Глава 1. Работа, о которой не спрашивают

Предложение доктора Фалька пришло в тот момент, когда я уже начала всерьез считать, сколько недель смогу оплачивать комнату, если перестану покупать мясо.

Денег оставалось немного. Еще меньше оставалось семей, готовых нанять воспитательницу с рекомендацией, в которой прежний хозяин дома не поленился написать, что я «склонна вмешиваться в вопросы, выходящие за пределы ее обязанностей».

Под вопросами, разумеется, подразумевалось то, что наставник его восьмилетнего сына бил мальчика линейкой по пальцам за каждую ошибку.

По мнению господина Реймера, я должна была обучать младшую дочь чтению и не лезть в воспитание наследника.

По моему мнению, взрослый мужчина не должен был доводить ребенка до того, что тот прятал руки под столом при одном звуке его шагов.

Мы так и не пришли к согласию.

В результате наставника оставили, а меня выставили из дома за один вечер.

Две семьи отказались от моих услуг сразу после того, как связались с Реймерами. Третья предложила вдвое меньше обычного жалованья, прекрасно понимая, что выбирать мне особенно не из чего.

Я отказалась.

Упрямство обходилось дорого.

Письмо лежало на подоконнике моей комнаты, когда я вернулась после очередного бесполезного собеседования. Конверт был плотный, кремовый, без герба. На лицевой стороне аккуратным почерком значилось только мое имя.

Я вскрыла его за столом.

«Госпожа Маррен.

Если вы все еще ищете место домашней воспитательницы, прошу прийти завтра к десяти утра в мой кабинет на улице Медиков, дом двенадцать.

Работа необычная. Жалованье соответствует условиям.

Норен Фальк».

Имя мне было знакомо.

Доктор Фальк дважды приезжал в дом Реймеров, когда младшая дочь болела зимней лихорадкой. Пожилой мужчина с седыми волосами, спокойным голосом и неприятной привычкой замечать больше, чем ему рассказывали.

Во второй его приезд он застал меня в коридоре с плачущим мальчиком. Я тогда промывала ему разбитую губу и очень неубедительно объясняла, что наследник столкнулся с дверью.

Доктор посмотрел сначала на мальчика, потом на меня и ничего не сказал.

Через неделю меня уволили.

Я перечитала письмо еще раз.

«Работа необычная».

Эти слова редко обещали что-нибудь хорошее.

Зато «жалованье соответствует условиям» звучало куда привлекательнее.

На следующий день без двух минут десять я стояла перед кабинетом Фалька.

Дом оказался небольшим, в два этажа, зажатым между аптекой и лавкой писчих принадлежностей. На медной табличке у входа не было перечисления титулов и должностей, только имя: «Норен Фальк, лекарь».

Дверь открыл молодой помощник и почти сразу провел меня в кабинет.

Доктор сидел за письменным столом у окна. За те несколько месяцев, что я его не видела, он будто не изменился: те же седые волосы, зачесанные назад, тот же темный сюртук и те же внимательные серые глаза.

— Госпожа Маррен.

Он поднялся.

— Доктор Фальк.

— Рад, что вы пришли.

— В письме вы постарались сделать так, чтобы я пришла.

В уголках его губ появилась короткая улыбка.

— Значит, я еще умею правильно составлять письма. Садитесь.

Я опустилась в кресло напротив.

На столе уже стоял чайник, две чашки и небольшая тарелка с печеньем. Я решила не обольщаться. Люди редко угощали соискателей хорошим чаем просто из доброты.

Фальк налил мне чашку.

— Вы нашли новое место после Реймеров?

— Если бы нашла, меня, вероятно, сейчас здесь не было бы.

— Справедливо.

Он подвинул ко мне сахарницу.

Я добавила половину ложки.

— Вы знаете, почему меня уволили?

— Знаю.

— И знаете, что господин Реймер говорит обо мне потенциальным нанимателям?

— Тоже знаю.

Я отставила ложку.

— Тогда либо вам требуется человек с отвратительной рекомендацией, либо у вас настолько плохая должность, что остальные отказались.

Фальк тихо рассмеялся.

— Вы не изменились.

— За три месяца это было бы тревожно.

— На самом деле мне требуется человек, который не станет молчать, если с ребенком происходит что-то недопустимое. Кроме того, мне нужен человек, умеющий держать язык за зубами.

Вот теперь стало интереснее.

— Обычно эти качества не считают противоположными.

— В данном случае придется различать, когда нужно говорить, а когда молчать.

— О ребенке?

— Да.

— Мальчик или девочка?

— Мальчик. Шесть лет.

— Здоров?

Фальк чуть помедлил.

— Физически — да.

— А в остальном?

— Вы всегда проводите собеседование с нанимателем вместо того, чтобы позволить нанимателю провести его с вами?

— Когда мне говорят, что работа необычная, да.

Доктор посмотрел на меня поверх чашки.

— Хорошо. Тогда сразу договоримся: на некоторые вопросы я отвечу сейчас. На некоторые вы получите ответ только в том случае, если примете предложение. А на некоторые не смогу ответить вообще.

— Уже звучит обнадеживающе.

— Ребенок живет в родовом поместье своего отца. Он редко покидает территорию.

— По болезни?

— Нет.

— Из-за отца?

— Отчасти.

— Мать?

— Ее нет.

Я не стала уточнять. Если Фальк хотел сказать больше, сказал бы сам.

— Раньше у мальчика была воспитательница?

— Нет. До последнего времени его образованием занимались люди в доме. Немного я, немного управляющая, некоторые приглашенные преподаватели.

— Приглашенные?

— Их допускали ненадолго.

С каждым ответом должность становилась все страннее.

— Почему теперь понадобился постоянный человек?

Фальк поставил чашку.

— Потому что мальчику шесть лет, госпожа Маррен. Ему нужен не набор преподавателей, которые появляются на час и уходят. Ему нужен человек, который будет знать его распорядок, способности, слабые места, привычки. Тот, кто сможет заниматься с ним каждый день.

— И отец понял это только сейчас?

Доктор вздохнул.

— Отец мальчика понимает достаточно многое. Просто не всегда в том порядке, в каком хотелось бы окружающим.

— А сам ребенок трудный?

— Умный.

— Это не ответ.

— Иногда упрямый. Быстро замечает слабые места взрослых. Не любит бессмысленные запреты и требует объяснений. Впрочем, в этом вы можете найти немало общего.

Я посмотрела на Фалька.

— Вы пытаетесь меня нанять или предупредить?

— И то и другое.

Он открыл ящик стола, достал лист и положил передо мной.

Я увидела сумму.

Потом еще раз посмотрела на нее.

— Это за месяц?

— Да.

— Здесь ошибка.

— Нет.

— Это почти в четыре раза больше моего прежнего жалованья.

— Я говорил, что условия необычные.

Я медленно положила лист обратно.

За такую сумму я могла не просто платить за комнату.

Если откладывать хотя бы половину, через два года хватило бы на аренду небольшого помещения для школы. Не в хорошем квартале, конечно, но мне и не нужен был хороший квартал. Мне нужны были две светлые комнаты, несколько столов и родители, которым не придется выбирать между платой за обучение ребенка и зимними сапогами.

Слишком хорошо.

Именно поэтому я не спешила радоваться.

— Какие условия?

Фальк будто ждал этого вопроса.

— Вы будете жить в поместье.

— Обычная практика.

— Поместье находится далеко от столицы.

— Насколько далеко?

— Около двух дней дороги.

Я нахмурилась.

— Вы сказали, мальчик редко покидает территорию. Насколько редко?

— Практически никогда.

— А я?

— Вы сможете уезжать в оговоренные дни. Но о каждой поездке придется предупреждать заранее.

— Почему?

— Безопасность.

— Чья?

— В первую очередь ребенка.

Я откинулась на спинку кресла.

— Дальше.

— Вы не сможете приглашать в поместье друзей или родственников.

— У меня нет родственников, которых я хотела бы приглашать к работодателю.

— Не сможете рассказывать им о ребенке.

— Что именно?

— Ничего.

Я перестала улыбаться.

— Имя?

— Нет.

— Возраст?

— Лучше нет.

— Семью, в которой работаю?

— Без разрешения хозяина — нет.

— Вы хотите, чтобы я исчезла на два дня дороги от столицы, поселилась в закрытом поместье неизвестного человека и никому не рассказывала, с каким ребенком работаю?

— Именно поэтому я пригласил вас лично, а не отправил договор через контору.

— Это должно было меня успокоить?

— Нет. Я хотел дать вам возможность отказаться до того, как вы узнаете сведения, которые хозяин дома считает закрытыми.

Я посмотрела на лежавший между нами лист.

Четыре моих прежних жалованья.

Теперь сумма начинала казаться не щедростью, а платой за неудобства, о которых мне пока не рассказали.

— Кто отец?

Фальк помолчал.

— Если вы согласитесь хотя бы выслушать полные условия, я назову его.

— А если мне не понравится имя?

— Встанете и уйдете.

— И все?

— И все.

— Никаких клятв молчания?

— Пока вам нечего скрывать.

Это мне понравилось больше всего сказанного им за последние десять минут.

Я взяла чашку и сделала глоток уже остывшего чая.

— Хорошо. Я слушаю.

Фальк некоторое время смотрел на меня, словно проверяя, не передумаю ли я за эти несколько секунд.

Потом произнес:

— Лорд Роэн Арден.

Я едва не поставила чашку мимо блюдца.

— Арден?

— Да.

— Тот самый Роэн Арден?

— Боюсь, второго у нас нет.

Я молчала.

Имя Роэна Ардена знали даже те, кто совершенно не интересовался драконьими всадниками.

Дом Арденов принадлежал к старым военным родам. Сам Роэн много лет служил в Крыльях Короны, командовал столичным крылом, участвовал в войне на восточной границе. Несколько лет назад он неожиданно покинул столицу и принял северный воздушный округ.

Газеты некоторое время обсуждали причины, а потом нашли другую тему.

Я больше всего запомнила не статьи.

Я однажды видела его дракона.

Только издалека.

Над столицей тогда проходил парад Крыльев, и я стояла среди сотен людей на площади. Темно-бронзовый дракон пролетел так низко, что я различила человека в седле.

Тарн.

Имя дракона тоже знали многие.

— Вы хотите отправить меня в дом одного из самых известных всадников империи и только сейчас сообщаете, кто мой наниматель?

— Именно поэтому и сообщаю сейчас.

— У него есть шестилетний сын?

Вопрос вырвался раньше, чем я успела его обдумать.

Я никогда не следила за светскими новостями особенно внимательно, но имя Ардена слишком часто появлялось в газетах. О жене я что-то слышала. Кажется, она погибла много лет назад.

О ребенке не помнила ничего.

Фальк не ответил.

Просто посмотрел на меня.

Я поняла.

— Это уже один из тех вопросов?

— Да.

— Прекрасно.

— У вас остается возможность отказаться.

— Я заметила, что вы регулярно об этом напоминаете.

— Потому что хочу, чтобы решение было вашим.

Я подняла лист с жалованьем.

— А лорд Арден знает, что вы показываете мне эту сумму до встречи с ним?

— Он ее назначил.

— Тогда хотя бы в одном вопросе мы с ним уже согласны.

Фальк улыбнулся.

— Значит, вы готовы поехать?

— Я готова познакомиться с ребенком и его отцом. Это не одно и то же.

— Разумно.

— И если мне покажется, что происходящее в доме опасно для мальчика, я не останусь даже за эти деньги.

— Именно поэтому я выбрал вас.

На этот раз я ему поверила.

Через три дня я покидала столицу.

Уместить свою жизнь в два чемодана оказалось легче, чем ожидалось.

Одежда, несколько книг, письменные принадлежности, старый серебряный гребень матери, коробка с документами и тетрадь, куда я несколько лет записывала все, что когда-нибудь хотела использовать в собственной школе.

Комнату я оплатила еще на месяц. Просто на случай, если работа у Ардена закончится в первый же день.

Хозяйка дома проводила меня к экипажу и долго разглядывала герб на дверце.

Я тоже разглядывала.

Черный щит, серебряное крыло и маленькая корона над ним.

— Богатые? — спросила госпожа Ланси.

— Очень.

— Старик?

— Нет.

— Женат?

Я посмотрела на нее.

— Я еду воспитывать ребенка.

— Это не ответ.

— Тогда придется вам пережить неизвестность.

Она фыркнула и обняла меня.

Я не была особенно сентиментальна, но в момент, когда экипаж тронулся, неожиданно почувствовала неприятное беспокойство.

Столица осталась позади быстро.

Первый день пути прошел спокойно. Дорога шла через равнины и небольшие города. Ночевали мы на постоялом дворе, где кучер Арденов получил лучшую комнату быстрее, чем я успела назвать свое имя.

На второй день пейзаж изменился.

Земля постепенно поднималась. Появились темные леса, каменные выступы, быстрые речки. Воздух стал прохладнее.

К вечеру дорога сузилась и пошла вдоль склона.

Я отложила книгу.

— Еще долго? — спросила я кучера через открытое окошко.

— Часа два, госпожа.

— До Ранвеля?

— Если погода не испортится.

Я посмотрела на небо.

Оно было совершенно ясным.

— А она собирается?

Кучер поднял голову.

— Нет. Но здесь лучше не обещать.

Видимо, север влиял на людей своеобразно.

Через час мы миновали небольшое селение.

Я ожидала, что за ним появится поместье, но дорога снова ушла в лес.

— Ранвель настолько далеко от всего?

— Лорд Арден любит тишину.

— Похоже, очень.

Кучер ничего не ответил.

Я начала понимать, что любовь хозяина дома к тишине распространялась и на прислугу.

Еще через несколько минут лошади вдруг замедлились.

Сначала я решила, что дорога стала хуже.

Потом услышала звук.

Он был низким и настолько сильным, что стекло в окне экипажа едва заметно задрожало.

Лошади вскинули головы.

Кучер натянул поводья.

Я открыла дверцу прежде, чем он успел меня остановить.

— Госпожа Маррен, лучше оставайтесь внутри.

— Что это?

Он посмотрел вверх.

Я тоже.

В первый момент я увидела только движение над деревьями.

Затем из-за леса поднялся дракон.

Никакой парад в столице не подготовил меня к тому, насколько огромным он окажется вблизи.

Темно-бронзовые крылья раскрылись над дорогой. Солнечный свет скользнул по чешуе. Дракон сделал один широкий круг, и от движения воздуха вершины деревьев закачались.

Я схватилась за дверцу.

Не от страха.

Вернее, не только от него.

На площади драконы казались частью красивого представления. Здесь между мной и существом, способным раздавить наш экипаж одной лапой, не было ни ограждений, ни солдат, ни толпы.

— Это Тарн? — спросила я.

Кучер обернулся.

— Вы его узнали?

— Других темно-бронзовых драконов дома Арден я не знаю.

Тарн начал снижаться.

Только тогда я увидела всадника.

Мужчина сидел в седле между основаниями крыльев, почти неподвижный несмотря на то, что под ним двигалось несколько тонн мышц и чешуи.

Дракон прошел над дорогой.

Я инстинктивно пригнулась.

Кучер засмеялся.

— Первый раз близко?

— Настолько заметно?

— Немного.

Тарн опустился где-то впереди, скрывшись за склоном.

Я села обратно в экипаж и закрыла дверцу.

Ладони были влажными.

Очень достойное начало новой работы.

Если шестилетний мальчик окажется хотя бы вполовину таким впечатляющим, как домашний дракон его отца, скучать мне точно не придется.

Ранвель появился незадолго до заката.

Сначала я увидела башни.

Не дворец и не крепость, а большой старый дом из серого камня, построенный на широком уступе над долиной. Центральная часть была в три этажа, по бокам тянулись два крыла. За домом поднималась невысокая башня, а дальше виднелись хозяйственные постройки.

Стена вокруг поместья удивила меня больше самого дома.

Она была слишком серьезной для обычной загородной резиденции.

Высокая, каменная, с воротами, возле которых стояли вооруженные люди.

Один из них проверил документы кучера.

Потом заглянул внутрь экипажа.

— Госпожа Элина Маррен?

— Да.

Он сверился с листом.

— Добро пожаловать в Ранвель.

Ворота открылись.

Я успела проехать не больше сотни шагов, когда заметила дракона.

Тарн находился справа от дома на большой каменной площадке.

Теперь я увидела его целиком.

Он стоял, сложив крылья вдоль тела. Длинная шея изгибалась, голова была повернута к людям рядом. На спине еще оставалась часть седельной упряжи.

Даже на расстоянии становилось понятно: подходить к нему без приглашения я не стану.

Возле передней лапы Тарна стоял мужчина.

Тот самый всадник.

Когда экипаж остановился у главного входа, я вышла и увидела, как он направился к нам.

Роэна Ардена я представляла старше.

Возможно, из-за должности.

Ему было около тридцати пяти. Высокий, темноволосый, в темном дорожном мундире без парадных украшений. Ни плаща с гербом, ни десятка орденов, ни чего-нибудь еще, что должно было сообщать окружающим о его положении.

Он и без этого выглядел человеком, которого здесь привыкли слушать.

Не из-за сурового взгляда или какой-нибудь особенной походки.

Просто никто рядом не продолжал заниматься своим делом, когда он проходил.

Слуга, принимавший мой чемодан, выпрямился.

Кучер снял шапку.

Мужчина остановился передо мной.

— Госпожа Маррен?

— Лорд Арден.

Он коротко кивнул.

Взгляд прошелся по мне быстро и совершенно без мужского интереса.

Так осматривают человека, которого собираются принять на работу и еще не решили, задержится ли он дольше недели.

Меня это вполне устраивало.

— Доктор Фальк сообщил вам основные условия?

— Сообщил столько, сколько счел нужным.

— На него похоже.

— Надеюсь, вы собираетесь рассказать остальное.

— Собираюсь.

За моей спиной послышался тяжелый шорох.

Я обернулась.

Тарн двигался к нам.

Медленно.

Но когда существо его размеров медленно приближалось, это мало успокаивало.

— Лорд Арден...

— Стойте спокойно.

— Это вы мне или ему?

Впервые выражение его лица чуть изменилось.

— Вам.

— Очень полезное уточнение.

Тарн подошел ближе.

Я заставила себя не отступать.

Его голова оказалась значительно выше меня. Темная чешуя была не однородной: по краям пластин проходил тусклый медный оттенок. На морде виднелись старые светлые полосы шрамов.

Дракон наклонил голову.

Огромный золотистый глаз остановился на мне.

Я стояла.

Тарн выдохнул.

Теплый воздух пах дымом, металлом и чем-то еще, незнакомым.

Я моргнула.

— Он всегда так встречает новых сотрудников?

— Нет.

Это прозвучало не слишком приятно.

Я покосилась на Ардена.

— Мне следует беспокоиться?

— Если бы следовало, я бы не позволил вам стоять здесь.

— Удивительно успокаивающий ответ.

Тарн приблизил морду еще немного.

Я не знала правил поведения при знакомстве с драконом.

Тянуть к нему руку, как к лошади, казалось откровенно глупой мыслью.

Поэтому я ничего не сделала.

Через несколько секунд дракон потерял ко мне интерес.

Он повернулся и направился обратно к площадке.

Я медленно выдохнула.

— Он меня одобрил?

— Он вас запомнил.

— Это хуже или лучше?

— Узнаете со временем.

Мне начинало казаться, что в этом доме никто не способен дать нормальный ответ с первого раза.

К нам подошла женщина лет пятидесяти в строгом сером платье.

— Госпожа Маррен, я Марта Лейн, управляющая домом. Покажу вашу комнату.

Я посмотрела на Роэна.

— А разговор об условиях?

— После ужина.

— А ребенок?

Он слегка нахмурился.

— Вы познакомитесь с ним сейчас.

— Тогда комнату я посмотрю позже.

Марта быстро перевела взгляд с меня на хозяина.

Я уже ожидала первого конфликта.

Но Роэн сказал:

— Хорошо. Марта, чемоданы в комнату госпожи Маррен. Я ее провожу.

Управляющая кивнула и ушла.

Я последовала за Роэном в дом.

Внутри Ранвель оказался светлее, чем ожидалось. Широкий холл, каменный пол, деревянная лестница, высокие окна. Никакой мрачной роскоши, которую я почему-то успела представить по дороге.

Дом был большим, но жилым.

На столике у лестницы лежали письма.

На стене висел мужской плащ.

Из одной открытой двери доносился стук посуды.

И все же что-то казалось странным.

Я поняла не сразу.

В доме не было детских звуков.

Ни шагов.

Ни голоса.

Ни разбросанных игрушек.

Ничего, что напоминало бы о шестилетнем мальчике.

Роэн повел меня по коридору первого этажа.

— У Теона занятия утром и после обеда. Сейчас программа почти отсутствует, поэтому составите ее сами.

Я отметила имя.

Теон.

Фальк до сих пор его не называл.

— Он умеет читать?

— Да.

— Писать?

— Не особенно хорошо.

— Считать?

— Основы.

— История?

— Норен считает, что слишком много.

— Почему?

— Теон любит историю войн.

— Многие мальчики любят.

— Он задает вопросы, на которые Норену приходится искать ответы в моей библиотеке.

Я невольно улыбнулась.

— Это уже звучит многообещающе.

Роэн открыл дверь.

Комната за ней оказалась библиотекой.

У окна за столом сидел мальчик.

Темные волосы торчали в разные стороны, будто он недавно проводил по ним ладонью. На столе лежала раскрытая книга, рядом стояла тарелка с двумя нетронутыми яблочными дольками.

Мальчик поднял голову.

Я остановилась.

Сходство с отцом было заметно сразу. Не полное, но достаточно сильное: форма глаз, темные волосы, линия подбородка.

Шесть лет.

Живой, здоровый ребенок.

Теон внимательно меня рассматривал.

Не застенчиво.

Скорее оценивал.

— Теон, — сказал Роэн, — это госпожа Маррен.

— Новая воспитательница?

— Да.

Мальчик посмотрел на меня.

— Надолго?

Роэн нахмурился.

— Это зависит не только от госпожи Маррен.

— Значит, ненадолго.

— Теон.

— Что?

— Манеры.

— Я ничего плохого не сказал.

Я решила вмешаться до того, как мое знакомство превратится в семейный спор.

— Он прав.

Роэн повернулся ко мне.

— Простите?

— Я действительно пока не знаю, надолго ли останусь.

Теон сразу заинтересовался.

— А вы можете уйти?

Вопрос прозвучал настолько искренне, что я на секунду растерялась.

— Конечно.

— Когда хотите?

— Обычно для начала нужно предупредить работодателя.

— А потом?

— Потом собрать вещи и уйти.

Он перевел взгляд на отца.

Роэн ничего не сказал.

Я уже начала понимать, почему Фальк несколько раз повторил слово «необычная».

Я подошла ближе к столу.

— Что читаете?

Теон развернул книгу обложкой ко мне.

«Северные кампании: история воздушных крыльев».

Я посмотрела на Роэна.

— В шесть лет?

— Я говорил про войны.

— Там карты, — объяснил Теон.

— Карты действительно многое меняют.

Он некоторое время рассматривал меня.

— Вы боитесь драконов?

— Пока не решила.

— Вы видели Тарна?

— Только что.

— И?

— Он большой.

Теон фыркнул.

— Все так говорят.

— Потому что он действительно большой.

— Он добрый.

Роэн оперся рукой о спинку соседнего кресла.

— Теон.

— Что?

— Не нужно рассказывать госпоже Маррен все в первые пять минут.

Мальчик снова посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что вы только познакомились.

— Если она будет моей воспитательницей, все равно узнает.

Роэн промолчал.

Теон победно вернулся к книге.

Я села напротив.

— Доктор Фальк сказал, вы не любите бессмысленные запреты.

— Он тоже?

— Что?

— Говорит про меня взрослым.

— Иногда.

— А что еще сказал?

— Что вы умный, упрямый и задаете много вопросов.

— А про отца?

Я покосилась на Роэна.

— Про вашего отца мы говорили меньше.

— Жаль.

— Теон.

— Я опять ничего не сказал.

Мне пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться.

Роэн это заметил.

Разумеется.

— Я оставлю вас на несколько минут, — сказал он. — Марта покажет госпоже Маррен дом после ужина.

— Вы уходите? — спросил Теон.

— Мне нужно закончить с Тарном.

Мальчик кивнул.

Роэн посмотрел на меня.

— Не выходите за пределы западной террасы.

Я подняла брови.

— Мы собирались?

— Просто запомните.

Он ушел.

Дверь закрылась.

Мы с Теоном остались вдвоем.

Мальчик несколько секунд молча смотрел на дверь.

Потом спросил:

— Он вам не понравился?

— Ваш отец?

— Да.

— Мы знакомы около десяти минут.

— Этого хватает.

— Вам часто хватает десяти минут?

— Иногда пяти.

— Очень удобно.

— А я вам?

— Вы тоже пока проходите испытательный срок.

Теон улыбнулся.

Вот теперь он впервые стал похож именно на шестилетнего ребенка, а не на маленького хозяина слишком большого дома.

— Другие говорили, что я им сразу понравился.

— Возможно, они были вежливее меня.

— Потом они все равно уходили.

Я вспомнила слова Фалька о приглашенных преподавателях.

— Почему?

Теон пожал плечами.

— Отец не хотел, чтобы они оставались.

— А вы?

— Меня не спрашивали.

Ответ был спокойным.

Слишком привычным.

Я посмотрела на книгу.

— Хорошо. Раз уж я сегодня здесь, давайте начнем с простого. Покажете, что умеете читать?

— Это для маленьких.

— Вам шесть.

— Через четыре месяца семь.

— Тогда через четыре месяца я пересмотрю требования.

Он нахмурился.

— Вы всегда такая?

— Какая?

— Разговариваете так, будто я обычный.

Я не сразу поняла вопрос.

— А какой вы?

Теон опустил взгляд на книгу.

Несколько секунд он водил пальцем по краю страницы.

— Никакой.

— Это плохой ответ.

— Почему?

— Потому что не объясняет вопрос.

Он снова посмотрел на меня.

Теперь улыбки не было.

В коридоре кто-то прошел, и мальчик автоматически повернул голову к двери.

Я заметила это движение.

Не просто детское любопытство.

Он прислушивался.

Шаги удалились.

Теон расслабился.

— Хотите посмотреть мою комнату? — спросил он.

— Если ваш отец не запрещал.

— Он запретил западную террасу.

— Это я слышала.

— Значит, комнату можно.

Логика была безупречной.

Мы вышли в коридор.

Теон шел впереди, показывая мне дом так, будто проводил экскурсию.

— Там кабинет отца. Туда можно, если он не работает. Там столовая. На втором этаже моя комната. В северное крыло нельзя.

— Почему?

— Там старые комнаты.

— И что опасного в старых комнатах?

— Ничего. Просто нельзя.

— Понятно.

— Вам не понятно.

— Совершенно.

Он рассмеялся.

На втором этаже детские следы наконец появились.

У стены стоял деревянный конь. На подоконнике лежали три камня необычной формы. На маленьком столике кто-то оставил недостроенную башню из деревянных брусков.

Комната Теона была просторной.

Кровать, шкаф, письменный стол, полки с книгами.

Я подошла к окну.

Оно выходило во внутренний сад.

На раме был массивный замок.

Не детская защелка.

Настоящий замок с ключом.

Я коснулась металлической пластины.

— Оно открывается?

— Иногда.

— Когда?

— Когда рядом взрослый.

Я обернулась.

— Вы не можете открыть собственное окно?

— Могу, если Марта принесет ключ.

Мне это не понравилось.

Совсем.

Я подошла к другому окну.

То же самое.

Теон наблюдал за мной.

— Вы сердитесь?

— Пока думаю.

— На кого?

— Это тоже пока выясняю.

Он сел на край кровати.

— Отец говорит, так безопаснее.

— От чего?

Теон пожал плечами.

— От всего.

Я вспомнила стены, вооруженную охрану и запреты Фалька.

Что бы ни происходило в доме Арденов, оно явно не ограничивалось капризами богатого отца.

Я не собиралась делать выводы в первый вечер.

Но и закрывать глаза на окна тоже не собиралась.

— Госпожа Маррен?

— Да?

— Вы никому не расскажете, что я здесь?

Я повернулась к мальчику.

Вопрос прозвучал совсем иначе, чем предыдущие.

Без шутки.

Без проверки.

— Доктор Фальк сказал, что ваша семья требует конфиденциальности.

— Это значит нет?

— Это значит, что я не стану рассказывать посторонним о ребенке, которого мне доверили.

Он кивнул, но не выглядел полностью довольным.

— А если вас спросят?

— Кто?

— Кто-нибудь.

— Смотря что спросит.

— Есть ли у лорда Ардена сын.

Я помолчала.

Теперь странностей было достаточно даже для первого дня.

— Теон, почему кто-то должен спрашивать меня об этом?

Он соскочил с кровати.

— Хотите покажу Тарна из окна?

Смена темы была слишком очевидной.

— Теон.

— Он иногда спит возле башни.

— Вы не ответили.

— Я знаю.

— И не собираетесь?

Он подошел к окну.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Я могла надавить.

Но для первого знакомства это было бы глупо.

Ребенок, который привык к секретам, не начинал доверять только потому, что новый взрослый потребовал правду.

Я подошла к нему.

— Хорошо. Сегодня не будем.

Он чуть расслабился.

Внизу действительно появился Тарн.

Дракон лежал на каменной площадке, вытянув передние лапы. Рядом стоял Роэн и разговаривал с человеком из охраны.

С такой высоты всадник казался почти обычным.

Почти.

— Он никогда не закрывает дверь, когда Тарн рядом, — сказал Теон.

— Кто?

— Отец.

— Какую дверь?

— Любую.

Я посмотрела на мальчика.

— Почему?

— Потому что Тарн предупредит.

— О чем?

— Если кто-то придет.

Я снова посмотрела вниз.

Роэн поднял голову.

На секунду мне показалось, что он смотрит прямо в наше окно.

Теон тут же отступил.

— Он заметил.

— Возможно.

— Точно заметил.

— У вашего отца хорошее зрение?

— Это Тарн ему сказал.

Я повернулась к мальчику.

— Что сказал?

Теон замер.

Словно только сейчас понял, что произнес.

— Ничего.

— Теон.

— Мне пора умываться перед ужином.

Он направился к двери.

Я не удерживала.

Но слова запомнила.

За ужином Теона с нами не было.

Я сидела за длинным столом напротив Роэна. Марта устроилась ближе к краю, а доктор Фальк, который, как оказалось, приехал в Ранвель еще утром другим путем, сидел справа от меня.

Я подозревала, что его присутствие было не случайным.

— Вы познакомились, — сказал Фальк.

— Да.

— И?

— Сначала хочу услышать остальные условия.

Роэн отложил вилку.

— Говорите.

— Почему окна в комнате Теона запираются снаружи?

Марта перестала есть.

Фальк медленно взял бокал.

Роэн смотрел прямо на меня.

— Они не запираются снаружи. Ключ хранится у Марты.

— У самого Теона его нет.

— Нет.

— Почему?

— Безопасность.

— Это слово сегодня звучит часто.

— Потому что оно имеет значение.

— От чего вы его защищаете?

— От вещей, которые вас пока не касаются.

Я почувствовала раздражение, но голос сохранила спокойным.

— Если я отвечаю за ребенка большую часть дня, они начинают меня касаться.

— Вам объяснят то, что необходимо для вашей работы.

— Кто решит, что необходимо?

— Я.

Вот теперь мы действительно познакомились.

Я положила салфетку рядом с тарелкой.

— Тогда объясните хотя бы правила.

Роэн перечислял их без пауз, словно давно выучил.

Теон не покидает территорию поместья без его разрешения.

Я не вывожу мальчика за ворота.

Не допускаю разговоров с незнакомыми людьми.

Если в доме появляются посетители, о которых меня не предупредили, я должна немедленно отвести Теона в его комнаты и сообщить Марте или начальнику охраны.

Никаких писем с упоминанием Теона.

Никаких рассказов о нем после поездок в столицу.

Никаких его рисунков, вещей или писем за пределами Ранвеля.

Я слушала.

Когда Роэн закончил, спросила:

— А что разрешено?

На этот раз даже Марта посмотрела на меня с интересом.

— Простите?

— Я услышала длинный список того, чего ребенку нельзя. Теперь хочу знать, что ему можно.

Роэн слегка нахмурился.

— Все в пределах территории, если это не опасно.

— Верховая езда?

— Под присмотром.

— Купание?

— В нижнем пруду.

— Лес?

— Только внутренняя часть владений и с охраной.

— Полеты?

— Нет.

— Другие дети?

Тишина.

Вот и ответ.

— Понятно, — сказала я.

— Что именно?

— Почему вам понадобилась воспитательница.

Его взгляд стал холоднее.

— И почему же?

— Потому что охрана умеет защищать. Управляющая умеет управлять домом. Доктор умеет лечить. Но никто из них не может заменить ребенку обычную жизнь.

Марта опустила взгляд в тарелку.

Фальк выглядел почти довольным.

Роэн — нет.

— Вы провели с моим сыном меньше часа.

— Этого хватило, чтобы узнать, что он не может самостоятельно открыть окно и никогда не играет с другими детьми.

— Вы не знаете причин.

— Именно поэтому спрашиваю.

— И я уже сказал, что объясню необходимое.

— Тогда у нас проблема.

— Какая?

— Вы хотите нанять человека, ответственного за воспитание вашего сына, но не хотите дать ему достаточно информации, чтобы понимать, почему ребенок живет именно так.

Фальк вмешался впервые:

— Роэн.

— Норен.

Они обменялись короткими взглядами.

Я вдруг поняла, что доктор действительно был одним из очень немногих людей, способных разговаривать с хозяином дома подобным тоном.

Роэн некоторое время молчал.

Потом сказал:

— Вы получите больше информации после подписания соглашения.

— Насколько больше?

— Достаточно.

— Это по-прежнему не ответ.

— Другого пока не будет.

Я посмотрела на Фалька.

Он едва заметно кивнул.

Не в сторону Роэна.

Мне.

Решать самой.

Я вспомнила запертые окна.

Пустые коридоры.

Вопрос Теона о том, могу ли я уйти когда захочу.

И жалованье, которое могло приблизить мою школу на несколько лет.

Но осталась я не из-за денег.

По крайней мере, не только из-за них.

— Хорошо, — сказала я. — Я останусь на месяц.

Роэн приподнял бровь.

— Испытательный срок обычно назначает работодатель.

— Теперь назначила и я.

Марта быстро подняла бокал к губам.

Кажется, скрывала улыбку.

— Через месяц, — продолжила я, — мы оба решим, устраиваем ли друг друга. Если я увижу, что не могу нормально выполнять работу из-за ваших секретов, уйду.

— При условии соблюдения соглашения о неразглашении.

— Разумеется.

— Принято.

На этом наш первый спор закончился.

Я не сомневалась, что не последний.

После ужина Марта наконец показала мне комнату.

Она находилась на втором этаже в восточном крыле, недалеко от комнаты Теона.

Небольшая гостиная, спальня, собственная ванная. Намного лучше всего, что я ожидала получить как наемная воспитательница.

Мои чемоданы уже стояли у кровати.

— Завтрак в половине восьмого, — сказала Марта. — Теон обычно встает раньше.

— А лорд Арден?

— Еще раньше.

— Доктор Фальк живет здесь?

— Приезжает несколько раз в месяц. Иногда остается надолго.

Я подошла к окну.

Мое открывалось.

Без ключа.

— Марта.

— Да?

— Вы давно знаете Теона?

Она чуть задержалась у двери.

— С рождения.

— Он всегда жил в Ранвеле?

Пауза.

Очень маленькая.

Но я уже начала замечать паузы в этом доме.

— Почти всегда.

— А его мать?

Лицо Марты изменилось.

Не сильно.

Просто стало закрытым.

— Госпожа Селия погибла пять лет назад.

— Я слышала. Простите.

— Не за что просить прощения.

Она взялась за ручку двери.

— Теон хороший мальчик, госпожа Маррен.

— Я уже поняла.

— Он иногда говорит вещи, которые могут показаться странными.

Я обернулась.

— Какие именно?

Марта посмотрела на меня.

— Не принимайте все за чистую монету.

— Например?

— Спокойной ночи, госпожа Маррен.

И вышла.

Я осталась одна.

Прекрасно.

В этом доме люди точно проходили специальное обучение, как завершать разговор в тот момент, когда он становится интересным.

Я распаковала половину вещей, умылась и почти решила лечь спать, когда услышала тихий стук.

— Войдите.

Дверь приоткрылась.

Показалась темная макушка.

— Теон?

— Вы спите?

— Как видите, нет.

Он вошел.

На нем была длинная светлая рубашка, а в руках он держал деревянного дракона с одним отломанным крылом.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда почему вы не в кровати?

Он пожал плечами.

— Хотел узнать, вы правда останетесь.

— На месяц — точно.

— А потом?

— Посмотрим.

Теон прошел к креслу, но не сел.

— Отец сказал, что вы задаете много вопросов.

— Быстро он составил мнение.

— Он сказал Марте.

— А вы подслушивали?

— Нет.

— Теон.

— Дверь была открыта.

Я вздохнула.

— Разумеется.

Он посмотрел на мои книги.

— Это все ваши?

— Эти — да.

— Можно брать?

— Если сначала спросите.

— А если вас нет?

— Тогда дождетесь.

— Почему?

— Потому что это мои вещи.

Он подумал.

— Хорошо.

Неожиданно простой ответ.

Я взяла деревянного дракона.

— Что с крылом?

— Упал.

— Сам?

Теон посмотрел на меня очень серьезно.

— Я его уронил.

— Так честнее.

— Вы умеете чинить?

— Возможно.

Я осмотрела игрушку.

Слом был ровным. Немного клея и терпения.

— Завтра попробуем.

— Вместе?

— Если хотите.

Он кивнул.

Но не уходил.

Я положила игрушку на стол.

— Вы пришли не из-за дракона.

Теон опустил глаза.

— Марта сказала не спрашивать.

— О чем?

— О вас.

— Очень разумное правило. Особенно если вы пришли ко мне в комнату ночью.

Он снова чуть улыбнулся.

Потом подошел к окну.

— Вы из столицы?

— Да.

— Там много людей?

— Очень.

— Детей?

— Тоже.

— Они ходят куда хотят?

— В шесть лет обычно нет.

— Но по улицам?

— С родителями. С няней. Иногда со старшими братьями и сестрами.

— А если они хотят в парк?

— Идут в парк.

Он коснулся стекла.

— А если за ворота?

Я уже знала, о чем на самом деле был разговор.

— Теон, почему вам нельзя за ворота?

Он не ответил.

— Ваш отец сказал, что это опасно.

— Он всегда так говорит.

— Возможно, у него есть причина.

— У него на все есть причина.

— Это лучше, чем если бы ее не было.

— Но он не говорит.

В этом я могла с мальчиком согласиться.

— Тогда спросим у него.

Теон резко повернулся.

— Нет.

— Почему?

— Не надо.

— Хорошо.

Я не стала давить.

Он вернулся к столу и взял деревянного дракона.

— Мне правда пора.

— Да.

Он дошел до двери.

Остановился.

Я ждала.

Теон медленно обернулся.

На его лице уже не было ни улыбки, ни привычного любопытства.

Он выглядел так, будто несколько минут решал, стоит ли говорить.

— Госпожа Маррен?

— Да?

— Доктор Фальк вам про меня рассказывал?

— Немного.

— А отец?

— Сегодня тоже немного.

Теон сжал деревянного дракона в руках.

— А про то, что было раньше?

— Что именно?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Вам сказали, что я умер?

Глава 2. Могила Теона Ардена

Несколько секунд я просто смотрела на мальчика.

Он стоял у двери моей комнаты, прижимая к груди деревянного дракона, и ждал ответа так серьезно, будто спросил не о собственной смерти, а о чем-то совершенно обыденном.

Первой мыслью было, что я неправильно расслышала.

Второй — что Теон проверяет меня.

Дети иногда придумывают странные истории, особенно когда хотят понять, как взрослый отреагирует. За годы работы я успела побывать и тайной сообщницей похитителей, и колдуньей, которая превращается в ворону после полуночи, и предполагаемой дочерью короля, потому что одна из моих воспитанниц была совершенно уверена: обычный человек не может добровольно есть овсяную кашу без меда.

Но Теон не улыбался.

— Нет, — ответила я. — Мне никто не говорил, что вы умерли.

Он чуть кивнул, словно именно этого и ожидал.

— Понятно.

— А кто должен был мне это сказать?

— Никто.

— Тогда зачем вы спросили?

Теон снова посмотрел в коридор.

— Просто так.

— Вы плохо умеете говорить «просто так».

— А вы меня знаете один день.

— Именно поэтому пока оставляю вам возможность удивить меня.

Уголок его рта дрогнул.

Я подошла ближе.

— Теон, если это шутка...

— Это не шутка.

Он сказал так быстро, что продолжать прежним тоном стало невозможно.

— Хорошо. Тогда объясните.

Мальчик опустил взгляд.

— Я не могу.

— Отец запретил?

Пауза была ответом раньше слов.

— Он сказал не говорить новым людям ничего лишнего.

— Но про собственную смерть вы решили сообщить.

— Вы спросили, почему мне нельзя выходить.

— И?

— И я подумал...

Он замолчал.

— Что?

— Что вы все равно узнаете.

Это прозвучало совсем не по-детски не потому, что слова были взрослыми. Наоборот, они были простыми. Просто шестилетний ребенок не должен был так спокойно рассуждать о том, узнает ли новая няня, что он мертв.

Я присела перед ним, чтобы не смотреть сверху вниз.

— Послушайте. Мне действительно придется многое узнать, если я останусь. Но мне не нужно, чтобы вы нарушали запреты и рассказывали то, что вам страшно рассказывать. Особенно ночью.

— Мне не страшно.

— Тогда тем более можно подождать до утра.

Он нахмурился.

— Вы не верите.

— Я пока не понимаю.

— Это другое?

— Совсем другое.

Теон задумался.

Потом кивнул.

— Хорошо.

— А теперь в кровать.

— Я уже там был.

— Значит, знаете дорогу.

— Вы всегда заканчиваете разговор так?

— Когда дети должны спать — почти всегда.

Он вышел, но через пару шагов снова выглянул из-за двери.

— Вы не уйдете до утра?

— Нет.

— Точно?

— Теон.

— Все, ухожу.

Я дождалась, пока его шаги стихнут в коридоре, и закрыла дверь.

Спать расхотелось.

Я еще некоторое время стояла посреди комнаты, глядя на деревянного дракона, который Теон так и оставил на моем столе.

«Вам сказали, что я умер?»

Может быть, в семье действительно существовала какая-то странная история. Ошибка в документах. Болезнь, после которой его считали погибшим. Слухи. Детское объяснение события, которое взрослые описывали иначе.

В доме Арденов явно было достаточно секретов, чтобы не придумывать новые.

Я напомнила себе собственное решение не делать выводов после первого вечера и легла.

Получилось плохо.

Каждый раз, когда мне удавалось задремать, в памяти появлялись то замки на окнах Теона, то его вопрос, то лицо Марты, когда я спросила о прошлом мальчика.

Утром я проснулась раньше, чем хотелось.

За окном было еще прохладно и серо. Сад постепенно проступал из тумана, на каменных дорожках блестела влага. Где-то далеко раздался протяжный звук, от которого я сразу вспомнила Тарна.

Я открыла окно.

Воздух оказался таким холодным, что окончательно прогнал остатки сна.

Половина седьмого.

До завтрака оставался почти час.

Я оделась, привела волосы в порядок и взяла со стола деревянного дракона.

Отломанное крыло лежало рядом.

Если мне предстояло работать с Теоном хотя бы месяц, начинать лучше было с обещаний, которые я могла выполнить.

Клей я нашла в небольшом ящике с письменными принадлежностями, который привезла из столицы. Нанесла тонкий слой на место слома, аккуратно прижала крыло и положила игрушку сохнуть.

В дверь постучали.

Я уже начала подозревать, что в этом доме никто не пользуется нормальным временем для визитов.

— Войдите.

Марта вошла с небольшой связкой ключей.

— Доброе утро.

— Доброе.

Она заметила игрушку.

— Это Теона?

— Он оставил ее вчера.

— Я думала, он давно ее потерял.

— Потерял крыло.

Марта подошла ближе.

На ее лице появилось выражение, которого я вчера почти не видела: простая теплота.

— Госпожа Селия подарила ему этого дракона.

Я подняла глаза.

— Его мать?

— Да.

Она коснулась пальцем края стола, но игрушку не взяла.

— Теону был год.

— Он помнит ее?

— Нет. Только то, что ему рассказывали.

Марта отошла.

Я не стала спрашивать больше.

Вчера она явно показала, где заканчиваются темы, которые готова обсуждать.

— Вы принесли ключи?

— От комнат, которыми будете пользоваться. Классная комната, библиотека, шкаф с учебными материалами. Ваша спальня, конечно, не запирается общим ключом.

Она положила связку передо мной.

— А от окон Теона?

Марта посмотрела на меня.

— Нет.

— Они у вас?

— Один у меня. Другой у лорда Ардена.

— Почему не дать третий мне, если я должна проводить с мальчиком большую часть дня?

— Это вам лучше обсудить с лордом.

— Я обязательно обсужу.

Она вздохнула.

— Я в этом не сомневаюсь.

В ее голосе не было раздражения.

Скорее усталое предчувствие.

— Теон уже проснулся?

— Полчаса назад.

— Конечно.

— Он в малой столовой.

Я посмотрела на часы.

— Лорд Арден говорил, завтрак в половине восьмого.

— Теон завтракает раньше.

— Один?

— Обычно со мной или доктором, если Норен здесь.

— А отец?

Марта помолчала.

— Лорд Арден часто в это время уже занят.

Я вспомнила вчерашний разговор.

Обычная жизнь.

Похоже, мне придется выяснять, что именно в Ранвеле считалось обычным, почти по одному пункту.

— Тогда пойдемте.

— Ваша еда будет подана позже.

— Я могу поесть с Теоном.

Марта задержала на мне взгляд.

— Можете.

Малая столовая находилась в другом конце этажа.

Теон сидел за круглым столом перед миской каши и листал книгу.

Я остановилась в дверях.

— Книгу убираем.

Он поднял голову.

— Почему?

— Потому что вы едите.

— Я умею делать два дела.

— А я умею отбирать книги.

Он прижал ее к груди.

— Это угроза?

— Предупреждение.

Марта отвернулась к буфету.

Плечи у нее едва заметно дрогнули.

Я села напротив Теона.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Спали?

— Да.

— После того как ушли из моей комнаты?

Он покосился на Марту.

— Да.

Я поняла, что разговор о ночном визите пока лучше не продолжать при посторонних.

Передо мной поставили чай, хлеб, сыр и яйца.

— А это почему не едите? — спросила я, кивая на кашу.

— Она с комками.

— Ужас.

— Вы смеетесь.

— Немного.

— Попробуйте.

Я взяла его ложку, попробовала и вернула.

— Один комок.

— Я уже съел два.

— Значит, третий будет последним.

— Это так не работает.

— Сегодня проверим.

Теон вздохнул с таким страданием, будто я предложила ему доесть сапог.

Но ложку взял.

— Вы починили дракона?

— Откуда знаете?

— У вас клей на пальце.

Я посмотрела на левую руку.

Тонкая прозрачная полоска действительно осталась возле ногтя.

— Наблюдательный.

— Так починили?

— Крыло сохнет.

— Можно потом взять?

— Если будете осторожны.

— Я всегда осторожный.

Марта кашлянула.

Теон посмотрел на нее.

— Почти всегда.

— Уже ближе к правде, — сказала я.

Он доел еще несколько ложек.

Разговор шел легко, пока в столовой не появился Роэн.

Он был уже одет для работы: темный мундир, волосы еще влажные после умывания, на запястье кожаная перчатка для полетов.

Теон сразу выпрямился.

— Доброе утро.

— Доброе.

Роэн посмотрел на меня.

— Госпожа Маррен.

— Лорд Арден.

Он перевел взгляд на мою тарелку.

— Марта сказала, вы решили изменить порядок завтрака.

— Я решила позавтракать с ребенком, которого должна воспитывать.

— Сегодня.

— И завтра.

Теон очень старательно ел кашу, не поднимая головы.

— Обычно вы завтракаете позже, — сказал Роэн.

— Привыкну раньше.

Он явно собирался что-то ответить, но передумал.

— Как прошел вечер?

Вот теперь Теон поднял глаза.

Я не стала смотреть на мальчика.

— Познакомилась с домом.

— Только?

— Пока да.

Теон чуть расслабился.

Роэн заметил это.

Я была почти уверена.

— Сегодня Марта покажет вам территорию, — сказал он. — До обеда можете заниматься свободно. После обеда я хочу увидеть программу обучения.

— Сегодня?

— Вы говорили, что умеете работать.

— Умею. Поэтому не составляю программу ребенку, которого знаю несколько часов.

Он замер.

— Когда?

— Завтра вечером я дам предварительный план. Через неделю скорректирую.

— Почему через неделю?

— Потому что сначала выясню, что Теон действительно знает, а что просто запомнил из отдельных книг.

Мальчик посмотрел на отца.

— Я много знаю.

— Никто не сомневается, — сказала я.

— Тогда зачем проверять?

— Чтобы не учить вас тому, что вы уже знаете, и не пропустить то, чего не знаете.

Роэн медленно кивнул.

— Завтра вечером.

— Отлично.

Первый маленький рабочий спор закончился без жертв.

Я почти гордилась нами обоими.

Потом Роэн посмотрел на сына.

— После завтрака не уходи в западный сад.

Ложка в руке Теона остановилась.

— Почему?

— Там будут менять часть ограды.

— Я туда не хожу.

— Сегодня особенно.

— Я понял.

Роэн коротко коснулся его плеча.

Это движение было настолько естественным и теплым, что совсем не совпадало с образом холодного хозяина, который сложился у меня вчера.

Теон не отстранился.

Наоборот, едва заметно наклонился к руке отца.

Роэн ушел так же быстро, как появился.

Я смотрела ему вслед.

— Он всегда так завтракает? — спросила я.

Теон фыркнул.

— Он не завтракал.

— Я заметила.

— Он ест после полета.

— Каждый день?

— Почти.

— А вы каждый день едите один?

— Не один. Марта бывает.

Марта поставила чашку на стол.

— Иногда и ваш отец.

Теон пожал плечами.

— Когда идет дождь.

Я решила, что и это мы когда-нибудь обсудим с лордом Арденом.

Не сегодня.

Слишком много вопросов уже стояло в очереди.

После завтрака мы начали с самого простого.

Я дала Теону небольшой текст, попросила прочитать вслух, потом пересказать своими словами. Читал он действительно хорошо. Не по слогам, не угадывая окончания, а осмысленно.

Писал хуже.

Не настолько, чтобы считать это проблемой, но торопился и пропускал буквы.

Со счетом оказалось интереснее.

Простые примеры он решал быстро, зато совершенно не понимал, зачем записывать ход решения.

— Потому что ответ может быть неправильным.

— Но он правильный.

— Сейчас.

— Значит, записывать не надо.

— Теон.

— Что?

— Представьте, что у вас двадцать яблок.

— Зачем мне двадцать яблок?

— Неважно.

— Мне столько не съесть.

— Часть отдадите Тарну.

Он рассмеялся.

— Тарн не ест яблоки.

— Все. С этого момента вместо яблок считаем пироги.

— Их он тоже не ест.

— Тогда золото.

Теон сразу заинтересовался.

— Сколько?

— Двадцать монет.

— Это мало.

Я посмотрела на него.

— Видно, что вы выросли в богатой семье.

— Это плохо?

— Для арифметики неудобно.

К полудню я уже понимала его гораздо лучше.

Теон быстро схватывал новое, но терпеть не мог повторения. Любил историю, карты и все, что связано с драконами. Был слабее в письме и совершенно не интересовался правилами языка, пока я не предложила искать ошибки в чужом тексте.

Тогда оказалось, что исправлять других ему нравится значительно больше.

После занятий мы вышли на прогулку.

Марта дала мне схему территории.

Я развернула ее прямо на ступенях.

— Здесь можно?

— Да, — сказал Теон.

— Здесь?

— Да.

— Пруд?

— Да.

— Конюшни?

— Если кто-то взрослый рядом.

— Я считаюсь взрослой?

Он посмотрел на меня с сомнением.

— Иногда.

— Очень смешно.

— Вы спросили.

— Лес?

— До белых камней.

— Что за белые камни?

— Граница.

— А за ними?

— Нельзя.

Я сложила схему.

— Удивительно. Я уже начинаю угадывать ответы.

День был ясным.

После прохладного утра воздух прогрелся. Ранвель оказался гораздо красивее, чем вчера с дороги: террасы спускались по склону, за домом начинался старый парк, дальше тянулись луга и лес.

На одной из дальних площадок лежал Тарн.

Теон заметил его сразу.

— Можно к нему?

Я посмотрела на двух охранников неподалеку.

— Нам разрешено?

— Да.

— Тогда идем.

Когда мы приблизились, один из мужчин поднял ладонь.

— Не ближе, госпожа Маррен. Лорд Арден сейчас не с ним.

Я остановилась.

Теон недовольно нахмурился.

— Он меня знает.

— Вас — да, молодой господин.

— И ее уже знает.

Охранник явно не знал, как ответить.

Я спасла его.

— Здесь достаточно близко.

Теон вздохнул, но спорить не стал.

Тарн лежал на камнях, прикрыв глаза.

Я бы решила, что дракон спит, если бы кончик хвоста время от времени не двигался.

— Вы говорили, он добрый, — напомнила я.

— Со мной.

— А с остальными?

— Если отец рядом, тоже.

— Очень обнадеживает.

Теон смотрел на дракона.

— Он вас не испугает.

— Откуда знаете?

Мальчик тут же замолчал.

Я вспомнила вчерашнее: «Это Тарн ему сказал».

— Теон.

— Что?

— Мы договорились не говорить о том, чего вы не хотите рассказывать. Но если вы начали...

— Я просто знаю.

— Хорошо.

Я не стала продолжать.

Рано или поздно ответ все равно появится.

Мы свернули в сад.

Теон показывал мне места с той серьезностью, с которой взрослые демонстрируют собственные владения.

Старая яблоня, на которую ему запрещено лазить.

Небольшой ручей.

Скамья, где Марта летом чистит горох.

Каменная беседка, в которой Норен любит читать.

И маленькая дверь в стене, запертая на три замка.

— За ней что?

— Дорога.

— Тогда зачем три замка?

— Потому что это дверь наружу.

Я коснулась одного из железных засовов.

— А главные ворота разве не наружу?

— Там охрана.

— Здесь тоже можно поставить охрану.

Теон пожал плечами.

— Отец велел запереть.

Я снова почувствовала раздражение.

Не на ребенка.

На систему, в которой каждый вопрос заканчивался именем его отца.

Мы пошли дальше.

За восточным садом дорожка уходила вверх.

— Там что? — спросила я.

Теон остановился.

— Ничего.

Я посмотрела на него.

— Поразительно убедительно.

— Можно пойти к пруду.

— Теон.

— Там скучно.

— Тем лучше. Значит, быстро вернемся.

Он нахмурился.

— Марта сказала вам туда ходить?

— Она дала мне карту.

Я развернула лист.

Дорожка была отмечена.

Запрета не было.

— Смотрите.

Теон посмотрел на карту и вздохнул.

— Ладно.

Мы пошли вверх.

Сначала я действительно не видела ничего интересного.

Кусты, старые деревья, каменная дорожка.

Потом впереди появилась невысокая кованая ограда.

За ней стояли каменные плиты.

Я остановилась.

Кладбище.

Семейное.

Небольшое, ухоженное, совсем не мрачное. Десятка два памятников, несколько старых деревьев, низкая каменная часовня.

Теон стоял рядом.

Я повернулась к нему.

— Вот почему вы не хотели сюда идти.

Он молчал.

— Теон?

— Здесь скучно.

Вчера эта фраза могла бы меня убедить.

Сегодня — нет.

Я открыла калитку.

Она не была заперта.

Теон не пошел следом.

— Вы можете остаться здесь.

— Нет.

— Почему?

— Если вы пойдете, я тоже.

— Хорошо.

Мы вошли.

Я не собиралась разглядывать чужие могилы из любопытства. Хотела только пройти через кладбище и вернуться на дорожку.

Но через несколько шагов увидела имя, которое уже знала.

Селия Арден.

Я остановилась.

Памятник был светлым, без огромных статуй и лишних украшений.

«Селия Арден.

Любимая жена и мать».

Дата смерти — пять лет назад.

Рядом лежали свежие цветы.

Я посмотрела на Теона.

Он стоял чуть поодаль.

— Вы приносите цветы?

— Иногда Марта.

— А вы?

— Тоже.

Я не стала спрашивать больше.

Мы продолжили идти.

И тогда я увидела вторую плиту.

Сначала только фамилию.

Арден.

Потом имя.

Я замедлила шаг.

Теон больше не шел за мной.

Плита была меньше остальных.

Не настолько, чтобы напоминать детскую игрушку, но достаточно, чтобы сразу понять, кому принадлежала могила.

Я подошла.

Прочитала.

Потом еще раз.

Теон Арден.

Единственный сын лорда Роэна Ардена и леди Селии Арден.

Ниже стояли даты.

Рождение.

И смерть.

Пять лет назад.

Возраст — один год.

Я смотрела на камень.

Никакого объяснения.

Никакой ошибки, которую можно списать на детскую фантазию.

Имя совпадало.

Возраст совпадал.

Отец совпадал.

Мать совпадала.

Я медленно обернулась.

Теон стоял в нескольких шагах от меня.

Живой.

Шестилетний.

С грязью на левом ботинке и чернильным пятном возле большого пальца, которое я заметила утром.

— Это ваша могила?

Он кивнул.

Я почувствовала, как внутри все неприятно сжалось.

— Вы знали, что я ее найду?

— Когда-нибудь.

— Поэтому спросили вчера?

Еще один кивок.

Я снова посмотрела на надпись.

Пять лет.

Пять лет этот ребенок жил в доме, рядом с собственной могилой.

— Что здесь похоронено?

Теон ответил не сразу.

— Не знаю.

— Гроб был?

— Наверное.

— Теон, что вам рассказывали?

— Что я должен считаться мертвым.

— Кто?

— Отец.

— Почему?

Мальчик посмотрел в сторону дома.

— Он сказал, что так безопаснее.

Я закрыла глаза на секунду.

Безопаснее.

Опять.

— Вы знаете, что произошло пять лет назад?

— Мама умерла.

— А вы?

— Нет.

— Это я вижу.

Он пожал плечами.

— Мне было мало.

— Вам был год.

— Поэтому я не помню.

— Что отец рассказал?

— Что были плохие люди.

— Какие?

— Не знаю.

— Они хотели причинить вам вред?

— Наверное.

Я слышала, как ответы становятся все короче.

Не потому, что он что-то скрывал.

Потому что сам почти ничего не знал.

И вот это злило меня больше всего.

Я подошла к мальчику.

— Идем домой.

Он насторожился.

— Вы уезжаете?

— Я сказала домой, не в столицу.

— Вы сердитесь.

— Да.

— На меня?

— Нет.

— На отца.

Это не было вопросом.

— Мне нужно с ним поговорить.

Теон сразу напрягся.

— Я не должен был вам говорить.

— Я нашла могилу сама.

— Но вчера сказал.

— Я не собираюсь перекладывать это на вас.

— Он разозлится.

— Это уже будет разговор между вашим отцом и мной.

Мальчик не двигался.

Я протянула руку.

— Теон.

Он посмотрел на мою ладонь.

— Вы точно не уедете?

Я не могла обещать.

И он заслуживал честного ответа.

— Не знаю.

Лицо у него сразу стало закрытым.

— Понятно.

— Но если уеду, не из-за вас.

— Все так говорят.

Я замерла.

— Кто все?

— Учителя.

— Они знали?

— Нет.

— Тогда почему уходили?

— Отец говорил, что они больше не придут.

Я опустила руку.

— Послушайте меня. Я не обещаю того, чего еще не решила. Но не исчезну без разговора с вами. Хорошо?

Он долго смотрел.

Потом кивнул.

Обратно мы шли молча.

У дома я попросила Теона подняться в библиотеку и взять вчерашний текст.

— Будет занятие?

— Будет.

— А вы?

— Найду вашего отца.

— Он у Тарна.

— Отлично.

— Госпожа Маррен.

Я остановилась.

— Не кричите на него.

Несмотря на все раздражение, мне едва не стало смешно.

— Я постараюсь соответствовать вашим высоким требованиям к манерам.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Он ушел.

Я направилась к площадке драконов.

Роэн действительно был там.

Тарн стоял у края, а рядом двое людей проверяли ремни на седельной упряжи. Сам Роэн разговаривал с начальником охраны, которого вчера мне представили как Ивара Кесса.

Увидев меня, Кесс замолчал.

Роэн повернулся.

По моему лицу он, видимо, сразу понял, что я пришла не обсуждать учебную программу.

— Что случилось?

— Нам нужно поговорить.

— Сейчас?

— Сейчас.

Ивар посмотрел на Роэна.

Тот коротко кивнул.

— Продолжим позже.

Начальник охраны ушел.

Я дождалась, пока он окажется достаточно далеко.

— Я была на семейном кладбище.

Роэн неподвижно смотрел на меня.

Ни удивления.

Ни вопроса.

Он понял.

— С Теоном?

— Да.

— Я говорил не ходить в западный сад.

— Кладбище находится на востоке.

— Это не имеет значения.

— Для карты, которую мне дала Марта, имеет.

Он сжал челюсть.

— Теон показал вам?

— Я сама увидела дорожку.

— Но он рассказал.

— Не переводите разговор на ребенка.

— Я не перевожу.

— Тогда объясните, почему у вашего живого шестилетнего сына есть могила с датой смерти пятилетней давности.

Тарн повернул голову в нашу сторону.

Я заметила это краем глаза.

Роэн тоже.

Он посмотрел на дракона, потом снова на меня.

— Здесь не место.

— Хорошо. Выбирайте другое.

Он несколько секунд молчал.

— В кабинет.

Я пошла за ним.

По дороге никто из нас не произнес ни слова.

В холле Роэн открыл дверь кабинета, пропустил меня внутрь и закрыл ее.

Комната была просторной, но простой: стол, шкафы, карты на стенах, несколько кресел.

Я осталась стоять.

— Садитесь.

— Нет.

Он тоже не сел.

— Что именно рассказал вам Теон?

— Почти ничего. Что он должен считаться мертвым. Что так безопаснее. Что ему был год, поэтому он не помнит происходившего. Остальное я прочитала на камне.

— Хорошо.

Я не поверила ушам.

— Хорошо?

— Лучше, чем если бы он рассказал то, чего не должен знать посторонний человек.

— Я его воспитательница.

— Вы в доме меньше суток.

— Которую вы наняли жить рядом с ребенком, отвечать за него и при опасности прятать его от неизвестно кого.

— Да.

— И считаете меня посторонней настолько, чтобы скрывать, что официально он умер?

— До сегодняшнего дня — да.

— А сегодня что изменилось?

— Вы нашли могилу.

Я уставилась на него.

— Потрясающий способ строить доверие.

— Я не просил вас доверять мне.

— Зато просили взять ответственность за вашего сына.

На этот раз он не ответил сразу.

— Вы правы в одном, — продолжила я. — Я здесь меньше суток. Поэтому объясните сейчас, и я решу, проведу здесь вторые.

Роэн отошел к окну.

Я заметила, что левая рука у него была сжата в кулак.

— Теон мой сын.

— Это я поняла.

— Единственный.

— Тоже.

— Он не болен. Не проклят. Не воскресал из мертвых.

Несмотря на ситуацию, последний пункт заставил меня моргнуть.

— Я и не предполагала последнее.

— Предположили бы рано или поздно.

Возможно.

В этой семье я уже переставала удивляться.

Роэн повернулся.

— Пять лет назад Теон был объявлен погибшим.

— Вместе с матерью?

Его лицо на секунду изменилось.

Совсем немного.

Но достаточно, чтобы я поняла: здесь проходит настоящая боль, а не очередная закрытая тема.

— Нет. Селия погибла на самом деле.

Я не перебивала.

— После ее смерти стало ясно, что Теону угрожает опасность.

— Какая?

— Достаточная.

— Это не ответ.

— Другого пока не будет.

Я выдохнула.

— Вы серьезно?

— Более чем.

— Вы хотите, чтобы я поверила: кто-то настолько опасен, что вы пять лет изображаете смерть собственного ребенка, но мне не нужно знать, кто именно?

— Пока не нужно.

— А если этот человек придет в дом?

— Не придет.

— Вчера вы приказали мне прятать Теона при появлении незнакомых посетителей.

Роэн замолчал.

— Значит, возможность существует.

— Возможность существует всегда.

— Именно поэтому я должна понимать угрозу.

— Нет. Поэтому вы должны соблюдать инструкции.

Я сделала шаг к столу.

— Вы наняли не солдата.

— Я знаю.

— Тогда не разговаривайте со мной как с человеком, обязанным слепо выполнять приказ.

Его глаза сузились.

— Я разговариваю с человеком, которому доверено то, что не должен знать почти никто в империи.

— Я узнала это на прогулке.

— Вы не должны были идти на кладбище.

— Значит, поставьте еще одну ограду. Судя по всему, они прекрасно решают все ваши проблемы.

Слова вырвались резче, чем следовало.

Роэн стал совершенно неподвижным.

Я уже ожидала, что он выставит меня из кабинета.

Но голос остался спокойным.

— Осторожнее, госпожа Маррен.

— С чем?

— С выводами о вещах, которых вы не понимаете.

— Тогда помогите мне понять.

Тишина.

Впервые мне показалось, что он не просто отказывается говорить.

Он решает, сколько может сказать.

— Пять лет назад, — наконец произнес Роэн, — после смерти Селии была попытка забрать Теона.

Я перестала злиться на секунду.

— Похищение?

— Да.

— Кто?

— Неизвестно.

— Вы не знаете?

— Тогда не знал.

— А сейчас?

Он посмотрел на меня.

— Сейчас у меня есть предположения. Этого недостаточно, чтобы произносить имена.

— Зачем им понадобился годовалый ребенок?

— Не знаю.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Я всмотрелась в его лицо.

— Вы лжете.

В комнате стало тихо.

— Будьте осторожны с обвинениями.

— Я не обвиняю. Я слышу.

— Что именно?

— Вы отвечаете иначе, когда не знаете.

— Мы знакомы один день.

— Этого иногда хватает.

На мгновение я вспомнила слова Теона и едва не улыбнулась.

Не до того.

Роэн прошел к столу и оперся ладонями о край.

— Я знаю, что люди, которые пришли за ним, хотели получить его живым.

— Почему?

— Этого я вам пока не скажу.

Вот теперь честно.

Неприятно, но честно.

— Продолжайте.

— После нападения я не знал, сколько человек было вовлечено. Не знал, кому могу доверять. У Селии было достаточно связей в столице, у меня — еще больше. Любая официальная охрана означала бы документы, имена, маршруты, людей, которые знали бы, где находится ребенок.

— Поэтому вы решили сделать так, чтобы все считали его мертвым.

— Да.

— Вы устроили похороны.

— Да.

— Поставили могилу.

— Да.

— Внесли запись в государственные книги.

Он помолчал.

— Да.

Я прошлась по комнате.

Это уже не выглядело безумной семейной прихотью.

Но и нормальным не становилось.

— Почему могила здесь?

— Потому что похороны должны были выглядеть настоящими.

— Для кого?

— Для всех.

— Даже для людей в вашем доме?

— Чем меньше знали, тем лучше.

— Сколько человек знает сейчас?

— Это не вопрос, на который я отвечу.

Я остановилась.

— Теон знает, что его считают мертвым.

— Да.

— С какого возраста?

— С тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы понимать, почему нельзя говорить свое имя посторонним.

— Он не понимает почему.

Роэн нахмурился.

— Понимает достаточно.

— Нет. Он понимает только: «так безопаснее».

— Для шести лет этого достаточно.

— Для шестилетнего ребенка, который каждый день живет рядом со своей могилой?

Его взгляд стал жестче.

— Теон не ходит на кладбище.

— Сегодня пошел.

— Потому что вы его повели.

— Потому что вы не пометили место как запрещенное.

— Я исправлю это.

Я закрыла глаза на секунду.

— Вы слышите себя?

— Прекрасно.

— Я говорю, что ваш сын видел собственную могилу, а вы собираетесь решить проблему запретом на кладбище.

— Мой сын жив.

— Да.

— Именно это для меня имеет значение.

— Для вас.

Он замолчал.

Я продолжила:

— А для него имеет значение еще и то, как он живет.

— Вы не знаете, как он мог бы жить, если бы я пять лет назад принял другое решение.

— Не знаю.

— Его могли убить.

— Возможно.

— Не возможно.

Он произнес это тихо.

Без гнева.

И именно поэтому слова прозвучали тяжелее.

Я перестала ходить.

Роэн смотрел на меня.

— Вы видите стены. Запертые окна. Охрану. Запреты. И считаете, что я сделал из жизни сына тюрьму, потому что не умею иначе воспитывать детей.

— Я не говорила, что вы не умеете воспитывать детей.

— Но подумали.

Я не стала лгать.

— Отчасти.

— Пять лет назад я похоронил жену. Через несколько часов после ее смерти люди попытались забрать моего годовалого сына. Я не собираюсь извиняться за то, что после этого сделал все, чтобы он остался жив.

Голос у него не повысился.

Но я впервые увидела не лорда Ардена, не знаменитого всадника и не человека, который любит отдавать приказы.

Отца.

Того, кому однажды действительно пришлось выбирать не между хорошим и плохим, а между плохим и неизвестным.

Это не отменяло моих вопросов.

Но делало ответы сложнее.

— Я не прошу вас извиняться за то, что спасли Теона.

— Тогда за что?

— За то, что спустя пять лет продолжаете жить так, будто нападение произошло вчера.

Роэн выпрямился.

— Угроза не исчезла.

— Откуда вы знаете?

— Знаю.

— И снова не объясните.

— Нет.

Я посмотрела в окно.

Во дворе прошел человек в форме охраны.

Дальше, за крышами хозяйственных построек, показалось крыло Тарна.

Я пришла сюда меньше суток назад.

У меня оставалась комната в столице.

Вещей — два чемодана.

Я могла уйти.

И, пожалуй, любой разумный человек именно это бы и сделал.

Наниматель скрывает, что ребенок официально мертв.

На мальчика когда-то покушались.

У дома вооруженная охрана.

Хозяин отказывается назвать врага.

Даже если забыть обо всем остальном, этого хватало, чтобы вернуться в столицу первым же экипажем.

— Вы знали, что я найду могилу? — спросила я.

— Рано или поздно.

— Почему тогда не рассказали вчера?

— Хотел сначала понять, можете ли вы остаться.

— Великолепно. А я должна была сначала остаться, а потом узнать, во что ввязалась.

— Вы могли отказаться.

— Не зная главного.

— Поэтому сейчас можете отказаться еще раз.

Я повернулась.

— Что?

— У вас есть выбор.

Он говорил совершенно спокойно.

— Сегодня же отправлю вас в столицу. Жалованье за месяц будет выплачено полностью. Соглашение о неразглашении подпишете перед отъездом.

— Вы мне заплатите за месяц за один день работы?

— За молчание.

— Мне не нравится, когда мне платят за молчание.

— Тогда считайте компенсацией за неудобства.

— Это еще хуже.

Уголок его рта едва заметно дернулся.

Я не была уверена, что это была улыбка.

— Если останетесь, — продолжил Роэн, — вам придется принять несколько вещей.

— Какие?

— Теон официально мертв. Вы не называете его имя за пределами Ранвеля. Не говорите, что у меня есть сын. Не отправляете о нем письма. Если во время поездки вас спрашивают о работе, отвечаете, что занимаетесь образованием ребенка одной из семей северного округа.

— Ложь.

— Да.

Хотя бы не пытался назвать это иначе.

— Если появится незнакомый человек?

— Следуете правилам, которые я дал вчера.

— А если мне покажется, что ваши правила вредят Теону?

— Говорите мне.

— И вы слушаете.

— Выслушаю.

— Я спросила не это.

Роэн несколько секунд смотрел на меня.

— Не обещаю соглашаться.

— Отлично. Тогда хотя бы честно.

— Что еще?

Я подумала.

— Не заставляйте Теона лгать мне о вещах, связанных с его безопасностью.

— Я не заставляю.

— Он уверен, что нарушил ваш запрет, когда сказал про смерть.

— Потому что нарушил.

— Ему шесть.

— И он знает правило.

— Правило должно защищать его от посторонних. Я живу с ним под одной крышей и отвечаю за него.

— Вы здесь первый день.

— Если останусь, это изменится.

Роэн прошел к шкафу.

Достал небольшую папку и положил ее на стол.

— Соглашение.

Я не двигалась.

— Вы приготовили его заранее.

— Разумеется.

— Были уверены, что останусь?

— Нет.

— А что делали бы, если бы ушла вчера?

— Сжег бы.

Я открыла папку.

Текст занимал три страницы.

Я читала внимательно.

Никакой магической клятвы.

Никаких печатей.

Обычный юридический договор: не разглашать имя, происхождение, местонахождение и сам факт существования ребенка; не передавать письма и вещи без разрешения; сообщать о попытках посторонних получить сведения.

Срок — бессрочный.

Нарушение — огромный штраф и судебное преследование.

Я дочитала до конца.

— Хорошо составлено.

— Мои юристы старались.

— Они знают, кого защищает договор?

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Как?

— В их копии нет имени.

Конечно.

Даже юристы.

— Сколько людей вообще знает, что Теон жив?

— Достаточно, чтобы за ним ухаживать. Недостаточно, чтобы информация стала безопасной.

— Опять ваш любимый ответ.

— Он не перестает быть верным от повторения.

Я закрыла папку.

— Мне нужно подумать.

— Сколько?

— До вечера.

— Хорошо.

Он не давил.

Не напоминал про деньги.

Не пытался вызвать жалость.

Просто принял.

Я направилась к двери.

— Госпожа Маррен.

Обернулась.

— Если решите уехать, не говорите Теону до того, как сообщите мне.

Я почувствовала, как раздражение вернулось.

— Почему?

— Потому что он слишком быстро привязывается к людям, которые потом исчезают.

— Интересно, почему.

Роэн ничего не ответил.

Я вышла.

Теон ждал в библиотеке.

Разумеется, не читал.

Он сидел за столом и смотрел на дверь.

Когда я появилась, сразу спросил:

— Вы кричали?

— Нет.

— Отец?

— Тоже.

— Значит, нормально.

— У вас довольно низкие требования к удачному разговору.

— Вы уезжаете?

Прямо.

Без подготовки.

Я села напротив.

— Еще не решила.

Он отвел взгляд.

— Понятно.

— Не начинайте.

— Что?

— Делать вид, будто вам все равно.

— Мне не все равно.

— Я заметила.

Он провел пальцем по краю книги.

— Вы из-за могилы?

— Из-за того, что мне нужно понять, смогу ли я здесь работать.

— Могила просто камень.

Я посмотрела на него.

— Кто вам это сказал?

— Отец.

Конечно.

— А вы сами что думаете?

Теон пожал плечами.

— Я же жив.

— Это тоже верно.

— Значит, неважно.

— Если действительно неважно, почему вы вчера спросили, сказали ли мне, что умерли?

Он замолчал.

Я ждала.

— Потому что потом все удивляются.

— Кто все?

— Те, кто узнает.

— Много таких было?

— Норен. Марта. Другие.

— Какие другие?

— Старые слуги.

— Учителя?

Он покачал головой.

— Они не знали.

— А я почему должна знать?

— Вы будете со мной каждый день.

Ответ был таким простым, что заставил меня замолчать.

— Если останусь.

— Да.

Мы несколько минут сидели молча.

Потом Теон спросил:

— Почему вы стали няней?

Вопрос застал меня врасплох.

— Потому что люблю учить детей.

— Всех?

— Нет. Некоторые ужасно надоедливые.

— Я?

— Еще думаю.

Он улыбнулся.

— А раньше у вас были дети?

— Воспитанники.

— Я это и сказал.

— Это немного другое.

— Почему ушли от последнего?

Я посмотрела на него.

— Меня уволили.

Глаза мальчика округлились.

— Правда?

— Удивлены?

— Да.

— Почему?

— Вы спорите.

— Именно поэтому.

Он засмеялся.

— А что сделали?

— В доме был наставник, который бил мальчика.

Улыбка исчезла.

— Сильно?

— Достаточно.

— И вы ударили его?

— Нет.

— Почему?

— Потому что взрослые люди не должны решать все дракой.

Теон явно не был полностью согласен.

— Тогда что?

— Запретила ему заходить к ребенку, пока не вернется отец.

— А он?

— Попытался пройти.

— И?

Я помолчала.

— Закрыла дверь на ключ.

Теон широко улыбнулся.

— Значит, все-таки почти драка.

— Совершенно не почти.

— А потом?

— Потом отец ребенка решил, что наставник имеет право продолжить работу, а я — нет.

— Глупый.

— Это ваш вывод.

— А ваш?

— Такой же, только я выражалась вежливее.

Он снова рассмеялся.

Я смотрела на него и вдруг очень ясно поняла, почему Норен Фальк выбрал именно меня.

Не потому, что у меня была плохая рекомендация.

И не потому, что я умела держать язык за зубами.

Он хотел человека, который однажды уже потерял хорошую работу, потому что поставил интересы ребенка выше спокойствия хозяина.

Это было одновременно приятно и раздражающе.

Старик использовал меня значительно хитрее, чем я думала.

— Давайте работать, — сказала я.

Теон насторожился.

— Сегодня?

— До вечера я все еще ваша воспитательница.

— А потом?

— Теон.

— Я просто спросил.

— К письму.

Он взял перо.

Первые двадцать минут мы занимались спокойно.

Потом я дала ему предложение для переписывания, а сама подошла к окну.

Из библиотеки было видно часть двора.

Роэн разговаривал с Тарном.

Не вслух.

По крайней мере, я не видела, чтобы его губы двигались.

Он стоял перед огромной мордой дракона, положив ладонь на темную чешую.

Тарн был совершенно неподвижен.

Я вспомнила вчерашние слова Теона.

«Это Тарн ему сказал».

Норен говорил, что у всадника и дракона есть связь. О ней знали все. Чувства, образы, направление. Ничего необычного.

Но почему мальчик говорил так, будто тоже понимает дракона?

Еще один вопрос.

Я уже начинала составлять коллекцию.

После обеда доктор Фальк нашел меня в саду.

Я сидела на скамье с тетрадью, пока Теон неподалеку пытался запустить деревянный планер.

— Нашли могилу, — сказал Норен вместо приветствия.

— Вы знали, что найду.

— Конечно.

— Все в этом доме знали, кроме меня?

— Теон тоже не знал, когда вы решите туда пойти.

— Очень смешно.

Фальк сел рядом.

— Как разговор с Роэном?

— Удивительно цивилизованно.

— Значит, вы его не ударили.

— Почему все ожидают от меня насилия?

— Репутация.

— Моя репутация состоит в том, что я закрыла дверь перед наставником.

— Именно. Начало опасного пути.

Я убрала тетрадь.

— Почему вы не рассказали?

— Потому что это должен был сделать Роэн.

— Он не сделал.

— Теперь сделал.

— Половину.

— Для первого дня это почти чудо.

Я посмотрела на старика.

— Вы понимаете, насколько все это ненормально?

— Да.

Ответ был мгновенным.

Без попытки защитить хозяина.

— И считаете правильным?

Норен посмотрел на Теона.

Мальчик снова запустил планер. Тот пролетел два шага и упал носом в траву.

— Пять лет назад я считал это единственным возможным решением.

— А сейчас?

— Сейчас считаю, что решения, принятые во время войны, не всегда подходят для мирной жизни.

— Война закончилась?

Фальк посмотрел на меня.

Я поняла, что спросила слишком прямо.

— Не та война, о которой пишут в газетах.

— Норен.

— Не могу.

Я устало выдохнула.

— Вы все говорите одинаково.

— Мы долго тренировались.

— Зачем вы вообще меня привезли сюда, если никто не собирается ничего объяснять?

Он стал серьезнее.

— Потому что Теону нужен человек, который будет видеть в нем прежде всего ребенка.

— А вы?

— Я лекарь. Роэн — отец и человек, который однажды его едва не потерял. Марта знает его с рождения и слишком долго жила по правилам этого дома. Охрана видит задачу. Учителя видели ученика. Нужен кто-то еще.

— Кто?

— Вы.

— Очень удобно.

— Не отрицаю.

Теон поднял планер и побежал обратно.

— Смотрите! Сейчас дальше!

Он разогнался, бросил.

Планер пролетел через дорожку и застрял в кустах.

— Дальше, — признала я.

Теон победно поднял руки.

Норен улыбнулся.

— Он сегодня смеялся больше, чем за последнюю неделю.

— Я здесь один день.

— Именно.

Я посмотрела на него.

— Не используйте ребенка, чтобы убедить меня остаться.

Улыбка исчезла.

— Справедливо.

— Я серьезно.

— Знаю. Простите.

Он встал.

— Решение ваше.

— Роэн сказал то же самое.

— Потому что в этом мы с ним согласны.

— А в чем не согласны?

Норен посмотрел туда, где Теон вытаскивал планер из куста.

— Иногда мне кажется, что Роэн слишком хорошо научился спасать сына и разучился позволять ему жить.

После этого он ушел.

Я осталась на скамье.

Именно эту мысль я сама пыталась сформулировать с утра.

Но услышать ее от человека, который был рядом пять лет, оказалось важнее.

До вечера я продолжила заниматься с Теоном.

Мы разобрали карту северных округов.

Он показал мне свою коллекцию камней.

Поспорил со мной о том, считается ли прогулка уроком, если я заставляю его называть деревья.

Потом мы починили деревянного дракона.

Я дала ему подержать крыло, пока наносила второй слой клея.

— Так?

— Чуть выше.

— Так?

— Да.

Он старательно не двигался.

— Госпожа Маррен.

— Да?

— Если вы останетесь, можно будет иногда завтракать вместе?

— Со мной?

— И с отцом.

Я посмотрела на него.

— Это нужно обсуждать с вашим отцом.

— Он скажет, что занят.

— Тогда спросим, каждый ли день он занят.

Теон тихо улыбнулся.

— Вы правда спорите.

— Не понимаю, почему это всех так удивляет.

— Обычно с ним не спорят.

— Обычно он не нанимает меня.

К вечеру решение почти сформировалось.

Мне не нравились секреты.

Не нравились стены.

Особенно не нравилось, как спокойно Роэн считал все ограничения необходимой ценой за жизнь сына.

Но я видела и другое.

Теон не был несчастным ребенком.

Он любил отца.

Доверял Марте.

Бежал к Тарну при первой возможности.

Его не били, не унижали, не игнорировали.

Его действительно любили.

Просто любовь в этом доме слишком долго жила рядом со страхом.

Я знала, что могу уйти.

Не была уверена, что хочу.

После ужина я сама пошла в кабинет Роэна.

Он был один.

Перед ним лежали карты и несколько писем.

Когда я вошла, он сразу отложил перо.

— Решили?

— Да.

Он ждал.

Я положила перед ним соглашение.

Подписанное.

Роэн посмотрел на подпись, потом на меня.

— Вы остаетесь.

— На испытательный месяц.

— Разумеется.

— И у меня есть условия.

— Я почему-то не удивлен.

— Первое. Мне нужен ключ от окон Теона.

Он нахмурился.

— Зачем?

— Потому что если возникнет пожар или другая опасность, я не собираюсь бегать по дому в поисках Марты.

— Разумно.

Я не ожидала, что он согласится настолько быстро.

— Второе. Вы предупреждаете меня о любых людях, которые приезжают в Ранвель, если из-за их появления нужно прятать Теона.

— Да.

— Третье. Если происходит что-то, непосредственно связанное с безопасностью мальчика, вы не скрываете от меня инструкции, необходимые для его защиты.

— Не буду.

— И последнее.

— Слушаю.

— Вы не наказываете Теона за то, что он сказал мне о своей смерти.

Роэн молчал.

— Я не собирался.

— Хорошо.

— Он пришел к вам ночью?

Я сразу поняла, что сама себя выдала.

— Это не относится к делу.

— Значит, пришел.

— Лорд Арден.

— Я с ним поговорю.

— Не так, чтобы он решил, будто из-за меня получил неприятности.

— Я умею разговаривать с собственным сыном.

— Пока у меня есть причины проверять.

Его взгляд стал почти возмущенным.

Но потом он неожиданно усмехнулся.

Впервые по-настоящему.

Совсем коротко.

Это полностью изменило лицо.

Я невольно замолчала.

Роэн открыл верхний ящик стола и достал маленький ключ.

Положил передо мной.

— Окна.

Я взяла его.

— Быстро.

— Я согласился еще утром, когда Марта сказала, что вы спросили.

— Тогда почему не дали сразу?

— Хотел увидеть, попросите ли сами.

Я уставилась на него.

— Вы меня проверяли?

— Вы проверяете моего сына.

— Это моя работа.

— А это моя.

Пожалуй, спорить было бессмысленно.

Я спрятала ключ.

Роэн взял соглашение.

— Теперь вы знаете больше большинства людей за пределами этого дома.

— Я знаю, что ваш сын жив и что когда-то его пытались похитить.

— Этого достаточно.

— Пока.

Он поднял глаза.

— Не ищите ответы самостоятельно, госпожа Маррен.

— Почему?

— Потому что некоторые вопросы опаснее, чем кажутся.

— Это угроза?

— Предупреждение.

— Вы очень любите предупреждения.

— А вы очень плохо их принимаете.

— Посмотрим.

Я направилась к двери.

— Элина.

Я остановилась.

Он впервые назвал меня по имени.

— Да?

— Спасибо, что остались.

В его голосе не было ни приказа, ни привычной сдержанной жесткости.

Только простая фраза.

Я кивнула.

— Поблагодарите через месяц.

В коридоре меня ждал Теон.

Он сидел прямо на полу возле стены.

При виде меня вскочил.

— Вы подслушивали?

— Нет.

— Конечно.

— Дверь была закрыта.

— Тогда что вы здесь делаете?

— Жду.

— Чего?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был глупым.

— Вас.

Я достала из кармана ключ и показала ему.

— Что это?

— От ваших окон.

Теон широко раскрыл глаза.

— Марта дала?

— Ваш отец.

— Вам?

— Мне.

Он посмотрел на дверь кабинета.

Потом снова на ключ.

— Значит...

— Значит, завтра в семь вы открываете окно и проветриваете комнату.

— Не это.

Я знала, что он имеет в виду.

— Я остаюсь.

Теон ничего не сказал.

Просто улыбнулся.

Не широко, не шумно.

Но так, что все сомнения, которые еще оставались после разговора с Роэном, на несколько секунд перестали иметь значение.

Я положила ключ в карман и направилась вместе с ним к лестнице.

На второй день моей работы я узнала, что воспитываю ребенка, которого пять лет назад официально похоронили.

И добровольно подписала договор, по которому должна была помогать его отцу сохранять эту ложь.

Глава 3. Правила закрытого дома

На следующее утро Теон разбудил меня стуком в дверь за десять минут до семи.

— Вы уже встали?

— Нет.

— Но отвечаете.

Я открыла глаза и посмотрела на потолок.

— Это не одно и то же.

— Вы вчера сказали, что в семь мы откроем окно.

— В семь.

— Сейчас почти семь.

— Насколько почти?

За дверью наступила короткая пауза.

— Без десяти.

— Теон.

— Я могу подождать здесь.

— Можете. Молча.

— Хорошо.

Прошло секунд пять.

— А долго?

Я закрыла лицо ладонью.

Через четверть часа мы стояли в его комнате.

Теон следил за ключом так внимательно, будто я собиралась открыть не оконный замок, а королевскую сокровищницу.

Я вставила ключ и повернула.

Замок щелкнул.

Мальчик первым потянул створку на себя.

В комнату ворвался холодный утренний воздух.

Теон сразу высунул голову наружу.

Я схватила его за рубашку сзади.

— Не настолько открыто.

— Я только посмотрел.

— Головой вниз с третьего этажа?

— Я не собирался падать.

— Удивительно. Обычно именно так и говорят люди перед тем, как падают.

Он отступил.

— Можно оставить?

— На десять минут.

— На двадцать.

— На пятнадцать.

— Хорошо.

Он был слишком доволен обычным открытым окном.

И это раздражало меня сильнее, чем вчерашняя могила.

Не сам Теон, конечно.

То, что в его жизни такой пустяк стал событием.

Я оставила створку открытой и оглядела комнату уже не как человек, который впервые здесь оказался, а как воспитательница, которой предстояло отвечать за распорядок ребенка.

Кровать была удобной.

Стол стоял у окна.

Книг много.

Игрушек меньше, чем я ожидала.

Одежды достаточно.

Все чистое, хорошее, дорогое.

Но ничего не выходило за пределы дома.

Ни одной открытки из поездок.

Ни одного рисунка с другими детьми.

Ни дешевой деревянной безделушки с ярмарки.

Даже коллекция камней Теона оказалась собрана здесь, на территории Ранвеля.

Я взяла один.

— Этот откуда?

— Из ручья.

— А этот?

— С холма за конюшнями.

— Этот?

— Тарн принес.

Я посмотрела на темный гладкий камень.

— Тарн собирает камни?

— Нет. Он однажды притащил половину скалы, а это откололось.

— Теперь звучит правдоподобнее.

Теон улыбнулся.

— Вы сегодня опять будете меня проверять?

— Сегодня начнем заниматься нормально.

— Я думал, вчера было нормально.

— Вчера я выясняла, что вы умеете.

— А сегодня?

— Буду выяснять, умеете ли вы делать то, что не любите.

Улыбка исчезла.

— Это уже звучит хуже.

— Письмо.

Он простонал.

— Я знал.

— И правила языка.

— За что?

— За вчерашние двадцать три ошибки.

— Их было не двадцать три.

— Двадцать одна. Две вы исправили сами.

— Значит, девятнадцать.

— Нет, Теон.

— Но если исправил...

— Мы начнем прямо сейчас, если продолжите торговаться.

Он сразу замолчал.

Через несколько минут Марта пришла сообщить, что завтрак готов.

Теон первым выбежал из комнаты.

Я закрыла окно, но не заперла.

Потом подумала и все же повернула ключ.

Не потому, что боялась побега шестилетнего мальчика.

Просто третий этаж оставался третьим этажом.

Зато ключ теперь лежал у меня.

Маленькое изменение.

Но первое, которое зависело не только от Роэна.

За завтраком его не было.

— Полет? — спросила я.

Теон кивнул, не отрываясь от хлеба.

— Он утром проверяет северную линию.

— Каждый день?

— Почти.

— Один?

— С Тарном.

— Я имела в виду без других всадников.

— Иногда с другими.

Марта поставила передо мной чай.

— Сегодня лорд Арден вернется ближе к полудню.

— Прекрасно.

Она посмотрела на меня.

— Что вы задумали?

— Почему обязательно что-то?

— Вы сказали «прекрасно» тем голосом, которым вчера спрашивали про замки на окнах.

Теон засмеялся.

— Видите? Вы тоже знаете.

— Что именно?

— Когда она собирается спорить с отцом.

— Доедайте.

Он послушно вернулся к хлебу.

Марта села напротив.

— Госпожа Маррен...

— Элина.

Она чуть улыбнулась.

— Тогда Марта.

— Согласна.

— Я понимаю, что многое здесь выглядит непривычно.

— Это очень мягкое слово.

— Но часть правил появилась не просто так.

— Я уже знаю.

— Роэн рассказал?

Я заметила, что наедине она называла его без титула.

— Что пять лет назад Теона пытались похитить.

Марта опустила взгляд.

— Тогда вы знаете достаточно, чтобы не считать все его решения прихотью.

— Я и не считаю.

— Но собираетесь их менять.

— Те, которые можно изменить без риска.

— Вы здесь третий день.

— Поэтому сначала буду спрашивать.

Марта вздохнула.

— А если ответ вам не понравится?

— Тогда, возможно, придется спрашивать еще раз.

Теон довольно закивал.

— Я говорил.

— Не помогайте, — сказала Марта.

— Я молчу.

Я посмотрела на управляющую.

— Мне нужна полная схема его обычной недели.

— Зачем?

— Потому что пока я вижу отдельные занятия, еду, прогулки и запреты. Хочу понять, как он жил до меня.

Марта немного подумала.

— После завтрака принесу расписание.

— Спасибо.

— И предупреждаю заранее: оно вам не понравится.

— Тогда тем более хочу увидеть.

Она оказалась права.

Расписание лежало передо мной через час.

Подьем.

Умывание.

Завтрак.

Чтение.

Письмо.

История.

Прогулка по восточному саду или внутреннему двору.

Обед.

Отдых.

Счет.

Карты.

Еще одна прогулка.

Ужин.

Чтение.

Сон.

На первый взгляд все выглядело прилично.

Даже разумно.

Я провела пальцем по строкам.

— А поездки?

— Нет.

— В город?

— Нет.

— На рынок?

— Нет.

— В деревню?

— Нет.

— Праздники?

— В доме.

— Гости?

Марта посмотрела на меня.

— Вы знаете ответ.

— Дети из семей людей, которые служат в Ранвеле?

— Не допускаются в главное крыло без необходимости.

— Теон играет с ними?

— Нет.

— Почему?

— Они могут рассказать о нем дома.

— Их родители работают у Ардена.

— Не все знают, кто он.

Я подняла глаза.

— В смысле?

Марта села напротив.

Мы находились в маленькой комнате, которую мне выделили для занятий с Теоном. Сам он сейчас выполнял упражнение за соседним столом и делал вид, что ничего не слушает.

Не слишком убедительно.

— Часть работников считает его сыном одного из управляющих, — сказала Марта. — Другие думают, что он дальний родственник хозяина.

— В одном поместье?

— Теон редко бывает в хозяйственной части.

— Значит, даже люди, которые каждый день живут за этими стенами, не знают, кто он.

— Да.

Я посмотрела на мальчика.

Он продолжал писать.

Только перо больше не двигалось.

— Теон.

— Что?

— Работайте.

Перо снова заскрипело.

Я понизила голос.

— И сколько так можно?

— Не мне решать.

— А вам кажется это нормальным?

Марта долго молчала.

— Мне кажется, что он жив.

Я услышала в этих словах Роэна.

Не потому, что они договорились.

Потому что пять лет назад один страх стал главным для всех, кто любил этого ребенка.

— Я не спрашиваю, было ли решение правильным тогда.

— А что спрашиваете?

— Правильно ли оно сейчас.

Марта посмотрела на Теона.

— Иногда я тоже об этом думаю.

Это было больше, чем она говорила до сих пор.

Я не стала давить.

После ухода Марты я подошла к столу.

Теон моментально прикрыл тетрадь ладонью.

— Что это?

— Ничего.

— Показывайте.

— Я еще не закончил.

— Значит, покажете незаконченное.

Он медленно убрал руку.

Вместо упражнения там был нарисован маленький человечек за высокой стеной.

Снаружи стояло еще пятеро детей.

Я не сразу сказала что-нибудь.

— Это Ранвель?

Теон нахмурился.

— Нет.

— Понятно.

— Просто рисунок.

— Конечно.

Он ждал, что я стану продолжать.

Я не стала.

Взяла его тетрадь, перевернула страницу и снова показала упражнение.

— Пять строк.

— Только пять?

— Если без ошибок.

— А если одна?

— Шесть.

— Это несправедливо.

— Жизнь полна испытаний.

Он вздохнул и начал писать.

До обеда я не возвращалась к теме.

Мы занимались письмом, разбирали текст про первые поселения на севере, потом спорили о том, насколько важны даты, если Теон и так помнит порядок событий.

После уроков я отпустила его на полчаса.

Он почти сразу исчез.

Через пять минут я нашла его возле западной двери.

Той самой, которую вчера Роэн запретил использовать из-за ремонта ограды.

Теон стоял у окна и смотрел, как двое рабочих укрепляют каменную секцию.

— Я не вышел, — сказал он до того, как я спросила.

— Вижу.

— Значит, не нарушил.

— Формально.

— А неформально?

— Тоже нет.

Он повернулся ко мне.

— Вы не будете запрещать просто смотреть?

— Нет.

— Марта иногда запрещает.

— Возможно, у нее были причины.

— Все здесь говорят про причины.

— Потому что причины бывают.

— Но их никто не объясняет.

Вот это было уже не про окно.

Я встала рядом.

Рабочие внизу переносили тяжелую каменную плиту. За стеной начиналась дорога, которую я пока видела только из экипажа.

— Что там дальше? — спросил Теон.

— Вы не знаете?

— До дороги знаю.

— А дальше?

— Деревня.

— Какая?

Он пожал плечами.

— Просто деревня.

— Название?

— Не помню.

Шестилетний мальчик жил в двух часах верхом от деревни и не знал ее названия.

Я ничего не сказала.

— А в столице улицы правда всегда полные? — спросил он.

— Не всегда.

— Норен говорит, там шумно.

— Очень.

— И плохо пахнет.

— Местами тоже.

— Там есть лавки с игрушками?

— Есть.

— Большие?

— Разные.

— И дети сами выбирают?

— Иногда.

— А вы ходили туда с теми детьми, которых учили?

— Да.

Он снова посмотрел наружу.

— Я бы тоже выбрал.

— Что?

— Не знаю. Сначала надо увидеть.

Так просто.

Не «хочу дворец» и не «хочу собственного дракона».

Увидеть лавку с игрушками.

Я почувствовала, что разговор с Роэном откладывать больше не хочу.

Но сначала мне нужна была полная картина.

После обеда я попросила Марту показать мне все места, куда Теону разрешено ходить без отдельного согласования.

Она удивилась, но согласилась.

Мы начали с внутреннего двора.

Потом конюшни.

Теона туда пускали только со взрослым.

К кухонному саду — можно.

К нижнему пруду — можно, но с охранником.

В лес — только до ряда белых камней.

На дальний луг — только если Роэн в Ранвеле.

В башню — нельзя.

В северное крыло — нельзя.

В старую библиотеку — только с Нореном или Роэном.

За внешние ворота — никогда.

— Никогда? — переспросила я.

— Без Роэна.

— Он вывозит Теона?

Марта помедлила.

— Редко.

— Когда последний раз?

— Прошлой зимой.

— Куда?

— В охотничий домик Арденов.

— Он тоже внутри охраняемой территории?

— Да.

Я остановилась.

— Это не считается.

— Для Теона считалось поездкой.

— Вот именно.

Марта ничего не сказала.

Впереди мальчик бросал палку в ручей и пытался попасть точно между двумя камнями.

— А к Тарну?

— Если Роэн разрешил или рядом кто-нибудь из опытной охраны.

— Теон говорил, что Тарн никогда его не тронет.

— Не тронет.

— Тогда зачем охрана?

— Дракон остается драконом.

— Разумно.

Мы пошли дальше.

У белых камней я остановилась.

За ними лес выглядел точно так же.

— Это граница?

— Да.

— Магическая?

— Нет.

— Тогда Теон может переступить.

— Может.

— Но не переступает.

— Ему запрещено.

Я посмотрела на мальчика.

Он стоял возле ближайшего камня.

Носок ботинка почти касался земли за условной линией.

— Никогда? — спросила я.

— Один раз, — ответила Марта.

Теон быстро обернулся.

— Я был маленький.

— Вам пять было, — сказала Марта.

— Это маленький.

— И что произошло? — спросила я.

Марта сжала губы, будто уже жалела, что начала.

— Ничего.

— Совсем?

— Его нашли через десять минут.

— Где?

— За ручьем.

— И?

— После этого две недели он гулял только во внутреннем саду.

Я посмотрела на Теона.

Он смотрел в сторону.

— Теон.

— Что?

— Вы знали, что будет наказание?

— Да.

— Почему пошли?

Он пожал плечами.

— Хотел посмотреть.

— На что?

— Что там.

Я оглянулась на лес.

Там.

Самое обычное слово.

И самое понятное желание.

Ребенок хотел узнать, что находится за камнями.

Вечером Роэн вернулся позже, чем обещал.

Я увидела Тарна раньше.

Темно-бронзовая фигура прошла над крышей, заслонив солнце на несколько секунд. Потом послышался тяжелый удар лап о посадочную площадку.

Теон бросился к окну.

— Отец.

— У вас через десять минут ужин.

— Я только посмотрю.

— Смотрите.

Он прижался лбом к стеклу.

Я в это время проверяла его записи.

Сегодня ошибок было меньше.

Прогресс мог оказаться случайным, но я предпочла считать его результатом собственного выдающегося таланта.

— Госпожа Маррен.

— Да?

— Можно я завтра пойду к Тарну?

— Спросите отца.

— Он скажет да.

— Тогда зачем спрашивать меня?

— Потому что вы тоже теперь решаете.

Я подняла голову.

Это было сказано без упрека.

Как факт.

Вчера у него был один взрослый, который решал почти все.

Сегодня появился еще один.

Я не была уверена, нравится ли мне это.

— Не все.

— Что тогда?

— Учеба. Часть распорядка. Когда вы едите. Когда отдыхаете. Что читаете.

— А куда хожу?

— Отчасти.

— Значит, к Тарну?

— С разрешением вашего отца.

Он задумался.

— Вы с ним поговорите?

— О многом.

Теон сразу оживился.

— Про завтраки тоже?

— Возможно.

— И про лес?

— Возможно.

— И про ворота?

— Теон.

— Я просто спрашиваю.

Я закрыла тетрадь.

— Вы очень хорошо поняли слово «возможно».

— Потому что оно не значит нет.

— И не значит да.

— Но лучше, чем нет.

В этом он был прав.

За ужином Роэн выглядел уставшим.

На виске виднелась небольшая ссадина.

Я заметила ее сразу.

Теон тоже.

— Что случилось?

— Ничего.

— У вас кровь.

Роэн провел пальцем по виску.

— Ремень задел при посадке.

— Тарн дернулся?

— Ветер.

Теон нахмурился.

— Он не любит сильный боковой ветер.

Роэн посмотрел на сына.

— Не любит.

— Я говорил.

— Когда?

— Давно.

Я отметила это про себя.

Не потому, что разговор казался особенно важным.

Просто Теон снова говорил о предпочтениях Тарна с уверенностью, которой я пока не могла объяснить.

Мы начали есть.

Я дала Роэну несколько минут.

Потом сказала:

— Мне нужно обсудить распорядок Теона.

Он поднял глаза от тарелки.

— Что с ним?

— Почти все.

Марта тихо положила вилку.

Теон замер.

Я посмотрела на мальчика.

— Доедайте.

— Я ем.

— Тогда ешьте, а не слушайте.

— Это невозможно.

Роэн едва заметно вздохнул.

— После ужина.

— Хорошо.

Теон сразу спросил:

— Я могу присутствовать?

— Нет, — одновременно ответили мы с Роэном.

Мальчик посмотрел сначала на отца, потом на меня.

— Вы уже договариваетесь.

— Не радуйтесь раньше времени, — сказала я.

После ужина мы снова оказались в кабинете.

На этот раз я принесла расписание Марты.

Роэн сел за стол.

Я — напротив.

— Что именно вы хотите изменить?

— Для начала понять.

— Спрашивайте.

Уже лучше.

Я развернула лист.

— Теон не бывает за пределами Ранвеля.

— Да.

— Вообще.

— Вы уже знаете почему.

— Я знаю, почему пять лет назад вы скрыли его существование.

— Этого достаточно.

— Нет. Потому что пять лет назад ему был год. Сейчас шесть.

— Угроза не исчезла с его днем рождения.

— Я не предлагаю провести его по центральной площади столицы с табличкой «сын Роэна Ардена».

— Рад слышать.

— Я предлагаю признать, что между полной изоляцией и парадом существует множество вариантов.

Он откинулся в кресле.

— Например?

— Прогулки по более широкой части владений.

— Он и так гуляет.

— По одним и тем же дорожкам.

— У нас большая территория.

— Большая территория не перестает быть клеткой только потому, что между стенами далеко.

Роэн сразу стал жестче.

— Вы снова используете это слово.

— Потому что оно подходит.

— Нет.

— Ваш сын не знает названия деревни рядом с собственным домом.

— Ему не нужно туда ездить.

— Он никогда не был на обычном рынке.

— И?

— Никогда не выбирал себе игрушку в лавке.

— У него достаточно игрушек.

Я смотрела на него несколько секунд.

— Вы правда не понимаете разницу?

— Между игрушкой и игрушкой?

— Между тем, чтобы тебе дали вещь, и тем, чтобы ты сам увидел мир, выбрал, ошибся, захотел другую.

Он молчал.

— У него нет друзей, — продолжила я. — Ни одного ребенка его возраста.

— Это необходимо.

— Почему?

— Потому что дети рассказывают родителям все.

— Тогда найдите тех, чьи родители знают правду.

— Таких мало.

— Одного.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мне достаточно одного ребенка, которого я должен защищать.

Я почувствовала, что начинаю злиться.

— Речь не о дополнительной охране.

— Для меня любая новая связь означает дополнительный риск.

— Для вас.

— Я отвечаю за него.

— Я тоже теперь отвечаю.

— Не в той мере.

— Нет, лорд Арден. Я каждый день буду рядом с Теоном. Когда он болен, устал, злится, боится, учится, падает, задает вопросы. Именно поэтому я должна сказать: то, что вы называете безопасностью, уже влияет на него.

— Каким образом?

Я положила перед ним лист бумаги.

Тот самый рисунок Теона.

Маленький человечек за стеной.

Роэн посмотрел.

Лицо не изменилось.

— Детский рисунок.

— Да.

— И?

— И ничего. Я не собираюсь ставить диагноз по рисунку. Просто предлагаю посмотреть.

Он взял лист.

Дольше, чем требовалось.

Потом положил обратно.

— Теон счастлив здесь.

— В целом — да.

— Тогда в чем ваша проблема?

— У меня нет проблемы. У вашего сына есть желания, которых он уже научился не высказывать, потому что знает ответ.

— Например?

— Увидеть обычную деревню. Побывать на рынке. Поговорить с детьми. Выйти за белые камни без ощущения, что совершает преступление.

— Вы обсуждали с ним мои запреты?

— Он сам говорит о них постоянно.

— Потому что вы спрашиваете.

— Потому что они составляют половину его жизни.

Роэн встал.

Прошел к окну.

Я уже знала эту привычку.

Когда разговор становился неприятным, ему было проще двигаться.

— Вы провели здесь три дня, Элина.

— Да.

— Три.

— И сколько нужно? Год, чтобы заметить запертые окна?

— Ключ у вас.

— Потому что я потребовала.

— И получила.

— Это не решает остальное.

Он обернулся.

— Чего вы хотите конкретно?

Наконец.

— Расширить территорию прогулок.

— Насколько?

— До внешней лесной дороги с охраной.

— Нет.

— Почему?

— Слишком близко к открытому тракту.

— Тогда до старой каменоломни.

— Там опасный склон.

— Хорошо. До северного ручья.

Он помолчал.

— С двумя охранниками.

— С одним.

— Двумя.

— Один идет рядом, второй будет заметен Теону постоянно.

— Именно для этого он там и будет.

— Чтобы ребенок чувствовал себя заключенным?

— Чтобы оба сектора были перекрыты.

Я вздохнула.

— Хорошо. Два, но не шагают у него за спиной. Один держится дальше.

Роэн приподнял бровь.

— Вы торгуетесь охраной моего сына?

— Мы обсуждаем условия прогулки шестилетнего ребенка.

— Два охранника. Один может держаться на расстоянии.

— Согласна.

Первый пункт.

Не победа.

Компромисс.

Но лучше, чем ничего.

— Еще.

— Я так и знал.

— Теон должен больше бывать рядом с людьми, которые работают в Ранвеле.

— Зачем?

— Потому что он живет среди них как маленькая государственная тайна. Ему полезно понимать, откуда берется еда, как работает конюшня, что делает кузнец, почему управляющая половину дня спорит с поставщиками.

— Марта не спорит.

— Вы когда-нибудь слышали ее разговор с мясником?

Роэн почти улыбнулся.

— Продолжайте.

— Он может помогать на кухне.

— Нет.

— Почему?

— Потому что после него придется перестраивать кухню.

— Вы пробовали?

— Один раз.

— Что произошло?

— Он решил приготовить медовые лепешки.

— Звучит безопасно.

— В тесто попала половина банки соли.

— Трагедия.

— Марта до сих пор вспоминает.

— Тем более нужно повторить.

— Нет.

Я не удержалась и улыбнулась.

Роэн тоже.

На секунду.

Потом снова стал серьезным.

— Можете водить его в конюшни, мастерские и хозяйственный сад, если люди заранее предупреждены.

— Уже лучше.

— Но никаких разговоров с новыми работниками.

— Сначала со мной рядом.

— Нет.

— Почему?

— Потому что он не должен называть себя.

— Он умеет этого не делать.

— Ему шесть.

— А вы требуете от него вести себя как от взрослого шпиона.

Роэн резко посмотрел на меня.

Я поняла, что формулировка попала точно.

— Не передергивайте.

— Я не передергиваю. Вы пять лет учите ребенка скрывать имя, прошлое, отца, сам факт существования. А потом говорите мне, что обычный разговор слишком опасен, потому что ему шесть.

— Именно потому и опасен.

— Тогда учите его постепенно, а не держите отдельно от всех.

Он сжал губы.

— Нет.

Я почувствовала разочарование, но не удивление.

— Хорошо. Пока оставим.

— Пока?

— Разумеется.

— Вы собираетесь возвращаться к каждому отказу?

— К тем, которые считаю важными.

— Это будет долгий месяц.

— Я на это рассчитываю.

Он сел обратно.

— Что еще?

— Совместные завтраки.

— Что с ними?

— Вы хотя бы три раза в неделю завтракаете с сыном.

Роэн посмотрел на меня так, будто я окончательно перешла границу.

— Мой распорядок не относится к вашей работе.

— Относится, когда Теон сегодня отдельно просит, можно ли иногда завтракать с вами.

Тишина.

Я пожалела, что сказала это так прямо.

Не потому, что было неправдой.

Потому что вопрос Теона предназначался мне, а теперь оказался аргументом.

Роэн опустил взгляд.

— Он просил?

— Да.

— Почему не сказал мне?

Я чуть не рассмеялась.

— Потому что уверен, что вы ответите: заняты.

На лице Роэна ничего не изменилось.

Но пауза стала длиннее.

— Три раза в неделю не обещаю.

— Два.

— Если я в Ранвеле.

— Два, если вы в Ранвеле.

— Хорошо.

Я кивнула.

— Тогда на сегодня все.

— На сегодня?

— Не пугайтесь.

— Уже поздно.

Я собрала бумаги.

Перед дверью остановилась.

— Роэн.

Он поднял глаза.

Я впервые назвала его без титула.

После вчерашнего это казалось естественнее.

— Я понимаю, что вы его спасли.

Лицо стало серьезным.

— Но?

— Но жизнь ребенка нельзя измерять только тем, не умер ли он сегодня.

Он ничего не сказал.

Я продолжила:

— Теону нужны безопасность и жизнь. Не одно вместо другого.

— Вы говорите так, будто это легко совместить.

— Нет. Я говорю, что нужно хотя бы пытаться.

Дверь за моей спиной открылась.

Я обернулась.

В коридоре стоял Теон.

В ночной рубашке.

Опять.

Роэн нахмурился.

— Ты должен быть в постели.

— Я хотел пить.

— В твоей комнате есть вода.

Теон посмотрел на меня.

— Вы уже закончили?

— Уже.

— Кто победил?

— Теон, — одновременно сказали мы.

Он широко улыбнулся.

— Значит, никто.

— В кровать, — сказал Роэн.

— А завтра можно к северному ручью?

Я замерла.

Роэн посмотрел на меня.

— Вы подслушивали.

— Немного.

— Теон.

— Я хотел пить.

— И случайно оказался у моего кабинета?

— Пить расхотелось.

Я прикрыла рот рукой.

Роэн заметил.

— Не поощряйте его.

— Я ничего не делаю.

— Вы смеетесь.

— Совсем немного.

Он перевел взгляд на сына.

— Завтра можешь пойти к северному ручью с госпожой Маррен и охраной.

Теон перестал улыбаться.

Не потому, что расстроился.

Потому что не сразу поверил.

— Правда?

— Правда.

— За белые камни?

— По северной тропе белых камней нет.

— Я знаю. Я просто...

Он замолчал.

Роэн смотрел на него.

— Что?

Теон покачал головой.

— Ничего.

Но когда мы вышли в коридор, он схватил меня за руку.

— Вы его уговорили.

— Мы договорились.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Для отца почти одно.

— Идите спать.

— Вы тоже.

— Спасибо за разрешение.

Он убежал.

Я вернулась в свою комнату значительно позже.

Устала так, будто провела день не с шестилетним ребенком, а на переговорах между двумя государствами.

Но впервые с момента приезда почувствовала, что в Ранвеле можно что-то менять.

Медленно.

Не ломая безопасность.

Не объявляя Роэна безумным тираном только потому, что мне не нравились его методы.

Это было сложнее.

Зато имело смысл.

Утром Теон уже ждал возле лестницы в сапогах.

— Мы не идем до завтрака.

— Я готов заранее.

— Вижу.

— А вдруг будет дождь?

Я посмотрела в окно.

Небо было чистым.

— Тогда промокнем.

— Вы разрешаете?

— Если не будет грозы.

Он выглядел так, будто я только что подарила ему собственное королевство.

За завтраком Роэн неожиданно появился вместе с нами.

Теон замер с ложкой в руке.

— У вас нет полета?

— Позже.

— Почему?

— Потому что решил позавтракать дома.

Мальчик быстро посмотрел на меня.

Я сделала вид, что очень занята чашкой.

Роэн заметил.

— Не смотрите на госпожу Маррен так, будто она заставила меня под угрозой.

— А она заставила?

— Нет.

— Почти, — сказала я.

Он бросил на меня взгляд.

Теон рассмеялся.

Завтрак получился шумнее обычного.

Теон рассказал отцу, что сегодня мы идем к северному ручью.

Потом объяснил, почему мое задание по письму несправедливо.

Роэн выслушал его доводы и совершенно предательски сказал:

— Мне кажется, госпожа Маррен права.

— Вы даже не читали задание.

— Мне достаточно услышать, что ты хотел сократить его вдвое.

— Потому что там одинаковые слова.

— Тем более полезно.

Теон посмотрел на меня.

— Вы договорились и про уроки?

— Нет, — сказала я.

— Пока, — добавил Роэн.

Я подняла брови.

Он спокойно продолжил пить чай.

Иногда он умел быть невыносимым совершенно другим способом.

После завтрака нам выделили двух охранников.

Одного я уже видела у Тарна. Молодой мужчина по имени Севен шел впереди. Второй держался дальше, как мы и договаривались.

Теон сначала постоянно оглядывался.

Потом перестал.

Северная тропа шла через лес.

Здесь не было аккуратных садовых дорожек. Корни пересекали землю, под ногами лежала прошлогодняя хвоя, между деревьями рос папоротник.

Теон шел быстро.

— Не убегайте.

— Я не убегаю.

— Вы в десяти шагах.

— Это близко.

— В пяти.

Он послушно замедлился.

Через несколько минут впереди послышалась вода.

Ручей оказался шире того, что находился возле дома. Холодный, быстрый, с плоскими камнями вдоль берега.

Теон сразу подошел к воде.

— Можно?

— Что именно?

— На камни.

Я посмотрела на Севена.

Тот пожал плечами.

— Если госпожа разрешит.

Прекрасно.

Теперь ответственность была моя.

Я подошла к берегу.

Камни сухие.

Вода неглубокая.

— Только до середины.

Теон шагнул на первый.

Потом на второй.

Я шла рядом по берегу.

Он дошел до середины, остановился и оглянулся.

— Я здесь раньше не был.

— Совсем?

— Нет.

— Ручей в вашем доме.

— Далеко.

От дома было меньше получаса пешком.

Я не стала комментировать.

Теон присел.

— Смотрите.

Между камнями блеснуло что-то серебристое.

— Рыба.

— Маленькая.

— Не ловите руками.

— Почему?

— Потому что упадете.

— Я могу осторожно.

— Теон.

Он выпрямился.

— Ладно.

Мы провели у ручья почти час.

Теон исследовал все, до чего мог дотянуться без нарушения моих правил. Нашел перо, два красивых камня и ветку, которую немедленно объявил мечом.

Потом устал.

Мы сели на поваленное дерево.

Он держал камень в ладони и смотрел на воду.

— Можно завтра опять?

— Посмотрим по занятиям.

— Значит, да.

— У вас удивительный талант слышать только приятную часть ответа.

— Норен тоже так говорит.

— Умный человек.

Теон вдруг поднял голову.

— Тарн сердится.

Я автоматически посмотрела вокруг.

— Где?

— Не знаю.

— Вы его видите?

— Нет.

— Тогда почему решили, что он сердится?

Мальчик замер.

Севен, стоявший в нескольких шагах, тоже посмотрел на него.

— Теон?

— Просто так.

— Вы только что сказали совершенно конкретно.

Он опустил глаза на камень.

— Мне показалось.

— Что именно?

— Что он сердится.

Я посмотрела на небо.

Пусто.

Среди деревьев тоже ничего.

— Тарн сейчас с вашим отцом?

— Наверное.

— В Ранвеле?

— Нет.

Я нахмурилась.

— Откуда знаете?

Теон уже понял, что сказал слишком много.

— Отец утром собирался лететь.

— Собирался.

— Значит, они улетели.

Логично.

Если не учитывать первое.

— И все-таки почему Тарн сердится?

— Не знаю.

Севен подошел ближе.

— Молодой господин, нам лучше возвращаться.

Я посмотрела на него.

— Почему?

Он поднял голову к небу.

— Никакой причины. Просто уже время.

Ответ мне не понравился.

Но Теон неожиданно встал без спора.

— Идем.

Мы прошли обратно около десяти минут.

Потом я услышала звук.

Сначала далекий.

Тяжелый.

Ритмичный.

Ветки над нами задвигались от ветра.

Севен остановился.

Теон поднял голову.

Над верхушками деревьев появилась огромная темная фигура.

Тарн.

Дракон шел на посадку слишком быстро.

На его спине сидел Роэн.

Даже с земли я увидела, что что-то не так.

Тарн резко накренился, выровнялся почти у самых деревьев и с тяжелым ударом опустился на ближайшую открытую площадку.

Севен уже бежал туда.

Я схватила Теона за руку.

— Стойте.

— Но отец...

— Сначала посмотрим.

Роэн спрыгнул с седла.

Целый.

Тарн резко повернул голову и ударил хвостом по земле.

Даже на расстоянии я почувствовала толчок под ногами.

Теон сжал мою ладонь.

— Я же сказал.

Я посмотрела на мальчика.

Он не смотрел на отца.

Только на дракона.

— Что именно?

Теон ответил тихо, будто удивлялся, что я до сих пор не понимаю:

— Тарн сердился еще до того, как мы его увидели.

Глава 4. Он слышит дракона

— Тарн сердился еще до того, как мы его увидели.

Я посмотрела на Теона.

Он произнес это совершенно буднично. Не пытался похвастаться и даже не ждал моей реакции. Для него странным было не то, что он узнал о состоянии дракона за несколько минут до его появления, а то, что я продолжаю задавать вопросы.

Севен уже добежал до площадки.

Роэн стоял возле Тарна и быстро осматривал сбрую. Дракон переступил передними лапами, снова ударил хвостом по земле и резко повернул голову в сторону леса.

— Останьтесь здесь, — сказала я.

Теон сразу нахмурился.

— Но отец...

— Я вижу вашего отца. Он цел.

— Тарн злится.

— Именно поэтому мы пока не подходим.

Теон сжал губы, но спорить не стал.

Это уже говорило о многом.

Обычно для любого запрета ему требовалось хотя бы одно объяснение, еще лучше два, после чего он все равно пытался предложить собственный вариант. Сейчас мальчик стоял рядом и следил за драконом с таким вниманием, что, казалось, вообще забыл о нашей прогулке.

Роэн снял перчатку и положил ладонь на бок Тарна.

Дракон замер.

Я уже видела их вместе, но сейчас впервые могла наблюдать за связью всадника и дракона не на расстоянии. Роэн ничего не говорил. Тарн тоже не издавал ни звука. Однако через несколько секунд его поза изменилась. Хвост перестал бить по земле. Огромная голова опустилась.

Роэн закрыл глаза.

Теон рядом со мной тихо произнес:

— Сейчас лучше.

Я повернулась к нему.

— Что лучше?

Он не ответил.

На площадке Роэн открыл глаза почти одновременно с этим.

Я перевела взгляд с него на Теона.

Мальчик понял, что я заметила совпадение.

— Он перестал так сильно сердиться, — пояснил Теон.

— Я вижу.

— Вот.

— Но сказали вы это раньше, чем я увидела.

Он пожал плечами.

Роэн наконец заметил нас.

Его лицо сразу изменилось.

Не сильно. Просто он посмотрел на сына, потом на меня и быстро направился к нам.

— Почему вы еще здесь?

Я не ожидала такого приветствия.

— Потому что вы приземлились перед нами.

— Я спрашивал не об этом. Вы должны были вернуться в дом.

— Нам никто этого не говорил.

Роэн посмотрел на Севена.

Тот как раз вернулся и остановился в нескольких шагах.

— Я собирался проводить их, милорд.

— Собирались слишком долго.

В голосе не было крика, но Севен выпрямился.

— Моя вина.

— Нет, — вмешалась я. — Я сама решила подождать и убедиться, что с вами все в порядке.

Роэн перевел взгляд на меня.

— Со мной все в порядке.

— Теперь вижу.

Теон больше не выдержал.

— Что случилось с Тарном?

Роэн посмотрел на сына.

— Ничего.

— Он сердился.

— Я заметил.

— Сильно.

Пауза.

— Теон, идите с госпожой Маррен в дом.

— Но почему?

— Потому что я сказал.

Мальчик сразу помрачнел.

Я посмотрела на Роэна.

Вчерашний разговор о бессмысленных запретах, кажется, уже успел забыться.

— Можно хотя бы объяснить ему, что произошло?

— Когда я сам разберусь.

— Тарн что-то почувствовал? — спросил Теон.

Роэн резко повернул к нему голову.

Я увидела это отчетливо.

Не раздражение.

Не усталость.

Настороженность.

— Почему ты спрашиваешь?

Теон пожал плечами.

— Потому что он злился.

— Ты видел.

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

Мальчик наконец заметил, что разговор перестал быть обычным.

Он посмотрел сначала на отца, потом на меня.

— Просто знал.

Роэн молчал.

Тарн за его спиной снова поднял голову.

— В дом, — повторил Роэн.

На этот раз я не спорила.

Теон тоже.

Мы пошли по тропе к Ранвелю.

Мальчик оглянулся только один раз.

Тарн смотрел в сторону леса.

Роэн стоял рядом с ним.

Я чувствовала его взгляд на нашей спине почти до самого дома.

В библиотеке Теон сел за стол и открыл тетрадь без единой попытки поторговаться.

Это было настолько необычно, что я сама не сразу начала занятие.

— Вы расстроились?

— Нет.

— Плохо врете.

— Я не вру.

— Тогда сердитесь.

Он провел пальцем по краю страницы.

— Отец опять ничего не сказал.

— Возможно, потому что сам пока не знает.

— Он знает.

— Почему вы так решили?

Теон помолчал.

— У него было такое лицо.

Я села напротив.

— Какое?

— Когда он знает, но не хочет говорить.

Несмотря на все, я улыбнулась.

— Значит, я не единственная, кто уже различает его выражения.

— У него их мало.

Я рассмеялась.

Теон тоже немного улыбнулся, но быстро снова стал серьезным.

— Тарн не был злой на отца.

— Я этого и не подумала.

— Он был злой на что-то другое.

— На что?

— Не знаю.

— Вы ведь сказали, что почувствовали его настроение.

— Почувствовал.

Я остановилась.

До этого Теон использовал другое слово.

«Знал».

Теперь — «почувствовал».

— Как именно?

Он нахмурился.

— Что?

— Как вы чувствуете, что Тарн сердится?

— Ну...

Он явно пытался подобрать объяснение.

— Вы его слышите?

— Нет.

— Он говорит с вами?

Теон рассмеялся.

— Драконы не говорят.

— Я знаю.

— Тогда почему спрашиваете?

— Потому что пытаюсь понять.

Он задумался.

— Это как когда вы знаете, что человек сердится.

— Я вижу его лицо. Слышу голос.

— А если не видите?

— Тогда не знаю.

Теон удивился.

— Совсем?

— Совсем.

— А если он рядом?

— Могу услышать шаги. Движение. Если хорошо знаю человека, иногда догадаюсь.

— Нет, не так.

Он снова задумался.

Я не торопила.

— Это просто есть, — наконец сказал он. — Иногда.

— Что именно есть?

— Я знаю, чего Тарн хочет.

Вот теперь я ничего не ответила.

Теон, видимо, решил, что объяснил неудачно.

— Не всегда. Если он далеко, хуже. Если рядом, легче.

— Вы понимаете слова?

— Нет же. Я сказал, они не разговаривают.

— Тогда что понимаете?

— Если ему больно. Или он злится. Или хочет, чтобы отец что-то сделал. Иногда куда смотрит.

Я вспомнила нашу первую ночь.

«Это Тарн ему сказал».

Тогда я решила, что мальчик просто знает особенности связи отца с драконом.

Теперь объяснение уже не казалось таким простым.

— Вы рассказывали об этом отцу?

Теон опустил глаза.

— Нет.

— Почему?

— Он и так знает.

— Откуда?

— Наверное, заметил.

— Доктор Фальк знает?

— Не знаю.

Я осторожно продолжила:

— Вы чувствуете только Тарна?

— Я других почти не вижу.

— Но когда видите?

Он пожал плечами.

— Иногда тоже.

По коже прошел холодок, хотя комната была теплой.

Я не понимала, что именно слышу.

Может быть, шестилетний ребенок просто называл интуицией то, что замечал глазами. Драконы были огромными живыми существами. У них наверняка существовали понятные движения, позы, звуки, которые Теон выучил за годы рядом с Тарном.

Это было самым разумным объяснением.

Почти.

Если бы он не почувствовал раздражение дракона за десять минут до появления.

— А вы думали, что так умеют все?

— Конечно.

— Все кто?

— Дети всадников.

Я медленно положила перо.

— Почему именно дети всадников?

Теон посмотрел на меня так, будто это очевидно.

— Потому что у их родителей есть драконы.

— А связь принадлежит не детям, а всадникам.

— Но мы же их дети.

— Это не значит, что вы получаете все способности родителей.

Он нахмурился.

— У отца темные волосы. У меня тоже.

— Это немного другое.

— Почему?

— Если ваш отец умеет управлять мечом, вы не рождаетесь с этим умением.

— Но могу научиться.

— Можете. А чувствовать драконов вас кто-то учил?

Теон замолчал.

Я увидела, как вопрос до него дошел.

— Нет.

— Значит, возможно, это умеют не все.

Он долго смотрел на меня.

— А кто тогда?

— Не знаю.

И это была правда.

Я встала.

— На сегодня достаточно разговоров о драконах. Возвращаемся к письму.

— Почему?

— Потому что у вас снова пропущена буква.

— Где?

Я показала.

— Это одна.

— Пока одна.

Теон подозрительно посмотрел на меня.

— Вы расскажете отцу?

Я не ожидала вопроса.

— О чем?

— Что я сказал.

Я села обратно.

— Вы хотите, чтобы я не рассказывала?

Он поерзал на стуле.

— Не знаю.

— Тогда почему спрашиваете?

— Потому что он разозлится.

— На вас?

Теон не ответил.

И этого оказалось достаточно.

— Почему вы так думаете?

— Он не любит, когда я говорю про это.

Вот теперь я уже была уверена: Роэн знает.

— Он запрещал?

— Не прямо.

— А как?

— Однажды я сказал, что старый Сарр хочет воды.

— Кто такой Сарр?

— Дракон господина Мелвина. Он приезжал прошлым летом.

— И?

— Отец спросил, откуда я знаю. Я сказал, что просто чувствую. Потом они с Нореном долго разговаривали.

— При вас?

— Нет.

— А после?

— Отец сказал больше никому такого не говорить.

— Почему?

Теон пожал плечами.

— Потому что люди задают много вопросов.

— В этом он прав.

— Вы тоже задаете.

— Это моя работа.

— Нет.

— Что нет?

— Воспитательница должна учить.

— А чтобы учить ребенка, его приходится понимать.

— Вы всегда так объясняете любопытство?

— Только когда меня разоблачают.

Теон улыбнулся.

Я закрыла тетрадь.

— Хорошо. Давайте договоримся. Я не стану обсуждать это со всеми в доме. Но если что-то касается вашей безопасности, мне придется говорить с вашим отцом.

— Это касается?

— Пока не знаю.

Он не выглядел довольным.

— Я не хочу, чтобы он сердился.

— Ваш отец умеет сердиться без моей помощи.

— Это правда.

— И если он будет недоволен, разговор состоится между мной и им. Не между ним и вами.

— Вы опять будете спорить?

— Возможно.

— Тогда я хочу послушать.

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы ужасный подслушиватель.

— Хороший.

— Тем более.

Мы вернулись к занятию.

Но мысли мои были уже далеко от правил письма.

Роэн не пришел к обеду.

Тарна я тоже больше не видела.

Ивар Кесс появился около двух часов. Я как раз выводила Теона в сад после занятий.

Начальник охраны остановился у лестницы.

— Госпожа Маррен.

— Господин Кесс.

— Лорд Арден просил сегодня не уходить далеко от главного дома.

Теон сразу посмотрел на меня.

— Почему?

Ивар ответил ему:

— Проверяем часть северной границы.

— Что там?

— Ничего, молодой господин.

— Если ничего, зачем проверять?

Начальник охраны на секунду прикрыл глаза.

Я почти посочувствовала ему.

— Потому что это наша работа.

— А мы можем в сад?

— В восточный — да.

— К пруду?

— Сегодня нет.

— К конюшням?

— Можно.

Теон посмотрел на меня.

— Тогда конюшни.

— Сначала сад. Вы обещали прочитать мне две страницы.

— На улице?

— Вы удивитесь, но книги работают и там.

Ивар едва заметно улыбнулся.

Я дождалась, когда Теон отошел вперед.

— Что случилось утром?

— Ничего серьезного.

— Вы все очень любите это слово.

— Какое?

— Ничего.

Кесс посмотрел вслед мальчику.

— Тарн во время полета неожиданно изменил направление и начал вести себя беспокойно. Лорд Арден решил проверить местность.

— Дракон что-то заметил?

— Возможно.

— Что?

— Пока ничего не нашли.

— Роэн в лесу?

— Вернулся час назад.

Я удивилась.

— В доме?

— В северной части поместья.

— Теон его видел?

— Нет.

— Почему?

Ивар посмотрел на меня.

— Лорд Арден занят.

Я уже открыла рот, но закрыла.

Не стоило превращать любого человека из охраны в посредника между мной и хозяином дома.

— Спасибо.

Он кивнул и ушел.

Теон ждал возле двери в сад.

— Что сказал?

— Что Тарн утром что-то почувствовал.

— Я говорил.

— Говорили.

— Значит, я был прав.

— Возможно.

— Вы специально все время говорите «возможно»?

— Оно полезное.

— Раздражает.

— Еще полезнее.

Мы вышли.

Восточный сад уже казался мне знакомым. Даже слишком.

За последние дни я успела пройти здесь почти по каждой дорожке. Теон тоже. Он мог с закрытыми глазами показать, где растет старая груша, в каком месте после дождя собирается вода и откуда лучше смотреть на посадочную площадку Тарна.

Мы устроились на скамье.

Он читал вслух.

Я поправляла только там, где действительно требовалось.

Через несколько страниц Теон вдруг замолчал.

— Что?

Он смотрел мимо меня.

Я обернулась.

По дорожке шел Роэн.

Один.

На сапогах засохла грязь, мундир был расстегнут у горла. Выглядел он так, будто последние несколько часов провел вовсе не в кабинете.

Теон закрыл книгу.

— Вы нашли?

Роэн остановился.

— Что?

— То, из-за чего Тарн сердился.

Лицо его стало непроницаемым.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Значит, он ошибся?

— Драконы тоже могут нервничать без причины.

Теон нахмурился.

— Нет.

Роэн посмотрел на сына.

— Почему нет?

— Потому что Тарн не нервничал.

— А что он делал?

— Злился.

— Теон.

— Это разное.

Мне стало очень интересно, куда приведет разговор.

Роэн явно хотел его прекратить.

Я видела это по тому, как он выпрямился.

Но Теон продолжил:

— Когда он нервничает, это другое.

— Какое?

Вопрос Роэн задал слишком быстро.

Мальчик заметил.

Я тоже.

— Ну... другое.

— Объясни.

— Он как будто хочет двигаться. А когда злится, хочет, чтобы ушло то, на что он злится.

Роэн больше не смотрел на сына как на ребенка, объясняющего поведение любимого животного.

Теперь он слушал.

Очень внимательно.

— Ты чувствуешь это каждый раз?

Теон пожал плечами.

— Иногда.

— С какого времени?

— Не знаю.

— Теон.

— Правда не знаю.

— Когда впервые?

— Не помню.

Я вмешалась:

— Ему шесть лет. Он не ведет записи о собственных ощущениях.

Роэн перевел взгляд на меня.

— Вы уже обсуждали это?

— Да.

— Насколько подробно?

— Достаточно, чтобы понять: для Теона это обычное состояние.

Теон посмотрел на отца.

— А разве нет?

Роэн не ответил.

Мальчик продолжил:

— Я думал, все дети всадников так умеют.

Пауза стала тяжелой.

Я следила за лицом Роэна.

Вот сейчас он мог сказать сыну, что это неправда.

Объяснить хотя бы часть.

Вместо этого он произнес:

— Достаточно.

Теон растерялся.

— Я что-то сделал?

— Нет.

— Тогда почему...

— Я сказал, достаточно.

Голос стал жестче.

Не громче.

Но мальчик сразу закрылся.

— Хорошо.

Я почувствовала раздражение.

— Роэн.

— Не сейчас.

— Именно сейчас.

Он посмотрел на меня.

— Госпожа Маррен.

Переход обратно к фамилии меня не впечатлил.

— Теон не сделал ничего плохого.

— Я этого и не говорил.

— Ему кажется обратное.

Роэн перевел взгляд на сына.

Теон смотрел в книгу.

— Теон.

— Да.

— Посмотри на меня.

Мальчик поднял глаза.

— Ты ничего плохого не сделал.

— Хорошо.

По тону было ясно, что не хорошо.

Роэн это тоже услышал.

На секунду он словно хотел сказать что-то еще.

Но не сказал.

— Вернись в дом. Марта даст тебе полдник.

— А госпожа Маррен?

— Останется со мной.

Теон посмотрел на меня.

— Идите, — сказала я. — Через десять минут приду.

— Вы будете спорить?

— Теон.

— Просто спросил.

Он взял книгу и ушел.

Мы дождались, пока мальчик скроется за дверью.

Я повернулась к Роэну.

— Что это было?

— Разговор с моим сыном.

— Нет. Это была попытка как можно быстрее его закончить.

— Имею право.

— Почему?

Он посмотрел в сторону сада.

— Потому что эта тема не должна обсуждаться.

— Теон чувствует драконов.

— Теон много лет живет рядом с Тарном.

— Это не ответ.

— Дети наблюдательны.

— За десять минут до появления Тарна сегодня он сказал мне, что тот сердится.

Роэн медленно повернул голову.

— Когда?

— У северного ручья.

— До того, как услышали его?

— Да.

— Насколько раньше?

— Минут за десять. Может быть, чуть меньше.

Он молчал.

Я продолжила:

— Когда вы успокоили Тарна на площадке, Теон сказал, что ему стало лучше, прежде чем я заметила изменение в поведении дракона.

Роэн больше не пытался выглядеть равнодушным.

— Что еще он рассказал?

— Что иногда знает, когда дракону больно, чего тот хочет, куда направлено его внимание. Не словами. Ощущениями.

— Только о Тарне?

— Нет.

Его лицо изменилось.

Вот теперь я увидела то, что утром только заподозрила.

Страх.

Роэн Арден боялся.

Не за себя.

И даже не Тарна.

За Теона.

— Вы знали, — сказала я.

— Я подозревал.

— Теон говорил, что вы запрещали рассказывать об этом посторонним.

— И правильно делал.

— Почему?

— Потому что ребенку не нужно привлекать к себе лишнее внимание.

Я почти рассмеялась от бессилия.

— Он официально мертв. Куда уж меньше внимания?

— Именно поэтому.

— Роэн, что с ним происходит?

— Ничего.

— Не надо.

— Элина.

— Я уже достаточно знаю вас, чтобы понимать, когда вы пытаетесь закрыть тему.

— А я достаточно знаю вас, чтобы понимать, что вы продолжите задавать вопросы независимо от ответа.

— Совершенно верно.

Он прошел к скамье, на которой только что сидел Теон.

Сел.

Я осталась стоять.

— Связь с драконом существует только у всадника, — сказал он.

— Это я знаю.

— Дракон выбирает человека. Не семью. Не род. Не детей.

— Значит, Теон не должен чувствовать Тарна.

— Не так.

— Но чувствует.

Роэн потер ладонью лицо.

Он действительно выглядел уставшим.

— Некоторые дети всадников лучше понимают драконов. Растут рядом. Учатся замечать движения, звуки, настроение. Это случается.

— И вы хотите убедить меня, что речь именно об этом?

— Я хочу, чтобы вы не делали выводов.

— Я пока вообще не знаю, какие выводы можно сделать.

— Вот и не делайте.

— Тогда объясните.

— Не могу.

— Или не хотите?

— Оба варианта.

Я села на противоположный край скамьи.

— Вы понимаете, что чем сильнее пытаетесь заставить меня не задавать вопросы, тем больше вопросов появляется?

— Я уже заметил.

— Теон считает свою способность обычной.

— Пусть пока считает.

— Почему?

— Потому что ему шесть.

— Вы используете его возраст тогда, когда вам удобно.

Роэн нахмурился.

— Что это значит?

— Когда требуется молчать о собственном существовании, он достаточно взрослый. Когда речь идет о том, что происходит с его собственным телом и восприятием, ему вдруг всего шесть.

— Это не тело.

— Неважно.

— Важно.

— Тогда объясните разницу.

Он отвернулся.

Несколько секунд слышно было только птиц в кустах.

— Я не знаю, что именно происходит с Теоном, — сказал Роэн наконец.

Это был первый ответ, который меня действительно остановил.

— Совсем?

— Я знаю недостаточно.

— А Норен?

— Тоже.

— Вы поэтому обсуждали это после случая с драконом вашего знакомого?

Роэн резко посмотрел на меня.

— Теон рассказал?

— Да.

— Ему не следовало.

— Опять?

Он сжал губы.

Я продолжила спокойнее:

— Он сказал, что почувствовал, когда другому дракону нужна была вода. После этого вы с Нореном разговаривали, а ему велели не рассказывать такие вещи людям.

— Я пытался защитить его.

— От чего?

— От любопытства тех, кому подобные способности покажутся слишком интересными.

Эта фраза прозвучала иначе.

Конкретнее.

— Каких способностей?

Роэн встал.

— На сегодня достаточно.

Я тоже поднялась.

— Вы серьезно?

— Более чем.

— Только что признали, что боитесь чужого интереса к Теону.

— Я не употреблял слово «боюсь».

— Не обязательно. Я вижу.

Он остановился.

Мне показалось, я зашла слишком далеко.

Но отступать не собиралась.

— Вы испугались, когда Теон сказал, что чувствует не только Тарна.

— Я переживаю за сына.

— Это я давно поняла.

— Тогда не заставляйте меня повторять.

— Я не заставляю. Я хочу знать, есть ли что-то, что нужно учитывать в работе с ним.

— Не поощряйте эти разговоры.

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Что?

— Я не буду внушать шестилетнему ребенку, что ему запрещено говорить о собственных ощущениях.

— Я не прошу внушать.

— Именно это вы сейчас просите.

— Я прошу не превращать это в игру.

— Я и не собиралась.

— Не проверяйте его на других драконах.

— Мне бы даже в голову не пришло.

— Не рассказывайте никому.

— Вот это разумно.

— Даже Марте.

— Хорошо.

— И если Теон снова почувствует что-нибудь подобное...

— Скажу вам.

Он кивнул.

Мы хотя бы в чем-то договорились.

Я направилась к дому.

— Элина.

Обернулась.

Роэн все еще стоял у скамьи.

— Не спрашивайте Теона специально о других драконах.

— Почему?

Он выдержал мой взгляд.

— Пока я не понимаю, что именно с ним происходит, не хочу, чтобы кто-то еще понял раньше меня.

На этот раз я не стала спорить.

Потому что впервые его осторожность не показалась мне чрезмерной.

Она показалась обоснованной.

Я нашла Теона на кухне.

Он сидел за большим столом и ел булочку с ягодным вареньем, пока Марта обсуждала с поваром поставку муки.

При моем появлении мальчик сразу поднял голову.

— Ну?

— Что «ну»?

— Вы поругались?

— Нет.

— Долго разговаривали.

— Долгий разговор не обязательно ссора.

Он откусил булочку.

— С отцом обычно обязательно.

Марта обернулась.

— Молодой господин.

— Я ничего плохого не сказал.

Я села рядом.

— Ваш отец сказал вам правду. Вы ничего плохого не сделали.

Теон перестал жевать.

— А почему тогда он рассердился?

— Он не рассердился.

— Я видел.

— Он испугался.

Марта резко посмотрела на меня.

Я поняла, что сказала слишком прямо.

Но отступать было поздно.

Теон нахмурился.

— Отец?

— Да.

— Чего?

— За вас.

Он долго молчал.

— Почему?

— Этого он мне пока не объяснил.

Теон вздохнул.

— Опять.

— Опять.

Мы посмотрели друг на друга.

— Зато, — добавила я, — он попросил, чтобы, если вы снова почувствуете что-нибудь необычное от Тарна, вы сказали мне или ему.

Теон оживился.

— Значит, можно говорить?

— Нам — да.

— А Норену?

Я вспомнила слова Роэна.

— Сначала мне или вашему отцу.

— Почему?

— Потому что так мы договорились.

— Это бессмысленное правило?

— Пока нет.

Он подумал.

— Хорошо.

Марта продолжала смотреть на меня.

Когда Теон закончил есть и убежал мыть руки, она подошла ближе.

— Что произошло?

— Ничего, что я могу обсуждать.

Она удивилась.

— Со мной?

— Роэн попросил.

Марта вскинула брови.

— Быстро вы освоились.

— Не начинайте.

— Я ничего.

— Именно это у вас в доме самое подозрительное слово.

Она тихо засмеялась.

Остаток дня прошел почти спокойно.

Почти — потому что рядом с Теоном слово «спокойно» редко означало отсутствие споров.

Мы занимались картами.

Он отказался считать расстояние между двумя городами, потому что «на драконе все равно быстрее».

Я заставила его посчитать и для лошади, и для экипажа.

Потом мы пошли в конюшню.

Теон помогал чистить небольшую серую кобылу по имени Лита. Я стояла рядом и следила, чтобы его энтузиазм не превратился в попытку залезть под лошадь.

— Она хочет морковь, — сообщил он.

— Это я тоже понимаю.

— Почему?

— Она пытается съесть ваш карман.

Теон посмотрел вниз.

Лита действительно тянула губами край его куртки.

— А если бы не делала?

— Не поняла бы.

— Вот видите.

— Что?

— Значит, вы тоже иногда знаете.

— Нет, Теон.

— Почти.

— Совершенно не почти.

Он достал кусочек моркови.

Лошадь забрала его с ладони.

— А лошадей вы не чувствуете? — спросила я прежде, чем успела вспомнить договоренность с Роэном.

Теон покачал головой.

— Нет.

— Совсем?

— Они просто лошади.

Я решила не сообщать Лите, насколько оскорбительно это прозвучало.

На обратном пути мы встретили Норена.

Он только приехал и снимал дорожный плащ в холле.

Теон сразу бросился к нему.

— Норен!

— Неужели меня кто-то рад видеть?

— Я.

— Тогда день уже прожит не зря.

Доктор положил ладонь мальчику на голову.

Теон отстранился.

— Я не маленький.

— Конечно. Именно поэтому за последнюю неделю вырос на половину пальца.

— Правда?

— Нет.

— Норен!

Я улыбнулась.

Фальк посмотрел на меня.

— Как успехи?

— В учебе хорошие.

Теон сразу вставил:

— Сегодня всего восемь ошибок.

— Девять.

— Одну я исправил.

— После того как я показала.

— Но исправил сам.

Норен кивнул.

— Предлагаю компромисс: восемь с половиной.

Теон задумался.

— Так можно?

— Нет, — сказала я.

— Жаль.

Марта позвала мальчика примерять новую куртку.

Он ушел, недовольно бормоча, что старая еще хорошая.

Мы с Нореном остались в холле.

— Роэн здесь? — спросил он.

— Был в кабинете.

— Что-то случилось?

Я посмотрела на него.

— Почему спрашиваете?

— У ворот вдвое больше охраны, чем обычно.

Я не успела ответить.

Из коридора появился Ивар Кесс.

Шел быстро.

При виде нас остановился.

— Доктор Фальк. Госпожа Маррен.

— Что произошло? — спросил Норен.

— Ничего подтвержденного.

Опять это слово.

Но на этот раз лицо Кесса выглядело слишком серьезным.

— Лорд Арден где?

— В западной башне.

Ивар резко развернулся и ушел.

Норен посмотрел на меня.

— Теперь спрашиваю второй раз.

— Утром Тарн вел себя беспокойно. Роэн проверял северную границу.

— И?

— Ничего не нашли.

Доктор нахмурился.

— Тарн редко ошибается.

— Мне уже говорили.

— Кто?

Я едва не ответила.

Остановилась вовремя.

— Роэн.

Фальк посмотрел на меня чуть дольше обычного.

Я поняла, что он не поверил.

Но спрашивать не стал.

— Теон сегодня ничего странного не говорил?

Вот теперь я уже точно знала, что Норен понимает больше, чем показывает.

— Почему спрашиваете?

— Потому что я знаю ребенка с рождения.

— Это не ответ.

— Вы быстро учитесь у Роэна.

— Я как раз пытаюсь не учиться.

Фальк улыбнулся, но взгляд остался серьезным.

— Если Теон что-то почувствует, скажите мне.

— Сначала Роэну.

Доктор медленно кивнул.

— Значит, вы уже поговорили.

— О чем именно?

— Хороший ответ.

Он ушел.

Я осталась в холле с неприятным ощущением, что количество людей, знающих о необычности Теона, постепенно растет.

И каждый из них знает разную часть.

После ужина Роэн не появился.

Теон начал раздражаться.

— Он обещал завтраки, не ужины, — напомнила я.

— Но он дома.

— У него работа.

— У него всегда работа.

— Сегодня, кажется, действительно есть причина.

— Какая?

— Не знаю.

— Вы спросите?

— Если встречу.

— Вы всегда его встречаете, когда хотите.

— Это потому, что я не сижу под дверью кабинета.

Теон посмотрел на меня.

— Можно и так?

— Нет.

Он вздохнул.

После ужина мы вернулись в классную комнату.

Я решила дать ему свободное чтение перед сном.

Теон выбрал книгу о великих драконьих всадниках.

Разумеется.

Я устроилась у окна со своей тетрадью.

Снаружи уже темнело.

Сад постепенно скрывался в сумерках. За стеной начинались холмы. На одном из них росло единственное высокое дерево, хорошо заметное даже отсюда.

Я записывала наблюдения за первыми днями занятий.

Чтение — хорошо.

Письмо — требует регулярной работы.

Счет — развит лучше возрастной нормы.

История — слишком много военных подробностей, мало обычной жизни.

Последняя строка заставила меня остановиться.

Обычная жизнь.

Я подумала о школе, которую хотела открыть.

О детях, которые приходили бы утром, спорили, забывали тетради, делились булочками, дрались из-за места у окна и через десять минут снова дружили.

Теон никогда ничего подобного не видел.

— Госпожа Маррен.

— Да?

— Там кто-то стоит.

Я подняла голову.

Теон сидел у соседнего окна.

— Где?

Он указал.

— На холме.

Я подошла.

Сначала ничего не увидела.

Только темный склон, дерево и остатки вечернего света.

— Где именно?

— Левее дерева.

Я прищурилась.

И тогда заметила.

Человек.

Очень далеко.

Настолько, что невозможно было различить одежду или лицо.

Просто темная фигура на линии холма.

Он стоял неподвижно.

— Это охрана? — спросил Теон.

— Не знаю.

Мне сразу вспомнились слова Ивара о северной границе.

— Отойдите от окна.

— Почему?

— Теон.

Он услышал тон и послушался.

Я продолжала смотреть.

Фигура подняла что-то к лицу.

На секунду в последних лучах солнца блеснуло стекло.

Подзорная труба.

Человек смотрел на Ранвель.

На наш этаж.

— Теон, к двери.

— Что случилось?

— Сейчас.

Он встал.

Я закрыла ставни.

Потом вторые.

— Идем.

— Куда?

— К Марте.

Мы вышли в коридор.

Я не побежала.

Не хотела пугать ребенка раньше времени.

Но шагала быстро.

Первого человека из охраны встретила возле лестницы.

— Позовите господина Кесса.

— Что произошло?

— На холме за восточной стеной человек с подзорной трубой.

Охранник сразу изменился в лице.

— Где молодой господин?

Я положила руку Теону на плечо.

— Со мной.

— Внутренние комнаты. Сейчас.

— Покажите.

Он повел нас по коридору.

Теон больше не задавал вопросов.

Это пугало сильнее его обычной болтовни.

Мы вошли в небольшую гостиную без окон на внешнюю сторону.

Марта появилась почти сразу.

— Что случилось?

— Кто-то наблюдает за домом.

— Где?

— Восточный холм.

Она подошла к Теону.

— Иди ко мне.

— Я останусь с госпожой Маррен.

Марта посмотрела на меня.

— Хорошо.

В коридоре уже слышались быстрые шаги.

Через минуту появился Роэн.

Не вошел.

Практически ворвался.

— Где Теон?

— Здесь.

Он увидел сына.

Только после этого посмотрел на меня.

— Рассказывайте.

— Из окна классной комнаты. На холме левее одинокого дерева. Человек. Сначала стоял, потом поднял подзорную трубу.

— Сколько времени?

— Не знаю. Мы заметили его минуту, может меньше.

— Он видел вас?

— Возможно.

Роэн сжал челюсть.

— Ивар уже отправил людей.

Теон подошел к отцу.

— Это плохие люди?

Роэн посмотрел на него.

Я ожидала привычного «ничего не случилось».

Но он сказал:

— Пока не знаю.

Теон кивнул.

Честный ответ подействовал лучше любого успокоения.

— Мы можем выйти?

— Пока нет.

— Почему?

— Пока охрана не проверит холм.

— Хорошо.

Роэн положил руку ему на плечо.

— Побудь с Мартой.

— А госпожа Маррен?

— Останется.

Теон посмотрел на меня.

Я кивнула.

Марта отвела его в дальнюю часть комнаты, где стоял шкаф с настольными играми.

Роэн подошел ближе.

— Вы уверены насчет трубы?

— Видела блеск стекла и движение.

— Мог быть охотник?

— Возможно.

— Здесь не охотятся без разрешения Арденов.

— Значит, вы сами ответили.

Он посмотрел на закрытую дверь.

— Теон первым заметил?

— Да.

— Почему вы были у окна?

— Занимались.

— В это время?

— Он читал.

Роэн кивнул.

Вопросы были короткими, точными.

Я впервые видела его не как отца или хозяина дома, а как человека, который много лет командовал военными.

— Вы сделали правильно, — сказал он.

— Спасибо.

— Если подобное повторится, не пытайтесь наблюдать.

— Я и не собиралась идти знакомиться.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Он провел ладонью по затылку.

Это маленькое движение выдало напряжение сильнее лица.

— Утром Тарн что-то почувствовал, — сказала я.

— Знаю.

— Может быть, это был тот же человек.

— Может.

— Вы думаете так же.

— Думаю, что пока у нас нет доказательств.

— Но охрану усилили.

— Потому что я предпочитаю ошибиться в сторону осторожности.

Я посмотрела на Теона.

Он сидел с Мартой, но не играл.

Просто держал деревянную фигурку в руках и слушал наш разговор.

— Не возвращайте его после этого в прежнюю клетку, — тихо сказала я.

Роэн сразу понял.

— Сейчас не время.

— Именно сейчас.

— За нашим домом наблюдали.

— Я видела.

— И вы предлагаете продолжить прогулки как обычно?

— Я предлагаю не заставлять Теона платить за ошибку взрослого, который решил посмотреть на дом.

— Это не наказание.

— Для него разница будет незаметна.

Роэн собирался ответить.

Дверь открылась.

Ивар Кесс вошел без стука.

— Проверили холм.

Роэн повернулся.

— Ну?

— Никого.

— Следы?

— Трава примята у дерева. Один человек точно стоял. Ушел через северный склон. Там камни, дальше след потеряли.

— Лошадь?

— Не нашли.

— Дорога?

— Пара людей проверяет.

Роэн молчал.

Ивар продолжил:

— Возможно, местный.

— Местные знают, что к восточному холму не ходят.

— Знаю.

Я посмотрела на Кесса.

— Почему не ходят?

Он ответил:

— Земля Арденов начинается ниже склона. Охотники обходят эту часть.

— Значит, человек выбрал место специально.

Ивар не стал спорить.

Роэн подошел к двери.

— Удвойте наружные посты до утра. Северный и восточный склон проверить еще раз после рассвета.

— Да.

— Никого не пускать внутрь без моего разрешения.

— Понял.

— Ивар.

Начальник охраны остановился.

— Мне нужно знать, если хоть один человек за последний месяц спрашивал о новых людях в доме. Поставщики, кучера, кто угодно.

— Проверю.

Кесс вышел.

Роэн повернулся ко мне.

— Завтра Теон остается в пределах внутреннего сада.

Я почувствовала, как все внутри напряглось.

— На один день?

— Пока не скажу иначе.

— Роэн.

— Не сейчас.

Теон услышал.

Конечно.

Он встал.

— Но вы разрешили северный ручей.

Роэн посмотрел на сына.

— Пока туда нельзя.

— Из-за человека на холме?

— Да.

— Он же ушел.

— Мы не знаем, кто он.

— Тогда пусть охрана его найдет.

— Найдет.

— А я почему должен сидеть внутри?

Роэн замолчал.

Вчера Теон, возможно, смирился бы.

Сегодня нет.

И в этом была отчасти моя вина.

И моя гордость.

— Потому что я хочу быть уверен, что ты в безопасности.

— Я и так был с госпожой Маррен и двумя охранниками.

— Завтра нет.

— Почему?

— Теон.

— Вы обещали объяснять.

Роэн посмотрел на меня.

Я не отвела взгляд.

Это обещание мальчик услышал не от меня.

Он сам запомнил изменения последних дней.

— Потому что человек с холма мог увидеть тебя, — наконец сказал Роэн. — Пока я не пойму, зачем он наблюдал за Ранвелем, мы будем осторожнее.

Теон подумал.

— Сколько?

— Не знаю.

— День?

— Возможно.

Я едва не улыбнулась.

Теон тут же ухватился:

— Значит, завтра вечером решим снова?

Роэн прикрыл глаза.

Я прекрасно знала это выражение.

Он понимал, что его загнали собственной формулировкой.

— Завтра вечером обсудим.

— Хорошо.

Теон сел обратно.

Конфликт закончился быстрее, чем мог.

Роэн посмотрел на меня.

— Ни слова.

— Я ничего не сказала.

— Именно.

Он подошел к сыну.

— Сегодня будешь спать в комнатах рядом с моими.

Теон сразу нахмурился.

— Зачем?

— Там окна выходят во внутренний двор.

— Я могу спать у себя.

— Сегодня нет.

— Но...

Я вмешалась:

— На одну ночь это разумно.

Теон посмотрел на меня с таким видом, будто я совершила предательство.

— Вы на его стороне?

— Иногда такое случается.

— Нечестно.

— Зато безопасно.

Он тяжело вздохнул.

— Вы оба ужасные.

Роэн неожиданно усмехнулся.

— Переживем.

Позже, когда Марта помогала Теону переносить вещи, я вернулась в классную комнату.

Хотела забрать тетради.

Ставни оставались закрыты.

Я подошла к ним и осторожно приоткрыла одну створку.

На холме уже никого не было.

Только дерево.

Темный склон.

И двое людей Роэна, которые поднимались по тропе с фонарями.

Я уже собиралась закрыть ставню, когда услышала тяжелый звук крыльев.

Тарн пролетел над восточной стеной.

Не высоко.

Он сделал круг над Ранвелем и сел на каменную площадку.

Роэн появился во дворе почти сразу.

Я смотрела из окна, как он подходит к дракону.

Тарн не повернул голову к нему.

Все его внимание было направлено туда же, куда несколько часов назад смотрел человек с подзорной трубой.

На восточный холм.

Роэн положил ладонь на шею дракона.

Так они простояли довольно долго.

В дверь тихо постучали.

Я обернулась.

Теон стоял на пороге с подушкой под мышкой.

— Марта сказала идти в другую комнату.

— Тогда почему вы здесь?

— Хотел забрать книгу.

Я указала на стол.

Он взял ее, но не ушел.

Подошел ко мне и посмотрел через щель между ставнями.

— Тарн опять там.

— Да.

Мальчик несколько секунд молчал.

— Он не сердится.

Я посмотрела на него.

— А что сейчас?

Теон прижал книгу к груди.

— Ждет.

— Чего?

Он покачал головой.

— Не знаю.

Во дворе Тарн продолжал неподвижно смотреть на пустой холм.

И впервые с момента приезда в Ранвель мне стало по-настоящему неуютно не из-за секретов Роэна.

А из-за мысли, что кто-то за пределами этих стен, возможно, уже знает о них больше, чем должен.

Глава 5. Похороны, которых не было

На следующее утро Ранвель проснулся раньше обычного.

Я поняла это еще до того, как вышла из комнаты.

По коридору несколько раз прошли люди. Внизу открывались и закрывались двери. Со двора доносились голоса, лошадиное ржание, короткие команды.

Когда я спустилась, у главного входа стояли четверо вооруженных мужчин вместо привычных двух.

Ивар Кесс разговаривал с ними у лестницы.

При виде меня он прервался.

— Доброе утро, госпожа Маррен.

— Доброе. Человека с холма нашли?

— Нет.

Это было ожидаемо, но неприятно.

— След?

— Закончился возле северной дороги. Дальше твердый грунт.

— Значит, он ушел пешком?

— Возможно.

— Или его кто-то ждал.

Ивар посмотрел на меня внимательнее.

— Возможно.

— Вы тоже теперь будете отвечать этим словом?

— Я стараюсь не утверждать то, чего не знаю.

— Разумная привычка.

Он кивнул людям и пошел к выходу.

— Господин Кесс.

Ивар остановился.

— Да?

— Роэн уже встал?

— Лорд Арден в западном кабинете.

— С какого времени?

— Я не слежу за его сном.

— Значит, очень давно.

Он едва заметно улыбнулся.

— Вероятно.

— Мне нужно с ним поговорить.

— Тогда советую сделать это до девяти. Потом он уезжает проверять северную дорогу.

— Верхом?

— Да.

— Без Тарна?

Вопрос заставил Ивара задержаться.

— С Тарном сегодня останется господин Мелвин.

— Это тот всадник, чей дракон приезжал прошлым летом?

Ивар нахмурился.

— Откуда вы знаете?

Я слишком поздно поняла, что имя слышала только от Теона.

— Теон рассказывал о гостях.

— Понятно.

Не уверена, что ему действительно было понятно.

— Тарн в порядке?

— В полном.

— Тогда почему Роэн едет без него?

— Потому что человека ищут на земле.

Он сказал это спокойно, но мне показалось, что ответ был подготовлен заранее.

Я уже начала замечать неприятную привычку: чем дольше находилась в Ранвеле, тем больше обращала внимание не только на то, что люди говорили, но и на то, как именно.

Скоро я могла стать невыносимой.

Если еще не стала.

— Спасибо.

Я поднялась обратно на несколько ступеней.

— Госпожа Маррен.

Обернулась.

Ивар стоял у двери.

— Сегодня не выводите Теона дальше внутреннего сада.

— Я знаю.

— Даже если он будет просить.

— Я тоже умею выполнять разумные распоряжения.

— Я не сомневался.

— По вашему лицу не скажешь.

На этот раз он действительно улыбнулся и вышел.

Теона я нашла в малой столовой.

Он уже сидел за столом, но не ел.

Перед ним стояла тарелка с омлетом, а сам он смотрел на дверь.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Почему не едите?

— Жду.

— Кого?

Он посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.

— Отца.

Я вспомнила договоренность о совместных завтраках.

Два раза в неделю, если Роэн в Ранвеле.

Сегодня он был.

— Он знает, что вы ждете?

— Нет.

— Тогда ситуация становится сложнее.

— Вы ему скажете?

— Скажу.

Я села напротив.

— Но сначала начинайте есть. Омлет не обязан страдать из-за семейных недоговоренностей.

Теон взял вилку.

— Человека нашли?

— Нет.

— А он придет еще?

— Не знаю.

— Отец сказал, что сегодня нельзя к ручью.

— Я тоже слышала.

— Даже с охраной.

— Да.

— Это нечестно.

— Это временно.

— Вы вчера говорили, что нельзя возвращать меня в клетку.

Я замерла.

Он это услышал.

Конечно.

— Вы подслушивали разговор с вашим отцом?

— Нет.

— Теон.

— Я сидел в комнате.

— И?

— Вы говорили рядом с дверью.

Я посмотрела на него.

— Тогда в следующий раз мы будем разговаривать дальше.

— Значит, вы правда так думаете.

— Что именно?

— Что я живу в клетке.

Он не выглядел обиженным.

Скорее хотел получить честный ответ.

Я могла уйти от него.

Сказать, что это было выражение.

Напомнить о безопасности.

Но вчера сама требовала от Роэна не скрывать очевидное за удобными словами.

— Иногда мне кажется, что правил вокруг вас слишком много.

— Это не клетка.

— Хорошо.

— В клетке двери закрыты.

— Ваши ворота тоже.

— Но по дому я могу ходить.

— Поэтому я сказала не «тюрьма».

Он подумал.

— Клетка тоже плохо.

— Да.

Теон медленно отрезал кусочек омлета.

— Отец не хочет плохо.

— Я знаю.

— Он просто боится.

Я подняла глаза.

Вчера именно это я сказала ему на кухне.

— Вы помните.

— Конечно.

— И что думаете?

Теон пожал плечами.

— Что он мог бы бояться поменьше.

Это прозвучало настолько по-детски просто, что я не сразу нашла ответ.

— К сожалению, взрослые не всегда умеют выбирать, сколько им бояться.

— А учиться могут?

— Иногда.

— Вы его научите?

Я не удержалась и рассмеялась.

— Вот теперь вы слишком высокого мнения о моих способностях.

— Вы уже заставили его завтракать.

— Один раз.

— Значит, можете.

Дверь открылась.

Роэн вошел как раз вовремя, чтобы услышать последнюю фразу.

— Что именно она может?

Теон сразу ответил:

— Научить вас меньше бояться.

Я едва не подавилась чаем.

Роэн остановился.

Перевел взгляд на сына.

Потом на меня.

— Интересное занятие у вас сегодня.

— Мы еще не начали уроки.

— Уже заметно.

Теон спросил:

— Вы будете завтракать?

Роэн посмотрел на часы у стены.

На секунду я увидела привычный расчет: дела, дорога, охрана, время.

Потом он отодвинул стул.

— Буду.

Теон просиял.

Я сделала вид, что не заметила.

Марта принесла Роэну завтрак.

Он налил кофе и посмотрел на сына.

— Сегодня остаешься внутри главной части поместья.

— Я знаю.

— И не споришь?

— Спорил уже с госпожой Маррен.

— Кто победил?

Теон посмотрел на меня.

— Она сказала «временно».

— Значит, дипломатическая ничья.

Я подняла брови.

— Не ожидала от вас такого определения.

— Работа обязывает.

На несколько минут завтрак стал почти обычным.

Теон рассказывал про вчерашний урок. Роэн спросил, почему девять ошибок превратились в семь в версии самого Теона. Тот уверенно объяснил, что две были «не настоящие».

Я слушала их и пыталась совместить этот разговор с тем, что знала.

Пять лет назад Роэн сам объявил сына мертвым.

Вчера кто-то наблюдал за окнами Ранвеля через подзорную трубу.

Утром охрану удвоили.

А сейчас отец спорил с шестилетним мальчиком о пропущенных буквах.

Странное сочетание.

Но, пожалуй, именно оно лучше всего показывало, насколько ненормальным стало для этой семьи то, что они давно считали привычным.

Когда Теон закончил есть, я сказала:

— Поднимайтесь в классную комнату. Сегодня начинаем с письма.

— Почему всегда с худшего?

— Чтобы потом становилось легче.

— А можно наоборот?

— Нет.

— Я все равно попробовал.

Он ушел.

Я дождалась, пока дверь закроется.

— Вы уезжаете в девять?

Роэн посмотрел на меня.

— Ивар рассказал.

— Я спросила.

— Это отличается?

— Существенно.

Он допил кофе.

— Да, уезжаю.

— До этого у вас есть время?

— Смотря для чего.

— Для разговора.

— О вчерашнем?

— И о вчерашнем.

Роэн отложил чашку.

— Через пятнадцать минут в кабинете.

— Хорошо.

— Элина.

Я уже встала.

— Да?

— Если вы собираетесь снова убеждать меня разрешить прогулку к северному ручью, можете сэкономить пятнадцать минут.

— Не собираюсь.

— Тогда стало даже интересно.

— Не спешите радоваться.

На этот раз он усмехнулся открыто.

Совсем коротко.

Я ушла наверх.

Теон действительно ждал меня в классной комнате.

И действительно не писал.

— Я знаю, что вы идете к отцу.

— Откуда?

— Вы долго остались после меня.

— Великолепная дедукция.

— Что будете спрашивать?

— Взрослые вещи.

— Опять.

— Да.

— Про человека на холме?

— В том числе.

— И про меня?

Я посмотрела на него.

— Возможно.

— Тогда скажите, что я не хочу сидеть в саду неделю.

— Скажу, если разговор зайдет об этом.

— И что я могу сам открывать окно.

— Нет.

— Почему?

— Потому что можете вылезти.

— Я не вылезу.

— Все шестилетние дети обещают не делать глупостей примерно за пять минут до глупости.

— Мне почти семь.

— Это в корне меняет дело.

Он понял, что я издеваюсь, и недовольно нахмурился.

Я положила перед ним лист.

— Пока меня нет, перепишите первые два абзаца.

— А если закончу раньше?

— Начните третий.

— Это нечестно.

— Зато предсказуемо.

Через несколько минут я вошла в кабинет Роэна.

На столе лежала карта северной части поместья.

Рядом — несколько записок.

Роэн стоял у окна и застегивал ремень с коротким мечом.

Я еще не привыкла видеть оружие как обычную часть одежды.

— Садитесь, — сказал он.

— В прошлый раз это предложение ничем хорошим не закончилось.

— Для кого?

— Для вашего спокойствия.

— Его у меня не было еще до вашего появления.

Я села.

— Вчерашнего человека не нашли.

— Нет.

— Вы считаете, что он связан с Теоном?

— Я считаю, что человек с подзорной трубой не случайно выбирает место, откуда видны окна дома.

— Он мог наблюдать за вами.

— Мог.

— За Тарном.

— Мог.

— За охраной.

— Да.

— Или за Теоном.

Роэн помолчал.

— Да.

Вот именно этот ответ мне и был нужен.

Не успокаивающее «маловероятно».

Не попытка сделать вид, что я слишком много думаю.

Простое признание риска.

— Тогда расскажите, чего мы должны ждать.

— Пока ничего.

— Роэн.

— Я не знаю, кто был на холме.

— Но знаете, кто уже приходил за вашим сыном.

Его взгляд сразу стал тяжелее.

— Мы обсуждали это.

— Нет. Вы сказали, что пять лет назад кто-то попытался забрать годовалого Теона после смерти Селии. Это не обсуждение. Это несколько предложений.

— И что вы хотите услышать?

— Что произошло.

Он подошел к столу.

— Зачем?

— Потому что вчера неизвестный человек наблюдал за домом. Потому что я отвечаю за Теона. И потому что если прошлое вернулось, мне необходимо понимать хотя бы его форму.

— Форму?

— Сколько было людей. Как они действовали. Знали ли дом. Были ли среди них всадники. Использовали ли форму Короны. Что именно произошло с Селией. Любая деталь, которая поможет мне распознать угрозу, если вы или охрана окажетесь не рядом.

Роэн смотрел на меня некоторое время.

Я не отводила глаз.

— Вы подготовились.

— Всю ночь придумывала вопросы.

— Не спали?

— Спала. Просто быстро думаю.

— Скромность тоже входит в обязанности воспитательницы?

— Нет.

Он вздохнул.

Снял меч и положил на край стола.

Потом сел напротив.

— Хорошо.

Я не ожидала, что соглашение будет таким быстрым.

— Что именно хорошо?

— Я расскажу то, что касается нападения.

— А остальное?

— Не сегодня.

— Вы заранее решили, что я попрошу остальное?

— Я уже достаточно вас знаю.

Это было почти тем же, что я несколько раз говорила ему.

Мне пришлось признать, что справедливо.

Роэн сложил руки на столе.

— Пять лет назад Селия была в столице.

— Одна?

— С двумя людьми охраны и служанкой.

— Теон был с ней?

— Да.

Я нахмурилась.

В моей голове до этого существовали два отдельных события: смерть Селии и попытка похищения Теона.

— Значит, это случилось одновременно?

— Почти.

— Продолжайте.

Роэн посмотрел на карту, хотя явно видел не ее.

— Она должна была вернуться в наш городской дом после обеда. Экипаж не приехал.

Я молчала.

— Через сорок минут мне сообщили, что карета найдена возле старой восточной дороги.

Его голос не изменился.

Это впечатляло хуже, чем если бы он говорил с трудом.

Пять лет — достаточный срок, чтобы научиться произносить страшные вещи ровно.

Не достаточный, чтобы они перестали быть страшными.

— На нее напали?

— Да.

— Разбойники?

— Нет.

— Откуда уверенность?

— Ничего не взяли. Драгоценности остались. Деньги тоже. Лошади были перерезаны, кучер убит сразу.

Я медленно сжала пальцы.

— Охрана?

— Один погиб возле кареты. Второго нашли дальше по дороге. Он был еще жив.

— Что рассказал?

— Немного. Нападавших было четверо или пятеро. Лица закрыты. Действовали быстро. Не пытались открыть багаж. Не спрашивали денег.

— Теон?

Роэн посмотрел на меня.

— Его не было в карете, когда я приехал.

У меня по спине прошел холод.

Хотя я знала итог.

Мальчик жил.

Сидел сейчас наверху и, вероятно, пытался доказать самому себе, что второй абзац можно считать третьим, если писать крупнее.

Но услышать, что годовалый ребенок исчез с места убийства матери, оказалось совсем другим.

— Где он был?

— Его уносили через лес.

— Вы их догнали?

— Да.

Одно слово.

Я посмотрела на Роэна внимательнее.

— Вы были на Тарне?

— Да.

Теперь я поняла, почему человек, пытающийся скрыться с ребенком от одного из лучших всадников империи, казался либо отчаянно смелым, либо безумным.

— Что произошло?

— Один держал Теона. Двое прикрывали отход.

— Они знали, что вы прилетите?

— Похоже, нет.

— Вы забрали сына.

— Да.

— А нападавшие?

— Двое погибли. Один ушел.

— Четвертый?

— Остался возле кареты. Его нашли позже мертвым.

— От чего?

— Яда.

— Сам?

— Не знаю.

Я помолчала.

— Селия?

Его лицо изменилось едва заметно.

— Она была жива, когда ее нашли.

Я пожалела о вопросе почти сразу.

Но Роэн продолжил сам:

— Норен приехал через несколько минут после меня. Сделать уже ничего не смог.

— Она успела что-нибудь сказать?

Пауза.

Слишком длинная.

— Да.

— Что?

— Это не относится к вашей работе.

Вот она.

Граница.

Я почувствовала раздражение, но удержала его.

Он и так рассказал больше, чем раньше.

— Хорошо.

Я могла вернуться к этому позже.

Если понадобится.

— Значит, нападавшие хотели именно Теона.

— Да.

— Не убить.

— Нет.

— Почему вы уверены?

— У человека, который его нес, была возможность убить ребенка, когда появился Тарн. Он не сделал этого. Вместо этого пытался уйти с ним.

— Значит, Теон был целью.

— Да.

— Селия погибла, потому что стояла между ними и ребенком.

Роэн смотрел прямо на меня.

— Да.

Мне пришлось отвести взгляд.

На столе лежала карта.

Красные отметки на дорогах.

Ничего особенного.

Обычные линии.

А я представляла женщину, которую никогда не знала, и годовалого ребенка, которого та пыталась защитить.

— После этого вы сразу решили объявить его мертвым?

— Нет.

Я подняла глаза.

— Что было сначала?

— Я перевез Теона в одно из закрытых военных поместий. Официально сообщил только, что Селия погибла и ребенок ранен.

— Почему ранен?

— Чтобы объяснить отсутствие Теона на похоронах матери.

— И сохранить время.

— Да.

— А потом?

Роэн оперся спиной о кресло.

— Через два дня произошло второе.

— Нападение?

— Нет. Попытка получить доступ к ребенку через официальный приказ.

Я нахмурилась.

— Какой приказ?

— Из столицы пришел документ о необходимости осмотра Теона государственным лекарем.

— После нападения это звучит нормально.

— Я тоже так подумал.

— И?

— Подпись человека, от имени которого был выдан приказ, оказалась подделана.

Я замолчала.

Теперь картина становилась намного хуже.

— Кто это выяснил?

— Я.

— До того, как лекарь приехал?

— Когда приехал.

— Вы его задержали?

— Да.

— Он был лекарем?

— Был.

— И знал, что приказ поддельный?

— Утверждал, что нет.

— Вы поверили?

— Нет.

По интонации я поняла, что судьба того человека явно была неприятной, но спрашивать не стала.

— Это заставило вас решить, что опасность внутри государственной системы?

— Это заставило меня решить, что я не знаю, насколько далеко она проникла.

— Поэтому официальной охране вы не доверяли.

— Не полностью.

— Даже Крыльям Короны?

Роэн ничего не сказал.

Мне ответ был понятен.

— Что вы сделали?

— Через три дня в столице сообщили, что Теон умер от последствий нападения.

— Кто подтвердил смерть?

— Норен.

Я замерла.

— Доктор Фальк подделал свидетельство?

— Да.

Неожиданно.

Спокойный старый лекарь, который угощал меня чаем и шутил про мою опасную репутацию.

Я уже знала, что он участвовал в сокрытии Теона.

Но одно дело — помочь вывезти ребенка.

Другое — официально заверить смерть наследника древнего рода.

— Ему за это грозило наказание.

— Тюрьма. Лишение права практики. Возможно, больше, учитывая обстоятельства.

— И он согласился.

— Сразу.

Я вдруг вспомнила его слова: «Пять лет назад я считал это единственным возможным решением».

Теперь понимала цену этого решения немного лучше.

— Похороны были здесь?

— Да.

— Почему не в столице?

— Все Ардены похоронены в Ранвеле.

— Гроб был закрыт.

— Да.

— Что было внутри?

Роэн посмотрел на меня.

— Ничего.

— Совсем?

— Детское одеяло Теона и несколько его вещей.

Я представила маленький закрытый гроб.

Людей вокруг.

Роэна, который уже похоронил жену и теперь стоял у второй могилы, зная, что сын жив.

— Вы присутствовали?

— Разумеется.

— А Теон где был?

— Уже в другом месте.

— В Ранвеле?

— Нет.

— Где?

— Неважно.

— Сколько человек знало?

— Норен. Марта. Я. Двое моих людей.

— И все?

— В начале да.

— Вы устроили похороны собственного живого сына перед людьми, которые считали его мертвым.

— Да.

Я не услышала в голосе ни гордости, ни желания оправдаться.

Просто факт.

— И после этого охота прекратилась.

— Почти.

— Что значит почти?

— Первые месяцы я замечал людей, которые пытались выяснить подробности нападения. Несколько раз проверяли записи о смерти. Один человек пытался получить доступ к могиле.

— Зачем?

— Вероятно, хотел убедиться.

— Получил?

— Нет.

— И потом?

— Все прекратилось.

— На пять лет.

Роэн ничего не ответил.

Мы оба подумали об одном и том же человеке на холме.

— Вы считаете, что вчера это мог быть кто-то из тех же людей.

— Слишком рано считать.

— Но поэтому подняли весь дом.

— Да.

— И поэтому Тарн вчера был беспокоен.

— Возможно.

Я едва не сказала, что Теон почувствовал его первым.

Но Роэн это уже знал.

— Теперь главный вопрос.

Он сразу понял.

Я видела.

— Нет.

Я даже не успела спросить.

— Я еще ничего не сказала.

— Знаю, что скажете.

— Тогда ответьте.

— Нет.

— Роэн.

— Элина, я рассказал вам то, что необходимо для понимания угрозы.

— Вы рассказали, как они пытались забрать Теона. Не зачем.

— Потому что этого вы пока знать не должны.

— Почему?

— Потому что одно знание тянет за собой другое.

— Это звучит как очень удобная отговорка.

— Мне все равно, удобно это звучит или нет.

Я встала.

— Теон был годовалый. Не наследник престола. Не командующий армией. Не человек с государственными тайнами. Зачем профессиональной группе рисковать, убивать его мать, охрану, подделывать приказ государственного лекаря и пытаться забрать живым именно его?

Роэн тоже поднялся.

— Не знаю наверняка.

— Но у вас есть версия.

Пауза.

— Да.

— Какая?

— Я не готов ее обсуждать.

— Со мной?

— С кем-либо.

— Даже после вчерашнего?

— Особенно после вчерашнего.

Я посмотрела на него.

— Потому что Теон чувствует драконов?

Роэн не двинулся.

Но этого было достаточно.

Я попала слишком близко.

— Это связано.

— Я не говорил этого.

— Не нужно.

— Элина.

— Что?

— Не собирайте ответы из моих пауз.

— Тогда давайте ответы словами.

Он стиснул челюсть.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Я понимала, что дальше он не скажет.

Не сегодня.

И если буду давить, получу только закрытую дверь.

— Хорошо, — произнесла я.

Он явно не ожидал.

— Хорошо?

— Да. Пока.

— Обязательно добавлять последнее слово?

— Обязательно.

Я забрала со стола свою тетрадь.

— Но у меня другое условие.

— Еще одно?

— После того, что вы рассказали, да.

— Какое?

— Если хоть что-то указывает на возвращение тех людей, я узнаю об этом сразу.

— То, что касается Теона, — да.

— Не через день. Не когда вы решите, что мне уже можно.

— Сразу.

— И инструкции меняются тоже сразу.

— Согласен.

— Хорошо.

Я направилась к двери.

— Элина.

Обернулась.

— Не говорите Теону подробности нападения.

— Я и не собиралась.

— Он знает, что мать погибла. Знает, что его пытались забрать. Этого достаточно.

— Пока он сам не начнет спрашивать.

— Тогда отправьте его ко мне.

— А если спросит меня прямо?

Роэн помолчал.

— Не лгите.

Вот это меня удивило.

— Правда?

— Я прятал его от мира, а не строил отношения на лжи внутри дома.

Мне захотелось напомнить о бесконечных недосказанностях.

Но это все же было не одно и то же.

— Хорошо.

— И еще.

— Да?

— Сегодня никакого леса.

— Мы это уже обсудили.

— Просто проверяю.

— Вы стали подозрительным.

— Пять лет назад.

Впервые он сказал это почти спокойно.

Я открыла дверь.

— Роэн.

— Что?

— Вы сделали тогда то, что считали единственным способом его спасти.

Он ничего не ответил.

— Я понимаю это лучше, чем вчера.

В его лице что-то смягчилось.

— Но?

— Но это не значит, что через пять лет любой запрет автоматически становится правильным.

Он выдохнул.

— Я уже начал надеяться, что вы закончите раньше.

— Напрасно.

— Я понял.

Я вышла.

Теон ждал в классной комнате.

Перед ним лежали три исписанных листа.

Я остановилась.

— Что это?

— Вы сказали два абзаца.

— Здесь больше.

— Я начал третий.

Я подошла ближе.

Третий абзац занимал почти страницу.

Буквы были крупнее в два раза.

Я посмотрела на него.

— Очень изобретательно.

— Вы сказали начать третий. Не сказали, каким почерком.

— Завтра будете писать мелко.

— Это наказание?

— Последствие.

— Почти одно.

— Нет.

Я села.

Он сразу спросил:

— Что отец рассказал?

— Про того человека на холме ничего нового.

— А про меня?

Я посмотрела на мальчика.

Скорее всего, он догадывался, что разговор был не только о наблюдателе.

— Про то, что произошло пять лет назад.

Теон сразу перестал улыбаться.

— Мама?

— Да.

— Она правда умерла из-за меня?

Вопрос прозвучал настолько внезапно, что я не сразу ответила.

— Кто вам это сказал?

— Никто.

— Тогда почему вы так думаете?

Он посмотрел на свои руки.

— Если плохие люди хотели меня, значит мама умерла потому, что я был с ней.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

Не на Теона.

На саму ситуацию.

Шестилетний ребенок сумел сложить два факта и получить вывод, с которым никто из взрослых, видимо, не догадался поспорить.

Я пересела ближе.

— Посмотрите на меня.

Он поднял глаза.

— Ваша мама умерла не из-за вас.

— Но они пришли за мной.

— Виноваты люди, которые напали. Не ребенок, которого они хотели забрать.

— Если бы меня не было...

— Нет.

Я сказала жестче, чем собиралась.

Теон замер.

Я продолжила спокойнее:

— Никогда не заканчивайте такую мысль за них. Если человек делает зло, ответственность лежит на нем. Не на том, кто оказался рядом.

— Отец так не говорит.

— Вы спрашивали?

— Нет.

— Тогда откуда знаете?

— Он не любит говорить про маму.

Я не могла его за это осуждать.

Но видела последствия.

— Иногда взрослые молчат не потому, что думают что-то плохое. Просто им больно говорить.

Теон подумал.

— Отцу больно?

— Думаю, да.

— До сих пор?

— Людей можно продолжать любить и после того, как их нет.

Он долго молчал.

Потом спросил:

— А он меня любил тогда?

Я чуть не спросила, что значит «тогда».

Но поняла.

— Когда устроил ваши похороны?

Теон кивнул.

Роэн сказал не рассказывать подробности.

Но мальчик уже знал о собственной могиле.

И задавал вопрос не о тайной операции.

— Думаю, именно поэтому и устроил.

Теон нахмурился.

— Странно.

— Очень.

— Если любишь человека, обычно не хоронишь его живым.

— С этим трудно спорить.

Он неожиданно улыбнулся.

Совсем немного.

— А в гробу что было?

Вот теперь я остановилась.

— Это лучше спросить у отца.

— Вы знаете.

— Знаю.

— Но не скажете.

— Не потому, что это страшная тайна. Просто такие вещи должен рассказывать он.

Теон недовольно вздохнул.

— Все самое интересное всегда должен рассказывать отец.

— Привыкайте.

— Я уже привык.

После уроков мы вышли во внутренний сад.

Погода была хорошая, и именно поэтому запрет раздражал Теона еще сильнее.

Он дошел до дальнего края, остановился перед небольшой калиткой, ведущей в старый парк, и посмотрел на охранника.

— Даже туда?

— Сегодня нет, молодой господин.

— Это внутри стены.

— Приказ лорда Ардена.

Теон повернулся ко мне.

Я покачала головой.

— Сегодня действительно нет.

— Вы же говорили...

— Что безопасность и жизнь нужно совмещать. Не что мы будем игнорировать человека, который вчера наблюдал за вашим домом.

— Он уже ушел.

— И пока мы не знаем куда.

Теон пнул маленький камень.

— Ненавижу его.

— Кого?

— Человека с трубой.

— Это уже более разумная цель для раздражения, чем ваш отец.

Он посмотрел на меня.

— Я и на него немного.

— Можно.

— Правда?

— Разумеется. Любить человека не значит никогда на него не сердиться.

Он серьезно подумал.

— Тогда я очень люблю отца.

Я рассмеялась так громко, что охранник у калитки обернулся.

Теон тоже засмеялся.

Мы пошли к пруду во внутренней части сада.

Я решила устроить урок там.

Раз уж ребенок не мог исследовать мир, пусть хотя бы не сидит весь день за столом.

Мы взяли карту Аварина и разложили на скамье.

— Покажите столицу.

Теон ткнул пальцем.

— Главный северный город.

Он показал.

— Восточную границу.

Снова правильно.

— Ранвель.

Пауза.

Он водил пальцем по северной части карты.

— Где-то здесь.

— Где именно?

— Не знаю.

Я показала.

— Здесь.

— Это близко к деревне?

— Да.

— Как она называется?

Я посмотрела на карту.

Название было напечатано мелко.

— Берен.

Теон повторил:

— Берен.

Так, будто запоминал что-то важное.

— Там большой рынок?

— Не знаю. Я там не была.

— Вы же ехали сюда.

— Проезжала через другое селение.

— Когда человека с трубой найдут, мы сможем туда?

Я не стала обещать.

— Сначала поговорим с вашим отцом.

— Значит, нет.

— Значит, поговорим.

— Вы уже говорили.

— Я умею повторяться.

— Это я заметил на письме.

Мы продолжили заниматься.

Через некоторое время со стороны дома донесся шум.

Лошади.

Голоса.

Теон моментально вскочил.

— Отец вернулся.

— Сядьте.

— Я только посмотрю.

— Карта.

Он сел.

Через две минуты в сад вошел сам Роэн.

Теон посмотрел на меня с таким выражением, будто доказал важную теорему.

— Я говорил.

— Говорили.

Роэн подошел к нам.

На сапогах была дорожная пыль.

— Как занятия?

— Ужасно, — сказал Теон.

— Хорошо, — одновременно сказала я.

Роэн посмотрел на нас.

— Понятно.

— Человека нашли? — спросил Теон.

— Нет.

Он сразу помрачнел.

— Значит, завтра тоже сад?

Роэн посмотрел на меня.

Я ничего не сказала.

Он сам обещал обсудить.

— Сегодня вечером решим.

Теон кивнул.

Не спорил.

Я оценила.

— Что на дороге? — спросила я.

— Следов немного. Один из людей видел незнакомого всадника вчера днем.

— Драконьего?

— Конного.

— Куда ехал?

— В сторону Берена.

Теон тут же ткнул пальцем в карту.

— Вот сюда.

Роэн посмотрел.

— Да.

— Мы только что учили.

— Вижу.

— Там большой рынок?

Роэн явно не ожидал вопроса.

— Средний.

— Вы были?

— Много раз.

— А я нет.

Я опустила взгляд на карту, чтобы не вмешиваться.

Тишина стала почти смешной.

Роэн понял, куда его ведут.

— Теон.

— Я просто сказал.

— Знаю.

— Когда найдете того человека, можно поехать?

Я подняла глаза.

Роэн смотрел на сына.

Первым привычным ответом, вероятно, должно было стать «нет».

Он не сказал.

— Когда разберемся с безопасностью, обсудим.

Теон моментально посмотрел на меня.

Я развела руками.

— Не я.

— Но он сказал обсудим.

— Я слышала.

— Раньше сразу говорил нет.

Роэн бросил на меня взгляд.

— Я здесь.

— Я знаю, — ответил Теон.

И совершенно спокойно вернулся к карте.

Я видела, как Роэн пытается решить, сердиться ему или нет.

Победило что-то другое.

Он сел на свободный край скамьи.

— Что проходите?

— Географию.

— Я вижу карту.

— Тогда зачем спросили?

— Теон.

— Я опять ничего плохого не сказал.

— Формулировка могла быть лучше, — заметила я.

— Как?

— «Мы изучаем северные округа».

— Но он и так видит.

— Вежливость часто состоит из слов, без которых люди технически могли бы обойтись.

Роэн усмехнулся.

— Запишите это ему как правило.

— Не давайте ей идеи, — сказал Теон.

Я достала карандаш.

— Поздно.

Он попытался забрать его.

Я подняла руку.

— Сядьте.

— Вы правда запишете?

— Уже.

Роэн неожиданно рассмеялся.

Не усмехнулся.

Именно рассмеялся.

Теон замер.

Я тоже.

По-видимому, в этом доме такое происходило нечасто.

Роэн сразу это заметил.

— Что?

Теон посмотрел на него.

— Ничего.

— Теон.

— Вы смеетесь.

Роэн чуть нахмурился.

— И?

— Просто давно не слышал.

Улыбка исчезла не сразу.

Но исчезла.

На несколько секунд я пожалела, что Теон сказал это вслух.

Потом решила, что не должна.

Если в этой семье привыкли обходить каждое больное место молчанием, кому-то все равно придется начать говорить.

Роэн посмотрел на сына.

— Значит, госпожа Маррен плохо на меня влияет.

— Хорошо, — возразил Теон.

— Это еще предстоит выяснить.

— Я остаюсь на месяц, — напомнила я.

— Помню.

— Уже меньше.

— Не напоминайте.

Теон улыбнулся.

И все стало нормальным.

Настолько, насколько вообще могло быть нормальным в доме, где ребенок официально лежал под камнем в семейном саду.

Вечером Роэн разрешил на следующий день прогулку до конюшен и хозяйственного сада, но не дальше.

Теон был недоволен, однако согласился без большого спора.

Это тоже было изменением.

Если ему объясняли причину и называли срок, запрет переставал выглядеть бесконечным.

После ужина мы с ним занимались чтением.

Норен приехал поздно.

Я услышала его голос в коридоре, но не видела самого доктора до того момента, когда укладывала Теона.

Марта уже принесла воду.

Я закрыла окно, проверила замок и положила ключ в карман.

Теон лежал под одеялом и читал.

— Еще десять минут.

— Пятнадцать.

— Десять.

— Двенадцать.

— Вы торгуетесь даже перед сном?

— Вы тоже.

— Одиннадцать.

— Хорошо.

Я направилась к двери.

Теон позвал:

— Госпожа Маррен.

— Да?

— Если мама умерла, защищая меня...

Я остановилась.

— Мы же говорили.

— Я знаю.

Он не смотрел на меня.

— Отец потом был один?

Я не сразу поняла.

— В каком смысле?

— Ну... без нее.

— Да.

— И со мной.

— Да.

Он перевернул страницу, хотя явно не читал.

— Наверное, поэтому он все запрещает.

Я подошла обратно к кровати.

— Возможно.

— Вы опять.

— Сейчас слово действительно подходит.

Теон посмотрел на меня.

— Вы будете ему помогать?

— С чем?

— Меньше бояться.

Улыбаться не хотелось.

— Постараюсь иногда напоминать, что вы растете.

— Он знает.

— Знать и замечать не всегда одно и то же.

— А вы заметите?

— Это моя работа.

Он удовлетворенно кивнул.

— Тогда хорошо.

Я погасила большую лампу, оставив маленькую у кровати.

— Одиннадцать минут.

— Я засек.

— У вас нет часов.

— Посчитаю.

— Спокойной ночи, Теон.

— Спокойной ночи.

В коридоре меня ждал Норен.

Он стоял возле окна, сложив руки за спиной.

— Роэн рассказал вам про похороны.

Это не было вопросом.

— Он всегда сразу докладывает вам о наших разговорах?

— Нет. Просто час назад спросил, уверен ли я, что правильно сделал, когда подписал свидетельство о смерти.

Я закрыла дверь Теона.

— И что вы ответили?

Норен посмотрел на меня.

— Что пять лет назад — да.

— А сейчас?

— Мертвого ребенка никто не ищет. Живого ребенка нельзя вечно заставлять быть мертвым.

Я вспомнила могильную плиту.

— Вы сами написали свидетельство?

— Сам.

— Было страшно?

— Подделывать государственный документ?

— Нет. Что из-за ошибки его найдут.

Норен помолчал.

— Каждую ночь первые полгода.

Вот и все.

Один честный ответ объяснил больше, чем длинные речи.

— Вы знали, почему его хотели забрать?

Доктор не изменился в лице.

Но я уже слишком хорошо научилась замечать паузы.

— Знал часть.

— Какую?

— Элина.

— Я должна была попробовать.

— Роэн правильно вас оценил.

— Он сказал то же самое.

Норен улыбнулся.

— Значит, вы быстро находите общий язык.

— Не преувеличивайте.

— Я видел, как Роэн общается с людьми, которых не хочет видеть рядом. Вы к ним не относитесь.

Это прозвучало неожиданно.

Я не нашла, что ответить.

Норен избавил меня от необходимости.

— Человек на холме меня беспокоит.

— Почему?

— Потому что пять лет было тихо.

— Роэн сказал, после первых месяцев никто не интересовался.

— Верно.

— Может быть, наблюдатель вообще не связан с Теоном.

— Может.

— Но вы в это не верите.

— Я предпочитаю дождаться фактов.

Кажется, эта болезнь поражала всех мужчин в Ранвеле.

— Теон сегодня чувствовал что-нибудь от Тарна? — спросил Норен.

Я посмотрела на него.

— Почему вы опять спрашиваете?

— Потому что после вчерашнего Роэн рассказал мне о вашем разговоре.

— Тогда знаете, что я должна сначала говорить ему.

— Знаю.

— И?

— Просто спросил.

— Вы все ужасно любопытные.

— Вы особенно.

— Поэтому узнаю своих.

Доктор рассмеялся.

Потом стал серьезным.

— Если это усилится, не пугайте Теона.

— Я не собиралась.

— И не показывайте ему, что способность необычна.

— Уже поздно. Он понял.

Норен нахмурился.

— Как?

— Я задала слишком много вопросов.

— Конечно.

— Но я не сказала, что с ним что-то не так.

— Хорошо.

— Что вы знаете о таких детях?

Норен покачал головой.

— Недостаточно.

— Точно такой же ответ дал Роэн.

— Потому что это правда.

— Но вы что-то искали.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Откуда такой вывод?

— Потому что после случая с чужим драконом вы с Роэном долго разговаривали.

— Теон рассказывал.

— Да.

Норен вздохнул.

— Мы искали объяснение.

— И нашли?

— Нет.

— Совсем?

— Элина.

— Хорошо. Сегодня я уже получила свою порцию секретов.

— Рад слышать.

Он направился к лестнице.

— Норен.

— Да?

— Если пять лет назад вы скрыли Теона потому, что его хотели забрать, и теперь его способность становится сильнее...

Доктор остановился.

— Что?

— Это связано?

Он долго молчал.

— Я не знаю.

— Но боитесь, что да.

Норен посмотрел в сторону двери комнаты Теона.

— Я боюсь многих вещей, когда речь идет об этом мальчике.

— Очень полезный ответ.

— Другого нет.

Он ушел.

Я осталась в коридоре.

Из комнаты Теона не доносилось ни звука.

Я почти поверила, что он уснул.

Через несколько секунд дверь приоткрылась.

— Одиннадцать минут уже прошло?

Я закрыла глаза.

— Вы подслушивали?

— Нет.

— Конечно.

— Я хотел сказать, что закончил читать.

— И случайно стояли возле двери?

Теон улыбнулся.

— Немного.

— В кровать.

— Уже иду.

Он закрыл дверь.

Я услышала быстрые шаги и скрип кровати.

Улыбнулась.

Потом вспомнила разговор с Роэном.

Четверо или пятеро нападавших.

Убитая Селия.

Ребенок, которого уносили через лес.

Поддельный приказ государственного лекаря.

Закрытый гроб.

Пять лет тишины.

И человек с подзорной трубой на холме.

Теперь я понимала, почему Роэн построил жизнь сына вокруг безопасности.

Но один вопрос стал только настойчивее.

Чтобы убить наследника известного рода, кому-то достаточно было одного клинка.

Чтобы потребовать выкуп, достаточно было похищения.

Теона же пытались забрать живым, а потом искали через людей, способных подделывать государственные документы.

За годовалого ребенка заплатили слишком высокую цену.

Я уже спросила Роэна зачем.

Ответа не получила.

И впервые решила не давить дальше.

Не потому, что потеряла интерес.

Потому что теперь была уверена: Роэн молчал не из упрямства.

Он действительно боялся того, что стояло за этим ответом.

Глава 6. Нельзя растить ребенка как тайну

Следующие два дня прошли без новых людей на холмах, подзорных труб и внезапных приказов запирать половину дома.

Охрана продолжала дежурить усиленными постами, но утром третьего дня Роэн разрешил вернуть Теону прогулки до северного ручья. Правда, теперь нас сопровождали двое мужчин, и спорить об этом я не стала. Пока человек с холма оставался неизвестным, осторожность была разумной.

Теон воспринял возвращение прогулок как личную победу.

— Я говорил, что отец не сможет держать меня в саду долго. Вы ведь тоже говорили с ним?

Мы шли по тропе, а мальчик старательно наступал только на выступающие корни, превращая обычную дорогу в собственное испытание.

— Говорила, но не о том, чтобы немедленно отпустить вас гулять. Ваш отец сам решил, что опасность сейчас ниже.

— Значит, он все-таки умеет менять решения.

— Разумеется. Просто иногда ему требуется время.

Теон перепрыгнул на следующий корень и оглянулся.

— Вам тоже иногда требуется.

— Мне значительно реже.

Он рассмеялся.

— Отец сказал бы наоборот.

— Ваш отец вообще слишком много себе позволяет в последнее время.

— Я ему передам.

— И останетесь после обеда переписывать страницу правил поведения воспитанного наследника.

Теон сразу стал серьезнее.

— Тогда не передам.

— Как быстро вы научились дипломатии.

Такие разговоры стали привычными.

За первую неделю я поняла, что Теон вовсе не был трудным ребенком в том смысле, в каком это слово употребляли некоторые родители. Он не устраивал истерик из-за каждой мелочи, не пытался унижать слуг, не считал, что титул отца дает ему право распоряжаться людьми.

Он просто привык задавать вопросы.

И очень плохо переносил ответы, в которых не было смысла.

Если я объясняла, зачем нужно переписывать неправильно написанные слова, он ворчал, но делал. Если говорила, что нельзя подходить к лошади сзади, потому что она может испугаться и ударить, он запоминал с первого раза. Если запрещала лезть на мокрые камни у ручья, достаточно было показать скользкий мох.

А вот фраза «потому что нельзя» действовала на него как приглашение к переговорам.

Я начала подозревать, что значительную часть своих привычек Теон приобрел именно благодаря отцу.

Роэн считал себя человеком кратких распоряжений.

Теон считал каждое распоряжение началом обсуждения.

В результате оба были удивительно похожи и совершенно этого не признавали.

После возвращения из леса я окончательно занялась классной комнатой.

До моего приезда она выглядела как помещение, где время от времени пытались учить ребенка, но никто не собирался проводить с ним по несколько часов каждый день.

Стол.

Два стула.

Три полки.

Чернильница.

Карты, свернутые в трубки и сложенные в углу.

Учебники, среди которых рядом стояли букварь для четырехлетних детей и военный справочник по устройству воздушных крыльев.

Я стояла посреди комнаты и смотрела на все это, когда вошла Марта.

— По вашему лицу вижу, что сейчас что-нибудь начнется.

— Почему в этом доме все говорят так, будто я представляю постоянную угрозу?

— Потому что после вашего появления лорд Арден уже отдал больше новых распоряжений, чем за последние три месяца.

— Полезных распоряжений.

— Не спорю.

Я указала на стены.

— Мне нужна большая доска.

Марта оглядела комнату.

— Здесь?

— Нет, в конюшне. Конечно, здесь.

— Какая именно?

— Обычная темная доска, на которой можно писать мелом. Еще два низких шкафа, чтобы Теон сам доставал книги. Большая карта империи на стену. Отдельная карта северных округов. И нужно переставить стол ближе к окну.

Марта слушала, чуть прищурившись.

— Что еще?

— Коробки для камней.

— Для чего?

— Для его коллекции. Сейчас половина лежит на подоконниках.

— Это очень важная часть образования?

— Если он начнет подписывать, где и когда нашел каждый камень, получим письмо, географию и порядок одновременно.

Марта улыбнулась.

— Хорошо. Что еще?

Я посмотрела на дверь.

— Небольшой стол для практических занятий.

— Каких?

— Разных.

— Мне уже страшно.

— Не преувеличивайте. Я не собираюсь разводить здесь огонь.

— После истории с медовыми лепешками я обязана уточнять.

Я уже слышала эту историю от Роэна и решила, что кухня заслуживает отдельного внимания.

— Кстати, о лепешках. Завтра после занятий мы идем на кухню.

Марта перестала улыбаться.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я помню предыдущий раз.

— Тогда ему было пять.

— Именно поэтому я помню особенно хорошо. Половина кухни была в муке, повар два дня искал деревянную ложку, а соль пришлось покупать заново.

— Значит, завтра научим его отличать соль от сахара.

— Элина.

— Марта.

Мы посмотрели друг на друга.

— Вы ведь все равно пойдете к Роэну, если я откажу.

— Нет. Кухней управляете вы.

Это ее удивило.

— Правда?

— Конечно. Я спорю с людьми в пределах их полномочий.

— Очень утешает.

Я подождала.

Марта сдалась первой.

— Один час. Вы отвечаете за все.

— Согласна.

— И повар имеет право выгнать вас обеих.

— Нас двоих?

— Теона и вас.

— Несправедливо. Я пока ничего не испортила.

— Поэтому начинаете с хорошей репутацией.

Через полчаса комнату уже переставляли.

Теон пришел после обеда и замер в дверях.

Два работника двигали шкаф. Свернутые карты лежали на полу. Старый стол стоял посреди комнаты.

— Что случилось?

— Я решила, что учиться здесь скучно.

Он посмотрел на меня с явным подозрением.

— И поэтому вы убрали мой стол?

— Переставляем.

— А книги?

— Разбираем.

— Все?

— Все.

Теон вошел.

— Можно мне решать, куда что ставить?

— Отчасти.

— Что значит отчасти?

— Что карту вы можете выбрать сами, а стол возле окна поставлю я.

— Почему?

— Потому что там светлее.

Он подумал.

— Хорошо. Тогда карту драконьих крыльев сюда.

Он показал на стену, где я собиралась повесить географическую карту.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это классная комната, а не военный штаб.

— Можно сделать и то и другое.

— Нельзя.

— Вы сами говорили, что обучение должно быть интересным.

Пришлось признать, удар был точным.

— Хорошо. Большую карту империи сюда. Карту крыльев на боковую стену.

Теон довольно кивнул.

— Я знал, что вы согласитесь.

— Не привыкайте.

К вечеру комната действительно изменилась.

На стене появилась карта. Книги мы разделили по темам. Теон сам подписал полки, причем слово «география» пришлось переписывать дважды.

Свою коллекцию камней он раскладывал с такой серьезностью, будто составлял каталог королевской сокровищницы.

Когда Роэн заглянул к нам, мы сидели на полу возле коробки и спорили, считается ли кусок кирпича камнем.

— Это не камень, — сказала я.

— Он твердый.

— Стол тоже твердый.

— Но стол большой.

— Размер не имеет отношения к происхождению предмета.

Теон повернулся к отцу.

— Скажите ей.

Роэн остановился в дверях.

— Что именно я должен сказать?

— Что кирпич можно положить к камням.

— Я понятия не имею, почему вы спорите о кирпиче.

— Потому что госпожа Маррен решила испортить мою коллекцию правилами.

Я показала ему маленький красный обломок.

— Это часть старой стены. Он утверждает, что это камень.

Роэн взял кусочек, осмотрел и совершенно спокойно положил обратно в коробку.

— Я бы оставил.

Теон победно улыбнулся.

— Вот.

Я посмотрела на Роэна.

— На каком основании?

— Он нашел его возле старой башни. Стена там сложена из обожженного местного сланца. Если хотите быть точной, это и камень, и обработанный строительный материал.

Мне нечего было возразить.

Что раздражало особенно.

— Хорошо. Оставляем.

Теон просиял.

— Я победил.

— Нет, вы получили дополнительную информацию.

— Это и есть победа.

Роэн прислонился плечом к дверному косяку.

— Что вы сделали с комнатой?

— Наконец превратили ее в место, где можно учиться каждый день.

Он оглядел карты, новую доску, переставленный стол.

— Мне казалось, она и раньше для этого использовалась.

— Использовалась. Но выглядела так, будто Теон должен был через десять минут уйти и больше не возвращаться.

Роэн ничего не ответил.

Теон уже забыл про наш разговор и пытался решить, куда поставить деревянного дракона.

Я поднялась с пола.

— Завтра ему привезут еще один шкаф.

— Зачем?

— Для обычных книг.

— У него их полно в спальне.

— Именно. Я хочу, чтобы учебники оставались здесь, а читать перед сном он выбирал отдельно.

Роэн посмотрел на меня.

— Вы быстро обживаетесь.

Фраза была нейтральной, но я услышала в ней что-то другое.

Не недовольство.

Скорее удивление.

— Вы наняли меня работать, а не сидеть рядом с Теоном и следить, чтобы он не разбил голову.

— Этим тоже желательно заниматься.

— Успеваю.

Теон вставил:

— Сегодня я ни разу не падал.

— Не хвастайтесь тем, что обычно считается нормой.

Роэн усмехнулся.

— В его случае иногда можно.

Теон возмутился:

— Я падаю не так часто.

— На прошлой неделе вы упали в ручей.

— Только одной ногой.

— А на конюшне?

— Там была веревка.

— А возле старой яблони?

Он посмотрел на меня с укором.

— Вы все запоминаете.

— Работа такая.

Роэн наблюдал за нами, и на этот раз в его лице не было привычной настороженности. Я поймала себя на том, что мне нравится видеть его таким.

Спокойным.

Без необходимости каждую минуту искать угрозу.

Эта мысль была совершенно лишней, поэтому я вернулась к коробке с камнями.

— Вы хотели что-то?

Роэн словно тоже вспомнил, зачем пришел.

— Завтра буду в Ранвеле утром. Если ваш договор о завтраках еще действует, присоединюсь.

Теон мгновенно повернулся.

— Правда?

— Правда.

— Даже если будет хорошая погода?

— Даже тогда.

Мальчик посмотрел на меня так, будто я лично совершила чудо.

— Я вам говорил.

— Что?

— Вы его научите.

Роэн нахмурился.

— Чему?

— Ничему, — быстро ответила я. — Теон, идите мыть руки.

Он ушел, все еще улыбаясь.

Роэн посмотрел вслед.

— О чем он говорил?

— О вашем умении иногда менять привычки.

— Звучит подозрительно.

— Потому что вы подозрительный.

Он задержал на мне взгляд, потом тихо рассмеялся.

— Норен предупреждал, что вы будете неудобной.

— И все равно рекомендовал.

— Видимо, решил, что это полезно.

— Умный человек.

Роэн кивнул на комнату.

— Теону нравится.

— Я вижу.

— Раньше он не хотел заниматься больше часа подряд.

— Потому что его заставляли сидеть над одним предметом, пока он не начинал ненавидеть и предмет, и преподавателя. Теперь мы меняем занятия и часть уроков переносим в дом или на улицу.

— Например?

— Завтра идем готовить на кухню.

Роэн перестал улыбаться.

— Нет.

Я сложила руки.

— Марта уже разрешила.

— Марта помнит прошлый раз?

— Именно поэтому поставила условия.

— Элина, после предыдущего опыта повар хотел уволиться.

— Повар работает здесь до сих пор.

— Только потому, что Марта подняла ему жалованье.

— Тем более завтра у него будет возможность заработать его честно.

Роэн покачал головой.

— Иногда я не понимаю, шутите вы или нет.

— Это полезно для ваших навыков наблюдения.

Он посмотрел на меня еще секунду.

— Хорошо. Но если кухня сгорит...

— Я выплачу стоимость из жалованья.

— На ваше жалованье новую кухню не построить.

— Тогда придется вам помочь.

Он снова улыбнулся.

И на этот раз я почувствовала, что разговор слишком легко перестал быть только рабочим.

Ничего особенного не произошло.

Он не приблизился.

Не сказал ничего личного.

Просто мы стояли в комнате его сына и разговаривали без спора, как люди, которым неожиданно стало удобно рядом.

Я первой отвернулась.

— Мне нужно закончить с книгами.

— Не буду мешать.

У двери Роэн остановился.

— Элина.

— Да?

— Спасибо за комнату.

Я посмотрела на него.

— Это всего лишь мебель и карты.

— Не только.

Он ушел раньше, чем я успела спросить, что именно имел в виду.

На следующий день кухня не сгорела.

Хотя первые десять минут повар Гарн явно считал такой исход маловероятным.

Это был крупный мужчина с огромными руками и густыми седыми усами. Теона он встретил настороженно.

— Молодой господин, сразу договариваемся: ничего не берем без разрешения, в печь не лезем, ножи не трогаем и соль от сахара отличаем до того, как сыпать.

Теон покраснел.

— Мне тогда было пять.

— А мне придется помнить до старости.

Я поставила перед мальчиком две небольшие чашки.

— Вот соль. Вот сахар. Как отличить?

Теон посмотрел на меня с возмущением.

— Я уже знаю.

— Тогда расскажите.

— Сахар крупнее.

— Не всегда.

Он задумался.

— Можно попробовать.

— Можно, если это обычные продукты и вы знаете, что они безопасны. Но лучше смотреть на подписи.

Гарн показал на большие деревянные банки.

На каждой действительно было написано название.

Теон прочитал.

Потом мы перешли к тесту.

Я не делала вид, что сама прекрасно умею готовить. У меня были базовые навыки, достаточные, чтобы не умереть с голоду, но перед Гарном я чувствовала себя почти такой же ученицей, как Теон.

Повар объяснял, сколько нужно муки, почему масло должно быть теплым и зачем тесту дают постоять.

Теон слушал внимательнее, чем на некоторых уроках.

— Почему нельзя положить больше меда? — спросил он, когда дошла очередь до начинки. — Тогда будет вкуснее.

Гарн покачал головой.

— Потому что при выпечке он потечет. Сладко будет, но есть придется ложкой с противня.

— А если я люблю мед?

— Тогда после еды получите ложку и съедите отдельно. В рецепте количество не случайное.

Я посмотрела на Теона.

— Слышите? Даже на кухне существуют правила с объяснениями.

Он закатил глаза.

— Вы теперь будете это вспоминать всегда?

— Вероятно.

Через полчаса Теон был в муке от подбородка до локтей.

Как ему удалось испачкать даже волосы, я не поняла.

Но тесто получилось.

Гарн поставил противень в печь и приказал нам ждать.

— Сколько? — спросил Теон.

— Пока не будет готово.

— Это не время.

— Около четверти часа.

— Тогда нужно было сразу сказать.

Гарн посмотрел на меня.

— Теперь понимаю, почему вам платят столько.

— Я уже привыкла.

Мы сидели за большим кухонным столом, когда вошел Роэн.

Он остановился.

Сначала посмотрел на сына.

Потом на меня.

Потом на муку на полу.

— Я опасался примерно этого.

Теон моментально начал оправдываться:

— Мы ничего не сломали. Гарн сам сказал, что тесто хорошее, соль я положил правильно, ножи вообще не трогал, а муку можно убрать.

— Я еще ничего не спросил.

— Но собирались.

Роэн посмотрел на повара.

— Гарн?

Тот с очень серьезным лицом ответил:

— Пока ущерб ограничивается половиной чашки муки и моим терпением, милорд.

— Значит, успех.

Теон гордо кивнул.

— Еще будут лепешки.

— Я вижу.

Роэн подошел к столу.

На рукаве мальчика была белая полоса.

Он стряхнул ее пальцами.

— И как вам кухня?

— Лучше, чем письмо. Но хуже конюшни.

— Неплохая оценка.

— А завтра можно еще?

Гарн вмешался:

— Завтра у меня настоящая работа.

Теон задумался.

— Тогда послезавтра?

— Молодой господин, если каждый раз вы будете возвращаться, я начну брать плату с вашей воспитательницы.

Я подняла руки.

— Почему с меня?

— Потому что идея ваша.

Роэн рассмеялся.

Теон тоже.

Гарн попытался сохранить суровый вид, но усы выдали его раньше лица.

Лепешки оказались вполне съедобными.

Даже хорошими.

Первую Теон понес Марте.

Вторую Норену, который приехал после полудня.

Третью положил на тарелку перед отцом.

— Эту я сам делал.

— Полностью?

— Госпожа Маррен немного помогала.

Я поправила:

— Господин Гарн помогал значительно больше.

— Но я месил.

Роэн отломил кусочек.

Теон следил за ним почти с тревогой.

— Ну?

Роэн прожевал.

— Хорошо.

— Просто хорошо?

— Очень хорошо.

Теон сразу расслабился.

— Я знал.

— Минуту назад не был настолько уверен.

— Был.

— Поэтому смотрел на меня так, будто я решаю твою судьбу?

— Я просто ждал.

Я сидела рядом и чувствовала себя лишней только первые несколько секунд.

Потом поняла, что это не та семья, где мое присутствие воспринималось как вмешательство.

По крайней мере, сейчас.

Роэн отломил еще кусочек и посмотрел на меня.

— Вы пробовали?

— Пока нет.

Он подвинул тарелку.

— Тогда берите. Иначе Теон решит, что вы не доверяете собственной работе.

— Моей работой было следить, чтобы он не перепутал соль.

— И я не перепутал, — напомнил Теон.

Я взяла половину лепешки.

Она была еще теплой.

— Гарн молодец.

Теон возмутился:

— А я?

— Вы тоже.

— Нужно было сразу сказать.

Мы с Роэном одновременно посмотрели друг на друга.

И оба рассмеялись.

Теон перевел взгляд с одного на другого.

— Что?

— Ничего, — сказала я.

— Вы опять смеетесь и не объясняете.

Роэн ответил:

— Иногда взрослые имеют право оставить что-нибудь при себе.

— А вы говорили, что в доме не надо врать.

— Мы не врем.

— Тогда объясните.

— Теон, — сказала я, — если продолжите, завтра получите двойное письмо.

Он сразу отстал.

Роэн наклонился ко мне и тихо, чтобы мальчик не слышал, произнес:

— Полезная угроза.

— Я предупреждала, что умею работать.

— Начинаю верить.

В голосе была улыбка.

Я тоже улыбнулась.

После этого случая кухонные занятия стали частью расписания. Не ежедневной, разумеется, иначе Гарн действительно мог бы сбежать. Раз в неделю.

Еще один день мы посвятили конюшням. Теон учился правильно чистить Литу, проверять копыта и понимать, почему лошадь нельзя кормить чем попало.

В другой день Марта показала ему, как составляют список припасов на неделю.

Счет сразу перестал казаться Теону бессмысленным, когда я попросила вычислить, сколько мешков муки потребуется кухне, если в доме живет определенное количество людей.

Он ошибся дважды.

Потом сам потребовал еще задачу.

— Почему вы раньше не давали такие примеры? — спросил он.

— Потому что раньше не знала, сколько муки ест Ранвель.

— А в книжке всегда яблоки.

— Именно поэтому я больше не люблю учебники про яблоки.

Через несколько дней Марта поймала нас в кладовой с листом расчетов.

— Вы решили сделать из наследника управляющего?

— Я решила, что если когда-нибудь он будет владеть Ранвелем, полезно знать, что хлеб не появляется на столе сам.

Теон очень серьезно добавил:

— И что зимой муки нужно больше.

— Почему?

— Потому что людей больше в доме и Гарн печет чаще.

Марта посмотрела на меня.

— Ладно. Это действительно полезно.

— Запишите дату. Вы согласились со мной без спора.

— Не привыкайте.

Я улыбнулась.

Эту фразу в Ранвеле явно скоро начнут вышивать на семейном гербе.

Самым заметным изменением стали завтраки.

Роэн обещал два раза в неделю.

На второй неделе пришел трижды.

Никто не комментировал.

Особенно я.

Но Теон заметил.

Конечно.

В третий раз он сидел за столом и очень старательно пытался не улыбаться, пока отец наливал себе кофе.

— Что? — спросил Роэн.

— Ничего.

— У тебя лицо как у человека, который что-то задумал.

— Я просто ем.

— Теон.

Мальчик сдался.

— Вы сегодня сами пришли. Госпожа Маррен даже не напоминала.

Я подняла чашку.

— Не втягивайте меня.

Роэн посмотрел на сына.

— Иногда я действительно помню о собственных обещаниях без посторонней помощи.

— Значит, можно четыре раза?

— Нет.

— Почему? Если три уже получилось...

— Не начинай.

— Я просто спрашиваю.

Роэн посмотрел на меня.

— Это ваше влияние.

— Я учу его задавать вопросы правильно.

— Он и до вас прекрасно умел.

— Теперь хотя бы знает, где поставить запятую.

Теон возмутился:

— Я и раньше знал.

— Вчера вы поставили три запятые в одном предложении, где не нужна была ни одна.

— Мне казалось, так красивее.

Роэн подавил улыбку.

— В этом вопросе я на стороне госпожи Маррен.

Теон тяжело вздохнул.

— Вы всегда теперь на ее стороне?

На секунду стало тихо.

Вопрос был детским и не имел второго смысла.

Но я почему-то слишком отчетливо почувствовала присутствие Роэна напротив.

Он ответил спокойно:

— Нет. Но когда она права, спорить только из принципа глупо.

Я подняла брови.

— Это признание стоит записать.

— Не злоупотребляйте.

Теон рассмеялся.

Я тоже.

И вдруг поняла, что за столом стало легко.

Не потому, что исчезли проблемы.

Человек на холме по-прежнему не был найден. Охрана продолжала проверять дороги. Теон все еще не мог выйти за ворота. У него по-прежнему была могила.

Но в этих коротких утренних разговорах он был не тайным наследником, которого нужно охранять.

Он был мальчиком, который спорил с отцом из-за запятых.

И Роэн наконец позволял этому происходить.

Позже в тот же день я застала его возле классной комнаты.

Теон внутри читал Норену вслух, а доктор специально делал вид, будто засыпает, когда мальчик начинал торопиться.

Роэн стоял в коридоре и слушал.

— Почему не входите?

Он посмотрел на меня.

— Не хотел мешать.

— Вы хозяин дома. Вам это вообще несвойственно.

— Учусь.

Я встала рядом.

Из-за двери донесся голос Теона:

— Норен, вы не спите. У вас глаза открыты.

— Это не мешает мне скучать, — ответил доктор.

— Я читаю нормально.

— Тогда не проглатывай окончания.

Теон демонстративно начал читать каждое слово медленнее.

Я улыбнулась.

Роэн тоже.

— Он изменился, — сказал он тихо.

Я не сразу ответила.

— В каком смысле?

— Стал больше говорить.

— Он и раньше говорил много.

— Не со мной.

Это признание прозвучало без жалости к себе.

Просто честно.

Я посмотрела на него.

— Вы часто отвечали ему «нет» еще до того, как он успевал объяснить, чего хочет.

— Потому что обычно знал, чего он хочет.

— Но для ребенка важно не только получить ответ. Ему важно, чтобы его выслушали.

Роэн кивнул.

— Норен говорил похожее.

— И вы не слушали.

— Норен говорит слишком много.

— А я?

Он посмотрел на меня.

— Вы говорите еще больше.

— И все-таки меня почему-то слушаете.

— Сам удивляюсь.

Мы оба улыбнулись.

Потом Роэн стал серьезнее.

— Вы были правы насчет завтраков.

Вот теперь я действительно повернулась к нему всем корпусом.

— Повторите.

— Нет.

— Я хочу запомнить момент.

— Даже не надейтесь.

— Вы только что признали, что я была права.

— Один раз.

— Это уже начало.

Он покачал головой.

— Раньше я считал, что если каждый день вижу Теона вечером, этого достаточно. Утром всегда были полеты, отчеты, граница. Потом стало привычкой.

— А теперь?

Роэн посмотрел на дверь.

— Теперь вижу, сколько всего я пропускал за обычным завтраком.

Внутри Теон снова начал спорить с Нореном.

— Я не пропустил окончание, оно просто тихое!

Доктор ответил что-то, чего мы не разобрали.

Я улыбнулась.

— Такие вещи трудно записать в военный отчет.

— Именно.

Несколько секунд мы стояли молча.

Не напряженно.

Просто спокойно.

Я поймала себя на том, что рассматриваю его профиль.

Шрам возле виска, который раньше почти не замечала. Темные волосы. Усталость, которая временами появлялась под глазами, когда он несколько ночей подряд проверял посты.

Он вдруг повернулся.

Наши взгляды встретились.

Я сразу спросила первое, что пришло в голову:

— Человека с холма так и не нашли?

Улыбка исчезла.

— Нет.

Разговор вернулся на безопасную почву.

— И никаких новых следов?

— Ничего.

— Это хорошо или плохо?

— Пока просто ничего.

— Вы опять.

— На этот раз слово ваше.

Я хотела ответить, но дверь открылась.

Теон вышел с книгой.

— Вы оба здесь?

— Как видите, — сказала я.

— Вы разговаривали без меня?

Роэн ответил:

— Иногда такое бывает.

— Про меня?

— Отчасти.

— Что именно?

Я положила ладонь ему на плечо и направила обратно в комнату.

— Что вам нужно еще десять минут читать.

— Я уже читал.

— Теперь будете писать.

— Это нечестно.

— Зато предсказуемо.

Норен рассмеялся из комнаты.

День закончился дождем.

Настоящим северным ливнем, который за несколько минут превратил дорожки в блестящие полосы воды и окончательно отменил прогулку.

Теон сначала расстроился.

Потом я вспомнила о стопке старых книг, которую Марта обещала разобрать еще несколько дней назад.

— Хотите помочь?

— Это урок?

— Нет.

— Тогда хочу.

Мы пошли в маленькую кладовую рядом со старой библиотекой.

Марта уже велела перенести туда несколько коробок из детских комнат.

— Здесь книги, которые были у вас раньше, — объяснила я. — Часть слишком простая. Часть можно вернуть в класс.

Теон открыл первую коробку.

— Я это помню.

Он достал потрепанную книжку с рисунками животных.

— Марта читала мне.

— Тогда оставляем?

— Нет. Для маленьких.

— Вы можете когда-нибудь дать ее другому ребенку.

Он посмотрел на меня.

— Какому?

Я поняла, что сказала слишком легко.

В жизни Теона не было «других детей», которым можно передавать старые книги.

— Например, детям людей, которые работают в Ранвеле.

— Они могут брать мои книги?

— Если вы захотите.

Он задумался.

— Можно сделать полку?

— Какую?

— С теми, которые мне уже не нужны. Чтобы Марта отдавала.

Я улыбнулась.

— Отличная идея.

Мы начали складывать такие книги отдельно.

Во второй коробке нашлись старые учебные таблицы, несколько деревянных букв и маленькая книжка о драконах.

Теон сел прямо на пол.

— Эту оставлю.

— Она для детей четырех лет.

— Там красивые рисунки.

— Тогда это достаточная причина.

Следующая книга была толстой.

Темно-зеленая обложка, потертые углы.

«Истории первых всадников Аварина».

— Эту я не видел, — сказал Теон.

Я открыла.

Текст был явно сложнее его нынешнего уровня, но не настолько, чтобы отложить надолго.

— Можно оставить на будущее.

На первой странице стояла надпись.

Не печатная.

Чей-то аккуратный почерк.

«Теону. Когда станет достаточно взрослым, чтобы задавать правильные вопросы».

Я замерла.

— Что там? — спросил мальчик.

Я показала.

Он прочитал медленно.

— Кто написал?

— Не знаю.

Теон взял книгу.

Посмотрел на буквы.

— Наверное, мама.

Я подняла глаза.

— Вы узнаете ее почерк?

— Нет. Но Марта говорила, что мама любила писать в книгах.

Он начал листать.

На полях действительно встречались короткие заметки.

Исправления дат.

Знаки возле отдельных абзацев.

Иногда вопросительные знаки.

Я почувствовала неприятное любопытство.

Книга принадлежала Селии.

Возможно, еще до рождения Теона.

— Можно мне читать? — спросил он.

— Позже. Сначала я посмотрю, насколько сложный текст.

— Вы всегда сначала все проверяете.

— Потому что это моя работа.

Он протянул книгу.

Я пролистала несколько страниц.

Большая часть была обычной историей создания корпуса всадников: первые договоры с драконами, роды, обряды выбора.

На одной странице Селия подчеркнула фразу о том, что истинную связь невозможно навязать силой.

Рядом стояла короткая запись:

«Поэтому ее и боятся».

Я перечитала.

Странная пометка.

Но сама по себе ничего не доказывала.

Я перевернула еще несколько страниц.

Между листами что-то шелохнулось и упало мне на колени.

Небольшой сложенный лист.

Теон сразу потянулся.

— Что это?

Я подняла бумагу.

— Подождите.

— Почему?

— Потому что сначала посмотрю сама.

Он недовольно нахмурился, но отступил.

Бумага была старая.

Сгибы пожелтели.

Я развернула ее.

Всего одна строка.

Я прочитала.

Потом еще раз.

Почерк был тот же, что на первой странице книги.

«Если он начнет слышать их, не веди его к Совету».

В комнате стало очень тихо.

Дождь стучал по маленькому окну.

Теон сидел рядом и ждал.

— Что написано? — спросил он.

Я сложила лист.

— Мне нужно показать это вашему отцу.

— Там про меня?

Я не хотела лгать.

— Думаю, да.

Он сразу поднялся.

— Тогда я тоже пойду.

— Нет.

— Почему?

— Потому что сначала взрослым нужно понять, что означает записка.

— Если она про меня, я должен знать.

Это было справедливо.

И все же я не собиралась читать шестилетнему ребенку предупреждение его погибшей матери о каком-то Совете, о котором сама ничего не понимала.

— Вы узнаете то, что касается вас, когда мы поймем смысл. Я обещаю не делать вид, что ничего не произошло.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Точно?

— Точно.

Теон нехотя кивнул.

Я закрыла книгу.

— Останетесь с Мартой.

— Она внизу.

— Тогда идем вместе.

Роэна я нашла в кабинете.

Он разговаривал с Иваром Кессом.

Увидев меня, сразу понял, что я пришла не обсуждать расписание.

— Что случилось?

Я посмотрела на Ивара.

— Это касается семьи.

Кесс перевел взгляд на Роэна.

Тот кивнул.

— Продолжим позже.

Когда дверь закрылась, я подошла к столу.

— Мы разбирали старые книги Теона.

Я положила перед ним зеленый том.

Роэн узнал его сразу.

Это было видно.

— Где вы его нашли?

— В коробке из детских комнат.

Он взял книгу.

На первой странице увидел надпись.

Пальцы на обложке замерли.

— Это почерк Селии, — сказал он.

— Я так и поняла.

Я достала сложенный лист.

— А это лежало внутри.

Роэн развернул бумагу.

Прочитал.

Сначала один раз.

Потом второй.

Лицо стало совсем другим.

Не испуганным, как тогда, когда Теон рассказал о чужом драконе.

Сосредоточенным.

Жестким.

Таким я видела его только после человека на холме.

— Вы знали об этой записке? — спросила я.

— Нет.

— Что такое Совет?

Роэн продолжал смотреть на строку.

— Совет всадников.

— Тот самый, который управляет корпусом?

— Да.

— Тогда почему мать Теона пишет не вести к ним собственного сына, если он начнет слышать драконов?

Роэн наконец поднял на меня глаза.

Я поняла, что ответа он тоже не знает.

И от этого записка Селии становилась гораздо хуже.

На столе между нами лежали ее слова:

«Если он начнет слышать их, не веди его к Совету».

Глава 7. Дикий дракон у ворот

Роэн не убрал записку со стола.

Он перечитал ее еще раз, медленно, будто надеялся, что знакомый почерк жены вдруг сложится в другие слова.

Не сложился.

«Если он начнет слышать их, не веди его к Совету».

Я стояла напротив и ждала. В другой ситуации уже задала бы еще несколько вопросов, но сейчас видела: Роэн действительно пытается понять, а не выбирает, какую часть правды оставить при себе.

Это было непривычно.

— Селия не говорила вам ничего похожего?

Он покачал головой.

— Если бы говорила, я бы запомнил.

— Возможно, она собиралась сказать позже.

— Возможно.

Я посмотрела на зеленую книгу.

— Когда она сделала запись?

— Не знаю. Книга принадлежала ей еще до нашей свадьбы.

— Значит, сама надпись для Теона могла появиться когда угодно после его рождения.

Роэн взял лист и осторожно сложил по старым линиям.

— Да.

— А пометки на полях?

Он перелистал несколько страниц.

— Это тоже ее почерк.

Я подошла ближе. На странице с описанием древнего обряда выбора Селия подчеркнула несколько строк. В тексте говорилось о первом союзе: дракон приближался к человеку сам, и никто, даже глава рода или командующий крылом, не имел права вмешиваться в выбор.

Рядом стояла короткая запись: «Связь существует только пока обе стороны принимают ее».

Чуть ниже другая:

«Принуждение дает послушание, но не связь».

Я прочитала вслух.

— Это обычная мысль для человека, который интересовался драконами?

— Для любого всадника она обычная. Дракон выбирает нас добровольно. Это основа всего корпуса.

— Тогда почему Селия подчеркивала очевидное?

Роэн перелистал дальше.

— Потому что искала что-то конкретное.

Он произнес это уверенно.

— Что?

— Если бы я знал, мы бы не разговаривали сейчас.

Я посмотрела на него.

— Знаете, что меня беспокоит больше всего?

— Подозреваю, что список длинный.

— Сейчас один пункт. Ваша жена пишет: «не веди его к Совету». Не «не рассказывай», не «не показывай посторонним». Именно «не веди».

Роэн поднял глаза.

— Я тоже заметил.

— Значит, она предполагала ситуацию, в которой кто-то захочет привести Теона туда.

— Или знала правила, о которых не успела мне рассказать.

— Какие правила?

— Я не знаю.

Это признание далось ему легче, чем еще неделю назад.

Я уже считала это достижением.

— А Совет вообще занимается детьми всадников?

— Нет.

— Способностями?

— Официально у детей нет способностей, связанных с чужими драконами.

— Тогда мы снова возвращаемся к одному вопросу.

— Что происходит с Теоном.

— Да.

Роэн посмотрел на закрытую дверь.

— Где он?

— С Мартой. Я обещала, что мы не станем делать вид, будто ничего не нашли.

— Вы сказали ему содержание записки?

— Нет. Только что она, скорее всего, касается его.

Он кивнул.

— Правильно.

— И теперь нам придется что-то объяснить.

— Не все.

— Роэн.

— Я не предлагаю лгать. Скажем, что его мать оставила заметку о его способности и нам нужно разобраться.

— Это уже больше, чем раньше.

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Вы всегда оцениваете мой прогресс?

— Кто-то должен.

Роэн почти улыбнулся, но быстро снова стал серьезным.

— Книгу я заберу.

— Почему?

— Хочу прочитать полностью.

— Один?

— Вместе с Нореном.

— А мне?

— Если найдем то, что касается Теона, покажу.

— По вашей инициативе?

— Не злоупотребляйте моментом.

На этот раз я улыбнулась.

— Хорошо.

Он убрал записку между страницами и закрыл книгу.

— И пока ни слова об этом кому-либо, кроме Норена.

— Даже Марте?

— Даже ей.

— Почему?

— Потому что я хочу сначала понять, что именно знала Селия.

— А Ивар?

Роэн посмотрел на меня.

— Особенно не ему.

Я насторожилась.

— Почему «особенно»?

— Потому что он отвечает за охрану. Если нам придется менять что-то из-за этой записки, я сначала должен решить что именно. Не хочу, чтобы полдома обсуждало Теона раньше времени.

Объяснение было разумным.

И все же формулировку я запомнила.

— Хорошо.

Я направилась к двери.

— Элина.

— Да?

— Теон действительно сказал, что чувствовал других драконов?

— Он рассказал про Сарра, дракона господина Мелвина. Еще сказал, что иногда понимает состояние тех, кого видит. Но мы договорились не проверять специально.

— И вы не проверяли?

Я обернулась.

— Вы правда спрашиваете?

— Уточняю.

— Нет, Роэн. Я не таскала вашего шестилетнего сына по окрестностям в поисках драконов для опытов.

Он чуть опустил голову.

— Справедливо.

— Иногда удивительно приятно слышать это от вас.

— Не привыкайте.

— Поздно.

Теона мы нашли в малой гостиной.

Он сидел на ковре рядом с Мартой и строил из деревянных брусков башню, которая уже выглядела подозрительно высокой.

При нашем появлении мальчик сразу поднялся.

— Ну?

Марта посмотрела на нас с вопросом.

Я не знала, что именно Роэн собирается говорить, поэтому оставила первый ответ ему.

Он подошел к сыну и сел в кресло напротив.

— Записка действительно написана твоей матерью.

Теон сразу перестал смотреть на башню.

— И она про меня?

— Да.

— Что там?

Роэн помолчал ровно столько, чтобы я успела подумать, не отступит ли он снова в привычное молчание.

— Она написала, что если ты начнешь слышать драконов, тебя не следует вести к Совету всадников.

Теон нахмурился.

— Почему?

— Мы пока не знаем.

— А мама знала?

— Думаю, знала больше нас.

— Тогда почему не написала?

Вопрос был настолько логичным, что Роэн на секунду растерялся.

— Возможно, собиралась. Или написала в другом месте.

— Вы найдете?

— Постараемся.

Теон посмотрел на меня.

— Значит, я правда слышу их?

Я села на край дивана.

— Мы знаем только, что ваша мама использовала именно это слово.

— А вы говорили, что драконы не разговаривают.

— Они и не разговаривают словами.

Роэн продолжил:

— Теон, мне нужно, чтобы ты внимательно вспомнил. Когда ты говоришь, что слышишь Тарна, это похоже на голос?

— Нет.

— Ты видишь что-нибудь?

Мальчик задумался.

— Иногда.

— Что именно?

— Не как картинку. Просто знаю, куда он смотрит. Иногда бывает как... как будто вспоминаешь место, где никогда не был.

Роэн выпрямился.

Я тоже почувствовала, что это важно.

— Например?

Теон пожал плечами.

— Когда Тарн летит далеко и отец рядом, иногда мне снится небо. Но это ночью.

— Ты говорил кому-нибудь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что это сон.

Роэн посмотрел на меня.

Я не стала ничего комментировать.

— А днем? — спросил он.

— Днем чаще просто знаю, что ему плохо или хорошо.

— Больно?

— Если сильно.

— Когда ты впервые почувствовал боль Тарна?

Теон снова задумался.

— Не помню.

— Постарайся.

— Может, когда он порезал лапу прошлой зимой.

Роэн нахмурился.

— Ты был в доме.

— Да.

— Тарн находился у южной башни.

— Я знаю.

— Ты не мог его видеть.

— Я и не видел.

— Тогда что почувствовал?

Теон потер ладонью собственную ногу чуть выше щиколотки.

— Как будто здесь неприятно. Не мне. Просто неприятно.

Я наблюдала за Роэном.

Чем больше говорил сын, тем меньше в нем оставалось сомнений.

— Потом вы пришли и сказали Норену, что Тарн поранился, — продолжил Теон. — Поэтому я понял, что это был он.

— Почему ты не рассказал?

— Потому что вы уже сказали не рассказывать про Сарра.

Роэн закрыл глаза на короткую секунду.

Вот и цена старого запрета.

Мальчик не скрывал намеренно.

Он просто привык считать часть собственных ощущений тем, о чем взрослым лучше не говорить.

— Теперь правило меняется, — сказал Роэн. — Если почувствуешь что-то от Тарна или любого другого дракона, сразу говоришь мне, госпоже Маррен или Норену. Даже если тебе покажется, что это глупость.

Теон быстро спросил:

— И вы не будете сердиться?

— Не буду.

— Точно?

Роэн наклонился вперед.

— Я должен был сказать это раньше. Ты ничего плохого не делаешь, когда рассказываешь, что чувствуешь. Понял?

Теон внимательно посмотрел на отца.

Потом кивнул.

— Понял.

Я молчала, хотя очень хотелось отметить, что это был один из лучших разговоров Роэна с сыном за все время моего пребывания в Ранвеле.

Но некоторые вещи лучше не портить похвалой в неподходящий момент.

Марта, которая слушала нас молча, наконец спросила:

— Может кто-нибудь объяснить мне, что происходит?

Роэн посмотрел на нее.

— Пока нет.

Она прищурилась.

— Роэн.

— Марта, я расскажу, когда сам пойму больше.

— Мне не нравится, когда в моем доме начинают появляться тайны, о которых даже я не знаю.

— В вашем доме?

— Я управляю им дольше, чем вы умеете застегивать собственный мундир.

Теон тихо засмеялся.

Роэн посмотрел на него.

— Не помогай.

— Я ничего не сказал.

Марта сложила руки.

— Хорошо. Жду объяснений. Но если из-за этой новой тайны вы снова собираетесь закрыть мальчика в четырех комнатах, предупреждаю сразу: на этот раз я на стороне Элины.

Я подняла брови.

— Очень приятно.

— Не радуйтесь. Я еще помню муку на кухне.

Роэн посмотрел на нас обеих и, кажется, впервые понял, что прежнее устройство дома постепенно перестает работать даже без моего участия.

— Никто не собирается запирать Теона.

Мальчик сразу спросил:

— Значит, завтра к ручью можно?

Мы все трое посмотрели на него.

— Что? — возмутился он. — Я просто уточняю.

В итоге к ручью мы пошли.

Никаких новых людей на холмах за два дня не появилось. Ивар докладывал, что дороги проверены, в Берене никто не запомнил незнакомого всадника достаточно хорошо, чтобы дать описание, а единственный постоялый двор за последнюю неделю принимал только торговцев и двух чиновников из соседнего округа.

Роэн не снял дополнительную охрану, но Теону вернули привычную территорию прогулок.

Жизнь снова начала напоминать жизнь.

Утром мы занимались письмом, после обеда отправились на кухню учиться готовить простой овощной суп, где Теон выяснил, что резать морковь под наблюдением Гарна значительно скучнее, чем месить тесто. Через день он помогал Марте считать свечи и возмутился, когда обнаружил, сколько их сгорает за месяц.

— Это расточительство.

Марта посмотрела на него поверх списка.

— Зимой темнеет рано.

— Можно всем ложиться раньше.

— Обязательно предложите это своему отцу.

— Он все равно не ложится.

Я вмешалась:

— Значит, начинайте экономию с его кабинета.

Теон задумался совершенно серьезно.

— Там пять светильников.

— Я пошутила.

— Но два ему точно не нужны.

Марта рассмеялась.

Позже я все-таки спасла кабинет Роэна от внезапной реформы освещения.

Эти обычные дни оказались полезны не только Теону.

Я сама постепенно привыкала к Ранвелю.

Уже знала, в какое время Гарн ругается на поставщиков, где Марта хранит запасные ключи, по какой лестнице лучше не ходить после дождя, потому что камень становится скользким.

Знала, что Норен пьет чай без сахара и забывает, где оставляет очки.

Знала, что Тарн по утрам чаще лежит на площадке, повернув голову к востоку, а если возвращается после долгого полета, Роэн сначала остается с ним и только потом идет в дом.

И знала, что по четвергам Роэн теперь почти всегда завтракает с сыном.

Об этом никто не договаривался.

Просто однажды четверг стал вторым постоянным днем.

Потом появился понедельник.

Теон, разумеется, заметил.

Но после моего предупреждения больше не объявлял об этом вслух, опасаясь, что отец вспомнит первоначальное обещание о двух завтраках.

— Это называется хитрость, — сказала я ему однажды, когда он объяснил свою стратегию.

— Нет. Я просто не мешаю хорошей привычке.

— Кто вас этому научил?

— Вы.

— Я начинаю бояться результатов своего воспитания.

— Отец тоже иногда.

— У вас семейное.

С Роэном мы тоже стали разговаривать иначе.

Не ближе в том смысле, который я старалась вообще не рассматривать.

Просто проще.

Он перестал воспринимать каждый мой вопрос как попытку оспорить его право решать за сына, а я научилась различать, когда он действительно излишне осторожен, а когда опасность существует не только в его памяти.

Иногда мы разговаривали после ужина о Теоне.

О его занятиях.

О том, какие книги стоит заказать.

О лошади, на которой он через год сможет начать серьезно учиться верховой езде.

О друзьях мы пока не договорились.

Но Роэн уже не говорил «нет» сразу.

Это я тоже считала успехом.

В тот день все изменилось около полудня.

Утро начиналось совершенно обычно.

Теон писал небольшой рассказ о Ранвеле. Я дала ему условие: описать дом так, чтобы человек, который никогда здесь не был, мог представить его.

Через двадцать минут получила три страницы про Тарна, одну про конюшни и ровно два предложения про само поместье.

— Это не рассказ о доме.

— Тарн живет здесь.

— Иногда.

— Но это его дом.

— У него площадка, пещера в склоне и половина северной долины. Здание ему не принадлежит.

— Если он захочет, кто ему запретит?

Аргумент был неприятно убедительным.

— Хорошо. Тарна оставляем. Но добавляете хотя бы полстраницы про сам Ранвель.

— Можно про башню?

— Можно.

— Про ту, куда мне нельзя?

— Если знаете, что там.

— Не знаю. Поэтому интереснее.

Я уже собиралась объяснить разницу между описанием и фантазией, когда Теон вдруг замолчал.

Не потому, что задумался над текстом.

Перо остановилось над листом.

Он поднял голову.

Я сразу заметила перемену.

— Что случилось?

Теон не ответил.

Он смотрел на окно.

— Теон?

Мальчик медленно встал.

— Там дракон.

Я автоматически посмотрела наружу.

Небо было чистым.

Тарн утром улетел с Роэном к южному посту и должен был вернуться только к обеду.

— Я никого не вижу.

— Не Тарн.

Он говорил тихо.

Без своей обычной уверенности.

Я подошла.

— Где?

Теон прижал ладонь к груди.

— Не знаю.

— Что вы чувствуете?

Он нахмурился, словно пытался разобрать незнакомый звук.

— Ему больно.

Вспомнив новое правило, я не стала задавать десять вопросов подряд.

— Сильно?

— Да.

— Он близко?

— Наверное.

Я открыла дверь в коридор.

Первого слугу остановила сразу.

— Найдите господина Кесса. И Марту. Быстро.

Теон вышел следом.

— Я могу найти.

— Нет.

— Но я чувствую.

— Именно поэтому сначала придет взрослый, который знает, что делать с раненым драконом.

— Вы тоже взрослая.

— Я умею перевязывать колени детям. Это не одно и то же.

Он хотел возразить, но внизу раздался крик.

Потом второй.

Со двора донесся металлический звук.

Я подошла к окну в коридоре.

У главных ворот началось движение.

Люди бежали к стене.

Один из охранников поднялся на башню.

— Он там, — сказал Теон.

Мальчик стоял рядом и смотрел не на людей, а куда-то за стену.

Я почувствовала неприятный холод.

— Где именно?

— У ворот.

Через несколько секунд протрубил рожок.

Один короткий сигнал.

Я уже знала его значение.

Дракон.

Ивар Кесс появился в конце коридора почти бегом.

— Внутренние комнаты. Сейчас.

— Что произошло?

— Дикий дракон идет к стене.

Теон сразу сказал:

— Он ранен.

Ивар посмотрел на него.

— Откуда вы знаете?

Я вмешалась раньше мальчика.

— Теон почувствовал его до сигнала.

Кесс перевел взгляд на меня.

Я видела, как быстро он оценивает услышанное.

Мне это не понравилось.

Роэн велел не рассказывать лишнего.

Но скрывать способность сейчас было поздно: мальчик стоял рядом, а за стеной находился дракон, появление которого подтвердило его слова.

— Насколько ранен? — спросил Ивар.

Теон посмотрел в сторону ворот.

— Сильно.

— Где?

— Не знаю. Он просто... ему плохо.

Ивар нахмурился.

— Марта уже идет. Госпожа Маррен, отведите молодого господина в западную гостиную.

Теон сразу возразил:

— Нет. Если он пришел сюда, нужно помочь.

— Помогут люди, которые умеют работать с дикими драконами.

— Он боится.

Ивар замер.

Я взяла Теона за руку.

— Сначала мы отойдем от окон и подождем, пока станет понятно, опасен ли он.

— Но...

— Теон. Вы сами говорили, что чувствуете его страх. Испуганное раненое животное может ударить даже того, кто хочет помочь.

Он сжал губы.

Я продолжила уже мягче:

— Мы не уходим далеко. Просто не будем мешать охране.

— Хорошо.

Мы спустились.

Марта встретила нас возле лестницы.

— Что случилось?

Ивар ответил ей:

— Дикий дракон у восточных ворот. Пока не нападает. Охрана держит стену.

— Роэн?

— Уже идет обратно. Ему отправили сигнал через пост.

Теон спросил:

— Долго?

— На Тарне меньше получаса.

Мальчик снова посмотрел к дверям.

— Это долго.

Я опустилась перед ним.

— Тогда будем ждать здесь.

Мы прошли в комнату первого этажа, окна которой выходили во внутренний двор. Из нее не было видно внешней стены, но слышно все.

Команды.

Бегущих людей.

Лошадей, которых уводили из ближайшего двора.

Потом пришел звук, который я никогда раньше не слышала так близко.

Не рев Тарна.

Этот был хриплым, коротким и прерывался словно от боли.

Теон вздрогнул.

Я почувствовала, как его пальцы в моей ладони напряглись.

— Ему хуже.

Марта посмотрела на нас.

Я покачала головой, предупреждая не задавать вопросов.

Теон закрыл глаза.

Дышал быстрее.

— Посмотрите на меня.

Он не сразу услышал.

— Теон.

Мальчик открыл глаза.

— Что вы чувствуете сами?

— Не знаю.

— Тогда сначала отделяем ваше от чужого. Вам больно?

Он растерялся.

— Нет.

— Вы ранены?

— Нет.

— Вы здесь, в комнате со мной и Мартой. Дракон снаружи. Его боль принадлежит ему, не вам. Поняли?

Теон медленно кивнул.

Я сама не знала, правильно ли действую.

Просто видела, что ребенок начинает тонуть в ощущении, которое ему не принадлежит, и возвращала его к тому, что он мог проверить.

— Дышите спокойно. Не пытайтесь понять все сразу.

— Но он...

— Ему помогают. И ваш отец уже летит сюда.

Это подействовало.

Теон выдохнул.

Марта смотрела на меня уже не просто с тревогой.

С вопросами.

Очень многими.

Но молчала.

Через несколько минут дверь открылась.

Ивар вошел.

— Он лег возле ворот.

— Нападает? — спросила я.

— Нет. Не позволяет людям приближаться, но сам не идет к стене.

Теон тут же сказал:

— Он не хочет нападать.

Ивар посмотрел на мальчика.

— Ты уверен?

— Он хочет, чтобы никто не подходил.

Начальник охраны снова перевел взгляд на меня.

Я не знала, можно ли доверять его реакции.

Раньше Ивар казался просто профессиональным человеком, который выполняет распоряжения. Теперь любое лишнее внимание к Теону заставляло меня вспоминать записку Селии.

Не веди его к Совету.

Ивар принадлежал к людям Роэна, но когда-то служил в корпусе.

Я знала слишком мало, чтобы подозревать.

И достаточно, чтобы не рассказывать больше необходимого.

— До возвращения Роэна Теон остается здесь, — сказала я.

Кесс кивнул.

— Правильно.

— Можно хотя бы открыть дверь во двор? — спросил Теон. — Я не пойду к воротам.

— Нет, молодой господин. Сейчас все входы перекрыты.

Мальчик начал было спорить, но вдруг замолчал.

Лицо побледнело.

— Теон?

Он повернул голову.

— Он встал.

Через несколько секунд снаружи раздался крик.

Потом удар.

Звон металла.

Ивар мгновенно оказался у двери.

— Оставайтесь здесь.

Он вышел.

Теон сорвался с места.

Я поймала его за плечо.

— Нет.

— Он испугался! Они подошли слишком близко.

— Вы не знаете, что произошло.

— Знаю!

Впервые он почти крикнул на меня.

Глаза наполнились слезами не от каприза.

От беспомощности.

— Он думает, что его хотят снова поймать.

Я замерла.

— Снова?

Теон сам, похоже, не понял, что сказал.

— Что значит снова?

— Не знаю.

— Теон, вы только что сказали...

— Не знаю!

Он вырвался не потому, что был сильнее. Просто я ослабила хватку, испугавшись, что делаю больно.

Теон побежал к двери.

Марта встала раньше него и перекрыла проход.

— Молодой господин, госпожа Маррен права. Вы никуда не пойдете.

— Но вы не слышите!

В комнате стало тихо.

Марта побледнела.

Теон тяжело дышал.

И только теперь осознал, что произнес.

Я подошла к нему.

— Мы слышим вас.

— Нет.

— Не так, как вы. Но именно поэтому должны действовать осторожно.

Он посмотрел на меня снизу вверх.

— Я могу ему сказать, что мы не тронем.

— Как?

Теон замер.

— Не знаю.

— Вы когда-нибудь делали это?

— Нет.

— Тогда мы не будем испытывать неизвестную способность рядом с раненым диким драконом без вашего отца.

Это был тот вид объяснения, который Теон не любил, но понимал.

Я не говорила «потому что нельзя».

Я дала причину.

Он опустил голову.

— Хорошо.

Мы снова стали ждать.

На этот раз недолго.

Снаружи появился знакомый ритм огромных крыльев.

Теон первым поднял голову.

— Тарн.

Через несколько секунд я услышала сама.

Дом словно ожил.

Люди закричали во дворе.

Послышался тяжелый удар посадки.

Теон уже смотрел на дверь.

— Теперь можно?

Я тоже хотела знать.

Через минуту дверь действительно открылась.

Роэн вошел быстро, еще в полетной куртке.

Первым делом посмотрел на Теона.

— Все в порядке?

Мальчик кивнул.

— А дракон нет.

Роэн посмотрел на меня.

— Рассказывайте.

Я изложила все по порядку. Теон почувствовал боль до сигнала. Дракон пришел к воротам и лег. Потом испугался людей, поднялся. Теон сказал, что его уже ловили.

На последней фразе Роэн нахмурился.

— Ты это увидел?

Теон покачал головой.

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

— Просто почувствовал.

Роэн некоторое время смотрел на сына.

Потом принял решение.

— Идем.

Я не поверила.

— Куда?

— К стене.

— Вы хотите взять Теона к раненому дикому дракону?

— Не к дракону. На внутреннюю площадку у ворот. Между ними останется стена и решетка.

— Зачем?

— Потому что я хочу понять, что он действительно чувствует.

Я встала.

— Сейчас?

— Сейчас рядом Тарн и я. Более безопасного момента не будет.

Мне не понравилась идея.

Но она не была безрассудной.

Роэн не собирался выпускать ребенка наружу.

И если Теон действительно способен понять, намерен ли дикий дракон нападать, это могло помочь избежать ненужного столкновения.

— Я иду с ним.

— Разумеется.

Марта сказала:

— Я тоже.

Роэн покачал головой.

— Нет. Чем меньше людей возле ворот, тем лучше.

Теон уже шел к двери.

Я схватила его за руку.

— Рядом со мной. Ни на шаг вперед без разрешения.

Он кивнул.

Во внутреннем дворе было непривычно пусто.

Большинство слуг увели в дом. Вооруженные люди стояли возле стены и башен.

Тарн находился у восточных ворот.

Он расправил крылья не полностью, занимая почти всю площадку перед стеной. При нашем появлении повернул голову.

Теон крепче сжал мою руку.

— Он тоже волнуется.

Роэн услышал.

— Из-за того дракона?

— Да. Но не боится.

Мы поднялись по каменной лестнице на стену.

И только тогда я увидела чужого дракона.

Он лежал снаружи, метрах в сорока от ворот.

Меньше Тарна, но все равно огромный.

Чешуя была серо-зеленой, на солнце местами отливала медью. Одно крыло лежало неправильно, край был разорван. На боку засохла кровь.

Но хуже всего выглядела задняя лапа.

Вокруг нее темнела широкая полоса.

Сначала я подумала, что это ремень.

Потом поняла: вокруг конечности действительно что-то закреплено.

Дракон поднял голову.

Несколько охранников сразу натянули луки.

Роэн резко сказал:

— Без команды не стрелять.

Теон вздрогнул.

— Уберите их.

— Кого?

— Людей с луками. Он их видит.

Роэн посмотрел на дракона.

— Он опасен.

— Он думает, что они снова сделают больно.

Роэн помолчал.

Потом повернулся к Ивару.

— Опустить оружие. Но держать готовым.

Кесс нахмурился.

— Милорд, если он бросится...

— Я сказал опустить.

Охранники медленно убрали луки.

Реакция была почти мгновенной.

Дикий дракон перестал дергать хвостом.

Теон выдохнул.

— Вот.

Роэн посмотрел на сына.

Теперь сомнений на его лице почти не осталось.

— Что еще?

Теон уставился на дракона.

— Он хочет уйти.

— Тогда почему не уходит?

— Не может.

— Из-за крыла?

Теон покачал головой.

— Из-за ноги.

Мы с Роэном одновременно посмотрели на темную полосу.

— Это видно, — сказала я.

— Не только.

Теон прижал ладонь к своей голени.

— Там жжет.

Роэн резко повернулся к Ивару.

— Подзорную трубу.

Кесс передал ему.

Роэн долго рассматривал заднюю лапу дракона.

Потом лицо стало жестким.

— Что? — спросила я.

Он отдал трубу мне.

— Посмотрите.

Я навела.

Изображение дрогнуло, потом стало четче.

Вокруг лапы действительно был закреплен широкий черный обруч. Не металлический в обычном смысле. По поверхности шли тонкие линии, похожие на выжженный рисунок.

Некоторые светились тусклым красным.

Кожа под обручем была повреждена.

— Что это?

— Не знаю.

— Вы уже говорите таким голосом, когда знаете хотя бы часть.

Роэн не ответил.

Теон вдруг дернул меня за рукав.

— Он хочет, чтобы это сняли.

Я опустила трубу.

— Теон, не пытайтесь слушать сильнее.

— Я не пытаюсь.

Роэн подошел к нему.

— Сможешь понять, позволит ли он мне приблизиться?

Я сразу вмешалась:

— Роэн.

— Я не подойду без Тарна.

— Это дикий раненый дракон.

— Именно поэтому мы не можем оставить на нем неизвестную печать.

Теон сказал:

— Он боится вас.

— Меня?

— Всех людей.

— А Тарна?

Мальчик закрыл глаза.

На этот раз я не останавливала.

Прошло несколько секунд.

— Тарна меньше.

Роэн посмотрел на своего дракона.

Между ними произошло то молчаливое общение, которое я уже несколько раз видела.

Тарн поднял голову.

Затем медленно подошел к воротам.

Дикий дракон напрягся.

Хвост ударил землю.

Но не поднялся.

Тарн издал низкий звук.

Не угрожающий.

Чужой дракон ответил хрипло.

Теон вдруг шагнул ближе к краю стены.

Я тут же удержала его.

— Здесь.

— Я знаю.

Он не отрывал глаз от драконов.

Тарн снова издал короткий звук.

Дикий дракон опустил голову.

— Он разрешит Тарну подойти, — сказал Теон.

Роэн спросил:

— А мне?

Теон помолчал.

— Если вы будете рядом с Тарном и без оружия.

Ивар произнес:

— Милорд, это слишком рискованно.

— Согласен.

Я удивленно посмотрела на него.

Роэн продолжил:

— Поэтому сначала выйдет Тарн. Я останусь у ворот.

Он не бросился доказывать собственную смелость.

Не стал превращать ситуацию в красивый геройский поступок.

И мне почему-то стало легче.

Ворота открыли ровно настолько, чтобы прошел дракон.

Тарн медленно вышел наружу.

Дикий поднял голову.

Я слышала дыхание Теона рядом.

Он буквально следил за каждым движением.

Тарн остановился в десяти шагах.

Оба дракона замерли.

Потом чужой снова опустил голову.

— Сейчас ему спокойнее, — прошептал Теон.

Роэн посмотрел на сына.

— Ты уверен?

— Да.

Тарн подошел еще ближе.

Обнюхал воздух возле поврежденного крыла.

Дикий не дернулся.

Роэн спустился со стены.

Я поймала его за рукав прежде, чем он ушел.

Он обернулся.

— Не приближайтесь, если Теон скажет, что дракон снова испугался.

— Я и сам почувствую реакцию Тарна.

— Я не про Тарна.

На секунду наши взгляды встретились.

Роэн понял.

— Хорошо.

Он пошел к воротам.

Теон не двигался.

Я держала руку у него на плече.

Роэн вышел наружу без меча. Остановился возле Тарна.

Дикий дракон поднял голову.

Теон резко вдохнул.

— Стойте!

Роэн остановился.

— Что?

— Не смотрите прямо в глаза.

Роэн медленно повернул голову в сторону.

Чужой дракон расслабился совсем немного.

Но достаточно.

Роэн сделал еще шаг.

Потом еще.

Так он приблизился на расстояние нескольких метров.

Я почти не дышала.

Теон тоже.

Роэн присел, не приближаясь к поврежденной лапе.

Достал что-то из кармана.

Небольшой круглый диск.

Показал дракону.

Тот не отреагировал.

Теон прошептал:

— Ему все равно.

— Что делает отец?

— Наверное, проверяет магию.

Я не знала, откуда он сделал вывод.

Роэн провел диском в воздухе возле темного обруча.

Поверхность диска вспыхнула голубым.

Черный обруч ответил красным.

Дикий дракон взревел.

Я вздрогнула.

Теон схватился за ногу.

— Больно!

— Роэн! — крикнула я.

Он уже отступал.

Тарн встал между человеком и чужим драконом.

Охрана снова схватилась за оружие.

— Не стрелять! — приказал Роэн.

Дикий дракон попытался подняться.

Задняя лапа подогнулась.

Он рухнул обратно.

Теон побледнел.

— Прекратите.

Роэн убрал диск.

Красное свечение исчезло.

Дракон тяжело дышал.

Но больше не пытался встать.

Роэн вернулся за ворота.

Когда они закрылись, я впервые нормально выдохнула.

Он поднялся к нам.

— Что это было?

Роэн посмотрел на Теона.

— Сначала его в дом.

— Я останусь.

— Теон.

Мальчик упрямо сжал губы.

— Это он чувствует боль, а не вы. Я хочу знать.

Я ожидала нового спора.

Но Роэн неожиданно присел перед сыном.

— Тогда слушай внимательно. На лапе неизвестная магическая печать. Я проверил ее обычным индикатором, и она отреагировала.

— Почему ему стало больно?

— Потому что печать активировалась.

— Зачем кто-то сделал такую печать?

Роэн посмотрел на меня.

— Именно это нам предстоит узнать.

— Можно снять?

— Пока не знаю.

— Тогда позовите Норена.

— Уже отправили человека.

Теон кивнул.

Он принял ответ, потому что тот был честным.

Роэн поднялся.

— Теперь в дом.

На этот раз мальчик не спорил.

По дороге он шел молча.

Я заметила, что немного прихрамывает.

— Теон.

— Что?

— Нога.

Он посмотрел вниз, будто только сейчас заметил.

— У меня не болит.

— Вы хромаете.

— Потому что кажется.

Я остановилась.

— Тогда прекращаем.

— Что?

— Чувствовать этого дракона.

— Как?

И вот это был вопрос, на который у меня не было ответа.

— Не знаю. Попробуйте сосредоточиться на чем-нибудь своем. На руке. На дыхании. На звуках вокруг.

Он сделал несколько шагов.

Хромота стала меньше.

— Помогает?

— Немного.

Я запомнила.

Не как открытие великой магической системы.

Как простую вещь, которая помогла ребенку сейчас.

В доме Норен появился раньше, чем я ожидала.

Оказалось, он уже был по дороге в Ранвель.

Марта отправила его прямо к кабинету Роэна.

Теона я оставила в классной комнате с заданием, которое он сразу назвал несправедливым.

Это было хорошим признаком.

Если ребенок снова спорит о письме, значит хотя бы перестал чувствовать чужую боль так сильно.

Я сама пошла к кабинету.

Постучала.

Роэн ответил почти сразу:

— Войдите.

Норен стоял у стола.

Перед ними лежала небольшая схема, которую Роэн успел набросать по памяти.

— Как Теон? — спросил доктор.

— Лучше. Говорит, что боль почти перестал чувствовать, когда отвлекся.

Норен нахмурился.

— Раньше такого не было.

— Раньше к воротам не приходил дракон с магическим обручем, — ответила я.

Роэн указал на рисунок.

— Печать выглядит так.

Я подошла.

На схеме был круг с несколькими пересекающимися линиями.

— Узнаете? — спросила я Норена.

— Нет.

— Роэн?

— Тоже нет.

— Но вы оба выглядите так, будто вам очень не нравится неизвестность.

Норен посмотрел на меня.

— Магические печати на живом драконе почти никогда не используются.

— Почему?

Роэн ответил:

— Потому что дракон не оружие и не лошадь. На нем невозможно просто закрепить заклинание без согласия.

— А если согласия нет?

— Нормальная печать не удержится.

Я посмотрела на рисунок.

— Эта удерживается.

— Да.

— Значит, либо дракон согласился, либо это ненормальная печать.

Роэн кивнул.

— Именно.

— По реакции дракона вариант с согласием выглядит сомнительно.

Норен сказал:

— Мне нужно увидеть ее вблизи.

— Пока не получится. Он подпускает только Тарна и немного Роэна.

Доктор посмотрел на него.

— Вы выходили?

— Да.

— Один?

— С Тарном.

— И зачем у вас вокруг полно охраны, если вы все равно делаете подобное?

Роэн спокойно ответил:

— Чтобы было кому слушать ваши жалобы после.

Я неожиданно рассмеялась.

Норен бросил на меня укоризненный взгляд.

— Не поддерживайте.

— Я стараюсь сохранять нейтралитет.

— У вас плохо получается.

Роэн снова стал серьезным.

— Теон сумел понять, что дракон позволит мне приблизиться при определенных условиях.

Норен замер.

— Насколько точно?

— Достаточно. Он предупредил не смотреть в глаза. Реакция изменилась сразу.

Доктор посмотрел на меня.

Я подтвердила:

— Я видела.

— И он почувствовал активацию печати?

— Да. Причем так сильно, что сам начал прихрамывать.

Норен опустился в кресло.

— Это уже не наблюдательность.

— Я знаю, — сказал Роэн.

Я посмотрела на них обоих.

— Тогда пора перестать говорить, что вы ничего не знаете.

Норен потер переносицу.

— Мы действительно не знаем достаточно.

— А что знаете?

Роэн открыл зеленую книгу Селии.

— Сегодня начнем искать.

Он показал Норену записку.

Доктор прочитал.

И мне совершенно не понравилось, как изменилось его лицо.

— Вы видели такие слова раньше? — спросила я.

— Не эти.

— Тогда что?

Норен посмотрел на Роэна.

— В старых медицинских записях иногда встречается термин «слышащие».

Роэн выпрямился.

— Почему ты раньше не сказал?

— Потому что считал его старым суеверием. Там описывали людей, которые якобы понимали драконов без собственной связи.

— Якобы?

— Записи двухсотлетней давности, половина из них составлена монахами, которые никогда не видели дракона ближе чем с городской стены.

— Где они?

— В столичном архиве врачебной коллегии.

Роэн коротко выругался.

— Что еще там было?

Норен задумался.

— Помню немного. Слышащие появлялись редко. Иногда среди семей всадников, иногда нет. Их способность описывали по-разному: одни чувствовали только боль, другие могли успокаивать диких драконов.

Я почувствовала, как внутри все похолодело.

— Успокаивать.

— Это всего лишь старый текст.

— Теон сегодня успокоил дикого дракона.

Роэн посмотрел на меня.

— Не он. Тарн.

— Тарн помог. Но до этого Теон сказал убрать луки. Дракон успокоился. Сказал, что тот боится повторного пленения. Сказал, при каких условиях вы сможете приблизиться.

Норен медленно произнес:

— Значит, нам нужен этот архив.

— Мы не повезем Теона в столицу, — сразу сказал Роэн.

— Никто и не предлагает.

— Я поеду сам.

Я вмешалась:

— После записки Селии, где прямо сказано не вести его к Совету, это разумно. Но что делать с диким драконом сейчас?

Роэн посмотрел в окно.

— Ждать.

— Чего?

— Пока он позволит помочь.

— А если состояние ухудшится?

Норен поднялся.

— Тогда я рискну подойти настолько близко, насколько позволит Тарн.

— И печать?

— Сначала нужно понять, что она делает.

В дверь постучали.

Ивар вошел.

— Милорд, с востока идет патруль.

Роэн нахмурился.

— Наш?

— Нет. Имперский.

В комнате стало тихо.

— Сколько?

— Шесть всадников. Два дракона. Остальные верхом.

Роэн медленно закрыл книгу Селии.

— Зачем?

Ивар посмотрел на него.

— Они передали сигнал. Ищут беглого дикого дракона.

Я почувствовала, как все разговоры последних часов вдруг сложились в одну линию.

Дикий дракон.

Печать на лапе.

Страх перед людьми.

И патруль, который слишком быстро оказался возле Ранвеля.

— Откуда они знают, что он здесь? — спросила я.

Ивар ответил:

— Не знают. Они заявили, что проверяют все земли по маршруту.

Роэн уже шел к двери.

— Теона в северные комнаты. Ни одного окна на восточную сторону. Никто из патруля не входит в жилое крыло.

Я встала.

— Роэн.

Он остановился.

— Что?

— Если эти люди ищут именно того дракона, я бы сначала спросила, зачем на его лапе магическая печать, от которой ему больно.

Лицо Роэна стало жестким.

— Обязательно спрошу.

Я вышла вместе с ним.

До классной комнаты было недалеко.

Теон увидел меня и сразу отложил перо.

— Что случилось?

— К воротам едет имперский патруль. Они ищут раненого дракона.

Мальчик побледнел.

— Нельзя отдавать.

— Теон.

Он вскочил.

— Они сделают снова!

— Что именно?

— То, что было раньше. Он их боится.

— Вы уверены, что это те же люди?

Теон растерянно замолчал.

— Нет.

— Тогда не будем решать раньше времени. Ваш отец поговорит с ними.

— А если они скажут отдать?

Я взяла его за руку.

— Тогда ваш отец задаст еще вопросы.

— А если они прикажут?

Из двора уже доносился далекий звук приближающихся драконьих крыльев.

Я посмотрела на Теона.

Он ждал ответа.

И впервые я не могла сказать, что правила взрослых обязательно защитят его и того, кого он слышал.

Потому что после записки Селии я уже не была уверена, на чьей стороне находятся все взрослые, которые носят форму Короны.

Глава 8. За Теоном пришли

Имперский патруль не вошел в Ранвель.

Об этом я узнала через двадцать минут после того, как Роэн ушел к воротам. Все это время Теон находился со мной в северной гостиной и почти не отходил от окна, хотя из него было видно только внутренний двор и часть западного крыла.

Драконов патруля мы не видели, зато слышали.

Тарн отвечал на их присутствие низкими глухими звуками, от которых иногда дрожали стекла. Дикий дракон за внешней стеной вел себя хуже. Теон несколько раз замолкал посреди фразы и прижимал ладонь к колену, словно пытался отстраниться от чужой боли.

После третьего раза я закрыла книгу, которую безуспешно пыталась заставить его читать.

— На сегодня достаточно занятий. Вы все равно не слышите половины того, что я говорю, а притворяться, будто мы сейчас изучаем историю Аварина, бессмысленно. Идите сюда.

Теон пересел ближе ко мне.

— Они его заберут?

— Я не знаю. Ваш отец сейчас именно это выясняет.

— Но если патруль имперский, он должен им отдать дракона?

Я не знала законов о найденных диких драконах достаточно хорошо, чтобы отвечать уверенно.

— Думаю, все зависит от обстоятельств. Раненое животное пришло на земли Арденов само, а на его лапе находится неизвестная магическая печать. Ваш отец не станет делать вид, что этого не заметил.

Теон некоторое время смотрел на закрытую дверь.

— Дракон их боится сильнее, чем охрану отца. Когда они приблизились, ему стало хуже. Не от раны. По-другому.

— Вы можете объяснить, как именно?

Он нахмурился и потер ладонями колени.

— Словно он ждал, что снова будет больно. Когда возле ворот были люди отца, он хотел, чтобы они не подходили. А сейчас хочет уйти, но не может. И еще... он знает тех драконов.

Вот это было новым.

— Драконов патруля?

— Наверное. Я не понимаю. Когда они появились, он сразу испугался.

Я села перед ним так, чтобы он смотрел на меня, а не прислушивался к тому, что происходило за стенами.

— Тогда сейчас ничего специально не ищите. Мы договорились, что вы не будете пытаться чувствовать сильнее. Если что-то приходит само, говорите мне. Но вам не нужно разбираться с целым патрулем и раненым драконом одновременно.

— А если я могу помочь?

— Помогать тоже нужно безопасно. Вам шесть лет, Теон. Это не оскорбление и не попытка сказать, что вы ничего не понимаете. Просто взрослые вокруг существуют в том числе затем, чтобы часть опасных решений не приходилось принимать вам.

Он задумался и неожиданно спросил:

— А когда мне будет десять, можно будет принимать больше решений?

— Некоторые.

— А в пятнадцать?

— Значительно больше.

— А в двадцать?

— К этому времени я надеюсь вообще перестать объяснять вам, почему нельзя выбегать к раненому дикому дракону.

Теон улыбнулся.

— Я бы и сейчас не выбежал.

— Сегодня вы пытались.

— Я хотел только посмотреть.

— Именно с таких слов обычно все и начинается.

Он уже собирался возразить, когда дверь открылась.

Я ожидала увидеть Марту или кого-нибудь из охраны.

Вошел Роэн.

Одного взгляда на его лицо хватило, чтобы понять: разговор с патрулем прошел плохо.

Теон поднялся первым.

— Что они сказали? Они хотят забрать дракона?

Роэн снял перчатки и положил их на стол.

— Хотят. Командир патруля утверждает, что дракон сорвался с места временного содержания два дня назад и представляет опасность. По его словам, черный обруч на лапе является лечебным фиксатором.

Я посмотрела на него.

— Лечебным? Тот самый, который вспыхнул, когда вы поднесли магический индикатор, и от которого дракон едва не поднялся от боли?

— Я задал примерно тот же вопрос. Мне ответили, что подобная реакция возможна при повреждении плетения.

— И вы поверили?

Роэн посмотрел на меня с выражением, которое делало вопрос почти оскорбительным.

— Нет.

Теон подошел ближе.

— Вы его не отдали?

— Не отдал. Пока дракон ранен и находится на моей земле, я имею право потребовать осмотр независимого лекаря и документы на любые магические приспособления, установленные на нем. У командира не оказалось ни одного документа, который он мог бы мне показать.

Мальчик заметно расслабился.

Я — нет.

— Почему не оказалось?

Роэн опустился в кресло.

— По его словам, бумаги находятся в центральном управлении и будут присланы позже. Патруль продолжит поисковый маршрут, а к вечеру они собираются отправить запрос.

— И просто ушли?

— Не совсем. Еще долго объясняли мне, насколько опасно держать дикого дракона у жилого поместья, предлагали помощь с обездвиживанием и очень интересовались, как именно он оказался возле Ранвеля.

— Вы рассказали про Теона?

Роэн посмотрел на сына.

— Нет. Сказал, что охрана заметила дракона у стены.

Теон спросил:

— А они не видели меня сверху?

— Нет. Я проверил. Ты находился внутри дома до того, как их драконы подошли достаточно близко.

Я вспомнила человека с подзорной трубой.

— Но кто-то видел его раньше.

Роэн понял сразу.

— Да. Поэтому сегодня никто не выходит за внешние стены, а прогулки будут только во внутреннем саду.

На этот раз Теон не начал спорить.

Он лишь спросил:

— Это из-за патруля или из-за человека на холме?

— Из-за того, что я пока не понимаю, связаны ли эти вещи между собой. Если окажется, что нет, вернем прежний распорядок. Я не собираюсь снова закрывать тебя на недели только потому, что мне не нравится неизвестность.

Я посмотрела на Роэна.

Он заметил.

— Можете не улыбаться так довольно, госпожа Маррен. Я помню все ваши речи.

— Я ничего не сказала.

— Именно поэтому выражение лица особенно красноречиво.

Теон переводил взгляд с одного на другого.

— Вы теперь даже спорите без слов.

— Нет, — одновременно ответили мы.

Мальчик усмехнулся.

— Конечно.

Роэн поднялся.

— Мне нужно к раненому дракону. Норен хочет еще раз осмотреть печать с расстояния. Теон остается с вами. Если почувствуешь что-нибудь необычное, не пытайся разобраться сам и сразу говори госпоже Маррен.

— Я понял. Но если дракону станет хуже, вы меня позовете?

Роэн помолчал.

— Если это будет безопасно и действительно понадобится твоя помощь, позову.

Это был хороший ответ.

Не обещание, что ребенок обязательно окажется в центре опасной ситуации. И не привычное «нет» только потому, что Роэн боялся самой возможности.

Теон тоже это понял.

— Хорошо.

Когда Роэн ушел, я подошла к двери и закрыла ее.

Не заперла.

Просто закрыла.

Теон сразу заметил.

— Вы тоже думаете, что патруль странный?

— Думаю, что человек, который называет причиняющую боль магическую печать лечебным приспособлением, должен очень хорошо объяснить, как она работает. Пока объяснения нет, осторожность не повредит.

— Отец думает хуже.

— Почему вы решили?

— У него такое лицо.

Я вздохнула.

— Когда-нибудь я составлю отдельный словарь выражений лица вашего отца. Вы будете главным консультантом.

— У него есть «я сердит», «я очень сердит», «я не хочу отвечать» и «сейчас все будут делать, что я сказал».

— А нормальное?

Теон серьезно подумал.

— Иногда за завтраком.

Ответ оказался смешным и одновременно слишком точным.

Остаток дня Роэн провел возле восточных ворот. Норен несколько раз проходил через дом с сумкой лекаря, потом возвращался. По его лицу я не могла понять почти ничего, а остановить и расспрашивать он мне не позволил.

— Я еще не подобрался к дракону достаточно близко, чтобы сказать что-то полезное. Тарн держится рядом, но чужой пока терпит только Роэна. Если я начну рассказывать вам догадки, через час они превратятся в выводы, а через два вы пойдете спорить с патрулем.

— Я не настолько безрассудна.

Норен посмотрел на меня поверх очков.

— Вы приехали в Ранвель меньше двух недель назад и уже заставили Роэна изменить распорядок, открыть половину закрытых маршрутов Теона и признать, что иногда он неправ. Простите, но ваши представления о собственной осторожности несколько завышены.

— Я никого не заставляла.

— Разумеется. Люди вокруг вас меняют решения совершенно добровольно и почему-то после очень долгих разговоров.

Я не успела ответить, потому что Теон выглянул из классной комнаты.

— Норен, вы идете смотреть дракона?

— Иду.

— Он сейчас почти не боится Тарна.

Доктор остановился.

— А людей?

Теон на секунду закрыл глаза, потом поморщился.

— Боится. Но не так сильно, как патруля.

Норен больше не шутил.

— Ты уверен, что различаешь?

— Да. Когда те драконы улетели, стало легче.

Мы с доктором переглянулись.

— Роэну скажу сам, — произнес Норен. — А ты больше не пытайся специально проверять. Если начинает болеть голова или становится трудно понять, где твои ощущения, сразу прекращай.

Теон нахмурился.

— Как прекращать, если я не включаю это?

Норен открыл рот и закрыл.

Это был разумный вопрос.

— Тогда делай то, что госпожа Маррен уже показала. Смотри на вещи вокруг, называй, что видишь, вспоминай, что чувствуешь именно ты. Я подумаю, можно ли придумать что-то еще.

После ухода доктора Теон сказал:

— Видите? Взрослые тоже не всегда знают.

— Конечно. Просто хорошие взрослые иногда признаются в этом.

— Отец стал чаще.

— Не говорите ему. Испугается и перестанет.

Теон засмеялся.

Я тоже.

Именно поэтому к вечеру мне почти удалось убедить себя, что опасность отступила.

Патруль ушел.

Дикий дракон остался возле Ранвеля и позволил Тарну лечь в нескольких шагах. Норен не смог снять печать, но подтвердил, что непосредственной угрозы для жизни в ближайшие часы нет.

Человек с холма больше не появился.

Охрана была удвоена.

Ворота закрыты.

Роэн находился дома.

Все, что можно было сделать разумного, уже сделали.

Ужин прошел спокойно.

Теон полчаса объяснял отцу, почему наше сегодняшнее занятие по истории было несправедливым. По его мнению, вопрос «назови три причины северной войны» был составлен неправильно, потому что причин существовало больше трех.

— Именно поэтому в задании написано назвать любые три, — объяснила я уже второй раз.

Теон повернулся к отцу, явно надеясь получить поддержку.

— Но если я знаю пять, почему должен выбирать?

Роэн отложил вилку и, к моему удовольствию, не бросился спасать сына от страшной несправедливости.

— Потому что умение выбрать главное иногда важнее, чем перечислить все известное. Если командир попросит назвать три причины, по которым нельзя садиться на определенную площадку, а ты начнешь перечислять пятнадцать, дракон успеет приземлиться раньше, чем ты закончишь.

— Это другое.

— Нет. Госпожа Маррен права.

Теон посмотрел на меня с явным подозрением.

— Вы сговорились.

— Никакого сговора, — ответила я. — Просто иногда правильный ответ остается правильным даже после того, как вы попросили второго взрослого его изменить.

Роэн улыбнулся.

— Запишите и это в вашу книгу правил.

— Не подсказывайте.

Через час Теон уже спал.

Я проверила его комнату перед тем, как уйти к себе. Окно было закрыто, ставни оставлены открытыми, потому что он ненавидел просыпаться в полной темноте. На стуле лежала одежда на завтра, возле кровати стоял деревянный дракон, который мы починили в первые дни.

— Я не маленький, чтобы вы каждый вечер проверяли, сплю ли я, — пробормотал Теон из-под одеяла.

— Раз разговариваете, значит, пока не спите.

— Но собирался.

— Тогда не буду мешать этому сложному процессу.

Он повернулся на бок.

— Завтра можно к настоящему дракону?

— Если ваш отец разрешит.

— Вы всегда так отвечаете, когда не хотите брать ответственность.

Я остановилась в дверях.

— Это вы где услышали?

— Сам придумал.

— Тогда завтра добавим риторику к занятиям. Вы становитесь опасны.

Теон тихо засмеялся.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я закрыла дверь не до конца.

Потом прошла к себе.

Вымыла волосы.

Прочитала несколько страниц книги.

Проверила тетрадь с учебным планом и поймала себя на том, что уже расписываю занятия на следующую неделю, хотя мой испытательный месяц еще даже не подошел к середине.

Это было опасной привычкой.

Я приехала в Ранвель работать.

Не строить планы на чужую жизнь.

И все же рядом с пунктом «география» уже стояла заметка: «Спросить Роэна о короткой поездке внутри владений, когда станет безопасно».

Рядом с письмом: «Начать письма самому себе через год».

С практическими занятиями: «Марта — запасы, Гарн — хлеб, конюшня — уход за лошадью».

Я улыбнулась.

Если продолжу в таком темпе, Теон к семи годам сможет управлять половиной Ранвеля и одновременно объяснять повару, почему тот неправильно считает муку.

Я легла поздно.

Разбудил меня не крик.

И не тревожный рожок.

Просто звук.

Тихий металлический щелчок.

Я открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, что именно услышала.

За окном была ночь.

В доме тихо.

Потом щелчок повторился.

Далеко.

Не в моей комнате.

Где-то в коридоре или соседнем крыле.

Я села.

Первой мыслью было, что служанка уронила что-нибудь.

Второй — что служанки ночью не ходят по детскому коридору с металлом.

Я встала и накинула платье поверх ночной рубашки.

Свечу не зажгла.

Открыла дверь.

Коридор освещали два ночных светильника. Один у лестницы, второй возле поворота к комнате Теона.

Именно второй не горел.

Я остановилась.

Его гасили только утром.

Сейчас там была темнота.

Из дальнего конца коридора донесся еще один звук.

Не громче шороха.

Я уже знала этот этаж достаточно хорошо.

Слева находились мои комнаты и две гостевые.

Справа — классная, комната Теона, маленькая гостиная и старая детская, которую почти не использовали.

Ночной охранник обычно сидел возле лестницы.

Стул был пуст.

Вот это заставило меня окончательно проснуться.

Я не стала кричать.

Если ничего не случилось, разбудить весь дом всегда успеем.

Если случилось — крик предупредит не только охрану.

Я тихо закрыла свою дверь и пошла к комнате Теона.

До нее оставалось шагов десять, когда в темноте возле погасшего светильника кто-то шевельнулся.

Я остановилась.

Мужчина.

Высокий.

Не в форме домашней прислуги.

Лицо было закрыто темной тканью.

Он стоял возле стены и что-то делал с дверью маленькой гостиной.

Еще один появился из-за поворота.

У меня внутри все похолодело.

Они уже были в детском крыле.

Я отступила прежде, чем меня заметили.

Дверь Теона находилась между мной и ними.

Через главный коридор я до нее не дойду.

И тогда я вспомнила Марту.

Три дня назад, когда мы переставляли книги, я спросила, зачем в старой детской второй узкий шкаф, который невозможно было открыть полностью.

Марта отодвинула его и показала маленькую дверь.

Когда-то няни ходили через нее в служебный коридор, соединявший детские комнаты с бельевой лестницей. После перестройки им почти не пользовались, но проход оставался свободным на случай пожара.

Теон тогда пытался сразу объявить его тайным ходом.

Я запретила.

Теперь была готова поблагодарить всех предыдущих хозяев Ранвеля за нелюбовь к окончательной заделке старых дверей.

Я вернулась к себе.

Закрыла дверь.

Прошла через маленькую гардеробную к соседней гостевой комнате. Между ней и старой детской была внутренняя дверь, которой почти никто не пользовался.

Она не была заперта.

Я открыла медленно.

В старой детской было темно.

Шкаф стоял у стены.

Я отодвинула его ровно настолько, чтобы пролезть.

Служебная дверь открылась с тихим скрипом.

Я замерла.

Никто не появился.

Коридор за ней был узким, без окон. Пахло старым деревом, пылью и льняной тканью.

До комнаты Теона отсюда было совсем близко.

Старые детские помещения соединялись изнутри.

Я шла медленно, проводя пальцами по стене.

Наконец нашла нужную дверь.

Она выходила в маленькую гардеробную Теона.

Заперта из комнаты не была.

Я открыла.

Мальчик спал.

Я подошла к кровати и накрыла ладонью его рот раньше, чем разбудила.

Теон дернулся.

Открыл глаза.

Узнал меня.

Я приложила палец к губам.

Он перестал сопротивляться.

Я убрала руку и наклонилась к его уху.

— В доме чужие. Сейчас не говорим, не спрашиваем и делаем ровно то, что я скажу. Поняли?

Глаза у него стали огромными.

Но он кивнул.

— Вставайте. Без обуви.

Он сел.

Я взяла с кровати одеяло и на секунду задумалась.

Потом свернула его под подушками, подтянула покрывало выше.

Из дверей это могло выглядеть так, будто ребенок все еще лежит.

Не на близком расстоянии.

Но нам нужны были хотя бы несколько секунд.

Теон уже стоял возле меня.

Я взяла деревянного дракона с тумбочки и протянула ему.

Не потому, что игрушка была нужна.

Просто он автоматически сжал ее в руках и перестал хватать меня за платье.

— За мной.

Мы прошли в гардеробную.

Я закрыла внутреннюю дверь.

Теон увидел служебный проход и едва не заговорил.

Я снова приложила палец к губам.

Он кивнул.

Мы вошли внутрь.

Я закрыла дверь и осторожно вернула за ней деревянную заслонку. Шкафа со стороны комнаты Теона здесь не было, но старая панель закрывала щель почти полностью.

Через несколько секунд в спальне послышался звук.

Кто-то открыл основную дверь.

Теон вцепился в мою руку.

Я прижала его к стене.

Мы слышали шаги.

Очень тихие.

Потом шелест ткани.

Один из мужчин подошел к кровати.

Я не видела его.

Но прекрасно понимала, что сейчас происходит.

Секунда.

Вторая.

Резкое движение.

Короткое ругательство.

Они нашли подушки.

Кто-то произнес негромко:

— Его нет.

Другой голос ответил:

— Ищи проход. Он должен быть в крыле.

Теон задрожал.

Я сжала его ладонь.

Времени больше не было.

Служебный коридор шел в две стороны.

Налево — к старой детской, где нас могли перехватить.

Направо — к бельевой лестнице.

Мы пошли направо.

Теон двигался босиком почти бесшумно.

Я старалась делать то же самое, но старые доски иногда скрипели.

За спиной что-то ударило в стену.

Они нашли панель.

Я ускорилась.

До лестницы было несколько шагов.

Внизу располагалась бельевая комната, за ней — хозяйственный коридор к кухне и внутреннему двору.

Главное было выбраться из детского крыла.

Теон споткнулся на первой ступени.

Я поймала его.

— Тихо, — прошептала я почти без голоса.

Он кивнул.

Сверху уже слышались шаги.

Быстрее.

Нас преследовали.

Я не собиралась соревноваться с вооруженным мужчиной на лестнице.

На площадке между этажами находилась небольшая дверь в кладовую чистого белья.

Я открыла ее.

Втолкнула Теона внутрь.

Зашла сама и осторожно прикрыла.

— Ни звука.

Мальчик прижал деревянного дракона к груди.

Я приложила ухо к двери.

Шаги прошли выше.

Остановились.

Один мужчина спустился до площадки.

Я слышала его дыхание.

Ручка кладовой медленно опустилась.

Дверь была заперта.

Я не помнила, когда повернула ключ.

Потом поняла: он уже стоял в замке изнутри.

Повезло.

Мужчина дернул еще раз.

Не сильно.

Потом прошел дальше.

Я ждала.

Теон смотрел на меня.

В темноте я едва различала его лицо.

Через несколько секунд снизу донесся первый настоящий сигнал тревоги.

Колокол.

Один удар.

Второй.

Третий.

Дом проснулся.

По коридорам раздались крики.

Где-то снаружи Тарн взревел так, что задрожала дверь кладовой.

Мужчина на лестнице выругался и побежал вниз.

Я не открывала.

Теон попытался сказать что-то.

Я покачала головой.

Еще рано.

Внизу раздался удар.

Потом звон металла.

Кто-то крикнул:

— Внутренний двор! Двое в восточном крыле!

Другой голос ответил приказом, но слова потерялись в шуме.

Теон вдруг прижал ладонь к груди.

Я испугалась, что он чувствует дракона.

— Что?

Он наклонился к моему уху.

— Тарн злой.

— Сейчас это вполне понятно. Оставьте Тарна отцу.

Мальчик кивнул.

Мы ждали еще.

Потом услышали знакомый голос Марты.

Она ругалась.

Очень громко.

И это было лучшим звуком за последние десять минут.

— Если кто-нибудь из вас еще раз скажет мне оставаться в спальне, я лично выброшу его за окно! Где ребенок?

Я приоткрыла дверь.

— Марта!

Шаги.

Через несколько секунд она появилась на площадке вместе с двумя охранниками.

Увидев нас, Марта побледнела.

— Слава всем богам. Теон!

Мальчик наконец отпустил мою руку и бросился к ней.

Она обняла его так крепко, что деревянный дракон оказался зажат между ними.

Один из охранников спросил меня:

— Как вы сюда попали?

— Через старый служебный проход. В детском крыле было минимум двое чужих.

— Они заходили в комнату молодого господина?

— Да. Искали его.

Лицо мужчины изменилось.

Он повернулся ко второму:

— Передай лорду Ардену. Наследник найден, с госпожой Маррен, бельевая лестница.

Тот убежал.

Марта взяла Теона за лицо обеими руками.

— Ты цел? Тебя не трогали?

— Я цел. Госпожа Маррен меня разбудила раньше, чем они вошли.

Она посмотрела на меня.

Ничего не сказала.

И не нужно было.

— Куда теперь? — спросила я у охранника.

— В центральную башню. Там уже перекрыли все входы.

— Идем.

Мы спустились.

Хозяйственный коридор был полон людей.

Слуги жались к стенам. Охрана бежала в сторону восточного крыла. Кто-то нес фонари.

Снаружи снова взревел Тарн.

На этот раз к реву примешался другой звук.

Дикий дракон.

Теон замер.

— Он боится.

Я взяла его за плечи.

— Не сейчас. Сначала вы.

— Но если Тарн...

— Ваш отец с ним.

— Я знаю.

Он заставил себя идти дальше.

Это было трудно.

Я видела.

Но он сделал.

До центральной башни мы не дошли.

Роэн появился раньше.

Он шел навстречу через холл.

На мундире была кровь.

Не много.

Но я увидела сразу.

Теон тоже.

— Отец!

Роэн преодолел оставшееся расстояние почти бегом.

Опустился перед сыном.

Проверил лицо, руки, плечи, словно одного взгляда ему было недостаточно.

— Где больно?

— Нигде.

— Они тебя трогали?

— Нет. Госпожа Маррен увела меня через тайный ход.

— Не тайный, — автоматически сказала я. — Служебный.

Роэн поднял на меня глаза.

Я впервые видела его таким.

Не холодным.

Не командующим.

Даже не испуганным.

Он выглядел человеком, который только что снова оказался в худшей ночи своей жизни и пока не поверил, что на этот раз все закончилось иначе.

Он встал.

— Вы ранены?

— Нет.

— Уверены?

— Полностью. Это не моя кровь.

Я посмотрела на его рукав.

Роэн проследил за взглядом.

— Тоже не моя.

Теон сказал:

— Там были двое.

— В крыле трое. Еще двое пытались открыть восточную калитку изнутри.

У меня внутри все похолодело.

— Пятеро?

— Пока нашли пятерых.

— Они прошли через охрану?

— Один пост сняли бесшумно. Часовой жив, но его ударили по голове. Кто-то заранее знал расположение постов и внутренние проходы.

Марта выругалась.

На этот раз никто не сделал ей замечания.

Я спросила:

— Их поймали?

— Двое мертвы. Один тяжело ранен. Одного взяли живым. Пятого ищут во внешнем дворе.

— Кто они?

Роэн посмотрел на Теона.

— Сначала вы оба идете в центральные комнаты.

— Нет, — сказал Теон.

Голос был тихим, но твердым.

Роэн сразу напрягся.

— Сегодня это не обсуждается. В доме вооруженные люди, которые пришли в твое крыло. Я не буду делать вид, что у нас есть время для переговоров.

Теон сжал деревянного дракона.

— Я не про комнату. Я пойду. Но вы скажете, они пришли за мной?

Роэн замолчал.

Я видела, как ему хочется ответить осторожно.

И как он понимает, что осторожный ответ сейчас станет ложью.

— Да, — произнес он наконец. — По всему, что мы видим, они искали именно тебя.

Теон побледнел.

Но не расплакался.

— Как пять лет назад?

— Пока не знаю.

— Они знают, что я жив.

Роэн не ответил.

Не потому, что не хотел.

Потому что ответ был очевиден.

Я положила руку Теону на плечо.

— Сейчас мы идем туда, где безопаснее. Ваш отец разберется с остальным, а утром вы получите ответы на то, что уже можно будет подтвердить.

Теон посмотрел на него.

— Вы правда расскажете?

— Все, что сам буду знать наверняка.

— Хорошо.

На этот раз он пошел без спора.

Центральные комнаты Ранвеля находились внутри старой башни.

Там не было окон на внешнюю стену, а единственная лестница перекрывалась тяжелой дверью.

Марта осталась с Теоном.

Я хотела тоже.

Действительно хотела.

Но в голове снова и снова прокручивался момент, когда мужчина в детском крыле сказал: «Его нет».

Он не сказал «ребенка».

Не сказал «мальчика».

Не удивился.

Он пришел в конкретную комнату и точно знал, кого ищет.

Я вышла в коридор.

Роэн стоял у двери и разговаривал с Иваром.

Начальник охраны выглядел так, будто за последний час постарел на несколько лет.

— Восточная стена чистая, — говорил он. — Пятого нашли возле старого колодца. Он попытался уйти через хозяйственный двор. Жив, но ранен в плечо. Значит, у нас двое для допроса, если первый придет в себя.

Роэн спросил:

— Как они вошли?

— Через участок возле старого сада. Веревки с крючьями. На стене нашли следы. Дежурный на башне утверждает, что ничего не видел до сигнала.

— Тогда либо он слеп, либо им помогали.

Ивар помрачнел.

— Я сам проверю каждого человека на посту.

Я подошла.

Оба замолчали.

— Мне нужно знать, насколько мы сейчас в безопасности.

Ивар ответил:

— Внутри дома все помещения проверяют по секторам. Центральная башня защищена. Без нашего разрешения туда никто не пройдет.

— А снаружи?

— Тарн патрулирует стену. Второй дракон господина Мелвина уже в воздухе. Никто не подойдет незаметно.

Роэн посмотрел на меня.

— Вы должны быть с Теоном.

— Марта с ним. А я должна рассказать вам одну деталь, пока помню точно. В комнате один из мужчин сказал: «Его нет». Второй велел искать проход и добавил, что Теон должен быть в крыле.

Ивар сразу спросил:

— Он назвал имя?

— Нет. Но они точно знали комнату и знали, что ищут ребенка. Не просто обыскивали дом.

Роэн сжал челюсть.

— Что еще?

— У них не было света. Значит, либо они заранее знали планировку, либо кто-то внутри показал путь.

Ивар сказал:

— Старые планы Ранвеля доступны в земельном архиве. Но внутренние перестройки последних двадцати лет там не отражены.

— Служебный проход они нашли быстро, — добавила я. — Один из них почти сразу сказал искать его.

Роэн посмотрел на Ивара.

— Кто из нынешней охраны знает старые детские переходы?

— Почти все старшие. Еще часть прислуги.

— Список к утру.

— Будет.

Ивар ушел.

Я осталась с Роэном.

Теперь, когда рядом никого не было, я снова посмотрела на кровь на его рукаве.

— Точно не ваша?

— Точно.

— Теон испугался.

— Я видел.

— Но слушался. Не пытался бежать к Тарну, хотя чувствовал его.

Роэн провел ладонью по лицу.

— Спасибо.

Я сразу поняла, за что.

— Я просто сделала то, что должна была.

— Нет.

Он посмотрел прямо на меня.

— Вы услышали чужих людей в доме, пошли к Теону вместо того, чтобы поднимать шум, нашли способ вывести его и спрятали так, что трое вооруженных мужчин не успели вас перехватить. Это больше, чем «просто работа».

Я почувствовала, как напряжение последних минут наконец начинает отпускать.

Руки задрожали.

Совсем немного.

До этого у меня просто не было времени заметить.

Роэн увидел.

— Сядьте.

— Не надо.

— Элина.

— Я не упаду.

— Я не спрашивал.

Он открыл дверь небольшой гостиной рядом с башней и дождался, пока я войду.

Я села.

Только теперь поняла, насколько устала.

Роэн налил воды из графина.

Протянул мне стакан.

— Выпейте.

Я сделала несколько глотков.

— Я не была храброй, если вы об этом. Я испугалась так, что первые секунды вообще не могла понять, что делать.

— Храбрость не означает отсутствие страха.

— Пожалуйста, не начинайте говорить как военный наставник.

Уголок его рта дрогнул.

— Хорошо.

Я поставила стакан на стол.

— Вы видели их лица?

— Двоих.

— Узнали?

— Нет.

— А форма?

— Обычная темная одежда. Никаких знаков.

— Значит, пока ничего.

— Пока.

Он снова использовал это слово.

Но сейчас я не стала спорить.

В дверь постучал Норен.

— Один из пленников пришел в себя. Ивар просит тебя.

Роэн сразу поднялся.

Я тоже.

— Вы остаетесь здесь, — сказал он.

— Нет.

— Элина, допрос вооруженного человека не входит в обязанности воспитательницы.

— Я не прошу присутствовать на допросе. Но если вы узнаете, кто они, я хочу знать сразу. Не утром.

Роэн посмотрел на меня.

Норен тихо кашлянул.

— Боюсь, спор сейчас займет больше времени, чем просто согласие.

Роэн бросил на него взгляд.

— Не помогай.

— Я врач. Экономлю силы пациента.

— Кто пациент?

— Пока все мы.

Несмотря на ночь, кровь на рукаве и людей с оружием в доме, я неожиданно улыбнулась.

Роэн сдался.

— Хорошо. Ждите здесь. Как только будет подтвержденная информация, скажу.

— Подтвержденная.

— Именно.

Они ушли.

Я сидела около двадцати минут.

Потом тридцать.

Сначала пыталась просто ждать.

После этого несколько раз вставала, ходила по комнате, возвращалась.

Из центральной башни не доносилось ничего.

Теон был с Мартой.

Я знала.

Все равно хотелось подняться и проверить.

В итоге я так и сделала.

Он не спал.

Сидел на кровати в комнате, которую ему выделили на эту ночь, а Марта читала рядом.

При моем появлении Теон сразу спросил:

— Нашли, кто они?

— Еще выясняют.

— Отец где?

— С господином Кессом и Нореном.

Я села на край кровати.

Марта закрыла книгу.

— Он отказывается спать.

Теон возмутился:

— Я не отказываюсь. Я просто пока не сплю.

— Уже час ночи.

— После нападения можно позже.

Я хотела сказать, что именно после нападения ребенку особенно нужен отдых.

Но посмотрела на его лицо и передумала.

— Еще немного. Потом попробуем лечь.

Он кивнул.

Несколько секунд молчал.

— Госпожа Маррен.

— Да?

— Если бы вы не услышали их, они бы меня забрали?

Марта резко вдохнула.

Я не собиралась лгать.

— Не знаю.

— Но могли.

— Могли.

Теон посмотрел на деревянного дракона.

— Почему они все время хотят меня забрать?

Вот он.

Вопрос, который уже невозможно было отложить.

Я могла дать только один честный ответ.

— Я пока не знаю. Но думаю, ваш отец теперь тоже перестанет довольствоваться половиной объяснения.

— Он и так искал.

— Искал. Теперь будет искать иначе.

Теон поднял глаза.

— Потому что они пришли сюда?

— Да.

Он подумал.

— Я не хочу снова умирать.

Я сначала решила, что он боится настоящей смерти.

Потом поняла.

— Вы про то, чтобы вас снова спрятали?

Теон кивнул.

— Если отец решит увезти меня и никому не показывать еще пять лет...

— Тогда вы скажете ему, что думаете.

— Он не послушает.

— Возможно, не согласится. Это не одно и то же.

— А вы будете говорить тоже?

Я посмотрела на мальчика.

— Если решение будет касаться вашей жизни и я буду считать его неправильным, да. Но сейчас я не стану обещать, что поддержу любой ваш выбор. Если опасность окажется реальной, придется согласиться на ограничения.

— Только не навсегда.

— Только столько, сколько действительно нужно.

Теон чуть расслабился.

Марта посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Через несколько минут дверь открылась.

Роэн вошел.

На этот раз без крови на рукаве — он успел переодеться.

Теон сразу выпрямился.

— Вы узнали?

Роэн закрыл дверь.

Подошел ближе.

Не стал отправлять сына спать.

Не сказал, что разговор взрослый.

Сел напротив.

— Одного человека мы опознали. Не по имени. Документов при нем нет, и говорить он пока отказывается. Но при обыске нашли вещь, которая не должна была оказаться у обычного наемника.

Он положил на стол небольшой плоский жетон.

Темный металл.

На одной стороне — крыло.

На другой — корона и несколько выбитых цифр.

Я уже видела похожий знак.

Не такой.

Но символ был знаком по экипажам, мундирам и официальным письмам.

Крылья Короны.

— Это откуда? — спросила я.

Роэн ответил:

— Служебный жетон доступа. Такие выдают персоналу закрытых ангаров корпуса. Он именной и учитывается в реестре. Номер уже отправили проверять.

Теон смотрел на жетон.

— Значит, они солдаты?

— Не обязательно. Жетон мог быть украден, куплен или передан. Я не хочу говорить больше, чем можем доказать.

Я оценила.

Даже сейчас Роэн держался за факты.

— А что можно доказать уже сейчас? — спросила я.

Он посмотрел сначала на меня, потом на сына.

— Можно доказать, что человек, который ночью вошел в детское крыло Ранвеля и искал Теона, связан с внутренней структурой Крыльев Короны настолько близко, что носил при себе закрытый служебный жетон.

Теон ничего не сказал.

Я тоже.

В комнате было слышно только тихое потрескивание лампы.

Несколько часов назад имперский патруль стоял у наших ворот и требовал отдать раненого дракона.

Ночью вооруженные люди проникли в дом и пошли прямо в спальню ребенка, которого официально не существовало уже пять лет.

Роэн взял жетон со стола и сжал в ладони.

— Сегодня они пришли не за драконом, — сказал он. — Они пришли за моим сыном.

Теон побледнел, но не отвел глаз.

И впервые с момента моего приезда в Ранвель никто не попытался сказать ему, что все в порядке.

Глава 9. Слышащий

Утром Ранвель выглядел почти так же, как всегда.

Именно это казалось самым странным.

Солнце поднялось над восточными холмами. На кухне Гарн ругался на помощника за слишком тонко нарезанный хлеб. Во дворе выводили лошадей. Где-то в хозяйственном крыле Марта уже спорила с поставщиком, который приехал на день раньше и считал это достаточной причиной, чтобы принять его товар немедленно.

Только возле каждой двери теперь стояли вооруженные люди.

На внешней стене стало вдвое больше охраны.

А Теон проснулся не в собственной спальне, а в комнате внутри центральной башни.

Я пришла к нему сразу после семи.

Он уже был одет и сидел на подоконнике, хотя за окном можно было увидеть только небольшой внутренний двор.

— Доброе утро. Я принесла ваши тетради, поэтому заранее предупреждаю: нападение вооруженных людей не освобождает от письма. Возможно, я ужасный человек, но пропущенные буквы меня по-прежнему раздражают.

Теон повернулся ко мне.

Он выглядел уставшим. Под глазами остались легкие тени, а волосы торчали так, словно Марта пыталась их причесать и в какой-то момент признала поражение.

— Я думал, сегодня занятий не будет. Отец сказал, что я могу отдыхать.

— Отдыхать можно после завтрака. А потом посмотрим по вашему состоянию. Если не сможете заниматься, я не стану заставлять. Но провести весь день у окна и ждать плохих новостей точно не позволю.

Он спрыгнул с подоконника.

— Того человека допросили?

Вот с чего начинались все его мысли.

Не с завтрака.

Не с того, можно ли вернуться в собственную комнату.

— Один из задержанных пришел в себя ночью. Ваш отец разговаривал с ним, но я пока не знаю, что удалось выяснить.

— Он мне расскажет?

— Обещал рассказывать то, что сможет подтвердить. Думаю, обещание действует и сегодня.

Теон взял одну из тетрадей, которые я положила на стол, но открывать не стал.

— А если тот человек скажет, почему они пришли за мной?

— Тогда ваш отец прежде всего должен понять, говорит ли он правду. Человек, который ночью забирается в чужой дом с оружием, не становится надежным источником только потому, что наконец решил что-нибудь рассказать.

Мальчик подумал.

— Значит, даже если он скажет, сразу верить нельзя.

— Именно. Иногда самые неприятные ошибки происходят не потому, что люди ничего не знают, а потому, что слишком быстро поверили первому удобному объяснению.

Он помолчал, а потом спросил:

— Вы про отца?

— Сейчас вообще не про него.

— Но он тоже иногда слишком быстро решает.

— Теон, я очень рада, что критическое мышление у вас развивается, но давайте не использовать каждое мое правило против вашего отца.

На этот раз он улыбнулся.

Совсем немного.

Этого мне пока хватило.

— Идем завтракать. Потом письмо, а после решим, что делать дальше.

Когда мы вошли в малую столовую, Роэн уже сидел там.

Это было неожиданно.