Представь нас Молли Гоинс Окрыленный недавней победой в Мировой серии, стартовый питчер Уилл Андерсон меньше всего ожидает внезапного обмена в «Бостон Блюз». Да и переходит он в новую команду вовсе не один. Весь прошлый год младшая сестра кэтчера, и одновременно с тем его товарища по команде, оставалась не более чем просто знакомой. Уилл вовсе не обязан о ней печься, однако перед взрывным темпераментом устоять невозможно: его невольно с головой затягивает в бушующее пламя. Появившись на пороге дома брата, Калли Рейер дала себе твердое обещание: никаких больше отношений с бейсболистами. Весь сезон она будет старательно держаться от товарищей брата по команде на почтительном расстоянии. Но судьба распорядилась иначе: мало того что Калли становится новым штатным фотографом «Блюз», так еще и заезжает в квартиру по соседству с питчером команды. Оказавшись на опасной грани между дружбой и непреодолимым взаимным притяжением, Калли и Уилл вынуждены решать, стоит ли их связь риска потерять любимое дело. Ведь, как выяснилось, служебные романы в «Бостон Блюз» находятся под строжайшим запретом. ==================== Представь нас Представь нас Название: Представь нас Автор: Молли Гоинс Серия: Бостон Блюз, книга 1 Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Перевод выполнен каналом Wombooks (#wombook/https://vk.ru/wombook) Аннотация Окрыленный недавней победой в Мировой серии, стартовый питчер Уилл Андерсон меньше всего ожидает внезапного обмена в «Бостон Блюз». Да и переходит он в новую команду вовсе не один. Весь прошлый год младшая сестра кэтчера, и одновременно с тем его товарища по команде, оставалась не более чем просто знакомой. Уилл вовсе не обязан о ней печься, однако перед взрывным темпераментом устоять невозможно: его невольно с головой затягивает в бушующее пламя. Появившись на пороге дома брата, Калли Рейер дала себе твердое обещание: никаких больше отношений с бейсболистами. Весь сезон она будет старательно держаться от товарищей брата по команде на почтительном расстоянии. Но судьба распорядилась иначе: мало того что Калли становится новым штатным фотографом «Блюз», так еще и заезжает в квартиру по соседству с питчером команды. Оказавшись на опасной грани между дружбой и непреодолимым взаимным притяжением, Калли и Уилл вынуждены решать, стоит ли их связь риска потерять любимое дело. Ведь, как выяснилось, служебные романы в «Бостон Блюз» находятся под строжайшим запретом. Каждой девушке, которая хоть раз извинялась за то, что заболталась: пусть питчер Главной лиги вдохновит вас не стесняться собственных слов. Состав команды «Бостон Блюз» Зейн Майклс #1 | Второй бейсмен1 Данте Ньюпорт #2 | Центральный филдер2 Адам Рейер #4 | Кэтчер3 Маттео Кинер #7 | Шорт-стоп4 Китон Лок #8 | Левый филдер5 Трипп Пирс #11 | Третий бейсмен6 Уэсли Нельсон #18 | Назначенный игрок7 Уилл Андерсон #24 | Питчер8 Бек Дэйнс #36 | Первый бейсмен9 Грейсон Нэш #45 | Правый филдер10 Руководство и персонал Джим Олссон | Генеральный менеджер Декс Ларсен | Тренер питчеров Каллиопа «Калли» Рейер | Штатный фотограф Шэннон Карлтон | Секретарь генерального менеджера ---------- Глава 1 Уилл Глава 1Уилл  — Добро пожаловать в «Блюз», — приветствует новый генеральный менеджер11 Джим Олссон, едва мы переступаем порог его кабинета. Он стоит у письменного стола, широко раскинув руки. — Дорога выдалась долгой, так что присаживайтесь. Знаете, каково чувствовать, как от внезапного удара стреляет в шею? А я вот, черт возьми, знаю. До боли знаком с подобным ощущением. Долгие годы в моей жизни оставалось лишь одно неизменное – команда. Пять лет я отыграл за «Сиэтл Мэверикс» и буквально на прошлой неделе взял чертову Мировую серию. Но за последние сорок восемь часов пришлось спешно собирать шмотки, судорожно искать кого-то, кто перехватит12 аренду жилья, и лететь через всю страну, поскольку мою кандидатуру на чертов обмен утвердили самой первой. Впрочем, если быть точным, второй. Нас с Адамом, товарищем по команде, пустили в ход единым пакетом, так что теперь оба в основном составе «Бостон Блюз». Я – стартовый питчер, он – кэтчер. Пожалуй, меня могли бы обменять в паре с кем-то похуже или вовсе в одиночку. Впрочем, не уверен, пошло бы одиночество на пользу или только усугубило ситуацию. — Рад здесь находиться, — отзывается Адам, и я понимаю, что тот не лжет. Пока я извожусь от стресса и не могу прийти в себя от свалившихся забот, Адам выглядит абсолютно невозмутимым. Вероятно, все потому, что совершать подобный переезд в одиночку ему не пришлось. Адам Рейер и его сестра Калли всегда принадлежали к той породе людей, которые умеют находить во всем плюсы. Она переехала к брату еще в начале весны, а теперь вот за компанию сорвалась с места. За время шестичасового перелета из Сиэтла в Бостон я пробыл рядом с Калли дольше, чем когда-либо прежде. Ключевое слово –пробыл . И хотя роскошная огненно-рыжая копна волос и россыпь веснушек делали ее вечно радужный настрой куда более сносным, чем у Адама, из-за этой же внешности, не заметить Калли оказывается попросто невозможно. Впрочем, если кто-то из игроков рассчитывал перекинуться с девушкой парой слов после матча, его ждало жестокое разочарование. Мистер Олссон опускается в рабочее кресло. — Знаю, что вы измотаны перелетом и предстоит разобраться с кучей бытового дерьма, но я предпочитаю с первого же дня прояснить, как намерен руководить командой. Он подается вперед, опираясь руками о стол. — Никакой херни и халтуры не потерплю. Я хочу вывести организацию в топ, и точка. Некоторые генменеджеры предпочитают держаться в стороне, но я устроен иначе. Я настаивал на вашем переходе, полагаясь на опыт и мастерство, однако привязываться к людям не привык. Так что вернуть контракты обратно на распределение не составит труда, если вы не готовы играть по правилам. Что ж, такую прямоту я вполне могу оценить по достоинству. Главное сомнение касательно обмена вызывал тот факт, что для мистера Олссона текущий сезон – дебютный на посту генерального менеджера. Учитывая весьма солидную репутацию «Блюз» в лиге и увольнение предыдущего генменеджера из-за серии поражений в прошлом сезоне, я прекрасно понимаю: Олссону пришлось преодолеть немало препятствий, прежде чем занять это кресло. Он годами тренировал, да и в свое время чертовски хорошо играл, так что теперь на его плечах лежит огромный груз ответственности. Давление еще не скоро отпустит. — Тут проблем не возникнет, — сухо роняю я. Вовсе не хочу показаться грубияном, но денек выдался бесконечным, а мы с Адамом свое дело знаем. Ни к чему слушать лекции о важности самоотдачи: халтурой Мировую серию не выигрывают. — Кроме того, мне известно, что в начале нового года контракты подлежат продлению, так что хочу внести пункт о запрете на обмен. В переезде в Бостон хватает весомых минусов, однако открывается и светлая сторона: теперь меня и маму с сестрами разделяет всего час езды. С тех пор как горе-папаша испарился, мы всегда держались вместе – я и они. Быть «главой семьи» за три тысячи миль от дома – задача не из легких, но контракт с «Мэверикс» стал воплощением заветной мечты. Особенно прошлый сезон, когда основной стартовый питчер получил травму, а я зубами вырывал его место. В «Мэверикс» выбил статус стартового питчера, и получить вслед за этим столь стремительный обмен... да уж, шею от подобного крутого поворота сводит не на шутку. Мистер Олссон усмехается, то ли удивленный просьбой, то ли пораженный такой дерзостью. Мне, по правде говоря, плевать. Без боя я не сдамся. Адам косится на меня, насупившись. Ему я ничего подобного не говорил. Он просто велел бы не заикаться на этот счет. Адам играет почти на четыре года дольше меня, и я прекрасно знаю: ему бы и в голову не пришло просить о чем-то столь значительном на подобной встрече. Но раз уж сдали такие карты, придется разыгрывать партию до конца. — Понимаю, ты впервые проходишь через обмен, но условие о запрете на трансферы – совсем не тот козырь, который выкладывают на первой же встрече. Знаю, ты знаком кое с кем из ребят, однако с «Блюз» еще даже ни одной тренировки не провел. — Понимаю, — парирую я. — «Мэверикс» пять лет оставались моей командой, единственной в карьере, но свою состоятельность я доказал с лихвой. Пусть обмен состоялся и не по моей воле, зато переезд позволит находиться рядом с семьей, а я своего не упущу. — Семьянин, одобряю, — Олссон хитро ухмыляется, подаваясь вперед над столом. — Признаю, ты доказал, что питчером являешься чертовски классным, но не думай, будто мне неизвестно о твоем нраве. Знаю, тебя несколько раз удаляли с поля за умышленные попадания в бьющего. У нас такой номер не пройдет. И раз уж заговорили начистоту, я навел справки посерьезнее. Вот почему ничуть не удивлен, что Адаму удалось притащиться сюда всего за сорок восемь часов. Пусть сейчас ты и один из топовых питчеров в лиге, характер нелюдимый. Мне абсолютно насрать, чем ты занимаешься в личное время, но когда дело касается коллектива, будь добр стать его частью. Я хочу видеть команду великой, хочу, чтобы игроки блистали, а для этого придется завести друзей. Вот дерьмо. Касательно попаданий крыть нечем. В ребят из «Блюз» я никогда нарочно мячом не целился, но в лиге водится парочка игроков, которым, признаться, позволил вывести себя из равновесия. Что же до обвинений в нелюдимости, убежден: его подобное волновать не должно. Я сжимаю челюсти. Значит, раз не душа компании, то уже и в команде играть не умею? Чушь собачья. — Сделаем так: я учту разговор о семье. Мы продлим твой контракт на один сезон, и если сумеешь держать себя в руках и будешь выкладываться по полной, я соглашусь на самый жесткий пункт о запрете на обмен, какой только сумеют состряпать юристы. — По рукам, — отзываюсь я, протягивая руку, чтобы скрепить уговор. — Отлично. А теперь, как уже говорил, я понимаю, что вы впервые проходите через обмен, так что секретарь команды, Шэннон, распечатала кое-какие бумаги. Тут список жилых комплексов, где обитают некоторые игроки, а также вся необходимая информация для доступа на спортивную базу, — мистер Олссон снова откидывается на спинку кресла и постукивает пальцами по столу. — Вы свободны, свяжемся позже. Мне пора расхлебывать очередную кашу: командный фотограф утром уволился безо всякого предупреждения. Я киваю и поднимаюсь, готовый наконец-то отоспаться за последние сорок восемь часов, но Адам даже не думает двигаться с места. На лице застыло привычное упрямое выражение, с которым тот выходит на поле. Неужели тоже собирается выторговать пункт о запрете на обмен? — Раз уж на первой встрече все такие смелые, у меня как раз есть на примете идеальная девчонка на место командного фотографа. ---------- Глава 2 Калли Глава 2Калли  Терпеть не могу затевать игру под названием «не задуматься ли о смысле жизни». А уж сейчас, гипнотизируя потолок гостиничного номера в «Хилтон Инн», мне и вовсе не до веселья. Пупырчатая отделка «под попкорн» кажется весьма сомнительным дизайнерским решением. Кому вообще пришло в голову, что подобное выглядит красиво? И кстати, разве такие потолки не выделяют асбест13 ? — Так, соберись, Калли! Что ты вообще делаешь со своей жизнью?! — кричу я в абсолютную пустоту. Мало того, что пришлось сорваться на другое побережье, так еще и на все про все дали жалкие семьдесят два часа: неудивительно, что джетлаг и избыток впечатлений окончательно меня доконали. На прикроватной тумбочке тренькает мобильник, извещая о том, что наконец-то соизволил включиться. Из-за бесконечных сообщений по поводу внезапного трансфера Адама и звонков, которые помогала ему делать ради подготовки к переезду, аппарат разрядился в ноль еще до того, как я плюхнулась в самолетное кресло. Зарядка упакована черт знает в какую сумку, если вообще удосужилась бросить ее в чемодан. С тем же успехом она может до сих пор торчать в розетке в прежней квартире Адама. Подает признаки жизни телефон исключительно потому, что мне повезло перехватить новый шнур в аэропортовом киоске, пока в панике неслась к выходу, поскольку приятелю брата по команде тоже что-то срочно приспичило купить. Я не особо вникала, что именно нужно Уиллу: зная брата, он уволок бы меня из лавки силой, задержись там хоть на секунду. На дорогу отвели трое суток, но Адам вбил себе в голову, что мы обязаны уложиться в сорок восемь часов. Казалось бы, что может быть проще: не растерять пожитки, если семь месяцев назад я внезапно нарисовалась на пороге у брата всего с одним баулом, чемоданом и жалкими остатками рассудка. Кто умудряется потерять контроль над самыми элементарными вещами? Я, кто же еще. Да и душевное равновесие возвращаться явно не спешит. Я понятия не имею, черт возьми, чего хочу от жизни. Мне двадцать пять, за плечами диплом магистра Йельского университета, который сто лет не сдался и которым больше никогда в жизни не воспользуюсь. Будь хоть какой-то выбор, я бы и носа не высунула из Сиэтла. Меня безумно бесит, что Бостон находится близко к родному дому. Но другого выхода я просто не видела. Сейчас трачу заначку и сижу на шее у старшего брата, который, слава богу, любит меня настолько, что не выставляет за дверь, пока пытаюсь разобраться, кто я, черт возьми, такая без родительского диктата. Телефон пиликает еще несколько раз, заставляя меня мысленно взвыть. Я уже ответила, наверное, на миллион вопросов об обмене. На данном этапе больше всего на свете хочется позвонить умнику из руководства Главной лиги бейсбола, который выдумал правила трансферов, и заорать прямо в трубку. На этот раз мобильник не просто пиликает, а разражается полноценным звонком, отчего я едва не закатываю глаза. Кое-как пошевелившись, вслепую тянусь к экрану, даже не глядя на определитель номера. — Алло, — уныло стону я. — Ой, прости, Стиви. Тетя Калли не в духе, перезвоним ей позже, — в голосе лучшей подруги сквозит снисходительное ехидство, ведь она прекрасно знает: я ни за что на свете не упущу возможность поворковать с любимым карапузом. Привалившись спиной к изголовью кровати, я пытаюсь подавить в себе весь негатив. Единственным товарищем брата по команде, с которым по-настоящему общалась, оставался Джетт, да и то в основном благодаря его девушке, Уайле. Мы мгновенно сблизились – и, если уж быть до конца честной, она стала моей единственной подругой. А про их дочку вообще молчу: я приложила немало усилий, чтобы воспитать ее такой же егозой, как я сама. — А ну-ка, дай поговорить с моей мини-копией! — требую я. — Уже соскучилась по ней. Она усмехается. — Ты в отеле? Хочешь, перейдем на видеозвонок? — Еще бы! — отзываюсь я и, вытянув руку с телефоном перед собой, переключаюсь на видеосвязь. Соединение устанавливается не сразу, но вот на экране наконец появляется лицо Уайлы. — Привет, тут кое-кто очень хочет... — начинает она, но договорить не успевает. В мгновение ока крошечная ладошка закрывает камеру, выхватывая телефон из рук матери. — Привет, тетя Калли! А почему ты в кроватке? На улице же солнышко светит! С губ срывается слабый смешок. — Просто очень хочу спать, Букашка Стиви. За последние несколько дней не удалось сомкнуть глаз, да и лететь пришлось ужасно долго. Уайла втискивается в кадр и обращается к дочери. — Помнишь, как ты устала после прошлого перелета? Стиви задумчиво прикусывает нижнюю губу. — Наверное, — вспоминает она. — Кажется, я тогда легла поспать. Тетя Калли, а ты улеглась под одеялко? Тебе обязательно надо попробовать! На этот раз смех звучит чуточку легче. — Знаешь, пожалуй, ты права, — соглашаюсь я. — А ты помогаешь мамочке собирать вещи? Из-за обмена вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, но Уайла оказалась в точно такой же лодке: они вовсю готовятся к возвращению в родной город, поскольку Джетт твердо вознамерился завершить карьеру по окончании сезона. — Да! — Стиви гордо расплывается в улыбке. — Мы собрали так много коробок, что они закончились! Пришлось отправить папу за новыми. — Кто бы сомневался, — я ласково улыбаюсь малышке. — Вы ведь уезжаете через два дня, верно? Уайла поворачивает телефон в ручках Стиви, чтобы попасть в кадр, и подхватывает. — Да, надеюсь, это последняя вылазка под лозунгом «нужно больше коробок», на которую я обрекла Джетта. Если Бог даст, конечно. Сил больше нет собираться, я ему миллион раз сказала просто бросить часть барахла. Выпрямившись в постели, я фыркаю. — Надоело собираться? Попробовала бы ты паковать чемоданы на сверхзвуковой скорости по безумному графику Адама. — Парень точно не верит в опоздания ради приличия. А где мальчики? — На встрече с новым генеральным менеджером, — поясняю я. — Надеюсь, им хоть жилье какое-нибудь подкинут. Нас пока заселили в отель, но всего на неделю, так что шевелиться надо быстрее. Уайла неодобрительно качает головой. — Парни без проблем могут доплатить за лишние ночи в отеле, Калли. Вы же неслись на всех парах. По-моему, пара дней передышки только на пользу пойдет. Она и права, и не права одновременно. Отдых – это, конечно, заманчиво, но... — Уайла, ты же прекрасно знаешь, что я не смогу долго куковать в четырех стенах со своим зацикленным на контроле братцем. Нам чертовски необходимы отдельные комнаты! Мне нужно где-то прятать личный хаос, иначе он попытается навести порядок. Стиви закатывает глаза и возмущенно фыркает. — Следи за языком, тетя Калли! — Знаю, знаю, — послушно соглашаюсь я. Стиви ревностно следит за чистотой речи, так что нам с Адамом частенько влетает. Прежде чем кто-то успевает вставить слово, в номер врывается Адам. — Калли, поднимай задницу с кровати и собирайся! — Следи за языком, Адам! — выкрикивает Стиви из динамика, заставляя Уайлу прыснуть со смеху. Адам с грохотом подходит ближе и бесцеремонно выхватывает у меня трубку. — А я-то надеялся, что сбежал от полиции нравов. Иди на папу покричи. Даже смотреть на экран не приходится, чтобы понять: она закатила глаза. Стиви всего четыре, а ведет себя на четырнадцать. — Папы тут нет, он ушел за коробками! Едва слова слетают с ее губ, как малышка радостно визжит: явный знак, что Джетт только что вернулся. Следом доносится голос Уайлы. — Дорогой, иди поздоровайся с Адамом и Калли. Я приподнимаюсь и тянусь вернуть телефон, но Адам резко уводит руку в сторону, стоит лучшему другу появиться в кадре. — Простите, я не знаю никакого Адама, — подкалывает Джетт. — Да-да, хорош, у меня нет времени на нежности, — отмахивается Адам. — Попрощайтесь с Калли и пожелайте удачи: ровно через двадцать минут у нее собеседование. Что-что, простите? — Ты вообще о чем?! Какое еще собеседование?! — голос от изумления срывается на пронзительный писк. Уайла тут же любопытствует, но куда более спокойным тоном: — О-о-о, а что за работа? Адам слегка подталкивает меня плечом, хватает дорожную сумку и швыряет на кровать. — Командный фотограф. Все, давайте, пока! — он на секунду разворачивает экран ко мне, ловя дружные крики «пока!» и «удачи!», после чего сбрасывает вызов. Бросив мобильник на постель, Адам резко дергает молнию на сумке. — Ты случайно не одни только треники затрамбовала? Я просто теряю дар речи: во-первых, от его поразительной наглости, а во-вторых, оттого, что Адам всерьез рассчитывает отправить меня на собеседование. — Ты с ума сошел?! — голос взлетает еще на октаву выше. Он принимается потрошить мои вещи и наконец выуживает единственные джинсы, которые догадалась закинуть в ручную кладь. — На, эти сойдут. — Эти... — заикаюсь я, ловя летящую ткань. — Адам, я не пойду на собеседование на должность командного фотографа! Ты ненормальный! Я велела разузнать насчет квартир, а не работу искать! Брат фыркает, принимаясь ворошить мои футболки. — Калли, сама знаешь, как я тебя люблю, но ты уже год киснешь без дела и никак не решишь, чем хочешь заниматься. Подавив желание закатить глаза, я бурчу: — Ничего я не кисну. Посторонний человек поверил бы на слово, но для Адама моя реплика – чистой воды вранье. Мало кому я позволяю видеть себя настоящую, обычно скрываясь за маской вечной оптимистки. И вопреки всем разногласиям, он, пожалуй, единственный человек, рядом с кем не приходится судорожно заполнять паузы в разговоре. — Держи, — швырнув очередную вещь, Адам переключается на мой ноутбук. — У тебя пять минут на переодевание. Внизу ждет машина. Дверь номера захлопывается, и спорить становится просто не с кем. Что ж, видимо, я еду на собеседование.  По пути на базу Адам посвящает меня в детали. Буквально час назад штатный фотограф команды отклонил предложение руководства; до старта сезона времени на поиски замены, кажется, вагон, но братец не раздумывая подсуетился, чтобы как можно скорее меня пристроить. — У тебя же есть снимки на ноутбуке? — интересуется Адам, ведя меня по коридорам комплекса. — Есть, но спортивных кадров немного, — выдыхаю я, пытаясь унять дрожь в коленях и одновременно поспеть за размашистым шагом Адама. — В Сиэтле я в основном снимала городские пейзажи. Сильно сомневаюсь, что они ищут нечто подобное. Мое увлечение – всего лишь глупое хобби, Адам. — Не начинай, — обернувшись с полураздраженным видом, шумно вздыхает Адам. — Сейчас в тебе говорит отец, а я с ним не общаюсь по вполне конкретной причине. Калли, им нужен человек, который горит фотографией и делает классные снимки, – и ты идеально подходишь. Фотографию я и правда обожаю. Она всегда оставалась моей главной страстью – той самой, которую отец изо всех сил пытался задушить. И той, из-за которой однажды знатно обожглась, но возвращаться к подобным мыслям совершенно не хочется. Стоит допустить мысль о том, какие перспективы открывает вакансия, как внутри зарождается робкое волнение. Мои снимки пригодятся профессиональной команде! Появятся на сайтах, в соцсетях и, возможно, даже в статьях. Передо мной откроется столько возможностей: ведение блогов, кампании в соцсетях, полное обновление бренда. Фотография всегда служила мне отдушиной, но смогу ли превратить ее в профессию? Раньше я постоянно снимала Адама во время матчей, но после случившегося в начале года бейсболисты прочно обосновались в черном списке. Если честно, саму фотографию я туда тоже на какое-то время занесла, вот только злиться на то, что любишь всем сердцем, долго не получается. Адам резко тормозит перед дверью кабинета, и я чувствую, как подскакивает давление. — Адам, я нервничаю, — признаюсь я, прижимая ноутбук к груди и судорожно перебирая пальцами края. — Вдох-выдох, Калли, — развернувшись, Адам опускает на мои плечи огромные, как медвежьи лапы, ладони. — Ты справишься. Ничего страшного не случится, если тебя не возьмут, так что расслабься. И забудь все правила прохождения собеседований, которым учил отец. — Это тебе не отцовская контора, — стоит закатить глаза, как брат сильнее сжимает мои плечи. — Мистер Олссон не станет устраивать допрос с пристрастием. Суть любого собеседования сводится к обычному разговору. А уж Калли Рейер чертовски хорошо умеет заговаривать зубы, так что просто болтай, ладно? — Твоя правда, — сделав глубокий вдох носом и выдохнув ртом, киваю. — Болтать я умею. Словарный запас... вроде имеется. — Уж в этом не сомневайся, — тихо хмыкает брат. — Секретарь в курсе твоего визита, так что еще раз: вдох-выдох. Прорвемся. — Прорвемся, — шепчу я себе под нос, пока Адам убирает руки, и, расправив плечи, выпрямляюсь. — Погоди, а как, ты сказал, его зовут? — Олссон. Джим Олссон, — смеется Адам и хлопает меня по спине, отчего невольно подаюсь вперед. — Напиши, как освободишься. А я пока пойду осмотрю новый кабинет. Его слова вызывают короткий смешок. — А разве вся база – не твой кабинет? — Ну да, разве не круто? Я качаю головой, в очередной раз глубоко вздыхая. Я справлюсь... и не с таким справлялась. Так, ладно, я... вроде готова. Повернув ручку двери, я переступаю порог кабинета, и первым делом взору открывается игровое поле: огромные панорамные окна от пола до потолка заменяют собой стену, сквозь которую весь стадион виден как на ладони. Зрелище великолепное и поистине грандиозное; в Сиэтле стадион тоже выглядел неплохо, но здешний поражает воображение. — Ого, — бормочу я. — Впечатляет, правда? — раздается откуда-то сбоку женский голос. Сглотнув испуганный вскрик, я изо всех сил пытаюсь напустить невозмутимость, которой всегда требовали родители. Адам, конечно, советовал выбросить этот бред из головы, но от старых привычек избавиться не так-то просто. Повернувшись на звук, я замечаю женщину, лет тридцати с небольшим - полную мою противоположность: роскошные гладкие черные волосы, идеальная фарфоровая кожа. Строгая юбка-карандаш и шелковая блузка придают невероятно утонченный вид. — Вид потрясающий. Думаю, он отлично скрашивает рабочие будни, — улыбаюсь я, протягивая руку. — Я Калли Рейер. Пришла на собеседование на вакансию фотографа. Она мимолетно оглядывает меня с ног до головы, и я не совсем понимаю, как расценивать взгляд. Увидь отец, что я заявилась на собеседование в джинсах и белой рубашке, его бы точно кондрашка хватила. Я уже порываюсь извиниться, но ведь ничего подобного не планировала, и о сегодняшней встрече знать не знала – уж такое-то они должны понять. Наконец она снисходит до сдержанной улыбки. — Я Шеннон, секретарь мистера Олссона. Он вас уже ждет. Прошу за мной, — и разворачивается, цокая каблуками, а во мне зарождается паршивое предчувствие, будто проиграла, даже не успев начать; впрочем, растерять остатки уверенности – худшее, что можно сделать. Я справлюсь... и не с таким справлялась. Шагая следом за Шеннон, я, глубоко вздыхая, мысленно повторяю мантру. — Вы, должно быть, Калли Рейер, — при нашем появлении из-за стола поднимается мужчина, широко улыбаясь, отчего прямо гора с плеч сваливается, стоит заметить на мистере Олссоне обычные джинсы и футболку с логотипом «Блюз». — Я просил Адама не тащить вас с пылу с жару, но он яростно доказывал, будто нашел идеального кандидата. Ох уж этот Адам, чтоб ему неладно было. Мысленно посылая брату проклятия, я выдавливаю улыбку и смеюсь. — Да уж, терпение точно не входит в число его добродетелей, но ведь каждому в жизни нужен такой локомотив, вам не кажется? — И то правда, — соглашается он, протягивая руку для приветствия. — Джим Олссон. — Калли, — отвечаю я на рукопожатие, но тут же качаю головой, — хотя с этим вроде уже разобрались, — из груди вырывается нервный смешок. — Я так и понял. Вы просто закрепили информацию, — мистер Олссон опускается обратно в кресло и жестом приглашает присесть. — Полагаю, брат уже ввел вас в курс дела, так что не станем тратить время на лишние подробности. Адам уверял, что вы идеально подходите на должность, на этом и сосредоточимся. Идеально подхожу . Ну, спасибо, Адам, удружил с ожиданиями! Пусть готовых спортивных кадров у меня раз-два и обчелся, но если набраться смелости, в арсенале найдутся действительно потрясающие снимки, способные подтвердить правоту брата. — Что ж, я могла бы долго расписывать, почему справлюсь с работой лучше других, но ничто не докажет мои способности нагляднее живого примера. ---------- Глава 3 Уилл  Глава 3Уилл В обмене посреди межсезонья обнаруживается очевидный плюс: у нас появляется время. Время на то, чтобы обустроиться и прийти в себя до начала чемпионата. Минус же заключается в том, что обменяли меня в комплекте с гребаным Адамом «Без Тормозов» Рейером. Грохот в дверь гостиничного номера в семь утра застает меня врасплох и вызывает глухое раздражение. Против ранних подъемов я в общем-то ничего не имею, но неужели парню трудно хоть на секунду притормозить? Адам с сестрой вытаскивают меня на улицу и тащат прямиком к жилому комплексу, о котором упоминала Шеннон, секретарь Олссона. Та, судя по всему, обзвонила несколько мест, и этот конкретный вариант подвернулся всего в четырех кварталах от гостиницы. Вот только уже на втором квартале раздражение начинает зашкаливать. Калли явно продрогла: она обхватывает себя руками, а зубы выстукивают дробь. Да какая к черту разница, что идти всего четыре квартала? Прекрасно зная, сколько нам платят, уверен: поездка на такси обошлась бы в сущие копейки. — Скажи на милость, встречу по поводу квартир нельзя было назначить на девять? И с какой стати ты решил, что обязательно нужно тащиться вместе? — Тебе вообще-то нужно где-то жить, а у Шеннон освободились квартиры только в этом доме, — пыхтит Адам, стоя у пешеходного перехода. — Уж извини, что я подумал, будто тебе не улыбается торчать в отеле весь сезон. Прижав ладонь ко лбу, я пытаюсь унять подступающую головную боль. — Да я мог бы... — Ой, какое милое местечко, — едва слышно бормочет Калли. Наверняка разговаривает сама с собой: она застыла, уставившись на двери у нас за спиной и машинально теребя рукава безразмерной толстовки с логотипом Йельского университета. Проследив за ее взглядом, я замечаю в окне скромную вывеску. Сам к этому напитку равнодушен, но если она вздрогнет от холода еще хоть раз, я точно обматерю Адама за то, что тот пожалел денег на такси. Я бросаю взгляд на часы: встреча с риелтором назначена только на восемь, а сейчас едва перевалило за половину восьмого. — Раз уж вы решили тащиться вместе, я хотя бы кофе перехвачу. Спишем на пробудившийся братский инстинкт, но я не позволю Калли пройти дальше ни единого квартала, пока у нее в руках не окажется хотя бы стаканчик горячего кофе. Не давая Адаму и секунды на протесты, я разворачиваюсь и направляюсь прямиком к заведению с фиолетовой дверью, на которой Калли только что сосредоточила все внимание. Брать ее за руку и тащить за собой, понятное дело, не стану, однако искренне надеюсь, что перед соблазном согреться горячим напитком она не устоит. Оглянувшись, я замечаю ее мимолетное колебание, но стоит толкнуть дверь и впустить наружу густой кофейный аромат, как Калли тут же сдается. — Калли, нам... — начинает Адам, но она пропускает его слова мимо ушей. — Спасибо, — шепчет она, переступая порог крошечной кофейни. Сейчас улыбается совсем не так, как обычно. Вместо привычной широкой усмешки, подкрепленной шумным, пробивным характером, нынешняя выходит едва заметной, мягкой... Я видел ее такой лишь однажды, и в голове крутится единственный вопрос:отчего же Калли кажется куда более искренней, чем во все остальные разы? Я стараюсь не искать скрытого смысла в том, почему эта улыбка нравится мне куда больше прежней и что причиной ее появления стал именно я... Пожалуй, мысль зайти за кофе оказалась не самой удачной. — Мне нужна доза кофеина, если уж придется иметь дело с твоим братом, — оправдываюсь я. — Ничего такого... — Я вообще-то имела в виду «спасибо, что придержал дверь», — тихо роняет Калли, прищуриваясь, отчего мягкая улыбка мгновенно гаснет. Да уж, ладно, сработал я не слишком изящно. Если сам прекрасно знаю, что решил зайти исключительно ради нее, то Калли об этом и не догадывается. Соберись, Андерсон. Мы подходим к стойке, и бариста приветствует нас голосом, звучащим чересчур уж жизнерадостно для нынешнего утра: — Доброе утро! Что для вас приготовить? — Доброе, — отзывается Калли, отвечая девушке за кассой привычной широкой улыбкой, — мне, пожалуйста, имбирный чай. И плачу отдельно. Калли подтягивает сумку к стойке, выуживая кошелек. Разумнее всего дать ей заплатить, ведь нет ни единой причины мешать, самой купить напиток. Адам упоминал, что ее взяли штатным фотографом. Девочка она уже взрослая, мне не сестра и не мать. И уж точно не девушка. Калли всего лишь младшая сестра товарища по команде, в лучшем случае просто знакомая. — Нет, не нужно, — выпаливаю я вопреки всем мыслям, только что промелькнувшим в голове. Похоже, во мне снова берет верх пресловутый братский инстинкт. — Подо... — успевает начать Калли, но я бесцеремонно ее перебиваю. — Мне, пожалуйста, маленький кофе и совсем чуть-чуть сливок. Девушка за стойкой недоуменно морщится. — У нас нет кофе. Мы чайная. Калли озадаченно снизу вверх смотрит на меня. — Ты вывеску вообще читал? Заведение называется «Пролитый чай». Ну, прекрасно, опозорился по полной программе, да еще и дважды. И что теперь прикажете отвечать?Нет, я не смотрел на вывеску, потому что все мысли занимал твой непрекращающийся озноб . Твою же мать. — Разве ты не слышала, как еще на улице я заикнулся про кофе? По-твоему, был похож на человека, который читал вывеску? — чертыхаюсь я, понимая, что вышло слишком резко. Замечательно: если по этой сцене можно судить, о шансах наладить контакт с новыми товарищами по команде, то пункт в контракте о запрете на обмен можно поцеловать на прощание. Калли иронично изгибает бровь. — Представь себе, не слышала. Я просто стояла, отмораживая себе задницу, и думала: Боже, как же хочется горячего чая. А в следующий миг ты уже переступаешь порог. Понаблюдав за моим остекленевшим взглядом, Калли качает головой со смехом и снова поворачивается к баристе. — Ему, пожалуйста, чай латте. Калли снова пытается расплатиться, но я опережаю ее, бросая на стойку наличные. — Сказал же, что плачу я. Закатив глаза, она небрежно убирает с лица прядь рыжих волос. — А еще говорил, что собираешься пить кофе. Я не собиралась вешать на тебя расходы за напиток, который может и не понравиться, но мы оба прекрасно понимаем: уйти с пустыми руками не вариант, если только не хотим, чтобы у Адама сорвало крышу. — Искушение велико, — бурчу я под нос. Сгребая сдачу, смахиваю, остаток монет в банку для чаевых, пока мы переходим к дальнему краю стойки. — И все-таки, что именно ты заказала? — Чай латте, — пожимает она плечами. — Строго говоря, не совсем чай и не совсем кофе, скорее чайный напиток на молоке. Не обещаю, что тебе понравится, но нужная доза кофеина там имеется. — Ладно, — бросаю я в ответ. За последние несколько дней я провел с Калли больше времени, чем за весь прошлый год. Завсегдатаем послематчевых посиделок меня не назовешь, но даже если и выбираюсь куда-то с парнями, Калли никогда не бывает. Да я и вообще не слышал, чтобы она ходила куда-то с командой. Не сиди она на первом ряду трибун, привлекая внимание роскошной рыжей шевелюрой и оглушительно болея за Адама, я бы и знать не знал об их родстве. Иными словами, суть в одном: из виду я ее определенно не упускаю, просто не сопоставил бы их, не будь все столь очевидно. Впрочем, Калли вовсе не искушение – ну, или по крайней мере до недавнего времени имне являлась. Она – младшая сестренка моего товарища по команде. Калли вообще не положено быть искушением. Вот только с самого начала поездки она превращается в сплошное... наваждение. Наваждению мне точно не стоит поддаваться, но когда мы садились в самолет, Калли перевела на меня уставший взгляд и с мягкой улыбкой на лице поинтересовалась, как я справляюсь с происходящим. В тот миг, когда смотрел на нее и до меня дошел смысл сказанного, тело охватило странное чувство. На моей памяти никто не находил и секунды, чтобы поинтересоваться состоянием. Ни мать, ни сестры никогда об этом не спрашивали, но я и повода не давал думать, будто что-то не так. В семье именно я привык совсем разбираться – и роль эта по душе. Но стоило лишь раз устало вздохнуть, как она тут же оказывалась рядом, допытываясь, в чем я нуждаюсь, и чем может помочь. Пусть даже всего-то и нужно, чтобы меня выслушали, пока изливаю душу. Не то чтобы я собирался жаловаться на жизнь или делиться мыслями, роящимися в голове, но в ее взгляде сквозила непоколебимая уверенность: Калли не отстанет. Так что я пробурчал дежурное «все нормально», лишь бы ее успокоить. И на мне она не остановилась. После приземления Калли раз пять спросила у Адама, чем помочь. Черт, да она со всеми в самолете обходилась с поразительной чуткостью и любезностью. И неважно, что за последние двое суток нам удалось поспать от силы пару часов, – от нее не было слышно ни единой жалобы. Стоило сойти с трапа, как единственное, чего ей захотелось, – это заскочить куда-нибудь и купить новую зарядку. Но «Мистер Расписание» не терпит незапланированных остановок. Так что Калли улыбнулась и в шестой раз спросила, чем может помочь. Мне в том чертовом минимаркете абсолютно ничего не было нужно, но спустил десять баксов на книжку с кроссвордами, только чтобы у Калли появился предлог купить зарядку. И вот теперь я торчу в чайной, собираясь пить какую-то бурду, которая наверняка не понравится, просто потому, что она замерзла. Возможно, подсознание заставляет о ней заботиться, потому что Калли напоминает моих домашних. На веку матери и сестер хватало безумных передряг, но они всегда сохраняют тот же неисправимый оптимизм, что и Калли. Может, в наваждении виновата банальная тоска по близким? Последние пять лет я поддерживал их с другого конца страны, и разлука тяготила сильнее, чем я показывал, – отсюда и привычка держаться особняком. Пожалуй, невольно задумываюсь: а не служит ли бесконечное жизнелюбие Калли лишь ширмой для чего-то, гложущего ее изнутри? Сам не знаю, отчего отчаянно хочется докопаться до истины, но поделать с собой ничего не могу. Переминаясь с ноги на ногу, она оглядывает заведение. — Местечко прелесть. Обязательно запишу его в список плюсов переезда. — Значит, чай? Не кофе? Она бросает на меня взгляд, и губы снова трогает мягкая улыбка. — Никакого кофе. Раньше пила его постоянно, но потом поняла, что от сочетания кофеина и сахара меня начинает трясти, накатывает дикая тревога. Вот и перешла на чай. — А нельзя просто брать без кофеина? Она беспечно пожимает плечами. — Можно, конечно, но чай, как выяснилось, нравится больше. В нем меньше сахара, а разнообразие вкусов и полезных свойств помогает удерживать гиперфиксацию в разумных рамках. К тому же так банально безопаснее. Я вечно забывала бы добавить «без кофеина», так что проще сразу брать то, где его вообще нет. Гиперфиксация? Из-за напитка? И как вообще можно умудриться забыть добавить «без кофеина» в конце заказа? Да произноси ты его первым делом! — Логично, — соглашаюсь я, решив на этом и остановиться: вопросов к ее признанию возникает слишком уж много. — Правда, в некоторых чаях кофеин тоже присутствует, — продолжает Калли. — Так что за этим тоже приходится следить. Но иногда, если доза небольшая, он не особо влияет, главное – не пить слишком много. Наверное, тут еще дело в добавленном сахаре, потому что... ой, прости, я заболталась. Видишь? А теперь представь, что со мной творится под кофеином. Я начинаю понимать, почему она завязала. Откуда в Калли столько энергии? Она внимательно меня разглядывает. Я прямо вижу, как та сдерживается, чтобы не продолжить болтовню. Но едва Калли приоткрывает рот, как выкликают заказ, и я поспешно шагаю вперед, чтобы забрать стаканчики. Протягиваю Калли ее стаканчик, который та принимает с мягкой улыбкой. — Спасибо. В ответ я лишь киваю и направляюсь к выходу. Толком не понимая зачем, я бросаю взгляд на название заведения на стаканчике и мысленно заставляю себя его запомнить. — Отлично, — Адам хлопает в ладоши, едва мы оказываемся на улице. — Теперь, когда вы разжились напитками, мы можем, наконец, пошевеливаться? — Минутку, — я выставляю вперед палец, призывая подождать, и исключительно ради того, чтобы посильнее его взбесить, демонстративно медленно делаю первый глоток напитка, заказанного Калли. Он шумно выдыхает. — Ты серье... Я поднимаю руку, призывая помолчать, и делаю еще глоток. А штука-то весьма недурная. На вкус, кажется еще лучше, когда я замечаю, как Калли пытается спрятать смешок за стаканчиком. — Ладно, готов, — произношу я, и Калли прыскает от смеха. — Если хотите, можете добираться самостоятельно, — цедит Адам, у которого на лбу, кажется, вот-вот лопнет вена. Господи, до чего же велико искушение потянуть время еще сильнее, но тут Калли делает шаг вперед и подхватывает брата под руку. — Все-все, виноваты. Пойдемте, у меня уже веснушки поотмерзали, пора шевелиться, — Калли разворачивает Адама к пешеходному переходу ровно в тот момент, когда на светофоре вспыхивает разрешающий сигнал. — Надо же, как угадали! Идеально! Оставшуюся часть пути нас определенно ведет Калли. Что-то подсказывает: брось нас Адам на самом деле, мы бы прекрасно отыскали дорогу. И то же чутье нашептывает, что следует поберечься, ведь подобная мысль никак не должна казаться чертовски заманчивой. ---------- Глава 4 Калли  Глава 4Калли — Итак, на данный момент свободны две квартиры, — говорит Кристи, опуская ключи на кухонную стойку. — И мы можем заселиться? — интересуется Адам, а я тут же мысленно отключаюсь. Как бы ни хотелось поучаствовать в обсуждении, решать в любом случае Адаму. Да и, если честно, слушать презентацию, больше нет сил. С концентрацией у меня и так беда, но выслушивать одно и то же по третьему кругу? Нет уж, внимание окончательно помахало ручкой. Несмотря на задержку, до жилого комплекса мы добрались с запасом. Кристи провела нас по двум полностью меблированным квартирам, а парни согласно кивали, пока та без умолку щебетала о планировке и преимуществах. Как водится в мире профессионального спорта, жилье выглядит шикарно, но Адам никогда не питал слабости к излишне пафосным пентхаусам. В разгар сезона они все равно дома почти не бывают, так какой в этом вообще смысл? Не знаю, пытается ли Кристи сгладить ситуацию или у нее просто характер такой, но добрую половину экскурсии приходится прикусывать язык, чтобы не выпалить: «Они же парни, им все равно». Уверена, Адам выберет какой-то из вариантов. В его списке требований значатся всего два пункта: «заезжай и живи» и «меблированная». Насчет Уилла судить не берусь – с самого приезда он лишь изредка кивает да неопределенно бурчит в ответ. Никак не могу раскусить этого парня. И ни капли не стыдно признаться: Уилл в моем вкусе. Пусть в Сиэтле я и держалась от команды на расстоянии пушечного выстрела, глаза-то есть – парень чертовски горяч. По нему сразу можно разглядеть стартового питчера: подтянутый, но не тощий, с каштановыми волосами, которые обычно скрывает бейсболка. А уж когда он разворачивает ее козырьком назад – держите меня семеро. Во время перелета Уилл именно так и поступил, и я кое-как подавила искушение тайком его сфотографировать, чтобы пополнить копилку уединенных фантазий. Жаль только, он бейсболист, а на этот контингент я наложила пожизненное табу. С другой стороны, любоваться настолько притягательными парнями никто не запрещал. Смотреть ведь абсолютно не вредно. — Отлично, тогда я подготовлю документы на оба варианта, — голос Кристи наконец пробивается в сознание, вынуждая перестать раздевать Уилла. Похоже, пока я витала в облаках, все уже решили. Черт, надеюсь, Адам выбрал ту квартиру, что дальше по коридору. Вид оттуда открывался куда более живописный. — Простите, я немного замечталась, — поворачиваюсь к брату. — Так, где я в итоге буду жить? Мой вопрос обращен к Адаму, но Кристи вклинивается раньше, чем тот успевает ответить. — Оу, я и не знала, что вам тоже нужно жилье! — ее голос взлетает на такие ультразвуковые высоты, словно я только что сообщила о наступлении Рождества. — Да нет, она имела в виду... — пытается вклиниться Адам, но Кристи напористо перебивает. — Вам невероятно повезло! На следующей неделе освобождается еще одна квартира, как раз по соседству с той, что дальше по коридору. Вид даже лучше того, который вам так приглянулся, — она подмигивает. — Единственная загвоздка: там всего одна спальня и меблирована частично, зато арендная плата ниже. Так, стоп. Секундочку. Аренда ниже? И не придется делить крышу с братом-перфекционистом? — Она вполне может пожить... — снова пытается взять слово Адам, но на сей раз наступает мой черед перебивать. — Погодите-ка, о какой сумме речь? С тем жалованьем, что предложили «Блюз», съехать от брата рано или поздно я точно смогу, вот только поговорить об этом еще не успела. Я и помыслить не могла, что подобный шанс представится настолько скоро, но, черт возьми, если получится провернуть, я уцеплюсь за эту возможность обеими руками. Кажется, в данную минуту я делаю Кристи счастливейшей из смертных. — Сейчас принесу документы, чтобы свериться, но для вас этот вариант просто идеален, — щебечет она. — Я одной ногой здесь, другой там! Едва за ней закрывается дверь, из груди вырывается восторженный визг. — У меня будет собственный угол! От одной мысли об этом дух захватывает. Самостоятельно я еще никогда не жила. И теперь, когда идея засела в голове, думать о чем-то другом просто невозможно. Я смогу раскрасить все в самые сочные цвета! Буду сочетать несочетаемое, как душеньке угодно, и никто слова не скажет – ведь жилье окажется моим. — Адам, первая зарплата только в конце месяца, но я все-все верну. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, помоги в последний раз, и я честно перестану мозолить тебе глаза. — Неужели со мной настолько невыносимо жить? — ворчит Адам. Мой милый братец прекрасно знает: характеры у нас похожие и в то же время абсолютно разные. Мы смотрим на мир с оптимизмом, но если у Адама солнце сияет ровным, идеальным кругом, то мои лучи мечутся в лихорадке, меняя температуру и ежесекундно переливаясь всеми цветами радуги. И все же, вопреки различиям, с тех пор как я переехала, мы очень сблизились. — Конечно, нет! Просто у меня появится собственное жилье, которого никогда не было. Адам скрещивает на груди руки, всем видом показывая, что намерен отказать, но меня-то не проведешь. — Первый месяц я оплачу, — сдается он, — а дальше давай сама. Я снова восторженно взвизгиваю, подпрыгивая. — Спасибо, спасибо, спасибо! И мы будем соседями! Адам открывает было рот, но Уилл его опережает. — Вообще-то, — совершенно бесстрастно роняет он, — соседями будеммы с тобой. Ну, надо же. Становится все интереснее.  Дело сделано. Квартира готова, и она просто идеальна. На переезд уходит примерно неделя; поскольку мебели самый минимум, приходится составить внушительный список покупок. Но я совершенно не против: гнездышку жизненно необходим фирменный штрих Калли. К концу недели коробки и сумки в гостиной Адама собираются такой высокой горой, что, по-моему, брат готов лично взломать новую дверь, лишь бы поскорее выставить весь скопившийся хлам. Но едва ключи оказываются в руках, я загораюсь не меньшим нетерпением. На то, чтобы расставить все по местам, уходит всего два дня. Разумеется, приходится укладываться в скромный бюджет, выгребая скудные сбережения, так что вещей набирается не так уж много. Зато теперь квартира дышит яркими красками, погружаясь в восхитительный, творческий хаос. Разношерстные узорчатые подушки на диване. Старинная кухонная утварь и столовые приборы, собранные как минимум в пяти разных комиссионках. Честно говоря, вещей с барахолки вообще полно, и извиняться за свой выбор не собираюсь. Как там говорится? Что для одного хлам, для другого – сокровище. Данное изречение идеально описывает мою квартиру. Черту я провела разве что на постельном белье и полотенцах из вторых рук: их купила совершенно новыми. Зато все остальное – настоящее богатство. Свернув последний плед и забросив в одну из корзин, я обессиленно падаю на диван. Сил вообще не осталось. Глаза закрываются сами собой, но буквально через минуту раздается стук в дверь. — Калли, это Адам. Впусти меня. — По-моему, открыто! — кричу я в ответ. Утром ходила за чаем в лавку парой кварталов ниже и, кажется, забыла запереться. Я так стремилась поскорее взбодриться горячим напитком и навести в квартире финальный лоск, что мысль о замке даже не пришла в голову. Брат наверняка прокомментирует мою забывчивость, но какая, в сущности, разница? Внизу на входе кодовый замок, да и Кристи добрых десять минут разливалась о «крайне низком уровне преступности» в нашем доме. Притворив за собой дверь, Адам плюхается на диван. — А здесь симпатично. Жаль, все нажитое кто-нибудь утащит, потому что ты не запираешь дверь. Я выразительно закатываю глаза. Ну, кто бы сомневался. — Зато у грабителей окажется отличный вкус, — стоит сделать вдох, как в нос ударяет резкий запах. — А ну брысь с моего дивана! Ты потный и воняешь! Я изо всех сил пытаюсь согнать потную тушу, но брат наваливается на меня всем весом. — Уф, ты вообще, зачем пришел? — Я только из зала, не так уж сильно и вспотел, — посмеивается он, продолжая бороться. — И вот она, твоя благодарность после всего, что я сделал? — Годами, Адам. Я годами терпела твою кэтчерскую форму, которая прованивала все вокруг. Пожалуйста, не порть новый диван. — Ладно-ладно, — сдается он и наконец, поднимается. — Но за уход придется платить. Сегодня мы новой командой идем в какое-нибудь место посидеть. — Не-е-ет, я хочу остаться дома. Оставь меня в покое, мистер Общительность, — схватив одну из подушек, я запускаю в него, а потом устраиваюсь поудобнее, собираясь прилечь. Меня манит сладкий сон, а вовсе не посиделки в компании толпы бейсболистов. Стоит закрыть глаза, как подушку бесцеремонно выдергивают у меня из-под головы. — Эй! Адам держит ее над головой, а когда я пытаюсь дотянуться, поднимает еще выше. — Обсуждению не подлежит, Калли. Теперь эти люди – наши коллеги. Я вас с Уиллом силой из дома вытащу, даже если станете брыкаться и орать. — Уилла уже несколько дней дома нет, — пожалуй, не стоит заявлять об этом с такой уверенностью, но ведь чистая правда. С самого его переезда я парня в глаза не видела; сама живу на новом месте два дня, а от соседа ни слуху, ни духу. — Он ездил проведать родных в Роули, но уже вернулся, так что никаких отговорок. В шесть будь готова, — Адам бросает подушку мне прямо в голову. — Зараза, — бурчу я себе под нос. — К шести чтобы дверь была заперта! — доносится голос уже из коридора. ---------- Глава 5 Уилл  Глава 5Уилл И почему вечно позволяю Адаму таскать меня за собой? Я едва успел переступить порог квартиры, как он уже забарабанил в дверь и заявил, что вечером мы идем развлекаться. Я никуда не собирался. Вообще никуда. Готов был до последнего стоять на своем и даже начал спорить, но стоило ему обмолвиться, что силком тащит и Калли, как пыл угас. На данном факте, впрочем, как и на том, что всю неделю я каждый божий день пью чай латте, мы заострять внимание не станем. Пока я ищу, где приткнуть байк, время переваливает за назначенное Адамом – я опаздываю на добрых полчаса. Доставкой транспорта занималось руководство «Блюз», а я побоялся доверять им «Индиан»: бросят еще на стадионе, чтобы расписался первый встречный. Так что велел пригнать мотоцикл к матери. Необходимость забрать его дала отличный повод навестить родных... и немного отдохнуть от новой соседки, ради встречи с которой я, разумеется, ни разу не думал разыграть банальную сцену в духе «Привет, соседка, сахарку не найдется?» Я захожу в бар, адрес которого Адам скинул в сообщении. Пусть подобное времяпрепровождение и близко не стоит на первом месте в списке планов на вечер, я прекрасно понимаю его мотивы. Ключевых игроков команды, может, и знаем, но одно дело соперники, и совсем другое – товарищи; если хочу, чтобы пункт о запрете на обмен действительно работал, придется, пожалуй, приложить куда больше усилий, чем давал понять Олссон. Одними дежурными фразами на тренировках или в раздевалке явно не обойтись. Народу внутри битком, однако, сквозь общий гул отчетливо доносится стук бильярдных шаров где-то в стороне и заливистый смех одной огненно-рыжей особы. — Черт, Калли, не знал, что ты у нас скрытый профи, — Бек Дэйнс, звездный14 игрок первой базы «Бостон Блюз», стоит чуть поодаль, сжимая в руке кий. — Кое-что в бильярде я все-таки смыслю, — отзывается Калли, наклоняясь над столом ради, судя по всему, финального удара. — Восьмерка в угловую лузу. Легкий щелчок кия – и шар залетает точно в цель; пока он катится в лузу, губы девушки трогает мягкая улыбка, но стоит ей выпрямиться, как лицо озаряет широкая, торжествующая усмешка. Победа, кажется, за мной. — Требую реванша! — протестует Бек, замечая мое приближение. — Кого я вижу, сам гребаный Уильям Андерсон. Как жизнь, дружище? Добро пожаловать в «Блюз». Бек всегда был мне симпатичен: игрок надежный и парень, похоже, мировой – пусть и излишне общительный, но я честно пытаюсь соответствовать. — Полагаю, меня могли обменять и в команду похуже. — Вообще-то подобный обмен принято называть шагом вперед, — хохочет Бек, опуская кий на бортик стола. — Ты явился в самый удачный момент: Рейер-младшая только что в пух и прах разнесла меня в пул. Отложив кий, Калли наконец переводит взгляд на меня. Рыжие волосы убраны в небрежную косу, и лишь отдельные пряди обрамляют усыпанное веснушками лицо. — А я уже готова была биться об заклад, что ты решил соскочить, Уилл. — Такой вариант рассматривался, но потом я подумал, что от злости у Адама может лопнуть какой-нибудь сосуд, и просто не мог тебя так подставить, — в ответ на ее игривый тон, усмешка появляется на губах сама собой. Калли тихонько хмыкает. — Спасибо, я очень это ценю. Ее щеки слегка розовеют; заправив выбившиеся пряди за уши, Калли натягивает рукава свитера на ладони и скрещивает руки на груди. В Сиэтле все казалось проще, ведь она держалась на расстоянии – с глаз долой, из сердца вон, – но Калли настолько непринужденно красива, что я ума не приложу, как перенесу столько времени рядом с ней. Мы провели здесь от силы неделю, а я уже ловлю себя на мысли, что думаю о ней гораздо чаще, чем положено. — Ну и где все? — я рассеянно оглядываюсь по сторонам. Бек хлопает меня по плечу. — Мы заняли несколько кабинок в глубине. Я иду вслед за ними через зал, втайне гордясь собой: за всю дорогу ни разу не окинул Калли оценивающим взглядом. — Ба, смотрите, кто наконец-то соизволил явиться, — Адам поднимается, уступая место Калли, чтобы та могла сесть. С другой стороны устраивается шорт-стоп «Блюз» Маттео Кинер; я знаю, что он счастлив в браке, а жена со дня на день ждет ребенка. Адам теребит меня за плечо, привлекая внимание. — Ты заблудился, что ли? Я уже поисковый отряд собирался высылать. — Решил сделать небольшой крюк на байке, — отзываюсь я. Адам возвращается на место, а я притягиваю стоящий позади свободный стул и пристраиваюсь с краю стола. Окинув компанию быстрым взглядом, я замечаю, что собралась большая часть основного состава, ну и еще пара-тройка игроков, чьи лица знакомы, а вот имена никак не припомню. За нашим же столом сидят Маттео, Калли и Адам. Напротив расположились Бек и игрок третьей базы Трипп Пирс. — Здорово, Уилл, — кивает Маттео. — Стоило Эллисону объявить о завершении карьеры, как вас тут же поменяли. «Мэверикс» что, внезапно решили, будто им жизненно необходима встряска в составе? — Черт их разберет, — парирую я. — Может, Олссону просто приспичило увидеть в команде парней, бравших Мировую серию. — Да иди ты, — ухмыляется Трипп, тянясь за пивом. — Ты теперь в «Блюз», приятель. Кубок Мировой серии следом не прилетел. — Кубок не прилетел, зато притащился занозистый кэтчер, который мне в туалет спокойно сходить не дает. — Эй! — Адам возмущенно вскидывает руки. — Я вообще-то организовал наш переезд, ясно? Не будь меня, ты бы до сих пор торчал в Сиэтле и огребал штрафы за опоздания. — И Калли, — добавляю я. Еще по совместному перелету стало ясно: она соображает куда толковее, чем оба пытаются преподнести. При упоминании своего имени Калли едва заметно оживляется. Наверное, полагает, будто окружающие не замечают, как она сидит, опустив голову, и безучастно слушает чужие разговоры, – но я-то все прекрасно вижу. В Сиэтле сознательно предпочитал держаться особняком, однако специфику индустрии знаю отлично. Я умею проявлять дружелюбие, когда того требуют обстоятельства, а вот Калли, сдается мне, общаться по принуждению не привыкла. — Кстати, о Калли, — заводит разговор Бек, поворачиваясь. — Кто бы мог подумать, что наш новый командный фотограф – форменная акула бильярда! Калли закатывает глаза, но не удерживается от улыбки. — Освоила в студенческие годы. И раз уж зашел разговор, победителю, кажется, причитаются палочки из моцареллы. — Будет сделано! — Бек выбирается из кабинки и легонько трясет меня за плечо. — Что будешь пить, Андерсон? Подобные вопросы всегда забавляют. Большинство из нас, профессиональных спортсменов, в барах давно не уходят во все тяжкие – разве что по особым поводам, – но я не пью вообще. От слова «совсем». И никаких расспросов на эту тему не терплю. — Да брось, я сам что-нибудь возьму. — Ладно, как знаешь. Собравшись с духом, я ловлю на себе пронзительный взгляд зеленых глаз. Каким бы непреодолимым ни было искушение проверить, смогу ли пересчитать все веснушки на ее лице, на сей раз я полностью его игнорирую. Удержаться оказывается чертовски трудно: я физически ощущаю, как она меня изучает. — Пойду, пожалуй, поздороваюсь еще с парой ребят, — произношу я, отодвигая стул. Брови Адама сдвигаются к переносице. Знаю: он рассчитывал, что я просижу на месте до самого ухода, да и сам бы не прочь, но у моей общительности есть четкие границы. Даже если влечение к Калли и добавило сегодняшней вылазке привлекательности, вряд ли стоит идти у него на поводу. Заставляя себя поддерживать беседу еще битый час, я в основном зависаю с другими питчерами команды. «Блюз» всегда славились классной ротацией, но в связи с уходом на покой стартера Декса Ларсена в этом году и сменой генерального менеджера жутко любопытно, как перестроят состав. Позиция стартового питчера обсуждалась с агентом во время оформления обмена, однако я привык не придавать значения обещаниям, пока не увижу их на бумаге. Посчитав, что долг вежливости выполнен, я решаю закругляться. Окидывая взглядом зал, невольно высматриваю одну рыжую макушку. Уверяю себя, будто просто нужно убедиться, что с ней все в порядке, и она хорошо проводит время, однако Калли нигде не видно. Ошибиться я не могу: за вечер без труда выхватывал ее из толпы кучу раз. Какая-то часть меня порывается подойти к Адаму и разузнать, в курсе ли он вообще, где ту носит, но, в конце концов,он – ее брат. Нужно позволить ему самому выполнять обязанности и заботиться о Калли. Пока я пробираюсь сквозь толпу, пара человек меня тормозит, расспрашивая про грядущий сезон и обмен. Отвечаю я коротко и уклончиво. Социальная батарейка села, и меньше всего улыбается выслушивать тактические соображения нетрезвого фаната по поводу новой крученой подачи. Пригнув голову, я выхожу наружу, на ходу нашаривая в кармане ключи. Оказавшись, наконец, на свежем воздухе, я поднимаю взгляд и резко замираю: прямо передо мной от холода дрожит знакомая рыжая девчонка. — Калли? Что ты здесь делаешь? Медленно повернувшись, она сжимает в руках телефон. — Спасаюсь, — едва слышно роняет она. — И от кого же спасаешься? — От брата, — Калли пожимает плечами, содрогаясь от холода. — Сил моих больше нет, лимит общения исчерпан. Пожалуйста, не сдавай, я просто пытаюсь уйти по-английски. Клянусь, напишу ему, как только сяду в такси до дома. Если машина, конечно, вообще соизволит приехать. Она снова утыкается в экран телефона и вполголоса чертыхается. Мне бы велеть ей вернуться внутрь и подождать машину. Сказать, чтобы шла к гребаному брату, объявила, что хочет домой, и пусть он едет с ней – негоже одной трястись в такси. Именно эти слова и следовало бы произнести, а вовсе не: — Ладно, поехали со мной. — Я могу и подождать, — отрезает Калли, но принимается яростно растирать плечи, пытаясь согреться. — Значит так, у тебя два варианта: либо едешь со мной, либо маршируешь обратно в тепло и требуешь, чтобы брат отвез тебя домой. Снова заерзав, Калли прячет телефон в задний карман. — Ошибаешься, у меня три варианта. Я могу не ехать с тобой, не говорить брату, что ухожу, и просто дойти пешком. Тут сколько, кварталов десять? Дойду как-нибудь. — Калли, — я со вздохом тру переносицу. Жизнь бок о бок с тремя женщинами научила главному: если уж они что-то вбили себе в голову, любые приказы сделают только хуже. — Я предложу лишь раз. Позволишь тебя подбросить? Нам все равно в одну сторону, к тому же так не придется объясняться с братом и рисковать умереть от обморожения в ожидании такси, — и для верности добавляю: — Пожалуйста. Она прикусывает нижнюю губу, продолжая растирать закоченевшие руки. Но стоит налететь очередному порыву пронзительного ветра, как Калли сдается. — Ладно, уговорил. — Вот и славно, а теперь пошли, — я подвожу ее к байку и одним движением стягиваю через голову толстовку. — Это еще что такое? — Калли застывает в замешательстве шагах в пяти от мотоцикла. — Твой транспорт, — отзываюсь я, подходя ближе, и без лишних церемоний нахлобучиваю толстовку ей на голову. — Уилл! — пытается Калли брыкаться, но возражения не принимаются. Натянуть-то толстовку она натянула, но продевать руки в рукава наотрез отказывается. Если бы взглядом можно было убивать, от меня бы уже живого места не осталось. — Ну и пожалуйста, сиди без рукавов, раз уж тебе так хочется упрямиться, вот только держаться за меня все равно как-то придется. Калли сердито щурится. — Вообще-то нормальные парни обычно пытаются девушку раздеть. Меня, кажется, еще ни разу в жизни не упаковывали в одежду насильно. — Ну, надо же, а для меня это единственное, что позволил бы себе сделать силой, — хмыкаю я с легкой усмешкой. Язвительности Калли не занимать, но тут до меня доходит скрытый смысл ее фразы. — Погоди-ка. С этого места поподробнее, Калли. Кто-то уже пытался сделать с тобой что-то силой? Сглотнув, она бормочет: — Нет, просто к слову пришлось. — Наконец Калли соизволяет продеть руки в рукава. — И вообще, не понимаю, к чему такие крайности. Она, наконец делает несколько шагов ближе, пока я снимаю с багажника запасной шлем. — Без этого никак: ты и без того продрогла, а на байке станет холоднее. Жестом я спрашиваю разрешения надеть на нее шлем, и Калли послушно кивает. — А ты как же? — У меня есть второй, — отзываюсь я. — Да я не про шлем, а про толстовку. Тебе разве не холодно? — Обойдусь. Сама же сказала: тут всего-то десять кварталов, — на самом деле далеко не десять, но просвещать ее я не собираюсь. — В шлем встроена гарнитура, так что в пути буду тебя слышать. — Ладно, — бормочет она. — Ты ведь не будешь гнать? — Поеду строго по правилам, — обещаю я, натягивая собственный шлем. — А сколько ты выпил? Может, все-таки лучше дождаться такси? Время ожидания уже могло сократиться. Калли снова тянется к телефону, и в этот момент какой-то неосознанный порыв берет надо мной верх. Я перехватываю ее руку, сжимая. — Калли, я не притронулся к спиртному. Гнать не стану, крутых виражей закладывать – тоже, и уж точно обойдусь без игры в шашечки. Со мной ты в полной безопасности, идет? — Я еще никогда не ездила на мотоцикле, — едва слышно признается она. Весь вечер от Калли исходила абсолютная уверенность в себе, но сейчас она выглядит по-настоящему испуганной. Я глубоко вздыхаю. — Мне исполнилось шесть, когда отец подарил первый мопед. Каждые выходные он возил меня на грунтовую трассу, где мы гоняли часами. И если ты проболтаешься хоть кому-то из парней, я буду все отрицать, но долгие годы мечтал о профессиональном мотокроссе, а вовсе не о бейсболе. Мое признание заставляет ее коротко прыснуть. — Могу я поставить на кон снимок маленького Уилла в экипировке для мотокросса в обмен на то, что все-таки сяду на байк? — Нет, но зато я могу поставить на то, что минуты через три Адам отправится на твои поиски, так что решай сама, Калли. Я указываю на мотоцикл; поколебавшись, она позволяет помочь себе устроиться на сиденье. — Господи, хоть бы не пришлось об этом пожалеть, — шепчет она. Похоже, Калли напрочь забыла о том, что через шлемы я прекрасно ее слышу. Разумеется, головой я понимаю: Калли боится пожалеть о самой поездке на мотоцикле, однако в тот миг, когда ее руки обвивают талию, я лишь отчаянно надеюсь, что она не пожалеет о пути со мной. ---------- Глава 6 Калли Глава 6Калли  Испытывать влечение к сногсшибательному бейсболисту на мотоцикле – реакция вполне естественная. И уж точно простительно желать уцепиться именно за него, а не судорожно искать другую опору. Из ряда вон выбивается лишь то, с какой силой хочется ласкать его торс, пока мы мчимся вперед. Сквозь тонкую ткань футболки я едва ли не тактильно ощущаю заветные кубики пресса. — Ты как там, в порядке? — раздается в наушниках голос Уилла. Я и думать забыла про его слова о том, что шлемы связаны. — Да, хотя не скажу, что после увиденного безумно захотелось заняться профессиональным мотокроссом. Я чувствую, как под руками напрягается его живот – Уилл явно сдерживает смех. — Продолжай в том же духе, — поддразнивает он, — если хочешь узнать, на какую скорость способен этот зверь. — Ладно-ладно, умолкаю, не буду рушить твои мечты. И в мыслях не было оскорблять твое увлечение. Уилл качает головой, с ревом выжимает газ и прибавляет ход. Из груди вырывается тихий писк, и я против воли вцепляюсь в него еще крепче. — Вообще-то не смешно, — огрызаюсь я, когда он снова сбавляет скорость. — А по-моему, очень даже, — парирует Уилл. — Но все честно: я ведь тебя предупреждал. Слава богу, он не видит моего лица: улыбки шире и быть не может. — Да ладно, только не говори, что тебе ни капельки не нравится, — возможно, виной тому искажение звука в наушниках, но чудится в его словах неприкрытый флирт... Самое забавное, что я совсем не против и даже «за» подыграть. Но реальность быстро отрезвляет: мало того, что Уилл делит раздевалку с Адамом, так еще и технически считается моим коллегой. Ирония судьбы налицо: получить должность в бейсбольном клубе при полном нежелании крутиться среди игроков – если, конечно, речь не о родном брате. Просто заглядываться на Уилла – занятие безобидное, а вот флиртовать с ним – шаг весьма опасный. — Думаю, этой поездки хватит надолго, — отзываюсь я и прикусываю нижнюю губу в ожидании ответа. — Мы почти приехали, — сухо роняет он и больше не произносит ни слова до самого конца пути. Я же, напротив, раз пятнадцать открываю и закрываю рот, так и не решившись заговорить. Терпеть не могу молчание: в тишине в голову вечно лезут лишние мысли. Может, я должна за что-то извиниться? Уилл ведь испарился сразу после того, как Бек предложил выпить, и мне показалось странным, что он так и не вернулся за столик. Даже когда остальные поднялись поиграть в бильярд, он упорно оставался на месте. Переведи я разговор на другую тему, неловкость, возможно, рассеялась бы, но теперь момент кажется упущенным. Мы увязли в тягостном безмолвии. Притормозив у дверей жилого комплекса, Уилл останавливается в зоне высадки. — По-моему, здесь нельзя парковаться? — недоумеваю я. — А я и не собираюсь, — он с поразительной легкостью спешивается, но глушить мотор не думает. — Просто высаживаю тебя. Сам припаркуюсь в гараже через квартал, не хочу заставлять тебя идти в такую даль. Он протягивает руку, помогая слезть, но упорно прячет взгляд. — Мне не трудно пройтись. — Зато я не позволю этому случиться, — отрубает он, и я никак не могу понять, движет Уиллом искренняя забота или обычное желание поскорее от меня отделаться. Немного раздосадованная тем, что вечер заканчивается на какой-то странной ноте, я принимаю его руку и позволяю помочь слезть. Полной уверенности в том, что самолюбие оправится после позорного падения на асфальт, у меня нет. Стоит твердо встать на ноги, как он тянется к шлему, и я послушно замираю, не мешая. — Ты взяла ключ от подъезда? — интересуется он. Уилл на что-то намекает? Ну да, когда Адам заезжал за мной, дверь, возможно, снова оказалась незапертой. Я могу быть рассеянной, но уж точно не беспомощной. — Да, разумеется, взяла. — Вот и отлично. Просто хотел убедиться, что Адам не велел тебе оставить свой дома, раз уж должна была вернуться с ним. — Ах, точно, — разумеется, признаваться вслух, что Адам именно так и советовал поступить перед самым выходом из дома, я не собираюсь. — Эм, ну... в общем, спасибо, что подбросил. — Да без проблем, — сухо роняет он, после чего вновь садится на байк, и натягивает шлем. Сдерживая желание закатить глаза, я разворачиваюсь к подъезду, как вдруг мимо проносится ледяной порыв ветра. И тут до меня доходит. — Ой, чуть не забыла! — я оборачиваюсь и ловлю на себе взгляд Уилла: в этот самый момент уже стягиваю через голову толстовку. — Отдашь как-нибудь потом, — он не оставляет ни единого шанса на возражения: с треском опускает визор и срывается с места, оставив стоять на тротуаре в полном замешательстве. Всю дорогу до квартиры я прокручиваю в голове события последних тридцати минут, препарируя каждую деталь. Ну как можно одновременно чувствовать, будто между нами что-то произошло, и понимать, что при этом абсолютно ничего не изменилось? Я сама все усложняю. Вечно зацикливаюсь на мелочах, что жутко выматывает. Все произошедшее – обычная услуга. Парень просто подвез до дома младшую сестру своего друга. Проявил добрососедство, даже заботу об экологии, если уж на то пошло. Так почему же, спрашивается, я миллион раз прокрутила в мыслях наш диалог? Придумала с десяток фраз, которые стоило сказать, и еще двадцать вариантов того, как начать разговор при следующей случайной встрече? От собственного мозга можно свихнуться. Зайдя в ванную, я рывком стягиваю толстовку Уилла и швыряю на пол. Смываю макияж, распутываю колтуны в волосах, после чего переодеваюсь в пижамные шорты и топ на бретельках. Мысленно уже вовсю шествую к дивану, чтобы плюхнуться туда и тупить в какое-нибудь дурацкое реалити-шоу, пока окончательно не отключусь. В действительности же слишком долго гипнотизирую взглядом валяющуюся на полу толстовку Уилла, и она кажется единственной вещью во всем мире, способной подарить хоть какой-то уют. Черт бы побрал, ну почему она обязана быть такой мягкой и теплой? Готова поклясться, когда там, на парковке, Уилл натянул ее на меня, от толстовки просто умопомрачительно пахло. Что за парфюм? Аромат на редкость мягкий, абсолютно не похожий на типичную мужскую парфюмерию. Наверное, нужно принюхаться еще разок, просто чтобы точно определить ноты. Поддавшись порыву, я поднимаю ее с пола и натягиваю обратно, уверяя себя, будто иначе разгадать тайну никак не выйдет. Ваниль? Что-то легкое, напоминающее о пляже... Кедр? Нет, слаще. Вновь натянув воротник до самого носа, я делаю глубокий вдох. Кокос! О господи, за один только запах его можно полюбить. Довольная собственной проницательностью, я даже не думаю ее снимать. Решение ни к чему не обязывает: вещь теплая, да еще и пахнет одним из любимых ароматов. Странным это покажется лишь в том случае, если я начну накручивать себя, к тому же в собственном доме. Кто вообще узнает? Стоит шагнуть в гостиную, как раздается оглушительный стук в дверь, и до меня мгновенно доходит: Адам. Я ведь сбежала, не обронив ни слова, и напрочь забыла отписаться, что добралась в целости и сохранности. Сейчас он устроит головомойку! Стук повторяется, еще громче, и я распахиваю дверь, уже заготовив извинения: — Адам, мне так жа... Уилл? Что он здесь делает? И почему так смотрит? Встрепенувшись, точно после какого-то системного сбоя, Уилл бормочет: — Я... эм, просто хотел убедиться, что ты нормально добралась. — Ты же сам меня привез. Головой об шлагбаум в подземном гараже приложился, что ли? С его губ неожиданно срывается негромкий смешок. — Да нет, просто сообразил, что умчался раньше, чем ты зашла в подъезд. — Оу, — других слов нет. Меня редко можно застать врасплох, но подобного поворота уж точно не ожидала. — Вижу, ты отлично справилась, — его губы кривит лукавая ухмылка, пока Уилл окидывает взглядом мою фигуру. — Толстовка тебе идет, Калли. Я опускаю глаза, отчаянно пытаясь скрыть вспыхнувший румянец: он ведь прекрасно понял, что я натянула ее заново, благо джинсов уже нет. Когда же наконец поднимаю голову, готовая выпалить первое пришедшее на ум оправдание, Уилл заходит к себе в квартиру. Твою ж мать, твою ж мать... ---------- Глава 7 Калли Глава 7Калли  Следующим утром толстовку Уилла я так и не надеваю. Как бы заманчиво ни звучали подобные мысли, жизненно необходимо очертить границы. Правда, все утро я только и делаю, что мечтаю снова закутаться в ее тепло: как раз выдался один из тех дней, когда раздражает абсолютно любая вещь. Одежда кажется колючей и чужой, но я-то понимаю: разум просто зациклился на вчерашнем. Да, Уилл застукал меня, пусть и вышло неловко, но Боже, до чего же приятно было ловить на себе его оценивающий взгляд. Я прокручиваю воспоминания часами, и если в собственном устройстве ума бесит куча вещей, то на первом месте прочно обосновалась полная неспособность подавлять сиюминутные порывы. Именно из-за этой импульсивности я и оказалась в нынешнем скверном положении. — Каллиопа Рейер, я даже слов подобрать не могу, чтобы выразить свое разочарование.Фотограф вбейсбольном клубе ! — от яростного отцовского голоса, гремящего из динамика, я невольно морщусь. Прекрасно ведь знала: сначала нужно посмотреть, кто звонит, но я витала в облаках, завороженная мыслями о толстовке Уилла. Телефон разрывался – я и ответила на автомате. Включила громкую связь, пока стряпаю рамен, классический обед в стиле «нищая, но гордая». — Пап, пожалуйста, дай... — И узнать об этом отего семьи?! Ты издеваешься? Как могла так поступить? Я зажимаю пальцами переносицу, толком не понимая, пытаюсь ли унять подступающую головную боль или сдержать слезы. Невыносимо слышать то, что сыплется из отцовских уст. Больно осознавать, что разочаровала его, но та жизнь, которую он мне навязывает, в конечном счете, просто погубит душу. — Пап, если бы ты просто выслушал... — Нет, это ты меня послушай, Каллиопа. Я сквозь пальцы смотрел на твои капризы и беготню вслед за братцем-неудачником. Хватит. У тебя есть время до среды, чтобы оказаться дома. Глаза щиплет от слез, но я упрямо сглатываю их. Так продолжалось всегда: «Каллиопа, сделай то», «Каллиопа, сиди смирно», «Каллиопа, Каллиопа, Каллиопа!»Терпеть не могу собственное имя. До позорного краха отношений с бывшим подобные жестокие слова и требования заставили бы меня сломаться. Я бы сделала все, что велят, лишь бы сохранить видимость мира, но возвращаться к прежнему кошмару не намерена. По крайней мере, без какого-то шага навстречу с их стороны. Хоть бы намекнули, что способны понять мою точку зрения... Неужели так трудно? — Пап, я не вернусь домой, — сглотнув подступивший к горлу ком, я делаю глубокий вдох. Так и вижу перед собой картину: великий Харрисон Рейер лишился дара речи от выходок собственных отпрысков. Словно по часам, я мысленно считаю до пяти. — Каллиопа Элизабет Рейер, ты вернешься домой! — гремит он. — Надоело, что вечно позоришь нашу фамилию. Что ты, что братец. После всего, что я сделал, вот твоя благодарность? Так относишься к собственной семье? Я пытаюсь сморгнуть слезы, но прекрасно понимаю: бороться бессмысленно. Закрываю лицо руками, пока из динамика продолжает литься безжалостный поток обвинений. — Ты просто неблагодарная паршивка! Наверняка шляешься с какими-нибудь шлю... Звонок обрывается как раз на тех словах, которые, к счастью, больше не услышу, вот только отключила телефон не я... Медленно подняв глаза, я сталкиваюсь с ошеломленным взглядом Адама, сжимающего в руке телефон. Я даже не услышала, как он вошел: должно быть, опять оставила дверь незапертой. — Обещаю, я буду прилежнее запирать дверь, — шмыгаю я, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Адам со вздохом качает головой. — Калли. — Я... — толком не знаю, как объяснить происходящее. Адам прервал всякие контакты с родителями сразу после того, как его отобрали в низшую лигу. Отец никогда не повышал на меня голос – вплоть до того дня, когда брат съехал. Старший брат крепко сжимает меня в медвежьих объятиях, и я, честно говоря, даже не вспомню, когда меня так обнимали в последний раз. Настоящие, искренние объятия, в которых можно выплакать душу. — Я ничего такого не сделала, Адам. Клянусь, — всхлипываю я. — Знаю, Калли, знаю, — и он действительно знает. В детстве Адаму сполна доставалось от отцовских словесных оплеух, да и не только их. Не виню брата за то, что ему и в голову не приходило, будто следующей мишенью стану я. Когда Адам уехал, ему было девятнадцать, а мне только-только исполнилось двенадцать. В то время все еще оставалась «папиной дочкой». — Он часто так с тобой разговаривает? — я открываю было рот, собираясь ответить, но брат опережает. — Впрочем, я и сам знаю ответ. Черт возьми, Калли, так вот почему ты переехала? Адам ходил вокруг да около заветного вопроса с той самой секунды, как я постучалась в дверь. Уж не знаю, боялся ли он спросить напрямую или просто слишком сильно терзало чувство вины за то, что в свое время меня оставил. Полностью вычеркнув родителей из жизни, со мной он связь поддерживал. Но о семье мы не заговаривали никогда. Точка. — Отчасти, — и я нисколько не лгу. Каждый разговор с родителями все ближе подводил к опасной черте. Как ни странно, не их нападки стали той самой последней каплей, переполнившей чашу терпения. Наконец разомкнув объятия, Адам кладет ладони мне на плечи и заглядывает прямо в глаза. — Больше никогда не отвечай на его звонки, Калли. Не разговаривай с этим человеком. Вообще забудь об их существовании. — Но они же наши родители, Адам... — Биологически – бесспорно. Но можно ли назвать родителями тех, кому на собственных детей плевать с высокой колокольни? Нет, — он слегка встряхивает меня за плечи, пока по щекам катятся слезы. — Но мне ты небезразлична, и я тебе говорю: вычеркни. Я понимаю: Адам прав. За те несколько месяцев, что мы не общаемся, душевных бурь в жизни изрядно поубавилось. Больше не просыпаюсь по утрам с ощущением, будто я полное ничтожество, однако втайне все еще надеюсь на чудо – вдруг когда-нибудь они захотят выслушать. Порой безумно хочется встряхнуть отца и закричать: «Пожалуйста, выслушай, удели мне всего пять минут!» — Обещай, Калли. Я медленно киваю. — Обещаю. — Вот и ладно, — отпустив мои плечи, он снова вздыхает. — Я вообще-то пришел разузнать о планах на День благодарения. Теперь-то точно знаю, чем ты заниматься не будешь. — Угу, — утирая слезы со щек, я пытаюсь прогнать гнетущее чувство неуверенности в себе. До отцовского звонка так и не решила окончательно, ехать ли на праздники домой. Подобные торжества в доме Рейеров неизменно обставлялись с особым размахом: наступала пора поить и кормить по высшему разряду богачей да влиятельных политиков. — А ты сам как обычно проводишь этот день? Адам неопределенно пожимает плечами, после чего поворачивается к плите, выключает конфорку и сдвигает в сторону закипающую кастрюльку. — Да по-разному бывало. Чаще всего просто заказывал еду на дом, разок-другой заглядывал к Джетту. Хочешь, наберу его? Уайла наверняка что-нибудь затевает. Как бы ни хотелось повидаться с ней и поплакаться в жилетку за бокалом вина, я понимаю, что нельзя. — Нет, они впервые отмечают праздники как семья. Не хочу лишать этого момента. Я бы душу продала за настоящий праздничный ужин, а уж домашняя стряпня Уайлы, истинной южанки, просто не знает равных. Может, она подкинет парочку рецептов. — А что, если устроить все прямо здесь? Я могу попробовать что-нибудь сообразить. Выйдет, пожалуй, самый тоскливый День благодарения для брата и сестры за всю историю, но... — на этом я как-то теряю нить рассуждений. И почему сама идея звучит настолько сиротливо? Двое детей, которым отныне нет места в родительском доме. Адам хмыкает, косясь на рамен, стоящий на плите. — Ты – и готовить? Надеюсь, обойдемся без лапши быстрого приготовления? Сдержать смех не удается. — Торжественно обещаю: никакого рамена. — Ладно, заметано, Калли. Да здравствует Тоскливый День Благодарения Брата и Сестры. Скинь список, что прикупить. Только выбирай что попроще. — Да знаю я, знаю. Не стану выталкивать тебя из привычной зоны комфорта, состоящей исключительно из мяса с картошкой, — я шутливо пинаю его по голени. Адам качает головой. — Договорились. А теперь собирайся, я отведу тебя нормально пообедать. — Мясом с картошкой? — Как насчет рамена? ---------- Глава 8 Уилл Глава 8Уилл  Как вообще один человек умудряется производить столько шума? На дворе утро Дня благодарения, а по звукам кажется, будто Калли крушит кухню, устраивая перепланировку. Стены действительно до такой степени картонные, или я просто чересчур восприимчив к хаосу? Прямо как чертов ультразвуковой свисток для собак – только реагирую я исключительно на грохот, который издает рыжая бестия из соседней квартиры. Сквозь стену доносится очередной треск, и я никак не решу: то ли усмехнуться, то ли ударить по перегородке кулаком, требуя вести себя потише. Может, заглянуть да проверить, как она там? Из соседней квартиры долетает новый тяжелый стук. Ну, серьезно, как можно так греметь? Размышления прерывает донесшийся из-за стены отчаянный вопль: «Твою мать!» Направляясь к выходу, я переступаю порог квартиры ровно в тот момент, когда в нос бьет едкий запах гари. Один широкий шаг – и я уже стою перед ее дверью. — Калли! — выкрикиваю я, вовсю барабаня в дверь. — Черт, черт, черт! — доносится изнутри. Я нажимаю на ручку и обнаруживаю, что дверь не заперта. — Калли! Какого черта?! — квартира тонет в дыму, а сама она в панике мечется у плиты. Я бросаюсь туда: пламя стремительно разгорается, пожирая картонную коробку с сухой смесью для начинки. Схватив коробку за уцелевший верх, я швыряю ее в раковину и мимоходом врубаю воду, после чего сразу возвращаюсь к плите. Выключаю конфорку и подвернувшейся под руку тряпкой гашу остатки пламени. Убедившись, что все под контролем, я перекрываю воду и поворачиваюсь к Калли. Ладони ее намертво прилипли к щекам, а на лице застыл первобытный ужас. Первым делом подмывает рявкнуть: «Да что здесь стряслось?!» – но она опережает. — Господи... Я чуть квартиру не сожгла, — надтреснутым голосом произносит Калли, наконец, убирая дрожащие руки от лица. — Тише, все нормально, — успокаиваю я, касаясь ладонями ее щек, пока та смотрит полными слез глазами. — Сейчас открою окна, надо выветрить дым, хорошо? Она медленно кивает. — Хорошо. Оставив Калли в покое, я направляюсь к окнам. — Скажи, когда будешь готова к вопросам. — К вопросам? — едва слышно переспрашивает она. Распахнув одно окно, я перехожу к следующему. — Да, у меня их целых три, как только соберешься с духом. — А можно задать помягче? Если они окажутся грубыми, я даже не знаю: то ли разрыдаюсь, то ли обматерю тебя, — тихо, все еще подрагивающим голосом произносит она. Честно говоря, одного взгляда на ее искаженное неподдельным ужасом лицо мгновение назад хватает, чтобы от злости не осталось и следа, так что да – я вполне могу спросить помягче. Распахнув последнее окно, я возвращаюсь к Калли. — Вопрос первый. — Я вообще-то еще не говорила, что готова, — бурчит она. — Калли, ты в порядке? Изумленно захлопав глазами, она моргает раз, другой. — В порядке ли я? — Ну да. На кухне пожар полыхал, ты могла серьезно пострадать. Так что первый вопрос: ты сама-то цела? Поджав губы, она одергивает рукава свитшота и решительно скрещивает руки на груди. Глубоко вздохнув, Калли кивает. — Да, я в порядке. — Вот и славно. Ладно, вопрос второй: почему не сработала пожарная сигнализация? — Понимаешь, вчера она так пищала, что я никак не могла уснуть, — пожав плечами, Калли разнимает руки и принимается активно жестикулировать. — Я пыталась дозвониться до управляющего, но никто не взял трубку. Ну и... в общем, водрузила маленькую стремянку на стул и вытащила батарейки. Переведя взгляд туда, куда она указывает, я замечаю у стены позади ту самую конструкцию: стул, на котором все еще громоздится розовая стремянка. Главное – не читай нотации. Не вздумай читать нотации. — Ладно, — со вздохом произношу я. — У меня есть свежие батарейки, все починю. И последний вопрос: что ты устроила, раз по звукам напоминало перепланировку? — Да я просто хотела приготовить что-нибудь праздничное ко Дню благодарения! — раздосадовано фыркнув, Калли всплескивает руками. — Но сначала, разгружая посудомойку, разбила тарелку, потом чуть не заработала сотрясение мозга, когда открыла шкаф и на голову посыпались пластиковые контейнеры. Следом случайно смахнула со стола сахар и решила, пока буду убираться, поставить воду, но перепутала конфорки и едва не спалила все к чертям! И теперь коробка с начинкой испорчена, и я... Чего ты улыбаешься? Улыбаюсь? Черт. Я ведь просто представлял картину ее утра, а потом поймал себя на мысли: а что, если бы пришел на помощь раньше? И в глупых фантазиях на ней красуется моя толстовка, а вовсе не заношенный свитшот Йельского университета. — Прости, меня просто поразило, как один хрупкий человек способен учинить столько разрушений. Явно зря я сболтнул лишнее. Уткнувшись лицом в ладони, Калли тихо хнычет. — Я просто хотела приготовить хоть какую-то еду для нашего с Адамом тоскливого праздника, и я... я... — Ну же, тише, все хорошо, — понимая, что совершаю глупость, я мягко отнимаю ее ладони от лица: до безумия хочется самому стереть слезы. Странное чувство, будто наблюдаю за собой со стороны, но сейчас жизненно необходимо стать причиной, по которой Калли утрет слезы, а не продолжит плакать. — Похоже, слезы и стали моим ответом, — сквозь нервный смешок роняет она и смотрит на меня блестящими зелеными глазами. В такое мгновение я отчетливо понимаю: ради Калли готов на все. — Мне нужно ехать к маме только через пару часов. Давай помогу. — Ты хочешь помочь? — изумленно насупившись, прыскает она со смеху. — Я не так уж безнадежен. К тому же, кто-то ведь должен держать бушующее пламя под контролем. Калли закатывает глаза. — Пожар ты вообще-то уже потушил. — Я вообще-то говорил о тебе. И в тот же миг в ее глазах вспыхивает яростный огонек. Обхватив мои запястья, Калли опускает руки вниз. — Пусть сначала я и расплакалась, но обматерить тебя ничто не помешает. Сделав шаг назад, я усмехаюсь. — О, я прекрасно знаю, Огонек. Сбегав за батарейками, я возвращаюсь и сразу же направляюсь к хлипкой конструкции из стула и стремянки, тяжело вздыхая. Калли ведь могла всерьез покалечиться. Отодвигая стремянку, я невольно замечаю, как меняется атмосфера в комнате: воздух словно наэлектризовывается. Мы оба молчим, и тишина с каждой секундой становится все более осязаемой. Напряжение возрастает сильнее, стоит поймать взгляды друг друга. Похоже, первым попался я... но ничего не мог с собой поделать. Калли как раз собирала длинные рыжие волосы в хвост. Настоящий пожар, черт бы побрал. Меня словно затягивает в бушующее пламя, перекрывая весь кислород. Теперь уже я ловлю ее ответный взгляд, принимаясь менять батарейки в датчике дыма. Вполне мог бы спуститься к управляющему и переложить заботу на чужие плечи, но во мне просыпается первобытное упрямство: починить все хочется самостоятельно. Возможно, так я просто пытаюсь заполнить пустоту и снова проявить о ком-то заботу. В Сиэтле во время сезона вся помощь ограничивалась денежными переводами маме и сестрам, а мне ведь по душе подобные мелочи. Нравится решать проблемы... и оберегать тех, кто дорог. — Знаешь, меня точно уволят, если ты упадешь и не сможешь играть, — Калли опирается локтями на небольшой кухонный островок. В руках она держит коробку макарон с сыром, делая вид, будто внимательно изучает способ приготовления, однако я то и дело замечаю ее беглые взгляды. Водворив сигнализацию на место, я усмехаюсь. — О твоих инженерных конструкциях лучше вообще помалкивать, — я слезаю со стула и задвигаю его к обеденному столу, а взгляд снова натыкается на розовую стремянку. — На мотоцикле ехать боится, зато посреди ночи сооружает хлипкие вышки и лезет на них. Калли выпрямляется. — Между прочим, все обошлось, разве нет? — По-моему, «обошлось» – понятие весьма спорное. Она фыркает. — Подумаешь! Упади я оттуда, пострадала бы разве что гордость. А вот падение с байка точно убьет. — Со мной ты в абсолютной безопасности, но я лучше прикушу язык, пока меня снова не обматерили. Обойдя кухонный остров, Калли неопределенно мычит, а губы стягиваются в сдержанную улыбку. — Послушай, я знаю, что утром выглядела как ходячая катастрофа. Стоит понимающе приподнять брови и кивнуть, как Калли тут же толкает меня в плечо. — Уилл! — Ладно-ладно, виноват. Прошу, продолжай. Закатив глаза, она шумно вздыхает. — Просто хотела сказать, что на меня все навалилось, и очень ценю твою помощь, но... — договорить она не успевает: наши взгляды снова встречаются. Я уже второй раз вижу Калли такой растерянной и никак не могу решить: то ли приятно узнавать ее с новой, незнакомой стороны, то ли паршиво от мысли, что именно я вызываю такую неловкость. — Если хочешь, я уйду, Калли, — из голоса исчезают последние нотки шутливости. Я толком не разобрался в притяжении к ней, но скорее умру, чем заставлю Калли чувствовать себя дискомфортно. Разорвав зрительный контакт, она упрямо скрещивает руки на груди. — Просто думала, что справлюсь сама, вот и все. Хлестко. Слова слегка задевают за живое – не должны бы, но задевают. — Ладно, сигнализация исправна, так что я пойду. Калли приоткрывает рот, но тут же безмолвно смыкает губы. Не желая усугублять положение, я молча направляюсь к выходу. ---------- Глава 9 Калли Глава 9Калли  Во всем Бостоне не сыскать девчонки глупее. Ко мне в квартиру заявился один из самых горячих парней, каких только встречала, чтобы починить какую-то мелочь; даже вызвался помочь с ужином, а я взяла и выставила его за дверь. Ну и зачем так поступила? Нет, серьезно, кому бы сделалось хуже, останься Уилл у меня? Одна мысль об Уилле на кухне... без рубашки... Ладно, головой-то я понимаю, что разгуливать в таком виде он бы не стал, но в фантазиях правил нет, так что плевать. Впрочем, к лучшему, что он ушел. Заводить роман с очередным бейсболистом в планы не входит. Да и ужин задумывался исключительно ради нас с братом. За прошлый год Адам столько для меня сделал, и до смерти хочется доказать ему – да и самой себе, – что мое внезапное появление на пороге несколько месяцев назад вовсе не обернулось катастрофой. Повернувшись к кухне, я с удвоенным упорством настраиваюсь на то, чтобы, наконец, приготовить чертов ужин. Пусть он не идет ни в какое сравнение с теми изысканными блюдами, какими нас в детстве баловал личный повар, получится все равно вкусно. Уайла прислала рецепты. Я справлюсь. И не с таким справлялась! Выставив продукты на столешницу, я решаю начать с картофельного пюре. Затея выглядит проще некуда. Водружаю на плиту кастрюлю с водой – на сей раз, включив нужную конфорку – и снова утыкаюсь в сообщение от Уайлы. Шаг первый: почистить картошку. Блин. Овощечистки под рукой нет. Додуматься купить ее ума не хватило. А если возьмусь за нож, то наверняка лишусь пальца. Блестящее начало, Калли. Эх, ладно, может, с чем-то другим повезет больше. Но стоит оглядеться, как становится предельно ясно: кухня к кулинарным подвигам совершенно не готова. Консервный нож? Отсутствует. Мерные стаканчики и ложки? Ни единого. Похоже, при обустройстве я пеклась лишь о красивых безделушках да, о вещах первой необходимости. Полный, беспросветный провал. Можно, конечно, пойти к Адаму и приготовить все у него. Квартиру сдавали со всей обстановкой, так что там наверняка все найдется. Но тогда снова придется бежать к брату за спасением. Да и времени с деньгами, чтобы обзавестись кухонной утварью, попросту нет. Наступив на горло собственной гордости, я переступаю порог и направляюсь к двери единственного человека в округе, у которого жилье укомплектовано по полной программе. Занося руку для стука, я уже сгораю от раскаяния. Он откажет, я просто уверена. И с чего вообще взяла, будто затея удачная? Я уже наполовину разворачиваюсь, намереваясь дать стрекача обратно к себе, как вдруг Уилл распахивает дверь. — Калли? Черт. Развернувшись, я пытаюсь скрыть тот факт, что собиралась трусливо сбежать после звонка, и выдаю преувеличенно радостное: — Привет! Господи, можно сквозь землю провалиться? — Привет? — Уилл прислоняется к дверному косяку, и меня безумно злит, до чего же сексуально он выглядит безо всякой на то причины. — Привет, — черт, я же уже здоровалась. — Я... э-э... ну, помнишь, я уверяла, будто вовсе не ходячая катастрофа? Уголки его губ едва заметно приподнимаются. — Пожарной сигнализации не слышно, так что, полагаю, бедствие не опасно для жизни? Господи, ну и ходячая катастрофа. Плечи уныло опускаются, и выдавливать из себя оптимизм, нет никаких сил. — Мне всего-то хотелось приготовить ужин для нас с Адамом, — признаюсь я. — Мечтала доказать, что справлюсь сама, без посторонней помощи, но квартиру, в отличие от твоей, не обставили под ключ, так что теперь под рукой нет самого необходимого. Понимаю, можно обратиться к Адаму, но за прошлый год я и так слишком часто сидела у него на шее. Просто хотелось сделать все самостоятельно, ведь, черт подери, мне все по плечу! Но я просто... Я утыкаюсь взглядом в пол, умолкая на полуслове, и замираю в ожидании, что дверь вот-вот захлопнется перед носом, но вместо этого Уилл тихонько смеется. — Что тебе нужно? Подняв голову, я изо всех сил стараюсь скрыть неуместный девчоночий восторг. — Что-нибудь, чтобы почистить картошку, мерные стаканчики... и ложки. О, еще дуршлаг и миксер! Отстранившись от косяка, он иронично изгибает бровь. — И все? Может, еще кухонную раковину выдать? — Честно говоря, не отказалась бы, — подыгрываю я, и от короткой шутки лицо Уилла озаряет улыбка. Черт, ему определенно стоит делать так почаще. — Дуй к себе, — командует он. — Я все принесу. Едва удержавшись от порыва броситься ему на шею, я ограничиваюсь простым: — Спасибо.  Что ж, пусть и не с голым торсом, но на кухне Уилл выглядит чертовски соблазнительно. Он принес все, о чем я просила, и, если не считать тех подначек в дверях, больше не отпускал язвительных замечаний и не сверлил меня осуждающим взглядом. Мало того, он предоставил мне возможность возиться с готовкой, вмешиваясь лишь тогда, когда сама зову на помощь. Я вовсю настраивалась, что он заявится и бесцеремонно приберет все к рукам, однако Уилл с самого начала позволил мне верховодить. И я даже не подозревала, как сильно нуждалась именно в таком отношении, пока он не произнес: — Ладно, командуй, что делать. Какая-то легкомысленная часть меня отчаянно рвалась съязвить и поинтересоваться, так же ли Уилл исполнителен в постели, но вовремя прикусила язык – никаких двусмысленностей. Если собираемся дружить, необходимо соблюдать личные границы. Ведь мы же именно дружим... верно? Пока я заканчиваю взбивать пюре, Уилл достает из духовки булочки. — Так, у меня есть еще минут двадцать, прежде чем нужно будет выезжать к маме, — сверяется он со временем. — Что на очереди? — Господи, Уилл, я совсем позабыла, что тебе еще целый час пилить на машине! — пугаюсь я, чувствуя себя эгоисткой из-за того, что узурпировала его праздник. — Пожалуйста, поезжай. Я сама закончу... — Калли. Что делать дальше? — взгляд не терпит возражений, да мне, честно говоря, и не хочется спорить. Слишком уж нравится его помощь. Кажется, присутствие Уилла упорядочило вечный хаос в жизни. Чуть ранее, когда я чересчур увлеклась красивым выкладыванием маршмеллоу поверх батата, он без лишних слов разогрел духовку и вытер просыпанный тростниковый сахар. — Не мог бы ты достать симпатичную миску во-о-он из того шкафа? — я указываю на высокий шкаф у него за спиной. — Впрочем, если надо, могу притащить гибрид стула и стремянки. Качнув головой с тихим смешком, Уилл поворачивается к шкафу, чтобы исполнить просьбу. — Чувствую, тебе пора покупать кулон с тревожной кнопкой на случай, если решишь куда-нибудь влезть. — Помогите, я упала и не могу встать! — дурачусь я, и на его лице снова играет улыбка, пока несет миску. Боже правый. — Что? — интересуется Уилл, вырывая меня из оцепенения. Черт. Захлопав глазами, я прогоняю наваждение. — Ничего. Я... э-э... Так, значит, к маме? А как вы обычно празднуете День благодарения? Обойдя кухонный островок, Уилл останавливается напротив и пожимает плечами. — Ничего особенного. Обычно собираемся вчетвером: я, мама и сестры. Из дальней родни почти никого, большинство осело во Флориде. — Серьезно? И вы не ездите туда на праздники? — Да ну, мама не слишком жалует шумные семейные сборища. В детстве мы выбирались пару раз, но, честно говоря, мне больше нравится сидеть в тесном кругу, чем тесниться в крошечном домике у моря, где бабушка с дедушкой принципиально держат кондиционер на двадцати четырех градусах. — О да, прекрасно себе представляю, — усмехаюсь я, ведь описание и правда смахивает на легкую пытку, но, с другой стороны, подобный расклад выглядит куда нормальнее любого праздника, какой мне доводилось праздновать. Уловив перемену в моем настроении, Уилл тихонько произносит: — Значит, твои родители... Я смотрю на замолчавшего Уилла. Трудно понять: то ли он не находит нужных слов, то ли ждет, пока я сама закончу фразу, вот только понятия не имею, как ее завершить. — Пусть мы и мало общались, Калли, но я играю с Адамом в одной команде уже пять лет. Может, со стороны и не скажешь, но я парень наблюдательный. Знаю, что он с ними больше не контактирует. Просто не знал, общаешься ли ты. Сглотни слезы, Калли. Ты и без того ведешь себя излишне эмоционально. — Раньше да... а теперь нет. Но все в порядке, — я обвожу взглядом скромную стряпню на кухонном островке. — Пусть со стороны ужин и кажется самым унылым Днем благодарения на свете, зато я впервые проведу его в спортивных штанах, а не в коктейльном платье, выдавливая светские любезности перед высокомерными богачами, —и уж точно обойдусь без лишних сальных прикосновений со стороны мерзких муженьков. — Твой отец ведь занимается финансами? — Ага, — чеканю я. — Противно даже вслух произносить, но Рейеры – из тех богачей, у кого состояние передается из поколения в поколение. Фирму основал еще прапрадед, и с тех пор каждое новое поколение лишь приумножало капиталы. Честно говоря, его история – вовсе не пример того, как пробиваются из грязи в князи. Похоже, отцу тоже с самого рождения досталась серебряная ложка во рту. Пока Уилл молчит, меня буквально прорывает на откровения. Я так давно не заговаривала о семье, и теперь, глядя на приготовленную еду, чувствую, как внутри закипает злость. — Примерно в это время я бы уже услышала как минимум трижды: «Каллиопа, сиди смирно», раз шесть: «Каллиопа, улыбайся почаще», и раз десять: «Каллиопа, почему ты не даешь сказать?» У меня, черт подери, магистерская степень Йеля, а до сих пор нельзя доверить обычную беседу с матронами из «Дочерей американской революции» или с их сальными муженьками, которые, прежде чем заговорить, с ног до головы обводят меня оценивающим взглядом. В сердцах схватив со столешницы тряпку, я ожесточенно вытираю руки, раздражаясь все сильнее. — А стоило папашам вдоволь налюбоваться, мама принималась таскать меня за собой, чтобы перезнакомить со всеми их сыночками – такими же любителями распускать руки, которые только и умеют, что разглагольствовать о себе. Так что пускай нынешний ужин и выглядит скромно, по крайней мере, в нем нет подобного кошмара. Со вздохом швырнув тряпку на столешницу, я чувствую, как с души, наконец, свалилась огромная тяжесть. Поднимаю глаза: Уилл неотрывно смотрит на меня с абсолютно непроницаемым лицом. Боже правый, я же окончательно потеряла контроль. Зачем только вывалила на него весь этот поток откровений? Куда там ходячей катастрофе – в его присутствии я превратилась в настоящее стихийное бедствие, а Уилл просто безмолвно меня разглядывает. — Извини, что-то занесло. — Не смей, — отрезает он. Расправив плечи, я застываю, слегка опешив от резкого тона. — Прости, что? — Не извиняйся. Из твоих уст никогда не должно звучать «прости», когда пытаешься оправдать чужие поступки. Я приоткрываю рот, но застываю, не издав ни звука. Как-то не приходилось смотреть на ситуацию под таким углом, ведь привычка извиняться давно стала второй натурой. Я вывалила на него тонну личных психологических травм – благо хоть о бывшем промолчала – и выдала куда больше откровений, чем Уилл готов был услышать. — И раз уж на то пошло, — Уилл делает шаг в мою сторону, — никогда не проси прощения за чужие выходки, особенно за навязчивое мужское внимание. Не смей извиняться за то, что высказываешь свое мнение или отказываешься улыбаться, когда на душе паршиво. И никогда, слышишь, никогда не позволяй никому решать за тебя, что говорить. Он злится... но не на меня. Уилл злитсяради меня. Точнее, злитсявместе со мной. И опять нестерпимо хочется его обнять. — Сам знаешь, как трудно избавляться от старых привычек. Уилл приподнимает руку, на мгновение, замирая, словно намереваясь коснуться меня, но сдерживается и в итоге заводит ее за шею. Пресвятые угодники. Он собирался прикоснуться ко мне, но одернулся просто потому, что секунду назад я распиналась о нежелательном мужском внимании. Я вовсе не планировала возводить новые барьеры, распространяющиеся и нанего . Уилл никогда не заставлял меня чувствовать себя неуютно или опасаться за безопасность, но он слушал мою путаную исповедь настолько внимательно, что принял услышанное близко к сердцу. Да к черту, я все равно его обниму. Не давая времени струсить, я крепко обхватываю его руками за талию. — Спасибо, — шепчу я. Я успеваю сосчитать до двух, прежде чем его руки наконец смыкаются за спиной. — Не за что, Калли. ---------- Глава 10 Уилл  Глава 10Уилл — Чай латте! — выкрикивает девушка. Шагнув к стойке, я забираю напиток и делаю первый глоток, настраиваясь на встречу с густым снегопадом, не ослабевающим уже несколько дней. — Ой, простите, сэр? — окликает вернувшаяся к стойке девушка, держа в руке крафтовый пакет. — Да? — отзываюсь я. Стоит мне повернуться, как она тут же густо краснеет. — Вы ведь общаетесь с Калли Рейер? Живете в одном доме? — Ну да... живем, — отзываюсь я, не понимая, стоит ли насторожиться из-за подобных расспросов. К тому, что меня узнают, не привыкать, но уж никак не благодаря знакомству с одной огненно-рыжей девчонкой. — Отлично! Она заказала имбирный чай, но курьер уехал и забыл его. Могу попросить вас передать заказ? Я все плотно закрыла и положила внутрь купон на скидку на следующий заказ. Вообще могла бы дождаться его возвращения, просто не хотелось, чтобы... — Передам, — перебиваю я на полуслове. По-хорошему, следовало бы отказаться, ведь последние несколько недель я всеми силами избегал Калли. После... объятий, вернее, после случившегося на День благодарения, между нами воцарилась какая-то неловкость. На следующий день мы столкнулись в коридоре и попытались изобразить непринужденную беседу, но оба будто разом забыли все слова. Она – младшая сестренка моего товарища по команде. Соседка и коллега. Никем большим мы друг другу не станем, и первоначальный план, призванный закрепить такое положение дел, заключался в том, чтобы просто не пересекаться с Калли. Но теперь я несу ей чай, потому что сама мысль о том, что Калли придется тащиться по такой метели или, что еще хуже, дожидаться курьера, кажется невыносимой. Забирая у бариста пакет, я пропускаю мимо ушей поток бесконечных и совершенно излишних благодарностей. Она даже не подозревает: только что попросила сделать то, о чем я отчаянно мечтал последние три недели, – позаботиться о Калли... пусть и на правах друга. Шагая к дому, я лишний раз убеждаюсь в правильности своего решения. Прекрасно ведь знаю: позвони ей из кофейни с предложением подождать, Калли бы непременно потащилась сквозь бушующую непогоду. Крупные хлопья снега валят с самого утра. Зрелище, признаться, завораживающее, но ровно до тех пор, пока в лицо не ударяет пронизывающий ледяной ветер. Я прямо-таки слышу, как Калли ворчит, что отморозит себе все веснушки. И допустить подобного никак не могу. Подойдя к ее квартире, я улавливаю доносящуюся изнутри рождественскую мелодию, так что стучу громче, чтобы Калли точно услышала. За дверью слышится возня, музыка становится чуть тише, затем снова раздается шуршание шагов, а в следующий миг до меня долетает отчетливое: — Черт! — Калли? Она распахивает дверь. Волосы собраны на макушке в небрежный пучок, на лице ни грамма косметики, отчего веснушки сильнее бросаются в глаза. Один ее вид – уже достаточная для меня награда. — Привет, Уилл. Что-то случилось? — голос какой-то натянутый, и Калли явно бережет правую ногу, стараясь на нее не опираться. — Ты в порядке? Поморщившись, она обиженно дует губы. — Только что со всей дури ударилась пальцем о журнальный столик, — она выпрямляется, пытаясь казаться стойкой. — Но ничего, жить буду. У тебя все нормально? А то я, признаться, втайне надеялась, что ты и есть заказанный имбирный чай. Я приподнимаю пакет. — Уж не этот ли? Калли удивленно приподнимает бровь, забирая пакет, и уходит обратно в квартиру, оставив дверь открытой – явное приглашение войти. — Многомиллионного контракта недостаточно? — подначивает она. — Пришлось податься в курьеры? Я тихонько усмехаюсь. — Только для тебя, — фраза выходит более многозначительной, чем хотелось бы. — Заглянул утром в «Пролитый чай», а девчушка за стойкой в курсе, что мы общаемся, вот и попросила захватить. Курьер, похоже, забыл пакет. Ее губ касается едва заметная, нежная улыбка. — Ты ходил в «Пролитый чай»? — Ну, люблю я чай латте, ладно? — признаюсь я. — Твоя, правда, он лучше кофе. Прежде чем сделать первый глоток, Калли позволяет себе улыбнуться чуть шире. Чтобы не пялиться, я принимаюсь разглядывать комнату и только сейчас замечаю царящий первозданный хаос. — Что, черт возьми, происходит? Ощущение такое, будто Санту обильно стошнило, причем задерживаться ради уборки он и не думал. На полу громоздятся клубки перепутавшихся гирлянд, высятся три коробки с разномастными игрушками, ящик с мягким новогодним декором и длинный узкий короб – надо полагать, с самой елкой. — Да знаю я, выглядит паршиво, — Калли подходит к краю гостиной, оглядывая раскинувшийся на полу разгром. — Я собиралась все разобрать, просто руки немного опустились, когда увидела гигантский узел из гирлянд. Но теперь, когда появился чай для правильного начала дня, можно снова попробовать. — Тебе помочь? Она поворачивается, и на лице застывает выражение, разгадать которое непросто. — Я... э-м... — примерно в том же ключе протекал разговор пару недель назад: начался нормально, а где-то на середине сошел на нет. Я уже настраиваюсь уходить, как вдруг ее следующие слова застают врасплох. — Вообще-то да, пожалуй, не откажусь. Ну, слава богу. — Ладно, с чего начнем? Калли оглядывает меня, отчего сердце сладко сжимается. В Сиэтле я знал ее лишь как неисправимую оптимистку, но теперь понимаю: такой Калли бывает только на людях или среди незнакомцев. В уютных четырех стенах ее улыбка дышит нежностью, а в глазах горит искренняя радость. — С елки! Калли проходит вглубь гостиной и указывает на коробку. — Видел бы ты, как я вчера ее приволокла! Адам на звонки не отвечал, так что решила дотащить в одиночку. И хотя феминистка во мне прямо-таки гордилась подобным подвигом, уверена, записи с камер наблюдения выглядят уморительно. Я коротко усмехаюсь собственным мыслям. Казалось, меня тянет к Калли лишь из-за пробудившегося желания окружить кого-то заботой. Но в то же время ее независимость вызывает искреннее восхищение. — Ну, раз тяжести ты уже перетаскала, почему бы ее не собрать? Калли делает глоток чая. — Ловлю на слове, но требую признать: я вполне способна справиться и в одиночку, — смеется она. Поставив чашку, я снимаю куртку. — Знаю, что можешь, Огонек, но давай обойдемся без пожара, когда дело касается огнеопасных предметов. Калли обиженно фыркает, однако в уголках губ проскальзывает искренняя улыбка. — Вопросами пожарной безопасности не шутят, Уильям. Я не сдерживаюсь и хохочу во весь голос; даже не помню, когда в последний раз так смеялся с кем-то, кроме родни. Собрав искусственную елку, я устраиваюсь рядом с Калли на полу, чтобы помочь распутать гигантский ком гирлянд. Кое-каких успехов мы уже добились: огромный клубок удалось разделить надвое. — Калли, умоляю, скажи, что, откопав кошмарный ворох гирлянд на барахолке, ты хотя бы проверила их исправность. Прикусив губу, она неопределенно тянет: — Нуу... — Калли... — Да ты выслушай сначала! — она резко приподнимается на колени, сбрасывая с подола запутавшийся клубок, чтобы освободить руки для пущей убедительности. — Все спуталось в один гигантский ком, и я понятия не имела, где у гирлянды начало, а где конец. Понимая, что она еще не закончила отстаивать свою правоту, я подпираю голову рукой и обращаюсь вслух. Наверное, следовало бы подметить, что оправдываться Калли совершенно ни к чему, но я позволяю продолжить. — Но! — она назидательно поднимает палец, готовая выложить историю целиком. — Один конец я все-таки отыскала, воткнула в розетку, и нить точно загорелась. К тому же расспросила милую старушку за прилавком, и та заверила, что их отдали совсем недавно. Вот я и понадеялась: вдруг прежние владельцы избавились от гирлянд исключительно из-за спутанности? Ну, сам посуди, глядя на такой кошмар, я бы их выкинула. — И выбросить не можем, потому что...? Закатив глаза, Калли возмущенно фыркает. — Да, потому что если они работают, то мне досталась целая гора гирлянд всего за пять долларов, а это чистой воды выгода! Я изо всех сил пытаюсь сдержать смех, честное слово. — Уилл, да хватит смеяться! Смотри, мы выудили еще парочку хвостов, давай тогда проверим? — О, с превеликим удовольствием, — поднимаясь на ноги, я тащу провод к розетке. — И видит бог, если хоть одна из них окажется дохлой, я пойду и куплю совершенно новые гирлянды. — И не подумаешь, — фыркает она, поднимаясь и бережно неся собственный ворох проводов. — Очень даже подумаю, — парирую я. — Куплю самые дорогие, исключительно тебе назло. — Ничего подобного не случится, потому что они исправны, — Калли утыкает комок мне прямо в грудь. — Давай, зажигай. Я практически уверен: Калли Рейер уже умудрилась кое-что зажечь, вот только никак не могу разобрать, суждено ли огню погаснуть или же он со дня на день разгорится на полную мощность. Опустившись на колени у розетки, я втыкаю первый шнур, и тот мгновенно вспыхивает теплым светом. — Ха! — Калли восторженно хлопает в ладоши. — Ладно, с одной разобрались. В запасе еще три. — Давай-давай, шевелись, — поторапливает она, — только время на распутывание тратишь. Стоит мне воткнуть следующий, как Калли снова исполняет победный танец – точь-в-точь как с первым. На третьем па становятся размашистее, но когда я тянусь к последней вилке, то сразу замечаю: она отличается от остальных. О господи, хоть бы оказалась дохлой, и я со спокойной душой купил бы нормальные гирлянды, безо всяких узлов. Я вставляю ее в розетку, и та тут же вспыхивает... разноцветными огоньками. — Ладно, моя взяла, — заявляю я, поднимаясь на ноги с намерением двинуться к двери, но Калли бросается наперерез. — Неправда! Ничего ты не выиграл! Прошу прощения, но, по-моему, она прекрасно работает, — парирует Калли, указывая на растянувшуюся по полу разноцветную нить. — Вижу, но они же совсем из другой оперы, Калли. Цвета наверняка перепутаются, так что половину ты даже использовать не станешь, — возражаю я, пытаясь обойти ее, но та преграждает путь, шаг в шаг следуя за мной. — С какой это стати не стану? Может, мне как раз и хочется, чтобы они не сочетались! Ты вообще оглядывался по сторонам? У меня тут весь интерьер разномастный! И чтобы расставить точки над «и»: ты обещал купить новые,если хоть одна окажется неисправной, а они работают. — Калли, они смотаны в один кошмарный узел. Позволь, пожалуйста, купить нормальные. И снова возвращаемся к началу: на ее лице крупными буквами написана каждая эмоция. Улыбка мгновенно исчезает, а искорки в глазах гаснут. — Нет, я их купила и сама буду вешать. Помогать необязательно. Я умею справляться с трудностями, Уилл. Обойдя меня, она возвращается к гирляндам, поднимает их с пола и со вздохом плюхается на диван. Вот черт. Я знаю, Калли умеет преодолевать трудности, но что плохого в желании позаботиться о такой мелочи и избавить ее от хлопот? Хотя дело, пожалуй, совсем в другом. Разве секунду назад я не думал о том, как нравится ее независимость? Опустившись на противоположный край дивана, я протягиваю ладонь. — Давай сюда. Калли поднимает голову, и во взгляде читается яростное желание поспорить. — Но ты же... — Калли, если мне не дозволено сделать все самому, значит, буду помогать. Так что давай провод. — Ну ладно, — бурчит она, швыряя один из клубков. Посмотрев на царящий в ногах хаос, Калли принимается распутывать то, что поддается, а затем шумно выдыхает. — Послушай, я все понимаю: возиться с гирляндами жутко нудно, и проще, наверное, купить новые. Но мне интересен азарт. Греет душу мысль, что сама их раздобыла, да и вообще, так ведь куда интереснее, разве нет? — Тебе вовсе не обязательно объясн... — А мне хочется, — она разворачивается всем телом, подобрав под себя ноги. — Хочется объяснить. Всю жизнь Рождество устраивали за меня. Приходили чужие люди, увешивали дом роскошными гирляндами и вычурными украшениями, к которым строго-настрого запрещали прикасаться. елки выглядели безупречно в самом буквальном смысле: ни одна веточка не выбивалась. Никаких тебе нелепых поделок, смастеренных в школе, исключительно классическая музыка на фоне и – упаси Боже – никаких разномастных огоньков. Так что пусть возня с проводами жутко раздражает, и пусть гирлянды смотрятся, Бог знает как, зато сделано моими руками. Именно поэтому я хочу сидеть и воевать с проклятыми узлами. Похоже, я крупно напортачил. — Калли, прости. Пожав плечами, она откидывается на подлокотник. — Все нормально, я же понимаю: ты из добрых побуждений. Просто... Рождество – еще и мой день рождения, и, наверное, всегда было из-за подобного совпадения чуточку обидно. — Погоди. Твой день рождения в Рождество? — Ага-а, радости мало, если честно. Родители вечно обещали «сдвинуть» дату, чтобы устроить нормальный праздник, когда закончатся каникулы, да только до дела ни разу не доходило. Наверное, я просто подумала: раз в этом году не поеду домой, можно попробовать отвоевать оба праздника. Вот почему, если заглянуть под коробку с подушками в виде снеговиков и оленей, там обнаружатся старые занавески – хочу пустить их на самодельный серпантин. Да еще и прихватила упаковку шаров в магазине по соседству с барахолкой. Так что пусть разноцветную гирлянду я брать не планировала, она пришлась очень даже к месту. Что ж, ее родителей я теперьненавижу . — То есть тебе мало того, что не давали украшать дом к Рождеству, так еще и нормального дня рождения никогда не устраивали? Калли качает головой. — Ни разу. — И Адам, пока вы росли, никак на ситуацию не реагировал? — А что он мог сделать? Мы были заложниками на тех невыносимых приемах. Он хотя бы поздравлял по-человечески, а большего изменить все равно не мог. Подобного отношения я понять не могу. Я бы ни за что не оставил сестру без праздника. — Полная чушь, и ты сама прекрасно это знаешь. Шумно выдохнув, Калли с улыбкой вытягивает из вороха на коленях целую нить гирлянды. — Наверное, можно взглянуть и под другим углом. У Адама с родителями хватало собственных трудностей, оставивших на нем куда более глубокий след, чем показывает. Но прошлого не воротишь. Зато сейчас в моих силах превратить гостиную в самое безумное ассорти из рождественского декора и именинного антуража, какое только доводилось видеть. — Я помогу. ---------- Глава 11 Уилл Глава 11Уилл  Зря я согласился тренироваться с Адамом. В теории затея казалась отличной, но теперь, разузнав подноготную их семьи, нестерпимо хочется ему врезать. Видимо, во мне проснулся братский инстинкт. О деталях их былых взаимоотношений я знаю мало, но бросить Калли отдуваться, а самому преспокойно уехать... Пусть Калли и не таит обиды, но я совершенно не понимаю, как можно было просто испариться, даже не задумавшись. — Бек обмолвился, что в этом сезоне появится новый тренер по питчингу, — произносит Адам, убирая на место гантели. — Вроде как Декс. Ты ничего не слышал? — Нет. До меня и самого долетали слухи, будто Декстер Ларсен пополнит тренерский штаб. Решение слегка удивляет, учитывая его недавний уход из большого спорта, но, по правде говоря, лезть не в свое дело я не собираюсь. — Полегче, чувак. Твой бурный восторг прямо-таки с ног сбивает. — Просто не настроен, трепаться, — пожимаю я плечами. Лукавлю лишь отчасти. Сказать, что не хочется прижать его к стенке с вопросом, по какой причине тот оставил Калли, нельзя, однако я помалкиваю. В противном случае придется объяснять, с какого перепугу я вожусь с его сестрой, а подобные откровения повлекут за собой лавину расспросов, ответов на которые попросту нет. Мы проводим время вместе, даже слегка флиртуем, но не переживай – мы ведь «просто друзья». — Оно и видно, — Адам берет бутылку воды и швыряет мне мою. — Слушай, выполни одну просьбу, и можешь дальше бурчать себе под нос, сколько влезет. У Калли день рождения в Рождество. Понимаю, праздник ты наверняка проведешь в кругу семьи, но, если вдруг случайно с ней пересечешься, выдави пару слов вроде «С днем рождения, Калли»? Ну, с этим я как-нибудь справлюсь. — Э-э, да, без проблем. — Спасибо. Родители никогда особо не заморачивались с праздниками, так что я планировал раздобыть ей торт или соорудить что-то в том же стиле. Да только до праздника всего три дня, и во всех кондитерских, куда я умудрился дозвониться, либо уже начались выходные, либо они наотрез отказываются принимать срочные заказы под самое Рождество. — А почему бы вам с Калли не поехать со мной? — кто меня только за язык тянул? Мысль едва успела родиться, как я уже выпалил ее вслух. Тут явно не обошлось без Калли. Обычно за мной не водится привычки выкладывать все как на духу, но ничего не поделаешь. Адам пялится на меня как на умалишенного. — Я... у меня... ну... — я прочищаю горло. Боже, попытка исправить положение трещит по швам. — Одна из сестер обожает печь. Уверен, она без проблем сварганит какой-нибудь торт на скорую руку. Да и Рождество дома никто с особым размахом не отмечает. Соберутся только мама и сестры. — Так, за все утро ты выдавил из себя от силы слов двадцать, а теперь зовешь нас с сестрой в гости на главный праздник года? — Могу забрать приглашение обратно? — будь моя воля, я бы позвал одну Калли, но затея выгорит лишь в том случае, если пригласить еще и Адама. По пристальному взгляду я понимаю: он чует подвох. — Послушай, Калли с моими девчонками быстро найдет общий язык. Люси без труда испечет праздничный торт, а Рейган вся из себя творческая натура, так что сообразит какой-нибудь декор для антуража. — Так ты зовешь нас на день рождения Калли? Твою же мать. — Я... — Вообще-то, вышло бы здорово. Калли ведь толком никогда и не праздновала, так что, если ты серьезно, ловлю на слове. Да уж, вот так поворот выдало утро. И что отвечать, ума не приложу.Серьезно ли я? Сперва-то и впрямь горел этой идеей. Разумеется, хочется устроить для Калли праздник, но я никак не ожидал, что Адам так сразу, без лишних слов, ухватится за мысль. — Э-э, да. Я серьезно, — в груди как-то странно и необъяснимо сжимается: похоже, сказывается то, что я впервые в жизни везу домой девушку. Рейган и Люси оторвутся на мне по полной. — Ладно, чувак, спасибо! — Адам тянется к спортивной сумке, собираясь уходить. — Калли будет в восторге. В груди сжимает еще сильнее. — Думаешь? — Первый в жизни настоящий день рождения? Еще бы. Знаю, вы мало общались, но Калли бывает ранимой. У нее крышу снесет от счастья, вот увидишь, — он небрежно пожимает плечами, пока я чувствую себя так, словно вот-вот случится инфаркт. Заметив, как я неосознанно тру грудную клетку, Адам склоняет голову. — Ты в порядке? — Да, — выдавливаю я, опуская руку. — Звякну сестрам, уверен, они возьмут на себя большую часть забот. — Во сколько бы все ни обошлось, чувак, просто дай знать, я оплачу, — хлопает он меня по спине, направляясь к выходу. Я что, серьезно вызвался устроить для Калли ее первый в жизни день рождения? Твою же мать. Возвращаясь из тренажерного зала к себе в квартиру, я на ходу строчу сообщение сестрам. Если преподнести все как нечто само собой разумеющееся, глядишь, и расспросами донимать не станут... Я:Привет. Мне тут нужно устроить день рождения для одного друга прямо в Рождество. Поможете? Рейган:ДЛЯ ДРУГА?!Для какого еще друга?Не знала, что они у тебя имеются Люси:В Рождество?До него всего три дня осталось! Я:Просто друг. Поможете или нет? Люси:Мне нужны подробности. Раз требуется торт, колись: какие вкусы он любит?Сделать в бейсбольном в стиле? Черт, началось. Я:Бейсбол точно отпадает. Про вкус я спрошу у ее брата Люси:Да ладно! Значит, день рождения у НЕе! Рейган:Так, теперь вопросов стало в сто раз больше Я:Отвечать не буду. Она просто друг. Расходы беру на себя, только скажите, сколько нужно Люси изменила название группы на: Любовные эльфы Уилла Рейган:Эльфы? Люси:Рождество же на носу, нужно создавать праздничное настроение Я:Верни, как было ---------- Глава 12 Калли Глава 12Калли  Что ж, привет, двадцать шестой год. Я сижу на диване в рождественской пижаме и потягиваю горячий мятный чай, чтобы окончательно проникнуться моментом. С самого утра я безбожно лентяйничала. Вообще-то не в моих правилах валяться в постели часами, но сегодня решила не подниматься до одиннадцати. Включив режим «Не беспокоить», я нежусь под одеялом и читаю, пока не закончу книгу. Даже не знаю, выглядит ли подобное уныло. Из всех событий за день – короткое «С днем рождения!» от Адама да звонок от Уайлы со Стиви, так что других дел все равно нет. Достав телефон, я нажимаю на имя Уайлы и набираю ее по видеосвязи. — О, а вот и наша именинница! — отзывается Уайла. — Стиви, тетя Калли на связи! — не успевают слова сорваться с ее губ, как до меня доносится дробный топот: Стиви на всех парах мчится к маме. — Тетя Калли! С Рождество-Рождением! — хихикает Стиви, забирая телефон у Уайлы. Светлые волосы малышки собраны в забавные пучки, украшенные красными бантиками. — Спасибо, Букашка Стиви. Как же я по вам скучаю, — порой от видео звонков двум моим девочкам становится немного тоскливо: они напоминают, как сильно не хватает прежнего близкого общения. Рядом с Уайлой и Стиви никогда не приходилось скучать, а здесь, по сути, есть только Адам... ну и Уилл, как ни странно. — Мы тоже скучаем, — Уайла притягивает Стиви к себе, чтобы в кадре помещались обе. — Мы как раз собираемся к родителям на рождественский обед. А у тебя какие грандиозные планы на день рождения? — О, планируется тусовка века. Все утро я разлагалась в постели, а теперь собираюсь точно так же разлагаться на диване в ожидании Адама. Он обещал привезти какую-нибудь еду навынос – из того, что вообще открыто в Рождество. А еще хочу проверить, сколько фильмов он выдержит, прежде чем окончательно сойдет с ума. — Ох, девочка моя, полегче на поворотах, — смеется Уайла. — Ну, знаешь, не всем же дано отрываться так, как умеет Уайла Беннетт. Уайла забавно морщится. — Вообще-то я уже сто лет как не тусовалась, спасибо за напоминание. — Да уж, последняя тусовка случилась... Напомни-ка, сколько тебе стукнуло, Букашка Стиви? — Четыре! — кричит Стиви. — Скоро пять! — личико малышки едва ли не светится от гордости. Уайла качает головой. — Накинь сверху еще девять месяцев – как раз получишь дату моей последней вечеринки. Так что, пожалуй, ты права. Сиди лучше дома. — Эй! — доносится из-за кадра голос Джетта. — Между прочим, тогда была лучшая ночь в моей жизни! Калли, заведи интрижку на одну ночь! Закатив глаза, я делаю глоток чая. Стиви с самым ангельским видом смотрит на Уайлу. — Мамочка, а что такое «интрижка на одну ночь»? В этот момент я давлюсь чаем, отчаянно пытаясь сдержать дикий хохот. — Джетт! Ну и что ты наделал? — вздыхает Уайла. Я собираюсь отпустить какую-нибудь колкость, как вдруг входная дверь распахивается и в квартиру влетает Адам. — С днем рождения! — от громогласного поздравления и одновременно резкого взрыва хлопушки с конфетти я испуганно вскрикиваю, едва не расплескав чай на ковер. Под кружащимися хлопьями конфетти Адам тянется за следующей хлопушкой. — Адам, только не... Громкий хлопок обрывает меня на полуслове, и комнату накрывает очередным цветным залпом. — Подъем. Выходим через полчаса. — Тетя Калли, ты в порядке? — доносится из динамика голосок Стиви, преисполненный искренней тревоги, пока я вытряхиваю из волос мелкие бумажные обрезки. — Да, Стиви, все хорошо, — отзываюсь я, — просто Адам сошел с ума и решил устроить погром в моей новой квартире, — учитывая, что конфетти теперь плавает в кружке, я награждаю его тяжелым, многозначительным взглядом, но тот лишь легкомысленно отмахивается. — Сегодня Рождество и твой день рождения, — парирует Адам. — Ты, правда думала, будто я не устрою ничего особенного? И раз уж у тебя праздник, даже промолчу о том, что беспрепятственно зашел сюда, потому что дверьснова оказалась не заперта. Закатив глаза, я демонстрирую ему средний палец, опустив руку пониже, чтобы жест не попал в кадр и Стиви ничего не увидела. — Эй, Стиви, а тетя Калли показала мне бесшумное плохое слово, — ябедничает Адам, присаживаясь на корточки позади меня и опираясь на спинку дивана. — Ты заслужил, — совершенно будничным тоном заявляет Стиви. Моя девочка. — Какая грубость, — ворчит Адам, а я вовсю хохочу над ее бойким ответом. Уайла прижимается щекой к голове Стиви. — Так, маленькая мисс, поздравь тетю Калли с днем рождения еще разок, и давай отпустим ее праздновать. Стиви расплывается в широкой белозубой улыбке. — С днем рождения, тетя Калли! Ой, и с Рождеством! Уайла забирает телефон. — С днем рождения, дорогая. Мы тебя любим. Только не вздумай разреветься в первый настоящий день рождения, Калли. — Спасибо. Я тоже вас безумно люблю. Стоит отключить звонок, как Адам перемахивает через спинку дивана и с грохотом плюхается рядом. — Классная пижама. Ты же в курсе, что уже почти полдень? — Так, во-первых: рождественскую пижамку попрошу не приплетать. Во-вторых: казалось, мы планировали устроить очередной тоскливый ужин только для двоих. — Не сегодня, Калли. Собирайся, давай. Пришло время, отметить праздник как подобает. Как подобает? — И что это, черт возьми, значит? — Это значит: иди одевайся, пока Уилл не уехал праздновать Рождество к своей семье без нас. Уилл? Погодите, семья Уилла? Черт, от этой мысли внутри не должно разливаться нежное тепло, но поделать я ничего не могу. Впрочем, осознание того, что Адама тоже пригласили, немного притупляет эмоции. Уилл, скорее всего, вспомнил, каким унылым выдался День благодарения, и просто нас пожалел. — Времени в обрез, но мы можем обсудить тот хаос, в который превратилась твоя гостиная? — Адам оглядывает украшения, застывшие на стыке Рождества и дня рождения. При взгляде по сторонам нежное тепло возвращается. Рождественская елка сияет уютными огоньками и пестрит разноцветными игрушками. Из-за обилия праздничных подушек устроиться на диване стало той еще задачей. На дальней стене разноцветные гирлянды переплетаются со старыми занавесками, которые я искромсала в лоскуты ради забавных лент с привязанными к концам воздушными шарами. И всю эту красоту помогал сооружать Уилл. ---------- Глава 13 Уилл Глава 13Уилл  Я не до конца уверен, чего ждать от сегодняшнего дня. Сестры извели меня непрекращающимися расспросами о Калли, моля Бога, чтобы в нашем общении крылось нечто большее, и жутко разочаровались, когда я принялся уверять их в обратном. Мама вопросов задавать не стала, что раздражает сильнее, ведь я насквозь вижу ее маневры: выжидает возможности поглядеть на нас с Калли вживую, прежде чем делать выводы. Даю голову на отсечение: и до кухни дойти не успею, как она перехватит меня с расспросами. Их любопытство понятно, честно. Я никогда прежде не приводил домой девушек. Вот только они напрочь забывают, что приедет в том числе и товарищ по команде – родной брат упомянутой особы. Как по мне, подобное обстоятельство должно разом закрыть извечный вопрос: «Она тебе нравится?» Хотя сам едва ли знаю на него ответ. Один мой прежний товарищ твердил, будто влюбился в свою девушку с первого взгляда, но я точно знаю: наш случай совсем иной. Надо быть полным кретином, чтобы отрицать привлекательность Калли, но теперь список пополнился новым пунктом: она чертовски мила и невероятно интригует. Ожидая их у обочины в новом кроссовере «Ауди», я прибавляю печку, зная: Калли наверняка замерзла. В Сиэтле машина толком и не требовалась. Я гонял на мотоцикле, а в нелетную погоду вызывал такси: межсезонье все равно проводил у мамы, а во время игрового года ни о чем, кроме матчей, и думать не желал. Там подобная покупка выглядела излишеством, но здесь предстоит постоянно мотаться туда-обратно в Роули, а по такому снегу на байке далеко не уедешь. Внезапно задняя дверца распахивается, и на сиденье прошмыгивает Калли. Длинные рыжие волосы рассыпались по плечам мягкими волнами, а щеки разрумянились – хватило короткой пробежки от дверей дома до тротуара. — Привет, — мягко улыбается она. — Привет, — эхом отзываюсь я, разглядывая Калли в зеркале заднего вида. Долго любоваться не получается: едва Адам захлопывает ее дверцу, как тут же запрыгивает на переднее сиденье. — Я даже не поверил, когда ты заявил, что купил новую машину. — И ведь не соврал. Ну что, готовы ехать? — я защелкиваю ремень безопасности и, дождавшись, пока они последуют примеру, выезжаю на дорогу. — Уилл? — доносится голос Калли. Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида: она держит в руках стаканчик купленного мной чая. — Он для меня? Такой горячий... Просто не хочу брать без спроса. — Ну да, для тебя, — отзываюсь я. — Заскочил в «Пролитый чай» и взял их праздничное спецпредложение, — достав собственный стаканчик, я указываю Адаму на оставшийся. — Кажется, зеленый с пряной клюквой. Короче, заказал три штуки. Адам недоверчиво косится на стаканчик. — Они что, открыты в Рождество? Вот блин. Я-то искренне надеялся, что расспросов удастся избежать. — Ага, вроде бы короткий день, — вру я, втайне надеясь, что Калли не слишком-то разглядывала вывески. На самом-то деле вчера перед закрытием заглянул в кафе и уговорил хозяина продать мне чайные пакетики, чтобы самому приготовить праздничный спецнапиток. Я планировал порадовать исключительно Калли, но Адаму ни в коем случае нельзя знать, что я собственноручно заваривал чай ради его сестры, так что пришлось запастись на всю компанию. Слегка кивнув, Калли откидывается на спинку сиденья и делает глоток. — Ой, спасибо. Я облегченно выдыхаю, хотя одновременно хочется, чтобы Калли поняла: чай я раздобыл именно для нее. — Там вроде бы почти нет кофеина, — замечаю я. — Сказали, на стаканчиках должна быть пометка. Взяв стаканчик, Калли медленно поворачивает его в руках. Я из последних сил удерживаю взгляд на дороге, отчаянно желая подсмотреть за ее реакцией. На лицо Калли возвращается мягкая улыбка: она замечает выведенные на боку стаканчика слова «С днем рождения, Огонек». — Да, точно, вот она. Здорово. Я снова сосредотачиваюсь на дороге, радуясь успеху своего маленького плана, но тут Адам многозначительно прокашливается. Черт, теперь-то что? — Ты, кажется, хотел что-то сказать Калли? — Адам, прекрати, — сквозь зубы процеживает Калли. Я опять не выдерживаю и бросаю взгляд в зеркало заднего вида: ее щеки по-прежнему краснеют, но теперь, пожалуй, даже ярче. — С днем рождения, Калли, — говорю я и убавляю тепло, делая вид, будто ее щеки полыхают исключительно из-за жаркого воздуха в салоне.  За время поездки я то и дело поглядываю в зеркало заднего вида: нужно ведь контролировать обстановку. Обычная мера предосторожности при езде по заснеженной трассе, только и всего. То, что попутно удается любоваться Калли, – аргумент глубоко второстепенный. Но даже если и не второстепенный: мне просто приятно ее общество, и ничего предосудительного в подобной симпатии нет. К тому же я отлично знаю, как Калли любит поболтать, однако во время поездки она подозрительно молчит. Наверное, поэтому я и продолжаю коситься – переживаю за нее... чисто по-дружески. Когда мы сворачиваем на подъездную дорожку у маминого дома, я вновь бросаю на нее мимолетный взгляд. Калли в объемном кремовом свитере наматывает на шею нежно-голубой шарф, готовясь встретить уличную стужу. Ее зеленые глаза вспыхивают, встречаясь с моими, и между нами завязывается настолько заряженный контакт, что я поспешно отворачиваюсь, пока не шибануло током. — Приехали. — Отлично, я чертовски проголодался, — заявляет Адам, едва мы выходим из машины. — А когда бывает иначе? — смеется Калли, пока они обходят машину спереди. В ответ на издевку, Адам шутливо толкает Калли, но габариты у парня внушительные, так что от его «легкого» толчка она летит вперед, теряя равновесие. Подчиняясь инстинкту, я шагаю навстречу и поспешно ловлю ее, не давая упасть. — Опа, держу-держу, — произношу я, когда Калли утыкается головой мне в грудь. И целых две секунды успеваю смаковать, как же чертовски приятно держать ее в объятиях. К счастью, Адам быстро возвращает меня в суровую реальность, притягивая сестру к себе и помогая окончательно встать на ноги. — Да твою же мать, Калли, я едва коснулся! — усмехается он. — Ну и придурок! — она ударяет его кулаком в плечо. — Чего ты ожидал? Вымахал с медведя, а я просто девчонка. — Ого, больно вообще-то, — Адам ошарашенно смотрит на сестру сверху вниз, и тут уж наступает мой черед смеяться. — Ты где так бить научилась? — Я с двадцати лет на кикбоксинг ходила, правда, до недавнего обмена, — она пожимает плечами и зябко обхватывает себя руками, вздрагивая от холода. — Ничего, переживешь. А вот я точно окочурюсь, если мы задержимся на улице еще хоть на секунду. — Пошли, — я заношу руку, чтобы приобнять Калли и повести за собой, но тут же отдергиваю ладонь. Калли трещит без умолку, а я ловлю каждое ее слово. Сколько бы мы ни общались, я ни за что не стану одним из тех парней, на чьи навязчивые прикосновения она вечно жалуется. Мы ступаем на дорожку, ведущую к парадной двери; когда подходим к крыльцу, Адам отстает, хлопает себя по карманам и сокрушенно вздыхает. — Черт, мобильник в машине оставил. Вы идите, я мигом. — Ладно, заперто не будет! — кричу я вдогонку, а затем поворачиваюсь к Калли. — Ты как, в порядке? Она теребит кисточки на шарфе, по-прежнему вздрагивая от холода, однако наружу рвутся совсем другие эмоции. На лице больше нет мягкой улыбки, да и взгляда Калли избегает. — Да я... э-э... даже не знаю, — ее снова передергивает, словно от внезапного озноба, и Калли наконец поднимает глаза. — Странно, наверное, что я так разволновалась? — Ничуть, — тут же отсекаю я. Черт, да у меня самого ноги трясутся. Отлично ведь понимаю: первое знакомство окажется тем еще испытанием, но стоит сестрам немного поумерить пыл, они души в Калли не будут чаять. Я берусь за дверную ручку, но, прежде чем открыть дверь, вновь поворачиваюсь к ней. — Волноваться – совершенно нормально. Но обещаю: там не окажется придурков вроде папаш с сынками, из-за которых ты могла бы почувствовать себя не в своей тарелке. Она плотно сжимает губы, будто сдерживая слова, готовые сорваться с языка. Я уже поворачиваюсь к двери, но Калли вдруг хватает меня за рукав рубашки. — Уилл, я... ну... хотела сказать, что ты совсем не такой, как те парни. Тебе... можно... — она осекается, и на щеках проступает нежный румянец. На мгновение зажмурившись, Калли коротко выдыхает: — С тобой я не чувствую себя неловко. На дворе стоит собачий холод, но я, застыв на крыльце, внезапно обливаюсь потом. Уверен на все сто: оборванную фразу она собиралась закончить словами «...коснуться меня». И пусть я прекрасно понимаю истинный посыл, от самой этой мысли в голове оглушительно завывают сигналы тревоги, а кровь мгновенно приливает к члену. Ее ладонь соскальзывает, и Калли смущенно застывает, глядя на меня в упор в ожидании хоть какого-то ответа. Черт возьми, да я и сам жду, пока хоть слово выдавится самовольно. Что сказать-то?О, как здорово, ведь я то и дело ловлю себя на непреодолимом желании прикоснуться к тебе – но исключительно проявляя заботу, так что все вполне невинно . Да черта с два я такое вслух выдам. Повисшая тишина давит на уши. Стоит просто поблагодарить ее, так ведь? Тут уж точно никакого скрытого подтекста не найдешь. Однако едва я открываю рот, ловя выжидающий блеск в глазах Калли, на лестнице показывается ее брат. — Вы чего тут торчите? Я-то думал, Калли замерзла, — Адам приобнимает сестру за плечи. — Жуткая смерть, да еще и в день рождения, как-никак. — Да я тебя ждала, — еще раз взглянув в мою сторону, Калли поворачивается к брату, и в голос возвращается прежняя дерзость. — Если Уилл и впрямь вознамерился прикончить нас на Рождество, не хотелось бы отправляться на тот свет в одиночку. — Вообще-то я не планирую убивать тебя в день рождения, Калли, — бесстрастно роняю я. Если честно, о Рождестве думал в самую последнюю очередь. Ее мимолетная ухмылка мгновенно заставляет растаять все сковавшее меня напряжение. Не должна бы, но снимает как рукой. Впрочем, облегчение длится недолго: входная дверь с размаху распахивается. — И чего вы столпились? — раздается голос моей сестры Рейган. Мелкая провокаторша наверняка караулила у глазка. Жестом пригласив Калли и Адама войти, она одаривает меня ехидной ухмылкой, пока те проходят мимо. — Адам телефон в машине забыл, — бурчу я себе под нос. — М-м, — тихонько хмыкает она, — какая трогательная забота. Я не напоминаю сестре о статусе «просто друзей», который и так уже вколотил в головы ей и Люси. — Ура! Вы пришли! — радуется Люси, принимаясь без разбору всех обнимать. — Привет, я Люси. Заслоняя собой сестер, я придвигаюсь к Калли для знакомства. Девчонки обмениваются многозначительными улыбочками, от которых становится не по себе, так что тут же отшатываюсь. — Знакомьтесь, мои сестры – Рейган и Люси. Рейган, Люси, знакомьтесь: Адам и его сестра Калли. — Мы рады вашему приезду! Знаете, Уилл ведь никогда не приводил в гости товарищей по команде, — Рейган прямо-таки упивается моментом. Снова повернувшись к Калли, она добавляет: — Да и вообще друзей, если уж на то пошло. — Насчет друзей, пожалуй, чистая правда, — тихонько прыскает Люси. — Так, обед готов? — спрашиваю я, сгорая от желания поскорее перевести тему, но тут в прихожую неспешно входит мама. — О, добрались, наконец! — она всплескивает руками и с облегчением вздыхает. — Как же я счастлива, что вы приехали! — сделав шаг навстречу, она сначала обнимает Калли, а затем поворачивается к Адаму. — Здравствуй, я Кэтрин, мама Уилла. — Спасибо, что пригласили, миссис Андерсон, — Адам кивает и легонько пихает Калли плечом. — Уверен, сестра особенно признательна за возможность не давиться моей стряпней, и не горбатиться у плиты ради праздничного обеда в собственный день рождения. — Пожалуйста, зови меня просто Кэтрин, — как можно мягче журит его мать. — И да, Калли! Уилл говорил, что у тебя день рождения! Поздравляю! Мы рады наконец-то познакомиться с кем-то из коллег Уилла. — И с той, кого он, возможно, любит, — шепчет Люси Рейган. К счастью, кроме меня этого, кажется, никто не замечает, но исключительно назло я легким движением руки расстегиваю заколку у нее на затылке и роняю на ковер. — Уи... — Люси бьет меня по плечу и вполголоса вскрикивает. Заслоняя сестру собой и обрывая ее на полуслове, я как ни в чем не бывало приобнимаю маму. — Что там с обедом, готов? — Да, все готово, — мама указывает рукой вглубь коридора. — Рейган, Люси, ведите гостей. Отлично, началось. Сестры трогаются с места, Адам с Калли идут следом, но стоит мне сделать шаг, как мама придерживает за руку.Так и знал. — Она красавица, — с улыбкой шепчет она. — Ну, хоть ты-то не начинай, — вздыхаю я. — Мы просто друзья. Ее брат играет со мной в одной команде. Мама понимающе кивает, однако по выражению лица прекрасно видно: она не верит ни единому слову. — Я серьезно, мам, — фыркаю я. — Угу, надеюсь, ты в это веришь. Возможно, она тоже так думает, — с улыбкой похлопывает она меня по плечу. — Но лично я сильно сомневаюсь. Прежде чем в голове рождается хоть какой-то ответ на эту белиберду, она преспокойно разворачивается и уходит. — Мам! — шиплю я ей в спину, но та успевает скрыться на кухне. — Итак! — доносится оттуда ее радостный голос. — Именинница проходит первой! ---------- Глава 14 Калли Глава 14Калли  Понятия не имею, каково это – иметь сестру, но окажись у меня возможность стать третьей в компании Люси и Рейган, избежав родства с Уиллом, я бы согласилась не раздумывая. Ну, вообще-то один рабочий способ имеется. Ой, ладно, что-то меня занесло. Но, думаю, я вполне могла бы побороться за место в программе по принятие в сестры. У Рейган такие же темно-каштановые волосы, как у Уилла, да и сама она, кажется, куда более бойкая и прямолинейная; Люси же со светлыми локонами – вылитая мама: легкая и жизнерадостная. И на фоне них – я, рыжая, которая всего-то мечтает воплотить в реальность «Суперкрошек». Ладно, похоже, хватит эгг-нога. Я отставляю, пустой бокал и переключаю внимание на Рейган: она как раз рассказывает сидящим за столом, как Уилл в старших классах обозвал учительницу козлом. — Я от своих слов не отказываюсь, — Уилл отодвигает пустую тарелку и переводит на меня взгляд, собираясь объясниться. Я пытаюсь убедить себя, что он смотрит на меня чаще, чем на Адама, просто потому, что сижу между ними, но сердце все равно начинает стучать быстрее, стоит зрительному контакту продлиться чуть дольше мимолетного. — Миссис Клэнси была именно козлом, а не стервой. Настоящим козлом, который ненавидел конкретно меня. — И из-за этого автоматически возненавидела меня! — восклицает Рейган. — А вот меня она любила, — пожимает плечами Люси. — Тебя все любят, — в один голос заявляют Уилл и Рейган. Их родственная связь чувствуется во всем. Я очень люблю Адама, но у нас такого нет. Нечего вспомнить со смехом, не было общего школьного прошлого. Возможно, сказалась разница в возрасте и то, что родители отправили нас в закрытую школу, где мальчики и девочки учились в разных корпусах. Как бы то ни было, я завидую брату и сестрам Андерсон. Разрыв в годах у них совсем небольшой: старшему, Уиллу, двадцать восемь, Рейган – двадцать пять, она немного младше меня, а Люси – двадцать три. Они вместе ходили в школу и, судя по всему, проводили время вместе не из чувства долга, а просто потому, что хотелось. — Так, — мама Уилла соединяет ладони. — Прежде чем мы увязнем в долгих спорах о том, почему к Люси все так добры, давайте решим: что дальше, игры или десерт? — Игры? — отзываюсь я, пожалуй, даже слишком воодушевленно. Я за здоровое соперничество. В доме Рейеров семейные вечера настолок сводились к шарадам на исключительно «высокие» темы. Попробуйте изобразить жестами короля Генриха VIII и получить хоть какое-то удовольствие. — Выбор за именинницей, — улыбается Кэтрин, после чего поворачивается к сыну. — Уилл, не поможешь убрать со стола? Тот кивает, первым делом забирая мою тарелку и ставя поверх своей. Адам тоже поднимается и тянется за остальной посудой, собираясь отнести ее на кухню. — Спасибо, чувак, — бросает вслед Уилл, пока Адам идет к выходу. Сам он не торопясь громоздит тарелки друг на друга. — И кстати, не позволяй Рейган уговорить тебя на «Монополию». Она совершенно не умеет проигрывать. Рейган фыркает. — Не слушай его, Калли. Играть с Уиллом – сплошное наказание! Начнет заговаривать зубы, выманивать выгодные сделки и обберет до нитки. За доской он превращается в настоящего мошенника. Сейчас же пытается втянуть тебя в игру, переваливая всю вину на меня. Подняв глаза на Уилла, я замечаю на его лице особое сияние, не угасающее с той самой минуты, как мы сели за стол. Ему дома спокойно и уютно. Выглядит по-настоящему счастливым. — О, думаю, нам просто необходимо сыграть в «Монополию», — заявляю я, и Уилл в ответ подмигивает, прежде чем унести посуду. Я чувствую, как к щекам приливает румянец, и буквально кожей ощущаю пристальные взгляды сестер. Если они вздумают спросить, есть ли между нами что-то большее, я, честно говоря, даже не найду, что ответить. Порой дружба балансирует на грани флирта, но мне до безумия приятно общество Уилла. Нравится быть ему другом, и считайте сумасшедшей, но, кажется, Уиллу тоже нравится со мной дружить... а может, и не только? Возможно, я ищу подтекст там, где его нет, и ведь клялась никогда не связываться с бейсболистами. У каждого правила бывают исключения, верно? Покончив с уборкой со стола, мы достали «Монополию», и, признаться, я сто лет так не хохотала. Искренне, до боли в животе, в компании едва знакомых людей. Пожалуй, один из лучших дней в моей жизни, и то, что родители не дали о себе знать, на удивление нисколько не задело. Идея с «Монополией» оказалась лучшим решением. Я получаю колоссальное удовольствие от вечных перепалок брата и сестер, бурных торгов при нехватке денег на аренду и правил – фамильного кодекса Андерсонов, – которые, судя по всему, воспринимаются исключительно как дружеские рекомендации. Первой из игры выбыла Люси, что, по заверениям Рейган, случается постоянно. В ответ Люси лишь отозвалась, что отчаянный азарт сестры и Уилла вгоняет ее в стресс. Следом Уилл, невзирая на яростные протесты Рейган, выкупил имущество собственной мамы. Кэтрин заявила, что наотрез отказывается задерживаться за игрой дольше часа, поскольку затяжные партии слишком сильно поднимают ставки. И они действительно взлетели до небес: вскоре вылетает Адам, а я держусь на плаву исключительно за счет карточек «Шанс» и «Общественная казна». В попытках выжить я отдала всю недвижимость Уиллу в обмен на наличные. Везение окончательно меня покинуло: фишка-собачка останавливается всего в одном шаге от поля «Вперед» – на Нью-Йорк-авеню, которая по воле случая оказывается самой дорогой собственностью Уилла. — Ну, нет, — притворно ною я. Сидящий рядом Уилл заметно напрягается. Предложить мне абсолютно нечего, оттого и бороться дальше не выйдет. — Что ж, я выбываю. К этому моменту Адам, Кэтрин и Люси уже бросили нас ради праздничных телепередач в гостиной, поэтому я отодвигаю стул, собираясь к ним присоединиться. Уилл хватает деревянную ножку моего стула и притягивает обратно. — Погоди... — О нет-нет-нет, — перебивает Рейган, не дав вымолвить ни слова. — Извини, Калли, но предложить тебе абсолютно нечего, — она переводит взгляд на брата. — Если хочешь удержать ее, чтобы и дальше пялиться каждые пять секунд, так и скажи, пусть посидит рядом, пока ты сам не продуешь. Из игры Калли выбыла. У Уилла сжимаются челюсти, и он отпускает стул. Воцаряется гробовое молчание, и дело, кажется, совсем не в игре. Честно говоря, я нахожусь на седьмом небе от счастья: когда красавчик тайком на тебя поглядывает – не одна я такая! – подобное определенно льстит самолюбию. Вот только вряд ли Уилл хотел, чтобы я заметила его взгляды... а может, и сам толком этого не осознавал? Из гостиной доносится громкий сигнал таймера на чьем-то телефоне, и пока Рейган с Уиллом устраивают безмолвную дуэль взглядов, остальные потихоньку возвращаются в столовую. — Прямо-таки по расписанию, — замечает Люси, подходя к сестре со спины. — Проходит два часа, и под конец партии вы обязательно цапаетесь. Пожалуй, в следующий раз придется ставить ограничение на полтора часа. — Следовало сразу предупредить, Калли, — со смешком отзывается Кэтрин, наклоняясь и отодвигая доску на противоположный край стола. — Я всегда завожу таймер, иначе Уилл и Рейган просто поубивают друг друга. Я тихонько усмехаюсь. — Все в порядке, у нас подобное и представить невозможно, так что это чудесное разнообразие. Адам одаривает меня сочувственной улыбкой и ободряюще сжимает плечо. Напряжение, исходившее от Уилла, бесследно тает, стоит ему подняться из-за стола. — Как насчет десерта? — Я помогу, — отзывается Адам, убирая руку с моего плеча, и шагает вслед за Уиллом. За столом остается чисто женская компания. Пока Рейган собирает карточки недвижимости, я принимаюсь аккуратно складывать оставшиеся игрушечные купюры и передаю Люси. — Хотела сказать огромное спасибо за то, что разрешили нам с Адамом присоединиться к празднику. С семьей давно натянутые отношения, поэтому безумно приятно видеть, каким веселым и душевным может быть Рождество. Надеюсь, не слишком вас стеснили. — Ой, глупости какие! — Кэтрин всплескивает руками, отмахиваясь от извинений. — Мы несказанно рады вашему приезду. Живя в Сиэтле, Уилл существовал на автопилоте. Здорово, что переход в другую команду сблизил вас. Приятно видеть, как мой мальчик наконец-то улыбается. От ее слов сердце сжимается куда сильнее, чем я могла ожидать. — А вы с Уиллом общались в Сиэтле? — интересуется Люси, накрывая игру крышкой и сдвигая коробку на край стола. — Нет, честно говоря, я и сама весь прошлый год прожила на автопилоте, деля квартиру с Адамом. С Уиллом мы толком не пересекались: он играл за команду, а я уходила со стадиона сразу после окончания матча. Я вообще долгое время держала обиду на бейсболистов. Паршивые отношения с бывшим напрочь отбили желание заводить романы со спортсменами — поняв, как это прозвучало, я торопливо добавляю: — Да и находиться в их компании в принципе. Рейган и Люси обмениваются взглядами, но расшифровать подтекст их безмолвного диалога не получается. Глупо, конечно, забивать этим голову, но мне действительно очень хочется понравиться. Позади раздаются звуки поздравительной песенки. Обернувшись, я замечаю Адама, бережно держащего круглый торт, а следом шагает Уилл. Все тут же подхватывают мотив, и, когда Адам опускает передо мной торт, на глаза наворачиваются слезы: наконец доходит, что все это устроили специально ради меня. Наверху красуется надпись: «С (первым) днем рождения, Калли». Бока украшают изящные цветы из глазури, а в центре горит свечка-единичка. Когда хор голосов стихает, я быстренько смахиваю со щеки набежавшую слезу и только потом задуваю пламя. Я загадываю лишь одно: взять себя в руки. Если сию минуту не совладаю с эмоциями, то буду выглядеть жалко, – впрочем, кажется, я и так терплю сокрушительное поражение. — Адам, ну зачем, вовсе не обязательно было покупать торт, — тихонько смеюсь я сквозь слезы счастья. К моему удивлению, Адам лишь отмахивается. — О, тут нет моей заслуги, Калли. Люси робко поднимает руку. — Испекла его я, но вообще-то идея Уилла. Он сказал, что ты любишь шоколадный торт с шоколадным кремом. Надеюсь, понравится. Уилл? Это придумал Уилл? Я медленно поворачиваю голову в его сторону, но тот упорно отводит глаза. — Вообще-то Адам подсказал со вкусом, но... — пытается вставить он. — Он идеальный, спасибо, — я не позволяю игре в гляделки, а точнее, его нежеланию смотреть в глаза, испортить момент. Просто не могу себе этого позволить: я снова перевожу взгляд на торт, и теперь совершенно неважно, кто что делал, – для меня этот жест бесценен. Я вытаскиваю свечку и слизываю крем с основания. Господи, до чего же вкусно! — Раз уж у меня «первый» день рождения, требую кусок со своим именем. — Сию минуту, — Рейган подхватывает торт и уносит на кухню. Люси поднимается, собираясь пойти следом, и на секунду наклоняется ко мне. — С днем рождения, Калли. Только не пойми превратно, но у тебя под глазами немного размазалась тушь. Превосходно. Самое время провалиться сквозь землю. — Наши с Рейган спальни соединены смежной ванной, — добавляет она. — Мы частенько тут ночуем, так что косметики полно. Пользуйся чем угодно. — Ты просто ангел, — шепчу я. — Спасибо. Чертова тушь. Слегка подтирая пальцами разводы под глазами, я вежливо извиняюсь и поднимаюсь наверх, но на верхней ступеньке до меня доходит: Люси ведь не уточнила, какие именно комнаты принадлежат им. Я наобум толкаю первую дверь справа и, судя по всему, с ходу попадаю в бывшую комнату Уилла. На стенах красуются плакаты с бейсбольными матчами и мотокроссом, а медали и кубки оккупировали едва ли не целый книжный шкаф. Ради интереса я заглядываю за дверь: обнаружить плакат с какой-нибудь полуголой девицей было бы пределом мечтаний, но изнанка девственно чиста. До безумия хочется пошпионить, но здравый смысл подсказывает, что не стоит. Прикрыв дверь, я решаю проверить комнату напротив и оказываюсь в царстве ярких девичьих красок – вот это уже определенно владения Люси. Быстро приведя себя в божеский вид, я мысленно настраиваюсь спускаться прямиком в гостиную, но импульсивная натура внезапно перехватывает управление телом: ладонь ложится на дверную ручку и снова толкает дверь в комнату Уилла. Первым делом я подхожу к книжному шкафу и замечаю мешанину из всего, связанного с бейсболом и мотокроссом: медали, кубки за мотокросс и фотографии разных лет в обеих ипостасях. Кажется, можно с уверенностью утверждать: расставила все мама, а Уилл просто не стал спорить. — Сбегаешь с собственного праздника? — из-за внезапного голоса Уилла я испуганно отшатываюсь от полок. — Немного заблудилась, пока искала дорогу назад, — выпаливаю я очевидную ложь. Уилл подходит ближе, приподняв бровь, и уголок его губ ползет вверх от нелепой отговорки. — Как скажешь, Калли. Внутри все сжимается от волнения. По идее, должно быть неловко, что меня поймали за подглядыванием, но Уилла это, похоже, совершенно не задевает. Он выглядит едва ли не довольным тем, что застал меня здесь. Даже не знаю, с чего начать, чтобы выразить, как много значит для меня сегодняшний день. О таком празднике я всегда мечтала. Не нужны были ни шумные вечеринки, ни горы подарков; мне хотелось лишь одного: чтобы кто-то показал, как я им небезразлична. Я приоткрываю рот, не зная, что сказать, но Уилл вдруг поднимает руку, держа маленькое елочное украшение: самодельную рамку из макаронин, облепленную изрядно потертыми наклейками. — Уверен, ты ждала совсем другого подарка, но однажды упомянула, что тебе никогда не разрешали вешать на елку корявые самодельные игрушки. Вот я и подумал, что эта вполне может стать первой. Уилл протягивает поделку; я стою с приоткрытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. У меня дар речи пропал, черт возьми. Пальцы слегка дрожат, когда я беру рамку. Вглядевшись в снимок, узнаю уменьшенную копию фотографии, секунду назад замеченной на полке. — Подумал, будет символично, если у тебя появится мое фото в экипировке для мотокросса – раз уж каталась на байке. Он дарит мне игрушку... сделанную своими руками... просто потому, что я обмолвилась, как хотела бы видеть такие на елке. А снимок внутри – тот самый, о котором мы говорили еще месяц назад. Я не могу отвести глаз от подарка, пребывая в полном шоке. Уилл запускает пятерню в волосы. — Если не нравится, ты не обяз... Импульсивная натура по-прежнему полностью надо мной властвует, поэтому, не успевает Уилл закончить фразу, как я приподнимаюсь на цыпочки и накрываю его губы своими. Поцелуй выходит мягким и мимолетным... таким приятным... Медленно опускаясь на пятки, я чувствую, как напряглось все тело Уилла, отчего сбежать и спрятаться куда-нибудь подальше хочется все сильнее. Я только что его поцеловала. Своего единственного настоящего друга в этом городе... поцеловала. — Извини, я... я... — бормочу я, запинаясь на полуслове. Понятия не имею, что говорить, но звенящую тишину необходимо хоть чем-то заполнить. — Не следовало этого делать. Мы в доме твоих родителей, здесь мой брат, с которым ты играешь в одной команде. Я просто... прости. Должно быть, я оказалась совершенно не права, поддавшись порыву. Возможно, перешла черту, которую стоило сначала обсудить. Я ведь без конца твердила о нежелательных знаках внимания, и все же повела себя соответствующе. Да и вообще, что я творю? Мне действительно нравится Уилл или просто растрогалась из-за праздничной сентиментальности? Никто не устраивал ради меня праздников и не дарил подарков от чистого сердца, так что я вполне могла истолковать все превратно. В конце концов, вечно все усложняю. Вдруг для друзей это в порядке вещей? Уайла до сих пор остается моей единственной близкой подругой, но даже она дарит исключительно шуточные подарки. Уилл продолжает смотреть на меня с абсолютно непроницаемым выражением лица. Следовало бы замолчать, но после двух секунд оглушительной тишины я снова начинаю тараторить: — Это была ошибка, не следовало... — Ошибка? ---------- Глава 15 Уилл Глава 15Уилл  — Ошибка? — выдыхаю я вопрос, перебивая ее на полуслове. Калли что, и правда считает произошедшее ошибкой? Твою мать, мозг словно переключился на замедленную съемку. Слово «ошибка» – совсем не то, чем бы я описал случившееся, но совершенно не представляю, как себя вести. Мы ведь друзья, всегда ими были, так? Калли на миг зажмуривается, обдумывая следующие слова. Не разберу, что ею движет – сожаление или смущение, но промелькнувшее на лице страдание бьет под дых, и до меня наконец доходит: нельзя позволить неловкости испортить ей день рождения. — Калли, — произношу я как можно спокойнее. — Все в порядке. Мы же друзья – почему бы не вернуться вниз, к торту? Калли едва заметно качает головой. — Друзья, да. Я просто... ну... — Эй, все хорошо, — успокаиваю я, мягко опуская ладони ей на плечи в надежде сгладить вину. Но за что ее чувствовать? Да, мы флиртовали, но и я, прямо скажем, не заявлял открыто о своих намерениях. Главным образом потому, что толком их и не понимал. Но ведь Калли меня поцеловала, и теперь, кажется, мне отчаянно хочется это повторить. Калли замирает, опустив взгляд на мои ладони, а когда поднимает глаза, готов поклясться: ее взор на мгновение задерживается на моих губах. Она не шевелится, да и я застываю как вкопанный. Подмывает снова притянуть ее к себе, поцеловать по-настоящему и выяснить, столь ли уместно в данной ситуации слово «ошибка». Я слегка сжимаю пальцы на ее плечах, пересчитывая веснушки на прекрасном лице. Калли ведь сама говорила, что мне позволено ее касаться, верно? Но тут из коридора доносится отрезвляющий голос Адама: — Калли? Калли резко отшатывается. Даже если бы на нас вылили ушат ледяной воды, это не разрушило бы очарование момента так беспощадно. Калли косится на закрытую дверь и кричит в ответ: — Иду! — после чего снова поворачивается ко мне. — Я... — Давай просто спустимся, ладно? — мягко перебиваю я, и она послушно кивает. Жестом я приглашаю Калли выйти первой. Стоит ей переступить порог, как меня будто парализует. Твою мать... минутку. Калли меня поцеловала. Калли, черт возьми,сама меня поцеловала, а я стоял как истукан. Почему не ответил? Все случилось слишком внезапно, и я, похоже... просто растерялся. Но теперь все мысли заняты только одним – ее губами. Мне нравится Калли. И судя по тому, сколько сил я вбухал в организацию праздника... черт, нравится до безумия. Вдруг в памяти всплывают слова, которые Калли как-то обронила в разговоре с моими сестрами. Я вообще долгое время держала обиду на бейсболистов. Паршивые отношения с бывшим напрочь отбили желание заводить романы со спортсменами. Тогда, случайно поймав обрывок разговора, я не придал значения услышанному, но сейчас возникает миллион и один вопрос. Не потому ли поцелуй показался ей ошибкой? Значит ли это, что Калли не намерена встречатьсяименно с бейсболистами? Не из-за этого ли она в команде толком ни с кем не разговаривала, кроме Адама и Джетта? Нескольким же подонком оказался ее бывший? И не из-за него ли Калли приехала к брату? Она ведь упоминала, что бывшие парни совершенно не уважали чужие границы. Или дело в самом образе жизни? Если обмен меня чему и научил, то лишь одному: в любой миг все способно измениться. Может, знай Калли, что при подписании следующего контракта я вполне могу выбить пункт о запрете на обмен... Спускаясь по лестнице, я мысленно откладываю внезапное озарение и застаю Калли в компании сестер: она улыбается, отправляя в рот первый кусочек торта. Я приложил невероятное количество усилий, чтобы праздник состоялся. И ничуть не жалею: один только взгляд на ее реакцию развеял сомнения в том, стоило ли все устраивать. Да и поцелуй, пусть и мимолетный, совсем не казался чем-то неправильным. Друзья. Зачем только ляпнул про дружбу?Черт! Впрочем, и сам ни единым намеком не показал, что хочу большего, так что имеем то, что имеем: добро пожаловать в гребаную френдзону. Голова до сих пор отказывается переварить случившееся, и я прекрасно понимаю: если не возьму себя в руки, сестры заподозрят неладное. Я ни за что не позволю собственному косяку испортить праздник. Глубоко вздохнув, я присаживаюсь рядом с Адамом. Главное – веди себя естественно, ты же не целовал его сестру... а, стоп. — Эй, — Адам слегка толкает меня плечом. — Спасибо. Калли это очень ценит. Я снова бросаю взгляд на Калли, смеющуюся над словами сестер. — Да, похоже на то.  Дорога в Бостон почти ничем не отличается от пути сюда. Разве что украдкой бросаемые на Калли взгляды наполняются куда большим смыслом. Как взять назад слова о дружбе и не выглядеть полным кретином? И есть ли у меня вообще хоть какой-то шанс после ее признания насчет табу на бейсболистов? Когда мы поднимаемся на лифте на нужный этаж, Адам крепко обнимает сестру. — С днем рождения, Калли. — Спасибо, — улыбается она. — Лучший из всех. Адам усмехается и по-дружески хлопает меня по плечу. — Ну, тут моей заслуги нет. Спасибо, дружище, что устроил такой праздник. Я успеваю заметить, как на мгновение гаснет улыбка Калли, но стоит ей встретиться со мной взглядом, как та тут же возвращается на лицо. — Точно, спасибо огромное. Вышло просто идеально. Почти идеально. — Рад, что тебе понравилось, — я прячу руки в карманы и переминаюсь с ноги на ногу. Стоит ли подождать, чтобы вместе дойти до дверей? Спросить про поцелуй? Черт, от лавины вопросов я уже и сам начинаю походить на Калли. Повернувшись, я решаю дать ей немного личного пространства. Возможно, именно в такой передышке мы и нуждаемся. Наверное, виной всему сумбурный день, вскруживший голову... ну или, во всяком случае, мне. — Уилл, — негромко окликает Калли, стоит мне взяться за дверную ручку. — Послушай, эм... я не хотела... то есть... Я вижу, как Калли вновь зажмуривается, мучительно подбирая слова. Самое время расставить точки над «и» и открыться. Следовало бы сказать, что она нравится мне вовсе не как подруга, но ведь сегодня ее праздник. Не стоит обрушивать признание именно сейчас. Пожалуй, лучше подождать до завтра. — Калли, все в порядке, — произношу я как можно естественнее, ведь в теории так оно и есть. — У нас все хорошо, вот только, по-моему, могло быть отлично. Обещаю. На мгновение Калли поджимает губы и согласно кивает. — Да, ты прав. М-м... спасибо. То есть спасибо за день. Знаю, со стороны выглядит пустяково, но для меня это очень многое значит. Никогда в жизни не было ничего подобного, а я ведь переживала из-за переезда – подальше от Уайлы, поближе к родным. Даже не знаю. Я просто не ожидала, что мы подружимся... — она со вздохом умолкает и опускает глаза. — Я впервые чувствую, что обрела свое место, и меньше всего хочу все испортить. Так вот в чем дело? Калли просто боится меня потерять? Не успеваю я ответить, как Калли обходит меня и скрывается за незапертой дверью квартиры. Черт. Прислонившись лбом к двери, я чувствую, как в кармане настойчиво вибрирует телефон. Любовные эльфы Уилла Люси:Ну как, она в восторге от праздника?! Рейган:Умоляю, скажи, что ты, наконец, взглянул в глаза правде и понял, что она тебе нравится Я:Калли сказала, что все очень понравилось. Спасибо за помощь Я:Мы все еще просто друзья, так что будьте добры, смените чертово название чата Рейган:Ты самого себя обманываешь, считая, что вы «просто друзья» Люси:По-моему, безумно романтично! Прямо в духе «Когда Гарри встретил Салли» Люси изменила название группы на: Когда Уилл встретил Калли Уилл покинул группу Я бросаю последний взгляд на закрытую дверь Калли и лишь, затем переступаю порог собственной квартиры. Черт, сам виноват: нужно было раньше сообразить, что чувства давно переросли платонические рамки, но что теперь делать? Как я могу навязывать свои чувства, если Калли боится, что роман разрушит нашу дружбу? Что ж, пожалуй, лучше довольствоваться малым, чем вовсе ее потерять. ---------- Глава 16 Калли  Глава 16Калли Ошибка. Уф, меня прямо-таки передергивает от этого слова. Ну, зачем нужно было именно так называть произошедшее? Понимаю, формально это и правда «ошибка», – классическая я, вечно иду на поводу у мимолетных порывов, творю первое, что взбредет в голову. Черт, ну почему я не могу хоть раз сначала хорошенько все обдумать? Провалявшись в постели и успев извести себя невеселыми мыслями, я наконец сползаю с кровати и собираюсь начать день. Слава богу, заказанный чай должны принести с минуты на минуту. Друзья . Конечно, мы друзья, но хочу ли я чего-то большего? Пожалуй... То есть, кажется, я уже давно желаю иметь с Уиллом нечто иное, но суть в том, что рядом с ним мне хорошо. И... ох... по-настоящему дорога дружба. Терять ее я не хочу. Друзья мы или что-то большее – Уилл мне небезразличен. Рядом с ним я чувствую себя защищенной. Ни один парень, помимо брата, не дарил ощущения безопасности. К тому же Уилла, похоже, ничуть не утомляют мои чудачества и бесконечная болтовня. Черт, да он слушает! Никто и никогда прежде не относился к моим словам с таким вниманием. А если признаться, что «просто» дружбы мне мало, все может обернуться совершенно непредсказуемо. Мы ведь и работаем вместе, и живем по соседству. Уилл – мой единственный настоящий друг в этих краях. Пойди все наперекосяк, и ситуация мгновенно обернется кошмаром. Быть друзьями, наверное, лучше, чем вовсе остаться ни с чем, но почему на душе неспокойно? Подойдя к шкафу, я лениво перебираю вещи, и взгляд тут же выхватывает толстовку Уилла. Знаю, надевать ее не стоит. Только хуже станет. Но я ведь и не стремлюсь, чтобы становилось лучше... Хочется немного упиться тоской по тому, чего не получить. И как только я умудрилась снова влюбиться в бейсболиста? Сдернув толстовку с вешалки, я натягиваю ее и глубоко вдыхаю шлейф кокосового аромата. Черт бы его побрал, ну почему Уилл настолько потрясающе пахнет? Натянув чистые спортивные штаны и пушистые носки, я убеждаю себя, что минутная слабость – всего лишь дань тому, что могло бы между нами быть. Я как раз захожу на кухню, когда раздается стук в дверь. — Минута в минуту, — бормочу я себе под нос. Теперь, когда приехал чай, а на мне уютные домашние вещи, я, наконец, выкину из головы мысли о «друге» и залипну на какое-нибудь глупое реалити-шоу. На ходу скрутив волосы в небрежный пучок, я открываю дверь и замираю от неожиданности: на пороге стоитмой друг. Уилл мимолетно оглядывает меня с ног до головы, и тут наконец доходит. Черт возьми, уже второй раз меня ловят в его вещах. К щекам приливает жар, и я невольно начинаю теребить подол. — Что-то я замерзла, а она как раз сверху в стирке лежала, — чистой воды вранье, но Уиллу об этом знать совершенно ни к чему. Уилл усмехается и приподнимает пакет, где, как я понимаю, лежит заказ. — Маргарет передала доставку, так что чай должен помочь согреться. Он снова принес мне чай? Сердце сладко щемит, словно кто-то потянул за невидимые ниточки. — Спасибо. Это значит, что с меня чаевые? — в голосе проскальзывают кокетливые нотки. — Да ладно, капли твоего фирменного обаяния будет вполне достаточно, — Уилл улыбается, и меня подмывает подыграть, но он тут же добавляет: — В конце концов, для чего еще нужны друзья? Ну да. Друзья. Сколько можно повторять это слово? Такое чувство, что оно уже начинает терять всякий смысл. — Ну да, в общем... — отзываюсь я, растеряв всякий кокетливый настрой. — Вчерашний был очень вкусным, вот я и решила заказать. Я берусь за ручку и прикрываю дверь. Как бы ни хотелось позвать Уилла войти, моя импульсивная натура отправлена в угол. Пожалуй, нам не помешает дистанция. Я не хочу и дальше навязывать Уиллу мысли о большем. Он и Адам – единственные, кто у меня здесь есть. Ну и работа, конечно, но это совсем другое. — Спасибо, что принес. Уилл переминается с ноги на ногу, и на мгновение, клянусь, на лице мелькает сожаление, но затем он послушно кивает. — Не за что, Калли. Еще увидимся. ---------- Глава 17 Калли  Глава 17Калли Я мысленно проклинаю собственную оплошность – ну почему нельзя было прихватить зонт? – пока из последних сил мчусь под ливнем в обход здания к главному входу в комплекс. В тренировочном центре я впервые, и когда просила водителя такси высадить меня у первой попавшейся двери, и в голову не пришло, что она окажется запертой. Холодный дождь бьет в лицо, заставляя меня пищать от мерзкого ощущения. Я безмерно благодарна Адаму за новый шикарный водонепроницаемый рюкзак, в котором прячется вся фотоаппаратура. Он вручил его на день рождения, пусть и с опозданием: похоже, Адаму стало неловко, что всю черную работу при подготовке к вечеринке он свалил на Уилла. На дворе конец января, разве в это время не должен идти снег? Моя позиция проста: раз уж на улице собачий холод, я хочу видеть красивый снегопад. Хуже зимнего дождя нет ничего, но вместо того чтобы переждать непогоду в уютной квартире, я бегу сломя голову в тренировочный комплекс «Блюз», ведь сегодня мой первый рабочий день в качестве командного фотографа. И денек, судя по всему, предстоит сумасшедший. Просто поразительно, как мало внимания я раньше уделяла спорту. Благодаря Адаму правила игры знаю и в происходящем на поле разбираюсь, но внутренняя кухня окончательно выбила из колеи. Судя по всему, этот год – первый у мистера Олссона на посту генерального менеджера, и нововведения команда восприняла, мягко говоря, без особого восторга. Спустя несколько дней после Нового года мистер Олссон вызвал меня и свою помощницу Шэннон в кабинет, чтобы набросать маркетинговую стратегию: от рекламных контрактов с брендами до масштабной медиакампании. Организацию контрактов с брендами я со спокойной душой уступила Шэннон. Сделать снимки – всегда пожалуйста, но от корпоративной рутины я в начале года бежала так, что пятки сверкали. В итоге вызвалась вести соцсети «Блюз» и полностью обновить сайт. Раз уж на личном фронте мне катастрофически не везет, то почему бы с головой не уйти в работу? Оказавшись, наконец, внутри, я шумно, раздосадовано выдыхаю. Скидываю рюкзак, стягиваю промокшую куртку и ладонями бережно утираю лицо. Походила с распущенными волосами, называется. Собрав пушащиеся от сырости рыжие пряди, я наспех скручиваю их в пучок. За спиной открывается дверь, и я оборачиваюсь, радуясь, что хоть кто-то подскажет дорогу и мне не придется вызванивать Адама, уехавшего намного раньше. — Приве... Приветствие застывает на губах при виде Уилла. Со дня рождения прошел почти месяц, и за все это время мы перекинулись от силы парой сотен слов, что для меня, с неискоренимой склонностью к пространным монологам, симптом крайне тревожный. Уилл пару раз в неделю исправно заносил чай, но нам не удавалось посидеть вместе: стоило ему заглянуть, как уже нужно было бежать на тренировку, либо я торопилась на совещание к Шэннон и Олссону. — Привет, Калли. Ты что, по лужам прыгала? — голос звучит мягко, а на губах играет едва заметная улыбка. Скинув капюшон, Уилл запускает пятерню в волосы. — Давай сумку. Он уже тянется к стоящему у ног рюкзаку, как я тут же перехватываю его первой. — Я сама, — резко бросаю я, но мысленно корчусь от собственной грубости и спешно добавляю: — В смысле, мне не тяжело. Он едва заметно кивает. — Ладно. Кажется, все собираются в главном зале. Нам сюда. Я поджимаю губы и покорно иду следом. Изнутри подтачивает тревога: как вообще пойдет совместная работа? Представляете, как тяжело удерживать парня во френдзоне, когда он то и дело совершает поступки из арсенала заботливых бойфрендов? Для Уилла принести чай – сущий пустяк, простая добрососедская вежливость. А для меня? Настоящийромантический жест – забота вроде шоколадки, которую покупаешь девушке, прекрасно зная ее слабости. С рюкзаком история та же. Раз уж мы просто друзья, то и вещи я буду носить сама. — Если хочешь что-то сказать, Огонек, выкладывай, — Уилл оглядывается с легкой усмешкой. — Да нет, ничего. Просто пытаюсь запомнить дорогу, чтобы в следующий раз не заблудиться. Он тихонько хмыкает, шагая впереди. — Ты на весь день? А тебе этого бы хотелось? — Ну да, первый рабочий все-таки. Я не виделась с командой после ночи в баре, так что немного переживаю, — откровенность срывается с губ прежде, чем успеваю прикусить язык. Вообще-то я знатная болтушка и с легкостью поддержу любой разговор, но слабостями не делюсь никогда и ни с кем. За исключением Уилла. Он резко останавливается, и я со всего маху врезаюсь в широкую, влажную от дождя мускулистую спину. — Уилл! — пищу я. Я отступаю. Он поворачивается и мягко опускает ладони мне на плечи. — Эй, волноваться совершенно естественно. Все пройдет отлично. Я... — он слегка качает головой, — Адам будет рядом, если тебе что-нибудь понадобится. — А ты? — этот вопрос застает врасплох нас обоих. Недели... прошло добрых три недели с тех пор, как мы в последний раз нормально общались. Может, просто требовалось время, чтобы снова нащупать почву под ногами? — Да, Калли. Я тоже буду рядом, — он вздыхает, и в тот миг, когда мне кажется, что Уилл собирается добавить что-то еще, подходит Шэннон. Честно говоря, даже удивительно, как я умудрилась не услышать цоканье ее каблуков. — О, Уилл... Калли. Вы все еще здесь? А я-то боялась, что приду последней. Уилл убирает руки с моих плеч и отступает. До сих пор не могу понять, как Шэннон ко мне относится. Порой кажется, что я ей симпатична, но чаще всего она нянчится со мной как с неразумным ребенком, который и шагу ступить без помощи не может. Я прекрасно понимаю: она старше и в индустрии собаку съела, но я ведь тоже не промах. Уилл бросает взгляд на часы. — Мы пришли на десять минут пораньше, так что переживать не о чем. Можем заходить. — Вообще-то, иди первым, — от адресованной Уиллу улыбки внутри все сжимается. — Перед началом нам с Калли нужно кое-что обсудить. Уилл послушно кивает. — До встречи, Калли. Клянусь, я обеими руками за женскую солидарность, но то, как он проигнорировал Шэннон, заставило ревностное напряжение мгновенно рассеяться. Пусть даже мы упорно держимся за статус «просто» друзей. Едва закрывается дверь, и мы остаемся наедине, я поворачиваюсь к Шэннон, мысленно готовясь к обсуждению рабочих задач. Однако ее снисходительный взгляд красноречиво подсказывает: речь пойдет вовсе не о делах. — Так, просто к сведению: никаких интрижек с игроками. Казалось, мистер Олссон предельно ясно дал понять, насколько важны стандарты команды, но на всякий случай повторю: подобного не потерпят. — Хм, ну что ж, спасибо за напоминание, — говорю я, натягивая самую дежурную из улыбок, как ради нее, так и ради собственного спокойствия. Мне, конечно, известно, что Олссон трясется над репутацией клуба, но я и подумать не могла, что там кроется какая-то проблема. Во время инструктажа о подобном никто даже не заикался – впрочем, не исключено, что эту часть я благополучно прослушала. Пожалуй, надо радоваться: появился веский повод поставить крест на мыслях об отношениях с Уиллом. Но почему же тогда сердце болезненно уходит в пятки? — Обязательно учту, — отзываюсь я. — Мы с мистером Андерсоном как раз обсуждали план на сегодня. Заводить близкие отношения с игроками в него не входит. Ну... почти. — Вот и отлично! — на мгновение морщится и хмурится Шэннон, явно недовольная столь бурной реакцией. Быть может, я ошибаюсь, но от нее бы не убыло, подбери Шэннон другие слова. Сказала бы просто:Слушай, сотрудникам запрещено крутить романы с бейсболистами. Хотела убедиться, что мы правильно друг друга понимаем, раз уж сегодня твой первый рабочий день. Но нет, Шэннон выбрала именно такой тон. Высокомерие чистой воды. — Может, уже пойдем? — интересуюсь я. Сбросив язвительное выражение лица, она вежливо улыбается. — Да, идем. Рада, что мы все прояснили. — Я тоже, — чересчур пискляво отзываюсь я. — Что ж, старт просто потрясающий. Пропустив Шэннон вперед, я глубоко вздыхаю, в последний раз, мысленно настраиваясь на грядущий день. Я справлюсь. И не с таким справлялась. Мы проходим в огромный зал с покрытием из черного искусственного газона. В глубине натянуты сетки, образующие несколько клеток для отработки ударов. Чуть в стороне обустроена зона, имитирующая буллпен15 , а дальше раскинулась просторная площадка с разметкой и базами – совсем как на настоящем поле, – где в эту самую секунду разминаются игроки. Отыскать Уилла среди двадцати шести спортсменов не составляет труда. И вовсе не потому, что я высматриваю его глазами; просто он тренируется метрах в трех от остальных. Ладно, признаю: возможно, все-таки его искала. Совсем чуть-чуть. Наши взгляды пересекаются, и я поспешно отворачиваюсь, озираясь по сторонам в поисках подходящего места, куда можно бросить вещи. Первым пунктом в плане стоит сбор закулисного контента для соцсетей и свежих снимков для сайта. Последние две недели я с головой ушла в поиск неизбитых фишек и способов сблизить болельщиков с новой командой. — Ба, какие люди! — раздается из-за спины бодрый голос Бека. — Можно подумать, мне за это не платят, — усмехаюсь я. Самоуверенный игрок первой базы16 производит впечатление неисправимого кокетника, но кажется, быть обаятельным и вечно позитивным – его обычная манера поведения. К тому же между нами нет и намека на взаимное притяжение. Из-за рыжих волос он смахивает на брата куда сильнее, чем сам Адам. — Ну, наконец-то на эту должность наняли кого-то стоящего. А то команде явно не хватало еще одного рыжего. Шутливо закатив глаза, я опускаюсь на газон и придвигаю к себе сумку. — Особенно такого, у кого нет столь же непомерного эго. — Ранишь в самое сердце, — притворно обижается он. — А я-то думал, наша особая связь обеспечит больше экранного времени. — Если кто и получит дополнительные минуты славы, так это я, — заявляет подошедший Адам, плюхаясь передо мной. — Уверен, это чистой воды кумовство, — замечает Трипп, устраиваясь по другую сторону от Бека, и теперь вся троица сидит прямо напротив. Я принимаюсь вытаскивать вещи, раскладывая их по местам. — Так, народ, вы же в курсе, что я не пиарщик, верно? Брат скептически изгибает бровь. — Да неужели? Ты только и делаешь, что ищешь способы сделать наш образ в сети привлекательнее. Последние три недели от компьютера вообще не оторвать. Что ж, отрицать я этого не могу. — Чисто технически в мои обязанности входит только фотография, — сдаюсь я. — Сайт и соцсети – это уже следствие, но не более того. А по поводу дополнительного пиара можете поговорить с Шэннон. — Но болтать с тобой куда приятнее, — встревает один из новичков команды, пристраиваясь рядом с Адамом. Адам несильно хлопает его по плечу. — Эй, вообще-то Калли – моя сестра. Кажется, новичка зовут Чарли... левый филдер17 , вроде бы. Если ничего не путаю, это его первый сезон в высшей лиге. Я, правда, пыталась выучить состав команды и стартовую девятку вроде как запомнила назубок, но в остальных ребятах по-прежнему путаюсь. — Это же просто комплимент! — оправдывается предполагаемый Чарли. — Хочешь сказать, Рейер, нам и поговорить с твоей сестрой нельзя? — подхватывает еще один подошедший игрок. — Ты что, не умеешь разделять работу и личную жизнь? — Вы только время зря теряете, — ухмыляется Бек и подмигивает мне. — У нас с Калли особая связь. Так что чаще всего в объективе буду мелькать именно я. Боюсь, у меня глаза из орбит вылезут от вечного закатывания... Мужики, блин. Оглядевшись по сторонам, я понимаю, что оказалась в плотном кольце. Вокруг собралось уже больше половины команды: кто сидит, кто стоит, и все обсуждают мою скромную персону. — Калли знает, чего хочет публика. Пусть сама и решает, кто больше порадует болельщиков. — Я ее брат, так что меня она сфотографирует лучше всех. — А можно нанять Калли для личных фотосессий? Я пытаюсь абстрагироваться от гула голосов и принимаюсь копаться в сумке, выуживая вещи одну за другой, так что на данном этапе толком не могу разобрать, кто и что говорит. Разумеется, они просто подначивают Адама, и шуточки меня не то чтобы задевают, но врать не стану: голова идет кругом. Я-то отошла в сторону, чтобы спокойно подготовиться к работе и унять мандраж, а в итоге тону в тестостероне. Вдруг кто-то легонько касается моего плеча; обернувшись, я замечаю Шэннон. О господи, неужели меня ждет очередная лекция на тему «не спать с игроками»? — Калли, курьер принес для тебя напиток. Курьер? — Я... я ничего не заказывала, — недоумеваю я. — Но он назвал твое имя, — Шэннон равнодушно пожимает плечами. Я оборачиваюсь: парни по-прежнему увлечены разговором. Оттолкнувшись от пола, я поднимаюсь и направляюсь к выходу, где с запечатанным пакетом в руках стоит Алекс, курьер из «Пролитого чая». — Привет, Калли. Твой лавандовый чай с медом. Алекс протягивает пакет, и я, недоуменно нахмурившись, медленно его беру. — Спасибо. Только не суди строго: я вроде бы ничего не заказывала. А если и заказывала, то напрочь об этом забыла. Алекс тихонько усмехается. — Да нет, ты не... — Здорово, Алекс, — непринужденно бросает подошедший Уилл. — Привет, Уилл! — Алекс широко улыбается. Даже жмет Уиллу руку и коротко приобнимает, как часто делают парни. Что происходит? — Я твой заказ в тот же пакет положил. Маму чуть кондрашка не хватила, когда пришлось добавлять лед в зеленый чай. Конечно, ни за что в этом не признается, но я почти уверен, что прошлым вечером она специально заморозила кубики зеленого чая, потому что не вынесла бы мысли о разбавлении водой. Уилл широко улыбается, тихо смеясь, и – будто подобной абсурдности мало – начинает расспрашивать Алекса, как продвигаются его успехи с чейнджапом18 . Да что тут творится? Он что, подкидывает ценные советы подростку-курьеру из чайной лавки? Я изумленно наблюдаю за открывшейся сценой: Уилл практически ни с кем не общается. Всего две минуты назад этот человек держался в нескольких метрах от собственных товарищей по команде. — Слушай, спасибо, что привез. Я ведь знаю: этот адрес не входит в зону доставки, — Уилл протягивает пареньку купюры, но тот наотрез отказывается их принимать. Похоже, Алекс испытывает самый настоящий благоговейный трепет перед кумиром. — Да ты шутишь! Вся команда на расстоянии вытянутой руки! Просто мечта наяву. Пожалуйста, звони в любое время, я доставлю что угодно и куда угодно. — Договорились. Увидимся в четверг, — Уилл снова протягивает чаевые, вынуждая Алекса их взять. Тот услужливо кивает и, прежде чем уйти, озирается по сторонам, словно ребенок, попавший в кондитерскую лавку. Покачивая головой, Уилл поворачивается ко мне и тянется к пакету с напитками. Я тут же увожу его в сторону. — О-о, у менята-а-ак много вопросов. Оставив попытки забрать пакет, Уилл тепло мне улыбается. — Я знаю, что ты умеешь тараторить, так что выпаливай разом, Калли. Кажется, Олссон уже пришел, так что я бы очень хотел успеть сделать хоть пару глотков. Ох, ну почему мужчина – с которым мне нельзя встречаться, даже с учетом его согласия – настолько милый? Может, хоть какие-то из его ответов поумерят страстное желание умолять поскорее меня окольцевать. — И откуда ты знаешь курьера из «Пролитого чая»? Уилл пожимает плечами. — Я часто туда заглядываю. Мама Алекса владеет лавкой. Пока жду заказ, она болтает без умолку, вот и обмолвилась как-то, что сын играл питчером за школьную команду. Ладно, ничего сверхъестественного. — А почему вы в четверг увидитесь? — Я вызвался провести пару индивидуальных тренировок и поработать над подачами до начала сезона, — Уилл пытается забрать пакет, но я снова прячу его за спину. — Ты его тренируешь? — я просто таю. Испытываю самый, что ни на есть настоящий, неподдельный восторг. Уилл деланно вздыхает, будто ему до смерти надоели расспросы, но на губах блуждает едва заметная улыбка. — Можешь называть так, если тебе удобно. Теперь-то я могу получить свой напиток? — Еще один вопрос. С чего вдруг один из напитков предназначен мне? Уилл слегка хмурится. — Потому что так оно и есть. Ты же обожаешь их чай, даже меня подсадила. Подумал, утром у тебя могло не хватить времени забежать за напитком, а в лавандовом чае нет кофеина, и он отлично успокаивает нервы. — Ты знаешь о его свойствах? Откуда такие познания? — у меня от удивления даже приоткрывается рот. — Ну, насчет нервов просто предположил, но, похоже, попал в точку. Помню, ты как-то обмолвилась, что у каждого чая свои полезные свойства, вот и погуглил, — пожимает он плечами. — Вопросы иссякли, Огонек? И мы, правда, собираемся оставаться просто друзьями? — Эм-м, нет, — я протягиваю Уиллу пакет, позволяя, наконец, достать стакан. — Андерсон! Калли! А ну-ка идите сюда! — доносится голос мистера Олссона. — Мы начинаем. ---------- Глава 18 Уилл  Глава 18Уилл Начало нового года для меня – обычно верный знак, что пора возвращаться в привычную колею и готовиться к сезону. По возвращении из очередного набега за чаем я каким-то образом умудрился ввязаться в авантюру: вызвался поднатаскать Алекса в подачах. Парень чертовски хорош, да и мне перепали кое-какие бонусы. Вот только, к великому разочарованию, Алекс в последнее время оставался единственным, кто хоть как-то меня отвлекал. Последние несколько недель время словно ополчилось против меня: увидеться с Калли оказалось практически невозможно. Не считая мимолетных столкновений, всякий раз заканчивающихся шуточками про парня на побегушках, я ее толком не видел. Упрямо твердил себе: пожелай Калли остаться друзьями, я стану лучшим из всех, кого она только встречала. Но сегодня Калли спросила, буду ли я рядом, подставлю ли плечо, и – при всем уважении – к черту такую дружбу. Наша вынужденная разлука в последние недели не принесла ровным счетом ничего, кроме щемящего чувства в груди: без ее обжигающего пламени жизнь сделалась куда холоднее. Калли боится меня потерять? Исключено, и я это докажу. Что бы ни стряслось в ее прошлом – плевать, тянутся ли корни из семьи или дело в бывшем, – дам понять, что я лучше. Если внутреннее правило продиктовано страхом перед плотным графиком, то проблема отпадает моментально: наши расписания совпадают один в один. Пожалуй, станем проводить вместе даже чересчур много времени. Если же Калли боится, что меня обменяют, то подобные страхи давно пора развеять: я расшибусь в лепешку, но сделаю все возможное, лишь бы выбить контракт с запретом на обмен. — Итак, господа, все, кроме Дэйнса, Рейера, Кинера, Пирса и Андерсона, могут быть свободны, — Олссон хлопает в ладоши. — Отлично поработали, увидимся на следующей неделе. Пока игроки тянутся к выходу, мой взгляд цепляется за Калли, беседующую с Шэннон и Олссоном. Она весь день бегает с камерой. Трудно не заметить: стоило ей оказаться поблизости, как парни принимались пахать с удвоенной силой, и я отнюдь не исключение. В присутствии Калли мяч после подач летел со скоростью под сто миль в час. И ведь тренировка-то неофициальная, так, обычная физподготовка, но кого волнуют условности? Буду красоваться перед ней, как и все остальные. Большинство ребят в команде смотрят на Калли как на новенькую блестящую игрушку в коробке, но, как ни странно, ревности я не испытываю. Она роскошна, против фактов не попрешь. Я не виню парней за взгляды, ведь и сам точно так же грешен. Разница лишь в одном: я знаю, какая она на самом деле. И пожирание глазами издалека ни на шаг не приблизит их к тому, чтобы завоеватьмою Калли. Олссон направляется к нам, пока Шэннон о чем-то толкует с Калли. Очень надеюсь, речь идет не о том, что на сегодня достаточно. Быть может, это и эгоистично, но мне жизненно необходимо провести с ней еще немного времени. — Так, как вам наверняка известно, за время перерыва мы полностью перекроили тренажерный зал и договорились о поставке совершенно нового оборудования, — Олссон обводит нас взглядом. — Вас пятерых выбрали для рекламной съемки бренда. Вообще, поставщики должны были прислать собственного фотографа, но случилась какая-то неурядица. Так что, дабы соблюсти договоренности и не создавать накладок по ходу сезона, они согласились, чтобы съемку провела Калли. Передаю вас в руки Шэннон и Калли. Они главные, ну а я буду в кабинете, если понадоблюсь. — Уверена, обойдемся без крайностей, — отзывается Шэннон, подступая ближе вместе с Калли, держащейся на шаг позади. Калли так и не распустила собранные в пучок волосы, хотя несколько прядей все же выбились. Она заправляет упавшие на лицо пряди за уши, а затем принимается рассеянно крутить кольца на пальцах. — Итак, мальчики! — голос Шэннон неестественно звенит, а сама она хлопает в ладоши, будто собирая команду на предматчевую летучку. — Компания прислала форму. Сумки с вашими именами лежат у двери. Как переоденетесь, ждем в тренажерном зале. — Может, мне все-таки перепадет индивидуальная тренировка с Калли! — подскакивает Трипп и по-хозяйски приобнимает ее за плечи. Ладно, глазеть – глазей сколько влезет, против чужих взглядов я ничего не имею. Но трогать? Вот это категорически запрещено. Я невольно вскакиваю на ноги. Понятия не имею, что именно скажу, но его рука должна немедленно исчезнуть. — Послушай, — Калли перехватывает его ладонь и приподнимает, чтобы вывернуться и отступить на шаг. — Единственное индивидуальное занятие, которое тебе светит, – с тренером по отбиванию. Если мне не изменяет память, в тренировочной клетке ты промахнулся кучу раз. По залу разносится дружное ехидное «о-о-о», и я не удерживаюсь от смешка. Адам хватает Триппа за плечо и слегка встряхивает. — Хорош, оставь Калли в покое, — вмешивается он. — Уж я-то не понаслышке знаю: удар у нее будь здоров. Адам увлекает всех в тесную раздевалку. Я немного замедляюсь, надеясь проверить, как там Калли, принявшаяся снова теребить кольца. Нервничает, я же вижу. Ситуацию усугубляет и то, что Шэннон на протяжении всего дня наступала ей на пятки. Черт, да я даже не знаю, удалось ли Калли насладиться чаем, ведь Шэннон, кажется, ни на секунду ее не отпускала. Не совсем понимаю, какие у них отношения, но Шэннон снова утягивает девушку за собой, сославшись на необходимость оценить освещение в тренажерном зале. Проходя мимо, Калли встречается со мной взглядом и одними губами, нарочито драматично, умоляет: — Спаси. Я тихонько усмехаюсь и качаю головой. Соблазн бросить все дела довольно велик, но я прекрасно понимаю: грядущая съемка – идеальный шанс сократить разделяющую нас дистанцию. Как только я захожу в раздевалку, Адам бросает мне сумку. — Держи. — Спасибо, — отзываюсь я и, расстегнув молнию, выуживаю из сумки шорты, но внутри больше ничего не оказывается. — Кто-то уже успел в нее залезть? Футболки нет. — Мне тоже не досталась, — подхватывает Маттео, но, глядя на то, как остальные парни извлекают из сумок футболки, прыскает со смеху. — Ха! Похоже, представители бренда признали нас с Андерсоном парнями с лучшим телосложением. — Уилл, бери мою, — Трипп протягивает футболку, но черта с два она на меня налезет. — Кончай паясничать, Трипп. Сам знаешь, номер дохлый, — осаживает его Бек, и оказывается чертовски прав. — Калли на тебя все равно даже не взглянет. — Ты и сам с ней флиртовал, Дэйнс, — парирует Трипп. — Ну да, чисто Адама побесить. Калли прекрасно знает, что я не всерьез, да и не настолько дурак, чтобы переходить к действиям. — Так, завязывайте с комментариями, — вмешивается Адам. — Ни в одном из вас сестра не заинтересована, так что дайте ей спокойно выполнить свою работу. Что ж, удар по самолюбию оказывается ощутимым. Я ведь допускал подобный расклад: никакого искреннего интереса она не испытывает, а уж кому, как не Адаму, знать Калли лучше всех. Не скажу, что слышать подобное приятно – паршиво, если честно. Не заинтересована. Переодевшись, мы направляемся в тренажерный зал. Я предупреждаю парней, что сбегаю за водой – а скорее, просто глотнуть воздуха, чтобы избавиться от червячка сомнений, зашевелившегося после слов Адама. — Уилл? — раздается за спиной голос Калли, пока я шагаю по коридору. Обернувшись, я наблюдаю потрясающую картину: Калли откровенно меня оценивает. Приближаясь, замедляет шаг, а ее взгляд медленно скользит от моего лица вниз по торсу. — Т-ты что, футболку потерял? — Не-а, ее просто не выдали, — играю ли я при этом мышцами? Возможно, самую малость. Ее взгляд снова мечется вверх-вниз. — Правда, не выдали? Обожаю эту съемку. — Правда, а что, есть какие-то проблемы? — Н-нет, — Калли прочищает горло и часто моргает. — Нет, просто искала кухню. Пить хочется, а Адам обмолвился, что ты как раз идешь в ту сторону. Стоит упомянуть Адама, как в памяти всплывают произнесенные им слова, но сейчас они, кажется, окончательно теряют всякий вес. — Иду. Нужен провожатый? — Ну... да, — бормочет она. Пока мы возвращаемся назад, Калли снова принимается теребить кольца. — Что стряслось? На съемке ты держалась вполне уверенно. Что-то случилось? Она вздыхает. — Да нет, просто не ожидала, что придется делать имиджевые снимки. Раньше-то говорили, что моя задача – бэкстейдж и развлекательный контент. А теперь... — Калли замолкает, раздосадовано застонав. — А теперь ты руководишь процессом. — Ха! Если ты думаешь, что Шэннон позволит хоть чем-то управлять, то глубоко заблуждаешься. — Да уж, она явно из числа любителей стоять над душой. Но Олссон не поручил бы сделать кадры, не будь он уверен в твоих силах. — Наверное, — пожимает она плечами. Открыв дверь в крошечную кухоньку, я пропускаю Калли вперед. — Что значит «наверное»? Брось, Огонек, только не говори, что за последние недели твой пыл успел утихнуть? Достав из холодильника две бутылки воды, она резко выпрямляется. — Ничего он не утих. Просто я нервничаю. И почему-то постоянно тебе об этом говорю. Приблизившись, Калли вручает мне бутылку. Похоже, задел за живое. — Калли, я же обещал, что буду рядом. Знаю, ты волнуешься. Специально из-за этого и лавандовый чай раздобыл. Но если тебе страшно, позволь успокоить. Я на все сто уверен: кадры выйдут потрясающими, — бережно заправляю я выбившуюся прядь ей за ухо, на секунду задерживая ладонь, и повторяю фразу, которую уже пару раз улавливал в ее сбивчивом бормотании. — Ты и не с таким справлялась, Калли. Калли резко вдыхает, сжимая губы в тонкую линию. Зеленые глаза вновь устремляются на мою обнаженную грудь, после чего мгновенно перескакивают наверх. И на долю секунды – клянусь – взор задерживается на моих губах. Ладонь по-прежнему покоится на ее шее. До чего же легко было бы притянуть Калли к себе и окончательно прояснить чувства. Я ведь по-прежнему могу к ней прикасаться... кажется. — Калли... — Уилл, — шепчет она. — Нам, пожалуй, пора возвращаться. Опустив руку, я прячу разочарование за усмешкой. — Да, тебе ведь еще нужно сделать снимки.  О том, чтобы «не перенапрягаться» никто даже не вспоминает. Виной тому то ли желание покрутиться перед камерой, то ли стоящая за ней девушка, но к концу съемки с каждого сошло семь потов. Шэннон последние несколько минут распинается о дальнейших пожеланиях бренда, но я слушаю лишь краем уха. Калли устроилась чуть поодаль и с едва заметной улыбкой на лице просматривает отснятые кадры. По-хорошему, стоило бы обеспокоиться тем, чье именно фото вызвало эту улыбку, но, подозреваю, Калли просто радуется собственному успеху. Шэннон, может, и пыталась прибрать к рукам все бразды правления, но балом правила именно Калли. Она не молчала, когда что-то шло наперекосяк, и раздавала строгие, но понятные указания, ведь, чего греха таить, мы игроки, а не профессиональные модели. Так что пусть радуется даже чужим кадрам, мне плевать. Я просто чертовски ею горжусь. — Ладно, мальчики, на сегодня все, — хлопает в ладоши Шэннон, вынуждая отвести взгляд от Калли. Надеюсь, хоть кто-то слушал ее разглагольствования, потому что я вообще ни черта не запомнил. — Слушай, — раздается над ухом голос Адама. — Мне нужно кое-что обсудить с тренером Олссоном. Полагаю, тебе эта затея тоже придется по душе. Найдется время задержаться? — Надолго? Я обещал приехать на ужин к Рейган и Люси. — Да нет, вряд ли. Подкину Калли денег на такси, чтобы не тратила время впустую, быстро ополоснусь – и я готов. Так что дай минут десять. Не дожидаясь моего ответа, Адам направляется прямиком к сестре. Эх, а я-то надеялся выкроить еще хоть минуту наедине перед ее уходом. С другой стороны, подпирать стену в ожидании, пока Калли закончит дела с братом и все еще вьющейся рядом Шэннон, – верный способ прослыть излишне навязчивым. Так что я отправляюсь в тесную раздевалку, наскоро принимаю душ и натягиваю чистый серый спортивный костюм с худи. Понимая, что Адам вскоре тоже подтянется, я решаю идти прямиком к кабинету Олссона. Правда, коротать время в одиночестве, похоже, не придется. — Привет, а ты почему еще здесь? — интересуюсь я у Калли, пока та, привалившись к стене, копается в телефоне. — Сказала Адаму, что мне не трудно подождать, — улыбается она, пряча телефон в карман куртки. — И спасибо за поддержку, именно она мне, как оказалось, и требовалась. — Брось, не за что благодарить, Калли, — я тоже приваливаюсь к стене. — Я всегда так поступаю, —ради избранных. Ее улыбка на секунду гаснет, и я не совсем понимаю, почему, но Калли быстро себя одергивает. — В любом случае, мне приятно. — Ну что, готов? — спрашивает Адам, хлопая меня по спине. Я даже шагов его не услышал, так что нет, совершенно не готов. Нам с Калли выпадают лишь считаные минуты, а нужно гораздо больше. Понятия не имею, чему посвящена встреча, но отчетливо осознаю: брякнуть «Знаешь, я бы лучше постоял тут и поболтал с твоей сестрой» никак нельзя. — Да, — отзываюсь я, отлипая от стены. Адам поворачивается к Калли. — Ты точно не против подождать? Я постараюсь побыстрее, чтобы Уилл успел на ужин. — На ужин? — как попугай повторяет Калли, уставившись на меня и приподняв бровь. Неужели моя девочка ревнует? — Ужин у Рейган и Люси. Девушка Рейган учится в кулинарной академии, так что мы вовсю пользуемся плодами ее таланта. Калли мягко улыбается и отстраняется от стены. — Передавай всем привет. Да она точно ревнует. Кивнув, я шагаю вслед за Адамом в кабинет Олссона. Когда мы переступаем порог, Олссон едва отрывает взгляд от разложенных перед ним бумаг и кивком указывает на стулья. — Ну, выкладывайте, что стряслось? — Мне звонил бывший товарищ по команде, — объясняет Адам. — Спрашивал, не смогут ли «Блюз» отправить пару-тройку игроков на благотворительный сбор средств, организуемый перед весенними тренировками. По-моему, отличный пиар-ход для клуба, тем более что выручка пойдет на приюты для животных в Южной Каролине. Неужели он про Джетта? Я ведь знал, что после ухода из спорта тот возвращается в Южную Каролину. Джетт, совсем как я, особой общительностью не отличался, но с Адамом они дружили. Наконец оторвавшись от стола, Олссон удивленно изгибает бровь. — Вы же в курсе, что весенние сборы начинаются через две недели? Адам коротко кивает. — В курсе. Все пройдет неделей раньше и займет три дня. Туда съезжаются и другие игроки лиги, так что толпа не требуется. А поскольку мы с Уиллом играли с Джеттом бок о бок много лет, наша кандидатура выглядит логичнее всего. Как я и думал. К тому же Джетт единственный из сиэтлских игроков, с кем Калли охотно шла на контакт, хотя, сдается мне, исключительно благодаря его жене и дочке. Если затею одобрят, она наверняка с радостью махнет на юг – и у нас появится шанс провести побольше времени вместе. Выпрямившись, я тут же подхватываю мысль. — Калли могла бы сделать шикарные кадры. Выйдет великолепная реклама и для нас, и для всей команды. Да и перед сезоном успеем хорошенько размяться. Олссон выпускает из рук бумаги и откидывается на спинку кресла, оценивающе нас разглядывая. — Кто оплачивает дорогу? — Сами, — отвечает Адам. — Учтите, вы как питчер и кэтчер обязаны прибыть во Флориду на весенние сборы раньше остальной команды. — Мы знаем, — киваю я. Черт, неужели он и правда согласится? Олссон шумно вздыхает. — Ладно. Я освобожу вас от тренировок на ту неделю, но если опоздаете на сбор хотя бы на пять минут... — Не опоздаем, сэр. Можете на меня положиться, — заверяет Адам. При одной только мысли о возможном опоздании его врожденная педантичность, должно быть, истошно завопила. Олссон барабанит пальцами по столу. — Договорились, ловлю на слове. Свободны. И Калли можете брать с собой. Да, черт возьми! ---------- Глава 19 Калли  Глава 19Калли Наконец я усаживаю свою пятую точку за стол и принимаюсь за обработку снимков. Настраивалась на этот шаг всю неделю, но мотивации – ноль. Происходящее можно назвать чистой воды синдромом избегания на фоне СДВГ. На ноутбук скачано почти две тысячи фотографий. Каждый раз, едва загорается экран и перед глазами всплывает эта цифра, я с грохотом захлопываю крышку, обещая себе приступить позже. Вот только «завтраки» закончились и откладывать больше некуда. Приходится немедленно начинать, если хочу успеть, все отретушировать до отъезда в Астер-Крик. Чтобы хоть как-то облегчить себе жизнь, на день я ставлю небольшие цели. Сегодня нужно прочесать снимки: отметить лучшие кадры и безжалостно удалить откровенный брак. С пресетами уже вдоволь наигралась, так что глубокая обработка каждой картинке не грозит, и большинство из них можно спокойно отложить в архив до лучших времен. Однако, если взглянуть на вещи трезво, становится очевидно, что общий объем работы нужно сократить в разы. Опустив чайный пакетик в кружку завариваться, я тянусь к ноутбуку. Работа: сейчас буду работать. Пока загружаются файлы, перед глазами всплывает еще одна, главная причина, по которой я избегала ноутбука последние пять дней. Потный, мускулистый, полуобнаженный Уилл с умопомрачительным прессом и сильными рельефными руками. Черт бы его побрал, ну почему обязательно нужно было делать рекламную съемку со спортивным инвентарем? Лучше бы фотосессия Уилла предназначалась для рекламы бутс или коробки с хлопьями – да для чего угодно, только бы не пришлось снимать, как он без футболки тягает железо. Я не смогу объяснить случившееся логически, ведь чужой пот никогда меня не заводил, но вид взмокшего Уилла словно разблокировал какой-то фетиш. Боже правый, до чего же он хорош! То, что я умудрилась провести съемку с абсолютным, непоколебимым профессионализмом, кажется настоящим чудом. Нормально ли ревновать к куску железа? Ведь каждый раз, когда его ладони сжимали гриф штанги, приходилось силой гнать от себя фантазии о том, как эти самые руки скользят вдоль моего тела. Возможно, я наивная дурочка, раз разглядела легкий флирт в его поведении на тренировочной базе, но, с другой стороны, за месяц я могла соскучиться гораздо сильнее, чем готова была себе признаться. Я надеялась, что на неделе мы хотя бы нащупаем твердую почву на «дружеском» фронте, но графики упорно расходились. К несчастью, я все дни напролет безвылазно торчала на стадионе, снимая материалы для нового виртуального тура, пока парни тренировались. Адам вскользь упоминал, что Уилл ходит на тренировки, так что где-то рядом он точно крутился. Что же касается соседских отношений, то из его квартиры за это время не донеслось ни звука. Пожалуй, пора перестать на нем зацикливаться. Даже если бы решилась дать волю чувствам, нам все равно мало что светит. Яне могу потерять работу... но и выкинуть образ Уилла из головы никак не получается. — Так, Калли, мы просто переносим снимки в альбом, — произношу я. Не могу позволить себе и дальше залипать на накачанные бедра Уилла. Мне. Нужно. Работать. Выделив целую пачку фотографий Уилла, я отправляю их в альбом. Пожалуй, единственное полезное дело, которое успела провернуть в состоянии глухой прокрастинации, заключалось в сортировке файлов: я заранее создала отдельные папки для каждого игрока и для общих командных снимков. Потянувшись за чаем, я ловлю себя на мысли, что в квартире слишком уж тихо. Если и дальше суждено натыкаться на полуобнаженного Уилла, понадобится какая-нибудь успокаивающая – пожалуй, даже меланхоличная – музыка, чтобы хоть немного сбить градус его привлекательности. — Ладно, поехали, — снова бросаю я в пустоту. Следующий час работаю через «не могу». Чай давно закончился, а сидеть на диване становится откровенно неудобно. Со стоном я вытягиваю руки и разминаю затекшую шею. Наверняка неплохо продвинулась. Я старалась принимать решения молниеносно: оставить или в корзину, и сразу по папкам. По внутренним подсчетам, отсмотрено уже около пятисот снимков. Складывается ощущение, будто Уилл мелькал на экране подозрительно часто, но, возможно, дело лишь в том, что на фоне остальных он слишком сильно бросается в глаза. Я перебираюсь за маленький обеденный стол, убеждая себя, что смена обстановки пойдет на пользу. Главное – не останавливаться. Станет намного легче, когда, наконец, вычеркну этот пункт из списка. Я завожу на телефоне таймер еще на час. Всего один часик, а потом можно будет себя чем-нибудь побаловать. Взглянув на экран, я со вздохом разминаю кисти рук. — Соберись, Калли. Во имя всего святого, сосредоточься. Стоит пальцу коснуться тачпада, как телефон оживает. — О господи, слава богу, — облегченно выдыхаю я и, потянувшись за трубкой, замечаю на экране имя Уайлы. — Ты что, услышала мой крик о помощи из Южной Каролины? — выпаливаю я со смехотворной поспешностью. — Да нет, скорее Джетт утащил Стиви с собой в спортзал, — фыркает Уайла, — а мне до смерти необходимо поговорить с кем-то взрослым, причем так, чтобы в беседе не упоминались дети и на заднем плане никто не пищал. Так что мы, видимо, обе посылали сигнал в космос. С огромным удовольствием отодвинув ноутбук, я прислоняю телефон с открытым видеозвонком к опустевшей кружке. — Совсем заездили тебя, мамочка? Через пару дней приеду и подставлю плечо. Мне и самой позарез нужно отвлечься. Если меня так лихорадит от одних только фотографий Уилла, то становится немного не по себе при мысли о регулярном чемпионате: нам ведь придется проводить бок о бок едва ли не каждый день. — Ого, отвлечься? — Уайла многозначительно шевелит бровями. — И от чего же, интересно? Умоляю, пусть это окажется какая-нибудь сочная драма. Моя душа просто изнывает по драматичным девичьим посиделкам! Согласна даже на сплетни о людях, которых в глаза не видела. — Сплетни о незнакомцах – самые лучшие, — смеюсь я в ответ. — Вот именно! Ну. давай, выкладывай, что тебя отвлекает? — Уайла устраивается поудобнее и накидывает на плечи плед. — И, чур, без умалчивания, делись всеми подробностями! Я мимолетно кошусь на экран, прекрасно осознавая, что правильнее было бы изложить все в двух словах и вернуться к делам... однако стоит открыть рот, как становится ясно: короткой истории не получится, меня вот-вот понесет. Минут через двадцать я, наконец, подбираюсь к финалу. — И теперь приходится ретушировать гору его снимков, всего из себя великолепного и потного. Какая несправедливость! — я придвигаю ноутбук ближе и включаю экран, желая проверить цифры, на которые до этого смотреть не хотелось. — Я отсортировала где-то пятьсот кадров. В среднем на каждого игрока приходится по пятнадцать-двадцать фото в папке... а у Уилла их больше пятидесяти. Я замечаю, как Уайла тщетно пытается сдержать улыбку. — Не смейся! Уайла, мне пришлось пролистать часть рекламных снимков, потому что от количества фотографий с Уиллом уже рябило в глазах! Уайла снова пытается подавить смешок. — Уайла! — Да ладно тебе, я все понимаю, — хмыкает она. — Сама неравнодушна к питчерам. Руки у них работают как надо. Готова поставить все деньги мира на то, что Уилл руками творит чудеса. А даже если и нет, я же знаю, как внимательно он умеет слушать, так что указания выполнял бы идеально. Черт. — Ты ни капли не помогаешь! Пропустила мимо ушей ту часть, где я говорила, что нам запрещено встречаться? Уайла закатывает глаза и пренебрежительно отмахивается. — Да слышала я, слышала. Дурацкое правило. Калли, ты же по уши в него влюблена, это очевидно. — Да конечно влюблена! Но от этого не легче. Нам нельзя встречаться, а если бы и было можно, он согласился остаться друзьями. На этот раз Уайла не выдерживает и вовсю хохочет. — Этот мужчина хочет быть тебе кем угодно, только не другом. От ее слов, к великому сожалению, глубоко внутри разливается приятное, нежное тепло. — Да и какая разница? Даже пожелай я поймать Уилла на блефе с «дружбой», нам все равно не светило бы ничего, кроме тайной интрижки, — а тайный роман с Уиллом я вряд ли бы потянула: слишком уж много эмоций замешано, и Уайла прекрасно это видит. — Ладно, дорогая, и что думаешь делать? Я не говорю, что тебе нельзя еще немного помучиться от влюбленности, но жизнь-то на этом не заканчивается. — И это говорит девушка, чей парень втюрился в нее после первой же проведенной вместе ночи. — Вот именно, я как раз об этом! Спасибо, что подтвердила мысль, — подхватывает Уайла. — Да, все сложилось удачно, но мы упустили кучу времени просто потому, что я струсила. Каким будет следующий шаг, Калли, решать только тебе. Рискни и закрути роман с Уиллом или забудь его. Кто знает, может, и твой парень на одну ночь тоже безумно влюбится. Главное, предохраняться не забывайте. Я прыскаю со смеху. — Чья бы корова мычала. — Ой, помолчи, — Уайла закатывает глаза и поудобнее устраивается на диване. — Может, Уилл и не твой Джетт, а может, как раз тот самый. Но будучи лучшей подругой, я не могу позволить тебе запереться в четырех стенах и чахнуть из-за мужика. Эх, суровая забота Уайлы бьет по больному. Неужели она права? Может, пора двигаться дальше? Отношения с Уиллом кажутся тупиковыми, как бы ни было обидно это признавать... — Прости, — тон Уайлы заметно смягчается. — Я просто люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива. — О-о-ох, — стону я. — Ты права. Ладно, иди наслаждайся остатками тишины. Скоро увидимся. — До скорого, Калли, — Уайла посылает мне воздушный поцелуй и отключается. Положив телефон на стол экраном вниз, я пытаюсь хорошенько переварить слова подруги. И ведь она абсолютно права. Я целый месяц безвылазно сижу дома и, по сути, просто страдаю по Уиллу. Наверное, стоит вернуться к работе, а ответы придут сами собой. И под «сами собой» я подразумеваю ближайшие минут пятнадцать, потому что страстная речь Уайлы никак не выходит из головы. Переболела ли я Уиллом? Определенно нет. Но что делать? Даже если признаюсь ему в симпатии, нет никакой гарантии, что Уилл ответит взаимностью с той же уверенностью, которую пророчит Уайла. И что тогда? Встречаться нам все равно нельзя, так что открыться ему, а потом добавить: «Ой, да не переживай, нам все равно ничего не светит»? Со вздохом я настраиваюсь на работу... ну, или вроде того. Каким-то непостижимым образом обнаруживаю себя на сайте лучших винных баров Бостона. Разумно ли отправляться туда в одиночку? Пожалуй, не самый безопасный вариант, но Уайла права – я уже плесенью покрываюсь. Может, вечер в людном месте пойдет на пользу. ---------- Глава 20 Уилл  Глава 20Уилл Натягивая черный хенли и джинсы, я мысленно проклинаю Адама за то, что тот вынудил меня присоединиться к вылазке. Он ясно дал понять: командный забег по барам в честь начала сезона обсуждению не подлежит. И что самое «прекрасное»? Поскольку вообще не пью, меня назначили одним из водителей, которому впоследствии предстоит доставить всех домой. Крутить баранку уже осточертело. Стоит тренировке только-только завершиться, как я тут же мчусь к сестрам и обратно: пытаюсь помочь обустроиться после того, как в квартире прорвало не одну, а сразу две водопроводные трубы. Домовладелец повел себя как последний козел, заявив, будто ремонт подобного ущерба по условиям договора не входит в его обязанности. Полная чушь. А поскольку за жилье плачу я, мне и приходится туда мотаться в попытках во всем разобраться. Целая гребаная неделя насмарку, и меня до безумия злит, что за все это время я ни разу не увидел Калли. Единственный луч света во всем кошмаре – мероприятие общекомандное, а значит, Калли обязана прийти; за эту надежду я и цеплялся всю неделю. Стоя посреди гостиной в ожидании, я достаю телефон проверить время и обнаруживаю, что меня снова добавили в кошмарный групповой чат с сестрами. Люси добавила Уилла в группу: Когда Уилл встретил Калли Люси:Чем планируешь заняться? Я:С парнями встречусь. Что-то нужно? Рейган:Да нет, поинтересоваться уже нельзя? Рейган:Калли идет? Я:Не знаю. Возможно Люси:Что-нибудь планируешь?Ты хоть прилично оделся?Девушки всегда ценят мужчин со вкусом Я:Наверное Рейган:Вот поэтому я и встречаюсь с женщинами. Люси:Ты и с Калли столь же блистательный собеседник?Кажется, в этом и кроется главная беда Уф, сестрички. Раздается стук в дверь, и я запихиваю телефон в карман. Распахивая ее, всем сердцем надеюсь увидеть пламенную Калли, но, увы, на пороге стоит лишь Адам. — Привет, готов ехать? — интересуется он. Не совсем. Кое-кого не хватает. — Ага. Готов поработать нянькой, — отзываюсь я, снимая ключи с крючка и выходя в коридор. — Я постучал Калли в дверь, чтобы та поторапливалась, но она пока не выходила, — Адам снова направляется к двери, и у меня прямо-таки камень с души спадает. Берясь за дверную ручку, он бросает: — Ставлю первый раунд выпивки на то, что дверь не заперта. Я уже было собирался сказать, что в дурацкие пари не ввязываюсь, да и вообще не пью, но не успеваю: Калли резко распахивает дверь и от неожиданности отшатывается, заметив нас. — Черт, вы чего тут столпились? — Тебя ждем, — отзывается Адам. Слава богу, а то я от неожиданности аж дара речи лишился. Калли выглядит потрясающе. То есть, она всегда красавица, но сегодня одета в умопомрачительное короткое коричневое платье, а волосы наполовину заколоты сзади, отчего усыпанное веснушками лицо мгновенно приковывает взгляд. — Адам, я же говорила, что никуда не пойду, — парирует Калли, и надежды провести с ней вечер мгновенно рушатся. — Ну да, я думал, ты просто не хочешь, а не не можешь, — этот же самый вопрос возникает в моей голове одновременно с Адамом, который тут же допытывается: — И куда ты направляешься? Калли переводит взгляд с брата на меня, а затем устремляет его на свои сапожки. Исключено. Мне как никогда необходимы слова о том, что она обзавелась новыми подругами и идет гулять именно с ними, потому что... — Да так, просто прогуляюсь, — бормочет она. Твою мать. — И с кем же? — не унимается Адам, даже не подозревая, до какой степени мне не хочется слышать ответ. Свидание?Гребаное свидание. Калли поднимает глаза, и на неуловимый миг чудится в ее взгляде сожаление. Черт возьми, как же хочется затолкнуть ее в квартиру, запереть, наконец проклятую дверь и раз и навсегда выбить из головы блажь про «просто друзей». К черту свидание. К черту бывшего, вдолбившего ей в голову бред про «никаких отношений с бейсболистами». И к черту меня самого за то, что вообще вообразил, будто достаточно оставаться для нее просто другом. — Ничего особенного, Адам. Просто иду в винный бар. И геопозицией с тобой и Уайлой уже поделилась. Внутри все кипит от искушения потребовать, чтобы Калли и мне скинула локацию, но прекрасно понимаю: случись такое, я буду проверять телефон каждые пять минут, и тогда уже вряд ли сдержу порыв заявиться туда, разыскать ее и силой увести со свидания. Адам достает телефон и кликает по ее имени, проверяя геопозицию. — Знаю, Калли, разрешение тебе не требуется, но я же должен поспрашивать ради выполнения братского долга, — он беспечно пожимает плечами и прячет телефон в карман, будто ничего особенного не происходит. Для него-то, может, и нет. Но, черт возьми, неужели трудно хоть раз в жизни побыть невыносимым старшим братом? Сказать «нет». Адам ведь понятия не имеет, что там за тип и чем все обернется. На кой черт Калли сдалось свидание с первым встречным? Вместо этого следовало бы пойти со мной. Может, прямо так и сказать? Но когда она переводит на меня взгляд и прикусывает губу, явно сдерживаясь, чтобы ничего не сболтнуть, я понимаю: заикаться об этом нельзя. Как бы ни хотелось назвать Калли своей, реальность такова: она не моя, и я не имею ни малейшего права что-либо указывать. — Логично, — я киваю, заталкивая поглубже рвущиеся наружу слова. — Если что, звони. — Конечно, — шепчет она. — Я куртку забыла, но вы спускайтесь. Такси минут через пять подъедет. Калли не дожидается ответа: захлопывает дверь и скрывается в квартире. Адам хлопает меня по спине. — Пошли, с тебя первый раунд. — Чувак, я водитель, да и не пью вообще-то. — Ну и бери что хочешь, платить-то все равно тебе. Не сдержав раздражения, в лифте я достаю телефон и вопреки здравому смыслу строчу сестрам. Я:Она идет на свидание Рейган:Небось жалеешь, что не одумался еще месяц назад Люси:Рей, не дави на больное. Салли и Гарри тоже с кем-то встречались, пока не сошлись. Надежда еще есть Я:Жизнь – не кино Люси:Ты и с Калли столь же блистательный собеседник?Кажется, в этом и кроется главная беда Я:Пока не знаю Рейган:Так соображай шустрее! Люси:Может, прибегнуть к красивому жесту? Гребаный вечер. ---------- Глава 21 Калли  Глава 21Калли К черту. Господи, до чего же глупая оказалась затея. Едва за Уиллом закрылась дверь, как мне тут же захотелось дать заднюю. Стоило его увидеть, и я предельно ясно поняла: двигаться дальше совершенно не готова. Вместо того чтобы киснуть дома в уютной пижаме, я торчу в баре в жутко неудобных шмотках и сапогах на каблуках, нещадно сдавливающих пальцы. А самое паршивое – сидящий рядом кретин никак от меня не отвяжется. — Ну, я к тому, что если велят принимать пас на длинной дистанции, ты, мать твою, бежишь так быстро, как только можешь, даже если ловить приходится пивную банку, — бубнит Кайл. Стоило опуститься на барный стул, как он тут же нарисовался на соседнем свободном месте и с тех пор без умолку трещит о золотых деньках студенческого братства. Кайл продолжает разглагольствовать, хотя я раз тысячу дала понять, что предпочла бы допить мерло в одиночестве. Я опускаю взгляд на бокал: осталась добрая половина, но нужно уносить ноги, иначе я сойду с ума. — Ну да, — выдавив фальшивый смешок, я сползаю со стула. — Кайл, прошу меня извинить... — И куда это ты намылилась? — резко бросает он, оценивающе оглядывая меня с ног до головы. — Я-то думал, вечер только начинается. Черт, мне совсем не нравится этот тон. Я прекрасно понимаю, что ничего ему не должна и следовало бы просто послать к черту мудака, весь вид которого кричит: «В моем кошельке лежит снотворное». Действовать нужно хитрее. — Мне нужно в туалет, только и всего, — натягиваю, я было улыбку, но тут он замечает в руке сумочку. — Понадобятся кое-какие... женские штучки, — о да, верный способ сбить мужчину с толку – заговорить о физиологии, ведь потом предстоит как-то прихватить пальто. — И вообще, кажется, мой тампо... — Бери все, что нужно, куколка, — отмахивается он. — Избавь меня от подробностей. Я мысленно хмыкаю: ну и слабак. Но не успеваю сделать и шага к двери, как Кайл меня останавливает. — Кажется, туалет в другой стороне. Черт, черт, черт. — Спасибо, — бормочу я и начинаю продираться сквозь толпу. Понятия не имею, есть ли в здании черный ход, но, в крайнем случае, вылезу через окно в уборной. Высматривая путь к отступлению, я совершенно не замечаю приближающуюся девушку. От легкого толчка меня отбрасывает в сторону, и я встречаюсь взглядом с молодой длинноволосой брюнеткой. — Какого... — успеваю выдохнуть я, но она тут же перебивает: — Привет, прости, я толкнула чуть сильнее, чем планировала, — шепчет она. — Я работаю барменом. Чутье подсказывало, что тебе некомфортно, вот и решила проверить, все ли в порядке, но привлекать лишнее внимание, останавливая тебя посреди зала, не стала. Слава богу. Я облегченно выдыхаю. — Чутье не ошиблось: мне и правда, жутко не по себе. Поблизости случайно нет другого выхода? Придурок перехватил меня на пути к главному, а вступать в конфликт совершенно не хочется. — Для гостей вообще-то нет, — заговорщически улыбается она, — но у нас явно форс-мажор. Идем. Девушка направляется в сторону кухни, и я стараюсь держаться к ней вплотную, чтобы не путаться под ногами у остального персонала. — Слушай, я безумно благодарна, — шепчу я. — Как тебя зовут? — Дженсен, — смеется она. — Знаю, для девчонки имя странноватое. — Ха! Попробуй поживи с именем Каллиопа. Приоткрывая черную дверь, Дженсен оборачивается. — О, так мы сестры по дурацким именам? Ох, а она мне нравится. — Каллиопа и Дженсен? Звучит как название криминального дуэта из ретро-детективов. — И не говори, — соглашается она. Выйдя за дверь, мы оказываемся в темном переулке, где в сторонке курят несколько сотрудников. — Так, тротуар прямо по курсу, а там ты свободная птица, подруга. Не удержавшись, я порывисто обнимаю Дженсен. — Ты моя спасительница! Давай хоть отдам наличными за коктейль и накину сверху чаевых. Видит бог, тот придурок на чаевые ужасно скуп, — я принимаюсь рыться в сумочке, но Дженсен шлепает меня по руке. — Даже не вздумай, объятий более чем достаточно. — Ну, нет, я должна хоть как-то тебя отблагодарить, — натягивая пальто, я вдруг соображаю, что делать. — О, вот! — я достаю одну из заказанных для Шэннон визиток и протягиваю Дженсен. — Если когда-нибудь захочешь сходить на матч «Блюз», дай знать – найду билеты. — Ого, ловлю на слове! Хорошего вечера, Каллиопа. — Зови меня Калли! — кричу я в ответ, торопливо шагая по переулку. До чего же грустно, что в темном закоулке я чувствую себя в большей безопасности, чем у барной стойки. Подобное должно бы навести Кайла на определенные мысли, но он не сообразит, в чем дело, даже если президент студенческого братства лично все разжует и выплюнет. Выбравшись на тротуар, я не совсем понимаю, что делать. Конечно, можно вызвать такси и поехать домой, но торчать перед рестораном совсем не хочется. Я бросаю взгляд на фасад здания, примечая, как много там окон. Да уж, нужно свести к нулю шансы, что Кайл заметит мой побег, так что вариантов не остается – иду налево. Отойдя на пару кварталов, я решаю, что теперь-то уж точно нахожусь в безопасности, и достаю телефон, собираясь вызвать такси. Но тут внимание привлекает стайка девчонок поблизости: они выкрикивают имена, услышав которые, я невольно навостряю уши. — Да точно тебе говорю, это Бек Дэйнс! — Офигеть, и Трипп Пирс тоже! — По-моему, там вся команда! Я жуть как хочу познакомиться с новичками. Услышав последнюю фразу, я решительно шагаю прямиком в бар, у дверей которого стоят девчонки. Причин ревновать, у меня нет. Я ведь всего лишь пыталась двигаться дальше (в чем, надо заметить, с треском провалилась) и никаких прав на Уилла не имею. Как бы ни хотелось обратного, я ему никто... и стать хоть кем-то в любом случае не смогу. Резко притормозив на середине зала, я получаю удар под дых от суровой реальности. У девчонок есть полное право хотеть пообщаться с игроками и, как бы паршиво ни звучало, обсуждению это не подлежит. Мыдрузья . И никемдругим нам быть не позволено. Может, просто развернуться и уйти? — О-о-о, глядите-ка, кто пожаловал! — слишком уж громко трубит Бек. — Калли! Что ж, отступать нужно было раньше. Похоже, вселенная решила проучить меня за столь глупую выходку. Я медленно бреду к столику, и остальные игроки тоже начинают со мной здороваться... вот только Уилла среди них не видно. — Привет, — здороваюсь я, выдвигая пустой стул рядом с Беком. — Едва я успела прикончить бокал вина, как вы, смотрю, уже растеряли часть состава. Бек треплет меня по голове, балансируя на грани между легким хмелем и приличным опьянением. — Не дрейфь, Медвежонок Калли, все здесь. Просто часть парней ушла кидать дротики, — и тут по его лицу становится видно, как в голову приходит новая мысль, после чего Бек выпаливает: — Ну, как свидание-то прошло? — Калли ходила на свидание? — тут же вклинивается Маттео. — Нет, Калли, ты должна была пойти со мной! — драматично сокрушается Трипп, прижимая руку к сердцу. Ну, отлично, все поголовно пьяны. Закатив глаза, я шумно вздыхаю. — Да не было никакого свидания, просто выбралась развлечься. Правда, пришлось подружиться с барменшей, чтобы сбежать через черный ход от одного настырного придурка. — Ты сбежала со свидания? — переспрашивает чуть менее пьяный Маттео, не расслышав «не было никакого свидания». Да уж, судя по всему, придется изъясняться предложениями покороче. — Да, сбежала. И не надо меня осуждать. Компания взрывается хохотом. — Да тихо вы, умора-то какая! — давится смехом Бек. — Что за умора? — раздается из-за плеча голос брата, и, обернувшись, я замечаю шагающего вплотную Уилла. С губ срывается невольный вздох облегчения, когда рядом с ним не обнаруживается ни единой девицы. Адам, заметив меня за столом, шокировано приоткрывает рот. — Ба, сестренка! А ты-то что здесь делаешь? — он со спины сжимает меня в медвежьих объятиях. — Вижу, от остальных ты по количеству выпитого не отстаешь. Бек трясет Адама за плечо. — Рейер, Андерсон, зацените! Калли как раз рассказывала, что сбежала со свидания. — Сделала что? — Уилл опускается на стул прямо напротив. Господи, до чего же приятно видеть его лицо. Брат, наконец, отпускает меня и тоже обходит стол. — Ты заняла мое место, а ну потеснись. Я пытаюсь подвинуться, но братец просто огромный. — Адам, поищи другой стул. Мы с Адамом пихаемся и толкаем друг друга локтями, деля стул, пока Маттео не теряет терпение. — Так, детишки, хорош. Калли, мы ждем подробностей. Я фыркаю и сдаюсь, уступая Адаму большую часть сиденья. Меньше всего хочется обсуждать на редкость провальный вечер, но отвязываться, судя по всему, никто не собирается. — Да особо и рассказывать нечего. Парень оказался невыносимым занудой и без умолку трепался о былых подвигах в студенческом братстве. На середине бокала я окончательно поняла, что больше этого не вынесу, и сделала оттуда ноги. Сидящий рядом Бек разочарованно мычит. — Ну, нет, Медвежонок Калли, добавь подробностей! Как ты ушмыгнула от этого козла? Нужно ли разыскать его и проучить, как следует? — Проучить не помешало бы, но точно не за меня. Я вовремя разглядела все тревожные звоночки – едва ли не колокола, вопящие об опасности, — следующие пять минут я пересказываю побег с псевдосвидания, и парни от души хохочут, когда дохожу до отговорки про «женские штучки». Все, кроме Уилла. Он лишь молча буравит меня пустым, ничего не выражающим взглядом. Я пытаюсь убедить себя, что Уилл ко мне равнодушен и не испытывает тех же чувств, но в глубине души понимаю: что-то здесь не так. Уверена, я не выдумала притяжение, то и дело, возникающее между нами, – подобное невозможно. Впрочем, какая теперь разница. Я вечно забываю о самом главном: стоит нам сойтись, и я лишусь работы. При мысли об этом сердце в груди тоскливо сжимается.  После моего появления парни согласились сделать бар финальной точкой, так что, судя по часам на телефоне, мы задержались от силы еще на час. Правда, тянулся он целую вечность: всему виной ледяная холодность, исходившая от Уилла. Я честно пыталась не обращать внимания, но душевных сил на такое пока не хватает. Поскольку Уилл вызвался сесть за руль на правах трезвого водителя, ему и пришлось развозить парней по домам. К счастью, жена Маттео, Айвори, согласилась забрать мужа, освободив тем самым мне место в машине Уилла. Пока мы развозим троих спортсменов, затянувшийся вечер кажется бесконечным, но наконец, поднимаемся в лифте на этаж, оставшись всего с одним в стельку пьяным кэтчером. Нащупав в кармане запасной ключ от квартиры Адама, я отпираю дверь, пока Уилл заводит брата внутрь и помогает добраться до дивана. Стоит голове Адама коснуться декоративной подушки, как он мгновенно вырубается. — Все будет в порядке? — во мне просыпается заботливая сестра, готовая остаться и караулить его сон, но Уилл успокаивающе кивает. — Конечно, — отзывается он. — Утром, несомненно, ждет суровое похмелье, но сейчас нужно просто проспаться. — Ну ладно... — я беру с кресла плед и укрываю Адама. На душе становится чуточку легче. — Идем, Калли, с ним все будет хорошо, обещаю. От нежных ноток в голосе Уилла с души спадает тяжелый камень. Возможно, всему виной суета переполненного бара, заставившая его замкнуться в себе. Я выхожу следом, гашу свет и демонстративно запираю чертову дверь. Видит бог, забудь я сделать это, Адам припоминал бы оплошность до конца моих дней. Пока мы идем по коридору, Уилл прячет руки в карманы и небрежно бросает: — Ну, так что, как свидание? О Боже, да какое свидание! — Выход в свет оказался чистой воды недоразумением, — вздыхаю я. — И повторять эту ошибку я точно не собираюсь. Уилл медленно кивает. Ума не приложу, что сказать. Как объяснить, что я не желаю встречаться ни с кем, кроме него одного, но и это непозволительно, если хочу сохранить работу? И как не прослыть сумасшедшей, ведь Уилл согласился остаться друзьями? Потому я и бреду по унылому коридору, совершенно не зная, куда себя деть и как вести, ведь происходящее не укладывается в голове. — Калли, — нежно окликает Уилл, когда мы подходим к двери. — Да? — умоляю, пусть он подаст хоть какой-нибудь знак, иначе я сойду с ума. Уилл тяжело вздыхает. — Спокойной ночи. Душа разлетается вдребезги. Натянув неестественно широкую улыбку, я вымучиваю: — Точно, спокойной ночи. Спасибо, что подвез, — повернувшись, я хватаюсь за дверную ручку и даю маске сползти с лица, едва замок поддается нажатию: ну конечно, опять забыла запереть. Хочется поскорее юркнуть внутрь и оставить кошмарный вечер позади. Прикрывая дверь, я даже не оборачиваюсь, пока не раздается глухой стук, и в следующую секунду Уилл решительно переступает порог квартиры. — Черт, Калли, я должен знать, что творится у тебя в голове, — глухо произносит он, пинком захлопывая дверь и приближаясь ко мне вплотную. Онемев от изумления, я едва могу выдавить из себя: — Ч-что? — Потому что в моей вертишься исключительно ты, Калли, — шепчет он. — Меня раздражает, что ты пошла на свидание. Что последние недели мы толком не общались. Раздражает, что я лишен возможности слушать твою забавную болтовню и бесконечные разъяснения всего на свете. И чертовски ненавижу мысль о том, что обречен, оставаться для тебя просто другом. Забудь о запрете на отношения с бейсболистами. Выбрось его из головы, потому что сейчас я не питчер «Блюз». Я твой сосед, которому до смерти надоело торчать во френдзоне, ведь ни одну девушку в жизни я не желал так же сильно, как тебя. Так что умоляю, Огонек, скажи наконец, что творится у тебя в голове, потому что мои мысли заняты исключительно тобой. — Уилл... — сердце готово выпрыгнуть из груди, а слова напрочь вылетели из головы. Взгляд Уилла опускается к моим губам. — Калли, мне все еще позволено к тебе прикасаться? Сглотнув, я киваю, и в то же мгновение пальцы Уилла зарываются в волосы, а губы накрывают мои. О Боже. Уилл меня целует. ---------- Глава 22 Уилл  Глава 22Уилл Поцелуй с Калли и без того подливает масла в огонь отчаянного желания, но когда она начинает отвечать взаимностью... я решаю окончательно пропасть в пламени. Пусть оно душит, пусть сжигает дотла все мое существо. Ее руки обвивают мою шею, пока я перемещаю свои с волос под колени. Я подхватываю Калли и усаживаю на край кухонного острова в надежде, что она оставит ноги скрещенными у меня на талии. Одна рука ложится Калли на спину, другая обхватывает затылок. Когда язык сталкивается с ее, из груди Калли вырывается тихий стон. На мгновение она отстраняется, пытаясь сбросить куртку, но мне совсем не хочется прерываться: я подаюсь вслед, вновь впиваясь в ее губы и помогая избавиться от лишней одежды. С ее губ вырывается очередной тихий вздох, и черт меня дери, сам ведь стону в ответ. Калли вкуса всего, о чем я только мог мечтать; целую ее снова и снова, ее пальцы путаются в моих волосах, крепко сжимая, в то время как мои ладони ложатся на обнаженную кожу ее бедер, куда задралось платье. Не хочется торопить события, но от близости Калли душа оживает. Черт, да нам никогда и не суждено было оставаться друзьями. — Погоди, Уилл, — Калли упирается ладонями мне в плечи. Грудь у обоих тяжело вздымается после умопомрачительного поцелуя, но выражение ее лица заставляет застыть. — Мы не можем, — выдыхает она. — Калли, в чем бы ни была причина, я все улажу, — обхватив ладонями ее лицо, я тщательно подбираю слова. — Я слышал твои слова о том, что боишься все испортить, но этого не случится. Я хочу этого. Хочу тебя. И прежде чем начнешь спорить: я слышал, как ты говорила сестрам о табу на бейсболистов из-за бывшего. Но я – не он. Понятия не имею, в нем дело или в дурацком графике, но это неважно. Черт, если ты боишься, что меня обменяют в другой клуб, я готов плясать под дудку Олссона сколько его душе угодно, лишь бы добиться включения в контракт пункта о запрете на обмен. В ее глазах закипают слезы. Черт, а вдруг дело вовсе не в бейсболе, а во мне самом? — Малышка, пожалуйста, не плачь. Если ты не хочешь, все в порядке. — Да нет же, Уилл, дело совсем не в этом! — восклицает она, отталкивая меня, чтобы спрыгнуть со стойки. — Как тебе вообще могло прийти такое в голову? Я брежу этим с самого дня рождения, но мы не можем. В смысле, нельзя. Хочется перебить ее и засыпать добрым десятком вопросов, но Калли начинает яростно жестикулировать, а у меня за все время нашего знакомства лишь раз хватило духу прервать ее на полуслове – кажется, именно тогда я и совершил главную ошибку. — Ни на какое свидание я не ходила! Да, ушла из дома, но не на встречу, а просто, чтобы развеяться. Я уже несколько месяцев ни о ком, кроме тебя, думать не могу! Неделями пытаюсь заставить себя поверить в чушь про дружбу. Мысли о том, как нам было бы хорошо вместе, поглотили целиком и полностью, и я надеялась, что вечер вне дома поможет отпустить иллюзию, но, черт возьми, вышло паршиво! Оставаться в роли твоей подруги – сущая пытка! Первым нашим поцелуем должен был стать вовсе не тот, в мой день рождения, а сегодняшний. И я прямо тогда собиралась об этом сказать. Хотела объяснить, что не желала для первого поцелуя такой нелепой обстановки, но ты предложил остаться друзьями, а терять тебя не хотелось. Послушай. Ты устроил для меня самый лучший первый в жизни настоящий день рождения, приносил чай, зная, как я извожусь от тревоги. Вечно решал мои проблемы, умудряясь не лишать контроля над собственной жизнью. У меня слов не хватает, чтобы выразить, до чего же это ценно. — А уж дурацкая имиджевая съемка, где тебе не выдали футболку, – сущая пытка! Но дальше – больше, просто вишенка на гребаном торте. Шэннон заявила, что из-за работы... первой работы, которая мне по-настоящему нравится и необходима как воздух, способной доказать, что я не ничтожество, нам нельзя встречаться. С парнем, который у меня из головы не выходит, нельзя встречаться! Нет, нет, нет. Не может существовать столь бредового правила. Шумно выдохнув, я провожу ладонями по лицу. — Так что, если не хочешь упустить возможность запрета на обмен, — голос Калли начинает дрожать, — а я – потерять работу... мы не можем. И не знаю, так ли это, но, кажется, ты бы не хотел, чтобы я стала интрижкой на одну ночь. Выбросить тебя из головы не получилось и до поцелуя, а зайди мы дальше, вряд ли хватит сил развернуться и уйти. Твою мать. Калли смахивает слезу со щеки. Медленно шагнув ближе, я беру ее лицо в ладони и большим пальцем стираю еще одну каплю. — Скажи, чего ты хочешь, Калли. Скажи, как все исправить, ведь если мне это под силу, сделаю что угодно. Она поднимает затуманенные зеленые глаза. — А ты можешь повернуть время вспять и сделать так, чтобы мы снова стали просто знакомыми? Из груди вырывается вымученный смешок. — Нет, малышка, тут я бессилен. Да и не хочу, если честно. Пусть я не знаю, куда заведут отношения, одно мне известно точно: мимолетным увлечением ты никогда бы не стала. Так что, если хочешь, чтобы я выбил Олссону дверь и велел засунуть правила куда подальше, – только скажи, я это сделаю. Если нужно, чтобы я переступил порог, и мы снова притворились друзьями, – пусть будет так. Но возвращаться к тому, какими мы были в Сиэтле, я не желаю. Считай меня пироманом, Огонек, но ты нужна мне в любом качестве, какое только возможно. Калли отводит взгляд, и по щеке катится очередная слеза. Утирая ее, я все понимаю без слов, да и винить Калли не за что. Едва завидев улыбку над свежими снимками, я осознал, насколько дорога ей работа. Выпустив Калли из объятий, я тяжело вздыхаю. — Послушай, я все понимаю. Но сделай одно одолжение: запри дверь, иначе я рискую вернуться и начать умолять передумать. Ее невероятные глаза вновь встречаются с моими; Калли судорожно вдыхает, и задержись я еще на мгновение, мольбы рассыплются в прах. С каждым шагом приближаясь к выходу, я чувствую, как наливаются свинцом ноги; до безумия подмывает обернуться, но я пересиливаю себя и берусь за дверную ручку. — Не надо, — запинаясь, произносит Калли, и я замираю как вкопанный. — Уилл, а ты сам хотел бы остаться друзьями? Я оборачиваюсь, но пока не сокращаю разделяющее нас расстояние. Понятия не имею, к чему приведет ответ, готовый сорваться с губ... но скрывать правду не стану. — И да, и нет. В Сиэтле мы толком не общались, но я прекрасно знал, кто ты такая. Нас тянуло словно магнитом, однако стоило тебе открыть рот в самолете, как все изменилось. Мне ничего не нужно было в магазинчике, но я купил чертов кроссворд исключительно ради того, чтобы у тебя появился повод раздобыть зарядку. А когда на второй день ты пробормотала, что не прочь зайти в кофейню, я свернул туда лишь потому, что больше не мог смотреть, как ты дрожишь от холода. Поначалу многое списывал на мнимую дружбу и на то, что после долгой разлуки с семьей мне жизненно необходимо о ком-то заботиться. — Толком не понимал, что со мной происходит, если говорить начистоту. Знал лишь одно: куда бы я ни направлялся, повсюду искал тебя глазами. Ловил любой повод оказаться рядом, впитывал каждое твое слово. Я даже притащился в ту кофейню и чуть ли не на коленях умолял Маргарет научить меня заваривать праздничный напиток, ведь в твой день рождения они закрылись. Так что да, пожалуй... — Погоди, так тот чай заварилты ? — Ну да, — отзываюсь я. — И как только удалось тогда скормить тебе то вранье, ума не приложу, но... — я умолкаю, когда Калли подходит вплотную. Чуть ли не дыхание затаиваю, ожидая, что она скажет. Калли смотрит на меня снизу вверх; повисшую между нами тишину, кажется, можно потрогать руками, но тут раздается шепот: — Почему, кажется, будто умолять должна именно я? Требуется меньше секунды, чтобы осознать смысл сказанного и притянуть ее к себе. Стоит снова поцеловать Калли, как ее ладони сжимают рубашку, а у меня окончательно сносит крышу от звуков, вырывающихся из ее груди. Руки смыкаются на шее, а я помогаю Калли вновь обхватить ногами мою талию. На миг, оторвавшись от губ, она прижимается лбом к моему. — Уилл, я по-прежнему понятия не имею, к чему приведут отношения, но... — Тсс, малышка, давай жить сегодняшним днем, — прерываю я. — Обо всем остальном позаботимся позже, но сегодня, прямо сейчас, мне нужно знать лишь одно: куда тебя отнести? Потому что я чертовски устал сдерживать желание к тебе прикоснуться. ---------- Глава 23 Калли  Глава 23Калли — Спальня там, дальше, — подсказываю я, и от одного лишь предвкушения близости с Уиллом по спине пробегает дрожь. Правильно ли мы поступаем? Разумное ли решение принимаем? Едва ли. И разобьется ли сердце вдребезги, когда всему неизбежно придет конец? О, вне всяких сомнений. Но плевать. Я держалась из последних сил. Собиралась позволить ему уйти, но требовалось выяснить, в какой именно момент все изменилось... Такого ответа я никак не ожидала. И после него отпустить Уилла была уже просто не в силах. Не знаю, что принесет завтрашний день, но сейчас я жажду близости. Хочу его. Одно неоспоримо: целуется Уилл чертовски хорошо. Он несет меня в спальню, ни на мгновение не отрывая рта. Именно рта, а не просто губ. Уиллу каким-то чудом удается найти идеальное сочетание: нежные прикосновения, властный язык и дразнящие покусывания. Черт, а ведь я думала, главным его оружием окажутся руки. Если поцелуй может служить намеком... с ума сойти. Оказавшись в спальне, Уилл опускает меня на постель, а сам застывает у изножья. От его взгляда возбуждение накатывает с новой силой; я невольно прогибаюсь в пояснице, дразняще приподнимая подол платья. — Взгляни на себя, — хрипит он, прежде чем подхватить мою ногу и стянуть сапог. — Задери платье, позволь на тебя посмотреть. М-м, грязные разговорчики. Обожаю. — Послушай, Уилл, — говорю я, невероятно медленно подтягивая платье вверх, — прежде чем начнем, хочется убедиться, что мы на одной волне. Он сбрасывает второй сапог, после чего взгляд неторопливо скользит снизу вверх по моему телу. — Выкладывай, Огонек. — Пока я думаю только о сегодняшней ночи, но прежде чем начнем... Во-первых, я чиста. Больше года ни с кем не спала, к тому же пью противозачаточные. Но в ящике прикроватной тумбочки имеются и презервативы. Едва заметная улыбка касается его губ. — Я тоже чист. И у меня никого не было больше года, но забота о презервативах не должна ложиться на твои плечи, Калли. Обеспечивать нас защитой надлежит мне. — О, я никогда не полагаюсь на мужскую предусмотрительность. Впрочем, правило универсальное и касается абсолютно всего. Со смешком покачав головой, Уилл внезапно обхватывает мои ноги и рывком подтягивает к самому краю постели, после чего опускается на колени. — А что во-вторых? — Что? — я приподнимаюсь на локтях и с трудом сглатываю. Черт, до чего же он хорош. — Ты сказала «во-первых», а подобное обычно подразумевает продолжение, — замечает Уилл, разводя колени еще шире, но продолжая упорно смотреть мне в глаза, хотя лицо и находится на уровне киски. — Выкладывай, что там дальше, поскольку я чертовски изголодался. Ох, черт. — Я... я... — запинаюсь я, ведь устоять после подобных слов просто невозможно. — Я люблю разговаривать в постели. Чтобы и ты говорил, и я. Тихой меня точно не назовешь. — О, я прекрасно осведомлен, — усмехается он, и сил злиться на подобное замечание не находится, ведь Уилл сдвигает ткань платья к моей талии. — Ну а теперь: имеется ли пункт номер три? Кожу покрывают мурашки, и я точно знаю: всему виной отнюдь не внезапная нагота. Сглотнув, я медленно качаю головой. — Только не вздумай замолчать, — шепчет Уилл, оставляя поцелуй на внутренней стороне моего бедра. — Куда же делась твоя хваленая общительность? — он осыпает мое правое бедро поцелуями; затаив дыхание, я жду, когда Уилл доберется до самого сокровенного, но тот переключается на левую сторону. — Поговори со мной, Огонек. — Н-нет, третьего пункта нет, — едва выговариваю я, и стоит словам слететь с губ, как его рот наконец касается моего белья. — Черт, Уилл! — шиплю я. Стоит ему отстраниться, как тут же вспыхивает желание запротестовать, но Уилл лишь улыбается и легонько хлопает меня по бедрам, побуждая приподняться, чтобы стянуть трусики. — Умница, я хочу тебя слышать. Говорил же, что соскучился по болтовне. В подобную минуту эти слова не должны казаться столь трогательными, но, клянусь, они исцеляют ту крошечную часть души, которой всегда и везде велели помалкивать. Впрочем, приступ сентиментальности тут же рассеивается, едва губы Уилла принимаются вновь ласкать и целовать меня. Руки подгибаются, я плашмя падаю на постель и запускаю пальцы в его волосы. — Боже... черт возьми, а ведь я полагала, будто все твои таланты сосредоточены на руках. Язык Уилла скользит по клитору. — Думала обо мне, малышка? — выдыхает он, и, поскольку Уилл всегда умел слушать как никто другой, в следующий же миг я чувствую дразнящие прикосновения пальцев, пока язык возобновляет ласки. От нового ощущения я выгибаюсь в спине, и из груди вырывается хриплый стон. — Я пыталась сдержаться, но... — шепчу я, однако договорить не успеваю: очередные слова застревают в горле, стоит Уиллу ввести внутрь палец. — Черт, не останавливайся. Клянусь, в эту самую секунду меня прошибает первая легкая волна оргазма, и Уилл, черт его дери, стонет в ответ. Почему этот звук кажется настолько крышесносным? Пальцы на ногах поджимаются от одной лишь мысли о том, чтобы услышать его стон еще раз. Уилл продолжает двигать пальцем, одновременно принимаясь ласкать клитор. — Боже, я не мог прекратить о тебе думать, и эта картина затмевает любые фантазии. Ты чертовски красива, Калли, — роняет он, и от поцелуя в бедро по телу пробегает дрожь. — Скажи, что тебе нужно, потому что я и близко не закончил. Когда его язык сменяет большой палец, из меня потоком изливаются нечленораздельные звуки. Сквозь стоны и ругательства Уилл послушно исполняет каждую мольбу. — Быстрее. — Еще один палец. — Не останавливайся. Ноги начинают дрожать, а все тело словно объято огнем. Прежде я никогда не боялась оргазма, но тот, что назревает сейчас, кажется, способен переписать саму мою суть. Шаг в бездну пугает до чертиков, и я понятия не имею, что именно способно подтолкнуть к краю, пока... Уилл не начинает стонать мое имя, жадно впиваясь в клитор губами. И я срываюсь в бездну. Оргазм разрывает изнутри – мучительно и одновременно сладостно. Ноги бьет крупная дрожь; я мертвой хваткой вцепляюсь в простыни, пытаясь обрести хоть какую-то опору. — Черт, Уилл! — кричу я, лишь сильнее его подстегивая. Уилл впитывает губами каждую секунду моей разрядки, пока тело, наконец не обмякает. Распластавшись на постели в блаженной истоме, я чувствую, как Уилл напоследок целует меня в бедро, а затем медленно поднимается на ноги. — Ты чертовски прекрасна, Калли. Я нежусь в его словах, и под пристальным взглядом тело медленно возвращается к жизни. Однако окинув Уилла внимательным взором, я замечаю, что с него одежда так и не была стянута. Найдя в себе силы подняться, я перебираюсь к мягкому изголовью и с легкой ухмылкой приказываю: — Раздевайся. Не отрывая от меня взгляда, Уилл первым делом стягивает через голову футболку. Боже, ну и мускулы. Безумно хочется обвести пальцем – а затем и языком – каждый рельефный контур его тела. — Продолжай. — Только сначала тебе придется избавиться от платья, — тихонько мурлычет Уилл. — Ладно, все по-честному, — соглашаюсь я. Приподнявшись, перехватываю край мини-платья, скомканного на талии, и окончательно стягиваю. Уилл по-прежнему смотрит исключительно на меня, и когда я откидываюсь назад, вопросительно приподняв бровь, он качает головой и расстегивает джинсы. — Раз уж мы заговорили о справедливости, полагаю, тебе нужно снять и все остальное. Стоит Уиллу сбросить джинсы, как во рту пересыхает. Черт возьми, да он еще и в боксерах от «Кельвин Кляйн». Поднявшись на колени – размеры кровати не то чтобы позволяют устроить полноценное соблазнительное подползание, – я прикладываю все усилия, чтобы выглядеть максимально сексуально. — Черт, — хрипло стонет Уилл, когда ногти слегка задевают его кожу, пока я стягиваю белье. Сдвинув белье так далеко, как только удается, Уилл окончательно сбрасывает боксеры ногой. Я же вновь опускаюсь на руки, чтобы покрыть поцелуями его пресс. — Ну, так что, у тебя найдутся свои «первые пункты» или уже закрались сомнения? Спускаясь ниже, я бросаю на Уилла взгляд и обхватываю ладонью член. — Нет, — резко выдыхает он сквозь зубы. Я медленно провожу ладонью по стволу: черт, а размеры-то более чем внушительные. В глубине души даже зарождается легкое опасение – справлюсь ли я как надо? – но хочется хотя бы попытаться. Наконец, опустив взгляд, я слизываю капельку смазки с головки. Уилл мгновенно запускает пальцы в мои волосы, перебирая пряди и мягко оттягивая их, чтобы открыть лицо. — Давай же, покажи, на что еще способен твой чудесный ротик. Вновь взглянув на Уилла, я преданно держу зрительный контакт и беру член в рот настолько глубоко, насколько получается. Действую рукой одновременно с губами, но из-за неудобного положения не хватает влаги. Я уже начинаю отстраняться, планируя исправить досадное недоразумение, но Уилл, точно прочитав мысли, опускает взгляд и плюет прямо мне на ладонь. Боже правый. — Тебе ведь понравилось, правда, Огонек? Я изо всех сил пытаюсь промычать нечто похожее на «да», потому что – черт возьми! – пребываю в диком восторге. — Да, вот так, умница, — Уилл собирает все мои волосы в кулак, пока вторая ладонь скользит вниз по позвоночнику к бюстгальтеру и ловко расстегивает крючки. — Чертовски безупречна. Любишь разговоры в постели, Калли? Значит ли это, что тебе нравятся соответствующие словесные игры – когда хвалят или унижают? Ладонь Уилла крепко удерживает мою голову, задавая размеренный ритм, так что я не совсем понимаю, как ответить; впрочем, даже интересно посмотреть, сумеет ли он докопаться до истины в процессе разговора. Вновь посмотрев на него снизу вверх, я заглатываю член еще глубже, отчего из груди Уилла вырывается низкий глухой рык. Слегка потянув меня за волосы, вынуждая отстраниться, он сдавленно ругается. — Да я и сам знаю. Любовь к похвале приходится очень кстати, потому что я намерен тебя боготворить. Перестав опираться на руки, я с улыбкой сбрасываю бюстгальтер. — В таком случае, пожалуйста, устрой мне самое настоящее богослужение. ---------- Глава 24 Уилл  Глава 24Уилл Вновь подхватив Калли на руки, я остро нуждаюсь в ощущении прижатого к себе тела. Она обвивает ногами мою талию, и пока одной рукой я надежно удерживаю ее на весу, ладонью другой бережно обхватываю затылок, притягивая ближе, чтобы снова поцеловать. Все происходящее до сих пор кажется чем-то запредельным. Не удивляет ни безумная химия, ни то, что Калли любит поговорить в постели; по-настоящему голову сносит от невероятных поцелуев. Есть в прикосновении ее губ нечто потрясающе правильное, и ни малейшего намека на дружеские чувства. Крепко удерживая Калли, я углубляю поцелуй, делая его напористее. Если слово «друзья» до сих пор окончательно не выветрилось из ее мыслей, то я выцелую его без остатка. Под податливое слияние губ Калли издает тихий стон и едва заметно двигает бедрами, подстраиваясь. Моя нетерпеливая девочка. Немного отстранившись, я несколько секунд любуюсь ею, и раз уж Калли так сильно любит поговорить, я намерен высказать все, о чем думаю. — Черт, Огонек, — я обхватываю пальцами ее подбородок, а большим плавно провожу по припухшим губам. — Ох уж эти губы. Целовать тебя – все равно, что угодить в чертов лесной пожар. Обжигает неистово, но я с радостью задохнусь в пламени. — Кажется, я предупреждала, что с пожарной безопасностью шутки плохи, — Калли на мгновение лукаво ухмыляется, а затем втягивает мой большой палец в рот, медленно посасывая. — О, малышка, я меньше всего на свете хочу тушить твой огонь. Скорее, жажду его разжечь, — высвободив руку, я обхватываю член пальцами и медленно опускаю взгляд вдоль ее тела к безупречной киске. Я завороженно наблюдаю за тем, как касаюсь головкой клитора и неторопливо вожу вверх-вниз между нежными складками, изводя Калли пыткой. — И именно так я собираюсь поступить. Я продолжаю плавно водить членом вверх-вниз, и Калли, со стоном прикрыв глаза, полностью отдается ощущениям. — Калли, посмотри на нас, — требовательно приказываю я, и она тут же распахивает глаза, устремляя взгляд на мое лицо. — Я просил о другом, малышка. Посмотри. На. Нас. Я очерчиваю головкой круги вокруг клитора, и из ее груди вырывается тихий всхлип. Калли ведет себя слишком тихо: создается впечатление, будто она намеренно сдерживает порывы, вопреки всей той уверенности, что демонстрировала совсем недавно. — Расскажи, что ты видишь, — Калли глухо стонет, едва я повторяю сложно уловимое круговое движение. — Я хочу тебя слышать. — Черт, Уилл. Я... я... — дыхание Калли становится рваным и частым. Она снова оказывается на грани оргазма, я физически ощущаю ее близость к пику, и вряд ли причина кроется исключительно в дразнящих ласках. Нет, ее подстегивает сам разговор. Калли сглатывает и издает протяжный, низкий стон. — Я вижу парня, который мне чертовски нравится, и его невероятный член вот-вот окажется внутри, — Калли поднимает взгляд, — и если он не сделает этого в ближайшую секунду, я устрою пожар. Уголки губ сами собой ползут вверх. Вот она, настоящая Калли. Возможно, все еще самую малость сдерживается, но я мигом это исправлю. Любые сомнения в том, способна ли она открыто высказывать свои мысли, рассеются без остатка. Как в постели, так и за ее пределами. — Достать? — я киваю в сторону комода, где, по ее словам, лежат презервативы. Знаю: Калли застрахована от неожиданностей, да и сам я чист, но никогда не был козлом, считающим защиту ниже своего достоинства. Однако если она согласна без всего – лучшего и желать не надо. На мгновение Калли поджимает губы, погружаясь в раздумья. Обожаю наблюдать за тем, как работают шестеренки в ее голове. По глазам отчетливо видно, как Калли взвешивает каждый возможный вариант. Наконец она отпускает искусанную губу и тянется вверх, увлекая меня к себе. — Нет, я тебе доверяю. Губы сами собой расплываются в улыбке: я ведь тоже ей доверяю. Приникая к Калли всем телом, я снова целую ее, и та обвивает мои бедра ногами. Калли стонет, ногти впиваются мне в спину, пока я медленно проскальзываю членом внутрь. Она прогибается в пояснице, а я спускаюсь ниже, покрывая поцелуями шею и ладонями сжимая груди. — Черт, Калли, — срывается с губ. Ощущения крышесносные. Я балансирую на грани того, чтобы кончить, едва войдя в нее. Никогда особо не верил в чушь, будто кто-то предназначен тебе самой судьбой, но, черт возьми, Калли создана для меня. Во всех смыслах. Ногти Калли с силой скользят по моей спине. — Пожалуйста, двигайся. Черт, мне нужно, чтобы ты двигался. Повинуясь, я с радостью прибавляю темп. — Скажи, что тебе нужно, Огонек. — Уилл, — стонет она. — Вот так. Я хочу тебя. Толчки становятся исступленными, граничащими с безумием, поскольку я больше не способен сдерживаться. — Я задал вопрос, Калли. Скажи, что тебе, черт возьми, нужно. Снова выпрямившись, я закидываю ее щиколотки себе на плечи, а затем слегка подаюсь вперед, делая проникновение глубже. Калли выгибается всем телом, судорожно хватаясь руками за мои бицепсы. — Черт, Уилл. Ты мне нужен. Ты – все, в чем я когда-либо нуждалась. Не сбавляя бешеного темпа, я крепко обхватываю ее подбородок, заставляя встретиться со мной взглядом. — Я здесь. Я твой. А теперь докажи, что принадлежишь мне, – кончи, пока я нахожусь внутри. Опали меня своим пламенем, Огонек. Глаза Калли закатываются, и я, пользуясь моментом, прибавляю темп, начиная двигаться жестче и быстрее. Похоже, способность говорить она окончательно утратила, но тишины нет и в помине: каждый тихий стон, всхлип и громкий вскрик подстегивает меня, приближая к финалу. — Господи, да, Калли, я хочу тебя слышать. — Я. Уже. Почти, — хрипит она между толчками. — Давай, Калли, обещаю, я кончу следом, — ее киска судорожно сжимается, отчего я едва не кончаю, но Калли должна быть первой. Наклонившись, я шепчу ей на ухо: — Я всегда буду с тобой, малышка. В то же мгновение Калли с криком выдыхает мое имя, и мы оба летим в бездну. Я могу не знать, как далеко зайдут наши отношения, но пока в голове крутится лишь одна мысль: откуда взять силы, чтобы когда-нибудь ее отпустить?  Сквозь занавески в комнате Калли струится солнечный свет. Ему удалось разбудить меня еще минут десять назад, однако заставить себя выбраться из постели так и не смог. Солнце отбрасывает блики на рыжие волосы Калли, отчего те отливают чистым золотом. Головой она прижимается к моей обнаженной груди, переплетя ноги. После первого раунда мы перебрались в душ, чтобы освежиться. И если в крошечной душевой кабине я еще умудрялся строить из себя идеального джентльмена, то стоило Калли насухо вытереться и набросить мой свитшот, как благопристойность бесследно испарилась. Сперва Калли оседлала мое лицо, а после я заставил ее скакать верхом – разумеется, прямо в одежде. Вышло просто охренительно. После мы оба заснули, но сейчас, чувствуя, как Калли прижимается ко мне, больше всего на свете хочу перевернуть ее на спину и разбудить, вновь уткнувшись лицом между бедер. Однако не уверен, как она отнесется к происходящему. Знаю: мы сошлись на том, что интрижка на пару раз не подходит, но на кону стоит ее работа. И смотря по тому, какой вес имеет подобное правило в глазах Олссона, запрет на обмен может оказаться далеко не единственным, чего я лишусь. Впрочем, какая-то часть меня кричит, что ради этой девчонки стоит рискнуть. Будет чертовски трудно сдержаться и не подойти к Олссону прямо на тренировочной базе, заявив: «Плевать я хотел на это дебильное правило», – однако я прекрасно понимаю, как много значит для Калли работа, и не имею права давить. Так что предпочитаю жить сегодняшним днем; раз уж на то пошло, надо выжать из него максимум. Осторожно высвобождаясь из объятий Калли, я пододвигаю подушку поближе, подсовывая ей под голову. Она на мгновение шевелится, но стоит убрать с лица прядь волос, как Калли со вздохом снова погружается в сон. Подхватив джинсы, я перебираюсь на кухню и только там натягиваю их, после чего ставлю чайник. К моменту, когда опускаю в чашки чайные пакетики, Калли так и не просыпается, так что я решаю быстренько заскочить к себе – почистить зубы и переодеться. Проскакивает мысль оставить записку, но, не найдя взглядом ни ручки, ни клочка бумаги, я решаю побыстрее вернуться. Даже если Калли встанет, я уже приду. Действуя расторопно, я выбегаю из квартиры; мысли сосредоточены лишь на одном – поскорее вернуться к Калли. — Уилл! — окликает Адам с другого конца коридора. Черт. Направляясь Адаму навстречу, я мысленно радуюсь хотя бы тому, что он подал голос до того, как я повернул к двери Калли. Выглядит так, будто просто выхожу из дома. — Привет, как голова? — я пытаюсь вести себя как ни в чем не бывало, хотя на деле обливаюсь потом. — Думал, ты проспишь минимум до полудня. — Да брось, имей хоть каплю веры в мои силы. Ударная доза аспирина и вода творят чудеса. Я как раз собирался на легкую пробежку, не хочешь составить компанию? — Налегкую ? — Я же сказал: имей каплю веры, а не целые горы. Но ты ведь в норме, так что давай, спускайся. Нет, ни за что. Исключено. — Извини, сегодня без меня. Адам недоуменно хмурится, разглядывая меня. — Ты чего босой? Чем занимаешься? Черт, черт, черт. — Да так, шел почту проверить, — выдаю я единственную отговорку, которая вообще приходит на ум. Пусть даже то, что поперся в лобби без обуви, выглядит чертовски дико, я молюсь об одном: чтобы беседа поскорее закончилась. — Ну, вот и отлично: надевай кроссовки, а почту проверишь потом. — Чувак, да брось, я не... — У тебя есть дела поважнее, Андерсон? — резко отрезает Адам. Ага, вернуться в постель к твоей сестре. Что ж, отличный способ схлопотать по роже с самого утра. На самом же деле просто хочется побыть с Калли, но сказать об этом я не могу. Прекрасно: сначала боялся признаться Калли в чувствах, а теперь не получается открыться вообще никому. — Ладно, я в деле. Но больше трех миль бежать не стану. — Как скажешь. Тихо проклиная сложившуюся ситуацию, я отправляюсь за обувью. А затем ругаюсь уже вслух, сообразив, что телефон остался у Калли: мало того, что она проснется в одиночестве, так еще и останется безо всяких объяснений. Возможно, брошенные у нее вещи послужат косвенным намеком, что я вовсе не собирался сбегать, но на душе паршиво. Совсем не так я планировал провести день. Если получится быстро отбегать дистанцию, я сумею спасти провальное утро и выкроить пару часов наедине, прежде чем нужно будет ехать на тренировочную базу. Спустившись в тренажерный зал жилого комплекса, я на бешеной скорости проделываю растяжку и разминку. Хочется поскорее отмотать мили и убраться отсюда к чертям. — Дружище, где пожар? — интересуется Адам, пока я запрыгиваю на беговую дорожку. Наверху, в моей одежде. — Да просто хочу побыстрее отбегать, чтобы вернуться... — я осекаюсь на полуслове. Черт, язык мой – враг мой: начал говорить, совершенно не задумываясь о последствиях. — Вернуться куда? Черт, черт, черт. — Да просто к себе. Разве можно винить меня в желании немного отдохнуть после того, как полночи возился с вами, пьяными идиотами? Я прибавляю ходу в надежде поставить точку, но, имея дело с Адамом, рассчитывать на подобный исход не приходится. — Да нет, я не виню, просто как-то странно ты спешишь, — отзывается Адам. — Не знаю, со стороны выглядит так, будто из кожи вон лезешь, чтобы поскорее к чему-то вернуться... или, правильнее сказать, ккому-то ? Ох, черт, он знает. Точно знает. Сбавляя шаг, я мысленно настраиваюсь: если Адам соберется съездить мне по роже, лучше хотя бы не стоять на движущемся полотне. — Послушай, все совсем не... — Эй, Калли! — во весь голос кричит Адам, обрывая меня на полуслове. Проследив за его взглядом, я замечаю идущую к нам Калли с донельзя растерянным видом, точно олень в свете автомобильных фар. Во мне борется целая буря противоречивых чувств, ведь выглядит она просто сногсшибательно. Облегающие черные легинсы, спортивный топ в тон... черт, да от одного ее вида член уже привстал. Но тут всплывает очевидная и крайне болезненная проблема: прошлую ночь мы провели вместе, а утром я, по сути, сбежал, ничего не объяснив. И теперь Калли застает меня на пробежке с братом. — Привет, — едва слышно, почти шепотом произносит она. Нам кровь из носу нужно поговорить. Адам подходит к ней и приобнимает. — Ты хоть спала? А Уилл как раз собирался рассказать про девицу, с которой перепихнулся прошлой ночью. —Что ?! — вскрикивает Калли. — Ничего я не собирался! — пристрелите меня. — Тогда какого дьявола ты пытаешься свалить? Так, с одной стороны, подобная реакция хотя бы означает, что о нас с Калли он ни сном ни духом. Ситуация неловкая до безумия, но раз Адам ничего не знает, появляется шанс все прояснить с Калли. — Да потому что ты зажал меня в коридоре и притащил силой! Тебе вообще-то полагается страдать от похмелья. Чтобы не вызвать подозрений, я стараюсь не сосредотачивать внимание на реакции Калли, но все равно невольно задерживаю дыхание и жду, пока напряжение не отпустит ее плечи, а черты лица едва заметно не смягчатся. Адам лишь отмахивается. — Не драматизируй. Пока тебе не к кому возвращаться, пробежим как минимум пять миль. Вот засранец. — Ну, бегать мили я уж точно не собираюсь. Спустилась на йогу, надо бы снять напряжение, — Калли адресует мне едва заметную ухмылку. — Так что оставляю вас наедине, развлекайтесь. Ее голос звучит мягче, и пусть утро пошло совсем не так, как хотелось бы, Калли по крайней мере понимает: сбежал я не по своей воле. — А сколько идет занятие? — спрашиваю я, стараясь придать голосу будничный тон, чтобы не выдать отчаяния. — Кажется, около часа, — пожимая плечами, отвечает она. Час. Ладно, за час пять миль я осилю. Наверное.  По крайней мере, пытаюсь. Я выкладываюсь на полную катушку, черт возьми, ведь в ту же секунду, когда счетчик покажет пять миль, – я свободен. Занятие Калли заканчивается на пять минут раньше; остается совсем чуть-чуть до заветной цифры, когда она, проходя мимо, слегка машет нам с Адамом рукой. Обливаясь потом, я едва не умираю, поскольку гнал во весь опор с самого старта, но едва на дисплее загорается «5,0 миль» – все, с меня хватит. Снижая скорость, я тяжело, со свистом дышу. — Все. — Господи, чувак, если тебе настолько не хотелось бегать, мог бы прямо сказать, — в голосе Адама сквозит изрядная доля сарказма, но реагировать на подобные подколы я не собираюсь. — Пошел ты, — хмыкаю я и ухожу, закинув руки за голову. Клянусь, если бы в ушах не звенело, я бы точно услышал, как Адам надо мной ржет. ---------- Глава 25 Калли  Глава 25Калли Никогда в жизни я не испытывала такой благодарности к йоге. Обычно терпеть ее не могу, но, проснувшись в одиночестве, я с радостью погрузилась в спасительную пытку, лишь бы отвлечься. Ума не приложу, как Адаму удалось вытащить Уилла на пробежку, но когда тот об этом обмолвился, прямо от сердца отлегло. Утром я нашла заваренный чай, но ни записки, ни сообщения оставлено не было, так что толком не поняла, как расшифровать жест – проявление ли это раскаяния или знак благодарности. После занятия я слегка расстроилась: Уилл все еще потел на беговой дорожке. Понятия не имею, сколько из пяти миль брату оставалось одолеть, но выкладывались они, судя по всему, на полную катушку. Наполнив бутылку, я запрыгиваю на высокий стул и жадно пью воду. Пусть это и не полноценное кардио, но я определенно попотела. Йога – штука коварная, своего не упустит. Я рискую предположить, что успею принять душ до того, как они закончат. Правда, не факт, что Уилл вообще собирается заглянуть после тренировки... Прошлой ночью мы толком ничего не решили насчет дальнейших планов, но секс оказался просто потрясающим. Ну, или мне так показалось. Ладно, сидеть и гадать, что крутится в голове у Уилла после прошлой ночи, – дело бесполезное. Пойду в душ, а когда выйду, ни за чтоне превращусь в девицу, которая при виде Уилла сразу бросается с расспросами: «Кто мы друг другу?». Стоит соскочить со стула и направиться в ванную, как в дверь стучат. Сомнений нет, это он: Адам бы уже давно ввалился без стука. В животе все сладостно сжимается от волнения, стоит взяться за дверную ручку.Глубокий вдох, Калли. Он всего лишь парень. Я распахиваю дверь и вижу Уилла: привалившись к стене, он пытается отдышаться. — Прости, — сипло выдавливает он, переступая порог. — Жить будешь? Что-то ты совсем запыхался. Ты же вроде спортсмен? — поддразниваю я, не в силах сдержать смешок. Мокрый от пота Уилл опускается на стул, с которого я только что поднялась, и перехватывает бутылку. — Скажи, что это вода, умоляю. — Вода, — закрыв дверь, я подхожу к соседнему стулу, пока он жадно допивает остатки. — Адам что, не разрешил тебе взять бутылку? Поставив ее на место, Уилл тяжело вздыхает. — Пусть мы в отношениях совсем недавно, я уже могу признаться в ненависти к твоему брату? Потому что я его и правда, ненавижу. Хочется рассмеяться: я-то знаю, что никакой ненависти к Адаму он не испытывает, но одно-единственное словцо полностью перевешивает тираду. — В отношениях? Уилл поворачивается и, обхватив меня за талию одной рукой для устойчивости, притягивает стул ближе. — Калли, я вовсе не хотел, чтобы ты проснулась одна. Твердо намеревался удерживать тебя в постели до самой последней секунды, но пришлось сбегать к себе переодеться, и на обратном пути Адам перехватил меня в коридоре. И если уж быть до конца откровенными, кажется, он обо всем догадывается. По собственному желанию с похмелья потащился бегать пять миль? Прикусив губу, я совершенно не понимаю, чем все происходящее может обернуться. Предположение, будто брат обо всем догадался, кажется притянутой за уши крайностью: я сама видела, как он превозмогал тяжелейшие травмы. — Но он вроде не выглядел... — ...так, словно мечтает мне врезать? Не-а. Так что, может, Адам и не в курсе, но я к другому. Пусть у нас и не получится нормального романа, ты для меня ни в коем случае не мимолетная интрижка и не чертов перепихон на одну ночь. — Значит, секс по дружбе? — тошно от собственного вопроса, но мне необходима определенность. К черту, больше я путаницы не выдержу. Наплевать, если придется, побуду навязчивой девицей. — Так, послушай. Если я еще не вытрахал слово «друзья» из твоего лексикона, живо тащи свою аппетитную попку обратно в постель – я немедленно это исправлю. Мне до смерти хотелось услышать «нет», но этих слов с лихвой хватает, чтобы развеять страх застрять в статусе «подружки для секса». А заодно – чтобы трусики мгновенно взмокли. Я пытаюсь отвернуться, чтобы хоть немного перевести дух, потому что – черт возьми! – его слова бьют под дых. Уилл мягко обхватывает мой подбородок, заставляя повернуться. — Это не шутка, Калли. Я ведь заставлю тебя твердить, что мы друзья, с членом во рту. Как-то не очень по-дружески, по-моему. — Нет, совсем не по-дружески, — шепчу я, чувствуя, как к щекам подступает румянец. — Пока совсем не разберемся, отношения останутся только между нами, но даже не вздумай путать, Огонек: мы, черт возьми, не друзья. Губы сами собой расплываются в улыбке.Мы не друзья. Уилл притягивает меня к себе и целует – коротко, но невероятно чувственно. — Какие планы на остаток дня? — интересуется он, застыв в паре сантиметров от моего лица. — Надо бы, наконец, сесть за редактуру, да и в душ я как раз собиралась. Тебе во сколько нужно быть на тренировке? Уилл бросает взгляд на встроенные в плиту часы и вздыхает. — В моем распоряжении часа полтора. Не совсем то время, на которое я рассчитывал, но совместный душ сойдет за извинения. — За извинения? А как насчеттвоих ? Вообще-то именно я проснулась в одиночестве и почувствовала себя брошенной. Знаешь ли, обычного сообщения вполне хватило бы. Уилл тихонько смеется. — Понятия не имею, куда подевался телефон. Я с головой ушел в мысли о том, как бы заварить чай и освежить дыхание к твоему пробуждению, но тут на голову свалился Адам. Я закатываю глаза и соскакиваю со стула. — Ты так и будешь ныть из-за Адама или все-таки проведешь с пользой оставшиеся крохи времени? — О, я намерен насладиться каждой секундой, — Уилл поднимается со стула и притягивает меня за бедра. — Сразу после того, как ты запрешь дверь. ---------- Глава 26 Калли  Глава 26Калли На какое-то время из головы вылетели мысли о том, каково лететь в Астер-Крик. Примерно три часа в воздухе – пустяк по большому счету, особенно когда брат оплачивает тебе билет в первый класс. Подобная поездка и впрямь должна казаться непозволительной роскошью. Вот только лететь, когда по одну сторону сидит брат, а по другую – тайный парень, с которым прошлую ночь вы провели абсолютно голыми... скажем так, вся прелесть первого класса слегка меркнет. Надеюсь, неловкость накрыла меня одну. Пока мы ждем выдачи багажа, я думаю о том, что прям-таки горжусь своей выдержкой: за весь полет ничем не выдала бушующих в голове мыслей. Возможно, из-за того, что прошлую ночь мне толком не удалось поспать и сил на пустые метания просто не осталось. Я пытаюсь подавить уже, наверное, пятый зевок за то время, что мы топчемся у ленты, как вдруг в кармане вибрирует телефон. Уилл:Хорош зевать. Сразу вспоминается, по чьей вине ты не выспалась, и перед глазами встает картинка: ты, голая, в моей постели Я:Ох, бедняжка. Какое кошмарное видение. Наверное, не стоит открывать рот, а то не дай бог представишь меня на коленях, обхватившую губами твой член Уилл:Воспоминание перед глазами пронеслось просто охренительное. Можно его распечатать и поставить в рамочку? Я:Увы, такое бывает только в мечтах Уилл:Тогда я требую целую чертову галерею С губ срывается тихий смешок. — Чего смеешься? — из чистого любопытства спрашивает Адам. — Да так, пустяки, просто глупая картинка, — отзываюсь я, блокируя экран и пряча телефон в карман. Никаких намеков на то, что Адам о чем-то подозревает, я не улавливаю. Будь все по-другому, он бы вовсю рвал и метал, верно? Разве крутить романы с друзьями братьев или сестер – не табу по умолчанию? Черт, неужели я ввязалась в запретные отношения? — И ты подумала, что мне эта картинка не покажется смешной? Закатив глаза, я отмахиваюсь. — Поверь, тебе смешно точно бы не показалось. — Ну а мне? — усмехается Уилл. — Я вот люблю картинки. Вот же паразит... — Очень жаль, но тебе ее увидеть не светит, — пожимаю я плечами. — Навряд ли она еще раз на глаза попадется. Усмешка не сходит с лица Уилла. Стоит багажной ленте прийти в движение, как Адам подходит поближе, высматривая чемоданы, а Уилл осторожно шагает в мою сторону. — Посмотрим-посмотрим, — бормочет он. К щекам подступает легкий румянец, и я согласно угукаю. Забрав багаж, мы направляемся к выходу из аэропорта. Джетт написал Адаму, что ждет у дверей. Я-то надеялась, что приедет и Уайла, но та сослалась на то, что Стиви не в духе. Впрочем, впереди еще полно дней, успеем наболтаться. Стоит выйти сквозь раздвижные двери, как из-за угла доносится звонкий визг. — Тетя Калли! — А-а! Букашка Стиви! — кричу я и мчусь к ним с Уайлой. — Ну, вы и обманщицы! Стиви кидается навстречу, широко раскинув руки. — Это я придумала! Получился сюрприз? — Еще какой! Самый лучший на свете. Следом подходит Уайла и приобнимает меня за плечи, поскольку Стиви превратилась в настоящую цепкую обезьянку и мертвой хваткой на мне повисла. — И меня втянула в заговор. Я не могла не приехать. Подходит Джетт; поздоровавшись с парнями, он отцепляет от меня дочь. — Дай ей вздохнуть, Стиви. Затем к Стиви подбирается Адам: поставив сумку, он подхватывает племянницу и переворачивает вверх тормашками, отчего та заливается смехом. — Стиви, я соскучился. А ну давай обниматься. — А-а-адам... Пос-тавь. Меня. На зем-лю! — сквозь безудержный хохот едва выговаривает малышка. Адам возвращает ее в нормальное положение, и стоит маленьким ножкам коснуться земли, а брату – разжать руки, как она в два счета подлетает ко мне и снова крепко обнимает за талию. Адам притворно прижимает руку к сердцу. — Ты ранила меня в самое сердце, Стиви. Ну почему все любят Калли больше, чем меня? — Наверное, потому что она умнее, — подкалывает Джетт. — И симпатичнее, — добавляет Уайла. — Потому что она добрее! — наносит Стиви сокрушительный удар. Уилл к общим подтруниваниям не присоединяется и хотя я понимаю, что так только лучше, ситуация лишний раз напоминает: вечные прятки рано или поздно закончатся. Добравшись до дома, мы принимаемся разгружать вещи. Не успел Адам даже заикнуться об отеле, как Джетт настойчиво попросил остановиться у них. Судя по тому, что четырехлетняя дочурка трещит без умолку, словно незакрывающийся кран, наше присутствие нужно скорее им самим. Стоит ступить на бетонную дорожку, как Стиви тащит меня к двери – знакомить с собакой Поппи, а затем увлекает на второй этаж, показать кровать с балдахином. Не то чтобы я против: обожаю эту несносную егозу, но мне чертовски неловко оставлять остальных таскать вещи. Спрыгнув с кровати, она подскакивает ко мне. — Пошли, теперь посмотрим на качели! Она тянет меня за руку, пытаясь проскочить мимо, но я мягко придерживаю малышку и присаживаюсь на корточки. — Букашка Стиви, обещаю, я обязательно все-все посмотрю, но давай сначала заберу вещи из машины, ладно? У нее так трогательно отвисает нижняя губа, что сердце сжимается. — Хорошо, — бурчит она. — Послушай, мы отлично проведем эти несколько дней. Обещаю. Я сжимаю ее ладошку и широко улыбаюсь. На душе становится чуточку легче, когда малышка перестает дуться и охотно кивает. — Побегу искать маму, а ты приходи на качели. — Договорились, — отзываюсь я, и Стиви кубарем летит по лестнице. — Потише ты, Букашка! Я тихонько усмехаюсь, глядя, как она замирает и хватается за перила, прежде чем окончательно спуститься. Покачав головой, уже собираюсь направиться следом, но тут кто-то перехватывает меня за руку. Вздрогнув, я едва не вскрикиваю, но вовремя подавляю возглас, понимая, что Уилл затягивает меня в маленькую спальню. — Да угомонись ты, свои же. — Ну да, я же телепат, должна с ходу догадаться! Стоит замахнуться свободной рукой, чтобы стукнуть его по плечу, как Уилл прижимает меня вплотную к себе, не дав удару достичь цели. Я пытаюсь отстраниться, но он накрывает мои губы своими, и вся досада мгновенно улетучивается: я даже вспомнить не могу, с чего вообще завелась. Из груди вырывается тихий одобрительный стон, когда его язык проскальзывает в рот. Стоит Уиллу отстраниться, как во мне вскипает протест, но тот лишь вздыхает. — Как бы ни хотелось провести больше времени наедине, нас вот-вот начнут искать. Я киваю, отступая на шаг. — Мне в любом случае нужно забрать сумки. — Уже забрал, — Уилл указывает большим пальцем через плечо на сумки, лежащие на кровати. — Неужели ты думала, что я позволю самой таскать тяжести? — Не усложняй и без того непростую ситуацию, Уилл. Мне и так до безумия хочется пополнить галерею воспоминаний еще одним мысленным снимком. — Принимаются пожелания по поводу позы? Я тихонько смеюсь. — Ближе к делу решим. — Ладно, давай спускаться, — бросает Уилл, слегка шлепая меня по попе. — Иди. Я пережду пару минут и тоже спущусь. Уилл качает головой, но все же улыбается и целует меня в лоб. Я провожаю его фигуру откровенным, оценивающим взглядом. Чтобы не терять оптимизма по поводу тайных отношений, то и дело цепляюсь мыслями за редкие мгновения, проведенные наедине с Уиллом. В минувшие выходные сохранять правильный настрой удавалось без труда. Если не считать внезапного появления Адама и тренировок, мы каждую секунду проводили, сплетясь в объятиях. Тогда все казалось веселым и беззаботным, но сезон скоро начнется, и при схожем расписании мы станем большую часть дня просто сосуществовать на одной территории. Понятия не имею, как справлюсь с подобным раскладом. Я принимаю все слишком близко к сердцу и люблю отдаваться чувствам целиком. Ничего не имею против охотниц за игроками, подбивающих клинья к свободным парням, но Уилл-то мой... хоть нам и запрещено афишировать отношения. Черт, самым правильным решением было бы поставить точку. Шаг разумный, спору нет, вот только от одной мысли о разрыве начинает подташнивать, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Глубоко вздохнув, я пытаюсь обуздать хаос в собственной голове. Буду жить сегодняшним днем. Вернее, куда выполнимее кажется задача проживать час за часом, а когда и на это не останется сил – просто уйду. Когда я, наконец, спускаюсь по лестнице, из гостиной доносятся вовсю идущие переговоры. — Но, мамочка, почему нельзя на улицу? — Потому что, Стиви, на улице четыре градуса. Я не собираюсь заставлять Калли мерзнуть, к тому же ты только-только после простуды. Почему бы не поиграть дома? — Уайла использует фирменный мягкий мамочкин голос, но, хотя Стиви и правда чудесный ребенок, ей всего четыре. Стоит войти в гостиную, как я вижу: слезы льются в три ручья, а в ход идут самые отчаянные мольбы. — Ну, пожалуйста, мамочка! Я надену пальто, честное слово! — Стиви тянет Уайлу за руку и, прежде чем та успевает хоть что-то ответить дочери, взахлеб продолжает: — Папа говорит, что уже весна, почему тогда холодно? Я хочу на качели! — для пущей убедительности малышка топает ногой, и я отчетливо вижу: назревает грандиозная истерика. Подхватив Стиви на руки, я усаживаю ее к себе на колени. — Так, Букашка, давай кое-что обсудим. Она поворачивает заплаканное личико. — Пожалуйста, можно на улицу? Черт возьми, как Джетт и Уайла вообще умудряются отказывать этой умильной мордашке? Оспаривать доводы Уайлы не хочется – она потрясающая мать, и я ни за что не стану подрывать ее авторитет. — Стиви... — Папа! — перебивает Стиви, стоит парням вернуться. — А какое сейчас время года? Джетт опускается на диван рядом с Уайлой. — Весна, Пчелка, — отзывается он, и я уже заранее знаю, какой разгорится спор. — Вовсе нет, сейчас февраль. Зима, — Уайла изо всех сил пытается сохранить прежний мягкий тон, но в голосе отчетливо проступают стальные нотки. — Не-а, весна, — подливает масла в огонь Адам. — Вот видишь, мамочка! Весна же, почему нельзя пойти погулять? Уайла тяжело вздыхает. — Осенью она идет в подготовительный класс, вы обязаны сказать правду. Джетт лишь смеется и притягивает Уайлу к себе. Я знаю их достаточно давно, чтобы понимать: ему просто в радость дразнить жену. — Прости, Уай. На следующей неделе начинаются весенние сборы, так что для меня уже вовсю идет весна. — Для меня тоже, — поддакивает Адам. — Я умываю руки, — заявляет Уилл. Я пытаюсь скрыть улыбку, поцеловав Стиви в макушку, но все равно не удерживаюсь и мимолетно подмигиваю, когда тот переводит на меня взгляд. — С меня хватит, — изнеможенно выдыхает Уайла. — Значит, можно на улицу? Прижав Стиви к себе, я пытаюсь сдержать смех. У Уайлы настолько погрустневший вид, что я легонько подбрасываю малышку на коленях, заставляя посмотреть на меня. — Знаешь, я кажется, видела у тебя в комнате Дом мечты Барби. И с огромным удовольствием поиграла бы в куклы. — Ну ладно, — бурчит она — и в то же мгновение, соскакивая с коленей, вихрем уносясь вверх по лестнице. — Не переживай, Уайла. Я растолкую про времена года через тех, к чьему мнению она действительно прислушается. — И к чьему же? — Кена и Барби, как иначе-то? ---------- Глава 27 Уилл  Глава 27Уилл Мы ни свет, ни заря паркуемся у прилегающего к колледжу бейсбольного поля, и Калли на соседнем сиденье начинает дрожать, стоит только распахнуть дверцу. Иронично получается: девушка, сотканная из огня, умудряется вечно мерзнуть. Она выбирается из салона, натягивая джинсовку поверх свитшота «Блюз». Легинсы сидят настолько плотно, что не пялиться на ее задницу просто невозможно. Осознание того, что любой ублюдок на поле захочет проделать то же, жутко раздражает. Одарив меня улыбкой, Калли поворачивается к рюкзаку, брошенному на коврик. Длинные рыжие волосы собраны в низкий хвост, кончик которого застрял под воротником джинсовки. Долго не раздумывая, я тянусь к огненным волнам и высвобождаю их из-под одежды. Вполне невинный жест – ровно до того момента, пока я не наматываю пряди на кулак и слегка не тяну на себя. Калли мгновенно замирает; готов поклясться, она даже дышать перестает. Дожидаться, пока Калли обернется, не стану, хотя безумно хочется полюбоваться румянцем на ее щеках. Вместо этого я шагаю к багажнику за экипировкой. Пусть на публике я не могу заявить на нее права, зато наедине использую малейший шанс напомнить: она моя. Я бросаю сумку у домашней базы, и Калли снова ежится. — Зачем тащиться в такую рань? И почему так холодно? Я думала, на юге тепло. — Калли, мы всю жизнь прожили на севере, с чего ты постоянно мерзнешь? — фыркает Адам. — Даже отдаленно не так холодно, как мы привыкли. — Не люблю холод, — отзывается она с явным недовольством. — Я взял с собой лишнюю толстовку, вряд ли понадобится. Могу одолжить, — бросаю я с максимально безразличным видом. Прекрасно зная о ее зябкости, я подготовился заранее. И по счастливойслучайности прихватил именно с моим номером на спине. Замерзла?Надевай, потому что мне нужно послать всем один охренительно ясный сигнал. — Скоро должно потеплеть, Калли, — обещает Джетт. Чертов обломщик. — Посмотрим, — перекатываясь с пятки на носок, Калли скрещивает руки на груди. — Разложу-ка я пока вещи в дагауте. Я провожаю ее легкой улыбкой. Краем уха улавливаю, как Адам обращается к Джетту, но не особо вслушиваюсь: в последнее время мысли заняты лишь одним человеком. — Уилл, может, сбавишь яркость своего влюбленного взгляда? — усмехается Джетт. Переведя взгляд, я обнаруживаю, что Адам успел отойти. — Понятия не имею, о чем ты. — Ладно, скажу прямо. Не знаю, что между вами с Калли происходит, да мне и без разницы. Но если пытаешься скрыть чувства – получается откровенно хреново. — Спасибо за совет, но мы с Калли просто друзья. — Вот вброшенное «просто» прям добавило убедительности, — хохочет Джетт. — А япросто отец ребенка Уайлы. Само по себе утверждение верное, но добавленное словечко «просто» фальшиво до невозможности. — Ну да, а заодно и личный пропуск к пенсионным скидкам, верно? Любое мнимое преимущество Джетта мгновенно улетучивается: он прекрасно знает, как Уайла просила травить все возможные шутки про возраст. Она на семь лет младше. Познакомились они еще двадцатилетними, так что разница не столь критична, однако подкалывать мужа надвигающейся старостью – ее любимый вид спорта. — Ох уж эта женщина, — ворчит он себе под нос, едва скрывая улыбку. — Эй, Джетт, парни подтянулись, — сообщает Адам, возвращаясь в компании троих игроков. Я узнаю каждого с первого взгляда. Дэймон Моретти, шорт-стоп «Чикагских Рыцарей», и Логан Питтерсон, аутфилдер и один из бывших товарищей по команде в Сиэтле. Оба отличные ребята, проблем с ними не возникало. А вот третий – новый бьющий «Рыцарей» и редкостный мудак Ник Коллинз. В прошлом сезоне в Чикаго я, возможно, совершенно осознанно впечатал в него мяч. — Эй, неужто после завершения карьеры растерял связи? — хлопает его по плечу подошедший Логан. — Я-то знаю: придурки окончательно потеряли хватку, едва перейдя в «Блюз». — Ага, настолько отчаялся, что даже тебя пришлось позвать, — парирует Джетт и поворачивается к Нику. — Без обид, но не припоминаю, чтобы я тебя приглашал. — Мой косяк, — берет вину на себя Дэймон. — По-моему, вы с Ником еще не знакомы. Разве что Уилл... Его перевели в середине сезона бьющим. — Ох, твою мать. Тот самый тип, в которого ты специально засадил мячом, — Адам пихает меня в плечо и цедит сквозь зубы: — Давай, извинись. Ага, разбежался. — Да не, за дело прилетело. К тому же даже синяков не осталось, — пожимает плечами Ник, пытаясь замаскировать наглое вранье. Даже не в самой лучшей форме я швыряю мяч со скоростью девяносто шесть миль в час. Ни единого синяка, конечно. — Да какая уже разница, — вклинивается Дэймон. — Когда Джетт упомянул, что появится штатный фотограф «Блюз», мы подумали насчет небольшого пиара. Разумеется, если вы не против. — Придется договариваться лично, — отзывается Адам. Я знаю об уговоре Джетта с Калли насчет съемки благотворительного матча, но испытываю дикое облегчение от того, что Адам не стал без спросу навязывать дополнительную работу. А еще тот пристально оценивает Ника – явно пытаясь вспомнить, откуда знает физиономию. — Без проблем договорюсь, — заявляет Ник с куда большим энтузиазмом, чем хотелось бы. — Эй, Джетт, дашь ключи от машины? — не отрывая взгляда от дисплея камеры, подходит Калли, словно почувствовав, что говорили мы именно о ней. — Пожалуй, я достану... Ник? Лицо Калли белеет как полотно. — Привет, Кексик, сколько лет, сколько зим, — с этими словами атмосфера мгновенно тяжелеет. Повисает настолько гробовая тишина, что, кажется, упади на грунт иголка – и ту будет слышно. Калли ошарашенно приоткрывает рот, и в голове щелкает единственный логичный вывод: перед нами ее бывший. Тот самый мудак, из-за которого Калли поклялась больше не связываться с бейсболистами – ну, до моего появления. — Погоди-ка, вот почему твое лицо показалось знакомым, — разрезает тишину Адам. — Наши родители дружат. — Ага, — тянет Ник, не сводя с Калли глаз. — Только мы с Каллиопой, пожалуй, зашли немного дальше дружеских отношений, — он склоняет голову, обращаясь уже к ней. — Когда начали встречаться, ты училась на последнем курсе магистратуры по финансам, но... всегда ведь обожала фотографировать? А я-то думал, тебе больше нравитсяпозировать . Это еще что значит? За долю секунды шок на лице Калли сменяется яростью. Сделав пару шагов, она впихивает камеру Адаму и бьет Ника кулаком в лицо. — Пошел на хер. Требуется пара секунд, чтобы прийти в себя. Я даже осмыслить произошедшее не успеваю, а Калли уже несется к машине Джетта. — Смотрю, разрыв нисколько не избавил тебя от замашек заносчивой стервы! — орет вслед Ник. У нас с Адамом темнеет в глазах от ярости. Но если гнев Адама обрушивается на Ника, то мой рвется прочь: жизненно необходимо убедиться, что с Калли все хорошо. Краем глаза я успеваю заметить, как Адам хватает ублюдка за грудки, прежде чем сорваться с места. — Калли, постой! — кричу я, но та даже не думает сбавлять шаг. — Калли! Добежав до машины Джетта, она отчаянно дергает ручку, пытаясь распахнуть дверцу, но та заперта. По щекам катятся слезы. Плевать, если нас кто-нибудь увидит. Развернув Калли к себе, я бережно обхватываю ее лицо. — Калли, это я, малышка. Все хорошо, — я стираю большим пальцем влагу с кожи, и она судорожно выдыхает. — Прости. Я думала, что буду готова, когда мы случайно столкнемся. Собиралась вести себя профессионально, но никак не ожидала... — Ш-ш, — я притягиваю ее к себе, крепко прижимая и зарываясь пальцами в волосы на затылке. — Не извиняйся. Что я говорил насчет извинений за чужие поступки? — Я извинялась за то, что ударила его, Уилл. Засвой поступок, — тихо шмыгает она. — Именно его поступки до этого и довели, — я оставляю легкий поцелуй на ее макушке. Калли издает печальный смешок. — Ты даже представить себе не можешь, что он натворил. — Плевать. Ник получил по заслугам. Ее руки чуть сильнее сжимаются на моей талии, и, кажется, слезы наконец иссякают. Наверное, стоит отстраниться, но я совсем этого не хочу. — Калли! — окликает Адам. Мы едва успеваем разомкнуть объятия и отойти на расстояние вытянутой руки, как он пулей вылетает из-за припаркованных машин. — Что за херня? — рявкает он. — Адам. Остынь, мужик, — резко осаживаю я. До Адама не сразу доходит смысл сказанного. На секунду мелькает мысль, что он бросится с кулаками уже на меня, но тот лишь делает глубокий вдох. — Ты прав. Калли, ты как? Смахнув остатки слез со щек, она отвечает: — Все нормально. Но я никуда не пойду, если этот мудак останется. Как-то планировала перетерпеть матч против Чикаго, надеясь, что буду слишком занята, но не думала, что он объявится. И снимать его я тоже не стану, так что даже не просите. — Никто и не просит, — отзывается Адам. — Джетт уже вызвал ему такси. Дэймон пока останется, ты не против? Она кивает. — Пусть останется. Наверное, не стоит лезть с расспросами – Адаму это может показаться странным, – но да пошло оно все. — Калли, что между вами произошло? Она обреченно выдыхает. — Давайте обсудим потом? Рядом тяжело вздыхает Адам. — Извини, но мне нужны хоть какие-то объяснения. Я редко включаю режим старшего брата, но сейчас именно такой случай. Закатив глаза, Калли недовольно фыркает. — Ладно. Но давайте хоть на пару минут отойдем в другое место? ---------- Глава 28 Калли  Глава 28Калли Да уж, денек принимает крутой оборот, хотя на часах нет и девяти утра. Я прекрасно понимала: когда пути с Ником снова пересекутся, первая встреча пройдет негладко, но чтобытак ? К такому повороту я точно не была готова. Заехать ему по физиономии – ощущение почти внеземное. И чертовски освобождающее. Впрочем, в шоке оказались абсолютно все, и я в том числе. Теперь, скрепя сердце, плетусь за Адамом и Уиллом в одну из раздевалок, чтобы окончательно расставить все точки над «и». Пожалуй, это даже к лучшему. Если за роман с Уиллом меня могут просто уволить, то нападение на игрока во время матча обойдется раз в десять хуже... пусть Ник и заслужил. Может, парни смогут заступиться за меня перед Олссоном, если дойдет до крайности. Зайдя внутрь, Адам тяжело вздыхает, сообразив, что дверь не запереть. — У тебя от силы минут десять, пока не подтянулся народ. Не знаю, зайдет ли сюда кто-нибудь, но выкладывай, Калли. Немного удивляет, что Адам даже не усомнился в присутствии Уилла. Но я решаю взять пример и не задавать лишних вопросов. — Ладно, но с одним условием: вы просто выслушаете. От начала и до конца, — говорю я, приподняв бровь, и жду, пока оба кивнут. Пора сбросить груз с души. — Все началось на маминой пасхальной вечеринке почти два года назад. Она тогда вовсю выискивала мне потенциального мужа – впрочем, как и всегда, начиная с семнадцати лет. За годы я научилась сводить ее усилия на нет самыми разными способами: забалтывала ухажеров или демонстрировала «полное отсутствие манер». Но когда один из папочек перебрал с алкоголем и распустил руки... —Один из папочек?! — выкрикивает Адам. Уилл выглядит мрачнее тучи, но он-то обо всем уже знает. — Как, по-вашему, почему я пошла на кикбоксинг в колледже? И когда казалось, что остается только сломать ублюдку нос, появился Ник. Он увел меня предельно дипломатично – что безумно понравилось отцу. — Месяц спустя мы начали встречаться. Он играл за клуб Саттона, всего в получасе езды от Нью-Хейвена. Я доучивалась в магистратуре, и в целом все складывалось отлично. Потом получила диплом, устроилась в отцовскую финансовую фирму, и родители наконец отвязались. Но отношения с Ником стали развиваться слишком стремительно. — Ник наседал с женитьбой и общими банковскими счетами. Упрашивал распечатать наследство, хотя я без конца твердила: доступа к деньгам не будет до двадцати пяти лет. Через пару месяцев пошла на компромисс, и мы съехались. Но стало только хуже. Я терпела, потому что это держало родителей в узде, а возвращаться не собиралась ни при каких условиях. — Калли... — не выдерживает Адам. — Дай ей закончить, — отрезает Уилл. Адам проводит ладонями по лицу. — Извини. Продолжай. — Спасибо. Так вот, прямо перед Новым годом Ник ошарашил меня предложением руки и сердца на семейном ужине. Я ответила отказом, — тут же добавляю я, замечая бурю, готовую вырваться наружу из Уилла и Адама. — И, естественно, без последствий не обошлось. Было много криков и взаимных оскорблений. Родня Ника принялась обвинять родителей в отказе. Это возымело эффект разорвавшейся бомбы, и начался кромешный ад. — Родители Ника выставили меня из квартиры, за которую, как выяснилось,сами же и платили. Отец рвал и метал, обвинял меня, так что пришлось пару ночей перекантоваться в машине, пока все немного не улеглось. А когда в следующий понедельник я явилась на работу, ждал новый удар. — Господи, куда еще-то хуже? — Адам поднимает взгляд к потолку, но тут же вскидывает ладони в защитном жесте. — Знаю-знаю, молчу. Я глубоко вздыхаю. Наступает самая неприятная часть. — Я всегда увлекалась фотографией и смогла по-настоящему раскрыться в колледже, когда отец не стоял над душой. Тогда в отношениях с Ником все складывалось отлично, и я... сделала несколько не совсем приличных снимков, — я морщусь, не решаясь встретиться взглядом ни с одним из них. — Но пока пыталась дать всем передышку, прежде чем забрать вещи, Ник напечатал сотни снимков. И развесил их по фирме. В каждом отделе, холле, на рабочем столе, в кабинетах, туалетах – повсюду висели мои голые фотографии. Знаю, вы скажете: подобное чистой воды уголовка. Вот только дорогой папочка заявил, что я вылечу с работы и окажусь на улице, если подам в суд. Видите ли, нужно «сохранить лицо», ведь я сама виновата, что сфотографировалась. — И по какой-то безумной причине я согласилась. Не знаю почему, но он же отец, вот и уступила. Я пыталась собрать снимки, но сделать это оказалось попросту невозможно. И, как вы понимаете – учитывая распускавших руки придурков, о которых говорила ранее, – начался ад наяву. Каждая женщина смотрела так, будто у меня на груди клеймо, а каждый мужчина считал порнозвездой. Напрямую никто не нападал, но сальные намеки и приставания зашли настолько далеко, что до рукоприкладства оставалось полшага. — Я попыталась поговорить с отцом – с генеральным директором, на минуточку, сроднымотцом ! – но тот лишь отмахнулся: «Как себя ведешь, так к тебе и относятся». И тогда я вышла из офиса, забралась в дом к Нику, собрала самое необходимое и прилетела. Наконец я перевожу дух. Казалось, возможность выговориться принесет облегчение, и вроде бы так оно и есть. Но теперь тяжелый ком сместился из груди в живот. Я доверила самым важным мужчинам в своей жизни темные тайны. И кошмар снова начинает давить. Я поджимаю губы, давая понять, что закончила, и встречаю взгляды Адама и Уилла – те смотрят в полном ошеломлении. Я все понимаю: уложить в голове подобное непросто, поэтому даю им время. — Я... я, хм... — Адам с трудом подбирает слова. — П-почему ты ничего не рассказала? Я же твой брат, Калли! Почему молчала?! — Эй, остынь, — пытается урезонить Уилл, когда Адам срывается на крик. — Не остыну! Калли, ты прошла через это в одиночку и даже словом не обмолвилась! Могла позвонить! Почему терпела?! — Потому что ты сбежал, Адам! Ты, мать твою, вырвался! Думаешь, я не понимала, откуда те синяки? Думаешь, не слышала ора и ругани? Я ни за что не стала бы тебя втягивать. Переезд был крайним шагом. Последним шансом. Поэтому, черт возьми, я ничего и не рассказала! В комнате воцаряется гробовая тишина. Адам, здоровый, как медведь, на глазах будто сдувается. Он разворачивается, хватает одну из деревянных бит и начинает остервенело колотить по ближайшему шкафчику. От первого же оглушительного удара по телу пробегает крупная дрожь, и Уилл крепко прижимает меня к своей груди, удерживая в объятиях до тех пор, пока бита, наконец, не разлетается в щепки. — Я возмещу ущерб, — безэмоционально роняет Адам и выходит, не оборачиваясь. Когда дверь с грохотом захлопывается, я снова вздрагиваю, и Уилл сжимает меня еще сильнее. — Все хорошо, ему просто нужно остыть. — А тебе? — я упираюсь подбородком ему в грудь, встречаясь взглядом. — Тебе нужно время? — Калли, время вдали от тебя – последнее, что мне нужно. Только то, что держу тебя в объятиях, удерживает от кровавой бойни. Я издаю болезненный смешок. — Я стану твоим алиби. Уилл обхватывает ладонями мою голову. — Послушай. Если тебе хоть раз позвонит отец – отдавай трубку мне. Если Ник попытается заговорить на матчах – сразу ищи. Черт возьми, да хоть на больничный уходи перед игрой в Чикаго! Никогда больше не терпи этих ублюдков. И плевать, если завтра решишь поставить точку в происходящем между нами: узнай я хоть когда-нибудь, что ты снова влезла в то дерьмо – из-под земли достану и верну обратно. — Похищение? Довольно смелый ход. — Не шути, Калли. Я предельно серьезен. Готов выбросить в урну карьеру, лишь бы ты не возвращалась к тому аду. Пообещай. Я должен услышать, что больше никогда и ни за что ты не позволишь хоть как-то управлять своей жизнью. Сердце сжимается от боли, а к горлу подступает огромный, мешающий дышать ком. — Знаешь, когда жила в Сиэтле, я занималась с психотерапевтом, и одно время меня разрывало от злости. Хотелось отомстить, хотелось, чтобы они почувствовали ту же боль. Но потом терапевт сказала, что иногда лучшая месть – это просто жить счастливо. Потребовалось время, чтобы принять это, да и сейчас порой забываю, но я хочу такого финала. Уилл вздыхает и приникает губами к моему лбу. Замирает, а я зажмуриваюсь, впитывая каждое мгновение. — Я тоже этого хочу, Огонек.  День тянется мучительно долго. Тренировка заканчивается в полдень, но Адам отказывается даже смотреть в мою сторону. Дорога в машине до дома Джетта и Уайлы проходит в тяжелом, гнетущем молчании. Ужин выходит не менее натянутым, и лишь четырехлетняя малышка без умолку трещит за двоих: к счастью, в силу возраста она совершенно не умеет считывать обстановку. После ужина Джетт уводит Адама и Уилла в спортзал на «тренировку». Все прекрасно понимают: это лишь предлог, чтобы дать нам с братом немного перевести дух и побыть вдали друг от друга. Натянутость ощущается дико – если вообще можно так назвать. Избегание? Раздражение? Или, может, разочарование? Даже не знаю. Но каждой клеточкой тела я порываюсь извиниться. Хотя головой-то понимаю: просить прощения не за что, да и заставь я себя – язык не повернется. Помню, как мне было больно, когда в зрелом возрасте дошло, откуда на самом деле у Адама ссадины и синяки, ведь и он словом не обмолвился. Так что я не жалею о своем решении и по-прежнему считаю, что поступила правильно. — Держи, — Уайла протягивает бокал вина, после чего ставит на журнальный столик две бутылки. — Стиви наконец-то легла спать, так что, по-моему, самое время как следует поплакать в компании бокальчика мерло. Я делаю внушительный глоток, заторможенно уставившись в пустоту. — Ты же ненавидишь мерло. — Поэтому себе налила кое-что другое, — Уайла тянется к столику за бокалом, который я сразу и не заметила. — Виски с колой. Ты же знаешь мою слабость к хорошему виски. Внезапно вырвавшийся смешок застает врасплох. — Пей, а я уж лучше останусь при своем, — с этими словами я щедро подливаю в бокал. — Значит, все рассказала? — Угу. И прошло, как видишь, не гладко. — Адаму нужно это переварить. Я тоже в свое время узнавала шокирующие подробности о том, через что пришлось пройти сестрам, и это дико выбивает из колеи. Когда понимаешь, что близкие люди, которых, казалось бы, знаешь от и до, так страдали, а ты понятия не имел... трудно смириться. Сделав еще один солидный глоток, я тяжело вздыхаю. — Я все понимаю, но, Уайла, ты ведь осознаешь, почему я ничего не рассказывала? Уайла – единственный человек, знающий историю от начала и до конца. В Сиэтле выдался вечер, один в один похожий на этот. На второй бутылке я разрыдалась в три ручья и выложила до единого слова. На следующее утро, пока она готовила завтрак и вливала в меня литры воды, взяла клятву никогда и ничего не рассказывать Адаму. — Да, разумеется, понимаю. По этой же причине и Джетту ничего не рассказала. — Серьезно? — Да. Я же обещала молчать. К тому же ты вырвалась из той ситуации, так что лезть не в свое дело я не считала возможным. — Ох, Уайла... Ты лучшая, — я опускаю голову ей на плечо. — Кажется, ты моя первая настоящая подруга. — Я тронута. Но скажу честно: вздумай ты вернуться, сдала бы с потрохами даже не задумываясь. С губ срывается тихий смешок. — Давай-ка лучше поговорим о чем-нибудь поважнее, чем мудаки из прошлого. Сосредоточимся на хорошем: выкладывай про вас с Уиллом. Я отрываю голову от ее плеча. — Никаких «нас с Уиллом» нет, забыла? — Кого ты пытаешься обмануть? Возбуждение при одном взгляде на Уилла за километр видно, — смеется она и делает глоток. — Черт, ну вот видишь! По этой самой причине ничего и не выйдет. Я ведь знаю, что обязательно кому-нибудь проболтаюсь. — Зато хоть вспомнишь, что такое хороший секс. — Уайла! — с хохотом шлепаю я ее по плечу. — Хотя правды не отнять. Я делаю еще один внушительный глоток вина, как вдруг до нас доносится звук открывающейся входной двери. В дом гуськом возвращаются парни. Напряжение по-прежнему хоть ножом режь, но, по крайней мере, тайное стало явным. Уилл шагает первым и тепло улыбается. Господи, да я бы что угодно отдала за хотя бы капельку нежности. Абсолютно уверена, что эта мысль написана на лбу огромными неоновыми буквами: проходя мимо, Уилл слегка сжимает мое плечо. Жест мимолетный, но уже хоть что-то. Следом Джетт уводит Уайлу, а Адам со вздохом плюхается на ее место. — Адам, если ты замахнешься битой хоть на что-то в моем доме, задницу надеру, — доносится голос Джетта. — Если я услышу, как ты орешь, сам врежу битой, — добавляет Уилл, поднимаясь по лестнице. Адам тихонько ругается, и я не могу удержаться от смешка. — Только попробуйте разбудить Стиви, иначе я вас сначала убью, а потом оживлю, чтобы заново ее укладывали, — Уайла одаривает каждого выразительным взглядом. Черт, и почему именно ее угроза звучит убедительнее всего? Когда все расходятся, Адам кладет ладонь мне на колено. — Прости, Калли. Я повел себя как паршивый брат, да и, честно говоря, вряд ли когда-то был другим. — Адам... — Просто выслушай. Я никогда не задумывался о том, что с тобой могло произойти. Казалось, редких сообщений вполне достаточно. И за весь этот год ни разу не спросил, что стряслось, только из страха, что вина сожрет заживо – и это чертовски эгоистично. — Я дурак, что ляпнул тогда, будто ты должна все рассказать... Калли, это мне стоило спросить. Знал же, на что способен этот человек, но струсил задать вопрос. Глубоко вздохнув, я впитываю каждое его слово и вместе с выдохом отпускаю боль. Тянусь к открытой бутылке, доливаю бокал до краев и отдаю Адаму. — Держи. Второго бокала нет, но из горла тоже отлично пойдет. — И то верно. Мы делаем по солидному глотку, и когда Адам морщится, я тихонько усмехаюсь. — Господи, какая дрянь! — Эй, это же алкоголь, — пожимая плечами, я делаю еще глоток. — А мне нравится. Адам качает головой и возвращает бутылку на журнальный столик. — Тогда оставлю в твоих надежных руках. Уперевшись локтями в колени, Адам проводит ладонями по лицу. — Мне очень жаль, Калли. Выпрямившись, я тоже ставлю бокал. — Я знаю и ценю твои слова. Прошлого, увы, не изменить, но то, куда все в итоге привело, меня вполне устраивает. Адам наконец поднимает глаза, и уголок его рта трогает легкая улыбка. — Да, меня тоже. ---------- Глава 29 Уилл  Глава 29Уилл Признаться честно, раньше я обожал весенние сборы. Погода отличная, бейсбол не прекращается ни на минуту: тренировки плавно перетекают в матчи, да и лучшего способа зарядиться энергией и подготовиться к чемпионату не придумаешь. Но вылез один огромный минус: Калли здесь нет. Пробыв пару дней в Астер-Крик, мы с Адамом сели на самолет до Флориды, а ей пришлось возвращаться в Бостон из-за проблемы, ради которой Шэннон написывала каждый божий день. Калли пыталась решить все удаленно, чтобы полететь с нами, но Шэннон уперлась. За прошедшие дни в Астер-Крик мы едва успели побыть вдвоем, а теперь прошла почти неделя с последней встречи. Я знаю, что ее рейс приземлился чуть раньше моего, и умираю от желания поскорее увидеть Калли. Разблокировав телефон, я натыкаюсь на цепочку сообщений, над которыми невозможно не посмеяться. Огонек:Только приземлились. Шэннон уже грузит меня списком неотложных дел, но прошел слух, будто один из питчеров просто красавчик, так что сначала, пожалуй, заценю его Огонек:За что эта женщина меня так ненавидит?Приходится тащиться в отель: проверять, все ли заселились. Я же фотограф! Какого черта там забыла? Огонек:Теперь меня втянули в экскурсию по стадиону с гидом, помешанным на истории здания. Лучше бы тебе оказаться одной из местных достопримечательностей, иначе влеплю туру одну звезду Огонек:Оценка экскурсии: одна звезда. Оценка экскурсии в компании Шэннон: минус две Последнее пришло почти час назад. Черт, как же я хочу ее увидеть. Отправив в ответ короткое «я все», швыряю телефон обратно в сумку. — Отличная работа, Андерсон, — бросает Декс, заходя в раздевалку. — Приятно осознавать, что мой уход не сильно навредит команде. — Кто знает, может, пойдет только на пользу, — отшучиваюсь я, на секунду позабыв, что Декс теперь тренер, а не просто товарищ по команде. Привыкать к новым реалиям тяжеловато. Пошла лишь первая неделя его официальной работы в новой должности; всей подноготной я не знаю, но сильно сомневаюсь, что Декс рвался на пенсию так яро, как пытается показать. Видимо, мы оба понимаем комичность ситуации, потому что Декс громко смеется. — Не забегай вперед. Парень ты способный, но не забывай: место освободилось только благодаря моему уходу. — Кажется, рановато ты начал ностальгировать по былым заслугам, Ларсен. — Пап! — в раздевалку влетает пятилетний сын Декса, Майлз, и начинает тараторить со скоростью света. — Калли сказала, что разрешит помогать с фотками, если ты не против! Так что я скажу, что ты согласен, ладно? — Воу-воу, притормози, — окликает Декс, жестом подзывая сорванца, пока тот не успел умчаться прочь. Ни капли не виню мальчишку. При одном только упоминании имени Калли самому пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы не рвануть следом. Декс опускается перед сыном на корточки, а я, разумеется, не собираюсь подслушивать разговор тренера с пятилетним ребенком. Хотя кого я обманываю: еще как собираюсь. — Калли работает, приятель. Незачем ходить за ней по пятам. — Но она разрешила. И ждет снаружи. Говорит, из меня выйдет отличный помощник. Бинго. Стараясь не выдать жгучего нетерпения, я подхватываю сумку и на ходу киваю Дексу. — До понедельника, — кричит вдогонку Декс, оборвав разговор с Майлзом на полуслове. — Отдыхай и не забывай про лед для плеча. — Плавали, знаем, — отзываюсь я, высоко поднимая руку на прощание, потому что оборачиваться не собираюсь: меня манит пламя. — Привет, Огонек. — Ага, смотрю, тайная операция увенчалась успехом, — на губах Калли расцветает лукавая ухмылка, а в глазах вспыхивает радость. — У нас от силы минуты две, пока мелкий хитрец не уболтает отца его отпустить, — говорю я, шагнув навстречу, по-хозяйски обхватив ее за талию и утянув за дверь, в глухой угол. — Везучий чертенок. — О-о-о, думаешь, сумеешь потратить эти минуты с пользой, Андерсон? Я беру ее лицо в ладони, притягивая для поцелуя, которого жаждал до одури, но стоит губам соприкоснуться, как раздается телефонная трель. — Клянусь, если это... уф! — недовольно бормочет Калли, доставая мобильник, и, сделав глубокий вдох, нацепляет на лицо самую фальшивую улыбку из всех, что мне доводилось видеть. — Привет, Шэннон. Тяжело вздохнув, я отступаю: момент безвозвратно упущен. — Да, уже иду. Да, я умею снимать в движении. И даже при прямом солнечном свете, представьте себе. Буду через пару минут. — Клянусь, она меня терпеть не может, — бросает Калли, сбросив вызов, и фальшивая радость мгновенно испаряется с ее лица. — Надеюсь, ты скоро освободишься, — произношу я, пользуясь случаем, чтобы заправить непослушную прядь ей за ухо, в первую очередь потому, что просто не в силах удержаться. — Если бы. Шэннон повесила на меня две рекламные съемки. Они начнутся только через двадцать минут, но ей приспичило, чтобы я пришла и доказала, что вообще умею нажимать на кнопку затвора, — фыркает Калли. — Скажи вот что, Уилл. У меня на лице клоунский грим? — Нет, малышка, — усмехаюсь я. — Хотя клоунесса из тебя вышла бы чертовски сексуальная. — Нет, Уилл, даже не пытайся меня задобрить. Я, между прочим, в бешенстве. Так что давай, потакай моей стервозности. — Калли! — доносится из-за угла звонкий голосок Майлза. — Время вышло, — шепчу я, оставляя мимолетный поцелуй на ее лбу, после чего Калли шутливо отталкивает меня и, бросив одними губами «Пока», скрывается за углом. Я выхожу со стадиона, и на улице оказывается чертовски хорошо. Градусов двадцать пять, не больше, то и дело налетает приятный освежающий ветерок. Черт, как же здорово было бы пригнать байк. Мысль об этом вспыхивает мгновенно; пусть затея не самая благоразумная, но хрен с ней. Я:Завтра выходной, а потом начнется сущий дурдом. Так что бронирую тебя на весь день: будь готова к десяти. Мы идем на свидание  Я жду Калли на обочине, в квартале от гостиницы. Поскольку Шэннон в последнее время глаз с нее не спускает, Калли настояла на встрече подальше от отеля. Она порывалась увидеться в трех кварталах отсюда, но позволить ей топать такую даль я не мог. Пришлось искать компромисс. На мой вопрос, не понадобится ли еще и маскировка, Калли прислала в ответ эмодзи со средним пальцем. — Эй, байкер, не прокатишь? — слышу я заливистый свист, стоя на обочине рядом с новеньким красным байком «Ниндзя». Калли неспешно шагает по тротуару, загадочно ухмыляясь. Рыжие волосы рассыпались по плечам привычными волнами, из одежды – джинсы, белая футболка и коричневая кожаная куртка. — Тебя, малышка, в любое время, — я шагаю навстречу и притягиваю ее к себе за лацканы куртки. — Тебе чертовски идет. — Подумала, ты оценишь, — отзывается она, приподнявшись на носочки ради мимолетного поцелуя. — Так какой план? Машины еще нет? — О, транспорт подан, — я отпускаю ее, беру шлем и нахлобучиваю на голову. — Сама просила прокатить, а если будешь умницей, то попозже устрою и другую поездочку. — Серьезно? Взял напрокат байк ради свидания? — закатывает глаза Калли. — Ну, нет. Я его купил, — я надеваю собственный шлем, проверяя, работают ли переговорные устройства. — А теперь запрыгивай. Пора в путь. — Но... куда мы едем? — мнется Калли. — А если... — Калли, малышка, со мной ты в полной безопасности. Но если совсем не по себе, я могу вызвать такси. — Можно кинуть к тебе в рюкзак? — спрашивает она, расслабленно опуская плечи и снимая сумочку. — Не смей злорадствовать, — Калли с хлопком опускает мой визор; за ним не разглядеть улыбки, но самодовольное выражение лица, видимо, все-таки просачивается, когда я забираю сумку. — Я же ни слова не сказал! — По глазам все прочитала, — язвит она. — Калли? — спрашиваю я, покачав головой и помогая устроиться; она вцепляется в меня мертвой хваткой еще до того, как поворачиваю ключ зажигания. — Все нормально, — голос звучит на удивление спокойно. — Переживаю, конечно, но до жути заинтригована. Жажду узнать, что ты напланировал, Андерсон. Двигатель оживает с густым ревом, и я чувствую, как ее руки мгновенно каменеют. С тихим смешком я качаю головой; одна рука тут же соскальзывает с талии и прилетает мне прямо по шлему. — Держись крепче, Огонек. — До сих пор не могу поверить, что ты купил целый чертов байк ради свидания, — произносит она, когда мы выбираемся за пределы города и руки, сдавившие меня на старте, наконец-то расслабляются. — Ну не мог же я купить только половину, — смеюсь я в ответ. — Прекрати умничать, я не дотянусь стукнуть тебя по макушке, — руки на секунду снова стискивают мой торс. — Я к тому, что это уйма денег и сплошной геморрой. И что собираешься с ним делать? Попрешь через всю страну в Бостон? — Понимаешь ли, недавно я устроился курьером ради одной симпатичной соседки, но с чаевыми оказалась беда. Пришлось вместо этого подписать многомиллионный контракт. Так что оплатить эту игрушку и заказать доставку в Бостон стало гораздо проще. — Для справки: мысленно я тебя уже прибила, — произносит она, и я прямо-таки кожей чувствую, как Калли закатывает глаза. — Знаю. Я спиной чувствую флюиды твоего раздражения. — Так что, признаешься, куда мы едем? — с мягким смешком интересуется она. — И обломаю тебе удовольствие? Ни за что. Просто расслабься и получай удовольствие от процесса. — Не совсем то «расслабься и получай удовольствие», о котором я мечтала. — Впереди целый день. Я хочу, чтобы ты получила удовольствие во всех возможных позах. ---------- Глава 30 Калли  Глава 30Калли Спустя полчаса езды в сторону побережья Уилл заруливает на стоянку прямо напротив пирса, вдоль которого выстроились очаровательные торговые ряды. Подавая руку, он помогает мне слезть с мотоцикла и заодно снимает шлем. Уилл наверняка усвоил, что я и сама прекрасно справляюсь. Нравится быть независимой, но иногда приятно позволить о себе позаботиться. И пусть я понятия не имею, что именно Уилл запланировал, одни только старания кажутся чертовски романтичными. В глубине души немного обидно: часть меня отчаянно хотела запереться в номере на весь выходной, но я прекрасно понимаю – даже с табличкой «Не беспокоить» не дадут ни минуты покоя. Не нагрянет Шэннон, так заявится вездесущий братец. Адам написал еще с утра, предложив сходить на обед. Не зная, как лучше отмазаться, я пустила в ход старую добрую девчачью чушь. Нагрузила его россказнями о шопинге, времени на себя, походах по милым чайным магазинчикам – выдала все, что кричало о сугубо женском досуге. Я почти не дышала, наблюдая за танцующим на экране многоточием, пока наконец не высветилось сообщение: «Не, я пас. Отличного дня». — Готова? — интересуется он. — К свиданию, о котором мне ничего не известно? Пожалуй, — ехидничаю я. — И кто теперь язвит? — пальцы Уилла зарываются в мои волосы и скользят к затылку, притягивая ближе. Поцелуй обходится без робких прелюдий. Жадный, собственнический – из разряда «позволь задохнуться от твоих губ, ведь если суждено умереть, то только счастливым». На секунду, кажется, будто во всем мире остались лишь мы вдвоем. Именно ради таких поцелуев хотелось часами не вылезать из номера. С каждым разом скрывать отношения становится все труднее. Идиллия обрывается, когда стайка старшеклассников начинает улюлюкать и свистеть. Уилл со смешком отстраняется, а я не могу удержаться, чтобы не показать пацанам средний палец. — Пойдем, Огонек, для поцелуев будет еще уйма времени, — Уилл перехватывает мою ладонь и легко целует костяшки пальцев. — Ловлю на слове, — чуть отстранившись, приподнимаю я брови. — О, поверь, после свидания ты будешь как пластилин в моих руках. — Какая самоуверенность, — закатываю я глаза. — Я же питчер. По статусу положено, — Уилл по-хозяйски закидывает руку мне на плечи, увлекая в сторону пирса. Мы переходим дорогу, но вместо того чтобы двинуться прямиком по деревянному настилу, Уилл утягивает меня к променаду. — Не переживай, мы еще вернемся, — успокаивает он, перехватив брошенный через плечо взгляд. — Я же говорил, впередицелый день. Наклонившись, Уилл оставляет поцелуй на моем виске, не спеша, идя по улице. Здания вдоль променада повторяют типичные пляжные домики, которые прежде я видела лишь на фотографиях. — Знаешь, а ведь я впервые во Флориде, — произношу я. — Серьезно? — Уилл бросает на меня взгляд. — Ага. Семья не из тех, кто любит валяться на пляже. Да и вообще отдыхать, говоря начистоту. Отец – заядлый трудоголик, а мама терпеть не могла саму мысль о поездках. Они настолько прикипели к Нью-Хейвену, что любые путешествия казались блажью, — пожав плечами, я добавляю: — А у тебя ведь тут родня? — Ага, парочка живет поближе к границе с Джорджией. Только мы не общаемся. — Да? И почему? — срывается с языка раньше, чем я успеваю его прикусить. Если задуматься, мне мало что известно об Уилле. Наверное, только базовые факты. При этом Уилл, кажется, знает обо мне абсолютно все, включая весьма тяжелые моменты. Видимо, я чересчур откровенничала. И, судя по его внезапно окаменевшим плечам, развернутого ответа ждать не стоит. — Просто не общаемся, — наконец бормочет он. Мы проходим еще немного, и всю дорогу приходится до боли прикусывать губы, лишь бы не выпытать подробности. Мы подходим к небольшому ресторанчику с уличными столиками, и я отмахиваюсь от повисшей неловкости, предвкушая обед в очаровательном месте. Однако стоит Уиллу забрать пакет с заказом, как я недоуменно приподнимаю бровь. — Разве мы не здесь будем есть? — Я уж было начал гадать, каким станет следующий вопрос, отчасти переживая, как бы ты не прокусила себе губу. Я хмуро прищуриваюсь, но Уилл лишь улыбается и оставляет невесомый поцелуй на моем лбу. — Давай сначала доберемся до нужного места, а потом можешь спрашивать о чем угодно, договорились? — Ого, карт-бланш? Ты хоть понимаешь, на что подписался? Любой вопрос на мой выбор? Да еще и с запасом времени на раздумья? — Боже, ты же заставишь болтать часами напролет, да? Я воодушевленно киваю, расплываясь в улыбке. — Уверена, безостановочная болтовня Уильяма Андерсона чертовски сексуальна. Уилл закатывает глаза и, подцепив пальцем шлевку моих джинсов, притягивает ближе. — Готово! — радостно сообщает девушка, протягивая Уиллу бумажный пакет. — И тут ребята интересовались... вы, случайно, не новый питчер «Бостон Блюз»? Выглянув из-за его плеча, я замечаю, как у барной стойки на нас уставились сразу несколько человек. Уилл же отвечает без малейшей заминки. — Нет, вы ошиблись. Приобняв меня за плечи, он ускользает прочь, попутно целуя в висок. — У бедных фанатов наверняка разбито сердце, — подшучиваю я, хотя, откровенно говоря, испытываю огромное облегчение от того, как быстро он выкрутился. И все же чертовски обидно, что приходится врать. — Переживут. Тем более сегодня я никакой не питчер. Я сглатываю внезапно подступивший к горлу ком. — Да? А кто же тогда? — Обычный парень, ведущий свою девушку на свидание. Ох. Божечки, я что, окончательно растаяла? Как вообще переставляю ноги? Ощущение такое, будто в теле не осталось ни единой кости. Я покорно бреду за Уиллом дальше по улице, пока мы не останавливаемся у крохотной чайной лавки. Стоит ему подойти ближе, как я упираюсь. — Закрыто, — киваю я на висящую в витрине табличку. Странное дело: свет внутри горит, но в зале нет ни единого посетителя. — Только не для нас, — невозмутимо отзывается Уилл и стучит в дверь. — Уилл! Мы же не... — Мистер Андерсон, добро пожаловать! — широко улыбаясь, пожилая женщина распахивает входную дверь. Она жестом зазывает нас внутрь и тотчас проворачивает ключ в замке. Стоит шагнуть внутрь, как взгляд тонет в пастельных зелено-розовых тонах. Стены украшают золотые винтажные вещицы и изящные трафаретные узоры в виде бутонов. Не говоря уже о том, что повсюду расставлены и настоящие свежесрезанные розы. А прямо по центру красуется накрытый стол с кружевной скатертью и зажженными свечами. — А вы, должно быть, Калли, — раздается женский голос у меня за спиной, вырывая из оцепенения. Незнакомка протягивает руку. — Здравствуйте, я Рэйчел, владелица чайной «Мечта Розы». Всегда рада видеть таких же ценителей чая. Это та самая еда, которую я советовала? — Да, мэм, — Уилл протягивает бумажный пакет, и женщина расплывается в улыбке. — Чудесно, сейчас накрою. А вы пока осмотритесь, — Рэйчел начинает хлопотать, а я резко оборачиваюсь к Уиллу. — Что ты устроил? — я не могу сдержать улыбки: масштаб подготовки просто поражает. И как только Уилл успел все провернуть? — Я же говорил, что веду свою девушку на свидание, — он беспечно пожимает плечами, но губы кривятся в чертовски самодовольной ухмылке. Знает же, что я в восторге. — Уилл, как по мне, для обычного свидания слишком много заморочек. — Правда? — он изгибает бровь. — А по-моему, снять на день целую чайную ради моей девочки – сущий пустяк. — Ты снял все заведение?! — вырывается куда громче, чем хотелось бы, но я шокирована. И чертовски польщена. Уилл опускает ладони мне на плечи и мягко поглаживает предплечья. — Казалось, мы уже закрыли тему под кодовым названием «я могу позволить себе тратить деньги». Калли, я знаю, как сильно тебя выматывает конспирация, но давай просто забудем о внешнем мире, хорошо? Я лишь киваю: на большее просто не способна. Уилл берет мое лицо в ладони и оставляет на губах невесомый поцелуй. — Живем сегодняшним днем. Спустя пару минут возвращается Рэйчел с несколькими подносами, уставленными фруктами, печеньем, сэндвичами, тарталетками и миниатюрными пирожными. — Ну что ж. Если вы готовы, присаживайтесь. Галантным жестом Уилл пропускает меня вперед, а когда мы подходим к столу, отодвигает стул и лишь, затем садится напротив. Рэйчел ставит перед каждым из нас потрясающий на вид напиток. — Итак, фирменный чай с манго и гибискусом. Калли, Уилл упомянул, что вы стараетесь ограничивать кофеин, так что два из трех сортов будут без него. — Спасибо, — благодарю я и улыбаюсь Уиллу, на что тот лишь лукаво подмигивает. — На самом дне – манговое пюре. Лично я советую сразу размешивать чай, но некоторые гости признаются, что обожают оставлять манговый слой на потом. Так что, как любила говорить моя мама, «на вкус и цвет товарищей нет». Я беру бокал, перемешивая содержимое соломинкой, и Уилл следует примеру. Тем временем Рэйчел ставит поднос с фруктами и сладостями. — Это для начала. Пойду, заварю следующий чай и скоро вернусь. — Спасибо, Рэйчел, — бросает Уилл, а затем протягивает бокал в мою сторону. — За нас. — За нас, — я звонко чокаюсь и делаю первый глоток. — Боже правый. Какая вкуснотища. — Черт, ну, слава богу, — признается Уилл. — Представляешь, как я извелся мыслями о том, что все пройдет паршиво? Сдержать смешок не удается. — С чего бы так переживать? — я подцепляю с подноса ягодку малины и отправляю в рот. — Ну, вообще-то я состряпал это меньше чем за сутки. Вчера еле успел заехать перед закрытием, чтобы договориться с Рэйчел об аренде на сегодняшний день. — Поверить не могу, что ты это устроил, — благоговейно шепчу я. — День еще не закончился, — Уилл подмигивает, закидывая в рот макарун. Я тихонько хмыкаю. — М-м, твоя правда. А еще, помнится, кто-то обещался отвечать на любые мои вопросы, стоит добраться до места. Уговор все еще в силе? — Выкладывай, Огонек. Долгой болтовни обещать не могу, но отвечу начистоту. Поерзав, я придвигаюсь ближе к столу. Меня давно мучил один вопрос. — Ладно. Почему бейсбол? Почему ты бросил мотокросс? Уилл отставляет бокал и откидывается на спинку стула. — Мне всегда нравилось и то и другое. Не хочу показаться самовлюбленным индюком, но получалось чертовски хорошо. — Скромняга, — шутливо фыркаю я. Он мимолетно усмехается, но с лица тут же слетает любое веселье. — Отец обожал байки. На почве мотокросса мы и сблизились. Проводили на грунтовых треках часы напролет – да так, что маме приходилось за уши утаскивать нас домой. — Как трогательно, — роняю я и делаю глоток чая. Меня разрывает от желания засыпать уточнениями, но я понимаю: Уилл собирается с духом, нужно проявить терпение. Что, впрочем, никогда не являлось моей сильной стороной – оттого и пью чай, лишь бы заняться хоть чем-то вместо болтовни. — Ну да. Ты, наверное, гадала, почему я до сих пор не предложил вас познакомить и вообще словом о нем не обмолвился. Отец всегда закладывал за воротник. В детстве я не особо понимал, что происходит, но со временем отец совсем потерял берега. Как-то после заездов мы отправились поужинать, он перебрал, но все равно сел за руль. Мы толком и с парковки выехать не успели, как слетели в кювет и впечатались в фонарный столб. — О господи, Уилл... Мне жаль. Я вовсе не хотела... — Эй, все в порядке. Я отделался парой царапин от разбитого стекла. Он – тоже, вот только раскаяния не было ни в одном глазу. Отца, естественно, арестовали, а меня из больницы забрала мама. Она была вне себя от ярости – и совершенно оправданно. Мама поставила ультиматум: либо он завязывает, либо скатертью дорога. Через неделю отец ушел и больше не появлялся. Желудок скручивает тугим узлом, а сердце уходит в пятки. — Так вот почему ты не пьешь. — Да. С мотокроссом же завязал сразу после его ухода. Честно говоря, я и бейсбол порывался бросить. Злился на всех вокруг, но мама не позволила вариться в собственной желчи. Заставила меня найти какое-нибудь занятие – твердила, что ей хоть шахматный кружок подавай, лишь бы я не сидел сложа руки. Так и зацепился за бейсбол, а дальше ты знаешь. Я мягко улыбаюсь. — Можно, я проявлю эгоизм и скажу, что очень рада поступку твоей мамы? Уилл издает короткий смешок. — Да уж, в итоге сложилось неплохо. — Проигнорирую только ради того, чтобы осталась возможность задавать вопросы дальше. Уилл берет мою ладонь через стол. — Задавай, я в твоем распоряжении. — А местная родня – это с отцовской стороны? — Ага. Мама пыталась поддерживать с ними связь, но после того случая все изменилось. Она любила отца, да и сейчас, наверное, в глубине души любит, но переступить через произошедшее так и не смогла, чего родня толком не поняла. К тому же праздники в Роули ей всегда нравились больше, вот мы там и обосновались. — Рейган и Люси поначалу тяжело давалось понимание всей ситуации. Мы с мамой старались оградить их от грязи, но со временем страсти улеглись, а мы так и держимся вчетвером. Перебравшись в Сиэтл, я оказался далеко от семьи, да и девчонки нуждались во мне все меньше. Правда, благодаря самостоятельности снова сел на байк. Подумал, что давать отцу такую власть над собой и лишаться любимого дела – слишком жирно. Так что первый мотоцикл купил сразу же, как получил выплату по контракту. Я морщусь, представляя Уилла на байке. Впрочем, после сегодняшней поездки даже начинает нравиться. — Я, должно быть, и правда слишком отгородилась от мира, раз знать не знала о мотоцикле до той ночи в баре. Пойми правильно, тебя-то я замечала... — Влюбилась с первого взгляда, Огонек? — прерывает Уилл с донельзя довольной ухмылкой. Я закатываю глаза. — Считать кого-то привлекательным и влюбиться – абсолютно разные вещи. И хочется верить, что я производила на тебя точно такое же впечатление. — Ладно, тут не поспоришь. Твое присутствие я замечал всегда, просто не предпринимал никаких шагов. Так что понимаю, о чем ты. К щекам приливает румянец, и я делаю глоток чая. — Вернемся к теме. В Сиэтле я толком ни во что не вникала. Единственное, о чем позволяла себе думать – ты бейсболист, и сразу ставила точку. Извини. — Не извиняйся. Честно говоря, ничего другого я из себя и не представлял. Со временем, кажется, стал на автоматизме делать то, чего требовал статус игрока. Рядом не было никого действительно дорогого. Но потом ты села рядом в самолете... не знаю, начала говорить, и вдруг появилось ощущение, будто я вернулся домой. Прикусив губу, я понимаю, что вопросов больше не осталось. И больше всего на свете мне хочется обнять Уилла. Он откидывается на спинку стула и делает приглашающий жест. — Ну же, Калли. Спроси о чем-нибудь еще. Отодвинув стул, я огибаю стол и наклоняюсь, чтобы крепко его обнять. Уилл тихонько хмыкает и утягивает меня к себе на колени. — Ну, все, попалась. Если думаешь, что я отпущу тебя, то чертовски ошибаешься. Выпрямившись, я устраиваюсь у него на коленях поудобнее, поворачиваюсь к столу и тянусь за чаем, чтобы переставить поближе. — Живем сегодняшним днем, верно? — Верно, — Уилл заправляет прядь моих волос за ухо. — О, черт, чуть не забыл, — он приобнимает меня одной рукой за талию, прижимая к себе, пока другой тянется к рюкзаку и достает голубой «Полароид». — Моя девушка-фотограф просто обязана запечатлеть отпадное свидание. — Да ну тебя! — я выхватываю камеру и целую Уилла в щеку. — Идеально. — К этому я и стремился, — он снова целует меня в висок, позволяя крутить камеру в руках. Убедившись, что внутри есть пленка, я разворачиваю камеру. — Улыбочку, — произношу я и щелкаю. К черту страх, что кто-то найдет снимки: такое свидание обязано остаться запечатленным. Спустя пару минут возвращается Рэйчел с малиновым чаем «Эрл Грей» и сэндвичами, захваченными Уиллом из ресторанчика на променаде. Он остается верен своему слову и не выпускает меня с колен. Вряд ли раньше я смогла бы провести ужин на коленях у парня, не испытывая неловкости, но с Уиллом выходит легко и естественно. В этом есть и флирт, и настоящая близость. Мы много смеемся, а кадров я успеваю нащелкать столько, что до выхода из чайной уходит две кассеты с пленкой.  Когда мы, наконец возвращаемся к отелю, Уилл, похоже, погружает меня в транс под названием «лучшее свидание в жизни», поскольку становится плевать, что мы вместе идем к входу. Плевать, если кто-то увидит – этот мужчина снял ради меня целую чайную! А потом практически позволил сделать себя моделью. Я спустила почти все кассеты с пленкой, и количество полароидных снимков, аккуратно сложенных в рюкзак, зашкаливает. Уилл останавливается на углу и поворачивается. — Какой номер комнаты? Конечно, поступим так, как тебе комфортно, но я пока не готов прощаться. Я, черт возьми, тоже. — Слушай, вреда не будет, если ты проводишь меня до номера. Можно сделать вид, будто чересчур заботишься о штатном фотографе. Очень профессионально. Уилл притягивает меня к себе. — Вот только в планах слишком много всего непрофессионального. Вдыхая его запах, я закрываю глаза с едва заметной улыбкой. — Я говорила, что обожаю твой запах? Да уж, я точно опьянела от чертовой романтики. — Нет, — со смешком отзывается Уилл. — Такое я слышу впервые. — Так вот: обожаю. От тебя пахнет настоящим мужчиной с ноткой кокоса. Просто знай: какое бы мыло, дезодорант или одеколон ты ни использовал – плевать – не смей их менять. Уилл расплывается в привычной ухмылке. — Хорошо, обещаю, — шепчет он, но тут же отступает. — А теперь, Калли, позволишь доставить тебя до номера в целости и сохранности? Джентльмен во мне настоятельно этого требует. Сдержать смех не удается. — Спасибо, с превеликим удовольствием. Я бреду через холл, засунув руки в карманы, чтобы сдержать непреодолимое желание прикоснуться к Уиллу. Из груди вырывается тихий вздох облегчения, когда мы оказываемся в лифте и кабинка без единой остановки мчит на этаж. Приложив ключ-карту к замку двери, я роняю: — Похоже, я добралась в целости и сохранности. — Значит, миссия выполнена? — усмехается Уилл. — Для джентльмена внутри тебя – да, — я втягиваю Уилла в номер, и со щелчком замка двери тормоза окончательно срывает. ---------- Глава 31 Калли  Глава 31Калли Мы судорожно срываем друг с друга одежду, и я отрываюсь от губ Уилла лишь на пару секунд, чтобы стянуть через голову футболки. Попытка растянуть удовольствие оборачивается провалом. Я желаю этого мужчину до боли и дрожи. Но в то же время хочется сполна насладиться каждым мгновением: кто знает, когда снова выпадет такой шанс. Как только последняя деталь одежды летит на пол, Уилл оттесняет меня к кровати. Руки дразняще скользят по телу от самого лица, слегка задевая отвердевшие соски и крепко сжимая ягодицы. — Поговори со мной, Калли. Скажи, чего ты хочешь, — шепчет он между поцелуями. Чего я хочу? Черт, отличный вопрос. Мне нужно очень многое. Мало его одного. Я мечтаю, чтобы дурацкое правило исчезло. Нуждаюсь в большем, чем один день с Уиллом. Ладонь Уилла ложится мне на затылок, пальцы с силой зарываются в волосы, оттягивая их назад. — Единственный случай, когда я позволю тебе потерять дар речи, Калли, – это с членом во рту. Но даже тогда желаю слышать, как ты им давишься. Ох, дьявол. — Именно этого я и хочу, — прерывисто выдыхаю я. — Уилл, контроль полностью в твоих руках. Уголок губ Уилла изгибается в порочной ухмылке. — При условии, что я по-прежнему буду тебя слышать, малышка. Он не дожидается ответа, рывком опрокидывая меня поперек кровати. От неожиданности я вскрикиваю. Оглянувшись, замечаю, как Уилл обходит матрас с другой стороны. — Давай, — велит он, вставая позади. — Свесь голову с края и открой свои красивые губы. — С удовольствием, — мурлычу я. Стоит занять нужную позу, как тело начинает мелко дрожать от предвкушения. Уилл смотрит на меня сверху вниз, сжимая член в кулаке, а затем смачивает его слюной. — Черт, как же горячо, — я завороженно слежу за тем, как ладонь движется вверх и вниз по стволу. Взгляд Уилла скользит по моему телу и возвращается к лицу, полыхнув опасным блеском. — Если захочешь, чтобы я остановился или сбавил темп, дважды хлопни по ноге, ясно? Меня хватает лишь на судорожный кивок: он подходит вплотную, дразня губы головкой. Я пытаюсь податься вперед, вобрать в себя член, но Уилл отстраняется. — Словами, Калли. — Поняла, — ухмыляюсь я в ответ, и тогда Уилл шагает вперед, безапелляционно завладевая моим ртом. Я обхватываю руками его бедра. На секунду Уилл замедляется, но я, черт возьми, не подавала сигнал. Издаю приглушенный стон и сжимаю пальцы на его ногах, призывая не останавливаться. Да, иногда мне нравится играть с властью, но только не сегодня. И больше всего радует, что Уиллу не нужно ничего объяснять. Кажется, появись у меня желание доминировать, он бы и бровью не повел. — Ты потрясающа в этой позе, малышка, — пальцы Уилла скользят от моего горла вниз, жадно сминая грудь. — Черт, сохраню этот вид в мысленной галерее. Издаваемые мной звуки едва ли можно назвать стонами, но пока Уилл продолжает жестко толкаться в мой рот и ласкать грудь, возбуждение достигает такого предела, что молчать становится невозможно. Я крепко вцепляюсь в него, сдерживая рвотный рефлекс. Уилл не останавливается, однако сбавляет темп ровно настолько, чтобы я смогла прийти в себя и продохнуть. — Умница. Ты потрясающе меня принимаешь, Калли, — Уилл жестко смыкает пальцы на моем горле, — Чертовски скучал по твоему рту. Всю неделю только о нем и думал. Мечтал поцеловать эти розовые губы, —толчок . — Заполнить членом, —толчок . — Слышать каждый звук, стон и бессвязный шепот, слетающий с них, —толчок. Толчок. Толчок. Я непроизвольно сжимаю бедра: черт, после таких слов окончательно намокла, и тело отчаянно требует хоть какого-то трения. — Я вижу, чем ты занимаешься, малышка, — хрипло произносит Уилл, сильнее сжимая горло. — Не переживай, всю ночь я буду поклоняться твоей киске. Но сейчас кончу тебе в рот и хочу почувствовать, как ты все проглотишь. В ответ удается лишь жалобно заскулить, хотя мысленно я истошно кричу: «Да, сэр!». Темп нарастает, выдавая скорую разрядку. Разжав пальцы на бедрах, я отдаю власть мужчине, а сама тем временем начинаю ласкать грудь. — Черт, Калли, — глухо рычит Уилл и с силой изливается мне в горло. Как хорошая девочка, я послушно сглатываю – в точности так, как велено. Уилл медленно отстраняется, и напоследок я еще раз скольжу языком по головке. Наклонившись, он оставляет чувственный поцелуй на моих губах, а затем спускается к груди. — Продолжай ласкать себя, — властно командует он. Стоит Уиллу выпрямиться, как пальцы тут же приникают к соскам. Он отрицательно качает головой. — Ниже, — хрипит он. Я медленно опускаю ладони вдоль туловища. Тело отчаянно жаждет разрядки, однако я не тороплюсь, неотрывно глядя в глаза Уиллу, пристально следящему за каждым движением. Пока он обходит кровать и возвращается на свою половину, пальцы успевают добраться до клитора. — Уилл, — протяжно стону я, желая показать: пусть работает лишь рука, до исступления меня доводит именно он. — Черт, уже который кадр я хочу намертво выжечь в памяти, — перехватив лодыжки, Уилл подтягивает меня к центру матраса, чтобы голова больше не свешивалась с края. — До одури идеально. Пальцы Уилла медленно ползут вверх по ногам, и тут меня внезапно осеняет. Я выпаливаю: — Почему бы тебе не сделать фото? Его ладони замирают на коленях, любые движения прекращаются. — Калли, я не... — На «Полароид», — прервав ласки, я приподнимаюсь на локтях, чтобы заглянуть мужчине в глаза. — Осталась одна кассета. Снимки никуда не утекут. Мы не обязаны, просто... Понимаю, звучит сомнительно. Наверное, следовало бы проявить благоразумие, но сейчас все иначе. Я тебе доверяю. Обхватив лицо ладонями, Уилл целует меня – глубоко и с чувством. — Я за, если ты действительно этого хочешь. Но знай: промелькни хоть тень сомнения, мы сожжем кадры в раковине, как только закончим. — А можно будет тебя сфотографировать? — едва слышно шепчу я. Из груди Уилла вырывается низкий, бархатистый смешок. Мягко надавив на плечи, он снова укладывает меня на матрас и нависает сверху, оперевшись руками по обе стороны от головы. — Как насчет совместных фотографий? Невероятный мужчина. — О, я в красках представила, как мы будем смотреться, Уилл. ---------- Глава 32 Уилл  Глава 32Уилл Нехотя отстраняясь и оставляя влажную дорожку поцелуев, я сползаю с кровати за камерой. Учитывая прошлое Калли, я бы в жизни подобного не предвидел. Но она права: все иначе. Раньше мы сходили с ума от одиночества, но теперь этому пришел конец. Я протягиваю камеру. На губах Калли играет нежная улыбка. — Уверен? Вновь перехватив тонкие лодыжки, я тяну Калли к самому краю матраса, вызывая тихий смешок. — Пусть фотограф не я, но, сдается, для первого кадра должен опуститься перед тобой на колени. Раздвигая ей бедра, я опускаюсь на пол. — И не забывай: модель из меня тоже никудышная, так что командуй. Ответа я не жду: знаю, что моя девочка именно так и поступит. И до одури радует мысль, что одними фотографиями дело не ограничится. Стоит губам прижаться к ее киске, как Калли приподнимается на одной руке, выбирая ракурс получше, и издает до безумия пьянящий стон. — Да, Уилл, вот так. Я подхватываю ее за ягодицы, приподнимая, чтобы как следует распробовать свою девочку. Несколько раз медленно очертив клитор, скольжу языком ниже, к самому входу, а затем проникаю чуть дальше, дразня и исследуя. Бедра резко подаются навстречу, и она падает на матрас. — Твою мать... никто раньше такого не делал. Скользнув обратно, я снова поддеваю языком набухший бугорок. — Повторить? Калли снова приподнимается, сексуально ухмыляясь. — И не смей останавливаться. Я тут же припадаю губами к клитору, но болтать Калли еще не закончила. Издав тихий стон, она поднимает камеру. — Нужно сделать кадр. Смотри на меня, Уилл, — и стоит нашим взглядам встретиться, как Калли довольно улыбается. — Хороший мальчик. Черт возьми. Я думал пустить в ход все козыри, испортить Калли для любого другого мужчины и уговорить остаться, но в итоге... это она меня испортила. Одной рукой удерживая Калли за ягодицы, другой я ласкаю каждый сантиметр ее тела, языком безостановочно кружа по клитору. Калли резко выгибается и роняет камеру. — Подними, — хриплю я, погружая палец в ее влажное лоно. — Сделай кадр. Калли мешкает, и тогда я резко толкаюсь пальцем внутрь, а затем сменяю его языком, проникая чуточку глубже. — Уилл, я... — с придыханием стонет она. — Знаю, — дразняще мазнув языком чуть ниже ложбинки, отзываюсь я. — Делай кадр и кончай, — я возвращаюсь к налившемуся бугорку, очерчивая его кругами и одновременно растягивая пальцами тугую киску. В тот самый миг, когда стенки мертвой хваткой стискивают палец, а ноги Калли капканом смыкаются на плечах, раздается щелчок затвора, и она срывается в бездну. В точности так же, как заставил поступить Калли, я дочиста, до единой капли слизываю оргазм. Обхватившие меня ноги мелко дрожат, и каждый судорожный выдох звучит как чертова молитва, слушать которую хочется вечно. Когда спазмы стихают, а бедра бессильно размыкаются, я не спеша забираюсь на матрас и нависаю сверху. Не отрывая взгляда от ее затуманенных зеленых глаз, беру палец в рот, смакуя оставшийся на коже вкус. — Как же... это... горячо, — с натугой выдавливает Калли, пытаясь отдышаться. — Ты как, малышка? — Ох, — выдыхает она. — Похоже, по-прежнему жду, когда душа вернется в тело. — Умеешь же ты потешить мужское самолюбие, Огонек, — тихо усмехаюсь я. Наклонившись, мягко касаюсь ее губ, затем отстраняюсь, делая вдох, и припадаю к ним снова. — Да целуй же меня как следует, черт возьми, — Калли обвивает мою шею руками и раздвигает ноги, позволяя устроиться между бедер. С огромным удовольствием я подчиняюсь: беру ее лицо в ладони и целую медленно, вкладывая всю страсть. Ногти Калли скользят вверх-вниз по моей спине – то едва ощутимо, то, стоит языкам сплестись, безжалостно впиваясь в кожу. — Уилл, — невнятно шепчет Калли. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Не до конца понимаю, имеет она в виду ночь или отношения в целом, но в любом случае абсолютно согласен. Перекатившись на спину и усадив Калли сверху, я заглядываю ей в глаза, ласково заправляя прядь волос за ухо. — Калли, малышка, я весь твой. Я вновь притягиваю ее к себе для долгого чувственного поцелуя, но вовремя отстраняюсь: знаю же, что иначе она начнет нервничать. Приподняв ее за плечи, я требовательно подаюсь бедрами навстречу. — Давай, направляй его внутрь. Моя очередь делать снимки. Во взгляде Калли вспыхивает знакомый огонь; она приподнимается на коленях, устраиваясь поудобнее. Не отрывая от меня глаз, девушка лукаво ухмыляется, стоит только взять камеру в руки. — Садись на мой член, малышка. Калли медленно опускается, пристально глядя мне в глаза в ожидании щелчка затвора. И как бы чертовски сексуально ни выглядело каждое ее движение, ничто не сравнится с тем моментом, когда Калли выгибается в пояснице, а на лице расплывается выражение абсолютного блаженства, стоит вобрать член целиком. Вот он, идеальный кадр. — Держу пари, кадр вышел что надо, — со стоном выдыхает Калли, начиная двигать бедрами. — Даже не сомневаюсь, — ладони скользят вверх по ее бедрам. — Черт. Ни одно фото не сравнится с реальностью. — Открыть тебе тайну? — жарко шепчет Калли. — Выкладывай, малышка, но только не вздумай останавливаться, — крепко сжав ее талию, я слегка приподнимаю Калли, а затем вновь осаживаю. Она со стоном запрокидывает голову. — Мне нравится быть сверху. Чувствую власть, — уперевшись ладонями мне в грудь, она перехватывает инициативу, задавая ритм. Ладони безвольно падают на матрас. — Черт, да. Пальцы впиваются мне в грудь; наклонившись, Калли жарко выдыхает: — Знаю, я просила проявить инициативу, но, кажется, мне и самой хочется немного покомандовать. — Малыш, я потерял контроль в тот самый миг, когда ты поселилась по соседству. Калли выгибается в спине, с нажимом проводя ногтями по моему торсу. — А почему бы тебе не сделать еще один снимок? С огромным, мать вашу, удовольствием. Подхватив камеру, я не свожу глаз со своей роскошной девочки. Калли на грани, кожей чувствую. — Я нажму на кнопку, как только ты достигнешь оргазма, Калли. На ее губах расплывается порочная улыбка, а руки взмывают вверх, зарываясь в волосы. Черт. Я-то думал, Калли чертовски сексуально смотрелась, скача на моем члене, но сейчас... она устраивает самое настоящее представление. Она меня прикончит. Калли Рейер станет моей персональной погибелью, но возможность сгореть в ее пламени я приму с благодарностью. Стоит ей ускориться, я поднимаю камеру одной рукой, а свободной ласкаю грудь. Калли запрокидывает голову, шепча мое имя, и в то самое мгновение, когда ее накрывает оргазм, я жму на спуск, а затем резко переворачиваюсь. Ногти до крови впиваются в спину, пока я исступленно вколачиваюсь в нее. И, шепча имя Калли словно молитву, изливаюсь внутрь. Теперь-то абсолютно ясно, о чем она твердила: душа окончательно покинула тело. Разница лишь в том, что возвращения я не жду. Более чем уверен, сейчас лежу прямо на ней. Я пытаюсь приподняться, но Калли крепко обхватывает меня за плечи. — Погоди. Еще один кадр, пожалуйста? — Все, что пожелаешь, — отзываюсь я, касаясь губами виска Калли. Девушка тянется за камерой, заводя ее мне за спину. Слегка сместившись в сторону, я обхватываю Калли за подбородок. — Снимай, — командую я и нежно целую свою душу.  После проведенной с Калли бурной ночи я пребываю в глубокой отключке, и единственное желание – в очередной раз хлопнуть по кнопке будильника, оттягивая подъем. Но стоит на ощупь прихлопнуть стоящие на тумбочке часы, как грохот продолжается. Черт, в дверь, что ли, стучат? На циферблате чуть больше семи, так что на съемку я вроде бы не опаздываю. Я на автоматизме плетусь к двери, натягивая штаны, распахиваю ее и обнаруживаю на пороге Бека. — Твою мать, чувак, чего так барабанить-то? И в тот самый миг, когда слова слетают с языка, а я замечаю выражение лица друга, наконец, доходит: я облажался. — Ну, учитывая, что это комната Калли, правильнее будет спросить: а что тут забыл ты? — Бек отчаянно пытается сдержать смех. — Вообще-то зашел узнать, не видела ли она тебя. Что ж, вопрос снимается. Смешок Бека перерастает в откровенный ржач. — Бек, завали, а. Хрен там плавал – он не останавливается. — Уилл! — доносится из-за спины свистящий шепот Калли. Обернувшись, я замечаю ее, судорожно кутающуюся в простыню с паникой в глазах. — Какого черта? Ты что творишь? Схватив Бека за грудки, я втаскиваю его внутрь – лишь бы убрать из проклятого коридора, пока тот не привлек внимание. — Господи Иисусе, — обреченно бормочет Калли. — Привет, Медвежонок Калли, классная простыня, — лицо Бека расплывается в широченной ухмылке, и, как бы сильно ни хотелось стереть ее метким ударом, заварил эту кашу я. — Эй, полегче на поворотах, мужик, — рявкаю я, обхожу его и направляюсь в ванную за халатом. Накинув плотную ткань Калли на плечи, помогаю закутаться, пока она смотрит на меня полным тоски взглядом. Я обязан все исправить. Единственный плюс – теперь мы хотя бы выясним, насколько сурово правило. — Ладно, понимаю, как это выглядит. — А я вот предельно ясно вижу: расцарапанная спина и грудь не оставляют особого простора для воображения, — Бек снова поворачивается к Калли, с ухмылкой окидывая взглядом. — Сдается мне, прозвище «Кошечка» подошло бы куда больше. Пожалуй, стоит сменить... — Бек! Завали. Хватит пялиться на мою девочку и просто послушай! — Твою девочку? — Нам конец, — обреченно бормочет Калли, проводя ладонями по лицу. — Вовсе нет, — я беру ее за руку, притягивая ближе, и только потом поворачиваюсь к Беку. — Послушай, мы встречаемся пару недель, но искры проскакивали с самого моего перехода. Все серьезно, Бек. — Раз серьезно, к чему такая конспирация? — Бек пожимает плечами и скрещивает руки на груди. — Только из-за Адама... погоди-ка, не-е-ет. Вам же нельзя встречаться. И в одно мгновение робкая надежда разлетается вдребезги. — Значит, такое правило действительно существует? — еле слышно выдавливает Калли. Черт бы все побрал. — Угу, — кивает Бек. — За годы моей игры в «Блюз» парочка парней никак не могла оставить персонал в покое. Закончилось все дерьмово. Почти всех спортсменов обменяли, а кого-то и вовсе сослали в резерв. Двух девчонок уволили, остальные ушли по собственному желанию. После той заварушки за соблюдением правила начали следить крайне жестко. Олссон, конечно, стал генеральным менеджером совсем недавно, но в те времена он тренировал команду и был свидетелем происходившего бардака. Ни капли не удивлюсь, если запрет до сих пор в силе. — Твою мать, — я с силой сжимаю переносицу. И что теперь делать? — Какого хрена ты поперся открывать дверь? — злобно бросает Бек, двинув мне кулаком в свободное плечо. — Это еще за что?! Я же не специально. Голова вообще не варит от недосыпа. — Уилл! — возмущенно ахает Калли, шлепая меня по руке. Лицо у нее по-прежнему расстроенное, но щеки предательски пылают. Господи, я сегодня в ударе. Мало того, что втянул ее в эту передрягу, так теперь еще и до ужаса боюсь, что Калли придется делать выбор. Сам-то я, видит бог, отпустить ее не смогу. — Калли, прости, я... — А ну-ка, тормозите, — вклинивается Бек. — Во-первых, позвольте заявить: я впечатлен. Продержаться всю ночь – это мощно, — он негромко, но одобрительно хлопает в ладоши. — Твою ж мать, — глухо бормочет Калли. — Во-вторых, даже не вздумайте расставаться, засранцы. В душе я неисправимый романтик! — Ты-то? Да ладно? — я иронично выгибаю бровь. — Когда дело касается других – еще какой, — пожимает плечами Бек. — Меня и собственная холостяцкая жизнь вполне устраивает, но, черт возьми, раз уж тайное стало явным... Я теперь ваш фанат. Что, мать вашу, происходит? — Конечно, самую малость обидно, что мою кандидатуру ты даже не рассмотрела, Медвежонок Калли, — Бек переводит на нее взгляд и шагает навстречу. — Только представь... — Так, стоп, — вклиниваюсь я. — Сбавь обороты. Фраза «моя девушка» прозвучала недостаточно ясно? — Выдохни, — смеется Калли, обвивая руками мою талию. — Бек, ты мне как старший брат, так что изначально не было ни единого шанса. Я прижимаю ее к себе и со смехом целую в макушку, оставляя Бека переваривать столь жестокий отказ. — Ладно, проехали, — мотает головой Бек. — Я вообще к тому, что прошлые инциденты выходили боком из-за жутких драм. Докажете, что это не повторится, и Олссон, возможно, спустит все на тормозах. — Но риск вылететь с работы по-прежнему есть, так? — шепчет Калли. — Ну, если угодно смотреть на ситуацию под таким углом, — пожимает плечами Бек. — А можно воспринимать ее как стимул все наладить. Калли поднимает на меня взгляд: в глазах застыл вопрос, который она боится озвучить вслух. — Мы справимся, — я целую ее в лоб. — Опа! Вы что, раздобыли «Полароид»? — Бек тычет пальцем в прикроватную тумбочку, где валяется не только сам фотоаппарат, но и свежиеснимки . — Так, на выход, — ухватив Бека за рубашку, я рывком тащу его к двери. — Серьезно? Порно-фотки? — Бек расплывается в улыбке до ушей. — Черт, мое почтение. Не дав ему договорить, я выпихиваю приятеля в коридор, и с размаху захлопываю дверь. Я оборачиваюсь: Калли стоит, скрестив руки на груди. Наверняка бесится – я и сам злюсь. — Ладно, валяй. Отчитывай. Однако она не кричит и не злится – Калли смеется. Опускает руки вдоль туловища и заливается смехом. — Я бы кучу денег поставила на то, что карты на стол сброшу первой. Ухватив за пояс халата, я притягиваю хохочущую девчонку к себе. — То есть ты не злишься? — Совсем чуть-чуть, ведь проснулась от гогота Бека. Но зато теперь мы понимаем, с чем предстоит столкнуться, да и к тому же это Бек. Вряд ли он станет трепаться, — она снова тихонько хихикает, а затем обвивает руками мою шею. — Нет, ну серьезно, ты просто взял и открыл дверь? Я же лежала прямо под боком. Если за ночь вытрахала из тебя здравый смысл, Андерсон, так и скажи, нечего стесняться. — Ох... — я подхватываю ее на руки и опрокидываю на кровать. Нависаю сверху; Калли тут же оплетает ногами мою талию. — Ты даже стука не слышала. Это я оттрахал тебя до потери сознания. Калли довольно мурлычет, на красивых губах играет лукавая улыбка. — Фотки получились такими же горячими, какими я их запомнила? Дотянувшись до тумбочки, я вручаю Калли стопку снимков. — Сама посмотри, — скользнув вниз по ее телу, я распускаю узел на халате. — И, будь добра, опиши все в мельчайших подробностях. — Хм, и куда это ты собрался? — в голосе Калли звучит напускная скромность, но маленькая бестия послушно раздвигает ноги. — Собираюсь позавтракать, — я успеваю покрыть поцелуями ее кожу, спускаясь к самому бедру, как вдруг начинают звенеть оба будильника. Мы синхронно стонем и начинаем чертыхаться. — Я прикончу Бека. Мудак украл у нас драгоценное утреннее время, — ворчу я, когда мы, наконец, заставляем телефоны заткнуться. Калли заливисто хохочет и скатывается с постели. — Это ты открыл дверь, Уилл! Стоило единственный раз запереться, как ты поперся открывать! — Времени, может, и в обрез, но тебя с острым язычком я все равно нагну. Калли наклоняется и шлепает стопку пошлых полароидных снимков мне на грудь. — Ты обожаешь мой острый язычок. А теперь пора собираться, чтобы весь день снимать тебя на камеру, хотя кадры, к сожалению, и вполовину не будут такими горячими. ---------- Глава 33 Калли  Глава 33Калли — Как прошел выходной? — интересуется Адам, стоит мне юркнуть на заднее сиденье дожидавшейся машины. — Просто... —сногсшибательно. Судьбоносно. — Отлично. Приятно перевести дух перед первыми матчами. Пришлось собрать волю в кулак, чтобы не затащить Уилла в номер в ту самую секунду, когда он шагнул за порог. И пусть утреннее вторжение никак не входило в наши планы, обнаружился несомненный плюс: появилась слабенькая надежда. Сперва, услышав за дверью голос Бека, я приготовилась к худшему – решила, что Уилл захочет все завершить. И потому испытала невероятное облегчение, когда он пообещал, что мы справимся. Неизвестность по-прежнему пугает до чертиков, если слишком глубоко в нее погружаться, но нам вполне по силам сохранять профессионализм. Держаться подальше от скандалов. Иначе и быть не может. Пристегнувшись и устроившись поудобнее, я вдруг замечаю: Адам-то в форме. — Ого, а я ведь еще не видела экипировку вживую! Смотрится отлично! Мы с Шэннон перебрали, наверное, миллион фотографий, и, как ни прискорбно признавать, джерси она подобрала классные. Белоснежные, в тонкую насыщенно-синюю полоску. На груди красуется надпись «Блюз», а сбоку на бейсболках – логотип с птицей. Адам опускает взгляд на футболку. — Да, решил сразу переодеться. Захватил вещи для спортзала, вдруг после съемок останется время на тренировку. Так что обратно тебе, возможно, придется добираться с кем-то из ребят. Не против? — Да, конечно, —спокойствие, Калли. Не выдай волнения . — Без проблем. — Я бы попросил Уилла, но, когда с утра предложил его подвезти, тот ответил, что поедет на байке. Представляешь, парень ни с того ни с сего купил новенький мотоцикл. Честно говоря, подобная реакция вызывает легкое недоумение. Ну да, поступок слегка экстравагантный, но речь ведь идет о спортсменах-миллионерах. — Он взрослый мужчина, Адам. Думаю, в состоянии распоряжаться своими деньгами. — Да знаю я. Просто совсем не похоже на Уилла. Первый байк он взял, подписав контракт с «Мэверикс», и с тех пор ни разу не заикался о новом. Теперь придется как-то переправлять эту махину в Бостон. Сплошная головная боль. — Хозяин – барин, — я беспечно пожимаю плечами, изображая равнодушие. Понятно, почему для Адама выходка друга выглядит странной. В начале свидания я рассуждала точно так же. Но чем дольше прокручивала в голове ту ситуацию, тем логичнее все казалось. Еще в Сиэтле Уилл признался, что там он, по сути, лишь существовал, а после перехода в новую команду наконец-то начал жить... к чему я имею самое прямое отношение. При мысли об этом внутри все сладостно сжимается, и я невольно начинаю фантазировать: а что, если надежды оправдаются и все действительно получится? Стоит нам с Адамом добраться до стадиона, где запланирована съемка портретов и общекомандного фото, и переступить порог, как телефон разражается трелью. Можно даже не смотреть на экран. Звонит все та же особа, что успела набрать номер уже четыре раза с момента звона утреннего будильника. — Ох, иди без меня, Адам, нужно ответить, — дождавшись, пока он кивнет и скроется из виду, я натягиваю на лицо до тошноты фальшивую улыбку: только так получается скрыть язвительные нотки в голосе. — Привет, Шэннон. — Калли, ты на стадионе? — привычным прокурорским тоном чеканит Шэннон. — Уже захожу, — отчитываюсь я, сверяясь с часами. До времени, указанного в расписании, остается десять минут. — О, — недовольно бормочет Шэннон. — А я вот задерживаюсь. Притормози съемку, пока не приеду. Трюк с дежурной улыбкой начинает давать сбой. Годами эта маска помогала прятать настоящие эмоции, но Шэннон испытывает мое терпение на прочность. — И зачем мне тормозить процесс? — ровным тоном интересуюсь я. Сама же прекрасно понимаю: в списке портретов ее фамилии нет, да и стоять над душой совершенно незачем. Честно говоря, я понятия не имею, чем Шэннон целыми днями занимается, кроме попыток контролировать каждый мой шаг. — Думаю, мне лучше присутствовать. На руках список всех нужных кадров. Кажется, у меня начинает дергаться глаз. За спиной хлопает входная дверь, и в холл с улыбкой неспешно заходит Олссон. — Как и у меня, — отзываюсь я, стараясь свести сарказм к минимуму. — Но я уже на месте, так что передам Олссону, что вы подъедете, как только сможете. Наверное, вышло грубовато, но я сбрасываю вызов прежде, чем та успевает возмутиться. Шэннон собиралась затеять очередную перепалку. И, что бы себе ни воображала, она мне не босс. — Доброе утро, Калли. Готова к работе? — Доброе, — звонко отзываюсь я, обращаясь уже к настоящему начальнику. — Вполне. Я распечатала список всех игроков, так что, думаю, отснимем портреты в два счета. — Звучит отлично. Уж не знаю, как так повезло, но сегодня мы единственная команда на стадионе. Видимо, многие решили отстреляться еще вчера. Знаешь, после портретов я подумывал устроить парням небольшую дружескую встряску – провести двусторонку. Сможешь задержаться и поснимать игру? Смогу ли? До сих пор мне доводилось щелкать ребят в основном на тренировочной базе или делать постановочные рекламные кадры. А я до смерти мечтала поймать живые игровые моменты, и уж такой шанс ни за что не упущу. — А можно проявить толику безрассудства и выйти прямо на поле? Олссон в ответ на просьбу удивленно приподнимает бровь. Наверняка мысленно рисует себе картины всевозможных ЧП. В камеру прилетает мяч. В меня прилетает мяч. Оплата медицинских счетов и лихорадочные поиски нового фотографа. — Послушайте. Начиная с этого момента, на каждом матче мне придется сидеть в специально отведенной зоне или торчать в толпе болельщиков. Но раз уж игра неофициальная, я могла бы свободно перемещаться и ловить необычные ракурсы. — Ладно, твоя взяла, — вздыхает Олссон и, задумавшись, потирает переносицу. — Только, умоляю, постарайся не покалечиться. — Да, кстати, Шэннон передала, что скоро подъедет, — добавляю я, улыбнувшись в ответ на его просьбу, поскольку давать пустые обещания не в моих правилах. — Подъедет? Ее вообще быть не должно. Сказала, что работает удаленно. Что?Вот стерва. И зачем, спрашивается, она мне названивала? Так, глубокий вдох. Мы же решили не разводить драму, верно? — Ох, даже не знаю. Может, просто решила проветриться. — Что ж, раз Шэннон все равно выбралась из номера, для нее найдется парочка поручений. Я ей сейчас наберу, а ты пока можешь приступать. — Будет сделано. Я выхожу на поле, к уже собравшейся там кучке парней. Скольжу взглядом по толпе в поисках Уилла, но пока безуспешно. Я стараюсь гнать прочь тревожные мысли, пусть и дается это с трудом. Одно лишь его присутствие дарит толику покоя в те моменты, когда кажется, будто мир вот-вот рухнет. Наверное, еще переодевается. Господи, мне до одури хочется увидеть Уилла в новой форме! Прошла, кажется, целая вечность с тех пор, как он в последний раз щеголял в бейсбольных штанах. Пожалуй, с самой победы в Мировой серии в Сиэтле. Зато теперь можно не терзаться чувством вины, откровенно любуясь его задницей, обтянутой величайшим даром Господа – бейсбольной экипировкой. Главное – пускать слюни втайне от остальных. — Привет, Медвежонок Калли, — бросает Бек, подходя сзади и закидывая мне на плечо тяжелую руку. — Как прошло утро? Я закатываю глаза. Беку-то я доверяю, секрет он не выдаст, но как только парень назвал себя безнадежным романтиком, стало ясно: теперь он будет совать нос в наши отношения при малейшей возможности. — Нормально. А твое? — Всего лишь нормально? Андерсон не справляется со своими обязанностями? — заговорщически шепчет Бек и тормозит, не доходя до ребят на поле. Убрав руку с моего плеча, он поворачивается. — Слушай, прости за произошедшее. Честное слово, не хотел... — Бек, расслабься, — усмехаюсь я. — Твоей вины тут нет. — Знаю, виноват твой придурок-парень. И, тем не менее, я же видел, как ты перепугалась, Калли. Обещаю, буду нем как рыба. — Спасибо. Для меня это важно. — Но кое-что я все-таки должен сказать. Просто обязан прояснить этот момент. Судя по лукавой ухмылке на его лице, ничего серьезного не последует. — Если затея с треском провалится, я буду голосовать за то, чтобы работу сохранила именно ты. Уилл как-нибудь выкрутится, да и сам со мной согласится, — Бек кладет руки мне на плечи. — В общем, что бы ни случилось, я всегда тебя прикрою, договорились? Что ж, я ошиблась. — Черт возьми, Бек, только не доводи меня до слез на бейсбольном поле. Он начинает смеяться, но тут же осекается. — Дэйнс, руки убрал, — рявкает подошедший Уилл. — Ты ведь теперь будешь усложнять мне жизнь, да? — А то, — Бек подмигивает, убирает руки и поворачивается к Уиллу. — Это даже не обсуждается. Но можешь расслабиться: судя по всему, Калли безжалостно отправила меня в зону братишек. Из обычной-то френдзоны еще можно выбраться, но клеймо родственника? От такого мне уже не отмыться. — Я сказала, что ты мне как брат, а не то, что им и являешься, — фыркаю я. — Ой, да я в любом случае в пролете, — пожимает плечами Бек и направляется к парням, оставляя нас с Уиллом наедине. — Я еще не плачу? Будешь издеваться, если пущу слезу? — Вот засранец, — бормочет он. — Просто скажи, каковы мои шансы удержать тебя, если придурок решит перекраситься? Я снова закатываю глаза. Уилл правда думает, что после прошлой ночи парочка ласковых и дешевая краска из супермаркета заставят меня передумать? Магический шар-восьмерка подсказывает: «Вряд ли». — Никуда я не денусь, Уилл, — я слабо улыбаюсь и отворачиваюсь, чтобы наконец приступить к работе, вот только далеко уйти не успеваю – меня снова перебивают. — Калли! — вопит Майлз, несясь через все поле. — Можно помочь тебе с фотографиями? Я не могу сдержать смешок: с такой уж неуемной энергией прыгает мальчишка. Декс подходит к сыну со спины и мягко опускает ладони на его плечи. — Пока она не ответила, давай вспомним: чего мы точно не станем делать в случае отказа? — Калли не откажет, — задирает голову Майлз, и на маленьком личике читается абсолютно искреннее недоумение. На лице Декса мелькает выражение, которое я миллион раз видела у Уайлы – классический взгляд «только не съязви при ребенке», неизменно сопровождающийся глубоким вдохом. — Все отлично, честное слово, — поспешно вмешиваюсь я, стоит Дексу шумно выдохнуть. — Вот видишь! — радостно вопит Майлз. — Калли, правда, ты совершенно не обязана... — бормочет бедный Декс, обреченно понурив плечи. — Знаю. И дабы тебя успокоить... — я лезу в сумку и достаю распечатку с планом съемок, — я пристрою его к делу. Верно, Майлз? Мы ведь настоящие трудяги, так? — Ага! — взвизгивает мальчишка, выхватывая листок. Я смеюсь в ответ. Майлз – просто чудо, да и в общении с детьми меня привлекает именно такой формат: пара часов безудержного веселья, а затем со спокойной душой возвращаешь чадо родителям. В юности всегда казалось, что я непременно заведу своих, однако статус классной тетушки подходит как нельзя лучше. Декс нерешительно переминается с ноги на ногу, но на свой счет я такие сомнения не принимаю. Во всех подробностях произошедшего не разбираюсь, однако, по словам Шэннон, мать Майлза получила должность в крупной юридической фирме, бросила Декса и заявила, что намерена видеться с сыном лишь одни выходные в месяц. Сердце кровью обливается за мальчишку, хотя, судя по наблюдениям, отец отдает ему всего себя без остатка. Знаю, Декс сильно переживал о реакции команды на постоянное присутствие пятилетки во время сезона, однако до сих пор все только радовались компании Майлза. — Так, приятель, — я опускаюсь перед Майлзом на корточки и тычу пальцем в список игроков с номерами. — Нам предстоит сделать целую кучу снимков, и без твоей помощи в организации процесса никак не обойтись. Поможешь удержать здоровяков в узде? — Будет сделано! — воодушевленно кивает он. — Но для начала, — я бегло пробегаюсь глазами по списку, отмечая, что в ближайших кадрах Декс не числится, — передай папе, что его очередь наступит еще ой как не скоро. Пусть спокойно идет работать и ни о чем не тревожится. — Топай, пап, — деловито бросает Майлз и тут же прыскает со смеху. — У меня вообще-то полно работы!  И, черт возьми, к обязанностям он подошел со всей серьезностью. На индивидуальные портреты игроков и тренеров, а также на общие командные снимки выделили три часа. Однако благодаря юному сержанту мы управляемся за два. Оказывается, идеальный способ держать в строю взрослых мужчин – натравить на них орущего пятилетку. К тому же Майлз совершенно не стеснялся разбрасываться угрозами. Собственными ушами слышала, как он обещал непослушным игрокам пририсовать на фотографиях усы и закрасить черным маркером передние зубы. — Пс-с, эй, Майлз, — зову я, опустив взгляд на помощника, когда команда окончательно выстраивается для финального кадра. Мальчишка взирает на парней с невероятной гордостью. — А? — он резко поднимает голову. — Хочешь сфотографироваться вместе с командой? — Правда?! — восторженно пищит Майлз. — Так, еще пара кадров. Готовы? — я с улыбкой поворачиваюсь к игрокам, делаю последний снимок и тут же перехожу к кадру для души. — Ну все, Майлз, беги выбирай место. Пока Майлз важно вышагивает вперед, парни принимаются хором скандировать его имя. С улыбкой до ушей малыш подбегает к отцу, и Декс усаживает сына на плечи. — Ну что, Майлз, готов? — кричу я и, дождавшись вздернутого вверх большого пальца, делаю последний кадр. — Порядок, мистер Олссон, все готово. Понимая, что перед двусторонкой нужно сменить позицию, я направляюсь к сумке: пора перебрать аппаратуру и поставить другой объектив. Не успеваю я ничего убрать, как подходит Декс с заливисто хихикающим Майлзом на плечах. — Слушай, Калли, — неловко начинает он. — Ужасно неудобно просить, но не сделаешь еще один снимок? — Ой, конечно! Я отвожу Декса немного в сторону, чтобы фоном служил стадион, а не толпа игроков. — Готовы? Раз, два, три. На счет «два» Майлз поднимает ручонки и расплывается в самой широкой улыбке на свете. Боже, сердце тает от умиления. Я вывожу снимок на экран и подхожу к Дексу, чтобы показать результат. — Должна признаться, это лучший кадр за сегодня. Декс с улыбкой разглядывает фотографию, а затем задирает голову к сыну. — Ну, что скажешь? — Самая лучшая фотка в мире! — ликует Майлз. — У Калли всегда получаются самые классные снимки. — Майлз, ты мне льстишь, — отшучиваюсь я, пока Декс спускает сына на землю. Я опускаюсь перед мальчиком на корточки. — Спасибо за помощь. Слушай, ты отлично потрудился, но мне нужно поснимать на самом поле, поэтому окажи, пожалуйста, одну огромнейшую услугу. Майлз нетерпеливо подпрыгивает. Ужасно не хочется его расстраивать, но рисковать безопасностью ребенка я не имею права. — Нужно, чтобы ты остался в дагауте вместе с папой, договорились? — Ой, — надув губки, разочарованно тянет Майлз. Нижняя губа оттопыривается так сильно, что мальчик того и гляди об нее споткнется. — Эй, обещаю, будет еще куча возможностей помочь, но сейчас, кажется, твоя подмога нужнее папе. Как думаешь, справишься с поддержанием дисциплины среди тех игроков, что останутся в дагауте? Майлз поспешно кивает. — Справлюсь. — Отличный подход, — хвалю я и протягиваю ладонь. Мальчишка что есть мочи дает «пять» и стремглав мчится прочь с поля. Я со смешком выпрямляюсь. — Первым же делом скину тебе фотографию, Декс. — Спасибо, Калли. Ума не приложу, что буду делать осенью, когда он пойдет в садик, но сейчас ты меня здорово выручаешь. — Рада стараться, — отзываюсь я с улыбкой. Чертовски приятно, когда твой труд ценят, но удивительнее всего то, что за день на меня ни разу не накатила тревога. Все утро уверенно дирижировала процессом, и хотя ободряющие взгляды Уилла здорово придавали сил, в кои-то веки я ни капли не сомневалась в собственных навыках. — Калли! — подзывает Олссон, стоящий перед строем игроков, и машет рукой. Черт побери, надо было постучать по дереву. Стоит мне подойти, как Олссон снова поворачивается к команде. — Хоть в планах у нас и полноценная двусторонка, Калли выйдет на поле ради динамичных кадров, — менеджер тяжело вздыхает. — Если кто-нибудь покалечит моего фотографа, упеку ваши задницы в младшую лигу так надолго, что вернетесь оттуда зелеными салагами. Усекли? И почему все в команде пытаются довести меня до слез умиления? ---------- Глава 34 Уилл  Глава 34Уилл Обычно тренировочные матчи – сплошное удовольствие. Дружеское соперничество, никакого давления, просто выходим на поле и играем. Но всю игру я дергаюсь, как параноик. Какого хрена Олссон разрешил Калли торчать у кромки поля с фотоаппаратом – ума не приложу, но из-за этого меня скоро удар хватит. Тревожность мне в принципе не свойственна: будь на месте Калли кто-то другой, я бы и глазом не моргнул. Но это моя девочка. Если хоть один из придурков сотворит какую-нибудь херню и Калли пострадает, я им бошки поотрываю. Адам играет за команду противника, и сейчас его очередь отбивать. Калли подходит и встает у меня за спиной. — Огонек, до инфаркта меня доведешь. Что ты творишь? — Хочу нащелкать классных кадров твоей задницы в штанах, — шепчет она. Я одариваю Калли красноречивым взглядом, в котором нетни капли веселья. Когда она держится в стороне – еще полбеды, но стоять прямо за спиной... Калли тяжело вздыхает. — Появилась у меня одна задумка, должно получиться круто. Так что, будь добр, позволь Адаму отбить одну из подач. — Калли... — Да подавай ты уже чертов мяч, Андерсон! — орет Адам. Вообще-то я собирался выполнить просьбу Калли, но один страйк картины не испортит. Оглянувшись на свою девочку, я киваю и бросаю наклбол19 . Слышу серию щелчков, а следом – прекрасный звук удара мяча о ловушку кэтчера. — Уилл! — громко возмущается стоящая за спиной Калли. — Я же сказала: позволь Адаму отбить. — Калли, благодаря этим кадрам я вечно буду над ним насмехаться, — поймав брошенный обратно мяч, я поворачиваюсь. — Если потребуется, могу очень ласково попросить. Калли поднимает камеру, пряча подступающий румянец. — Дай мне возможность сделать нужный кадр, Уилл, а там посмотрим. Так я и поступаю. Всю оставшуюся тренировку Калли светится от счастья. Каждому удачному кадру на дисплее достается ее улыбка. А если позволяет время, еще и демонстрирует результат самому игроку. И когда парни начинают бурно восхищаться увиденным, во мне не просыпается ни капли ревности. Если в Сиэтле Калли с командой даже словом не перекидывалась, то здесь стала ее неотъемлемой частью. Приятно осознавать: рядом с нами Калли чувствует себя в безопасности. Ближе к финалу на первой базе возник лишь один опасный момент: новичок пропустил мяч. Бек изо всех сил старался меня выбесить, маяча вплотную к Калли, поэтому, по счастливому стечению обстоятельств, оказался рядом и перехватил снаряд за секунду до удара. Вернувшись в раздевалку, я сбрасываю форму и натягиваю мотоциклетную кожаную куртку. Адам упоминал о желании прокатиться еще разок, но как-нибудь без меня. Стоит достать телефон, чтобы написать Калли, как на экране высвечиваются непрочитанные сообщения от сестер. Когда Уилл встретил Калли Люси:Как Флорида?И, что куда важнее, как у вас с Калли? Рейган:Если к этому моменту ты так и не признался в чувствах, я вообще сомневаюсь, достоин ли ее Я:Твоя правда, скорее всего, не достоин Люси:Оно-то понятно, но что именно это значит?В смысле «не достоин», потому что палец о палец не ударил, или «не достоин», потому что уже успел что-то натворить? Рейган:Люси, по-моему, ты воспринимаешь все слишком близко к сердцу Люси:Я учительница младших классов. Первоклашки и то честнее говорят о своих эмоциях, чем наш двадцативосьмилетний братец Уилл покинул группу — Эй, Уилл! — окликает Майлз с другого конца коридора. — Привет, дружище. Чего стряслось? — спрашиваю я, пока тот несется навстречу. — Я ищу Калли. Не видел ее? Я, вообще-то, тоже. Опускаюсь перед ним на корточки. — Что ж, ты обратился по адресу. Давай искать вместе, и, уверен, мы ее найдем. Шагая по коридору к главному входу, я строчу Калли короткое сообщение с вопросом, где она, но портить Майлзу веселье совсем не хочется. Уверен, для него это настоящая охота за сокровищами, где Калли – главный приз. — Может, она тут, — предполагает Майлз, дергая ручку запертой подсобки. Дверь не поддается; мальчишка пожимает плечами, я тихонько усмехаюсь, и мы топаем к следующей. — А ты знал, что когда-нибудь я женюсь на Калли? — Да неужели? — черт возьми, мелкий покушается на мою девушку. — Не слишком ли она для тебя взрослая, дружище? Майлз закатывает глаза. — Папа то же самое говорит. Но это глупости: я ведь вырасту и тогда смогу жениться. — А вдруг к тому времени она выйдет за кого-нибудь другого? — вопрос срывается с языка раньше, чем я успеваю сообразить: подобными речами недолго и разбить ребенку сердце. Когда между нами все только закрутилось, я честно признался Калли, что не знаю, во что это выльется, и отчасти слова до сих пор правдивы. Я не знаю, что нас ждет – оба не знаем, – вот только представлять жизнь без нее становится все невозможнее. Обдумывая мой вопрос, Майлз задумчиво мычит. — Вряд ли. Калли называет меня своим главным помощником. Значит, я ей тоже нравлюсь. — Логично, — смеюсь я. И пусть мальчишка предъявляет права на мою девушку, разрушать первую влюбленность и заявлять, что могу опередить его у алтаря, я не собираюсь. — Эй, вы меня искали? — направляясь к нам, интересуется Калли. Майлз едва ли не прыгает в ее сторону. — Ага! Хотел поговорить, пока ты не ушла. Одарив меня улыбкой, Калли переключает внимание на Майлза. — Что ж, ты меня нашел. О чем поболтаем? Майлз выдает первую же пришедшую в голову мысль. Руки чешутся встрять и выдать его недавнее признание, но не стоит портить парню игру. Не хватало еще, чтобы он показался слишком навязчивым и упустил шанс. По крайней мере, пока. Я стою в стороне, безотрывно наблюдая за развернувшейся сценой. Обожаю то, с какой вовлеченностью Калли ведет беседу. Возраст собеседника не имеет значения: она уделяет пятилетнему пацану ровно столько же внимания, сколько и любому взрослому. И, судя по лицу, общение доставляет ей неподдельную радость. Раньше я как-то не задумывался о детях. А теперь прокручиваю в голове самые разные варианты того, как может сложиться дальнейшая жизнь. С Калли и детьми. С Калли, но без детей. Осесть в Бостоне. Перебраться в другой штат. Путешествовать. Набираться впечатлений. Абсолютно все возможные сценарии. Через пару минут Декс кричит Майлзу, что пора возвращаться в отель. Тот для проформы возмущается, но Калли присаживается на корточки, обнимает его на прощание, и пацан снова возносится на седьмое небо от счастья. Пока он убегает по коридору, я протягиваю Калли руку, помогая подняться. Оглянувшись, замечаю, что мы остались совершенно одни. — Слушай, у меня вопрос. Калли сводит брови к переносице, искривив губы в улыбке. — Валяй. Только решившись задать вопрос, я вдруг осознаю, насколько он серьезен. Задавив в себе сомнения, я иду напролом. — Дети, — я прочищаю горло, — ты их вообще хочешь? Лицо Калли слегка вытягивается; она нервно оттягивает рукава толстовки. — Ой, я, эм... детей-то люблю, но даже не знаю. В последнее время все больше импонирует мысль их не заводить, — она мотает головой, сбитая с толку внезапным вопросом. — Звучит немного противоречиво, наверное. Я лишь хочу сказать... — Эй, Калли, — перебиваю я, мягко накрывая ее ладонь своей. — Любые твои желания имеют право на существование. Я не пытаюсь давить, просто мысль в голову пришла. Но, если тебе станет легче, из меня вышел бы просто мировой дядька. Калли расплывается в улыбке, я притягиваю ее к себе и мимолетно целую в лоб. Плевать на любые риски. Я пойду на все, лишь бы удержать ее рядом и позволить дальше заниматься любимым делом. ---------- Глава 35 Калли  Глава 35Калли Расписание матчей у Адама всегда отличалось жесткостью – даже сомнениям не подлежит, – но я никак не могла ожидать, что однажды оно станет общим. Во время совместной жизни в Сиэтле посещала исключительно домашние игры и ни разу не ездила на весенние сборы. Весь последний месяц матчи шли ежедневно, причем иногда по два за сутки. Сразу после мы всей командой загрузились в чартер и махнули на неделю в Техас – играть с «Дрейкс». Сегодня же, далеко за полночь, наконец вернулись в Бостон, и как же здорово оказаться в своей квартире. Даже не знаю, что радует больше: возможность поваляться в кровати среди привычных вещей или то обстоятельство, что, едва Адам захлопнул дверь, Уилл тут же сбежал из берлоги, чтобы забраться голышом в мою постель. — Калли, пора вставать, — тихо произносит Уилл над самым ухом, невесомо скользя пальцами вдоль моего позвоночника. Понятия не имею, который сейчас час. Когда чуть раньше Уилл попытался подняться, я утянула его обратно, желая поспать подольше. — Нет, — ворчу я, не размыкая век. — Хочу спать настолько долго, чтобы потом даже вслух стыдно было произнести. — А что, если я скажу, — негромко смеется Уилл, — что попросил Алекса занести чай, и стаканчики стоят прямо под дверью? — И какой ты мне взял? — эта фраза заставляет меня тут же распахнуть глаза и уставиться на Уилла. — Что ж, если не дашь мне встать, никогда не узнаешь. — Ох, ладно, — скатившись с кровати, я натягиваю легинсы в пару к футболке Уилла, в которой спала. — Полагаю, ради такого можно и подняться: буду потягивать чаек, пока мой парень готовит завтрак с голым торсом. — Воу-воу, притормози, я такого не обещал, — отзывается Уилл. Натягивая серые спортивки, он выглядит как ожившая влажная фантазия. — А я услышала именно это, — заявляю я, подходя к Уиллу вплотную. Оставляю легкий поцелуй на его щеке, после чего плавно скольжу ладонью вниз, по рельефной груди и кубикам пресса. Зайдя на кухню, я расплываюсь в улыбке: как же здорово, наконец оказаться дома. Впереди неделя домашних матчей, и я настолько счастлива, что готова расплакаться. Поддерживать тайные отношения оказалось не самой тривиальной задачей. Выкроить время, чтобы побыть вдвоем, попросту нереально – разве что пробираться друг к другу в номера по ночам. Я, конечно, обожаю засыпать с Уиллом в обнимку, но хочется чаще ходить на настоящие свидания. Не скрывать чувства на публике. Знаете, быть одной из бесячих парочек, над которыми все постоянно подшучивают. Помню, как давала себе слово разорвать отношения, как только станет слишком тяжело или чувства начнут мешать работе. Но, кажется, план дал осечку. Как бы сильно я ни любила должность, как бы ни дорожила местом – Уиллом я дорожу куда сильнее. Весь месяц мы вели себя исключительно профессионально, и Олссон не раз хвалил каждого по отдельности. Пожалуй, настало время проверить теорию Бека на практике. — Слушай, давай я заберу чай, а ты пока займись завтраком, — предлагаю я, притормозив у кухонного островка и обернувшись к Уиллу. — В холодильнике должны быть продукты. Адам велел сделать заказ через его знакомого курьера, так что вчера, еще до приезда, доставили еду. — И курьер смог все занести только потому, что ты в принципе не запираешь дверь? — Так, во-первых, попрошу без наездов, — фыркаю я. — А во-вторых, у Адама есть запасной ключ на экстренный случай, вот и весь секрет. — Угу-угу, — тянет Уилл, легонько шлепая меня по заднице. Закатив глаза, я бреду к двери. — Ишь ты, заперто. Видишь, я помню... — Я закрыл ее еще прошлым вечером, Огонек. Неплохая попытка. Проклятье. Похоже, Уилл прав. Я не слишком-то хорошо помню происходящее после того, как распахнула дверь и с порога бросилась в постель. Одарив Уилла многозначительным взглядом, я открываю дверь и – к величайшему изумлению – обнаруживаю в коридоре Люси с Рейган. — Привет, Калли! — радостно восклицает Люси. Рейган протягивает подставку со стаканчиками, и я растерянно ее забираю. — Нашли под дверью братишки. Стучали-стучали, а потом осенило: может, он наконец-то закрутил с соседкой, по которой сох не первый месяц. — Я... эм... — Твою мать, — бормочет Уилл, оказываясь у меня за спиной. — Вы-то что тут забыли? — Ой, не начинай, Уилл. Мы за версту все учуяли, — язвит Рейган. — Даже создалиспециальную группу, чтобы подталкивать его к действиям, — улыбается Люси. — Группу, из которой я регулярно выходил, — фыркает Уилл. Рейган, закатив глаза, приваливается к дверному косяку. — Что, к слову, ни капли не помогло. Отрицание – типичная первая стадия. Я прыскаю со смеху, за что тут же получаю легкий тычок в бок от Уилла. — Полегче. Не переставая улыбаться, я на шаг отступаю, прижимаясь к его груди. Меня нисколько не напрягает внезапный визит сестер. Они пришлись мне по душе еще до того, как закрутились сами отношения. Упускать шанс подружиться я точно не намерена. — Уилл как раз собирался сообразить завтрак, зайдете? Рейган и Люси не теряют ни секунды: проходят внутрь и тут же оккупируют высокие стулья у кухонного островка. Наклонившись и по-хозяйски обвив руками мою талию, Уилл шепчет на ухо: — Эй, мне вообще-то нужна футболка. — Хм, сильно невежливо будет выставить их за дверь? — со смешком интересуюсь я и мягко отстраняюсь от его груди. — Скоро вернусь. Переодевшись в объемный кремовый свитер, я возвращаюсь на кухню и кидаю Уиллу футболку. — Мы не планировали срывать романтическое утро, но кое-кто, похоже, утаивал важнейшие подробности от группы, — Рейган сверлит брата выразительным взглядом. — Я вообще-то вышел, забыла? — парирует Уилл, натягивая футболку через голову. Люси закатывает глаза. — Ага, о таком не забудешь. Группа с невероятно креативным названием моего авторства, которое ты совершенно не оценил. Но раз уж вы теперь вместе, полагаю, стоит переименовать, — выудив телефон, Люси начинает быстро тыкать по экрану. — Калли, диктуй номер. Добавлю тебя, и тогда, возможно, Уилл перестанет сбегать. Уилл с саркастичным смешком захлопывает дверцу холодильника. — Не дождетесь. — Эй, так ты что, не хочешь общаться? Поставив молоко и яйца на столешницу, Уилл нежно приподнимает меня за подбородок. — С тобой – очень даже. С ними – если попадут под настроение. Для этого, знаешь ли, придумали личные сообщения, — подмигнув, он отстраняется и достает из шкафчика миску для смешивания. — И, пока мы не ушли от темы: вы-то что тут забыли? Рейган театрально возмущается. — Разве мы не можем навестить дорогого братишку, которого не видели больше месяца? Нет, вы подумайте, какая наглость – не желать... — Рейган, — осаживает Уилл. — Ладно-ладно. Решили устроить девичий день, и пока шли к тебе поздороваться, подумали: а не захочет ли Калли составить компанию? — Я? — голос срывается на странный писк, но, черт возьми, какая разница? — Ты, — расплывается в улыбке Люси. — Открою секрет: не успей братец признаться тебе в чувствах, мы бы использовали поход как хитрую уловку, чтобы вас свести. — Какого черта, девчонки? — Уилл отрывается от готовки и возмущенно выдыхает. — И что конкретно вы замышляли? — Ничего криминального! — восклицает Рейган. — Люси выставляет наш план каким-то грандиозным заговором. Просто собирались куда-нибудь тебя вытащить, расхвалить брата и, по большому счету, наплести с три короба о том, какой он замечательный. Я не могу сдержать смешка, глядя, каким ошарашенным взглядом Уилл одаривает сестер. — Даже не знаю, что ответить. Тебе достанется первый, подгоревший блин. — Не нужен мне горелый. Я вообще-то комплимент сделала! Уилл принимается взбивать тесто, укоризненно качая головой. — Комплиментом была лишь первая половина фразы, поэтому тебе и достанется первая порция. Но потом приплела вранье, следовательно, блин будет горелым. — А почему первый обязательно должен сгореть? — посмеиваюсь я. — У него всегда первый блин комом, — хором отзываются Рейган и Люси. — О, мысли сходятся! — ликует Люси. Уилл лишь закатывает глаза, мимолетно целует меня в губы и отворачивается к плите – портить первую порцию. — Хотя коварный замысел потерял актуальность, поскольку вы очевидно вместе... — снова улыбается Люси. — Мы все равно безумно хотим, чтобы ты пошла. Спокойно, Калли. — Да, с удовольствием. В этот момент на столе звякает телефон: пришло сообщение. Когда Уилл наконец-то начал встречаться с Калли Люси:Думаю, я буду часто менять название! Кстати, это Люси Покончив с завтраком, я на скорую руку переодеваюсь и поправляю макияж с прической перед выходом. Стоит нанести на запястья каплю парфюма, как в дверь ванной стучат. Уилл совершенно естественно, непринужденно сексуально прислоняется к дверному косяку. — Готова? Адам только что написал, позвал на тренировку, так что я, пожалуй, поеду, а вы развлекайтесь. — Да, собралась, — отзываюсь я, опуская флакон на полку. И тут меня накрывает жгучее чувство вины от осознания собственного поступка. Если подумать, стоило сначала посоветоваться с Уиллом. Поскольку у нас впервые за долгое время выдался общий выходной, вдруг он планировал провести его вдвоем? Я и сама до одури мечтала просто побыть вместе, а в итоге собственными руками спустила возможность в урну. — Наверное, спрашивать уже поздновато, но ты не против, если я проведу день с твоими сестрами? Уилл удивленно приподнимает бровь, слегка нахмурившись. — Да, конечно. А что? Не хочешь идти? Я могу поговорить с... — Нет-нет, хочу. Просто мы давно не отдыхали. Получается, я вроде как украла совместный день. Уилл тихонько смеется, а затем притягивает меня к себе за шлевку джинсов. — Калли, я бы с огромным удовольствием провел этот день с тобой, но, — он лезет в карман спортивных штанов, достает бумажник и выуживает кредитку, — если не возьмешь карточку и не спустишь на себя чертову тучу денег, мы будем вынуждены впервые поссориться. Боже, если это не самые сексуальные слова, которые только можно сказать девушке, то я даже не знаю, какими они могут быть. С мягкой улыбкой я забираю карту. — Спасибо. Обещаю сильно не транжирить. — О, у тебя и не выйдет, на карту капает зарплата курьера. — Пошутила всего разок! — со смехом выдавливаю я, когда Уилл сгребает меня в охапку и принимается игриво покрывать поцелуями шею, заставляя хихикать еще громче. — Ладно-ладно, хватит. — Повеселись, — Уилл прекращает поцелуи, но из объятий меня не выпускает. — И смотри, не позволяй сестрам убедить меня бросить. — Уилл, ты вручил мне кредитку и велел потратить кучу денег... Вряд ли найдутся слова, которые заставят меня так поступить. — О, так ты у нас золотоискательница? Не ожидал... — Уилл демонстративно округляет глаза, пряча лукавую улыбку. Обхватив лицо Уилла ладонями, я обрываю шуточку поцелуем. Пальцы тут же зарываются в волосы: он разворачивает меня, впечатывая спиной в дверной косяк, и целует еще напористее. — Эй, если вы вдруг забыли: мы с Люси все еще тут! — доносится вопль Рейган. — Дайте-ка прояснить, — Уилл прерывает поцелуй, но из объятий меня не выпускает, поворачиваясь в сторону гостиной, чтобы не орать мне в ухо. — Вы заявились без приглашения, раскритиковали завтрак, собрались на весь день умыкнуть мою девушку, а теперь еще и права качаете? Гостям выбирать не приходится. — Сестрам – еще как приходится! — вопит в ответ Люси.  Сегодня снизошло озарение, что меня бессовестно обокрали. Лишили сестры. Люблю ли я Адама? Бесспорно. И да, слава богу, что нет других братьев или сестер, которым пришлось бы терпеть издевательства родителей, но... мне бы хотелось иметь сестру. Рейган и Люси – пожалуй, самые полярно разные люди из всех, кого мне доводилось встречать, но, думаю, именно поэтому их тандем настолько великолепен. К тому же, оказалось, чертовски приятно выбраться в люди в девичьей компании, где можно полностью расслабиться. Раньше единственной подругой, с которой я могла позволить себе нечто подобное, была Уайла, и я уже всерьез опасалась, что больше не найду такой связи. Под конец дня мы заруливаем в любимый маникюрный салон Люси – время привести в порядок ногти. — Я взяла на себя смелость записать всех троих, потому что мы заранее решили тебя похитить, — делится Люси, пока мы устраиваемся в массивных креслах. — Надеюсь, ты не против. — Шутишь? Идеальный план. Поймите правильно, работу свою я обожаю, но в последнее время тону в тестостероне. Мне это жизненно необходимо. Откинув голову на спинку кресла, я на секунду прикрываю глаза, как вдруг слышу: — Калли? — О, Дженсен! Привет! — радостно восклицаю я, распахнув глаза и обнаружив девушку со столь же нетипичным именем. — О, привет! — Дженсен машет рукой и направляется к нашей компании. При первой встрече в ресторане на ней была закрытая рубашка с длинным рукавом, но тут Дженсен скидывает куртку, и я замечаю, что обе ее руки плотно забиты татуировками. — От чего я точно никогда не откажусь, так это от маникюра с педикюром. Забота о себе все-таки, — улыбается Дженсен, устраиваясь в кресле по соседству. — О, ты мне уже нравишься, — Люси подается вперед, чтобы помахать новой знакомой. — Привет, я Люси, а это моя сестра Рейган. — Мы сестры парня Калли, — добавляет Рейган, выглядывая из кресла. — О как? — Дженсен переводит на меня взгляд, прищурившись в немом вопросе. — Другого, — со смехом поясняю я. — Не того типа из бара! Дженсен, ты издеваешься? Тот парень был ходячим кошмаром. — Слава богу! — Дженсен расслабленно откидывается в кресле. — Я уж испугалась, что не смогу с тобой дружить, если вернешься к тому неудачнику после побега. — В смысле «после побега»? — переспрашивает Рейган. — Так, нам нужны подробности! Это ты про свидание перед началом отношений с Уиллом? — Он рассказал, что я ходила на свидание? — Ага, — кивает Люси, — даже из группы вышел, когда я напомнила, что Гарри и Салли тоже встречались с другими, пока не поняли, что созданы друг для друга. — О, те из ромкома? — ухмыляется Дженсен. — Да, обожаю! — улыбается Люси. — Но Уилл так и не признался, чем все закончилось. — Калли, выкладывай в мельчайших подробностях, — Рейган снова подается вперед. — Постельные сцены с нашим братцем можешь опустить, а все остальное не смей утаивать! — Девушка, нам срочно нужно вино! — Дженсен приподнимается в кресле, подзывая одну из сотрудниц салона. — О да, без вина точно не обойтись, — смеюсь я. — И отлично, что мы тут застряли: коротко рассказывать я отродясь не умела, так что готовьтесь: буду много болтать. Я пересказываю все поминутно: от дурацкого недопонимания после дня рождения и «как бы не свидания» до пламенной речи (за которую Люси преисполнилась невероятной гордостью за брата), запрета на отношения и сегодняшнего дня. Подробности спальни и фиаско с бывшим я умалчиваю, но в остальном ввожу девушек в курс дела. На историю уходит весь чертов сеанс. — Так, постойте-ка, — Рейган помахивает свежим маникюром, сидя напротив. — То есть мы весь день провели вместе, а ты так и не призналась, что встречаться вам официально запрещено? — Простите, — я слегка смущаюсь. — Мне просто так понравилась девичья компания... Да и с вами не нужно ничего скрывать, вот и захотелось хотя бы ненадолго выбросить происходящее из головы. — Нет, все нормально, — отвечает Рейган. — Я просто в шоке. Послушай, если понадобится кто-то, способный высказать твоему начальнику, насколько глупым является это правило – я к твоим услугам! — И я! — поддакивает Люси. — Считай, собралось трио, — бросает Дженсен, дуя на ногти. — Поверьте, я и сама об этом думала. Да и Уилл предлагал. Чертовски приятно, что у вас одна и та же реакция. — Ну, Уилл ничуть не удивляет, — Люси фыркает. — Он же от тебя без ума. В животе тут же начинают порхать бабочки. Мне безумно хочется, чтобы она развила эту мысль, но на экране телефона загорается имя виновника трепета, и раздается звонок. — Привет, — отвечаю я, включая громкую связь, чтобы не вынимать руки из лампы. — Учти, ты на громкой. — Понял, Калли. Спасибо за предупреждение, — смеется Уилл. — В общем, сейчас тебе напишет Адам. Парни собираются вечером в бар – в тот самый, куда мы ходили в самый первый вечер. Будет максимально ненавязчиво, так что если есть желание – подтягивайтесь. Нет так нет, но сестренок тоже зову. При условии, что они будут держать язык за зубами. — Эй! Мы вообще-то с самого начала болели за вашу пару, так что косячить не собираемся, — огрызается Рейган. — И вообще, не он ли спалился перед товарищем по команде? — подхватывает Дженсен, заступаясь за Рейган. — Так, я без понятия, кто это и откуда такие подробности, — сквозь зубы цедит он, — но вышло совершенно случайно. Ладно, мне пора к Беку. Парни решили сначала поиграть в приставку. До вечера? — Постой, я тоже? — Дженсен удивленно тычет пальцем в грудь, пока я перевожу взгляд с кивающих Рейган и Люси на нее. — Ну конечно, глупышка! — Рейган толкает ее локтем в бок. — Да, мы придем. До связи! — Отлично, до встречи. Вызов завершается, и телефон тут же с тихим жужжанием принимает сообщение – несомненно, от брата. — Калли, успеем к тебе заскочить? — Люси осторожно вытаскивает руки из лампы и проверяет, высох ли лак. — Очень хочу переодеться в то розовое платье. Ну, раз уж появятся горячие бейсболисты... — Ой, конечно. Брат пишет, что они подтянутся часам к семи, так что времени вагон, — пробегаю я глазами сообщение от Адама. — Кстати, Дженсен, если не хочешь идти – не надо. Я просто... — Да ладно, будет весело, — Дженсен проверяет покрытие, легко постукивая ногтями по столу. — Высохло. Слушай, если не сложно, пришли в сообщениях название бара, там и встретимся. — Да, секунду! — я быстро отправляю сообщение и напоминаю: — Надень что-нибудь сексуальное. Все-таки красавчики-бейсболисты... И только один из них втайне занят. ---------- Глава 36 Уилл  Глава 36Уилл Вылазка в бар совершенно не входила в мои планы на вечер, но парни божились, что это ненадолго, а Калли согласилась составить компанию, так что я решил: почему бы и нет. Ровно до того момента, пока она непринужденно не перешагнула порог в черном сексуальном платье с длинным рукавом, сидящем чертовски идеально, и в ботфортах, облегающих ноги до самых бедер. Уже несколько месяцев мне удается держать лицо. Не раз чесались руки сорваться на парней, пытавшихся к ней подкатывать, но я доверяю Калли, да и сам нахожусь поблизости на случай, если до очередного урода не дойдет с первого раза. Но происходящее – чистой воды гребаная пытка. Крышесносно. Мне нельзя к ней прикасаться. Нельзя по-хозяйски приобнимать за талию, заставив каждого мудака в зале позеленеть от зависти. Я до скрипа сжимаю ладони в кулаки, пытаясь хоть как-то унять кипящее внутри напряжение. — Привет, мальчики, — здоровается со всей компанией Калли. — Я привела Рейган и Люси, сестер Уилла. А это Дженсен, моя новая подруга, она работает в винном баре за углом. Понятия не имею, кого именно парни откровенно разглядывают (и если кого-то из сестер, то лучше бы мне этого не знать), но готов поклясться: половина стола синхронно сглатывает. — Парни? — непонимающе склоняет голову Калли, не дождавшись ответа. — Точно, — первым очухивается Адам.Опять же, знать не хочу, кем именно он залюбовался . — Я Адам, брат Калли. Дженсен, знакомься: это Уилл. Дальше сидят Бек и Трипп. Мест должно на всех хватить, но если желаете выпить, советую сначала заглянуть к барной стойке. — Ладно, скоро вернемся, — бросает Калли, обернувшись к сестрам и Дженсен. — Эм, как человек, не состоящий в родстве ни с одной из дам, возьму на себя смелость заявить:охренеть можно , — выразительно откашливается Бек, стоит девчонкам отойти на безопасное расстояние. — Полностью согласен. Вы вообще видели... — начинает было Трипп, но я жестко его обрываю: — Притормози, — чеканю я. — Если речь о ком-то из наших сестер, оставь мысли при себе, — со стороны, быть может, и кажется, что я лишь солидарен с Адамом, однако на деле это удобное прикрытие. Я за себя не ручаюсь, если Трипп посмеет открыть рот в сторонумоей Калли. — Да уж, предлагаю вообще замять эту тему от греха подальше, — поспешно соглашается Адам. Не в силах сдержаться, я бросаю взгляд в сторону стойки, цепляясь глазами за Калли в крошечном платьице.Твою ж мать. Она перехватывает мой взгляд, озорно подмигивает и вновь отворачивается к бармену. — Договорились, — хрипло выдыхаю я, с трудом возвращаясь с небес на землю. — Давайте сменим тему. За столом вновь воцаряется молчание; воздух становится густым от неловкого напряжения. — Итак... — многозначительно тянет Бек, но на этом мысль обрывается, и он принимается нервно ковырять ногтем этикетку на пивной бутылке. Тишина затягивается, градус дискомфорта неумолимо ползет вверх. — Слушайте, а мы можем просто обсудить... — тяжело вздыхает Трипп, сделав глоток пива. — Нет, — в три голоса категорично отрезаем мы с Адамом и Беком. Маринуемся в неловкой атмосфере еще добрых несколько минут, пока не возвращаются девчонки. Калли устраивается между мной и Адамом. Сестры занимают места по краям стола, а Дженсен садится напротив Калли, между Беком и Триппом. — Ну что, Бек, как насчет матча-реванша по бильярду? — интересуется Калли. Прикончив пиво, Бек тяжело вздыхает. — О да, черт возьми. Только давай добавим интриги. — Да неужели? — хмыкает Калли, поерзав на стуле и закинув ногу на ногу. Я понимаю всю рискованность затеи, однако под столом ног почти не видно, а я готов цепляться за любую возможность к ней прикоснуться. Подавшись вперед, опускаю ладонь Калли на колено: ее губы тут же трогает едва заметная улыбка. — Как смотришь на командную игру, Медвежонок Калли? — откинувшись на спинку стула, интересуется Бек. — В парном зачете ты так же сильна, как и один на один? Калли демонстративно закатывает глаза. — Силенок мне не занимать, так что чужого балласта не боюсь. Я все равно надеру тебе задницу. Я крепче сжимаю ее колено: уж кому и быть напарником, то только мне. И чутье подсказывает, что Бек наверняка все продумал. Несмотря на показной флирт с Калли, парень горой стоит за нас с того самого дня, как обо всем прознал. — Отлично, — хлопает в ладоши Бек. — Кто в деле? Можем устроить настоящий турнир. — Я в деле, — отзываюсь я. — И мы, — хором откликаются сестры. Я бросаю на них благодарный взгляд: даже просить не пришлось, девчонки с лету уловили намек. Стоило Дженсен выразить готовность, как Адам с Триппом, что совершенно неудивительно, тут же увязались следом. Быстро окинув взглядом стол, Бек на долю секунды задерживает глаза на Калли. — Итак, дамы... посмотрите направо: там сидят ваши напарники. Повернув голову, Калли встречается со мной глазами и расплывается в улыбке. — Ну и как у тебя с бильярдом, напарник? Бек – однозначно лучший сводник столетия. Покинув насиженные места, мы всей гурьбой направляемся к бильярдной зоне. Нам с Калли предстоит первый матч против Рейган и Триппа, тогда как Бек с Дженсен занимают соседний стол для игры с Адамом и Люси. Сам я катаю шары вполне сносно, но Калли орудует кием просто виртуозно, так что Рейган с Триппом мы разносим в два счета. Стоит признать, сыграло роль и то, что из парочки вышел, пожалуй, самый безнадежный тандем в компании. По характеру они едва ли не точные копии друг друга. Впрочем, нельзя не заметить: Рейган умудрилась запороть даже откровенно элементарные удары. Бек с Дженсен тоже вырывают победу за своим столом; на предложение победителя устроить утешительный матч среди проигравших сестры лишь пожимают плечами. — А может, лучше вернемся за стол и напьемся? — предлагает Рейган. Люси берет сестру под руку. — О да, я бы душу дьяволу отдала за гигантскую пиццу. Адам, Трипп, вы с нами? По лицу Триппа расплывается донельзя идиотское выражение: с первой секунды становится ясно, что в ход пойдет очередной заезженный подкат местного плейбоя. — С тобой, ангел мой? Куда угодно. Даже вмешиваться не приходится, потому что Рейган презрительно фыркает. — Ага, только вот неурядица: как отрастишь вагину, так сразу звони – обсудим. Сообразив, к чему клонит сестра, Адам с усмешкой хлопает Триппа по плечу. — Иногда, кажется, что та у него имеется. Пойдет? — Нет, — абсолютно синхронно чеканят девчонки. Провожая уходящую компанию взглядом, Бек посмеивается. — А я-то думал, что один состою в фан-клубе «Уилл плюс Калли», но у вас, похоже, целая группа поддержки. В кармане вибрирует телефон; заметив, как Калли одновременно со мной тянется за мобильником, я с ходу догадываюсь, куда пришло сообщение. Когда Уилл наконец-то начал встречаться с Калли Рейган:Не хочу нагнетать, но наша сегодняшняя жертва просто обязана войти в историю Люси:Прошлый столик успели увести, так что мы отвоевали новый – на максимально безопасном расстоянии. Вы вне зоны видимости — Готова побеждать, Огонек? — я целую ее в макушку, пока Калли, спрятав телефон в сумочку и со смехом поддавшись объятию, прижимается спиной к моей груди. — У них ни единого шанса, — с улыбкой отзывается она, оборачиваясь за мимолетным поцелуем. — Так, голубки, без фанатизма. Соцсети никто не отменял, — посмеивается Бек, после чего поворачивается к Дженсен. — Пироженка Дженни, собирай пирамиду! Благодаря сестрам закатывающимися глазами меня не удивить. Но чтобы кто-то закатывал их настолько демонстративно, как Дженсен в ответ на реплику Бека, – такого видеть еще не доводилось. — Заметил? — прыскает Калли. — Держись поближе, резко похолодало, — отзываюсь я, прижимая ее к себе еще крепче. В начале партии Калли отлично разбивает пирамиду, обеспечивая солидное преимущество, но постепенно Бек с Дженсен наверстывают упущенное. Пока я стою в стороне, доходит очередь Калли бить по восьмерке, а Бек тем временем чуть ли не нависает над ней. — Ты куда лучше мудака, от которого я помогала Калли сбежать, — замечает Дженсен, подходя ко мне. — Но твой дружок до невозможности бесит. — Эй, надо отдать ему должное, — со смехом возражаю я. — Бек не раз нас прикрывал. Не списывай его со счетов. — А вы не пробовали подсыпать ему ксанакс? Может, хоть немного угомонится? — хмыкает Дженсен. — Да твою ж мать, Калли! — вопит Бек и поднимает руки: моя напарница загоняет восьмерку в лузу, принося победу. Рядом внезапно вырастает Адам, обрубая на корню любые попытки к ней приблизиться. — Сестренка снова уделала тебя, Дэйнс? — Клянусь, она мухлюет, — сокрушенно мотает головой Бек. — Просто мы с Уиллом отличная команда, — Калли одаривает меня улыбкой и, пожав плечами, поворачивается к брату.  Осилив еще пару кругов выпивки и пиццу, мы решаем закругляться. Люси и Рейган не то чтобы сильно набрались, но пускать их за руль как-то боязно. Поэтому велю заночевать у меня. Один хрен, сам там не появлюсь. Поскольку на роль трезвого водителя никто не согласился, компанию развозить приходится снова мне. Адам, хвала небесам, пару часов назад ограничился двумя кружками пива, так что повезет Дженсен домой, а моих сестер и Калли – обратно в жилой комплекс. Мне же выпадает сомнительное удовольствие отложить вечер с Калли, чтобы развезти Триппа и Бека. На обратном пути я, пожалуй, слегка пренебрегаю скоростным режимом. Шагая по коридору, оглядываюсь через плечо – просто чтобы удостовериться – и тут же прохожу мимо собственной двери. Знаю, сестры и так удобно устроятся, а после того, как весь вечер я не сводил с Калли глаз, мысли работают лишь в одном направлении. Порядочным осточертело притворяться, будто я не боготворю каждое ее движение. Если в ближайшее время мы не докажем Олссону, что отношения не станут помехой, я точно свихнусь. И тогда концепция «мы не доставим проблем» заиграет совершенно новыми красками. Дотянувшись до ручки, я ничуть не удивляюсь, обнаружив дверь незапертой. Но вот одно действительно застает врасплох: переступив порог, я тут же замечаю Калли уже без того самого черного платья. Заперев дверь, едва удерживаюсь, чтобы не упасть на колени. Калли вальяжно откинулась на спинку стула у обеденного стола: рыжие волосы собраны в высокий хвост, а из одежды, насколько я вижу, – лишь моя джерси. — Черт, ты и впрямь решила стать моей погибелью. Калли поднимается со стула и достает наручники. — Знаешь, когда Уайла подарила их ради шутки, наручники едва не отправились в мусорку. Но рука так и не поднялась. Она приближается невыносимо медленно. Провокаторша. — И что же ты задумала? Когда Калли подступает вплотную, я притягиваю ее к себе за бедра. Руки скользят вниз, взбираясь под джерси в ожидании наткнуться на тонкую ткань... однако пальцы ничего не находят. — М-м-м, только не говори, что ты так весь вечер ходила. То маленькое черное платьице и без того было сущим наказанием. — А ты хотел бы знать? — с ухмылкой толкает она меня в грудь. — Снимай футболку. Я выпускаю Калли из объятий и сдергиваю футболку через голову. Едва перевожу на нее взгляд, как замечаю расплывшуюся по лицу улыбку. — А теперь руки за спину, Андерсон. Вот черт. Меня? Стоит убрать руки за спину, как ее глаза вспыхивают. Калли это нравится. Мать твою, становится еще горячее. — Я весь вечер сгорал от нетерпения прикоснуться к тебе, и что в итоге? — произношу я с иронией, давая понять, что обеими руками «за» подобные шалости, пусть и бесит неспособность до нее дотронуться. С заведенными за спину руками я наблюдаю, как Калли подходит, расстегивает мои джинсы и стягивает их вниз. — Платье ведь было горячим, правда? — Калли опускается на колени, пока я сбрасываю остатки одежды в сторону. — Ты была чертовски хороша в том платье, малышка, но сейчас? Черт, в моей джерси? Радуйся, что надела наручники, не то я бы нагнул тебя и отодрал по полной. Руки Калли скользят вверх по моим бедрам, но вместо того чтобы коснуться члена, движутся к прессу, а сама она поднимается на ноги. — Почему бы тебе не присесть? Калли отступает и наблюдает, как я опускаюсь на стул, упираясь сцепленными за спиной руками в спинку. Она шагает навстречу, но я-то знаю: Калли нравится, когда ей отдают приказы. — Не-а, Огонек. Ползи. В глазах проскакивает интригующий блеск, и она опускается на четвереньки. — Мне это нравится. Люблю игру на контрастах. Калли ползет мучительно медленно. Уверен, делает она это намеренно. С той самой секунды, как я переступил порог квартиры, казалось, что сильнее возбудиться уже невозможно, но, черт возьми, член тверд как камень. — Чего тебе хочется? Чтобы я надавил и скомандовал поскорее притащить свою аппетитную попку сюда и отсосать мне? Или чтобы поманил и умолял, потому что мне позарез нужен твой ротик? Калли сладостно мурлычет при мысли об обоих вариантах. Я знаю, ей хочется и того и другого: тяга к контрастам стала очевидной за последние несколько месяцев – даже за пределами спальни. Калли жаждет контроля, но вместе с тем хочет чувствовать себя желанной и расслабляется, когда комфортно. Ей нужно быть любимой и страстно желанной, но при этом выглядеть сильной и независимой. Не люблю вспоминать прошлое, но могу с уверенностью сказать: кроме меня никто этого в Калли не понимает. Подползя, она опирается на пятки, сложив руки на коленях. Вылитый ангел – ну, если не брать в расчет, что Калли заковала меня в наручники и находится в каких-то жалких сантиметрах от члена. — Ну, давай, Калли. Заставь меня умолять. На ее губах вспыхивает порочная улыбка. — Ладно, посмотрим, надолго ли тебя хватит. Я бы обязательно отпустил игривую колкость, честное слово, но Калли приподнимается и плюет на член. Стоит губам обхватить его, как мозг окончательно коротит: из головы напрочь вылетают абсолютно все слова. — Твою мать, — шиплю я, стоит Калли пустить в ход руку на пару с губами. Опуская взгляд, я замечаю на спине девчонки, вытягивающей из меня всю душу, собственную фамилию. — Ты до одури сексуальна. Калли тихо стонет, поднимая пронзительный взгляд зеленых глаз. — Мне нравится видеть собственную фамилию на твоей спине, малышка. Ей там самое место. Калли отстраняется, предоставляя руке продолжить начатое. — Как знать, — мурлычет она. — Разве не в этой джерси тебе предстоит выйти на поле? — Именно. Боже, и как теперь надевать форму, чтобы член не вставал колом? Калли довольно мычит, не прекращая умело орудовать рукой. — Что ж, я как раз собираюсь использовать джерси, чтобы кончить, поэтому лучше бы тебе пока воздержаться. — Что ты собир... Договорить я не успеваю: ее губы вновь накрывают член, а опустив взгляд, замечаю, что Калли зажала край джерси у себя между ног. — Господи... черт, — руки инстинктивно рвутся зарыться в ее волосы, но впивающийся в кожу металл быстро напоминает о бессилии. Калли продолжает заглатывать так глубоко, как только способна, попутно натирая клитор тканью формы. Ее стоны сменяются частыми всхлипами, а темп движений ускоряется везде разом. — Черт подери, Калли. Сними ты эти гребаные наручники. Но она даже не думает подчиняться – вместо этого стонет громче. Даже прикасаться к ней не нужно, чтобы понять: Калли на грани. Черт, да я и сам на пределе. Стоит слегка податься бедрами навстречу – насколько вообще позволяет ракурс – как Калли на мгновение давится. Вместо того чтобы полностью остановиться, я замедляю толчки, давая ей возможность перевести дыхание. — Невероятно горячо, Огонек. Не хочешь, чтобы я кончил тебе в горло? И как, скажи на милость, сдержаться, если ты собираешься достичь оргазма с моим членом во рту? Калли вновь поднимает взгляд, улыбаясь одними глазами, ведь рот как никогда занят. — Калли, сними чертовы наручники, иначе я вытрахаю из тебя всю дурь. Калли вновь отрывается. — Нет, — шепчет она. — Наручники я не сниму, — девушка поднимается и тут же усаживается на мой член верхом прямо на стуле. — Пока не кончу. Я откидываю голову, стоит Калли начать размеренно двигаться. Пальцы возвращаются к клитору, спина выгибается, а с губ срывается мое имя. Влажное лоно и без того уже сжимает до потери рассудка. Бессилие прикоснуться к ней превращается в чертову пытку. — Проклятье, Калли, я же не могу пошевелить руками, — я пытаюсь податься навстречу хоть немного, но никак не могу дотянуться. Мне нужно ее почувствовать. — Пожалуйста, наклонись и поцелуй меня. Калли с улыбкой прижимается грудью к моей. Не спешит целовать, но оказывается достаточно близко, чтобы я завладел ее губами. Погружаясь в глубокий, тягучий поцелуй, я физически ощущаю, как ее пальцы скользят все быстрее, а стоит моему языку толкнуться Калли в рот, как стенки влагалища начинают ритмично пульсировать. Громкий стон разбивается о мои губы, позволяя его проглотить. Тело Калли бьет крупная дрожь, и я беру инициативу на себя, отвечая мощными толчками, пока она окончательно не обмякает. Не прекращая медленно и неглубоко толкаться, я целую ее в макушку. — Калли. Расстегни чертовы наручники. Калли поднимает голову и, улыбнувшись, соскальзывает с моих колен, после чего забирает ключ с небольшого обеденного стола. Стоит ей освободить одно запястье, как я разворачиваюсь и рывком притягиваю девушку к себе. Хочу, чтобы она снова оседлала меня, но на этот раз повернувшись спиной. Я вхожу в нее, и Калли со стоном откидывает голову. — А теперь вторую, — произношу я, поднимая скованную руку, и начинаю толкаться медленно, но уверенно. — Я как раз этим занималась, мистер Нетерпение, — с придыханием возмущается Калли, возясь со вторым замком. — Именно так, я нетерпелив, — отзываюсь я и начинаю вколачиваться жестче. Как только освобождается вторая рука, Калли сбрасывает наручники и от силы толчка едва не падает вперед. Я перехватываю ее за предплечья. — Чертовски нетерпелив, потому что целый месяц приходилось притворяться, будто между нами ничего нет, — я прижимаю ее к груди и поднимаюсь на ноги. Разворачиваюсь, позволяя Калли опереться руками о стул. — Нетерпелив, потому что в баре ты была прекраснее всех на свете, а я не мог заставить каждого ублюдка удавиться от зависти, открыто заявив на тебя права. — Уилл, — выдыхает Калли, пока мышцы сжимают меня, словно тиски. — Продолжай, мать твою. — О, пути назад нет, и нас это тоже касается, Калли, — не сбавляя бешеного темпа, я тянусь к красивому хвосту и наматываю волосы на кулак, заставляя девушку выгнуть шею. — Ты моя, Калли. И я теряю всякое терпение из-за того, что не могу продемонстрировать это всему миру. — Да, Уилл. Твою мать... Я сейчас снова кончу, — Калли опускает руку к лону. С губ срывается стон, поэтому я выпускаю ее волосы, перехватываю запястье и заменяю ладонь своей. — Время вышло. Хочу, чтобы на этот раз ты достигла оргазма исключительно от моих прикосновений. Калли тихо всхлипывает, едва мои пальцы начинают ласкать клитор. — Уилл, пожалуйста, — жалобно тянет она. — О, Огонек, мне нравится слышать твои мольбы. Но куда больше обожаю, когда ты берешь все в свои руки, так что кончи, прошу. И, подчинившись, Калли отдается оргазму, утягивая за собой и меня. Как только к нам возвращается способность двигаться, я выскальзываю из нее и разворачиваю, снова усаживая на стул. — Посиди. Я мигом. Калли кивает с сонной, но безумно довольной улыбкой, а я направляюсь на кухню за влажным теплым полотенцем, чтобы привести ее в порядок. Стоит ткани коснуться лона, как она вздрагивает и невольно смеется. — Извини, слишком чувствительная. Я отбрасываю полотенце и подхватываю Калли на руки. — Кажется, не так давно я просил не извиняться за последствия чужих поступков. — М-м-м, пожалуй, ты прав, — отзывается Калли, устраивая голову у меня на плече. — И я ни капли не сожалею о случившемся. — Ага, я тоже, — со смехом соглашаюсь я, укладывая Калли на кровать. Оставляю поцелуй у нее на виске и забираюсь под одеяло следом. Калли поворачивается и прижимается ко мне. — Уилл, — бормочет она. — Спасибо. У меня никогда такого не было. До тебя любую инициативу обрубали на корню, и речь о самых обычных вещах, далеко за пределами спальни. Думала, ситуация изменится после поступления в Йель. Считала, вдруг просто требовалось формальное подтверждение моей компетентности. Но пока не появился ты, рядом не находилось человека, который бы не смотрел на меня как на сумасшедшую каждый раз, стоило только заговорить или что-то предложить. С тобой мне позволено быть собой при любых обстоятельствах. Все нутро выворачивает от того факта, что независимость и прямолинейность Калли воспринимались в штыки – ведь в этом вся она. — Многое упустили. Для них ты Каллиопа, а для меня – моя Калли. Обожаю, когда позволяешь о себе заботиться. Если настанет день, когда ты промолчишь о своих мыслях или желаниях, я прикую тебя к кровати и доведу до такого количества оргазмов, что выболтаешь все прокручивающиеся в голове мысли, лишь бы я остановился. Но даже это не сработает – ведь я обожаю слушать твой голос. Калли негромко прыскает, но ничего не отвечает. — Ого, нарываешься на наказание? — я щекочу Калли за бок, и комнату наполняет звонкий, красивый смех. — Нет, прекрати, пожалуйста, — заливисто хохочет она и пытается вырваться. Я усмехаюсь ее попыткам сопротивляться, но стоит Калли отодвинуться хоть на пару сантиметров, как прекращаю пытку и притягиваю девушку обратно к себе. Поглаживаю по спине, давая возможность восстановить дыхание, и тут же вспоминаю, что на Калли до сих пор моя форма. — И когда ты только успела ее стащить? Калли обхватывает меня руками, прижимаясь еще сильнее. — После того, как попрощалась с твоими сестрами. Сумка лежала прямо у двери! Искушение было слишком велико. — Тебе чертовски идет, Калли. Ума не приложу, как завтра выйду на поле: стоит только вспомнить, как джерси на тебе смотрелось, и член моментально встает. Калли пожимает плечами, и я отчетливо слышу в ее голосе улыбку. — Может, тебя просто очень заводит бейсбол? — К счастью, заводит меня далеко не он, — я целую Калли в макушку. — Знаешь, Уилл, — шепчет она, — мое терпение лопнуло. Давай на неделе всем все расскажем. ---------- Глава 37 Калли  Глава 37Калли — Значит, ты уверена? — спрашивает Уилл, наливая лимонно-имбирный чай, которыйсам же и заварил для нас ранним утром. Когда он протягивает мне кружку и берет свою, от нежности дыхание перехватывает. Сестры заглянули перед обратной дорогой в Роули, но не успели даже переступить порог, как Уилл объявил: он ни с кем не намерен мной делиться. — Да, абсолютно, — отзываюсь я и делаю маленький глоток. Прикрываю глаза от обжигающего тепла, скользящего по горлу. — М-м-м... понимаю, ты в этом деле не мастер, но повышение явно полагается. В жизни не пробовала чая вкуснее. — Могу предположить, тебе просто нравится поднимать мою самооценку, — усмехается Уилл. — Я люблю поднимать кое-что еще, — я многозначительно поигрываю бровями, вызывая у него смех. Сделав глоток, Уилл отставляет кружку в сторону, обходит кухонный остров и, встав позади барного стула, обхватывает меня руками. Откинувшись назад, я пристраиваю голову на его плече. — Я больше не хочу прятаться и готова к последствиям, но решать за тебя не имею права. Знаю, пункт о запрете на обмен крайне важен для твоей семьи, но его потеря – не самый худший исход, Уилл. Тебя могут продать в другую команду или сослать в фарм-клуб, если Олссон того пожелает. — Калли, в самом начале я говорил, что не знаю, к чему все приведет, но значения это больше не имеет, — со вздохом Уилл целует меня в висок. — Я предельно ясно вижу наше будущее. Представляю его в любом возможном сценарии, какой только можно вообразить. Забрав кружку, он разворачивает меня к себе и нежно обхватывает лицо ладонями. — Нет ничего важнее твоего присутствия в моей жизни. Отыграем неделю, а в выходной вместе пойдем к Олссону и поговорим. Мы справимся, несмотря ни на что. Сердце щемит от нежности. — Хорошо. От улыбки на его губах и облегчения, мелькнувшего в глазах после моих слов, к горлу подступает ком. Прошлым вечером я не солгала: таких, как Уилл, в жизни еще не встречалось. Знаю, Адам меня любит и на многое пошел, но именно Уилл возвел в абсолютный приоритет – даже в пору «просто дружбы». Я тянусь к нему, желая прижать к себе крепче, а Уилл наклоняется и целует меня – медленно, со всей страстью. Хочется, чтобы поцелуй длился вечность, но, к огромному сожалению, через пару часов нам нужно быть на стадионе. — Слушай, мне пора в душ. Составишь компанию? — Что за глупые вопросы? — мимолетно прижавшись губами к моему лбу, отзывается Уилл. — Пойду, включу воду. А ты допивай чай. С улыбкой я провожаю его взглядом до самой ванной. Развернувшись, уже тянусь за кружкой, но тут на столе начинает вибрировать телефон. Заметив на экране высветившееся «Мама», я замираю. Адам советовал отправить обоих в черный список, но после стычки с Ником хватило сил заблокировать только отца. Я поднимаю телефон. Первоначально хотелось проигнорировать звонок, но шум включившейся воды напоминает о присутствии Уилла. О подаренной им любви. Я больше не нуждаюсь в их мнимой заботе и одобрении, а если и вычеркивать родителей из жизни, то пусть хотя бы знают причину. — Алло? — отвечаю я. — Каллиопа, ну наконец-то, — вздыхает мать. Отличное начало. — Отец пытался до тебя дозвониться, но попадал на автоответчик. Весьма безответственно так его игнорировать. Я годами пыталась привить тебе хорошие манеры, хотя искренне верила, что уж элементарная порядочность должна присутствовать по умолчанию. Потирая переносицу, я мгновенно жалею о решении ответить. — Мам, я не хочу говорить с отцом. Ответила только затем, чтобы это прояснить. — Прояснить? Каллиопа, ты меня утомляешь. В детстве вечно болтала без умолку, и сил это продолжать у меня... не осталось. Сейчас передам отцу трубку. — Нет, мам, я не... — Каллиопа, — обрывает отец самодовольным тоном. Из его уст даже собственное имя звучит как оскорбление. — Я пытался дозвониться, но, полагаю, братец уговорил заблокировать и мой номер. Я тяжело вздыхаю. — Разве можно меня винить? Зря я задаю этот вопрос: уж кто-кто, а отец совершенно точно найдет повод для обвинений. — Уму непостижимо, как я вырастил двоих настолько неблагодарных детей. Ведете себя так, будто я... — Пап, — я пытаюсь встрять, однако доводить мать бесконечной болтовней умеет и он. Отец упрямо продолжает изливать потоки упреков и оскорблений, и вдруг кто-то властно отводит мою руку с телефоном от уха. Вздрогнув от неожиданности, я дергаю локтем, но Уилл быстро соображает, с кем ведется разговор. — Дай сюда, Калли, — требует он. От нежности, исходившей от Уилла еще минуту назад, не остается и следа. Он выглядит по-настоящему взбешенным. Я перевожу телефон в беззвучный режим, пока на том конце продолжается истерика. — Нет, Уилл. Я должна разобраться сама. Он вновь обхватывает мое лицо ладонями, и при взгляде в глаза черты Уилла смягчаются. — Калли, малышка, мы ведь обсуждали. Я обожаю твою строптивость, но, прошу, позволь все уладить. От любви и тревоги в его взгляде я едва не сдаюсь, однако довести дело до конца просто необходимо. — Нет, Уилл. Мне самой это нужно. Уилл на мгновение закрывает глаза и делает глубокий вдох. Когда он переводит взгляд на телефон, на лице вновь проступает недавняя жесткость. — Громкая связь. Это даже не обсуждается. Кивнув, я нажимаю на иконку динамика – как раз в тот момент, когда до отца начинает доходить, что его никто не слушает. — Каллиопа, ты вообще меня слышишь? Разумеется, нет. Ты просто не в состоянии... — Пап, — резко обрываю я. — Ты же не просто так заставил маму позвонить, в чем дело? В трубке повисает секундная тишина, и готова поклясться: я слышу стук ботинок, водружаемых на стол. Излюбленный отцовский жест перед нанесением сокрушительного удара. Я ясно представляю эту картину: он откидывается на спинку вычурного кожаного кресла и закидывает скрещенные ноги на массивный стол из красного дерева. — Я поговорил с дедом, и в свете недавних событий мы приняли решение лишить тебя наследства и официально вычеркнуть из семейного завещания. Адам уже вычеркнут, для него я будущего не вижу, но тебе даем последний шанс. Возвращайся домой, и мы закроем глаза на произошедшее в последний год, списав это на пресловутый «поиск себя». При этих словах я прыскаю со смеху. Пожалуй, странная реакция, но отец всерьез считает подобный ход окончательным? — Каллиопа! — рявкает отец, мгновенно – как я себе представляю – выпрямляясь в кресле. — Немедленно прекрати смеяться. Я не шучу. Тебя лишат фамилии. Очередной смешок слетает с моих губ. — Прости, я просто... уф-ф, ты правда думал, что сможешь меня вразумить? Заставишь прибежать домой, словно испуганную маленькую девочку? В трубке на мгновение повисает гробовое молчание, отчего тянет досчитать до пяти в ожидании взрыва, но я не медлю. — Я не вернусь. Забирай фамилию, наследство, вычеркивай из завещания – мне плевать, — бросаю я и с улыбкой поворачиваюсь к Уиллу. — Благо теперь мне есть на кого положиться, так что не пропаду. — Кал... — заводится отец, но я обрываю связь, лишь бы не слышать это жуткое имя. — Черт, как же вовремя меня повысили, — смеется Уилл, подхватывая меня со стула и утаскивая под струи душа. — На зарплату курьера я бы ни за что тебя не потянул. — Не стоит так шутить!  Остаток утра прошел словно в эйфории. У нас с Уиллом появился план. Прошлое и семья окончательно остались позади, и на душе необычайно легко. Пожалуй, даже слишком: именно это должно было послужить первым тревожным звоночком. Стоит мне переступить порог стадиона, как на горизонте вырастает Шэннон. Еще в самолете на пути домой я договорилась с Олссоном приехать на полчаса пораньше, чтобы запечатлеть прибытие парней. Видимо, слухи о моей задумке долетели и до ее ушей. — Калли, работаем по крайне жесткому графику, — чеканит она. — Надолго не отлучайся: в день открытия сезона любые руки хороши, настоящий аврал. — Ладно, Шэннон, — отзываюсь я, чувствуя, как градус воодушевления резко падает. — Однако в ближайшие полтора часа запланирована репортажная съемка у входа. День предстоит довольно загруженный. Я с радостью подхвачу чужие задачи в свободную минуту, но планирую придерживаться расписания, утвержденного Олссоном. Мы следуем ему перед каждым матчем. — Твой график, Калли, вовсе не железный. Дурацкие фотки нащелкать еще успеешь, — отрезает Шэннон и разворачивается на каблуках, даже не дожидаясь моей реакции. Она свято верит, что я безропотно поплетусь следом. Глубокий вдох, Калли. Обойдемся без драмы, верно? Но, черт побери, у меня тоже есть прямые обязанности. — Шэннон! — окликаю я, пока та не успела отойти слишком далеко, и, дождавшись, когда Шэннон со звонким цоканьем обернется, продолжаю: — Послушайте, не сочтите за грубость: я дорожу работой и именно поэтому намерена выполнять ее на совесть. Безусловно, готова работать в команде и подстраховывать вас в перерывах, но сейчас иду готовить аппаратуру для съемки игроков, а уж потом дам о себе знать. — Ладно, — цедит Шэннон, сверля меня непроницаемым взглядом. — Раз уж это так необходимо – воля твоя. Разносится очередной резкий стук удаляющихся каблуков, и мое настроение окончательно летит в тартарары. Раскисать некогда: я целый месяц ждала возможности сделать эти кадры. Уверена, Шэннон обязательно вставит свои пять копеек насчет наших с Уиллом отношений, так что рассчитывать на ее поддержку больше не приходится. Остается уповать лишь на то, что проделанная мной работа скажет сама за себя. Забросив вещи в крохотный кабинет, я выхожу на улицу готовить технику для давно запланированной съемки. Не позволю Шэннон трепать мне нервы. Утро выдалось невероятно окрыляющим. Я навсегда захлопнула дверь за покорной Каллиопой и теперь могу быть просто Калли. Ну, или почти. Нужно лишь продержаться неделю, потому что, признаться честно, без Уилла я сама не своя. — Ты что творишь? На улице дубак, градусов пять от силы, — со смехом выдает ожидаемо появившийся первым Адам, застав меня с камерой на голом бетоне. — Тс-с, меня здесь нет. Хочу поснимать вас в естественной среде перед матчем, — я делаю еще несколько кадров, а Адам лишь качает головой. — Эй, сам же выбил эту должность! — со смехом отзываюсь я. — Ради удачного кадра можно и потерпеть. — Я горжусь тобой, Калли, — останавливаясь рядом, Адам легонько треплет меня по макушке. — Рад видеть тебя счастливой. — Спасибо, — я поднимаю на него взгляд, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — За все. — Да ладно, моей заслуги в этом не так уж и много, — пожимает плечами брат. — А чьей же... — вопросительно изгибаю я бровь. — Следующий игрок на подходе, Калли, — обрывает Адам. — За работу. При виде приближающегося Маттео снова берусь за камеру, но любопытство берет верх, и я невольно оборачиваюсь к брату. — А кто... — только и успеваю бросить я вдогонку, прежде чем Адам скрывается в недрах стадиона. Проклятье. Тяжело вздохнув, я пытаюсь стряхнуть дурацкое наваждение этого дня. Щелкаю Маттео и не могу сдержать смеха, когда тот принимает позу. Если честно, почти все этим грешат: создается ощущение, что каждый парень в команде – сущий балбес. Время сбора подходит к концу, остается дождаться всего троих игроков, и, на мое счастье, следующим в объективе появляется абсолютный фаворит. При виде идущего ко мне Уилла я поднимаю камеру. Быстро оглядываюсь по сторонам, проверяя, нет ли поблизости лишних ушей, и выдаю хулиганский свист. — Ого! Прошу прощения, сэр, какие планы на вечер после игры? Я делаю серию снимков ровно в тот момент, когда Уилл заливается смехом. Боже, эти кадры я точно распечатаю и вставлю в рамку. — Тобой, Огонек, — поравнявшись со мной, Уилл протягивает принесенный картонный стаканчик. — Держи, согрейся. — Святой человек, — забирая напиток, я готова разрыдаться от счастья, чувствуя, как тепло возвращает к жизни окоченевшие пальцы. — Что на этот раз? — Кажется, черный чай с мандарином. Напиток дня в «Пролитом чае», — отзывается Уилл. — Всех уже отсняла? — Не-а, Трипп и Бек – последние потеряшки, — я тянусь за телефоном проверить время и, на свою беду, натыкаюсь на сообщение от Шэннон: как только закончу, я срочно нужна для съемок у фудкорта. — Кажется, она меня точно прикончит. — Что на этот раз? — интересуется Уилл, пока я сверяюсь с расписанием, боясь упустить какую-нибудь важную деталь. — Требует, чтобы шла снимать фудкорт. Но между съемкой и разминкой заложено ровно пятнадцать минут на настройку аппаратуры для общих планов, — со стоном я швыряю телефон обратно в сумку. — И все потому, что я утром имела наглость заявить: сначала прямые обязанности, а потом помощь. Теперь Шэннон наверняка будет гонять меня в хвост и в гриву ради всякой бесполезной хрени вроде фоток точек питания. Какой в этом вообще смысл? Они же закрыты, Уилл! Поначалу Уилл издает смешок, но, поймав мой красноречивый взгляд, тут же умолкает. — Прости-прости, ты права, ничего смешного. Хочешь, напугаю ее на разминке «случайно» сорвавшимся броском? Прокрутив живописную сцену в голове, теперь уже я не могу сдержать смеха. — Звучит крайне заманчиво, но, боюсь, это в пух и прах разнесет уговор «не позволять отношениям влиять на работу». Так и быть, нащелкаю ей дурацких фоток, раз уж такова цена спокойствия. — Да-да, — Уилл с улыбкой смотрит на меня сверху вниз. — Но если у меня вдруг дрогнет рука, знай: так и было задумано. — Уилл! — я шлепаю его по ноге. — А ну марш внутрь! — Да иду-иду, пора разминать плечо, — потягиваясь на ходу, Уилл направляется ко входу. — Не хотелось бы, чтобы бросок упустил свою цель. ---------- Глава 38 Уилл  Глава 38Уилл Черт, Калли не шутила: Шэннон и правда жаждала крови. На разминке моя девочка носилась по полю как заведенная. Просто чудо, что я промолчал... и ничем в нее не швырнул. Я пытался задержаться на газоне, выгадывая момент, чтобы проведать Калли, но Шэннон не давала такого шанса. Не успевал я сделать в их сторону и шага, как мегера вклинивалась и отправляла Калли куда-то еще. По пути в раздевалку я прикидываю, что до начала матча еще куча времени, поэтому вполне можно попытаться ее найти. Я тянусь за телефоном и прошу в сообщении скинуть расписание: тогда безобидная прогулка совершенно случайно приведет меня точно к цели. — Эй, Андерсон. Удачи, — раздается мужской голос. — Ник, а ты что здесь забыл? — быстро сообразив, кому принадлежит до боли знакомая интонация, я успокаивающе вздыхаю и медленно поднимаю взгляд. — Разве не должен торчать в Чикаго? Ой, только не говори, что тебя сослали в низшую лигу. Бывает, надо просто упорнее тренироваться. — О, ты не слышал радостных вестей. Меня обменяли в «Нью-Йорк Кримсонс», — на лице появляется мерзкая ухмылка, он на шаг приближается и засовывает руки в карманы. — И знаешь, что самое приятное? Я прилетел пораньше, так что, похоже, сегодня играю. У ублюдка настолько самодовольная рожа, что руки чешутся стереть с нее ухмылочку хорошим хуком слева, однако именно о таких ситуациях мы с Калли и договаривались. Рисковать я не стану. — Ну, рад за тебя, — сухо бросаю я, пытаясь обойти его по пути в раздевалку. — Знаешь, я тут надеялся поболтать с Каллиопой, — Ник пристраивается рядом. — Ты случайно не в курсе, где она? — Держись от Калли подальше, мать твою, — слова вырываются инстинктивно; следовало догадаться, что ушлепок захочет втянуть ее в наши разборки. Я впиваюсь в Ника ледяным взглядом. — Прошлого удара по роже оказалось недостаточно? Оставь ее в покое. — Каллиопа вызывает зависимость, скажи? — насмешливо фыркает он. — Уж не знаю, видел ли ты ее в родной стихии, но с цифрами Калли вытворяет что-то невероятное. Правда, в семье ее никогда по-настоящему не ценили – уверен, именно отсюда растут ноги. Но, полагаю, ту свою сторону она не показывала, — Ник пожимает плечами. — А может, и показывала... До чего же забавно ты бегал за ней пару месяцев назад. Уж поверь, Калли такое нравится. — Понятия не имею, о чем ты, — цежу я сквозь зубы, чувствуя, как кровь вскипает в венах. — Ну да, конечно, — Ник подается вперед и понижает голос. — Только между нами: в постели она огонь. Слишком дерзкая на язык, но с лихвой компенсирует... В этот миг разум отключается. Схватив Ника за горло, я впечатываю его в ближайшую стену и рычу: — Заткни свою гребаную пасть. Ты, кусок бесполезного... — Воу, какого хрена тут происходит? — не успеваю я даже озвучить угрозу, как Бек оттаскивает меня назад. Ник заваливается вперед, судорожно хватая ртом воздух. — Думаешь, она того стоит? Ничего подобного. Я его убью. Голыми руками придушу, не покидая стадиона. Но на этот раз, когда рвусь к Нику, меня оттаскивает не один Бек. Трипп, должно быть, вышел следом, просто пелена слепой ярости не дала мне этого заметить. — Свали с дороги, — рявкаю я, когда Трипп заступает путь. — Уилл, остынь, — Трипп оттесняет меня еще дальше, не сводя настороженного взгляда, пока Бек отсылает Ника. Но в следующее мгновение все отступает на второй план: я замечаю всполох пламени. Калли уверенно шагает по коридору прямо к нам, совершенно не подозревая, в какую бурю вот-вот угодит. — Каллиопа, смотрю, ты успела вскружить голову и товарищу по команде брата, своему коллеге... Казалось бы, раз уж решила и дальше вести себя как шлюха, могла бы проявить хоть каплю уважения к месту работы, — ядовитые слова слетают с губ Ника поразительно легко. И в ту же секунду слепая ярость передается Беку и Триппу. — Что ты сейчас сказал? — цедит сквозь зубы Бек. Трипп шагает прямиком к Нику. — Похоже, у меня проблемы со слухом. Потому что не мог же ты, мать твою, назвать Калли шлюхой прямо на глазах у ее команды. Ты вообще кто такой? — Гребаный труп, — только и успеваю бросить я, прежде чем Калли решает вклиниться. — Так, а ну быстро все заткнулись, — Калли выставляет руки вперед. До одури хочется прижать ее к себе, но та в бешенстве. — Ник, понятия не имею, что ты здесь забыл, и не трудись объяснять: мне все равно. Тот фингал – единственная реакция, которой ты от меня удостоишься, так что катись своей дорогой. Меня кусок жвачки на подошве заботит больше, чем ты. Наткнувшись на ее ледяной взгляд, Ник невольно выпрямляется. — Уйдя, ты совершила ошибку, Каллиопа. — Да неужели? — насмешливо фыркает Калли. — Сделай милость, задержи дыхание в ожидании, пока я это осознаю. Надменно усмехнувшись, Ник вальяжно расправляет плечи. — Как скажешь,Каллиопа . Ненавижу то, как звучит имя Калли из его уст. Словно пытается втоптать ее в грязь. Калли провожает его взглядом, пока тот не скрывается за поворотом, но я не желаю, чтобы ублюдок отнимал у нее хотя бы еще миллисекунду внимания. — Калли, — мягко зову я, потянувшись к ее руке. Но стоит пальцам коснуться мягкой кожи, как Калли резко отшатывается. — Уилл, это еще что за выходки? Мы же только все обсудили! Договорились, как нам справляться, а ты сыплешь угрозами расправы посреди коридора. А если бы Шэннон увидела? Она с меня живой не слезает, и ты прекрасно об этом знал! — Малышка... — пытаюсь ее остановить, но Калли еще не выговорилась. — И ты хорош, — она резко разворачивается к Беку. — Затея с «поддержанием профессионализма» вообще-то исходила от тебя. Какого черта тут устроил? — То есть, я должен был просто стоять и слушать, как он поливает тебя грязью? — Бек примирительно поднимает руки, но притормозить Калли не под силу даже ему. — Слышать ничего не желаю, — отрезает Калли. — Он того не стоит. Плевать, как Ник меня называет, что несет и каким воздухом дышит. А теперь, вдобавок к списку снимков, предстоит разгребать бесконечные и бестолковые фотосессии Шэннон. Так что, парни, выкиньте это из головы. Я не позволю мудаку портить мне жизнь больше, чем тот уже успел. Не успеваем мы и слова вымолвить в ответ, как из конца коридора доносится вопль Шэннон. — Калли! Долго тебя еще ждать?! Калли глубоко вздыхает и снова переводит на меня взгляд. Зеленые глаза жутковато блестят от стоящих в них слез; я вижу, как Калли изо всех сил сдерживается, чтобы не расплакаться, – и вовсе не от обиды, а от напряжения. — Прости, малышка, — тихо говорю я. — Все будет хорошо, обещаю. Бек слегка сжимает ее плечо. — Мы с тобой, Калли. — Ладно. Мне пора, — шепчет она, судорожно вздохнув, и устремляется дальше по коридору. Когда она отходит достаточно далеко, Трипп прокашливается. — Так, рискну предположить: Уилл и Калли вместе? — Ага, — одновременно отзываемся мы с Беком. — Офигеть! — Трипп всплескивает руками. — Значит, новичку правила нарушать можно, а когда я к ней подкатывал в самом начале, сразу сказали отвалить. Это когда вообще закрутилось? Калли же не так давно на свидание ходила – это был тот урод? Черт бы все побрал. — Нет, это мудак-бывший, — вздыхаю я. Ненавижу себя за реакцию на слова Ника, хотя тот отделался слишком легко. Я бы ни за что не стал разглашать чужие тайны и пересказывать историю Калли, но ведь не я один о ней знаю. — Слушайте, Адаму нельзя знать про нас с Калли. По крайней мере, пока. А вот про Ника рассказать надо. Козел натворил дел, и сомневаюсь, что Адам отреагирует спокойнее. — Ладно, — кивает Трипп. — Думаю, в любом случае стоит поговорить с ребятами. Едва ли это станет сюрпризом, но пусть никто больше и не метит на твою девчонку, Калли теперь часть команды. Если урод снова начнет распускать язык, у всех башни сорвет. Черт, а ведь он прав. Бек кладет руку мне на плечо. — Команде надо хоть что-то сказать. Про ваши отношения можно умолчать, но я не хочу, чтобы говнюк дотронулся до базы. Либо отправляешь его в страйк-аут, либо мы сделаем так, чтобы тот даже до первой базы не добрался. — Надеюсь, ты нормально разогрел руку, — усмехается Трипп, — потому что если будешь выбивать его в страйк-аут всю игру, ты, мой друг, станешь новым кумиром. Хм, с размаху съездить ему по физиономии, конечно, было бы куда приятнее, но и так сойдет. — Ладно, думаю, это мне по силам. Разговор с командой проходит ровно так, как я и ожидал: куча вопросов и море злости. Я ни словом не заикаюсь о том, что Ник совершил в прошлом – одного лишь трепа в коридоре оказывается вполне достаточно, чтобы всех разъярить. Мою девочку любят, так что удивляться нечему. Адам, естественно, взбешен больше всех. Чтобы уломать его согласиться на план, а не «закопать гада под первой базой», приходится приложить немало сил. По правде говоря, я-то всей душой на его стороне, но мы явно в меньшинстве. Атмосфера в раздевалке меняется кардинально. Пожалуй, я никогда не видел у парней такого настроя на игру. Даже тогда, в Сиэтле, перед Мировой серией, витало хоть какое-то азартное воодушевление. Да и сам я держался спокойно, хотя, чего греха таить, в Сиэтле было не так важно происходящее. Кубок Мировой серии – конечно, здорово, но отношения с Калли? Это вся моя жизнь. ---------- Глава 39 Калли  Глава 39Калли Нервы натянуты до предела. Больше всего на свете хочется запереться в каморке уборщика и как следует, от души выплакаться. И хотя утром от меня отрекся родной отец, а Ник щедро полил грязью, злюсь я сильнее всего на саму себя. Зря я так сорвалась на Уилла. Он заступился за меня, когда сама не могла дать отпор. Но, застав ту сцену, словно наяву столкнулась с худшим кошмаром. И дело вовсе не в словах или поступках Ника: до смерти напугала мысль, что придурок разрушит мою главную месть – шанс на счастливую жизнь. Едва утром закончился разговор с отцом, с плеч упал тяжкий груз. Я наконец-то поверила в возможность оставить прошлое позади. Но заявился Ник и снова попытался все испоганить. Масла в огонь подлила Шэннон, весь рабочий день гонявшая меня по стадиону. Дошло до того, что Майлз отыскал меня и предложил подсобить, но пришлось разбить парнишке сердце. Уж такого я начальнице точно никогда не прощу. Казалось, твердого обещания просто выполнять обязанности хватит для усмирения ее пыла, но слова лишь сильнее раззадорили Шэннон. Стерва выучила расписание наизусть: стоило выкроить хоть секунду на передышку, как она тут же оказывалась рядом с очередным поручением. Весь день я тешила себя надеждой сбежать и от нее, и от создаваемого вечного напряжения, стоит лишь начаться матчу. На деле же просто променяла одну головную боль на другую. Еще недавно парни едва не сцепились прямо в коридоре; теперь же в их распоряжении бейсбольные биты и целая толпа зрителей. Заняв привычное место в фотоложе рядом с дагаутом, я пытаюсь украдкой поймать взгляд Уилла, однако тот упорно смотрит в сторону. Черт, только полномасштабной истерики не хватало. Нужно стиснуть зубы, дотерпеть до конца игры, а потом сможем нормально поговорить. Я справлюсь... и не с таким справлялась. Ко второй половине четвертого иннинга «Блюз» подчистую громит «Кримсонс»: пять-ноль. Весь последний месяц парни так не играли. Подачи Уилла безупречны как никогда. Пока в каждом иннинге он неизменно отправляет Ника в страйк-аут. Наблюдать за подобным чертовски приятно, но в то же время нервы натягиваются: Уилл ни разу не посмотрел в мою сторону. Покинув насиженное в ложе место, я решаю сделать пару кадров из-за домашней базы. Ракурс уступает позиции на поле, но для работы вполне сгодится. К тому же, пока Уилл упорно отказывается меня замечать, я начинаю все сильнее себя накручивать. Торопливо пробираясь к новой точке, я пропускаю момент прорыва одного из игроков на первую базу. Зато успеваю как раз к очередному выходу Ника с битой; и если на прежнем месте его ярость лишь витала в воздухе, то здесь становится почти осязаемой. На первом же страйке губы Уилла растягиваются в улыбке. Каяться не собираюсь, зрелище и правда услада для глаз. Готова поклясться: после второго страйка Ник что-то произносит, однако за ревом толпы не разобрать ни звука. Затем он бросает мимолетный взгляд в сторону моего брата. Внутри шевелится тревога, но ведь все обойдется, правда? Третий страйк. Судья объявляет Нику пятый за вечер аут, и для ушей слова звучат как райская музыка. А в следующую секунду сердце пропускает удар: Ник со злостью швыряет биту в ограждение и несется к горке, прямо на Уилла. — Твою мать, — бормочу я себе под нос. Едва Ник добегает до питчерской горки, Уилл позволяет ему нанести один-единственный удар, а затем окончательно слетает с катушек. Вспыхивает массовая драка. Уилл яростно впечатывает кулаки в Ника. Бек отбивается от парня, прорвавшегося на первую базу. Дальше – больше. Адам оттаскивает Уилла в сторону, но вовсе не ради перемирия, а чтобы перехватить инициативу и продолжить начатое. Секунда, и все до единого игроки срываются со скамеек, вываливаясь на поле. От шока и страха я словно прирастаю к месту, беспомощно наблюдая за разворачивающимся на поле кошмаром. Толпа ревет, упиваясь зрелищем, а у меня сердце уходит в пятки. Наконец, благодаря вмешательству тренеров и арбитров, потасовка прекращается. Ника, Адама и Уилла удаляют с поля. Олссон срывается на крик. На кого он орет – на Адама с Уиллом или на судей, – я не знаю. Да и плевать. В ту секунду, когда Уилл уходит с поля, я срываюсь с места – нет, мчусь, чтобы его найти. Протиснувшись сквозь толпу, я бегу по коридору и с размаху распахиваю двери раздевалки. — Уилл? — кричу я, озираясь по сторонам с таким безумием, что едва не зову его снова, но тут Уилл выходит из душевой, прижимая полотенце к рассеченной брови. — Калли, мне так жа... Договорить он не успевает: с невероятным облегчением я бросаюсь Уиллу на шею. Крепко обхватываю за талию, и ему требуется секунда, чтобы ответить на объятие. Когда Уилл отнимает полотенце от лица, я поднимаю взгляд, осматривая глубокую ссадину над бровью. Руки самовольно тянутся к его лицу. — Черт, Уилл. Ты как? Тот усмехается и мягко опускает мои ладони. — Я в порядке, Калли. Выглядит хуже, чем есть на самом деле. А вот Нику... — Плевать на него, — резко обрываю я. — Уилл, меня волнуешь только ты. Прости, что так вышло. Не стоило тогда на тебя злиться, извини, я про... — Эй, тише, — мягко произносит Уилл. — Обычно я не прерываю твой словесный поток, Огонек, но сейчас придется. Никогда не извиняйся за то, в чем хоть как-то замешан этот урод. Клянусь, Калли... — он тяжело вздыхает и замолкает на полуслове. Уилл по-прежнему прижимает полотенце к брови, так что я осторожно тянусь к его лицу и беру это на себя. — Дай взглянуть. С неохотой Уилл отдает компресс и садится на ближайшую скамейку. Кровь почти остановилась, и рана действительно выглядит не так уж страшно. — Полагаю, жить будешь, — тихонько смеюсь я. — Еще как буду, — уголки губ Уилла едва заметно вздрагивают в улыбке, и он притягивает меня к себе для короткого поцелуя. — А тебе лучше вернуться. На сегодня я устроил достаточно проблем. — О, это еще слабо сказано. Я зажмуриваюсь в ту же секунду, как только осознаю, кому принадлежит голос. Обернувшись, натыкаюсь взглядом на разъяренного Олссона и своего брата, глядящего на нас с Уиллом так, будто мы его избили. Уилл мгновенно вскакивает. — Я могу все объяснить. Мы не... — Даже не начинай, Андерсон! — рявкает Олссон. Таким взбешенным я не видела его никогда. — Не желаю слышать ни единого гребаного слова. Как и от всех остальных. Тяжело выдохнув, Олссон с силой проводит ладонями по лицу. — Адам, Уилл, вы, разумеется, удалены с поля. Придется подождать решения лиги насчет штрафов, но пока – живо по домам. Тебя это тоже касается, Калли. От завтрашней игры ты отстранена. А ваши отношения обсудим после того, как разгребу последствия. Внутри все обрывается. Я кожей чувствую исходящий от Уилла гнев и, прежде чем тот успевает открыть рот для спора, успокаивающе касаюсь его спины. — Я понимаю, — киваю я начальнику, потому что, черт возьми, следовало догадаться. — Сэр, она... — пытается встрять Адам, но Олссон поднимает руку. — Ни слова, — цедит он сквозь зубы. — Мне предстоит разбираться с тем, что вы, два придурка, сломали игроку нос, а возможно, еще и челюсть. Так что, ради всего святого, больше ни звука. Поскольку никто не произносит ни слова, Олссон одаривает нас очередным тяжелым вздохом, разворачивается и с силой распахивает дверь раздевалки, выходя вон. Черт. Меня уволят. ---------- Глава 40 Уилл  Глава 40Уилл Твою мать. Стоит только двери раздевалки с грохотом захлопнуться, как Калли мгновенно сникает. — Калли, — выдыхаю я. — Все будет хорошо. — Я... эм, — она судорожно втягивает воздух. — Пойду, заберу вещи и поедем, — по тому, как дрожит и срывается ее голос, я понимаю: Калли из последних сил сдерживает слезы. Я бросаю взгляд на Адама. Довольным он отнюдь не выглядит, но раз уж с кулаками пока не кидается, я рискую шагнуть к своей девочке, пытаясь притянуть ее к груди и хоть как-то успокоить. — Малышка, все... Но Калли отступает. — Прости, я просто хочу уйти... Но сначала нужно забрать вещи. — Иди, — отзывается Адам. — Мы подождем. Забирай все, что сможешь унести: нам с Уиллом на поле возвращаться запрещено. Если что-нибудь забудешь – Бек заберет. Калли кивает, но на мгновение заминается, оглядываясь на меня. Я по глазам читаю ее мысли. — Иди, мы справимся. Один удар в челюсть я уже схлопотал, значит, переживу и второй. Калли прикусывает губу – верный признак того, что хочет что-то сказать. Я неотрывно смотрю ей в глаза, пока та, наконец не отворачивается и не выходит из раздевалки. Проходит добрых десять секунд, а Адам не произносит ни слова. В драку тоже не лезет, продолжая сверлить меня взглядом. — Слушай, Калли тут ни... — Знаю, — обрывает он. Слегка опешив, я хмыкаю. — Ты даже не дослушал. Адам тихо усмехается. — Верно, но ты, по сути, собирался заявить, что Калли для тебя намного больше, чем тайная интрижка, а я это и так давно понял. Ты организовал ей вечеринку на день рождения. Заваривал чай... Уилл, даже я, не ходя в ту кофейню, знал, что на Рождество они закрыты. Да уж, с чаем отмазка оказалась притянута за уши. — Погоди, так ты все это время был в курсе? — О да, с самого начала, — хохочет Адам. — Ты всерьез решил, будто мне до усрачки хотелось бежать пять гребаных миль с бодуна? Я заходил в поисках обезболивающего, а тебя не оказалось дома. Сначала не придал этому значения, но, когда вернулся с кроссовками и уже собирался топать в аптеку – вдруг пересекся с тобой в коридоре. Сложил два и два, и просто грех было упускать шанс поиздеваться. — Ах, ты ж... да ты специально! — по идее, Адам должен начистить мне морду, но в данный момент дико хочется ему врезать. — Ага, вышло просто бесценно. Видел бы ты свою рожу: я уж испугался, что тебя инфаркт хватит. — И тебе вообще плевать? Адам пожимает плечами. — В восторге ли я? Нет. Но спасло тебя лишь то, что отношение к Калли на лбу написано. Подумай я, что ты просто пудришь сестренке мозги, точно вмазал бы. Но ты, блин, купил мотоцикл во Флориде только ради того, чтобы вытащить ее на свидание. Твою мать, Адам что, мысли читает? — А об этом ты как прознал? Он бросает на меня красноречивый взгляд. — В Сиэтле ты купил всего один байк. Притом что прожил там пять лет. Сразу показалось странным, когда ты ляпнул, будто взял его спонтанно, от нечего делать, но пазл не складывался до тех пор, пока я не вспомнил сообщение от Калли в ответ на предложение сходить пообедать. Она тогда накатала целую простыню с подробнейшим отчетом о том, какой девчачьей херней планирует заниматься. Тут я не выдерживаю и смеюсь. — Да уж, тактика «заболтать до смерти» очевидна, если хорошо ее знаешь. — Это точно. Я все ждал, когда же кто-нибудь расколется, но, рассудив, что наверняка есть причины молчать, решил пустить все на самотек. Со вздохом я опускаюсь на скамейку. — Да уж, раскрывать отношения настолько глупо в наши планы не входило. — Еще мягко сказано, — Адам занимает место рядом. — Если от этого станет легче, я рад, что вы счастливы. Но не могу не спросить: что собираетесь делать дальше? В этом-то, черт возьми, и кроется вопрос на миллион. Олссон рвал и метал – к гадалке не ходи, но ведь и увольнять Калли с ходу он не стал. — Все упирается в решение Олссона. Мы планировали доказать, что отношения никак не отразятся на работе... но сегодняшняя выходка пустила план под откос. Адам смеется. — Как думаешь, ты сломал Нику нос или челюсть? — О, уверен, что и то, и другое, — стоило титанических усилий позволить Нику ударить первым. Я дал ему возможность начать драку, но после того, как кулак достиг цели, в каждый свой удар вкладывал всю ту ярость, которую испытывал за его мерзкий поступок с Калли. Я качаю головой. — Я люблю твою сестру. Так что да, пусть вышло совсем не так, как мы задумывали, кроме нее меня ничего не волнует. — Знаю, — Адам хлопает меня по плечу. — Вот только говорить это нужно не мне. Уж поверь, я как раз планирую высказать Калли все, что к ней чувствую. Еще утром выпроводил сестер из квартиры именно потому, что позарез нужна была помощь в организации того, что Люси окрестила «грандиозным жестом». — Слушай, — я подрываюсь со скамейки. — Отвезешь Калли домой? — Отвезу, без проблем, — Адам смотрит на меня с легким недоумением. — Но, по-моему, логичнее, чтобы это сделал ты. — Знаю. Просто доверься мне. Появился тут кое-какой план. ---------- Глава 41 Калли  Глава 41Калли Всю дорогу до дома мы с Адамом молчим. Не сказать, что меня это сильно тяготит. Болтать совершенно не хочется, но то, что я оставила Уилла наедине с братом, а по возвращении застала только Адама, немного смущает... Совсем не на такую картину я рассчитывала, однако стараюсь не делать поспешных выводов. На вопрос, куда подевался Уилл, Адам лишь пожал плечами и бросил, мол, ему надо было уйти. И как, черт возьми, это понимать? Наконец, пока лифт ползет на нужный этаж, я все-таки собираюсь с духом. — Так это ты велел Уиллу уйти? — Нет, не я, — Адам со вздохом поворачивается. Легче не становится. Сглотнув, я осторожно интересуюсь: — Ты на меня злишься? — Да ни хрена подобного, — усмехается Адам. — Калли, я молчал, потому что решил дать тебе время все переварить. Раскусил вас с Уиллом еще до того, как сами все поняли. Может, брат из меня и так себе, но я же не слепой. Где-то в глубине души мелькает облегчение: судя по всему, он искренне за нас рад. Однако накатывает и легкое раздражение – Уилл оказался прав: Адам действительно с самого начала обо всем догадывался. — Значит, ты совершенно не против? Меня ведь могут уволить, Адам. Знаю, ты замолвил словечко, но даже если меня не вышвырнут... если Олссон заявит, что ради должности должна бросить Уилла, я сама уйду. Обожаю работу и безмерно за нее благодарна, но потерять Уилла – слишком высокая цена, — стоит сделать это громкое заявление, как лифт со звоном останавливается на этаже. Шагнув на площадку, я оглядываю коридор и снова поворачиваюсь к брату. — Знаю, ты говорил, что гордишься мной. И если все изменится, прости, но... — Калли, — Адам кладет руки мне на плечи, — все в порядке. К черту работу. Я хочу, чтобыты была счастлива, ведь заслуживаешь этого как никто другой. Стиснув брата в объятиях – насколько вообще хватает сил, – я сдерживаю слезы. — Мыоба заслуживаем счастья, Адам. — И обязательно его получим, — тихо усмехается Адам. — Только окажи услугу: стань счастливой раньше, ладно? Отстранившись, я смахиваю сорвавшуюся слезинку. — Я даже не знаю, куда ушел Уилл. — Сомневаюсь, что далеко, — Адам ободряюще сжимает мое плечо. — Созвонимся завтра? Едва заметно кивнув, я разворачиваюсь и бреду в квартиру. На секунду замираю в нерешительности перед дверью Уилла, но тут из собственной квартиры доносится грохот. Звук стихает, и я топчусь на пороге, прислушиваясь, пока глухие удары не возобновляются. — Какого... — бормочу я, распахивая дверь, и натыкаюсь взглядом на Уилла: он шагает навстречу с молотком в руке и торчащим в зубах гвоздем. Черт возьми, не выдайся день сущим дурдомом, я бы набросилась на него от одного только этого зрелища. — Привет, Огонек, — бормочет Уилл, вытаскивая гвоздь изо рта и шагая ко мне. — Закрой глаза. Я тут же подчиняюсь, но помалкивать он не просил. — Это еще зачем? Я улавливаю, как Уилл откладывает в сторону инструменты, а когда пальцы накрывают мою ладонь, невольно вздрагиваю. — Калли, малышка, расслабься, я... — Не собираюсь я расслабляться, раз уж ты бросил меня после тяжелого дня, — фыркаю я, по-прежнему зажмуриваясь. Наверное, не стоит так злиться, но Уилл ушел, не проронив ни слова. — Ты права, прости, — Уилл нежно проводит ладонью по моей щеке. — Можно кое-что тебе показать? Я киваю, и он переплетает пальцы с моими. — Я бы спросила, как ты сюда попал, но уже знаю ответ. Уилл тихо смеется, увлекая меня, судя по направлению, в гостиную. — Ага. И благодаря этому провернуть красивый жест оказалось чуточку проще. — Что? Какой еще краси... — Открой глаза, Калли. Сперва становится чуточку боязно, но, когда Уилл ободряюще сжимает мою ладонь, все же распахиваю веки: стена увешана снимками. Одни – увеличенные копии тех самых полароидных карточек со свидания, другие – портреты самого Уилла, отснятые мной за последний месяц. — Я... Уилл... откуда... как... — лепечу я, ошеломленно разглядывая красоту. — Перебирал карточки еще на весенних сборах, — признается он. — Уже тогда понимал, что хочу сделать нечто особенное, вот и отдал парочку в студию, чтобы отсканировать и увеличить. Портреты – разумеется, твоих рук дело, но важно подчеркнуть: на каждом из них я смотрю исключительно на тебя. Подойдя вплотную, я скольжу взглядом по каждому кадру: на одном мы вместе, а на втором запечатлен улыбающийся Уилл. Он обнимает меня со спины, позволяя откинуться затылком на грудь. — Я твердо решил повесить их в тот самый день, когда признаемся Олссону. Наверное, сработало шестое чувство: выставляя утром сестер за дверь, я торопился забрать заказ. По щеке скатывается слеза. Не отрывая глаз от фотографий, я едва слышно выдыхаю: — Они чудесные. Спасибо. Развернув меня к себе, Уилл бережно обхватывает лицо ладонями. — Калли, знаю, мы этого не планировали. Понимаю, выдался безумный день. Но скажу абсолютно эгоистичную вещь: мне плевать. Я ни капли не жалею, что врезал твоему мудаку-бывшему. Плевать на любые штрафы и санкции – меня волнуешь исключительноты . Я люблю тебя. И если Олссон поставит вопрос ребром, просто знай: я выберу тебя. — И я тебя люблю, Уилл. Очень сильно, — губы предательски дрожат, но Уилл не дает договорить, накрывая их всепоглощающим поцелуем. Зарывшись пальцами в волосы, он притягивает меня еще ближе. Боже, наверное, я никогда не привыкну к тому, как Уилл целуется: каждое прикосновение губ похоже на возвращение к жизни. — Я люблю тебя, Огонек, — шепчет Уилл, и, хотя прозвище наверняка ассоциируется у него с пламенем, я каждый раз таю. — И я тебя, — отзываюсь я, но тут же спохватываюсь, указывая на стопку картин у дивана. — Погоди, а эти куда? — О, ко мне домой, — он подходит к стопке и достает небольшую фотографию, лежавшую изображением вниз. — А вот эта займет место в спальне. Уилл переворачивает рамку, и я узнаю самый невинный из полароидных снимков той ночи: Уилл обхватывает меня за подбородок и целует. Щеки мгновенно краснеют. — Хм, пожалуй, это лучший кадр за всю мою жизнь. Уилл наклоняется и поднимает с пола новую, еще не распечатанную кассету для фотоаппарата. — Проверим, сможем ли его превзойти?  Просыпаясь на следующее утро, я втайне надеюсь обнаружить рядом Уилла. Но постель пуста, а с кухни доносятся мужские голоса и громкий стук посуды. Нехотя выбравшись из кровати, я натягиваю спортивные штаны и толстовку Уилла, плетусь на шум и застаю на кухне не одного, не двух, а сразу трех бейсболистов. Причем, заметьте: моего парня среди них нет. Бек колдует у плиты под характерное шкварчание бекона на сковородке. Брат что-то усердно замешивает в миске, а Трипп давит апельсиновый сок с помощью соковыжималки – спорю на что угодно, он приволок ее с собой. — Какого черта? Парни синхронно оборачиваются, чересчур восторженно скандируя мое имя. Видимо, на лице красноречиво отражается вся глубина недоумения, потому что Адам с усмешкой шагает навстречу. — Уилл позвонил. Решил, что тебя нужно немного отвлечь. Сердцебиение учащается. — Отвлечь от чего? Где он? — Поехал поговорить с Олссоном, — тяжело вздыхает Адам. ---------- Глава 42 Уилл  Глава 42Уилл Бек изменил название группы на: Операция «Локализация Огонька» Бек:Проснулась. Рвет и мечет Трипп:Теперь я понимаю, почему удерживать Калли пришлось втроем. Похоже, она вот-вот вцепится Адаму в глотку Адам:Врут они все. Моя сестра – само очарование... но так, к слову, возврат не предусмотрен Становится несложно представить всю троицу, пытающуюся усадить Калли хорошенькой попкой на стул и уговорить дать мне со всем разобраться. Трипп прав – без поддержки ни один из них бы не справился. Бек сдался бы в ту же секунду, как Калли обиженно надула губки. Трипп встал бы в тупик от любого ее довода. А Адам? Да его бы раскатали в блин. Как бы ни было паршиво ее оставлять, я хочу, чтобы все осталось позади. Разговор такого рода извел бы Калли, и, хотя я знаю, что она не в восторге от перспективы остаться в стороне, мои намерения понятны. Я стучу в дверь кабинета Олссона и делаю глубокий вдох перед тем, как войти. — Андерсон, — он кивает на кресло напротив. — Пришла весть из лиги. Вам с Адамом впаяли по увесистому штрафу и дисквалификации на одну игру. — Всего на одну? — я-то рассчитывал, что наказание окажется куда суровее. Олссон откидывается на спинку кресла. — Задавать лишних вопросов я не стал, но предполагаю: все из-за того, что чисто технически первым полез не ты. Впрочем, все остальные удары наносились по личным мотивам. Олссон приподнимает бровь, и я прекрасно понимаю, к чему тот клонит. — Возможно, и по личным, но совсем не по той причине, о которой вы думаете, — я выпрямляюсь в кресле, понимая, что меня вот-вот понесет сбивчиво говорить о Калли. — В драку мы ввязались не из-за мелкой стычки. Ник получил по заслугам, но если вы станете выуживать подробности – ничего не добьетесь. Зато скажу прямо: у нас с Калли все серьезно, еще с февраля. Хотя готов поспорить, что началось даже раньше, ведь когда я в нее влюбился, понятия не имел о существовании правила. — Мы намеревались доказать, что сможем работать бок о бок и не позволим чувствам мешать работе. И вы не можете не признать: если не брать в расчет вчерашний день, получалось более чем отлично. Калли души не чает в работе, да и я, если уж на то пошло, впервые за долгие годы снова наслаждаюсь игрой. Но если поставите условие, что мы не можем быть вместе и оставаться частью команды, – обменяйте меня, сошлите в фарм-клуб, да хоть карьеру заставьте завершить. Только, пожалуйста, оставьте Калли. Олссон какое-то время сохраняет непроницаемое выражение лица, переваривая сказанное. Не могу точно сказать, сколько проходит времени – пауза кажется вечностью, – но, в конце концов он вздыхает. — Никто Калли не уволит. С плеч в ту же секунду будто сваливается тяжелейший груз. — Мне, естественно, не понравилось, что она бросила рабочее место и побежала проверять идиота, вышвырнутого с арены. Ее дисквалификация на сегодняшний матч остается в силе, но теперь побег обретает хоть какой-то смысл, — Олссон подается вперед и опирается на стол. — Слушай, я за эти годы насмотрелся всякого дерьма, но чтобы игрок напросился на разговор, дабы обсудить произошедшую драку и отношения, – такое, пожалуй, впервые. Но если все серьезно, Андерсон, просто заполни, чертов бланк у Шэннон. — Бланк? Какой еще бланк? — клянусь богом, если всего этого можно было избежать благодаря одной сраной бумажке... Олссон тяжело вздыхает. — Да, мы не особо приветствуем служебные романы, и я прекрасно понимаю, что работа далеко не офисная, но отдел кадров никто не отменял. Просто попроси у Шэннон нужную форму и заполни. — И на этом все? Нам можно встречаться? Калли от Шэннон услышала совершенно другое. Олссон приподнимает бровь. — Справедливости ради, прошлый генеральный менеджер вышвырнул бы Калли сразу после драки, а ты бы уже сидел в самолете, направляясь в другую команду. Так что Шэннон, пожалуй, поступила вполне благоразумно. Я уделяю колоссальное внимание имиджу клуба и, сказать по правде, больше не потерплю потасовок на поле из-за личных разборок. Суть ограничений на служебные романы кроется в минимизации рисков: в прошлом игроки не умели отделять одно от другого. Но если вы продолжите сохранять профессионализм, проблем не возникнет, — Олссон поднимается из-за стола. — И раз уж зашла речь: продолжишь подавать так же роскошно, как вчера – немедленно пересмотрим контракт. — Меня это вполне устроит, — поднимаясь, я протягиваю руку, и Олссон отвечает крепким рукопожатием. — Ни капли не сомневаюсь. Но сегодня, увы, никаких бросков, — направляясь к двери кабинета, Олссон сверяется с часами. — Загляни к Шэннон. Я велел распечатать нужный бланк сразу, как только ты попросил о встрече. В остальном – до завтра, Андерсон. Коротко кивнув, я выхожу вслед за менеджером в приемную ровно в тот момент, когда туда возвращается Шэннон и усаживается за стол. Гребаная Шэннон. Ох и наслажусь же я этим моментом. С широкой улыбкой я опускаюсь на стул напротив. — Слушайте, мне нужно заполнить заявление о том, что мы с Калли состоим в отношениях. Ну, знаете, с той сногсшибательной рыжеволосой девчонкой, которой вы вечно помыкаете?  Стоит шагнуть из лифта, как уши тут же закладывает от гула, доносящегося из квартиры Калли. Господи, соседи по этажу, наверное, уже нас ненавидят. Открыв дверь, я прохожу внутрь, но ребята настолько поглощены жаркой дискуссией за обеденным столом, что моего появления пока не замечают, поэтому стою и наблюдаю. Калли всплескивает руками. — Я лишь пытаюсь донести, что если какие-то мифические создания и существуют, то определенно русалки. Океан бескрайний – им ничего не стоит там спрятаться. Трипп упрямо мотает головой. — Не-а, без шансов. Это стопудово снежный человек. Национальные парки? Да вы хоть ту передачу по телику смотрели? — Да вы рехнулись! — орет Бек. — Это на все сто процентов ведьмы. Хотите сказать, в нашем мире не существует настоящих ведьм? Готов привести в пример парочку своих весьма сомнительных бывших. Адам лишь потирает переносицу, изо всех сил пытаясь сдержать смех. — И кто, мать вашу, затеял спор? — интересуюсь я, хотя ответ заранее прекрасно известен. Шум мгновенно стихает, и все взгляды устремляются на меня. — Угадай с первого раза, — усмехается Адам, пока я направляюсь к месту, где сидит Калли. Та поджимает губы, сдерживая миллион вопросов, готовящихся сорваться с языка. Подхватив Калли со стула, я занимаю ее место и со вздохом усаживаю девчонку к себе на колени. — Ну? — шепчет Калли. — Да тут и думать нечего, однозначно русалки, — пожимаю я плечами, замечая, как в ее глазах вспыхивает знакомый огонек. — Уилл! — Калли слегка бьет меня кулачком в грудь. — Я же совсем не об этом! Я не удерживаюсь от смеха. — Все в порядке, Огонек. Ты остаешься, за мной сохраняется право вето на обмен, и нам официально разрешено встречаться. — Что? Правда? — лицо Калли озаряется радостью. — Но я думала... — Похоже, Шэннон икое-кто еще, — я поворачиваюсь к Беку, — преподнесли не совсем полную информацию. Нам всего-то нужно было заполнить бланк о том, что состоим в отношениях. Калли резко переводит взгляд на Бека, а тот уже поднимает руки в защитном жесте. — Да откуда я мог знать? Я же опирался на прошлый опыт, Медвежонок Калли, клянусь! Калли на секунду прищуривается, но в итоге сменяет гнев на милость и улыбается. — Ладно, верю, но исключительно потому, что порой из тебя получался отличный напарник. Я усмехаюсь. — Нам с Адамом выписали по штрафу и дисквалификации на одну игру за драку, а твое сегодняшнее отстранение остается в силе из-за ухода с матча. В остальном же Олссон отреагировал нормально. Зато я получил истинное удовольствие, общаясь с Шэннон. Калли закатывает глаза. — И что она ответила? — Да ничего, — я пожимаю плечами. — Я не дал ей и рта открыть: без конца расписывал, какая ты невероятная и как люблю защищать тебя от мелких самодуров. Под конец пару раз размял плечо и предупредил, что после вчерашнего подачи могут немного сбиться. Калли фыркает от смеха. — Скажешь тоже! — Ладно, до такого не дошло, но я напомнил, что ты чертовски хороша в своем деле, — я убираю прядь волос ей за ухо. — Калли, я позвал этих придурков, чтобы скоротать время, пока воюю за твое место. Неужели думаешь, будто я... — За наши места, — перебивает Калли. — Ты пошел отстаивать нас обоих. Улыбаясь, я вглядываюсь в ее удивительные зеленые глаза. — Нет, малышка, только тебя. Адам отодвигает стул. — Знаете... пожалуй, оставим вас наедине. При всей душевной широте, даже у моего терпения есть пределы. Трипп тянется за очередным ломтиком бекона в центре стола. — А нам можно остаться? — Нет! — хором откликаются остальные. Дождавшись, пока парни попрощаются с Калли и щелкнет замок, я снова подхватываю ее на руки и несу к дивану. Усаживаюсь и устраиваю верхом на своих коленях. — Уилл, почему ты бился только за мое место? Я же говорила... — А я ответил, что выбираю тебя. Решись ты поехать со мной, обязательно попыталась бы уволиться. Я не мог этого допустить, Калли. Калли опускает взгляд, пытаясь спрятать глаза. — Я просто не... Я приподнимаю ее подбородок, заставляя взглянуть на меня. — Послушай, лучшая месть – это счастливая жизнь, верно? Так давай жить счастливо. В моей галерее еще полно пустых мест, Калли. И нужно сделать миллион снимков, чтобы их заполнить. На ее губах расцветает нежная улыбка. — Какое счастье, что я остаюсь работать фотографом. ---------- Глава 43 Калли  Глава 43Калли — Калли, у меня вопрос, — подает голос Майлз, сидящий рядом на площадке для фотографов. Я делаю несколько снимков, запечатлев, как Бек выбивает дабл, и только потом поворачиваюсь к мальчишке. — Что такое? — спрашиваю я, хотя заранее знаю, о чем пойдет речь. Этот вопрос звучит каждую неделю с тех самых пор, как о наших с Уиллом отношениях стало всем известно. Прошло почти два месяца, а Майлз все никак не может смириться. — Вы с Уиллом еще не расстались? — с трогательной осторожностью интересуется он. Ох, сердце вот-вот разорвется. Какой же он все-таки милый ребенок. — Нет, Майлз, Уилл все еще мой парень, — со смехом отвечаю я. — Мы это уже обсуждали, дружище. Я для тебя слишком взрослая. Майлз обиженно сопит и скрещивает руки на груди. — Так нечестно. Я первый сказал, что женюсь на тебе. Ох, ты ж мое золотце. — Эй, ты по-прежнему мой самый лучший помощник. Разве этого мало? — Ну, наверное, — Майлз смешно морщится, а затем расплывается в улыбке. — Когда-нибудь я все равно уведу тебя у Уилла. — Ах, Майлз! — звонко хохочу я. Идущий к полю Уилл резко замирает. — Эй, Майлз, а ну прекрати ее смешить! Это моя работа. — Ненадолго! — кричит в ответ Майлз, вызывая у меня еще более громкий смех. Уилл лишь качает головой и выходит на поле, а я тем временем стараюсь вернуть самообладание. — А вот это было сильно. Майлз радостно подпрыгивает на стуле. — Все идет строго по моему плану. После матча я возвращаю юного Казанову отцу, как раз когда тот выходит из раздевалки. — Еще раз спасибо за помощь, Калли, — тяжело вздыхает Декс. — Клянусь, я найду кого-нибудь на подхват. Просто пытаюсь разобраться со школой, а тут еще разъезды... — Декс, все в порядке, — перебиваю я. — Говорила же, мне совсем не трудно. Скоро ты кого-нибудь найдешь, а до тех пор мы отлично справляемся. Так что выкинь из головы и прекращай переживать. — Ладно, — Декс кивает, но напряжение на его лице никуда не исчезает. — Уилл просил передать, что скоро выйдет. Увидимся завтра. Я обнимаю Майлза на прощание. — Ага, с самого утра. Всю неделю проходили домашние игры, но завтра мы улетаем в Джорджию на целую серию выездных матчей. Уайла и Джетт обещали заглянуть хотя бы на один, и я жду этого с нетерпением, а уж оттуда путь лежит прямиком в Сан-Франциско. По коридору навстречу вышагивает Шэннон. Лучшими подругами нас, конечно, не назовешь, но, благодаря разговору с Уиллом, мы соблюдаем хотя бы некое подобие нейтралитета. — О, Калли! «Бостон Таймс» готовят публикацию в блог о потрясающих успехах игроков в сезоне, и просят пару твоих снимков. На примете есть вполне конкретные кадры. И это, безусловно, моя любимая часть работы. Да, на матчи приходят и другие фотографы, но никто не способен запечатлеть «Блюз» так, как это делаю я. — Без проблем. Если сбросите список на почту, я займусь этим, как только самолет оторвется от земли. Улыбка Шэннон на мгновение подрагивает. Я прекрасно вижу, каких неимоверных усилий ей стоит не приказать заняться фотографиями тем же вечером. Но выстраивание четких личных границ – то, над чем я усердно работала с того самого дня, как мы с Уиллом официально объявили команде о своих отношениях. — Хорошо, спасибо. — Не за что, — лучезарно улыбаюсь я, обходя ее, и направляюсь к человеку, которого так ждала. Заметив, что я иду к нему, Уилл расплывается в широкой улыбке. И хотя брат о чем-то увлеченно ему вещает, тот шагает мне навстречу и мягко целует в лоб. — Привет, Огонек. Стоящий рядом Адам тяжело вздыхает. — Что ж, полагаю, на этом мой монолог окончен. Голос и вид брата могут показаться раздраженными, но я-то знаю: это лишь фасад. Он всю неделю помогал перевозить вещи к Уиллу. И, несмотря на ворчание, Адам тянется за моей сумкой с фотокамерой: он забирает ее после каждого домашнего матча, чтобы я могла домчать домой на байке Уилла. — Положу в багажник, все равно завтра вместе едем в аэропорт. — Спасибо, любимый братик, — подначиваю я, натягивая куртку. — Я уже говорила, как сильно тебя люблю и ценю? — Да-да, — смеется Адам и разворачивается. — До завтра. Доставь мою сестру в целости и сохранности, Андерсон. — Само собой, — отзывается Уилл и притягивает меня к себе за шлевку джинсов. — Готова? — Ага, — я выправляю косу из-под куртки. — Весь матч только и думала о снимках, валяющихся на полу в гостиной. Хочу успеть развесить их до того, как уедем на две недели. Уилл со вздохом возражает. — Малышка, и фотографии, и наша квартира никуда не денутся. Тебе нужно поспать. — Зна-а-ю, — протягиваю я. — Но нас не будет целых две недели, а по возвращении впервые приедем всобственный дом. Хочу, чтобы все прошло идеально. Уилл качает головой, но едва заметная улыбка выдает с потрохами: задумка ему тоже по душе. Переплетя пальцы, мы идем к ярко-красному «Ниндзе», купленному во Флориде, и Уилл берется надевать на меня шлем. — Ладно, — тихо произносит Уилл. — Раз уж тебе так хочется расправиться с фотографиями, я развешу их сразу по приезде. Только покажи, куда. — Ну, уж нет, Уилл, ты отыграл тяжелый матч. Снимки я и сама в состоянии повесить. Уилл прищуривается. — Развешивать их буду я. Мы ведь уже обсуждали, Калли. Пришла моя очередь о тебе заботиться. Он затягивает ремешок на шлеме, и я тихонько смеюсь. — Уилл, ты же в курсе, что я и сама умею надевать шлем? Уилл замирает. Ему прекрасно известно, что я справлюсь и без помощи, но и сама знаю, как Уиллу нравится этот ритуал. Он тяжело вздыхает. — Черт возьми, не лишай меня удовольствия. Хочешь вешать снимки – ладно, постою в сторонке, я ведь знаю, какая ты умелица. Но шлем надеваю я. Всегда. Из-за улыбки до ушей Уиллу видны только мои сияющие глаза. — Люблю тебя. Раз уж ты так рвешься их развешивать, так и быть... но сделаешь это без футболки? Уилл ухмыляется. — Надо же, какое совпадение. Я как раз собирался попросить о том же. Уже дома Уилл держит слово и сбрасывает футболку, прежде чем взяться за последние снимки. Он давно мечтал о собственной галерее, а какой из меня фотограф, если упустила бы такой шанс? Правда, из-за совместного переезда пришлось устроить грандиозную перестановку. Изначально мы думали обосноваться у меня: там атмосфера казалась уютнее и привычнее, но в итоге перевесили габариты его квартиры – свободные стены были жизненно необходимы. — Так, осталась последняя, — бормочет Уилл с гвоздем в зубах. И почему это выглядит настолько сексуально? Вроде бы простое действие, а сколько в нем мужественности. — Калли, подашь рамку? Забрав фотографию, я подхожу и протягиваю ее. Увидев, как сооружаю пирамиду из табуретки и стула, Уилл тут же купил стремянку. Тогда трата денег показалась бесполезной, но сейчас, оказавшись глазами ровно напротив его паха, я загораюсь гениальной идеей. Безопасно ли это? Ну, как посмотреть. Едва Уилл принимается вбивать дюбель в стену, я стягиваю с него серые спортивные штаны. Стук молотка тут же стихает, и Уилл озадаченно бормочет: — Калли, ты что творишь? Я ласкаю ладонями его стремительно твердеющий член и следом стягиваю трусы. — Вы же знаете, мастер, мне совсем нечем расплатиться за услуги, — манерно протягиваю я, подражая актрисам из дешевого порно. — Калли... Твою мать, — выдыхает Уилл, когда я беру член в рот. — Черт его знает, чем я заслужил такое счастье в прошлой жизни, но, твою же налево, ты невероятна. На миг отстранившись и перехватив ствол рукой, я кокетливо хлопаю ресницами. — Пожалуйста, доделайте работу, господин мастер, а уж потом я полностью вам отдамся. Не давая Уиллу времени опомниться, я снова беру член в рот. Чувствую на себе пристальный взгляд, поэтому стараюсь вовсю: заглатываю до самого горла, пока не начинаю слегка задыхаться. — Ничего себе, — тяжело дыша, выдыхает Уилл. — Если я не святой, то в прошлой жизни был чертовым Суперменом. Снова отстранившись, я ухмыляюсь. — А какая девушка откажется от секса с Суперменом? ---------- Глава 44 Уилл  Глава 44Уилл Год спустя День открытия сезона на стадионе «Блюз» Проведя в высшей лиге шесть лет и дважды выиграв Мировую серию, могу с уверенностью заявить: еще ни перед одной игрой я так сильно не нервничал. Кажется, уже в сотый раз вытираю ладони о форму. Нельзя же делать Калли предложение потными руками. — Как поступишь, если она откажет? — интересуется Адам, подходя ко мне в раздевалке. Вот же засранец. — Знаю, что ты просто издеваешься, но сегодня явно не тот день. Адама мои мучения только веселят: он потешается целый месяц. Я уже давно решил, что позову Калли замуж именно на матче открытия. Поэтому перед отъездом на весенние сборы нашел ювелира и постучался в дверь к Адаму, чтобы сообщить о своих намерениях. Зная Калли, могу смело заявить: от самой мысли о просьбе дать благословение ее бы неимоверно покоробило, но внутренний джентльмен просто не позволил мне промолчать. Так что разрешения я, может, и не спрашивал, зато дал ее брату понять, как сильно люблю Калли. Остался лишь один человек, которого необходимо подготовить к предложению. И хотя у Майлза был целый год на то, чтобы привыкнуть к нашему с Калли союзу, воспринять такую новость он может в штыки. Как по заказу, телефон вибрирует от сообщения в новом групповом чате, созданном Люси втайне от Калли. Когда Уилл сделал Калли предложение Рейган:Насколько ты нервничаешь по шкале от одного до десяти? Я:Даже не начинай Рейган:Значит, на десятку? Люси:Рей, оставь его в покое. Само собой, на десятку Я:Ни капли не помогаете Рейган:Мама рыдает, хотя ничего еще даже не случилось Люси:Надеюсь, ты спрятала ее от Калли, иначе испортит весь сюрприз! На этой неделе в маникюрном салоне мама пыталась подсунуть свадебный каталог. Я чуть на месте ее не прибила Рейган:Так ведь сложно сдержаться! Мы закатим самую эпичную свадьбу в истории! Не вини нас за бурю эмоций Я:Планировать свадьбу будем мы с Калли. А не вы, девчонки... Люс, вы уже в пути? Люси:Идем по коридору. Только преподнеси ему новость помягче! — Пойду встречу Люси с Майлзом, — бросаю я Адаму, закидывая телефон в сумку. — О, точно. И как, кстати, продвигаются дела на этом фронте? — с многозначительной улыбкой интересуется Адам. Боже, он прямо-таки нарывается. — Предпочитаю избегать лишних вопросов, — парирую в ответ, разворачиваясь к выходу. Адам хмыкает. — Да уж, я в свое время тоже предпочитал ничего не знать. Чертов провокатор. — Уилл! — окликает Люси, едва я захожу в коридор. Они с Майлзом с ног до головы разодеты в атрибутику «Блюз» по случаю матча открытия, и я стараюсь не зацикливаться на том, что на ее джерси красуется далеко не наша фамилия. — Привет, Майлз. Отлично выглядишь, приятель, — я опускаюсь перед мальчишкой на одно колено, чтобы оказаться с ним на уровне глаз. — Мне нужно кое-что с тобой обсудить. Калли Словами не передать, до чего я счастлива, что наконец-то настал день открытия сезона. Выездные матчи лишены сумасшедшей энергетики. К тому же, домашние серии – это возможность по-настоящему побыть дома. Я безумно люблю нашу с Уиллом квартиру. Кого-то другого обилие фотографий на стенах наверняка бы начало раздражать, но я расплываюсь в улыбке каждый раз, толкая незапертую входную дверь. Уилл тоже, и ничего важнее для меня нет. Я спускаюсь по лестнице к импровизированной фотобазе, и тут сзади подбегает Адам. — Привет, Калли. — Секунду, — бросаю я, откладывая аппаратуру и включая компактный обогреватель, чудом выпрошенный у Олссона. Повернувшись к брату, энергично растираю озябшие ладони. — Что стряслось? — В общем, гость, который должен был выполнить символическую первую подачу, в последнюю минуту отказался, так что я вызвался предложить на эту почетную роль твою кандидатуру, — Адам расплывается в дурацкой улыбке, заметив неподдельный ужас на моем лице. — Только не это, — оторопело моргаю. Я достаточно перекидывалась мячом с ребятами и знаю, что справлюсь вполне сносно – по крайней мере, не опозорюсь. Но ведь он не всерьез, не может такого быть. — Адам, открытие сезона! Трибуны не просто забиты: билеты распроданы подчистую. Да чертову игру транслируют по телевизору! — Знаю, — смеется Адам. — Калли! — кричит Олссон со стороны поля. — Твой выход! Бросив взгляд на начальника, я застываю. Ну не могут же они говорить всерьез. Брат берет меня за руку, медленно вытягивая из зоны комфорта, и, словно в подтверждение худших страхов, из динамиков раздается голос диктора. — Сегодня почетное право первой подачи предоставляется невероятно талантливому фотографу «Блюз», Калли Рейер! — Адам, — бормочу я, — я тебя прикончу. Брат ободряюще сжимает мою ладонь, когда мы подходим к питчерской горке. — Да ладно тебе, все пройдет отлично. Обещаю. Адам отступает, чтобы взять мяч, а я тем временем бросаю обреченный взгляд на переполненные трибуны. От такого скопления народа перехватывает дыхание. Ума не приложу, как Уилл справляется. Кстати, где он? — Держи, сестренка, — произносит Адам, отвлекая меня от созерцания зрителей и вкладывая в руку бейсбольный мяч. — Готова? — Разве я бросаю не тебе? Адам лишь загадочно улыбается и отступает на шаг. — Эй, Огонек! — окликает Уилл, направляясь к дому. — Покажи мастер-класс. Покачав головой, я на мгновение прикусываю губу, сдерживая рвущуюся наружу колкость. Видимо, слишком засмотрелась на толпу и не заметила, как все до единого игроки «Блюз» покинули дагаут. Обычно в это время половина парней предпочитает ни с кем не контактировать, настраиваясь на матч. А теперь мне предстоит подавать мяч собственному парню – стартовому питчеру команды. Твою же мать, вот это давление. Я оглядываюсь на брата: тот едва заметно кивает, призывая действовать. Делаю еще один глубокий вдох, отсекаю весь внешний шум и сосредотачиваюсь на Уилле. Нет никого, кроме нас. Я бросаю мяч любви всей своей жизни. Размахнувшись, посылаю мяч прямиком в ловушку Уилла. Получился ли бросок таким же молниеносным и красивым, как у него? Нет. Даже близко. Но вышло весьма достойно – он отлично меня поднатаскал. Уилл поднимается; на красивом лице играет улыбка. Он направляется ко мне, и, не в силах сдержаться, я шагаю навстречу. Да, мы на работе, но короткий поцелуй за отличную игру я точно заслужила. Обещаю, все в рамках приличия. — Отличный бросок, малышка. Решила меня подсидеть? — кричит Уилл, пытаясь перекрыть несмолкающий гул трибун. Диктор, кажется, что-то вещает, но стоит подойти к Уиллу – и весь остальной мир перестает существовать. — Мы оба знаем: если что, ты не пропадешь, — намекаю я на вечную шутку про чайный магазинчик. — Можешь оставить его себе, — ухмыляется Уилл, перекидывая мяч. — И не волнуйся, я расписался. — Да ладно, — тихонько посмеиваюсь я и опускаю взгляд, крутя мяч в руках в поисках небрежных каракулей. Воздух разом выбивает из легких, слова застревают в горле, стоит только прочесть надпись: «Ты выйдешь за меня, Огонек?». Рев трибун становится оглушительным; я поднимаю голову и замечаю стоящего на одном колене Уилла, держащего в руке открытую бархатную коробочку. — Жилье, возможно, придется подыскать попросторнее... Что скажешь, Калли? Хочешь повесить на стену наши свадебные фотографии? На глаза наворачиваются слезы, и я не колеблюсь ни секунды. — Да! — я падаю на колени и крепко обнимаю Уилла за шею. Слезы бегут по щекам; я прижимаюсь к нему еще сильнее. — Да, — повторяю едва слышным шепотом. На большее меня просто не хватает: способность тараторить отшибло напрочь. Уилл обхватывает меня за талию, помогая подняться на ноги. — Тогда пора сделать все официально, — произносит он. Уилл берет мою левую руку и надевает на палец невероятной красоты кольцо. Золотой ободок украшают два зеркально расположенных камня грушевидной огранки карата по три каждый, никак не меньше. Один – бриллиант, второй – великолепный оранжевый сапфир. Как только кольцо оказывается на месте, я беру лицо Уилла в ладони и притягиваю к себе для поцелуя «за отличную игру». Этот мужчина его заслужил. Трибуны снова взрываются ревом, и не успеваю я отстраниться, чтобы сказать Уиллу, как сильно его люблю, как нас со всех сторон окружает команда. Начинается бесконечная череда объятий и поздравлений. Даже Майлз выходит на поле вместе с мамой и сестрами Уилла, чтобы сказать, как рад моему счастью. Адам, может, и будет отрицать это до конца своих дней, но я точно видела, как блеснули слезы в его глазах, когда тот стиснул меня в объятиях. — У нас еще и отпадная афтерпати намечается, — закидывает мне на плечо руку Бек. — Я уболтал Пироженку Дженни набить по маленькой татуировке. Сказал, что хочу на плече сердце с надписью «Уилл плюс Калли». Уилл легонько отталкивает Бека и прижимает меня к себе. — Может, когда нанесешь на себя чернила, наконец запомнишь, что к моей невесте лучше не тянуть руки. — О, поверь, наши имена – это совсем не то, что он на самом деле мечтает набить, — отзываюсь я, мимолетно целуя Уилла в щеку. Следующим нас поздравляет Олссон. — Эта картина мне нравится куда больше, чем на прошлом открытии, — подшучивает он. — Я за вас безумно рад, но, кажется, супругам нужно подписывать совсем другие бланки. Справишься? — Будете припоминать это до конца жизни, да? — фыркаю я, не сдержав смеха. — Естественно, — Олссон хлопает в ладоши и рявкает команде: — А теперь давайте выиграем гребаный матч! Мы направляемся к скамейкам запасных, и Уилл первым делом провожает меня на место. — Ну что, как тебе счастливая жизнь? — В процессе проявления, — улыбаюсь я. — Но итоговый снимок я уже отчетливо вижу. ---------- Эпилог Уилл  ЭпилогУилл Десять лет спустя — Калли, малышка, я дома, — переступая порог незапертого пентхауса, зову я. Вскоре после свадьбы стало предельно ясно: для фотографий потребуется куда больше места. Покупать жилье побольше исключительно ради того, чтобы было куда развешивать снимки, наверное, глупо, но да к черту: я обещал Калли целую галерею. — В спальне! — откликается Калли, пока я сбрасываю в прихожей заснеженные ботинки. Не помешало бы стянуть и остальную промокшую от снега одежду, но моей жене с самого утра приспичило попробовать фирменный напиток из «Пролитого чая», а кто я такой, чтобы отказать? Впрочем, мы еще и инвесторы сети чайных. Кажется, шутки Калли про курьера я воспринял чересчур буквально. Входя в спальню, вижу, что Калли, натянув легинсы и одну из моих толстовок, уютно устроилась на небольшом диванчике у окна с видом на город. — Ну и метель, — замечает она. — Извини, что заставила тебя тащиться на улицу в такую погоду. Протягивая пряный яблочный чай, я качаю головой. — У тебя весь месяц как один сплошной день рождения, Огонек. Калли одаривает меня нежной улыбкой и делает несколько глотков, пока я сбрасываю промокшую одежду. Метель и правда сильная. Остается надеяться, что через пару дней погода хоть немного над нами сжалится, потому что, если рейс задержат – я буду в бешенстве. У меня грандиозные планы на день рождения Калли, и чертов снегопад не посмеет их испортить. Переодевшись в сухие спортивные штаны, я подсаживаюсь к красавице-жене и прижимаю ее к себе. — Учитывая метель за окном, расколоться насчет сюрприза сейчас или подождать, пока не буду уверен, что поездку не отложат? Калли потягивается и устраивается верхом на моих коленях. — О, колись, мистер Андерсон. Я усмехаюсь, глядя на ее наигранно строгую мину. — Даже не знаю. Сюрприз масштабный. Вдруг ты откажешься, ведь после поездки придется выкупать целое здание под снимки, которые ты там наделаешь. Калли обвивает мою шею руками. — Что ж, как удачно, что мы совладельцы парочки чайных. Развесим часть кадров в качестве декора. Я усмехаюсь. — Знал же, что женюсь на очень умной девушке. — А то! Я умею находить решения! — улыбается Калли. — Ну же, говори: что за план? Я протягиваю руку и убираю прядь ее огненно-рыжих волос за ухо. — Как относишься к идее провести месяц в турне по Европе? Калли выпрямляется, широко распахнув глаза. — Да ладно! Серьезно? Уилл, не смей врать! — Малышка, с чего бы мне врать про подарок? Ты же знаешь: я признал день рождения главным праздником в году. Я запечатлеваю на ее губах поцелуй. На лице Калли расцветает нежная улыбка. — Я люблю тебя, — шепчет она. — И я тебя люблю, Огонек, — я обхватываю ее лицо ладонями. — А теперь признавайся: куда подевался «Полароид»? Примечание от команды Спасибо, что дочитали до конца и надеемся, книга нашла отклик в ваших сердцах Все, кто работал над переводом, редактурой и оформлением, будут рады, если вы уделите минуту своего времени и, перейдя по ссылке ниже, оставите небольшой отзыв о прочитанном и/или «Спасибо» за тот труд, что проделала команда Обратная связь очень важна для нас и помогает становиться лучше Перевод выполнен каналом Wombooks (#wombook/https://vk.ru/wombook) ---------- 1 Защитник пространства между первой и второй базой. 1 Защитник пространства между первой и второй базой. 2 Аутфилдер, контролирующий центр дальнего поля. 3 Игрок, сидящий на корточках за домашней базой, принимающий подачу питчера и защищающий дом. 4 Игрок, закрывающий позицию между второй и третьей базой (одна из самых ключевых позиций в инфилде). 5 Аутфилдер, принимающий дальние мячи в левой части дальнего поля. 6 Защитник третьей базы. 7 Бьющий игрок, который выходит отбивать вместо одного из защитников, но сам при этом не выходит на поле. 8 Игрок, бросающий мяч от питчерской горки к дому, где его ловит кэтчер. 9 Защитник первой базы. 10 Аутфилдер, принимающий мячи в правой части дальнего поля. 11 Генеральный менеджер (ГМ) собирает команду, а тренер – учит ее побеждать. 12 По договору, если он съезжает раньше времени, хозяин может не вернуть ему залог (депозит). Чтобы не терять деньги, жилец сам находит человека, который «перехватит» его аренду – то есть заедет вместо него на тех же условиях. 13 Собирательное название группы природных минералов силикатного класса, которые имеют тонковолокнистое строение. 14 Лицо франшизы, лидер команды по хоум-ранам и набранным очкам. 15 Специально отведенная зона за пределами игровой площадки, где запасные питчеры разминаются перед входом в игру. 16 Игровая оборонительная позиция в бейсболе, ближайшая к первой базе. 17 Игрок дальней зоны защиты (аутфилдер). Он занимает позицию в левой части внешней зоны, ловит отбитые мячи, предотвращает пробежки соперников и подстраховывает шорт-стопа и третью базу. 18 Подача в бейсболе, которая выполняется с тем же замахом, что и фастбол (быстрый бросок), но летит значительно медленнее. 19 Редкая и сложная подача питчера, при которой мяч летит почти без вращения и непредсказуемо «плавает» в воздухе, резко меняя траекторию. ----------