Глава 1 Новенький

Июнь.

Жалобный скрип рессор раздался задолго до того, как из-за поворота вылетела сама машина.

Это у Руслана скрипели рессоры. Ну, то есть не прям у него, конечно, у его машины. Его потрёпанная «Нива» гнала по грунтовке со стороны полей, наперерез Краснопартизанской улице, подпрыгивая на ухабах. Она летела на такой скорости, что за ней поднимался шлейф пыли, а грохот подвески я слышал даже отсюда.

Я в этот момент как раз заканчивал развозить почту. Только-только покинул двор Хана, вручив тому телеграмму от брата, и неспешно направлялся к своему УАЗу.

Руслан пролетел мимо. В первую секунду я даже подумал, что спешит парень, поэтому нет времени притормозить, чтобы поздороваться. Но дело оказалось в другом, ослеплённый скоростью и собственными мыслями, он меня попросту не заметил. А когда боковым зрением всё же засёк мою фигуру, ударил по тормозам. «Нива» взвизгнула стёртыми колодками, клюнула носом и замерла.

Дверь распахнулась. Руслан выскочил из салона так быстро, что я успел сделать всего пару шагов к своей машине. Вид у него был совершенно безумный, весь взъерошенный, глаза горят.

— Что случилось, дорогой? — я был расслаблен и спокоен.

— Ы-ы! — из горла Руслана вырвался крик, который он тут же подавил в себе усилием воли. Было видно, что его буквально трясёт от нетерпения.

Он подскочил ко мне и зашептал в самое ухо, сравнительно громким шёпотом, в котором поровну смешались паника и восторг:

— Ефимчик!..

Я чуть отстранился.

— Вот вообще понятней не стало.

— Ну мля! — он в отчаянии всплеснул руками, на его лице за секунду сменилась буря эмоций. — Ефимчик же!

— Да что за пароли и тайные знаки, Руслан? Что за шифровки?

— Да какой, к лешему дяде Мише, пароль⁈ — взвизгнул Руслан, теряя остатки самообладания, и тут же снова зашипел. — Ефим вылупляется! Почти вылез уже! Я на камеру телефона заснял, на память, для истории, и сразу сюда помчал, наших собирать. Это ж событие-то какое!

— А-а-а… Ефим…

До меня доходило медленно. Потребовалось ещё несколько секунд, чтобы мозг сопоставил факты.

То есть Руслан сейчас имел в виду, что там, в Нави, в вагончике-инкубаторе, прямо в эти минуты пробивает скорлупу дракон легендарного уровня, ровня древнему Горынычу, Аспиду и прочим легендарным существам, и делает свой первый вдох.

Без всяких видимых причин у меня в горле застрял комок.

— Слушай, ну… двинули к Василисе, — сказал я. — Она вроде бы должна быть в опорнике, у себя. Только того, не гони. Собьёшь бабку по пути, дракона своего только после отсидки увидишь.

И мы, что называется, двинули. Прыгнули по машинам и поехали к участку. Я старался не лихачить, всё-таки населённый пункт, а не гоночная трасса, тем более что на таком коротком отрезке суета времени не экономит. Руслан, конечно, прилетел чуть раньше, но я нагнал его на ступеньках крыльца.

Мы ввалились внутрь почти одновременно. Я благородно не стал лишать Руслана права первым объявить на весь мир о рождении Ефима.

Тем более, объявлять было кому.

Тесный кабинет сельского участкового явно не был рассчитан на визиты хтонических сущностей. Дешёвая люминесцентная лампа под потолком тревожно мигала и гудела, реагируя и физически не справляясь с мощным магическим фоном.

Василиса в строгой форме невозмутимо сидела за своим столом. А вот над столом, словно грозовая туча, нависала Ядвига Дорофеевна, чем-то крайне раздосадованная. На стуле для посетителей, у стеночки, тихонько, как бедный родственник, сидел дядя Миша.

— Да где это видано⁈ — сорвалась на пронзительный скрип Ядвига Дорофеевна. Она шарахнула по столешнице узловатым кулаком, отчего мебель жалобно хрустнула. — Меня! Ведьму со стажем! К ответственности привлекают, как какую-то шелудивую девку⁈ Ироды бюрократические! Душегубы!

Василиса ничуть не смутилась воплей, от которых лампа под потолком замигала ещё чаще. Она вбивала данные в рабочий компьютер. Клавиатура щёлкала в ровном ритме.

— Гражданка Велесова, сбавьте тон, — спокойно произнесла участковая, не отрывая взгляда от монитора. — Итак, Ядвига Дорофеевна, Вы признаёте себя виновной в совершении правонарушения, предусмотренного статьёй 7.19 КоАП РФ? Самовольное подключение к коммунальным электрическим сетям и безучётное потребление электроэнергии, зафиксированное сотрудниками Усть-Алконостринского энергосбыта?

— Нет! — выдохнула ведьма, картинно прижав руки к груди. — Всё обман! Энергосбыт Ваш зафиксировал потерю мощности на линии, а я тут при чём? У меня испокон веков лучина горит и печь дровами топится! При свете ейной книжки читаю, глазки свои старые ломаю да горькие слёзы утираю!

— А вот согласно материалам, представленным энергосбытом, возле Вашего домовладения, оно же «ботаническая станция», обнаружены два мощных медных провода с так называемыми клеммниками, подведённые к витому кабелю от поселковой линии. — Василиса постучала пальцем по столу. — Судя по их замерам и расчётному сечению кабеля, от этой врезки можно смело питать небольшой цех металлопроката или подпольно майнить биткоины.

— Тьфу на тебя и на них! Чтоб у них задницы лишаём покрылись, тремя сортами сразу! — Ядвига Дорофеевна в сердцах плюнула на линолеум и сердито зыркнула на дядю Мишу.

Ну, мне всё было понятно. Подключение явно мастерил он. С технической стороны всё вышло, несомненно, работоспособным, а вот с юридической…

— У меня пенсия — слёзы одни, Василисушка! — вдруг запричитала ведьма. — Я ж в дальней комнате джакузи поставила, может, оно всё сожрало, зараза такая? А ведь мне её колонка присоветовала!

— Какая ещё колонка? — не выдержав, встрял я, на мгновение забыв и про взбудораженного Руслана, и про вылупляющегося дракона.

— Умная! — огрызнулась Ядвига. — «Алиса, поставь таймер на зелье! Алиса, включи мне Надежду Кадышеву!» Мишка, транжира, на день рождения подарил, вот она, наверное, весь ток теперь и потребила. Железяка окаянная виновата, а не я. Вину не признаю!

— Хорошо, так и отмечу в протоколе, — меланхолично отозвалась Василиса, возвращаясь к клавиатуре.

— И что, ты меня отпустишь?

— Выпишу штраф и отпущу.

— Тьфу на тебя три раза! Василиса, не гневи ведьму, я ж на тебя порчу нашлю!

— Вот давайте только без угроз должностному лицу при исполнении, — осадила её участковая. — Магическая атака на сотрудника полиции — это уже уголовкой попахивает.

— Сколько штраф-то? — сварливо поинтересовалась Ядвига, сбавляя обороты.

— Десять тысяч, — всё так же спокойно ответила Василиса.

— Сколько⁈ Аспиды! Упыри прокля́тые, ящеры лупоглазые, гореть вам всем в Нави!

— Давайте я оплачу, — вздохнул я, прерывая этот поток проклятий. — Будет моя посильная помощь пенсионерам. К тому же мы и сами к вам частенько в гости наведываемся.

— Вот именно! — Ядвига воздела руки, лампа под потолком, словно соглашаясь с её доводами, мигнула пару раз. — Пригрела змею на груди! А ты, Вадимушка, хороший. Ты мне сразу приглянулся. Оплатишь ведь, не обманешь старушку?

— Когда это я вас обманывал? — хмыкнул я.

— Было, и не раз! — тут же парировала ведьма. — Начиная с того, как меня обманом из старого дома выжил.

— Это был Борис Сергеевич, и он действовал строго по закону.

— И я тоже, — добавила Василиса, отправляя документ на печать. Принтер зажужжал. — Всей душой на Вашей стороне, Ядвига Дорофеевна, но штраф выписываю. И предписание. Нужно демонтировать незаконную врезку, после чего осуществить легальное подключение в установленном порядке.

Ядвига снова зыркнула на дядю Мишу. Тот покорно кивнул.

— И вообще, — я не дал никому заполнить возникшую паузу и продолжить спор. — У Руслана тут есть важные новости. Куда важнее ваших незаконных врезок в электросети. Говори, Руслан.

— Кхм, кхм, — Руслан нервно кашлянул и шагнул вперёд. — У нас тут это… дракон вылупился. В общем.

— Вот те на… — протянула Ядвига Дорофеевна и изумлённо хлопнула себя по бокам. — Василиска, сворачивай свою чернильную деятельность, направленную на угнетение трудового народа! Сей же час поспешим в поля, где у вас эта Куба находится.

— Куб, — машинально поправил Руслан.

— Чур, я у Вадима на переднем поеду! — настроение Ядвиги мгновенно сделалось весёлым и даже каким-то по-девичьи хулиганским.

— Не надо никуда ехать, — отрезвил я собравшихся и пошёл запирать опорник изнутри.

Как только щёлкнул замок, прямо перед решётчатой дверью в тесный «обезьянник» я открыл мерцающий портал.

— Да, удобно, — с нескрываемой завистью вздохнул Руслан. Ему-то, чтобы открыть проход, приходилось каждый раз мотаться к Кубу и использовать артефактный ключ.

Василиса отложила ручку, которой подписывала протокол и предписание, аккуратно сложила бумаги в папку и убрала в железный сейф, на который привычным мановением руки накинула магическую защиту. Ядвига Дорофеевна проследила за её манипуляциями.

— Не доверяешь, значит, — с шутливой сварливостью фыркнула ведьма. — Ну ничего-ничего, придёт война — попросишь хлеба.

Один за другим мы прошли в портал. Респираторов под рукой не оказалось, а тратить время на их поиски никому не хотелось. Пришлось задерживать дыхание, чтобы не надышаться смрадом, который денно и нощно источала и распространяла вокруг себя река Смородина.

Портал я вывел прямо к вагончику-инкубатору, так что мы быстро юркнули внутрь, а Руслан плотно закрыл за нами дверь. Внутри на полную мощность работали кондиционер и система очистки воздуха, поэтому тошнотворная вонь Нави здесь почти не чувствовалась.

Как-то само собой вышло, что Василиса с Ядвигой мгновенно оттеснили мужчин. Во внезапно возникшей тесноте бытовки именно они оказались ближе всего к специальному детскому автомобильному креслу, на котором располагалось яйцо.

Перед тем как умчаться за нами, Руслан предусмотрительно отстегнул удерживающие ремни, дав детёнышу свободу. И теперь новорождённый лежал на боку, растолкав крупные куски скорлупы, и, слабо шевелясь, безмятежно дремал.

С замиранием сердца мы столпились вокруг, боясь лишний раз вздохнуть.

Дракончик оказался изумительной небесно-голубой расцветки. На крошечной голове уже пробивались аккуратные небольшие рожки, а на спине намечался зубчатый гребень, что, впрочем, было вполне типично для драконьего рода. Когда же он на секунду сонно приоткрыл глаза, я успел заметить, что они у него такого же пронзительно-голубого цвета.

— Синий дракон, — задумчиво констатировала Ядвига. Она упёрла руки в бока, бесцеремонно раздвинув локтями Руслана и Василису.

— Что теперь делать? — засуетился Руслан. — Я тут разные корма купил, в холодильник сложил. Микроволновка есть. Смогу в кашицу перетирать и с ложечки давать…

— Первый прикорм не раньше, чем завтра, когда он окончательно в себя придёт, — уверенно сказала Ядвига, будто ей приходилось регулярно выкармливать огромных рептилий. — Долго он трепыхался, Руслан?

— Первый проклёв был, когда я ещё спал, — с готовностью отчитался тот. — За два часа он отколупал часть скорлупы. Кстати, она прочная, как железо, а он её прямо гнул… Так вот. Ещё за пару часов он её окончательно сломал.

— Устал малец, — всё тем же тоном заявила ведьма. — Будить не надо. Кормление по часам — это ересь, я тебе как ведунья говорю. Покормишь, как сам попросит. Что там у тебя за корма?

— Ну, для полозов комбинированный… Ещё зофобасы есть, сверчки, кальциевые добавки, тараканы.

— Сверчки, — постановила Ядвига. — Вообще-то, он что угодно жрать может, хоть человечьи трупы. Но это ведёт к дрянному характеру и формирует пищевые привычки, от которых дракон потом города жжёт да девок румяных пожирает. А нам такого счастья не надо, верно?

Спорить с такой логикой никто не стал.

— Итак, — Ядвига деловито достала смартфон и сфотографировала спящего дракончика с разных ракурсов. — Пущай спит. Надо оставить его в покое и не галдеть тут над ним, как стадо кур над страусиным яйцом. Ну всё, пошли отсюда, а то разбухтелись тут!

Мы благоразумно не стали указывать на то, что громче всех здесь бухтела она сама, и послушно пошли к выходу. В вагончике остался только Руслан.

— Вы меня простите, конечно, — он замялся в дверях, — но я никуда не пойду. Я и тихо сидеть умею. А вы это… приходите завтра. Вадим, привезёшь топлива?

Он сунул мне в руки пустую канистру. Я взял её и молча кивнул.

Мне очень хотелось похлопать его по плечу и сказать: «Как скажешь, папаша», но я сдержался. В этой заботе вчерашнего непутёвого юноши о новорождённом драконе было что-то настолько искреннее и трогательное, что зубоскалить совершенно не хотелось.

Мы прошли через портал обратно в опорник. Василиса вознамерилась вернуться к бумагам и дооформить протокол на Ядвигу, но мы, то есть все остальные, единогласно проголосовали за то, чтобы немедленно ехать на усадьбу к ведьме и как следует обсудить ситуацию в неформальной обстановке. А протокол она подпишет когда-нибудь потом.

Вечерние тени уже сгущались над участком, когда Ядвига Дорофеевна, торжественно усевшись во главе стола в беседке, потёрла руки с таким предвкушением, будто готовилась вскрыть сундук с золотом.

— Итак, господа участники тайного общества Меча и Орала! — её голос прозвучал с пафосом. — У нас на повестке дня архиважный вопрос. Как будем называть дракона?

— Ефим, — негромко, но твёрдо ответил я.

Ведьма изменилась в лице.

— Ась? С каких таких бесов такое имя? — опешила она, вмиг превратившись в обычную деревенскую бабушку, которой только что сообщили, что любимого внука назовут Акакием. И это имя ей категорически не нравится.

— А что? — я примирительно поднял ладони, защищаясь от её возмущённого взгляда. — Это Руслан его так окрестил, причём уже давно. Мы и не стали возражать. Ефим так Ефим, почему бы и нет? Тем более, он ему как бы…

— Кто⁈ — подпрыгнула Ядвига. — Кто он ему? Отец? Мать? Наседка⁈

— А хотя бы и наседка, — нахмурился я. — Давайте всё-таки признавать чужие заслуги и не обесценивать их. Парень половину времени торчал в Нави, насквозь провонял Смородиной, трясся от страха во время прорыва, но пост свой не бросил. И вы теперь хотите задвинуть его в сторонку? Нет уж, у Руслана тут определённо больше прав. Как говорится, не тот отец, кто родил, а тот, кто воспитал!

Ядвига в отчаянии всплеснула руками:

— Это же дракон! Его стоило бы назвать красиво и грозно! Пламир, Твердогор, Искроглав, Вражеглот, Гранитень… Ну, или на худой конец — Штормобой!

— Эвона, как Вы подготовились, — ухмыльнулся я. — Сколько у Вас вариантов. Только откуда шторма на Смородине? Река-то она, конечно, знатно вонючая, но спокойная и тихая.

Вместо ответа ведьма одарила меня таким презрительным взглядом, что у меня пересохло во рту.

— Давайте голосовать, — предложила Василиса. — Раз уж мы сегодня свернули вынесение постановления о штрафе при помощи вашей новомодной демократии, то и этот вопрос решим так же.

Мы с Василисой отдали голоса за Ефима, заочно приплюсовав голос отсутствующего Руслана. Ядвига стояла горой за Пламира. А дядя Миша, до этого молча слушавший перепалку, внезапно выдал вариант имени «Лучезар».

— А что? — он сдвинул кустистые брови, поймав наши удивлённые взгляды. — Малец-то вон какой, необычного окраса. Имею право на собственное мнение! Да и потом, он же быстро вымахает, пущай сам себе имя из списка выберет, как время придёт.

— Ладно, пусть будет, по-вашему, — неохотно согласилась Ядвига, скрестив руки на груди. — Хотя имя дурацкое и вообще, слишком человечье оно! Но Мишенька прав, дракон станет расти не по дням, а по часам. «Экстремальный рост» это называется по-научному! А значит, скоро сам сможет выбрать себе нормальное имя. А именно, Пламир!

— Пломбир, — тихонько, себе под нос буркнул дядя Миша.

Я сдержал улыбку и сделал вид, что ничего не расслышал.

— Меня больше волнует другой вопрос, — я поспешил сменить тему, пока не началась новая ссора. — Ядвига Дорофеевна, это же дракон… как бы сказать… окрас его… Я такого никогда не то, что не встречал, даже никогда и не слышал о подобном.

— Ещё бы! — самодовольно заявила ведьма, гордо приосанившись, словно это была её личная заслуга. — Мы сотворили нечто совершенно новое. Уникальное существо уровня «легенда». Такого на всём белом свете отродясь не водилось!

— Разве можно вот так запросто создать что-то новое? — искренне поразился я. — Вот так вот, раз — и готово?

— Всё, что ты видишь вокруг, Вадимушка, когда-то было новым. Даже небо над головой, — философски отмахнулась Ядвига, глядя куда-то вверх. — Всё бывает в первый раз. Ничего, обвыкнемся. Он, к слову, пока что ещё не двоедушник. Душа у него сейчас только одна, изначальная, драконья. А вот как окрепнет, переведём его в наш мир. Есть у меня зелье одно. Тут-то в нём вторая душа и прорастёт, человечья. И станет он тогда, как все мы, двоедушником.

— Полагаю, нам следует немедленно доложить о новом драконе в Инквизицию, — задумчиво произнесла Василиса, уже что-то прикидывая в уме. — Всё-таки, мы создали такую силу!

— Пожалуй, что так, — кивнул я. — Кому мы ещё скажем? Русалка Марина приехала, но она пока не особо вхожа в наш… как Вы это назвали, Ядвига Дорофеевна?

— Общество Меча и Орала. Оно же, тайное общество ткачей, — с непроницаемым лицом, ни на секунду не выключая режим сарказма, ответила ведьма.

— Во-во, — я щёлкнул пальцами.

— Тамары это тоже касается. Ей пока ни слова, — стала перечислять Василиса. — Кузьме тоже пока не говорим. Хотя он наверняка сам в какой-то момент всё пронюхает.

Она обвела взглядом нашу компанию, сидящую в беседке, достала из кармана телефон:

— Ну, вроде бы всё… — подвела Василиса итог. — А вот Денису надо звонить прямо сейчас.

Глава 2 Пляж

Василиса, верная своей привычке действовать по регламенту, уже искала нужный номер.

— Подожди, — я мягко накрыл ладонью её руку, останавливая. — Давай лучше я позвоню.

Василиса удивлённо вскинула брови, не спеша убирать гаджет.

— Почему? Я смогу изложить факты чётко, по форме и без лишних эмоций.

— Именно поэтому, — усмехнулся я. — Если позвонишь ты, это будет звучать как полицейская сводка. А я зайду издалека, по-приятельски. Тем более, мне есть что ещё ему предложить.

— И что же это? — прищурилась она.

— Услышишь, — я многозначительно подмигнул и, достав мобильный, быстро нашёл нужный номер и нажал кнопку вызова.

Я прижал телефон к уху:

— Денис Иванович, не отвлекаю?

На том конце провода что-то ухнуло, следом раздался отборный, многоэтажный мат инквизитора.

— Перезвоню! — бросил Денис, и в трубке зазвучали короткие гудки.

Мы как раз успели разлить по первой чашке чая, наполнив беседку ароматом трав, когда мой телефон на столе завибрировал.

— Да! Привет, Вадим, — голос Дениса звучал слегка запыхавшимся, но вполне бодрым. — Чего звонил? Баню достроил?

Я хмыкнул, бросив взгляд на Василису:

— Кстати, да. Огородничество оказалось не моим коньком, так что плантации я сильно сократил. Не до нуля, конечно, чтобы местные бабульки меня не предали анафеме, чуточку картошки и помидоры посадил. Но главное, заказал и поставил маленькую типовую баню-сруб. М-да… Но звоню я не по этой причине. А потому что… как бы сказать. У нас дракон родился.

— Знаешь, — медленно произнёс Денис после некоторой паузы. — У меня тут помехи. Слышно как-то плохо. Не мог бы ты повторить?

— Дракон, говорю, родился, — повторил я чуть громче. — Вылупился, то есть.

— Вот вообще понятнее не стало, — в голосе инквизитора прорезались напряжённые нотки. — Это типа условное выражение такое? Опять прорыв?

— Не прорыв. Никакого прорыва! — твёрдо ответил я. — Довожу до твоего сведения, официально, прошу заметить. У нас в посёлке Колдухин, а точнее, в прилегающей Нави, вылупилось существо уровня «легенда». Дракон. Голубого цвета.

Ядвига Дорофеевна, бессовестно подслушивая, нарушая все личные границы, придвинулась ко мне, едва не касаясь носом моего плеча, и громко зашептала прямо в сторону телефона:

— Базовая стихия — вода! Кроме того, воздух и огонь. Традиционное, стало быть, для драконов трио.

Я выразительно покосился на ведьму, но повторять эту энциклопедическую справку в микрофон телефона не стал.

— Э-э-э… — только и выдал Денис. — Это ты меня удивил, конечно. Доложу начальству. Такое и правда надо фиксировать.

— Ну, фиксируй. Если потребуется, приезжай, мы всегда рады. Заодно в новую баню сходим.

— Ладно, я понял. Может, и сходим, — всё ещё находясь в задумчивости, ответил он. — До связи.

Денис сбросил вызов.

Ядвига Дорофеевна удовлетворённо улыбнулась, по-хозяйски оглядывая нашу компанию.

— Ну что, касатики, — подвела она итог собрания. — Имя нарекли, инквизитора уведомили, штраф Вадим оплатит, новое подключение мы сделаем. Что осталось? А! Пляж. Пляж же у нас сегодня открывают. Ну, допивайте чай и поезжайте.

— А вы? — спросил я, ставя чашку на стол.

— Что-то я сегодня умаялась, — ведьма театрально вздохнула. — Думаешь, мне легко даётся с Василисой скандалить? Да, ты это… ружжо-то купил для Руслана, Вадим?

— Нет, — я запнулся.

Руслан действительно время от времени просил приобрести ему нормальное огнестрельное оружие. Но мы с Василисой находили десятки благовидных предлогов, чтобы от этого уклониться. Давать в руки ствол человеку с расшатанными Навью нервами казалось нам не самой лучшей идеей.

— Ты подумай, Водяной, подумай, — в этот момент вся напускная вредность слетела с Ядвиги, уступив место серьёзности. Лицо ведьмы заострилось. — Прорывы из Нави всегда подчинялись строгой цикличности. Чаще всего всё начиналось в новолуние, в это время твари лезли через мост, топтались по ту сторону, а уже в полнолуние пёрли к нам, в Явь.

— Ну, прошлое новолуние мы как-то пережили, — неопределенно ответил я, крутя в руках чашку с остывающим чаем. — Никаких эксцессов вроде бы не было.

— То-то и оно, что не было! Такое ощущение, что сила по ту сторону затаилась, копит мощь. Знаешь, как работает принцип маятника?

— Знаю, — кивнул я. — Периоду активности соответствует период покоя. Движение в одну сторону неизбежно сменяется движением в другую. Падение — рост, и наоборот.

— Во-во! А ещё, чем сильнее оттянешь, тем сильнее и больнее звезданет, — сварливо добавила Ядвига. — А это значит, что наш чешуйчатый голубокрылый сокол может и не успеть повзрослеть. Так что ружжо надобно. Ну, или пулемёт. Пулемёт тоже вполне сгодится.

На слове «пулемёт» я поперхнулся чаем. Зашёлся кашлем, Василиса невозмутимо, но заботливо похлопала меня по спине и, ответила вместо меня:

— Мы поняли, Ядвига Дорофеевна. Что-нибудь придумаем.

И ведьма была права. Не насчёт пулемёта, конечно, а в том, что расслабляться рано.

Но сейчас, жизнь била ключом, сегодня у нас по плану стояло официальное открытие пляжа.

Разумеется, все лавры главного благодетеля посёлка загрёб себе Павел Семёнович. И, надо отдать ему должное, подошёл он к этому со всей бюрократической ответственностью.

Когда неделю назад в посёлок прибыла наша новая спасательница, наша Русалка, глава лично решил устроить ей собеседование. Того незначительного факта, что перед ним двоедушник, он, конечно, не знал. Зато был абсолютно очарован тем, насколько у Марины всё «по-взрослому».

Русалка выложила перед ним на стол стопку бумаг, удостоверение спасателя, свежую медкнижку, полностью укомплектованную аптечку, сертификат об обучении оказанию первой помощи, справка из психдиспансера, удостоверение к золотому знаку ГТО, удостоверение на право управления маломерным судном, полис страховки жизни и здоровья спасателя, документ о прохождении инструктажа по охране труда и даже допуск к высотным работам. Как выяснилось, смехотворная трёхметровая спасательная вышка по регламенту проходила именно как «работа на высоте».

Поняв, что вся работа с пляжем сделана без него, и зона отдыха полностью укомплектована всем необходимым, в том числе сертифицированным персоналом, Павел Семёнович не устоял перед соблазном. Он с невероятной прытью объездил все инстанции, собрал нужные печати и официально узаконил то, что мы уже построили по факту.

Именно так наш пляж обрёл официальный статус. По такому торжественному случаю Павел Семёнович пригласил аж парочку репортёров из районной газеты «Сельские вести». Официальная церемония перерезания красной ленточки была назначена на четыре часа, когда палящее июньское солнце пойдёт на спад.

Моё присутствие на этом празднике было совершенно необязательным, но Василисе, как неотъемлемой части местной элиты и лицу закона, следовало быть всенепременно.

Мы подъехали как раз к тому моменту, когда народ уже собрался, но официальная часть ещё не стартовала. В центре пляжа возвышалась тумба для торжественных речей, привезённая со склада администрации. На её боку всё ещё проступала выведенная когда-то ядрёной красной краской с чёрной окантовкой надпись: «Да здравствует XXVIII Съезд КПСС!». Надпись была сильно потускневшей, но всё ещё отчётливо читаемой.

По соседству была небольшая сцена. Виктор со своими ребятами из «Амбар-Драйва» собирали её сами, и сейчас они же на ней и настраивали аппаратуру. Но главным магнитом на сцене были не музыканты. Ярким пятном выделялся дядя Толя, бессменный художественный руководитель ансамбля, облачённый сейчас в ослепительный, ядерно-апельсиновый костюм-тройку.

Он суетился, раздавал указания, заметив нас, он тут же поспешил навстречу.

— Привет, дядя Толя. Просто не могу не высказать восхищение твоему выдающемуся образу, — искренне поприветствовал я нашего продюсера-самородка.

Дядя Толя галантно, с достоинством истинного аристократа, поцеловал Василисе руку и принял комплимент как должное.

— Пошил по случаю! — гордо приосанился он. — «Амбар-Драйв» едет на фестиваль «Рок-на-Кубани» в конце месяца. А там, между прочим, я уже договорился, дадим целых шесть выступлений на разных площадках области и в центре. На разогреве, само собой, до сольников мы пока не доросли. Но после такого, думаю, смело сможем и по клубам проехаться. Слава, может, и не ахти какая, но ребятки хоть мир посмотрят, да денежек заработают.

— Вы там только в богему эту сильно не окунайтесь, — сурово предупредила Василиса, включив режим строгого участкового. — Парни у нас неискушённые. Уведут их столичные хищницы, как цыгане коней. Поведутся на тусовки и всякие нехорошие излишества.

— От меня не уйдут, — усмехнулся дядя Толя. — Я с каждым контракт подписал, они мне пять лет должны шарашить в составе группы без права на побег. Я ж себе в карман почти ничего не кладу, всё до копеечки на раскрутку пускаю. Ладно, там вроде начинается, пойду у сцены на подстраховке постою. А тебе, Василиса Александровна, пора к трибуне. Иди, продемонстрируй народу единство местной администрации и правоохранительных органов!

— Ну да, служба обязывает, — согласившись, вздохнула Василиса и направилась к эпицентру событий.

Я остался в стороне. Знаете, когда какое-то мероприятие организуешь не ты, наблюдать за ним на удивление не напряжно и даже чуточку скучно. Потому что уровень волнения на нуле.

Да, де-факто именно я организовал создание этого пляжа, и все финансовые расходы тоже легли на меня. Но меня абсолютно, на все сто процентов устраивало то, что происходило сейчас. Меня устраивало, что Гайк, запакованный в белоснежный костюм, в котором ему явно было адски жарко, стоял по правую руку от распинающегося Павла Семёновича и с важным видом пожинал все лавры «гэнэральнаго спонсара». Там же скромно стоял и Котляров, который тоже поучаствовал, он подогнал песок и здорово помог с техникой.

Меня более чем устраивало, что наш глава засветит свою сияющую физиономию в газетах и собёрет лайки в соцсетях как великий организатор.

Устраивало, что толпа с энтузиазмом фотографирует русалку Марину в новеньком купальнике. По личной просьбе Павла Семёновича она только что исполнила показательный заплыв (спасибо ей за осторожность, в строго человеческом облике и стиле).

И больше всего меня устраивало, что я просто стою в толпе, растворившись среди зрителей.

С трибуны тем временем продолжали вещать. После Павла Семёновича к микрофону подошёл представитель районной администрации, долго и нудно рассказывавший, как они ночами не спят, всё думы думают о досуге жителей Колдухина. Затем слово взял потеющий Гайк, который без лишнего стеснения прорекламировал свой бизнес (и правильно сделал, грех упускать такой шанс). Последним выступил Котляров, без пышных фраз и лозунгов просто сказал, что родился здесь, живёт здесь и рад видеть, как посёлок преображается и процветает.

Наконец, Павел Семёнович дал отмашку. Из колонок на всю мощь грянул хит из девяностых «Ветер с моря дул», и народ радостно загудел.

Ко мне подошёл Гайк, промокая мокрый лоб скомканным ситцевым платочком:

— Прывэт, Вадым! Слюшай, завтра на сделку в МФЦ нада, часам к васьми утра. Сможэшь вырваться?

— Да без проблем, — кивнул я. — Только у Марии Антоновны отпрошусь.

— Э-э! — Гайк всплеснул руками, едва не выронив платок. — Марии Антонавне я такой рэмонт в её атделении забабахал, вах! Закачаешься! Канфэтка! Теперь лучше толька у этай… английскай каралевы в её Букингемскам дварце! Так что атпустыт как милэнькая!

— Короля, — мягко поправил я, решив не уточнять ту незначительную деталь, что этот воистину королевский ремонт тоже полностью оплатил я. Гайку, похоже, об этом факте удобно было забывать. Ну и ладно, меньше шансов, что где-нибудь сболтнёт лишнего.

— Ну, в общем, смогу, конечно, — вернул я разговор в начальную точку. — Что, хорошо идут дома в последнее время?

— Вай! Нэ то слова, слюшай! — Гайк эмоционально махнул рукой. — Асфальт палажили, красывый, как кавёр, «Пятёрочка» вот-вот аткроэтся, возле админыстрации даже клюмб красывых накапали. Слюшай, нам в пасёлке абязатэльно парк нужен, да! Все пакупатэли, как адин, про парк спрашивают. Чтобы гулять было где, гаварят, воздухам дышать там, красатой любаваться, птычек кормить.

— Ну, вон ты только что рядом с Семёнычем на трибуне стоял, у него бы и спросил.

— Да ты же его знаэшь, Вадым-джан! — отмахнулся Гайк. — Он всегда за любой кыпиш, но при адном условии… в бюджете на эта дэнег нэт. Я вот что думаю, слюшай… Завтра прайдёт ачерэдная сделка. Если мы с неё скинемся тысяч по двэсти, можно нанять трактор, выровнять к чёрту те пустыри вакруг админыстрации, апорника, почты и ДК. Пасажать, какие есть, дэрэвца…

— Проект нужен, Гайк Арменович, — со знанием дела заметил я. — Не для разрешения на строительство, конечно, а чтобы прийти с ним в администрацию, сделать всё по красоте и закону, а не как обычно.

— Э-э, праэкт дэнег стоит, я уже узнавал, — Гайк поджал губы. — Двадцать тысяч, если наличкай в канвэрте, и восэмьдэсят, если афыциально правадить. Грабёж средь бэла дня!

— Давай за мой счёт, — привычно вздохнул я, прекрасно понимая, что именно на это он так прозрачно и намекал.

— А дядя твой уважаемый нэ против будэт? — хитро сощурился он.

— Мы тут уже столько денег подняли, что дядя давно ни против чего не возражает, — глазом не моргнув, ответил я.

Вдаваться в подробности не хотелось. Я рисковал окончательно увязнуть в деталях собственной легенды про вымышленного богатенького дядюшку-инвестора и запутаться в сказанном.

— Дабро, будэт тэбэ проэкт! А чтобы на рабочих сэканомить, можна этот… как его… всепасэлковый субботник устроить, да. Я-то сам таких страшных слов атродясь не знал, эта мне Сэмёныч идею падкынул, умная его галава.

— Я только за и лично поучаствую, — кивнул я без долгих раздумий, потому что последний подобный субботник в Колдухине я и организовал.

— Всё, тагда я пабэгу, паймаю главу, пока он ещё здесь, поговорю ещё раз по душам! — Гайк воодушевлённо потёр руки, готовый творить добро. — Раз уж я тепэрь афыциальный главный спонсар пасёлка, статус абязывает, панимаешь! Крутиться нада втрое быстрее, чем раньше! Слюшай, ты если хочешь, вечерам захады к печи на шашлык, угащаю ат всей души!

Оставив меня, новоиспечённый меценат растворился в толпе. Тем временем скучное официальное мероприятие по открытию пляжа плавно и органично перетекло концерт под открытым небом. Воспользовавшись всеобщей суматохой, я пробрался поближе к воде, чтобы переговорить с нашей Русалкой.

— Устроилась? Заселилась без проблем? — поинтересовался я, когда мы отошли чуть в сторону от сцены.

— Да, вполне, — кивнула Марина. — Нам с Серёжей комнату выделили в общежитии, она была готова прямо в день приезда. Пока мы без детей, такой площади нам вполне хватает.

— А вы с ним… планируете? — осторожно спросил я. — Прости за бестактность, если что.

Она на секунду отвела взгляд к озеру, но ответила спокойно:

— Вообще-то, да. Но тут есть нюанс, он человек, а я… ну, ты понимаешь. Хотя я точно знаю, что это возможно. И что дети родятся обычными людьми, что меня полностью устраивает. Ты как-то обмолвился, что место здесь «чудесное». Это может помочь?

— Может, — серьёзно подтвердил я. — Особенно здесь, вблизи озера. Обещать, конечно, ничего не берусь, я всё-таки Водяной, а не знахарь. Но Колдухин сейчас это такое место, где всё активно цветёт и плодоносит. Так что шансы отличные.

Марина задумчиво кивнула.

— А Сергей как? Работает? — перевёл я тему.

— Да, устроился по специальности. Работа трудная, со своей спецификой, но он парень упёртый, учится, осваивается.

— Понятно. А что по пляжу? — я обвёл взглядом территорию. — Ты на Павла Семёновича особо не смотри. Он у нас для красивых речей и перерезания ленточек. Если реально что-то понадобится, инвентарь там какой, ремонт, то обращайся напрямую ко мне. Всё купим, достанем и наладим.

— Хм… Я примерно так и поняла, — она озадаченно нахмурилась, глядя на меня. — И всё же… Слушай, а как так получается? Про тебя ни газетчики, ни местная администрация ни единым словом! Ты словно вообще к этому пляжу никакого отношения не имеешь, просто мимо проходил.

— Ну, видишь ли, Марина… — я усмехнулся. — Всё очень просто. Такова роль любого Водяного, сидеть ниже уровня воды и не отсвечивать, чтобы на тебя вдруг не открыли сезон охоты с баграми, сетями и динамитом.

— Скажешь тоже! — хихикнула она. — В двадцать первом веке никто бы не стал гоняться за водными чудесами.

— С динамитом, может, и нет, хотя фанатиков не исключаем. Зато с камерами — запросто. Знаешь сейчас сколько блогеров, а журналистов… У-у-у-у-у, они хуже, чем пиявки и лягушки. — улыбнулся я и подмигнул Русалке. — А если отбросить художественные сравнения и вернуться в реальность, то у любого любопытного возник бы закономерный вопрос.

Я вздохнул и посмотрел на Марину:

— Откуда у простого сельского почтальона, бывшего детдомовца со смешной зарплатой, такие финансовые возможности? С чего вдруг он проспонсировал стройку пляжа и скупил чуть ли не четверть домов в посёлке? И почему обладает такой властью и влиянием.

— Да, согласна, звучит подозрительно и как будто готовое уголовное дело, — кивнула Русалка.

— Вот именно, — снова вздохнул я. — А ещё, не приведи судьба, стали бы следить, проверять, вопросы задавать, на которые у меня нет правдивых ответов. Чтобы этого не допустить, я использую самую надёжную тактику, стою у всех на виду, сливаюсь с пейзажем и кажусь абсолютно неинтересным винтиком системы. Я, можно сказать, живое воплощение принципа Маскарада.

— С этим трудно поспорить. При таком Маскараде даже у Инквизиции вопросов не возникнет, если она вдруг нагрянет, — согласилась Марина.

— А она нагрянет. Представитель Инквизиции, скорее всего, приедет со дня на день, — буднично ответил я.

Марина оцепенела. Она побледнела так, словно уже увидела перед собой инквизиторский костёр.

— Марин, выдыхай. Не бойся, это не по твою душу. И даже не по мою, — поспешил я успокоить девушку. — Никаких облав и расследований. Мы, скажем так, просто показываем им, что на нашей территории всё под контролем. Абсолютно ординарный визит. Если уж совсем боишься, можешь просто не попадаться ему на глаза, и дело с концом.

— Пожалуй, так и сделаю, — поёжилась она. — Я хоть в армии и не служила, но свято чту главное правило рядового: держись поближе к кухне и подальше от начальства. Спасибо, что предупредил.

— Мы тут одна команда. Не скажу, что прямо дружная семья, всё-таки родственнички у нас местами те ещё, сплошь неблагополучные — хмыкнул я. — Но в целом мы заодно.

Она благодарно кивнула, мы закончили разговор, и Марина вернулась к сцене.

Свято место пусто не бывает, стоило русалке отойти от меня, как из толпы вынырнула Василиса.

— Сможешь немного меня подождать? — с ходу спросила она. — Уходить пока рано. Пока районное начальство не рассосалось, мне по статусу положено здесь быть.

— Без проблем. Хоть до ночи, — пожал я плечами. — Концерт тут явно затянется, Гайк вот опять же к печи приглашал.

— Отлично. Потому что я бы хотела, чтобы мы сегодня вечером занялись артефакторикой.

— Чем? — я непонимающе моргнул.

— Ты ведь сделал магические наручники?

— Оковы? Ну да. Только руки до наручников пока не дошли, чтобы их протестировать. Как бы каламбурно это ни звучало, — усмехнулся я.

— Но цикл Мегалита обновился. Значит, ты можешь создать ещё один артефакт?

— Чисто технически — да, могу. Просто идей никаких нет, — честно признался я. — К тому же мы вроде договаривались вообще не плодить магические артефакты, а в итоге я штампую исключения одно за другим.

— Договаривались, — признала Василиса. — Однако мудрый может менять мнение, а глупец же — никогда. Мегалит даёт нам такую возможность? Даёт. Процесс создания ничего не портит, магическую экологию не травит, не расходует какой-то уникальный невозобновляемый ресурс?

— Вроде бы нет, — сдался я.

— Вот и славно. В общем, жди меня. Ты, кстати, где делаешь артефакты? Дома?

— Ага, — кивнул я. — У меня, правда, удобного места для этого нет, ни лаборатории там какой, ни мастерской. Дожидаюсь, пока Руслан укатит в Навь, сажусь и колдую, практически на коленке. Ты же знаешь, это не совсем моё. Я-то по натуре больше организатор.

— Понимаю. Поэтому хочу помочь, — Василиса посмотрела мне прямо в глаза и мило улыбнулась. — Мы вместе сделаем для Руслана оружие.

— Э-э-э, я всё-таки против ружья, — хмуро остановил я её, вспоминая недавний разговор с Ядвигой. — Вдруг он сам себя поранит или пальнёт не туда и поранит другого, тебя вот, к примеру. Одно дело, если бы он был опытным охотником, а он же…

Договорить мне не дали. Василису окликнул журналист из местной газеты, ему срочно понадобилось сфотографировать представительницу власти в обнимку с новой спасательницей.

Глава 3 Эй, ухнем

— Надеюсь, она ему не пригодится, — Василиса задумчиво смотрела на картинку, щедро снабжённую пояснениями на старославянском.

Мы сидели у меня на кухне и рассматривали ксерокопию прелюбопытной старинной книги. Огромный разворот формата А3 мы распечатали прямо в опорнике на заслуженном полицейском многофункциональном устройстве. Старом, пожелтевшем от времени аппарате, который помнил ещё предшественника Светланы Изольдовны, кряхтел, скрипел, жужжал, но всё-таки работал.

— И как называется это оружие массового поражения? — спросил я, вглядываясь в зернистые контуры. — На картинке написано «Кий-Бий», но я что-то сильно сомневаюсь, что это связано с бильярдом.

— Палица-самобой, — спокойно пояснила Василиса.

— Да? — я скептически изогнул бровь и ткнул пальцем в кнут у меня на поясе. — У древних волхвов определённо наблюдался дефицит креативности. Потому что кнут тоже «самобой».

— Ты ещё про самострел и самодвижущуюся тележку пошути, — проворчала она, не отрывая взгляда от чертежей. — Пойми, у нас в те времена это был предел мечтаний, чтобы какой-то артефакт сам делал всю работу. Да и какая разница, как называется? Главное — эффект. Будучи активированной, эта палица начинает охаживать врагов по бокам. Причём действует абсолютно автономно, буквально парит по полю боя и наносит весьма болезненные удары.

— Звучит многообещающе. Получается, меткость Руслану прокачивать не нужно, себя он случайно не подстрелит, тебя тоже, сплошные плюсы. Я согласен! — обрадованно сообщил я и тут же спросил. — В качестве основы бита подойдёт? Я после той истории с Добрыней купил себе, лежит под сиденьем в УАЗике.

— Нет, абы что не подойдёт, — она категорично покачала головой. — Нужен особенный материал. Ясень. Поэтому я уже заказала и выкупила подходящее ясеневое изделие. Схожу за ним в машину.

— Валяй, — пожал я плечами.

Задаваться вопросом, почему было не прихватить это изделие сразу, я не стал, потому что мысленно уже потянулся к Мегалиту. Могучая, статичная сущность, один из сотен камней-основ мироздания, чью природу невозможно ни до конца познать, ни логически объяснить, отозвалась мгновенно. Отклик был предельно ясным, Мегалит, как образцовый пионер, был всегда готов к труду и обороне. Чего тут лишний раз спрашивать?

Я расчистил кухонный стол, убрав всё постороннее на подоконник, и с силой растёр ладони. По какой-то неизвестной мне причине процесс создания артефактов всегда отдавался в руках болью и неприятным онемением. Прикрыв глаза, я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, настраиваясь на нужный лад и прислушиваясь к тому, как внутри просыпается древняя магия.

За спиной хлопнула входная дверь, послышались шаги, и вскоре на мой кухонный стол со стуком легло… деревянное изделие.

В первый момент более точного слова, для этой толкушки, я подобрать не смог, потому что «это» явно выходило за рамки моего привычного понимания.

Передо мной лежал массивный ясеневый цилиндр длиной почти с метр. Его задняя часть была грубо обстругана в некое подобие окружности, словно мастер так торопился закончить с этим скучным концом, чтобы поскорее перейти к самому интересному, лицевой его стороне.

А слово «лицевая» подходило тут как нельзя лучше. Прямо на меня взирало вырезанное в дереве, донельзя сердитое лицо носатого, усатого и бородатого деда с нахмуренными кустистыми бровями. Ощущение его крайней недоброжелательности усиливал тот факт, что резчик подошёл к делу со всей душой. Он тщательно детализировал суровый прищур и глубокие морщины, но при этом сделал физиономию кривоватой и асимметричной. Словно деда от злости ещё и перекосило. Мало того, по краям нижней части бороды выглядывали крошечные сжатые кулачки, выглядели они комично, потому что никак не подходили такому большому лицу по размеру.

В общем, если «затылок» дубинала был обработан грубо и наспех, то передняя часть представляла собой смелый вызов авангардистского искусства в стиле славянского зодчества. Этому лику самое место было на капители колонны в краеведческом музее, а не на дубине. Но — имеем, что имеем.

Книзу вся эта конструкция сужалась, переходя в сравнительно удобную рукоять. Я взялся за неё и попробовал на вес. Мне показалось, что весило «изделие» никак не меньше десяти килограммов.

— Откуда у тебя такой суровый дед? — спросил я, закончив осмотр.

— Для ритуала обязательно нужна ясеневая основа, причём определённой формы, — пояснила Василиса. — Под рукой подходящего полена не нашлось, да я и не столяр, как и ты тоже не столяр… Вот я и заказала через интернет у одного дядьки-краснодеревщика из Тамбова. Сначала хотела схитрить, заказать ножку для стола, соврать, что сломалась одна из четырёх и нужна замена. А потом подумала, ну к чему весь этот цирк? И сказала прямо, что нужна дубинка.

— Да? Ты так ему честно и сказала, что это будет артефакт для разгона несанкционированных митингов со стороны бесов? — осоловело переспросил я, аккуратно вернув дубину на стол.

— Не совсем. Сказала, что мы в школе собираем музейный уголок, посвящённый древней истории. Вот мастер и вдохновился, вырезал этого бородатого дедка. Так сказать, дал волю фантазии. Думаешь, перебор?

— Бесы подадут на нас жалобу в ООН за жестокое обращение и психологическое насилие, — с абсолютно каменным лицом констатировал я. — Но если отбросить риски межвидового скандала, то почему бы и нет? Давай уже колдовать.

— Вообще-то, кухонный стол действительно не лучшее место для сотворения магии, — со вздохом заметила Василиса, оглядывая кухню. — Тут бы нужна отдельная, правильно оборудованная комната, как у Ядвиги. И всё такое прочее.

— А ещё лучше — капище, — добавил я. — В такие моменты даже начинаю жалеть, что мы его сровняли с землёй. Там бы сейчас работалось куда легче.

— Ну, ничто не мешает нам обустроить новое, — пожала плечами Василиса.

Не прерывая разговора, она порылась в своей сумке, той самой, в которой обычно таскала административные бланки, и достала кусок мела.

— Белгородский природный мел, — пояснила она, поймав мой вопросительный взгляд. — Тоже через интернет заказала, у одной тамошней тётки. Для ритуальной разметки — идеальный вариант.

Она склонилась над столом и одним плавным движением провела черту. Линия замкнулась в круг, который, несмотря на отсутствие циркуля, получился геометрически безупречным. Затем Василиса принялась наносить по краям символы. Я догадывался, что это знаки четырёх стихий, хотя в таком варианте видел их впервые.

Ромб, поделённый крест-накрест на четыре секции, с точкой внутри каждой — плодородная Земля. Три слитных полукружия, похожие на грозовую тучу, из которых косыми штрихами падали линии — Вода. Закрученная спираль, напоминающая воронку смерча — Воздух. И, наконец, большой треугольник, вмещающий в себя ещё три треугольника поменьше — явно Огонь.

— Я раньше вообще не заморачивался, ставил по сторонам чашки с землёй и водой, зажигал свечу, а четвёртую оставлял пустой для воздуха, — признался я, наблюдая за её отточенными движениями. — Работал, так сказать, грубее и проще.

— Это потому, что у нас капища нет. Там все стихии изначально под рукой, — ответила Василиса, отряхивая пальцы от белой пыли. — Ну всё… Готово.

Суровый ясеневый дед занял своё место точно в центре мелового круга. Мы встали по обе стороны стола, и крепко взялись за руки, слегка нависая над будущим артефактом.

Я прикрыл глаза, глубоко вдохнул и начал читать заговор, одновременно мысленно дотягиваясь до Мегалита. Он охотно отозвался, начав вливать через меня в древесину магическую силу.

— О, Огонь-батюшка, жар твой — сила,

прими сей предмет, закали до предела!

О, Вода-матушка, чистотой омой,

смой всё чужое, оставь лишь покой.

О, Земля-кормилица, крепость дай,

пусть будет твёрд он, как камень горный.

О, Ветер-странник, дыхание вдохни,

пусть слышит шёпот далёких времён!

Реальность вокруг начала меняться. Пока я читал, по кухне загулял шальной сквозняк. Тарелки в мойке мелко зазвенели, словно при слабом землетрясении, стены чуть завибрировали, а вода в трубах смесителя многозначительно загудела. Без всяких видимых причин меня бросило в жар, хотя никаких открытых источников огня поблизости не наблюдалось.

Я старался не отвлекаться на спецэффекты и продолжал:

— Четырьмя стихиями скрепляю,

Силой предков заклинаю:

Стань не просто вещью, а знаком судьбы,

Артефактом могучим, щитом от беды!

Я сглотнул, потому что в горле пересохло и мы разомкнули руки.

Ветер тут же стих, словно его выключили. Звон посуды прекратился. Дубинка всё так же неподвижно лежала на столе, ничуть не изменившись внешне.

А, нет! Не совсем.

Меловой круг с символами стихий слабо мерцал синеватыми искрами. Точно такие же колдовские огоньки бегали по телу ясеневого деда, словно впитываясь в поры дерева. С каждой секундой они становились всё тусклее, пока не погасли окончательно, оставив нас в привычной кухонной тишине.

Я помассировал ноющие кисти рук. Благодаря участию Василисы в ритуале боль была не такой сильной, как обычно, но не сказать, чтобы совсем исчезла.

— Ну что, — залихватски произнесла Василиса и решительно схватила дубинку со стола. — Айда во двор, проверять, что у нас тут получилось!

— Давай хотя бы в Навь перейдём, — попытался урезонить её я. — Не приведи судьба, кто из соседей увидит или попадёт под горячую руку.

— Ну, ладно, — она театрально закатила глаза, всем своим видом показывая, как якобы тяжело ей бороться с желанием побегать по ночному Колдухину с волшебной дубиной наперевес и снести парочку фонарных столбов.

Но мы оба прекрасно знали, что всё же в действительности Василиса — закоренелый законник и сторонник порядка. А её весёлое, если не сказать шальное, настроение объяснялось банальным выбросом адреналина и радостью от успешного создания рабочего артефакта.

Вообще, насчёт законности, это был тот ещё вопрос. Инквизиция категорически запрещала несанкционированное производство артефактов, и мы под этот запрет тоже подпадали. Мы, конечно, оправдывали себя тем, что нам «очень надо для дела». Но если так разобраться, кому в этом мире «не надо»? Бездонный кошелёк, неразменный рубль, который возвращается к владельцу после оплаты, скатерть-самобранка или хотя бы банальная волшебная метла, чтобы сама по выходным полы мела, пригодились бы каждому. Так что нарушали мы осознанно, чего уж там.

Я достал из ящика пару респираторов (мы уже успели распихать с десяток запасных комплектов по всем машинам, в Кубе и здесь, дома), открыл портал, и мы шагнули в хмарь Нави. Вышли мы в районе реки.

Для начала решили проведать Руслана. Оказалось, он так и задремал прямо возле детской кроватки, которую купил и собрал заранее. Заметив нас, он приоткрыл один глаз, сонно улыбнулся и, зверски зевая, доложил, что детёныш спит. А затем с надеждой поинтересовался, принесли ли мы топливо для генератора.

Я с виноватым видом честно признался, что забыл.

Руслан лишь стоически вздохнул, не найдя в себе сил даже на упрёк, отвернулся и мгновенно уснул снова. Оставив его в покое, мы пошли не в сторону реки, а наоборот, подальше от неё, вглубь пустошей.

— И как эту штуку активировать? — с любопытством спросил я, смотря на вырезанного деда. — По-хорошему же нужна привязка к владельцу.

— Привяжем, как и договаривались, к Руслану. И держать попросим исключительно здесь, в Нави, — кивнула Василиса. — Но для лёгкой проверки работоспособности хватит и наших, так сказать, вре́менных «полномочий».

Она ловко подбросила тяжёлую дубинку в воздух и пронзительно свистнула, чем немало меня удивила.

— Эх, раззудись плечо, да разойдись рука! Сплотись силой и прочь погони лютого врага! — звонко прикрикнула она.

— А обязательно вот так, с криком и спецэффектами? Допустим ли шёпот в этом деле? — не удержался я от комментария.

— Ой, Вадим, ты сегодня такой душный, — она смешно сморщила нос и снова подбросила дубину.

В этот раз та не послушалась законов всемирного тяготения. Вместо того чтобы упасть обратно в ладонь Василисы, она резко затормозила в пространстве и с низким гудением, подобно громадной и очень злой осе, стала носиться по округе. Пару раз артефакт угрожающе просвистел совсем рядом с моим ухом.

Не найдя подходящей «мишени», суровый дед очертил с дюжину неровных кругов, придерживаясь при этом высоты около метра над землёй. Наконец, видимо, признав патрулирование оконченным, дубинка вернулась к Василисе, и зависла в воздухе, позволяя себя перехватить, и тут же бессильно повисла в её руках.

— Ну что, вроде работает. Боевые испытания возможны только при появлении реального противника, — с явным сожалением сказала Василиса.

— А если просто мишени поставить? Чучело там, к примеру? Не отреагирует? — спросил я.

Она отрицательно покачала головой:

— Ему нужна враждебная воля, а не мешок с соломой.

— Ну, тогда пошли обратно, — я протянул руку, жестом прося дубинку.

Василиса, явно неохотно расставаясь с новой игрушкой, после короткого колебания всё же отдала мне дубинку. Взвалив тяжёлого ясеневого деда на правое плечо, левой рукой я сделал взмах, раскрывая проход. В воздухе вспыхнул овал портала, и мы шагнули обратно в Явь, ко мне на кухню.

— Слушай… — протянул я. Пристроив артефакт к дивану, словно это была обычная трость, я подошёл к раковине, открыл воду и принялся за тарелки, оставшиеся после обеда Кузьмы и Руслана. — А мне, кажется, я знаю, где можно забабахать новое капище.

Василиса широко распахнула глаза от удивления:

— Ты же понимаешь, что активное капище может использовать кто угодно? В том числе и наши недруги. За ним потребуется постоянный присмотр. То есть ты, по сути, собираешься создать сам себе головную боль на ровном месте.

— Прекрасно понимаю. Поэтому и предлагаю оборудовать его на самом видном месте, причём неподалёку от дома. А конкретно, прямо на пляже. Скажи, наша Печь может служить источником стихии огня?

— Ну разумеется. Печь и есть классическое локальное средоточие стихии Огня, издревле применяемое крестьянами в быту, — ответила Василиса тоном лектора, цитирующего учебник по основам магии.

— Вооооот! — я с победным видом потряс намыленной губкой. — Печь — это Огонь. Воздух там везде, со всех сторон. Буквально в двух шагах вода Камколя, а под самой печью — твёрдая Земля. Чуешь, к чему я клоню? Все четыре стихии собраны в одной точке!

— Ну да, — задумчиво протянула она. — Вы с Гайком всё равно не планируете тот кусок земли использовать под огороды, к тому же землю там уже давно затоптали. Если пространство позволяет, можно попробовать. Но мне кажется, Печь стоит слишком близко к воде. Стандартный круг там физически не поместится.

— Поместится, — весомо возразил я, споласкивая последнюю тарелку. — Я просто отодвину береговую линию на метр-другой. Сформирую правильный круг и уплотню грунт, чтобы не размывало. Волн на Камколе почитай, что нет, так что конструкция выйдет прочной. А со стороны это будет выглядеть как обычная благоустроенная площадка с Печью по центру. Местные к ней уже привыкли, а Пал Семёныч решит, что Гайк, как образцовый спонсор, просто навёл красоту. Только вот не знаю… Шашлычный бизнес в Печи магию не попортит?

— Нет, ничуть. Скорее уж шашлык на выходе получится слегка целебным, — Василиса произнесла это настолько невозмутимым тоном, что я так и не понял, серьёзно она говорит или издевается.

Позднее вечером мы с Василисой снова открыли портал в Навь. На этот раз канистру с топливом для генератора я не забыл.

Руслан уже не спал. Он сидел, ссутулившись над детской кроваткой, и с сосредоточенно орудовал длинным пинцетом, поштучно скармливал сверчков недовольно пищащему дракончику, в точности следуя инструкциям Ядвиги.

Никто из нас не был специалистом по взращиванию драконов. Подозреваю, что Ядвига тоже. Однако, поскольку альтернативного мнения по эксплуатации драконов у нас не было, мы строго следовали её советам. И, надо отдать должное, ведьма оказалась права, яйцо благополучно инкубировалось без всяких магических фокусов, просто за счёт того, что лежало в том месте, где и было нам нужно.

Сам же новорождённый ящер жрать сверчков категорически не желал. Он возмущённо отплёвывался и смешно корчил рожицу, однако два десятка насекомых Руслан в него всё-таки запихнул.

— Мы тебе оружие принесли, — сообщила Василиса, наблюдая, как оборотень суетится вокруг кроватки, пытаясь выудить из неё остатки скорлупы и не съеденных, выплюнутых сверчков.

— Вот же непоседа, — беззлобно ворчал Руслан, потому что мелкий дракон активно крутился внутри, мешая работе своей брутальной няньки. — Ядвига говорила, что скорлупа драконьего яйца — очень ценный алхимический ингредиент, просила собрать ей всё до крошки… Вадим!

— Ась? — отозвался я, ставя канистру с бензином на пол.

— Подержи-ка дракона.

— Что⁈ — искренне опешил я.

Но уже через секунду Руслан уверенным, явно отработанным движением подхватил ящера под передние лапы, ловко перевернул его животом вверх и бесцеремонно всучил мне.

То есть буквально за мгновение я оказался в ситуации, когда на руках у меня лежал настоящий, мать его, дракон, пусть пока и маленький. По ощущениям, кстати, весила эта рептилия прилично.

Дракон уставился на меня пронзительно небесно-голубыми глазами, в которых, как мне показалось, уже вовсю горело пламя недетского интеллекта. А затем вдруг резко подался вперёд, прямо к моему лицу. У меня всерьёз возникло опасение, что сейчас он цапнет меня за нос.

Но вместо этого в последнюю секунду из зубастой пасти высунулся язык. Не синий, а вполне себе розовый, как положено, только раздвоенный на конце, как у змеи. Дракон лизнул меня, пройдясь сразу по половине лица и оставив на щеке тёплую слизь с остатками пережёванных сверчков.

Руслан, который к этому моменту как раз управился с уборкой кроватки, бормоча себе под нос что-то вроде «детям чистота нужна, ребёнки в грязи жить не могут», мельком взглянул на то, как я подвергся нападению и совершенно серьёзно кивнул.

— Это значит, что ты ему нравишься и он тебя изучает, — со знанием дела пояснил оборотень.

Василиса очаровательно улыбнулась, достала телефон и сфотографировала меня, вот так стоя́щего с ошарашенным лицом, перепачканного слизью и с увесистым дракончиком на руках. Весил он, между прочим, не меньше пятнадцати килограммов.

— А что? — весело хихикнула она, пряча смартфон. — Тебе очень идёт, Вадим!

Глава 4 Проверяющий из центра

Чёрный микроавтобус инквизитора прибыл на закате следующего дня, ровно в тот момент, когда я заканчивал формировать Капище и наносил последние штрихи.

Пляж уже опустел, ушла даже Марина. Случайному прохожему со стороны предстала бы вполне идиллическая картина: поселковый почтальон сидит в беседке у печи и задумчиво смотрит на темнеющие воды озера Камколь в догорающих лучах заката.

Но если бы этот прохожий подошёл ближе, он бы заметил странное. Тонкие ручейки воды беззвучно тащили за собой мелкую гальку и грунт, сплетая их в идеальную геометрическую окружность вокруг Печи. Моя магия работала ювелирно, площадка уплотнилась до состояния твёрдой грунтовки и выглядела так органично, будто находилась здесь давно, была создана вместе с Печью, для удобного подхода к мангалу.

Затем, направляя потоки из озера, я натаскал более крупных камней и укрепил береговую линию. Получилось некое подобие волноломов, сложенных из бетонных ежей, только в миниатюре, озеру с его тихим нравом большего и не требовалось, ведь оно практически не формирует волн. Всю эту работу я проделывал, не вставая с места, используя лишь свою стихию. Это позволяло держать окрестности под контролем на случай появления тех, кому видеть подобное не положено.

Клубы пыли от машины, свернувшей с трассы на просёлочную дорогу, я заметил издалека. Присмотревшись, я понял, что это Денис. Бросил последний оценивающий взгляд на дело своих рук, изменения не бросались в глаза, Капище идеально слилось с ландшафтом. Убедившись в этом, я направился к дороге встречать гостя.

Микроавтобус летел по дороге. Денис узнал меня в самую последнюю секунду, взвизгнули тормоза, шины прочертили на пыльном асфальте тёмные полосы.

— О, привет! — расплылся в дружелюбной улыбке инквизитор, выходя из машины.

Однако его тело говорило совсем о другом, глаза сканировали придорожные кусты, а правая рука скользнула под полу пиджака.

— Здесь нет засады, — спокойно ответил я, поморщившись от его паранойи.

— Да, Владимир Иванович, нет, — кивнул он, не сводя с меня напряжённого взгляда.

— Вадим, — я нахмурился. — Или ты забыл, как меня зовут?

Денис с шумом выдохнул и убрал руку с пояса, где под пиджаком у него наверняка была кобура.

— Прости, — Денис чуть расслабился, но взглядом продолжил осматривать округу. — В последнее время гоняю банду перевёртышей. Они способны принять облик кого угодно, вот и перестраховываюсь. Так что… без обид.

— Без обид, — в тон ему отозвался я. — Поехали ко мне. Покормлю, переночуешь, а завтра посмотришь на нашу колдухинскую легенду.

— А можно хотя бы на минуту взглянуть сейчас, а уже потом твоя культурная программа? — попросил он.

— Ну, если так сильно надо…

Я взмахнул рукой, приглашая его следовать за мной в сторону участка, где стояла Печь. По пути мы заглянули в мой УАЗ, откуда я взял пару респираторов, и повёл гостя к пустому дому на участке.

Эту избу мы с Гайком выкупили давно, но ремонтировать так и не спешили. Гайк считал объект «неходовым» и малоперспективным, так что пока дом служил ему складом. Тем не менее помещение было чистым, а второй комплект ключей был у меня.

Я открыл входную дверь и пропустил Дениса внутрь. Инквизитор изо всех сил старался держать лицо и делал вид, что ничему не удивлён. Ещё бы ему не удивляться, недавно я заявил, что у нас появился детёныш настоящего дракона, а на просьбу показать, привёл в обшарпанную и нежилую деревенскую избу. Но богатый жизненный опыт научил его держать марку, поэтому внешне он оставался невозмутим.

Как только дверь за нами я закрыл на замок, тут же надел респиратор и, не тратя времени на прелюдии, открыл портал и просто шагнул в него, разворачиваясь и протягивая Денису второй респиратор.

Здесь инквизиторская выдержка дала сбой. Лицо Дениса исказила неподдельная гримаса шока.

— Это что? Портал⁈ Куда? — он замер на месте, не спеша идти следом.

Я уже стоял по ту сторону и держал на вытянутой руке респиратор, ожидая его. Из Нави в избу дул небольшой ветерок, неся с собой гнилостный смрад вод Смородины.

— Съешь моё яблочко, узнаешь, — протянул я с лёгкой издёвкой. — Ты на новорождённую Легенду хотел посмотреть? Это сюда.

Денис недовольно проворчал что-то неразборчивое себе под нос, но всё же прошёл следом. Взял предложенный респиратор и послушно нацепил на лицо.

Я не стал ничего объяснять раньше времени. Насколько все помнят, мы так и эдак уже намекали конторе Инквизиции, что у нас тут, прямо под боком, проход в Навь, стоит Калинов мост и имеется острая потребность в его защите.

Но одно дело слушать наши рассказы, и совсем другое -вышагивать своими ногами по угловатым камням безжизненной пустоши мира, где светит Чёрное Солнце Мёртвых. Свет от него был тусклый, вытравливающий из мира все краски и оставляющий лишь давящую серость.

Денис держался молодцом, но уже через метр в его руке матово блеснул снятый с предохранителя пистолет. Он шагал настороженно, нервно озираясь и сканируя каждый дюйм серого пейзажа.

Сейчас его беспокойство было излишним, пространство по нашу сторону моста было пустым. Если вдуматься, то подозрительно пустым. С тех самых пор, как мы изгнали Вия, в окру́ге не объявлялось ни одного завалящего беса или закладного покойника.

Мы добрались до строительного вагончика. Я коротко постучал в металлическую дверь.

Руслан приоткрыл её, ровно на такую щель, чтобы не выпустить драгоценный кондиционированный и очищенный воздух вагончика:

— Кто там?

— Проверяющие из райцентра. Санэпиднадзор, — пошутил я.

Оборотень фыркнул, признав своих, и отстранился, позволяя нам войти.

— Привет. Руслан, — протянул он руку инквизитору, когда мы вошли.

— Денис. Инквизитор, — сухо представился наш гость. — Дракона покажешь?

— Тут, вообще-то, не музей и не стриптиз-бар, — недовольно заворчал оборотень, мгновенно превращаясь в гиперопекающую няньку. — Ребёнок сейчас спит. Так что не шумите и говорите шёпотом. Я его только-только покормил и утыркал спать.

Тем не менее он жестом пригласил нас за плотную занавеску, которая теперь отгораживала «детскую» зону.

На столике громоздилась батарея посуды, оставшейся после кормления. Сам виновник торжества мирно посапывал на боку в своей новой просторной люльке, тесное автокресло давно осталось в прошлом.

— Послушайте, врать не буду, — голос Дениса стал деловым, лишённым всяких эмоций. — Моя служба хочет его у вас изъять.

Атмосфера в вагончике накалилась.

— Хрена лысого вам, а не Ефимку! — Руслан ощетинился, уперев руки в бока. — Тоже мне, органы опеки хреновы, придумали ребёнка у меня забирать! Я сейчас дубину достану!

— Тормози, Руслан, не заводись. И ты, Денис, сбавь обороты, — я вклинился между ними, гася начинающийся пожар.

— Вы же не думаете, что мне доставляет удовольствие такое говорить? — спокойно, ответил инквизитор, не отводя взгляда от дракона.

— Ну, тогда давай по фактам, — я скрестил руки на груди. — Ты сейчас хочешь сослаться на право задерживать любого двоедушника до выяснения обстоятельств? И проверить его на предмет причастности к совершённым преступлениям?

— Ну да. Только лично я не горю желанием его задерживать. Для этого есть специальная команда, — ответил инквизитор.

— Не будет никакой команды, — отрезал я.

— Да! Фиг вам! — Руслан, сделался взъерошенным, сердитым и вытеснил нас из «детской» половины вагончика. — Мы за него стеной встанем! Только суньтесь!

— И снова погоди, Руслан. А ты, Денис, помолчи и послушай. Не сочти это за грубость, но давай по фактам, — я встал между ними. — Господин инквизитор, если ты ещё не осознал, то прямо сейчас ты находишься в Нави.

— Да я понял. И что с того?

— А то, что власть Инквизиции заканчивается там, где начинается мир мёртвых, — урезонил я его. — Ваша юрисдикция распространяется только на Явь.

Лицо Дениса сделалось озадаченным. До него только сейчас начал доходить масштаб юридического тупика, что неудивительно для человека, который впервые в жизни оказался в Нави.

— Второе, — продолжил я. — Ваш устав касается людей и двоедушников.

— Магических существ, — упрямо попытался поправить Денис.

— Нет. Двоедушников, нежити и монстров Нави, которые бродят по Яви. Дракон не относится ни к одному из этих миров, он вообще из мира Богов — Прави, что вне вашей системы и классификации. У Ефима нет второй души. Следовательно, он не в вашей компетенции. Не веришь, проверь.

Я выразительно кивнул на его грудь. Денис послушно извлёк из внутреннего кармана пиджака плоский артефакт размером с пачку сигарет, по которому нервно бегали разноцветные огоньки.

— Этот детектор такого не показывает… — неуверенно пробормотал он, глядя на прибор. — У него нет такой функции.

— Притащи другой прибор, — парировал я. — Хоть десять притащи. Любой твой артефакт покажет, что у него есть только одна, драконья душа. И третье. Дракон — это личность. Да, по словам экспертов, он вырастет стремительно, но прямо сейчас — это ребёнок. Вы не имеете права похищать детей. Весь авторитет Инквизиции держится на том, что вы не творите откровенный беспредел. Начнёте путать берега превратитесь в обычную ОПГ фанатиков, не более того. Мир стоит на балансе.

— Ну, допустим. Только это не мне решать, — Денис начал заметно сдавать позиции, цепляясь за бюрократию.

— Вот и доведи это до своего начальника, Шпренгера, — с достоинством произнёс я. — И заодно не забудь упомянуть маленькую деталь, дракончик находится в Нави. А протащить сюда инквизиторов могу только я. Захочу — пущу. Не захочу — никто из вас сюда не пройдёт, это только в моей воле.

О том, что у Руслана в кармане лежит артефакт-«ключ», я тактично умолчал. Говорить об этом сейчас было бы совсем лишним.

— Будешь препятствовать правосудию? — Денис попытался включить режим «власть», но было это скорее по инерции.

— А ты меня арестуй, — я невинно улыбнулся. — Только давай в Яви, здесь твои корочки не работают. И всё равно предъявить тебе нечего. Ну, подержит меня твоё начальство в застенках, пуганый уже. Не в первый раз за мои жизни, я при Алексее Михайловиче одиннадцать лет каторги отбыл. Бывало и такое, да и похуже тоже бывало.

Денис угрюмо молчал, переваривая услышанное, и поэтому я добавил.

— Подведём итог, — я старался говорить тише, чтобы не разбудить малыша. — Дракон есть, ты в этом лично убедился. Сообщили мы вам о нём чисто из вежливости, могли бы вообще промолчать. Забрать вы его не можете ни юридически, ни технически, у ваших «спецов» буквально пупок развяжется, чтобы проделать такое. А если всё-таки не отступите, мы поднимем на уши всех двоедушников. И тогда пойдут такие круги на воде, что вашему управлению они покажутся цунами.

Я выдержал паузу, глядя в его напряжённое лицо.

— Ну и главное, о чём твоё тупорылое… уж прости, другого слова не подберу. Так вот, о чём твоё не шибко умное начальство забывает, дракон нужен здесь, чтобы охранять Мост и держать границу Нави. То, чего ваша служба сделать не в состоянии. А мы можем вообще умыть руки, собрать вещички и уйти на новое место, подальше отсюда. И тогда следующая волна закладных покойников, которая пойдёт жрать жителей в местных населённых пунктах, станет исключительно вашей головной болью. Маскарад рухнет, и расхлёбывать это будете вы.

Я говорил это, не отводя взгляда, и видел, возразить ему нечего. Да и желания спорить у него явно не осталось. Похоже, бредовая идея изъять дракона спустилась сверху, от штабных крыс, сразу после его первого доклада. Самому Денису эта затея нравилась не больше, чем нам.

— Слушай, всё, убедил. Хватит давить, — инквизитор поднял руки в знак сдачи. — Я, вообще-то, на твоей стороне. Мы с тобой в одном окопе сидим, в отличие от… ладно, всё равно я не могу сказать, кого…. Я попробую донести это боссам.

— А если не выйдет убедить — шепни нам. Предупредишь? Сможешь? — серьёзно спросил я.

Денис утвердительно кивнул.

— Да куда они денутся… Ничего им не останется, кроме как принять существующее положение, — хмыкнул он. — Понятно, что кому-то наверху шибко хочется изучить живого дракона. Но против фактов и юрисдикции не попрёшь. Мы выходим за пределы своих полномочий, и это веский аргумент.

Денис повернулся к оборотню и протянул ему ладонь:

— Мир?

Руслан наградил его, подозрительным взглядом, но всё же с явной неохотой пожал протянутую руку.

— Я с тобой… — сказал мне Руслан, продолжая недружелюбно коситься на Дениса. — Хотел про нормальное жильё переговорить, а не про эту времянку. Дом тут нужно ставить. Не дело нам с малым в этой кибитке ютиться. Приличного запаса воды нет, опять же. Ефимчик пьёт по ведру чистой воды в день, на всё остальное мне не хватает, я грязную посуду домой таскаю. Да я даже готов свою зарплату в стройку вложить. Но, наверное, без посторонних это обсудим.

— А чего тут думать? Я только за, — легко ответил я. — Предлагай идеи, я поддержу. Ты в стройках и ремонтах поднаторел больше моего, набрасывай план, закупим материалы и построим.

Денис переводил взгляд с меня на оборотня, но благоразумно не вмешивался в наши бытовые проблемы.

— Ладно, мы пойдём. Посуду забрать? — предложил я.

— Угу, — буркнул Руслан.

Спустя пару минут мы с инквизитором уже шагали к порталу, который я открыл в тот же дом на краю пляжа.

Когда мы, наконец, добрались до моего участка, я решил, что гостю нужно сменить обстановку.

— Могу, конечно, сразу накормить тебя котлетами, — рассудил я. — Но на сытый желудок париться не пойдёшь. А ты как-то обмолвился, что хочешь в баню. Вот, поставил недавно по такому случаю, — я жестом указал на новенькую баню.

— Из-за меня и моих слов? — недоверчиво хмыкнул Денис.

— Ну, скажем так, это был один из факторов. Внезапно оказалось, что я и сам лет сорок веника в руках не держал, так что решил возобновить хорошую традицию. Говорят, омолаживает тело, а мне, сам понимаешь, о долголетии нужно думать всегда. Вчера на пробу парил Руслана. Ему зашло, хотя слив потом и пришлось чистить от шерсти.

— Уговорил. Давай сначала в баньку, потом поедим и обсудим дела, — кивнул Денис.

Сперва мы зашли в дом, я закинул грязную посуду в мойку, взял полотенца и войлочные шапочки для головы, а потом я повёл его к постройке. От деревянных стен уже исходил приятный жар.

— Уже готова? — искренне удивился инквизитор, останавливаясь на крыльце. — Я думал, придётся растапливать, ждать… Это что, преимущество магии двоедушников, так мгновенно разогревать парную?

Я улыбнулся и достал из кармана телефон.

— Это просто приложение для удалённого доступа к электрокотлу и датчикам контроля температуры, — весело сказал я, демонстрируя экран. — Заранее нажал кнопку, проверил показатели. В современном мире очень многие вещи можно сделать без всякого колдовства. Вот, к примеру, на кой-ляд тебе сдалось серебряное блюдечко с наливным яблочком, если есть смартфон с видеосвязью? К чему скатерть-самобранка, если круглосуточно работает служба доставки? Волшебную метлу заменяет робот-пылесос. Ты, может, удивишься, но мы не тратим силу и не используем магию на то, с чем справляется обычный Wi-Fi и современные технологии.

Мы зашли в предбанник и начали раздеваться. Когда Денис стянул рубашку, мой взгляд невольно упал на его грудь. От района сердца и косо вниз по рёбрам тянулся свежий, глубокий и уродливый шрам. Края раны были стянуты грубо, как будто наспех, а сама кожа вокруг до сих пор была замазана зелёнкой.

— Тебе вообще в баню-то можно с такой красотой? — обеспокоенно спросил я.

— Да, док сказал, что всё уже можно. Так, шов немного воспалился, но уже всё зажило, не переживай, — отмахнулся Денис, хотя выглядел его шрам жутковато. — Видел бы ты, как я отделал того болотника, что повадился грибников топить. Чуть и меня на дно не утащил… Короче, это я ещё легко отделался.

Мы прошли в парилку и уселись на деревянные полки, позволяя жару разогреть наши тела, проникнуть под кожу и вытопить накопившееся напряжение.

— Интересная у тебя, однако, служба, — сказал я, плеснув воды на раскалённые камни и глядя на танец пара. — Но к нашей знахарке я тебя завтра всё-таки свожу. Чтобы твоё «небольшое воспаление» не переросло во что-то фатальное. Народная медицина — это сила.

— Валяй. Завтра можно и сходить, — легко согласился он. — А то с моим образом жизни вся шкура уже в заплатах.

— А как ты вообще докатился до такого образа жизни? — я посмотрел на него. — Если не секрет, конечно.

— Секрет, — на рефлексах ответил инквизитор. Затем повисла пауза, он явно задумался. — Знаешь… Ты прости, что я там с вами в конфликт полез. Мы же, в сущности, союзники.

— Союзники, — ровным голосом подтвердил я.

— А скажи мне, союзник, — губы Дениса дрогнули в полуулыбке, — у тебя там на полке в коридоре случайно не артефактные оковы лежали? Из тех, на которые спецразрешение Конторы требуется?

— Наручники-то? Ну, может, и они. А что? — я сделал вид, что искренне не понимаю сути претензий.

— И откуда у скромного почтальона такой специфический инвентарь? Не говоря уже о том, откуда у вас яйцо?

— Шёл, шёл и нашёл, — я пожал плечами. — И с яйцом так же. Иду по дороге, смотрю… ба, драконье яйцо валяется! Дай, думаю, инкубирую его, ну и отнес в Навь… Ну а остальное ты и сам видел.

— Значит, не хочешь говорить? — нахмурился он.

— Прости, Денис. Но двоедушники даже между собой не особо откровенничают. А ты предлагаешь взять и выложить всё представителю власти. При том, что сам ты делиться тайнами не спешишь. Согласись, партнёрство выходит так себе? Да, яйцо я добыл. И да, наверняка нарушил при этом с десяток параграфов вашего устава. Поэтому рассказывать тебе не спешу, мне проще включать дурака. А откровенность… Ну, как-то я без неё жил все эти века.

Денис вздохнул, утирая пот с лица.

— Знаешь, — тихо сказал он. — А иногда хочется позволить себе хоть каплю этой откровенности. Просто чтобы не держать всё в себе. Вот ты спросил, как я докатился? Я могу рассказать. Если ты, — он ткнул в мою сторону пальцем, — расскажешь свою. Личную. Хрен с ним, с яйцом, это не только твоя тайна, и ты не можешь рисковать. Может, и к лучшему, что не рассказываешь. Но твоя собственная история… Её ты мне рассказать можешь. Ты же был когда-то человеком.

— Ты так это говоришь, будто сейчас я превратился в монстра, — заметил я.

— В некотором роде, — не стал спорить инквизитор. — Но, говоря так, я отдаю себе отчёт, что и сам, надев пиджак и став инквизитором, а может, и гораздо раньше, тоже стал своего рода монстром. Так что в моих словах нет ни капли осуждения.

Пот тёк по лицу ручьями, но, несмотря на жар, голова оставалась чистой, светлой, соображал я хорошо и потому, взвесил его слова.

— Знаешь, Денис. А я согласен, — наконец сказал я. — Почему бы и нет. Только чур ты первый. И учти, я пойму, если вдруг ты начнёшь гнать мне туфту, как говорят каторжане. Так что, либо рассказывай мне свою тайну, либо просто посидим, помолчим, а потом пойдём окунёмся в Камколь. Остудимся.

Глава 5 Личное

Денис замолчал. Целую минуту он просто смотрел в стену, по его лбу пробежало несколько крупных капель пота. Самая крупная сорвалась с его подбородка и разбилась о деревянный полок. Наконец, он сказал:

— Расскажу. Никому об этом никогда не болтал, да и тебе не обязан, но… Почему бы, чёрт подери, и нет?

Он выжидающе посмотрел на меня, то ли ища поддержку, то ли ждал наводящий вопрос, но я лишь молча кивнул. Ему решать, что и как говорить. Рассказывать свою историю не так-то просто, обычно даже не знаешь, с какого конца начать.

— С изнанкой этого мира, с вами, двоедушниками, я столкнулся года три назад, — медленно начал инквизитор, глядя на раскалённые камни. — Точнее, не я. Мой младший брат, Семён. Сёма, он… Он тогда связался с одной девчонкой. Яркая такая, отвязная, шумная до одури, с характером, который менялся по десять раз на дню. Ну, знаешь, как это бывает? — он запнулся. — У тебя вообще братья есть? Или были?

— Когда-то были, — ровным голосом нехотя отозвался я. — Но родня — это, пожалуй, одна из самых болезненных моих тем.

— Почему? — не понял Денис, смахнув пот со лба.

— А сам как думаешь? — я грустно усмехнулся. — Потому что их кости истлели тысячу лет назад. Вот почему.

Снова повисла пауза. Денис переварил услышанное, кивнул и продолжил:

— Понял. Ну… у меня, знаешь ли, в итоге вышло не сильно веселее. Семён из-за этой девчонки вдрызг разругался со всей семьёй, она никому не понравилась. А мне было плевать, лишь бы брату было хорошо. Но в этом-то и крылась главная затыка. Он тогда перебрался в район Московского зоопарка, а я служил в Жуковском. Закрутился, заработался, три месяца мы не виделись. А когда встретились…

Денис помрачнел, задумался. Нырять в воспоминания не всегда легко и весело, уж я-то, как Водяной, повелитель тёмных глубин знал об этом лучше других. Видно было, что ему сейчас непросто ворошить прошлое.

— Они с Регинкой снимали квартиру, — голос Дениса стал тише. — Там и пересеклись. Я приехал в гости, думал, посидим, выпьем пива по-братски. А он… Он выглядел так, будто постарел лет на десять. Кожа, как серый картон, весь высохший, больной, глаза потухшие. Сказал, что часто болеет в последнее время. И знаешь… из него словно выкачали всю радость, саму жизнь. Я тогда поверил, что это какая-то хроническая болезнь, потому что другое объяснение просто не пришло бы мне в голову. Но… Здоровый, шумный, весёлый парень за три месяца превратился почти что в старика. А ещё через две недели его не стало. Умер во сне. Как гром среди ясного неба.

Денис тяжело вздохнул.

— Регина эта испарилась в тот же день. Мне это показалось мутным, подозрительным, понимаешь? Думал, может, подсадила его на какую-то дрянь, на запрещённые вещества, вот мотор и не выдержал. Я был просто раздавлен. Смерть это… Смерть близкого — это всегда то, к чему невозможно подготовиться.

Я слушал его, не перебивая. Мне всё было ясно.

— И кем она оказалась? — тихо спросил я, хотя уже знал, что он ответит. — Кикимора?

Денис с грустью посмотрел на меня и молча кивнул. Разговор шёл тяжело, но мы оба понимали, что, если уж начали — надо договаривать.

— Ну, это я теперь знаю, — сказал он, не поднимая головы. — А тогда… Пообщался с патологоанатомом. Использовал своё служебное положение.

— Какое? Ты не говорил.

— Я же оперуполномоченный. Был… На тот момент. В общем, доктор сказал, что токсикология чистая, а вот внутренние органы изношены, как у старика. Он даже не поверил, что парню двадцать пять. Решил, может, хроник какой, ну или патология глобальная какая, недиагностированная онкология. Но я… я решил поговорить с ней.

Он провёл ладонью по лицу, стирая пот.

— Я ж не догадался об истинной причине, — продолжил он. — Просто нашёл её по связям. А она уже была с другим пареньком. Я выждал момент, когда осталась одна. Подошёл. И она… не то чтобы не горевала. Она в первый момент попыталась меня соблазнить.

Я хмыкнул, но скорее в знак того, что слушаю, а не насмешки.

— Стоп, — тут через мгновение я чуть опешил. — Тебе удалось не поддаться?

— Да. Сейчас объясню. В общем, когда у неё не получилось, она пришла в бешенство. Понимаешь, я изначально шёл говорить, колоть её… Думал, она его подсадила на какую-то синтетику. Прости, что сумбурно так рассказываю…

— Ничего, Денис. Я всё понимаю. Так что, ты думал, она барыга, подозревал в этом, а она на тебя напала?

Он кивнул.

— Ага. У неё когти отросли, как у Фредди Крюгера. И сила была, как у Майка Тайсона в лучшие годы. Она мной разбила встроенный шкаф. Швырнула, я влетел в него спиной, как пацан пятилетний. В шоке был.

— Сбежала она? — спросил я спокойно.

— Нет, — ответил он глухо. — Тогда бы всё иначе было.

— Не сбежала? И как же ты с ней справился всё-таки? Огнестрельное их почти что не берёт. Знаешь ли, большинство из «нас» прочнее обычных людей.

— Да, теперь-то я это знаю. А тогда высадил обойму ей в корпус. Убить не убило, но это её притормозило. Там в квартире на стене оленьи рога висели. Огромные, ветвистые. Когда она на меня кинулась, я её ими и ударил. С плеча, как топором.

— Медвежья сила, природное оружие, — прокомментировал я. — Повезло.

— Ну да, повезло. Один из шипов пробил ей сердце. Причём до этого там уже была пуля, которая её не особенно смутила. Но рог — убил её. В общем, пока мы с ней сначала ругались, потом выстрелы, шум — соседи уже успели полицию вызвать. Они меня с трупом и взяли.

Он облокотился на доски полка и прикрыл глаза.

— Но это всё не объясняет, как ты стал инквизитором, — напомнил я. — А только то, что ты увидел «запретное».

— Ну да, — он усмехнулся, не открывая глаз. — Потом было следствие. Суд. Я пробовал рассказать всё как есть, но у следака была куда более простая версия. Что я винил её в смерти брата, убил из мести, ещё и табельным оружием. Одно слово — дебил. Или два — мстительный дебил. Я в какой-то момент понял, что в мою историю про монстра никто не поверит. Бессмысленно всё. Психиатрическая экспертиза меня вменяемым признала. Написали, что я «леплю горбатого». Осудили. Отправили на пожизненное в ИК-2 «Белый лебедь».

Он открыл глаза, повернул голову ко мне. Взгляд был суровым, но злобы в нём не чувствовалось.

— Вот там, спустя полгода, у меня и состоялся интересный и крайне важный разговор.

Я взял ковш, плеснул на раскалённую каменку. Пар взметнулся под потолок с шипением, обдав нас новой волной жара.

— Ну, — сказал я, когда дымка осела. — Вербовка?

Он тоже зачерпнул ковшом воды из деревянной шайки и вылил на себя.

— Ну, не совсем так, хотя в итоге именно этим всё и закончилось, — он протёр ладонью лицо. — Вызвали меня тогда в допросную. Я, помню, даже смирился, думал, по старым моим делам дёргать будут. Захожу, а там сидит Шпренгер. Помнишь его?

Я молча кивнул.

— Ну вот. Сидит, значит, эдакий Морфеус с таблетками на выбор. Смотрит сквозь меня и говорит: «Рассказывай, как и кого убил. Можешь соврать, можешь правду сказать, хотя я жду от тебя только правды».

— И ты рассказал всё, как было на самом деле? — спросил я, чувствуя, как пот скатывается по спине.

— А что мне было терять, Вадим? — он усмехнулся. — Я и так на пожизненном сроке был. В общем, выслушал он меня. Холодно так слушал, ни единым мускулом не дрогнул. А потом выдаёт, есть, мол, два варианта. Если всё, что я наплёл про монстра — правда, значит, должны быть и другие монстры, согласен, спрашивает. Я с этим спорить не стал. И если я хочу в этом упорствовать и готов с этой тварью бороться, то он может взять меня под своё крыло. А сказано это было, знаешь, таким многозначительным тоном… как психиатр с сорокалетним стажем буйного успокаивает. Ничем не выдал, верит мне или нет. Добавил только: «А если ты просто устал или подозреваешь, что у тебя крыша подтекает, то я сейчас встану, уйду, и больше ты меня не увидишь».

— Но тебе-то действительно было нечего терять, верно? — предположил я.

Он тяжело вздохнул и снова откинулся на горячие липовые доски полка.

— Верно. Я уже на взводе был. Сказал ему, что, если там за дверью санитары в халатах — зови, пусть пакуют и запирают в палату с мягкими стенами. Но от своих слов я не откажусь. И знаешь, что он сделал? Просто встал и вышел. Ни слова не сказал. — Он замолчал на мгновение. — А через неделю за мной пришла машина. Оформили внутренний этап в ИК-13. Только повезли меня не в Тагил, а на базу, на заброшенном заводе… Деталей не жди, не расскажу. Факт в том, что по всем бумагам я умер. Убит при попытке к бегству и закопан в безымянной казённой могилке. Родню свою видеть не имею права, все мои данные и биометрию из баз снесли под ноль. Потом был год тренировок и погружение в тему, своеобразная монстрология, и вот он я, инквизитор. Если хочешь знать, просто человек. Не двоедушник.

— Просто человек, у которого нет прошлого, — констатировал я. — Но который имеет иммунитет к магии кикимор?

— Да, — он потянулся к дубовому венику, и по воздуху поплыл лиственный аромат. — Шпренгер мне потом всё по полочкам разложил. То, что я соприкоснулся с двоедушниками — ничего не значит. То, что смог завалить кикимору — факт интересный, но не особо ценный. А вот то, что я оказался готов стереть свою биографию, стать «мистером Никто», да вдобавок родился с частичным иммунитетом к разного рода магии, особенно ментальной — вот это уже ценно. Опять-таки, они учли, что я хоть и не спецназовец бывший, но опером был сравнительно неплохим.

Денис перехватил рукоять веника и с шелестящим звуком опустил его себе на плечо, раз, другой.

— Ты говорил, Вадим, что поймёшь, если я вру, — произнёс он, продолжая хлестать себя по спине и бокам. — Так что, соврал я тебе или нет?

— Думаю, ты пару моментов мне всё же недорассказал. Причём крупных, — я задумчиво смотрел на то, как в шайке идёт мелкая рябь по воде. — Мне кажется, что ты кому-то из родных всё-таки дал весточку о том, что живой.

Рука Дениса замерла. Он опустил веник на полок и шумно выдохнул.

— Ну, да… Сказал деду, что в Африку завербовался, — его голос прозвучал как-то грустно. — Только знаешь… Это служебная тайна, конечно, но… После двадцати лет службы инквизитор может выйти в отставку. Мало ли, может быть, спустя годы я на это решусь. А может, и нет. Там жёсткое условие есть, по секрету скажу — полное стирание памяти. Не знаю. В общем, у меня впереди ещё много лет, чтобы понять, готов я к этому или нет, — он вдруг резко поднялся. — Всё, пошли окунёмся в озеро. И ты расскажешь свою историю.

— Пошли, — согласился я, слезая с полка. — Но она не такая длинная и поэтичная.

Выходя наружу, я чуть повёл пальцами, призывая белый туман. Не стоило смущать случайных свидетелей, если такие вдруг найдутся в этой части посёлка, картиной, как два голых мужика, несутся по дорожке к озеру.

Снаружи нас встретила освежающая ночная прохлада. Туман уже клубился над выстроенными нами с Русланом деревянными мостками, не бог весть какая пристань, но для наших целей подходила, прыгать с них было удобно. Мы разбежались по влажным доскам и с размаху, поднимая фонтаны брызг, прыгнули в воду.

Поплавали с минуту, окружённые лишь плеском воды, да неплотным туманом, а затем выскочили на берег и поспешили обратно в жар бани.

Едва мы забрались на полки, как Денис, стряхивая холодную воду с волос, коротко бросил мне:

— Говори.

— Не знаю, с чего начать, — я неторопливо зачерпнул воды и плеснул на каменку, подбавляя пару. — Я, знаешь ли, тоже свою историю никогда и никому не рассказывал.

— Начни с того, откуда ты и сколько тебе лет, — предложил он.

— Мне тысячу лет, — пожал плечами я и заметил, как Денис замер от изумления. — Точнее не скажу, календарей тогда особо не было. Мы назывались «Вож», племя такое. Род Востр. Климат тогда, знаешь ли, намного теплее был, чем сейчас.

— Да? — Денис удивлённо моргнул.

— Да. Поэтому ты историям про глобальное потепление не особо спеши верить. Это всё маркетинг и массовая психологическая манипуляция.

— Ты отошёл от темы, — напомнил он. Тон был мягким, но в нём слышались нотки профессионала по допросам.

— Да, извини. Так вот. У нас было поселение с крепкими стенами и своим укладом.

— А где? — попросил конкретики Денис.

— Мы жили… Как бы тебе объяснить… Сейчас там Ленинградская область.

— Ого. Ты из Питера?

— Вообще, ни разу, — я усмехнулся. — Даже не с берегов Невы. Там другая река была, не суть важно какая. В те времена там могучие дубы росли, сосны, бесконечные осинники тянулись вдаль, пшеница колосилась. Это потом, спустя века, болота всё поглотили. Там за тысячу лет пейзаж несколько раз до неузнаваемости поменялся. В общем, я из простого рода, племени и народа. Земледельцы, торговцы, рыболовы. Жили на реке, кормились рекой… от реки наша беда пришла. В ней и пропала.

— А что случилось? — направил мой рассказ Денис. Он подбросил на камни ещё ковш, и пар взметнулся белой стеной.

— На наши земли напал пришлый отряд из-за моря. Сейчас бы ты назвал их викингами. А вообще, по этническому происхождению трудно сказать, кто они такие были. Слово, то есть наш язык, они понимали. Но главное, что они были чужаки. Жестокие. Очень опасные.

— Армия? — уточнил Денис.

Я усмехнулся, глядя в потолок, где собирались капли.

— Армия? Хм. Это в кино в военный поход идёт армия. Многочисленные полки тянутся по дорогам. Нет. Их было от силы человек сорок, а то и меньше. На одном узком корабле. Но знаешь, чтобы захватить маленький мирный городок или деревушку, разграбить, всех убить… Этого хватало. Мир был иным, людей было намного меньше. Так вот, они уже сожгли четыре деревушки вниз по реке. И следующей были мы.

— Ты организовал оборону? Применил магию?

Я покачал головой, чувствуя, как пот, огромными каплями стекал по шее.

— Я не был вождём, не был магом, волхвом, не был воином или даже охотником. Но у меня, знаешь ли, была семья и дети. Мне не захотелось, чтобы они подверглись поруганию и смерти. Но и благородным героем, способным победить врага, я тоже не был. Надо смотреть правде в глаза.

— Так что же ты сделал, Вадим?

Я помолчал.

— Наш вождь решил держать оборону, — сказал я наконец. — А я уже знал, чем это заканчивается. Пришёл к врагам в их лагерь из леса и наплёл, что я странствующий безродный торговец. И за небольшую плату приведу их в городок, который выше по течению. В мой.

Денис нахмурился, но промолчал. Я видел, как он пытается понять, что я сделал дальше.

— В общем, — продолжил я. — Они меня сначала чуть не убили, немножко даже пытали, а потом поверили. И мы поплыли. Я выбрал участок реки, где течение бурное и буйное. Всё же реку, как рыбак, я знал хорошо. В какой-то момент подстроил на судне пожар от свечи в районе паруса. А сам… Пока парус тушили, топором пробил дыру в носу, в нижней части корпуса.

— И ты сбежал? — спросил Денис.

— Вообще-то, да, я рассчитывал спастись, — я усмехнулся. — Но не тут-то было. Мы с одним бородатым козлом сцепились, а тут… В общем, река, видимо, решила, что мы — это жертвоприношение. Ну, в некотором смысле так и было. Поднялись волны, вода как вскипела… и поглотила всех. Дух реки убил всех. В том числе и меня.

Я посмотрел на Дениса, он сидел, уставившись в доски пола. Я молча ждал.

— А как же ты тогда стал Водяным? — спросил он, наконец, поднимая глаза. — Ты что — нежить?

— Нет, какая я, к лешему, нежить, — я улыбнулся. — Тут материя тонкая. Раз уж ты со мной поделился, то и я скрывать не стану. В общем, река приняла их смерти как жертвоприношение. И хотя меня она убила вместе со всеми, но в качестве своеобразной благодарности… эдакого мистического кэшбека… оставила сторожить те воды, обратила в дух своей стихии. Я стал… частью. Частью воды, частью течения.

Я прикрыл глаза, вспоминая то странное, давно забытое чувство абсолютного растворения в воде.

— На какое-то время я полностью лишился тела. Моя душа стала исключительно «мистической», сотканной из подводных течений и омутов.

— Значит, — тихо сказал Денис. — Ты не предал своих? И река тебя за это… наградила?

— Наградила? — поднял я бровь. — Бессмертием. Одиночеством. Хорошая награда, правда? Я несколько лет носился течением, играя в догонялки с рыбами. Но потом… потом у меня заново отросла вторая душа, человеческая. А вместе с ней вернулось и тело. Правда, в своём первоначальном варианте оно было, мягко говоря, не совсем человеческим. Поверь, старые сказки про уродливую внешность водяных, это не пугалки для непослушных детей.

Денис смахнул пот с лица и внимательно, с долей профессионального скепсиса, посмотрел на меня.

— А как ты вернулся тогда к своим? — нахмурился он.

— А никак, — грустно ответил я.

С потолка сорвалась тяжёлая капля и разбилась о деревянный пол.

— Вернуться домой я не мог. Не имел права. Река запретила, привязала к себе. Я прожил в её толще двести лет. Двести долгих лет, Денис. Помогал проходить купеческим судам, со скуки шутил над рыбаками, иногда, признаться, зло шутил, гонял зашедших на мелководье коров. Сменялись зима, весна, лето. Я смотрел из-под воды, как меняется климат, как на берега приходят новые племена. Моя родня давно откочевала южнее, ушла вглубь лесов.

Я задумчиво смотрел на воду в шайке.

— Всему приходит конец. Пришло время, и воля реки ослабла. Она перестала меня так крепко держать, и я смог покинуть пределы её русла.

К тому времени, как я сделал это, мои правнуки уже давно превратились в прах. Стал скитаться. Менял водоёмы. По первости мой вид был… скажем так, не особенно привлекательным для остального человеческого вида. Уж прости, но живописных подробностей я тебе не расскажу. Могу добавить только одно, на этой стадии некоторые водяные навсегда остаются «дикими».

— Да, я слышал о таком. Но нам говорили, что диких двоедушников становится всё меньше, потому что цивилизация наступает им на пятки, вытесняет.

— Природа велика, и мест, где люди не живут, всё ещё полно, — не согласился я. — Тут всё дело в характере, в личном выборе. Мне просто нравится жить среди людей. Тянет к вам, понимаешь, а иначе, все мои подружки… ну, дальше ты знаешь. Вот видишь, моя история куда короче твоей. С точки зрения магии, я просто совершил жертвоприношение, сам того не ведая. Вот и всё.

Денис посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло уважение.

— Но свою деревушку… или что там за поселение у вас было… ты спас?

— Ну да, — ровным голосом подтвердил я. — Метод, конечно, был не из благородных, но спас. Угробил всех врагов ко всем бесам Нави. Ну, и себя заодно. И поскольку я и при жизни, и самим фактом своей смерти оказался связан с водой, то с этой стихией я теперь повязан навечно.

— А сюда ты как попал? — прищурился Денис.

— Судьба, — многозначительно, с лёгкой улыбкой, ответил я.

Глава 6 Должок!

Как я и обещал, ранним утром мы с Василисой повезли Дениса к Ядвиге Дорофеевне.

Понятно, я немного слукавил, сказав Денису, что отвезу его к местной знахарке. Ведьмы — не совсем лекари. Но исцелять они умеют, пускай и своими, весьма специфическими методами. Едва мы переступили порог, Ядвига без лишних слов уволокла Дениса в свою «варочную», святая святых, пропахшую сушёными травами комнату, где варились все её зелья. А перед нами с Василисой просто захлопнула дверь.

Полчаса прошло. Я понятия не имею, что за ритуалы она там проводила, но, когда дверь, наконец открылась, на пороге был Денис. Измученный, бледный, пахнущий горькой полынью и пряным тмином. И всё же в его глазах читалось полное умиротворение.

Ядвига пригласила всех на кухню и усадила пить чай.

— Вы только посмотрите, молодёжь, какой чудесный молодой человек, — с гордостью произнесла ведьма. Она театрально указала на Дениса ладонью, будто представляя его нам впервые. — Я ему здоровье поправила, а он мне за это включит зелёный свет в энергосбыте, урегулирует все подключения, да ещё и с газовиками вопрос уладит.

— У вас и с газовой службой проблемы? — Василиса удивлённо приподняла бровь.

— Эх, Василиса, Василисушка, не о том ты думаешь. Вообще не туда смотришь, — снисходительно вздохнула Ядвига, прихлебывая горячий чай. — Вот я, к примеру, уже договорилась об удалении кое-каких тёмных пятен из своего прошлого, как налогоплательщика. А вы? Вроде считаетесь помощниками инквизиторов, а у самих даже служебного оружия нормального нет.

— У меня есть табельный пистолет, — парировала Василиса. — Зачем мне что-то ещё?

— А у меня — кнут, — я многозначительно похлопал себя по ремню.

Под настроение я носил его прямо поверх ремня, плотно обмотав вокруг пояса. Он особо не бросался в глаза, зато всегда был под рукой.

— На который у тебя нет разрешения, кстати, — тут же включил бюрократа Денис. — Ты же мне отчитался, что сдал все артефакты, изъятые у фанатика Макара. Или это была ложь?

— Правда, — я пожал плечами. — Только вот этот кнут… найден мной в совершенно другом месте.

— Тебе бы не в почтальоны, а в МЧС идти, в поисково-спасательный отряд. Вечно ты что-то «находишь», — скептически хмыкнул Денис.

— Почтальоны просто много ездят. И очень внимательно смотрят на дорогу, — я невозмутимо сделал глоток чая. — К тому же я никогда не утверждал, что сдал абсолютно «всё». Я сказал лишь: «сдал». Чувствуешь разницу? Да, недоговаривал. Да, умалчивал. Но лжи, как таковой, не было.

— И всё равно это нарушение, — со вздохом констатировал Денис. Впрочем, голос его звучал благодушно, и упорствовать в соблюдении всех правил он явно не собирался.

На мои колени, спрыгнув с подоконника, приземлился Кокс. Кот по-хозяйски потоптался, устраиваясь поудобнее, лёг и замурчал.

— А чем мне от бесов Нави отбиваться, вот не постесняюсь спросить? — мягко поинтересовался я, почёсывая Кокса за ухом. Кот в ответ одобрительно прищурил жёлтые глаза.

— Да ладно, ладно, я же всё понимаю, — Денис поставил чашку на стол. — Я вам уже говорил, вы теперь официальные помощники инквизитора. Ты, Василиса и Руслан.

Он перевёл взгляд на хозяйку дома:

— Ядвига Дорофеевна, а вам такой статус не нужен?

— Да сдался мне твой статус! — добродушно проворчала ведьма, отмахиваясь кухонным полотенцем. — Я женщина в летах, мне в чьих-то «помощниках» ходить уже не по чину. Я… это… Знахарь я. Со статусом самозанятого. И мне этого вполне достаточно.

— Ну, я так и понял.

Денис полез в поясную сумку, и через секунду на деревянный стол со звоном легли три небольших металлических значка. Размером с пятирублёвую монету, они выглядели довольно невзрачно, из тех сувениров, что обычно покупают туристы или коллекционеры на развалах. Кокс тут же вытянул шею, принюхиваясь к металлу.

— У меня есть свой значок, — Василиса скрестила руки на груди. — Я бы даже сказала, не просто «значок», а официальный служебный знак МВД.

— Это тоже не просто сувенир. Здесь магическая метка и охранная символика. Можешь не носить на виду, но выдать его я давно должен был, — Денис пододвинул значки ближе к нам.

Я взял один из них, металл едва заметно покалывал кожу, это означало, что он излучает магический фон. Значок представлял собой круглый боевой щит, покрытый узором из волнистых линий. В самом центре его пересекали узкий меч и перо, а в самом низу цифры — 1564.

— А что за номер? — спросил я, разглядывая чеканку.

— Год, — ответил Денис. — Первая Инквизиция входила в состав опричнины. Как мне передать значок Руслану?

Ответить я не успел, в кармане завибрировал телефон. Кокс возмущённо мявкнул и спрыгнул с колен, когда я полез за аппаратом. На экране высветился незнакомый номер.

Я принял вызов.

— Да?

— Вадим? — раздался в трубке низкий голос.

— Он самый. Кто это?

— Это Добрыня. Ты помнишь, что за тобой должок?

Я слегка напрягся:

— Что?

— Должок, — повторил Добрыня. — Ты обещал мне кое-что.

— Слово я услышал, но контекста не уловил, — я попытался аккуратно съехать с темы. — Тебе нужны деньги?

— Вадим, не нужны мне никакие деньги, — неспешно и очень веско произнёс голос в трубке. — Ты сам сказал, если потребуется помощь или ответная услуга, я могу на тебя рассчитывать. Было?

— Было, — согласился я.— Такое было. А что, проявился кто-то вроде Вия?

— Ну, не совсем, конечно, но… — Добрыня сделал паузу. — Не знаю, в курсе ли ты, но в прорыве через ваше Колдухино участвовали не только Вий с прислугой. Были ещё Упырь со Стрыгой.

Денис, сидевший рядом, отставил чашку и грел уши, прислушиваясь к каждой произнесённой фразе.

— Э-э-э… Ну, я догадывался, — протянул я, бросив короткий взгляд на инквизитора. — Кто-то же нам царапины оставил. И?

— Ну, что за «и»? Вадим, я призываю тебя её изловить. Пришлю координаты. Приезжай, жду сегодня же после заката.

И он сбросил вызов. В трубке раздались короткие гудки, я даже не успел ни что-то возразить, не согласиться. Спустя минуту телефон коротко звякнул, приняв сообщение. Пришла геометка.

— Слушай, Вадим, дела, конечно, ваши с этим Добрыней, но… — начал Денис, задумчиво катая кружку между ладонями. — Вы с Василисой дали мне подробный отчёт об изгнании Вия…

Я кивнул. По просьбе Василисы мы и правда написали отчёт, подобие школьного сочинения в стиле «как я провёл лето». Написали о том, как из Нави к нам вывалился Вий, как перепугал до седых волос Руслана и как мы с Добрыней его гоняли. Разумеется, в этом отчёте кое-чего не хватало. Например, мы скромно умолчали об упыре, которого мы великодушно отпустили по колдухинской программе «защиты свидетелей».

— Ты про ту самую охоту, в которой твоя хвалёная служба нам ничем не помогла? — парировал я.

— Да. Так вот, — Денис пропустил моё ехидное замечание мимо ушей. — Могу тебе официально сообщить, ваши отчёты я изучил. И моей, как ты выразился «службе», такой персонаж, как Добрыня, абсолютно не известен.

— А как насчёт былин и сказок? — усмехнулся я. — Неужели в детстве не читал? Не слышал?

— Нет, я не отрицаю, что такой чудо-богатырь был и подвиги совершал, — Денис развёл руками. — Однако наше ведомство такого двоедушника ни под этим именем, ни под каким-либо другим не фиксировало. Для нас его существование — абсолютное белое пятно. Тайна.

— Мы тоже столкнулись с ним впервые, — ответила за меня Василиса, приходя мне на выручку. — И тем не менее, мы видели его своими глазами и прекрасно с ним взаимодействовали.

— Да, и об этом. Согласно твоему же отчёту, — Денис многозначительно посмотрел в мою сторону, — он действовал крайне своевольно и информацией почти не делился. В общем, мне он кажется трудным союзником. Ненадёжным.

— Выбор по союзникам и друзьям у нас, как правило, крайне невелик, — всё тем же ворчливым тоном ответил я. Я подкинул в воздух и поймал значок, щёлкнул застёжкой и прицепил его прямо на карман рубашки. — Кто есть, с тем и дружим.

— Упрёк принят, — Денис кивнул. — Так что ты намерен делать?

— Я обещал помочь ему в сложной ситуации. А теперь он требует уплаты долга по этому обещанию. Нужно Стрыгу отловить, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Встречный вопрос. Ты, Денис Иванович, составить мне компанию не хочешь? Как-никак ловля всяких монстров вроде Стрыг — это как раз по твоей части.

— А куда он тебя зовёт? — ответил он вопросом на вопрос.

Я глянул в экран смартфона.

— Ростовская область, Батайск, вернее, где-то под ним. А что?

— Давай съездим, — Денис пожал плечами, но я услышал, что в его голосе промелькнул интерес. — Тем более, мне было бы любопытно взглянуть на этого вашего Добрыню. Надо быть там сегодня?

— Да. — Я в задумчивости пожевал губу. — И быстро всё так завертелось. Ни подумать, ни толком подготовиться. Я бы, может, и послал его подальше, но…

— Да понятно всё, — вмешалась Ядвига, наливая коту молока в миску. — Добрый молодец слово дал, слово своё молодецкое намерен сдержать. Поезжай, Вадим, всё хорошо у тебя будет… В итоге.

Денис скосил на Ядвигу настороженный взгляд, но ничего не сказал.

Я вбил координаты в навигатор. Экран показал время в пути: три часа сорок минут с учётом пробок.

— До вечера ещё далеко, но я бы уже выезжал, — рассеянно произнёс я, убирая телефон. — Ты как, Денис? Ядвига Дорофеевна тебя в чувство привела, свои инспекционные обязанности ты тут исполнил. Чая попили — поехали Стрыгу гонять.

— Подождите хотя бы пару минут! — остановила мой порыв Василиса. — Мы с Ядвигой должны хотя бы вкратце обрисовать Денису, что вообще за тварь эта Стрыга.

Денис лишь улыбнулся.

— Здоровенный монстр, активен преимущественно ночью, — заговорил он ровным тоном, словно цитируя служебный справочник Инквизиции. — Считается существом женского пола, но наши время от времени фиксируют и Стрыг-мужчин. К мирному сосуществованию в социуме не приспособлены. Склонны к убийству и пожиранию себе подобных, особенно ценят их сердца. Нападают как на бродячих животных, так и на людей, преимущественно на бездомных и одиноких путников.

Он сделал вдох и продолжил:

— Несмотря на чудовищную физическую силу, предпочитают обитать на окраинах человеческих поселений, тяготеют к погостам, заброшенным заводам, фермам, пустырям. Демонстрируют странное отторжение дикой природы — в лесах, полях или на болотах не живут. По классификации Кащенко любая Стрыга считается полуразумной. Способна к сложным, осознанным действиям при полном отсутствии рациональности в мотивах.

— Интересная оценка и методика, — с уважением кивнула Василиса. — Мы бы дорого отдали за пару учебников, по которым учат в ваших спецшколах.

— К сожалению, это невозможно. И не от меня зависит, — Денис развёл руками.

— Я так и поняла. Однако хочу сразу прояснить, мы работаем иначе. Нас в первую очередь интересует природа и происхождение твари, — она перевела выжидающий взгляд на Ядвигу.

— Что? — встрепенулась ведьма. — У меня в роду таких нет, знаешь ли! А-а-а, ты просишь, чтобы я лекцию начала? Да без проблем. Кхе-кхе…

Она откашлялась, и её голос зазвучал размеренно, словно она рассказывала старую страшную сказку:

— Так вот, слушайте. «Стрыга» от слова стричь, резать, изничтожать. Стрыгами рождаются, в них не обращают. Это про́клятый ребёнок. Такой может появиться у ведьмы, как побочный негативный эффект от долгого взаимодействия с магией, или у простых людей, которые по дурости разгневали могущественного колдуна. На свет младенец появляется с двумя рядами зубов, двумя сердцами и абсолютно белыми глазами, без зрачков.

— Жуть, — передёрнул плечами Денис, явно представив картину.

— Да, спору нет, — проскрипела Ядвига, сурово поджав губы. — Оттого ведьмы и не склонны рожать, боязно им. В общем, если отбросить эту щепетильную тему, что мы имеем в остатке? Вырастает эта мерзость в сильную, дико опасную и быструю тварь. Хужо медведя-шатуна по зиме будет. Солнца она боится, оттого и охотится исключительно по ночам. Ну, вроде всё, что знала — рассказала.

Василиса одобрительно кивнула, словно строгий экзаменатор, принимающий зачёт.

— Добавлю, — наморщив лоб, сказала участковая. — Убить её можно, если вогнать кол в одно из сердец или отрубить голову. Ещё! У них жуткая аллергия на семена мака. А вот к серебру равнодушна, пули из свинца тоже лишь разозлят. Вероятнее всего, сработают стандартные ритуалы изгнания. И да, я соглашусь с написанным в учебниках Дениса, она не вполне разумна. Скорее всего, умеет говорить, но использует человеческую речь только как охотничью уловку, чтобы заманить жертву. На Стрыг берутся охотиться лишь самые отважные фанатики, но по зубам она очень немногим.

— Ну что, — Денис посмотрел на часы. — Совещание окончено? Со всем сказанным спорить не стану, просто у нас, действительно… метод другой. Информация ваша интересная, но, на мой взгляд, бесполезная, мы же не новорождённую Стрыгу ищем. Мы устанавливаем место обитания монстра, изучаем повадки и слабости, собираем группу для боевой операции и проводим зачистку.

Он резко замолчал. Видимо, не желал дальше продолжать, чтобы не сболтнуть лишнего и не выдать случайно протоколы своей службы. Он и так за последние сутки наговорил достаточно много, подкинув мне пищу для размышлений.

Мы с Денисом поднялись из-за стола, попрощались с Василисой и Ядвигой и вышли за порог, навстречу предстоящей охоте.

Василиса явно расстроилась из-за того, что я вот так неожиданно сорвался и укатил в другую область на подмогу Добрыне. Однако мы оба понимали, что она, как участковый, привязана сейчас к Колдухину и не может просто так бросить вверенную ей территорию ради участия в сомнительных авантюрах.

Я перекинул Денису координаты навигатора, и мы договорились двигаться колонной.

— Мне надо заправиться, — сказал он, усаживаясь за руль. — Тебе маршрут как прокладывает? По полям, через какую-то станицу Березовскую?

— Да, — кивнул я.

— Тогда давай доедем до вашего райцентра, я залью полный бак, и погнали.

Однако судьбе было угодно, чтобы всё в этот вечер сложилось совершенно иначе.

Когда мы добрались до заправки, и гудящие колонки начали отсчитывать литры (я заодно тоже залил бак под горлышко), у Дениса зазвонил телефон. Он глянул на экран, резко помрачнел, отошёл на пару метров в сторону и долго с кем-то напряжённо говорил, приглушив голос.

— Слушай, Вадим, — произнёс он, вернувшись. Тон его изменился, стал более жестким. — Вынужден тебя оставить. У нас тут ЧП в Майкопе… надо мчать туда как на пожар. Обещал составить компанию, подводить не хочу, но…

— Да я всё понимаю, ты человек подневольный, — со вздохом ответил я. — К тому же, там, на месте, меня уже ждёт Добрыня. Маловероятно, что эта Стрыга окажется чем-то настолько серьёзным, с чем бы мы вдвоём ни справились.

— Вообще-то, это не просто рядовая Стрыга, а тварь, вырвавшаяся из Нави, — возразил мне инквизитор. — Давай так, вы с ним состыкуетесь, но не газуйте. Я перекину на тебя другого агента Инквизиции, он подключится и поможет. Вы просто подождите денёк, потерпите с охотой.

— Добрыня — человек резкий, как взмах топора, — усмехнулся я. — К тому же, по его собственным словам, с вашим ведомством он дел не имеет.

— А ты попробуй его притормозить. Ну… действуй по ситуации.

— «По ситуации», — закивал я. — У нас вообще многое в жизни решается «по ситуации». Ладно, жаль, конечно, что ты так внезапно от меня сбега́ешь, но…

— Знаешь, в качестве небольшой компенсации… — Денис вдруг хитро прищурился. — Ты же у нас вроде как числишься помощником инквизитора, да?

— Ну, допустим. И что с того? — я насторожился, не понимая, к чему он клонит.

— В твоём докладе по прорыву много загадочного и странного, но там вскользь упоминается вила, которая сбежала, причинив ущерб автомобилю Руслана.

— Да, от этих прорывов сплошные убытки. И что?

— Я напал на её след, — с этими словами Денис распахнул боковую дверь своего микроавтобуса, нырнул в салон и буквально через пару секунд выбрался обратно, держа в руках тонкую картонную папку. — Не скажу, что она какая-то особо важная птица. Находится в Яви нелегально, подлежит немедленной депортации обратно в Навь, но в остальном…

— И как вы её вычислили? — удивился я. — У нас с Василисой ни фотографии, ни даже точного представления о внешности не было. Только имя, которое выкрикнула в драке другая вила — Маринка.

— Как ты там говорил, технологии, — пожал плечами Денис. — Ничего сложного. В тот день, когда она исчезла из вашего поля зрения, у одного мужичка здесь, на автовокзале пропал телефон. Он написал заявление, но сим-карту заблокировать не догадался. И эта самая симка вдруг всплыла в Астраханской области.

С этими словами он раскрыл картонную папку.

— Отдать тебе дело я не могу, но, как мой помощник, ты вправе с ним ознакомиться.

— И ты станешь ждать, пока я тут всё это прочитаю? — с сомнением хмыкнул я.

— Ещё чего! В качестве компенсации за то, что не поеду с тобой, дам тебе её отфотографировать. Негласно, конечно. Начальству моему такого не ляпни при встрече, это не положено.

— Такая себе компенсация. Не то чтобы меня так уж интересовали беглые вилы…

Несмотря на показное ворчание, я достал смартфон и быстро отщёлкал данные по розыску. Всего шесть разворотов папки-дела.

— Всё, я полетел. Разберусь с Майкопом, сразу подтянусь к Стрыге. Ты там, главное, в переплёт без меня не попади, — Денис подмигнул и протянул мне руку для рукопожатия.

Спустя три часа, с приличным запасом до назначенного Добрыней времени, я мчал по трассе М-4, подъезжая к Ростову.

Летняя магистраль гудела, забитая машинами, люди массово ехали на юг, к морю, или уже возвращались обратно. Навстречу мне пронеслись старенькие, но ухоженные, блестящие на солнышке «Жигули» с навьюченными на верхний багажник палатками и рюкзаками. В открытых окнах мелькнули счастливые лица молодых парней, в глазах которых горело искреннее предвкушение отпуска.

Я же ехал на север, и настроение у меня было паршивее некуда. Ещё утром я жил себе простой, понятной жизнью почтальона-двоедушника, а к вечеру уже мчу в какую-то мутную промзону ловить смертоносное существо. Причём в компании другого, не менее опасного существа.

Погрузившись в эти мрачные мысли, я благополучно прозевал знак «60».

Раздался резкий свист. Из-за большого каменного указателя возникла фигура полицейского в кислотно-зелёном светоотражающем жилете. Он властно рубанул полосатым жезлом воздух, указывая мне на обочину.

— Вот ведь псы Нави, — сквозь зубы скрипнул я, выворачивая руль и сбрасывая скорость.

— Здравствуйте, здравствуйте, — неспешно подойдя к окну, козырнул сотрудник ДПС. — Инспектор Соловьёв. Куда это вы так летите?

— В Батайск, — хмуро ответил я.

И тут инспектор вдруг вцепился взглядом в мой значок — инквизиторский знак.

— Так-так-так… Это… Э-э-э… — мне показалось, что его голос стал чуть неувереннее. — Можно ваши документики, гражданин почтальон?

Я открыл было рот, чтобы возмутиться и спросить, с чего он вообще взял, что я почтальон, но вовремя осёкся. Моя машина, к которой я давно прикипел как ко второй коже, с её характерной раскраской говорила сама за себя.

Я молча протянул в окно права и СТС. Однако у меня возникло стойкое ощущение, что гаишнику Соловьёву сейчас глубоко плевать на мои документы. Он даже пролистал их как-то невнимательно, так, скорее для вида.

Нарушение было очевидным, я ехал с явным превышением, он наверняка это зафиксировал радаром.

Так чего же он тогда молчит?

Глава 7 Индустриальный пейзаж

Соловьёв стоял, в задумчивости постукивая каблуком о каблук, и даже пару раз сомневающе цокнул языком.

— А куда же вы, Вадим Иванович?.. — он растягивал моё имя-отчество, одновременно над чем-то раздумывая и лениво изучая бумаги.

А смотреть там, по сути, было не на что, стандартный набор: водительское удостоверение, СТС, страховка.

— Так куда направляетесь-то? В Москву?

— Я же говорил. Батайск, — скупо ответил я.

Настроения вести светские беседы с гаишником у меня не было от слова «совсем». Внезапно свалившееся на голову приключение заставляло нервничать, делая меня мрачным, а лицо сердитым.

— А что там делать собираетесь? — не отставал он.

— По работе, — ответил я обтекаемо, совершенно не горя желанием вдаваться в подробности.

— Так, значит… Работаете, значит… Ну ладно, Вадим Иванович.

Он неожиданно вернул мне документы, чем немало удивил. Затем неспешно обошёл машину, зачем-то навалился плечом на борт, качнув рессоры и заглянул через стекло в салон. Не обнаружив там ничего примечательного, инспектор подошёл к пассажирской двери, бесцеремонно дёрнул ручку и открыл её, ещё раз бегло оглядел салон и, наконец, встретился со мной взглядом.

— Счастливого пути, Вадим Иванович. Берегите себя. И не усердствуйте… в работе…

Он захлопнул дверь и похлопал ладонью по кабине, мол, поезжай.

Я тронулся, плавно набирая скорость, но ощущение неправильности произошедшего так и не отпускало.

Я ведь явно нарушил. Прозевал знак, шёл со скоростью километров девяносто-сто. За такое простым предупреждением и напутствием обычно не отделываются. Почему он не стал меня оформлять? Я же не канючил, не просил отпустить и не намекал на «альтернативные способы решения проблемы».

Магией ментального воздействия я не владею. Да и от нашего Мегалита я сейчас чертовски далеко. Способен ли я вообще на что-то большее, чем собственная магия, в двухстах километрах от Колдухина? Не знаю, никогда не пробовал. С другой стороны, Мегалит недавно сообщил, что полностью восстановился. Это, кстати, стало заметно по состоянию самого посёлка. Лица у людей посвежели, расцвели, деревья набрали сок и пышат здоровьем, у всех дела пошли в гору, и даже жители на здоровье стали жаловаться куда реже…

Я мотнул головой, отгоняя лишние мысли, и прибавил газу. До Ростова-на-Дону оставалось меньше сорока километров, значит, и до Батайска рукой подать.

Достав телефон, я набрал Добрыню.

— Привет. Я тут освободился пораньше, — сообщил я, когда на том конце сняли трубку. — Уже на подлёте.

— Далеко ещё?

— Нет, навигатор пишет — полчаса ходу. Может, встретимся где-нибудь до того, как выдвигаться на место… так сказать, обитания и охоты?

— Да, без проблем, — отозвался он. Голос в динамике звучал бодро. — Столовая «Пельмень». Съезжай с трассы на Сальском кольце, вкатывайся в город, на танке поворачивай в кварталы…

— Стой, погоди, я не разберусь. — не отводя взгляда от дороги, сказал я. — Можешь просто адрес дать? Я в навигатор вобью.

— Молодёжь… — покровительственно протянул он. — Сейчас… Погоди… Производственная, восемнадцать «Б», возле металлобазы. У них тут стоянка для дальнобоев, не ошибёшься. Всё, буду ждать там.

Короткие гудки. Он сбросил вызов. Я притормозил у очередной заправки, на всякий случай дозаправился и вбил новый адрес. Навигатор нарисовал маршрут, и я покатил дальше.

Место оказалось на самой окраине Батайска. Промзона встретила меня ржавыми ангарами и бетонными заборами. Но столовая «Пельмень» выделялась на этом фоне, как ухоженный островок. Парковка перед ней была заботливо отсыпана гравием, вокруг подметено, здесь было чисто. Видно, что кто-то подошёл к бизнесу со всей душой.

На стоянке уже стояло несколько фур. Я припарковался и прошёл внутрь.

Запах. Я понял, что проголодался. Щи, жареное мясо, свежий хлеб. Пара дальнобойщиков сидела у окна с кружками чая, негромко переговариваясь, а в углу, за пластиковыми столиками, обедала группа подростков, шумная, яркая, совершенно не вписывающаяся в этот интерьер. Но их присутствие было лучшим знаком качества, люди в придорожной столовой — это гарантия, что здесь кормят просто, вкусно, сытно и, самое главное, не травят.

В дальнем углу, словно прячась за искусственной пальмой, пыльной, с облезлыми листьями, сидел Добрыня.

Я направился к нему, лавируя между столами и стульями.

— Привет, Добрыня Никитич.

— И тебе не хворать, — он крепко пожал мне руку и коротко кивнул на стул. Присаживайся, мол.

Я опустился напротив и сразу перешёл к делу, без лишних слов, как будто время совсем не ждёт:

— Что там у нас за ситуация со Стрыгой?

— Да всё просто, — он в стиле уверенного коуча поставил локти на стол и сложил ладони домиком. — Стрыга, та самая, что припрыгала из Колдухина, осела тут, на территории заброшенного завода «Батайский сталепрокат». За неделю сожрала двух бомжей и одного алкаша. Трупы прячет. Напугала компанию малолеток, которые играли там в сталкеров. Подросткам, само собой, никто не поверил, а зря. В общем, я проверил по косвенным признакам, потом и следы её видел. Надо бы её завалить, и дело с концом.

— А где именно среди корпусов она прячется? — я осмотрелся, нас никто не мог слышать. — Она одна?

— Одна, одна. — Добрыня усмехнулся. — Слушай, Вадим, не надо ничего усложнять. У тебя оружие есть?

— Кнут-самобой, — ответил я, и в этот момент пожалел, что дубину мы с Василисой уже отдали Руслану.

— Это хорошо, — кивнул Добрыня. — То есть, против неё эта плётка слабовата, конечно, но у меня есть нормальное оружие. Короче, план такой. Ты отдохни, поешь с дороги. Если хочешь, тут рядом хостел есть. А после заката жду тебя вот в этом здании.

Он вытащил из кармана старый, большой, сильно потрёпанный телефон, с треснувшим экраном, словно им дрались и не один раз. Ткнул пальцем в экран и развернул его ко мне.

На экране было фото, на нём непримечательное одноэтажное индустриальное строение. Серое с выбитыми окнами и без ворот.

Я прищурился, разглядывая снимок:

— Что это? Особенное место?

— Просто будь там, — уверенно сказал он. — Придёшь, я уже буду внутри… Нет, подожди чуть-чуть. Сейчас, для начала, я съезжу к тайнику, достану нам оружие. Встречаемся на месте, оттуда пойдём валить Стрыгу. Тварь опасная, но простая как три рубля. Плеснём на себя пару капель крови, она почует, нападёт, а дальше мы её — хрясь и готово. Всё. Вот и весь план, Вадим. Не надо тут ничего усложнять. Сложные конструкции всегда складываются из простых элементов.

Он резко поднялся, даже не допив свой кофе, стул скрипнул о половицы, отодвигаясь назад.

— Не прощаюсь, — бросил он через плечо, и уже через пару секунд его широкая фигура скрылась за входной дверью.

Дородная тётка-буфетчица проводила его неодобрительным взглядом. Затем она перевела этот взор с соответствующим видом на меня, праздно сидящего за пустым столом. Её выражение лица, поджатые губы и руки, упёртые в бока, как бы намекали, что «в столовой, вообще-то едят, а не лясы точат и занимают место».

Я вздохнул. Добрыня, конечно, не развеял моих сомнений, скорее, добавил новых. Но тётя права, надо поесть. Тем более, времени до заката ещё полно.

Я взял поднос, выбрал и поставил на него тарелку с картошкой и парой жирных котлет, салат из помидоров с огурцами, с виду свежий и хрустящий, политый маслом, и стакан крепкого чёрного чая без сахара. Умял всё это, сидя за тем же столом рядом с пальмой, смотря в телевизор, висевший на стене под потолком. Экран показывал музыкальные клипы девяностых, почти без звука. Где-то в углу о чём-то тихо переговаривалась молодёжь. Вели они себя на удивление прилично, опасливо поглядывая на суровую буфетчицу. Чувствовалось, что эта женщина одним взглядом способна поставить на место кого угодно, хоть дальнобоя, хоть стаю малолеток, хоть заезжего Водяного.

В хостел я заселяться не стал. Умылся в санузле при столовой. Заскочил в местную «Пятёрочку» за водой и парой банок энергетика. На случай, если на территории завода придётся засесть в длительную засаду, караулить Стрыгу. Вернулся в машину, полистал ленту новостей, немного попереписывался с Василисой.

А когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багрянец, я завёл мотор и двинулся по координатам, что скинул Добрыня.

Попытался ему набрать, он не взял трубку. Через минуту от него пришло короткое сообщение: «Всё по плану?»

Я ответил: «Да», — и покатился через весь Батайск.

Город, к слову, оказался на удивление светлым, чистым и приветливым. Широкие улицы, аккуратные дома, чистые тротуары, и воздух здесь был свежим, без той тяжёлой пыли, что обычно висит над промышленными городами. Кто бы ни был истинным хозяином этой земли, он явно заботился о ней с любовью.

А потом начались промзоны.

Их в Ростовской области чертовски много. И это неудивительно, в своё время СССР рассудил логично, здесь идеальное комбо. Мягкий климат, хватает рабочих рук, есть выход на морские порты и земли хватает, можно обустроить мощные железнодорожные узлы. Стройматериалы можно производить в изобилии, прямо на месте. Всё это превратило регион в гигантскую индустриальную зону, где заводы дымили круглосуточно, а эшелоны с продукцией уходили на запад и восток без остановки.

Но ветра перестройки и последовавшая за ними шоковая терапия рыночной экономики отправили большинство этих гигантов в нокаут.

Теперь попадались территории заброшенных заводов. Облупленные стены с выбитыми окнами, ржавые производственные краны, застывшие в неестественных позах, бетонные коробки цехов без крыш, похожие на огромные пустые черепа. Трава пробивалась сквозь асфальт, кусты лезли сквозь заборы.

Вот как раз по такой территории сейчас ехал я, сбавив скорость, всматриваясь в развалины, и где-то в глубине души понял, вот оно. Идеальное место, чтобы прятаться. Идеальное, чтобы охотиться

Идеальное, чтобы умереть.

Да, некоторым гигантам везло. К примеру, Колдухинский кирпичный завод выкупили инвесторы (ну, не без моей инициативы, конечно), вдохнули в него вторую жизнь. Но только не «Батайский сталепрокат», который, судя по названию, когда-то выдавал на-гора тонны прокатных изделий, а теперь просто стоял мёртвой недвижимостью.

Я подъезжал к нему со стороны частного сектора. В какой-то момент даже почудилось, что в густых зарослях лесополосы притаилась патрульная машина. Но, миновав кусты, я никого не увидел. Показалось.

Дорога сузилась и через какое-то время вывела прямо к забору, за которым и скрывалось нужное мне здание. Территория считалась закрытой, но скорее условно, старый железобетонный периметр ограждения ещё держался, местами даже щетинился ржавой колючей проволокой, однако время брало своё. Дальше на машине было не проехать.

Я выбрался наружу и огляделся. Прихватил сумку с водой и энергетиками, привычно проверил, на месте ли кнут, и побрёл вдоль бетонных плит, рассчитывая найти лаз, какую-нибудь дыру-проход.

Чутьё и жизненный опыт меня не подвели. Буквально через сотню метров обнаружилась покосившаяся секция. Тяжёлая плита накренилась, образовав полуметровую щель, вполне достаточно, чтобы спокойно пройти внутрь, что я и сделал.

А вот найти «то самое здание» оказалось куда сложнее.

Со стороны центрального въезда над территорией возвышался административный корпус, таращившийся в темноту пустыми глазницами разбитых окон. Но я-то зашёл сбоку и теперь плутал между корпусами каких-то цехов и громадными, поросшими бурьяном кучами шлака.

Уже основательно стемнело. По моим внутренним ощущениям я откровенно опаздывал.

Над головой пронзительно каркнул ворон.

Мысленно матеря Добрыню, я двинулся дальше сквозь мрачные силуэты индустриальных развалин. Вляпался в грязную лужу, чертыхнулся и, наконец, вышел на широкую внутреннюю площадку. Прямо по центру, вросши в грунт, стоял ржавый скелет неопознаваемого мною грузовика. В ночной темноте он казался мрачным сторожем, вечно несущим свою бессмысленную вахту на покинутом людьми заводе.

Именно отсюда, с этой площади, я разглядел строение, которое Добрыня показывал мне на фото.

Это был одноэтажный кирпичный, по всей видимости, какой-то склад. Его ворота неизвестные вандалы выломали, с виду ещё много лет назад, так что внутрь я шагнул без малейших помех.

Пространство склада представляло собой прямоугольную коробку. По углам высились рваные остовы металлических стеллажей. Часть из них ещё стояла у стен, сохраняя подобие порядка, а часть была свалена прямо по центру, образуя странное хаотичное нагромождение искорежённого металла.

Что бы ни хранилось здесь в былые годы, всё ценное давным-давно вынесли и разворовали. На полу валялись лишь полуистлевшие, размокшие обрывки картонных коробов.

И всё, больше ничего.

Я присел у одного из стеллажей и осмотрелся, пытаясь задействовать магическое чутьё, чтобы попытаться засечь в темноте ауры живых существ. Никаких сомнений, Добрыни здесь ещё не было. Вообще, никаких признаков жизни, даже ежи или там мыши по углам не шныряли.

Убавив яркость экрана до минимума, я попытался набрать Добрыне сообщение. Хотел отчитаться, что на месте, и задать вполне логичный вопрос: «А ты где?»

Написать-то я написал. Вот только телефон показал полное отсутствие сети, ни сотовой связи, ни интернета. Вот тебе и здравствуйте. Приехали.

Я вздохнул и приготовился ждать. Но тут под потолком, где-то в районе входа, что-то негромко, но очень отчётливо хлопнуло.

На слежавшуюся от времени грязь с плеском что-то вылилось, и закапали капли. Стало любопытно. Бесшумно ступая, я двинулся обратно к воротам и посветил на землю фонариком.

Сверху, с потолка, капала густая красная жидкость. Краска? Какая-то химия? Кровь? Принюхиваться я не рискнул, мало ли, токсин какой-нибудь, просто перевёл луч света вверх, чтобы найти источник, увидеть, откуда течёт.

К опорной балке чёрным скотчем была примотана стеклянная трёхлитровая банка, самая обычная, из тех, в которых дачники солят огурцы. Из неё-то эта дрянь и капала. К боку банки было прилеплено какое-то устройство размером с перепелиное яйцо. Явно самодельное взрывное устройство, которое кто-то только что активировал. Заряд микроскопический, но, чтобы пробить стекло, много ли надо?

И тут, внезапно, с улицы донёсся рык. От этого звука по телу побежали мурашки.

Я осторожно выглянул наружу, и тут же отшатнулся обратно в тень.

В холодном свете луны я отчётливо увидел, что на улице. Мать её… Стрыга.

Высокая, под два метра ростом, невероятно коренастое существо. Плотное, сбитое тело представляло собой жуткое переплетение бугристых мышц, обтянутых бледной, безволосой кожей.

Шея почти отсутствовала. Зато голова была непропорционально огромной и вытянутой, как у бабуина. Из-за этого чудовище казалось настолько пугающим и неестественным, что в нём почти невозможно было угадать человека, которым оно когда-то было. Они же рождаются от людей, жуть.

Лицо, если переднюю часть её головы вообще можно так назвать, искажала огромная, вытянутая вперёд челюсть. Пасть распахивалась едва ли не от уха до уха, обнажая два ряда длинных зубов. Две пары верхних клыков особенно выделялись, торча наружу жуткими бивнями. Выпученные глаза горели в темноте багровым светом, безошибочно выдавая магическую природу твари.

Но самой пронзительной, сюрреалистичной деталью были волосы. Длинные, густые, чёрного, как смоль, цвета, переливающиеся в свете луны, они росли только на макушке, как у человека, и падали на плечи красивой волной. Такую роскошную женскую причёску могла бы носить молодая цветущая цыганка. Но никак не здоровенный, накачанный, как бык, плотоядный монстр.

Я отступил назад, пятясь вглубь склада, и до меня внезапно начало доходить, что если это и охота, то не на неё. А на меня.

Тварь стремительно приближалась ко входу в склад, у которого, как я только что понял, нет чёрного хода. Глухая стена. Железобетонный мешок.

Я влип.

Я снова выхватил из кармана телефон, попробовал набрать Добрыню. Короткие гудки. Тишина. Василису. Тишина. 112. Всё безрезультатно. Связи нет. Да как так-то?

Я отступил к середине склада, стараясь дышать через раз. Увидел, как тварь появилась в проёме ворот. Она пригнулась, мощное, мускулистое тело, сжалось как пружина. Тварь грозно зарычала. Рык был низкий, утробный, смешанный с пронзительным ультразвуковым воем, от которого где-то вдалеке жалобно заскулили окрестные собаки.

Я замер. Надеясь, что «она» меня не заметит. Почему-то я решил, что если стоять неподвижно, как статуя, то она просто пройдёт мимо.

Не тут-то было.

Красные глаза Стрыги блеснули в полумраке, и она двинулась вперёд. Бесшумно, что ещё больше пугало, учитывая её размеры. Она не шла, не кралась, она легко прыгала по бетонному полу, перетекая из одного тёмного пятна в другое. И только тогда я смог оценить её по-настоящему, высота в холке не отражала роста. Потому что она была скорее, как медведь, невероятно широкая в плечах, каждая мышца пугающе перекатывалась под бледной кожей.

Я пятился, пока не упёрся спиной в холодный бетон дальней стены. Ладонь сама скользнула на рукоять кнута. Он был здесь, он был моим единственным шансом. Но когда Стрыга, замерев в десяти метрах, вдруг прыгнула, я даже не попытался её стегнуть.

Инстинкт сработал быстрее.

Нет, я тоже прыгнул, но в сторону, прямо в груду поваленных складских стеллажей. Нога подвернулась, ударилась о металлическую стойку, пронзительная боль стрельнула в колено, но я успел юркнуть между конструкциями.

Стеллажи были старые, ржавые, доски на них прогнили и где-то рассы́пались в труху. Между ними образовались большие пустоты, и я пролез, затаившись и сжавшись в комок, надеясь, что монстр не сможет протиснуться следом.

Но Стрыгу это ничуть не смутило.

— Иди сюда, мой мальчик, — раздался голос. Внезапно. Детский. Звонкий. С интонацией ласковой девочки, зовущей свою куклу к обеду. От него меня пробрало дрожью.

Она подцепила лапой ближайший стеллаж, и тут я увидел, что лапы не просто чудовищно мускулистые, они ещё и снабжены когтями, острыми, длинными и кривыми, как в фильме у Эдварда руки-ножницы. Она рванула конструкцию на себя, без особых усилий отбросила в сторону, и та с грохотом рухнула на бетон.

— Поиграй со мной.

Я сглотнул. Когда она рычала, как сто тигров одновременно, было не так жутко. Этот голос, он пробирал до самого нутра, побуждая животный страх.

Я собрался с духом. Рука рванулась вперёд, и я с силой щёлкнул кнутом, вкладывая всю мощь магии артефакта.

Кнут со свистом распрямился, кончик чиркнул по морде.

Стрыга качнулась. Взвыла от боли пронзительно, этот звук резанул мне по ушам. Но она не упала. Она шагнула вперёд, и в её красных глазах зажглась лютая ярость, от которой у меня похолодело в груди.

Она навалилась на стеллажи. Всей массой. Два десятка конструкций разом сдвинулись с места, с лязгом и скрежетом поехали вперёд, и в секунду я осознал, что сейчас меня просто раздавит.

Один из тяжёлых металлических стеллажей придавил мне ногу. Резкая боль пронзила лодыжку, я стиснул зубы.

«Поиграй со мной», — раздалось где-то внутри моей головы.

Глава 8 Как же не хочется в Навь

Я дёрнулся, и мне удалось освободить ногу, зверски оцарапав кожу о ржавые железки. Лодыжка всё ещё адски болела, но я уже не обращал на неё внимания. Я забирался глубже под нагромождение стеллажей, но понимал, это всего лишь бегство, оттягивание неизбежного.

Стрыга разбирала завал с неистовостью ребёнка, который выкапывает планшет из-под слоя игрушек. С яростным, почти истеричным усердием, не обращая внимания на то, что её когти скрежещут по металлу. Она просто хватала тяжёлые конструкции, отбрасывая в стороны, будто они были сделаны из пенопласта.

Я отполз ещё дальше, оторвался от неё метров на десять и на мгновение замер, прикидывая расстояние до выхода из этого склада. Добежать реально. Секунд пятнадцать, может, двадцать. Но дальше что? Она же быстрая как гепард, в три прыжка достанет меня на пустыре.

Я огляделся, и взгляд упал на валяющуюся в пыли пустую бутылку. Не думая, я подхватил её и швырнул.

Она описала длинную дугу, ударила Стрыгу по голове, отскочила, кувыркнувшись в воздухе, и ударила снова, словно пьяный снаряд. Тварь зарычала, отвлекаясь от меня, и попыталась поймать бутылку.

Я не стал ждать.

Выбрался на самый верх, на скопление металлических уголков и снова ударил кнутом, практически не видя цели в полумраке. Попал прямо в бок, в напряжённое тело Стрыги.

Но я явно недооценил своего противника!

Она прыгнула. С места, без разбега, без подготовки, просто сжалась и распрямилась. Передние лапы ударили меня в грудь, и я полетел спиной вниз.

Мы скатились с нагромождения стеллажей на грязный бетонный пол склада, я ударился головой, из раны на затылке тут же хлынула горячая кровь. Она заливала шею, затекала за воротник, но я всё ещё был в сознании. В глазах темнело, мир уплывал, но я не отключился. Почему?

И вдруг я понял, я чувствую Мегалит!

Колдухинский камень, обеспокоенный моим состоянием, щедро вливал в меня магическую силу. Он лечил болящие от удара рёбра, восстанавливал голову и ногу. Тело наливалось заёмной энергией, и боль потихоньку отступала.

Стрыга зависла надо мной буквально на секунду. Она распахнула пасть, обнажая ряды своих кривых, жёлтых зубов, готовясь укусить, я бы даже сказал, откусить от меня кусок покрупнее. Её красные глаза горели огнём ярости, и я видел, как напряглись мышцы на её шее, сокращаясь перед решающим броском.

Но эта секунда стала моей.

Я резко подобрал к себе ноги и выпрямил их, ударив обеими сразу в её мощную грудь. Вложил в этот удар всю свою оставшуюся силу, замешенную на силе из Мегалита. Стрыга явно не ожидала такого разворота. Несмотря на свой немалый вес, она отлетела, как кукла и врезалась в груду металла.

Я вскочил. Голова ещё кружилась, видимость была отвратительной, перед глазами всё плыло и двоилось. Я осмотрелся и понял, что не вижу кнута, я его выронил. Блин. Меня качнуло, но я успел уцепиться за ближайший стеллаж, который держался на честном слове, но он был собран из заржавевших от времени, но по-советски прочных деталей, тяжёлых, надёжных, из тех, что создавали на века.

Стрыга встала после своего неожиданного падения, отряхнулась от налипших остатков картонных коробов, и что удивительно, ничуть не смутилась тому, что её добыча оказывает столь деятельное сопротивление. Она встряхнула башкой, щёлкнула зубами, и, похоже, решила, что игра становится только интереснее.

Я, не думая, рванул железяку на себя, дёрнул раз, второй и в руках оказалась длинная, более двух метров угловая опора от стеллажа, тяжёлая, шершавая от ржавчины, с заусенцами, царапающими ладонь. Я тут же взмахнул ей, и как раз вовремя, потому что чёртова тварь снова кинулась на меня, целясь прямо в грудь.

Опора встретила её корпус, и удар сбил Cтрыгу с курса, сместил её в сторону.

Но не сказать, чтобы мне это далось легко. Да, я двоедушник, сильнее обычного человека, а сейчас вдобавок находился в состоянии мощнейшей подпитки от Мегалита, но законы физики никто не отменял. Инерция, механика, момент силы, всё это работало, в моменте, против меня. Стрыга была вдвое, если не втрое тяжелее, и когда угловая опора врезалась в неё, она на долю секунды прогнулась, принимая на себя чудовищное усилие, а затем вернула мне обратный ударный импульс. Отдача вырвала опору из рук, и я сам упал на бетон.

Я быстро вскочил на ноги, Мегалит уже затягивал ушибы, снова подхватил металлическую трубу, но инициатива была потеряна.

Стрыга стояла передо мной. В этот раз она не спешила опрометчиво кидаться. Она замерла, чуть пригнувшись, и глядела на меня немигающим взглядом, изучая, просчитывая.

— Плохой мальчик! — тоненьким детским голоском сообщила она и стала огибать меня по широкой дуге, держась подальше от моего неудобного, тяжёлого оружия.

Я поворачивался следом, но она двигалась быстрее. Рванула вперёд, сделав ложный выпад. Когда я взмахнул этой огромной фиговиной, она ловко поднырнула под неё, проскользнула и оказалась рядом со мной.

Я почувствовал, как её пасть сомкнулась на моей правой руке.

Вряд ли это можно сравнить с тем, как собака кусает человека. Пасть у Стрыги была как у крокодила, усеянная рядами кривых зубов, и она сжималась с такой силой, что мне показалось, как я услышал хруст собственной кости. Клыки вошли глубоко, прорвав кожу и мышцы.

Если бы не Мегалит, мне наверняка пришёл бы конец от одной только боли. Но камень всё ещё придавал мне силы и гасил болевые ощущения. Я принялся лупить Стрыгу свободной левой рукой по голове, раз за разом, куда попало, лишь бы заставить её отпустить.

Но она не отпускала.

Она уже почти отгрызла мне правую руку, её челюсти работали в бульдожьей хватке, перемалывая плоть, как мясорубка. А я, даже с Мегалитом, не мог её остановить.

А без руки… Даже думать не хочу, способно ли тело Вадима Купалова регенерировать, как лягушечка. Да это и неважно, хотя бы потому что, без руки я просто не смогу дать ей достойный отпор, и она меня сожрёт. Прямо сейчас! По-видимому, она своими крошечными мозгами это тоже понимала, поэтому уже не отпускала и легко, с равнодушием, сносила удары по черепной коробке.

И в эти секунды, когда кровь заливала бетонный пол, собираясь в лужи, а мои шансы таяли, как туман на утреннем ветру, в дверном проёме появилась фигура.

Я не мог разглядеть её в темноте. Но даже так я понял, что это не Добрыня. Слишком уж низкий силуэт. Слишком худой.

В следующий миг фигура на долю секунды осветила нас мощным автомобильным фонарём, луч ударил мне в лицо, в морду Стрыге.

Но этот человек не сбежал в ужасе от увиденного.

О нет!

Незнакомец вдруг засвистел.

Это был не просто свист — это был царь всех свистов, оглушительный, всепроникающий, такой, от которого дрогнул сам воздух, а моё сердце пропустило удар. Акустическая волна подняла с пола лёгкие обрывки коробов и мелкие камушки, швырнула их вперёд, разметала пыль по всему складу. У меня моментально заложило уши, и свист сменился звенящим вакуумом, перед глазами поплыли чёрные круги, и я стал заваливаться на спину, теряя сознание. Мегалит пытался удержать меня, вливал силы, но даже его поддержки оказалось недостаточно. Я падал в темноту, а реальность отдалялась, исчезала, словно я погружался в ледяную воду, беспомощно осознавая, что моё истерзанное тело остаётся на поверхности, истекающее кровью, брошенное на растерзание, в большой-большой опасности.

Когда я открыл глаза, я не мог понять, где нахожусь.

Вокруг было темно, такая непроглядная тьма, какая бывает только в подвалах или глубоких пещерах. Рядом маячило какое-то непонятное, беспокойное пятно.

Внезапно пятно стало источать свет, яркий, режущий глаза, и я зажмурился, попытавшись отвернуться.

И я снова не понял. Навь? Я попытался вспомнить, что знаю о попадании в загробный мир. Надо было расспросить кого-то, кто попадал туда естественным образом, какова процедура, так сказать, приветственный процесс. Вряд ли он должен быть таким ослепительным. И тут голову пронзила боль. Я застонал.

— Очнулся, роднуля? — хриплый, прокуренный мужской голос. — Давай рассказывай, кто ты такой и чего тебе надо от меня.

— Пить, — с трудом разлепил я пересохшие губы. Язык казался деревянным.

— Вот демоны… — хмыкнул незнакомец. — Нет у меня водички, прости, не захватил.

Но я уже искал, используя свою магию, и с облегчением понял, что она работает. А раз работает, значит, я всё ещё живой. В Яви. Вряд ли способности водяных действуют в Нави после смерти. Хотя… кто знает?

Я нащупал скопление воды где-то в трёх метрах от себя и потянул её в ладонь. Поднял левую руку, она была вся в крови, слабая, пальцы едва слушались. Но в руке оказалась бутылка. Я с удивлением узнал её, та самая полторашка, купленная мною в «Пятёрочке», которую я оставил у одного из стеллажей, в сумке, вместе с энергетиками, готовясь караулить Стрыгу.

Стрыга…

Чужак всё ещё светил мне в лицо, но помог открыть бутылку и приподнял мне голову. Я поднёс горлышко ко рту и в несколько глотков влил в себя две трети объёма. Вода разлилась по пищеводу прохладой, возвращая ясность сознанию.

— Кто Вы такой? — спросил я, отрываясь от бутылки и пытаясь приподняться.

Не вышло. Оторвать спину от земли не удалось, тело не слушалось.

— Давай-ка я тебя для начала отнесу в безопасное место, приятель, — сказал незнакомец, и в его голосе даже послышалась забота. — Сдаётся мне, я слегка напутал, и ты явился не по мою голову.

— Вы так и не сказали… — начал было я, но договорить не успел.

Незнакомец подхватил меня, как громадного младенца и понёс куда-то в темноту. Каждый его шаг отдавался в моём теле неприятным болезненным толчком. Меня замутило, и я снова потерял сознание.

Очнулся я уже в другом месте. В обстановке, которая заставила меня усомниться в собственной вменяемости.

Сначала мне показалось, что я попал в уменьшенную копию зала рыцарского замка. Высота потолков поражала, метров десять, не меньше, уходящих вверх, в полумрак. Свет был слабым, исходил он от камина, где дотлевали угли, и нескольких свечей, расставленных по массивному дубовому столу.

Я попытался осмотреться.

На стене висела голова кабана, пыльная, с жёлтыми клыками и со стеклянными глазами, в которых отражался свет свечей и казалось, что кабан следит прямо за мной. На полу, на мутно поблескивающем паркете, лежала шкура тигра или её искусная имитация, уже вытертая и выцветшая от времени. На другой стене висел ростовой портрет какого-то стрёмного мужика-воителя в полном доспехе, с мечом, закинутым на плечо. Он смотрел куда-то вдаль с неискренним трагизмом.

Через секунду я его узнал, а ещё спустя мгновение в моём поле зрения появился и сам оригинал с портрета. Облачённый в какой-то нелепый шёлковый халат явно не своего размера, он вошёл в комнату.

— Инспектор Соловьёв, здравствуйте, — с облегчением выдохнул я.

— Здоровее видали, — он хмыкнул, окинул меня взглядом и покачал головой. — Тебе здоровье сейчас нужно куда больше, чем мне. Удивляюсь, как ты кони не двинул. Ты, когда водички попил, у тебя открылось кровотечение, так хлестануло, я уже думал, что помрёшь. Однако же, твои раны каким-то образом начали затягиваться прямо у меня на глазах, пока я тебя нёс. Так что я решил тебя не бросать одного и перетащил к себе, пока ты в отключке был.

Он поставил на журнальный столик рядом со мной стеклянный графин, плеснул воды в стакан и протянул мне. Я немедленно схватил его дрожащей левой рукой, правая всё ещё плохо слушалась, и выпил залпом, чувствуя, как холодная вода придаёт мне сил.

— Хорошо, что диван кожаный, — добавил инспектор, кивая на мои окровавленные одежды. — Я его потом перекисью отмою.

— Соловьёв, — я перевёл дыхание и попытался приподняться на локтях, — а Вы можете рассказать, что вообще произошло?

— Это лучше ты мне расскажи, друг… друг Инквизиции, — он прищурился. — Я могу сказать только то немногое, что успел увидеть.

— Дашь на дашь, баш на баш— я попробовал сесть, но мышцы отказались слушаться. Соловьёв, тяжело вздохнул, однако, подхватил подушки и ловко подпихнул их мне под спину, помогая устроиться поудобнее.

— В смысле? — он скептически приподнял бровь, садясь напротив в массивное кожаное кресло.

— Я Вам расскажу свою историю, Вы мне — свою. И я попробую понять, что за дичь тут произошла, потому что… — я запнулся, собираясь с мыслями, — потому что действительно странная фигня получилась. Я вышел на охоту, а в итоге меня чуть самого не сожрали.

— Ты инквизитор? Охотник? Фанатик? — Соловьёв скрестил руки на груди, изучая меня. — Да не… Я ж вижу, что ты двоедушник, парень. Или ты того, двоедушник-инквизитор? Давай так, ответь мне на один простой вопрос, и мы снимем кое-какие сомнения, из-за которых, откровенно говоря, я всё ещё готов тебя грохнуть. Идёт, Вадим Иванович? Если ты, конечно, и правда Вадим Иванович, как написано в твоих правах.

— Спрашивай, — легко согласился я.

Однако он не спросил. Вместо этого он поднялся, вышел из комнаты и вернулся через минуту, держа в руке странный предмет, прозрачный стеклянный шарик, похожий на ёлочную игрушку. Внутри сидела крошечная девочка в старомодном платье, сжимающая в руке прозрачную звёздочку. Соловьёв держал шарик за серебристую ниточку так, чтобы тот висел на уровне его головы.

— Смотри, как эта штука работает, — сказал он, устремив взгляд на шарик. Откашлялся и произнёс громко, чётко: — Я честный человек и сроду никому ничего плохого не сделал.

Крошечная звёздочка в руках девочки задрожала, а затем замигала часто-часто, переливаясь красным и фиолетовым светом.

— Смекаешь, инквизитор? — усмехнулся он.

— Артефакт определения лжи, — выдохнул я, не сводя глаз с шарика. — Элегантно. И что у тебя за вопрос?

— А такой, инквизитор. Скажи, что ты явился сюда не по мою шкуру.

Я глубоко вздохнул. И мой голос прозвучал ровно:

— Я не инквизитор. Я Водяной.

Мы оба посмотрели на звёздочку. Та чуть заискрилась, но мигать не начала, просто горела ровным пурпурным светом.

— И да, — продолжил я, — я явился сюда не за тобой, а… В общем, на твой вопрос ответ простой. Я тебя не знаю. Ты мне не нужен.

Звёздочка в руках девочки замигала.

— Врёшь, — констатировал он, и голос его стал серьёзным.

— Давай так. До того, как ты тормознул меня на трассе, я понятия не имел, что мы вообще встретимся. И ехал я точно не к тебе и не по твою душу.

Я тщательно подбирал слова, взвешивая каждую фразу, чтобы артефакт не смог истолковать их двояко. Звёздочка в руках девочки осталась прозрачной.

— Но теперь мне, конечно, до одури интересно с тобой познакомиться, — продолжил я. — Хотя бы ради того, чтобы понять, как ты оказался на том заводе и почему решил меня спасать.

Соловьёв скосил взгляд на стеклянный шарик и удовлетворённо хмыкнул.

— Ладно. Для начала, попробую помочь тебе сесть. Раны, смотрю, затянулись, хотя твоей одежде однозначно кабздец.

— А мой кнут? — тут же спросил я.

— Какой кнут? Понятия не имею, о чём ты, — ответил инспектор.

Звёздочка внутри шарика мгновенно зашлась пульсирующим алым светом.

— Долбанный правдоруб, — поморщился Соловьёв. — Да верну я тебе твой кнут, верну. Это я так… пошутил… обстановку разрядить.

Он убрал игрушку, видимо, решив, что детектор лжи не лучшая компания для нашей задушевной беседы. Помог сесть, накинул мне на плечи плед. Вышел с артефактом из комнаты и вскоре вернулся с кружками чая и внушительной тарелкой бутербродов с колбасой.

— Что ты хочешь узнать, Водяной? — спросил он, передавая мне кружку. — Почему я тебя остановил на трассе?

— Просто расскажи о себе. — я пожал плечами. — Шарик ты убрал, так что, если приврёшь для красного словца, никто тебя не выдаст.

— Это да…

Он присел на корточки у камина, подкинул пару сухих поленьев и слегка дунул на подёрнутые золой угли. Дунул чуть сильнее, чем следовало. Из очага рванули искры, фейерверком разлетевшись по всей комнате, оседая на паркет серой перхотью.

— Волнуюсь, — криво усмехнулся он, отмахиваясь от пепла. — Не каждый день у себя двоедушника принимаю. Да что уж там, меня вообще, гостеприимным хозяином не назвать, чего греха таить. Не знаю даже, с чего начать…

Он помолчал, глядя на разгорающееся пламя.

— О! Стихия. — Соловьёв щёлкнул пальцами. — Моя стихия — Воздух. Можно сказать, как ты дух воды, так я дух воздуха.

Я откусил бутерброд. Желудок сводило от голода. Исцеление вытянуло много энергии. То, что Мегалит смог залатать меня на таком колоссальном расстоянии, было настоящей сенсацией, ведь я думал, что его радиус действия был примерно километрах в тридцати, не больше. Он влил в меня весь свой запас, теперь камню требовалось восстановиться, чтобы продолжить меня лечить. Но прямо сейчас единственным, что имело для меня значение в этой Вселенной, была докторская колбаса.

— Ну так рассказывай, дух воздуха, — с набитым ртом пробормотал я.

— А что тут рассказывать, Вадим… — он сел в своё кресло напротив, закинул ногу на ногу. — Я Соловей. Ты, наверное, слышал обо мне под более распиаренным именем. Соловей-разбойник, — он гордо вскинул подбородок. — И, по правде сказать, разбоем на дорогах я со стародавних времён не брезговал. И стыдиться этого не намерен!

— Я не инквизитор и даже не полиция, чтобы осуждать и читать тебе мораль, Соловей. Больше того, — я насмешливо приподнял бровь, — полицейский в этой комнате именно ты.

— Ну да, ну да, есть такое дело, — он развёл руками, и шелковые волны разошлись по слишком длинным рукавам халата. — А где мне ещё, по-твоему, работать? Трассы, досмотры, свистеть опять же…

— Я же говорю, это не моё дело, — я пожал плечами, дожёвывая бутерброд.

— Не твоё, говоришь? — Соловьёв прищурился. — А как насчёт твоего инквизиторского значка? Скажешь, на распродаже купил? Только не заливай, я сразу почувствовал в нём магию.

— Я несколько раз помог Инквизиции избавиться от… скажем так, очень плохих существ, — спокойно ответил я. — Вот они и выдали мне этот жетон. В качестве бонуса, так сказать, и официальное право на ношение кнута.

— Ты явно не договариваешь, Вадим, — с укоризной покачал головой Соловей. — Ладно. Что-то я отвлёкся. На чем это я? Ах, да! Короче, как ты мог заметить, служу я на трассе. Гаишником.

Он произнёс это с такой интонацией, будто говорил о должности генерала.

— Коллеги меня побаиваются, но ценят. Оказалось, что от моего свиста, кто хошь останавливается, — он самодовольно ухмыльнулся, поправляя шелковый рукав и беря бутерброд. — И никакие «корочки», никакие чины меня не смущают. Хоть ты депутат, хоть бандит с большой дороги, нарушил — пятёру на капот положи!

— Гм… — я сделал глоток чая. — Рискну предположить, у самого «неподкупного» инспектора регулярно возникают проблемы с законом?

Соловей поморщился.

— А то! От этого у меня уже лёгкая паранойя развивается. Трижды инициировали внутренние расследования. То Следственный Комитет припрётся, то Генпрокуратура. И ведь задают одни и те же дурацкие вопросы, откуда, мол, у скромного старлея дом в пятьсот квадратов в элитном районе на берегу Дона? Да ещё и рыночной стоимостью в миллион бакинских? Козлы мичуринские! Откуда-откуда… — он возмущённо посмотрел на бутерброд. — Добрые люди подарили от чистого сердца, вот откуда!

Он недовольно крякнул и в один укус ополовинил бутерброд, яростно заработав челюстями. Я терпеливо ждал, пока двоедушник-коррупционер прожуёт.

— В общем, когда я тебя тормознул, то самую малость напрягся, — наконец проглотив еду, признался он. — Грешным делом, подумал, что опять под меня копают, ироды. Решили, раз на взятках взять не вышло, пришьют незаконное применение магии!

— И? — мягко поторопил я. Мне осточертело доказывать, что я не инквизитор. Куда больше меня волновало, каким чудесным образом на заброшенном заводе оказался Соловей, а не Добрыня.

— А что непонятного, Вадим-Водяной? — фыркнул он. — Я тебя для вида отпустил, но на хвост сел. Решил проследить. Смотрю, ты с каким-то смурным здоровяком в кафешке пересёкся, потом загадочно бродил туда-сюда. Подозрительно! А под вечер вообще погнал в какие-то дебри под Батайском. Ну, я за тобой. Вижу, ты на заброшенный завод лезешь. А я, знаешь ли, человек упрямый. Думал, ты меня заметил, в засаду заманиваешь. Забрался на крышу одного из корпусов и стал наблюдать.

Я почувствовал разочарование, в его версии событий Добрыня никак не фигурировал. Но перебивать не стал. Слушал.

— Ну а дальше рассказывать особо нечего, — Соловей пожал плечами. — Когда из мрака нарисовалась эта зверюга и полезла к тебе, до меня дошло, что ты не за мной пришёл на этот завод, а за ней. Ну я и вмешался. Вы там так шумели… А тварь-то размером побольше крупной дворняги будет. Толком я её не рассмотрел в темноте, но габариты приличные.

— Соловей, — я недоверчиво посмотрел на него. — Ты так легко рассуждаешь про Стрыгу?

— Да я же тебе говорю, не рассматривал я особо! — отмахнулся он. — А Стрыга это или пёс Нави — не один ли фиг? Это же не Горыныч, знаешь ли. Встречал его, кстати?

— Возможно, — обтекаемо ответил я. — Получается, твой свист её прогнал?

Соловей выпрямился, и в его осанке вновь проступило величие, совершенно не вязавшееся с дурацким халатом и тарелкой простецких бутербродов.

— Извините-подвиньтесь, господин Водяной, — самоуверенно начал он. — Мой свист вражеские армии вспять поворачивал! Бывало и такое. Так что эта твоя зубастая тварюка со страху пробила собой дыру в стене улепётывая.

— Стоп! — я поднял здоровую руку, обрывая его. — А там… больше никого не было?

Соловей насупился, его брови сошлись на переносице:

— Каких тебе ещё? Ты, как обглоданная косточка в зубах дворняги, сама эта зубастая морда и героический гаишник, который всех спасает. Кого тебе ещё в этой сказке не хватает?

Глава 9 Не узнает

— Допустим, — с неохотой протянул я. — Добрыни не хватает.

— А чего это ты про него вспомнил? — Соловьёв иронично вскинул одну бровь. — Ты б ещё Челубея и Пересвета приплёл. Тебе от Стрыги крепко по голове досталось, как я посмотрю?

Он поднялся, одёрнул полы халата и подошёл к камину.

— А вообще, будем считать, что на этом всё. Я всё рассказал, свою часть сделки выполнил. — произнёс он, глядя на огонь. — Теперь ты сказывай, добрый молодец, откуда к нам приплыл такой красивый?

— Из Краснодарского края, — ответил я, делая глоток уже остывшего чая. — С берегов реки Малая Атаманка.

— Никогда про такую великую реку не слышал, — усмехнулся Соловьёв, не оборачиваясь. — Ну да кто вас, водяных, знает… И кем ты, Водяной, служишь там?

— Вообще-то, почтальоном, — я пожал плечами и кивнул в сторону двери, туда, где где-то на улице, у завода остался мой УАЗ. — Ну, ты видел машину.

— Как у Водяного у тебя там водоём есть, а почтальон — это так, значит, для души? — Соловьёв скрестил руки на груди и развернулся в мою сторону. — Ну, допустим. А как ты, всё-таки, оказался вдруг помощником Инквизиции? Только не надо мне своих вот этих сказок про плохих монстров. Говори, как есть!

Я помедлил. Огонь в камине тихо потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени. В этом звуке было что-то уютное, успокаивающее, резко контрастирующее с нашим напряжённым диалогом.

— А что тебе сказать, спаситель мой Соловей? — начал я, стараясь говорить спокойно. — К нам однажды чернокнижник пожаловал. Ну, прямо в мой посёлок.

Я решил исключить из рассказа местоимение «мы», пусть Соловьёв думает, что я действую и существую в одиночку. Меньше фигур на доске, меньше вопросов и поводов для подозрений.

— Я его кое-как скрутил, да сдал Инквизиции.

— Да ну? — Соловей недоверчиво прищурился. — А у нас что, сельским почтальонам вместе с газетами выдают справочники служебных телефонов с прямыми номерами дежурной части Инквизиции?

— Было дело, подстрелили в наших краях бизнесмена одного, — я невозмутимо пожал плечами, чувствуя, как Соловей буравит меня взглядом. — Он сам был простой человек, но оказался тесно связан с какими-то мутными группировками двоедушников, то ли оборотни, то ли ещё какие бандиты. Вот его пасла Инквизиция, а меня тогда взяли, как подозреваемого, потом, конечно, разобрались и отпустили. Оттуда и номерок.

— Взяли за то, что ты Водяной, — Соловей удовлетворённо кивнул. — Вот в это я верю. И что, получается, что за одного вшивого чернокнижника значок такой дают? Такой нынче курс?

— Ну, не только за него, — поспешил добавить я, чувствуя, что собеседник всё ещё мне не доверяет. — Потом фанатик нарисовался. А фанатиков, сам знаешь, никто не любит. Особенно тех, у кого нехорошая привычка — поджоги устраивать. Его я тоже поймал. Потом закладные покойники полезли, так я их лопатой… того… — я выразительно провёл ребром ладони по горлу. — В общем, накопилось достижений. Бедовый посёлок у нас, богатый на всякие злоключения. Вот мне и разрешили носить кнут.

Соловьёв слушал молча, не перебивая.

— Это они лишь бы сами грязную работу не делать, — сказал он. — Получается, что ты точно не инквизитор?

— Вопрос беспочвенный, Соловей, — я позволил себе лёгкую усмешку. — И глупый. Я же двоедушник, ты сам всё видел. А инквизиторы сплошь люди, хоть и непростые. Опять-таки тебе твой артефакт показал, что я не вру.

Я замолчал, вздохнул, поднял взгляд на Соловьёва. Он скривил губы, и взгляд его стал задумчивым.

— Постой-ка, — догадался я. — Ты боишься, что я про тебя им расскажу?

— А то б ты не боялся? — хмыкнул Соловьёв.

— Ну, ты мне так-то жизнь спас, Соловей, — напомнил я.

— Это верно. Но всё равно в твоей истории концы с концами не сходятся, — он пошурудил кочергой дрова и отошёл от камина. — Какого шницеля ты от своей Малой Атаманки так далеко забрался? Какого рожна один на Стрыгу попёр? Ты что, героем себя возомнил? Терминатор на минималках, мать твою…

— Нет. И про Добрыню я не просто так спрашивал. Соловей, скажи… ты случайно за тем здоровяком, с которым я в столовой общался, не проследил?

— Не проследил. Извини уж, у меня два глаза, а не сто, — он саркастично развёл руками. — А дался тебе этот здоровяк? Твой информатор из местных?

— Это и был Добрыня. Так уж вышло, что я ему обязан. Был. Он мне в одной паршивой ситуации крепко помог, вот я и остался должен. А тут он позвонил, сказал, что надо Стрыгу изничтожить под Ростовом. Ну я и…

— Стоп!

Соловьёв вскинул руку. Движение было резким, рукав халата смешно взлетел и съехал до локтя. Именно так, наверное, он одним резким жестом останавливал целые колонны фур с контрабандой на ночной трассе.

— Что ты мне сказки рассказываешь, Вадим? Мы же вроде нормально общались.

— А что не так?

— А то! — вскипел он, шагнув ко мне. — Чего ты мне заладил, Добрыня, Добрыня… Да он давным-давно умер!

— Почему ты так решил? Видел его смерть?

— Не видел. Но слышал, — Соловей немного сбавил тон. — Он же не двоедушник был, он великий герой. Человек. Он не был бессмертным. Его место сейчас в Прави. Слыхал про такой мир?

— Всякое болтают, — осторожно ушёл я от ответа, не желая вдаваться в подробности. — Но это просто слухи. А я с ним общался в Колдухине. Он помог победить… одного легендарного монстра.

— Кого? — Соловей недоверчиво прищурился.

— Вия, — неохотно выдохнул я. — Ни много ни мало, а самого Вия.

В комнате на пару секунд повисла тишина. Лишь дрова продолжали беззаботно трещать в камине. Он медленно присвистнул.

— Вий… Это, конечно, серьёзная заявка на сенсацию, Вадим. Спору нет. Вот только… я Добрыню встречал. Он был высокий. Статный. Не просто рослый, понимаешь? Он словно из самой матушки-земли силу тянул, силища первобытная из него пёрла. Плечи, в дверь не пройдёт, мощные, как у современного качка-штангиста. Кольчуга на нём серебром струилась. Ну, правда, дело тогда было в бою, так что и шелом островерхий имелся, и меч обоюдоострый… — Соловей задумчиво почесал затылок. — М-да.

— Что, не похож? — спросил я. Я не особо верил Соловью, учитывая его репутацию, но спорить пока не собирался.

— Ни капли, — он отвернулся к огню. — Добрыня был сероглазый. Взгляд, острый как шило, пронзительный, умный. И с этакой ироничной искрой. Волосы русые, борода кудрявая, цветом что спелая пшеница. Он вообще был румяный, пышущий здоровьем, как свежеиспечённый хлебушек!

Соловьёв резко развернулся и ткнул в мою сторону пальцем:

— А твой хмырь из столовой? Да, здоровый, не отнять. Но волосы чёрные как уголь, кожа бледная, под глазами синяки. Взгляд скорее злой, чем… Я всё понимаю, Вадим. Люди со временем меняются. Но это чересчур. В общем, я богатырю не близкий друг и не соратник, видал всего пару раз в жизни… но Добрыню я в этом мрачном типе признать не могу.

— Ты точно не видел никого на заводе? Кроме меня, Стрыги… ну и себя? — решил я ещё раз уточнить. Голос дрогнул от накатившейся слабости.

Соловьёв раздражённо цокнул языком.

— Не надо переспрашивать, будто от этого я выдам тебе другой ответ. Это раздражает. Там даже собак бродячих не было, Вадим. Только тьма, грязь и вороньё. Всё! — он эмоционально рубанул ладонью воздух, как бы отсекая все сомнения. — Не было там твоего «Добрыни». Истина-то куда как проще, подставил он тебя, как пить дать. Отправил на убой к Стрыге, а сам технично смотался.

Я задумался над его словами. Голова мутилась. Времени трезво оценить ситуацию в той мясорубке у меня попросту не было, но нельзя сказать, что мой спаситель нёс несусветную чушь. Картинка действительно складывалась паршивая. А ведь Соловей ещё не знает ни про ту странную банку, ни про то, что на территории завода не было связи, возможно, она попросту глушилась.

— Слушай, мой телефон, наверное, там, на складе этом остался, — вспомнив про связь, сказал я, язык едва ворочался. — Дашь позвонить?

— Валяй, — он без лишних слов достал из кармана халата мобильник и протянул мне.

Пальцы немного дрожали, я кое-как набрал номер Руслана, это был единственный номер, который помнил наизусть. В динамике раздался бездушный монотонный голос: «Абонент находится вне зоны действия сети».

Тело вдруг повело в сторону, комната качнулась. Соловьёв шагнул ко мне и вытянул телефон из моих рук.

— Тебе бы поспать, Водяной. Ты же сейчас в обморок снова рухнешь, — хмуро сказал он, оценивая моё состояние. — Не хочешь мне верить — не верь, дело твоё. Но я тебя спас, и за это прошу лишь одного, пообещай, что про меня и это место ты никому не расскажешь. Клянись.

Я с трудом сфокусировал на нём плывущий взгляд:

— Клянусь своей стихией воды, что не сдам тебя Инквизиции. Ни словом, ни буквой, ни как-либо ещё. Да и не особо нужен ты кому-то, Соловушка.

Он лишь состроил скептическое выражение лица.

— Значит так, — скомандовал Соловей, указывая на подушки. — Сейчас спать, пока живой. Отмываться в душе будешь завтра утром. Я пока подберу тебе какую-нибудь одежду. Утром же отвезу к заводу, поищешь свой телефон и ключи. Не найдёшь, помогу завести твою колымагу без ключа. А потом всё. Вали на все четыре стороны и не порть мне тут горизонт. Договорились?

— Договорились. Спасибо за помощь, — я слегка кивнул, окинув взглядом мебель и каменную кладку стен. — Только скажи, а почему у тебя тут всё под рыцарский замок стилизовано?

— А вот обсуждать мои художественные вкусы мы с тобой точно не будем, — решительно отрезал Соловьёв. — Спать!

Я покорно улёгся на подушки. Ноги гудели, правая рука отзывалась болью при каждом малейшем движении. Сил стягивать лохмотья, в которые превратились рубашка и джинсы, уже не осталось. Я рухнул и мгновенно провалился в темноту.

И там, в этой спасительной темноте глубокого сна, ко мне пришёл Мегалит.

Сначала это был лишь гул, далёкий, похожий на шум бескрайнего океана. Затем я почувствовал, как этот древний источник тянется ко мне сквозь пространство и расстояние. Его энергия хлынула в моё истерзанное тело невидимым водопадом. Я впитывал её каждой клеткой. Мегалит заботливо продолжил латать порванные ткани, вымывал боль и щедро вливал в меня энергию, до краёв наполняя своего Хозяина жизнью.

В шесть утра Соловей разбудил меня бесцеремонным толчком в плечо. В руках у него было чистое полотенце, которое он бросил мне на грудь.

— Ванная по коридору налево, — буркнул он. — Давай, помойся, не ходи грязным.

Я покорно поплёлся в указанном направлении. Толкнув дверь, я даже не удивился, когда обнаружил внутри не стандартную чугунную ванну, а круглую ёмкость, утопленную прямо в пол. Своими размерами она скорее тяготела к небольшому бассейну, под стать местному «замковому» колориту. Каменный бортик, ступеньки, уходящие в воду, и слабый пар, поднимающийся над поверхностью.

Само собой, устраивать заплывы и плескаться я не собирался. Тяжело вздохнув, я принялся стягивать с себя то, что осталось от одежды. Рубашка с трудом оторвалась от запёкшейся раны на руке.

Придя к неутешительному выводу, что моя одежда безнадёжно порвана и превратилась в негодные лохмотья, я лишь снял значок и отбросил их в сторону и принялся мрачно осматривать своё тело. Зеркало над раковиной отражало осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами и царапинами, которые уже затянулись, но выглядели всё равно жутко.

М-да… Если бы не поддержка Мегалита, мне бы точно пришёл трындец.

Я медленно поводил ладонью по рёбрам, кожа срослась, но под пальцами чувствовались грубые рубцы. Кое-где, видимо, было продрано до самых костей, я даже не заметил, когда успел получить эти раны. То же самое касалось руки, соединительная ткань на предплечье наслаивалась сложным рисунком-переплетением, красным, зудящим.

Я повернулся перед зеркалом, и отражение заставило меня задержать дыхание. Задняя часть головы покрывалась сплошной шапкой из засохшей крови и грязи, волосы слиплись. На шее сросшиеся глубокие царапины, явно следы когтей, которые прошли в миллиметре от сонной артерии. На икре правой ноги темнел такой же след.

В общем, тело пострадало основательно. Без Мегалита я бы истёк кровью ещё до того, как тварюга начала бы мной ужинать.

«Интересно, — зло подумал я, глядя в зеркало. — Кто установил эту банку на складе? Кто знал, что я окажусь именно там?» Мысли цеплялись друг за друга, складываясь в нехорошую картинку. Всё указывало на то, что Соловей прав. Но вот что интереснее всего, а знал ли Добрыня о моём «чите»? Знал ли он, что Мегалит способен подпитать меня на расстоянии? Или он просто отправил меня на убой, надеясь на лучшее? А зачем? Зачем вообще ему меня убивать?

Я тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Сейчас надо было хотя бы внешне привести себя в порядок.

Я шагнул в тёплую воду и закрыл глаза.

Вода мгновенно окрасилась в мутно-розовый цвет, смывая запёкшуюся грязь, кровь и остатки ночного кошмара. Несколько минут я просто стоял, закрыв глаза, позволяя горячей воде отдавать тепло мышцам.

Когда я вылез, вытерся и завернулся в полотенце с изображением герба, белоснежный единорог, вставший на дыбы, гордо вскинувший голову. Я усмехнулся. Такого у меня точно ещё не было, вытираться полотенцем с геральдическим символом в доме легендарного Соловья-разбойника.

Одежду мне принёс сам хозяин. Спортивные штаны, великоватые в поясе, но достаточно удобные, и водолазка синего цвета. Я натянул всё это и вышел из ванны.

На столе, в той же гостиной с камином, уже стояла тарелка с горячей кашей, куски хлеба, масло в маленькой деревянной плошке и кружка с горячим кофе. По запаху, явно растворимым.

Соловей сидел в своём кресле и смотрел на меня с насмешливым прищуром.

— Ну, — сказал он. — Как тебе моё гостеприимство? Не каждый день Соловей-разбойник кашу Водяным варит, цени, — он кивнул на тарелку. — Ешь. И не смотри так на меня, ядов не подсыпал.

— Спасибо, — с искренней благодарностью сказал я.

— Всё, давай, работай ложкой. Мне с тобой нужно ещё дела доделать и на работу успеть.

Мы ехали на служебной машине инспектора Соловьёва в пригород Батайска. В утреннем свете промзона уже не выглядела так жутко, как вчера ночью.

Около моего УАЗика, припаркованного у забора, ошивались трое каких-то маргинальных типов. Они ходили вокруг, что-то обсуждая, и при виде нашего приближения нехотя расступились, но уходить явно не торопились.

— А ну, свалили отсюда! — рявкнул Соловей, не особенно церемонясь.

— Имеем право, мы тут просто… эээ… грибы собираем, — выпятил челюсть ближайший из них, разыгрывая из себя авторитета.

— Чу! — грозно рыкнул инспектор, маргиналы синхронно вздрогнули. Оценив его служебную форму, погоны и табельное оружие, компания «грибников» предпочла не искушать судьбу и ретировалась.

Мы вдвоём пролезли в ту же дыру в заборе, что и я накануне. В этот раз шли быстро, целенаправленно, без брожений по территории, Соловей вёл меня коротким путём, уверенно обходя груды шлака и ржавые контейнеры.

Как и сказал Соловей, в дальней стене зияла свежая выбоина — дыра, пробитая изнутри, через которую Стрыга и сбежала.

— Днём она не должна быть активна, — пробормотал я без особой уверенности и принялся искать телефон и ключи. Света из пролома было достаточно, и я без проблем обнаружил их под грудой стеллажей. Я поднял телефон, стряхнул пыль, и первым делом, по привычке, проверил входящие.

С удивлением обнаружил, что они есть.

— Странно, — пробормотал я, глядя на экран.

— Что тебе странно? — не понял Соловей.

— Вчера здесь вообще не было сети, — я поднял на него взгляд. — По идее, и пропущенных быть не должно. А тут… — я показал ему экран, где горели несколько уведомлений.

Соловьёв посмотрел на телефон, затем на меня.

— В Батайске нормально ловит везде, хоть в полях, хоть на трассе. Ты что-то путаешь, — проворчал он. — Пошли обратно. Я тебя до трассы провожу и всё — вали. Мне на службу пора. Это у вас, у почтальонов, темп жизни неторопливый, а у меня с утра водители бесплатно ездят!

Он так и не дал мне походить по территории, осмотреться и разнюхать, что тут и как. Выпроводил быстро, убедился, что мой УАЗик завёлся и отконвоировал до развязки на трассу М4. Там мы обменялись номерами телефонов, и он поехал, на прощанье Соловей коротко посигналил, махнул рукой из окна и скрылся в утреннем потоке машин.

Я так и стоял на обочине, находясь в несколько рассеянных чувствах, достал телефон, набрал номер Василисы.

— Наконец-то! — вместо приветствия выпалила она. — Ты где пропал?

— Ну, как же, — я усмехнулся, глядя на убегающую вперёд ленту трассы. — Вроде как охотился.

— «Вроде как» или охотился? — переспросила она. — У тебя всё в порядке?

— Вообще ни разу не в порядке, — честно признался я, проведя рукой по свежему шраму на шее. — Но я жив.

— Ты едешь домой? У нас тут кое-что произошло.

Я моментально напрягся.

— Что случилось?

— Руслан пропал, — в её голосе слышалась тревога. — Думаю, что он застрял в Нави.

— Э-э-э-э… — я на мгновение завис. — У него же артефактный ключ. Как он мог застрять?

— У которого нет счётчика использований, — напомнила она. — Вчера он так и не появился, Гайк его ищет. Но хуже всего то, что без тебя в Навь обычным путём не проникнуть. Я уже собиралась сегодня вечером проводить ритуал у Печи, если ты не вернёшься. Ты как знал, что капище пригодится.

— Не пригодится. По крайней мере, не в этот раз, — я сел на водительское кресло и завёл «Буханку». — Скоро буду. У меня тут свои приключения. Не такие, как у Руслана, но…

— Что у тебя там стряслось?

— Стрыга меня чуть не сожрала, — неохотно признался я.

— Как так⁈ Она тварь, конечно, серьёзная, но ты же был с Денисом и Добрыней!

— Не был. Всё, жди, — я выжал газ, с ходу вклиниваясь в плотный поток на трассе. — Ставь чайник, я скоро буду.

Дорога домой по какой-то неведомой причине всегда пролетает быстрее. И это не только субъективное ощущение, я как-то специально засекал. Не знаю, почему так получается, но, как бы то ни было, до Колдухина я домчался ещё до обеда.

Здесь небо было пасмурным, а начиная от райцентра по лобовому стеклу барабанил мелкий дождик. Припарковавшись у опорного пункта, я заглянул внутрь.

Увы, Василиса была не одна. Возле её стола сидела местная бабуся, активно строча заявление на нашего библиотекаря. Старушка гневно вещала, что тот шастал по её огороду и варварски вытоптал все огуречные плантации.

— Ты бы приструнила его, Василисушка, — заискивающе попросила бабка.

— Платон Аркадьевич проводит важные краеведческие исследования, — мягко попыталась успокоить её Василиса. — Просто человек немного увлёкся.

— Да он опять инопланетян своих ищет! Откуда им на моих грядках-то взяться?

— Инопланетян не существует, — авторитетно заявила Василиса.

— Ничего не знаю! — снова вскипятилась бабка. — Но огурцы он мне помял, шельмец этакий. В следующий раз спущу на него Полкана своёва.

Учитывая, что Полканом звали огромного добродушного и ленивого пса, по которому во дворе пешком ходили цыплята, угроза прозвучала совсем не страшно.

— Рассказывай! — захлопнув дверь за ушедшей старушкой, тут же накинулась на меня Василиса.

— Ну, во-вторых, я познакомился с Соловьём. Тем самым, который разбойник, — я театрально понизил голос до заговорщического шепота. — И пообещал, что Инквизиция про него не узнает. Так что это великая тайна, тс-с-с.

— Подожди, почему «во-вторых»? А во-первых что?

— А, во-первых, Денис по дороге отвалился, его по работе дёрнули в Майкоп, а когда я приехал в Батайск, то встретился с Добрыней. Правда, теперь я сильно сомневаюсь, Добрыня ли он вообще… Ну и, собственно, после этого я и попал в зубы к Стрыге.

— Вообще ничего не понятно, — выдохнула она.

— Встретился с Добрыней. Он направил меня на один заброшенный завод, дескать, пересечёмся там после заката и вместе загегемоним Стрыгу. Вот только когда я пришёл, тварь уже была на месте, а вот богатыря нашего не было. И она меня чуть сама не загегемонила.

— Ну, может, с ним что-то случилось? Ты звонил ему?

— Связи не было вообще, никакой. И это крайне странно, учитывая, что сегодня утром сеть там ловила отлично. Подозреваю, кто-то применил так называемую «глушилку». Но знаешь, что по-настоящему наводит на мысли? Под потолком висела банка с кровью, а к ней была примотана миниатюрная такая взрывчатка. Крошечная, но её вполне хватило, чтобы пробить стекло. Кровь полилась вниз. А Стрыга, как выяснилось, чует её похлеще белой акулы. И всё это произошло ровно в то время и в том месте, куда меня отправил Добрыня.

— Спору нет, вывод напрашивается только один, — Василиса щёлкнула кнопкой чайника, и тот загудел.

Она вдруг сделала шаг ко мне, вглядываясь в моё лицо. Её пальцы осторожно, с нежностью коснулись свежего багрового шрама на моей шее, выступающего из ворота водолазки.

— Но как ты ушёл? — тихо спросила она, не убирая тёплой руки. — Как смог сбежать? Стрыга же невероятно быстрая.

— Меня спас Соловей-разбойник. Он решил, что я инквизитор, — с этими словами я выразительно постучал по значку, прицепленному к водолазке.

— А ты его, Соловья, самого не подозреваешь? — нахмурилась Василиса, убрала руку и отошла к стенду. — Появился, словно Чёрный Плащ, спас тебя. Откуда он вообще там взялся?

— Он местный гаишник. Тормознул меня на трассе, а потом следил за мной до самого завода, уверенный, что я подослан Инквизицией. Он, конечно, тот ещё фрукт, но откуда бы ему знать, когда и куда я полезу за Стрыгой? А ещё он утверждает, что наш Добрыня, как говорили в одном известном фильме, «ненастоящий»!

Я картинно изобразил стрельца, изобличающего Ивана Васильевича Буншу, но Василиса даже не улыбнулась. Она задумчиво смотрела на стенд с ориентировками «В розыске». Громкий щелчок вскипевшего чайника вырвал её из раздумий.

— Слушай, Вадим… Сбе́гай, пожалуйста, в Навь. Вытащи Руслана, я места себе не нахожу, переживаю за него и за дракончика нашего, — попросила она. — А я пока кофе сделаю на троих. Вернётесь, тогда и подумаем, как проверить, кто настоящий, а кто нет.

— Надо ещё со Стрыгой что-то решать. Хотя у меня огромное желание сбагрить её Инквизиции. Где она прячется, я теперь знаю, — произнёс я, сформировав портал. — Они за нечисть зарплату получают, вот пусть и отрабатывают.

Я шагнул в мерцающий проём.

— Согласна. Дуй за Русланом, он наверняка уже в ярости, натерпелся там, поди, — кинула мне вслед Василиса, рассыпая растворимый кофе по чашкам.

Глава 10 Одиночество Руслана

— Ну, как ты тут? — спросил я, когда Руслан открыл передо мной дверь своей бытовки.

— Документы на вид на жительство собираюсь подавать, раз уж застрял здесь, — усмехнулся оборотень, пытаясь отшутиться. — А если серьёзно… Читал малому русские народные потешки, книжка такая, купил по случаю. Кашкой из насекомых накормил, он только уснул. Маленькие дети — они такие, всё время жрут, спят и просятся на ручки.

Он посторонился, пропуская меня внутрь. Дракончик Ефим безмятежно дремал, и мне бросилось в глаза, что за прошедшее время он ощутимо подрос.

— Ты его прямо как человеческого ребёнка воспитываешь и развиваешь, — осторожно заметил я.

— А он чей? В смысле кто? А мы с тобой, Вадим, кто? Разве мы люди? — в лоб спросил Руслан, в голосе которого послышалась обида. — Я Оборотень, ты Водяной. Там чудеса, там Леший бродит, Русалка на пляжу сидит, там на неведомых дорожках Кикимора… ещё и магичка с ведьмой в придачу. И кот этот её, с хитрющими глазами. Давай не будем тут человекошовинизм разводить, ладно?

— Ладно-ладно, прости, ты прав. Просто технически дракон — не двоедушник, по крайней мере, пока. Но в целом, у нас два пути, либо мы выращиваем из него послушного монстра…

— Ефим не монстр! — повысив голос, резко оборвал меня Руслан.

— Я просто перечисляю варианты, — я примирительно поднял руки. — А второй вариант, вырастить его одним из нас, полноценной частью нашего коллектива. Тем более, Ядвига о чём-то таком и говорила, помнишь?

— Помню. И, кстати, она оказалась абсолютно права насчёт «будет расти не по дням, а по часам», — Руслан взъерошил себе волосы и достал откуда-то измятую тетрадку. — Я тут вес записываю. При рождении было тринадцать двести двадцать.

— А сейчас? — с любопытством спросил я, разглядывая дрыхнущего Ефима. Дракончик развалился в детской кроватке точь-в-точь как захмелевший мужичок на летней веранде и пускал слюни на подушку.

— Двадцать два сто восемьдесят. Взвешиваю на напольных весах, но они точные, самые дорогие взял. Сначала сам встаю, потом с ним на руках, и минусую. Он же постоянно на ручки просится, нравится ему на ручках, а у меня уже спина отваливается эту деточку таскать. Ты, кстати, кофе будешь? — спросил Руслан, привычным жестом щёлкнув кнопкой чайника.

— Погоди, выключай. Пошли в Явь. Нас там Василиса ждёт, уже на троих заваривает. Сказала, что ты тут застрял, места себе не находила. Она там вся перенервничала, пока меня не было, Навь у Калинова моста вроде и близко, а рукой не дотянешься.

— Слушай… — он заметно вздрогнул, словно я затронул неприятную для него тему. — Ну да, в первый момент у меня тут настоящая истерика случилась, врать не буду. Вышел наружу, хорошенько проорался, дубину свою испытал…

— Э-э-э… На ком, не постесняюсь спросить?

— Да парочка шальных бесов забрела, я их и вышвырнул обратно за мост. Ну и как-то сразу полегчало мне. А потом покурил.

— Прямо в респираторе?

— Снял, конечно. Пришлось потерпеть местную вонь. Но зато вернулся к мыслям о доме в Нави. У меня многое встало на свои места. Знаешь, когда концентрируешься на чём-то предметном, дельном, паника отступает сама собой.

— Это точно, истерика не терпит действий, — кивнул я. — И что в итоге надумал? Я поддержу любой твой проект. Какие хоромы планируешь здесь возводить?

— А никакие, — Руслан решительно накинул лёгкую куртку и поправил стоя́щего на столе робота на колёсиках.

— Это ещё что за штука? — поинтересовался я.

— Робот-нянька в режиме ожидания. Эта игрушка уже знает две сотни новых для дракоши песен и сказок. Когда Ефим проснётся, еда уже рядом, а робот его развлечёт. Всё, пошли.

Мы вышли на улицу, и я с ходу открыл мерцающий портал прямо в опорный пункт.

В этот раз Василиса даже не стала ворчать, что мы провоняем помещение миазмами Нави. Лишь нетерпеливо замахала руками, мол, проходите побыстрее!

— Ты как, Руслан? Цел? На полсуток застрять в Нави сверх графика, это не шутки, — с тревогой обратилась она к оборотню.

Руслан вымученно улыбнулся и плюхнулся на диван.

— Запас еды, воды и топлива у меня там на трое суток. Но, признаюсь, немного очканул. Подумал, а вдруг Вадим в своём приключении с Добрыней застрянет на неделю? Что мне тогда делать?

— Как видишь, не застрял, — буднично отозвался я. — Хотя был момент, когда я мог оказаться в Нави самым быстрым и естественным путём. Рассказать?

— Давай, я сначала закончу мысль про дом, — Руслан поднял руку, как в школе. — Можно?

— Валяй, — я с благодарностью принял от Василисы горячую кружку.

Оборотень тоже взял свой кофе и начал отпивать мелкими, осторожными глотками. В этот момент он неуловимо напоминал себя в оборотной форме, взъерошенного и сосредоточенного барсука.

— Так вот, — продолжил он. — Нафиг в Нави никакой дом не нужен. Я всё обдумал! Там же ни коммуникаций, ни воды, ни электричества, ни интернета. Строить там дом, всё равно, что возводить особняк в каменном веке. А в каменном веке люди где жили? Правильно, в пещерах.

— Погоди, не успеваю за полётом твоих мыслей, — улыбнулся я. — То есть от идеи дома для дракона ты отказываешься? Прошу заметить, я не отговаривал, если надо — построим.

— Слишком сложно. Это ж надо перетащить туда технику, выкопать котлован, потом припереть бетономиксер, залить фундамент, возиться с опалубкой или кирпичом… Про кровлю я вообще молчу.

— Блин, Русик, любая стройка — это всегда сложно. Хоть в Москве, хоть в Хабаровске, хоть в Нави. Ещё и рабочих не особо наймёшь, разве что упырей в бригаду записать.

— Нет уж, давай без этого. В общем, даже если часть процессов мы закроем магией, — вполне здраво рассуждал Руслан, — то жить там как? Воду на себе таскать? Скважину бурить, а какая там вода? Вонючая? А есть там вообще вода, кроме Смородины? Генератор опять же нужен мощнее, топливо туда переть, а его ещё нужно купить, сколько денег на это уйдёт. Мебель? Быт, еда и всё остальное? Логистика превращает этот проект в ад, сущий ад. Поэтому — только пещера. Правда, я понятия не имею, как её выкопать под размеры Дракона или создать, но тут вся надежда на вас.

— Ну, пещера — это ведь тоже своего рода дом. Туда тоже нужны и свет, и вода, — возразил я.

— Да-да, конечно. Но пещеру по определению не надо так тщательно облагораживать, да и она надёжнее любой бытовки или кирпичного дома. Опять же, маскировка. Не забывайте, Ефим пока ещё кроха, но с его динамикой роста он скоро и полтинник будет весить, и в холке до пары метров дотянет. А дальше? Пока не вымахает в огромного дракона в несколько тонн?

— Мне, конечно, не терпится рассказать о своих злоключениях, но раз уж пещера… Для этого ведь нужна магия земли, верно? — я перевёл взгляд на Василису.

— В идеале, чтобы сформировать полость с укреплёнными сводами, нам бы пригодилась бригада суровых шахтёров с толковым инженером. Но за неимением таковых — да, магия земли. А что? — Василиса ответила вопросом на вопрос. — Готов попробовать?

— Ага. Нужен, наверное, какой-то ритуал, — задумчиво произнёс я, хотя морально к таким подвигам готов не был. — Даже близко не представляю его формулу. И, к сожалению, из нашего карманного капища его не провести, «работать» придётся непосредственно в Нави и из Нави. В теории, конечно, кажется, просто — приказать грунту уплотниться и принять нужную форму. Но, само собой, гигантских залов не выйдет. Так что прости, Руслан, но Мамонтову пещеру мы тебе не организуем при всём желании.

— Без проблем, — легко согласился он.

— Тогда решено, — подвела итог Василиса. — Я продумаю технологию. Со стихией земли работать умею. В Нави, конечно, особо не колдовала, только боевые заклинания, но, думаю, нет ничего невозможного. Правда, при одном условии, подпитку магической силой полностью организуешь ты, Вадим. Намекаю на один особенный камушек, если что. Потянешь, или граница миров не даст?

— Знаешь, вроде уже понемногу позволяет дотянуться. Особенно если подгадать под полночь да в полнолуние.

— Договорились. Вадим, расскажешь Руслану в двух словах, что у тебя стряслось под Ростовом?

— Рассказываю в двух словах, — задумался я, сводя всю историю к короткой формуле. — Приехал в Батайск, договорился с Добрыней о месте встречи, но в назначенном месте меня ждала только Стрыга. И она меня практически сожрала.

— Прямо-таки и сожрала? — с сомнением хмыкнул Руслан, оглядывая мой вполне цветущий вид.

— Без шуток. Меня, вообще-то, спас Соловей. И он же заявил, что Добрыня наш, вроде, как и не Добрыня вовсе.

— Слушай, ну меня в симпатиях к этому богатырю заподозрить сложно, — медленно произнёс Руслан. — Однако я его знаю, он уже вроде как не чужой. А Соловей этот — он вообще кто такой? Ну, чтобы я понимал, кто именно бросает тень на здоровяка.

— Соловей-разбойник, — пожал я плечами. — Тот самый.

— Тот самый, — эхом отозвался Руслан. — Который сказочный злодей и соврёт — недорого возьмёт? А не мог он сам всё это подстроить?

— Не знаю, Русик. Не знаю. Но пока я ехал домой, у меня возникла одна мысль. И мысль эту зовут «Маринка».

— Ничего не понятно. Ты про нашу русалку? Она-то тут причём? Мы же стараемся её ни во что не втравливать, — нахмурилась Василиса. — Иначе сбежит обратно на своё Чёрное море, а ты снова будешь из-за озера переживать. У нас ведь только пляж открылся! Нам спасатель нужен.

— Нет, не русалка Марина, а Маринка. Вила Маринка. Или Маришка. Именно это имя выкрикнула одна из вил во время драки в медпункте. Вроде бы так.

Василиса задумчиво кивнула.

— Хочешь отыскать ту сбежавшую Вилу? Чтобы что? — спросила она.

— Если бы её пришлось долго и муторно искать, я бы даже заморачиваться не стал. Но… Денис дал мне наводку. Место, где она предположительно прячется. Спрашиваешь, что мне это даст? А помнишь, с чего вообще началась вся эта история с Добрыней?

— Он приехал искать Вия, — просто ответила Василиса. — Или ты подозреваешь, что тут нарушена причинно-следственная связь? То есть сначала появился Добрыня, а уже потом случился прорыв? Думаешь, он как-то это подстроил? Спровоцировал?

— Маг, окутанный чёрной пеленой в «сорок сороков» о котором рассказывал Упырь, — напомнил я. — Мог ли это быть Добрыня?

— Добрыня светлый герой прошлого. С чего бы ему творить зло? — без особой уверенности возразила Василиса.

— Так или иначе, у нас остался один-единственный свидетель той заварушки. Если всё пройдёт гладко, попробую проявить чудеса дипломатии и расспросить её. Вдруг эта ниточка куда-то нас выведет.

— Может, мой вопрос покажется идиотским… Но, Вадим, ты пробовал просто позвонить Добрыне? — встрял Руслан. — Ну, побазарить по-пацански, спросить типа, чувак, что за ботва?

— Пробовал. Абонент не абонент. Теоретически, конечно, он сам мог попасть в беду, и я зря на него бочку качу. И да, мы тут с Василисой подумали и решили сплавить проблему со Стрыгой на Инквизицию. В конце концов, мы же не фанатики, чтобы мотаться по белому свету и за свой счёт на монстров охотиться.

Василиса посмотрела на меня вопросительным взглядом.

Руслан с шумом допил кофе и со стуком опустил чашку на стол. Мы одновременно посмотрели на него, Василиса нахмурилась.

— А что вы на меня так смотрите? — отозвался он на наши взгляды. — Я только за. Всецело поддерживаю любое начинание, в котором мне не придётся напрягаться и рисковать собственной шкурой.

— Ну, значит, с этим определились. Василиса, ты смогла как-то объяснить бабе Маше моё отсутствие?

— Ага. Сказала, что у тебя срочные семейные обстоятельства. Сам потом придумаешь, какие именно. Я её немного повозила, чтобы помочь раскидать почту по адресам, пока тебя нет. В целом, день-другой она ещё потерпит. Но сильно злоупотреблять этим не стоит, женщина она в возрасте, ей самой по Колдухину бегать тяжело.

— Тогда план такой, поеду домой, помоюсь, подремлю часок-другой и двину в Астраханскую область. Попробую найти и допросить эту Вилу.

— Слушай, Вадим… — мягко начала Василиса. — Ну, допустим, Добрыня окажется не таким уж и светлым героем. Допустим, с ним что-то сильно не так. Нам-то что с этого? Он же уехал? Или думаешь, он от нас не отстанет? Что ему, вообще, может быть нужно от Колдухина? Для чего ему тебя убивать?

— Мы понятия не имеем, что ему нужно, что он задумал и что вообще творит. Одни вопросы, Василиса Александровна. Но тот факт, что он позвонил, выдернул меня в Батайск, и я там чуть не помер, остаётся фактом. Если хочешь спросить, не жажда ли мести мной руководит, то ответ — нет. Я, конечно, знатно струхнул, оказавшись один на один со Стрыгой, но уже остыл. Для меня важно понять, что именно произошло и происходит. Знаешь, такое лёгкое чувство незавершённости.

— Гештальт, значит, — с умным видом выдал Руслан.

— Ну, можно сказать и так, — не стал спорить я.

— Слушай, закрыватель гештальтов, а ты можешь мне артефакт перезарядить, пока не умчался? — оживился оборотень. — Или вообще новый изготовить? А лучше и то и другое, чтобы запаска была. А то мы с драконом с голодухи в Нави начнём на бесов охотиться, а нам потом штраф за браконьерство впаяют, а?

— А я смотрю, дубина придала тебе небывалой уверенности в себе. Заряжу, конечно.

Я отставил пустую кружку и протянул руку, в которую Руслан тут же с готовностью вложил ключ, сейчас совершенно обычный.

На «зарядку» артефакта ушло от силы пара минут. Я мысленно потянулся к Мегалиту, с благодарностью, вспомнив, как он прикрыл мою спину в заварушке со Стрыгой, наполнил израсходовавший заряды ключ в Навь свежей силой и вернул его оборотню.

— Не нравится мне, что ты едешь один, — призналась Василиса, внимательно следя за моими манипуляциями. — Укатил в Ростов, и там тебя какая-то шмара с длинными когтями чуть не сгубила. Ну что ты так смотришь? Скажешь, не так?

— В чём проблема? Айда со мной, — улыбнувшись, предложил я.

— На мне прикрытие Колдухина. И служба, — сдвинула брови Василиса, явно испытывая внутреннюю борьбу.

— Прояви креатив, придумай что-нибудь для начальства, — озвучил я вполне очевидную мысль, вставая со стула.

— Ну, попробую. Ты сейчас домой?

— Ага.

— Бабе Маше на глаза не попадайся, хорошо?

Я кивнул в знак согласия, подмигнул ей, и мы с Русланом вышли из опорного пункта. Сели в «УАЗ», однако, следуя достаточно непрозрачному намёку Василисы, поехали не прямиком к дому, а сделали крюк. Миновав Озёрную, мы развернулись в сторону полей.

— Слушай, Вадим… Я хотел поговорить с тобой один на один, — произнёс Руслан, явно преодолевая внутреннее сопротивление.

— Валяй, говори, — рассеянно бросил я, следя за дорогой.

— Если коротко… Я бы хотел купить свой дом. Понимаешь, когда я бегал вокруг бытовки в истерике и отчаянье оттого, что застрял в Нави…

— Всё-таки сильно тебя проняло? Извини, это моя вина. Ну, и чуть-чуть твоя, конечно, заряды всё-таки надо считать. Но я тоже хорош, не проконтролировал, рядом не оказался.

— Ничего, проехали. Короче, хотя этого никто не видел, ну, не считая той парочки шальных бесов, я тогда здорово психанул. Признаю́. А когда меня чуть отпустило, понял, что не хочу я никакой дом в Нави. Это всё, как его… сублимация потребности в собственном жилье. И страха ответственности за свою жизнь. Я ведь даже не пытаюсь от тебя съехать, потому что банально боюсь взрослеть. Боюсь сам за себя отвечать. И такая злость меня взяла, что я даже пару раз себя дубиной приложил, чисто от избытка нахлынувших чувств.

— Даже так? — ухмыльнулся я.

— Ага. И тогда, после хорошего удара по башке, у меня словно всё на свои места встало. Заботясь о драконе, я как бы спасался оттого, что надо бы и о себе позаботиться. До вчерашнего дня я ведь искренне думал, что главная проблема в тебе, мол, ты меня излишне опекаешь.

Услышав эти слова, я недовольно засопел, но спорить не спешил.

— А на самом деле проблема во мне, — тихо продолжил оборотень, глядя в окно на проносящиеся мимо поля. — Я словно открыл дверь, за которой скрывались желание и готовность попробовать жить самому. Иметь свою собственную нору. Понимаешь?

Глава 11 Дельта

«Буханка» перевалилась через очередную колдобину, рессоры скрипнули. Я выровнял машину и посмотрел на сидящего рядом Руслана.

— Что-то конкретное? Прямо здесь, в Колдухине? — уточнил я, искренне надеясь, что он не выдаст сейчас желание убраться куда подальше от наших перманентных проблем с мостом, прорывами из Нави и фанатиками.

— Не могу обещать, что проживу здесь всю жизнь, — мягко, но твёрдо ответил оборотень, смотря в окно.

— Я и не прошу. Не загадывай на сотни лет вперёд. Так что насчёт дома? — вернулся я к конкретике.

— Ага. Хочу дом. Один из тех, что продаёт Гайк, — Руслан посмотрел на меня, и я заметил, как в его глазах блеснул азарт. — Даже точно знаю, какой именно. Через два участка от тебя, по Озёрной. Там отличная планировка, сад, стены крепкие…

— Ну, так давай, я тебя всецело поддерживаю.

— Правда? — с сомнением протянул он. — Только, понимаешь, это же у тебя откуда-то из прошлого несметные богатства…

— А ты бедный, голодный и юный енот, — с лёгкой иронией закончил я за него, чуть притормаживая перед поворотом.

— Вообще-то, Барсук, — насупился Руслан. — Но суть ты уловил?

— Уловил.

Я вывел УАЗ на прямой участок дороги и позволил себе немного расслабиться.

— Знаешь, мне есть что тебе сказать. Во-первых, я искренне рад, что ты взрослеешь.

Он кивнул, глядя перед собой на серую ленту асфальта.

— Взрослеть оказалось очень дорого. Что-то ещё скажешь? –чувствовалось, что этот разговор даётся ему с огромным трудом.

— Да. Во-вторых, я тебя не держу. В первый момент, когда ты только становился оборотнем, я тебя поддержал. Но я тебе не мать-наседка и никогда ею не буду. Однако своих не бросаю, в любом случае, я готов помочь и морально, и технически, и финансово.

Услышав про деньги, Руслан напряжённо замер. Деньги — что для человека, что для не человека — материя тонкая и жизненно важная.

— И, в-третьих. Слушай внимательно. — я постарался, чтобы мой голос был максимально серьёзным. — Нет у меня никаких мифических богатств из прошлого. Так уж вышло, что почти весь свой капитал я заработал уже здесь.

— Это каким, не постесняюсь спросить, образом? Клад на дне озера отыскал? Золото Колчака?

— Не могу сказать. Ты парень неглупый и, конечно, понимаешь, что я связан с кирпичным заводом. Я это не афиширую, но и не скрываю. Деталей не рассказываю никому, даже Василисе, уж простите. Но! Конкретно тебе я дам в долг, чтобы ты купил дом у Гайка по рыночной цене. Поторгуйся, посчитай, сколько не хватает, и я дам.

— Дашь? Вот так просто? — недоверчиво сощурился Руслан.

— Не совсем просто. В долг. И по поводу возврата придётся вернуться к моим рассуждениям до этого. Деньги — это важно, ты согласен?

Он снова кивнул.

— Согласен. И у меня уже есть парочка идей, как много и быстро заработать.

— Вот на этом месте я хочу тебя притормозить, Руслан.

Я сбавил газ и остановился, повернул к нему голову и посмотрел прямо в глаза:

— Зарабатывать можно, есть сотни, тысячи способов. Но многие из наших, из двоедушников, слишком легко скатываются в криминал. Ментальная магия, мошенничество, шулерство, брачные аферы… Да даже банальный грабёж. Знай, я это категорически осуждаю. Чтобы жить в мире с людьми, мы не должны творить зло. Не обязательно быть белыми и пушистыми, но чинить беспредел, считая себя безнаказанным, надменно полагать, что раз ты двоедушник, то ты априори лучше людей… Это прямой путь в застенки Инквизиции или на костёр к фанатикам.

— Я же сейчас честно работаю и зарабатываю, — обиженно засопел он. — Зачем ты вообще завёл этот разговор про криминал?

— Я к тому, что здесь проходит очень тонкая грань. И ты её вроде бы нащупал. У тебя есть инстинкты и навыки барсука в строительстве, которые ты способен монетизировать. Так ты и пользу приносишь, и деньги зарабатываешь. Это правильный путь. Но ты же наверняка понимаешь, что количество домов под выкуп и восстановление у нас в паре с Гайком, штука конечная?

Руслан утвердительно кивнул:

— Ясен-красен, Вадим. Может, ещё год-два это продлится, но потом я всё равно смогу уйти в полноценную стройку. Даже присмотрел, куда можно на заочку поступить, на инженера ПГС. Можно сказать, за голову взялся. Но вообще, сейчас мысли всякие у меня бродят о подработке. Гайк мне неплохо платит, но на ипотеку мне не хватит. Вот если я, допустим, клад на дне озера найду, это же не противоречит твоим моральным принципам?

— Нет, но в озере клада нет. Я сканировал дно, когда навок искал. — усмехнулся я.

— А берега? — не унимался Руслан.

— Ну, блин, извини, берега не сканировал. Я всё-таки дух воды, а не земли, да и само дно прощупал не сказать, чтоб очень глубоко. Ты серьёзно хочешь купить металлоискатель и бродить по пляжам, как искатели потерянных колец и брошек?

— А почему бы и нет? — развёл руками оборотень. — Это же всяко лучше гоп-стопа. Или чем обернуться барсуком, пролезть в чужую хату и утащить чью-то заначку?

— Сто процентов. Если у тебя вообще мелькали идеи про чью-то заначку, то металлоискатель в сотню раз лучше. Хочешь — поброди, поищи. Хочешь, я тебе его даже могу чуточку заколдовать, создадим лёгкий артефакт, только чтобы брал глубже и реагировал чётче. Но ты же понимаешь, кладоискательство — это не серьёзно, это больше для книжек про пиратов. Вот дядя Лёша деревья в садах восстанавливает, это и польза, и деньги.

— Я не умею сажать сады, — насупился Руслан и упрямо скрестил руки на груди. — У меня не сказать, чтобы тысяча идей. Металл сдавать, таксовать, крипту фармить…

— Ты мыслишь банально и как обычный человек, — покачал головой я. — Всё это уже делают другие, а значит, там дикая конкуренция и любая ниша давно занята. В любом случае, когда у тебя загорится очередная гениальная идея, пожалуйста, сначала обсуди её со мной. Чтобы нам потом не краснеть перед инквизиторами.

За время этого разговора мы объехали Колдухин по большому кругу. Заодно воочию убедились, что посёлок с каждым днём становится всё ухоженнее и красивее, и, наконец, свернули к моему, и пока ещё Руслана тоже, дому.

Я решил, что пора подводить черту.

— Короче. Пещеру в Нави мы организуем. Это отличный компромисс, который здорово упростит всем жизнь. Денег на покупку дома я дам, и конкретный срок возврата не оговариваю, будешь пять лет отдавать — хорошо, десять лет — тоже нормально, мне пофигу, процент с тебя не возьму, я ж не банк. То, что ты ищешь своё место в жизни — это абсолютно нормально. Новые идеи по заработку, тоже отлично, только с этим никуда не спеши. Сейчас у тебя есть главная задача, вырастить дракона. Пока Ефим не встанет на крыло, это твоя вторая полноценная работа после Гайка. А то даже и первая.

Руслан молча кивнул.

— Всё, пойду в душ, надо немного прийти в себя, — выдохнул я.

Пока я стоял под горячими струями, зазвонил телефон. Мобильник лежал на стиральной машинке, рядом с душевой кабиной, и, попытавшись принять вызов мыльной рукой, я его выронил. Но здесь в дело вступили профессиональные преимущества духа воды. Телефон полетел вниз, прямо в потоки, но не ударился и не утонул, вода мгновенно сплелась в гибкие щупальца, мягко перехватила трубку в воздухе и поднесла прямо к моему уху, сработав заодно, как идеальная гарнитура.

— У аппарата.

— Я могу потратить завтрашний день на Вилу. Астрахань? — раздался в динамике голос Василисы.

— Астраханская область. Сейчас скину тебе фото совершенно секретных материалов.

— Да нет там ничего секретного, — фыркнула она. — Обычная триангуляция. Кидай все данные. Скоро буду, спланируем поездку.

В Астраханскую область мы выдвинулись уже через пару часов, ехать предстояло почти всю ночь. Василиса хотела побыстрее закрыть этот вопрос и вернуться к своим обязанностям, совмещать авантюрные поездки и государственную службу, теперь для неё была задачка не из лёгких.

Машину, несмотря на её активное сопротивление, взяли мою. Быстро поужинав, мы покатились. Нас провожал Руслан, он специально вышел помахать на прощание. В другой руке оборотень сжимал увесистый пакет с драконьей снедью, насекомыми и отборными кусочками говядины, он как раз направлялся в Навь. Дракон, по его словам, и жрал как настоящий дракон, пусть пока и был юным и миленьким. Одних сверчков ему было уже маловато, поэтому Руслан начал расширять рацион подопечному, вводя прикорм мясом.

Вскоре мы уже летели по трассе на восток. Наш путь пролегал по оживлённой трассе, сквозь дремлющие станицы, по ярко освещённым улицам, которые резко обрывались, уступая место первозданной тьме. Мы ехали сквозь ночные поля, где в жёлтом свете фар то и дело вспыхивали чьи-то любопытные глаза.

На заре человечества тьма настолько была естественна и первична, что её не принято было бояться. И если ты был не способен справиться со страхом, глядя во мрак, или что ещё важнее, не умел в нём прятаться, ты считался слабым и не стоил уважения. Ведь настоящая тьма рождается каждую ночь. Она начинается ровно там, куда не добивают лучи уличных фонарей, мягкий квартирный уют или слепящий свет фар беспокойных машин.

Во тьме пролегал и наш путь. Меня это нисколько не пугало и не беспокоило. Более того, наша цель, беглая Вила, оказалась достаточно мудра или, скорее, хитра, чтобы спрятаться там, куда не дотянулись линии электропередач. Туда, куда ещё не шагнула цивилизация и где природа всё ещё безраздельно властвовала.

— Итак, это некий биосферный участок «Трёхизбенский», — неторопливо рассказывала Василиса. За сегодняшний вечер она успела не только состряпать для начальства правдоподобную легенду своего отсутствия, но и досконально изучить материалы инквизиторского дела по поиску Вилы.

— И что, большой участок? — спросил я, плавно сбрасывая скорость на скользком от недавнего дождя асфальте.

— Огромный. Там вообще всё большое. Дельта Волги, это как половина Бельгии, даже чуть больше. Поселения есть, но их мало. Река распадается на сотни, если не тысячи протоков и рукавов. Представляешь масштаб этой серой зоны?

— Вполне. Насколько я знаю, там обитает сразу несколько водяных.

— Родня? — скептически выгнула бровь Василиса. — Ой, ладно, извини, просто хотела пошутить. Слушай, Вадим… Ты это… как говорят, в популярных американских фильмах, не хочешь поговорить о том, что чуть не погиб в зубах Стрыги?

Я ещё сбросил скорость и непроизвольно закашлялся. Кто-то чихает, глядя на солнце, кто-то кашляет, когда подавится, а я вот поперхнулся от удивления, замешанного на смущении.

— Не хочешь? — спросила она, заглядывая мне прямо в глаза.

— Давай я всё-таки скажу… С одной стороны, я же суровый мужик! Давлю энцефалитных клещей ногтями, прижигаю дырки от пулевых ранений зажигалкой.

— И с бандитами жаришь спирт, — с лёгкой улыбкой подхватила она. — Но ты так буднично сказал, что едва не умер. И по глазам видно, что ни капли не шутил.

— Не шутил, — признался я. — Наверное, есть вещи, к которым просто невозможно привыкнуть. Эта зверюга швыряла металлические стеллажи, как карты в карточном домике.

— Испугался? — тихо и осторожно спросила Василиса.

— Знаешь, почти каждый раз, когда я стою в шаге от смерти, мне не бывает страшно. Адреналин заставляет действовать, а не сидеть и рефлексировать. К тому же, как выяснилось, даже на таком огромном расстоянии Мегалит меня поддерживает и лечит раны. Собственно, только благодаря ему я и выжил. Ну, и ещё спасибо Соловью.

Она молчала, давая мне возможность выговориться, но я посчитал, что сказал достаточно.

— Василиса Александровна. Да, эмоции были. Но пересказывать и отрабатывать их у психологов мне не нужно. Переживу. Давай вернёмся к Виле. В записях Дениса я видел, что она забурилась в островную зону возле Каспия. Очень, смею заметить, умно. Там дикая природа, браконьеры, охотники, контрабандисты, туристы, просто рыбаки и фотографы. В тех краях можно целую армию спрятать, не то что одного беглого двоедушника. Но удивляет меня не это.

— А что?

— Помнишь, они всё тёрлись в окрестностях Колдухина, как привязанные? Мы ещё удивлялись, какого рожна они не сбегут подальше? Оказалось, что они сидят около Вия.

— Помню, — согласилась она. — Однако это проще всего объясняется через психологию банд, ОПГ. Члены группировки вынуждены подчиняться решениям старшего, но в какой-то момент могут сорваться и сбежать. Вот и она, я думаю, бросила своих и ушла в автономку. Сама по себе.

— Мне тоже так кажется. Если не называть это предательством, то она просто решила стать свободной, как Добби. Поскольку мы не на её стороне, то не нам требовать от неё верности изгнанному Вию. Во всяком случае, мы совершенно не замотивированы с ней воевать. Таково моё мнение, — подытожил я.

— Если ты намекаешь на то, что мы могли бы с ней договориться, как с Упырём, то я не против. Но это будет, как у нас обычно бывает… по ситуации, да?

— Исключительно по ситуации. Теперь надо бы до неё добраться. Как ты там сказала? Лесничество? Заказник?

— Биосферный участок. Далеко от населённых пунктов. Ты там упоминал водяных… Хочешь обратиться к… не знаю, как это корректно обозвать, — в этот момент в Василисе заговорил скорее участковый, чиновник, чем высший маг. — Коллегам?

— Да ну их, начнутся ещё разборки, кто кого круче. А потом окажется, что круче всех я, обидятся ещё. Щеглы! — я самодовольно вздёрнул подбородок, что вызвало у Василисы смех. — Разберёмся без сопливых.

Несколько сотен километров мы пролетели почти незаметно, за разговорами ни о чём, и к исходу ночи добрались до границы Астраханской области.

Надо сказать, до самой Астрахани мы не доехали. Взяли значительно южнее, пробираясь вглубь и ориентируясь исключительно по показаниям навигатора.

Раза четыре он заводил нас в абсолютные дебри. Возникали ситуации, когда бездушный голос упрямо твердил «Двигайтесь прямо по мосту», типа давай, увереннее, смелее, а перед нами был такой мост, по которому могла смело пройти только коза. Ну, может быть, две козы за раз, но не более того, просто хлипкий дощатый настил, по обе стороны от которого вилась разбитая грунтовка…

Я тяжело вздыхал и разворачивался. Конечно, как у водяного, у меня были кое-какие козыри в рукаве, но сейчас было откровенно не лучшее время для их предъявления.

В результате мы добрались до села, расположенного ближе всего к нужному нам квадрату поисков. Я доехал до самой окраины и остановил машину в высокой траве у берега.

— Всё. Дальше пешком, — резюмировал я.

— Скорее уж вплавь. Впереди река, один из протоков, — отозвалась Василиса. — Магия?

— Рано, — ответил я. — Предлагаю взять лодку.

Лодок здесь хватало, но позаимствовать любую из них было очевидной разновидностью воровства. Впрочем, несмотря на мои недавние нравоучения Руслану о нормах морали, при острой необходимости, сам я был вполне готов их нарушать.

— А можешь перегнать машину хотя бы к местной школе? — спросила Василиса.

— Зачем? — не понял я.

Она просто кивнула на ближайший двор, где в самом разгаре шла шумная попойка. На берегу, напротив дома, были пришвартованы четыре лодки, три из которых оказались моторными.

— Понял. Сейчас сделаю.

— А я пока возьму одну из них, — кивнула Василиса в сторону плавсредств. — Может быть, даже успеем вернуть её незаметно, пока они все будут отсыпаться днём.

— Бери ту, что на вёслах, — попросил я.

Василиса выскользнула из салона, а я действительно отогнал автомобиль подальше от чужих глаз, припарковав возле футбольного поля у школы, которую мы недавно проезжали.

Мы сработали слаженно, как матёрая банда. К тому времени, когда я рысцой спустился к реке, на небольших волнах в первых рассветных лучах уже покачивалась отвязанная лодка.

Внутри сидела Василиса. Робкий солнечный свет подчёркивал её тонкий профиль. Я вдруг поймал себя на том, что замер и просто стою у кромки воды, как дурак, глупо уставившись на неё. Дыхание на миг перехватило от того, насколько хрупкой и одновременно сильной она сейчас казалась на фоне этой тёмной реки. Я тряхнул головой, заставляя себя сбросить наваждение.

Наверное, просто адреналин, от нашего мелкого воровства ударил в голову. Но с напарницей мне повезло, этого не отнять.

Я пустил в ход свою магию, бесшумно скользнул в воду, позволил родной стихии подхватить меня, перенести к борту, где я ловко вскарабкался внутрь.

— Я, конечно, взяла ту, что без мотора, но в упор не понимаю зачем, — прошептала Василиса.

— Мотор — это лишний шум. А я задействую стихию, — отозвался я. — Но нужны точные координаты.

— Нам осталось ещё двадцать три километра, — тяжело вздохнула Василиса. — До того самого островка, который значится как точка последнего включения ворованного мобильника. И ещё кое-что. Ты должен понимать, есть абсолютно ненулевая вероятность, что всё это пустая трата времени, Инквизиция ошиблась, и её там просто нет.

Она включила навигатор на смартфоне и махнула рукой в темноту, указывая направление, куда плыть.

— Погнали, — кивнул я. — Проверим, что там нарыла Инквизиция…

Глава 12 Островитянка

Мы скользили сквозь утренний туман, приближаясь к одному из бесчисленных островов Волжской дельты. Если бы великая река просто впадала в Каспий, это было бы грандиозное, но предсказуемое зрелище. Однако природа предпочла более сложный узор. Устав за тысячи километров пути, Волга замедляла свой бег, и всё, что она несла, ил и песок, она охотно отдавала берегам. Всё это откладывалось, потом размывалось, переносилось на новые места. Так веками рождался природный лабиринт, сотни извилистых рукавов и тысячи безымянных островков, сплетённых в единую систему.

Для человека, с его жаждой строить цивилизацию и возделывать землю, этот край был слишком дик и враждебен. Но для двоедушников, чьи жизни неразрывно связаны с первозданной природой, дельта была идеальным убежищем. Поэтому меня ничуть не удивляло, что Вила решила раствориться именно в этом хаосе.

Удивляло другое, зачем лесной деве понадобилось пользоваться мобильным телефоном?

Оставив эти мысли на потом, я сосредоточился на деле. В конце концов, быть двоедушником, это ещё и чертовски практично. Обычные вёсла без дела покоились на дне лодки, а я, взяв на себя роль живого мотора, питал наше плавсредство магией. Мы вспарывали водную гладь на впечатляющей скорости под пятьдесят километров в час, а вокруг стояла идеальная тишина, ни рёва двигателя, ни хлопанья парусов. Только стремительное, призрачное скольжение.

На носу лодки сидела Василиса. В свете занимающейся зари её лицо выглядело сосредоточенным, она смотрела в экран телефона, сверяясь с навигатором. Вот такой вот симбиоз древней силы и современных технологий.

— Сбрось скорость. Впереди резкий уход вправо, — попросила Василиса, не отрывая взгляда от карты и лишь указав направление пальцем.

Утро окончательно вступило в свои права. Воздух был чистым и влажным, а из зарослей берегов уже доносилась первая за день перекличка птиц. Я вцепился рукой в борт, филигранно направляя лодку, мы изящной дугой обогнули острую песчаную косу очередного острова.

Я уже собирался вновь разогнаться и рвануть вперёд с ветерком, но Василиса замахала рукой, давая понять, чтобы я не торопился.

Той же рукой она начала плести в воздухе сложный магический узор, зеленоватые нити заструились между её пальцев.

— Что стряслось? — напрягся я, позволяя лодке замедлиться до плавного дрейфа.

— Мы почти на месте, — шепнула она, и воздух вокруг нас слегка задрожал. — Накладываю магию тишины и сокрытия. Дальше идём прямо. Будет очень скверно, если она заметит нас первой.

— Понял. Подниму туман, лишним не будет, — также шёпотом отозвался я.

Повинуясь моей воле, над водой начала подниматься плотная пелена. Всего через минуту видимость вокруг нас сузилась до размеров вытянутой руки, и лодка, мягко шурша, вошла, раздвигая прибрежную растительность камыша и рогоза. Днище чиркнуло по мели, и я рывком втянул судно на берег.

Обменявшись многозначительными взглядами, мы без единого звука покинули лодку. У этого безымянного островка была своя особенность, он слегка возвышался над соседями. С трёх сторон его окружали протоки изумрудной речной воды, а пологие края густо заросли деревьями, чьи ветви опускались прямо в воду, образуя естественный маскировочный занавес.

— Мы не знаем наверняка, здесь она или на другом островке, — шёпотом сообщила Василиса мне прямо в ухо. — Но это самый крупный и изолированный остров. Самое логичное и идеальное укрытие.

Прокравшись сквозь прибрежные заросли, мы замерли. Внутренняя часть острова оказалась бескрайним морем высоченной, выше человеческого роста, травы. Лишь кое-где этот скрывающий всё зелёный океан разбивался островками кустарника и редкими одинокими деревьями.

— Если не возражаешь, я запущу водную линзу— предложил я.

— Действуй. Мои заклинания слишком заметны, мы можем себя выдать, — кивнула она.

Я потянулся к реке. Невидимая сила выхватила из потока объём воды примерно литров пять и скрутила его в воздухе в идеально ровную сферу. Подняв шар на метр над берегом, я пропустил сквозь него импульс очищения. Вода вздрогнула, сбрасывая вниз всю речную муть, взвесь и зелень, пока не стала кристально прозрачной. Затем я сплюснул сферу, превращая её в оптическую линзу.

Я не так уж часто прибегал к этому фокусу, но сейчас он был незаменим. Линза работала как ментальный видеоканал, картинка транслировалась прямо мне в мозг, словно от внезапно открывшегося третьего глаза. Однако тут же обнаружился изъян моего тактического плана, мой же собственный туман висел плотной стеной и перекрывал обзор. Пришлось снова использовать магию, заставляя бо́льшую часть белой пелены осесть на траву каплями росы и позволяя утреннему ленивому ветерку развеять остатки.

Теперь путь для моего водяного «беспилотника» был открыт.

Ничем не выдавая своего присутствия, линза беззвучно взмыла на тридцатиметровую высоту. Я начал неспешно патрулировать остров с высоты птичьего полёта. Место не было абсолютно необитаемым, то тут, то там виднелись проплешины вырубленного рогоза и тёмные пятна старых кострищ, возможно, следы туристов или рыбаков. Но в целом клочок суши оставался таким же диким, как и тысячи других в этой дельте.

Я понятия не имел, что именно мы ищем, пока объектив моего третьего глаза не скользнул к противоположному берегу и не наткнулся на «это».

«Это» оказалось очень интересным плавсредством, похожим на плот. Я видел подобные в социальных сетях, и эти конструкции обычно именовались термином «бухлоход». Но этот был не хлипкий плот, наспех сколоченный местной пацанвой для переправы. Передо мной вырисовывалось солидное, почти промышленно собранное сооружение размером примерно три на десять метров. В его основе лежали мощные доски и металлические бочки, а добрую половину палубы занимала основательная деревянная надстройка с полноценной крышей, судя по всему, плавучая баня. Завершал картину прикрученный к палубе столик, готовый к любым штормам и застольям.

Но главная странность заключалась в другом, этот громоздкий «бухлоход» покачивался не на речных волнах. Он был втащен немного в глубь острова, метров на сто от берега, и теперь просто торчал посреди высокой травы, кустов и деревьев.

Чтобы утащить подобную махину с мели в поле, потребовалась бы тяжёлая техника, к примеру трактор, ну или лебёдка. Но земле не было ни единой борозды, ни следов протекторов или волочения. Кто мог переместить его сюда? И главное, кому вообще понадобилась эта конструкция среди зарослей, если только этот кто-то не решил использовать её как незаметное жилище?

— Есть кое-что, — тихо произнёс я, указывая рукой в сторону аномальной находки. Василиса не имела доступа к картинке с моей «линзы» и не могла прочитать мои мысли.

— Что там? — также тихо отозвалась она. — Природный шарообразный шалаш, как на Малой Атаманке?

— Нет, всё куда прозаичнее. Творение рук человеческих. Идём взглянем? Только тихо.

Мы безмолвно скользнули в густые заросли. Высокая трава практически смыкалась над головами, а по её верхушкам всё ещё плыли рваные обрывки моего тумана. Василиса шла за мной, на ходу выплетая пальцами магические фигуры, суть которых оставалась для меня загадкой, она никак не поясняла творимые заклинания.

Обогнув очередной раскидистый куст, мы упёрлись прямо в глухую заднюю стенку деревянной надстройки плота.

И в ту же секунду тяжёлая конструкция резко содрогнулась. Оттуда с шумом огромной, застигнутой врасплох птицы, по траве, в противоположную от нас сторону метнулось «нечто».

Мы бросились следом, но природа играла против нас. Кусты хлестали по лицу, а высоченная трава путала ноги, превращая нас в подобие пьяных колхозников, пробирающихся напролом через кукурузное поле. У беглеца, а, если быть точнее, беглянки, была колоссальная фора. Пока мы топтались в зарослях, она уже вылетела к берегу и с резвостью олимпийской пловчихи, рыбкой ушла в воду.

Она сделала роковую ошибку. Пусть она была духом природы, но я дух Воды, чья сила к тому же была подключена к Мегалиту. Вода — это моя территория.

Я не стал суетиться. Просто потянулся разумом к реке и сомкнул колоссальную массу воды вокруг удирающей вилы.

— Гляди-ка… мы не ошиблись, — тяжело дыша, выдохнула Василиса, выныривая из зарослей. В её руке зачем-то был табельный пистолет.

Я лишь молча кивнул, совершая плавный пасс рукой.

Из реки, повинуясь моей воле, медленно выплыл левитирующий водяной шар диаметром не меньше четырёх метров. Я молча потянул его в нашу сторону. Внутри этой парящей тюрьмы, подобно взбесившейся молекуле в броуновском движении, неистово билась наша беглянка.

Шар тяжело завис над землёй на высоте нескольких метров. Его поверхность непрерывно бурлила и искажалась от страстей, кипевших внутри. Спустя минуту хаотичное движение чуть замедлилось, и сквозь толщу воды проступил силуэт, это была девушка в камуфляжной куртке и тяжёлых армейских ботинках. Её глаза метали молнии. Вила яростно пыталась вырваться из водного плена, она крутилась, дёргалась как дикая кошка и отчаянно пыталась сплести собственную магию, чтобы переиграть меня на моём же поле.

Разумеется, моя власть над водной стихией была абсолютной. Никакая ярость, которую лесная дева демонстрировала, выкручивая немыслимые акробатические кульбиты внутри парящего шара, не могла переломить этот баланс сил.

Пока она отчаянно металась в своей прозрачной клетке, мы с Василисой стояли на берегу у чёрного пятна старого кострища, терпеливо ожидая, когда пленница выдохнется.

— Я тут кое-что прихватила на всякий случай, — сказала Василиса, извлекая из поясной сумки тяжёлый артефакт.

Здоровенные железные браслеты толщиной в два пальца, сохранившие цвета побежалости от закалки. Соединены между собой коротким, но мощным отрезком арматуры.

Внутренняя сторона покрыта едва заметными, но цепкими насечками. Защита от побега. Гладкая кожа не проскользнёт, шансов вырваться — ноль. Магические запоры-скобы. Стальной штырь задвигается по мысленному магическому приказу, превращая конструкцию в неразрушимый единый монолит.

Теоретически способны сдержать сущность ранга «легенда». На Вие протестировать не довелось, а с драконами у нас и без того хорошие отношения. Даст судьба — проверять на «легендах» и не придётся.

Формально артефакт был привязан к моей ауре, но мы с Василисой заранее договорились разделить права доступа. В конце концов, мало ли кого и когда придётся паковать?

Вила даже не думала тонуть. Будучи духом природы, она могла с комфортом находиться в воде сколь угодно долго, пусть традиционно и предпочитала общество деревьев, шелестящей листвы и корневищ.

— Слушай, а ты сможешь нацепить на неё браслеты прямо там, внутри воды? — с сомнением спросила Василиса. Пленница в сфере хоть и замирала на секунду-другую, но она просчитывала варианты, готовая в любую долю секунды либо рвануть наутёк, либо броситься на нас.

— Давай попробуем. Кидай их прямо в шар.

Василиса с силой метнула металл. Вода, покорная моей воле, втянула в себя тяжёлые оковы.

А вот дальше… Водяная сфера надежно фиксировала Вилу в эпицентре, превратив её в своеобразное ядро прозрачной планеты. Только вот это «ядро» было невероятно ловкой, психованной барышней. Поймать её запястья в браслеты, одновременно удерживая стабильность шара, подавляя её чудовищное сопротивление и двигая кусок арматуры сквозь плотную водную толщу, оказалось задачей не такой и простой. Мне просто-напросто не хватало скорости и ловкости.

Мои страдания длились примерно пару минут. Затем терпение Василисы лопнуло.

Она резко, с грацией хищника, выбросила вперёд правую руку. С её пальцев сорвалась небольшая, но ослепительно-яркая молния, ударив прямо в шар.

Раздался оглушительный раскат грома. В ушах резко зазвенело, и я едва не потерял концентрацию, чуть было не выронив водяной шар. Но всё обошлось, внутри Вила безвольно обмякла, повиснув в воде, словно оглушённая взрывом рыба.

Пользуясь её оцепенением, я быстро защёлкнул на её запястьях оковы. Василиса тут же активировала их силу, и я с облегчением сбросил напряжение. Бо́льшая часть удерживающей массы воды с гулким шумом обрушилась вниз и стекла обратно в реку.

Теперь, управляя компактной водяной капсулой литров на сто, я плавно понёс безжизненное тело Вилы над высокой травой, направляясь к плоту-«бухлоходу».

— Она вообще жива? Выглядит так, словно мертва… — с явным беспокойством покосился я на Василису.

— Да ничего с ней не сделается. Сердце бьётся, дыхание в норме, — отмахнулась та. — Просто притворяется. Подержишь её так ещё минуту?

Не дожидаясь ответа, Василиса шагнула вперёд и начала делать широкие пассы руками. Трава под её ладонями послушно пригибалась к земле, образуя идеально круглую и ровную плоскость, словно здесь только что приземлилась миниатюрная летающая тарелка. Затем она принялась выводить в воздухе светящиеся магические знаки, которые оседали на примятую зелень идеальным кольцом.

Это был обережный круг. Василиса оставила в нём лишь небольшой разрыв. Я плавно пронёс водяной шар через эту брешь, опуская Вилу точно в центр. И как только Василиса резким жестом замкнула круг, водяные щупальца, подчинявшиеся моей воле, мгновенно потеряли форму и разлились по траве, потихоньку впитываясь в землю.

Вила осталась лежать по центру, прямо на мокрой зелени. Она не шевелилась.

— А, ну хорош придуриваться! — недовольно гаркнула Василиса.

Ресницы пленницы дрогнули. Она распахнула глаза, и в них полыхнула дикая, первобытная ярость. Сперва её испепеляющий взгляд впился в Василису, затем медленно переполз на меня.

— Твари… — прошипела она сквозь зубы. — Какие же вы твари. Ублюдки. Ненавижу вас.

— Мы сейчас не будем играть в хорошего и плохого полицейского, — спокойно произнёс я, приседая на корточки у самой границы магического круга.

Вила прищурилась и резко взмахнула рукой. Это была отчаянная попытка призвать природную магию, предполагаю, что она намеревалась вырвать из земли острый корень и проткнуть мне глаз, ну или что-то в таком духе.

Однако магии не последовало. Активированные кандалы безжалостно гасили любую искру её силы, и рука Вилы бессильно опала вниз. Эффект неожиданности был исчерпан.

Пленница с отвращением уставилась на закованные запястья. Она яростно дёрнула кистями раз, другой, в тщетной попытке сбросить металл. Само собой, магический артефакт просто так было уже не снять.

— Меня зовут Вадим. Так ты Маринка или Маришка? — спросил я, пытаясь нащупать хоть какую-то нить для диалога.

Вила уселась на примятую траву, обхватив колени руками. Она запрокинула голову и шумно, с неприкрытым раздражением выдохнула.

— А с чего мне вообще с вами лясы точить, уроды? — процедила она. — Вы же меня всё равно в расход пустите, как и моих сестёр. Разве не так?

— Не так, — спокойно ответил я. Я ухватился за эту фразу, потому что любой, даже самый агрессивный ответ, уже был диалогом. — Добрыни с нами нет. Мы здесь одни, и у нас нет особых причин тебя убивать.

Вила, склонила голову набок, прищурилась и с издёвкой цыкнула.

— Бедную девку обмануть удумали? Или вам во мне бесплатная рабыня видится? Чего от меня надобно?

— Для начала, просто имя. Так Марина, Маринка или Маришка?

— Да хоть калачом назови, только в печь не засовывай, — фыркнула она, немного сбросив градус напряжения. — Допустим, Маришка. И что с того?

— Я Вадим. Ну, это я уже говорил. Суть в другом, ты прорвалась к нам из Нави. Сюда, в Явь, ну не сюда конкретно, а прямо в Колдухин. Я хочу знать, как это вышло. О тебе, о побеге и о том, что вы там задумали вообще. Ты, считай, наш главный свидетель. Расскажешь всё?

— А мне с этого какой навар? — она дёрнула плечом. — Для таких, как я, есть программа защиты свидетелей, вообще-то, я слыхала. Чего вылупились? У меня, между прочим, этот… смартфон есть, я кино смотрю. Я столько всего пропустила! Сижу тут, зла не творю, рыбку кушаю, картошечку ращу. Батарею телефона от солнечной панели заряжаю…

Она кивнула на крышу «бухлохода». Там, в утренних лучах, и правда поблёскивала криво прилепленная простецкая, но, похоже вполне рабочая солнечная батарея.

— Через телефон тебя и вычислили, — ледяным тоном сообщила ей Василиса.

Вила, вздрогнула.

— НКВД? Опять? Их же вроде того… распустили?

— Названия меняются, работа ведётся. Мы, кстати, не Инквизиция, Маришка, — голос Василисы звучал сухо, как будто она вела допрос. — Однако по пятам за нами идёт именно она. И вот они сначала вытрясут из тебя душу с пристрастием, а потом отправят обратно в Навь.

— Они отправят. А вы, стало быть, благодетели? — глаза Вилы снова сузились.

Я переглянулся с Василисой. Та промолчала, давая мне карт-бланш.

— После прорыва из Нави ты никого в Колдухине не убила. Ну, и вообще никого… во всяком случае, мы об этом не знаем, — осторожно подбирая слова, произнёс я. — Формально у нас к тебе претензий нет. Так что мы можем заключить сделку. Ты даёшь нам исчерпывающую информацию и предельную откровенность, а мы от тебя отступаемся. Отпускаем на все четыре стороны. И живи здесь, мультики смотри дальше.

Вила хмыкнула, обнажив ровные зубы.

— Красиво стелешь. То есть вы сами принесли мне проблемы на блюдечке, приставили нож к горлу, а теперь обещаете этот нож убрать, если я выверну карманы? И это вы называете честной сделкой?

— Честной, Маришка. Абсолютно честной! — с вызовом ответил я. — Не надо корчить из себя невинную овечку. Это ты притащила к нам Вия! Это вы пытались открыть ему веки и вырезать весь мой посёлок. Да я могу прямо сейчас казнить тебя собственными руками, и моя совесть даже не шелохнётся. Я один из немногих двоедушников, кто знает, как пересечь границу обережного круга. Ты и так должна нам столько, что вовек не расплатишься.

Вила смерила меня долгим взглядом.

— Ладно, чего разорался-то? — наконец процедила она, заметно сбавив тон. — Хорошо, расскажу. Думаете, мне жалко? Но где гарантии, что вы меня отпустите?

— Никаких, — отрезала Василиса. — Только наше слово. Всё, время пошло. Рассказывай. Начни с того, кто ты такая и как вообще затесалась в прислугу к легендарному злодею. И давай как есть, без сказок и вешания лапши нам на уши. Мы ведь можем и обидеться, верно? А ты сейчас явно не в том положении.

Вила медленно отвернулась. Её взгляд, полный картинного, чисто женского трагизма, устремился на восток, туда, где над горизонтом уже поднялось ласковое утреннее солнце, заливая остров золотым светом.

Глава 13 Не виноватая я!

Вила повела плечами и вскинула подбородок.

— Кто я такая? Вы и сами прекрасно знаете. Вила! — в её голосе слышалась усмешка. — Откуда мы берёмся? По материнской линии. Мать была Вилой, бабка — тоже… А про отца даже не спрашивайте. Понятия не имею, кто он, да и знать, в общем-то, не хочу.

Василиса, возвышавшаяся над пленницей, тяжело вздохнула, не пытаясь скрыть нарастающего раздражения. Она скрестила руки на груди.

— Оставим родословную, это сейчас совершенно неважно, — отрезала она. — Меня интересует другое. Как вышло, что ты дух природы, сама суть и защитница лесов — спуталась с Вием?

Вила выпрямила спину, руки же её остались на коленях. Её взгляд устремился куда-то сквозь нас.

— Оренбургская губерния… я там жила. По молодости я и впрямь берегла свой лес. Но не думайте, что я какой-то дикий, поехавший лесной двоедушник. Я жила среди людей. Работала на лесоповале. Когда появились первые грузовики, мужики даже научили меня управлять такими. С лошадьми ладила отлично, стреляла без промаха… А потом небо над нами почернело. Началась эта кровавая заварушка, белочехи, казаки атамана Дутова, банды Карамышева, Красная гвардия. Всё смешалось.

— Ты о Гражданской войне? — нахмурился я, глядя на неё сверху вниз и пытаясь понять её рассказ. — Постой. Нам же говорили, что Вий не появлялся лет двести?

Она лишь равнодушно пожала плечами.

— Не знаю, кто вам там и что говорил. Я видела его своими глазами. И это были двадцатые. Те, прошлые двадцатые годы.

— Хорошо, Гражданская война, постреволюционный хаос, — я попытался вернуть её в повествование. — Хочешь сказать, что прямо посреди этого бардака из ниоткуда объявился Вий?

— Именно. Откуда он вылез и как, без понятия, да и какая теперь разница? Вокруг творился кромешный ад, сегодня красные режут чехов, завтра казаки рубятся с бандитами. Наш посёлок изо всех сил цеплялся за нейтралитет, нам было плевать на их флаги и лозунги. И вдруг в нашем лесу — он. — Вила поёжилась, словно резко похолодало. — Сначала ушло зверьё. Просто ни с того ни с сего побежало из леса прочь. Потом в чаще сгинула пара опытных охотников. А затем явилась его свита. Другие Вилы… только древние, жуткие, куда сильнее меня. Они взяли меня в оборот быстро.

Она замолчала на несколько секунд, явно что-то обдумывая и погружаясь в свои воспоминания.

— Я могла бы соврать, — наконец, тихо произнесла она, исподлобья глядя прямо на меня. — Сказать, что они подавили мою волю, применили ментальную магию… Но не стану. Обстановка была такая, что не откажешься. Жили бы вы в те времена, поняли бы…

— Жили. Мы все тогда жили, — ледяным тоном оборвала её Василиса. — Прости, что прерываю твои философские размышления, но давай-ка, как любит говорить Вадим, по фактам. Итак, ты у нас из Оренбуржья, угрозами и обстоятельствами загнана в банду. Сколько вас было?

— Четверо. Четыре Вилы, считая меня, — отозвалась пленница, нервно теребя в пальцах травинку.

— И Вий, — утвердительно резюмировала Василиса.

Густая трава шелестела под порывами влажного речного ветра. Мы с Василисой неподвижно стояли напротив Вилы, возвышаясь над ней.

Вила обхватила колени руками и снова посмотрела куда-то вдаль:

— Ну да, только мы всегда особняком держались, — её голос звучал тихо. — Он не из тех атаманов, с которыми вот так просто за одним костром посидишь. Он… жуткий. Мы готовились провести ритуал, и всё, о чём я смогла умолить своих товарок, это увести нашего владыку подальше от моего посёлка. Всё же там жили не чужие мне люди… Но их это не спасло. Посёлок сначала заняли анархисты. А уж тех выбили казаки.

Она продолжала смотреть сквозь нас, словно заново проживая те времена.

— Не знаю, под чьими знамёнами шли те казаки, но они были не простыми. Ой, не простыми. Среди них выделялся один — Дмитрий Кузьмич. Пластун. По-вашему, по-нынешнему, это спецназ. Но даже не военная выучка делала его таким опасным.

— Фанатик? — прямо спросил я, прерывая её оцепенение.

— Скорее, герой, — Вила отвела взгляд в сторону. — Он повёл против нас казаков, всего шестерых. Мы-то думали, что легко раскидаем эту горстку, но у них оказались артефакты. По сути, это был настоящий карательный отряд по борьбе с такими двоедушниками, как мы. Я ведь к своей шайке тогда ещё не сильно прикипела, понимала, что они чистое зло творят. А они словно ослепли, только и твердили, что Гражданская война — это наш шанс. Шанс для всех униженных и оскорблённых двоедушников подмять под себя людей. «Вся власть двоедушникам!» — кричали они. Дескать, сначала возьмём Оренбург, поднимем Поволжье, повернём к себе ведьм, оборотней, в общем, простых. Попрём на Петроград… Болтали, что Вий — великий полководец. Но, как по мне, он был просто чёртов психопат.

— Казаки вас одолели? — перебил я. — Как они выглядели?

Вила вскинула на меня непонимающий взгляд:

— Как казаки. Шашки, фуражки, портупеи. Шли пешком, если уж на то пошло.

— Нет, я о другом. Как выглядел, допустим, этот Кузьмич? — не унимался я.

Она нахмурилась, вспоминая нужный образ:

— Поджарый, круглоголовый. Усы длинные, мощные… красивые. Лицо тёмное от загара, а причёска короткая, по-военному. Ну, то есть это то, что по тем временам считалось коротким. Сейчас-то парни волосы почти до самого черепа выбривают, я видела в роликах, в телефоне.

— Ты отклонилась от темы, — направил её я. — Глаза? Цвет волос?

— Волосы русые, сильно выгоревшие на солнце. Сам среднего росточка, но шустрый, как бес. А вот цвет глаз… извини, не приметила. Зато голос его вот запомнила. Громкий, как раскат грома! Командный, невероятно уверенный.

— Понял. Как они вас одолели? — спросил я, хотя мысли уже неслись в другом направлении.

Я решил, что услышал главное. Внешность этого пластуна ни капли не походила на Добрыню. Теперь было совершенно неудивительно, что он никогда не упоминал про этот прорыв. Просто, видимо, не он его локализовал.

— Они использовали артефакты, которые высасывали из нас силы, ну и из ружей палили, — таким же тихим голосом ответила Вила. — Признаться, стреляли они не шибко метко, но современные трёхлинейки казались невероятно быстрыми… Ну, то есть, я всё ещё путаюсь во времени, для той эпохи они и правда были верхом скорости. В общем, раненых нас стащили в круг и провели ритуал. Довольно болезненный, надо сказать. А в результате нас вышвырнули не просто в Навь, а прямиком в тюрьму. Сначала нас, потом и Вия. Он орал так, что каменные стены тюрьмы дрожали.

— Как называлась тюрьма? — буднично поинтересовалась Василиса. В её голосе было не больше эмоций, чем в холодной речной воде.

— «Сорок сороков», а что?

— Ничего. Дальше, — бросила она.

— А что тут скажешь? Меня пришибли за то, что я часть шайки, хотя я была абсолютно безвинна.

Мы с Василисой переглянулись. Все так говорят. Во все времена. Послушаешь, так тюрьмы по обе стороны реальности доверху набиты невинными жертвами слепого правосудия. Оказалось, исподний мир в этом плане ничем не отличается от нашего.

Вила, тем временем, продолжила, всё так же нервно теребя травинку:

— Я знала о существовании Нави, для меня это не было каким-то запретным знанием. Но вот то, что внутри неё есть свои тюрьмы… это стало пренеприятным сюрпризом. Даже не знаю хорошо это или плохо, но нас расшвыряли по камерам-одиночкам. Про саму тюрьму я особо рассказывать не хочу, но провели мы там много лет. Мучительно долгих лет, состоящих из миллионов одинаковых серых дней!

— И как вы оттуда выбрались? — подгоняла её рассказ Василиса.

— Ну, «Сорок сороков» это такое место, откуда всё время хочется сбежать. Поэтому, когда представилась такая возможность, мы не колебались… — Вила осеклась, заметив наши взгляды, ясно говорящие, что пространная философия нас не волнует. Нам нужны были только факты. — В общем, однажды у камер появился странный мужик, с ног до головы окутанный чёрным дымом.

— Монстр? Человек? Бес? — мне просто было интересно, насколько её данные будут разниться со словами Упыря.

— Человек, явно человек. Чернокнижник или колдун, скорее всего. А дым его окутывал, видать, чтобы скрыть фигуру, и чтобы мы лица его не разглядели.

— И как этот колдун выглядел? Что-то ты успела рассмотреть?

После моих недавних расспросов про казака этот навязчивый интерес не показался ей подозрительным, но порадовать нас подробностями она не смогла.

— Да как… Я видела только силуэт, — она тяжело вздохнула. — Он общался с нашей старшей, с Беляной. Её камера была дальше по коридору, а там же темень страшная, ничего не видать. Ну, высокий. Статный. Голос глухой, слов я особо и не расслышала.

— А что он предлагал? — с заметным разочарованием спросила Василиса.

— Предлагал нам дёрнуть в Явь. Дескать, он поможет, перебьёт псов-стражей и выведет за границу тюрьмы. Но взамен предложил служить ей.

Я нахмурился:

— Погоди, — я поднял руку, останавливая Вилу. — Это же был мужик. Что значит «служить ей»?

Ветер гулял в зарослях высокой травы, принося с собой сырой, чуть тинный запах реки. Солнце уже начинало разогревать землю.

Вила, всё так же, сидела на влажной траве, исподлобья глядя на нас.

— Не знаю, — она пожала плечами, отчего её тяжёлые оковы слегка звякнули. — Вот так и сказал. Беляна согласилась, конечно. Он обещал ждать нас на той стороне, мол, мы там вроде как проводим ритуал и начинаем стращать народ, а он поможет магией. Всё как в старые добрые времена.

Она скривилась:

— Ну, то есть, в этой части мне история уже не нравилась. Я была категорически против того, чтобы Вию веки поднимать! Но кто бы меня слушал? Я же для них самая молодая. Зато так уж вышло, что сбежать удалось именно мне. Да я, в общем-то, чего-то такого и ждала. Удобного случая. Вы Вия одолели?

— Одолели, — голос Василисы прозвучал нейтрально, не выдав ни единой эмоции. — Припомни-ка слова того мужика. Что он сказал, дословно?

Вила тяжело вздохнула, сдув со лба прядь волос.

— Я говорю, сама то не сильно что слышала, но со слов Беляны, здоровяк сказал: бегите за мост, проваливайтесь в Явь, фаза луны будет подходящая. Там проводите ритуал, стращайте, а я помогу. Дескать, у неё есть план, благодаря которому наш первый удар приведёт к глобальной победе двоедушников. И инквизиторы падут, и власть людей. Мы, двоедушники, будем править миром… Бла-бла-бла.

Последние слова она произнесла с откровенной скукой, лишённая всякого энтузиазма.

— А ты, значит, была против? — Василиса скептически прищурилась.

— Да! Я же с людьми жила, как мать моя и бабка. Ну, бабка-то ещё и в лесах с волками бегала, такое тоже было, но по молодости. А те Вилы… они все старше меня намного, я для них — соплячка. Они мечтали ровно о том же, о чём говорили ещё в годы Гражданской. О власти двоедушников. Они считали, что это нечестно, что простые, слабые смертные владеют Землёй, а двоедушники должны в грязи сидеть и всего бояться.

— А ты, значит, так не считала? — с явным вызовом бросила Василиса.

— Погоди, — я мягко, но решительно притормозил свою напарницу, жестом попросив её остыть. Затем посмотрел на пленницу. — Ты лучше скажи, что было в Яви? Ну, перешли вы мост. И, кстати, «вы» — это кто конкретно?

— Мы Вия вели, а вокруг стрыга ошивалась, — Вила нахмурилась, вспоминая детали. — Там вроде где-то ещё упырь бродил, но я точно не знаю, перешёл ли он границу. Может, отстал, а может, его зверюга та сожрала. Она припадочная была, а нам вообще не до неё было. Лишь бы перейти в обычный мир, где травка, деревья, где солнышко увидеть можно.

— А в Яви что было? — настойчиво спросил я.

— Так, вы это и так знаете, — она усмехнулась. — Вы же нас там и караулили, ловили. И поймали.

— Нет, мы не всё знаем, Маришка. Пришёл к вам тот здоровяк или нет? — я не дал сбить себя с толку.

Она рефлекторно попыталась скрестить руки на груди, но короткая цепь оков натянулась, не дав ей этого сделать. Вила раздражённо выдохнула:

— Нет. Так и не явился, сколько бы мы ни ждали. Даже до моих непроходимых дур дошло, что мир изменился, и притом круто. Но Беляна по инерции пёрла как паровоз, всё хотела ритуал провести. Мы даже капище соорудили.

— А кто трактором управлял? — уточнил я деталь, не дававшую мне покоя.

— Я, — Вила чуть вздёрнула подбородок. — Ну, когда тракторист уснул, я к нему во сны проникла, чтобы спал ещё крепче. Я же говорила, мужики на лесоповале научили меня техникой управлять. Для начала я наблюдала, конечно, чтобы разузнать детали управления. И вообще, за эти дни много чего разузнала. Трактор мы потом вернули, чтобы внимание не привлекать. На нём только я и работала, больше некому. Они же у меня дремучие. Говорю же, они из диких Вил, из обиженных, озлобленных.

Я выдержал паузу, вслушиваясь в крики речных чаек, а затем задал ещё один вопрос:

— Кого-то встретили вы в Яви? Что-то случилось неординарное?

— Ну конечно, случилось, — тихо произнесла Вила, глядя на свои руки, закованные в оковы. — Ждана услышала какой-то зов, сорвалась с места, а потом… мы просто нутром почуяли, что её больше нет, — она снова поёжилась. — Убили. Я ведь ещё тогда предлагала бежать.

— А зачем вы в медпункт полезли? — спросил я, хотя заранее знал ответ.

Она лукаво улыбнулась, и в её глазах на мгновение мелькнул шальной огонёк.

— Зачем спрашиваешь? Это же ты, Водяной, нашёл нашу стоянку. Вот Беляна и запаниковала. Скажите ещё спасибо, что она не попёрла напролом по улицам людей убивать, а просто спряталась.

— А потом ты сбежала, — констатировала Василиса.

Вила молча кивнула.

— Ты видела того здоровяка снова? — я не сдавался. — Смогла бы его опознать?

Она отрицательно покачала головой, медленно теребя в пальцах свою травинку.

— Беляна смогла бы. Он приходил к ней несколько раз до побега и говорил с ней через смотровое окошечко. Ну, через то, в которое псы обычно камеры проверяют. Она видела его лицо вплотную. Но, как я поняла, Беляна уже вернулась обратно?

— Типа того, — вздохнул я. В реке неподалёку плеснула крупная рыба. — Скажи, а что насчёт идеологии? Выходит, ты, Вила, не согласна с остальными насчёт безраздельной власти двоедушников?

— Хотя вы и сами из наших, — скривилась она, смерив нас подозрительным взглядом, — и я понятия не имею, что там творится у вас в головёшках, но скажу прямо. Нет в этом мире чисто чёрного и белого. Нет такого, чтобы по одну сторону стояли только двоедушники, а по другую, весь людской род. На стороне людей нашего брата тоже хватает. Сказывают даже, что в верхах инквизиции и не люди сидят вовсе. Поэтому не может быть никакой абсолютной победы над человечеством. Мир просто так устроен, и жалкая кучка недовольных не сможет всё перевернуть, даже под руководством Вия. Ну, это моё такое мнение.

Сказав это, она обеими руками, сложенными вместе, обвела раскинувшийся вокруг пейзаж, густые прибрежные кусты, зелёное поле и деревянный плот-бухлоход.

— К чему ты сейчас это? — нахмурился я.

— К тому, что мне даром не нужна никакая власть над людьми. Мне с головой достаточно моего дома, огорода, охоты и рыбалки. Сходить в магазин за солью, посмотреть видео в сети. И всё! На кой-чёрт мне этот их пылающий мир, где люди прячутся по ямам, а двоедушники жрут человеческих детей и приносят лучших их мужчин в жертву на потеху себе? Я, между прочим, в обычном деревенском доме родилась. С крепкой крышей и тёплой печью.

Она замолчала, опустив взгляд на руки. Только стрекот кузнечиков в траве нарушал тишину. Мы с Василисой многозначительно переглянулись. Выходило так, что мы вытянули из неё всё, что могли. Увы, это не давало ответов на все наши вопросы, но уж что есть.

— Ещё вопрос, — произнёс я. — Скажи, ты с кем-то связывалась отсюда? Звонила кому-нибудь?

— Нет, — она слегка мотнула головой. — Ну, разве что в доставку. Я тут, пока добиралась, немного денег в карты подняла. Прикупила шмотки, кое-какое снаряжение, да в пункте выдачи получила. Добираться до него, конечно, далековато, но ничего, у меня лодочка в камышах припрятана. Небольшая, старая, но крепкая. А что?

— А то, что, как мы уже и сказали, тебя по телефону вычислили, — ответил я. — И снова вычислят, если продолжишь им пользоваться.

— Да что же мне теперь, как медведю в берлоге жить, что ли⁈ — искренне возмутилась она.

— Не знаю, — пожал плечами я. — Мы тебя предупредили, это наша часть сделки. Отпускаем и говорим прямо, что тебе надо бежать. Попадёшься, про нас не болтай ни слова.

— Ладно, — сердито бросила Вила. — Но и вы про меня языками не трепите. Мои товарки меня и в Нави достанут, если узнают. И это я сейчас абсолютно без шуток говорю.

— Не скажем, — пообещал я.

Она недоверчиво перевела взгляд с меня на Василису.

— Так что… отпустите? Без дураков?

Василиса, не проронив ни слова, наклонилась и подняла с земли корягу. Вместо ответа она резким, уверенным движением перечеркнула один из магических символов. Обережный круг немедленно отозвался, по всей его длине пробежала серия трескучих электрических импульсов и невидимая преграда бесследно истаяла.

Вила настороженно приподняла сковывавшие её путы. Я, всё так же молча, мысленно потянулся к артефакту и деактивировал его. Тяжёлые оковы с металлическим стуком свалились на землю.

— И всё? Точно отпустите? — она потёрла освобождённые запястья, словно не веря своему счастью, но в голосе всё ещё слышалась тревога и подозрительность. — Можно мне вещи собрать? В спину стрелять не будете?

— Всё, — сердито сказала Василиса и, развернувшись, зашагала прочь.

Я сделал несколько шагов вперёд, подхватил с земли оковы, закинул их на плечо.

— Бывай, дух природы, — только и сказал я на прощание.

— И ты, дух воды, — негромко отозвалась Вила.

Она поднялась с земли и так и осталась стоять на островке, сливаясь с фоном высокой зелёной травы, и провожала нас многозначительным взглядом. Да, и в этот раз она наконец-то смогла свободно скрестить руки на груди.

Мы покидали остров так же бесшумно, как и приплыли. Водная гладь покорно расступалась перед носом нашей лодки, повинуясь магии, а не ревущему двигателю. Несколько раз мимо с гудением проносились моторки местных рыбаков, поднимая тучи брызг, но, к нашему счастью, никто из них не обратил внимания на такую странную деталь, как полное отсутствие у нас мотора.

— Как думаешь, поймает её Инквизиция? — внезапно спросила Василиса, глядя на удаляющуюся полоску безымянного островка.

— Им бы для начала Стрыгу изловить, она более проблемная, а значит, будет в приоритете — задумчиво отозвался я. — Это даёт Виле крошечный шанс затеряться. Будем считать, что мы сделали для неё всё, что могли.

— Считай, снова помогли твари из Нави, — совершенно безэмоционально произнесла Василиса. — Второй раз уже.

— Второй раз, — нехотя признал я, глядя на воду. — Это начинает входить в дурную привычку. Ну, так-то, если разобраться, она не житель Нави, формально она отбывала там пожизненный срок. Но, честно говоря, сейчас меня это мало беспокоит.

— А что тогда беспокоит? Добрыня?

Я достал телефон. Шкала сети показывала стабильный сигнал. Попробовал набрать номер Добрыни, но в динамике раздался лишь знакомый механический голос, сообщающий, что абонент вне зоны действия сети. Ну вот и понимай это, как хочешь.

— Да, Добрыня, — тяжело вздохнул я, убирая смартфон. — Кто он вообще такой и что с ним. А ещё… эта загадочная «она».

— Что за «она»? — нахмурилась Василиса, непонимающе посмотрев на меня.

— Не заметила? В рассказе Вилы про здоровяка-чернокнижника была упомянута некая «она», — проворчал я, лёгким усилием воли и магии направляя лодку в нужную протоку. Вода послушно завихрилась за кормой. — Причём речь явно шла не о вилах, это какой-то совершенно новый персонаж. Мне жутко не нравится это усложнение игры. Слишком много новых непонятных вводных вывалилось на нас разом. Стрыга, пропавший Добрыня, Соловей, эта Вила, загадочная «она», Вий… да ещё и дракон у нас растёт.

— Ну, то, что дракон растёт — это ведь хорошо, — попыталась успокоить меня Василиса, устраиваясь поудобнее на скамейке. — Вий уже убран с доски. Вила… Вила, явно не заинтересована снова нам попадаться. Поймает её инквизиция или нет, мы её, скорее всего, больше никогда не увидим. Соловей? Насколько я поняла, он тоже не был в особом восторге от встречи с тобой?

— Мягко сказано. Не был, — усмехнулся я. — Он вообще тот ещё параноик.

— А это значит, если мы не станем лезть к нему, он не полезет к нам. Что ещё остаётся? Стрыга?

— Да… — протянул я, снова достав телефон и найдя в контактах имя Дениса, нажал кнопку вызова.

Гудки шли недолго.

— Кому это не спится в такой час? — Денис ответил почти моментально, судя по всему, телефон и так был у него в руках. Голос звучал бодро.

— Какой час? День-деньской на дворе. В смысле, это я, Вадим. Слушай, помнишь, мы говорили про Стрыгу?

— Ещё бы не помнить, — хмыкнул инквизитор. — Я же сам просил тебя и твоего таинственного Добрыню притормозить с самодеятельностью.

— В некотором роде так оно и вышло, — ответил я. — Он куда-то бесследно пропал. Я сунулся на разведку один и, честно говоря, еле ноги унёс. Могу я официально перекинуть эту проблему на плечи инквизиции? Точные координаты логова у меня есть. Скорее всего, она по-прежнему прячется там, но, само собой, на охоту тварь выбирается только по ночам.

— А я тебе с самого начала говорил, что этот твой Добрыня тип мутный, — с нескрываемым чувством превосходства отозвался Денис. — Давай, кидай координаты. Мы её изловим, не сомневайся. Если тварь действительно окажется там, с нас причитается премия, за наводку.

— Уже скидываю. Всё, отбой, конец связи.

Я сбросил вызов и отправил сообщение с геометкой.

— Вот видишь, — дождавшись, пока я уберу телефон, прокомментировала Василиса. — Непонятностей стало на одну меньше.

Лодка мягко скользила по воде, оставляя за собой расходящийся клином след.

— Это да. Вот только самая большая из них всё ещё осталась, — проворчал я.

Глава 14 Расследование во время пути

Лента асфальта ровно стелилась под колёса, мы катились по трассе Астраханской области, возвращаясь домой. На душе было смутно, у нас были двойственные чувства.

И дело было вовсе не в том, что мы отпустили «свидетельницу». Это решение вполне соответствовало нашему внутреннему настрою и тому факту, что конкретно эта Вила после прорыва так никого и не убила. Да, они едва не создали угрозу локального апокалипсиса, но в итоге-то всё обошлось.

Но… Сами показания, с таким трудом добытые у нашей драгоценной свидетельницы, оказались недостаточно информативными и не добавили ясности в картину происходящего.

Мы ехали под тихий рокот мотора, слушая музыку, пока Василиса неожиданно не выключила радио. Она повернулась ко мне, вглядываясь в моё лицо:

— Скажи честно… ты действительно считаешь, что тот чернокнижник, окутанный тёмным дымом, может оказаться Добрыней?

— Скажем так, я его крепко в этом подозреваю, — ответил я, не отрывая взгляда от дороги. — «Считаю» это слишком сильно сказано. Её слова можно трактовать совершенно по-разному. Она же ничего конкретного не рассказала.

— Ну, других свидетелей у нас всё равно нет, — рассуждала она, глядя, как за окном проносятся бескрайние степи. — Упырь рассказал всё, что знал. Единственная уцелевшая Вила выдала свою часть истории. Притом, заметь, их показания не содержат критических противоречий. Оба описывают одну и ту же тюрьму и один и тот же состав беглецов.

— Вот только организатора побега никто в упор не опознаёт, — тяжело вздохнул я. — И потом… как же светлый образ Добрыни? Древнего героя, веками защищавшего эту землю от зла? Я понимаю, прошло много времени, но… мне просто физически трудно в такое поверить.

— А слова Соловья, что это не он? — напомнила Василиса. — Думаешь, он не может быть прав?

— Вот бы проверить. Но как? — я раздражённо повёл плечом. — Алтыная мы не сможем ещё раз напрячь, чтобы он слетал пообщаться с обитателями Яви. А Горыныч и вовсе откажется с нами разговаривать на эту тему.

— Алконост, — напомнила Василиса.

— Она же в рехабе. Или уже нет? — я нахмурился. — Не знаешь, как она там? Сколько вообще времени прошло?

Василиса промолчала. Мой телефон лежал у меня на коленях, приготовленный для очередной, заведомо бесплодной попытки дозвониться до Добрыни. Я открыл контакты и нашёл номер Алконост.

Вызов длился бесконечно долго. Гудки тянулись и тянулись, я уже почти смирился с мыслью, что она тоже не возьмёт трубку. Однако после целой вечности ожидания динамик внезапно ожил. Раздалось робкое, едва слышное:

— Алло… Кто это?

— Софья Андревна, это Вадим. Водяной, — мягко произнёс я. — Помните ещё меня такого?

— Ой! Вадим! — её голос мгновенно потеплел. — Конечно, помню! Как ты там? Как Василиса?

Я нажал на экран, переводя звонок на громкую связь.

— Доброго дня! — звонко поздоровалась Василиса и, поддавшись невольному порыву, помахала телефону рукой, словно собеседница могла её видеть.

— Привет! — донёсся чистый, узнаваемый голос. — Рада вас слышать.

— Как Ваши дела? Как здоровье? — я завёл разговор осторожно, начиная издалека, избегал вопросов в лоб, подсознательно опасаясь, что нас могут прослушивать. Пёс его знает, как оно на самом деле, может, и действительно, могут.

В динамике повисла короткая пауза. Мне даже показалось, что Алконост считала напряжение в моём голосе и безошибочно приняла правила игры, построенной на недомолвках и намёках.

— Я полностью выздоровела, — спокойно ответила она. — И уже вовсю гастролирую. Сегодня вечером, например, еду в Москву, участвую в одном крупном закрытом корпоративе.

— Новый агент договорился? — с лёгкой тревогой уточнила Василиса, явно памятуя о специфическом и весьма неприятном опыте взаимодействия с её прошлым продюсером.

— Я теперь официально сотрудничаю с крупным столичным агентством, — в голосе Софьи Андреевны послышалась улыбка. — Так что, как такового, личного агента у меня больше нет. Только менеджер, и всё строго по контракту.

— Это хорошо, — с облегчением протянул я.

— Вы звоните, потому что хотели встретиться? Прийти на мой концерт в Питере?

— Не совсем так, — я по-прежнему тщательно подбирал слова, не отрывая взгляда от уходящей вдаль тёмной ленты дороги. — Просто возник один вопрос, по которому только Вы могли бы нам подсказать, проконсультировать. Это никак не касается музыки…

— Так, — интонации Алконост изменились, став серьёзнее. — Спрашивай.

— Помнится, Вы прилетели из одного… места. В котором мало кто бывал, скажем так. Настолько мало, что многие считают существование этого мира не более чем сказкой или легендой.

— Я тебя поняла. Было дело, прилетала, — она явно ожидала конкретики в вопросе.

— У нас тут нарисовался один человек. Добрыня его зовут. Тот самый, про которого ходили слухи, будто он в Ваш мир… скажем так, эмигрировал.

— Зовут Добрыней? Как героя русских сказок? — переспросила Алконост.

— Без всяких «как». Вот буквально, — я вздохнул. — Вроде бы он самый. И мы тут пребываем в некотором замешательстве и сомнениях.

— Послушай, Вадим. Давай так, — певица заговорила спокойно, чётко выговаривая слова. — Там, откуда я прилетела, Добрыню знают. Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, но Добрыня действительно находится там, в том самом мире. Он там живёт. Я даже видела его мельком. Само собой, это было очень давно.

Мы с Василисой молча переглянулись.

— А мог он оттуда… как бы это сказать… прилететь, как Вы? — спросил я.

— Нет. Скорее всего, нет. Понимаешь, в этой «волшебной стране» весьма жёсткие условия… миграционной политики. Выбраться оттуда почти невозможно, если только ты не персонаж с определёнными видовыми особенностями.

— Типа как у Вас или у драконов?

— Именно. Но даже для меня это невероятно трудно. Настолько трудно, что если я сейчас вернусь туда, то, возможно, никогда больше не смогу увидеть вас и не смогу петь для моих поклонников. Так что нет, Вадим. Не думаю, что это вообще возможно.

— Стоп! — Василиса резко вскинула руку, призывая меня к тишине. В её глазах мелькнула догадка. — Мы упускаем главное. Алконост… опиши, пожалуйста, Добрыню. Как он выглядит?

Голос из динамика телефона зазвучал чуть задумчиво:

— Как и положено богатырю. Если говорить современным языком, его можно было бы назвать пауэрлифтером. Никакого рельефа, как у бодибилдеров, только чистая природная мощь. Он просто невероятно огромный и, скорее всего, очень сильный.

— Лицо? Волосы, глаза? — Василиса опять включила следователя на допросе.

— Глаза голубые, с лёгким зеленоватым оттенком. Волосы русые, даже светло-русые, вьются, но стрижка короткая. И скулы… Знаешь, у него совершенно невероятные скулы.

— Всё ясно, — голос Василисы мгновенно стал холодным, как арктический лёд. — Спасибо Вам, очень помогли. Как соберёмся в гости, обязательно наберём заранее, чтобы подстроиться под график гастролей.

— Договорились, Василиса. Звоните, вы же мои добрые друзья. Надеюсь, я смогла помочь. До связи.

Короткий писк возвестил о завершении вызова. Экран смартфона погас.

— Это не Добрыня, — констатировала Василиса. — Тебе нужны ещё доказательства? Несовпадение внешности — раз. И два — пребывание истинного богатыря в Прави. В мире богов и настоящих героев, там, где он и должен быть. Хочешь сказать, он зачем-то спустился к нам, в Явь? Ради чего? Зачем?

— Не спускался, — раздражённо пробурчал я. — Ничего подобного не было. По его собственным словам, он жил здесь, в Яви, непрерывно. А раз так, то он однозначно лжёт. Плюс внешность. Проще говоря, мы имеем дело с каким-то хмырём, который нагло выдаёт себя за героя.

Василиса, прищурившись, смотрела на дорогу, видно было, что её мысли заработали с удвоенной скоростью:

— Тогда всё складывается. Это он организовал побег Вия. Он встретил его здесь, а затем…

— А затем зачем-то избавился от него и отправил обратно? — скептически перебил я.

Повисла тишина. Этот вопрос так и остался висеть в воздухе без ответа. В этой части стройная версия, что называется, не клеилась.

— Как бы там ни было, сухой остаток не радует, — Василиса принялась методично загибать пальцы. — Уничтожение Вил, уничтожение самого Вия, покушение на тебя… Этот поддельный «Добрыня» представляет для нас колоссальную угрозу. Мы старались держать язык за зубами насчёт Моста, и вообще не вводить глубоко в наши тайны, но он далеко не идиот и вполне мог всё вычислить сам. То, что он выдернул тебя и швырнул прямо под Стрыгу, как под танк, прямое тому доказательство.

Я мрачно кивнул. Признавать, что меня так легко подставили, было неприятно, но факты — вещь упрямая.

— Я склонен с тобой согласиться. Но давай отмотаем к самому началу. Кто-то организует беспрецедентный побег из «Сорока сороков» и притаскивает Вия сюда, в Колдухин. Вий, в свою очередь, жаждет устроить нам полный Рагнарёк. Вилы свято верят, что поднимают великую двоедушниковскую революцию. Кажется, что они просто слепые своеобразные фанатики из Нави, чьи-то пешки… Но что, если…

Я задумался, чувствуя, как от внезапной мысли по спине пробежал холодок.

— Что, если, как это ни жутко звучит, их революция — не пустая угроза? Просто это всё какой-то один огромный хитрый план, а Вилы и Вий — лишь отвлекающий манёвр? Может ли сам «Добрыня» мечтать о таком?

— Гм… Жуткие мечты о том, чтобы вернуть мир к первобытному состоянию? Туда, где способности двоедушников ставили их над обычными людьми, делая высшей кастой, а некоторых даже Богами? — Василиса повела плечами. — Но это же утопия. Причём чудовищная, кровавая утопия. Совсем не похоже на богатырские мечты.

— Ладно, пока это просто мои философские рассуждения, — ответил я. — А вот факты известны лишь Лжедобрыне. Можем мы его теперь так называть?

— Вполне подходящее имечко, — не стала спорить Василиса, глядя в боковое стекло на проносящиеся мимо деревья. — И, непонятно что они там глобально задумали, но сейчас, этот Лжедобрыня продолжает оставаться для нас смертельно опасным. Что, если он снова попытается тебя убить? А следующей его целью станем я и Руслан. Или наш дракон? О нём он тоже может разузнать.

— Значит, нужно брать инициативу в свои руки. Контратака! — воинственно произнёс я, крепче сжимая руль. — Давай поохотимся на охотника. Переиграем шулера. У нас впереди куча времени в пути, айда проводить расследование! Документов он нам, конечно, не показывал, но зато мы отлично помним номера его машины.

Василиса тут же достала смартфон. Она быстро застучала пальцами по экрану, ныряя в закрытые ведомственные базы.

— Ну, что я могу сказать, мистер Водяной, — спустя пару минут протянула она с лёгкой менторской интонацией, не отрывая взгляда от дисплея. — Чёрный «Мерседес» с такими номерами действительно существует в природе.

— А владелец к нему прилагается? — задал я очевидный вопрос.

— Угу, естественно, — рассеянно бросила она. Её глаза быстро бегали по строчкам текста на экране.

Я вёл машину и при всём желании не мог заглянуть ей через плечо, поэтому приходилось томиться в ожидании.

— Итак, бенефициар нашей колесницы — некий Воропаев Сергей Борисович. Тысяча девятьсот тридцать девятого года рождения.

— Наш Лжедобрыня?

— Трудно сказать, — нахмурилась Василиса. — Есть регистрация по месту жительства. Посёлок Супрун, Ростовская область. Сейчас гляну по картам, насколько это крупный населённый пункт. Если вроде нашего, то там каждая собака должна друг друга знать. Если большой, то дело дрянь.

Она снова погрузилась в молчании, тыкая пальчиками в дисплей. Ничего мне не объясняя, Василиса уверенно набрала какой-то номер и поднесла аппарат к уху.

— Не берёт, — недовольно цокнула языком она. Сбросила, набрала ещё какой-то номер и позвонила снова. Я услышал, что трубку на том конце взяли.

Осанка Василисы мгновенно изменилась, голос приобрёл официально-деловые нотки:

— Добрый день. Вас беспокоит участковый уполномоченный посёлка Колдухин, Афанасьева. Я звонила Вашему коллеге, Виталию Алексеевичу… В отпуске? Понятно. Может быть, Вы сможете мне помочь? Нет-нет, ничего криминального не случилось. Просто у нас тут в посёлке засветилась одна машинка… Секунду. Да, хорошо… чёрный «Мерседес», принадлежит вашему жителю, Воропаеву Сергею Борисовичу.

Она внимательно слушала собеседника и внезапно нахмурилась:

— Что? Пять лет как парализован? А как же машина?

Василиса посмотрела на меня.

— Значит, он у вас одинокий… Погодите. Как? Племянник? А не опишете, как выглядит этот племянник? — она кивала и на её губах вдруг появилась торжествующая улыбка. — Ага… Ага… да… Всё поняла. Спасибо огромное, Вы мне очень помогли. Нет, передавать ничего не нужно, мы сами тут кое-что перепроверим и с ним свяжемся. Всего доброго.

Она сбросила вызов.

— Никогда ещё не пробовала вести следствие в пути прямо с пассажирского сиденья, — хмыкнула Василиса, задумчиво покусывая губу. — Но кое-что у нас уже есть.

— Значит, старик Воропаев — это не наш Лжедобрыня? — попытался я подвести черту.

— Нет. Воропаев просто местный дед. Этот «Мерседес» он пригнал ещё в лихие девяностые и, судя по всему, пылинки с него сдувал. Он определённо вне подозрений, у старика парализована нижняя половина тела. Зато за ним ухаживает племянник. Некий Павел. Сорокалетний крепкий мужчина, темноволосый. Периодически берёт дядину машину покататься. И, что самое интересное, прямо сейчас этот заботливый Павел вроде как находится дома, при дядьке.

От этих слов я чуть не подпрыгнул:

— Так нам надо ехать прямо к нему! Далеко до этого Супруна?

— Уже вбила в навигатор, — отозвалась Василиса. — Четыре сотни километров. Если трасса чистая, примерно пять часов лёту.

— Ну, как ты настроена? — я азартно сверкнул глазами, на секунду отвлёкшись от дороги. — Сгоняем? Прижмём Лжедобрыню к тёплой стенке?

— Смотри, как бы он сам нас не прижал, — осадила меня Василиса. В отличие от моего воинственного запала, она оценивала расстановку сил куда трезвее.

— У нас есть фактор неожиданности, — упрямо проворчал я. — А ещё артефакты оковы, кнут и прямая поддержка Мегалита. Думаешь, нам стоит ещё подтянуть Инквизицию?

— И что мы им предъявим? — иронично изогнула бровь Василиса. — Скажем, что у нас есть показания тех, кого мы вообще не имели права допрашивать, а уж тем более отпускать? И что все наши улики — это всё больше наши же догадки? Прилепим к делу слова Алконост и Соловья, которого ты обещал не выдавать? Или, может, наши личные, ничем не подкреплённые ощущения?

— Во-о-от. И я ровно о том же! — протянул я с досадой.

Трасса сузилась, и мы упёрлись в чадящий выхлопами рейсовый автобус. Обогнать его мне никак не удавалось.

— Согласен. Это колоссальный риск. От нас с тобой могут остаться только рожки да ножки. Но второй вариант, тупо сидеть в Колдухине и ждать, когда он сам сделает следующий ход. Симку он наверняка уже выкинул, я второй день не могу до него дозвониться. То, что я выжил, он наверняка понял по моим настойчивым звонкам. Значит, мог понять, что я догадался о подставе, залёг пока на дно, и выманить меня во второй раз на дешёвый трюк не попытается. Просто нападёт. А жить, постоянно оглядываясь через плечо и ожидая удара в спину…

— Да что тут рассуждать, варианты один хуже другого, — тяжело вздохнула Василиса, подводя безрадостный итог. — Будь это обычная ситуация, мы бы просто побросали в сумки личные вещи, сбежали на другой конец страны, сменили личности и навсегда удалились из соцсетей. Но у нас всё не как у людей. У нас на руках быстрорастущий дракон и целая орава двоедушников и людей, за которых мы, чёрт возьми, в ответе.

Встречная полоса наконец-то освободилась. Я резко выкрутил руль, вырываясь на оперативный простор, и вдавил педаль газа в пол. Мотор взревел, оставляя медлительный автобус позади.

— Короче, штурман, — бросил я, не отрывая взгляда от дороги. — Командуй, когда сворачивать.

Я искренне жалел, что в моём арсенале нет второй дубины-самобоя, какого-нибудь убойного артефактного ружья или хотя бы пары магических гранат. Утешало лишь одно, посёлок Супрун раскинулся у самой воды. А значит, рядом со своей стихией я смогу обратить силу водоёма против Лжедобрыни.

Нас обоих напрягало, что мощь этого самозванца была не столько подавляющей, сколько абсолютно чужеродной. Она в корне отличалась и от изящной магии Василисы, и от моей первобытной стихийной силы водяных. Мы просто понятия не имели, чего от него ждать. С другой стороны, стычка с Вием наглядно показала, что наш герой далеко не всесилен. И если бы тогда не лопата Руслана и не чудовищные звуки из ноутбука (отдельный привет современной музыке), то ещё неизвестно, чем бы всё обернулось.

Солнце ещё стояло высоко, когда мы приблизились к Супруну. Насколько хватало глаз, вокруг расстилалась бескрайняя ковыльная степь, разрезанная лоскутами полей и единственным водоёмом, широкой, ленивой рекой с названием Юла. Имя ей совершенно не шло, по сути, это была целая система заросших, стоячих прудов, а не стремительный речной поток.

Чтобы не светиться, мы заложили крутой тактический манёвр. Обогнули посёлок по пыльным просёлочным дорогам, углубились на несколько километров в поля, а затем я повернул, направляя наш УАЗ прямо по бездорожью к реке, туда, где она переходила в обширное мелководье.

— Вброд пойдём? — с сомнением спросила Василиса. Саму идею подобраться к дому Воропаева со стороны полей, минуя любопытные глаза, она оценила, а вот в технических характеристиках нашего транспорта была не так уверена. Всё-таки мой старенький УАЗик был простым внедорожником, а не амфибией.

— Типа того. Ты же не забыла, кто тут Водяной?

Я плавно нажал на тормоз, сбрасывая скорость на крутом спуске. Когда резина коснулась водной глади, ожидаемого снопа брызг не последовало. УАЗ скользнул на воду мягко, как гигантская водомерка. Повинуясь моей воле, стихия мгновенно сжала вокруг каждого колеса воду в плотную, упругую линзу. Я чуть надавил на газ. Тяжёлая машина погрузилась в реку от силы сантиметров на двадцать, остальную массу надёжно удерживала магия.

— Наш пароход, вперёд лети! — во всё горло затянул я, на ходу переиначивая классический мотив. — В коммуне остановка! Другого нет у нас пути! В руках у нас винтовка!

Вообразив себя лихим капитаном, я экспрессивно крутил баранку, словно на раллийной трассе. На деле же машина скользила вперёд медленно и плавно, ведь управлял я ею не через рулевую рейку, а напрямик через водную стихию.

Василиса сперва наблюдала за моим концертом с лёгким скепсисом. Затем она выразительно поджала губы и молча ткнула пальцем куда-то вправо, за пассажирское стекло.

Я проследил за её жестом и мысленно застонал. Метрах в двадцати от нас, замерев с удочками в руках, стояли двое местных рыбаков. С отвисшими челюстями и совершенно ошалевшими глазами они наблюдали за сюрреалистичной картиной, как отечественный автопром, игнорируя законы физики, аки посуху пересекает их родной водоём.

Я изобразил самую непринуждённую улыбку и приветливо помахал им рукой. Рыбаки, всё ещё пребывая в лёгком шоке от увиденного, неуверенно махнули в ответ.

— Ну а что? УАЗ — это же вездеход. Ничего не знаю, — усмехнулся я. — «Почта России» — ни одна преграда не остановит доставку ваших коммунальных счетов. Пошли все к Лешему, то есть к дяде Мише. Считаю, что «Маскарад» не нарушен!

Как только колёса коснулись твёрдого берега, я задорно посигналил остолбеневшим рыбакам и резво погнал машину по пыльной грунтовке, углубляясь в поля.

Дом Сергея Борисовича стоял на улице Ленина. Улицы с таким названием были, пожалуй, в каждом населённом пункте, но эта начиналась именно с его дома под номером два. Фактически это был самый край посёлка, его отшиб, или, точнее сказать, глухой «угол». Благодаря нашему широкому круговому манёвру мы смогли подобраться к этому краю со стороны безлюдных полей.

Посовещавшись, мы решили не поднимать магический туман. Если Лжедобрыня действительно там, он мгновенно засечёт всплеск энергии и всё поймёт. Мы аккуратно припарковались за углом и выбрались из салона, стараясь не хлопать дверями.

Перед нами предстало самое обычное сельское подворье, заросли кустарников, неухоженный огород и невысокий металлический забор на покосившихся бетонных столбиках.

— Машина внутри, во дворе, — тихо цокнул языком я. Просто приподнявшись на носках, я без затей заглянул поверх забора, просто за счёт своего роста.

— Я его совершенно не ощущаю, — озадаченно прошептала Василиса.

Она сделала несколько плавных пассов руками, и с её пальцев сорвались тусклые магические искры.

— Но это может ничего не значить. Он наверняка мастерски владеет магией сокрытия или использует аналогичный по мощи артефакт.

— Тогда всё предельно просто, — я пожал плечами. — Я иду вперёд. В лоб, через парадную дверь, как танк. А ты, если что, за меня отомстишь.

— Вообще не смешно, — сурово нахмурилась она.

— А это лишь отчасти шутка. Я прочный, меня подпитывает Мегалит. Если он решит напасть, первый удар примет на себя мой лоб, а ты успеешь меня прикрыть.

— План, конечно, просто отвратительный, врать не стану, — Василиса нервно сглотнула. — Слушай… А может, просто засядем в засаду?

— Местные заметят нашу машину в два счёта. Начнутся расспросы. Здесь на открытой местности особо не спрячешься. Действовать надо быстро. Фактор неожиданности — это наше всё.

Василиса тяжко вздохнула. Щёлкнула клапаном кобуры, доставая табельный пистолет, быстрым, отработанным движением дослала патрон в патронник и выразительно кивнула на мой кнут. Я молча извлёк его с пояса, сжимая в руке, он был готов в любой миг развернуться в смертоносный хлыст.

— Впервые в жизни жалею, что у нас нет тяжёлой брони и заговорённых булатных клинков, — призналась она. — Ладно, действуй. Тебя ведь всё равно не остановишь.

Очень кстати в машине лежал пакет с формой почтальона и потёртая холщовая сумка. Я быстро накинул их на себя, не бог весть какая маскировка, но для создания хотя бы мало-мальски достоверной легенды моего вторжения сойдёт. Вдруг мы ошиблись, и Лжедобрыня — это не племянник Павел.

Я прошёл вдоль забора и замер у калитки. Остановился на долю секунды, прислушиваясь к своим ощущениям, а затем решительно постучал по металлу. Кнопки звонка не было.

Никто не ответил.

Я осторожно дёрнул ручку, и… калитка поддалась. Не заперто. Типичная ситуация для сельской местности, ничего удивительного.

Резко дёрнув дверцу на себя, я распахнул её настежь, стиснув кнут и приготовившись в любую секунду метнуться в сторону, под защиту забора.

Обычная дорожка, вымощенная утопленными в грунт кирпичами, сквозь которые пробивалась трава и пушистый зелёный мох. Внутри даже не залаяла собака. Домовладение встречало моё вторжение тишиной.

Я сделал шаг вперёд.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Водяной 8