойства у тех кристаллов? Плевать на силу, само знание, которое мы могли бы получить, уже бесценно!

— Учитывая, что большинство считает их даром богов, не думаю, что тебе позволили бы их пристально изучать. По крайней мере, на поверхности к Перуновым Дубам относятся с большим почтением. Мне пришлось повозиться, чтобы заполучить жёлудь.

— Эх… Горькая правда жизни… Минуточку, что? — девушка тут же вперилась в него горящим взглядом, — Тот самый, который поверхностники используют для пробуждения сил? Покажи!

Мирослав мысленно побранил себя за то, что излишне разболтался, и развёл руками.

— Увы, как и всё имущество, что было при мне, он был уничтожен, когда я искал лекарство от той заразы, что поразила Яшмовый Свод.

— Кстати об этом, никто так и не рассказал, в чём было дело. Но ты то явно знаешь! — тут же сменила тему Любомира.

Но не успел Мирослав придумать очередную причину не отвечать, как она нашлась сама. Они вышли к подземному озеру. Оно заполняло огромную пещеру которая была почти такой же большой, как Яшмовый Свод, и видимых проходов на поверхность не наблюдалось. Хуже того, в тёмных водах что-то мелькнуло, а спустя мгновение показалась массивная голова усатой рыбы.

— Легендарный белый сом? — восторжённо воскликнула Любомира.

Глава 25 Темное озеро

Теперь уже Мирослав с явным любопытством уставился на на Любомиру.

— Всё подгорье пронизывают подземные реки и озёра. Никто не знает, где они начинаются и куда ведут. Но почти везде видели огромного белого сома, которого никому не удавалось поймать. Одни говорят, что его появление к беде, другие, что к удаче. Но все сходятся в том, что лучше не оказываться в воде рядом с ним, ведь он крайне прожорлив.

Тем временем сом нырнул обратно и устремился вглубь, напоследок вызвав мощный всплеск своим хвостом.

— В нём метров семь, пожалуй, — хмыкнул Мирослав, — Ума не приложу, как он мог бы при таких размерах хоть куда-то протиснуться. Скорее всего, разные рыбины, просто одного вида.

— Ну так он, возможно, раньше помельче был, а потом вымахал огромный и тут застрял, — предположила Любомира.

— Или это нечисть, — сказал мужчина, — Тогда его способность оказываться в разных частях подгорья уже не будет такой удивительной.

— Но это же скучно, если всё оправдывается только тем, что эта рыбина одержима!

— Однако именно так зачастую и бывает, — улыбнулся богатырь, — В любом случае — ситуация не из лучших. Выход-то отсюда почти наверняка есть, да только он где-то в глубине тёмного холодного озера.

— И назад тоже не хочется идти, — вздохнула Любомира, — Мы уже слишком далеко зашли, да и кто знает куда приведёт другая развилка, может, ещё и хуже стать.

— Назад определённо нельзя. Остальные могут решить, что мы тут померли, и уйти.

— Обычно я бы сказала, что они так не поступят, но учитывая обстоятельства — вполне возможно. И вообще, поговаривают, что мясо белого повышает силы богатыря. Так что почему бы не нам его не одолеть? Тебе пригодится перед боем со «стражем».

— Разве он не «легендарный и неуловимый»? — усмехнулся Мирослав, — Откуда кому-то знать свойства его плоти?

— Не знаю, об этом я как-то не подумала. Но в любом случае — у нас лишь два варианта. Пытаться прошмыгнуть мимо и сразиться с ним. Если слухи о его прожорливости правда, то просто взять и проплыть мимо не получится.

— Пожалуй. Хотя я бы всё же хотел избежать сражения. В воде биться очень тяжёло, а сам он явно не станет ждать у поверхности, пока мы будем его атаковать отсюда.

— Эх… Но ведь как любопытно было бы отведать сома… — мечтательно улыбнулась девушка.

— Ты сейчас напоминаешь мне одного хорошего знакомого, который отправился в странствия с единой целью — изведать все кулинарные изыски мира. И когда я говорю все — это не преувеличение. Мы как-то приготовили лапки огромной сколопендры.

— О, сколопендры бывают вкусненькие, если правильно приготовить, — сказала Любомира, — Хотя погоди. Насколько огромной?

— Это была нечисть шириной с трёх меня и весьма длинная.

— Ого! И ты просто взял и решил её съесть?

— Если бы. Это была та ещё история. Но я что-то снова разболтался, — Мирослав указал на воду, — Пещера довольно большая, голос Гиа едва не вязнет у дна.

' — Глубоко. Холодно. Не хочу.'

' — Знаю, но придётся потерпеть. В любом случае ты полезешь в воду только, когда мы определим путь.'

— У нас с Пылинкой так же, — кивнула Любомира, — Но моя техника говорит, что на дне что-то скрывается. Там не только сом.

— Отсюда определённо не получится понять, где выход и есть ли он вообще. Хотя вода не выглядит застоявшейся и пахнет нормально, так что, скорее всего, приток и отток должны быть.

— И что будем делать?

— Я буду быстро погружаться из разных точек, изучать пространство и возвращаться обратно.

Мирослав залил в наруч один из флаконов «камнероста» и принялся выстреливать иглами в равном промежутке по всему периметру пещеры. Так он создал каменные выступы, по котором можно было бы перемещаться. После богатырь метнул ещё три флакона в разные места, чтобы создать каменные площадки.

— Осталось мало, так что, я думаю, этого хватит.

— Тогда я буду наблюдать за движением угроз. Пылинка скажет Гиа, а он передаст тебе.

— Отлично, — кивнул Мирослав и быстро сбросил всё, кроме штанов, — Тянуть не будем.

Мирослав использовал технику пляски, промчался по созданным им опорам и свесился с дальней площадки. Разжав пальцы, богатырь перевернулся в полёте и вошёл в воду, сложив руки над головой, чтобы снизить всплеск. Он не рассчитывал, что его не заметят, но всё равно старался привлекать внимание поменьше. Благодаря яркому свету оставленного наверху пера жар-птицы какая-никакая видимость всё же была. К тому же Гиа, кружащий вокруг и пронзающий воду своим криком, также помогал с восприятием. Мирослав понимал пространство вокруг себя, но детали всё еще ускользали от него.

Озеро оказалось даже несколько более глубоким, чем он ожидал, хотя само по себе это не было проблемой. На нынешнем уровне развития тела для него не являлось проблемой задержать дыхание на тридцать минут. Более чем достаточно, чтобы осмотреться и найти выход. Но, конечно же, это подразумевало спокойное неспешное плавание, которое ему было не суждено. Стоило мужчине достичь дна, как к нему тут же устремились какие-то отростки с илистого дна, которые он отсёк, призвав клинок зайца.

' — Сом.'

Коротко передал информацию Гиа. Мирослав тут же рванул к поверхности. Он ощутил движение под собой, но даже не стал оглядываться. Богатырь взбежал по стене, ухватился за один из выступов и взобрался на площадку.

— Ну как, нашёл что-то?

— Там не настолько хорошо видно, но на дне определённо что-то есть. Подождём немного и попробую ещё раз.

Пробовать пришлось немало. Дрянь со дна имела немалую досягаемость, а сом проявлял крайнюю настойчивость в попытках полакомиться необычным угощением заплывшим в его владения. Однако попытка за попыткой Мирослав расширял знание о пространстве озера. Сначала он нашёл несколько небольших тоннелей с мощным течением. Это оказались подземные реки, обеспечивающие приток свежей воды в озеро. А раз подтвердилось это предположение, то должно было и другое. И по итогу так и случилось.

— Нашёл! — воскликнул Мирослав, выбираясь на сушу, в очередной раз увильнув от настырного сома.

— Это же чудесно! — воскликнула Любомира.

— Да, в целом. Хотя есть и плохая новость. Сом туда протиснется.

— Значит, нужно подумать, как его отвлечь. Обогнать мы его уж точно не сможем.

— Я, конечно, немного соображаю в рыбалке, но не когда это касается громадных экземпляров.

— Нас учат выживать на том, что можно добыть по пути, включая ловлю рыбы, но я тоже не знаю, как применить это здесь. Хотя… — взгляд Любомиры вспыхнул озарением, — Это довольно опасно, но может сработать.

— Что ты задумала? — полюбопытствовал Мирослав.

— Мы сделаем удочку с приманкой, которая будет отвлекать за нас эту рыбину.

— Так ведь этого надолго не хватит. Да и в целом не уверен, что неподвижный объект сом предпочтёт движущимся.

— А я поэтому и сказала, что это будет опасный вариант! — сказала Любомира, сияя как медный пятак, — Мы сделаем рыбацкую руку!

И тут Мирослав всё понял. Если предположить, что каменная рука сохранит своё свойство двигаться, даже будучи оторванной от пола пещеры, то вполне появится возможность соорудить активную приманку.

— Не уверен, что получится, но это лучше, чем пытаться сражаться с огромной рыбиной в её родной стихии. Ты молодец!

Отсечь каменную руку так, чтобы она при этом уцелела, оказалось делом нетривиальным. Металл, пронизывающий их, передавал энергию удара по всей площади, тем самым увеличивая масштаб повреждений. Но спустя десяток попыток Мирослав всё же смог срубить противную конечность одним махом. Любомира тут же подхватила её и бросилась наутёк, а он последовал за ней. Каменная рука какое-то время трепыхалась, пытаясь вцепиться в горло девушке, но спустя время затихла.

— Ой, похоже, всё же придётся придумать что-то ещё… Обидно как…

— Не спеши с выводами…

Мирослав собрал немного лёгкой живы и направил его в камень. Конечность вновь затрепыхалась.

— Ооо. Значит, несмотря на то, как много здесь живы, эта штука не способна поглощать её сама?

— Верно. Оно пусть и способно двигаться, но не живое и не обладает волей. Так что и функционирует отделённым от целого лишь недолго. Это нам даже на руку, сможем спокойно всё подготовить.

Добравшись обратно к озеру, они взялись за работу. План был достаточно объёмистый. Руку приделать к стене с помощью камнероста и, окружив её кругом оберегов наполненных живой, обеспечить достаточным количеством силы, чтобы конечность шевелилась в попытке ухватить яркую и горячую цель. В таковом качестве они решили подвесить к потолку горящее полено и раскачать его, чтобы вынудить каменную руку тянуться в разные стороны и заодно перемещать импровизированную удочку. К концу верёвки привязали приманку, имитирующую крупное насекомое. Тут Любомира разошлась по полной. Получилось так убедительно, что даже Гиа начал ворчать, что вполне мог бы вгрызться в неё и вообще давно не едал ничего свежего и вкусного. Для большей надёжности Мирослав смазал манок своей кровью и сразу тщательно обработал рану, чтобы самому не стать приманкой.

— Я вот ещё о чём не подумала. Мы-то заплыв выдержим, а вот эхолисы для такого не приспособлены. Если тоннель длинный, им придётся туго.

— Есть у меня одна мысль, но это всё усложнит.

— Какая?

— Есть такое снадобье — называется «Сириновы Грёзы». Оно погружает в сон и замедляет процессы в теле, спасая раненых даже при смертельных ранениях, если потом им окажут помощь. Создать его здесь я не смогу, слишком многих ингредиентов в подгорье нет, но вот приготовить то, что погрузит их в глубокий сон и позволит продержаться в долгом заплыве, у меня определённо получится.

— Но тогда мы сильно потеряем в способности ориентироваться во тьме.

— Верно. Я привычный, но тебе придётся туго. Поэтому ты будешь плыть рядом и чуть впереди, чтобы у меня была возможность за тобой следить и помочь в случае необходимости. Всё понятно?

— Да. Тогда начнём финальные приготовления.

Настало время исполнения плана. Они перебрались на сторону ближайшую к выходу и дали порцию снотворного своим спутникам.

' — Пока не высушишь меня — не буди. Не люблю быть мокрым.'

' — Договорились.'

Мирослав улыбнулся и поплотнее укутал Гиа в тканевый кокон, который повязал через плечо. Он активировал приманку, и стоило в воде мелькнуть тени, они оба тут же спрыгнули в воду. Было ещё более темно и непривычно, чем обычно, но Мирослав достаточно изучал окружением, чтобы поскорее найти выход. Несколькими ударами клинка он быстро освободил проход от покрывающей его дряни со дна и приготовился плыть вперёд. Но не тут-то было. Похоже, тому, что скрывалось в иле надоело, что его отростки то и дело кромсают, потому что дно взбаламутилось и десятки непонятно из чего сделанных щупалец устремились к ним, окружая со всех сторон с куда большей проворностью, чем раньше.

«В глубинах, похоже, ничего не идёт по плану…»

Глава 26 Не было бы счастья

Мирослав вновь принялся рубить тянущиеся к ним отростки, но на этот раз они оказались куда крепче и двигались быстрее. Несколько уцелевших смогли обвить их и потянуть ко дну.

«Ну что же. Тогда придётся прикончить то, что там скрывается.»

Мирослав перехватил клинок зайца хвостом и призвал клинок медведя. Таким большим мечом в воде особо не помахаешь, но его всегда можно использовать в качестве копья. Сквозь взбаламутившийся ил было почти ничего не видно, так что пришлось полагаться на технику взора. Богатырь расслабился и позволил существу подтащить себя ближе, выставил оружие в сторону самого крупного сгустка живы. Клинок с глухим звуком столкнулся с чем-то твёрдым. Сконцентрировавшись сильнее, богатырь смог наконец понять очертания.

«Напоминает раковину…»

Щупальца принялись обиженно сдавливать его, но Мирослав срубил их клинком зайца, вновь высвобождаясь из хватки, и следом избавил от пут Любомиру. Подтянув её к себе практически лицом к лицу, чтобы хоть что-то было видно, он указал в сторону раковины и после этого опустил ладонь на сжатый кулак. Девушка кивнула и поплыла вперёд. Он последовал за ней, отсекая тянущиеся щупальца. Любомира ударила ладонью по раковине, применив свою технику. Под водой она словно бы работала даже лучше, ведь прокатившаяся волна едва не отбросила Мирослава прочь, но в последний момент он вогнал меч в дно. Однако раковина уцелела, отростки задрожали и ринулись к девушке. Но она тут же ударила вновь. Раковина треснула и богатырь тут же ткнул туда свой двуручный меч, выбирая такой угол, чтобы нанести как можно больший ущерб. Внутри оружие продвигалось почти без сопротивления, лишь иногда явственно натыкаясь на что-то твёрдое. Щупальца в агонии принялись атаковать ещё яростнее, и теперь уже Любомира защищала их, пока он перемалывал мягкую плоть. Вскоре существо наконец затихло, а раковина распахнулась. Среди ошмётков плоти монстра Мирослав заметил сформировавшееся ядро, выглядящее как жемчужина, и тут же схватил его, сразу сунув в кошель. Они едва успели отплыть, как сверху обрушилась тень. Это сом почуял что-то более аппетитное, чем его недавняя приманка, и тут же принялся пожирать останки неудачливого соседа по озеру.

Пользуясь моментом, они устремились в проход. Примерно через пять минут плавания вода наконец посветлела и стало видно, что они наконец покинули тоннель. Однако только было они начали всплывать, как сзади объявился стремительный силуэт рыбины. Монстр, похоже, совсем не насытился своей недавней трапезой и погнался за свежей добычей. Сом приближался невероятно стремительно, и вскоре богатырь понял, что выбраться они не успеют. В последний момент они отплыли в разные стороны, вынудив рыбу промчаться мимо. Мирослав ударил в бок существа клинком зайца, но тот скользнул по толстой шкуре, покрытой слизью, совершенно без вреда.

«Снаружи его определённо пробить не выйдет. К жабрам ещё поди примерься. Как же паршиво сражаться под водой…»

Сом довольно проворно развернулся и рванул обратно, на этот раз против течения, что несколько замедлило его и дало им пространство для манёвра. Но это вдруг резко изменилось. Монструозная рыбина начала мощно втягивать воду ртом, выталкивая через жабры с такой силой, что это ускорило её ещё больше, чем раньше, и устремилась к ним. Вернее, к Любомире. Богатырь едва успел вытолкнуть её из-под атаки и сам попал в пасть монстра. Он успел призвать клинок медведя прямо перед тем, как его проглотили, и тот распоркой встал меж мощных челюстей рыбы. Богатырь повис, уцепившись за лезвие. Сом начал метаться, пытаясь избавиться от болезненного ощущения острия, упирающегося в нёбо. Но чем сильнее он бился, тем быстрее меч его собственной силой пронзал плоть и кость. И вот наконец конвульсии сома прекратились. Богатырь отозвал клинок и кое-как выкарабкался из пасти рыбины, после чего ухватил её за жабры и поплыл к поверхности.

Любомира уже успела выбраться на сушу и тяжёло дышала.

— Живой! — облегчённо прохрипела она и принялась разматывать ткань, в которую была замотана Пылинка.

Мирослав при помощи усиления вытащил сома на берег и плюхнулся рядом, после чего принялся высвобождать своего эхолиса и заботливо просушивать его шёрстку.

— Прямо-таки поразительно настырная рыбина, — усмехнулся богатырь, — И воистину прожорливая. Знаешь, что самое удивительное?

— Кроме того, что тебя чуть не сожрал сом? — рассмеялась Любомира.

— Да.

— И?

— Это даже не нечисть. Просто очень старая и большая рыба.

— Задыхаясь в её чреве, я определённо не посчитала бы это сильным утешением, — хмыкнула девушка.

— Ну да что уж там, зато у нас на ужин диковинная рыба. На завтрак тоже. И с собой ещё унесём…

Богатырь рассмеялся, глядя на здоровенную тушу рядом с собой. Пусть и пришлось повозиться, но проблема с припасами для отряда определённо была решена.

— Интересно, куда приведёт эта река, если отправиться по ней дальше, — вдруг сказала Любомира, глядя на широкий поток, текущий далеко во тьму, — Вдруг она тянется далеко-далеко и действительно соединяется с другими озёрами

— Возможно. Всё надеешься, что нам достался тот самый легендарный белый сом?

— Ну а что? Такая история красивая будет!

Мирослав улыбнулся.

— Увы, у нас нет времени это проверять.

— Это да, — кивнула Любомира и начала вливать пробуждающее снадобьё своему эхолису.

Мирослав сделал то же самое.

' — Столько возни, а всё равно рыбу убил.'

' — Увы. Так иногда бывает, что бой, которого стараешься избежать, всё равно случается. По крайней мере, нам досталось более удобное поле битвы.'

' — Не съедены и ладно.'

Переведя дух, Мирослав принялся разделывать рыбину. Понадобилось сразу несколько кошелей-вместимок, чтобы вместить всё, что было ценно в теле сома. Но наконец он закончил, оставив один из кусков, чтобы приготовить на ужин. Любомира тут же подхватила его и взялась за дело. Спустя час они наконец смогли отведать добычу.

— Это… Знаешь ли, того стоило… — задумчиво сказал Мирослав, — Едал я в своей жизни сома, но этот, пожалуй, самый вкусный из всех. Такой богатый и насыщенный вкус. И с каждым кусочком словно бы усталость смывает с тела.

— Лучше и не скажешь! — кивнула Любомира, уплетая мясо за обе щеки, — Легендарный он или нет, я этот ужин навсегда запомню!

Под конец их отдыха эхолисы вдруг чем-то заинтересовались и принялись кружить неподалёку. Мирослав прошёлся от берега меж сталактитов и нашёл площадку, которую словно бы поливал мелкий дождик, а на полу лежали горсти чего-то похожего на жемчужины.

— Пещерный жемчуг! — тут же воскликнула Любомира, которая последовала за ним, — Ну хоть какая-то радость!

— Слышал что-то такое, да. Сам по себе редкая диковина, а уж такой, что не слишком хрупкий, так и вообще днём с огнём не сыщешь.

— Он самый, но этот выглядит весьма добротно! Однако…

— Тоже заметила?

— Угу. И эхолисики странный интерес проявляют, и моя техника всё голосит о том, что что-то не так. Но не пойму каков источник. Словно бы…

— Сам жемчуг, — кивнул богатырь, — Он весь напитан живой, но часть статична, а часть едва заметно мерцает.

— Как бы нам так аккуратно собрать безопасные? — задумчиво сказала Любомира.

— Не спровоцировав угрозу, пожалуй, никак. У меня есть техника, которая позволит быстро собрать его, но она не настолько тонкая, чтобы выбирать между почти не отличающимися объектами.

— Эх, тогда, наверное, стоит уйти. Мы здесь по делу и рисковать из-за пустяков не стоит.

' — Оно звучит вкусно! Я его хочу!'

— Похоже, что Гиа не согласен! — рассмеялся Мирослав.

— Пылинка тоже что-то странное говорит, — растерянно пробормотала Любомира.

— Ладно, почему бы их не порадовать. В любом случае не думаю, что-то, что скрывается в этих шариках представляет большую опасность.

— Уверен?

— Гиа редко что-то просит, будет несправедливо его обделять, — улыбнулся богатырь, вскидывая наруч.

Он резко принялся стрелять по подозрительным жемчужинам. После попадания они издавали странный щелчок и разворачивались, показывая лапки.

— Жуки? Ясно, что их так заинтересовало. Я уж думала, что похуже будет… — девушка хлопнула себя по губам, но было уже поздно.

Стоило ей это сказать, как издалека раздался пронзительный стрекот, а все шарики-жуки, что ещё уцелели, словно бы пробудились и ринулись на них. Однако стоило им покинуть свои насесты, как богатырь тут же собрал добычу с помощью длани ветра и облегчённо выдохнул.

— Так-то куда проще будет!

Он призвал клинок медведя и одним мощным ударом смял мелочь, после чего обернулся на стрекот и метнул свой двуручник. Меч с хрустом прошёл навылет через громадного жука, и тот повалился на землю.

— Пустяки, — он успокаивающе улыбнулся Любомире, — Я обещал тебя защитить и сделаю это, так что можешь говорить что душе угодно. Всё равно самое страшное нас ждёт в конце пути.

Девушка смущённо улыбнулась и кивнула.

— Спасибо.

Мирослав отсыпал половину добычи Любомире, включая тех жуков, которых удалось убить, не превратив в кашу. Гиацинт тут же приземлился ему на плечо и требовательно ткнулся в ухо, после чего, получив лакомство, тут же с хрустом впился в панцирь.

' — Вкусненько. Доволен.'

Они продолжили путь. Ещё несколько пещер с аномальными участками были пройдены достаточно быстро, и спустя ещё день Мирослав и Любомира вышли на знакомый девушке маршрут. Подгоренка быстро осмотрелась и покачала головой.

— Они здесь ещё не были. Думаю, стоит пойти навстречу, чтобы быстрее воссоединиться.

— Да, пожалуй, — кивнул богатырь, — Перекусим и пойдём.

Они разбили лагерь и сели обедать. На этот раз Любомира потушила сома с грибами. Для походной кухни получилось весьма и весьма добротно.

— Хочу отметить, что у тебя талант, — сказал Мирослав.

— Ой да что там… — смутилась девушка, — Это я у Хладоума научилась. Как он говорит, «алхимия и готовка — всё едино, жаль только, что у нас и то и другое в упадке».

— Он алхимик?

— Целителем раньше был, а они и алхимию практикуют.

Мирослав кивнул.

— Пожалуй, не стану спрашивать, почему он сменил род деятельности. И так ясно, что история не лучшая.

— Да, если захочешь — спроси у него самого. Иногда у старика просыпается ностальгия, и он болтает о старых деньках. Если поймаешь момент, то сможешь разузнать больше.

— Поглядим.

После обеда они собрались и приготовились двигаться в путь, но внезапно из одного из проходов появились их товарищи. Любомира было хотела двинуться в их сторону, но те тут же ощетинились оружием.

— Опять? Нам с первого раза всё ясно было! Не пройдут у вас эти трюки, твари поганые! — рявкнула Златоуста и все трое ринулись в бой.

Глава 27 Воссоединение

Мирослав призвал «Клинок Серебряного Паука» — саблю, у которой внизу рукояти крепилась длинная тонкая цепь с грузилом.

— Это какое-то недоразумение! — воскликнула Любомира, — Ты ведь не станешь их ранить?

— Конечно нет, — ответил Мирослав, — Сама, главное, под удар не попади.

Первой до него добралась Златоуста. Мирослав уклонился от удара её молота, который впечатался в каменный пол и выбил целый залп мелких осколков. Он обвил оружие противницы своей цепью и рванул на себя ровно в тот момент, когда хватка воительницы ненадолго ослабела. Богатырь отбросил молот прочь и тут же был вынужден уклоняться от земляного шипа, который сформировался прямо у него под ногами. Хладоум же разложил диковинное складное копьё и принялся довольно агрессивно атаковать им. Мирославначал лавировать вокруг них, то и дело отражая удары, ненадолго опутывая противников цепью, сбивая с ног, и снова уклоняясь. Казалось, что бой начинается затягиваться, когда он вдруг намотал цепь на клинок и вогнал его в камень.

— Сеть утренних рос!

Едва заметные тонкие нити, которые остались после его манёвров в течение всего боя, натянулись, связывая всех троих по рукам и ногам. Мирослав достал из кошеля ингредиенты и быстро смешал успокоительное, после чего скатал в три пилюли и силой затолкал им в рот, а потом вынудил проглотить.

— Что это? — спросила Любомира.

— Всего лишь снадобье, которое поможет им прийти в себя, не беспокойся.

Златоуста сопротивлялась дольше всех, но наконец тоже затихла.

— Старшая, что с вами стряслось? — спросила девушка.

— Стой… Неужели это правда вы? — пробормотала воительница.

— Конечно мы!

— Ох… — женщина тяжёло вздохнула и обмякла.

Мирослав развеял действие умения клинка и отозвал его.

— Мы наткнулись…

— Не сейчас, — сказал Мирослав, — Сначала отдохните, придите в себя, потом расскажете. Любомира, давай их накормим. Выглядят они крайне измождённо, так что, думаю, лёгкий супец подойдёт.

Они быстро принялись за дело и спустя всего час товарищи уже активно налегали на суп из сома.

— А ты молодец, — похвалил Любомиру Хладоум, — Добротно вышло. Хотя в том немалая доля заслуги чудного мясца. Вы где такую прелесть достали?

Девушка покосилась на Мирослава и тот кивнул.

— В общем, когда мы разделились…

За едой и беседой их товарищи несколько расслабились, и пришло время им поведать о своём пути. Как оказалось, им тоже досталось немало трудностей. Беснующиеся монстры и изменившиеся аномальные участки то и дело преграждали путь, да ещё и Хладоум едва не погиб в одной из таких ловушек. Сам уцелел, Златоуста подоспела, но припасы, что он нёс в своей котомке-вместимке, оказались утеряны. Последние сутки они шли полуголодные, ведь пещеры на их пути оказались на редкость безжизненными, а в последней так и вообще они столкнулись с монстрами, что приняли облик Мирослава и Любомиры. Они так же угощали их ужином и рассказывали о том, как прошёл их путь. А потом иллюзия спала, и первопроходцы обнаружили себя жрущими болотную грязь, пока какие-то уродливые твари похожие на комаров сидели на их плечах и пили кровь.

— Хладоум, нас, конечно, подлечил, но осадочек остался, — сказала Златоуста и вдруг отвесила себе крепкую пощёчину.

Хладоум и Тихослав отреагировали очень вяло. Зато Любомира всполошилась.

— Ты чего? — подскочила к ней девушка.

— Настоящие, похоже… Ну или мы уже помираем с концами…

Девушка тут же села рядом со старшей и схватила её руку в свою.

— Помнишь, как, когда я только к вам присоединилась, сунула руку в ежевика, приметив блеск меж камней? Как ты ругалась тогда, жуть! Но потом из меня иголки вытаскивала.

— Помню… — кивнула Златоуста, — Ты с тех пор многократно аккуратнее стала.

— А ты, Тихослав, помнишь, как научил меня боевому применению техники, от которой я такого и не ожидала?

— Помню. Они у нас немного похожи, — кивнул мужчина.

— Можешь не продолжать, — сказал Хладоум, — Как я вас всех латал и так помню. Да и понял уже, что вы настоящие.

— Вообще я, скорее, собиралась напомнить тебе о том, как ты отругал меня, что всю воду разом влила, когда взялась готовить гуляш, — подмигнула ему Любомира.

— Не напоминай, а то сердиться сразу начинаю, — улыбнулся в бороду старик.

— Далеко нам осталось до «сокровищницы»? — спросил Мирослав.

— Примерно четыре дня пути — ответила Любомира, — Но это если всё пройдёт гладко, а оно в последнее время никогда так не бывает. Да и дальше мы не заходили на этом маршруте. Будем идти по карте и записям первопроходцев.

— Ну тут мы всего за пару дней управились, несмотря на все преграды. Так что загадывать не будем, — сказал богатырь, — В любом случае — надо бы поторопиться. Чем глубже заходим, тем сильнее у меня такое чувство возникает.

— Даже природные участки и те меняются, — подтвердил Тихослав, — В этих пещерах болот никогда не было, а вот на тебе. Так что я согласен.

— Это если предположить, что всё действительно затихнет с гибелью «стража», — возразил Хладоум, — А может статься и так, что станет ещё хуже, а мы уже из сил выбьёмся, чтобы обратно возвращаться. Спешка в глубинах никогда до добра не доводит.

Златоуста мрачно кивнула.

— Но спать что-то совсем не хочется, чувствую себя полной сил. Стоит продолжить путь.

— Супец этот сомовий действительно чудодейственный. Главное, не злоупотреблять, — сказал Златоум, — Естественный отдых ничто заменить не может.

Спустя какое-то время они собрались и продолжили путь. Ожидания не исполнились. Чем дальше они продвигались, тем меньше нечисти им встречалось. С аномальными участками тоже повезло, они остались на своих местах, так что обойти их удалось без проблем.

— Похоже, что моё предположение подтвердилось. Монстры бегут прочь от «сокровищницы», — сказал Мирослав.

— Кстати, а ты почему кикимору не спросил, чувствует ли она что-то странное?

— Да потому, что соврёт. Даже в том, что она до этого говорила, правды наверняка примерно половина. Не могут они иначе. Поэтому и выпытывал только самую проверяемую информацию и ту, на которую полагаться не стану.

— Досадно. Если бы кто-то разумный пояснил нам что тут происходит — было бы куда проще, — вздохнула Любомира.

— А что она тебе скажет? Кто-то сильный вот-вот выберется наружу. Страшно. Вот и всё.

— И то верно. Всё же не на каждого сильного монстра само подгорье реагирует.

— Кстати об этом. Что с этой пещерой не так? — спросил Мирослав.

Пол места, к которому они прибыли, был ровный, гладкий, и покрытый узором в виде шестиугольников.

— А не знаю. В записях сказано, что прошлая экспедиция прошла тут без проблем. Моя техника явных угроз тоже не видит. Но всё же у меня странное ощущение, что всё не так просто.

Тихослав приложил ухо к одному из шестигранников и закрыл глаза.

— Камни шепчут о плясках. Как странно.

Мужчина выпрямился и с силой бросил металлический шарик размером с грецкий орех на пол. Тот со звоном ударился о камень и покатился вперёд.

— Ничего не понимаю. Я был почти уверен, что он начнёт двигаться. Разве что…

— Камень жаждет «вплясать» нас в потолок? — спросил Мирослав.

— Камень ничего не жаждет. Он просто существует и действует, — ответил Тихослав, — Но да. Подозреваю, что стоит нам войти, как всё здесь придёт в движение.

— Обратно поворачивать уже поздно, — с сожалением сказала Златоуста, — Тогда всем собраться и пойдём на прорыв под ускорением. Хладоума я понесу.

— Позвольте всё же сделать это мне. Я даже с грузом буду быстрее вас.

— Ладно… Это имеет смысл.

Мирослав подхватил Хладоума на спину, и все четверо рванули вперёд. Как и ожидалось — стоило им сделать несколько шагов, как пол завибрировал. Шестигранные колонны целыми группами вырывались вверх и били в потолок там, где ступила нога человека. Они бежали вперёд, не позволяя себе замедлиться или оглянуться даже на мгновение. Мирослав достиг выхода первым и опустил старика на землю, после чего обернулся к товарищам. Те успешно опережали жаждущий их расплющить пол. Но Тихослав вдруг оступился и упал. Спустя считанные мгновения шестигранные каменные колонны начали возносить его к потолку.

— Не останавливайтесь! — рявкнул Мирослав и тут же метнул несколько флаконов «каменной лужи».

Столпы покосились, но по ним тут же прокатилась странная волна, и они вновь обрели плотность, хотя движение и замедлилось. Времени на мысли не было. Повинуясь инстинкту, богатырь поглотил энергию всех хвостов. Половину он направил на то, чтобы призванный им клинок медведя обрёл прочность, которая сможет выдержать то, что он сделает следующим.

— Клинок Степного Ветра. Удар Сотрясающий Горы!

Стоило широкой горизонтальной волне мощи сорваться с меча и устремиться к колоннам, как двуручник разлетелся на сотни крохотных осколков и рассеялся, а сам Мирослав повалился на колено, тяжёло дыша. Но удар определённо возымел эффект. Воздушное лезвие глубоко вгрызлось в камень, остановив его подъём и нарушив стабильность. Но там, где структура и так была ослаблена снадобьем, колонны и вовсе взорвались осколкамии и тут же начали рушиться. Златоуста и Любомира сразу оттащили Мирослава назад, а спустя мгновения туда рухнула одна из колонн, с которой перед самым падением едва успел спрыгнуть Тихослов.

— Я уж думал, конец мне… — пробормотал он, с неверием глядя на груду камней за своей спиной.

— Какая мощная атака! — воскликнула Любомира, — Это какая-то особая техника?

— Любомира… — тихо буркнула Златоуста.

— Да. Память о моём верном друге. Но без воистину исключительного меча её использовать чревато… — ответил Мирослав.

Он тут же принял удобную позу, закрыл глаза и сосредоточился на восстановлении циркуляции живы.

— Но атака, и правда, мощная, — сказал Тихослав, — Это исключительно крепкий камень. Я попытался разрушить его своей техникой, чтобы создать выемку, где меня не раздавит, но сопротивление оказалось слишком сильным, чтобы успеть. Если бы не Мирослав, я бы уже умер… Благодарю за помощь.

— Кажется, я начинаю верить, что эта затея действительно может быть успешной, — сказала Златоуста, — И… Спасибо тебе.

— Я обещал, что защищу вас на пути. Так и будет, — ответил богатырь, не открывая глаз.

Так они шли вперёд, преодолевая препятствия и разбивая лагерь в относительно безопасных участках, пока наконец не добрались до входа в «сокровищницу». Мирослав всё гадал, как вообще они определили, что это место какое-то особенное, но вскоре понял. Участок этот находился посреди просторной пещеры, усыпанной сталактитами и сталагмитами. Он имел сферическую форму диаметром в пару сотен метров, а также выделялся камнем с фиолетовым отливом и бордовыми прожилками, переливающимися на свету. Очень примечательное и красивое зрелище, кажущееся совершенно безобидным, если только не знать о том, что там скрывалось. Но худшее ждало их, когда они спустились вниз и обошли сферу.

— Проход открыт… — полным ужаса голосом выдавила из себя Любомира.

Глава 28 Хранитель сокровищницы

Мирослав мгновенно призвал клинок медведя.

— Я осторожно загляну вовнутрь. Если монстр ещё там — войду, а вы закроете за мной проход. Гиа останется с вами и передаст, когда можно открывать.

' — Буду сражаться с тобой.'

' — Обязательно, когда станешь сильнее. Пока ты слишком уязвим, и мне будет тяжёло сражаться и защищать тебя.'

' — Не вздумай умереть. Ты обещал показать мне внешний мир.'

' — Конечно.'

— Судя по характеру проёма — действовали техникой земли. Причём довольно искусно. Похоже, что кто-то ещё нашёл «сокровищницу», — сказал Тихослав, — Монстр наверняка уже выбрался.

— Пока не проверим — не узнаем. И медлить будет нельзя.

— Ладно. Я готов.

Богатырь экпипировал своё снаряжение, включая доспех подаренный Сталией, который покрыл всё его тело, и быстро подобрался к отверстию в каменной сфере

Сцена, которую он застал, оказалась крайне гротескной. Стены пещеры были усыпаны множеством ценных минералов, мягкое свечение которых сливалось в красноватый оттенок, освещая пещеру. На каменной площадке в центре были разбросаны вещи первопроходцев. В самой середине же человекообразный монстр с длинным мощным хвостом, стоя спиной, копался в чём-то, что явно раньше было человеком. Причём судя по циркуляции живы, в этой конструкции из плоти ещё теплилась жизнь. Что ещё примечательнее — монстр свободной рукой держал книгу и периодически косился в неё.

«Совсем не похож на то, что мне описывали. Но отступать нельзя. Я пришёл убить эту тварь и убью, даже если она изменила свой облик.»

Богатырь сделал несколько тихих шагов вовнутрь, и Тихослав тут же закрыл за ним проход, как и было оговорено. Монстр моментально обернулся в его сторону, давая получше рассмотреть свою внешность. Его тело отдалённо напоминало человеческое, но лишь в общих чертах. Конечности и тело твари были длинными, а морда напоминала то ли ящера, то ли змея. Тело существа покрывала броня, которая выглядела одновременно естественной и чужеродной. Органическая форма и общее подобие костяным пластином сильно контрастировало с ярким глянцем, переливающимся почти как перламутр и напоминающим костяную вазу. Незащищённые участки покрывала тёмная с лиловым оттенком чешуя. На груди, плечах и лобной пластине расположились чёрные круги с расходящимися от них лучами. Слишком одинаковые, чтобы быть случайным узором, но слишком единые с природным доспехом, чтобы быть нанёсёнными после. По сторонам головы из-под боковых костных пластин торчали чёрно-красные отростки похожие на те, что Мирослав видел у пещерных аксолотлей. Однако, судя по завихрениям вокруг — они помогали не с дыханием, а с поглощением живы. И что ещё более странно, активировав технику взора, Мирослав рассмотрел у монстра за спиной семь алых отростков, крайне напоминающих духовные хвосты богатырей.

— Ммм? Он привёл сородичей так быстро? — хрипло прошелестело существо, — Нет. Не думаю. Сюда шли долго. Вернулись первые? Мясо, объяснись.

— Чего обзываешься? — спросил Мирослав.

Богатырь решил, что стоит воспользоваться желанием твари поболтать и узнать побольше, прежде чем бросаться в бой.

— Хмм. Почему? Камень есть камень. Мясо есть мясо.

— Ну начнём с того, что есть известняк и кальцит, гранит и мрамор, рубин и алмаз. Всё камень, да зовётся по разному.

— Имя. Да. Как твоё имя, мясо?

— Мирослав. А тебя как звать, чудище?

Монстр задумался, постукивая когтистым пальцем по лобной пластине.

— Наследник? Вестник затмения? Властитель? Всё не то… Имени нет… Нужно имя… Имена мяса не подходят…

«Какие у него занятные титулы…»

Мирослав с любопытством наблюдал за мыслительным процессом монстра, однако не расслабляясь ни на мгновение.

— Мирослав… — скрежеща зубами, вдруг выдавил из себя монстр, — Память мяса говорит, что имя — это важно. Помоги выбрать. Убью быстро взамен.

— Кто кого убьёт, мы ещё поглядим, — хмыкнул богатырь, — Но что до имени, то почему бы и нет. Как насчёт Акс?

— Аксссс, — словно бы пробуя на язык, протянул монстр, — Дааа. Коротко и внушительно. Мне нравится.

— Скажи-ка мне, Акс, — тут же обратился к нему Мирослав, — Что это ты тут делаешь?

Он указал на странную конструкцию из плоти.

— Учусь, — коротко ответил монстр.

— Постой-ка, так у тебя книга не просто так в руках была? Ты умеешь читать и пытался что-то проверить?

— Да.

— Откуда у тебя такие навыки?

— Мозги, — указал когтистым пальцем Акс, — Съел и многое узнал. Недостаточно. Но многое.

Мирослав вскинул наруч и сделал несколько выстрелов. Иглы прошили точки сосредоточения живы, поддерживавшие его существование, и страдающий подгоренец наконец обрёл покой.

— Зачем? — недоуменно и раздражённо спросил монстр.

— Потому что мне претит смотреть на ненужные страдания.

— Не понимаю, — покачал головой Акс.

— Эти духовные отростки у тебя всегда были? — перевёл тему богатырь.

— Нет. Показалось занятным. Пожрал их дух и сделал. Опасно.

— А…

— Нет, — перебил его монстр, — Теперь я спрашиваю. Почему не боишься?

— Я пришёл убить тебя.

— Другие тоже приходили. Боялись. Почему ты нет? Глупый?

— Я другой. Страх давно скован моей волей и не способен влиять на действия.

— Занятно. Ты ведь пришёл с первыми, а не со вторыми?

— Ты про тех, кто нашёл тебя здесь год назад?

— Да.

— Так и есть.

— Ха. Повезло.

— Почему?

— Наелся. Сбросил чешую. Был уязвим. Теперь нет.

— Раньше ты имел другую форму?

— Да. Ходил низко. Думал мало.

— Что ты вообще такое? Я повидал очень многое, но такого, как ты, встречаю впервые.

— Мммм. Я есть новое начало. Вестник затмения. Наследник первородного. Наречённый правитель. Освободитель.

— И что это всё значит?

— Не знаю. С моего пробуждения это уже было. Просто знаю, что так.

— Так этот символ на тебе — затмение?

Монстр изогнул длинную шею, рассматривая плечи и грудь так, словно бы и сам не знал, что там у него на теле.

— Да. Знак первородного.

— А первородный у нас кто?

— Пожирающий солнце.

— Я такое разве что в старинных сказках слышал. Что вот в былые времена, когда боги ещё ходили по земле, и не было разницы меж Явью и Навью, солнце висело себе на небе и дабы не спалило всё, его на ночь пожирал Ящер Пожиратель Солнца, изрыгая к утру. Да только это совсем уж для детей выдумки.

— Нет! Не выдумки! — неожиданно рассердился Акс, — Я есть тот, кто пожрёт солнце вновь!

— Да неужели? И как же ты этого достигнешь? — усмехнулся Мирослав.

— Убью всех остальных и унаследую силу первородного.

— Остальных?

— Отродий, пробудившихся раньше меня. Но лишь я совершенен!

— Так есть и другие подобные тебе?

— Нет! Я такой один! Остальные ничтожны!

— Хммм. Значит, где-то внутри Змеиного Хребта есть ещё похожие места, в которых дремлют похожие на тебя, но более ничтожные. И чтобы возвыситься, ты их всех должен найти и убить лично?

— Ммм… — Акс прикрыл глаза, задумчиво постукивая по костяной пластине на лбу, — Нет. Лишь тех, кто уже не спит. Остальные исчезнут сами, когда наследие станет моим.

— Что ещё за наследие?

— Устал болтать. Хватит. Я голоден, — он хрустнул шеей, — Пора тебе насытить меня, а потом и тем, кто прячется за стеной.

Мирослав отвечать не стал, лишь влил в резервуар флакончик паралитического яда и сделал несколько выстрелов в ящеролюда, который уже рванул к нему. Иглы отскакивали от костяных пластин, лишь парочке удалось протиснуться меж чешуи, а одна впилась монстру прямо в глаз. Тот замедлился и зашипел от боли, но не остановился. Стоило им сблизиться, как Мирослав обрушил на Акса сокрушительный удар двуручника. Тот попытался уклониться, но яд уже начал действовать, так что он едва смог кое-как закрыться лапой в последний момент. Меч скользнул чётко под пластину, закрывающую предплечье, и одним чистым ударом отсёк его. Монстр взвыл и перекатился через голову назад, после чего отпрыгнул на дистанцию. В эти считанные мгновения отрубленная конечность вновь отросла обратно, словно бы ничего и не было.

— Хитрый! Сильный! Славная будет охота!

Он рванул вперёд так, словно бы яд на него больше и не действовал. Хотя, учитывая его скорость восстановления, оно наверняка так и было. Акс обрушил серию ударов длинными когтистыми руками на Мирослава. Тот же ещё до того, как враг приблизился, сменил оружие и стойку. Техника, которая использовалась вместе с клинком «Серебряного Паука», отлично подходила для противодействия столь примитивному стилю боя. Богатырь не просто уклонялся, он перенаправлял удары, сковывал движения врага и рубил саблей по уязвимым местам.

— Сражайся нормально! — недовольно прорычал Акс.

— Как безумный зверь, просто начать махать руками? — усмехнулся Мирослав, — Воздержусь.

Он применил умение клинка, как в бою с первопроходцами, но на этот раз не вонзая его в пол для долгого поддержания, а просто опутав врага сетью и тут же нанёс рубящий удар, намереваясь обезглавить монстра. Однако тот резко дёрнулся вперёд, принимая удар сабли на лобную пластину. Клинок с протяжным звоном разлетелся на куски, а паутина живы рассеялась. Ящеролюд тут же нанёс косой удар когтистой лапой, который скользнул по нагруднику. Мирослава отбросило назад, а металл обратился в прах, оставив лишь голубоватый контур живы.

«Как и обещала. Один удар даже столь сильного существа сегменты выдерживают.»

Мирослав же призвал другое оружие — «Клинки Небесной Пчелы». Семь коротких односторонних мечей с тонким острием и зазубринами на тыльной стороне. Пару он взял в руки, а остальные перехватил хвостами. Ему пришлось уклониться от нескольких выпадов врага прежде, чем удалось полностью переключиться на новую боевую технику. Он тут же перешёл в нападение.

Монстр совершил прямой выпад когтистой лапой, богатырь принял его по касательной на шлем и всадил первый меч меж чешуи на локтевом сгибе. Поднырнув под удар ногой, мужчина вогнал ещё один врагу под колено. Метнув под него флакон «каменной лужи», Мирослав сопроводил это атакой обеими руками. Один клинок в подмышку, второй меж ключиц. Монстр взревел и тут же получил клинок прямо в пасть, пронзивший его горло изнутри. Ещё два богатырь вогнал врагу под лопатки. Сделав шаг назад, он произвёл серию движений, приводящую в действие завершающий элемент техники. Сложив ладони вместе, мужчина развёл их в стороны тянущим движением, сотворяя меж пальцев разряд молнии, которая тут же устремилась ко всем семи клинкам. Ток усилился до предела, вынудив тело монстра изогнуться от боли, а Мирослав уже вновь призвал клинок медведя и обрушил его на шею монстра.

«Умри прежде, чем освоишь свой потенциал!»

Глава 29 Неубиваемый

Двуручный меч с огромной силой обрушился на шею Акса, но столкнулся с немалым сопротивлением. Куда большим, чем раньше.

«Точечное укрепление?»

Когда лезвие преодолело половину шеи, монстр смог пересилить спазм от ударившей его молнии и ухватиться правой лапой за клинок.

— О-пас-но… — прохрипел тот, побулькивая кровью, затекающей в глотку.

Вместо того, чтобы пытаться пересилить его, богатырь призвал клинки филина и, стоило им наполниться силой, перебросил их из хвостов в руки, отпустив двуручник, чтобы обрушить ещё серию ударов. Но монстр вдруг воспользовался ловушкой, в которой увяз по колено, в свою пользу. Акс нырнул в размягчившийся камень, скрываясь из виду, а спустя считанные мгновения действие эликсира прекратилось, и тот вновь затвердел.

«Вот же тварь живучая.»

Мирослав активировал «Звериную Тройку» и вновь сменил оружие. Призвав «Клинок Подгорного Эхолиса» и подвесив на хвосты парящий щит, он закрыл глаза и принялся постукивать кончиком полуторного меча по камню. Без Гиацинта рядом техника не работала в полную силу и даже была несколько слабее изначальной, но даже этого оказалось достаточно, чтобы обнаружить, что в его сторону идёт движение. Богатырь подождал, пока вибрации станут особо сильными, и отпрыгнул назад, следом совершив выпад в место, где стоял. Меч звякнул о нагрудную пластину выпрыгнувшего наружу Акса.

— Уклонился? — со смесью раздражения и восхищения воскликнул тот, тут же разорвав дистанцию, — Ну да ладно! Как там делало мясо? Ммм… Камень твёрд, камень мягок, камень тяжёл, камень лёгок, в длани моей он таков, как велю. Туманное землетрясение!

Ящеролюд ударил рукой в пол, сотрясая камень и подымая в воздух густой туман из каменной пыли. Мирослав, едва открывший глаза, вынужден был закрыть их вновь. Теперь уже на него обрушился швал атак со всех сторон. Акс порхал вокруг с такой лёгкостью, словно бы не был на грани смерти совсем недавно. Богатырь отражал многие атаки, пользуясь техникой клинка, но враг оказался слишком силён и быстр. То и дело удар обходил его защиту, натыкаясь на доспех. Но вскоре и броня также оказалась уничтожена и досталось уже самому Мирославу. Раны были неглубокие, благодаря укреплению, но всё ещё ощутимые. Прежде, чем созданный им туман рассеялся, Акс сумел извернуться, поднырнуть под меч и впиться зубами в плечо богатыря. Тот всё же успел встретить врага и распотрошить его брюхо, но размен был не в его пользу, ведь монстр уже чуть медленнее, но всё ещё стремительно восстановился.

— Ты первый, кто дожил до того, чтобы мне пришлось использовать яд! — рассмеялся монстр, отпрыгивая назад, — Уж продержись подольше, чтобы я испытал больше новых ощущений!

— Я буду последним… — ответил мужчина, вновь меняя оружие.

В его руках оказались миндалевидный щит и прямой палаш, представляющие единственную по настоящему оборонительную технику в нынешнем арсенале богатыря. В глазах потемнело, яд у зверя оказался действительно сильным.

— Солнечный Аист — Пламя Чистоты! — рявкнул Мирослав, больше для того, чтобы вернуть себе концентрацию.

Он ударил воспламенившимся клинком по щиту, и по тому прокатилась волна пламени, которое окутало самого богатыря. Это было болезненно, но вместе с тем стоило пламени угаснуть, как пришло облегчение. Его раны затянулись, а яд выжгло напрочь.

— Ооооо, как занятно! Сможешь повторить? Как сильно мне нужно тебя порвать, чтобы ты не излечился? Давай же познаем наши пределы! — Акс рванул вперёд.

«Только вот даже здесь потребуется больше двадцати минут, чтобы накопить энергию на применение этого умения вновь…»

Мирослав тут же перешёл в наступление. Со щитом отражать примитивные атаки врага было куда легче. Однако всё ещё покрытый пламенем меч почти не прижигал раны врага, лишь слегка замедляя восстановление.

«Уж не знаю сколько правды в его титулах, но огонь, похоже, действительно не его слабость. Что крайне паршиво с учётом исцеления, которому даже упырь позавидует. И в отличии от упыря — ему не нужна дополнительная подпитка, кроме живы, которой здесь в изобилии…»

Под столь мощным напором Акс вновь разорвал дистанцию, прикрыв отступление градом камней, которые поднял в воздух и обрушил на богатыря.

— Совсем не похож на других! Стоит мне начать понимать, как ты всё делаешь иначе! Весело! — он подхватил лежащий неподалёку молот одного из сожранных им подгоренцев, — Моя очередь пробовать новое!

Он резко встал в стойку и принялся вращать своё оружие.

«Погоди-ка, а эту технику я уже видел! У Невзора была почти такая же!»

Вопреки планам монстра его действия стали более предсказуемыми. Мирослав воспользовался этим, чтобы продолжить давление, не позволяя врагу совершить ни одну успешную атаку. Он уклонялся и отводил молот в сторону щитом, вновь и вновь пронзая плоть Акса. В какой-то момент тот не выдержал, взревел и выпустил молот. Мирослав тут же бросил своё оружие, перехватив его хвостами и подхватил брошенное монстром. Он приложил того коротким ударом в челюсть, а потом на обратном ходу уже со всего маху вдарил Акса по темечку, выбив из равновесия. Ящеролюд едва начал заваливаться на четвереньки, как получил ещё один удар, а хвостом, сжимающим меч, богатырь нанёс секущий удар по локтевому сгибу.

— Теперь-то тебе уже не будет так весело! — взревел Мирослав, вбивая Акса в камень и пресекая попытки подняться.

В какой-то момент и без того повреждённый подкопом пол пещеры не выдержал. С грохотом он обвалился, и они оба рухнули вниз. Мирослав перекатился и тут же вскочил на ноги, продолжая удерживать в руках молот. Ящеролюд извернулся, оттолкнулся руками от пола в момент приземления и вытолкнул себя на добрые два десятка метров от него. Приземлившись на ноги, он встряхнул головой и рассмеялся.

— Опасно! Как же опасно! Ты определённо поможешь мне превзойти всех других!

— Могу только пообещать, что других тоже найду и убью после того, как закончу с тобой, — бросил ему Мирослав.

Однако прежде, чем он вновь пошёл в наступление, его отвлёк странный стрекот. Только теперь богатырь обратил внимание на то, где они оказались. Просторная пещера, пол которой покрывал мох, вся была заполнена странными объектами, похожими на кочаны капусты. Только вот эта «капуста» начала раскрываться, выпуская наружу жуков размером с человеческую голову. Они чем-то напоминали жуков-оленей, за вычетом огромного размера и золотистого блеска панцирей. И эти существа по какой-то причине совершенно не боялись вторгнувшегося в их обиталище «хранителя», повергавшего в ужас нечисть вокруг. И когда один из них откусил небрежно замахнувшемуся на него Аксу руку — стало ясно почему. Мандибулы жуков разили не хуже меча. И их таких было за сотню.

— Как смеете мешать моей битве? — недовольно и одновременно удивлённо воскликнул ящеролюд, — Мирослав, нам придётся сначала разобрать с сними, иначе они будут портить веселье!

— Нет в этом никакого веселья, но действительно придётся…

Богатырю очень хотелось воспользоваться ситуацией и сосредоточиться на убийстве врага. Да только жуки с такой же охотой накинулись и на него, как и на Акса. Так что пришлось на время забыть о своей главной цели и сосредоточиться на выживании. Они практически плечом к плечу принялись истреблять полчища жуков. Задачка это оказалась не из лёгких, учитывая, что панцири существ были крайне прочными.

— Это… Крайне занятно! — воскликнул ящеролюд, — Я испытываю какие-то необычные эмоции!

— Мне казалось, твой эмоциональный диапазон состоит из «ура убивать» и «о нет убивают», — саркастично процедил богатырь, сокрушая очередного жука клинком филина.

— Это… Обидно? — растерянно пробормотал Акс, — Такое тоже впервые… Но нет. Я, скорее, о другом. Этот бой другой… Я чувствую странное тепло внутри…

— Люди называют это боевым сплочением. Когда сражаешься с кем-то плечом к плечу, то невольно возникает определённая связь.

— Даже если потом мы будем снова убивать друг друга?

— Даже так.

— Увлекательно!

Они продолжили убивать врагов одного за другим, пока вновь не остались одни.

— Неплохая смена темпа! Но пора вернуться к главному! — оскалился Акс.

Мирослав отпихнул тушку жука, навалившуюся на него, и бросился в атаку. Только теперь ящеролюд реагировал куда лучше. Он уклонялся и блокировал атаки так, словно бы приобрел разом десяток лет практики. Его укрепление стало более искусным, и даже само тело начало лучше выдерживать повреждения. Монстр совершенствовался на лету и с огромной скоростью.

— Видел! Это всё видел! — разочарованно протянул ящеролюд и уже сам попёр в атаку.

Защищаться тоже стало куда сложнее, Акс научился делать обманные движения, резко точечно усиливаться, ускоряя удар, и в целом, похоже, запомнил его методы сражения. Под градом атак Мирослав принялся поспешно искать решение.

«Слишком быстро развивается, слишком живучий… Нужно заканчивать… Одним ударом? Нет. Хватит на такое полагаться. Если он уклонится или переживёт удар „Клинка Степного Ветра“, я буду беззащитен… Новое… Нужно что-то новое… Что-то неожиданное… Что-то, что могу лишь я…»

— Как жаль! Как жаль! Похоже, сейчас всё кончится! — со смесью восторга и сожаления завопил Акс, когда Мирослав пропустил особо сильный удар и покачнулся, едва не упав.

Однако богатырь вновь призвал «Клинок Солнечного Аиста» и ударом щита отбросил врага прочь, после чего исцелил свои раны.

— Не говори «гоп», пока не перепрыгнул!

Мирослав перебросил меч и щит на хвосты, а потом призвал другие. Клинки «Сумеречного Филина» в руки, «Лунного Зайца», «Подгорного Эхолиса», «Пущевого Медведя», «Серебряного паука» в хвосты. Итого два в руках, пять в хвостах и оставшиеся два хвоста удерживают щиты.

— Оооо! Как я рад! Ты ещё можешь меня удивить!

Акс клацнул зубастой пастью и ринулся вперёд. Мирослав же повторно активировал «Звериную Тройку», «Пляску Вилы», сделал глубокий вдох и выдох, концентрируясь на своём теле и циркуляции живы, после чего использовал усиление и атаковал. Уже одного того, что удары обрушивались сразу с множества сторон с разной частотой и скоростью, было достаточно, чтобы сбить врага с толку и нанести немало повреждений. Но богатырь пошёл дальше. В предельном сосредоточении он сплетал все движения в единое полотно, превращая хаотичную рубку в целенаправленное и последовательное действо. Мирослав обратился в вихрь клинков, несущий смерть любому, кому не посчастливится с ним соприкоснуться. И Акс ощутил это во всей прелести, будучи вынужденным полностью уйти в защиту, сосредоточиться на укреплении и даже взяться за создание барьеров. Но этого было недостаточно. Впервые за весь бой его поглощение живы стало переставать поспевать за потребностями. Монстр начал получать больше повреждений, чем успевал исцелять, и в глазах его мелькнул страх.

Глава 30 Зверь

Мирослав замахнулся, чтобы нанести последний удар и снести злосчастному змеелюду голову, но клинок рассыпался в его руках. Всё призванное им оружие истощило свою прочность и запасы энергии хвостов. Накатила усталость и тяжесть. Только что созданная им техника истощила тело и разум. Богатырь применил «Звериную Тройку» вновь. Лишь бы заставить себя двигаться хоть немного быстрее. Беглым взглядом он окинул поле боя в поисках трофейного молота, но тот было не найти. А плоть Акса начала медленно, но верно восстанавливаться, как и его изрубленные конечности. Монстр закашлялся, выплюнув сгусток не подлежащей восстановлению плоти и тёмной крови.

— Ха-ха… Надо же… Едва не умер…

Он медленно и с усилием поднялся на ноги.

«Что-нибудь… Хоть что-то…»

Мирослав опустил взгляд на разбросанные повсюду трупы жуков и кровожадно улыбнулся. На морде Акса мелькнула тень беспокойства, когда тот выставил руку в его сторону и сделал манящее движение, применив «Длань Ветра». Однако когда на первый взгляд ничего не произошло, тот облегчённо осклабился.

— А я уж…

Больше десятка оторванных ими жвал жуков пронзили ящеролюда со спины, вынудив вновь уже во всю закашляться кровью. Богатырь, не мешкая, рванул вперёд, обогнул Акса и подсечкой сбил с ног, после чего навалился сверху, вгоняя острия жвал в камень. Он подхватил ещё одну мандибулу и ударил по шее. Лезвие едва вскрыло чешую, а рана тут же начала затягиваться. Мирослав заметил, что руки явственно дрожат от истощения.

— Да что ж ты никак не сдохнешь! — взвыл он в отчаянии.

«Что-то сделать… Нужно ещё…»

Кровь, стучащая в висках, заглушала мысли. Всё плыло перед глазами. Он едва держался, нанося вялые удары импровизированным мечом.

— Хва… Тит… — прохрипел монстр, — Тебе уже не победить…

«Если бы только он перестал вбирать живу и исцеляться с такой скоростью, но…»

Безумная мысль возникла в его угасающем сознании. Богатырь сплёл свои духовные хвосты с хвостами Акса и яростно впился зубами в созданную на шее монстра брешь в защите. Рыча подобно зверю и направляя остатки энергии на усиление челюсти, он принялся рвать плоть врага в самом уязвимом месте, духом же затеяв борьбу по перетягиванию энергии.

«Сдохни. Сдохни. Сдохни. Сдохни! Сдохни!»

Пламенным клеймом единственная мысль выжглась на его сознании, вынуждая тело продолжать даже, когда кровь из разорванной артерии хлынула в рот. Даже когда пришлось глотать, лишь бы не разжимать зубов и не позволить повреждениям начать восстанавливаться. Даже когда конвульсивные содрогания яростно борящегося за жизнь монстра наконец кончились.

— Мирослав!

Лишь услышав своё имя, мужчина вновь вынырнул из того яростного транса, в котором рвал врага. Он обнаружил себя сидящим на теле пригвождённого к каменному полу Акса. Бездыханного. Во рту был мерзкий вкус змеиной крови и плоти. Да и сам он был измазан в крови с ног до головы. Пришлось даже утереть лицо ладонью, чтобы убрать её с ресниц. Прояснивишйся взгляд позволил понять, что рядом Любомира.

— Я же говорил… Не входить…

— Ги сказал, что враг мёртв, — ответила девушка, — Да он, в общем-то, и мёртв…

Мысли немного начали упорядочиваться.

«Действительно… Ги должен был сказать им, когда станет безопасно…»

Эхолис восседал на плече подгоренки и смотрел на него с некоторой тревогой.

' — Ты уже тут?'

' — Что ты имеешь в виду?'

' — Потерял тебя. Чужой стал.'

' — Было тяжело. В какой-то момент, кроме желания жить, не осталось ничего… Но теперь всё в порядке…'

— Где ядро, — быстро осмотревшись, спросил Мирослав.

— Его не было, когда мы вошли.

Богатырь вскочил на ноги, призвал меч и одним ударом снёс голову Акса, после чего добавил ещё один колющий в сердце. Никакого движения не последовало. Это всё так же было хладное тело.

— Он был определённо самовоплощённый. Не мог бы просто в Навь сбежать. Даже здесь. Любомира, где ядро?

— Я правда не знаю, — пробормотала девушка.

— Не было тут ничего, — сказала Златоуста, — Надо поискать, может, в этом хаосе где-то закатилось. Гляди сколько трупов и ошмётков.

— Конечно, ядра уникальных монстров просто берут и испаряются, — зло прошипел Мирослав.

«Прикончить этих бесполезных воров и дело с концом!»

' — Чужой. '

Богатырь встрепенулся. Это чувство, дурманящая мысли ярость и желание сокрушать. Он уже это проходил, когда формировал духовную связь в восемнадцать.

— Не брали мы ничего! — нахмурилась воительница, — Чего вдруг разошёлся?

— Все прочь, — сказал Мирослав, принявшись быстро расчищать пространство, — Пока не позову — сюда не спускаться.

— Да что…

Любомира ухватила товарку за плечо.

— Идём. Что-то не так. Потом спросим в чём дело было.

Они вернулись к верёвке, которую спустили в пролом и быстро поднялись наверх. Гиацинт же перебрался на плечо своего спутника.

— Тебе бы тоже улетать…

«- Нет. Должен быть рядом.»

— Хорошо…

Борясь с обуревающими его порывами, Мирослав начертил круг гармонии стихий и установил обереги, после чего сел в центр, погрузившись в духовные чертоги.

— Ха-ха, как быстро всё понял!

Алый силуэт, напоминающий Акса, сидел на ветке одного из деревьев в его духовном саду.

— Ядра не было или я сожрал его в порыве ненависти к тебе? — спросил богатырь.

— Не было. Я не такой, как эти жалкие другие. Рождён во плоти, но могу избрать и другое вместилище. Так что тебе повезло оказаться благословенным мной. Твоё тело не так хорошо как моё, но я его преобразую со временем.

— Нет, — сказал Мирослав, делая широкий и тяжёлый шаг вперёд.

— Продолжаешь сопротивляться? Только мы уже не во плоти. Смертные беспомощны в духовном мире. Я пожрал достаточно их духов, чтобы это понять.

— Нет, — повторил богатырь, делая ещё один.

— Что нет? От страха слова кончились?

— Нет! — рявкнул мужчина, сдёргивая нечисть со своего духовного древа за хвост и прикладывая о землю.

— Как…

Мирослав не дал ему вставить ни слова больше, принявшись колотить изо всех сил.

— Тебе… От меня… Не избавиться… — выдавил дух ящеролюда, когда тот наконец закончил.

— И снова нет. Я действительно не могу тебя исторгнуть из своего тела. Но запереть могу. Ты, может, и сильнее других, но не на того напал. В моём духовном мире — я закон.

— Это…

Мирослав щёлкнул пальцами и монстра окутали цепи, которые потащили его в лес.

— Стоит тебе на мгновение ослабеть, и я вырвусь! Попомни мои слова! Тебе не жить спокойно!

Богатырь устало выдохнул и открыл глаза, возвращаясь в реальный мир. Он отметил, что на его первом хвосте появилась алая метка подобная той, что возникала у кровных умений, только эта зеркалила метку бремени своей формой.

— Ну вот. Теперь клинок «Техники Пущевого Медведя» станет слабее из-за нужды тратить живу на сдерживание этой твари… — проворчал он.

' — Я волновался.'

' — Знаю. Но теперь всё будет хорошо.'

Мирослав поднялся на ноги и достал из кошеля жука, добытого у подземной реки, после чего дал своему спутнику. Эхолист с явным удовлетворением сцапал лакомство и захрустел им. Богатырь собрал панцири жуков, их жвалы, а тело ящера затолкал в котомку-вместимку целиком. После этого он взобрался по верёвке наверх. Все четверо тут же уставились на него.

— Едва не стал жертвой одержимости, — пояснил он, — Потому пришлось быть грубым и поспешным. Мне жаль.

— Ты что ж это настолько одурел, что ядро сожрал вот так просто? — вздёрнул бровь Хладоум.

— Нет. Дух «стража» был настолько паскудным, что попытался захватить моё тело сам, после смерти его физической оболочки.

— Но… — Любомира замялась, — А не могло ли такое случиться с кем-то ещё?

— Что у тебя на уме? — спросил Мирослав.

— Рубиновый свод. Что если тело, того кто убил тамошнего стража, захватили?

— Так ведь озверел бы, -сказал Хладоум, — По другому не может быть.

— Может, — покачал головой богатырь, — Много вещей в этом мире возможны из того, что считается нереальным. Так что продолжай. У тебя есть информация?

— Ну как. О том, что там случилось, мало что известно. Но остановил бедствие восьмихвостый. Их в Среброгорском братстве не так много, а из тех, что в относительно близких к Рубиновому Своду, так и вообще один — Ярополк Малахитов.

— Ну так и что? — спросила Златоуста, — Нам какое дело?

— Так ведь если среди нас скрываются одержимые, да ещё и такие могущественные, до того всем дело должно быть! Как знать, для чего он своё влияние использует?

— Ты права, — кивнул Мирослав, — Нужно будет проверить этого Ярополка.

— Слушай, немного неловко, но ты бы умылся чтоль, — хмыкнул Хладоум, — Выглядишь как упырь вылитый.

— Да, пожалуй, — устало кивнул богатырь.

Спустя примерно половину часа Мирослав привёл себя в порядок и вернулся к товарищам. Хладоум и Тихослав продолжили добывать ценные ресурсы пещеры, пока Златоуста и Любомира изучали вещи убитых.

— Это наших, вернём близким… Это тоже… Это, похоже, нет. Можем себе оставить. Хотя надо выяснить откуда они вообще.

— Перламутровый Свод, — сказала Любомира, — Я нашла записи экспедиционные. Свежий маршрут. Они заметили странные изменения в этом участке глубин и решили проверить.

— Угу, с ними у нас сравнительно неплохие отношения, вернём, что уцелело.

— Стоит ли вообще с ними связываться? — спросил Мирослав, — Акс говорил, что один из них уцелел, так что наверняка пошлют отряд своих самых сильных воинов. Оставим вещи здесь, а ресурсы заберём. Иначе могут начать требовать долю, а нам оно не надо.

— В целом ты прав, — кивнула Златоуста, — Доказать, что сюда приходили люди Яшмового Свода у них не выйдет, так что лучше сделать вид, что нас тут и не было. Хорошие отношения между сводами очень легко могут стать плохими на почве жадности. Особенно когда за добычу уже пролилась кровь.

— Если так, то лучше бы нам поторопиться, — сказала Любомира, — Всё же судя по датам записей — люди Перламутрового Свода со дня на день могут добраться сюда.

— Как же неудачно, — вздохнула Златоуста, — Отправься мы сюда чуть раньше, и обошлось бы без лишних жертв.

— Отправься мы сюда чуть позже, и жертв стало бы ещё больше, — сказала Любомира, — Чего уж тут гадать.

— Вы коли такие торопливые, — проворчал Хладоум, — То подключайтесь к сбору материалов. Мы вдвоём тут неделю возиться будем!

— Вон туда идите, там сколько угодно можно колотить киркой, — указал Тихослав в противоположную от себя часть пещеры, — Более хрупкие материалы я сам извлеку.

Все вместе они управились с добычей материалов за два дня и собрались в обратный путь. Но незадолго до отбытия эхолисы сообщили о приближении чужаков.

— Да чтоб тебя. Теперь они точно знают, что мы тут, — проворчала Златоуста, — Всем приготовиться, возможно, без боя не обойдётся…

Глава 31 Дележка шкуры убитого медведя

Мирослав тяжёло вздохнул. Поглощённая им сущность была совсем не такой, как прочие ядра нечисти. На её сдерживание уходило куда больше сил, да и то всё равно нет-нет, а начинало просачиваться влияние Акса. Он вполне искренне опасался, что если дойдёт до боя, то не сможет вовремя остановиться и не перебьёт всех чужаков, даже если в том не будет необходимости

— Давайте всё же не станем торопиться и доставать оружие. Будет выглядеть так, словно мы чувствуем себя в чём-то виноватыми, — сказал он.

— Безусловно. Но будьте готовы, — кивнула Златоуста.

Спустя несколько минут из прохода пещеры показалась группа подгоренцев. Впереди два семихвостых, которых явно отправили разобраться с ящеролюдом. Один массивный и в доспехах нёс на плече тяжёлый боевой молот, куда более крупный, чем использовало большинство подгоренцев. Второй — невысокий и жилистый, шёл налегке и с арбалетом в руках. У обоих были задвоенные метки кровных умений, как и у тех, с кем Мирослав сражался на турнире. Позади них же шла четвёрка первопроходцев.

— Неожиданно, — сказал крупный, — Выходит, прав был Зелоцвет, там до нас побывали.

— Приветствуем, товарищи, — кивнул им арбалетчик, — Мы из Перламутрового Свода.

— Приветствуем, мы из Яшмового, — сказала Златоуста.

— Коли уж так сложилось, то как насчёт того, чтобы объединить усилия и вместе одолеть монстра? Добычу поделим пополам.

— Увы, не выйдет, — покачала головой воительница.

— Неужели собираетесь сами пытаться? — удивился арбалетчик.

— Нет. С монстром уже покончено. Так что и содержимое пещеры тоже забрали мы. То, что уцелело из имущества ваших товарищей, можете забрать внутри. Только осторожно. В центре пещеры пол обвалился, и не знаю насколько края устойчивы.

— Хммм… Не понимаю… Если даже такому отряду, как у вас, сил хватило, то как наши проиграли…

— Сражался только я, — ответил Мирослав, — Но недооценивать «хранителя сокровищницы» не стоит. Ранее он убил двоих наших семихвостых.

— Он убил двоих, но теперь ты один справился? — нахмурился тот, что с молотом, — Сдаётся мне, тут что-то не сходится. Может, вы просто усыпили монстра и выкрали добычу? Это больше похоже на правду.

Богатырь молча вытащил из котомки-вместимки труп Акса и бросил на землю.

— Выглядит не таким уж и грозным…

— Постой, — остановил его арбалетчик, — Светоум, погляди-ка.

Один из первопроходцев вышел вперёд, достал книжицу из своего кошеля и пролистал её на нужную страницу и принялся осматривать труп.

— Это оно, — наконец резюмировал он спустя несколько минут, — Это существо напало на группу Зелоцвета.

— Ну, видимо, наши ребята его избили до полусмерти, а ему, — воин указал на Мирослава, — Осталось только добить. Мой брат был на пределе перед седьмым хвостом и куда сильнее большинства. Это не говоря уже о ещё двух шестихвостых в его отряде.

— Судя по характеру повреждений на теле — это не так, — покачал головой Светоум, — Среди наших мечников не было, тут же определённо поработали клинком… Вернее, даже целой охапкой самых разных… А это… Следы зубов?

Исследователь уставился на Мирослава с удивлением, но вопрос, который он хотел задать следующим, повис у него на языке, так и не сорвавшись с него.

— Не верю… Быть такого не может! — взревел семихвостый.

— Уверен, что ваши товарищи сражались достойно, но это существо обладало довольно сильной способностью к восстановлению, — сказал Мирослав, — Так что даже если бы они его и потрепали, к нашему прибытию от этого не осталось и следа.

— И как же тогда ты один справился с такой напастью? — прищурился воитель.

— С трудом, — коротко ответил богатырь.

Тем временем арбалетчик тихо дал команду товарищам проверить пещеру, а сам Мирослав убрал тело Акса в котомку.

— Что, вот так просто? С трудом?

— Будет тебе, Яробор, — положил руку на плечо товарищу арбалетчик.

— Нет, Ветроступ, не будет, — ответил тот, сбросив её резким рывком, — Я чую, что нас дурачат, просто не могу ухватиться за то, где именно!

— И что ты предлагаешь?

— Я испытаю этого их героя битвой. Если проиграет, значит, и «стража» сам победить не смог бы. Тогда отдадут нам всё, что добыли в пещере.

— Это исключено, — ответила Златоуста, — Яшмовый Свод первым нашёл это место, и мы же уничтожили угрозу, которая могла бы грозить и вашему Своду тоже. Так что добыча наша по праву.

— Если вы её уничтожили, то да.

— Ты сказал, что будет, если я проиграю, — встрял Мирослав, понимая, что с таким вспыльчивым воином просто разойтись миром не выйдет, — Что ты предлагаешь в случае моей победы?

— Ха! Я не ведаю поражений!

— Тогда это не равноценная сделка. Мне нет выгоды тебе что-то доказывать.

— Думаешь, вы сможете просто взять и уйти? — взревел Яробор пуще прежнего, перехватывая молот в обе руки.

— Тише, Яробор, — сказал арбалетчик, — Товарищ… Как там тебя?

— Мирослав.

— Товарищ Мирослав говорит разумные вещи. У каждого здесь есть свои интересы. Если хотим разрешить всё малой кровью, то тебе придётся поставить что-то равноценное. Это будет справедливо. Тем более ты в любом случае победишь, так что это не так уж и важно.

Мужчина слегка остыл и задумался.

— Хммм… Тогда поставлю свой родовой молот и технику боя с ним. Думаю, потянет на стоимость содержимого «сокровищницы».

— Это уж вряд ли, — тут же встряла Златоуста, — Наша матрона лучший мастер в подгорье. Она целый арсенал из добытого сможет произвести. Техники у нас тоже свои есть. Не нуждаемся.

— Однако же это всё, что я могу предложить.

Ветроступ покачал головой.

— Я добавлю свою технику ледяной длани. Арбалет не стану ставить даже, если верю в победу. Это всё, что осталось у меня от семьи.

«Хммм. Техника звучит полезно. Я так и не успел особо попользоваться перчатками, обладающими таким свойством. В совокупности всё равно не тянет на справедливую цену, но нет смысла пытаться давить дальше. Так может прийти уже к реальной битве.»

— Я согласен.

— Мирослав! — возмутилась Златоуста.

— Что, думаешь, я рискую ценностями Свода? — усмехнулся он.

— Нет…

— Вот и чудно, — богатырь вышел вперёд, а остальные напротив отошли подальше.

— Доставай оружие, — сказал ему Яробор.

— В этом нет нужды.

— Разве ты не мечник? Или всё же соврал про то, что убил монстра?

— Нет, просто тебя я одолею голыми руками.

— Смотри сам, потом не жалуйся, — взревел Яробор и замахнулся молотом.

Мирослав поглотил энергию хвоста и активировал «Звериную Тройку», после чего одним движением сократил дистанцию и вмазал оппоненту открытой ладонью в челюсть с такой силой, что шлем слетел с его головы. Богатырь ухватил Яробора за лицо и впечатал в каменный пол пещеры. Камень треснул и взбугрился волнами в месте соприкосновения, а глаза воина закатились.

— А… Что… — пробормотал Ветроступ.

— Он жив, — сказал Мирослав, проходя мимо него, — В зависимости от его здоровья скоро придёт в себя.

— Знаешь… Я понимала, что ты силён… — сказала Златоуста, — Но это уже что-то за пределами нормального… Он ведь тоже семихвостый…

Богатырь пожал плечами.

— Мой ныне покойный ученик как-то сказал перед всем миром, что в равных поединках ему нет равных. Этому его научил я, — он сел на пол и достал походный алхимический набор, после чего принялся готовить снадобье.

— А что это ты делаешь? — спросила Любомира, которая словно бы уже ожидала такого исхода и потому невозмутимо присела рядом.

— Снадобье, чтобы у этого буйного товарища голова побыстрее прошла. Всё же мы не враги, а им ещё добираться обратно.

— Ооо, ты как всегда такой заботливый! Погоди-ка, а я знаю это снадобье, нам Хладоум его готовит, когда мы все побитые и измотанные!

Старик подошёл ближе и тоже присел рядом, поглаживая бороду и цокая языком.

— Нет-нет. Очень похоже, но это куда более искусно изготовлено. Да и издалека видно было, что и ингредиенты отличаются. Мастер Мирослав, а вы и правда алхимик хоть куда. Не поделитесь рецептом?

— Хорошо, когда выберемся, обязательно набросаю вам заметки по тому, как именно улучшил это снадобье. Материалы все подручные, так что не проблем.

— Премного благодарю.

Богатырь собрал своё оборудование и убрал в кошель, после чего протянул флакончик Ветроступу.

— Вот. Когда придёт в себя, дашь ему половину и половину вечером. Завтра уже и не вспомнит, что его головой камень дробили.

— Что с нас за это?

— Ничего. Как я уже говорил — мы не враги. И уж тем более здесь, в глубинах, где и без того хватает опасностей.

Ветроступ кивнул и принял флакон, после чего убрал в кошель и достал из него потёртую книжицу.

— Вот. Я немного схитрил, потому что она неполная и я занимаюсь её восстановлением уже не один год. Не ожидал, что действительно придётся её отдавать. Но если хочешь, я могу закончить работу и потом доставить тебе копию.

Мирослав забрал книгу и убрал в кошель.

— Разберусь сам.

После этого он, не церемонясь, забрал и спрятал в кошель молот, который лежал рядом с поверженным Яробором. Тот как раз начал приходить в себя. Он сел, держась одной рукой за голову.

— Что… Случилось?

— Ты проиграл, — вздохнул Ветроступ, после чего присел рядом и подсунул ему флакон, — Выпей-ка, полегчает немного.

Воитель был слишком потрёпан, чтобы спорить, так что выпил и лишь потом начал возмущаться.

— Это как же так? Не помню я нашего сражения.

— А его и не было. Мирослав тебя в два удара уложил.

— Да как так-то…

— Технику давай, — сказал Мирослав.

— А? — слегка заторможенно повернул в его голову Яробор.

— Отдавай обещанную мне технику. Молот я уже забрал.

— Я… Позорище какое…

Мужчина вытащил из кошеля-вместимки книжицу и протянул ему.

— Слово есть слово…

Вернулись первопроходцы и принялись рассказывать своему старшему обстановку в пещере, а также принесли вещи своих погибших товарищей. Яробор увидел молот и рванулся к нему, после чего вцепился в древко и взвыл.

— Брат мой! Как же так! Ужель ты и правда покинул меня?

Мирослав вздохнул и махнул рукой своим товарищам, после чего отправился к выходу из пещеры.

Однако далеко они пройти не смогли. Проход оказался завален, и когда Тихослав взялся за изучение, оказалось, что обвалилась достаточно значительная часть пути.

— Да что ж такое… — Златоуста устало опёрлась спиной на стену тоннеля, — Новый маршрут прокладывать придётся долго. Слишком долго. За это время Перламутровый Свод вполне может передумать и прислать за нами целое войско.

— Тогда придём к ним сами, — сказал Мирослав.

Глава 32 Долгий путь домой

Златоуста нахмурилась, когда услышала слова Мирослава.

— Ты предлагаешь пройти их маршрутом и подняться в Перламутровый Свод?

— Да. Так будет быстрее и безопаснее.

— Хмм. Пожалуй, это действительно наш лучший вариант. После того, что ты им устроил, не думаю, что их первопроходцы решат действовать поспешно и пытаться нас задержать. А пока они доложатся старшим, и всё дойдёт до матроны, мы уже будем на пути домой.

Вскоре они вернулись к первопроходцам Перламутрового Свода, которые разбили лагерь у пещеры и занимались документированием информации.

— Вернулись? — вздёрнул бровь Ветроступ, — Что-то забыли?

— Проход завалило непойми насколько глубоко, — пояснила Златоуста, — Мы бы хотели воспользоваться вашим маршрутом, чтобы поскорее вернуться домой.

— Хммм. Нет правил, которые это разрешали бы, но нет и тех, которые запрещали бы… Но справедливо будет, если мы получим плату за то, что проведём вас.

— Добычу не отдадим, — тут же твёрдо заявила Златоуста.

— Я многого не прошу, — ничуть не смутился Ветроступ, — Но вам же будет проще, если мы вернёмся не с пустыми руками, и доклад Залу Первопроходцев займёт побольше времени. Сами понимаете, я не знаю, что решит матрона, если вести о чужаках с полными карманами редкостей дойдут до неё.

— Остановить вы нас не сможете, — сказал Мирослав, — Но войну между сводами развязывать не хотелось бы. По крайней мере, такую, в которой виноватыми выставят нас. Этим ты думаешь на нас давить?

— Всё так, всё так, — развёл руками Ветроступ, — Перламутровый Свод сильно пострадал от случившегося, и нам нужно хоть чем-то это сгладить.

— Исключено. Яшмовый Свод понёс куда большие потери, и при этом именно мы положили конец грядущему бедствию. Вы должны быть благодарны, что ваш город не лишился ещё и вашей группы.

— Может, и так. Да только думаете такое объяснение устроит матрону?

— Будто её устроит, что вы принесли жалкие крохи, а не всю добычу, — фыркнула Златоуста.

— Более того, — сказала Любомира, которая всё то время молча слушала, — Я изучила записи вашего погибшего исследователя. В них о сокровищнице ничего. Значит, осмотреться ваша группа толком не успела. Дадим вам часть ресурсов, и вы точно будете понимать, что потеряли, какая у этого ценность и, исходя из размеров пещеры, как много у нас этого есть. Ты нас по сути пытаешься в ловушку заманить.

Ветроступ на мгновение хищно прищурился, вперившись в девушку взглядом, но быстро взял себя в руки и улыбнулся.

— Ну что ты. Я простой воин, столь сложные схемы мне в голову даже не приходили.

— Слушай, ты, как там тебя, Мирослав? — вдруг заговорил молчавший всё это время Яробор.

Богатырь кивнул.

— Ветроступ сказал, что-то снадобье, которое он мне дал, сделал ты, да так быстро, что я и очухаться не успел. Это правда?

— Верно.

— А лекарства делать умеешь?

— Да.

— Яромир, — нахмурился Ветроступ, — Если я правильно понял, что ты хочешь сказать, то лучше не стоит.

Однако воин отмахнулся от него и продолжил.

— В озёрном районе кашель какой-то недобрый у людей. Зал Целительства «занимается» этим. Да только толку мало. Если сможешь людей вылечить, то я позабочусь о том, чтобы доклад об экспедиции затянулся, и вы безопасно покинули Перламутровый Свод.

— Яромир — это не тебе решать!

— Ты мне должен, — коротко ответил тот.

— Ах вот ты как? Потратишь услугу, которую я тебе задолжал, на такую…

— Такую ерунду, как простые рыбаки, снабжающие нас продовольствием? — оскалился воитель.

— Я не это хотел сказать… — отвёл взгляд Ветроступ.

— Вот то-то же.

— В любом случае Зал Целительства не примет помощь чужаков.

— А ты думаешь, я буду спрашивать их дозволения?

— Ты, похоже, от души головой приложился, бунт затеять удумал?

— Если позаботиться о своих людях это бунт, то пущай будет так, — буркнул Яромир, — Сам разберусь с последствиями. Ты согласен, мастер Мирослав?

— Я вылечу твоих людей, если это возможно, — ответил тот, протягивая ему руку.

Они обменялись рукопожатиями и, когда исследователи закончили свою работу, двинулись в путь.

Обратный путь оказался куда более лёгким и быстрым, чем спуск. Нечисть утихомирилась и перестала бросаться на всех подряд. Аномальные участки вернулись к своему стабильному состоянию, позволяя обходить их без особых проблем. Гипотеза о том, что пробуждение «стража» влияло на этот участок подземья, окончательно подтвердилась. За какие-то два дня они поднялись к Перламутровому Своду. Огромные каменные врата преградили им путь, и вперёд вышел Ветроступ. Он подхватил каменный молоточек, сокрытый среди резьбы их украшающей, и отстучал ритм по поверхности камня. Вскоре проход открылся, позволяя им пройти. В отличии от отбытия первопроходцев возвращение всегда было неожиданным. Так что встречали их лишь стражники. Завидев своих, они слегка расслабились, но быстро подобрались вновь, заметив чужаков. Старший среди них вышел вперёд.

— Кого привели, Ветроступ? — спросил он.

— Соседи из Яшмового Свода неподалёку застряли. Проход обвалился, так что мы решили помочь им вернуться.

— Понял. Немедленно доложу.

— Не спеши с этим. Они обещали нам кое-какую услугу взамен, и лучше если формальности не встанут у этого на пути.

— Но ведь…

— Пламелюб, ты забыл, кто добыл для твоей семьи гриб-нефритник, когда Зал Целительства сказал, что уже ничего не поделать?

— Дело настолько важное, что ты решил это припомнить? Я понял.

Страж обернулся к товарищам.

— Всем на свои места и помалкивайте. Я сам потом отчитаюсь.

— Благодарю.

— Меня могут разжаловать и отправить в шахтёры за такое. Так что надеюсь, оно того стоило, — проворчал страж, — Мой долг тебе уплачен.

— Я понимаю, — кивнул арбалетчик и повернулся к спутникам, — Поторопимся. Стоит нам ступить в жилые районы, вести о чужаках в любом случае облетят город. Так что много времени я нам не выиграл.

Они продолжили путь дальше в город. Первым делом в глаза бросилось то, что оправдывало название этого места. Потолок пещеры был очень гладким и аккуратным, а покрывал его материал с виду напоминающий перламутр. В отличии от яркого тёплого сияния яшмы он лишь слегка переливался, когда на него попадали источники света. Не находиться в кромешной тьме же помогала огромная голубоватая сфера, подвешенная под потолком на цепи в витиеватой бронзовой корзине.

— Ух красота какая! — воскликнула Любомира, — Будто бы внутри ракушки находимся!

Остальные помалкивали, но было видно, что и им сей вид интересен. Мирослав же прикрыл глаза, вслушиваясь в биение подгорья. Чем дальше они заходили в город, тем чаще и активнее в обычные бытовые перекликивания эхолисов вклинивалось холодное: «Чужаки». И по его звучанию было ясно, что это не их собственная реакция, а послание их спутников подгоренцев.

Мирославу вспомнился первый день в Яшмовом Своде. Всё те же приветливые с виду, но абсолютно холодные на деле взгляды или вполне неприветливые, но искоса.

«Все за пределами твоего свода чужаки… Наверняка и тогда весь город был наполнен такими же сообщениями…»

По пути Ветроступ и первопроходцы под его началом отделились и отправились докладывать о походе, а группа Мирослава и Яромир продолжили путь.

— Мы пришли, — вырывал его из размышлений голос Яромира.

Богатырь открыл глаза и внимательно огляделся. Озёрный Район находился на некотором отдалении от основного города, и потолок его был совершенно обычным каменным. Свет сферы, освещающей город, едва-едва достигал этого места, так что даже с учётом ламп, висящих на столбах тут и там, район всё равно тонул в полумраке и лёгком тумане. Судя по тому как именно разделялось пространство, Мирослав сделал вывод, что эту часть обнаружили и присоединили к своду позднее его основания. И эта отделённость ощущалась не только в расположении. Дома в этом районе были сложены из туфа и имели куда более простую и компактную архитектуру. Значительную часть пещеры занимало озеро, берег которого усыпали пристани и сооружения по разведению рыбы.

Мирослав сделал глубокий вдох. Воздух оказался таким, как он и ожидал. Сырым и тяжёлым. Самого по себе этого вполне достаточно, чтобы не лучшим образом сказываться на здоровье при длительном пребывании в подобном месте. Но исходя из его знаний об уровне мастерства целителей подгорья, с подобным они вполне были способны справиться. Значит, имелось что-то ещё. Неучтённый фактор, который предстояло отыскать.

— Отведи меня к больным, — сказал Мирослав, — Нужно провести осмотр.

— Идём. Судя по времени, они как раз меряются уловом, — усмехнулся Яромир.

И действительно. У ближайшей к жилому участку поселения пристани собралась небольшая толпа. Рыбаки галдели и спорили, тряся друг перед другом своими рыбинами.

— Старец Грав, ну рассуди ты, раз уж не можем сами! — вдруг воскликнул один из рыбаков.

Остальные тоже загалдели.

— Старец Грав, рассуди!

Упомянутый крепкий старик погладил бороду и мягко улыбнулся.

— Ну коли надо, то и рассужу. Твоя рыбина самая длинная, Сетник, да только толку с той длины, когда костлявая? Твоя рыбина самая крупная, Удислав, но в ней воздуха столько же, сколько мяса. А коли уж вы про лучший улов спрашиваете, то понятное дело, что сом в руках у Осьмицы победит.

Женщина торжествующе подняла в воздух свой улов.

— Глядите-ка, это же Яромир вернулся! — воскликнул кто-то.

Толпа переключилась с улова на то, чтобы порадоваться тому, что богатырь вернулся из похода в глубины живым и здоровым. Их обступили, и какое-то время галдёж не давал возможности толком о чём-то поговорить. Но наконец рыбаки слегка притихли, и в этой тишине глубокий и хриплый кашель нескольких из них ощущался особенно зловеще.

«Уже по звуку ясно, что дело плохо. Если не вылечить, протянут от силы пару лет.»

— Старец Грав, я не просто так пришёл. Лекаря привёл, чтобы кашель ваш вылечить.

— Это вот о каких чужаках весь город гудит, — нахмурился старик, — Не можем мы чужую помощь принять. Неуважение это к Залу Целителей и самой матроне. Да и тебе не стоило их приводить.

Толпа загудела в его поддержку.

— И что ж вы будете просто медленно помирать от кашля, если они так ничего и не придумают? — сердито проворчал Яромир, — Ладно вы, старики, но ведь и дети тоже болеют. О них подумайте.

— Ежели наши светлейшие головы ничего не придумали, то с чего ты думаешь, что эти чужаки придумают?

— Старец Грав, — обратился к нему Мирослав, — Мои мастерство и титулы лишь слова, которыми ваше доверие не завоевать. Но как насчёт пари? Вы тут, как я погляжу, любите уловом меряться. Если я поймал самую большую рыбу во всём подземье, вы позволите мне осмотреть себя и примете моё лекарство, а если нет, то мы уйдём и больше вас не потревожим.

— Ты чего удумал, — прошипел Яромир, — Они тут всю жизнь рыбалкой промышляют! Нашёл, чем пытаться удивить!

Любомира расплылась в улыбке, понимая, что задумал Мирослав.

— Ну что же, давай, — кивнул старик, — Это мы завсегда готовы поглядеть, чем другому рыбаку похвастать есть!

Богатырь в несколько приёмов вытащил из котомки-вместимки голову сома, которая влезла только разрубленной на четыре части, и сложил вместе.

— Белый сом! — тут же прокатилось эхо десятков голосов по пещере.

Глава 33 Приятное лекарство

Старец живенько подскочил поближе и принялся разглядывать и ощупывать голову.

— Настоящий. Надо же! Настоящий великан! Когда я был ещё совсем юн, однажды видел его мельком проплывающим через наше озеро. С тех пор он стал ещё больше.

— Так что, дадите вас осмотреть? — спросил Мирослав.

— Ну уговор есть уговор, — кивнул старик, — Эх, было бы славно отведать ушицы из него.

— Это мы можем устроить, — кивнул богатырь, — Пусть кто-то из ваших займётся готовкой, пока я провожу осмотр.

— Какая щедрость! Ну что же, пройдёмте, уважаемый мастер.

Мирослав осмотрел пациентов, мысленно сетуя на потерю комплекта инструментов, созданного Сталией, а после прошёлся по деревне, заглядывая во все уголки и записывая информацию о находках. После он вернулся к спутникам.

— Ну что, удалось что-то выяснить? — спросил Яромир.

— Почти наверняка. Мне нужно время подумать над лекарством. Расскажу всё после ужина.

Уединившись, богатырь взялся за работу, и вскоре всё было готово. Он вернулся к собравшимся у большого костра людям и подошёл к котлу.

— Пахнет хорошо, но я добавлю ещё пару приправок, добытых в странствиях, станет ещё лучше, — с этими словами он всыпал смесь, которую Любомира использовала при готовке, и порошок, который изготовил недавно, после чего перемешал и попробовал, — Вот так-то лучше. Ещё пяток минут и можно подавать.

На запах и шум собрались все жители Озёрного Района. Все жаждали отведать легендарного белого сома. Четвертины головы и куска мяса, которым поделился Мирослав, хватило на то, чтобы каждому досталось по миске и ещё осталось. Посреди ужина издалека показалась группа подгоренцев. По одежде сразу стало видно, что это представители Зала Целителей и стражники.

— Что здесь происходит? — вышел вперёд один из стражи, — Кто дозволил чужаков провести сюда?

— Их привёл я, — вышел вперёд Яромир, — Товарищ из Яшмового Свода предложил помощь с болезнью, бушующей в Озёрном Районе, и я согласился.

— По какому праву ты принимаешь такие решения? — взвизгнул один из целителей.

— По такому, что вы со своей задачей не справились. Многим здесь всё хуже и хуже.

— Не всё так просто! Знаешь ли ты…

— Всё очень просто, — встрял Мирослав, — Проблема была вызвана призрачной плесенью.

— Нелепость, нет никакой «призрачной плесени».

— Неудивительно, что вы с ней почти не сталкивались. Она любит прохладу, сырость и сумрак, а под Перламутровым Сводом всегда светло и куда теплее, — он провёл пальцем по столбу, на котором висел фонарь, — Однако здесь она повсюду.

— Это просто пыль!

— Именно потому её зовут призрачной, — спокойно пояснил богатырь, — На поверхности часто встречается чёрная. Её легко заметить и если действовать своевременно, можно даже остановить распространение. Ежели нет — простой люд, не имеющий доступа к сильным алхимическим снадобьям, сжигает избу. Проще построить новую, чем вывести эту дрянь.

— Мало ли что…

— Однако призрачная куда более коварна, — невозмутимо продолжил Мирослав, — Её и без того трудно заметить, из-за полупрозрачности, а уж при таком освещении и подавно легко спутать с пылью. На предметах её грибница следов не оставляет, так что стоит стереть, как может показаться, что ничего и нет.

— Это не имеет значения, даже если так, есть порядки, которые нельзя нарушать! Вы должны были испросить дозволения у…

— Замолчи или я тебя ударю, — взревел Яромир, — Вас просили оказать помощь раз за разом, а вы ничего не сделали! Как смеешь ты говорить, что найденное решение менее важно, чем ваши процедуры?

— Яромир, как смеешь ты так себя вести? Не одно, так другое. А сейчас вообще чужаков привёл! — вышел вперёд командир отряда стражников, обладающий пятью хвостами, — Думаешь, если ты один из сильнейших, то на тебя управы не найдётся? Почтенные мастера из зала Целителей Занимаются своим делом, идя по дарованному им предками пути. Не тебе решать, где они правы, а где нет! Как только выдворим чужаков, я немедля запрошу у матроны суд предков!

— Как будет угодно. Но сначала они закончат то, зачем я их привёл.

Один за другим жители Озёрного Района начали кашлять. Сначала легко, но потом всё тяжелее и тяжелее, словно захлёбываясь. Они падали на колени, продолжая давиться булькающим кашлем.

— Что происходит! — нахмурился Яромир, — Всё было не так плохо, когда мы пришли! Что-то с твоей рыбой?

Тем временем стражники начали окружать их по команде старшего.

— Всё в порядке, — спокойно сказал Мирослав, — Это лекарство подействовало.

— Ты убить их надумал чтоль? Это что за лекарство такое?

— Коли уж ты доверился мне и привёл сюда, то подожди и узри результат сам.

Кашляющие люди один за другим принялись исторгать себя серые комки мерзкой слизи. Однако каждый, кто это сделал, тут же затихал, прекращая кашлять и лишь отплёвываясь. Старец Грав выпрямился и сделал глубокий вдох.

— Надо же! Я и не помню, когда так дышалось легко! — воскликнул он.

Вскоре и остальные начали вставать и испуг на их лицах начал сменяться радостью.

— Благодетели! Благодетели! — загалдела толпа.

— Ха, да кто сказал, что эта слизь не последствия того, что он вам дал? — попытался помешать людям радоваться целитель.

Растерянные стражи же замерли, не понимая атаковать им чужаков или нет.

— А что ты им дал? — спросил Яромир.

— Лечебный суп, — улыбнулся Мирослав, — Традиционный среди подгоренцев, занимающихся добычей угля ещё с древних времён. С моей доработкой и общей питательной силой мяса белого сома сработало намного быстрее и эффективнее, что в такой ситуации и надо.

— Так ты всё понял уже когда вошёл сюда? — поразился воин, — Почему тогда не сказал?

— Потому что эти люди не поверили бы чужаку и не стали бы принимать лекарство все разом. А учитывая, как много шума наделало наше появление — рьяные хранители традиций явились бы как раз вовремя, чтобы посеять ещё больше сомнений. В итоге нам пришлось бы уйти раньше, чем добьёмся своей цели, а уж почтенные мастера Зала Целителей позаботились бы, чтобы временное облегчение тех, кто всё же принял лекарство, быстро забылось.

— Ох и хитёр же ты, — рассмеялся Яромир, — Но всё ровно так и вышло.

— Если ты такой умный, — зло прошипел предводитель целителей, — То как вышло, что эта твоя плесень появилась здесь только сейчас? Раньше такого не было!

— О нет, как же так вышло, — саркастично скривился Мирослав, — Если бы только кто-то мог осмотреть пещеру и увидеть сравнительно свежие изменения, которые были внесены в её устройство.

— О чём ты? — спросил Яромир.

— Я заметил что некоторые естественные проходы, по которым раньше, скорее всего, циркулировал воздух были заложены. Полагаю, что это произошло немногим позже того, как внутри самого свода построили те жилища неподалёку с Озёрным Районом?

— Как ты узнал? — удивлённо воскликнул командир стражников.

— Потому что запах у рыболовецких деревенек специфичный, особенно в замкнутых пространствах. А значит, непривычным к такому соседям будет сильно смердеть. Ничего ведь не изменится, если поменять воздушные потоки в такой просторной пещере, да? — ответил Мирослав, — Изменится. Раньше ведь здесь было менее сыро, а через некоторые из тоннелей мог пробиваться тусклый, но всё же свет от той сферы, что освещает свод.

— Всё так, мастер, всё так, — закивал Грав, — Это вы верно подметили. Немножко темнее, немножко сырее, ничего такого, чтобы был повод жаловаться. Мы привычные.

— Вот и результат. Призрачная плесень оказалась в комфортных для себя условиях, и люди начали заболевать.

— Кто смеет чинить беспорядки в в Перламутровом Своде⁈ — раскатился гулкий рёв.

В пещеру ворвался уже куда более крупный отряд стражи с семихвостым во главе.

— Командир… — облегчённо выдохнул тот, что привёл первый отряд.

Однако прежде, чем их успели окружить, это сделали жители деревни, они живым щитом встали вокруг Мирослава и его спутников.

— Вы что, мятеж затеяли? — взвизгнул целитель.

— Я тебя правда пристукну, — проворчал Яромир, — Какой мятеж? Люди не желают, чтобы их спасителям вред причинили.

— Это не им решать!

— Но и не тебе, — сказал семихвостый подходя ближе, — Здравствуй, Яромир.

— И ты здрав будь, Кремень.

— Ох и шум ты поднял.

— Ежели по другому никак, что я могу поделать.

— И стоило того?

— Моих друзей и соседей вылечили. Как думаешь, стоило?

— Так быстро? — вздёрнул бровь.

— Так быстро.

— Расскажи-ка поподробнее…

Выслушав объяснения, Кремень тяжко покачал головой.

— Дело благое, но тебе стоило всё же согласовать всё. Нехорошо это — вот так неуважение матроне высказывать.

— Ой хватит с меня ваших нравоучений, — отмахнулся Яромир, — Их выпроводим и поведёшь меня к матроне, пусть хоть сразу суд предков устраивают.

— Нет. Они пойдут с нами. Матрона желает их видеть.

— Зачем это?

— Ну так ведь не каждый день в свод прибывают столь талантливые целители.

— Так ведь откуда ей знать насколько талантливые, если ты и сам результат только сейчас выяснил? — подозрительно прищурился Яромир.

— Ну так ведь ради кого попало ты своей шкурой не рискуешь, — отпарировал Кремень.

— Хах. А что, дружочек мой Ветроступ не успел ещё доложиться?

— Того не ведаю.

— Встретимся с матроной, — сказал Мирослав.

— Ты хорошо подумал? — нахмурилась Златоуста.

— Уже разницы нет. Тут только силой пробиваться или пойти побеседовать. Если есть шанс разойтись мирно — стоит им воспользоваться.

— Хорошо… Идём…

Матрона встретила их в просторном зале, восседая на каменном кресле, напоминающем троны правителей, но без излишней пышности. Похожий был и в Яшмовом Своде, но Сталия предпочитала принимать просителей в своём переговорном кабинете, где они впервые и встретились. Кроме Яромира, Мирослава и его группы, в помещении оказались также командир стражи, Ветроступ и ещё двое семихвостых, а также с десяток шестихвостых.

«Солидная охрана.»

— Приветствую, матрона Броня, — кивнул ей Яромир.

Мирослав и остальные тоже поприветствовали матрону и представились.

— Значит, это те самые гости из Яшмового Свода, которые наделали столько шуму? — спросила она, сохраняя непоколебимое выражение лица, — Как занятно. Кто из вас тот самый прославленный воин и целитель? Полагаю, этот рыжий красавец?

— Вы мне льстите, — улыбнулся Мирослав, — Но это действительно я.

— Мне доложили, что ты за какие-то пару с небольшим часов успел исцелить жителей Озёрного Района и даже выяснил причину возникновения проблемы. Это так?

— Всё верно.

— Ну что же. Несмотря на то, что вы нарушили все установленные порядки, благо людей превыше всего и я вас прощаю. В таком случае у меня есть вопрос, не желаешь ли поступить ко мне на службу? Уверена, что такой, как ты, легко найдёт себе новый дом, но почему бы и не здесь?

— Мне не нужен новый. У нас всех есть Яшмовый Свод.

— Ох… Конечно, вы ведь совсем недавно из глубин… Вашего родного свода скоро не станет.

Глава 34 Неожиданные новости

Первопроходцы тут же подобрались, готовясь к бою. Лишь Мирослав остался спокойно стоять и слегка вздёрнул бровь.

— Это почему же?

— Матрону Сталию обвинили в сговоре с кощеем и попыткой создать заразу, с помощью которой она смогла бы захватить власть в Среброгорском Братстве. Конечно же, пока свод лишь взяли в окружение и предъявляют требование впустить, дабы провести тщательное расследование. Однако вне зависимости от того, какое решение примет матрона, Яшмовый Свод обречён.

— Сговорились против нас, значит? — зло прошипела Златоуста, — Не хватило просто изгнать нас, решили теперь истребить?

— Матрона Сталия давно доставляет многим дискомфорт одним своим существованием, так что действительно нужен был лишь предлог, — спокойно сказала Броня.

— Ну что же. Благодарю за информацию. Тогда нам стоит поторопиться обратно, — сказал Мирослав, — Откланиваемся.

— Неужели вам не дороги ваши жизни? — нахмурилась матрона, — Если уж совет подобное одобрил, то любой, кто может представлять угрозу, живым не уйдёт. Их ведёт прославленный Ярополк Малахитов, который в одиночку остановил бедствие Рубинового Свода. Столь свирепый воин способен сокрушить ваш свод и один, а при нём ещё и армия.

— Благодарю также и за вашу заботу, однако ничего, что вы скажете или сделаете, не помешает нам вернуться домой, — спокойно сказал Мирослав.

— Не позволю, — вскочила со своего трона Броня, — Это глупо и расточительно. Вас возьмут под стражу ради вашего же блага.

Теперь уже её воины перешли в боевую готовность. Мирослав достал трофейный молот из кошеля и положил на плечо.

— Лишать свой свод всех сильных воинов расточительно, — сказал богатырь, — А поскольку я защищаю своих людей, то сдерживаться не буду.

— Это оружие… Яромир, почему твоё семейное наследие у чужака?

К ней подскочил Ветроступ и начал что-то быстро шептать на ухо.

— Настолько…

— Да.

— Проклятие… Хорошо. Уходите. Яромир, сопроводи их.

— Мудрое решение, — холодно бросил Мирослав, убирая оружие и направляясь к выходу.

Пока они шли к рельсовой дороге, Мирослав слегка замедлился, чтобы поговорить с Яромиром.

— Судя по тому, что я вижу — ты бывал в «Залах Крови», верно?

— Да, как и большинство лучших воинов. Слабаки тамошние испытания не выдержат, да и расточительно их туда отправлять.

— Что они из себя представляют? — спросил Мирослав.

— Хммм. Вообще нам не велено рассказывать это непосвящённым… — задумался Яромир, — С другой стороны, я никогда не понимал почему и вообще не самый большой сторонник традиций.

— Это я заметил, — усмехнулся богатырь.

— Ну, в общем-то, всё обстоит так. По всему подгорью являются двери, ведущие в одно место. Когда войдёшь, выйти уже не выйдет, пока не настанет время завершения испытаний. Внутри ожидает просторный зал, залитый алым светом от камня в потолке, свисающего вниз почти до самого пола. Под ним — бассейн с красной водой. Это место первого испытания. Нужно испить воды и погрузиться в духовные чертоги, сидя у этого бассейна. Следующее испытание находится за одной из трёх дверей. Они впускают любого, но опытным путём выяснили, что трёххвостому не дано пережить испытание за второй дверью, а шестихвостому за третьей.

— А какие испытания?

— Тут смысла рассказывать нет. У кого не спросишь — у всех разное было. Только и общего, что если тебе по силам — вернёшься более могучим, а если нет — умрёшь.

— Благодарю за информацию, — кивнул Мирослав, — Последний вопрос. Тебе не кажется, что эта сила совсем не такова, как её малюют? Что у неё есть цена?

— Я… — Яромир нахмурился, — Не люблю об этом думать…

— Значит, что-то да заметил.

— Мне кажется, что у тех, кто в роду первый туда пошёл, это не проявляется, но у потомственных воинов вроде меня каждое последующее испытание словно бы обостряет качества, которыми лично я не горжусь. Хотя ладно я, может, на роду написано с возрастом становиться вспыльчивее и яростнее. Но вот Ветроступ…

— Не был таким хитрым раньше? — хмыкнул Мирослав.

— Не был, — вздохнул Яромир, — Я удивился, когда он попытался с вас награду стребовать, а уж как именно… Это на него не похоже. Да и добро другим он раньше делал искренне, а не чтобы человек в долгу остался… Странно это.

— А когда меняются те, кто служит эталоном для других, простой люд постепенно меняется следом, — сказал богатырь, — Что порождает всё больше и больше тьмы в сердцах, которой так жаждут нечистые создания глубин…

— Что?

— Да так… Кажется, начинаю понимать кое-что…

Они попрощались со своим провожатым, погрузились в вагонетку, подобную той, что привезла Мирослава и Чудножила в Яшмовый Свод, и отправились в путь. Однако домой доехать не смогли. Как их и предупреждали, на подходе уже расположился пост вражеских войск.

— Проезд закрыт. Куда бы вы не направлялись — возвращайтесь и двигайтесь в объезд, — сказал один из солдат.

— А что стряслось?

— Прибыли судить предателей.

— Разве не расследовать виновность? — прищурился Мирослав.

— Да что там расследовать. Эти, яшмовские, они всегда шли против всех. Очевидно же, что они легко могли пойти на что угодно.

— Неужели? Это так наш народ определяет, кто прав, кто виноват? По делам минувших дней?

Страж напрягся.

— А вам какое дело… Или вы…

Прежде, чем он успел ответить, в него и его эхолиса воткнулось по игле из наруча Мирослава, в который уже был залит парализующий яд. Богатырь выскочил из вагонетки и уложил остальных солдат тем же путём.

— Что с ними делать будем? — спросила Златоуста, — Твой яд ведь рано или поздно пройдёт, и они побегут трубить тревогу.

— Свяжем да и всё, — хмыкнул Хладоум, — Чего тут думать?

— Они пробудут в таком состоянии достаточно, чтобы мы успели сделать всё, что требуется. Нет нужды оставлять совсем беззащитными.

— Они бы с нами так милосердно не поступили, — хмуро буркнула Златоуста.

— Но значит ли, что нам надо им уподобляться? — спросила Любомира.

— Именно так. Яшмовый Свод оказался в таком положении именно по тому, что шёл своим путём. Сохраняя идею чистоты духа и разума, на которой строилось братство, даже когда остальные от неё отвернулись, — сказал Мирослав, — Когда придётся — я проявлю нужную жёсткость. Но излишняя жестокость нам не нужна.

— Ладно…

Они добрались до одного из двух пеших входов в Яшмовый Свод, не считая спуска в Глубины. Там действительно расположилось немаленькое по меркам подземья войско. Несколько воинов неустанно били в барабаны, а один периодически во весь голос раз за разом повторял одно и то же.

— Матрона Сталия обвиняется в предательстве всего народа подгорья, сговоре с кощеем, создании и распространении смертельной заразы, а также общем попрании заветов предков. Совет Среброгорского Братства постановил провести тщательное расследование и установить истину. Яшмовому Своду надлежит подчиниться и отворить врата, иначе вина будет считаться доказанной, а в силу прошлых прегрешений наказание для свода и всех его обитателей максимально строгим! У вас три дня на принятие решения!

— Мирослав, я не верю ни единому их слову, но нам мало что рассказывали о случившемся в своде во время нашего отсутствия, — сказала Любомира, — Откуда вообще такие нелепые обвинения, ты что-то знаешь?

В ответ богатырь достал договор, подписанный главами нескольких соседних сводов с кощеем Блудом, и показал его первопроходцам.

— Так они…

— Да, надеются уничтожить доказательства вместе с Яшмовым Сводом.

— Твари поганые, — процедила Златоуста, — Всегда нас недолюбливали, но чтобы такое?

— В стране слепцов — безумец зрячий, — задумчиво сказал Мирослав.

— Что?

— Да так…

Он убрал договор в кошель и вздохнул.

— Есть способ попасть внутрь в обход главных проходов?

— Через Глубины, но искать проход или проделывать его будет слишком долго, — сказал Тихослов, — Всякие мелкие проходы уже наверняка заделали, и мастера ведут дозор, чтобы заметить любые попытки подкопа. Разницу между другом и врагом там не понять, так что тоже не вариант. Это одна из причин, по которой затопление срабатывает только на ослабленные своды, ведь тогда не хватит тех кто будет противостоять этому изнутри.

— А ты хорошо знаешь эти нюансы, — похвалил Мирослав.

— Любой, кто изучает техники земли, должен знать всё, а не только как применять на своём личном Пути.

— Весьма мудро.

— Раз не можем попасть внутрь, будем вести партизанскую войну, — сказала Златоуста, — Перехватим их поставки продовольствия и начнём бить по уязвимым местам.

— Это неплохая идея, — кивнул Хладоум, — Но у меня есть даже получше.

— Это какая же? — спросила воительница.

— Придётся всё же связать тех солдатиков и забрать их одежду. Прикинемся ими на посту, отвлечём конвой и отравим запасы. Есть у меня одна экспериментальная гадость, которая проявит себя в самый неподходящий момент. И тогда вполне может обойтись и без масштабного кровопролития.

— Весьма неплохо, — кивнул Мирослав, — Тогда возвращаемся к рельсовому пути и, как раз покажешь рецепт, возможно, сможем улучшить его ещё сильнее. Ну и по поводу плана у меня тоже мысли есть.

— Чудненько, — старик принялся зловеще потирать руки, впервые за всё путешествие улыбаясь от уха до уха.

Прошло не так много времени, как план начал приводиться в исполнение. Солдат связали и спрятали в пещере неподалёку, первопроходцы встали на пост, пока Хладоум и Мирослав изготавливали снадобье.

— Жуть как коварно, — сказал богатырь, изучая рецепт, — Выходит, что сама по себе смесь безвредна, но при попытке начать активно управлять живой, например использовать умения, на богатыря нападает жуткий понос?

— Всё так. В наших путешествиях в глубины я нашёл один очень вкусный грибочек. Как обычно, изучил, всё проверил, по всем параметрам съедобный. Но вот супец, которым я накормил товарищей, пошёл очень плохо, — старик тихо хихикнул со слегка виноватым видом, — Хорошо хоть выяснилось не в бою. Но с тех пор мне не давала покою идея сделать из этого оружие.

— Так ты поэтому из Зала Целителей ушёл? Не сошлись во взглядах на алхимическое творчество? — усмехнулся Мирослав.

— Можно и так сказать, — Хладоум улыбнулся в усы, — Так что, есть идеи, как сделать его ещё лучше?

— А то, вот погляди-ка…

На следующий день они успешно остановили одну из грузовых вагонеток с провизией. Пока Златоуста и Тихомира разыгрывали сцену очень неторопливой проверки, Мирослав скрытно проник внутрь и спрятался в одной из бочек, переложив солонину из неё в один из своих кошелей. Его доставили на склад и, когда пришло время, он выбрался наружу и отравил всю провизию, после чего покинул вражеский лагерь и начал выжидать, попутно готовясь к битве. Настало время ужина, а после и сна. Остались лишь редкие патрули и отряд, что нёс дозор у врат Яшмового Свода.

«Теперь настало время последнего этапа. Сокрушить предводителя.»

Глава 35 Срыв масок

Мирослав довольно быстро нашёл ставку командования. В большинстве шатров царила тишина, но в одном всё ещё горел свет, и в целом оказалось довольно шумно. Поначалу это был какой-то достаточно скучный спор на тему дисциплины солдат, но спустя какое-то время ожидания Мирослав наконец услышал то, что его интересовало.

— Сколько можно ждать? Она в любом случае не подчинится! Хватит тратить моё время!

— Ярополк, не будь таким нетерпеливым. Совет чётко постановил, что мы должны всё сделать по правилам, чтобы потом не стыдиться перед предками. Ещё немного и у них не останется права жаловаться.

— Будто будет кому жаловаться, — донёсся до него раскатистый хохот, — Как прикончим их всех — поганый камень я тоже сокрушу.

— Это перебор.

— Не указывай мне! Я принимаю решения! Или ты вдруг решил сердобольным заделаться? Мне стоит заменить тебя?

— Я лишь выполняю указания совета, чего взбеленился?

— Совет-совет, терпеть их не могу… Надо бы и им головы поотрывать, чтобы не лезли. Наш свод вполне справится с единоличным правлением братством.

— Ярополк!

— Ярополк то, Ярополк сё. Почему я тебя терплю, напомни?

— Потому что я единственный, кому хватает решимости говорить тебе в лицо то, что я думаю, и что нужно сделать.

— Может, и зря?

— Может, и зря. Сверни мне шею и заполняй все бумаги сам. Или можешь утопить всё подземье в крови. У тебя ведь только это на уме после Рубинового Свода. Удивительно, что до сих пор этого не сделал.

— Моя единственная слабость, бумажки… Знаешь куда бить.

Мирослав разорвал ткань ударом ладони и вошёл внутрь.

— Гвар… — не успел крикнуть помощник командира прежде, чем в него и его эхолиса вонзилось по парализующей игле.

— Ха-ха. Так вот что они задумали? Подослать ко мне убийцу? — оскалился Яромир.

Это оказался очень высокий и массивный по меркам подгоренцев мужчина с угольно-чёрными волосами и яркими глазами янтарного цвета. Вопреки обычаю Среброгорского братства, он был облачён в яркую оранжевую одежду с декором из чернёного металла. Весь его облик напоминал тлеющий уголёк, который вот-вот обратится пламенем, что спалит подгорье.

— Убийца ли я, мы решим уже после разговора, — ответил Мирослав, вперяясь в его глаза холодным взглядом.

В этот миг он тут же почувствовал всплеск эмоций. Чуждую компульсию вцепиться в стоящего перед ним человека и рвать его на куски, пока ничего не останется. Ядро ящеролюда разбушевалось не на шутку. Но вместе с этим появилось ещё одно ощущение, отчасти объясняющее первое. Узнавание.

' — Выходит, подозрения Любомиры были вполне обоснованными. Гиа, попробуй пообщаться с его эхолисом. Он кажется подавленным, но вполне живой. Если ты сможешь донести до него, что состояние его спутника — это не просто испортившийся характер, возможно, через него мы сможем убедить остальное войско и избежать дальнейшего кровопролития.'

' — Хорошо.'

— Ахахахахахахах! Вот оно как? Я знал, что другие будут слабаками, но чтобы настолько? — расхохотался Ярополк, — Проиграл! Проиграл семихвостому! Ахахахах!

— А ты, выходит, истинный одержимый? — сказал Мирослав, кое-как угомонив силу нечисти в своём хвосте.

— Я — это я. Глупо равнять меня по другим.

— И чем же ты отличаешься?

— Этот жалкий человечек всё ещё тут, — он похлопал себя по груди, — Я сделал с ним то, что вы делаете с нечистью. Поэтому и могу скрываться под его личиной так легко.

«И такое бывает, значит? Или просто бахвалится? »

— И зачем же тебе это? Кажется, ты не особо рад своей нынешней позиции.

— Что, думаешь, я такой же глупец, как тот, с кем ты встретился? На поверхности бродят те, кто сейчас будут посильнее меня. Привлеку лишнее внимание прежде, чем достигну пика силы и поглощу наследие, даже гордецы подгоренцы согласятся впустить могущественного чужака, чтобы спасти свои шкуры.

— Действительно, ты старше и умнее, — кивнул Мирослав, — Кстати об этом, тот тоже про наследие упоминал. Что это?

— Почему бы и не поболтать, раз уж я согласился со своим глупым помощником и всё равно придётся ждать, чтобы вломиться в Яшмовый Свод, — он присел на стул и указал Мирославу на второй.

Богатырь сел, однако сохраняя боеготовность и не сводя взгляда с врага.

— Есть вещи, которые интересны и мне. Так что вопрос за вопрос.

— Хорошо. Но ты первый.

— Наглость какая… Но пускай. Наследие — это всё, что осталось от силы первородного. Твой народ наивно называет это благословением.

— Залы Крови?

— Да. Теперь ты отвечай — как смог побороть одного из нас? Владелец моей оболочки сильнее тебя и… — он скрежетнул зубами, — Даже сумел победить моё изначальное вместилище. Но потом я сломил его, разрушив контроль над ядрами нечисти и после поглотив их всех прежде, чем они смогли преобразить это тело. Конечно, другим до меня далеко, но даже так они не могли проиграть простому смертному.

— На вашу беду я не простой смертный, — ответил Мирослав, — Моё тело подвластно лишь мне самому.

— Это мы ещё посмотрим. Он ведь всё ещё внутри, — ехидно усмехнулся Ярополк, — Мне даже интересно, как сильно придётся тебя подтолкнуть, чтобы этот слабак наконец справился. А там уже я сокрушу и пожру его.

— Что вообще такое это наследие и как оно здесь оказалось? И вы тоже, в общем-то. Кто и зачем вас сюда поместил? Этот самый первородный пожиратель солнца?

— Ха-ха. Вы людишки такие глупые. Сами назвали это место так и всё равно не понимаете? — одержимый расхохотался.

— Змеиный Хребет… Залы крови… — пробормотал Мирослав, — Нет. Не может быть. Вся эта огромная горная гряда — тело древней нечисти и вы — крупицы его воли, пробуждающиеся, чтобы…

«Освободитель… Неужели… Это слишком, чтобы быть простым совпадением…» — мелькнуло в голове у мужчины.

— Чтобы освободить его из заточения и передать ему остатки утерянной силы…

— Наш прародитель действительно был столь велик, что даже тело его после смерти стало горной грядой. Но вот что до освобождения — объяснись!

— Так ты ведь такой умный и не знаешь, что ваш прародитель жив? — спросил он с тем же ехидством, которое ранее было у самого Ярополка.

— Нет! Это невозможно! Он пал, а я тот, кто примет его наследие и станет следующим божественным змеем!

— Конечно, именно так вы и будете думать. Скажи-ка, а у тебя нет странного желания отправиться куда-то туда? — Мирослав указал в сторону, где должна была находиться Алатырь гора.

— Откуда…

— Когда твой братец разбушевался, и я тоже это ощутил. Очень вторичное, но стойкое желание.

— Но что же тогда…

— Вы лишь очередной план Великого Змея на освобождение, — рассмеялся богатырь, — Даже интересно сколько их у него ещё!

— Нет! Не верю! Этого не может быть! Ты мне голову задурить пытаешься!

Их взгляды встретились, и Мирослав ощутил ставшую уже даже слишком знакомой атаку. Духовное столкновение. Но в этот раз всё было куда сильнее похоже на тот первый раз, когда он познакомился с самим Великим Змеем. Тёмная выжженная пустошь, подёрнутая маревом, и колоссальный змей с угольно чёрной чешуёй и янтарными глазами. Существо уставилось на Мирослава своими вполне человеческими зрачками и ринулось вперёд. Богатырь почувствовал у себя за спиной движение и отпрыгнул. Навстречу врагу ринулся другой змей с чешуёй цвета кости и полностью чёрными глазами. Его тело имело более скромные размеры, но это не помешало ему вцепиться в старшего со всей яростью, на которую он был способен. С оглушительным грохотом они обменялись ударами, и техника развеялась.

' — Он это почувствовал. Чужого.'

' — Скажи, что я постараюсь спасти его спутника, если он его обличит.'

' — Ему страшно. Но я попытаюсь.'

— Мерзавец, сам проиграл и теперь мне помешать пытаешься? — процедил сквозь стиснутые зубы Ярополк, — Настолько мелочный? Или боишься, что я убью его до того, как у тебя шанс освободиться появится?

— Кажется, он тебя уже не слышит, — сказал Мирослав, — Выложился по полной. В любом случае твой гнев оправдан, но направить его стоит не на меня, а на того, от чьих духа и плоти вы появились в мир. Твой враг — Великий Змей.

— Зубы мне заболтать пытаешься?

— Нет, просто хочу понять, отличаешься ли ты от него. Столь же глуп и слеп, или всё же способен познать истину.

— Даже если и так. Даже если всё, что мы знаем, обман. Это ничего не меняет. Я заберу наследие, а после пожру и то, что осталось от первородного. Новый Пожиратель Солнца явит себя этому миру, и каждое живое существо склонится пред его величием! Это моя природа! Это моя судьба!

— Верно. Вы не люди и не звери. Не нежить и не нечисть. Вы лишь ущербные порождения чужой жажды свободы. Сколько времени вам не давай, всё равно чем-то большим стать не сможете. А значит, истребить вас всех без разбора не будет чем-то, что я стану вспоминать с сожалением.

— Много о себе мнишь! — взревел Ярополк, одним жестом облачаясь в доспех и выхватывая из кошеля двусторонний топор.

Он прищёлкнул его к кольцу на своём наруче и метнул вперёд. Мирослав отпрыгнул в сторону, но топор остановился в воздухе и двинулся на него. Это Ярополк потянул за цепь, тянущуюся от его наруча к оружию. Богатырь уклонился, а топор врага описал круг, снося все шатры вокруг, и вернулся в руку владельца.

— Пробудитесь, воины мои! — во все лёгкие провозгласил Ярополк, — Узрите подлость Яшмового Свода! Пока мы спали, они подослали убийцу! Виновность их доказана и нет нужды больше ждать! Начинайте штурм, пока я разберусь с подлецом!

Мирослав прищурился, глядя в ехидные глаза врага.

— Думаешь, я побегу спасать своих людей, на меня навалятся толпой, измотают, а ты безопасно добьёшь? — усмехнулся он.

— Я тебя и сам одолею, — горделиво скривился тот, — Но если, пока я буду медленно убивать тебя, на фоне смерть и разрушение придут в твой дом, то, конечно же, это сделает сражение более увлекательным.

Другие командиры, которые спали в соседних палатках, быстро пришли в боеготовность и подбежали к старшему.

— Мы не дадим вам сражаться одному! Подлец не заслуживает честной схватки!

— Ну если вы настаиваете, — усмехнулся Яромир.

— Ну давайте, нападайте!

Добрый десяток семихвостых принялся применять умения. Но стоило им начать это делать, как все атаки полетели не туда, а сами они сложились пополам, воя от боли. А вскоре волна криков страданий донеслась со стороны, где расположились войска.

— Что ты сделал? — удивлённо спросил одержимый.

— Уравнял поле боя, — подмигнул ему Мирослав, — Будь ты человеком, мы могли бы разрешить всё по-старинке. Поединком. Но ты лишь зверь в человеческом обличье, а с такими нужно ожидать худшего.

— Вот как? Ну что же, похоже, мне не стоит убивать тебя быстро. Лучше сокрушу и притащу в Яшмовый Свод. Ты будешь умирать и смотреть, как я убиваю тех, кто тебе так дорог. А потом… Знаешь что? Возможно, я и не стану ломать ваш жалкий камушек. Заберу его себе и буду слушать ваш вой обиды каждую ночь словно колыбельную.

' — Убедил.'

— Наконец ты показал своё истинное лицо во всей красе, — невозмутимо ответил Мирослав, — Пора и остальным его узреть.

Крупный эхолис, до того почти недвижимо, словно накидка, висевший на плечах Ярополка, встрепенулся и взмыл высоко в воздух. По пещере разлетелся протяжный крик, и вскоре множество других эхолисов подхватили его. Сквозь свалившую их с ног боль на лицах командиров выступило удивление.

— Одержимый? — уже эхо людских голосов наполнило пространство.

— Ах ты комок шерсти, — лже-Ярополк метнул топор, но Мирослав сбил его с траектории серией точных выстрелов иглами.

Эхолис Ярополка улетел прочь, продолжая разносить весть о беде, случившейся с его спутником. Богатырь же выскочил на площадку неподалёку у лагеря, где случайные люди не попали бы под удар, и приготовился к бою. Одержимый настиг его через считанные мгновения. Их взгляды столкнулись, а жажда убийства стала почти физически ощутимой. Сегодня в живых останется только один.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Девятихвостый Богатырь: Путь к бессмертию 5