Воображаемое свидание Мира Форст Вероника и Вадим переживают кризис в отношениях после двадцати четырех лет брака. Паре советуют обратиться к специалисту-психологу, и тот предлагает супругам инновационную терапию – с помощью капсулы времени перенестись назад в прошлое, в тот год, когда Вадим и Вероника только познакомились и были безумно влюблены друг в друга. ==================== ГЛАВА 1. ВЕРОНИКА ГЛАВА 1. ВЕРОНИКА 2014 год Мне сорок один. Мне всего сорок один, – повторяю про себя, словно мантру. Я еще совсем не старая. А кризис в супружеских отношениях – это вовсе не конец света. – Вероника… Кузнецова… Ау…, – прорывается в сознание голос Леночки Туляковой. – Лена, ты чего? – приоткрываю веки и откатываюсь на своем кресле от рабочего стола, так как подруга нависает прямо надо мной, а запах ее новых духов проникает мне в ноздри, слишком сладкий. – Чего-чего…, – сцепляет она пальцы в замок. – Зову тебя, а ты не слышишь. Как пришла с самого утра, так будто не в себе. Опять с Вадимом поругались? – Ага, – киваю устало. – Всерьез подумываю о разводе. – Ник…, – прошлась Лена по кабинету, поправила юбку и села за свой стол. – Вы сколько женаты? – Двадцать четыре года, – думаю о том, что последние лет пять мы с Вадимом ни разу не отмечали годовщину свадьбы, не то, что раньше, когда для нас это был такой же праздник, как и другие значимые даты в календаре. – И ты вот так просто откажешься от всех этих лет? Откажешься от Вадима? – Надоело все, Лен, – пожимаю плечами, и сама пугаюсь своему равнодушию. – Пора что-то менять в жизни, из которой ушли яркие краски. – Вероник, а вы к семейному психологу не пробовали походить? Могу посоветовать одного специалиста по семейным отношениям. Берет дорого, но его методика, по слухам, какая-то уникальная. Мою соседку Янку, помнишь? – слишком оживилась Лена, как всегда бывало, когда ей в голову приходила гениальная, с ее точки зрения, идея. – Как такую стервозину забыть? – усмехаюсь, припоминая день рождения Туляковой, на котором эта самая Яна учинила скандал, подравшись с другой гостьей, девушки тогда буквально катались по полу, выдирая друг другу волосы. – Ну да, Яна немного эксцентрична, – подобрала своей приятельнице иное определение Лена. – Но я не к тому. У них с Павлом тоже полное выгорание в браке случилось, как у тебя с Вадимом. Разводиться собирались, но их кто-то надоумил к специалисту обратиться, и, знаешь, Вероничка, результат обалденный. Они не то, что разводиться передумали, у них уже год, как второй медовый месяц длится. Смотреть противно, потому что слишком завидно. – Звучит неправдоподобно, – с укором смотрю на Ленку. – Что еще за чудо-психолог такой? – Так сходи сама к нему, и узнаешь. Вместе с Вадимом, – вытащила она из сумки визитницу, полистала и вынула одну карточку. – Вот, возьми, мне Яна дала. Я встала и взяла карточку. «Сиротин Панкрат Николаевич. Эффективная метода возрождения угасшей страсти для супружеских пар », – было напечатано на картонном прямоугольнике. – Вадим вряд ли пойдет. Он точно откажется, – если уж я ставила под сомнение подобную методу, муж тем более не впечатлится. – Если откажется, тогда и разведетесь, – философски заметила Лена. В наш кабинет ворвался Никита Ерохин из снабжения, схватил с моего стола бутыль с водой и опустошил тару в несколько глотков. – Фу. Чего за вкус у воды такой странный? – поморщился Никитка. – Так там цветы стояли, – насмешливо поглядела на парня Тулякова. Под смешки мои и Ленки, Ерохин чертыхнулся и выпалил зачем пришел: – Девчонки, выручайте! Катька-секретарша отгул взяла, я боссу на глаза попался, и он меня в кофейню послал за кофе. А у меня смета горит. Сгоняйте, а? – Дурак, ты, Никитос, – снисходительно сказала я. – Пойдем. Научу, где нужный кофе брать. Я отвела его на общую кухню, открыла один из подвесных шкафчиков и извлекла оттуда стаканчики из той кофейни, которую наш шеф считал достойной. Нажала кнопку на кофемашине и подставила стаканчик. – Это чего, так просто? – тупил Ерохин. – А ты, что думал, Катерина за кофе в кофейню каждый раз бегает? – Ну… босс наш явно так и думает, – хихикнул Никита. *** – У нас с мужем не все ладно, – первая фраза, которую я произнесла после того, как переступила порог офиса и поздоровалась с невзрачным мужчиной в поношенном костюме. Сиротин своим внешним видом без какого-либо апломба, какой вроде бы присущ людям его профессии, не вызывал доверия. Точно так же, как и его кабинет, напичканный старой советской мебелью. Ни одного диплома на стенах и никаких атрибутов успешности. Я уже жалела, что пришла сюда, но… деньги, как говорится, уплачены. Бонуса в виде пробного бесплатного сеанса или хотя бы скидки не предусматривалось. Похоже, Панкрат Николаевич зарабатывал именно на первичных приемах. – Расскажите для начала о себе, Вероника Сергеевна, – указал сомнительный специалист мне на стул, куда я могла присесть. Сам он остался стоять у закрытого и давно немытого окна. – Что именно вы хотите знать? – спросила резче, чем следовало, за что рассердилась на себя, глупо было грубить, это же я пришла сюда, добровольно и в поисках помощи. – Просто небольшую справочку, – пояснил Сиротин. На лице психолога не появилось фальшивой, наигранной улыбки, отчего он стал нравиться мне больше. – Представьте, что вы заполняете анкету. В каком году родились, где учились, все в таком духе. Справочку, так справочку, – закинула ногу на ногу и поделилась той информацией, которую от меня хотели услышать. – Я родилась в одна тысяча девятьсот семьдесят третьем году в поселке Болшево Московской области, сейчас это город Королев. Училась на экономиста, но работаю документоведом в отделе кадров на фирме по продаже стройматериалов. Двое детей. Дочери двадцать два, и у Гели уже своя семья. Сыну двадцать. Димка студент, живет с нами, но вполне самостоятелен и в родительской опеке больше не нуждается. – А…, – перебил меня Сиротин. – Все ясно. Дети подросли, и вы всю свою энергию, что прежде тратили на них, направили на мужа. – Что, простите? – опешила я от такой ремарки. – То есть вы заранее сделали меня виноватой в супружеском разладе? Ну Ленка… Подсунула мне какого-то психованного психолога. Видимо, кипучие эмоции отразились на моем лице, так как Панкрат Николаевич поспешил реабилитировать свою репутацию в моих глазах. – Не реагируйте так остро, Вероника, – мягко произнес он. – На самом деле неважно, кто кого допекает в вашем браке. Если вы готовы его сохранить, вам достаточно вернуться к истокам. Истокам вашей любви. ---------- ГЛАВА 2. ВАДИМ ГЛАВА 2. ВАДИМ 2014 год Я молчу. И Сиротин молчит. Он стоит у окна, а я сижу на диване со старой обивкой. Не понимаю, где Вероника откопала этого психолога. Почему именно его? Судя по обстановке в кабинете, да и по одежке Панкрата Николаевича,эффективная метода возрождения угасшей страсти не слишком-то эффективна. Хотя, я никогда не оцениваю людей и их успех по внешнему виду. Всякое бывает. – Раз вы пришли, – наконец первым нарушает он тишину, – значит, не считаете психотерапию полной ерундой, что свойственно большинству мужчин. Женщины обращаются ко мне за помощью, но не находят аргументов для того, чтобы убедить мужа посетить сеанс. А для восстановления гармонии в семье всегда нужны двое. – Я бы тоже не пришел, – признаюсь честно. – Но жена сказала, если не пойду, она со мной разведется. – Вот как…, – сложил Сиротин руки на узкой груди. – А вы, стало быть, не хотите разводиться? – Не хочу, – всегда любил я Веронику, и мысль о разводе с ней отзывалась где-то на закорках сознания весьма болезненно. – Вы давно женаты, Вадим Валентинович. По статистике, к сорока-пятидесяти годам немалый процент мужчин меняют партнершу и не стремятся сохранить прежние отношения. – Я не хочу разводиться с Вероникой, – повторил четко, начиная злиться на Панкрата. Складывалось впечатление, что он ввинчивает в мою голову саму мысль о разводе. – А какова причина, Вадим? Не хотите разводиться, потому что привыкли и не хотите ничего менять? Или, может быть, ваш тесть богат, помогает вам с карьерой, например? – А что, другой причины быть не может? – появилось желание врезать ему по роже. Но, это было бы унизительно, прежде всего, для меня самого. Наша весовая категория никак не соответствует правилам ринга, я намного шире и крупнее, очевидно, сильнее. Бить более слабого – западло. – Так озвучьте, Вадим, – пусть и странным методом, но вызывал он меня на откровенность. – Хорошо, – собрался я с мыслями. – Я ее люблю. Вот главная причина. Влюбился в нее сразу, как увидел. Тогда мне было двадцать, только вернулся с армии, и смыслом моей жизни стало завоевать самую лучшую и красивую девочку в городе. Чтоб вы понимали, мы жили в бывшем закрытом военном городке, все друг друга знали. – И вы ее завоевали, – внимательно смотрел на меня Сиротин. – Да. Мы поженились с ней совсем молодыми. Ее родители возражали, но моя тетя оставила мне квартиру в Москве, так что у нас было, где жить. Мы и сейчас живем в той квартире. Сейчас мне уже сорок три, но я по-прежнему люблю Веронику. Просто… Просто у нас как-то все разладилось последнее время, и мне это не нравится, а как исправить – не знаю. – Похвально слышать, – прозвучало одобрение в голосе Сиротина. – Скажи вы по-другому, признаться, я бы не взялся за вашу пару. Я работаю только с теми супругами, кто действительно хочет сохранить брак. – А Вероника…, – замялся, прежде чем спросить. – Вероника хочет сохранить? – Она инициировала нашу с вами встречу. Как думаете, что это означает? – вопросом на вопрос ответил он. – И вот что, Вадим. Я готов помочь вернуть страсть и огонь вам двоим, – подошел Сиротин к столу, взял простую шариковую ручку и что-то начеркал на отрывном блокнотном листе. – Адрес, – передал листок мне. – Приходите завтра вместе по этому адресу. *** – Как думаешь, что это значит? – взяла Ника меня под руку. Мы приехали с ней по адресу, который дал Сиротин, и теперь стояли перед трехэтажным зданием с вывеской «Инновационные технологии». – Трудно сказать, – понимал, о чем она. Инновационные технологии могли означать все, что угодно. – Пойдем, посмотрим, раз уж пришли. Внутри на входе располагался пост охраны. Наши фамилии оказались внесены в список посетителей, но пришлось предъявить паспорта. С первой страницы секьюрити снял копии. Копиями дело не ограничилось. Нам дали подписать согласия о неразглашении всего увиденного и услышанного. – Вам прямо по коридору, – указал охранник направление, отдавая наши экземпляры согласия. – Железная дверь. – Может, сбежать, пока не поздно? – засомневалась Вероника, когда мы миновали турникет. – Думаешь, стоит бояться? – немного дразнил ее. У моей жены две крайности – она либо ничего не боится, либо ужасно боится. – Железная дверь…, – повторила Ника слова охранника. – Звучит так себе. Еще и согласия эти. Как-то все странно. – Но любопытно. Согласись? – рассматривал я коридор, по которому мы шли. Дизайн современный, ремонт хороший. На стенах картины, в едином стиле – абстрактно-графические. Двери с нумерацией могли напоминать гостиницу, если бы не привинченные таблички с обозначениями: «Директор», «Технолог», «Главный инженер». – Скорее, жутко, – сильнее сжали ее пальчики мой локоть. Табличка на нужной двери извещала – «Исследовательский центр». – Чувствую себя подопытной, – пробурчала Вероника, но назад все же не повернула. Я толкнул тяжелую с виду дверь. Она легко поддалась, и мы оказались в огромном помещении. – Вау…, – выразила Вероника и мою эмоцию. ---------- ГЛАВА 3. ВЕРОНИКА ГЛАВА 3. ВЕРОНИКА 2014 год В этом центре, куда нас пригласил Сиротин, было слишком современно, слишком инновационно. Будто на корабль космический попали или на съемку фильма. Мигающие неоном лампы, множество приборов, тоже мигающих, бегущие строки на панелях, электронные графики, выведенные на интерактивные доски. Люди за компьютерами, правда, не в скафандрах, а в обычной одежде. Масштаб проводимых тут исследований, в чем бы они не заключались, слегка давил на плечи и обескураживал. – Вероника, Вадим, – вышел к нам Панкрат Николаевич. Он появился из-за стены, служащей то ли перегородкой, то ли ширмой, отгораживающей от большого зала. – Рад, что вы пришли. – Что здесь разрабатывается? – не смогла сдержать я любопытства. – Много всего, – дал мужчина обтекаемый ответ, но кое-что все-таки пояснил. – В основном микрочипы и исследовательские капсулы. – Идемте, побеседуем в моем блоке. Я чувствовала себя неуверенно и, наверное, убежала бы, но меня удивляла решимость Вадима. То, что мне самой стал казаться глупостью визит к психологу, а затем сюда, оказалось важным для мужа. Все его недавнее поведение транслировало, что он тяготится нашим браком, но стоило мне упомянуть о разводе, Вадик неожиданно ухватился за возможность спасти наши отношения. Только поэтому, заставив себя не трусить, я не отступилась. За той стеной, откуда появился Панкрат Николаевич, обнаружилось еще несколько помещений, только закрытых. Мы зашли в одно из них, где на дверной табличке значилось – «Проект Воображаемое свидание». – Ну вот, вы здесь, и у вас появился уникальный шанс отправиться в прошлое, – говорил мужчина загадками. Огляделась. Здесь ничего не мигало, но шло легкое гудение от нескольких самых настоящих капсул, подобные я видела в музее космонавтики, только там они были пограндиознее. – В прошлое? – переспросил Вадим, усаживаясь на диван, обитый серой кожей, и утягивая меня за собой. Я села рядом с мужем, пока абсолютно не понимая, что собирается предложить нам Сиротин. – Именно, – кивнул психолог, хотя, думаю теперь, что он был больше ученым, чем специалистом в области психологии. – Проект «Воображаемое свидание» позволяет возвращать людей на недолгий период в прошлое. Человек заново проживает заданный отрезок времени без каких-либо его изменений. Потом возвращается обратно, прекрасно помня о своем необычном путешествии. Поверьте, вновь пережитые мгновения прошедшего и забытого счастья помогают вновь стать счастливым в настоящем. – Это и есть ваша эффективная метода? – спросила с долей надменности и скепсиса, скрывая за своей надменностью… А, что собственно я скрывала, страх или предвкушение? – Да, – просто ответил Сиротин. – Стопроцентный результат. – То есть, вы хотите сказать, существует способ возвращаться в прошлое, заново проживая его? – недоверчиво уточнил Вадим. – Существует. – И что это за технология? – удивляло меня, что Вадик не послал к черту Сиротина, а продолжает выспрашивать. – В нашем центре, как я уже упоминал, разрабатывают микрочипы. Самые разные. Конкретно для «Воображаемого свидания» в чипе задается временной вектор, он вживляется под кожу. Поверьте, безболезненно. Перенос происходит с помощью временной капсулы, – указал Панкрат на однотипные конструкции, те самые, похожие на музейные экспонаты или киношный реквизит. – В каком году вы познакомились? – переключился он на переглядывающихся нас. – Я заканчивала школу, – и не знаю, зачем ответила. Предложение отправиться в прошлое казалось абсурдным. В любом случае, я бы и не позволила вживлять в себя никакие чипы. – Это было точно до развала СССР, незадолго до развала, – кажется, как и я, производил Вадим в уме подсчеты. – Тогда еще стал падать авторитет Горбачева после избрания его Президентом страны на съезде народных депутатов в марте девяностого. Мы познакомились с Вероникой как раз в тот год, только осенью. Уголки моих губ дрогнули в улыбке. Я вспомнила день нашего знакомства, и мне вдруг очень, очень захотелось испытать заново те острые эмоции, что взбудоражили мое сердце в далеком одна тысяча девяностом году. – Тогда вам стоит отправиться именно туда, – похоже, не сомневался Сиротин в нашем согласии. – Настройки временного вектора возможны от недели до двух месяцев. Я бы посоветовал задать месяц. – Это, как в «Матрице»? – предположил Вадим. – Находишься в одном месте, а твое физическое тело в другом? – Нет, – опроверг чудо-психолог. – Вы будете только там, заново проживая те дни и не зная о будущем. В нужное время сработает чип, и вы вернетесь в свое время. Безусловно, здесь вам потребуется взять отпуск на работе и предупредить родных, что будете некоторое время вне зоны доступа, чтобы они не волновались и не принялись писать заявлений в полицию. – Вы так говорите, как будто мы уже и согласились, – расправила я складки на юбке платья, заметно нервничая. – Все, что вы сказали, звучит фантастикой. – Вы хотели сказать, фантастически? – невинно уточнил Панкрат. Не успела возразить, меня опередил Вадим с вопросом, который почему-то мы еще не обсудили. – Сколько стоит подобная терапия? Как туристический полет в космос? Я даже выдохнула. Конечно, у нас же нет таких денег. Космический туризм доступен лишь миллиардерам. – Вам не придется платить. Наоборот, заплатят вам, – огорошил нас Сиротин, и еще больше огорошил, написав на листочке-стикере сумму оплаты. Сумма была запредельно высокой. – Мы что, должны будем что-то украсть в прошлом? – сложил Вадик руки на груди и сощурился. – Вы не сможете, – бесстрастно выдержал ученый тяжелый взгляд моего мужа. – Как я и сказал, никакого вмешательства в прошлое не происходит. – Тогда в чем подвох? – теперь уже сощурилась и я. ---------- ГЛАВА 4. ВЕРОНИКА ГЛАВА 4. ВЕРОНИКА 1990 год – Блин…, – накрываю голову подушкой, спасаясь от звонка будильника. Звон прекратился, но я продолжаю не просыпаться. – Вероника, – теперь будит уже голос мамы. – Вставай. В школу пора. – Мам, ну почему ты всегда приходишь вслед за будильником? – бормочу сонно. – На то я и мама, появляюсь всегда, когда надо тебя проконтролировать, – в отличие от меня она уже умыта, подкрашена и одета на работу. – Давай, вставай уже, не ленись. – Ладно, – откидываю одеяло, свесив ноги с кровати. Влезаю в тапки и плетусь в уборную. – Я ушла! – звонко сообщает мама из прихожей. – Всем пока! – Пока, дорогая! – отзывается папа с кухни. – Пока-пока, – лепечу себе под нос, принюхиваясь. Пахнет омлетом, а значит, завтрак сегодня готовил папа. У него получается самый вкусный омлет из всех, какие мне когда-либо доводилось пробовать. Мама уверяет, это потому, что он не экономит на яйцах и сыре. Умываюсь, таращась на себя в зеркало. Длинные волосы спутались, глаза припухли после сна, на правой щеке след от подушки. Но я все равно хорошенькая. Даже очень. Выключаю воду и теперь слышу радио, включенное отцом на кухне. …Президент теряет доверие советских граждан. На первые позиции выдвигается Борис Николаевич Ельцин. Это стало ясно после Всесоюзного опроса, проведенного центром изучения общественного мнения. Двадцать восемь процентов опрошенных считают, что лидер советской страны Михаил Сергеевич Горбачев… – Доброе утро, пап, – захожу на кухню. – Уже позавтракал? – Да. Убегаю, – споласкивает он чашку, из которой обычно пьет кофе. – Твой омлет на сковороде. – Спасибо, – переключаю радио на другую волну и завтракаю уже под приятный музыкальный фон, а не нудные политические сводки. У моих ног трется Финик. Кот, как всегда, делает вид, что его еще не кормили. Бросаю взгляд на кухонные настенные часы. До начала первого урока сорок минут, а первым уроком значится физкультура, еще надо заложить время на переодеться. Быстро доедаю, оставляя посуду в раковине. Потом помою. Влезаю в школьную форму, приготовленную с вечера. Синяя в складку юбка, салатовая рубашка, синий приталенный пиджак. Все сшито моей мастерицей бабушкой, по моей фигуре, оттого отличается от единообразной формы большинства одноклассниц. Я вообще умею отличаться и выделяться. Всего лишь небольшие хитрости, и ты – самая заметная девочка в классе. Взять хотя бы мои волосы. Их рыжий цвет сам по себе уже заметен, но… я поступила мудро, когда не поддалась веянию моды и не обрезала их в короткую стрижку, да даже по плечи не обрезала. И теперь они распущенной волной струятся по пояснице. Завидуйте, неудачницы… Беру школьную сумку, вешаю через плечо, едва не забываю пакет со спортивной формой. На улице должно быть тепло, и я выскакиваю из подъезда прямо так, в юбочке и пиджаке. До школы десять минут пути, дальше, чем до моей прежней. Та школа стояла почти напротив дома. Я ужасно не хотела переезжать из Ярославля. Тем более, что мне оставалось доучиться всего один год. Ну западло же переходить в новую школу в одиннадцатом классе. Западло. Но… как не переехать, когда папе предложили должность замредактора в «Аргументах и фактах»? – Папа главный редактор, а станет замом? – истерила я по поводу переезда. – Ника, – терпеливо приводила меня в чувство мама. – Это «АиФ». Москва. И потом, зам – вопрос времени. Папу не просто так именно сейчас вызвали. По слухам, нынешним главным редактором недовольны сверху. Ему готовят замену. Тебе понятно, кого? – Хорошо. Я поняла. У папы будет все та же крутая должность. Но почему мы тогда едем не в Москву, а в какое-то Болшево? Поселок! Там что, сто человек живет? – Да нет же, Ника, – удивительно владела собой мама, а ведь ей тоже приходилось бросать из-за этого переезда друзей, работу, моего старшего брата. – Это Ближнее Подмосковье. Москва совсем рядом, я узнавала, на электричке сорок-тридцать минут. И поселком то место условно называется. По одну сторону железной дороги – бывший закрытый военный городок, куда мы и едем, по другую – Калининград (город Калининград Московской области переименовали в Королев в 1996 году ). – Уже лучше, – ворчала я. – Но все равно непонятно, почему редакция в Москве, а жить мы будем не в самой Москве. – Потому что был выбор, Вероника, служебное жилье в столице или свое в Болшево, положенное твоему отцу за выслугу лет. Естественно, мы с папой выбрали свое. Вот так мы и переехали под самый закат лета, а первого сентября я пришла в свой новый класс, где теперь приходится проявлять себя и самоутверждаться, как перед одноклассниками, так и перед учителями. И на сегодня у меня тоже кое-что запланировано для самоутверждения, как раз на уроке физкультуры. – Привет, Скорикова, – поравнялся со мной у школьного крыльца Юрка Добрынин. – Сделала реферат по литературе? – А ты что, переживаешь за меня? – спросила насмешливо. Все мальчики в классе, даже самые ботаники, так или иначе подкатывали ко мне. Я была новенькой, понятное дело, что вызывала интерес одним только этим. К тому же моя внешность всегда нравилась парням. К сожалению, в новой школе я не увидела никого, с кем захотела бы встречаться. – Борзая ты, Скорикова, – сдул Юрец со лба белобрысую челку. – Уж какая есть, – влились мы в поток учеников, снующих по этажам. Зал располагался на третьем, раздевалки там же. Сегодня мы должны заниматься на улице, но переодеться-то надо. Зайдя в женскую раздевалку, поздоровалась с девчонками. Прошло всего две недели с начала учебного года, и мы пока присматривались друг к другу, хотя расклад мне уже был ясен. Три лидерши, готовые принять меня в свою компанию, середнячки, разбившиеся по группкам, и две заучки-ботанки. Совсем отстойных девиц не было, видимо, отсеялись после восьмого-девятого классов. Я достала костюм и кроссовки из пакета. Наступили такие времена, когда для учащихся сделали послабления, как в школьной, так и в спортивной форме. Физкультура стала тем уроком, где можно было покрасоваться не только спортивными достижениями, но и одеждой, что я и делала, раздобыв чудесный ярко-розовый костюм. Одним своим цветом он привлекал внимание. Пока переодевалась, слушала девчачий треп и потихоньку наблюдала за заучкой Таней Скворцовой. Эта барышня с тусклым мышиным хвостиком страдала синдромом отличницы и маниакальным желанием повсюду быть первой. Мне бы было все равно до нее самой и до ее первенства в учебе, но Татьяна разозлила меня пару дней назад, когда мы сдавали доклады по истории. – Владимир Мономах, крестивший Русь, – зачитывала я строчку из доклада, как эта коза перебила меня при всем классе. – Русь крестил Владимир Красное Солнышко. А Мономах приходился правнуком Владимиру Крестителю, – прилюдно указала она на мою ошибку, а ведь, не сделай она этого, вряд ли, кто заметил бы, включая училку, витающую в своих мыслях. Так что сегодня я собиралась взять реванш. Во время общего забега на длинную дистанцию на время. По итогам забега двух учеников, парня и девушку, показавших лучший результат, отправят на областные соревнования. Скворцова бегала хорошо и не скрывала своих намерений попасть на областные состязания. Думаю, дома у нее наличествует стена, обклеенная призовыми грамотами. Я хорошо все продумала. Сначала держалась в серединке, бежала не в полную силу, берегла дыхание, потом постепенно начала наращивать темп, обгоняя тех девочек, кто начал слишком лихо и теперь выдыхался. Ну и на закуску оставила Танечку Скворцову. Когда та уже была неподалеку от финиша и не ожидала конкуренции, я побежала стрелой, полетела реактивным самолетом, поддерживаемая криками и свистом мальчишек, разминающихся перед своим стартом. ---------- ГЛАВА 5. ВАДИМ ГЛАВА 5. ВАДИМ 1990 год – Вадим! – позвал Армани. Я отложил гаечный ключ, вытер о комбинезон руки, испачканные машинным маслом, и направился в закуток шефа, огороженный от основной части гаража старым шкафом. – Сделал движок, – доложился ему. – Посмотришь? – Посмотрю, – глазами показал он садиться за стол и пододвинул ко мне поближе тетрадный лист и ручку. – Запиши, какие детали искать для той тачки, что вчера нам после аварии пригнали. – Диктуй, – взял я ручку, не думая возмущаться, у Армани имелись некоторые проблемы с русской письменностью. – Бампер передний, крыло переднее левое, подкрыльник передняя часть, фара передняя левая, кронштейн крыла левый, заглушка противотуманки в бампер, обсорбер воздушного фильтра, – перечислил он. – Записал? – Ага, – прикинул примерно, во что выльется ремонт владельцу авто. Выходило дорого. Не сколько запчасти, сколько их покраска. – Хозяин машины вечером придет. Попроси задаток. – Ты же помнишь, мне в пять уйти надо. Сегодня никак не могу задержаться. – Он раньше придет. Не волнуйся, уйдешь, как договаривались. Я только не понял, что за выступление у тебя? – В мою бывшую школу пригласили. Там дискотека сегодня в честь начала учебного года. А перед дискотекой мероприятие для старшеклассников. Поделиться опытом попросили, несколько человек выступят, я в том числе. – Типа, кто-чего достиг, всякие профессии нужны и востребованы, типа пример для выпускников? Я кивнул. – Типа того, – взял с накрытого старой кухонной клеенкой стола газету. Свежий выпуск «АиФ». Армани заворачивал в нее инструменты. Я распрямил, просматривая. Просто так, чтоб в курсе быть, чего в стране происходит. Последнее время столько всего, штормит знатно, каждый день перемены, вот уж точно перестройка... …Поводов к формированию Народного фронта предостаточно. В Армении и Азербайджане – проблема Нагорного Карабаха, в Молдавии – замена славянской графики на латинскую, в Прибалтике – борьба за признание незаконности пакта Молотова-Риббентропа , – читал вслух. – Я вот не люблю газеты. Никогда их не читаю, – поднялся Армани с табурета. – Ты перекуси, Вадим, и пойдем Москвич посмотрим, ремень там вроде лопнул. В пять вечера закрываю гараж автосервиса. Привешиваю на ворота большой замок и прячу ключ в карман своих спортивных штанов. Теперь надо поспешить. Отмыться хорошенько, прежде чем в школу валить. В квартире пусто. У мамы вторая смена, так что я не парюсь с верным порядком действий – умылся, переоделся, разогрел ужин. Просто перехватываю бутербродов, тщательно отскребываю себя в душе, надеваю черные джинсы и свежую футболку, тоже черную. Дверной звонок трещит дурниной. – Эй! – распахиваю дверь. – Полегче нельзя? Сашка с Мишкой, толкая друг друга, вваливаются в мою квартиру. – Привет, бро, – крепко жмет мне руку Миха. Саша хлопает по плечу. – Собрался? – Ага, – ерошу перед зеркалом отросшие волосы, застегиваю замочек на серебряной цепочке с толстыми звеньями, прячу под ворот футболки. – Придумал, чего говорить будешь? – крутит Санек часы на своем запястье. Друг как всегда в рубашечке, застегнутой на все пуговицы, в брюках со стрелками. Педант чертов. – Вообще не думал, – снимаю с крючка кожаную куртку. На улице пока тепло, но неизвестно, в котором часу вернусь, так что лучше озаботиться заранее. – И правильно, – поддерживает меня Мишка. – Че там думать? Расскажет, как есть. Лучше о девочках подумать. Старшеклассницы… Ух…, – лыбится он. – Снимем девочек красивых. Повеселимся. – Так на красивую девочку впечатление сначала надо произвести, – парирует Санек, выталкивая Миху на лестничную клетку. – Вадик начнет мямлить со сцены и все, считай, похерил первую эмоцию, самую важную. – Какой ты зануда, Маслов, – дразнил его Мишка. – Вадим бабам и без слов нравится. – Ты погляди на него. – Я не баба, чтоб о его внешности судить, – Сашка покосился на меня и добавил: – Ну ладно, признаю, наш Кузнецов неотразим. Я хмыкнул, а Мишка заржал. Так с шуточками и дошли до школы, где учились не так уж и давно. У крыльца рассредоточились стайки школьников. Парни дрыщи еще, но с гонором, приблатненные. Девочки все с химическими завивками и густо подведенными черными стрелками на веках. На нашу троицу кидают заинтересованные взгляды. Мишка подмигивает одной из них, и деваха кокетливо хлопает тяжелыми от комковатой туши ресницами. Заходим в школу. При входе дежурят учителя – завуч, руссичка и моя бывшая классуха Наталья Владимировна. Именно она и пригласила меня выступить. Я не отказал, помнил доброе отношение в сложный для меня период. – Воронов, и ты здесь…, – сложила руки на груди завуч. – А как иначе, – залихватски щерится Михаил. – Мои кореша идут, а я нет. Неужели не пустите, Алевтина Борисовна? – Так и быть. Проходи, Воронов, – никогда не могла устоять Алевтина перед Мишкиным обаянием. – Но, смотри, у меня… без глупостей. – Какие глупости, Алевтина Борисовна? Перерос я шалости детские. Армия мужика из меня сделала. Учительницы дружно закатывают глаза, а мы идем прямо по коридору. – Выступление в актовом, танцы потом в спортзале, – догоняет в спины заботливый голос Натальи Владимировны. – Танцы, – срывается пошлый смешок с губ Михаила. Маслов тотчас толкает его в бок. В коридорах попадаются знакомые, такие, как мы, уже закончившие школу. Так всегда на школьных дискотеках, собирается вся молодежь от шестнадцати до двадцати двух. А какие еще у нас тут особо развлечения? Бывший закрытый военный городок. Теперь открыт, но ничего интересного, где можно было бы тусоваться. В актовом зале уже рассаживаются. На первых рядах девятый, десятый, одиннадцатый классы. Дальше учителя, гости. Мои парни остаются, а я прохожу за кулисы. Там суетится музычка, все с той же высокой прической и в классическом сарафане, какие носила и несколько лет назад. Видимо, ей поручили отвечать за организацию мероприятия. – Вадик, – замечает она меня. – Как ты возмужал. Хорошо, что пришел, а то не все согласились. Ну да… я бы тоже не согласился, но все же стою здесь. Нас пять человек. Помимо меня, совсем взрослый парень, уже закончивший физмат, девушка из меда, еще одна девчонка учится в швейном техникуме и чувак с ирокезом на полубритой башке, он музыкант. Когда говорят, мы выходим на сцену. Там для нас расставлены стулья. Я нисколько не волнуюсь, вообще по хрен. Чего сложного немного о себе рассказать и поделиться опытом с выпускниками? В этом и смысл, они сейчас думают, куда им после школы податься. Скольжу взглядом по публике и вдруг торкает, в грудь прям бьет нереально. Девочка на первом ряду. Взгляд не оторвать. Золотистые волосы длиннющие, глаза голубые, даже со своего места вижу их потрясный незабудковый цвет. Личико нежное, фарфоровое. Губки пухлые, едва тронуты блеском. И одета не как все. На первый взгляд, просто – майка с широкими лямками и джинсы. На второй – это ее и выделяет на фоне разряженных в люрекс и короткие юбчонки одноклассниц. Офигеть… Почему раньше ее не видел? Переехала сюда, пока я в армии был? Скорее всего, иначе я бы ее запомнил. Разве возможно не запомнить, не заметить такую? Девочка определенно осознавала свою привлекательность, парни, что сидели за спиной, так и норовили обратить на себя ее внимание. Красавица явно из тех, кто выбирает. Что ж… Надо сделать так, чтобы выбрала меня. ---------- ГЛАВА 6. ВЕРОНИКА ГЛАВА 6. ВЕРОНИКА К дискотеке я подготовилась. Хотелось выделяться, но не выпендриваться. Решение невольно подсказала мама, когда вернулась с родительского собрания. – Вероничка, в вашем классе так душно. Надо бы тебе блузок нашить с коротким рукавом. Точно. Душно. И в спортзале будет душно. Вспомнились дискотеки в моей прежней школе. Лица у многих красные, челки потные. И я выбрала хлопковую топик-майку на широких лямках, выигрышного пудрового цвета. Юбку отложила, заменив на джинсы с вышивкой. Вышивку я сама сделала, подсмотрела в клипе одной иностранной исполнительницы – красную розу со стеблем, получилось оригинально. Волосы оставила распущенными, они моя гордость, зачем прятать. У подъезда меня уже поджидали Наташа с Аллой. Девочки из популярной троицы моего класса. Я все-таки примкнула к ним. Почему нет? – Будем Зою ждать? – утром мы договаривались всем вместе пойти. – Подождем пару минут, – предложила Наташка. – Если не появится, без нее уйдем. Надо же места еще в актовом зале занять. – И зачем только придумали эту встречу? Лучше бы сразу дискач, – поправила Алла длинные золотые серьги-кольца в ушах, красиво гармонирующие с ее светлым каре. – Не терпится с Вороновым пообжиматься? – подколола подругу Рюмина. – Кто такой Воронов? – услышала я незнакомую фамилию. – Ой, не слушай ее, Ника, – закатила глаза Аллочка. – И все же? – было мне любопытно. – Мишка. Он с армии недавно вернулся, – пояснила Наталья. – А наша Аллочка по нему в восьмом классе сохла. – То было давно и неправда, – защищалась Алла. – А вот и Зойка. Зоя была маленькой брюнеткой с очень богатой мимикой лица. Мне даже иногда казалось, что у нее тик, так часто все на ее лице находилось в движении. Но, возможно, это происходило от чрезмерной эмоциональности. Зоя любое высказывание превращала в повод позубоскалить и готова была, как поддержать любой скандал, так и самой раздуть его. Мы зашли в школу, прошли фейс-контроль от дежурных учителей и сначала зашли в кабинет истории. – Девочки, привет! – спрыгнул с парты Добрынин. – А ты чего здесь, Юрец? А не там? – расстегнула Наталья молнию своей ветровки. Я тоже сняла джинсовку и повесила ее на спинку стула. Наша классная разрешила сегодня вечером оставлять верхнюю одежду в кабинете, чтобы избежать воровства в общей раздевалке, что не исключалось при нашествии в школу слишком большого количества посторонних. – Может, тебя, Рюмина, жду? – отвечал Добрынин весело Наташке, но косился в мою сторону. – Смотри, шею не сверни, пока на Скорикову пялишься, – не укрылся от вездесущей Зойки интерес ко мне одноклассника. – А врешь, что меня ждешь, – притворно обиделась Ната. В актовом зале нам удалось занять места на первом ряду. Добрынин уселся на втором, прямо за моей спиной и доставал дурацкими шуточками. Хорошо бы мероприятие не затягивалось, Алла права, потанцевать хочется, к тому же я точно знаю, куда буду поступать, а сегодняшние выступления для тех, кто не определился. Но, с другой стороны, почему бы не послушать? Я первый раз в актовом зале, потому рассматриваю стены, портреты и неожиданно сплетаюсь взглядом с незнакомым парнем. Он сидит на сцене вместе с другими ораторами и смотрит в упор на меня. Точно на меня? Или на Наташку? Рюмина яркая девушка, заметная, красит волосы в цвет вишни, и помада на губах – вызывающая. Но парень все-таки смотрит на меня, откровенно, не скрывая жадного интереса. А я отчего-то волнуюсь. Еще ничего не случилось, но как будто должно. Делаю вид, что не замечаю, сама исподволь рассматриваю. Ему лет двадцать. Крупные черты лица, мощная шея. Кажется, он высок, но сказать наверняка можно будет только, когда он встанет со стула. Темные волосы в художественном беспорядке, длинный рукав черной футболки не скрывает бицепсов. И глаза… Хочется узнать, какого они цвета. Такие пронзительные, впиваются в меня, уже чего-то обещают и ждут взамен. Учительница музыки представляет выступающих. И я узнаю его имя. Вадим Кузнецов. Вадим Кузнецов , – проговариваю мысленно. Мне нравится. Нравится его имя. Его раскованность. Его откровенный интерес. Его голос – низкий и опасный. Я узнаю, что он окончил училище, служил в армии, работает в автомастерской, поступил в институт на заочное отделение. – Вадим, что вы пожелаете нашим выпускникам? – предлагает высказаться ему музычка. И мне нравятся слова, которые он произносит: – Всегда смотреть вперед, прошлым сыт не будешь. Я повторяю эти слова про себя.Всегда смотреть вперед, прошлым сыт не будешь . Как хорошо он сказал. Обязательная программа заканчивается, в открытую дверь зала проникает грохот настраиваемых колонок. Все спешат на дискотеку. – Девочки, вы идите. Я немного задержусь, у Светланы Леонидовны надо кое-что уточнить, – нагло вру, так как мне совсем нечего уточнять у преподавательницы музыки. Но мне надо остаться. Одной. Просто проверить. – Ждем тебя в спортзале. Найдешь нас, – к моей радости, торопятся мои подружки окунуться в водоворот музыки и флирта. Я подошла к стеллажам с кубками и грамотами, принялась рассматривать, ощущая жар между лопатками. В зеркальном стекле отражалось мое лицо. И фигура Вадима. Я не ошиблась, он высок. – Первый медленный танец мой. Договорились? – стоял он так близко, что его теплое дыхание касалось моей шеи. Обернулась. Потерялась на миг в зеленых глазах. Вот такой у них цвет – зеленый. – Посмотрим, – краешком губ улыбнулась ему, уже мечтая об этом первом медленном танце, нашем с ним танце. ---------- ГЛАВА 7. ВАДИМ ГЛАВА 7. ВАДИМ – Молоток, Вадик! Отлично выступил, – хлопает меня по плечу Воронов. Они с Саньком ждут меня у выхода из актового зала. – Да обычно, – пожимаю плечами, гадая, зацепил ли девчонку, жалея, что не спросил имени. Конечно, на дискотеке сейчас отловлю, но все же… лоханулся. От волнения что ли? Не припомню, чтобы волновался когда-либо из-за вопроса понравлюсь или нет девочке. Как-то пофиг было, согласится – отлично, нет – да и скатертью дорога. А тут… возможный отказ реально парит. Сомнения опять же, не красавец ведь я, да и не шибко умный. Правда и козыри имеются, в отличие от большинства моих сверстников, получающих грошовую стипендию, я получаю зарплату. Армани хорошо платит. Могу позволить себе водить девушку в кино, кафе и прочие мелкие радости. – Вадим, а что за девушка, с кем ты разговаривал? – прерывает мои мысленные метания Сашка. Смотрю на Маслова внимательно. Неужто тот случай, когда два друга на одну цыпу западают? – Она моя, Саш. Если что, – необходимо мне застолбить, обозначить свое первенство. – Оу-оу…, – ржет Мишка. – Полегче, парни. Кто первый увидел, того и тапки. – Ладно. Я просто спросил, – расстегивает Александр верхнюю пуговицу на рубашке, будто жарко ему стало, а я объективен, мой друг вполне может впечатлить золотоволосую диву. Когда мы появляемся в спортзале, там уже не только грохочет музыка, но и народ начинает активно плясать, миновав фазу рассредотачивания по стеночкам. Хит «Пепел любви» Алексея Глызина отлично способствует раскрепощению. Многие пляшут и подпевают. Танцы – это не про меня. Я здесь просто ради атмосферы. А вот Миха уже выцепил каких-то девчонок и дрыгается в такт вместе с ними. Саша не танцует, думаю, просто стесняется. Ему махает кто-то из знакомых, и мы разделяемся. Приваливаюсь спиной к спортивному снаряду, выискиваю взглядом свою девочку. Танцует она. В кругу своих подружек. В груди вдруг тепло так стало, какая-то радость безотчетная, как бывает, когда впервые задачку сложную по математике сам решить смог или наступлению весны теплой радуешься. Рыженькая двигается легко, без скованности или зажатости, руками не машет, как та брюнетка, что выделывается рядом с ней. Любуюсь девочкой, хотя ее фигурка то и дело скрывается в толпе, но я все равно вижу ее, не теряю, жду подходящей минуты. Первые аккорды популярного зарубежного медляка узнаю сразу, не мешкая, двигаюсь в нужную сторону, грубо оттесняю парня, очевидно, ее одноклассника. Он не дурак, понимает расклад – на чьей стороне сила, и не лезет. – Привет, Златовласка, – вырастаю перед самой красивой девочкой этой школы. – Вероника, – не прячет она от меня своих голубых глаз, смотрит немного дерзко даже. Имя назвала. Хотела бы отшить, не сказала бы. Внутри звенит предвкушением, странной первобытной дикостью, какую замечал за собой лишь во время усиленных спортивных тренировок. – Мое имя запомнила? – кладу ладони ей на талию. Она обвивает мою шею тонкими ручками и шепчет в самое ухо: – Вадим Кузнецов. Воспользовавшись, прижимаю ее к себе ближе. Вероника не противится, и мы двигаемся в такт мелодии. Молчим. И никакой неловкости при этом. Не хочется перекрикивать музыку. От ее кожи пахнет цветочным мылом, а от волос ягодным шампунем. Мне хочется запустить в эти волосы пальцы, потрогать их, но пока довольствуюсь тем, что их кончики щекочут мне костяшки рук, такие они у нее длинные. Песня заканчивается, отпускать Веронику не хочу. Она сама отстраняется. Удерживаю за хрупкое запястье. – Следующий танец тоже мой, – не спрашиваю, утверждаю. – Речь шла об одном танце. Разве нет, Вадим Кузнецов? – пляшут в голубых глазах заводные чертики. – А я тебя монополизировал, – удерживаю ее взгляд. – И домой провожу. – Посмотрим, – повторяет она то, что сказала в актовом зале. – Так и будет, Вероника, – проявляю наглость. Она закусывает губу, делает шаг ко мне, но что-то там передумывает и убегает к своим подружкам. А я продолжаю смотреть ей вслед, пряча руки в карманах джинсов. И приглашаю ее на все медляки. И увожу из зала спустя час, предупредив своих корешей, чтобы возвращались без меня. – Мне надо из класса куртку забрать, – говорит Вероника, и мне жаль, что у нее с собой куртка, хотел предложить свою. В том кабинете, куда она меня приводит, за учительским столом обнаруживается моя бывшая классуха. – Вадим, Вероника? – отрывается она от каких-то записей. – Вы знакомы? – Это моя будущая жена, Наталья Владимировна, – смущаю Веронику. – Не слушайте его, Наталья Владимировна, – фыркает девушка. – Скорикова, а ты присмотрись, – поддерживает меня учительница, заодно подбрасывая мне информации. Теперь я в курсе фамилии девочки. Вероника пихает меня локтем, а я отнимаю у нее джинсовку и расправляю, чтобы она попала руками в рукава. Наталья Владимировна качает головой, но ей не удается скрыть улыбку. Поздним вечером на улице уже довольно-таки промозгло, черно-серое небо уныло, но это никак не влияет на мое хорошее настроение. По-другому и быть не может, когда рядом со мной такая потрясающая девчонка. – Я в том доме живу, – указывает она на высокую башню новостройку. Близко. Слишком близко. А мне хочется растянуть время, потому спрашиваю: – А до твоего дома есть длинный путь? Вероника смеется, и смех у нее такой нежный, приятный, что я, кажется, влип по-крупному. ---------- ГЛАВА 8. ВЕРОНИКА ГЛАВА 8. ВЕРОНИКА От него приятно пахнет. И он взрослый. Старше меня на три года. Совсем не похож на мальчишек из школы. И я чувствую, что нравлюсь ему. Любая девочка на подсознательном уровне считает такое, такой особый интерес со стороны парня. Вадим собрался провожать меня, и я смеюсь, когда он предлагает идти до моего дома длинной дорогой. – Хорошо, – соглашаюсь легко, мне вообще удивительно легко быть рядом с ним, даже молчать легко, без неловкостей. Мы идем по какой-то дорожке, касаясь друг друга локтями, и это приятно. – Расскажи, чего-нибудь о себе, – просит он. И я рассказываю немного о переезде из Ярославля, о том, что папу пригласили в «АиФ», и о том, как совсем не хотела ехать, потому что выпускной класс и планы поступать в местный вуз. – А теперь? Все еще хочешь вернуться? – Теперь привыкла. Вуз выбрала другой. В Москве. Но скучаю. По подругам. И брату. Пишу им письма. – Почему брат не поехал с вами? – Дима учится в Ярославле. Курсант ракетного училища. Отец решил его не дергать. К тому же у брата там девушка. Они давно встречаются. – А у тебя? – Что у меня? – прекрасно понимаю, о чем спрашивает Вадим, но мне понравились ревнивые нотки в его голосе. – Парень там у тебя был? Ему тоже письма пишешь? – Нет, – могла бы я, конечно, понабивать себе цену, но не стала выдумывать. – Вот и хорошо, – доволен он моим ответом. Ощущаю его взгляд на себе и не противлюсь, когда он берет меня за руку. – Вадим, я видела, ты в школе не один был. Это твои друзья? – пылает моя ладонь при соприкосновении с кожей его руки, а по телу бегут мурашки. – Ага. Миша Воронов и Сашка Маслов. С Михой мы после девятого класса ушли, в одно училище, я на автомеханика, а он на крановщика. Потом в армию тоже вместе, в одну часть попали. А Саша…, он учился хорошо, в институт поступил. Но не откололся от нас, не загордился. Он к нам в часть приезжал, навещал. У Санька, конечно, появились приятели из студентов, но мы по-прежнему втроем дружим, не теряемся. – А в армии тяжело тебе было? – хотелось узнать о Вадиме как можно больше, к тому же разговор помогал отвлечься от слишком острых и незнакомых мне прежде тактильных ощущений. – Постоянно, как на минном поле, – полушутя сказал он. – Ну вот, знаешь, например, зовут двух добровольцев чистить картошку. Ты, думаешь, да ну нафиг, и не вызываешься. В результате, двое идут чистить картошку, а все остальные рыть траншеи. Я вновь смеюсь. Раскованно и легко. У него получается смешить меня, хотя обычно у парней с этим проблемы. – Смешно тебе, да? – делает он вид, что обиделся. – Прости. Но да, смешно, – продолжаю хохотать, а он вдруг наклоняется и поднимает меня, держит за талию, кружит в воздухе. Вокруг совсем никого. Аллея из кленов, земля усыпана кленовыми листьями. Несколько листиков кружат в воздухе, и я вместе с ними. В руках невероятно классного парня. Вадима Кузнецова. – Что ты будешь делать завтра? – ставит он меня на ноги, но не спешит убирать рук с моей талии. – Не знаю, – кокетничаю, хлопая ресницами, они у меня длинные сами по себе и черные, а еще кончиками кверху загибаются, и я в курсе, какой эффект мое хлопанье на мальчиков производит. – Уроки буду, наверное, делать. А ты? – В субботу в автосервисе нет выходного, – удивляет Вадим. – Буду работать. Я немного расстраиваюсь, ведь уже насочиняла себе, что он захочет видеть меня с самого утра, но Вадик предлагает неожиданное. – Ты можешь делать уроки в мастерской. Вместе со мной. Там есть стол. Я буду чинить машины, а ты штудировать учебники. – Много машин? – закусываю губу, сдерживая радостную улыбку, стараясь не выдать своего ликования. Совсем я поплыла. – Много. Государственные станции техобслуживания не справляются с потоком автомобилей, там очереди на месяц вперед и запчасти в дефиците, долго ждать приходится. Сейчас самое время частные мастерские открывать. Мой шеф подсуетился, раньше гараж обычный держал с нужным инвентарем для ремонта, клиентуру наработал, а теперь официальный сервис открыл. У него связи имеются, даже для иномарок детали достать может. Я тоже о своем собственном сервисе мечтаю. И открою обязательно. – Я в тебя верю, Вадим, – сказала не для красного словца, просто он казался таким человеком – основательным, несмотря на свой довольно-таки дерзкий вид. – Так что насчет завтра, Вероника? Придешь? – стояли мы уже у подъезда моего дома, как-то не в силах расстаться. – Приду, – удивлялась собственной смелости, но точно знала, что приду. – Как будем держать связь? – улыбнулся Вадим. – Ракеты сигнальные запускать? – Не надо ракет, – в который уже раз за сегодняшний вечер я рассмеялась. – Папе от редакции домашний телефон обещают поставить. Скоро совсем. А сейчас просто скажи адрес, я приду. *** Стоит мне зайти в квартиру, в прихожей появляется мама. Она у меня прямо сторожевой пес. – Как дискотека? – заходит мама издалека, но меня не провести, однозначно, у окна дежурила. – Поинтереснее, чем в моей прежней школе, – прячу от нее свой шальной взгляд, снимаю обувь и куртку. – Ника, – складывает она руки на груди. Ну вот… началось. – Я выглянула в окно. И увидела тебя с мальчиком. Это твой одноклассник? – Нет. Вадим служил. Недавно вернулся из армии. – Вадим, значит, – идет мама за мной в ванную комнату. – А чем он сейчас занимается? – Работает. В автомастерской. И поступил на заочку, – знаю, как очень-очень важно для моих родителей высшее образование. – Ника, тебе к поступлению в вуз готовиться надо. Все силы…, – дальше я ее не слушаю. – Да, мамочка. Я учусь. И готовлюсь. Не волнуйся, – убегаю в свою комнату, переодеваюсь в пижаму и юркаю в постель. Улыбаюсь, как дурочка. – У меня есть парень, – прижимаю к груди старенького плюшевого медведя, поверенного всех моих тайн. ---------- ГЛАВА 9. ВАДИМ ГЛАВА 9. ВАДИМ Проводив Веронику, не пошел домой сразу, слишком кровь кипела. Эта девочка не на шутку взволновала меня. Сначала-то на красоте ее переклинило конкретно, но она оказалась больше, чем красивая картинка. Встречал девчонок таких – с лица красотка, а стоит рот открыть, и все очарование исчезает. Но не в случае с Вероникой. Твердо решил – моей будет. И пусть только посмеет кто лапы свои к ней протянуть… Моя она. Миху с Саньком нашел в бильярдной. Крохотный подвал жилого дома, где лихой частник втиснул несколько бильярдных столов, барную стойку, ряд кресел и установил вполне лояльный ценник на вход. В основном тут собирались мужики постарше, но Мишку как-то позвал батя, а он уже привел меня и Маслова. – О… Дон Жуан вернулся, – отсалютовал Воронов кием. – Проводил Скорикову? – А ты откуда ее фамилию знаешь? – подозрительно глянул на друга. – Птичка напела, – не спешил каяться он, примериваясь для удара по шарику. – Ему Аллочка сказала, – сдал его Санек. – Аллочка? – наморщил лоб, припоминая, кто это. – Да старая знакомая, – отмахнулся Мишка. – Бегала по малолетству за мной. – А…, – вспомнил и понял, о ком парни говорят. – Блондинка. Каре. – Ага, – стукнул Миша кулаком по кулаку Сани, выигравшего партию. – Они вроде как дружат с твоей Вероникой. Твоей? – Моей, – подтвердил я. – Когда познакомишь нас? – видимо, что-то такое прочел Воронов в моем взгляде, что позволило ему сделать выводы о серьезности моих намерений. И это действительно было так. Вероника не относилась к девушкам из серии однодневок. Она была особенной. – Скоро, – взял кий и разбил пирамиду. Один шар улетел в лузу. – Ну смотри, Вадик, – перестал улыбаться Мишка. – Утянет Вероника тебя в омут, не выберешься потом. – А может, я не хочу выбираться? *** Мы не договаривались с Вероникой на конкретное время, но она сказала, что придет в мастерскую до обеда. И пришла. Не продинамила, чего я все-таки немного опасался. Когда дверь ангара-гаража открылась, и на пороге застыло дивное виденье в клетчатой юбке и в тон ей кепке на рыжих волосах, у меня, наверное, давление подскочило. Высокие сапоги и ученическая сумка придавали ее внешности роскошно-романтического флера. Я подумал, что, пожалуй, мне стоит разузнать, с какого возраста девочкам разрешено вступать в брак. – Милая девушка, вы к нам? – отвлекся Армани от починки дворников на старенькой, но все еще представительной Волге. – К Вадиму, – так и стояла она на пороге, не решаясь пройти внутрь. Я отмер от своей временной амнезии, вызванной ее появлением, снял рабочие перчатки и направился к ней. – Привет, – поцеловал ее в щеку. – Привет, – углядел в голубых глазах радостную искорку, что придало мне дополнительной уверенности в себе. Вероника не просто пришла, она была рада видеть меня. – Армани, познакомься, – развернулся к шефу. – Это Вероника. Она побудет здесь, со мной. – Не вопрос, – понимающе кивнул хозяин мастерской. – Я ухожу скоро, в четыре вернусь, тебя отпущу, – предупредил он. – Идем, Вероник, покажу, куда тебе сесть можно. Она доверчиво вложила свою ладошку в мою руку, и от этой ее доверчивости меня неожиданно затопило нежностью к девочке и страхом, что ненароком могу как-то обидеть. Подобные эмоции были абсолютно новыми, и я не сомневался в их природе. Прав Мишка, увяз я в омуте, быстро так увяз. – Удобно тебе здесь будет? – подвел ее к столу. – Вполне, – кивнула Вероника, отстегивая липучку на сумке. – Сочинение надо писать, – выложила она на стол две тетрадки, пенал и книгу, обернутую в плотную обложку. – И я…, – она немного смутилась. – Бутербродов принесла. Если хотите, – Ника предлагала не только мне, но и Армани, не догадываясь, что тем самым была однозначно одобрена моим шефом. Армани считал, женщина должна быть вежлива и угождать мужчине. – Не откажусь. Спасибо, дочка, – взял он двойной бутерброд с сыром из пластикового контейнера. Я взял второй бутерброд и разделил его на две части, отдавая половину девушке. Армани подкрутил громкость у радиоприемника, ворча на сплошные новости. –Михаил Сергеевич Горбачев не уклонился от вызова времени, встал на путь реформ и перестройки, его энергия привела к раскрепощению инициатив со стороны советских людей, разливу народных движений и общественных формирований, утверждению многопартийности в СССР , – послушали мы диктора прежде, чем в эфире зазвучала музыка. – Не помешает тебе сочинение писать? – съел я свою половину и теперь смотрел, как аккуратно откусывает хлеб Ника. – Нет, я всегда уроки под музыку делаю. И новости не мешают. Папа их постоянно слушает. Мы с Армани вернулись к машинам, и я, выправляя вмятину у практически новой тачки, посматривал на девочку, иногда ловя на себе ее взгляды. Это было так хорошо, что она здесь, будто яркая бабочка залетела в бесцветную комнату и осталась, решив украсить блеклый мир собою. Вскоре мой начальник ушел, оставив нас с Никой вдвоем. – Много написала? – отложил я инструменты. – Черновик написала. Осталось переписать, – повторяя мое движение, отложила она в сторону шариковую ручку. – На твоем пальчике кое-чего не хватает, – присел я на корточки перед Златовлаской и надел на ее безымянный палец строительную гайку. ---------- ГЛАВА 10. ВЕРОНИКА ГЛАВА 10. ВЕРОНИКА – Это самое оригинальное кольцо, какое я когда-либо видела, – растопырила пальцы, рассматривая гайку. Она напоминала абстрактное украшение, и мне невероятно понравился выпад Вадима. – Будешь носить? – выпрямился он и теперь стоял надо мной, такой высокий, спортивный и вообще классный. – Буду, – задрала подбородок, чтобы смотреть ему в лицо. – А кушать будешь? Борщ? – предложил Вадим. – Ты собираешься угостить меня супом? – действительно успела проголодаться и не отказалась бы от горячей еды. – Собираюсь, – кривовато улыбнулся он. – Мама с собой дала. Я попросил, чтобы хватило на две порции. – Значит, был уверен, что я приду? – мысленно поругала себя за то, что такая предсказуемая. – Очень на это надеялся, Ника, – достал Вадим из старенького холодильника контейнер с супом, перелил его в кастрюлю и включил плитку. – Ты машины ремонтируешь, а сам умеешь водить? – отодвинула в сторону тетрадки, освобождая место на столе для тарелок. – Конечно, умею, Вероника, – насмешил его мой вопрос. – Водить еще в училище научили. Права в армии получил. Там и уазик водил, и ремонтами занимался. И сейчас свою машину собираю из трех битых. Покажу тебе. Там немного осталось. Как сделаю, поедешь со мной? – Как сделаешь, так и спросишь, – позволила себе пококетничать. – Хорошо, – кивнул он. – У меня появился стимул сделать, как можно скорее. Вадик выключил плитку и разлил борщ по двум тарелкам. Одну поставил передо мной. – У моего папы тоже есть машина, – подула я на ложку с горячим супом, ловя на себе взгляд Вадима. – Могу посоветовать ему вашу мастерскую. – Боюсь, как бы твой папа не доверил мне не только свою машину, но и тебя, – успела заметить промелькнувшую уязвимость в его зеленых глазах. – Почему ты так думаешь? – не донесла я ложку до рта. – У меня очень хороший папа. – Не сомневаюсь, – усмехнулся Вадик. – Именно поэтому он и станет оберегать свою драгоценную дочку от посягательств такого парня, как я. – И почему ты можешь не понравиться моему папе? – внимательно смотрела на него. – Я простой автомеханик, Вероник, рос без отца, страдал подростковыми заскоками. А твои родители наверняка фильтруют круг дочери, решат, что связалась с хулиганом. – Тебя это беспокоит? Мнение моих родителей? – было важно узнать мне ответ, потому что мой парень не может быть трусом. – Вообще нет, – не подвел он меня. – Я для себя все решил. Со мной будешь. Понадобится, украду тебя. – Какой ты… решительный, – млела от его слов. – Но, знаешь, у тебя все же имеется козырь. – Кроме того, что я неотразим? – пошутил Вадим. – Кроме того, – рассмеялась я. – Ты поступил в институт. Это важно. – Понял. Принял, – чуть сощурился он. – В разговоре с твоими родителями бравировать студенческим билетом. – Точно, – колотилось мое сердце оттого, что Вадик в принципе думает о возможном разговоре с моими родителями. Это ведь означает, что он серьезно настроен в отношении меня? – Ты сказал, рос без отца. Он вас бросил? – Нет. Погиб, – немного помедлив, ответил Вадим и добавил: – В пьяной драке. – Мне жаль, – оценила его честность. – Прости, что спросила. – Ничего страшного, – забрал Вадик у меня пустую тарелку и поставил в мойку. – Иногда жизнь взваливает на нас неподъемный груз и давит на плечи, кажется, раздавит, но потом мы распрямляем плечи и двигаемся дальше. Мне, кстати, в тот период Наталья Владимировна сильно помогла. Я дрался много, вел себя дерзко, учителя ругались, а она поддерживала, понимала, как трудно мне из-за ситуации с отцом, аттестат у меня только благодаря ей без неудов. – Ну вот, я теперь другими глазами на нашу историчку буду смотреть, – в общем-то и без того лояльно относилась к классной руководительнице, но после слов Вадима, она точно стала моей любимой учительницей. – Вероника, ты наелась? – привалился Вадим плечом к дверке холодильника, спрятав руки в карманы спортивных штанов. – Да. Спасибо. Твоя мама приготовила вкусный борщ, – пыталась представить, как выглядит мама Вадима и понравлюсь ли ей. – Вот и хорошо. Пиши сочинение, а я доделаю машину пока, – смотрел он на меня так же, как тогда, в актовом зале, будто присваивал. – А я тебе не мешаю, Вадим? Тебе не скучно со мной? – хотя и чувствовала его интерес, переживала, что слишком маленькая для него, не ровесница. Вдруг решит, не нужна школьница ему? – Иди сюда, – вместо ответа позвал он. Я поколебалась немного, потом встала и подошла к Вадиму, дрожа немного, не зная, что он скажет или сделает. Меня притянули к широкой груди, погладили по распущенным волосам и поцеловали, удерживая за затылок. Горячо так, жадно, и в то же время нежно очень-очень. Я уже целовалась с мальчиками, но такого поцелуя, от которого коленки подгибаются и пульс в ушах стучит, у меня еще не было. Вадик все целовал и целовал, а я… я отвечала, закрыв глаза и отправившись гулять куда-то за облака. – Мне не скучно с тобой, Вероника, – первым отстранился он. – И ты мне не мешаешь. Поняла? Его чисто мужская грубость и наглость ни капельки не смущали меня, скорее, наоборот, привлекали, влекли. – Поняла. Не мешаю. Не скучно, – кружилась моя голова от слишком кипучих эмоций. ---------- ГЛАВА 11. ВЕРОНИКА ГЛАВА 11. ВЕРОНИКА Армани вернулся, как и предупреждал, в шестнадцать часов. – Все, Вадим, отпускаю тебя. Сам до закрытия подежурю. Сегодня еще одну тачку должны пригнать и за Нивой обещали прийти. А вы, милая девушка, – обратился он ко мне. – Захаживайте к нам почаще, а то у нас тут мужчины одни и грубый юмор, с вами же и мы себя вести достойно будем. – Придет-придет, – одним движением стянул Вадим с себя футболку, демонстрируя великолепную атлетику, и надел чистую майку и свитер. Я глазела на него, едва дыша, впервые, пусть и мысленно, но поблагодарив родителей за наш переезд. Не предложили бы папе должность, не согласились бы родители на квартиру в Болшево, и мы с Вадимом могли никогда не встретиться. – До свидания, Армани, – попрощалась я с мужчиной и нацепила на себя кепку. Погода стояла такая, что еще вполне можно обходиться без головного убора, но кепка чрезвычайно шла мне, подходила к моему наряду и делала стильной, потому я ее и надела. Вадик забрал у меня сумку, перекинул через свое плечо, потом взял меня за руку. – Пошли, покажу свою машину? Я кивнула, я могла думать только о своей руке в его, о том, как крепко и ласково он сжимает мою ладонь. Мы подошли к соседнему гаражу-ангару, не такому большому, где находились до этого. Вадим открыл дверь своим ключом, щелкнул выключателем. Я думала, увижу какой-нибудь гибрид-жигуленок, ведь он сказал, что собирает автомобиль из трех битых. Но в гараже стояла иномарка. – Mitsubishi Galant, – назвал Вадик марку. – Перекупщики пригнали из Германии для одного военного. А он разбил сильно, после аварии за руль садиться больше не хочет. Продал Армани на запчасти, а я восстановить взялся. У нее неплохое оснащение и по всем параметрам наш ВАЗ превосходит. – Да ты крут, Вадим Кузнецов, – провела я пальцами по черному боку Mitsubishi. Вадик наблюдал за мной с легкой полуулыбкой, а в его зеленых глазах я разглядела решительность, решительность завоевать меня. – Хочу познакомить тебя со своими друзьями, – приблизился он ко мне и, как я только что осторожно поглаживала его автомобиль, погладил меня по длинным прядкам. Нравились ему мои волосы. – Саша. Миша, – помнила имена, которые он мне называл. – Точно. Сегодня брат Михи играет в футбол. Соревнуются с командой из Щелково. Мы его группа поддержки. – Тогда я тоже буду с вами поддерживать, – мои слова утонули в поцелуе, и я закрыла глаза, подчиняясь такому приятному напору, смакуя свои собственные ощущения. *** На местном стадионе горели прожекторы. Когда мы с Вадимом пришли, команды уже разминались на поле, а зрители сидели на длинных лавках, поставленных в ряды друг за другом на землистом склоне. – Вижу их, – заметил Вадик своих друзей и потянул меня за собой. – А… вот та девочка, которая украла у нас Кузнецова! – подскочил Миша Воронов и полез ко мне обниматься. А мне стало ясно, отчего Аллочка не один год сохнет по нему. Воронов не красавец, но чертовски обаятельный наглец. – Я не крала, – прижалась спиной к груди Вадима, так как он обнял меня за талию. – Это я украл Веронику, – ласковым перышком коснулись меня его слова, его дыхание. – Познакомьтесь, парни. – Саша Маслов, – поднялся и аккуратно пожал мне руку высокий блондин. Он выглядел слегка отстраненным, но, возможно, просто не ожидал видеть меня тут. Поле и трибуны накрыл резкий свисток арбитра, и зрители мгновенно принялись скандировать кричалки. Мишка подхватил и залихватски засвистел. – Садись, Ника, – не выпускал Вадик меня из своих рук, и теперь я была прижата к его боку. Я положила голову ему на плечо, не зная, не спешу ли с выражением своей симпатии, но просто ничего не могла с собой поделать, меня как будто подменили, я всегда крутила мальчишками по своему усмотрению, а тут мне не хотелось крутить, хотелось всегда вот так сидеть в коконе его рук и ощущать прикосновения его губ к своему виску. Вокруг кричали, свистели, на поле бегали футболисты, судья показывал желтые карточки, небо темнело, становилось прохладно, а меня согревали крепкие руки и в голове только одна мысль –мне так хорошо. мне так хорошо. мне так хорошо . Команда брата Воронова проиграла, и Мишка в сердцах пнул лавку, с которой только что поднялся. – Полегче, друг. С нами дама, – попенял ему джентльмен Маслов. – Да… что-то я слишком эмоционален сегодня, – вовсе не раскаивался Миша. – Это все от холода. Зуб на зуб не попадает. Тебе, Кузнецов, повезло, у тебя обогреватель с собой, намекал он на то, что мы с Вадимом провели весь матч в обнимку. – Кто тебе мешает обзавестись своим? – хмыкнул Саша. – Все обогреватели попадаются не той марки, – пошутил Воронов. – А Алла Косячная не нравится тебе? – решила помочь я своей новой подруге. Раз уж Воронов лучший друг Вадима, почему бы не попытаться обратить его внимание на нее. – Ну… она симпатичная, – поскучнел Миша. – Понимаешь, Ника, загадки в ней нет. Все намерения и желания на лице написаны. Мне за девчонкой волочиться нравится, добиваться ее, а с Аллой такое развитие событий не предусматривается. Она уже готовая и в меня влюбленная. – Так и упустишь хорошую девушку в погоне за ветряными мельницами, – подначил его Маслов. – Ай, да ну вас, – отмахнулся Воронов. – Пошли уже. Жрать охота. – Ника, идем в кафе, – предложил Вадик. Я бы хотела пойти с ними и побыть подольше с Вадимом, но спич Михаила о девушках с отсутствием загадки, взволновал меня. Вдруг и Вадик решит, что я слишком легкая добыча? Потому нашла достойный предлог отказаться. – Не могу. Завтра вставать рано. Меня от школы на соревнования областные отправили. Я дома поужинаю и сразу спать лягу. ---------- ГЛАВА 12. ВАДИМ ГЛАВА 12. ВАДИМ – Вадим, ты чего такой смурной сегодня? – интересуется Мишкин отец. У Вороновых небольшой участок с летним щитовым домиком. Целая улица из таких участков, выдаваемых в порядке очереди работникам института машиностроения, где у Михи работал дед по материнской линии. Я вызвался помочь утеплить сарай, в котором чего-то там собирались хранить зимой, и сейчас мы втроем с раннего утра обклеивали внутренние стены сарая пенопластом. – Девчонка его на областные соревнования укатила, – сдал меня с потрохами Мишка. – Вот Кузнецов и бесится, что она там, а он тут. – Вадим, с девушкой встречаешься? – не отстает Григорий Александрович. У друга вся такая семья общительная. – Встречаюсь, – произношу уверенно, хотя отказ Вероники пойти со мной в кафе после футбольного матча, до сих пор заставляет меня нервничать. Вдруг ей стало скучно со мной? – Что за соревнования? – продолжаются расспросы. – По легкой атлетике. От всех школ по два человека отобрали и отправили в Ступино. – Ступино…, – слез батя Воронова со стремянки. – Так недалеко. Я туда стройматериалы частенько вожу. Можем сгонять. Во сколько соревнования начинаются? – В одиннадцать, – пугающе осознаю, как сильно хочу увидеть Веронику. Расстались только вечером, а мне уже хреново без нее. Да и ревность кусает, мало ли, кто подвалит к ней на тех соревнованиях. – К началу не успеем, но и опоздаем несильно, – смотрит старший из нас на часы. – Так как, поедем? – Дядя Гриш, правда, отвезете? – стремительно поднимается мое настроение. – Ну да. Сейчас сбегаю, Людку предупрежу и машину подгоню. А вы пока тут доделывайте, – велит он нам. – Мировой у тебя отец, – прогоняю непрошенные мысли о своем. – Да ладно…, – смеется Миха. – Знаешь, чего он так подорвался ехать? – И чего? Есть подвох? – вроде не заметил я ничего такого. – Повод есть, – закатывает Воронов глаза. – Так мамка его до самого вечера припахивать будет. Сделай то, сделай это, а теперь у бати официальный предлог для увольнительной. – Ясно, – смеюсь находчивости Григория Александровича. – Смотрю, сильно тебя торкнуло, Вадим, – настолько давно и хорошо знал меня Михаил, что ему не составило труда понять, как сильно меня торкнуло. – Основательно, – приладил я очередной пенопластный лист к стене. – Ты заметил, что Саньку она тоже понравилась? – посерьезнел Воронов. Я кивнул. Меня, конечно, не мог не напрягать подобный расклад, но оставалась надежда, что наша дружба не пошатнется из-за девочки, да и Маслов повода пока не давал, чтоб начать ссориться. – Просто, знаешь, Вероника чистенькая такая вся, папа на крутой должности. Саня ее предкам в качестве жениха больше зайдет, чем ты. – Вероника моя, – готов был я к любым трудностям и препятствиям ради этой девушки. – С ее предками разберусь как-нибудь. – Не сомневаюсь, – сдул Мишка челку со лба. – Раз так вперся, женись и ребенка делай, тогда точно твоей будет. – Совет дня от крановщика Михаила Воронова, – кинул в него пенопластом. *** К стадиону в Ступино, где проходили большие межшкольные соревнования, добрались совсем не с критичным опозданием и присоединились к зрителям на полупустой трибуне из семи лавок-рядов. Я никак не мог увидеть Веронику. Тут было слишком много групп старшеклассников, и все прыгали, бегали, метали. Некоторые в футболках и шортах, но большинство все же в спортивных костюмах. Повезло вообще, что погода летная, ни облачка. Стадион разделили на сектора и, как я понял, соревнующиеся менялись местами. – Вадим, так которая из них твоя девчонка? – запасся дядя Гриша армейским биноклем и теперь приставлял его к глазам. А я наконец заметил ее. В грудной клетке радостно стукнуло. Она, оказывается, в зале была, теперь вышла на улицу. Видимо, в крытой части тоже какая-то часть соревнований идет. Вероника сделала два смешных хвостика из своих шикарных волос и выглядела очень мило. Она сильно выделялась на фоне своих сверстниц. Моя девчонка тут самая красивая. Розовый спортивный костюм подчеркивал нежность ее лица. – Вон та, – показал, куда смотреть. – В розовом костюме. – Ишь ты, – одобрительно прокомментировал дядя Гриша. – Золотая рыбка прямо. – Попалась рыбка в сети нашего Вадима, – уже перемигивался Мишка с какой-то старшеклассницей. – Тебе тоже сети пора раскидывать, сын, – посоветовал ему отец. – Пап, мне двадцать всего. Я еще жить хочу, – отшутился Воронов. Группу, за которую выступала Вероника, подвели к сектору метания, и участники один за другим принялись кидать снаряд. Когда подошел черед Ники, я заорал: – Ника! Ника! А Мишка засвистел. На нас стали оборачиваться, но самое главное, обернулась Вероника. Замялась и плохо кинула метательную гранату. Девушка отделилась от своих и направилась в нашу сторону. Я спустился с трибуны. – Прости, отвлек тебя, – балдел я от ее улыбки, что мне адресовалась. – Привет, моя красавица, – обнял ее. – Привет, – потерлась она щекой о мое плечо, посылая по моему телу разряд электричества. – Вероник, я соскучился, потому приехал, – не мог отпустить ее, так и продолжал обнимать, хотя следовало бы отпустить, все-таки тут были сопровождающие из взрослых, а я не хотел создавать неловких ситуаций для своей малышки. Пришлось отпустить. – Мишкин отец нас привез. Обратно с нами поедешь, – вот точно не дам уехать ей на электричке. – Хорошо, – обогрела она меня всего лишь одним словом. ---------- ГЛАВА 13. ВЕРОНИКА ГЛАВА 13. ВЕРОНИКА Меня все-таки отобрали на соревнования. Я утерла нос Скворцовой и нажила себе врагиню в ее лице. Как же… лишила девочку возможности получить еще одну грамоту. Вместе со мной поехал Юрка Добрынин. Подозреваю, Скворцова еще и из-за него хотела попасть в городскую команду. Она по нему вздыхает, это заметно. Но он Таньку вообще не замечает. Я бы тоже не заметила, будь я парнем. Не скажу, что она уродина, но тусклые, сальные волосы и прыщи никого не красят. В электричках читала книжку, взяла с собой, хотя Юрец все время пытался меня отвлечь пустыми разговорами. Он не оставляет попыток подкатить ко мне, только я теперь никого не замечаю. Никого, кроме Вадима. – Девушка, вашей маме зять не нужен? – едва понимаю, что дешевый подкат мне адресован. Это какой-то парень из другой школы, когда мы уже на стадионе в Ступино. – Не нужен, – за меня отвечает Юрка. – Она уже занята. – Добрынин, спасибо, конечно, но я вполне и сама способна справиться с поклонниками. – Скорикова, так я же не просто так твоих поклонников разгоняю. Себе дорогу расчищаю, – не унимался Юрка. – У меня парень есть, – мне так хочется это сказать, что я и говорю. – Парень? – хмурится одноклассник. – В Ярославле остался? – строит догадки. – Или…, подожди-ка… Неужели с Кузнецовым сошлась? Ты с ним на дискотеке танцевала. – Танцевала, – согласилась и выдала себя неконтролируемой улыбкой. – Значит… Кузнецов, – все правильно понял блондин. – Юр, пошли, – не обращаю внимания на его недовольство мною. – Нас зовут в листах участия расписываться. Чем мне нравится Добрынин, так это тем, что одноклассник всегда в хорошем настроении. Вот и сейчас, он догнал меня, уже насвистывая. – Не верю, что у вас всерьез. Ты мне заливаешь, – верил Юрец в свои слова. Но ему пришлось поверить, когда Вадим неожиданно появился на трибунах. У меня чуть сердце не остановилось от одного его голоса. Думала, показалось. Но нет… не показалось. Мой Вадик на трибуне. Вместе с другом своим Мишкой Вороновым. Я швырнула снаряд абы как, потому что тянуло меня не вперед к спортивным достижениям, а назад, там, где трибуны. У меня было немного времени до следующего броска, и я использовала его на то, чтобы побыть с Вадимом. Все-таки правильно поступила, что не пошла в кафе накануне. Вот результат, Вадик здесь, соскучился. После соревнований, где сборная команда нашего города заняла пятое место среди сорока школ области, Мишкин отец отпросил меня у сопровождающего учителя. В раздевалке я переоделась в джинсы, тонкий сиреневый свитер, а спортивный костюм убрала в рюкзак. – Давай, понесу, – забрал рюкзак Вадим. – Дядя Гриша хочет отвезти нас в чебуречную. Говорит, там делают лучшие чебуреки во всей Москве. Ты не против? – Не против, – сказала скупо, хотя в голове выстраивалось гораздо более длинное предложение «Куда угодно, главное, с тобой. Чебуречная, футбол, автомастерская. Куда угодно, только позови ». В машине мы вдвоем сели на заднее сиденье. Мишка чего-то болтал. Его отец смешно ругался на других водителей. А мы с Вадимом держались за руки, мое сердце пело какие-то песенки, кожу покалывало статикой, в голове коктейль из эмоций. – Думала обо мне? – наклонился он ко мне так, чтобы слышала только я. – А ты? – задала встречный вопрос. – Всю ночь, – признался Вадик. – Совсем не спал? – игриво дразню его. – Совсем, – сказал он так серьезно, что поняла вдруг – правду говорит. Я порывисто поцеловала его в щеку, Вадик не дал отстраниться, запрокинул мою голову, и мои губы попали в плен к нему. Когда Вадим отпустил меня, наткнулась на веселый взгляд Мишки. – Сладкая парочка, – хмыкнул он и отвернулся. Чебуречная, куда нас привез Григорий Александрович, была немного неопрятна, и контингент посетителей состоял исключительно из мужчин, отчего я чувствовала себя неловко и жалась к Вадику, что явно ему нравилось, так как его ладонь устроилась на моей талии. Но кушанье в забегаловке оказалось и впрямь достойное, тут Мишкин папа не преувеличил. К тому же в этом месте продавали не только классические чебуреки с мясом, а с разными начинками. Вадим купил мне попробовать с каждой. Я боялась испачкаться жиром, потому отрезала ножом по маленькому кусочку и ела вилкой. Парни смеялись надо мной, жуя, как и положено жевать чебуреки, руками. И никто не испачкался. – Как насчет вечерних шашлыков у нас на участке, молодежь? – предложил старший Воронов. – И Санька зовите. Посидим, песни попоем. – Пап, в прошлый раз, когда ты песни пел, соседи милицию вызвали, – сдал родителя Мишка. – Но идея классная. Я – за. Сладкая парочка, вы как? Вадик посмотрел на меня, я кивнула, уроки все сделаны и, если не поздно вернусь, родители не станут устраивать мне допроса. – Но мне надо появиться дома, показаться родителям после соревнований. – Конечно, покажешься, – поднес Вадик к моему рту кусочек чебурека с сыром, заметив, что с сыром мне понравился больше всего. *** На следующий день первыми двумя уроками в моем классе была контрольная по математике, репетиция к итоговому экзамену. После звонка мы дружно побежали в кабинет истории, чтобы бросить там свои сумки и идти в столовую. – А… вот и Вероника Скорикова, – указала на меня Наталья Владимировна мальчишке-семикласснику. Мальчик держал в руках огромный букет бордовых роз, упакованных в пергаментную упаковку. – Тебе передали, – важно сказал мальчишка, протягивая мне розы на глазах у моих одноклассников. ---------- ГЛАВА 14. ВЕРОНИКА ГЛАВА 14. ВЕРОНИКА – А кто? – спросила мальчика, зная наверняка ответ. Но мне важно было услышать имя.Пусть я не ошибаюсь. Пожалуйста, пусть этот букет будет от него. – Он сказал, передать от Вадима Кузнецова, – рисовался мальчишка перед старшеклассниками, очевидно, гордился тем, что ему поручили важную миссию. – Вероника, поставь в вазу, – достала Наталья Владимировна откуда-то из недр шкафа тяжелый хрусталь. Все смотрели на меня. На меня и цветы. А я отчетливо понимала, что это тот самый момент, который не только я буду вспоминать через много-много лет, но и мои одноклассники будут вспоминать. – Девочки, вы идите в столовую. Я вас догоню, – положила аккуратно цветы на свою парту и взяла у нашей учительницы вазу. – Воды наберу. Натолкнулась на злобный взгляд Скворцовой. Танюшка, конечно, не упустила случая позубоскалить на мой счет. – Лучше бы не о парнях думала, а о коллективе. Если бы я поехала на соревнования, команда набрала больше очков, и мы взяли хотя бы третье место, – не могла успокоиться она, что не ее отобрали на областное первенство. – Но ты не поехала, – бурлила во мне эйфория от поступка Вадима, отчего задираться со Скворцовой не было никакого желания. – Вероник, может, ей волосы повыдергивать? – предложила воинственная Зойка. Самая маленькая в классе, она при этом умудрялась строить даже парней. – Зой, у нее волосы сальные, – лениво протянула Наташка. – Стремно дотрагиваться. Лучше сразу зубы ей выбьем. – Дуры! – надо отдать должное Таньке, она не лебезила перед лидершами, то есть перед нами, и смело вступала в конфронтацию. Дура, конечно, я ее терпеть не могла, но все ж таки не амеба, за одно это – респект зануде. – Девочки, не трогайте ее. Пусть живет, – насмешливо глянула на Татьяну, давая понять заучке, кому она обязана спасением. Я вышла из класса, сжимая в руках вазу, и направилась в уборную. – Подумаешь…, цветы дарит, – догнал меня Добрынин. – Я вот могу тебя в шахматы научить играть. Научить, Скорикова? – Юр, отстань уже, – послала парня беззлобно. – Хочешь, я за тебя лабораторку по химии сделаю? – не отставал он. – Сама справлюсь. Юр, тут женский туалет, – остановились мы возле уборной. – Вали уже, а то в столовой все твои любимые булки разберут. – Хочешь, я и тебе булочку куплю? – все вился он возле меня. – Эклер будешь? – Мне девочки купят. А ты лучше Таню утешь. Она будет счастлива съесть эклер из твоих рук. – С ума сошла, Скорикова? – оскорбился Добрынин. – Я к Скворцовой даже приближаться боюсь. – Почему? – стало мне и вправду любопытно. – От нее потом пахнет, – скривился Юрка. – Меня англичанка с ней на прошлой неделе за одну парту посадила. Думал, сдохну. – Она просто переволновалась, что с ней рядом такой красавчик сидит, – польстила ему. – Вот и вспотела. – Если я красавчик, так что же ты с другим встречаешься? – настырничал одноклассник. – Сердцу не прикажешь, – оставила Юрку в коридоре, скрывшись в девчачьем туалете. Набрала воды в вазу и поспешила обратно в класс. Наталья Владимировна проверяла тетради. На задней парте, подложив локоть под бычью голову, спал толстяк Петров. Остальные ушли. Я не стала вынимать розы из пергамента, просто подняла упаковку вверх, чтобы не намочить водой. – Вероника, оставь на подоконнике, – отвлеклась от тетрадей Владимировна. – Домой пойдешь, заберешь. – Хорошо, – пристроила тяжелый букет так, чтобы он не упал, вынула из сумки кошелек и, пританцовывая, направилась в столовую. Девочки заняли мне место за столиком на четверых, купили булочек и яблочного сока. – Кому монеты отдать? – отодвинула я свободный стул возле Аллочки. – Наташка банкует, – кисло произнесла Зоя. Отдала Рюминой деньги и поинтересовалась: – А что с вами? Мрачные такие сидите. – Молчи, Скорикова, – вздохнула Алла. – Ты мешаешь нам страдать, у тебя слишком счастливый вид. – Буду молчать, – откусила я кусочек от мягкой сдобы. – Только скажите, отчего страдаете? – У тебя есть парень, а у нас нет, – вонзила Зойка острые мелкие зубки в пирожное-орешек. – Мы все такие из себя, но ни с кем не встречаемся. А у Аллочки нашей вообще безответная любовь. – Кстати, Алл, – вспомнила я слова Воронова. – Вчера с Мишкой разговаривала и как бы между делом выспросила о тебе. – И что он сказал? – оживилась подружка. Я пересказала слова Миши, правда, в более мягком варианте, но Алла все равно впала в уныние. – Никогда он в меня не влюбится, – тоскливо глядела она в полупустой стакан с соком. – Влюбится, – уверенно сказала я. – Просто тебе надо перестать бегать за Вороновым и начать появляться перед ним под ручку с другим парнем. Его заденет, что он не такой неотразимый, каким считает себя, и начнет добиваться тебя. – Алл, а ведь Ника дело говорит, – сверкнули азартом большие глаза Зоеньки. – Парни… они такие. То, что в руки плывет, не надо, а то, что убегает, желают заполучить. – Главное, не перестараться только, – подхватила идею и Наталья. – Помаячишь перед Мишкой под ручку с кавалером, он и взбеленится, что влюбленная в него девчонка больше его не любит. Сам начнет за тобой бегать. – Девочки, так с кем мне под ручку перед Вороновым маячить? – все еще сохраняла пессимизм наша блондиночка. – За мной Сашка Кононов из соседнего подъезда бегает. Да вы итак это знаете. Но он же дрыщ самый настоящий. Миха поржет только, если нас вдвоем увидит. – Не… Кононов точно не подходит, – согласилась Рюмина. – К тому же с подобными типчиками опасно связываться. Ты ему ложную надежду дашь, а он потом маньячить за тобой начнет. Надо найти кого-то достойного и, чтоб Мишка его не знал. – А, знаете, девочки, – пришла мне в голову одна идея. – Мой брат в субботу приедет. Он у меня очень крутой. Я его попрошу. И придумаю, как организовать, чтоб Воронов парочку вместе увидел. – Молодец, Ника, – повеселела Зоя. – Поможем сначала Алле личное счастье устроить. Потом ты и для нас кавалеров найдешь. У твоего Вадима наверняка полно знакомых клевых парней. Я подумала про Сашу Маслова. У друга Вадима нет девушки, а вчера, когда Мишкин отец жарил шашлык, заметила, как Саша посматривает на меня, и интуитивно угадывала, Вадику не слишком нравится подобный интерес. А что, если попробовать перенаправить интерес Маслова на Зою или Наташу? – Вероник, – отвлекла меня от размышлений Рюмина. – А что за кольцо у тебя такое креативное? С самого утра спросить хочу. На гайку похоже. ---------- ГЛАВА 15. ВАДИМ ГЛАВА 15. ВАДИМ Мы договорились с Вероникой встретиться в восемнадцать тридцать у ее подъезда. Но прошло уже двадцать минут, а она все не появлялась. Рассердилась на меня за выходку с цветами? Или обиделась, что перед мамой Воронова ее невестой назвал, когда мы у Мишки на садовом участке накануне вечером зависали? Заморачивался я из-за этой девочки конкретно. – Как только ты ее видишь, тебе кровь в голову ударяет, – сказал Миха утром, я ему занес позаимствованную куртку для Вероники. Моя девочка вчера вечером мерзла немного, а на даче Вороновых нашлась теплая одежда. Прав друг, кровь ударяет. И самое главное, я готов париться. Другую бы и ждать не стал, а тут не просто жду. Беспокоюсь, психую. Версии, почему не идет, строю – одну тупее другой. Не выдерживаю, иду в подъезд, поднимаюсь на лифте на нужный этаж и без колебаний жму на дверной звонок. Сердце колотится о грудину, не могу успокоить. До слуха доносятся шаги по ту сторону преграды, отделяющей меня от любимой девушки.Пожалуйста, Ника, скажи, что ты просто долго копаешься и не можешь выбрать, чего тебе надеть . Дверь распахивается, и мой взгляд утыкается в отца Вероники. Я не могу знать наверняка, что отец, но не сомневаюсь. Девочка чем-то неуловимо похожа на него. У ног мужчины трется забавный кот. У него и кличка забавная. Ника говорила мне. Кота Фиником кличут. – Добрый вечер, – начинаю знакомство с будущим тестем, хотя он еще и не в курсе нашего будущего родства. – Я к Веронике. Мы договорились встретиться. – А… Так вот почему дочь искала предлог не идти с Людмилой. Вернее, из-за кого, – посторонился он, пропуская меня в квартиру. – Проходите, молодой человек. Думаю, нам следует познакомиться. Я не против знакомства. Наоборот, даже. И бешеный ритм в груди унимается, Вероника не бросила, не продинамила, просто родители заставили ее куда-то идти. Снимаю обувь, вешаю куртку на крючок и прохожу за отцом девочки вглубь квартиры. Кот бежит за мной. Попутно осматриваюсь. Ремонт свежий, мебель хорошая. У нас с мамой квартира гораздо проще. Мне придется постараться, чтобы обеспечить своей королеве комфорт, к которому она, очевидно, привыкла. Хороший стимул для меня. Мы приходим на кухню. Включено радио. –После принятого закона о печати бурным ростом цветет самиздатовская пресса, – высказывался диктор. – Собственную позицию начали отстаивать и официальные органы печати. Чрезвычайно интересно наблюдать за новым курсом, выстраиваемым редакциями газет «Московские новости», «Комсомольская правда», «Аргументы и факты», «Известия», журнала «Огонек ». Я сел на светлый кожаный диванчик. Отец Ники выключил радио и сел напротив. – Итак, – начал он. – Как давно вы знакомы? – Не слишком давно, – отмечаю, что хозяин дома не представился. – Я – Вадим. – Вадим, значит…, – барабанит он пальцами по кухонному столу. – Мое имя Сергей Андреевич и, как ты, наверное, догадался, я – отец Ники. – Догадался, – киваю, разговор не форсирую. Понимаю, раз пригласили войти, будут допрашивать по полной, сканировать на предмет годности в кавалеры драгоценной доченьки. – Чем ты занимаешься, Вадим? – ожидаемо, спрашивает Сергей Андреевич. – Машины чиню. Работаю официально в автомастерской, – люблю свою работу и горжусь ей, но вспоминаю слова Ники о важности для ее предков учебы, потому добавляю: – И учусь в институте на заочном. В этом году поступил. После армии. – В армии, значит, служил…, – чуть смягчается его суровый взгляд. – Служил. – А дальше какие планы? – интересуется он. – Есть планы на будущее? Мне хочется сдерзить, сказать, что в ближайших планах – женитьба на его дочери, но я все-таки сдерживаюсь, ради Вероники. – Планирую свою мастерскую открыть. Потому и поступил на экономико-управленческий факультет, чтоб по уму все сделать. – Похвально, – одобряет мужчина, но я все равно чувствую, что не слишком нравлюсь ему. Оно и понятно, кому захочется свою кровиночку отдать малознакомому парню хулиганской наружности. – А кто твои родители? – интересуется он дальше. В душе я немного веселюсь, от себя самого, что вообще сижу тут и делюсь подробностями своей биографии с отцом понравившейся мне девушки. Я ведь мог и не заходить в квартиру. Но зашел. И сдаю себя с потрохами, не зная, каков будет вердикт. Но, каким бы он ни был, от Вероники не отступлюсь. Ни за что. Потому, смотрю прямо в глаза ее отцу и говорю о себе все, что он хочет знать. – Мама в поликлинике работает. В регистратуре. Другого родителя у меня нет. Сергей Андреевич вопросительно поднимает бровь. – Погиб, – говорю коротко, интуиция подсказывает, про пьяную драку не упоминать. Пусть, если это и всплывет, то гораздо позже, не сегодня. – Я был школьником, когда это случилось. – Ясно, – не требует подробностей мой дознаватель. – А с Вероникой у вас как? Просто друзья? Или намерения имеешь? – смотрит строго из-под нависших век. Не хочет мне свою дочь отдавать, не хочет мириться с тем, что его девочка выросла. Отцовские чувства и все такое… Сам-то я как себя поведу, когда мою собственную дочку какой-то чужой незнакомец лапать станет? У меня еще дочери нет, а я уже ее гипотетическому парню шею свернуть готов. – Мне мало быть для вашей дочери просто другом, Сергей Андреевич, – говорю, как есть. – Я люблю Веронику. И намерения в отношении нее у меня самые серьезные. – Вот как…, – шумно выдыхает мужчина. В дверном замке проворачивается ключ, и мы оба, не сговариваясь, поднимаемся со своих мест. ---------- ГЛАВА 16. ВЕРОНИКА ГЛАВА 16. ВЕРОНИКА Мне не удалось отвертеться от маминой просьбы, пришлось идти вместе с ней домой к ее коллеге по работе и помогать паковать коробки для переезда. Ладно бы, просто складывать чашки, перематывая каждую подложкой, чтоб не разбились при транспортировке, так женщины еще постоянно отвлекались на какие-то выкройки, нитки мулине и панно из соломки. Рассматривали, обсуждали, теряя драгоценное время. Я ужасно нервничала, что опоздаю на свидание с Вадимом. И опоздала в результате больше, чем на час. Ожидаемо, Вадик ушел. И в свой подъезд я вошла не только уставшей, но и подавленной. – Вероник, не пойму. Чего нос повесила? И вообще… дерганная весь вечер, – в отличие от меня выглядела мама бодро и оживленно. – Пропустила встречу с Вадимом, – буркнула я и съехидничала: – Зато помогла незнакомой мне тете Свете с переездом. – Так те цветы, что ты сегодня из школы принесла, не за участие в соревнованиях, как ты нам с папой напела? – быстро сделала выводы и догадалась моя чересчур прозорливая мама. – Они от Вадика, – не стала больше врать. – Знаешь, Ника, твой папа однажды ждал меня три часа под проливным дождем. – Какой папа молодец, – посеяла мама во мне зерно разочарования, отчего я стала еще угрюмее. Но все мое смятение вмиг улетучилось, стоило зайти в квартиру. Я сразу увидела куртку Вадима. Да и просто интуитивно почувствовала, что он тут. И напряглась немножко. С папой? Именно сегодня случился тот редкий случай, когда и мама, и папа пришли с работы гораздо раньше обычного. В папиной редакции проводили дезинфекцию от насекомых, а маму отпустили помочь тете Свете. И вот… пожалуйста. Мама впрягла меня в благие дела, а Вадик болтает с моим папой. – У Сережи гости? – заметила родительница незнакомую обувь и мужскую кожаную куртку. – Интересно, кто к нам пришел? Папа появился в коридоре вместе с Вадимом. По их лицам я не очень поняла, как прошло знакомство, но гораздо больше меня увлекало то, что мой парень вовсе не заманался меня ждать, а пошел ко мне домой, выяснять, куда я пропала.Не ушел, не ушел, не ушел , – кружилось в голове радостным волнением. Мы с моим механиком вели молчаливый диалог, поедая друг друга нескромными взглядами. Это было выше моих сил, отвести взгляд и не смотреть. И он… только на меня смотрел. – Я так понимаю, это твой друг, Вероника? – вернул вопрос мамы в реальность. Кивнула, не имея сил что-либо сказать, так счастлива была. – Вадим Кузнецов. Рад знакомству, – проявил он вежливость и не стал нести тот льстивый бред, что обычно несут мальчишки в подобных ситуациях, типа, теперь понятно в кого ваша дочь такая красавица. Этим он мне еще больше нравился, тем, что Вадик не позер и не дамский угодник. – Людмила Витальевна, – представилась моя мама. – Предполагаю, мой муж не додумался угостить гостя чаем, – подпустила она легкую шпильку в адрес папы. – Мы вполне неплохо пообщались и без чая, – усмехнулся в усы мой отец. – Все равно, Сережа, это невежливо, – понимала я, мама специально так говорит, ей очень хочется самой расспросить Вадима, узнать о нем не от меня, а от него самого, потому она ищет повод для обстоятельного разговора. А что может быть лучше посиделок на кухне за чашечкой чая? Испытываю огромное желание сбежать с Вадиком на улицу. Остаться только вдвоем, а не проводить вечер в компании моих родителей. Наверное, он тоже не горел желанием подвергаться повторному допросу, потому спас наше положение. – Мы с Вероникой в кино хотели сходить, – придумал он нам способ для побега. – Еще успеваем на сеанс. – Нам пора, – обрадовалась я предлогу улизнуть. – Вероника, а ты уроки сделала? – включился у мамы режим родительского контроля. – Почему-то, когда ты отправляла меня к тете Свете, то про уроки не спрашивала, – не удержалась я от иронии. Мама закатила глаза. Папа промолчал. Но важно, прямых запретов оставаться дома не прозвучало. Уже в подъезде Вадик прижал меня к стенке и жадно, горячо поцеловал. – Весь день об этом мечтал, – вновь поцеловал, потом взял за руку и повел к лестнице. – Прости, что опоздала. Я думала, ты не станешь столько ждать. А ты вот… С папой моим познакомился. О чем вы разговаривали? – Присматривались друг к другу, – не стал делиться он подробностями. Вадим переступал по ступеням, подстраиваясь под мой шаг. Мне нравилось, что он такой… заботливый обо мне. – Спасибо за цветы. Очень красивые, – до сих пор сладко сжималось под ребрами от того ощущения, что я испытала от его подарка. – Ты здорово придумал, передать розы через мальчишку. – Это ты красивая, Ника, – остановился он, обернулся, и теперь я стояла на ступеньку выше. – Никакие цветы с тобой не сравнятся, – поднял Вадик меня за талию и перенес через зазор между этажными площадками. Он не спешил поставить меня, и мы несколько секунд просто смотрели на свои отражения в глазах друг друга. – Вадик, а ты стал бы ждать меня три часа под проливным дождем? – почему-то сел мой голос. – Неужели сомневаешься? – глядел он так остро, так пронзительно, что я вдруг осознала, этот парень на многое готов ради меня, не только под дождем три часа мокнуть. – Мы ведь совсем мало знакомы, – нашла достойный аргумент для сомнений. – Вероник, иногда нескольких минут достаточно, чтобы для себя все понять, – вновь взял он меня за руку. – Значит, ты все за несколько минут понял? – вырвалось из меня заложенное в любой женщине кокетство. – Я – да. А ты, Вероника? ---------- ГЛАВА 17. ВАДИМ ГЛАВА 17. ВАДИМ – Не так скоро, Вадим Кузнецов, – как истинная девочка, знающая себе цену, не призналась Вероника в своих чувствах ко мне. – Буду ждать твоего признания, золотая рыбка, – поцеловал ее в нос. – Мы правда в кино пойдем? – спросила она. – Не будем обманывать твоих родителей, – действительно не хотелось мне начинать диалог с ее родственниками с недоверия. – Пойдем. – А на какой фильм? – сама взяла она меня под руку. – Крепкий орешек. С Брюс Уиллисом. Вторая часть. Он давно идет. Сначала все ломились, но теперь все посмотрели, и очередей в кассе не должно быть, тем более в понедельник вечером. – Только не говори, что ты еще этого фильма не видел, – рассмеялась моя рыбка. – Видел, конечно, – признался я. – Кассету в прокате брал. Но кинозал – это ведь другие ощущения. А что насчет тебя? Тоже смотрела? – Как и ты, на видеомагнитофоне. Но не прочь посмотреть еще, кинозал – это ведь другие ощущения, – вернула она мне мою фразу. В нашем поселке городского типа вся официальная культурная и общественная жизнь сосредоточена в гарнизонном доме офицеров. Здесь тебе и библиотека, и загс, и кинозал, и мировой судья, и спортивные секции, да вообще, все, что хочешь. Кассы находились в другом помещении, отдельном низком здании, рассчитанном на большие очереди. Сегодня очередей не было, и я без ожиданий купил билеты на последний сеанс. Правда, как ни странно, мест свободных оставалось мало. Фильм начинался через несколько минут. – Гардероб уже закрыт, – сообщила вахтерша. – Куртки с собой в зал берите. Мы едва успели сесть до выключения света. Я огляделся. Публика, по большей части, студенчество. Не парятся, что рано утром в вуз мотылять, в электричке поспят. – Знаешь, кто придумал перед началом представлений свет в зале вырубать? – зашептала Вероника, когда на несколько мгновений до включения экрана, погас свет. – Нет, солнышко, не знаю. – Станиславский, – просветила она меня. – Раньше зрители специально позже в театр приходили, когда уже спектакль начинался, чтобы перед другими покрасоваться, мешали актерам, отвлекали публику. Вот Станиславский и придумал, как заставить всех спешить на свои места. – Умная ты у меня девочка, – забрал куртку Вероники, обнял девушку, притягивая ее к себе. Она устроила голову на моем плече, и все кино я только и думал о том, что держу в своих руках самую клевую девчонку в мире. Не знаю, о чем думала Ника, может, полностью сосредоточилась на сюжете «Орешка», но отлепляться от меня она не торопилась, и ее теплое дыхание щекотало мне подбородок. Никогда не любил всякую там ваниль и розовые сердечки, но вот с Никой готов был целую вечность вот так провести – вместе, в обнимку, всегда. – Как тебе фильм? – спросил, когда на экране побежали титры, которые невозможно было прочесть, настолько стремительно исчезали надписи. – Вадик, мне не фильм понравился. А то, что я с тобой его смотрела, – все ж таки получил я сегодня от нее признание и, наплевав на зажегшийся свет, наклонился к ее лицу, поцеловал. На улице совсем стемнело и накрапывал мелкий дождик, отчего волосы Вероники начали заворачиваться колечками. – Вадим, можно тебя кое о чем попросить? – немного заискивающе поглядела на меня девочка. – Проси, – не стал говорить ей, что готов выполнить абсолютно любую просьбу, что бы она ни попросила. – Помнишь, я говорила, моя подруга Алла Косячная влюблена в твоего друга Мишку Воронова. – Ну…, это не секрет, – застегнул я молнию на ее куртке, беспокоясь, как бы не простыла. – Алла и раньше за ним бегала, пока Миха в армию не ушел. И письма ему в часть писала. Да он ее всерьез не воспринимает. – А надо, чтобы воспринимал, – смешно, по-детски выразилась Вероника. – Ну… может, со временем он разглядит твою подругу, – не мог я утверждать за Мишку наверняка, но не мог и исключать подобного поворота. – Она зачахнет, пока Воронов ее разглядит, – кипятилась Ника, и мне нравилась такая ее преданность подружке. Знавал я девчонок, которые на людях изображали из себя заклятых подружек, но за спиной поливали друг друга грязью. Моя рыбка к их числу не относилась. Пошутил: – Предлагаешь запереть их в одной комнате и оставить там на недельку? – Нет, – помотала головой Вероника. – Это слишком кардинально и может плохо закончиться. Воронов склонит Аллу к сожительству, а как ту комнату отопрут, он ее бросит, – придумала она вполне себе такой реалистичный сценарий. – Я неправильно выразилась, а ты меня неправильно понял. – Тогда объясни, чтобы я понял, – подошли мы уже к ее дому и теперь стояли у подъезда. – Мы с девочками придумали план. Алла сделает вид, что больше не любит Михаила. Это заденет его. Но, чтобы закрепить успех, Аллочка появится перед Мишкой с кавалером, будто любовь у них и все-такое прям серьезное. Тогда Воронов точно приревнует и отобьет Аллу у парня, который будет играть роль возлюбленного. – Уже и парня нашли? – оставалось мне лишь поражаться, какие девочки умеют плести интриги против мужчин. – Да. Им будет мой брат. Дима в субботу приедет. Миша его не знает, потому не сможет ничего проверить. И нам нужна твоя помощь, – подобралась она к моей роли в деле установки капкана на Мишаню. – Помоги организовать встречу. Собрать нас всех в одном месте. Чтобы все естественно получилось. – Хорошо, Вероника, – было мне интересно посмотреть, поведется ли Мишка на девчачье коварство. – Хорошо? Правда поможешь? И не проболтаешься другу? – требовала с меня клятвы моя будущая жена. – Ты же мне доверилась. Не переживай. Не скажу я ему ничего. И в субботу соберемся все вместе. *** Мы действительно собрались. Только все не по плану пошло. Настолько, что потом я с Михой и Сашкой часа два как ненормальные хохотали. Девочки обиделись, конечно, но что поделать, раз в их заговор непредвиденное обстоятельство вмешалось. ---------- ГЛАВА 18. ВЕРОНИКА ГЛАВА 18. ВЕРОНИКА Всю неделю мама приставала с расспросами о Вадиме и пыталась контролировать выполнение мною уроков и подготовки к поступлению в вуз. – Мамочка, я хожу к репетитору. Дополнительно занимаюсь. Учусь хорошо. Что тебе еще надо? – окрыленная своей любовью, я действительно все успевала. – Ника, просто этот мальчик старше тебя. Он может задурить тебе голову, может отвлекать от учебы, – напрасно беспокоилась она. – Мам, Вадик работает целый день. Мы встречаемся вечерами, и к тому времени, как он заходит за мной, я уже все переделываю. Возвращаюсь не поздно, сплю нужное для здоровья количество часов. Питаюсь нормально. Ну что ты так переживаешь? Разве Вадим тебе не понравился? – Дочка, твой Вадим так смотрит на тебя, что он просто не может мне не нравится. Да и папа говорит, молодой человек не плох. Но у вас такой возраст, что можно наделать глупостей. – Мам, говори прямо, ты про детей? – Ника, пообещай, что вы не будете ничем таким заниматься, пока вы оба твердо не встанете на ноги, – никак не успокаивалась она. Интересно, что значит «пока не встанете твердо на ноги»? Если уж на то пошло, Вадим уже сейчас неплохо так стоит на ногах, зарабатывает хорошо. Вслух я этого говорить не стала, иначе могла получить очередную порцию нравоучений и усиленный контроль за моей нравственностью. – Мы ничем таким не занимаемся, – не врала я, умалчивала лишь о страстных поцелуях, туманящих сознание и вызывающих неясное томление. Вадим часто меня целовал, и мне нравились его смелые и умелые поцелуи. Да что там нравились… они кружили голову, ворожили сердце, заставляли мечтать. – Хорошо, Вероника. Я тебе верю, – ненадолго отцеплялась от меня мама. – Но взываю к твоему благоразумию. Я с нетерпением ждала приезда брата. Не только по той причине, какую мы придумали с девочками. Я надеялась на то, что мама хотя бы на время переключится на Димку, и вся родительская любовь достанется ему, а меня оставят в покое. Когда Вадим пообещал помочь «случайно» столкнуть Мишку с Аллочкой и ее якобы кавалером, я позвонила из телефон-автомата в казарму, где жили курсанты военного училища. Диму подозвали к телефону, и я занялась вербовкой. Мне надо было заручиться его поддержкой, а то брат мог и отказаться. Он у нас такой – со своим мнением. – Ты чего, сестренка? – удивился Димка моему звонку. – Все нормально у вас там? – послышалось беспокойство в его голосе. Оно и понятно, я первый раз сама позвонила. Обычно мы обменивались короткими письмами и узнавали новости друг о друге от родителей. Папа мог звонить ему со служебного телефона, а мама для этой цели спускалась к соседке с пятого этажа, с которой успела подружиться. У соседки имелся стационарный аппарат. У нас он тоже имелся, но выделить номер и подключить к телефонному кабелю должны были со дня на день. – Все нормально, – поспешила успокоить брата. – Дим, мне твоя помощь нужна. Вернее, не мне, а моей подруге, – вкратце обрисовала ему суть маленькой любовной аферы. – Ну… не знаю, – был брат не тем человеком, кто мгновенно ввязывается в чужие хотелки. – Как я это Катюше преподнесу? Я закатила глаза, хотя брат и не мог этого видеть. Дима очень видный парень, красавец даже. А как в военное училище поступил, вообще – возмужал, окреп. Девчонки на него заглядываются, но он верен одной-единственной, однолюбом оказался. – Так ты не говори ничего, Дим, – вновь закатываю глаза. – Как твоя Катя узнает? К тому же все ведь понарошку. Ты просто придешь с моей подругой на мероприятие, поизображаешь из себя ее парня. И все. Потом уедешь обратно к своей Кате. – Ник, мне не очень нравится ваша затея. Пусть и понарошку, но я все равно как будто любимую девушку предаю. – Дима, еще ничего не произошло, а ты уже предал. Ну какое это предательство? Розыгрыш детский. Зато поможешь хорошей девушке счастье личное устроить, – уговариваю его. – Ты же в школе в спектакле играл. Вот и представь, будто опять играешь. – А что, другой кандидатуры нет? – начал сдаваться братец. – Ты – идеальный вариант. Красив, широкоплеч, умен, – льщу ему. – Ладно, – решился он. Брат приезжал на поезде рано утром, папа отправился встречать его, а я блаженствовала в кровати, благодарила неведомого мне человека, кто отменил уроки по субботам для старшеклассников. Нам накинули по дополнительному уроку в течение недели, зато не надо было идти в школу в субботу. Как я и ожидала, мама квохтала над Димкой и не поджидала меня в недрах квартиры с разговорами о Вадиме и учебе. В четыре часа я утащила брата на улицу и повела знакомить с подругами. Наш штаб располагался в квартире Рюминой. Наташка открыла нам дверь и уставилась на Диму. – Скорикова, ты не говорила, что твой брат настолько хорош, – не страдала подруга скромностью. – Девушка, я занят, если что, – поспешил обозначить свой статус Димка. – И боится флирта, – хохотнула Ната. Аллочка с Зоей тоже не остались равнодушны к привлекательному облику Димки, а Алла даже принялась смущаться, как будто они и правда были парочкой. – Косячная, вот так и веди себя, когда Мишка вас увидит, – велела ей командирша Рюмина. – Как так? – не догоняла Алла. – Смущенно и влюбленно, – пояснила Натка и кокетливо стрельнула глазками в Диму. – А вы, молодой человек, должны достоверно сыграть заинтересованность в Аллочке, смотреть на нее зачарованно, за руку держать, обнимать за плечики, ласковыми словечками называть. Я заметила испуг, промелькнувший в глазах брата, и поспешила вмешаться, чтоб он не слился в последнюю минуту. – Дим, просто представь на месте Аллы свою Катю, – предложила ему. – Пару часов всего продержаться. Этого времени будет достаточно, чтобы Воронов поверил в спектакль, озверел и устроил разборки. – Вероника, ты что, предлагаешь мне еще и подраться? – прищурился Дима. – Нет же. Драки мы не допустим, – пообещала ему. Но драка все же случилась. И затеял ее вовсе не Мишка. Мы пошли в бильярдную, где зависали Вадим с Сашей и Мишкой. И поначалу все шло прекрасно. Я привела туда свою компанию, Димка вполне достоверно изображал влюбленного. Аллочка краснела и бледнела, возможно, не только из-за присутствия Воронова, все-таки мой Дима и правда хорош. Миха поглядывал в их сторону заинтересованно, недовольно и поджимал губы. Все шло по плану. До тех пор, пока в бильярдную не заявилась… Катя. Как позже выяснилось, девушка испугалась оставлять Димочку без присмотра и села на другой поезд. Адрес она знала от самого Димы, а то, что он с сестрой в бильярдной, оказывается, выдала наша мамочка. Мой до невозможности правильный старший братец зачем-то сообщил ей, куда мы идем. Катерина возникла в бильярдной в ту минуту, когда ее возлюбленный держал Аллочку за руку и что-то нашептывал ей на ушко. Я настолько не ожидала увидеть в этом месте девушку брата, что от потрясения и неверия, что именно она здесь, не успела купировать нападение. Катя, выкрикивая ругательства, кинулась на Аллу, дернула ее за волосы. Все девочки начали кричать разом и включаться в потасовку. Мальчишки пытались всех разнять. – Катюша, ты все не так поняла, – как в сцене из какого-нибудь романа, принялся оправдываться Димка. – Не так поняла! – ярилась девушка. – Стоило на пару дней тебя отпустить, а ты во все тяжкие пустился! – продолжала Катя лупить Аллу. Девчонок разнимали всем миром, в конечном итоге Дима увел свою фурию, а наши парни принялись дико хохотать. Мишка угорал больше всех, отчего бедная Аллка совсем сникла. Признаться, мне тоже было немного смешно, но из солидарности с подругой, я ушла вместе с ней, и потом мы втроем ее утешали, до тех пор, пока Зойка не выдержала и прыснула. В общем Алла и на нас разобиделась, так как мы хохотали, словно ненормальные. Ну невозможно было остановиться. Выплеск адреналина, наверное. ---------- ГЛАВА 19. ВЕРОНИКА ГЛАВА 19. ВЕРОНИКА Дима уехал в воскресенье вечером. Вместе со своей девушкой. Они помирились, но Катерина бросала в мою сторону недовольные взгляды. Меня явно записали в неблагонадежные и впредь вряд ли будут доверять драгоценного Димочку. Ну и пусть. Сдалась мне эта Катька… Во вторник папа попросил меня отпроситься с последних двух уроков, должны были прийти устанавливать телефон. Сам он со своей важной работой остаться дома не мог, а мама уже отпрашивалась совсем недавно и не могла сделать этого вновь, чтобы не попасть в немилость к своему руководству. А мне только в радость, ушла с физики и английского. Мастер пришел много позже назначенного времени, так что зря я отпрашивалась, но тут уж ничего не поделаешь. Мужчина протянул кабель, воткнул его в новенький аппарат с кнопками, мама купила такой, не привычный с дисками, а кнопочный. – Все. Можете пользоваться, – сделал мастер контрольный звонок на телефонную станцию и оставил мне договор, заранее подписанный моим папой. Теперь там стояло две подписи, там же я нашла наш номер телефона. Закрыв дверь за работником связи, я достала из своей сумки листочек, на который Вадик записал мне номер мастерской, и сразу позвонила. – Автомастерская, – буркнули в трубку. Узнала голос Гарика, еще одного механика, помимо Вадима, работавшего на Армани. Вероятно, его имя – Игорь, но все звали его Гариком. Неразговорчивый тип. Я ему не слишком нравилась. По-моему, так он всех женщин ненавидел. – Гарик, это Вероника, – понадеялась, что он все-таки не станет швырять трубку и позовет моего парня. – А Вадим на месте? – Нету его, – опять недоброе бурчание. – А где же он? Разве Вадик не работает сегодня? Или за запчастями уехал? – расстроилась, так хотела удивить его тем, что позвонила. – В милиции он, – неожиданно выдал парень. – В милиции? – охнула испуганно. – Гарик, что случилось? Расскажи, пожалуйста. Я же с ума от беспокойства сойду. – Армани избили. На почве национальной распри, – не стал класть он трубку, и я слушала, затаив дыхание, дрожа от волнения. – Армани наш в реанимации сейчас. Вадик нашел тех отморозков и затеял драку, кто-то милицию вызвал. Вот и забрали. – Гарик, а Вадим не пострадал? Его не покалечили? – бушевал внутри меня шторм, он сбивал с ног и заставлял сердце колотиться слишком быстро. – Это он покалечил, одного из напавших на Армани в больницу увезли. У Вадима теперь проблемы будут. – Но как же так? Он ведь защитил, – обуял меня страх, что Вадика могут посадить в тюрьму. – В милиции должны разобраться. – Я был в отделении. Мне сказали, он самосуд учинил, мол, не должен был нападать, а должен был сообщить в милицию о том, где эти падлы скрываются. – Пока он сообщал бы, гады попросту сбежали бы, – возмущала меня такая несправедливость. – Я тоже так сказал. Мне намекнули не лезть в чужую работу. – Гарик, где он? Скажи адрес отделения, – потребовала, намереваясь бежать немедленно к нему. Я никак не могла оставить Вадика в такой ситуации и просто сидеть ждать не пойми чего. – Запиши. Там мама его сейчас. Я в поликлинику зашел, предупредил женщину. Рейтинг Гарика в моих глазах значительно повысился. Выходит, не такой он равнодушный, каким казался. Торопливо записала адрес и выслушала указания, как дойти. На самом деле, не слишком далеко. За десять-пятнадцать минут добегу. Путаясь в рукавах, надела куртку, кое-как влезла в кроссовки, чертыхаясь из-за заломившегося задника, поправляла уже на ходу. В том районе, где располагалось отделение милиции, я еще не бывала, потому не сразу вышла к нужному кирпичному зданию, окруженному мохнатыми голубыми елями. Внутри справа от входа располагалось окно-арка, за которым сидел дежурный в милицейской форме. Окно почему-то было решетчатым. Наверное, сюда приходят разные неприятные личности и лезут к дежурному, потому так и сделали, хотя я не была в этом уверена. – Родственница? – на мои расспросы уточнил милиционер. – Нет, подруга, – сглупила я. Надо было соврать, так как ко мне сразу потеряли интерес. – Только родственников пускаем, – обрубил этот сухарь. Я подумала и соврала: – Беременная подруга. Мне волноваться нельзя. А вы заставляете. – Ну… раз беременная, иди, – сработала моя уловка. Я пошла по коридору к кабинету, на который мне указали. У его дверей на одном из трех обшарпанных стульев уже сидела темноволосая женщина. Она обхватила руками свои плечи и слегка раскачивалась. Я села рядом. – Вы – мама Вадима Кузнецова? – интуитивно догадывалась, кого вижу. – Да, – повернула она голову, чтобы посмотреть на меня. В ее глазах отразилось понимание. – Вероника? Я кивнула. – Вадим много говорил о тебе, – едва улыбнулась женщина. – Собирался нас познакомить. А мы вот с тобой при таких обстоятельствах свиделись, Вероника. Меня, кстати, Светлана Ильинична зовут. – Светлана Ильинична, что с Вадимом будет? Вы уже говорили с кем-нибудь? – от напряжения у меня вспотели ладони, и я совсем некультурно вытерла их о рваные домашние джинсы, которые не стала переодевать. Мама Вадика могла подумать, что я какая-нибудь гопница, но сейчас гораздо важнее было иное, нежели мнение обо мне моей потенциальной свекрови. – Говорила. Со следователем. Мне сказали, что разрешат увидеться, просто надо подождать. Он избил двух людей, Ника. У одного серьезные травмы. Такое дело могут довести до суда. – Но он же поквитался с обидчиками Армани. Разве не учтут эту важную деталь? – Следователь сказал, такие подробности могут смягчить присяжных. И многое будет зависеть от пострадавшей стороны, характера травм. Если напишут заявление, то Вадиму придется туго. ---------- ГЛАВА 20. ВАДИМ ГЛАВА 20. ВАДИМ Следак уверен, Армани избили на почве межнациональных конфликтов, набиравших обороты с прошлого года. Я в этом сомневаюсь, но помалкиваю. Пусть в милиции думают так, как думают. Армани кое-что отдал мне на сохранение не так давно. Боялся, у него найдут и отберут. Скорее всего, двоих отморозков наняли как раз для цели припугнуть моего начальника и забрать эту вещь. – Молись парень, чтобы избитый тобой не скончался в больнице, – сказал мент, запихивая меня в изолятор. – А если Армани скончается? – парировал я, стирая рукавом куртки кровь с губы, мне тоже в драке досталось, да я не чувствовал синяков, адреналин еще бурлил в крови. – За него ответят напавшие. А ты свой ответ держи, – посоветовал мне лейтенант. Я переживал за шефа и не жалел о том, что сделал. На себя было плевать. Я жив, а он борется за жизнь. У Армани не самое здоровое сердце. Выдержит ли? К беспокойству за своего старшего друга примешивалась тревога за мать. Переживать ведь начнет, как услышит, что сына замели. А Вероничка? Улыбнулся грустно, треснувшей губе сразу стало больно. Захочет ли девочка теперь вообще видеть меня? Она хорошая такая. Захочет ли иметь со мной дело после того, как узнает, что избил кого-то жестоко? А ждать станет, если в тюрьму посадят? Мент правильно сказал, молиться надо, чтобы гад не скончался. Подохнет, мне точно срок пришьют. Отмазать меня некому. Вероника ждать, конечно, не будет. Не обольщаюсь на этот счет. Да и родители ее быстро дочку кому-нибудь пристроят, лишь бы со мной не связывалась.Девочка моя … Сказать бы, как люблю сильно, как понимаю без слов, как слышу даже, когда молчит. – За че тебя сюда? – подсел ко мне на лавку приблатненный фраерок с опухшей рожей после пьянки. – За драку, – удовлетворил его любопытство без подробностей. – А ты тут по какому поводу? – не особо было интересно, но беседа с ним отвлекает от депрессивных мыслей. – А я ни в чем не виноват, – гордо выдал фраер и тонко рассмеялся, указав мне еще на одного нашего соседа. – Знаешь, за че того мужика взяли? – Нет, – глядели мы оба на дьдьку, методично бьющего затылком по стене. – Украл альбом с юбилейными монетами, – просветил меня мой новый знакомый. – Принес монеты те в банк. Хотел на рублики обменять. А в том банке жертва его ограбления работает. Задержали сразу. Приколись? – Да. Нелепо вышло, – стало мне даже жаль незадачливого грабителя. Через какое-то время уже знакомый лейтенант прокрутил ключом в замке решетчатой двери. – Кузнецов. Мать твоя пришла. Можешь увидеться, – пропустил он меня на выход и сопроводил в небольшое помещение, где, как оказалось, ждала не только мама. – Вадим, – кинулись ко мне обе женщины. – Вижу, вы познакомились, – обнял маму сначала, затем Веронику. – Вадик, – тяжело опустилась мама на железный стул. – Следователь сказал, все зависит от того, напишет ли пострадавшая сторона заявление. Вообще я сомневался в том, что те гады кинутся заявление писать и трепаться об истинной причине нападения на Армани, но у них могли иметься родственники, которые дадут делу ход. Сложно все, они хозяина автомастерской избили, я – отомстил. Непонятно, как в таком деле судья рассудит. Да и будет ли суд… Вероника держала меня за руку и не отпускала, это придавало мне сил, уверенности. Девочка не испугалась, пришла. Я прижал ее спиной к своей груди, поцеловал в макушку, ощутил, как она напряжена. – Не переживай. Все обойдется, – поправил ее волосы и поцеловал уже в висок. Вероника вдруг отстранилась. Но лишь на миг. Стремительно прильнула ко мне. – Но может и не обойдется, Вадик, – заговорила торопливо. – И я знаю, что делать. Я попрошу папу помочь. У него связи. Сейчас же побегу домой и позвоню ему, пусть он займется этим немедленно. – Златовласка, давай, не будем вмешивать Сергея Андреевича. – Почему же, Вадим? – вмешалась мама. – Если отец Вероники имеет такую возможность… – Я пойду, – вновь отстранилась от меня Ника, на этот раз решительно. – Поговорю с папой. Она и правда ушла, оставив после себя легкий шлейф легких духов. – Какая замечательная девушка, – одобрила мой выбор мама. – Замечательная, – согласился с ней. А ночью меня отпустили. Просто открыли дверь изолятора, назвали мою фамилию и сказали топать на все четыре стороны. Несмотря на поздний час, у здания с широкой вывеской «Милиция» меня ожидали Миха с Саньком. – Ну, Кузнец, обидел ты нас, – ткнул мне по ребрам Воронов. – Сам в драку ввязался, нас не позвал. – Правда, Вадим, – поддержал его Маслов. – Надо было тебе сказать нам. – Ты бы точно принялся отговаривать, – увидел я, как из припаркованного у ворот автомобиля выбирается Вероника, а с водительского места дверцу открывает ее отец. Девушка почти побежала ко мне навстречу, но, видимо, постеснялась присутствия родителя и сбавила шаг. – Мы с ними приехали, – успел ввернуть Мишка до того, как я подхватил свою девчонку и покружил. Я ее отца не стеснялся и не имел намерений скрывать своих чувств. – Спасибо, Сергей Андреевич, – пожал руку мужчине. – Смотри, Вадим. Это первый и единственный раз, когда я впрягся в твое спасение, – разъяснил мне диспозицию будущий тесть. – Ты поступил необдуманно, но дело твое правое, заступился за хорошего человека. Молодец. Но, учти, еще чего-нибудь подобное учудишь, и я дочери запрещу с тобой видеться. – Понял, – глаз не сводил со свей девчонки. Боялся, что бросит меня, а она вот как поступила, отца уговорила помочь мне. *** На следующий день я забрал Веронику из школы. – Пойдем, погуляем? – взял ее за руку. – На речке посидим. Я костер разведу. Мама целый противень пирогов напекла для тебя и твоих родителей. Будет, чем перекусить. – Хорошо, – быстро и легко согласилась Ника. – Знаешь, я фильм смотрела. Там влюбленная парочка тоже на речке у костра время проводила. – Значит, мы влюбленная парочка? – дразнил ее. – А ты так не считаешь? – прищурилась моя Скорикова. – Считаю, мы с тобой пропустили стадию влюбленности и перешли сразу к той, которая называется «жить без нее/него не могу ». – Мне нравится, как ты говоришь, – улыбнулась она. – А про фильм я вспомнила не поэтому. Там герои закопали в землю ящик мечты. – Ящик мечты? Это что еще такое? – развеселила она меня. – Герои в кино поклялись всегда быть вместе и не расставаться, сложили в ящик записочки с пожеланиями самим себе. И решили откопать его через двадцать лет, посмотреть, сбудутся ли их мечты. – Полагаю, нам нужен ящик? – готов был я сделать все, что пожелает эта девочка. – Нужен, – кокетливо глянула на меня Вероника. – Тогда зайдем в мастерскую. Там у нас полно подходящих емкостей, с которыми ничего не случится за двадцать лет. ---------- ГЛАВА 21. ВЕРОНИКА ГЛАВА 21. ВЕРОНИКА Я не хотела оставлять Вадика одного в этом жутком месте. Я боялась, если уйду, то могу и вовсе больше не увидеть его. Но, когда я подумала о папе, что, возможно, он сможет помочь, все-таки оставила и побежала домой. Я была ребенком, родившимся в СССР. В нашей стране не было принято верить в Бога. Верили в партию и коммунизм. Папа, мама, брат, я – никто из нас не носил крестика на шее и не знал молитв. Я носила значок октябренка, потом пионерский галстук. А вот в комсомол уже не вступала, эта организация отмерла первой в водовороте начавшихся в стране перемен. Эти перемены становились слишком заметны. Казалось, идет какая-то волна, цунами, сметающая на своем пути выстроенный дом. Дом оказался не таким уж и прочным. Или его фундамент. На днях приняли закон «О свободе совести и религиозных организациях». В папиной газете вышла большая статья на этот счет. Я ее читала. Я читала все, что писали в «АиФ». По понятным причинам, это была моя любимая газета. В статье говорилось, что, согласно новому закону государство не вмешивается в деятельность религиозных организаций. Стало возможным вновь открыто верить в Бога. И когда я со всей возможной скоростью, не обращая внимания на косые и любопытные взгляды прохожих, бежала от здания милиции до дома, то думала именно об этом, о том, что за гранью простых и понятных объяснений – о Боге. Как могло так случиться, что именно сегодня нам установили телефон? Не будь этого, я бы не позвонила в автомастерскую и совсем не скоро бы узнала о случившемся, не начала бы действовать. Совпадение? Возможно. А что, если вмешательство свыше? Журналист писал в той статье, что Православная Церковь начала возвращать себе и восстанавливать храмы с монастырями, отданными в революционные годы под склады и всякие учреждения. Мысленно пообещала отдать все свои накопления на восстановление какого-нибудь храма, если только моего драгоценного Вадима освободят и не предъявят ему никаких обвинений. – Папочка, – набрала я номер, написанный на листочке, прикрепленном магнитом к холодильнику. – Мне очень нужна твоя помощь. Торопливо и сбивчиво рассказала ему о том, что приключилось у Вадима. Папа выслушал меня. Помолчал. Пока он обдумывал и принимал решение, по моей спине катились капли пота, а коленки тряслись так, что я села на пуфик, поставленный мамой в коридоре, где на тумбе теперь красовался новенький телефонный аппарат. – Я попробую помочь, – наконец сказал папа. – Спасибо, папочка, – от нервного напряжения начала теперь еще и всхлипывать. – Вероника, я ничего не обещаю. Жди. Перезвоню. Только… – Что только, папа? – сжимала трубку так, что побелели костяшки пальцев. – Какой у нас домашний номер? С моих губ сорвался нервный смешок. Договор, оставленный мастером, лежал тут же, на тумбе. Цифры расплывались у меня перед глазами, и я больно прикусила себе щеку изнутри, заставляя зрению сфокусироваться. Ждать очень сложно, особенно, когда от ожидания зависит судьба любимого человека. Возможно, я преувеличивала, и с Вадиком не случится ничего страшного. Сам он держался уверенно и несломленно, но ведь мог просто рисоваться при мне и своей маме, не хотел огорчать нас. У него были разбиты руки, губа, кровоподтек на скуле. А когда я обняла его, то услышала, как сдавленно он охнул, где-то в ребрах или груди ему было больно, хотя упрямец и не признавался. Я лежала на мятой постели и думала о Вадиме, о наших взаимных чувствах и нашем будущем. Бабуля как-то сказала мне, что замуж надо выходить за любящего мужчину, а не за любимого. – Ты не права, бабушка, – глотая слезы, произнесла вслух. – Надо выходить замуж вот так, как у нас с Вадимом, когда дышать друг без друга не можем, насмотреться друг на друга не можем, когда влюбились друг в друга сразу, стоило увидеть. Я гипнотизировала стрелки настенных часов. Стрелки почти не двигались. Я хотела куда-то бежать, действовать, делать хоть что-то. Но не могла. Нельзя было пропустить звонок от папы. Папочка перезвонил через час и сорок три минуты. – Вопрос будет решен положительно, – казенно проинформировал меня родитель. – Будет? – не понравилось мне, что Вадика не отпустят немедленно. – Нужный человек, который должен поставить подпись, сейчас на выезде. Сказали, он сможет попасть в отделение и подписать бумагу не раньше десяти вечера. Нам позвонят, и я съезжу, заберу твоего Вадима. – Мы съездим, папа, – должна была я лично убедиться, что Вадика отпустят. – Хорошо. Мы съездим, Вероника, – угадала по папиной интонации, он улыбается. Все-таки здорово, когда твой отец – твой союзник. Надо было бы сесть за уроки. Но, как можно, когда во мне такая буря? Пусть завтра я получу двойку за домашку, увижу ехидный взгляд отличницы Скворцовой и получу едкий комментарий на тему, чем это ты занималась, Скорикова? – от Юрки Добрынина. Мне все равно. Это неважно. Первым делом, позвонила на домашний номер Вадима. Ольга Владимировна была уже дома, и мы вместе с ней немножко поплакали. Потом я отправилась к Саше Маслову. Он студент, и я полагала, Саша вернулся после занятий в институте. А вот Воронов мог еще находиться на работе, насколько я знала, у него смены заканчивались всегда в разное время. – Вероника? – удивился Сашка. Понятное дело, без Вадима я одна к нему не заходила. – Мне нужно тебе кое-что рассказать, – воспользовалась его предложением пройти в квартиру. Сашка слушал и тер переносицу. – Разве можно было так импульсивно действовать и идти одному! – впервые видела уравновешенного Маслова таким рассерженным. – Ну… Кузнецов…. – Саш, все уже случилось, – теперь не я одна переживала, а мы вдвоем. – Ты права, Ника. Я Мишке на работу позвоню, может, освободился уже. С Мишей мы встретились примерно через час, и я пригласила друзей Вадима к себе в гости. Все равно они собирались караулить у изолятора, лучше уж мой папа отвезет, чем эти двое чего-нибудь отчебучат. Саша вряд ли, но от безбашенного Мишки можно было ожидать всякого. Мама проявила гостеприимство, накормила парней ужином, и пока они болтали о политике с моим папой, отозвала меня на разговор. – Ника, твой отец все рассказал мне. И я беспокоюсь, – начала она. – Беспокоюсь о том, что ты встречаешься с мальчиком, который попал в милицию. Хорошие мальчики в подобные ситуации не попадают. – Мам, ты же слышала, почему он так поступил. Он заступился за своего шефа. – Слышала-слышала, дочка, – поджимала мама губы. – Но, как мне кажется, твой гость Саша… Присмотрись. Интеллигентен. В институте учится. Из хорошей семьи. И на тебя смотрит, Вероника. Ты ему нравишься. – Хочешь сказать, он менее опасен, – прекрасно поняла ее выпад. – Мам, я не стану с тобой спорить. Просто скажу и повторять не стану. Я люблю Вадика. Люблю так, что у меня кружится голова. Он тот человек, за которым побегу на край света, разделю с ним все горести и радости. Разве ты не понимаешь? – Ты слишком юна, дочь моя, – покачала головой мама. – Пусть так. Но это моя жизнь, мамочка. Мой выбор и мои ошибки. Я стану и дальше встречаться с Вадимом. И если вдруг он опять попадет в неприятности, кинусь ему помогать. Говорю, чтоб ты знала. Она хотела что-то сказать, возразить, наверное, но зазвонил телефон. Вадика выпустили ближе к полуночи, и только, увидев его на улице, невидимая пружина, что давила и сжимала липким страхом мои внутренности, распрямилась. *** На следующий день он встретил меня у школы. Мы держали путь к реке Клязьма. Прошли мимо оживленного перекрестка, школы-интерната и вышли к пляжу, где в такое время не было ни души. Пляжем это место называлось условно. Все было усеяно сейчас желто-красными листьями. Листья тут повсюду, их поднимал ветер и уносил в темную, неприветливую в это время года реку. – Трудно представить, что тут когда-то плавали баржи, – села я на бревно, очевидно, давно используемое парочками и компаниями, что приходили сюда. – Я застал время, когда река была шире, – развел Вадик костер и сел на то же бревно, тесно прижавшись ко мне. – Мы купались здесь летом. Но… как-то в один миг все заросло и измельчало. – Тебе не больно? – дотронулась до его разбитой губы. – Нет, любовь моя, – поцеловал он меня. – Мне нигде не больно, когда ты рядом. Давай, посидим немного, потом закопаем наш клад. – Хорошо, – выложила я дорожку из поцелуев на его лице. Записочки мы написали заранее, когда заходили в автомастерскую за ящиком. Мастерская сегодня не работала из-за происшествия с Армани, но у Вадима был свой ключ. – Мы ведь не должны читать сейчас их друг другу? – спросил Вадик, получив от меня несколько блокнотных листов и синюю шариковую ручку. – Нет. Мы прочитаем их друг другу через двадцать лет, – закрылась от него, чтобы он не подглядывал. – Вероника, – лукаво глядел на меня Вадим. – Я правильно понимаю, ты только что согласилась провести со мной ближайшие двадцать лет? ---------- ГЛАВА 22. ВЕРОНИКА ГЛАВА 22. ВЕРОНИКА 2014 год Я пробуждаюсь, но еще не до конца. То пограничное состояние, когда сон рассеивается, и твой мозг начинает посылать сигналы о возвращении в явь. Чувствую, что улыбаюсь. Чему? Тому, как все необыкновенно у нас с Вадиком. А еще отчетливо осознаю – я уже не в том времени, не в прошлом, не на речке Клязьма, где мы с моим будущим мужем закапываем ящичек с записками. Вернее, он закапывает, а я стою рядом и любуюсь на его разворот плеч. Меня не накрывает недоумением. Помню прекрасно, что предшествовало погружению в прошлое. Проект «Воображаемое свидание», в котором мы с мужем согласились поучаствовать. На мой тогдашний вопрос «В чем подвох подобного щедрого предложения », ученый-психолог ответил просто: – Это эксперимент. Мало, кто отваживается. Поэтому – платим мы. Инвестиция в будущее, так сказать. Люди пробуют, получают результат, дают контакты другим. Спустя время, участие в этом проекте станет стоить больших денег. По нашим прогнозам, все затраты окупятся в ту же неделю, как услуга появится в официальном прайсе. – Я согласен, – удивил меня мой муж. Так удивил, что я тоже согласилась. В меня, словно бес вселился. Захотелось авантюры, приключений. Захотелось раскрасить, расцветить свою жизнь красками, просто узнать, возможно ли вообще подобное или это некая афера. Почему-то не было страшно. Волнительно и переживательно. В голову лезла всякая чушь. Но, видя решимость Вадима, я тоже ею преисполнялась. Взяла отпуск на работе. Начальник не обрадовался, что сразу месяц взяла, но, так как он с хорошей скидкой чинил свою машину и менял летнюю резину на зимнюю в мастерской моего супруга, заявление подписал. Для Димы с Гелей пришлось сочинить сказочку, мол, собрались в исследовательскую экспедицию в места, где нет связи. – В экспедицию? – недоверчиво глядел на нас сын. – В экспедицию? – точно так же отреагировала дочь. – Хотим какой-то кардинальной смены привычной обстановки, – слаженно пели мы с Вадимом. Подписываясь неизвестно на что, мы все же подстраховались. У нас с Вадиком была банковская ячейка, оставили в ней письмо с подробным описанием того, какое предложение и кем нам было сделано, указали адрес Центра «Инновационных технологий» и вложили в конверт договор, заключенный с нами Центром, и визитную карточку психолога по восстановлению семейных отношений. Если что-то пойдет не так, доступ к ячейке получат дети и тогда передадут бумаги в полицию. Но в нас имелась какая-то убежденность, причем, ничем не подкрепленная, разве что патентом и лицензиями, указанными в договоре, что ничего плохого с нами не произойдет. Самое интересное, сама эта авантюра, согласие на участие, подготовка – уже неожиданно заново сблизили нас с Вадиком. Мы, словно два заговорщика в одной миссии, готовились к совместному приключению. Смеяться даже вместе начали. Не поругались ни разу. А еще ночь меж нами страстная, жаркая случилась, какой давно уже не было, так…, чтобы с дикостью обоюдной, лаской томной, жаждой сильной. – Может, ну его…, этот проект, Вероник? – обнял меня Вадим после наших таких горячих объятий. – По-моему, итак все наладилось. Поехали лучше в отпуск куда-нибудь. – Мы уже бумаги подписали, – напомнила ему. – Да и интересно все-таки. – Интересно, – согласился он, целуя меня в губы. И вот я лежу в той же капсуле, куда легла месяц назад перед активацией программы перенесения в прошлое. По ощущениям, со мной все в порядке. Ресницы пока не разлепляются, видимо, полный процесс возвращения еще происходит, но я знаю, что нахожусь именно в капсуле, слышу тихое урчание приборов. Использую это переходное состояние на обдумывание своей жизни, всего того, что происходило со мной и Вадимом последние двадцать четыре года. Как я могла забыть нашу любовь?! Такую любовь?! Этот экскурс в прошлое перевернул все в груди меня настоящей. Воспоминания нахлынули лавиной. Школьный выпускной вечер, Вадик приходит на вручение выпускникам аттестатов вместе с моими родителями, а потом катает меня по ночному городу на автомобиле, который собрал своими руками. Наша женитьба. Я только-только поступила в институт. Вадим переживал, что студенческая жизнь отдалит меня от него, потому и хотел, чтобы мы поженились. – У тебя будет кольцо, штамп в паспорте и моя фамилия, – настаивал он на браке. – Мне будет гораздо спокойнее знать, что ты моя жена, а не просто подружка. Мне не удалось убедить его, что ничто и никто не сможет отдалить меня от него, ведь я так сильно его любила. Оттого, что любила, и согласилась выйти замуж в восемнадцать лет. Я была единственной девочкой из своего класса, кто так рано надел свадебное платье. Переезд в Москву, в квартиру, оставленную Вадику по завещанию тети. Рождение Гели. Затем Димы. Моя мама и Светлана Ильинична помогали, приезжали часто, сидели с малышами, пока я училась. Институт умудрилась закончить с двумя детьми на руках. А как Вадик старался обеспечить нас… Столько вкалывал. Со временем и мечту свою осуществил – открыл собственную автомастерскую. А сколько всяких сюрпризов он мне делал в виде колечек, игрушек и всего чего угодно. Просто так, часто, без повода. Почему забыла? Чего мне не хватало? Дурочка глупая. О знакомых, друзьях наших тоже думала. Миша Воронов отстроил большой дом на том садовом участке, где когда-то мы жарили шашлыки. И сейчас жарим. Приезжаем в гости. Вадик с Мишей до сих пор дружат крепко. Аллочке так и не удалось добиться ветреного Воронова. Он уже третий раз женат, а она вышла замуж за иностранца, живет теперь в Рио-де-Жанейро. Мы переписываемся с ней в соцсетях и виделись однажды на встрече выпускников. Наташа Рюмина занимает высокий пост в банке. Несмотря на свою яркую красоту, так и не встретила мужчину, который позвал бы ее замуж. С Зоенькой Кадымовой мы практически соседи, они с мужем купили квартиру в Москве в том же районе, где обитаем мы с Вадиком. Дружим семьями. С Сашей Масловым тоже общаемся, хотя уже не так тесно. Он перебрался в Питер и теперь прокурор. Женат на хорошей девушке, но, когда случаются наши встречи, я вижу, какие до сих пор взгляды бросает Сашка украдкой в мою сторону. Заучка Таня Скворцова ко всеобщему удивлению ничего не добилась и спилась, кое-кто из одноклассников видит ее, подбирающей бутылки из помоек. Армани выжил после того, как на него напали, но последствия травм сказались плачевно, у него нарушилась работа мозговой деятельности, часто болела голова. Он умер лет десять назад. Мы с Вадимом были на его похоронах. Мы всегда и везде были вместе с Вадимом. Разве можно было быть ближе друг к другу, чем мы с ним? Откуда взялось во мне глупое и непонятное чувство, что надо что-то менять? О разводе даже думала. – Я заново влюбилась в собственного мужа, – произнесла вслух и наконец разлепила веки. – А я никогда не охладевал к тебе, Вероника. Всегда любил, – родной, знакомый голос с хрипотцой. Повернула голову. Из смежной открытой капсулы на меня смотрел мой мужчина. Единственный. Первая любовь. Первый и единственный во всем. Других не было никогда. – Правда? – закусила губу, осознавая, что могла потерять его и стать по-настоящему несчастливой. Могла не понять, что счастье-то уже есть у меня. – Правда, – не лгали его глаза. – Мое сердце только тебе принадлежит, Вероника. Просто видел, что ты отдаляешься от меня, и не знал, как исправить. Боялся, появился у тебя кто-другой. Боялся, стал не нужен тебе совсем. – Глупости какие, Вадик…, – буря и гамма эмоций толкали меня в спину, толкали спешить к своему мужчине, обнять, поцеловать. – Нужен. Только ты и нужен. ---------- ГЛАВА 23. ВАДИМ ГЛАВА 23. ВАДИМ – Все в порядке, Вадим Валентинович? – слышу голос Сиротина, но смотрю не на него, а на свою жену. Она в смежной капсуле. Еще не проснулась. Вижу, что грудь Вероники под розовой футболкой в мерном ритме поднимается и опускается. Дышит. Никаких видимых повреждений. И я успокаиваюсь. Мы вынырнули из своего путешествия в прошлое такими же, какими туда и отправились. Не то, чтобы я сомневался, но фильмы в жанре научной фантастики все ж таки оставляют свой след. – Я потрясен, Панкрат Николаевич, – сжал и разжал пальцы, разминая их. – Ваша метода действительно уникальна. – Надеюсь, теперь вы уладите все свои разногласия с супругой, – кивнул ученый. – Чипы из ваших тел уже изъяты. На плече останется небольшой рубец, но он самозатягивающийся, вскоре не останется и следа. На столе акт оказанных услуг. Как ваша жена проснется, подпишите два экземпляра, один экземпляр – ваш. Напоминаю о неразглашении. Можно лишь делиться визиткой с моими контактами. – Хорошо, – в общем-то и не стал бы я кому-либо рассказывать, где побывал. Уверен, Вероника тоже этого не сделает. Никто попросту и не поверит. – У меня сейчас важное исследование в лаборатории, – поглядел на наручные часы Сиротин. – Дорогу найдете? Если нет, кто-либо из сотрудников подскажет. На охране вам нужно будет сдать подписанный акт. Взамен получите ключ, заберете из сейфа свои вещи. Передавайте привет жене. Полагаю, это путешествие навсегда избавит Веронику от сомнений, какие преследовали ее в то время, когда она обратилась ко мне за помощью. – Передам, – вылез я из капсулы. Вроде не шатало, не болтало. Никакой дезориентации. – И… спасибо вам. Мужчина вновь кивнул и покинул помещение. А я поизучал уже знакомую обстановку и лег обратно, повернулся на бок и принялся ждать пробуждения Ники. Прошло несколько минут, прежде чем она открыла глаза. Потом мы, наверное, минут десять целовались. Ника перелезла в мою капсулу и первой принялась целовать мое лицо. Я перевернул ее на спину и поцеловал уже по-взрослому. – Вадик, ты прости меня, – прижалась она ко мне. – Не понимаю, чего я к тебе придиралась, ссоры на пустом месте затевала. Разве можно было, когда у нас с тобой все вот так было… как в сказке. – Больше не будем ссориться? – гладил ее по распущенным, густым волосам. – Не будем, – сверкнули искорки в голубых глазах. – Вадим, поехали, ящик откопаем. Как забыли про него? Собирались ведь через двадцать лет открыть. – Прямо сейчас поедем? – рассмеялся ее поспешности. На самом деле, я помнил про ящик. И не напоминал про него Веронике. Потому что там хранились не только наши записки, но и то, что дал мне Армани. И Вероника о той вещице не знала. – Нет. Сейчас домой поедем, – улыбнулась Ника. – Я не забыла, что являюсь матерью. Пусть дети и выросли, но беспокойство за них никуда не исчезло. *** Откапывать ящик отправились на следующий день. Поехали на машине. У нас был план. Сначала побывать на речке, найти наш клад, затем навестить родителей Ники и уже под вечер погостить пару часов у Михи. – Будет жаль, если там давно все перекопали, и нам не удастся добраться до записочек, – переживала Вероника. – Думаю, ничего там не изменилось. Травы только больше стало, – предположил я. Изменения, конечно, имелись. Но не такие и значительные. Машину мы оставили во дворе ближайшей к речке пятиэтажке. Миновали школу-интернат, где теперь красовался новенький, неприступный забор. Раньше-то забор напрочь отсутствовал, и к реке все ходили через эту школу. Нашли тропу, что привела нас к тому самому месту. Как и в тот год, вокруг – ни души, лишь кружат желтые, красные листья, устилают ковром землю. Один разноцветный листок упал на голову Веронике, застрял в рыжих прядках. Я вытащил, отдал ей. Листочек был красивым, как и моя жена. Она спрятала его в карман пальто. – Вот то дерево. С торчащими корнями, – вспомнила она. – Точно. Там зарубка на коре должна быть над тем местом, где ящик наш зарыт, – извлек я складную лопату из прочного чехла. – Вадик, меня ностальгией накрыло, – закружилась Ника, широко расставив руки. Я глядел на нее, и меня тоже крыло. Это чувство сложно объяснить. Бывает ведь так, ты возвращаешься в места своей юности, где тебе было хорошо, а место потеряло свое очарование, ничего не осталось, и твои воспоминания меркнут под горечью утраты. Но для нас с Вероникой такого не случилось. Счастливы тогда. Счастливы теперь. Она все еще оставалась для меня той семнадцатилетней девчонкой, какой я увидел ее впервые в школьном актовом зале. – Я люблю тебя, Вероника, – казалось правильным сказать это именно сейчас. – И я тебя люблю, Вадим, – перестала кружиться Ника. – Очень люблю. – Самое время достать ящик, – подмигнул ей и копнул пока неглубоко. Догадаться, что здесь копали совсем недавно было не сложно. Земля не успела затвердеть, хотя тот, кто копал, постарался хорошенько скрыть следы. Благодаря чужой работе, я довольно-таки быстро добрался до ящика, все корневища, опутавшие его за годы, были разрублены моим предшественником. Когда ехали сюда, я намеревался первым открыть ящик, если мы его найдем, и незаметно вытащить микрочип, спрятанный в нем, но теперь не оставалось у меня сомнений – микрочипа там уже нет, потому позволил Веронике распахнуть крышку. – Вадим, ты только посмотри, они все здесь, все наши записочки, – зачарованно произнесла она. Чернила немного выцвели, но прочесть написанное вполне возможно. Мы устроились на старом бревне и принялись открывать сложенные пополам блокнотные листы. «Через двадцать лет я все еще жена Вадима» «Через двадцать лет я по-прежнему женат на Веронике» «Через двадцать лет у нас с Вадимом будет трое детей» «Через двадцать лет у нас с Вероникой будет трое детей» «Через двадцать лет моя автомастерская будет приносить большой доход, я смогу достойно обеспечивать свою жену и детей» «Пусть исполнится мечта Вадима, и он станет владельцем своей автомастерской. А я все двадцать лет всячески поддерживаю его в любых начинаниях» «Пусть Вероника будет счастлива со мной» «Пусть Бог не оставляет Вадима в своей помощи, а я обещаю каждый год жертвовать на восстановление какого-нибудь храма» «Я люблю тебя, Вероника. Я эту жизнь люблю, потому что ты в жизни моей» «Я люблю тебя, Вадим. Нет жизни мне без тебя. Нет дыхания без тебя» – Жертвовать на восстановление какого-нибудь храма? – приподнял бровь. Это что-то новенькое. – Я держу обещание, – мило улыбнулась она. – Каждый год жертвую. – Ты заметила, что кое-чего мы с тобой не исполнили? – поставил я на землю ящик и обнял Веронику. – Знаешь, Вадик, надо удостовериться наверняка, но, по-моему, исполнили в ту ночь, перед тем, как в прошлое перенеслись. – Правда? – гулко и радостно забилось в груди. – Правда, дорогой. Мы вновь станем родителями. В третий раз. Взял Веронику за руку, наши пальцы переплелись, как когда-то давно – крепко и навсегда. Мне было все равно, что микрочип пропал, это не моя вещь, я просто ее спрятал, как просил Армани. Он говорил, в чипе какая-то супер-важная схема. Я даже не знал, откуда она у него. Догадывался только. В девяностом году частные автомастерские – еще редкость. Зато клиентов – море. Приходили и важные люди. Армани водил с ними дружбу. Кто-то из них и просил припрятать вещицу. И теперь мне многое становилось ясно. Проект «Воображаемое свидание» никогда не появится в открытом прайсе. Он создан для того, чтобы искать в прошлом пропавшее, нечто такое, что нужно правительству, спецслужбам, а может, и каким теневым организациям. И если в девяностые годы вопросы решались битами и автоматной очередью, то теперь – цивилизованно, еще и денег заплатили. Все вставало на свои места – здание с вывеской «Инновационные технологии», исследовательский центр внутри, слова Сиротина: «Что здесь разрабатывается? – Много всего. В основном микрочипы и капсулы. Проект «Воображаемое свидание» позволяет возвращать людей на недолгий период в прошлое. Человек заново проживает заданный отрезок времени без каких-либо его изменений. Конкретно для «Воображаемого свидания» в чипе задается временной вектор. В каком году вы познакомились? Тогда вам стоит отправиться именно туда. – Мы что, должны будем что-то украсть в прошлом? – Вы не сможете. Никакого вмешательства в прошлое не происходит. » Невероятно, гениально. Я аплодировал мысленно. Столько возможностей. Просто узнать нужные сведения из прошлого и найти потерянное во времени. Не случайно визитка чудо-психолога попала в руки Вероники. Совсем не случайно. Но я не скажу ей о том. Пусть моя девочка верит в сказку, пусть всегда улыбается так счастливо, как сейчас. Конец Благодарю всех читателей за интерес к книге «Воображаемое свидание». Рада, если история Вероники и Вадима пришлась вам по душе. ----------