Князь Медведев V. Гнев рода
Вячеслав Уточкин

Михаил надел крысиную корону в виде заколки и приказал Люцию спать. Муравьи, нёсшие его по янтарным коридорам гигантского муравейника, теперь падали от одного взгляда. Старая муравейиха стала ездовым скакуном, а из расчленённых хитиновых тел возник Титан — идеальный охранник. Всё шло к тому, что Галактика получит достойного правителя. Не бюрократов и стервятников, а его. Странно, что раньше он к этому не стремился.

Князь Медведев привык выбираться из переделок сам. Он делился кровью с теми, кого втягивал в свои дела, и теперь чувствовал их ложь болезненным всплеском в висках. Долг рода вёл его сквозь муравьиные камеры, где пленники насыщали чужую боль серебристым туманом. Внутренний мир — парк с джакузи и сероглазой убийцей, ставшей мечтательницей, — загрязнялся чужой скверной. Он мог только разрушать. Это не нравилось, но выбирать не приходилось.

Гроссмейстер Сын Горя вернул ему разум и напомнил про разлом, который откроется на родной планете. Менее месяца осталось на дорогу домой. Люций, проснувшийся ото сна, уже мерил взглядом место для ножа в спину. Договор на пятьдесят процентов, скреплённый голосом из пустоты, держал афериста в узде. Но недолго. Михаил знал это по жадности Люция, которую теперь ощущал кожей.

====================

Глава 1 Дорога Боли

Глава 1 Дорога Боли
Пока я вглядывался в темноту, меня неожиданно крепко обхватили поперёк туловища. До хруста укреплённых рёбер и сбитого дыхания.
То, что меня удерживало, было твёрдым и ребристым и заканчивалось острыми зазубринами. Если бы не усиленная орочья кожа, я обзавёлся бы рваными ранами. А так пострадала только одежда.
Не успел я достать Ухнеб, как поймавший меня сорвался с места. Скорость была приличной. Через несколько секунд впереди появился тусклый свет. Мы влетели в коридор, освещённый редкими шарами холодного огня.
Я осторожно повернул голову и встретился с фасеточным глазом муравья размером с мотоцикл.
В голове мелькнула мысль: «Люций, я ведь тебя найду…»
Муравей резко свернул и выскочил в гигантский туннель. Это был явно не природный муравейник. Под потолком бесшумно проплывали круглые платформы, везущие грузы в разные стороны. Несколько уровней и сложные развязки. Всё выполнено из крепкого янтарного материала.
По параллельным дорожкам сновали муравьи наподобие моего носильщика. Все — красного цвета.
Дёргаться я не стал. Во-первых, устану их уничтожать. А во-вторых, надо посмотреть, куда меня везут.
Муравей нёсся по этому лабиринту минут десять. Потом резко остановился возле светящейся розовым арки. За ней находилась цилиндрическая комната. В центре помещения стоял стол. Над ним вращалась голограмма из десятков разноцветных линий, складывающихся в геометрический узор.
За столом сидело существо, облачённое в броню из фиолетового металла. Нижнюю часть скрывал стол. Четыре трёхпалые руки непрерывно перебирали голографические нити.
Морда его лица принадлежала муравью-интеллигенту.
Существо на секунду задержало на нас взгляд. И тут же я услышал приказ:
— Минус сороковой. Камера номер пять.
Я едва расслышал его. Но если учесть, что приказ предназначался не мне и прошёл через блок ментальной защиты, — сила мысли этого существа поражала.
Муравей снова сорвался с места. Через пять минут плутаний он вбросил меня в цилиндрическую комнату с очень низким потолком и выскочил через арку прохода.
Я сел и огляделся.
Нельзя сказать, что местные дизайнеры перегрузили камеру излишествами. Присутствовали пол из гладкого материала янтарного цвета, обступающие кольцом стены и потолок на высоте примерно полутора метров. Встать во весь рост тут было невозможно. И всё.
Но больше, чем отсутствие двери, меня удивило отсутствие места для естественных нужд. Впрочем, эта проблема пока была не актуальна. Я сел в позу медитации и попытался систематизировать информацию.
Итак, почему «Дорога Боли»? Неизвестно.
Как зарабатывать баллы? Неясно. Но можно предположить стандартный сценарий: уничтожение муравьёв.
Где находится Люций? Почему-то я был уверен, что этот нехороший аферист здесь. Вопрос — где его искать. Но я обязательно найду Люция, и в первый момент он об этом сильно пожалеет.
Пока понятно только одно. Я оказался внутри гигантского высокотехнологичного муравейника. И у меня ноль информации.
Я поднялся и, пригнувшись, направился к арке.
Она встретила меня лёгким сопротивлением. На левой руке на секунду проявилось одно из колец-аккумуляторов. Я мысленно отложил этот факт в копилку.
За аркой начинался узкий туннель, спирально уходящий вверх и вниз. Хорошо, что потолки здесь были высокими, и я сумел выпрямиться в полный рост. Свет шёл изнутри янтарных стен.
Опыт подсказывал простое правило: хочешь понять систему — иди туда, где принимают решения, а не туда, где прячут последствия. Поэтому я шагнул в сторону подъёма.
Сразу за поворотом увидел арку — такую же, как у моей камеры. Заглянул. Пусто.
За следующей сидел технократ. Без своего роботоподобного костюма он выглядел жалко. Огромная поникшая голова на тщедушном теле. Уловив движение возле арки, технократ с трудом поднял на меня пустой взгляд. Голова тут же снова поникла.
В этот момент я услышал приближающийся шорох лап. Только успел вжаться в стену и выхватить Ухнеб, как мимо пробежал муравей. Точно такой же, как тот, что принёс меня.
Я даже удивился в первый момент: он проскочил мимо, не обращая на меня внимания. На всякий случай вернулся чуть назад и заскочил в пустую камеру.
Едва пересёк арку, как кольцо снова на секунду проявилось.
Снизу, куда убежал муравей, донёсся протяжный, полный безысходности вой. Так воет живность, попавшая в руки живодёра.
Вверх по коридору пробежал муравей, неся человека в жвалах. Человек хаотично дёргался и издавал этот жуткий, рвущий душу вой.
Что-то подсказывало, что скоро я узнаю, почему это место называется Дорогой Боли.
Выйдя из камеры, я обратил внимание, что преграда не ощущалась, а кольцо-аккумулятор не проявилось. Любопытно. Либо арка отдаёт энергию только один раз, либо меня записали в разряд своих.
В любом случае надо будет проверить. Если получится зарядить кольца — это будет хорошим подспорьем.
Я заглядывал в каждую камеру. Пустых больше не попадалось. Обитатели поражали разнообразием: эльфы, змеелюди, осьминоги. Но всех объединяло одно. Абсолютно пустой взгляд.
После двадцатой камеры я перестал считать и присматриваться. Ускорил шаг. Очень хотелось верить, что интуиция меня не подвела и Люций находится выше, а не ниже. В том, что он здесь, я был уверен.
Я проходил мимо очередной камеры, когда от неожиданности чуть не подпрыгнул. Циклоп открыл пылающий злобой глаз и выкинул вперёд огромную лапищу, пытаясь меня схватить. Лапа ударилась о преграду, которая, проявившись серебристой рябью, отпружинила его удар.
Циклоп взревел и забился в тесной камере. Она была больше моей, но для его габаритов всё равно мала. Я уже заметил, что размеры камеры варьировались под размеры постояльцев, но все были тесными.
Пока я наблюдал истерику циклопа, к нему в камеру проскочил муравей, чуть не сбив меня с ног. Лапища циклопа сжала его тельце. «Конец бедняге», — подумал я. Но не тут-то было. В следующее мгновение веко циклопа опустилось, и он, громко всхрапнув, провалился в сон.
Муравей выбрался из лапы чудовища без потерь. Деловито перехватил циклопа жвалами за кисть и без особого напряжения потащил вверх по туннелю.
На меня он всё так же не обращал внимания.
Ну, в принципе, меня это устраивало. Сделав дыхательную гимнастику и приведя мысли в порядок, я продолжил свой путь. Только теперь благоразумно держался ближе к стене, противоположной камерам.
Минут через пять я наконец увидел Люция. Он сидел в центре своей камеры. Взгляд был пуст. Арка, подпитав кольцо-аккумулятор, пропустила меня внутрь.
Я опустился на пол напротив Люция. Заглянул ему в глаза. И неожиданно ощутил исходящие от Игрока тоску и безысходность.
— Люций, — негромко позвал я.
Никакой реакции. Применять физическое воздействие почему-то не хотелось. На ум пришло другое решение: почему бы не заглянуть к нему в голову, как я проделал это с Лён?
Я перешёл в свой внутренний мир. Так как стучаться сам в себя пока не научился, вышел подальше от источника и джакузи, чтобы не смущать Гульчатай. Ко мне подбежал единственный оставшийся нанопаучок.
Я мысленно обратился к Слову:
— Почему популяция до сих пор не восстановлена?
Недостаточное количество наноагентов.
Текущее количество: 1%.
Расчётное время восстановления: 20 часов.
Расход энергии: 90%.
— Понятно, — с грустью сказал я. — Будем искать энергоёмкую сущность для восстановления энергии.
После этого громко позвал:
— Гульчатай, я иду!
Паучок метался возле моих ног. Я присел на корточки, погладил его и неожиданно почувствовал переживания бедолаги: он один не успевает выполнить всю накопившуюся работу.
Я невольно улыбнулся:
— Ничего. Скоро появятся новые нанопаучки, а ты станешь их командором.
Паучок замер. Тело его стало чуть крупнее. На золотистой спинке проступила цифра «один».
Перед глазами появились строки от Слова.
Израсходовано 10% энергии.
Создан улучшенный наноагент.
Класс: боевой агент-диверсант.
Пока я дочитывал сообщение, золотой паучок под номером один скрылся в глубине парка. Зато рядом появилась Гульчатай. Она с улыбкой поприветствовала меня:
— Здравствуй, Миша. Какая у тебя жизнь интересная.
Девушка мечтательно вздохнула.
— Я из пузырьковой воды не вылезаю.
Поразительно. От прежней хладнокровной убийцы почти ничего не осталось. Передо мной стояла мечтательная сероглазая девушка. Я коротко объяснил ей ситуацию с Люцием.
— Ты решил занять его тело? — став серьёзной, спросила она и с сожалением добавила:
— Жаль только, туда пузырьковую ванну перенести нельзя.
Я отрицательно замахал руками.
— Нет, его тело мне совершенно без надобности. Мне бы в его внутренний мир заглянуть.
Гульчатай задумчиво кивнула.
— Так значительно проще.
И начала объяснять:
— Вернись во внешний мир. Достань из инвентаря мой серп. Осторожно надрежь ему кожу на затылке серпом. Приложи лезвие к надрезу и пожелай увидеть его мысли.
Она на секунду замолчала и закончила:
— Только учти: после этого ему будет очень плохо.
— Что-нибудь ещё? — неожиданно заторопилась сероглазка, пока я обдумывал её слова.
— Нет. А ты чего так спешишь?
Она виновато улыбнулась.
— Из пузырьковой воды видно, что происходит во внешнем мире. И я очень не хочу пропустить момент, когда тебя убьют. Ну, я побегу!
Я только мотнул головой, находясь под впечатлением от её слов. Гульчатай мгновенно исчезла.
Через мгновение я тоже вышел во внешний мир.
В камере Люция всё было без изменений. Выполнив инструкции Гульчатай, я пожелал увидеть мысли Люция. И мир дрогнул. Меня захлестнула чужая жизнь.
Не воспоминания, а ощущения.
На больничной кровати лежит худой поседевший мужчина. Его сердце отсчитывает финальные секунды жизни. Он смотрит на экран переговорника. Ждёт последнего разговора с сыном. Наконец экран вспыхивает. Несколько секунд радости — и фраза из динамика: «Мне сейчас некогда. Не смей меня отвлекать». Связь обрывается.
Старик продолжает держать нагретый переговорник. По щеке течёт одинокая слеза. Перед глазами вспыхивают фрагменты: вот его любимый сын Люций делает первый шаг, вот ночное дежурство возле его кровати — и много всего другого. Последний вздох и последняя мысль:
«Главное, чтобы у тебя, сынок, всё было хорошо».
И эта боль — вся, без остатка, — обрушилась на Люция.
А следом шёл следующий фрагмент.
Молодая девушка, влюблённая в Люция. Готовая перевернуть для него мир. Ради него поссорившаяся с семьёй и друзьями, выдавшая ему тайны рода. И в конечном итоге взявшая на себя его вину.
После публичного изгнания она сидит в халупе на задворках галактики и, отдав последние крохи денег, связывается с ним по переговорнику. С надеждой и любовью смотрит на экран. Там проступают слова: «Не смей меня больше беспокоить. Я занят».
Её эмоции накрыли Люция, разрывая его душу на куски.
Я буквально вывалился из чужих видений. Согнулся, упёрся ладонями в колени и несколько минут просто пытался отдышаться. Даже мне, зрителю, досталось сполна.
Перед глазами всё ещё стояли лица отца Люция и брошенной им девушки. Именно поэтому я не сразу заметил чёрный жгут энергии, тянущийся к голове Люция. Чернота проходила сквозь него и выходила из тела серебристым туманом. Туман расползался по камере и постепенно исчезал.
С огромным внутренним сопротивлением я взмахнул серпом и перерубил чёрный жгут. После увиденного вытаскивать Люция отсюда не очень-то хотелось. Но долг рода давил.
Люций выгнулся дугой и завыл. Совсем недавно я уже слышал подобный вой.
Поэтому, когда в камеру влетел муравей, удивления не возникло. Я его уже ждал. Серп описал дугу, ударив в сочленение головы и туловища. Обе части осыпались серебристой пудрой. В тот же миг в голове раздался истошный крик Гульчатай.
Пришлось срочно менять оружие. Следующего муравья я встретил Ухнебом. Убить не получилось. Зато усиленного мышечного каркаса хватило, чтобы вышвырнуть эту тварь в коридор.
Две минуты покоя. Муравей пришёл в себя и снова устремился в камеру. Причём я не интересовал его от слова совсем.
Удар, полёт, удар.
Пока я исправно работал вышибалой, пытался изобрести если не способ смыться, то хотя бы возможность подумать в спокойной обстановке.
Вспомнил, как кольцо-аккумулятор поглощало энергию на входе. Стоило попробовать с его помощью создать преграду. Мысленным усилием проявил мигающее кольцо. Из глубин прошлой жизни всплыл разработанный в моей лаборатории материал для изготовления сверхпрочных батутов. Я отчётливо представил его структуру и приказал кольцу создать завесу на входе.
Подождав минуту и отправив муравья в очередной полёт, мысленно зарычал потревоженным медведем:
— Делай!
Кольцо осыпалось невесомой пылью, а серебристый прах муравья втянулся в арку и сплёлся в тончайшую полупрозрачную сеть.
Муравей из коридора бросился в камеру. Сеть спружинила и вмяла его тельце в противоположную стену коридора.
Я опустился на пол и вытер пот со лба. Всего один приказ кольцу вымотал больше, чем пять минут ускорения.
Несмотря на чудовищную нагрузку, ни пить, ни есть не хотелось. Люций тихо стонал, свернувшись в позу зародыша.
Теперь я, кажется, начал понимать, почему это место называют Дорогой Боли.
Осталось выяснить два вопроса. Почему это не действует на меня? И каким образом здесь зарабатывают эти нехорошие баллы?
Люций тяжело вздохнул, сел и поднял на меня потухший взгляд. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.
— Знаешь, желание дать тебе в морду зашкаливает. Настолько, что мне с трудом удаётся сдержаться.
Люций криво улыбнулся.
— Верю. Сам себя ненавижу.
Он устало прикрыл глаза.
— Можешь начинать. Сопротивляться не буду.
За пределами камеры муравей раз за разом повторял попытки прорвать сеть.
— Давно он так? — нарушил тишину Люций.
— Нет, — общаться с этим нехорошим существом было крайне неприятно. Но долг рода и то, что мы сидели в одной мышеловке, диктовали другие правила поведения.
— Скоро он, — Люций махнул головой в сторону муравья, — приведёт разводящего, и нам мало не покажется. Ты знаешь, как отсюда выбраться? — с тоской спросил этот нехороший товарищ.
Я медленно вздохнул и выдохнул. Желание познакомить его голову с Ухнебом становилось всё сильней.
— То есть ты заманил меня сюда своей ловушкой, — процедил я сквозь зубы, — и даже не знаешь, как теперь выбраться?
Люций виновато пожал плечами.
— Портал открыть можешь?
Он отрицательно покачал головой.
— Я здесь пустышка, — тихо прошептал Люций. — И даже без инвентаря.
— Сколько у нас времени до прихода разводящего? — спросил я, наблюдая, как муравей перестал бросаться на преграду.
— Примерно час.
Люций смотрел на меня взглядом преданной собаки.
— Откуда ты столько знаешь об этом месте? — Я с подозрением взглянул на афериста.
Люций вздохнул, и его ответ мне не понравился:
— Готовился. Изучал слухи и легенды, — он смотрел в пол. — Знал, что когда-нибудь сюда попаду.
Люция начал бить колотун, и он выкрикнул:
— Я даже близко не предполагал, что будет так жёстко.
Игрок опустился на пол и обхватил плечи руками. Его зубы выбивали чечётку.
Я сел напротив.
— Сейчас отвечаешь на вопросы. Точно и кратко. Не знаешь — молчишь, — рыкнул я. — Понял⁈
Люций согласно закивал.
— Как здесь получают баллы?
— Кристаллы в хранилище на нижнем этаже. Разрушенный кристалл — один балл.
— Сколько тебе нужно баллов, чтобы покинуть это место?
— Десять.
Я кивнул своим мыслям: ну хотя бы здесь без подставы.
— Дорогу к кристаллам знаешь?
— Да. Но нам не прорваться. Очень сильная охрана.
Вопросы я пока задавать перестал. Форсированным прогоном перебирал варианты решения возникшей задачи.
— А-а… — хотел что-то спросить Люций, но не успел.
— Сиди молча, — рыкнул я. — Думать буду.
В итоге раздумий я остановился на крысиной короне. Подчинить кучу местных особей и пустить их прокладывать дорогу к хранилищу — идеальное решение.
Честно говоря, пользоваться этой штукой совершенно не хотелось. Слишком много она обещала. А мой жизненный опыт подсказывал: если тебе сулят все блага мира, значит, к моменту расплаты ты будешь мёртв.
Я ещё раз прокрутил все возможные варианты. Возникла мысль выпустить погулять живой металл. Но внутри всё протестовало против этой идеи.
Мне требовалась консультация по артефакту.
Я перешёл в свой внутренний мир и позвал:
— Гульчатай!
Сероглазка появилась почти сразу.
— Миша, с тобой так интересно, — мечтательно вздохнула она. — Жаль только, что в ближайшее время тебя разберут на органы.
Я даже поперхнулся.
— Почему это вдруг⁈
— Потому что ты не встраиваешься в механизм расы Насекомых, — начала объяснять Гульчатай. — Ты не перерабатываешь отрицательную энергию, она же скверна, в нейтральный эфир, необходимый им для размножения. Так что изучать тебя будут вдумчиво и долго.
— Откуда такие подробности? — Я невольно передёрнул плечами.
— Один из моих хозяев когда-то выполнял здесь задание и…
— Тогда вопрос, — перебил я её. — Как он отсюда выбрался?
Гульчатай покачала головой.
— А никак. После его смерти моё сознание просто вернулось в хранилище старейшин. А там мне подобрали нового жнеца.
— Ладно, с этим понятно.
Я вытянул руку и создал над ней проекцию крысиной короны.
— Что ты можешь сказать об этом артефакте?
Гульчатай хмыкнула:
— О, старый знакомый.
Я удивлённо приподнял бровь.
— В каком смысле?
— Нас обоих создал один и тот же ненормальный мастер, — она поморщилась. — В эту корону он вложил душу словоплёта-мозголома, который хотел с его помощью захватить мир. Наш мастер оказался психом покруче, — так и возникла эта корона.
Ох, сколько вопросов крутилось у меня в голове об этом мастере. Но, как всегда, пришлось спрашивать не то, что хотелось, а то, что было необходимо.
— Если я надену корону, ты сможешь её проконтролировать и вовремя снять?
— Конечно, — Гульчатай кивнула. — Если понадобится, перехвачу управление твоим телом и выведу из-под её влияния.
Фраза прозвучала спокойным, уверенным тоном, и от этого мне стало как-то некомфортно. Перехват управления моим телом совсем не радовал. Я сделал крупную зарубку на ближайшем дереве своего сознания.
И тут Гульчатай спросила:
— А как я пойму, что её пора снимать? И учти, процедура болезненная. Пару минут будешь как овощ. Всё видишь, всё чувствуешь, но если тебя в этот момент едят, то дать по зубам не сможешь.
Перспектива так себе. Но выбирать не приходилось.
— Как только покинем Дорогу Боли — сразу снимай.
Сказав это, я вышел из внутреннего мира.
Перед аркой пока никого не было. Люций с надеждой смотрел на меня. Открыв инвентарь, я достал крысиную корону.
В голову мягко ввинтился голос:
Ты велик. Тебе не хватает лишь малости.
Надень меня — и миры сами лягут к твоим ногам.
Я с усмешкой пристроил её на голове в виде заколки. Очень уж мелкая была вещица. Думаю, даже без помощи Гульчатай я легко с ней справлюсь.
Мысли вдруг стали удивительно ясными. Меня осенило.
А ведь существует более простое решение. Зачем тащить с собой Люция? Я и без него прекрасно доберусь до кристаллов. Муравьи меня не замечают. Дорогу я знаю. Этот никчёмный Игрок будет только мешаться под ногами.
Почему эта очевидная мысль не пришла мне в голову раньше?
Я посмотрел на Люция. Он собирался что-то сказать, но мне это было неинтересно.
— Спи, — спокойно приказал я.
Люций покорно закрыл глаза и безвольно осел на пол.
Так будет правильно. Незачем отвлекать меня по пустякам. Мне предстояло решить задачу куда большего масштаба, чем эта ничтожная личность способна даже вообразить. Когда всё получится — а иначе и быть не может — Галактика получит достойного правителя. Не бесконечных стервятников, идиотов и бюрократов, а меня.
Странно. Почему я раньше к этому не стремился?
И тут меня отвлекли.
Возле арки появился муравей-разводящий. Откуда-то я знал, что это именно он. Жалкая букашка осмелилась без разрешения лезть в мои мысли. Сверхнаглость — отвлекать меня от важных размышлений.
— Умри, — скомандовал я.
Муравей с грохотом рухнул на янтарный пол.
— До чего же примитивные эти хитинники, — я брезгливо поморщился. — Даже умереть красиво или хотя бы тихо не могут.
Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что Люций мне всё-таки зачем-то нужен.
Я подошёл к спящему Люцию, взял его за ногу и потащил к выходу.

----------

Глава 2 Повелитель

Глава 2 Повелитель
Арка встретила меня полупрозрачной преградой. Внутри начала подниматься холодная ярость. Преграда? Передо мной? Какая нелепость!
Я вытянул левую руку и вцепился пальцами в пружинящую поверхность.
— Разрушься.
На одном из пальцев сверкнуло кольцо и исчезло вместе с преградой. Кольцо было невзрачное и совершенно недостойное меня. Ничего. Наведу порядок в Галактике и заменю этот жалкий артефакт.
Я, не оглядываясь, шагнул под арку.
Сверху по коридору тёк муравьиный ручей. Сотни хитиновых тел спешили ко мне, заполняя собой весь проход.
Ледяная улыбка раздвинула мои губы.
— Какие же вы тупые.
Я лениво поднял руку.
— Стоять.
Первые ряды замерли. Задние, напирая, создавали пробку. Неожиданно хруст хитиновых панцирей прекратился.
— Любопытно, — вслух произнёс я и придержал следующий приказ.
Пробка из поломанных муравьёв раздвинулась без моего приказа.
Ко мне вышел старый муравей. Он двигался медленно и спокойно, уверенный в своих силах и в праве повелевать.
Наивная букашка!
Я встретился с наглым существом взглядом и передал ему эту мысль.
Старый муравей остановился, будто натолкнувшись на стену.
— Мы поддерживаем порядок, — зазвучала его тупая мысль. — Мы служим всей Галактике. Ты не имеешь права нарушать равновесие.
Злой смех стал ему ответом. Эта развалина пыталась ограничить мои права.
— Повелитель имеет право на всё, что пожелает, — снисходительно сказал я, одновременно стирая разум муравья и вкладывая в него навыки ездового животного.
Закинув на насекомое тело Люция, я подошёл к замершим первым рядам.
— Разобраться, — приказал я мысленно, представив, как одна половина муравьёв расчленяет вторую на отдельные фрагменты.
Через пару минут передо мной лежали аккуратно уложенные сегменты.
— Красиво, — вслух оценил я выполненную работу.
Дальше пришлось поработать самому.
Из уцелевших муравьёв я создал хитиновую пробку в коридоре, чтобы эти насекомые не отвлекали меня от важных дел. А из запчастей одной мыслью сотворил охранника — Титана. Как и всё, что я делаю, он получился идеальным.
Оседлал старого муравья, использовав Люция вместо седла. Можно было переделать панцирь этого хилого насекомого для удобства поездки, но было лень.
Послав Титана вперёд, чтобы расчищал дорогу, я поехал к хранилищу кристаллов боли.
Мой хитиновый Титан легко справлялся со своей задачей. Я неторопливо ехал на подчинённом старом муравье. С левой стороны тянулись камеры с неудачниками.
Внезапно по нервам ударила волна неприятных чувств от потери связи с моим Титаном.
— Кто посмел⁈ — заорал я, спрыгивая с муравья.
Из-за поворота вышел невысокий мужчина в полувоенном френче. На его носу сверкало пенсне. Этот тип был мне смутно знаком. Внимательный взгляд скользнул по мне.
Неожиданно внутри меня завизжал противный голос:
Срочно убери меня в инвентарь!
Пока я пытался осознать эту нелепицу, мужчина поднял руку с раскрытой ладонью.
— Иди сюда.
После его слов пришла Боль с большой буквы. Казалось, через каждый нерв пропускали электроразряды. Я даже кричать не мог — только хрипел.
Через пелену видел, как с моей головы срывается крысиная корона. Белые нити, тянувшиеся от неё к моей голове, рвались и исчезали.
Я вспомнил, кто стоит передо мной. Гроссмейстер Сын Горя.
Одновременно вспомнил и последствия от напяленной в виде заколки короны.
Болезненно поморщился.
Да-а. Похоже, это было далеко не лучшим решением. А ведь Гульчатай так уверенно говорила, что сможет проконтролировать ситуацию.
Боль постепенно сходила на нет. Корона зависла над ладонью Гроссмейстера. Её визжащие мысли пробивались через вновь заработавший блок против ментала.
Не имеете права! Пока носитель жив, вы меня забрать не можете!
Сын Горя с прищуром несколько секунд изучал меня. Потом негромко спросил:
— А может, действительно прервать твой путь?
Корона отчаянно завизжала:
Да, да! Убейте его! Это он во всём виноват!
К этому моменту мой ментальный блок заработал в полную силу, и я отключил вой визжащего артефакта. В наступившей долгожданной тишине спокойно ответил:
— Я против.
Несмотря на внешнее спокойствие, тело было готово сорваться в ускорение. Я понимал, что против Гроссмейстера шансов нет. Но безропотно ждать смерти не в моих правилах.
Губы Сына Горя сложились в улыбку.
— Тогда можешь добровольно передать эту пакость мне.
Корона задёргалась над его ладонью. Похоже, она снова истошно вопила. Но ни я, ни, судя по выражению лица, Гроссмейстер слушать её не собирались.
Я на секунду задумался. Потом спросил:
— А обменять её на двадцать кристаллов боли возможно?
Кажется, мне удалось его удивить. Ну, сам же просил удивлять при прошлой встрече.
Гроссмейстер заинтересованно поднял бровь.
— Почему двадцать? Почему не сто?
Я пожал плечами.
— Так мне лишнего не надо. Я не жадный.
Лицо Гроссмейстера вдруг побагровело. Он глубоко вдохнул. Я попытался уйти в ускорение, решив, что переборщил. Не удалось.
Гроссмейстер совершенно неприлично заржал. Даже снял пенсне и вытер слёзы.
Я терпеливо ждал.
— Ладно, — всё ещё посмеиваясь, сказал он. — Считай, ты снова сумел меня удивить. Будут тебе двадцать кристаллов.
Затем перевёл взгляд на старого муравья, на котором лежал Люций.
— Афериста этого снимай.
— Сделку подтверждаю, — пока он не передумал, сказал я, снимая Люция с муравья и укладывая на пол.
Гроссмейстер сжал корону в кулаке. На мгновение мне показалось, что её визг пробился через ментальный блок.
Но нет.
Кричал появившийся вместо короны одутловатый юнец в лавровом венке набекрень. Растрёпанный, с трясущимся подбородком и мутными глазами.
Сын Горя щёлкнул пальцами. Старый муравей пришёл в себя.
Я никогда не думал, что увижу, как муравей исполняет придворный реверанс. Похоже, я ехал на девочке. Знал бы раньше, пошёл бы пешком.
Она тем временем проскрипела:
— Погибло множество моих детей. Нарушена стабильная переработка скверны в нейтральный эфир. Возникновение разлома отменить невозможно. До этого события осталось меньше семисот астральных часов.
Гроссмейстер поморщился.
— Это, — кивнул на оставшуюся после крысиной короны сущность, — в камеру. Закончу здесь — займусь ремонтом.
Муравьиха снова сделала реверанс и, подхватив жвалами тихо воющего человечка, скрылась за поворотом.
Гроссмейстер перевёл взгляд на меня.
— Слышал?
Я молча кивнул.
— У тебя осталось меньше месяца, чтобы добраться до родового поместья.
Я вопросительно приподнял бровь.
— Доберёшься — узнаешь, — раздражённо бросил он.
Но потом всё же снизошёл до объяснений:
— Разлом откроется на твоей планете. С остальным разберёшься сам.
Гроссмейстер протянул мне двадцать небольших серебристых шариков. Совсем не так я представлял себе кристаллы боли. Но интересоваться этим вопросом было не ко времени.
— Не могли бы вы разбудить Люция? — поторопился я с просьбой.
— Сам разбудишь. Капни ему своей крови в рот.
Не успел я задать следующий вопрос, как Гроссмейстер исчез.
Я остался стоять рядом со спящим Люцием. Вокруг царила гнетущая тишина.
Похоже, в ближайшее время убивать меня никто не собирался. Для начала я решил заглянуть в свой внутренний мир. Необходимо было узнать, как там Гульчатай.
Парк моего сознания пребывал в удручающем состоянии. Дорожки скрылись под слоем чёрной грязи. Ко мне спиной стояла Гульчатай с совковой лопатой в руках. Она сосредоточенно счищала грязь с дорожки.
— Привет, — громко поздоровался я.
— Ой! — В руках Гульчатай вместо лопаты появился серп. — Ты чего? — сердито спросила она.
— А ты чего? — удивлённо спросил я.
Мы помолчали, обдумывая возникший вопрос.
Похоже, эта дрянная грязь умудрилась загадить не только мой внутренний мир, но и восприятие происходящего.
Я как хозяин этого мира пожелал избавить его от дряни. Вся чёрная грязь бурным потоком устремилась к моему пустому источнику.
Через несколько секунд внутренний мир приобрёл привычный вид. Даже вода в джакузи вновь стала прозрачной и бурлящей.
— Это ты немного поторопился, — задумчиво произнесла Гульчатай, глядя на источник.
Я вопросительно приподнял бровь.
— Пока не израсходуешь накопившуюся скверну, нормальная энергия накапливаться не сможет.
— Чем это грозит? — настороженно спросил я.
— Ты теперь можешь только разрушать. Для этого даже магоканалов не надо. Достаточно волевого усилия, — она задумчиво почесала кончик носа. — И не рекомендую пользоваться одушевлённым оружием. Можешь серпом.
— А тебе это не навредит? — спросил я. Всё-таки Гульчатай была душой серпа.
— Не-а, — весело ответила она. — Я в него больше не полезу. Буду здесь жить, пока ты мне тело не подберёшь.
Я усмехнулся.
— А ответь мне, красавица, — начал я ехидным тоном, — как так получилось, что корона взяла меня под полный контроль?
Гульчатай потупила глазки. Повздыхала.
— Я рассчитывала, что этот мерзкий тип за энергией сюда заглянет. Тут бы я его и прижучила. А он, гад, внешний источник качал. А сюда сбрасывал всю скверну.
Я вспомнил, как некоторые муравьи рассыпались серебристой пылью, и серебристый туман, идущий от узников камер. Похоже, всё это и стало энергией для короны. Причём она не только жрала её, но ещё и гадила скверной в мой внутренний мир.
— Чем дальше, тем больше убеждаюсь, что связываться с короной было плохой идеей, — сделал я вывод и кивнул на замутнённую воду джакузи. — Ты сама-то как без чистой энергии?
— Ничего, справлюсь, — улыбнулась Гульчатай. — Буду периодически чистить.
В этот момент из кустов ко мне выбежал нанопаучок-диверсант. Единственный и неповторимый. С гордой цифрой «один» на крошечном корпусе.
Он и подтолкнул меня к идее. Ведь не зря Слово обозначило его диверсантом.
Я покинул внутренний мир. Достал серп. Аккуратно надрезал ладонь. Когда в ней собралась кровь, волевым усилием отправил туда нанодиверсанта. Перекрыл кровоток.
Подойдя к спящему Люцию, приоткрыл ему рот и влил свою кровь.
Люций открыл глаза. Мне не понравился цепкий взгляд, которым он окинул меня и всё вокруг. Впрочем, можно было списать это на внезапно прерванный сон.
На губах Игрока появилась улыбка человека, встретившего близкого родственника.
— Миша, — медовым голосом произнёс он, — мы ведь победили?
— Мне особенно понравилось твоё «мы», — саркастически ответил я, доставая из инвентаря двадцать шариков-кристаллов. — Но да. Победили.
Глаза Люция вспыхнули алчным огнём.
— Ну вот, — мечтательно вздохнул он. — Теперь они у меня все попляшут.
— Они? — переспросил я. — Это кто?
Улыбка на лице Люция померкла. Он понял, что сказал лишнее.
— Да понимаешь, — аферист честно посмотрел мне в глаза. — Меня ведь подставили. Совершенно незаслуженно отправили на эту планету.
Ложь я ощутил раньше, чем он успел об этом подумать.
Похоже, нанодиверсант начал свою работу. После Дороги Крови между мной и людьми, с которыми я поделился кровью, возникала странная связь. Настолько слабая, что раньше я её почти не замечал. Лишь смутное ощущение присутствия.
С Люцием было не так. Нанодиверсант стал своеобразным усилителем. Стоило сосредоточиться, и я начинал ощущать его эмоциональный фон. Обман отзывался болезненным всплеском внутри.
Не говоря ни слова, я убрал девятнадцать шариков в инвентарь. Последний сжал между пальцами. Серебристая пыль рассыпалась в воздухе.
Перед глазами мигнула надпись:
Начислен один балл Боли.
— Ты чего делаешь? — удивился Люций.
Я спокойно пробежал по нему взглядом.
— Соврёшь ещё девять раз — и останешься здесь навсегда.
На пятом кристалле афериста прорвало и проняло.
За маской его слащавой улыбки я почувствовал вспышку ярости. Люций шумно выдохнул.
— Я сделал в ИГОГО ставку, что ты сумеешь вытащить меня с самой закрытой планеты наказаний.
— Где ты сделал ставку? — не сумев расшифровать аббревиатуру, уточнил я.
— Игровая галактическая организация гильдий и объединений.
Я медленно кивнул. Любопытно.
— И что же, — специально выделил я голосом, — МЫ выиграли?
На седьмом раздавленном кристалле Люций наконец сдался. Его эмоциональный фон прыгал от раздражения до обречённости.
— Хорошо, — выдавил он. — Я получил в личное пользование одну из звёздных систем в центре галактики. Кроме того, стану акционером ИГОГО с правом посещения закрытых аукционов.
— Вот и замечательно, — Люций насторожился. — Сейчас составим письменный договор.
От Люция полыхнуло паникой, а следом жадностью. Я буквально чувствовал, как алчность этого субъекта пытается победить здравый смысл.
Решил помочь здравому смыслу. Между моими пальцами появилась восьмая горошина-кристалл.
— Постой, — Люций вскинул руки. — Я не могу здесь пользоваться инвентарём или своими способностями.
Его эмоциональный фон полыхнул довольством.
— Давай вначале выберемся отсюда, а потом всё спокойно оформим.
— Не стоит переживать, — я успокаивающе улыбнулся.
После чего поднял голову к потолку.
— Прошу Гроссмейстера Сына Горя засвидетельствовать сделку между князем Михаилом Медведевым и Игроком Люцием.
Я говорил неторопливо, тщательно подбирая слова.
— Предмет сделки: раздел выигрыша в ИГОГО в равных долях, пятьдесят на пятьдесят.
Сделал небольшую паузу и закончил:
— Ни один из участников сделки не имеет права распоряжаться своей долей без письменного согласия второго участника.
Под сводами коридора прогремел знакомый голос:
— Сделку подтверждаю.
Нанодиверсант срочно передал эмоцию Люция. Жажда убийства.
Я убрал горошину-кристалл в инвентарь, а на её место вызвал серп. И на всякий случай добавил:
— В случае моей смерти все права по данной сделке автоматически переходят Игроку Кали.
— Подтверждаю, — прогремел голос.
Люций, стиснув зубы, очень выразительно смотрел на меня. Если бы взглядом можно было убивать, Кали стала бы наследницей прямо сейчас.
Поняв, что взглядом меня не пронять, Люций молча протянул раскрытую ладонь. Я так же молча отсчитал десять шариков-кристаллов и вложил их ему в ладонь. Игрок крепко сжал кулак и, одарив меня недобрым взглядом, исчез.
Я остался один.
Несколько минут стоял посреди пустого коридора, прислушиваясь к тишине. Потом тряхнул головой и решил: пора домой.
Достал оставшиеся три шарика-кристалла и раздавил.
Перед глазами вспыхнула надпись:
Вами набрано десять баллов Боли.
Перенос в точку входа на Дорогу Боли.
Мир исчез. На мгновение возникло ощущение свободного падения. И тут же ноги коснулись каменного пола.
Я стоял в полутёмном подвале. Передо мной у стены сидели две девочки. Совсем дети.
Они были в металлических ошейниках, от которых тянулись цепи, уходя прямо в каменную кладку. На меня смотрели огромные испуганные глаза.
Странно. Я совсем иначе представлял место, из которого ушёл на Дорогу Боли.
— Здравствуйте, — дружелюбно улыбнулся я. — Не подскажете, где мы находимся? И какое сегодня число?
Они судорожно вцепились друг в друга и тихо заплакали.
— Давайте попробуем ещё раз. Позвольте представиться, князь Михаил Медведев.
Я медленно поднял пустые руки, показывая, что безоружен. Девочки вжались в стену и заскулили.
Я тяжело вздохнул и наконец осмотрел помещение. Подвал был довольно просторный. Под потолком тускло горела одинокая лампочка. Возле винтовой лестницы, ведущей наверх, стояли ведро с водой и кружка.
Только сейчас я понял, насколько хочу пить. Подойдя, зачерпнул воды. Сделал несколько жадных глотков.
И в этот момент буквально кожей ощутил наступившую тишину. Девочки больше не плакали. Они неотрывно смотрели на кружку в моей руке. В их взглядах были жажда и обречённость.
Я понял, что длина цепей не позволяла им дотянуться до ведра. Дети были настолько истощены, что перестали бояться смерти.
Я молча поднял ведро и направился к ним. Девочки пили жадно. Так, словно боялись, что воду отнимут.
Когда старшая наконец смогла оторваться, она осторожно подняла на меня взгляд.
— Дяденька, — голос её был едва слышен, — а можно, сегодня бить будут только меня?
Девочка прижала к себе младшую.
— Танечка совсем плохая.
В глазах у меня потемнело.
Что происходило дальше, я помню плохо. В себя пришёл уже возле лестницы. Обе девочки были у меня на руках и крепко прижимались ко мне. На их ошейниках болтались обрывки цепей.
Сверху скрипнула дверь, и донёсся гнусавый голос:
— Ну что, девочки, сегодня пьёт та, которая будет громче орать.
Я осторожно поставил обеих на пол.
— Спрячьтесь.
Они без слов забились в закуток под лестницей. Сам я встал у подножия.
По ступеням спускался прыщавый парень лет девятнадцати. На губах его играла предвкушающая улыбка. Она исчезла в тот момент, когда он увидел меня. Ноги негодяя подкосились. В нос ударил резкий запах.
— Нет, нет, — причитал он, пытаясь отползти, но лестница за спиной не позволяла. — Это не я! Мне приказали!
Милосердие во мне взяло выходной. Помня, откуда я только что пришёл, мысленным усилием отправил один балл Боли этому…
Перед ним вспыхнул полупрозрачный экран. Маленький мальчик. Клетка. Канарейка.
Дальше можно было не смотреть. Парень смотрел. И кричал:
— Нет! Это не я! Это кот её убил! Это не я!
А спустя мгновение к нему вернулось всё, что испытала беспомощная птица. Он визжал.
Из-под лестницы за происходящим молча наблюдали две девочки. В огромных детских глазах не было сочувствия.
В них было понимание: зло должно быть наказано.
Парень, в отличие от канарейки, не умер. Экран дрогнул и сменил картинку.
Молодая служанка убирала комнату. Дверь за её спиной отворилась, и вошёл этот парень.
Глядя на себя, подходящего к служанке, парень завыл:
— Нет! Только не она! Пожалуйста!

----------

Глава 3 Скверна

Глава 3 Скверна
Я не стал смотреть дальше.
Подхватив обеих девочек на руки, стал подниматься по лестнице. Они молча прижимались ко мне.
Перед последним пролётом услышал голоса. Снизу звуков не доносилось, видимо, стоял противошумовой барьер.
— Ты как хочешь, — говорил молодой мужчина, — а я сегодня ночью уйду.
— Далеко не уйдёшь, — устало ответил второй, значительно старше. — По клятве найдут. Помнишь, что командир с прошлыми сделал?
— Да плевать. Пусть делают что хотят, — в голосе молодого звучала злая уверенность. — Больше не могу служить этим уродам.
Старший тяжело вздохнул.
— Ты точно решил, сынок?
— Точно.
— Тогда пойдём этого упыря прирежем, — голос его стал удивительно спокойным. — Может, хоть девочек успеем спасти.
Я преодолел последние ступени и вошёл в коридор.
Двое охранников замерли, с ужасом глядя на моё лицо и понимая, что уже мертвы.
Младшая девочка задрожала у меня на руках и едва слышно прошептала:
— Не надо их убивать, — она сглотнула. — Они хорошие. Они нам хлебушек тайком приносили.
Охранники боялись дышать.
Я молча подошёл и передал им детей. Молодой осторожно прижал Таню к груди, будто боясь причинить боль. Пожилой крепко обнял старшую.
Дети их не боялись. Значит, пускай живут.
— Вниз не ходить, — собственный голос скрежетал, как гвоздь по стеклу. — В поместье ещё невиновные есть?
Пожилой сглотнул.
— Нет, — вытолкнул он через силу.
Серп сам лёг в ладонь.
Я развернулся и двинулся по коридору к приоткрытой двери в роскошно обставленную гостиную.
За спиной прозвучал голос молодого охранника:
— А нам что делать?
— Ждите у выхода из дома.
Я зашагал дальше — навстречу тем, кто перестал быть людьми.
Из пустой гостиной я вышел в просторный холл. Там в кресле дремал грузный охранник. Он даже не успел понять, что происходит. Серп мелькнул один раз.
Я стал молча подниматься по парадной лестнице. На втором этаже из холла вели две двери.
Первая тихо открылась, и оттуда вышел старичок в одежде слуги. Он удивлённо посмотрел на меня.
— Покинь дом, — жёстко приказал я.
Старик, низко кланяясь, запричитал:
— Конечно, господин. Конечно. Как прикажете.
Он проскочил мне за спину. И в тот же момент я почувствовал удар между лопаток.
На развороте мой серп описал короткую дугу. Голова старика покатилась по паркету. Тело ещё несколько мгновений стояло с зажатым в руке ножом.
Похоже, укреплённая орочья кожа снова спасла мне жизнь.
Из второй двери выглянул холёный мужчина в дорогом костюме и кожаном фартуке. В его руке мгновенно появился пистолет.
Грохнул выстрел. Мир привычно замедлился. Я ушёл в ускорение. Пуля прошла выше, взъерошив волосы.
Второго выстрела он сделать не успел. Серп сверкнул дважды, и обе кисти мужчины начали медленный полёт к полу.
Я вернул время в привычное русло. Помещение заполнил утробный вой.
Человек начал менять форму. Отрубленные кисти шевелились и ползли к хозяину.
Подаренный Алисой браслет для борьбы с метаморфами остановил трансформацию. Существо расплылось лужей протоплазмы. Понять конечный результат было невозможно.
Я шагнул в комнату, из которой оно вышло.
Это оказалась лаборатория. Вдоль стен тянулись металлические стеллажи. На них стояли прозрачные контейнеры, в которых плавали человеческие органы.
Чёрная волна гнева поднялась во мне. Безо всякого усилия скверна из источника выплеснулась наружу.
Десяток теней легли у моих ног. Многоголосый шёпот прозвучал в голове:
Что прикажешь, хозяин?
— Уничтожить здесь всё.
Я повернулся и направился к выходу.
Оба охранника ждали меня на парадном крыльце. Меня начало знобить — то ли от использования скверны, то ли от холода.
С хмурого неба медленно падали первые снежинки. Касаясь земли, они сразу таяли.
Мы отошли к воротам поместья. Охранники держали девочек на руках, завернув их в свои куртки.
Особняк начал таять, как кусок сахара в стакане.
Рядом с сухим треском разорвалось пространство. Возник портал.
Охранники, развернувшись к нему спиной, прикрыли собой детей. Я приготовился уйти в ускорение.
Из портала вышел Гроссмейстер Сын Горя. Даже воздух вокруг него казался тяжёлым.
Небрежно махнув рукой в сторону особняка, он перевёл взгляд на меня.
— Ты что творишь?
Голос Гроссмейстера звучал, как шипение клубка змей. Пространство вокруг дома сворачивалось само в себя. В итоге оно превратилось в небольшую чёрную сферу и исчезло в руке Гроссмейстера.
Мне было плохо. Ощущение — как будто потерял часть себя. Я просто пожал плечами.
Гроссмейстер посмотрел на меня оценивающим взглядом. И сказал:
— Каждое использование скверны приближает разлом. Ты только что сократил срок его возникновения до двух недель.
Теперь голос Сына Горя звучал ровно. Так я в своё время сообщал нерадивым студентам об отчислении.
— Будет весьма прискорбно, если ты не успеешь в своё поместье.
Гроссмейстер уже собирался шагнуть в портал, когда я поспешно спросил:
— Почему меня выбросило именно в этот дом? Я же должен был вернуться в точку входа.
— Твой источник заполнен скверной. Теперь любая пространственная магия будет выбрасывать тебя в ближайшую точку концентрации горя.
Он шагнул в портал, и тот схлопнулся.
С неба повалили крупные хлопья снега. Я передёрнул плечами. Футболка на голое тело совсем не грела.
Из-за поворота к воротам поместья выскочил командирский бронеавтомобиль и резко затормозил.
Я задумчиво посмотрел на него. Усталость давила, как бетонная плита. А если за две недели не доберусь до родового поместья, она станет надгробной.
— Ждите здесь, — глухо приказал охранникам, державшим на руках девочек.
Сам вышел за ворота.
Из броневика первым выскочил Мышин, следом Ордынская. Из-за поворота показалось ещё несколько машин.
Поняв, что драки не будет, я плюхнулся на скамейку у ворот. Мне было уже всё равно, что она мокрая и холодная. Глаза закрывались сами собой.
Сквозь нарастающую усталость видел, как Мышин, даже не взглянув на меня, бросился к девочкам. Ордынская что-то спрашивала. Я что-то отвечал. Но силы утекали.
Последнее, что ещё уловил, — как меня укладывают на заднее сиденье бронеавтомобиля.
Затем сознание провалилось в сон.
Берег озера. Тонкий первый лёд только начал сковывать воду у кромки. В центре озера она вспучилась горбом.
Горб выпустил не прекрасную девушку в шлейфе брызг и даже не стандартного дракона. Ступая по воздуху, оттуда вышел молодой парень.
Стоило взгляду задержаться на нём, как парень начинал течь. Словно тысячи людей ежесекундно сменяли друг друга.
Там, где он ступал, мир переставал жить по законам мироздания. Вода становилась камнем и пыталась улететь. Воздух собирался в мыльные пузыри и тонул.
Разноцветные, постоянно меняющие цвет глаза уставились на меня.
Парень одновременно плакал и смеялся.
— Опять медведи встали на моём пути.
От звука его голоса хотелось заткнуть уши. Он звучал хором целой толпы, сжатой в одном человеке. Парень захохотал и одновременно зарыдал.
— Беззащитен, — его рука с то появляющимися, то исчезающими пальцами указала на меня.
Моё тело растеклось прозрачной лужей и устремилось вверх. Там я увидел Алису. Язвы медленно разъедали её тело. Рядом стоял Медвежуть.
— Я немедленно отправляюсь в твой мир, — твёрдо сказал он. — Ещё можно всё исправить.
Алиса болезненно поморщилась.
— Бесполезно, — она с трудом перевела дыхание. — Миша не успел. Хаос уже идёт по моей планете.
— Почему именно твой мир? — взревел Медвежуть.
Алиса грустно улыбнулась.
— Земля — реперная точка для Галактики. Установив над ней контроль, можно диктовать правила на всём е ё протяжении. А род Медведевых был назначен мирозданием на роль защитника.
Я резко проснулся. Голова трещала, как пустой орех. Во рту стоял металлический привкус. Чувствовал я себя хуже, чем перед сном.
Машина, в которой я лежал, стояла на месте. За бронестеклом день клонился к завершению. А ведь уснул я ранним утром.
Дверь броневика тихо приоткрылась. В салон заглянул Тайво. Увидев, что я проснулся, молча протянул металлическую кружку. Исчез и через пару секунд вернулся с термосом.
Я сделал пару глотков его фирменного взвара. По телу разлилось приятное тепло. Мысли перестали беспорядочно метаться.
Тайво тем временем снова отошёл и появился с чемоданом.
— Переодеться, — кратко пояснил он.
Я благодарно кивнул. Его молчаливая забота тронула теплом мою уставшую душу.
Пока переодевался, спросил:
— Где все?
Тайво начал перечислять, будто зачитывая ежедневный рапорт:
— Кали, Чанди, Лён, Маша остались в замке Арзамасских. Мышин с сёстрами вернулся туда же. Рысев с Ордынской сейчас в Кремле. Гвардейцы отдыхают в гостинице. Кэт ушла проведать Плутарха.
Он на секунду задумался и закончил:
— Мойшу его байкеры сразу после получения новых мотоциклов от Императора увезли обратно в Петербург к лучшему мозгоправу на лечение. Алёна со своим отрядом продолжает зачистку предателей.
Пока он говорил, я всё больше убеждался, насколько мне повезло встретить этого невозмутимого финна.
А потом меня кольнула неприятная мысль. Человек пашет с утра до ночи, а я ему ничего не плачу.
Достал из инвентаря червонец и протянул Тайво.
— Тут подумал. Тебе ведь на расходы нужно. Разменяешь. Если не хватит — скажешь.
Учитывая, что червонец оценивается в миллион рублей, я рассчитывал, что на ближайшее время вопрос закрыл.
Тайво взял монету и спрятал в большой кожаный кошель на поясе. Судя по звуку, это был далеко не единственный червонец, лежавший там.
Затем Тайво так же невозмутимо достал из внутреннего кармана аккуратно сложенный лист бумаги.
— Я тут финансовый отчёт подготовил.
Развернув лист, я впал в лёгкий ступор.
Приход:
Чубчиков: 105 червонцев.
Сеть развлекательных клубов «Сам себе певец» (Баранов): 1 200 000 рублей.
Акции «Рободвиж»: 210 рублей.
Трофеи: 50 000 рублей.
Итого: 1 250 210 рублей.
Расходы:
Рысев. Экипировка и сопутствующие расходы: 55 000 рублей.
Рысев. Зарплата: 20 000 рублей.
Журдегденик: 10 000 рублей.
Марк: 10 000 рублей.
Отто: 10 000 рублей.
Помощь семьям погибших: 40 000 рублей.
Прочие расходы: 5 000 рублей.
Итого: 150 000 рублей.
Я поднял голову.
— А твоя зарплата?
Тайво равнодушно пожал плечами.
— Мне её не обозначали.
Я кашлянул, прочищая горло.
— Тогда тот червонец, который я тебе только что дал, считай зарплатой и премией.
Тайво кротко кивнул. И вдруг смущённо попросил, выкладывая на сиденье кожаный кошель и вынимая из него свой червонец:
— Прошу забрать червонцы к себе, — он вздохнул. — Носить такую сумму мне страшно.
Теперь кивнул я. Убрал кошель в инвентарь.
С переодеванием я закончил, и прохладный ветер первых чисел ноября был уже не страшен.
— Где мы находимся? — спросил я, кивнув в сторону бронестекла.
Понятно, что на наземной парковке. Но по крышам домов за бетонным забором место не определишь.
— Мы на внутренней парковке «Метрополя».
Здесь было неприлично тихо. Стоило нам выйти из бронеавтомобиля, как дверца стоящего неподалёку роскошного седана распахнулась. Наружу выбрался молодой человек лет двадцати. Мундир, увешанный наградными цацками, сидел на нём как влитой.
На роже красавчика читалось, что он абсолютно и безоговорочно является украшением этого мира.
Подойдя, молодой человек ограничился небрежным кивком:
— Аркадий Борзой. Поручик Его Императорского Величества.
Это было произнесено с таким пафосом, что у меня заныли зубы.
— Ну и чего тебе надо, порученец?
Краем глаза отметил, как Тайво тихо-тихо скрылся из виду. Вот насколько он незаменим как управленец, настолько же плох в качестве бойца.
— За оскорбление дамы, — заголосил Аркадий, — вызываю вас на дуэль!
Он содрал с руки белую перчатку. Бросил её мне под ноги. И встал в позу памятника самому себе.
— Здесь и сейчас.
Из седана вылезли ещё четыре молодых гвардейца. Такая же парадная, не для боя, форма и лица, не отягощённые интеллектом. Компания молодых повес, привыкших, что всё выполняется по их желанию.
От входа в отель тем временем подошли крепкие мужчины в штатском. Обычные серые пальто смотрелись на них убедительней любого мундира.
— Аркашка, — устало произнёс один. — Ты опять?
— Я защищаю честь правящей семьи, — твёрдо глядя в глаза подошедшим, отчеканил Аркадий. — Прошу не вмешиваться.
Мне стало тоскливо. До конца света две недели. А меня пытаются втянуть в подростковые игры выросшие при дворе балбесы.
Я шагнул к мужчинам в гражданском.
— Господа, мне необходимо срочно увидеть Императора.
И тут Аркадий схватил меня за плечо. Зря он это сделал. Я понимаю — молодой, глупый. Но не совсем же тупой.
Мой кулак встретился с его подбородком. Ноги Аркадия оторвались от земли, и он плашмя приземлился на припорошенный снегом асфальт.
До меня донеслась тихая фраза Гульчатай:
— Я тебе чуток чистой энергии в руку через нанороботов передала.
Приятели этого типа стояли с вытянутыми лицами. Я потряс правой рукой. Кисть ощутимо ныла. Странно. При усиленных костях и кожном покрове такого быть не должно.
Один из гражданских присел и проверил пульс Аркадия.
— Жив, — спокойно сказал он. — Но питаться будет через трубочку.
— Не может быть, — прошептал один из молодых гвардейцев. — На нём артефакт. Принцесса говорила, его пушка не возьмёт.
Я тяжело вздохнул, поняв, что это прилетел привет от обиженной принцессы Надежды.
Тот, что постарше, в гражданском, медленно обвёл суровым взглядом притихшую молодёжь.
— Берите своего друга, — приказал он. — Думаю, главе гильдии юстиции Блудову будет весьма интересно услышать ваш рассказ.
Он повернулся и направился в сторону отеля. Гвардейцы даже не возразили и с постными лицами, подхватив Аркадия, отправились за ним.
Второй мужчина повернулся ко мне.
— А вас, князь, прошу следовать за мной.
Мужчина был крайне напряжён. Чувствовалась в нём какая-то неправильность.
— Вас ждёт Его Императорское Величество.
Он указал на машину с тонированными стёклами.
Я, ещё потряхивая ноющей кистью, сел на заднее сиденье. Машина мягко тронулась.
Я был уверен, что мы едем в Кремль, но тут же напрягся, поняв, что машина ушла в противоположный поворот.
Взглянул на молчаливого спутника, вопросительно приподняв бровь.
— Его Императорское Величество в загородной резиденции, — поняв, о чём я, ответил тот.
— Долго ехать?
— Около часа.
Разговора сопровождающий поддерживать не желал. Я откинулся на спинку сиденья и, прикрыв глаза, решил заглянуть в свой внутренний мир.
Необходимо было поговорить с Гульчатай. Проблема, которую мне подкинуло мироздание, выглядела просто издевательски.
Чтобы попасть в родовое поместье Медведевых, нужен ранг не ниже Феникса. У меня нынешний — Минотавр. Повышать ранг можно у Стелы. Но все Стелы заблокированы. Снять блокировку можно только из родового поместья. А попасть в родовое поместье без ранга невозможно.
Идеальный замкнутый круг.
Нанопаучки деловито сновали по дорожкам моего внутреннего мира, осматривая и восстанавливая всё, что пострадало за последние дни.
Слово сразу проинформировало:
Популяция наноагентов восстановлена.
Истрачена вся накопленная энергия.
Фабрика наноагентов работу приостановила.
«Ну что ж, пока это не самая большая проблема», — подумал я и позвал:
— Гульчатай.
— Миша, — донёсся со стороны источника её голос, — ты сюда не ходи. Я из ванны с пузырьками вылезти не могу.
Я улыбнулся стеснительности этого существа. Создал себе кресло, уселся и рассказал о своей проблеме.
Она довольно долго молчала. Я ждал.
Вдруг обратил внимание на нанопаучков. Они стали какими-то вялыми и двигались еле-еле. Я уж было собрался выйти во внешний мир, но тут прозвучал голос Гульчатай:
— Есть один вариант, — задумчиво протянула она.
— Не тяни, — поторопил я.
— Подпольные бои без правил.
Название мне не очень понравилось, но я решил уточнить:
— Где? Как туда попасть? И чем мне это грозит?
— Начну по порядку, — её голос звучал неодобрительно. — Раз в неделю на Центральной планете под патронажем АОП проходят закрытые бои.
— Расшифруй, — потребовал я.
— Ассамблея Объединенных Планет, — она презрительно фыркнула. — Официально следят, чтобы цивилизации не перегрызли друг другу горло.
— А по факту? — усмехнувшись, спросил я.
— А по факту — сборище болтунов, бюрократов и пустобрёхов практически всех рас.
— Ну и как туда попасть?
Услышав мой вопрос, Гульчатай ехидно уточнила:
— В Ассамблею или на бои?
Я даже не стал отвечать.
— В принципе, легко. Но для нас почти нереально. Вносишь в ИГОГО залог в сто червонцев, и они сами доставляют тебя на бои.
— Так в чём тогда проблема? — удивлённо спросил я.
— На этой планете есть филиал ИГОГО? И у тебя завалялось сто червонцев? — вопросами на вопрос ответила Гульчатай.
Я уж было открыл рот, чтобы поведать, что являюсь акционером ИГОГО, но не успел.
Гульчатай, сменив тон, поставила меня в известность:
— Тебя сейчас убивать будут.
Я попытался выйти во внешний мир — и не смог.

----------

Nota bene

Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Князь Медведев V. Гнев рода

----------