Измена. Я никогда не буду второй Марина Мартова Саша сидит в ресторане за столиком с двумя порциями борща и смотрит, как её муж Максим входит в зал с белобрысой девушкой в облегающем белом платье. Он касается её голой спины, потом ягодиц, а Саша медленно размешивает сметану и ждёт, пока они отвлекутся друг на друга. Когда это происходит, она поднимается с двумя тарелками в руках, подходит к их столику и выливает холодный суп им на головы. Потом снимает обручальное кольцо и бросает в тарелку любовницы. Саша — тридцатидевятилетняя владелица сети пиццерий, которая двадцать лет прожила с Максимом и считала их брак неразрушимым. Она привыкла доверять, не накручивать себя, не искать подвоха там, где его нет. Эта привычка сделала её уязвимой, но не сломила — в решающий момент она действует резко, даже театрально, превращая публичное унижение в способ выжить. Брат Лёша — единственный, кому она открывалась по-настоящему, и его молчание об измене мужа становится вторым ударом. Максим оказывается связан с криминальным миром через своего инвестора, отца той самой белобрысой девушки. Он не отпускает Сашу — выкрадывает её из квартиры брата, угрожает, запирает в доме под охраной. Саша теряет не только мужа и дом, но и иллюзию, что знала человека, с которым прожила полжизни. Лёша исчезает, и Максим молчит о его судьбе, пока Саша требует ответа, стоя перед ним с разбитым лицом и разбитым прошлым. ==================== Глава 1. Глава 1. * Саша * - Что ты сегодня наплёл своей жёнушке? Опять про позднее совещание или новую сделку? Мне кажется, ты становишься неоригинальным, любимый, - любовница мужа звонко смеётся, перекидывает уложенные волной длинные волосы на плечо, а в моей душе разверзается ад. Я сижу за соседним столиком в ресторане, но не слышу, что отвечает Максим, бешеный пульс набатом отдаётся в ушах. Прикрываю глаза, шумно выдыхаю. А ведь он действительно написал мне, что у него позднее совещание, и я поверила… в очередной раз. Ой, дура! Как же хочется дать себе хорошую затрещину за свою непроходимую глупость! И сколько же их было таких «совещаний, сделок, командировок»?! Сколько раз он обманывал меня, глядя в глаза? Сколько лживых звонков было и сообщений? Руки на коленях медленно сжимаются в кулаки. Холодная ярость растекается в венах. - Ваш заказ, - раздаётся рядом и на мой стол опускаются две тарелки с холодным борщом, - а Ваш спутник ещё не подошёл? Сквозь боль и пылающую внутри ненависть, заставляю себя улыбнуться официанту. Что-то невпопад отвечаю, и он, кивнув, быстро уходит. Отлично, остаётся заключительный акт сегодняшнего шоу. Выжидаю некоторое время, медленно размешиваю сметану в тарелках. Жду удобный момент, злость всё также клокочет в груди, не давая мне и шанса передумать. Наконец, это происходит – голубки отвлекаются друг на друга. Прекрасно. Медленно поднимаюсь со стула и с двумя полными тарелками в руках уверенно иду к столику, за которым сейчас страстно целуются мой муж и его белобрысая пигалица… и с жутчайшим удовлетворением выливаю борщ на их головы. Охладитесь, твари! *** За полчаса до скандала Он смотрит на неё хищно, жадно, голодно. Тем самым взглядом, которым когда-то он говорил мне «люблю», мой муж сейчас смотрит на другую – стоящую рядом с ним красивую молодую блондинку с шикарной фигурой и ярко накрашенным кукольным лицом. Я сижу вдалеке, но сразу замечаю их пару, когда они, держась за руки входят в зал дорогого ресторана, и воздух будто воспламеняется вокруг меня в этот миг… а мир разлетается на осколки. Я не верила… не верила до последнего, а теперь смотрю на их идеальную пару. Она сногсшибательна в своём белом облегающем фигуру платье, как сошедшая с обложки мужского журнала фотомодель, и мой Максим, – высокий, широкоплечий, под метр девяносто уверенный в себе хищник в чёрном смокинге и в тон её платью белой рубашке. На их губах играют улыбки, они счастливы, а моё сердце на несколько секунд перестаёт биться. Руки медленно опускаются на колени, кровь отливает от лица. Значит, это всё, правда… всё, что подсказывало мне моё сердце – правда. Максим изменяет мне. Задыхаюсь от раздирающей нутро боли. Каждый их шаг, каждая улыбка, жест, взгляд словно острый скальпель хирурга снова и снова вонзаются в меня, оставляя в моём сердце кровоточащие раны, но несмотря на адскую боль, я заставляю себя смотреть на этих двоих, чтобы навсегда запомнить и не дать себе ни малейшего шанса, ни единой возможности понять, забыть или простить. Сегодня я выпью эту чашу до дна, умру, сгорю в своей боли, а завтра с первыми лучами солнца восстану из пепла и начну свою жизнь с чистого листа. Я сильная. Я справлюсь. Говорю себе, и замечаю, как Максим будто случайно проводит рукой сначала по её голой спине, а потом медленно касается подтянутых ягодиц. Ухмыляюсь сквозь боль. Метит свою территорию. Предатель! Лжец! Лицемер! Ненавижу!!! Вспыхиваю как спичка, но тут же гашу в себе эти эмоции. Мне нужно оставаться в холодном уме, и пусть внутри всё клокочет от обиды, злости и ненависти. Лишь на мгновение позволяю себе прикрыть веки и выдохнуть. Не люблю себя тешить иллюзиями. Хорошо, что я узнала обо всём сейчас, а не тогда, когда у нас родились бы дети. Всё к лучшему. Подбадриваю себя, не даю себе скатиться в уныние, не позволяю пролиться стоящим в глазах слезам. К чёрту! Пусть больно! Я выживу, перешагну эту грязь и пойду дальше! Когда я снова открываю глаза, официант уже ведёт их к столику, а мой взгляд замирает на ней. Кто она? Кто эта женщина, которая так беззастенчиво и привычно ластится сейчас к моему мужу, кончиками тонких пальчиков касается будто невзначай его плеч, его волос, его кожи? Я не хочу, но приглядываюсь внимательнее, как будто мне недостаточно того, что я уже вижу, слежу за каждым её шагом, движением, вслушиваюсь в переливчатый звонкий смех. Она ступает по мраморному полу как богиня, у ног которой лежит весь мир. А можно кто-нибудь сейчас поставит этой су… дороге подножку, ну, пожалуйста! Её светлые волосы спадают мягкими волнами почти до пояса. Лицо – кукольно-безупречное: с высокими скулами, пухлыми, нарочито влажными губами, а глаза ледяные, светлые, почти прозрачные и в них горит вызов… окружающим, всему миру… мне. Это ведь нормально, что я хочу сейчас выдергать все её вьющиеся патлы?! Её смех раздражает. Мне кажется, он звенит как разбитый хрусталь… как мои несбывшиеся мечты и мой разлетевшийся на осколки мир – слишком громко, наиграно, фальшиво. Как же хочется закрыть ладонями уши! Заткните её уже кто-нибудь хоть ненадолго, пожалуйста. Нет, она безусловно знает себе цену. Бегло осматриваю зал. Все взгляды мужчин и женщин прикованы к ней одной. Любовница мужа словно живой укор всем "хорошим девочкам"… укор мне и доказательство того, что грех куда привлекательнее добродетели. И самое страшное, что она видит эффект, который производит, и наслаждается шоу… наслаждается вниманием моего мужа и всех мужчин в этом зале. Стерва. Через минуту они уже сидят в нескольких метрах от меня, боком ко мне, так, что я отчётливо вижу их лица, слышу их разговор, а они не видят меня за кадкой с высоким раскидистым фикусом. Неловко ли мне смотреть на них или стыдно? Нет! Мне больно! Жутко, дико, обжигающе больно! Его ладонь в уверенном жесте накрывает её руку, её тонкие пальчики ласково скользят по его руке всё выше и выше. Вот скажите, за что мне всё это?! Мне всего тридцать девять… или уже? Смотрю на мужа, который жадно поедает глазами свою молодую любовницу и понимаю, что всё-таки уже. Как и большинство мужчин, муж считает, что бабий век короток. - Ваше мороженое, пожалуйста, - официант ставит передо мной креманку с любимыми клубничными шариками. Да, когда я расстроена, я ем мороженое и к чёрту разговоры про лишний вес и калории! - Скажите, а когда будет готов борщ? - Через десять минут. Отлично. Как там говорят синоптики? Ожидается буря? Я скажу точнее – через двадцать минут здесь пройдётся разрушительное торнадо! ---------- Глава 2. Глава 2. * Саша * Воздух вспыхивает мгновенно. Тарелки выпадают из моих ослабевших рук и с жутким грохотом разбиваются, рассыпаясь осколками у моих ног. От порезов меня спасает только благоразумно надетый сегодня ярко-красный брючный костюм. Сердце безумно колотится в груди. Боже, я всё-таки это сделала! Гордость за себя неожиданной тёплой волной растекается по телу. Смотрю на шокированных моей выходкой любовников. Они отпрыгивают друг от друга и оба резво подскакивают со своих мест, а я с упоением наблюдаю, как по красивой причёске «принцессы» стекают бордовые капли вперемешку с огурцом, свёклой, луком и уродливыми пятнами расползаются по её белоснежному платью. Офигенное зрелище! Мстительница во мне ликует! Я так заворожена этим процессом, что даже не сразу обращаю внимание на вопли этих двоих, но, когда слышу, уши, конечно, закладывает. - Ааааа!!! Уберите это с меня!!! – пищит эта су… судорога и нервно стряхивает со своей головы мелко нарезанные овощи и так красочно расположившийся на её лбу укроп. Глаза выпучены, кукольное лицо перекошено. Она явно не ожидала такого сюрприза от меня, - да вы знаете сколько стоит это платье?! Пигалица орёт, а я смотрю на неё, и мне так хочется засмеяться, что я еле сдерживаюсь. Даже сердечная боль немного притупляется, пока я наблюдаю её недовольную злую моську. Что залила я тебе борщом корону, красавица? Радуйся, что не решилась действовать лопатой! - Какого хрена?! – громыхает над ухом, - что здесь происходит?! Что за паршивое у вас обслуживание?! О! А вот это уже любимый супруг оживляется. Вижу, как на стол летит сначала салфетка, а следом и дорогой смокинг. - Да я разнесу к чёрту весь ваш грёбаный ресторан?! Моё сердечко, конечно, подпрыгивает от этого властного голоса, но я держу себя в руках. Сейчас бесполезно паниковать. Всё худшее уже случилось. Вижу, как к нам спешат официанты и администратор, уверена, сейчас ещё и управляющий подтянется. И, пока они не начали извиняться за меня и убирать созданный мной же хаос, сжимаю руки в кулаки и одним резким движением на каблуках поворачиваюсь к супругу. Смотрю в глаза дорогому предателю. - Саша?? – произносит моё имя всё ещё слишком громко и даже зло, но удивление легко считывается на его лице, - как ты здесь оказалась? Не ожидал, конечно. Испортила герою-любовнику всю малину. - Здравствуй, Максим, - холодно чеканю, а муж под моим ледяным взглядом вытягивается во весь свой огромный рост, его взгляд мрачнеет, а безупречное лицо словно превращается в камень, - а ты здесь какими судьбами? – указательным пальцем постукиваю по губам, делаю вид, что сильно задумалась, а потом восклицаю, - аааа, вспомнила! Ты же на совещании! – оборачиваюсь вполоборота к его злющей любовнице, окидываю её оценивающим взглядом, - надо же, какое интересное у тебя «совещание», милый, - пальцами показываю кавычки, - может быть познакомишь нас, наконец? – ухмыляюсь, хотя внутри всё прокручивается словно в мясорубке. - Саша, это не то, что ты ду… - Ага, - киваю и перебиваю Максима, - конечно, ты делал этой… - подбираю наиболее смачное слово, - швабре над столом искусственное дыхание? - Не паясничай! – одёргивает меня муж… уже почти бывший. - Я сейчас вызову полицию! – вмешивается в наш диалог администратор. - Не нужно полиции! – рявкает Максим, - сами всё решим! Девушка-администратор испуганно кивает и вместе с официантами отходит на пару метров от нас, но с любопытством подглядывает за живописной сценкой моего производства «Борща похлебали!» - Это ты!!! – кричит белобрысая стерва, - это всё ты сделала!!! Она зло тычет в меня своим пальцем, случайно цепляет нитку жемчуга на своей шее, и ожерелье рвётся. Жемчужины рассыпаются, с глухим звуком прыгают по столу и по полу. Смотрю на перекошенное от злобы лицо любовницы мужа и никакой красоты уже в нём не вижу. - Да, это я слегка охладила ваш пыл, - спокойно отвечаю. - Да, ты хоть знаешь, кто я?! – верещит на весь зал. Вот зря она нападает на меня в таком отчаянно-боевом настроении. - Шлюха, - не теряя самообладания также спокойно отвечаю, но в застывшей тишине зала меня слышат все. Кажется, где-то позади меня с грохотом бьётся об пол металлический поднос. Кто-то за соседним столиком громко охает. - Что ты… - любовница задыхается от гнева, краснеет, мой ответ звучит для неё как оплеуха, - да как ты смеешь?! Да ты знаешь, кто мой отец?! Да он те… - Отец шлюхи, - без тени сомнения отвечаю, не дожидаясь окончания её затянувшегося концерта, а звезда отшатывается от меня, будто я ей влепила ещё одну пощёчину. А я смотрю на неё сверху вниз (да, она немного меньше меня ростом плюс на мне туфли с высокой шпилькой. Уходить почему-то очень хочется эффектно) и лишь тихо вздыхаю. Гости ресторана начинают шептаться, гул голосов с каждой секундой нарастает. Любовница мужа начинает нервничать, неуверенно оглядывается по сторонам, а Максим непробиваемой скалой стоит передо мной. Кажется, его совершенно не трогает происходящее. Его мрачный взгляд прикован только ко мне. «Да, ладно, говори уже какое я чудовище и как давно ты мечтал развестись со мной!» - транслирую ему взглядом, складываю на груди руки. Вдруг гул голосов в зале вскрывает крик одной из женщин: - Молодец! Поделом им! – звонкий голос разлетается по помещению, а его хозяйка начинает мне аплодировать. Вскоре к ней присоединяются и другие гости, а мне хочется провалиться на месте. Испанский стыд, честное слово. Нет, конечно, с одной стороны мне приятно, что женщины за меня, а с другой – всё это слишком мерзко. - Ах, ты старая кошёлка! – переставшая уже голосить стервозина, вдруг замахивается, чтобы отвесить мне пощёчину, но Максим резко перехватывает её руку. - Оля, угомонись! – зло шипит ей в лицо. - Но, милый… - любовница поднимает на моего мужа взгляд обиженной овечки, но тот только сильнее сжимает её руку, и она тихо охает от боли. А я отхожу от них на шаг назад и снимаю с безымянного пальца обручальное кольцо, поворачиваюсь к наблюдающей за мной девке, держу подбородок высоко, улыбаюсь, хотя в душе водопадом льются горькие слёзы. - Это тебе подарок от старой кошёлки, - бросаю кольцо в её тарелку с салатом, - тебе же не в новинку донашивать б/у вещи за мной. Разворачиваюсь, делаю шаг вперёд, но муж быстро ловит меня за руку. - Саша! – смотрит мне в глаза жёстко, властно, подавляет своим взглядом, но этот номер со мной уже не пройдёт, - подожди меня на стоянке, я сейчас тут всё решу, и мы поедем домой, обо всём поговорим, - быстро произносит, стараясь выглядеть уверенно, несмотря на стекающие с его головы кровавые капли и лежащие на широких плечах порубленные овощи. А не пошёл бы ты к чёрту, любимый?! Осматриваю Максима с головы до ног и медленно возвращаюсь к его глазам, а он лишь мрачно хмурится. Муж прекрасно знает, что измену я не прощу. Вижу, как дёргается его кадык, слышу, как позади меня снова начинает верещать его пигалица, наверно, не может выловить кольцо из салата, ага… а мы смотрим друг другу в глаза, и мир на несколько мгновений застывает в этот момент. «Предатель!» - кричат мои глаза. «Не смей уходить! Давай поговорим! Это ошибка!» - требуют его. Ещё секунда и я молча выдёргиваю из его захвата свою ладонь и под чьи-то скупые, такие горькие сейчас аплодисменты ухожу прочь. Не торопясь, не оглядываясь, потому что назад дороги уже нет… … но не успеваю я дойти пары метров до выхода, как меня нагло закидывают на плечо и выносят из ресторана. ---------- Глава 3. Глава 3. * Максим * Всё пошло не по плану. Собственно, с Ольгой всё сразу получилось не так, как задумывалось. Стою рядом со столиком и буквально обтекаю… борщом, который выплеснула на меня моя любимая жена. Кто-то в зале ей аплодирует, кто-то шепчется, Оля рядом продолжает стонать и угрожает официантам и администратору, что пришлёт им огромный счёт за испорченную причёску, макияж и платье, а Саша… Саша просто молча уходит из зала, из ресторана и, очевидно, из моей жизни. Блядь. Хватаю со стола новую тканевую салфетку, промакиваю ею свою короткую шевелюру, быстро стряхиваю с шеи и волос остатки супа и бросаю её обратно на стол. Внутри всё клокочет, и в тоже время в душе липкий страх появляется, что я потеряю свою жену навсегда. Дышать становится тяжело. Понимаю, что если сейчас ничего не сделаю, то Саша просто реально исчезнет из моей жизни. Уйдёт, блядь, и уже не воротишь! С её жизненными принципами я прекрасно знаком. Знаю, что за измену она могла бы меня и кастрировать. Поэтому надо быть благодарным небесам, что она не с ножом или ножницами к нам подошла, а всего лишь с холодным супом… а ведь могла бы и кипятком облить моя горячая женщина. Значит, всё-таки пожалела меня. Надежда ярко вспыхивает в груди. Только бы Сашка не успела уехать! Быстро кидаю на стол пачку пятитысячных купюр. - Это вам за беспокойство, - говорю притихшей девчонке-администратору, и она понимающе кивает в ответ. - Валентин, - поворачиваюсь к своему водителю, который, очень вовремя здесь появился, видимо, с улицы увидел, что здесь происходит, и пришёл спасать босса, - попроси ребят, пусть проследят, чтобы посетители ресторана в сеть ничего не слили. Но давай так, чтобы без грубости, - внимательно смотрю водителю в глаза и Валентин меня понимает. - Хорошо, Максим Львович, всё сделаем. Получаю короткий ответ и бросаюсь вслед за женой. - Максим, куда ты? А как же я? Обиженный голос Ольги заставляет меня на мгновение затормозить и обернуться. Оля выглядит, конечно, плачевно. Белое, привезённое с недели моды в Италии, платье испорчено, подаренное сегодня мной к нему жемчужное ожерелье рассыпано бусинами по мраморному полу. Вот и какого чёрта нас понесло сегодня именно в этот ресторан? Почему мы просто не остались дома?! Вскипаю. Терпеть не могу непредвиденных обстоятельств, а Саша сегодня является именно таким обстоятельством! - Тебя Валентин отвезёт домой, - наверно, слишком грубо отвечаю, но Ольга, будто не замечает моего настроения и продолжает канючить. - Но милый, я думала, что… Бесит! Боже, как же она меня сейчас бесит! - Оля! Не создавай себе и мне проблем! – рявкаю и тут же вижу, как глаза девушки наполняются слезами. Вот чёрт! Только, блядь, не это! Ненавижу женские слёзы. Хрен знает, что с бабами в этот момент делать, – Оля, - говорю уже мягче, хотя хочется сейчас матом послать её на хрен, - поезжай домой, я приеду позже. - Хорошо, - Оля, кажется, успокаивается и заторможено кивает, а я, получив от неё согласие, тут же срываюсь с места, но вдогонку мне летит, - я тебя буду очень ждать, любимый. И снова бесит, блядь! Настежь распахиваю дверь зала и хищным взглядом быстро выхватываю точёную фигуру жены, которая направляется к входным дверям. В пару прыжков пролетаю лестницу и успеваю схватить Сашу уже почти у самых дверей. Вот и отлично. Теперь мы поговорим. Закидываю Сашу на плечо и несу опешившую от такого манёвра жену в свою машину… хотя что ей сказать в своё оправдания я ещё не придумал. ---------- Глава 4. Глава 4. * Саша * Знакомый аромат бьёт по рецепторам. Максим. В первое мгновение замираю. Чёрт, как он успел так быстро догнать меня?! У него же там пигалица неуравновешенная осталась, её успокаивать надо! Что он делает здесь со мной?! В голове тут же ярко вспыхивают недавние картинки: рука мужа касается обнажённой спины любовницы, оглаживает её ягодицы… его голодный взгляд, блуждающий по её телу… их поцелуй… Чёрт!!! Ненавижу! Злость мгновенно вспыхивает в крови. Я со всей силы бью мужа по спине, пинаюсь, но это животное продолжает тащить меня вперёд. - Пусти! Пусти, слышишь?! – снова несколько ударов обрушиваю на спину Максима, но он будто и не замечает ничего, а вот у меня руки начинают гудеть – он же твёрдый как камень! В отчаянной попытке сбежать открываю рот, чтобы укусить Макса, но он в этот момент останавливается и быстро опускает меня на ноги. Некрасиво клацаю челюстью, чуть не прикусывая язык, и пошатываюсь, теряя равновесие, но сильные руки мужа придерживают меня. - Не трогай! Никогда ко мне больше не прикасайся! – кричу ему в лицо, смотрю в чёрные как небо над нами глаза и пытаюсь отодрать от себя его наглые конечности, но куда там. - Саша хватит! - рявкает. Максим делает шаг ко мне и вдавливает меня своим телом в дверь своего чёрного дорогущего внедорожника. Спину тут же обжигает холодный металл. Хочу отодвинуться от машины, но Максим слишком крепко держит. - Отойди! – всё-таки дёргаюсь, чтобы вырваться из захвата, но муж лишь сильнее напирает. Чёртова гора мышц! Вся киплю от злости и ненависти. Вырваться из его захвата не могу – я словно маленькая букашка по сравнению с ним! А Максим пользуется моментом – нависает надо мной мрачной скалой, только вот больше меня этим не запугаешь! Кончилась вся пугалка! - Пошёл к чёрту, Радов! – шиплю ему в лицо, пылая от ненависти. - Она не нужна мне! – рычит в ответ Максим, прижимая меня к холодному металлу. Руками до боли сдавливает мне рёбра, - Всё, что ты видела — ошибка! Одна грёбаная ошибка! - Аааа! Теперь это так называется! – усмехаюсь, хотя вот ни фига не смешно, - что ж буду знать, что тебе отвечать, когда на твоей голове вырастут такие же большие рога! Выпаливаю эти слова в порыве страсти и, наверно, очень скоро об этом пожалею, но сейчас так хочется сделать Максу хоть чуточку больно! Чтобы хотя бы на мгновение он прочувствовал мою боль! - Только посмей! – грубо хватает меня за подбородок, приподнимает ближе к своему лицу и с холодной пугающей яростью шепчет мне в губы. Его глаза становятся абсолютно чёрными, злыми… такими я их никогда раньше не видела… и Максима в таком состоянии тоже, - только посмей хотя бы подумать в эту сторону, - низкий, с хрипотцой голос мужа пропитан опасностью, и я нервно сглатываю вставший в горле ком, - и тебе не понравится то, что я с тобой сделаю. Молчим. Смотрим друг другу в глаза. Напряжение мрачными волнами спелёнывает нас вместе и вдруг… - Максим, милый… - сладкий, как патока, голос заставляет нас обоих вздрогнуть. Прикрываю на мгновение глаза и тихо выдыхаю. Отлично. Как вовремя она появилась! Опасность, зависшая между мной и Максимом, сдувается словно проткнутый шарик. Заглядываю за спину мужа. Его потрёпанная любовница шествует к нам в испорченном платье, громко цокая каблучками по асфальту. Как мило. Довольно улыбаюсь. Хоть что-то полезное я сегодня сделала! - Эй, очнись, там тебя твоя роковая красотка зовёт, - пальчиками постукиваю по напряжённому плечу мужа, но он так и не оборачивается, а лишь сильнее стискивает меня в своих руках. - Я не хочу ехать с водителем, - дует губы эта силиконовая кукла, - Максим, ну, отвези меня сам, - продолжает канючить и красиво кладёт ладонь на плечо моего пока ещё мужа. Прекрасно играет, делая вид, что не замечает меня. Максим закрывает глаза. Я слышу его тяжёлое дыхание, чувствую его гнев. Его хватка в этот момент слабеет, и я, воспользовавшись этим, вырываюсь на свободу… хотя прекрасно понимаю, что это Максим меня отпустил. Обегаю машину мужа и поворачиваю голову к влюблённой парочке, но отчего-то радости на лице мужа не вижу. Да и чёрт с ним! - Конечно, Максим тебя отвезёт, - громко произношу и смотрю мужу в глаза, вижу, как он до побелевших костяшек сжимает кулаки, опустив руки на крышу машины. Мой голос предательски дрожит, но мне нужно закончить, - и больше не отпускай его. - Что? - любовница хмурит тонкие светлые брови. - Пусть остаётся у тебя! Мне он больше не нужен! Вещи отправлю курьером! Глаза Макса вспыхивают, я это отчётливо вижу даже в темноте ночи. Он делает шаг вперёд, но я не собираюсь дожидаться, когда он снова меня схватит. Резко разворачиваюсь, скидываю туфли на шпильке и быстро бегу к своей машине. Щёлкаю пультом и ныряю в салон. Дверь захлопывается, и я тут же её блокирую. - Саша! – Максим бьёт кулаком по капоту моей малышки. Неандерталец! - Мы не договорили! – впивается в меня своим жутким злым взглядом. Меня потряхивает от нервного напряжения, но я поднимаю руку и показываю мужу средним пальцем известный всем жест, завожу машину и резко стартую. Макс отшатывается назад. Жаль, я надеялась отдавить ему ноги. Вдавливаю педаль газа в пол, двигатель ревёт, колёса взвывают на повороте. Бросаю последний взгляд на мужа в зеркало заднего вида, вижу, как он быстро садится в свой внедорожник, хлопает дверью… а рядом с ним на переднее пассажирское сидение садится его белобрысая любовница. Усмехаюсь сквозь боль, сквозь слёзы, смотрю вперёд и шепчу: - Прощай, Максим. Пальцы сжимают руль так, что костяшки белеют. Дыхание рвётся, сердце истекает кровью в груди… но самое страшное не это. Самое страшное - предательство не убило любовь. Она всё ещё горит в моей груди. Да и к чёрту! Громко смеюсь. Кто-то мне сказал, что смех избавляет от стресса. Вот и подвернулся случай проверить теорию! Вжимаю педаль газа в пол и выезжаю на трассу, долго гоню просто вперёд, жду, когда отпустят эмоции. Останавливаюсь где-то за городом. Вокруг меня густой лес, а на небе месяц горит. Красиво. Достаю из сумочки телефон. На нём десятки пропущенных от Максима и куча сообщений, но я их просто пролистываю. Хмыкаю. И когда только он успел столько посланий набрать?! Неужели его красавица на подвиги сегодня не вдохновляет? - Лёш, я приеду? – звоню брату. - Уф, малая, тебе повезло, что я сегодня один, - смеётся брат, но слишком напряжённо. Конечно. Он понял, что у меня не всё хорошо. - Точно. Я, знаешь ли, сегодня везучая, - почему-то на этой фразе снова хочется заплакать, но я через силу держусь, - через полчаса буду. Скидываю звонок и разворачиваю машину, но выехать обратно на трассу не успеваю. Дорогу мне преграждает автомобиль… автомобиль мужа. Да, блин! ---------- Глава 5. Глава 5. * Саша * Забываю, как дышать, просто глотаю ртом воздух, но он будто не доходит до лёгких и растворяется. Сердце рваным ритмом громко отбивает чечётку в груди. Как он нашёл меня?! Как. Он. Меня. Нашёл?!!! Зло стискиваю пальцами кожаную оплётку руля. Щурюсь, но смотрю строго вперёд. Максима, не вижу, свет фар его авто бьёт прямо в лобовое, ослепляя меня. Вдруг свет гаснет, и дверь его машины распахивается. Макс выходит и делает несколько шагов ко мне. Выхожу из ступора и резко бью по кнопке, блокируя двери. Муж останавливается около водительской двери. Его тяжёлый прямой взгляд жжёт сквозь стекло. - Выйди, - хрипло произносит, нависает надо мной, руками опирается о крышу моей малышки, - пожалуйста, - добавляет спустя пару секунд. Поворачиваюсь к нему. Сталкиваемся взглядами. Мотаю головой и сильно вздрагиваю, когда Макс бьёт кулаком по стеклу. - Я не могу без тебя! Слышишь, Саша?! Я сдохну! – выдаёт рвано, надрывно, будто и у него внутри всё разрывается от боли… Смотрим друг другу в глаза. Моё сердце колотится так, что, кажется, пробьёт рёбра... но я не верю Максиму… больше не могу. Эмоции разрывают меня. Зачем он приехал?! Чтобы окончательно растерзать мою душу в клочья?! Я и так из последних сил держусь! - Саша, выйди, - хрипит, и я не выдерживаю. - Хочешь, чтобы я вышла?! – рявкаю зло, - хорошо! Быстро перебираюсь на соседнее сидение. И всё-таки хорошо, что я надела сегодня брюки. Вечер прям удался! Едва сдерживая свой гнев, оглядываюсь на мужа. Он так и стоит у водительской двери, руками по-прежнему опирается о крышу машины. Отлично. Не добежит. Снимаю блокировку с дверей и выхожу наружу, голыми ступнями тут же утопая в мягкой траве. Прохладный ночной ветер касается щёк, сдувает с ресниц предательскую влагу. Чёрт, я что плачу?? Не успеваю подумать об этом – Максим делает шаг вперёд, собираясь обойти капот. - Не подходи! – резко выбрасываю руку вперёд, - стой на месте! Макс замирает. Вижу, как желваки играют на острых скулах, а глаза, обращённые на меня, становятся чёрными… и совершенно пустыми, будто неживыми. Некоторое время молчим, застываем напротив друг друга. Кажется, что внутри нас обоих кипящая боль, но, конечно, это не так. - Ну, давай! – храбрюсь, скрещиваю руки на груди, - я вышла – толкай свою речь! И начни, пожалуй, с самого простого… кто она? – задаю вопрос и буквально задыхаюсь от острой боли. Максим хмурится, но не отводя от моих глаз своего чёрного взгляда, отвечает: - Она дочь одного из моих инвесторов. - Вау! – наигранно широко улыбаюсь, почти умирая от глубокой кровоточащей раны в груди, - много денежек тебе подкинул, да, пристраивая свою дочурку? Максим на мой вопрос лишь опускает голову вниз и качает головой, а я неимоверно злюсь на это… и радуюсь. Отлично! Пусть лучше будут злость, ярость, гнев, чем эта ядовитая боль и медленно кипящая обида. - Ну же, чего ты молчишь, Радов?! – снова выкрикиваю, - ты же так хотел поговорить со мной! Так не будь трусом! Ты же настоящий мужик! Ну же, скажи правду! Муж медленно поднимает голову и снова ловит мой взгляд, руки сжимает в кулаки. Тяжело вздыхает, будто пытается объяснить простую истину ребёнку. - Одно с другим не связано, Саша, - выдаёт спокойно, но как-то уж слишком тихо. А казалось, так хотел поговорить со мной, но что-то подвернувшимся случаем Макс не особенно пользуется… и это снова злит. Нет, не так! Буквально раскаляет меня! - Да неужели?! – рявкаю зло, - а я вот что-то в это не верю! Мой голос глухим эхом разносится вокруг нас. - Деньги её отца здесь ни при чём! – срывается, кричит, видимо, пытаясь вдолбить в меня сие глупое изречение. О, кажется и Максима, наконец-то, прорвало! Прекрасно-прекрасно… хоть вдоволь наорёмся, выплеснем, наконец, эмоции! Супа, перевёрнутого одному идиоту на голову явно оказалось недостаточно! - Так скажи мне, чего тебе не хватало, Радов?! Чего?! – кричу, заходя на новый круг препирательств. - Всего мне хватало, ясно?! Всего!!! - Тогда зачем всё это?! – обвожу круг руками, имея ввиду всю нашу ситуацию. Вздыхает. Взглядом своим меня прожигает. - О, нет… - качаю головой и делаю шаг назад, не веря в происходящее, - только не говори мне, что это всё ты затеял ради нас и нашего светлого и безбедного будущего! Максим мрачнеет, крылья носа раздуваются – он в гневе, а я, похоже, попала в самую точку. Становится так противно. На языке разливается горечь. Меня просто променяли на красивый мешок, набитый деньгами. Сволочь! Злость. Обида. Боль. Всё смешивается, закипает, рвётся наружу. Рывок - дверь распахивается. Я запрыгиваю обратно, хлопаю дверью, щёлкаю замком. Дыхание обрывается, по щекам, кажется, бегут слёзы. Плевать! Перебираюсь на водительское сидение. Макс всё ещё стоит рядом… как статуя или как призрак… но уже не смеет что-либо говорить или удерживать меня. Достаточно сказано. Хватит. Завожу машину. Вдавливаю газ в пол. Двигатель ревёт. Выворачиваю руль вправо, и машина съезжает с дороги. Колёса рвут траву, землю… прошлое. Я уезжаю. По щекам всё-таки бегут слёзы, а в груди растекается пустота. И одна лишь фраза повторяется в сознании: Никогда, Максим, больше с тобой никогда. ---------- Глава 6. Глава 6. * Саша * Массивная дверь распахивается ещё до того, как я успеваю нажать на звонок. Поднимаю уставший и абсолютно пустой взгляд на брата. Зверски хочется спать. Этот вечер и ночь слишком вымотали меня. Лёша стоит на пороге в спортивных штанах и белой футболке, хмурый и слишком бледный для лета. Его встревоженный взгляд блуждает по моему лицу. - Привет, - выдавливаю из себя и, толкнув брата рукой, прохожу внутрь квартиры. Аромат свежего кофе тут же бьёт по рецепторам. Хмыкаю. Сколько же кофе Лёшка выпил, пока ждал меня? - Вкусно пахнет, угостишь? – устало спрашиваю и тут же вспоминаю про свои грязные ноги, - слушай, я сначала в душ схожу, ладно? Где тут мои зайчики? Наклоняюсь и достаю из низкой тумбочки смешные пушистые шлёпки с розовыми мордочками зайцев. Кручу их в руках. Нет. Эти не возьму. Жалко пачкать. - Алекса... что произошло? – брат басит надо мной. Только он меня с детства так называет. Алекса. Катаю это имя на языке и тяжело вздыхаю, выпуская из себя весь воздух. - Ааа… фигня, - одним ёмким словом обрисовываю всю ситуацию и машу рукой, будто действительно не стоит брать случившееся в голову. Убираю обратно любимые тапки и достаю с соседней полки чёрные сланцы брата. - Я их помою. Лёша молчит, только смотрит на меня внимательно исподлобья… и раньше я бы растерялась под этим взглядом… но сейчас мне всё равно. Большая девочка уже… поэтому по фиг. Брат демонстративно складывает руки на груди и встаёт рядом со мной как застывшая статуя… Апполона, наверно, потому что Лёшка очень красив. У нас обоих тёмно-русые волосы. Сейчас длинная чёлка спадает ему на нахмуренный лоб, на котором залегла небольшая складка. Полные губы недовольно поджаты и превратились в тонкую линию, а карие глаза метают молнии. Молча обхожу его. - Саш... - Не сейчас, - бросаю через плечо и захлопываю дверь ванной. Прислоняюсь к ней спиной. Выдыхаю. Я жутко устала, вымотана, но внутреннее напряжение так и не отпускает меня. Подхожу к раковине, опираюсь на неё руками и поднимаю взгляд к большому овальному зеркалу над ней. Боже… эта женщина с размазанной по щекам тушью, красными глазами и абсолютно пустым, неживым взглядом... это я?? Смотрю на отражение в зеркале несколько минут. Буквально прирастаю к полу и не могу отвести взгляда… от себя. Поднимаю руки и пальцами с силой провожу по испачканным щекам, ещё сильнее размазывая чёрную тушь на коже, потом несколькими движениями стираю помаду. Господи, до чего ты себя довела, Саша?.. Резко отвожу взгляд и сдираю с себя всю одежду. Противно. От себя противно. Встаю под душ. Взмах руки и горячая вода обжигает кожу, но я не убавляю температуру. Пусть не душа горит, а тело. Хватаю самую жёсткую вихотку и не жалея натираю кожу до красноты. Мне нужно смыть с себя его прикосновения, его фальшивую любовь… его отчаянные слова… «Я не могу без тебя! Слышишь, Саша?! Я сдохну!» Кусаю губы, креплюсь, умоляю сердце забыть… но слёзы-предатели по щекам текут сами, а глухие, рваные всхлипы вырываются наружу. Максим, как ты мог поступить так с нами?! Наконец, полностью обессилев, запахиваюсь в махровый халат брата и выползаю из ванной. На кухне тихо, но я знаю, что Лёша ждёт меня там. Останавливаюсь в дверях, опираюсь плечом на косяк. Брат стоит у плиты, но поворачивается, едва замечает моё присутствие. - Чай, - говорит он так просто, как будто ничего и не случилось, и мы как обычно решили скоротать вечер у него. Он ставит передо мной любимую кружку. Горячий пар клубится над ней и чувствуется приятный аромат мелиссы. - А кофе? - Кофе вредно на ночь, - бурчит. - А тебе нет? – киваю на его чашку. - А мне нет, - отрезает, а я впервые за этот чудовищный вечер искренне улыбаюсь и тянусь к своему чаю. - Твой муж звонил. Ложка звякает о фарфор. Опускаю чашку обратно на стол, поднимаю голову и сталкиваюсь глазами с хмурым взглядом брата. - Я сказал, что ты у меня, но запретил ему приезжать, - Лёша садится напротив, он смотрит на меня, а его пальцы сжимают маленькую чашку с кофе так, что костяшки белеют, - скажешь, что всё-таки произошло? Сначала в кухне ненадолго воцаряется тишина, а потом меня прорывает: - У него любовница. Какая-то Ольга. Сказал, что она дочь его инвестора... – на последних словах мой голос срывается, превращаясь в тихий хрип. Брат резко встаёт. Его стул с грохотом падает на пол. - Ублюдок… - шипит, - значит, всё-таки повёлся на неё... Бух. Сердце с жутким треском падает вниз, и всё внутри меня замирает. Резко вскидываю голову. Смотрю брату в глаза. - Ты... знал? - Да. ---------- Глава 7. Глава 7. * Саша * Между нами повисает тишина. Тяжёлая, густая… неправильная. Да, чёрт возьми, неправильная, потому что в этой жизни я только брату могла на сто процентов доверять, даже Максу не могла открыть какие-то свои тревожные мысли, косяки свои дурацкие не могла рассказать ему, боялась, что сочтёт меня глупой! А Лёше всегда и во всём признавалась, доверяла, любила… он же самый родной мой человек! А он меня предал?? Молча отодвигаю от себя чашку с чаем, поднимаюсь и ухожу в комнату. Внутри совершенно пусто… выжженная пустыня. Бросаю выключенный телефон на ковёр – не могу слышать даже его вибрацию… и не хочу знать, сколько раз Максим звонил… или не звонил. Боже… как же это всё мерзко, противно, отвратно! Я будто с головой вывалялась в грязи. Ложусь на диван в гостевой комнате, прижимаю ноги к груди и сквозь лютую боль в груди ухмыляюсь. Шикарный вечер сегодня получился – прям вечер откровений! Хлюпаю носом, но тут же строго настрого запрещаю себе реветь. Пошли они все к чёрту! Ворочаюсь с боку на бок, укрываюсь пледом, потом резко скидываю его. Чооорт!!! Безумно хочется заорать! Хватаю свою подушку, утыкаюсь в неё лицом и несколько секунд просто кричу, чтобы выплеснуть наружу разъедающие меня эмоции, с которыми я, очевидно, уже не справляюсь. - Я не против, если ты на меня наорёшь. Резко вскидываю голову на приглушённый низкий голос. Лёша сидит напротив в кресле, его пальцы медленно сжимают и разжимают подлокотники. - Я заметил всё это два года назад, - начинает он свою исповедь, и я убираю подушку подальше, - когда плотно начал сотрудничать с холдингом Макса, - голос брата хриплый, болезненный, виноватый, - тот ублюдочный инвестор, Зацепов, всё время подсовывал Максу свою дочь на корпоративах, конечно, на которых тебя не было, «случайно» устраивал их в соседних номерах отеля в командировках... Это всё не было нарочито, но на определённые мысли наталкивало. Я закрываю глаза. В голове ярко всплывают картинки: Макс, который задерживается «на переговорах», его частые, бывало длительные командировки... значит, всё это время она была рядом с ним, а он не рассказал мне, ни словом не обмолвился об этом, значит, ему такое внимание Ольги к себе нравилось… даже льстило, наверно. Молодая красивая кукла, на которую все мужики в округе облизываются, выбрала его. Ненависть и злость вскипают с новой силой. Козёл!!! - Ты говорил с ним, - констатирую, зная своего брата, это я могу говорить с уверенностью. Лёша такого не потерпел бы. Он за меня любого порвёт. - Да, - брат резко встаёт, подходит к окну, - Макс клялся, что даже не смотрит в её сторону. Говорил, что ни на кого тебя не променяет и никогда не изменит тебе… гандон! – тяжёлые кулаки брата с силой опускаются на подоконник, и тот жалобно трещит, а я медленно сажусь на диване. Два года. Два года лжи. Боже… Меня тошнит. Встаю, подхожу к брату, беру его за руку. Злость на него уже улеглась. На тот момент он сделал всё, что мог, а потом он уехал по работе в другой город… он не мог знать, что Максим соврал ему. Наша проблема в том, что мы с Лёшей слишком доверяем людям, а об нас вытирают ноги. - Почему ты мне не сказал? Лёша не отводит взгляда от улицы, а потом вдруг резко распахивает окно. Прохладный ночной ветер сразу врывается в комнату. Втягиваю носом свежий воздух. Хорошо. Здесь и сейчас вот так стоять с братом, даже если мы с ним сейчас против целого мира, всё равно – так правильно, мы родные и мы друг за друга горой… также как в детстве, держась за руки, подставляя друг другу плечо, мы смогли справиться с потерей родителей. Я не сержусь на него. Не могу. - Не хотел, чтобы ты переживала, знаю ведь, накрутила бы себя, - Лёша поворачивается и притягивает меня к себе, целует в макушку, - прости, я думал, справлюсь сам. Поговорил с ним, да, но надо было проследить, а я пустил всё на самотёк, поверил, идиот. Прости, малая. Я не злюсь. Просто... пусто. - Поможешь с разводом? Лёша сжимает мою ладонь. - Конечно. Удивительно, но после разговора с братом мне становится намного легче, а утром… утром мы просыпаемся от громкого, настойчивого звонка в дверь. Вскакиваю с дивана. Слышу, что Лёша уже идёт к выходу, его шаги твёрдые, злые, и останавливаюсь около приоткрытой двери... и да, я подглядываю! - Зачем ты пришёл? – брат говорит спокойно, но в его голосе раскалённая сталь, - я вчера сказал, тебе здесь не рады. Макс. Злость и обида снова расцветают в груди. И чего он постоянно за мной ходит?! Что ему надо?! Пусть катится к своей белобрысой красавице! От злости скриплю зубами. - Уйди с дороги! Мне нужно поговорить с женой! Внутри всё сжимается от звука его голоса. Когда я смогу без излишних эмоций и трепыханий слышать его? - Вы вчера уже наобщались! - Лёша придерживает дверь рукой и не даёт Максиму войти, - она не хочет тебя видеть. Макс, уходи! Я тебя предупреждал два года назад. Тишина. Стою около двери своей комнаты и какого-то чёрта безумно хочу услышать ответ Максима. Дура! Злюсь на себя, а потом слышу: - Ты ничего не знаешь, Лёха... Не выдерживаю. Выскакиваю из своего укрытия и кричу из-за спины брата: - Зато я вчера узнала всё! – мой голос звучит чужим, хриплым, - убирайся! На развод я подам сама! Максим стоит на пороге, в той же рубашке, что и вчера. Я узнаю её по бурым пятнам от супа. Его лицо – маска ярости и отчаяния. - Не будет никакого развода! Я забираю тебя домой! – рычит он, отталкивая брата с прохода и делая шаг ко мне... ---------- Глава 8. Глава 8. * Саша * Лёша мгновенно разворачивается и его кулак врезается Максу в челюсть с таким треском, что у меня подкашиваются ноги от страха и ужаса. Прислоняюсь к стене и отхожу подальше от разъярённых мужчин. - Ты перешёл черту! – рычит брат, хватая Макса за воротник и встряхивая. Максим не остаётся в долгу – отвечает жёстким ударом в живот. Я вскрикиваю, а брат загибается от боли… а потом наклоняется вперёд и с силой бьёт соперника головой в живот, прижимая его к стене. - Остановитесь! Остановитесь! – в ужасе кричу, но мужчины не обращают на меня внимания. Их глаза горят ненавистью, лица искажены злостью, а огромные кулаки наносят чудовищные по своей силе удары друг другу. Они падают на пол, снося вешалку с одеждой в прихожей. Наша с братом большая фотография падает со стены и со звоном разлетается на осколки… и я не выдерживаю – просачиваюсь мимо сцепившихся на полу мужчин, набираю полный кувшин холодной воды и, вернувшись обратно, выливаю её на горячие головы. - Хватит! – мой крик режет воздух. В другой руке подрагивающими пальцами я уже держу телефон, - я вызову полицию! Они замирают. Максим первый поднимается, вытирая кровь с разбитой губы. Лёша встаёт следом, тяжело дышит, прижимая руку к рассечённой брови. В воздухе пахнет злостью, кровью и потом. - Три дня, - хрипит Макс, прожигая меня потемневшим взглядом, кровь с его разбитой губы падает некрасивыми алыми пятнами на пол, - я даю тебе три дня, чтобы остыть и прийти в себя. Я буду ждать тебя дома, не вернёшься сама, - он зло прищуривается, - я притащу тебя сам и тебе это не понравится, Саша. - Не смей угрожать моей сестре! – выкрикивает брат и снова бросается к Максу, но я преграждаю ему дорогу. - У меня больше нет дома! – хочу закричать, но голос рвётся, превращаясь в надрывный шёпот, и мурашки вдруг рассыпаются по похолодевшей коже. Обнимаю себя руками. Макс смотрит на меня неотрывно. Его взгляд, только что злой, вдруг становится ледяным, а глаза пустыми. Сильно вздрагиваю и подпрыгиваю на месте, когда муж неожиданно с лютой яростью бьёт кулаком в стену, оставляя на ней кровавую вмятину. Ладонями закрываю рот, чтобы не закричать, а Макс резко разворачивается, хлопает дверью так, что та ещё несколько секунд дрожит, и уходит, оставив за собой тяжёлое молчание. Шокировано продолжаю смотреть на закрытую дверь и не могу двинуться с места. Никогда не видела Максима в такой ярости, а чтобы он дрался с кем-то… это вообще что-то невероятное. Боже, он же никогда не был таким! Или был, это просто я его слишком плохо знала? - Пойдём на кухню, будешь меня лечить, я всё-таки дрался за твою честь, - хмыкает Лёшка, пытаясь разрядить обстановку, и тут же шипит от боли, трогает пальцами кровоточащую рану на нижней губе. Наконец, отмираю. Громко выдыхаю и беру брата за руку, сама веду его на кухню и усаживаю на стул. Достаю аптечку. Перекись шипит на ранах и ссадинах Лёши. Он морщится, но не жалуется. - Ты действительно решила развестись? Не передумаешь? – Лёшка сам кривится от своих вопросов, а я замираю рядом с ним, руки повисают двумя безжизненными плетями. - Лёш, ты вообще охамел?! Ты же меня лучше других знаешь. Я не потерплю, чтобы об меня вытирали ноги. Он кивает, но, я замечаю, как взгляд его мрачнеет. - Хорошо. Сегодня переговорю со своим адвокатом. Попрошу его взяться за твой развод. Но, Саша... – брат замирает, ловит меня за руку, несильно сжимая моё запястье, и буквально пронзает меня своими глазами, - процесс будет сложный. - Почему это? – мои губы шевелятся, а явная тревога брата уже пробирается под мой ледяной панцирь, - мы поделим недвижимость пополам. По бизнесу, думаю, договоримся. Лёша медленно качает головой. - Нет, малая. Всё не так просто. Ты не всё знаешь о своём муже, - он тяжело вздыхает и опускает голову, а я понимаю, что брат скрывал от меня гораздо больше, чем интрижку мужа… что-то гораздо более глобальное. ---------- Глава 9. Глава 9. * Саша * - Что?! Бандит?! – мой голос звучит совсем чужим, сдавленным. Я судорожно вцепляюсь в край стола, чтобы просто удержать равновесие и не рухнуть на пол. Воздуха категорически не хватает. Вот это новости… Боже… и чего я ещё не знаю о собственном муже?? Лёша избегает моего взгляда. Он медленно перемешивает остывший кофе в своей чашке. Тяжело вздыхает, а я молча смотрю, как крепкий напиток выливается через тонкий белый край и оставляет на столе коричневые некрасивые кольца. - Ну, не совсем... – понуро отвечает брат и всё-таки решается поднять на меня виноватый взгляд, - но да, Максим связан с криминалом. И не смотри так убийственно на меня! – он вдруг резко вскакивает со стула, - я не буду говорить, что я жалею, что о том, что не рассказал тебе! Это опасно, Алекса, и я не собирался в эти схемы ещё и тебя посвящать! Достаточно от нашей семьи меня одного! Тихо опускаюсь на стул. Я уже ни черта не понимаю. Алексей с мрачным видом ходит туда-сюда по кухне, руки прячет в карманы испачканных кровью брюк. - Лёш… - тихо хрипло спрашиваю, голос совсем садится, - Лёш, ты что тоже…? – вставить последнее слово язык не поворачивается. - Кто?! Ну, договаривай! – он зло зыркает на меня почти чёрными глазами, и мои пальцы на коленях начинают мелко дрожать, - вот же, сука! – с размаху бьёт кулаком в стену. Сильно вздрагиваю. - Сашка! – брат вдруг резко опускается около меня на пол и безумным взглядом заглядывает мне в глаза, хватает за руки и тут же чувствует, как они дрожат, - чёрт! Прости, напугал тебя! – он на мгновение отводит взгляд в сторону, а потом быстро поворачивается обратно ко мне, и в его глазах вспыхивает безумная решимость, - короче, когда я начал плотно сотрудничать с одной из фирм Макса, я заметил некоторые… - хмурится, вижу, как он подбирает подходящее слово, - несостыковки… да, назовём их так! Мне показалось это странным, и я начал наблюдать, а потом, когда всё подтвердилось, пошёл с этим к Максу, - Лёша вдруг отпускает руки и громко бьёт себя ладонями по коленям, нервно вскакивает с пола, - и вот тут-то я и узнал из первых уст, так сказать, что оказывается Максим Радов не просто хороший бизнесмен, он ещё очень даже немножечко бандит! - Подожди, - откашливаюсь, - получается ты с делами Макса не связан? - Нет, конечно! – выдыхаю, ну, хоть одна хорошая новость, - я сразу прекратил партнёрство, смотал удочки и уехал из города, - брат поворачивается на пятках и виновато смотрит на меня, - единственное о чём жалею – это то, что тебя не мог с собою забрать. - Максим тебе угрожал? – догадываюсь. - Да, - Лёша приоткрывает окно, достаёт сигарету и обернувшись ко мне говорит, - извини, я покурю, - и тут же отворачивается обратно. Вижу, как сильно затягивается и пускает в окно белую струю дыма, - девка эта – дочь того самого инвестора, который лишь прикрывается официальным бизнесом, а на самом деле занимается совсем другим, а бабки потом отмывает через холдинг твоего мужа. Их интересы слишком сильно связаны, а теперь, учитывая, что и его дочь встречается с Максимом… не знаю, захочет ли он делиться с тобой капиталом. В ушах звенит. Вытираю вспотевшие ладони о висящее на стуле вафельное полотенце. Ощущение будто земля уходит из-под ног. - Я что-то... что-то ни черта не понимаю уже... – шепчу. Голос предательски дрожит, - Лёш, я вот не понимаю, а с кем я жила эти двадцать лет, а? Бандиты какие-то… мы что в девяностые обратно вернулись что ли? Брат молчит. Не оборачивается. Его плечи сильно напряжены. - Боже... – закрываю глаза, в голове жуткий хаос, - и что мне делать теперь? - Саш... – брат поворачивается ко мне. - Хотя... – резко распахиваю веки, да чего я расстроилась-то так! – Лёш, да пусть подавится своим холдингом! Мне хватит моих пиццерий! Лёша вздыхает словно слушает неразумное дитя, а я ещё сильнее вскипаю. - Алекса, думаю, тебе рано или поздно придётся поговорить с Максимом. Обсудить всё. - Обсудить что?! Как он предал меня?! Как врал все эти годы?! – кричу, вскакиваю со стула, ладони сами сжимаются в кулаки. Сердце моментально набирает безумные обороты, пульс с дикой скоростью отбивает чечётку в висках. - Нет, - он качает головой, - я о деле – о разделе имущества. Фыркаю. - Да что там обсуждать?! Он останется со своей любовницей, липовым инвестором и своим супер-холдингом! Я при разделе попрошу только свою сеть! Это копейки по сравнению с его оборотами! Пусть возрадуется, что сохранит свои миллионы! Брат отводит взгляд. - Саш... – он говорит слишком тихо, почти шёпотом, - судя по сегодняшней потасовке, Макс не готов тебя отпускать. - И что?! Плевала я на его хочу-не хочу! - Он может попытаться надавить на тебя через твой бизнес. - В смысле надавить?! На фига ему мои пиццерии?! – выкрикиваю на эмоциях, а потом резко замолкаю и через пару секунд, осознав всё, тихо произношу, - ты считаешь, что Максим будет угрожать мне? Думаешь, он дойдёт до такого? Решит оставить меня вообще без всего, если я не буду с ним?? Тишина. Лёша не отвечает. Но его глаза отчётливо говорят мне «да»… и в этом хмуром взгляде брата вся правда. Максим не остановится. Это война. ---------- Глава 10. Глава 10. * Саша * Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут ожидания конца, который я знала – придёт – Максим никогда не бросал свои слова на ветер. Не могу сказать, что всё это время мне не было страшно. Было. Чёрт, ещё как страшно, особенно после признания Лёши, что мой муж не совсем обычный коммерсант. Вспоминаю взгляд Макса, который он бросил на меня в то утро, перед тем как с силой шандарахнуть дверью и уйти, и мурашки тут же выступают на руках. Что ж, сейчас я отлично понимаю, что Макс может быть не только заботливым любящим мужем, но и опасным чудовищем. А ведь он много лет умело скрывал от меня эту свою личину. Постоянно задаюсь вопросом – как я могла не заметить его лживое гнилое нутро?! И ответа у меня до сих пор нет, так как не было такого, чтобы муж как-то обижал меня, оскорблял… нет! Мы жили с ним душа в душу! Да, иногда ссорились, но любили друг друга! Но это мне так казалось, а на самом деле Макс вполне успешно отыгрывал свою роль… но зачем?! Я даже не беру сейчас в расчёт его тёмные делишки. Я говорю о нас! Почему он так вцепился в меня, если у него уже два года есть молодая, красивая и, главное, любимая женщина на стороне?! Да-да, именно любимая и желанная! Я прекрасно помню тот жадный, полный страсти взгляд Макса в ресторане, которым он смотрел на свою белобрысую пигалицу. Я просто не понимаю… честно, я уже сломала за эти дни весь мозг, размышляя об этом. Возможно, на меня записаны какие-то активы мужа? Вдруг он передал мне какие-то акции холдинга, переписал фирму… но разве я об этом не должна знать? Или ставить в известность меня было необязательно? Да я с удовольствием перепишу всё его добро на него обратно! Не нужно мне от него ничего! Голова гудит. Вопросы множатся, и я очень надеюсь найти на них ответы с помощью адвоката, только вот он ещё неделю проведёт в заграничной командировке. Лёша вчера разговаривал с ним при мне. За окном слышится раскат грома, и темноту ночи вдруг разрезает яркая молния, а сразу за ней ещё одна уже гораздо сильнее. Вздрагиваю. Закрываю плотной шторой окно и ещё раз пытаюсь дозвониться до брата, но снова механический голос отвечает мне, что абонент сейчас не совсем абонент. Чёрт. Отбрасываю телефон на стол, закусываю губу. Какое-то неприятное предчувствие липкой паутиной расползается в душе. Бросаю взгляд на настенные часы. Вот же гадство! Почти одиннадцать вечера. Лёшка уже давно должен был вернуться домой. И снова на улице слышится раскат грома, за ним сразу другой, и я сильно вздрагиваю. Обхватываю себя руками. Я никогда не боялась грозу, но сегодня находиться одной в квартире брата мне как-то совсем не по себе. Одиноко брожу по кухне, щёлкаю кнопкой чайника, и он начинает шуметь, подогревая воду. Хоть какой-то знакомый звук в этой пустой тишине. Наливаю себе чай. Сажусь за стол, кутаюсь в белую безразмерную футболку брата. На экране ноутбука высвечивается список сайтов охранных агентств. Быстро пробегаюсь по ним взглядом, но названия сливаются в одно размытое пятно. Чёрт. Волнение за Лёшку никак не проходит. На душе слишком тяжело, сердце ноет. Захлопываю крышку ноута и слишком резко подвигаю к себе горячую чашку. Ароматный напиток переливается через край и растекается по столу большим тёмным пятном. - Вот же чёрт! Подскакиваю со стула и в этот момент слышу, как тихо открывается входная дверь. Резко оборачиваюсь. - Лёш, я уже пережи… вать начала, - на автомате тихо договариваю, встречаясь глазами с насмешливым взглядом мужа. Нервно сглатываю и инстинктивно делаю шаг назад. По похолодевшей коже рассыпаются тысячи мурашек. Максим. Он уверенно проходит на кухню, опирается на дверной косяк и складывает руки на груди. Чёрная рубашка, расстёгнутая вверху на две пуговицы, натягивается на его широких плечах. - Здравствуй, милая, - усмехаясь произносит Максим и проходится наглым оценивающим взглядом по моей высоко вздымающейся от волнения груди и едва прикрытым краем футболки ногам. Внутренне вся сжимаюсь от этого дерзкого мужского взгляда, но повторяю позу Максима – скрещиваю руки на груди, стараясь сделать вид, что не боюсь мужа, хотя на самом деле меня от ужаса сотрясает крупная дрожь. - Как ты вошёл?! – шок от неожиданного появления Макса быстро трансформируется в праведный гнев, - убирайся! Макс лишь снова нагло усмехается на мои слова, а в следующее мгновение уверенно шагает ко мне. - Я уйду, любимая. Но только с тобой. ---------- Глава 11. Глава 11. * Саша * Сердце мучительно сжимается в груди, а испуганный взгляд вдруг выхватывает стоящий у плиты полный кипятка чайник. Резко бросаюсь к нему, но Макс перехватывает мой взгляд и успевает больно схватить меня за руки. Шиплю от боли и грубо влетаю в объятия Максима. Носом бьюсь в его напряжённую грудь, а муж крепко зажимает меня руками. Не могу шевельнутся, а знакомый цитрусовый парфюм тут же въедается под кожу. Вот же чёрт! Дёргаюсь, хочу вырваться, но Макс лишь сильнее сдавливает меня. - Угомонись! – рявкает, а потом задирает пальцами мой подбородок, и мне приходится посмотреть ему в глаза… а в них растекается мрак… Боже… паника ледяной волной прокатывается по позвоночнику, а Макс тихо, вкрадчиво шепчет мне в губы, пронзая меня своим чудовищным взглядом, - ты действительно хотела окатить меня кипятком? Не пожалела бы любимого мужа? - А ты пожалел меня, когда пошёл налево?! – разъярённой кошкой шиплю ему в надменное лицо, терять мне уже всё равно нечего! - сволочь! Оставь меня уже в покое! Иди и зажимай свою пигалицу! Максим ещё несколько секунд буравит меня своим злым взглядом, но ничего мне не делает, он словно борется с собой… а потом просто взваливает меня на плечо и уверенно шествует из квартиры. Сначала я просто зависаю… нет, не на его костлявом плече вниз головой, а сознание моё на несколько мгновений отключается. Я будто проваливаюсь в невесомость и полное отсутствие мыслей, а когда, наконец, отмираю, дверь квартиры брата за нами с тихим щелчком закрывается… и вот тут начинается настоящая паника. Мысли превращаются в полнейший хаос. Макс только что вероломно выкрал меня из единственного места, в котором я ещё чувствовала себя в безопасности, а кроме того, я осталась полностью без связи – в квартире остался мой телефон! - Отпусти меня! – кричу и бью кулаками Максима по его чёртовой стальной спине и заднице, пинаюсь ногами, но муж даже не замедляет шаг, только крепче придерживает меня - отпусти, придурок! – ору, но в ответ мне раздаётся лишь тишина и неистовый раскат грома. Боже… вот это я не по-детски попала, как сказала бы Стася – мой новый администратор. Сумасшедшая… ну, что за мысли лезут в мою голову в такой патовой ситуации! Всю дорогу до автомобиля я продолжаю отчаянно кричать и бить мужа, по-прежнему свисая вниз головой с его барского плеча. Когда Макс закидывает меня на заднее сидение автомобиля и садится со мной рядом, водитель мужа делает вид, что сейчас не происходит совершенно ничего ненормального. Он просто молча заводит машину, и она плавно трогается с места. Отодвигаюсь к самой двери, нервно приглаживаю пальцами волосы, которые теперь запутавшимися длинными прядями свисают с моей головы. Кровь постепенно отливает от верха, сердце ещё набатом громыхает в груди… но, Боже! как же я устала бояться за все эти дни! Выпрямляю спину и складываю руки на колени. Пошло всё к чёрту! Успокаиваю себя, но пальцы по-прежнему продолжают подрагивать, а бешеный пульс ещё барабанит в висках. Потревоженные мысли тоже ещё будто плавают по бушующим волнам моего сознания. Громко выдыхаю. - Успокоилась? – ровным голосом задаёт вопрос Максим, и я поворачиваюсь. И не буду я бояться его злющего взгляда! - Это ничего не поменяет, - в тон ему спокойно произношу, - я не вернусь к тебе. - Посмотрим. Отворачивается. Вот и отлично. Вот и поговорили. Дом встречает меня знакомыми ароматами, и сердце жалобно ноет в груди, словно откликается на отчаянный зов нашего погибающего, когда-то уютного мира. Надеваю свои тапочки и прохожу в гостиную. Сажусь на синий угловой диван и оглядываю тоскливым взглядом комнату. По нашему дому я буду скучать. По фотографиям на стенах в тонких металлических рамках, по милым безделушкам – ракушкам, причудливым камушкам, небольшим сувенирам, которые мы привозили из каждой поездки… я буду скучать по уюту, теплу и живой энергии нашего дома… дома, который нас любил, и мы любили его, но теперь это больше не наш дом, а только его. Это дом Максима. - Ну что, ты, наконец, готова поговорить? Муж вальяжно садится в кресло напротив. Смотрит на меня словно довольный хищник, загнавший свою добычу в западню, и медленно расстёгивает манжеты своей чёрной рубашки. - Мы уже говорили и не раз, поэтому не трать слов. Несколько минут мы молчим, а потом Максим неожиданно поднимается, проходится по комнате и встаёт недалеко от меня. - Послушай, да, я изменил, поступил отвратительно по отношению к тебе… но у меня не было выбора! Вскидываю красноречивый взгляд на Макса и усмехаюсь. - Серьёзно?! Такого взрослого влиятельного дядю просто уложили в постель?! Смеюсь… хрипло, грустно. - Я не шучу, - Макс говорит спокойно, но я прекрасно знаю, как звучит его голос, когда он нервничает, - Ольга влюбилась в меня, и Зацепов мягко намекнул мне: сначала, что твои пиццерии могут сгореть, а потом, когда я не повёлся, он начал угрожать тебе, и я сдался – я не мог допустить, чтобы тебя сбила машина или тебя грабитель порезал в подъезде! А вот это уже действительно смешно! - То есть, ты, такой весь благородный олень, согласился трахать её ради меня?! Мой смех резко обрывается. Злость клокочет внутри, ненависть ядом растекается в венах. Швыряю в этого паршивого рыцаря первым, что попадается под руку – диванной подушкой, и тут же чувствую, как что-то царапнуло мою ладонь. Что это? Наклоняю голову, и рукой ощупываю складки дивана. Ага, вот оно! Цепляю тонкий хвостик, вытягиваю и в руке у меня оказывается… серёжка. Крупная, золотая, в виде свернувшейся в клубок змеи… отвратительная, как и её хозяйка. Мои глаза наливаются кровью. Вскакиваю с дивана и швыряю серёжку в лицо опешившему Максиму, но он рукой успевает поймать свой трофей. - Молодец! Не растерялся! Уже и сюда шлюху свою приводил! Муж кидает на серьгу быстрый взгляд, и его лицо каменеет. ---------- Глава 12. Глава 12. * Максим * Я смотрю на неё и не знаю, что ещё сказать или сделать. Это было последнее, что я мог предпринять – вернуть Сашку силой домой… последнее и самое рискованное. Уверен, за эти три дня моя любимая жена уже и адвоката по разводу нашла и всю свою дальнейшую жизнь без меня распланировала… знаю я мою красавицу, но хрен я её отпущу куда! Никогда! Моя она и на этом жирная точка! От себя не отпущу и не отдам её этому похотливому ублюдку, который вокруг неё годами акулой кружит. Собственно, и я только совсем недавно это понял, и теперь, тем более, жену от себя никуда не отпущу! Не только потому что безумно люблю её, но и ради её безопасности. Блядь! Он же много лет был с нами рядом. Смеялся над её шутками. «Случайно» касался её руки… а я слепой идиот не заметил этого раньше! Сука-сука-сука! Как же всё хреново! Сам того не понимая, я годами был буфером между этим ублюдком и Сашкой, но сегодняшнее исчезновение её брата, однозначно говорит о том, что этот мудак пошёл в наступление – устал ждать, когда я отпущу Сашу, и решил надавить. Теперь, когда моя малышка так ненавидит меня, сделать это будет достаточно просто. От бессилия руки сжимаются в крепкие кулаки. Как же хочется разбить этой твари холёную рожу, но у меня пока связаны руки. Злость разъедающим ядом расползается по венам. Ревность мраком накрывает сознание. Дьявол! Я ничего не могу сейчас предпринять! Ничего не могу сделать! Единственный вариант – никуда не отпускать от себя Сашу. Взволнованно смотрю на жену. Конечно, она не верит этой наспех придуманной мной сказке. Чёрт! Да она даже для меня звучит глупо, хоть и является той полуправдой, в которую многие верят (я очень старался, чтобы поверили) и единственной правдой, которую я могу своей жене рассказать. Настоящие причины того, как вляпался в это, я Сашке никогда не скажу. Не могу. Они слишком горьки, чтобы быть хоть когда-то озвученными. Если жена узнает всю правду, это будет конец. Полный. Окончательный. Крах. Финал. А я… я не могу её отпустить. И плевать мне уже на этот чёртов холдинг. На Ольгу. На её отца с его баблом и бандитскими замашками! Мне нужна только жена. Всегда была нужна только она. Но как объяснить, что я не имел выбора, не вскрывая всей сути? Блядь, вот я встрял! Впервые за столько лет всё тотально вышло из-под контроля! Я не планировал никогда заводить вторую семью, но обстоятельства вынудили. Я не мог отказаться! Не мог, дьявол! Хмурюсь и ещё раз обещаю себе – правду о своём завравшемся муже Саша никогда не узнает. Моя малышка сидит на диване. Она делает вид, что расслаблена, но я прекрасно чувствую её настроение – в её израненной душе сейчас бушует гроза, а сознание рвут в клочья гром и молнии. Её колкие фразы – лишь защитная реакция на ту боль, что причиняю ей я. Саша стоит напротив меня, и я вижу, как её тонкие пальцы сжимаются в кулаки до побелевших костяшек, как она задыхается от ярости, но самое страшное в её глазах – в них не просто злость и обида – там полное разочарование и презрение. Я стискиваю зубы. Чёрт! Что мне сделать?! Как достучаться до Сашки?! Кручу в руках серёжку этой заносчивой дуры и всплывающие в сознании воспоминания оглушают. Ольга. Мне необходимы были эти отношения. Я замечал, что нравлюсь девчонке, и угрозы её папаши тогда оказались мне очень на руку. Я сделал вид, что испугался за жену и поддался давлению, но сразу предупредил Олю – жену не брошу. Тогда она кивнула. Согласилась. А потом… потом были свидания. Её жадные руки на мне. Её горячие губы. Я не желал её, но эти отношения как воздух мне были необходимы. Помню, как после нашего первого раза я час оттирался в душе. Блевать от себя хотелось, но я не мог поступить иначе. Наши отношения с Олей никогда не были идеальными, но я старался её радовать, показывал, что она важна для меня, и Саша ей не соперница… казалось, я прекрасно играл свою роль… и вот теперь эта чёртова серёжка. Змея. Как, блядь, символично! Конечно, Ольга оставила её здесь специально. Она приходила, пока Саши не было дома, но я жёстко попросил её уйти – в наш с Сашей дом я никогда не приводил Олю. Что ж, значит, она решила отомстить мне. Сука. Злость на эту недалёкую застилает глаза, внутри всё стягивается в плотный узел. Блядь, прибью эту курицу! Пронзаю жёстким взглядом разъярённую Сашу и сжимаю проклятую серёжку так, что её края впиваются в ладонь, но эта боль ничто по сравнению с тем, что рвёт меня изнутри. - Это не то, что ты думаешь! Я никогда не приводил сюда Олю! Саша запрокидывает голову. Смеётся. Хрипло, безрадостно. - Серьёзно?! А её серёжка в твоих руках говорит мне другое... – она уверенно делает шаг ко мне, в её карих глазах горят боль и ненависть, - или эта шлюха у тебя не единственная?! Хруст. Золотая змея ломается в моей ладони с тихим треском. - Саша! Хватит! – мой голос – не крик, а уже животный рык. Впервые за двадцать лет я не контролирую себя рядом с Сашей. Она замирает, но лишь на секунду, а потом её ладонь сильной пощёчиной обжигает мне щёку. Пронзаем друг друга дикими взглядами, бешеные эмоции разрывают грудину. Блядь. - Из дома ни на шаг, - шиплю Сашке в лицо, стиснув зубы. Тонкая струйка крови стекает по пальцам, - охрана тебя не выпустит, поэтому даже не пытайся. Резко поворачиваюсь к выходу, ухожу, пока окончательно не разругались, но останавливаюсь на миг, когда её голос эмоциями бьёт в спину: - Где мой брат, Максим?! Что ты сделал с ним?! ---------- Глава 13. Глава 13. * Саша * Макс ничего не отвечает, а через несколько секунд входная дверь захлопывается с таким грохотом, что стены дрожат во всём доме. Вот чёрт! - Максим! – бегу за мужем, запоздало кричу ему вдогонку, но ответа, конечно, уже не получаю. Только эхо моего голоса раздаётся в пустом коридоре. Вспыхиваю моментально. Неужели он думает, что просто так уйдёт, ничего не ответив?! Подбегаю к входной двери, распахиваю её, делаю шаг… и тут же натыкаюсь на что-то твёрдое. Отступаю. Растираю ладонью ушибленный нос, поднимаю голову и встречаюсь глазами с мрачным взглядом высокого мужчины в чёрной униформе, в грудь которого, очевидно, я только что врезалась. - Простите, госпожа Радова, но вам нельзя выходить, - басит этот рембо и сильнее загораживает мне проход. «Госпожа Радова» - обалдеть обращение у охранников моего мужа! - Отойди с дороги! – нет, я нисколько не проникаюсь его словами. Напираю на бугая, пытаюсь проскользнуть под его рукой, но второй охранник перекрывает мне выход. - Вернитесь в дом, пожалуйста, - говорит тихо, уверенно и с нажимом, и я понимаю, что сквозь этих двоих мне не проскочить. Скриплю зубами, но разворачиваюсь и закрываю за собой дверь на все замки. Да чтоб вам всем провалиться! От досады пинаю ближайшие туфли – любимые кроссы Макса. Предатель! Как он мог запереть меня в доме?! Сам, конечно, к своей ненаглядной побежал! Ууу, ненавижу!!! Залетаю на кухню. Хватаю любимую чашку Макса и с силой безжалостно бью её об пол. Молча наблюдаю, как острые осколки разлетаются веером в разные стороны, но это нисколько не успокаивает меня. - Что ты сделал с моим братом, подонок?! – сжимаю кулаки и громко кричу, выплёскивая дикую панику и страх за брата. - Где ты, Лёша? – шепчу и оседаю на пол, прислоняюсь к стене и подтягиваю к себе колени. Что же мне делать? Телефон остался в квартире Лёши. Я никому не могу позвонить. Когда вернётся это чудовище, что двадцать лет называлось моим мужем, тоже неизвестно. Обессиленно бьюсь затылком о стену. Я в западне… хотя есть шанс выбраться через окно, но что он мне даст? Брат всё равно останется в заложниках у Макса. Нет, надо ждать. Опираюсь руками о стену и поднимаюсь. Обходя рассыпанные по полу осколки, выхожу с кухни и пробираюсь в кабинет мужа. Открываю фальшь-панель в шкафу и упираюсь хмурым взглядом в запертый сейф. Интересно, успел ли Максим поменять комбинацию цифр на замке? Закусываю губу и медленно набираю код, и… мне везёт – толстая дверь сейфа с тихим щелчком открывается. Быстро хватаю с верхней полки свой паспорт, документы на мои пиццерии, свидетельство о браке и сжимаю их в руках. Оставаться здесь я не намерена. Захлопываю сейф. Увы, Макс не хранит здесь свои рабочие бумаги… и теперь я знаю почему – муж наверняка боялся, что я что-то непредназначенное для меня увижу. Вот же подонок! Злость на Максима вновь вспыхивает внутри. Резко разворачиваюсь и с огромным удовольствием одним движением руки сметаю почти всё со стола – аккуратные стопочки его дурацких бумажек, ручки, дорогие настольные часы, невскрытые ещё письма. Обследую злым взглядом остальное помещение кабинета, прикидывая что бы ещё покрушить… и он вдруг цепляется за ноутбук, лежащий на нижней полке шкафа. Надежда вдруг ярко вспыхивает в груди. Жар разливается по телу. Я, конечно, редко им пользовалась, но… Выхожу из-за стола, несколько шагов вправо и вот я уже стою у шкафа. Вытираю о край футболки вспотевшие ладони. Беру в руки ноутбук и опускаюсь на широкий кожаный диван. Сердце в груди стучит слишком быстро, яростно, гулко. Открываю ноут, задерживая на несколько мгновений дыхание, ввожу пароль и на экране высвечиваются знакомые значки. Первым открываю мессенджер, которым чаще других пользуюсь. Пропущенных сообщений много, но мой взгляд цепляется лишь за одно. Незнакомый контакт. Открываю сообщение и забываю, как дышать. На меня словно выливают ушат ледяной воды. С экрана на меня смотрит брат. Руки за спиной – он связан, кляп во рту, а глаза, смотрящие на меня – огромные, полные ужаса. А под фото ещё одно сообщение: «Поговорим?» Отправлено час назад… значит, это не Максим?! Нет! Это точно не Макс! Тогда кто?! Боже, что похитители могли сделать с братом за это время?! И что им нужно от меня?! Пальцы дрожат так, что я едва попадаю по клавишам: - Кто вы? Что с моим братом? Отправляю свой ответ и нервно кусаю согнутый палец, чтобы просто не заорать от ужаса, который сейчас обуревает меня… и вдруг… Три точки. Незнакомый контакт печатает сообщение… ---------- Глава 14. Глава 14. * Саша * "С твоим братом всё хорошо – он просто гарантия того, что мы сможем поговорить". Быстро читаю, а потом сообщение на экране расплывается перед глазами. Дышать тяжело. «Что вы хотите от меня?» - быстро печатаю, - «я не имею отношения к делам мужа», - на всякий случай сразу уточняю. «Твой муж меня не интересует» - резко отвечает незнакомец. - Для чего же я нужна вам? – шепчу в пустоту кабинета, а в горле пересыхает, будто я неделю не пила воды.… и вдруг громко раздаётся знакомая трель, и я сильно вздрагиваю. Звонок. Незамысловатая мелодия сейчас больно царапает слух, а красная и зелёная кнопки ярко горят передо мной на экране ноутбука. Боже, он звонит мне! Зачем?! Паника холодом проникает под кожу, пальцы подрагивают от напряжения, но я заставляю себя ответить. - Да... – рвано выдыхаю, а мой голос звучит, наверно, как у перепуганного ребёнка. - Александра, - его голос… бархатный, с хрипотцой… красивый, но я чувствую в нём страшную опасность… и то, как мужчина назвал меня, немного растягивая звуки, словно смакуя на языке моё имя, рассыпает на моей коже ледяные мурашки. Каждый мускул в теле напрягается. Даже воздух вокруг будто сгущается, пропитываясь чем-то тяжелым, металлическим… становится грозовым. - Жду тебя через час в ресторане «Море», - говорит властно, бескомпромиссно… давит на меня голосом. Задыхаюсь. Он хочет встретиться?! И почему я не подумала об этом?! Боже… Собираю разбежавшиеся от неожиданности и паники мысли в кучу. - Я… я не могу выйти из дома, муж поставил охрану… в общем, меня не выпускают, - успеваю выпалить, испугавшись, что мужчина скинет звонок. - Тебя выпустят, Александра. И даже сопроводят, - так уверенно произносит, будто всё в этом мире подчиняется ему. - Хорошо, - отвечаю и нервно сглатываю вставший в горле ком, - тогда я приду… только… только не трогайте брата. - Умная девочка, - отвечает незнакомец и отключается, а меня мгновенно обволакивает плотная тишина. Не шевелюсь. Дышу, стараясь собрать воедино все свои мысли и чувства… и вдруг осознаю, что сижу, поджав под себя босые ноги, и всё ещё смотрю на давно замерший экран. Что за чёрт?! Быстро убираю с колен ноутбук и вскакиваю с дивана. Не время сейчас раскисать, Саша! Соберись! Первым делом бегу в ванную. Умываюсь. Ледяная вода стекает по шее под ворот футболки. Тонкий хлопок быстро намокает, прилипая к груди и позвоночнику. Наверно, мне должно быть холодно, но я вся горю. Ещё раз зачерпываю ледяной воды, наклоняюсь и плескаю её себе в лицо, но меня никак не отпускает. В голове по-прежнему звучит его бархатный с хрипотцой голос, пропитанный властью и настоящей опасностью. Этот голос принадлежит мужчине, которому нельзя перечить, и, уверена, если у меня возникнет желание сопротивляться ему – он меня просто задавит, сломает, уничтожит. «Откуда я всё это знаю?» – глупый вопрос вспыхивает в сознании, и я тут же себе отвечаю: «Я просто это чувствую! Своим голосом, своими фразами он дал мне это понять!» Поднимаю голову, опираюсь руками на раковину, вглядываюсь в своё отражение… и не узнаю себя - слишком большие испуганные глаза, слишком бледные щёки, посиневшие губы… «Слабачка!» - мысленно кричу себе, - «Прекрати дрожать! Тебе нужно быть сильной!» Злюсь на себя. Быстро вытираю лицо и руки пушистым махровым полотенцем и иду в спальню. Недолго перебираю в гардеробе знакомые вешалки с одеждой – глаза быстро цепляются за тёмно-синий лёгкий летний брючный костюм. Быстро достаю его и надеваю. Пальцами медленно провожу по тонкой ткани, приятно скользящей по коже, поправляю тонкий ремешок на талии. В большое овальное в пол зеркало придирчиво осматриваю себя. Тёмно-синие брюки чуть облегают бёдра, свободный пиджак приоткрывает небольшой вырез белой блузки – смотрится хорошо и я не буду чувствовать себя скованно как в юбке. Быстро расчёсываю почти чёрные длинные волосы и оставляю их рассыпавшимися по плечам. Полупрозрачный блеск придаёт хоть немного цвета бледным губам, ресницы я несколько раз чиркаю пушистой кисточкой туши. Открываю шкатулку с драгоценностями и добавляю к своему образу маленькие жемчужины – серьги-гвоздики и тонкую нить ожерелья из этого комплекта. Бросаю взгляд на кольцо, но не решаюсь надеть его – я не на праздник иду. Выпрямляюсь. Застываю перед зеркалом и смотрю на себя, внимательным взглядом оцениваю и резюмирую - готова. В коридоре только успеваю надеть туфли на высоком каблуке, как входная дверь открывается. Выпрямляюсь. Передо мной стоят те же охранники, которые совсем недавно не выпускали меня из дома, но теперь взгляды их стали совсем другими - вежливыми, заинтересованными, почтительными. - Вы готовы, госпожа Радова? – учтиво спрашивает один из мужчин и отходит в сторону, освобождая мне проход. Рвано выдыхаю, пальцами впиваюсь в тонкий ремешок дамской сумки. Готова ли я встретиться с дьяволом? ---------- Глава 15. Глава 15. * Саша * Хотя внутри все поджилки трясутся от липкого страха, я делаю над собой усилие и шагаю вперёд. Мои каблуки стучат по каменным плиткам дорожки, вторя барабанной дрожи моего пульса. Охранники подводят меня к незнакомому авто. Упираюсь в него взглядом и останавливаюсь. Нервно сглатываю. Отвратительное предчувствие растекается ледяным мраком под кожей, но я заставляю себя сесть в машину, когда один из мужчин галантно открывает передо мной дверь… а потом делаю вид, что не замечаю, его нарочито медленно скользящего мужского хищного взгляда по моим ногам, когда я сажусь на сидение. Через мгновение наши глаза встречаются, и мужчина нагло, откровенно, и явно с пошлым намёком улыбается мне, и я вспыхиваю до корней волос. Дверь с тихим щелчком закрывается, и я делаю жадный вдох, понимая, что до сих пор не дышала. Что за чёрт?! Что это сейчас было?? Хочу оглянуться, но это будет глупо – автомобиль уже выехал за ворота и мягко едет по отсыпанной щебнем дороге. Стараюсь успокоиться. Дышу глубже, но сердце не перестаёт гулко стучать, а пульс отдаётся громким набатом в висках. Мысли хаотично скачут в сознании. Боже! Мне срочно нужно взять себя в руки. Откидываюсь на спинку сидения и прикрываю глаза. Внутри чёрного дорогого седана пахнет натуральной кожей и… скрытой угрозой, она будто витает в салоне… Боже, нет! Это чушь! Конечно, мне всё это только кажется! Стискиваю зубы и заставляю себя ни о чём не думать. Не пытаюсь хватать и анализировать свои глупые, хаотично разбросанные по сознанию мысли. Дышу, просто дышу и прислушиваюсь к звукам, раздающимся за окном машины. Где-то рядом слышен стук колёс поезда. Протяжный гудок паровоза. От этого громкого звука вздрагиваю – нервы натянуты до предела. Пальцами сильно впиваюсь в мягкое кожаное сидение, но глаз не открываю, а, чтобы заполнить невозможную напряжённую тишину внутри и отвлечься, начинаю считать. Наконец, когда я достигаю тысячи двухсот восьми в своём счёте, машина плавно останавливается. Выглядываю в затемнённое окно, но в ночи вижу лишь горящие гирлянды на крыше, наверно, двухэтажного здания. Тяжело вздыхаю, и в этот момент моя дверь открывается. Стискиваю в руке свою сумку и выхожу наружу. Нельзя показывать страх хищнику, Саша! Уговариваю себя и медленно поднимаюсь по каменным ступеням ресторана. Позади меня идут двое мужчин – очевидно, это охранники этого заведения… или это Его люди? Эта мысль обжигает. Быстро осматриваюсь по сторонам и замечаю на стоянке несколько чёрных внедорожников и рассредоточенных по периметру территории вокруг ресторана высоких крупных мужчин. Боже, куда я попала… Моё дыхание рвётся, каждый глоток воздуха царапает высохшее горло. Сильнее стискиваю ремешок сумочки и шагаю вперёд. Думаю сейчас только о брате, который находится у того зверя, что ждёт меня внутри. Останавливаюсь на крыльце, и двери передо мной тихо разъезжаются. Несмело вхожу в ресторан. Внутренняя дрожь нарастает, как бы я не умоляла себя успокоиться. В зале приглушённо играет музыка – мой любимый джаз. Саксофон томно стонет где-то на фоне. Оглядываюсь по сторонам… и с ужасом понимаю, что ресторан абсолютно пуст… лишь в самой глубине помещения стоит накрытым один круглый стол, за которым меня ждёт Он. Охранник жестом показывает мне направление. Нет, он не подгоняет и, что удивительно, даже не касается меня своим взглядом. Он лишь сопровождает меня к своему хозяину. Да, это Его люди – теперь я в этом уверена. Заставляю себя передвигать ноги, а взгляда не отрываю от мужчины, что ждёт меня. Тонкие хрустальные грани бокалов, расставленных на столе, переливаются яркими бликами, хотя в зале довольно темно, и я не могу сейчас рассмотреть незнакомца, что таким ужасным образом вынудил меня прийти сегодня сюда… но шаг за шагом я приближаюсь и резко останавливаюсь, обмираю, когда, наконец, вижу его лицо. - Вы?! ---------- Глава 16. Глава 16. * Саша * Вопрос сам срывается с моих губ. Застываю в нескольких метрах от столика и задыхаюсь эмоциями, капля холодного пота медленно стекает по напряжённой спине, а исходящая от мужчины опасность растекается в воздухе. Отец любовницы моего мужа, тот самый «криминальный босс», о котором рассказывал мне Лёшка, вальяжно, широко расставив ноги сидит на чёрном кожаном диване. Его холодные бездушные глаза сначала алчно впиваются в моё лицо, пожирая все мои эмоции, но уже через мгновение хищный взгляд мужчины спускается ниже и жадно скользит по моей шее, задерживается на несколько секунд на высоко вздымающейся от волнения груди, перетекает на живот, обводит бёдра… а меня словно кипятком обдаёт… Боже-Боже-Боже… Вспыхиваю до корней волос, задыхаюсь от ужаса, сердце истошно трепыхается в груди – ещё никто никогда так не смотрел на меня – по-мужски откровенно, открыто, с пылающим адом обладания в глазах… словно я уже принадлежу ему, и он, как хищник, выбирает самый сочный кусок, в который вцепится в первую очередь. Отвратительное ощущение… липкое, мерзкое, грязное. «Брат. Лёша. Ты здесь ради него, Саша! Очнись и возьми себя в руки!» - мысленно шикаю на себя и на мгновение прикрываю глаза, выдыхаю. Впиваюсь пальцами в ремешок сумки и заставляю себя сделать ещё два шага вперёд. Мужчина поднимается, не сводя с меня своих страшных глаз. Широкие плечи расправляются и натягивают ткань чёрной дорогой рубашки, а её рукава очерчивают стальные мышцы его рук. Чёртов Титан… - Прошу, Александра, - бархатный низкий голос впивается в моё сознание, током пробегает по оголённым нервам, но я не даю себе отступить. Мужчина дожидается, когда я сяду за стол и потом сам располагается напротив. Снова сталкиваемся взглядами, и я вновь обжигаюсь его неприкрытым желанием. Нервно сглатываю и заставляю себя произнести: - Вы хотели поговорить со мной. Жду ответа, но мужчина приподнимается и молча разливает в бокалы красное, словно алая кровь вино. Лёгким кивком головы отсылает свою охрану. Оборачиваюсь и успеваю увидеть лишь удаляющиеся из зала напряжённые спины охранников в чёрных костюмах. Поворачиваюсь обратно. - Выпей со мной, - Артур Игоревич поднимает бокал, и мне приходится поднять свой. Тонкие стенки сосудов соприкасаются, и ломаный звон хрусталя царапает мои натянутые до предела нервы. Вытягиваюсь по струнке, под давящим мужским взглядом делаю небольшой глоток. Терпкое вино обжигает рецепторы, едва уловимый вкус ягод застывает на губах, густой патокой растекается на языке. - Я ждал этого момента годы, Александра, хотел, чтобы ты сама пришла ко мне, - произносит мужчина, как и я, лишь пригубив вино и отставив бокал на стол. Где-то позади нас выдаёт рваные стоны саксофон, а мы смотрим друг другу в глаза… и для меня мир застывает на месте. Его слова оглушают и ядом растекаются в венах. Чего он хотел? Закашливаюсь в кулак. Боже… нет-нет, я даже не буду обдумывать то, что он говорит. - Где мой брат? Я выполнила Ваше условие, - вскидываю голову и спрашиваю. Голос предательски дрожит, и я ненавижу себя за это! - Ты прекрасна, когда боишься, Александра, - хрипло произносит, снова как-то по-особенному растягивая звуки в моём имени, а мысок его обуви слегка касается моей ноги под столом, и я резко отшатываюсь. - Что Вам нужно от меня?! – вскрикиваю и встаю с места. Коленом задеваю стол, посуда некрасиво звенит, разбивая остатки моего сознания на осколки, а мужской бархатный голос меня добивает: - Я хочу тебя с первого дня, как увидел на презентации холдинга, - ставит локти на стол, наклоняется, нагло смотрит мне в глаза, прекрасно понимая, что я сейчас полностью в его власти, - мне нужна ты, Александра. Ты – в обмен на свободу брата. ---------- Глава 17. Глава 17. * Саша * - Что?.. - шепчу, а ноги подкашиваются. Вот и пришёл тебе конец, Саша. Глупо было думать, что ты сможешь играть наравне с хищником. - Сядь, - мужчина произносит ровно, спокойно, но так, что его невозможно ослушаться. Падаю обратно на диван. Собственно, ещё пара секунд и я бы просто рухнула на пол. Сказанные им слова ломают волю, выжигают сознание… Вот же чёрт... я совершенно не ожидала такого. Я думала, что похитителю нужна какая-то информация от меня, а тут… «Я хочу тебя…» Мелкая противная дрожь волной проходит по телу. Горло резко пересыхает и каждый рваный вдох царапает горло, обжигает лёгкие. Сердце отчаянно мечется в груди. Я не ожидала такого… не ожидала! Смотрю на свои руки, мелко подрагивающие на коленях. Пытаюсь собрать воедино мысли, но они разбегаются в диком хаосе. Он хочет меня... Боже, он требует, чтобы я была с ним в обмен на свободу брата! Это какой-то кошмар. Это не укладывается у меня в голове. Разве можно так играть человеческими судьбами?! Время мучительно тянется. Позади где-то по-прежнему звучит саксофон, своими стонами разрывая мне душу. Отблески хрустальных люстр играют на прозрачных гранях бокалов. Заставляю себя поднять голову, смотрю в пустые чёрные глаза своего палача, который развалившись на диване молча дожидается моего ответа. Сглатываю, царапая пересохшее горло, и пробую договориться: - Послушайте, я... у меня есть деньги, и если... - У меня достаточно денег, Саша, - резко обрывает мою речь он, - если не будет хватать, я заработаю ещё. В моих руках достаточно власти и возможностей. Ублюдок! Злость всё-таки берёт вверх над страхом. - Это бесчестно! Вы похитили моего брата! – смотрю на мужчину, и в моих глазах горит лютая ненависть, а он лишь ухмыляется, будто наслаждается этой картиной… и она его забавляет. - Я лишь подталкиваю тебя к нужному ответу, Александра. Он сумасшедший. Точно. Не веря в происходящее мотаю головой, отодвигаюсь от этого чудовища как можно дальше, а мужчина вдруг, наоборот, кладёт руки на стол и нависает над ним. - Мне нужна ты, Саша, - смотрит прямо в мои глаза, а его уверенный с лёгкой хрипотцой голос будто лезвием вспарывает мою волю. Вглядываюсь в его красивое загоревшее лицо, обещающее мне все муки ада, а Артур… глупо добавлять в этой ситуации «Игоревич» продолжает, - я не привык ограничивать себя в желаниях. И так слишком долго ждал. Боже… Сколько ему лет? Сорок пять? Пятьдесят? Чёрт… он совершенно не выглядит на свой возраст?! Ведь его дочери уже двадцать пять! Не замечаю, как нервно закусываю губу. Нет, я не понимаю! Он достаточно молод, красив, у него есть деньги, власть, возможности… наверняка, вокруг него вьются толпы женщин… зачем ему я?! Разве мужчины не ищут женщин намного себя моложе?! Вот взять, к примеру, даже моего мужа-предателя! Откровенный взгляд Артура снова обжигает, и я чувствую, как кровь быстро отливает от моего лица. Как же я хочу встать, убежать, но... Лёша. Вспоминаю о брате и не двигаюсь с места. - Вокруг вас множество женщин... Зачем вам именно я? – решаюсь озвучить свои мысли, но мой голос дрожит. - Ты нравишься мне, Александра. Хочу крикнуть во весь голос: «А Вы мне – нет!», но бросаю лишь: - Вы – чудовище! Вы же просто заставляете меня! - мои слова пропитаны ядом, а Артур улыбается… широко, словно я его похвалила. Но улыбка эта – не добрая. Скорее, довольный оскал зверя, который поймал в свои лапы новую жертву, - это в отместку за то, что Макс спит с Вашей дочерью? – бросаю последнее предположение. Артур хмыкает. - У меня есть свои правила, Саша. Я не трогаю чужих женщин и никогда не делюсь своими. Сейчас ты свободная женщина. Поэтому ответ на твой вопрос – нет, это не месть. Меня всегда интересовала только ты. Не знаю. Что ещё ему сказать, что предложить. Нервно ёрзаю на мягком диване и вдруг слышу его надменный бархатный голос: - Потанцуем. Это не предложение. Он встаёт и протягивает мне руку. Смотрю на его широкую, с едва заметными шрамами ладонь и хочу сбежать отсюда подальше… но моя рука уже тянется к нему сама – сейчас у меня нет выбора – я полностью в его власти. Пока брат у этого чудовища, я никуда не исчезну… если только подыграть ему, вымолить хоть немного времени, а потом бежать из города вместе с Лёшкой. От этой мысли становится легче, теплее, свободнее… а мужские пальцы в это время смыкаются вокруг моих. Горячие. Жёсткие. Наглые. Мужчина тянет меня за собой вглубь зала, где широкие колонны скрывают нас от посторонних глаз. Стоим напротив друг друга, смотрим в глаза – его горят дикой жаждой, мои – лютой ненавистью. Отступаю на шаг, чтобы даже в танце быть как можно дальше от его него – собираюсь выдерживать пионерское расстояние… но он резко за талию притягивает меня к себе, буквально вбивает в своё напряжённое тело и начинает уверенно вести меня в медленном танце. Его ладонь на пояснице жмёт так, что больно. Слишком близко. Слишком горячо. Слишком властно. Чувствую его дыхание на своей коже. Запах его дорогого парфюма с древесными нотками и тонной опасности раздражает рецепторы, наполняет лёгкие, проникает в каждую пору... Резко отшатываюсь назад, прогибаюсь, упираюсь ладонью в его твёрдый накачанный торс и впиваюсь ненавидящим взглядом в его безжалостные глаза, когда он носом проводит по моей шее. - Ты пахнешь страхом и удовольствием… моим удовольствием, Саша, - шепчет он в мои губы и наклоняется ближе… - Прекратите! Вырываюсь, но его пальцы впиваются в мой бок ещё сильнее. Боже! Нет! Я не готова на это! Он резко останавливается. Пальцами приподнимает мой подбородок. - Твой ответ, Саша. - Это жестоко! – кричу ему в лицо. - Возможно, - его голос спокоен, но я слышу в нём сталь, - я всё ещё жду. - Я не хочу быть Ва... - Вон все!!! - его рёв оглушает, а по моему телу проходит сильная дрожь. Что он задумал?! Испуганно озираюсь по сторонам - музыканты быстро покидают зал, побросав инструменты, охранники исчезают, и дверь закрывается за ними с тихим щелчком. А потом чудовище резко толкает меня к стене. Спиной больно ударяюсь, но глотаю свой стон. Перед глазами его лицо, искажённое яростью – вот и слетела его маска, вот он настоящий! - Кажется, ты не понимаешь, с кем разговариваешь, девочка. Горячий шёпот обжигает кожу. Его пальцы сильно сжимают подбородок. Чёрт! Больно! И вдруг... что-то твёрдое холодное медленно скользит по бедру, собирая складки на ткани, мучительно долго задерживаясь на тонком кружеве белья. Ползёт вверх по талии, нагло обводит грудь. Замираю, не двигаюсь, рвано дышу. Это… пистолет? Запах оружейной смазки бьёт в нос, подтверждая моё предположение, и я уже сама сильнее вжимаюсь в стену от страха. Дрожь волной ходит по телу. Наконец, пистолет замирает у моего виска, а мужчина вздыбленным пахом упирается в мой живот. Боже-Боже-Боже… - Вот теперь ты всё поняла, - его губы растягиваются в улыбке – мерзкой, голодной, отвратительной, - так каким будет твой правильный ответ, Саша? ---------- Глава 18. Глава 18. * Саша * С ужасом вглядываюсь в его безумные глаза. Нет, он не шутит, не играет. Боже... Он действительно сумасшедший. В висках бешено стучит кровь, а в ушах стоит оглушительная тишина, будто после взрыва… только его дыхание, горячее и ровное, обжигает мою кожу. Холодное дуло пистолета по-прежнему касается моего виска, по которому медленно стекает капелька пота. Мужской твердый пах омерзительно вжимается в моё тело. Так... Саша, вдох-выдох. Нужно попросить время. Да, просто выиграть для себя и брата немного этого чёртового времени. - Дайте мне время до развода... отпустите брата... я согласна, - отчаянный… обречённый шёпот срывается с моих губ… а мужчина вдруг, запрокинув голову, громко смеётся. Хрипло, низко, раскатисто. Вся сжимаюсь в один комок придавленная этим отвратительным звуком. Что не так?! Я сделала что-то не то?! Это шутка была?! Безумные мысли яркими фейерверками взрываются в моей голове, а я продолжаю молча стоять, придавленная к стене мужским мощным телом. - Эта бумажка завтра будет у тебя, - он резко перестаёт смеяться и нагло, до омерзения уверенно произносит эти слова. Что?! Воздух вырывается из лёгких, будто меня ударили в солнечное сплетение. Как завтра?! Артур внимательно вглядывается в моё лицо, и его губы растягиваются в улыбке. Конечно, он понял… понял, что я хотела выиграть дни, недели, хоть немного отсрочки, чтобы придумать, как вырваться из его цепких лап… как избежать того, что он уготовил мне. Рвано выдыхаю, когда он, наконец, убирает пистолет от моего виска. Металл в последний раз скользит по моей коже, оставляя ледяной след, прежде чем исчезнуть под ремнем его брюк. - Сегодня тебя отвезут на квартиру к брату, - Артур отходит от меня на шаг. Его голос звучит спокойно, будто совершенно ничего не произошло сейчас и это было нормально – угрожать мне пистолетом, - запомни, Саша! Я не хочу, чтобы ты виделась со своим пока ещё мужем. Теперь ты моя женщина, - произносит, впиваясь в меня своим страшным взглядом. В горле стоит ком, руками впиваюсь в шершавую холодную стену, но не опускаю своего взгляда. - Когда выпустят брата? – стараюсь говорить ровно, но дыхание ещё срывается. Это единственное, что сейчас важно! Макс больше меня не волнует. Пусть катится к чёрту! Он давно сделал выбор не в мою пользу. - Как только ты переедешь ко мне, я отпущу Алексея. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Злость прожигает всё тело. Хочу крикнуть, что это нечестно! Что он не имеет права! Но все слова застревают в горле. Молчу. Чёрт… это бессмысленно. Наоборот, как бы не стало хуже. Давлюсь своим гневом, а Артур берёт меня под локоть и галантно подводит к дверям зала, за которыми меня уже ждут вытянувшиеся по струнке амбалы-охранники. - Мы заключили соглашение, Александра, - бархатный, до краёв наполненный опасностью голос Артура, не проникает, а режет меня словно остро заточенный скальпель, - не забывай об этом, - он прямо смотрит в мои глаза, - обратного пути нет. Киваю и, наконец, выхожу на воздух из этого ада. Охранники выводят меня на улицу. Ночь встречает меня резким ветром, запахом мокрого асфальта и далёким гудком паровоза. Всматриваюсь вперёд - чёрный седан уже ждёт, пассажирская дверь открыта. Быстро сажусь на кожаное сидение, опускаю стекло, и холодный воздух приятно касается раскрасневшегося лица. Дыши. Саша, просто дыши! Должен быть выход из этой западни! Подбадриваю себя, но на груди словно лежит камень. Машина мягко трогается, город мелькает за окном: огни витрин, тени прохожих, чьи-то смеющиеся лица. Жизнь вокруг меня идёт своим ходом… никто и не догадывается, что только что один психопат купил себе желанную женщину. В ушах звенит. Брожу в своих невесёлых мыслях и не замечаю, как мы подъезжаем к нужному дому. Дверь открывается, и я выныриваю наружу. Темнота тут же обволакивает меня, как смола – липкая, непроглядная, безжалостная. Охранник провожает меня взглядом, но не идёт за мной… уже за это ему огромное спасибо – я сегодня слишком устала от их тихого, но довлеющего присутствия. "Запомни. Теперь ты моя", - громким эхом звучат Его слова в ушах. Тяжело поднимаюсь по лестнице. Каждый шаг даётся с трудом, а на последнем пролёте я вдруг спотыкаюсь… на ступеньках у квартиры брата сидит Макс. Голова опущена, пальцы сжаты в кулаки. Когда я оступаюсь, он поднимает глаза. И я вижу в них – не злость, а настоящий ужас, отчаяние… - Саша... – его голос срывается, - где ты была?! ---------- Глава 19. Глава 19. * Саша * Макс вскакивает со ступенек, и его горячие пальцы тут же впиваются мне в плечи. Глаза с тревогой всматриваются в мои. - А как ты думаешь, где я была?! – шиплю ему в лицо и отталкиваю от себя. Открываю квартиру, прохожу внутрь, и Макс идёт следом. - Тебе нельзя, - останавливаю. - С чего это?! – напирает, не давая закрыть дверь. - Он сказал! – рычу. Ярость кипятком бежит по венам, - он! Мой господин! Познакомься! – жестом обвожу себя, - я теперь рабыня господина Зацепова! Макс отшатывается, будто я ему залепила пощёчину, но через секунду сам с силой захлопывает за собой дверь. - Что он тебе сделал?! - голос мужа срывается, он делает шаг вперёд и ладонями ловит моё лицо, впивается в него безумными глазами. Вырываюсь, отчаянно бью его по рукам. Ненавижу! Ненавижу подонка! - Что он сделал?! – мой смех звучит хрипло, почти истерично, - он поставил пистолет мне к виску и предложил сделку! Макс бледнеет и отпускает меня. - Какую сделку? - Я – в обмен на Лёшку! Замолкаем. Буравим друг друга глазами. Тяжело дышим, а потом… оглушительный грохот – Макс разворачивается и бьёт кулаком в зеркало. Осколки со страшным звоном падают на пол и бьются вдребезги. Отшатываюсь, прижимаюсь к двери. - Макс… - тихо зову, и он оборачивается. Его глаза – это чёрные угли загнанного в ловушку зверя. Он продолжает сжимать кулаки, и кровь алыми пятнами быстро капает на усеянный осколками пол. - Он не смеет тебя трогать! – рычит, хрипит, выплёвывает из горла слова, но мы оба знаем, что они уже ничего не значат. - Смеет, – тихо произношу, смотря как мелкое зеркальное крошево смешивается с кровью, - завтра он оформит наш развод, а потом… Не договариваю. Слова застревают в горле. Чувствую на себе взгляд мужа. Он острым, холодным лезвием касается меня, режет, препарирует, оставляя в душе кровавые раны. - Ты… согласилась? – хрипит, и я слышу злое отчаяние в его голосе. Молчу. В глазах собираются горькие слёзы. - Ты согласилась?! – Макс кричит и бьёт кулаком по стене. Вздрагиваю. - А что мне оставалось делать?! – ору в ответ, - у него Лёша! Он приставил пистолет к моему виску! Ты бы на моём месте что-то придумал?! Макс затихает. Его дыхание тяжёлое, неровное. - Ты знал… - шепчу, - ты знал, что он такой? Максим не отвечает. Он просто стоит, напряжённый, взъерошенный, злой, а в его глазах – что-то, чего я никогда раньше не видела. Страх. Ярость. Отчаяние. - Ты знал, - шиплю и зло тычу ему указательным пальцем в грудь, - ты знал, но не только продолжал вести с ним дела, но и спал с его дочерью! Ты – подонок, Макс! Во что ты втянул меня?! Смотрю на него с вызовом, вдыхаю знакомый цитрусовый парфюм с запахом свежей крови, а Максим отворачивается. Он рывком открывает дверь и уходит… просто уходит. Сердце болезненно сжимается в груди. На автомате закрываюсь на два замка и ещё несколько секунд прислушиваюсь к тяжёлым шагам на лестнице, а потом улавливаю писк своего телефона. Стараясь не наступить на осколки, прохожу на кухню, беру телефон в руки, открываю мессенджер и читаю: «Ты нарушила первое правило, Саша. Будешь наказана». ---------- Глава 20. Глава 20. * Саша * Я не сплю. Сердце гулко стучит в груди, а большие настенные часы своим быстрым ходом безжалостно отсчитывают время до нового утра… утра, когда всё изменится в моей жизни, разрушится до основания. Лежу на диване, ворочаюсь, пустым взглядом смотрю в потолок. Белая футболка брата, слишком большая для меня, съехала на одно плечо, обнажая ключицу. Жарко. Боже, как же жарко. Внутри я просто горю! Кипяток шпарит по венам. Откидываю тонкое покрывало, и холодные струи воздуха из кондиционера тут же касаются моей кожи, остужают разгорячённое тело, но внутри по-прежнему огненная буря. Вздыхаю и в очередной раз прикусываю покрасневшие губы, волосы давно спутались и разметались по подушке, но чёртовы мысли всё также не дают мне покоя. Как сбежать от сумасшедшего бандита Артура? Как вызволить брата? Как незаметно исчезнуть с Лёшей из города? Как, чёрт возьми, просто сбежать из этого ада?! Снова и снова задаю себе эти вопросы, но ответов на них не нахожу. Глаза, сухие от бессонницы, упрямо смотрят в потолок. У меня нет никого, на кого я могла бы положиться. Возможно, кто-то из друзей Лёшки мог бы помочь, но я никого из них не знаю – его слишком долго не было рядом и его жизнь была почти закрыта для меня. Вот же чооорт! Бессильно вцепляюсь пальцами в мягкую простынь и впечатываю голову в подушку. Я одна. Боже, я совсем одна. Как только первые солнечные лучи запрыгивают ко мне на диван, я поднимаюсь – просто надоело лежать. Устало шоркаю по коридору тапочками, на автомате принимаю душ, умываюсь. На залитой солнцем кухне готовлю себе завтрак – яичницу с ветчиной, нарезаю батон, варю кофе. Все действия выполняю автоматически, словно робот. Понимаю, что это моё последнее свободное утро. Дальше будет ад. Сажусь за стол, несколько секунд смотрю на приготовленную яичницу и отодвигаю от себя тарелку – абсолютно нет аппетита. Обхватываю чашку с дымящимся кофе ладонями, но не пью – просто чувствую, как тепло проникает в мои холодные пальцы. На душе пустота. Вдруг слышу, как позади меня тихо открывается входная дверь. Весь мир в этот момент замирает. Дыхание останавливается, а по телу прокатывается кипяток, обжигая все внутренности. Медленно оборачиваюсь и облегчённо выдыхаю – не Он… не Артур со своими головорезами. Руки от волнения немеют. Резко опускаю чашку с кофе на стол, и он разливается грязным коричневым пятном на белой скатерти. Макс с тихим щелчком закрывает дверь и в обуви проходит на кухню. Застывает напротив меня. Его тёмно-синяя рубашка помята, чёрные волосы растрёпаны. Карие глаза, обычно такие уверенные, теперь смотрят на меня с тревогой и… странной решимостью. - Одевайся, - муж окидывает меня быстрым оценивающим взглядом, и я подбираю под себя ноги, прячу голые коленки. Здесь у меня почти нет одежды и я после душа снова влезла в одну из футболок брата. - Зачем? - Я отвезу тебя домой. Это слово режет слух, и я чувствую, как горечь растекается на языке. У меня больше нет дома. - Нет, - тихо, но уверенно отвечаю, не отводя от предателя-мужа своего взгляда. Удивительно, но мой голос звучит твёрже, чем я чувствую. - Одевайся! – Макс злится. Кулаки сжимает, и я вижу, как напрягаются стальные мышцы под его рубашкой. Хочу встать и ответить мужу в лицо, но громкий звонок в дверь перебивает наш спор. Падаю обратно на стул, сердце так неистово стучит в груди, что приходится приложить к нему руку. Это Он. Я чувствую опасность, исходящую от Артура, каждой клеточкой своего тела. Боже. Максим рядом вытягивается по струнке, тяжело дышит. Сжимаю ладони в кулаки и поднимаюсь. Ноги не держат, но я заставляю себя шагать. - Саша… - Макс хватает меня за запястье. Его горячие пальцы ошпаривают мою холодную побледневшую кожу. На мгновение останавливаюсь, смотрю ему в глаза, прожигаю его наглую продажную душу… и сбрасываю руку теперь уже бывшего мужа. Открываю дверь, и на порог проходит Артур, а позади него топчутся его люди. Мужчина заполняет собой весь дверной проём. Белая рубашка обтягивает широкие плечи, тёмные брюки идеально сидят на узких бёдрах. Его волосы - чёрные как смоль, едва тронутые сединой – аккуратно уложены. Но меня пугают его глаза - мрачные, бездонные, опасные, и волосы приподнимаются на затылке, когда его холодный, оценивающий взгляд скользит с Макса на меня. Артур молча протягивает мне бумаги. Забираю их, читаю. Свидетельство о расторжении брака. Имущество. Дрожащими пальцами сжимаю листы, и жизнь будто вытекает из меня вместе с чернилами на этих страницах. - Ты готова? – голос Артура абсолютно ровный, кажется, будто он спрашивает меня о погоде. - Готова, - отвечаю, нет смысла оттягивать неизбежное. - Никуда ты с ним не поедешь! – Максим рычит и резко бросается вперёд. Отшатываюсь к стене, а кулак уже бывшего мужа успевает задеть скулу и бровь Артура, но его тут же хватают охранники и скручивают. - Щенок! – зло выплёвывает мужчина, - Саша теперь моя женщина! – Артур вытирает платком кровь с лица, – а тебе пора возвращаться к Оле и Денису. Вижу, как Макс напрягается после этих слов, как тухнет ярость в его глазах и там появляется странная обречённость. - Денису? – мой голос звучит слишком тихо, а сердце замирает, предчувствуя очередное предательство. - Их с Ольгой сыну сегодня исполняется пять месяцев. Ты не знала? ---------- Глава 21. Глава 21. * Саша * Артур смотрит мне в глаза, а я задыхаюсь от боли. Острая, режущая, такая, что перехватывает дыхание, она с безумной силой врезается в кровоточащее сердце. На мгновение, мне кажется, я даже глохну от неё, пошатываюсь и быстро хватаюсь за стену, чтобы не упасть. Мои замёрзшие пальцы скользят по обоям. В ушах стоит чудовищный гул… а душа скукоживается словно догорающая бумага, превращается в пепел… умирает. Ребёнок. Его сын, которому сегодня исполняется пять месяцев. Каждое слово – удар ножом в едва бьющееся сердце. Не дышу… из горла вырываются только какие-то страшные рваные хрипы. В памяти молнией проносятся все его обещания, все просьбы подождать ещё один год. Макс говорил, что отойдёт от дел и будет только моим... нашим - моим и ребёнка, а на самом деле у него уже есть сын и мой ребёнок ему просто совершенно не нужен... Больно. Боже, как больно! Весь мир замирает вокруг меня. Я больше не вижу, как смотрит на меня Артур, жадно впитывая все мои эмоции, как пытается вырваться из рук охранников Макс… я просто отталкиваюсь от стены и делаю шаг вперёд. Потом ещё один… и ещё. - Саша, остановись! Я всё объясню! - кричит или, скорее, хрипит Макс, но я не слушаю. Я верила ему как себе, а он жил параллельной жизнью, а я просто стояла в очереди… и далеко не первой. У него была красивая картинка для друзей и партнёров со мной и настоящая семья там - с Ольгой и их сыном. Делаю ещё пару шагов вперёд и, поравнявшись с молча наблюдающим за мной Артуром, тихо прошу: - Отпустите брата, я не сбегу. Макс снова что-то кричит, по шуму в коридоре я понимаю, что он пытается вырваться, но мне теперь совершенно плевать на всё это. Больше его в моей жизни не будет. Не оборачиваясь выхожу из квартиры. Спускаюсь по лестнице. За спиной – грохот, ругань, звуки борьбы и моя сожжённая дотла прошлая жизнь. Не останавливаюсь ни на мгновение. В домашних тапках и белой широкой футболке брата выхожу из подъезда. Горячий воздух мгновенно обжигает моё замёрзшее тело. В нос бьёт отвратительный запах раскалённого асфальта. В небе громко кричит какая-то птица, рядом – на детской площадке слышны весёлые голоса детей, чей-то смех. Где-то там мог бы бегать и наш с Максимом сын, но он мужу оказался совершенно не нужен, как и я сама. До боли закусываю губу и мотаю головой, чтобы отогнать эти мысли, и иду к машине. Один из мордоворотов Артура открывает передо мной заднюю дверь, и я сажусь на чёрное кожаное сиденье. В салоне довольно прохладно. Здесь пахнет дорогим табаком и цитрусовым освежителем воздуха, а ещё натуральной кожей. Поправляю задравшуюся футболку – натягиваю её как можно ниже, чтобы полностью прикрыть бёдра, откидываюсь на мягкое сиденье и на мгновение прикрываю глаза. Горько усмехаюсь – моя прежняя жизнь окончательно рассыпалась пеплом в обожжённых руках… да здравствует, новая жизнь! Теперь ты знаешь всю правду, Саша, так почему же так горько?! Не поворачиваюсь, когда Артур садится со мной рядом, лишь сильнее вжимаюсь в сиденье, стараясь максимально отодвинуться от этого опасного мужчины. Следующий вдох доносит до меня его дорогой парфюм – Артур пахнет кожей, властью… и человеческой болью. Внутренне напрягаюсь, а машина плавно трогается. Нервно сглатываю, когда чёрная матовая перегородка между нами и водителем поднимается, отрезая нас от внешнего мира. Зачем это?.. Опасность тут же растекается в воздухе лютым напряжением. Чувствую на своём лице обжигающий взгляд Артура, но не оборачиваюсь, смотрю в окно - на двор, в котором прошло моё детство, где не всегда было весело, но с братом я чувствовала себя в безопасности... а сейчас... сейчас я просто раздавлена. Никто больше не заступится за меня. - Не плачь, - вздрагиваю от неожиданности и резко отшатываюсь от мужчины, когда его холодная ладонь касается моей щеки, ошпаривает словно кипяток. Что?! Разве я плачу? Пальцами быстро провожу по лицу, и на них остаются мокрые следы. Чёрт. Я плачу. Становится противно от себя. Выдыхаю тяжело, протяжно и злюсь, хотя боль по-прежнему не даёт свободно дышать. - Вижу, ты успокоилась, - низкий, с хрипотцой голос Артура острым волнением проходит по моей коже. Резко поворачиваюсь к мужчине. В глазах – вся ненависть, на которую я способна. Но он... улыбается. И медленно проводит ладонью по моему бедру. Задыхаюсь от мерзости, рукой впиваюсь в наглую мужскую ладонь, но Артур не отступает – он резко наклоняется к моему лицу. Испуганно выдыхаю. - Вот так лучше, - его пальцы впиваются в мой подбородок, заставляя смотреть в его чёрные глаза, - смотри на меня, Саша. Я теперь твой Бог и твой дьявол. Наклоняется ниже и впивается в мои губы. Жёстко. Требовательно. Жадно. Волна ужаса прошибает с головы до пят. Отталкиваю его руками, кусаю, кричу, но мужчина губами алчно ловит каждый мой крик, наслаждается. Чудовище! Солёный, с железом привкус крови заполняет рот, но Артур только глубже впивается в мои истерзанные губы, не отпускает, рычит от удовольствия, ломая моё сопротивление. Наваливается на меня всем телом, больно вжимая в дверь машины. Отбиваюсь, молочу его по мощным напряжённым плечам, внутри кипят злость, ужас, отчаяние, но мужчина сам лениво отодвигается, только когда насыщается мной. Хватает меня пальцами за подбородок и тихо, с угрозой произносит мне в губы: - Запомни, Саша – ты моя женщина. Я беру своё, когда захочу, – его глаза горят алчным желанием, а мне хочется скорее выскочить из машины и помыться. Задыхаюсь от всей этой мерзости. Артур, наконец, отодвигается от меня, даря мне драгоценное пространство, но я не могу заставить себя отцепиться от двери. Так и сижу всю оставшуюся часть пути, вжавшись в неё. Через какое-то время машина останавливается у большого двухэтажного дома. Артур шагает вперёд, а я медленно иду позади. Оглядываюсь, рассматриваю. Дом просто огромный… и страшный… Красивая тюрьма с решётками на окнах и замогильным холодом… словно это склеп. Может быть, это так и есть, учитывая деятельность его хозяина? Ужас мурашками рассыпается по плечам. Обхватываю себя руками. По периметру участка стоят охранники с автоматами. Высокий кирпичный забор поверху увешан колючей проволокой. С трудом сглатываю застрявший в горле ком. Боже… вот она – моя клетка. ---------- Глава 22. Глава 22. * Саша * Проходим в дом, и я вся сжимаюсь внутри – вот оно – моё будущее. Оглядываюсь по сторонам – на серых строгих стенах развешаны большие картины, на каменной каминной полке в центре гостиной стоят фотографии, мебель из тёмного дерева, явно дорогая, и большие кожаные диваны. Здесь почти ничем не пахнет – только чистотой и едва уловимым ароматом цитруса. Интересно сколько мне придётся здесь жить… нет, существовать или выживать? Неприятный холодок проходит по позвоночнику, когда нам навстречу по лестнице спускается средних лет женщина в серой униформе и аккуратным, даже идеальным, тёмным пучком на голове. - Добро пожаловать, Артур Игоревич, - сладким голосом пропевает она и улыбается… а потом бросает взгляд на меня, и я понимаю, что здесь мне совершенно не рады – женщина смотрит на меня, как на противную букашку, случайно пробравшуюся на её территорию. - Это Александра. Она будет жить здесь, - уверенно говорит Артур, и его горячие пальцы больно впиваются мне в локоть. - По Вашему распоряжению я уже подготовила для Вашей гостьи спальню наверху. - Хорошо, - мужчина кивает, - Анна, проводи Александру в её комнату. Я думаю, ей необходимо отдохнуть и переодеться. - Одежду доставили рано утром, горничные уже заполнили гардероб. Они общаются меж собой, а я стою рядом и чувствую себя обычной мебелью, частью интерьера этой злосчастной комнаты, и, хотя в доме достаточно комфортная температура, мне становится зябко. Обнимаю себя свободной рукой и понимаю, что мне надо собраться. С таким настроением я долго здесь не проживу, не смогу сопротивляться, а мне нужно дать этому садисту отпор. Мысленно разговариваю с собой, но пока ничего не могу поделать с тем внутренним ознобом, что разбивает меня. Наконец, Артур отпускает мою руку и, обдав напоследок нечитаемым взглядом, куда-то уходит. Где-то рядом шумит кондиционер, но не он причина холода, что всё сильнее растекается внутри меня. - Пойдёмте. Я покажу Вам комнату, - слишком надменно говорит Анна, но я обнимаю себя руками и киваю. Думаю, она прекрасно понимает для каких целей я появилась в этом доме. Вздыхаю. Как же противно. Уверена, я далеко не первая женщина, появившаяся здесь вот так. Босыми ногами ступаю по холодному мрамору вслед за управляющей. Её тонкие каблуки стучат по каменным ступеням, и этот звук мне кажется, похоронным маршем для моей прошлой жизни. Мы поднимаемся на второй этаж и проходим направо почти до конца по длинному широкому коридору, устланному толстым пушистым ковром, и останавливаемся у одной из множества комнат. Анна нажимает на позолоченную ручку, дверь с тихим щелчком открывается, и я за управляющей прохожу внутрь большой спальни… чистой и безликой, как номер в дорогом отеле. - Ванная находится за этой дверью. Гардероб направо. Всё необходимое для Вас уже приготовлено, - её голос звучит, как запись автоответчика, и я остро чувствую неприязнь, исходящую от женщины. Почему она так ненавидит меня? Анна довольно быстро уходит, и я, как только дверь за ней с тихим щелчком закрывается, сразу бросаюсь к окну… и с горьким разочарованием отшатываюсь – там металлическая решётка. Боже… мне не сбежать отсюда! В отчаянии падаю на кровать и сворачиваюсь калачиком. На глазах появляются злые слёзы, и я их быстро смахиваю рукой, а потом с силой бью кулаком по мягкому матрацу. Чёрт! Вот же чёрт! Неподвижно лежу несколько минут, уставившись в кованые чёрные прутья, и на меня вдруг наваливается такая апатия… глаза закрываются сами – тело просто отключается, спасаясь от боли… а потом я слышу крик… ещё один… и быстро спрыгиваю с кровати. Прислушиваюсь и понимаю, что звук идёт снизу. Выскальзываю из комнаты, пробегаю по коридору… и застываю на мраморных ступенях. Все звуки глохнут, только моё сердце шабаркает с силой о рёбра, а я застывшим взглядом смотрю на малыша, жующего свой кулачок на руках Ольги… ---------- Глава 23. Глава 23. * Саша * Воздух выбивает из лёгких, когда я смотрю на их сына. Малыш на руках Ольги заходится в громком плаче, его маленькое личико краснеет, крошечные кулачки судорожно сжимаются… и моё сердце бешено бьётся о рёбра в груди… Это мог быть наш ребёнок. Безжалостная мысль бьёт под дых. В животе мгновенно растекается ледяная пустота, замораживая меня изнутри, вот только боль и отчаяние невозможно заморозить. Тяжело признавать, что Макс не хотел детей от меня. Уговаривал подождать, говорил о карьере, о путешествиях, о свободе... А с ней – захотел. Уверена, с Ольгой он не вёл таких разговоров. Смотрю на их сына и внутри меня что-то ломается, и я понимаю - вот она – жирная черта, та грань, за которой не может быть уже ничего – нет никакого шанса на будущее. Я понимаю это только сейчас. Не тогда, когда я увидела их вместе в ресторане. Не когда Артур приставил пистолет к моему виску и требовал сделать выбор. Сейчас. Когда передо мной – живое доказательство его предательства… их сын. - Ты променял маму на эту... эту тварь?! – голос Ольги ввинчивается в моё сознание. Она кричит и задыхается от ярости. Её глаза полыхают ненавистью ко мне… и вдруг одно молниеносное движение справа, и она затихает. Звук пощечины оглушает нас всех. На мгновение всё затихает. Ольга хватает ртом воздух, прижимая руку к покрасневшей щеке. - Не твоё дело, с кем я сплю! – голос Артура раздаётся в этой тишине резко, остро, будто удар хлыста вспарывает воздух, - ты хотела Максима?! Я тебе его дал! - Ты... ты ударил меня?! – её шёпот полон неверия. - И ударю ещё! Мужчина делает шаг вперёд, и Ольга испуганно пятится назад, инстинктивно прижимая ребёнка к груди. Малыш, чувствуя эмоции матери, заходится в сильном плаче. Я и сама сжимаюсь от этого страшного голоса – Артур требует беспрекословного подчинения даже от собственной дочери… что уж говорить обо мне. - Отдай ребёнка Александре и приведи себя в порядок! – зло рявкает Артур и сжимает кулаки. Что?! С силой вцепляюсь в толстые каменные перила лестницы. Сердце заходится в рваном ритме, кровь будто превращается в горький лёд… Нет! Боже, за что он так со мной?! Я не выдержу этого… - Ей?! Ни за что! – Ольга ещё пытается противостоять отцу, её щёки от гнева пылают, красный отпечаток пальцев Артура клеймом светится на её лице… Она ещё хорохорится, но мы все понимаем, что Ольга против отца не выстоит. - Быстро! В гостиной застывает густая напряжённая тишина. Слышно только злое прерывистое дыхание Ольги и плач ребёнка. - Саша, - Артур поворачивается ко мне. Его голос становится мягче, но в глазах – по-прежнему непроглядная тьма, - возьми ребёнка. Выдыхаю. Пару секунд мы пронзаем друг друга молчаливыми взглядами… и оба понимаем, что я подчинюсь и сделаю то, что мужчина просит… вернее, требует. Опускаю взгляд. Конечно, я проиграла. Нервно сглатываю вставший в горле ком и делаю первый шаг. Холод мрамора иглами впивается в оголённую кожу. Сердце подпрыгивает и бьётся уже где-то высоко в раскалённом горле. Гул в ушах нарастает. Виски болезненно пульсируют… но я медленно спускаюсь по адовой лестнице, где каждый мой шаг – пытка. Застываю на последней ступени. Любовница мужа смотрит на меня с ненавистью... и вдруг улыбается. Победно. Жестоко. Ядовито. - Макс обожает Дениса, - шепчет она, передавая мне их сына, - каждую ночь, когда он с нами, - она выделяет последнее слово голосом и впивается мне в глаза, - он сам укладывает сына спать. Ничего не отвечаю на её выпад. Сил нет. Эмоции выжгли меня полностью. Лишь бы устоять на ногах и не уронить ребёнка, которого прижимаю сейчас к наполненной острой болью груди. Малыш сразу затихает, маленькими пальчиками хватает меня за волосы, что-то тихо гулит на своём языке. Тёплый. Тяжёлый. Он пахнет молоком и чужим счастьем, и этот аромат вбивается мне под кожу... Не знаю, зачем это делаю, но я носом утыкаюсь в его чёрную макушку – волосы – точь-в-точь как у Макса – и рваными вдохами вбираю в себя его запах… словно хочу почувствовать хоть на мгновение как это могло быть у нас… Дура! Одёргиваю себя и по-другому укладываю малыша на руках… и тут же всматриваюсь в его розовощёкое личико… Зачем?! Боже, зачем я это делаю?! Я же взвою от боли сейчас… Карие глазки внимательно рассматривают меня в ответ. Малыш улыбается, и мне становится не по себе… его носик... даже маленькая родинка на подбородке... Боже… он так похож на Макса. Наш… наш ребёнок мог бы так же улыбаться. Мальчик или девочка неважно, я бы любила его… Горло сжимается, но в глазах слёз нет. Только пустота. Увы, любовь не исчезает по щелчку пальцев... но момент, когда ты понимаешь – всё, это предел – ощущается сердцем. Свою любовь к Максиму я вырву с корнем… даже если умру вместе с ней. Обещаю себе, а внутри обливаюсь слезами – душа плачет от боли. Холодный воздух касается голых ступней. Инстинктивно поворачиваюсь на тихий щелчок двери и застываю как статуя. Макс. Он стоит на пороге бледный, с растрёпанными волосами. Когда он поднимает голову, наши взгляды сталкиваются… и время останавливается. В его глазах – вина. В моих – мёртвое спокойствие и выжженная в душе пустота. А между нами – его сын… и мы оба понимаем, что это наш конец. - Макс, ты приехал! – голос его любовницы вырывает меня из оцепенения, и я снова начинаю дышать, понимая, что пока смотрела в наглые глаза предателя, не сделала ни одного вдоха, - полюбуйся на кого отец променял мою мать! На твою ледяную пустышку! ---------- Глава 24. Глава 24. * Саша * - Заткнись! – поворачивается к любовнице и рычит Макс. Его громкий злой голос режет воздух, как лезвие. Он смотрит на Ольгу так, будто готов убить её одним взглядом. Его пальцы сжимаются в кулаки, ноздри раздуваются. Максим в ярости. Даже мне становится не по себе от той агрессии, которая волнами исходит сейчас от него. Я не помню, чтобы за прожитые вместе годы, Макс хоть раз посмотрел на меня так… я вообще раньше не видела мужа в такой ярости… хотя за последние дни я узнала много его новых граней и ипостасей. - Хватит, - холодно произносит Артур, - вы, кажется, забыли, что находитесь в моём доме, - мужчина нечитаемым взглядом проходится по Максу и Ольге, - забери свою семью, Максим и уезжайте, - чеканит спокойно, но в его ровном голосе плещется раскалённая сталь. Это приказ. Не предложение. Ольга тушуется перед отцом, а Макс поднимает глаза на меня, и в них – настоящая буря, но что мне его чувства сейчас? Разве он обо мне подумал, когда начинал обхаживать дочь Артура? Нервно передёргиваю плечами – противно даже просто думать об этом! Но на моих руках сейчас их ребёнок… Прислушиваюсь к ровному дыханию малыша, который совершенно не виноват в той дурости, которую порой творят взрослые, – кажется, он уже засыпает. Муж, теперь уже бывший, медленно подходит ближе. Я не смотрю в его глаза, а просто осторожно передаю ему ребёнка. Наши пальцы едва соприкасаются, пробивая нас обоих разрядами тока. Вздрагиваю, а Макс ловит меня за руку… и его руки такие тёплые, знакомые… и теперь совершенно чужие. Медленно поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Сердце жалко булькает в груди, дыхание спирает в горле, потому что это, чёрт возьми, больно вот так стоять с мужем совсем рядом, чувствовать его родной аромат… а он держит в своих руках не твоего ребёнка, а своего сына от другой женщины. И пусть в его глазах сейчас сожаление, хочу, чтобы он увидел в моих – наш окончательный приговор – мы теперь чужие друг другу. - Уезжайте, вы нам сегодня здесь не нужны, - Артур бросает это холодно, как-то нетерпеливо, и я вижу, как напрягаются плечи Макса под тканью рубашки, а желваки ходят на скулах. На несколько мгновений в гостиной повисает звенящая тишина. Давящая. Предгрозовая. Опасная. Воздух моментально будто пропитывается озоном… а потом – взрыв. Макс быстро подходит к Ольге, передаёт ей ребёнка и молча бросается на Артура, а в глазах его горит чистая ярость. Первый удар приходится Артуру в челюсть. Страшный хруст закладывает уши. Мужчина отшатывается, его голова откидывается назад, но Артур быстро приходит в себя, группируется и отвечает – его кулак врезается Максиму в живот. Скрежет зубов Макса слышу даже я. Бывший муж сплёвывает на пол, рычит и снова бросается на Артура. Они сцепляются, дерутся, наносят друг другу мощные удары не сдерживаясь, как настоящие звери. Кровь хлещет на пол, алые пятна разливаются на одежде. Стулья разлетаются в щепки, огромная ваза с грохотом бьётся об пол. Ольга визжит, прижимая к себе ребёнка, а у меня сердце заходится в бешеном ритме, я закрываю уши ладонями – видеть и слышать настоящую мужскую драку безумно страшно. Делаю несколько шагов назад, встаю на ступени, пальцами судорожно сжимаю каменные перила. Их холод сейчас не остужает, а обжигает меня. Наконец, поспевают охранники и бросаются разнимать сцепившихся на смерть мужчин. - Макс, хватит! Поехали домой! – взвизгивает Ольга, но он не слышит. Его с трудом отрывают от Артура, но он яростно рвётся назад. Его грудь ходуном ходит, тяжёлое дыхание похоже на хрип. - Проводите их, - нервно бросает Артур и вытирает чёрным платком кровь с разбитой губы. - Да что вы в ней все нашли?! – Ольга кричит, а охранник придерживает её за локоть и уверенно тянет на выход. Её голос дрожит от злости, но никто не обращает на это никакого внимания, - она же холодная как рыба! Макс, ты же сам говорил мне! Так почему сей... Дверь шумно захлопывается. Её голос стихает. В тишине комнаты мы с Артуром остаёмся вдвоём. Он смотрит мне в глаза и подходит ближе. Осколки вазы громко хрустят под его ботинками. Вся сжимаюсь внутри. Зверь ещё раз показал своё лицо. На мужской рубашке алеют пятна крови, губа Артура разбита, над глазом припухлость и уже наливается синяк, но я не чувствую ничего, когда смотрю на всё это. У меня не возникает желания помочь ему обработать раны, приложить к брови лёд. Он никто для меня. Разве только… хозяин. - Пойдём, я провожу тебя в спальню, - его тяжёлое дыхание касается моего лица, а горячие пальцы ловят мою холодную ладонь, и я вздрагиваю. - Когда вы отпустите моего брата? – собственный голос сейчас звучит совершенно чужим. Артур молча достаёт телефон из кармана брюк, включает короткое видео… и я вижу Лёшку. Вот сейчас моё сердце срывается и от дикого волнения громко барабанит в груди, а дыхание останавливается. Лёша! На видео брат выходит из машины у своего подъезда… Значит, он жив! Боже, с ним всё хорошо! - Он уже дома. Киваю. Сказать ничего не могу… просто завою. Одинокая слеза стекает по моей щеке. Артур выполнил своё обещание. Теперь моя очередь… ---------- Глава 25. Глава 25. * Саша * Мы поднимаемся по лестнице. Каждый шаг для меня сейчас ощущается как новая ступень к моему личному эшафоту, я хочу замедлиться, отсрочить казнь, но мой палач уверенно, положив свою горячую ладонь мне на поясницу, ведёт меня вперёд. Едва дышу. Из горла вырываются тихие рваные выдохи, а сильная внутренняя дрожь сотрясает всё тело, и мужчина, конечно, чувствует моё смятение, но упорно молчит и делает вид, что не замечает. Конечно. Зачем ему лишние заботы? Какая ему разница, что я чувствую? Что творится у меня на душе? Он заключил сделку и хочет получить свой приз. Вот же гадство! Как же противно. Я больше не ощущаю босыми ступнями холод мраморных ступеней – моя кожа пожаром горит там, где его рука касается моей поясницы. Грубые мужские пальцы впиваются в мою плоть, словно метят территорию. Его территория. Его добыча. Его долгожданный приз. Мерзость! Противно от самой себя. Как я вляпалась во всё это?! Как допустила?! Когда моя жизнь понеслась с горы кувырком?! Мы останавливаемся у двери моей спальни, и я вцепляюсь пальцами в позолоченную ручку, как в спасительный круг… только вот Артур молча убирает мою руку от двери и резко хлопает дверным полотном, закрывая его перед моим носом. Боже… Хочется прикрыть глаза, опустить голову и лбом упереться в холодную стену, но я не позволяю себе расслабиться. Мой палач ещё здесь, и вряд ли он так просто сегодня отпустит меня. Глубокий рваный вдох и я поворачиваюсь к мужчине, едва носом не упираюсь в его широкую твёрдую грудь. - Артур... – поднимаю голову вверх. Мой голос дрожит, но я не успеваю больше ничего произнести – мой палач грубо прижимает меня к стене, выбивая из лёгких весь воздух. Его чёрные глаза жадно рассматривают моё лицо в свете ночников. Ладонями упираюсь в его торс и обжигаюсь. Его тело – горячее, твёрдое и совершенно чуждое мне. Не дышу и резко отворачиваюсь, когда Артур наклоняется ко мне близко-близко и носом скользит по моей шее, голодно вдыхает мой запах, как зверь, пробующий свою добычу. Сердце рвётся в груди, заходится в рваном ритме, а рука мужчины скользит вверх по моему бедру. - Не надо! – прошу его и сильнее отталкиваю Артура от себя, с ужасом ощущая, как каменеют его мышцы под моими ладонями. Боже… - Ты пахнешь моим желанием и страхом, - хрипло шепчет Артур губами по моей коже, языком проводит по шее, слизывая мой запах, и прикусывает кончик мочки. Бррр… Как же всё это мерзко, липко, противно и до безумия стыдно! Сжимаю ладони в кулаки и с силой бью по мужской груди. - Хватит, Артур! Я так не могу! Хватит! – кричу и толкаю мужчину изо всех сил, но он не сдвигается ни на сантиметр. Нависает надо мной как коршун, нагло пожирает меня глазами, упивается моим страхом, а потом… смеётся. Низко, хрипло, бесстыже. А в следующее мгновение сжимает мою грудь поверх ткани футболки и тонкого белья. Больно. Унизительно. Гадко! Ублюдок! - Прекрати!!!– отчаянно, громко кричу, вырываюсь и ошалело отскакиваю в сторону… но мы оба знаем: это лишь потому, что палач мне это позволил. Пячусь назад, спиною задевая и чувствуя ладонями каждую шероховатость стены. Артур стоит на месте, молча поправляет рукав рубашки и смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. Ему не нравится, как я себя виду, но виду он не подаёт. - Сегодня я уйду, Александра, - он кончиком языка слизывает каплю крови с разбитой губы, - но следующая ночь будет моя. Клеймит меня своими словами, не давая ни на секунду забыть, что я теперь принадлежу ему. Ненавижу! Злость полыхает в крови, давя жуткий стыд и страх, которые я сейчас испытала. Ладони сжимаются в кулаки. Под моим прожигающим и полным ненависти взглядом Артур уверенно проходит мимо меня и быстро спускается по лестнице, а я по-прежнему с бешено колотящимся сердцем стою в коридоре, прижавшись спиною к стене, и вслушиваюсь в его постепенно удаляющиеся шаги… и когда в доме становится совершенно тихо, я рывком открываю дверь своей комнаты, быстро захожу внутрь и громко захлопываю её… и рычу от бессилия, понимая, что не могу даже дверь закрыть на замок. Чёртов артур позаботился о том, чтобы его игрушка всегда была доступна для него! Ууу, чудовище! С разбегу падаю на кровать, обнимаю подушку и кричу в неё, проклиная свою беспомощность. А утром проснувшись я нахожу на другой половине кровати алую розу и короткую записку, прочитав которую я тут же сминаю её в своей руке. «Будь готова сегодня в 20:00 и не заставляй меня ждать, Александра». ---------- Глава 26. Глава 26. * Саша * Я ненавижу этот дом. С утра брожу по нему, разглядываю из окон гостиной, спальни и кухни высокую кирпичную стену и понимаю, что бесполезно. Перемахнуть через эту громадину, увешанную поверху колючей проволокой, я при всём желании не смогу. Выход через ворота и заднюю калитку – тоже не вариант. И там и там маячит охрана – дюжие молодцы в чёрной униформе с автоматами наперевес. В общем, попала я по полной. Это какая-то запертая со всех сторон клетка. Получается, что единственный мой шанс сбежать – это сегодняшнее свидание, которое Артур неожиданно решил мне устроить. Об этом я думаю, когда возвращаюсь и иду по коридору в свою комнату. Кровь кипит от злости и безвыходности положения, в котором я оказалась… и вдруг шорох. Оборачиваюсь. Ну, конечно. Стерва Анна следит за мной. Сегодня всё утро она за мной ходила. Даже когда её не было видно, я чувствовала на себе её колкий ядовитый взгляд. Похоже она здесь мой сторож-надзиратель-тюремщик в одном лице. - Вам что-то нужно? – громко спрашиваю, останавливаясь у своей комнаты. - Нет, я просто выполняю свои обязанности, - улыбается она сладко, но в глазах плещется ненависть. Интересно чем я ей так насолила? Может быть, она ревнует Артура? Виды на хозяина имеет? Так я его ей с радостью уступлю! Ууу, стерва! Захожу в комнату и громко хлопаю дверью. Ненавижу их всех! Хватаю с полки предоставленные мне Артуром шорты, футболку и иду в душ. Нужно смыть с себя её липкие мерзкие взгляды и мрачный запах этого дома-тюрьмы тоже нужно смыть! Сбрасываю в ванной с себя одежду, захожу в кабинку и включаю горячую воду. Кожа быстро становится красной от такой температуры, но я продолжаю стоять под тугими струями воды. Пусть обжигает меня. Может быть, хотя бы так я приду в норму и заставлю работать свой мозг, а то сейчас я совершенно раскисла. После душа быстро одеваюсь и внимательно просматриваю всё, что лежит в шкафчике и на полке перед зеркалом, но увы, ничего полезного не нахожу. Чёрт! Злая и распаренная выхожу из ванной в комнату… и тут меня ждёт сюрприз. Неприятный, конечно. Анна стоит около кровати и держит в руках большую розовую коробку, перевязанную красной лентой. Гадко улыбается. - Что это? – киваю на розовый сюрприз в её руках, а сердце в груди начинает независимо от моего желания биться всё быстрее. - Хозяин просил передать, - женщина аккуратно устраивает «подарок» на кровати и снова поворачивается ко мне, - к восьми он заедет за вами. Угрюмо киваю на её слова и провожаю свою надзирательницу мрачным взглядом. Анна уходит, оставляя меня наедине с этим... подарком. Медленно подхожу к розовой коробке и убираю крышку с огромным бантом. Раскрываю тонкую упаковочную бумагу и осторожно, за верх приподнимаю длинное, в пол, шёлковое платье. Алое словно кровь. Горько усмехаюсь – как символично. Откладываю его в сторону и поддеваю кончиками пальцев чёрное кружевное бельё, тонкое как паутина и ничего не скрывающее. Подготовился, ублюдок. Решил облачить свою куклу в подарочную упаковку. Отшвыриваю от себя подальше эти тонкие ниточки, туда же отбрасываю чёрные чулки и сажусь на кровать. Противно. Как же всё это до ужаса противно. Закусываю губу и пальцами впиваюсь в ещё мокрые волосы, с силой оттягиваю их назад, чтобы привести себя в чувства. Так и сижу несколько минут, а потом притягиваю к себе почти опустошённую коробку и вынимаю из неё изящные туфли на тонкой шпильке и прямоугольный бархатный футляр. Тяжело вздыхаю и открываю алую крышку. Чёрные бриллианты тут же вспыхивают блеском огней. Провожу кончиками пальцев по золотой оправе. Красивые черти, но такие же пустые и холодные, как и его глаза. Внутри всё сжимается. Быстро захлопываю крышку, борясь с сильнейшим желанием швырнуть драгоценности в стену, и поднимаюсь. Вовремя. В дверь громко настойчиво стучатся, не спрашивая «можно ли войти?», а просто заявляя о своём появлении, абсолютно наплевав на мои желания, в комнату входят две девушки примерно двадцати пяти лет… …И примерно без четверти восемь я стою перед зеркалом и не узнаю себя. Алые губы, резко очерченные дёргаются в нервном смешке и тут же застывают. Опускаю вниз руки и внимательно разглядываю себя. Длинное платье облегает фигуру, как вторая кожа. Ткань – густо-алая, тяжёлый шёлк, переливается при каждом движении. Вырез декольте открывает тонкие ключицы. Чёрные бриллианты, расположившиеся на моей шее, горят яркими всполохами, отражая свет люстр. Рукава длиной три четверти обнажают запястья – на левом блестит тончайшая золотая цепочка-браслет. Глаза, обрамленные чёрными густыми ресницами, благодаря «смоки айс» кажутся больше, темнее... бездоннее… и холоднее. Неужели это я? Внутри ворох из смешанных чувств. Тяжело рвано дышу – мне сложно с ними справиться, но мне помогают… - Хозяин будет доволен, – бросает стилистка, взглянув на меня в зеркало, и начинает собирать кисти, а меня вдруг разрывает от злости на себя изнутри. Какого чёрта я творю?! На что я согласилась?! Поднимаю вверх руку, чтобы сдёрнуть с себя украшения, но дверь вдруг резко открывается. Поворачиваюсь на звук, и моё сердце громко булькает в горле. Замираю. В комнату уверенно входит Артур. ---------- Глава 27. Глава 27. * Саша * Мужчина сразу заполняет собой всю комнату. Властный. Сильный. Бездушный. Его аромат – тяжёлый, древесный, с примесью цитруса и чего-то острого будоражащего мужского проникает в лёгкие, и дышать становится невозможно. Чёрная идеально отглаженная рубашка натягивается на его широких плечах, плотная ткань обрисовывает мускулистые руки, когда мужчина делает несколько шагов вперёд и останавливается рядом со мной. Впивается в меня взглядом… и я холодею от того, откровенного мужского голода, что горит в его глазах. Боже. Не выдерживаю и отхожу от Артура на шаг. Мой вздох застревает в горле, сердце замирает, а потом начинает колотиться так бешено, что кажется, мужчина слышит его. - Ты прекрасна, Александра. Его голос – низкий, хриплый – он ввинчивается в моё сознание, проникает под кожу, и я ненавижу себя за то, что мне сейчас не хватает духу достойно ответить этому чудовищу… и за то, что кожа покрывается мурашками, когда его пальцы касаются моего локтя. Он наклоняется ко мне ближе, так, что я чувствую на своём лице его горячее дыхание, и аккуратно вкладывает в мои руки перевязанные широкой лентой тёмно-красные бархатные розы – такие же кроваво-алые как и его любовь… или страсть… Нет! Я даже думать не буду, что это такое! Ненавижу его! Ненавижу! Наконец, у меня получается отвести взгляд от лица Артура. Испуганно оглядываю спальню и понимаю, что девушки-стилистки выскользнули из комнаты. Боже… я с этим монстром осталась вдвоём. Нервно сглатываю, руки медленно опускаются, и букет почти выскальзывает из моих рук, но Артур вовремя перехватывает мои ладони. - Оставь их здесь. Анна поставит в вазу. Поворачиваюсь и кладу розы на стол. Внутри меня бьёт мелкая дрожь, а Артур будто специально медлит – не сводит с меня своих жадных горящих глаз и продолжает стоять на месте. - Куда мы идёт? – откашливаюсь и спрашиваю, пытаясь подтолкнуть мужчину на выход. Находится с ним на одной территории с кроватью слишком опасно… хотя с ним везде опасно. Артур криво ухмыляется уголком губ – понял, конечно, на что мой расчёт. - Хочу сделать тебе сюрприз, - он берёт меня под локоть, и мы, наконец-то, выходим из комнаты, но я не могу сказать, что мне становится легче – с этим мужчиной мне страшно всегда. Дорогой чёрный автомобиль останавливается у одной из высоток в центре города. В прозрачном лифте мы поднимаемся на крышу. Артур всё время держит меня за руку, и от этого я ни на чём не могу сосредоточиться – близость этого опасного мужчины заставляет меня думать только о нём и о том, чтобы сбежать от него подальше при первом же удобном случае. Пока мы едем в лифте, я замечаю, как охрана Артура рассредоточивается по периметру здания. Вот же чёрт! Но может, мне удастся проскользнуть незамеченной. Они же, наверно, угрозу какую-нибудь ожидают, а не меня. Успокаиваю себя, но сильно вздрагиваю, когда лифт с тихим щелчком плавно останавливается. Мы выходим, и лёгкий ветерок касается моей кожи, играет волосами и длинным подолом платья. Оглядываюсь по сторонам. Ресторан на крыше – очень атмосферный, с удивительными дизайнерскими решениями, явно дорогой… и пустой… очевидно потому, что Артур снова выкупил его на этот вечер целиком. Закусываю губу от досады, глядя на одетых в чёрные одинаковые костюмы охранников, стоящих у каждого выхода – мои шансы на побег стремительно уменьшаются, так как они не просто охраняют – они неотрывно следят… за мной. Боже, это мышеловка какая-то. Краснея отпрашиваюсь у Артура в дамскую комнату – ну, пусть мне повезёт и там будет окно или дверь к запасному выходу в коридоре… хоть что-то… Но нет. Все двери в коридоре наглухо закрыты, а в туалете, увы, только зеркала, в которых отражается моё перекошенное от досады и злости лицо. Пора признать – я в ловушке. Боже-Боже-Боже! Зло сжимаю ладони в кулаки, ногтями впиваясь в тонкую кожу. Это конец. Он выиграл. Возвращаюсь к столу. Классическая музыка звучит где-то рядом, но я слышу её будто сквозь вату. Только собственный гулкий стук собственного сердца сейчас барабанит в ушах. Сажусь за наш стол, ковыряюсь в своей тарелке и вдруг слышу: - Ешь. Вздрагиваю. Поднимаю взгляд к Артуру. - Я не голодна. - Ешь. Он не кричит. Не угрожает. Но в этом спокойствии – угроза… а ещё в его чёрных глазах, которые с тем же опасным желанием взирают на меня. Откашливаюсь. Делаю один глоток красного вина, хотя хотела бы выпить просто холодной воды, но разве Артуру интересно моё мнение? Насаживаю на вилку кусок мяса и кладу его в рот. Чувствую, как мужчина жадно следит за мной, и от этого очередная холодная волна мурашек прокатывается по бледной коже. Вкус мяса совершенно не чувствую. Я проглатываю его, лишь для того, чтобы Артур перестал так смотреть на меня. Заставляю себя поддерживать разговор, лишь бы за столом не повисала напряжённая, давящая на плечи тишина. Я боюсь, что этот ужин слишком быстро закончится, а за ним наступит ночь… ночь, которую этот опасный мужчина проведёт со мной. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Когда Артур поднимается из-за стола и протягивает мне руку, я понимаю, что моя отсрочка закончена. ---------- Глава 28. Глава 28. * Саша * Тишина в салоне давит. Его аромат – хищный, опасный, мужской забивает лёгкие, и дышать становится невозможно. Поворачиваюсь к окну, но всё равно чувствую, как его тёмный взгляд ползёт по моей коже – по лицу, шее, груди – оставляя на ней невидимые ожоги. Едва дышу. Колючий страх поднимается к горлу холодной волной, приподнимает волосы на затылке, морозным инеем растекается по коже. Прижимаюсь к самой двери, плотно сдвигаю коленки и полностью отворачиваюсь к окну – стараюсь максимально отгородиться от Артура. Невидящим взглядом смотрю в быстро пробегающий пейзаж, стараясь не думать о том, что будет, когда мы приедем в тот злополучный дом… но Артур не даёт мне ни на мгновение отвлечься. Его широкая ладонь властно ложится мне на колено. Замираю. - Артур… - мой голос дрожит, а его пальцы сильнее впиваются в мою плоть – мужчина безоговорочно заявляет на меня свои права. Нервно сглатываю. Кожа горит под его ладонью… и вдруг его пальцы медленно ползут вверх по бедру. Обжигающие. Уверенные. Наглые. Они безжалостно сминают шёлковый подол платья и заставляя меня сжиматься от ужаса и отвращения. Резко выдыхаю и шепчу, хотя понимаю, что не имею права отказать мужчине: - Не надо… Накрываю ладонь Артура своей и поворачиваюсь к нему. - Хотя бы не здесь… - бросаю взгляд на водителя. Артур усмехается. Рукой тянется куда-то… звучит тихий щелчок, и матовая чёрная перегородка плавно поднимается вверх, отрезая нас от водителя. Боже… Теперь мы одни. С ужасом бьющимся пульсом в леденеющей крови смотрю на Артура, а он медленно наклоняется ко мне, костяшками пальцев проводит по моей щеке, смотрит в глаза, и я вижу в его абсолютно чёрном взгляде только лютую жажду. Ладонями упираюсь в его мускулистый каменный торс, но это, конечно, не останавливает бандита. - Я устал ждать, Саша, - его низкий голос хрипит мне на ухо, - ты не представляешь, как сильно я хочу сожрать тебя. Вздрагиваю, когда он слегка прикусывает мочку моего уха… а потом и вовсе задыхаюсь - его жёсткие губы стремительно сминают мои. Его язык нагло врывается в мой рот, жадно скользит по моему, вылизывает нёбо. Мужчина обхватывает мой затылок своей рукой, притягивая меня к себе ближе. От его грубого натиска мы сталкиваемся зубами. Прикусываю его губу, но Артур лишь по-звериному рычит от этого, наслаждаясь одновременно моим сопротивлением и бессилием перед ним. Чудовище! Монстр! Садист! Кричу ему в рот, но мужчина с удовольствием выпивает все мои крики. Отчаянно вырываюсь, когда Артур резким рывком подминает меня под своё мощное тело. Пытаюсь отвернуться, но его пятерня на моём затылке не даёт этого сделать. Бью кулаками по его широким плечам, но чувствую лишь как он усмехается, нагло продолжая терзать мои губы. Невозможный. Грубый. Опасный. Не человек, не мужчина, а лютый зверь! Животное! - Прекрати!!! – удаётся прокричать, когда Артур отрывается от моих истерзанных губ и впивается ртом в мою шею, прикусывает бешено бьющуюся от ужаса венку. Паника нарастает. Всё внутри меня сжимается от ужаса. Оголённые нервы пробивает разрядами тока от каждого прикосновения этого голодного животного. Выгибаюсь под ним, с силой отталкивая мужчину всем телом, но разве я могу сдвинуть эту громадину?! Его руки жадно сминают меня, пачкая своей похотью… Задыхаюсь, а в следующее мгновение громкий треск разорванной ткани оглушает меня, заставляя от ужаса вскрикнуть, а мужские горячие пальцы уже касаются моей обнажённой кожи. Обжигают. Ошпаривают. Убивают. - Не надо!!! – надрывно кричу и задыхаюсь, чувствуя, как холодная пряжка ремня впивается в мой живот. Ещё одно резкое движение, и алое платье распахивается до горла, полностью обнажая мою грудь в ажурном, почти ничего не скрывающем белье. - Артур, хватит!!! Но мужчина уже не слышит, не останавливается. Его рот уже прижимается к моей груди, поочерёдно втягивает в себя соски, выступающие сквозь тонкую ткань, кусает их, лижет. Я кричу, молочу его руками, а его ладонь ныряет под шёлк разорванного платья, скользит по тонкому чулку и нагло накрывает низ моего живота, грубо пальцами сминая ткань чёрных трусиков. - Нет! Нет! – хнычу, понимая, что вот он конец. Горячие слёзы текут по щекам, а Артур их ловит губами, слизывает языком с моего лица. Чу-до-ви-ще!!! Его твёрдый, горячий член упирается мне в живот. Железная пряжка больно впивается в кожу, когда он плотнее прижимается ко мне. Задыхаюсь от ужаса. сильная дрожь волнами проходит по телу. Он добился своего. Я обречена. И вдруг… когда я уже не верю в спасение, машину сильно заносит, и она резко останавливается… ---------- Глава 29. Глава 29. * Саша * Время останавливается. Звуки исчезают… слышу только оглушительный, гулкий стук своего сердца. Оно колотится где-то в горле, пытаясь вырваться наружу, и мне кажется, я сейчас задохнусь. Артур садится, и я быстро прикрываю себя краями разорванного платья. С ногами забираюсь на кожаное сиденье и вжимаюсь в самый угол. Безумное напряжение растекается волнами в воздухе. Колючий страх тысячами острых игл впивается в мою вмиг похолодевшую кожу. Я слышу, как тихо открывается и закрывается водительская дверь, а потом одним резким рывком распахивается та, у которой сейчас сидит Артур, и первое, что я вижу в открывшемся тёмном проёме – чёрный длинный ствол пистолета… и смотрит он прямо на Артура. Боже… Воздух в салоне мгновенно снижается на десятки градусов. Внутри меня всё сжимается в один сплошной ледяной ком ужаса. Пистолет… Боже, это пистолет… Я боюсь шелохнуться. А Артур выглядит спокойным. Ни один мускул не дёргается на его лице. Только глаза, ещё секунду назад пылающие дикой страстью, теперь становятся мрачными, абсолютно чёрными и холодными. Он медленно, почти лениво поворачивает голову к непрошеному гостю, закрывая меня своей широкой спиной. - Кто ты? – его голос низкий, спокойный и ровный. В нём нет ни капли страха, только хищное любопытство, - чего хочешь? Я не дышу. Мои пальцы судорожно впиваются в обивку сиденья, пытаясь удержать дрожь, которая бьёт меня изнутри. - Выходи, Артур, - раздаётся таким же ровным голосом, лишённым всяких человеческих интонаций. Артур тяжело вздыхает, будто ему смертельно надоедает вся эта ситуация. Он нехотя двигается, делает вид, что подчиняется, отводит взгляд на мгновение… и в это мгновение его тело сжимается в тугую пружину, а потом он резко, со всей силы бьёт незнакомца дверью, поднимая руку с пистолетом вверх! Металл с глухим стуком врезается в тело. Угрожающий нам мужчина пошатывается, и этого мига Артуру достаточно. Он стремительно выскакивает из машины, его движения мощные и отточенные, как у боксёра. Артур не убегает. Он атакует, как лютый зверь бросается на вооружённого охотника. Я взвизгиваю от ужаса и тут же ладонями закрываю себе рот. Сердце отчаянно бьётся в груди, а я замираю, не в силах оторвать взгляда от сцепившихся у машины мужчин. Два силуэта сходятся в молчаливой, яростной схватке на заросшей высокой травой обочине. Слышны хриплые выдохи, глухие мощные удары кулаков по плоти. Гравий под ногами мужчин хрустит и разлетается в стороны. Немного отойдя от шока, поворачиваюсь на сидении и дёргаю ручку своей двери, но она не открывается. Заблокирована. Чёрт! Разочарование холодом ползёт по венам, а желание сбежать всё-таки перевешивает страх. Осторожно подползаю к краю сиденья и выглядываю в открытую дверь, но мужчины по-прежнему рядом, и я от отчаяния закусываю губу, понимая, что и здесь мне не вырваться. Наблюдаю за кровавой дракой, надеюсь, что мне повезёт и они отойдут от машины. Артур силён, яростен и быстр, но незнакомец ловок и безжалостен. Он не пытается пересилить, он действует хладнокровно, расчётливо, эффективно… и в какой-то момент в темноте ночи мелькает тёмный металл. Раздается короткий, тупой удар – приклад пистолета обрушивается на голову Артура. Мужчина замирает на мгновение, а в следующую секунду его мощное тело вдруг обмякает, и он беззвучно оседает на землю. Всё замирает. Страх новым ледяным витком проходит по моему напряжённому телу, а взгляд незнакомца обращается ко мне. Мужчина тяжело дышит, сплёвывает кровь под ноги, но не отрывает от меня своего жуткого взгляда. Он медленно поднимает с земли свою кепку, а я вжимаюсь в сиденье. Остатки моего алого платья - просто жалкие клочки дорогой ткани. Я пытаюсь ими прикрыться, но это почти невозможно. Дрожь бьёт меня так сильно, что зубы стучат. - Выходи, - снова звучит тот же безэмоциональный приказ, но уже как-то мягче или мне это только кажется? Я не думаю. Во мне сейчас нет никаких мыслей, кроме животного, первобытного инстинкта спасти свою жизнь. Подчиняюсь. Осторожно сползаю с сиденья и выхожу из машины. Босые ступни касаются холодной, колючей травы и камней. Делаю шаг, потом другой и нерешительно смотрю по сторонам, но не вижу больше никого рядом с нами. Мозг лихорадочно соображает. Где охранники? Машины сопровождения? Они точно были! Я видела их, когда мы выезжали из ресторана! Но вокруг нас пусто. Темнота и безмолвие. Только ветер шелестит в кронах деревьев, и вдали мерцают огни большого города. Незнакомец тем временем отводит взгляд от меня и наклоняется над телом Артура. Он хватает его под мышки с нечеловеческой силой и почти без усилий заталкивает обратно в салон на заднее сиденье. Я вижу, как он проверяет пульс, прижав пальцы к вене на шее Артура… и в этот миг его спина повернута ко мне. И я понимаю – это мой шанс! Делаю шаг назад. Трава мягко пружинит под босыми ногами. Ещё шаг. Мужчина не оборачивается, а я разворачиваюсь и срываюсь с места. Бегу слепо, отчаянно, не разбирая дороги, подставляя лицо хлёстким веткам деревьев. Колючки рвут остатки алого платья на мне, царапают кожу. Камни больно впиваются в голые ступни, но на адреналине я не чувствую ничего, кроме всепоглощающего страха и лишь одна единственная мысль звучит в моей голове в такт бешеному пульсу моего сердца: «Беги, Саша! Беги куда угодно, только подальше от этого ада!» ---------- Глава 30. Глава 30. * Саша * Тьма. Густая, почти осязаемая, обволакивает со всех сторон. Почти ничего не вижу, с трудом пробираюсь сквозь растущие вдоль дороги высокие кусты и бегу в лес. Мохнатые еловые лапы больно бьют по лицу. Босые ноги вязнут в грязи. Колючая хвоя, шишки, сломанные мелкие ветки впиваются в кожу, но на вспышке адреналина я почти ничего не чувствую. Под рёбрами колет. Дышать почти не могу, лишь рваные надсадные хрипы вырываются из горла. Боже, я никогда не любила физкультуру в школе, но сейчас несусь так, что обогнала бы даже нашего лучшего бегуна – Сашку Павлова! К чему это я сейчас вспомнила?? С ума схожу, наверно. Пальцами рву паутины, цепляющиеся ко мне липкими нитями, стараюсь увернуться от мохнатых еловых лап, что безжалостно бьют меня по лицу. Алые лоскуты, оставшиеся от платья, давно превратились в жалкие тряпки, болтающиеся на мне. Они не скрывают ничего, лишь трутся о ссадины, раздражая их. Краешком сознания понимаю, что по ноге струйкой течет что-то тёплое, липкое… кровь, но боли не чувствую. Хорошо, что адреналин, бурлящий в венах кипящей лавой, заглушает её. Остается только чистый, животный ужас пульсирующий в моём сознании. Не останавливаюсь ни на мгновение. Позади остались два монстра. Один – в дорогом костюме и с золотыми часами на запястье. Если Артур поймает меня, то снова сделает из меня свою куклу и заточит в золотой клетке. Другой – в голубой медицинской маске, безликий и безжалостный, с пистолетом в руке и холодом в голосе. Если он нагонит меня, то в живых вряд ли оставит – кому нужны свидетели преступления?! Мысли путаются, в голове пульсом бьётся только: «Беги! Беги! Беги!» Внезапно справа раздаётся хруст сломанной ветки. Резкий, громкий, как чёртов выстрел в этой давящей тишине. Сердце от ужаса почти выскакивает из груди. Ледяная волна страха пронзает меня до костей. Я успеваю сделать ещё несколько шагов вперёд … И вдруг – сильные мужские руки грубо обвивают меня сзади, сковывая движения и вышибая весь воздух из лёгких. Взвизгиваю, а меня резко отрывают от земли, и я повисаю в воздухе, как тряпичная кукла. - Пусти! Пусти! Пусти! – кричу громко, испуганно, затравленно. Бьюсь, вырываюсь. Пытаюсь локтями, ногами, головой ударить того, кто держит. Но его хватка лишь усиливается. Мужчина крепко прижимает меня к себе. Оголённой спиной я чувствую мелкие пуговицы его рубашки, впивающиеся в моб кожу. Сквозь свои крики я слышу его ровное, спокойное дыхание у самого уха… и от этой его безмятежности – становится ещё страшнее. Сердце булькает уже где-то в горле, спазмы сдавливают шею, не давая дышать… и вдруг… голос. Тихий. Глубокий. Невероятно спокойный и… знакомый. - Саша, успокойся и посмотри на меня. Его горячее дыхание обжигает ухо, заставляя меня замереть. Повисаю в его сильных руках. Этот голос… он молнией врезается в сознание, пробиваясь сквозь пелену паники. Я замираю, перестаю биться. Дрожь всё ещё сотрясает моё тело, но разум лихорадочно работает. Чувствую, как мужчина, всё так же крепко удерживая меня одной рукой, другой медленно опускает голубую медицинскую маску, закрывавшую половину его лица. Он ставит меня на землю. Чуть ослабляет свою хватку на моей талии. Медленно оборачиваюсь и впиваюсь испуганным взглядом в его лицо. Луна, проглядывающая сквозь разрывы в тучах и верхушки елей, позволяет мне рассмотреть его. Мужчине на вид лет тридцать восемь – сорок. Чёрные короткие волосы небрежно взлохмачены. Черты лица – чёткие, почти скульптурные: высокие скулы, решительный подбородок, прямой нос. Губы сложены в тонкую, уверенную линию. И его глаза… голубые, ясные, как зимнее небо, тоже внимательно рассматривают меня… и в них сейчас нет ни капли той жестокости, что была, когда мужчина дрался с Артуром. Вместо этого – только тревожная… и почти невероятная нежность мелькает в его глазах на доли секунды и быстро прячется в тёмных густых ресницах. Мужчина касается уголка своих губ, смахивая каплю крови, и снова впивается в меня своим взглядом, а у меня воздух застревает в горле. - Вижу, ты узнала меня, Саша, - он улыбается лишь уголками губ. А я вглядываюсь в знакомые глаза, не в силах вымолвить ни слова, всё ещё не веря. Моё сердце, ещё недавно выпрыгивавшее от страха, теперь замирает по совершенно иной причине... и я тихо, почти беззвучно шепчу: - Дима…? ---------- Глава 31. Глава 31. * Саша * Луна, пробиваясь сквозь хвойные лапы, выхватывает лицо мужчины из мрака ночи… и время останавливается. Впиваюсь в его синие как море глаза… и уже не страх сжимает моё пересохшее горло, а вдруг нахлынувшие словно цунами эмоции – ошеломление, неверие, потом робкая непозволительная радость… и счастье, что я теперь не одна в этом лесу… что я во всей этой пугающей ситуации больше не одна. Под действием сумасшедших эмоций бросаюсь к мужчине, крепко обнимаю его и навзрыд плачу... отпускаю себя... Как же мне было страшно всё это время… как страшно… Чувствую, как Дима обнимает меня в ответ. Осторожно проводит рукой по спине, по спутанным волосам. - Тшш… всё уже хорошо, не бойся, Саш, я теперь с тобой, - шепчет мне на ухо, а я слышу, как гулко бьётся под моей щекой его сердце. Киваю, закусываю губу и заставляю себя успокоиться. Шмыгаю несколько раз носом, а потом отхожу на шаг от мужчины. - Дима.. - его имя срывается с моих губ шёпотом, полным неверия и какой-то щемящей боли, – как… как ты оказался здесь? – спрашиваю, а ворох воспоминаний оживает в моей растревоженной душе. Дима был частью нашего с Максом общего студенческого прошлого. Наших с ним шумных вечеринок, на которых этот самый Дима играл на гитаре и пел хрипловатым баритоном известные хиты, а Максим обнимал меня за плечи, и мы вместе с ним подпевали его лучшему другу. Смотрю мужчине в глаза, тяжело дышу. Адреналин, на котором я неслась вглубь леса, сходит, и боль от порезов и ссадин постепенно начинает проникать в меня. Дима не отвечает. Он молча расстёгивает пуговицы своей темной рубашки, снимает её и протягивает мне, а я застываю на месте, жгучая волна стыда проходит по телу. Боже… Шикарно же я, наверно, выгляжу сейчас – в разодранном платье, испачканная землёй и кровью… дрожащая и жалкая… Одной рукой быстро запахиваю на груди клочья алой ткани, а другой – машинально беру протянутую мне рубашку. Мои пальцы позорно дрожат, задевая мужскую ладонь. Мгновенная искра – короткая, жгучая – от этого соприкосновения вдруг пробегает по коже. Торопливо надеваю рубашку, стараясь усмирить свои эмоции. Тепло ткани тут же обволакивает меня, как и Димин аромат, давая иллюзию защиты. - Потом поговорим, Саш, уходить отсюда нужно, - мужчина берёт меня за руку и внимательно вглядывается в мои глаза, - идти сможешь? - Я… да… да, наверно, - растерянно бормочу, но при первом же шаге всхлипываю от острой боли. - Понятно, - произносит лучший друг моего бывшего мужа и быстро подхватывает меня на руки. Инстинктивно обхватываю шею Димы своими руками, но неловкость ситуации холодом обжигает душу. - Я тяжёлая, ты устанешь, - пытаюсь сопротивляться, но мужчина лишь крепче прижимает меня к себе. - Ты как пушинка, Саша, - вижу, как Дима улыбается, и в груди щемит от какой-то непонятной необъяснимой грусти, а он уже несёт меня к выходу из леса. Когда Дима выносит меня к трассе, там на обочине нас уже ждёт машина. Я сажусь на заднее сидение, а мой спаситель садится за руль. - Поспи, Саш. Нам долго ехать, - говорит он мне, оборачиваясь. Киваю и, прислонившись головой к двери, действительно очень быстро засыпаю. В себя прихожу резко, когда чувствую на себе чьи-то руки. Быстро сажусь и вжимаюсь в самый угол. - Эй-эй, Саша, это я, - узнаю голос Димы и тихо расслабленно выдыхаю, - извини, я не хотел напугать тебя. - Всё нормально. Я сейчас сама выйду, - прикрываю на мгновение глаза и стараюсь выровнять рваное дыхание. - Нет, у тебя ноги сильно поранены. Я донесу тебя. Закусываю губу и киваю. Ступни действительно очень ноют, мне кажется, они даже распухли. Вот же чёрт. Обхватываю шею мужчины, и Дима быстро вносит меня в деревянный дом. Увы, больше я ничего не могу рассмотреть в темноте. Друг Макса садит меня на мягкий диван и включает свет, приносит аптечку и тазик с водой. - Потерпи немного, я обработаю твои раны, - мужчина садится передо мной на корточки, а я наклоняюсь и трогаю его за плечо. - Дима, ты так и не сказал, как оказался… там. Мужчина отвечает не сразу. Он смотрит на меня, и его взгляд тяжелеет с каждой секундой. Я вижу, как темнеют его голубые глаза. - Меня попросил Максим, – наконец, произносит, и его низкий, бархатный голос проходится по моей коже ледяными мурашками. - Максим? – шепчу, и сердце болезненно сжимается, – но он… он… - Ты много не знаешь о своём муже, Саша, - ровно, без эмоций говорит Дима. Вздрагиваю. Эти слова звучат как пощёчина. Горькая, унизительная… правдивая. Дима, конечно, считывает все эмоции с моего лица. Он хмурится и отводит от меня взгляд, медленно опускает мои ноги в таз с тёплой водой. Тихо шиплю от болезненных ощущений, но терплю, не дёргаюсь… а потом решаюсь сказать, чтобы между нами не было недомолвок: - Самое главное, я знаю, Дим, – говорю спокойно, но в моём голосе отчётливо звучат стальные нотки, – а большего и не нужно. Он предал меня. У него другая семья, - смотрю мужчине в глаза, и он больше не отводит от меня своего взгляда, - скажи лучше, ты знаешь, что с моим братом? Что с Лёшей? – затаив дыхание, спрашиваю и впиваюсь пальцами в край дивана. - С ним всё хорошо, он защищён, – голос Димы звучит твёрдо и уверенно. Внимательно всматриваюсь в его лицо и понимаю – он не лжёт, и облегчённо выдыхаю. – Саша, Максим приедет сюда через несколько дней… и вы поговорите, - Дима произносит эти слова тише, будто ему некомфортно мне это говорить, - думаю, ты изменишь своё мнение о том, что произошло. Горькая ухмылка появляется на моих губах, и словно пепел оседает на моём языке. Я резко качаю головой. - Нет, Дима. Ничего уже не вернуть и не исправить… что бы там ни скрывал мой муж, – сглатываю вставший в горле ком и продолжаю, – это нам уже не поможет. У него другая семья. В моей жизни ему больше нет места. Мои слова повисают между нами – тяжёлые, окончательные. Я вижу, как сжимаются в тонкую линию мужские губы, как понимание мелькает в голубых глазах. Дима знает что-то. Что-то важное. Но это уже ничего не изменит. Разрушенный дом не восстановить, сколько ни подставляй подпорки. А наш с Максимом дом лежал в руинах, и я одна бродила среди его обломков, истекая кровью. Несколько минут мы молчим. - Укройся, ты дрожишь. Вздрагиваю от Диминого голоса, а он подхватывает пальцами плед и протягивает его мне. Я беру мягкую ткань, набрасываю её на плечи и вдруг понимаю, что дрожу сейчас не от холода, а от осознания того, что прошлое, которое я очень давно похоронила, сегодня вдруг восстало из пепла в виде этого мужчины с глазами цвета ясного неба и руками, пахнущими порохом и тайной. ---------- Глава 32. Глава 32. * Саша * После обработки моих ран Дима на руках относит меня на второй этаж, в спальню. Выдаёт мне пару своих футболок и, пожелав спокойной ночи, уходит. Переодеваюсь, стараясь не задеть саднящие раны на теле, и осторожно опускаюсь на кровать. Думаю, что не усну, но, как только моя голова касается подушки, я тут же выпадаю из реальности… а утром просыпаюсь резко. Сажусь рывком и глухо стону – ноющая боль прошивает всё тело. Боже, как же всё ломит… Растираю руками пострадавшие от веток места, чувствую, как сильно распухли ступни – всё-таки им вчера досталось больше всего. Растерянно и даже испуганно оглядываюсь по сторонам… а потом вспоминаю, что я в доме у старого друга. Горячая волна расслабления проходит по телу, и я шумно выдыхаю. Несколько минут просто сижу, выравнивая дыхание и приходя в себя. Всё-таки надо признать, что вся эта история разгромным ударом обрушилась на мою психику и убила огромное количество моих нервных клеток. Опасность мне теперь чудится повсюду. Я, как заяц, в любой момент готова дёрнуться с места и бежать! Хотя с такими ногами теперь далеко я, конечно, не убегу… Выдыхаю и медленно, опираясь на край кровати, поднимаюсь. Допрыгав на пятках до ванной, быстро умываюсь. Очень не хочу разглядывать себя в зеркало, поэтому просто заплетаю волосы в косу и выхожу из комнаты. Синяя Димина футболка почти прикрывает мои колени… думаю, что после вчерашнего, это очень приличный вид. Делаю несколько шагов по коридору. Утро разливается по дому густым, медовым светом. От деревянных стен пахнет уютом, и мне впервые за долгое время спокойно на душе. Я даже ловлю себя на том, что искренне улыбаюсь, разглядывая солнечные зайчики на стене. Опираясь на стену, медленно бреду к лестнице. Свешиваюсь головой вниз с перил, прислушиваюсь к мерному металлическому стуку внизу и понимаю, что это Дима уже проснулся и что-то делает внизу. Набираю в грудь побольше воздуха и начинаю спускаться. Просить старого друга о помощи почему-то жутко неудобно. Закусываю губу от ноющей и простреливающей всё тело от ступней до головы боли. Чёрт… Каждая ступенька деревянной лестницы отзывается в моих ногах тупой, пульсирующей болью, но я крепко впиваюсь пальцами в перила и упорно спускаюсь дальше. Когда, наконец, мои ноги касаются гладких тёплых половиц, я шумно выдыхаю. Бисеринки пота стекают по вискам. Всё! Ура, товарищи! Я сделала это. Наверно, с минуту ещё стою и пытаюсь отдышаться, привыкнуть к ломоте во всём теле и тупой ноющей боли, а потом всё-таки шагаю вперёд. Заворачиваю за угол и останавливаюсь. В небольшом светлом спортивном зале спиной ко мне, на тренажёре занимается Дима. Вот откуда доносятся эти странные звуки! Хочу поздороваться, но не издав ни звука, замираю у приоткрытой двери. На мужчине нет футболки, он в серых спортивных штанах, и я сейчас, честно говоря, с трудом узнаю того парня, которым был Дима во времена нашей учёбы. Его тело влажное от пота. Мышцы спины и плеч играют под кожей при каждом движении, напрягаясь и расслабляясь… но моё дыхание вдруг останавливается, когда я замечаю на спине Димы тонкие шрамы. Длинные, светлые, уродливые полосы до самой поясницы. Боже… что с ним произошло?? Тихо сглатываю и прикрываю на мгновение глаза. Сердце на несколько секунд сжимается в груди, когда я пропускаю через себя боль, которую пережил Дима… Голова кружится. Отшатываюсь от двери и, крадучись, прохожу на кухню, не желая, чтобы друг заметил мой расфокусированный шокированный взгляд. Кухня оказывается довольно просторной, светлой и уютной, хотя, на самом деле, я почти не замечаю этого. Перед глазами так и стоят эти страшные шрамы. Я боюсь представить, что пережил Дима. Сажусь на массивный деревянный стул. Неприятная дрожь проходит по телу, и я обнимаю себя руками, чтобы хоть немного унять гулкое биение своего сердца и согреться. Несколько минут просто сижу, уставившись ничего невидящим взглядом вперёд, а потом всё-таки заставляю себя двигаться. Встаю, оглядываюсь по сторонам. Здесь очень красиво, пахнет деревом и настоящим домом… счастьем даже что ли… Все стены и пол выполнены из светлого, медового цвета массива, и под лучами утреннего солнца кажется, что дерево светится изнутри. На стене негромко тикают старые часы с кукушкой. Подхожу ближе к кухонному гарнитуру, провожу ладонью по каменной столешнице и включаю электрический чайник. Удивительно, но современная техника гармонично вписывается в этот деревенский стиль. Звуки из тренажёрного зала не прекращаются, и я принимаюсь готовить завтрак. Яичница с беконом шипит на сковороде, и её аромат витает в воздухе привычным, почти забытым мной запахом нормальной жизни. – На этой кухне никогда не было женщины. Оказывается, это приятно – когда тебе готовят завтрак. Вздрагиваю – я не слышала его шагов. Оборачиваюсь. Нервно облизываю пересохшие губы. Дима стоит в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, и улыбается. На концах его чёрных волос сверкают капельки воды. Теперь на нём простые синие джинсы и новая белая футболка, обтягивающая рельеф его груди и плеч. – Приятно и готовить, когда есть для кого, – бормочу, перекладывая еду на тарелки. Чёрт… почему мне с ним так неловко? Мы садимся за стол. Какое-то неправильное молчание повисает между нами, нарушаемое только звоном приборов. – Как ты… жил все эти годы? – наконец, решаюсь спросить, а душа замирает в ожидании его ответа. Он поднимает на меня свои голубые глаза. Глубокие, пронзительные. И снова, как и много лет назад, под этим взглядом я чувствую себя неудобно. Опускаю руки вниз и впиваюсь пальцами в мягкую обивку стула. – Ничего интересного, – он отламывает кусок хлеба, избегая прямого ответа, – забрал документы из ВУЗа, уехал в другой город. Отслужил. Работал то тут, то там. Дима отвечает очень уклончиво. Работа «то тут, то там» не оставляют на теле таких глубоких шрамов… но что-то ещё расспрашивать неловко и неправильно. Пересекать личные границы мужчины, пусть когда-то мы и были близкими друзьями, я не буду. Но у меня к Диме есть и другие вопросы… особенно один… тот, что жёг меня изнутри. – А Макс? – я спрашиваю, глядя другу прямо в глаза, – вы с ним общались, получается? Раз он попросил тебя о помощи… Дима замирает. Его лицо становится серьёзным, почти хмурым. Он несколько мгновений молчит, и в застывшей между нами тишине слышно, как тикают часы на стене. – Мы пересекались иногда… по работе, – наконец, говорит он, – я думаю, Максим тебе всё расскажет сам, когда приедет. – Ясно, – шепчу, хотя мне ничегошеньки непонятно! В голове настоящий хаос. Максим никогда не упоминал, что виделся с Димой! Хотя это было бы логично – они были неразлучны… до тех пор, пока в их компании не появилась я. Чёрт… Дима точно что-то недоговаривает. Да они оба что-то скрывают от меня! Что за тайны?? Почему он защищает Максима? И он… он вышел против Артура. Один. С пистолетом. Смотрю на бывшего друга и не понимаю - кто он? И где он был все эти годы? Позже Дима даёт мне телефон. Голос брата в трубке – самый приятный звук на свете! Я даже теряюсь сначала, а потом плачу. Слушаю, как он говорит мне, что у него всё хорошо, и шмыгаю носом. Ну, вот такая я дура… Лёшка в безопасности, в Калининграде. Конечно брат зовёт меня к себе, и мне очень хочется поехать к нему, утонуть в его медвежьих объятиях и забыть обо всей этой ужасной истории… но Дима, стоявший рядом, молча, но очень выразительно качает головой. И я, с болью в сердце, говорю брату, что приеду позже. Три дня в этом доме посреди лесной чащи пролетают как один миг. Дима никуда не уезжает. Мы много гуляем по лесу, он показывает мне окрестности, и в его присутствии я чувствую себя удивительно… спокойно. Пусть он явно что-то скрывает от меня, но с ним я начинаю чувствовать себя в безопасности. Я больше почти не вздрагиваю по ночам и не кричу во сне. Но на третий день входная дверь с тихим скрипом открывается, и в дом уверенно входит Максим. Мой бывший муж. Человек, разбивший мне сердце. Мой предатель. Он стоит на пороге, его волосы растрёпаны ветром, а в глазах, которыми он жадно впивается в меня, читается смесь вины, надежды и смертельной усталости. Время останавливается. Мерно тикают на стене часы с кукушкой. Воздух становится густым и тяжелым. И я понимаю, что сейчас рухнет всё – тихий покой, шаткое доверие… эта странная идиллия в медовом доме. Пришло время правды. ---------- Глава 33. Глава 33. * Саша * Медленно оседаю на диван. Спина неестественно выпрямлена, подбородок гордо задран вверх. Обида пожаром вновь вспыхивает в моей груди и отравляющим ядом бежит по венам. Я хочу ничего не чувствовать, но смотрю Максиму в глаза и внутри всё клокочет, печёт, разрывается в клочья. Затаившиеся на дне моей души эмоции, вновь поднимают голову… и это адски больно. Вся моя расслабленность вмиг испаряется, словно её и не было. Воздух застревает где-то в горле. Сцепляю руки в замок, чтобы не выдать внутренней дрожи, что сейчас волнами шпарит по моему напряжённому телу. Мужчины молча кивают друг другу, и затем Дима, бросив на меня быстрый, нечитаемый взгляд, выходит из гостиной, оставив нас с Максом наедине с руинами нашего брака. Секунды идут, а мы продолжаем молча смотреть друг другу в глаза. У меня, честно говоря, нет никаких сил сейчас вымолвить хоть что-то. - Здравствуй, Саша, - его хриплый голос как выстрел разрывает вязкую тишину между нами. Тот самый голос, от которого когда-то замирало сердце, а теперь лишь ноет кровоточащая рана в груди. Бывший муж стоит в нескольких метрах от меня. Его дорогой костюм помят, щетина проступает на подбородке и скулах, а в карих глазах, таких знакомых и теперь уже до боли чужих, бушует буря из вины и надежды. - Здравствуй, Макс, - на удивление мой голос звучит абсолютно ровно. Раньше, после долгой разлуки я бы радостно кинулась Максу на шею, а теперь между нами пропасть, и моё тело сейчас будто свинцом налито. - Не смотри на меня так, - его шёпот полон горечи. Он делает шаг вперёд, его рука по привычке тянется ко мне, а я отшатываюсь от неё, как от огня. Рука Макса повисает на несколько секунд в воздухе, а потом опускается, на его губах появляется кривая, невесёлая усмешка. - У тебя прекрасный сын. Поздравляю, - неожиданно даже для себя выдыхаю то, что медленно жгло меня изнутри всё это время с момента, как я увидела маленького мальчика на руках Ольги. Сама замираю от сорвавшихся с моих губ фраз. Леденею мгновенно. Чувствую, как вся кровь отливает от лица. Секунда глаза в глаза, и Макс срывается с места и подлетает ко мне, падает на колени и обвивает меня своими руками так крепко, что у меня перехватывает дыхание. Протестующе упираюсь в его мощный торс холодными ладонями. - Отпусти, Макс… - едва выговариваю, прижатая к его крепкому телу. Но бывший муж лишь притягивает меня сильнее, его пальцы впиваются в мои волосы, он прижимает моё лицо к своей шее, и я вдыхаю в себя его запах – подаренный мной парфюм, смешанный сейчас с отчаянием и болью. - Саша… - он зарывается лицом в мои волосы, его горячее прерывистое дыхание обжигает меня, - моя девочка… Боже… как же это мучительно больно. До слёз. До крика. До полного опустошения внутри. Его прикосновения – изощрённая пытка, бросающая меня в наше счастливое прошлое, где я ещё не знаю ни о чём… и ад от болезненного прозрения. В груди печёт. Нет сил больше терпеть эту мучительную близость. С силой отталкиваю от себя Макса… и он отпускает, а я быстро встаю и отбегаю к стене. - Не трогай меня! Больше никогда не прикасайся! – кричу, повернувшись к предателю. Нервная дрожь проходит по телу. Ладони мгновенно потеют, а на лбу выступает испарина. - Я многое должен рассказать тебе, - его низкий голос срывается на хриплый шёпот. Максим смотрит на меня так, будто ему тоже невыносимо больно сейчас… но я в это никогда не поверю! Бывший муж стоит напротив меня, сжав кулаки, смотрит исподлобья… а потом ровным негромким голосом произносит то, от чего весь мой мир рушится в одночасье: - Меня завербовали на последнем курсе. Спецслужбы. Мне было запрещено говорить тебе правду. Отец Ольги… - Макс шумно выдыхает, - чёрт... - поднимает голову и впивается в мои глаза отчаянным взглядом, - он был моим последним заданием. ---------- Глава 34. Глава 34. * Саша * Я слушаю Макса и рассыпаюсь на мелкие осколки. - Ты… ты врал мне столько лет? Как. Ты. Мог?! – мой собственный голос кажется мне чужим, острым и холодным как лезвие. Крупная неконтролируемая дрожь проходит по моему телу. Задыхаюсь. - Ты сейчас хочешь сказать, что вся моя жизнь – один сплошной фарс?! – впиваюсь горящим взглядом в глаза бывшего мужа. - Я всегда любил только тебя, Саша. И это не фарс, - говорит уверенно, чётко и смотрит на меня открыто и прямо. У меня перехватывает дыхание. Обхватываю пересохшее горло рукой. Молча делаю пару шагов в сторону и опускаюсь на стул, совершенно не в силах стоять на ногах. В ушах звенит. Сознание рвётся в клочья от этой правды, горит и ошпаривается кипящими мыслями. Макс мне врал. Вся моя жизнь – один сплошной обман. Ложь. Несколько минут мы молчим. Мысли в моей голове скачут по кругу, и я просто не в силах поймать и ухватить хоть одну. Нет сил о чём-либо думать. Мне плохо. Физически плохо. Тошнит. Горечь поднимается вверх и ядом растекается на языке. Артур был его заданием… вдруг страшная мысль яркой молнией пронзает меня, и я поднимаю на Максима свой пустой застывший взгляд. - Ты сам делал всё, чтобы понравиться Ольге, так ведь? Подстраивал ваши встречи, ухаживал, врал о своей неземной любви? Это не Артур делал... это всё ты. Мрачное, тяжёлое молчание оказывается красноречивее любых слов. Горько усмехаюсь. В глазах стоят слёзы. - А ты когда-нибудь любил меня, Макс? – мой голос ломается, - или я была для тебя просто… удобным прикрытием? - Любил и люблю! – Максим делает шаг ко мне, но я останавливаю его резким взмахом руки, - Оля – только моя работа, о которой ты ничего не должна была узнать. - А ваш сын? – я выдыхаю эти слова, впиваюсь в него взглядом, ищу в его глазах хоть толику правды, - он тоже только «работа»? На скулах мужчины, которого я совсем недавно безумно любила, играют желваки, глаза вспыхивают чистым гневом… но мне сейчас настолько плевать на его эмоции. Мне от своих бы не оглохнуть. - Она забеременела, - Максим тупит взгляд, пряча его от меня под густыми чёрными ресницами, - не знаю, как ей это удалось, я всегда предохранялся. - Избавь меня от подробностей! – взвизгиваю, быстро закрываю уши ладонями, но Макс неумолимо и безжалостно продолжает: - Я всегда хотел, чтобы ты стала матерью моих детей! Только ты! – его громкий голос вибрирует от дикого напряжения. - И поэтому запрещал мне рожать, а ей дал добро?! – истерика уже прорывается в моём голосе. Резко вскакиваю со стула. Зло, с лютой ненавистью и болью смотрю на бывшего мужа. В грудине клокочет сильнейшая ярость. Лжец! Подонок! Лицемер! - Наши дети стали бы моим уязвимым местом! Я думал, что выйду в отставку, и тогда мы… - он безнадёжно мотает головой, видя моё лицо, но продолжает добивать меня, выливая всю грязную правду, - Оля отказалась делать аборт. У меня не было выбора. Давить на неё я не мог – это могло разрушить всё дело. - Уходи, Максим, - я произношу это тихо, почти шёпотом, но с такой решимостью, что у Макса от лица отливает вся кровь, - просто уйди. - Нет! – он делает шаг вперёд, и мы снова оказываемся рядом друг с другом. Знакомый мужской парфюм проникает внутрь, будоража рецепторы, напоминая о счастливом прошлом. Мужские горячие пальцы сжимают мои ладони, но я их аккуратно убираю. Макс поникает, - я не прошу простить меня. Знаю – это невозможно… - он прожигает меня своим отчаянным взглядом, - я только прошу – не уходи от меня. На днях Зацепова арестуют. Я собрал неопровержимые улики! Всё это скоро закончится, и я выйду в отставку! Мы сможем жить нормальной жизнью! Начнём всё с чистого листа! Саша, умоляю, не уходи! В его голосе звучит такая отчаянная мольба, что сердце сжимается вопреки моей воле. Макс проводит рукой по лицу, и я замечаю, что пальцы его подрагивают. Впервые в жизни вижу, что он не контролирует эту дрожь. - Что будет с Ольгой? – спрашиваю, глядя куда-то мимо бывшего мужа, хотя не уверена, что хочу знать ответ. - Она ничего не знала о делах отца. Она останется на свободе. Киваю. Закрываю глаза, собираясь с духом для последнего, самого страшного вопроса. Воздух в комнате застывает. Даже часы на стене, кажется, перестают тикать, затаившись в ожидании. - А что… что будет с вашим сыном? Максим замирает, а потом поднимает на меня взгляд, полный какой-то безумной надежды… и я понимаю, что он хочет сказать. - Саша… - голос Макса хрипит, - ты… ты сможешь принять его? ---------- Глава 35. Глава 35. * Саша * Мир останавливается. Холодное напряжение повисает в воздухе между нами. Макс по-прежнему с надеждой смотрит в мои глаза, а я протяжно тяжело выдыхаю. Да, я ждала этого предложения… но чёрт… я оказалась совершенно не готова к этим жутким словам, сорвавшимся с его губ. Они оглушают, словно Максим вдарил мне обухом по голове. Тюк… и сознание разлетается в щепки. Опускаю голову и потираю застывшее неподвижной маской лицо. Боже, он действительно предложил это мне. Предложил мне вместе с ним растить его сына… Понятно, что мальчик ни в чём не виноват, но я... я тоже ни в чём не виновата! Сейчас мне так плохо, что кажется, даже пол уплывает из-под моих ног. Я отшатываюсь назад и рукой опираюсь о стену, чтобы не упасть. На несколько мгновений острая боль в сердце пронзает меня, а потом её сменяет чистая ярость. Лютая, всепоглощающая, кипящая. У меня перехватывает дыхание от остроты этих чувств. Я резко поднимаю голову и впиваюсь пылающим злостью взглядом в Макса. И если бы взгляды могли убивать, от него осталась бы сейчас лишь горстка пепла. - А скажи-ка мне, милый,- говорю тихо, хотя внутри меня всё клокочет, - а много было таких «Оль» в твоей второй, шпионской жизни? Сколько ещё своих тайных жён ты скрывал от меня все эти годы? А? Может быть Денис твой не единственный ребёнок? Что скажешь, Максим? – моё шипение сочится ядом, а на мои плечи опускается тишина. Густая, напряжённая, противная. Она давит на меня бетонной плитой правды. Максим молчит, и в этом молчании я отчётливо слышу его ответ. Их было много. Ольга не единственная его любовница, жена, содержанка… не так важно, как я её назову. Мой муж многие годы изменял мне, прикрывая свою совесть нуждами государства. Я была просто побочным эффектом его настоящей работы. Красивым фасадом, за которым он скрывал свою ложь. На душе становится так мерзко, противно, гадко. Хочется поскорее пойти в душ и отмыть себя от этой грязи... и к врачу, Боже, мне срочно нужно записаться к врачу! Макс, играя желваками на скулах, внимательно смотрит, как меняется выражение моего лица, и он прекрасно считывает мой настрой. Шпион хренов! Я киплю. Нет, не так! Во мне сейчас бушует такой ураган из кипящих эмоций, что лучше бы бывший муж отошёл от меня, а ещё лучше – навсегда скрылся из моей жизни! Я вижу, как Максим злится, как напрягается его челюсть и раздуваются крылья носа, а брови хмуро сходятся к переносице. Конечно! Не получается больше прогнуть свою дуру-жену! Сволочь! - Саша, это работа. Ты слишком сгущаешь краски, - голос бывшего мужа ровный и ледяной. Да, Макс отлично умеет сдерживать свои эмоции. - Серьёзно?! – и всё-таки я взрываюсь. Глазами хаотично осматриваю комнату в поисках чего-нибудь тяжёлого. Я просто прибью его сейчас!!! - Услышь меня! – бывший муж тоже не выдерживает и хватает меня за плечи, встряхивает, - это было моё последнее задание! Я ухожу из отдела! – его голос гремит, а абсолютно чёрные глаза впиваются в моё перекошенное от злости лицо, - давай начнем всё с чистого листа! Чёрт… да, я облажался! – я передёргиваю плечами, и Максим убирает от меня свои руки, пряча ладони в карманы дорогих брюк, - Саша, я так ждал этой отставки! Думал, мы с тобой уедем куда-нибудь в горы, чтобы никто не отвлекал нас, только ты и я! На его последней фразе я громко прыскаю от смеха. Просто сгибаюсь пополам и смеюсь. Пылающий в груди пожар не утихает. - Саша, прекрати, - Макс смотрит на меня, хмурится, а потом растирает уставшее лицо ладонями, - ладно, ты просто ещё не отошла от последних событий. Я дам… - Я не отошла?! – поднимаю голову и грубо перебиваю бывшего мужа, - серьёзно, Максим?! – тычу ему в грудь указательным пальцем, а Макс морщится от моего резкого тона. Конечно, он не привык, чтобы я с ним так говорила, а мне плевать! – сегодня я узнала, что вся моя жизнь – одна сплошная, тотальная ложь! Твоя ложь! – выкрикиваю я, и голос мой на нервах срывается на визг, - пятнадцать лет, Максим! Пятнадцать лет обмана и измен! Ты слишком плохо меня знаешь, если до сих пор думаешь, что я всё это проглочу и буду жить с тобой, делая вид, что ничего не случилось! Вижу, как Макс пытается найти новые слова, чтобы убедить меня, как перебирает в голове мои слабые места, чтобы надавить. Я прямо слышу, как вертятся в голове его шпионские шестерёнки… только нет ничего такого! Бывшему не на что давить больше! - Знаешь, в одном ты прав, - я выпрямляюсь во весь рост, расправляю плечи. Внутри ещё всё дрожит, но голос звучит как холодная твёрдая сталь, - я действительно начну всё с чистого листа. Максим напрягается, и я его добиваю: - Без тебя, Макс. Уходи. И больше никогда не возвращайся. У тебя есть о ком заботиться. Хотя бы для своего ребёнка постарайся стать хорошим отцом, раз уж мужем ты оказался паршивым. На его скулах ходят желваки. Он зло прищуривает глаза, но меня уже этим видом не запугаешь. Я всё сейчас для себя решила. Я у себя одна. - Саша, я дам тебе время остыть, подумать. Ты сейчас не в себе, - мужчина, которого совсем недавно я считала очень близким мне человеком, произносит это с таким высокомерием, что меня снова начинает трясти. Да, пошёл он! - Убирайся, Макс! – это не крик, а холодный, отточенный приказ. Я уверенно смотрю бывшему мужу в пылающие злостью глаза. Сейчас понимаю с абсолютной, кристальной ясностью – этому человеку больше нет места в моей жизни. Теперь, когда мне больше не угрожает Артур, я свободна. Впервые по-настоящему свободна. И тридцать девять лет – прекрасное время, чтобы повернуть свою жизнь в правильное русло! - Я не отпущу тебя! - Максим рывком прижимает меня к стене спиной, его пальцы впиваются в мои плечи, грубо, больно, унизительно. Он встряхивает меня. - Уходи, Макс, - неожиданно голос Димы раздаётся из глубины коридора. Твёрдый. Жёсткий. Бескомпромиссный. Максим резко выдыхает и отпускает меня. Медленно оборачивается. За его спиной, убрав руки в карманы спортивных штанов, стоит Дима. Мужчины замирают напротив друг друга. Оба высокие. Мощные. Опасные. Они смеряют друг друга холодными взглядами. Два титана, два мира, два хищника. Бывшие друзья не двигаются, но воздух между ними потрескивает от напряжения. Дима чуть опускает голову вниз, продолжая смотреть на моего бывшего мужа исподлобья, а Макс непроизвольно сжимает кулаки. Не отхожу от стены, боясь нарушить хрупкое равновесие. Мне кажется, их молчание, наполненное немой угрозой, длится целую вечность. Но, в конце концов, Максим отступает. Сдавленное рычание вырывается у него из груди. Он бросает на меня последний взгляд – яростный, полный бессильной злобы – и, развернувшись, выходит. Громкий, оглушительный хлопок входной двери звучит как выстрел, возвещающий долгожданный финал. Конец обману и финал нашей с Максимом истории. Я обнимаю себя руками, пытаясь унять нервную дрожь. С улицы доносится яростный рёв мотора, визг шин и стук щебня под колесами резко сорвавшегося с места автомобиля. Дима молча смотрит на меня. Его взгляд тяжелый и понимающий. - Спасибо, - шепчу, и мой голос звучит хрупко, как тонкое стекло. - Как ты? - Нормально, - выдыхаю и вдруг понимаю, что это правда. Я абсолютно уверена в себе и своём будущем, хоть сердце ещё дико бьётся, пытаясь выскочить из груди, - я это переживу. - Я чай приготовил. Будешь? Киваю. Мы проходим на кухню, в наш медовый, пахнущий деревом и уютом мир. Дима ловко, привычными движениями разливает по пузатым кружкам густой, ароматный чай. Он садится напротив, а я смотрю, как его огромные, сильные руки сжимают горячий фарфор. На его спокойное, серьёзное лицо. На глаза, в которых прячется гораздо больше, чем мужчина разрешает себе показать... и задаю вопрос, ответ на который уже знаю: - Ты тоже работал с ним, да? Вас тогда обоих завербовали, поэтому вы так резко исчезли в какой-то момент? – я не отвожу своего взгляда с Диминого лица, ловя малейшую его реакцию, - ты тоже ведёшь такую же… двойную жизнь, как и Макс? ---------- Глава 36. Глава 36. * Саша * На кухне повисает густая колючая тишина. Только тиканье часов на стене отбивает секунды, каждая из которых тянется мучительно долго. Аромат чая, еще недавно такой уютный, теперь кажется горьким. Дима не отвечает сразу. Он смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами, но я совершенно ничего не могу в них прочитать. Его пальцы медленно обводят край кружки, и я неосознанно отвлекаюсь на это движение и слежу за ним, затаив дыхание. - Нас завербовали в одно время, ты права. Человек из нашего окружения, — наконец произносит Дима. Его голос низкий, ровный, но я слышу в нём тяжёлую напряженность, - я тоже работал в том же подразделении. До прошлого года, - признаётся он. - Почему тогда... в прошлом... – сразу, на выдохе, запинаясь я задаю следующий вопрос, пока мужчина не передумал со мной откровенничать, и мой собственный голос кажется мне слабым и каким-то потерянным, - почему Макс вернулся тогда через пару месяцев, а ты… исчез навсегда? Дима поднимает на меня взгляд. Смотрит не отрываясь и не моргая. Его глаза будто прожигают меня насквозь, видя все мои тайные мысли и страхи. Мне становится не по себе, по коже расползаются болезненные мурашки, и я обхватываю пальцами горячую кружку с дымящимся ещё чаем. - Я не был готов врать той, кого любил, - произносит он тихо, но его ответ в моей голове звучит так громко и чётко, что каждое слово отпечатывается в сознании клеймом, - не был готов строить с ней жизнь на обмане. Не мог каждый день смотреть ей в глаза и знать, что она живёт во лжи по моей вине. Поэтому я просто ушёл. Мы замолкаем. Неуютная тишина снова давит на плечи. Дима отпивает из кружки свой чай, а я не знаю, что ему сказать. Мысли в голове путаются, превращая сознание в хаос. Он не назвал имени девушки. Не сказал «тебе». Но в тишине, последовавшей за его словами, это «ей» звенело громче любого признания. Воздух тяжелеет. Я чувствую, как пылающий жар пробирается мне под кожу и тут же сменяется ледяным ознобом. Мне становится дико неловко. Я опускаю глаза, стараясь скрыть своё замешательство, и смотрю на свои пальцы, отчаянно вцепившиеся в горячую кружку. Неловкость просто зашкаливает. - Почему… почему ты ушел из отдела? – спрашиваю, чтобы разрядить напряжение, и сама слышу, как дрожит мой голос. Дима пару мгновений смотрит на меня, а потом резко отводит взгляд в сторону… и я вижу, что взгляд его становится абсолютно пустым и даже мрачным, будто мой вопрос вынуждает его заглянуть вглубь себя, в прошлое... в те моменты, в которые ему неприятно возвращаться. - На последнем задании я получил несколько травм, - голос его звучит механически, как у робота, и отвечает Дима нехотя, будто вытаскивая из себя слова клещами… а мне становится жутко неловко из-за того, что я об этом спросила, - работать дальше не получилось бы, поэтому я ушёл в отставку… хотя, наверно, нужно было сделать это на пару лет раньше, - тише добавляет он будто только себе, но именно эта фраза цепляет меня. Словно красный флаг акцентирует моё внимание. - А Макс? Почему он не ушёл? Если мог? – громче, чем следует спрашиваю, а внутри уже вибрируют вновь натянувшиеся нервы. Дима медленно переводит на меня свой тяжёлый, понимающий взгляд. Он вздыхает, а я понимаю, что услышу сейчас самую важную правду... которая, возможно, добьёт меня. - Максим всегда был амбициозным, Саша. С самого начала. Он рвался на самые сложные задания, и в нём быстро увидели потенциал, поэтому его начали продвигать. Для Макса это была не работа. Это была… жизнь. Другая жизнь, Саша. Его слова повисают в воздухе, тяжёлые и безжалостные. Значит, он поднимался по службе, а я была его ширмой. Удобной, надёжной… слепой. Позже, ночью, я лежу в своей постели в гостевой комнате и смотрю в потолок. В доме тихо, слышно только моё дыхание и отдаленный крик ночной птицы где-то в лесу за окном. Я прислушиваюсь к себе и понимаю, что внутри меня сейчас живут только две эмоции – грусть, тихая и такая глубокая, что физически давит на грудь, и обида, горькая, как полынь. Она подступает к горлу комом, и я снова сглатываю его, пытаясь взять себя в руки. Он поднимался по службе. Получал повышения. Рисковал. Жил своей тайной, захватывающей жизнью. А я… я варила ему утренний кофе, гладила рубашки и верила каждому его слову. Ждала ребенка, который так и не появился. Строила планы на будущее, которое оказалось фантомом. Любил ли он меня когда-нибудь? Этот вопрос настойчиво звучит в голове, не давая мне покоя. Или я всегда была всего лишь частью его легенды? Удобным прикрытием? Фасадом, за которым он скрывал свою вторую, более важную жизнь? Сомнения разъедают душу, словно кислота. Каждое его ласковое слово, каждый подарок, каждый нежный взгляд – всё это теперь видится в другом, ужасном свете. Была ли там хоть капля искренности? Или это лишь отточенное мастерство агента, блестяще игравшего свою роль? Боже, как я могла не видеть?! Как я могла быть такой слепой, такой глупой?! Поворачиваюсь на бок и утыкаюсь лицом в прохладную подушку, стараясь заглушить подступающие слезы, но они текут сами собой – тихие, горькие, солёные. Слёзы по себе. По той наивной дуре, которой я была. По тем пятнадцати годам, которые он подло украл у меня. Но где-то в глубине души, сквозь боль и обиду, пробивается ещё одно чувство – тихая, невысказанная благодарность к тому, кто нашёл в себе силы не лгать. Кто предпочёл уйти, чтобы не предавать. Чей взгляд, сейчас стоит перед глазами и не даёт окончательно сломаться. Но это обо всём этом я подумаю позже. А сейчас – только ночь, тишина и всепоглощающая, разрывающая сердце боль от осознания простой, чудовищной правды: моя любовь была просто чьим-то служебным заданием, а я – разменной монетой в большой, чуждой мне игре. ---------- Глава 37. Глава 37. * Ольга * Всё рушится! Вся моя жизнь, богатая, блестящая, почти идеальная, разбивается вдребезги. На моих глазах превращается в мелкие бесполезные осколки, а я в отчаянии наблюдаю за этим, не в силах остановить. Мой отец – он всегда казался мне неприступной крепостью, но его вот-вот арестуют. И это уже не домыслы, увы, это самая настоящая жуткая правда. Я подслушала пару его приглушённых разговоров за дверью кабинета, когда была в его доме, и впервые в жизни за яростью и злостью я уловила в его голосе не страх, нет, какую-то мрачную обречённость… и я поняла, что всё изменилось – рано или поздно отца посадят, надёжная каменная стена между мной и этим миром исчезнет, и я останусь с ребёнком на руках одна… возможно, скоро до меня дотянутся «партнёры» отца. Отрывая куски его бизнеса, они вполне могут избавиться и от меня, и от мамы. Вот же чёрт… Меня трясёт. Я сижу в своей стерильно-белой гостиной, обхватив себя за плечи, но ледяной холод внутри не проходит. Мне нужно позаботится о себе и о сыне. Нужно что-то придумать, ведь времени у меня остаётся всё меньше с каждым днём… или даже часом. Единственное моё спасение – Макс… который в последнее время только огрызается и избегает меня. Горько усмехаюсь и ладонями растираю уставшее лицо. А ведь у нас с с ним всё начиналось красиво и романтично как в сказках. Я влюбилась в него почти сразу. Как только он появился на том банкете со своей чёртовой женой – высокий, статный, с пронзительным взглядом, от которого перехватывало дыхание… я пропала. Да, Макс намного старше меня, но его возраст меня не отталкивал, наоборот, манил и будоражил. Я долго пыталась скрыть свои чувства, но, когда он сам проявил ко мне интерес, который я сразу на каком-то интуитивном уровне почувствовала, я буквально светилась от радости как новогодняя гирлянда, а внутри меня оглушающими петардами взрывались эмоции. Он ответил мне!!! А наши первые встречи… Его осторожные и в то же время властные прикосновения, от которых я млела, а по моей коже проскакивали разряды тока и выступали мурашки. Я смотрела в его глаза, и внутри волнительно трепетали своими крылышками любовные бабочки. Никогда! Никогда и ни с кем я не испытывала ничего подобного! Я влюбилась. Искренне, безумно, по-настоящему. И я видела ответ в его глазах! Видела ту же страсть! Это было наше с ним одно на двоих безумие. Одно на двоих счастье. Наши дни и жаркие ночи, которые мы проводили в его командировках… украденные у судьбы счастливые, полные страсти часы. И всё это время я с отчаянием ожидала вмешательства отца, думала он заставить нас расстаться с Максимом, но он молчал. Я видела лишь его молчаливое игнорирование этой темы… и постепенно успокоилась. И лишь одна мысль отравляла мой рай – его жена. Эта старая, никому не нужная кляча. Я ревновала дико, истерично, до боли в животе, умоляла бросить её, но Макс упорно отказывался. А потом каким-то чудом я забеременела! Как же я радовалась, увидев две ярко-красные полоски на тесте! Само провидение оказалось на моей стороне! «Теперь-то он точно будет только моим!» - я ликовала... но Максим не обрадовался. Мы тогда жутко поссорились, он хотел, чтобы я сделала аборт. Я отказалась, и Макс ушёл, громко хлопнув дверью… а наутро приехал с извинениями, обещал заботиться о мне и ребёнке… но от жены так и не ушёл, и это его упорство, какая-то непонятная мне привязанность к старой жене выворачивали меня наизнанку! Я ревновала. Жутко. Дико. Безумно. Макс должен был быть только моим!!! После рождения Дениса моя одержимость Максимом достигла пика, а ревность к его жене зашкаливала. Начались изнуряющие диеты, я проводила по три часа в день в спортзале лишь бы вернуть форму, лишь бы удержать его. Я начала требовать, чтобы мы появлялись везде вместе – в ресторанах, в театрах, в кафе и кино. Я была уверенна, что кто-нибудь из их общих знакомых заметит нашу пару, и я не прогадала – слухи о нас дошли до его старой жёнушки! Но я никак не ожидала её реакции. Эта хабалка посмела вылить на нас борщ! Публично унизить! Сучка! Руки даже сейчас непроизвольно сжимаются в кулаки от злости. И что же дальше?! Даже после этого Максим не бросил её! Наоборот, стало только хуже! Она будто влезла в наши отношения, сломала их! Вместо невидимой тени, эта чёрная кляча стала значимой осязаемой фигурой в наших жизнях. Это сводило меня с ума. А теперь, когда рушится вся моя жизнь, я чувствую, как и Максим окончательно ускользает от меня, словно дым расстворяется в воздухе. За эти дни он лишь однажды приехал к нам с сыном… и не притронулся ко мне… Он всё ещё живёт в их доме. Я знаю – я теряю его. Я чувствую это! И сегодня, когда я смотрела в его удаляющуюся спину, я поняла – хватит. Хватит ждать! Надо брать своё будущее в свои руки! И первое, что я сделаю – схожу к этой старой ведьме, что какими-то приворотами удерживает моего мужчину! Я сегодня же пойду к этой Сашеньке! ---------- Глава 38. Глава 38. * Максим * Вечер. Хмурый. Слишком холодный и смурной для лета, но так в тему сочетающийся с тем, что творится у меня на душе. На горизонте громко вспарывают предгрозовое небо яркие молнии. Сижу в машине у подъезда дома, где теперь ютится моя жена. Моя Саша. Руки впиваются в кожаную оплетку руля так сильно, что пальцы немеют. В салоне отвратно пахнет дымом – я выкурил уже третью сигарету подряд, пытаясь заглушить адскую смесь из вины, ярости и отчаяния, что разъедают меня изнутри. Вина давит. Чёрт… она душит! Артур со вчерашнего вечера пылится за решёткой. Прошение об отставке подписано. Я совершенно свободен… но я горю в аду. Я потерял её. Единственную женщину, которую я видел рядом с собой. Наверно это и есть расплата за грехи? Вот это паршивое опустошение внутри, и огонь, выжигающий сердце. Не знаю, но понимаю лишь одно – я должен вернуть Сашу. Не могу без неё! Нам нужно поговорить обо всём без утайки и всё прояснить между нами. Я должен объясниться. Она поймёт… должна понять. Уговариваю себя, успокаиваю и жду. Минуты собираются в часы, но я не собираюсь отступать. Не знаю даже, что ей скажу. Хмыкаю. Горечь растекается на языке. Что я могу Саше сказать? Как оправдаться? Наверно, буду умолять… Что угодно сделаю, лишь бы она посмотрела на меня, как раньше. Дениса она, конечно, не примет. Глупо было ей это предлагать. Готов ли я вычеркнуть сына из своей жизни? Вопрос, на который я не могу дать ответа. Да, я не хотел его, но за эти полгода я уже привык к Дениске. Он часть меня. Моя кровь и плоть… но, если Саша потребует, я останусь в его жизни только финансово. Саша для меня важнее всего и всех. Мы с женой можем уехать из этого города, из страны и начать всё с начала. Мои мысли прерывает низкое урчание мотора, и мой уставший взгляд цепляется за въезжающий во двор чёрный мощный тонированный внедорожник, и у меня волосы на затылке опасно приподнимаются. Я узнаю его мгновенно. Холодок пробегает по спине, и я выпрямляюсь на сидении. Сердце безумным мотором херачит в груди, расталкивая ужаленную адреналином кровь. Это Дима. Ревность, едкая и ядовитая, течёт кипятком по венам. Челюсти сжимаются до хруста. Что он тут делает?! Решил взять реванш?! Киплю и не отрываясь смотрю, как машина бывшего друга останавливается у Сашиного подъезда. Водительская дверь открывается, и оттуда выходит Дима. Спокойный, уверенный, наглый. Да, наглый! Потому что подкатывает к моей жене! Ублюдок! Доведённый до предела вцепляюсь глазами в его фигуру. Слежу за тем, как он обходит капот, открывает пассажирскую дверь… и из его авто выходит она. Моя Саша. В её руках нет цветов, но её улыбка – смущённая, робкая – пробивает меня как пуля на вылет. Алая пелена застилает глаза. В ушах набатом бьёт гул собственной крови. Внутренности сжимаются в один тугой, болезненный комок. Они вместе. Она улыбается ему, а от меня, значит, нос воротит! Едва сдерживая себя, я наблюдаю, как она что-то говорит Диме, кивает, и быстро скрывается в подъезде. Дверь захлопывается. И этот щелчок срывает меня с тормозов. Быстро выскакиваю из машины, зло хлопаю дверью. Подхожу к бывшему другу сзади. Он стоит, повернувшись к подъезду, будто провожая Сашу взглядом. - Какого черта ты делаешь возле моей жены?! – мой голос – хриплый, звериный рык, незнакомый даже мне самому. Дима медленно порачивается. Его лицо – маска спокойствия. Только глаза… глаза холодные, ледяные, опасные. - Бывшей жены, Макс, - поправляет он меня ровным, спокойным голосом, но в нём кипит расплавленная сталь. - Саша – моя жена была, есть и будет! – я делаю шаг вперёд, мы почти упираемся друг друга. Воздух трещит от ненависти и напряжения между нами, - не смей подкатывать к ней свои яйца! Убирайся отсюда к чёртовой матери и дорогу забудь! Она никогда не будет с тобой! Дима медленно, оценивающе оглядывает меня с ног до головы. Его холодный взгляд проходится по мне как острое лезвие бритвы. Яркая молния пронзает тёмное небо над нами. Раскат грома оглушает, но я слышу, что бывший друг мне дерзко бросает: - Я думаю, Саша сама разберётся, чья она женщина. В этот момент что-то во мне щёлкает. Словно предохранитель перегорает. Молниеносно замахиваюсь и бью со всей дури в его челюсть. Первые капли дождя капают на лицо, но я их почти не чувствую. Его ответ приходит мгновенно. Резкий, точный апперкот под рёбра. Воздух с хрипом вырывается из моих легких. Дождь усиливается, встаёт почти плотной стеной между нами. Я отступаю, поскользнувшись на мокром асфальте, и едва удерживаю равновесие. Холодная вода тут же просачивается через ткань брюк на колене. - Мы договаривались не трогать её, помнишь?! – выкрикивает Димон, перекрикивая шум дождя, - я сдержал обещание, а ты вернулся и превратил жизнь Саши в один сплошной обман и череду предательств, - бьёт меня правдой лучше кулаков, - и ты считаешь, что я сейчас отступлю?! Снова отдам её тебе?! С визгом шин во двор влетает ещё одна машина, но мы почти не обращаем на неё внимания. Весь мир сужается до нас двоих, нашего общего прошлого и этой чёртовой правды. Его слова обжигают, разъедают мою уверенность как кислота. Рычу, отчаянно бросаюсь на своего противника, и мы в этой схватке сходимся снова. Дождь заливает мне глаза, превращая его лицо в размытое пятно. Я бью вскользь, кулак проходит по его мокрому плечу. Димон отвечает коротким, жёстким ударом в корпус. От боли темнеет в глазах. Обрушиваем друг на друга сильные удары, но не отступаем. Мы кружимся по скользкому асфальту, как два изможденных гладиатора на арене. Дыхание белыми клубами пара вырывается изо рта. Чувствую, как мышцы на ногах горят от напряжения, как ноет уже поврежденная щека. Рычу, пытаясь поймать противника в захват, но мои пальцы скользят по мокрой ткани его футболки. Дима резко дёргается в сторону, высвобождается, и я, потеряв точку опоры, падаю на одно колено в ледяную лужу. Вода брызгает во все стороны. Быстро поднимаюсь и снова бросаюсь на бывшего друга. Град мощных ударов сотрясает наши тела. Кровь, смешанная с дождём заливает лица, руки, одежду. Я слышу сейчас лишь бешеный пульс в ушах, хруст сбитых костяшек и наше хриплое надсадное дыхание… но сквозь этот туман до меня долетает чей-то голос. Высокий, истеричный, пронзительный. - Максим!!! Мы с Димой застываем напротив друг друга в любую секунду готовые снова броситься в драку. Тяжело дышим. Я оборачиваюсь. Из той машины, что влетела минуту назад во двор, выбегает Ольга. Её фигуру тут же скрывает серая пеоена дождя, но она приближается. Морщусь не от боли, а от досады. Какого чёрта она делает здесь?! - Максим, что происходит?! – она бросается ко мне, цепляется за мокрый рукав, - я везде искала тебя! Почему ты не отвечаешь?! Боже… ты весь в крови! - Оля уходи. Я позже заеду к Денису, - стараюсь говорить громче, чтобы перекричать неутихающий дождь. Пытаюсь оттолкнуть её, а сам глазами цепляюсь за Диму. Он стоит, вытирая кровь с разбитой губы, и его взгляд, которым он обводит меня и прилипшую ко мне Олю, полон холодного презрения. Да пошёл ты! Праведник хренов! Хочу крикнуть ему… но в это мгновение подъездная дверь с грохотом распахивается и также шумно закрывается, а под козырьком, глядя на нас троих, замирает Саша. ---------- Глава 39. Глава 39. * Саша * Артур, наконец, за решеткой, мне больше никто не угрожает… и я должна ликовать, но внутри – почему-то лишь тихая, усталая пустота. Нет ожидаемой радости... и я не понимаю почему. Вчера Дима привёз меня обратно в город. Моё недолгое пребывание в его доме закончилось, но я знаю, что буду по нему скучать. По запаху дерева, по треску поленьев в камине, по той абсолютной, всепоглощающей тишине, что лечила мою израненную душу… и по нему... по его спокойной силе, по молчаливому пониманию, по тому, как он просто был рядом, не требуя ничего взамен. На работе все встречают меня радостными возгласами. Пока меня не было, девочки со всем справлялись сами, и, хоть и было трудно, мои пиццерии работали. Вечером за мной заезжает Дима, чтобы попрощаться - он возвращается домой... в свой тёплый медовый дом. И снова мне грустно. По дороге мы болтаем ни о чём. О погоде, о моей работе и ближайших планах… и я понимаю, что мне с Димой так комфортно и хорошо… безопасно, после того урагана, что прошёл по моей жизни, разметая её на куски и отбрасывая осколки в разные стороны. Пока машина везёт нас к дому, грозовые тучи сгущаются буквально над нашими головами, поэтому мы быстро прощаемся у подъезда, и я забегаю внутрь, едва успев спастись от первого шквального порыва дождя. Бегу по ступенькам, а сердце неприятно ноет и сжимается в груди – я буду скучать по нему и по чувству защищённости, которое я всегда испытаю рядом с Димой. Возможно, мы встретимся когда-нибудь ещё, но сейчас… сейчас мне нужно побыть одной, прийти в себя, утихомирить свои эмоции, разгрести тот внутренний раздрай, что сейчас у меня в душе. Я вбегаю в квартиру брата, закрываю дверь. Сильно вздрагиваю, когда гром шарахает прямо над крышей. Бросаю взгляд в окно, а там уже дождь во всю барабанит по стёклам. Слава Богу, успела! Скидываю туфли, прохожу на кухню, чтобы налить себе воды… и вдруг замираю у окна. Зажатая в руке чашка выпадает из моих пальцев и со звоном бьётся и разлетается на множество мелких осколков у моих ног. Внизу, под проливным дождём, дерутся Дима и Макс. Всё внутри холодеет. Не думаю. Резко отталкиваюсь от пластикового подоконника и, на носочках перепрыгивая через осколки, бегу в прихожую. Без каких-либо мыслей, на чистом адреналине натягиваю на себя первые попавшиеся кроссовки и выбегаю из квартиры. Лифт не жду, слетаю по лестнице вниз, шумно распахиваю дверь подъезда и застываю. Дышу тяжело и надрывно, сердце оглушительно барабанит в груди, а сквозь серую пелену дождя мой взгляд сразу цепляется за три застывшие на тротуаре фигуры. Любовница Макса стоит, вцепившись ему в руку. Мокрая, растрёпанная и какая-то совершенно жалкая сейчас. Она нервно бегает взглядом от меня к Максиму, дёргает его за порванный рукав и что-то говорит ему, но Макс на неё совершенно не реагирует. Он прямо и жадно смотрит на меня, его грудь ходуном ходит, руки сжаты в крепкие кулаки, и, мне кажется, что он вот-вот сорвётся, отшвырнёт Ольгу и пойдёт ко мне… а я этого совсем не хочу, поэтому быстро перевожу взгляд на стоящего немного поодаль Диму. Его широкие плечи всё ещё напряжены, литые мышцы перекатываются под мокрой тканью футболки. Он пальцами стирает кровь с разбитой губы и смотрит на меня исподлобья. Шумно дышу. Нервная дрожь пробегает по моему телу. На улице сыро и холодно, а у меня кровь будто кипит. Мне жарко. Ещё мгновение и дождь прекращается также резко, как и начался. Я обнимаю себя руками, когда слышу визгливое: - Максим, поехали домой! Денис так ждёт тебя! Имя их сына звучит из уст Ольги как последний, отчаянный козырь, но Макс грубо отстраняет свою любовницу и всё-таки делает шаг вперёд… и мне приходится взглянуть в его глаза полные мольбы и ярости одновременно. - Саша… Качаю головой. Мне не нужны больше его слова. Достаточно уже лжи. Я осторожно спускаюсь по мокрым ступеням, демонстративно прохожу мимо замершей парочки и останавливаюсь рядом с Димой. Поднимаю глаза и с содроганием вижу на его лице огромный синяк, уже наливающийся густым багрянцем на правой скуле, и кровь, смешивающуюся с дождевой водой на разбитой верхней губе. - Пойдем, я всё обработаю, - говорю тихо, но твёрдо, и беру мужчину за руку. Дима сначала не поддаётся, стоит на месте. Я оборачиваюсь назад и вижу, как он хмурится... но потом, с тяжёлым вздохом, он позволяет мне вести себя. - Саша! – голос Макса полон горького отчаяния и злости, - давай поговорим! Дай мне шанс объясниться! Не реагирую на его слова. Прохожу мимо не останавливаясь. И лишь на крыльце, под козырьком, я поворачиваюсь. Последние капли дождя падают на моё лицо, холодный мокрый ветер обдувает меня, но я не чувствую ничего. - Уезжай, Максим, - говорю громко, и мой голос звучит удивительно ровно и спокойно, - и больше никогда не возвращайся. Всё кончено. Я не вернусь. Втягиваю Диму в подъезд. Меня колотит. Нет, не от холода, а от нервов, от всей этой отвратительной истории. Хочется забраться в душ и смыть с себя всю эту мерзость… но вместе с тем, сквозь грохот своего сердца, я вдруг понимаю, что между мной и Максимом всё действительно кончено. Когда я сейчас произносила эти слова, ничего внутри меня не сжалось от боли или обиды, не заболело. Ничего больше не откликалось у меня в груди на слова бывшего мужа… лишь тихая, холодная пустота внутри… и это радует меня. Может, всё, наконец-то, отболело? Выгорело дотла? Пока я прислушиваюсь к себе, мы с Димой успеваем молча подняться на лифте и войти в квартиру. - Иди в душ, - наконец, отмираю в прихожей и киваю в сторону ванной, - согрейся, я поищу у Лёшки подходящую тебе одежду. Дима не спорит и проходит дальше по коридору, а я всматриваюсь в его широкоплечую высокую фигуру, и понимаю, что подобрать ему одежду в гардеробе брата будет проблематично. Пересматриваю все полки и достаю самую большую футболку и спортивные штаны. Прохожу на кухню, кладу одежду на табурет и ставлю чайник, а потом тянусь за аптечкой, которую Лёшка зачем-то держит на самой верхней полке. Встаю на носочки, подтягиваюсь, кончиками пальцев цепляю белую пластиковую коробку… и чуть не роняю её, когда макушкой чувствую позади себя горячее дыхание. ---------- Глава 40. Глава 40. * Саша * Дыхание резко обрывается. Воздух застывает, становится густым, сладким и обжигающе-напряжённым… и мои нервные окончания какого-то чёрта совершенно сходят с ума. Аромат Димы – свежий, морской… слишком мужской проникает в лёгкие, тонкой паутиной ложится на плечи, взрывая мои рецепторы. Боже… Как же это всё неправильно… Время останавливается, оставляя за границами этой маленькой кухни весь мир – весь хаос, боль, предательство, от которых ещё недавно горела моя истерзанная душа. А сейчас… сейчас существуем только мы. Мужчина за моей спиной и я. Мысли сворачиваются в какой-то слишком тугой узел, и распутать их никак не получается… разум будто отключается, оставляя лишь голые чувства и эмоции, которые топят меня в своей глубине. Нет. Это невозможно… это… так не должно быть! Я пытаюсь взять себя в руки, удержать внутри и спрятать от Димы этот внезапный, дикий и необъяснимый вихрь чувств за вежливой, приветливой улыбкой, когда оборачиваюсь к нему… но даже я чувствую, насколько она искусственная и фальшивая… и Дима, конечно, видит, как дрожат уголки моих растянутых губ. Его взгляд – такой пронзительный, такой… обжигающий и тёмный – скользит по моему лицу, читая каждую эмоцию, каждую тайную дрожь. Мужчина считывает импульсы моего тела, как открытую книгу. Видит, как бешено бьётся пульс на моей шее. Как вздымается грудь. Как темнеют глаза. Мы долго смотрим друг на друга. Молча. В тишине слышно, как на кухне тикают часы и как стучит моё глупое сердце – гулко, безумно... опасно. Дима наконец отходит, чтобы поставить аптечку на стол, и я могу снова дышать. Но это короткая передышка. Потому что я всё ещё ощущаю жар, исходящий от его тела. Чувствую, как по моей коже бегут мурашки – мелкие, волнительные и такие неправильные. Они пробегают по рукам, по спине, поднимают тонкие волоски на затылке. "Приди в себя! Остановись, Саша!" - мысленно ругаю себя, но это не помогает. Боже… как же топит меня в этих ощущениях. Как будто я годами спала, а Дима одним своим присутствием, одним взглядом разбудил во мне что-то давно забытое, дикое и прекрасное... то, что зародилось давно, но умерло после его исчезновения. Когда-то, в далекой юности, я не могла выбрать между двумя друзьями. Между ярким, харизматичным Максом и спокойным, загадочным Димой. А потом Димка исчез, и мне показалось, что судьба, сделала выбор за меня. Но сейчас, под его пылающим взглядом, я не уверена ни в чём. Быть может, судьба ошибалась..? Думаю об этом, и горечь растекается на языке. Дима ставит аптечку на столешницу. Звук кажется оглушительно громким. Я полностью разворачиваюсь к нему. Теперь нас разделяют лишь сантиметры. Его лицо так близко. Я вижу каждую морщинку вокруг его глаз, тёмную щетину на его щеках, свежую ссадину на скуле и капельку крови на его разбитой губе.... и тону в глубине его голубых глаз, в которых сейчас пляшут опасные огни. Мое дыхание срывается. В груди становится тесно от нахлынувших чувств. Мы долго смотрим друг на друга. Молча. В тишине слышно, как на кухне тикают часы и как стучит моё проснувшееся сердце – гулко, безумно... опасно… слишком опасно для меня. - Я… я приготовила тебе одежду. Она на табуретке, - наконец выдавливаю я, и каждое слово царапает горло, как наждачная бумага. Я непроизвольно обнимаю себя руками, пытаясь собраться, создать хоть какую-то защиту от своих же эмоций. Дима молча кивает, его взгляд ещё секунду держит меня в своём плену, а затем он отходит. Подхватывает длинными пальцами сложенную футболку и штаны… а я не могу оторвать глаз от его спины – широкой, мощной, исполосованной тонкими белыми шрамами. Каждый из них – его история. Страшная. Болезненная. Запретная. Часть его жизни, о которой я ничего не знаю. Когда Дима выходит в коридор, я закрываю лицо ладонями, чувствуя, как горят щёки. Не понимаю, что со мной происходит… хотя нет, я слишком хорошо понимаю… Боже, он мне нравится. Дима. Спокойный, надёжный… и, возможно, опасный. Мой бывший друг. Но он уже не тот парень, который когда-то исчез, чтобы не лгать любимой девушке. Тайны и долг отложили на нём свой отпечаток. Даже его тело хранит следы его скрытой от всех, явно опасной жизни. Боже, о чём я думаю? «Это всё неправильно, - сурово осаждаю себя, растирая пальцами лоб, - я только что развелась, пережила предательство и прошла через ад. Наверно, мой организм просто сошёл с ума от стресса, вот и цепляется за мужчину, с которым я смогла почувствовать себя в безопасности». С силой отталкиваюсь от столешницы, подхожу к столу и открываю аптечку. Руки слегка подрагивают… и в этот момент на кухню возвращается Дима. Сердечко моё снова сжимается в груди, когда я бросаю на бывшего друга быстрый взгляд. На нём та самая футболка брата, которую я для него приготовила, но она ему явно мала. Белая ткань плотно обтягивает рельеф его мускулистого торса, подчеркивая мощь плеч и груди. Я честно стараюсь не залипать на мужчине, но, когда наши глаза встречаются, я вижу довольные смешинки в его голубых глазах, а на его губах появляется лёгкая, едва уловимая улыбка. Резко опускаю глаза, отвожу взгляд, чувствуя новую жаркую волну стыда. - Садись, - говорю слишком громко и резко и указываю на табурет, - обработаю твои раны. Дима послушно садится. Я наливаю на ватный диск перекись, стараясь не смотреть мужчине в глаза, сосредотачиваюсь на ссадине на его скуле. Осторожно прикасаюсь к ране и подушечками пальцев чувствую, как Дима вздрагивает, но не отстраняется. Его дыхание глубокое, ровное и спокойное, в отличие от моего – сбившегося, прерывистого. - Прости, что он… что так вышло, - бормочу я, извиняясь за бывшего мужа и аккуратно водя ваткой по повреждённой коже. - Не твоя вина, Саш, - голос тихий, глухой, с едва заметной хрипотцой, - это между мной и им. Давно назревало. Я киваю, переходя к его разбитой губе. Наклоняюсь ближе, прикасаюсь медленнее, осторожнее. Наши лица так близко. Его черты, такие знакомые и такие новые… Его дыхание смешивается с моим… И вот оно снова. То самое напряжение. Густое, сладкое, непреодолимое. Я замираю с ваткой в руке, а Дима поднимает на меня взгляд. Его голубые глаза темны… и в них – та же буря, что бушует и во мне. Время снова останавливается. Дима медленно поднимается с табурета. Его плавные и уверенные движения завораживают, как танец опасного хищника. Он не сводит с меня глаз, делает шаг вперед. Его тёплые ладони прикасаются к моим щекам, и весь мир сужается до этого прикосновения. Мужчина наклоняется… и его губы касаются моих. Вздрагиваю. Неконтролируемые разряды тока пробегают по моему напряжённому, сжавшемуся перед спасительным рывком, телу. Сначала его губы просто касаются моих. Легко, вопросительно, почти невесомо. Дима даёт мне возможность отступить… но я не отхожу и не отталкиваю его. Я замираю, растворяясь в этом мгновении, задыхаясь от острых ощущений, огненной змейкой расползающихся внутри меня. А потом… потом всё меняется. Его поцелуй становится глубоким, жадным, пронизанным страстью. Мужчина уже не спрашивает – он берёт, алчно пьёт меня и мои сумасшедшие эмоции. Его руки скользят в мои волосы, притягивая меня ближе. Его язык касается моих губ, требуя ответа… и я… я отвечаю ему со всей вспыхнувшей страстью и со всей болью, которой пропитана моя душа. Мы целуемся так, словно это наш первый и последний поцелуй. Так, словно хотим наверстать все потерянные годы, все несказанные слова, все недосказанные чувства. Это поцелуй-взрыв. Поцелуй-освобождение. Он сжигает дотла все мои страхи, всю мою боль, все запреты в моей голове. Я вспыхиваю. Умираю и исцеляюсь одновременно в его объятиях. Мир сужается до вкуса его губ, до запаха его кожи, до звука нашего прерывистого дыхания. И когда мы наконец отрываемся друг от друга, чтобы перевести дух, я понимаю – точка невозврата пройдена. Жизнь разделилась на «до» и «после». Дима смотрит на меня, его голубые глаза темны от страсти, я чувствую, как гулко и часто бьётся его сердце под моей ладонью… и вдруг он тихо произносит всего одну фразу, которая резко останавливает мой пульс и заставляет огненные мурашки рассыпаться по коже: - Выходи за меня, Саш… ---------- Глава 41. Глава 41. * Дима * Её дыхание смешивается с моим. Наэлекролизованный воздух трещит между нами, вспыхивает искрами, током проходит по коже. Волнуюсь, как зелёный пацан, и жадно вдыхаю аромат её влажных волос – сладость летнего луга и первых ромашек – родной, давно впитавшийся на подкорку, влезший под кожу аромат. Провожу руками по её хрупким плечам и собираю раскрытыми ладонями волны её мурашек. Кожа горит от её близости. Я давно схожу по Саше с ума. С того самого дня в универе, когда она ворвалась в нашу аудиторию, в длинном балахонистом сарафане, с разметавшимися по тонким плечам шоколадными волосами и горящими глазами, в которых плескалась весна. Помню, я тогда выронил ручку. Макс, сидевший рядом, тупо ухмыльнулся. Он не понимал. Не видел, как земля тогда ушла у меня из-под ног, и весь мир сузился до одной этой хрупкой девчонки с карими глазами и робкой улыбкой. Любовь с первого взгляда – это не романтика. Это приговор. Пожизненный. Без права на помилование. Ты будешь подыхать без неё. Встретишь на своём пути других женщин, но видеть в них будешь лишь её. Единственную. Родную. Любимую. И вот она сейчас здесь. В моих руках. Её губы – мои. Её дыхание – моё. Её сердце бьётся в унисон моему, бешеному, готовому вырваться из груди… сердцу, которое давно подыхает у её ног. Я ощущаю её вкус – сладкий, как грех, и упоительный до сумасшествия. Чувствую, как дрожит её тело под моими ладонями. Как она пытается отстраниться – не от поцелуя, нет, а от этой силы, что рвётся из меня наружу… от моего бешеного напора… и я отпускаю её губы, но не даю ей свободы. Лбом касаюсь её лба. Дышу её дыханием. В висках стучит кровь – густая, горячая, пропитанная годами тоски, безответной любви и бессилия что-либо изменить. За Сашу мы впервые дрались с Максом. Схватились по-настоящему, до крови, на заднем дворе общаги. Оба понимали, что Саше нравимся. Она разрывалась между нами, но ни одному не отдавала предпочтения, а мы… мы были готовы убить друг друга за её улыбку. Потом нас завербовали. Одним днём. Одним приказом. И мы дали друг другу слово – оба отойдём в сторону, отпустим её, не втянем в эту ложь, не испортим ей жизнь. Я своё слово сдержал. Исчез. Сам вырвал себя с корнем из её жизни, хотя каждый день был адовой пыткой. Каждое утро я вставал, а ночью засыпал с мыслью о ней. А Макс… Макс не смог. Он вернулся. Добился её и женился на Саше. Когда я узнал – меня разорвало изнутри. Чёрная, слепая ярость застилала глаза, текла вместо крови по венам. Я хотел найти его и убить, но меня быстро убрали подальше. Сначала плотно занялись моим обучением, потом бросили на опасные задания, а дальше - плен. Месяцы в сыром, вонючем подвале. Ржавые цепи на руках и ногах. Удары. Пытки. Боль была такая, что сознание мутнело, а я… я вспоминал Сашку. Её смех. Её запах. Лежал на спине, не в силах перевернуться, и проводил пальцами по холодным камням, а представлял, что касаюсь её тёмных мягких волос. Смотрел сквозь решётку в потолке на звёзды и мечтал о ней. Саша была моей молитвой. Моим спасением. Единственной ниточкой, связывающей меня с жизнью. Меня вытащили. Полуживого. Я вышел в отставку. А Саша… она была счастлива. Замужем. За моим бывшим другом. За моим кровным врагом… и я запер себя в доме среди леса, пытаясь забыть, выжечь её из памяти, не лезть в её жизнь… хотя знал, что не смогу. Чёртов однолюб… Но один ночной звонок перевернул всё с ног на голову. «Дима… Помоги. Ей угрожает опасность. Артур…» - хриплый голос Макса в трубке… и мгновенно безумный страх за неё пронёсся по венам, а потом адская, всепоглощающая ненависть к бывшему другу затопила меня с головой. Он подверг её опасности. Он, тот, кто должен был её беречь, сам привёл к ней монстра. Я не думал - действовал. Отвоевал её. Вырвал из лап того ублюдка. И сейчас… Сейчас, когда она смотрит на меня с тем самым забытым, казалось, давно потухшим огнём в глазах… Сейчас я ни за что не отпущу её. Не уступлю. Никому. Я вижу её смятение. Вижу, как она пытается осмыслить всё, что происходит между нами сейчас. Знаю… чувствую, что её разум борется с чувствами. И слова с губ срываются сами. Поднимаются из самой глубины души, очерствевшей за годы молчания и боли. - Выходи за меня, Саш. Сердце замирает в груди. Весь мир останавливается вместе с ним. Вот я и сказал это. Выпустил джинна из бутылки. Теперь пути назад нет. Она молчит. Её глаза – огромные, тёмные, полные слёз и чего-то ещё… чего-то, что заставляет моё израненное сердце биться с безумной надеждой. Я ждал её полжизни. Пережил ад, чтобы вернуться к ней. И теперь я не отступлю. Не сдамся. Она – моя. Судьба. Награда… или проклятие – уже не важно. Смотрю в её глаза, и Саша отвечает… ---------- Глава 42. Глава 42. * Саша * Его слова повисают в воздухе между нами, тяжелые и густые, как расплавленный металл. «Выходи за меня, Саш». Эхом звучит низкий хриплый голос Димы в моей голове. Пульс бешено бьётся в висках. Весь мир сужается до его глаз. Голубых, бездонных, горящих такой любовью и адской решимостью, что мне становится физически жарко… и страшно… безумно страшно. Чувствую, как всё внутри меня сжимается в тугой, колючий комок. Мелкая дрожь проходит по телу, а я почти не дышу. Замираю, смотря в его голубые глаза… и понимаю, что не могу так. Всё это слишком быстро. Мой мир совсем недавно разбился в мелкие осколки. Я же только что развелась и вот снова в этот же омут… Разве я смогу?? Нет. Мне нужно остыть и подумать обо всём. Успокоиться. - Дима, я… - мой голос – жалкий, сдавленный шёпот, который тонет в гулком стуке наших сердец... Боже… они и правда бьются в унисон… предатели. Я делаю шаг назад. Отстраняюсь и, его горячие руки, ещё секунду назад сжимавшие мои плечи, повисают в воздухе. - Мне… мне нужно… время… - мотаю головой, не в силах вымолвить ничего внятного. Мысли путаются, превращаясь в хаотичный вихрь. В груди нарастает жгучее желание просто взять и сбежать, спрятаться, осмыслить всё. Я резко отхожу от Димы. Сердце рвётся в груди, пересохшее горло огнём пульсирует. Шаг – и я стою у стола. Быстро открываю аптечку, хватаю вату, перекись – усиленно делаю вид, что занята делом. Руки дрожат так, что у меня едва получается открыть флакон. - Саша, - его голос звучит сзади. Тихо, но уверенно, с той самой стальной нотой, что не допускает никаких возражений и заставляет слушать его. Их в спецшколе что ли учили так говорить?! – Я не уйду больше. Не оставлю тебя и не дам тебе сбежать от меня. Не на этот раз. Я замираю, чувствуя Димин взгляд у себя на спине. Он жжёт, как настоящее прикосновение. - Я не убегаю, - лгу, наливая перекись на вату, - просто… просто дай мне время. Я не готова вот так… сейчас. Понимаешь? – оборачиваюсь к нему и несмело встречаю его жаркий взгляд, а моя едва ожившая душа так неожиданно... робко трепещет… но в этот раз не от жуткой боли, а от непонятного смятения… Дима опять слишком близко ко мне. Его тепло, его аромат – свежий, морской, с примесью дождя и чего-то неуловимо мужского – снова окутывает меня. - Садись, - киваю на табурет, а в моём голосе проскальзывает нервная дрожь. Он послушно садится. Я подхожу, стараясь не смотреть ему в глаза, сосредотачиваюсь на ссадинах. Прикасаюсь ватой к его скуле. Он вздрагивает, но почему-то мне кажется, совсем не от боли. - Я не хочу тебя пугать, - говорит Дима тихо, пока я осторожно провожу ваткой вокруг его ран. Его горячее дыхание касается моей шеи, и по коже рассыпаются мурашки, - и не буду давить, Саш. Но я и не уйду. Пятнадцать лет я заставлял себя держаться подальше, не вмешиваться в твою жизнь, но больше я не смогу. Его слова звучат для меня оглушительным признанием, правдой, которая сметает всё, что было раньше. - Ты не можешь просто… вернуться и перевернуть мою жизнь вверх дном, - выдыхаю, переходя к его разбитой губе. - А разве она уже не вывернута наизнанку? – он ловит мою руку, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Его пальцы обжигают моё запястье. – Мы можем начать всё с нуля. Вместе. Без лжи. Я люблю тебя, Саша. Всегда любил. Его признание током проходит по моим нервам, пробирается в душу, рвёт моё сердце. Я закусываю губу, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. Растерянность, боль за наше прошлое и какая-то дикая, необъяснимая надежда – всё это клокочет во мне, не находя выхода. - Мне нужно время, Дима. Пожалуйста, - шепчу и вытираю пальцами бегущие слёзы. Он смотрит на меня долго-долго. Его взгляд сканирует моё лицо, читает каждую эмоцию. И наконец он кивает. - Хорошо, Саш. Я дам тебе время, - он встаёт, проходит в прихожую, я медленно иду за ним. Душа раскрыта нараспашку, все чувства сейчас оголены. Сердце безумно бьётся в груди, не желая отпускать этого мужчину… но я не останавливаю Диму. Не сейчас. Он подходит к двери. В ладони сжимает ручку и оборачивается. - Я буду рядом. Всегда. Звони мне в любое время. Заставляю себя молча кивнуть, и Дима уходит. Дверь закрывается за ним с тихим щелчком. Я прислоняюсь лбом к её прохладной поверхности. Глубоко-глубоко вдыхаю. В воздухе ещё витает его запах – кожи, дождя, мужской силы. Дима ушёл, но остался здесь повсюду. Остался со мной… как и обещал – он остался рядом. Разворачиваюсь и медленно стекаю по двери на пол, обхватываю колени руками и прижимаю к ним подбородок. Вокруг меня расползается тишина, и я отчаянно погружаюсь в неё. Слышу только отчаянное биение своего сердца в пустой прихожей. Сижу так несколько минут. Просто дышу, растерянно уставившись в одну точку на полу. В голове – полный хаос – измена Максима. Я в плену Артура… и Дима, который меня спас. Его признание. Его поцелуй. Щёки горят, когда я вспоминаю о нём. Осторожно подношу пальцы к своим губам и касаюсь их. Они ещё горят от его поцелуя. В памяти вспыхивает его вкус, его напор, всепоглощающая страсть, что сжигает всё на своём пути… а ещё я помню свой отклик на поцелуй Димы. И в абсолютной тишине пустой квартиры, сквозь слёзы, растерянность и страх, на моих губах проступает улыбка – робкая, едва заметная… но такая настоящая. Закрываю глаза и прислушиваюсь к себе. Возможно ли шагнуть в прошлое и дать себе ещё один шанс на счастье? ---------- Глава 43. Глава 43. * Саша * Воздух свободы. Знаете, какой он? Чистый, сладкий и свежий! Каждое утро в течение уже нескольких дней я вдыхаю его полной грудью. Я свободна! Предатель-муж исчез из моей жизни. Артур, удерживающий меня в плену шантажом, в камере. Нет больше ничего, что омрачало бы мою жизнь. Зато есть любимая работа, брат, который в скором времени обещает прилететь ко мне и… Дима. Да, я решила дать нам шанс. Мы начинаем наши отношения очень осторожно, не спеша, аккуратно. Пока Дима только звонит мне каждый вечер, но эти разговоры по телефону... мне кажется, я начинаю плавно тонуть в нём. Улыбаюсь, вспоминая его низкий бархатный голос, и чувствую, как мои щёки заливает румянец. Быстро поправляю сумочку на плече, открываю дверь и выхожу из пиццерии. Прохладный вечерний воздух тут же окутывает меня, разливая по коже едва заметные мурашки. Иду по улице и почему-то вспоминаю о бывшем муже. Нервно передёргиваю плечами, ускоряю шаг, но неприятные мысли не выходят из головы. Максим... мужчина, чьё многолетнее предательство выжгло во мне дотла все чувства к нему. Даже хорошие, тёплые воспоминания о нас теперь отравлены его ложью. От нас остался лишь горький пепел. Перед тем, как сказать Диме «да», я долго думала о своей жизни, о Максе, о нашем браке… и поняла, что возврата к прошлому не будет. Я изменилась. Вернее, это предательство мужа сделало меня другой. Более сильной, самостоятельной и уверенной в себе. А Дима… я знаю, что к нему что-то чувствую, и терять это робкое, едва просыпающееся в сердце чувство я не хочу. И пусть кто-то меня осудит и скажет, что так нельзя и надо годами убиваться по неверному мужу. Это только моя жизнь, и я сама решаю, как мне поступать дальше. Приободряю себя этими решительными мыслями. Каблучки звонко стучат по асфальту, пока я быстро иду к своему дому. Последние несколько дней пролетели в блаженном спокойствии. Сегодня четверг, а в субботу Дима обещал приехать с утра, и мы хотим провести весь день вместе. Предвкушение от встречи с ним трепетом проходит по моему телу, острыми иголочками покалывая кожу. Боюсь сглазить, но, кажется, моя жизнь постепенно налаживается. Поворачиваю в свой двор… и всё моё спокойствие и расслабленность как ветром сдувает. У моего подъезда стоит знакомая чёрная машина бывшего мужа. Внутренности мгновенно скручивает в тугой узел, напряжение сковывает всё тело, но я продолжаю идти к своему подъезду, постепенно ускоряя шаг. Для чего он приехал?! Что опять ему от меня нужно?! На ходу открываю сумочку и пальцами нащупываю ключи, подцепляю их и достаю, замечая, как подрагивают мои руки. Чёрт! И почему Макс так действует на меня?! Опасливо прохожу мимо машины и уже хочу повернуть к подъезду, но Максим оказывается быстрее меня. Он распахивает дверь своего внедорожника, и его высокая, массивная фигура в чёрном спортивном костюме нагло преграждает мне путь. Резко останавливаюсь, сердце на мгновение болезненно сжимается, руки холодеют, но я заставляю себя поднять голову и посмотреть Максиму в глаза. Сталкиваемся взглядами. Его лицо напряжено, чёрные брови нахмурены, а карие глаза мрачно разглядывают меня. - Привет, - голос Максима глухой, совершенно ровный и без эмоций. Бывший муж пристально рассматривает моё лицо… и хмурится ещё больше. Да, я уже не та дурочка, что заглядывала тебе в рот, внимательно ловя каждое твоё слово. Теперь я другая. И это ты сделал меня такой! - Здравствуй, Макс, - стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё клокочет, а сердце слишком часто и рвано бьётся в груди. - Зачем ты здесь? Скрещиваю руки на груди, чувствуя, как натягивается на локтях тонкая ткань серого платья. Недовольно смотрю на бывшего мужа, и вижу, как сильно это ему не нравится. - Нам нужно спокойно поговорить, - бывший муж делает шаг вперёд, теперь уже нависая надо мной огромной чёрной скалой, и я улавливаю его аромат – от него пахнет холодным ночным воздухом и дорогим парфюмом, который я когда-то сама ему выбирала… и нет, ничего в этот момент не ёкает в моей груди. Пусто. Там, где когда-то горела любовь к этому мужчине осталась лишь холодная зола. - Нет. Мы уже все друг другу сказали, Максим. Дай мне пройти, - рукой упираюсь в его каменный торс, желая, чтобы бывший муж отошёл от меня, но Макс медлит. Он молча смотрит на меня несколько секунд, и в его глазах, таких знакомых и теперь совсем чужих, я вижу вспышку чего-то тёмного и опасного. Сердце пропускает удар, и нехорошее предчувствие холодом проползает под кожу. Убираю свою ладонь и медленно делаю шаг назад, а Макс на это лишь недобро усмехается и ловко ловит меня за руку, нагло и бесцеремонно подтягивает меня вплотную к себе. - Отпусти! - пытаюсь вырвать из его захвата свою руку, но Максим лишь крепче сжимает пальцы. - Что ж, - он буравит меня своим взглядом. – Я так и думал, - мрачно произносит… и в следующее мгновение мир на несколько мгновений меркнет в моих глазах. Острая, жгучая боль пронзает моё плечо. Что это?! Укол?! Беспомощно поднимаю голову и вопросительно смотрю на Макса, но мой подбородок слишком быстро опускается вниз. Всё тело немеет. Я даже не успеваю понять, что происходит. Мои руки сами безвольными плетями опускаются вниз, ноги мгновенно становятся ватными, подкашиваются. В глазах темнеет, голова кружится. Паника накрывает с головой. Я хочу закричать, но из горла вырывается лишь тихий бессвязный хрип, а в следующее мгновение я падаю... но не на асфальт. Сильные руки Макса ловят меня. Он крепко прижимает моё бессильное тело к своей твёрдой груди, и я щекой чувствую его стальные перекатывающиеся мышцы под мягкой эластичной тканью его спортивного костюма. - Тш-ш-ш, всё хорошо, - его тихий голос звучит прямо над ухом, но он кажется таким далёким, будто доносится из-под воды. Макс куда-то несет меня, а я постепенно проваливаюсь в темноту. Остатками уплывающего сознания понимаю, что он укладывает меня на прохладную кожу сиденья машины. Слышу, как захлопывается дверь, наглухо отрезая меня от моей жизни и счастливой реальности, в которой я дышала свободой… а потом наступает полная, абсолютная, беспросветная тьма. ---------- Глава 44. Глава 44. * Саша * Голова гудит – это первое, что я понимаю и чувствую, когда сознание возвращается ко мне. Тихий стон срывается с моих губ, и я, ещё не открыв глаз, уже жмурюсь. Неровный пульс сердце навязчивым молотом стучит в висках. Хочу сглотнуть, но язык будто прилип к нёбу. Слюны нет, горло совершенно пересохло. Что со мной было? Мысленно задаю себе вопрос, и память мне тут же подкидывает обрывки воспоминаний: вечер-подъезд-Макс… болезненный укол, а потом темнота. Чооорт. Тихо стону. Тело напрягается, а внутри всё сжимается в тугой узел. Неужели он пошёл на такое?! Тяжело дышу, облизываю языком пересохшие губы. Стараюсь открыть глаза, но веки будто налиты свинцом, неподъёмные, но я не сдаюсь и сквозь образовавшуюся маленькую щёлочку вижу слепящий свет. Снова жмурюсь. Ладно. Попробуем зайти с другой стороны. Прислушиваюсь к себе, к своим ощущениям. Я лежу. Пытаюсь пошевелить пальцами и радуюсь тому, что у меня получается. Быстро хаотично ощупываю то, на чём лежу – это мягкая, велюровая обивка. Наверно диван. Вдруг где-то рядом раздаётся резкий звук. Металлический. Будто что-то падает на пол. Я непроизвольно вздрагиваю и замираю, вся превращаясь в слух. Сердце пропускает удар, а потом срывается в бешеный галоп, когда звук повторяется. Что это? Боже. Где я? Тяжело дышу, заставляю веки подняться. Сначала – снова щёлочка и узкая полоска слепящего белого света. Моргаю, прогоняя пелену. И вот зрение снова возвращается ко мне. Оглядываюсь, осторожно приподнимая голову. Мышцы неприятно потягивает. Итак. Я лежу в незнакомой комнате. Потолок бетонный, ещё ничем не закрытый. На стенах, кажется, белая штукатурка. Никаких предметов мебели больше не нахожу взглядом. Пусто. Единственное окно занавешено плотной тёмной тканью, не пропускающей ни лучика дневного света. Интересно на улице ещё день? Или уже ночь? Сколько я была без сознания? Задаю себе вопросы и тут до меня доносятся шаги. Глухие, тяжелые, уверенные. Они быстро приближаются. Макс?? Быстро закрываю глаза и замираю. Внутренне вся сжимаюсь, бешеное биение сердца отдаётся страшным гулом в ушах. Вскоре кто-то останавливается рядом с диваном. Я по-прежнему притворяюсь спящей, сжимаю веки, но всё моё тело напряжено до дрожи. Чувствую, как мужчина (я уверена, что это именно мужчина) присаживается на корточки. Его тёплое, ровное дыхание касается моего лица… а затем – прикосновение –шершавые костяшки пальцев медленно проводят по моей щеке, от виска к подбородку… и я не выдерживаю, сильно вздрагиваю и резко распахиваю глаза. Сталкиваемся с бывшим мужем взглядами. Макс криво улыбается, а мне очень хочется ему чем-нибудь тяжёлым двинуть. Жаль только я в своих силах сейчас не уверена, да и не знаю, что сейчас ожидать от Максима, поэтому молчу. Бывший муж в том же чёрном спортивном костюме, но теперь кофта расстёгнута и под ней видна серая футболка. Лицо у него усталое, с тёмными кругами под глазами… и раньше я бы прижалась к нему, обняла и пожалела, но не сейчас. Отбрасываю всю эту всплывшую из памяти ерунду из головы. - Я так и знал, что ты уже проснулась, засоня, - голос Максима тихий, почти ласковый, но от этой фальшивой нежности по моей спине бегут ледяные мурашки. Я отшатываюсь, прижимаюсь спиной к спинке дивана. Комната тут же расплывается перед глазами. - Где я? – мой голос или скорее хрип обдирает горло. – Что ты со мной сделал? - Ты дома, Саша, - Макс говорит это так спокойно, будто мы не расставались, а просто вернулись с романтического ужина, - там, где тебе и положено быть. Рядом со мной. - Ты сошел с ума, Макс! – знаю, что нужно сдержаться, но хриплый возглас вырывается из меня. Злость, острая и стремительная, рвёт страх. – Это же похищение! И ты… ты уколол меня! Что это было? Что ты мне ввёл?! - Успокоительное. Лёгкое. Ты же сама не хотела идти на контакт цивилизованно. Пришлось тебя убедить. – он локтями упирается в диван, на котором я лежу, сплетает пальцы в замок и кладёт на них голову. - Выпусти меня, Максим. Сию же минуту! – пытаюсь встать, но голова кружится, и я снова падаю на диван. - Нет, - произносит сухо и это слово звучит как приговор мне. Окончательный и бесповоротный. – Я никогда не отпущу тебя. - Макс! Ты всё, что было между нами разрушил! Своей ложью! Своими «заданиями»! Ты думал, я буду жить с тобой после того, как узнала, что была частью твоего проклятого спектакля?! - злость снова закипает во мне, горячая и горькая как отрава. Лицо Максима искажается гримасой ярости. Он резко поднимается, наклоняется ко мне и хватает меня за подбородок. - Молчи! – его голос срывается на низкий рык. – Я строил для нас будущее! А ты… ты так легко бросила всё и побежала к нему. К этому выродку! Я вырываюсь, отталкиваю его руку. Злость придаёт мне силы. Пальцами впиваясь в обивку дивана, я медленно сажусь. - Он хотя бы не лгал мне! Он ушёл, чтобы не врать! А ты… ты окружил меня красивой иллюзией и заставлял меня жить в ней! – впиваюсь в его лицо пылающими глазами. – Ты отнял у меня годы, Максим! Годы! В глазах Макса что-то на секунду мелькает, но тут же исчезает. - Эти годы принадлежат мне, - говорит он тихо, до жути уверенно. – И ты принадлежишь мне. Я не позволю ему забрать тебя. Никогда. Сказав это, Макс разворачивается и уходит. Его силуэт на фоне светлого проёма кажется огромным и несокрушимым. - Отдыхай, - бросает он, не оборачиваясь. – Тебе нужно прийти в себя. Ужин принесу позже. Дверь закрывается. Я слышу тихий щелчок замка. Я остаюсь одна. В тишине этой безликой комнаты. Злость медленно сменяется леденящим душу страхом. Он не шутит. Он действительно не отпустит меня. ---------- Глава 45. Глава 45. * Саша * Когда я снова просыпаюсь, голова по-прежнему трещит, смотрю на пол, и он напоминает мне качающуюся палубу корабля во время шторма. Держусь за спинку дивана и всё-таки медленно поднимаюсь. Ноги всё так же плохо слушаются меня, но я заставляю себя двигаться. Уверена, слова Максима об «успокоительном» - очередная ложь. Оно не валит человека с ног за секунду. Это явно было что-то из его спецарсенала. Что-то, что он применял в своей «другой» жизни. От этой мысли злость подкатывает к горлу горьким комом, и я на несколько мгновений останавливаюсь, придавленная волной гнева и сожаления. Пальцы судорожно впиваются в обивку дивана, глаза закрываются. Рваное дыхание срывается с губ. Сердце мучительно больно, с какой-то отчаянной тоской бьётся в груди. В памяти всплывают обрывки воспоминаний – вот мы счастливые и измождённые после ночи любви лежим рядом и нежимся в объятиях друг друга… и тут же это воспоминание рвётся другим – как Максим со своей любовницей входят в тот чёртов ресторан, каким голодным, пожирающим взглядом мой муж смотрит на неё, как притягивает Ольгу к себе, демонстрируя всем, что эта женщина принадлежит ему… Мотаю головой, а беспощадная память подкидывает следующий фрагмент – ребёнок… его маленький сын на моих руках… его нежный младенческий аромат снова щекочет рецепторы в носу… Сильно жмурюсь, не в силах выдержать этого. Горячая слеза стекает по холодной щеке и падает на пол. Боже… за что мне всё это...? Зачем?! Зачем он снова заставляет меня проходить через этот ад?? Ради чего он похитил меня?! Ничего уже не вернуть! Измученная душа мечется словно в клетке. Одной рукой опираюсь на спинку дивана, а другой зажимаю рот рукой, чтобы заглушить ненужные никому всхлипы. Вдох-выдох… ещё и ещё… Чооорт… ну почему я снова вспомнила всё это?! Что за гадость Макс ввёл мне? Почему я настолько плаксивой стала?! Я же уже перешагнула через его предательство, так почему память сейчас снова подсовывает мне эти мучительные болезненные фрагменты? Почему тело не слушается меня, а в глазах стоят слёзы?? Что он сделал со мной?! Смахиваю слёзы с лица. Опираясь на спинку дивана, я заставляю себя подойти к окну. Пальцы впиваются в плотную тёмную ткань портьеры. Я отодвигаю её и замираю. Дыхание обрывается. За стеклом – не знакомые городские кварталы. Передо мной, подёрнутые дымкой вечерних сумерек, высятся чёрные пики гор, окрашенные в багрянец заходящего солнца. Они так близко, что, кажется, можно дотронуться. Горы... Боже... Какие горы? Затуманенное сознание разрывается от гудящих мыслей. Сердце уже не бьётся, а жалобно стонет в груди. В нашем городе нет гор. Значит, мы далеко. Очень далеко. Получается, я проспала не несколько часов. Я была без сознания целый день, а может, и больше. Ледяная волна паники бьёт по ногам, и я цепляюсь за подоконник, чтобы не упасть. Опускаю неверящий в эту реальность взгляд вниз. Дом стоит на возвышении. Прямо перед ним, метрах в десяти, бурлит волнами горная река. Достаточно широкая, чтобы я без труда могла её перейти. Даже глядя на неё, я чувствую холод горных ледников, сковывающий кости. Пытаться перейти её – самоубийство. Медленно внимательным взглядом обвожу горный пейзаж… и вижу её. Маленькую тропинку. Узкую, едва заметную, уходящую от дома вглубь старого, тёмного соснового бора. Вот это уже шанс! Эта мысль проносится в моём сознании спасительной молнией, но я не успеваю порадоваться… В следующее мгновение я чувствую его дыхание своим затылком. Вздрагиваю и резко оборачиваюсь, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. - Ты меня напугал, - вырывается у меня сдавленный, хриплый шёпот, Макс делает шаг вперёд и подходит ко мне уже вплотную. Я хочу отойти, но спиной упираюсь в холодное стекло. Справа путь к отступлению перекрывает его рука, упёртая в подоконник, слева – спинка дивана. Я в ловушке. Страх ледяными щупальцами ползёт по коже, поднимая каждый чувствительный волосок на моих руках. В нос забивается его запах – холодный горный воздух и аромат сосен, смешавшийся с его парфюмом. Максим наклоняется, и его горячий шёпот обжигает моё ухо: - А помнишь, мы мечтали о домике в горах? Думали, будем выбираться сюда с детьми на выходные, на каникулы... помнишь, Саш? Его слова – как нож, проворачивающийся в старой ране. Да, я помню. Эти разговоры у камина, эти планы... Они были настоящими для меня… и лживыми для него. - Почему ты молчишь? – его голос срывается. Больше в нём нет нежности и спокойствия, теперь он пропитан нетерпением и злостью. Макс хватает меня за талию и резко притягивает к себе, вышибая из моей груди весь воздух. Его глаза, тёмные и бездонные, впиваются в моё лицо. – Почему ты молчишь, Саша? Мотаю головой, ладонями упираюсь в его твёрдую горячую грудь, отталкивая, и сквозь тонкую ткань футболки чувствую бешеный, отчаянный стук его сердца. На миг это знакомое чувство, этот ритм, который когда-то был музыкой моей жизни, вызывает в душе предательский отклик. Слабое эхо той любви, что он же и убил… Но только на миг. - Ничего не получится, Максим, - выдыхаю, и мой шёпот звучит хрипло и безжалостно даже для меня. – Ты зря привез меня сюда. Я вижу, как мрак заволакивает его глаза. Показное спокойствие сменяется вспышкой чистой, неконтролируемой ярости. Его пальцы впиваются мне в бока так больно, что я взвизгиваю. - Всё получится! – он рычит, и его лицо искажается гримасой неконтролируемого гнева. – Надо только захотеть, Саша! И ты захочешь! Он грубо, силой сминая моё сопротивление, притягивает меня к себе, стирая последние сантиметры между нами. Его рука впивается в мои волосы, запрокидывая голову. И прежде чем я успеваю крикнуть, вырваться, его губы с жадной, требовательной жестокостью прижимаются к моим. ---------- Глава 46. Глава 46. * Саша * Это не поцелуй. Это клеймение. Наглое воровство моей свободы! Губы Максима впиваются в мои далеко не нежно, а жёстко и властно, утверждая свои права на меня… словно я какая-то вещь… Это бесит! Разжигает в моей груди пламя жуткого гнева. Мужские руки нагло смыкаются на моих рёбрах. Макс наваливается на меня всем телом и прижимает меня к холодному стеклу, пока я безуспешно стараюсь оттолкнуть его от себя. Внутри меня бушует ураган из ярости и бессилия. Я презираю себя за свою слабость - Макс физически намного сильнее меня и я никак не могу защитить себя - а в груди всё клокочет от негодования. Как он смеет? Как он смеет прикасаться ко мне, после всего, что сделал?! После всех этих лет лжи?! Как.Он. Смеет. Касаться. Меня!!! Ненавижу! Бешеные эмоции переполняют меня. Я борюсь, упираюсь изо всех сил в его мощный торс, пытаясь оттолкнуть, но он словно скала. Его руки по-прежнему удерживают меня в своих стальных тисках. Мои мышцы горят от напряжения, на висках выступают бисеринки холодного пота, но я так и не могу сдвинуть бывшего мужа даже на сантиметр. От этого осознания собственной беспомощности меня разрывает. Мужская ладонь скользит по моей спине, сильные пальцы безжалостно сжимают ткань моего платья, и в следующее мгновение раздаётся отвратительный сухой треск – материя не выдерживает грубого натиска и расходится по шву. Я чувствую, как от плеча вниз ползёт холодок - ткань сползает, обнажая кожу. Взвиваюсь. С новой силой бьюсь в его руках, а Максим и не думает отступать. Он резким движением вбивает меня в своё напряжённое тело, выталкивая из меня последний кислород и заставляя дрожать от злости и страха. Бешеный пульс бьёт по вискам. Новая порция адреналина впрыскивается в кровь… и я, резко выдернув застрявшую между нашими телами ладонь, поднимаю её и своими ногтями с дикой яростью впиваюсь в лицо Максима. Сильно сдираю кожу, оставляя на щеке мужчины кровавые борозды. Он замирает. Я чувствую, как напряжение перекатывается в его стальных мышцах. Макс нехотя отрывается от меня. Его тяжёлое рваное дыхание обжигает мою шею. Он заглядывает мне в глаза, и в них я вижу не боль, а удивление… конечно, он очевидно не ожидал от меня такого сопротивления. Алая капля крови стекает по его скуле, затем ещё одна, капает с подбородка и оставляет тёмный след на футболке. Зрелище ужасное, на самом деле. Мы оба молчим и тяжело дышим. Я замираю, ожидая его нового срыва… и, возможно, удара. Вдруг сейчас его сдержанность лопнет, и я узнаю настоящую цену его «любви». Но Макс лишь медленно проводит пальцами по лицу, размазывая кровь на щеке и потом долго рассматривая перепачканные кровью пальцы. Он выглядит каким-то странно отрешённым… а потом неожиданно усмехается. Криво, беззвучно, некрасиво. Словно вся спесь с него сходит, и он сдаётся. Не понимаю, что сейчас чувствую. Смятение какое-то внутри. Сердце ещё испуганно шабаркает в груди, но почти неуправляемая ярость сходит на нет. Бывший муж поднимает на меня взгляд. И я не вижу в его глазах злости. Там только грусть, от которой у меня почему-то сжимается сердце. - Я люблю тебя, Саша. Всегда любил, - тихо говорит Максим, но с такой леденящей душу чёткостью, будто вырезает эти слова на моём сердце. И сейчас в его голосе я слышу не ложь, а хриплое, исступленное отчаяние погибающего человека, который цепляется руками за последнюю соломинку… и это пугает. Я открываю рот, чтобы сказать, что то, что он называет любовью, уже давно првратилось в смертельный яд, болезнь, какую-то ненормальная одержимость… но все слова застревают в горле. А в следующую секунду лицо Макса преображается. Мгновенно. С него, словно сорванная маска, исчезает вся усталость, вся грусть. Взгляд, только что полный тоски, становится острым, сфокусированным, будто звериным. Максим напряжённо смотрит мимо меня, в окно, за мою спину. Я пугаюсь такого резкого изменения, но ничего не успеваю ни сделать, ни сказать. Макс резко, с силой, отталкивает меня от окна и одним яростным движением задёргивает плотную ткань, и комната тут же погружается в зловещий полумрак. Он поворачивается ко мне. Выглядит напряжённым и сосредоточенным. Волнение холодной волной обрушивается на меня. - Что происходит? – тихо спрашиваю, и мой голос ломается на последнем слове. - Сиди здесь и никуда не выходи, - следует его холодный приказ. Взгляд бывшего мужа на мгновение задерживается на мне – быстрый, внимательный, напряжённый – а затем он резко разворачивается и выходит из комнаты. Дверь за ним тихо захлопывается… и звук поворачивающегося в замке ключа кажется в наступившей тишине самым громким звуком на земле. Я остаюсь одна в полумраке. Сердце от подступившего ужаса колотится где-то в горле. Макс увидел кого-то в окне. И запер он меня в комнате не потому, что побоялся, что я сбегу. Он испугался кого-то снаружи. Того, кто приехал. Того, кого он не ждал. Кого-то опасного. Тишина за дверью становится зловещей. Гулкой. Я прислушиваюсь, затаив дыхание, и в какой-то момент мне кажется, что я слышу отдалённые, осторожные шаги… или это скрип деревянных половиц? Или шелест деревьев за окном под натиском ветра? Мне дико страшно. Я понимаю, что Макс запер меня не для того, чтобы удержать. Он запер меня, чтобы спрятать. ---------- Глава 47. Глава 47. * Саша * Тишина. Густая и тягучая как смола. Она давит на барабанные перепонки, звенит, играя на моих натянутых нервах, нависает тяжёлым одеялом, в котором тонут все мысли… и остаётся один только страх. Безумный. Дикий. Оглушающий. Он тонкой противной паутиной накрывает меня, пробирается своими уродливыми когтями в душу, громким бешеным пульсом отдаётся в висках. Страшно. Боже, как же страшно... Я стою посреди комнаты. Замёршими руками сжимаю на груди разорванное платье. Сердце гулко колотится где-то в горле, неравномерными толчками выбрасывая из себя похолодевшую кровь. Паника накрывает своей безумной волной, и моё тело начинает вибрировать, вытягиваясь струной. Вся превращаюсь в слух, хотя сквозь страшный гул в ушах сложно что-то расслышать… и вдруг где-то за дверью раздаётся тихий скрип. Едва уловимый, доносящийся, кажется, из самого сердца дома. Я замираю и почти перестаю дышать. Маленькие чувствительные волоски на руках мучительно приподнимаются. Кто это?! Или, может, мне показалось? Нет. Снова тихий, крадущийся шорох. Будто кто-то осторожно переступает с одной половицы на другую, стараясь не нарушить хрупкое равновесие. Мне становится не по себе. Холодок пробегает по спине. Оглядываюсь по сторонам. Ищу безумным взглядом хоть какое-то оружие. Ну же! Что-нибудь! Палка, вилка или хотя бы кружка! Ощупываю всё в комнате взволнованным взглядом и разочарованно стону - нет ничего... Нервно сглатываю вставший в горле ком и обнимаю себя руками, продолжая стоять на месте. Страх пронизывает уже каждую клеточку моего вытянутого струной тела. Почему Максим так испугался? Что он увидел в окно? Боже... да почему он мне ни чего не сказал?! Вопросы жужжат в голове роем, но я гоню их прочь. Нельзя ещё сильнее накручивать себя. Достаточно уже того, что я с трудом стою на месте, а крупная нервная дрожь сотрясает всё тело. Решаюсь подойти к окну. Осторожно и тихо крадусь к нему, ступая на цыпочках. Каждая половица подо мной кажется миной замедленного действия, когда я на неё наступаю. Постоянно оглядываюсь на закрытую дверь - мне всё время кажется, что она вот-вот распахнётся... Мотаю головой, давлю свои страхи и подхожу вплотную к окну. Пальцем подцепляю плотную ткань шторы. Отодвигаю её буквально на пару сантиметров и взволнованно вглядываюсь в образовавшийся зазор. Безумный страх заставляет сердце быстрее биться в груди, на лбу выступает холодная испарина. За окном – сгущающиеся сумерки. Деревья становятся размытыми тёмными силуэтами. Не видно ни огонька, ни движения и не слышно ничего. Обычная темень. Чёрт. Разочарованно отступаю обратно и отпускаю штору – эта крошечная щель почти ничего не даёт, она лишь подогревает мои страхи, а отодвинуть штору сильнее я боюсь. Также тихо отхожу назад, в безопасную, как мне кажется, глубину комнаты. Встаю за диван и снова смотрю на закрытую дверь. Инстинкты кричат об опасности. Я снова прислушиваюсь… и снова ответом мне лишь звенящая тишина, вибрирующая на моих натянутых до предела нервах. Боже, это невыносимо! Я очень хочу знать – что там! Игра в прятки сильно затянулась, и я не выдерживаю. Осторожно обхожу диван и, почти не дыша, подбираюсь к запертой двери. Медленно прикладываю ухо к холодному дереву… и снова ничего. Абсолютная, оглушающая пустота. Будто за дверью – вакуум, бездна, но я точно знаю, что эта тишина обманчива. Там Макс… и кто-то ещё. Вдруг раздаётся грохот. Ужасный. Безумный. Оглушающий. Я громко вскрикиваю и отпрыгиваю от двери, как ошпаренная. Сердце колотится так громко и бешено, что, кажется, вот-вот пробьёт грудную клетку. Ужас обуревает меня, а инстинкты гонят прочь. Быстро подбегаю к дивану и прячусь за него, вжимаясь спиной в холодную стену, стараюсь стать как можно меньше. За дверью – хаос. Глухие удары. Звон вдребезги разбивающейся об пол посуды. Противный скрежет мебельных ножек… и сдавленные мужские крики, ругань. Мне кажется, даже здесь содрогаются стены от мощных ударов. В панике прижимаю ладони к ушам. Я понимаю, что Макс с кем-то дерётся. И снова мужской злой рык. Удар. Ещё один. И вдруг – хруст... отвратительный громкий хруст кости... и следом... выстрел. Один, резкий, оглушительный. Я в ужасе кричу и зажмуриваюсь, пытаясь спрятаться от этого кошмара. Но звук выстрела уже отпечатался в мозгу… а потом тишина, от которой становится намного страшнее. Натянутая, тяжёлая… мёртвая… и шаги. Медленные, чёткие, мужские. Я замираю на месте, пальцами судорожно сжимаю мягкую обивку дивана. Кровь стынет в жилах, а шаги… они приближаются. И это… это точно не Макс. Его поступь всегда была твердой, тяжелой, уверенной. А эти шаги… плавные, пружинящие, как у хищника, выслеживающего добычу, и в них слышится страшная, неумолимая уверенность – он найдёт то, что ищет… или кого. Он найдёт меня. Мужчина подходит к двери. Ручка поворачивается. Резко, один раз, другой. Замок пока держится. Моё сердце колотится в груди невыносимо больно. Прижимаю холодную ладонь к груди, чтобы унять его, а за дверью на несколько долгих секунд повисает тишина. Мне кажется, я от ужаса сейчас упаду в обморок, в глазах темнеет, не хватает воздуха. Он там. Стоит. Слушает. Чувствует. А в следующее мгновение дверь с треском вылетает из косяка, срывается с петель и с оглушительным грохотом обрушивается на пол, поднимая в комнате клубы пыли. Я вскрикиваю, сердце проваливается в пятки. Пыль медленно оседает. И в открывшемся проёме возникает силуэт. Высокий, тёмный, широкоплечий. Я вглядываюсь сквозь пыльную пелену, и мой мир рушится окончательно. - Боже… – вырывается у меня сдавленный, полный ужаса шёпот. Только не Он! ---------- Глава 48. Глава 48. * Саша * Мой безумный взгляд цепляется за вошедшего мужчину. Руки жутко дрожат, и я больше не могу это контролировать. Артур. Как он… как здесь оказалось это чудовище?! А Макс… Боже… где Макс?! Дикий пульс отдаётся в висках. Холодные пальцы сильнее впиваются в мягкую обивку дивана. Широко распахнутыми от ужаса глазами, я смотрю на Артура, а он стоит передо мной словно тёмная мрачная тень. Он, как обычно, весь в чёрном, но сейчас на помятые брюки и разорванную сверху рубашку медленно оседает пыль… а мой взгляд скользит вниз и останавливается на чёрном металле пистолета. Сильная дрожь сотрясает всё моё тело. И тут же в нос бьёт едкий, удушливый запах жжёного пороха, смешанный с пылью... Я от ужаса оседаю на пол. Он убьёт меня…?? Закусываю губу до крови, чтобы не закричать, а невозможно холодные глаза Артура внимательно разглядывают меня. Снова бросаю полный ужаса взгляд на чёрный пистолет в его руке. Горячая слеза стекает по щеке. Боже... что он… что он сделал с Максом?? - Александра, – громкий низкий голос Артура бьёт меня словно кнут, и я непроизвольно сильно дёргаюсь, – вот так сюрприз. Хоть что-то хорошее эта падаль напоследок сделала. Довольная белозубая улыбка появляется на лице Артура, а у меня сердце вдребезги разбивается, падая куда-то в пустоту. - На... напоследок? – шепчу непослушными, дрожащими губами. Всё внутри сворачивается в тугой узел. - Я не прощаю крыс, Саша. Запомни это раз и навсегда, – Артур внимательно смотрит на меня, и в его чёрных, бездонных глазах я вижу неприкрытую ничем угрозу. – Максим почему-то считал, что я не доберусь до него, – он коротко усмехается, – но пока ещё никто не уходил от меня безнаказанным. Макс получил своё. - Что... что ты с ним сделал?? – крик – громкий, надсадный – вырывается из самой глубины моей души. Я начинаю подниматься, судорожно цепляясь онемевшими пальцами за обивку дивана. Встаю, но ноги совершенно не держат меня. Крупная нервная дрожь, как в лихорадке, сотрясает всё тело. – Где Максим?! – кричу, забывая где и с кем я. Сердце пылает от жуткой боли. Горю и сгораю от ужасного предчувствия. А взгляд Артура вдруг меняется. Мужчина окидывает меня холодным, даже ледяным взглядом… и я запоздало понимаю, что он смотрит на моё плечо и кружево белья, обнажившиеся в разошедшемся по шву платье. Нервно сглатываю и прикрываюсь одной рукой. Слёзы беспрерывно катятся по холодным щекам. «Макс-Макс-Макс…» - отчаянно стучит в голове бешеным пульсом. Сквозь влажную пелену, застилающую мои глаза, я вижу, как в мрачном тёмном взгляде Артура вспыхивает гнев. Его глаза становятся узкими, как два отточенных лезвия. Я не успеваю ничего сказать, а мужчина уже в пару широких, стремительных шагов пересекает комнату и хватает меня свободной рукой за шею. Его стальные пальцы впиваются в моё горло. Задыхаюсь, хриплю, а он прожигает меня своим чёрным жутким взглядом. Царапаю его руку ногтями, в своём отчаянном порыве забывая про пистолет. - Спала с ним?! – тихо шипит он, притягивая меня к своему лицу так, что мне приходится встать на носочки. Его горячее дыхание обжигает кожу. – Ты. Спала. С ним?! – режет своим голосом, как хирургическим острым скальпелем. Мотаю головой, слёзы стекают по моим щекам. Воздуха совсем не хватает, в глазах темнеет. Снова впиваюсь ногтями в его руку, но Артур словно не замечает этого, не чувствует боли. Крылья его носа подрагивают, чёрные глаза прожигают меня насквозь. И вдруг... он убирает свои пальцы с моей шеи. Резко опускаюсь вниз. Меня пошатывает. На коже яростно пульсирует жгучий след от его стальной пятерни… и вдруг Артур снова тянет меня вверх – его рука нагло сжимает мои волосы на затылке, силой заставляя меня опять приподняться на носочки. Стону от боли, но выбора у меня нет. Артур носом зарывается в мои волосы и дышит-дышит-дышит мной. Глубоко, прерывисто. Как дикий зверь вгрызается в свою добычу. Я не хочу этого, но его хватка слишком крепка, чтобы я могла вырваться. Мне так противно… и страшно. Я ощущаю опасность, которая агрессивными чёрными волнами исходит от мужчины, и она пронизывает меня насквозь. Руками упираюсь в его мощный торс, чувствуя сквозь плотную ткань рубашки, как сильно бьётся чёрствое сердце этого монстра. Рвано дышу, стараясь не двигаться, чтобы не испытывать новой боли и не дразнить Его. «Боже, за что это мне??» - мысленно кричу. - Пошли! – Артур резко отпускает мои волосы и грубо хватает меня за локоть, тащит из комнаты. Иду, запинаюсь о собственные едва передвигающиеся ноги, но Артур как ледокол тащит меня на буксире. Его пальцы намертво вцепляются в мою плоть, оставляя на коже огромные синяки. Мужчина выводит меня из комнаты в тёмный коридор, тащит меня мимо кухни... и я невольно бросаю испуганный, скользящий взгляд туда... и умираю. Мир разлетается на тысячи испачканных моей кровью осколков. Жуткая боль пронзает истошно кричащее сердце. На полу, среди разбитых цветастых чашек и раскуроченной мебели, в кажущейся чёрной в полумраке помещения луже, на спине лежит Макс. Его рука неестественно вывернута, а глаза смотрят в пустоту. В воздухе висит тяжёлый, железный запах крови, перебивающий даже порох. Из горла вырывается тихий, надорванный стон. Мир плывёт, ноги подкашиваются, и я падаю. - Нет... нет-нет-нет... - рвано шепчу. - Не смотри, – рывком поднимает меня, разворачивает и прижимает к себе Артур, но уже поздно. Я всё видела. Картина врезалась в сетчатку, в мозг, в душу. – Он получил то, что заслужил. Никогда не иди против меня, Саша. ---------- Глава 49. Глава 49. * Саша * Артур тащит меня по коридору. А я вою, захлёбываясь рыданиями, налитые свинцом ноги не двигаются. - Макс... Макс... – шепчу онемевшими губами, и чувствую, как быстро меня затягивает в свой мрак воронка чудовищной боли. Внутри меня всё вывернуто наизнанку, душа разрывается в клочья. Дышать не могу... но чудовище не останавливается ни на мгновение. Ещё один болезненный рывок вверх и вперёд, и мы оказываемся у выхода из дома. Огромный бугай в чёрном дорогом костюме распахивает перед нами входную дверь… и я вдруг не выдерживаю, срываюсь. Как я могу оставить его здесь одного?! Один рваный вдох, и я поворачиваюсь. Замахиваюсь свободной рукой и молочу Артура кулаком по груди, по его отвратительным, залитым кровью рукам, к чертям наплевав на пистолет, по-прежнему зажатый в пальцах одной из них. Я с силой дёргаюсь вырываясь, пятками упираюсь в прохладный паркет, чтобы развернуться и бежать... бежать туда, где остался Максим. Сердце захлёбывается от невозможной боли, мои крики разрывают ночную тишину, рыдания не останавливаются. - Отпусти меня! – кричу и свободной рукой размазываю по щекам солёные, горячие слёзы. – Отпусти, подонок! Убийца! Мразь! И вдруг... боль. Она обжигает лютым огнём. Кожа на щеке воспламеняется моментально, будто меня на миг окунули в адово пекло. Затрещину получаю такую, что моя голова отлетает назад, а зубы громко клацают друг о друга. В ушах – оглушительный звон. Ещё мгновение – и уже всё лицо и шея горят огнем, по коже разливается жгучий жар. Отшатываюсь назад максимально, насколько мне позволяет удерживающая меня за локоть рука Артура. Прижимаю ладонь к полыхающей коже и ошарашенно смотрю на мужчину. Он спокоен, но на его щеках ходят желваки. Артур резко дёргает меня на себя, и я бьюсь о его накачанный каменный торс. Он медленно наклоняется. Мужские губы касаются моего уха, и Артур тихо, с ледяной яростью, произносит: - В следующий раз я заткну твой рот по-другому. При всех. Поняла, тварь?! Замолкаю. Он… он словно перерезает мне горло своими словами. Все звуки, все рыдания – всё резко обрывается, а Артур, на мгновение своим чёрным адским взглядом полоснув моё мертвенно-бледное лицо, снова больно хватает меня за локоть и выпихивает из дома. Он с силой тянет меня к одному из трёх чёрных внедорожников, спрятанных от лишних глаз за деревьями. Быстро перебираю ногами, стараясь угнаться за этим монстром, вышедшим из самой преисподней. Острые камни больно впиваются в голую кожу ступней, и я в какой-то момент не выдерживаю, заваливаюсь набок, запинаюсь. Слёз нет. Внутри всё выжжено дотла. Я даже не пытаюсь помочь себе. Пустота и холод внутри меня правят балом… и только эта физическая боль ещё напоминает мне о том, что я всё ещё жива… хотя и являюсь теперь лишь куском мяса для этого опасного хищника. Артур резко останавливается, опускает нечитаемый взгляд на мои голые ноги и с коротким, тяжёлым выдохом быстро подхватывает меня на руки… и я словно кукла, безвольно и покорно, повисаю у него на руках. Мужчина злится. Я чувствую горячее дыхание Артура на своей коже. Жар исходит от его напряжённого тела, когда он прижимает меня всё плотнее, а я… перед моими пустыми глазами Макс… его лежащее в луже чёрной крови тело… Холодно. Очень холодно. Сильная дрожь сотрясает всё моё тело. Артур опускает меня на мягкое кожаное сиденье автомобиля. Я вжимаюсь в дверь и закрываю глаза. Мир меркнет, пропадают краски, звуки приглушаются. В душе – пустота, чёрная и бездонная, и только жуткая, немая боль пульсирует в висках, бьётся в моих леденеющих венах. Слышу, как Артур что-то коротко и отрывисто говорит своим мордоворотам, но даже не прислушиваюсь. Зачем? Макса нет... и скоро от меня останется только грязная, запачканная этим убийцей оболочка. Поджимаю к себе колени, руками обнимаю их и опускаю на них голову. Слёз больше нет. Той пощёчиной Артур не просто ударил меня – он отрезвил. Показал мою новую реальность, в которой я теперь его вещь. Молчаливая и сломленная. Вскоре Артур садится рядом, и сразу же его чёрная, гнетущая аура заполняет весь салон автомобиля. Дверь с тихим щелчком захлопывается, глухим стуком отдаваясь в моей голове. Двигатель заводится с плавным урчанием… и уже привычно поднимается вверх чёрная матовая перегородка, наглухо отрезая меня и Артура от водителя. И нет, мне уже не страшно, когда я чувствую его тяжёлый, изучающий взгляд на своём лице. Не страшно, когда я ловлю его участившееся дыхание. Я даже не вздрагиваю, когда мужские горячие, шершавые пальцы касаются моей распухшей, горящей щеки. Его прикосновения выедают меня как кислота, но я не отстраняюсь. Просто смотрю в стекло, в темноту за окном, в своё мёртвое отражение. Артур снова проводит большим пальцем по моей щеке, собирая остатки слёз, а потом его пальцы мягко, почти нежно, разжимают мои, стискивающие колени. Его низкий голос, густой и вязкий, как смола, заполняет собой всё пространство, не оставляя места для надежды: - А теперь давай начнем с того места, на котором нас прервали… Александра. ---------- Глава 50. Глава 50. * Саша * Его ладонь, тяжёлая и горячая, опускается на моё колено. Мужские пальцы больно впиваются в кожу, оставляя на моём теле и душе невидимые следы-ожоги. Сжимаюсь в один колючий комок. Нервны натянуты до предела. Жутко. Мерзко. Противно. Артур словно грязью меня пачкает. Мужчина не спеша проводит рукой выше, сминая тонкую ткань платья, обнажая бедро. Холодный воздух салона касается голой кожи, и по ней рассыпаются мурашки. Но я не дёргаюсь. Не вздрагиваю. Не убираю его руку. Зачем? Он всё равно возьмёт своё. Это чудовище не откажется испробовать на вкус свою жертву. Я не поворачиваюсь к Артуру. Смотрю в затемнённое стекло… в своё бледное, пустое отражение. Внутри меня непроглядная чернота. И тишина… гулкая, напряжённая и звенящая. Медленно дышу, и вдруг его пальцы – наглые и требовательные – грубо впиваются мне в подбородок и скулы. Рвано выдыхаю. Сердце с ужасом выталкивает из себя новую порцию пропитанной адреналином крови. Мужчина с силой поворачивает моё лицо к себе, и время будто останавливается, когда мы сталкиваемся взглядами. Его глаза – два чёрных угля, полыхающих злобой и хищной страстью. Артур одержим, сейчас я это вижу слишком чётко, чтобы ошибиться… но это почему-то уже не пугает. Я смирилась? Наверно. Мой палач ещё выше приподнимает мой подбородок, не давая ни одной возможности вырваться или отвернуться. - Смотри на меня, – его низкий с хрипотцой голос леденящей опасностью проходит по моим нервам. – Хватит изображать из себя мертвеца, Саша. Я знаю – ты там. – Он вторую ладонь кладёт на мою грудь, накрывая моё гулко стучащее сердце. – Ты боишься, и я хочу видеть твой страх. Хочу чувствовать твою ненависть! Ты же ненавидишь меня? Скажи! Его глаза хищно вспыхивают в ожидании моего ответа... а я молчу. Сердце безумно бьётся в груди, а мы замираем напротив друг друга. Палач и его жертва. Воздух в салоне пахнет кожей, его дорогим парфюмом и опасностью. Мужские пальцы давят на скулы, заставляя меня мелко дрожать от страха. - Смотри на меня и отвечай! Отвечай, Саша! – Артур рычит мне в искусанные губы, и его дыхание, горячее и прерывистое, обжигает моё лицо. Я непроизвольно дёргаю ногой, пытаясь сместить центр тяжести, уйти от этого пронзительного взгляда… и вдруг Артур резко опускает глаза вниз, на кожаное сиденье, где на чёрной поверхности алеют несколько капель моей крови, выступившей из порезанной ступни. - Чёрт! – он резко отпускает меня, убирает от моего лица свои пальцы. - Ладно, – Артур снова выпрямляется на своём месте и тяжело выдыхает. – Сначала я полечу тебя. – снова поворачивается ко мне, смотрит в мои глаза. – А потом затрахаю тебя так, что ты сорвёшь голос. Он произносит это грубо и резко. Я улавливаю разлитое в его голосе предвкушение. Артуру нравится держать меня в своих руках и медленно поджигать огонь подо мной, оттягивая мою казнь. Садист. Не скажу, что я радуюсь этой отсрочке, но в душе, на дне ледяного колодца, в который я себя заточила, рождается что-то похожее на облегчение. Всё произойдёт не сейчас. Палач дал мне небольшую передышку. Я снова теряюсь в своих мыслях и вздрагиваю, когда мне на колени падает пачка влажных салфеток. - Останови кровь. Я механически достаю из упаковки несколько салфеток и подсовываю их под саднящие от небольших ран ступни. Белое полотно мгновенно пропитывается кровью. Снова поворачиваюсь к окну, прижимаясь к холодному стеклу лбом. На душе пусто и холодно. Артур тоже молчит, и вся наша дальнейшая поездка проходит в абсолютном молчании, но я кожей чувствую его тяжёлый, неотрывный взгляд на себе. Он ждёт. Хищник притаился в засаде и с предвкушением разглядывает свою добычу. Наконец, машина плавно сбавляет скорость. За окном проплывают открытые кованые ворота, высоченный кирпичный забор, будка охраны и люди в чёрной форме с автоматами на груди. Где-то вдалеке слышно отрывистый лай сторожевых псов. Горько ухмыляюсь. Добро пожаловать в новую клетку, Саша. Машина останавливается. Артур выходит, и через пару мгновений моя дверь открывается. Прохладный ночной воздух, пропитанный хвоей и влажной землёй, тут же окутывает меня, и я передёргиваю плечами. Холод теперь не только внутри, он медленно скользит по моей коже. Артур стоит рядом и, не глядя на меня, неожиданно набрасывает на мои плечи мягкий, почти невесомый коричневый плед, а затем, совершенно без усилий, словно пушинку, подхватывает меня на руки. Моё сердце, которое, казалось, уже застыло, снова заходится в бешеном ритме. Новый дом, неизвестность… моя новая клетка, в которую меня несёт, как трофей, всё тот же палач. Я закрываю глаза, чтобы не видеть освещённых окон огромного особняка, его мрачного, подавляющего величия. Мужчина на руках заносит меня по лестнице на второй этаж. Его шаги гулко отдаются в абсолютной тишине дома. Артур открывает тяжёлую дверь и заносит меня сначала в просторную светлую комнату, а потом – в ванную. Он молча усаживает меня на холодный каменный бортик ванны и включает воду. Её шум кажется мне оглушительно громким в застывшем между нами напряжении. Осторожно опускаю ноги на дно ванны, и вода тут же окрашивается в грязно-красный цвет. Раны неприятно пощипывает. Артур сам, молча, обмывает мне ноги, смывая грязь и запёкшуюся кровь. Тихо шиплю, когда в какой-то момент жгучая боль пронзает ступню, и непроизвольно пытаюсь дёрнуться. - Потерпи, – говорит мужчина, и в его голосе нет ни прежней злобы, ни агрессии. Лишь холодная сосредоточенность. Эта перемена, на самом деле, сильно сбивает с толку и заставляет меня насторожиться ещё сильнее. Он что-то задумал? Взволнованно наблюдаю за Артуром. Мужчина осторожно вытирает мои ноги мягким полотенцем, и снова его сильные руки подхватывают меня. Он заносит меня обратно в спальню – просторную и холодную, со светлой мебелью и высокими потолками – и аккуратно опускает на огромную кровать. Матрас мягко пружинит подо мной, платье немного задирается. Поправляю подол и задеваю пальцы Артура, обжигающе горячие, скользящие по моим ногам, и вижу, как сильно дёргается его кадык. Неприятный холодок ползёт по спине… и тут мой взгляд падает на пистолет Артура. Он висит в кобуре на его поясе… тяжёлый, чёрный… и безумно манящий. Сердце на миг замирает, а потом начинает биться с удвоенной силой новой силой. А если... если я смогу вырвать его? Эта мысль будоражит. Я сильно напрягаюсь. Моя спина неестественно выпрямляется. Я даже забываю о тупой боли в ступнях, которая только что терзала меня. А Артур, кажется, не замечает моего изменившегося настроя. Он достаёт из кем-то уже приготовленной и оставленной на прикроватной тумбе аптечки перекись и вату, присаживается на корточки передо мной и начинает обрабатывать мои раны… а я не свожу глаз с оружия… и вдруг Артур резко поднимает голову. Наши взгляды сталкиваются, и в его глазах я снова вижу вспыхнувшую опасность. Он снова превращается в хищника… осторожного и смертельно опасного. - Даже не думай дёрнуться, Александра, – он произносит это тихо, почти шёпотом, но каждое слово отдаётся во мне ледяной дрожью. Его взгляд скользит по моему телу, и по нему пробегает горячая волна страха, – иначе я не посмотрю на твои раны. Просто переверну тебя сейчас и оттрахаю на этой кровати… Хотя, давай, - он поднимается и его пистолет теперь находится на уровне моих глаз. Я жадно цепляюсь за него взглядом, а Артур предвкушающе ухмыляется. – Давай, Саша, дай мне повод. ---------- Глава 51. Глава 51. * Саша * Сердце дико бьётся в груди, его стук оглушителен. Он бешеным пульсом отдаётся в висках. Во рту настоящая пустыня. Быстро облизываю пересохшие губы и замечаю, как взгляд Артура залипает на этом движении, темнеет и становится ещё более тяжёлым, глубоким… бархатно-чёрным как сама ночь. Нервно сглатываю вставший в горле ком. Эта его фраза... этот вызов... Конечно он играет. Просто дёргает меня за нужные ниточки. Ему нужно, чтобы я потянулась к оружию. Просто потянулась. Я понимаю. Всё это прекрасно понимаю… но как же мне хочется протянуть руку и сжать в ладони спасительный пистолет, аж подушечки пальцев покалывает от этого неуёмного желания. Внутри меня разум отчаянно борется с проснувшимися инстинктами. Я сижу, не двигаюсь и смотрю то в адски чёрные, ухмыляющиеся глаза Артура, то бросаю безумные взгляды на пистолет. Боже… он так близко. Всего один резкий взмах рукой и холодная сталь окажется в моей ладони… Мышцы напряжены до предела, до боли, призывая к желанному и такому простому, казалось бы, действию. Желание попытаться – огромно, пьяняще, почти невыносимо… но я не успею. Эта мысль холодно, отрезвляюще проскакивает в сознании. Артур будет первым. И после моей попытки… он не просто накажет. Он растерзает меня на этой самой постели. Сломает окончательно. Внутри всё обрывается. Рушится последняя надежда, последняя искра неожиданно вспыхнувшего бунта. Я опускаю взгляд на свои сжатые кулаки и окончательно, бесповоротно отказываюсь от этой безумной идеи. Капитуляция. Горькая и унизительная, но единственно возможная. - Ну что же ты, Александра, – голос Артура звучит вкрадчивым, ядовитым шёпотом. Мужчина медленно, как хищник перед смертельным броском, склоняется надо мной. И этот чёртов пистолет, его кобура, оказывается прямо над моей лежащей на одеяле ладонью. Пульс снова зашкаливает, бешеная чечётка в висках сводит с ума. Этот садист не просто угрожает – он умело искушает. Подносит желаемое к моим рукам и ждёт, когда я сорвусь. Я сжимаю ладонь в тугой, бледный от напряжения кулак, впиваюсь ногтями в кожу. Боль – единственное, что удерживает меня сейчас от рокового рывка. В голове бешено пульсирует: «Не тронь, Саша! Не двигайся!» Проходят секунды. Артур окидывает меня жарким, оценивающим взглядом, будто видит насквозь, ловит каждую дрожащую каплю моего страха… и притворно-разочарованно цокает языком. - Ну что же ты, Саша, – он произносит это мне прямо в лицо, его дыхание пахнет мятой, а сам он пропитан насквозь лютой опасностью. – Я думал, что не погасил ещё до конца твой огонёк, а ты сразу сдаёшься. Он выпрямляется. И я… я уже почти готова выдохнуть. Пронесло. Отступил. Но в следующее мгновение его сильная рука быстро, как молния, хватает меня за бедро. Мужские пальцы словно стальные тиски, туго сжимаются вокруг моей плоти. Я взвизгиваю от неожиданности и боли, когда он с силой дёргает меня на себя. Пространство плывёт. Я падаю на спину, пальцами судорожно хватаюсь за холодный шёлк покрывала. Артур подтаскивает меня к себе как тряпичную куклу и встаёт между моими ногами. Он нависает надо мной, и из моего пересохшего от испуга горла вырывается тихий всхлип. Я хочу закричать, выплеснуть из себя весь этот ужас, всю эту ярость… и вдруг цепляюсь взглядом за горящую на лбу Артура, чуть выше левой брови, маленькую, алую точку... ---------- Глава 52. Глава 52. * Саша * Замираю. В горле резко пересыхает. Не шевелюсь, так и застываю напротив мужчины с приоткрытым ртом, вцепившаяся холодными пальцами в шёлк покрывала. Всё внутри меня замерзает под натиском быстро прошедшей по телу ледяной волны ужаса. Мелкая дрожь начинает сотрясать моё тело, а я не могу оторвать взгляд от этого маленького кровавого огонька, чуть дрожащего на лбу мужчины. В тишине, что образуется вокруг нас с Артуром, кажется, слышно, как громким набатом бьётся моё смертельно напуганное сердце… и мужчина, конечно, замечает, как кардинально меняется выражение моего лица… и он всё понимает. Я вижу это по хмурому напряжению на его лице, по холодной испарине, что мгновенно проступает на его лбу и висках. Он медленно и плавно, без каких-либо резких движений, отпускает моё бедро. Его пальцы разжимаются, но почему-то сейчас я не чувствую свободы, лишь безумный страх и ледяной холод, расползающийся по моему телу. - Быстро же до меня добрались, суки, – Артур выпрямляется и горько усмехается, а я вижу в этой кривой улыбке не страх, а презрительная ярость. Артур недоволен, но он не паникует, как я. Если мужчина и испытывает страх, то не подаёт виду. Он словно смеётся в лицо своим врагам, не давая им почувствовать своё торжество. Я вижу, как его плечи напрягаются, а кулаки сжимаются до белизны в костяшках, но мужчина абсолютно спокоен. На его лице та же уверенная, надменная маска, будто прицел на его лбу – всего лишь досадная помеха для него, а не смертельная угроза. Секунды проходят, но ничего не меняется. Красный огонёк по-прежнему скачет из стороны в сторону на лбу мужчины… а во мне разгорается жгучее желание отползти от этого ужаса подальше. Инстинкты кричат: "Немедленно выбирайся отсюда, Саша!!!" Подчиняюсь им. Осторожно, не делая резких движений, я медленно на спине отползаю от Артура, и он не пытается меня остановить. Мужчина, даже в этой ситуации по-прежнему источающий опасность, стоит недвижимо, словно скала, и смотрит на меня, ухмыляясь. В его чёрных глазах пляшут голодные черти. - И снова повезло тебе, Александра, – его голос низкий, спокойный, будто мы просто ведём светскую беседу, - фартовая ты. Мне хочется истерически засмеяться на это его замечание, учитывая где я сейчас нахожусь и в каком виде, но я проглатываю готовый вырваться изо рта звук. Достигаю противоположного края кровати и, не отводя от своего застывшего мучителя встревоженного взгляда, медленно сползаю на пол. Забираюсь в самый угол, сажусь и спиной тут же вжимаюсь в прохладную стену, в безопасную тень, где меня не видно из окна. Ладонь прижимаю к тяжело вздымающейся груди. Сердце колотится так бешено и так громко, что, кажется, вот-вот пробьёт рёбра и выпрыгнет наружу. Артур не шевелится. Он всё так же напряжён, а на его лице застывает серьёзная хмурая сосредоточенность. Его взгляд, наконец, отлипает от меня и устремляется строго в окно – туда, в чёрную густоту ночи, откуда на него направлен прицел. - Если я попрошу тебя задвинуть штору, то ты, конечно, не согласишься... – он бросает на меня быстрый, оценивающий взгляд и медленно, почти насмешливо, приподнимает бровь. Я молча качаю головой, прижимаясь к стене сильнее. Артур не злится. Он... усмехается. Сухо и беззвучно. И в этот миг где-то внизу, наверно, на первом этаже особняка, раздаётся ужасный, оглушительный грохот. Стены дома сотрясаются от мощного удара. Люстра над кроватью громко позвякивает хрустальными подвесками. Я вскрикиваю, жмурюсь от страха, инстинктивно прижимаю к себе колени и обнимаю их руками. В этом хаосе я не замечаю, как Артур резко, с грацией и быстротой хищника, бросается в сторону, прочь от окна… и в этот же момент тишина в комнате взрывается звоном бьющегося стекла. Мелкие осколки с тихим шипением падают у моих ног на ковёр у кровати. Закрываю рот ладонью, чтобы не заорать в голос. Слышу, как Артур падает и громко ругается: - Сукиии!!! Никаких мыслей о том, что нужно подползти к мужчине и помочь ему в моём мозгу не возникает. Продолжаю сидеть в своём углу. Мне дико, до икоты страшно. Я ничего не понимаю. Что происходит? Это штурм? Полиция? А вдруг это... Дима?! Боже, пусть это будет он! Эта мысль как глоток воздуха для утопающего. Кипящий адреналин тут же разливается в венах, пульсирует в моих покрытых испариной ноющих висках. Слышу, как Артур перекатывается по полу. Его дыхание прерывистое и злое, но он ничего больше не произносит. А в следующее мгновение мир останавливается – дверь в спальню распахивается и, отлетая, с грохотом бьётся о стену. Испуганно вжимаю голову в плечи, но оборачиваюсь на звук. Волнение девятибалльным штормом заливает меня. Безумными глазами вглядываюсь в чёрную мужскую фигуру, с пистолетом в руке застывшую в проёме… поднимаю испуганный взгляд к закрытому плотной маской лицу и сквозь небольшие прорези я вижу знакомые, голубые как летнее небо глаза. Дима. …А в следующее мгновение глохну от звука выстрела. ---------- Глава 53. Глава 53. * Саша * Работа с психологом мне помогает. Нет, я не скажу, что я совсем перестала видеть кошмары. Нет. Я по-прежнему иногда просыпаюсь ночью от собственных стонов, в холодном поту. Резко сажусь на кровати. Перед глазами стоит образ Максима в луже крови, а в ушах звенит грохот выстрела. Да, мне трудно засыпать и не вспоминать весь этот ужас, но днём, мне уже лучше. Я стала спокойнее и прекратила пугаться любых шорохов и звуков... ну, почти… Да, бывает, когда рядом кто-то громко хлопает дверцей машины, я всё ещё вздрагиваю, и по спине пробегает ледяная волна страха. Но я хотя бы уже не замираю на месте, не вжимаюсь в стену, не ищу глазами укрытие. Я просто делаю глубокий вдох, ощущая, как сжимается желудок, и заставляю себя идти дальше. Просто идти. Я учусь контролировать свои мысли, а не позволять им манипулировать мной или навязывать мне ненужные образы. Быстро поднимаюсь по ступеням небольшой частной клиники. Сжимаю руки в карманах коричневого пальто. Каблуки моих сапог мягко стучат по отполированному белому камню, и сердце гулко вторит этому ритму. Я прихожу сюда дважды в неделю. Могла бы и чаще, но заставляю себя притормозить. У этого пациента и без меня хватает посетителей. Да и мне нужно наконец абстрагироваться от этого мужчины и научиться жить самостоятельно. Хотя дурацкие, тянущие назад мысли всё ещё возникают у меня в голове при виде него, но я гоню их. Поднимаюсь на третий этаж и по привычке, почти на автомате, захожу к лечащему врачу. Сергей Сергеевич поднимает на меня взгляд поверх очков и жестом приглашает присесть. - Саша, хорошо, что вы заглянули. Я как раз только что был у него. Состояние стабильное. Без улучшений, – доктор делает паузу, видя, как я непроизвольно сжимаю в пальцах свою сумку. – Но и без ухудшений. Это хороший знак. Я киваю, делая вид, что эти слова меня успокаивают. Но это не так! «Без улучшений» – он повторяет эти слова уже два месяца, и они звучат как жестокий приговор. Я бы хотела услышать совсем другое!!! «Он пришёл в себя». «Он пошевелил пальцем». «Он узнаёт вас». Нет, я понимаю, что чудо уже то, что он вообще выжил после того пулевого ранения в голову… но как же мне хочется услышать что-то новое, настоящее, реальное, то, что заставит искру надежды во мне снова разгореться в безумное пламя. - Да… конечно. Спасибо, – тихо говорю я совсем не то, что чувствую, и звук собственного голоса кажется мне абсолютно чужим. Выхожу из кабинета, осторожно прикрываю за собой дверь, словно боясь разбудить кого-то. Иду по длинному, залитому неестественно ярким светом коридору и останавливаюсь у его палаты. Тяжело выдыхаю, взглядом ловлю в окне напротив жёлтые наряды берёз. Всё вокруг меняется, живёт, а здесь, в этой палате, время будто остановилось. Грусть, тяжёлой густой дымкой растекается по душе, но я заставляю себя сделать то, что стала делать недавно – улыбнуться. Да, слабо, натянуто, лишь бы скрыть неприятную внутреннюю дрожь… но я улыбаюсь. Делаю шаг, тихо стучусь и вхожу, уже зная, что там увижу. Мягкий свет, приглушённый писк дорогой медицинской аппаратуры и множество проводов, опутывающих бледное, исхудавшее тело на белой больничной кровати. - Добрый день, Александра, – здоровается со мной нанятая мной сиделка, женщина с добрым и усталым лицом, и поднимается с кресла. – Я оставлю вас. Молча киваю. Она быстро проскальзывает мимо меня и тихо закрывает за собой дверь, оставляя нас одних. Несколько шагов вглубь светлой палаты. Сердце, как и всегда здесь, едва бьётся в моей груди. Я присаживаюсь на мягкий стул у больничной кровати, медленно внимательно оглядываю его бледное лицо, аккуратно убираю с лица чёрные пряди волос и осторожно, чтобы не задеть капельницу, накрываю своей ладонью его холодные, неподвижные пальцы. - Здравствуй, Максим... ---------- Глава 54. Глава 54. * Саша * Я сижу в его палате уже около часа. Всё это время я говорю с ним и очень надеюсь, что Макс меня слышит. Сначала я рассказываю о пустяках: о погоде за окном, о пожелтевших берёзах, о том, как смешно соседская кошка сегодня гонялась за собственным хвостом. Потом мои мысли уносятся глубже, и я начинаю вспоминать вслух наше общее, счастливое прошлое. - Помнишь, как мы заблудились в лесу в Карелии? – тихо говорю я, и мои пальцы легонько сжимают его холодную, неподвижную руку. – А ты сделал вид, что знаешь дорогу, и вывел нас прямо к озеру. Такому красивому, что дух захватывало. А потом мы сидели у костра, и ты... Замолкаю, сама не замечая, как по моим щекам текут горячие слёзы, но на губах дрожит улыбка. Я погружаюсь в те, ещё неосквернённые ложью и предательством, воспоминания. В те чувства, которые были такими настоящими, такими острыми… Вот мы лежим в постели в субботу утром, и солнечные зайчики пляшут на стене. Его рука, тёплая и тяжёлая, обнимает меня за талию. Максим что-то бормочет мне в волосы, спросонья, и я тихо смеюсь, прижимаясь к нему. А как мы путешествовали несколько лет назад по Италии? Ели мороженое на ступенях какого-то старого собора, облизываясь, как дети. Он смотрел на меня тогда так, будто я – единственное чудо в его жизни. Неужели так можно играть? Врать так искренне? Нет. Ответ приходит сам собой, горький и ясный. Нет, так играть нельзя. Тогда Максим действительно любил меня. В те моменты – это была единственная правда. До неё он любил меня. Тихо всхлипываю и пальцами стираю с щёк горькие слёзы… и в этот самый момент, когда я настолько обнажена душой, дверь тихо приоткрывается… Я оборачиваюсь... и застываю. Чувствую, как вся кровь сходит с моего лица. Кажется, что кто-то подслушал мои самые сокровенные мысли, потому что в палату заглядывает Ольга. Любовница моего бывшего мужа. Его «настоящая» семья, как она сама, наверное, считает. Она замечает меня и кривится. Входит с гордо задранным подбородком, но в её глазах я не вижу уверенности, там только испепеляющая меня укоризна. Она бросает на меня короткий, злой взгляд, полный ненависти и превосходства. Я лишь медленно выдыхаю. Да, мы с Максимом разведены и я давно не вижу с ним общего будущего, но находиться здесь с его любовницей невыносимо. Ольга для меня всегда будет женщиной, которая заменила меня в сердце Максима, что бы он ни говорил потом в своё оправдание. Она та, что подарила ему сына. Та, что... - Что ты здесь делаешь? – зло бросает мне Ольга. Она подходит к постели с другой стороны, наклоняется над Максимом, и её длинные светлые волосы водопадом рассыпаются по худеньким плечам. Затем она демонстративно сжимает лежащую на одеяле мужскую ладонь, словно помечая территорию… и я понимаю, что мне здесь больше не место. Тихо поднимаюсь со стула. Спина прямая, ровная, лишь мои пальцы слегка подрагивают, когда я поправляю ремень сумки. Максим не чужой мне человек, и я прихожу сюда, чтобы поддержать его, но находиться рядом с его любовницей, дышать с ней одним воздухом, делить хрупкую надежду на его выздоровление… нет, на это у меня нет никаких сил. - То же самое, что и ты, – произношу я на удивление спокойно, вешая сумку на плечо. – Делаю всё, чтобы Максим очнулся. - Я сама справлюсь! – её голос срывается, и фраза звучит слишком истерично. Ольга делает шаг вперёд, сжимая руку Макса так, что костяшки её пальцев белеют. – Не приходи к моему мужчине больше! Я лишь устало качаю головой, глядя на это жалкое зрелище. Ну что за дура? Максим лежит между жизнью и смертью, а она пытается делить его. Тяжело вздыхаю. Смотреть на это невозможно горько. Разворачиваюсь и делаю пару шагов к выходу и вдруг... Резкий, пронзительный писк медицинских приборов бьёт по ушам. Мгновенно поворачиваюсь обратно. Мониторы у кровати Максима взрываются сумасшедшими гудками и мельканием красных цифр. Застываю на месте, вжимаясь пальцами в свою сумку. Ледяная молния страха пронзает меня с головы до ног. Ольга с испуганно отпрыгивает от кровати, быстро выпуская из своих пальцев руку Максима. Её лицо искажено ужасом, в глазах – чистая, животная паника. А я... я не могу пошевелиться. Впиваюсь взглядом в его бледное лицо, неподвижные черты. Сердце в груди сходит с ума, почти останавливается, затаившись в ожидании… чуда… И в этой оглушительной какофонии звуков оно происходит. Чёрные, густые ресницы Максима вздрагивают… и он медленно, тяжело, с неимоверным усилием, приподнимает веки. Мир переворачивается. Время останавливается. Только моё дыхание обрывается, а пульс набатом бьёт по искам. Глаза Максима, мутные и будто невидящие, расфокусированным взглядом блуждают по потолку. А потом он шепчет что-то, едва слышно, неразборчиво, лишь его губы шевелятся, выдыхая один-единственный, разорванный вопрос: - Где… я?.. ---------- Глава 55. Глава 55. * Саша * Я с детства люблю зиму. Мне нравится, когда пушистые снежинки медленно падают с неба, когда грязные осенние улицы накрывает белое покрывало, и когда морозный иней обнимает тонкие ветви деревьев. Мне всегда казалось, что с этим тихим холодным великолепием зимней природы ничто не сравнится по красоте. Осторожно ступаю по деревянным ступеням нашего медового дома, прислушиваясь к его утреннему дыханию – тихому поскрипыванию широких гладких ступеней и шелесту ветра за заснеженным окном. За эти несколько месяцев я окончательно и бесповоротно влюбилась. Не только в хозяина этого прекрасного строения, но и в каждый уголок этого места. Этот дом словно чувствует меня – он делится со мной своим теплом, своим светом, своей историей. Именно здесь, в этих стенах, пахнущих древесиной, мёдом и яблоками, я впервые за долгие годы чувствую себя в полной безопасности. Не просто временно укрывшейся где-то в надёжном убежище, а по-настоящему дома. После душевной пустоты и ощущения, что я вырвана с корнем из своей собственной жизни… здесь я словно заново ожила. Новая. Настоящая. Влюблённая в жизнь, в этот дом, и в мужчину, который подарил мне свою любовь и счастливое будущее. Спускаюсь вниз. Деревянные ступени под ногами тихо поскрипывают, и мне безумно нравится этот звук. Он живой и тёплый. Пальцами поглаживаю шероховатые светлые брёвна. На сердце наконец-то спокойно. На нижней ступени меня встречает Пират – наш одноглазый чёрный кот-разбойник, найденный нами пару недель назад замерзающим на улице. Он громко мурлычет и трётся довольной мордой о мою ногу. - Ну что, бандит, скучал? – наклоняюсь, поднимаю тяжёлого котище на руки, и он тут же утыкается мокрым чёрным носом мне в шею. – А где же наш папочка? Кот удобнее устраивается у меня на руках, и я тихо ступаю дальше. Нахожу любимого на кухне. Спина его напряжена. Завороженно смотрю, как налитые мышцы играют под тонкой тканью его белой футболки. Пока я нежилась в постели, укутанная его ароматом, Дима уже успел пробежаться по морозцу, позаниматься в своём импровизированном спортзале, принять душ и теперь стоит у плиты, готовя нам завтрак. На столе уже стоит дымящийся кофейник. Румянец заливает мои щёки. Ведь это я вчера планировала встать пораньше, испечь ажурные блинчики и… сообщить ему новость. Ту, которую я ждала так много лет... Дима оборачивается, будто чувствует моё присутствие кожей. Его голубые глаза внимательно осматривают меня, и я рдею ещё сильнее от этого жаркого взгляда, а любимый лишь довольно улыбается на это. - Доброе утро, - шепчу, прислонившись плечом к дверному косяку, - прости, я всё проспала. - И это приятно, – его голос с утра низкий, бархатный. Дима в два шага преодолевает расстояние между нами, и его ладони, тёплые и сильные, ложатся на мои бёдра. – Значит, ночь прошла отлично. – Он медленно, чувственно проводит костяшками пальцев по моей щеке, и сонмы восторженных мурашек выступают на моей коже. – Ты такая сонная, тёплая... и в моей футболке. Какое шикарное зрелище. - Я хотела… – начинаю, но Дима меня уже не слушает. Его губы находят мои. Медленный чувственный поцелуй мгновенно вышибает все мысли из моей головы. Я таю в мужских жарких объятиях, отвечая любимому со всей нежностью и страстью, запускаю пальцы в его ещё влажные от душа волосы. - Погуляй, дружище, – не отрываясь от моих губ, Дима спускает с моих рук недовольного Пирата, и его горячие ладони скользят под мою футболку, прижимая меня к себе так плотно, что я чувствую каждый его напряжённый мускул и слышу безумное биение его сердца, которое звучит в такт моему. Мужские пальцы рисуют огненные узоры на моей спине, и я выгибаюсь на встречу ласкам любимого, требуя большего. Когда мы наконец отрываемся друг от друга, чтобы перевести дух, я ловлю Димин затуманенный страстью взгляд… и понимаю – настало время. - Дима, – напряжённо выдыхаю, и мои пальцы сильно сжимают на груди ткань его футболки. Внутри всё замирает. Я смотрю любимому в глаза, не дыша и не отводя взгляда, и произношу слова, которые возможно изменят всё между нами, - я беременна. Воздух застывает. Звуки исчезают. Я замираю, отчаянно ловя его взгляд, готовая ко всему. Боже… кому я вру?! Ни к чему я не готова! Мне страшно... Пусть просто обнимет меня и скажет, что ждал этого так же долго, как и я… ---------- Эпилог Эпилог * Саша * Борис Дмитриевич и Василиса Дмитриевна Дамановы решили появиться на свет в красивом золотом августе. Но именно в тот день, когда наши малыши уже готовились огласить этот мир своим первым криком, за окнами лил такой сильный дождь, что мне было безумно страшно, что Дима не успеет вовремя привезти меня в роддом. К тому моменту мы с мужем и нашим пушистым одноглазым Пиратом уже перебрались в город. Купили просторную четырёхкомнатную квартиру в одной из элитных высоток. Решили, что с двумя младенцами нам будет комфортнее здесь – с лифтом, парком под окнами, большой детской площадкой и всей городской инфраструктурой. В наш любимый медовый дом мы приезжали только на выходные и, честно говоря, я очень по нему скучала. Но его значительная удалённость от города не позволяла нам жить в нём постоянно, увы. Под проливным дождём Дима занёс меня на руках в роддом, а потом остался со мной на родах и не отпускал ни на миг мою ладонь. Его близость, тепло и внимание придавали мне сил… Да что уж говорить… именно благодаря присутствию мужа мне не было так страшно, ведь впервые рожать в сорок лет, да ещё и двойню… Честно, я очень боялась родов, но уже безумно любила своих деток и очень ждала встречи с ними. Дима перерезал пуповину нашим малышам, и я видела, как в его глазах стояли слёзы счастья. Помню, как он, держа на руках маленького сына, наклонился, поцеловал меня в мокрый от пота лоб и прошептал севшим от переполнявших его чувств голосом: «Они прекрасны, любимая. Спасибо тебе за них». И вот сейчас, спустя пять лет, мы сидим рядом в шумном, пропитанном летним солнцем аэропорту и ждём, когда объявят наш рейс. В этот отпуск мы летим к родителям Димы, в Италию. Они уже давно живут в маленьком городке на самом побережье, и наши дети обожают там бегать по пляжу и объедаться бабушкиным домашним джелато. Воздух в просторном помещении пахнет кофе и едва уловимым ароматом чьих-то сладких духов. Я сижу на мягком кожаном кресле, наблюдая, как наши пятилетние сорванцы резвятся у панорамного окна. Боря, одетый в этой поездке в коричневые шорты и бело-голубую полосатую футболку, очень напоминает уменьшенную копию Димы – у него такие же короткие чёрные волосы и лучистые, бездонно-голубые глаза. Сейчас он с важным видом катит перед собой игрушечный чемоданчик, изображая пилота, а Василиса, моя сладкая девочка, с двумя длинными чёрными хвостиками, развевающимися на бегу, догоняет его, и её карие, как у меня, глаза озорно горят. - Держи, – Дима подходит и протягивает мне высокий картонный стаканчик с дымящимся кофе. Сегодня на нём простые голубые джинсы и белая футболка, обтягивающая его упругий торс, но моё влюблённое сердце, как и всегда, сходит с ума от его близости, ведь мой муж выглядит прекраснее и сексуальнее любого модельного красавца с глянцевых обложек. - Спасибо, – осторожно обхватываю ладонью стаканчик с кофе, и наши пальцы соприкасаются. От этого лёгкого, мимолётного прикосновения по коже бегут знакомые тёплые мурашки. Любимый присаживается рядом, его бедро плотно прижимается к моему. Мы молча пьём кофе и смотрим за близнецами. Наши переплетённые пальцы лежат на его колене, и этот момент наполнен таким тихим счастьем, что сердце щемит в груди. Я наклоняюсь, касаюсь виском плеча мужа, вдыхая его запах – лёгкий, древесно-цитрусовый, смешанный с ароматом нашего кофе. Боже… рядом с Димой я чувствую себя самой счастливой женщиной на свете! Ещё раз жадно вдыхаю его аромат и на мгновение прикрываю глаза, чтобы насладиться этим моментом. Аккуратный пучок на моей макушке уже растрепался, и несколько тёмных прядей выбились из него, обрамляя моё лицо. Я осторожно заправляю волосы за ухо. - Смотри, отважный капитан ведёт свой корабль, – тихо говорю я, кивая в сторону Бори. - Ага, а первая помощница уже готова его захватить, – ухмыляется Дима, наблюдая, как Василиса пытается отобрать у брата маленький чемодан. Мы смеёмся… и вдруг этот смех, лёгкий и беззаботный, ломается, а наш хрупкий мир рушится. Знакомый голос, низкий, с бархатной хрипотцой, что навсегда врезалась в память, царапает слух: - Денис, не убегай далеко. Мы с Димой замираем одновременно. Словно по команде, наши головы поворачиваются на этот голос. Макс. Он стоит в нескольких метрах от нас, и картина, которую я вижу, на мгновение лишает меня дара речи. На одной руке моего бывшего мужа сидит маленькая девочка примерно полутора или двух лет в коротком белом платьице. На голове у неё панамка, из-под которой выбиваются короткие светлые кудри. Её большие, серо-голубые глаза с любопытством оглядывают всё вокруг… а я понимаю, что она очень похожа на Ольгу. Другой рукой Макс держит за плечо рослого мальчугана лет семи-восьми с чёрными, как смоль, волосами и тёмными, серьёзными глазами. В его чертах лица я без труда узнаю Максима – значит, это его сын Денис. Мы с Димой молчим. Я чувствую, как пальцы мужа неосознанно сильнее сжимают мои… и в этот момент Макс поворачивает голову, и его взгляд медленно, будто в замедленной съёмке, скользит по залу и находит нас. Бывший муж останавливается. Его лицо становится серьёзным, непроницаемым. Я непроизвольно начинаю рассматривать его. Плечи, и раньше широкие, сейчас напряжены и кажутся ещё массивнее. В чёрных волосах Макса я замечаю первые нити седины. Я много лет не видела бывшего мужа. После того как Максим пришёл в себя в больнице, я больше не переступала порог его палаты. Да, возможно, это было жестоко, но я не хотела давать ему ни капли ложной надежды. К тому моменту я уже точно решила, что между нами всё кончено. Конечно, я не теряла связи с врачом Максима и знала, что восстановление шло тяжело, но постепенно Макс справился. От сиделки я также получала некоторые новости, и как-то она обмолвилась, что Ольга много времени проводила с Максимом, ухаживала за ним. Мне не нужны были эти подробности, но где-то в глубине души я была рада, что он не остался один. У него была женщина, которая, как мне казалось, всё-таки любила его, и маленький сын. Хорошее начало новой жизни – так тогда думала я. Максим несколько секунд неотрывно смотрит на нас. Его взгляд – прямой, изучающий, почти неверящий скользит по нашим с Димой лицам. А потом он что-то тихо говорит Денису, и мальчик послушно берёт сестрёнку за руку и помогает ей сесть на красное кожаное сиденье, а сам Максим направляется к нам. Замираю. Внутри нарастает какая-то ненужная паника. Я чертовски не уверена, что хочу этой встречи с прошлым. Дима, не выпуская моей руки, поднимается Максиму навстречу, и через мгновение бывшие друзья застывают напротив друга. - Здорово, Макс, – Дима кивает и пожимает протянутую Максимом руку. - Здорово, - мужчины прямо смотрят в глаза друг другу, а я медленно, словно сомнамбула, поднимаюсь со своего места, - Саша, – через мгновение взгляд бывшего мужа переключается на меня. Он окидывает меня быстрым, но пристальным взглядом, задерживаясь на моём сарафане, на моих волосах, на маленьких серёжках-гвоздиках в ушах… а затем его внимание приковывает моя ладонь, сжатая пальцами Димы. Я вижу, как его взгляд падает на золотое кольцо на моём безымянном пальце. Он задерживается на нём на долю секунды, а потом резко поднимается к моим глазам… и мы оба понимаем, что прошлое похоронено. Нет больше никакого трепета между нами, нет обжигающих чувств. Всё прошло и кануло в Лету. Максим горько усмехается одними лишь уголками губ. - Давно не виделись, – говорит он, и в его голосе нет никакой злобы. Он абсолютно спокоен. - Да, – отвечаю, и мой голос звучит тихо, но твёрдо. – Вы летите отдыхать? - Да, к родне, – Максим кивает, а потом следует тягостная пауза, которую я разрываю своим вопросом, который, наверно, не нужно было задавать, но, чёрт, он так и вертится на языке. - А Ольга? Она с вами? Лицо бывшего мужа снова становится непроницаемым. Он переводит взгляд на своих детей, которые сидят сейчас в удобных мягких креслах недалеко от нас, и весело болтают. - Мы разошлись. Год назад. Эти слова повисают в воздухе. Я не знаю, что чувствую. Нет ни радости, ни злорадства. Лишь растерянность… ведь их дочка совсем малышка ещё… - Мне жаль, – произношу, и это чистая правда. Макс лишь пожимает плечами, будто сбрасывая с себя груз неприятных воспоминаний, и вдруг его взгляд снова становится живым, острым. - Кстати, – даже его голос приобретает иной, более жёсткий оттенок. – Не уверен, что вы в курсе, - он внимательно исподлобья смотри мне в глаза, – Артура недавно убили в тюрьме. Мир на секунду переворачивается. Воздух вышибает из лёгких. Ледяная волна дрожи проходит по телу, рассыпая на коже тысячи болезненных мурашек и приподнимая все маленькие чувствительные волоски. Артур. Чёртов призрак, который изредка всё ещё навещает мои самые тёмные сны. Садист, чуть не убивший Макса и выпивший у меня много крови, расшатавший мне нервы… заставивший меня жить в состоянии жертвы, мёртв. Звуки аэропорта исчезают, и я снова, на долю секунды, вижу его глаза. Холодные. Страшные. Жестокие. Кровь отливает от моего лица… а в следующее мгновение я чувствую, как горячая ладонь мужа ложится мне на талию, и Дима притягивает меня к себе, давая мне опору и возвращая в реальность. Прижимаюсь к мужу сильнее, ощущая себя рядом с ним под защитой. Немая пауза растягивается на долгое время. Каждый из нас троих задумывается о своём. Погружается в страшное прошлое… в котором наконец-то можно поставить точку. Жирную. Долгожданную. Окончательную. Прислушиваюсь к себе. Что я чувствую сейчас? Нет никакого триумфа. Я ощущаю лишь… пустоту. Как будто где-то внутри меня сейчас лопнула последняя цепь, ещё связывающая меня с тем кошмаром. Медленный тихий выдох и затем глубокий долгий вдох. Наконец-то я дышу полной грудью. Свободно и жадно. Облегчение тёплой волной растекается по моему телу. Боже, оказывается, я ждала этого момента годами… и даже не понимала того, насколько сильно прошлое гложет меня. Улыбаюсь уголками губ и кладу голову на плечо мужу… и чувствую, как расслабляются его напряжённые мышцы. Мы наконец-то свободны. Окончательно. - Спасибо, что сказал, – тихо говорю я. Максим кивает. Его взгляд говорит красноречивее слов: «Живи спокойно». В этот момент по громкой связи объявляют посадку на очередной рейс. - Нам пора, – бывший муж отступает на шаг. Его внимательный взгляд ещё раз скользит по Диме, по Боре и Василисе, которые, устали играть и устроились рядом с нами… и на секунду дольше необходимого задерживается на мне… - Счастливого пути, – обращает на себя внимание Дима, и в его голосе нет ничего, кроме нейтральной вежливости. - И вам, – отводит от меня взгляд и кивает Макс. Мужчины пожимают друг другу руки и Максим уходит, вместе со своими детьми очень быстро растворяясь в толпе. Бессильно опускаюсь на кресло. Эта встреча эмоционально выжала меня. Дима садится рядом, обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Прижимаюсь к его груди, слушая спокойный, ровный стук его сердца. - Всё хорошо, – тихо говорит он мне в волосы. – Всё позади. Я закрываю глаза и просто дышу. Дышу свободно. Садист Артур мёртв. Макс ушёл в свою новую жизнь. А у меня… у меня есть всё. Неожиданно Дима наклоняется и быстро чмокает меня в кончик носа. - Люблю тебя, жена. Я поднимаю на него взгляд, и улыбаюсь. Легко. Счастливо. По-настоящему. - И я люблю тебя, муж, - отвечаю и с нежностью смотрю на него, а потом перевожу взгляд на наших детей. Борис что-то увлечённо рассказывает Василисе, которая устроилась у меня на коленях и играет с кисточкой моего сарафана. В груди разливается такое тёплое, настоящее… наше счастье. И сейчас, глядя в светящиеся любовью глаза своего мужа, я понимаю самую главную истину: после всего пережитого, после предательства, боли и страха, жизнь не заканчивается. Да нам за сорок, но наша история только начинается. И самое прекрасное – впереди. ♥♥♥КОНЕЦ♥♥♥ ----------