Путь Стратега 10. РеалРТС
Луций Корнелий

Стратеги - избранники богов, способные передавать свою волю многотысячным армиям. Они смотрят на битву с высоты птичьего полета, отдавая отрядам и героям приказы. Столетиями этот дар был залогом процветания Империи наравне с многочисленными легионами. Никто не мог бросить вызов этой силе. Но вот страна охвачена пожаром восстаний, на востоке из пепла, праха и жажды мести восстает древнее царство, а север стал пристанищем для темных сил. Ветра войны несутся и закручиваются в ураган, чтобы смести с лица земли привычный всем мир. Что будет после? Решит противостояние стратегов.

====================

Глава 1 Затопленные поля

Глава 1 Затопленные поля
Даже первые лучи утреннего солнца ощущались жаркими, предвещая знойный день. Погода заставляла воинов Империи искать прохладу среди зелени садов, у воды или под навесами, которые сбежавшие местные жители не стали уничтожать.
Тени от кипарисов ложились на разноцветную плитку дорожек у богатых домов. Выложенные там геометрические узоры слегка присыпал песок, который, должно быть, несколько дней назад принес жаркий ветер со стороны пустыни, и некому было вымести его. Песчаные бури в Шадде случались ежегодно. Они казались жестоким возмездием природы за самоуверенность человека. Попыткой снова обратить плодородные поля в первозданную пустыню.
Шаддинцы связывали такие бури с понятием Тьмы. Считали их воплощением нечистивой силы, которая тщетно пытается закрыть людей от света Бессмертного Солнца. Часто также насылание песчаных бурь приписывали древней ведьме Каламет, которая обитает в руинах Сен-Тирата. Ради интереса я спрашивал Милен, насылала ли её мать песчаные бури на шаддинцев. Девушка ответила, что змеиная ведьма обладала силой управления погодой, но пользовалась ли ей, чтобы донимать людей — неизвестно. Не удивлюсь, если это были просто байки.
Впрочем, сейчас погода не предвещала бури. Лёгкий ветерок едва шевелил листву. Он не приносил облегчения на жаре, а лишь дразнил обещанием свежести. В воздухе витал запах нагретой смолы, сухой травы и стоячей воды. Даже птицы умолкли, укрывшись в густом кустарнике. Дозорные на постах щурились от слепящего света, вглядываясь в дрожащее марево над полями. День обещал быть долгим.
— Я стал гораздо лучше переносить жару, — признался мне Поций, сидя в тени статуи, украшавшей двор богатого дома. — А вот предательств до сих не терплю.
— Во время военного совета ранним утром я предлагал Сандису просто-напросто разоружить этих людей и отправить подальше.
— И наш любимый Иворна, конечно, не согласился? — издевательски-елейным голосом спрашивал военный трибун.
— Не согласился. Он позвал на совет самого Артишборда. Мы поговорили.
— О погоде? О достоинствах местных вин? О том в каких борделях Садестана лучше всего «играют на флейте»?
— Если бы…
Я вспомнил непроницаемое лицо шаддинского стратега. Он был чрезвычайно похож на одну из величественных статуй, чьи каменные лики бесстрастно взирали на нас со стен древних храмов. Артишборд всё говорил логично. Не прикопаешься.
— Он рассказывал, что восстание началось среди религиозных фанатиков, беднейших слоёв черни и местной ауксилии. Сразу же присоединились кочевники. Проимперские силы быстро остались в меньшинстве. Для знати перейти на их сторону означало бы смертный приговор. События развивались слишком стремительно для организованного сопротивления. Артишборд говорил, что многие знатные и богатые шаддинцы с удовольствием бы ударили Ксериону в спину, стоило ему только ошибиться, но он не ошибался. По крайней мере, в первые месяцы восстания.
— Да-да, конечно. Они на самом деле всем сердцем за Империю. Только почему-то воевали с нами несколько лет кряду. Трагическое стечение обстоятельств!
— Думаю, какая-то доля правды в его словах есть. Изначально Ксерион был для них чужаком и самозванцем. Многие шаддинские толстосумы неплохо себя чувствовали во время имперского владычества. Логично стелит, в общем. Только всё равно у меня дурное предчувствие.
— Ловушка?
— Возможно. Если этот отряд или даже его часть в нужный момент перейдут обратно на сторону врага, то могут создать нам много проблем.
Учитывая тяжёлое положение шаддинцев, не удивлюсь, если они решились на такой трюк. Отправка «перебежчика» с дезинформацией или имитация измены, чтобы втереться в доверие к врагу периодически случались в истории моего прошлого мира. Для эффективного внезапного удара в спину важна синхронность действий. Здесь этого добиться гораздо проще ведь существует дар стратегов. Можно на удалении поддерживать надёжную связь и передавать приказы.
— Сандис, похоже, считает что у него всё под контролем, — пояснил я. — Надеется переиграть врага.
— Проблема шулеров из богатеньких семеек. Они не стесняются больших ставок. Раз за разом кладут на стол всё пока удача им не изменит.
— Доводилось играть с такими в кости?
— Постоянно. В Столице подобные типчики — самая любимая добыча. Тащат сестерции из родительского сундука, а потом спускают все за ночь. Они не понимаю ценности денег. Также и Сандис не чувствует цены жизни воина.
— Может быть, но в хитрости ему не отказать.
И хитрость эта помножена на вероломство эпического масштаба.
— Что вы там нарешали по расположению?
— Мы, Петрий, Октан, Сандис.
— Сильные фланги, слабый центр? И почему Октан не на фланге? Самое место для кавалерии.
— Силы Сандиса и Петрия не следует ставить рядом. Однако фланг ему тоже лучше не отдавать. Слишком мало у Петрия резервов. А для кавалерии Октана не сложно будет выйти на фланг через тыл.
— Лишние час-полчаса скачки. Или Октан просто поставит для своей конницы отдельные лагеря.
— Возможно.
Речь пока шла не о распределении сил в полевом сражении. Сперва следовало продавить линии обороны шаддинцев. Это решено было осуществить широким фронтом. Не ставить себя в зависимость от одной-двух брешей, которые придётся расширять, а нанести множество ударов.
Судя по донесениям аэроразведки, к шаддинской столице продолжали стягиваться подкрепления. Мы тоже ожидали некоторые дополнительные силы. Возможно, к моменту решающего сражения итоговые цифры с обеих сторон будут ещё больше, несмотря на потери во время взлома линий обороны. Возможно, побьем даже рекорды Республикано-Канртегской войны по масштабу битв.
Пока мы отдыхали после марша, шаддинцы продолжали укреплять линии обороны, словно бы надеялись их долго удерживать. Странно. Неужели им была плохо известна судьба Махен-Тира и Ри-Нагата? Городов, которых мы истязали долгим ночами, полными ужаса. Без прикрытия тысяч подавителей растянутые вдоль линий обороны отряды — обречены.
— Когда начнем? — спросил меня Поций, имея в виду собрание центурионов.
— Сейчас проверю как там дела у наших рисовальщиков и мастеров черчения, — ответил я.
Все уже было готово.
Картографы сделали простенький набросок местности. Хотя дар стратега позволял лидерам армии обходится без бумаг и пергаментов, отрисовывать карты было полезно для совещаний с младшим командным составом. Кто-нибудь из центурионов мог предложить ценную идею, опираясь на свой опыт.
Через десять минут в тени пальм и навесов некогда богатого особняка собрались самые доверенные мои командиры. Центурионы легионов, некоторые представители ауксилии.
Сначала Поций и другие военные трибуны какое-то время разглядывали чертёж местности, разложенный на столе. Затем их сменяли командиры рангом поменьше.
От нас до самой столицы Шадда шли сплошные деревни, поля, сады и оросительные каналы. Местность, удобная для обороны. Не хватает только разве что каких-нибудь скал. Аналог болот нам шаддинцы устроили, затопив многие поля.
Десятки деревень, связанных между собой сетью дорог, заполняли практически все свободное пространство вокруг Саддестана. Значительная часть отрядов армии последней надежды обходились без палаток, заняв дома, склады и сельские храмы.
— Мы будем двигаться широким фронтом, — произнес я, смотря на собравшихся центурионов. — Теснить врага к столице и прижимать к реке. Местность пересеченная. Она не способствует быстрому переходу в открытое столкновение. Думаю, то, что историки потом назовут сражением за Садестан, на самом деле будет цепочкой битв.
Меня слушали с молчаливым вниманием. Пока что никто не задавал вопросов. Командира ожидали пока я полностью обрисую им ситуацию и выскажу собственные мысли.
— Местность не очень способствует кавалерийским рейдам. Это будет прежде всего пехотное сражение. Оно нам вроде как выгодно… — вздохнул я и умолк.
— Подозрения? — спросил Клестус, когда пауза затянулась.
— Да. Куча перебежчиков в нашей армии, до сих пор не ясно где Тайкано, некоторые вражеские действия не кажутся мне логичными.
— Это их земля, — пожал плечами Поций. — Всё сходу не проверить. Будем идти осторожно. На Севере не сгорели. Дадут боги и здесь выживем.
Многие из собравшихся согласно закивали. Вторая северная кампания стала для нас символом тотального здеца. Мол после подобного вообще ничего не должно быть страшно. Приятно так думать. Однако, надеюсь, мы не слишком расслабились, одолев Сердце Порчи и разбив Ксериона в Бер-Шадде. С тех пор все нам давалось относительно легко, но так не может продолжаться вечно…
— Отрава, — напомнил Клестус.
— Да, да, — ответил я. — Сразу после совещания сделаю объявление, чтобы люди не брали брошенную в домах еду. Если шаддинцы её не уничтожили, это может попыткой диверсий с помощью яда или заразы. Что касается нашего передвижения… Мы будем замыкать западный флаг. Дальше Петрий, Октан, Сандис.
— Я хочу, чтобы мы наступали широко. Не втягивались в узкие коридоры дорог. Если придётся осушить поля — будем осушать. Придётся закапывать каналы и рвы — будем закапывать.
— Закапывать будем прямо вместе с шаддинцами, — добавил Поций.
Дальше началась конкретика. Вопросы на тему через какие дороги и поля будут наступать передовые отряды.
— Сколько километров планируем пройти в первый день? — поинтересовался Асвл Кронер.
Обсуждая этот вопрос с другими имперскими стратегами мы сломали много копий. Сандис предлагал пройти за сутки как можно больше, я, напротив, хотел проявить осторожность. Остановиться в двух с половиной километрах от линии обороны шаддинцев. Сначала возвести основу постоянного лагеря, а потом начать оборудование передовых позиций. Затем двигать их. Постепенно теснить врага, перемещая линию укреплений.
Если не брать в расчет шанс на гражданскую войну, время играло на руку Империи. Мы можем себе позволить наступать неспешно.
— Мы пройдем сегодня семь с половиной километров, — ответил я военному трибуну Двадцать Шестого. — Затем начнем работы по возведению долговременного каструма. Силы стратега Сандиса, полагаю, ночью предпримут вылазку. Возможно, противник тоже сподобится на активные действия. Но я предпочитаю пока действовать в стиле наступления обороной.
В старых стратегиях была тактика таверраша. Когда противника застраивали башнями. Мы могли провернуть нечто среднее между этим и окопной войной времён Первой Мировой. Копать легионы умеют. Уверен, инженеры и мастера у нас лучше выживших шаддинских. Этим грех было не воспользоваться.
В первый день продвижения я решил идти пешком в составе авангарда Двадцать Первого. Показать воинам, что стратег с ними плюс, если будут сюрпризы, помочь им подавлением.
Прежде авангарда шли конная разведка и эксплораторы, усиленные превенторами. Роль пеших следопытов с каждым пройденным километром росла, а вот всадникам становилось все тяжелее.
Пока Сандис ночью приветствовал предателей, ещё лояльные Царю шаддинцы устроили множество запруд на мелких каналах в округе. Вода затопила часть полей. Местами даже подошла к дорогам. Жаркое солнце быстро иссушало влагу, но пока не расчищены каналы вода будет потихоньку прибывать.
И подобная уловка была не просто пассивной попыткой слегка нас задержать. На затопленные поля враг вывел войска. Это были зилоты-копейщики, легкие застрельщики зилотов и пешие шаддинские лучники плюс немного подавителей в качестве прикрытия. Всего около двадцати тысяч человек, растянутых по множеству затопленных участков местности.
Никто из них не носил нательной брони. Даже шлемы были редкостью. Многие вообще вышли практически голыми, не считая набедренной повязки и плетеного легкого щита. В поле такая пехтура рассыпалась бы от первого же залпа дротиков. Про потенциал ближнего боя против легионеров вообще молчу. Абсолютно без шансов. Однако, находясь по колено или даже по пояс в смеси воды и грязи, эти голозадые застрельщики могли стать некоторой проблемой.
Сандис так охарактеризовал появление подобного вражеского воинства:
«Только посмотри на них, Михаир! Жалкие создания. По невежеству и скудоумию ближе к зверю чем к людям. Одним лишь своим видом будто кричат — метни в меня пилум, вскрой брюхо, распни на кресте!»
Надо было менять состав авангарда. Выводить вперёд не только превенторов, но ещё стрелков и велитов. Хотя какое-то количество воинов с большими щитами для их прикрытия можно будет оставить. Чисто как защиту от вражеских стрел и дротиков.
В качестве авангарда выступили:
Двадцать Первый
1 Ветеранская когорта превенторов
1 Когорта защищённых велитов-комитат
1 Особая центурия превенторов
3 Экспериментальные центурии с арбалетами
5 Центурий пеших сагиттариев
Двадцать Четвертый легион:
1 Когорта копейщиков-лимитан
1 Когорта превенторов
3 Центурии пеших сагиттариев
1 Центурия превенторов
Шестнадцатый Легион:
1 Когорта копейщиков армигери дефенсорес
1 Когорта превенторов
5 Центурий пеших сагиттариев
Вне легиона:
2 Центурии наемных превенторов
2 Когорты цестинских наемных пельтастов
4 Центурия сулимских наемных лучников
3 Центурии итирийских пращников
2 Центурии лучников Изумрудных Островов
Копейщики выступали как прикрытие для стрелков. Пешие лучники, пращники и арбалетчики, количество которых в легионах возросло благодаря моей рекрутинговой политике, устроили с шаддинцами настоящий турнир по поражение живых мишеней.
Силы противника действовали с большими промежутками между бойцами. Это был даже не рассыпной сука строй, а нечто гораздо более разреженное. Так шаддинцы старались усложнить нам задачу поражения зилотов.
В поле я бы просто отправил любую кавалерию разогнать этих жидких застрельщиков. Однако посылать конницу в болото было рискованно. Такая местность лишит кавалерию привычной подвижности, а, кроме того, я жду ловушек.
Некоторые участки затопленных полей плохо просматривались. Они были прикрыты деревьями, зарослями или там находились какие-либо постройки. Я полагал, что в подобных местах враг мог скрыть резервы.
В итоге противостояние стрелков оказалось медленным, вязким, но по-своему жестоким. Воины с обеих сторон либо действовали в одиночку, либо разбились на небольшие группки по 2–4 человека. Обычно стрелки плюс прикрытие щитоносцев.
Звучали угрожающие крики и оскорбления. Босые ноги поднимали брызги, когда кто-то резко бросался в сторону, замечая, что в него целятся. Некоторые шаддинцы даже чуть ли не с головой ныряли в затопленное поле. Лишь лук старались держать над собой, чтобы не отсырела тетива.
Одни стрелки просто старались попасть в противника, полагаясь на меткость. Другие, в том числе с помощью моего микроконтроля, выбирали себе одну жертву на двоих-троих. Кто-то отвлекал на себя внимание врага, целясь в него, а другой лучник в этот момент поражал зилота.
Шаддинцы действовали похожим образом. Отсутствие доспехов делало их более уязвимыми, но давало им дополнительную подвижность и выносливость.
Медленно отряды имперских стрелков начали заход в заболоченные участки.
Прямо за авангардом пришлось разместить команды хирургов и множество помощников для них. Требовалось вытащить раненого из-под обстрела, чтобы как можно скорее избавить его от стрелы. По моей просьбе Ноций должен был приготовить побольше амброзии. Благо раненые поступали постепенно. Каждому можно было уделить достаточно внимания, чтобы надеяться на положительный исход.
Кроме ранений от стрел случались и другие неприятности. Противник поставил на дно линии мелких кольев. В мутной воде и грязи их сложно было различить. Те, кто заходил в болото босиком, могли напороться. Но после одного раненого таким образом, другие легионеры помечали опасный участок. Втыкали туда дротики остриём вверх. Поэтому подобные ловушки фактически были одноразовыми.
Почти за час удалось продавить заболоченные участки на километр-полтора. Медленно, но верно.
Мои коллеги действовали примерно так же. Только Сандис форсировал события. Он выделил для перестрелки больше войск и поставил их строем. С одной стороны, это давало преимущество в плотности огня. С другой стороны, делало из его воинов лёгкую мишень. Им приходилось полагаться исключительно на доспехи и щиты
Быстро продвинувшись почти на 1,5 км, войска Сандиса подтвердили мою догадку о скрытых резервах врага. Как только один из отрядов Иворна зашёл в особенно заболоченное место, то из окружавших его рощиц и зарослей тростника с криками выскочили зилоты-сикарии. Практически без брони, но вооружённые длинными копьями, а также топорами на удлиненных древках. Подобное оружие хорошо подходило для противостояния в трясине. Всего там было около двух сотен фанатиков, которых поддержали застрельщики. Завязался ожесточенный бой.
Ответные меры Сандиса не заставили себя долго ждать. В ответ на введение в бой вражеского резерва, Иворна направил туда сотню отборных велитов, нескольких гомункулов и двух слонов, подконтрольных заклинателям зверей. Подобных сверхгабаритных юнитов трясина не страшила. Слонам вообще на удивление легко дается передвижение по болоту и грязи. Эволюция адаптировала их опорно-двигательный аппарат для подобной местности.
Тяжёлые юниты, а также подкрепление из сотни велитов быстро склонили чашу весов на сторону имперцев. Слоны под прикрытием лёгкой пехоты без проблем раскидывали шаддинских фанатиков.
Поняв насколько не выгоден расклад, вражеский стратег приказал своим воинам оттягиваться назад. Держать оборону на следующем заболоченном участке. И, оставляя безнадёжно раненых, шаддинцы отступили перед натиском сил Сандиса.
Интересно, кто конкретно сейчас управлял войсками врага? Сам Царь царей или один из его доверенных стратегов?
В отличие от прошлого раза Ксерион с нами пока на связь выходить не пытался. Перед битвой в Бер-Шадде Царь царей был очень активен в эфире. Угрожал, сыпал оскорблениями и проклятиями. Сейчас — ничего.
Вероятно, понимал, что ныне не лучшее время для бравады. После стольких побед воины Империи не воспримут его угрозы всерьез. Если за действиями Ксериона таки скрывается некий изощренный план, то говорить он начнет позже, когда сумеет выцарапать себе хоть какое-то хотя бы мимолетное преимущество.
По итогам весь день прошел в изматывающих, но относительно малокровных стычках. Система присудила нам «Малозначительную победу».
Враг на всех фронтах потерял чуть больше трёх тысяч человек. Как будто много, но капля в море по сравнению с общим масштабом его армии.
Зилоты-сикарии 446
Зилоты-копейщики 648
Легкие застрельщики зилотов 1221
Пешие шаддинские лучники 962
Наёмные подавители 12
Очистители-новобранцы 8
Итого: 3297 бойцов
Всего имперцы потеряли 482 человека убитыми или безнадежно раненным. Легко и средне раненых не считали, так как сочетание хирургического и магического лечения быстро ставило на ноги тех, кому не суждено было умереть быстро.
Мои силы потеряли 74 человека. Сыграла свою роль осторожность продвижения. Основные же потери пришлись на группировку Сандиса, но именно его легионеры погубили сегодня большую часть шаддинцев.
И это было только начало подсчёта…
Близилась ночь.
В итоге мы сумели приблизиться на три километра к первой линии обороны врага. Там было решено установить большой лагерь. Соединив защитный периметр четырёх каструмов, мы создадим единый рубеж. Линию фронта, которой станем давить на врага.
Редкий случай.
Обычно во время войны текущей эпохи как таковой фронт отсутствовал. Можно было говорить про условные границы контроля, занимаемые крепости, города и другие опорные пункты. В этот раз всё будет иначе. Как бы траншеи копать не пришлось.
Но до этого пока не дошло. Сейчас мы лишь выбирали сухие места, где можно ставить палатки и линии обороны. Группы во главе с инженерными специалистами уже отправились на расчистку каналов, которые можно было быстро освободить от заторов. Хотелось как можно скорее осушить затопленные врагом поля.
Спускались сумерки, сгущался мрак.
Дневная знойная жара уступала место влажно-душному вечеру. Очень уж много воды испарялось вокруг с новообразовавшихся болот.
Мои посты заметили как сумерках, переходящих в ночную темноту, поднимались среди пустых полей мрачные силуэты лярв и другой нечисти. Сандис ожидаемо готовил атаку, внушающую страх. Пока легионы ставили палатки или занимали бывшие крестьянские дома, кошмарные монстры собирались в рейд. Ночь темна и полна ужасов. Шаддинцам в очередной раз придётся усвоить эту истину.
Однако в момент, когда темные твари уже были должны добраться до первых линий обороны врага… зажёгся свет. Ночь будто снова превратилась в день.
А вот и начинаются реальные сюрпризы.

----------

Глава 2 Скользкая змея

Глава 2 Скользкая змея
Раз и светит солнце…
Примерно так переводилась одна из строчек песни Rammstein «sonne» и именно это довелось наблюдать сейчас всем вокруг шаддинской столицы. Яркие лучи разогнали ночную тьму. Над землёй повис светящийся диск. Словно бы сразу после заката начался новый рассвет. Среди вспомогательных войск и даже некоторых когорт легионов ситуация была близка к панике.
Подпоясавшись мечом, не тратя времени на броню, я покинул шатёр, сопровождаемый приближенными. Если эта штука способна магически жахнуть, то воинам может потребоваться вся моя антимагическое сила. Плюс необходимо поддержать их морально. Страх людей можно понять. Когда противник способен управлять небесным светилом, то невольно задаёшься — а где вообще пролегает граница его возможностей?
Я, конечно, не думаю, что это настоящее солнце. За годы, проведённые в новом мире, мне довелось много узнать о разных видах колдовства. Даже самые могущественные из них не обладают силой, способной влиять на небесные тела. Это что-то другое. Мои подозрения сразу же пали на Око Эагиса. Искусственный волшебный спутник планеты, запущенный на орбиту древним титаном. Может быть, он нам сейчас светит?
Сандис однажды использовал его, чтобы вызвать затмение и кучу монстров в придачу. Что если у шаддинских жрецов имеется свой пульт управления этой штукой.
Нажми на кнопку — получишь результат…
Возникал логичный вопрос: на что ещё способен противник? Просто превратить ночь в день или нанести нам серьёзный магический ущерб?
«Всем сохранять спокойствие», — произнес я, обращаясь к воинам своей армии. — «Вспомните Север. После него вам бояться нечего. Это просто трюк. Уловка врага, которая не отсрочит его поражения».
Мы поднялись на небольшой холм, расчищенный от кустарника. Вокруг шумели сотни взволнованных людей. Центурионы старались навести порядок среди подчиненных.
Я тут же приказал поднять всю доступную воздушную разведку. Надо понять с чем мы имеем дело.
— Это не солнце! — обратилась ко мне Орина, успевшая надеть поверх туники кольчугу без рукавов. — Приблизь свой взор стратега.
Я последовал её совету и очень быстро понял, что девушка права. Это не солнце. Даже не Око Эагиса. Сияющий объект, который можно было принять за небесное светило, на самом деле находился прямо над Садестаном. Он даже не парил в воздухе, в отличие от некоторых предыдущих колдовских приблуд шаддинцев. По сути это был огромный маяк.
Самую высокую точку царского дворца украшала крупная сфера из металла, покрытая драгоценными камнями. Изначально это было похоже на красивый декоративный купол. Однако сейчас изнутри этой сферы разливалось магическое сияние.
Ну хорошо. Светит и что дальше? Эта штука вообще опасна или просто является элементом психологического давления?
Присмотревшись лучше, я заметил, что светит этот маяк неравномерно. Некоторые исходящие из него лучи заметно ярче остальных. Они расходятся в разные стороны и заканчиваются на маяках меньшего размера. Их роль играют различные древние статуи, коих в округе немало. Каждый такой малый маяк тоже распространяет вокруг себя свет.
И, похоже, это было не просто спецэффектом. Ночная атака Сандиса полностью провалилась. Лярвы буквально распадались в лучах волшебного света. Трупогрызы, гули, веталы и прочие отродья нежити корчились в агонии. От них шел дым, а шкуры тварей постепенно обугливались, словно бы их жарили на медленном огне.
Керы — самые опасные из игрушек Сандиса, с ужасными воплями устремились прочь, объятые пламенем и оставляющие за собой след чёрного дыма.
При этом шаддинские воины, находящиеся на укреплениях, чувствовали себя хорошо. Никакого урона волшебный свет им не наносил. Вот значит в чём дело. Враг мог спокойно растянуть свои войска по множеству оборонительных линий, не заморачиваясь подавлением. Его роль сыграл магический маяк.
Интересно, обычных людей из вражеских армий эта штука не трогает? Думаю, нет, но стоит, конечно, проверить. Впрочем, Сандис меня в этом опередил.
Несколько его отрядов, а также конные патрули шаддинцев Покорда уже находились в зоне действия волшебного света. Нифига им не было. Перепугались только слегка, но даже отступать не стали.
Значит, эта штука действует либо только на нежить, либо на всех магических существ. Хм… В первом случае получается аналог волшебного барьера, который создали маги Даларана, чтобы противостоять армии принца Артаса. Впрочем, это им слабо помогло. У нас же ситуация даже проще. Большая часть имперской армии состоит из вполне себе живых людей.
Войска всех стратегов Рега потихоньку успокаивались. Обошлось без паники.
Я отправил несколько конных патрулей поближе к первой линии вражеской обороны. Там уже начиналась зона особенно яркого освещения. Как только всадники дали мне туда обзор, я использовал пробуждение леса. Скастовал один из даров Нэл прямо на участок, где находилась вражеская дозорная башня.
Несколько секунд ничего не происходило. Лишь можно было наблюдать изумрудно-зеленоватое свечение, охватившее зону действия способности. Мне кажется, оно выглядело тусклее чем обычно. Затем стебли потянулись вверх из почвы. Способность сработала, однако через ещё несколько секунд стало ясно, что полноценных деревьев там не вырастет. Даже дозорная башня устояла, пускай и слегка покосилась. Вместо мощных стволов из земли поднялись лишь тонкие молодые деревца.
Понятно. Значит зона магического света действует как глобальное подавление колдовства. Ослабляет все чуждые солнечной магии сверхъестественные воздействия.
Таков был мой первый вывод и…
Он оказался не вполне верным.
Наблюдая за людьми Сандиса, я заметил Альденг, которая зашла в зону магического света. Он не причинил ей никакого вреда. Более того, колдунья опробовала свои силы. Она, кажется, без каких-либо проблем использовала магию Великого Пламени. Что за х…
А впрочем, на самом деле всё логично. Солнечная магия жрецов Шадда по сути является прототипом силы Великого Пламени. То и другое черпает энергию у небесных светил. Обе эти силы имеют отношение к Эагису. Титану, который в поисках могущества заглянул в темную бездну космоса.
Дабы ещё подтвердить эту теорию, Сандис приказал Альденг прямо в пределах барьера магического света убить нескольких пленников и превратить их в умертвий. Сработало! В отличие от мертвяков созданных стихиями этого мира, поднятые Великим Пламенем зомби сгорать не собирались.
Значит, вражеский барьер блочит всю стихийную магию, не связанную со звёздами. Хорошо. Возможно, есть ещё какие-то исключения. Надо будет проверить разные типы магии и сверхъестественных способностей.
Где-то около часа легионы провели на ногах. Мы наблюдали за противником и его волшебными маяками. Ждали ещё сюрпризов, но их не последовало. Тогда я отправил большую часть воинов спать. Сам тоже проследовал в шатёр.
— Все в порядке, отец? — спросил меня Ноций, приобнимавший за плечи Милен.
— Вроде да, — ответил я с некоторым сомнением в голосе. — Будем посмотреть.
— А так можно говорить? — усомнился парень. — Будем… посмотреть?
— Иногда можно, — вздохнул я. — Это такая мини шутка. Как «категорически приветствую» или «от слова совсем».
— Категорически приветствую от слова совсем?..
— Забей. Иди лучше спать. Снаружи светло как днём, но время на самом деле позднее. Воспринимай это как полярный день
— П-полярный что? — совсем запутавшись переспросил Ноций.
Блин. Что-то я начал его грузить не самыми знакомыми терминами и понятиями. Пришлось чуть задержаться, чтобы объяснить феномен полярного дня.
Затем, после короткого разговора с Ориной насчёт удивительных чудес дальних земель и долгих поцелуев, наконец снова спать. Остаток «белой ночи» никаких новых сюрпризов враг нам не приподнёс. Магический маяк продолжал гореть над Садестаном до самого рассвета, а затем стал потихоньку затухать. Впрочем, полностью он не погас.
Проснувшись, я ещё раз использовал пробуждение леса на территории рядом со вчерашней попыткой. Росло гуще. Способность всё равно была ослаблена, но из земли уже поднялись полноценные деревья. Значит чем ярче свет, тем активнее подавление стихийной магии. Ясно. Интересно, как быстро они могут вырубать эту штуку и как долго держать активной.
В осаде Садестана мы рассчитывали на помощь тёмного могущества Ксигона. Теперь же хрен его знает насколько нам сможет подсобить древний канртегский жрец. Зона покрытия волшебных маяков простирается чуть ли не на сотни километров. Огромная территория, имеющая защиту от колдовства.
Из плюсов наличия этого волшебного света — заболоченные поля высыхали с удвоенной силой. Влагу хорошо испаряло не только днём, но и после заката.
Что касается быта легионеров — белая ночь не помешала им выспаться. Циркадные ритмы это для богатых путешественников из спокойных миров. Воины Империи в режиме похода спали когда есть возможность. Никакой солнечный маяк не помешает. Многие из них умудрялись высыпаться даже под пылающими небесами проклятого Севера, времён активности Сердца Порчи. Волшебный ночник им точно не помеха.
Некоторые центурионы даже шутили, что проще стало нести дозор ночью. Видно дальше и спать не так хочется.
Утром, ещё до того как я обсудил ситуацию с другими имперскими стратегами, мне пришло системное оповещение:
«Стратег Ксерион Великий приглашает вас присоединиться к Военному Совету. Принять приглашение? Расход времени на протяжении Совета будет замедлен для вас в одиннадцать раз».
Царь царей решил начать переговоры раньше, чем я от него ждал. Ну что ж… Ксерион считает, что наличие гигантской лампочки — уже сильная позиция на переговорах? Можно это обсудить. Я принял приглашение.
И Царь царей предстал перед моими очами во всём божественном великолепии.
Ксерион по обыкновению блистал в парадной броне. Весь его доспех сверкал от позолоты, меди и солнечной магии. Белый плащ, поверх которого были нашиты драгоценные камни, наверное стоил как несколько хороших боевых лошадей. Пластины доспеха представляли из себя произведения искусства, изображая в тонкой чеканке какие-то сцены из мифов Востока.
Впрочем, это был виртуальный облик Ксериона. Думаю, настоящая версия этих доспехов сейчас выглядит не столь парадно. Особенно после нескольких попаданий девастаторов. Заплатки придворные мастера, конечно, поставят, но едва ли получится всё восстановить так хорошо как было.
Золотистое сияние окутывало фигуру шаддинского самодержца, а глаза лучились неземным светом. Однако если отбросить магию и драгоценности, то в целом это был довольно обычный человек. Среднего роста, с типичным шаддинским лицом, короткой черной бородой и высоким горбатым носом, который не раз ломали за лихую юность в степях.
В отличие от прошлых наших встреч Царь царей не излучал прямо-таки вызывающую самоуверенность. Однако разбитым и загнанным в угол он тоже не казался. Был сдержан, тверд и нетипично спокоен.
— Пришли обсудить условия капитуляции Садестана, государь? — спросил я.
— Прекрати, Михаир, — слегка скривившись ответил бывший кочевник, ставший властителем тысяч жизней. — Тебе не к лицу такая глупая бравада.
— Все кругом бравируют, а чем я хуже? Вспомните свои же слова перед битвой в Бер-Шадде. Империя слаба, Сандис ничтожен, все уже предрешено.
— Империя слаба, а Иворна Сандис — сын шакала и свиньи. Я не отказываюсь от своих слов. Победа тогда далась вам темным колдовством и нашей беспечностью. Ни того ни другого на этот раз не будет.
— Тёмным колдовством, — согласился я. — Вашей беспечностью, а ещё доблестью десятков тысяч легионеров Империи. Не стоит сводить всё к трюкам. Я помню то сражение. Мы бились строй на строй, сила на силу. Рег одержал победу заслуженно.
Ксерион промолчал. Он смерил меня взглядом, в котором будто бы боролись гнев, хладнокровие и какая-то толика уважения. По крайней мере, надеюсь, что она там была.
— Я поднялся высоко, но судьба и Солнце решили показать мне, что удача не вечна, — наконец ответил Ксерион. — Тогда в Бер-Шадде у меня было семь сотен Гиан-Авспар и Пуштигбан. Великая сила! Несокрушимая, как мне тогда казалось. Сейчас же я посылаю преданных людей вербовать простых землепашцев. Мы раздаём им копья, сделанные из переплавленных тарелок и кувшинов. Позор… Так наверное я бы сказал, живя во дворце с рождения. Но нет. Я начинал жизнь в степи…
«И там её, скорее всего, закончишь», — мысленно произнес я.
— … пас лошадей, воровал коз у соседних племён, сражался в мелких стычках. Борьба за свободу — всегда славное дело. Даже если приходится отдавать последнее, вооружая всех, кого можно. И мы победим. Слышишь, Михаир. Мы победим.
— Ты в этом меня хочешь убедить или себя? А может быть, саму судьбу?
Ксерион не стал отвечать на эти провокационные вопросы. Он указал рукой на внешний для виртуального зала совета мир. Его жест был направлен в сторону Садестана.
— От первых укреплений до города пятьдесят шесть километров. Местами чуть больше, местами меньше. Затопленные поля, валы, ловушки. А в конце вас ждут неприступные стены великого города. Священные лучи Бессмертного Солнца защитят его от тёмной магии. И от силы твоей богини тоже.
— Слухи дошли даже сюда?
— Конечно. У нас много глаз и ушей по всему миру. Ты благословлён богами войны, но также служишь богине жизни. Силы более достойные, чем призывает этот шакал Сандис, однако им тоже не сокрушить нашу твердыню.
— Допустим, — кивнул я. — Только вот есть в мире сущность, которой плевать на высокие стены и священные лучи. Он пролезет всюду. Даже туда где нет ни двери, ни малой щелки. Голод, государь. Вы сняли крестьян с полей, часть пахотных земель затопили, согнали сюда прорву народа. Сколько вы так простоите? А за нашими спинами мощь Империи.
— За вашими спинами кинжалы и предательство, — с неприятной улыбкой ответил Ксерион. — Ваше государство расколото.
— У всех свои проблемы, — пожал я плечами. — Так и будем перебрасываться аргументами? Ради этого вы решили со мной поговорить?
— Я решил говорить с тобой, потому что из всей разбойничьей шайки, зовущейся имперским войском, Палач Севера Михаир кажется наименее жадным до невинной крови. Это война потеряла для вас смысл. Вы вцепились в слишком большую добычу и уже не сможете удержать её. Вот моё предложение: забирайте себе славу победителей, трофеи, которые сможете унести, предателей, отринувших Бессмертное Солнце, и уходите.
— Если бы все войны можно было заканчивать так просто…
— Отступите из Долины Двух Рассветов. Все за пределами реки Айрат и гор Сейда — ваше. Я не стану больше претендовать на эти земли. Последние защитники Масены, которые ещё прячутся в катакомбах, сдадутся. Я готов даже отдать вам крепость Сидаста и прилегающий районы. Там есть плодородные земли. То, чего жаждут ваши златолюбцы из Сената. Забирайте и уходите.
— Это официальное ваше предложение, которое я могу передать представителям Сената?
— Да. Если надо я отправлю гонца с письмом, на котором будет моя печать. Уходите и грызите друг другу глотки до скончания времён.
— Щедрое предложение, — ответил я с некоторой толикой иронии, однако в целом вполне серьёзно. — Но сразу возникает проблема: если в Империи начнутся распри, есть ли хоть крохотный шанс, что Шадд снова не обрушится на нас?
— Я дам своё слово и принесу священные клятвы как живое воплощение Бессмертного Солнца. Может быть, для вас это мало что значит, но мой народ запомнит слова царя. Мой народ устал от борьбы. Бер-Шадд надолго поставил точку в наших завоеваниях. Тысячи всадников погибли. Наше войско ещё велико, но теперь это пешие крестьяне, над головами которых висит угроза голода. Такую армию я поведу покорять земли Империи?
Логика Ксериона была мне понятна. Если подобную ораву пехоты вывести в долгий поход… Боги, со снабжением там будет полная задница. Один шторм насланный Ксигоном или даже простыми стихийными заклинателями прикончит тысячи и лишит остальных боеспособностей. Шадд ещё крепок в обороне, но вести масштабные атакующие действия едва ли способен.
— Я передам ваши слова Сенату, государь. У меня ещё один вопрос: что-то не видно нашего общего друга Принца Тайкано… Готовит нам рейд по тылам?
— Он великий воин и человек вольный, — спокойно ответил Царь царей. — Могу сказать, что он покинул Шадд, но ведь ты мне не поверишь.
— Не поверю.
— Вот, значит, и не будем говорить об этом. Передай мои слова тем, кто сейчас держит в руках скользкую змею власти над Империей.
— Хорошая метафора, — усмехнулся я. — Это, действительно, скользкая змея, которая любит кусать руки, не способные её удержать. Прощайте, царь. Не буду желать вам удачи, но пожелаю скорейшего мира нам обоим.
Ксерион кивнул и военный совет был окончен, оставив меня наедине со множеством противоречивых мыслей.

----------

Nota bene

Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Путь Стратега 10. РеалРТС

----------