Я отказала повелителю зла Аннета Керн - Я за тебя не выйду, Рихард. Дракон пришел во главе армии Тьмы и швырнул этот мир к моим ногам. Потому что в 12 лет я ляпнула: “Завоюешь мир - пойду за тебя”. Но теперь я ответила “нет”. И оказалась заложницей властного дракона, привыкшего приказывать. Свадьба на пепелище мне не нужна, но и оставить этого одержимого не могу. Теперь я его личный секретарь. Правлю указы, разгребаю хаос в штабе и понимаю, что падаю на самое темное дно, становясь королевой его зла. Это дарк история. О том, что свет не всегда побеждает, любовь не дарует спасения, но связывает друг с другом. О серой морали, преданности и тяжелых выборах. В тексте: Беатрис: единственный человек, способный захлопнуть дверь перед носом тирана. Рихард: верховный генерал, который сдержал слово слишком буквально. Выборы из двух зол, изменение героини из светлой в темную Искры и характер: любовь, из которой нет выхода даже для богов войны. Никакого света, добра и перевоспитания. Но ХЭ для главных героев. ==================== Пролог. Чертополох Пролог. Чертополох – Нет. Слово сорвалось с губ прежде, чем я успела выстроить хоть какую-то линию обороны. И потому прозвучало сухо, почти буднично, диссонируя с грандиозностью момента. Рихард замер. Одно его колено, обтянутое черным, упиралось в жирный, серый слой пепла, покрывающий мостовую столицы. Вокруг нас царила мертвая, неестественная тишина, которой не может быть посреди захваченного города. Падал снег, пытаясь хоть как-то все это укрыть. И лишь изредка все это нарушал треск догорающих балок в соседнем квартале. Небо было затянуто багровыми тучами - то ли от магии, то ли от заката, то ли от пожарищ. Так сразу и не разберешь. Передо мной стоял генерал темной армии, держа измазанную в саже бордовую коробочку. На бархате покоилось чудесное - правда, чудесное - черное кольцо с рубином. Но я сказала “нет”. Он медленно поднял голову с белыми хлопьями на черных прядях, затем выпрямился, и уже мне пришлось смотреть снизу вверх. Глаза Рихарда, когда-то ясные, как весеннее небо над нашей деревней, теперь напоминали два темных омута. В них плясали отсветы затухающего огня, а на дне легко угадывалась свинцовая, безумная усталость. На скуле темнела поверх старого шрам свежая ссадина, на броне и эфесе меча запеклась чужая кровь. – Кажется, я не расслышал, Беатрис, - произнес Рихард. Его голос, ставший за тринадцать лет куда грубее и ниже, почти рокочущим баритоном, потерял насмешку, что я помнила. Передо мной стоял не подросток пятнадцать лет с букетом ромашек и порванными штанами на коленях. Позади Рихарда были тьма и пламя. Кровь, бои. Армия темных существ, всех, кого так боялись люди и светлые маги. Он прошел тысячи километров под черными знаменами проклятого короля. И на пепелище предлагал выйти замуж. Когда защитники пали, и чернильная тьма хлынула сюда, лишь моя лавка трав осталась нетронута. Клыкастые солдаты в броне вежливо попросили не выходить наружу и замерли черными монолитами у дверей. Я не пострадала. Ни одна искра пожара не достигла ни вывески, ни окна. Двухэтажное маленькое здание белело на фоне ужаса, словно морок. Сначала паниковала. Пыталась помочь другим, рвалась укрыть у себя, раз мою лавку не трогали. Затем, сдавшись, ждала итога. Пока Рихард не пришел ко мне лично, и я не узнала его. – Я отказываю тебе, - повторяю. Он закрывает коробочку, хватает за плечи, притягивает ближе. Этой силы не помню тоже. Рихард мог бы сломать мне кости, как маленькой птичке. Но, глядя ему в глаза, я с четкой, неожиданной уверенностью понимала, что не сделает этого. Может угрожать, смотреть с ненавистью, сжимать плечи, но ни-че-го мне не сделает. – Ты просила завоевать ради тебя мир. – Я не просила. – Ты сказала, что тогда выйдешь за меня замуж. Молчу. Не просила. Но говорила. В самом деле, и глупо отрицать, говорила. Что если завоюет мир ради меня, то стану женой. Детская шутка под смех подружек, которая привела вот к этому всему. – Рихард, мне было двенадцать. Я начиталась дешевых романов о бесстрашных драконах, что ради любимой уничтожают миры. И ляпнула это просто… Не подумав. И каково было стоять теперь посреди разрушенного города уже павшего королевства? И стараться не думать о том, сколько крови на руках, что в тяжелых перчатках обнимают за плечи? – Просто. – Я не просила. Рихард долго смотрит в ответ. Тишина между нами - как густая патока. Его рука потянулась к моему лицу, но так и не коснулась щеки. Дракон остановился на полпути и сжал пальцы в кулак. Затем отступил, спрятал коробочку и кивнул кому-то из солдат. – Забрать ее. Солдаты не задавали вопросов. Двое из них, закованные в матовую черную броню, шагнули ко мне синхронно, словно тени. Может быть, они не были даже людьми, я не знала. – Рихард! - я дернулась, когда закованные в металл пальцы сомкнулись на моих локтях. - Рихард, что это значит? Куда ты приказал меня везти? Он не обернулся, уходя прочь. Его спина, широкая и прямая, плечи, растрепанные грязные волосы - на все падал белоснежный снег, ирреальный в аду. Меня тащили к карете, запряженной нездешними, слишком массивными лошадьми. – В замок, Беатрис, - бросил через плечо. - Раз ты не хочешь войти туда как моя избранница, то войдешь как трофей. Или как гость. Выбирай сама. Экипаж тронулся. Я прильнула к крошечному окошку, защищенному частой решеткой. Столица умирала. Бывший театр лишился купола и теперь напоминал разбитый череп великана. На рыночной площади, где раньше торговали овощами, специями и тканями, горели огромные костры. Закрыла глаза, сжимая губы до боли в челюсти. Тринадцать лет. Тринадцать лет назад он стоял передо мной - нескладный мальчишка с вечно разбитыми коленками и странным взглядом. Мы тогда смеялись. Мои подружки - Клэр, Марта, рыжая Сью - покатывались со смеху, глядя, как сын черной ведьмы пытается ухаживать за дочерью лекаря деревни. Я помню, как подошла тогда. Мне стало его жаль. Его одиночество, его нелепую веру в то, что девочка просто согласится за букет полевых цветов с ним быть. Слишком высоко себя оценивала. Завоюешь мир - пойду за тебя. Достаточно ли теперь для тебя, Беатрис? Это была милостыня. Крошечная ложь, призванная подсластить его горькую жизнь. Кто же знал, что он примет ее как руководство к действию? Станет правой рукой того, чье имя запрещали произносить в приличных домах? Экипаж резко тряхнуло. ---------- Глава первая. Омела Глава первая. Омела Два месяца. Шестьдесят дней и ночей в захваченном городе. Если бы кто-то сказал мне тогда, на пепелище, что я буду добровольно в замке, где повсюду теперь черные знамена, то рассмеялась бы этому человеку в лицо. Возможно, истерически. Но город не умер. Он, как ни странно, дышал и изменялся. Израненная столица, ослепшая от дыма костров, возвращала себе если пока не величественный, то вполне живой облик. Я поправила манжеты нового платья - строгого, черного, без лишнего кружева, ибо не пристало ходить разукрашенной, если работаешь на генерала. Единственным украшением была серебряная брошь в виде омелы - подарок Рихарда. Который приняла лишь потому, что она служила пропуском в любые уголки… пожалуй, не только замка и столицы, но и захваченных проклятыми земель. Омела. Растение-паразит. В тяжелую зиму остается зеленой, присосавшись к дереву-хозяину, когда все остальное кажется мертвым. Иронично. – Госпожа Беатрис, - Корвин, за эти два месяца ставший моей тенью, помощником и охранником, вошел в кабинет с кипой новых донесений. - Из южного сектора сообщают, что рынок открыт. Местные лавочники начали принимать монеты нового короля, - глубоко вдыхает. - Сначала плевались, но когда поняли,что на них можно купить свежее мясо… Стража следит. – Гордость пасует перед голодом, Корвин, - я не поднимала взгляда от бумаг. - Что с лечебницей? – Тише, но охраняем. Заполнена наполовину. Матери приносят детей, наши лекари работают с городскими. Когда болеет ребенок, женщинам все равно на слова мужчин, - он устало падает в кресло напротив. - Город привыкает. – Патрули все равно никуда не денешь. Пойду подпишу, - взмахиваю листами, поднимаясь. - Отдохни пока. Провожу по плечу вампира. Признаться, мне тоже было непривычно бок о бок работать с проклятыми. Замок теперь - это все темные, которых боялись люди и даже маги. С драконом-королем. С драконом-генералом. И к бледноликому Корвину, с виду восемнадцатилетнему (сколько ему на самом деле, так и не выяснила), тоже привыкла не сразу. Инстинктивно закрывала шею украшениями, например. Так глупо теперь все это кажется. Но нынче моя цель находилась за дверью из черного дуба. В приемной генерала Рихарда сегодня тихо, только мы и сидели. Мы. И два безмолвных рыцаря-тени. Как я успела выяснить - мертвых. В кабинете пахло старой кожей, терпким вином и морозом из приоткрытого окна. Сам Рихард сидел у камина, откинув голову на спинку высокого кресла. В руке - бокал с темным вином, на коленях - донесения. На нем не было мундира - лишь тонкая черная рубашка с расстегнутым воротом. – О, мой самый строгий цензор пожаловал, - увидев меня, поднял взгляд, по губам скользнула улыбка. - Ну же, Беатрис. Не томи. Сколько сегодня и куда ты отправила солдат? – Всего пятерых. Для охраны моста, который восстанавливают каменщики на правом берегу. И подпиши другие постановления. Все еще улыбался. И я почти привыкла к тому, что вместо света на меня смотрела темная, глубокая тьма. Чаще со смесью сарказма и нежности. Рихард медленно поднялся. Подошел вплотную, и я почувствовала уже знакомый аромат его парфюма - можжевельника и сандала, смешанного с табаком. – Ты пахнешь омелой и шалфеем, - тихо сказал он. – Просто подпиши, Рихард… Поднял руку. Пальцы, загрубевшие от меча, едва коснулись пряди моих волос, выбившейся из прически, медленно заправили за ухо. Рихард наклонился ниже, но я не двигалась. Генерал взял руку, что лежала на папке, поднес к своим губам. Прижался к пальцам и закрыл глаза. – Я хочу тебя, Беата, - голос сорвался на шепот к самой ладони. - Хочу так, что это физически больно. Каждую минуту, когда просишь подписать, споришь… Дракон не двигался, ожидая моей реакции. В этом было наше настоящее: генерал мог взять все, что угодно, кроме меня. Таковы условия. Я - его секретарь, если так хочет, чтобы оставалась рядом. Или - трофей и пусть поступает, как пожелает. Рихард аккуратно обнял мое лицо ладонями. Пальцы были горячими. Медленно склонился, и я ждала возможности возмутиться поцелую. Но его не последовало. Он лишь прижался своим лбом к моему, закрыв глаза. Мы стояли так в тишине кабинета, и во всем это было… Не надо, Рихард. – Подпиши бумаги, - тихо прошу, сжав его плечи и ощущая твердые мышцы под тонкой тканью рубашки. – Ты невыносима, - Рихард коротко и горько усмехнулся. - Город рушится, империя строится, я признаюсь в желании, а ты просишь закорючку на бумаге. Он отстранился, но лишь на сантиметр. Рука скользнула к талии, уверенно протягивая к себе. Лицо склонилось к шее, губы коснулись пульсирующей жилки, и я невольно напряглась. По загривку побежали мурашки. Но генерал тянулся к перу, не выпуская меня из рук. – Я подпишу все, что пожелаешь. Останешься еще на пару минут? – Рихард, у меня дел не меньше твоего. Не останусь. Дракон прижимает к бедру, а я слежу за тем, как медленно выводит чернилами буквы на бумаге. Поцелуй по шее, подбородку, мы уже лицом к лицу, и я упираюсь в его грудь, приподняв бровь. – Ты домогаешься собственного секр… – Генерал! Не то чтобы Корвин не знал, что происходит. Сложно не знать, если работаешь на одного и присматриваешь за второй. Потому, услышав голос, мы даже не пытаемся сделать вид, что все не так, как вампир подумал. – Я тебя казню, Корвин. Тот шутливо кланяется в ответ на мрачное обещание Рихарда, стукнув набойками сапог. А у меня появляется возможность выпутаться из объятий, в которых уже не держат. Поправляю платье и убираю один лист, чтобы получить роспись на втором. – Советник Эрмон просит вас приехать. Дело срочное. Рихард бормочет проклятья на северном диалекте, мне незнакомом, быстро расписываясь и даже не читая. Постепенно я начинаю различать хотя бы отдельные слова, потому что в основном в армии говорили на нем. Вампир, не будь дураком, чертит перед собой защитную руну. Сначала я смеялась. Потом заметила, что ее часто вызывают, даже незаметно, встречаясь взглядом с Рихардом. Целует меня в висок, хватает мундир, застегивает на себе. Я уже привычно поправляю генералу воротник с вышитым на груди чертополохом. – Съезди, отвези донесения, Корвин. – Я поеду с ним. – Там опасно. – А я секретарь генерала. И хочу убедиться, что в лечебнице все в порядке. – Сиди. Здесь, - четко выговаривает Рихард, но ждать и спорить времени уже нет. Решив, что приказы распространяются на всех и сразу, выходит, оставляя нас вдвоем. На советах я присутствовала далеко не всегда, Корвин тем более. Так что смотрим друг на друга, затем вампир пожимает плечами и сторонится, чтобы пропустить женщину вперед. – Беатрис, возьму вас с собой в город за пару глотков крови. – В лечебнице отыщется любая - с дизентерией, лихорадкой, сепсисом. Смеюсь, глядя на выражение лица Корвина, словно под нос сунули что-то похуже даже дохлой крысы. ---------- Глава вторая. Паслен Глава вторая. Паслен Экипаж с гербом чертополоха катился по мостовым столицы, и я смотрела в окно. Не так уж часто удавалось выбраться из замка, так что ловила любые изменения. Два месяца царила разруха, пожары уничтожали то, что люди годами создавали. Сегодня же город напоминал муравейник, который кто-то безжалостно разворошил, но муравьи, вместо того чтобы разбежаться, начали строить все заново. – Вы зря смеетесь над дизентерией, Беатрис, - Корвин сидел напротив, картинно поправляя манжеты формы. - Плохая кровь - это как для вас прокисшее молоко. Только с риском выблевать желудок. – Буду иметь в виду, когда решу тебя отправить. Все еще смеюсь, поправляя на плече сумку с записями. Вампир был первым, из-за кого стала хотя бы улыбаться, а после и смеяться заново. Скрашивал дурное настроение и оставался неизменно-вежливым. В дневном свете его кожа казалась почти прозрачной, глаза - цвета старого красного вина. Город менялся… Огромные орки - медлительные, шумные, но невероятно сильные, ворочали гранитные глыбы так легко, словно гальку. Местные рабочие, поначалу жавшиеся к стенам, теперь орали на стройке, не боясь ни клыков, ни когтей. И этот странный симбиоз тревожил и восхищал одновременно. Люди хотели жить. Многое в столице нуждалось в изменениях еще до прихода темного короля Валериана. Я видела по документам, что стали наконец перестраивать систему канализации. Выделили деньги на академию. Но это не отменяло недоверия и ненависти многих из жителей, что потеряли родных. Лечебница встретила нас едким запахом чистоты, что бывает лишь в лечебницах, и горькой полыни. Я вошла внутрь в сопровождении Корвина. Здесь социальные статусы стирались, но все равно чувствовала на себе взгляды. Слухи - как пожар. Раньше я держала известную лавку, куда приходили и простые люди за микстурами, и сами лекари за травами. Теперь… Теперь работала на генерала, что захватил королевство. Матери в поношенных чепцах сидели на скамьях рядом с женами бывших дворян, и все одинаково ждали помощи от темных магов. Слухи… Что могут помочь, что могут вылечить и не только раны солдат. – Господин Освальд, - я подошла к главному лекарю. - Все ли в порядке? Невысокий пухлый старик выглядел так, словно не спал уже неделю. А может, так и было. Форму ему пришлось сменить на черную, как и полагалось тем, кто работает на короля Валериана. Но, признаться, я была благодарна, что главный лекарь не стал идти на эшафот или в тюрьму, а занялся своим делом. – Благослови нас всех небо, Беатрис… - отвечает, вытирая флегматично и устало руки. - С перебоями, но нам подвозят все необходимое. Без перебоев сейчас никак. Это правда. Я помогала, чем могла. И в этот раз провела здесь часа два, а то и три. Проверяла журналы, помогала лекаркам с повязками, составляла список того, что нужно достать. Донесение Корвина могло подождать до ночи, так что он меня не торопил, но и не помогал особо, флиртуя с одной из дворянок. – Корвин. Идем, - отрываю от потенциальной любовницы, спасая ее белую шейку. - Отвезем бумаги на заставу и обратно в замок. Когда вышли на высокое крыльцо лечебницы, уже был закат. Солнце - тяжелое, почти багровое, зависло над крышами, заливая площадь алым и золотым. Красиво, конечно… И мрачно. Я вздохнула, ступая вниз. Народу к вечеру прибавилось, недалеко была развернута полевая кухня. Но нам к карете, что осталась в стороне. Корвин спрашивает что-то, я не могу расслышать из-за шума вокруг, переспрашиваю… Из узкого, темного переулка, ведущего к набережной, раздался резкий, надрывный крик, а следом - грохот колес по булыжнику. В толпу, с воем бросившуюся в рассыпную, влетела подожженная телега, доверху набитая соломой и старыми бочками с дегтем. Пламя ревело, обдавая жаром. Раздался оглушительный треск ломающегося дерева и металлический скрежет. Один из солдат патруля не успел отскочить, и я увидела, как тяжелое колесо подмяло под себя, мгновенно превращая в огненную головешку. – Смерть проклятым! - взревел голос из толпы. - За истинного короля! Мир мгновенно раскололся. Десятки людей в серых плащах вынырнули из теней. Мечи, цепы, даже обычные кухонные ножи и вилы. И ненависть. – Беата, назад! - Корвин буквально потащил меня, прикрыв багряным, полупрозрачным щитом. Я знала, что солдатам Рихарда было приказано минимизировать жертвы. Но в таком хаосе это было невозможно. Крики, кровь. Мужчина в черном нагруднике рухнул на одно колено, когда в сочленение доспехов вогнали заточку. Толпа тут же навалилась сверху, пытаясь растерзать живьем. – Они его убьют! - крикнула я, оборачиваясь на вампира. – Пусть убивают, лишь бы не вас! - прошипел Корвин, отбрасывая одного из нападавших ударом ноги. Горожане, подстрекаемые мятежниками, хлынули вперед, вооруженные всем, что попалось под руку. В лицо мне прилетел камень, поцарапав щеку. Не смотря на то, что была лекарем, магия моя была совсем не светлая. Но держала искры в пальцах, лишь помогая Корвину. Выступить против своих? Или против проклятых? – Шлюха генеральская! - закричал крупный мужик, силясь прорваться сквозь солдат. Да, узнать меня по огненным волосам было несложно. Так меня и называли. Нужно было бежать, но я не могла бросить лекарей. Площадь, между тем, превратилась в хаос. Ржание коней, крики раненых, лязг металл о камень. Часть солдат сомкнула щиты, закрывая вход в лечебницу, но толпа напирала. Кто-то бросил зажигательную смесь. – Корвин, лечебница горит! - я попыталась броситься к ведрам с водой, стоявшим у входа. – Стоять! - рявкнул вампир, перехватывая меня за талию. - Если вы выйдете из круга щитов, я вас не удержу! В этот момент один из мятежников выстрелил из арбалета. Болт со свистом пролетел в сантиметре от моего виска, вонзаясь в щит. Людей становилось все больше. Соседние улицы выплевывали новых бунтовщиков. Запах гари и крови стал почти невыносимым. Именно в эту секунду небо над площадью внезапно почернело, хотя до полного захода солнца еще оставалось время. ---------- Глава третья. Боярышник Глава третья. Боярышник Тьма упала на квартал, накрывая и лечебницу, и нас, и улицы. Бархатная, тяжелая, гасила крики бунтовщиков и солдат, жителей, что не успели убежать под защиту надежных стен. Я видела, как тени под ногами начали удлиняться, а затем отрываться от земли. Затем пришел звук. Топот копыт массивных жеребцов. Из дыма, пламени и неразберихи вылетел вороной конь, следом - еще один. И еще. Кавалькада проклятых принесла колдовство, новый лязг металла о металл. Кто-то загонял мятежников в кольцо, чья-то когтистая рука буквально выдернула орущего трехлетку из толпы, чтобы не растоптали. – Назад! - голос Рихарда, усиленный магией, пророкотал над площадью, где мы стояли. Тени рванулись вверх под его рукой. Это было похоже на взрыв чернильницы. Они сбивали с ног зачинщиков, те, кто смели сопротивляться, или умирали под лезвиями подчиненных генерала, или падали под его магией. Хаос превратился в побоище. Рихард осадил коня прямо перед ступенями лечебницы. Жеребец с багряными глазами встал на дыбы. – Кто? - негромко спросил. Кровь на моей щеке. Разорванное на плече платье. Глубокая царапина на ключицах. Он все это увидел, а я - как в чужом взгляде тьма стала гуще и злее. Монолитом давила даже на меня, а затем метнулась обратно к толпе мятежников. – Кто из них это сделал? - повторил генерал. – Рихард, остановись! - сбежала по ступеням, игнорируя протестующий возглас Корвина. Дракон соскочил с седла, не дожидаясь, пока жеребец успокоится. Я успела схватить его за руку, сжала пальцы со всей силы, до побелевших костяшек. Не отпущу. Ни за что не отпущу, даже если придется упасть на мостовую. – Ты ранена, - его голос дрожал от едва сдерживаемого бешенства. – Это просто царапина, Рихард. Посмотри вокруг, ты сейчас убьешь их всех! Он обернулся к толпе. Люди пятились, бросая ножи и камни. Люди в серых плащах уже лежали лицом в грязи - из тех, кто выжил. – Галлос! - рявкнул Рихард подоспевшему командиру. - Окружить квартал. Всех, у кого в руках было оружие - в казематы. Зачинщиков - к палачу. – Рихард... Дракон резко развернулся ко мне. Я не смела больше заступаться за тех, кто на моих глазах чуть не сжег лечебницу и убивал мирных горожан, не разбирая, кого и за что. А через секунду уже оказалась прижата к его груди. Он пришел. И я в ответ вцепилась в его плечи. Сердце билось, как сумасшедшее от запоздалого, дикого страха. Мы могли просто умереть. И мы, и те, кто были у лекарей, и Корвин. Сжала зубы, но не могла отпустить Рихарда, ужас сковал пальцы до боли. – Я же. Сказал. Тебе. Сидеть. В замке, - цедит приглушенно, а я лишь сильнее сминаю плотную ткань мундира, уткнувшись в грудь. - Я не для того шел сюда тринадцать лет, чтобы потерять из-за кучи идиотов. Вдруг понимаю, что его руки, обнимающие в ответ, подрагивают. Резко вскидываю голову. Во тьме, густой и глубокой, стоял такой же ужас. Он резко отстранился, ища взглядом вампира. – Ты жив только потому что она еще дышит. В замок, оба. Попробуешь выйти из кареты до того, как ворота закроются - и этот вечер станет твоим последним воспоминанием, Корвин. – Слушаюсь, генерал, - вампир отвесил самый искренний поклон в своей жизни. Рихард сам довел меня до экипажа и помог сесть внутрь. Когда дверца захлопнулась следом за Корвином, я увидела в окошко, как дракон вскакивает в седло и ведет отряд вглубь квартала, оставив нескольких подчиненных у лечебницы. – Ты как, Беата? Я покачала головой на вопрос вампира и откинулась на спинку сидения. Смотрела на город. Теперь уже не тьма, просто ночь опускалась на него. Мысленно перебирала приказы, документ, занимая голову. Усилят патрули… До того в отчетах попадались строчки о подавлении мятежников, я же не дура, не понимать, что происходит. И что не получится взять и просто договориться с теми, кто берется за оружие. Но впервые сама попала в такую передрягу, до того боги, вероятно, были куда более милостивы. Я сомкнула ресницы, стараясь дышать глубоко и ровно. Перед глазами стояла тьма Рихарда. Полная ярости и страха за меня. ---------- Глава четвертая. Шиповник Глава четвертая. Шиповник До замка мы добрались без приключений. По сравнению с шумом переулка внутри была почти звенящая тишина, несмотря на то что и двор, и внутренние покои местами перестраивали. Корвин шел за мной молча, с лицом приговоренного к казни, но приятно удивленного отсрочке. – Если все-таки казнит меня, - произнес у двери спальни, до которой проводил. - Обещай положить мне в гроб томик романа, что не дочитал. – Иди уже, - я слабо улыбнулась, касаясь плеча вампира. - Не казнит. В спальне пахло сухими травами, что я развешивала по старой привычке, чтобы хотя бы что-то напоминало об оставленной лавке. Склянки, записи, книги… Глубоко вдохнула, прикрыв глаза и прижавшись спиной к двери. Затем принялась раздеваться. Стянула разорванное на плече платье, оставшись в тонкой нижней рубашке, подошла к зеркалу. Царапина на ключице уже перестала кровить, затягиваясь тонкой корочкой. А вот кровь на щеке бы отмыть, потому что выгляжу так себе. Вздрагиваю, оборачиваюсь. В дверь даже не стучали, просто распахнули, глухо ударив о стену. Рихард стоял на пороге, еще не сняв легкие черные доспехи. На стали багровели свежие подтеки - чужие, разумеется. С волос, влажных то ли от пота, то ли от дождя, в который чудом успели не попасть, падали капли. – Ты не заперлась, - констатировал он вместо приветствия. – А должна была?.. - повернувшись обратно, смотрю на его отражение в зеркале. Дракон шагнул внутрь и закрыл дверь. Этот звук показался мне выстрелом из арбалета - резким, неприятным. И опасным. – Должна была? - повторил Рихард, медленно приближаясь, стягивая перчатки и бросая куда-то на кровать. - Я вогнал клинок в глотку только за то, что он посмел тебя оскорбить. Он стоял в шаге от меня. Слишком близко. Инстинктивно задрала подбородок, стараясь не замечать того, как по углам ползут злые тени. – И что ты хочешь услышать, Рихард? Спасибо? Спасибо, что спас, а теперь уйди, я хочу спать? - мой голос зазвенел, срываясь с губ вместе с запоздалым страхом и адреналином. – Я хочу слышать, - его пальцы коснулись плеч, а затем резко развернули меня. - Почему ты, мать твою, оказалась в том переулке, если я приказал сидеть в замке? Его пальцы скользнули выше, к скуле, стирая засохшую кровь большим пальцем. Движение было почти нежным. Ласковым, неожиданно для того, кто в ярости. Если бы не стальная хватка второй руки, внезапно легшей на мое бедро и притянувшей ближе. – Там лечебница, - процедила сквозь зубы, упершись в холодную, грязную от крови сталь на груди. - Там дети, Рихард. А я, если ты забыл, была лекарем, и я там нужна. – Ты нужна мне здесь! - впервые за этот разговор повысил голос. - Живая. Целая. А не с болтом в башке на радость толпе кретинов. – Я не вещь, чтобы пылиться в шкафу, пока ты воюешь! – Ты не вещь, - он вдруг отпустил мое бедро и резким движением расстегнул ремешки нагрудника. Броня рухнула на ковер, и он остался в той самой тонкой черной рубашке, что была на нем утром. Только теперь она прилипла к телу, обрисовывая каждый мускул. Шагнул ближе, я - назад. И еще раз. Пока не уперлась поясницей в край туалетного столика. Бежать было некуда, потому оставалась на месте, глядя в глаза Рихарда. Все, что я видела за последнее время - тьму. Непроглядную, холодную, решительную. Бессердечную во многом, и я понимала, почему. Но она теплела, если Рихард смотрел на меня, становилась насмешлива, если спорили. Сейчас в ней плескалось что-то живое и отчаянное, почти человеческое. Гнев и ужас. – Ты хоть понимаешь, что я почувствовал, когда доложили о бунте в том квартале и что ты там? - в голосе, где еще слышалась угроза, появилось жалостливое, на выдохе болезненное. - Что я мог опоздать? На две минуты… На две, и ты бы… Он не договорил. Челюсть сжал так, что желваки заходили под кожей. Я сжала губы в ответ и отвернулась. Внутри все переворачивалось. Не надо, Рихард. Не надо, прошу. Каждый раз его тьма словно заражала меня, подтачивала решение, заставляла возвращаться к пепелищу города с кольцом. Не знаю, что именно… Его преданность. Осознание ужаса, что творил, кем стал. Или того, что приходил ко мне ластиться, будто огромный пес. Дракон прикрыл глаза, и его лоб медленно, почти невесомо коснулся моего виска. Я почувствовала, как он выдыхает - длинно, прерывисто, устало. Так, что сердце сжалось. Мне не нужен поводок от твоего ошейника с шипами, Рихард. Не нужен. Не нужен, забери. Забер… – Будь моей, Беата, - попросил он вдруг тихо, все еще не открывая глаза. - Прошу тебя. Прекрати меня отталкивать. Я молчала. Не потому что врать не умела, а потому что не хотела ему. Знала, черт побери, знала, кто он. Знала с того самого дня, как пришел просить руки. Видела отчеты о подавлении мятежей. Ставила подпись под его приказами, отправляя в казематы. Бешеный пес короля Валериана, призванный навести порядок. Не было тут иллюзий о том, что исправлю. Что, что мне изменять?! Рихард был жесток и опасен. Рихард… Рихард был одержим, это правда, и эта одержимость мной пугала. А еще эта одержимость имела горячие ладони и бархат низкого голоса. И взгляд, словно на единственный источник света. И внутри постыдно, ненавистно к себе, скручивало возбуждение совсем не от силы генерала или того, как вгонял кинжал в чьи-то там глотки. От того, как боялся потерять. От ярости и страха. – Ты сам знаешь ответ, - наконец выдохнула, ненавидя себя за хрипотцу в голосе. Он резко подхватил меня под ягодицы и усадил на туалетный столик. Склянки и баночки с травами жалобно звякнули, одна покатилась на пол и разбилась, наполняя воздух пряным ароматом. Рихард встал между моих разведенных коленей, и тонкая ткань рубашки теперь казалась насмешкой над остатками приличий. – Ты меня не послушала, - его руки легли на мои плечи, стягивая бретельки вниз, обнажая плечи. – Рихард, прекрати. Он наклонился и прижался губами к царапине на ключице. Втянул кожу, а затем провел языком, слизывая остатки крови. И по моему телу прошла судорога, отозвавшаяся сладкой, ноющей пульсацией между ног. Будь ты проклят, Рихард. Будь проклята я. – Если ты еще раз... - прошептал он, поднимая голову. - Если ты еще раз выйдешь за ворота без моего ведома. И заставишь бояться за тебя. Я сожгу этот город дотла, Беата. Я превращу его в пепелище, по которому будешь ходить только в моих объятиях. Ты поняла меня? Возмутиться. Мне нужно возмутиться. Ударить, в конце концов, я могу его ударить. И напомнить, что все еще не трофей, у нас есть договор. Заткнись, Рихард. Просто замолчи, перестань. Вместо этого я подаюсь вперед и сама впиваюсь поцелуем в его губы. Зло, голодно, кусая его нижнюю губу до металлического привкуса. Потому что в эту секунду это казалось единственным способом заткнуть его и собственное предательское тело. Рихард замер на секунду, а потом ответил с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Его язык проник в мой рот, требуя подчинения, наказывая и лаская одновременно. Одна рука сжала мои волосы на затылке, фиксируя голову, вторая скользнула по обнаженной спине, вниз к талии. Он оторвался от меня так же резко, как и начал, тяжело дыша. Мотнул головой, словно возвращая себе самообладание, втянул носом воздух, запрокидывая голову. Облизал губы, а я сидела на столике, не смея пошевелиться, потому что любое движение могло взорвать все до пожара, о котором пожалею. – Вот теперь, - выдохнул генерал, отступая на шаг и поднимая с пола свой нагрудник. - Ты заперта в крыле до утра. Я пришлю Корвина с завтраком. И попробуй только сказать, что ты на меня зла. Он подошел к двери, распахнул ее и, не оборачиваясь, бросил через плечо: – Я люблю тебя. Дверь захлопнулась. Я осталась сидеть где была, посреди осколков и пряных ароматов, прижимая пальцы к горящим, опухшим губам. В висках стучало. Внутри все дрожало мелкой, противной дрожью. Я поцеловала его. Я первая поцеловала его. Не он меня. Я сама. И самое страшное было не в том, что он ответил. Да кто бы сомневался. А в том, что в момент, когда наши языки соприкоснулись, я на долю секунды почувствовала такое желание, что чуть не позволила себе… Слишком многое. Сползла со столика, ноги подкашивались. Подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу, за которым моросил дождь. – Ты просто испугалась, - прошептала своему отражению. - У тебя был шок после нападения. Адреналин. Ничего больше. Это просто глупое тело. Я почти убедила себя в этом. Почти. ---------- Глава пятая. Цикорий Глава пятая. Цикорий Я проснулась от того, что в дверь словно скреблись. Настойчиво, словно у меня появился кот, который устал всю ночь сидеть один и очень хочет попасть в комнату. – Войдите, - хрипло со сна произнесла, садясь на постели. - Боги, Корвин… А это был именно он. Скользнул в спальню с подносом в руках. Чай, разрезанная булочка, масло, вазочка с вареньем и кусочки прожаренного мяса с ужина. Поставил на столик у кровати и отступил на шаг, заложив руки за спину. – Генерал велел передать завтрак, - произнес вампир слишком уж официально, затем хмыкнул. - И что вы заперты в крыле до его возвращения. Я медленно перевела взгляд с подноса на Корвина, потом на дверь. – И когда он вернется? – Не уточнил. Выехал затемно. С Галлосом и двумя десятками всадников. Что-то на северных заставах. Я откинула одеяло и встала. Корвин демонстративно отвернулся к окну, пока я накидывала халат поверх ночной рубашки. Осколки я так вчера и не убрала, зелье осталось темным въевшимся пятном на ковре. Хм… Кажется, вчера Рихард сказал, что заперта я лишь до утра. А тут арест продлен, не то чтобы удивлена. – Поворачивайся. Ты сказал, что заперта я в крыле. – В крыле. – Тогда идем работать. Я не собираюсь сидеть в комнате, пока Рихард соизволит выпустить, разберем накопившиеся бумаги. Приведу себя в порядок, жди. – Жду-жду. Украв с подноса кусочек мяса, ушла в смежную комнату. Оставлять Корвина с едой - все равно что ее лишиться, так что или нужно было брать все, или вот, хоть любимое мясо забрать. Потому что стоило закрыть двери, за спиной уже ломали булочку и звенели ножом о вазочку с вареньем. *** В кабинете Рихарда было холодно. Камин не топили со вчерашнего вечера, и первым делом попросила слуг заняться огнем. Села в его кресло. Кожа еще хранила слабый, почти неуловимый запах парфюма, коротко напомнив о вчерашнем. Корвин расположился напротив, развалившись в кресле для посетителей и ожидая приказов. Донесения. Отчеты. Прошения. Первые полчаса я просто просматривала их, делала заметки, подписывала, читала письма. Восстановление моста на правом берегу шло медленно, не хватало камня. В южном секторе открылся рынок, но торговцы жаловались на высокие пошлины, но пока с этим ничего не поделаешь. Продовольствие. До этого у меня руки не доходили, но и не я одна работала на Рихарда, больше выполняя поручения и сосредотачиваясь на том, что он просил. Просто раз уж меня заперли… Просматриваю бумаги в папке, вникая в тему. И чем дальше читаю, тем больше холодею. Запасы зерна в городских амбарах: на 10 дней при текущем расходе. Поставки из восточных провинций: прерваны (мятеж на тракте). Альтернативный маршрут через север: +4 дня пути, потери при транспортировке до 20%. Дальше шли колонки цифр. Я вглядывалась в них, пытаясь осознать масштаб проблемы. Проблемы были не только с зерном, но с ним - самые большие. Я спешно пролистала и наткнулась на список. Частные зернохранилища: 1. Торговый дом Грейнов - 800 мешков. Владелец: Олдрик Грейн. 2. Гильдия пекарей - 450 мешков. Глава: Маркус Толл. 3. Вдова барона Эшфорда - 300 мешков (опечатано по наследственному делу). И так далее. Суммарно - больше двух тысяч мешков зерна, которого явно бы хватило на то время, пока поставки провизии не будут восстановлены. Еще листы. Приписка от руки Рихарда бросается в глаза узким, длинным почерком, уже мне знакомым за это время. Грейну - предупреждение о спекуляции. Ответ: отказ. Толлу - предложение о выкупе по фиксированной цене. Ответ: отказ. Эшфорд - судебная тяжба, минимум две недели. Решение: форсировать поставки с севера, усилить охрану тракта. Время: 15–20 дней. Я откинулась на спинку кресла. Десять дней. Десять дней до того, как от недостатка зерна люди станут еще злее. И Рихард, вместо того чтобы просто забрать это зерно, писал предупреждения и предложения о выкупе. – Корвин, - позвала я тихо прикорнувшего в кресле. – Да?.. - сонно откликается, не открывая глаз – Почему генерал не заберет зерно? У него есть на это полномочия? Вампир зевнул и потянулся. – Полномочия есть. Но есть проблемы, - подавив еще один зевок, объясняет. - Грейны связаны с банками Центральной равнины. Если их тронуть, кредитные линии закроются. А мы сидим на заемных деньгах: жалованье солдатам, поставки оружия, фураж для лошадей - все через них. Толл - глава гильдии, за ним все пекари города. Представляешь, если ему в голову ударит все закрыть? А вдова Эшфорд... - Корвин поморщился и машет ладонью. - Там наследники, малолетние племянники. Юридически зерно принадлежит им, а вдова вообще только управляющая. Тронуть сирот - даже по законам военного времени - это... – Это что? - я прищурилась. – Это не по-людски, - закончил Корвин негромко. - Генерал... он многое может. Но он не воюет с детьми. Убить, казнить, но, знаешь… Сирот оставить голодными. Власть, Беата, стоит не только на штыках, даже такая, как наша. Я смотрела на список. Две тысячи мешков. Девять дней до голода. Отвернувшись к окну, раздумывала. Грейны. Торговый дом Грейнов. Олдрик Грейн. Имя это мне было знакомо, как и второе из списка. Другое дело, могу ли я вмешиваться? – Корвин, - медленно произнесла, поднимая листы к глазам и еще раз пробегаясь по ним, - три года назад ко мне в лавку пришел человек. Богатый, нервный, с жалобами на боли в суставах. Я дала все снадобье и заломила цену, а он и не торговался. А через месяц пришел снова - на этот раз с синяком на скуле и просьбой о зелье, которое помогает от бессонницы. Я продала. Он выпил полсклянки и разрыдался. Рассказал мне, что его жена спит с его младшим братом, а он не может развестись, потому что тогда потеряет долю в семейном деле и останется нищим. Этого человека звали Олдрик Грейн. Корвин уставился на меня, затем подался вперед и оскалился коварно так, что я увидела вампирские, удлиненные клыки. – Хочешь сказать... – Я хочу сказать, - встала и начала мерить шагами кабинет, - что была лекарем достаточно долго и кое-что знаю. Грейн боится огласки своих семейных проблем больше, чем солдат с мечами. А Толл приходил ко мне за микстурой для внучки. Лихорадка. И я сидела с ней три ночи, пока старик молился в углу. Говорил, что готов отдать что угодно, лишь бы она жила, - разворачиваюсь к вампиру. Корвин долго смотрел на меня. Потом пожал плечами, откинувшись на спинку кресла. Его такие методы не смущали вовсе. – А ты жестока, Беата. – Я не жестока, я делаю то, что должна. Меньшее зло, слышал такое? Найди мне Ургота. Или кто там остался за старшего в гарнизоне. – Меньшее зло, Беата - куда хуже большего, поверь старому вампиру, - все-таки поднимается, даже с шутливым кряхтением. - Заиграешься - дороги назад не будет, а пока ты просто была секретарем. Я забрала со стола брошь с омелой, намереваясь идти за теплым плащом. – Корвин. Через девять дней в этом городе начнут умирать дети от голода. И если для того, чтобы этого не случилось, мне нужно напомнить трем торгашам об их грешках, я это сделаю. И мне плевать, как это называется. – Раааазумеется, Беатрис, - вампир поклонился, вроде как соглашаясь, но что-то мне в этом согласии не понравилось. ---------- Глава шестая. Спорынья Глава шестая. Спорынья Командиром оказался немолодой орк по имени Ургот. Возвышался надо мной, явно думая, что женщина рехнулась. Но я не рехнулась, я знала, что делаю. Однако слушал внимательно, зная, что секретарь генерала, видя брошь. – Мне нужен отряд, - говорю ему, передавая бумагу со списком хранилищ зерна. - Три телеги, солдат пятнадцать. – Зачем? - раскатисто спросил Ургот и поднял взгляд с документа на меня. – Мы поедем к торговому дому Грейнов. И к гильдии пекарей. И к вдове Эшфорд. – Зачем? - повторил орк с каменным терпением. – За зерном. Он перевел взгляд на Корвина, потом снова на меня. Вампир промолчал, лишь пожал плечами, мол, сам слышишь, что госпожа говорит. – Генерал приказал? – Генерал в отъезде, - поджимаю губы. - А у вас есть приказ защищать город и поддерживать порядок. Я - секретарь генерала. Этого достаточно? Ургот наклонился надо мной, потому что был на головы три выше, а мне пришлось задрать подбородок. Смотрел в глаза своими темными, шумно выдыхая через крупный, несколько раз сломанный, нос. Я не отвела глаз, хотя сердце колотилось где-то в горле. Если он откажет - все, я никто, солдаты Рихарда вполне могли видеть во мне просто девицу, что греет его постель, хоть мы ни разу и не спали вместе. Затем медленно кивнул. – Он. Знает? - спросил по слогам. Помедлив, я покачала головой. Лгать смысла не было, потому что потом Ургот правду узнает, и если понадобится еще помощь в обход Рихарда, черта с два мне поверят. Однако, орк кивает своим, чтобы собрали отряд. *** Торговый дом Грейнов находился в верхнем городе и выглядел как трехэтажный особняк с коваными решетками на окнах. После боев в городе он, конечно, тоже пострадал, герб на воротах поблек, но на восстановление и работников деньги были. Ургот в самом деле выделил телеги и солдат, поехал с нами. Корвин в карете со мной, остальные верхом. Нас уже встречал помощник Олдрика Грейна - лысеющий, толстый мужчина в темном камзоле, и его охрана. Я вышла из кареты и сразу же получила возмущение, не успев поздороваться. – Что это значит?! Зачем эти телеги, госпожа Беатрис? – К чему крики? - ответила я вопросом на вопрос. - Я пришла поговорить, если вам будет спокойнее, то наедине. Генеральская шлюха. Вот и все, вот и все мое звание в этом городе теперь, а потому я улыбалась в ответ на возмущение. Послать меня далеко и надолго он не мог, потому что как мы не хотели ссориться с торговцами, так и они с генералом. Жестом останавливаю Корвина и Ургота. Бросьте, меня не убьют, иначе Рихард тут все сравняет с землей. И потому с какой-то… странной, но безумной уверенностью иду за провожатыми до кабинета хозяина. Олдрик Грейн сидел за массивным столом, и могу поклясться, вежливая улыбка была более нервная, чем он хотел бы мне показать. – Госпожа Беатрис. Какая неожиданность. Чем обязан? Я села в кресло напротив без приглашения. Да и времени рассусоливать у меня не было, расшаркиваться в прелюдиях, как нам обоим приятно. Работа подле Рихарда вообще лишала львиной доли расшаркивания. – Три года назад вы пришли в мою лавку с жалобами на суставы. Я дала вам мазь. Месяц спустя вы пришли снова, с синяком на лице, и попросили зелье от бессонницы. Я продала и его, выслушав очень интересную историю. Улыбка сползла с лица торгаша. – Я не понимаю, о чем вы. – Понимаете, - наклонилась вперед. - Вы прекрасно понимаете. Разумеется, лекари хранят тайны, у нас ремесло такое, но, как видите, я не лекарь больше. Делаю жест по своим одеяниям, что с натяжкой можно было назвать лекарскими. Они не носят ни столь дорогие ткани, ни алые оттенки. Это все было от Рихарда, его ухаживаниями был полон гардероб и шкатулка с украшениями, и если сначала отказывалась, то после стала принимать. Голубые и белые наряды, что так любила, пока работала у себя в лавочке, смотрелись нелепо среди проклятых. Почти пошло, словно претендую среди них на невинную принцессу в беде. Олдрик молчал, лишь желваки заходили под кожей. – Я - секретарь генерала. И у меня есть проблема с зерном в городе, которую нужно решить. А у вас его восемьсот мешков, и вы отказывались продавать его по фиксированной цене. И я пришла предложить вам сделку, потому что генерал Рихард внял моим просьбам и дает вам последний шанс. – Сделку? - голос Олдрика стал хриплым, и он откашлялся, забирая со стола бокал вина. – Вы продаете городу шестьсот мешков по фиксированной цене, оставляете себе двести. Если сделаете это сегодня, я продолжаю хранить вашу тайну. Как лекарь, ведь я люблю свое ремесло и уважаю бывших пациентов. – А если я откажусь? – Тогда, господин Грейн, я, возможно, случайно упомяну в разговоре с кем-нибудь из ваших партнеров, что ваша жена предпочитает общество вашего брата. У меня теперь, знаете… Везде есть вход, в любые дома города. Просто сплетня женщины, - улыбаюсь. - Кто же поверит в сплетню, верно? – Вы... вы не посмеете. – Посмею. Шестьсот мешков по фиксированной цене, и я молчу. Или я выхожу отсюда, и через неделю о ваших рогах знает весь город. Он смотрел на меня долго, очень долго. Потом открыл ящик стола, достал договор и начал писать. – Благодарю за сотрудничество, господин Грейн. Ваша тайна останется со мной, - подаюсь вперед, внимательно глядя на то, что он там пишет. - До тех пор, пока вы не дадите мне повода ее раскрыть. Я забрала пергамент и вышла без все тех же расшаркиваний, не оборачиваясь. За воротами меня ждал Ургот с телегами. Корвин, стоящий рядом с ними, пошел навстречу, но на мне не было ни царапины. – Он подписал? – Подписал, - я протянула договор. - Поехали к Толлу. *** С Маркусом Толлом все прошло еще проще, хотя куда уж. Я просто вошла в его пекарню, пахнущую свежим хлебом и дрожжами, и села за стол. Старик узнал меня мгновенно, да и сложно не узнать, слыша сплетни, которыми был полон город и без Олдрика. – Городу нужно зерно, господин Толл. Четыреста мешков. По фиксированной цене. Он замолчал, глядя на меня. Потом тихо спросил то же, что спросил его предшественник: – А если я откажусь? – Тогда я не смогу гарантировать, что в следующий раз, когда вашей внучке понадобится помощь, у меня будет время и возможность ее оказать. Или у любого другого лекаря в городе. Вы знаете, нынче они на вес золота… А ведь здоровье малютки Софьи все еще слабенькое. Маркус, сглотнув, смотрел на меня, затем опустил взгляд и поднялся. Его уговаривать не пришлось вообще. Софья - его единственное утешение в старости, все, что осталось от умерших дочери и зятя. Поэтому вторая подпись была на пергаменте. – Вы изменились, госпожа Беатрис, - произнес Маркус, отдавая лист. - Раньше вы лечили. Теперь вы... торгуетесь. – Я все еще лечу, господин Толл. Лечу город, чтобы не только ваша внучка ела горячий хлеб и была здорова. Простите, если это кажется вам жестоким. *** С вдовой Эшфорд пришлось сложнее всего, и не потому что она была сильна, а потому что плакала, кричала и истерила. Ни угрожать, ни взывать к памяти мужа я не стала, помня о том, что говорил Корвин про власть и репутацию. Просто положила перед ней бумагу о налоговой задолженности супруга перед старой короной, которую новая власть могла взыскать в любой момент. – Я могу списать этот долг, - сказала тихо. - В обмен на триста мешков зерна. Или я могу начать процедуру взыскания. Выбирайте. Не нужно было цепляться за мои рукава или валяться в ногах, умоляя. Что мне мольбы, если сироты все равно не умрут от голода, а вот другие вполне могут? *** К вечеру мы вернулись в замок, а зерно отправили в городские амбары. Я сидела в кабинете Рихарда и смотрела на три подписанных договора. В камине потрескивали дрова, но я не заметила, как кто-то из слуг растопил его, хотя я и не просила. На столе стоял остывший чай, к которому так и не притронулась, что-то из еды. За окном сгущались сумерки, и в их сером свете чернила на бумаге казались запекшейся кровью. Корвин сидел в кресле напротив, вытянув длинные ноги к огню. Он молчал уже минут десять, с тех пор, как я вкратце пересказала ему разговоры с Толлом и вдовой. Грейн его не удивил, Толл заставил поморщиться, вдова тихо хмыкнуть. Правда, так ничего и не сказал, продолжая поддерживать тягучее молчание. – Что? - я не выдерживаю первая. – Ничего, - он пожал плечами, не оборачиваясь. - Думаю. – О чем? Считаешь, я поступила неверно? Вампир повернул голову. В свете камина его красные глаза казались почти янтарными, словно художник мазнул поверх золотом. – Нет. Мне неинтересно винить тебя, обелять или очернять. Ты приняла решение и сделала за генерала его работу, он вернется завтра или послезавтра, увидит сам бумаги. – Ты так говоришь, будто это что-то плохое. – Я не говорю, что это плохо, - повторил Корвин, вновь отворачиваясь к пламени. И молчал еще с минуту. Хотела ли я услышать продолжение? Нет. Правда, я не хотела. В эту почти наступившую ночь было что-то в его словах, что я не хотела слышать, оно подбиралось на мягких смертоносных лапах, выступало вместе с тенями из углов. – Знаешь, Беата, я живу долго. Очень долго, - все же продолжил вампир. - И я видел, как люди меняются. Чаще всего это происходит медленно, незаметно, - провел ладонью плавную черту. - Человек делает маленький компромисс, потом еще один, потом еще... И через десять лет он смотрит в зеркало и не узнает себя. Но бывает и иначе. Человек просыпается утром, делает один поступок, и все, он уже другой. Навсегда. – И ты думаешь, я сделала такой поступок сегодня? - усмехаюсь. - Просто потому что решила забрать зерно и передать тем, кому оно нужнее? Потому что спасла? - сама не замечаю, как начинает звенеть голос. – Я тебя разве обвиняю? Долго смотрела на него, потом встала, подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Дождь, начавшийся, когда мы были у вдовы, наконец закончился, но город внизу все равно казался размытым, серым и усталым. – Знаешь, что я поняла сегодня, Корвин? - спросила, не оборачиваясь. - Что не мараться нынче - это роскошь, позволительная тем, у кого есть время, деньги и безопасность, а у меня этого нет. И у города нет, и я давно эту роскошь потеряла, вместе с сапогами проклятых, с вашими знаменами. И если для того, чтобы накормить людей, мне нужно испачкать руки о трех торгашей... - я пожала плечами. - Я отмою. Или не буду отмывать, какая разница? Корвин ничего не ответил. Я слышала, как он поднялся, как прошел к двери, как взялся за ручку. – Спокойной ночи, Беатрис, - произнес тихо. Дверь закрылась, и я осталась одна. Смотрела на город, сама не понимая, почему к горлу подступает ком. Разве я была не права?.. Разве не сделала то, что полагалось, разве что не поступила правильно, честно, по-доброму? Корвин В коридоре я остановился у узкого окна, глядя сквозь витраж на все тот же город. Этот, другой. Я потерял им счет, все они были одинаковыми. Как пшеница в полях, ничего такого. Это поле или иное, соберут урожай или вытопчут… – И вправду, - едва слышно говорю в пустоту. - Какая разница, Беата, - усмехаюсь. - Для тебя и не стоит вопроса, отмывать руки или нет. Лекари всегда в крови по локоть. И лечить можно по-разному. Проклятые вот решили лечить города и континенты, прививая мир между людьми и темными через пепел, мечи и новые законы. Так что им теперь, отмывать руки? Это же я когда-то видел в глазах юнца, прошедшего через свое первое сражение. Выдернул чуть ли не за шкирку, чтобы не затоптали всадники. Его не рвало от трупов и мерзости войны, он не пытался отмыться от разводов соленой меди. – Что ж. Вы стоите друг друга, - подумалось мне, только пока не решил, радует это или ужасает. ---------- Глава седьмая. Аконит Глава седьмая. Аконит Я вернулся с северных застав затемно, пропахший потом, дымом и чужой кровью. Там все как обычно - мятежники, нехватка солдат, донесения, стук копыт. Двое суток в седле, почти без сна, и я оставил Галлоса добивать остатки сопротивления, возвращаясь в замок. Ночью в нем тихо, разве что сквозняки гуляют по коридорам. Стража у моего кабинета вытянулась, заметив, и я тихо открыл двери. Беата сидела в моем кресле, склонившись над бумагами. Рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и падали на шею. Перед ней бумаги, разложенные веером, чернильница, перо. Она читала, хмурилась, делала пометки на полях. Это были мои бумаги. Мой стол. Мое место. Моя женщина. Подошел бесшумно, остановился за ее спиной, достаточно близко, чтобы почувствовать запах омелы, шалфея, чего-то еще травяного. И крови. Она, чужая, въевшаяся в одежду, в волосы, подходила Беатрис куда больше, чем лекарские растения. Какое-то время просто смотрел на нее, не выдавая себя. Знал, что она сделала, пока меня не было. Корвин доложил сразу, как только я переступил ворота, вампир и не думал скрывать произошедшее. Зерно. Торгаши. Шантаж... Моя неприступная Беата за два дня сделала то, на что у меня ушли бы недели уговоров и угроз. Я улыбнулся. Наклонился ниже. Мои руки легли на спинку кресла по обе стороны от нее, не прикасаясь, но давая понять, что она больше не одна. Беата вздрогнула. Перо замерло над бумагой. – Ты заняла мое место, Беата, - произнес тихо и ласково. - И справилась лучше меня. Она не обернулась, но я видел, как напряглись хрупкие плечи. – Твое место было пусто. Кто-то должен был. Кто-то, но не она, да? Как удобно прятаться за статусом секретаря, лекарки… Кого еще придумает, может быть, вспомнит трофей. Я обошел стол и сел на его край прямо перед ней, затем наклонился, чтобы лица оказались на одном уровне. Мои колени почти касались ее, разделенные лишь слоем плотной ткани платья и штанов. Тогда она все же подняла взгляд, и мы смотрели друг на друга, пусть и по-разному. Она - исключительно в глаза, а я то на выбившуюся прядь, то на губы. Беатрис была прекрасна. Даже уставшая, даже с залегшими под глазами тенями от недосыпа. Чуть наклонился вперед, упираясь ладонями в подлокотники кресла по обе стороны от нее. Теперь она была заперта, и, клянусь, я бы просидел так вечность, если бы это помогло удержать Беатрис рядом. Мои губы почти касались ее. Я чувствовал тепло дыхания, видел, как дрожат ресницы, как расширяются зрачки, хоть она и не отстранилась. Только подбородок горделиво задрала выше, кто бы сомневался. – Понимаешь, что сделала? - сказал в губы, с трудом подавляя желание их коснуться. – Накормила город, - ответила, но я слышал, как сбился голос. - У нас было десять дней. – Девять, - шепотом, проведя губами где-то у ее щеки. - Пока я ехал, прошел еще день. – Девять, - на грани слышимости соглашается. - Ты бы не успел, а я успела за день. Довольная… Конечно, и это прекрасно. Видел, как Беатрис погружается в столь же глубокую яму, что и я, и не собирался этому мешать. Ни секунды не собирался тратить, чтобы бросить веревку или вытащить. Мои пальцы сжали подлокотники чуть сильнее, а Беата даже не заметила, как ее колено качнулось вперед буквально на миллиметр, не больше, но достаточно, чтобы коснуться моего. Ткань о ткань. Замерла, осознав, и отдернула ногу. Поздно бежать от меня. – Ты использовала их слабости, - произнес, наклоняясь еще ближе, и теперь мои губы касались рыжины на виске. - Понравилось? – Я была лекарем. Люди рассказывают лекарям то, что не рассказывают никому, и я просто сочла это полезным. Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри разгорается темное, едва ли болезненное восхищение. Тянущее внизу сладким, тугим возбуждением. Она ведь даже не понимает, что сделала. Или понимает, но прячется, решив прикинуться, что все еще хорошая, что просто спасла город. Я чуть отстранился, чтобы видеть ее глаза, и провел большим пальцем по скуле. Как же сложно не касаться. – Ты стала мной, Беата. Она замерла. Ее дыхание сбилось, плечи напряглись, в глазах мелькнуло то, чего я ждал. Не страх, боги, эта женщина не боялась ни меня, ни себя. Зато там вспыхнуло упрямое сопротивление, словно Беата ждала, пока кто-то скажет вслух, кроме Корвина, чтобы высказать все заготовленные оправдания. Правда думаешь, оно мне надо? – Я не ты. – О, нет, - соглашаюсь, но лишь наполовину. - Ты - это я. Только красивее. Она сжала губы в ответ на мою улыбку. Я видел, как в ней борются желание возразить и нежелание устраивать сцену. А еще она очень устала, что вполне понятно, и в любом случае намеревался отправить спать. – Отпусти меня, - попросила, сжав юбку пальцами. Я не двинулся, просто смотрел несколько секунд, но потом все же медленно убрал руки с подлокотников, выпрямился и откинулся назад, опираясь ладонями о стол за спиной. Беги. Она встала резко, едва не задев мое колено своим, прошла к двери и у нее остановилась, уже взявшись за ручку. – Почему ты остановился тогда? - спросила Беата, не оборачиваясь. - В ту ночь, ведь мог взять. Почему не взял? Я смотрел на ее спину, на рыжие пряди, выбившиеся из пучка, на то, как вздымаются и опускаются плечи. – Не хотел, чтобы потом жалела и возвела в стан врагов. Я остался сидеть на краю стола, глядя в пустое кресло. Омела, шалфей... Аконит в золотой чаше. Яд, который она влила в меня незаметно, без усилий, просто существуя, заставил думать десять с лишним лет, как приду и заберу себе. Я ровнял с землей армии, впитал столько крови и тьмы, что деревенскому мальчишке и не снилось, держал в руках удивительные сокровища. А она стоила больше всего этого. Больше, чем весь этот проклятый мир. ---------- Глава восьмая. Мандрагора Глава восьмая. Мандрагора Воспоминания Рихарда На самом деле, я узнал об этом случайно, когда до моего имени еще и дела-то никому не было. Просто озлобленный, жадный, голодный юнец, прибившийся к армии Валериана в надежде на возможность выплеснуть куда-то копившуюся годами ярость. Ни подвиги, ни деньги меня не волновали. Мальчик на побегушках, пушечное мясо, потому что никто не знал, какая кровь в моих жилах течет, да я и сам не знал. Знал только, что мать называли ведьмой и что люди в деревне обходили наш дом стороной. Просто шел туда, где пахло дымом, кровью и железом, потому что этот запах казался приятнее, чем сладкая вонь парного молока и глупых обещаний о безопасности и счастье. В тот вечер наш отряд остановился в захолустном городке, названия которого я уже и не вспомню. Таверна на окраине с мерзким разбавленным пивом, гул голосов, костер… Я сидел в углу, хлебая из кружки, и слушал, как наемники травят грязные, пошлые байки. О чем они могли болтать? О том, кто им дал и в каких позах, но уставшему юнцу все одно интересно. Особенно если этому юнцу если и перепадет, то точно не грудастая разносчица пива. И дальше бы просто слушал вполуха, если бы не промелькнуло название деревни, где вырос. Краснолицый здоровяк с выбитыми передними зубами встрял, рассказывая, гогоча, о том, что слышал от брата. – …и, кароч, говорит мне Бран, молодая ваще лекарка там одна, рыжая, с вот такими сиськами, - говорил он, утирая рот рукавом. - Пришел к ней сынок местного старосты с дружком, пощупать там, я хер знаю. Девка видная, говорю, от такие у нее, - показывает на себе грудь. - Даром что в свои тряпки кутается. Ну он, кароч, зажал в углу, платье задрал. Думали, щас заорет, долбанут разок. А она… Рассказчик сделал паузу и отхлебнул, явно наслаждаясь тем, как за столом притихли, ожидая продолжения. Я сжал пальцы на своей кружке так, что костяшки побелели, во все глаза глядя на краснолицего. Лекарка молодая, рыжая. Лекарка. Молодая. Рыжая. – А она взяла со стола скальпель, - продолжил наемник. - Ну типа для всякого там их лекарского. И херак ему в ладонь, насквозь! Да я те отвечаю... Пригвоздила к столу, как бабочку. Потом херак, - дергает вверх ладонью. - Вытащила, там кровь, он орет, - гогочет наемник. - А она стоит и смотрит. Даже не поморщилась, сечете? Стоит и говорит, мол… Как там. Это, - щелкает пальцами, вспоминая цитату. - Я лечу людей, но могу и калечить. Выбирай, типа, че те больше нравится. Огонь баба, а? Я бы вставил. За столом взорвались хохотом. Кто-то присвистнул, кто-то хлопнул рассказчика по плечу, а я сидел неподвижно и чувствовал, как внутри что-то холодеет и медленно, очень медленно переворачивается. Я словно заново все увидел. Деревню, лекарский домик, Беатрис. Будто размытое пятно перед глазами вдруг обрело такие четкие контуры, что ни разу до того… Беатрис. Моя Беатрис, что просто воткнула лезвие в руку, не крича, не зовя на помощь. Просто преподала урок на всю жизнь и не позволила над собой надругаться. Не знаю точно, что тогда произошло. Может быть то, что я долгие годы старался не замечать в себе, некое темное чутье, наконец обрело черты так же, как контур мира. Подняло голову изнутри души, забытое там и заснувшее, желающее вернуться к Беатрис и все, весь этот мир принести к ногам. Потому что в ней жила та же тьма, что и во мне, только она еще не знала об этом. Или знала, но прятала глубоко, как прячут корень мандрагоры в сырой земле, пока не придет время вырвать его и услышать крик. Не потому ли она просила у меня мир? Что-то древнее, тяжелое, горячее зашевелилось в сердце, до боли расправило невидимые крылья и лениво, по-хозяйски осмотрелось. Оно всегда было там, просто спало, свернувшись в тугой клубок так туго, что все предпочитали не замечать, и ждало подходящего момента, чтобы пробудиться. Ради рыжей лекарки, которая даже не знала, что живет во мне, как и я не знал, что живу в ней. Мы были отражениями друг друга, разделенные годами, расстоянием и чужими насмешками. И в тот миг я это понял как никогда ясно. Помню, что поднялся, помню, как упала кружка с недопитым гадким пивом. Как в голове билась мысль, что она правильно сделала, что отказала. Выйти за мальчишку с букетом ромашек? Моя Беатрис была достойна пламени, что просыпалось в груди, закаленного металла, крови. И тьмы. Она пойдет за того, кто докажет, что достоин стоять рядом. Это должен быть не просто кусочек мира, не просто завоеванная крепость, мне недостаточно пройти в грязных сапогах вслед наемникам. Что точно тогда произошло, мне рассказал потом Корвин, потому что я помню лишь жар, что поднимался из груди, и казалось, что еще немного, и я просто сгорю. Голос, свой голос, странный, с вибрацией и рычанием. Вампир сказал, что сначала наемники пытались сопротивляться, достали оружие, но когти дракона прошили грудную клетку краснолицего. Остальные двое побежали прочь, бросив мечи, но тьма настигла черными крыльями, сомкнулась вокруг тел, словно чернильная вода над головой утопающего, лишая воздуха, и он захлебнулся собственным криком. Когда Корвин подошел, я смотрел на свои руки. Они дрожали, но нет, нет… Не от страха. Они тряслись от возбуждения, от осознания того, что я наконец понял, кем являюсь и ради кого стану тем, кем должен быть. Корвин передал меня Валериану лично, как передают ценность, ибо за драконов не жаль отдать и царство. А я твердо решил, что завоюю для нее мир не потому что она просила, а потому что заслуживала. И когда положу этот мир к ее ногам, залитый кровью и выжженный до пепла, она посмотрит на меня и узнает то, что я узнал в тот вечер в прокуренной таверне, из пьяной байки наемника. Она увидит во мне свою тьму и поймет, что мы стоим друг друга. Когда я наконец опустился на колено посреди пепелища и протянул кольцо, то уже знал, что Беата скажет “нет”, потому что ее тьма все еще пряталась, завернутая в белые одежды лекарки и голубые платья невинной девочки. Но теперь сломала троих человек, не прикоснувшись к ним пальцем, и даже не заметила, как легко это сделала. Мандрагора кричит, а Беата зажимает уши, не желая слышать свой мрак. Я умею ждать. Я ждал чертовых тринадцать лет и подожду еще немного. А когда она наконец перестанет убегать от себя и придет, это будет стоить всех ожиданий. ---------- Глава девятая. Болиголов Глава девятая. Болиголов Я разбирала отчеты по снабжению, когда в дверь постучали. И это точно был не Корвин - вампир входил без стука, уже давно освоившись подле меня то ли на правах вредного домашнего духа, то ли надоедливого, но любимого кота. Но и охрана этого кого-то непонятного пропустила, интересно. Кого-то с робким стуком, коротким, словно по ту сторону одернули руку, испугавшись. – Входите. Дверь приоткрылась, я увидела плечо солдата из охраны, руку, а затем в комнате протиснулась женщина. Худая, в поношенном дорожном платье, с темными кругами под глазами и волосами, собранными в тугой, блеклый пучок. Она подняла лицо, и я узнала ее раньше, чем успела осознать, откуда вообще появилась. Клэр. Одна из тех, кто смеялся громче всех, когда нескладный сын ведьмы притащил мне букет ромашек. Одна из тех, кто подталкивала локтем Марту и рыжую Сью, пока я стояла перед ним, чувствуя, как горят щеки от стыда и жалости. Она сильно изменилась, осунулась, заострилось худое лицо, словно долгая болезнь или лишения вытащили из нее силы. От былого веселья и шума не осталось и следа, на меня смотрели темные, испуганные глаза. То, что кто-то просил об аудиенции, мне сообщили, и я не видела причин отказываться, слишком занятая для выяснения деталей заранее. – Беатрис, - выдохнула она, и голос у нее был надтреснутый, уставший. - Боги, Беатрис, это правда ты. Я отложила перо, но не встала. Такие встречи из прошлого не любила, даже после переезда в замок перестала как-то коммуницировать с редкими приятельницами, что уж говорить о подружках из детства. – Клэр. Какими судьбами? - я скупо улыбнулась, сгребая листы в одну кучу и убирая в папку. Она шагнула ближе, и я заметила, что руки у нее дрожат. То ли от холода, то ли от волнения, сложно было понять. Вблизи стало видно, что платье, которое когда-то, наверное, было добротным, теперь висело мешком, заштопанное в нескольких местах. – Я… я слышала, что ты здесь, - заговорила она быстро, сбивчиво, словно я уже хотела перебить. - В замке, у генерала. Я не знала, верить или нет, люди разное болтают, но потом увидела тебя в городе, в карете с гербом, и поняла, что правда. Беатрис, мне некуда идти. Муж умер, дом сожгли, когда проклятые… - она замолчала, закусила губу, вспомнив, с кем говорит. - Когда армия короля Валерина проходила. Я осталась совсем одна. Она замолчала, переводя дыхание, и в наступившей тишине я услышала, как потрескивают дрова в камине. Когда проклятые проходили. Да, темные сожгли много чего, затоптали сапогами на пути к победе живых, но я не собиралась ни жалеть, ни сочувствовать. – Садись, - лишь сказала, указывая на стул напротив. Клэр села, сложив руки на коленях, как примерная ученица, и посмотрела на меня с той особой смесью надежды и страха, которую я слишком хорошо знала по лечебнице. Боишься, Клэр, что цена окажется слишком высока? Не просто так ведь появилась на пороге, придя к секретарю проклятых, которые разрушили жизнь. – Чего ты хочешь? - спросила прямо, потому что время расшаркиваний прошло, и я не собиралась тратить его на ложные любезности. – Работу, - всхлипнула Клэр. - Любую. Я умею шить, готовить, убирать. Я не гордая, Беатрис, клянусь. Просто… просто дай мне крышу над головой и еду. Я отработаю. Я смотрела на нее без усмешки, просто думала о том, как же странно устроена жизнь. Тринадцать лет назад она смеялась над мальчишкой, который теперь держит в кулаке весь этот город, над девочкой, которая теперь сидит в его кресле и решает, кому жить, а кому умереть с голоду. И просит у меня милостыню. Ирония судьбы, от которой легко можно вознести себя на вершину горделивости, но почему-то не получается, внутри только горько и тошно. – Я поговорю с генералом, - ответила, помедлив. - Пока можешь остаться в замке. Комнату тебе выделят, еду тоже, но ничего не обещаю. Она закивала, заплакала, но быстро утерла слезы. Мне, признаться, все еще не нравились призраки прошлого, но не исключала, что могу однажды сама оказаться на месте Клэр. Только в добрых историях великие генералы-драконы непобедимы. Когда она ушла, я еще долго сидела, глядя на закрытую дверь. В камине догорали дрова, темнота в углах сгущалась, и где-то в глубине души шевелилось смутное, неприятное предчувствие. Как запах болиголова, который так легко спутать с безобидной петрушкой, пока не почувствуешь, как немеет язык. Вечером я рассказала Рихарду, не стала скрывать ни приход Клэр, ни ее просьбу. Он сидел у камина в своих покоях, без мундира, в расстегнутой рубашке, и лениво крутил в пальцах бокал с вином. – Клэр, - повторил он, усмехнувшись. - Та самая, что смеялась надо мной, когда я приносил тебе цветы? – Та самая, - подтвердила. Он помолчал, глядя в огонь. Потом перевел взгляд на меня, запрокинул голову, словно что-то пытаясь рассмотреть в ночных тенях. Хотела ли я, чтобы Рихард согласился? Не знаю, это было и его прошлое, мог легко отмахнуться по праву сильного. – Пусть остается, - сказал наконец. - Но я не верю ей. И тебе не советую. – Я и не верю. – Вот и хорошо. Я подошла ближе, и он поймал мою руку, переплел свои пальцы с моими, поднес к губам и поцеловал костяшки. Медленно, по очереди, не сводя с меня глаз. Тепло его губ, легкое прикосновение языка к коже, и по телу прошла знакомая дрожь. – Если она попробует навредить тебе, - сказал Рихард тихо, не выпуская моей руки. - Я убью ее также медленно. На следующий день я устроила Клэр помощницей в лечебницу, подальше от замка, чтобы она приходила сюда лишь ночевать. Призрак прошлого благодарила, плакала, обещала быть полезной, и я почти позволила себе расслабиться. Почти, все еще не зная, петрушка в руках или болиголов. ---------- Глава десятая. Чемерица Глава десятая. Чемерица За окном уже спустились сумерки, но я все сидела в кабинете Рихарда. Он уехал, и я снова заняла его кресло, своеобразно… успокаиваясь? Не знаю. Запах, въевшийся в обивку - металл, медь, что-то дымное, его вещи вроде песочных часов, папок. Скучала. И не призналась бы ему в этом. Цифры плыли перед глазами, и я уже подумывала отложить бумаги до утра, когда в дверь постучали - робко, неуверенно, с той самой заискивающей интонацией, по которой я безошибочно узнавала Клэр. Она всегда стучала так, словно извинялась за сам факт своего существования, и это одновременно вызывало во мне раздражение и странную, почти материнскую жалость. – Войди, - сказала я, не поднимая головы. Дверь приоткрылась, и Клэр протиснулась в щель. Она была в том же поношенном платье, что и в день своего появления в замке, только теперь оно казалось еще более застиранным, а на рукаве я заметила свежую заплатку - грубую, неровную, явно пришитую второпях. Волосы, обычно собранные в тугой пучок, сегодня выбились неопрятными прядями и прилипли к влажному лбу. Под глазами залегли темные круги, и вся она выглядела так, словно не спала несколько суток подряд. В лечебнице платили, пусть и немного младшим лекаркам, но я не лезла в то, куда она тратит монеты. Хватило того, что устроила и дала крышу над головой. Но иногда мы все-таки общались, она передавала новости и просьбы из лечебницы. Я отложила перо и жестом указала на стул напротив. Клэр напряженно села: спина прямая, колени плотно сжаты, руки сложены на коленях, пальцы переплетены в замок. Я видела, как подрагивают ее костяшки - побелевшие, потрескавшиеся на сгибе фаланг. – Что-то случилось? - спросила я, стараясь, что нет. Клэр глубоко вздохнула, словно перед прыжком в ледяную воду, и заговорила. Сначала сбивчиво, перескакивая с одного на другое, затем увереннее. – В нижнем городе болезнь, Беатрис, - начала, и ее пальцы сжались еще сильнее. - Лихорадка. Мы думали, это просто слухи, мало ли что болтают, сама знаешь, но сегодня… В лечебницу привезли сразу троих, и еще пятеро ждали у входа, сидели прямо на земле, потому что мест внутри уже не было. Господин Освальд сказал, что это какая-то новая форма, не та, что была прошлой весной, а другая. Хуже. Я подалась вперед, опираясь локтями о стол. – Симптомы? – Жар, сильный, такой, что кожа горячая на ощупь, как печка. Ломота в костях, больные стонут, мечутся. Потом мелкая красная сыпь, сначала на груди и шее, потом по всему телу. А через три-четыре дня начинается кашель. Сухой, затем с кровью. И если до кашля с кровью доходит… - она запнулась и отвела глаза. - Спасти уже почти никого не удается. Это то, что рассказали больные. Я молчала, переваривая услышанное. В камине потрескивали дрова, за окном шумел ветер, и в наступившей тишине слова Клэр повисли в воздухе, принеся с собой уже не просто тревогу. – Что говорят лекари? - спросила я наконец. - Пробовали что-то? – Травы не помогают, - она покачала головой, и в этом жесте было столько беспомощности, что у меня на секунду сжалось сердце. - Обычные жаропонижающие сборы - ивовая кора, ромашка, липовый цвет, действуют от силы пару часов, потом жар возвращается. Господин Освальд разводит руками. Говорит, что это, может быть та же лихорадка, что была в восточных провинциях два года назад, после того как армия Валериана прошла через болота. Тогда тоже многие умерли, но потом болезнь сама сошла на нет. А может, и не та. Никто не знает. Клэр замолчала, переводя дыхание, и я видела, как дрожат ее губы. – И еще кое-что, добавила она тише, почти шепотом, и подалась вперед, словно боялась, что нас могут подслушать. - Люди шепчутся. Говорят, что болезнь наслали проклятые. Что это магия, ритуал какой-то, чтобы ослабить город и держать нас в страхе. Говорят, что скоро всех запрут в нижнем городе и оставят умирать, чтобы не возиться. Я смотрела на Клэр и думала о том, что еще месяц назад она сидела бы в своей деревне и даже не знала бы о том, что творится в Столице. А теперь сидела передо мной, бывшей подругой, и докладывала о смертях, как шпион – Ты сама в это веришь? — спросила я, глядя ей прямо в глаза. – Я… не знаю, Беатрис. Я вижу, что ты делаешь для города. Вижу, как ты работаешь, как не спишь ночами. И вижу, как проклятые восстанавливают город. Но люди… люди боятся. А когда боятся, они верят во что угодно, лишь бы найти виноватого. Я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза ладонями. В висках начинало стучать, усталость навалилась разом, как тяжелое одеяло. Клэр была права, страх - худший советчик,. И если слухи о том, что болезнь наслали проклятые, дойдут до верхнего города, до знати и купцов, у меня будут проблемы куда серьезнее, чем нехватка лекарств. Недовольных все еще хватало. – Что еще? - спросила я, не открывая глаз. - Что говорят в лечебнице, кроме того, что травы не помогают? Клэр замялась. – Господин Освальд считает, что нужно вводить карантин. Закрыть нижний город, не выпускать никого, пока болезнь не пойдет на спад. Но он боится, что люди взбунтуются. Они и так едва держатся, а если их запереть… Она не договорила, но я и сама все поняла, как и опасения старика Освальда. Если запереть людей в зараженных кварталах, оставив их умирать без помощи, бунт будет не остановить. Но если не запереть, болезнь расползется по всему городу, и тогда жертв будет в десятки раз больше. – Я поняла, - сказала я, открывая глаза и выпрямляясь. - Завтра утром я приеду в лечебницу сама, посмотрю, что можно сделать. А ты иди отдыхай, выглядишь так, будто вот-вот упадешь, - я скупо улыбнулась. Клэр поднялась, кивнула и направилась к двери, но у порога остановилась и, не оборачиваясь, тихо произнесла: – Спасибо, что выслушала. Я знаю, что ты мне не до конца доверяешь. Но я правда хочу помочь. Я осталась сидеть в кресле, глядя на закрытую дверь и не ответив. В камине догорали дрова, тени в углах сгущались, и где-то в глубине души шевелилось смутное, неприятное чувство. Предчувствие. Как запах чемерицы, который легко спутать с безобидным луговым цветком, пока не почувствуешь, как немеет язык. *** Через пару часов пришел Корвин, проскользнул в кабинет, неслышно ступая по каменному полу, и устроился в кресле напротив, как обычно вытянув длинные ноги к огню. Некоторое время молчал, разглядывая языки пламени, и я уже решила, что он просто пришел погреться, когда все же заговорил. – Твоя Клэр сегодня полдня провела в лечебнице, а потом еще битый час сидела у ворот с солдатами. Слушала их байки, смеялась, даже угостила кого-то табаком. Общительная девица. Несмотря на то, что собиралась отдохнуть и отправила Клэр, нашлись еще дела, задержав меня здесь. И теперь я подняла взгляд на вампира, а он не смотрел в ответ. Все так же глядел в огонь, и на его лице застыло отсутствующее выражение, которое появлялось, когда он о чем-то размышлял. А я уже привыкла к его неторопливости, хоть по первости и злилась, будто нужно было вытаскивать из Корвина слова клещами. Но нет, просто он сам по себе был таким. – Ты за ней следишь? – Я за всеми слежу. Это моя работа, - он пожал плечами, улыбнулся, потом все же повернул голову и встретился со мной взглядом. - Но я не об этом. Ты слышала, что говорят в городе? – Что болезнь наслали проклятые? – Именно. Я отложила перо и откинулась на спинку кресла, растирая затекшую шею. Мышцы ныли, в глазах рябило от усталости, но я опасалась, что сон сегодня не придет после всех новостей. Потому что после ухода Клэр я думала и думала о том, что сказала и, признаться, не могла быть уверена в том, что опасения людей беспочвенны. – А это может быть правдой? - осторожно спросила вампира. Корвин хмыкнул и снова уставился в камин. – После войны всегда так, Беата, - произнес он устало после нескольких секунд молчания. - Трупы в земле, крысы жиреют, люди ослаблены голодом. Лихорадка приходит сама, ее не нужно насылать. Это как… - он повел рукой в воздухе, подбирая слова. - Как жар у больного. Горит, мечется в бреду, а потом либо остывает и живет дальше, либо нет. Города - те же организмы. Иногда им нужно пройти через лихорадку, чтобы выжить. – Красиво говоришь, - заметила я сухо, поджимая губы. - Только тем, кто внутри этой лихорадки, от твоих слов не легче. – А я и не обещал, что будет легко. Я смотрела на его профиль - бледный, неподвижный, с резной линией скулы и темными провалами глаз, в которых плясали отблески пламени. Сейчас он казался не восемнадцатилетним юнцом, а именно тем, кого я в нем всегда подозревала - существом, которое пережило больше эпидемий, чем я могла представить. Он был жесток по-своему, равнодушно-жесток, и это иногда пугало меня куда сильнее, чем грубость Рихарда. – Ты сказал “иногда”, - я прищурилась. - Значит, не всегда это просто грязь и крысы. Иногда - другое? – Иногда... Темные ритуалы, остаточная магия после больших сражений, проклятия, которые не успели развеяться. Все это может отравить землю и воду. Я видел города, которые вымирали за неделю, потому что какой-нибудь недоучка-некромант решил поэкспериментировать на кладбище. – А здесь? - спросила прямо, надеясь, что все не так. – Здесь я не чую такой магии. Скорее всего, это просто лихорадка. Грязная, вонючая, смертельная, но… обычная. – Скорее всего, - повторила я, и мой голос прозвучал резче, чем я хотела. Он усмехнулся, на этот раз с тенью привычной иронии. – Я не бог, Беата. Но я знаю, что если ты сейчас начнешь искать виноватых среди своих, то просто свихнешься. Своих. Словно я уж точно причислена к проклятым. Встала и подошла к окну, где за темным стеклом угадывались очертания крыш, кое-где мерцали редкие огни. В нижнем городе, в тесных комнатах и подвалах, уже лежали больные. Дети, старики, женщины - те, кто не выбирал эту войну, не присягал ни старому королю, ни Валериану. Они просто хотели жить, а теперь умирали от лихорадки, которую, “возможно”, никто не насылал. – Я не могу это принять, - сказала тихо вампиру, не оборачиваясь. - То, что невинные должны страдать, чтобы город “обновился”. Это неправильно. Я понимаю, что я лекарь сама, должна… иначе к этому относиться. За спиной послышался шорох - Корвин поднялся с кресла, подошел ближе и остановился в паре шагов. – А кто тебе сказал, что мир правильный? - спросил он, и в его голосе не было ни издевки, ни сочувствия, только равнодушная констатация факта. - Ты сама выбрала этот путь, Беата. Путь, где приходится марать руки. Можешь сколько угодно говорить, что в тебе есть тьма, но пока ты не примешь, что иногда зло случается просто так, а не потому что его кто-то заслужил - тебе будет больно каждый раз. Я сжала пальцами подоконник. Камень был холодным, и этот холод немного отрезвлял и заставлял не грубить вампиру, которого я явно не переделаю. Да и нужно? Что-то Рихарда не спешила переделывать. – Если перестану чувствовать эту боль, стану такой же, как… – Как я? - подсказал он с усмешкой. - Или как Рихард? Молчишь… Значит, ты будешь делать то, что должна, и каждый раз умирать вместе с теми, кого не смогла спасти. Я обернулась. Корвин стоял ближе, чем я думала, и от него пахло чем-то травяным - полынью, кажется, а еще едва уловимым запахом старой крови, который я уже научилась не замечать. – Зачем ты мне это говоришь? – Затем, что тебе пора перестать притворяться, будто ты все еще та девочка из лавки с травами. Даже если сидишь тут с его бумагами и в его кресле. И чем быстрее ты это примешь, тем легче тебе будет дышать. А теперь иди спать. Завтра у тебя будет тяжелый день. Он покачнулся с носка на пятку, заложив руки за спину. – И да, насчет Клэр. Она хорошо работает. Даже слишком хорошо для человека, который всего пару недель назад просил милостыню. – Ты никому не доверяешь, - отозвалась я устало. – Я вампир. Это моя природа, - он вдруг улыбнулся, как-то по-настоящему, тепло, почти по-человечески, и от этой улыбки его лицо на мгновение перестало быть маской древнего существа. - А ты человек, ты можешь позволить себе верить людям. Просто… не делай это вслепую. Спокойной ночи, Беата. Дверь закрылась, и я осталась одна. Долго стояла у окна, глядя на темный город и думая о его словах. О лихорадке, которая приходит сама, о боли, которая не уходит. И о Клэр, которая слушала солдатские байки и угощала их табаком. Я не знала, что все это приведет к трагедии. 🖤🖤🖤 А дальше вас ждут: • приказ Беатрис, после которого здоровых запрут в зараженных кварталах вместе с умирающими• Повелитель зла, который уже завоевал для нее мир и готов уничтожить его снова, лишь бы Беатрис осталась с ним• обнаженная придворная в постели Рихарда, уверенная, что ей еще не отказывал ни один мужчина• вампир, которому придется выбрать: позволить умирающей девушке погибнуть или превратить ее в такое же чудовище, как он сам ---------- Глава одиннадцатая. Полынь Глава одиннадцатая. Полынь Разумеется, я поехала в лечебницу, как могло быть иначе? И пришла в ужас от увиденного, потому что одно дело - слышать, читать донесения, а совсем другое - видеть собственными глазами. Больных привозили на телегах, и они бесконечной вереницей ездили туда-сюда, сгружая тела в руки лекарей. Внутри лечебницы места уже не хватало, поэтому кто мог подождать помощи, сидели прямо на земле, укутавшись в грязные тряпки и выданные покрывала. Некоторые тяжело и надрывно кашляли, и все это превращалось в жуткую какофонию эпидемии. Я приехала рано, и в утреннем тумане все больные уже казались мертвецами, что пришли сюда требовать спасения с того света. Вышла из кареты первая, на ходу натягивая тряпичную маску. Корвин двинулся следом, но я жестом остановила. Вампир не заразится, но помня о том, как отзывался о дизентерии, решила не заставлять страдать. Да и что он там делает? – Оставайся у входа. Он лениво отдал честь, но спорить не стал. А когда я отвернулась, чтобы отправиться внутрь, поймал за запястье. Я обернулась, вопросительно глядя. Корвин достал из внутреннего кармашка мундира пузырек из темного стекла с витиеватой крышкой и вложил мне в руку. Внутри была темно-рубиновая жидкость, и я мгновенно поняла, что это такое. Кровь. – Держи, - пальцы вампира были, как всегда, холодны. - Выпьешь, прежде чем идти в этот рассадник пакости. Кровь вампира защитит, - усмехнулся. - Но доза одна. Даже не вздумай делиться с кем-нибудь из лекарей. – А если поделюсь?.. – То заболеешь и умрешь. Так что, будь добра, Беата, не строй из себя святую, я не объясню Рихарду, почему вдруг надо воздвигнуть памятник. Я хмыкнула, но спорить не стала и пузырек забрала. Корвин отступил на шаг, куда-то в тень, потерявшись колдовством среди мрака. А я все-таки откупорила подарок и выпила одним глотком. Поморщилась на типичную для крови солоноватость, убеждаясь вновь, что не хотела бы получить клыки. Причин не верить другу у меня не было - как-то же он выживает в эпидемиях, почему бы и не за счет своей крови. Внутри было тяжело. Воздух - тяжелый, спертый, полный трав, крови и вот этого сладковатого, мерзкого запаха болезни. Уксус. Полынь. Пот. Бинты. Я на мгновение задержала дыхание, быстрым взглядом окидывая окружающее пространство. Больные были везде, просто везде. На койках по двое, на тюфяках, на полу, принесли стулья и скамьи из часовни, теперь люди сидели и лежали на них. Сначала нашла господина Освальда. Его маленький кабинетик, больше похожий на чулан, был полон склянок, бумаг, и что лекарь что-то искал, когда я окликнула. – Госпожа Беатрис… - произнес осипшим голосом, глядя воспаленными, усталыми глазами от недосыпа. - Вы пришли. – Рассказывайте. Картина вырисовывалась еще хуже, чем я увидела. Лекарств почти не осталось, и они не помогали. Места тоже не хватало. Некоторые молоденькие лекари разбежались, боясь заразиться, а больных все привозили и привозили. – Мы не справляемся, - закончил он и потер лицо ладонями с усилием. - Если так и дальше пойдет, через неделю нас хоронить будет некому. Ничего, кроме как сжать его плечо, я не могла. Ну в самом деле, не распинать же Корвина и вампиров, пытаясь выдоить кровь. Да и что толку? Большинство откажется пить ради профилактики, не настолько с проклятыми смирились. Даже есть десять процентов откажется - все впустую. Оставалось закатать рукава и идти в палаты. Меня толком никто не узнавал - просто еще одна лекарка в маске. Я не чуралась грязной работы никогда, и близость к Рихарду этого не изменила. Меняла повязки, выносила судна, поила отварами, держала за руку тех, кто метался в бреду. Одна женщина, сухая старуха, цеплялась за мое запястье и хрипела, чтобы я не уходила. Ей было страшно во тьме. Клэр работала бок о бок. Мы иногда сталкивались, н перебрасывались лишь короткими фразами. Остались бинты? Нужно дать снадобье… Она тоже ничего не чуралась, не брезговала, и я ловила себя на мысли, что без нее было бы куда тяжелее. Пусть это не сняло подозрений, но пока было и неважно. К вечеру я перестала считать, сколько через мои руки прошло больных. Обед мы пропустили. Не было… не было тех, кому стало легче. Когда в очередной раз отнесла молоденькой девочке с испуганными глазами таз с грязными бинтами, подошла Клэр. – Беатрис, - тихо произнесла у самого уха. - Там еще пятеро. Из нижнего города, где вчера опечатали дома. Класть некуда. Совсем некуда. Я вытерла руки о передник и пошла к выходу. Там и вправду были люди - три ребенка и две женщины, все закутаны в шали, в бедной одежде, уже с признаками болезни. – Отведите в часовню, - ответила Клэр. - И скажи Освальду… Хотя я сама. К нему не было смысла идти. Я просто зашла в его кабинет, достала лист бумаги и начала писать. О карантине. Об изоляции кварталов. О запрете выхода из опечатанных домов. О патрулях. Да, я знала. Я все знала. Что в нижнем городе здоровые окажутся с больными и будут просто ждать, пока лихорадка доберется и до них, но выбора не было. Не помогали травы, не помогала светлая магия, и если не принять меры, то болезнь захлестнет весь город, доберется до казарм, где в армии были и люди. Я перечитала написанное дважды, затем подписала. И еще какое-то время сидела, позволив себе слабость не плакать, но вцепиться в собственные волосы, будто боль могла утешить обреченных. Клэр застала меня, когда я уже поднялась, перевела взгляд на листок. – Это… – Это должно помочь, - произнесла равнодушно, не дрогнув голосом. Корвина нашла там же, где оставила. Вряд ли вампир провел весь день, стоя у лечебницы, но к ночи появился вновь и теперь читал приказ, что должен донести до всех, до кого нужно. – Ты сделала, что должна. Возможно. На моих руках снова была грязь, но теперь красная-красная, кровавая-кровавая. Горько пахнущая полынью, которая лечит и оставляет пустоту. Я чувствовала эту горечь на языке, и сколько бы ни пила воды, она не исчезала. На севере же, за много миль от меня, все было иначе. Рихард Я стоял у высокого стрельчатого окна в личных покоях короля Валериана и смотрел на раскинувшийся внизу город. Так сильно отличающийся от города Беатрис, и такой родной для меня. Мрачная, величественная архитектура, темные камни, серебряные шпили, что уходили в небо. Здесь, в сердце черной империи, давно отгремели бои, и жизнь между проклятыми и людьми текла мирно. Король сидел в кресле у зажженного камина, закинув ногу на ногу. Лениво качал в пальцах пузатый бокал с темным вином. Валериан был красив неестественной, странной красотой, что присуща древним. Когда ты инстинктивно ощущаешь, как он опасен, и это притягивает, как мотылька на огонь. Длинные черные волосы, тронутые серебром на висках, падали на плечи тяжелыми волнами, глаза были под цвет и резко контрастировали с бледностью кожи. Дракон куда сильнее и старше меня, но и мужчина, который знал толк в земных удовольствиях и не отказывал себе в них. Фактически заменил отца, как Корвин - крестного. Рядом с Валерианом, устроившись на низком пуфе, сидела одна из придворных дам, чье имя я не помнил. Высокая, статная, с иссиня-черными волосами, уложенными обманчиво-небрежно, с гладкой кожей, закутанной в бордовый бархат. Декольте, открытые шея и плечи, нить темного жемчуга… Я чувствовал ее взгляд - интерес, предвкушение. А еще власть красивой женщины, которая прекрасно знает, как действует на мужчин. – Леди Амаранта, - произнес король, и его голос прозвучал мягко, почти мурлыкающе. - Не составите нам компанию за ужином? Мой генерал слишком задумчив, и ему не помешает приятное общество. Она улыбнулась, растягивая чувственные губы. – Сочту за честь, ваше величество. Генерал Рихард, вы не возражаете? Я, наконец, развернулся к ним и посмотрел на Амаранту. Раньше бы согласился, но теперь… Внутри была разве что досада на Валериана, решившего поиграть в свата. – Не смею отвлекать леди от ее дел, - ответил, и Валериан рассмеялся. – Мальчишка, ты неисправим. Амаранта, душа моя, иди. Генерал сегодня явно не в настроении для светских бесед. Женщина поднялась, грациозно склонила голову перед королем, не забыв одарить взглядом меня, и вышла, оставляя аромат жасмина и мускуса. Когда дверь за ней закрылась, Валериан снова усмехнулся и сделал глоток вина. – Ты меня разочаровываешь. Амаранта - одна из лучших женщин этого двора. Знатна, красива, умна, не болтлива. Влюблена, - поднял бокал в мою сторону. - Не думал о наследнике? Великому генералу нужен сын, ты не находишь? Ну или дочь, тоже неплохо. – Я уже выбрал, - со вздохом ответил, отходя от окна и садясь в кресло напротив. Валериан приподнял бровь, ожидая продолжения. – Я нашел. Беату. Рыжую лекарку из деревни, которая когда-то… – …сказала, что выйдет за тебя, если завоюешь мир, - закончил он, и его улыбка стала шире. - Я еще не так стар, чтобы забыть, как ты рассказывал эту историю в первую ночь, когда Корвин притащил тебя ко двору. – Я положил мир к ее ногам, - глухо произнес. - Она снова отказала. В комнате повисла тишина. – Но ты ведь не оставил ее? Взял? Я отрицательно качнул головой. – И ты еще утверждаешь, что не женат? Я поднял глаза, и король усмехнулся, отпивая вино. – Поразительно. Мой генерал не может справиться с одной рыжей лекаркой. Она, должно быть, действительно необыкновенна. – Сейчас там лихорадка, Корвин передает новости через связь. Серьезная лихорадка, и у него есть приказ не жалеть, если начнет она. А она не колеблется и принимает те решения, которые я от нее жду. – Значит, точно не лечит больных. – Запирает зараженные кварталы, здоровых вместе с больными. Оставляет их умирать, чтобы спасти остальных, - я улыбнулся, подаваясь ближе и чувствуя, как в голосе появляется гордость. - Раньше она спасала жизни, а теперь отнимает. – Ай-яй-яй, какой ты жестокий. – Это не жестокость. Это ответственность. Валериан долго смотрел на меня, потом поднял бокал. – Растишь себе королеву, получается. Куда уж тут предлагать тебе местных девиц. А хватит терпения дождаться, пока появится корона? – Я умею ждать. – Здесь ты прав… Именно за это я тебя и ценю. За твое умопомрачительное, безнадежное упрямство. И все же, может, пока суть да дело, присмотришься к Амаранте развлечься? – Нет. – Что ж. За преданность я тебя ценю еще больше. *** Моя спальня во дворце не менялась - просторная, темная, в ней всегда как-то по-особенному отдыхалось. Я стянул сапоги, сбросил мундир и рухнул на широкую постель под балдахином, даже не став раздеваться до конца. Слишком устал за последние дни и, как бы там не было, волновался за Беату. Даже если там Корвин, что приглядывал и за ней, и за городом. Сверху будто придавили тяжелым одеялом, и я закрыл глаза, надеясь уснуть как можно скорее. Ошибался. Она вошла бесшумно - дверь я не закрывал, но стража пропустила, и не сомневался, что с дозволения короля. Я услышал шорох ткани, уловил аромат жасмина и мускуса, и все-таки открыл глаза, потому что сомневался, что леди Амаранта так просто сдастся. Придворные дамы здесь были опасны и настойчивы. Она в самом деле стояла у двери, и платье из темно-бордового бархата уже соскользнуло с плеч. На Амаранте не было больше ничего, кроме нитки черного жемчуга на шее. И явно наслаждалась тем, что я наблюдаю, а потом не торопилась. Потянулась, как кошка, и пошла до кровати. Высокая грудь с темными горошинами сосков, тонкая талия, изящный изгиб бедер… Провела ладонями от шеи ниже, ниже, по животу до паха, управляя моим взглядом. – Доброй ночи, генерал, - голос Амаранты звучал низко, с хрипотцой. - Я подумала, вам может быть одиноко. Она легла и сразу прижалась ко мне всем телом - теплым, податливым, предлагая все и сразу. Ладонь Амаранты легла на грудь под расстегнутой рубашкой, пальцы у нее были умелые - она знала, где задержаться, как провести линию от груди к животу, чтобы дыхание сбилось. Губы коснулись моей шеи, сначала легко, затем настойчивее, прикусывая кожу, скользнули к уху. – Валериан сказал, вы любите рыжих. Но, поверьте, брюнетки умеют больше. Амаранта скользнула к поясу брюк. Пальцы пробежались по кромке ткани, дразня. Ее близость, запах, уверенность были почти гипнотическими, и я бы солгал, если бы сказал, что тело не отзывалось. Посмотрел на обнаженную женщину, что прижималась ко мне с откровенным предложением. Оставалось подмять под себя и… Черт, если бы только это была Беатрис. Если бы это были ее руки, ее губы. Я готов был отдать все, лишь бы сейчас оказаться в постели с ней. И потому перехватил руку Амаранты, отстраняя. – Леди Амаранта, я хочу спать. Один. Она замерла на секунду, чуть прищурилась, но отступать не собиралась. Вместо этого снова придвинулась, в одно мгновение оказалась на моих бедрах, нависая, и волосы щекотали плечо. Ее грудь коснулась моей, и девушка улыбнулась той самой улыбкой, перед которой, я знал, не мог устоять еще ни один мужчина при этом дворе. – Один? - переспросила с усмешкой, на этот раз настойчивее проникая под ткань рубашки. - Зачем спать одному такому мужчине? Вы слишком много работаете, генерал, вам нужно расслабиться, и я могу сделать это так, что забудете обо всем на свете. Ее губы коснулись моей ключицы, спустились ниже, оставляя влажную дорожку. Хотел ли секса? Да, черт побери, я мужчина, я сам выбрал путь, в котором бы Беатрис не сожалела после согласия, иначе бы мы давно переспали. И бесконечно отдалились после. Но Амаранта вызывала раздражение. Глухое и тяжелое, смешанное с усталостью, просто потому что была не Беатой. Она - чужая. Ее запах - не шалфей, а приторные цветы. Ее тело - прекрасно, но хуже в сто раз того, что я желал. Она - вовсе не лекарство от болезни одиночества и воздержания. Снова перехватил руку, на этот раз жестче, и сел на постели, вынуждая Амаранту отстраниться. – Я сказал нет. Поднялся, оставляя леди на подушках. Ее глаза сузились. – Вы верны своей рыжей лекарке, - произнесла с едва слышной издевкой. – Но она далеко, а я - здесь. Вы генерал, вы обожаете сражения, а война и постель ходят рядом. Неужели вам… - она подалась ко мне, а затем встала, подходя ближе и прижимаясь со спины. - Не хочется? Боитесь, что она узнает? Я умею хранить секреты. И я умею доставлять удовольствие. – Леди Амаранта. Я не из тех мужчин, кто делит постель с одной женщиной, думая о другой. Это было бы оскорблением для вас и предательством для меня. А предателем я не был никогда. Уходите. Она медленно отошла, судя по шорохам, подобрала платье с пола. Я спиной ощущал обиду и сдерживаемую злость. – До этого, как говорят, вы не были так… верны своим пассиям, - сказала она, и на этот раз голос прозвучал резко и без хрипотцы. - Надеюсь, ваша рыжая лекарка того стоит. Но я буду ждать вас. Она задержалась на пороге, но я так и не ответил. Дверь за ней закрылась с глухим стуком, и только тогда повернулся, лег снова в постель. В комнате все еще пахло жасмином и мускусом, и этот запах мешал уснуть. Я закрыл глаза и подумал о Беатрис, о том, как она пахнет омелой, шалфеем и еще чем-то травяным. Как смотрит. Вот этот недовольный взгляд и полное укоризны “Рихард”. Улыбнулся. Моя несравненная. Моя упрямая королева. Она того стоила. Всегда стоила. ---------- Глава двенадцатая. Волчец Глава двенадцатая. Волчец Корвин Когда солнце зашло, я покинул замок. Беатрис знала, что я собирался проверить нижний город, Рихарда не стоило беспокоить по подобным пустякам. Отыщу что-то, тогда и сообщу. Или, если не вернусь, узнает сам по возвращении и будет знать, что обнаружил я нечто слишком уж любопытное. Лихорадка не была вызвана проклятиями или ритуалами темных, как и не была вызвана прошедшими по землям сапогами войны. Можете называть это вампирским чутьем, обостренным столетиями выживания, но в крови всех зараженных не было ни того, ни другого… А вот что, я и собирался выяснить. Ночь пришла быстро, опустилась на город острием гильотины - раз, и темнота. Из-за эпидемии улицы были пусты даже при свете, а теперь из них и вовсе кто-то выпил всю кровь. И это был не я. Зараженный квартал встретил плотным, густым запахом болезни. Сладким, мерзким, одним из тех, что вампиры, подобные мне, так ненавидели. Гниющая плоть, отравленная кровь… Мерзость, такое могли пить лишь отбросы, которых и нельзя назвать сородичами. Когда-то - очень давно - я тоже был драконом, как Валериан, как Рихард. Но и сам уже не помнил, каково это - летать в небесах, ждать Истинную, наблюдать за переливами чешуи на солнце. Нынче я шел по зараженным улицам. Люди болели, умирали, и те, кто еще держался, запирали двери и окна, молясь любым богам, до которых могли докричаться. Остановился у первого колодца. Старый и каменный, с ржавой цепью. Наклонился, вдыхая запах. Вода как вода, но… Кто знает. Раз я пришел за доказательствами… Достав из внутреннего кармана мундира маленькую склянку, зачерпнул из ведра, плотно закрыл и спрятал обратно. На окраине квартала, где дома стояли совсем ветхие и покосившиеся, а улицы сужались до неприличия, я остановился. Сильных сердец, что бились бы жизнью, здесь уже не встречалось - все больше угасающих жизней, которые никто не придет спасать. Выбрал наугад дом, толкнул жалобно скрипнувшую дверь. – Мерзость… Я вздохнул, глядя на нехитрое убранство. Темно, пыльно… Старая мебель, обвалившаяся штукатурка, битое стекло под ногами. И ничего любопытного. Но вампирским слухом различал неровное, надрывное дыхание умирающего. Может быть, у его постели, чашки, что-то и отыщется. По лестнице, затем на звук, где на куче тряпья, которое когда-то, наверное, было постелью, увидел… Ее. Совсем девчонка, даже младше Беаты. Может, лет двадцать от силы. Бледная, с тонкими руками и ногами, спутанными темными волосами, прилипшими ко лбу. Кожа в сыпи, сама девушка - в бреду, шептала что-то тихо и неразборчиво. Я присел рядом, не в силах оторвать взгляда. – Мама… мама, не уходи… я встану, я сейчас встану, только не уходи… Пальцы скребли по грязному полу, цепляясь за жизнь с той отчаянной силой, которая свойственна только очень молодым и очень напуганным. Я сглотнул и собирался подняться, но все равно не мог. У меня нет Истинных. Их нет у вампиров, мы прокляты на одиночество. И я уже обращал раньше, это не кончилось ничем хорошим. Один не пережил обращения. Второго убили. И потому решил, что больше не хочу. Не обращать, не привязываться, не обрекать на ту же участь. Люди приходят и уходят, драконы низвергают небеса ради любви, королевства переживают восстания и сражения… Я вздрогнул, когда девчонка открыла глаза. Как будто она была в состоянии мне что-то сделать. Мутные, затянутые пеленой боли и жара глаза, показались мне в этом гадюшнике, в этом рассаднике болезни, самыми… красивыми? – Помоги, - прошептала она, и голос был сухим, едва слышным. - По… жа… луйста. Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри что-то надламывается. Что-то, чему пока не могу дать названия, но что-то точно не про жалость. Зато знал, что это решение аукнется болью, страхом и, возможно, еще одной горсткой пепла мертвого ученика. Нужно уходить. Уходи, Корвин, у-хо-ди. – Как тебя зовут? - спросил вместо этого. – И… рис... Ирис. Ирис… Мама… – Ирис, - повторил я, словно пробуя имя на вкус. - Ты хочешь жить? – Да. Я закрыл глаза. Рихард бы усмехнулся, узнав, что его старый друг нарушает клятву ради какой-то девчонки из нижнего города. Беатрис, наверное, ничего бы не сказала. Просто посмотрела бы этим взглядом, в котором осуждение и понимание смешивались в равных долях. Но выбор делать не им. Я склонился над девушкой, стараясь не вдыхать запах, отвел волосы с шеи и почувствовал, как под пальцами бьется слабый и неровный пульс. Будет больно, Ирис. Очень больно. Ты можешь не пережить. Но если переживешь… Говорить все это вслух смыслаа не имело. Поэтому я глубоко вздохнул и вонзил клыки в ее плоть. Обращение началось мгновенно. Яд вампира хлынул в ее кровь, и тело Ирис выгнулось дугой. Она громко вскрикнула, но я все равно не отпускал, заставляя терпеть, пока глотал зараженную кровь и давал свою. Ирис то затихала, обмякая в руках, то снова выгибалась в судорогах, и тогда я прижимал к себе крепче, уже перестав пить кровь и просто пережидая первые минуты обращения. Когда Ирис затихла, провалилась в лихорадочный сон, я закутал ее в свой плащ и поднял на руки. Легкая, почти невесомая… Кожа, еще недавно покрытая сыпью, начала медленно светлеть, приобретая тот самый фарфоровый оттенок, который Корвин знал слишком хорошо. Тьма меняла своих детей, как однажды проснувшаяся драконья природа изменила Рихарда. Нужно было отнести ее в замок, помыть, переодеть. Никаких слуг подпускать нельзя, пока не проснется, иначе падут первыми жертвами голодного вампира. – Ну что ж, Ирис, - произнес тихо, идя по пустынным улицами посматривая на девушку. - Посмотрим, что из тебя получится. И зачем я в это влез… *** Опустил Ирис на кровать в своей спальне и на секунду замер, глядя на нее. Платье, в котором она была, и до того не было верхом чего-то… грандиозного, а теперь и вовсе превратилось в тряпки, пропитанные потом и кровью. Я развел огонь в камине, затем принес таз с водой, чистую ткань и, помедлив, просто разрезал тонким кинжалом ткань, сбрасывая на пол тряпье. Ирис была ужасно худа - болезнь и голод высосали из нее все, что можно, оставив тонкие косточки. Как маленькая птичка... Но все равно угадывалась в ней какая-то хрупкая, трогательная красота. Я смочил ткань в теплой воде и начал осторожно обтирать тело - лоб, шею, плечи, ключицы, грудь, спускаясь ниже. Пусть с водой уходит и старая твоя, человеческая, жизнь. На шее остались два маленьких пятнышка, им суждено исчезнуть самыми последними. Я провел по ним кончиками пальцев, задумавшись. – Корвин. Дверь… была открыта. – Я не запирал. Беатрис подошла ближе, остановилась в паре шагов от кровати. Оглянулся - она непонимающе смотрела на раздетую Ирис, которую я обтирал. – Полагаю, я должна знать. – Ее зовут Ирис, - ответил, возвращаясь к занятию. - Я нашел ее в нижнем городе и обратил, вот и все. Никаких секретов, стало жаль девочку. Беатрис молчала с полминуты, потом шагнула ближе и протянула руку к тазу. – Ладно… Давай мне. Ты устал, я сама закончу и посижу с ней. Она не успела коснуться Ирис, как моя ладонь сомкнулась на ее запястье. Я очень не любил применять магию и силу к союзникам, но тело отреагировало быстрее, чем разум. Беатрис замерла, затем подняла на меня глаза и попыталась забрать руку. – Корвин. Отпусти. – Я настоятельно советую тебе не прикасаться к ней больше, Беатрис. – Ты угрожаешь мне?.. Из-за нее? Я наклонился ближе, все еще удерживая ее запястье. Причин враждовать у нас не было, я понимал умом, что Беатрис не сделает ничего плохого Ирис. Правда понимал, но ничего не мог поделать. – Я никому не угрожаю, Беата. Я просто говорю тебе то, что эта девушка - моя. Я обратил ее, я за нее отвечаю, и никто - никто, - сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. - Не прикоснется к ней без моего разрешения. Даже ты. Поняла меня? Беатрис медленно, очень медленно кивнула и перестала тянуть руку, принимая правила. – Я поняла. Только после этого разжал пальцы, а она отдернула запястье и отступила на шаг. Сжала переносицу, выдыхая. – Тогда поступим иначе. Чем я могу помочь, Корвин? Ты едва на ногах стоишь. Я выдохнул, опасаясь что моя реакция была чрезмерной, но когда Беата просто предложила помощь иначе, то напряжение, о котором я даже не подозревал, отпустило, словно из меня выкачали воздух. – Ей нужна чистая одежда… Одежда и… Бокал для крови. Беатрис кивнула и вышла, не сказав больше ни слова, я снова остался наедине с Ирис. Через четверть часа она вернулась, я уже закончил с водой, вытер Ирис насухо. Одевал в черную ночнушку ее сам, пока Беатрис убирала грязный таз. Потом укутал в одеяло и сел рядом, положив руку на колено Ирис. – Может, тебе нужно еще что-то? – Разбуди меня за час до рассвета… Если тебе несложно. – Боги, Корвин. От того, что ты нарычал на меня, ничего не изменилось. Я разбужу, отдохни. – И запри дверь с той стороны. На всякий случай. Когда дверь закрылась, я снова сполз на ковер у кровати и еще какое-то время просто смотрел на Ирис, пока сон не сморил окончательно. Обращение забрало силы и у меня, поэтому когда Беатрис вернулась через минут сорок проверить нас, я даже не проснулся. Как не видел и того, что она подошла ближе, рассматривая девушку. Поправила одеяло, накинула мне на плечи покрывало, кинутое в кресло. – Что ж, Корвин… Кажется, ты влюбился? ---------- Глава тринадцатая. Клещевина Глава тринадцатая. Клещевина Спустя три дня мой мир окончательно сузился до размеров кабинета, лечебницы и дороги между ними. Город лихорадило, город страдал, а я перестала различать дни - они слились в бесконечные столбики цифр. Лекарства. Патрули. Заболевшие… Умершие. Смертей становилось все больше с каждым днем, цифра росла, и я боялась того, что перестаю различать лица больных. Слишком быстро менялись, заставляя ориентироваться лишь на бумаги. Утром четвертого дня я сидела в кабинете Рихарда, склонившись над картой города, когда вошел Корвин. Упал в кресло напротив, и даже у него под глазами залегли тени, что уж говорить про обычных людей. Нас спасало только то, что в армии много проклятых и темных, у которых был достаточно специфичный иммунитет. – Как Ирис? – Приходит в себя постепенно… Но я пришел не за этим. – Кто бы сомневался, - я невесело усмехнулась. - Ты в последнее время с хорошим не приходишь. – Уж прости меня, Беата. Но в южном квартале опять бунтуют, - сообщил он, прикрывая глаза. - Требуют открыть пекарни, желая умереть от лихорадки, а не голода. – А что пекарни? – Закрыты, - усмехнулся Корвин. - Толл приказал не работать, пока карантин. Боится, что через хлеб зараза пойдет. Я потерла переносицу и обхватила голову руками. С каждым днем становилось хуже, а не лучше, и я могла понять Толла. Но люди действительно начинали голодать. – Отправь к нему человека, - глухо произнесла, не поднимая головы. - Пусть передаст, что я прошу открыть хотя бы две пекарни в незараженных кварталах. Хлеб будут раздавать патрули их проклятых, чтобы не создавать толпу. Корвин хмыкнул, не открывая глаз. – Ты становишься все более властной, Беата, жаль, что Рихард этого не видит. Я не ответила. Властной. Смешно. Я просто делала то, что должна была делать, и с каждым днем этот долг, такое ощущение, забирал у меня тепло из груди вместе с милосердием. Утром я, скрипя сердцем, подписала приказ о сожжении зараженных вещей из тех домов, где умерли больные. Люди рыдали и чуть ли не дрались, когда солдаты выносили их скарб на улицы и поджигали, и я могла услышать этот ад, даже если сидела по-прежнему в кабинете. К полудню пришла Клэр, как всегда, робко постучавшись, только еще более нервно. Она похудела за эти дни, как и я, корсеты можно было свободно затягивать туже. – Беатрис, - тихо позвала, остановившись у двери. - Ты просила говорить. Привезли еще больных из того квартала, где вчера опечатали дома. Но мест не осталось даже в коридорах, даже учитывая, что… Освобождаются. – Стелите тюфяки в бывшей часовне, я же сказала, стелите солому... – Соломы тоже нет, - перебила она и тут же осеклась, словно испугавшись собственной дерзости. - Прости. – Ничего, - я подняла взгляд. - Что с соломой? – Всю, что была, извели на тюфяки в первую неделю. Новой не подвозят, потому что обозы не ходят из-за карантина. Я откинулась на спинку кресла и на секунду прикрыла глаза. В список добавилась солома, хотя, признаться, даже не в первом десятке стояла. Цифры крутились в голове, как бесконечная карусель, и за каждой стояли живые люди, которым я не могла помочь. И мне очень хотелось крикнуть кому-нибудь, что я просто лекарка. Слышите, лекарка! Я не умею решать такие проблемы, я не знаю, как должен функционировать город при эпидемии. Но кричать было некому - меня беспрекословно слушались солдаты Рихарда, отряды снабжения, лекаря. Корвину? Смешно.. – Я распоряжусь насчет соломы. Что-нибудь еще? Клэр помялась, переступила с ноги на ногу, словно не решаясь продолжить. Поправила выбившуюся прядь волос из пучка. – Говори. – Там... Записка, ее подбросили утром под дверь лечебницы. Господин Освальд велел передать. Она протянула мне сложенный вчетверо листок бумаги, грязный, мятый, вырванный откуда-то. Грубым почерком явно не привыкшей к письму рукой была выведена угроза. “Ты запираешь в домах здоровых, шлюха проклятых. Твой черед придет”. Я прочитала записку еще раз, затем сложила и убрала в ящик стола. Боги… Темные и светлые, кто бы там ни был, если этот человек лучше меня знает, что делать - я приглашу и сама освобожу кресло генерала. А эти угрозы напуганных… – Кто-нибудь еще это видел? – Нет. Только я и господин Освальд. Он сказал, чтобы вы были осторожнее. – Клэр… Это пустые угрозы, люди напуганы, им нечего есть, они боятся заболеть и потерять родных. Не обращай внимания. Она кивнула и вышла, пятясь, словно не решаясь повернуться ко мне спиной, словно это я в городе - самое опасное существо из всех возможных. А не проклятые, Рихард, Корвин или сама болезнь, лекарства от которой пока не смогли создать. Сегодня был день писем. Поздно вечером, когда я уже собиралась идти к себе, в кабинет постучали, в двадцатый раз за сегодня. Я открыла и увидел на пороге стоял молоденький солдат из гарнизона с раскрасневшимся лицом. – Госпожа… Беатрис… - выпалил он, запыхавшись. - Вам... Господин Корвин приказал передать… Письмо из северной ставки. Я едва не выхватила конверт из его рук, чувствуя, как все сильнее начинает биться сердце. На конверте красовался темный герб чертополоха и узкий почерк Рихарда. – Свободен, спасибо. Я вскрыла конверт, вернувшись к столу, и стараясь не порвать бумагу. Прямо в руки выпал стебелек сухой ветреницы. Само письмо было коротким, но я читала так жадно, словно вместе с пергаментом мне дали формулу от эпидемии. Мне не хватает тебя, Рихард. “Беата. Я очень скучаю по тебе. Дела на Севере почти завершены, я выезжаю через два дня и скоро вернусь. Думаю о тебе каждый день, каждую ночь и хочу скорее оказаться рядом. Мне не хватает твоего сурового взгляда. Корвин передал, как тебе непросто сейчас, но я уверен, что ты справишься. Ты сильнее, чем думаешь. Я скоро приеду. Люблю тебя. Рихард”. Мне не хватает тебя… Рихард. Я сжала письмо в пальцах, чувствуя, как бумага мнется, и прижала его к губам. Вдохнула запах, иллюзорно напоминающий его, хотя ничего там не осталось. – Будь здесь, - прошептала я в пустоту, всхлипнув. - Пожалуйста, будь здесь. Почему я должна решать все это одна, просто секретарь?.. И даже если догадывалась об ответе, не желала его принимать, не желала… Это Рихарду привычно брать за все это ответственность, решать, кому жить, а кому умирать, но не мне. Усталость, которая накопилась за все это время, подступила к горлу, и я запрокинула голову, еще не решив, хочу расплакаться или нет. Утерла костяшками указательных пальцев слезы с уголков глаз и глубоко, медленно вдохнула. В дверь снова постучали, а затем сразу открыли, и я не успела надеть маску равнодушия. Слава богам, это был Корвин, и почему-то это стало последней каплей. – Беата, ты плачешь? – Н-нет… Плачу, конечно. Еще как плачу, уже практически рыдаю. И безумна благодарна, что вампир подошел ближе и просто обнял. У нас с ним никогда не было и намека на близость, из-за которой Рихард мог бы ревновать. Не было и сейчас, я просто плакала Корвину в мундир, вцепившись в плечи, а он поглаживал размеренно по спине. – Вампиры не пьют тех, кто рыдает, знала? – П-почему? – Кровь соленая. Дурацкая совершенно шутка, но я смеюсь, отстраняясь и прекращая заливать слезами вампира. Только мокрое пятно и осталось на темной грубой ткани. – Прости, Корвин… Ты по делу? Конечно, по делу, - смеюсь снова, пусть и нервно, отхожу к окну, отворачиваясь и доставая платок. Привести себя хотя бы немного в порядок, вытереть слезы и сопливый нос. Слыша, как он делает еще пару глухих шагов по ковру и останавливается. – Клэр… Просила передать, хоть это и совершенно бессмысленно. В лечебницу привезли мать, у которой остался ребенок в опечатанном доме. То ли пять, то ли шесть лет. Уверен, он тоже заражен, вывезти мы его не можем. Я резко развернулась, спешно вытирая остатки слез. Сердце снова забилось быстрее. Посмотрела на Корвина, хоть и сама все понимала. Это не единственный больной ребенок, умерло тоже немало. – Лекарства еще есть? – Немного. Беатрис, ты ведь все понимаешь. – Понимаю, но… Ты можешь передать ему их? И еду, воду. Корвин смотрел на меня несколько секунд, потом медленно кивнул. Я не могла просить его об обращении, я отнимала лекарства и провизию у других, но могу ведь позволить себе хоть толику. Милосердия? Пока сердце не покрылось льдом. Я осталась одна, снова развернулась к окну, глядя на замковый двор. Ребенок в опечатанном доме. Я представила его - маленького, испуганного, зовущего мать, которая, возможно, уже умерла. И ничего не могла сделать, просто ждать, пока станет еще одной цифрой в утреннем отчете о смертях. Я села обратно в кресло и обхватила плечи руками. В камине догорали дрова, тени в углах сгущались, и меня бил озноб, хоть Корвин и давал периодически бутылек с кровью. Где-то далеко на севере, Рихард собирался в обратный путь. Где-то в нижнем городе маленький ребенок ждал помощи. А я сжимала в слабых пальцах невидимую нить, которая связывала всех живых и мертвых и не знала, выдержит ли она. Выдержу ли я. ---------- Глава четырнадцатая. Дурман Глава четырнадцатая. Дурман Ирис металась в бреду третьи сутки. Не то чтобы у меня было много времени, особенно теперь, но я старалась проведать и ее, и Корвина. Он неизменно запирал спальню, не позволяя служанкам заходить в его отсутствие, выполнял приказы, но все свободное время проводил у постели Ирис. И это было по-своему… странно? Вампир всегда казался мне слишком циничным для такой заботы. Мог защитить, подставить плечо, но вот так сидеть буквально все свободное время - нет. Я ждала, скорее, что вернется к девушке, когда лихорадка обращения стихнет. Сегодня пришла позже обычного, уже около двух часов ночи. Замок по большей части спал, но дверь в комнату вампира была приоткрыта. Я остановилась на пороге, приложила ладонь к косяку, наблюдая. Корвин сидел в кресле у кровати, подавшись вперед, уперевшись локтями в колени и опустив голову. Потеряв привычную леность и небрежность, выглядел слишком уставшим. Ирис лежала на постели, укрытая одеялом до подбородка. Лицо окончательно стало бледным, почти фарфоровым, волосы лоснились мраком. Но девушка все равно металась, что-то неразборчиво шептала, иногда так быстро, что ни слова не удавалось разобрать. Я постучала костяшками по дверному косяку, Корвин вскинул голову, затем выдохнул. – Как она? - спросила я, проходя внутрь и касаясь его плеча. – Жар то спадает, то возвращается. Если через пару дней не станет лучше, то не станет вовсе и я ее убью. Я посмотрела на Ирис. Сколько ей лет, интересно? На вид - восемнадцать, ну двадцать, учитывая не самые лучшие условия для жизни. Она была младше меня, младше Клэр, и ее жизнь перевернулась навсегда… И была спасена, если победит агонию изменения организма. – Ты влюбился, Корвин? - спросила я вдруг. Не то чтобы мы разговаривали по душам с вампиром. Сблизились, но я всегда ощущала себя рядом с Корвином, как рядом с сытым зверем, что может впиться в горло, если это потребуется для выживания. А потому не питала иллюзий. Но все-таки сблизились из-за Рихарда и работы. Может, поэтому вопрос возник на языке. И прозвучал мягче, чем я ожидала от себя. Корвин же долго молчал, затем откинулся на спинку кресла и устало посмотрел на меня. – Я обращал двоих, - продолжил он глухо. - Первого звали Маркус. Молодой солдат, я нашел его после битвы. Он умирал от тяжелых ран, и я решил, что дам ему шанс. К сожалению, он не пережил обращения, а я был еще слишком молод, чтобы так просто это забыть. Я молчала, слушая откровения вампира. В камине трещали сухие дрова, за окном шумел ветер, Ирис что-то шептала во горячечном сне, изредка затихая. – Вторую звали Элис… Сильная и упрямая, она слишком хотела жить. Я учил ее контролировать себя, охотиться, колдовать, - он сжал клыки и отвернулся к огню. - Мы были женаты. – Что… случилось? – Охотники, - коротко ответил он. - Выследили, пока меня не было рядом. Я вернулся и нашел тело. Надо ли говорить, что пообещал себе больше в это не влезать. Надо ли говорить, что история эта была куда шире и трагичнее? Но спрашивать о том, какая была его Элис, почему решил обратить, сколько они были вместе… Помедлив, все-таки протянула ладонь и коснулась колена Корвина, пусть и не нуждался в жалости. – Ты убил их? – Всех, кто был с ними связаны. Всех до последнего, кого только смог выследить…Но это не вернуло Элис. Я перевела взгляд на Ирис. Корвин, наверное, сам того не замечая, подался вперед и в который раз поправил одеяло. Слишком осторожным для себя жестом. – Ирис смотрела на меня, - все же продолжил он. - Умирала, в бреду, в грязи, одна, и смотрела на меня так, будто нашла надежду. Я подумал… Элис ведь наверняка верила, что я успею спасти. Что я могу спасти. Глупость, Беатрис. Старческая сентиментальность. – Ты не старый, - машинально возразила я. Он усмехнулся, и все-таки в этой усмешке мелькнула прежняя ироничность. Любит ли он ее? Наверное, да. Вряд ли хочет признаваться в этом даже себе, чтобы не потерять снова. Любит иначе, чем Рихард - меня. Любовь Корвина похожа на бархатную, теплую тишину, полную крови. Любовь Рихарда - тьма и собственничество, пропитанная желанием. Но хуже ли она? Нет… Не хуже. Забота? Или одержимость? Что бы я выбрала, будь у меня этот выбор? – Постарайся не дать ей умереть. Он поднял на меня глаза, чуть прищурился, пламя блеснуло в красной радужке, делая ее похожей на расплавленное золото. – Спокойной ночи, Беатрис. – Ты всегда вот так заканчиваешь неудобные тебе разговоры, - хмыкнула беззлобно. – На правах старика. – Спокойной ночи, вампир. Не рассыпься в пыль. Я вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. Усталость навалилась тяжестью, нужно было поспать, но… Где-то внутри впервые за долгое время теплилось странное, почти забытое за эти недели чувство. Надежда? Может быть. Или облегчение, что в этом аду проросло что-то чудесное. И мне просто хотелось, чтобы Ирис не стала для Корвина новым дурманом. Сладким ядом, что отравит его гибелью. Разве не заслуживает вампир второго шанса для счастья? А Рихард? ---------- Глава пятнадцатая. Волчья ягода Глава пятнадцатая. Волчья ягода На третьи сутки от алхимиков пришли результаты проб, которые передал Корвин. я собиралась в лечебницу и как раз выпила очередной флакончик крови вампира, как он пришел сам с распечатанным конвертом в руках. Помахал им в воздухе, но вид был донельзя мрачным. – Яд в воде. Клещевина и немного извращенной магии, довольно… деревенской, если позволишь такие эпитеты, - он протянул бумаги. - Не светлая, не темна, так, корябали что-то непонятное, однако… Результат налицо. – Найди тех, кто это сделал, Корвин, - тихо попросила, пробегая взглядом по данным. – Сегодня ночью пройду по нижнему городу еще раз, если яд делали там, то найду след. Я опустилась в кресло и помассировала виски. В них стучала набатом кровь, и я не представляла, зачем… Зачем кто-то отравил весь город? Пришедшим темным нет смысла этого делать, они захватили его. А есть ли смысл местным? – Я пойду с тобой. – Очень смешно, Беатрис. Разумеется, нет. – Корвин… – Нет, - повторил он куда строже. - Если со мной что-то случится, ты пошлешь солдат и все. Но если что-то случится с тобой, Рихард меня как минимум сожжет, а я не фанат огня. Я вздохнула, посмотрела на него, но вампир был непреклонен. Понимала, что да, смысла большого идти нет, но меня уже убивали эти бумаги, подписи, необходимость распределять лекарства, бинты… – Хорошо. Иди один, но если не вернешься, сама найду и сожгу. Корвин усмехнулся. – Постараюсь, поищи на всякий случай кострище получше. И, Беатрис, еще одно. – Что?.. – Тот ребенок умер. Утром пара оборотней пришла передать ему еды, но увы. Я резко отвернулась в сторону окна. Разумеется, разумеется я знала, что он умрет! Но этот ребенок словно был маленьким лучом надежды в том непроглядном мраке, куда я погружалась все больше. Сколько таких детей умерло? Слишком много, и значит я делала что-то не так. С самого чертового начала, раз довела до того, что в зараженных домах они ждут еды и воды, а затем погибают. – Иди, - ответила глухо, не желая никого видеть хотя бы полчаса. Корвин Ночь… Она встречала проклятых шорохами и тенями. А нижний город вовсе был пуст и практически мертв после карантина - ни тебе собачьего лая, ни пьяных криков из таверн. Веселился ветер в узких улочках, разнося запах болезни, гнили и нечистот. Куда точно идти, не знал. Но и я, и тех, кого взял с собой сегодня, прочешем проулки и лавки, дома и подвалы. Отряд проклятых разлетелся во мраке, беря под контроль обозначенный участок. Что ж, мышки… Кот вышел на охоту. Я прошел неторопливо зараженные кварталы, где двери были заколочены, а окна занавешены тряпками. Где-то еще слышались стоны и кашель. Дойдя до первого колодца, из которого брал пробу, повернул налево. Ныряя между улочек, пытался ощутить эту странную магию, которую показали алхимики, воспроизведя из пробы. Магия… Клещевина. Направо. Прямо до упора в тупик. Обратно и снова налево. Запах. Слабый, почти неуловимый... Он тянулся от колодца на восток к рыночной площади. Я шел по нему, иллюзорно выпуская когти и все больше ощущая, что мои мышки вот-вот будут загнаны. Например, вот здесь, в заброшенной лавке. Вывеска давно облупилась, окна были заколочены досками, сквозь щели между ними пробивался свет огарков. Да и дверь была не заперта. Я толкнул ее легко ладонью и вошел внутрь. Лавка как лавка, по правде говоря. Таких полно, кажется, сама Беатрис работала в похожей. Склянки, сушеные стебли, прилавок… И аромат клещевины, что становился все ярче, будто кто-то ненароком разлил бутылек. Спасибо за засаду, я, пожалуй, соглашусь. Вот здесь пахло еще сильнее, под полом. Ногой сдвинув грязный половик, увидел люк в подвал. Что ж… Самое место для жирных мерзких крыс, а не просто мышек. Бесшумно спустившись, обнаружил лабораторию. Перегонные кубы, горелки, колбы с мутной жидкостью, сушеные листья клещевины на столе, на полках. Аккуратные, подробные записи с датами и улицами, где располагались, видимо, те самые колодцы. – Истинные сыны королевства, - прочитал на записях. - Что за бред. Однако это уже не просто сумасшедшие, а более-менее организованные ублюдки. И после этого проклятые - монстры? Сомнительно. Война хотя бы куда честнее отравления. В самом низу последней страницы стояла едва различимая подпись. Эдрик, бывший помощник судьи. – Вот и моя жирная крыса… Сунув записи за пазуху, поднялся наверх, предполагая, что меня уже ждут. И в самом деле, по всем законам гостеприимства, стояли двое. Плечистые, с запахом дешевого табака, с оружием… Ну как с оружием. Дубина, обитая железом, и арбалет. Я даже уклоняться от болта не стал, просто немного развернулся, и тот с хрустом врезался в стену. Не надо, не перезаряжай. Оказался рядом с ним быстрее, чем мужик успел моргнуть. Сомкнул пальцы на его горле сначала до хруста, затем сильнее, прорывая когтями кожу. Отшвырнул мертвяка в сторону, как тряпичную куклу, и повернулся ко второму. Плечистый замахнулся дубиной. Я перехватил ее на середине удара, вырвал из рук и отбросил в угол к трупу. Мужик попятился, бессмысленно потянулся за ножом на поясе, прежде чем захрипеть, прижатый к стене. – Вас послал Эдрик? – Я не знаю! - просипел он. - Какой-то бывший чиновник… нам заплатили, мы просто охраняли! Мы не… Свернув шею, подозревая, что в самом деле ничего не знает. Просто пешки, которым сказали убить тех, кто придет. Позади арбалетчик еще надрывно кашлял, булькая кровью, и я развернулся снова к нему. Рванул выше, заставляя подняться, вонзил клыки в шею. Кровь - горячая и соленая, хлынула в рот, насыщая, и я пил, пока не почувствовал, что сердце остановилось. Тело сползло на пол, стоило мне разомкнуть руки. – Уже какая-то от вас польза… - прошептал, доставая платок и вытирая губы. - Беата будет довольна. ---------- Глава шестнадцатая. Багульник Глава шестнадцатая. Багульник Корвин Ирис пришла в себя на пятые сутки, и я, конечно, был рядом. Дремал в кресле, когда вернулся в спальню после дел. Может быть, понял по дыханию, может, по странному шороху, но понял, что она проснулась, и открыл глаза. Пересел на кровать, внимательно вглядываясь в лицо Ирис. И очень надеялся, что не увижу на нем признаки сумасшествия, агрессии, которую она не сможет взять под контроль. Потому что тогда… Придется попрощаться. Взгляд Ирис был еще расфокусированным, мутным, она тяжело вынырнула из сна, пытаясь осознать, что происходит. – Где… - она закашлялась, облизала сухие губы. - Где я? - В замке, - ответил, подаваясь вперед. - И в безопасности, не волнуйся. Пока тебе лучше еще полежать. Она не послушалась, упрямая девочка, и попыталась приподняться на локтях. Руки подкосились, и Ирис рухнула обратно, тяжело дыша от такого простого усилия. Все это быстро пройдет, особенно под глотками крови. – Пить, - прошептала она, цепляясь за мои руки. Я взял с прикроватного столика бокал с человеческим, еще теплым из-за рун, багрянцем. Голод новообращенных ужасен, если не поить, то могут впиться в горло и создателю, не понимая, что вампирская медь не подходит для насыщения. – Это кровь, - подал бокал, но не отпускал пару секунд, чтобы не расплескала. - Тебе нужно выпить все. Ирис то ли не расслышала, то ли не поняла, поглощенная запахом, дурманящим все органы чувств. Грудь тяжело вздымалась под черной ночнушкой, клыки стукнули звонко о край бокала. Первый жадный глоток, затем еще и еще, захлебываясь и проливая на декольте. В этом было что-то безумно… красивое. Поймал себя на мысли, что не отвожу взгляда от этого зрелища, хотя должен был следить за тем, как утоляет жажду. Завораживающе. Ирис, наконец, остановилась, замерла с бокалом, глядя на багряное, темное, стекающее по коже. Коснулась пальцами губ, только осознавая, что пила. Сглотнула с трудом остатки крови и повернулась ко мне. Я улыбнулся, ибо зрелище было все-таки прекрасным. Тьма изменила Ирис, раскрыла ее истинную красоту, вылечила. – Это… - ее голос дрогнул. - Это кровь? – Верно, Ирис. Я видел, как испугалась, как дрогнули пальцы, а затем она отшвырнула бокал. Он разбился на осколки, разлетелся по комнате. Ну и черт с ним… Ирис согнулась пополам, зажимая рот ладонью, но зря. Организм - не идиот, он не позволит убежать так нужному нынче багрянцу, может не пытаться вызвать рвоту. Впрочем… Через это следовало просто пройти. Поэтому я вытащил платок и протянул. – Вытрись. Ирис всхлипнула, схватила платок, вытерла зло рот, затем принялась оттирать шею и декольте, уже больше размазывая по коже красное. – Вы… - она посмотрела на меня с ужасом в глазах. - Вы дали мне кровь. Человеческую! – Теперь это твоя пища, другой не будет. Она отшатнулась, вжимаясь спиной в подушки, в глазах заблестели слезы. – Я не человек? - прошептала она. – Теперь уже нет, ты вампир. Я спас тебя, когда умирала от лихорадки, помнишь? – Спас? - она горько усмехнулась. - Вы называете это спасением? Я теперь… я теперь чудовище, проклятая… - она запнулась и обхватила себя руками за плечи. - Мне понравилась кровь. Боги, мне понравилась… – Это не делает тебя чудовищем, - сказал я, подаваясь вперед и забирая платок, которому теперь место в мусоре. - Разве стал бы я тебя спасать, если бы был монстром? Она подняла на меня глаза. Все, что произошло, Ирис нужно было обдумать, и это дело не одного часа. Мне же было достаточно того, что она очнулась, все понимает и не сходит с ума, идя искать жертву по всему замку. – Моя семья… – Она умерла. Ирис закрыла глаза, потом открыла снова. Я видел, как дернулся уголок губ, как она пыталась быть от меня все дальше, что было совершенно бесполезно - мы связаны на века. – Тебе нужно отдохнуть. Поверь, все будет в порядке, я еще побуду рядом. Уложить ее оказалось не так уж сложно. Организм еще восстанавливался, так что даже на переживания у Ирис не то чтобы были силы. Я поправил подушки, одеяла, убрал пряди волос с ее лба. – Вы правда останетесь? – Правда. Могу уйти утром по делам, но вернусь. – Я… Сгорю на солнце? – Нет, - я усмехнулся. - Может быть некомфортно, но точно не сгоришь. Когда окрепнешь, я тебе все расскажу о вампирах… И о прочих существах. Она закрыла глаза и почти сразу провалилась в сон, пальцы, сжимающие одеяло, расслабились. Я убрал осколки и облегченно упал обратно в кресло, улыбаясь и глядя на нее. Красные высохшие пятна еще оставались на коже, но когда они смущали вампиров? Я все же старый вампир. Сентиментальный дурак, не иначе… ---------- Глава семнадцатая. Кровохлебка Глава семнадцатая. Кровохлебка Корвин У меня был карт бланш на поиск Эдрика, и это не заняло много времени. Подключил к поискам всех, кого мог, от старых и еще живых осведомителей до проклятых в армии. У солдат было описание: мужчина средних лет, седые виски, большая родинка на шее. Это получил оперативно от свидетелей, кто был знаком с чиновником. Признаться, мне сразу показалось, что этот безумец и не прятался особо. Сначала, на вторые сутки один из осведомителей доложил, что в портовом районе заметили человека, весьма похожего на описание. Затем вампир из патруля доложил,что чиновник скрывается в подвале заброшенного храма на окраине нижнего города. Нашлось еще пара доказательств этому. Ну что ж… Если Эдрик не слишком прятался, совершив злодеяние, то и я не собирался играть в милого, белого и пушистого. Взял парочку проклятых и отправился снова в пропахшие дымом и болезнью кварталы. Удача нам благоволила - тучи скрывали луну и звезды, обостряя чувства и делая магию еще сильнее. Скользили по пустым улицам, невидимые и неслышимые, словно тени. Храм был очень небольшим, и вправду заброшенным, с черными провалами окон, сломанными в пару мест стенами. Решил идти через боковой вход, заросший вьющимися растениями. Внутри было темно, но я видел очертания разрушенной мебели, груды мусора на полу. Тихие… Тихие голоса, биения сердец. Покружив немного, нашел люк, закрытый грязным выцветшим ковром. Донельзя сильно пахло клещевиной. Как вы сами тут не перемерли? Или что, благие цели даруют иммунитет мерзавцам? Подвал оказался просторным, устроился Эдрик с пособника с комфортом, пока сверху умирали. Несколько тюфяков на полу, стол с остатками еды, парочка масляных ламп. И четверо ублюдков. Двое играли в кости за столом, еще один рылся в бумагах. У дальней стены, спиной ко мне, стоял Эдрик. Бывший помощник судьи... Человек, который решил взять правосудие в свои руки и приговорил сотни невинных жизней, даже не объяснив, за что. Первый охранник умер, не успев даже вскрикнуть от моего помощника, свернувшего шею, пока тот потянулся за мечом. Второй успел вскочить и даже замахнуться, но все равно был слишком медленным для проклятого. Руку его перехватили, сломали запястье и вонзил его же оружие в грудь. Он захрипел и осел. Остался Эдрик, сохраняющий поразительное спокойствие. Как я и думал, он знал, что мы придем за его головой. Чиновник был старше, чем нам описали, ему было уже хорошо так за пятьдесят. Та самая родинка, тонкие сухие губы, глубоко посаженные глаза. Ни страха… Ни раскаяния. – Я ждал, что вы придете, но надеялся, что у меня еще будет время стереть весь этот город с лица континента. – Вы готовы ответить за свои действия, Эдрик? – За какие именно, о чем вы говорите? - он чуть склонил голову набок, будто в самом деле недоуменно. - За то, что пытался освободить город от узурпаторов, которые сделали так много дурного?.. – Вы отравили колодцы, - произнес я, сдвинув брови. - Убили сотни детей и женщин, стариков. Которые уж точно не воевали и просто хотели выжить. – Жертвы неизбежны… Разве вы не знаете? Эти люди погибли во имя свободы. И даже если вы убьете меня, мои последователи продолжат дело. “Истинные сыны королевства” не исчезнут так просто, это вам обещаю. – Ясно… Вы просто безумец. Ваши последователи будут найдены и уничтожены, это я вам обещаю в ответ. Он улыбнулся снисходительно и поклонился, но ни на секунду не усомнился ни в своих методах, ни в тех, кто стоял бок о бок в его… борьбе, если это можно так назвать. Я уже встречал таких, и переубеждать в чем-либо бессмысленно. Лично меня волновало лишь то, насколько огромна их сеть. – Идею не убить, проклятый… Идея свободы будет жить, пока жив хоть один человек, помнящий, каким был этот мир до вашего прихода. Я поморщился и не стал больше затягивать, потому что слушать таких идиотов - себе дороже. Три шага, хруст шейных позвонков, и тело валится кулем на грязь пола. Эдрик даже не пытался защищаться, что лишь подтверждало безумие. Молоденький писарь в углу впервые подал голос, что-то скуля и закрывая голову руками. Я подошел к нему, присел на корточки, заглядывая в лицо. – Ты знал, что он делал? – Н-нет… господин… То есть, да. Я… я только вел записи! - залепетал он, заливаясь слезами, уже предчувствуя конец, что настигнет через пару секунд. – Записи все здесь? – Да, да, господин. Я не знал про яд, клянусь! Он сказал, что это лекарства, что он помогает больным! Я не… – Лжешь. Оставлять его в живых не имело никакого смысла, и я вонзил клыки в шею. Тело постепенно обмякло в руках, лишаясь живительного багрянца и пачкая невзрачную, потертую одежду писца кровью. Беатрис Нужно было работать, но бесцельно смотрела в листы донесений, ожидая, пока вернется Корвин. Кресло Рихарда, камин, чернила с пером - все так, как было всегда, но я не могла найти себе места. Строчки, цифры, строчки, цифры… Все сливалось в серую муть, и я откинулась на спинку, потирая глаза. Когда дверь в кабинет скрипнула, я вздрогнула, задумавшись, и почти сразу поднялась. Корвин вернулся далеко за полночь, когда весь замок уже спал. – Ты цел? Слава богам… Спешно осмотрела, подойдя ближе. Ни царапины, боги, как же я волновалась. Вампир не мешал, но смотрел со смешливым снисхождением, а затем вручил записи - потрепанную тетрадь, торчащие из нее листы, заметки, какие-то расчеты. – Забрал у писаря Эдрика. – Они мертвы? Он пожал плечами, мол, а ты как думаешь. Мягко убрав мои ладони, прошел к излюбленному месту у камина, вытянув ноги и удовлетворенно выдохнув. А у меня все еще подрагивали пальцы, пока листала тетрадь. Нужно срочно передать страницы с рецептом яда лекарям и алхимикам. Пока Корвин наливал себе вина из стоящего на столике у кресла графина, я выглянула в приемную к теперь уже моему секретарю и приказала немедленно отнести часть записей в лечебницу. – Спасибо, - выдохнула, возвращаясь и беря еще один бокал. – Не за что... Это было несложно. Меня волнует то, что у него явно есть пособники. С таким апломбом, с каким он клялся, что дело продолжат, не сомневаюсь, что существует целая сеть. Но это мы уже без тебя решим, - задумчиво закончил Корвин, глядя в огонь. Я оперлась о стол, чувствуя, как с плеч все-таки упала огромная глыба. Пусть еще так много нужно сделать, пусть ничего не закончилось, есть шанс, что лихорадка пойдет на убыль. Но сколько еще умрет до того? Втянула носом воздух и поняла с удивлением, что даже заплакать не могу. Чертовски устала, безумно устала, думала, как только станет легче, то разревусь. Но нет… Это ли не ужаснее, чем если бы была истерика? – Ты справилась, Беата, дальше все будет лучше. Я ничего не ответила и просто залпом выпила вино. ---------- Глава восемнадцатая. Рута Глава восемнадцатая. Рута О том, что Рихард вернулся, я узнала от Корвина ближе к ночи. Он просто заглянул в кабинет и выдал, что генерал въехал в город и будет здесь через час. Я едва не сломала перо от неожиданности и подскочила в кресле под смешок вампира. Две недели без него. Мне было страшно без него. Мне было ужасно без него. Мне было непонятно без него. Столько всего произошло, я так часто думала, что схожу с ума… А еще поняла, что безумно, сама не ожидала насколько, соскучилась. Хотела сорваться с места и бежать через весь двор, как глупая девчонка, забыв о бумагах, о приказах, о карантине. До остановившегося сердца хотелось увидеть его раньше, чем дракон войдет в замок. Убедиться, что он жив, что он вернулся… что… что все это было не зря. Но вместо этого я, пытаясь справиться с волнением, осталась в кабинете, села обратно за его стол. На его место. Буквы и цифры прыгали перед глазами, час тянулся вечностью. Когда раздались шаги в приемной, а затем открылась дверь, мне показалось, что темная фигура Рихарда заполнила весь проем. Высокий, широкоплечий, в застегнутом наглухо дорожном мундире. Без ран и синяков, слава всем богам. – Беата. От его голоса внутри лопнула струна напряжения. Он правда здесь! Рихард вернулся… Дракон шагнул ко мне, я встала ему навстречу. Мы остановились в шаге друг от друга, я смотрела во все глаза, сжав кулаки, будто боясь броситься на шею. Но когда пальцы генерала коснулись осторожно, почти невесомо моего лица, не выдержала и поцеловала. Рихард - в ответ. Глубоко, властно, так, что дыхание перехватило. Я ответила, вцепившись в его плечи, сминая ткань мундира с такой силой, словно если отпущу - дракон снова исчезнет. Руки Рихарда скользнули с лица на талию, рывком притягивая ближе, и я почувствовала жар его тела сквозь слои одежды. Снова. И снова. Целовал меня жестче, требовательнее, более жадно. Еще немного, и я совершенно перестала бы соображать, но, боги, как же я соскучилась по этому невыносимому дракону. Резкий разворот, и я оказалась прижата спиной к двери, которую он бесцеремонно захлопнул ударом сапога. – Генер… - кто-то попытался крикнуть по ту сторону, привлекая внимание. – Еще один звук, и я тебя казню, солдат! Мне же ничего говорить больше не давали. Он сминал губы, сжимал ткани юбки, забираясь под нее. Я плавилась, не в силах уже отказать. Была ли я согласна теперь? Сама? Да. Да, да, да! Была… Поэтому, когда Рихард добрался до застежек платья, совершенно не сопротивлялась. Пальцы его двигались быстро, расправляясь с преградой, корсет он почти сорвал, добираясь до груди. Все, что помогало не осесть на пол - колено дракона между моих ног, об которое бесстыдно потиралась. Губы сомкнулись на соске, расчетливым уколом боли сжались на секунду зубы, и я не сдержала стона. – Еще… Запрокинув голову, ловила дрожь возбуждения, пока дракон терзал мою грудь, посасывая губами, сжимая в пальцах. Мурашки по всему телу… Мокрое белье… Широкими мазками языка Рихард проводил по соскам, по шее. Я с трудом сфокусировалась на драконе, когда оказался на уровне лица. Его взгляд был тяжелым, обжигающим, таким темным, что если бы кто-то и вправду прервал нас, Рихард бы убил его, не задумываясь. Дрожащими пальцами принялась расстегивать мундир и рубашку, чтобы тоже добраться до кожи, провести ладонями по сильным мышцам. – Я трахну тебя, Беата. И буду трахать всю ночь, - прошептал мне на ухо хриплым голосом, расстегивая ремень и брюки. Ахнула, когда резко поднял, подхватывая под ягодицы, и я обхватила его бедра ногами, чувствуя, насколько возбужден. – Рихард… - его имя сорвалось бездумно с губ. Он бескомпромиссно, больше не спрашивая ни о чем, опустил меня на твердый член. И почти сразу задвигался, не давая ни единой возможности о чем-то подумать. Каждый отзывался волной жара, пробегающей по всему телу. Генерал брал меня так, как будто это наша первая и последняя ночь, каждое движение было на всю длину его достоинства. Кабинет заполнили влажные, пошлые звуки, шорохи ткани, стоны и вздохи. Вцепилась в его плечи, укусила от переизбытка чувств в шею, и он низко, хрипло застонал в ответ. Его ритм ускорялся, и я подстраивалась под него, чувствуя, как напряжение внутри растет, скручивается, приближаясь к пику. Я выгнулась дугой, вскрикнула, и волна удовольствия накрыла с головой, унося страх, усталость, боль последних недель. Рихард сделал еще несколько движений и замер, содрогаясь, прижимая меня к себе как можно крепче. – Иди сюда. Это не все. Да, не все… Со всей нежностью, со всей допустимой грубостью он брал меня, прижав к столу грудью и сжав в кулаке волосы. Я подставлялась ему, поднимая бедра. Вылизывал до моих громких стонов, устроив в кресле и раздвинув колени. И там же трахал, как и обещал. Пока я не уснула в его объятиях уже в спальне, на смятых простынях, без одежды. Доверчиво прижимаясь и совершенно без сил упав на плечо. Но… ---------- Глава девятнадцатая. Ночная фиалка Глава девятнадцатая. Ночная фиалка Рихард взял управление в свои руки, как только вернулся, и эпидемия пошла на спад куда быстрее. Он не отменял мои указы, но правил рукой куда более жесткой. Я старалась быть осторожной и действовала, скорее, вынужденно, в ответ на то, что происходило. Он же работал жестко и быстро. Усилить патрули. Обнести зараженные кварталы. Больных, которых еще можно было спасти, вывезли в бараки за город - лекари и алхимики наконец вывели новую формулу против клещевины и сон-травы. Мертвых сжигали усиленными темпами, и дымы от костров поднимались над городом черными столбами. Мародеров казнили прямо на площади в назидание остальным. Рихард не колебался, в отличие от меня, и я училась этой жестокости, понимая, что иначе уже не получится. Он подписывал приказы о сожжении целых улиц, если там находили больше трех умерших. Приказал вылить негашеную известь во все колодцы нижнего города, чтобы уничтожить любую заразу. Забирал запасы зерна и лекарств у купцов без всяких переговоров, просто посылая солдат с приказом. Через неделю после его возвращения число новых заболевших сократилось вдвое, еще через неделю - уже втрое. Постепенно и осторожно начали снимать карантин. Город начинал дышать. Хотела бы я править так же? Не знаю. Я не знаю, не уверена в этом. Но если решила остаться рядом с ним, выбора у меня уже не было. В тот вечер мы впервые за долгое время остались одни после ужина, поездки в город и разбора бумаг. Я вышла на балкон его кабинета и встала у перил, глядя на огни внизу. Их наконец-то стало больше, и это словно… говорило о том, что город выжил. Рихард вышел следом, встал за моей спиной, обнял за талию и положил подбородок на плечо. – О чем думаешь? – Что все закончилось… - ответила ему, не оборачиваясь. - Хоть и это было ужасающе, мы справились. Просто… Он помолчал, затем положил ладони на плечи и мягко развернул к себе. Я столкнулась с темным взглядом дракона, в глубине которого мерцали красные огоньки. – Просто что, Беата? – Я не знаю, - ответила честно, помедлив. - Не знаю, что будет между нами дальше. Я не уверена, что понимаю, кто я теперь, - замолчала, пытаясь подобрать слова. - Сделала столько всего за эти недели, я делала вещи, о которых раньше даже не могла подумать. Рихард, я просто была лекарем, а теперь отдавала приказы, которые обрекали людей на смерть. И… Поняла, что больше не могу и… и не хочу плакать по ним, внутри словно что-то умерло. И я не знаю, осталось ли во мне что-то от той Беатрис, которую ты… к которой ты… Я не договорила. Рихард смотрел на меня с таким восторгом и любовью, что не знала, как продолжить. Все это время, эти дни смотрела в зеркало и начинала видеть что-то другое. Кого-то другого. Словно семя, что тщательно взращивал Рихард во мне, наконец проросло. Дракон рассмеялся, и от этого смеха у меня по спине и шее побежали мурашки. – Ты не знаешь, что между нами дальше и кем стала? - переспросил он, и его пальцы сомкнулись на моей шее. Крепко, властно, но совершенно не больно. Дыхание все равно перехватило от этого собственнического жеста, и я не могла отвести от Рихарда взгляда. – В прошлый раз, - произнес он ниже, тише, у самых губ. - Ты сама шагнула в эту тьму. Думаешь, я теперь тебя отпущу? Его пальцы чуть сжались сильнее, и я ахнула от остроты ощущений. Его лицо было в сантиметре от моего, и я видела каждую красную искру в его взгляде. – Ты - моя, Беата. Ты всегда была моей, ты моя женщина, моя королева. Думаешь, после всего случившегося я позволю тебе уйти? Нет… Тебе навечно быть подле, Беата, поняла меня? Я смотрела на него, чувствуя, как внутри все переворачивается от странного, неправильного возбуждения. – Поняла, - тихо ответила. Но где-то глубоко внутри еще жила та Беатрис, которая хотела возразить и сказать, что не принадлежит никому. Что он не имеет права решать за меня такие важные вещи. И все же… я промолчала. Я сама потянулась к нему, ища убежище от этих мыслей. Дракон отпустил горло, а в следующую секунду подхватил под бедра. Я вскрикнула, но дракон уже закинул меня на плечо и понес обратно в комнату. – Рихард! – Ты сама выбрала, - расхохотался Рихард. - Теперь терпи. Смеялась в ответ, пока он нес меня через кабинет, по коридору в покои, к постели. Опрокинул на нее, навис сверху и коснулся губами шеи. Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в ласке, забыть обо всем, что ждало нас за стенами этой комнаты. Но даже сейчас чувствовала, что тьма, в которую шагнула, будет становиться только глубже. И однажды… она поглотит не только меня, но и все, что мне дорого. Но грозит ли это Рихарду? Если он сам - мрак. Мы оба еще не знали, что этот вечер будет лишь передышкой. Что впереди на моих руках будет новая кровь. Что однажды я буду стоять на коленях перед человеком, которого люблю, и молить. И этот день приближался. ---------- Глава двадцатая. Клевер Глава двадцатая. Клевер Приглашение от короля Валериана пришло через неделю после того, как сняли карантин. Я уже не так много проводила времени в кабинете Рихарда, но нынче он уехал к северным заставам, и я привычно осталась за главную. Солнце уже клонилось к закату, зажгли камин, за окном падал снег, когда пришел Корвин с конвертом из темной бумаги. – Его величество соизволили пригласить вас в гости, - произнес он уже знакомым мне тоном, когда был чем-то недоволен, но не хотел говорить об этом прямо. - В город Теней на совет лордов и, цитирую… Для личного знакомства, - протянул послание. Я взяла конверт и пробежала взглядом по строчкам письма. Валериан был наслышан о моих успехах, желал познакомиться лично и приглашал нас с Рихардом прибыть в столицу империи, как только позволят дела. Не то чтобы я горела желанием… С другой стороны, стоило бы узнать своего нового короля. – Ты этим недоволен? Корвин неопределенно пожал плечами, но промолчал, предпочитая занять свое место у камина, словно кот, пришедший погреться с улицы. – Валериану я не подчиняюсь… - вдруг подал вампир голос, когда я уже села обратно за стол и занялась бумагами. - Ты же будь осторожнее. Зла не совершит, слишком ценит Рихарда, но лис еще тот. Старый дракон… Мы с Ирис тоже поедем. *** Сборы заняли два полных дня, и Рихард ни секунды не раздумывал над поездкой. В городе за главного оставался Ульрих - немолодой, надежный капитан гарнизона. Я написала отдельную записку для Клэр, с которой мы давно не виделись. И вроде бы все было хорошо, но в ночь перед отъездом я почти не спала. Ворочалась с боку на бок, пытаясь устроиться удобнее, но сон все не шел. Волнение? Да не то чтобы, если честно… Рихард, лежавший рядом, притянул меня к себе за талию, уткнулся носом в волосы и что-то пробормотал. Я закрыла глаза и попыталась ни о чем не думать, но даже так уснула лишь через час или полтора, устав смотреть в потолок. Утром меня разбудила резка, подкатывающая к горлу тошнота, заставившая вскочить с постели и броситься к умывальнику. Наизнанку вывернуло сразу, хотя ничего такого я вчера не ела. Я стояла, вцепившись в край раковины, смотрела в зеркало и пыталась отдышаться. – Беата? - раздался голос Рихард по ту сторону двери. – Что случилось? – Ничего, - выдавила я, набирая в ладони холодную воду. - Просто нервничаю перед поездкой и устала очень за эти дни. Я слышала, что он не ушел, но не спрашивал больше. Тошнота отпустила, но осталось неприятное ощущение, будто вот-вот вернется. Может быть, в самом деле организм устал за недели напряжения и теперь выдавал “откат”, наказывая неразумную хозяйку. Последние сборы… И мы сели в карету с гербом Рихарда все вчетвером. Ирис выглядела куда лучше, чем неделю назад, и я стала замечать в ней то же, что в Корвине и других вампирах - некую плавность движений, фарфоровую лощеность кожи, словно она с рождения была аристократкой. Улыбнулась, увидев, как Корвин поправил ее плащ перед выходом, подсадил в карету, задержав ладонь на талии. И вот кто тут еще лис, спрашивается?.. Вечером первого дня мы остановились на небольшом постоялом дворе, который держала немолодая пара. Пока Рихард договаривался о комнатах, я решила побыть на улице, на свежем воздухе. К вечеру стало хуже, но пока не рвало. Собрав немного снега, приложила к щеке, глубоко вдохнув запах. – Ты уверена, что с тобой всё в порядке? - раздался голос за спиной. Ирис стояла в паре шагов, кутаясь в плащ, и смотрела на меня со странным выражением одновременно тревоги, недоверия и… чем-то еще. – Да, конечно, просто укачало, я давно не ездила в карете так долго. Все в замке и замке сидела. – Ладно. Она помолчала, но не уходила, напротив, шагнула ближе. Придержала черные шелковые пряди плавным, почти кошачьим движением. Обращение действительно поменяло ее и лишило суеты человека. – Я могу спросить тебя… О личном? – Конечно. – Как ты… как вы с Рихардом… - она запнулась. - Прости, я хотела спросить о Корвине, но… - Ирис замолчала, и я не торопила. - Как ты поняла, что доверяешь ему? Что это не просто благодарность? Не просто… обстоятельства? Благодарность. Разумеется, Ирис спрашивала не про меня и Рихарда. – Он не причинит тебе вреда. Она опустила глаза и замолчала, и на бледных щеках румянец был слишком заметным даже в неровном свете фонаря у таверны. – Я… он… - Ирис запнулась. - Он спас меня, дал мне новую жизнь. Но я не знаю, что между нами, понимаешь? Иногда мне кажется, что он смотрит на меня как на ученицу. А иногда… Может быть, мне кажется, но иногда он смотрит иначе. – Корвин - старый вампир, - усмехнулась я. - Очень старый, хоть и не признается, сколько ему лет. У него было много потерь, и он боится потерять еще и тебя. А что ты думаешь о его… взглядах? Он нравится тебе? Ирис вскинула голову, и румянец стал еще заметнее. Девушка покачала головой, закусив губу, а ответ и без того был понятен, вслух его произносить было необязательно. – Идем внутрь, пока мы обе не замерзли, - я приобняла ее за плечи, разворачивая к дверям. - И пока мужчины не начали волноваться, куда мы пропали. ---------- Глава двадцать первая. Ирис Глава двадцать первая. Ирис Ирис Я не спала, просто не могла уснуть которую ночь, и спасло то, что вампирскому телу не требовалось так много отдыха, как человеческому. Каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной вставало лицо Корвина. То, как он поправлял мне плащ, как его пальцы задерживались на моем плече на секунду дольше, чем нужно. Иногда я замечала, как смотрит на меня… Больше, чем наставник на подопечную. Мы остановились на втором постоялом дворе по пути к городу Теней. Он был меньше первого, но чище, и хозяин так суетился перед Рихардом, что мы с Беатрис расхохотались. Нам выделили две комнаты: одну для Рихарда и Беатрис, другую для меня и Корвина. И теперь я лежала на своей постели, уже и не пытаясь уснуть. Вампир не спал - когда мы проваливаемся в дрему, то дыхание замедляется, а я не слышала этого. Значит… Тоже просто лежит. Думает? О чем? Обо мне? Делах?.. Не много ли ты о себе возомнила, Ирис, если думаешь, что думает о тебе… Помедлив, села на кровати, одеяло соскользнуло с плеч, и я осталась в тонкой ночнушке. Наставник лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Я сама не заметила, когда именно начала любоваться им. Резким профилем, светлыми волосами, тонкими губами, прекрасным оттенком глаз - тьма с рубином. – Корвин, - позвала я тихо. – Ты должна спать, Ирис. Завтра долгий день, отдохни как следует, - он не повернулся – Я не могу спать. – Тогда просто полежи, и сон придет. – Я не могу спать, потому что думаю о тебе, - сказала я, решившись, и голос дрогнул. - Постоянно. Каждую ночь с тех пор, как ты меня спас. Он медленно повернул голову, его красные глаза блеснули в полумраке, и я увидела в них что-то темное. Опасное, глубокое, в которое не стоило бы вглядываться, но я хотела. – Ирис, - голос прозвучал с хрипотцой, от которой у меня по спине побежали мурашки. - Ты не понимаешь, о чем просишь. – Понимаю, - я встала с кровати, коснувшись ногами холодного деревянного пола. - Я ведь не ребенок, Корвин. Я умерла и воскресла, пила человеческую кровь, видела смерть так близко, как не видят большинство людей за всю жизнь. И я… Могу ли я теперь лгать о том, чего хочу? Подошла к его кровати и остановилась в шаге, глядя сверху вниз, но он так и не двинулся. Просто смотрел на меня так, будто если я сделаю еще шаг, пути назад не будет. – Ты играешь с огнем, - произнес тихо. – Ты сделал меня такой. Его губы дрогнули в подобии усмешки. Мои колени коснулись края кровати, я оседлала его бедра, увидев, как он едва заметно сглотнул, дрогнул кадык. И также медленно спустила с плеч бретели, оголяя грудь. Это было ново, смущающе - раздеваться перед мужчиной, но я правда этого хотела. Корвин же смотрел мне в глаза, не опуская взгляд ниже. Тогда я наклонилась, и наши лица оказались в сантиметре друг от друга. Его глаза - красные, как старая кровь, - смотрели в мои. – Если ты сейчас не остановишься… Я не смогу остановиться потом, - едва слышно пообещал наставник. Я поцеловала его первая неумело и робко, потому что я никогда раньше никого не целовала, если не считать мальчишку из деревни, который украл мой первый поцелуй на празднике урожая и получил пощечину. Губы Корвина были холодными, но мягкими, и он ответил не сразу, будто давая шанс убежать, а потом положил руку на мой затылок, притягивая ближе. Его язык скользнул по моим губам, и я приоткрыла рот, впуская его. Сама запустила пальцы в его волосы, сжала пряди, а вампир все целовал, изучая. – Ирис, - прошептал он, отрываясь от моих губ. - Ты точно этого хочешь? – Да. – Ты понимаешь, что после этого всё изменится? – Я… надеюсь. Корвин перевернул меня на спину одним быстрым, резким движением, я даже не успела заметить, как оказалась на его постели, а он навис надо мной. Лишь еще один взгляд. Его руки скользнули по моему телу, стянул ночнушку через голову и отбросил в сторону, а затем склонился, покрывая поцелуями, и внизу у меня растекалась сладкая, непривычная нега. Корвин Она была прекрасна, и я был обречен. Не планировал этого, совсем не планировал, хоть и желал, надеялся, что марево влечения исчезнет. Когда Ирис только появилась в моей жизни, думал только о том, чтобы спасти ее и дать шанс, научить выживать. А потом отпустить, когда она будет готова. Но сейчас, когда она лежала подо мной обнаженная, с горящими глазами и приоткрытыми губами, я не мог вспомнить, как вообще пришла в голову мысль отпускать. Целовал ее медленно, смакуя каждое прикосновение, спускался ниже к груди, обводя языком сосок, чувствуя, как она выгибается навстречу. Ее пальцы сжимали мои волосы и плечи, оставляя следы ногтей. Вбирая соски по очереди, чуть прикусывая и зализывая ласковыми касаниями языка, спускался ниже, уже целуя ребра. Провел широко языком по тазовой косточке, и она напряглась, словно пытаясь отстраниться, хотя сама пришла именно за этим. – Что такое? - спросил я, поднимая голову. – Я… - она запнулась. - Я никогда, Корвин… – Ты никогда ни с кем не была? - осознал я через несколько секунд. Она покачала головой, щеки порозовели, и на вампирской бледности смущение стало еще более заметным. – Только поцелуй, - прошептала она. - Один раз с мальчишкой из деревни. А у тебя… у тебя было много женщин? Я закрыл глаза, пытаясь совладать с собой. Она была нетронута и пришла ко мне - старому вампиру, который за свою жизнь был с таким количеством женщин, что давно сбился со счета. Корвин, что ты творишь, даже для тебя это слишком. Но можно ли сопротивляться? Могу ли я… Должен отказать, но не в силах. Не теперь, когда она подо мной. – Ирис, - произнес я, открывая глаза и поднимаясь на уровень ее лица. - Ты доверяешь мне? Она кивнула. – Если захочешь остановиться, я остановлюсь. Снова склонился к ней, но теперь мои движения были еще медленнее и осторожнее. Целовал плечи, грудь, живот, спускаясь все ниже. Слышал, как дыхание Ирис участилось, видел, как пальцы сжали простыню, когда развел ее бедра и коснулся губами самого чувствительного места. – Корвин… - выдохнула она, дрожа. Я не торопился. Мой язык скользил по ее складочкам, изучая, пробуя, находя ритм, который заставлял Ирис стонать и выгибаться навстречу. Ее возбуждение пьянило сильнее любого вина и крови. – Пожалуйста… - прошептала она. - Пожалуйста, не останавливайся… Я и не собирался. То кружил языком вокруг клитора, собирая вкус Ирис, проникая языком туда, где окажусь уже членом. Возвращался к чувствительной горошине, зализывая в ритм, то ускорялся, то ласкал ее медленно, пока не ощутил, как все сильнее напрягаются бедра от найденного темпа. – Корвин… Корвин… Черт. Ее голос бил словно по оголенным нервам. Удержал за бедра, когда решила отстраниться слишком рано. Нет, пташка. Нет… Ты должна испытать это до конца. Крепко держа, продолжал пытку под стоны Ирис, становящиеся все короче. Пока она не замерла, вскрикивая и дрожа, запрокидывая голову. Я поднялся, навис над ней, глядя в расширенные, потемневшие глаза. Она смотрела на меня с таким доверием и благодарностью, что у меня перехватило дыхание. – Я… Я хочу тебя. Корвин. Поцеловал, затем еще раз, пока расправлялся с ремнем. Подхватив под бедра, подложил подушку, и Ирис не сопротивлялась, лишь целовала в ответ. Снова и снова. Медленно, очень медленно, неотвратимо вошел в нее, давая привыкнуть. Она была узкой, напряженной, и я замер, когда она ахнула, вцепившись в плечи. Ноги Ирис обхватили мои бедра, притягивая ближе, и она сама неуверенно подалась навстречу. – Все хорошо, - прошептала. Мы оба чувствовали аромат капель крови, но если она говорит, что хорошо, то я, помедлив, сделал первый толчок. Она глухо застонала, уткнувшись мне в шею. Какая же тесная, жаркая. В этот миг казалось, что вся ее жизнь, смерть и кровь переплелись с моими. Я двигался в ней, и каждое движение отзывалось дрожью. Ирис стонала, впиваясь ногтями в мою спину, и я чувствовал, как она постепенно снова приближается к краю. На этот раз я не сдерживался. Позволил себе раствориться в ней, забыть обо всем. Только она. Только я. Входил до самого конца под ритмичные влажные звуки все быстрее. Ирис пыталась притянуть все ближе, чтобы получить еще больше, черные пряди разметались по простыне, стоны не прекращались. Доверилась мне и расслабилась, наслаждаясь глубокими толчками. – К-корвин.. я… я… Она кончила почти с криком, запрокинув голову, сжав меня так сильно внутри, что не выдержал. Излился в нее, прижимая к себе, слыша тихий всхлип от гаммы чувств. Ну что ты, моя девочка. – Все хорошо? – Да… Ты… Так горячо, Корвин, так хорошо. Я гладил Ирис, устроившуюся на моем плече, по волосам, чувствуя, как замедляется ее сердце и расслабляются мышцы. Засыпает, наконец. Коснувшись губами черных волос, так и замер, глядя все в тот же потолок. Я старый вампир. Сентиментальный дурак. И, кажется, я снова влюбился. ---------- Глава двадцать вторая. Драцена Глава двадцать вторая. Драцена Город Теней вырастал из серой равнины внезапно, словно кто-то создал его из самой ночи и поставил посреди дня. Я прильнула к окну кареты, забыв о тошноте и усталости, никогда не видя ничего подобного. Черные башни уходили ввысь, серебряные шпили блестели в неярком северном свете, и даже воздух здесь был холодным, разреженным, пахнущим кострами и местными травами. Наша с Рихардом деревня была просто крупицей в мире. Столица, в которой я долгие годы работала лекарем после переезда, казалась мне верхом совершенства - светлый камень, зеленые парки, широкие площади. Но это место… Оно внушало благоговение, уважение, силу. В каком-то смысле я начала понимать, почему Рихард решил служить властителю этих земель. Создавший такое не мог быть слабым. – Впечатляет? - спросил дракон с усмешкой, явно довольный произведенным эффектом. – Не то слово, Рихард. Я думала, что Столица велика. Но это… – Это сердце империи проклятых. Валериан построил его спустя несколько завоеваний, когда весь север склонился перед ним. Корвин и Ирис ехали в другом экипаже. Нас забрали с сопровождением несколько часов назад, и мне не терпелось ступить по этим улочкам. Желала ли я в том, другом мире, где еще не было огня, железа, дракона, эпидемии, побывать здесь? Нет… Мне бы и в голову это не пришло, я не хотела иметь ничего общего с проклятым и темными существами. Теперь генерал-дракон армии Валериана сидит рядом, держит за руку и рассказывает о любимом городе. Карета въехала в высокие ворота, окованные черным железом, с гербом дракона, стремящимся ввысь. Улицы, по которым мы ехали, были широкими и чистыми, но все дома, лавки, строения - все было темным. И не только люди гуляли по улицам. Орки, вампиры, темные эльфы, призраки, существа, которых я никогда не видела. Они шли по одним улицам, разговаривали, торговали, смеялись… Проклятые и обычные горожане жили бок о бок, и это никого не смущало. Дворец Валериана возвышался в центре города, как черная гора, увенчанная серебряными шпилями. Карета остановилась у парадного входа, где нас уже ждали слуги в темно-серых ливреях, стражники… И высокая, красивая статная женщина с иссиня-черными волосами и надменным лицом. Она была одета в платье из темно-бордового бархата, которое облегало точеную фигуру, оставляя открытыми плечи и шею. – Леди Амаранта, - пробормотал Корвин, выходя из кареты рядом и подавая руку Ирис. - Та еще сука. Я перевела взгляд с друга на нее. Она смотрела на Рихарда, лишь скользнув лениво по мне взглядом. Хм. Имела ли она на него виды? До сих пор дракон не давал мне и повода ревновать, теперь же я понимала, что он был здесь, она была здесь… Вместе. – Генерал Рихард, мы так рады, что вы снова приехали, - произнесла она голосом с хрипотцой. - Его величество ожидает вас. И вашу… спутницу. Корвин. – Жаль, что ты еще не умерла, - поприветствовал со смешком вампир леди Амаранту. Она не удостоила его ответом, но с некой ноткой презрения посмотрела и на Ирис. Что ж, похоже, я для нее максимум - простая лекарка, которую генерал Тьмы притащил в замок как трофей. – Благодарю, леди Амаранта, - ответил Рихард равнодушно. Нас с Рихардом провели в гостевые покои, очень просторные, но обставленные с той мрачной роскошью, которая говорила о высоком статусе гостей. Высокие потолки, темные гобелены на стенах, горящий камин, широкая кровать под балдахином. Я опустилась в кресло у огня и выдохнула. – Как ты? - Рихард сел у моих ног, коснулся коленей. – Все хорошо, немного посижу и хочу принять ванну. – Я распоряжусь. Он поднялся, и я поймала его за манжет. Посмотрела снизу вверх на поднявшего вопросительно бровь генерала. – Амаранта, Рихард. Мне показалось или… – Скажем так, - он усмехнулся. - Она очень хочет согреть мне постель, но я верен одной взбалмошной рыжей лекарке. Леди это не нравится. *** Вечером нас ждал ужин, и мы с Ирис не могли не принарядиться. Быть при дворе… И для нее, и для меня это было в новинку. И если я уже немного привыкла быть подле Рихарда в замке, то птенцу Корвина предстояло многому научиться после бедных кварталов города. Наверное, я увидела Валериана именно таким, каким себе и представляла. Дракон был красив неестественно, странно, чем-то напоминая фарфоровость вампиров. Такие мужчины заставляют сердце биться чаще и, одновременно, бояться их до дрожи. Длинные черные волосы, тронутые серебром на висках, темные глаза с вертикальным драконьим зрачком. Древний, могущественный, смертельно опасный. – Госпожа Беатрис, - произнес он мягко, почти мурлыкающе. - Я много о вас слышал и рад наконец познакомиться лично. – Для меня честь, ваше величество. – Оставьте формальности, это ужин на четверых в близком кругу. Рихард для меня почти сын, а вы для него, насколько я понимаю, больше, чем просто соратница. Можете называть меня Валерианом, когда мы не на официальных приемах. Амаранта сидела по правую руку от короля и практически не смотрела на меня, снова и снова возвращаясь взглядом к Рихарду. – Госпожа Ирис, я рад, что вы присоединились к нам, - обратил Валериан внимание на смущенную, тихую девушку. - И рад, что Корвин получил новую ученицу. – Я рада с вами познакомиться… Корвин ничего не ответил, отпил кровь и приступил к ужину, вероятно, не собираясь играть в дипломатическую вежливость. Валериан расспрашивал меня о Столице, об эпидемии, как я справлялась с управлением. Я отвечала честно, стараясь не приукрашивать, многое, если честно, стерлось из памяти за нервами. – Я хочу предложить вам задержаться при моем дворе. На месяц, может, два, посмотреть, как устроена империя изнутри. Думаю, вам будет интересно, госпожа Беатрис. Я почувствовала, как Рихард напрягся рядом со мной. Предложение прозвучало невинно, но что-то в тоне короля, и реакция дракона рядом заставили насторожиться. Стоит ли? – Благодарю, ваше величество, - ответила осторожно. - Но я нужна в Столице. Карантин еще не полностью снят, и мой долг - быть там, помогать Рихарду. – Долг… Редкое качество. Что ж, я не настаиваю, но если передумаете - мое приглашение остается в силе. Полагаю, Корвин, ты также не останешься со своей очаровательной спутницей и не вернешься к должности советника? – Надеюсь, что не увижу подобное и в страшных снах. Значит, Корвин был советником при дворе короля Валерина. Я была не удивлена тому, что он ушел с должности, вероятно, уехав за Рихардом. Хорошо, что за ним не уехала Амаранта. *** Когда мы вернулись в свои покои, я едва успела закрыть дверь, как силы оставили меня. Я опустилась в кресло у камина и откинула голову на спинку, чувствуя, как напряжение последних часов медленно отпускает. Рихард запер дверь, сбросил мундир и подошел ко мне. Встал за спиной, положил ладони на плечи и начал массировать, находя напряженные мышцы и заставляя их расслабляться. Я поморщилась, но не просила остановиться, лишь убрала волосы набок. – Он похож на коллекционера, - поделилась, глядя снизу вверх на дракона. – В какой-то мере… Но ты понравилась ему. Однако, оставаться при дворе я бы не хотел, есть чем заняться, кроме дворцовых интриг. – Видимо, Корвин того же мнения? Рихард хмыкнул, его пальцы скользнули к шее, разминая застывшие позвонки. Я застонала от облегчения под его тихий смешок. – Корвином слишком сложно управлять даже Валериану, нашему вампиру нужно свободы больше, чем может себе позволить советник. Дракон наклонился и поцеловал меня неторопливо, глубоко. И я ответила, запуская пальцы в темные густые волосы, притягивая ближе. Его руки скользнули с моих плеч на талию, обхватили, приподнимая из кресла. Обхватила шею Рихарда, уткнулась лицом в изгиб плеча, вдыхая запах, ставший уже родным. Он пронес меня через комнату, опустил на постель и лег рядом, притягивая к себе. Положил ладонь на живот, и я на мгновение замерла, думая, что сейчас скажет, что знает, что… Нет. Просто гладил меня, не догадываясь, что под его пальцами уже теплится крошечная темная искра новой жизни. – Я люблю тебя, Беата, - сказал он тихо. – И я тебя, Рихард. ---------- Глава двадцать третья. Азалия Глава двадцать третья. Азалия На следующий день, когда я закончила завтракать, появилась Амаранта. Рихард ушел к королю Валериану еще полчаса назад обсуждать военные вопросы, связанные с северными гарнизонами. Стук в дверь был легким, почти мелодичным, и я поднялась с кровати, предполагая, что там слуги. Потому что Корвин увел Ирис показать местные красоты. Но по ту сторону стояла Амаранта в черном костюме для верховой езды, расшитом серебром. – Госпожа Беатрис, вы не заняты? Я подумала, что вам может быть одиноко. Генерал Рихард занят, а дворец такой большой… Могу составить компанию и показать, как все устроено здесь. Инстинкт, обострившийся за последние месяцы, подсказывал, что от этой женщины не стоит ждать ничего хорошего. И мне стоило бы отказаться, но я также знала, что при дворе нужно играть по правилам. Пусть змея предлагает тебе прогулку, лучше согласиться и узнать ее поближе, чем продолжать сидеть в безопасном панцире. – Благодарю, леди Амаранта. С удовольствием, только переоденусь. Она кивнула и закрыла дверь, исчезнув. Что-то в леди было неправильное, но я не могла ухватить, что именно. И дело совсем не в том, что строила глазки Рихарду. Просто Амаранта была… словно фарфоровая кукла. Красивая, послушная, покорная хозяину и бесконечно злая. Словно созданная искусственно под определенные цели при дворе. Когда я была готова, то вышла и отправилась с леди осматривать замок Валериана. Амаранта шла чуть впереди, указывая на картины, гобелены, скульптуры. Рассказывала об истории дворца, как Валериан построил его на руинах древнего храма, как каждая башня символизирует одну из провинций империи, а в подземельях до сих пор хранятся артефакты, о которых не принято говорить вслух. – Здесь у нас Зал Советов, - Амаранта распахнула высокие двери в просторное помещение с круглым столом и десятком кресел. - За этим столом решаются судьбы континента. А вон то кресло принадлежит генералу Рихарду. Она провела пальцами по резной спинке с гербом в виде чертополоха, и в этом жесте было слишком много интимности, которую она и не пыталась скрыть даже при мне. – Вы давно его знаете? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – О, да, - она обернулась, улыбнулась уголками губ. - Знаете, задолго до того, как он нашел вас. Я была одной из первых, кто увидел его при дворе. Молодой, злой, с горящими глазами и таким потенциалом, что дух захватывало. Валериан его обучал, а я… - она сделала паузу, и ее улыбка стала шире. - Хм, король желал, чтобы мы поженились, однако. Рихард отказался. – Неужели отказал вам, леди Амаранта? – Он уже тогда был одержим, - она подошла ко мне почти вплотную, глядя в глаза. - Какой-то рыжей лекаркой из деревни, представляете? Я думала, это пройдет. Юношеская влюбленность, первая страсть… Но годы шли, а он все твердил одно и то же. Я завоюю для нее мир, - провела ладонью в сторону, словно пародируя генерала. - И завоевал... Вы, должно быть, очень особенная женщина, Беатрис, раз он предпочел вас. Амаранта не кричала и не оскорбляла, но в голосе звучала затаенная враждебность. Холодная шпилька в волосах, прекрасная и отравленная - так я представляла теперь леди. К полудню мы обошли почти все, и я увидела огромную библиотеку, оранжерею, где росли растения, не встречающиеся больше нигде в мире, бальный зал, в котором, по словам Амаранты, танцевали короли и королевы десятков эпох. Но чем дольше мы гуляли, тем сильнее я чувствовала: что-то не так. Слишком много внимания и улыбок. Слишком много вопросов, заданных как бы между прочим: о том, как я познакомилась с Рихардом, о том, как управляла городом, о том, не боюсь ли я проклятых. – Нет, леди Амаранта, я их не боюсь и слишком многих знаю лично. – И Корвина? Он ведь тоже проклятый. Древний вампир… Ставший охранником, - едва заметно фыркнула. – Он друг, а не охранник. – Друзей при дворе не бывает. Только союзники и противники. Вы еще поймете это, леди Беатрис, и весьма скоро. Кстати, - она вдруг обернулась ко мне. - Не хотите ли съездить загород? Хочу показать вам одно место, где часто бываю одна… И мне хочется иногда отдохнуть от суеты дворцовых интриг. Я смотрела на нее и понимала, что это ловушка. Каждая клеточка моего тела кричала об этом, но не могла ни отказаться, ни показать страх, потому что тогда проиграю. Может ли проиграть женщина генерала?.. – Я не против, леди Амаранта. – Тогда я распоряжусь, чтобы вам принесли одежду для верховой езды, и буду ждать в конюшне, вас проводят слуги. *** Амаранта ждала меня у конюшен с двумя оседланными лошадьми - гнедой кобылой для меня и черным жеребцом для себя. На поясе висел кинжал, и я тоже взяла свой, совершенно не доверяя леди. Мы выехали за ворота, миновали городские стены и направились на восток. Амаранта молчала, мне тоже не о чем было говорить. Ветер трепал волосы, солнце слепило глаза, и где-то вдалеке, над горами, уже собирались грозовые тучи. Я ехала чуть позади и смотрела в спину Амаранте. Зачем она везет меня? Куда везет? Вряд ли же по приказу Валериана вдруг решила скинуть в обрыв? Места были совершенно безлюдными, просто лес, горный кряж, темнеющее небо. – Слезайте, - сказала Амаранта, спешиваясь. Я спрыгнула с лошади, последовав за ней в сторону обрыва и остановившись за спиной. Если она решила, что буду просто безропотно принимать уготованное, то зря надеется. Амаранта подошла к краю обрыва и остановилась, глядя вниз. В пропасти, далеко внизу, шумела узкая серебряная лента, блестевшая на солнце. – Знаете, что сказал Валериан, когда вернулся в свои покои после ужина? - спросила Амаранта, не оборачиваясь. - Она - та, кто ему нужен. Жаль, что я не могу оставить её здесь. Он впечатлен вами, Беатрис, настолько, что уже успел поспорить с генералом о вашем статусе при дворе. – Это должно мне льстить? – Возможно… Но вы настолько понравились королю, что он дал мне разрешение… проверить вас. Я почувствовала, как внутри все холодеет. – Вы - слабость Рихарда. Он готов сжечь мир ради вас. А на что готовы вы? - Амаранта повернулась уже без добродушной улыбки. - Вы лекарь и привыкли спасать. Но сможете ли вы убить? Я услышала шаги за спиной и резко обернулась, отходя сразу и от леди, и от плечистого человека, который вышел из-за скалы. В руках у него был короткий меч, вынутый из ножен. – Это не проверка, - усмехнулась я нервно. - Это убийство. – Это испытание, Беатрис, - поправила Амаранта. - Валериан хочет знать, кто вы - жертва или хищник. Если вы умрете, значит, вы были недостойны его генерала, если выживете - добро пожаловать в семью. Моя рука легла на рукоять кинжала, пальцы сомкнулись вокруг резьбы в виде чертополоха и я медленно вытащила его из ножен. Наемник смотрел на меня с холодным равнодушным ожиданием, пока не двигаясь. И лишь когда Амаранта кивнула мужчине, тот шагнул вперед. Я попятилась, и глупо было лгать, что не боялась. Где я и где обученный наемник. Но, более того, и не хотела никого убивать. Одно дело те, кто насилуют, грабят, вызывают эпидемию на весь город, но этого мужчину я не знала и не видела ничего… сакрального в таком посвящении. Получить на мои руки кровь? За Рихарда или ребенка я бы и так ее пролила. Но вот так… Я думала, что уже сделала выбор, что тьма, о которой говорил Рихард, уже стала частью меня. Но сейчас, когда передо мной стоял живой человек и я должна была решить - убить или умереть - все оказалось не так просто. – У него приказ, - сказала Амаранта. - Он не уйдет. Или ты, или он, выбирай, Беатрис. Я смотрела на наемника, облизнув пересохшие губы. У него, может, была семья и дети. Или мать, которая ждала его домой. Но если не сделаю этого, то сама не вернусь ни к Рихарду, ни к друзьям. Наемник сделал еще шаг, его меч описал короткую дугу, а затем ударил первым. Быстро, по косой линии, целясь в плечо. Я уклонилась, чувствуя, как лезвие рассекает воздух в сантиметре от моего лица. Еще раз. Будто неуклюже танцевала, а он не слишком-то старался, видя просто женщину. Но даже в сражении в полсилы я проигрывала загодя. Уклонилась, убегая, и от меча полетели щепки по старому бревну. Мелькали перед глазами деревья и небо, я пыталась то убегать, то встречать лезвие на лезвие. Клинок наемника мазнул по бедру до косой полосы крови. Он не останавливался, постоянно атакуя, все яростнее с тем, как у меня иссякали силы. Я снова отшатнулась, споткнулась о камень и упала на одно колено. Наемник навис надо мной, занося меч для последнего удара. Не хочу умирать. Пальцы сомкнулись на рукояти, и тело отреагировало быстрее, чем разум успел что-то решить. Я рванулась вверх и вперед, вкладывая с криком в удар всю силу и страх. Кинжал вошел наемнику под ребра. Остановилась, тяжело дыша. Затем упала на колени, а наемник замер на пару секунд, затем меч звякнул о камень, упав. Его губы дрогнули, словно хотел что-то сказать, но кровь хлынула из раны, заливая землю и зелень северной травы. Кинжал все еще был зажат в моей руке, просто не могла разжать пальцы, как и отвести взгляд от лица мертвого человека. Он был первым, кого я убила, глядя в глаза. Первым, чью смерть я свершила сама, а не просто подписала приказ. – Браво, - раздался голос Амаранты, как сквозь туман. - Если бы вы оказались совсем беспомощны, вмешалась бы я. Я очень медленно поднялась на ноги, потому что тело дрожало, меня пошатывало. Внутри вместо истерики и слез разливалась пустота и холод. Посмотрела на свою ладонь, измазанную в крови и отбросила лезвие, словно оно заражало меня ужасом. – Добро пожаловать в семью, Беатрис. Теперь вы - одна из нас. Я посмотрела на Амаранту. Она стояла, скрестив руки на груди, и улыбалась, впервые за весь день глядя без насмешки. Меня затошнило. Хотелось отмыть руки, кожу, одежду, саму память об этих нескольких секундах, и сколько бы ни смотрела на кровь, она не исчезала. – Я передам Валериану, что вы не слабость Рихарда, Беатрис. Поздравляю. ---------- Глава двадцать четвертая. Ландыш Глава двадцать четвертая. Ландыш Последнее, что я помнила - это широкая лента реки далеко внизу, кровь на камнях и серое небо над головой. Амаранта что-то говорила, кажется, вызывала стражу, но слов я уже не могла разобрать. Резко стало плохо, настолько, что голова страшно кружилась, а звуки доносились словно сквозь толстый слой ваты. Земля качнулась под ногами. Мир погас, и последнее, что я увидела - это лицо того самого наемника. Очнулась я уже в своих покоях. Знакомый потолок с темными балками, запах трав, лекарств, трещание огня в камине… На мне была чистая ночная рубашка, сверху - тяжелое теплое одеяло, придавившее к кровати. Ирис сидела на краю постели, бледная даже для вампира, с огромными испуганными глазами, и сжимала мою ладонь. У окна стоял Корвин и развернулся на шорох. Скрестив руки на груди, смотрел на меня донельзя мрачно. – Ты очнулась, - выдохнула Ирис. - Слава богам. Тебя принесли слуги Валериана, Амаранта... Сказала, что ты переутомилась на прогулке. Но мы… Она запнулась и бросила быстрый взгляд на Корвина, а тот лишь прищурился, но по-прежнему не отходил от высокого витражного окна. – Переутомилась, ну как же, - бросил скептически вампир. Он оттолкнулся от подоконника и подошел ближе. Его красные глаза смотрели на меня в упор, и лишь раз я видела на его лице подобное выражение - когда угрожал мне у постели Ирис. Я инстинктивно потянула одеяло выше, пытаясь закрыться от недовольства друга. – Ты знаешь, что с тобой, Беатрис. Вампир даже не спрашивал, просто констатировал факт. Ирис поглаживала по руке, но молчала, не зная, нужно ли меня защищать. А я… Я просто молчала, чуть отвернувшись. В висках стучало, во рту стоял металлический привкус. Разумеется, я знала, знала с того самого утра в Столице, когда впервые вывернуло наизнанку. Берегла себя, была осторожна и… И не могла поступить иначе на “прогулке” с Амарантой. – Ты беременна, - произнесла очень тихо Ирис. - Я почувствовала еще в карете, когда ты жаловалась на тошноту, но запах был слишком слабым… А сегодня… Мы… Ты пахнешь иначе, твоя кровь другая. Я закрыла глаза, ничего не отрицая, как пойманная с поличным. Мягко высвободив руку, спрятала обе под одеяло и накрыла живот. Ни Ирис, ни Корвин бы ничего не сделали дурного, кроме как рассказали Рихарду. Ребенок Рихарда. Сын или дочь… Я не думала о поле, это абсолютно неважно, потому что все равно буду любить это дитя и никому не позволю отнять. Семя дракона, которого полюбила спустя невыносимые препятствия и долгие годы. – Кто ещё знает? - спросила я, открывая глаза. – Только мы, —- ответил Корвин. - Амаранта не в счет, эта идиотка ничего не поняла. Решила, что ты просто переволновалась после драки. Но ты… - он сцепил клыки. - Ты дралась с наемником, зная, что носишь ребёнка! - его голос сорвался почти на рык, и Ирис вздрогнула. - Ты могла погибнуть! Ты могла потерять его! О чем ты думала?! – А что мне было делать? - спросила устало. - Сказать Амаранте: “Извините, я не могу драться, потому что беременна”? Ты думаешь, это ее остановило бы? Мне нужно было надеяться на ее милосердие? Корвин сжал челюсти еще сильнее, желваки ходили под кожей, и я видела, как он борется с желанием что-то сделать. Он был зол так сильно, как я никогда не видела, и даже ладонь Ирис сбросил с плеча, безмолвно прося не успокаивать. – Ты должна рассказать Рихарду. – Нет. – Беата. – Нет, Корвин. Пока что нет. Я села на постели, опираясь на подушки. Голова закружилась, но чувствовала себя куда лучше и приняла отвар, протянутый Ирис. – Рихард не узнает, пока я не буду готова, и вы оба дадите мне слово, что не скажете ему. – Ты не можешь просить меня об этом, - произнес Корвин, указывая на меня пальцем. - Плевать на его генеральский чин, но он отец. – Корвин. Он. Узнает. Обязательно узнает. Но тогда, когда я решу и не раньше. – Почему? – Потому что если Рихард узнает сейчас, он запрёт меня в самой высокой башне и будет держать там до самых родов, - ответила. - Я знаю его, ты знаешь его. Он будет бояться за меня каждую секунду, а я не хочу этого. – Ты не понимаешь, о чем просишь, - Корвин покачал головой. - Если с тобой что-то случится, если с ребенком что-то случится… – Я тоже имею право что-то решать, разве нет? Мне в любом случае придется рассказать, глупо будет скрывать беременность на седьмом месяце. Но пока что я прошу молчать. Ирис? Она вздохнула едва слышно, но кивнула. Корвин же долго смотрел на меня, борясь с желанием немедленно рассказать Рихарду и исполнить мою просьбу. Но в конечном итоге цыкнул и махнул раздраженно ладонью. – Твое право. Но у меня тоже есть условие, раз ты такая взрослая умная девочка. – Какое? – Ты не будешь больше рисковать. Никаких прогулок с Амарантой, никаких поездок за город, никаких героических поступков. Ты будешь беречь себя, потому что если с тобой что-то случится… – Беата… Он имеет право знать. – Имеет, Ирис, и узнает. А пока я хочу немного отдохнуть. Корвин кивнул и направился к двери. Ирис замешкалась на секунду, потом наклонилась и поцеловала меня в лоб, на что я улыбнулась и снова закрыла глаза. Когда дверь за ними закрылась, положила ладонь на живот. Там, под тканью ночной рубашки, под кожей и мышцами, теплилась крошечная искра жизни. Моя и Рихарда, и это было безумно странно. На кого будет похож этот ребенок? Чьи силы ему достанутся? Вероятнее всего, он родится темным драконом, проклятым, как и его отец. И с тем, как раньше я их не понимала, даже ненавидела в своем роде, так теперь готова была на что угодно ради малыша. Даже если для этого придется лгать. Даже если для этого придется снова убить. Потому что тьма уже была во мне. ---------- Глава двадцать пятая. Камелия Глава двадцать пятая. Камелия – Я убила человека. Произнесла раньше, чем подумала, как именно сообщить Рихарду. Он стоял в дверях нашей спальни в этом замке, заполняя проем широкой фигурой. Я сидела на краю постели и все смотрела, смотрела на руки, которые уже помогла отмыть Ирис. Пальцы закоченели, словно примерзли к несуществующей рукояти кинжала, и мне казалось, что если я разожму их, то рассыплюсь вместе с ними. Рихард не стал задавать вопросы, просто закрыл дверь, пересек комнату в несколько широких шагов и опустился передо мной на колени. Его руки легли поверх моих, затем пальцы провели по пальцам, переплелись, и я глубоко и судорожно вдохнула. Отвернулась к графину с водой, и она на мгновение показалась мне алой. Одно дело - менять бинты, терять пациентов, но другое - отнимать жизнь осознанно. Казалось, что под ногтями осталась кровь того наемника. – Амаранта, - начала я глухо. - Она пригласила меня на прогулку за город. Я знала, что это ловушка, но не могла отказаться, Рихард. Я не хотела… Не хотела… - утонув в собственных мыслях, встряхнула головой. - И мы поехали к обрыву, там был наемник. Амаранта сказала, что Валериан хочет проверить, кто я - жертва или хищник, и что если я проиграю, то я… слаба для тебя. Рихард слушал молча, но я видела, как побелели костяшки его пальцев, сжатых в кулаки на коленях, когда убрал руки с моих. – Я пыталась, - продолжила. - Я не хотела… Но он не слушал, напал первым. А я…Убила его кинжалом. Почему-то последние слова дались очень легко. Так легко и твердо, что я пришла в ужас. Подняла на Рихарда взгляд, но не увидела в чужом ни осуждения, ни порицания. Стоило произнести это вслух, и случившееся словно потеряло часть своего ужаса. – Ты сделала то, что должна была. – Нет, Рихард, я. Разве я не должна плакать? - осознание пришло внезапно. - Я вижу везде кровь. Я убила его. Но я… Рихард, разве я не должна плакать? Мысль эта так засела в голове, что я подалась вперед, если не столкнувшись лоб ко лбу с драконом. Разве я не должна истерить, разве не должна чувствовать что-то… еще? Что? Сожаление? Чего я на самом деле испугалась? Что убила… Или что могла умереть? – Скажи мне, что все в порядке, - вдруг попросила его. - Скажи, что я имела право. – Имела и имеешь сделать так снова, Беатрис, клянусь тебе, что это так, - он взял мое лицо в ладони. – Я чудовище? – Нет. В его глазах была тьма. Была ли она в моих? Я оттолкнула чужие руки, спешно поднялась и подошла к большому напольному зеркалу. Бледная, растрепанная Беатрис, с повязкой на ноге, наложенной Ирис. Ничего больше. Протянула вперед руки, но они были чисты. Ничего не было на пальцах, под ногтями, не было на лице и даже одежда была не тронута багряным. Только на сапогах темнели пятна крови, будто знак, что я перешла границу. И сколько ни смотри в зеркало, назад через нее уже не вернуться. Я наклонилась к зеркалу, рассматривая лицо. Ничего… Ничего не изменилось во мне после окропления рук, после черты, где я перестала быть окончательно лекарем. Рихард все это время наблюдал, затем поднялся и обнял со спины, опустил подбородок мне на плечо. Сплел пальцы на животе, и я смотрела на них. Ради ребенка. И Рихарда. Ради себя? – Рихард… – Ты есть ты, ничего не изменилось, Беатрис. Просто сегодня нашлась причина, ради которой ты была готова убить. В этом отличие нас от чудовищ - иметь причины для темных поступков. ---------- Глава двадцать шестая. Морозник Глава двадцать шестая. Морозник Амаранта лежала на камнях внизу, прямо под одной из башен замка Валериана. Я смотрела на бледное тело из окна третьего этажа, придерживая открытую створку витражного окна. Темные волосы смешались с кровью, все конечности и шея были неестественно вывернуты. Тело ее сломали, избили еще до падения. Раны наносили глубокие, хаотичные, словно не думали, куда били. Ярость? Одержимость? Внизу ходили стражники, что-то осматривали, но без особого интереса. Не такого, какой полагался придворной леди. Амаранта играла при дворе далеко не последнюю роль, я думала, она была любовницей Валериана несмотря на предполагаемый брак с Рихардом. Однако. Мертва. Убита. Корвин стоял рядом, привалившись к стене и не проявляя ни малейшего интереса к персоне внизу. Он шел со мной, только я до Рихарда, а он - Ирис. Весть о том, что леди Амаранта мертва, нагнала нас со слугами, вздохами и криками. – Несмотря на то, что она сделала… - произнесла я, все глядя на тело внизу. - Мне почему-то жаль ее. Вампир пожал плечами. Я перевела взгляд на него, придержала прядь, выбившуюся из прически от ветра. Они не ладили, это было понятно с самого начала. И также я была уверена, что убил ее не Корвин. – Каждая пешка должна знать свое место, Беатрис. И не рваться в дамки, потому что судьба у таких пешек одна - быть съеденной в нужное время. Вот и ее время пришло, верно? Я тихо вздохнула и закрыла окно, кивая на коридор. Можем идти дальше. Лишь раз обернулась, словно все еще могла видеть ее застывшее лицо. Придворные интриги, разоблачения, схемы… В этом я понимала куда меньше, чем в спасении города от эпидемии. – Почему ты перестал быть советником? - спросила я, улыбнувшись. - Надоело скармливать пешек? – Нет, пешек мне никогда не было жаль. – Тогда почему? - я сделала три шага вперед, чтобы оказаться перед ним и видеть лицо старого лиса. Он остановился, глядя на меня. Посмотрел в сторону витража, за которым и отсюда можно было еще увидеть тело Амаранты. – Потому что политики слишком любят играть в бессмертие, Беатрис, забывая, что всего лишь люди, максимум - драконы. – Ты вампир, Корвин. Разве ты не играешь в бессмертие? – Это верно… - задумчиво ответил он. - И, поверь, в этом нет ничего интересного. Сегодня была Амаранта, завтра будет Лилиана. Послезавтра падет династия, и я устал запоминать имена королей. Однажды я стану так стар, что живых среди моих воспоминаний не останется вовсе. Куда уж тут упомнить… - усмехнулся. - Какую пешку отдавать на заклание? Я промолчала, сделала два шага в сторону, снова равняясь с ним, идущим дальше. И как никогда ощущала себя ребенком рядом с ним с какими-то глупыми вопросами о мимолетном настоящем. Живет Корвин в прошлом или будущем? В безвременьи… – Сколько тебе лет?.. – Это не имеет значения, Беатрис. Короля, что правил когда-то в землях, где я жил, уже забыли даже проклятые. *** Расставшись с Корвином, я ушла к Рихарду. Во всяком случае, надеялась отыскать его в спальне, но обнаружила в одном из коридоров по направлению к залу советов. – Это ты убил Амаранту? Разговор с вампиром оставила на душе осадок, но я все равно хотела узнать правду о мертвой. И иных кандидатов, не зная двор и игры при нем, у меня не было. Или Корвин. Или Рихард. Беседа с первым дала понять, что нет, это был не он. Дракон приобнял меня за талию, чуть улыбнулся и качнул головой. – Не ответ, Рихард. – А ты его и так знаешь. – Почему? - прошептала ему в губы. – Потому что она пыталась убить тебя. Потому что Валериан должен знать, что если кто-то тронет тебя, то получит ответ, даже если он коснется приближенных. Я молчала, глядя в его черные, насмешливые глаза. Ни злобы, ни раскаяния, ни ярости в голосе Рихарда не звучало, скорее, радость или наслаждение от сделанного. Кровь за кровь. Смерть за почти-смерть. Смерть за угрозу… – Однако, разбрасываться такими дамами, Рихард, - раздался голос со смешком. Валериан стоял у поворота, рядом с гобеленом, где красовалось какое-то сражение с черным драконом. Заложив руки за спину, смотрел на нас, нисколько не оскорбленный и не расстроенный смертью фаворитки. – Прискорбно, - ответил Рихард, продолжая меня обнимать, несмотря на то, что рядом король. - Она, кажется, была ценным членом двора. – Прискорбно, - эхом повторил Валериан с иронией. - Вы вскоре уедете? – Дела в Столице требуют нашего присутствия. – Понимаю, - Валериан подошел ближе. - Беатрис, вы оказались сильнее, чем я думал. Сожалею, что подверг вас опасности, но не сожалею о результате. Не сожалеет. Я ни на секунду не верила древнему дракону, но вложила ладонь в протянутую руку. Валериан едва коснулся холодными губами костяшек пальцев. В его глазах мелькнуло что-то странное - не интерес, не симпатия… Удовлетворение коллекционера, раздобывшего редкую вещь? “Надеюсь, Беатрис, вы привезете мне малыша в гости. Здесь, в сердце тьмы, он напитается могущественными силами”. Как… Я смотрела на Валериана, с трудом подавив желание закрыть ладонями живот. Дракон видел меня насквозь, знал о беременности, и нет, ему не могли сказать Корвин или Ирис. Амаранта поняла и сообщила? Или он просто знал сам, чувствовал, что во мне растет новый дракон, что может усилить его империю? Я наблюдала теперь за каждым движением Валериана, и по загривку бежали мурашки несмотря на теплые руки Рихарда. Но дракон лишь отступил на пару шагов и снова улыбнулся. – Прощайте, Беатрис. Надеюсь, мы еще увидимся. ---------- Глава двадцать седьмая. Молочай Глава двадцать седьмая. Молочай Четыре дня в карете, четыре ночи на постоялых дворах, и с каждым часом я чувствовала, как тайна, которую я везла с собой, становится все тяжелее. Мы были рядом с Рихардом, я видела его каждый день и металась между тем, чтобы рассказать и промолчать. Он - забота, нежность, понимание. Он - тьма, кровь, жестокость. Он… Отец этого ребенка. И я не знала, куда дракона качнет, когда он узнает правду. Запрет меня в покоях? Или перестанет видеть Беатрис, оставив лишь беременную женщину генерала Рихарда? Решит, что я теперь - исключительно мать и больше не годна на то, чтобы помогать в делах и править наравне с ним. В Столицу мы въехали на рассвете пятого дня. Город встретил нас стуком колес по булыжнику, криками торговцев, запахом дыма и свежего хлеба. После мрачного величия города Теней все это казалось почти родным, и я выдохнула облегченно, глядя в окно кареты. Замок встретил нас тишиной. Ульрих, оставленный за главного, доложил, что за время нашего отсутствия все было спокойно: карантин окончательно сняли, больных больше не было, а запасы зерна пополнены. Я хотела увидеть своими глазами бумаги, спросить и о другом, но после дороги почти не осталось сил. Как бы мне ни хотелось это отрицать, беременность забирала больше сил, чем я рассчитывала. Рихард положил руку мне на плечо, склонился над волосами, целуя в макушку. – Ты устала, иди отдыхай. Я разберусь с делами и расскажу тебе все после. Я даже не стала спорить, просто поднялась в наши покои, сбросила дорожное платье, умылась и легла в постель. Сон навалился сразу, как только голова коснулась подушки. Но проснулась я от тошноты. Она подкатила резко, заставив меня вскочить с постели и броситься к умывальне. Пока у меня получалось все скрывать, но как долго продолжится? Я посмотрела в зеркало, погладила живот теплыми ладонями. – Ну что ты, малыш… Предчувствую, что ты упрям и весь в отца, - усмехнулась по-доброму. Пусть эта беременность была не запланирована и несла сложности, я была рада ребенку. И просто тому, что мне подарили его боги, и тому, что он от Рихарда. Хотя скажи мне кто еще год назад, что буду рожать от генерала проклятых… Тошнота приходила по утрам, как по расписанию, и я научилась просыпаться раньше Рихарда, чтобы успеть добежать до умывальни до того, как он откроет глаза. Ложилась обратно, когда приступ стихал, или приводила себя в порядок и уходила в кабинет посидеть у огня, теперь понимая, что такого медитативного в этом находил Корвин. Ирис помогала мне, приносила травяные настои от тошноты, сидела подле, когда мне было особенно плохо, отвлекала разговорами. За поездку и все эти дни мы стали настоящими подругами, и мне импонировало ее спокойствие, молчаливость, где нужно и тактичность Корвин же, наоборот, смотрел на меня с каждым днем все мрачнее. Ты должна рассказать ему. Так не может продолжаться. Он имеет право знать. В один из вечеров, когда мы втроем сидели у огня, Ирис не выдержала этого ворчания и внезапно тихо зарычала на наставника, вскинув голову. – Прекрати ее нервировать. – Ты… - Корвин выглядел ошарашенным, смотрел на ученицу так, словно она вдруг сообщила, что уходит учиться к другому. - Ты еще рычишь на меня? – Потому что ты мужчина и ничего не понимаешь, еще и добавляешь тревогу Беатрис. Ей нельзя волноваться, хватит бесконечно ворчать и напоминать, она ведь не ребенок. Вампир не нашелся что ответить. Я рассмеялась, одобрительно сжав ладонь подруги, а Корвин отвернулся к огню, скрестив руки на груди и фыркнул. Бросать на меня укоризненные взгляды он не перестал, но хотя бы молчал. *** Вечером того же дня я стояла у окна в нашей спальне, глядя на закат, когда вошел Рихард. Он обнял меня со спины, прижался губами к виску, и я на мгновение позволила себе расслабиться в его руках. От его близости было одновременно так хорошо… и так тревожно. Мне хотелось рассказать, надеясь увидеть радость, счастье, и чтобы дальше все было хорошо-хорошо. Как желала бы любая женщина на моем месте. Быть рядом с любимым и чувствовать, как секрет разъедает изнутри - невыносимо. – Ты какая-то далекая в последнее время, - сказал он тихо. - Что-то случилось? Или я что-то сделал не так? Сердце дрогнуло, но я усилием воли заставила себя покачать головой. – Ничего, - ответила я. - Правда, Рихард, просто устала. Поездка была тяжелой, я переволновалась из-за Валериана, а до того, знаешь… эпидемия, больные. – Ты уверена? — его пальцы скользнули по моему плечу, по руке, переплелись с моими. - Ты можешь рассказать мне все, что угодно. Если тебя кто-то обидел, Беата… И именно поэтому молчала. Потому что если бы я рассказала ему сейчас, он бы запер меня в этой спальне и не выпускал до самых родов. Я любила его за эту готовность защищать… И боялась ее же. – Я знаю, ты убьешь их всех, - сказала я, усмехнувшись и поворачиваясь к нему. - Просто дай мне немного времени. Все наладится, обещаю. Рихард поцеловал меня в макушку, обнял крепче и ничего не ответил. Но я чувствовала, что он не поверил, а лишь дал это время, чтобы я заговорила сама. ---------- Глава двадцать восьмая. Вьюнок Глава двадцать восьмая. Вьюнок Первые листовки появились на стенах нижнего города через три недели после нашего возвращения из города Теней. Я узнала о них от Корвина, который вошел в кабинет ранним утром и бросил на стол смятый листок дешевой бумаги. Чернила были размыты то ли дождем, то ли спешкой того, кто их печатал, но слова читались отчетливо. Истинные сыны королевства живы. Проклятые ответят за смерть наших братьев. Свобода близко. Лотар не бросил вас, верных свету. Я изогнула бровь, прочитала листовку и подняла взгляд на Корвина. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на город весьма недовольно. Наверное, уже представлял, как ищейки переворачивают все вверх дном, проникают во все уголки, чтобы отыскать последователей безумца, отравившего город. – Лотар... Кто он, Корвин, уже известно? – Кузен Эдрика, - лениво проговорил вампир, не оборачиваясь. - Один из выживших последователей, наконец разговорился в казематах. Лотар как-то связан то ли с гвардией, то ли со стражей, но ушел в отставку еще до войны. До сих пор не участвовал в делах кузена открыто, но после смерти Эдрика взял все в свои руки. – Думаешь, он хочет мести? – Нет. Ему на Эдрика плевать. Тот был фанатиком, но Лотар таким не кажется. Он не станет травить колодцы. И я уверен… Что под его знамена придет больше последователей, чем могли бы сотрудничать с сумасшедшим кузеном. Я поднялась из-за стола и подошла к окну, встав рядом с Корвином. Город внизу жил своей жизнью: люди спешили по делам, торговцы раскладывали товар, патрули проклятых мерно шагали по мостовым. И большинство ничего не подозревало. Как же мне не хотелось допустить, чтобы они снова гибли… – Что еще рассказал пленный? – Немного. Лотар не собирает большие группы, как Эдрик. Работает через доверенных лиц, использует тайники, которые остались еще с прошлого заговора и нами не были найдены. Вампир чуть раздраженно вздохнул и оперся ладонями о подоконник. Рихард, разумеется, уже в курсе, об этом я даже не спрашивала. – Пока мы знаем слишком мало, и нам придется играть по его правилам, - поморщился Корвин. - Я усилил патрули в нижнем городе, удвоил охрану замка. Ирис теперь будет сопровождать тебя повсюду. – Я не нуждаюсь в няньке, Корвин… Если ты не забыл, я хожу с оружием. – Значит, будешь ходить с оружием и вампиром, это не обсуждается. Он бросил короткий взгляд на мой живот, и я почувствовала, как внутри все сжимается в холодный узел. В этом Корвин был прав, я больше не могла рисковать только собой. Теперь от меня зависела еще одна жизнь, уже бесконечно дорогая. Я вернулась к столу и снова взяла листовку, рассматривая, хотя наверняка Корвин отдал еще одну алхимикам - вдруг выяснится что-то про чернила или бумагу. Меня волновало то, что в тексте и вправду не было ни истеричности, ни пустых лозунгов. Было обещание, уверенность… Такие слова наверняка привлекали куда больше людей. К полудню пришли новые вести, ничуть не лучше. Листовки нашли не только в нижнем городе, несколько штук валялись у стен замка. Одну из них принесла Ирис, сжимая клыки от злости. Я прочитала текст, и у меня похолодели пальцы. Лекарка, продавшаяся тьме, ответит за казненных по её приказу. Ее жертвы не забыты. Лотар. – Я уже рассказала наставнику, - вампирша села рядом, обняв меня за плечи. - И генерал в курсе. Они проверят слуг, стражу, поваров - всех. Проверят, разумеется. Я глубоко вдохнула, потерла ладони друг о друга, чтобы избавиться от липкого ощущения страха, и скомкала листовку. Кинула прицельно в огонь камина, и она мгновенно вспыхнула. – Продавшаяся тьме… Ирис погладила меня по руке, а я чувствовала теперь не ужас, как в первые секунды. Гнев. Гнев за то, что спасала их, решала вопросы с лекарствами, поставками, зерном, больными, пусть иногда и жесткими методами. А они запомнили лишь то, что я живу в стане проклятых. Совершенно не понимая, не желая признавать, как изменился город за это время. Что наконец-то работали нормально сливы и канализация, что лекарей стало намного больше, что возобновилась торговля с соседними государствами, которую бездарно погубил прошлый король. И единомышленники Эдрика своими руками едва не уничтожили все это, вызвав эпидемию. Теперь Лотар. Я видела планы Валериана на эту Столицу, которым должен был следовать Рихард. Вторая жемчужина после города Теней. Культура, образование… Снизить смертность. Льготы хозяйствам. Помощь магов для урожая. Обустройство города. Повышение уровня жизни. И это не годится, потому что темные? Проклятые? – Гори ты в огне, Лотар, - прошептала зло, повернувшись к окну. Где-то там этот человек решил, что может решать за всех горожан, за всех крестьян, за всех, кто живет на этих землях. Нет, Корвин не прав. Он тоже фанатик, просто чуть умнее, хитрее, опаснее, чем кузен. Но и его разменяют. Сметут с доски фигуры, которые он считал своими противниками. ---------- Глава двадцать девятая. Лютик Глава двадцать девятая. Лютик Письмо. На туалетном столике. Я нашла его, когда вернулась с ужина в нашу спальню. Простой листок бумаги, сложенный вдвое, на нем не было ни печати, ни адреса, ничего. И я была уверена, что не видела утром, когда расчесывала волосы перед зеркалом, торопясь на встречу с Ульрихом. Все бумаги приносили в приемную к Рихарду, иногда прямо в кабинет, самое важное приносил Корвин. Но никто не оставлял здесь, в спальне. И дракону не о чем было мне писать - мы виделись буквально десять минут назад. Значит, его подбросили днем, пока меня не было. Кто-то, кто знает распорядок, где я буду… Обернулась на дверь, будто за ней мог стоять шпион. Я развернула листок. Почерк был незнакомым, мелким и с сильным нажимом. Буквы были неровными, скачущими, и я с трудом разобрала написанное. Ты думаешь, что в безопасности за этими стенами? Зря. Я знаю, во сколько ты встаешь. Знаю, что ты пьешь и ешь. Знаю, что твой вампир больше не спит в своей комнате один, а твой генерал уезжает на рассвете и возвращается затемно. Ты уязвима, лекарка. И ты заплатишь за то, что сделала. Наверное, в прошлой жизни, еще до эпидемии, Валериана, Амаранты, я бы испугалась по-настоящему. Перечитывала бы строчки, пытаясь понять, кому так насолила, и что сделала. Теперь же переживала лишь за малыша. А врагов… Врагов у меня было предостаточно подле Рихарда. Однако, это было послание от человека, который находился рядом и видел меня каждый день. Слуги? Знать замка? Лекари? Слишком много подозреваемых, просто так не посадишь в ряд, чтобы допрашивать. Я похлопала письмом по ладони и пошла к Корвину. Дракон уехал, так что было логично отыскать вампира или хотя бы Ирис. Но он нашелся один, в кабинете Рихарда, как всегда у огня камина. Молча присела на подлокотник, оторвав вампира от размышлений, и протянула письмо. Он лениво пробежался взглядом по строчкам, пожал плечами и вернул. – Охрану мы усилили, но все равно будь осторожнее. Кто-то готовится нанести удар внутри замка, - потянулся Корвин, подняв руки над головой. – Или кто-то, кто имеет доступ в замок, - добавила я. - Слуга, стражник, лекарь... Кто угодно. – Ирис будет с тобой постоянно. Во всяком случае, пока не отыщем Лотара. Осмотрели старую лабораторию, там явно были люди, но ушли. Я встала, подошла к окну и долго смотрела на темный город. Корвин еще чем-то зашуршал, потом начал зачитывать, судя по всему, еще одно послание. – Корвин. Ты, хоть и проклятый, не дурак. Лестно, лестно… - усмехнулся, комментируя. - И мы предлагаем тебе сделку. Можешь забирать свою вампиршу и уезжать из города, если принесешь нам голову генерала. В противном случае тебя сожгут, как бешеную собаку, когда придем к власти. Обернулась, глядя на вампира, что с улыбкой складывал бумагу. Она вспыхнула темнотой в его пальцах и рассыпалась алыми искрами. На мгновение я подумала, что, захоти Корвин, в самом деле мог бы убить Рихарда. И меня заодно. – А если выбора бы не было? - спросила, опираясь ладонями о подоконник позади себя. - Либо мы, либо Ирис? Корвин откинулся в кресле, обернулся на меня, чтобы видеть лицо и несколько секунд молчал. – Я ненавижу такие вопросы, Беатрис. Если бы речь шла только обо мне, я бы выбрал вас. – А если Ирис?.. Вампир устало вздохнул и прикрыл глаза. Я чувствовала себя ребенком, который мучает взрослого глупыми вопросами, на которые старшие давно нашли ответ, а мне просто нужно до него дорасти. – Тогда я бы сделал все, чтобы найти третий вариант. – А если бы его не было, Корвин? – Тогда кто-то умер бы, и я не знаю, кто именно. Но затем убил бы того, кто заставил выбирать… Если ты ждала геройского ответа, Беатрис, то зря. Я не герой и не жертва. Все будет зависеть от конкретного мгновения, но я постараюсь спасти всех. Он криво усмехнулся и отвернулся обратно к огню. – Мир редко спрашивает нашего согласия, но, к счастью, часто дает возможность отомстить. ---------- Глава тридцатая. Ива Глава тридцатая. Ива Ирис Я сбежала на рассвете, когда замок еще спал, окутанный серым предутренним туманом. Корвин спал, и будить его не стала. Стража меня знала, ни у кого не возникало вопросов, куда нужно госпоже Ирис в такое время. Шла вперед, пока замок не остался позади, а впереди не показалась серебристая лента реки, извивающаяся между холмами. По ту сторону были поселения, но здесь - ни одного домика. И иногда я приходила сюда, чтобы унять что-то внутри. Превращение… Иная жизнь. Другие поручения. Корвин. Я сама пришла к нему в ту ночь и сама перебралась в спальню вампира. Мы были вместе, хоть и не понимала до конца, что он чувствует ко мне. Любит? Считает птенцом, что позволил себе лишнее, и он не смог сопротивляться? Здесь, у воды, было тихо. Только шум течения, шелест камышей, крики проснувшихся птиц. Я остановилась у кромки берега, опустилась на влажную траву и обхватила колени руками. Примириться с новой природой оказалось сложнее, чем думала. Всплывали воспоминания о прошлом. О родителях, сестре, братьях - все они умерли в лихорадку, и я оставалась одна в том доме. Пока не пришел Корвин. Я думала о нем, глядя на течение реки. Как смотрел на меня с нежностью или тревогой, а иногда с чем-то, чему я не могла подобрать названия. Как его пальцы касались моего плеча или талии. Те, кого он любил, умирали, а он оставался, и где-то глубоко внутри я боялась, что стану следующей. Я слаба. Была вампиром всего несколько недель. Научилась контролировать голод, но пока не научилась драться, не научилась быть полезной настолько, чтобы снять с плеч Корвина немного груза и помочь Рихарду с Беатрис. Что сделала я? Только пряталась. Только боялась. Только ждала, что кто-то придет и спасет. Сначала это была мама. Потом - Корвин. Бесконечная цепочка спасителей, которые появлялись в моей жизни, чтобы вытащить из очередной беды. – Чего сидишь одна, красавица? Я вздрогнула и обернулась через плечо. Передо мной стояли двое - рыбаки, судя по снастям. Одного возраста, похожие, как две капли воды. Рябые, с веснушками по всему лицу, в потрепанных одеждах. – Компанию-то составить, а? - хмыкнул близнец. Медленно поднялась, шагнула к реке спиной. Они бросили ведро, удочки и пошли следом, сально ухмыляясь. Сосуды крови, сосуды жизни, багрянца, что питал меня вместо молока и мяса. Мне нужно было сказать, чтобы убирались, иначе будет худо. Что я могу не справиться с голодом… Выпью досуха, потому что клыки уже зудели, дышать становилось сложнее. Вместо этого я потянула застежки мантии, оставаясь в ночной черной рубашке на бретелях. И протянула призывно руки. Мужиков не надо было просить два раза. Они легли со мной на мокрую от росы траву, один забрался сверху, ухмыляясь и уже расстегивая штаны. Его я убила первым. Вцепилась в горло, притянув к себе, заливая кровью свое и его тело. Рванула клыками артерию, застонав от того, как в рот хлынула теплая медь. Второй мужик заорал и побежал прочь, пытаясь на ходу надеть штаны и путаясь в ткани. Кричал о нечисти, а я пила. Пила, пока близнец его не умер на траве, замерев и глядя на меня голубыми глазами, полными ужаса. Прости, но мне почему-то не жаль. Я ощущала дрожь в кончиках пальцев, как внутри разливалось горячее сытое упоение. Эти люди были слабы и стали жертвами охоты, а я - сильна и взяла свое по праву. Утолила голод. Ведь и они хотели взять свое, просто иначе. Я лишь… победила. Подняла голову на знакомое ощущение. Корвин стоял в нескольких метрах, засунув руки в карманы. Под ногами валялся труп со сломанными шейными позвонками. Я вытерла губы, пока он шел до меня, боясь злости или отчитывания, что была неосторожна. – Корвин… Он сел рядом, глядя на меня. Я смотрела в ответ, ожидая, чего угодно. Затем он наклонился, провел пальцем по ключицам, залитым кровью, подался еще ближе, провел языком, и я вспыхнула от смущения. Бретели с плеч упали вниз, я - на траву, отдаваясь во власть вампира. Ласкал языком, собирал багрянец, словно разделяя со мной трапезу. Да… С ним - да. Ему можно было собирать подол ночнушки, целовать, я сама желала не меньше. В этом было нечто упоительно-темное, страшное и прекрасное одновременно. Всхлипнула, когда вошел, вцепилась в плечо и светлые волосы. И стонала, стонала его имя в предрассветной мгле, ощущая, как заполняет тесно, двигается жадно, взбудораженный тем, что увидел. Запрокидывала голову, безмолвно прося еще прикосновений, таяла от того, как крепко держал за бедра, задавая ритм. От того, как дрожала под ним в оргазме, и как он кончал, не отпуская. Я нравилась ему в крови? Нравилась той, что убивает? Соблазнительная вампирша, не жалеющая никого. Мне… Тоже понравилось такой быть. ---------- Глава тридцать первая. Ромашка Глава тридцать первая. Ромашка Лечебница была полна пациентов. Они лежали на койках, на полу, кто-то сидел у входа. И я пыталась помочь им всем, ходила от одного к другому, поила отварами, меняла повязки. Серое, неприветливое солнце пробивалось сквозь мутное окно. Больше никого не было - ни главного лекаря, ни помощниц. Лишь я и больные. Все почему-то было таким мрачным и темным, словно за окном не день, а глубокая ночь. – Вот, это вам поможет. Нужны еще бинты. Я шла до шкафчиков, вытаскивала чистые. Смывала кровь, улыбалась, успокаивала, утешала. – Вы точно поправитесь. Синюшные губы не пили отвар. Руки не держали лекарственные травы. Женщины, старики, мужчины - никто не говорил со мной и не отвечал, но я все равно старалась помочь всем. Насколько хватало сил, уделяла время и пыталась приободрить. – Я уверена, что это лекарство поставит вашего мужа на ноги. Конечно, я дам вам про запас, не переживайте. Трупные пятна расползались по телам. Глаза ничего не видели, они были слепы. Сердца не бились, и кровь не текла, свернувшись черными змеями в телах. Я остановилась посреди лечебницы. Опустила руки, сжимающие бинты, огляделась. Все они были мертвы. Все, кого я хотела спасти, кого хотела поднять с коек, кому хотела дать еще шанс на жизнь. Мертвы. Эта мысль, простая, яркая, не ужаснула и не вызвала слез. Вот моя лечебница. Она полна тел тех, кого я не смогла спасти в эпидемию. Или тех, кто погиб под росчерком пера приказа. Среди пациентов я вдруг заметила и его.Того самого наемника. Он сидел под окном, и на него едва ли падал зимний свет. И мне лишь казалось, что эта лечебница большая, и здесь много тел. Какое кладбище было у Рихарда? Корвина? Валериана?.. Как далеко оно простиралось и чувствовали ли они такое же… равнодушие? – Беата. Я обернулась на вход. Там стоял мальчишка лет четырнадцати, с черными волосами и темно-карими глазами. Ссадина на щеке, деревенская одежда. В руках - букет ромашек, сорванных в поле у нашей деревни. – Я хочу жениться на тебе, - произнес мальчишка сломанным от возраста голосом, которому далеко еще было до хрипотцы Рихарда. Смотрела на него, такого знакомого и такого другого. Черты лица похожи, но внутри спал еще черный дракон, не было ни сил, ни необходимости ему проснуться. Я на секунду прикрыла глаза и вдруг поняла, что смотрю на него уже не сверху вниз. Две рыжие косы. Тонкие девичьи руки. Платье из льна, простое и измазанное в траве. Рихард протягивает мне ромашки, и я принимаю, прижимаю к себе, вместо того, чтобы выкинуть, смеясь, как было много лет назад. Рихард берет меня за свободную руку и тащит за собой на выход. Я оглядываюсь на мертвецов и не замечаю, как пространство меняется на пшеничное золотое поле. Мы идем вперед, к деревне, и то тут, то там возникают кострища, тянет дымом. Дождь - пепел. Укрывает мои волосы и плечи. Желтая пыльца ромашек ложится на руки, словно кровь прошлого. Ноги путаются в колосьях. А огня все больше, и когда мы подходим к первым домам в деревне, она уже вся в огненном вихре. Никто не кричит и не умаляет, не пытается потушить пламя. Трещат деревянные перекрытия и балки, стонут деревья, заваливаясь на землю. Дракон-генерал останавливается и поворачивается ко мне. Рихард - это Рихард. Я - это я. Он встает передо мной на одно колено. Белые ромашки в моих руках постепенно темнеют и опадают лепестками в грязь и кровь. Я прижимаю к груди ветки колючего черного чертополоха и протягиваю руку, ощущая как прохладное кольцо обнимает безымянный палец. ---------- Глава тридцать вторая. Астра Глава тридцать вторая. Астра Это случилось на исходе третьей недели после нашего возвращения из города Теней. Мне не составляло усилий скрыть от вечно занятого мужчины, что беременна. Отвары снимали тошноту, обычно плохо было с утра, но когда Рихард уже исчезал из постели. Хоть и понимала, что тянуть дальше будет все сложнее. Живот будет расти сильнее, мне станет сложнее заниматься обычными делами. Признаться, и без того тянуло то есть все подряд, особенно жареное мясо, то спать. Корвин неодобрительно смотрел, но молчал, Ирис вздыхала и приносила новые порции лекарства, которые я научила ее делать. Но время шло, еще немного, и придется серьезно поговорить с Рихардом. Раньше, чем я планировала. Он вернулся поздно вечером уставшим, раздраженным. Я помогла ему снять мундир, отмыться принесла ужин, оставленный слугами, и мы легли спать, перекинувшись едва ли парой фраз. Рихард был измотан, я - тревожна, и мне казалось, но молчание, тишина между нами что-то разъедает. Все чаще испытывала чувство вины, что скрываю правду, потому что это и его ребенок. Впрочем… Люди взрослые, чего было ждать, если в тот, первый раз, все было без предохранения? И я, как лекарь, прекрасно знала, к чему это может привести. Как и он. Утром проснулась первой, часы на каминной полке показывали начало седьмого. Рихард спал, никуда не сбежав, видимо, решив дать себе хоть немного отдыха. Я осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не потревожить его, и на цыпочках ушла в уборную. Тошнота накатила внезапно, и я едва успела добежать до раковины, прежде чем меня вывернуло. Стояла, переводя дыхание, вцепившись в холодный камень, и пыталась отдышаться, когда услышала за спиной шаги. – Беата?.. Я замерла, понимая, что не закрыла двери. Рихард стоял в дверях уборной босой, до конца еще не проснувшийся, встревоженный. Пытался понять, что происходит, смотрел на мои руки, сжимающие край раковины. – Что с тобой? Ты заболела, отравилась? – Нет… - я выпрямилась, набрала в рот воды, споласкивая, и посмотрела на Рихарда через зеркало. - Просто устала. А может, вчерашний ужин был несвежим, не знаю… Ложись, поспи еще, я приму лекарство. – Ты уже неделю говоришь, что устала. И тошнит тебя не в первый раз. Я сделала вид, что поправляю волосы. Но хорошо же выглядела… Словно месяц не спала - под глазами круги, кожа словно серая. Можно ли поверить в то, что мне так часто не везло с едой? – Это пройдет, - повторила. - Не волнуйся. – Беатрис, - он шагнул ближе, развернул к себе. - Посмотри на меня. Я неохотно подняла глаза. Рихард нахмурился, подался ближе, словно пытаясь так понять, что происходит. Лгать ему было противно и мерзко, и чувствовала я себя ужасно. – Ты что-то скрываешь. – Ничего. – Не лги мне, - его голос стал жестче, пальцы сжались на моих плечах сильнее. - Я не слепой. И вижу, что прячешься по утрам, а Корвин смотрит так, словно… не знаю даже, что ты могла такого сделать. Я молчала, слова не шли, хоть и знала, что этот момент настанет. Однажды Рихард должен был спросить, но я надеялась, что будет больше времени. Что я смогу подготовиться... Что скажу ему сама, когда буду готова. – Беатрис, - произнес вдруг тише, дрогнув. - Прошу тебя. Что с тобой? Что такого страшного происходит, что ты не говоришь мне?.. Дверь в спальню тихо распахнулась, и на пороге возникла Ирис. В руках у нее был пузырек с травяным настоем, который приносила мне каждое утро, когда Рихард уже уезжал. – Беатрис, я принесла твой нас… - она осеклась, увидев генерала. - П-простите. Я… не знала, что… – Что ты принесла? - перебил Рихард. - Какой настой? – От тошноты. Травяной, - запинаясь, пробормотала вампирша, пряча бутылек за спиной. – От тошноты, - повторил он ледяным тоном. - От какой тошноты, Ирис? Я прикрыла глаза, понимая, что все теперь станет явным. Девушка быстро и виновато посмотрела на меня, а Рихард вдруг замер и медленно убрал руки с моих плеч. Лицо его застыло, став будто восковым, в глазах застыло нечто, что я не смогла понять, посмотрев на дракона. – Ты беременна. Ты… беременна, и ты скрывала это от меня, - слишком ровным тоном произнес он. – Я… – Сколько? - перебил Рихард. - Сколько недель? – Около трех месяцев... Я узнала… До поездки в город Теней. Незадолго. Корвин и Ирис… – Корвин, - он выдохнул, после совсем невесело рассмеялся. - Корвин знал. Ирис знала. Все знали, кроме меня. – Рихард… – Ты дралась с наемником на обрыве! - зарычал он, сорвавшись на крик. - Ты была беременна, и ты дралась с наемником. Ты могла умереть, ты могла потерять ребенка! И ты ничего мне не сказала! – Я не могла! – Да почему, черт побери?! – Потому что ты бы запер меня в этой спальне и не выпускал до самых родов! - крикнула я ответ, и голос сорвался. - Потому что я не хотела стать просто беременной женщиной при генерале Рихарде! Он смотрел на меня с такой болью и обидой, что все объяснения застряли в горле. – Разве я… - прошептал сипло дракон. - Хоть раз говорил так о тебе? Затем резко развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Ирис стояла у дверей, лишь сдвинувшись, чтобы разгневанный Рихард не задел, и прижимала пузырек к груди, побледнев. – Прости, - прошептала она. - Я не хотела… Я думала, он уехал, как обычно… – Это не твоя вина, - сказала я, опускаясь на край постели и зарываясь пальцами в волосы. - Рано или поздно это должно было случиться. Закрыла лицо руками и глубоко вздохнула. Глубоко внутри меня, под сердцем, билась крошечная жизнь, ради которой я готова была лгать, убивать и прятаться. И теперь, когда правда вышла наружу, я не знала, что делать дальше, как объяснить все Рихарду еще раз, как помириться. И впервые за все это время я вдруг поняла, что даже не знаю, хотел ли он этого ребенка. ---------- Глава тридцать третья. Лотос Глава тридцать третья. Лотос Я не знала, куда ушел Рихард. Может быть, в казармы вымещать злость на тренировочных манекенах, может быть, в нижний город искать людей Лотара, чтобы выплеснуть ярость. Может, уехал за реку, может быть, решил успокоиться в донесениях… Бежать за ним, просить прощения или уговаривать как будто не имело смысла, и я предпочла дать дракону успокоиться. Была ли виновна в том, что не сказала раньше?.. Не знаю. Рихард должен был знать, что будет ребенок, но и я не хотела оказаться принцессой в башне. Но я не могла не волноваться, потому день тянулся бесконечно и нервно. Я пыталась заниматься бумагами, но строчки расплывались перед глазами. Пыталась обедать, но еда вставала поперек горла. Ирис несколько раз заглядывала ко мне, но я отсылала ее и хотела побыть одна. Корвин тоже приходил, стоял в дверях, посмотрел на меня своим обычным долгим взглядом и, ничего не сказав, уходил. Все равно это касалось только нас с Рихардом, и они ничего не могли сделать. Когда за окнами сгустились сумерки, я устроилась у камина с травяным отваром и ужином, все-таки пытаясь поесть хотя бы ради малыша. Мысли крутились по кругу, как заезженная пластинка. Ты должна была сказать раньше. Ты должна была доверять ему. Я не хотела, чтобы он посчитал меня слабым звеном. Должна. Должна. Должна. Некуда было деться от этого слова, оно висело дамокловым мечом и раздражало. Дверь открылась ближе к полуночи, и я, даже не оборачиваясь, узнала шаги Рихарда. Замерла, почти задержала дыхание, не зная, чего ожидать. Ругаться снова не хотела. А он? Что он надумал за этот день? – Беата. Его голос прозвучал глухо, и я наконец повернулась. Рихард стоял у стола, совсем недалеко, и вид у него был такой, будто он не спал неделю. Мундир расстегнут, волосы растрепаны, на скуле свежая царапина. Глаза, обычно темные и глубокие, сейчас были красными от усталости. – Я думал, что потеряю тебя, - сказал он. - Когда Корвин доложил, что ты уехала с Амарантой, я думал, что опоздал, что… что нечто случится, а теперь я узнаю, что ты уже тогда была беременна, и я тебя не защитил. – Рихард… – Дай мне сказать, - перебил он, поднимая руку. - Даже не зная этого, я злился весь чертов день тогда на Корвина, на Ирис.На Валериана, который устроил это испытание. Но больше всего на себя, потому что должен был быть рядом и защитить тебя. А вместо этого был занят войной, политикой, пока ты одна… – Ты не можешь быть везде одновременно. Это невозможно, Рихард, и я умею за себя постоять, ты… – Ты носишь моего ребенка, - его голос сорвался. - И ты скрывала это от меня, и мне от этого чертовски больно. Почему? Просто объясни мне, без ругани, почему, что я сделал не так за эти месяцы? Я замолчала, отвернувшись к огню. За эти месяцы произошло слишком много всего, и когда-то мне казалось, что Рихард погружает в беспросветную тьму, пока не поняла, что вполне могу ориентироваться в ней. Полагаться на темного дракона, на старого вампира и его ученицу, на проклятых в армии. Однако… – Потому что боялась. – Чего?.. – Тебя, Рихард, я боялась, - глубоко вдохнула. - Что ты запрешь меня, будешь трястись, словно я сломаюсь от дуновения ветра. А я не хочу снова быть привязана к кабинету и бумагам, как трофей, что ты притащил из горящего города. Я не для того проходила сквозь спасение города, смерти и кровь на руках, чтобы превращаться в принцессу на горошине. Он молчал, а я уже молчать не могла. Развернулась в кресле, сжала спинку, глядя на Рихарда. – Ты лепил из меня образ и подобие себя, окунал в чернила, заставлял управлять городом, и если ты хотел создать такую женщину, то будь добр… - я осеклась, закусила губу, чтобы не заплакать. - Будь добр уважать мои желания. Рихард подошел ближе и медленно, донельзя медленно опустился на колени у кресла, коснулся осторожно моих коленей. – Я… Да, моя первая мысль была запереть тебя. И вторая - тоже. Особенно когда я понял, как ты рисковала с Амарантой, - голос его сел до хрипоты. - Но я понимаю и то, о чем ты говоришь. И предлагаю компромисс. В тяжелые времена… Как была эпидемия, например. Ты остаешься в замке, под присмотром. В прочие дни я не волен тебя запирать. – Ты клянешься мне? – Клянусь, Беата. Но и ты поклянись, что не станешь больше скрывать от меня такое. Никогда. Я не переживу, если с тобой что-то случится, а я даже не буду знать. Я смотрела на стоящего передо мной на коленях Рихарда, думая о том, что, наверное… Наверное, я не ошиблась, принимая его, рискнув после всего быть рядом. Дав шанс снова. Вместо слов, но клятвой, взяла руку Рихарда и положила себя на живот. Его глаза расширились, он с жадностью уложил и вторую ладонь, к чему-то прислушиваясь. Глупенький, срок еще слишком мал, чтобы ребенок толкалс… Я вздрогнула от резкого, теплого ощущения, похожего на щекотку. А Рихард широко улыбнулся. Магическое ощущение, прошившее тело, постепенно исчезало, оставляя приятное чувство… покоя? – Он откликается… - прошептал генерал. - Маленький дракончик. Так вот что это. Я вдруг с облегчением рассмеялась, словно все это доказывало, что с малышом все в порядке. Вот же, даже узнал отца. – Ты знаешь, мальчик или девочка? Рихард покачал головой. Жаль, конечно. Сказать что-то еще я не успела - он подхватил меня осторожно на руки и понес в спальню. Лег рядом, прижавшись к моей спине. Его ладонь легла на живот, снова прислушиваясь и щекоча дыханием шею. – Я люблю тебя, Беата. И тебя, малыш. Но этого я уже не слышала, впервые за долгое время глубоко и спокойно заснув. ---------- Глава тридцать четвертая. Железница Глава тридцать четвертая. Железница Ирис Я попросила Корвина научить меня драться, чтобы в случае чего уметь постоять за себя. Одно дело - крестьяне, которые ничего не могли противопоставить вампирским силам, но другое - наемники, а то и рыцари. Они были быстрее, сильнее, с оружием… А я пока не умела толком обращаться с колдовством, что уж говорить про клинки. В руках держала максимум топор да нож для готовки. Даже Беатрис, будучи лекарем, умела сражаться хоть как-то и держать правильно кинжал. Я, Ирис, бывшая дочь плотника и швеи, которая до обращения боялась даже грозы… Мир изменился до неузнаваемости. Я изменилась. И пусть отдавала себе отчет, что не скоро доберусь до уровня Рихарда или Корвина, хотела уметь прикрыть им спину. – Я хочу, чтобы ты научил меня. Корвин сидел в приемной Рихарда, перебирая какие-то бумаги, письма. Поднял на меня голову, глядя, как всегда, непроницаемо. Но за время, проведенное вместе, я научилась определять настроение по едва заметным движениям бровей, жестам. Мое личное и глупое достижение - слышать смех наставника. Видеть улыбку. – Хмм… Я не стану тебя жалеть, Ирис, учти. Даже если мы спим вместе, тренировки будут тренировками, до синяков и крови. – Я и не прошу меня жалеть, я понимаю, что это не игра. *** На полигоне, где днем тренировались солдаты, даже ночью горели факелы - иногда приходили проклятые, особенно маги, которым колдовство подчинялось охотнее во мраке. Сегодня было ветрено, прохладно, и что меня точно радовало в вампирской природе - такие вечера перестали приносить простуду и лихорадку. Корвин сбросил плащ и остался в одной рубашке с расстегнутым воротом. Я все еще не могла привыкнуть до конца к тому, что мы были вместе с наставником, что мы занимались любовью, и потому позволила себе на краткие мгновения наблюдать, как под тканью перекатываются мышцы. Мгновение… Скорость. Корвин оказался рядом, приставив острие кинжала к моему подбородку. Я даже не успела увидеть, как он переместился. Вампир улыбнулся, не размыкая губ, отступил на шаг и протянул мне оружие рукоятью вперед. – Нападай. Я сглотнула и бросилась вперед. Нелепо, неумело, выставив кинжал так, словно пытаюсь нанизать бабочку на булавку. Корвин ушел в сторону одним плавным движением, а я пролетела мимо и едва не врезалась в стену. – Слишком медленно. Ты же не на ярмарке, Ирис, ты вампир. В реальном бою тебя бы уже убили ударом в спину. Я бросалась на него снова и снова, каждый раз оказываясь на утоптанной площадке. Корвин не бил меня, не хватал, лишь уходил, а затем опрокидывал на спину слитым движением. Когда я запыхалась даже с вампирской выносливостью, он - нисколько. Его тело двигалось с той ленивой, кошачьей грацией, которая была свойственна всем вампирам, но в его исполнении казалась танцем без приложения каких-либо усилий. И я как никогда ощущала себя неуклюжей и медленной. – Я… - оперлась рукой о колено, переводя дух. - Хочу также. Как… Как научиться? – Годами тренировок, - без бахвальства ответил Корвин, подходя ближе. - А вот это уже лучше. Раскусив мой подлый маневр, ушел в сторону от кинжала и рассмеялся. Повеселить его, конечно, было лестно, но хотелось бы большего. Дав себе еще пару секунд, вновь бросилась вперед и вновь оказалась на земле. Смотрела в звездное небо, высокое, недостижимое, пока его не закрыло лицо севшего рядом Корвина. – Завтра начнем нормальные тренировки, - он оперся ладонями позади себя. - И с оружием, и с магией, раз ты готова. Вампир даже не сопротивлялся, когда я перекатилась к нему, заставила самого упасть на лопатки и приставила кинжал к горлу. Разумеется, это была не победа, но… Нечто упоительное в том, что теперь я держу острие у шеи. – Власть развращает, Ирис, - произнес он, снова улыбаясь. - Тебе нравится чувствовать себя сильнее? Нравится выпивать жертв? Моя ладонь дрогнула, но он не позволил убрать кинжал, схватив за запястье. Я судорожно пыталась понять, что за ответ он ждет. Там, у реки, он ни слова мне не сказал про убитого рыбака, напротив, мы… Были близки. Но Корвин не задавал вопрос напрямую. Я медлила, а он ждал. Затем кивнула. Судорожно, сама не зная, почему вдруг защипало глаза. Я хотела перестать быть жертвой, хотела побеждать противников сильнее, как победила рыбака - первого своего убитого. – Да. Да! Он долго смотрел, а затем повел мою руку чуть ниже к своему горлу, и на коже расцвела тонкая красная полоса. Завораживающая, но отнюдь не из-за голода - кровь Корвина, нечеловеческая, меня бы не насытила. – Только помни, Ирис… Что всегда отыщется охотник сильнее, кем бы ты ни стала. ---------- Глава тридцать пятая. Асфодель Глава тридцать пятая. Асфодель Клэр Город жил… словно ничего не было. Не приходили тяжелые сапоги проклятых, не жгли деревни, дома, не убивали чьих-то отцов и братьев. Я надеялась, что эпидемия напомнит им о том, что произошло, и кому они продали душу. За миску похлебки, за отремонтированные хибары… За мелочи жизни, которые были у нас и при старом короле, а не Валериане. Но люди оглохли, ослепли. Сопротивление, что было изначально, сошло на нет. Теперь они торговали с проклятыми, пускали их в публичные дома, женщины мечтали выйти замуж за капитана гарнизона с вампирскими клыками, строили глазки оркам. Превозносили Беатрис. За то, что помогла с зерном. За то, что спасала от эпидемии. Они кляли тех, кто пытался их освободить и стереть заразу с лица города. А ее… Генеральскую шлюху… Ее больше так не называли. Я лавировала между вечерними толпами, морщась от того, что вокруг проклятых и люди сосуществовали, словно так было всегда. Темными открывали лавки и пили в трактирах с жителями вот этих улочек, на которых проливали кровь. Омерзительно. Я обошла пост стражи дальней дорогой и нырнула в нижний город. Даже здесь проклятые влезли своими мерзкими лапами. Стали латать дома, сняв карантин, принялись чинить канализацию и даже возводить малую лечебницу и начальную школу. Вторглись в уклад, в недро города… Мы бы справились и без них. Шла быстро, надвинув капюшон на лицо, и думала о том, что скоро все закончится. Беатрис умрет, генерал Рихард сойдет с ума, город будет освобожден. А я получу то, что заслуживаю. Месть. Справедливость... И покой. Лавка на окраине встретила меня мраком в окнах, я толкнула дверь и спустилась в подвал. Лотар сидел за столом, просматривая какие-то бумаги, при виде меня поднял голову и улыбнулся. Хоть кто-то здесь еще имел разум. – Беатрис беременна, - сразу рассказала я главные новости, садясь на табурет. - Уверена на сто процентов. Эта вампирша, Ирис, таскает ей каждый день травяные отвары, которые я узнала. Лотар отложил бумаги и подался вперед, его глаза блеснули в свете масляной лампы, словно почуял добычу. – Беременна… Значит, она носит ребенка дракона Рихарда. Это меняет все дело. – Я же говорила, удар по ней теперь будет вдвойне болезненным. Она потеряет не только свою жизнь, но и жизнь наследника, а затем мы ударим и по генералу. – Это хорошо. Это очень хорошо. Рихард будет раздавлен. Потерять женщину, нерожденного ребенка в один день - такое не пережить. Дракон либо сломается, либо совершит ошибку, и мы вернем город. Он поднялся, подошел к старому шкафу в углу подвала и достал оттуда маленький пузырек из темного стекла. Внутри плескалась мутная, зеленоватая жидкость. Лотар вернулся к столу и поставил передо мной. – Яд. Достаточно трех капель в чай или еду - и через час человек умрет, - нехорошо улыбнулся. - Безболезненно? Нет… Главное, что без следов, никто и не заподозрит отравление. Я взяла пузырек и повертела его в пальцах. Внутри разгоралось предвкушение от того, как мало меня отделяет от нормальной жизни. – Беатрис доверяет тебе, по крайней мере, достаточно, чтобы принять из твоих рук чашку чая, - Лотар присел на край стола. - Ты умна, Клэр, справлялась и не с такими задачами. Путала записи во время эпидемии, подбрасывала ложные слухи... Это всего лишь еще одно задание. Надеюсь, что последнее. – Меня не нужно уговаривать, я и без того все сделаю. Он усмехнулся и кивнул. Даже если бы Лотар попросил снова отправить весь город, я бы это сделала, не задумываясь. – У тебя есть время, Клэр, но не затягивай. Каждый день, пока Беатрис жива, она представляет угрозу. И помни, что если она заподозрит что-то раньше, чем ты нанесешь удар, то умрешь, и я не смогу тебе помочь. – Я не попадусь. – Именно поэтому доверяю тебе ответственную миссию. Я поднялась, пряча пузырек во внутренний карман плаща, и уже собиралась уходить, когда Лотар окликнул снова. – Еще одно, Клэр... Когда все закончится, Беатрис умрет, а темные падут, ты получишь то, что заслуживаешь. Свободу и место среди тех, кто будет строить новый мир без проклятых. Я обернулась через плечо, глядя на Лотара. В свете масляной лампы его лицо было жестче, темнее, с резкими чертами и глубокими тенями в морщинах. – Мне не нужна свобода, Лотар. Мне нужна ее смерть, все остальное - неважно. Лотар Я наблюдал, стоя у стола, как Клэр поднялась по лестнице и исчезла в темноте. Еще какое-то время подождал, услышал глухо захлопнувшуюся дверь и сел обратно на стул. Клэр была ценным союзником, в некотором смысле, самым ценным из всех, что у меня были. Но, как и все фанатики, она была непредсказуема. – Освальд, - позвал я в темноту, и из нее вышел худой высокий человек с неприятным, крысиным лицом. - Когда она все выполнит… И, если сможет уйти от преследования, убей ее. – Как прикажете. Я не собирался оставлять ее в живых в любом случае. Не все люди мне потребуются в новом мире, что мы построим. Я построю, ибо ничуть не хуже королей, которые правили раньше. И если они не смогли удержать власть, если проиграли проклятым, то я таких ошибок не допущу. ---------- Глава тридцать шестая. Олеандр Глава тридцать шестая. Олеандр Клэр поднялась по знакомой лестнице, миновала стражу, которая уже привыкла к ее визитам, и постучала в дверь моего кабинета. Раньше меня раздражала ее заискивающая, робая манера, а теперь даже стала родной. Я как раз разбирала бумаги, которые Рихард мне оставил, поручив разобраться с финансированием новых построек на юге. – Входи, Клэр. Я откинулась на спинку тяжелого генеральского кресла и вздохнула. Можно немного отдохнуть, слушая подругу, переключиться на другие вопросы. Она была в том же поношенном платье, что и обычно, но сегодня улыбалась так беззаботно, что мне на мгновение показалось, что мы перенеслись в детство и отправимся собирать травы на луг, смеяться над глупыми шутками. Я даже сама заулыбалась - в последнее время было немного поводов для радости. – Я принесла тебе травяной сбор, - сказала она, протягивая мне небольшой мешочек, перевязанный бечевкой. - Ромашка, мята, немного мелиссы, все от усталости. – Спасибо. Присаживайся, - ответила, принимая мешочек. Она села в кресло напротив, сложив руки на коленях, и оглядела кабинет. Ее взгляд скользнул по стопкам бумаг, по карте города на стене, по кинжалу с гербом чертополоха, который я теперь всегда держала на столе. – Как дела в лечебнице? – Все хорошо, - оживилась Клэр. - Больных почти не осталось. Освальд говорит, что без тебя мы бы не справились, и передает благодарность. – Глупости, мы все хорошо постарались. Я подписала указ о премиях лекарям. После всего пережитого это меньшее, что я могу для вас сделать. Она горячо поблагодарила, а затем говорили о лечебнице, новых поставках лекарств, о том, что карантин окончательно снят и город постепенно возвращается к жизни. Клэр рассказывала о пациентах, и на мгновение мне стало так легко, как давно не было. Наконец-то хоть что-то в этом сумасшедшем мире начало налаживаться. И я была очень рада вот так поболтать не об ужасах, а о том, как все восстанавливается. – Давай я заварю тебе отвар из того сбора, что принесла, - сказала Клэр, поднимаясь. - Иначе снова заработаешься и забудешь. – Спасибо, - я улыбнулась. - Вода горячая в графине на камине. Клэр взяла графин, кружку, которую нашла на столике у окна, и принялась тихо заваривать травы. Двигалась она неторопливо, аккуратно, и я просто смотрела на нее, на ее склоненную фигуру, тонкие пальцы, перебирающие сушеные стебельки. Возможно, мы и правда можем наладить что-то похожее на прежние отношения? Когда она появилась на пороге кабинета впервые, все были против - и Рихард, и Корвин. Я могла понять дракона в том, что детские обиды забываются тяжело, но… Столько лет прошло. Возможно, Рихард и Корвин ошибались, а дать Клэр еще один шанс все-таки было правильным решением. Раньше, в деревне - кажется, в совершенно другом мире, мы правда дружили. Кажется, дружили и матери, но точно не помню. Отцы часто вместе охотились... Все, как и бывает в таком месте - ровесники начинают вместе играть, пока старшие заняты. Потом бегают на речку, играют, смотрят за скотиной. А затем приходит время позврослеть, и вот уже обсуждения мальчишек и поцелуев на сеновале. Мы обсуждали и Рихарда. Я наблюдала за ней, вновь думая о том, как повернулась судьба. Генерал армии Валериана, черный дракон, что слыл чудовищем, был в то время нескладным, угловатым парнем, вечно бледным и растрепанным. Странным... С плохой репутацией, и старшие просили с ним не водиться и в сторону его дома на отшибе не ходить. Мать-то ведьма, слыхали?.. Молодые про него шутили, жестоко шутили, но ничего не делали. Как-то раз он на шалость - стянули рубаху с веревки и в траве измазали - избил чуть ли не до смерти. И больше не связывались, решив, что безумец. И вот он, парень со слишком уж аристократичным именем Рихард, пришел с букетом ромашек признаваться в любви и предлагать руку и сердце. Тот, кого обходили стороной, кто был жесток и вечно смотрел так, будто всех ненавидел. Мать-то его нагуляла, слыхали? Проездом был тут один... черноволосый. Ага, в роду-то все светлые, а он откуда взялся? Нагуляла... Мужик-то уехал, она с ним отказалась сбегать. Понесла и в жару страшную, когда скотина падала, урожая не было, пацаненок-то и родился. Она уже почти закончила, когда дверь в кабинет бесшумно открылась. Вот и тот, кого только что вспоминала. Корвин редко стучал, если только мы с Рихардом не оставались здесь вдвоем. Он не желал становиться свидетелем “разврата”, как объяснял со смешком. Сейчас же вошел и неожиданно закрыл за собой дверь с тихим, но отчетливым щелчком. Я подняла голову и сразу поняла, что случилось нечто, перечеркивающее веселье последних тридцати минут. Его лицо было мрачнее тучи, а красные глаза смотрели даже не на меня, а на Клэр. Серьезно? Опять? Каждый раз, когда она появлялась в двух шагах от меня, даже в лечебнице, вампир наблюдал за ней так, словно она отравила всю кровь в городе. Клэр замерла, ее рука, державшая кружку с отваром, дрогнула. Она медленно обернулась, встретилась с ним взглядом и побледнела. – Добрый день, Клэр, - произнес Корвин очень вежливо и очень улыбчиво. – Господин Корвин. Я… как раз заварила Беатрис отвар. От усталости. – От усталости, - повторил он, и в голосе прозвучало что-то, от чего у меня по спине побежали мурашки. - Похвально. Ты всегда так заботишься о ней. Он шагнул вперед - медленно и плавно, как двигался с клинком в руке, шаг за шагом загоняя жертву туда, откуда уже не выбраться. Клэр попятилась, прижимая кружку к груди. – Всегда рядом с Беатрис. Готова подставить плечо, помочь, рассказать последние новости и даже принести отвар. – Корвин, что происходит? - спросила я, хмурясь и приподнимаясь в кресле. – Я не понимаю, о чем вы, - прошептала Клэр. – Понимаешь, - ответил вампир. - Ты прекрасно понимаешь. И сейчас я узнаю все, что у тебя внутри. Кружка в руках Клэр задрожала, и несколько капель пролились на пол. Корвин перевел взгляд на эти капли, потом снова на Клэр и вновь холодно улыбнулся. – Поставь кружку, Клэр, - приказал он тихо. - И отойди от стола. Медленно. ---------- Глава тридцать седьмая. Желтая гвоздика Глава тридцать седьмая. Желтая гвоздика Корвин стоял в дверях, загораживая выход, и смотрел на Клэр. Он был похож на зверя, готового вцепиться врагу в горло и выпотрошить прежде, чем тот успеет закричать. – Поставь кружку, Клэр, - повторил он. - И отойди от стола. Я смотрела на них, еще не понимая до конца, что происходит. Корвин был мрачен, Клэр - бледна, пальцы ее подрагивали, и она сжала кружку изо всех сил. – Что здесь происходит? - спросила я, поднимаясь из-за стола. – Спроси у своей подруги, - ответил Корвин, не сводя глаз с Клэр. - Спроси, куда она ходила прошлой ночью, с кем встречалась. И что она налила в эту кружку, прежде чем принести. – Я не понимаю, о чем вы. Это просто травяной сбор от усталости. Я сама его собирала. Вы хотите меня в чем-то обвинить, господин Корвин? – От усталости, - усмехнулся вампир. - Тогда выпей его сама. Если это просто травы, тебе ничего не будет. Корвин никогда ей не доверял. С самого начала он намекал мне, что не стоит быть такой доброй к приходящим. Что Клэр слишком хороша, слишком дружелюбна, слишком обходительна. И я не верила, отмахивалась. Если верить Корвину во всех его подозрениях, то вокруг не останется никого, кроме него, Рихарда и Ирис. Клэр же все это время мне помогала. Сколько она сделала ради лечебницы, больных, как проявила себя в эпидемию… Передавала просьбы лекарей, сама проявляла инициативу, многих спасла. И теперь я не понимала, почему Корвин ее в чем-то обвиняет. – Корвин, я тоже хочу услышать доказательства. Прежде чем вот так на кого-то наговаривать. Всему есть предел, и паранойи вампира тоже. Пусть даже она помогала, не может ведь постоян… – Ты прав, - сказала вдруг Клэр, и ее голос перестал дрожать. - Я не та, за кого себя выдаю, доволен? Я помогала им с самого начала. Эдрику, затем Лотару. Я путала записи в лечебнице во время эпидемии, чтобы ты не могла понять, Беатрис, сколько на самом деле больных и где они находятся. Я подбрасывала ложные слухи, чтобы люди боялись тебя еще больше и не доверяли. Я знала о колодцах и молчала. Потому что ты, шлюха драконья, заслужила все, что с тобой случилось. Замерла, глядя на нее. Внутри все оборвалось. Холод заполнил все вены, приморозил к креслу, не давая подняться. Клэр ведь была рядом все это время. Ела со мной за одним столом. Улыбалась мне. Приносила травяные сборы. И каждую минуту ждала момента, чтобы… убить. Я перевела взгляд с нее на кружку, где, вероятно, в самом деле был яд. И если бы Корвин не пришел. – Зачем? Зачем ты это делала? – Потому что ты продалась тьме! - выкрикнула она, потеряв всю свою маску тихой помощницы. - Ты была лекарем, Беатрис! Ты лечила людей! А теперь спишь с генералом проклятых, управляешь городом, который они захватили, и даже не чувствуешь вины! Ты стала одной из них, - прошипела она. – Ты не так все понимаешь, Клэр. – Я все понимаю правильно, Беатрис Роуэн, - она горько усмехнулась. - Ты предала все, во что верила. Я надеялась, что ты одумаешься, поймешь, что делаешь. Но ты не поняла... Ты продолжаешь носить его ребенка. Ты стала его королевой, и тебе плевать на тех, кто умер ради свободы. Я похолодела ещё сильнее. О беременности знали лишь Корвин и Ирис. Значит, Клэр следила за мной даже здесь. За тем, что я ела, какие отвары принимала… Она подняла кружку к губам. Корвин выругался и рванулся к ней - живая Клэр могла привести к Лотару. Но было поздно - Клэр жадно пила, захлебываясь, проливая отвар на подбородок и платье. И смотрела на меня с таким удовлетворением, словно это я принимала яд. – Дура, - процедил Корвин. - Живой ты была бы куда полезнее. Кружка разбилась о каменный пол, разлетелась на осколки. Корвин был прав. Я видела это по тому, как расширились зрачки Клэр, а затем она побледнела и рухнула на ковер, хватаясь за живот. Она закашлялась, и из ее рта потекла струйка крови. – Клэр! - я упала на колени рядом с ней, схватила за руку, но пульс слабел с каждой секундой. - Я могла бы помочь тебе! Ты могла все рассказать, могла сдаться… – Я… ненавижу тебя… Беатрис. Ненавижу. Она закрыла глаза, дыхание стало прерывистым, хриплым. Когда тело Клэр обмякло, я отдернула руки, словно от настоящего проклятья. Прикрыла глаза, так и оставшись сидеть рядом. – Яд подействовал быстрее, чем я ожидал, - произнес вампир, присаживаясь рядом и деловито принимаясь обыскивать труп. Ее лицо, еще несколько минут назад живое, теперь стало застывшей маской. Я поднялась, опираясь о руку Корвина. Клэр была предательницей. Она пыталась убить меня. Она помогала врагам. Но она была моей подругой, а теперь ее тело лежало на полу моего кабинета. Если бы мне можно было вино, я бы непременно выпила сейчас. Корвин вышел на минуту позвать стражника, чтобы он убрал тело, затем вернулся и сел за стол Рихарда и принялся что-то писать. Может быть, ему, может быть, в гарнизон, не знаю. На языке у меня вертелся вопрос, который я могла бы задать Корвину, но не стала. Потому что ответ знала, он был прост, а доказательство волокли за ноги из комнаты прочь. Неужели теперь так будет всегда? Удара в спину придётся ждать именно от тех, кому доверяешь больше всего? ---------- Глава тридцать восьмая. Хмель Глава тридцать восьмая. Хмель Рихард Я стоял у окна и смотрел на город, что мне велели сохранить, как плацдарм для будущего завоевания. Велели взрастить, как вторую Столицу. Огни зажигались в домах один за другим, и в их свете я видел отражение себя - также меня изнутри жгла и освещала Беатрис. Без нее все бы превратилось давно во мрак. Тихо вошел Корвин, как всегда не спрашивая разрешения. Сел сразу к огню - дворовый, но породистый кот. Вампиры боятся огня, проклятые не жалуют открытое пламя, а он вечно чуть ли не ногами в него залезал и подолгу смотрел, думая о чем-то своем. – Ты выглядишь уставшим, Рихард. – Полагаю, потому что я устал, - усмехнулся, поворачиваясь. Дошел до столика с вином, разлил по бокалам и протянул один вампиру. Он все это время был со мной, с того самого дня, как проснулся внутри дракон. Даже когда я долгое время был под крылом Валериана, он все равно оставался рядом, занимал титул советника - полагаю, таковы были условия… – Корвин. Я могу задать тебе слишком личный вопрос? Вампир их не любил и редко отвечал, тем более если это касалось жизни будучи человеком. Словно вычеркнул те года, родившись сразу вампиром. И теперь смотрел этак укоризненно, но все-таки вздохнул и махнул ладонью, мол, валяй. – Зачем ты меня сопровождаешь? Я знаю тебя полжизни и уверен, ты бы нашел занятие поинтереснее, чем следовать за генералом Валериана. Или его женщиной, но ты защищаешь Беатрис также, как и меня. Почему он защищает Ирис, почему обратил и в итоге сделал любовницей, я понять мог, слыша редкие рассказы о его потерянных учениках. Но я не был вампиром, не был обращен им. Если его целью было уберечь меня от тьмы, то вышло ровно наоборот. Сам привел к Валериану и никогда не порицал никакие поступки. Корвин качал в ладони бокал, смотрел на вино, в котором отражалось пламя камина. – У Корвина, когда он был человеком, был сын, который мог жениться и принести в дом внука. Но он умер, когда на деревню напали вампиры, - замолчал, сделал глоток и отвернулся к огню. - Если еще раз об этом спросишь, я перегрызу тебе горло. Беатрис За окном шумел ветер, в камине потрескивали дрова, и в нашей спальне было тепло и тихо, но мы оба не спали. Я лежала на постели, откинувшись на подушки, он сидел рядом, скрестив ноги, и его ладонь покоилась на моем животе. Рихард гладил его так невесомо, будто боялся навредить, и мне пришлось прижать пальцы будущего отца крепче. После того, как Клэр… Испугалась ли я? Да. Но еще сильнее была разочарована. Глупостью женщины, мстительностью, бредом, из-за которого решила умереть. Ведь Рихард бы все равно ее убил, неважно, чем окончилось покушение. И в некотором смысле Клэр повезло, что она выпила яд, а не попала в руки дракона. Но после всего… Эпидемии, помощи… Неужели так будет теперь всегда? Любая тень - опасность, любая поддержка от чужих, их доброта - шанс получить нож в спину? Ответ был слишком явным, а надежда - глупым чувством. Да. Так все и будет. – Когда я был мальчишкой, - вдруг произнес Рихард, не отрывая взгляда от моего живота. - Я думал, что никогда не стану отцом. Мой собственный отец был, ты знаешь... Не самым милым человеком, особенно после браги. Я боялся, что однажды стану таким же, и моя кровь, тьма отравит любого, кто родится от меня. – Чем больше я слышу о тебе, тем больше уверена… Прости, Рихард, но он вряд ли был тебе родным отцом, - накрыла его ладонь поверх. – Да, я тоже так думаю. Но он вырастил, как умел, - дракон улыбнулся тепло - уже не воспоминаниям, а мыслям о будущем ребенке. - Но мне потребовалось много лет, чтобы это понять и поверить, что сам могу быть кем-то другим. Не таким, как он. Ради тебя. Ради нее или… него? Кого бы ты хотела? – Хм… - я задумалась, поглаживая Рихарда по руке. - Не знаю. Наверное, все равно. Пока просто хочу, чтобы ребенок родился здоровым. И, если уж на то пошло, я тоже никогда не думала, что забеременею от тебя. – Ну да, детские отказы… Тебя не убедили ни слова, ни ромашки. А ведь я был серьезен как никогда. Я фыркнула, а он упал рядом на подушки и уткнулся в волосы. Вдохнул глубоко запах трав, притянул меня за талию ближе к себе. Мне даже показалось, что он уснул, но нет. – Рихард. – Да, любовь моя? - ответил почти мгновенно. – Если все-таки что случится… – Не смей. – Мы оба знаем, что такое возм… – Беата, замолчи. – Рихард, - я терпеливо выдохнула и развернулась так, чтобы он прекратил прятаться и посмотрел на меня. - Если случится непоправимое. Не смей сходить с ума. Дракон смотрел на меня долго, очень долго, слишком серьезно. Затем приподнялся на локте и навис, не отводя темного взгляда. Провел большим пальцем по губам, нежно коснулся своими, и я надеялась, что это будет все-таки обещание… Но не то. – Если ты умрешь, Беатрис. Или ребенок, - произнес в нескольких миллиметрах от моего лица. - То я сожгу весь этот мир, что принес к твоим ногам. Вот мое обещание. Каким было и прошлое. Он говорил правду, не было ни тени сомнения, ибо раз он уже поклялся и исполнил все точно так, как обещал. Была ли я лучше? Что сделала бы я… Ради любви к Рихарду? Ради жизни под сердцем? То же самое. ---------- Глава тридцать девятая. Ковыль Глава тридцать девятая. Ковыль Смерть Клэр, по итогу, ничего не решила - она была лишь пешкой, которую разменял Лотар на попытку меня убить. Его поиски продолжались, и нигде не было безопасно. Но даже иллюзия спокойствия весьма быстро исчезла. Я вышла в сад подышать свежим воздухом, просто прогуляться или посидеть на скамье. От бумаг и духоты кабинета болела голова. Ирис была рядом, как и обещал Корвин, но держалась на расстоянии, думая о чем-то своем. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и золотые тона, стало холоднее, и я закуталась в теплую мантию. Сад был тихим и пустым, лишь где-то вдалеке слышались голоса патрульных, обходивших стену. Я шла по усыпанной гравием дорожке. Оранжерею пока не успели перестроить, да и всем садом занимались мало - в эпидемию было не до того, потом ударили первые морозы. Ирис отстала на несколько шагов, делая вид, что любуется клумбой с поздними цветами. Мимо нас прошли двое слуг. Мужики с какими-то мешками на плечах, небритые, большие. Я даже не обратила на них внимания, лишь очень поздно услышала звук… И едва не попала под выхваченный кинжал. Лезвие рассекло воздух в сантиметре от моего лица. У меня тоже было оружие, но Ирис оказалась быстрее. Ее вампирская скорость, которую она так старательно развивала на тренировках с Корвином, наконец проявила себя в бою. Бросилась на первого нападавшего, сбила его с ног, и они покатились по гравию, сцепившись в клубок. Второй наемник шагнул ко мне, и я попятилась, выставив кинжал перед собой. Он ударил быстрым выпадом, целясь в плечо. Я уклонилась, но лезвие задело руку, вспоров рукав и плоть. Первый пытался подняться, мотая головой. Ирис ударила второго в спину тьмой с багровыми искрами, а затем оказалась у него за спиной и обхватила ногами. Мужик захрипел, попытался отбиться, но Ирис держала крепко. Когти и клыки пронзили его плоть, и он рухнул на землю, заливая гравий кровью. Девушка развернулась, тяжело дыша, рот, подбородок, декольте - все было залито кровью. – Ты ранена! - выдохнула вампирша, глядя на мою руку. - Беатрис, у тебя кровь. Боги… – Царапина, - ответила я, прижимая ладонь к ране. - Что с первым? Он пытался отползти куда-то в кусты, так и не поднявшись. Ирис подошла первая, пнула его под живот, затем еще раз, заставляя упасть. Мужик закашлялся, давно выронив кинжал куда-то в кусты. Развернулся, глядя на меня снизу вверх с диким страхом. Не хочешь умирать, да? Я тоже, и сегодня ты - жертва перед охотниками. Во всяком случае, ему бы следовало бояться Ирис, которая облизывалась, смакуя нежданное угощение. – Кто тебя послал? - спросила я холодно. – Лотар, - прохрипел мужик. - Лотар… он велел убить вас. Ч-чтобы генерал… Стал… Совершать ошибки. – Где он? – Я не знаю, клянусь! - он судорожно замотал головой. - Клянусь, не знаю! Передавал деньги и приказы через других. Я только выполнял… Возможно, я бы когда-то помиловала его, приказав убираться из города. Лекарь внутри меня требовал сохранять жизни, даже жизни тех, кто раскаялся. Но это милосердие давно потеснило осознание: или я - или меня. Он пытался убить тебя и твоего ребенка. Он не заслуживает пощады, Беатрис. – Ирис. Заканчивай. Она кивнула и шагнула к наемнику. Я отвернулась прежде, чем услышала хруст позвонков. Тело тяжело упало на гравий. И на несколько мгновений в саду снова стало тихо, будто ничего и не произошло. Не считая того, что рукав был в крови, а рядом с нами лежали два трупа. – Покажи руку, - потребовала Ирис. Я обернулась. Она уже вытирала рот тыльной стороной ладони, переступив через мертвого наемника. Как за все это короткое время она перестала быть девочкой из нижнего города? Я и сама не заметила, погруженная в свои дела. – Это царапина, я ведь сказала. Но Ирис все равно отняла ладонь от раны, убеждаясь, что я не преуменьшаю и не упаду здесь от потери крови. Ткань рукава потемнела от крови, порез тянулся почти от локтя до плеча, но был скорее глубокой царапиной. – Я ведь лекарь, Ирис, - напомнила со смешком. Да, было больно, но совершенно не смертельно. Что-то проворчав - очень похоже на то, как делал Корвин, вампирша опустилась возле погибших и принялась обыскивать одежду. Из карманов на гравий легли несколько монет и всякая мусорная ерунда. Ни записок, ни каких-то ниточек до Лотара. – Нужно позвать стражу и… – Сначала ты идешь к лекарю. Я подняла брови, но Ирис была непреклонна. Еще недавно она непременно отвела бы глаза, извинилась, попыталась объяснить. Теперь лишь смотрела, сложив окровавленные руки на груди. – Это что, приказ? - я коротко рассмеялась. – Именно так, Беатрис. Меня приставили охранять тебя, а значит, я могу решать такие вещи. – Корвин дурно на тебя влияет, Ирис... Вампирша фыркнула, но все равно я увидела, как дрогнул уголок ее губ. Рвать платья ради срочной перевязки было ни к чему, и мы пошли прочь по дорожке в сторону крыла, где располагались спальни. Лекарь мне для царапин тоже не требовался, справлюсь сама. – Больно, Беатрис?.. – Терпимо. – Голова не кружится, не тошнит? – Ирис, меня и без ранения тошнит каждое утро. Сейчас все как обычно, - я улыбалась заботе вампирши, которая вроде как и понимала мои аргументы, но очень была похожа на курочку-наседку, взяв роль старшей в отсутствии наставника. – Извини меня… Я должна быть внимательнее, - произнесла она спустя полминуты. - И должна была заметить кинжалы раньше. – Ирис, если бы не ты, меня бы убили. – Но до тебя все равно добрались, - упрямо повторила, явно злясь на себя за то, что допустила подобное. Я вздохнула и остановилась, повернувшись к девушке. – Ирис. Посмотри на меня. Ты - не Корвин. Это он прожил столько лет, что успевает заметить опасность раньше, чем она сама поймет, что опасна, - мы обе усмехнулись. - Но ты не обязана стать им за несколько месяцев. – Знаю, но… Я правда понимаю, Беатрис. Но мне нужно стать сильнее. – И я тебя прекрасно понимаю в этом желании, но как я не могу за пару месяцев выучить все об армии, снабжении и управлении городами, так и ты - всю магию и владение клинком. Ты меня спасла, Ирис, - я взяла ее прохладные руки в свои, глядя в черные глаза. Помедлив, вампирша все-таки кивнула. И тогда я подалась чуть ближе. – И я предлагаю правильно выбрать порядок сведений для Корвина и Рихарда, - сказала намного тише. - Сначала: нападавшие мертвы. Потом: мы обе живы. И только потом расскажем про маленький порез. – Он не маленький, Беатрис… И Корвин, и Рихард бы со мной согласились. – Ты и вправду слишком много времени проводишь с наставником, - не могла ее не поддеть. То, что они спят в одной комнате, секретом давно ни для кого не было. И Корвин, хоть и галантно молчал о подробностях, не отрицал того, что между ним и ученицей не просто платонические отношения. Ирис вспыхнула и ускорила шаг. Способная без колебаний сломать человеку шею, покраснела при упоминании про их отношения. Но я нисколько не корила ее и не собиралась. Корвину нужен был кто-то ближе, чем просто любовницы или мы с Рихардом в качестве друзей. И можно ли было представить для Ирис кого-то лучше этого вампира? Навстречу уже бежали стражники. Увидев тела за нашими спинами, они обнажили оружие, хотя сражаться было больше не с кем. – Госпожа Беатрис! – Двое людей Лотара, - я повернулась, кивая на мертвых. - Прошли под видом слуг. Один успел признаться, но все равно обыщите сад, проверьте ворота и всех, кто сегодня работал здесь. Капитан посмотрел на мою перевязанную руку и побледнел. Да, Рихард за такое мог снять голову, но подставлять стражу не собиралась. – Вы ранены. Я отправлю человека за генералом немедленно. – Не нужно. Ирис все-таки промолчала, не настаивая. И я надеялась, что дракон в самом деле услышит сначала “они мертвы, все в порядке”, а не увидит царапину. Гораздо сильнее меня заботило то, что, как и ожидалось, безопасности не существовало даже в замке. Стражники занялись телами, а мы продолжили путь. Ирис держалась рядом, поддерживая меня под руку и внимательно следя за окружением. – Я буду рядом, Беатрис, - вдруг произнесла вампирша. - Пока Корвин с вами, я тоже с вами. И больше никому не позволю навредить тебе. ---------- Глава сороковая. Волчник Глава сороковая. Волчник Рихард Я не собирался никого из них оставлять в живых, ни-ко-го. Первого человека Лотара мы нашли еще до рассвета, куда быстрее, чем я думал. Он прятался в подвале заброшенной красильни, среди пустых бочек и сваленных в кучу тряпок. Когда мы спустились вниз, он сидел у стены, прижимая ладонь к распоротому боку - проклятые тени гнали его по коридорам красильни. – Где Лотар? - спросил я. Мужчина рассмеялся, а затем закашлялся. Между пальцами показалась кровь. С такими ранениями ему недолго оставалось жить, но он упрямо хранил верность хозяину. – Не найдете, суки проклятые, - сплюнул в нашу сторону кровью. – Все так говорят, - Корвин присел перед ним на корточки. – Лотар уже победил, вы… бесполезно пытаться меня в чем-то убедить. – Правда? Победил? - вампир лениво оглядел сырой подвал. - Странно, ведь обычно победители не бросают своих людей умирать среди бочек с краской. – Я спрошу еще раз. Где Лотар? Пленный перевел взгляд с Корвина на меня и широко ухмыльнулся. – Твоя лекарка все равно умрет. Я подошел ближе, схватил мужчину за волосы и заставил запрокинуть голову. Угрозы Беатрис сыпались куда чаще, чем она знала. Шлюха, подстилка, тварь… Как ее только не называли, и я не казнил каждого лишь для того, чтобы не множить ненависть. – Где. Он. – Ты опоздал, генерал, - выдохнул тот мне в лицо. - Пока ты бегаешь по городу, твоя шлюха сидит в замке и думает, что стены ее спасут. Внутри стало так гулко, будто я опустился на дно огромного колодца и теперь с трудом могу дышать. Если эта падаль что-то сделает снова Беате… Нет, я не сожгу его. Я отрублю ему голову, а затем брошу на корм свиньям. – Отправь гонца в замок, - обернулся к Галлосу. - Пусть удвоят стражу у всех входов, проверят подвалы и старые тоннели. Ульриху передать, чтобы Беатрис немедленно уводили. А ты… Заговоришь, - я улыбнулся и кивнул вампиру. - Корвин умеет быстро развязывать языки. – Я не боюсь боли, - процедил мужчина. – А кто сказал, что ты знаешь, что такое боль? - Корвин улыбнулся и положил почерневшую от магии ладонь на голову дернувшегося пособника Лотара. *** Старые постройки у храма Семи Святых пустовали со времен войны. До нее там были склады, куда отвозили грузы с порта, а когда морская торговля прекратилась, они стали пристанищем для разного сброда. Часть крыши обвалилась, между каменными плитами проросла трава, а широкие двери оказались распахнуты, будто нас уже ждали. – Очень гостеприимно, - заметил Корвин. Я спешился и обнажил меч. Солдаты и проклятые из нашего отряда окружили строения и ждали команды, чтобы ворваться внутрь и вытащить каждую крысу, что отыщут в коридорах и углах. Внутри пахло пылью, воском и сырой землей. На большом плоском камне горела одинокая свеча, под ней лежала записка. Добро пожаловать, генерал. Рядом мы увидели каменную плиту с железным кольцом. Солдаты оттащили ее, открывая лестницу, и из темноты сразу полетели арбалетные болты. Первый ударил одного из людей в шею, второй звякнул о мой нагрудник. Я успел оттолкнуть ближайшего солдата, когда сверху обрушилась металлическая решетка, отсекая часть из тех, кто пошел с нами, а не в обход. – Вниз! - крикнул я. Корвин исчез первым, и почти сразу из прохода донеслись крики. Когда я спрыгнул следом, вампир уже стоял среди трех тел, сплевывая кровь, выпитую из разорванной артерии. Я приказал части отряда идти за нами, остальным - осмотреть помещения наверху Катакомбы уходили несколькими коридорами в разные концы города - вероятно, они были созданы для теневой торговли. Мы шли быстро, стараясь быть осторожнее и сначала посылать магических вестников, чтобы проверить ловушки. Из темноты появились люди, когда мы минули уже несколько поворотов, оставляя метки для возвращения или быстрого побега. То же делали спустившиеся следом, прочесывая весь крысятник. Нам встретились уже обученные солдаты в старых доспехах королевской гвардии. Лотар действительно служил здесь и сохранил вокруг себя тех, кто когда-то присягал прежнему королю. Глупцы… Они могли бы служить мне, получать больше и совершить еще массу подвигов. Но вместо этого решили сложить головы здесь. Первого я убил ударом в горло, второй попытался зайти сбоку, но Корвин сломал ему руку и швырнул под ноги остальным. Коридор был слишком узким для строя. Мечи цеплялись за стены, кровь делала камни скользкими. Удар. Еще удар. Мужчина в сером плаще закрылся щитом. Я рассек щит тьмой вместе с рукой, и крик оборвался, когда клинок вошел под ребра. Мы продолжили идти. Наши солдаты добивали тех, кто еще дышал, часть волокли наверх для будущего допроса. Я хотел знать всех, кто посягнул Лотару на верность, чтобы повесить, как предателей. Катакомбы оказались гораздо больше, чем мы рассчитывали. И Лотар отлично подготовил это место. Нам попадались бочки с водой, еда, оружие. В одной из комнат нашли печатный станок и стопки еще не расклеенных листовок. В другой - план замка, где красным были отмечены наши комнаты, посты охраны, секретные ходы, о которых он знал. – Он давно готовился, - тихо сказал Галлос, догнавший нас через боковой тоннель. - У водозаборной башни пусто. Только пятеро охранников, выход заминирован. – Тоннель к реке? – Перекрыт нашими людьми. Корвин посмотрел в темноту коридоров, расходившихся перед нами в разные стороны, за каждым поворотом которых могла притаиться смерть. Благодаря вампирскому чутью Корвин замечал людей задолго до того, как они показывались, но все-таки даже он был не всесилен, чтобы указать место, где скрывался Лотар. – Что ж… Похоже, он хочет, чтобы мы нашли его. Или задерживает, пока другие идут в замок. Я сцепил зубы. Мне хотелось бросить все и оказаться возле Беатрис, убедиться, что она жива, что те, кто должен охранять, справятся. Я. Я бы справился. Корвин подошел ближе, и я посмотрел на него. – Если бросишься обратно сейчас, то дашь Лотару именно то, чего он хочет. Каждый раз, когда ты будешь уходить из замка, Беатрис окажется целью, поэтому давай просто закончим с ним, Рихард. – Я знаю, Корвин, но… – Сначала закончи охоту. Он тоже боялся за Ирис, не мог не бояться. Птенец оказался ему куда дороже и ближе, чем все мы думали, и сейчас тоже была в опасности, охраняя Беату. Да и, признаться, многие мечтали увидеть Корвина мертвым, а желательно и Ирис. – Там нашли свежие следы, - вернувшийся Галлос кивнул в сторону левого коридора. - Он отступает к старому залу захоронений, мы тесним их по всем направлениям. Пятерых уже взяли в плен. Многие выпивают яд, увидев нас. *** Лотар ждал нас среди мертвых королей. Или кем бы ни были эти статуи, то ли притащенные им во имя человеческого прошлого, то ли украшавшие круглую залу с высоким сводом задолго до его прихода. У каждой колонны стояла фигура правителя со сложенными на груди руками. В центре горел костер, дым от которого уходил через трещину в потолке. Лотар стоял по другую сторону огня, и я впервые увидел его. Седые волосы, загорелое лицо, старый мундир королевской стражи. В руке длинный меч, у ног несколько тел его людей. Сюда мы еще не добрались, так что убил он их сам. Решили сбежать из-за страха и посчитал трусами? Вот и все благородство решившего спасти город. – Генерал Рихард, - произнес он. - Наконец-то, я уже заждался вас. Я остановился у входа, затем сделал еще несколько шагов вперед, дав знак Корвину и солдатам остановиться позади. Мне самому хотелось снести голову этому ублюдку. Принести дар Беатрис. – Ты отправил людей в замок совершенно бессмысленно, они умрут. – Возможно. Но прежде успеют напомнить твоей женщине, что она не королева, а всего лишь деревенская лекарка, которой позволили сесть рядом с чудовищем. Просто пешка, возомнившая себя дамкой. Я медленно пошел к нему, пока держа оружие острием вниз. – Хочу услышать, как ты потратишь свои последние слова, если они у тебя есть, Лотар. Улыбка с его лица исчезла, он двинулся по кругу, повторяя мои движения и внимательно наблюдая за движениями. – Вы пришли на наши земли. Убили короля. Посадили проклятых в дома людей. А теперь называете это порядком. – Ваш король морил город голодом. – Он был человеком. – Он был слабаком, который не умел править, и ваши земли пришли в упадок. Мы навели порядок. Лотар поднял меч и напал первым. Куда быстрее и точнее, чем я ожидал от седого бывшего стражника. Первый удар пришелся сверху, второй сразу в бок. Я отбил оба, но Лотар уже отступил за статую, используя камень как защиту. Он знал катакомбы, зал, а мне оставалось лишь ориентироваться на то, что видел и чувствовал. Я шагнул следом, и из-под статуи вырвалась цепь, обвив лодыжку. Лотар дернул рычаг, меня повалило на колено, и клинок просвистел у лица. – Вот она, великая сила проклятых, - усмехнулся презрительно Лотар. Тьма вспыхнула в ладони и прожгла цепь, я успел откатиться от нового удара и подняться на ноги. Лотар не давал передышки, бил крепко и быстро, но и я не собирался больше отступать. Принял клинок на предплечье, позволив металлу войти в плоть между пластинами доспеха, и оказался достаточно близко, чтобы схватить Лотара за горло. Его глаза расширились, а следом я ударил его головой о каменную статую. Раз. И снова. И снова, пока меч не выпал из его рук. И лишь тогда отпустил, позволяя упасть на колени. – Ты думаешь, если убьешь меня, все закончится? - прохрипел он. - Пока хоть один человек помнит прежнее королевство… – Мне плевать. Лотар попытался отползти, оставляя кровавый след между изваяниями своих королей. Я шел за ним, ступая по багряному. – Убей меня, - выплюнул Лотар. - Сделай мучеником. – Мучеников помнят, - я наступил ему на спину, прижимая к камню. - А тебя забудут. Он замер, перестав трепыхаться, сжав зубы. Именно, Лотар. Был безумец-кузен, о котором быстро позабыли, когда появился ты. Забудут и о тебе, просто сдохнувшем в каких-то туннелях. Может быть, воры, что станут переносить тут товары, или еще кто-то вроде них, отыщут этот зал, твои кости… Но даже не будут знать, кому они принадлежат. – Твои листовки сожгут, - продолжил я. - Людей найдут. Имя исчезнет из донесений и через год никто не вспомнит, кем ты был. Через десять лет дети будут учиться в школах, которые построила Беатрис, пить воду из новых колодцев и жить в городе проклятых. Все, что ты сделал, станет грязной строчкой в архиве. – Она умрет, - прошептал Лотар. - Рано или поздно. Все люди умирают, и тогда ты снова останешься один. Я поднял его за волосы, убрав ногу со спины. И наклонился, переходя на шепот. – Одна женщина, возомнившая себя исключительной, сказала почти то же самое. Я сбросил ее с башни за одну попытку убить Беатрис. Но знаешь, в чем дело?.. Драконья кровь и магия способны на многое, Лотар. И Беатрис будет жить вечность вместе со мной, и я хочу, чтобы ты сдох, зная это. Я поднес клинок к его горлу и улыбнулся. – Ты пытался слишком много раз лишить меня королевы. И потому сдохнешь среди своих мертвых правителей, которые не пришли тебе помочь. Лотар ещё что-то говорил о свободе, свете, восстаниях, но я уже не слушал. Одним движением провел мечом по шее, а когда тело упало бездыханным, рубанул пару раз по позвонкам. Голова ударилась о камень и откатилась к подножию статуи. Я удовлетворенно выдохнул и прикрыл глаза. Теперь все будет в порядке. Теперь Беате ничего не угрожает. Позади раздались едва слышные шаги Корвина, он посмотрел на голову, затем на меня. – Заберешь как трофей? Вряд ли Беатрис любит такие подарки. Я вытер клинок о мундир Лотара, наклонившись, и убрал в ножны. – Этот понравится. Мы возвращаемся в замок, вы осмотрите все, - приказал я Галлосу. - Голову в мешок и мне. Тело… Не трогать, - я посмотрел на обезглавленное тело среди мертвых королей. Пусть лежит рядом с теми, ради кого решил умереть. Дорога обратно заняла, пусть и по оставленным меткам, немало времени - мы ушли глубоко под город. Мы вышли из катакомб, когда уже занимался рассвет. И не успели сделать несколько шагов к лошадям, как появился встревоженный гонец. Он даже не стал спешиваться. – Генерал, нападение на замок. Люди Лотара прошли через старый тоннель. Госпожу Беатрис заперли в башне, она жива, но дверь заклинило магией. Стража не может открыть. – А Ирис? – Ее нашли у двери. Она успела сказать, что госпожа внутри, и потеряла сознание. Госпожа Ирис защищала госпожу Беатрис, мы взяли нескольких в плен, но в основном все убиты. Корвин не пошевелился, смотрел на гонца совершенно пустым взглядом. И, клянусь, такое выражение лица я видел у солдат, которым сообщали о гибели семьи. За мгновение до того, как человек либо ломался, либо решал убить всех, кого видит. – Она жива? - спросил хрипло вампир. – Пока да, но ранения серьезные. Гонец не успел договорить, как Корвин просто растворился в утреннем сумраке, оставив после себя алые искры и черные всполохи. Я вскочил в седло, привязав голову Лотара к луке седла. Кровь медленно пропитывала ткань и капала на камни, а я скакал по просыпающемуся городу. Охота закончилась. Теперь оставалось вернуться домой и узнать, какую цену за мою победу заплатили те, кого я любил. ---------- Глава сорок первая. Эдельвейс Глава сорок первая. Эдельвейс Несмотря на все усилия Лотара и его людей, выследить его оказалось делом времени и ищеек из проклятых. О том, что его нашли, я узнала от Корвина, пришедшего в кабинет далеко за полночь. – Он засел в катакомбах, как крыса, - вампир налил себе вина из графина. - Целая сеть тоннелей, уходящая под реку. Рихард собирает отряд, выступают через час. Поднялась из-за стола. Живот пока был совсем мал, чтобы не давать свободно передвигаться, поэтому я быстрым шагом подошла к вампиру, только пригубившему вино. – Я должна быть там. – Нет, - Корвин усмехнулся. - Рихард приказал тебе оставаться в замке, и на этот раз я с ним согласен. Ты никуда не пойдешь. – Предлагаешь мне просто отсиживаться? – Предлагаю оставить это нам и заниматься своими делами, - Корвин пожал плечами и сделал еще глоток. - С тобой будут Ирис и стража, а мы выкурим крысу. Захочешь - поучаствуешь в допросе. Если Рихард от него что-то оставит, - хмыкнул вампир. Два упрямца. Не красться же мне следом? Поджав губы, отвернулась, уходя к окну. Во дворе уже собирался отряд: Галлос, Ульрих, два десятка лучших солдат, закованных в черную броню. Сам Рихард стоял в центре, отдавая короткие приказы. Я прижала ладонь к стеклу, наблюдала, прищурившись, за сборами. Корвин поставил бокал на место и вышел из кабинета. Через некоторое время и он оказался во дворе подле дракона. Пришла в голову глупая мысль, что никогда не видела его даже в легкой броне, а сегодня она могла бы и пригодиться. Впрочем, мне ли учить древнего вампира, как сражаться… *** Они пришли сюда через старый тоннель, который тянулся от катакомб к подвалам замка, прорытый еще при старой династии. Как выяснится потом, Лотар служил в замковой страже много лет назад и знал секреты замка. Он послал своих людей в тоннель, пока сам отвлекал Рихарда в катакомбах. И я не знаю, чем бы закончилась эта история, если бы не Ирис и стражники, оставшиеся с нами. Она почуяла их первой. Мы сидели в кабинете. Ирис у огня, словно переняв эту привычку у наставника, мужчины расположились в дверях, у окна, наблюдая за обстановкой. Я перебирала донесения, не особо в силах сосредоточиться на чем-то, больше цедила по маленькому глотку отвар от тошноты. Пока Ирис вдруг не вскочила с кресла, затем замерла, будто что-то почувствовала. Стражники немедленно взялись за оружие. Глаза вампирши заволокла тьма, она повела головой, прислушиваясь. Корвин сказал, что они оставили метки по всему замку, и если что, Ирис почувствует чужаков. – Люди. Много людей. Внизу. В подвале, - опустила голову. - Идут. Разделились… – Сколько? - спросил капитан. – Десять. Нет… Двенадцать. Тринадцать. Они движутся быстро. Часть… - шептала Ирис, морщась. - Идут к покоям… Убивают. – Остальные идут сюда. Госпожа Беатрис, вам нужно уходить, как и было условлено. Сейчас же через черный ход, сад и к башне. Ирис уже схватила меня за руку и потащила к секретной двери за гобеленом. Глаза ее оставались черными, чтобы не следить за тем, что происходит в коридорах и тоннелях внизу. Но силы птенца Корвина пока были несоизмеримы с теми, которыми владел наставник, и весьма скоро она перестала колдовать. – Быстрее, - прошептала она. Мы бежали по темным коридорам, где-то позади уже слышались крики и звон металла. Мы, наконец, выбрались на воздух и побежали через сад. Луна освещала дорожки, выложенные гравием, кусты хризантем, старые яблони. Мы почти добежали до башни, когда из тени выступили двое, видимо, обошли замок с другой стороны. Ирис оттолкнула меня за спину и выхватила кинжал. – Беги, - бросила она через плечо. - Я задержу их. – Ирис… – Беги! Я побежала, не оборачиваясь. Сквозь кусты, царапая руки, по узким тропинкам замкового сада, по цветам, топча каблуками. – Попалась, шлюха. Один вышел из-за угла, ухмыляясь. Я даже не затормозила, лишь нырнула ему под руку, а он ничего не успел понять, наверняка думая, что я ничего не сделаю. Кинжал вошел мужику в подбородок, вверх, и я выдернула его с хлюпающим мерзким звуком, побежала дальше. Оставалось совсем немного до башни, я упала в кусты чертополоха, зацепившись юбкой, сзади раздался топот. На одного хватило неожиданности. На остальных - уже нет. Кто-то схватил за волосы, потянул на себя, дернул, заставляя открыть беззащитно шею. Все? Это… все? Теперь я жертва, не охотник. Корвин говорил, что всегда будет кто-то сильнее. Я не видела лица, вцепилась в чужую ладонь ногтями, попыталась обернуться… Лезвие сверкнуло передо мной, а затем раздался хрип. Человек Лотара упал, хватаясь за перерезанное горло. Ирис стояла за ним, теперь разворачиваясь к другим. Они подходили кругом - всего четверо, с мечами наперевес. – Вставай, Беатрис… - прошептала мне. И стоило мне оказаться на ногах, схватила за руку и почти протащила на вампирской силе до башни. Темные всполохи магии не давали мужчинам так просто меня догнать, Ирис буквально втолкнула меня внутрь и захлопнула двери. Засов в башне упал в паз колдовством оглушительно громко, застрял в нем, не давая открыть. Ирис осталась по ту сторону. Сердце колотилось где-то в горле, я прижимала ладони к животу и пыталась отдышаться. Звон металла. Звуки заклинания. Хрипы. Топот. Пока не стало так тихо, что я слышала лишь шум крови в ушах. Ирис не открывала двери. Ирис не просила подождать еще. Ирис не откликалась. Я вцепилась в засов, пытаясь открыть. Но его заклинило намертво, до окна было слишком высоко. И долбиться в дверь и звать на помощь, не зная, со всеми ли людьми Лотара разобрались, не рискнула. – Ирис… Ирис… Ни шороха. Я села на грязный пол, закрыла голову руками, бесцельно глядя на старую солому и какие-то мешки. Она ведь могла убежать помогать остальным… И не было времени сказать мне. Ведь так? Так? С трудом переползла на какую-то старую скамью и принялась ждать. Не знаю, сколько времени прошло, но когда дверь, наконец, открылась под чужим колдовством, на пороге стоял Корвин. В крови то тут, то там, растрепанный, и я бросилась, спотыкаясь, к нему. – Ирис. Ирис! Она ранена? Где она? Корвин! – Тяжело ранена. Голос Корвина сорвался, он запустил пальцы в светлые пряди, измаранные багряным. За спиной его шумели, я видела черные нагрудники проклятых, где-то зычно раздавал приказы Рихард, голос становился все ближе. Корвин сцепил клыки, неразборчиво и зло ругаясь, закрыв лицо ладонью. У ног его лежали трупы тех, кого убила Ирис, чтобы меня защитить. Если бы она вошла следом в башню, прячась, нападавшие спокойно занялись бы дверью. А так… она заставила их сначала пройти через нее. – Если она умрет… Впервые за все время и видела его таким. И впервые за все время позволила себе крепко обнять старого вампира, укрыть в дрожащих руках. Впервые за все время не Корвин поддерживал меня, а я его. За плечом увидела спешащего Рихарда и едва заметно кивнула. Со мной все в порядке. – Она выживет, - шептала Корвину. - Выживет. Обещаю, Корвин, ты ее не потеряешь. ---------- Глава сорок вторая. Гладиолус Глава сорок вторая. Гладиолус – Корвин, отойди. Вампир мешался под ногами и мне, и седовласому врачевателю. Ирис досталось, и мы метались от шкафчиков к девушке, уложив ее в комнате лекаря в замке. Корвин вроде бы слушал, отходил на две минуты к окну или двери, но все равно возвращался к ученице, пытаясь то взять за руку, то погладить по голове и не находя себе места. – Корвин! Ирис очень досталось, она была без сознания, мы вливали в нее зелья, обрабатывали раны, перевязывали. Черт знает, чем люди Лотара смазали оружие, но глубокие порезы под колдовством лекаря затягивались донельзя неохотно. Лекарь старался, я мешала снадобья и отгоняла вампира. Пока не пришлось буквально оттолкнуть его, чтобы не сбил вязь заклинания. Корвин зарычал, показывая клыки, подался гневно ко мне. Устрашающий, усталый, отчаявшийся… Я молча стояла перед ним, пережидая бурю, искры магии на кончиках пальцев вампира, прекрасно осознавая, что может мне свернуть шею в одно мгновение. – Сядь и сиди, станешь мешать - я тебя выгоню, - твердо произнесла, не шевелясь. Словно стояла перед раненым зверем и пыталась не провоцировать на необдуманные поступки. Он тихо зарычал, но я была непреклонна и смотрела в темно-багряные глаза без страха. Нет, Корвин. Ты сядешь и будешь сидеть, пока мы не закончим. А потом останешься подле Ирис, но лишь когда мы стабилизируем состояние. – Нет, Корвин, - повторила ему на усиливающееся рычание. - Сядь. Я сказала, - сцепила зубы в ответ и столкнулась с ним лоб ко лбу. - Сядь. Мы спасаем твою женщину, а не убиваем ее, прекрати вести себя как идиот. Он смотрел еще с секунд десять мне в глаза, я не моргала и не отводила взгляд. Затем вампир дернулся, судорожно вдохнул и отвернулся. Я молча указала на стул в углу, куда он обессиленно сел, вцепившись себе в волосы пальцами и наблюдая искоса за тем, что мы делаем. Мы могли вернуться с перепуганным лекарем к Ирис. Бинты, мази. Зелья, заклинания. Не все порезы удалось хорошо затянуть, но хотя бы убрали угрозу жизни. Дыхание вампирши стало ровнее, хоть она и была чертовски бледна и потеряла много крови. – Напишите для Корвина назначения… - тихо попросила лекаря. - И идите, я сама закончу. Лекаря дважды просить не пришлось. Я осталась наедине с вампиром, провела повязки и села перед ним на корточки. Коснулась осторожно его лица, отчего Корвин вздрогнул и перевел взгляд на меня. – Извини, Беата, - хрипло проговорил друг. – Не за что извиняться. Я оставлю все лекарства, назначение лежит на столе. Кровь тебе принесут. Ее жизнь вне опасности. Корвин. Посмотри на меня еще раз. – Д-да. – Вне. Опасности. Слышишь меня? – Она не умрет? – Нет. – Точно, Беата? Ты клянешься? Я взяла его лицо в ладони. – Клянусь. К утру станет лучше, - терпеливо повторила и готова была повторять еще десятки раз. - Я схожу к Рихарду и буду приходить проверять Ирис. Корвин кивнул и будто стек вниз, на ковер, чтобы сесть к постели любимой. Я лишь коснулась его волос на прощание и вышла, тихо прикрыв двери. Это было так странно - словно стать лекарем. Оказывается, после всего произошедшего я все еще могу лечить… Спасать жизни, вытаскивать с того света. Шла до кабинета Рихарда и смотрела на свои ладони. Я вытерла их от крови Ирис, но на них ведь был багрянец и жертв. И, тем не менее… Я убила двоих и лечила. Корвин убил, наверное, сотни, но по-детски наивно требовал клятву о том, что Ирис не умрет. *** Мундир Рихарда, некогда черный, был бурым от чужой крови. На скуле темнела свежая ссадина, на руках горели алым порезы, которые он заливал чем-то из бутылька прямо над огнем, выбрасывающим снопы искр. – Давай, я помогу. Снадобье лечебное, но пользовался им дракон варварски. Я размотала взятые бинты, промокнула лекарством и стала осторожно обрабатывать порез за порезом, усадив Рихарда в кресло и устроившись рядом у ног. – Как Ирис? Корвин? – Будет жить, слава всем богам… Корвин чуть с ума не сошел, нарычал на меня. Рихард усмехнулся, наблюдая, как я накладываю пропитанные мазями повязки. – Я схожу к нему, успокою. Как ты, Беатрис?.. – Испугалась за Ирис, - тихо ответила. - Она толкнула меня в башню и запечатала засов. Я… не могла выбраться, - процедила, виня себя за то, что оказалась бесполезна. - С малышом все хорошо. С руками было покончено, в остальном Рихард, как оказалось, не сильно пострадал. Пальцам досталось от чьего-то колдовства, как рассказал. И о том, как выкурили “крыс” из катакомб, и о том, что все кончено. По городу шныряют ищейки, чтобы уничтожить последние остатки сопротивления. – У меня есть кое-что для тебя, - усмехнулся дракон. Встал с кресла и, легко приподняв меня, усадил в него. Я с любопытством обернулась к нему, уходящим за мою спину к столу. В руке Рихард, вновь оказавшись рядом, держал мешок из грубой ткани, пропитанный чем-то темным и влажным. И я знала, что там, еще до того, как он опустил его на пол. Развязал шнуровку и вытряхнул... Мужская голова. Седые виски, морщины, навсегда застывшие на загорелом лице. Лотар. Я смотрела на голову человека, который пытался меня убить, который наверняка тоже травил колодцы, подослал наемников в замок, заплатил Клэр за предательство. Странно, но не чувствовала ничего, даже облегчения. Только пустоту, словно что-то ушло с плеч и теперь не довлеет постоянным напряжением. – Ты - моя корона, - вдруг произнес он, и я перевела взгляд с мертвого на живого. - Моя тьма. Моя королева. Ты и ребенок - все, что у меня есть. И я клянусь, что буду защищать вас до последнего вздоха и капли крови. До конца этого мира и дальше. Вот теперь пустота дала трещину. Под его словами и взглядом, полным любви, одержимости, что сопровождали мальчишку с ромашками из моего прошлого и моего сна. Каким другим стал Рихард с тех пор. Какой другой стала я за последние месяцы. Я положила ладонь на его грязную, в ссадинах, щеку и наклонилась над лицом. – Тогда защити меня, - согласилась твердо. - Как я защищала твой город. Как я защищала твоего ребенка. Он прижался щекой к моей ладони и закрыл глаза, облегченно выдохнув, будто бродячий пес, которого наконец пустили в дом. И еще долго я гладила его по волосам, по грязным, спутанным прядям, и чувствовала, как впервые за эти месяцы происходит все так, как должно. ---------- Глава сорок третья. Целозия Глава сорок третья. Целозия Допрос проходил в подземелье замка, и я не могла не присутствовать. Факелы горели тускло, отбрасывая дрожащие тени на влажные стены, воздух пах плесенью, старым железом и кровью. Она уже пропитала солому на полу и еще капала с разбитых губ пленного. Пленных. Потому что их было трое, выживших после атаки на замок. Одного допрашивал Корвин, второго - Ульрих, третьего - мы с Рихардом. Хотя все важное уже рассказали двое других. Этот же был самым молодым - почти мальчишка, лет девятнадцать, не больше. Светлые волосы слиплись от крови, один глаз заплыл, но второй смотрел на меня с неприкрытой ненавистью. Рихард стоял у стены, скрестив руки на груди, похожий на усталое и мрачное изваяние. Не мешал мне и не лез под руку, потому что… Хотела знать. Понять. Это был мой допрос. Я сама настояла на этом, потому что после покушения в саду, после смерти Клэр, после всего, что случилось, я хотела видеть лица тех, кто пытался убить меня и моего ребенка. Тех, кто подставил мирную жизнь города под удар. Кто решил, что лучше всех знает, как должны жить остальные, и кому было плевать на реальность. Жили в иллюзии, что свет - это добро… – Имя, - сказала я, останавливаясь перед пленным. Он сплюнул кровью на солому и усмехнулся. – Тебе какое дело до моего имени, шлюха проклятых? Это слово давно перестало меня задевать. Я слышала его слишком много раз. Толпа у лечебницы… Листовки заговорщиков. Клэр. Все считали меня подстилкой Рихарда, которая продалась… за что? За что я, по их мнению, продалась? Покой? Безопасность? Очень смешно. – Имя, - повторила я. – Да пошла ты. Рихард все же шагнул вперед, но я остановила его жестом. Пленный заметил это и хрипло засмеялся с каплями крови на губах. – Что, дракон, защитить хочешь свою хозяйку? Боишься, что я ее обижу? Лотар… Как жаль, что у него ничего не вышло. Он сказал, что нужно убрать обоих. Вас всех нужно сжечь. Испепелить. Чтобы мир очистился и власть снова принадлежала людям! Он говорил что-то еще, но я уже не слышала. В ушах звенело так сильно, что я перестала различать все звуки. Люди. А не чудовища. Я смотрела на этого мальчишку, посмевшего произносить такие слова, и чувствовала, как внутри что-то ломается. С таким хрустом, с таким оглушительным треском, как никогда раньше. – Значит, вы - люди? - переспросила я ровно. – Именно, - подался вперед юноша. - Именно мы. А вы, твари проклятые, и ты, шлюха, раздвинувшая перед ними ноги. Все, кто делал так же - тоже сдохне… Я не помню, как выхватила кинжал. Одно движение - и клинок вошел ему в горло. Кровь хлынула горячей волной, заливая мои руки, рукав, пол под ногами. Пленный захрипел, выпучил глаза и сполз по стене, оставляя на камне красный след. Его ноги еще дергались несколько секунд, а потом затихли. Капли крови мерно падали с лезвия на пол. Кап. Кап. Кап. Я стояла над телом, тяжело дыша, и смотрела на то, что сделала. Я не могла разжать пальцы, не могла отбросить клинок и просто смотрела, смотрела, смотрела… Внутри было пусто и холодно, как в зимней степи. Пепелище. Вот куда я вернулась, чтобы сделать выбор заново. – Беата, - голос Рихарда прозвучал как сквозь вату. Он стоял у стены, все так же скрестив руки, и на его лице медленно проступало мрачное торжество. Удовлетворение и гордость. Дракон смотрел так, будто я совершила подвиг. – Теперь ты понимаешь, - произнес он. Я ничего не ответила. Просто вытерла кинжал о край юбки. Затем подошла вплотную к Рихарду, посмотрела в его черные-черные глаза и впервые не увидела в них ничего, от чего хотелось бы отступить. – Если они хотят войны света и тьмы, пусть будет так. Но теперь у тьмы есть королева. ---------- Глава сорок четвертая. Жасмин Глава сорок четвертая. Жасмин Ирис Первое, что я почувствовала, когда открыла глаза - это тянущая боль в боку. Сильно пахло травами, отварами, а еще - кровью. Ее ощутила первой и буквально подорвалась на кровати, тут же охнув и упав обратно, скуля от жгучих ощущений. Вампирская регенерация делала свое дело, но не настолько быстро, как мне бы хотелось. И еще до того, как открыла глаза снова, прохладные руки приподняли голову и поднесли бокал, в который я вцепилась. Клыки звонко ударили по краю, я выпила залпом, едва переводя дыхание, и только тогда смогла соображать. Подняла взгляд, облизывая жадно губы. Рихард… Он приложил палец к губам и улыбнулся. Корвин сидел на стуле у моей постели, согнувшись в неудобной позе, уронив голову на край. Он спал так глубоко, что даже не проснулся на шорох и звуки, как часто бывало. Сколько я была без сознания?.. Он… был здесь? – Три дня не спал совершенно, только уснул, - прошептал генерал, усмехнувшись. Я перевела взгляд с дракона на Корвина. На спутанные пряди, расслабленное лицо, длинные ресницы, которые чуть подрагивали во сне, и чувствовала, как в груди разливается тепло. Спасибо… Спасибо, что я выжила. Спасибо, что он ждал. Осторожно, чтобы не потревожить, подняла руку и коснулась его волос, провела пальцами по виску, к скуле, по щеке, очерчивая контур лица. Он все равно не просыпался. – Я принесу еще кровь, а пока… - Рихард ненадолго завис над столиком, читая наставления Беатрис, пробежался пальцами по бутылькам и накапал что-то в бокал с водой, стоящий рядом с тем, где была медь. - Вот это пей. И… Да, вот еще, - протянул отвар. *** Снова я проснулась, когда за окном уже было темно. Корвин стоял у камина, оперевшись рукой о стену и не шевелился, глядя в огонь. Я какое-то время просто наблюдала за ним, вновь не ушедшим прочь. – Корвин. Тебе бы тоже отдохнуть. Он вздрогнул, обернулся и облегченно выдохнул. Быстрым шагом подошел к постели, присел на край, взял мои руки в свои и поцеловал костяшки пальцев. Замер так, прижавшись холодными губами, на несколько секунд. – Ты жива. Ты жива, Ирис. Я думал… – Все хорошо, Корвин, правда. Он снова поднес мою руку к губам и поцеловал в запястье, туда, где под тонкой кожей бился пульс. Я смотрела на его усталое, но такое красивое лицо, на рубиновые глаза, и не могла не улыбаться. Не знаю, наверное… Наверное просто впервые видела его таким. Человечным? Боящимся что-то потерять? И внутри разливалось теплое, немного гордое, что это из-за меня. Что я настолько для него важна. – Я люблю тебя, Ирис. Эти слова прозвучали так внезапно, что я не нашлась, что ответить. Просто смотрела, ощущая, как начинают гореть щеки. Начинает гореть все внутри, а дыхания не хватает. Мои пальцы в ладонях Корвина дрогнули. Любит. – П-правда? – Правда, Ирис. Я потянулась, чтобы стать ближе, и он обнял, спрятал в руках, осторожно прижимая к себе. И пусть рана еще давала о себе знать, я хотела провести так вечность, вдыхая его запах, слыша, как бьется размеренно вампирское сердце. Любит. Он меня любит. – И я тебя, Корвин. Война закончилась. Мы выжили. Рихард, Беатрис, Корвин и я. Впереди было будущее. Может быть неясное, иногда пугающее, но все же... ---------- Глава сорок пятая. Роза Глава сорок пятая. Роза Ее звали Роза, и она была беременна. Я узнала об этом от Ульриха, который вошел в кабинет с докладом о выживших после ночной атаки. Среди пленных, захваченных в катакомбах вместе с Лотаром, была молодая женщина с огромным животом. Она сидела в казематах уже вторые сутки и все это время молчала, а теперь вдруг заговорила. – Она просит аудиенции, госпожа, - доложил Ульрих с сомнением. - Говорит, что знает имена тех, кто помогал Лотару изнутри и до сих пор в замке. И готова рассказать… Но только вам. Я откинулась на спинку кресла, глядя на подчиненного. Беременная женщина, но сообщница Лотара. Она молчала, помогала ему, тоже готовила покушения, однако… Я опустила взгляд на живот, то лишь начал округляться. В скором времени его уже будет не скрыть новым фасоном платья. – Приведи ее. Ульрих кивнул и исчез на минут пятнадцать, вернувшись уже с девушкой. Молодая, с бледным, изможденным лицом, светлые длинные волосы теперь были тусклыми и спутанными. Испуганная, прижимающая ладони к животу… С ней обращались как можно мягче, держали отдельно в удобствах, которые могли позволить себе подобные места, однако, судьба была практически предрешена. Она остановилась в двух шагах от моего стола, стражник, сопровождавший ее, отпустил локоть и отошел. – Ты просила об аудиенции, я слушаю. – Я… Я знаю имена, - она облизнула сухие губы. - Т-тех, кто помогал Лотару, кто все еще в замке. Они… Они здесь. – В обмен на что? – На жизнь... Мою и моего ребенка. Я виновата, я готова п-понести наказание после рождения, но он… - она прижала руки к животу сильнее. - Он не виноват, он не выбирал, у кого родиться. Он не должен умирать за мои грехи. Пожалуйста, - Роза упала на колени. - Казните меня после родов, если хотите, но дайте ему шанс… Беременная женщина на коленях, просит о пощаде даже не для себя. Я выдохнула зло - на себя, на Лотара, на всех, кто ее в это втянул, поднялась и помогла встать Розе. Усадила в кресло и присела на край стола. Я смотрела на ее огромный живот, дрожащие руки, на слезы, текущие по щекам… Какие бы статусы ни дал мне Рихарда, в какую бы степень не возвел любовь, в материнстве мы были одинаковы. Если бы судьба сложилась иначе... Если бы я не встретила Рихарда. Если бы меня не притащили в этот замок как трофей. Если бы я осталась в своей деревне и вышла замуж за какого-нибудь фермера, между нами бы и вовсе стерлись различия. Просто две женщины и матери по разные стороны войны. Только одна из нас победила, а другая стояла сейчас перед ней на коленях и молила о пощаде. – Назови имена. Пять человек, которые служили в замке, я, если честно, их не знала, но Ульрих кивнул и снова вышел, проверяя информацию. – Я рассказала всё, что знаю. Клянусь. Даже если бы Ульрих вернулся и сказал, что Роза солгала, это бы уже не изменило решения. Я отошла к креслу, взяла бумагу. Выдать деньги. Сопроводить и устроить. Как угодно пусть это делают, но я не выкину будущую мать просто на улицу. Чем она будет кормить свое дитя? – Ты убивала? - спросила я, не отрываясь от письма. – Нет, - прошептала Роза. - Я… Я только готовила еду, стирала одежду, передавала записки. Я-я не убивала, поверьте, госпожа Беатр… – Но ты знала, что твои действия помогают убивать. – Я боялась. Он угрожал мне, - она всхлипнула. - Сказал, что если я откажусь, он убьет моего мужа. А потом, когда муж умер от лихорадки… Было уже поздно. Я, как и она, в свое время оказалась в ловушке, просто мне повезло больше, и эта ловушка в итоге привела к любви. Но если бы все пошло не так… Или это был бы не Рихард, а кто-то вроде Лотара… – Ты покинешь Столицу сегодня же. Тебя отвезут в одну из деревень на юге, будешь жить, деньги тоже дам. Но если ты попытаешься связаться с кем-то из прежних знакомых или хоть словом обмолвишься о том, что здесь произошло… Ты поняла? Она снова рухнула на колени и зарыдала. Шептала благодарность, но я не слушала, просто снова усаживала в кресло и диктовала вернувшемуся Ульриху. Не могла убить мать. И не хотела однажды посмотреть в зеркало и увидеть там кого-то вроде Лотара. ---------- Глава сорок шестая. Мирт Глава сорок шестая. Мирт О них. За переплетением сокрытого Корвин попросил Ирис стать его женой в самом неподходящем для этого месте - в подземелье замка, где они тренировались. Вампир привел ее туда совсем не романтично под предлогом первого после ранения урока. Старый дурак… Не то чтобы Ирис была готова к таким нагрузкам, но, бледная и покорная, не смела отказать наставнику. – Подожди. Я хочу кое-что сказать. Ирис непонимающе смотрела на Корвина. Колдовство? Новое оружие? Движения давались еще с трудом, пусть вампирская генерация и справилась с большинством ран, но девушка была еще слишком юна как проклятое существо, да и дорога далась непросто. В свете факелов лицо наставника казалось вырезанным из старого серебра - резкие черты, глубокие тени, темно-красные глаза, в которых она постепенно узнавала его настроение. Он был напряжен, словно готовился к чему-то гораздо более важному, чем урок. – Я думал об этом давно, - начал он, и его голос прозвучал глухо, без насмешки, а очень и очень серьезно. - Еще до того, как ты попросила научить тебя драться и до того, как Лотар напал на замок... До того, как ты едва не умерла здесь. Мне казалось, что если я скажу это вслух, все разрушится. Что судьба… снова отнимет у меня того, кого я люблю. – Корвин… - начала Ирис, но он поднял руку, останавливая. – Дай мне закончить. Я поклялся, что больше никогда никого не привяжу к себе и не привяжусь, не обращу. Но появилась ты. И за все столетия, что я прожил, клянусь, за все годы, что провел подле разных существ, я так и не смог познать, откуда и почему берется любовь. И потому смирился со своим невежеством, просто принимая, что ты - моя тьма и кровь. Ирис стояла неподвижно, прижав руки к груди, и в ее глазах блестели слезы. Она тихо вдохнула воздуха, боясь, что все это чудится и на самом деле снится в лихорадке. Или не так понимает вампира, ибо женщины очень тонко чувствуют момент, когда… – Я не умею дарить цветы и петь серенады. Я старый, циничный вампир, который видел слишком много смертей, но я знаю одно: я хочу, чтобы ты осталась со мной. Ты выйдешь за меня, Ирис? Она открыла рот, чтобы ответить, но из горла вырвался только всхлип. Ирис бросилась в его объятия, прижимаясь всем телом, вцепившись пальцами в рубашку. – Да, - прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо. - Да, да, да. Я согласна. Я выйду за тебя. Корвин коротко зажмурился, словно ждал подвоха даже сейчас. А затем крепко обнял ее, зарылся лицом в волосы. Они стояли так долго, среди каменных стен и факелов, и просто молчали. Клятва, которую они дали друг другу, не требовала свидетелей, лишь их самих и их любви. А на следующий день Беатрис и Рихард стали свидетелями их темной, простой церемонии, как и полагается двум вампирам в бессмертии. Никаких белых платьев и толпы гостей, что могли бы испортить момент. Только они четверо в маленькой часовне замка, где когда-то молились старым богам, а теперь было пусто и тихо. Черное красивое платье и черный костюм. Мирт шумел над крышей, тихо барабанил дождь. Торжественность мгновения, радость от соединения. Беатрис стояла и думала о том, что когда-то сказал ей Корвин. Почти сразу после знакомства, когда был решен вопрос с зерном в городе. Я видел, как люди меняются. Чаще всего это происходит медленно, незаметно, - провел ладонью плавную черту. - Человек делает маленький компромисс, потом еще один, потом еще... И через десять лет он смотрит в зеркало и не узнает себя. Но бывает и иначе. Человек просыпается утром, делает один поступок, и все, он уже другой. Навсегда. Но в какое мгновение этот циничный, иногда несносный, упрямый, неподпускающий никого к себе вампир вдруг посмотрел в зеркало и не узнал себя? И решил, что ему непременно нужно перестать так чтить свою свободу? Звучали клятвы на вампирском, грубом, но красивом языке. – Я прожил слишком долго, чтобы верить в вечность, Ирис. Видел, как рушатся королевства, забываются имена и умирают те, кому клялись никогда не изменять. Но клянусь: пока во мне остается хоть капля крови, ты не встретишь тьму одна. Глаза Ирис блестели в полумраке, подрагивали пальцы, пока она слушала клятву Корвина. – Я буду рядом, когда ты сильна, и останусь, когда ты сломлена. Не стану удерживать тебя против воли, но всякий раз выберу тебя, если ты позволишь. Я люблю тебя, Ирис. – Я… - она всхлипнула и не сразу смогла продолжить, лишь когда отдышалась и вновь посмотрела на Корвина. - Я не знаю, сколько длится вечность. Но я клянусь не уходить только потому, что станет трудно. Клянусь говорить тебе правду, даже когда ты не захочешь ее слышать. Защищать тебя, даже если ты уверен, что не нуждаешься в защите. И напоминать, что ты живой, когда сам об этом забудешь. Я… Люблю тебя, Корвин, - закончила, уже плача. Рихард на правах своеобразного распорядителя церемонии, сделал шаг к ним. – Корвин, берешь ли ты ее кровь под свою защиту? – Нет. Я принимаю ее рядом со своей, - сказал вампир то, что положено по их темным канонам. – Ирис, берешь ли ты его тьму как свою? – Н-нет… Я вхожу в нее по собственной воле. Беатрис протягивала подушечку с кольцами, Ирис плакала, когда Корвин надевал ей кольцо на палец, а Рихард после разливал вино, шутя о том, что если Корвин связал себя хоть какими-то узами, то мир непременно должен завтра же свалиться им на головы. Беатрис смеялась, и этот смех разнесся под сводами часовни, как обещание и начало чего-то нового. Ведь если даже древние вампиры находят любовь, значит, этот мир еще не потерян. ---------- Глава сорок седьмая. Гранатовый цвет Глава сорок седьмая. Гранатовый цвет О них. За переплетением сокрытого Город лежал перед Беатрис. Совсем не тот, который она помнила до прихода армии Валериана. Уж точно не тот, что горел в день падения прежнего короля. И даже не тот, который ещё недавно умирал от лихорадки, выкосившей целые кварталы. Другой. На восстановленных улицах открывались лавки. Торговцы раскладывали товары, дети бегали между телегами, а по мостовой двигался патруль в черных мундирах, охраняя покой завоеванного города. Человеческие женщины ругали рогатых и клыкастых мужей из-за лишней кружки в таверне, соседи - орк и дородный мужик - спорили из-за собаки, не дававшей им спать по ночам. Беатрис положила ладонь на огромный живот. Ребенок сильно толкнулся под ребрами, словно уже требовал выпустить его в мир, который приготовили для него родители. – Потерпи, - тихо сказала она. – Он уже хочет наружу, - раздалось смешливо за спиной. Рихард вышел на балкон и остановился рядом. На нем был черный мундир с серебряным чертополохом на груди. Волосы еще оставались влажными после дождя, а на пальцах темнели следы чернил. Он с самого рассвета подписывал приказы, разбирал донесения и спорил с казначеями. Когда-то Беатрис считала, что чудовища не занимаются поставками зерна, ремонтом мостов и жалобами торговцев. По ее прежним представлениям, им надлежало грабить, насиловать и убивать. Но, как оказалось, чудовища занимались тем же, чем и короли: зерном, мостами, казной и жалобами торговцев. Впрочем, грабили и убивали короли тоже не хуже чудовищ. Просто не утверждали, будто власть досталась им по воле народа. – Валериан прислал тебе подарок, - сказал Рихард. – Он утверждает, что этот венец принадлежал последней королеве здешних земель еще до прихода людей, - усмехнулся, открывая принесенную с собой шкатулку. На темном бархате лежал венец из черного серебра. Тонкие металлические ветви переплетались между собой, удерживая тяжелые рубины. Шипы и капли крови. Беатрис долго смотрела на венец, прежде чем склонить голову. Холодный венец лег на ее волосы. Рихард поставил шкатулку на столик рядом и обнял Беатрис со спины, погладил осторожно кончиками пальцев живот. Она, накрыв его ладони своими, вновь посмотрела вниз. Жители не просили Валериана приходить на их земли. Как не просили и Рихарда завоевывать Столицу. Не просили Беатрис подписывать указы, чье имущество изъять, какой квартал закрыть, куда отправить зерно Лотар называл это тиранией. Возможно, так оно и было. Корвин однажды сказал, что короли слишком любят играть в бессмертие. Люди на их доске неизбежно становились фигурами: одних двигали вперед, другими жертвовали, третьих защищали до последнего. Беатрис долго убеждала себя, что стоит возле этой доски лишь затем, чтобы спасать пешек. Но раз за разом лгала сама себе, потому что давно уже сама двигала их по клеткам. – Выходи за меня, Беатрис. Она улыбнулась, подняла на него голову. Когда-то Рихард стоял перед ней на колене среди пепла и снега, в центре догорающего города. И тогда Беатрис отказала ему. Ошиблась ли она тогда? Стоило ли тогда согласиться? Нет. Та женщина не могла стать его королевой, потому что все еще верила, что достаточно сохранить руки чистыми, чтобы остаться доброй. Что можно стоять рядом с властью и не разделять ее вины. Что она четко видит границу между светом и тьмой и никогда ее не переступит. Теперь она знала, что четкой границы не существовало. – Да, - ответила Беатрис. Кольцо, которое Рихард достал из кармана мундира, скользнуло на палец, обняв его черным тонким ободком с россыпью камней. На пепелище она отказала повелителю зла. Теперь рядом с ним стояла королева тьмы. ---------- Конец) Конец) Спасибо огромное, что дочитали эту историю. Если честно, она самая любимая моя из всех написанных книг. Мне хотелось написать непростую, темную, но романтическую историю. О мужчине, который готов был сразу отдать весь мир к ногам женщины... И женщине, которой требовалось время, чтобы это принять. Отдельно я прониклась историей Корвина и Ирис. Хотя изначально он был абсолютно второстепенным персонажем, но... Думаю, многие из вас тоже в него влюбились. Всем по прекрасному Рихарду) Ну или по прекрасному Корвину. ⭐️⭐️⭐️ Немного спойлеров: у Рихарда и Беатрис родилась дочь, Астра. Надеюсь, ей достанется не такой упрямый дракон, как матери. И бедные, конечно, ее ухажеры... Ни отец, так дядя Корвин с лестницы спустят! Буду рада, если прочитаете и другие мои романы ---------- Мои интересные книги для вас Мои интересные книги для вас В этих книгах главная героиня своего не упустит и просто так мужчине не сдастся, даже если он назвал ее Истинной. Бюджетная невеста для властного дракона Я попала на отбор невест. В качестве массовки. С долгом в 5 000 000 монет. Из другого мира. И, кажется, кто-то убивает невест в этом замке... А дракон на меня даже не смотрит, хотя должен был сразу признать Истинной. Но из принципа заставлю его влюбиться, вытрясу все до монеты, чтобы погасить долг и отстрою себе поместье с кофейными плантациями. • героиня со стальным характером и аллергией на розовые сопли • дракон, который привык к поклонению, но встретил ту, кто пересчитывает его казну • отбор невест с интригами и курьезами Брак вопреки. Холодный генерал и сладкая жизнь — Ты моя Истинная. Собирайся. Самый опасный дракон Империи решил на мне жениться, а когда я отказалась, на следующий день закрыл мою кондитерскую. Теперь у меня есть выбор: потерять дело всей жизни или выйти замуж за дракона, который привык получать всё, что пожелает. • неунывающая героиня, которая не собирается сдаваться • опасный дракон, привыкший побеждать • вынужденный переезд из уютной кондитерской в поместье дракона • тайны прошлого героини, которые изменят все ----------