Глава 1

В здание Бюро злодейских услуг я не вошла – вбежала. Опоздание на несколько минут могло мне стоить многочасового выговора от начальства. И объяснять, что это неправильно и нелогично, нет никакого смысла. Я неслась со всех ног, но увы, секунды бежали куда быстрее, так что оказалась у массивных кованых дверей одной из последних.

Влетев в холл, я затормозила под выбитой золотом по черному мрамору надписью: «Зло должно быть задокументировано». В свете тусклых магических светильников уже суетились клерки в серых нарукавниках, таская стопки бумаг, перевязанных кроваво-красными лентами.

Бюро работало. А я все еще нет…

Я подбежала к турникету и приложила личный кристалл-пропуск к считывателю. Устройство недовольно пискнуло, выдав на табло изумрудные буквы:

Мирэлла Лавейн

Должность: Отравительница 3-го разряда

Лицензия: Активна

Доступ: Разрешен

Ну хоть тут ничего не заело и не сбилось! Я рванула к лестнице – лифт наверняка не работал, не стоило и проверять. Почти не запыхавшись добежала до пятого этажа и распахнула неприметную дверь без табличек и опознавательных знаков.

Отдел Лицензированного Коварства, место моей работы уже целых… Ох, столько не живут... Три года! Причем без повышения!

В отделе чувствовался специфический запах, который не спутаешь ни с чем. Тяжелый дух пыльных архивных папок, едва уловимая нотка озона от постоянно барахлящих копировальных артефактов и горький въедливый аромат пережаренного дешевого кофе. Столы стояли ровными рядами безо всяких кабинетов, за ними трудились мои дорогие и не очень коллеги, не покладая злодейских рук.

– Опоздала на две минуты, Мирэлла, – проскрежетал голос из-за ближайшей горы бумаг.

– Разве? – Я удивленно подняла брови. – А мне казалось…

Мой начальник господин Вормс молча указал на настенные часы.

Ну да, две минуты. В последнее время начальник стал еще более придирчивым чем обычно. Недавно освободилась должность руководителя Пятого злодейского крыла, и он претендовал на это место. А чтобы он получил повышение, его отдел должен быть всегда на высоте. И все же, как по мне, двухминутное опоздание никак на эту высоту не влияет. Но, разумеется, спорить я не стала. Тем, кто имеет глупость спорить с начальством, вообще не место в отделе Коварства – хоть лицензированного, хоть какого бы то ни было еще.

– Простите, виновата… Пробки на портальной площади, господин Вормс.

Я привычно повесила плащ на крючок, мельком глянув в зеркало.

Вид у меня был вполне профессиональный: бледное лицо, темные волосы, алые губы (Кровавый шепот! Я за этим оттенком помады две недели охотилась, купила с переплатой). Тут-то придраться ему не к чему! Ну и подведенные темным карандашом глаза смотрят очень даже по-злодейски… Дресс-код соблюден безупречно.

– Твои оправдания к отчету о производительности не подколешь, – проворчал Вормс и… замолчал.

А как же часовая лекция о дисциплине и злодейском самоконтроле? Ее не будет? Это что же у нас тут такое из ряда вон выходящее случилось?

Я заглянула за стопки бумаги – не подменили ли моего начальника? Но нет, вроде бы все на месте: лысина, морщины на лбу и массивный нос с миниатюрным пенсне. Тогда почему же он ведет себя так странно?

Между тем Вормс выудил из стопки ярко-красную папку с пометкой «Срочно. Королевский протокол».

– Для тебя есть задание. Поручение от Министерства монархических кризисов.

Сердце екнуло, подскочило куда-то к горлу, трижды перевернулось и вернулось на место, колотясь как сумасшедшее.

Министерство? Да еще и чего-то монархического? Это очень достойный заказчик и серьезные бюджеты… По сравнению с той мелочевкой, какой приходилось заниматься раньше, это… Да это мой реальный шанс получить наконец второй разряд!

– Объект: принц Эдвин, наследник престола. – Вормс раскрыл папку. С магического портрета на меня взглянул юноша с копной непослушных волос и красивыми синими глазами. – Цель: временный вывод из строя на период от трех до пяти рабочих дней. Метод: токсикологическое воздействие. Мероприятие: бал летнего солнцестояния.

Я деловито вчиталась в спецификацию.

– Стандартная схема «Спящий красавец»?

– Именно. Травить до смерти не нужно. Но вот заседание совета короны ему лучше бы проспать. У него по закону есть право вето, и король уже два года не может повысить налоги. Вот, решил прибегнуть, так сказать, к крайним мерам.

Крайние меры – это наше Бюро… Понятно… Травить венценосных особ кому попало не разрешат! Тут необходима лицензия, и, к счастью, у меня она есть. Да у всех, кто работает в нашем отделе, есть.

– Надо же! А я думала все монархи – что короли, что принцы – только о том и мечтают, что повышать налоги. Что-то с этим экземпляром не так…

– Молодой еще, неопытный. – охотно включился в обсуждение Вормс. У него явно было прекрасное настроение. Еще бы! Такой повод отличиться перед руководством и получить-таки повышение. – Ничего, со временем заматереет, и станет сам налоги придумывать, причем по любому поводу. Но до того времени еще надо дожить.

Я взяла со стола бланк формы № 13-З – «Разрешение на применение веществ повышенной токсичности в общественных местах».

– Яд выберете сами? – поинтересовался шеф.

Вопрос с подвохом… Что лучше сделать в таком случае? Попросить совета у опытного начальства или проявить инициативу и продемонстрировать знания? Думаю, перед ответственным заданием лучше второе.

– Регламент предписывает «Зеленую меланхолию», – четко оттарабанила я.

Уж в чем, в чем, а в незнании регламента меня никто не обвинит…

– Неплохо… – Вормс пожевал губами. – Отличный выбор, Лавейн! Этот яд в работе выглядит весьма впечатляюще: дает превосходный синюшный оттенок лица… Но абсолютно безопасен, если ввести антидот в течение семидесяти двух часов. Я не сомневался, что ты примешь правильное решение. Королевский лекарь предупрежден, флакон с противоядием уже заперт у него в сейфе.

Угу… Если даже королевский лекарь уже в курсе, чем будут травить принца, значит никто и не думал по-настоящему давать мне выбор! Ну и вот скажите на милость, как тут расти профессионально и проявлять себя? Если все решают за тебя!

Впрочем, сегодня я почти не злилась на начальство, даже едва заметно улыбалась, когда ставила размашистую подпись в журнале выдачи ядов.

Работа казалась элементарной. Почти скучной... И вполне могла бы считаться таковой, если бы не место действия… Настоящий королевский бал! В моей голове уже рисовалась картина: я в элегантном вечернем платье с потайным кармашком для реагентов, роковая женщина, меняющая ход истории...

Я уносилась в мечтах все дальше и дальше.

Если все пройдет гладко, через месяц на моем столе будет табличка «Коварная интриганка месяца». А это не только прибавка к окладу, но и расширенная медицинская страховка, включающая полную диспансеризацию и сеансы у психотерапевта для снятия злодейского выгорания.

– Действуй, – буркнул начальник и вернулся к своим бумагам. – Не забудь взять чеки из каретной службы, если решишь подавать на возмещение расходов. И передавай привет мадам Дерлайн из костюмерного отдела.

– Хорошо, господин Вормс, – я сжала в руке пачку бланков, – зло будет исполнено по высшему разряду.

Глава 2

Костюмерный отдел располагался на подземном этаже. Но прежде, чем туда отправиться, я забежала в буфет и купила коробку конфет ассорти с ликером. Плавали, знаем! Придешь с пустыми руками – получишь ровно то, что положено по бумагам, а уж как оно будет выглядеть, никого не волнует.

Мадам Дерлайн – дама лет пятидесяти, удивительно элегантная для этого пыльного подвала. Безупречная укладка каштановых волос, приталенный жилет поверх белоснежной блузы и манеры аристократки. Она встретила подношение благосклонно и тут же спрятала в один из многочисленных ящиков стола.

– Форма № 8-ОП, и другие сопутствующие. – Я аккуратно положила на стойку кипу листов. – Мне нужно платье, по королевскому протоколу. Что-нибудь роскошное…

Я мечтательно зажмурилась. А как без роскоши, если отправляешься на королевский бал?

Мадам Дерлайн медленно и внимательно изучала мои документы.

– Если можно, что-то в образе роковой женщины… – несмело добавила я.

– Роковая женщина? – Она окинула меня оценивающим взглядом, под которым я почувствовала себя какой-то недостаточно злодейской. – По типажу вам положена скорее «Горничная, тип А» или «Селянка на празднике урожая»…

Что?! Что?!!

Я вскинула на нее обиженный взгляд, но холеное лицо оставалось непроницаемым, а взгляд – вежливо-ледяным. Эх, я такой репетировала перед зеркалом, но так безупречно у меня ни разу не получалось… Завидую!

И вот, спрашивается, чего она обзывается? Что я ей плохого сделала? Или конфеты следовало купить на портальной площади, у кондитера? Так в нашем буфете все вдвое дороже!

– Да, что-то такое бы я вам и советовала… Но раз уж у нас в заказчиках Министерство...

Мадам Дерлайн скрылась в недрах вешалок. Я слышала там грохот и недовольное шипение. Наконец она вынырнула обратно, таща за собой нечто алое, сияющее.

– Вот. Единственное, что осталось под ваш допуск. Фасон «Полночная вдова»…

Когда я развернула это платье, мне захотелось плакать. Оно было великолепным – шелк, кружева и коварно глубокое декольте. Одно но: в него можно было упаковать полторы меня и еще осталось бы место. Платье было минимум на два размера больше. Видимо, предыдущая «роковая женщина» Департамента была куда объемнее в груди.

– Но… оно мне велико! – совсем расстроилась я. – Нельзя ли что-то с этим сделать?

Мадам Дерлайн окинула меня взглядом, в котором читалось искреннее желание выставить меня за дверь.

– Послушайте, мисс… – она заглянула в бумаги, – Лавейн. Перешивать готовое изделие по фигуре вам никто не будет. Вы не в частном ателье, а в бюджетной организации. А что ваши формы не дотягивают до стандартов, так вам никто не виноват! Распишитесь в журнале, заберите, что дают, и не мешайте работать.

Она явно давала понять, что аудиенция окончена.

И что же я с этим буду делать? Шить, подшивать, подкалывать – всего этого я никогда не умела… Можно, конечно, обратиться в какое-нибудь ателье, только вот это чертово солнцестояние уже завтра! И бал тоже… В ателье с меня сдерут за срочность столько, что никаких премий не хватит.

Что ж… Я взяла платье, поставила закорючку в журнале, и вдруг вспомнила о поручении шефа.

– Кстати, мистер Вормс просил передать вам личный привет, – буркнула я и совсем было направилась к выходу, но…

Мадам Дерлайн подняла на меня глаза, и я увидела нечто невероятное: эта стальная леди начала заливаться густым румянцем. Она не просто покраснела – она стала цвета выдержанного бордо.

– Мистер Вормс? – переспросила мадам Дерлайн, и ее голос на мгновение потерял бархатистую уверенность. Мадам судорожно поправила нитку жемчуга на шее. – Ну... я думаю, кое-что сделать можно. В конце концов, это задание чрезвычайной важности. Министерство все-таки. Нельзя позволить сотруднице выглядеть как огородное пугало и позорить честь Бюро перед лицом монархии.

Она снова посмотрела на платье, но теперь уже совсем другими глазами – так смотрят на холст, на котором предстоит написать шедевр.

– Оставьте его здесь, мисс Лавейн. – Мадам Дерлайн постаралась вернуть себе официальный тон, но в глазах все еще плясали мечтательные огоньки. – Я посмотрю, что можно сделать. И передайте господину Вормсу, что... впрочем, ничего не передавайте.

Я вежливо кивнула и поспешила к выходу, пока она не передумала. Кажется, сухая биография моего начальника не такая уж и сухая! Ну да ладно, до его личной жизни мне не было никакого дела, главное, теперь у меня была надежда, что на балу мне не придется придерживать подол локтем, и я смогу сосредоточиться на главном – на принце, яде и своем будущем повышении до «Коварной интриганки».

Затем был Спецхран. Старый аптекарь выдал мне флакон «Зеленой меланхолии» только после того, как я заполнила «Декларацию о намерениях». В ней я торжественно клялась, что не буду травить этим ядом никого, кроме принца, и не допущу передозировки.

– Антидот у королевского лекаря, – прошамкал аптекарь, вытирая склянку грязной тряпкой. – Смотри не перепутай, Лавейн. Если принц умрет, ну или посинеет навсегда – это будет нарушение протокола. А за нарушение протокола у нас лишают премии!

Покончив с формальностями, я была выжата как лимон. Пальцы в чернилах, спина болит, ноги ноют, а в сумке – флакон, за который я отвечаю головой. А завтра бал! Пожалуй, самое ответственное мероприятие в моей жизни!

Глава 3

Домой я вернулась в восьмом часу вечера. Моя квартира в тихом районе, где обычно селились госслужащие среднего звена, встретила меня привычным порядком: удобное кресло, исправная сантехника и полки, заставленные справочниками. Зарплата отравительницы третьего разряда позволяла мне не считать медяки в лавке, но на излишества вроде антикварной мебели я еще не накопила. Впрочем, к чему мне антикварная мебель с массой витиеватой резьбы? Я и с обычной-то пыль вытирать не успеваю…

Прежде чем уйти из Бюро, я заглянула в ведомственную библиотеку. Старуха-архивариус долго и подозрительно изучала мой допуск, прежде чем позволить взять увесистый том: «Королевство Элдор. Экономико-географический справочник для служебного пользования».

Я заварила себе чай с бергамотом, соорудила пару бутербродов и устроилась под лампой, раскрыв книгу на разделе «Правящая династия».

– Так, посмотрим на объект в цифрах и фактах, – пробормотала я.

Справочник был сух и беспощаден. Согласно статистическим таблицам за последние два года – как раз когда принц Эдвин вошел в совет – налоги не повышались. Впрочем, экономисты отмечали, что на благосостоянии страны это не сказалось плохо. Королевство процветало, и цифры свидетельствовали об этом более чем очевидно.

Хм… И что же в таком случае королю надо? Зачем он все это затеял?

Я задумчиво листала справочник.

В графе «Особенности здоровья и рациона» значились непереносимость продуктов брожения и аллергическая реакция на виноград.

Эх! Значит, никакого вина. Вообще. Весь мой чудесный план с ядом в кубке летит в бездну. В чистой воде «Зеленая меланхолия» дает заметный осадок, если не успевает раствориться. Надеюсь, на балах подают чай.

Из раздела «Досуг и привычки» я узнала, что принц Эдвин плевать хотел на бальные протоколы и предпочитает уединяться в замковой библиотеке. Также упоминался некий «магический кот-хранитель» при дворе, к которому принц питает теплые чувства. Привязался, проще говоря.

– Значит, искать его надо не в центре зала под люстрами, а где-нибудь в тени, подальше от музыки, – резюмировала я. – Это к лучшему. Там, по крайней мере, меньше свидетелей.

Пользуясь случаем, я изучила бальные протоколы, схемы дворца, пробежалась по королевскому династическому древу, на всякий случай прочитала перечень государственных праздников – и День солнцестояния оказался в числе главных.

Я легла спать вовремя – профессионал обязан быть в форме.

Утро началось с резкого требовательного звонка в дверь. На пороге стоял запыхавшийся курьер, который, не говоря ни слова, вручил мне тяжелый чехол, запечатанный личным сургучным оттиском мадам Дерлайн.

Я расстегнула замок, и из чехла словно багровое сияние полилось. Ох, как мадам расстаралась! Не просто «посмотрела, что можно сделать», совершила подвиг. Платье «Полночная вдова» выглядело будто сотканным из кровавых лепестков.

Я надела его с осторожностью и благоговением, которого давно не испытывала. Зеркало показало мне не какую-то «горничную типа А», а настоящую угрозу государственного масштаба. Лиф плотно облегал точеную фигуру, казалось, что платье – моя вторая кожа. Ткань чудесно переливалась, подчеркивая каждый изгиб. И они были, эти изгибы!

Я уложила волосы мягкими свободными волнами. Кучу времени, между прочим, угробила на то, чтобы они казались естественными в своей вопиющей небрежности. Нанесла тот редкий алый оттенок помады и поняла: переплатила за него не зря. В этом наряде да при таком макияже я не просто отравительница третьего разряда. Я – сама неизбежность. Оставалось, собственно, добраться до портальной площади и явить эту красоту миру Элдора.

Путь через Площадь порталов превратился в раздражающую полосу препятствий. Я лавировала между грузчиками и спешащими клерками, прижимая локти к бокам, чтобы – упаси боги! – никто не задел потайной карман, где лежал флакон. Все-таки головой за него отвечаю! Каждый шаг в туфлях на шпильке по брусчатке норовил лишить меня этих самой шпильки, но я держала воистину королевскую осанку – платье не позволяло сутулиться.

Проход через портал выбил из легких остатки воздуха. Вспышка, рывок пространства – и вот я уже в Элдоре.

Боги, как же тут было… странно. Воздух был теплым, влажным и удивительно сладким – пахло морем и какими-то экзотическими цветами. Небо глубокого лазурного оттенка, который переходил в золото у линии горизонта.

Я наняла карету прямо у портального терминала.

– В замок. И, ради всех богов, помедленнее на поворотах, – бросила я вознице, осторожно опускаясь на самый край сиденья.

В поездке я смотрела в окно на вызывающе красивый Элдор. Белокаменные виллы с утопающими в зелени террасами, каскады многоярусных фонтанов и идеальные, без единой ямки, дороги. Мы проезжали мимо садов, где деревья сгибались под тяжестью золотистых плодов, и я невольно вспомнила сухие цифры из справочника: экономика здесь процветала.

Вскоре впереди вырос замок. Он парил над океаном на высокой скале, подсвеченный тысячами магических огней, и казался хрупким стеклянным артефактом. Карета въехала на мост, и я увидела, как внизу, далеко под нами, разбиваются о рифы пенные гребни волн.

Я торжественно сбросила плащ. В свете каретных ламп «Полночная вдова» замерцала волшебным алым сиянием. Я коснулась пальцами заветного флакона в складках юбки, проверила, что он на месте и не разбился. Нащупав его, глубоко вздохнула и успокоилась. Я готова.

Лакей распахнул дверцу, и я выпорхнула наружу, ловя на себе первые восхищенные и опасливые взгляды…

Первым человеком, который меня встретил во дворце, был не распорядитель бала, а главный королевский лекарь – тщедушный мужичонка с бегающими глазками. Он ухватил меня под локоть и, мелко перебирая ногами, засеменил следом.

– Мы очень рады… Положительный ответ и участие вашего ведомства невероятно важны! У меня все готово, противоядие в наличии… Я бы собственно и сам мог подлить яд в питье, а еще лучше в еду, у меня есть доступ к кухне, сами понимаете… Но без лицензии это чревато… Так что ваше участие.

– Да-да, я поняла. Наше участие очень важно для вас, – раздраженно проговорила я. И у меня была веская причина для этого раздражения: почему-то всем кажется, что сделать злодейскую работу очень просто. Будто бы они и сами смогли бы, останавливает лишь отсутствие лицензии! А вот отсутствие профессионализма, профильного образования и опыта они в расчет не принимают! – А теперь позвольте, я пойду и сделаю свою работу.

Глава 4

Едва двери в бальный зал распахнулись, на меня обрушились звуки и волны света. Я на секунду застыла на пороге, оценивая обстановку профессиональным цепким взглядом.

Зал был вызывающе огромен! Хрустальные люстры терялись в серебристой дымке потолка, столы с белоснежными скатертями ломились от деликатесов, а гости... Ох, сколько же их тут было народа! Дамы в шикарнейших бальных платьях, увешанные драгоценностями, как елки, кавалеры в расшитых золотом камзолах, слуги с подносами, на которых искрили бокалы шампанского в компании крошечных канапе.

Да уж, такого я даже на прошлогоднем зимнем корпоративе в Бюро не видела, а ведь до сих пор та вечеринка, устроенная руководством в самой дорогой ресторации на Портальной площади, была для меня эталоном роскоши!

Мраморный пол блестел так, что на него страшно было ступить на шпильках…

Но меня не испугаешь трудностями!

Я отважно двинулась вперед, попутно сканируя взглядом пространство. Где тут мой объект? Ну же, покажись, дорогой! Вглядывалась в бесконечные лица не меньше минуты, прежде чем наконец заметила его.

Принц Эдвин стоял у дальней увитой плющом колонны, и вид у него был... хм... очень даже ничего.

Портрет в папке не соврал: волосы действительно непослушные, темно-каштановые, падают на лоб, глаза и правда синие, но не слащаво-васильковые, как мне показалось, а глубокого сапфирового оттенка, внимательные и пронзительные. Черты лица правильные, однако без приторной кукольности, какой грешат многие августейшие особы. В уголках губ затаилась едва заметная ироничная полуулыбка.

Пожалуй, он был весьма хорош собой. Да, очень симпатичный молодой человек. Я бы обязательно обратила на такого внимание, не будь он принцем и моей будущей жертвой, конечно.

На руках принц держал упомянутого в отчетах кота. Весьма примечательный котище – рыжий, наглый, размером с добротную тумбочку. Шерсть лоснилась, прищуренные зеленые глаза выражали крайнюю степень презрения ко всему происходящему. Принц рассеянно почесывал его за ухом.

Была и третья фигура в этой композиции. Рядом с принцем стояла девица, практически касаясь локтем его рукава. Я напряглась. Препятствие! Смазливая блондинка с локонами цвета свежайшего сливочного масла, уложенными в безупречную прическу. Огромные голубые глаза, опушенные неестественно длинными ресницами. Носик аккуратный, губки бантиком, фарфоровая кожа без единого изъяна. Небесно-голубое платье с оборками и кружевами, которое сидело так, будто феи собирали его из лепестков прямо на ее фигуре. Выглядела она до тошноты положительно.

Я прищурилась, вглядываясь внимательнее, и вдруг меня словно молнией пронзило. Да я же ее знаю! Не лично, конечно. Леди Арабелла, принцесса герцогства Лимонь – крошечного государства, которое на карте-то не сразу найдешь, но при этом она умудряется третий год подряд побеждать на межгосударственном конкурсе доброты. Мало того, она ещё и забирает все второстепенные призы: «Мисс Безупречность», «Мисс Честность» и даже «Мисс Благоразумие»…

У принца явно дурной вкус! Да как он вообще ее выдерживает?

Мне вот и подходить-то не хочется, но работа есть работа. Я скрипнула зубами, глубоко вздохнула, поправила складку на платье и двинулась в их сторону, стараясь ступать бесшумно.

– ...полностью с вами согласна, ваше высочество, – донёсся до меня мелодичный голосок Арабеллы, когда я оказалась в зоне слышимости. – Повышать налоги – это так нехорошо. Это ведь всех огорчает! А от огорчения портится цвет лица, сон и аппетит… Знаете, я считаю, эти гадкие налоги надо и вовсе отменить.

Я замерла за колонной присматриваясь к объекту.

Принц нахмурился.

– Ну... полностью отменять вряд ли стоит, – голос у него оказался приятный, с лёгкой хрипотцой. – Всё-таки по этому поводу есть определенные расчеты и экономические выкладки... В конце концов, на что-то же надо строить дороги и больницы.

Слушать их было невыносимо скучно. Во-первых, потому что они говорили о скучных вещах. Во-вторых, я-то знала, что это был пустой разговор. Когда настанет час принимать решение о налогах, Арабелла уже будет ехать в карете обратно в свой Лимонь, а принц – спать сном праведника под действием «Зелёной меланхолии» в сочетании с противоядием. Так что ни на какие налоги никто из них не повлияет.

И все же от девицы надо было избавиться как можно скорее, она мне мешала просто фактом своего существования рядом с объектом. Я заозиралась по сторонам в поисках подходящего орудия. Взгляд упал на столик с закусками, и я хищно улыбнулась. Пирожные. Идеально!

Плавным движением я взяла с подноса самое пышное кремовое «сооружение», щедро сдобренное джемом. Пирожное было мягким, маслянистым и обещало оставлять трудновыводимые пятна. То, что надо.

Я медленно приблизилась к парочке.

Когда до Арабеллы оставалось не больше полуметра, я ловко подвернула каблук, ахнула, и пирожное, описав короткую дугу, приземлилось точнёхонько на ее небесно-голубое платье.

– Ой! – воскликнула Арабелла, взмахнув руками. Кремовая клякса расползалась по корсажу, и выглядело это так, будто на лазурном небе распустилось жирное грозовое облако… Хм, с вкраплениями ягодного джема.

– О боги, простите меня ради всего святого! – Я прижала ладонь к губам в жесте искреннего ужаса. – Какая я неловкая… Позвольте, я сейчас всё исправлю!

Не дожидаясь ответа, я схватила с соседнего столика салфетку и принялась «помогать», размазывая крем по светлой ткани. Арабелла замерла, наблюдая за моими манипуляциями с выражением истинного ужаса на фарфоровом личике.

– Кажется, стало еще хуже, какая неприятность… – произнесла она наконец.

Ого! “Какая неприятность?” И только? Представляю, что бы я сказала на ее месте!

– Да ерунда. – Я отмахнулась с самой беззаботной улыбкой, на какую была способна. – Это ведь платье из позапрошлогодней коллекции. Тут совершенно не о чем переживать.

Арабелла выпрямилась.

– А я только такие и покупаю, – заявила она с достоинством. – Не вижу смысла переплачивать за моду, когда эти деньги можно потратить на благотворительность!

Красавица перевела на принца многозначительный взгляд, полный искренней заботы о судьбах обездоленных.

– Ваше высочество, – проворковала она, – я скоро вернусь и мы непременно закончим эту интереснейшую беседу.

И Арабелла уплыла прочь, оставляя за собой сладковатый шлейф духов. Я мысленно выдохнула. Препятствие устранено. Осталось только быстренько отравить принца, и я буду свободна.

Он же смотрел на меня с выражением, которое я не сразу смогла расшифровать: смесь любопытства и неприкрытой иронии. Кот на его руках дернул ухом и зевнул, демонстрируя внушительные клыки.

– Леди назвала вас «ваше высочество». – Я изобразила на лице почтительное удивление. – Неужели это правда? Знаете, я в жизни не видела настоящего принца. Думала, все они… такие такие важные и напыщенные. А вы ничего, симпатичный.

Ну а что? Во всех учебниках по злодейству пишут: лесть – самый верный способ втереться в доверие. Работает безотказно, проверено веками.

Эдвин чуть приподнял бровь, его полуулыбка стала заметнее.

– Благодарю, – сказал он сухо. – Но принцы бывают самые разные, не следует равнять всех под одну гребенку.

Неужели не падок на лесть? Вот же повезло столкнуться с таким уникумом. Что же теперь делать? Я уставилась на кота – принц по-прежнему чесал его за ухом, и тот щурился от удовольствия.

– И кот у вас совершенно потрясающий, – добавила я. – Редко встретишь такое пушистое создание.

Принц посмотрел на меня уже с нескрываемым интересом. Кот тоже удостоил меня взором – оценивающим, почти человеческим. Мне показалось, или в его зеленых глазах мелькнуло одобрение?

– Да, он совершенно прекрасен… – согласился Эдвин.

Глава 5

Ладно, котики это, конечно, хорошо, но я тут вообще-то по работе. Вино принц не пьет, в воде «меланхолия» будет видна, так что вариантов у нас мало: время пить чай!

– Как жаль, что испортилось мое пирожное… А я так хотела выпить чаю. Настоящего, с бергамотом, говорят, такой вкусный подают только на королевских приемах. А еще говорят, здесь он исключительный.

У Эдвина сделался виноватый вид, будто это он, а не я, только что размазал заварной крем по платью леди Арабеллы.

– Так давайте я принесу вам ещё одно, – предложил он с готовностью. – И чай тоже.

– Это так ми-и-ило. Но давайте вы возьмёте на себя сладкое, а я принесу нам чай. На две персоны! Никогда в жизни не пила чай с принцем. Ну и с пирожным, что тоже немаловажно.

Эта идея показалась принцу вполне разумной, а я получила доступ к его напитку. Тут самое время было зловеще и по-злодейски рассмеяться – «Му-ха-ха». Но я же под прикрытием! Так что рассмеялась только мысленно – про себя.

– Только постарайтесь не разлить его по пути...

– Я буду сама осторожность, – пообещала я и направилась в сторону чайного стола, слегка покачивая бёдрами.

Искусство ходить на шпильках – недооцененный злодейский навык, между прочим. В Академии нам читали целый курс «Походка роковой женщины: теория и практика». У меня, кстати, была твёрдая пятёрка.

Чайный стол располагался в дальней части зала. Всё как положено: исходящие ароматным паром магические самовары, фарфоровые чашки с блюдцами, вазочки с мёдом и вареньем, щипчики для сахара. Я залюбовалась сервировкой – всё-таки у королевских поваров было чему поучиться… Но тут же одернула себя. Работа, Мирэлла, работа.

Я взяла первую чашку, с гербом Элдора – золотой дракон, кусающий собственный хвост. Пальцы привычно нащупали в потайном кармане флакон «Зелёной меланхолии». Сердце забилось быстрее, но рука была твердой – сказывались годы тренировок. Три капли, не больше. Я аккуратно отмерила дозу. Отличная работа аптекарей! Надо будет написать им благодарственный отзыв.

Я схватила вторую чашку и вернулась к колонне, где оставила принца. На руках у него снова мурлыкал рыжий кот, а на маленьком мраморном столике красовалась тарелка с пирожными. Эклеры, профитроли и что-то воздушное, посыпанное сахарной пудрой.

– Чай, ваше высочество. – Я грациозно поставила чашки на столик. – А это, полагаю, моё пирожное?

– Ваше пирожное и ещё пара его друзей, – кивнул Эдвин. – На случай, если вы снова решите кого-нибудь ими атаковать. Лучше пусть будут запасные.

Я рассмеялась – вполне искренне – и уже потянулась к своей чашке (той, что без яда), как вдруг произошло непредвиденное.

Кот спрыгнул с рук принца, изящно изогнулся в воздухе и приземлился точнехонько на столик, задев пушистым хвостом обе чашки. Раздался мелодичный звон фарфора, чашка с ядом опрокинулась и её содержимое моментально впиталось в ткань.

Да что ж за напасть! Кот между тем уселся на столике и принялся вылизывать лапу с таким видом, будто ничего не произошло. Более того – я могла поклясться, что в его зеленых глазах мелькнуло откровенное злорадство.

Хм, а он мог бы у нас работать. И при определенном усердии даже получить неплохую должность.

– Не волнуйтесь, я сейчас принесу новые чашки, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно.

В конце концов, флакон у меня ещё почти полон, да и чая в этих самоварах полно.

– Нет-нет. – Эдвин решительно поднялся и осторожно снял кота со столика, пересадив его на спинку ближайшего кресла. Тот недовольно мяукнул, но подчинился. – Садитесь. Мне неловко, что вы бегаете туда-сюда, а я тут стою как... как какой-нибудь наследный принц. – Он улыбнулся. – Я сейчас всё принесу.

– Но...

– Никаких «но». – В его сапфировых глазах мелькнул упрямый огонек. – Вы моя гостья, и я настаиваю.

Я открыла рот, чтобы возразить, и поняла, что аргументов у меня нет. Не могла же я сказать: «Вообще-то я должна сама принести чай, потому что в одной из чашек должен быть яд, а если чай принесете вы, то добавить яд будет куда сложнее»? Пришлось смириться и опуститься в кресло, изображая светскую непринужденность.

Принц вернулся через несколько минут, аккуратно неся две дымящиеся чашки. Поставил их на столик, предварительно отодвинув кота подальше – тот смерил его уничтожающим взглядом.

Мне срочно нужно было добраться до принцевой чашки. План созрел тут же.

– Ой! – воскликнула я, прижимая пальцы к губам. – У вас тут соринка. Прямо на лацкане.

– Соринка? – Эдвин опустил взгляд на собственный камзол и нахмурился. – Не вижу...

– Сейчас

Я приблизилась к нему, мягко коснувшись пальцами лацкана. Ткань была дорогой и плотной, приятной на ощупь. Принц застыл, затаив дыхание. Другая моя уже тайком подносила флакон к его чашке.

И в этот самый момент за моей спиной раздался мелодичный колокольчиковый голос:

– Ваше высочество, я вернулась, как и обещала! Надеюсь, вы не слишком скучали?

Леди Арабелла. Проклятье, неужели она переоделась со скоростью звука? Я обернулась, и мой каблук предательски подвернулся на мраморном полу. От неожиданности я потеряла равновесие, взмахнула руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться, и... рухнула прямо на принца.

Оказалась у него на коленях, в его объятиях, и мое лицо было напротив его лица: так близко, что я видела золотистые искорки в сапфировой глубине его глаз. Он поймал меня рефлекторно, как падающую вазу, и теперь держал, обхватив руками за талию. От него пахло сандалом, морским ветром и ещё чем-то весьма приятным. Мой пузырёк с ядом, слава богам, уцелел – я инстинктивно зажала его в ладони.

Время остановилось. Мы уставились друг на друга, и этот взгляд был долгим, глубоким, проникающим куда-то под кожу. Я не могла отвести глаз, хотя профессионализм кричал мне: «Мирэлла, встань немедленно, ты позоришь Бюро!» Но тело не слушалось.

– Чересчур крепкие объятия для общественного места, а тем более королевского бала, – раздался над ухом сладкий голос Арабеллы. – Вам не кажется, что это несколько... неуместно?

Я перевела взор на неё – она стояла надо мной, поджав губки, и её фарфоровое личико выражало крайнюю степень неодобрения. Платье она и правда успела сменить, теперь оно было бледно-розовым, с жемчужной вышивкой. У неё с собой целый гардероб на все случаи жизни?

Вообще-то, кое в чем я была с ней согласна. Сидеть на коленях у малознакомого принца посреди бала – это было слегка... чересчур. Даже для роковой женщины.

И все же я задержалась на коленях у принца еще на несколько мгновений.

Просто чтобы ее позлить.

Глава 6

Это сработало. В голубых глазах Арабеллы плескалось праведное негодование.

– Простите, ваше высочество… – Я одарила принца долгим взглядом из-под ресниц.

– Да не за что прощать, я нисколько не обижен, – улыбнулся принц.

И я могла бы поклясться, что он говорит чистую правду: мое присутствие у него на коленях его вовсе не огорчало. А может, и наоборот – радовало.

Однако выяснять, так ли это, я конечно же не стала. Да и не смогла бы: Арабелла решительно встала между мной и принцем. Ее рука по-хозяйски легла на его локоть, а пальчики с идеальным маникюром впились в рукав расшитого золотом камзола с такой силой, что побелели костяшки.

– Ваше высочество, – проворковала она, – вы, кажется, обещали мне показать сад. Я так много слышала о ваших знаменитых розах!

– Разве обещал? – нахмурился Эдвин.

– Конечно, обещали! Еще в прошлом году, на балу в Лимони.

– Кажется, я не был в Лимони в прошлом году…

– Значит, обещали быть и не приехали! – нашлась Арабелла, ничуть не смутившись… – А розы так же прекрасны, как о них говорят?

Вот же назойливая особа, вцепилась намертво! И явно намеревалась не отходить от своей жертвы ни на шаг. А мне, между прочим, нужно его травить!

Что делать? Я лихорадочно перебирала в уме академические лекции по «Введению в практическое коварство»… Вспомнились слова нашего профессора: «Для злого дела годится всякий инструмент. Оглянитесь вокруг – мир полон орудий, ждущих своего часа».

Я огляделась. Бальный зал сиял огнями, гремел музыкой, благоухал цветами и деликатесами. Взгляд упал на мясное ассорти: ряды колбас, окороков, копченостей, разложенных затейливыми узорами на серебряных блюдах. И среди всего этого великолепия – тончайшая нарезка сыровяленой колбасы, ее магическим способом высушивают до состояния почти каменной твердости, а потом режут полупрозрачными ломтиками. Ароматная, маслянистая, с вкраплениями специй…

Идеально.

Я неспешно приблизилась к столу, взяла с блюда крошечный кусочек и аккуратным, практически незаметным движением подбросила его на подол ее юбки. Ломтик упал в пышные воланы и мгновенно затерялся в складках ткани.

Дальнейшее произошло стремительно. Рыжий котище, который до этого момента изображал пушистый предмет интерьера на спинке кресла, навострил уши. Его ноздри затрепетали, зеленые глаза хищно сузились. С совершенно неожиданной для такого крупного зверя грацией он взвился в воздух и приземлился точнехонько на подол Арабеллы.

– Ах! – взвизгнула та.

Не обращая внимания на протесты, кот запустил когти в воланы и принялся с энтузиазмом выковыривать колбасу. Ткань затрещала, кружева полетели клочьями. Жемчужная вышивка пошла волнами и лопнула в нескольких местах.

– Уберите это чудовище! – завопила Арабелла, пытаясь отцепить кота, но он сражался с воланами за колбасу с упорством, достойным лучших злодеев Бюро.

– Ах, какая неприятность, – произнесла я со вздохом.

Кот наконец извлек колбасу и гордо удалился жевать добычу под креслом. Арабелла стояла посреди зала, и вид у нее был несколько потрепанный: юбка зияла прорехами, кружева свисали лохмотьями, вышивка топорщилась нитками. Для победительницы конкурса доброты это выглядело, наверное, и вовсе невозможно.

– Я… я сейчас вернусь… – пролепетала она и упорхнула.

Я мысленно поставила галочку в воображаемом отчете. Препятствие устранено.

– Может, все-таки чаю? – снова вернулась я к обсуждению волновавшей меня темы. А то бал уже в самом разгаре, а у меня принц нетравленый!

– Знаете, – задумчиво произнес Эдвин, провожая ее взглядом, – я понял, в чем дело.

По спине пробежал ледяной ручеек страха. Принц явно был неглуп – это я успела заметить за недолгое время нашего общения. Неужели догадался? Понял, что я отравительница, подосланная его собственным отцом?

– И в чем же? – спросила я разом осипшим голосом.

– Похоже, вы таким образом со мной флиртуете…

Я моргнула. Затем еще раз.

– Что?

Флиртую? Я? С принцем? Да в мыслях не было! Я тут вообще-то работаю, мне не до глупостей.

– Нет, – выдавила я. – Вы неправильно поняли. Я просто… просто…

Гм, говорить правду определенно не стоило.

– Просто?.. – принц явно ожидал, что я закончу фразу.

– Просто флиртую, да… – обреченно согласилась я. – Так что, давайте, мы все-таки выпьем чаю.

– Чай подождет, – неожиданно сказал Эдвин. – Пойдемте танцевать.

– Что? Но я не…

Однако он уже взял меня за руку. Его ладонь оказалась теплой и сухой, а пожатие – уверенным, но не грубым. Я не успела опомниться, как он вывел меня в центр зала, где кружились пары. Оркестр как раз заиграл плавную тягучую мелодию и мы закружились.

Надо признать, танцевал принц превосходно. Вел легко, и мои ноги сами собой вспоминали академические уроки бальных танцев: у меня и по этому предмету была твердая пятерка. «Хореография для злодеек: искусство маскировки под светскую даму», третий семестр, профессор Танцмейстер.

Платье «Полночная вдова» струилось вокруг меня алым шелком, я ловила на себе восхищенные и завистливые взгляды. Еще бы, танцевать с наследным принцем! Об этом наверняка уже шептались все придворные сплетницы.

– Слышала, вы против повышения налогов, – завела я разговор, решив, что раз уж отравить его сейчас все равно невозможно, надо хотя бы разобраться в том, что здесь происходит.

– Так и есть.

– Почему? Это ведь выгодно короне. Больше денег в казне, больше возможностей…

– Так рассуждает мой отец, – усмехнулся Эдвин. – Но нет. Я считаю, что низкие налоги – это не только хорошо по отношению к людям. Это выгодно самому королевству.

– Вот как? – Я недоверчиво приподняла бровь.

– Да. Низкие налоги позволяют развиваться ремеслам, торговле, производствам. Люди вкладывают деньги в дело, а не отдают все в казну. Благодаря этому Элдор – самое процветающее королевство на континенте. Наши ткани, одежда, духи, косметика – все это пользуется огромным спросом.

Я вспомнила сухие цифры из справочника, которые изучала накануне. Наша экономика и правда процветала. Цифры не врали.

– Кстати, – добавил принц, и в его глазах снова заплясали чертики, – даже ваша помада, уверен, произведена у нас. Я узнаю этот оттенок – «Кровавый шепот», последняя коллекция мануфактуры «Арома». Экспортный вариант.

Надо же! Я две недели охотилась за этим тюбиком, переплатила втридорога на портальной площади, а он, оказывается, произведен в этом самом королевстве?

– В таком случае, – сказала я, беря себя в руки, – передайте производителям, чтобы делали его побольше. Я еле достала этот тюбик!

Мы сделали еще несколько кругов по залу. Музыка сменилась на более быструю, но Эдвин, казалось, не собирался меня отпускать. Его рука лежала на моей талии, и от этого прикосновения почему-то теплело в груди. Странное ощущение, совершенно непрофессиональное. Я смотрела в сапфировые глаза и чувствовала, как куда-то уходит решимость добавить три капли «Зеленой меланхолии» в его чашку.

Нет-нет, это все музыка виновата. И освещение.

Мелодия закончилась, я высвободилась из рук принца и зашагала прочь, чувствуя, как горят щеки. Мне срочно нужно было умыться, привести мысли в порядок и придумать, как бы половчее все-таки выполнить задание. Потому что еще немного, и я начну забывать, зачем вообще сюда пришла.

Дамская комната располагалась в конце длинного коридора, отделанного мрамором и гобеленами. Я почти дошла до двери, когда услышала голоса и замерла как вкопанная.

– Ваше величество, я еще раз повторяю: небольшое повышение налогов наши граждане еще как-то переживут. Но если повысить их так, как предлагаете вы, последствия будут катастрофическими.

– Катастрофическими? – хмыкнул король. – Полно вам, Грейвс. Вы всегда преувеличиваете.

– Нисколько. Говорю вам как министр финансов, если мы повысим налоги настолько, половина ремесленников разорится в течение года. Мануфактуры закроются…

– Значит, так тому и быть, – произнес король с неожиданным равнодушием. – Главное, чтобы казна была полна. Мы слишком долго потакали этим… как их… гражданам. Пора им вспомнить, кто здесь власть.

Я приросла к полу, во рту пересохло.

– Но, ваше величество! Поймите, если разорится малый и средний бизнес…

– Мы найдем, кем их заменить, – отрезал король.

Это что же получается – производитель моей помады, мануфактура «Арома» может закрыться? И я больше никогда не куплю «Кровавый шепот»? И все эти духи, ткани, косметика, о которых говорил Эдвин… Все это исчезнет? Производства разорятся? Люди останутся без работы?

Я, конечно, злодейка. Училась злодейству в Академии, получила лицензию, исправно травлю людей по долгу службы. Но король… Это уже нечто из ряда вон выходящее. Как можно так повышать налоги? Обречь целые отрасли на разорение ради того, чтобы набить казну!

«Даже у зла должны быть свои пределы», – вспомнила я вдруг слова преподавательницы по этике. На негнущихся ногах дошла до двери дамской комнаты и толкнула ее. И застыла на пороге.

Перед зеркалом стояла Арабелла. Она сменила-таки платье – теперь на ней было нечто цыплячье-желтое, с аляповатыми оборками и бантами. Судя по всему, приличные платья у нее закончились, потому что это ей ужасно не шло. Желтый цвет делал ее фарфоровую кожу болезненно-бледной, а голубые глаза – выцветшими.

– Вы! – выдохнула она, оборачиваясь.

– Я, – согласилась я и прошла к умывальнику.

Леди что-то пробормотала себе под нос и вылетела из уборной. А я глубоко вздохнула и приняла единственно верное решение.

Пальцы привычно нащупали в потайном кармане флакон «Зеленой меланхолии». Я вытащила его, открутила пробку и прошептала над ним несколько слов заклинания.

Вот и все… Теперь это не отрава, а безобидный отвар, который никому не может навредить.

Чай я принесла Эдвину с мягкой обворожительной улыбкой. Себе – обычный, ему – с добавленной каплей из флакона. Формально выполнила задание. А почему «Зеленая меланхолия» перестала быть ядом – понятия не имею, ага.

Глава 7

Пили чай мы под молчаливым присмотром кота, и в его зеленых глазищах мне чудилось одобрение. Разумеется, это было не более чем разыгравшееся воображение… Не мог же кот увидеть, что я немного намагичила с отравой? Да он ни на шаг не отходит от хозяина! И, говоря откровенно, правильно делает. Кто знает, что еще придет в голову королю… Или этому тщедушному лекарю, которого останавливает только отсутствие лицензии!

Стоило мне подумать о короле, как музыка смолкла, и он вышел в центр зала – видимо, чтобы поприветствовать присутствующих. Как по мне – так несколько поздновато, но это его бал, а значит, не мне решать.

— Дорогие гости! Подданные! Друзья короны! — начал он, и его голос раскатился под сводами зала. — Я счастлив видеть всех вас сегодня, в этот благословенный День солнцестояния. Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать процветание нашего королевства. И я, как ваш король и заботливый руководитель, хочу заверить каждого из вас: все мои помыслы — только о благе Элдора.

Эдвин, сидевший рядом, издал не то вздох, не то сдавленный смешок.

– Думаю, он врет и заботится только о полноте собственной казны! – шепнула я тихо.

Принц одарил меня удивленным взглядом.

– И почему же вы так думаете? – с интересом спросил он.

Вот же черт! Все-таки сентиментальные чувства дурно влияют на злодейскую работу, пусть это даже чувства к любимому тону помады. Вот и сейчас – почти прокололась! Не могу же я рассказать принцу, что его дорогой отец собирался его отравить. Да и про подслушанный разговор тоже не поболтаешь. У принца точно возникнет резонный вопрос – как это король намерен протащить в Совете налоговые изменения, если точно знает, что сын наложит вето.

– Ох, простите… Ляпнула какую-то глупость… Мне бы вообще лучше помолчать, и не мешать вам слушать речь вашего батюшки.

– Было бы там что слушать… – отмахнулся принц. – Как всегда сплошное вранье и лицемерие, как вы очень точно заметили… Кстати, нас не представили. Мое имя, думаю, вам известно… Принц Эдвин. А вот как зовут вас? Откуда вы? Мне очень и очень интересно!

Ну вот! Что я говорила! А ведь до моей реплики про короля он даже не думал интересоваться моим именем! К счастью, как у любой уважающей себя злодейки, у меня на любой случай имеется легенда.

– Леди Ванесса Торн, из Лайтхоллоу… Небольшое графство к северу от… Уверена, вы никогда даже о таком не слышали.

– Отчего же, слышал. И не так давно даже там бывал… В вашей столице есть очаровательный ресторанчик, где подают лучшее в мире жаркое. Уверен, вам оно тоже по нраву!

Принц бросил на меня взгляд сквозь прищур. Хм, а вот об этом в справочнике не писали. Оказывается, мой объект гурман и любитель путешествовать… Только не думал же он, что меня так просто подловить!

– О, боюсь, вы давненько у нас не бывали. Вы ведь явно о ресторане “Летучая мышь”? Так вот он закрылся еще весной…

Да-да! Если уж я и придумываю себе какое-то место жительства, то знаю о нем все! И точно не ленюсь подписаться на местные газеты, тем более что доставку прессы оплачивает Бюро.

– В самом деле? А что же случилось?

– Говорят, что владельцу наскучило готовить жаркое и он захотел стать драматическим актером, даже поступил на какие-то театральные курсы. Кризис среднего возраста… Но это не точно. Вообще-то я веду уединенный образ жизни и не очень интересуюсь сплетнями.

Я вдруг заметила, что никто не мешает нам с принцем вести непринужденную беседу. Огляделась по сторонам – и нигде не обнаружила ни желтого, ни какого-то еще платья, внутри которого находилась бы раздражающая принцесса. Куда же она делась? Впрочем, какая разница… Главное - ее нет рядом с нами.

Принц отставил в сторону опустевшую чашку. Отрава выпита. Говоря откровенно, меня это не очень обрадовало… Беседовать с ним было приятно. Пусть даже он и затрагивал не самые удобные темы. Но задерживаться было нельзя.

Моя злодейская работа вроде как выполнена, и поводов оставаться рядом с принцем у меня больше нет. А вот тревожные взгляды – лекаря, да и самого короля и бог его знает, кто еще тут в курсе готовящегося отравления – уже долетали до нашего угла. Задерживаться здесь было неправильно, а в сложившейся ситуации – даже опасно. Когда выяснится, что яд не сработал, ко мне и так будут вопросы.

– Простите, принц, мне нужно на минутку отлучиться…

Я выскользнула из зала.

Разумеется, возвращаться я не собиралась. Только что мы с принцем Эдвином попрощались навсегда. Я больше не появлюсь в королевском дворце (королевские дворцы вообще не то место, где я обычно бываю). А он… Даже если захочет найти леди Ванессу Торн, из Лайтхоллоу (хотя спрашивается – с чего бы вдруг у него возникло такое желание?), обнаружит, что таковая в графстве не проживает.

Когда я спускалась по ступенькам парадной лестницы, где-то в замке начали бить часы. Мерные, глубокие удары разносились под сводами. Полночь. Как в сказке, – вздохнула я про себя. Только вот в сказках злодейки уходят побежденными, а героини остаются с принцами. А я… я просто сажусь в карету и уезжаю.

Я вышла на улицу, в теплую летнюю ночь. Карета ждала там же, где я ее оставила. Возница дремал на козлах.

– К портальному терминалу, – сказала я, забираясь внутрь, – и побыстрее.

Глава 8

Утро порадовало серым небом и противной моросью, которая, казалось, просачивалась сквозь стены. Я стояла у окна с чашкой остывшего чая и смотрела, как капли стекают по стеклу, оставляя извилистые дорожки. На душе скреблись кошки – и магические и пушистые, а самые обыкновенные, драные и голодные.

Мне предстояло явиться в Бюро. При одной мысли об этом становилось дурно. Я представила лицо господина Вормса, его поджатые губы и суровый вид. Он наверняка уже подготовил речь, заготовил бланки взысканий и расчехлил свою любимую папку «Персональные дела нерадивых сотрудников»…

И ведь ничего же не возразишь, сама виновата!

Я залпом допила холодный чай. Глянула на себя в зеркало, отметила, что выгляжу очень по-злодейски. Уверена, именно с таким выражением лица истинные злодеи начинают разрушать миры. Только это было несколько некстати. Я добавила побольше пудры, а вот помаду отложила в сторону.

Сегодня мне предстояло сыграть самую сложную роль в моей карьере – изобразить глубокое раскаяние. Придется постараться, ведь никакого раскаяния я не чувствовала.

Я глубоко вздохнула, расправила плечи и вышла за дверь.

На улице царила привычная суета. Клерки спешили на работу, курьеры лавировали между ними с объемистыми пакетами, у газетного киоска толпились зеваки… Я добралась до Бюро и проскользнула в дверь, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Казалось, каждый встречный знает о моем провале и провожает осуждающим взором.

У турникета я приложила кристалл-пропуск. Устройство привычно пискнуло и выдало свое обычное: «Доступ разрешён». Пока ещё разрешён. Может, через час эти слова изменятся на что-нибудь вроде «Уволена с позором. Доступ закрыт навсегда».

Первым делом я направилась к костюмерной. По инструкции, форма № 8-ОП подлежала возврату не позднее чем через сутки после завершения мероприятия. Да-да, все дело именно в этом, а не в том, что я всеми силами оттягиваю момент встречи с начальством.

Мадам Дерлайн сидела за своим столом и что-то сосредоточенно записывала в гроссбух. Когда я вошла, она подняла голову, и мне почудился в её взгляде молчаливый укор. С чего бы вдруг? Вряд ли слухи о моем провале уже успели добраться до всех уголков Бюро.

– Я принесла платье, – сказала я, выкладывая на стойку чехол.

Мадам Дерлайн молча расстегнула замок, извлекла «Полночную вдову» и принялась придирчиво осматривать каждый шов. Я стояла, переминаясь с ноги на ногу.

– Пятен нет, – произнесла она наконец, и в её голосе прозвучало нечто среднее между разочарованием и удивлением. – И швы все целы.

– Разумеется, целы… Что могло с ними случиться?

– Всякое бывало, – она захлопнула журнал и подвинула ко мне бланк возврата. – Недолюбливают люди злодеев… Порой не то что от платья, от самого сотрудника мало что остается. Распишитесь.

Из костюмерной я вышла с ощущением, что благополучно провалила какой-то экзамен. Знать бы еще какой…

Оставалось самое страшное.

В отделе, как всегда, был рабочий полумрак. Коллеги уже сидели за своими столами, уткнувшись в бумаги. Кто-то глянул на меня со злорадством, кто-то с сочувствием, кто-то демонстративно отвернулся. Я прошла к своему месту и едва успела повесить сумку на крючок, как из-за горы папок раздался знакомый скрипучий голос.

– Лавейн!

Господин Вормс восседал за столом, и вид у него был такой сердитый, какого я не видела.

– Итак, Лавейн, – начал он тоном экзекутора, читающего вводную часть перед публичной поркой. – Задание, порученное тебе Министерством монархических кризисов, провалено.

Я молчала, опустив голову. Самое разумное сейчас – не оправдываться, а изображать крайнюю степень огорчения и раскаяния. А еще – муки совести. Хотя какая у злодейки совесть? Не положено по протоколу.

– Принц Эдвин явился на совет, – продолжал Вормс, зачитывая с лежащей перед ним депеши. – Бодрый, здоровый, с прекрасным цветом лица. Он заблокировал указ о повышении налогов. Король, как нам сообщают из достоверных источников, в ярости. Министерство монархических кризисов требует объяснений.

Он снял пенсне и принялся протирать стёкла платком, не сводя с меня глаз.

– Как это могло произойти? Объясни мне, будь добра, почему принц не был отравлен в соответствии с заказом? Яд был в порядке, я лично проверял сертификат качества. Тебе оставалось лишь подлить его!

– Понятия не имею, как так вышло, господин Вормс, – я подняла на него глаза, полные искреннего недоумения. Во всяком случае, я очень надеялась, что они выглядели именно так. – Я сделала всё, как предписывает инструкция. Добросовестно влила в чай три капли, убедилась, что принц все выпил. Могу поклясться на регламенте!

– Тогда почему яд не подействовал?

– Может, их главный лекарь что-то напутал в противоядии? – предположила я, осторожно подбирая слова. – Знаете, как это бывает у этих придворных – работают спустя рукава, никакой дисциплины…

– Спустя рукава тут поработала только ты! Лекарь утверждает, что вовсе не давал принцу противоядие! Не было необходимости… Зачем давать противоядие тому, кто сначала бодро отплясывал на балу, а потом уединился с книгой в библиотеке – совершенно здоровый!

– Тогда я даже представить себе не могу… – Я замялась, изображая глубокую задумчивость. Меня вдруг осенило: – Возможно, виноват кот!

Ну а что, он ведь и правда приложил ко всему этому лапу!

Вормс замер с платком в руке.

– Что?!

– Кот принца. Он вообще-то магический. И умный не по-кошачьи! Всё время крутился рядом, сначала опрокинул чашку с отравой, которую я приготовила для объекта… Кто знает этих магических тварей, вдруг они могут нейтрализовывать яды?

– Кот… – повторил Вормс, и в его голосе зазвенел гнев. – Ты хочешь сказать, что ответственное задание Министерства монархических кризисов сорвал кот?

– Магический кот, – уточнила я.

– Лавейн! – он хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули бумаги. – У нас, конечно, Бюро злодейских услуг, и многое из того, что мы делаем, выходит за рамки привычной морали. Но обвинять во всём котиков – это уже чересчур! Даже для нашего ведомства!

Я снова опустила голову, всем своим видом выражая покорность и раскаяние. Пусть кричит и выпускает пар. Это лучше, чем если бы он сразу перешёл к взысканиям.

– Ты подвела отдел, – продолжил Вормс, немного успокоившись. Голос его стал тихим и от этого ещё более угрожающим. – Ты подвела меня лично. Я рекомендовал тебя на это задание, я поручился за твою квалификацию! А теперь что?

Действительно, что? Мне вот тоже это было очень интересно.

– О премии можешь забыть, – начал перечислять мои грядущие беды начальник. – Также я вынужден буду наложить дисциплинарное взыскание. Пока не знаю, какое именно. Возможно, понижение оклада на три месяца. И уж конечно, о повышении разряда не может быть и речи. «Коварная интриганка месяца»? – Он горько усмехнулся. – Скорее «Разочарование года»!

Я молча выслушала приговор. На самом деле всё могло быть гораздо хуже. Понижение оклада – неприятно, но не смертельно. Дисциплинарное взыскание – переживу. Главное, что не увольняют. Так что сейчас испытывала даже что-то вроде облегчения.

Но виду, конечно, не подала. Напротив, изобразила на лице такое страдание, словно только что лишилась всех средств к существованию разом.

– Я понимаю, господин Вормс, – произнесла я тихо и обреченно. – И принимаю ваше решение. Мне очень жаль, что так вышло.

Он взглянул на меня с некоторым подозрением – видимо, ожидал споров и возражений. Но я продолжала стоять с видом побитой собаки.

– Ладно, – буркнул он наконец. – Подготовь отчет о задании, объяснительную в трех экземплярах и заполни все нужные формы. И сдай их сегодня же!

Я выскользнула за дверь. У своего стола рухнула в кресло и позволила себе несколько минут неподвижности. Неужели обошлось? Всего-то меньше денег! Буду экономить на кофе и пирожных, ничего страшного – такое у меня в жизни уже бывало.

Так почему на душе так… странно?

Я рассеянно перекладывала бумаги на столе, поправляла и без того ровно стоящие справочники и пыталась понять, что же меня гложет. Ведь не выговор же Вормса, в самом деле!

Воспоминания о вчерашнем бале всплывали сами собой, непрошеные и неуместные. Танец с принцем. Его рука на моей талии – сильная, уверенная. Золотистые искорки в синих глазах… И наш разговор за чаем тоже ведь был приятным и увлекательным. Мне понравилось сидеть за маленьким мраморным столиком, пить чай с бергамотом и безо всякого яда… Я поймала себя на мысли, что ни с кем и никогда мне не было так легко, как с принцем. Ни с коллегами, ни с немногочисленными приятельницами, ни, упаси боги, с начальством.

Я тряхнула головой и сердито уставилась в лежащий передо мной бланк отчёта. О чем я вообще думаю!

Это всё непрофессионально и совершенно неуместно. Какая разница, с кем мне было приятно пить чай? Принц всего лишь объект, моя несостоявшаяся жертва. У нас разные жизненные траектории, которые пересеклись в одной-единственной точке и никогда больше не сойдутся.

Настоящая злодейка не влюбляется в объект! Я не влюбилась, разумеется. Что за глупости. Просто… Просто мне надо писать отчет о задании и объяснительную в трех экземплярах. Работа. Вот что мне нужно. Обычная рутинная работа, в которой нет места синеглазым принцам и их рыжим котам.

Я уже почти закончила вторую страницу, когда дверь отдела распахнулась и в проеме показалась запыхавшаяся девушка, судя по форме – из отдела курьерской доставки. Она обвела помещение испуганным взглядом и выпалила:

– Срочное сообщение! Глава Бюро велел собрать всех сотрудников в актовом зале! Немедленно! Экстренное совещание!

Глава 9

По отделу пронесся взволнованный гул. Клерки переглядывались, откладывали бумаги, поднимались с мест. Я тоже встала, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Экстренное совещание всего Бюро – такое случалось на моей памяти лишь дважды… Что же случилось сейчас?

Мои коллеги уже потянулись к выходу. Я смешалась с толпой, стараясь не высовываться. Впереди мелькнула лысина господина Вормса – он шёл быстрым шагом, и его спина выражала крайнюю степень озабоченности. Видимо, даже он не знал, в чём дело.

Актовый зал располагался на втором этаже и давно не видел такого наплыва народа. Сотрудники стекались со всех крыльев и отделов: отравители, проклинатели, специалисты по тайным операциям, бухгалтеры, архивные работники и ребята из хозяйственного отдела, которые обычно не покидали своего подвала. Все гудели, перешептывались, строили догадки. Воздух нагрелся от дыхания сотен людей и пропах волнением.

Я протиснулась поближе к стене и замерла, скрестив руки на груди. Отсюда хорошо просматривалась сцена – небольшое возвышение с кафедрой, обитой темно-бордовым бархатом. Пока пустая.

– Говорят, будет проверка из Министерства, – донеслось слева.

– Да нет же, уже была! И Бюро распускают!

– Ерунда какая-то, как могут Бюро распустить?

– А вот так, какие-то вопиющие нарушения…

Дослушать все сплетни и предположения я не успела. Дверь за сценой распахнулась, и в зал стремительно вошёл Он.

Архимагистр Лорциус Рейвендарк, Глава Бюро злодейских услуг, Первый злодей Трех корон и просто самый устрашающий человек из всех, кого я имела счастье лицезреть. Высоченный, сухопарый, в безупречном черном костюме, который сидел на нём как перчатка. Красивое лицо с резкими, но правильными чертами. Серебристые волосы зачесаны назад, открывая высокий лоб и острые скулы. Тонкие губы изогнуты в вечной полуулыбке, значение которой не мог разгадать никто – то ли он вот-вот наградит вас премией, то ли прикажет казнить без суда и следствия. А глаза… Говорили, что архимагистр умеет одним только взглядом превращать нерадивых сотрудников в пепел.

Врут, конечно, но проверять желающих не находилось.

В зале повисла тишина. Сотни ртов закрылись одновременно. Сотни спин выпрямились. Даже самые закоренелые сплетники подобрались и придали лицам выражение сосредоточенной готовности.

Архимагистр поднялся на сцену, подошел к кафедре и обвел зал долгим пронзительным взором. Тишина стала такой глубокой, что я слышала, как бьётся моё собственное сердце.

– Дамы и господа, – начал он, и его голос, глубокий и бархатистый, наполнил каждый уголок зала. – Коллеги! Соратники по злодейскому ремеслу!

Лорциус Рейвендарк сделал паузу, явно наслаждаясь эффектом.

– Многие из вас знают, что я не сторонник долгих речей. Я предпочитаю, когда за меня говорят дела. Желательно – недобрые. Однако сегодня я собрал вас здесь по особому случаю.

Я затаила дыхание. По спине пробежал холодок. Ну всё, сейчас…

– Иногда, – продолжал он, и его губы растянулись в подобие улыбки, – величайшие злодейства совершаются самыми скромными на вид сотрудниками. Те, от кого мы не ожидаем ничего выдающегося, вдруг проявляют такое коварство, такую изобретательность, такое… искусство причинения неприятностей, что остаётся только снять шляпу.

Архимагистр действительно снял воображаемую шляпу – сделал рукой изящный жест над головой.

– Вы все слышали о вчерашнем бале в Элдоре, – Лорциус Рейвендарк выдержал театральную паузу. Я слушала, затаив дыхание. В висках стучало. – Одна из наших сотрудниц, будучи на королевском балу по случаю Дня солнцестояния, довела принцессу Арабеллу из герцогства Лимонь до того, что та… Внимание!.. Прилюдно и грязно выругалась. Да-да, вы не ослышались. Та самая Арабелла, которая три года подряд побеждает на конкурсах доброты! Образец кротости! Мисс Безупречность! Эта во всех отношениях положительная особа с фарфоровым личиком, которая, казалось, и мухи не обидит, произнесла такие слова, от которых у иных разбойников с большой дороги уши бы покраснели и завяли!

По залу пронесся потрясенный ропот. Кто-то охнул, кто-то издал нервный смешок. Я же стояла, вцепившись побелевшими пальцами в собственный локоть.

Так, спокойно. Этого не может быть. Арабелла выругалась? Когда? После того, как вышла из дамской комнаты? Ну да, она что-то там бормотала, я не услышала, что именно. Видимо, кто-то другой услышал.

– Имя этой блистательной злодейки, – архимагистр сделал паузу, во время которой можно было услышать, как пылинка падает на бархат, – Мирэлла Лавейн. Отравительница третьего разряда из Отдела Лицензированного Коварства.

Зал ахнул. Где-то справа я услышала судорожный вдох – кажется, это был господин Вормс, который только что узнал, что его подчиненную сейчас будут чествовать вместо того, чтобы казнить.

– Мисс Лавейн, – архимагистр вгляделся в толпу, и я могла поклясться, что он смотрит прямо на меня, хотя между нами было не меньше полусотни человек, – прошу вас подняться на сцену.

Ноги сделали несколько шагов вперед, хотя я не отдавала им такого приказа. Сотрудники расступались передо мной, как море перед пророком.

Сцена оказалась ближе, чем я думала. Вот уже мои туфли ступают по деревянным ступенькам, вот я стою рядом с архимагистром Лорциусом Рейвендарком, и его пронзительные глаза смотрят на меня с выражением… неужели одобрения?

– Мисс Лавейн, – произнес он так, чтобы слышал весь зал, – от лица Бюро злодейских услуг и от себя лично выражаю вам глубочайшее восхищение. То, что вы сделали с принцессой Арабеллой, это высший пилотаж. Истинное искусство. Так безупречно довести до белого каления особу, которая годами культивировала образ святоши… Для этого нужен особый талант. Талант, который, должен признать, не всегда заметен в рутинной работе, но который расцветает пышным цветом в полевых условиях.

Я открыла рот, но не издала ни звука. Кажется, мой речевой аппарат временно вышел из строя. Да и что тут скажешь? «Спасибо, я вообще-то не специально»? «На самом деле я просто хотела её отогнать от принца»?

– В свете ваших выдающихся достижений, – продолжал архимагистр, – руководство Бюро приняло решение о вашем повышении. Вы знаете, что недавно освободилась должность начальника Пятого злодейского крыла. Мы долго искали подходящую кандидатуру, перебрали десятки резюме, провели множество собеседований. И вот теперь поиски окончены. Эта должность ваша, мисс Лавейн.

У меня в ушах шумела кровь. Наверное, мне полагалось что-то сказать, но язык прилип к нёбу.

– Прошу всех поприветствовать нового начальника Пятого злодейского крыла! – провозгласил архимагистр и первым ударил в ладоши.

Зал взорвался аплодисментами. Хлопали все – одни искренне, другие вынужденно, третьи откровенно ошарашенно. Я видела лица в первых рядах: удивление, зависть, восхищение, растерянность. Где-то там, за спинами коллег, маячила лысина господина Вормса. Представляю, каково ему! Должность, о которой он мечтал, досталась его нерадивой сотруднице.

Архимагистр пожал мне руку, поздравил еще раз и покинул сцену, оставив меня одну перед лицом всего Бюро.

Глава 10

Дальнейшее помнилось смутно. Меня обступили коллеги. Кто-то жал руку, кто-то хлопал по плечу, кто-то говорил поздравительные слова, и все они сливались в один сплошной гул. Я кивала, улыбалась, благодарила – и не чувствовала ничего, кроме звенящей пустоты.

У меня в голове не укладывалось. Все наше пятое злодейское крыло! Та должность, за которую так отчаянно боролся господин Вормс. Ради которой он извел меня придирками за последние полгода. И теперь я – его начальница. Он – мой подчиненный.

Какая, однако, ирония судьбы.

Остаток дня прошёл как в тумане. Я зачем-то вернулась в отдел, хотя смысла в этом не было – всё равно завтра меня ждал новый отдельный кабинет, новый стол, новый круг обязанностей. Но не бросать же дела на полпути. Я машинально дописала отчет, что начала утром, разобрала скопившиеся бумаги, даже попрощалась с коллективом. Господин Вормс старательно избегал встречаться со мной взглядом. Когда всё же наши глаза пересеклись, он выдавил нечто вроде «Мои поздравления, мисс Лавейн» и тут же уткнулся в свои папки с таким видом, будто от этого зависела его жизнь.

Наконец рабочий день закончился. Я собрала вещи – нехитрый скарб отравительницы третьего разряда: несколько личных справочников, кружку с надписью «Яд – не выход, выход – в конце коридора», запасную помаду в ящике стола. Всё это отправилось в потрёпанную сумку. Завтра я перенесу это богатство в свой кабинет.

На улице по-прежнему моросило. Серое небо набухло влагой, брусчатка Портальной площади блестела в свете магических фонарей. Я накинула капюшон и зашагала к арке портала – скорее домой, в горячую ванну, в уютное кресло, подальше от этого безумного дня.

У самого выхода с площади меня кто-то окликнул.

– Мирэлла!

Голос был знакомый. Именно его я весь день безуспешно пыталась выбросить из головы.

Я замерла как вкопанная. Очень медленно повернулась.

У фонарного столба, прислонившись к нему плечом, стоял принц Эдвин. Собственной персоной. Без короны и парадного камзола – в простом тёмном плаще, из-под которого выглядывал воротник светлой рубашки. Капли дождя запутались в его непослушных волосах и мерцали в свете фонаря, словно крошечные бриллианты.

В руках он держал изящную коробку, перевязанную алой лентой.

– Что вы здесь делаете? – вырвалось у меня. Прозвучало, пожалуй, резче, чем следовало бы, но я действительно была в шоке.

– Как что? Встречаю вас после работы, по-моему, это очевидно.

– И как вы меня нашли?

– О, это было несложно. – Он оттолкнулся от столба и сделал шаг ко мне. – После того как вы столь загадочно исчезли с бала, я задумался. И чем больше я вспоминал наш разговор, тем отчетливее понимал – нет, вы не флиртовали. Вам явно было очень нужно напоить меня чаем.

Я открыла рот, но он предупреждающе поднял руку.

– А потом было заседание совета. Я вошёл в зал бодрый, здоровый, и мой отец побледнел. Он явно не ожидал меня увидеть. Именно в этот момент всё встало на свои места. Его желание провести указ любой ценой, ваше упорное стремление выпить чаю в моей компании. И кот! Он ведь опрокинул чашку… Он у меня вообще умный… Думаю, там был яд!

Эдвин сделал еще шаг. Теперь нас разделяло не больше метра.

– Дальше – дело техники. Узнать, кто именно из Бюро злодейских услуг был аккредитован на балу, труда не составило.

Дождь шелестел по брусчатке, стучал по капюшону. Я стояла, не зная, что сказать.

– Держите, это вам.

Я рефлекторно взяла. Коробка была тяжеленькая, из плотного картона с тиснением. Под алой лентой пряталась надпись золотыми буквами: «Мануфактура „Арома“». Подарочный набор помад. Лимитированная коллекция».

Я изумленно подняла на него глаза.

Обычно люди, которых я травила, не приносили мне подарков…

– Помады отравлены? – на всякий случай спросила я.

– Да боги с вами! Лучшее качество и особо долгий срок хранения…

Я открыла коробку. Целых три «Кровавых шепота»! Настоящее богатство. Поистине королевский подарок!

– Осталось только одно, что я никак не могу понять. – Он разглядывал меня так, словно видел впервые. – Почему я всё-таки не отравлен? Сомневаюсь, что у такого профессионала, как вы, что-то там не получилось.

– Я буду говорить об этом только в присутствии адвоката, – выпалила я.

– Нет уж. – Эдвин расхохотался, запрокинув голову, так что капли дождя упали ему на лицо. – Адвокат на нашем свидании лишний. Поговорим о чём-нибудь другом. Кстати, тут неподалеку есть очаровательнейшее кафе… Боюсь, к прогулкам погода не располагает, так что предлагаю выпить чаю.

Эпилог

Королевский сад окружал нас шёпотом фонтанов и дурманящим ароматом, от которого слегка кружилась голова. Впрочем, возможно, дело было не только в цветах.

Розы здесь действительно были такими, что у любого садовника случился бы приступ профессиональной зависти, граничащей с отчаянием. Они росли повсюду – вились по мраморным беседкам, оплетали кованые арки, свешивались тяжёлыми благоухающими гроздьями с каменных стен. Оттенки поражали воображение: здесь были розы цвета крови, и розы кремовые, точно взбитые сливки, и розы того неуловимого розовато-золотистого тона, какой бывает у неба на закате. А уж пахли они так, что хотелось остаться здесь навсегда и никуда не уходить.

Даже жаль, что Арабелле не довелось их увидеть.

Хотя нет, ни капельки не жаль.

Мы сидели на мраморной скамье, нагретой полуденным солнцем, и лениво перебрасывались фразами – так, как это бывает у людей, которым в обществе друг друга не нужно никуда спешить и ничего изображать. Кот, разумеется, был с нами – разлегся на соседней балюстраде, свесив пушистый хвост, и щурился на солнце с видом абсолютного властелина вселенной. Впрочем, почему «с видом»? Он и был властелином, просто милостиво позволял нам об этом забывать.

– И всё-таки я настаиваю, – произнесла я, разглядывая особенно роскошный куст с алыми, почти чёрными в сердцевине цветами. – Управлять государством без коварства невозможно. Это противоречит самой природе власти.

Эдвин, сидевший рядом и рассеянно вертевший в пальцах сорванную маргаритку (бедный цветок, он и не подозревал, что попал в руки наследного принца), скептически хмыкнул.

– И почему же?

– Потому что всегда найдутся те, кто играет не по правилам. Возьмём, к примеру, вашего батюшку. Думаете, он бы остановился перед чем-нибудь, чтобы добиться своего?

– Но разве это не доказывает, что честность в итоге побеждает? Ведь все наладилось именно потому, что кое-кто поступил по совести и вопреки заданию…

Сколько можно напоминать мне о моем ужасном провале? Я взяла поучительный тон:

– Государство – это сложный механизм, в котором интриги и коварство выполняют функцию масла в часовом механизме. Без него шестеренки начинают скрипеть и в итоге заклинивают!

Эдвин отложил многострадальную маргаритку и повернулся ко мне всем корпусом. Солнце золотило его непослушные волосы, путалось в ресницах, рисовало блики на скулах. У королевских особ не должно быть такой располагающей внешности, это просто возмутительно!

– Послушайте, – сказал он уже серьёзнее. – Я не спорю, что в политике случаются ситуации, когда приходится хитрить. Но если правитель с самого начала выбирает путь интриг, он незаметно для себя перестает понимать, где заканчивается необходимая гибкость и начинается обыкновенная подлость. Честность, она как компас. Можно иногда отклоняться от курса, но если совсем выбросить компас за борт – заблудишься навсегда.

В его сапфировых глазах мелькнуло что-то тёплое и очень личное, отчего у меня перехватило дыхание. Я вдруг осознала, что мы сидим неприлично близко. Что его плечо касается моего. Что розы вокруг пахнут совершенно одуряюще…

– Знаете что, – в его голосе появилась та хрипотца, от которой у меня когда-то на балу ослабели колени, – мне надоело спорить.

– Вот как? – Я приподняла бровь, изо всех сил цепляясь за остатки профессиональной невозмутимости. – Сдаетесь?

– Пожалуй, – согласился Эдвин и поцеловал меня.

У него были теплые губы и очень решительные руки – одна легла мне на талию, другая скользнула по щеке, зарываясь пальцами в волосы. От него пахло розами и чем-то ещё, кажется, миндальным печеньем.

Впрочем, о печенье я подумала лишь мельком, потому что думать в этот момент было решительно невозможно. Но сейчас, когда его губы касались моих, а розы благоухали так, что, казалось, сам воздух стал золотисто-розовым, я вдруг поняла одну простую вещь.

Целоваться гораздо интереснее, чем спорить.

Где-то на балюстраде тихо мурлыкнул и прикрыл глаза кот. Кажется, он тоже был доволен. В конце концов, именно он первым понял, что может выйти из всей этой истории.

Конец