Часть I: Террагея – колыбель человечества

Игры Бессмертных

Когда наступят день и ночь,

И слезы превратятся в кровь,

Увидит демон ориентир,

И в тот же час сотрется мир.

Разлом откроется для всех,

Миры соприкоснутся вмиг

И ангелы падут с Небес,

Примкнут ко Тьме, отринув Свет.

Корону вгонит в плоть Она,

Чтоб кровь струилася с чела,

И станет падший королем,

Воздвигнет черно-алый трон,

Увитый тысячью костей,

Торчащих черепов людей;

Убийства, боль, огонь и плен – их

Ждет отчаянный удел.

Никто не избежит Суда,

И глупо верить в чудеса.

Сыграем в покер, господа?

А если на кону душа?

Их ждет тяжелая судьба,

Полна сражения она.

«Игры Бессмертных» вас зовут,

В мир ангелов с собой берут.

Здесь сказочные существа,

Планет бесчисленная мгла…

В героях есть здесь: человек,

Падший и ангел тоже есть.

Десертом сладким и вином

Мы насладимся в замке том,

Ангел с собою в Рай возьмет,

А демон – в Ад тропой ведет.

Хотите правду расскажу?

А, нет, забудьте, я вам лгу!

Начните же уже читать,

Тайны Бессмертных узнавать…

Когда наступят день и ночь,

И слезы превратятся в кровь,

Пусть чтение вас захлестнет

Откроет мир волшебных грез.

Увидит демон ориентир,

И в тот же миг исчезнет мир.

Здесь время не имеет власти,

Любовь отыщет свое счастье…

Пролог

23 года назад

Больница им. Святой Марии

Та ночь убила и воскресила акушерок и врачей – дважды. А все началось ранее вечером, когда в больницу прибыли две беременные женщины в схватках. Одну отправили налево, другую – направо, а растерянных взволнованных супругов оставили в ожидании чуда. В ту ночь «чудо» стало не просто незримым словом, а ощутимым присутствием магии рождения или Божественного снисхождения, а может… заговора Небес или шуткой Судьбы? Этого мы никогда не узнаем.

Обе роженицы оказались в соседних блоках и бились в агонии от наплывающих волнами схваток. Все шло хорошо, естественно и без осложнений, у будущих мамочек одновременно начались потуги и акушерки готовились принять в этот мир двух здоровых девочек. Врачи, медсестры, хирурги и реаниматологи были наготове на случай непредвиденного – стандартная процедура безопасности, только их попытки спасти детей оказались бесполезны.

Девочки родились мертвые – они не кричали. В палате стояла тишина, а следом начался гул и хаос. Шлепок по попке не помог, как и массаж сердца. На протяжении нескольких минут врачи боролись за жизнь, безуспешно пытались завести сердца двух новорожденных, вводили лекарственные препараты и сражались с самой Смертью, только бой был неравный.

– Мой ребенок! Что с моим ребенком?!

– Моя дочь! Сделайте что-нибудь!

Женские вопли не смолкали, сквозь полуобморочный крик слышалась паника, горькие слезы омывали лица, словно обжигали кипятком. Материнское сердце знало, когда грозит опасность ее ребенку, чувствовало. Связь матери и ее дитя – крепче, чем Небесные Жгуты ангелов.

– Время смерти? – спросил взмокший и побелевший от ужаса врач, опуская руки.

– Ровно полночь.

Ослабшие женщины тянулись к своим детям, убиваясь от горя и непринятия. Смерть порой приходит неожиданно и безжалостно забирает любимых, уносит их прочь; так бы и случилось в этот раз, только новорожденные родились без душ. Пустые тела – их сосуды и лишь Творцу по силам наделить их Духом, самой Сутью, даровать семьям счастье или лишить его. Будет ли милостив Творец, отзовется ли, услышит ли мольбы?

Врачи механически записывали время смерти, медсестры прикрывали личики пеленками, пока матери требовали увидеть и подержать на руках хоть мертвых, хоть в последний раз…

Никто не ожидал услышать детский громогласный вопль, здоровый крик, разрезавший две палаты на до и после – девочки возмущенно и требовательно вернулись к жизни. Медсестры, державшие детей, в первый миг ойкнули от одаривших их умными взглядами новорожденных, пронзивших младших акушерок вспышкой осознанности и взрослости, мудростью тысяч жизней – то было лишь мгновение, после которого взгляды малышек стали мутными, веки прикрылись и девочки слаженно засопели, как самые обычные дети. Медсестры же никогда не забудут взрослый взгляд на детском лице, только никому не расскажут – обсудят лишь раз между собой в подсобке и решат, что «почудилось».

Малышек тут же принялись осматривать, проверять. Сердцебиения такие сильные и ровные, будто врачи не спасали их на протяжении нескольких бесконечных минут. Здоровенькие розовощекие малышки заставили рыдать все родильное отделение, чуть не довели до сердечного приступа врачей, а матерей не загнали в могилу. В следующие несколько дней вся больница будет обсуждать случившееся, а воскрешение из мертвых окрестят не иначе как чудом, а детей назовут «поцелованными ангелом». Девочек на протяжении всей недели будут изучать, брать анализы, оберегать, а потом выпишут вместе с новоявленными мамочками в большой мир. Никто так и не узнает, что же тогда случилось и почему детям дали второй шанс на жизнь.

Глава 1. Террагея Скай

Я свалилась из портала прямо на кровать в полном шоке и злости, хваталась за воздух и выла от обиды на Велиала, громко и протяжно звала Аиррэля. На звуки в комнату ворвались родители: мама потеряла сознание при виде меня, а отец так и замер на пороге, чуть не перекрестился.

– Скай? – Он обхватил маму за плечи и придерживал, приводя в чувство. Я плакала и улыбалась, улыбалась и плакала. Как же я соскучилась по ним… Мама пришла в себя, и мы бросились в объятья друг друга, рыдая в три ручья и заливая потопом слез пол моей комнаты.

– Куда ты пропала?

– Что случилось?

– Что с волосами?

– Откуда ты?

Вопросы, вопросы, вопросы…

– Я расскажу, – посмотрела на свои руки. В одной ладони я до сих пор сжимала свиток, оставленный Аиррэлем, а во второй неожиданно оказалось кольцо, которое я случайно зацепила и стащила с руки Велиала в момент падения в портал. Мужской перстень с красным алмазом в центре и инкрустацией драгоценными камнями и рунами по ободку. Интересно, имеет ли перстень какое-то магическое значение?

– Идем. – Взяла родителей под руки и повела в кабинет отца. Дала им настойку валерианы, достала виски из спрятанного под картиной бара, и разлила по стаканам на всех нас. Бутылку поставила на кофейный столик, зная, что на трезвую голову мой рассказ будет звучать безумнее, чем на хмельную, а у меня сейчас руки дрожали, и хотелось выть.

Мамины судорожные всхлипы чередовались с улыбкой, она не могла нарадоваться моему возвращению и так и норовила меня пощупать, потыкать, сжать в тиски, чтобы убедиться – я здесь, дома. За эти годы глаза мамы стали печальнее, лицо осунулось, и появились морщинки возле глаз, то же касалось и отца. Они заметили красный след на моем запястье от захвата демона, который я тут же попыталась скрыть рукавом халата. Ступни и пятки кровоточили, но я почти не чувствовала боли.

– Скай, я не понимаю, как ты оказалась в комнате? Куда делась на три года?

– Мы с мамой всю полицию на ноги подняли, и морги, и больницы. Подключили волонтеров, выставляли описания в интернете, искали через друзей и знакомых, но ты словно сквозь землю провалилась.

Я хотела пошутить над последним папиным сравнительным оборотом, который почти попал в точку.

– Поверьте, то, что вы услышите, покажется бредом пьяного философа или религиозного фанатика, просто постарайтесь понять и поверить.

И я говорила, говорила, расхаживая по комнате и жестикулируя, пытаясь объяснить. Сначала слова не клеились, выходили нелепо, бессвязно и глупо. Каждое слово о муже давалось с трудом, и я сделала пару глотков крепкого, потому что не могла вспоминать и говорить об Аире без слез.

Родители то играли в гляделки, то переводили взгляд на меня, и на их лицах сменялся целый спектр эмоций – от ужаса до шока и обратно. Они сидели, словно мраморные статуи из греческих храмов – в гробовом молчании, а я набралась смелости и разошлась, рассказывая, как на духу, опуская лишь ужасные моменты, не позволяя им узнать о плохом. История моего путешествия вышла долгой и тяжелой для меня, увлекательной и невероятно бредовой – для них. Шрамы родители заметили если не сразу, то через пару минут, и про них я обмолвилась вскользь, объясняя уже заученную версию про нападение и невезучесть.

– Ты сейчас на полном серьезе? – Отец сделал глоток виски и протер глаза, делая глубокомысленный вдох, который говорил больше слов о непринятии родителями сей истины, а слово «бред» мигало на повторе на лбу.

– Знаю, вы думаете, что я сошла с ума! Это не так.

– Доченька, я не думаю, но и поверить в такое сразу непросто, – нежно спохватилась мама и потянула папу за плечо в поисках поддержки.

– Вот. – Я протянула им свиток, развернула, и две пары глаз уставились на буквы, рассматривая светящиеся символы и руны. – Это доказывает, что я говорю правду. Аиррэль… он… он… – Я смахнула слезы, но голос уже дрожал и раздавались всхлипы. – Оставил это прежде, чем улететь.

– Аиррэль – это Архангел, который?.. Твой муж? – В глазах папы стояли тысячи вопросов. – Утонченный почерк, – подтвердил отец и потрогал свиток подушечками пальцев, покрутил в свете лампы, касаясь рун и символов. – Не видел никогда такой плотной бумаги с шелкографией, не говоря о буквах. Эленор, они двигаются…

Но мама словно не слышала и смотрела на меня – на мои шрамы и волосы – и верила, верила каждому слову и боялась. Не знаю чего: потерять меня вновь или правды?

– Велиал – демон? – прозвучал озабоченный голос мамы. – Не метафорически?

– Да.

– И твой лучший друг?

– Уже не уверена, потому что сейчас я зла на него и не могу поверить, что он так поступил. Расстреляла бы его из автомата.

– И что теперь? – Мама смотрела на меня выжидающе, а ее вопрос повис в воздухе и звенел в ушах, как пищит кардиомонитор в момент остановки сердца и оповещает о кончине – назойливо и обреченно.

– Не знаю. – Я села на корточки и схватилась за голову, чуть раскачиваясь вперед-назад. – Вы знаете правду. Я хочу… хочу… вернуться к нему, к моему Аиррэлю, – призналась я и посмотрела на ошалевших родителей. – Я люблю его.

– Но как? – синхронно спросили родители. Уверена, что они не хотели со мной расставаться, а я ощущала вину. Вернулась и вновь хочу бросить их, сбежать туда, куда изначально не должна была попадать.

– Никак, – подавленно мотнула головой я. – Ничего не получится. У меня нет ни сил, ни способностей, ни Лазуритов, я даже не знаю, где находится сад Эдема. Все тщетно.

Родителям понадобилось время, чтобы осмыслить мою историю, осознать, что я вернулась, но вернулась ли по-настоящему? Нет. Права оказалась Лиирта: какая-то часть души осталась в Серединном, рядом с Аиррэлем, а здесь была пустая оболочка с израненным сердцем, которая только умела плакать. Тоска удушала, затягивая на шее петлю, дни тянулись бесконечно, как и ночи. А мир, в который я вернулась, мир, в котором не было Аиррэля – стал чужим и холодным, жизнь потеряла краски и смыслы, оставив меня блуждать по дюнам угасших надежд и разбитых мечт. Я словно брела сквозь слои межмирья, лабиринты бесконечных пустот, заглядывала за каждый поворот, смотрела в каждый угол и не могла найти то, что искала – его. И дорога эта была устлана шипами из белых роз, которые ранили, но сердце болело так, что эти колючие растения не могли навредить сильнее, чем уже сделано. Даже разделяющий нас барьер между мирами не мог загасить зов наших раненых душ, тянущихся друг к другу – какие уж тут заслоны, когда узы, что связали нас, едва ли обрубятся даже после смерти. Обрывки воспоминаний мучили своим счастьем, тоска душила, и хотелось шагнуть в прошлое, чтобы не испытывать скручивающую боль, не только свою, но и его. Боль, которую мы разделили пополам.

Глаза иссохли от слез, хотя первый месяц я заревела всю постель, и мама с папой ничем не могли помочь. Их улыбки сошли так же быстро, как и появились. Вернувшаяся дочь вызывала лишь тревоги и опасения. Родители жалели меня, мама пыталась поддержать, дать совет и не отходила от меня ни на шаг, даже спала со мной, бдела, боясь, что я снова исчезну, а я хотела раствориться, но не могла ей в этом признаться. И каждую ночь мне снился Аиррэль, и мы говорили до самого рассвета. Взаправду ли? Мог ли Аир навещать меня сквозь сны? Люцифер приходил ко мне иначе: тогда я знала, что он именно посещал их, а здесь… видела ли то, что хотела? Но если это мои фантазии, то я готова верить и в них. И даже днем не переставала мысленно говорить с мужем, надеясь, что он услышит, и иногда мне казалось, что я ощущаю его рядом, просто не вижу, особенно когда тошнотворный аромат Нижнего мира стал ненавязчиво напоминать о плате за проход в Ад. Я думала, что избавилась от сей заразы, но за вход пришлось-таки заплатить. Зато стоило почувствовать затхлый запах как я понимала, что не сошла с ума, потому что чем больше плакала, тем сильнее сомневалась в воспоминаниях. В такие моменты жизнь затормаживалась, становилась на паузу, и я терла татуировку с именем мужа, трогала золотое перо, что отпечаталось на коже, и сквозь него чувствовала Аира, вдыхала знакомый тонкий шлейф, далекий и неуловимый.

С помощью родителей я обустроила на мансарде мастерскую, освободив ее от хлама и коробок. Мама закупила для меня новые холсты и гору красок. Я же не хотела никуда ходить и заперлась наверху, не вылезала оттуда и писала днями и ночами по памяти, пыталась дотянуться до любимого сквозь холст и взмах кисти. Портрет мужа я закончила в первую очередь, пока разум не исказил воспоминания.

Разлука с мужем ощущалась почти физически, словно меня медленно и верно душили, пытаясь убить, а я отказывалась осознать истину: не получится разорвать цикличность и правила времени, нельзя повернуть его вспять. Все же я настырно пыталась поймать свое счастье, которое было так близко и которое не удалось удержать: оно, подобно упорхнувшей с носа бабочке, покрасовалось красотой, позволило рассмотреть узоры на крыльях, их яркий цвет, и улетело, оставив лишь этот миг на память.

Дни тянулись за днями. Я иссыхала, изливая душу на холсты, рисуя любимые яркие аквамариновые глаза, забыть которые не смогла бы даже спустя годы. Грезила мужем, смотрела на свиток и плакала, читая строки признания в любви, а затем бережно прятала в стол доказательство существования Первозданных. Ничего подобного в Терре не могло быть и по сей день, а руны и слова из свитка светились под луной, как расплавленное золото, излучали сияние ярче лунного света и самых дорогих сокровищ этого мира. И я лежала со свитком, смотря на луну и на кольцо с голубым камнем, что так и красовалось на пальце, но теперь снималось свободно. Я надеялась, что у любимого все хорошо, потому что тревога в душе разрасталась. Звала Велиала, просила его явиться, но демон бросил меня и пропал.

Спустя еще месяц мама не выдержала и позвала на помощь Элизабет. Оказалось, родители не сообщили никому о моем возвращении, видя в каком я пребывала состоянии, и подруга узнала первой. Лиз ураганом влетела в комнату, стиснула меня в объятьях, а потом начала отчитывать как ребенка, ругалась, обвиняла в предательстве, а я судорожно собирала рисунки и неловко оправдывалась, потирая татуировку. Мама рассказала ей легенду про Европу, а Лиз поверить не могла, что я улетела и ничего ей не сказала; пришлось подбирать выражения, но получалось плохо, и я перевела стрелки на Марка, желая узнать подробности об их жизни. После окончания университета Лиз и Марк неплохо устроились, имели высокооплачиваемую работу, а вот их личная жизнь протекала не лучше моей.

– Марк? – Золотые сияющие глаза выдавали печаль, ярко-алые губы чуть подрагивали. И, прежде чем начать сложный для нее разговор, она забралась на мою кровать, скрестив ноги бабочкой. Лиз почти не изменилась за три года, наоборот, стала еще краше. Сильнее высветлила свои от природы светлые волосы в холодный блонд, цвет теперь отливал перламутром и напоминал жемчужину. – Когда ты пропала, я думала, что сойду с ума. Искала тебя с Марком, мы развешивали объявления, но ты словно испарилась бесследно. Я думала, совместный труд нас объединит, сплотит, но вышло иначе. Мы в очередной раз поссорились, и он ломанулся в клуб. Развлекаться.

– И дай угадаю, натворил дел?

– Натворил… – Лиз смотрела на свои руки. – Напился и переспал с дочкой хозяина клуба. Девчонка оказалась не промах, давно подкатывала к Марку и подвернулась в удачный момент. Это не измена, Скай. Мы не встречались. Он мог делать все, что захочет. Дело не в этом.

– А в чем?

– Знаешь, карта легла так, что она забеременела.

– Они не предохранялись?

– Марк говорит, что презерватив порвался. – Лиз пожала плечами и отмахнулась. – И тут началось такое… Я думала, что Средние века миновали. Ошибалась. – Она усмехнулась и вновь серьезно продолжила: – Марк пытался избежать брака, чуть ли не рыдал, клялся мне в любви, а что толку? Родители надавили на него, заставили сыграть свадьбу. Свадьбу-то сыграли, а он всю беременность бегал ко мне, ошивался рядом, ловил возле дома, а ты не подумай, у меня есть гордость и правила. Я не сплю с женатыми! И доходчиво направила его восвояси. К жене. Марк понял, что ничего не светит, и согласился остаться друзьями. Хотя какие из нас друзья?

Действительно. Какие? Такие же, как из меня и Аиррэля.

– Изначально я не верила в беременность Алексы. Видела в этом фарс и продуманную махинацию. Вот не верила и все, но живот начал расти, и сомнения отпали. У Алексы беременность протекала с осложнениями, начались преждевременные роды на шестом месяце. – Она посмотрела на меня без эмоций. – Ребенок не выжил. Трагедия. У них начался тяжкий период: Алекса убивалась, рыдала, чуть руки на себя не наложила, поэтому о Марке я забыла и не вспоминала. Мы стали реже видеться, и слава Богу! Правда, иногда накатывала тоска, обида. Марк утешал жену – это и понятно, хоть он и не любил ее. Нелепость. И знаешь, в какой-то момент я думала, что это знак, – слова прозвучали шепотом. – Что им лучше разойтись. Время шло, ничего не менялось. Иногда Марк приходил, обещал, что подаст на развод, потом вновь жалел жену, тянул лямку и до сих пор тянет. Так и живем.

– Ты его любишь?

– Не знаю, Скай. Веришь? Не знаю. Я устала. – Она говорила искренне и потерла виски, видно было, что Лиз выдохлась. – Марк должен разрулить все сам. Жить с нелюбимой всю жизнь – приговор похлеще моих страданий, а ей, думаешь, легче? Потерять ребенка, жить с тем, кто ее не любит? Что он к ней испытывает – жалость? Жалость – не любовь. Не знаю, чего добиваются такие женщины? Заставляют жениться, шантажируют ребенком. Будет ли ребенок счастлив в несчастливом браке? А что потом их ждет? Рано или поздно они разведутся, а я не хочу становиться причиной. Сами должны понять, что были неправы оба. Она, молодая и красивая девушка, потеряет молодость с тем, кто бегает к другой. Это счастье? Семья? Чушь собачья! А их родители – имели ли они право вмешиваться? Заставлять играть свадьбу? Что за пережитки?

Пока подруга изливала душу, она не проронила ни слезинки, а я все гадала, отчего такая красотка настолько невезучая?

– Ты права – не имели, Лиз.

– Знаешь, моя бабуля так бы отходила этих везде лезущих не в свое дело родителей, мало бы им не показалось, – поразмыслив, добавила она.

– Зная твою бабушку, – я приподняла бровь, и мы заливисто засмеялись. – Отпусти его, Лиз. Вы мучаете друг друга.

– Так я отпустила. Он не может, мечется, ищет встреч. Говорит, что мы – друзья, ему нужен мой совет, а какой совет я могу дать? – Она пожала плечами и откинула волосы назад, на ее глазах заблестели слезы.

В итоге моя мама добилась того, что спустя час мы рыдали в четыре ручья. Я была не одна в своем горе, Лиз переживала собственную драму, а потом слушала меня и мою историю, конечно более приземленную версию, но так или иначе она узнала все.

Подруга задавала вопросы, на которые я не сразу смогла ответить и лишь пожимала плечами, оставляя недосказанность и ограничиваясь общими фразами. Мама нашла нас зареванными и убитыми, принесла по кружке горячего шоколада с маршмеллоу и осталась выслушивать наши сопли. Не знаю, как мы еще не затопили мой дом слезами?

– Значит, ты вышла замуж? – Она смотрела на меня с осуждением и обидчиво поджала губы. Схватила меня за руку и посмотрела на кольцо, поднесла ближе к лицу. – Шикарное! Его подарок? И меня на свадьбу не пригласила?

– Прости, все случилось так быстро. Аир сделал сюрприз, а я не ожидала.

– Не пойму, почему ты плачешь? Почему вы не можете быть вместе?

– У него долг.

– То есть он не готов ради тебя на жертвы? Работа – не самое важное в жизни, Скай. В любом городе можно найти похожее место, если захотеть меняться.

– Его не выпустят.

– Он что, из ЦРУ или какой-то уголовник? – выругалась она, вызывая у меня улыбку.

– Нет, но ему нельзя покидать страну и доступа в сеть нет.

– А ты почему не осталась с ним, если сходишь с ума без него?

– Меня вернули на родину.

– Депортировали? Ба-а-а! И что же ты натворила, женщина?! Убила папу римского, ограбила банк или перешла дорогу мафии?

В итоге мы уже хохотали сквозь слезы и оставшийся вечер провели в неугомонном гоготе, сплетнях и Лиз осталась у нас на ночь, как раньше.

Печаль сблизила нас сильнее, чем раньше. И вот мы, два разбитых сердца, нашли друг друга.

Так постепенно подруга и родители заставляли меня жить.

Взяв впервые телефон в руки, я удивилась количеству сообщений от всяких знакомых, друзей и с неизвестных номеров. Очистив все махом, я еще несколько минут пялилась в экран, листала ленту социальных сетей, куда не заходила, кажется, целую вечность. «Боже, благослови тех, кто придумал Интернет!» Я так отвыкла от электроники, телефона и интернета, что, когда вновь стала пользоваться – аж рот открыла и как ребенок в ладони хлопала, а вокруг меня летали восторженные слоники с большими ушами, как у Дамбо. Сначала, я вообще думала удалить все аккаунты, потом увидела сообщение от человека, который ни разу мне раньше не писал. Никогда.

Грегор. Мальчик, улетевший в Англию после окончания школы и женившийся на модели. Мальчик, нет, уже мужчина, о котором я зареклась думать сразу, как узнала не от него, а от посторонних людей о предстоящей свадьбе. Не от него. Он даже не прислал приглашение, хотя мог бы для приличия – я бы все равно не прилетела. Ни за что в жизни! Сейчас, смотря на его имя в списке тех, кто пытался со мной связаться, у меня ничего не екало. Я удалила его и остальных, решив даже время не тратить на пустое и прошлое, а Грегор был всего лишь другом из детства, пусть и, возможно, первым, кто мне понравился, но давно забытым.

Когда я впервые вышла на улицу после возвращения, почувствовала неуютную скованность. Мир стал чужим, как и люди. Соседи таращились на меня, как на привидение, повсюду чудились косые взгляды, а оказалось, так и было.

– Скай, ты так странно ходишь, – однажды проронила подруга. – Походка изменилась, вот люди и смотрят.

– Да? Не замечала, а как я хожу?

– Иначе, чем раньше… – тихо пояснила она, задумчиво скользя взглядом по моей фигуре. – Как на подиуме, статно и возвышенно… даже по сугробам. Ты что, занималась модельным бизнесом?

– Брала уроки по грации и походке.

– А не дашь контакты своего учителя? – Лиз пялилась в мою спину. Оказывается, заметили все, кто раньше был со мной знаком. Это еще одно изменение, пустившее во мне корни вместе с Аиррэлем. Демон мной бы гордился, да я и сама гордилась, что перестала быть раскорякой и превратилась в красивую уверенную женщину, но жить без мужа я разучилась и не умела, не знала как. Мама умоляла начать с малого и постепенно появляться на людях, привыкать, возвращаться к жизни. И я старалась ради нее, но образ Аиррэля преследовал повсюду, словно тень: я искала его глазами, а найти не могла.

Потом воспрянула духом, решила все-таки отыскать демоническое отродье, чтобы отходить его по пятой точке кнутом возмездия за самоуправство. И хотелось убедиться, что с мужем все в порядке.

– Я должна найти способ увидеться с Аиром, поговорить. И если Велиал не явится сам, то я его вызову, – приняла я решение.

– Как? – папа задал логичный вопрос и переглянулся с мамой. – У нас резко изменились законы Мироздания? – пошутил он. – Или я пропустил момент, что ангелам на Землю не попасть?

– Велиал упоминал, что люди его вызывали.

– Это большой риск и как это сделать?

– Нужно найти книгу.

– Почему именно книгу, а не какой-то предмет? Как Лазуриты? Тебя же с помощью них перенес демон, так? – отец задавал логичные вопросы, на которые у меня не было ответов.

–Нужно с чего-то начать. Со сбора информации. Должно же где-то написано, как это сделать? Лазуритов у нас тоже нет и быть не может здесь. Там живые камни нужны.

– Живые? – переспросил папа.

– Не бери в голову, – отмахнулась я. – Таких на земле не водится.

– А если вместо Велиала ты наткнешься на кого-то другого? – мама высказала мои опасения вслух. – Менее дружелюбного и не расположенного помогать, да и чем ты заплатишь за сделку?

– Нужно подумать… – Я покрутила перстень демона в руках.

Отец убедил в том, что поможет найти информацию и готов выкупить древние книги, если я действительно захочу провернуть мое безумство; мама тоже меня поддерживала, и это вселяло надежду. Их вера значила для меня все на свете. Вообще у меня чумовые родители, как оказалось, о чем я раньше не подозревала, – но, видимо, был в курсе Аир, ведь он не сомневался, что они мне поверят.

Я вернулась в университет, восстановила документы и решила перевестись на художественный факультет, чтобы окончательно сменить профессию и плодотворно заняться рисованием. Бумажная волокита заняла какое-то время, декан вспомнила, что я «та пропавшая девочка» и сначала была очень рада меня видеть живой и невредимой, потом пыталась объяснить мне, что пропустила я очень много, перевод будет непростым, возможно, придется начать с середины второго курса, а не с третьего. Помимо бюрократических процедур, меня отправили на медкомиссию. Проходить врачей и таскаться по больницам так утомительно, к тому же я боялась, что психолог или психиатр сочтут меня чокнутой и поставят неутешительные диагнозы, но вышло все лучше некуда. Перед посещением специалистов я решила, что нужно покорить их внешним видом и оделась в джинсы с красивейшей блузкой с высоким воротом, та напоминала розу своими волнами, на левое запястье повесила толстый золотой браслет и скрыла им шрам на запястье. Внешне я выглядела уверенно, даже если в душе была разбита, не говоря про сердце. Просто в какой-то момент я поняла, что если дам волю слезам, то никогда не выберусь из состояния горя и просто умру от тоски, поэтому, создав вокруг себя ощущение какой-то активности, будь то учеба в университете, сбор документов или походы к врачам, я пыталась не свихнуться окончательно. Врачи, почти не задавая вопросов, ставили мне штампы и подписывали бумаги, лишь взглянув на меня один или два раза. Девушка, что стояла перед ними улыбалась так приветливо, что те не замечали за этой нежной улыбкой боли в глазах. Правда, психиатр смотрела в мое лицо как-то долго и поспрашивала, почему я перевожусь, куда пропала на три года, как себя чувствую…

– Великолепно! – воодушевленно отвечала я, широко улыбаясь.

Остался последний врач – гинеколог. Почему-то она работала через день и запись к ней – битком. Я умудрилась записаться на конец недели на восемь вечера. Меня встретила добрая женщина, она почему-то напоминала мне ангела, именно метафорического. Я уже на собственном опыте уяснила, что ангелы – немного другие, да простит меня Аиррэль, но они порой не менее жестоки, чем демоны.

– Сколько тебе лет? – спросила меня Анна и одарила теплой улыбкой.

– Двадцать три.

– Как давно ведешь половую жизнь?

– Хмм… около двух лет? – неуверенно ответила я, слегка путаясь. – Приблизительно так, – почему-то я начала нервничать.

– Сколько половых партнеров?

– Один, – тихо проронила я и, уводя взгляд, тихо добавила: – Если не считать изнасилования.

Анна несколько раз моргнула и ничего не написала.

– Беременности или выкидыши были?

Врач задавала наводящие вопросы и отчитала меня за некоторые своевольства, чуть ли не целую лекцию выдала о презервативах и противозачаточных. Я рассказала все, как есть. Под конец не выдержала: у меня потекли слезы, случился нервный срыв. Врач сразу стала меня успокаивать, обмакнула ватку в какой-то пузырек и поднесла к моему носу. Резкий аммиачный запах ударил в лицо, глаза заслезились, и я немного пришла в себя, хоть еще хлюпала носом.

– Эх, бедная девочка. Все будет хорошо, давай осмотрим тебя?

Я влезла на устрашающего вида кушетку. Сначала врач сделала УЗИ полости живота, потом осмотрела, взяла мазки. В конце спросила мой вес, измерила рост.

– Дождемся результатов анализов.

Анна подписала мне все бумаги, поставила печать и сказала, что ждет меня, как только получу уведомление на почту о готовности анализов, дала мне направления на кровь и всякую лабуду – столько крови я в своей жизни еще не сдавала. По дороге домой у меня закружилась голова, я оступилась, чуть не упала, тут же купила в ларьке черный шоколад и откусила кусочек, смакуя горькую сладость. Через пару минут стало лучше.

В итоге для справок и документов я даже купила папку-футляр, чтобы ничего не потерять. С анализами я закончила в течение нескольких дней и избавилась от головной боли.

Когда через неделю я пошла к гинекологу за результатами и вердиктом, Анна встретила меня задумчивым кивком, стала копошиться в бумагах, а потом, изучив их, обратилась ко мне:

– Что ж… пролактин завышен в два раза выше нормы, а прогестерон на нижней границе. Ты следишь за длительностью цикла, записываешь изменения и задержки?

– Нет, – покачала головой, не совсем понимая, к чему она клонит. – Что все это значит?

– То, что ты рассказала мне в прошлый раз… Скай, ты пережила сильный стресс, гормональный фон нарушен, овуляция наступает не каждый цикл.

– И это плохо?

– С этого дня ты ведешь дневник, записываешь все. Есть уйма бесплатных приложений в телефоне. – Она достала свой мобильный и показала мне одно. – Будем восстанавливать твой организм, чтобы ты смогла родить в будущем.

– А сейчас я, получается, не могу? – я туго соображала и вновь начинала нервничать, не до конца понимая серьезность проблемы.

– Шансы малы, пока мы не подкорректируем гормоны. Пьешь только то, что я прописываю, никакой самодеятельности! И меньше стресса, девочка. Больше гуляй, отдыхай. Как часто ты выходишь из дома?

Я молчала, да и что ответить? Что я совсем не вылезала из дома и больше двух месяцев рыдала в подушку?

– Я интроверт, скопления людей – не мое. – Так ли это? Или я стала такой замкнутой? Уж и не знаю, но, вернувшись на Терру, я ощущала дискомфорт в толпе.

– Значит, придется выходить из зоны комфорта, не сидеть взаперти. Выбирай места менее людные.

Кивнула, признавая, что придется учиться жить заново… без него. Я родилась на Терре, провела всю сознательную жизнь здесь, а ощущения были такие, будто меня выкинули в открытый космос без скафандра и бросили с улыбкой вдогонку: «Постарайся выжить, девочка, приспособься! У тебя все получится, мы в тебя верим!» Странно, что я не так резко реагировала на переход в Серединное или на поход в Ад – может, стресс накапливался постепенно? Почему я приняла тот мир так просто, словно встретила давнего потерянного друга? Хотела бы я знать ответы или получить шанс задать их тому, кто сможет ответить.

Анна выписала мне рецепт на препараты и список рекомендаций, пообещав, что будем наблюдать. Выходило, что стресс мне противопоказан в любых количествах.

– Скай, для начала восстанови душевное равновесие.

Я горько усмехнулась. Душевное равновесие? После того, как у меня случилось «душевное землетрясение» – по шкале Рихтера моя встряска с падением в портал и лишением мужа вышла магнитудой в критические девять баллов! Удивляюсь, как я еще стою на ногах, а не лежу средь завалов, погребенная монолитными блоками. Сколько раз придется падать, чтобы подниматься? Это так больно: вставать и идти дальше, жить и проживать каждый момент, пропускать через себя эмоции, потери, боль, разлучаться с любимыми, улыбаться через силу, когда хочется плакать. Порой становится невыносимо тянуть на себе этот багаж, должен же быть лимит, как максимально допустимый вес на один чемодан, установленный авиакомпаниями, – так и у человека есть граница, за которой наступает смерть. Я могла бы сдаться сотню раз, хотела даже – это намного проще, в тысячу раз проще, чем вновь вставать с земли, отряхивать саднящими руками сбитые коленки перед очередным поединком, но, пройдя такой путь, глупо падать духом. «Ты же воин в душе, так борись, почему-то мне кажется, что твоя битва не закончилась, а только начнется. И будет не самой приятной», – вспомнились слова Саймона на свадьбе. И вот в который раз я решаюсь на бой с тенью, со своими страхами, чтобы обязательно победить. Вновь.

Я стала ходить на пары и пыталась слиться с потоком. Правда, нагонять пришлось много, ведь шел уже февраль. Демон забрал меня в начале ноября и вернул день в день; пока я приходила в себя, пролетел последний осенний месяц, за ним и декабрь, пока собирала документы – уже январь, так что в университет я вышла в середине февраля.

Вскоре о моем возвращении узнали все знакомые, и Марк настоял на встрече. Лиз сначала идти не хотела, но в конечном счете сдалась. Они повели меня в бар. Марк возмужал, выглядел подтянутым, привлекательным: высокий, темноволосый и кареглазый. Только сильно нервный, я глубоко сомневалась, а знаю ли этого человека? Столько воды утекло… Смотрел парень на Лиз с некоторым нездоровым блеском во взгляде. Я не могла определить, что именно в их общении меня напрягло, наверное, наличие у него жены и флирт в сторону подруги, точнее прямого сексуального интереса, намеренных прикосновений. Лиз каждый раз сбрасывала его пальцы и отшучивалась, но язык ее тела подсказывал, что ей некомфортно.

Мы возобновили контакты и весной стали чаще видеться, хоть я ощущала неловкость от этих встреч. Собирались на выходных и засиживались до поздней ночи. С женой Марк не приходил никогда, а спустя пару недель решился на развод, только все вышло не так, как он запланировал.

– Лиз, – он взял подругу за руку. – Я собрался разводиться с Алексой.

– Поздравляю. И десятилетий не прошло. – Она лениво повела плечами. – Я тут при чем?

– Прекрати. Я серьезно. Завтра подам заявление.

– Марк, у тебя крыша летит или что? – Лиз смотрела на него с осуждением. – Завтраками меня кормить не надо. Кто вообще сказал, что я живу и жду лишь тебя? У меня есть парень.

– Алекса успокоилась, мы поговорили. Она поняла меня…

У него зазвонил мобильный, Марк взял трубку и отошел, а когда вернулся, больше не говорил про развод.

– Дай угадаю? – Лиз отпила коктейль. – Не дает развод?

– Она беременна, – раздраженно выплюнул он и сжал телефон в кулаке, явно намереваясь разбить или бросить, но унял импульсивный порыв.

– Ты больной, Маркус? Спишь с женой без защиты, планируешь ребенка и говоришь о разводе?

– После того случая… Алекса была на грани, я не знал, что делать. Тебе ее не жаль?

– Жаль. Спать-то с ней зачем, если ты планируешь развод? Ладно, спать – она жена все-таки, но ребенок – это уже спланированное действие. Или снова, – она показала пальцами кавычки, – «залетела».

– Я думал, что Лекса успокоится и забудет.

– Тебя первый опыт ничему не научил?

Марк яростно бросил на стол купюру и ушел. Лиз молча проводила его взглядом.

– Скай, это бред. – Она залпом допила остаток спиртного. – Кошмар продолжается… У меня скоро шарики за ролики заедут. Я не хочу видеть Марка, меня тошнит от всего этого. Тошнит! – Она поднесла два пальца к горлу. – Хочу нормальных отношений, в которых меня будут носить на руках, заботиться, уважать, а не вот это все. Даже секс без обязательств и то правдивее, чем то, что предлагал мне Марк.

– Перегорело?

– Знаешь, да, – твердо ответила Лиз. – Он как заикнулся про развод, сердце екнуло. Я осознала, что мне это не нужно. Скорее всего, и раньше не нужно было, не знаю, зачем держалась? Как же мне осточертел он и его Алекса! Пусть катятся к дьяволу.

Внезапно подуло смрадом Нижнего мира, и я поежилась, скривившись от рвотного позыва. Интересный спецэффект, однако. Надо проверить, будет ли так всякий раз, стоит произнести это слово вслух.

– Давай выпьем за будущее? – предложила я.

– И за любовь! Должно же мне повезти, наконец? Не могу же я быть невезучее моей ба? – Она засмеялась, рассказывая сколько ухажеров вьется вокруг ее бабули. – А где твое кольцо, Скай? – внезапно Лиз заметила его отсутствие и белую полоску вокруг пальца, оставшийся след. Я тут же убрала руки под стол.

– Это сложно объяснить. Я его отдала.

– Он забрал? Что за мелочные пошли мужчины!

– Нет-нет, все не так, – нахмурилась я, вспоминая единственную встречу с демоном в феврале. Ту, что подарила мне надежду и тут же отняла, вновь изранив сердце, ту, что чуть не свела меня с ума…

Глава 2. Визит демона

Воспоминание…

Одним морозным февральским днем родители вытянули меня на улицу, погулять в лесопарке и покататься на лыжах. Последнее воскресенье месяца выдалось самым холодным и ясным. Солнце ломилось в окна слепящим светом, отражаясь от белого снега и освещая город ярче, чем летом. За ночь участок перед домом занесло сугробами, с мансарды они напоминали горы Асхара и снежный склон, – снег и тут и там одинаковый: с бликующими кристалликами на обледенелой корочке. Отец с утра расчищал дорожку, пока я проводила время под крышей с кисточкой возле мольберта.

–Ска-а-ай! – донесся громкий голос и раздался топот, так ходил только отец. Он постучал для вида и, распахнув дверь, вломился внутрь. – Вылазь из темницы сырой, пошли на свет, а то станешь слепышом так. Потом дорисуешь эту красоту, поехали на лыжах кататься? А? Что скажешь? Мама уже собрала с собой два термоса: один – с капучино, другой – с лимонным чаем.

–Па, ты искушаешь без возможности сопротивляться. – Я уже вытирала кисточки об заляпанный краской фартук и понимала, что отказываться глупо, особенно, когда родители так скооперировались ради меня.

–Между нами… – Он поманил меня к себе, заговорщицки наклонился и прошептал: – Мама сделала панкейки с кленовым сиропом.

Соскучившись по любимой с детства выпечке, мои вкусовые сосочки на языке приготовились, я облизнулась и чуть не заурчала подобно Вилли, дорвавшегося до сладостей. Котофей… как ты там?

Позавтракать мы решили прямо в парке на морозце. Отец напевая вел машину, мама узнавала, что я пишу и скоро ли она сможет посмотреть итог. Когда мы подъехали, то едва успели урвать свободное место: оказалось, что мы не единственные, кто додумался провести утро на свежем воздухе.

–Тьфу ты, опять как в консервной банке, даже мороз их дома не удержал, – ворчал немного папа, паркуя машину, а мама хохотала. – Куча-мала!

В лесопарке действительно было многолюдно, все в зимних лыжных костюмах, кто-то с коньками под мышкой торопился на каток, который искусственно залили в коробку в центре, а вокруг по всей территории парка обустроили несколько лыжных троп и невысоких горок. Мы решили сначала подкрепиться в беседке, разложили мамины вкусности на деревянный стол, разлили чай и кофе по кружкам. Пар заклубился от горячих напитков и запахло кофе, лимоном и кленовым сиропом.

–Знаешь, Скай, кто искал тебя вместе с нами? – невзначай бросил отец. Он потирал руки и чуть пританцовывал. От мороза у него раскраснелись щеки.

–Не представляю, – покачала головой, надломив бровь, и полила сироп на панкейк.

–Грегор прилетал из Лондона, когда узнал, что ты пропала. Три месяца пробыл, помогал, организовывал поисковые операции.

–Очень нас поддерживал, – поддакнула мама.

Я вытаращила глаза с искренним недоумением. Мы не виделись больше десяти лет, с тех пор как Грегор улетел в Англию. Там и остался.

–Может, тебе стоит позвонить ему? Поблагодарить… там… за помощь? – Папа смотрел вдаль, старательно делая вид, что почти не заинтересован. – Грегор хороший мальчик.

–Мальчик? – Я тяжело вздохнула и рассмеялась. – Этому мальчику скоро двадцать семь лет, но так да, уверена, что замечательный.

–Я слышала, что сейчас он переживает тяжелый развод.

–Сказочник разболтал? – испытующе посмотрела на маму. – Вы поддерживаете общение?

–Случайно встретились в молле, разговорились. – Она грела руки о кружку. – Он посетовал на неудачи внука.

–Ну так что, Скай? Набери ему.

–У меня и номера его нет, – отмахнулась и поставила точку. – Нам не о чем говорить.

Мы сменили тему и, доев завтрак, отправились кататься. Пришлось вспомнить, как управлять лыжами и палками и двигаться вместе правильно, чтобы не просто топать, а ехать по тонким проторенным дорожкам. Спустя круг я уже поднаторела. Папа вообще резво управлялся с лыжней, подгонял маму и мило подбадривал. Вместе они со стороны смотрелись очень гармонично, их любовь пережила годы бытовухи, несколько смертей и потерю дочери – неудачи и невзгоды лишь сплотили их сильнее. В современном мире возможна такая любовь? Не книжная, а настоящая? Которую проносишь бережно сквозь года, дорожишь каждым мгновением вместе, просыпаешься и засыпаешь в объятьях друг друга? «Существует», –пело сердце, отбивая неровный ритм, стоило только вспомнить о муже. Я так по нему скучала… «Аиррэль, будь ты здесь, я бы точно уговорила тебя пойти на каток, научила кататься на коньках. Лыжи слишком просто для тебя, согласен?»

В итоге мы сделали несколько кругов, а затем, совсем осмелев, добрались до горок и пару раз съехали с папой, мама не решилась на такую авантюру. Я вновь вспомнила, как мы катались вместе с Аиром, как я визжала на виражах самых высоких гор, пока ветер и снег летели в лицо, и хохотала, а он рулил нашими санями.

–Ты улыбаешься, – заметил папа. – О чем призадумалась?

–О ком, – ответила я и, оттолкнувшись, заскользила вниз.

Через пару часов, оставив меня сторожить вещи, родители ушли к ларькам, возле которых кучковался народ с кофейными стаканчиками, хот-догами, плюшками, рогаликами и всякой вкусной выпечкой. Оттуда тянулся головокружительный аромат, который даже заглушал преследующий меня всюду смрад Нижнего мира. Я сняла лыжи с ног и села на скамейку у аллеи. Вскоре родители скрылись за поворотом.

Стало тише, голоса слышались дальше. Создавалось ощущение, будто люди разбежались как мыши, почуяв крупного хищника, с коим маленьким грызунам никогда не справиться.

Я подставила лицо неспешному снегопаду, ловила руками снежинки и оглядывала странно притихший парк, когда услышала знакомый голос:

–Как жизнь, путешественница?

Вздрогнув, я увидела приближающегося демона в костюме. Лацканы его пиджака переливались изумрудным бархатом, пуговицы на черной рубашке отливали алым, на его губах красовалась нахальная улыбка, а на голове царил творческий беспорядок – как и всегда! Он так не вписывался в картину человеческого мира, выглядел инородным предметом, которого здесь быть никак не должно.

Наверное, я его сшибла. Так обрадовалась, что в первое мгновение забыла, как зла. Налетела, повисла на его шее со счастливой улыбкой на лице, а потом с запозданием ко мне пришло… понимание.

–Велиал! – Тут же я вспомнила, что он сделал, и всадила кулак ему в челюсть. – Сукин сын!

–Ауч!

–Скотина! – Я продолжила его мутузить. Мы повалились на снег, я села сверху и молотила его варежками, что-то лепетала и не заметила, как начала реветь. Удары стали медленнее, мягче, так что спустя пару секунд я скорее гладила. Зачерпнула снега с дорожки и бросила в его лицо. – Почему?!

–Смертная. – Он обхватил меня за шею и притянул к своей груди. Лицом я уткнулась в его пиджак. – Тсс, знаю, знаю. Можешь еще раз меня побить. Я не против.

–П-поч-чему ты не прих-ходил? Брос-сил меня-а!

–Это сложно объяснить.

–Ты мог бы явиться ко мне. Я т-так п-просила! К-каждый день, к-каждую ночь.

–Я знаю, Скай.

Велиал помог мне встать, подвел к скамейке и усадил. Я вцепилась в его руку, боясь, что он исчезнет. Демон сел рядом.

–Аир? – Дернула его за манжет и, всматриваясь в глаза, ждала ответ. – Как он? Что с ним?

Велиал подбирал слова, и я начинала нервничать. Чувствовала нарастающий жар и ком внутри живота: предчувствие беды.

–Ты явился не просто так?

–Нет, – ответил он. – Я за кольцом. Аир ждет Суда.

–Боже, нет! – Я начала задыхаться, горло скрутило спазмом.

–Скай, дыши, дыши, не паникуй. – Велиал расстегнул мне куртку, приоткрыл горло и сказал: – Смотри на меня! Концентрируйся, вдох-выдох. Вдох-выдох.

Дыхание выровнялось, и туман перед глазами рассеялся.

–Суд?

–Он под стражей, все хорошо…

–Хорошо?! – пискнула я взвинчено, оборвав его слаженную речь.

–Твое кольцо растягивает его душу, – пропустив мой вскрик мимо ушей, спокойно продолжил он. – Лучше бы так не делать.

Я тут же стянула мокрую варежку и дрожащими пальцами сняла украшение, не моргая, передала демону.

–Умоляю тебя, не дай ему погибнуть. Ты обещал мне! Я должна его увидеть.

–Я клянусь тебе, что если его осудят, то один он никогда не будет. Я разделю с ним любое наказание. Так будет правильно.

–И я потеряю вас обоих?

–Мы долго жили, Скай. Даже у таких древних дедов есть срок годности.

–Не шути так! Бесчувственный! Как ты можешь так шутить? Ты же знаешь, что я сойду с ума от горя. – Обняла его и шмыгнула носом. – Идиот! – Уровень слез на этой встрече зашкаливал. Эмоций, как и мыслей, было слишком много, чтобы все унять.

–Ты должна жить, Скай. Без нас.

–Нет. И нет. Не проси! Как я могу забыть Аиррэля, тебя, Лиссу? Вилли и Маршала? Счастливчика? Гирарда? Ты спятил?!

–Я больше не приду.

–Почему? Ты же можешь летать сюда хоть каждый день! Почему ты поступаешь так со мной?

Он мягко убрал мои руки и встал.

–Скажи хоть, зачем? Зачем ты забрал меня?

Велиал обернулся и посмотрел мне в глаза. Свел черные брови, потер переносицу.

–Я собирался поиздеваться над Аиррэлем, пошутить. Хотел, чтобы он испытал боль от расставания с любимой и впервые полюбил! – на выдохе выдал он безостановочным потоком признание.

–Лишь ради этого?

–Конечно же нет, – демон покачал головой и вновь подбирал слова, и я сомневалась, говорил он правду или вновь лгал. – Аир не хотел жить. Это был мой способ его заставить. Этот Суд – наш шанс на искупление.

–Скорее твой.

–Да, я собираюсь бороться за свою душу, но мы оба натворили дел, будем сражаться вместе за право быть услышанными.

Велиал развернулся и побрел прочь. Я бросилась за ним.

–Погоди, дай мне мгновение. – Я стала оглядываться, схватила сумку со скамейки, залезла внутрь в поисках ручки. – Передай ему записку, пожа… луйста, – когда подняла голову, демона и след простыл. Даже следов на снегу не осталось. – Демон! Стой, скотина! Пожалуйста! Вернись! Умоляю…

Я носилась по аллее как сумасшедшая. Перепугала не только голубей и людей вокруг, но и родителей, которые, заметив помешательство дочери, бросились стремглав ко мне. Папа что-то спрашивал, пытался понять.

–Велиал… – имя слетело с дрожащих губ, и мир померк.

Тот же вечер.

Больница им. Святого Иосифа

Противно гудели лампы над головой, слепя до слез глаза, словно прожекторы на футбольном поле. Тело ощущалось бесформенной кашей, жизненных сил стало меньше, по ощущениям их вообще не было.Когда я очнулась,звуки слышались тише, разговоры казались дальше, глаза видели хуже, запах Нижнего мира усилился в геометрической прогрессии – меня тут же стошнило.

–Доченька, – раздался гулкий взволнованный голос мамы где-то справа. – Сейчас, я позову врача. Ричард, Скай очнулась!

Вскоре возле меня уже ворковали медсестры, с пола собирали рвоту, а я прислушивалась к разговору и понимала, что врач настаивает, чтобы я провела ночь в палате. Когда белые халаты скрылись и теплые мамины руки коснулись моего лица, я попросила:

–Мама, мама, забери меня! Я не хочу здесь быть, прошу… Не оставляй меня здесь, – умоляла ее, сжав пальцы. – Только не клиника.

Мама смотрела на меня каким-то странным взглядом: очумелым и обеспокоенным одновременно. Ее лицо все еще казалось нечетким, голос тише, чем раньше.

–Конечно, родная. Не переживай. Ты просто потеряла сознание. Мы с папой забеспокоились.

–Мне лучше, – уперлась я, приподнявшись на локтях, хоть и чувствовала себя паршиво. – Поехали домой, пожалуйста.

Приход врача, осмотр, выписка – все для меня пронеслось затянутой пеленой, туманом безликих событий. Отец все разруливал, пока мама держала меня за руку и вела до машины. Всю дорогу меня трясло от холода, капали слезы. Я не знала, как прекратить их – они просто лились длинными дорожками, оставляли на щеках разводы и скатывались к подбородку, собираясь капелью, и мерно капали вниз. Такое чувство, что я опустела, действительно потеряла мужа навсегда. Пока демон не забрал кольцо, я позволяла себе надеяться, что однажды… мы встретимся. Сегодня же я поняла, что наша любовь обречена на извечные муки.

–Скай, милая, что стряслось? Объясни мне, – просила мама. – Пожалуйста. Я хочу помочь, но не знаю как…

Все кружилось. Голоса сливались в кашу, образы становились мутными, не помню, как оказалась в постели и заснула.

Мне снился Аиррэль посреди холодных стен, объятых мраком. Я не понимала возникших образов, лишь чувствовала боль, терзания, бесконечные часы агонии и одиночества. Видела мужа на полу в абсолютной темноте: не было больше сияния его глаз, ни блика солнца, ни зазора, только отчаянная мгла. Я упала к нему, взяла его голову в свои ладони и прижала к груди.

«Аиррэль… пожалуйста, не оставляй меня одну. Мы же обещали друг другу: "Навеки и нерушимо". Ты должен вернуться ко мне. Я буду ждать. Где же ты? Борись за жизнь, прошу. Умоляю тебя, не оставляй меня одну в этой тьме. Без тебя я погибну, зачем мне жить в мире, где нет тебя?»

–Скай?

Мне думалось, что он меня слышал, но любимый бредил, как бредила я. Стены, холод, белые коридоры и тишина, а следом его крик, удар. Образы сна сменились. Мужа я только чувствовала, увидеть не могла, зато ощущала всю его боль как собственную. И горела вместе с ним, кричала до срыва связок, молилась о прощении, чтобы наказали меня вместо него!

–Не трогайте его! Прошу, не надо! Стойте! Хватит! Умоляю… Аиррэль! Аир!

Меня вырвали из оков сна резким ударом – мама прибежала на крики в комнату, не могла разбудить и влепила пощечину. Я очнулась, успокоилась и вновь уснула, пока вновь не закричала сквозь сон его имя. На этот раз мама приготовила ведро с ледяной водой – помогло!

Два дня я спала и просыпалась, крича его имя, после вновь засыпала в бессилии, а на третий день распахнула глаза и разрыдалась.

–Скай, милая, это мама.

–Ма-а-ма-а, – я обняла ее. – Не могу без него. Аир умирает, я чувствую это. Не знаю, как объяснить, просто знаю. Его забирают у меня. Зачем мне жить без него?

–Не говори так! Не смей! А как же мы с папой? Это очень эгоистично, Скай. Я тебя рожала просто так, что ли? Терпела муки, чтобы в мгновение потерять дочь? Свою кровиночку?

Я закрыла глаза и предалась рыданиям, пока вновь не отключилась.

На четвертый день меня разбудил грохот прикроватной тумбочки, раздался шелест книг и ударов корешков об пол.

–Твою… за ногу! – ругался папа. – Скай! Подъем! У нас много работы!

–Работы? – сквозь сон пролепетала безжизненным голосом.

–Будем твоего демона с того света вытаскивать…

Не поверив в первое мгновение и решив, что ослышалась, все же распахнула глаза и уставилась на бодрого отца.

–Но сначала ты объяснишь толком, что случилось, – строгим голосом попросил он. – Спускайся на завтрак.

–Ты ограбил магазин? – увидела книги, которые папа пытался уместить на прикроватной тумбе, потом сдался. Часть оставил возле кровати, другую – водрузил на компьютерный стол.

–А это… – кивком указал на книги. – Все, что нашел о демонах и упоминании «Велиала». Если не подойдет, будем копать глубже.

–Пап, ты же физик, почему веришь мне?

–Нет ничего абсурднее, чем полагать, будто всего того, что научно не доказуемо, попросту не существует. Это значило бы отрицать практически все, чем мы дорожим в жизни, причем не только Бога или силу человеческого разума, но и любовь, поэзию, музыку (1) .Это не мои слова, я прочел их недавно, – пояснил он. – Почему я должен не верить дочери, если верю в Бога? Да, я ученый. Наш мир слишком велик, чтобы полагаться на случайность. Физика – прекрасная наука, которая помогает разобраться, приоткрыть тайны строительства Мироздания, попытка ученых понять, как сконструирована наша Земля, наш дом, так почему же у этой великой стройки не может быть «прораба» в лице Создателя или природы?

Я спрыгнула с кровати и крепко обняла его.

–Спасибо пап, ты самый лучший!

–Но-но, теперь прекратишь плакать?

–Обещаю! – Он протянул мне мизинец, как в детстве, и мы скрепили наш договор. – Физику я изучил вполне сносно, пора взяться за что-то недоказуемое, согласна?

–Да.

–Три все к носу, мы с мамой тебя поддержим. Всегда.

(1) Предположительно, высказывание британского журналиста Уильяма Рис-Могга.

Глава 3. В погоне за книгой

Настоящее

Отдав кольцо демону, у меня случился откат к заводским настройкам: я стала хуже слышать и видеть, подозреваю, что кольцо не просто связывало наши с Аиррэлем души, но и давало мне помимо чтения мыслей улучшение некоторых характеристик, которое на тот момент я не ощутила, а вот стоило отнять – увидела разницу. Представьте, как если бы вы пользовались телефоном со скоростью частоты изображения экрана 30 гц и перешли на 60 гц или 120 гц – разницу вы не почувствуете, пока не вернетесь к изначальному. Вот так себя ощущала я и вдруг вспомнила неясный мне тогда диалог между Люцифером и Велиалом:

«– Что тебе нужно?

– Знания и слух, – без иронии в голосе ответил Велиал, подойдя к фортепиано. – Глаза и уши, а также время».

Все стало очевидно. Помимо возможности находиться в Срединном, я частично получила способности ангелов, уверена, что самую малость их возможностей – всего лишь крупицу, но разница – колоссальная. Аиррэль оказался прав: сняв кольцо, я не погибла, зато несколько дней отходила от его воздействия. Меня рвало, на тело обрушилась слабость, усталость, ломили кости, а в душе образовалась пустота из-за невосполнимой утраты чего-то родного – частицы его души.

Коснулась золотого пера, невидимого для человеческого глаза, и встала у зеркала – теперь и я не могла его видеть. Оно померкло, а ранее отчетливо красовалось на теле. Неизменным остался свиток с золотыми буквами и рунами, спрятанный у меня в тумбочке. Последнее доказательство существования Первозданных, ставшее единственным.

После визита демона я бегло просмотрела все купленные отцом книги, но глупости, написанные там, походили на выдумку больного ума.

Я изучала интернет, искала информацию о древних книгах и об Архидемоне Велиале. У меня имелась весомая проблема: я понятия не имела, как вызывать демонов и что ищу. Как должна выглядеть нужная книга? Где найти тех, кто знает ответ?

– Типа «Некрономикона»? – спросил отец, когда я в очередной раз сидела в зале за ноутбуком и пыжилась найти хоть что-то толковое об этом загадочном демоне, да и в целом изучала демонологию, всякие культы, сумасшедших и фанатиков. Многое из того, что находилось и звучало, и выглядело смешно. Нереалистично.

– Ты же знаешь, что книга вымышленная, а мы ищем настоящий гримуар.

– Звучит весомо. Лавкрафт умел наводить жуть.

Папа сидел за компьютером на кресле и клацал по клавиатуре, что-то разбирал по работе. Он работал профессором в университете, преподавал физику, часто ездил в командировки в другие страны, чтобы выступить с докладом или лекциями в самых престижных и дорогих вузах.

– Может, поискать в Даркнете?

– Ричард! – укоризненно покачала головой мама и присела подле меня на диван, волнующе посмотрела на мои муки выбора. – Скай, может, не надо, а? Что-то я нервничаю от ваших с папой идей.

– Ма, не переживай. Все будет хорошо. Мне всего-то нужно заставить его передать письмо Аиру.

– Господи, а если ты ввяжешься в какую-нибудь секту? Ты слышала, чем занимаются эти люди? Приносят в жертву животных, рисуют всякие символы, перевернутые кресты.

Мама перекрестилась и выглядела напуганной, в отличие от отца.

– Они как раз нам не нужны. – Я отложила ноутбук и размяла шею, протерла глаза, которые уже слегка слезились после долгой работы с экраном. – Я кое-что вспомнила. Как-то раз я спрашивала Велиала о всяком и точно знаю три места, где он любил ошиваться на Земле.

– Я жду подвох, – отец смотрел в упор.

Родители всякий раз, когда я рассказывала что-то о моих «приключениях в Срединном», замирали и слушали как самые лучшие и нетерпеливые до новой истории читатели. Ждали новую «проду». Подсадила их на мои рассказы, теперь они сами задавали уточняющие вопросы и слушали с упоением.

– Два места еще есть на карте, а одно – давно утеряно.

Родители молчали и никак не реагировали.

– Египет, Греция и остров, который ушел под воду из-за движения земной коры и вулканических извержений. Раньше это был один из процветающих греческих городов с обычным названием, а мы сделали из него миф, выдумали атлантов и прозвали – Атлантида.

– Тьфу ты! Давай еще Бермуды сюда впишем.

– Па, дослушай.

– Отправляемся на поиски не-Атлантиды? И как это нам поможет?

– Просто уверена, что у демона есть тайники по всему миру: он мог что-то спрятать, то, что поможет его вызвать. Велиал слишком хитрожопый жук, а я уже научилась его понимать немного, поэтому наша цель – заначка.

– Ищем то, не зная что? – усмехнулся папа. – Почему он просто не явится? Ты же говорила, что вы подружились?

– Я так думала. Кто знает, что творилось в его голове? – пожала плечами. – Он демон и тот еще сукин сын!

– Дочка, – охнула мама.

– Прости.

– Давай я поспрашиваю у коллег из других университетов, кто изучает историю и естествоведение, древние цивилизации там? Может, у них найдутся идеи?

– А тебя не сочтут за безумца, пап? Не выгонят из университета за такие странные, скажем так, увлечения?

– Я буду крайне осторожен в выражениях, сошлюсь на научный интерес, – ухмыльнулся он и поправил на носу оправу очков. У него они были без диоптрий только для работы за ноутбуком.

Так и порешили. Спустя несколько дней отец принес список из пяти древних книг по оккультизму, содержание которых нам следовало проверить. Со мной в интернете связался какой-то мутный тип, который сказал, что ему срочно нужны деньги и он готов лично встретиться и продать экземпляр какой-то демонической книги, переданной ему по наследству от прабабки. Жил он в Мексике, в стране беззакония, мафии, работорговли и наркотиков. Ехать туда у меня не было никакого желания: если где и случится «бал нечисти», то там. Все же пасовать я не собиралась и сообщила о планах родителям. Услышав от меня новость, что я покупаю билеты на самолет, впервые услышала от них категоричное «ни за что!».

– Мексика?! – Отец схватился за голову. – Скай, ты хоть слышала, что там творится? Люди пропадают – не только женщины, но и дети. А ты, молодая и красивая девушка, в одиночку собралась лететь туда? В оплот пороков?

– Я нашла гида. Он обещал безопасное сопровождение.

– И ты доверилась незнакомцу?

– Конечно нет!

Раздался звонок и мама пошла открывать, а мы с папой спорили в гостиной.

– Говорила про Грецию, а тут противоположные координаты.

– Со слов Хуана, его предки родом из Мексики, перебрались в Европу, в начале XX века бежали в США, потом основались в Юкатане. Вернулись к историческим корням. Книга передавалась в его роду с глубокой древности по женской линии, только женщин не осталось. Он один, а ему нет дела до «магии», – я показала кавычки. – И вообще мне показалось по разговору, что… ему нужны деньги… на дозу.

– Ты вела разговор с наркоманом?!

– Я просила его отправить мне книгу по eBay, но парень настаивал на личной встрече. Сказал, что деньги нужны до конца недели.

– О чем болтаете? – Лиз стягивала пальто. – Летишь куда-то?

Пришлось рассказать подруге планы.

– И не сказала мне? У меня у бабули есть там знакомый.

– Давай еще бабулю твою сюда втянем, – всплеснула руками я.

– Я лечу с тобой, Скай, не спорь, – Лиз уже звонила бабушке, мой отец пыхтел и тоже кому-то набирал, лишь мы с мамой молча переглядывались.

Через пару минут мы, всей нашей сумасшедшей компанией, уже бронировали четыре билета в страну беззакония.

Глава 4. Страна беззакония

Мексика – страна специй, остроты, буррито и гуакамоле, пряностей, тропических ливней и мангровых лесов. Понятие «безопасность» здесь чуждо местному населению, вас легко могут обокрасть посреди бела дня, убить, вскрыть тачку, угнать и похитить. Если бы отцу дозволили провести пистолет через таможню, то он бы обязательно взял его с собой – я удивилась узнав, что у него есть оружие[1]. Мы летели налегке и всего на пару-тройку дней, на троих у нас был один чемодан и ручная кладь, Лиз взяла с собой чемодан, сумку и камеру, решив сделать пару снимков в Мексике. Раньше подруга не любила природу, походы и поездки за город, сейчас удивляла меня тем, как с молчанием переносила все тяготы, даже багаж ее состоял из необходимых вещей, а не только коктейльных платьев. Но Лиз была бы не Лиз, если бы не сунула парочку – на всякий случай.

Перед пересадкой папа собрал нас всех и провел инструктаж. Отца я понимала: он пытался обеспечить нам эту самую безопасность, о которой в Мексике можно лишь слагать легенды, да и чего греха таить – ссыкотно было всем, особенно маме. Она жалась к папе и крепко держала меня за руку. Я пару раз подумала, что зря втянула всех в эту историю. Лиз допытывалась, что за книгу я хочу купить и почему нужно за ней лететь, а не заказать на Amazon.

– Она золотая? Что в ней особенного?

– Честно? В душе не имею, – пожала я плечами. – Древняя майская муть.

– С каких пор ты увлекаешься антиквариатом?

– С недавних, – засмеялась я и протянула свои билеты проводнику. – Зачем ты полетела с нами? Расскажешь? Была ведь иная причина, чем тащиться со мной за книгой.

Мы болтали, пока шли по телетрапу в самолет.

– Это неплохая причина выбраться.

– Да, но это не вся правда.

– Я… устала от Марка. Он преследует меня, достал.

– Так ты сбежала?

– Решила побыть от него на расстоянии, пусть нас разделяет океан. Я уже не люблю его, Скай, и не уверена, что любила, просто думала, что «первая любовь» – та самая, а она – лживая, жестокая даже, несчастливая, я не чувствую радости, лишь разочарование. Почему меня не любят?

– Ты молода и красива, солнце! – Я обняла ее за плечи, и мы забавно покачнулись. – Не вешай нос, может, твоя судьба еще не нашла тебя?

– У меня ни нормальных отношений, ни мужика, ни секса. Даже тепла нет, хочется прижаться к твердому мужскому телу, ощутить себя за каменной стеной, чтобы он на все ради меня был готов. Это любовь!

Я смотрела по сторонам, чтобы нас не подслушивали другие пассажиры, а мои родители уже вошли в салон, пока мы преодолевали «рукав». Время до конца посадки у нас было предостаточно, поэтому мы не торопились.

– Такую непросто найти – еще сложнее удержать.

– Почему мне кажется, что ты говоришь о себе?

Я пожала плечами. Мы остановились у стекол, посмотрели на крылья и двигатели, а Лиз достала камеру и сделала пару фотографий.

– Ты так мало говоришь о нем.

– Зато я о нем постоянно думаю. И не знаю, что рассказать, мне кажется, слова не могут передать наших чувств, теперь я понимаю, о чем Аир говорил тогда… – На глаза навернулись слезы. – Меня всегда пробивает на эмоции, поэтому я стараюсь не говорить, чтобы не плакать, – помахала ладонями, отгоняя соленую влагу. – Я не хочу реветь, слезы сами текут… предатели, – смахнула я с лица слезинку.

– Почему?

– Не хочу волновать лишний раз близких. Я умираю без него, а с ним – пребываю в Раю. Наверное, услышав такое, любой психолог осудил бы нас, стал бы лечить от зависимости. Сейчас модно ходить к врачам, учиться жить, может и мне стоило, а я не хочу, пусть я буду больна, но больна им. Это мой выбор, – заключила я и поправив сумку, добавила: – Знаешь, когда мы познакомились, муж сказал, что не умеет любить и никогда не любил никого, а потом… окружил меня такой любовью, заботой и вниманием, – не представляешь! Аир любил меня сильно, безумно, и я любила его со страстью, с обожанием, с заботой, с ревностью, а потом с принятием всего. Когда мы расстались, я доверяла ему на сто процентов, не только наши чувства, но и свою жизнь! Я верила ему, каждому слову, понимала и потеряла, когда думала, что обрела дом, собственную семью. Пойми, Лиз, я знаю, что бросила родителей и тебя, мне стыдно, горько и паршиво от мысли, что близкие страдали, пока я… – взмахнула рукой, показав исчезновение. – Сначала думала, что не могу вернуться, потом все так запуталось, и в конце я грезила остаться с ним. Навсегда. Но… судьба не позволила, вернула меня туда, где я должна быть.

– Наверное, я так никого не любила, даже Марка. – Она провела пальцем по стеклу, затем поправила волосы, и тут зазвонил мой мобильный. Я вытащила его из заднего кармана джинсов, на экране высветилась аватарка мамы. Я показала Лиз, что нас ищут, сбросила вызов, и мы засеменили дальше, огибая по возможности других обогнавших нас пассажиров.

– Почему вы тогда с Марком расстались?

– Он сделал мне больно, – сказала Лиз тоном, не терпящим дальнейших расспросов, и вновь показала билеты стюардессе, та указала нам направление к местам.

Папа уже нервничал: он возвышался над сиденьями и махал нам, показывая на часы на запястье.

– Где вы были? Я думал, у вас какие-то проблемы с билетами.

– Мы заболтались, прости, Ричард, – пояснила Лиз и подмигнула мне. Подруга общалась с моими родителями на «ты», и всех это устраивало. – Посплетничали немного, о сильном поле и женских слабостях.

Папа хмыкнул и, успокоившись, сел рядом с мамой, больше не расспрашивая ни о чем.

В полете мы успели и посмотреть фильмы, и поспать. Я отдохнуть не смогла, накрутив себя от переживаний. Мы летели на полуостров Юкатан, с пересадкой в Майами, отсюда в аэропорт Мериды.

– Па, как думаешь, может, мы успеем посмотреть Чичен-Ицу? С экскурсионной группой, – я болтала с отцом, пока мама и Лиз спали по обе стороны от меня. Папа сидел с другого края прохода.

– Раз уж мы летим в Юкатан, глупо будет не посетить культурный центр майя, что думаешь? – обрабатывала его я, подбивая на авантюры.

– Ох, лиса-а-а! – усмехнулся папа.

– Велиал часто упоминал майя, – завела песню. – Ну, знаешь, их календарь, конец света, а он любил древние времена «Before Christ».

– Уговорила, лиса Алиса.

Международный аэропорт имени Мануэля Крессенсио Рехона,

близ города Мерида,

Юкатан, Мексика

Полуостров Юкатан встретил нас кратковременным дождем. Пока мы проходили паспортный контроль и забирали багаж, погода вновь стала ясная и теплая. Перелеты нас утомили, мы выглядели и чувствовали себя на твердую двоечку. На семейном совете решили отправиться в отель и поспать пару часов, а потом уже встречаться с местным «химиком», – так папа прозвал любителя травки.

Майя – бабуля Лиз – договорилась со своим давним знакомым, Освальдо, чтобы тот забрал нас из аэропорта и доставил в целости и сохранности до отеля. Освальдо встречал с табличкой в руках: «Друзья Майи – мои друзья».

– Забавный каламбур, – сказала, обращаясь к Лиз и указывая на надпись.

– Может, у моей бабули мексиканские корни? – согласилась подруга с улыбкой и зашептала. – Она рассказала мне, что Освальдо, добрейший души человек, был влюблен в нее в университете, писал письма, приглашал на свидания, но она не собиралась жить в Мексике, а для него это – родина. Он всегда хотел вернуться сюда.

Нашей славной, ужасно уставшей от перелетов компанией мы подтянулись к пожилому смуглому мужчине в бежевом льняном костюме, белоснежная рубашка под его пиджаком была распахнута на мексиканский манер до середины груди, отчего чуть виднелись спиралевидные серые волоски, на его голове красовалось белоснежное сомбреро с аккуратным красным ободком. Освальдо лучисто улыбался, и ухоженная седая эспаньолка гармонично смотрелась на его треугольном лице, завершая образ милого дедушки. Я бы дала ему лет семьдесят пять, хотя возраст взрослых людей я угадывала плохо и могла ошибаться.

– Buenos días[2]! – сказала заученную фразу на испанском Лиз, приветственно взмахнув рукой, и продолжила уже на английском. – Дон Освальдо, я внучка Майи – Элизабет, а это моя подруга – Скай, ее родители – Ричард и Эленор.

Отец пожал протянутую ему руку и ответил приветливым кивком на улыбку.

– Bienvenido a Yucatán[3], – горячо поприветствовал нас дон Освальдо, целуя маме руку вместо рукопожатия, чем ее очень засмущал, мы с Лиз ладони решили не протягивать. – Sí, очень рад встрече.

Я уже копошилась в сумке, где лежал мой испанский разговорник, который купила на всякий случай, чтобы лучше понимать местных. Здесь большинство говорили на испанском, а у меня познания ограничивались парой фраз.

Дон Освальдо после споров с Лиз забрал у нее чемодан и возглавил нашу компанию. Надо сказать, подруга резво боролась за право волочить багаж до машины, но дедушка, как истинный джентльмен, не мог ей этого позволить и почти умолял помочь: «Сеньорита, еще натаскаетесь, позвольте вам помочь. ¡Santa Virgen[4]! Сеньорита, дозвольте! Вы такая же упертая, как и ваша бабушка». В свои годы он звучал бодро и был полным сил бойким мужичком, правда, невысокого роста – доставал мне до подбородка, а папе не дотягивался до уровня плеч. Вообще, отец у меня высокий, но ниже Аиррэля и Велиала – те вообще непозволительно высокого роста, здесь только баскетболисты могут поравняться с ними.

Мы вывалились на улицу, и теплый утренний ветер пахнул в лицо. Возле аэропорта раскачивались пальмы, гудели такси, пытаясь привлечь внимание и навязать поездку. К нам почти не приставали, завидев с нами мексиканца, но почему-то мне было некомфортно под слишком внимательными мужскими взглядами, на нас с Лиз смотрели так, будто мы чудо-юдо звери, коих в их стране не водилось. Может, мы слишком отличались от местных мексиканок? С другой стороны, я успокоила себя тем, что это простой интерес ко всему новому.

Дон остановился возле серебристого минивэна – Volkswagen Sharan, куда легко поместились наши два небольших чемодана и сумки. Мы, не сговариваясь, уселись на задние места, а отец – рядом с водителем. Выехав с территории аэропорта, Освальдо и папа стали бурно выяснять наш путь. Отец настаивал, что у нас уже есть бронь в отеле, а Освальдо приглашал нас к себе в усадьбу, которая находилась близ города Мерида, где он уже приготовил нам комнаты. Я хорошо знала папу и понимала, что он не хочет никого стеснять. Ему проще остановиться в отеле, чем ехать к кому-то в дом.

– Я обещал Майе позаботиться о вас, por favor. Не отказывайте старику.

– А мы точно не потесним вас? – Лиз сунула свою голову между передними сиденьями.

– Как вы могли подумать, señorita!? – он тепло улыбнулся с деланым возмущением. Стало ясно, что этот маневр вывел дедушку в победители, и отец уступил.

Всю дорогу Освальдо без умолку рассказывал нам о том, как он встретил ее бабушку, Майю, и как влюбился с первого взгляда. Мы с Лиз даже проснулись, хохотали над непосредственностью дона и его мексиканской живостью, заводной натурой.

– У вас есть семья? Жена?

– Дети есть, а жены – нет. Никто не смог затмить Майю, и… вытерпеть мой характер. – Он подкрутил усы и подмигнул нам в зеркало заднего вида.

– Бабуля говорила, что он такой болтун и она уставала его слушать, – прошептала мне на ухо Лиз. – Теперь я понимаю ее, но дон очень забавный и искренний, что ли?

– Да, душой нараспашку к миру.

Пока Лиз слушала восторженные рассказы о молодости ее бабули, я смотрела в окно машины на главный город штата, обсуждая с мамой местную архитектуру в колониальном стиле, где старенькие низенькие постройки и красивые усадьбы разбавлялись современными строениями, удивительно соседствуя с кафе от «Макдоналдс» до «Старбакс», ресторанами и ТЦ; новые дома тоже не поднимались выше двух этажей, просто отличались облицовочными материалами и дизайном, да краска на белоснежных стенах еще не облупилась и не потрескалась, пыль не осела и не появились граффити. Здесь почти всюду на окнах стояли решетки и некоторые здания выглядели заброшенными: там все возможные входы и выходы были заколочены деревянными досками.

Я так боялась Мексики, а спустя менее получаса вся пропиталась самобытностью ее культуры и хотела больше окунуться в историю, чтобы она поглотила меня с ног до головы, открыла створы древности, устои ушедших цивилизаций, их видение жизни, быт и веру. Путешествовать я любила и полюбила еще сильнее в Серединном, иные миры, существа – все манило, опутывало сетью тайн и загадок. На Терре столько удивительных, уникальных мест, что кровь стынет в жилах от осознания масштабов Вселенной, от фантазии Создателя и от творений людей, ведь человек по своей сути – творец. Я не сразу поняла, отчего Люцифер нас так ненавидел, пока не заглянула глубже, зачерпнула больше знаний в этой области: оказывается, именно Адам дал вещам и тварям на Терре имена, то есть все, что мы видим на Земле – назвали мы сами, сделали тоже, именно людям принадлежат открытия в науке, искусстве, музыке, литературе, живописи, строительстве. Каждая вещь – рукотворная, принадлежит человечеству, ангелам такой вольности не дано, они лишь копируют, не могут создать слова, давать имена и творить новое. Выходит, что наши способности схожи с тем, что делает Эль-Элион, мы похожи на Создателя, а ангелы – нет. Они его защита, не более. Люцифер, познав эту истину, не смог принять что, даже имея силу, положение, крылья и способности к перемещению, он в чем-то хуже человека, что не может сконструировать даже стул, пока кто-то иной не создаст его в ином мире, будь то Терра или Клеафале.

Я призадумалась… Та музыка, что дьявол играл, когда я попала на Пик Времен, не его сочинения, но и не людского. Он ненавидит людей, значит, это уже созданная композиция из другого мира, которую он всего лишь пытался повторить, и достаточно виртуозно. Ангелы и демоны – феноменальны, их память лучше, чем у человека, как и способности к поглощению информации. Делают ли эти различия нас лучше, а их хуже и наоборот? Я сомневалась. Мы просто разные – со своими плюсами и минусами, но, видимо, дьяволу этого достаточно для ненависти к нам; а может, там кроется иная причина, о коей никто не распространяется и не знает или все вместе?

И тут меня будто током ударило воспоминаниями, одно четче другого:

«Я уже слышала эту музыку где-то… в бреду.

– Не могла, – отрезал Велиал, подслушав мысли. – Это моя композиция».

Я ахнула и прикрыла рот рукой, схватилась за голову. Черт возьми, Велиал, как такое возможно?! Если это твоя мелодия, тогда ты – творец, как и люди, как и Боги. Но-но-но… как? Я так задумалась, что пропустила момент, когда мы прибыли на место.

[1] Дорогой читатель, здесь стоит отметить, что оружие Ричард стал приобретать после рассказа Скай о демонах и ее приключениях в Срединном.

[2] Доброе утро.

[3] Добро пожаловать в Юкатан.

[4] Святая Дева.

Глава 5. Асьенда дона Освальдо

Глава 5. Асьенда[1] дона Освальдо

Машина остановилась под бамбуковым навесом, и мы стали выбираться из салона, пока дон Освальдо позади закрывал узорные створчатые железные ворота поместья. Я осмотрела узкую каменную тропу, ведущую меж ухоженного рокария к бронзовой калитке, и представила, как будет мотыляться чемодан по траве, камням и песку.

– Дамы, посторонитесь, – попросил отец, и мы рассыпались по разным сторонам, расчищая ему путь. Он быстро перенес чемоданы прямо к калиткам, а следом за ним полубежал дон Освальдо, звеня ключами.

– Как хорошо, что в нашем розарии нашлось место грубой силе, – прошептала Лиз, чуть потягиваясь и разминая затекшую шею и спину. – А то все чаще я сама все пру. Дон Освальдо не считается, мне его жалко было.

– Мам, ты как?

– Здесь так необычно, – она озиралась, прикрываясь рукой от солнца. – Ярко, красочно и уже зелено весной, но печет как летом.

Послышался скрип калитки, и дон Освальдо пригласил нас внутрь. Мы юркнули в небольшой дворик с оранжевыми стенами и уперлись в желтые деревянные двери, которые придерживал для нас дедушка, улыбаясь.

– Проходите, не стесняйтесь. Мои сыновья живут со своими семьями, а я тут, в родовом доме.

– У него трое сыновей, – тихо пояснила для меня Элизабет, внимательно слушая его в дороге. – И целый оазис внуков и внучек.

Мы сразу очутились в просторной гостиной, совмещенной с обеденной зоной и небольшой уютной пристройкой, где стояли низенькие, покрытые яркими пледами диванчики и имелась зона с телевизором и старенькой стереосистемой. Из панорамных окон, кое-где прикрытых рулонными бамбуковыми шторами, открывался вид на шикарный зеленый сад с высоченными пальмами, тропическими растениями, ухоженными газоном и бамбуками. По левой стороне лазурные стены удивительно сочетались с оранжевыми и бежевыми по правой.

– Пестро, но элегантно, – сказала Лиз дону Освальдо, и мы все с ней согласились. – Я бы хотела сделать пару фотографий, потом. Вы не против?

– Что вы, сеньорита! Мой дом – ваш дом.

– Друзья Майи – мои друзья? – щелкнула пальцами Лиз в подтверждение, развеселив дедушку.

Мне не терпелось отправиться на свидание с подушкой и кроватью и как следует оттянуться, хорошенько поспать, увидеть сон – желательно с моим мужем в главной роли, хоть я и сомневалась, что, настолько сильно устав, я увижу что-то помимо черного пятна; поэтому, когда дон Освальдо предложил нам показать наши комнаты, я активно его поддержала. Большую спальню мы, не сговариваясь, отдали родителям, а другую, поменьше, забрали себе, – правда, Освальдо настаивал, что у него есть еще одна комната, но мы с Лиз решили устроиться вдвоем, к тому же кровать была двуспальная и просторная.

После того, как дверь закрылась, мы наскоро переоделись в летние легкие пижамы и бухнулись в постель как в пучину теплых вод, омываемых одеялом из мягких волн, и нас тут же унесло в открытое сонное море.

Фиолетовые стены, абстрактные узорные картины, кажущиеся голыми телами издали, странная старинная мебель и доносящийся до меня аромат неизвестных специй и запахов погрузили меня спросонья в раздумья о местонахождении. Из-за двери донесся голос мамы, ее смех, а в моей комнате слышались плески воды. Мне тоже захотелось смыть с себя ощущение липкости после самолета, часов ожидания, пересадок и досмотров.

Каждый раз открывая глаза, надеялась, что странно-жуткий сон закончится: Аиррэль окажется чудесным образом рядом и я познакомлю его с родителями. Я горячо желала слишком многого и боялась, что однажды вновь придется выбирать. Выбор всегда тяжел и мучителен, и альтернатива лишиться: человека или возможности и упустить шанс, – пугает до дрожи. И я не хочу и никому не желаю в жизни таких ситуаций. Человека всегда пугает все новое: переезд на иное место, расставание с близким и встреча с другим, смена распорядка дня, даже поход в спортзал или на танцы – сопровождается этим «а вдруг?». А вдруг: что-то пойдет не так, не сладится, не полюбит; не понравится в новой стране; не найдется хорошая работа; не получится прожить жизнь так, как хочется. Сейчас мое «А вдруг» звучало так: «А вдруг я никогда больше не увижу Аиррэля? А вдруг все было сном, и я просто рехнулась? А вдруг я привела нас в Мексику, где нас всех убьют или похитят, особенно Лиз с ее белыми локонами? И продадут на органы?» Черт! Надо избавляться от этих мрачных мыслей и гнать их долой.

– Все будет хорошо, – сказала я себе и успокоилась, тронув пальцами татуировку с именем мужа, прошептав:

«Airreil

¡Siempre y eternamente!»

То был мой маленький ритуал успокоения, привязки к реальности.

Шум воды смолк, и через пару минут показалась посвежевшая Лиз.

– Душ твой, вижу по хищному взгляду на мое полотенце, что ты завидуешь…

– И ты абсолютно права. Я мигом, – подхватила с тумбочки новое полотенце, которое дал нам Освальдо, и юркнула в ванную комнату.

Лиз кричала вдогонку:

– Я подожду тебя, Скай, слышишь?

Когда я вернулась, Лиз уже сидела в джинсовых шортах и приталенной корсетной черной кофточке с прозрачными рукавами-воланчиками. Сеточку над грудью и на лопатках украшали вышитые цветочки. Она сушила волосы феном.

Я открыла чемодан, достала оттуда персиковую рубашку и джинсовые шорты с завышенной талией, и ушла в ванную переодеваться. Протерла запотевшее квадратное зеркало и поправила воротничок, осмотрела ярко голубые стены и цветастые тканевые полки, отведенные в тумбе под раковиной для всяких баночек, кремов и принадлежностей. Я провела по ним пальцем, чувствуя шершавый и плотный материал.

В проеме комнаты показалась голова Лиз.

– Что думаешь? – Она покрутилась передо мной и причмокнула алыми губами, поправляя слегка подкрученные волосы. – Я так быстро все покидала в чемодан, а тут вон уже лето за окном вместо весенних ливней и слякоти.

– Я взяла шорты и джинсы, две блузки и легкое платье, когда посмотрела прогноз погоды.

– То же самое, – согласилась она. – Тебе помочь? Так быстрее будет.

– А давай.

Лиз помогла мне немного подсушить волосы у корней, чтобы они не свисали мокрыми червячками, и ловко и быстро накрутила их плойкой.

– Никогда бы не подумала, что ты их отрежешь, но тебе идет.

– Если честно, я тоже, – призналась. – Я их отращиваю.

– Девочки! – Мама постучала в комнату и вошла, одетая в белую футболку и джинсовые облегающие бриджи. – Вы уже проснулись, а я собиралась вас будить. Какие вы красавицы!

– Кто бы говорил, Эленор, – перебросила она комплимент. – Там так вкусно пахнет, у меня карнавал в животе намечается.

– Идите, мне нужно связаться с Хуаном, сказать, что я здесь и готова встретиться, чтобы выкупить книгу. – Взяла в руки телефон, открыла чат и написала парню, с которым говорила.

– Сколько он хочет за книгу?

– Две тысячи.

– Какой валютой?

– Долларов.

– Иисусе! Она точно золотая должна быть за такие деньги, – возмутилась Лиз. – И освященная самим папой римским!

Я сдержала смех от ее высказывания.

– Поэтому нам нужно проверить подлинность и проследить, чтобы он не обманул нас.

– Что он говорит? – Лиз и ма обступили меня с двух сторон, чуть ли не ныряя носами в телефон. Там отображалась надпись: «Хуан пишет…»

«Эй, хоу, chula[2]. Тогда встретимся в 9 возле магазинчика «ANTIQUES» на Calle 66». Я сразу же уточнила: «Почему не завтра днем?», но паренек продолжал настаивать на ночной встрече, объяснив это трудным положением и тем, что днем работает и вообще, если я передумала, то… «¡Ya no me llenes la cabeza de aire, chula!» Пришлось гуглить перевод[3], но я по смыслу догадалась, что если меня он еще не послал, то уже готов это сделать.

– Он назвал тебя «милашкой»? Этот парень с тобой заигрывает.

– Либо пытается прикинуться простачком, пудрит мозги флиртом, – верно подметила мама.

– Есть еще вариант, что это нормально у местных. – Я спокойно пожала плечами и согласилась на условия сделки, ответив односложно: «Окей».

Донья Роса, которую нежно и с восхищением дон Освальдо заочно представил нам как güelita[4], занималась хозяйством в асьенде, готовила для хозяина и поддерживала чистоту. Живя одинехонько в большом поместье, мужчине требовалась помощь, хоть, по словам дона, он умел непревзойденно готовить; правда, предпочитал стряпню, созданную заботливыми руками доньи. «Лишь женщина может через пищу передать свою любовь, обогреть и возвысить, даже поднять настроение, ведь внутри каждой леди спрятано слово «мама», а кто, как не мать, лучше всех позаботится о ребенке? Даже чужом, взрослом и престарелом», – тут не обошлось без хохота и обильных жестикуляций, присущих всем мексиканцам. В последствии он признался, что не любит готовить, делает это изредка, поэтому не обходится без экономки.

– Без доньи Росы эта асьенда вряд ли бы простояла хоть один день, особенно, когда в дом возвращаются мои дети и внуки, – с игривой улыбкой рассказывал он нам о себе и о той, кто была ответственна за приготовление местных блюд.

Деревянный стол ломился от еды, что наготовила специально для нас донья Роса, жаль, эту великолепную женщину мы не встретили, а мне так хотелось расцеловать ее руки, потому как даже в ресторане мы бы не попробовали столько местной кухни полуострова Юкатан, хоть и не вся еда пришлась мне по вкусу.

– Садитесь, садитесь, – активно подзывал нас к столу дон Освальдо. – Хотите пульке? – обратился он к моему отцу, а потом оглядел всех нас.

– А что это?

– Забродивший сок агавы. – Он отошел на кухню и вернулся с глиняным большим кувшином в руках, доверху наполненным мутной белой жидкостью, похожей на выжимку из кокоса или молоко. – Говорят, ацтеки пили его вместо молока матери, – пошутил дон и мы все засмеялись, подставляя свои стаканы.

Я осмотрела расставленные на столе необычные блюда и не знала, что взять и попробовать.

– Это панучос – хрустящие лепешки с курицей и авокадо, я люблю их с обжаренным луком и помидорами, – дон Освальдо указал на круглые кукурузные корзиночки, в центре которых пирамидкой возвышалась сердцевина. – А это сальботес – почти тоже самое, только здесь в основе черная фасоль. Не люблю фасоль, – пояснил он, скривившись, и поднял указательный палец к небу, привлекая внимание. – И! Они очень жгучие. А это соус с перцем хабанеро, который жжет огнем как diablo, – если любите острое, попробуйте!

Даже на испанском языке при упоминании дьявола случился тот забавный спецэффект, отчего есть на мгновение резко перехотелось – смрад Нижнего мира заглушил все другие запахи и скрутило живот. Я подавила рвотный позыв и тут же глотнула сок агавы. И зря… напиток тут же вызвал отторжение – это не укрылось от зоркого взгляда дона.

– Туристы часто опорожняют желудок. Нужно привыкнуть и распробовать, – пояснил Освальдо, и я поверила, сделав сразу второй и третий глоток, дав шанс. Да, необычный вкус, похож на прокисший, чуть вязкий кефир. Наверное, подойдет любителям кисломолочки, в числе которых меня не было, поэтому я отставила стакан подальше и содрогнулась, повела плечами, сбрасывая противную дрожь.

Мама погладила меня по спине заметив, как я сморщилась, а дон рассмеялся, привыкший или ожидавший такой исход, а вот родителям напиток понравился, мама так вообще осталась от него в восторге, я ей сразу же отдала свой на четверть отпитый пульке. Лиз, видя мою реакцию, даже не притронулась к чудо-напитку, и Освальдо угостил ее водой со льдом, семенами чиа и лаймом.

– Похож на мохито, – сказала Лиз, и я отхлебнула из ее стакана, следом налила себе, подружившись с аgua de chía.

– Куриный? – мама указала на тарелку с желтой жидкостью и странными полосками сухариков.

– Верно, с добавлением лайма и чипсов. Будет с кислинкой.

Дон Освальдо еще указал на различные закуски.

– А вот пападулес – еда моих предков-майя, – с гордостью отметил он и указал на рулетики, густо покрытые оранжевым соусом, который оказался тыквенным.

– Шаурма из яиц, – попробовав, заключил отец. – Годно.

С тыквой как-то я тоже не состояла в дружественных отношениях, игнорируя ее существование на планете, поэтому ограничилась супом, гуакамоле и панучос.

Лиз обожала острое и с удовольствием попробовала сальботес, с достоинством и спокойствием выдержала вкус огненного змея – хабанеро – во рту, за что Освальдо окрестил ее истинной «юкатеко», а мама с отцом отведали супа.

За столом царила непринужденная атмосфера, дон Освальдо старался создать комфорт и уют, рассказывал нам о блюдах, о традициях и архитектурных особенностях, многие из которых уходят корнями к майя или остались в культуре после завоевания испанцами ацтеков, но стали символом Юкатана – такие как кесо реллено – голландский сыр, фаршированный мясом и облитый соусом, конечно же, «асьенда» – поместье, которое принадлежало семье дона, многие постройки, праздники и развлечения, та же «коррида», правда, мексиканцы и тут внесли свой штрих, добавив к забаве ковбоев «чарро» и яркие сомбреро.

– Многие колокола церквей отливали из ацтекских украшений, представляете?

– В Европе переплавляли скандинавские сокровища, – поддержала разговор, вспомнив про иные похожие случаи.

– А есть какие-то местные легенды? Я слышала про Остров Кукол, – Лиз перевела тему.

– Остров Кукол? – я полезла гуглить.

– Да, там, наверное, их тысяча, всяких… Они жуткие: без глаз, без одежды, некоторые с оторванными конечностями. – Скривились все за столом. – На YouTube полно всяких выпусков про этот остров. Может, расскажете что-то мистическое? – попросила Лиз.

Дон Освальдо пригладил эспаньолку и прищурился с хитрым видом.

– В парке Сан-Хуан после захода солнца некоторые видят Сигуанабу[5] – призрак соблазнительной женщины в белом платье, которая прячет лицо за волосами и заманивает пьяных мужчин в джунгли, где показывает им свою сущность: лошадиную морду или череп. Они тут же умирают от ужаса, когда видят ее истинный облик или сходят с ума.

– Вы или ваши знакомые хоть раз видели ее?

– Нет, – он покачал головой. – Легендой пугают туристов и детей: помню, моя бабуля говорила, что Сигуанаба явится и заберет меня, если не буду слушаться, а если не стану спать, то утащит Эль Коко.

Мы переглянулись, кажется, в каждой стране детей пугают по-своему: Бабайкой, Бабой-Ягой, Бугименом, Крампусом, Кумихо. Не знаю, боялась ли я когда-то этих существ – вряд ли, зато я очень любила страшные сказки. Сейчас, сидя за столом на другом конце мира, задумалась: как я вообще перенесла некоторые события по ту сторону…? Почему порой была так спокойна? Вот сейчас я обмозговывала прошлое и понимала, что другая бы девушка на моем месте, возможно, верещала бы от ужаса. Может, дело было в Аиррэле? В его присутствии в моей жизни или в нашей связи? Он слишком много для меня значил, порой слишком заботился, оберегал, и все равно случались разные ситуации; сейчас же я оказалась без него, и даже присутствие родителей не успокаивало мои нервы, наоборот, теперь я боялась не за себя, а за них. Посмотрела на часы: время до встречи еще есть, так почему у меня дрожат коленки? Мама осторожно перевела на меня вопросительный взгляд и погладила по ладони, одарила ободряющей улыбкой.

– Как-то не выглядит этот парк опасным. – Лиз уже рассматривала фотографии из TripAdvisor, читала отзывы, пока я любовалась картинами, висящими на ярких стенах дома, и деревянными масками. Удивительно, как сочетаются краски на стенах, узоры и цвета, дизайн. Если бы я дома попыталась покрасить стены в розовый или лаймовый, уверена, что это смотрелось бы скорее глупо и напыщенно, а здесь все шикарно, сразу проникаешься самобытностью Мексики, которая, несмотря на новые тенденции в архитектуре и дизайне, сохраняет свою культуру почти неизменной. Мне тут же захотелось схватить кисти и краски, изобразить на холсте асьенду изнутри и дона Освальдо, сидящим во главе стола. Моя рука дернулась к сумке, но та вместе с блокнотом и карандашом осталась в комнате рядом с чемоданом.

– Вас уже ничем не напугать, – заметил папа. – Современные дети слишком подкованные.

– Ох, мои внуки боятся только одного – потерять телефон или планшет, никакая Сигуанаба их не пугает. Иногда носятся как сумасшедшие по дому, ищут то, что держат в руках, – Освальдо показывал руками, как его внуки бегали вокруг стола.

– Что уж греха таить, мы оказывались в этом безумном состоянии, – вспомнила себя, когда однажды я потеряла телефон, а он лежал в заднем кармане джинсов – меня чуть удар не хватил, пока я искала его.

– Я так свои очки ищу и каждый раз нахожу их у себя на голове! – восторженно воскликнул дон.

Мама засмеялась и кивнула в согласии. Раньше я тоже мало чего боялась в жизни, сейчас страх стал более осязаем, как и вера, что чудовища могут быть реальными, поэтому я отмалчивалась, зато внимала рассказам дона с большим интересом.

– На Calle 64 стоит колониальный особняк, его построили на том самом месте, где якобы принесли в жертву жрецов майя, и неупокоенные духи обитают в доме по сей день. Ночью там слышны удары по стенам, противный скрежет, появляются трещины на фасаде, слышны обрывки древних ритуалов…

– Ого! А есть точный адрес? Хочу сделать снимок ночью.

– Я бы не советовал появляться ночью на улицах, – серьезно предостерег нас дон Освальдо, резко сев ровнее. – Даже центр города опасен, как и красивые улочки Мериды. Все золото, драгоценности, часы оставляете здесь, не стоит красоваться ими на людях. Обворуют, вы и глазом не моргнете.

– Нам нужно быть на Calle 66 в 9 вечера.

– Какие у вас дела здесь? Зачем вы приехали? С кем собираетесь встречаться ночью? Поверьте, я задаю эти вопросы не из праздного любопытства. – От мрачного взволнованного взгляда дона стало не по себе.

[1] Асьенда, или гасиенда – это усадьба в колониальном стиле с большим участком земли в Мексике.

[2] Перевод: красотка/милашка.

[3] Не забивай мне больше голову воздухом, милашка!

[4] Перевод: бабуля/бабушка.

[5] Легенда берет свое начало в мифах майя о духах-обманщиках.

Глава 6. Calle 50

Глава 6. Calle 50[1]

Мы перешли из гостиной на диванчики в небольшой пристройке, чтобы обсудить план. Панорамные окна открывали вид на ухоженный сад и позволяли наблюдать за закатом: уходящее солнце окрашивало небо в персиковый оттенок, нежные лучи игриво касались бамбуковых и тропических растений, задевали пальмовые остроконечные листья, подсвечивая их ярко-зеленый окрас.

Пришлось рассказать дону Освальдо все про наше дело, и тот вызвался участвовать.

– Это я должен пойти с дочерью, – заспорил отец.

– Да, и вас обведут вокруг пальца, обворуют и ничего не отдадут, я вообще не уверен, есть ли у этого «дельца» то, за чем вы прилетели. Может, вместо книги нас накормят ¡chile fantasma![2], и все тут, – эмоционально жестикулируя, дон Освальдо показал вымышленный овощ. – А со мной у вас есть мизерный шанс. Я представлю Скай как свою племянницу. Без знания языка вы пропадете.

– Все еще рискованно.

Дон встал с дивана и со словами «uno momento» куда-то пошел. Родители стали шушукаться, я молча ожидала, прокручивая в голове, как может пройти встреча. Лиз схватила с кофейного столика лежащую газету Diario de Yucatán недельной давности, дернула меня за локоть и указала на главную страницу, где красовался какой-то мужчина в наручниках с заблюренным лицом.

– Представляешь, кто-то еще читает газеты! Я думала, они вымерли вместе с мамонтами и динозаврами.

– Нет, многие до сих пор покупают и узнают новости именно оттуда, особенно старшее поколение, – покачала я головой и сделала отсылку на хозяина поместья. – А некоторые издательства перешли в онлайн и активно ведут сайты.

– Им надо на рилсы переходить, хотя подросткам такое интересно? Смотреть про расследования?

– Ну а почему нет? Тем, кто читает и любит ужасы, детективы, например? – предположила.

Я сама плохо разбиралась в том, что сейчас любят подростки и чем увлекаются. Мир ИИ-технологий слишком резко ворвался в жизнь и заполонил мир. Теперь каждый день появляются новые приложения, сайты, роботы-помощники, в которых для начала нужно разобраться, а пока изучишь одно, там уже будет с сотню новых – голова кругом.

– Подержи-ка. – Она всучила мне газету и сделала снимок. – Здесь говорится, что поймали какого-то типа за распространение сама знаешь чего. Белое вещество, короче, – перевела мне она, точнее, гугл, в который она загрузила фотографию статьи. – Считают, что драгдилер связан с местным картелем, ведется следствие.

– Я думала, у них это легализовано.

– Только травка, – почему-то прошептала она и показала пятерню, отсылаясь на веерные листья каннабиса[3]. – Как и в некоторых штатах США.

– Пусть делают что хотят, главное – следить за напитками. – Я вдруг вспомнила, как в первые минуты знакомства отказалась принимать воду из рук Аиррэля, видимо, с того момента в этом отношении ничего не поменялось. Я никому не доверяла, особенно в Мексике и, черт возьми, тут не менее опасно, чем в Аду.

Через пару минут дедушка вернулся с деревянным узорчатым подносом, на котором лежали кнопочные телефоны и револьвер.

– Оружие я возьму с собой на всякий случай, пользоваться умею, если вас это волнует, – серьезно сказал дедушка, смотря в глаза папы. – Свои смартфоны оставьте здесь, как и часы, украшения, паспорта.

– Нам нужно успеть купить новые симки. – Лиз посмотрела на часы, время приближалось к 6 вечера.

– Si, это будет проще сделать в городе.

– И разменять валюту, – напомнила я.

Мама, видно, переживала, потому что не проронила ни слова.

– У моего сына друг – Хесус – работает в полиции, – сказал дон, совершая звонок…

Спустя час мы уже колесили по городу Мерида, где успели раздобыть сим-карты, настроить телефоны, вбив в контакты только свои новые номера, и повторили план, а потом решили прогуляться. Побывали в парке, про который рассказывал дон, правда, он не очень походил на парк, скорее на небольшой сквер с фонтаном в центре. Мы с Лиз старались высмотреть в толпе фигуру привидения Сигуанабы, но тщетно – мистики не обнаружили, только прохожих и туристов. В одном из местных магазинчиков мы купили карту города со всеми отметками, сувениры и магнитики. Папе почти насильно всовывали в руки сомбреро, а маме предлагали купить холщовую сумку-тоут, которая носится через плечо, с очень пестрым этническим орнаментом. Она отнекивалась, а вот мне понравилась одна такая с изображением синего мастодонта в центре. Я решила купить ее на память и брать с собой на пляж, к тому же она была не такая яркая, как другие: с красивой, сочетающейся по цвету вышивкой и яркими голубыми кисточками, свисающими вниз со дна изделия. Лиз взяла себе потрясную 3D-кружку с изображением полуострова Юкатан и главных достопримечательностей. Мы принялись трогать и рассматривать ее: выступающие домики, строения, пальмовые листочки и черепушки, а потом покинули лавку, прихватив с собой еще две таких в разных расцветках. Одну я взяла себе под кофе, а другую урвали родители.

Зазыванием туристов Мексика очень напомнила мне жаркий Египет и солнечную Испанию – там тоже очень яро и активно пытались продать товар уличные торговцы, не знали о существовании слова «нет», а если уж ступил ногой на базар, то пиши пропало – уйдешь оттуда с кучей всего, чего и не собирался покупать! Помнится, родителям в этой круговерти даже успели впарить два афродизиак-масла: голубое и желтое в маленьких стеклянных баночках, а ловкий делец-араб кричал вслед папе «как бык!», «как верблюд!», а мы хохотали. Эти чудо-масла до сих пор стояли у нас нетронутыми в туалете на полочке, зато это стало забавным семейным воспоминанием.

В этот раз дон Освальдо отгонял всех желающих поживиться, повторяя, что эти «койоты» могут с успехом продать лед эскимосам и песок – бедуинам, а простой камень впарить как реликвию майя, но благодаря нашему спасителю мы остались при деньгах, с большей частью которых мне вскоре предстояло попрощаться. Со всем этим шоппингом время пронеслось со скоростью падающей звезды, та лишь успела подмигнуть счастливчикам с небосвода, не оставив после себя ни следа.

Папа тарабанил пальцами по рулю, пока мы смотрели на желтое здание «ANTIQUES» на пересечении Calle 59 и 66. Дон Освальдо позволил отцу вести машину, как только узнал, что у него есть международные права.

Мы остановились чуть дальше в тенях в неосвещенной фонарями зоне. До встречи оставалось чуть меньше получаса, магазин был закрыт, на окнах стояли решетки. Дон Освальдо еще раз созвонился с полицейским и подтвердил, что мы на месте. План был такой, что папа будет следить за нашим передвижением насколько это возможно, если мы скроемся в каком-то помещении и не явимся спустя час – он звонит по номеру, который дал ему Освальдо. Нам повезло, что безопасность туристов власти все же ставили в приоритет и Хесус, удивительным образом находящийся в том же районе, обещал нас вытащить, если мы встрянем в неприятности, к тому же он работал в отделе борьбы по обороту наркотиков. Его команда патрулировала улицы в штатском, они пытались поймать какого-то местного бандюгу, а Calle 50 славилась своей криминальной историей.

Без пяти минут девять я настрочила Хуану сообщение, что двигаюсь в сторону антикварного магазина и вдогонку выслала селфи, чтобы он расслабился и добавила, что «дядюшка» решил сопроводить меня. Парень ответил, что тоже рядом, выказал недовольство касательно дона. Я прикинулась глупышкой, написав, что совсем не ориентируюсь в городе и легко бы потерялась. Мне пришел ответ: «Лады, chula».

С собой я взяла скрученные в трубочку, связанные резинкой двадцать банкнот ценностью по сто долларов и спрятала их в бра. Перед тем как покинуть асьенду, мы переоделись в более скромную одежду. Я вытащила из чемодана льняной белоснежный комбинезон, скрывающий ноги, колени и закрывающийся на груди до ключиц, чтобы не привлекать к своему телу внимания. Родители и Лиз не сговариваясь выбрали джинсы и футболки, а дон Освальдо явился нам все в том же бежевом костюме, сменив сомбреро на белоснежную шляпу. Рядом с доном, точнее, по легенде моим «дядюшкой», пересекая выложенную большими каменными плитами дорогу, я чувствовала себя так, словно снималась в фильме с Индианой Джонсом, нам только не хватало какой-нибудь проворной обезьянки на плечах и потерянных артефактов майя, а стойте – разве мы только что не собирались совершить довольно мутную сделку по покупке древней во всех отношениях книги? Еще мы бы отлично смотрелись как герои романа Агаты Кристи, надеюсь, не в качестве жертв, хотя… быть в числе подозреваемых не то чтобы почетнее, скорее не так «хладно-трупно».

Мы остановились возле входа в здание, я взяла «дядюшку» под руку и тот рассказывал мне о местных магазинчиках, чуть похлопывая по ладони.

Я посмотрела на часы.

– Не тревожься, придет, – подмигнул мне дон Освальдо.

– Уже ровно.

Через пять минут, засунув руки в карманы джинсов и чуть сгорбившись, к нам, озираясь, шаркающей походкой приближался низенький парень. Бейсболка, одетая задом наперед, рваные широкие джинсы и просторная рубашка будто бы с чужого плеча вселила в меня больше уверенности, что парень говорил правду. На бандита он не походил, но и сравнить бы не вышло – я никого не знала, никогда не видела вживую.

– Эй, хоу, chula!

– Хуан? – уточнила я.

– Si, а ты кто такой? – фамильярно обратился он к дону Освальдо.

Я попыталась объясниться на английском, что деньги есть и хотелось бы вначале увидеть книгу, здесь разговор перехватил дон и парень, помявшись, махнул рукой, приглашая нас следовать за ним.

– Куда мы идем? – тихим голосом спросила я у «дядюшки».

– В его дом, говорит, книга там. Все покажет.

Мы двинулись по Calle 50 вдоль низеньких домиков, скрытых решетками окон, над головами мелькали тускло освещенные свисающие бутоны уличных фонарей, проезжали редкие машины, пробегали единичные пешеходы, мимо прошла группа шумных туристов. Парень смотрел по сторонам, проследил за компанией, сам выглядел расслабленным, как местные разгильдяи, что уже успели примелькаться нам в городе. Всю дорогу он держал руки в карманах и оборачивался, чтобы наградить меня заигрывающим взглядом. Я глупо улыбалась в ответ.

Остановился Хуан напротив высокой железной калитки. Фонарь боролся из последних сил, моргая и гудя, лампа вспыхнула и перегорела как раз в тот момент, когда парень подвинул одну металлическую жердочку в сторону, приглашая протиснуться внутрь.

[1] Calle 50 (она же «La Fea» – «Уродливая») – одна из самых противоречивых улиц Мериды, где красота колониальной архитектуры соседствует с мрачной репутацией.

[2] Призрачный чили.

[3] Конопля.

Глава 7. Ты ли это, Падре?!

С первого взгляда здание выглядело полностью заброшенным, со второго – кто знает, может, доски и картон на окнах были прибиты таким образом, чтобы не пропускать искусственный свет изнутри и создавать видимость глухой дыры. Дон Освальдо, как истинный заботливый джентльмен, пошел на разведку первым: проник на запретную территорию и сразу подал мне руку, оказавшись на другой стороне. Я приняла помощь и закинула одну ногу, а следом и другую, без труда пролезая в проем меж брусьев. Хуан замыкал нашу компанию.

– Ты тут живешь?

– А то! Дом заброшен, chula.

Меж арочных проемов высоких колонн, подпирающих выступающий балкон второго этажа, я с трудом увидела вход: деревянную дверь с пробитой дырой внизу, и обратила внимание на массивный замок.

– Здесь заперто.

– Мы используем черный ход. – Он тронул двумя пальцами голову, намекая на смекалистость.

– Мы? – насторожилась я и перекинулась вопросительными взглядами с доном.

– Мои cuates, – весело ответил он. Дон тут же перевел это как «мои кореши».

Обойдя усадьбу, Хуан толкнул дверь и скрылся в темном проеме. Мы юркнули следом. Сперва оказались в темной кухне, и затем парень повел нас дальше через проходы к маячившей впереди лестнице. На пути появился лысый татуированный мексиканец с сигаретой в зубах, в серой майке и черных штанах, сжимающий в руке банку. Обменявшись рукопожатиями, другой, даже не взглянув в нашу сторону, приник к горлышку и раскачивающейся морской походкой скрылся в одной из комнат.

– Так ты фроггер?!

– Кто-кто? – переспросил дон Освальдо.

– Люди, которые занимаются сквоттингом, незаконно занимают чужие дома.

– Uy, k’a’ay, ты че, chula, блюстительница правопорядка?! Живем, и че? Тихо-мирно, никому не мешаем. Тут давно уже все заброшено.

– Я просто спросила. – Я почувствовала его раздражение, но не разобрала первую фразу, зато по интонации поняла, что это на «местном французском», и смущенно улыбнулась.

Мы поднялись на второй этаж по лестнице и миновали несколько комнат: сквозь распахнутые двери я успела увидеть компанию парней, режущихся в карты, из другого проема доносились стоны, и кто-то, не скрываясь трахался в полумраке спальни так, что скрипела железная постель, в третьей раздавалась приглушенная музыка и две девушки в разноцветных маечках и трусах танцевали, подмигивая Хуану, зазывая присоединиться к ним. Парень показал рукой «5 минут» и послал им поцелуй. На стенах висели редкие подсвечники, тусклый свет лился от свечей, видимо, только этот вид освещения им был доступен без электричества. Спустя поворот он остановился возле двери, достал из кармана ключи и вставил в замочную скважину, повернул пару раз и плечом толкнул створку внутрь.

– Пришли, chula. Эй, дед! Дверь за собой захлопни! – крикнул парень и, щелкая зажигалкой, поджег на столе огарок, воткнутый как жезл в металлический подсвечник. Я разглядела сквозь приглушенный свет разложенные на полу матрасы, сумки с одеждой и какие-то принадлежности, подошла к стоящему возле стены столу, нагроможденному всякой всячиной, от носков до засохших такос и недопитых стаканов, в одном из которых плавала муха, а на полу горой стояли пустые бутылки различного спиртного, и кажется даже, там валялся использованный презерватив. Я с брезгливостью поморщилась, стараясь ни до чего не дотрагиваться.

Хуан сгреб часть громоздящихся на столе предметов в кучу и резко смахнул на пол. Я едва не отпрыгнула, обстановка мне не нравилась, здесь было омерзительно. Воняло гнилью, носками столетней давности, которые, судя по всему, успела поносить сотня мужчин по очереди, не снимая по несколько суток, будто у них на всех нашлась лишь одна пара; глаза слезились от этого дурмана, к которому у парня, видимо, сформировался иммунитет, и тот не испытывал никаких затруднений. Помимо «аромата носочных букетов» вся усадьба будто бы пропиталась запахом дешевых кислых сигарет, пахло чем-то травянистым и у меня на мгновение закружилась голова. Я ощутила себя слегка подвыпившей. Помещение здесь не проветривалось уже давно, а зря – чувствовалась нехватка свежего воздуха. Я задыхалась, а вкупе с преследующей меня всюду вонью Нижнего мира – едва не помирала от удушья, но старалась не показывать своего самочувствия и возрадовалась, что не родилась астматиком, а то собрала бы полный аншлаг и давно копытца[1]отбросила. Обернулась, проверяя, как там держится дон Освальдо, «дядюшка» ободряюще подмигнул мне.

Хуан стал рыться в своих принадлежностях, валяющихся на полу вещах, пакетах и вытащил огромную книгу, обшитую коричневой кожей, надеюсь, не людской. Он едва удержал ее в руках и плюхнул с гулким стуком на край стола, отчего в воздух взмыла пыль в виде серого облака, я чихнула и тут же прикрыла рукавом нос и рот. То же сделал дон Освальдо.

– Можно я посмотрю?

– Валяй, chula!

Я медленно двинулась к предмету, потянулась аккуратно пальцами к запыленной обложке, стащила паутину в сторону. В этот момент раздался какой-то отдаленный шум в коридоре, громкие мужские голоса и женский испуганный визг. Я замерла, а парень бросился к двери, выглянул в коридор и тут же закрыл вновь. Он сделал пару шагов влево и вправо, схватился за волосы, сбросил бейсболку на пол и внезапно потянулся рукой за рубашку, резким движением вытащив ствол, он развернулся к нам и уставил на нас пистолет.

– Гони бабло! Книгу можешь забирать! Мне не сдалась эта рухлядь.

– Тихо, не нервничай. Сейчас. – Я подняла руки над головой, показывая раскрытые ладони.

Раздался громкий голос дона Освальдо. Он что-то бегло проговорил на испанском, я не разобрала, зато заметила револьвер в его руке, наведенный на парня. Хуан распереживался еще сильнее, мне кажется, он пару-тройку раз упомянул «diablo» или «чертову мать», потому что повеяло Нижним миром, и я успела расслышать «¡Pinche madre!» перед тем, как кто-то с другой стороны выбил к херам дверь и та со всего размаху шандарахнула по стене, замерла на мгновение, будто призадумавшись, что делать дальше, и решительно грохнулась на пол, окатив нас взрывной волной пыли.

Хуан резко отпрыгнул ближе к столу, споткнулся пятками об матрас, удержал равновесие и перевел пистолет в проем, где показались сгустки теней, слившиеся с темнотой ночи. Сперва я ничего не могла увидеть – нас ослепили ярким и внезапным светом фонарей. По звуку ботинок и шагов я насчитала несколько человек. Все они громко ругались, раздавался мат-перемат, сквозь этот хаос я расслышала голос дон Освальдо, что-то выкрикивающего на испанском.

– Приглушите это дерьмо! – скомандовал мужчина грубым зычным голосом. Фонари опустились ниже уровня глаз; проморгавшись и чуть привыкнув к свету, первым, что я увидела, были стальные дула глоков, направленные в нашу сторону, мгновением после во мраке появились очертания хозяев оружия. Пятерка мужчин в спортивных куртках, в светлых поло, золотых цепочках и узких брюках-чинос с большой металлической бляшкой на ремне выглядели серьезно и не походили на «cuates», с которыми мог дружить паренек. Разного роста и комплекции мексиканцы отличались между собой стрижкой, наличием немногочисленных татуировок и арсеналом имевшегося оружия. Главный нашелся сразу – моего роста, поджарый, с выбритыми висками и взъерошенной серединой черных волос, в серой рубашке и черной куртке; помимо двух золотых печаток на пальцах, у него на шее блестела небольшая золотая цепочка, иных украшений не наблюдалось, даже татуировок – он с прищуром улыбался и единственный не имел в руках пистолета. Мексиканец с медлительностью ленивца дотошно осмотрел нас с Освальдо, остановился на револьвере, и у меня тут же пробежал знакомый неприятный холодок по телу от его черного взгляда. Положение сил выходило не в нашу сторону: у нас одна пушка, у них – четыре глока, к тому же то, что главарь не держал в руках оружие, не означало, что он не мог достать его в любой момент. Уверена, за его курткой спрятан не один сюрприз.

«Блядь! – мысленно выругалась я.– Велиал, сучара, из-за тебя я вечно попадаю в такие дурацкие ситуации. Чтоб у тебя член отсох! Ладно, беру свои слова обратно, это слишком сурово, пусть хоть раз не встанет в нужный момент, а?! Прости, Лисса, стерпишь, ладно? Велиал, ты мог бы просто взять письмо и ничего бы этого не было, твою ж… демонскую задницу! Если меня здесь убьют – я останусь призраком и приду за тобой, буду мучить в самых жутких кошмарах» .

Хуже всего, что я боялась не за свою жизнь, а страшилась, что вновь останусь жива, если вновь подвергнусь насилию. Радовало, что эти мафиозные рожи прошли мимо полуголых девиц и не попытались с ними ничего сделать, значит, есть доля вероятности, что им это не нужно и нас не тронут. Уж лучше умереть, чем вновь оказаться в гадкой ситуации, где жизнь не является призом, скорее проклятием. Я интуитивно сжалась и сделала плавный шаг назад, медленно обводя взглядом комнату, ища возможность сбежать. Мне бы подошло даже открытое окно, как я уже сказала, если стоит выбор: сигануть со второго этажа и сломать ногу или быть изнасилованной, то я решительно проголосую за первый. Жаль, на окнах висели прибитые деревянные пластины, не пропускающие свет.

Спрятав руку за спину, я мысленно призвала Сумрак, и кинжал тут же появился в ладони. Я знала, что получится, много раз тренировалась дома, а потом отрабатывала броски на деревьях. Оказалось, что на кинжал не действует никакой запрет и оружие отзывалось на Терре беспрекословно. Помню, как удивились родители, когда я показала им этот фокус-покус, вот тогда они окончательно поверили во все мной сказанное.

Теперь же я пыталась решить, как поступить так, чтобы нас не вынесли из этого дома вперед ногами, укрытыми белыми простынями, а здесь простыни совсем не молочного цвета, от «белого» одно название и высохшие остатки спермы.

Главный из пятерки поманил к себе Хуана, все так же добродушно улыбаясь (почти искренне), послышался странный звук крапающих по железной крыше дождевых капель, и громкий мужской хохот взорвал помещение, от чего градус напряжения будто бы снизился. Под ногами Хуана появилась лужа – он обмочился от страха, но продолжал сжимать оружие и трястись.

– Аy güey! – присвистнул центральный мафиози и требовательно изрек. – Suelta la lana!

Из дальнейшей разборки я поняла только то, что Хуан задолжал крупную сумму за что-то – скорее, за профуканный товар – и тут в памяти всплыла статья из газеты. Может, парень как-то с этим связан, но испанский я не понимала, только отдельные фразы, которые успела выучить из разговорника во время полета, а сейчас мужчины говорили слишком поспешно, неразборчиво.

– Падре, послушай… деньги есть, – заскулил Хуан на английском и ткнул в меня дулом, рука его заметно подрагивала, от чего у меня по виску от напряжения скатилась капелька пота, а спина уже взмокла. – У нее!

«Падре»?! Это шутка такая? Неужели у главного кличка священника? Может ли это означать, что он набожный или рассудительный, может, отпускает грехи и прощает согрешивших? «Или… часто поет заупокойный реквием» , – подсказывал мозг. Что-то мозг совсем был не в духе и подбирал идеи одну хуже другой.

Мексиканец сделал ко мне шаг, и я резким движением выставила перед собой кинжал, встала в боевую стойку, не позволяя ему приблизиться, остальные четверо тут же дернули стволами в мою сторону, но Падре поднял руку, как бы говоря «Постойте, посмотрим на мышку в клетке».

– Переведите ему, дон Освальдо, то, что я имею сказать. – Я не разрывала зрительный контакт и смотрела прямо в черные глаза.

Дон тут же заговорил, я услышала в его голосе хрип и не присутствующую в интонации ранее слабость. Не давая ни минуты для раздумий, я огорошила его вопросом:

– Какой час?

Падре, удивленный от моей наглости, переглянулся со своими коллегами по мафиозному цеху, вальяжным жестом засучил рукав, скорее сгорая от интереса, почему я спросила именно про время, и опустил глаза на золотые часы на запястье, ответив на испанском «Без десяти минут десять».

– Если ровно в десять вечера я не выйду из этого дома живая и здоровая, то здесь будет наряд полиции, здание оцепят. Мое посольство знает о нашем нахождении в городе. И если со мной что-то случится – начнется международное расследование, снизится поток туристов, а это не нужно ни властям, ни вам. Поэтому… у меня к вам… предложение, бизнесмены.

– Продолжай, güera… – низким голосом дозволил Падре, шире улыбаясь; на верхнем белоснежном зубе блеснул скайс[2]в форме крестика, я сглотнула, борясь с сухой пустыней во рту.

– Я отдам вам деньги, вот, – медленно стала расстегивать костюм. Первая пуговица, следом вторая. Отвернув ворот, полезла левой рукой в бра и, доставая связку, заметила жадный взгляд мужчины, скользящий не по моему декольте, а по лезвию Сумрака. – И-и… забирайте кинжал, мне только нужна книга. Позвольте нам уйти, мы ничего не видели.

Дон Освальдо, я надеюсь, перевел ему мои слова верно. Падре смотрел то на дона, то на меня, потом на Хуана и протянул руку. Я осторожно вложила купюры в его ладонь, умело подбросила кинжал в воздух, перехватила лезвие и протянула рукоять к мужчине.

– Вот, возьмите. Пожалуйста, только отпустите нас. Мне просто нужна эта книга, – кивнула на край стола.

Падре спрятал деньги в карман куртки и стал прикован взглядом к холодному оружию, он покрутил его в ладони, пробежался подушечками по лезвию с той страстью и любовью, с которой мужчина гладит обнаженное тело желанной женщины – вожделенно, чувственно. Мексиканец почти с возбуждением рассматривал свой подарок, проверял вес и острие, заточку. Стоило ему провести большим пальцем по режущей кромке, как на коже выступили крошечные бусины крови.

Падре сделал незначительный жест, тут же все глоки опустились, кроме одного – нацеленного на парня, видимо, для него вечер не закончился, а приключения только начинаются. Мужчина поднял на меня взгляд, что-то спросив.

– Происхождение? – перевел мне задыхающийся и хватающийся за сердце дон Освальдо. – Он хочет знать, из чего сделана рукоять и лезвие, говорит, что… что… впервые видит… клинок такой искусной работы.

– Из метеорита. В мире только один, теперь он ваш, – не задумываясь ответила я. – Позвольте нам уйти, дону совсем плохо, – подхватила шатающегося дедушку под руку.

– Ничего-ничего, мне просто нужны мои таблетки…

Не знаю, устроил ли Падре такой ответ или нет, но он сказал «go» и указал на дверь. Я схватила книгу со стола – точнее, едва подняла ее, та оказалась очень тяжелой, – следом взяла дона Освальдо под руку, тот опустил держащий все это время в руке револьвер и с тяжким вздохом медленно пошел к выходу. Огибая главаря, я едва дышала, как вдруг жесткая мужская ладонь сомкнулась на моем локте, холодная сталь лезвия уперлась в горло, и мужские сухие губы грубо накрыли мой рот. Мои глаза распахнулись на пол-лица, челюсти сжались, я замерла от ужаса ледяной статуей. Падре поцеловал меня кратко и жестко, а, разорвав этот жуткий поцелуй, тут же оттолкнул от себя и что-то серьезно бросил на испанском: «Así se paga una deuda, princesa». Я не поняла того взгляда, каким наградил меня мексиканец напоследок и не хотела ничего знать, хотела только наконец покинуть это место, забыть этих людей и никогда не встречать вновь.

[1] Здесь отсылка на Кровавую Месть.

[2] Скайс – миниатюрное украшение, прикрепляемое к эмали зубов.

Глава 8. Зализывание ран

Только мы вышли на свежий воздух, как дон Освальдо привалился к стене здания, дрожащей рукой полез во внутренний карман пиджака, и я, видя, что он не справляется, помогла ему выудить круглую таблетницу и подала белую кнопочку, которую он тут же проглотил, и почти сразу ему полегчало.

– Возраст, – весело пожал он плечами. Я тут же позвонила отцу, и мы оставили особняк за спиной; кажется, отдаленно со второго этажа слышались звуки избиений, когда мы проходили под окнами, либо это активно искажало воображение восприятие реальности.

Спустя час, когда мы благополучно вернулись в асьенду, избежав скорой смерти, нас навестил тот самый полицейский – Хесус, который уточнил, кого мы видели и что происходило в доме. Говорил только дон Освальдо. Я тупо кивала в нужные моменты, предъявить мы ничего не могли и не собирались, Хесуса же интересовало только «то, сам знаешь что», точнее, белое вещество или что-то похожее на него. Узнав кличку – Падре, мужчина сказал, что нам несказанно повезло – это, оказывается, сынок одного из местных «El Capo[1]», район Calle 50 перешел недавно в его зону ответственности, а тот не любит пускать невинных на костер, ходит в католическую церковь на воскресную мессу. Мне этот факт показался забавным. Убил – пошел помолился, так сказать, снял грех с души, покаялся – очистился, снова убил, и так по кругу – получается круговорот лицемерного покаяния. Наверное, где-то в воскресной школе бандитам плохо преподнесли саму идею покаяния, а они ее не так выучили или, как троечники в школе, зазубрили по диагонали и теперь думают, что действуют строго по учебнику, суть которого так и не уразумели. А правила таковы, что любой грешник может раскаяться, верно? Верно. Только истинное раскаяние – это слезы и боль, долгое переживание о совершенном грехе, почти самоедство до такой степени, что хочется обновить слой кожи, клятвенное заверение, что больше не случится подобного, а не одна фраза «Святой Отец, прости мои прегрешения». Конечно, не мне отпускать грехи, пусть заботы об этом ложатся на квалифицированные органы, сведущие больше меня в этой области. Великое Божество само разберется, что ему делать с такими непослушными детьми.

Вернувшись на Терру, я решила изучить основы некоторых религий. Мои родители исповедовали христианство, но никогда не заставляли меня принимать его, предоставив выбор. Мировые религии так или иначе говорили о тех же вещах, только разными словами, события у многих перекликались и были схожи, со временем церковь вмешивалась в государственные дела, вводила свои порядки и правила, создавались новые формы управления народом, и во многих странах устанавливалась теократия: власть переходила в руки церкви, религия становилась государственной и здесь не шла речь ни о какой свободе и выборе, а о любви и тем более. Сколько религиозных войн пронеслось по Терре кровавой фатой? Сколько людей пало во имя одной веры и в защиту другой? Жестокость, трагедии простых людей и постоянное соперничество за право быть «избранной и верной стороной», угнетение одних и возвышение других, при чем со стороны наблюдателя агрессор скорее вызывает отторжение и неприязнь, чем желание вступить в ряды братства и получить значок членства. Поэтому я не изменяла себе: решила пока ограничиться верой в Создателя и не замыкаться рамками ни одной из существующих религий.

– Молодой еще, вот заматереет и станет похожим на отца, – заключил Хесус.

– Может и нет, – не согласилась я. Я все еще ощущала на себе сухие губы этого мексиканца и протерла рот рукавом уже раз в сотый, даже помыла с мылом, не помогло.

Полицейский не ответил, пожал плечами и распрощался с нами.

Пусть мы с доном Освальдо с успехом вышли из несостоявшегося боя, но я боялась проиграть войну. Дон перевел мне последние сказанные мексиканцем слова, и те не предвещали ничего хорошего: оказалось, что поцелуй-то с подвохом – это был вызов и унижение. Не похоть, не страсть, даже не благодарность! Причем со слов дона Освальдо выходило, что это я должница этого Падре, ведь мафиози не просил ничего в подарок, а я отдала Сумрак и теперь должна ему за то, что он принял! Глупая, совершенно нелогичная ситуация, из-за которой меня внезапно накрыла паническая атака. Видимо, ночные события запустили прошлые травмы, излечиться от которых не так просто, а повторяющиеся шоковые события стали провоцирующим фактором, запустив виток проблем. Началось все с удушья и тахикардии – сердце буквально готовилось проломить грудную клетку и выскочить на волю, ладони покрылись липкой потной пленкой, тело сковало смирительной рубашкой, радиус зрения сместился в одну точку, и на периферии стояла темнота. Я будто тонула и задыхалась одновременно, удушающая петля сомкнулась на шее, звуки и голоса отдалялись как под толщею воды, вокруг меня образовался вакуум.

«Я умираю…»

Послышался отдаленный голос мамы, ее осторожные касания пальцев:

– Скай, я с тобой. – Кажется, она с особой осторожностью взяла мою ладонь и положила к себе на грудь, крепко прижала. – Прислушайся к ритму моего сердца. Дыши со мной: вдох на счет три и медленный выдох… Назови мне пять вещей, что ты видишь вокруг себя.

Я попыталась различить силуэты предметов.

– Маска, картина, вентилятор, ваза, бананы.

– Хорошо, теперь назови четыре вещи, которые можешь потрогать…

Именно так, постепенно мама помогла мне выйти из этого состояния, заставляя повторять за ней дыхательные техники, различать предметы и слушать ее голос, можно сказать, вытянула из темноты к свету, показала путь.

Придя в себя и напугав всех своим внезапным приступом, я решительно отправилась в комнату, намереваясь выспаться или хотя бы попытаться это сделать. Остальные последовали моему примеру, переволновавшись за нас с доном, да и самому хозяину асьенды требовался отдых. Вначале отец уговаривал его поехать в клинику, но тот яро отбивался от предложения провести ночь в больничной палате.

Завтра мы решили отправится на Чичен-Ицу и осмотреть древние постройки майя, Лиз уже проверила зарядку у камеры, и мы улеглись спать.

Наконец этот день закончился… Я не могла поверить! Итог такой, что книгу я вырвала почти что из львиных лап, только не уверена, принесет ли она пользу.

[1] Крупный наркобарон.

Глава 9. Колодец племени Ица

Серебристый минивэн Volkswagen Sharan несся по федеральному шоссе 180, навигатор показывал 1 час 36 минут до пункта назначения.

Только ради отличных кадров и работы Лиз готова была поднять наши туши и заставить ехать на место к 8 утра, а мы, как самые бедовые туристы, согласились. Дон Освальдо отдал отцу ключи от машины и остался дома, трястись в дороге больше полутора часов для него уже сродни пытке, да и вчерашняя «вечеринка со стволами» еще давала о себе знать, поэтому мы выдвинулись вчетвером, заранее купив билеты на сайте, чтобы не стоять в очередях.

Пока папа вел машину, виновница раннего подъема спала, а я смотрела в окно на проносящиеся мимо нас пейзажи: солнце уже потянулось лучами и показалось из-за горизонта, медленно выкатываясь желтым сочным пончиком на зевающее серо-буро-малиновое небо, запуская свои световые лимонные стрелы. Я коснулась щекой прохладного окна и прикрыла веки, впитывая ультрафиолетовые лучи и насыщаясь витамином Д. Решила сегодня настроиться на день приключений, ощущала внутренний подъем, хоть и не выспалась.

Как только мы миновали Мериду и выехали на шоссе, пейзаж стал повторяющимся, неизменным. Вдоль дороги росли высокие гладкоствольные серые деревья с шикарной, сплюснутой как восьмиклинка кроной и множественные кустарники. Перед Чечен-Ицой имелся небольшой городок – Писте, последний перевалочный пункт, о котором нас предупредил дон Освальдо, здесь имелись уличные продуктовые палатки с едой и дешевыми сувенирами. По маленьким улочкам туда-сюда сновали мотоциклы, маленькие тук-тук[1] такси, вдоль дороги стояли милые бунгало, по форме напомнившие юрты эскимосов, только бамбуковые с навесной крышей, где продавали напитки и сладости, и яркая малиновая бугенвиллея свисала со стен обычных домов. Провинциальный городок во всю раскрывал местный колорит: если на трассе дорога была сделана на современный манер, более-менее ухожена, то здесь с бордюров слезала краска, стояли обветшалые постройки, вдоль дороги валялся немногочисленный мусор, и лишь ближе к центру стало чище, только не менее ветхо; ларьки присваивали себе названия известных брендов – там расположился красный магазинчик Coca-Cola, уверена, что никто не платил за франшизу, а просто дал ему название, не заботясь о праве интеллектуальной собственности. Мы медленно двигались по городу, следуя за навигатором, и решили остановиться у сувенирной лавки. Солнце нещадно палило, и я решила прикупить все же большую соломенную шляпу с широкими краями размером с уши слона. Я не любила такие головные уборы, но боялась, что напечет макушку. Закончив с затариванием сумок, мы решили взять в соседствующем ларьке кофе и быстро перекусить, чтобы спокойно погулять возле построек.

Чичен-Ица

К памятникам культурного наследия вели две дороги вдоль зарослей, я, уставшая сидеть два часа в машине, почти подпрыгивала от нетерпения, Лиз протирала линзы камеры и настраивала ее, мама, еще зевая, потягивалась, не успев окончательно проснуться. Я протянула ей кофе, что приберегла для нее, потому что на прошлой остановке мы с папой решили ее не будить и позволить выспаться.

Оставив машину на парковке, последовали за указателями. Наконец-то добрались до места, которое незримой нитью могло связать меня с Первозданными. Если только подумать, в каком году до н.э. майя построили древний город, то ангелы могли присутствовать на Терре и видеть строительство, ходить меж людей, скрываясь в толпе в человеческих обличиях. Каково это – видеть, как создается все с нуля, наблюдать за воздвижением монумента, смотреть на жизнь майя не с высоты небосвода, не через года, а прямо в моменте? Я сделала глубокий вдох, прикрыла веки, встала посреди дороги прямо перед комплексом, распахнула руки, будто попыталась обнять прошлое, и попробовала прочувствовать мир другими органами чувств, ощутить это мгновение.

Приблизившись к главному храмовому сооружению с квадратным основанием – пирамиде Кукулькана, я вдруг представила Аиррэля дотрагивающимся до известняка в те времена и поднимающимся по одной из четырех крутых лестниц к вершине храма. Могли он присутствовать здесь в момент постройки? Наблюдать последующие жертвоприношения? Аккуратно обогнув заградительную линию, я осторожно коснулась камней тремя пальцами – словно поймала привет из с того времени. Поспешно перемахнула веревку, возвращаясь в разрешенную зону, пока меня не выгнали отсюда. Отец стоял на стреме и следил, чтобы никто не заметил мою шалость, хорошо, что мы прибыли к самому открытию и туристы еще не заполонили все вокруг. Лиз приступила к фотосессии еще на подходе к древнему городу, и рядом со мной постоянно слышался звук щелчка камеры. Мама завороженно осматривалась. Они с папой переговаривались и делали снимки на телефон, пару раз их сняла Лиз и обещала выслать потом обработанные фотографии; эта женщина даже меня уговорила попозировать, так что я, как истинный турист, запечатлелась на фоне древнего города Чичен-Ица.

За обширной территорией следили и ухаживали: здесь было чисто, строения восстановлены и огорожены. Комплекс вмещал несколько сооружений. Еще мы узнали, что несколько лет назад закрыли возможность подняться на вершину пирамиды и посмотреть с высоты. Я слегка опечалилась, что нельзя пройти по этим ступеням ввысь, повторить путь древних майянцев, но приняла запрет как должное – сохранить эти удивительные постройки важнее толп туристов, марширующих туда-сюда по лестницам, видавших сотни тысяч восходов и закатов. Уже и людей, возводивших храм, в живых нет, а комплекс сохранился. Еще одно подтверждение моей теории, что люди появились на Земле ради того, чтобы творить: будь то произведения искусства, музыку, статуи, архитектурные сооружения, города и предметы быта – история сохраняет в памяти путь человеческих цивилизаций, учит новое поколение опыту прошлых лет, дает знания об успехах и ошибках, нам нужно лишь полюбить свой мир, научиться жить в гармонии с окружающими и природой. Я хотела бы верить, что однажды наступит такое время, когда человечество научится любить безгранично ближнего и природу, ее дары, может, мы станем лучше, чем есть? И сравняемся с драконами Сотхейма по разуму, приблизимся к их миру, научимся беречь свой дом? Сердце хотело верить, головой же я понимала невозможность этого: люди слишком разные, противоречивые. Утопичность моих мыслей прервала Лиз – она указала на массивную плоскоголовую змею у основания пирамиды; создавалось ощущение, будто она сползла вниз с самой вершины и разинула пасть не просто так, а с какой-то целью.

– Как думаешь почему у нее рот открыт? У древних во всем имелся смысл.

– Надо было взять билеты с экскурсоводом, – посетовала я. – Может, он разевает пасть, потому что собирается изрыгать огонь или кровь после жертвоприношений? Во что там верили майя?

Мы еще построили предположения, но даже загуглить не получалось, связь здесь показывала одну полоску. С каждой минутой становилось все больше туристов из разных стран, многие укрывались от палящего солнца с помощью зонтиков. Плечи уже сильно пекло, и я вновь помазалась кремом, не желая сгореть на солнце, а потом валяться на постели с йогуртом по всему раскрасневшемуся телу, соревнуясь степенью прожарки с курицей гриль. Здесь у меня не было под бочком нежных Аиррэлиных рук, что могли запросто вылечить любую болезнь.

Все-таки совсем чуть-чуть обнаглев, мы увязались за группой с экскурсоводом и узнали много интересного про змея, дни равноденствия и отбрасываемые тени, что будто бы подражали волнообразному движению священного животного. Майя поклонялись богу Кукулькан и называли его «пернатым змеем», что имел связь с подземным миром Шибальбой. У меня даже глаза раскрылись на пол-лица: могли быть ангелы прототипом этого божества? Или Люцифер? Аиррэль никогда не говорил, когда именно Создатель запретил ангелам и демонам приближаться к Терре, не проделки ли дьявола стали этому причиной? Люди, поклоняющиеся крылатому подземному змею?

– О чем призадумалась?

– Да так, – пожала плечами.

– Знаешь, ты иногда меня пугаешь своими «отключениями», – Лиз щелкнула пальцами передо мной. – Как по щелчку иногда как болванчик вырубаешься, выпадаешь из мира, живешь в своих фантазиях.

Мы еще шутили на эту тему, когда подошли к Храму воинов – пирамиде без крыши, перед которой выстроилась армия каменных колонн.

– Свое название храм получил благодаря фигурам воинов.

– И где же они? – спросил какой-то мужчина из толпы.

– Внутри, – пояснил экскурсовод. – Сейчас вам придется поверить мне на слово.

Вслед за группой мы исследовали древние барельефы, где вновь был изображен змей и планета Венера не как круг, а в виде абстрактных символов: пятиконечной звезды, спиралей и лучей.

– Платформа для ритуалов, – пояснил экскурсовод и принялся рассказывать о связи планеты и бога Кукулькана, который, по мифам, превратился в утреннюю звезду.

– «Утренняя звезда»? Забавно. Так величали первого ангела, ты знала? – сказала Лиз. – По Писанию. Как думаешь, кто тут у кого списывал? И списали почти в точности, даже образ змеи скопировали.

Я стала смеяться, и некоторые повернулись в мою сторону.

– Ну а что?

– Соседи по парте, – не унималась я.

– Из разряда «не украл, а вдохновился»?!

Пока мы вдоволь нахихикались, чуть оторвались от группы и родителей.

– Ты откуда про ангела знаешь?

– Бабуля в детстве рассказывала истории. Мне так понравилось, что имя первого ангела связали с «утренней звездой», и я запомнила. – Она легкомысленно пожала плечами. – Почему-то я всегда хотела услышать, что случилось с ним дальше, и Майя говорила, что он оступился, упал и стал злом. Мне было так обидно, будто он меня предал. Скажешь, странно? Но ты не видела картинку с его изображением в книге.

Она поджала губы в полуулыбке, а я понимающе кивнула.

– Бабушка тогда спрашивала меня: «Чему учит нас эта история?»

– За внешней оболочкой может скрываться монстр? – предположила я.

– Точно! Ты сказала, как она! Неужели Майя и с тобой об этом болтала?

– Твоя бабуля кладезь интересных мыслей, но нет. Я просто предположила.

Через несколько часов после бесконечных семейных фоток, осмотра и прогулки по территории, солнце встало в зенит, хотелось передохнуть, отдышаться, выпить чего-то холодненького. Родители ушли к палаткам, я встала в тень под деревом, достала блокнот и принялась зарисовывать пирамиды и известняковое озеро с мутной водой, где мы видели Священный сенот. Лиз просматривала кадры с камеры, а потом тоже пошла за газировкой, обещав взять и мне. Я думала последовать за ней, но Лиз, видя, как порхает моя ладонь с карандашом, наказала мне закончить скетч.

Черные линии давали вольность, позволяли допущения, неровности, которые придавали иллюстрации больше воздуха, жизни и объема. Бывало, зарисовка мне нравилась даже больше финальной версии картины.

Внезапно набежала тень, кто-то из туристов встал передо мной, и я бы поблагодарила его в иной раз, потому что жара стояла знатная, но сейчас нуждалась в освещении. Я вздохнула и отошла в сторону, не трогая людей, что забежали под крону, прячась от солнца. Спокойно продолжила, но фигура вновь закрыла обзор. Мои глаза уткнулись в белоснежные Nike AirForce, светлые брюки и рубашку поло, взгляд поднялся выше, замечая золотую цепочку без украшений, а на лице – приветливую улыбку, открывающую белоснежные зубы, на одном из которых ярко блестел скайс в форме крестика. Я отшатнулась, узнав Падре, воспоминания о котором довели меня ночью до панической атаки. Сейчас я в ужасе пялилась на него, едва не уронив блокнот. Приятное личико тут же натолкнуло меня на мысль о самом страшном змие, скрывающимся под лучезарной улыбкой.

– Привет, красавица, узнаешь? – свободно сказал он без акцента и показал мне Сумрак, покрутив его почти что перед носом.

Я молча уставилась на свой клинок и кивнула. Там, в темноте асьенды, я плохо разглядела его лицо, но этот аксессуар на зубе не забуду, наверное, никогда, как и сопровождающую его появление улыбку. Сейчас мужчина смотрел приветливо. Я подметила, что на нем не было куртки и кобура не висела на поясе, но все же надеяться, что он явился без оружия – совсем не иметь мозгов, клинок же он пронес. Множественные вопросы один хуже другого мучили мой мозг, я боялась представить, зачем, почему и каким боком судьба нас вновь свела вместе. Может, это банальное совпадение?

– Здесь всегда толпы туристов, я почти не сомневался, что найду тебя. – Он убрал клинок, спрятал за спину и непринужденно продолжил разговор: – Ты же вчера прилетела?

Я увидела, как родители возвращались, а Лиз покупала газировки. Мне не хотелось, чтобы он встречался с ними, знал в лицо, мог использовать мои слабости, ведь именно так поступают такие, как он. Мы в чужой стране, только вчера в меня тыкали оружием, а сегодня он меня выслеживает.

– Что-то ты притихла, красавица, – вновь обратил на себя внимание мафиози. – Как тебя зовут?

– Мэри.

– Да? Вот же интересно, а из моих сведений – Скай.

«Черт! » – мысленно ругнулась, осознавая провал конспирации.

– Не лучше ли нам начать с правды?

– Ты говоришь на моем языке.

– Как видишь, – он вновь просиял. – Забыл представиться. Можешь звать меня Тео, полное имя – Матео. Я еще знаю французский и итальянский.

– Так зачем ты искал меня, Матео?

– Ты – моя должница, как никак. Как ты вчера сказала, «бизнесмены»? А я, как очень хороший бизнесмен, люблю отдавать долги и забирать обещанное.

– Бизнес есть бизнес, понимаю, – кивнула. – Значит, днем ты посещаешь выставки и ходишь по музеям? А ночью лазаешь по заброшкам?

– Вечерами дела решаются как-то проще и искреннее, – он усмехнулся.

– Чего тебе нужно от меня, Матео?

– Ты всегда такая резкая и дерзкая?!

– Хочу знать, чем обязана внезапному визиту.

– Думал пригласить тебя на свидание. Сопроводить. Я могу показать тебе все, даже найти способ подняться на пирамиды, если захочешь. – Он указал на монумент.

– И будем в расчете? – обрадовалась я и решила прояснить ситуацию. – Я замужем.

– Да? И где он? – Матео оглянулся по сторонам.

– Не важно. У него дела, не смог прилететь.

– Я бы никогда не позволил своей жене подвергать себя опасности, мотаться в незнакомую страну, где на нее наставляли пистолеты. Ты уверена, что тебе нужен такой мужчина?

Я, не скрывая раздражения, убрала блокнот в сумку и посмотрела в карие глаза, не желая спорить.

– Сразу скажу – руки не распускай. Я не стану с тобой ни спать, ни целоваться. А мои отношения с мужем – не твоя забота, Матео.

– Колючка, ты как кактус, хотя… скорее, белоснежная роза на шипованном стебле – такая же прекрасная и опасная.

– Хочу быть кактусом. – Я вздернула нос, зная, что веду себя неправильно и нужно бы заткнуться, но понадеялась, что так отважу от себя ухажера.

– Как «маммиллярия спинозиссима»?

– Что?

– Такой вид кактуса с розовым цветком, – пояснил он. – Моя мать его очень любит.

Пока я переваривала, что меня только что сравнили с кактусом и даже дали кличку, вернулись родители и оглядели незнакомца.

– Добрый день, молодой человек? Скай, вы знакомы? – сходу спросил отец, приготовившись защищать меня.

– Тео. – Он протянул руку и улыбнулся такой доверительной улыбкой, какой растапливает сердца. Я попыталась объяснить глазами, кто он, но родители не поняли мои подсказки. – Бизнесмен.

– Привет, я – Лиз, – выглянула из-за спины отца подруга и протянула мне 7UP. – Ты местный?

Матео кивнул и легко ответил на все прилетающие в него вопросы. Я поведала, что Тео решил помочь нам освоиться и проведет с нами целый день.

Лиз осторожно задала одними губами вопрос: «Зачем?»

«Потом объясню», – так же невербальными знаками сквозь натянутую улыбку пояснила ей.

И в этот день я вела себя по максимуму как самая настоящая сука: отвечала односложно, игнорировала существование мужчины, грубила, мое настроение упало, лицо скисло. Мне даже самой было стыдно, но есть такие вещи как личные границы, и Матео наплевал на них. Я не хотела проводить с ним ни минуты вместе и делала это из крайней необходимости. Чтобы он ни говорил, я молчала. Мужчина пытался ухаживать, делал заботливые жесты: покупал нам снеки, угощал напитками, пытался даже подарить мне украшение из живого жука с искусственными драгоценными камнями на память, но я не приняла ничего из его рук.

– Мне от тебя ничего не нужно.

– Почему?

– Ты, как бизнесмен, дал мне хороший урок, что дарить подарки опасно, как и принимать их, – тут мне стало еще больнее от нахлынувших воспоминаний о муже, я помрачнела. Мы прогуливались вдоль рядов с товарами, где продавали всякую всячину.

– Впервые встречаю девушку, которая подставляла себя под пули ради книги и отказывается от украшений.

– Какая есть.

– Все-таки кактус, – кивнул он, посмеиваясь. А я прошла мимо него, не реагируя. – Это – El Maquech[2], особые брошки.

– С жуками, еще и ползучими, – буркнула я, с отвращением осматривая насекомое на его пальце, на спинке которого блестели стразы.

– А мертвые лучше? – усмехнулся он и отдал сувенир торговцу. – Говорят, легенда берет свои корни еще у древних майя.

– У вас здесь все им приписывают.

– В точку. По преданиям, жила принцесса майя по имени Кузам. Отец искал ей жениха и выбрал достойного. Принцесса радовалась, пока случайно не влюбилась в простолюдина из враждебного клана. Их любовь была запретной, поэтому девушке все же пришлось выйти замуж за другого. Узнав о ее тайном романе с другим человеком, отец приговорил того юношу к смертной казни, но вмешался шаман. Знаешь, что он сделал?

Я не ответила, хоть мне и хотелось дослушать историю.

– Ты вряд ли догадаешься, – поддел Матео, пытаясь меня растормошить. – Шаман не придумал ничего лучше, как превратить юношу в прекрасного жука и преподнести его в дар принцессе, чтобы девушка носила любимого рядом со своим сердцем и возлюбленные никогда не расставались. Девушка обрадовалась и украсила его спинку драгоценностями. Она назвала своего жука – Макеч и не снимала с груди[3]. По другой версии, в жука превращают принцессу… и тогда… Постой, скажи, что не так? – Он оборвал свой рассказ, заметив, что я не реагирую, как, видимо, должна в его ожиданиях. Не проявляю интереса.

– Разве не понятно? – не выдержала я, семеня меж сувенирных развалов. – Вчера у меня был очень сложный день, особенно вечер, а ночью случилась паническая атака, когда дон Освальдо перевел, что теперь я твоя должница, а сегодня ты заявился и требуешь долг. Считаешь, хорошее начало для знакомства?

– Неважное, – серьезно кивнул он. – Я бы хотел больше узнать об этом оружии. Эти символы, руны – ничего не удалось найти, а мой оценщик сказал, что его стоимость – бесценна. Откуда оно у тебя?

– Мне его тоже подарили, – выдохнула. – Знаю не больше тебя.

– Я редко упрашиваю женщин провести со мной время.

– Откуда ты так хорошо знаешь столько языков? – сделала вид, что не заметила, с каким видом он бросил последнюю фразу.

– Учился в Европе, потом в США. Отец хотел, чтобы я получил образование, изучил разные страны.

– Все ради семейного бизнеса?

– Si, – он улыбнулся. Вообще Матео постоянно демонстрировал всем свою улыбку. Если бы я не знала, кто он – приняла бы за дружелюбного парня. Навскидку дала ему не больше тридцати. Ни на миг я не забывала, кто он такой. Ужасы Ада и последствия пребывания в Срединном, видимо, все же оставили на мне след, как у военных бывает контузия и психологические травмы после возвращения с войны, так и я стала более осторожной, мнительной, и поймала себя на том, что всегда ищу пути отступления, считаю запасные выходы из помещений, изучаю планы эвакуации, боюсь мужчин. Я боялась мужчин. Ходила оглядываясь, опасаясь их взглядов, не желая их внимания. Рядом с ангелами у меня не было такой реакции, даже Саймон ощущался как-то иначе, не говоря про Аира и Велиала – с ними я чувствовала себя в безопасности, даже несмотря на выходки демона, да и легионеры меня не пугали. Что-то было в их энергетике, что-то неуловимое, успокаивающее. Влияние Аиррэля на меня через кольцо я уже не могла отрицать, видимо, муж как-то воздействовал. Сейчас, когда все маски сорваны, в обществе мужчин мне становилось не по себе, кто знает, что у них на уме, а последствия их жестокости до сих пор виднелись в виде шрамов на моем теле.

Матео попытался всучить мне какую-то безделушку, когда я увидела на песке книгу с черепушкой на обложке. Огляделась в поисках продавца, никто будто бы не обращал на нее внимания. Я опустилась на корточки и подняла с пола тяжелый том.

– Это ваше? – обратилась к торговке, рядом с чьей палаткой нашла сей предмет.

Матео перевел ей мой вопрос, мексиканка ему бегло что-то ответила, по ее внешнему виду я поняла, что книга ей не принадлежит, но она не прочь ее себе присвоить, заделавшись вмиг владелицей.

– Сколько? – только и спросила я.

– Сто.

Я сунула ей сотню долларов, успев быстрее Матео, и вцепилась в книгу мертвой хваткой, прижав к груди. Он присвистнул с весельем.

– Cacti-rosa, ты действительно первая женщина, которая вместо украшений гоняется уже за второй пыльной книгой на моей памяти.

Наверное, я впервые улыбнулась. Попыталась открыть находку, но обложка не поддалась. Матео даже предложил свою помощь, но у него не вышло, как мужчина ни пытался. Даже на толику не сдвинулось. Я уж решила, что это могла быть шкатулка в форме печатной книги или просто обычная фигурка для интерьера. Находка весила не меньше пяти кило, поэтому я прикупила еще холщовую сумку и весь день ее сторожил отец, не позволив мне таскать тяжести. Порывался Матео, но я отдала книгу папе, не желая иди на поводу у ухажера. И все же остаток дня нам удалось провести более-менее спокойно, а потом с достоинством разойтись. Тео звал нас на ужин в местный ресторан, стоит ли говорить, что мы отказались? Перед тем как расстаться, мексиканец обещал больше не преследовать нас и не искать встреч, списав «долг» с моих плеч и приняв «подарок».

Я решила, что верну оружие, как только окажусь дома, испытывая некоторый восторг, что провела за нос местного мафиози.

Следующий день стал для нас последним в Мексике. Мы вновь отправились в другое место – Ушмаль. Провели там несколько часов, сделали фотографии на вершине пирамиды и вернулись в Мериду, прогулялись по местным улицам, попробовали горький шоколад с чили и такос с маринованной свининой. Лиз сделала забавный снимок: на нем повар рубил мясо мачете со скоростью и мастерством японских ниндзя, словно он не еду готовил, а разделывал врага, вокруг него стоял дым от гриля и на губах играла улыбка. Он умудрился из приготовления еды сделать настоящее шоу. В соседнем ларьке продавались гуакамоле с жареными кузнечиками – на удивление, это блюдо заказал отец и ему понравилось, мы на такую экзотику не решились, боясь травануться, а папа хрустел с удовольствием, заставляя нас попробовать. Мы с хохотом отнекивались.

Утром дон Освальдо довез нас до аэропорта, где мы с ним распрощались, поблагодарив за помощь и гостеприимство.

Перед вылетом, пока мы регистрировались на рейс, ко мне приблизился невысокий мужчина, назвал мое имя и попытался всучить белую коробочку. Я сначала перепугалась, что это бомба, неизвестный открыл крышку и показал мне кактус с ярким малиновым цветком, внутри лежала записка: «Я человек слова, поэтому не мог явиться сам. Эта та самая маммиллярия – красивая и колючая, как ты. Удачного полета, сacti-rosa!»

Курьер поставил коробку на стойку регистрации и ушел. Прочитав записку, я невольно заулыбалась. Мне еще никогда не дарили кактусы.

– Чаще дарят розы, – почти считала мои мысли Лиз. – Это необычно. Оставишь или возьмешь?

– Жаль будет бросать такую прелесть, – сказала я, осматривая матово-зеленое колючее растение с одним маленьким цветком. – Полетишь со мной, Мамми.

– Мамми? – засмеялась Лиз. – У тебя дар придумывать чудаковатые имена.

– Не расстраивайся, малышка, эта тетя не хотела тебя обидеть, – шутливо отмахнулась я и взяла коробку в руки, так и проходила все досмотры вместе с новым будущим соседом по комнате.

Мы покинули эту страну с кругляшом-кактусом и новым купленным чемоданом, внутри которого уместились две мои тяжеленные книги и наши сувениры.

[1] Тук-тук, или иначе моторикша – трехколесное транспортное средство, мотоколяска.

[2] Макеч – украшение из живых жуков, популярное в Мексике.

Вольное интерпретирование легенды.

Глава 10. Ацтекское наследие

Вернувшись домой, я почти сразу же принялась изучать добытые предметы. Первая книга, которой со стопроцентной вероятностью Хуан разжился незаконно или случайно, оказалась произведением Бернардино де Саагуна. Мне это имя ничего не говорило, язык книги оказался незнаком. Благодаря отцу нам удалось узнать чуть больше о содержании. Он договорился о встрече с профессором Гарварда, который приезжал в его университет на несколько дней для проведения лекции для студентов по латиноамериканской истории. Профессор с радостью согласился посмотреть на книгу после занятий и поведал, что она написана на языке науатль в XVI веке испанским миссионером Бернардино де Саагуном. Со слов профессора, нам достался один из двенадцати томов «Общей истории о делах Новой Испании», довольно редкий экземпляр первого издания. Оказалось, что труд содержал всестороннюю информацию о державе ацтеков, завоевании региона испанцами, о языках и минералах, но ни о каких демонах и магии там речи не шло.

Расстроилась ли я? Нисколечко. Да, это не то, за чем мы охотились, и все же нам несказанно повезло наткнуться на редкий экземпляр книги, о которой я не имела ни малейшего понятия раньше, зато с удовольствием узнала сейчас. Профессор сказал, что может найти для нас покупателя, если мы соберемся ее продать, и обещал позвонить. Мы распрощались на доброй ноте. Том я решила продать, если профессор найдет желающего.

– Интересно, мы отобьем деньги за поездку в Мексику?

– На каждую книгу найдется свой читатель. На нашу – отбоя не будет, вот увидишь, как и на твои картины, когда ты закончишь.

Отец оказался абсолютно прав. Через пару дней раздался звонок, и профессор объявил о готовности какого-то коллекционера купить нашу книгу за целых пятьдесят тысяч долларов! Папа принял эту новость со спокойствием удава и не показал явной радости, зато я уже молча голосила «А-А-А-А-А-А-А!» на весь дом, пританцовывая что-то вроде ча-ча-ча, только коряво и без партнера. Наверное, со стороны это больше напоминало конвульсии.

– Не может быть! – мама аж присела.

– Девочки, кажется, эти майянские календари приносят удачу, а не апокалипсисы, – пошутил отец, когда повесил трубку. На предложение профессора он сказал, что мы подумаем и перезвоним.

Я бы уже через минуту набирала номер или сразу ответила согласием, а отец поступил более разумно.

– Выждем время. Не торопись, Скай.

– Продать мы всегда успеем, – вставила мама.

– Ладно, – согласилась с полной уверенностью, что они сделают все как надо, и кто бы сомневался! По итогу отец продал ее за цену в два раза больше изначально предложенной, правда, это заняло несколько месяцев, потому что покупатель затребовал проведение некоторых экспертиз, чтобы исключить подделку. Папа обратился к юристу, и процесс постепенно занялся.

Что нельзя сказать про вторую книгу – загадочную и измучившую меня нежеланием поддаваться. Я ее и умоляла, и пела ей, и гладила по корешку, взяв идею у «Гарри Поттера» (вдруг и здесь книга кусается?), а потом и по черепу, но та не сдавалась. Я тоже.

Шли дни, за днями недели, а там и месяцы…

За это время я не продвинулась ни на шаг.

Университет занимал все мое время, я наверстывала упущенное и если проседала в теории, то выделялась на практических занятиях – преподаватели отмечали, что я быстро схватываю материал. Растворяясь в творчестве, переключала внимание с мыслей о муже на холст, и сердце кровоточило чуть меньше в такие мгновения. Я продолжала пить препараты, назначенные Анной, только иногда в мыслях всплывал логичный вопрос: «Зачем? Не стоит ли просто оставить все как есть, если я не собиралась иметь детей без Аиррэля, даже не могла подумать о том, чтобы спать с кем-то иным? Видимо, я все же не теряла надежду однажды встретиться с ним».

После пар я записалась в секцию по крав-мага[1], чтобы не терять форму. Если в Серединном я почти не могла ничего противопоставить бессмертным, то на Терре мои навыки в бою по самообороне были бы очень полезны и эффективны. Я не хотела бояться, и наш город не часто сотрясали новости об изнасилованиях или убийствах, но в мире полно идиотов, а я собиралась бороться за жизнь, если придется. И в рукопашном поединке я могла бы если не выиграть, то выкрутиться, чтобы успеть убежать. На первом же занятии мой тренер, Джоу, увидел, что у меня хорошая физическая подготовка и поставил не к новичкам, а к профи, проверил мою выносливость, а я поделилась, что бегаю не менее пяти километров в день, иногда чуть больше, но пять стабильно.

– И правильно! Знаешь, какой прием самый эффективный против нападающего?

Я недоуменно уставилась на поджарого мужчину азиатской внешности, среднего роста, крепкого спортивного телосложения, почти Джеки Чан или Брюс Ли, только моложе. Двигался на матах почти как Первозданные с грацией диких кошек. По нему сразу было видно, что он сможет защитить и себя, и девушку, если такая потребность возникнет. Джоу мне сразу понравился своим юмором, легкостью в общении и уверенностью, а еще он напоминал мне Лионела, совсем чуть-чуть, но на душе становилось теплее.

– Какой?

– Бег, Скай. Беги что есть мочи.

– Так мне перейти в секцию по бегу? – отшутилась я.

– Нет, приемы знать полезно. Только жизнь тебе спасут не они, а твои быстрые ноги и дыхалка. Тебя удивит, если я скажу, что не все любят бегать? Девяносто процентов людей на планете выдохнутся уже через сто метров. – Он поднял палец к небу для большего эффекта. – Не вступай в бой, если можешь убежать от него.

Я кивнула и продолжила бегать кросс по утрам, как и ходить в секцию. Уверена, Аир бы мной гордился.

Предложила Лиз посещать занятия вместе, но она предпочла спортзал в этом же комплексе. Поэтому заканчивали мы одновременно, и она подбрасывала меня до дома на своей машине, иногда оставаясь на ночь у нас, либо мы ехали к ней на съемную квартиру, тогда я предупреждала родителей, что ночую у подруги. Когда я узнала, что Лиз сдала на права, вновь подумала о том, как много же пропустила – подруга вон уже за рулем гоняет по городу так ловко, будто соревнуется с Вином Дизелем в фильме «Форсаж» и пытается выиграть гонку, так умело огибает другие машины, что аж порой страшно становится, а Лиз смеется.

Стоило нам вернуться из Мексики, подруга пошла на кардинальные меры и заблокировала Марка везде, где бы он мог ее достать. Она стала ходить на свидания, перестала закапывать свою жизнь ради женатого мужчины, и я держала за нее кулачки. У меня складывалось ощущение, что Марк совсем не повзрослел, и даже наличие беременной жены не сделало его более ответственным. Он искал с Лиз встреч, бомбил меня сообщениями в социальных сетях, просил передать подруге его слова. Впервые я так разозлилась, что аж в сердцах послала его искать пятую точку. Ну серьезно! Это даже не Лиирта и Аиррэль, здесь семья и жена на сносях. На какое-то время он пропал. Через знакомых мы узнали, что беременность и в этот раз протекает у Алексы сложно, наверное, это стало причиной. Лиз вздохнула свободнее, стоило парню пропасть с горизонта, порой даже признавалась, что думала уехать из города из-за Марка и его преследований. Он будто не понимал, что поезд не просто ушел, а умчал в другую страну, куда ему даже визу не дали бы для въезда.

К сожалению, свидания не приносили Лиз радости, скорее, больше разочарований, но она упорно верила, что ее любовь где-то ждет ее и обязательно нагрянет, когда придет ее час.

Однажды подруга приехала вечером и без стука поднялась на мансарду, где я писала по памяти Аиррэля, раскинувшегося на кровати: одной рукой он подпирал голову, другую протягивал ко мне, тонкая полоска простыни прикрывала его бедра, на влажных волосах играли отблески света из распахнутого окна и солнечные зайчики плясали на груди. Я закусила кончик кисточки. Наложила тени, подчеркнув сухое спортивное телосложение, и добавила капли. Струйки скатывались по торсу, огибая канаты мышц его пресса так, что мне хотелось самой провести языком и поймать их на кончике.

Я тут же закрыла картину спиной, огорошенная ее внезапным проникновением в мой тайный творческий уголок, и зарделась от смущения. Вообще-то кто мне запретит писать собственного мужа?

– Ю-юу-у! – присвистнула она, оглядывая мастерскую и картины. – И ты скрывала эту красоту от мира? Вот это мужчина! Это он, да? – Ткнула она пальцем за мою спину. – Твой?

– Да. Тебе следовало бы постучаться. Не люблю, когда меня отвлекают от работы.

– А это кто? – Она будто не слыша прошлась вглубь и указала на портрет Велиала. Я изобразила демона в профиль, с зажатой зубами папиросой, с хитрым прищуром, приподнятым уголком губ и взъерошенными волосами, на кончиках которых плясали язычки пламени; одной рукой он прижимал к себе ведро попкорна, другой – подбрасывал вверх кукурузину, поджигая ее на лету прямо в воздухе. Он стоял на фоне персикового заката и алых облаков, дым обволакивал его фигуру в изумрудном костюме с красным платочком в нагрудном кармашке. – Охренеть! Хочу этого мужика!

Я чуть не хрюкнула от смеха, отложила кисточки и сняла фартук, зная, что на сегодня работа завершена.

– Скай, можешь его раздеть? Как того?.. – Она кивнула в сторону Аира. – Хоть немного, а? А? По-сестрински? Очень надо! Готова выкупить по полной стоимости.

– Не могу, – хохотала я. – Это брат мужа. У него вообще надо было бы разрешение спросить для начала даже на эту шалость. Он не любит мои художества.

– А мы не спрашивали, любит он или нет, это не для него, – она чуть руки не потирала. – Жаль… – внезапно она коснулась лба. – Поняла! Ты же его голым-то не видела.

– Видела.

– Что-О-о? – Лиз крутнулась на пятках, веселя меня своим выражением лица.

– По пояс.

– Я-то уж думала, там какая-то семейная драма.

– Ничего подобного. Мы с ним друзья, точнее были…

– А сейчас?

– Не знаю, – пожала плечами. – Он сделал мне больно, предал доверие.

– Мужчины, так?

– Именно, – подтвердила я. – Если хочешь, можешь забрать портрет.

– Честно? Правда?! Без шуток?

– Без шуток, – мы скрепили союз на мизинцах.

– Я твоя должница.

– Еще чего! Не выдумывай даже.

Лиз еще спорила, хотела всучить мне деньги, а потом резво подхватила холст, предварительно водрузив мне в руки пакет, с которым пришла. Послышался звон бутылок.

– У нас какой-то праздник? – уточнила я, пока мы спускались по лестнице вниз и семенили в мою комнату. Она с зажатой под мышкой картиной, я – со скисшим виноградным соком для взрослых.

– Рассталась с Робертом.

– Это который без ума от своих мышц, но не от тебя?

– Он самый. Правда, мне после твоего подарка ни один мужик на следующие несколько месяцев не нужен, я уже нашла свой идеал!

Мы так хохотали с ней – чуть не лопнули.

– Тебе больше «мистер Падре» не писал?

Ах да, спустя пару дней после нашего возвращения мне пришло сообщение с незнакомого номера, с очень занятным содержанием и характерным «сасti-rosa» в конце. Он интересовался, как мы долетели и нужна ли мне помощь по уходу за кактусом. Я ничего не ответила. И даже не вернула Сумрак, решив пока оставить его Матео, особенно после его жеста с прощальным подарком, только общаться я с ним не собиралась.

– Писал. Ты же знаешь, что я внесла его в ЧС.

– Правильно, нечего давать шанс наркодельцу. – Мы с ней были солидарны в одном: его «бизнес» – большая проблема.

Весь вечер щебетали сначала о Матео, потом о ее бывшем, конечно, перетирая все его косяки, затем о неудачных свиданиях, поговорили о ее работе и моем универе, оставив бутылки нетронутыми на компьютерном столе. Вышло, что мы и без них по-своему сумасшедшие и умеем веселиться, отвлекаясь от мрачных мыслей.

– Он, кстати, занят или свободен? Братец с картины? – Лиз указала на следящего за нами с картины Велиала, которого она обещала повесить в своей спальне прямо напротив кровати возле телевизора.

– Занят.

– Жаль, я так и думала.

Мы устроили в моей комнате пижамную вечеринку с мороженым, кучей вредных сладостей и марафоном любимых фильмов: зашли с классики и посмотрели «Дневник памяти», рыдали в четыре ручья.

– Вот какая любовь мне нужна! – хлюпая носом, возвестила Лиз.

Угомонились к трем часам ночи и собирались ложиться, когда подруга спросила про книгу.

– Ты так и не открыла ее? – Она коснулась пальцем по черепушке.

– Я ей даже угрожала.

– Серьезно? Видимо, не подействовало? – Лиз с размаху ударила ладонью по черепу, намереваясь показать, как она с ней расправится или просто решив пошалить, и чуть руку не сломала, еще успела пораниться каким-то образом. Ойкнув, подруга отскочила от стола. С ее ладони потекла маленькая змейка крови, череп внезапно ожил. В его проваленных глазницах вспыхнул зеленый огонь и погас.

Я подхватила салфетки, спрыгнула с кровати и повела Лиз в ванную.

– Стой, давай глянем.

– Успеем.

Ранка оказалась крошечная. Мы ее промыли и приклеили пластырь, кровь быстро остановилась.

Окружили книгу с двух сторон как стервятники свою жертву – намереваясь сожрать, а мы всего лишь планировали вскрыть черную книгу, и теперь получили подсказку.

– Ты же тоже видела, как ее глаза вспыхнули? – решила уточнить Лиз, чтобы исключить возможность, что ей просто показалось. Я не стала отрицать очевидного.

Подруга потянулась к обложке, я остановила ее за запястье.

– Вдруг откроется?

– Знаешь, не все двери стоит открывать. Порой их следует оставить закрытыми.

– Ты же сама этого хотела.

– Просто… вдруг я зря нас подвергаю опасности?

– Да что может случиться?

«Все что угодно!» – пронеслось в мыслях в виде подсказок от некоторых оставшихся разумных извилин в голове, но вслух я ничего не сказала. Лиз попыталась открыть книгу – и ничего. Мы стали в четыре ладони ее тянуть в разные стороны, давили, потом подумывали притащить папины инструменты, но решили, что будет вандализмом открывать книгу плоскогубцами.

– Возможно… чисто теоретически, – начала с сомнением. – Ей нужна не твоя кровь, а моя? Если так подумать, то ее нашла я, вдруг это как-то влияет?

– Проколем палец?

– Повторю за тобой, как-то же ты поранилась.

Я положила ладонь на череп, слегка нажала и стала ждать. Мою руку кольнуло иглой – так резко, почти неощутимо. Глазницы черепа заполнило изумрудное пламя. Отдернула руку и тут же попыталась открыть книгу. Вновь ничего, тогда я попробовала покрутить череп, и он сдвинулся, отъехал в сторону, явив взгляду многоступенчатую выемку из звезды, затем из планетарных кругов, а внутри – квадратное углубление, будто под какой-то предмет соответствующей формы.

– Во дела… новый уровень защиты? Впечатляет. Это игрушка?

– Требующая кровь?

– Согласна, очень странная вещица. Не для детской аудитории.

Мы склонились и принялись рассматривать форму углубления, пытаясь понять, на что это похоже.

– Квадратный камень?

– Там какой-то узор. – Провела подушечкой пальца, ощутив рельеф.

Лиз уточнила, не находила ли я рядом с книгой ключ или амулет, я лишь разводила руками. Не придумав ничего иного, мы улеглись спать, решив разобраться с этим завтра.

Ни завтра, ни через день, ни спустя неделю книгу так и не удалось открыть. Ее уже крутили и мама, и отец, и Лиз, предлагали разные варианты, искали в интернете подсказки, ничего не помогало.

Зато пока я мучилась, отец получил гору денег за том де Саагуна. Вырученную сумму я хотела разделить пополам между мной и родителями, но те чуть не обиделись от такого предложения, крича, что никакие деньги им не нужны, а вот мне пригодятся на покупку жилья в будущем или обучающие курсы.

– Делай с ними что хочешь. Это все же твоя идея была рвануть за книгой, и она выгорела!

– Благодаря тебе, папа.

– А кому мне еще помогать, Скай, как не дочери? Мы с мамой так рады вновь видеть тебя дома, поездка в Мексику стала для нас счастливым моментом за последние годы. Впервые выбрались куда-то совместно после той трагедии…

Я обняла его, растрогавшись, и на следующий день положила деньги в банк под проценты, не решив пока, куда их девать.

Одним майским днем, убираясь в комнате, достала из тумбочки демонский перстень, про который чуть не забыла, покрутила в руке, надела на средний палец и поднесла к окну. Солнце заиграло на золоте, украшение блестело, богато переливаясь под лучами, и тут я чуть не потеряла равновесие, заметив схожесть формы с той, что видела в выемке книги. Бросилась к фолианту, проделала ритуал: череп испил моей крови, вспыхнул зеленым, я сдвинула его в сторону – и вот он, момент истины…

Украшение зарябило. Рубиновый камень ярко воссиял, осветив комнату, погружая ее в алый цвет. Я сняла перстень с пальца и, держа за ободок, погрузила камнем в самый центр. Раздался громкий щелчок, и строптивая книга рванула обложкой, со всей дури распахиваясь ровно на середине. Три алых круга взлетели вверх, как фейерверки, и погасли. В то же мгновение желтоватые страницы от уголков стали заливаться чернилами, пока не вымочили их полностью в обсидиановой краске, образуя влажную поверхность озера по центру.

Никаких букв, никаких надписей, лишь клубящийся водоворот тьмы…

[1] Крав-мага – разработанная в Израиле военная система рукопашного боя, делающая акцент на быстрой нейтрализации угрозы жизни.

Глава 11. Темные знания, новоявленные адепты магии и один амбар

Раздался стук в дверь, мама вошла и увидела на столе то, во что превратилась черная книга.

– Скай! Отойди от нее! – Она бросилась на амбразуру, оттолкнула меня, закрывая собой и распахивая руки, тесня меня назад.

– Нет, постой. Я ее открыла, видишь?

– Вижу, и мне это не нравится. Ричард! Скорее сюда! Ричард! – она стала звать отца, а я пыталась ее успокоить. Тщетно.

Папа влетел в комнату с дробовиком в руке, а я плюхнулась спиной на кровать, задев икрами постель. И во все глаза уставилась на родителей.

– У тебя есть ружье?! – Я ошалело смотрела на отца-физика, который всю жизнь избегал любых форм насилия, а его спокойствию мог бы позавидовать священник – сейчас он держал в руках оружие и, видимо, умел им пользоваться.

– Скай?! Эленор?! Вы в порядке? Что произошло?

– Она живая… – в ужасе прошептала мама и дрожащей рукой указала на стол, где лежала наша «жижа».

– Черт возьми! Это что за хрень?

– Книга, – ответила я и принялась их успокаивать. – Не нервничайте. Только спокойствие.

Я хотела встать, но ноги оказались зажаты. Мама все еще закрывала меня собой и не двигалась.

– Все хорошо. Она не кусается. Ма, подвинься, неудобно.

Еще около пяти минут или более мы спорили, что делать с «этим». Мама перепугалась до ужаса и ни в какую не позволяла мне приблизиться хоть на шаг, приводя доводы и весомые аргументы, что это может быть опасно, и я знала, что она права, только отступать не собиралась. Отец слушал наш спор, не вступал, иногда поддакивал в унисон с мамой, но потом сдался.

– Эленор, пусть решает. – Отец положил ладони на мамины плечи, чуть сжал. – Взрослая девочка уже. Ты же видишь – уперлась так, что не сдвинуть, все равно поступит по-своему. Нам остается…

– Что? Смотреть, как ее убивает желейная черная масса?

– Ну, знаешь, с пистолетом у виска не менее опасно, чем рядом с книгой.

– Делай, как считаешь нужным. – Схватившись за голову, она села на кровать.

Я понимала их и благодарила за заботу, просто не могла иначе.

Подошла к книге вновь. Если перстень принадлежал демону и именно его печатка открыла книгу, значит, я нашла то, что искала. Не имея ни малейшего понятия, что делать дальше, пришлось действовать по наитию – я запустила обе ладони под черный круговорот, коснулась страниц, скрытых за тьмой, и тут же меня захлестнул поток видений…

Яркие картинки заполнили разум, мелькали пред взором так явственно, словно я видела все вживую. Их было так много, бесконечное множество: неразборчивые иллюзии или воспоминания, какие-то обрывки образов, не за что зацепиться и не ясно, куда они несутся, что делать. Стало кружить, постепенно я начинала забывать, чего хотела и зачем здесь. Образы, мысли, разговоры, какие-то лица, фигуры и места – все сливалось в одну большую массу, перемещалось, изменялось и перетекало из одного в другое – это с немыслимой скоростью перелистывались страницы, а вся информация, содержащаяся на них, представала передо мной, но ни разобрать, ни понять не получалось. Я путалась, голова начинала раскалываться. Тело дрожало, в висках пульсировали вспышки точно разряды тока.

«Велиал. Архидемон. Вызов демона. Как вызвать демона» , – заставляла себя повторять его имя, чтобы дать книге ориентир, чего искать. Поняла, что выбрала верное направление, когда книга перемахнула разом через четыреста или больше страниц, а может, это тысячи или сотни тысяч – не разобрать, так много слов, символов, заклинаний. Голову окатило кипятком, казалось, в мозгу разорвались какие-то сосуды, из носа потекла кровь.

«Еще чуть-чуть… совсем немного…»

Я чувствовала, что уже близко.

«Велиал! Архидемон. Сделка с демоном».

Конвульсии спазмом прошибли тело, и я рухнула на пол.

Приближаясь к книге следующим вечером, я уже морально подготовилась, зная, насколько данная процедура неприятна, даже болезненна – настолько, что можно потерять сознание, получить звон в ушах на несколько часов и повреждение кровеносных сосудов носа, а также головную боль и проблемы с родителями, которые еще несколько часов после моего пробуждения обсуждали, насколько это опасно, – так красочно мама перечисляла возможные последствия – я чуть паничку не словила. Снова. Тогда они отпустили ситуацию и дали мне полную свободу действий по поиску приключений на задницу. Они даже прозвали меня «Скай Крофт, покровительница древних книг, искательница адских мук, ангелов и каких-то там демонов». «Скоро премьера во всех кинотеатрах», – шутил отец.

– Смешно, – скуксилась я, правда, спустя секунд десять расхохоталась. На веселой ноте мы закончили.

Правда, родители все же вызвались тихо-мирно посидеть рядом, когда я вновь отправлюсь на поиски тех самых приключений, чтобы ловить меня непутевую, если я вновь буду падать.

В этот раз я коснулась клубящегося марева левой ладонью, а в правой держала ручку над блокнотом рядом, чтобы успеть записать видения. Книга захватила меня быстрее, словно накинула мне удавку на шею и руководила мной, неохотно слушалась, пыталась высосать силы или что-то еще. Изображения вновь кружили словно слайды фотопленки, только на сумасшедшей скорости, пока не распахнули нужную страницу.

«Велиал! Архидемон. Сделка с демоном», – мысленно концентрировалась лишь на этом.

Мельтешение чуть замедлилось, и внезапно разум наполнился информацией, будто кто-то механически вложил ее в голову. Бесцеремонно.

Перед глазами появилось воспоминание: человек в странной одежде рисовал на каменном желтом полу кровью трехмерный куб с руническими символами, стоя в полумраке, почти напевал на неизвестном мне языке и складывал дары на алтарь. Показались другие в похожих мантиях, мужчины перешептывались, приносили жертву, произнося повторяющиеся четверостишия на латыни.

У меня так сильно разболелась голова, живот скрутило и… я отлетела назад, словно книга меня вытолкнула, пнула в солнечное сплетение и тут же своенравно захлопнулась, испустив дым. Я врезалась в стоящего позади отца, он покачнулся, охнул от силы удара, теряя равновесие, но каким-то образом ему удалось удержать нас на ногах.

Меня вырвало… странным черным содержимым, во рту остался привкус пепла и хрустящих кристалликов песка. Перед глазами все расплывалось. Хотелось спать, сильно хотелось спать, веки тянуло вниз, я зевнула и вырубилась.

Мой сон продлился целых два дня. Очнувшись, я все еще чувствовала слабость в теле, глаза слезились, в голове ангелы ковали оружие или доспехи – не иначе, потому как пульсировало горячими вспышками, в ушах звенело и создавалось ощущение сломанного хрипящего радио.

Я выпила разом две таблетки обезболивающего и провалялась еще день в позе крабика на кровати.

– Мы схватим его за рога! Я знаю, что делать! – с таким лозунгом я влетела в гостиную следующим вечером на энтузиазме и в полной уверенности нашего успеха.

– Итак, нам нужен козел, резиновая уточка, зеркало и черные свечи? – пошутил папа.

– Почти так: только жертва, полночь – а лучше полнолуние, попкорн, игральные карты и темное-темное заброшенное место, лучше на перекрестке дорог… – я подхватила его юморную нотку. Честное слово, без шуток – я бы на полном серьезе не вывезла все это, потому что изнутри меня знатно потряхивало. – И по мелочи, кровь там, руны, очевидно, свечи и зеркала. А, ну и вулканический базальт, песочек такой черный.

– Продуктовая корзина некроманта.

– У меня складывается стойкое ощущение, что вы с демоном могли бы поладить.

– Вот и проверим. А зачем нам вулканический пепел?

– Символ Хаоса и темной богини, – тут же ответила я и сама удивилась. – Не спрашивай откуда я это знаю, просто теперь знаю.

– Уважаемые оккультисты, не хотите ли чаю? – Мама встала с дивана и пошла на кухню. – С мятными пряниками?

– Хотим! – хором отозвались на столь заманчивое предложение и принялись с отцом решать, где достать все необходимое.

Через неделю аккурат к полнолунию мы нашли место. За городом у одного папиного знакомого имелось фермерское хозяйство, заброшенное после смерти близких. Сейчас участок выставлен на продажу и там никого на несколько километров в округе, только поля, леса и вороны. Отец, конечно, придумал причину более логичную для чего ему понадобился амбар: сказал, мол, раздумывает о хозяйстве и загородном доме, может ли пару дней перекантоваться и посмотреть, понравится или нет. Тот дал ему ключи от родительского дома и позволил нам осмотреться без каких-либо проблем.

– Мы славные приятели. Джимми – слегка повернутый на работе химик-технолог, замкнутый, живет один в однокомнатной квартире рядом с университетом, – пояснил отец, когда мы подъезжали к огороженной территории. – Друзей мало, жены нет и не думаю, что он отважится на такой шаг. Джим весь в лекциях, пишет научные труды, избегает общения. Не любит природу. Мне показалось, у него какая-то травма тянется с детства и связана с этой фермой, поэтому он не бывает здесь и продает. Видела бы ты, с какой улыбкой отдавал мне ключи, будто они его тяготили.

– Знаешь, ты почти описал маньяка тру-крайм историй.

– Джимми? Не, он мухи не обидит. Щупленький и нерешительный для этого.

– Если честно, именно фраза «мухи не обидит» не снимает подозрений, наоборот – сильнее напрягает, но я тебе верю и надеюсь, что мы не найдем гору трупов, закопанных на заднем дворе, и его самого под вечер с бензопилой.

– Останки мы бы не нашли, – после нескольких минут молчания заключил отец, сворачивая на просеку.

– Это еще почему?

– Я упоминал, что он преподает химию? – странно уточнил отец, останавливаясь перед шарнирным забором. – Может растворить тела во фтороводородной кислоте.

– Фух, ну теперь-то мне полегчало! – саркастически усмехнулась я. Он засмеялся.

Отец вышел из салона, чтобы открыть ворота для машины, а я приникла к окну, осматривая залежи сквозь стальные крупноячеистые квадратики забора. Мама неважно себя чувствовала и осталась дома, поэтому мы ехали на разведку вдвоем.

Через несколько минут мы подъехали к одноэтажному белому старому дому с зеленой крышей, огороженному бордово-коричневым низеньким штакетным забором. Отдельно стоял грязно-красный амбар с серой черепицей.

Стоило машине остановиться, как я тут же выпрыгнула на воздух и огляделась. Тишина, только слышался далекий щебет птиц, жужжание насекомых в поросшей траве и карканье ворон.

Мы решили сразу осмотреть амбар, минуя жилой хозяйский дом. Внутри еще воняло животными, под ногами лежала сухая трава, у правой стены почти до самого потолка высились тюки с сеном.

– Идеальное место! – восхитилась я.

Здесь же нашлись метла, грабли, инструменты, но мы воспользовались только первой, очистив деревянные доски пола от сена.

– Значит, здесь? Но дом не стоит на перекрестке.

– Это не обязательное условие. Я его нарисую. Мелом, внутри амбара. На всякий случай.

– А так можно?

– Почему нет? Попробую.

Полнолуние должно было случиться на следующую ночь, и на этот раз мы вернулись туда днем вместе с мамой. Я вообще хотела, чтобы отец привез меня, оставил и уехал, но, кажись, после моего исчезновения у них тоже случилась некая травма от внезапной потери дочери, да и сама идея вызова демона не то мероприятие, на котором безопасно, поэтому они увязались следом, желая участвовать… раз уж их дочь в это ввязывается.

Я захватила с собой все аксессуары, вкусняшки и подношения для демона, ту самую странную книгу, перстень, который не снимала с пальца, и остальные требуемые вещи. В антикварном магическом магазинчике купила черные пчелиные свечи. На Amazonзаказала шесть ростовых зеркал, которые отец крепко закрепил на крыше автомобиля. Дольше всех я искала вулканический пепел, и он прилетел ко мне прямиком из Греции. Решила, что демон должен оценить, с его-то любовью к этой стране. В переносном холодильнике посреди льда лежало замороженное бычье сердце, купленное утром на мясном рынке. Еще мне требовался ритуальный нож – атам, но вместо него я решила использовать Сумрак, когда придет время. Да простит меня Матео или Падре, как его там, за такой розыгрыш, но пора вернуть оружие законной владелице.

Мама до сих пор пребывала в шоке от характера мероприятия, с опаской обвела взглядом книгу, мой перстень и сильно тревожилась.

Как только мы приехали на место, я тут же взяла мел в охапку и ушла в амбар рисовать перекресток дорог, в центре которого начертила трехмерный куб Архангела Метатрона с гексаграммой[1] и поместила внутрь тринадцати кругов божественные руны, значение которых приходило ко мне, стоило только усомниться в том, что я рисую верный знак – подробности ритуала вспыхивали в голове четкими образами, будто я уже проделывала это раньше. Может, мне досталась чья-то крупица памяти? Я знала, что черчу карту творения, или по-иному – Вселенной, используя сакральную геометрию и руны хаоса и порядка, жизни и смерти, созидания и разрушения, эфира и тела, разума и безумия, свободы и угнетения, и в центре всего символ бесконечности, кой я уже видела в Серединном на одеждах ангелов – знак вечности на языке бессмертных. Чтобы вызвать демона, я не рисовала никакой пентакль, только ангельские символики, наполненные божественной силой – они вспыхивали, стоило только произнести их вслух. Я даже не сразу поняла, что читаю руны, ответы на внезапные, всплывающие в голове вопросы приходили мгновениями позже. В тот момент на меня снизошло озарение, что я не просто вызываю демона, а пытаюсь создать брешь между нашими мирами с помощью магии Создателя, воспользовавшись знаниями Метатрона. Подозревала ли я, что это запрещено? Конечно! Но что не сделаешь ради любви? Ради любимого? Где край дозволенности? Готова ли я убить ради дорогого человека? Ради близкого? В их защиту? Да, тысячу раз да, ради их безопасности, но не ради забавы! Ради забавы – никогда.

«Архангел Метатрон[2], откуда я про тебя все знаю: кто ты такой и что делаешь… » – обернулась и посмотрела на мою «мексиканскую находку», словно упавшую на меня с поднебесья. Книга с черепом в центре лежала на деревянном сусеке и, казалось, смотрела на меня с высоты своего высокомерного величия; порой, действительно, чудилось, что череп видел меня сквозь пустые глазницы, поэтому я прятала книгу по ночам подальше в тумбочку, закрывая ту на ключ.

Может, это демон дал знак? Но зачем? Как его перстень оказался ключом к открытию книги? Что еще таится в ее анналах?

Страшно. Очень страшно, чем все обернется и не ясно, получится ли. Впервые я думала, может, не открывать эту дверь, оставить ее запертой? Вдруг явится кто-то другой? Или я создам брешь меж мирами и не смогу ее закрыть?

«Аиррэль, просто пойми, что это единственный выход, единственная возможность хоть как-то связаться с тобой. Заставить Велиала, повелевать в обмен…»

«На что? Что ты отдашь ему, Скай? Душу, какую-то часть себя? – спрашивала я себя голосом мужа. –Остановись сейчас. Прекрати» .

Знала, что он не одобрит, нет, я чувствовала – ему не понравится, что я связалась с оккультными практиками, пыталась влезть туда, где мне не место. И пусть я говорила с голосами в своей голове, я не могла повернуть вспять. Убежать? Струсить? Буду драться! Хоть бег часто спасал мою жизнь, сейчас я лезу на рожон и не успокоюсь, пока не попробую.

Письмо уже давно лежало в рюкзаке, написанное и сложенное в конверт, запаяно сургучом по старинной традиции. Перо на золотом застывшем воске в напоминание об ангелах, о Небесах и легкости, о полете на крыльях сквозь миры, слои и расстояния, о тебе, любимый, – мой кислород, мой воздух, мой ветер, мой ангел – Аиррэль.

Через пару часов я закончила чертить дороги к перекрестку мелом и, отряхнув руки, осмотрела результат.

– Вау! Просто невероятно. – Мама стояла в распахнутой створке сарая и пошла ко мне, перешагивая рисунок, чтобы не повредить, так, словно прыгала по листьям кувшинок и пыталась удержать равновесие. Приблизившись, она коснулась моей щеки, стирая мел и с нежной улыбкой произнесла: – Я всегда знала, что ты талантище.

– Осталось пройтись раза три туда-сюда, чтобы создать видимость пути. Maman, не хотите прогуляться? – весело обратилась к ней на французском и пафосно протянула ладонь, другую руку пряча за спину, и чуть склонилась, как это делали джентльмены перед приглашением на танец в век этак девятнадцатый.

– Отчего ж не прогуляться? – подхватила она, решив поучаствовать в этой импровизированной прогулке по местному парку. Я взяла ее под руку, и мы весело прошлись по нарисованным мной дорожкам. Закончив осмотр достопримечательностей, я сверилась с часами:

– Успели до заката. Отлично.

Джим, хозяин этого места, отключил электричество и воду, потому что не ездил сюда и не желал платить зазря, поэтому мы захватили с собой несколько новеньких фонарей для кемпинга на батарейках, и стоило солнцу уйти в закат – отец повесил два в амбар и еще один в беседку возле хозяйского дома, где мы решили поужинать прежде, чем затевать ритуал.

Погода стояла прекрасная. Май подходил к концу: днем уже было тепло, а вечером еще прохладно, свежо, только донимали писклявые комары. Я накинула бомбер поверх футболки и с аппетитом умяла хот-дог с охотничьей колбаской и солеными огурчиками. От горизонта растягивались гуашные разводы оранжево-малинового цвета, сливающиеся с перламутровой синевой небосвода, покрытого алым одеялом, сотканным из облаков, таких же сладких и тающих на языке, как сахарная вата, которую тут же захотелось вкусить с наслаждением, наблюдая за последними лучами сбежавшего с тверди Солнца. Я затаила дыхание, закаты и восходы – мое самое любимое время дня и ночи, позволяющее наблюдать умопомрачительное смешение цветов, то, как окрашивается поднебесье, растекаются цвета радуги по горизонту, что не поддается никакому сравнению. Это природный опиум для воображения художника, а для меня – мелодия любви с ностальгией о тех закатах и рассветах, что я встретила рядом с мужем в других мирах, не менее удивительных, чем Терра, – просто других, и там гамма отличалась. Сколько парсеков между Террой и Сотхеймом, между Террой и Асхаром или Клеафале? Космос бескрайний, завораживающий, тянет за собой, в эту ширь и глубину, в эту необъятность, так сильно, что хочется оттолкнуться от земли и полететь, как ангелы… Туда, в эту темноту, вдаль, к другим мирам и звездам, туда, где ты…

– Скай… с тобой все хорошо? – Мама коснулась моей ладони. – Ты так пристально смотришь в небо.

– Оно просто очень красивое.

– Я уж подумала, что ты видишь кого-то.

– Нет, – покачала головой и сделала глоток горячего чая, который мама захватила с собой в термосе. В кружке плавала… долька лимона. И здесь меня током прошибло от мысли об островах, странном мужчине с глазами цвета белого золота, Саймоне и тех сладких корнях Сциу’джи, об Аиррэле.

По щеке скатилась слеза.

– О, милая, – мама тут же обняла меня.

– Их слишком много. Воспоминаний. Каждый раз, когда я думаю, что смогу выжить – реальность проезжается по мне самосвалом и высыпает из кузова на голову тону стекла. Единственный выход не думать, не вспоминать, вычеркнуть навечно из памяти. А я так не хочу, понимаешь? Не думать о нем – значит предать, значит отречься, отказаться! Никогда. Никогда! Я обещала бороться… За нас, ради нас. Аиррэль сейчас такой же потерянный, одинокий в своей тоске. Чувствую. Нет, я знаю!

Вырвалась из маминых объятий и побежала в амбар.

– Посмотрим, кто кого, демон! Я тебя из-под земли достану!

[1] Шестиконечная звезда.

[2] Метатрон – это Архангел, наиболее приближенный к Эль-Элиону. Он хранитель Небесных Архивов и Летописей, ему известны все тайны и законы мироздания. Именно он является проводником между человеком и бессмертными.

Глава 12. Язык грубой силы и один пойманный в силки демон

Стоило сырной головке Маасдама показаться на звездном небе, как мы с отцом достали зеркала из коробок и установили их на четыре стороны света: север, юг, восток, запад, и два других, символизирующих Верх – Небесное царство, и Низ – Подземное, а в центре куба метафорически образовался Срединный слой. Зеркала представляли собой двери в иные миры. Я собиралась создать разлом и насильно затащить демона в ловушку, пусть хоть сопротивляется, хоть нет, а все равно попадется.

В центр куба я поставила заранее купленный утром в кинотеатре попкорн с двумя обожаемыми Велиалом вкусами: соленой карамелью и сырным, рядом поместила дорогущую бутылку с ромом, рассыпала новенькую колоду карт и покерные фишки. Вне контура на черной обрезной скатерти из бархата лежали бычье сердце в открытом холодильнике, книга с черепом и защитный амулет, который я тоже купила в том магическом антикварном магазинчике вместе со свечами, помимо этого стояла ритуальная чаша для жертвоприношений.

Не дожидаясь полуночи, я приступила к обряду. Отец с захваченным на всякий случай дробовиком стоял по левую руку за чертой, а мама по правую, держа вилы, которые нашла здесь же в этом амбаре. Мне понравился выбор ее оружия. Они выглядели забавно, а я со стороны напоминала сумасшедшую или одержимую бесами девушку, которая в свои двадцать четыре года собиралась открывать дверь в потустороннее. Хорошо, что я не исповедую ни одну религию, а то отлучили бы от церкви за такое богохульство. Надеюсь, Эль-Элиону известно, что это попытка спасения, а не жажда наживы, не нужны мне никакие деньги, власть и исполнения желаний, я просто хочу передать мужу послание. Пусть таким образом, честное слово, даже если отправлюсь за это в котел к Люциферу, то меня это не остановит.

А Лиз я так и не смогла признаться, поделиться всем, хоть она допытывалась…

– Ты что-то от меня скрываешь, Скай, а я терплю твои странности и не расспрашиваю. – Она покрутила трубочкой лед в коктейле, когда мы вечером выбрались в бар спустя пару дней после раскрытия связи демонского перстня с книгой.

– Ты веришь в Бога? – с прищуром спросила я. Мы почти ни разу не обсуждали эту тему, да и случая не представилось.

– Верю, но если ты вступила в какую-то секту, где нужно вставать в пять утра по четвергам, сдавать почку на благотворительность или переписывать все имущество на пастора, то нет – меня на такое не подпишешь, – отшутилась она.

– А если серьезно?

– Я верю в высший разум, в природу, в Создателя, в незримую энергию, должно же быть какое-то объяснение нашему существованию и той черной бездне над нашими головами, – вдумчиво заключила она, указав на небо. – Но вставать спозаранку и посещать мессу или каждое воскресенье по утрам бывать в храме – не предел моих мечтаний. Я думаю, что религия и вера как два встречных потока, разделенных сдвоенной сплошной разметкой, ты либо едешь в одну сторону, либо – в другую, всегда четко по своей дороге, не пересекая запретную линию. Предпочитаю оставаться на той стороне, где можно просто верить без жестких рамок, каждодневных ритуалов и поклонений, – она взмахнула руками. – Мне, как только сообщили, что надо рано вставать, не есть мясо в пост (для меня отказ от мяса равен смерти), то сразу поняла – мне такое не подходит. Я состою в секте людей, обожающих долго и качественно поспать, увидеть десятый сон вне рабочего времени и хорошо отужинать стейком с кровью, – вновь как-то шутя открестилась она и добавила: – У нас с Создателем произошла некая договоренность: если я хоть раз случайно встану в 5 утра, не из-за самолета или фотосессии, а просто проснусь. Сама. То обязательно пойду в храм. Вот мне уже двадцать три, такое ни разу не случилось. Даже не знаю, кто из нас тут сильнее лажает: я или ОН, кому из нас это больше надо?

– Ахах, я тебя даже на рейс едва разбудила!

– Вот-вот! – хохоча, кивнула Лиз. – А я три будильника ставила, чуть не проспала. У меня все фотосессии чаще после трех часов дня и до заката, но в Мексике пришлось изменить правилу, чтобы все успеть.

– Знаешь, это даже более честно. Без лицемерия.

– Да! – Она щелкнула пальцами в подтверждение. – Может, я изменю свое мнение однажды, но отношения с Богом должны идти искренне, по велению сердца, а не по указке и приказу.

– А ты веришь в ангелов и демонов?

– Типа мифических существ? – Она отпила из трубочки свой малиновый мохито. Лиз обожала малину во всех ее проявлениях и могла есть ее тоннами в любое время дня и ночи.

– Типа тех, которые часто встречаются во многих религиях мира.

– А ты веришь в единорогов?

– Вынужденно, – вспомнила ответ Аиррэля в первую нашу встречу.

Лиз дважды моргнула, переваривая ответ.

– Если есть крылатые люди, то почему нет крылатых единорогов?! Хочу едино-ро-гов и пе-га-сов! Ик. – Хмель все сильнее завладевал нашими телами и умами. – Ты смотрела мультик «My Little Pony»? Обожаю их, они такие милаш-шки, буду детям показывать. Я под них отлично, даже качествен-но ревела, когда с Марком расста-лась! Ела морож-женое и смотрела этот мульт, вот чем я занималась. – Лиз полезла в сумку и достала оттуда ключи с брелоком: белая единорожка с завитой фиолетовой гривой и хвостом. – Это Рарити, модница, обожает искусство и красоту, в точ-чности как и я, может, она моя спиритическая сестра, хах.

Некоторые звуки у нее двоились и выходили излишне шипящими, тягучими.

– Теперь и я хочу его посмотреть. Интересно, там есть мой прототип?

– Эпплджек, я всегда думала о тебе, когда смотрела эпизоды в твое отсутствие и ревела! – Она зажала меня в тиски, чуть не придушила. – Она честная, смелая, прямолинейная и надежная, ты такая, Скай. Я люблю тебя, где твоя ковбойская шляпа? Как та, что ты прикупила в Мексике?

– А у нее она есть?

– Да, и глаза у нее тоже – зелЕ-еные.

– Нам по двадцать три года, а мы единорогов обсуждаем и мультфильмы.

– Но-но, женщ-щина! – Лиз прорвало на хохот. – Мульты – это святое, буду старой и немощной, пить мартини и смотреть любимые фильмы и мультипли…ликац-ции.

– Твой вариант старости мне подходит, голосую! Ставки приняты, ставок больше нет, – сымитировала она роль крупье, в довесок ударила импровизированным молоточком по столу, смешав покер и правосудие в одну мешанину. Мы чуть с барных стульев не попадали от хохота.

В тот вечер я хотела признаться ей, рассказать все, да так и не решилась.

Сейчас я подумала, что и правильно. Ей здесь не место. Чем бы она мне помогла? Ничем, да и зачем пугать своим безумием или помешательством на муже? Ни к чему ей беспокоиться, видеть меня такой. Странной.

Ритуал…

Прежде чем начать, я закрыла глаза и успокоилась, почти медитативно попыталась очистить голову от лишних мыслей, от сомнений, от барьеров и страхов. Есть лишь я, сотканная из энергии. Внеземная. Бестелесная суть.

Зажгла черные свечи и греческий ладан с корицей, что заказала вместе с базальтом из Греции, помня о любви друга к сладостям с этой пряностью. Да, я слишком хорошо его знала – и не знала вовсе.

Взяла мел и стала чертить защитные руны, нашептывая их вслух. Пусть моей целью было вызвать Велиала – надеюсь, до сих пор моего друга-предателя —исключать появление иных существ вместо него я не могла, потому не пренебрегала безопасностью, ведь даже не представляла как они будут работать.

Символы вспыхивали, стоило произнести их, как и начерченные ранее руны, в воздухе трещало горящим деревом, создавалось ощущение, будто рядом разжегся костер, но это отзывалась материя на вибрационные потоки Силы. Я настроилась на нужную волну мыслей, сконцентрировалась на образе Велиала в голове и с каждым движением представляла, как отодвигаю грани этого мира, снимаю один лоскут защиты за другим и создаю брешь, постепенно, не торопясь. С уст срывались четверостишия на латыни, а следом на языке ангелов и демонов, чтобы перейти в многомерное пространство и зацепить Архидемона.

Ритуал – это почти танец:взмахом руки рассекался воздух, мазок мела сопровождался колебаниями отрезков материи, становилось жарче, я кружила на носочках, как канатоходец, из одного угла в другой, избегая белых линий, боясь стереть, прервать цикличность, шептала неизвестные слова, пропуская через себя энергию и отдавая эмоции, – выходила песня, а вслед за призывом – мелодия, в ушах звучали альтернирующие мелодии природы. Самой жизни. Переступая грань, сознание погружалось в измененное состояние, выходило за пределы: то вокруг меня жужжали насекомые в раскинутых влажных тропических лесах, журчал ручеек и грозно проносилась на порогах река, взрываясь брызгами о горные берега; то пустыня шептала в ночи далекие таинственные легенды, разнося эхо моего сердечного ритма под бой дарбуки[1]и бендира[2], пески скатывались под плавным шагом каравана верблюдов, а меж раскаленных дюн и барханов с шершавым шумом шипя петляла гигантская титанобоа; то следом звучал нефер[3], и из далеких глубин подземного мира доносились стонущие, подвывающие голоса умерших, зовущие живых, окликающие нырнуть в бездну, стоит только остановиться на краю, и я замираю… в тот самый момент в моей руке было зажато бычье сердце, в другой – явившийся по мысленному приказу Сумрак, чье лезвие резко вошло внутрь, прорывая мясо насквозь. Острие воткнулось кончиком ритуального кинжала в центр ладони, капли животной крови смешались с бусинами моей и зазмеились вниз. Я отпустила кинжал и тот завис в пространстве, взяла с черной скатерти кубок и наполовину наполнила кровью жертвенный сосуд, сцеживая еще свежее кровоточащее сердце. Поставила кубок на одну из рун, рядом положила мясо, вновь сжала Сумрак в правой руке, а на уже раненой левой сделала еще одно беспощадное движение, разрезая ладонь глубже и позволяя крови скатываться струей прямо в центр гексаграммы, в руну бесконечности. Раздалось шипение, на поверхности появились пузырики, как во время кипения, те лопались, вспенивались, и алая кровь впиталась в поверхность пола, не оставляя ни следа – плата за вход принята.

Велиал говорил, что кровь обладает магическим действием, и за все нужно платить. Я даже не заметила, как проделала все это машинально. Зачерпнула горсть вулканического пепла и кратким выдохом сдула с ладони песок, крошечные песчинки взмыли и зависли вокруг меня парящей микроскопической пылью.

«Песок, рожденный в вулканическом пламени, выплеснутый из недр в виде пепла и огня, – стань же вратами для ТОГО, кто правит во тьме!» – приблизительно так звучал перевод с латыни, точнее тот смысл, что мне удалось уловить после того, как я произнесла слова.

«Врата открыты!»

Загудели стены амбара, застенали перекрытия пола, в воздухе с противным скрежетом заколебался песок. Звук походил на звон ударяющегося друг об друга металла – граница миров с треском разрывалась прямо передо мной. Материя расходилась вертикальной зигзагообразной линией, края которой загибались наружу, источая сияние шаровой молнии. Из разрыва стреляли электрические разряды, ударяясь в зеркала и отскакивая друг от друга. Я оказалась в замкнутом раскаленном шестиугольном котле, не имея возможности выйти за пределы начерченных мелом ритуальных границ. Застывший черный пепел левитировал вокруг меня в воздухе и продолжал сухо трещать, молнии стреляли щелкающими разрядами, разлом искрился, разрастаясь до роста взрослого человека.

С языка слетели очередные слова, только в этот раз обращенные к демону. Это был приказ явиться.

«Ты, созданный для погибели…

…ангел темной мудрости, Архидемон Велиал…

…Князь вечного царства Тьмы…

…стремящийся ко злу и подпитывающийся ею…

Призываю тебя…

Прими жертву мою: вот кровь моя…

…и дары мои…

Явись мне, дух лжи и разрушения…[4]»

И в конце я произнесла полученные из той книги демонические энны с приглашением демона явиться – комбинация звуков, источающих определенные вибрации. Слова работали так, точно шифр к открытию нужного сейфа, который отпирал самый сложный замок:

«Lirach Tasa Vefa Wehl Belial[5]».

В амбаре пахнуло пряностями, ромом и попкорном, раздался жужжащий звук высоковольтных проводов. В зеркалах показалась одна и та же темная приближающая тень с разных ракурсов, будто существо шло прямо в центре, только такого быть не могло – я все еще стояла одна, а фигура стремительно приближалась, увеличиваясь в размере. Я видела только черные сгустки в форме тела, пока разлом не вспыхнул еще ярче и из него не показалась когтистая громадная лапа…

Разлом заискрился, вспыхивая алым. Я зажмурилась и ощутила горячий поток пара, будто на меня дыхнул огненный дракон.

– Ну и кто тут такой на голову отбитый? Иди к папочке… – послышался горловой незнакомый жуткий голос. Явившееся существо с немыслимой скоростью пронеслось за моей спиной и застыло перед лицом, возвышаясь темной жуткой крылатой глыбой, доставая крыльями до крыши. Велиал никогда не был таких размеров, ну, может, единожды, когда они с Аиррэлем дрались. Сейчас мне нужно было вскинуть голову, чтобы увидеть лицо существа.

– Смертная? – более мягко, с неверием в голосе спросил монстр, тут же превращаясь в моего друга в шикарном костюме. – Твою мать! Ты рехнулась?! Растеряла все разумные извилины?! Твои тараканы в башке подняли бунт и захватили адекватные мысли в заложники? – Он обхватил ладонями мою голову и сделал вид, что стучит узнать, куда делась логика. – Теперь ты только их слушаешь?! Этих чокнутых?

Он еще минуты две поливал меня отборным матом. Я спокойно выжидала, пока у него закончится словесный понос.

– Ричард, ну вы-то куда?! Эленор? – он только сейчас увидел моих родителей. – Да у вас вся семейка спятивших?!

Он тут же получил от меня кулаком в глаз.

– А ты ровный?! Скотина! – не выдержала я, до сих пор злясь на него за все «хорошее». – Пап, стреляй в него, не стесняйся!

Раздался оглушительный залп. Я вздрогнула. В демона влетела пуля, пронзив его насквозь. Велиал покачнулся. Рана тут же затянулась, а вот в новомодном пиджаке осталась рваная дыра. Послышался звук перезарядки.

– Шротре тхо! Мой костюм испорчен! – Он с забавным видом ощупывал руками лоскуты ткани.

– Только попробуй еще сострить, шутник, я тебе мозги разнесу.

– Ричард, поверьте, вам несказанно повезло, что Скай ваша дочь…

Велиал растянулся в жуткой улыбке.

– Прекрати угрожать отцу!

– А ты прекрати командовать.

Мы огрызались и ссорились, как старые супруги после полвека прожитой вместе жизни.

– Ты хоть представляешь, что с тобой бы случилось, явись вместо меня кто-то другой? – Он тут же обернулся, вспоминая про разлом. – Черт, черт, надо закрыть.

Велиал стал совершать какие-то действия руками, говорил на странном языке и через пару мгновений разлом медленно затянулся. Он обернулся, довольный собой.

– Зачем ты все это устроила? А, смертная?

– Если бы ты меня слушал, а не утек в тот раз трусливо как заяц, то и не пришлось бы идти на крайние меры.

– Мне некогда было с тобой разглагольствовать.

– Пять минут всего-то!

– Ты хоть знаешь, столько бы в Аду прошло времени за эти пять минут здесь?

– А мне чхать! – вспылила я. – Я хочу, чтобы ты передал письмо моему мужу.

– О как! И ради этого ты пошла на такой недальновидный шаг и вызвала меня?

– Да. Ты предал меня! Если бы ты следил за мной, как хранитель, то знал бы, чем я занимаюсь, а ты тут меня оставил одну!

– Я смотрел не тем ухом и слышал не тем глазом. – Велиал вновь пытался свести мой пыл в шутку, будто для него все это игра.

– Ты просто… хуже друга не придумаешь! Возьми письмо и отдай Аиру.

– И чем ты собралась расплачиваться? Подумала?

– Значит, хочешь платы?! – рассвирепела я, покрываясь алыми пятнами. Он торгуется! Нахал. Каков подлец!

– Не я, смертная, таков закон сделок, а ты провела ритуал. Мы оба связаны.

– Верну тебе перстень. Подходит?

Велиал уставился на мой выставленный перед его носом средний палец, на котором сияло кольцо. Надо ли говорить, что я при этом очень собой гордилась? Порез на руке все еще кровоточил, я почувствовала головокружение.

– А я-то гадал, куда он делся.

– Ну? Так что?

– Нет, – проказливо ухмыльнулся он.

– Па-ап!

Раздался очередной выстрел. Велиал с места не сдвинулся, и отец прострелил ему коленную чашечку. Демон подогнулся, склонился, опершись на здоровую ногу.

– Ау-у-уч! Ричард, у тебя что, отсутствует инстинкт выживания?! Больно, сука! Твою мать! Мое колено!

– Переживешь, – сухо ответил отец.

– Напомню тебе, что ты не бессмертный, а я вот – да.

– И что ты сделаешь? – дразнилась я. – Пойманный в силки демон, а еще препирается.

– Думаешь, удержишь меня внутри начерченных линий, смертная? – Он распрямился, хрустнул костью и ударил по гильзе – та отлетела в другой конец амбара, утонув в сене.

Честно сказать, я действительно думала, что он не может переступить за границу.

– Ты в моей власти.

– Нет, Скай. Это ты в моей. Всегда.

И с этими словами он вихрем вылетел за куб, взмыл в воздух и сделал показательный круг, виртуозно разбросав крыльями стог сена. Утрамбованные тюки полетели в разные стороны от забавляющегося демона. Я с замиранием сердца наблюдала за его вывертами и радовалась, что демон додумался не поджигать сухую траву. Но честно… честно, я скучала, так сильно, что не вздохнуть, не отвернуться. Он реален, как и Аир. Они существуют, не выдумка, не фантазия. Демон здесь, я не бредила, не сходила с ума. В какой-то момент среди этих дней и месяцев я стала в себе сомневаться, боялась, что напридумывала все. Радостно от того, что нет. Существуют. Едва сдерживала счастливую улыбку. Вот только Велиалу, оказалось, на меня плевать. Верила ли я в нашу крепкую дружбу? Свято. Не уверена только, было ли это искренне с его стороны или все же сплошной обман?

– Ричард, – он остановился за спиной отца и тут же появился позади мамы, – Эленор. Будем знакомы? Я – Архиде…

В это самое мгновение вилы выпали из маминых рук, ее выдержка дала сбой – она потеряла сознание. Велиал додумался ее подхватить.

– Неловко получилось. – Видимо, не на такой эффект он рассчитывал, когда вытворял свои финты с крыльями и полетами.

– Отойди. – Отец навел на него ружье. – Убери от нее руки.

– Женщина упадет, если я отпущу ее, так что брось оружие и получишь жену.

Папа медленно отвел дробовик, и у них произошла рокировка. Велиал оставил моих родителей в покое и подлетел ко мне.

– Дай сюда. – Схватил меня за руку. – Опять в крови, смертная! Мне что Аиру сказать? Передать, чем ты занимаешься? У него удар случится – так и помрет!

– Не смей болтать, – процедила я сквозь боль, пока рана затягивалась. – Передай лучше письмо, пожалуйста. Прошу тебя.

– Как ты вызвала меня? Это же невозможно. Я испортил все здешние книги, напридумывал враки, переписал, изменял, чтобы древние способы стали утеряны вовек.

– Та книга, – указала на темную штуку с черепом. – Я нашла ее в Мексике пару месяцев назад возле Чичен-Ица.

– Пару месяцев? Где?! Ты как там оказалась?

– Тебя искала, ваши следы. Хоть что-то же должно было остаться. Крупица…

– Прекрати это! – потребовал он жестко. – Я клянусь, что сотру тебе память, если ты не успокоишься.

– Нет! Не надо! Только письмо…

– И ты угомонишься?

– Да.

– Поклянись. – Он сжал мою руку, заставляя смотреть ему в глаза. – Скажи это!

– Клянусь.

Слезы брызнули из глаз, и я разозлилась на себя за то, что не сдержала эмоции.

– Это бесчеловечно. Ты бросил меня. Предал.

– Скай… – с придыханием прошептал он мое имя и мотнул головой, в голосе ощущалась напряженная нотка.

– Как он? Ему лучше? Что происходит? Расскажи мне о нем.

– Аиррэлю значительно лучше.

Он сказал эти три слова и замолчал.

– И все? Это все, что ты можешь сказать?

– Я пока не знаю, что говорить, Скай. Наберись терпения.

– А Лисса? Саймон? Вилли и Маршал? Счастливчик? Как они?

– Смотрю, у тебя целый список, смертная! – И вновь он спрятался за маской шутника. – Я так и состариться могу, пока буду рассказывать.

– Ты нервничаешь, значит, что-то скрываешь: либо сам боишься, либо новости не радостные.

– Многое приключилось в твое отсутствие.

– Не томи. Ну…?

– Саймоэль погиб.

– Нет, – яростно затрясла головой. – Нет. Ты точно в этом уверен?

– Похоже. Его никто не видел со дня сражения.

– Значит, он может быть жив, – настаивала я, не желая хоронить друга раньше времени. – Какого сражения? Что там у вас творится?

– Все стало еще запутаннее, Скай. Я пытаюсь распутать. Назначено время Суда…

– О Господи!

– Да-а-а, с ним-то у нас предстоит как раз скорое свидание, – засмеялся он и вдруг тут же стал серьезен. – Не переживай, смертная. Я же обещал, что не позволю Аиру потонуть, а если придется, то пойду ко дну сам, но спасу его.

– Вот не надо устраивать «Титаник», там на двери было полно места для двоих!

Он расхохотался, вспоминая кинокартину, которую я как-то показывала им с братом.

– Не надо геройствовать, просто выживите оба, пожалуйста. – Сжала его пальцы в ладони.

– Если простишь меня, я постараюсь, – он очаровательно улыбнулся и напоминал сейчас нашкодившего мейн-куна, который ободрал весь диван, перевернул квартиру вверх дном, нагадил в тапки, а теперь пытается своим очарованием смягчить бурную реакцию хозяев на погром и порчу имущества.

– Это манипуляция!

– Согласен. – Он забавно сморщил нос и взъерошил волосы по привычке, как всегда это делал в моменты растерянности или неуверенности в собственных действиях. – И все же мне жаль, что все вышло так… Поверь, я люблю тебя не меньше брата, но считаю, что поступил правильно. Твое место здесь, Скай, не там. С каждой новой раной на твоем теле, с каждым пережитым тобой ужасом и близостью смерти я понимал свою ошибку, а Аир так жадно полюбил тебя, эгоистично, безумно, что аж забылся в своем желании остаться с тобой. Ты – человек, а он поставил вашу любовь выше твоей безопасности, я не мог этого допустить. Вы исчерпали свое время там.

Сначала хотела с ним спорить, доказывать, что трагедий можно было бы избежать, но кого я обманываю? Мне нечего противопоставить бессмертным. Я там как новорожденный: всюду опасности, а мне доступен лишь крик да бег, только от бессмертных не убежишь. Говорят, что против пули нет приема, как и против бессмертных – нет шанса у людей, поэтому я мрачно кивнула, признавая неоспоримые факты демона.

Велиал увидел подношения, купленные мной для него. Он тут же подхватил попкорн и откупорил бутылку, сделал жадный глоток, а потом зарылся лицом в кукурузу, отчего у него вся моська стала с желто-оранжевым пушком, как у цыпленка. Я рассмеялась и чуть оттаяла. Этого мне не хватало. Чем больше смотрела на демона, тем сильнее сердце жгло от мыслей о муже, печаль разрасталась, открывались новые раны на месте старых, не поэтому ли Велиал избегал встреч? Сжала татуировку, погладила буквы пальцами.

Демон вальяжно приблизился, довольный и хитрый.

– И пахнет… корицей. Ты подготовилась! Знала, чем меня умаслить.

– Ну, учитывая, сколько мы прожили вместе. Еще бы я тебя не знала. А ладан с корицей из Греции.

– Убила!

– Кстати… у меня тут вопросик возник.

– Вааяй, пока жуу эфу фкуфнятину – отвефу, – с набитым ртом проговорил он.

Я прыснула и оглядела родителей. Мама пришла в себя, но все еще бросала на демона опасливые взгляды, а папа ласково поправлял ей волосы и что-то шептал.

– Ангелы и демоны не умеют создавать, так?

– Новое – нефт.

– Тогда как ты сочинил мелодию?

– О-о-о, пу… фто ты фпрафиваеф? – отмахнулся он, отвернувшись.

– Ты сказал, что в комнате нет другого гения.

– Так и фкафал?!

– Велиал, – я приподняла бровь и скрестила руки на груди. – Ты избегаешь ответа.

– Мне пофа ифти, – намылился он смыться, как и всегда, когда не желал отвечать на вопросы. – Пифьмо!

Я бросилась к рюкзаку и достала конверт.

– И перфтень, книгу я тофе забираю, – прожевывая заявил он, впопыхах хватая темный талмуд под мышку. – Повефло.

– А ты не обнаглел?! Книга вообще-то моя.

– Уже нет. Перстень, смертная, не тяни, – настойчиво затряс он раскрытой ладонью передо мной.

Я ловко сняла кольцо и вложила ему в руку.

– И напоследок: сотри все рисунки, разбей перед уходом зеркала, можешь не здесь, главное, увези подальше и разбей. Всю свою одежду переодень и сожги, все вещи и предметы, которые лежали или находились в этом амбаре – в топку.

– И телефоны?

– Все.

– А сено?

– Его нужно сжечь.

– Амбар случаем сжечь не нужно?

– Можно и его.

– Это не наша собственность, – я вытаращила глаза от его искрометных идей.

– Я помогу с сеном и вещами, попроси родителей подойти к нам ближе, – сказал он и тут же покидал все на ту сторону: кубок, сердце вместе со скатертью, амулет.

Как только мы все оказались на убранной территории амбара, Велиал осуществил свой фокус: сухая трава тут же вспыхнула в ярком пламени вместе с вещами. Отец охнул, стал кричать, я его успокаивать. Пока мы увлеченно обсуждали возможность быть сожженными заживо, пожар прекратился так же быстро, как и занялся, и на другой стороне больше не было ни одной сухой веточки и лишнего предмета, да и перекрытия амбара остались целы. Мы даже жара не почувствовали.

– Огонь моя стихия, Ричард, – высокопарно сказал демон. – И я владею им в совершенстве. Не благодарите.

– А зачем это было делать?

– Здесь слишком много энергии, концентрированной силы, она дребезжит и привлекает внимание. Ты использовала сильные вибрации и ангельские руны – древнюю магию, поэтому слой миров еще не восстановился. Хоть тварям сюда не попасть, но, когда граница истончается, они могут высасывать из людей энергию, силу и здоровье.

– Подпитываться нами?

– Ричард, а ты не глуп, приятель, и может, мы бы даже поладили, не будь у тебя желания мне навредить.

Велиал сделал пару вальяжных шагов назад, и раздался третий за ночь залп.

– Бо-о-ор! Эй! За что?! Ричард, я тебя покалечу! – зарычал демон, обернувшись и показывая клыки. Его глаза пылали алым, но не злым блеском, скорее притворно-ужасающим.

– Это за мою семью! За мою дочь, которую ты нагло украл, а затем предал! И за мою испуганную жену.

– Вот ведь черт! Звучит, что за дело – и не поспоришь! – Он потер ребра, где затягивалась рана. – Но все совсем не так… – внезапно начал оправдываться демон.

– Время рассудит, где правда, а где ложь. Пока я вижу перед собой коварное существо со странными неясными помыслами, влюбленного в самого себя, играющего на чувствах других, использующего друзей в качестве разменной монеты.

Велиал выглядел уязвленным даже для демона, кажется, слова отца его задели.

– В нашей семье предателей нет!

Демон вздрогнул после этих слов, приняв защитную позу. Мне стало жалко друга. Я знала, что он не такой или верила? По крайней мере, он всегда защищал меня, только достаточно ли одного хорошего поступка для искупления прошлых грехов, о которых мне ничего не известно. Исход Суда непредсказуем, и что решит Создатель? Пощадит или погубит? Могла ли я чем-то помочь? Что-то исправить?

– Ты мне нравишься, Ричард. Очень немногие могут так со мной разговаривать. Прямо. Твоя дочь в тебя, такая же прямолинейная и безрассудная. Свернуть бы тебе шею, да руки марать не хочется и, повторюсь, – мне нравятся безумцы!

Он потянулся с наигранной ухмылкой, похрустел костями и собрался исчезнуть.

– Как ты вышел из ритуальных границ? Почему они тебя не сдержали? Этого же не должно было случиться.

– А?! – И вновь улыбка, только более простодушная. – Имена обладают уникальными свойствами, привязка к месту случается, когда вызывающий произносит настоящее имя демона. Ты допустила ошибку.

– Как так? Не может быть!

– Помнишь, сколько у меня имен?

Я кивнула, вспоминая, как читала свиток.

– И ни одного настоящего, – спокойно заявил он. – На иные я вообще не отзываюсь. Ты использовала тот вариант, который был выбран мной и стал мне близок с течением времени, но он не отображает сути. Как бы я ни бежал от прошлого, выходит, что слова, отпечатанные в сгустках души, не стираются, как и твои шрамы.

– Кто же ты тогда?

– Я – синоним слова «апокалипсис», смертная!

6 дней спустя…

– Скай, переключи на новости, – попросил отец, когда мы с мамой сидели на диване и смотрели «Нетфликс». – Дон Освальдо сказал, что мы должны это увидеть.

После Мексики они созванивались раз в месяц и вели беседы о жизни.

Мы с мамой переглянулись и кинулись искать нужные каналы. И тут внезапно на экране показались улочки Мериды, а корреспондентка сообщала о вооруженной перестрелке между местными картелями.

– …На Саlle 50 произошло жестокое столкновение между вооруженными группировками. По словам очевидцев, первые выстрелы раздались около часа ночи. Стрельба велась из пистолетов и дробовиков, более десятка убитых и трое раненых. Сейчас улица оцеплена…

За спиной женщины стояли три белых фургона с красным крестом, мигали проблесковые маячки полицейских машин, туда-сюда ходили представители правоохранительных органов, медики, лежали десятки носилок с черными пакетами, скрывающими трупы. Кадр перескочил на разбитые витрины под нетронутыми железными решетками, следом на полицейских, осматривающих гильзы в испачканных кровью перчатках.

– Мы взяли интервью у одного из выживших.

На экране на пару секунд появился парень с заблюренным лицом и стал бегло говорить на испанском. Я узнала в нем Хуана по той самой кепке, которую он нервно крутил в руках, широким джинсовым шортам, и дрожащему голосу.

– По словам свидетеля, конфликт вспыхнул из-за кражи церемониального кинжала, принадлежавшего сыну местного авторитета по кличке "Эль Падре". Напряженная обстановка на фоне пропажи началась с начала недели и завершилась таким трагичным образом, – говорила женщина, а я бледнела, складывая два плюс два. – По нашим данным, Падре получил несколько пулевых ранений и скончался по пути в больницу. Власти считают, что нападение было местью за украденный кинжал, связанный с торговлей оружием…

…Репортаж из Мериды!..

…Следите за новостями…

Я отрицательно потрясла головой, а следом обмякла. В моей руке появился Сумрак, который я вызвала машинально, научившись делать это без слов. Родители что-то говорили, но я ничего не слышала и в ужасе смотрела на свое отражение, переливающееся на лезвии кинжала.

В мыслях крутилось три слова:«Я убила его» .

[1] Дарбука (дарабука, дербука, думбек) – небольшой кубкообразный барабан. Распространен на Ближнем Востоке

[2] Бендир – каркасный барабан в деревянной раме из Северной Африки и Юго-Западной Азии.

[3] Нефер – это музыкальный инструмент, разновидность лютни с миндалевидным корпусом, распространенный в Древнем Египте.

[4] Примерный перевод с латыни.

[5] Впервые фраза появилась в "Гримуаре Армадель" (XVII век) и более поздних оккультных текстах.

Глава 13. Пьяные и несчастливые

Прошло тринадцать месяцев с тех пор, как я вызвала демона – Велиала, и восемнадцать, как я последний раз видела Аиррэля. Не бывало ни дня, чтобы я не думала о муже, глупо на что-то надеясь, в остальное время корила себя за смерть Падре и жила с тяжестью на сердце, хоть близкие убеждали, что в гибели Матео моей вины нет, и все же я долго верила в обратное. Кактус так и стоял на подоконнике в моей спальне и напоминал о Юкатане и о мужчине, которого уже нет в живых.

Прошлой осенью одним ноябрьским утром у Марка родился сын. Лиз избегала Марка все лето и начало осени, даже сменила номер, но он нашел, звонил, писал, просил ее прийти, быть с ним в этот знаменательный день. Я думала, что таких мужчин не существует – ошибалась! Ну не мог Марк не осознавать всю сюрреалистичность ситуации, а вот подруга отлично понимала, как и я.

– Рехнуться можно, Скай! Он настаивает, что хочет видеть меня исключительно как друга, – ее голос срывался на визг, и даже динамик сотового посочувствовал моей подруге издав протяжный скрип. – Я с его женой даже ни разу не разговаривала и не желаю! Да я последняя, кого Алекса хочет сейчас видеть! Вот зачем он это делает, а? Дурак. Ой, дурак…

Я понимала ее ярость и злость, ее негодование было оправдано. Лиз летом имела непродолжительный роман, но чувства не вспыхнули, и вскоре пара рассталась. Подруге чего-то не хватало, но точно не Марка и его проблем.

– Отмажь меня. Марк просто сволочь.

– Я тоже не хочу ехать, но он и мне звонил, – ответила в трубку и вздохнула. Марк разочаровал меня. Он продолжал бежать за двумя зайцами и не понимал, что имеет только один шанс на выстрел.

В клинику я приехала одна. Марк метался у родильной палаты с телефоном, дожидаясь разрешения войти к жене. Он коротко обнял меня при встрече, а я поздравила его в ответ, и мы замолчали. Я не знала, что сказать человеку, с которым наши пути разошлись, даже дружба родителей не помогала сохранить связь. Все порушилось временем. Так бывает, когда взгляды и интересы меняются.

– Где Лиз? – Он оглядывал помещение, дожидаясь ее появления и роняя порывистые взгляды то на палату, в которой рожала жена, то на двери лифта, то на запястье с часами.

– Она не приедет, Марк. – Положила руку на его плечо. – И больше не звони ей, прошу тебя как друга.

Марк прекратил ходить взад-вперед и замер.

– Лиз попросила тебя это сказать? – Паника отобразилась на его лице и медленно сменилась пониманием. Дверь палаты открылась, медсестра вынесла маленький кулечек с синей лентой и протянула Марку. Он боязно взял ребенка на руки, слегка ошеломленно, еще не осознавая, что стал отцом. Я приблизилась, заглянула в одеяльце и увидела маленького, тихонько сопевшего ангела. По телу пробежали мурашки от болезненных воспоминаний. Я отстранилась.

– Позаботься о сыне, Марк, и о жене. – Похлопав молодого папу по спине, я развернулась и быстро ушла, оставляя его с семьей.

Время летело…

Сразу после встречи с демоном и смерти Падре, чтобы не слететь с катушек, я все прошлое лето усиленно занималась, полностью отдаваясь предметам. Поставила себе цель – закрыть пробел за пропущенные годы. Договорилась с руководителем моего курса и сдала все пропущенные экзамены, за отличные баллы меня перевели с третьего на четвертый курс. В свободное время писала картины, ходила на тренировки и бегала по возможности до начала сильных морозов.

В начале декабря мне приснился очень странный сон и все, что удалось вспомнить после пробуждения это белые стены и ощущение громкого голоса, обращенного ко мне, а еще боль… удары, словно меня терзали и мучили, ломали кости, били, испытывали – я проходила через ад, горела в гиене огненной, сгорала ради чего-то… Но смысл от меня ускользал, за что и почему? В ту ночь у родителей появилось еще больше седых волос. Услышав крики, они бросились ко мне в комнату будить меня и пытались привести в чувства на протяжение часа, но я не просыпалась. Когда отец уже собирался вызвать скорую, я распахнула глаза и разрыдалась. В первое мгновение картина была ясна, а следом… пустота.

Я не понимала это видение, не знала, что именно произошло и думала, что вот-вот может явится демон и все объяснит, но недели шли, а никто не появлялся. Сдав все экзамены, окончила университет и открыла свою первую выставку картин, посвященную Юкатану. Расстаться с миром ангелов и демонов я не могла, поэтому таила эти работы ото всех, не желая делиться сокровенным, а вот путешествие в Мексику вдохновило меня на новые работы. Коллекцию из десятка картин я быстро распродала, получив за них неплохие деньги. На вырученную сумму решила купить родителям тур на пару недель и отправить их отдыхать, куда они выберут.

Стоял знойный и сухой август, мы с Лиз решили обмыть такое событие и пошли в бар, где просидели до середины ночи. Начали за здравие, а кончили, как говорится, за упокой: обсудили хорошее – ее фотосессии для крупных журналов и мою выставку, а следом и плохое, помянули даже Падре, выпив за него по два шота, не преминули потрепаться о назойливости Марка, его очередном желании «развестись», которое развеселило нас до полуобморочного хохота; о разбитых сердцах и женской доле мы заговорили уже ближе к полуночи, зашли чуть ли не в философию жизни и смерти, но каким-то чудом разговор зашел об ангелах:

– Скай, те картины в мастерской, что ты прячешь… – Лиз упрямо смотрела в мои глаза и мялась, решая, как преподать правду, чтобы меня не обидеть. – Прекрасные и ужасающие. Когда я смотрела на них, меня скрутило неведомое чувство, испугали эти неземные пейзажи, крылья, и голубые глаза, смотрящие сквозь душу. Нет, не голубые…

– Аквамариновые, – помогла я, нервно сглатывая и отпивая из бокала.

– Клянусь, я не могла есть весь день, меня преследовало ощущение чужого присутствия, слежки. Не бери на свой счет. Ты написала жутко реалистичные работы. Это похоже на одержимость. Эмоции, боль, страх, слезы и падение в гребаный Ад. Ты же изобразила мужа с крыльями. Это ведь он? Я узнала по глазам. Ты и не пряталась. Но крылья?

– Верно.

– Почему ангелы, Скай? Почему они? Ты не просто так спрашивала меня о них? Тебе тоже снятся сны?

– Сны? Ты видела сны с ними?

– И часто, – подруга отвела взгляд и перекатила в руках бокал.

– Расскажи. Прошу. – Я схватила ее за ладонь. – Как давно ты видишь их?

– С рождения.

– Что?! – Вспыхнула я от ревности. Я-то их видела вживую, трогала перья, прикасалась, общалась, любила, но ангелы никогда мне не снились ранее до Срединного, даже сейчас Аиррэль покинул меня, больше не приходил. Они все оставили меня, бросили здесь. На Терре. Одну. Злость вспыхнула в груди, жгла сердце, оттеняя разум на дальние подкорки: «Заберите меня! Я хочу к моему мужу! Разве я так много прошу?! Черт возьми! Крылья… Красивые и жестокие ангелы, но я хочу к ним. К нему. Я даже научусь драться, буду рядом, слушать приказы, не перечить. На все готова. Пусть Аиррэль прикажет вернуться к нему. Пожалуйста».

– Да, но в детстве сны были иные. Суть забывалась, стоило мне открыть глаза, кроме одной детали… малины. Помню эту ягоду, как я ем малину и взмываю на золотых качелях до золотых облаков. Точнее, не я, а та, за чьей жизнью я наблюдаю.

– Ты уверена, что наблюдаешь?

Она кивнула.

– Сейчас меня преследует один и тот же сон.

– И?.. – с нетерпением подалась ближе к подруге, впитывая каждое слово.

– Ты решишь, что я сексуально озабоченная, которую возбуждают собственные фантазии. – Лиз медлила и усмехалась, а мне было плевать на этику. – Темное место. Черный рояль. Двое: девушка и мужчина. Они совокупляются и смеются. Они счастливы, Скай, а я словно невидимый наблюдатель.

Я начала перебирать все возможные рояли: одно я видела у Люцифера, другое – у Велиала. Темное место? Видела только одно, там, где стоит замок демона, но сколько еще я не знаю. Это могут быть и не эти мужчины, а другие и неизвестное место. Я даже не знаю, где находится темный замок и как называется слой? Да и что я вообще знаю о Велиале? Почти ничего. Демон, трепетно хранил свои секреты, может даже Аиррэль не знает все его тайны, уловки и планы. Велиал загадочный, как, впрочем, и все они: Люцифер, Аиррэль, его братья. Они показывают только то, что хотят, и скрывают истинные лица под масками. Аир стал открываться мне, подпустил и держал на коротком поводке. Велиал прав. Муж никогда не собирался меня отпускать. Нужно быть дурой, чтобы не понять – ангелы и демоны делают то, что посчитают нужным для достижения целей, будут убивать, перешагивать, добьются результата иными путями, но придут к цели. Жутко прекрасные монстры – одни с белыми крыльями, другие с черными, только в обоих случаях, на какой бы стороне ты ни очутился, будет больно. И все же… я любила их. Скучала по их играм, по играм бездушных бессмертных, по эмоциям, по мирам, по существам, по ощущениям, будто я жила только там… с ним. С моим личным монстром, который благодушно полюбил меня. Раньше я не понимала, почему он так говорил, теперь мне все равно кто он, скольких убил, пытал, манипулировал. Хочу к нему, и все. Вспомнила его поворот в мою сторону после уничтожения очередного пленника, когда нас с Мелиссой поймали, тогда он испугал меня подавляющей энергетикой, смертоносным замахом оружия, грозным шагом, выверенным движением меча, а теперь я хочу встать на колени, пусть вновь возьмет меня за подбородок, посмотрит в глаза своими аквамаринами, пусть прикажет… Лиз права, я живу мечтами, хочу почувствовать тяжесть его тела, толчки во мне, сплетение рук, тел, ощутить мягкость губ и силу взгляда, а вместо этого одна пустота в душе, раздрай. Я достигла края, где понимаю: куда бы ни пошла – ни одна дорога не приведет меня к нему, в пункт назначения, в мой дом.

– Скай, ты снова отключилась.

– Какого цвета у них крылья? – не обращая внимания на укор, вернула разговор в нужное русло.

– Не знаю, не вижу. Никогда не вижу. Только знаю, что они есть.

– О чем они говорят, ты слышишь? Помнишь?

– Ускользает все. – Лиз сделала глоток, и ее глаза остекленели. – Только правда в том, что я не хочу просыпаться, Скай, а когда просыпаюсь, чаще оказываюсь в слезах и весь день пытаюсь вспомнить, меня преследуют головные боли. Считаешь, я спятила?

– Нет. Я думаю, что в твоих снах содержатся какие-то подсказки, только не ясно к чему.

– Они так любят друг друга, Скай.

– И ты ищешь такую же любовь здесь, – дошло до меня.

– Как видишь, не нахожу, – подруга развела руками.

После мы поговорили о детях и будущем, которое представлялось неопределенным: я вспомнила, что гинеколог так и не дала мне точного ответа – могу ли иметь детей или нет, где-то здесь мы уже рыдали.

Потом Лиз вспомнила про своего последнего мужика, который тоже работал фотографом и не смог перенести успех девушки, даже пытался отобрать у подруги заказ, переманить клиентов – в тот же день произошел их громкий разрыв.

– Ну вот. Мы вычислили еще одного козла с сильно ущемленным эго. За это и пьем! – подруга подняла бокал, и мы чокнулись.

Нет, порядочные парни встречались, только с ними у подруги тоже не складывалось, то Марк вмешивался, не давая Лиз жить, то не сходились характерами. Поэтому мы, две глубоко одинокие девушки, садились в такси в состоянии сильной алкогольной интоксикации. А пьяных не понять: слезы и хохот сменяли друг друга в разной последовательности. Таксист высадил нас возле моего дома, и мы буквально вывалились из кабины, оставив водителю отменную сумму чаевых.

В глазах двоилось, и земля вертелась под ногами, зачем-то ускоряясь. На телефоне время перевалило за три часа ночи. Лиз развалилась на асфальте и начала истерически ржать. Я пыталась поднять ее за локоть, но упала рядом и прыснула. Мы закатились хохотом.

– Лиз, ты стащила бокалы из бар-ра, – указала на ее руки, бережно прижимающие бокалы к груди.

– Не толь…ко бока-лы, – подруга хихикнула и вынула бутылку шампанского из сумки.

Я не могла поверить, что мы стащили бутылку и бокалы и не испытывала стыда, только горький привкус адреналина.

– Арес-с-стуйте нас-с-с, – орала Лиз, пытаясь подняться, но терпя поражение.

– Ти-иише, не буди сосе-еде-ей, – подавляя смех, пригрозила я подруге, выползая на бордюр.

– Хочу отправиться в Нову-ую Зел-лан-лию. – Подруга села, скрестив ноги в позе лотоса. – Ты же свали-ла от ме-ня в Европо-пу.

– Евро-попу! – загоготала я, не зная, почему меня это рассмешило в тот момент настолько сильно.

– Попу! В жопу всех мужи-иков! – подняла она революционный тост и

шутя ударила кулаком в плечо. – Давай выпь-ем! – раскупорила бутылку ворованного шампанского и разлила по бокалам, проливая большую часть на асфальт. – За женскую друж-жбу!

Мы чокнулись и засмеялись. Я легла на еще теплый асфальт и уставилась на звездное небо. Духота не сходила даже ночью, и пот уже стекал по лицу.

– Поче-ему ты не попробу-шь вернуться к нему? Не поедешь в Европо-пу?

– Для того, чтобы вернуться к… нему, придется умереть. – Если бы она знала, как близок мой ответ к правде, то выбрала бы напиток покрепче.

– Господи бо…же, он что же?! – Подруга икнула и закрыла рот рукой, залпом осушив бокал. – Любовь сквозь миры – сильно… Ты не го-рила… Вот поче-му у не-го кры-лья?

Мы выглушили бутылку шампанского, пролив половину на землю, и покачиваясь поднялись на ноги. Лиз растерянно огляделась, опираясь на меня.

– В доме горит све-ет. Нас ка-ра-улят? – Лиз рыгнула, выпуская наружу газы напитка, и пискнула, закрывая рот и хихикая.

– Иде-е-ем. – Я посмотрела на окна гостиной, закрытые шторами, которые источали просачивающийся свет и тускло освещали улицу. – Главное, чтобы нас не спал-л-лили за распи-итием алко-голя.

Но Лиз заржала как конь, икнула, и я не сдержалась, присоединилась к ее звонкому пьяному гоготу. Мы, толкаясь и покачиваясь, брели по дорожке к дому. Одновременно наши взгляды уткнулись на припаркованные машины. Одна тачка выглядела очень странно…совсем несовременно, но при этом явно стоила дороже, чем весь наш город вместе с жителями.

– Твой батя угнал эти..? – Подруга нахмурилась и засмеялась. – Они стоят целое сос-с-стояние, не думала, что вы настолько бохаты.

– Не настоль-ко. – Я икнула и засмеялась, представляя, как отец занялся криминалом. – Может, это папины кол-леги-и по работе?

– Физики?! И «ронс-ролс»[1]? – резонно заметила она, не теряя остатки разума.

– Все же скло-о-оняюсь, что он их у-у-угнал. – Подруга замахнулась и бросила пустую бутылку шампанского в лобовое стекло припаркованного «ронс-ролса», и сигнализация завизжала на всю улицу. – Про-тите, из-ви-ните, – Лиз хохотала, довольная проделкой. Мой разум тоже покинул реальность на мгновение, так что я ржала, вторя подруге и убегая к дому. Сигнализация смолкла, к машине никто не выскочил. Где-то в глубине… далеко-далеко… один червячок робко воззвал к моей адекватности и напомнил, что завтра утром нам будет очень стыдно, но то был только один крошечный червячок, задавленный тысячами тех, кто согласился буянить и удерживал в заложниках чувство стыда, дозволяя своей хозяйке кутить ночь напролет.

– Слава богу, стекло цел-л-ло-о, – снова икнула, зарываясь в сумочку в поисках ключей от двери. Нащупав брелок, я пыталась всунуть ключ в замок, но промахивалась и мы хохотали, чуть ли не писаясь в штаны от смеха. У меня в голове шел настоящий боевик: проматывались кадры, как папа угоняет машину…

– Тс-с-с, – пригрозила Лиз. – Скай, я щас опис-с-саюсь, прекрати ржать!

Ключи упали на пол, дверь резко распахнулась. Я нащупала связку и подняла голову, встречаясь с хмурым отцовским взглядом.

– Пр-р-р-ривет, па. Мы дома и заметили, что ты у-у-угнал эти, как их там… Лиз-с?! – моя рука метнулась назад, чудом не задев подругу.

– «Ронс-ролс» и «шоршей»[2], – кивнула Лиз и вручила папе ворованные бокалы, пытаясь устоять на ногах.

– Нам стоит вер-рнуть их, в Аду сильно воняет, повер-рь мне, – чмокнула папу в щеку и попыталась не засмеяться.

– Скай, что происходит?

Я проскользнула под руку отца, на коленях пытаясь преодолеть расстояние от двери до лестницы на второй этаж.

– Скай про-да-ла к’артины, и мы решили отметить!

Мама выбежала из зала на шум и раскрыла рот.

– Какой ужас. – Она отшатнулась, впервые видя нас в таком плачевном состоянии. – Ничего-ничего… С кем не бывает…

– Мама. – Я обняла ее ноги и заплакала. – Больно… Без него… Скучаю… Умираю…

– Родная. – Мама усадила меня спиной к стене возле лестницы и помогла Лиз, приобняв ее и пытаясь успокоить. Подруга поползла по лестнице наверх, стягивая на ходу обувь. Я бросила сумку и ботинки на пол, развернулась и, махнув рукой родителям, стала карабкаться по ступеням вслед за дебоширкой.

– Дочка, к тебе гости пришли, – растерянный голос отца заставил меня обернуться. Лиз заинтересовалась и изогнулась, пытаясь подсмотреть. За спиной отца показались две расплывающиеся и покачивающиеся темные фигуры.

– В тр-ри часа ночи?! – грусть сменилась неконтролируемым смехом. – Это поли-ци-и-ия, нас пой-мали! Лиз-з-з, это за бокалы!

– Хосподи-и-и, пусть это будут мужики из бара! Я готова щас забрать одного себе. Наз-з-зло Мар-р-рку… – Лиз вытянула руки в воздух, имитируя молитву, и я прыснула от смеха. – Скай, а тебе сто-о-оило оставить номер-фон тому красавчику, кото-рого ты о-шила.

– Гто там красав-чик? – Слова подруги просто сняли ручник тормоза смеха, и я поползла к ней, закрывая ей рот руками.

– О-о-о… Го-го, – ее глаза странно округлились и рот сложился в букву «О». – Спас-сибо, Хосподи. – Лиз потянула руки в потолок и со всей серьезностью заявила: – Эти в мульон раз лучше!!!

Я нахмурилась и обернулась, посмотрела на двоящиеся размытые тени и закрыла рот рукой.

– Меня сейчас стош-шнит, – подавляя позывы, поползла наверх, оставляя растерянных родителей позади. В глазах двоилось, темнота подступала, веки тяжелели, и реальность смешивалась с мечтами.

– Но… Давай потр-рогаем их. – Подруга сползала вниз, флиртуя с тенями за спиной отца, но я-то знала, что они не реальны.

– Это галлюци-иции, – серьезно сказала я, утаскивая ее наверх. – Последняя бутыл-лка явно была лиш-ней, – икота не унималась, наоборот набирая обороты.

– А я готова видеть эти гал-л-люцинации и даже попробовать, – Лиз пьяно облизнулась, то ли флиртуя, то ли сдерживая рвоту. – Ну давай их потро-о-огаем…

Последняя фраза звенела в ушах, утопая в пространстве, и я отключилась прямо на полу.

Ночь прошла без сновидений, и я на удивление хорошо выспалась после вчерашнего погрома. Однако проснулась со звенящей головой, и живот скручивало от боли, ужасно хотелось пить, тело непривычно ныло. Я ощущала себя надутым шариком. Впервые напились так, что я плохо помнила, как мы добрались до дома, а уж до постели и подавно…

– Больше никакого алкоголя. – Я уселась, огляделась, заметив Лиз. Родители дотащили нас до кровати и уложили прямо в одежде. – Лиз, просыпайся! Вставай!

Подруга зафыркала, натягивая одеяло поверх головы, не желая просыпаться.

– Мы спим больше двенадцати часов, вставай, соня! – резко дернула одеяло, и подруга застонала.

– Пять минут, дай мне пять минут. – Лиз зевнула и потянулась, но ее глаза оставались закрытыми. Она забормотала, сдерживая стоны: – Голова раскалывается. В ушах звенит и сушняк гложет. От нас разит такой вонью, Скай, – она пыталась разлепить веки. – И выглядим как бомжи.

– Я в душ, – рассматривая отражение в зеркале, встала с постели в поисках чистой одежды.

– Пойду в гостевую комнату, освежусь там в ванной, – решила подруга и добавила: – Спущусь на кухню, принесу воды.

– Идеально. – Закрывая дверь ванной, я скрылась в душевой. – Одежда в комоде!

Через десять минут подруга судорожно затарабанила в дверь, крича что-то сквозь звук воды и пар.

– Иду, – вытирая волосы, открыла дверь и встретила растрепанную Лиз с мокрыми намыленными волосами и в завернутом полотенце с огромными ошарашенными глазами. – Скай, там эти…

– Кто?

– Галлюцинации!

– Лиз, – нахмурилась я, плохо соображая, о чем она говорит, и добавила: – После кофе голова прояснится!

– Ты не понимаешь! – Подруга схватила меня за руку и потащила за собой, вода капала с ее волос на пол. – Я начала мыться, но он… Он… голый там… О Боги!

– Кто? Отец? – ахнула я, закрывая рот рукой.

– Да нет, – Лиз закатила глаза и указала на дверь в гостевую комнату. – Мужик! Го-о-олый мужи-и-ик!

– Серьезно? – Я прыснула от смеха, однако подруга не улыбалась, оставаясь хмурой и растерянной. – Полностью?

– Ну, он вошел в ванную, когда я намыливала голову. – Пена все еще стекала с ее волос, и на шум прибежал отец.

– Девочки, проснулись? Что-то случилось? – Папа выглядел хмурым и серьезным, взволнованным больше обычного, оглядывая Лиз с ног до головы, и его брови поползли вверх. Он смущенно отвернулся.

– Лиз наткнулась на мужчину в гостевой. – Я умолчала, в каком виде она его видела, ожидая реакцию отца.

– Да, рекомендую вам закончить начатое и спуститься как можно быстрее. – Папа в упор смотрел на меня и нервничал.

– Что случилось? – Волнение повисло в воздухе.

– Завтрак ждет, Скай, точнее, обед, – он улыбнулся и добавил: – Мама приготовила блинчики и заварила кофе, как ты любишь – с карамельным сиропом.

Мы с Лиз синхронно облизнулись и вернулись в комнату. Подруга рванула в душ и закончила за пару минут. Пока Лиз мылась, я сидела на кровати и пыталась вспомнить прошлую ночь, но мысли путались. В баре мы пили шоты и коктейли, потом приехали к дому, вроде выпили еще и шампанское, но что-то не давало мне покоя. Почему родители не спали? Свет горел в гостиной, а не в спальне. Мужик в гостевой комнате? Папа выглядел растерянным. Даже испуганным. Еще голова сотрясалась от болезненных ударов: там гномы, не щадя, били кирками, перепутав алмазные горы с моей черепушкой. Я совсем не функционировала и жизненно нуждалась в таблеточке от похмелья.

Лиз выбежала из ванны, собираясь и накрашивая губы. Она носилась по комнате, выбирала одежду из моего шкафа и находилась в небывалом предвкушении.

– Скай, он греческий гребаный бог с таким телом! – Она мечтательно улыбнулась и продолжила выбирать наряд, сильно суетясь. – Боже мой! Видимо, Господь существует и вчерашние молитвы не прошли даром, а может, Он воспринимает мольбы только пьяных и сильно отчаявшихся – не суть, главное, чтобы не женат был. И без детей.

– А как он выглядел? Твой Аполлон?

– Темные волосы, дерзкий взгляд, сильные руки и тело, хм-м… созданное для необузданного секса, отвечаю! – Она закусила губы, и во взгляде появился озорной огонек. – Молчи! Ничего не говори! Ты просто его не видела!

– Откуда ты знаешь, какие у него руки? – Подозрение закралось в голову, но пазл складывался не до конца.

– Он подхватил меня, когда я поскользнулась, и так сексуально ухмылялся, пока я заворачивалась в полотенце. Клянусь, я даже забыла свое имя, пока смотрела на него, – взбудораженно расчесывая волосы, рассказывала Лиз и счастливо лыбилась, чересчур довольная. Ее щеки пылали румянцем, а глаза светились тысячью солнц. – И от него пахло… пряностями и корицей.

– Пряности и корица? – повторила как мантру, и, не дожидаясь ответа, пулей вылетела из комнаты.

– Ой! Я знаю, кто это! ПОРТРЕТ! Портрет! – кричала она вслед. – Это мужик с моего портрета…

Я уже и так знала…

Без стука влетела в гостевую, огляделась, но кровать была заправлена, и идеальная чистота вокруг подорвала надежду и оптимизм. Я рванула к лестнице перескакивая ступеньки прыжками. Лиз неслась следом, крича что-то в след, но догнать не могла."Велиал? Один или с ним? Не может быть! Не может быть! Пожалуйста, только не уходи, дождись меня…"

[1] Имеется в виду марка «Роллс-Ройс».

[2] Имеется в виду марка «Порше».

Часть II: Путь правды или яблоко раздора

«Воин не тот, кто на поле боя,

борьба каждого идет прежде всего с самим собой.

Внутренние демоны коварнее и страшнее

противника в поединке, и нужно сопротивляться

до конца, даже если в итоге ждет

неминуемая гибель».

Велиал

Меон, или Истоки Мироздания и начало Игр Бессмертных

В начале Бог сотворил небо и землю.

Земля была пустынна, ничего не было на земле.

Тьма скрывала океан, над водами носился Дух Божий.

И тогда Бог сказал: "Да будет свет!", и воссиял свет.

Бог увидел свет и понял, что это хорошо.

Затем Бог отделил свет от тьмы .

Задолго до…

–ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ЭТО ХОРОШО?– Темный силуэт проплыл за спиной Творца. Девушка поправила жженые волосы, от которых стреляло электрическими разрядами, так вырывалась наружу живая магия тьмы. Ее длинное платье, расшитое нитями л’арний, выглядело как бесконечный космос с мириадами вселенных, звезд и планет. Прозрачно-блестящее, оно окутывало стройную фигуру клубящимся маревом, ткань облегала изгибы, повторяя форму женского тела, а подол шлейфом тянулся за хозяйкой и оживал, космические узоры перемещались и танцевали позади Богини, как движущиеся небесные тела. Босыми ногами она ступала по темной пустоте пространства и бередила магию брата.

Создатель парил с безмолвным величием, его золотая ипостась выделялась, как небесное тело, среди бескрайних просторов ночи—сияющее свидетельство двойственности между светом и тьмой. Его одежды в противовес сестры состояли из золотых нитей л’арний, сияющих блеском дневного света, длинные волосы золотились и переливались радугой. Сопоставление двух сущностей было поразительным: сияние Света пробивалось сквозь обсидиановую завесу, которая окутывала Тьму, и выходило за пределы царства теней.

–ХОРОШ-Ш-ШО ИЛИ ПЛОХО, ОТКУДА ТЕБЕ ЗНАТЬ?.. – шепот с шипением растворялся в пространстве. – РАЗВЕ БЕЗ МЕНЯ ВОЗМОЖНО ПОЗНАТЬ СУТЬ? НЕ БЫВАЕТ ПЕРВОГО БЕЗ ВТОРОГО.

–ИСТИНА РАЗВЕРЗЛАСЬ ПЕРЕДО МНОЙ ВЕЧНОСТЬ НАЗАД, – с горечью в голосе разнесся ответ Эль-Элиона, освещающего бесконечные просторы Вечности.

–ТЫ ПЫТАЛСЯ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ МЕНЯ.

–КАК ЗДОРОВЫЙ СТРЕМИТСЯ ИЗЛЕЧИТЬСЯ ОТ ЗАРАЗЫ, ТАК И Я ПОПРОБОВАЛ ИЗБЕЖАТЬ ТВОЕГО НАЗОЙЛИВОГО ОБЩЕСТВА.

–НО Я ДО СИХ ПОР ЗДЕСЬ.

–НО ТЫ ДО СИХ ПОР ЗДЕСЬ, – сухое подтверждение ее слов и раздосадованный вздох.

Творец продолжал рождение Нового мира, а сестра кружила рядом и изнывала от скуки. Мягкое сияние, исходившее от его рук, несло тепло, предлагая проблеск надежды окружающей тьме – именно так создавалась жизнь.

–Я БЫ ТОЖЕ МОГЛА ТВОРИТЬ, ЕСЛИ БЫ ТОЛЬКО ЗАХОТЕЛА.

–ТАК СДЕЛАЙ ЭТО, МОЖЕТ, ТОГДА ТЫ ПОЙМЕШЬ, ПОЧЕМУ РАЗРУШИТЬ ПРОЩЕ, ЧЕМ ВОЗДВИГНУТЬ. ПОЙМЕШЬ, ПОЧЕМУ ДОРОЖУ СВОИМИ ТВОРЕНИЯМИ.

–БОЛЬШ-Ш-ШЕ, ЧЕМ МНОЙ?

–БОЛЬШЕ, ЧЕМ СОБОЙ.

Спустя квадриллионы лет…

Эль-Морта кружила вокруг сына и с гордостью осматривала свою лучшую попытку из триллионов предыдущих провалов. Ничто так не увлекало ее, как жажда утереть заносчивому брату нос.

Итог вышел лучше ее самой. Идеален. Божественно прекрасен. Во всем. Даже тембр голоса напоминал мать и обладал свойством притяжения, влюблял в себя. Но разве можно полюбить принца Мрака, созданного из темной материи, сотканного из гнили и яда, имеющего черное сердце и такую же по цвету душу? Она назвала его в честь себя – Бели-Эл.

Демиург.

Ее дитя.

Первенец.

–ТЫ БУДЕШЬ СЕЯТЬ ХАОС, НЕСТИ РАЗРУШЕНИЯ И БОЛЬ, ЗАСТАВИШЬ ЖИВЫХ СТРАДАТЬ. СОЗДАНИЯ ПАДУТ ПРЕД ТВОЕЙ СИЛОЙ И ВЕЛИЧИЕМ. Я ДАРУЮ ТЕБЕ КРЫЛЬЯ, ЧТОБЫ ПЕРЕМЕЩАТЬСЯ В ЛЮБУЮ ТОЧКУ МИРОЗДАНИЯ. ТЕБЕ НЕ БУДЕТ РАВНЫХ ПО СИЛЕ И УМУ. – Она оторвала сгусток души от своего платья и наградила сына бессмертием. – ТЕПЕРЬ САМА ТЬМА УЯЗВИМА ПРЕД ТОБОЙ.

–Чего пожелает Эль-Морта? – взгляд красно-карих глаз и жестокий оскал на божественно красивом лице.

–УНИЧТОЖЬ ВСЕ, ДО ЧЕГО ДОТЯНУЛАСЬ ДЛАНЬ МОЕГО БРАТА!

–Да будет так.

Вселенные сотрясались от мук и горя, уничтожались планеты, миры и слои, свет угасал под величием и силой темного демиурга. Стоило пасть одному миру, как Бели-Эл переходил к следующему – и поглощал его. А потом стало нечего уничтожать…

Замысловатая Вселенная рухнула.

Все вернулось к сингулярности, к изначальному. Хаос без поводыря.

Эль-Элион впал в уныние и перестал творить. Все, что было ему дорого, кануло во мраке. Создатель по крупицам собирал остатки былых цивилизаций и миров на далекой темной безжизненной планете, Небус ,втайне от сестры и ее сына, пытаясь сохранить хоть что-то – там образовалась свалка забвения, или кладбище прошлого, там он похоронил былое и ушедшее.

–ТВОЯ ВЗЯЛА, – сказал он ей. – ТЫ ПОБЕДИЛА И УНИЧТОЖИЛА ВСЕ, ЧТО Я СОЗДАЛ.

–МОЙ СЫН, НЕ Я, – она звонко рассмеялась, восторгаясь с каким изяществом переиграла брата.

Стоя в бескрайней темноте, Бели-Эл повстречался с Создателем. Они оба взмывали в темном космосе и осматривали пустоты Вселенной. Ни осталось ничего, лишь метеороиды, тлен и воспоминания.

–СТОЛЬ ВЕЛИКОЛЕПНОЕ ТВОРЕНИЕ, – задумчиво сказал Эль-Элион, глядя на племянника. – ПОИСТИНЕ СЕСТРА ПРЕВЗОШЛА И МЕНЯ, И СЕБЯ. СОЗДАЛА СОВЕРШЕНСТВО.

Творец оглядел чернильные крылья племянника, с привычной дотошностью изучил его образ и решил сделать воинов Света, тех, кто сможет защитить его детей от гнева и разрушений неугомонной Эль-Морты.

Так, впервые Создатель задумал сотворить ангелов, тех, кто вечно будут бороздить просторы Вселенной, смотреть с благоговением и любовью, станут отражением его чувств, прекрасными и идеальными творениями.

–И что теперь? – огляделся демиург. Его цель достигнута, не осталось жизни, лишь Создатель.

–ТЫ ПОСЛЕДУЕШЬ ЗА МНОЙ И РАЗРУШИШЬ ВСЕ, ЧТО Я СОЗДАМ?

–Так и будет, – подтвердил Бели-Эл. – Для меня не существует иного пути.

Творец призадумался, и скромная улыбка коснулась божественного лика.

–ВЫБОР ЕСТЬ ВСЕГДА.

Бели-Эл следил за Создателем, стоя позади него, и наблюдал издалека за тем, как из ничего происходит чудо: жизнь зарождалась там, где раньше царило одиночество, там, куда не проникал свет.

–Что вы делаете?

–ПЫТАЮСЬ ВЕРНУТЬ УТРАЧЕННОЕ.

Когда Эль-Элион закончил, демиург озадачился, ведь мир оказался прекрасен: полон цвета, ярких красок и теплоты, сладкий аромат витал вокруг, и создавалось ощущение блаженства.

–Теперь я должен это уничтожить?

Создатель оглядел Верхний мир, который он создал для любви и ради любви, здесь не было места тьме, лишь благодать и счастье. Солнечные лучи прорезали небо и облака, зеленая трава шуршала под дуновениями ветра, а золотойград «Вечное» гипнотизировал своим свечением.

–ХОЧЕШЬ ПОМОЧЬ СОХРАНИТЬ?

–Разве я могу?

–СМОЖЕШЬ, – пообещал Эль-Элион и даровал племяннику частичку своей души. – ТЕПЕРЬ ТЫ БУДЕШЬ СТРАЖЕМ И ЗАЩИТИШЬ НАС ОТ ТЬМЫ, БЕЛИАЛ.

Демиург склонился перед названным Отцом, принял в себя Небесную суть и новое предназначение, а его крылья сменили черный цвет на белый, предав ту, что дала ему жизнь.

Эль-Элион учел свои ошибки и по примеру сестры создал ангелов, которые стали оберегать творения Создателя. И своего первенца Эль-Элион нарек Денница, что означало «свет утренней звезды» – именно в этот ранний час был создан первый Бессмертный с белоснежными крыльями за спиной, и именно его пообещала в отместку отобрать Тьма.

–САМАЭЛЬ, ВСТАНЬ С КОЛЕН, – дозволил Создатель. – ЗАЩИШАЙ СЛАБЫХ, БУДЬ МИЛОСЕРДЕН И ОТКРЫТ, ЧЕСТЕН И ДОБР.

–Я положу душу за тебя, Отец, – резко и самоотверженно воскликнул Первозданный.

Эль-Элион осмотрел первенца, самого прекрасного и идеального: с золотыми волосами, как у Создателя, с белоснежными крыльями и доброй энергией. Ангел без изъянов, существо с чистыми помыслами и открытой душой.

–САМАЭЛЬ, ТЫ СТАНЕШЬ ВО ГЛАВЕ ВОЙСКА, ОБУЧИ ВСЕМУ СВОИХ БРАТЬЕВ И СЕСТЕР.

Сын встал с колен и смотрел на Отца с безграничной любовью, казалось, ничто не способно вбить клин между ними.

–Во имя Света, я сделаю, как ты повелишь!

–ЭТО ВОЙНА!– со злостью прошептала Эль-Морта, скованная Небесными Жгутами собственного сына, она смотрела в бесконечно ясные бело-золотые глаза брата, который с почти бесстрастным лицом наблюдал за ее муками с высоты Верхнего мира. Боль разрывала ее изнутри, и раненая и преданная Богиня Тьмы прокричала:

–ТЫ ПОПЛАТИШ-Ш-ШЬСЯ, БРАТ, И ЕЩЕ ПОЗНАЕШ-Ш-ШЬ ВКУС ПРЕДАТЕЛЬСТВА ОТ БЛИЖНЕГО! Я КЛЯНУСЬ ВСТАТЬ У ТЕБЯ НА ПУТИ.

–ВОЗВРАЩАЙСЯ ВО МРАК, СЕСТРА. ПРИМИ ПРОИГРЫШ.

–СЧИТАЕШ-Ш-ШЬ, ЭТО ТВОЯ ПОБЕДА?

–ЛЮБОВЬ СИЛЬНЕЕ ГУБИТЕЛЬНОЙ СИЛЫ РАЗРУШЕНИЯ И ЯВЛЯЕТСЯ СПАСЕНИЕМ ДЛЯ ВСЕГО СУЩЕГО, ТЕБЕ НЕ МЕСТО СРЕДИ МОИХ ДЕТЕЙ. Я НЕ ПОЗВОЛЮ ПОРУШИТЬ ВСЕ ВНОВЬ. – Эль-Элион рассек мир на две половины, создав два царства: Света и Тьмы.

–СЫГРАЕМ В ИГРУ: СЫН ЗА СЫНА?!– прокричала с хищным оскалом Эль-Морта и вновь попыталась вырваться сквозь золотые путы, пока Белиал утаскивал мать в темноту Нижнего царства.

– ???

–ДАВАЙ ЖЕ, БРАТЕЦ! ПОСТАВИШ-Ш-ШЬ НА ЛЮБОВЬ?

–Я ПОСТАВЛЮ НА НЕЕ СВОЮ ВЕЧНОСТЬ, – громом и молнией пробежали его слова сквозь гигантские пространства Мироздания. – ТЫ ПРОИГРАЕШЬ.

–ЗНАЧИТ, ПО РУКАМ?

–ПО РУКАМ.

С того момента сын Тьмы перешел на сторону Света, а его мать поклялась отомстить.

«Меон» в философии – категория, обозначающая одну из разновидностей неоформленного бытия, чистой потенции. Иногда меон выступает как относительное небытие, «еще не бытие».

Бытие, 1 глава – Cовременный перевод WBTC.

Небус – маленькая планета-свалка. Отсылка к Небытию, куда попадают души ангелов после гибели и к Небесному царству, которое, наоборот, почти олицетворение жизни или божественного причала среди просторов Вечности.

Глава 1. Воздаяние

Велиал

Аиррэля хватало на неделю, а потом он переставал дуться. Но не в этот раз. Братец явился в мой дом и разнес его в пух и прах, сровнял с землей, до трясучки напугал Тяфиков, не тронул лишь Мечтателя и обещал Лиссе оторвать мне голову. Она пыталась его успокоить и помочь, но разговаривать братец не хотел, лишь крушить и карать.

Когда я вернулся с Терры в Срединное, то обнаружил такую картину: сидящую на белых обломанных ступеньках Лиссу, вокруг которой толпились Тяфики, девушка утирала им слезы и уговаривала не реветь, рядом примостился мой иссиня-черный единорог – Мечтатель и в своей хладнокровной манере обсуждал случившееся будничным тоном, а у них за спиной лежали куски крыши и торчали битые стекла. Все выглядело так, будто пронесся ураган и сгубил живое. Я сглотнул, понимая, что заслужил.

– Велиал? – Моя белоснежная девочка с фиолетовыми глазами встала с земли и забавно повела плечами, а потом развела руками: «Мол, обычный день в Аду, да?» – и улыбнулась мне, принимая с достоинством королевы сей инцидент. Хоть мы были не в Нижнем мире, но ассоциация с тотальным пиздецом оказалась удивительно точной. Все иллюзии, выстроенные мной возле дома, пали, обнажив серо-коричневый пустынный ландшафт и бескрайние просторы. Срединное – скучный, совсем бестолковый слой, который я ненавидел. Хоть, признаюсь, мне нравился вид с третьего этажа на далекие дымчатые горы, которые я показывал Скай однажды, а вот все остальное, как и чудные растения с белыми листиками – очередной обман зрения. Жаль расстраивать Мечтателя, который верил, что я сам вырастил весь сад, а я просто создал заслон из мнимой красоты поверх пустошей и периодически обновлял заклинания. Не хотел разочаровывать единорога, но в Срединном ничего само не растет, среда совсем неблагоприятная, поэтому я спасался как мог, не желая лицезреть вечную серость, как и брат, только мои растения никогда не существовали, а его росли, как и лес вокруг. Свою тайну он так и не раскрыл мне, но я подозревал, что там не обошлось без ангельской магии.

– Прости. – Я подлетел к ней, оглядел «плакальщиков» и Мечтателя. Мелкие сразу же прилипли к моим ногам, стали жаловаться и карабкаться по брюкам: «Господин-тяф, грохот-тяф, землятрясение-тяф, ангел-тяф, страшно-тяф». И их нытье не прекращалось. Кто-то даже забрался на руки к Лиссе, и та превратилась в «мамочку», что обескуражило меня. Я не видел ее такой трогательной и чуткой, с нежной улыбкой уже целую вечность, и с каждым днем открывал в ней больше нового. Когда мы стали жить вместе, я боялся, что Мелисса вновь даст деру спустя пару дней, но она никуда не уходила и отлучалась лишь по работе, следила за своими салонами красоты, а потом возвращалась и целовала меня так, как никогда раньше. Нежно и сладко, горячо и требовательно, будто пыталась испить мой кислород и поделиться своим. И я боялся лишиться этого счастья, страшился ее потерять, когда только получилось обрести то, к чему я стремился.

– Тяфы, ну… будет, не плачем. Не реви, и ты не реви, и да, ты, с красным галстуком, тоже. – Я осматривал каждого, пытаясь уговорить их остановиться, но существ было слишком много. – Ладно вам, – потрепал их по головам. – Ничего страшного, просто новый день, да, Тяфы?

– Починим, отстроим, да, малыши? – согласилась Мелисса.

– Они не малыши, – возразил я и получил недовольный оскал от моей демоницы, остерегающий, но игривый. Среди белоснежных зубок едва показались клыки, но тут же скрылись, как мимолетный луч в пасмурную погоду.

– Это для тебя, а для меня – малыши, да, Тяфики?

– Госпожа-тяф. – Как же быстро эти мелкие засранцы сменили сторону. Ну-ну, запомним.

– Виал, ты должен поговорить с ним, – строго начала моя ненаглядная. – Аир не ведает, что творит, и сейчас может совершить массу бед. Он опасен для себя самого. Я знаю этот взгляд, поверь. – Пауза и тяжелый, последующий за вздохом, кивок. – Ничего хорошего нам не светит, если Архангел не остановится.

– Знаю. Я разберусь. – Привлек ее к себе и поцеловал, а затем зарылся лицом в ее белоснежные, как первый выпавший снег, локоны. – Люблю тебя, Лис. Прости, что пропустил сегодняшнее шоу от братца. Мне нужно было понаблюдать за Скай некоторое время.

– Он прилетал не по наши души. – Она крепко обняла меня в ответ. – И я тебя люблю, Виал. Не задерживайся внизу, я скучаю.

Мелисса оказалась права, братец не остановился и пошел дальше – явился в мой бар «Рок&Ром» в Нижнем мире, распугал всех посетителей, развязал драку и устлал телами пол, некоторых казнил посмертно, затем разгромил все, что я выстраивал годами, взращивал с нуля, но и этого ему показалось мало…

Я не сразу понял, что Аиррэль вознамерился уничтожить все мои заведения в Нижнем мире, подпортить мне репутацию и распугать клиентов, а главное – не собирался останавливаться и приказал Легионам… хм-м, «отвалить», а Саймоэлю дал приказ «принести голову Велиала на подносе с золотой каемкой». Поэтому я решил договориться с Саймоэлем и Лионелом и явился в замок Архангела, но внутрь попасть не мог – брат обрубил мне доступ, как делал это ранее и не единожды, а в небе меня окружили легионеры.

– Велиал… А мы-то думали, уже не явишься. – Саймоэль гневался и имел право, сжимая в руке огроменный меч.

– Нам следует провернуть одно дельце ради спасения наших душ, – начал я, но генералы встретили меня копьем и мечом: завязали бой и обвиняли в предательстве.

– Саймоэль, сам знаешь, что я сделал требуемое!

– Молчи, демон! – Он ударил мне в грудь волновой энергией, я увернулся и сразу отбил точный удар Лионела. Сражаться на несколько направлений непросто, но для меня – не представляло особого труда, к тому же ангелы не собирались меня убивать, лишь поквитаться и наказать за провернутый фокус со смертной. В глубине души Саймоэль понимал, что я сделал трудный выбор за всех и лишил их необходимости лицезреть, как Скай в очередной раз будет в крови.

– У каждой защиты есть изъян. На Скай покушались дважды – и оба раза успешно, во второй раз ее чуть не казнил сам Аир! Этого вам мало? – Я метнул огненной ловушкой в Лионела, но тот ловко увернулся юлой, предугадав мой ход, и атаковал в ответ.

– Не тебе решать ее судьбу. – Саймоэль умудрился с ноги ударить меня в живот, но в последний момент я отклонился, поэтому касание получил легкое.

– Аиррэль не мог оставить ее подле себя, это самоубийство! Для обоих!

– Ты, гадкий предатель, пытаешься говорить о морали? – На выдохе рявкнул Саймон, и мы принялись обмениваться ударами с невероятной скоростью.

– Не гунди и просто прими ТО поражение, – давил на больное, напоминал, что генералы не справились с возложенными на них обязанностями по защите смертной, но и я играл по-крупному.

– Предатель!

Тем временем Лионел молча провел атаку и даже умудрился ранить меня в плечо, но я все же смог предотвратить более серьезный прокол. Я должен слегка проиграть, чтобы выиграть спор, и поэтому позволил себя загнать в угол. Генералы действовали молниеносно, но предсказуемо. И дело не в технике, а скорее в их нежелании убивать меня. Есть разница между поединком, когда бой идет на смерть, и тем танцем, что вытворяли мы. Поэтому в какой-то момент легионеры негласно замерли в воздухе со взнесенными над головой оружиями, оставаясь на месте.

– Слышал, ему нужна моя голова на подносе, так давайте устроим, – предложил я чумовой вариант, чем вызвал смешки среди легионеров.

– Идея имеет шанс сработать, – согласился Саймон и опустил оружие острием вниз. – Приготовься. Ты будешь уязвим, а он сейчас непредсказуем и может убить, если попадешь под горячую руку.

– Вряд ли братец так далеко зайдет. Порушить мои владения – это одно, а вот убить – другое.

– Ну, подходи ближе, Велиал, будем рубить, – с довольной улыбкой сообщил Лионел и покрутил в руках ятаганы, создавая ветряные вихри.

– Не слишком ли вы довольные? – осмотрел ухмыляющиеся физиономии легионеров. – Предупреждаю сразу, испортите пиджак – порву вам крылья. И, кстати, я не горю, не пытайтесь сжечь тело.

– Да ты не переживай… Мы разберемся, – Саймоэль сделал ко мне шаг. – Что выбираешь: меч или небесную гильотину?

– Обойдемся без пафосной казни, главное, чтобы рука не дрогнула.

– Не дрогнет, – твердо заверил друг.

Люцифер и Асмодей тот же час…

Пик Времен

– Какие новости, Асмодей? Кто кого изнасиловал, подставил или расчленил? – Люцифер закинул фисташку в рот и, прищурившись, осмотрел свои земли с высоты Пика Времен. Он специально выбрал это место: гора стояла в центре Нижнего мира и своим пиком, острым, словно острие копья, стремилась ввысь, почти угрожая Небесам – это показалось ему символичной отсылкой. Именно здесь Люцифер воздвиг свой дворец, тронный зал оборудовал как каменную террасу с тремя ярусами замыкающих смотровых площадок на черных колоннах с шипами, поставил музыкальные инструменты и приказал выпилить шестьдесят шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть ступеней, чтобы каждый поднявшийся осознавал свою низменность перед Повелителем и принимал с благодарностью смерть или милование. Но последнее реже.

– Архангел Аиррэль уничтожил два заведения Архидемона Велиала, стер в прах его дом в Ледяной пустоши в Срединном и продвигается дальше в глубь земель демона.

– Пошла жара! – расхохотался дьявол и, щелкнув пальцами, разломил еще одну фисташку. – Жизнь-то налаживается.

– У вас хорошее настроение, Повелитель.

– Ох, ты не представляешь какое! Кто-то скоро приползет ко мне на четвереньках молить о помощи. И я, конечно, помогу. Сердце же не каменное, да, Асмодей? Лови фисташку, – едва не с песней Люцифер подкинул своей правой руке плод и уточнил: – Как дела у… этой…

Асмодей понял по изменившейся тональности в голосе дьявола, о ком шла речь, и попытался подобрать слова так, чтобы не испортить настроение Повелителю, потому что разведка докладывала: демоница упивалась в объятиях любовника, а об этом лучше не упоминать, особенно сейчас.

– Архангел не тронул ее. Демоница вернулась к себе в дом в Рубиновом городе.

– А как поживает наш бедовый интеллектуал?

– Астарот и Астарта находятся в пыточной. Прикажете их убить?

– Не слишком ли ты поспешен? – Люцифер развернулся и похлопал его по плечу впервые за долгие годы вечности. – Пусть помучаются, его дар предвидения слишком ценен, жаль, пошел против меня. На кол его посади, а потом четвертуй и пусть гниет дальше. Я же не монстр! – почти ангельская полуулыбка тронула его губы, и Повелитель отпустил Архидемона.

А сам остался стоять на краю и смотрел с высоты на свои земли, кои опостылели кровавым цветом. Алый пейзаж, казалось, отражал тьму, гноившуюся в его собственном сердце. Города, сделанные из альмандина и кристальных пород, неестественно блестели в испорченном свете – это отражалось в танце яркое пламя вулканических извержений. Несмотря на свой заманчивый внешний вид, мозаичные фасады излучали атмосферу зловещей неизбежности, мрачно напоминая о цене, которую дьявол заплатил за свои амбиции.

В городах, где жила демонская знать, царили семь смертных грехов – похоть, чревоугодие, жадность, лень, гнев, зависть и гордыня. Пять из них он подчинил, лишь два последних бунтовали по сей день… Люцифер мог бы отказаться от похоти, ему плевать на еду, на деньги, да и лень никогда не была его слабостью, а вот гнев стал спасением от истинных эмоций, но и с ним он бы смог совладать, если бы только захотел. Однако два последних сыграли с ним злую шутку. Стоя на краю, он осознал истинную цену своих зависти и гордыни, став свидетелем разрушения собственной души…

Закрыв глаза, он попытаться вспомнить полотна с зеленой травой, ясным голубым небом и пробивающимся сквозь ветви деревьев солнечным светом, даже почувствовать дуновение ветра и сладкий вкус сахарной ваты во рту, но даже это ему было недоступно. В памяти сохранились крупицы.

– Я знаю, что ТЫ здесь, – распахнув очи сказал Люцифер.

Ему ответила тишина. Ноздри вновь наполнились противным запахом гнили и серы. Дьявол перестал дышать, отключив рецепторы, и слегка озадачился.

То, случайно возникшее воспоминание? Или…

– Повелитель, – прервал его мысли Гроар, ковыляя к господину и волоча за собой палицу, и доложил: – Ваша жена, Касикандриэра, и Лилит направляются к вам.

– Не пускай этих сук.

– Они уже здесь, господин, – помялся привратник, а Люцифер оскалился и услышал скребущие по камням приближающиеся звуки женских туфель. – Оставь нас, Гроар.

Нифилим поспешно удалился, а Люцифер сел на кроваво-черный трон, созданный из черепов грешников, тех, кто отдал свои души дьяволу и вечность будет принадлежать Повелителю Нижнего мира.

– Повелитель. – Девушки склонились перед ним, как подобает подданным, но стоило им распрямиться, и в глазах появился плотоядный огонек, нацеленный на него как на желанного мужчину из их порочных игрищ, а данные демоницы не раз доставляли Люциферу массу удовольствия.

– Я не в настроении, – строго сказал он, оглядывая их. На Касси – развратное облегающее карминовое боди с замкнутыми узорами в форме спиралевидных рогов, торчащих из ее головы, ткань прикрывала соски и промежность, оставляя остальное тело обнаженным. Ее бурые перепончатые крылья сочетались с пунцовыми волосами, а глаза светились гранатовым. Она смело ступала на шпильках по каменному покрытию тронного зала с чувством неоспоримого ощущения дозволенности и власти.

Прямые черные волосы обрамляли нагое тело Лилит, шелковые ленты от темного боди свисали и покачивались в такт плавным движениям девушки, а наряд, вторя королеве Нижнего мира, прикрывал лишь нежные женские прелести. От ободка ошейника на ее шее тянулся кожаный ремешок, который Лилит раскачивала в своих руках как маятник, предлагая Повелителю воспользоваться возможностью и подчинить ее своей власти. Взгляд Люцифера, скользнувший по голым девичьим телам, остался равнодушным.

– Мы так мало видимся в последнее время, – пропела обидчиво Лилит, она болтала больше и была наглее, а его жена более строже, но не менее развращенной.

– У тебя новая фаворитка, мой дорогой? – Касси подбиралась к нему с правой стороны, огибая по кругу террасу, а Лилит наступала слева от трона синхронно с его женой – шаг в шаг.

Дьявол не ответил на вопрос, лишь когда девушки оказались совсем близко, он потянул на себя брюнетку за ремень с ее чокера, утыкая лицом в свои брюки:

– Ну, показывайте, на что вы способны, – решился он забыться.

Лилит ловко расправилась с его ширинкой и обнажила член, накрыла губами мягкую головку его плоти, проталкивая в свой влажный горячий рот, сворачивая длинный измененный демонический язык в трубочку вокруг ствола и скользя им вверх-вниз. Касси медленно расстегивала рубашку мужа и коснулась губами его груди, всасывала кожу с жаждой, почти прокусывала татуировки от наслаждения, оставляя засосы, а затем завладела его ртом.

Люцифер закрыл глаза, отдаваясь умелым ласкам, и не заметил, как стал проваливаться в воспоминания, ограждаясь в личных архивах разума… Он не мог помечтать, не мог вообразить ее на их месте, как бы ни хотел, потому слишком часто за последнее время обращался к прошлому: белые волнистые волосы, пропускаемые сквозь его пальцы, светились, словно расплавленное серебро, розовые губы были слаще любых нектаров: вкус рая и ада – его чертовый кайф, и фарфоровая кожа груди со вздернутыми от возбуждения манящими сосками, а глаза – фиолетовые. И стоит засмотреться чуть дольше, как можно впасть в забытие…

«…Моя Лиссаэль…»

Не ведая, что говорит это вслух, Люцифер распахнул глаза, когда хлюпающие и сладострастные звуки резко смолкли.

– Что за шлюху ты вспоминаешь? – рассвирепела Касси и обхватила двумя ладонями лицо мужа, заставляя смотреть ей в глаза, но тут же мужская ладонь сжала ее тонкое горло, ломая кости и разрывая ткани.

– Закрой рот, сука, или я вырву тебе язык и навечно сделаю немой, поняла?

Кровавые слезы прыснули из глаз Касикандриэры, и та кивнула, цепляясь пальцами в его руку, пытаясь разжать его хватку и соскабливая ногтями его кожу.

– Быть не может, Люцифер! – Лилит оскалилась, не боясь вспыльчивости любовника и ревнуя. – Ты поднимаешь руку на нас из-за чертовой бляди?

Повелитель плавно повернул к ней свое исказившееся от ярости лицо. Он натянул поводок, обмотал шею любовницы и нагнул демоницу к земле, придавив ее ногой.

– Ты, блядь, забыла, с кем говоришь?! Даже если я трахну всех потаскух в Нижнем мире, а тебя заставлю вылизать любого, даже дряхлого вонючего выродка с дряблой мошонкой – ты сделаешь это причмокивая губами и засовывая свой длинный язык им в зад, слизывая содержимое узкой щели, а я буду смотреть, как тебя натягивает сотня демонов и изливают на лицо водопад спермы, которую ты должна будешь выпить с улыбкой. И все это ты исполнишь с благодарностью, потому что Я приказал, поняла, дрянь?

– Прости, прости, я так соскучилась, а ты не зовешь…

Дьявол встал и волновым ударом снес демониц назад. Их тела врезались в камень и содрали кое-где кожу, порвали тонкие тряпки.

– Гроар! – прогремел голос Повелителя. – Выкинь их на хер отсюда!

Нифилим обернулся, но демоницы сбежали раньше, чем к ним успел приблизиться привратник.

Люцифер одним резким движением застегнул штаны, так и не получив должной разрядки.

«Вспылил. Разозлился. Дуры. Как они посмели сравнить его ангела с потаскухами? Мало… Надо было выпороть кнутом их задницы, чтобы не смели даже говорить о НЕЙ в таком тоне. Ни волоска ее не стоят!»

Он пытался забыть ту единственную, но получалось лишь наоборот… Почему-то именно сейчас Повелитель вспомнил, как посмеялся над Мелиссой и ее ревностным решением… «Из-за поцелуя?» – спросил тогда он и перевел все в шутку, попытался снизить градус скопившегося в ее теле напряжения, хотя сам – не лучше! Обнажил меч и уничтожил себя своими же руками из-за одной сцены на Горе Забвения, то было предательство его чувств, любви, заботы. Лиссаэль поступила с ним очень жестоко. Он злился. Так долго злился на нее, избегал, не желал видеть, а взглянув лишь раз – простил. Девушка не могла знать, что Люцифер все видел, не понимала, какую смертельную рану нанесла, не имея клинка в руке.

Виновен ли Адам? Теперь Люцифер не был уверен в этом, но во всем виноват Бог, не способный полюбить собственного сына! Люди, эльфы, гномы, существа иных рас верили, что Бог есть любовь. Ха! Чертова ложь. Его отец не умеет любить, он вообще никого не любит, ну… может, этого кретиноида Адама. На этого чудика хватило его ограниченной в резерве любви, а Лисса просто запуталась, Велиал манипулировал ей. Тогда Повелитель не понимал, что чувствует к названной сестре, и это вряд ли было непорочным, может, только в самом начале. Он боготворил ее, а потом все пошло под откос, стоило ему пожелать чуть больше, чем возможно иметь в его положении, а желания редко сбываются. Не в его случае.

Он облокотился рукой о колонну, прикрыл веки.

«Черт возьми, Лисса! Что ты сделала со мной? Околдовала. Даже шлюхи перестали приносить удовольствие… Я же почти излечился, но ты вошла в мою жизнь без разрешения, заставила вспомнить все».

Когда он распахнул глаза вновь, яркий огонь залил радужку вертикальных зрачков. Повелитель решил бороться за любовь до конца, даже если придется раздробить в щепки половину Нижнего мира.

Саймоэль

Генерал смотрел на склоняющегося перед ним демона и сдерживался, как мог, чтобы не рассмеяться, потому что вид у друга был чудной и незабываемый. Велиал дозволял сей сумасшедший отчаянный шаг, и Саймоэль понимал, что, возможно, лишь так они смогут успокоить своего разбушевавшегося командира, сгинувшего в Ад и не справившегося с эмоциями после разлуки с женой.

Архангел редко выходил из себя, но метко, а в этот раз произошел апогей: его командир потерял над собой контроль и больше не сдерживал ярость. Сначала ангел думал, что жизнь его сочтена – так ярко читалось в глазах Аиррэля разочарование и потеря доверия. Но, когда Саймоэль явился для наказания, Архангел сурово выдал:

– Уберись с моих глаз, чтобы я тебя не убил!

Он исчез, но все прокручивал в мыслях ход битвы и понимал, что Велиал оказался изворотливым и юрким. Сколько еще тайн скрывается за внешне беспечным другом и какими действительно силами обладает демон?

Взмах небесного меча рассек шею Архидемона, и голова полетела вниз.

– Ловите меня! – верещал Велиал.

Лионел ловко схватил его за волосы и приподнял голову на вытянутой руке.

– Как ощущения? – поинтересовался Саймоэль.

Легионы удерживали тело демона, а генералы раздумывали, куда его деть, чтобы ничего не случилось.

– Потрясающие! – огрызнулась говорящая голова. – Давай быстрее со всем покончим.

– А куда ты так торопишься? – не сдержал улыбки генерал. – Так ты мне больше нравишься.

– Саймоэль, я тебе кости пересчитаю, когда обратно соберусь.

– Может, тогда оставим тебя в таком виде? – предложил Лионел, и у него в тот же миг вспыхнули кончики волос, но тут же погасли.

Велиал приподнял уголки губ:

– Не расслабляетесь, парни, я все еще могу подпалить вам не только оперение, но и длинные волосы.

– Ладно, хорош галдеть, – согласился Саймон. – За дело…

Велиал

Впервые меня лишили тела, оставив лишь голову. Не шибко приятные ощущения: хочется коснуться рукой волос или поднести к губам сигарету, разум посылает импульсы, но ничего не происходит – тело-то в другом месте, хоть я отлично чувствовал все прикосновения.

– Бережнее, Лионел.

– Не крути головой.

– Я должен знать, что вы творите с моим телом.

– Саймоэль, спрятал ту часть в хранилище замка Архангела, успокоился?

– Не особо.

Скрипя зубами, мне пришлось терпеть эти унижения и жуткие условия существования. В любом случае, я легко бы вернул себе тело в том виде, каком пожелал, но слишком муторно и энергозатратно.

– Мне поднос принесли, готов? – объявил Лионел.

– Нет.

Генерал хмыкнул и плавно без резких движений водрузил мою голову на золотой поднос с золотыми креплениями, которые, словно подставки, удерживали ее от падения. И внезапно наступила темнота…

– Эй! Вы чего творите, парни? – глаза стали привыкать, но взгляд утыкался в гладкие стены.

– Не нервничай, друг, – сказал Саймоэль, и надо отдать легионерам должное, они бережно обращались с моим телом и головой. – Лучше, если в Нижнем мире никто не увидит тебя в таком виде. Преподнесем тебя Архангелу, а дальше включай врожденное обаяние и пытайся выторговать еще пару мгновений жизни.

– Быстрее давай. Я курить хочу, – голос звучал странно под купольной крышкой, напоминающей своды храма.

– А ты меньше нервничай.

После небольшой тряски я сквозь доносившиеся звуки и ударивший в нос запах смог уловить, что мы оказались в Нижнем мире. Крики и бессвязные хрипы, лязг, будто сотен мечей, девичья паника – значит, на месте.

– Архангел…

Чей-то голос пытался докричаться до него, но гул стоял со всех сторон и разговор прерывался. Почувствовал движение, и поднос поставили куда-то, а затем сняли крышку, и я увидел, во что превратился мой клуб: поломанные столы, пилоны, согнутые в волнистую трубочку, перевернутые вверх тормашками стулья, ушатанный вдребезги бар, пол устилали битые стекла и туши дерзких постояльцев, посмевших встать на пути у Аиррэля, в углах дрожали голые демоницы, которые попытались уползти, поймав появившееся окно времени, пока я обращал взор братца на себя.

Аиррэль стоял в центре хаоса и грозно осматривал недобитый клуб. Его вряд ли можно было назвать опрятным. На вылазку он нацепил серебряную броню с бело-синими вставками и серыми пластинами. Я называл это неофициальной экипировкой, которую он использовал, когда шел против правил или хотел затеряться, хотя…для маскировки ему даже черный цвет не поможет: слишком яркие волосы и выразительные глаза, да преследующие его ароматы Небес с розочками и жженным сахаром.

Лицо измазано пятнами крови, частью уже старой и запекшейся, но и новой, бело-голубые пряди в грязи и пепле, броня в противной черной вязи, похожей на сажу или смолу.

– Ты издеваешься? Какого хрена творишь?

Аир перевел на меня сияющий от ярости взгляд: глаза излучали неземное свечение, закручивающееся спиралью и гипнотизирующее – стоит лишь посмотреть дольше пары секунд, и жертва впадала в оцепенение. Так его глаза обездвиживали противников, когда зрачки растворялись и аквамариновый цвет штормовой волной вытекал из радужки, полностью обволакивая склеру, напоминая бесконечный движущийся космос своей глубиной цвета и притяжением.

– Аиррэль, ты слышишь меня? – решил прощупать почву. Где он сейчас был? Осознавал ли свои действия? Руководил поступками или полностью отдался во власть эмоций? А мне не хотелось вытаскивать его из западни, я и сам в прошлом едва выбрался из объятий Тьмы и не до конца понял: как?

– Скай бы это не одобрила…

В мою сторону тут же прилетел кинжал и вонзился во что-то рядом с правым ухом, но я в силу ограниченного радиуса зрения сейчас не мог уловить даже, куда меня поставили.

– Не смей! – Острие его меча нацелилось мне в лицо, и я мог увидеть, как медленно скатывается и слетает вниз кровавая капля. – Слышишь? Не смей называть ее имя. Ты, ашграххам тро тхе, предал нас!

– Аир, все не так. Ну… не совсем так. Сложно это.

– Удиви меня! – Он мощным ударом воткнул меч в пол клуба и встал в позу, расставив ноги на ширине плеч. Ясно, значит, час расплаты еще впереди и перемирия не будет.

– Ты возишься здесь, а мог бы быть с ней.

– Продолжай.

– У тебя есть экраны, раз в день ты мог бы увидеть ее.

Мои слова ему не понравились. Он свел брови на переносице.

– Путешествие на Терру не предлагаешь?

– У тебя есть обязанности здесь.

– Посмотрите, кто вспомнил о долге! – Он показательно зааплодировал. – Все, о чем ты печешься – это твои клубы, шлюхи, деньги, алкоголь и наркотики, а наши души размениваешь, как фишки в покере. – Аир вынул из пространственного сейфа одну, видимо, взятую из уничтоженного ранее казино, и накрыл другой рукой, как его научила Скай. – Блюститель законов, а на деле гнусный эгоистичный урод. Уверен, ты и мою шкуру продал Люциферу с таким же хладнокровием, с каким лишал меня любимой женщины. Я, дурак, велся на твои речи, глупо верил, что ты изменишься, образумишься, но правда открыла таинственный сундук, и оттуда вывалились протухшие тысячелетние яйца, а не злато.

Его слова ранили и рушили нашу многовековую дружбу без возможности вернуть ее. Я сцепил зубы.

– Ты перегибаешь.

– Что? Не прав, братец? Или стоит мне назвать тебя иначе?

– Переходишь черту, Аир! Я забрал Скай в этот мир, моя задача была вернуть, а ты отмахнулся от обязанностей Архангела. Связал себя узами брака. Я и это вам позволил, хотя следовало настоять.

Очередной кинжал просвистел рядом с моим левым ухом, уже ближе, чем предыдущий, потому что я почувствовал, как по ушной раковине стекает что-то вязкое.

– Позволил? – осклабился он и шагнул в мою сторону. – Кем ты себя возомнил? Хранителем? Ну, как Ангел-хранитель ты нехило облажался, и не один раз, чуть сам не убил свою подопечную, а должен был сберечь. Даже тут провалился.

Я вздрогнул. Ска-а-а-ай… Зря, девочка, ты ляпнула ему эту правду. Как больно резали его слова, разрушали мою защиту.

– И знаешь что, братец. Подавись. Я не трону твою империю разврата, не-е-ет. Живи с осознанием, что я дозволил тебе продолжать творить дичь, но наш договор расторгается. Посмотрим, чем ты расплатишься с Люцифером, а может, подаришь ему кого… кого-то более желанного, чем я: с фиолетовыми глазами и белыми, как облако в ясный день, волосами.

Я в ужасе смотрел на Аиррэля и лишь успевал моргать, а он распалялся похлеще любого демона и медленно приближался, скорее, подбирался, двигаясь медленно, как хищник на охоте.

– Нет? А что так? Мелисса не разменная монета? Разве? Ты подумай, может, и на ней место найдется, куда побольнее ударить, чтобы разбить вдребезги. Хотя ты уже преуспел в уничтожении любимой на протяжении вечности. И я вот думаю, что ты такое? Раньше слыл мне братом, обернулся подлецом. Все ломаешь, к чему прикасаешься…

Аиррэль развернулся, вынул из пола оружие и зашагал прочь, перед уходом поджигая помещение белым Небесным огнем. Я смотрел ему вслед сквозь яркое пламя и ощущал, как между нами воздвигаются горы и разверзается пропасть, которая может откинуть нас на тысячелетия назад, в те годы, где мы обнажали мечи при встрече и пытались убить один другого.

Неужели весь прогресс насмарку? Все, чего удалось достичь: возвращение доверия, возобновление дружбы, братских уз? Неужели канет все во Мраке?

Глава 2. Эта женщина – моя

Спустя некоторое время…

– Как прошло? – Лисса выбежала навстречу, когда я появился в ее доме, но эмоция счастья сошла на нет. – Плохо?

Я хмуро кивнул. Мы решили перекантоваться у Лиссы, пока я не разберусь с разрухой.

– Дам ему еще неделю и попробую снова, – прошел к дивану и с размаху плюхнулся на него, хватаясь за голову. – У тебя есть выпить?

– Виал, – строго покачала головой она. – Мы говорили об этом. Лучше расскажи, что случилось, возможно, я могу помочь.

– Чем?!

– Не огрызайся. – Она присела рядом и толкнула меня в плечо.

– Извини, Лис, я не привык разговаривать о своих проблемах.

– Ну, придется свыкнуться.

– Иди ко мне. – Рывком усадил ее к себе на колени и зарылся руками в ее волосы.

– Вижу, Аиррэль рубил с плеча? Маленько напугал тебя, да?

Я почти не вздрогнул и потер шею, все же ощущения не из приятных.

– Не думаю, что он простит на этот раз, Лис. Его любовь к жене слишком безумна, романтична и возвышенна. Я боюсь, что перегнул.

– Простит, куда он денется. Вот увидишь, просто дай ему время. Он еще мягок с тобой, я бы на его месте крушила аки дьявол во плоти! Разнесла бы твою физиономию в мясо.

– Я и так сегодня работал говорящей головой, пожалей меня.

– А вот с этого момента поподробнее, – рассмеялась она, но заметила мою скисшую физиономию и замолчала.

– Он сказал, что я уничтожаю все, к чему прикасаюсь. И прав.

– Велиал, посмотри на меня. – Она взяла мое лицо в свои ладони. – Ты знал, на что шел…

– Но даже ты не знаешь всей правды.

– Так расскажи.

Покачал головой, понимая, что она разозлится, если узнает о том, что я сделал в прошлом ради нас…

– Кто-нибудь приходил? – уткнулся ей в плечо, вдохнул ее запах и уловил кое-что необычное в ее аромате.

– Нет. – Она слишком поспешно спрыгнула и все же пошла за выпивкой, а я очерчивал изгибы и формы ее тела взглядом и нервно постукивал пальцами по обивке дивана. Дерьмовый день. В комнате по моему мысленному зову появился Мечтатель и остановился по центру, почти сливаясь с темнотой алькова.

– Люцифер приходил?

– Да, господин, – кивнул единорог и его вороная грива коснулась пола. Я на мгновение залюбовался красотой столь необычного создания, которого ненароком спас целую вечность назад и получил хорошего товарища, преданного друга. Интересно, как Создателю пришла в голову идея создать единорога? Хм-м… никогда не думал, есть ли в этом какой-то скрытый смысл или мотив? Жаль, не за всем я мог уследить, но и хорошо, раньше я бы просто его уничтожил.

– Надолго?

– Нет. Госпожа возмущалась и просила его уйти.

– Он ее целовал?

– Почему не спросите напрямую у госпожи? Вы не доверяете ей?

– Она только что соврала мне.

– Может, на это нашлись причины? – Мечтатель склонился в поклоне и вернулся в свои покои, которые Лисса выделила ему этажом ниже. Туда завалились и Тяфики, а нам пришлось спрятать целый этаж под Купол Тишины, чтобы не привлекать внимания.

Я призадумался и тяжело вздохнул. Знал, что так будет. Люцифер, падла. Придется с тобой что-то сделать, а я ведь не собирался тебя трогать. Лиссаэль невозможно забыть, она обладает каким-то магическим влиянием на мужчин. Сколько бы я ни пытался – не получалось, и дьявол не сможет.

– Велиал, ты за старое?

Я посмотрел на сигарету в руках, покрутил в пальцах окурок и затянулся.

– Это обычный табак.

Лисса принесла кувшин с высококлассным элем, который готовят эльфы из мира Эльф-Эйм, где мы с Аиром однажды наворотили дел… Я улыбнулся, вспоминая о прошлом. Интересно, откуда у нее напиток?

Мелисса поставила на кофейный столик две чашки и присела на край дивана, а потом посмотрела на меня в задумчивости, перебирая длинными черными острыми ноготками складки платья. Я видел, что она пытается принять решение и выжидал. Скажет или нет?

– Не хочу недомолвок… – начала она с особой осторожностью. – Люцифер прилетал. Всего на пару минут и ушел.

– Почему сразу не сказала?

– В прошлый раз ты так ревновал, – засмеялась она. Ей весело? Через мгновение Лисса нацепила маску серьезности.

– Целовал? Или…

– Никаких ИЛИ, я не твои шлюхи!

– Значит, был поцелуй.

– На прощание. И это его самоуправство! – разозлилась она и стукнула кулаком по колену. – Не более того.

– Люцифер может потребовать стать его любовницей, фавориткой.

– Никогда я не стану ни одной из этих женщин. И он знает это наверняка. А королевой я быть отказалась. Прекращай ревновать, Виал, я злюсь, – клыки на мгновение чуть выступили за губы.

Я схватил ее за голень и потянул на себя, она проехала попой по бордовой кожаной поверхности, задирая платье и обнажая идеальное тело под ним, от которого у меня потекли слюни. Мои пальцы тут же сдвинули кромку ее нижнего белья и коснулись жаркого места.

– А как же эль?

– Не-е-ет, передумал, у меня есть вино покрепче, а блюдо послаще. Сначала испью тебя, любимая, – развел шире ее ноги. – Приподнимись на локтях и смотри, что я буду с тобой делать.

Стон сорвался с ее губ, когда я ласково потер пальцами ее клитор, а затем нежно ввел палец внутрь лона.

– Влажная девочка, что возбудило тебя сильнее? Мои пальцы или ревность?

Я наклонился и примкнул губами, обдувая горячим дыханием сверхчувствительную горошину сквозь тонкие полупрозрачные черные стринги моей принцессы, которые она потребовала ей принести после тщательного изучения гардероба Скай.

– Черт, да, накажи меня. – Наши взгляды встретились, и мой язык скользнул в ее промежность. – Ох, твою… – Она схватила меня за волосы.

Сладкая влажность любимой женщины, ее нагое тело, шепот и нежность губ, миг перед оргазмом – я отдам душу, чтобы лишь быть всегда в ней, видеть ее такой распластанной на диване с задранным платьем, стонущей от моих пальцев, молящей мое имя.

Ловко расстегнул брюки и скользнул в ее разгоряченное тело. Она подалась навстречу и обхватила ногами мою талию. Я поймал губами сосок через ткань, не желая разрывать ее потрясающе красивое фиолетовое платье, и качнул бедрами, чтобы быть еще глубже в ней.

– Лисса, я люблю тебя.

– И я тебя, демон.

Мы рухнули в беспамятстве после марафона секса, в котором оба взмокли и попробовали друг друга так глубоко и порочно, что я все еще чувствовал во рту ее солоноватый вкус. Содрали друг с друга одежды и валялись голыми на алых шелковых простынях под балдахином, передавая друг другу изо рта в рот мою сигарету. Смаковали никотиновый дым, а затем вновь целовались и трахались так, что ее стоны счастья лились песнью соловья на протяжении нескольких часов подряд. Я слушал сольный концерт для одного зрителя и в мыслях стоя аплодировал ей, прося выступить на бис. Пусть слышит весь гребаный Нижний мир, что эта женщина – моя.

– ДОРОГОЙ ЧИТАТЕЛЬ, В СВЯЗИ С ПОЛИТИКОЙ САЙТА И НОВЫМИ ПРАВИЛАМИ Я ВЫНУЖДЕНА ВЫРЕЗАТЬ КУСОК ПОСТЕЛЬНОЙ СЦЕНЫ ИЗ КНИГИ. ВЫ МОЖЕТЕ НАЙТИ АВТОРА В СОЦ.СЕТЯХ И НАПИСАТЬ МНЕ В ЛИЧКУ С ПРОСЬБОЙ ПРОЧЕСТЬ ГЛАВУ ПОЛНОСТЬЮ БЕЗ СОКРАЩЕНИЙ. С УВАЖЕНИЕМ, МАРГАРИТА БОУЛЕС.

Она перевернулась, легла мне на грудь, лицом к лицу. Я приподнялся, откинул назад ее волосы и захватил губами ее кожу, скользнул к ложбинке грудей.

– Душа моя, ты слаще самой вкусной и тягучей сгущенки.

– Ты сварил меня полностью.

– Вареная сгущенка еще лучше! – Расхохотался, вспоминая кулинарные шедевры Вилли с этой сладостью, которую я таскал с Терры, и поцеловал любимую в тонкую шею, прикусывая, захватывая губами кожу, оставляя следы покраснений. Чередуя трепетные и нежные поцелуи со страстью, которую не мог удержать.

– Кто-то ненасытен…

– Всегда будет мало. С тобой нет слова «стоп», Лисса.

– И мне тебя. – Она сверкнула глазками и заскользила пальчиками по моей груди. – Тебе нравится мой пирсинг? – кокетливо поинтересовалась принцесса.

– Я оценил его еще в тот раз, когда ты изнасиловала меня на диване, – развеселился и нежно поиграл с маленьким металлическим украшением, торчащим из ее левого соска. – Его очень приятно перекатывать во рту и слушать твои постанывания.

– Из твоих слов действительно все выходит так, что я тебя заставляла.

– Тогда это было лучшее насилие, которое я готов терпеть от тебя каждый день, – пошутил, закинув левую руку за голову, и спросил: – Пойдешь со мной на свидание?

– Ждала вечность столь неожиданное предложение. Это будет захватывающе? Связано с нарушением правил или очередной войной?

– Мы точно нарушим покой и границы, а уж если нас поймают… – сделал многозначительную паузу. – Наступит конец света.

– На это я согласна. – Она оседлала мое тело и забрала из пальцев сигарету. – Уже не терпится увидеть это место.

– Нам потребуется чуть больше теней, но мы справимся.

Глава 3. Безумно одинокий

Внезапно Вилли прилетел ко мне за поддержкой, нашел в баре «Рок & Ром», где я разбирал то, что осталось от заведения. Котей почти молил поговорить с братцем, образумить, даже обещал с помощью Саймоэля вернуть мне доступ к замку. Но выждать семидневный срок было необходимо, поэтому я совершил очередную вылазку лишь на восьмые сутки.

Поежился, стоило мне появиться в гостиной, и сразу оценил угнетенный вид обитателей. В замке горел свет, но отчего-то ощущался полумрак.

Я удивился, с какой радостью меня встретили. Чуть ли не с распростертыми объятиями и улыбками на лице.

– Велиал, – Вилли кинулся ко мне и принялся наперебой жаловаться на Архангела. – Он ведет себя странно…

– Сидит в ее комнате и не выходит. Заперся, закрылся ото всех, – Маршал подхватил нить разговора, теребя в шестипалых лапах свитки, шелест которых помогал успокоить нервы. – Я думал, что он прибьет Саймоэля ненароком, когда тот пришел с донесением.

– Совсем одичал, пялится в одну точку.

– Сад гибнет. Сам погляди.

Вилли и Маршал все же живые существа и нуждались в какой-никакой видимости жизни, да и дракон смотрел в окно и подвывал от пасмурности, скулил.

Я вылетел на улицу, воспарил над замком, осмотрел территорию Аиррэля, которая заканчивалась с границей леса, а дальше простиралась ничейная земля Срединного слоя – пустошь с камнями, скалами и серыми землями. Теперь понятно, отчего в замке полумрак. Братец перестал поддерживать иллюзию жизни. Цветы вокруг замка медленно увядали, деревья теряли листву, трава сгнивала – было такое чувство, что Аир потерял последние крохи надежды.

– Я поговорю с ним, – попытался их успокоить.

Вошел в комнату, где раньше жила Скай. Аиррэль сидел на полу с другой стороны кровати, откинув голову на одеяло, и молча рассматривал какие-то рисунки. Листы парили перед ним, плавно сменяясь по часовой стрелке.

– Если ты сделаешь еще один шаг – я тебя убью. – Может, он и был не в себе, но хватку не растерял, и сталь просвистела у меня над ухом, врезаясь в косяк двери.

Его голос меня беспокоил, и я замер, решив выдерживать дистанцию.

– Ты, тьма тебя задери, подстроил все! У нас был еще целый день. Я не попрощался с ней даже, – показалось, что он заплакал, нет, тяжко вздохнул.

– Я лишь сделал так, как считал лучше для нее. Ты не собирался ее отпускать.

– Молчи! – Он вскочил, и я открыл рот в потрясении. Аиррэль выглядел пугающе паршиво: лицо осунулось, волосы торчали какой-то соломой, а в глазах бурлила ледяная искрометная ярость и боль. Я попятился, сглотнул. Все предельно плохо, даже хуже, чем неделю назад. – Ты притащил ее сюда, зная, что она мне понравится! Откуда ты знал? И только попробуй не ответить.

– Я надеялся на случай. Лишь предположил.

– Прекрати врать. – Я почувствовал нехорошие вибрации, холодок пробежал по комнате, лизнул отчетливо, а в меня полетела бутылка со странным содержимым. Я увернулся, и стекло разбилось о дверь, осколки разлетелись по комнате. – Начинай говорить!

– Помнишь, я как-то принес нас на Терру, когда мы сбегали от Люцифера? Ты тогда посмотрел на ее портрет и сказал, что хочешь подышать. Неосознанно тебе понравилась девушка с портрета, ее комната и аромат. Я сделал выводы, – не соврал, но и предположить не мог, что брат и правда влюбится, лишь надеялся, что получится.

– Что ж ты не договариваешь до конца? – Хищный шаг и болезненная ухмылка. – Я просмотрел все воспоминания, прислушался к словам Мелиссы и узнал кое-что занятное, когда вытащил из воспоминаний образ. И знаешь что?

– Что? – Я поправил ворот рубашки, чуть оттягивая галстук.

– Не строй из себя идиота. Ты знал, что мне нравилась Миэль – нет, я не любил ее, не успел, но Скай была права. Я испытывал нежные чувства, так вот знаешь, Небесная оказалась ее копией, один в один, практически идентичной. У близнецов различий и то меньше. Они так похожи… до жути. Ты знал с самого начала! Как ты понял? Не мог же ты помнить ее, даже мне пришлось встряхнуть разум и сильно поднапрячься. Я использовал весь внутренний резерв.

– Так и поднапрягся, когда ты промолвил пару неожиданных словечек на Терре, – согласился я, но ответа на этот вопрос у меня не было. Я не знал, как так вышло. – Кого ты любишь, Аиррэль? По кому кровоточат раны? По прошлому или настоящему? Кого жалеешь? Себя или ее?

– Не смей сравнивать их! – Взревел он и впился себе в макушку обеими ладонями сразу: – Они совершенно разные, а ты настоящее дерьмо. Знал с самого начала, что я убил ее. Своими руками. – Аиррэль посмотрел на свои ладони так, словно впервые видел или они были измазаны по локоть в крови. Паника, сожаление, боль и раскаяние смешались воедино, и он процедил: – Я обещал Скай, что никогда не смогу ее убить, а выходит, что уже однажды сделал это! Как я могу надеяться на будущее рядом с ней? Убийца, ставший мужем?

Он ткнул указательным пальцем себе в грудь и наклонился, чуть сгорбившись:

– Мне дурно от самого себя. Если бы узнал об этом раньше, никогда бы не посмел даже взглянуть на нее.

– Скай бы простила тебе и это.

– ЗНАЮ! – прогремел его голос и тут же опустился до низкого тембра, сломленного и жуткого: – И это хуже. Я не заслуживаю ее тепла, любви, не имею права даже за руку держать, как мне в глаза ей посмотреть и признаться в этом?

– Теперь ты знаешь, каково это – любить! Понимаешь мои чувства, страдания и боль. Я так хотел, чтобы бы понял. Ты никогда не одобрял мой выбор, смотрел свысока и наслаждался свободой. А теперь гниешь в своих чувствах. Умираешь без нее. Чем судить, мог бы попытаться понять, но ты не хотел! Ты отвернулся от меня, называл ополоумевшим безумцем, посмеивался. Как тебе сейчас? Смешно? Весело? А каково было мне без Мелиссы? Так же – хреново! Я не мог позволить ей уйти. Не мог. Ты ничего так и не понял. Вот скажи мне, братец, пошел бы ты вслед за Скай в Нижний мир?

– Я бы пошел за ней куда угодно! – Аиррэль сжал кулаки, а тьма расползалась по углам комнаты. Оживала. Черт! Твою ж матушку!

– И я кинулся за Мелиссой, но никто не пришел за мной. Все бросили и записали в предатели. Теперь страдай и мучайся, как это делал я. Впереди целая вечность… без нее…

Разозлил меня Аиррэль. Не думал, что он будет так ранен, когда все планировал, но все вышло из-под контроля. Многое случилось спонтанно и непредсказуемо, никогда не думал, что брат будет готов расстаться с жизнью ради человека. Осмотрел его ошалелый вид.

– А как же ее чувства?

– Со временем забудет. Родители уговорят ее выйти замуж, забыться, и она согласится. Я этому поспособствую, а ты будешь смотреть на это с экранов в одиночестве.

Глаза брата налились чернотой. Свет погас, тьма подбиралась ближе, и я уже корил себя за длинный язык.

– Ты, ополоумевший безумец, затеял все, чтобы отыграться на мне? – болезненные нотки отчаяния и разочарования промелькнули в его голосе и погасли. – Насладился местью? Удовлетворен? Полегчало?

Я сжал кулаки, готовый ударить его. Злился на него и на себя. Не мог признаться, что очень хотел увидеть его муки. Мечтал, чтобы он ощутил то, что чувствовал я. Однако сейчас я испытывал лишь уколы совести и ничего общего со злорадством, ничего общего с местью. Его было жаль. Их было жаль. Обоих. Я свинья. Откровенная сволочь. Скривился от собственной ничтожности. Знал ведь, что все кончится плохо, но не думал, что настолько. Не предполагал, что Аиррэль сможет потерять себя и измениться, перешагнет гордость и захочет расстаться со свободой. Но сейчас он пугал меня, и мысли его мне не нравились. Совсем… Он даже не скрывал. Не стеснялся того, о чем думал и хотел сделать. Я испугался. Не позволю!

– Только я не могу пойти за ней, а ты пошел. А у меня и выбора нет. – Он словно пьяный покачнулся и отошел назад, подавляя гнев и не желая продолжать бессмысленный разговор. Голубые глаза пугали каменным холодом. – Убирайся вон! – его слова звучали со звуком битого стекла под ногами, резали стопы и хрустели, пока шедший заглатывал боль, скрипя зубами, а я почти физически ощущал на языке остатки режущих осколков и медный привкус крови.

Тьма рассеялась и отступила, но надолго ли?

Я вышел из комнаты, размышляя, что делать и как спасти этого влюбленного кретина.

Аиррэль

Демон своим появлением вновь напомнил, что он может видеть ее, бывать на Терре, а я нет.

Без Скай я погибал.

Сходил с ума в своей тоске по ней, не мог ничего делать, не мог думать, не мог жить дальше. В голове мелькало воспоминание, как она тянется ко мне и падает в воронку, и пространство смыкается. Раз за разом. Как я мог повестись и поверить, что демон угодил в передрягу? Но я поверил, бросился к нему, а наткнулся на гибридов.

– Отведи меня к ней, – кинулся вслед за Велиалом, когда он заявился в очередной раз.

– Нет.

– Я заплачу.

– Чем это, интересно? – Он цокнул языком и высокомерно усмехнулся. – Молитвами?

Я сосредоточился, настраиваясь на нужное внутреннее состояние и собирая всю душу в кулак. Раскрыл ладонь. Принадлежавшая мне сила заискрилась и выскочила из груди, образуя волнообразное свечение и формируясь в серебряно-золотистую шарообразную эссенцию с голубоватыми искрами.

– Ты готов отдать мне душу ради одного дня на земле? – Велиал отошел на шаг назад, рассматривая и обдумывая предложение.

– Ты же этого хотел все это время? – Я держал на ладони свой серебристо-золотой, чуть голубоватый свет, удерживая форму светящегося шара. – Сможешь расплатиться с Люцифером.

– Отдашь себя на растерзание?

– Ты знал, что предлагал ему изначально. Все тщательно спланировал, – я спокойно смотрел на часть своей души. – Знал, что я полюблю Скай и захочу увидеть ее в мире людей, за что ты и потребуешь плату. Единственный мой путь на Терру – это ты. Я знаю цену, которую потребуешь, и избавляю от ненужной неловкости. Дело есть дело. За все нужно платить, а ты еще должен Люциферу. Советую отдать долг.

Я взял его руку и вложил в нее свою душу. Велиал слегка растерянно смотрел на дар, а затем поднял взгляд на меня.

– Так ты обо мне думаешь?! – Он резко ударил меня ладонью в грудь, возвращая душу обратно. Я отлетел назад, удерживаясь на крыльях от падения. – Считаешь меня подонком, готовым пойти на все ради собственной выгоды и спасения?

– Мне больше нечем тебе заплатить. – Я растерянно смотрел на землю, осознавая свою беспомощность.

– Думаешь, Скай придет в восторг от того, что ты отдашь свою душу, чтобы увидеться с ней? Идиот!

– Если ты не поможешь мне, тогда я пойду к Люциферу и предложу ему ту же сделку. И он не откажется.

– И что дальше?

– Проживу с ней на Терре одну человеческую жизнь.

– А потом? Люцифер вдоволь насладиться местью, тебе никто не поможет. Даже я. Он уничтожит тебя, раскатает по стенам кровавого города. Ты будешь вечность гореть в муках, он будет использовать тебя, может, в итоге сделает Архидемоном, если сможешь услужить и присягнуть ему на верность. Так ты хочешь закончить?

– А я и не прошу помогать мне. – Сложил крылья и пошел в дом. Жаль, что война в Нижнем мире случилась пару недель назад, а не сейчас. Сейчас я бы встретил ее с распростертыми объятьями, желал и мечтал кинуться в битву, и, казалось, мог убить любого, кто встанет на моем пути.

– Аиррэль, остановись. Мы придумаем что-нибудь вместе. – Демон догнал меня в замке и схватил за плечо. – Я решу все с Люцифером.

– Подавись своей помощью. Ты уже знатно помог…

Велиал

Я ударил его, а он не увернулся, подставляя и разрешая себя избить, а может, нуждаясь в хорошей взбучке, и я врезал ему пару раз, приводя в чувство. Мы никогда не дрались по-настоящему, кроме того раза, когда я лишил его смертной, и не знаю, мог бы победить или нет без магии. Аиррэль непредсказуем и силен. Всегда считал его достойным противником в рукопашном поединке, поэтому мы и подружились. Своих врагов нужно держать ближе, чем друзей, а если враги становятся друзьями – еще лучше. Брат тщательно скрывал силу и никому не показывал истинные возможности, и чуйка подсказывала, что этот парень сильнее Митраэля, но делает все, чтобы об этом никто не узнал. Но я узнал, наблюдая за ним.

Сейчас Аиррэль опасен и безрассуден. Неосторожен и беспечен.

– Катись в пропасть! – Он оттолкнул меня. – Не приходи больше. Не хочу тебя видеть. Свали из моей жизни!

– Аир, посмотри на меня. – Я схватил его за грудки. – У меня есть план.

– Как сильнее отомстить?

– Не делай глупостей, дай мне немного времени.

– Сгинь!

– Не пора ли простить меня?

Братец перестал мне отвечать, выбрав удел молчания, тогда я подключил в ход тяжелую старую гвардию и натравил на него Гирарда. Правда, сначала пришлось объяснять старому гению, почему Аиррэль страдает, куда делась Скай и как тут замешан я. После правдивого изливания души Гирард повел себя как варвар. Вскочил и попытался огреть меня кочергой, причем вместе с женушкой, вот уж не ожидал, что этот люд на старость лет может так резво размахивать железякой. Я уворачивался, убегал, прятался и пытался вразумить этих нерадивых неандертальцев, не понимающих сути проблемы. Хотя они кажется, хорошо все понимали, даже лучше меня самого…

– Ты не слышишь, что я тебе сказал?

– Я-то как раз слышал! – Гирард замахнулся и ударил кочергой, но сразил воздух.

– Безобразие! – возмущалась Ингрит, пытаясь сбить меня с потолка, кидая скалку.

– А ну, слезай с потолка, я тебе крылья повыщипываю! – вторил ее муж.

Всеми правдами и неправдами я пытался вести переговоры, и когда у Гирарда подхватило спину, нападки на меня прекратились, и старый седой люд согласился помочь мне в этой нелегкой миссии по возвращению Аира в мир жизни из мира теней.

Аиррэль

Каждый день я просматривал экраны. Да, на пару минут, на мгновения, но мог подглядывать, видеть Скай и хотел коснуться, смахнуть слезы, обнять, закрыть собой и утащить прочь, улететь ото всех подальше, чтобы нас никто не нашел. Я разрывался на части, не зная, что мне сделать. Уговорить демона не получалось, он отказывался помогать. Не знаю, что он затеял, но сейчас я искренне хотел придушить его и избить до полусмерти. Не желал ни видеть его, ни слышать после того, как спустился в адскую круговерть ради его спасения и потерял жену.

Первые дни я скрылся в разуме и решил провести расследование. Был ли я рад открывшимся новостям? Не знаю. Кто такая Скай? Человек или переродившаяся Миэль? Не понимал, что это значит, знал лишь одно – мне нужна моя жена. Точка. Без нее моя жизнь потеряла смысл, свои обязанности я сбросил на плечи Саймоэля, Лионела и остальных генералов в качестве наказания, и не хотел никого знать, видеть и слышать. Они не справились с возложенной ношей, поэтому я был зол еще и на них.

– Аиррэль, я привел к тебе гостя. – Демон вновь заявился в замок, и я уже замахнулся, чтобы как следует отделать его, но в последний момент передумал, прислушиваясь к шагам. Говорить ни с кем не желал, но и выставить Гирарда за дверь не мог. Если кто и способен меня понять, то только он.

Друг сел рядом, не нарушая тишину, тонко чувствуя мой настрой просто помолчать. Он увидел рисунки, что были разложены повсюду, а ее портрет я поместил под небесное стекло и повесил на стену напротив, чтобы всегда видеть ее рядом.

Не знаю, сколько мы молчали, но в какой-то момент я заговорил, испытывая потребность выговориться, не зная, что делать и как жить дальше.

– Он обманул меня, а я поверил, но самое скверное знаешь что? Я бы поверил ему вновь… – исповедь давалась сложно, необычайно и невыносимо тяжело, – …потому что испугался за него, потому что никогда не знаешь, когда придет час расплаты. И мой час настал. Я чувствую приближение неизбежного, ощущаю, как сгущаются тучи над головой, клубится энергия и взрываются искры, знаю, скоро это случится. – Посмотрел на руки и изобразил кандалы. Гирард нахмурился, не понимая, о чем я. – Чем они могут запугать меня? Смертью? Лишением? Заключением? Изгнанием? Ничего не имеет смысл без нее. Я не хочу так жить, не хочу. Устал, пусть делают, что хотят.

– Скай не переживет, если с тобой что-то случится, Аиррэль. Подумай, как она будет страдать без тебя.

Я задумался над словами друга.

– Страшно то, что Велиал это планировал в качестве мести. Мести, Гирард! – Я засмеялся. – Он хотел поизмываться надо мной, хотел и сделал. Успешно.

– Велиал перегнул палку, но он сожалеет и раскаивается, переживает за тебя.

– А поздно переживать, Гирард. Поздно. Я не думал, что брат затаил обиду, настолько глубокую, что разработал план мести, как насолить сильнее, отыграться на чувствах – и не только моих, но он вплел сюда смертную. Поверить не могу… Клинок в спину от друга, да что там, от брата! Он отнял у меня жену, смысл жизни, забрал счастье, лишил любви, заставил испытать отчаяние, безумие. Я погряз в тоске и одиночестве, мне так ее не хватает… Не думал, что настолько, а оказалось – до невозможности и нежелания жить, оказалось, что хуже, но Скай стала центром всего для меня: жизни, любви, вселенной. Домом. Она стала моим домом, а сейчас этот замок напоминает призрак без души и сердца, лишь отзвук, потому что Скай умудрялась сделать что-то такое, что я чувствовал рядом с ней тепло и уют, счастье, свет и радость, рядом с ней звучала мелодия жизни, а теперь повсюду холодные углы и тени, лишь мрак… и отчаяние…

– Женщины – уникальные создания. Рядом с ними жизнь кипит, играет красками, пышет огнем, а без них – веет холодом и стужей. Они имеют внутреннюю магию, женскую энергию, которая заставляет мужчин тянуться к ним, как мотыльки на свет. Они как фонари в ночи, освещают и отгоняют тьму, завораживают и гипнотизируют. Раз попробуешь, не сможешь забыть, не сможешь оторваться.

– А я не хочу забывать, Гирард. Я хочу ее назад, свой огонек, нуждаюсь в ней, как человек – в воздухе и воде. Она – моя любимая стихия. Я не хочу жить без нее.

– Легче не станет, – друг не помогал. – Но ты должен жить ради нее, ради себя, ради обоих. Бороться за счастье не просто, Аиррэль. Ох как непросто, иногда безуспешно, но оно того стоит.

– Еще как стоит!

Стараниями Гирарда наступил момент, когда я собрался в кучу и принял решение, что найду способ, как пересечь грань на Терру, даже разорву материю, если придется. Тут мой разум подкинул идею: планета закрыта, но мир теней и духов существует, там, где крутится Азраэль и куда попадают души после смерти, откуда забирает их сестра и ведет дальше.

Я выскользнул из тела и перешел в слои, оказался на Терре, но и нет – лишь в призрачном слое. И никак не мог ни взаимодействовать с людьми, ни влиять на них, только видеть, а они меня нет. Осталось понять, где искать Скай. Координат я не знал. В прошлый раз нас перенес Велиал, а я помнил только темные стены и маленькую спальню. Попытался позвать душу Скай, как это делал в Раю, но даже такое взаимодействие с душами оказалось недоступно. Что ж… если придется, я перерою каждый угол, но найду ее.

Внезапно донесся издали мимолетный ускользающий шепот. Я настроил разум на ее волну, абстрагировался от остального фона и услышал любимый голос. Скай говорила со мной, делилась встречей с родителями и плакала, признавалась в любви, скучала и звала. Неожиданно. Значит, мы можем попытаться поговорить с ней? Или лишь я могу услышать ее? Сначала нужно найти ее физическое воплощение.

Спустя пару часов скитания в пустоте межмирья я смог отыскать нужный дом. Стояла поздняя ночь, как и в тот раз, когда мы бывали здесь с Велиалом. Я вспомнил ту ночь, но снаружи дом не видел и сейчас парил среди идентичных построек, даже слегка озадачился. Никакого разнообразия в архитектуре зданий, но люди кое-где пытались внести свою лепту: украшали дома растениями, огораживали забором, выставляли декоративные садовые фигурки. Скай жила в самом конце улицы, и свет в окнах еще горел.

Я прошел сквозь стены и увидел на кухне ее родителей. Они сидели за столом и пили чай, говорили тихо:

– Эленор, главное, наша девочка вернулась к нам. – Мужчина нежно накрыл ладонь жены. Да, Скай была похожа на папу мимикой и глазами – такие же зеленые, а от мамы взяла цвет волос и форму лица. Всегда удивлялся, как у живых организмов работает генетика, даже для меня это казалось чудесами. Взять двух и получить третьего с чертами родителей – разве не магия?

– В каком виде? Ты ее видел? Она что-то недоговаривает. Шрамы, ее волосы, глаза такие печальные. Я не знаю, чем ей помочь, – мать выглядела огорченной и хмурой, но держалась, хоть голос выдавал дрожь. – Ее боль почти осязаема, будто она снова скорбит о потере близких.

– Время лечит, может, она забудет его?

– Ты б забыл?

Мужчина напряженно смотрел на супругу.

– Вряд ли.

Я разделял опасения ее родителей. Не хотел видеть ее страдания; будь моя воля, я бы ее не отпустил. Я уже хотел уйти, но следующая фраза привлекла мое внимание…

– Думаешь, все было спланировано? – внезапно начал отец и ткнул пальцем в небо. Видимо, сей жест обозначал Создателя. – Мы так долго пытались, и твой диагноз, а потом… чудо.

– Чудо и есть. Бог дал нам дочь.

– А сейчас ее пытаются отнять. – Он сжал кулак на столе.

– Может, скажем ей? Мое бесплодие ведь никуда не делось. Больше я не смогла, как ни пыталась. – Женщина подалась к мужу и накрыла своей ладонью его кулак. – Я не могу ее потерять. Не могу вновь. Мы пережили такие сложные роды… Она родилась мертвая, а потом… случилось…

– Чудо, – как бы в подтверждение кивнул мужчина, повторив это слово вновь.

Сия информация обескуражила. Я даже замер, словно боялся быть обнаруженным. Отец тот еще шутник. Неужели вмешался и сделал «чудо»? Вот как он спас Миэль? Дал второй шанс? Немыслимо. Но почему сейчас?

Я поднялся по ступенькам на второй этаж и подошел к подсвеченной тусклым светом двери. Замер на мгновение у порога, будь у меня сердце – уверен, оно бы перешло на бег, но форма ангела не позволяла чувствовать, сдавливала эмоции. Я более спокоен и сдержан в настоящем обличии, но сейчас все равно дрожу.

Когда я прошел сквозь створку двери, то не смог сдержать радостный свет. Увидь она меня сейчас – потеряла бы зрение. Небесная лежала в обнимку с подушкой, смотрела на свиток, гладила пальчиком буквы и плакала. Я лег рядом и попытался стереть ее слезки, успокоить, говорил ей, что найду способ вернуть ее или же сам прилечу к ней, сломаю запреты Отца, сниму печати с Терры, но обязательно вырвусь.

– Ты не должен находиться здесь, – внезапно из тени комнаты выступил Велиал, и выглядел он иначе. Видимо, роль Ангела-хранителя изменяла его облик: он был в солнечной мантии с капюшоном и безликой маске, напоминая ангела, только он двигался как сгусток света и говорил не своим голосом, безликим. – Уходи, Аир.

– Кто это сказал?! – разозлился и прикрыл Скай рукой, пытаясь прижать к себе.

– Я.

– Не делай из меня врага, Велиал. Ты очень близок к этому.

– Ты вынуждаешь вмешиваться.

– Что плохого, если я увижу ее так? Она все равно не может меня почувствовать.

«Аиррэль» , – раздалось в голове, и я обернулся, думал, что Скай все же может слышать, но нет, она просто повторяла мое имя. – «Я люблю тебя, прости, что не сказала раньше. Я была так счастлива на свадьбе, но обидела тебя, потому что боялась потерять, а когда потеряла – поняла, что ссоры были так глупы и незначительны. Зачем мы тратили на них время? Могли просто любить? Я так скучаю…»

«И я, родная, девочка моя, Небесная, и я».

– Оставь нас, – рявкнул на маячившего в комнате демона. – Я сам уйду.

– Три дня. Если задержишься дольше, можешь никогда не найти дорогу назад. Этот слой называется «Призрачной тенью» не просто так. Твоя душа сильна, но даже она может забыться, затеряться, и ты будешь вечно скитаться во мраке, Архангел.

– Лучше скитаться во мраке… Все лучше, лишь бы видеть ее.

– Не заставляй меня прибегать к крайним мерам.

– Снова передеремся? Так я уже на кулаках тебя выиграл, и не один раз.

– Тогда драться точно не имеет смысла. Поверь, я найду иной способ.

– Сгинь.

Три дня пролетели сказочным мигом. Я слушал ее голос днями и ночами, мысленно отвечал ей, пробовал воздействовать своей энергией, пытался телепатией поговорить, но барьер отражал все импульсы. Мне нравилось наблюдать за ней в обычной жизни, видеть среди родных, смотреть, как она рисует и закусывает кисточку губами – такая непосредственная и милая. В одном я убедился: моя любимая в безопасности, она в порядке, за ней есть кому позаботиться, поэтому возвращался в Срединное с навязчивой идеей – совершить невозможное.

И я решил действовать радикально. Как демон перенес Скай? Что для этого нужно? Лазуриты. Силы ангела и демона. Добуду.

Сначала придется найти камни. Да, на них потребуется время, но кто я, если не Архангел – и пусть катятся все в Нижний мир, у меня есть дела поважнее. Я приказал Вилли и Маршалу найти мне свитки и карты месторождения и расположения драгоценных камней. Никто не знал, что у меня имелись такие сведения в Хранилище, и когда Скай оказалась в Срединном, я сделал вид, будто забыл о них и даже не пошевелил пальцем, чтобы найти новый, не то что искать осколки. Зато теперь я использую все ресурсы, если придется, заставлю Легионы перерыть землю, и пусть попробует меня кто-то остановить или встать на пути.

– Что именно мы ищем, господин? – уточнил вурх, приспуская пенсне.

– Лазуриты. Нужны последние данные об известных камнях, будь хоть они в пасти Люцифера, хоть в самой бездне Хаоса.

Маршал и Вилли молча переглянулись.

– Но точных данных…

– Мне хватит приблизительных, поторопитесь. Да, и еще. – Я выпрямился в полный рост и сказал этим двоим: – Никто не должен знать, что я ищу камни. Даже Велиал.

– Мы не скажем, – друзья кивнули, а Вилли задал логичный вопрос: – Я понимаю, что ты хочешь сделать, Аиррэль, но даже если отыщешь артефакты… Как пересечешь грань? Ты же Архангел. Ни один ангел или демон не может пересечь Терру.

И тут я призадумался: а как это делает Велиал? Откуда у него такие экстраординарные способности? Уникальный и редкий дар. Никто не получил такой, ни у кого не встречал такого, лишь у него, и все эти годы я верил в чушь, что лилась мне в уши, а сейчас скинул ложь и понял: братец что-то скрывает, и долго. Кто ты, небеса тебя задери? Ангел или демон? Кто ты такой, а если не один из нас? Может, существо с другой планеты? Из другого мира? Очередной иллюзионист? Кто?

– Попробую, если не получится – буду искать способ попасть туда иначе.

– Господин, демон сказал, что вы пытались отдать ему свою душу, – опасливо поинтересовался Маршал.

– Я лишь надеялся, что он предложит увидеть ее без оплаты его услуг, но этот гад не собирается мне помогать.

Да, Велиал, достаточно ты поиграл в одни ворота, пора бы и мне вывести на шахматное поле коня, а то я слишком отпустил поводья, и колесница зависла на краю обрыва, каким-то чудом еще не свалившись вниз….

– Ты же не пойдешь к Люциферу? – Вилли поежился, вспоминая свое заточение. Бедняга до смерти тогда испугался, но держался молодцом.

– При крайней необходимости. И у меня есть козырь.

– Какой? – друзья переглянулись.

– Мелисса. – Я готов был использовать демоницу, сыграть на ее чувствах к сестре и попросить о помощи, и абсолютно уверен, что она не откажется помочь и подсобить в особо непростых переговорах. – Кстати, Маршал, Вилли, вам следует кое-что знать…

Друзья переглянулись, а я закрыл дверь кабинета и приготовился к сложному разговору. Никогда не знаешь, откуда рванет, а я уже убедился на собственной шкуре, что удар может прилететь в самый неожиданный момент и от самых близких. Настала пора правды…

Глава 4. Глаз Левиафана

В свитках, отобранных Маршалом, нашелся один занимательный отрывок с упоминанием Левиафана и безымянного артефакта, кой он охраняет во мраке:

«…Ливъятан, а во плоти его драгоценныя ангулимныя[1] камень, источникъ дарующей нечистыя силу владеющему имъ, способности неисследыванныя.

Погубивши грознаго Хранителя, вырви из… (смазано) его, да напитается жи кровию и могуществом …еннаго, воссияетъ ото тьмы, тайныя знания окроятси…»

Изначально свиток был написан на старом наречии, кой ангелы и демоны уже не использовали, точнее в разговорной речи не использовали никогда, а вот в текстах – там зачем-то писалось все мудрено и заковыристо, чтобы ни одна живая душа не вняла, да и не познала вселенские тайны, а может, это просто дотошность некоторых писчих, кои хотели посверкать знаниями перед своими немудреными братьями и сестрами.

Из написанной ереси мне удалось более-менее перевести кое-какие фразы, звучащие так старо и дрябло, что я в какой-то момент почувствовал себя во время перевода, как обрюзгший старик многомиллионной давности. Хоть я и сам порой использовал устаревшие конструкции, но не в таком количестве и не в таких формулировках.

– Господин, вам плохо? – Маршал вскинул пенсне и уставился на меня. – Вы как-то необычно побледнели.

– Пустое, – отмахнулся я. Хотя в то самое мгновение думал о Скай и нашей разнице в возрасте, и мне стало не по себе. Может, я зря поддался чувствам? Испоганил жизнь молодой девушке? Пусть даже если она переродившаяся Миэль, допустим, что все правда… Тогда ее душа старее многих на Терре, древнее и чуть младше моей, пусть и не намного, только она этого не знает, не помнит – и для всех на Терре юная девушка. Как-то поздновато я спохватился, напомнил себе, что время ничего не значит для бессмертных, но беспощадно для живых. Что я натворил? Связал нас клятвой, а должен был сразу же вернуть на Терру, заставить демона отдать Лазуриты. Теперь она моя жена. «И взрослая женщина, которая способна выбирать!» – напомнил себе невзначай. Смотря на все события прошлого из будущего (моего настоящего), я понял, что она выбрала меня. Дурака. Спасла. Маленькая земная спасительница души моей отчаявшейся, усталой, померкшей. Воскресила меня своим светом, энергией, чистотой и искренностью. Я вдруг понял, что это она выбрала меня! Все всегда было завязано на ней с первого мгновения: и пылкое признание в любви ко мне тогда к гостиной, к бессмертному, эти три слова, которые я не мог столь долго произнести, которое позволило мне захотеть то, чего иметь не следовало, и, к стыду моему, я не мог ее отпустить, желал свой солнечный лучик рядом со мной, тепло ее распахнутой миру души навеки и нерушимо. Она сделала отчаянный выбор своим чутким горячим сердцем, предпочла любить меня, намучилась из-за этого чувства, почти выстрадала его по моей вине и глупости, по моей нерасторопности и нерешительности отдаться растущему изнутри зову, порыву полностью, со всем отчаянием, чтобы познать любовь, о которой я не смел мечтать, не знал, какова она на самом деле. Любовь столь сильную и неземную, любовь, что крепнет день ото дня, любовь, способную исцелять, сдвигать моря и океаны, менять координаты границ – это ли не чудо? Оказывается, я не мыслил ранее и не понимал и доли дарованного людям блага, возможности эту любовь ощутить сполна, попробовать, вкусить ее всю, испить, вобрать в себя, прочувствовать – это и есть РАЙ. Людской рай внутри их самих с рождения и до самой смерти, в этой самой жизни, в страсти не только плотской, но восторженной – к своему делу, к долгу, к близким, к природе. Я позабыл, что тоже когда-то любил, и любовь моя заключалась в защите своего мира, в служении Создателю. Погрязнув в этом, я запамятовал, что любил свою семью, свой мир, то, кем являюсь, какой кураж испытывал во время сражений и побед, как горел работой, со страстью отдавался тому, что делал: обучал ангелов, тренировал войска, выбирался на задания, спасал миры от демонов, закрывал разломы, пока это не вошло в повторяющееся цикличное действие. Годы шли, миновали миллионы лет, и тот запал померк, все стало безликим, долг опостылел, работа стала в тягость, я отдалялся от самого себя, от того, кем был когда-то. От веселого и жизнерадостного ангела со временем не осталось и следа, миру явился жестокий командир, хладнокровный и беспощадный, останки того юноши лежали в бездонной шахте, загнаны в древние слои подземелий моего сознания, где покоились вместе с воспоминаниями, пылились и предавались забвению. Я отринул того, кем был изначально, кем меня создал Эль-Элион, чтобы стать сильнее ради мира и Равновесия, а с этим перестал радоваться, умиляться прекрасному, ощущать полноту своего существования. Я злился на Велиала, когда он пытался растормошить меня своими шутками-прибаутками, своими колкостями и язвительностью, может, досадовал его способности не унывать, его беспечности и желанию к жизни? Его свободе действия? Выбрав собственноручно оковы, сам и сковал их для себя, сам повесил и сам погряз в бесцветном холодном отчуждении, изоляции, а может, так и суждено было случиться? И неотвратимо? Первая война подкосила меня, потери вывели из равновесия, предательство – добило, а собственноручные казни братьев и сестер мало-помалу вытесняли остатки тепла и счастья, превращая меня в требовательного хладнокровного командира, кем я никогда не хотел становиться и кем вынужден был стать. Любовь к Создателю со временем превратилась в покорность и принятие. Эль-Элион отдалялся от своих детей дальше и дальше, как и мы, став теми, кем он нас создал – лишь воинами, не его «детьми». Однажды Скай спросила, люблю ли я своих братьев, а я ответил, что родился с этой любовью, а не приобрел и сказал ей правду, ведь не ведал иной любви, а как возлюбить кого-то, не познав и не прочувствовав прежде? Душа изначально любила все творения Отца и его самого. Его первее. Сейчас с ужасом и тревогой осознал, что позабыл ЕГО любовь и свою к НЕМУ. Была ли его любовь такой же сильной, как к людям? Или мы лишь хотели в это верить, не видя и не в силах прочувствовать разницу, но я все же хочу верить, что ОН любил нас – по-своему, своеобразно, сурово, но любил. Наверное, мы не могли постичь степень его любви, и Творец действительно устал искать в нас то, что не мог найти, а Адам дал ему это чувство. Чувство равенства. В нас Создатель видел же воинов, коих и создал, безэмоциональных и исполнительных, верных, поклоняющихся ЕГО величию, боготворящих ЕГО.

Долг выше любви? Или любовь выше долга?

Если бы мне задали этот вопрос до встречи с женой, то я бы с уверенность выбрал первое, а теперь мне по душе – второе, ведь именно Скай меня воскресила: заставила вновь хохотать, смела всю пыль с моей души, прогнала вместе с пауками из моего замка и растопила глыбину, коей я стал и открыла много нового, неизведанного ранее. Мой невероятно стойкий человек. Выходит, что даже одна живая душа способна исцелять, внести немало изменений в жизни других, как спасти, так и погубить. Один человек доказал мне, что это возможно, и приоткрыл завесу таинства любви, сакрального чувства, из коего сплетено и на чьих нитях зиждется само Мироздание. Теперь же, познав эту любовь, ощутив на себе ее красоту и могущество, глубину ощущений, их яркость, терпкость и сладость, я с грустью и стыдом осознал, что действительно не додал ее сыну, не смог отыскать ее тогда в себе, хоть и предпринимал тщетные попытки, а Ихиль в ней нуждался. Я не справился, провалил испытание. Только сейчас понял – я плохо старался. С годами все труднее привязывался: чем дольше жил, тем неохотнее подпускал внутрь других. Даже его. Мне хватало Маршала и Вилли, язвительного Велиала, уймы братьев. И я выбрал привычную для себя роль, не зная ничего иного. Но сыну нужен был не командир. А отец. Я не знал, как им быть. Скай же своей хрупкостью и смертностью раскрыла во мне желание заботы, я стал беспокоиться, тревожиться, сначала из страха и долга, а затем полюбив. И вновь я вернулся к тому, что готов благодарить Творца за эту женщину, за уроки судьбы и за свое существование, о котором я часом стал жалеть, перестал дорожить…

Сейчас я хотел лишь одного: быть рядом с любимой женщиной, стать для нее опорой, защитой и оберегать до конца своих дней, лишь ее желания имели важность, ее чувства – это стало моей страстью, моим долгом и предназначением, целью, выгравированной в самой душе. Велиал вновь оказался прав: я поступал эгоистично из страха потери, из безудержного желания привязать к себе Скай, оставить подле себя, манипулировал ею ради нашего блага. Искренне верил, что, приняв решение за обоих, осчастливлю нас одним махом, ей не нужно будет страдать от мук выбора, не придется отказываться от близких. И конечно, пришел в великий восторг, когда она захотела остаться. Честно ли я действовал? Отнюдь, но искренне! В порыве влюбленной души. Я показал ей, какой может быть наша жизнь вместе, то, чего мы оба хотели. Скай сдалась вопреки разумности и опасностям, потом «случился» демон и забрал наше счастье. А без нее даже Небесное царство виделось в монохроме, и только моя жена могла повлиять на вкус и цвет, на запахи, вновь наполнить яркостью мою вечность.

Моя Скай, мое Небо, мое Все.

Небо.

Для ангелов небо – символ свободы и возможностей; там, под облаками, средь пушистых, ласкающих перья волокон хлопка, мы проводим большую часть времени, там обитель душ наших, колыбель для бессмертных, и как символично Скай убаюкала меня в своих объятьях, приручила к своему голосу, к запаху, к нежности и уязвимости. Я хотел вернуть свое Небо. Свой оплот спокойствия и счастья, чтобы вновь воспарить в поднебесье, расправить крылья в лазурных бескрайних просторах и больше никогда не расставаться.

Осталось только заполучить артефакт – Лазурит, забрать у самого Левиафана, охраняющего его.

Ртуть разливалась по бездонному подземному озеру в древнем забвенном слое Мироздания, там, где таились могущественные существа из легенд, – еще одна непостижимая тайна рукотворного творения Создателя – сила его безграничных, неподдающихся объяснению возможностей. Во многих мирах зверь, покоящийся в этих черных глубинах, описывался по разному: в виде гигантского крокодила с множеством глаз и вытянутым длинным телом, иные приписывали ему облик многоголового дракона, люди представляли его морским змием, – истина же лежала где-то посередине.

Я превратил Мортем в боевой Небесный бич и одним хлестким ударом рассек умиротворенную поверхность озера. Воды здесь густые и вязкие, чем-то напоминали клейкую структуру, иссиня-черную, как космические пространства, и такие же неиссякаемые, бездонные.

Тишина.

Пахло сыростью, озерной тиной и рыбой.

«Хдыщь!» – бич со щелчком вновь ударился о водную гладь, пошла мелкая рябь, задрожали вековечные навесные своды пещеры, влага, скопившаяся на скалах, закрапала вниз, образуя разводы. Мортем и моя душа освещали мглу этого слоя, этой клетки, где чудовище прозябало с момента сотворения и до самых дней. Оно крепко спало под толщею воды, недвижимо. По легенде, именно с Левиафана начнется Судный день, когда Создатель отпустит его на волю и позволит истребить половину живых существ. На Терре написано иное: там четыре всадника Апокалипсиса несутся вперед Небесного войска – истина всегда где-то посередине. Прежде я уже видел гибель других миров и удовольствия не испытывал.

Третий удар сопровождался землетрясением – твердь под моими ногами зашлась ходуном, пошла осыпь, послышался громкий треск, откололась часть скальных стен. С громким плеском грохнулся и ушел под воду отвалившийся кусок породы, раздался поднимающийся из глубин рокот. Вода стала убывать от берега, образуя высокую волну, что схлынула обратно подобно цунами. Я взмыл под высоченный купол пещеры, выше и выше, избежав столкновения и со стороны наблюдая, как бугрилось озеро размером с океан, вспенивалось прежде, чем показался хвост. Фосфорный свет осветил пещеру, и под толщею темных вод зазмеилось что-то огромное.

«Еще живой» , – я не верил, что существо из легенд существует – точнее, до сих пор.

Вода закипела вокруг него, а следом разошлась в стороны, когда гигантская чешуйчатая голова показалась над поверхностью и стала медленно подниматься. Всплыли рыбы пузами вверх, заживо сварившись, как и иные обитатели подводного мира. Круглые глазницы существа сияли ярким зелено-голубым пламенем, от макушки, вниз по хребту и по всей длине мощного чешуйчатого тела ящера вился колючий сияющий плавник, что топорщился ввысь, и острые хрящи меж перепонками напоминали наконечники копий, из громадных ноздрей валил дым, как из дымохода печи, а из пасти разило мертвецкой вонью.

«На шее его обитает сила, и перед ним бежит ужас» [2].

Я мысленно обратился к известным упоминаниям об этом чудовище, пробежался взглядом по чешуйчатым исполинским пластинам, поросшим кораллами и ракушками, подмечая важные детали до начала боя и пока не находя изъянов, слабых мест. Само воплощение ужаса зависло предо мной.

«Чего надо, пернатый?» – говорил он лишь мысленно и раскрыл саблезубую пасть шире, дыхнув на меня вонючим потоком и показав острые треугольные зубы, тонкие и частые, как сталагмиты, и два торчащих из верхней челюсти клыка. Я был на уровне его морды и не больше одного обычного зуба, поэтому чуть вытянулся в размере, став весомее, чтобы он мог лучше меня видеть.

– Артефакт. Лазурит, камень маленький, как алмаз прочный. Слыхал?

«Уходи, пока я не проглотил-с-с тебя». – Из воды показался хвост. Змей со всего размаху ударил им и расплескал черные воды в стороны, вызвав очередную мощную волну.

– Не выйдет.

«Так ты ищеш-ш-шь сраж-ж-жения?»

– Я уйду отсюда только с камнем.

«Не бывать этому, пернатый!»

Левиафан клацнул зубами, атакуя первым. Я увернулся и нырнул. Такие создания, как это, вызывали у меня всегда симпатию и трепет, убивать его мне не хотелось, только забрать то, за чем пришел. Свечение хребта и чешуи стало гаснуть, отдаляться. Боясь, что существо исчезнет, я бросился следом, успев ухватиться за его хвост. Удлинив мысленно хлыстовую часть бича, я успел обмотать широкую конечность и держался за хват как за поводья. Сложив крылья перед самым погружением и избавившись от телесной оболочки, я не почувствовал ничего: ни удара, ни плеска. Мы неслись в глубь, Левиафан пытался сбросить меня с хвоста, вихляя им и ударяясь о различные преграды, кои я пропускал через себя, сильнее сжимая мнимые поводы. Спустя несколько архов[3]темные воды сменились кристально ясной лазурью, – так было решил я, пока не понял, что здесь обитают биолюминесцентные существа, не только подводные жители, но кораллы и красные водоросли, желтые и фиолетовые. Левиафан влетел в них, рассек своим громадным телом и устремился еще ниже. Я думал, что мы достигли дна озера, но внезапно «мой скакун» ускорился и рванул в обрыв, где синева кристально-чистых вод сменилась бесконечной темнотой. Я подтянулся и зацепился рукой за чешую, решив взбираться пластом по круглым щитам к голове. Наверное, Левиафан уже не единожды убивал своих соперников таким образом – выматывал и топил. Не на того напал!

Цепляясь крепко за роговые пластины, я карабкался по змеиному телу исполина, пока он несся в бездну и не собирался всплывать. И тут, по-видимому, мой противник прознал, чем я занимаюсь, и растопырил чешую – та пронеслась волной по телу, ударяя и отшвыривая меня назад, но я успел вскинуть Мортем и зацепиться за одну из неплотно лежащих чешуек. Левиафан продолжал сотрясать ударами свое тело, будто стряхивал с себя воду, и сначала я прыгал из стороны в сторону как обезьянка по лианам, а потом поднаторел и использовал Мортем. Дело пошло быстрее. Теперь я уже выглядел как Тарзан, мультфильм с которым показывала нам Скай. Мне вдруг стало так весело: хохоча, не в силах остановиться, я не заметил, как достиг головы Левиафана. Он резко затормозил, и мой бич удачно обвил его шею, оборачиваясь несколько раз, прежде чем я поймал его левой рукой. Закрепившись на скользком загривке, коснулся правой ладонью его головы, прорываясь в разум чудовища.

«Где он? Отвечай!»

«Убирайс-с-ся!»

«Вряд ли», – я вонзился в его разум подобно тому, как змея впивается клыками в кролика – беспощадно. Поражаясь, какими знаниями обладает Левиафан, я на мгновение позабыл, зачем ворвался в столь необъятное сознание. Как вор, на цыпочках, я осторожно искал нужное посреди клубящихся потоков воспоминаний и сведений, непостижимых тайнах, о которых не имел понятия… Соприкасаясь с видением я узнал, где спрятан артефакт, и поморщился, принимая новость как данность. Вернулся я вовремя. На меня неслись другие твари, тысячи различных существ, коих натравил на меня Левиафан. Я таких тварей видел впервые. Эти слепые создания напоминали осьминогов или кальмаров, только имели в головном отделе острозубый рот, перемалывающий жертв. Их челюсти двигались и смыкались с бешеной скоростью, не останавливаясь ни на мгновение, а на склизких тельцах шевелились когтистые перепончатые лапы. Хуже того, они могли почувствовать мою душу, порвать на лоскуты. Я отбросил первую волну и, не теряя времени, достал из пространственного сейфа кирку, перехватил поводы в правую руку и, отскочив от его тела, с размаху вонзился наконечником в его левый глаз – тот треснул, а не вытек, как должно. И напоминал по структуре твердые кристаллические породы. Раздался взрыв. Левиафан содрогнулся и взревел, резко заваливаясь вправо и вверх. Я держался за рукоять левой рукой, а правой все еще сжимал бич. Оперся ногами о челюсть Левиафана, пытаясь выдернуть глаз из лунки. Раскачиваясь, мне удалось вызволить кирку. Вместе с оружием я свалился вниз, удерживаясь за рукоять измененного Мортема. Обозленный монстр теперь несся на поверхность. Взобравшись вверх, я проделал еще один финт и вновь попал острым наконечником в тот же глаз, вбивая кирку глубже в зрачок и вызывая очередной рев. Собрав всю свою силу в кулак на рукояти инструмента, я рванул и выдернул глаз из глазницы. Левиафан разъярился пуще прежнего, вылетел из воды и вонзился левым боком о скалы. Я оседлал змия и мысленно обратился к противнику:

«Не трясись. Замри. Я лишь заберу артефакт и верну глаз, обещаю».

Левиафан не ответил, но движение замедлилось. На кирке все еще торчал огромных размеров белый шар, с которого стекала кровь, торчали сосуды и ткани тела. Я затащил яблоко гигантскому змею на голову и расколол глаз на половины, достал из сердцевины черно-синий артефакт – Лазурит, тут же пряча его в пространстве. Собрав все осколки глазного яблока, я использовал силу исцеления, вернув прежнюю форму, а затем выпустил крылья и одним быстрым прыжком прямо в полете вставил глаз обратно в лунку, двумя руками соприкасаясь с мордой Левиафана. Процесс исцеления занял несколько минут, после чего легендарное существо оценивающе взглянуло на меня двумя здоровыми глазами как ни в чем не бывало.

Я спустился на берег, довольный, что добыл искомое.

«И что ты намерен-с-с делать, Архангел-с?»

«Использую артефакт, чтобы открыть портал в другой мир».

«Пустым-с камнем-с? – расхохотался Левиафан и затрясся, пещера заходила ходуном, в воду плюхнулась пара камней со свода. –Думаешь, совершил-с благое действие, когда вернул-с-с мне зрение? Забавный ты, пернатый!»

У меня засосало под ложечкой. Я молча ожидал продолжение.

«Темный камень – пустая безделица, пока не напитается кровью, смертью Хранителя. Ты должен-с убить меня, чтобы Лазурит-с сработал-с-с-с». – Когда его длинный змеиный язык прошипел последнее слово, у меня упали руки по швам, Мортем соскользнул в мокрый песок, и вся прежняя радость бухнула куда-то в область желудка. Испарилась вместе с надеждой.

«Тьма подпитывается тьмой-с, убийством-с – не исцелением, Архангел-с-с».

У меня даже слов не находилось. Я смотрел на ужаснейшее из прекрасных созданий и решал, как быть.

«Так, что это будет-с. Жизнь или Смерть?»

[1] Черный.

[2] Иов, глава 41, стих 14

[3] Арх – мера длины, около 3,14 метра.

Глава 5. Истоки создания первых ангелов

Задолго до…

Однако каким бы идеальным и верным ни был ангел – Самаэль оказался не способен на эмоции, на чувства, мыслил сдержанно, отвечал односложно и всегда восторженно.

– Поздравляю, Отец, сие творение прекрасно, как и предыдущие, – Денница смотрел на Эльф-Эйм – новый мир, который создал Бог, а затем и на ушастых, но элегантных созданий, прозванных эльфами. Грациозностью эльфы не уступали ангелам, да жили почти что вечность.

– СЧИТАЕШЬ? – Эль-Элион не мог понять: это слова его сына или нет? Имеет ли ангел свободу слова или настолько сражен энергетикой Создателя, что не может отличать свои мысли от призвания служить Богу и подчиняться?

Ответы первенца не отличались разнообразием:

– …Чудесно, Отец…

– …Невероятное существо…

– …Я сражен…

– …Прекрасно до рези в глазах…

– …Очаровательно…

– …Как прикажешь…

Время шло.

– Отец, задание выполнено. Угроза устранена, – Денница встал на одно колено перед Создателем, поднял правую руку, сжатую в кулаке на уровне лица, и оповестил об очередном успехе.

– ЭТО ХОРОШО, – задумчиво ответил Создатель, почти не вслушиваясь в слова командира пока немногочисленного Небесного войска. Его взгляд скользил по волнам и поражался гипнотической красоте моря.

– Но с кем мы сражались? Что за суще—

Эль-Элион остановил вопрос, мановением руки призывая к молчанию.

– Я ДОЛЖЕН СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ.

Архангел безмолвно стоял позади весь вечер и следующий день, но даже спустя сутки Творец не заговорил.

– Я сделал что-то не так? – уточнил ангел, вновь склоняясь перед ним.

– САМАЭЛЬ? ТЫ ЕЩЕ ЗДЕСЬ. КАК ТЕБЕ ЭТОТ МИР?

– Как и все творения, Отец. Нет слов, чтобы описать красоту, – искренне и сухо ответил тот. – Как назовешь?

– СОТХЕЙМ.

– Ты создал очень большое озеро.

– МОРЕ, – усмехнулся Творец, а затем объединил волны и ветер, добавил частицу души и голубого неба – так сотворил очередного ангела с яркими голубыми глазами и волосами цвета пены вперемешку с глубиной моря. – ВОСЬМЕРКА. ЗНАК БЕСКОНЕЧНОСТИ. САМАЭЛЬ, ПОПРИВЕТСТВУЙ СВОЕГО БРАТА, АИРРЭЛЯ. ОБУЧИ ЕГО, СДЕЛАЙ ВОИНОМ ПОДОБНО ТЕБЕ.

– Да будет так, как ты скажешь, Отец!

Ангелы мыслили и жили в какой-то степени примитивно, не могли творить и создавать, не умели врожденного воображения, пока Отец не даровал им знания Вечности, которые дозволил использовать во благо. Они научились строить из неживых материалов, но лишь то, что уже было изобретено другими живыми творениями Отца, могли помогать другим, только их души оставались ледяными. Эль-Элион понимал, что ангелы и есть идеальные воины, чистые, возвышенные, но в них нет огня, задора, отсутствует юмор и они не развиваются, потому что уже на пике развития, а их сознание – совершенно, и тогда Создатель даровал им семь ипостасей и повод стремиться к познанию: чем сильнее внутренняя энергия души – тем больше воплощений они могли иметь, но не более семи. Ангелы стали способны воспроизводить и принимать иную форму, облачаться в иные оболочки. Однако чтобы воспользоваться этой привилегией, они должны были развиваться, изучать мир самостоятельно, расширять границы возможностей своего разума, помогать другим видам и обогащать душу, набирая силу. Они научились творить магию, похожую на возможности Отца, но с ограничениями: разделили между собой ее формы, забрали по частице. Никто не мог создавать жизнь, кроме живых организмов, а истинно живыми ангелы не были, но и мертвыми их не назвать. Первоначальная форма ограничивала их, потом научила получать выгоду. Никто из живых существ не умел перемещаться средь миров, никто не мог пересечь Небесное царство, кроме них, никому не дозволялось видеть Создателя и говорить с ним так часто, как это делали ангелы.

Эльф-Эйм развивался, и Создатель стал тайно посещать мир эльфов и помогал им, давал наставления, учил и восхищался, любил слушать их пение, баллады и сказания, позволил пользоваться магией, затем смотрел на пещерных гномов, смеялся с ними, восседал на их празднествах под видом белокурого вечно улыбающегося юнца. И так было с каждым живым творением. Все казалось правильным, уютным и родным, пока не вмешивалась Тьма и не пускала ростки зла. Извращала все, что могла, даже запертая в Нижнем мире – она имела влияние и безграничные возможности, отравляла все, даже самое прекрасное могла извратить.

Эльфы разделились на темных и светлых: тех, кто пытался поработить мертвых и подчинить силы воскрешения, и тех, кто управлял энергией жизни. Появились орки, дикие огры, гоблины, мутировали животные. Некоторые измененные виды отделились и примкнули к светлой стороне, подружились с эльфами и гномами, иные разжигали войны. Драконы мутировали в виверн и не признавали последних, произошел раскол. Мир Эльф-Эйм из цветущего края превратился в хаос.

Добро и Зло вновь скрестили мечи, ввязав в раздор целые миры. Творения забыли про наставления Создателя, заставив Эль-Элиона грустить, и он возвращался в Небесное царство, где долгое время пребывал в тоске и тишине, обдумывал случившееся, пытался понять, где совершил ошибку, и посылал ангелов на защиту. Те вмешивались в конфликты, подавляли войны и восстания, боролись с темной магией.

Впервые после долгих раздумий Эль-Элион спустился в Нижнее царство и отыскал сестру там, где Белиал снял с нее Жгуты и бросил во мраке. Свет надеялся, что они могут править порознь, каждый в своем царстве и со временем простят друг друга…

– ЗАПЕР ТЬМУ ВО ТЬМЕ, А СТАЛ УЗНИКОМ СВОЕГО ЖЕ СВЕТА? ИДЕАЛЬНО – НЕ ВСЕГДА ПРАВИЛЬНО, – с насмешкой встретила ОНА. – ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДУМАЕШЬ, ЧТО Я НЕ МОГУ ПОДОБРАТЬСЯ К ТВОИМ АНГЕЛЬСКИМ ВОИНАМ? ТЕНЕЙ ВСЮДУ ПРЕДОСТАТОЧНО, БРАТ. ДЛЯ МЕНЯ НЕТ ОГРАНИЧЕНИЙ.

Эль-Морта проплыла вокруг него и потерла ладони в предвкушении от воплощения плана.

– САМАЭЛЬ БУДЕТ МОИМ! – Она сжала в кулак воображаемую душу Архангела.

– НИКОГДА.

– ПОСМОТРИМ? – в очередной раз предложила Тьма. – ТЫ УЖЕ ПОСТАВИЛ НА ЛЮБОВЬ, БРАТ, ВСКОРЕ ЭТА «ЛЮБОВЬ» ТЕБЯ И ПОГУБИТ.

Эль-Элион с сомнением посмотрел на сестру и раздосадованно покачал головой. Что могла она сделать с его идеальным мальчиком, прекраснейшим принцем? В нем сильна любовь, а доброты хватит на целый мир.

– НЕ ТРОГАЙ… ОСТАВЬ ПОПЫТКИ.

– ДУМАЕШ-Ш-ШЬ ДОГОВОРИТЬСЯ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ОТНЯЛ У МЕНЯ СЫНА И ОБЕРНУЛ ПРОТИВ МАТЕРИ? – Эль-Морта, рассвирепев, схватила его за светящиеся одежды.

– ХОТЕЛ, ТЫ ЖЕ ВСЕ ЕЩЕ НАХОДИШЬ СПОСОБЫ, КАК ПОРТИТЬ ЖИЗНЬ И МОИ ТВОРЕНИЯ. ОРКИ В ЭЛЬФ-ЭЙМЕ ТВОИХ РУК ДЕЛО?

Эль-Морта засмеялась, растворяясь во мраке без ответа.

Первый контакт

Легионеры под предводительством своего командира бились с жуткими существами, название которым не мог подобрать Самаэль. Он много раз пытался узнать у Отца про столь странных уродливых существ, но Создатель уходил от ответа и лишь давал очередное задание.

Черные твари с красными глазами, длинными гладкими телами на четырех конечностях и перепончатыми крыльями кидались на ангелов, пытались вгрызться в их души, хоть и сами походили на сгустки черной энергии, напоминали ночь без звезд и своей тьмой будто пытались поглотить свет. Несмотря на безжалостное нападение, ангелы стояли твердо и ловко отражали атаки. Воздух потрескивал от необузданной силы их ударов, сама суть созидания и разрушения переплеталась в танце космических масштабов. Но ангелы не понимали извечного конфликта между Светом и Тьмой, не знали, с кем сражаются и за что, лишь выполняли приказ, защищая мироздание, духовное царство их Отца.

– Аиррэль, сзади! – Архангел проскользнул по поверхности, увернулся от подпрыгнувшей в воздухе твари и кинул клинок в другого монстра. – Используй сенсоры и крылья!

Легионер отскочил в последний момент, и существо пролетело мимо, напарываясь на вовремя выставленное оружие.

Когда враг был повержен, легионеры встали полукругом позади своего предводителя. Черный магический пепел устилал серые земли, пустые безжизненные холмы и скалы невероятных размеров торчали пирамидальными пиками, некоторые свисали вверх тормашками с черного, покрытого тучами и мглой небосвода.

– Аиррэль, чему я учил тебя на тренировках?

– Прости, увлекся.

– Один миг может обернуться роковым, – предупредил его Самаэль и осмотрелся: что-то его беспокоило. Вдали собирались черные сгустки, клубились и стреляли молниями. Энергия трещала в воздухе, ощущалась давлением, а тьма вдали показалась Архангелу движущейся живой массой.

– Что это? – Асмоэль смотрел во мрак за дальними горами.

– Не знаю.

– Проверим?

– Я пойду один. – Архангел вынул меч, сталь которого испещряли золотые рунические тиснения, и небесное пламя охватило острие оружия, за секунду вспыхнув по всей длине лезвия до самого основания крестовины. – Возвращайтесь. Доложите, что задание выполнено.

– Нет, я полечу с тобой, – Асмоэль повторил за командиром и подготовился к очередному сражению, если таковое последует.

– Да, – подтвердил Аиррэль, и его поддержали остальные братья.

– Нет, вы останетесь. Приказ не обсуждается.

Генералы переглянулись.

– Тогда мы дождемся тебя.

Самаэль дозволил и полетел вперед, оставляя позади свой немногочисленный отряд. Сегодня бой выдался легкий, и вновь Архангел не мог понять, откуда берутся эти сущности и чего хотят. Чем ближе подлетал Денница, тем тяжелее ему давались взмахи крыльев. Он прилагал усилия, ощущал слабость, тремор души: свет метался внутри и душил. Такой реакции ангел не мог понять и слабость не признавал, не ведал и страха.

На последних метрах перед темным клубящимся облаком, стреляющим молниями и грохочущим громовыми раскатами, крылья Архангела словно преодолевали препятствие, которое с силой давило на них, а невидимые силки впились в перья и удерживали от движения вперед. Самаэль спрятал крылья и побрел пешком, убрал даже оружие. Продирался сквозь невидимую преграду, ветер хлестал в лицо, а сам воздух сдавливал его душу, вешая неподъемный груз. Архангел двигался через борьбу, ноги увязали, тянули к земле, не позволяя сделать шаг, но превозмогая боль он достиг цели.

Магическое марево накинулось на него, сразило и обволокло со всех сторон. Самаэль достал меч, который стал для него лучом света в бездонной тьме, ориентиром, за который он мог зацепиться и оставаться на плаву – последний оплот надежды среди мертвецки густой темноты и отчаяния. Оружие в руке придавало ему уверенности, потому что впервые ангел ощутил странное чувство. То был страх от нависшей угрозы – эмоция, доселе чуждая Первозданному.

– БОШИШ-Ш-ШЬСЯ? БОЙСЯ, АРХАНГЕЛ, – прошуршал шаловливый шепот возле заблудшей души. За спиной Самаэля шевелилась чья-то тень.

– Кто ты?

– Я СУТЬ ВСЕГО. МЫ ВЕЗДЕ, А ТЫ, ДИТЯ СВЕТА, СТАНЕШЬ МОИМ ПОДДАНЫМ.

– Никогда я не буду служить тебе!

– О-О-О, ЭМОЦИИ, ДА-А-А, МИЛЫЙ, Я ОДАРЮ ТЕБЯ, СНИМУ ПЕЛЕНУ.

– Что со мной? – ангел рубанул мечом прямо в центр тьмы: дымчатый полог на миг развеялся и тут же перетек в другое место, а женский хохот прозвенел вокруг воина так, словно кто-то скоблил когтями по деревянной двери, вызывая противный писк.

– СЕЙЧАС ТЫ ЧУВСТВУЕШ-Ш-ШЬ ЗЛОСТЬ И РАСТЕРЯННОСТЬ, – прошептал из темноты женский голос. – И РАЗДРАЖЕНИЕ! ДА, ТЫ ТАКОЙ СЛАДКИЙ, ИСКРЕННИЙ, ТВОИ ЭМОЦИИ ЯРКИЕ И ЖИВЫЕ. ПРИВЫКНЕШЬ. ИХ ПРИДЕТСЯ КОНТРОЛИРОВАТЬ, ЛИБО ТЕБЯ РАСКРОЮТ.

– Ты ЗЛО? Это проклятие!

– СУДЬБА ИЛИ РОК. И ТЫ СКОРО ЭТО ПОЙМЕШ-Ш-ШЬ. ПОЧУВСТВУЕШ-Ш-ШЬ ЖИЗНЬ, КАК И ВЕСЬ ТВОЙ ОТРЯД. НЕ СРАЗУ…

– Забери, мне не нужно ничего от тебя. Не просил! – Архангел пытался отыскать глазами фигуру, но ничего, кроме темноты, не мог узреть.

Внезапно кто-то ударил его в грудь, выбивая прочь из плена. Удар был такой силы, что Самаэль отлетел на несколько архов, упал на крылья, пропахал ими землю, ободрал перья и поднял столп пыли.

«Не трогай его!»

Послышались тупые удары, молния выскочила из клубка тьмы и ударила в горный пик, отрезая, словно взмахом меча, острую вершину. Камнепад посыпался прямо на Архангела, тот поставил золотой щит и поднялся на ноги. И в растерянности смотрел на темный живой сгусток впереди. Внезапно клубок расширился и прогремел взрыв, сметающий Самаэля еще дальше. Черные пылинки поднялись в воздух и плавно закружились крошечными торнадо в статическом парении —наэлектризованные, они медленно оседали на землю.

– Архангел, что там случилось? Что ты видел? – Легионеры возникли возле своего командира. Впервые они узрели Денницу столь растерянным, почти уязвленным.

– Не знаю, я не знаю, что я видел, – поведал он, все еще вглядываясь в клубки темной магии. – Возвращаемся. Мне нужно доложить Отцу.

– Я останусь, прослежу, мы не можем быть уверены, что очистили эту зону.

– Нет, ты слишком беспечен, Аиррэль.

– Я буду осторожен. Клянусь.

– В контакт не вступай, лишь следи за этой областью, понял?

– Хорошо, – кивнул ангел.

Когда собратья исчезли, Аиррэль прошелся вдоль магической завесы, всматриваясь сквозь толщу черно-золотой пыли. Он протянул ладонь и сжал сгустки в кулак, а когда раскрыл пальцы – ничего не увидел. Ангел присел, зачерпнул горсть земли вперемешку с пеплом.

– Настоящее, – проговорил задумчиво он, когда сажа измазала его ладонь в черный цвет. Внезапно на него кто-то налетел, будто ураганом снес, и повалил наземь, еще и случайно ударил чем-то в челюсть. Нечто откатилось рядом, постанывая.

– Ты что тут забыл? – Хватаясь за колено, спросил неизвестный.

– Нет, это ты кто такой? – Аиррэль резко подлетел, встал на ноги и осмотрел «ураган».

– Кто и ты.

– А я-то легионер.

– Ну и я, – посмеялся темноволосый незнакомец, и за его спиной появились два белых крыла.

– Откуда здесь? Тебя не припомню.

– От монстров сбегал. Ты их видел, тех тварей?

Аиррэль кивнул и посмотрел назад.

– Они гнались за тобой?

Вместо ответа последовал короткий кивок.

– А ты забавный. – Незнакомец поднялся с земли, отряхнул темные одежды и отбросил черные волосы назад. – Ты был там пару минут назад? – Он указал в темную точку вдали.

– Нет, мой командир.

– А как его зовут? – поинтересовался темноволосый ангел и пробубнил почти неразборчиво: «Вот за кем придется присмотреть…»

– Как можно не знать Предводителя Небесного войска? – Аиррэль растерялся. – А-а-а! Ты новенький? Отец вновь не уведомил нас?

– Примерно так и было, – подтвердил с хитрой полуулыбкой «новенький».

– Я – Аиррэль, а ты?

– Велиал.

– Странное у тебя имя. Без характерного отличия ангелов.

– Сам выбрал.

– А так можно было? – удивился легионер.

– Тебе твое имя подходит, – веско заметил Велиал и посмотрел куда-то вдаль за спину собрата. – Валим отсюда, пока нас не отметелили как следует. – Он подхватил Аиррэля под локоть и потащил за собой. – Ну, голубоглазый, рассказывай, чем вы, ангелы, живете? Вот это у тебя шевелюра, завидная!.. Видал, я свои тоже отращиваю…

Судьбы трех душ висели на волоске, каждое мгновение балансируя между спасением и проклятием, лишь выбор определял, чем обернется будущее и какой шаг станет последним, а какой – продлит эту жизнь, а может, перевернет с ног на голову. В тот миг один получил дар, который посчитал проклятием, второй – друга, который станет братом, третий – шанс на жизнь среди чужих под маской того, кем не является. Одна встреча может изменить все, даже перевернуть законы мироздания.

Сестры

– Отец! – Архангел долго искал Создателя, пытаясь понять, что делать дальше, и нашел его в компании чужака.

– САМАЭЛЬ, ПОЗНАКОМЬСЯ, ВЕЛИАЛ, ТВОЙ НОВЫЙ ПОДОПЕЧНЫЙ.

Архангел остановился и слегка стушевался, рассматривая ангела с темными волосами и глазами цвета черной ночи с вкраплениями золота. Тот ему почему-то сразу напомнил ту тьму, в которую он окунулся пару часов назад, и Архангел поежился.

Создатель следил за реакцией командира.

– Он не один из нас, – удивил Первозданный.

– С ЧЕГО ТЫ ВЗЯЛ?

– Странная энергетика, имя, черные волосы.

– У ДАРВИЭЛЯ ВОЛОСЫ ТОЖЕ ЧЕРНЫЕ.

– Но не такие.

– ТЫ ОТКАЗЫВАЕШЬСЯ ВЫПОЛНЯТЬ ПРИКАЗ? – удивление пробежало по лицу Создателя, и голос стал тверже.

– Нет, я… сделаю, как велишь, – обещал Архангел. – Могу я поговорить с Тобой наедине, Отец?

Эль-Элион оглядел своего первенца и отпустил Велиала, а сам предложил сыну пройтись вдоль цветущих полей, туда, где росли ирисы. Цветы, которые так любил его сын. Однажды Создатель прогуливался по Золотому городу, рассматривал улицы и строения. На балконе башни Архангела он увидел фигуру сына. Самаэль стоял под лучами звезды с закрытыми глазами и слушал пение ирисов, таким расслабленным и умиротворенным Создатель видел сына впервые, он казался почти живым, счастливым, не таким одиноким, как привык его лицезреть Отец.

– Я должен рассказать Тебе… – с каким-то волнением начал Самаэль и поведал о произошедшем. Все. Не утаил ничего.

– И ЧТО ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ? ОПИШИ.

– Не знаю, – он так растерялся. – Слишком многое. Она сломала меня? Сделала уязвимым? За что? Я не знаю, как быть…

– САМАЭЛЬ, ЭМОЦИИ НЕ ПРОКЛЯТИЕ, – ответил Создатель полузагадками. – НАУЧИСЬ ИХ РАЗЛИЧАТЬ. ЕСТЬ СВЕТЛЫЕ, ЕСТЬ ТЕМНЫЕ. ТЫ СПРАВИШЬСЯ.

– Нет, я боюсь. Мне страшно.

– ОДОЛЕЙ ИХ, НЕ ПОЗВОЛЯЙ ГОСПОДСТВОВАТЬ НАД СОБОЙ.

Создатель молча брел дальше, уводил за собой сына, который выглядел таким растерянным, поникшим. Раньше Самаэль мог контролировать все, а сейчас эмоции будто испортили его.

Они подошли к полю, усыпанному ирисами. Звезда стояла в зените и слепила глаза. Прямо к ним с букетом фиолетовых цветов и венками в руках приближалась красавица с волнистыми, необычайно белоснежными волосами, блеск которых был сродни свежевыпавшему снегу на заснеженной вершине – кристаллики лʼарний на локонах отливали волшебством и сияли ярче светила. Под нежной лаской шаловливого ветра ее пряди развевались, ниспадая мягкими волнами и кружась в воздухе при ходьбе, а белоснежные крылья делали медленный взмах.

Самаэль остолбенел от ее грации, резко контрастирующей с юной внешностью, от походки подобно Богине, от улыбки, затмевающей свет, и потерялся в ее фиолетовых глазах, в которых сосредоточилось все его мироздание. Ослепленный ее красотой, он упал перед ней на колени[1].

– У ТЕБЯ ПОЯВИЛАСЬ СЕСТРА – ЛИССАЭЛЬ, – Создатель улыбнулся. – ПЕРВАЯ АНГЕЛИКА. ЖЕНЩИН СОЗДАВАТЬ ТЯЖЕЛО. КАК СЧИТАЕШЬ, У МЕНЯ ПОЛУЧИЛОСЬ?

– Так выглядят женщины?

– ТЫ МУЖЧИНА, ОНА ЖЕНЩИНА, КАК И МОЯ СЕСТРА.

– Я сражен, она воистину прекрасна! – Архангел поднялся и забыл обо всех печалях, глядя на девушку. Даже если померкнет светило – для Самаэля эта женщина бы заменила все лучи и тепло. Он был готов стать планетой и вращаться возле его личной звезды с фиолетовыми очами. Лиссаэль… его хрупкое счастье.

– Отец, – приблизилась ангелика и, просияв, обняла Создателя, а затем водрузила ему на голову венок из полевых цветов. – Я рада вновь увидеть Тебя.

– Здравствуй, старший брат, – девушка подарила венок и ему, осторожно опустив на золотые волосы Архангела.

– ЧТО ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ, САМАЭЛЬ?

– Радость, восторг, не знаю… Так сложно, меня переполняет свет ее очей.

– ВИДИШЬ, НЕ ВСЕ ЭМОЦИИ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ. ЕСТЬ ТЕ, ЧТО ПРИНОСЯТ СЧАСТЬЕ.

Однажды Создатель взбирался по узкой тропе на горе Забвения и заметил на склоне цветы. Они были простые, ярко-синие. Эти растения любили Создателя, хотели говорить с ним и спели ему песню о жизни и о мечтах. Они так растрогали Эль-Элиона своей искренностью и чистотой, что Творец не удержался и забрал душу растений, вложил частицу своего Света, добавил щепотку земли и мха, аромат елей и шишек, а затем создал прекрасную дочь.

Больше васильки не пели ни для кого, кроме первозданной ангелики, своей частички в ярчайшие моменты счастья и погибали, когда предчувствовали кончину.

– МИЭЛЬ, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

Она склонилась перед ним, но Создатель распахнул руки, и девушка бросилась в его объятья. С теплом и благодарностью принимая жизнь как дар. – Благодарю, Отец.

– НАЙДУ СЕСТРУ. ЕЕ ДУША ТОЖЕ СОСТОИТ ИЗ ЦВЕТОВ.

– Каких же?

– ИРИСОВ. ТЫ СРАЗУ ЕЕ УЗНАЕШЬ ПО ФИОЛЕТОВЫМ ГЛАЗАМ.

Время спустя и сотни тысяч Первозданных после…

Качели взмывали в небеса, и девушки визжали от восторга, когда старший брат их раскачивал. Предводитель Архангелов улыбался, глядя на сестер. Таких похожих, но и различных. Та, что с белыми волосами, вызывала в нем трепет и нежность. Хотелось носить ее на руках и чаще слышать звучание ее голоса, звонкий смех. А младшая – удивляла своей искренней преданностью и самоотверженностью, напоминала ему отчасти себя, ведь ради старшей сестры ангелика была готова на все, как, впрочем, и он.

Взмах крыльев, хлопок и два громких голоса, а вслед за гоготом появились и две грозы.

– Приветствуем Верховного Архангела и предводителя Легионов Небесного войска. – Легионеры синхронно произнесли заученную веками речь и присели на одно колено перед предводителем, поднимая руку в локте над головой.

– Свой титул я знаю и без вас, – спокойно заметил он и отмахнулся, дозволяя им подняться с колен. – Задание выполнено?

Два легионера переглянулись и опасливо принялись докладывать, как случайно рассорили эльфов, гномов и орков, а потом развязали межрасовую войну в излюбленном мире Создателя – Эльф-Эйме.

Командир слушал со спокойствием, присущим ангелам, лишь его глаза сужались и расширялись от полученных донесений.

– Когда я сказал не пить с гномами… – Приложив пальцы к переносице начал Архангел, но легионеры его перебили.

– Эльфы пригласили нас отметить свадьбу Верховной Владычицы.

– Мы не могли отказать. Этикет.

– А после мы пошли к гномам, и вот там была медовуха. Мы открестились, – заканчивая друг за другом предложения, докладывали ангелы.

– Но они унюхали от нас запах эльфийского вина.

– Пришлось объяснять, почему мы пили у эльфов и не пьем у гномов.

– А потом жители гор узнали про свадьбу лесных соседей, на которую их не пригласили, а должны были.

– Поэтому они решили разобраться с несправедливостью.

– Стоит добавить, что в этот момент мы уже испили три бочки медовухи. – Взъерошил отросшие волосы темноволосый. – И все это время поддерживали гномов в восстании против эльфов.

– Наши воинственные друзья решили под покровом ночи пробраться на территорию эльфов и выкрасть невесту.

Архангел успевал лишь переводить взгляд с одного на другого и молился, чтобы эта история закончилась хорошо, а не как обычно… с их участием.

– Но зоркий глаз эльфов поймал нарушителей, и начались разборки.

– Я узнал много бранных слов странного толкования, но для местных все было понятно, – с забавным видом заключил голубоглазый ангел и покрутил в руках маленькую золотую книгу, куда записывал все новое о различных существах. Туда попадали и бранные выражения от разных рас.

– Именно тут вы решили остановить кровопролитие? – уточнил с надеждой командир.

– Почти, – осторожно ответил беловолосый.

– Мы помирили эльфов и гномов, а те сообща решили отметелить орков, которые почему-то попали под горячую руку и стали виновными в разногласиях.

Все это время командир с трудом сохранял самообладание, хотя ранее никогда не выходил из себя.

– И вы, конечно же, их отговорили от похода на орков?

Братья переглянулись.

– Нет, мы прилетели к оркам предупредить о нападении, чтобы не нарушить баланс, ведь новоиспеченные закадычные друзья нас не послушали.

– Однако орки сделали неправильный вывод и сами решили напасть на эльфов и гномов.

– Вот так и началась война! – хлопнул в ладони темноволосый.

Архангелу срочно нужна была та книга бранных слов, которую сейчас держал в руках голубоглазый Первозданный брат – Аиррэль. А рядом с ним подпевал темноволосый, Отец представил его как Велиала, но что-то в нем было ИНОЕ, однако Самаэль давно принял собрата под крыло и обещал присматривать за ним. И эти двое… были его головной болью.

– О, вы гении тактической мысли! Боюсь уточнять, что следовало за этими событиями?

– Дальше орки сообщили великанам…

– А те к драконам…

– Крылатые напали…

– Хватит! – Архангел сам не понял, как потерял сдержанность, и уже спокойнее уточнил: – И чем все закончилось?

– Пирушкой верхом на драконах! – восторженно заявил легионер с черными волосами.

– Но во время пира гномы снова невзлюбили эльфов, и началось все по новой.

– Мы использовали на них забвение и отослали по домам.

Архангел отбивал такт ногой. И пересчитывал в уме облака, чтобы успокоиться.

– Благо, хоть до этого вы додумались, – практически с молитвой на устах заключил их командир. – Составьте отчет. Как твое крыло? Зажило? – Самаэль участливо оглядел Аиррэля.

– Да.

– Тогда тренировка не отменяется. Жду вас на полигоне через оборот.

Два собрата кивнули, повинуясь.

– Надеюсь, вы избежали встречу с Отцом?

– ОН был слишком занят своим новым творением.

Саймоэль кивнул и слегка улыбнулся. Создатель говорил, что сотворит безупречный мир, лучший, ведь новая идея давно засела в его разуме и не отпускала. Заботы об иных мирах и творениях легли на плечи ангелов и ангелик, а Самаэль следил за порядком. В Эльф-Эйме установилось шаткое перемирие. Теперь спустя Вечность Архангел знал, с кем шла война, и боролся с проклятой Тьмой, не мог дозволить ей выиграть. Пусть и благодаря ей узнал об истинной сути вещей, познал эмоции, как и весь его отряд, но это сделало их лишь сильнее. Он использовал дары во благо, и Тьма больше его не тревожила.

Сейчас Архангел решил проверить Отца. Он попрощался с сестрами, кивнул легионерам и удалился.

Когда командир скрылся из виду, Аиррэль обратился к собрату:

– Как думаешь, стоило ему сказать, что после изменения памяти эльфы и гномы забыли о дружбе и теперь враждуют?

– Не-е-ет, – протянул другой и покачал головой: – Нет. Кто ж знал, что так получится? – Темный повел плечами.

– А если он узнает?

– Вот тогда и будем разбираться.

Стоило Архангелу уйти, как старшая из сестер подпрыгнула с качелей ввысь и приземлилась в траву, она поправила персиковое платье, расправила крылья и обернулась. Велиал несколько раз моргнул, прежде чем нашел в себе силы заговорить.

«Аиррэль, кто это?» – Велиал одернул брата за рукав, а потом еще раз и еще, пока тот не возмутился.

– Оставь мои одежды в покое!

«Потише ты».

«Это Лиссаэль, а рядом с ней…»

«Почему я вижу ее впервые?» – оборвал его мысленно Велиал и уверенным шагом направился в сторону девушки, стремительно сокращая расстояние между ними и заваливая мысленными вопросами Аиррэля. – «Давно ее создал Отец?»

«Первозданная. Уже прилично. Чаще они с сестрой проводят время в граде или в Саду».

– Прекрасного дня Света, – поприветствовала его ангелика и сделала шаг назад, чуть тушуясь под взглядом мужчины. К ней подлетела младшая и встала рядом.

– Аиррэль, рада тебя видеть с…

– Познакомьтесь, Велиал – мой брат и друг, ловкий воин.

Ангелики кивнули и по очереди представились, но собирались уйти, как Велиал воскликнул:

– Лиссаэль, могу я сопроводить тебя?

– Буда рада, – кивнула после некой паузы девушка.

И следуя за ангеликой, Велиал позабыл даже о брате, которого оставил возле качелей одного наедине с Миэль.

После некоторой неловкости Лиссаэль стала более веселой и говорила без ужимок, смотрела на своего спутника и улыбалась, а Велиал слушал, впитывал каждое слово той, чей голос напоминал нежный перезвон колокольчиков, но то, что он слышал, ему не нравилось.

– А это башня нашего Архангела. Первого, светозарного.

Велиал перевел напряженный взгляд на высокую обитель. Он редко бывал в граде Света, чаще на полигоне с Аиррэлем, на заданиях, в иных мирах, куда не проникают лучи, и всегда во Тьме.

– Ты много времени проводишь в его обществе.

Лиссаэль кивнула и продолжила говорить, все ее воспоминания так или иначе пересекались с Денницей.

«Как интересно, может, стоит не доглядеть лишь раз, и Тьма сама разберется с проблемой под названием "старший брат"? Нет, он мне не ровня, хоть и хорош в том, что делает. Аиррэль им восторгается, и эта туда же. Они сговорились?»

– О чем задумался?

– Ты очень красивая – прекраснее создания нет в природе, твой лик вспарывает мне душу, – сказал он ей, и Лиссаэль споткнулась о камень, чуть не упала, но крепкие мужские руки предотвратили бедствие и поймали ее в свои объятия. Он обнимал ее за талию и крепко прижимал к своей груди. Фиолетовые глаза взирали на него снизу вверх, как загнанный в угол ягненок смотрит на оскалившегося волка. Его ладонь коснулась лица ангелики, и пальцы нежно пробежались вдоль пульсации ее души. Их энергии впервые соприкоснулись и заискрились от столь тесного контакта. Никто и никогда не вламывался в личное пространство девушки… Он почувствовал девичье волнение, а она – его магнетическое притяжение.

– И ты, – запинаясь, прошептала она. – Как и все мы.

– Нет, ты первая, кому я это сказал, Лисса.

Блеск в его глазах таил в себе невыразимые тайны, обещая приключение, которое пробудило ее любопытство. Ангелика так быстро заморгала и, казалось, могла улететь в небо на своих длинных ресницах. Жар подступил к ее ланитам от столь близкого общения с очень странным мужчиной, чьи очи вначале испугали девушку, но его улыбка меняла все и добавляла удивительного озорства Велиалу.

– Ты… ты… – Она упорхнула из его объятий, исчезла, так и не договорив, а Велиал рассмеялся: «Я буду тем, кого ты обязательно полюбишь. Даже если ради этого мне придется убить твой идеал, разрушить его башню и низвергнуть в пучину тьмы».

[1] Самаэль встает перед ней на колени, потому что считает ее лучшим творением Эль-Элиона, даже лучше его самого.

Глава 6. Ставки повышаются

Люцифер

Пик Времен

Люцифер рассматривал двенадцать артефактов, парящих в воздухе перед ним, и размышлял о случившемся восстании, о странном поведении Астарота и его жены, о гибридах и разломе, о Мелиссе и Велиале, обо всем случившемся за последнее время и возрадовался, что Асмодей не убил жалкого провидца, а привел его живым и невредимым вместе с женой и клинками Рока; жаль лишь, что Велиал успел завладеть своим. Отдавать смертоносные оружия Архидемонам Люцифер не торопился и решил навестить в темницах парочку бунтовщиков и зачинщиков.

– Гроар!

Ковыляя, высоченный гигант-привратник явился на зов Повелителя. Волочащиеся по земле головы чудовищ порой цеплялись за камни, а булава создавала громкий противный шум при ходьбе, когда шаркала по гладкой поверхности.

– Вызывали, Повелитель?

– Где мой хлыст?! Почему так долго возитесь?

– Это… э-э, тут такое-э, дело… э. Мы не можем его очистить… – привратник почесал лысину на макушке, – …от крови Архидемона Велиала.

– Прекрати экать и доложи по порядку.

– У нас уже десять трупов.

Не то чтобы Люцифер сильно взволновался, но он не рассчитывал услышать такое.

– Дозволяю стараться менее усердно, чтобы не дохнуть, не обязательно совершать жертвоприношения, – вбросил он редкую шутку в общение с подчиненными, чем еще сильнее нагнал страху на привратника.

– Э… Все совсем не так, Повелитель. – Гроар вновь задумался, а раньше он не решал такие сложные вопросы и старался шевелить шестеренками в голове как можно реже, сейчас же пытался справиться с непосильной задачей: как объяснить дьяволу, с чем они столкнулись, и не лишиться головы. – Каждый раз, когда кто-то касается звеньев цепей с кровью Архидемона и пытается их оттереть – гибнет при соприкосновении.

– Занимательная история, – протянул Люцифер. – Принеси-ка мой хлыст, да побыстрее.

– Будет исполнено, Повелитель. – Привратник удалился.

Когда Гроар воротился, то держал оружие исключительно за рукоять, а цепи волок по полу. Он со всей осторожностью передал хлыст Повелителю и отошел чуть дальше, чем обычно.

Люцифер почувствовал Божественное Благословение, когда хлыст оказался в его руке. Он присел на корточки и осторожно поддел ногтем одно из звеньев – угол его когтя осыпался в том месте, где он коснулся.

– Тогда… как его не убило Божественное Благословение? Почему Велиал выжил? – словно для себя вслух озадачился дьявол и распрямился. – Черт-те что творится!

Люцифер несколько мгновений смотрел на хлыст, обдумывая новые сведения.

– Асмодей!

Архидемон явился на зов Повелителя.

– Полетишь со мной, – приказал дьявол.

– Как прикажете, Повелитель.

Они спрыгнули с Пика Времен и устремились к подножию горы. Люцифер раздвинул пласты земли, открыв проход в личные подземелья, где содержались лишь избранные пленники, а таких у дьявола почти не водилось. Редко кто-то бросал ему вызов или испытывал терпение, а сам Повелитель Нижнего мира еще реже любил бывать в казематах. Узники, чьи души и так принадлежали дьяволу, мало интересовали Люцифера, но Астарот не простой Архидемон, и вопрос, почему его план пошел под откос, который час нервировал Повелителя, заставляя прокручивать в голове разные исходы. Проигрывать дьявол умел, но жизнь научила его избегать заведомо проигрышных битв и потерь. Оплошность Асмодея почти стоила Люциферу репутации, Архангелы вновь доказали, что они умеют работать в команде и биться до конца.

А теперь это странное откровение… Почему Божественное Благословение не убивает Велиала? Одна головная боль от этих загадок.

Велиал и Аиррэль – их дружба всегда поражала Люцифера, и он даже позлорадствовал, когда пути двух друзей разошлись. Интересно, Аир, наконец, поймет, кто друг, а кто враг? Или продолжит слепо верить в темного, как сектанты боготворят ложных идолов и поклоняются гипсовым статуям, не замечая, как умело водят их за нос?

Узкая лестница над чернильной пустотой уводила в глубокие слои Нижнего мира. Бессмертные несколько часов в молчании летели рядом с ней, пока та не уперлась в серую каменную стену без видимых глазу отметин, отверстий или дверей. Люцифер прикоснулся к камню, произнес свой титул, и в паре метров от них появился проем, ведущий внутрь длинного коридора.

– Я покажу, куда определил наших гостей, – предложил Асмодей, и Повелитель жестом дозволил ему вести. Демон взмыл на пару мгновений и юркнул внутрь, Люцифер сложил крылья, скрестил руки за спиной, плавно опустился в проход и молча двинулся за провожатым. Высокие тяжеловесные ботинки с усиленными подошвами и металлическими пластинами звенели в тишине раскатистым эхом, словно тысячи солдат маршировали по безлюдной площади, готовясь к последнему в своей жизни бою – так уверенно и гордо чеканил шаг Люцифер, следуя за приспешником.

Серые унылые тоннели, увитые черной дымкой и пылью, клубящейся в воздухе, более ничем не отличались. Бесконечный лабиринт петляющих коридоров почти не заканчивался, воздух становился холоднее, кое-где на стенах проступал снежный узор, а под ногами гладкий каменный пол устилала гололедица, но никто из бессмертных не обратил внимания на смену температуры и на замерзшие стены. Когда-то Люцифер любил прохладу и радовался первому снегу, даже дождю и граду. Он почти забыл, когда последний раз бывал здесь ранее. Вечность постепенно стирает даже дорогие душе воспоминания, уничтожает, превращает в пыль важное, неважное – и подавно, а его «вечность» длится дольше других. Оставаться в сознании и вменяемости с каждым годом от одиночества все труднее, жизнь наскучивает, бесконечный поток душ надоедает, а лица лживо подданных раздражают своей лестью и адски плохой лицедейской игрой. Асмодей единственный, в обществе которого Люцифер мог спокойно находиться, с кем без труда говорил и кого слушал. Верную службу дьявол тоже не забыл и чтил Архидемона больше других, доверял как самому себе.

– Не переживайте, Повелитель. Мы уже близко.

– О, поверь, если бы я переживал, ты бы уже знал об этом.

Асмодей молчаливо согласился и спустя пару шагов остановился возле стены, поддел ногтями невидимые глазу нити магии, связующие и запечатывающие дверные проемы, а следом назвал истинные имена пленников, и каменная исполинская створка с рокотом откатилась вправо, открывая проход в камеру.

Нырнув внутрь, Асмодей спустился по короткому гладкому крыльцу и встал рядом со входом, как часовой, позволяя Повелителю узреть открывшуюся взору картину: раздробленного Астарота, чьи конечности увивали стену, закованного в магические путы. Часть его тела вместе с головой висела на правой стене, обрубленное ниже пупка туловище медленно отрастало, и когда облик возвращался в былую форму – Асмодей кромсал его вновь и вновь. Поломанные надвое ноги крепились на другой стене друг под другом по типу того, как бережливые коллекционеры размещают оружие в своем доме, выставляя напоказ. Рядом с ногами – кисти рук, прибитые гвоздями по центру ладони. Конечности сгнивали, и запах разложения заполнял помещение; спустя время отрубленные трофеи падали с креплений, а на их место помещались свежие.

В шею Астарота впивались острые шипы ошейника, и тот не мог даже пошевелиться, но находился в сознании, вновь и вновь отращивая оторванные части тела.

Астарта висела напротив мужа на другой стене, повторяя форму пентакля. С ней обошлись чуть лучше: никто не дробил ей кости, лишь подвесили ее тело на крючки под лопатками, заклеили рот, чтобы ее крики не тревожили чувствительные уши экзекуторов, зато Архидемоница могла смотреть, как раз за разом пытали ее мужа, и она ничем не могла ему помочь.

Темница освещалась напольными магическими очагами и огненными прожилками на стенах в форме волнообразных гипнотических узоров, по которым циркулировал огонь, от чего температура в помещении была значительно жарче, чем в проходах, дабы ускорить процесс гниения и позволить насекомым полакомиться свежей плотью узников.

– Восхищаюсь твоей исполнительностью, Асмодей. Ты превзошел мои ожидания. – Люцифер захлопал в ладони, спускаясь по ступеням и вставая напротив Астарота. – Наш провидец выглядит даже хуже, чем я мог затребовать.

– Все, как вы приказывали, Повелитель.

Астарот распахнул глаза и вперился взглядом в Люцифера, дернулся, и кандалы звякнули на его отросших запястьях. Из плотно заткнутого кляпом рта раздалось мычание. Люцифер снял с него повязку и цепким взглядом изучил лицо демона.

– Что ж… ты удивил меня своим опрометчивым бунтом. Пророческие видения сыграли с тобой злую шутку и вместо трона привели в мою темницу.

Пленник закашлялся и прошептал почти неуловимо:

– Вудушее ифмен-фиво, особенно рядом с Фелиалом… Его никогда не фидно в моих фидениях, – прошипел Астарот, шепелявя из-за еще не до конца восстановившихся разорванных мышц гортани.

– Как удобно сваливать на другого свою вину, ты гадок и жалок, – Люцифер поморщился и отошел от демона. – Врал, что знаешь, как убить Эль-Элиона?

– Не-е-ет. Я не скашу ничево, пока ты не соглаши-и-шься на сделку.

– Сделку? – расхохотался Люцифер. – Не в твоем положении ставить условия!

– Тогда ты никогда не узнаеш-ш-шь правду, которую так отчаянно ищеф-ш-шь…

Дьявол резко надавил на ошейник демона, и остроконечные пики вошли в горло распятого Астарота, черные сгустки полились из исказившегося от боли рта, надорванный крик сорвался с губ пленного, но Люцифер не сбавил напора. Он бы мог давно свернуть ему шею, даже отправить в Небытие, и не знал, почему этого не сделал, будто и правда мог рассмотреть возможность второго шанса. Стоит ли выслушать того, чьи речи лживы, а глаза заволокло ненавистным огнем, кто в будущем может вонзить клинок прямо в спину? Лишь знания, хранящиеся в разуме Астарота, ценнее его жизни и важнее мести, удерживали Повелителя от скоропостижного решения.

– И что же ты хочешь в обмен на сведения? – Люцифер резко отпустил руку, и Астарот, горло которого захлебывалось черной кровью, попытался откашляться, но говорить вслух более не смог.

«Я обменяю наши жизни на сведения о Богах».

«И кровью поклянешься, своей тухлой душонкой на верность мне, свяжешь печать черной магией. Если нарушишь хоть одно из условий – вам не жить!»

Астарот переглянулся с женой, которая все это время едва слышно хрипела.

«Вам?»

«Оба передадите мне в руки ваши души. Либо так – либо как именно будет продолжаться ваша вечность… – он с ядовитой ухмылкой на лице демонстративно развел руками в стороны, показывая перспективы их пребывания, –…вы уже смогли опробовать на себе. Поверьте, я могу и не такое устроить».

Астарот мешкал, переглядываясь с женой и сообщая ей мысленно выдвинутые Люцифером условия.

– Я редко даю вторые шансы, Астарот. Врагов предпочту предателям.

«Если сдержишь слово и отпустишь нас – я поклянусь прямо сейчас».

«Дьявол всегда выполняет условия сделок!» – внезапно вмешался Асмодей, который до этого момента не лез и почти не отсвечивал. Люцифер чуть не забыл о его присутствии, а Астарот будто впервые заметил его в углу средь скопления теней. Асмодей же случайно услышал последнюю мысль узника и не мог смолчать.

«Я сохраню вам жизни» , – пообещал Повелитель, чуть приподняв уголки губ, и в ожидании решения оглядел бунтовщиков.

«Как прикажет Повелитель Нижнего мира».

В воздухе рядом с Люцифером появились черный, как сама Тьма, пергамент и перьевая ручка. Дьявол взял перо и воткнул наконечник прямо в яремную вену, из которой еще сочилась кровь на шее Астарота. Тот взвыл, а корпус ручки наполнился его кровью, став чернилами.

Повелитель проткнул палец и себе, а затем и Астарте, связывая троих вечными узами. На пергаменте появились надписи, а с выведенных букв вились кровоподтеки, окропляя свиток и запечатывая части душ на бумаге.

Астарот подписал договор, удерживая перо во рту, потому что не отрастил полностью конечности, Астарта черканула левой рукой свою подпись, а Люцифер завис над пергаментом с занесенным пером:

– Надеюсь, твои сведения стоящие, в ином случае – я убью и тебя, и твою жену.

«Ты же хочешь узнать, кто такой Велиал?»

«Продолжай…» – Люцифер поставил подпись, и свиток исчез вместе с пером.

«На краю мироздания, там, где оседает остаточная магия и клубится живая энергия, стоит темный замок. Я видел в видениях… фолиант. Он содержит ответы на любые вопросы».

– Замок?

– Я поймал там Мелиссу, – подтвердил Асмодей, ободряясь и не теряя нить разговора.

«Дверь с черепом – там найдешь то, что ищешь».

– И пока я отправлюсь на поиски, вы покукуете тут, а потом… посмотрим, отпущу вас или оставлю здесь.

«Ты обещал нам».

«Вот тебе загадка: "Как думаешь, можно ли пытаться всадить лезвие мне в спину и спокойно разгуливать на свободе? Скольких предателей я миловал?"»

«Но…»

Люцифер сложил губы в самодовольную улыбку.

«Читай условия сделки, прежде чем ставить подпись! Я обещал сохранить вам жизни. – Он резко развернул свиток перед его носом, ткнул в текст, отчего пергамент покачнулся, буквы дрогнули на строках, словно живые, и гадливо пропищали возмущения, и Астарот бегло перечитал обязанности сторон, осознавая, что дьявол переиграл его. –Небытие вам больше не грозит, а свободу придется заслужить. Если твои слова не принесут мне желаемого…»

«Найди книгу. Я слышал об этой вещице много разных слухов, оступишься – останешься навечно запертым в ней…»

На обратном пути из темницы Люцифер размышлял над последними словами Астарота и пытался вспомнить, слышал ли ранее о подобных артефактах?

Внезапно Асмодей остановился возле пропасти и оглядел лестницу по правую руку от него, которая упиралась в тупик, и до нее можно было долететь или допрыгнуть. Магия работала таким образом, что обратно лететь на крыльях мог лишь Повелитель Нижнего мира. Такая предосторожность делала побег еще более опасным.

– Мои крылья здесь не открываются. Буду прыгать, – демон отошел дальше в проход и с разбегу перемахнул через пропасть, приземляясь на край, и чуть не провалился спиной в пропасть. В последний миг он наклонил корпус и удержался от посмертного позора перед Повелителем.

Люцифер же спокойно и важно расправил крылья, сделал шаг за край. Каменная стена исчезла, оставив в темноте лишь длинную лестницу, парящую в черной пустоте пространства. Асмодей хмуро стал взбираться по ней вверх, а Люцифер полетел вперед, преодолевая большие расстояния за секунды.

– Вы не можете лететь в одиночку, я укажу путь. Нам нужно выманить темного из замка.

– Это туда ты не мог найти дорогу? – Люцифер обернулся, паря в воздухе. – Ты терял Велиала…

– Да, но потом каким-то образом нашел.

– Все это очень странно.

Асмодей сровнялся с Люцифером и продолжил взбираться по многокилометровой лестнице, а Повелитель молча летел рядом, сложив руки за спиной.

– Вы не бросили меня…

– Помолчи, а то передумаю.

Глава 7. Люцифер делает первый шаг

Мелисса

Мелисса прохаживалась по альковам своего салона красоты, осматривала гостей, проверяла работу существ, а мысли кружили возле демона. Ее салон находился внутри горного ущелья – там с помощью гномов и чертей Велиал построил себе многоуровневый замковый лабиринт, но не нашел ему применение, а потом просто отдал ей. Подарил любимой, когда она лишь единожды заикнулась, что ей хочется чем-то заняться, и он дал ей все: гнеты, место, помощников на начальном этапе, потом Мелисса сама набирала существ, которым близка жажда к красоте и уходу. Даже в Нижнем мире нашлись те, кто хотел выглядеть лучше, изменять облик магией, убирать физические уродства. И работа отвлекала от бытия, но в итоге не принесла успокоения. Мысли продолжали терзать душу и возвращались к одному привлекательному засранцу, которой навеки украл ее сердце, заставил полюбить его, но предал, – так думала она раньше, а сейчас понимала, как была глупа, излишне поспешна и ревнива.

Еще издали она услышала копошения, переговоры и замерла в предвкушении встречи. Велиал всегда вызывал у женщин интерес, пробуждал желание. Лишь мужчина мог так потревожить ее женское закрытое общество, в котором почти не водилось лиц противоположного пола. К ней неслась помощница на длинных каблуках, пытаясь предупредить о приходе гостя. Она отмахнулась от Берты, которая лепетала про визитера, и ускользнула в кабинет, намереваясь встретить любимого в укромной обстановке. Лисса села на стол, планируя отзеркалить их прошлую встречу в его клубе, даже подумывала сразу раздеться, но не успела. Дверь с силой распахнулась. Губы Мелиссы растянулись в кошачьей улыбке:

– Раздевайся! – прямо с порога потребовала она, наслаждаясь их маленькой игрой.

– Вот как ты встречаешь меня, Лиссенок? – расплылся в хищной улыбке входящий. – Ради тебя могу и раздеться.

– Какого черта, Люцифер?! – Спрыгнула она вниз и уперла руки в боки.

– Грубишь и нарываешься?

– Что вам нужно от меня, Повелитель? – с ухмылкой поддела его.

– Соскучился по твоему обществу. Подойди ко мне.

Лисса шла словно на эшафот, но почему-то ощущала волнующее томление внутри и начинала злиться на тело за глупый отклик.

– Лиссенок, твое лицо ранит. Ты так напряжена, дрожишь от страха… или от предвкушения?

– В твоих мечтах!

– В них бы ты вытворяла более развратные вещи, жаль, нам неподвластно воображение, поверь, я почерпнул все нужное среди воспоминаний, – искренне поведал он ей о своих секретах. Мелисса вспыхнула изнутри смущением, стоило ей лишь подумать об их прошлом увлечении, но внешне осталась спокойна. Она не признавалась себе, но хотела вновь ощутить тепло его губ на своей коже. Лисса замерла, не рискнув подойти ближе.

Он сам сделал последний шаг и сжал ее плечи в ладонях, посылая мелкую дрожь по телу, волну нежности и трепета, а где-то внутри ее живота заплясал хоровод дьявольских чертиков на тлеющих огоньках, вызывающих щекочущие вибрации, а может, так лопаются пузырьки в газировке, которую Велиал тащил из Терры и часто угощал Лиссу. Мысли о демоне отрезвили девушку, и демоница разнервничалась, ругая себя за долгую оценку своих реакций на этого порочного мужчину.

– Тебе следует уйти! – Она резко сбросила его руки. – Я люблю его и не предам таким образом, это унизительно для меня самой. Ты же не станешь брать силой?

– Ты начинаешь меня раздражать, – он зарычал, оскалившись.

– Тебе это нравится, – Мелисса кокетливо изогнула губы, и тут же одернула себя, понимая, что флирт случился естественно, а Люцифер может решить, что дело в нем.

– Играешь со мной?

– Нет.

– Что считается изменой, Лиссенок? Твое желание ко мне, притяжение, возбуждение? Сам акт соития или эмоциональная связь?

– Не пудри мне мозги.

– Ответь на вопрос.

– Это приказ?

– Догадливая, – зло зашипел он, отвернувшись от нее и сцепив руки за спиной. Он всегда так делал, даже будучи ангелом – эта поза стала отличительной особенностью. Лисса смотрела на его прямую спину и не знала, что сказать.

– Ты считаешь изменой те моменты, когда он находился внутри другой женщины? Не привязывался эмоционально и не желал их, скорее, пытался удовлетворить тягу к тебе. А ты… уже изменяешь ему. Даже сейчас.

– Нет!

– Да, – твердо сказал он, но так и не посмотрел в ее сторону. – Потому что хочешь меня. Тебя тянет, не отрицай. Уверен, если коснусь тебя, то почувствую влажность, не так ли?

Мелиссу словно ударили наотмашь, так ощущались его слова – горячими болезненными отметинами на ее щеках.

– А знаешь, я не прочь проверить теорию. И нет, трогать тебя не собираюсь. – Он обернулся и – о, существа и Боги! – дьявол во плоти искусного соблазнителя предстал перед ней во всем своем великолепии. Мелисса пискнула и отступила, не понимая, что Люцифер собирается сделать, но уже видела свое жалкое поражение перед ним, хоть и собиралась бороться. Она не сдастся.

– Не смей приближаться. Я люблю Велиала!

– О, ты уже дважды напомнила об этом, жду третий раз, когда ты кончишь, истекая соками, для меня.

– Ублюдок, дьявол, ты гребаный…

Уголки на изломе его бровей заинтересованно вздернулись, он ждал продолжения ее тирады ругательств. Мелисса понимала, что его лимиты уже достигнуты, и замолчала. Обхватила себя руками и отвернулась. Но она ошибалась: он бы стерпел и эту ее выходку, позволил обругать его, потому что уже не мог иначе. Проиграл раньше, намного раньше, чем она. Если бы Мелисса только знала, какую власть имеет над ним, но она не имела ни малейшего понятия. Люцифер хотел заполучить ее сердце и душу, отвоевать любовь, и с некоторых пор поверил в успех. Боялся напугать ее, но варианта отступить не было.

– Скажи, Лиссенок, ты вспоминаешь о том, что я делал с тобой: как мой язык касался тебя, как я слизывал капельки твоего возбуждения с напряженного клитора, со складочек твоих губ…

– Прекрати, – ощетинилась она и ударила его в плечи, оттолкнула в отчаянии и не смогла даже сдвинуть с места.

– Злись, ярись, а от правды все равно не спрячешься. – Прошептал он ей за ухом, обходя по кругу, как змея плавно ползет по стволу дерева, облюбовывая место для спячки. – Хочешь знать, как бы я взял тебя здесь?

– Не-е-ет, – зарычала она диким зверем, оскалилась, а на последнем слоге ощутила, как ее шею опаляет его горячее дыхание и волоски встают дыбом, а соски упираются в ткань платья, не говоря о том, какие страсти творятся ниже пупка – там словно заваривался жгучий котел, еще не кипел, но старая ведьма крутила черным половником алую жидкость, на поверхности которого плавали лица двух любовников или… не состоявшихся влюбленных.

– Твое тело считает иначе, но ты стойко сопротивляешься. Я почти верю…

В его голосе слышались смешинки. Он подхватил ее локоны в свои ладони и одним плавным заботливым движением расправил за ее спиной, и прохладный воздух лизнул ее тело. Мелисса непроизвольно охнула от нежности, которой Люцифер окутывал ее всю. Даже не касаясь, он словно жил в клетках ее кожи, заставляя хотеть мужчину лишь из-за звуков голоса, ласкового шепота, а еще она чувствовала его желание – бесконтрольное, подавляющее, требовательное.

Секс с ним подобен вихрю, занимающемуся постепенно, но обрушившемуся – стремительно. Мелисса боялась попасть в этот водоворот, потому что знала – выхода оттуда нет, а торнадо не утихнет, пока дьявол не заполучит каждый миллиметр ее тела, не разделит сладострастные стоны ее оргазма и не возьмет ее вновь и вновь. Если она звезда, то он бесцеремонно пожелает ее в свою собственность, а если не получит – уничтожит, но не отдаст.

Люцифер шептал признания, говорил прямо о своих желаниях, о том, как снимет с нее это восхитительное сучье черное платье, как его пальцы сдвинут в сторону ее тряпки и коснутся разгоряченного розового клитора, как он будет размазывать ее смазку по вульве, как развернет и нагнет над столом, подставляя ее всю его взору, – и Мелисса заводилась, хоть и ненавидела его и себя за это.

– Ты раздвинешь ноги и будешь жаждать моего члена, его проникновения, и каждый раз, когда я протараню тебя, твои груди будут скользить по черной гладкой поверхности стола, а шлепки сливаться в музыку нашей безумной страсти.

– Люцифер…

– О да! Кричи мое имя, Лиссенок.

– Ты ужасен. – «И прекрасен», только ему она этого не скажет, не обличит себя.

– А ты на пределе и хочешь кончить. Дозволить тебе?

– Ублюдок! – выплюнула она, глядя в его глаза, нуждаясь в его ярости, в гневе, в чем угодно, лишь бы не растекаться пред ним, не хотеть так безудержно всего, что он предлагал, а она глупо мечтала. Хоть и не имела на это никакого права.

– Я не дам тебе этого удовольствия. Хотя… ты можешь коснуться себя.

Их взгляды встретились, и Мелисса заглушила всхлип.

– Это не для тебя. – Зло стиснула челюсти демоница и задрала подбородок, провоцируя мужчину.

– Разве? Сейчас ты мокрая для меня, и я оставлю тебя такой. – Он втянул носом воздух вокруг нее. – Возбужденной и неудовлетворенной.

– Сволочь. Ты сволочь, Люцифер! Я ненавижу тебя.

– О, пускай. – Отмахнулся он почти безразлично. – Ненависть сильное чувство, опасное, как острие оружия, лишь тебе решать, что делать с этим клинком: защититься или убить, а может, отступить? Иногда проигравший достойнее победителя, Лиссенок. Дело лишь в рассказчике и глубине правды.

Мелисса слушала его, сжимая кулаки и до крови впиваясь ногтями в ладони, отрезвляя себя и борясь с влечением, которое испытывала вопреки доводам разума.

– Я запрещаю тебе касаться себя и доводить дело до конца. Терпи, пока не явится твой герой. – Дьявол наклонился и прошептал у ее уха: – Пусть это сделает ОН, а ты будешь знать, кто стал причиной, чей оргазм ты испытаешь. Для кого.

Его сдвоенный измененный змеиный кончик языка мазнул по ее ракушке, вызывая короткую волну мурашек. Люцифер тут же отстранился и нагло усмехнулся, смотря в ее порозовевшее лицо.

– Красива, чертовка! Я буду ждать тебя на Пике и дам все, что пожелаешь.

– Никогда!

Люцифер рассмеялся, исчезая из кабинета и унося с собой запах похоти, костра и, как удивительно, – малины.

Мелисса оперлась о рабочий стол и ударила кулаком по магматической поверхности, в ярости запулила перьевые ручки и свитки туда, где только что стоял мужчина, проклиная себя и его за прошлое, за слабость и за неспособность сопротивляться влечению к нему. Что в нем такого? Ничего. И все сразу. Похоть – не любовь! Не любовь! А ей нужна именно она. Мелисса не хотела чувствовать ничего к Люциферу, но Велиал оказался прав – что-то влекло к нему, неужели прошлое?

– Кстати, Лиссенок, забыл спросить, а где прохлаждается твой избранник?

Девушка вздрогнула от внезапного возвращения ее «ошибки»: Люцифер вылез на полтела из пространства, словно выглядывал из-за двери.

– Я… я… Не знаю, – сглатывая и моргая ответила Мелисса, скрещивая руки на груди.

– Значит, прячется! Ну, как обычно.

– Он не боится тебя. – Гордо задрала нос девушка.

– Может и нет, но у меня есть рычаги давления, да, Лиссенок? Опыт подсказывает, что у него есть кто-то важнее его собственной шкуры, так ведь? – Он подмигнул ей и исчез уже окончательно, взволновав Мелиссу последними словами.

Зачем Люцифер появлялся? Аль ли ради нее? Или обвел вокруг пальца и просто играл с ней, скрывая истинную цель визита?

Глава 8. Эмпирей

Велиал

– Готова к приключениям? – Я появился на пороге ее обители красоты и удивился странной реакции моей пантеры. Мелисса выглядела зажатой, какой-то опечаленной и измученной, хоть спустя мгновение улыбнулась мне и приняла мою руку.

Мы выскочили прямо у подножия священной горы Забвения, когда тени расползлись по Верхнему миру, что случалось крайне редко, точнее, впервые за последние сотни тысяч лет. Лисса стояла с повязкой на глазах и нервничала. Ночи здесь явление диковинное и кратковременное[1], поэтому нам нужно торопиться.

– Велиал, чем это пахнет?

– Не знаю, есть идеи? – Она не могла увидеть мою ухмылку.

– Виал, где мы?

– Не скажу. – Я взял ее ладонь и повел за собой вверх по склону, а затем решил кое-что провернуть. Снял с нее повязку и превратился в пантеру. – Садись.

Лисса осматривалась, даже не сразу ответила на мой призыв, все еще не понимая, где мы.

– Это не Нижний мир? – уточнила она, когда забиралась мне на спину.

– Вряд ли, – ели заметно улыбнулся я и бросился с места, и Лисса засмеялась. Девушки столь впечатлительные создания и милые, даже демоницы.

Серафим Эмпириан

Тот же час…

Серафим Эмпириан сидел за мраморным столом и смотрел на сводки, полученные от Архангелов, но, казалось, буквы разбегались в разные стороны, не желая складываться в предложения, и он терял суть прочитанного, витая мыслями в последних событиях.

В погоне за Архангелом Аиррэлем, Серафим Эмпириан сделал ошибку, когда допустил шпиона к Небесным Архивам, решив, что тот нуждается в большем подтверждении казней Архангела, только не учел, что легионер имел собственные планы. Серафим дал легионеру цель по уничтожению командира, а тот решил заодно поквитаться и с Небесами, а, может, и успешно подставить Аиррэля открытием врат для демонов и их же подобным тварям. Почерпнув много о ритуале и узнав тайну клинков Мортем в Архивах, Леонардо вступил в сговор с Астаротом и его женой. Тогда-то Архангел Аиррэль решил, что Серафим в сговоре с мятежником и посмел выдвинуть подозрения. Поэтому как бы Эмпириан не хотел уличить командира Легионов в предательстве, понимал, что в этот раз ему нечего предъявить Аиррэлю, кроме странной Луисы, чья память подверглась изменениям. Кто приложил к этому руку? Леонардо? Чтобы скрыть свои планы? Или в этом каким-то образом замешен Аиррэль? Допросив Архангелов, Эмпириан не получил ничего дельного. Все вещали о геройствах собрата и ничего не ведали о планах Архидемонов, не знали о гибридах и как один твердили, что предотвратили войну. Эмпириан засел в своем кабинете и единственного, кого не призвал к ответу – Аиррэль. Он не мог его вызвать без оснований, не мог снова оплошать с обвинениями без доказательств. Допросы Луисы не приносили ничего, кроме имени. Ангелика на повторе твердила одно слово «небо». Эмпириан не знал, что с этим делать, при чем здесь небо и чувствовал, что Аиррэль каким-то образом в этом замешан, но не ведал: в чем именно и это удручало Светлейшиего. Не давало спокойно жить.

– Тревога! – в кабинет Верховного Серафима влетел страж Верхнего мира. – Проникновение!

– Кто? Где? – Светлейший подпрыгнул на стуле, выронив перо из рук.

– Неизвестно. Чужаки.

– Демоны? Нападение?

– Не можем вычислить, энергия бьется, словно ее кто-то подавляет.

– Ищите лучше! – Эмпириан ударил по столу и разлил золотую чернильницу.

– Я знаю, кто это, Светлейший, – Леонардо появился в кабинете Серафима и смиренно склонил голову. – Выслушайте меня.

– Вы и предателя пропустили?! – взревел Эмпириан. – Арестовать!

Леонардо не двигался с места, не улетал.

– Интересно, что случится, если живой человек окажется в Раю?

– ЧтО-о-о?

– Выслушайте меня! – Легионер бросил свиток на стол Серафима. – Архангел Аиррэль нарушил границы вместе с человеком. Это он вновь проник в Верхний мир, поэтому вы не можете вычислить его энергию. Ему помогают братья.

Эмпириан прогнал стражей и взмахом руки пригласил Леонардо присесть за стол, а сам развернул свиток, от чтения которого на губах Светлейшего начинала появляться улыбка.

Велиал

Я несся с пылом сквозь запутанный подрост по наитию и инстинктам, не зная дороги. Плотная листва и колючие хвойные иголки шуршали под лапами, бревна и ветви перекрывали тропу, обманывали, пытаясь увлечь в чащу, а гора нашептывала секреты, сбивая с пути, но я сосредоточенно следовал невидимой цели, преодолевая преграды. Крутой коварный косогор давался с трудом, лесной массив рос прямо на отвесном склоне; какие-то деревья клонились к земле, а иные тянулись к небу: тут гравитация не действовала и нарушались законы природы.

Мое дыхание становилось рваным. Пантера не способна пробегать длинные расстояния, и скорее ощущаю слабость не я, а облик животного, которого принял, но мне приходится почти заставлять себя не сбавлять темп. Я боялся, что мы не успеем, пешком вообще не дойдем, а так у нас был шанс, точнее, у Лиссы.

Гора Забвения славилась своей силой стирать память у странников, даже у Верховных ангелов, будь то Херувим или Серафим. И найдешь ли ты путь к вершине – будет зависеть от тебя, дозволит ли старая вековечная махина? Пропустит ли? Но вряд ли она не пропустит нас… Слишком тесные с ней связи, природа помнит многое, даже больше нас, охраняет секреты в вечности.

Но чем выше взбирались, тем тревожнее становилась Мелисса, оглядывалась по сторонам, держалась за шерсть крепче, хоть и сама могла бы обратиться в животное, но не стала. Раньше Лисса любила, когда я катал ее, и сейчас пребывала в обескураженном молчании.

Ветви кустарников гнулись, трещали палки, шишки отскакивали от резких прыжков: я впился когтями в землю и уклонился от столкновения с деревом, почти явившимся из ниоткуда – очередное препятствие. Пожухлая земля, кое-где неустойчивая, скатывалась вниз вместе с пылью и шишками. Мной двигала непоколебимая решимость: я должен показать ей… хоть кусочек или блик золотого города.

Зеленый навес над нашими головами расправился, открывая серо-голубой небосвод.

«Мы близко, милая, держись».

Прыжок через очередной поваленный ствол сосны, и мы вылетели на ровный скошенный край, словно кто-то отрубил у горы навершие, оставив прямоугольный обточенный гладкий срез. Я затормозил лапами прямо у края обрыва, впиваясь когтями в крепкую каменную поверхность, пыль летела в раскинутые перед нашим взором воздушные пространства эмпирея. Широкая панорама явилась взглядам, и Лисса наконец поняла истинную цель нашего путешествия.

Она, завороженная, плавно слезла с моей спины и молчаливо приникла к серой земле, ее взгляд устремился в самый низ. Среди бесконечного потока облаков через маленькие прорези света виднелся град Вечное, впереди у края небосвода выше всех возвышалась башня с алмазно-золотой черепицей – обитель Денницы, которая пустовала уже целую вечность, но никому не дозволялось занимать его твердыню. Дом неразлучных сестер Лиссы и Миэль скрывали облака, но я помнил площадь с центральным фонтаном и знал, что с этого ракурса нам не увидеть ни порога, ни крыши, это и не важно. Ностальгия пронизывала обоих, но ее больше. Мы молчали не дыша, не произнося ни звука, не позволяли разрушить эти секунды, боясь потерять шанс увидеть толику прошлой жизни. Небо золотилось оранжево-коричневыми тонами, вечер мягко обволакивал Верхний мир, бережно. Ночь никогда не могла полностью поглотить этот мир: здесь свет всегда перебарывал тьму.

Летний сад и его лабиринты были сокрыты вечерней дымкой, лепестки цветов парили над землей и кружились, подхваченные воздушным игривым ветром. Раздался колокольный звон, и ангелики запели привычную мелодию – Лисса едва не упала вниз. Я поймал ее, оттащил от края обрыва. Она задыхалась и плакала:

– Нам нельзя… здес-с-сь, Виал.

– Я хотел показать тебе.

– Но ка-а-ак? – вопрос так и застыл в ее фиолетовых, блестящих от слез глазах, а я не мог ответить. – Это невозм—

Лисса потеряла сознание, и я понял, что у меня меньше пары мгновений. Ее душа тут же начала разрушаться от звона колоколов и Небесной Благодати, и в первое мгновение я запаниковал, а затем подхватил ее, прижал к себе и шагнул с обрыва.

Мы перенеслись сразу в мой Темный замок – туда, где нет места солнцу, нет Благословения, нет Небес и никогда не будет. Никто не сможет попасть сюда, если я не дозволю. Вельмор – маленький мир, созданный мной так давно, что я уже и не помню зачем.

Хотя нет, помню.

[1] Ночь – редкое явление в Небесном царстве, раз в сотни тысяч лет.

Глава 9. Добро пожаловать в Вельмор

Задолго до…

Белиал смотрел, как Творец вновь затевал космическую стройку на чистом холсте Мироздания —словно художник, он наносил мазки и кистью выводил узоры, только брал за основу не палитру красок, а звездную пыль и необъятную энергию любви, чья невидимая магия струилась всюду, обволакивала, придавала форму, объем, цвет, и жизнь распускалась из темноты и наполняла радостью.

Эль-Элион выступал дирижером самого грандиозного оркестра, зажигал искру жизни там, где раньше царила тишина. Космическая печь раскалялась от стремительного увеличения градуса: Хаос постепенно приводился к Порядку, галактики, словно небесные танцоры, выстраивались в исходную позицию под четким руководством хореографа, который с трепетом и пылом следил за своими «детьми»: ОН вкладывал в них не только душу, но и отдавал силы и сердце.

И симфония его творений звучала с чистейшим исполнением сквозь бесконечные потоки энергии, разнося эхо в самые отдаленные уголки космического панно, наполняя любовью каждый атом.

Белиал скатился до недостойного ощущения своей инородности в мире, чувствовал себя потерянным: без цели и стремлений, пассивным наблюдателем, а хотел стать чем-то большим, чем просто отпрыском Богини Эль-Морты и неудачным ангелом, коим он не чувствовал себя до сих пор. Подделка.

– ХОЧЕШЬ ПОПРОБОВАТЬ?

– Я? Разве я могу?

– ВНУТРИ ТЕБЯ ДЫХАНИЕ БОГА, ЛЮБОВЬ И НЕЖНОСТЬ, КАК И СИЛА ПОГЛОЩЕНИЯ С РАЗРУШЕНИЕМ, ТЫ ДОЛЖЕН ПОДЧИНИТЬ ИХ, УПРАВЛЯТЬ.

Внутри зажегся фитилек надежды, и Белиал зацепился за крючок лески, которую бросил ему Создатель.

– Я могу стать, как Вы? И создавать миры?

– ПОЛНОЦЕННЫЙ МИР ВРЯД ЛИ, НО СОБСТВЕННЫЙ СЛОЙ – ВПОЛНЕ. ТЫ – ДЕМИУРГ, ЗНАЧИТ, ТЕБЕ ОТКРЫТЫ ВОЗМОЖНОСТИ СОЗИДАНИЯ И РАЗРУШЕНИЯ.

– Научите меня.

Эль-Элион прикрыл глаза и не отрываясь от дела произнес:

– ПРЕВРАТИ ХАОТИЧНЫЕ ПРОСТРАНСТВА В УПОРЯДОЧЕННУЮ КРАСОТУ, ПРЕДСТАВЬ ТО, ЧТО ХОЧЕШЬ СОЗДАТЬ В МЕЛЬЧАЙШИХ ПОДРОБНОСТЯХ И ПОЛЮБИ КАЖДУЮ КЛЕТКУ, ЗЕРНО И ШТРИХ – НАСТРОЙСЯ НА МЕДЛЕННЫЙ АКТ ЛЮБВИ, ПОЗВОЛЬ ПРОЦЕССУ ПОГЛОТИТЬ ТЕБЯ, ОТКЛЮЧИ РАЗУМ ОТ ПОСТОРОННЕГО. – Творец тяжело вздохнул и оглядел воодушевленного племянника. – СИЛА СОТВОРЕНИЯ КРОЕТСЯ ЛИШЬ В ОДНОМ ЧУВСТВЕ – ЛЮБВИ. НАУЧИ СВОЮ ДУШУ ЛЮБИТЬ, ОТКРОЙ ПОТОК СИЛЫ ВНУТРИ СЕБЯ И СМОЖЕШЬ УВИДЕТЬ РОСТКИ ЧЕГО-ТО ПРЕКРАСНОГО. ПУСТЬ ВЕРА И УПОРСТВО СОПУТСТВУЮТ ПОСЛЕ НА ПУТИ К БОЖЕСТВЕНОМУ ОТКРОВЕНИЮ…

Первое время Белиал следовал советам, но спустя череду провалов стал терять терпение и злиться, а когда он злился, то разрушал все, что создал с большим трудом, и разочаровывался. Он хотел удивить Бога, да и самого себя, доказать, что в нем есть тепло – или, может, это была попытка загладить вину за те разрушения, коих он стал причиной; за тех, кого уничтожил мановением руки, поэтому улетал дальше и дальше, искал место в отдалении и начинал заново. В таких жалких попытках прошла не одна вечность времени, и с каждой новой неудачей Демиург терял по крупице веры в себя и в чудо.

Случайно он забрел на карликовую планету – Небус, встал на сине-серую землю и огляделся. Всюду ввысь вились горы странного мусора и отходы, воняло гнилью. Отчаяние – гимн этого места и приговор без шанса на помилование. Белиал двигался вдоль гигантских помойных руин, раскачивающихся под дуновением ветра, и бормотал себе под нос проклятия.

– Еще это жуткое место! – Он ударил по жестяной банке, и длинная узкая, как бобовый стебель[1], башня, сложенная из гадкой коричнево-зеленой мерзости, покачнулась и с грохотом свалилась ему на голову. Белиал раскидал мусор, крыльями отбросил в стороны и вытянул голову из свалки, затем огляделся. Он стоял среди веток и металлических балок, каменных глыб и руин, на его макушке лежал чей-то одинокий рваный тапок, а в щеку впечаталась пуговица и ржавый прогнивший гвоздь торчал из его уха. Белиал взвыл от негодования и принялся разгребать завал, в центре которого очутился, вынул из ракушки гвоздь, белые крылья покрылись грязью и липкими остатками вонючих помоев, чего-то липкого, похожего на сопли.

– Фу, мерзость! – он ругался и скалился, выплюнул изо рта мокрый лист, стремительно взмыл в воздух и принялся рушить башни, ломать противные «бобовые стебли», напомнившие ему о прошлых поражениях. Излив свое негодование на Небус, Белиал сел на круглое рваное колесо возле одной оставшейся нетронутой башенки, которой позволил качаться в одиночестве на ветру.

После яркого взрыва ярость внутри него поутихла и Белиал подбоченился, с тоской и разочарованием оглядев море мусора, в центре которого восседал.

– На мне отпечаток разрушителя? Гадство… Почему ничего не выходит? Я бьюсь макушкой о непреодолимую преграду, вижу вдали свою цель, но не могу дотянуться, спотыкаюсь и падаю в… отходы.

Он поднял с земли грязное порванное туловище: неестественно мягкое и с каким-то странным содержимым внутри, напоминающим баранью шерсть.

– Неживое? Что это? – Белиал осмотрел мягкую игрушку, точнее то, что от нее осталось, и добавил: – А… людское[2]…

«А ты уничтожил всех…» – противный голос совести шептал в его разуме, напоминая о прошлом, и на Первозданного накатывало бессилие.

Он отбросил черно-белое гладкое тельце какого-то животного обратно в кучу и в агонии от нахлынувшего разочарования принялся выпускать магию прямо вокруг себя, пытаясь соединить останки, вернуть к жизни, может, создать что-то новое, воскресить утраченное, дать второй шанс. С его рук срывалась магия, она искрилась на кончиках его пальцев и отстреливала хаотично: в порванные тапочки, в пуговицы, поломанные игрушки, детские одежды, банки, склянки и останки былых цивилизаций. Белиал смотрел на игрушечное тельце и почти представлял, каким оно было раньше, сердце сковывала боль, жалость, но там таилась и любовь… Где-то на задворках разума, в самом центре души это чувство растекалось теплым, липким и густым слоем меда, струилось по венам вместо крови, наполняло душу сиянием, и свет проникал в каждую клеточку мужчины, освещал сквозь Белиала весь Небус…

Белиал пытался унять поток магии, но не мог совладать с силой, которой управлял, и стряхивал с рук искры, пытался разорвать контакт. Его щеки покрывались горячими струями, но слезы испарялись от жара его кожи, пузырились, иссушая глаза и оставляя лишь змеиные следы на красивом безупречном лице.

– Простите… мне жаль, мне очень жаль…

Пламя всколыхнуло каждый уголок, но оно не обжигало, скорее, очищало от гнили. Ему чудились триллионы глаз, лиц, взглядов, улыбок, сердец – они мелькали пред ним калейдоскопом бесконечных отражений, угасая в безликом хаосе Небытия. Брошенные в море Изначального, там им суждено почить, проплывать множеством звезд, стираясь в пыль и отдавая энергию обратно, возвращая то, что было подарено Светом, а отнято – Тьмой.

Сила пронзила Белиала насквозь, выстрелила во все стороны мощным взрывом, сотрясшим и осветившим не только Небус, но и его атмосферу ало-радужным светом с характерной, чуть золотистой пыльцой, которая чуть позже опустилась красивым мерцающим ковром на разрушенные башни останков.

Колени надломились, и Демиург приник к земле, откашлялся от столь сильного эмоционального всплеска и поднялся на ноги. Не задерживаясь, он побрел вдоль образовавшихся куч, разгребая себе дорогу и задумчиво размышляя над случившимся, ломая каменные руины и полуразрушенные арки, внезапно возникающие на пути.

Послышался шорох, затем еще один, вскоре шелестов и копошений стало больше, а за звуками послышались голоса. Белиал остановился, и шум смолк. Он обвел взглядом кучи и вдали увидел торчащую из бугристых холмов мусора старую подошву с кукольными глазами. Рядом с ней тут же появилась такая же, вытянулась на длинной шее.

Демиург протер очи и существо исчезло, а спустя мгновение голова этого же создания торчала из другой кучи.

– А ну стой, глазастый тапочек! – Белиал бросился за старым сапогом или подошвой, разгребая себе путь к странному созданию. Он с остервенением отбрасывал кучи мусора в разные стороны, продираясь вглубь и пытаясь отловить дикого несуразного чудика. Но мелкий оказался смышленым малым и ускользал, стоило Демиургу приблизиться, тогда мужчина остановился и взмыл в воздух, решив осмотреть территорию и поймать-таки мелкого.

Стоило ему зависнуть над поверхностью Небуса и оглядеться, как Белиал осознал… их много. Этих «пывжиков». Они всюду, их чудные головы на длинных шеях торчали и выглядывали из каждой кучи, тогда он выбрал одного и стремительно сократил дистанцию, поймав существо за тонкую шею.

Белиал поднял его в воздух и удерживал на вытянутой руке, рассматривая трясущегося от страха двухголовое нечто, собранное по кусочкам из совершенно разных частей, но вместе образующее целое.

– Вы кто такие?

Существа голосили на всю планету, а их горький рев слышался за пределами атмосферы.

– Ой, ой, нет! Прекратите! – Тряханул его Белиал, пытаясь успокоить, но те лишь сильнее заскулили, а звуки плача стали доноситься со всех уголков Небуса, словно сама маленькая планета заревела от безумства Демиурга.

– Ладно-ладно, не нойте. Вы чего? Эй, не надо так… не реви, – приказал он одной из голов, но безуспешно.

И тут под ним появились десятки пар глаз, а изо рта порванных тапочек доносился оглушительный надоедливый плач.

Белиал опустил пойманное существо обратно к сородичам и всячески пытался успокоить мелких плакальщиков.

– Не ревите, вы чего? – Он присел, чтобы не вызывать у них страх, пытался показать, что им ничего не угрожает. Но мог ли поклясться, что они рядом с ним в безопасности? Скорее нет, чем да, и все же этим странным несуразным существам он не мог и не хотел причинять боль. В них словно отражался он сам или его душа, поломанная на осколки и собранная воедино, сшитая наспех неровными стежками, отчего рубец зарастал медленно, оставляя дорожки из мелких, но видимых шрамов.

Сколь бы Белиал ни умолял – «тапочки» плакали лишь сильнее, тогда он решил показать им фокус: то, как огонь вспыхивает на его ладонях и превращается в маленький шарик, раскачивающийся и перемещающийся между его пальцев. Он жонглировал несколькими огненными шариками, подбрасывал их и растворял в воздухе, а искры вспыхивали и гасли, паря рядом с ним. Тишина наступила внезапно – плачущие монстры теперь смотрели на его представление с изумлением, обожанием и восторгом. Их карикатурные глазки, завороженно прикованные к его рукам, цепляли за душу и заставляли улыбаться, а живот трепетать стаей бабочек где-то внутри рядом с сердцем – странное чувство, сладкое, оставляющее после себя шлейф незабываемых эмоций.

– Ну-с, кто вы такие? Эль-Элион дал вам имя? – завершив представление, решил разобраться Демиург. Он вновь присел на корточки, а существа обступили его со всех сторон. – Тяфики или Тыптики? Может, Пывжики?

– Огонь-тяф!

– Господин-тяф!

Стоило им в один голос начать говорить, как Белиал с победоносной улыбкой определился с названием: – Тяфики!

Те заулюлюкали, невпопад затяфали и протягивали к нему лапки, прося еще показать фокусы из «теплого-тяф», «яркого-тяф», «шарика-тяф».

Когда Демиург покидал Небус, Тяфы плакали в четыре ручья, прося взять их с собой.

– Обещаю, я заберу вас. Клянусь.

В тот миг Белиал решил создать место, где могли бы жить чудики-плакальщики, но стал черпать силы не из света, а из тьмы, коей внутри него было предостаточно, как и любви.

– Может, я не способен сотворить красоту из света, потому что создан во тьме, но смогу повелевать мраком и тишиной, сделать из сгустков темной магии место, которое так легко представить в голове?

Красота одного не равна красоте другого – у каждого свое видение, взгляд и сознание, иногда во тьме скрыто больше тепла, чем в самом ярком лучике света.

Осознав и приняв природу своих сил, Белиал углубился далеко во мрак и там, почти на краю Мироздания, по крупицам создал свой маленький уголок, наполненный отголосками той боли и страданий, кои Демиург хранил глубоко в душе, помнил спустя тысячи лет и излил на бескрайние полотна в грустной закономерности из знаков и символов, создал потерянный мир без иллюзий, без света, во мраке ночи, укрыл землю из диких черных зарослей одеялом из серого тумана. Воздвиг тайные охранные символы, построил темный скрюченный, словно от агонии, замок, покрытый сажей, и слепил фигуры из пепла и глины – перенес на лица статуй запечатлевшиеся в подсознании гримасы предсмертных страданий живых, которые видел всякий раз пред тем, как забирал жизнь. И кладбище, написав на надгробиях названия миров и планет, кои упокоились в Небытии от его рук.

Вельмор стал оплотом скорби, сосредоточением его проклятия. Место впитало в себя всю боль первого и единственного сына Тьмы, дав ему возможность написать новую историю, полную ярких улыбок, смелых решений и удивительных открытий. Тогда рядом с остальными надгробиями появилось еще одно. Эпитафия с выведенными на нем именами гласила:

Бели-Эл / Белиал

«Да прибудет с тобой вечность и

Укроет во мраке Небытия,

Благословит Эль-Элион,

И отпустит матерь Тьмы»

Дата жизни и смерти: ∞

[1] Эти горы мусора напомнили Велиалу бобовые стебли в одном из сказочных миров (отсылка на английскую народную сказку «Джек и бобовый стебель» о смелом пареньке Джеке, победившем великана), где на облаках жили циклопы и великаны, чей мир он уничтожил, не моргнув и глазом, и сейчас испытал чувство дежавю.

[2] То были первые творения Создателя. С уверенностью можно сказать, что первые люди отличались от тех, что Эль-Элион воссоздал на Терре, но все следы их существования навеки утеряны безвозвратно.

Глава 10. Сомнения

Мелисса

Мелисса медленно разлепила веки и впервые не могла сразу понять, что случилось и где она находится. Темнота вокруг заполняла пространство, черный потолок нависал над головой, словно обуглившийся после чудовищной стихии, и стояла абсолютная тишина. На стенах вились тени от свечей, пахло по-домашнему чем-то или кем-то знакомым и родным.

– Велиал? – Она повернулась. Это действие далось ей тяжко: такое чувство, будто из ее жизненного резервуара кто-то выкачал все силы, бросив опустошенной. Такой ослабшей она никогда себя не ощущала.

– Хвала Богам, ты очнулась! – Мужчина тут же оказался рядом, присел на корточки возле дивана, чтобы видеть ее глаза. – Прости меня, я так хотел, надеялся, что ты… Что мы сможем. Вместе. Не получилось, ты не выдержала… Я придумаю еще что-то. Должен быть выход.

– Виал… – Она покачала головой, вмешиваясь в его бессвязный поток слов. – Глупо надеяться.

– Нет! Я смогу, сделаю что угодно, книга должна знать ответы.

Велиал обернулся на темный коридор, край которого чуть виднелся из гостиной. Он уже хотел встать, но девушка схватила его за стрелки брюк. Мелисса собрала все силы в кулак для столь жалкого действия, которое сейчас ей давалось с трудом.

– Останься со мной. Не уходи сейчас, побудь рядом.

– Времени мало, колесо запустилось, процесс начнется. ОН уже здесь… Ты не понимаешь.

– Каждый должен платить по счетам.

– Может, ты просто не желаешь этого? – Велиал отодвинул ее ладонь и резко распрямился, огрызаясь. – Нашла уже того, с кем останешься? Я, дурак, зря стараюсь!

Его глаза вспыхнули ярким огнем, радужку заволокло оранжево-алыми языками пламени и за спиной появились тени, даже волосы и те словно на миг обрели кровоподтеки – на концах пряди источали магматический свет. Мелисса не страшилась его, она боялась за него, и таким видела его впервые. Он стиснул губы и сжал кулаки.

– Что с тобой?

– Я в порядке, не бойся. – Видя страх в глаза возлюбленной, демон вновь отринул свои силы, отбросил разрушительную магию тьмы, обуздал кипящую в нем энергию. – Это последствия, я контролирую силу. Ты жива, а это главное. Вернись в Рубиновый город.

– А ты?

– Я должен побыть здесь. – Он отошел от нее и встал возле окна. Одинокий силуэт, чуть надломленная поза, словно демон больше не может тянуть вес своего бремени и теряет контроль или сдается. Велиал сунул руки в карманы и молчаливо посмотрел в затянутое туманом окно.

– Тебя что-то гнетет, – спокойно констатировала девушка и попыталась сесть, но не смогла. Мужчина тут же возник рядом с ней, отбросив свою ревность на дальние задворки сознания, положил ладонь ей под затылок, а другой рукой придержал за талию, помогая занять вертикальное положение. Он сел на черный диван подле нее, и Мелисса опустила голову ему на плечо.

– О чем ты договорилась с Люцифером?

– Что? – ее голос чуть сорвался на высокие ноты от резко всплывших в голове воспоминаний.

– Условия. Какие условия он поставил? – Велиал медленно поднял ее подбородок, желая увидеть ее лицо. Его чернильные зрачки напугали ее, взволновали своей непроглядной тьмой.

– Пик Времен. Если увидит – не отпустит.

– Я в порядке, – уточнил он вновь для ее спокойствия, чуя ее страх. – Давай тоже заключим пакт. Узнаю, что ты была на Пике по своей воле, значит, выбрала его. Это будет знаком для нашего позорного финала. Я не хочу слушать оправдания, поэтому сделай это так, без слов и объяснений.

– Что за бред ударил в твою голову?! – возмутилась она. – Считаешь, я способна на предательство?

– Обещай мне. – Он покачал головой, словно запоздало отвечая на ее вопрос, провел ладонью по ее волосам, поддевая красивую волну прядей, упавшую ей на лицо, и на выдохе произнес: – Он не отступится, а твое сердце уже размякло для него. Ты пустила его в свою душу, мысли.

– Ты влез в мою голову?

– Мне и не нужно.

– Я люблю тебя, – как бы в оправдание или в подтверждение проговорила она с мольбой.

– Знаю. Лети домой, Лис. Я должен восстановиться, обдумать будущее, и затем я найду тебя.

– Поцелуй меня, пожалуйста, поцелуй меня. – Она схватила его за рубашку, непонятно откуда взявшиеся слезы подступили к горлу. Мелиссе хотелось кричать на него, драться, злиться, орать, разгромить его обитель, чтобы он не сдавался, ведь она верит в них. В их будущее, что оно может быть возможным. И больше всего на свете ей хотелось его целовать, любить, трогать и ласкать. Девушка чувствовала, как он отдаляется от нее. Специально или нет, скорее нарочно, дабы дать ей выбор. Она была такой глупой! Велиал всегда давал ей выбор и сейчас… даже сейчас дает. Переступает через свои чувства, гордость, через прошлое, дабы не делать ей больно, не заставлять, а ей нужна его сила, уверенность, улыбка – сейчас на нее смотрел излишне серьезный мужчина, хмурый, разгневанный, в душе ранимый и печальный. Ради нее он нарушил правила, подставил себя, перенес ее в Верхний мир, достиг вершины, хотя эту гору она уже никогда не думала, что увидит, как и град Вечное, а он подарил ей толику волшебства, часть прошлого, связующего их с настоящим. Она знала, что демон любит ее, всегда знала, лишь не понимала насколько!

– Спасибо, – от всего сердца и души прошептала демоница, и он понял за что. Алые слезы покатились по ее лицу. – А теперь, черт возьми, поцелуй меня или я тебя придушу, гребаный ревнивец!

Уголки его губ дрогнули, но он остался серьезен.

– Нет. Точно не сегодня.

– Почему?

– А то ты не знаешь… сегодня никаких поцелуев, секса и остального.

– Все-таки рылся в моей голове.

– Я не хотел. – Он приподнял ладони в свою защиту. – Мне пришлось вливать в тебя свои силы, чтобы вытащить из цепких когтей Небытия, твой разум ничего не блокировало, а мой был открыт, и я случайно получил последние воспоминания…

– Так ли случайно? – Ее ногти чуть удлинились, даже слегка заострились, как у львицы во время охоты.

– Мы больше не будем говорить об этом. Просто сегодня я устал, мне требуется время.

– Великий Велиал показывает свои слабости?

– Ты знаешь все мои болевые точки, Мел, и слабости, особенно одну, которую я действительно желаю поцеловать. – Он наклонился и притянул ее к себе, чуть удерживая за подбородок, затем переместил ладонь на скулы, поглаживая с одной стороны и вызывая у девушки хриплые стоны. Она попыталась забраться на его колени, но вновь почувствовала головокружение.

– Сегодня – нет. – Кажется, впервые за целую вечность он отказывал ей, еще и нахально лыбился при этом. – Нам нужно отдохнуть. Обоим.

– Мы бессмертные!

– Не бессмертные. Иди ко мне. – Он нажал на что-то, и диван раскрылся, став кроватью.

– Вау! Как ты это сделал?

– Магия Терры, – усмехнулся он и подтянул демоницу к себе, обнял за талию, и Мелисса положила голову ему на плечо.

– Я люблю тебя, чтобы ты там себе не думал.

– Хочешь посмотреть со мной одно сновидение?

Мелисса впервые слышала такое слово.

– А что это такое?

– Их видят живые существа, те, которые нуждаются в отдыхе. Первозданным не дано видеть сны.

– Тогда как мы их посмотрим?

– Это будет не совсем сон, скорее воспоминание…

Глава 11. Новый мир – Террагея

Задолго до…

Архангел пересек Млечный путь и нашел Отца, парящего в космосе в отдалении от круглой голубой планеты, которой ранее здесь не наблюдалось. Самаэль подлетел к Создателю, склонился в приветственном поклоне и поднялся с дозволения Эль-Элиона, лишь после этого осмотрел эллипсоид.

– ЭТО ТЕРРАГЕЯ.

– Создание Терры заняло почти целую вечность.

– ЧЕТЫРЕ ДНЯ[1].

– Удивительные способности времени обесценивать чужой труд, – заметил Самаэль и скрестил руки на груди.

Создатель отвлекся от созерцания и попытался понять, почему сын недоволен.

– ТЫ ЗЛИШЬСЯ? – удивился он несвойственной Архангелу эмоции.

– Терра похожа на Небесное царство, я ожидал иного. Ты забросил Теом[2]. – Сын указал на голубую точку в отдалении. – Он же похож на Терру.

Впервые Эль-Элион услышал негодование в словах сына – Архангел не оценил Террагею, осудил Отца, высказал отличное от привычного мнение.

– ПОПЫТКА ОПРАВДАТЬ ЧЬИ-ТО ОЖИДАНИЯ ОБРЕЧЕНА НА ПРОВАЛ, САМАЭЛЬ. ИДЕМ, РАССМОТРИМ ПОБЛИЖЕ…

Создатель решил показать сыну Терру. Ее обширные просторы: сушу, покрытую изумрудными садами, величественными лесами и широкими полями; воды, разделенные на моря, реки, океаны и озера, ручейки и водопады, непроходимые пороги и подземные источники; горы с ущельями и каньонами. Так называемое Солнце освещало новый мир, добавляя яркости, припекало, но путники не чувствовали на себе его тяготы.

Весь день и ночь сын и Отец размеренно путешествовали по безмолвной девственной природе планеты. Ночью на небе показались звезды, луна осветила их путь, создавая сказочную, мистическую, в чем-то пугающую темноту, и в то же время такую приятную и обволакивающую. Теплый шаловливый ветер несся им во след, подталкивал, играл с волосами, подолом одежд и шуршал в полях, поднимал пыль; казалось, он говорил с ними, но Самаэль не слышал, столь увлеченно он осматривал местность.

Под утро их настигла непогода, и на землю полил дождь. Архангел поднял очи к небу и удивился. В Небесном мире не бывает ливней, нет гроз и молний. Терра не лучше Эльф-Эйма или Митаза, Сотхейма или Клеафале, не такая заснеженная как Асхар, но в ней таилась некая живая магия, как и во всех творениях Эль-Элиона.

– Прости, Отец, что усомнился в совершенстве планеты. Она прекрасна, но здесь безжизненно и пусто.

– НАЧАЛО ПОЛОЖЕНО. Я СОЗДАМ МОЕ ЛУЧШЕЕ ТВОРЕНИЕ.

– Совершеннее ангелов?

Эль-Элион не ответил.

– На это уйдет много времени?

– ОДИН ДЕНЬ ИЛИ ДВА, – назвал он расплывчатые сроки, и едва уловимая улыбка показалась на задумчивом лике Создателя.

– Очередная вечность, – с гордостью, но и пониманием подытожил Самаэль. – Я буду ждать встречи с этим существом.

– ВОЗВРАЩАЙСЯ К БРАТЬЯМ. Я ДОЛЖЕН ПРОДОЛЖАТЬ.

– Могу ли я прилететь вновь?

– КОГДА ЗАХОЧЕШЬ.

Жизнь зарождалась на Терре постепенно: шаг за шагом Создатель наводнял воды живыми организмами, а сушу различными существами от мала до велика. Время шло, Создатель отстранился все дальше от ангелов, доверил им Благодать, заставил следить за вселенными. Раз за разом Архангелы выполняли миссии, существовали во имя других и не требовали ничего, строго следовали законам, не умели веселиться, не понимали Создателя и саму суть жизни, а Эль-Элиону хотелось иметь семью, кого-то кроме верных служащих, кого-то, похожего на него самого, возможно, не такого идеального, не совершенного, но близкого, ведь с сестрой связь не получилась – она слишком эгоистична, жестока, а он – одинок.

Полигон – военная тренировочная арена

Архангел ходил по кругу ринга и наблюдал за тренировкой своих лучших воинов, своих братьев. Огромная кремовая арена парила в воздухе прямо посреди облаков, высокие исполинские колонны, как могучие великаны, подпирали уровни смотровых площадок, бельведеры и многоуровневые места для зрителей. Здесь могли проходить более сотни спаррингов одновременно, но сегодня билась первая десятка ангелов, большинство из которых уже дослужились до должности Архангела и имели собственные войска, кроме одного. А остальные Легионы восседали на трибунах и следили за боями их командиров. Изредка главнокомандующий менял последовательность тренировки и вызывал на поединки легионеров прямо с трибун.

– Аиррэль!!! – прогремел голос Самаэля, обращенный к легионеру. – Плохо. Ты снова проиграл. Останешься на полигоне на три оборота, будешь отрабатывать.

– Как скажешь.

– Сядь на трибуны и не мельтеши перед глазами. – Архангел поймал за плечо ангела, когда тот проходил мимо, и сжал. – У тебя не получится избежать…

Аиррэль кивнул и сел в первый ряд на нежно-розовую гладкую кварцевую непрерывную скамью, которая опоясывала арену. Через пару секунд к нему подсел незнакомый ангел, который держал в руках свиток и делал записи пером на пергаменте.

– Ты провел двенадцать поединков, и в каждом намеренно проиграл, – внезапно проговорил светловолосый ангел. В конце фразы Аиррэль коснулся указательным пальцем губ, призывая его говорить тише, а лучше мысленно.

Он придвинулся ближе к внимательному и дотошному юноше.

«С чего ты взял?»

«Наблюдал, записывал. – Он показал зарисовки боя. – Архангел Митраэль приказал следить и искать слабые стороны, изучать».

«И ты сделал вывод, что я поддался?»

«Ты не боишься проиграть. Скорее просто не борешься во всю силу».

Аиррэль прищурился, и на лице появилась натянутая хитроумная улыбка.

«Но ты же об этом никому не скажешь?»

«Почему?»

«Мне не нужен пост предводителя – слишком ответственно и важно. С этой должностью больше обязанностей вне боя, доклады, обучения войск. Сейчас братья реже посещают иные миры, чаще отправляют Легионы. Я хочу быть в гуще событий, а не в управлении, как Митраэль и Дарвиэль. И я не такой как учитель».

Ангел вновь посмотрел на свитки и стал перебирать записи.

«Однако ты делал братьям замечания и помогал во время боя. – Он прочитал свои отчеты и как бы в подтверждение кивнул. – В пяти из восьми случаев тот, кому ты помог, выиграл бой или вышел из смертельного положения».

«Ты преувеличиваешь».

«Вряд ли. Научи меня сражаться, у меня сложности в защите и в концентрации внутренней силы».

Аиррэль удивленно посмотрел на легионера, взгляд медленно пробежался верх и вниз, и обратно.

«Я… не могу. Лучше попроси моих братьев».

«Попробуй. Меня Сакраэль зовут, имя дали в честь Светозарного. – Кивком указал на Денницу и протянул руку для скрепления знакомства. – Давно за тобой наблюдаю. Дай пару советов».

– Если ты сотрешь эти записи, – сквозь зубы проговорил Аиррэль и глазами указал на свитки, но пожал протянутую ладонь.

«Уже. А где твой темноволосый друг?»

«Самому интересно, иногда он чудесным образом пропадает, а потом появляется», – задумчиво ответил Аиррэль.

– Самаэ-э-эль! Защищайся! – раздался девичий вопль и визг. Маленькая егоза с розовыми волосами попыталась застать Архангела врасплох и спрыгнула ему на голову, но командир Легионов поймал ее и играючи скрутил. – Азрафэль, твои уловки не работают. Я почувствовал тебя еще там, на самом верху третьего уровня, когда ты ходила по бельведеру. У тебя тяжелая поступь, жемчужинка.

Она поджала губки и сморщила игриво носик.

– Ты улыбаешься, братик. – Ангелика коснулась его щек и рассмеялась. – Твоя улыбка – невозможная редкость.

– Мешаешь мне вести тренировку, – почти строго проговорил он и поставил ее на ноги подле себя. Сестра расправила свое белоснежное платье с розовыми ленточками и струящимся шлейфом, затем заметила Аиррэля и помахала ему с улыбкой, но вновь перевела свой взор на Светозарного. Ангелика была небольшого роста и макушкой доставала Архангелу до талии. Миниатюрная, она выглядела как дети эльфов в подростковый период, при этом превосходила их по возрасту.

– Азрафэль, твое пребывание в этом облике затянулось. Отец дал тебе задание самостоятельно выбрать образ[3]. Сейчас ты ведешь себя неприлично, выглядишь, как маленькая розовая жемчужинка…

– Той самой, что ты достал для меня со дна Розового моря на Алруине и преподнес в качестве подарка, – оборвала его сестра. На последних словах голосок ее перешел в шепот, наполненный благоговением, внутри ее распирало от восторга. Она покрутила розовый шарик между кончиками пальцев. Отчего-то щеки налились румянцем под стать украшению и волосам.

– Ты перебила меня? – картинно возмутился Архангел и нежно щелкнул ее по носу. – Если бы я не нырнул за ней, то попал бы в Небытие от твоих причитаний.

Затаив дыхание и вслушиваясь в каждую букву, Азрафэль внимала его словам и стремилась во всем на него равняться.

– Я тебя слушаю, прости, братик.

– …несерьезной, – продолжил он с того же места, где она его прервала, – хотя на деле не уступаешь остальным братьям и сестрам. Зря Отец предоставил тебе выбор, ты слишком легкомысленна.

– Бра-а-ати-и-ик. – Она потянула его за рукав длинной военной мантии и взирала на него с такой любовью, какая бывает лишь у юных невинных созданий. В ее взгляде присутствовал и восторг, и обожание, и вера в него, как в самого лучшего на свете. Так на Архангела часто смотрели ангелы, сестре же он дозволял шалости из-за этих больших, обрамленных пушистыми ресницами розовых глаз, от взгляда в которые у него в душе растапливалась нежность, словно он купался в молочных реках, приносящих счастье и немыслимую радость. – Хочу тоже сражаться! Помогать тебе бороться с… чем? С кем ты там воюешь?

Самаэль прикрыл кулаком губы, скрывая улыбку.

– Выбери образ, тогда поговорим.

– То-о-очно? Обеща-а-аешь? – Азрафэль любила растягивать слова на музыкальный манер. Архангел кивнул и потрепал ее по волосам цвета розового жемчуга, которым одарил ее. Его маленькая жемчужинка.

– Ты продолжаешь копировать эльфов. У них песни звучали убедительнее и музыкальнее. Больше не буду тебя брать с собой.

– Я хочу петь, как они.

– Найди сестер и пой с ними: их голоса не хуже, и звон разносится по Небесам.

– Повторяющиеся мотивы, – надулась ангелика. – Надоело слушать одно и тоже из оборота в оборот. Даже гномы…

– Понял тебя. Пой как нравится. Ступай, Азрафэль.

– Хочу с тобой побыть, дозволь, а? А? Пожа-а-алу-у-уйста. – Она сложила ручки перед собой и встала прямо перед ним. В ее розовых глазах играли смешинки, и Самаэль сдался.

– Хорошо, стой рядом, только не отвлекай.

Архангел обернулся и не заметил на скамье трибун своего подопечного. Бегло осмотрел все ярусы и сжал руку в кулак: – Аиррэль! Сбежал.

– Нет же, – Азрафэль указала на поле, где два легионера проводили обучающий бой. – Он вызвался помочь второму.

Самаэль благосклонно кивнул, пристально всматриваясь вдаль.

– Ты вновь улыбаешься.

– Тебе кажется.

– А вот и нет!

По окончанию проверочных боев Архангел отпустил своих братьев и перенесся на Терру, но Создатель был так увлечен, что не заметил появления сына, не услышал его слов и не откликнулся на зов. Самаэль ни с чем вернулся в Небесное царство.

Спустя время Архангел вновь спустился с докладом к Отцу, прождал более трех Небесных суток[4] и улетел обратно… Отклика не было.

Так продолжалось довольно долго. Отец и сын отдалялись друг от друга. Один был увлечен своим новым творением, второй – не понимал, что делать и как реагировать. Никогда раньше Создатель не оставлял ангелов настолько долго, не отвечал на вопросы, не говорил больше трех односложных слов. Самаэль старался лучше, пытался доказать, что может справиться со всем и не подведет. Он сражался с Тьмой, регулировал конфликты и возвращался с очередной победой, но Отец в ответ лишь кивал и продолжал творить.

Однажды… Эль-Элион очнулся от забвения и подозвал сына к себе, а затем показал ему земное существо. Огромное животное восхитило Архангела своей уникальностью, такого он не ожидал увидеть. Вроде дракон, но без крыльев и шея неестественно длинная.

– Это твое лучшее творение? – С восхищением Архангел осмотрел зеленого гиганта, а затем увидел в небе странных летающих птиц с длинным клювом, гладкими крыльями и ужасным характером, которые так и норовили выщипать ему белоснежные перья.

– НЕТ, НО ТВОЯ ПРАВДА – ЭТИ СУЩЕСТВА ПОИСТИНЕ УНИКАЛЬНЫ.

– Как величать мне их?

– НЕ ВРЕМЯ НАРЕКАТЬ ИХ ИМЕНЕМ, – туманно ответил Создатель.

Весь день Самаэль изучал дивные творения и разговаривал с ними мысленно, а животные отвечали. Архангел вернулся в Небесное царство с неким воодушевлением, что скоро все наладится и вернется в привычную колею: Отец завершит создание Терры и будет чаще бывать на Небесах рядом со своими детьми. Но порой желаниям не суждено сбыться.

Самаэль следил за творениями Отца, ему нравились не только земные создания, но и водные обитатели.

Встречая новый вид, Архангел задавал Создателю один и тот же вопрос:

– Это твое лучшее творение? – И всегда получал отрицательный ответ.

Чем дальше, тем зверей становилось все больше, и Самаэль принимал их всех и поражался им, восхвалял воображение Творца. Сын мог стерпеть молчаливое ворчание Отца, мог простоять под дождем сколь угодно в ожидании за спиной Создателя, и ждал ЭТО чудесное обещанное творение с неудержимым энтузиазмом.

– Жаль, что я не могу до них дотронуться, – Архангел смотрел на неназванное существо с длинной шеей гигантских размеров, поедающего листья с высокого дерева, и размышлял вслух. Он не ожидал, что получит ответ:

– ОН ИНОЙ ФОРМЫ. ПРИМИ ТЕЛЕСНУЮ ОБЛОЧКУ – И СМОЖЕШЬ.

– В ней неудобно, – поежился ангел. – Непривычно. Я чувствую себя скованным.

Создатель не ответил, предоставляя сыну возможность решить – внемлить совету или пропустить его – выбор за Архангелом. И Самаэль обернулся в телесную форму, которую научился принимать много веков назад и облачался в нее, когда навещал эльфов и гномов, архейцев[5] и мунов, когда желал попробовать их вина и еду, но тут же сбрасывал облачение по возвращению на Небеса. Все же тело ощущалось чужеродным, ограничивающим его душу вместилищем, но погладить четырехногого гиганта ему хотелось, и интерес пересилил.

В конце дня Архангел вдоволь наездился на различных животных, оседлал всех, кого удавалось уговорить прокатить его верхом, а потом с улыбкой вернулся в свой мир, прихватив целую корзину плодов с деревьев и кустарников Терры, позабыв вернуть изначальную форму.

Он собрал на площади рядом с его башней возле фонтана братьев и сестер и угощал их собранными фруктами и ягодами. Собратья по примеру Архангела приняли телесные обличия и попробовали изобилие вкусов. Некоторые виды им были знакомы, иные – нет.

– М-м-м, – Лиссаэль облизнула пальчики и просияла, насадив одну ягоду себе на ноготь. – Малиновая… такая необычная и невероятно сладкая.

– А мне вот эта в крапинку понравилась, – поддакнула Миэль и надкусила красную ягоду, покрытую мелкими семенами.

– Жаль, что так мало, – сестры посмотрели на опустевшую корзину.

– Самаэль, скажи, как там? Красиво?

– Да, поделись, – просили остальные.

– Терра – круглая и голубая с высоты полета, но полна зелени, когда спускаешься на землю.

Ангелы слушали его речи и мечтали узреть загадочное творение, однако Отец запретил остальным тревожить его покой, дозволил лишь Архангелу.

– Когда же он закончит?

– Скоро.

– Тогда и мы сможем увидеть все?

Самаэль не ответил, лишь пожал плечами. Откуда он мог знать, что случится в будущем?

На следующее утро у порога сестер появилась целая корзина, доверху наполненная ягодами – Архангел вернулся на Терру и потратил несколько долгих часов на поиски и сбор вкусных плодов. Он бы мог просить Создателя о помощи, но не стал тревожить Бога по таким пустякам и ползал по влажной после дождя земле, собирая красные и розовые ягодки. Некоторые кустарники кололи руки, и тело жгло шипами изнутри, словно тысячи крошечных игл впивались в кожу. Дивные кусты малины росли рядом с крапивником, но Архангел не обращал внимания на боль. Тогда он подумал, что толика боли ничто по сравнению с последующим удовольствием и наградой, иногда стоит опуститься на колени и провозиться в грязи, чтобы заслужить миг едва уловимого счастья.

Собрав сладкие ягоды, Самаэль вернулся в Небесное царство и оставил одну большую корзину возле дома Лиссаэль и Миэль, а маленький плетеный короб – у розовой двери Азрафэль, сестры, которая так искренне его любила… Но чувства которой он не мог понять, как и осознать свои к другой – с фиолетовыми глазами, чья улыбка поднимала его в Небеса вместо белоснежных крыльев и освещала путь сквозь мрак, когда он терялся и пытался найти ниточку, которая выведет его к свету.

[1] Здесь Создатель утрирует, и доподлинно неизвестно, сколько ушло времени на создание Терры и жизни; возможно, Самаэль прав, и на это ушла целая вечность. Потом Создатель изменит временной цикл для удобства, чтобы подстроить его под ритм человека, и на Терре сутки станут равны 24-м часам.

[2] Марс – в то время Марс был схож с Землей, красным он стал позже.

[3] С течением времени Эль-Элион позволил ангеликам выбирать то, как они хотят выглядеть, то есть их изначальный облик, решив посмотреть, что из этого получится, если дать и ангелам выбор. Определившись, ангелики приходили к Создателю, и он изменял их в соответствии с их решением. Ангелики так же могли оставаться такими, какими их создал Творец, если бы пожелали.

[4] Небесные сутки/обороты – все ангелы живут по времени Небесного царства, и сколько часов проходит за одни сутки остается под вопросом, потому что привычного оборота у них нет, а ночь – явление редкое, как северное сияние на Терре, или тут просто белые ночи, как в Санкт-Петербурге – кто знает?

[5] Архейцы – жители Асхара.

Глава 12. Константа

Мелисса

– Чьи это воспоминания? Откуда? – Демоница резко села на кровати. Сколько времени они провели тут во тьме? Сон длился целую жизнь, и ей не терпелось увидеть продолжение, но и нельзя.

– Кто знает? – Велиал повел плечами и протер лицо. – Иногда стоит вернуться в начало, чтобы предвидеть конец или попытаться его изменить.

Мелисса поежилась и встала на ноги. Безумные мысли дрейфовали в ее голове в надежде прибиться к берегу или увидеть спасение, но хаос поглощал вновь. Она ощущала себя потерянной среди бескрайних просторов черных вод, кои не могла пересечь, осилить, терялась в прошлом, чувства душили, и голоса мертвых зазвучали в подсознании, будто воскресшие после длительной спячки.

Велиал пристально наблюдал за ней.

– Мне нужно купить кое-что для салона, пойдешь со мной? – Мелисса повернулась к нему и кокетливо изогнула губы, решив переключить фокус внимания, не заостряться на воспоминаниях, кои для нее болезненны.

– У тебя разве нет прихвостней, которые могут исполнить любой приказ? Могу Тяфов послать, – предложил он ей.

– Исключено! – Демоница грациозно взмахнула рукой, отвергая помощь. – Хочу развеяться, прогуляться по Рубиновому городу.

– Со мной?

– Не хочешь, чтобы нас видели вместе?

– Конечно хочу, что за вопрос, Мел? – Он встал и кошачьей походкой плавно подобрался к ней. Черная рубашка торчала из его брюк, ворот неряшливо распахнут на три пуговицы ниже, демон подогнул рукава до локтей, и взгляд девушки залип на его запястьях и длинных пальцах, которые доводили ее до пределов удовольствия, иногда и отчаяния…

– Хм-м… значит, базар? Ты уверена? – От его хищной улыбки ей захотелось совсем иного, и она вспомнила, чего так и не получила. Мелисса почти сбила его с ног неожиданным поцелуем – безумным, голодным, умоляющим. Велиал удивился ее порыву, улыбаясь сквозь шквал ее горячих и влажных ласк. Он крепко прижал девушку к себе, подхватил под ягодицы и переместился к роялю возле огромного окна. Усадил ее на клавиши, совсем не заботясь об издаваемых звуках инструмента, который простонал от резкого вторжения бесстыдных демонов, жаждущих соития, нуждающихся в этом.

– Кто-то не может потерпеть даже дня без секса?

– Без тебя, идиот, – огрызнулась она, разрывая его рубашку, нетерпеливо расстегивая брюки и продолжая владеть его ртом. Велиал смеясь задирал юбку ее лавандового платья, потираясь эрекцией о ее тело сквозь ткань брюк. Девушка двигалась навстречу и уже разрывала треклятый ремень, который никак не хотел поддаваться. Она чуточку злилась на тряпки, которые разделяли их от близости.

(Дорогие читатели, постельная сцена дается в сокращении в соответствии с правилами платформы).

Сжав ему волосы на затылке, Мелисса отодвинула демона и коварно ухмыльнулась, облизываясь и направляя его голову к своей промежности.

– Ты отказал мне вчера. Извиняйся.

Велиал поднял на нее взгляд оранжево-карих глаз и прикусил игриво внутреннюю поверхность бедра, резким движением оперся по обе стороны от нее, и рояль издал надрывный аккорд, шумно выругавшись на бессмертных и отчитав за безобразие.

– А я сильно провинился?

– Ужасно, – прошептала Мелисса…

Мелисса перебирала в руках его волосы, пытаясь управлять мужчиной, но сдалась, отпустила, позволив ему рисовать поцелуями и прокладывать языком карту их страсти. Она отклонилась назад и задела спиной подставку для нот, попыталась зацепиться руками за инструмент, пальцы небрежно упали на клавиатуру, рояль издал неожиданный звук «бац», словно кто-то резко уронил книгу. Мелисса охнула от острой вспышки, ее руки вновь соскользнули, ноготки неосторожно задели регистры и клавиши издали глухой клац, по комнате прокатилось эхо.

Его дыхание, нежные поцелуи всюду, но не там, где она хотела, возбуждали сильнее уверенных касаний. Сегодня обоим хотелось нежности, растянуть соитие на часы, раствориться в чувстве, повторить вновь и вновь: сгореть и возродиться, быть парой фениксов, объятых огнем любви и страсти.

– Бездна-а-а…

– Позволить тебе кончить?

– Умоляю, Велиал!

– Я, конечно, не Бог, но тоже кое-что умею.

Мелисса прыснула от смеха. И как он успевает шутить в такие моменты? Ей на мгновение стало так весело, казалось, возбуждение чуть схлынуло, демон же за секунду вернул ее в русло порока…

Рояль задумался на мгновение, а затем выдал еще один резкий звук – будто кто-то одним движением руки смахнул вазу с края стола, отчего та отлетела в стену и разбилась на мелкие осколки – Мелисса, как эта самая ваза, раскололась на части, когда оргазм завладел ее телом…

Демоница обхватила Велиала за скулы и притянула к своему лицу:

– Мой идиот! Люблю тебя, – смотря в его глаза призналась она, вкладывая душу в эти слова и желая, чтобы он услышал их вновь. Она сдерживалась в прошлом, боялась обнажить чувства, а сейчас не хотела терять мгновения. Не дав ему ответить, Лисса слизала собственный вкус возбуждения у него с языка, и этот порочный поцелуй был сладостней и вкусней любой малины, которую она обожала. Мужчина отвечал ей пылко, страстно, наслаждаясь любимой женщиной – ее телом, формами, нежностью, коей она его окутывала. Мелисса всегда хотела выглядеть сильной, наедине же с ним сбрасывала маски и горячо любила его, заботилась, хоть и боялась показать, насколько нуждалась в нем после всего… Она боялась его потерять вновь и знала, что потеряет.

Велиал удерживал любимую за талию, собирая оборки юбки и задирая платье все выше.

– Я ужасно люблю тебя… Велиал.

– А я больше, – уверенный ответ дался с дрожью в голосе и мимолетной толикой печали. Он аккуратно снял с Лиссы платье. Ее белоснежные волосы упали россыпью водопадов с плеч на груди, соски скрылись под завитками непослушных прядок, и мужчина залюбовался ей, не в силах скрыть поклонение во взгляде. Богиня, сочетающая в себе небесную красоту и порок.

– Вид ангела – характер демоницы.

– И вновь ты удивлен?

– Я восхищен тобой, и ты знаешь насколько.

– До Небес и обратно в Ад?

– Именно, моя пантера.

Лисса смахнула волосы назад, открыв себя его взгляду. Нагая, она сидела на его черном рояле, от ее белоснежных волос исходило небесно-голубое, почти лунное сияние, и темная зала озарялась холодным свечением миллионов драгоценных камней – так сияют далекие звезды на черном небе.

Заерзав на клавишах, Мелисса, используя стопы, стащила вниз его брюки и посмотрела в объятые пламенем глаза.

– Возьми меня!

Мелисса прижалась лбом к его плечу, принялась целовать шею, скулы, гладила пальцами кубики пресса и дразнила ногтями, пока Велиал мучительно медленно двигался, раскачивался вперед-назад. Он обхватил ладонями ее бедра, сжал и с резким звуком клавиш «бам» проник еще глубже, чем раньше. Демоница охнула, скрестила ноги за его спиной и потянула за непослушные прядки на его затылке.

– Больше…

– Лисса!

– Я… твоя… твоя, поклянись, что ты мой.

– Клянусь, – шлепок и хрип: – Всегда.

– И даже «после»?

– Для нас нет «после»… *Бам*… Есть только «сейчас»… *Бам*…Но я буду любить тебя… *Бам*… Пока Небытие не укроет в своих объятьях мою душу…

…бам

бам

бам…

Он нашел ее губы и целовал, целовал, играл с колечком в соске и наполнял внутри. Впервые задумался о семье, детях, доме и Лиссе рядом вдали ото всех, чтобы никто и никогда не потревожил их покой. Пусть не в Раю, а где-то в Лимбе, если им не суждено право на помилование.

– Так и будет однажды, – прошептала она в его губы, поймав последнюю мысль из его головы. – Я бы хотела мальчишек, таких же непослушных и красивых, как их отец. Троих.

– Ни за что! – Демон даже остановился (рояль издал удивленный звук – дзинь) и прыснул со смеху. – Они с ума нас сведут! На трех принцесс я согласен, таких же умопомрачительно красивых, как их мать.

Мелисса растаяла от его слов, и широкая улыбка воссияла на ее лице, распухшие от поцелуев губы и румянец придали ей еще больше очарования. Велиал со всей нежностью, на какую только был способен, обхватил ладонями ее лицо и рассматривал свою драгоценность, которую он заслужил или украл – какая, собственно, разница?

– Нет, девочек нам тоже нельзя, – драматично вздохнул он и заправил ей за ухо прядь волос.

– Почему?

– Я бы убил любого, кто хоть на мгновение дольше задержал бы на них взгляд, и наша сумасшедшая семейка стала бы причастна к гибели всего человечества – и не только его, а я, так-то… завязал с апокалипсисами. Будет странно начинать.

Лисса закатилась в хохоте и взъерошила ему волосы.

– Поэтому предложила мальчишек, но и на девочек я согласна. – Она качнула бедрами вперед, и сладкий стон сорвался с ее губ, рояль издал уже знакомый им звук «бам». Велиал задержал дыхание, чуть прикрыл веки от испытываемого наслаждения. – Стоит ли нам продолжить изучать коитус в чисто научных интересах?

– Ну, если только чисто в научных интересах, то конечно же! – Демон издевательски приподнял уголки губ, выскользнул на мгновение из ее тела и вошел так резко, что инструмент под ними дрогнул, штиц соскользнул, и крышка с оглушительным грохотом упала на рояль. Никто из них не обратил на это внимания. Велиал подхватил ее под ягодицы, взмыл в воздух и опустил Мелиссу прямо на фортепиано.

Вельмор впитывал и рассеивал в тумане их излишне приторные, безумные мечты, пока двое отчаянно влюбленных извивались от окрыляющего их чувства – счастья. Не страсти и похоти, а именно этого предательского ощущения, которое длится лишь миг. Им хотелось продлить эти краденые у судьбы часы на бесконечность, застыть во временной петле и не покидать иллюзию покоя.

Стон и скольжение – их обещания,

Соединение плоти и взглядов

Как встреча двух небесных тел,

И взрыв – раскол частиц в ярчайший пик оргазма.

Затишье, тихий вздох и шепот в унисон…

– Так мы идем сегодня на базар или проведем оставшееся время за исследованием коитуса? – Велиал поддел пальцем локон ее волос, и тот напружинился, заигрывая с ним.

Они так и лежали в неудобной позе, едва помещаясь на крышке инструмента. Плевали на комфорт и просто не хотели никуда уходить.

– Идиот! – Мелисса вынырнула из жарких объятий, пяткой уперлась в его бок и столкнула хохочущего мужчину вниз. Демон, размахивая руками, стал падать спиной вниз, лишь крылья удержали его от позорного распластывания на полу. Он тут же ровно встал на ноги. Улыбка не покидала его лицо.

– Сука! Какая же ты сука.

– Вот и разобрались! – Она показала ему два средних пальца.

– Иногда мне кажется, что мы точно созданы друг для друга. – Он поймал ее за подбородок и оставил короткий поцелуй на ее губах.

– Лишь иногда? – демоница заломила бровь.

Велиал

Даже сейчас мне почему-то казалось, что это счастье незаконно и кратковременно. Будто я вор, который пробрался в чужую собственность и украл драгоценность у истинного владельца, а может, так оно и было? Мелисса любила меня, я верил ее словам и видел это во взгляде. Одно лишь «но» – Люцифер. Он маячил на нашем пути, как красный флаг перед быком, и перетягивал канат на себя, а Мелисса стояла в самом центре на тонкой ниточке над бездной, где за один конец держал я, а за другой – он. И она, бедная, рвалась между нами и не могла выбрать.

Глава 13. Базар «Гнилые и Падшие»

Мелисса

На базаре царил беспорядок: ни рядов, ни архитектуры. На земле между песочных низеньких домов сумбурно стояли шатры всех оттенков красного, на втором уровне – дребезжащие от дуновения ветра палатки; они, как тряпичные куклы, едва не складывались пополам, когда к ним подлетали покупатели. Стойки с утварью держались на веревках, а казалось, на «лживой клятве, что все выстоит и не развалится» или дыхании огра, но пока выдерживали. На третьем уровне парили огненно-рыжие кровяные вигвамы, формой напоминающие вулканы, из верхнего отверстия постоянно шел оранжевый пар – тут предлагали различные травы, галлюциногены и веселящие газы.

Воняло падалью, отбросами и блевотиной, кое-где запах серы становился невыносимым, но не слишком брезгующие посетители наступали на говно, чьи-то сопли и сами могли легко харкнуть в рожу тому, кто стоял на пути.

– Бу-э, – Велиал поморщился и зажал нос рукой, дрожь отвращения пробежала по его телу. – Что там тебе купить понадобилось?

Мелисса помялась и мысленно прошептала:

«Пыльцу фей. Это очень дорогой компонент. Его сложно достать».

«Давай я тебе просто фей словлю, и делай с ними что хочешь. Только никому не рассказывай, а то Аир меня точно прикончит».

«Я завязала с насилием , – укоризненно сверкнула глазами демоница и цокнула языком, вдаваясь в объяснения. –Пыльца собирается в момент счастья, а здесь есть лишь один, кто держит фей по… любви».

– Ладно, веди. А зачем оно тебе?

– Для красоты.

Он чуть затормозил на пятках и дернул ее за локоть.

– Кому? Тебе? Ты часом давно в зеркало смотрелась?

– Ой, ну попридержи остроты. Для клиентов!

Велиал кивнул и последовал за девушкой, шепча позади: «Им и пыльца не поможет, есть более проверенные способы исправить харю».

Мелисса ловко нырнула под руку огра и повернула направо, осматривая указатели. Раз в несколько оборотов ее поставщик менял место, чтобы не накликать беду. За контрабанду «любви» в Нижнем мире могли не только унизить, но и казнить.

«На базаре есть мертвые зоны, где перемещения недоступны. Ты в курсе?»

«Наслышан», – он не стал говорить ей, что на его способности мертвые зоны не действуют, но демон редко бывал здесь и выбирал точку перемещения так, чтобы его не засекли и не заметили.

«Всего точек телепортации – шесть. Пять у границ и одна в центре – туда и идем. От нее ближе всего к лавке, но там слишком шумно и опасно , – пояснила она. –Раньше, зон не было и все сваливались прямо на шатры, сбивали товары, крушили и ломали стойки. И нарушители успевали сбежать без оплаты, а за недостачу здесь жестко карают…»

«Видимо, кого-то основательно припекло раз появились правила» – Велиал обхватил ее за талию и вовремя увернулся от высоченного огра, что пер вперед без разбора. Мелисса оказалась в его объятьях и наградила кокетливым взглядом, а следом страстным поцелуем. И они долго жарко целовались прямо посреди царящего безумия, кутерьмы вокруг них, шума и гама.

«Идем, а то я вновь хочу тебя» , – призналась она, с неохотой отрываясь от его губ.

«Так почему мы еще не в моей постели?»

Демоница подавила смех, обошла несколько палаток, остановилась у продавца тканей и, бросив пять гнетов, забрала с прилавка черную шаль. Накинула обновку на голову, пряча свои светлые волосы от посторонних глаз.

«Ты подождешь меня здесь» , – Мелисса остановилась возле продавца с личинками и котлами, в которых пузырились глаза, варились кости, краденые детеныши и над всем этим кружили насекомые.

Велиал прикрыл рот тыльной стороной ладони, когда увидел в одном из котлов черный сваренный член, глаза и внутренние органы в красной жиже.

«Мерзость. Почему я должен оставаться тут?»

«Менее подозрительно. И мы как раз достигли еще одной точки перемещения. Видишь тот указатель?».

Архидемон быстро посмотрел на алый булыжник с надписью «Гнилое болото», возле которого то и дело появлялись существа, образуя толкотню. Он поморщился и достал из-за пазухи портсигар.

«Иди, только быстрее».

«Люблю тебя , – Мелисса чмокнула его в щеку, потом стерла большим пальцем остатки помады, сдерживая улыбку и понимая, что он пришел сюда ради нее. Велиал забавно сморщил нос, но ему нравилось то, какие чувства кружили вокруг них, то, как Лисса смотрела на него, как его демоница превращалась в ангела и в какие-то моменты позволяла себе быть слабой рядом с ним. –Я быстро. Мне лишь сделать заказ, а забирать всегда через несколько часов».

Велиал затянулся сигаретой и кивнул головой, как бы говоря «иди». Он с внезапной тревогой смотрел ей вслед. Ему на мгновение показалось, что это их последний день вместе, последний секс, последний поцелуй…

«Чепуха» , – подумал он, решив, что уже стал параноиком. Демон затянулся и гнал от себя навязчивые мысли о разлуке.

Демоница огибала снующих существ и прошмыгнула в узкий переулок, в котором она едва помещалась, будучи стройной и достаточно худенькой девушкой, но здесь ей приходилось пробираться внутрь и подниматься на пригорок. Высокие стены соседних построек перетягивали все внимание на себя, а протянутые над головой черные и красные пологи полностью затеняли этот проулок так, что даже издали заметить кого-то во тьме было почти невозможно. Мелисса шла очень осторожно, периодически оборачиваясь на гул базара, который остался позади; вскоре демон скрылся из виду и показался проход в шатер, завешанный плотной тканью – лишь некоторые могли распознать символ любви на его вышивке, но Мелисса имела доступ, как постоянный беспроблемный покупатель. Иной бы, не знающий кода доступа, попал бы в обычную демоническую лавку c игрушками для взрослых. Иллюзия столь сильная не позволила бы непросвещенному узнать тайну, но от Люцифера или Архидемонов вряд ли бы спасла, а вот от низших олухов – вполне.

Демоница провела ладонью над невидимым сердцем и прошептала: «Во имя ядовитой любви». Символ вспыхнул алым, ткань растворилась и камень откатился в сторону, открывая маленький магазинчик волшебства «Адский котел». Столь странное и пугающее название совсем не отображало истинную суть места, но отлично вписывалось в антураж базара «Гнилые и Падшие».

Мелисса вошла внутрь и сняла черную шаль, осматривая чудесное местечко и расплываясь в восторженной улыбке. Над головой девушки пролетели крошечные феечки, белые крылатые слонята размером с ее палец забавно трубили в хобот и целым скопом перелетали с одной полки на другую – дивные существа из других миров; о ее ноги потерся карликовый белоснежный козлик с золотыми рогами, из-под копыт которого отскакивали кусочки золота и алмазов. Мелисса потерла его рог и на подушечке пальца осталась золотая пыль с ароматом карамельного попкорна. Козлик поскакал дальше, а за ним прогарцевал черный пушистый бычок с красным галстуком-бабочкой на шее и промычал: «Му-ми, му, поиграем в чехарду?» Козлик загоготал и ответил ему что-то, они кружили друг за другом вокруг длинной юбки демоницы, копытцами наступая на подол. Мелисса расхохоталась, когда бычок «Му-ми» поскользнулся и присел на задние копытца, чуть проехал по гладким лаковым брусьям магазинчика и лбом уперся девушке в голень, промычав краткое «му». Ее звонкий смех привлек внимание панголина за стеклянной стойкой, тот поправил очки и поприветствовал покупательницу:

– Сказочного вечера в «Адском котле», Госпожа!

– Мицах, ты умеешь удивлять своими новыми приобретениями.

Мелисса присела на корточки и помогла бычку подняться, погладив его по белоснежному чубчику, и увидела красивую рубиновую серьгу на переднем крае вислого уха.

– Давно не видел вас. – Мицах спустился с небольшой лесенки и вышел из-за стойки навстречу очаровательной леди. Если бы он мог покраснеть, то сделал бы это, когда встретил взгляд ее фиолетовых глаз.

– Я бережно пользуюсь редкими ингредиентами.

– Вам как обычно?

Мелисса кивнула и последовала за панголином к стеклянной стойке. Ее глаза не впервые заметили раны в панцире животного – пустые места без чешуи и скошенные линии, оставленные кислотной плетью.

Мицах выкупал разных существ из лап демонов-контрабандистов. Чаще демоница платила ему даже больше, чем он запрашивал, чтобы поддерживать его лавку и существ, коих он спас по доброй воле и содержал. Раз в несколько оборотов панголин тайно передавал волшебных созданий архангелам – такая опасная работа могла стоить ему жизни, но Мицах любил животных и не мог оставить их в беде.

В прошлый раз Мелисса едва удержалась от покупки карликовой серебристой единорожки с такими же фиолетовыми радужками как у нее. В отражении ее глаз она видела саму себя и долго прощалась, перебирая пальцами шелковую гриву животного, но потом поняла, что не может так рисковать и гарантировать ей безопасность.

Видя, как демоница оглядывается по сторонам, владелец лавки сказал:

– Я оставил ее… для вас. – Он длинными когтями отодвинул шторку позади себя, и Мелисса увидела белоснежного конька с радужными крыльями и рогом. – Быть может, вы нашли способ сберечь ее. Она ждала вас.

– Мицах-х-х… – Мелисса прижала кулак к груди, закусила губу и быстро заморгала, смотря на одно из красивейших существ во всем мироздании. Единорожка вскочила с пуфика и поторопилась ей навстречу из чуланчика, где мирно спала до ее прихода.

– Талли, – засмеялась Мелисса, ловя малышку в воздухе. – Смотрю, твое крыло зажило и теперь ты учишься летать?

Талли мотнула головой и попыталась носом коснуться щеки демоницы.

– Она так и не говорит?

– Нет.

– Я верю, что сможет, если будет рядом с вами. Говорят, любовь творит чудеса, а она выбрала вас. – Панголин открыл длинный журнал с коричневыми страницами, макнул коготь в чернильницу, чуть сбил капли и сделал безымянную запись: «Госпожа с белоснежными локонами – 500 капель пыльцы фей».

– Обещаю, я заберу тебя сегодня вечером, когда вернусь за пылью. Мне нужно переговорить с твоим «папочкой». – Она погладила ее по мордочке и поправила гриву, которая, несомненно, переливалась при дневном свете всеми цветами радуги. Талли дернула ушами и от нежности прикрыла большие глаза, опушенные длинными белоснежными ресницами.

– Мицах, почему ты здесь? В Нижнем мире?

Панголин поднял на нее маленькие глазки и пару раз нервно моргнул.

– Заключил сделку.

– С Люцифером? – Она с замиранием сердца ждала ответ, сама не осознавая, почему ей важно услышать опровержение.

– Нет, с Азазелем. И долго был в западне условий договора вместе с женой.

Панголин затрясся, постучал когтями по стеклянной поверхности, вспоминая об ужасах пребывания на привязи, о пытках, которые пережил и не мог забыть.

– Как ты выбрался?

– Азазель проиграл меня в карты другому Архидемону, а тот освободил. Но моя душа запятнана сделкой, и теперь это мой дом.

– Велиал?

Мицах удивленно вскинул мордочку.

– Вы его знаете?

Улыбка на ее лице дала ответ красноречивее любых слов.

– Могу я подметить, что Госпожа выглядит очень… – панголин наклонился, вытянул шею сильнее за стойку, и озираясь прошептал, хоть в магазинчике кроме них никого не было, – …счастливой. Ваши глаза сияют совсем иначе, чем раньше.

– Это так, – с мягкой улыбкой ответила она. – В моей жизни появился тот, на кого я могу опереться, кто защитит меня от любых невзгод.

– Ах-х-х, – романтичными тоненькими голосками пропели феечки над головой демоницы, насыщаясь клубящейся вокруг Мелиссы энергией любви.

– Сегодня им будет проще сделать для вас волшебство, Госпожа, – Мицах проводил их взглядом. – Моя дражайшая супруга до сих пор отзывается о вас добрым словом. Ее спина больше не болит.

– Я всего лишь помогла ей почесать между роговыми чешуйками.

Мелисса хохотнула, но быстро взяла себя в руки, поставила Талли на пол и достала из тайника пустоты три мешочка, доверху набитых гнетами. Она распрямилась и твердо заявила:

– Мицах, подготовь Талли, я вернусь, как обычно, перед закрытием.

Спустя пару минут демоница вновь показалась меж стендов на вонючей улице базара. Она замерла, возвращая на голову темную шаль. Ее взгляд мазнул по палаткам, слева от нее кто-то валялся в грязи и дрался из-за какой-то чепухи, справа хохотали пять чертиков и делали ставки, какой червь проглотит соперников быстрее и останется в победителях; Велиал, прикрыв веки, курил, а слева возле стоек с драгоценностями… стоял он. Тот, кого она не ожидала увидеть.

Люцифер.

Только не один, а с целой свитой слуг. Не сразу она заметила и его супругу, и любовницу.

Мелисса чертыхнулась, высчитывая расстояние между двумя мужчинами. Их разделял один поворот и несколько палаток. Такие разные… и нет. Она не торопилась идти дальше и смотрела то на одного, то на другого, оценивая свои ощущения. Что она чувствовала? Люцифер звал за собой таинственностью, неизведанной тропой из загадок и испытаний: чтобы достичь звезды, нужно не иначе как совершить тринадцать[1] подвигов, а может, это он готов совершить их ради нее? Нужна ли ей такая жертва? Мелисса испытывала к нему влечение, желание, что-то новое, какое-то волнение рядом, глупый тремор… Демоница перевела взгляд на Велиала, и все нутро внутри нее потеплело. Она знала его каждой клеточкой своих тела и души, с замиранием следила, как он зажимает пальцами сигарету, как выпускает дым и тот клубится вокруг него. Мелисса возжелала стать этой сигаретой, лишь бы его губы касались ее, вдыхали и ласкали кожу. Ей хотелось побежать к нему и утонуть в его объятьях, она бы не раздумывая отдала за него свою жизнь, пошла хоть за край мироздания, хоть в самое пекло, восстала бы против его врагов и закрыла от сотен стрел, потом она бы бесила его и доводила до ручки, а следом целовала.

Демоница вновь перевела взгляд на другого мужчину, который напоминал ей острое блюдо, которое манит опасностью, авантюрой, испытывает на прочность и как бы спрашивает: осмелишься ли? Попробуешь или струсишь? Она не боялась. И в это мгновение все встало на места, мысли разбежались по своим сундучкам. Чувства к Люциферу как ландыши по весне – они первые пробуждаются и прорастают сквозь остатки снега, если им дать эту возможность, благоприятную температуру и благодатную почву для укрепления корней. Девушка не хотела давать этому чувству ни одного шанса. Влюбленность – не любовь, лишь ее отголосок, тонкий намек; страсть – не любовь, как и похоть, а она жаждала любви. Настоящей, заслуженной и долгожданной. С Люцифером пришлось бы начинать все с нуля, узнавать, притираться, понимать, и никто не даст ей гарантию, что она забудет Велиала, отринет те чувства, которые с ней почти с самого ее начала существования. Мелисса уже не помнила себя без них, казалось, любовь к Велиалу всегда жила в ней, пусть это ложь, самообман, но лишь она согревала ее во время студеных морозов вечной жизни.

Велиала она любила и на Небесах, и в Преисподней, сейчас было бы так глупо потерять половинку себя, того, к кому тянуло вопреки. Она встала ровно по центру переулка и в последний раз оглядела их. Разум – не помощник в чувствах, любовь – в сердце, там, где Бог. Мелисса любила своего Отца и стыдилась того, кем стала, она бы не посмела показаться ему на глаза и понимала, чего Велиал хочет добиться, готова ли она? Ради него? Переступить порог и побороть страх?

Мелисса встретилась глазами с Люцифером. Тот будто почувствовал ее взгляд и замер с какой-то безделушкой в руках. Ей стало любопытно, что он выбирает, для кого? И в то же время… нет. Велиал распрямился, увидел ее и лишь по излому губ, без слов она смогла прочесть все наперед. И побежала…

…неслась сквозь шум и гогот голосов,

минуя грязных тварей и существ,

вдоль узких улочек, шелест шатров и запах гнили.

Бежала так, словно за ней гнались

и били адской плетью стопы,

подстегивая прыть.

Взгляд желтых глаз вцепился в ее спину,

не отрываясь, он следил за прыткой ланью,

за той, кто вновь бросает его с клифа,

а он, дурак, сигает следом, привыкший к боли – ему она знакомей и родней,

она показывает направление к цели

и напоминает, что он все еще живой.

Хотел бы тысячу раз сдохнуть, но не-е-ет, куда ему?..

Ведь это невозможно.

Он будет мучиться всю жизнь, гореть в котле с ему подобными.

Она же – рождена парить!

Не с ним – с другим, и это разбивает сердце,

Кровь катится по венам прямо вниз,

Течет из глаз, из ноздрей, противно жжет в груди,

кипит…

Ее любовь была б для него сказкой,

Мечтой…

Если бы он мог мечтать, но Люциферу это неподвластно,

как и мимолетная надежда на успех,

когда-то он уже раз сдался…

Сейчас же хочет воевать, но, видя, как она несется

мимо него, в объятия другого, как обдувает ветер ее кудри,

как ярко светятся глаза – он отступает в тень,

сжимая в руках слезы, разбитые осколки его сердца…

Когда до Велиала осталась какая-то пара архов, он услышал ее голос в голове:«Валим! Сейчас же!» В это же мгновение у алого камня телепортировался один из генералов Аиррэля, Саймоэль, и подлетел к демону, распугав своим светом всех местных, и стал тянуть демона за собой, что-то бормоча. Мелисса услышала слова ангела:

– Беда! Архангел просил тебя срочно!

«Лисса» , – Велиал отмахнулся от Саймоэля и потянулся к любимой.

«Тут Люцифер. Уходите!»

«А ты?»

«Следом!»

Демон помедлил, сделав шаг навстречу любимой, но Мелисса молила его скрыться, а Саймоэль тянул за собой:

«Лети за ним! Лети! Я следом…»

Саймоэль резко дернул друга к каменному указателю. Велиал кивнул любимой и исчез, оставив после себя лишь окурок и горстку пепла. Ангел скрылся следом. Кто-то схватил Мелиссу за локоть на последних шагах у точки телепортации и сильно дернул назад, прерывая перемещение. Она обернулась от импульса чужой силы, и черная шаль воздушным змием взмыла в воздух, плавно закружилась, словно надвое разделяя полотно их жизней, и сквозь полупрозрачную ткань их взгляды встретились – фиолетовые с золотыми. Мелисса упала в его объятия, ударилась ладонями о мужскую грудь, и лишь тонкая полоска ткани разделяла их тела от соприкосновения. Может, именно эта тряпочка была знаком, что им не следовало грешить, и черная полоса в их жизнях никогда не закончится, если они будут настаивать и играть в кости с судьбой? Стоит ли бередить старые раны?

– Куда бежишь, Лиссенок? Не от меня ль?

– Люцифер…

Велиал

Плохая была идея явиться в это злачное место вместе: хоть я и не боялся встречи с Люцифером, но откладывал ее как мог. Снова он! Последнее время дьявол все чаще попадается на моем пути, мельтешит перед глазами, путает дороги и пытается забрать мою женщину.

Гадство!

Мелисса задержалась. Даже закрыв глаза, я чувствовал на себе ее взгляд, но почему она медлила? Ответ пришел позднее, и имя ему – Люцифер. Сволочь. Гад. Придется точно убить его. Он не оставляет мне выбора или позволить ей определиться самой? Если стану давить на Мелиссу как раньше, она снова взбрыкнет и сбежит?

Мысли терзали сомнениями, я не знал, как поступить правильно.

Я отправился за Саймоэлем, и тот перенес нас к двери в каморку вельды. Сделав лишь шаг внутрь, я почувствовал Эль-Морту. В стенах, в воздухе, в каждой частице, а взгляд на вельду подтвердил мои догадки…

[1] Отсылка на 12 подвигов Геракла, в нашей истории их 13.

Глава 14. Там, где заканчиваются мечты

Без любви – нет прелести в жизни,

как и нет места в мире.

Во Вселенной слишком много галактик, звезд, планет и космических тел, чтобы заметить взрыв сверхновой и гибель одной яркой голубой[1] звезды. Несмотря на ее величественные, грандиозные размеры, она лишь крупица в космическом масштабе. Вспыхнет, погаснет и растворится бесследно в бескрайних просторах Вечности.

Кто знает, может, это раскаленное светило

и вовсе не желало больше существовать?

Отрывки из утерянного фолианта «Игры Бессмертных»,

Архангел Аиррэль в размышлениях о жизни.

Аиррэль

Серая дымчатая пустошь раскинулась на месте прежнего лоска и великолепия, будто треснул лживый пейзаж, порвался холст и выползли наружу все тайны, померкли цвета, замок погрузился в беспросветный полумрак. От полного забвения Срединного слоя нас спасали свечи и канделябры с Небесным огнем. Я вновь обновил все заклинания, чтобы обеспечить удобства для Маршала и Вилли, подозревая, что вскоре все закончится. Обход своих владений я начал с сада, вблизи антураж выглядел еще более отчаянно: погнутые, почти истлевшие, некогда цветущие растения валялись на замшелой земле и догнивали. Качели стояли одиноким пятном на опустевшем ландшафте мертвого сада. Впереди дорожки из гальки готический замок все еще смотрелся величественным изваянием, мрачным и суровым, навевающим ужас, а на меня печаль. Гравий шуршал, камешки скатывались, встречались, ударяясь друг об друга, и создавался шаркающий звук скобления под босыми ногами.

Медленно я приближался к крыльцу, и отчетливее становился понурый вид здания: такой же холодный и пустой, как душа его владельца. Каменные стражи, химеры и горгульи, взирали с башен с мрачным любопытством: казалось, их пустые глазницы источали алый свет, а из раскрытых пастей доносились насмешки и отголоски рычания.

Меня восхищал и завораживал их вид, на фоне них ангелы смотрелись куда чище и прекраснее, возвышеннее. Жаль, за фасадом наших элегантных одежд, изящества и ошеломительной красотой скрывались мертвые души, порой такие же гнилые, как увядшие цветы под моими ногами. Я всегда думал, что посадил белые розы в память о Небесах, и отчасти это являлось правдой. Сейчас же, взывая к воспоминаниям, истина всплыла на поверхность. Розовый сад был олицетворением ангелов: белый цвет их лепестков напоминал о каждом из нас, о чистоте и свете, а шипы – о боли, которую испытает любой прикоснувшийся к ним, и даже Создатель. Сад пополнялся с каждым убитым легионером: мной или нет. К моменту появления Скай в Срединном розарий разросся вширь и вдаль, а цветов стало бесчисленное множество. Вечность я взирал на них и видел на месте роз угасающие образы потерянных душ, и на самом краю светился уже безликий[2] силуэт Миэль – мой первый цветок, первая нелепая смерть и ужасная потеря. Чем больше Скай жила здесь, тем меньше мне хотелось смотреть на плоды своих рук, видеть подтверждение собственных грехов и неудач. Когда растения сожгли в последний раз, я ощутил свободу от постоянного чувства вины и рад был избавиться от личного кладбища из цветов, которые перестали олицетворять чистоту вечности – все чаще из их лепестков сочилась кровь, появлялись незримые, иллюзорные признаки гниения и разложения. Глубоко в душе я верил, что заслуживал наказания, заслуживал всего, что случилось дальше…

Скай стала для меня маяком средь океана тьмы, указателем тропы к островку суши с живительным оазисом, доверху наполненным надеждой. Каким-то образом она обманула мой разум, сместила центр внимания на себя, и лишь с ней я вновь начал жить, лишь рядом с ней подумал, что у меня есть шанс. У нас есть шанс. Без нее ничего не имело смысла, я давно был готов стать одним из цветов в собственном саду среди других белоснежных бутонов.

Прошелся по громадной гостиной, осмотрел подаренные Гирардом картины и полки с древними книгами, коснулся обивки дивана, на котором буквально недавно я ощущал тепло любимой женщины, мне хотелось увидеть ее здесь с ноутбуком или книгой в руках, даже с картами или укрытой пледом, пьющей горячий кофе или… в моих объятьях. Последнее – желаннее всего.

Метелью замело мираж, и ее улыбающаяся фигура, подхваченная потоком несуществующего ветра, растворилась, оставив меня в одиночестве. Я сделал глубокий вдох и двинулся дальше, мельком взглянул на дубликаты картины Гирарда – утопическая красота Апокалипсиса, руины Мироздания и два Первозданных…

«У ангела с черными крыльями удивительно светится оружие».

«Демон с черными крыльями…»

Шальное счастье мимолетным теплым объятием окутало меня, и я не заметил, что стою и ухмыляюсь над внезапной вспышкой воспоминаний о нашей первой встрече.

«А вы, значит, верите в Бога, ангелов и демонов?»

«Вынужденно».

Громко треснули дрова в камине, по гостиной прокатилось возмущенное шипение. Огонь привлек мое внимание: полено раскололось надвое, и раздался всплеск. Стоило вернуться в настоящее – озноб ударил пуще прежнего, сосульками впился в края души. Я сглотнул, улыбка обратилась вспять, набежала обреченная тоска. Гостиная стала больше, бесцветнее, пламя в камине не спасало от холода, которым дышали стены, пропитавшись одиночеством.

У бара послышались голоса Вилли и Маршала, они разговаривали полушепотом, Счастливчик обижался на мою отстраненность и жался к друзьям. Поначалу он ждал Скай, часто прилетал ко мне, заглядывал в лицо, мысленно допытывался о ней. Я вспылил тогда и выложил ему правду, что Скай больше не вернется. Его сердце было разбито, как и мое. С того момента мы больше не разговаривали, он искал поддержки там, где ему могли ее предоставить.

Я бесшумно приблизился к ним и осмотрел трех совершенно различных существ, которых приютил в своем доме. Сердце болело об их будущем без меня. Маршал первым заметил мое присутствие и поправил пенсне.

– Не помешал?

Вурх переглянулся с котом, дракон смотрел на меня с обидой.

– Не получилось, – положил я на стол темный Лазурит. Пустой. Я не смог убить Левиафана, точнее не захотел. Строить жизнь вновь на убийствах не то, к чему я стремился, поэтому просто забрал артефакт и оставил змея в покое. Мой план рухнул в тот же миг. Вернувшись, я много дней думал о правильности решения, ведь мог бы убить и приблизился бы к Скай, но пересек ли бы грань? Если нет, тогда смерть Левиафана стала бы напрасной. Я не убивал ради забавы, даже ради своих желаний не смог. Не смел. – Если со мной что-то случится, у вас есть два выхода: Асхар или Клеафале, где живут полулюди, но там никогда не видели ваших видов. Счастливчик, ты отправишься к своим дальним родственникам в Сотхейм. Мне следовало изначально перенести тебя в тот мир…

Дракон зарычал совсем недружественно и пыхнул дымом из носа, стал загребать лапами и скалиться.

– Аиррэль, мы не желаем покидать замок, – запротестовал Вилли.

– Вы должны иметь в виду, что вам есть куда отправиться. Моя вечность подходит к концу.

– Мы останемся здесь, – упорствовал и Маршал. – Это наш дом, Господин.

Под стать ему кивнули остальные, а мелкий пакостник еще и фыркнул.

– На втором этаже я настроил три двери под односторонние порталы в Асхар, Клеафеле и Сотхейм. Когда придет время…

– Почему сейчас? – оборвал меня Вилли и подлетел ближе ко мне. – Порталы?

– Если вдруг вы разделитесь… Маршал и Счастливчик смогут выбраться, а ты, Вилли, всегда сможешь их найти.

– Так ты прощаешься с нами?

– Неважно выходит, не так ли? – Я слегка улыбнулся и обвел их взглядом. – Может, ты испечешь земляничный пирог, и мы посмотрим мультфильм на той шайтан-машине, которую Скай звала ноутбуком?

Три головы уставились на меня с изумленным неверием. Тишина повисла в воздухе липким сгустком и сошла на нет, когда на моське у Вилли показалась неловкая улыбка, в серебристых вертикальных глазках вспыхнуло воодушевление, его ушки забавно вздернулись. На моем лице медленно проступила улыбка, почувствовал облегчение и вурхиец, вызвавшийся помочь с выпечкой. Я поманил к себе двумя пальцами маленького пакостника, когда двое закадычных друзей скрылись на кухне. Счастливчик, колеблясь, подплыл ко мне, его хвост дергался подобно часовому маятнику и четыре глаза строго оценивали меня, совсем не по-детски.

«Малой, ты подвернулся под горячую руку. Я зазря вспылил. Это не оправдывает меня, знаю. – Потянулся к его мордочке, но не коснулся, ожидая его последнего шага мне навстречу. – Мне правда жаль».

«Скай… не вернется?»

«Возможно, однажды».

«Скучаю. По ней».

«Я тоже».

Он прильнул к моей ладони и прикрыл маленькие глазки.

«Я тоже, – повторил и обнял Счастливчика, потрепал по холке. – Можешь составить мне компанию, если хочешь».

Дракоша кивнул, и я медленно поднялся по ступенькам на второй этаж, прошел по коридору, озирая дом, стены и двери, вспоминая, что таится за каждой из них, затем на третий, и далее попал в башню. Теперь, когда Скай вернулась на Терру, моя постель всегда оставалась нетронутой; я провел пальцем по корешкам книг и полкам, оставляя след на запыленной поверхности и вспоминая о помешанности жены на чистоте.

Нараспашку отворил окно и привалился к раме. Коричнево-серая земля простиралась до самых гор и дальше, всюду. Как только Скай исчезла, я перестал вмешиваться в погоду и поддерживать видимость жизни, Срединное медленно возвращало Первозданный вид. Пару часов назад я вернул артефакт, связывающий замок и меня обратно Роксане, и все иллюзии окончательно спали, жизнь перестала поддерживаться даже искусственно: раньше через мою душу я позволял саду и лесу вокруг дома существовать, растения подпитывались от моей Небесной сути и Божественного Благословения, поэтому, когда мне становилось хорошо или плохо – погода менялась, порой я и сам мог ее изменить, если желал. Скай ни разу не спросила, как я контролировал погоду, а я ей и не поведал. Это не моя магия, скорее, одолженная на время возможность на что-то повлиять в этом застывшем слое.

Без стука я отворил дверь и вошел внутрь царившего полумрака. Все как и раньше: круглый стол с алым бархатом, свитки, склянки, камни, черепа, странные смеси и порошки, только без паутины на стенах и пыли в воздухе. В этот раз в центре стола стояло золотое блюдо, а на его поверхности кружил водоворот странной смеси.

– Знала, что ты придешь.

– Не удивлен. – Я стоял посредине и ожидал хозяйку. Из смежной комнаты раздался звук, копошение, что-то грохнулось на пол.

– Не стой, присаживайся, – не видя меня, сказала вельда.

Я не хотел задерживаться, но все же решил обождать, принимая ее предложение. Роксана вышла ко мне спустя пару минут, и я слегка остолбенел от ее вида. Девушка сменила длинные локоны на короткую стрижку: волосы свисали ровно до плеч и имели диагональный срез, обрамляя скулы треугольниками, а на затылке соединялись полукругом. Хуже того, она изменила цвет с синего на шоколадный.

Мускулистое тело обтягивало черное кожаное платье с глубоким треугольным декольте, овальным вырезом на животе и разрезом юбки у бедра. Длина платья едва ли доходила до колена.

– Нравится? Ты так долго молчишь. Томишь меня в ожидании вердикта?

– Пыталась сойти за мою жену?

Роксана вспыхнула от догадки и оперлась руками по обеим сторонам от странного блюда, наклонилась ниже. Я отвернулся, не желая потакать ее выходкам и очень странным попыткам соблазнения.

– Это твое. – Достал из пространственного сейфа карликовое зеленое с золотым отливом яблоко. Плод умещался на моей ладони и источал сладкий аромат.

– Больше никаких роз и прогулок по лесу с супругой? Никаких развлечений под кронами деревьев и безудержного секса?

– А ты не дремлешь! – усмехнулся я, закинул ногу на ногу и продолжал рассматривать ее каморку. – Следишь за каждым моим шагом? Пугающе странное влечение, не находишь?

– Возбуждающее, – послышался странный звук, похожий на томное «ах». Комната сильнее погрузилась в темноту. – Так почему ты отдаешь – ох – артефакт?

– Потерял интерес. Обрубаю канаты, – сухо ответил я и встал. Послышался полустон и выдох.

– Посмотри на меня, – шипение.

Я, хмурясь, направился к двери.

– Посмотри на меня!

Еще шаг. И явный стон позади. Я мог лишь догадываться, чем она занималась при мне, прямо сейчас. Безрассудство!

– Аиррэль, я могу показать тебе твое будущее.

– Забудь. Ты слишком много хочешь… за свои услуги.

– Посмотри на меня, – приказ, от которого заскрежетали стены и тени расползлись по помещению, обвил меня со всех сторон. – Аир-рэль… знаешь, что я представляю вместо моих пальцев?

– Смутно.

– «Сделай мне массаж, Аиррэль», – протянула она голосом моей жены, и я за секунду завелся от состояния полной скуки до взрывного гнева. И, обуреваемый яростью, обернулся.

Вельда бесстыдно задрала юбку, поставила одну ногу на кресло и доставляла себе удовольствие, смотря мне в глаза. Золотые радужки потемнели. Я почувствовал странные вибрации энергии, темные. В горле запершило, на языке захрустел песок, шею сдавило, и меня пригвоздило к полу темной магией.

– Я могу стать ею для тебя.

– Даже думать не смей! Это мерзко, – сморщился и уже хотел скрутить ей шею. Тут вельда как-то судорожно ахнула, прокричала мое имя, и ее зрачки полностью заволокло черной густой краской, будто кто-то только что разлил чернила ей прямо на склеру. Я побледнел и очумело смотрел в ее раскрасневшееся лицо, избегая остальных частей тела. Странное действо. Роксана никогда не выкидывала подобной дикости и вела себя более-менее пристойно, хоть и с ужасным вкусом на одежду.

– Я кончила на твоих глазах, с твоим именем на устах, думая о тебе, представляя тебя. – Она грязно обсосала блестящие от последствий оргазма пальцы. – Как думаешь, Скай бы понравилась это зрелище?

– Выглядишь жалко, Рокси. Столько лет пыталась – и напрасно.

Превозмогая магию, я сдвинулся с места и пробирался к выходу. Невидимые силки тащили меня назад, каждый шаг давался с трудом. Тени-щупальцы задирали мои одежды, волосы, сомкнулись удавкой на шее.

– Не смей говорить так со мной! Вернись! Вернись, Аиррэль! Сейчас же! —Уже у двери она схватила меня за плечи, повисла и запричитала. – Аиррэль… я спасла тебя.

– Премного благодарю.

– Скажи еще раз мое имя. Ласково. Ты должен был стать моим.

Я отцеплял ее ладони, которыми она за меня держалась. Шею перетягивало невидимой нитью. Последняя бездумно брошенная ею фраза привела меня в состояние шока.

– Ты вмешивалась в судьбу Скай? – В руке материализовался Мортем, и я обрубил невидимое щупальце со своей шеи. Послышался визг. Обернулся, поднырнул и понял, что передо мной стоит вовсе не вельда! А кто-то похуже, много хуже и могущественнее. Те же черные очи я видел у брата, ту же ощущал силу в нем: удушливую, давящую, непроглядную, беспросветную безысходность и могущество.

Губы «не Роксаны» изогнулись так широко, как если бы порвался рот, и уголки достали до ушей. Я разделил Мортем на два одинаковых чакрама[3].

– Ты хотела ее смерти? Спутала ее судьбу, подогрела интерес Моретти и направила их месть в нужное тебе русло?

«БЫТЬ МОЖЕТ И Я, БЫТЬ МОЖЕТ И НЕТ, АРХАНГЕЛ, – прошептала комната. Губы женщины напротив не двинулись, так и оставались уродливой, жуткой гримасой на лице. – Я ПОЧТИ ЗАБРАЛА ТЕБЯ С СОБОЙ. ТЫ УЖЕ ШЕЛ, ТАК ВОЗЬМИ ЖЕ СЕЙЧАС МОЮ РУКУ, ПРИМИ НОВУЮ СУТЬ…»

Я атаковал. Без раздумий и промедлений. Бросил бумерангом один Мортем и рассек его собратом место, где стояло ЭТО уродливое и лживое существо. Девушка увернулась, вязкие сгустки висели в пространстве комнаты. «Не Роксана» очутилась позади меня. Я посмотрел на Мортем в руках и поймал вернувшийся после совершившего оборота по комнате второй чакрам.

«ГЛУПЕЦ. ОТ ТВОИХ РУК ПОГИБНЕТ ЛИШЬ ЭТО ЖАЛКОЕ ТЕЛО».

Я смежил веки и обернулся, опустив оружие, и стал думать, как действовать дальше.

«ИДЕМ, АРХАНГЕЛ, – она протянула ко мне ладонь, ее пальцы раскрылись веером, и вместо ухоженных ногтей выступили когти, по форме напомнившие наточенные острия миниатюрных кинжалов. Мои босые ноги утопали в желейной массе, черные сгустки поднимались по одежде, щупальца кружили и копошились в волосах, на шее вновь сомкнулся узел. – ТЫ СТАНЕШ-Ш-ШЬ ЗНАЧИМЫМ И ДОЛГОЖДАННЫМ ДОПОЛНЕНИЕМ К МОЕЙ МАЛЕНЬКОЙ КОЛЛЕКЦИИ ПАДШ-Ш-ШИХ. Я МОГУ ДАТЬ ТЕБЕ БОЛЬШ-Ш-ШЕ, ЧЕМ ТЫ ДУМАЕШ-Ш-ШЬ. ВЕРНУТЬ ДАЖЕ СУПРУГУ».

– Не выйдет, – лучисто улыбнулся я. – Дело не в тебе, дело во мне. Единственная, за кем я пойду даже в пекло – моя жена, ты ей не являешься!

Удивив ее ответом, я подхватил со стола золотое блюдо и бросил девушке в лицо. Жидкость странно вспыхнула, раздалось шипение, и предмет прилетел ей в лоб, вырубив тело. В помещении тут же посветлело, темные сгустки испарились, и Роксана рухнула на пол. Я подхватил вельду в последний момент, поднял на руки, обошел стол и нырнул в смежную комнату, где ранее никогда не был. Там я увидел бордовый диван с бархатным покрытием. Уложил вельду на него и коснулся рукой энергии над ее головой, провел над телом, посылая целебные импульсы.

Роксана закашляла. Я повернул ей голову набок, предполагая, что ее вырвет, и почти угадал: изо рта высыпалась горсть черного песка. Маленькая пирамидка образовалась на полу. Я не успел моргнуть, как пылинки растворились в воздухе.

– Аиррэль? – Золотые глаза смотрели на меня с узнаванием. – Черт-т, черт, я слишком-м далек-ко зашла… взялась за зап-претную маг-гию, п-пыталась уз-знать, с чег-го все нач-чалось. Она… Она…

Девушка стучала зубами, забилась, и вот тут ее уже обильно вырвало на пол, на мою одежду и ноги. Я порвал с чистой стороны кусок от своей мантии и протер ее рот. Вельда с благодарностью смотрела на меня, дрожа всем телом.

– Холод-дно, так холод-дно…

– Все будет хорошо.

– Без-зоб-браз-зие! Я в-вид-дела… все вид-дела, даже б-будучи зап-пертой. Стыд-д как-кой.

– Прекрати, сущие пустяки, – успокоил вельду. – К тому же я не смотрел, абсолютно не интересно такое.

Она вцепилась ладонью в мое плечо и приподнялась, уткнулась лбом в мою грудь. Я развел руки в стороны, избегая любых лишних прикосновений.

– Роксана… – уложил ее обратно на диван. – Не двигайся. Я приберусь здесь, сменю одежду и вернусь.

– Аир-рэль! – Она схватила меня за пальцы, и я вздрогнул от неожиданности: ее рука была мертвецки ледяная, а белоснежное тело приобретало серо-голубой оттенок. – М-мне хо-лод-д-но. Ты так-кой теп-п-плый, от тебя исх-ходит сияние.

Вельда посмотрела в потолок, закрыла глаза. Последние слова она прошептала:

– Она хочет-т от-тнять у м-меня ж-жизнь, я все еще ч-чувств-вую ее. Она к-копош-шится во м-мне.

Стремительно сбросил с себя мантию, остался в одних штанах. Бегло протер пол от рвоты. В углу комнаты горел камин. Я кинул свою грязную одежду, испачканную рвотой, прямо в огонь – пламя вспыхнуло, стреляя искрами. Достал из пространственного сейфа рубашку и вернулся к вельде. За эти едва уловимые мгновения она посинела еще сильнее.

У дальней стены заметил небольшую кровать, сорвал одеяло, плед и подушки. Уложил все возле камина, подлетел к Роксане, подхватил ее на руки и перенес к огню, укрывая в одеяло, а сверху еще и пледом. Потрогал ее лоб и стал вливать в нее силы, пытался отдать ей свое тепло и понял, что нужно делать.

С одного подскока я переместился к двери, рванул створу и оказался в коридоре замка.

– Вилли! – гаркнул я на весь дом. Котей явился на зов и молча выслушал приказание. – Пусть Саймоэль отыщет Велиала. Я буду ждать демона у Роксаны. Срочно!

– Понял, – кивнул Вилли и исчез. Я вернулся к умирающей девушке и как мог боролся за ее жизнь. Проблема состояла в том, что она не болела. У нее не было ран: ни внутренних, ни внешних, ее душу сковала тьма, истощала жизнь, выпивала и не отпускала из своих когтей. Я не хотел обращаться к Отцу, потому что звать его на помощь к той, кто использует темную и белую магию – сомнительная идея, только выбора у меня не было. Когда я уже взвесил все за и против, дверь резко распахнулась, и Велиал вместе с Саймоэлем, Вилли и Маршалом ввалились в каморку к вельде.

– Вкратце. Что стряслось? – Демон сел и осмотрел ее.

– Ее удерживает тьма, убивает, если быть точнее.

Велиал перевел на меня взгляд и вновь посмотрел на помирающую Роксану.

– Ну что ты медлишь? Я знаю, в твоих силах спасти ее.

Брат чуть склонил голову на бок и с видом превосходства обдумывал решение.

– Не говори, что ищешь выгоду для себя.

– Именно.

– Тебя только это волнует? Какое преимущество ты получишь?

– Несомненно. Я трачу на нее свои силы, а это не входило в мои планы.

– Спаси ее. Сейчас же!

– Ты приказываешь. Мне?

– Да, я приказываю. Тебе!

Велиал поскрипел зубами. Дыхание Роксаны стало прерывистым и тихим.

– То есть теперь ты со мной разговариваешь?

– Нет.

– А мне показалось, что я слышал твой голос, – издевался он и уступил. – Подвинься. – Оттолкнул меня в сторону и занял место подле вельды. – Сука, вот же мразь, – выругался почему-то он слишком импульсивно. – Хер ли ты лезла, куда я сказал тебе не соваться, ан шро тхе? Доигралась, Роксана?

Он сцепил руки над ее животом, и каморка вельды погрузилась во мрак, лишь наши глаза светились крошечными точками. Раздался зловещий голос демона. Велиал говорил не своим громогласным голосом, чужим, потусторонним: и звук сочился из стен, углов, из самой сути вещей. Взрыв сотряс комнату: разбились зеркала, все предметы из стекла, люстра грохнулась на пол. Я обернулся. Маршал, Вилли и Саймоэль успели вовремя отскочить, последний закрыл их крылом от летящих в них осколков и разбивающихся рядом с ними предметов.

По материи пошел след. Такое я видел впервые: образовывался разлом. Золотая линия зигзагом прошлась в пространстве. Велиал поднял руку, прикоснулся к дрожащему слою, нашептывая неразличимые слова, и стянул линии.

Тьма развеялась, и Роксана с резким вздохом распахнула глаза. Я прикоснулся к ее телу и восстановил отнятые у нее силы. Она схватила меня за предплечье и залепетала:

– Аиррэль, я видела… бесконечную боль и ненависть, зло. Всепоглощающий мрак, отнятые жизни. Конец всего!

Я решил, что она говорит про начало войны, и кивнул.

– Истоки! Он уничтожит всех нас, если захочет. Он порушил прежний мир и погубит этот, если…

– Мы квиты, вельда, – веско сказал Велиал, встряв в ее полную нервного дрожания запальчивую тираду, и отряхнул руки так, будто только что измарался в песке и грязи.

– …захочет, – Роксана вздрогнула и перешла на шепот, опрокинула голову чуть в сторону, только сейчас заметив демона позади меня у стены. Ее глаза расширились, и в них застыл ужас.

Брат присел возле нее на корточки, оказавшись слишком близко, и всматривался в ее лицо, будто пытался сделать дыру. Роксана не двигалась, застыв изваянием.

– Я говорил, если будешь совать свой нос в чужие дела, то его укоротят – не я, так кто-то еще?! – гневно поинтересовался брат и оскалился.

– Я хотела получить… ответы.

– И как? Успешно? Утолила любопытство? Как теперь поступим?

Я видел, что происходит какой-то странный разговор. Она резко села, подобрала колени к себе, обхватила их руками и начала молить:

– Я поняла ошибку и исправлюсь. Только дайте мне шанс.

– Ты уже единожды стала самостоятельной, попыталась пойти против, перечила, а я позволил, не давил.

– Молю, я была глупа… Буду вечно служить вам.

– Поклянись. – Он встал и небрежно закурил, взирая на нее сверху вниз так, как господин смотрит на своего непослушного раба и может раздавить как таракана, изничтожить при любой возможности.

Наблюдая за этой сценой, я понимал, что что-то упускаю о демоне. Роксана стала говорить с Велиалом на «вы»?

– Что мне с твоих лживых речей? Однажды я спас тебя в прошлом, ты уже давала обещание и отбилась от рук, стоило мне расслабиться. Стать мягче.

– Я клянусь! Клянусь своей жизнью.

Мне показалось, что у вельды помутился рассудок или случился припадок. Она вела себя как-то слишком податливо и со всем соглашалась, чуть ли не за ботинки его хватала. Мне очень захотелось вмазать ему за такое унизительное представление, и я сделаю это, как только мы оставим Роксану отдыхать.

– Это хорошо. Живи. Ты еще можешь мне понадобиться, – дозволил он и весело обратился ко мне: – Видел, я помог. Не благодари.

– Ты только что заставил ее служить тебе!

– Все не так, – отмахнулся он. – Чистая формальность. Она всегда служила мне, просто порой у нее отшибало мозги, а мне было лень напоминать.

– Дай ей отдохнуть.

– Я же не запрещаю. – Велиал походкой героя, только что совершившего подвиг, пошел на выход. – Аиррэль, ты идешь?

– Роксана? – попытался понять, не нужно ли ей чего-то.

– Хочу подремать, – вельда отвернулась от меня, кутаясь в плед.

Велиал

– Аиррэль, – догнал я его уже в коридоре после того, как мы закончили с вельдой. – Не пора бы тебе смягчиться?

Он просто меня проигнорировал.

– Я помог, как ты и просил. Явился, как ты и просил, пока Мелисса осталась непонятно где и надеюсь, что с ней ничего не случится рядом с Люцифером, а ты… молчишь? Молчишь?! Не хочешь сказать спасибо?

Аиррэль продолжал «час тишины».

– Аир… ну давай закопаем топор раздора, а?

– Где ты видел Люцифера?

– Не видел. На базаре. Вроде он там был.

– Ясно.

– Ясно?

– Да. Ясно, что тебе пора бы вернуться за Мелиссой.

Сдержал порыв его ударить за предположения, о которых он не сказал вслух, но подумал. Я беззвучно исчез, намереваясь вернуться и отметелить его в другой раз, а дома застал неприятную картину…

Рубиновый город

Лучше бы я не слышал этого разговора, лучше бы появился чуть позже.

Скольких трудов ушло у меня на то, чтобы оставаться в тенях. Зато теперь я отлично понимал Лиссу, все ее сцены ревности и неконтролируемых вспышек агрессии. Помнится, пару раз она даже пыталась меня убить.

Мелисса стояла посредине рубиновой залы и хмурилась, пока Люцифер застегивал на ее шее колье с алой бусиной в форме капли крови.

– А теперь уходи, Люцифер. Я люблю его. Прекрати преследовать меня.

– Когда любят, не трахаются так охуенно и проникновенно с самоотдачей, Лиссенок. Мне потребовалось время, чтобы осознать, как ОЧЕНЬ СИЛЬНО я тебе нравлюсь.

– Ты о себе слишком высокого мнения – или обо мне. Нас на мгновение объединили похоть и секс. Без обязательств и дальнейших отношений.

– Он настолько наивен, чтобы в этом увериться? А ты, Лиссенок? – Дьявол коснулся пальцем ее подбородка, заставляя чуть приподнять голову, чтобы она посмотрела в его глаза. Я мысленно выдирал ему конечности, дробил кости в мелкую крошку, сдирал кожу и перья, потрошил, потом обратно вбивал в его тело все оперение, поджигал – и по новой.

Сейчас мне хотелось выйти и убить его, но я не смог пошевелиться. Окаменел. Признаюсь, я не доверял Мелиссе до конца – но знал, что Люцифер ее не тронет, не сделает больно. Поэтому спрятался в проходе, чтобы они не почуяли меня, не желал видеть их вместе и смежил веки, подслушивая разговор.

– Ты и я – не получится. Я выберу его. Выбрала. И не хочу потерять.

– Что ж, может, и выбрала, только пахнешь возбуждением, твой язык тела говорит о том, что сейчас ты хочешь меня. Я нравлюсь тебе – больше, чем нравлюсь.

– Ты вообще меня слышишь?!

– Любишь его, понял. Только я не сдамся, Лиссенок. – Раздались тяжелые шаги. – И поверь, умею убеждать. Ева тоже долго сопротивлялась…

Громкий хлопок, похожий на удар. Я нахмурился и различил приглушенные стоны от поцелуев, хриплые и мерзкие.

Черт бы его побрал!

– Люцифер! Пошел вон! – дикий рев Мелиссы сотряс стены, за ним последовал удар, еще один, какая-то возня.

– Ярость лучше безразличия. Буду ждать тебя на Пике Времен, Лиссенок. И только попробуй уничтожить мой подарок! – бросил он ей угрозу, и через мгновение все стихло. Следом раздался стук каблуков, грузный вздох и мат:

– Сука! Сука! Люцифер! – Она схватилась в ярости за колье и попыталась его сорвать. Опустила руки и одним движением смела все с туалетного столика. – Ошибка! Чертова ошибка!

Я вышел из тени, снял с себя укрытие. Мелисса судорожно терла ладонью губы, потом пятна с ладоней, носилась по комнате, искала зеркало и пыталась убрать улики. Я молча наблюдал за этой сценой. Лисса заметила меня в отражении зеркала, когда я возник позади нее на приличном расстоянии.

– Готовишься к вечерней аудиенции на Пике Времен? Получается, тебя не ждать? – Лениво поправил запонки, замечая смазанную помаду и панику в ее взгляде. С ревностью я не знал, как справиться – у меня уже закипела кровь, забурлила огненным потоком и понеслась по телу кипятком. Впервые она с ноги вошла в мою жизнь, перевернула привычное мироустройство, сорвала с петель громадные створы и распахнула врата в Ад. В такие моменты я был хуже самого дьявола и понимал, что сейчас скажу Мелиссе много ласковых, того, чего произносить не следует.

– Быстро же мы вернулись к свободным отношениям. Мне начать искать себе увлечение на ночь?

– Только попробуй! – прошипела она и развернулась на каблуках, сняла одну туфлю и запулила ей в меня. – Сволочь! – И вторая повторила за первой, а следом и нож. – Ревнивый дурак!

Я отбил ее «посылочки» и поймал руку с серпом, которым она хотела запулить в меня.

– Ты задержалась на базаре.

– Слепой ревнивец! Еще и глухой, видимо! – Она попыталась проколоть меня лезвием. Я скрутил ее запястья, увел за спину руки и навис, рассматривая лицо с размазанным макияжем.

– Люцифер появился пару минут назад и потребовал, чтобы я приняла его подарок, который не взяла ранее на базаре, и отдала подвеску его жене. Его задел мой отказ.

– Ты ответила на его поцелуй.

– Не я поцеловала его!

– И все же ответила, – я отпустил ее и протянул платок. Мелисса оттолкнула мою руку, и шелк сорвался с моих пальцев, упав на пол алым пятном, таким же кровавым, как дыры в моей душе.

– Мне нужно навестить Скай и брата, дабы убедиться, что он не сделает глупость и не попытается продать свою душу твоему любовничку, а смертная не решится на какую-нибудь хрень в тон мужу. Вернусь вечером, – бросил мимолетный взгляд в ее сторону. – Определись со своим выбором. Пик Времен – наша конечная точка разрыва.

Я устал вывозить наши ссоры, отношения, которые зашли в тупик, а может, никогда вовсе не начинались и не были нормальными изначально. На чужом несчастье счастья не построишь, а я пытался и поступил подло в прошлом, наверное, это расплата. Именно поэтому я не мог убить Люцифера, хоть и злился на его выходки, не мог, потому что кое-что сделал вечность назад, и совестливая петля на моей шее затягивалась все сильнее, а на сопротивление сил не осталось.

Перед моментом телепортации услышал ее странный возглас:

– Стой! Талли…

Велиал

Я ступил в Призрачный слой. Тревога за Мелиссу и за Скай скоро сделает из меня дергающегося демона. Пора признать, что я чертовски устал и от своих обязанностей, и от планов, и поистине искрометных идей. Столько лет пытаться достичь невозможного, а когда цель стала ближе, отступить?

Не-е-ет, я добьюсь своего!

Скай я обнаружил в своей комнате с горой салфеток и красными от выплаканных слез глазами. Тут же нашел Тяфиков, которых оставил следить за девушкой в мое отсутствие, и они ревели всей гурьбой, поддерживая Скай в ее горе, и угомонить их я никак не мог, как и заставить смертную успокоиться. Ангелы-хранители тоже не всесильны, наши способности ограничены, и мы почти никак не можем повлиять на состояние человека. Я пытался забрать часть ее боли, но размер ее разбитого сердца оказался больше, чем мог вообразить. Тяга к Первозданным слишком сильна. Пусть Скай и не являлась полностью человеком. В прошлом. Сейчас она человек, просто с очень старой душой, которой вновь дали шанс – и, возможно, последний.

– Господин-тяф! – хором и невпопад завыли Тяфы, завидев меня, и бросились обниматься.

Спустя пару минут я превратился в огромный комок, облепленный Тяфами со всех сторон. Эти мелкие плакальщики ревели вместе со Скай, почти синхронизируясь в своих причитаниях, и я чуть с ума не сошел, больше нескольких часов кряду слушая их песнопения, а мои «плакальщики» ужасно горько лили слезы, еще и причитали при этом. Скай в это время проклинала меня всеми возможными словами, выдумывая красочные эпитеты, и я даже посмеивался, жаль, не мог ей ответить, да и не желал. Нельзя. Я не мог явиться ей сейчас. Если вновь войду в ее жизнь или позволю Аиру их встречу, то дам ложную надежду на будущее, которого у них может не быть.

Я обещал Скай, что спасу братца и попытаюсь, но есть пятидесятипроцентный шанс на плохой исход, где нас предадут забвению.

Как только смертная уснула, а мне удалось уговорить Тяфиков прекратить рыдания, предварительно перед уходом поцеловав каждого в лоб[4], я полетел в замок брата, предчувствуя беду…

[1] Самые горячие звезды во Вселенной – голубые сверхгиганты.

[2] К тому моменту Архангел позабыл, как она выглядела, и порой вспоминал лишь силуэт, без деталей.

[3] Чакра, или чакрам (санскр. «круг, кольцо, диск») – индийское метательное оружие. Чакра представляет собой плоское металлическое кольцо, отточенное по внешней кромке. Изначальная форма Мортема.

[4] Не спрашивайте! Знаю. Что поделать? Они слишком драматичны. Одни унижения, черт возьми! (Велиал очень хотел, чтобы я это как-то пояснила. P.S. Не благодари, демон).

Глава 15. Арест Аиррэля

Аиррэль

Велиал явился в мой замок как раз в тот момент, когда мы с друзьями закончили просмотр мультфильма на ноутбуке Скай, и электроника вырубилась, потеряв остатки зарядки. Демон был не в настроении, и мы сошлись во взглядах: мне хотелось его поколотить, ему требовалось выпустить пар: злющий, он обвинял меня в ссоре с Лиссой, а я до сих пор не мог простить ему предательства со Скай. Мы несколько часов молотили друг друга, безжалостно пронеслись по округе, поломали качели, сделали в замке пару новых дыр и свалились в гостиную, где собирались продолжить… У Велиала под ногами заклубился дым, а у меня по рукам вились голубые всполохи энергии.

В воздухе возникло золотое облачко, и лицо Митраэля выкрикнуло предостережение:

– Серафимы знают!

Голос растворился в воздухе, и на пол полетели золотистые искры.

– Уходи! – Мы одновременно с демоном повернулись друг к другу.

– Нет, не собираюсь убегать, а драку придется отложить, демон. – Я покачал головой, сбрасывая силы и принимая непринужденный вид. – Тебе пора убираться. Давай!

– С какой стати?

– Не глупи. – Я оттолкнул его, ударил в грудь, попытался силой вытолкнуть за грань.

Времени, чтобы раствориться в пространстве, у нас было достаточно, но никто не двинулся с места. В гостиной появился Серафим Эмпириан, небесные стражи и Леонардо. Я свел брови и усмехнулся. Так вот чьих рук это дело, вот с кем спелся мой бывший воин.

– Вижу, снова якшаешься с Архидемоном, покрываешь его делишки, да, Архангел? И не только это, да еще и человека прячешь в своем доме. Нарушил закон Неприкосновения! – Серафим выглядел уж слишком довольным. Эмпириан никогда не любил меня и давно надеялся запереть в Небесной Кузнице. Искал повод и нашел. – Арестовать его!

– Только тронь его! – Демон зазря встревал и напоминал о своем присутствии. Эмпириан опасливо сощурил глаза.

Стражники попытались повязать меня Небесными Жгутами, но я легко сбросил оковы и откинул их назад. Велиал ударил по ним огнем. Стражи отразили атаку. В замке запоздало появился Митраэль с его воинами, а мои Легионы обступили со спины, повинуясь моим приказам. Я усмехнулся и смерил Светлейшего взглядом полнейшего превосходства.

– Думаешь, у тебя хватит сил со мной справиться?

– Смеешь разговаривать в таком тоне?! Ты! Всего лишь Архангел!

– Только я и смею, – оскалился я. – Пока ты сидел в своем мягком креслице, я делал всю грязную работу, убирал ненужных и неверных, проводил зачистки и уничтожал тварей Бездны. И ты думаешь, что у тебя хватит сил совладать со мной? Да ты благодарить меня должен за мир над головой!

Прошелся по зале, осознавая, что Эмпириан не отпустит за такое унижение, а я решил повеселиться напоследок. Он подвернулся под руку в удачный момент. Хоть сам дьявол появись сейчас, я готов уничтожить и его. Расставание со Скай давалось слишком болезненно, и возможность подраться прельщала и звала. Появление Святейшего спасло меня от огромной ошибки, которую я планировал совершить, чтобы увидеть Скай, и нарушил бы еще сотню правил, только уже осознанно и нарочно.

– Взять его! – Эмпириан снова отдал приказ. Стражники опасливо попытались повязать меня, но не вышло.

– И чем ты собрался угрожать мне? Молитвами? Лишишь Божественного Благословения? – Я развел руками и осмотрел свои войска.

– Лишу, можешь не сомневаться. – У Серафима заискрилась душа, но пока Легионы подчинялись мне, не ему, и это задевало его самомнение. – В Башне Смерти я быстро разберусь с тобой, Архангел. Истощу твои силы, сломаю высокомерный взгляд и гордыню. Разве это не один из грехов, иль ты позабыл? Заплатишь за все. Будешь молить о пощаде.

– Аиррэль. – Митраэль предостерегающе покачал головой, веля мне остановиться и прекратить нахальные выходки.

– Демона тоже заковать! За незаконное вмешательство в мир Терры, за нарушение пакта о Равновесии и за кражу Священных Лазуритов, за незаконные перемещения по мирам.

Я ощетинился, вытащил Мортем, обернулся к брату и прошептал одним губами: «Убирайся!». Велиал не двинулся. Упертый болван.

– Я пойду с тобой по своей воле. Вязать меня не нужно, а демона не тронь, Эмпириан, или я за себя не ручаюсь. Я беру ответственность на себя и признаю вину.

– Что ты несешь?! – Велиал звонко присвистнул и схватил меня за плечо, сильно сжал. Я знал, что нас заточат в Башню Смерти в Небесной Кузнице, а там брата ждет смерть. Он не дотянет до Суда, а у меня есть шанс. Небеса выпьют из него все силы, источат, и даже Тьма не спасет. А если он попадет во власть Тьмы, я не смогу ему помочь… Уже не смогу. Не знаю, на чем изначально строился его план, зачем он притащил Скай, но верю и надеюсь, что ради чего-то важного. Надеюсь, оно того стоило.

– Как интересно! Спасаешь демона, жертвуя собой? Какое неслыханное благородство! – Серафим достал копье и ударил им об пол. Звон Небес прошелся по замку. – Легионы! Ваш Арахангел признался в совершенных деяниях, больше вы не подчиняетесь ему. Сложить оружие, это приказ Верховного Серафима!

Но Легионы не повиновались. Я взглядом наткнулся на Саймоэля. Какие бы передряги нас ни связывали, я не сомневался в его лояльности и преданности. Лионел стоял рядом с ним, хмурился и держал оружие наготове. Маршал и Вилли забились в угол вместе с драконом смертной и хлюпали носами, наблюдая за моим арестом.

– Это предательство! Восстание! Бунт! – кричал Эмпириан, распаляясь.

– Предателей в семье не держим, – усмехнулся я. – Однако гнилое яблоко само откололось, – смерил Леонардо уничижительным взглядом. – Какое хорошо спланированное предательство, да, Эмпириан? Как так вышло, что Леонардо не закован в кандалы, иль закон о Неприкосновении важнее, чем Равновесие, которое этот малой пытался нарушить?

– Леонардо был пойман и допрошен. Он предоставил неоспоримые доказательства твоего предательства, Архангел.

– Ах, и ты решил заключить сделку с ним? Моя жизнь в обмен на его свободу? Не думал, что Небесный Суд настолько гуманный, сколько благородства и милости к нарушителю.

– Помолчи, ты стер память ангелике, нарушил сотни правил, пренебрегал полномочиями, пересекал границы Нижнего мира. – Эмпириан ощетинился, но потом взял себя в руки. – Я могу перечислять до бесконечности.

– Высосанные из пальца факты, – шепотом вставил я. – А у тебя, Леонардо, какие мотивы? Я снова кого-то убил?

– Сестру и брата.

Я хлопнул в ладони.

– Потрясающе! А ты не задумывался, чьи приказы я выполнял? Ты стоишь с ним рядом! Кто отдавал приказы истреблять всех подчистую? – Я махнул в сторону Серафима. – К тому же… я казнил лишь предателей.

– Не слушай его, – Эмпириан даже не взглянул на побелевшего осведомителя и свидетеля моего краха.

– Да, нет! Ты послушай. Это мы с братьями умоляли Отца и серафимов дать хоть малый шанс спасти тех, кто согласится вернуться и признать вину. Знаешь, скольких смертей удалось избежать?

– И скольких пришлось убить! – Леонардо сжал губы в злостной ухмылке. – Ты их собственноручно отправил в Небытие.

– Да. И что-то я не вижу священной печати на доске почета за успешно проделанную работу, а, Святейший? – Я распахнул руки и уставился на Эмпириана.

Леонардо схватился за рукоять оружия и насмешил своей уверенностью или глупостью, но верно понял мою усмешку и отступил, так и не сделав ни одного удара. А я ждал…

«Аиррэль. Серафимы уничтожат тебя за эти унижения», – демон вторгся в голову.

«Они и так это сделают. Я слишком много не слушался. Выделялся из толпы безупречных братьев, измазался в саже по голову. Мне уже не спастись, хоть повеселюсь».

Эмпириан подошел ближе, держа копье наготове.

– Архидемон будет сидеть в соседней камере, твоими молитвами, Архангел Аиррэль. – Внезапно он сделал глупость и попытался проткнуть копьем брата, но я встал на пути, и лезвие прошло насквозь. Позволил ему ударить себя, чтобы демон смог сбежать.

«Идиот! Аиррэль! Ты кретин, каких мало!».

«Пошел вон! Саймоэль, вышвырни его за шкирку».

«Слушаюсь!»

«Пошел ты, братец. Хочешь умереть? Зачем?» – Демон исчез, но я услышал последние слова. – «Я спасу тебя. Найду способ».

Серафим оглядел гостиную, и мне не понравилось выражение его лица.

– У тебя был приказ ликвидировать этих существ, – Эмпириан глубже вогнал в меня копье, кивком указав на Маршала, Вилли и Счастливчика. – Приведите их ко мне!

И тут случилось сразу несколько событий: Маршал и Вилли в яростном гневе бросились на Серафима, Леонардо с расчетливой улыбкой, будто только и ждал повода, кинулся наперерез – одним движением рассекая вурха на пополам, другим молниеносным – отрубая голову Вилли. Раздался душераздирающий визг – это бросился на легионера Счастливчик, и того тоже настиг клинок ангела. Я, действуя стремительно, выдернул из груди копье, взмыл в воздух, разделил Мортем на чакрамы и кинул один в Леонардо – кольцо влетело в его спину и вылетело с другой стороны, разделив душу на двое. Тот только успел удивленно оглянуться, как стал осыпаться. Ошарашенный Серафим не успел даже отдать приказ, как я уже выбил из его рук оружие и на несколько сантиметров вонзил второй чакрам Мортема в его шею: «У тебя мало времени, Святейший! Когда я выдерну Мортем – ты погибнешь, но я могу это исправить, если ты позволишь мне спасти моих друзей. Выбирай!»

Серафим захрипел.

«Отвечай!»

– Не трогайте Архангела, пусть исцелит существ! – захрипел он, отдавая приказ своим взволнованным стражам, которые наставили на меня оружие.

– Смотри не выдерни оружие, а то распадешься как твой дружок за пару мгновений, – предостерег я его от необдуманной глупости, а сам бросился к друзьям. Первым коснулся в Счастливчика – ему повезло на колющую рану, которая затянулась за мгновение, и тот задышал полной грудью. Следующим был Вилли – его голову принес Саймоэль, и я отказывался верить, что тот погиб безвозвратно.

– Маршал! – пока я возвращал кота к жизни, Саймоэль принес мне разрубленное тело вурха. Одну руку я положил на Вилли, вторую – на Маршала. Секунды шли; я страшился смотреть, получается или нет, поэтому закрыл глаза. И доверился ощущению. Столько раз залечивая раны Скай, я стал больше использовать свой дар, расширять сильнее границы и силу воздействия, развивать его, чего раньше не делал, поэтому у меня не было ни капельки сомнений, что я могу их спасти. Нет, я обязан!

– Получается, – дрожащим голосом проговорил над ухом Саймоэль. Я открыл глаза, продолжая вливать в них магию, ускоряя процесс заживления.

– Если их души покинут тело, скажи. Следи, появилась ли Азраэль…

– Понял.

Наверное, удача все же была на моей стороне, или, может, чрезмерная самоуверенность в успехе, но мне удалось спасти моих друзей, верных товарищей, тех, кто стал мне дорог. Мою семью. Я отпустил их, когда почувствовал спокойный ритм их сердец. Жаль, не увижу их пробуждение, уверен, Саймоэль за ними присмотрит. Я обернулся. Эмпириан смотрел на меня с ненавистью, в его глазах я увидел свою смерть, осознал, что Серафим лично займется моим уничтожением в Небесной Кузнице, как только на моих руках появятся Небесные Жгуты и закроется дверь в Башню Смерти. Я уже видел все запланированные пытки и унижения.

Я встал с колен с испачканными в крови руками и одеждой, обернулся к Серафиму и стражам. Мои Легионы ждали приказа.

– Смотрю, твои воины слушают только тебя. Готов развязать войну, Архангел? Станешь вторым, восставшим против Бога? – прохрипел Эмпириан.

«Аиррэль, я не смогу помочь тебе, если ты вновь нападешь на Серафима. Сейчас без причины. А ты уже поставил его власть под сомнения. Это конец. Понимаешь? Я обязан буду защищать его, не ставь меня перед выбором», – Митраэль поджал губы и посмотрел успокаивающим, молящим взглядом.

– Одумайся, брат, прошу, – вслух добавил он.

Я подошел к Святейшему, осторожно вынул Мортем, тут же сжал рукой рану, стягивая разрыв. Эмпириан оставался жив и невредим.

Серафим ядовито засмеялся.

– Ты не слышал новость?

Я поднял брови.

– Отец вернулся.

– Когда? – Не мог поверить, но один взгляд на хмурого Митраэля убедил меня в правдивости слов Святейшего. Это в корне меняло дело. Если от Серафимов можно было укрыться, то от него не спрячешься. ОН знает все. Поежился. По Легионам прошла волна вздохов, удивления и восторга, ликования и любви. Я сжал губы. Зачем ОН вернулся? Хотя, если бы у меня была возможность, я бы хотел поговорить с Эль-Элионом. Как бы то ни было, он был не просто Богом, но и тем, кто меня создал. Он был моим Отцом. Неважным, но родителей не выбирают.

– Вчера. Как же Отец расстроился, когда узнал, что ты тут творил с демоном.

– ЕГО кто-то вызвал. Кто?

– ОН не сказал.

– А ты не спрашивал? – закатил глаза я.

– Только ты у нас слишком языкаст, позволяешь себе больше, чем положено. Дерзишь Отцу.

– А ты слишком боишься, а мне уже терять нечего.

– Нечего, говоришь? Вот поймаем демона и посмотрим, как ты запоешь, когда я буду вытягивать из него нити силы.

– Попробуй, – лениво качнул головой и подумал: «Велиал не так прост, как кажется».

Эмпириан посерел и снова ударил копьем в пол. Звон прошелся сильнее.

– Архангел арестован за измену! Любой, кто вступится за него, будет считаться предателем и арестован.

– Ты уж определись, за что именно я арестован, – почти безразлично бросил я и понял, что пора заканчивать. Обратился к Легионам:

– Слушайте мой приказ! С этой минуты вы подчиняетесь моему брату Архангелу Митраэлю. Благодарю за службу и доверие, – и протянул испачканные в крови руки Святейшему, не сопротивляясь. Стража накинула на запястья и крылья Небесные Жгуты.

– Вот и все, Архангел, – Эмпириан снова проткнул меня копьем уже нарочно. Саймоэль дернулся, но я зыркнул на него и покачал головой. – Мортем! Забрать у него оружие. Небесная Кузница и Башня Смерти ожидает тебя, Архангел!

Глава 16. Братья

Велиал

В тот момент, как копье насквозь пронзило Аиррэля, перед глазами возник другой день, тот самый, когда моя зловещая натура надломилась и проросли ростки любви, положив начало всему. Не я был тем, кто готов совершать подвиги и отдавать жизнь за собрата, тем парнем был – Аиррэль, а я его тенью. Мерзкой тенью, которая хотела погубить одного Архангела, а вместо этого была вознаграждена дружбой.

Задолго до…

Долина «Аа’тум»

Аиррэль лежал на огромном холодном камне на вершине каньона уже несколько временных оборотов и следил за узкой расщелиной в одной из скал. Из пещеры валил черный газ, и наэлектризованный воздух вокруг звенел, оповещая об угрозе. Серый полог кислотного дурмана окутывал пустошь внизу в долине «Аа’тум». Здесь, в глубинах этой планеты, таилось что-то темное, могущественное и опасное, даже Архангел так и не отдал приказ к исследованию этой области, хоть Аиррэль и порывался пойти с отрядом вниз и осмотреться, но получил приказ: «Сидеть и не высовываться. Наблюдать».

Велиал подполз справа, и Аиррэль шикнул на него, призывая к тишине.

– Где тебя носило?

– На задании! – огрызнулся он и продолжил заговорщицким шепотом, приникнув к серым скалам, на вершине которых они прятались. – Архангел велел нам слетать и проверить пещеру.

Аиррэль обернулся и нахмурился.

– Он отдал приказ? Ты уверен?

– Так и сказал, – повел плечами ангел. – Мол, слетайте, оцените обстановку. Поколотите всех уродов треклятых и падите замертво во имя Света и Эль-Элиона.

Велиал комично прижал руку к груди, отыгрывая комедию.

– Да? – обрадовался легионер, предвкушая очередную битву. – А я говорил ему, что, выжидая, мы ничего не добьемся.

– Вот и докажешь ему, что был прав.

Губы опоздавшего легионера растянулись в хищном оскале, но Аиррэль этого не увидел. Его взор осматривал вход в пещеру, и он тут же похлопал собрата по спине, да так сильно, что Велиал скинул его руку, уворачиваясь от подбадриваний.

– Полетели! Только… я не понял, умирать точно обязательно?

– Аи-и-ир, это юмор! Понимаешь? Шутка! – попытался втолковать ему Велиал и отмахнулся. – Ох, как же непросто будет обращать тебя в новую веру.

Скалы над ними затрещали, камнепад осыпался на головы, но не задел бессмертных. Такие мелочи им нипочем.

– Что это было?

– Даже скалы над тобой хохочут, пока ты все за чистую монету принимаешь. Шуруй за мной, ангелок.

Аиррэль пожал плечами, чуть улыбнулся и слетел с горы вниз, следуя за другом.

Они напоролись на целую орду. Внутри пещеры образовался улей, где притаились существа тьмы и хаоса. Клинки скрестились в кровавом танце, воздух свистел, рассекаемый оружием, падали головы, летели вниз камни. Отовсюду их атаковали монстры. Крылатые пикировали со скал, хватали за крылья, пытались выщипать перья, плевались кислотой и огнем. Над их головами сгущались нити Тьмы.

Бок о бок они дрались с непрекращающимися потоками монстров. В какой-то момент легионеры потерялись в хаосе битвы. Велиал оказался один на один с огромным червем, из пасти которого разило смрадом, острые спиральные ряды клыков торчали и напоминали вихрь, засасывающий жертву внутрь, дробящий в мелкую крошку камень и скалы, а живых и подавно. Мрак окружил его. Крылатые уродливые создания стремительно приближались к Велиалу, а тот опустил оружие, раскрыл руки в стороны и прикрыл глаза, с жутким оскалом выжидая удара. Никто не мог убить его, ни один не равен ему по силе.

Внезапно его закрыла чья-то тень. Велиал нахмурился, распахнул веки и увидел перед собой белоснежные крылья. Аиррэль принял удар на себя, отбросил энергией волну наступающих исчадий тьмы, не позволяя приблизиться к ним. Велиал замер позади от неожиданности и не пошевелился, даже когда десятки существ повалили ангела на землю, вцепились в его душу, разрывая на части, отрывая клочки, впиваясь когтями в подрагивающий под натиском тьмы свет.

Он опомнился лишь когда меч выпал из руки ангела… который не понимает шуток, верит каждому его слову и, не раздумывая, отдал за него жизнь.

В то же мгновений на волю вырвалась его сила, уничтожающая и всепоглощающая. Она забирала души, испещряла в пыль тела монстров, сметала по щелчку пальцев любого восставшего на пути, планеты и миры рассыпались под его силой, а уж кучка жалких отпрысков Тьмы и подавно.

Долина «Аа’тум» опустела.

Битва разом смолкла, а темная сила рыскала и догоняла бросившихся в рассыпную существ, скользила по узким расщелинам, перетекала сверху вниз черными сгустками.

Никто не ушел живым.

Аиррэль лежал на сером камне меж пышущих в небо гейзеров, белый газ накатывающими потоками обдувал угасающую душу легионера. Велиал смотрел на него сверху вниз, обуреваемый массой чувств.

– Аиррэль?.. – Он присел подле ангела, свечение которого стремительно угасало. – Почему ты сделал это?

– Мы же д…ру…зья? Ты бы пос…ту…пил точ..о так…

– Ради дружбы ты готов умереть?! – взревел Велиал, задавая мучащий его вопрос, но ангел не ответил. Золотые пылинки плавно вились ввысь, растворяясь в посмертной тишине.

Никто и никогда не отдавал за него свою жизнь.

Дружба?

Велиал не думал, что такое возможно. Братья? Семья? Неужели он был так ослеплен своей жаждой уничтожения, что не увидел главного – Аиррэль стал что-то значить и для него. Этот забавный малый без чувства юмора и яркими голубыми глазами почти слепо верил его словам, тащился в любую точку мироздания, сражался с ним бок о бок с разными тварями, петлял по узким тропам средь исполинских непроходимых лесов, а теперь он умирал у него на руках.

Нет, не бывать этому!

Велиал не мог отпустить его сейчас, когда так много хотелось спросить. Аиррэль не ответил на его вопрос, а ему требовался ответ!

Впервые с момента сотворения Велиал ощутил боль утраты, раскаяние и тепло в душе от мысли, что кто-то так сильно дорожил им, что готов был кануть в Небытие. Все это время Аиррэль рисковал своей жизнью, а Велиал никогда. Он никогда не боялся, поэтому рвался на амбразуру и геройствовал. Легко быть героем, когда ни одно существо во всем мире не способно тебя убить, сложнее быть им, зная, что действительно можешь погибнуть.

Дурак. Кретин каких мало!

– Только попробуй умереть! Я ж тебя с того света достану, понял?

Велиал скрестил ладони над телом Аира и вспомнил, о чем говорил ему однажды Творец: «Внутри тебя дыхание Бога, любовь и нежность, но и сила поглощения с разрушением, ты должен подчинить их, управлять». Любовь неохотно подчинялась его влиянию раньше, он так и не смог ей властвовать, потому что никогда не любил, не знал «какого это», но сейчас… В тот краткий миг он пожелал всем сердцем, всей душой спасти друга, был готов даже отказаться от бессмертия, чтобы залечить его раны и вытащить из лап Небытия.

«Во имя Эль-Элиона, Света и Любви, прошу тебя, услышь меня, Отец. Дай мне еще один шанс, откликнись на зов. Я умоляю тебя, позволь воспользоваться подаренной тобой силой, чтобы исцелить его».

И эта магия походила на теплое дыхание дракона: поток света полился с его рук, собирая в клубок разрозненно парящие кусочки души собрата воедино и сцепляя в целое. Золотой шарик коснулся его души, разлился мягким солнечным светом по всему телу и душа ангела вновь воссияла как раньше – ярко и отчетливо.

– Ты чего делаешь? – раздался озадаченный голос Аиррэля. Он приподнялся, но остался лежать на земле.

Велиал отмахнулся и повторил свой вопрос, на который хотел услышать ответ.

– Ради дружбы ты готов умереть?!

– Я уже умер ради нее и воскрес, а ты так много сомневаешься, что я начинаю думать, будто ты готов сам воткнуть нож мне в спину, или мне лишь так кажется, а, брат?

– Тьфу на тебя, – отмахнулся Велиал и толкнул того в грудь. – Аж скулы сводит от твоих слов. Брр… Вставай давай… братец.

– А куда делись твари?

– Подохли.

– Это я их так?

Велиал разразился звонким хохотом.

– А то как же!

Самаэль увидел их издали, когда за ними валила толпа монстров. Жуткие твари преследовали двух его легионеров, а из земли вылазили дымчатые гигантские черви, атакуя ангелов, чьи души Самаэль бросился спасать, но внезапно на них в ужасе налетели существа, и вместо того, чтобы напасть, неслись прочь, подгоняемы черными сгустками, похожими на гигантских размеров руки. И эти магические нити уничтожали темных созданий, но почему-то не трогали ангелов, обтекали их, а затем растворились. Исчезли.

Когда Архангел вместе с отрядом лучших воинов спрыгнул с каньона в долину «Аа’тум», над распластанным на камнях телом Аиррэля нависал тот, темноволосый. Странный. Тот, кому Самаэль не доверял до сих пор, хоть минула уже вечность. Со стороны казалось, что темноволосый пытался его добить, но тут Архангел услышал знакомый голос, и Аиррэль сел ровнее. Самаэль сбавил шаг, прислушиваясь к разговору.

Громкие голоса смолкли, стоило легионерам заметить своего командира.

– Кто первый вошел в пещеру?

– Это был я, – признался Аиррэль, взмывая и преклоняя колено перед Архангелом.

– А разве я давал приказ?

Аиррэль исподлобья посмотрел на своего друга.

– Это я неправильно вас понял, Архангел, – сказал Велиал. – Плохо расслышал.

– Слетай-ка в лекарское крыло и проверь слух.

– Приму к исполнению, Архангел.

– Аиррэль, будешь наказан за неповиновение.

Легионер кивнул, соглашаясь. Улетая, Велиал поймал его быстрый озадаченный взгляд и поклялся себе, что больше никаких «хитроумных планов» и впутывать Аиррэля больше не будет никогда. Он и сам может уничтожить Архангела, если захочет.

Велиал

Как же я тогда ошибался. Оказалось, что с того момента мы только и делали, что попадали в разные передряги. Не только по моей вине, прошу заметить, но в процентном соотношении оказывалось, что чаще из-за меня! И сейчас Аиррэль снова пожертвовал собой ради моей мечты. Клянусь, однажды, я расплачусь с тобой, братец.

Я вернулся в Рубиновый город. Мелиссы в доме не было. Я решил приготовить ужин, извиниться за вспыльчивость. Мы редко ходили на свидания, почти никогда, а тут… вдруг это наш последний шанс перед будущим, которое до сих пор остается под вопросом?

Глава 17. Пропажа

Я прождал Мелиссу довольно долго, она не воротилась ни вечером, ни ночью, ни утром, ни на следующий день. И я отправился на ее поиски. Посетил салон, но прислужницы не видели хозяйку уже несколько суток, тогда я полетел на базар «Гнилые и Падшие». Там тоже не нашел ни следа, поспрашивал кого мог и вновь не получил ни одной зацепки. Никто ее не видел, не знает, ничего не слышал. Странно.

Ощутил слабый укол беспокойства. Бросил клич по своим приспешникам, приказал искать Мелиссу и обратился за помощью к Тяфикам. Те вновь чуть не устроили сцену «плача», когда узнали, что «мамочка» пропала.

Страшнее всего то, что есть лишь одно место, где я не мог ее достать – Пик Времен. Неужели?

Я переместился в Вельмор и почувствовал остаточный след энергии в темном замке. Чужого присутствия. Кто-то ворвался в мою обитель. Прошелся по территории, уничтожил охранные символы, снял печати, перебил стражу и адских псов.

Люцифер.

Значит, рыскал. Несомненно, приходил по мою душу, но ничего не нашел. Мог ли взять Мелиссу в заложницы? Вряд ли. Он сделал бы это сразу и намного раньше, смысл медлить?

Я сел на корточки возле адских псов, но спасти бедняг не удалось, их тела осыпались черным пеплом. Дьявол. Чтоб тебя! Жнецы Хаоса тоже пали замертво, и я остался одинешенек. Прошелся по замку. Внутри все, как прежде. Пыль там, где и была, несколько отпечатков ботинок на полу – двое? Люцифер взял кого-то еще. Асмодея? Ну, конечно! Прихвостень на поводке у главного.

Ничего более они не тронули. Странно. Я оглядел дверь и остатки пыли у порога. Ту самую дверь с черепом и поразмыслил: «А мог ли дьявол искать ответы, а не меня?». Плохо, это плохо. Хотя… что он мог удумать и мне противопоставить? Даже если узнает, кто я такой, – все равно убить меня не сможет. С Аиррэлем я сдерживал свои силы, дрался на равных, но в поединках проигрывал, брат отлично орудовал лезвием, как и его учитель, значит честный бой с Люцифером невозможен. Не в нашем случае.

Я вернулся в Рубиновый город. Покои Мелиссы пустовали, ни намека на ее возвращение. Подозвал Мечтателя. Он последний мог видеть Лиссу и что-то узнать у нее.

– Госпожа выглядела печально. Она надела колье, черную мантию и следом исчезла.

– Колье? – Я оттянул воротник рубашки и нервно сглотнул.

– Подарок Люцифера.

Я схватился за волосы. Пошатнулся даже, Мечтатель подставил морду, поймав меня, и подвел к кровати. Я осел на край и вцепился в одеяло.

«Неужели ушла?..Она не могла…или?»

– Она что-то говорила тебе?

– Нет.

Отпустил Мечтателя и напился, а когда напился – разнес всю ее спальню, разорвал простыни, сломал каркас постели, перевернул стол и приготовленный ужин, тарелки с грохотом разбились, свечи погасли, зато загорелся балдахин. Я зверствовал. Опрокинул зеркало, выпотрошил все подушки, матрас и стоял в центре полыхающей комнаты. Сгорело все, что могло, а затем потухло…

Сидел на краю балкона и выкуривал уже третью по счету пачку сигарет. Из комнаты валил дым и копоть.

Там! Вдали, за сотни тысяч километров, в центре Нижнего мира виднелась крошечная точка – Пик Времен, который я распиливал в голове на части, медленно уничтожал каждую из шестьдесят шести тысяч шестьсот шестьдесят шести ступеней, а затем всаживал клинок Рока между глаз дьявола. Нет, это слишком просто! Я потрошил его голыми руками.

Это бы имело смысл, если бы я хотел причинить Лиссе боль, а я не хотел, просто отпустить ее не мог. Выдохнув, затянулся вновь.

Шестьдесят шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть ступеней…

Люцифер и Асмодей Во время ареста Архангела Аиррэля

– Повелитель, мне доложили, что Архидемон Велиал покинул Нижний мир и переместился в Срединный слой, – оповестил Асмодей, склонившись в поклоне перед Люцифером.

– Показывай дорогу, Асмодей. – Дьявол сжал руки в замок и хрустнул костяшками, чуть разминаясь и испытывая странное чувство. Мандраж ли это? Неужели он опасается какой-то книги или все же его пугают ответы, которые она может дать?

Асмодей петлял меж слоями, переходил из одного в другой, так далеко и глубоко даже Люцифер никогда не забирался. Темнота преследовала, сковывала, сдавливала и противилась перемещению, но те настойчиво не сдавались. Дьявол даже в какой-то момент решил, что Асмодей заплутал и водил их кругами, раз сам не мог вспомнить точное расположение.

Внезапно падшие вывалились на пустошь с сухой травой выше их роста и полетели поверху, пересекли узкую дорожку леса, за которой показался мрачный черный замок, опоясанный черным массивным забором.

Они опустились на ноги перед воротами с чугунной цепью и огромным замком. Создавалось полное ощущение, что место заброшенное и глухое.

– Здесь ты поймал Мелиссу?

– Да, Повелитель.

Дьявол огляделся. Всюду стоял полумрак, кое-где занимался дым, туманное марево скользило за забором, скрывая от глаз первый этаж жуткого строения, покореженного и нависшего над незваными гостями.

Асмодей потянулся к замку, но Люцифер перехватил его руку, не позволяя дотронуться до чугуна.

– Слишком просто.

Дьявол чувствовал треск магических нитей, ощущал, как било напряжение; вокруг них клубились раскаленные остатки темной энергией, такой силы, что даже Повелителя чуть-чуть потряхивало.

– Будь наготове, – предупредил он Асмодея, вынул оружие и одним ловким движением рассек чугунный замок, вторым движением – оборвал цепи и ногой вышиб створки, но те лишь медленно-медленно распахнулись.

Тут же на них набросились нити тьмы, под ногами образовалась воронка, засасывающая их внутрь. Асмодей за доли секунд оказался втянут в жижу и не мог выбраться, а Люцифер изловчился и вырвался из ловушки, налету схватил напарника за руку и потянул на себя, вытаскивая того из заточения. Грунт под ними затрещал, поднялся ураганный ветер, и мозаичные серо-фиолетовые молнии воспарили над территорией замка и его окрестностей, ударяя током при любой попытке приближения к дому. Жнецы Хаоса и Адские гончие атаковали незваных гостей и завязалась кровавое месиво. Люцифер слыл умелым воином, одним из лучших и его удары мечом рассекали воздух с такой сумасшедшей скоростью, что на миг оставался краткий белоснежный остаточный след после каждого замаха. С филигранной точностью он расчищал себе путь, не обращая внимание на союзника, прогибался дугой под ударами врагов, уходил от посылаемых в него импульсов, перемещался в воздухе, пикировал с высоты и всегда доводил удар до конца.

Асмодей давно не видел своего Повелителя с оружием в бою так близко, что даже опешил. Кивком поддакнул своим мыслям о том, что не ошибся с выбором стороны. Пусть теперь он падший, но рядом с тем, за кого шел вопреки, за кем готов был последовать и отдать жизнь. Люцифер вел за собой войска тогда и сейчас оставался непревзойденным воином, интуитивно чувствовал каждое движение соперников и вытянул его, Асмодея, из беды, хотя все должно было быть с точностью наоборот.

– Особое приглашение ждешь? – Люцифер осмотрел туши, полукругом лежащие возле него, и даже не поднял голову, не взглянул на Архидемона. Рявкнул: – Асмодей, тебя пришибли или что? – Он поднял голову и изломил бровь.

Асмодей подобрался и приблизился к дьяволу.

– А что с молниями делать будем? – Указал на вязь парящих, переплетенных между собой невидимых нитей, которые били разрядами за внутренней чертой забора.

– Вот и проверишь, а то стоял, разинув рот.

Асмодей сделал шаг вперед, и синяя вспышка влетела ему в крыло, прорезая дыру насквозь. Он взмыл в воздух, сжал зубы и не издал ни звука. Люцифер скрестил руки на груди, не двигался, изучал периметр и пошел с внешней стороны вдоль забора. Увидел точки сопряжения, присел на корточки и стал медленно разрушать защиту.

– Хитро, демон. – Ему пришлось перелетать из стороны с сторону, чтобы снять завязанные нити, ради этого он пожертвовал своей кровью и даже вспомнил пару заклинаний, которыми давно не пользовался.

Люцифер ступил во внутрь двора, лишь когда последняя молния погасла. Асмодей выглядел как поджаренный цыпленок – на лице сажа, малые и большие дыры в перепончатых крыльях, в волосах кое-где проплешина и очумелый взгляд. Дьявол подавил смешок, прижав к губам кулак.

– За что вы так со мной, Повелитель?

– А нечего было стоять, да очами лупать.

Посвистывая, Люцифер поднялся по ступенькам, вновь огляделся, но защитной магии не почуял, и тогда плавно распахнул дверь. Переждав пару мгновений, вошел внутрь, а за ним поджаренный Асмодей. Половицы стенали под их шагами, стены перешептывались, всюду чудился чужой взор, но в замке помимо них – ни души.

Тьма Люцифера не пугала, он даже не потрудился зажечь огни. Нужную дверь увидел почти сразу. Она манила к себе, зазывала.

Дьявол остановился напротив двери с цепями и огромным черепом на месте ручки. Почти не раздумывая он положил ладонь на гладкий затылок, и острая игла вошла в его плоть, собирая плату. Но ничего не произошло. Люцифер озадачился и кулаком ударил по черной махине, но мощная магия не позволила даже дотронуться до поверхности дерева.

– Ладонь, Асмодей, – не дожидаясь ответа, он стиснул запястье приспешника и сам водрузил его руку на череп вместе со своей. Игла проткнула ладони одновременно, лишь после этого в глазницах черепа вспыхнуло зеленое пламя.

«Да прибудет с вами Тьма и сила всевышних Богов: Света и Тьмы. Да, будет проклята Тьма и восстанет из пепла город костей, но незримый мир будет жить в вечности и никогда не покинет границы мироздания. Преклонят же колени те, кто ступает за грань и просит открыть пред ними часть тайных знаний и готовы заплатить за то, что потревожили мироздание и саму Тьму!» – громогласным басом на них обрушилась магия черепа.

– Какого черта нам колени преклонять перед каким-то черепом? – с раздражением уточнил Асмодей.

– Эта тварь не пустит нас, так что вставай, не переломишься. Божества любят поклонение, а эта сука еще та.

Мужчины неловко встали на одно колено. Люцифер кипел изнутри, Асмодей фыркал, но последовал за Повелителем.

Дверь забрала часть их сил, высосала и продолжила официальную часть:

«Приветствую, Повелитель Нижнего мира, дьявол и король Ада – Люцифер. Приветствую, Архидемон Асмодей. Протяните ладони для закрепления клятв, – из черепа показалось два длинных раздвоенных языка, которые ловко слизали с ран мужчин капли крови и с шипением вошли обратно в череп. – Знаете ли вы правила?»

– Напомни.

«Те, кто пришли, имеют право задать вопрос, тот, кто отвечает, имеет право не ответить. Один вопрос – один ответ. Ценность вопроса равна стоимости ответа. Готовы ли странники открыть дверь и войти?» – гипнотическим шепотом изрек условия череп.

Люцифер и Асмодей переглянулись.

– Ты стоишь молча, понял? – предупредил его Повелитель. – Держи язык за зубами.

Асмодей кивнул, а череп вторил:

«Готовы ли странники открыть дверь и войти?»

– Готовы.

«Входите же за грань, путники и желанные гости».

Люцифер выпрямился и держал в голове одну мысль: «Один вопрос – один ответ».

Темная бездна ждала за дверью, они падали в абсолютной тишине, теряя связь с реальностью.

…ш-ш-ш… милые… как же я ждала вас-с-с…

Люцифер удивился, но вида не подал. Не ожидал, что книга имеет какое-то полуфизическое воплощение и выглядит так… возбуждающе. Две пары похотливых глаз рассматривали приближающуюся к ним нагую девушку. Они так и висели вниз головой, и с этого ракурса казалось, что к ним точно идет сама богиня. Как-то разом их мыслями завладела похоть, и одна вольная часть тела дернулась. Асмодей не смог сдержать стона, Люцифер перевел на него взгляд и покачал головой, очищая разум, не поддаваясь на провокации. Кто он будет, если захочет трахнуть книгу? Мерзость. Так низко он никогда еще не пал, а падать было откуда. Дьявол усмехнулся своим мыслям, даже не заметил, как черноволосая девушка села перед ним на корточки, а ее ловкие пальчики коснулись его члена, и тот дернулся, отозвался. Она провела поступательным движением вверх-вниз и услышала грозное:

– Убери от меня руки, или я размозжу тебе горло. – Он тут же скинул с себя сковывающую магию и встал на ноги, атакуя девушку крылом. Нагая красавица отбила, изогнулась, ловко раскрутилась, оттолкнулась задней ногой, а затем круговым движением ударила ребром стопы ему в корпус, намереваясь откинуть назад. Люцифер поймал ее ногу двумя руками и подбросил вверх. Настырная девица сделала сальто назад и встала в стойку, подняв перед собой кулаки, как перед рукопашным боем.

Пока они дрались, Асмодей последовал примеру Повелителя и тоже освободился от пут.

Передней ладонью она, издеваясь, поманила визитеров к себе:

«Покажите, чего вы стоите, или откушаю вами сегодня, давно мои страницы не пополнялись такими вкус-с-сными душами».

– Второй-то тоже горячий, – рассмеялась Мортеххар в лицо Асмодея, облизнув губы, и отбросила свои длинные черные волосы за спину, открыв их взору все прелести.

Асмодей достал из пространственных ножен огромный серп и оскалился.

– Мы не за этим сюда пришли, – Люцифер приподнял руку и остановил его вальяжным движением двух пальцев. – А захочешь подраться – отвечай на вопросы.

Мортеххар подбоченилась и встала на носочки, развернулась и, виляя бедрами, прогулялась перед ними.

– Спрашивайте, мальчики. Отвечу.

– Кто такой Велиал?

Мортеххар резко обернулась и прищурилась, смерила Люцифера цепким взглядом.

– Ты боишься его.

– Хочу знать, кому угрожаю.

– Ради ответа вам придется упасть ниже некуда и хорошо поработать, – засмеялась Мортеххар.

Люцифер грозным шагом покидал темный замок Велиала и обернулся лишь раз, нахмурился, обмозговывая полученные сведения и прокручивая в голове ответы, которые дала ему книга, и то, что ему пришлось сделать ради их получения.

– Я вернусь, – клятвенно заверил дьявол.

Глава 18. Женская ревность

Мелисса

Демоница зло опустилась на кровать, а потом долго маялась, костерила себя, Люцифера и Велиала. Их жизни, их поступки, и вновь ощутила себя одиноко. Ей не у кого было спросить совета. Скай вернулась на Терру, и Мелисса скучала по подруге. Вспоминала тепло, которое чувствовала рядом с ней. Впервые она что-то сделала правильное в этой жизни – прыгнула следом за дурехой и даже тогда перед замахом легионера не почувствовала сожаления. Пусть Скай не ее сестра, но Мелиссе хотелось, чтобы она ей стала. Сначала демонице не нравилась эта девчонка, а потом… Лисса ее полюбила, особенно сильно после того, как Скай бросилась под меч ради нее. Впервые Мелисса тогда испугалась не за себя, не за Велиала, а за чудачку, которая слишком часто улыбалась, смеялась так искренне и говорила многое напрямую. То, как она защищала Архангела, удивляло и вызывало уважение. Вроде хрупкая – тронешь, и расколется, но и сильная одновременно. Мелиссе даже стало жалко эту парочку, Аиррэля и Скай, они так искренне любили друг друга, как не смогли она и Велиал. В какой-то момент демоница подумала, что ее сестра бы испытывала радость за них, та тоже была слишком доброй и чистой. Тогда-то она окончательно простила Архангела.

Тревога подкрадывалась к девушке до самого вечера, и Мелисса извелась, пока ждала Велиала, надеялась, что он вернется раньше и она успеет рассказать ему о Талли, прежде чем придется вернуться на базар. Она не думала ни о каком Люцифере, о выборе и намеках Велиала.

Покрутила в руках алый платок и вновь переоделась. Застегнула подарок Люцифера – колье, не от желания, а от страха, что может встретить любовника вновь и, если дьявол не увидит на ней свой подарок, то придет в ярость. В этот раз демоница полностью облачилась в черное, скрыла купленным платком белоснежные волосы и поверх накинула длинную широкую мантию, где Талли могла бы поместиться, спрятаться под ее одеждой. Жаль, что нельзя переместиться сразу в магазинчик, лишь в места телепортации, и в этот раз демоница выбрала центральный указатель «Гнилое болото», чтобы справиться со всем быстрее.

Мелисса ждала Велиала до последнего, а потом с тяжелым вздохом и каким-то грузом в душе перенеслась в нужную точку.

Адский котел

Мицах с улыбкой отдал ей глиняный горшочек с пыльцой фей и, проронив слезу, наблюдал, как радостная Талли встречала демоницу. Единорожка заржала, неловко подлетев к девушке, и уткнулась Мелиссе в лицо своей мордочкой.

– Я думал, вы придете вместе с господином.

– Так и планировалось, но у моего… – она запнулась, подбирая слово, каким бы окрестить Велиала: «друг», «любовник», – …супруга возникли дела.

Лисса тепло улыбнулась, отринув все обиды, стоило ей лишь подумать о демоне. Они справятся. Люцифер не помеха их счастью.

– Будьте осторожны, – предупредил их панголин напоследок. – Если господин не примет Талли, вы всегда можете верн…

– Примет, – резким жестом оборвала демоница Мицаха. – Он полюбит ее так же сильно, как я.

Перед уходом Лисса подумала, что в крайнем случае у нее есть на примете один Архангел, который сможет позаботиться о Талли, если вдруг что-то пойдет не так, как планировалось.

Мелисса, озираясь, осторожно покидала лавку. В узком переулке слышались лишь звуки ее каблуков, Талли она спрятала под черную мантию, которая раздувалась при ходьбе, скрывая фигуру. Внезапно черные и красные пологи над ее головой сорвались и стали медленно падать. Демоница увернулась, почуяв колебания энергий чужаков, которые определенно поджидали ее или любого другого в этом проулке. Воры? Насильники?

Она оказалась в западне: зажата в узком проулке. Алый полог летел ей прямо на голову, а за ним и остальные. Мелисса запаниковала. Крылья спутались в уродских полупрозрачных тряпках. Черные волосы взметнулись возле ее лица, и удар кулаком в лицо девушка пропустила, увернулась лишь в последний момент. Кто-то схватил ее сзади, дернул, и Мелисса завалилась. Одной рукой прижимая Талли к себе, другой она тут же призвала оружие, не собираясь сдаваться, и удержала равновесие.

Высоченные мужские фигуры атаковали ее спереди и сзади, подавляя демоницу энергией, обездвиживая. Мелисса сопротивлялась, посылая на них свои вибрации и заставляя отпустить ее. На мгновение ей показалось, что стало получаться. В ту же секунду кто-то третий напал сверху ей на голову. Мелисса замахнулась оружием и полоснула прямо по груди прыгуна, увернулась и решила прорываться с боем, но после нескольких отпарированных ударов на ее щеке появилась первая рваная рана от уголка губ до уха, затем на шее, плече. Последний удар нападавший со спины демон провел, точно целясь ей в грудь, демоница, помня о зажатой в руке Талли, обернулась и подставила под лезвие бок. Резкая боль пронзила ее, она пошатнулась. Справа – острое лезвие вошло прямо под ребра, хрустнула кость, когда демон с хищной улыбкой выкручивающим движением вынимал оружие из ее тела. Мелисса привалилась к одной из стен и дрожащей рукой подняла клинок, целясь то в одну сторону, то в другую.

– Ублюдки, вы не представляете, какую ошибку совершили! – пригрозила им Мелисса.

Бугай ногой выбил оружие из ее руки. Кулак влетел ей в лицо, и ладонь с тонкими пальцами сжала подбородок.

– Я говорила, что эта шалава вернется, а ты спорила со мной, Касси. – На нее смотрела Лилит, первая фаворитка Люцифера, и рядом появилась Касикандриэра, его жена, и сжала демонице горло, когтями впившись в плоть.

– Что ты там прячешь, лохудра? Держите ее крепко, – приказала напавшим на нее демонам Лилит.

Мелисса врезала апперкотом нападавшей прямо в челюсть, ее руку тут же прижали к шершавой стене, задрав над головой. Королева Нижнего мира влепила ей звонку пощечину и стала распутывать паланкины, упавшие им на головы. Оклемавшись, Лилит выхватила из-под юбки острый кортик. Талли издала ржащий звук, который в этот раз не удалось скрыть, и Лилит вонзила нож в выпирающую часть под полусорванной мантией демоницы.

– Не-е-ет! – пронзительно закричала Мелисса, отпихивая их ногами. Касикандриэра жестко ударила ее о заднюю вулканическую стену и сломала ей горло, чтобы жертва заткнулась, пока Лилит таранила ее кортиком, безжалостно закалывая лезвием. Попутно она разрывала алый полог, в который запуталась блондинка, добралась до одежды и, зверствуя, порвала ей платье, открыв груди. Мелисса зашлась в кашле, кровь полилась из ее рта и по горлу.

Лилит увидела на ней колье с алой каплей в центре. В глазах Мелиссы темнело, ее рука увлажнилась. Тепло разливалось по запястью, Талли хрипетела, жалобно ржала, толкалась копытцам, ее крылья трепетали под мантией.

– Ах ты, мерзкая тварь! – Лилит отвесила Мелиссе пощечину, как до этого сделала ее подельница. – Смотри, Касси. Он отнял у тебя колье и отдал ей! Этой блядине!

– Бооор! Шрам тхе! Гха-атум!

Касикандриэра сорвала с нее остатки мантии, и ее взору открылась изувеченная Талли. Последний удар, который добил единорожку, прошел Мелиссе сквозь ее ладонь прямо в сердце маленькой Талли. Демоница вскрикнула, но не от боли, а почувствовав миг, в который душа Талли покинула тельце и этот гребаный злостный мир.

– Талли! – Ей хотелось выть, но Мелисса могла лишь хрипеть. Она ментально выкинула угрозу, ее сломанное горло восстанавливалось слишком медленно. – «Когда я выберусь, порежу вас на части, мрази».

– Ах, ты, сука! Угрожаешь своей королеве? – Лилит зверски вынула кортик из ее ладони и нанесла еще с десяток ударов по уже мертвому тельцу животного, попутно прокалывая Мелиссе руку в разных местах, оставляя глубокие отметины. Она попыталась освободить Талли из захвата Мелиссы, но та держала крепко – ни сдвинуть, ни разжать пальцы, и Лилит приказал демону это сделать. Высокий монстр без особого труда вырвал единорожку и бросил под ноги.

– Топчи! – Глаза Лилит покраснели от злости, она заверещала приказ: – Топчи-и-и!

Огроменная нога демона впечаталась в мертвое тело. Он затоптал животное до состояния липкой лужи.

«Прекрати! Злая сука!»

Касикандриэра схватилась за колье и сорвала, прижав к груди. Ее глаза загорелись фанатичным блеском.

– Тебе не стать королевой! Никогда, никогда! НИКОГДА!

Их драку никто не слышал. Никто не заметил. Базар шумел, всюду стоял гул. Дрались здесь много и часто, никто не вмешивался в чужие разборки, никому не было дела до других.

– Заверните ее в эти тряпки, мы продолжим наше общение в другом месте, – приказала Касикандриэра.

– Соберите ингредиенты, – вкинула странную фразу Лилит.

Мелиссе накинули на голову черный полог, закатали внутрь, и демоны подхватили груз под руки, как ковер. Вскоре процессия покинула базар, оставив после себя лишь алые сгустки в переулке на бордовом песке, который припорошил дорожку из вулканических извержений…

Глава 19. Пирушка по случаю…

Люцифер

Пик Времен

Дьявол вернулся на Пик Времен разъяренным, вновь вынул из сейфа пустоты двенадцать клинков Рока и прокрутил в голове противные, почти унизительные для него воспоминания.

– Хочу знать, как уничтожить Тьму и Свет. Обоих!

Мортеххар азартно расхохоталась:

– В обмен на второй ответ отдай мне душу, которая останется на страницах моих книг.

Люцифер резко устремил свой взгляд на Асмодея.

– Вот же сука!

– Асмодей, я вернусь за тобой.

Архидемон кивнул и склонился перед командиром.

– Как прикажете, Повелитель.

Боясь передумать, дьявол потребовал:

– Отвечай.

Тут же Асмодея скрутили черные нити, засасывая его душу в книгу. Он сопротивлялся, пытался бороться, но воспаривший в воздухе талмуд распахнулся, прошуршав страницами, из которых доносились крики и вырывались сгустки скованных душ, обезумевших и потерявших связь с реальностью.

– Уничтожь диадему, собери все двадцать шесть артефактов в единое оружие и проткни оба божества одним движением.

– Даже если я соберу это оружие, они никогда не явятся вместе.

Мортеххар пожала плечами и нехотя поддержала разговор:

– Подсказка даром. Тот, кто создаст оружие, сможет призвать Божеств, те не смогут уйти, пока не отпустишь.

– Мою диадему нельзя уничтожить.

– Твою? – Она громко ахнула, оскорбившись, а Люцифер воссиял.

Поняв, что он перехитрил ее, девушка недовольно закатила глаза и оделась в более строгий наряд, скрыв прелести под черной мантией, теперь она напоминала самую настоящую Матерь Тьмы. Ее волосы мерцали черными переливами и драгоценными камнями.

– Ладно, отвечу на еще один твой вопрос даром.

– Расскажи мне все про Диадему, и как ее уничтожить.

Мортеххар скрестила руки на груди.

– Поцелуй меня долго и страстно. Отвечу.

– О, милочка. Ты сама ошиблась, задав вопрос.

– Тогда отвечу лишь на первую часть…

– Ладно, – покачал он головой и поманил ее к себе. – Иди сюда.

– Страстно! – Она топнула ногой, и дьявол прикрыл веки, а в следующее мгновение пересек разделяющее их расстояние и поцеловал, поддерживая рукой ее затылок.

(Cцена дается в сокращении. В соответствии с требованиями сайта)

Их языки переплелись, Мортеххар жадно встречала его ласки, тонула в губительном поцелуе и вновь прижималась к его телу, желая ощутить теплую плоть в ней, как пару минут назад… Их соитие вышло жестким, грубым, порывистым. Оба демона брали ее, по очереди вдалбливаясь в ее тело, заставляя делать такие развратные вещи, о которых книга лишь читала на своих страницах, выпотрошив из заточенных душ все тайны, и теперь хотела повторить. Чтобы Люцифер вновь развернул ее, приложил лицом о холодную поверхность трона и резким толчком ворвался в нее. Ни один из них ее не целовал. Они просто взяли ее, как вещь, как данность, без эмоций – заставили взрываться от оргазмов, стонать под ними, пока они менялись между собой и придумывали новые позы. Впервые в нее входили одновременно двое. Втроем они предавались развратному сексу. Двое мужчин двигались одновременно внутри ее тела, а она принимала их…

Люцифер отстранился от Мортеххар.

– Ну… молви, книженция, – указал ей на ее место дьявол, задев гордость своим пренебрежительным оборотом.

Книженция?!

– Помни, что ради ответов ты трахал эту книженцию.

– А ты отдалась двум ради одного вопроса, – парировал он, скрестив руки за спиной и приподнял подбородок в насмешке.

– Ублюдок!

– Благодарю, милая, давай без фактов. Я выполнил твое условие.

Мортеххар могла бы ему не ответить, но расставаться с этим гостем так быстро ей не хотелось. Велиал всегда умудрялся обводить ее вокруг пальцев, да и не могла она попросить его делать с ней тоже, что делали эти гости. Все же часть души Эль-Морты не позволяла ей прикасаться к ее сыну.

– Изначально у Эль-Элиона над головой крутилась золотая тиара, как нимб – она сияла над ним, а у Эль-Морты лишь черный сгусток тьмы, некрасивым пятном парил над ее головой хмурой тучкой. Тогда Тьма украла у брата золотую корону и попыталась водрузить себе на голову, но вместо золотого украшения краденая вещь превратилась в проклятый артефакт, заключив в себе силу тьмы, вытеснив свет. Эль-Морта рассвирепела от неудачи и, чтобы позлить брата, водрузила тиару своему первенцу, а потом, когда он стал ее недостоин, передала ее тебе, Люцифер. Ты мало ей владел, зато успел совершить много мрачных поступков на поводу у Эль-Морты. Однажды тебе надоело ей подчиняться, и ты позволил украсть диадему, ведь попытки уничтожить темный артефакт ни к чему не привели, и ты решил избавиться от нее не своими руками, думал, что ангелы найдут способ.

– У них не вышло.

Люцифер молча ждал продолжения с таким «говорящем о нетерпении» видом, что Мортеххар продолжила. Она думала помучить его, но взгляд Повелителя, натренированный за годы правления, не дал ей ни единого шанса.

– Чтобы уничтожить тиару, тебе понадобится отыскать две души: «грешный святой-восставший и святой грешный-падший». Найди их. Вдвоем они способны разорвать цикличность Бытия, вернуть все на круги своя, разорвать закольцевавшуюся судьбу.

– Ты просто выдумала эту ахинею. Не может быть святого грешника или грешного святого – это несопоставимые вещи.

– Тебе видней, – Мортеххар пожала плечами, выказывая незаинтересованность в полемике.

Люцифер обдумывал все полученные сведения. Как заполучить тринадцать артефактов архангелов? Как вернуть диадему? Он должен сделать так, чтобы архангелы отдали их ему по собственной воле.

Велиал… У него тринадцатый клинок Рока. С ним дьявол решил разобраться позже. Мысли кипели, а на вопросы «как» не было ответов.

Он спрятал Артефакты в своем сейфе пустоты и встал на краю террасы, осматривая владения.

– Гроар!

Привратник явился на зов.

– Что случилось в мое отсутствие?

– Ваша жена уничтожила лавку с запрещенными товарами.

Люцифер заинтересовался. Впервые его жена занялась чем-то полезным помимо постоянных вечеринок, блядства и траты драков на довольно мерзкие увлечения.

– Она просила передать вам дары.

Гроар отошел и вернулся с огромным мокрым снизу мешком, с которого стекали капли крови и металлический запах вместе с трупным разнесся по Пику Времен. Гигант-нифилим вывалил к ногам Повелителя убитых существ карликовых и обычных размеров. Окровавленные и изуродованные, освежеванные и не только. Среди туш Люцифер различил бычью морду и золотые копытца, даже поддел пальцем останки, рассматривая удивительные крошечные конечности. На подушечке его пальца остался золотой след, и Люцифер нахмурился.

– Касси убила этих существ? – Средь тел он увидел золотой колокольчик и взял в руку, тот издал звонкое «дзынь».

– Вместе с Лилит.

Сказать, что Повелитель удивился – ничего не сказать. Он остолбенел, осматривая «подарочки», и не сразу понял, а чем им не угодили эти существа, потом вспомнил, что их нельзя держать в Нижнем мире, как, впрочем, и похищать из других миров. Народ, коим он правил, не отличался наличием мозгов и моральных принципов, некоторые нарывались, искали свежую плоть, иным требовались ингредиенты для зелий или магических артефактов – в общем, Нижний мир создавал проблемы. Люцифер вмешивался лишь при крайней необходимости. Чаще поимкой занимались Архангелы и следили за спокойствием, но они не могли поймать всех тварей, поэтому контрабандой промышляли на протяжении вечности.

– Где сейчас моя жена?

– Вернулась с базара и больше не покидала свои покои.

– Никто не приходил?

– Нет.

– Ладно, ступай и забери это.

– Что мне сделать с тушами?

– Отдай гончим, – распорядился дьявол.

Гроар поплелся на выход и остановился, окликнутый Люцифером:

– А где Лилит?

– Вместе с королевой.

Дьявол постоял с минуту в одиночестве, и мысли его возвращались к тупой книге, от которой у него даже на загривке поднимался табун мурашек. Странная магия. Древняя. Даже секс с ней, как и поцелуи, казался настоящим, хоть он был уверен, что все происходило в его голове. Игры Разума. Древний талмуд обладал такими возможностями, о которых страшно подумать. Откуда у Велиала эта книга, есть ли у нее автор и название? Почему он не додумался спросить ее.

Асмодей… Пришлось пожертвовать им. На время.

«Я вернусь за тобой».

Мелисса

Мелисса очнулась в третий раз от звонкой пощечины, и первое, что увидела, – было лицо Лилит. Мерзкая шкура, которая убила ее дитя. Ее… Талли… Мелисса едва не всхлипнула от горя, но ей предстояло выбраться отсюда. Непременно выбраться, чтобы уничтожить обидчиков.

Она висела, распятая, посередине спальни. Адские Жгуты связывали ей запястья и голени, тянулись к свежим креплениям, которые вбили в стены красно-золотой комнаты с лепниной на потолке и вычурной, пестрой отделкой. Обездвиженная пленница висела полуголой перед своими истязателями.

Когда ее притащили сюда и как, Мелисса не помнила. Очнулась уже привязанной, в тот момент с нее срывали одежду. Они бы могли раздеть ее раньше, но нет. В этом не было бы забавы. Две жестокие обозленные ревностью женщины решили поиздеваться над той, что запала в душу самому Повелителю. Лилит не могла этого стерпеть. Она первая познала с ним плотскую любовь, открылась ему, полюбила, одержимо следовала за Люцифером, а он не взял ее в жены, потому что она – урожденный человек, и даже ее демоническое перевоплощение не сыграло роли: «Никогда человеческое отродье не станет моей женой!»

Грубое напоминание о прошлом, но она смирилась. Стала фавориткой подле него и Касикандриэры, заняла место в совете. Королева Ада спокойно воспринимала любовниц мужа и делила его без ревности, поэтому Лилит не видела в ней соперницу. Ей всегда казалось, что именно она – настоящая и главная женщина в его жизни. Стоило лишь попросить, и Люцифер позволял ей, дарил подарки и навещал чаще жены. Все шло отлично, пока он не оттолкнул их. Обеих. Назвал чужим именем, изгнал как шлюх. И всему виной белобрысая дрянь – Мелисса!

Демоницы лоскутами срезали с нее одежду, не забывая оставлять раны, рвали в разные стороны, растаскивали, как адские псы, дорвавшиеся до свежатины. Часть платья они так и оставили на ней, чтобы унизить, показать какой грязной она выглядит, но Мелисса никогда не думала так о себе и внезапно вспомнила слова смертной: «Господи, на тебе и мешок из-под картошки будет смотреться шедевром дизайнерской мысли». Горло к тому моменту успело восстановиться, и пленница живо и ярко рассмеялась, заставив вздрогнуть от этого смеха своих недоумевающих истязательниц. Лисса слишком хорошо знала, насколько красива, насколько прекрасна, и сейчас смотрела на двух женщин свысока, даже будучи жертвой похищения.

Лилит жестко схватила ее за подбородок.

– Смейся, белобрысая шалава! Я с тобой только начала, растягиваю удовольствие. – Та опустила взгляд на пирсинг, торчащий из ее соска, и вырвала колечко, сделав дыру, затем подняла нож и облизала лезвие. От ее дыхания сталь запотела, и на кончике кортика показалась маленькая черная капля.

– Ты больная! – плюнула ей в лицо Мелисса. Лилит стерла плевок, схватила демоницу за сосок и медленно принялась отрезать по контуру ореолы. Тупое лезвие плохо прорезало кожу, отчего Лилит постоянно делала новые засечки. Мелисса терпела, сжав зубы, а мысленно вопила от боли.

– Смотри! – зашлась писклявым фальцетным хохотом Лилит и показала отрезанный сосок. Схватила пленницу за волосы на макушке, притягивая ближе, и стала пачкать ей лицо отрезанной плотью, а потом положила кусок в рот и прожевала.

Мелиссу чуть не стошнило. Со вторым ореолом Лилит проделала такой же ритуал. Только в этот раз она передала кусочек своей подельнице Касси, с нежной улыбкой вложила ей в рот сосок, и та медленно его прожевала, чуть причмокивая.

– Так будет с каждым куском твоего тела. Я сожру тебя живьем. Вырву глаза и съем, полностью отрежу груди, лишу половых органов, распотрошу внутренности…

Пленница все же скривилась, и Лилит возликовала.

– Отрежь ей волосы! – зашипела Касикандриэра, ревностно осматривая белоснежные пряди. Столь здоровые и красивые могучие локоны даже в этот момент свисали за спиной пленницы восхитительным блестящим водопадом, сияли так ярко, что слепили глаза.

Королева Нижнего мира выглядела непримечательно: на голове спиралевидные рога, бурые перепончатые крылья, пунцовые волосы. Обычная. Не уродка и не красотка, но она и рядом не стояла с Мелиссой.

– Развернем ее для удобства?

– Сначала нужно попортить! – Лилит жаждала больше крови. Волосы ее не привлекали. – Опорочить. Говорят, ты трахалась со всем Нижним миром… Тебе предстоит принять в себя сегодня несколько дюжин членов, смотри не умри прямо тут.

– А волосы?

– Отрежь сколько хочешь сейчас, остальное потом. Так будет тебе угодно, Повелительница?

Касси превосходительно кивнула, схватила прядь у виска и потянула, выдирая клок, а за ним еще и еще. Мелисса уворачивалась, толкалась плечом, один раз ей удалось ударить Касси по лицу и разбить нос головой. Та взвыла и влепила кулаком в глаз пленницы, а затем принялась молотить по ее телу, избивая до посинения.

В тот момент Мелисса подумала, что теперь у нее не только глаза фиолетовые, но и область под ними, как и все тело. После очередного удара в лицо на какое-то мгновение пленница вырубилась, а когда очнулась – увидела, как в комнату входят демоны. Десяток обнаженных уродливых мужчин. Их похотливые взгляды прошлись по ее телу, и те моментально возбудились. Даже без сосков, грязная и побитая Мелисса оставалась желанной, а мерзкие гости непривередливыми… Темнокожий рогатый демон стал приближаться к ней.

– Делайте все, что пожелаете. Так, чтобы эта тварь не могла не только ходить, но и соединять ноги вместе, – Лилит разложила перед ними на коричневый столик целый набор инструментов, которые притащила из пыточных. – Я хочу слышать, как эта шлендра орет, понятно?!

Насильники закивали и оскалились. Мелисса впервые почувствовала страх. Она не желала, чтобы до нее дотрагивались эти уроды. Вечность избегала случайных связей, а тут… вляпалась, да и как!

Люцифер. Черт бы тебя побрал вместе с твоими любовницами и женами. Зря… Как же глупо. Лучше бы они избегали встречи до самого конца. Видимо, кара спустилась на ее голову и застала врасплох.

Касси стала нервно шушукаться с Лилит, и произошло изменение планов.

– А ну, стой! Сначала коктейль.

Демонессы вышли из спальни и вернулись с пузырящимся литровым винным бокалом. Таких огромных сосудов Мелисса никогда не видела. Содержание напитка вызывало отвращение и рвотные позывы. Коктейль пенился и шипел, взрывался пурпурно-фиолетовыми пузырьками, от странной жидкости вился зеленый дымок, а на поверхности что-то плавало.

«Только не черви и не глазницы», – взмолилась про себя Мелисса.

Лилит повизгивала, и от ее излишне довольного вида пленницу замутило еще сильнее.

«Кто знает, чего ждать от этих тупых ненормальных куриц?»

– Хочешь, расскажу, что мы сделали с твоим дружком?

Мелисса в ужасе смотрела на приближающихся к ней тварей и страшилась того, что еще могли натворить эти две гадины.

– Ты сейчас выпьешь все до дна! – приказала Касси, улыбаясь превосходительно и слишком довольно. Лисса покачала головой и плотно сомкнула губы.

– Мы нашли лавку, уничтожили всю живность, выпотрошили и добавили в коктейль, тут и кровь панголина, и цЕлая фЕ-ея, – Лилит подняла коготь в вверх для большего эффекта, – жаль, подохла во время варки. А хочешь, расскажу самый главный ингредиент? – Она сдвинула белоснежные волосы с уха Лиссы, облизала ее ракушку и прошептала. – Мы собрали останки того существа… с переулка, где тебя поймали.

Мелисса вздрогнула и попыталась ударить темноволосую тварь.

– Ты так разозлилась, когда мы убили единорожку, – Касси оскалилась.

– Теперь она будет внутри тебя, всегда рядом… как ты и хотела!

В этот момент глазницы пленницы заволоклись тьмой, а изо рта раздался вопль, который сотряс гору. Дикий рев спровоцировал вибрации снаружи и обвалы камней. Привязанная Мелисса рычала и скалилась. Ее челюсти крепко обхватили и растянули, удерживая рот открытым, и впихнули трубку, через которую полили варево.

– Держите эту суку! Сильнее! Она должна выпить все до дна, – скомандовала Касикандриэра и сама начала опаивать пленницу.

Мелисса чувствовала, как по горлу спускается вязкая, острая, какая-то едкая смесь блевотного вкуса и ужасного запаха. После нескольких глотков перед глазами пленницы странно поплыло, лица задвоились. Ей хотелось блевать. Желудок отторгал то, что в него поступало, но никто не обращал внимание. Касси упорно доводила дело до конца, пока сосуд не опустел и последняя капля не попала внутрь впихнутой в горло Мелиссы трубки.

– Все кончено!

Испарина проступила на лбу пленницы. Зрение то затуманивалось, то рассеивалось и приходило в норму, в следующее мгновение перед ней появлялись искореженные монстры…

…Лилит превратилась в паучиху с громадной уродливой головой, она спускалась по паутине и издавала противные скрежещущие звуки…

…у Касси выросли еще две головы, руки преобразились в уродливые клешни, а на верхней части тела выпучилась третья грудь с сотней сосков, за спиной – горб с тысячей глаз…

…Стены поехали зигзагами, комната закружилась, и все вокруг воспарили в невесомости. Голые демоны сталкивались между собой в воздухе и отскакивали, крутились волчком или по кругу, порой хаотично…

…Паучиха сожрала одного голого чертика, заглотила и начала создавать паутину с повторяющимся узором, скручивающимся в черно-белую гипнотическую спираль… она хватала крошечных голых мужчин и прицепляла в свою паутину, а Касси отрывала им сначала голову, затем руки, ноги, член и проглатывала, выдирала позвоночники и хрустела тремя ртами, проламывая косточки… и так раз за разом…

…алое становилось желтым… вращение то ускорялось, то замедлялось… монстры вгрызались в друг друга, сдирали плоть и спаривались…

Тело задрожало в конвульсиях, судороги побежали изнутри, и пленница забилась как одержимая.

– Приступай! – послышался звук, похожий на подзатыльник. Черная тень двинулась в сторону жертвы. От боли Мелисса ничего не соображала – изнутри ее пронзали иголки, кожу жгло так, что хотелось содрать с себя все, соскоблить. С душой происходило что-то ужасное, непоправимое. Даже способность к восстановлению сейчас едва ли могла ей помочь. Черная магия вгрызалась в Лиссу и мучила, доводила до безумства…

На какие-то доли секунд пленница пришла в себя и увидела, что лишь один толчок отделяет ее от изнасилования, чужая ручища уже мнет ее раненую грудь, и Мелисса ревет вновь. Демоническая сила пробуждалась внутри, собиралась из клубка боли, ненависти, предательства, гнили, безумства и если бы только она могла освободиться, то сожрала бы их, и сама насадила на вилы, когтями бы прорвала себе путь к их душам, стерла в крошку и глумилась бы за Талли, за Мицаха, за невинных существ, жизни которых так глупо оборвались сегодня.

Удар ужасной силы снес дверь с петель, и все в комнате обернулись. Сейчас они выглядели как сурикаты, устремившие головы в одну сторону. Носок черного массивного ботинка показался за порогом.

Мелисса собралась с духом и закричала от радости, ликуя, хотя это больше напоминало хрип подстреленной антилопы перед последним мгновением жизни:

– Вели… – только ее голос оборвался, стоило мужчине войти внутрь, – …цифер!

Она задержала выдох в легких и прошептала с облегчением:

– Люцифер.

Мужчина услышал. Он услышал каждый ее нервный вздох, увидел взмах ресниц, скатывающуюся алую слезу и мстительную улыбку.

Глаза обманывали девушку и показывали следующие случившиеся события в замедленном темпе, словно мир стал жить на черепашьей скорости, на самом же деле расправа случилась за один львиный прыжок…

– Лиссенок?

Ошарашенный обстановкой, мужчина позволил себе сказать лишь одно слово и тут же ударом ноги повалил на пол ближайшего из десятерых столпившихся в комнате насильников и всмятку размозжил его голову, мозги остались на полу. Следующего он располовинил, разорвав грудную клетку, и безжалостным молниеносным ударом вновь размазал голову, как и первому. Сжал башку третьего рукой в кулак, раскроил череп в ладони. Началась паника. Столпившиеся заголосили, бросились в рассыпную, но застыли на месте, скованные магией Повелителя. Один за другим дьявол избавлялся от каждого, кто посмел просто взглянуть на его принцессу. Зову Повелителя подчинялись даже стены, потолки, ковры и камни. Они хватали и засасывали мужчин. Комната закружилась. Верх и низ сменили положение, теперь не в бреду, а наяву перед глазами Мелиссы летали голые демоны, явившиеся на «пирушку по случаю ее изнасилования».

Касикандриэра и Лилит попытались сбежать, но картины, висевшие на стенах, поймали их и затащили внутрь рамы. Демоницы забились, пытаясь выбраться, но не могли покинуть изображение и лицезрели из-за стекла, в какую кашу превращаются их прихвостни и подельники под тихий хохот сошедшей с ума Мелиссы.

В спальню влетел Гроар и огромной дубиной убил сразу двоих, не оставив после несчастных даже лужи, лишь жженый алый пепел. Последнему выродку Люцифер одним движением выдрал из спины позвоночник.

Очистив помещение, он подскочил к Лиссе. Обрубил все Адские Жгуты, и девушка рухнула в его объятия. Ее била дрожь от припадка, веки нервно дрожали, белки глаз закатывались и появлялись, закатывались и появлялись, зубы стучали и хриплый хохот вырывался изо рта.

Глава 20. Небесная Кузница

Аиррэль

Время в заключении текло медленно, и нельзя с уверенностью сказать, сколько прошло лет или дней. Когда меня бросили в темницу Башни Смерти, Серафимы приказали связать крылья Небесными Жгутами, приковать и подвесить за стены и высасывать силы, пока я не смогу сопротивляться, пока не ослабну достаточно.

Небесная кузница – место изготовления смертоносного оружия и самая гиблая тюрьма во всем Небесном царстве. В темницы не проникал дневной свет, не было воздуха – лишь тьма и чернь. Промозглая, холодная и одинокая. Благословения меня лишили, как только душа пересекла порог камеры. Свет сменился тьмой. Она окутывала, подбиралась, уничтожала, пытала и измывалась. Я не боролся и не сопротивлялся. Сдался, как только согласился быть связанным. Эмпириан приказал стражникам периодически тыкать в меня копьями, резать, источать силы быстрее. Ангелы смотрели на меня опасливо, пытали осторожно и бережливо, так что Святейшему пришлось вмешаться и заменить экзекуторов. Серафим споро нашел моих обожателей и поклонников, чьи семьи я разрушил и чьих близких убил. Падших, но разве есть до этого кому-то дело?

Новые стражи старались выслужиться и издевались с невиданной беспощадностью и яростью. Злились и ненавидели меня еще и за то, что после нескольких часов пыток сломать так и не могли.

– Считаешь, что я раскаюсь? – засмеялся я, теряя золотой свет.

– Я буду счастлив увидеть, как тебя уничтожат! – Легионер проткнул меня копьем насквозь, оставил прорезь в душе. Золотая кровь хлынула изо рта и из зияющей дыры.

– Что ж ты остановился? – Поднял на него взгляд, ухмыляясь дерзко, вольно. Я слишком долго был командиром и умел смотреть так, что от одного взгляда хотелось пасть ниц. За эту мимолетную слабость перед моей силой ангел вновь пырнул меня, разрезал по диагонали, и сгустки души соскочили с его оружия. Проплыли в воздухе и уничтожились. Что ж. Такими темпами я и до Суда не протяну, как и запланировал. Святейшие давно ввели правило: прежде, чем явиться на Суд и предстать пред Богом, душам следовало пройти «…процесс очищения от грехов», «…переосмысления», «…подумать над своими ошибками и стать покорными». Последнее в моем случае утопично. Есть лишь две личности, перед коими я мог встать на колени – Бог и моя жена. И они оба сейчас слишком далеки от меня, недостижимы.

Простит ли ОН меня? Поймет? А она? Узнав всю правду? Примет ли меня таким? После того, как я понял, что Скай – это и есть Миэль, долго не мог свыкнуться с открытием, мне требовалось время, чтобы переварить все, обдумать, осознать, и это заключение пошатнуло мою веру в наше общее будущее. Я испытывал отвращение к самому себе, ненавидел и пытки воспринимал как снисхождение. Пусть делают больно. Я заслужил и не хотел жить. Как только меня схватили, мой план состоял в том, чтобы умереть до Суда. Зачем ждать приговора? Ради чего? Я должен отпустить Скай. Дать ей свободу. Не мог позволить остаться рядом со мной, когда я сам не могу себя простить и не заслуживал ее любви.

Прости меня, любимая. Я хочу, чтобы ты жила счастливо, а рядом со мной лишь умираешь, если не от моей руки, то от чужой.

– Надо бы выколоть твои глаза, Архангел. Раздражают своим светом.

– Не отказывай себе ни в чем.

Глаз я лишался в первую очередь и чаще всего в первые секунды. Легионеры не могли выдержать блики и свет аквамаринов. Благословение и проклятье. Вот такие у меня глаза. Кто-то за них меня любил, а кто-то терпеть не мог и ненавидел. Со временем я привык чаще находиться в слепоте, чем видеть, прислушивался к звукам и шагам. Научился жить в кромешной тьме. Постепенно зрение возвращалось, склера восстанавливалась, как и зрачок, зарастали раны, и я снова видел, но ровно до того момента, как в темнице появлялись палачи. Моя душа страдала и рвалась, не могла перенести оковы, не могла выстоять против тьмы без света и меркла.

Время шло. Небесные Жгуты сняли, когда я ослаб настолько, что не мог стоять на ногах. Стражники приходили реже, били сильнее, беспощаднее, чувствуя власть и превосходство. Они даже не знали, что, причиняя физическую боль, избавляли меня от душевной. Пока я лежал без сознания, пока мучился от боли, душа болела меньше, и не так резали воспоминания. Не так хотелось умереть от безвыходности. Я жил воспоминаниями, перемалывал в голове наши слова, ссоры, объятия, минуты и часы, проведенные вместе, и понимал, как мало…Так мало мы были вместе. Вспоминал ее рисунки и чувствовал себя ничтожно.

– Прости меня, Скай. Я сделал все, что можно, и все, что нельзя, но ни капли не жалею.

Негласно меня лишили титула и званий. Никто. Я стал никем и больше не мог услышать никаких молитв, ничьих слов. Серафимы отрезали меня от мира, лишили всего. Братьев в темницу не пускали. Лишь раз наведывался Митраэль и просил держаться, нагнал стражей, и пытки прекратились на какое-то время, а потом возобновились с новой силой.

После очередных пыток я пришел в себя: зрение расплывалось, стены кружились. Схватился за голову. Встал, оперся о ледяной камень. Приоткрыл глаза. Тьма. Всегда тьма. И шаги в глубине. Отчетливые, знакомые шаги. Поступь брата я узнал за мгновение.

– Велиал?

– Хреново выглядишь, братишка.

– Твоими молитвами, – хрипло усмехнулся. – Не переживай, справляюсь.

Его силуэт сливался в темноте, глаза не видели, и я лишь хмурился и прислушивался к голосу передвижениям демона.

– Вижу, Небесные беспощадны к своим генералам и легендам. Чем отплатили тебе Небеса за службу? Унижением и пытками?

Я знал, что демон не ждет ответа и вопрос риторический, но я задумался. Он подошел ко мне ближе. Темная тень всколыхнулась.

– Как ты здесь оказался? Ты не можешь находиться…

– Так ли это? – оборвал он и послышалась язвительная усмешка. – Думай, Аиррэль.

Я моргнул, пытаясь переварить новую информацию.

– Это Небесное царство. Как такое может быть? Ты изгнанный демон…

– Верно, ответ вертится у тебя языке.

– Гибриды твоих рук дело.

– Давно ль понял? – Велиал посмеивался, и приглушенное эхо пробежалось по кругу камеры. – Что ж не сдал братьям?

– Я плохой командир. Отвратительный Архангел. Видишь сам, наказан за измену. – Усилием развел руки в стороны и почувствовал, что стоять нет мочи.

Велиал хмыкнул, взял меня за локоть и заставил сесть на холодный пол. Помог облокотиться о стену, а сам продолжил вольготно гулять по камере.

– Ты умрешь до Суда, если так и дальше пойдет.

– Уходи, пока Эмпириан не поймал тебя и не пошел по следу.

Я был рад его видеть, слышать и говорить с ним. Не думал, что свижусь еще раз, уже попрощался. Слышать язвительный и противный голос братца оказалось пением для моей души. Камера наполнилась ароматами пряностей и корицы.

– Думаешь, если я сумел проникнуть в Небесную Кузницу, меня кто-то сможет остановить? Сомневаюсь.

– Кто ты?

– Вспомни, где мы встретились впервые.

– В далеком мире Пустошей.

– Да.

– За тобой кто-то гнался, а я помог тебе сбежать от погони.

– Так ли это?

Я сконцентрировался, пытаясь припомнить прошлое.

– Ни от кого я не убегал. Я возвращался из Нижнего Мира и прыгал по мирам, где буйствовала Тьма.

– Но это было до падения Люцифера. Задолго до падения. Нижнего мира не существовало… – Я осекся и повернул в его сторону голову, следуя за звуком передвижений, но глаза видели лишь тень. Велиал ленно огибал камеру, шагом наполненным уверенностью и могучей силой, которой сейчас я чувствовал в нем так отчетливо.

– Ты просто подвернулся у меня на пути, я не собирался ни с кем дружить. Я никогда не был легионером.

– Хоть раз расскажи мне все, не таясь, – потребовал я ответы.

– Это ты решил, что я ангел, по белым крыльям за моей спиной, и по доброте душевной помог. И верно, кто ж еще мог носить отличительную черту легионеров? Я разыграл представление, поиздевался, а ты поверил, помог спрятаться, укрыться, не задавал лишних вопросов. Я часто попадал в передряги, потому что владел силой, не подвластной никому из вас. Мне подчинялись твари Нижнего мира, сама Тьма. Я жил на два мира: ни ангел и ни демон. Изначально я был плохим, Аиррэль. Я первоначальное зло. Вечное. На службе Эль-Морты. Она – моя мать, первая, кто подарила жизнь, вложила в руку оружие и приказала истребить все сущее, то я и делал. – Велиал шаркнул подошвой и привалился к гладкой круглой стене напротив меня. Мой шок, видимо, отразился на лице, потому что брат хмыкнул и продолжил веселее, хотя мне становилось дурно от его исповеди: – Спустя вечность я захотел измениться. В Эль-Элионе было что-то такое неуловимое, от чего я чувствовал себя «мерзко» и в равной степени «одухотворенно» рядом с ним. И волей-неволей тянулся к Свету. Видимо, тьма во мне хотела испить до дна всю красоту мира. Самая темная бездна будет желать самой яркой звезды и, встретившись, они самоуничтожатся. Дядя одарил меня частичкой своей души, привлек на свою сторону. Почти второе рождение или перерождение, чтобы уже управлять Нижним миром, подчинять Тьму. Во мне всегда боролись две сущности: тьма и свет.

Послышалось копошение, клацнула крышка портсигара, зажглась сигарета, и после затяжки «незнакомец» у противоположной стороны стены продолжил излагать свою историю, от которой у меня волосы на голове вставали дыбом, а слова терялись где-то в горле, алфавит я полностью забыл от остолбенения.

– Я отрекся от Матери и стал подчинялся Отцу. Эль-Элион поставил меня тайком следить за Самаэлем, чтобы его первенец оставался недостижим для Эль-Морты. Однако… После нескольких лет в одиночестве мне встретился один презабавный ангел, и с ним моя вечность стала веселее, бремя переносилось легче. Сначала я безбожно шалил (ну, оказалось, не все возможно исправить, и разом святым не станешь), а голубоглазый покрывал мои делишки, помогал, вытаскивал из передряг и как-то случилось так, что мы подружились. Чем взял меня этот паренек, ума не приложу, – Велиал засмеялся, а я слушал и вспоминал то, что было так давно, казалось, что и не с нами.

– Поначалу ты ни единожды подставлял меня перед Самаэлем, а я не понимал этого, не видел очевидного, – упрекнул его в том, что удалось вытянуть из глубин памяти на поверхность, пока я шатался в разуме в поисках лика Миэль и наткнулся на массу интересных воспоминаний, которые со временем потускнели, а взгляд на них спустя вечность – озадачил и подкинул массу неловких вопросов.

Раздался свистящий вдох и тугой грузный выдох.

– Да, – он даже не отрицал и добавил, как бы в оправдание. – Потом ведь мы не просто подружились, но и стали ближе, чем братья, готовы были отдать жизнь друг за друга. Я чаще бывал в Небесном царстве между ангелов, жил в свете и стал Светом. Темный стал Светлым…, – он сделал очередную затяжку и продолжил: – Это я упустил Тьму. По моей вине случилось восстание. Я не углядел за Эль-Мортой, и она проникла в голову Самаэля, завладела им, взбунтовалась и перестала мне подчиняться. Началась суматоха, война, произошел разлом, и ангелы узрели Нижнее царство. Впервые вам открылся Нижний мир, впервые вы пересекли полог тишины и увидели сокрытое. Тьма водрузила Люцифера на трон, а потом захватила многих и меня подмяла под себя, указала на место подле ее ног, уничтожила за то, что я много лет сдерживал ее натиск и помогал Отцу управлять Мирозданием. Я не мог вернуться, не мог совладать с силами, скрытыми во мне и преувеличенными тьмой в несколько десятков тысяч раз после падения, стоило мне оступиться. Силы Света меня покинули.

– Это противоречит Писаниям. Я не знал, что Нижний мир существовал до войны. Всегда считал, что Отец создал его для Люцифера.

– Нет, Эль-Элион хотел оградить Тьму от Света и поделил Изначальный Хаос на две равные половины после того, как лишился всего. Равновесие. Вы тысячелетиями поддерживаете его и не знаете истинного значения этого слова. Эль-Элион – свет, Эль-Морта – тьма. Твой кинжал – ее работа, а кинжалы Рока выкованы в Небесной Кузнице. Странно, да? Вроде кинжал Архангела, а сделан в Нижнем мире, кинжалы демонов – на Небесах. Как видишь, без одного нет второго. Не бывает исключительного зла или добра, да ты и сам прекрасно это знаешь… Брат и сестра. Инь и Ян. Черное и Белое. Они одно целое. И в то же время разное. Противоположности одного магнита, что притягиваются и взрываются, как ангелы и демоны. Эль-Морта не хотела разделяться, и я помог Отцу заточить (скорее, просто в ссылку отправить) ее в Нижнем мире, хоть изначально Свет думал уговорить Тьму на равное правление.

– Значит, Отец не кинулся тебя спасать, потому что знал, что ты можешь уйти в любой момент, тогда почему остался?

– А я не мог улететь. – Брат вымученно застонал и сполз на пол, подтянул одно колено к себе и отчаянно ударил кулаком в пол. – Решил, что меня записали в предатели, на самом же деле я просто ослаб, потому что стал Светлым, а в Нижнем мире было слишком много живой силы и мало света. Тьма больше не подчинялась мне, не отпускала и желала заточить, уничтожить, отомстить. Она боролась со мной, манипулировала, звала, и я в какой-то момент… сдался.

– Ты не ангел и не демон, поэтому можешь бывать на Терре. На тебя не действуют ограничения.

– Да, и не только на Терре. Я могу быть везде. У меня титул падшего демона, но я был и есть тем, кем меня создали Мать и Отец. Такая вот насмешка природы. Ни то, ни другое. Но мне подвластно созидание и разрушение. Я могу творить и уничтожать. Демиург. Практически Бог, но нет…Не Бог. И не такой, как ты. Загадка природы. Вот, кто я.

Я обдумывал все сказанное, и кое-что меня беспокоило, не складывалось в общую картину мира, свербело в душе, и вопрос сам слетел с губ:

– Ты пользовался мной, чтобы подобраться к Самаэлю. Зачем? Ради чего?

Молчание и последующее краткое «да».

– Архангел меня не жаловал. Вот я и решил сблизиться с ним через ангелов. Выбрал тебя.

– Оставь лживые речи для других, если действительно считаешь меня своим другом. Я должен услышать чертову правду от начала и до конца.

Демон сопел от напряжения, обдумывал, и кончик сигареты вспыхивал от кратких и частых затяжек. Так случалось всегда – когда брат нервничал, то курил больше обычного.

– Правду, Велиал.

– Я ему завидовал, понятно? Ты и Лисса прожужжали про него мне все уши, и я хотел очернить его. Даже Миэль отзывалась о нем с нежностью и поклонением, не говоря про остальных боготворивших своего Светозарного.

– Потому что не был достоин Лиссаэль, а он превосходил тебя во всем, я прав?

– Черт возьми, да, Аиррэль! Я – скотина, ты это хочешь услышать?

– У меня есть еще один вопрос. – Повернул к нему голову. – Что ты сделал, Велиал? Ты ведь что-то сделал с Самаэлем?

– Не я вложил клинок в его руку и подбил на восстание, если ты на это намекаешь, – демон огрызнулся. Не хотел он признаваться, но почему-то все еще говорил со мной, а мог бы давно уйти.

– Так что же ты учудил?..

Глава 21. День Шестой

И был вечер,

и было утро: день шестой. [1]

Эль-Морта пребывала в оторванности от Мироздания, удерживаемая границами Нижнего мира, но ее настырная тьма все равно находила способ проникнуть всюду.

– СВЕТ – ЛУЧШЕЕ,

ЧТО СУЩЕСТВУЕТ ВО ВСЕЛЕННОЙ.

– ОДНАКО БЕЗ МЕНЯ НЕ БЫЛО БЫ ТЕБЯ,

– воспротивилась утверждению

Тьма.

– ПОСПОРИМ?

– ДАВАЙ, – кивнула сестра. – И ПОСМОТРИМ: КТО ПРАВ.

– Я СОЗДАМ МИР С НУЛЯ И СУЩЕСТВО

ПО СВОЕМУ ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ, КАК ПРЕЖДЕ,

ВЛОЖУ СВЕТЛУЮ ДУШУ. НЕВИННОЕ ТВОРЕНИЕ.

И НИКАКАЯ ТЬМА НЕ СМОЖЕТ ЗАВЛАДЕТЬ ИМ.

– ТОЛЬКО ТЫ ПОСАДИШЬ ДЕРЕВО – ИЛ´ЛИНЬ,

А ЕГО ПЛОДЫ Я НАПОЛНЮ ПРАВДОЙ О ТОМ,

ЧТО ЕСТЬ СВЕТ И ЕСТЬ ТЬМА, ПЛОХОЕ И ХОРОШЕЕ.

И ПРЕДОСТАВИШЬ ВЫБОР – ВКУСИТЬ ПЛОД ИЛИ НЕТ.

ПО СПРАВЕДЛИВОСТИ.

– ДОГОВОРИЛИСЬ.

И ТЫ НЕ СТАНЕШЬ

ВМЕШИВАТЬСЯ.

– КАК УГОДНО, —

усмехнулась

Тьма.

Задолго до…

Предрассветные лучи солнца пронизывали рваные кучерявые облака мягким светом, окрашивая небосвод оранжево-розовыми мазками. Земля просыпалась от сладкого липкого сна, который убаюкивал все сущее и отпускал из сетей сказки лишь стоило показаться первому радужному зайчику. Терра пробуждалась и лихорадочно готовилась к новому дню. Особенному дню.

В воздухе шумели пальмовые ветви, щебетали птицы и кружили насекомые, роса стекала с листвы под распевные песни соловья. Клубок затягивался все сильнее, судьбы переплетались, въедались глубокими корнями в почву и порождали неотвратимое будущее. Буря надвигалась, но ничего не указывало на ее приближение, лишь макушку припекало сильнее, ароматы слышались слаще, и пульсация энергий била напряжением.

Эль-Элион не оглядывался и сосредоточенно искал нужное место посреди цветущего сада Эдема. Архангел невидимой тенью следовал за Творцом, боковым зрением замечая крадущихся пятнистых кошек и иных животных от мала до велика, которые тоже хотели узреть будущего хозяина.

– ЧАС ПРОБИЛ. Я СОТВОРЮ СУЩЕСТВО ПО СВОЕМУ ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ. ОН И БУДЕТ МОИМ ЛУЧШИМ ТВОРЕНИЕМ, КОТОРОМУ ПОКЛОНЯТСЯ АНГЕЛЫ И СТАНУТ СЛУЖИТЬ, КАК И ЖИВОТНЫЕ, ПТИЦЫ И ЗВЕРИ, А САД ЭДЕМ СТАНЕТ ЕГО ДОМОМ.

Легкий шаг Архангела оборвался – он занес ногу над кочкой и замер на мгновение оттого, что не мог понять: какое чувство зарождается в глубине? Радость? Азарт? Нетерпение?.. Или это зависть? Нет, пока Самаэль испытывал воодушевление похлеще самого Создателя и мечтал о встрече с этим ЧУДОМ. Обещанным и долгожданным.

Ступая по саду, он чувствовал босыми ногами обволакивающее тепло земли и невидимые нити объятий природы, убаюкивающие или предостерегающие, а может они его утешали? Самаэль опустил взгляд на тропу, устланную золотым песком словно кто-то, не щадясь рассыпал драгоценности на дорогу, и поднимаемая из-под ног пыль рассеивалась тысячами кристаллов в воздухе. Средь крупиц этой пыли он рассмотрел волнообразный след от хвоста змеи, длинной твари, передвигающейся ровно на тонких коротких лапках и имеющей еще по три пары конечностей на верхней части тела, которая вертикально возвышалась над землей. Зверь издавал шипящие звуки и тоже хотел стать свидетелем чудес, но не поспевал. Он наклонился, ловко подхватил существо и усадил себе на плечо.

– С-с-сс-пас-с-ссибо, – высунув сдвоенный язычок, животное поблагодарило Архангела и зацепилось лапками за его золотые волосы.

Создатель остановился возле яблоневого сада, присел на корточки, поддел рукой землю и зачерпнул горсть праха. В этот момент время застыло, магия танцевала в каждом атоме…

Самаэль наблюдал, как Отец смешивал землю, песок, воду и глину, как создавал силуэт. Спустя несколько часов из бесформенной кучи проявились узнаваемые черты. Статуя стояла недвижимо, тогда Эль-Элион оторвал от своего плаща клочок солнечного одеяния и положил на лоб человека – статуя обросла плотью, но все еще не подавала признаков жизни. Создатель подул в лицо творения и первый вздох чуда сопровождался дребезжанием воздуха, земная кора трещала, деревья гнулись, по воде пробежали круги, небо заволокло тучами, хлынул кратковременный дождь, и радуга появилась над горизонтом – творение распахнуло небесно-голубые глаза. Ток пронзительного взгляда уколол Самаэля, а телесная оболочка покрылась мурашками. Магия Создателя повергала в ужас, но и поражала нутро.

– Кто это? – спросил Архангел.

– ЧЕЛОВЕК.

– АДАМ, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МИР!

Существо улыбнулось и шагнуло навстречу Богу, а тот обнял своего новорожденного сына так, как никогда не обнимал ангелов – словно блудный сын вернулся домой, в семью.

Все живое тут же преклонило колени, лишь Самаэль остался недвижим. Архангел огляделся в растерянности. Эти необычайно красивые существа не чета человеку?

– Это твое лучшее творение? – Самаэля не растрогал сей миг единения Отца и сына, наоборот он подобрался, как воин, и скептически осмотрел мужчину, а его голос звучал, как натянутая нить, готовая вот-вот разорваться.

– ТЕБЯ ЧТО-ТО СМУЩАЕТ?

Архангел плотно сжал губы, свел светлые брови, но оставил вопрос без ответа. Целый день он наблюдал за человеком и Отцом, слушал их разговоры и мрачнел. Создатель позволил человеку дать имена всему сущему и назвал «змеей» то существо, что заприметил утром Самаэль. Архангел обернулся в свой естественный облик и улетел в Небесное царство, будто его подгоняли плети архангелов, сдирали плоть, проникали прямо в душу и разъедали крупицы света…

Ангелы трещали разговорами про человека, всеобщее воодушевление лишь угнетало Самаэля и заставляло сомневаться в себе. Змейка так и сидела на его плече. Он погладил ее гладкую чешуйчатую кожу, и та зевнула, показав два огромных жала и сдвоенный подрагивающий язычок. Вот что удивительно! Такая маленькая, но оснащенная смертоносными клыками, способным убивать за считанные мгновения.

В одну из летних ночей Самаэль вновь спустился в Сад Эдем, чтобы понаблюдать за человеком. Адам спал под деревом: среднего роста, короткостриженый, бледная кожа, ни хвоста, ни острых ушей. Возле его ног разлегся «тигр» и «гепард» – они согревали хозяина своим теплом. Архангел гулял вокруг дерева, снова и снова осматривая этого мужчину, лишь сильнее укореняя первоначальное мнение.

Создатель явился в Сад и застал Архангела в задумчивости кружащим вокруг секвойи.

– О ЧЕМ ТЕРЗАЕШЬСЯ, САМАЭЛЬ? – глас пронзил облака, казалось, рухнул громом на голову первозданного, и Архангел вздрогнул, тут же склонился в приветственном поклоне перед Творцом, но ответил правду, которую не мог держать в себе:

– В человеке нет грациозности эльфов и острых ушей, нет крыльев ангелов, нет харизмы гномов, цвет кожи не отличается разнообразием. Чем он лучше нас или драконов? Небольшой рост, короткие волосы. Он абсолютно обычный!

– ДА, – подтвердил Создатель.

– В нем нет ничего особенного!

– А ДОЛЖНО?

– За что ты его полюбил? Разве он лучше ангелов?

– А ДОЛЖЕН БЫТЬ? – вновь вторил Эль-Элион, но сын не понимал ответы Бога.

– И ему я обязан служить? Его любить? Ангелы совершеннее во всем, а наша телесная оболочка ничем не отличается от человека. Так чем мы хуже?

– НО ЭТО НЕ ДЕЛАЕТ ВАС ЛЮДЬМИ. ЕГО ТЕЛО НЕ МОЖЕТ ПОДДЕРЖАТЬСЯ БЕЗ ДУШИ И ПОГИБНЕТ, А ДУША ЗАТОЧЕНА В ЭТУ ОБОЛОЧКУ ДО САМОЙ СМЕРТИ.

– Чем мы хуже?! – настаивал Самаэль, не собираясь сдаваться.

Ответа не последовало.

Эль-Элион все свое время проводил на Терре рядом с Адамом, он много говорил с ним, даже создал для него компанию – девушку, Лилит. А Самаэль продолжал вести войска в бой, в который раз пытаясь что-то доказать.

Архангел стоял на пригорке на устланной черным дымом пустоши, впереди раскинулись болота, покрытые грязью и магической вязью. Ангелы согнали сюда монстров, посмевших напасть и обратить в безумцев живых существ. Меж зеленых камней и гор Самаэлю взгрустнулось. Он почувствовал себя в ловушке сомнений, заключенный в собственные тревожащие мысли.

«САМАЭЛЬ…ТЕБЯ ПРЕДАЛИ…ВСЕ. ЗАВТРА ТЫ ДОЛЖЕН ВОЗГЛАВИТЬ ПЕРВЫЙ ЛЕГИОН И ПОКЛОНИТЬСЯ ЧЕЛОВЕКУ, – нашептывала темнота, подбиралась ближе, проникая сквозь тени и полумрак. Тучи заволокли небосвод и наступила темень. – ОТЕЦ ПРЕДПОЧЕЛ ИНОГО СЫНА, А ЛЮБИМАЯ – ДРУГОГО».

Он в очередной раз хотел отмахнуться, но последние слова сорвали замок с его терпения и отворили двери для ростков зла.

– О чем ты? – повернулся к расплывшемуся силуэту.

«ЗАБЕРИСЬ НА ГОРУ ЗАБВЕНИЯ. И КОРЗИНКУ ЗАХВАТИ С ЯГОДАМИ, ТУ САМУЮ, КОТОРУЮ СОБИРАЛ НЕСКОЛЬКО ТЕРРА-СУТОК», – темнота расхохоталась со звуком оборванной струны скрипки и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь черный мерцающий сгусток.

Архангел в спешке оставил свой отряд на Митраэля, сорвался с места и перенесся в Небесное царство. Влетел в свою башню и подхватил корзину с «малиной», не понимая, зачем делает так, как повелела Тьма.

Самаэль так торопился и не увидел оставленный для него подарок от Отца. На заднем дворе в цветочном саду его башни на деревянном столе лежала розовая спелая и самая сочная в мире ягода, а рядом с ней узкий клочок серебристого пергамента с живыми золотыми буквами:

«ГИГАНТСКАЯ МАЛИНА

ДОЛЖНА ВПЕЧАТЛИТЬ ТЕБЯ

НЕ МЕНЬШЕ ТЕХ ДИНОЗАВРОВ…»

Судьба или рок, но ягода загниет и истлеет быстрее, чем найдет ее Архангел, ведь будущее имеет свойство изменяться, порой по вине незапланированных вмешательств. Миэль не могла отыскать никого из друзей, она увидела, кончик золотых волос Архангела и отправилась к его башне. Их пути разминулись.

Миэль окликала старшего брата и решила поискать в саду. Она обошла башню и звала Самаэля, внезапно перед ней появилось существо, поднялось из травы, вытянулось и издало цыкающий дребезжащий звук своим сдвоенным высунутым розовым язычком. Миэль вскрикнул, попятилась от склизкого пятнистого неизвестного ей создания. Ангелика взметнула крыльями, опрокинула позади себя деревянный стол вместе с ягодой и унеслась прочь. Пергамент взмыл в небо и подхваченный ветром упал в цветочные грядки…

Самаэль взбежал на гору Забвения в телесном облике под тревожную мелодию, которая звучала для него до самого конца. Босыми ногами он пробирался сквозь дремучий лес и крутой подъем и сбавил шаг, лишь когда белый туман на склонах развеялся и сквозь ветви деревьев показался пик вершины. Крадучись, Самаэль шел, не издавая ни звука, и замер, узрев жестокую правду: Лиссаэль сидела на золотой шали рядом с Велиалом, смеялась, когда он кормил ее малиной, а затем черноволосый ангел стер с ее алых губ сок ягоды и обнял, привлекая к себе, а она дозволила.

Самаэль отпрянул, сжимая в ладонях плетеную ручку вкусной корзины, которую собирал для прекрасной Лиссаэль, а сейчас другой кормил этими ягодами его ангелику и обнимал. Архангел бросил емкость, размозжив ногой, втирая малиновые плоды в рыхлую благодатную землю, и вновь поднял глаза – радужка налилась алым, а в его руке появился горящий в Небесном пламени меч. Как бы Самаэль не хотел поквитаться с соперником, но не смог явиться ее глазам сейчас и отвернулся, ощущая себя обманутым, несчастным, потерянным и преданным. Кто он? Для чего? Ради чего это все? За что он борется и защищает мироздание, если сам не ведает счастья и не может его выковать, хоть и пытался?

Архангел поднял очи к небу и решился на первый шаг. Убить того, кто вбил клин между ним и Отцом. Адам не заслуживает жизни, любви Создателя и должен умереть. Пусть он будет казнен за убийство, но никогда не приклонит колени перед человеком!

Самаэль знал, когда Создатель покидает Терру, и в нужный час спустился в Эдем. Он вез свой горящий меч по земле, высматривая жертву и с усмешкой предвкушая встречу, а нашел Лилит. Черноволосая нагая девушка неслась по Саду и врезалась в Архангела. Ее вид нисколько бы не тронул его ранее, да и сейчас не слишком заинтересовал, но случай сам предоставил возможность.

– Лилит, верно?

– Да, ты помнишь! Меня создали для Адама, а я не желаю быть с ним. – Девушка смотрела на Самаэля, прижималась слишком близко к нему, и Архангел решил повременить с убийством. В его голове появился иной план. Сначала забрать чужую женщину, осквернить святые земли Эдема и потом совершить казнь.

– Останешься со мной?

– Да! – поспешно выкрикнула она, не в силах отвести взгляд от привлекательного мужчины, который возвышался над ней и вызывал трепет, пробуждал интерес, желание. Его глаза сияли расплавленным золотом, как и волосы, но в нем чувствовалась сила: энергия его взгляда, тон голоса – все понравилось девушке, покорило намного сильнее уготованного мужчины. Лилит хотела выбирать свою судьбу и не желала упускать возможность сбежать с Архангелом. Он скалой на три головы выше нее возвышался над ее хрупким телом.

– Идем. – Он схватил ее за руку и потащил туда, где знал, что их вряд ли найдут. Слишком часто и долго Самаэль лазил по полянам Терры, а день близился к закату и человек не выносил темноты, засыпал. Средь деревьев, на лесной опушке возле тех самых кустарников малины Архангел овладел человеческой девой. Ему было известно, как иные виды размножались и создавали потомство, но не ведал, что это настолько приятно, однако злость застилала глаза, когда он понял, что Лиссаэль почти готова отдаться другому.

В тот самый час Аиррэль гулял по Эдему. Сегодня настала его очередь дежурства. Сторожить сон Адама – то был приказ, и он решил поискать те самые ягоды, которыми его часто угощал учитель и Миэль. Ангел петлял по тропинкам, заплутал в деревьях и никак не мог отыскать нужные кусты. Внезапно он услышал странные звуки. Раздвинув ветви, Аиррэль застыл от увиденного, не понимая, как поступить и что его старший брат делает с этой нагой девой. Ей хорошо или плохо? Почему она так странно выгибается, то кричит, то плачет, то стонет, но и ртом касается его лица, губ Архангела, а он возвышается над ней. Все же человеческая женщина не вырывалась и не отталкивала, значит, не была в опасности? Или?..

Аиррэль побрел прочь и так задумался об увиденном, что врезался лбом в дерево, но и тут не сразу очнулся, лишь после того как столкнулся с преградой в третий раз – пришел в себя и поспешил к Адаму. В его душе появилось странное ноющее ощущение, похожее на тревогу, что сегодня случится недоброе.

Адам безмятежно спал под «секвойей». Ангел бродил вокруг спящего, прокручивая в голове увиденную ранее сцену и коря себя за смятение. Может, стоило вмешаться? Все же ей было больно или хорошо?

Самаэль тем временем после долгих уговоров Лилит помог сбежать от Адама, забрал деву в Небесное царство и укрыл в своей башне, запрещая покидать пределы его дома, а сам воротился на Терру.

Пламенный меч вновь волочился по земле, разрезая лезвием все преграды и оставлял волнообразный тонкий след, вторя движению хвоста еще маленькой гадюки, которую он так и не вернул на Терру, а поселил ее в саду своей башни, где животное обитало с тех самых пор.

Архангел приблизился к спящему человеку, замер на одну долю секунды и замахнулся, но перед ним возник Аиррэль, поднимая руки и моля о милосердии.

– Учитель, не надо! Прошу тебя, стой!

– Уди прочь! Или поранишься.

– Отступи, зачем ты делаешь это?

– О, выбираешь человека вместо меня?

– Нет, но ты хочешь убить невинного.

– Да.

– Тогда придется убить нас обоих, – воспротивился Аиррэль, обнажая свой меч.

– Неужели он достоин жизни?

– Не нам решать кто достоин ее, а кто – нет.

– Считаешь, ЭТО лучше нас? – Самаэль ткнул острием меча в спящего Адама. – Готов склониться пред ним, Аиррэль?

Ангел замешкался и скосил взгляд на человека, но оружие не убрал и с места не сдвинулся.

– Это лишь очередное творение Отца, – на выдохе сообщил он.

– Прими сторону. Либо я, либо он.

– Ты мой брат, Самаэль, учитель, командир, но я не могу позволить сей акт самоуправства над жизнью невинного.

– Тогда мне придется убить тебя. – Алая вспышка гнева появилась в золотых глазах Архангела, и он обрушил на собрата мощный удар. Аиррэль отбил, но учитель продолжал наступать, сгоняя его чуть в сторону от человека. Небесные клинки сошлись в оглушительном звоне, разбудив спящего. Тот открыл глаза, но не понимал происходящего. Не чувствовал страха и не убегал, смотрел с интересом.

Самаэль бросил в Адама клинок, Аиррэль тут же кинулся наперерез и перехватил оружие в воздухе, прикрывая крыльями растерянного человека и призывая его к бегству, но тот с непоколебимым видом упорно оставался сидеть на месте. В тот момент ангел подумал, что видимо, разумом он действительно не блещет, раз продолжает бесстрашно смотреть на развернувшийся бой за его жизнь.

Архангел обнажил свой второй клинок и сбил потоком энергии Аиррэля чуть в бок – именно в этот момент ему удалось вновь бросить свой клинок в сторону Адама. Сталь разрубила тело пополам диагональным движением. Адам плавно обмяк, и верхняя часть тела скользящим движением упала наземь подле дергающихся в конвульсиях ног.

– Нет! – завопил Аиррэль и бросился к порубленному на двое человеку. Сел подле него, пытаясь собрать воедино две половины. – Не-е-ет! Я должен ему помочь. Так нельзя. Мы не можем убивать живое, это против природы, против нашего существа, а ты убил его!

– Твоя правда, – сухо согласился Самаэль.

– Нет, я не позволю ему умереть, – Аиррэль воздел руки к небу, моля о помощи: – Во имя Света и жизни, во имя любви и добра, во имя Отца нашего Эль-Элиона, прошу, помоги мне, магия Вселенной, откликнись на зов мой. – Он опустил руки в землю и прикрыл глаза, прощупывая токи жизненной энергии Терры. – Прошу тебя, мать природа и сыра земля, помоги сыну своему, позволь спасти его плоть, пока не поздно. – Аиррэль сбросил телесную оболочку и вновь дотронулся до раны Адама, повторяя мольбы, обращенные к природе и сущему, к Свету и Духу. Внезапно яркое сияние пронзило душу ангела, и из его ладоней заструились жизненные токи. Рана человека тут же стала затягиваться, и через пару мгновений, показавшихся Аиррэлю вечностью, послышался стук сердца.

– Поздравляю с открытием редкого дара исцеления, Архангел, – усмехнулся его учитель, осматривая обновленное облачение брата и его увеличенные в размере крылья, затем он опустил горящий в небесном голубоватом пламени меч. – Не гоже убивать дважды одного и того же. Пусть пока живет, раз сама природа встала на его защиту, – презрительно бросил Самаэль и собрался уходить. – Видишь, Аиррэль, судьба не позволила тебе обмануть ее. Ты не смог убежать от предназначения. Мы все лишь фигурки в этой замкнутой ловушке, каждому отведена некая роль. Моя, видимо, стать кем-то другим, кем я не был рожден.

Но не один только Аиррэль стал невольным наблюдателем в этот злосчастный день. Азрафэль гуляла по лесу и заметила старшего братца спускающегося с горы Забвения. Она окликнула его, но Самаэль ее не услышал, слишком торопился куда-то. Пытливая и любознательная Азрафэль, хвостом следующая за братом, и в этот раз не изменила своей привычке всюду за ним таскаться и спустилась на Терру. Вначале она потеряла его из виду, а когда нашла – едва не рухнула наземь. И разум наполнился видениями: красивой женщины с черными вьющимися волосами, улыбающейся в объятьях Архангела.

Ему нравятся черные волосы и белая молочная кожа? Невозможно!

Ангелика не знала, что делал ее брат с девой на земле, но ей до рези захотелось оказаться на ее месте. Слишком счастливой выглядела та человеческая женщина и слишком прекрасен мужчина. Ей тут же безумно захотелось стать для него всем, кем он захочет. Лишь бы он никогда не оставлял ее.

Она поднялась в Эмпирей и обратилась к Отцу, прося у Бога иной облик:

– Я решилась. Выбрала.

– АЗРАФЭЛЬ, ТЫ УВЕРЕНА? – голос Эль-Элиона звучал гулко и казался слегка печальным.

– Хочу быть похожей на человеческую женщину, только прекраснее и ярче: волосы еще чернее, глаза мрачнее. Чтобы меня невозможно было забыть.

– А ТВОИ ЯРКИЕ РОЗОВЫЕ РАДУЖКИ?

– Обсидиановые, – не представляя, какую ошибку совершает, с энтузиазмом молила ангелика.

– ДА БУДЕТ ТАК. – Изменив облик ее души и тела, Создатель помрачнел и отвернулся от дочери. – МНЕ НУЖЕН АНГЕЛ ИЛИ АНГЕЛИКА, КОТОРЫЙ ВОЗМЕТ НА СЕБЯ ЗАБОТУ О ДУШАХ, НЕ ТОЛЬКО ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ. Я ПРЕДЛАГАЮ ЭТУ ТЯЖЕЛУЮ НОШУ ТЕБЕ, АЗРАФЭЛЬ, ДАРУЮ ВЛАСТЬ НАД СУМЕРЕЧНЫМ МИРОМ, СДЕЛАЮ ВЛАСТВУЮЩЕЙ НАД СМЕРТЬЮ.

– Но почему я?

– ПОДУМАЙ, – туманно ответил Отец и исчез, а эхо его твердого голоса преследовало девушку, пока она торопилась на встречу с тем, кто был ей дороже всех в этом мире.

Самаэль шатался вправо-влево, ходил взад и вперед, размышляя. Он стоял в пустотах межмирья, там, где творили свою магию Боги – в абсолютной пустоте. Ему требовалась минутка покоя, чтобы принять решение.

«ПРИМИ МОЮ СИЛУ, – нашептывала Тьма. – И Я СДЕЛАЮ ТЕБЯ МОГУЩЕСТВЕННЕЕ, СИЛЬНЕЕ, ВСЕ В СТРАХЕ ПРЕКЛОНЯТ ПЕРЕД ТОБОЙ КОЛЕНИ, А ЧЕЛОВЕК ПАДЕТ».

«Что ты хочешь взамен?»

«НИЧЕГО ЧЕГО БЫ НЕ ЗАХОТЕЛ СДЕЛАТЬ ТЫ САМ!»

Облик Богини Эль-Морты кружил в облаке тьмы вокруг светозарного, напоминая о предательствах, подначивая к падению.

«ВОССТАНЬ ПРОТИВ БОГА! И Я ДАМ ТЕБЕ ВЛАСТЬ, СИЛУ И КОРОНУ, ПОСАЖУ НА ТРОН».

«Поклянись».

«КЛЯНУСЬ», – в последний раз прошептала Тьма, и ее голос эхом разносился по черной пустоте, пока не исчез окончательно.

Архангел сжимал кулаки и смотрел ей вслед. В таком виде его и обнаружила обновленная Азрафэль. Она так долго искала его энергетический след, пока не проникла в пустоту межмирами и удивилась бескрайней беззвездной ночи. Здесь она оказалась впервые.

– Вот ты где, братец! – все с тем же обожанием воскликнула ангелика.

Самаэль резко обернулся и отшатнулся, не узнал ее.

– Азра-фэль? – после продолжительного осмотра он смог различить знакомые черты сестры. Девушка неприсущим ей жестом откинула волосы за спину, вышло скорее нелепо, и мужчина в оцепенении уставился на сестру. – Что ты сделала?

– Я видела все, Самаэль! – Ангелика сделала к нему шаг. – Поняла. – Потянулась ладонью к его лицу и не касаясь стала медленно проводить вдоль его скул и губ, а он попятился, оттолкнув ее руку.

– Что ты сотворила с собой?! – Схватил ее за плечи и сжал до боли, а его яростный вопль разнесся повсюду. – Как ты могла?!

Азрафэль испуганно моргала, не понимая, отчего ему так больно смотреть на нее, впервые видя его таким ужасающе-опасным, обозленным. В золотых глазах застыла боль и вина, но там плескалось что-то зловещее, отчего ангелика вздрогнула.

– Я изменилась, как ты и просил. Пожелала стать иной.

Он оттолкнул ее от себя.

– Жалкая! Глупая!

– Самаэль? Что ты такое говоришь? – Она искала в его взгляде тепло и поддержку, а нашла – отторжение. – Я стала такой для тебя.

– Зачем?!

Азрафэль снова шагнула к нему и лучисто улыбнулась, взяла его за руку, сжала так, как делала всегда и заговорила с придыханием:

– Все мои мысли лишь о тебе, я не понимаю, что это, но душа пылает рядом с тобой, жжет каждый раз, когда вижу твой лик, а от улыбки тепло разливается всюду, обволакивает паром подземных источников и… – Ангелика встала на носочки, сделала два шажочка ближе к нему, чтобы рассмотреть близко-близко каждую деталь: радужки его глаз напоминали мед с золотой пыльцой, которая кружилась завораживающей спиралью; ровный нос с прямой переносицей и очерченные брови с длинными ресницами цвета чуть темнее его волос; ах, какие у него были волосы – взгляните на самую ярку звезду во всем мироздании и все равно не увидите и доли его красоты – сияние неземное, раскаленное; не пряди, а нити драгоценные, водопадом сказочным ниспадали за его спиной; губы тонкие, но манящие, нижняя чуть полнее верхней – цвета абрикоса. И хочется попробовать, лизнуть лишь раз, как это делала та… женщина с черными волосами. Она прикасалась к нему, прикусывала эти самые губы, и ангелика пожелала того же – провести языком по его рту, едва-едва, чтобы убедиться в том, что и так знала.

«Интересно, на вкус они такие же сахарные, как фрукт?» – подумала тогда Азрафэль и поняла, что вопрос риторический. Нет, они сочнее самого сладкого персика, нежнее лепестков цветов из Летнего сада.

Она цеплялась за его одежду, шажками неловкими все ближе подбиралась к Светозарному, тянулась к своей ярчайшей звезде, которая освещала для нее все с самого начала, указывала путь, была ориентиром. И сейчас Азрафэль поверила, что может на нее посмотреть, хоть это будет стоить ей зрения, ведь никто не может выдержать сияния звезд даже самых тусклых, а она шла на риск и не жалела.

Резкая боль пронзила ее шею. Девушка распахнула глаза, она сама не поняла, как смежила веки, и сейчас перед взором стоял другой мужчина: очи алые, залитые багрянцем, с золотой каемкой, сведенные на переносице бронзовые брови, поджатые губы и студеный холод во взгляде, а его пальцы держали горло, не позволяя отстраниться.

– Нравлюсь тебе, говоришь? – Голос его стал похож на шипение, чуть посвистывал и пугал. – Значит, ты видела? – он оскалился.

– Да. – Она кивнула и без страха коснулась пальцем его скулы. – Не отталкивай меня, Самаэль.

Не выпуская ее из своей хватки, он притянул ангелику к себе и горячо прошептал, обжигая словами не только разум, но и душу: – Ты не знаешь, чего просишь! Я покажу тебе.

Самаэль впился в ее губы болезненным поцелуем, грубо сжал за плечи, оставляя отметины в плоти. Азрафэль ахнула. Это не то, чего она ожидала. Ей было больно и страшно. Впервые рядом с ним она ощутила тревогу. Он напирал, сорвал с нее верхнюю мантию и укусил ее губы, вновь сжал тонкую лебединую шею и не позволил отстраниться. Ангелика начала вырываться, попыталась оттолкнуть его, упиралась, но не могла отстраниться – Самаэль не позволил ей. Он причинял ей боль и хотел сделать еще больнее, чтобы она навсегда запомнила это и никогда о нем не вспоминала, чтобы он вызывал у нее лишь ненависть и горечь.

Даже с Лилит он был нежен, а тут нарочно уничтожал мерцающий огонек внутри этой чистой в помыслах души. Его жемчужинка потеряна для него навсегда. Так правильнее, так лучше, пусть и жестоко: не только она в этот момент испытывала боль, страдала, – и он тоже. С этим действием сгорала в Самаэле какая-то нежная часть: затухал ее звонкий счастливый смех, меркла его улыбка. Прогнившие кусочки откалывались ошметками, утекали в Небытие, оставляя Самаэля с дырами в душе на студеном морозе посреди бескрайних просторов вечности.

– Самаэль, отпусти! Не надо. Мне больно!

– Ты этого хотела. Сама пришла ко мне.

– Нет, я…

– Глупая! – Он рванул с нее мантию, полностью обнажив перед своим взором, схватил ее за черные локоны и резко дернул на себя. – Жалкое подобие той, кем была. Ты разочаровала меня, Азрафэль. Уби-рай-ся! – Самаэль по слогам прорычал последнее слово и оттолкнул ее.

Сестра упала на колени, удержав в последний момент себя крыльями. Нагая Азрафэль смотрела на него снизу вверх, и мир трещал перед глазами, рассыпался осколками, жалил в сердце, а в голове на повторе крутилось одно слово:

«Убирайся!»

«Убирайся».

«Убирайся…»

[1] Бытие 1:31

Глава 22. Союзники

Велиал

После моего признания я ждал чего угодно, только не этого:

– Он никогда не должен об этом узнать, а мы ему не расскажем.

– Люцифер заслужил то, что случилось. Он мог сопротивляться, но выбрал путь восстания, добровольно наделал глупостей.

– Заслужил? – Аир усмехнулся и грозно опустил меня с небес на землю: – Как ты можешь после всего, что творил сам, решать, кто чего достоин!

Он смотрел в мои глаза, хоть явно не видел ничего, но почему-то я ощутил на себе его цепкий взгляд.

– Иногда мне кажется, что мы просто не заслуживаем существовать… – Аиррэль прикрыл глаза и затылком соприкоснулся с холодной стеной. Я знал, что его тревожит мой рассказ, даже разочаровывает, шокирует, но он все еще выбирает оставаться моим другом, братом.

– Зачем тебе гибриды? Муравейник? Ты никогда не жаждал власти и трона.

– Откуп. Это моя гарантия.

– Чего?

– Я хочу откупиться гибридами от Люцифера, чтобы он не преследовал тебя и меня. Если я не заплачу – у нас не будет ни шанса на новую жизнь, а он сможет с помощью них контролировать Тьму.

– О чем ты?

– Просто доверься мне. Все еще может получиться. Не смей умирать, понял?

– Это ты вызвал Отца?

– Признаю, что искал ЕГО долго и не чаял найти, но мне повезло. Я лишь позвал. Ты даже не представляешь, когда я ЕГО нашел.

Аиррэль приоткрыл глаза и правильно понял смысл, сделал вздох, собираясь спросить и не стал.

– Зачем?

– Пришлось использовать его любовь к тебе, ну и попутно рассказать, что ты влюбился в смертную, нарушил пару законов, потерял Лазуриты… Упомянул Люцифера, диадему, – тут я слегка помедлил и решил крыть джокером. – Я слил ЕМУ все последние сводки событий.

Аиррэль

Я даже не злился, лишь усмехался. Почему нет? Так? Терять уже все равно нечего. Умом тронулся братец, если рассчитывает, что мы живыми выберемся, да после всего, что… Ну, я всегда знал, что он отчаянный, но не до такой степени. Оказалось, что до такой и еще хуже. Рехнулся. В конец обезумел. Решил, что сможет выторговать прощение? Мне? Себе? Нам? Да если нас не испепелят или не замуруют где-то живьем на миллионы лет, а просто на эшафоте подвесят на виду у всего Небесного Царства – уже снисхождение, считай, сделают. Знал, что связываюсь с непутевым, но что тут взять… Демон, а нет, Демиург недоделанный. Бестолковый брат мне подвернулся. Спаситель непутевый. Права была Скай.

– Что-то ты молчишь и даже не возмущаешься. Умер, что ли?

– Не дождешься. – Я покрутил кольцо на пальце, улыбнулся, вспоминая Скай и мысленно благодаря темного, что позволил мне познакомиться с той, что забыть не смогу никогда и любить буду вечно.

– Кольцо все еще на руке? Скай же ушла…

– Да. – Я повертел пальцами, ловя тусклый блик и улыбнулся. – Линия так и тянется к ней даже сквозь миры и расстояния. Представляешь?

– Правда? – что-то в его голосе мне не понравилось. – Ты можешь снять его?

– Могу, – поддел кольцо, и метал легко поддался. Остановился.

– Сними кольцо.

– Зачем?

– Ты умираешь и продолжаешь растягивать душу. Сними кольцо сейчас же!

– Нет, – сжал кулак.

– Я пойду к ней и заберу ее половинку. Оно ей больше не нужно, а тебе необходимы все силы, – он резво вскочил, и на полу показались угольки. – Я не позволю тебе умереть.

– А как же Скай?! – Я схватил его за штанину невидящим взглядом, но сейчас моих сил едва ли было достаточно, чтобы кому-то угрожать и отпустил руку. – Не тронь ее.

– С нее не убудет, если я заберу железяку.

– Это убьет ее. Вдруг она не сможет… Ты не понимаешь. – Я попытался объяснить ему, но демон не слушал и талдычил свое.

– Аир, ты упрямый баран. С ней ничего не случится, обещаю…

Демон исчез, а я разразился диким воплем, на который едва хватало сил, и лишь надеялся, что моя теория окажется верной, и Скай сможет жить без кольца. Я звал демона, просил, умолял, но ответом мне была тишина.

Велиал

Аиррэля надо было спасать. Никто не мог знать, что я навещал брата, поэтому я решился на манипуляцию. Сначала я отправился к Скай и забрал у нее кольцо. Наша встреча далась непросто обоим. Уходя, я чувствовал себя мерзко, но не мог ей помочь. Затем я отыскал Госпожу Смерть, а после нашел Саймоэля и Лионела, патрулирующим территорию замка Аиррэля. Митраэль оставил их следить за Вилли и Маршалом и периодически проверять полузаброшенное здание, которое сейчас напоминало приведение. За столь короткий срок от былого величия этого готического замка не осталось почти ни следа, сад полностью сгнил, лес еще стоял, но деревья валились к земле.

Оба легионера смотрели на меня настороженно, не зная, чего ожидать.

Для обсуждения плана мы заперлись в кабинете Аира и скрылись под Купол Тишины на случай, если у серафимов имеются тут уши.

Когда я завел с ними разговор о спасении Аиррэля, ко мне резко прониклись эти двое, и неловкость испарилась.

– Почему Митраэль сам не спасет своего брата?

– Он уже пытался. Не смог. Эмпириан ловко уходит от разговора и делает вид, что впервые слышит. Мы не можем втягивать Архангела. Митраэля могут запросто посадить в соседнюю камеру за сговор. Нам нужно действовать хитрее.

– И что ты предлагаешь? Посадить нас в соседнюю за компанию? – Саймоэль зрел в корень и все мои слова подвергал сомнению. Последнее время он все больше мне нравился.

– Нет, но помечу твою идею под план «Б» на случай, если план «А» провалится, – съязвил я и ухмыльнулся. – Я нашел вам ту, которую послушают.

– И кто же это? – скепсис отразился на лице Саймоэля. Я чуть отошел в сторону, и из угла комнаты вышла Азраэль.

– Это невозможно! – запротестовал Лионел. – А души? Мертвые? Нельзя же их бросить.

– Этим придется заняться одному из вас, мальчики, – Азраэль растянулась в холодной расчетливой улыбке.

– Я иду с ней! – Саймоэль отмер первым и выбрал позицию, шагнув к девушке, Лионел с опозданием на доли секунд понял, как его надурили. Азраэль передала ему поводья черных нитей. Четыре тянули в разные стороны света, еще две: вверх и вниз. На концах каждой на него смотрели крошечные тени существ.

– Будь нежнее с ними.

– Что мне делать?

– Ты разберешься, Лионел. – Устрашающая мрачная улыбка промелькнула на ее губах. – Смерть не требует причин и приходит ко времени.

Один поводок издал звенящий звук и натянулся, тень маленького щеночка на ее конце разрослась до гигантских размеров, погружая комнату в полутьму.

– Она взяла след! – пояснила Азраэль для растерянного Лионела. Нить тянула его за собой, и легионер поддался, исчезая из замка следом за псом.

– Вам повезло, что из Небесной Кузницы не сбегают, не проникают без ключей, и там почти нет охраны, – я не мог терять ни минуты и перешел сразу к делу. – Будьте осторожны. Вам нужно лишь увидеть Аиррэля, чтобы Азраэль могла выдвинуть серафимам обвинение в превышении их полномочий. Повторюсь, вы не можете его вытащить, даже не пытайтесь. Без Божественного Благословения он долго не протянет, а за побег ему еще и накинут пару новых грехов.

– Может и не сразу, но нас заметят.

– Верно, – я согласился с другом и не сдержал плутовскую ухмылку.

– Мужчины всегда такие болтливые? Я со всем разберусь. – Азраэль поманила за собой легионера. – Лети за мной.

– Почему это ты командуешь? – Саймоэль свел брови, последовав за девушкой. Они сровняли шаг возле двери, а я наблюдал за интересной сценой, не сдвинувшись ни на шаг.

– Какие-то проблемы? Предвзятость к женщинам?

– Вовсе нет, – растерялся ангел.

– Решено.

Саймоэль и Азраэль

Башня Смерти

– Когда он сказал, что тут нет охраны, что Велиал имел в виду? – на полном серьезе спросила Азраэль. Проникновение в Небесную Кузницу вышло хуже, чем вещал Архидемон: они уже вырубили около пятидесяти стражей. Изначально план состоял в том, чтобы проскользнуть тайно, почти сразу что-то пошло не так и стычек избежать не удалось, как и рукоприкладства.

– Нельзя воспринимать слова демона буквально. Чаще все, что он произносит – ложь или правда, но очень отдаленная от настоящего положения вещей, – ответил Саймоэль, аккуратно укладывая очередного легионера на пол возле белоснежной стены.

– И все же он твой друг.

– Скорее да, чем нет.

– Странный ответ, – Азраэль летела вперед по узкому, темному, почти полностью вертикальному проходу. Их окружали скользкие стены, пол и потолки. Никаких ступеней и лестниц, лишь долгая дорога, уводящая ввысь.

В сердце Небес над градом Вечное парила Небесная Кузница – величественное сооружение, которое использовалось для разных нужд.

На нижнем ярусе располагалась огромнейшая Кузница. Здесь, в священном пламени раскаленных печей, лучшие Небесные мастера ковали для своих легионеров и Архангелов оружие и доспехи из непревзойденных материалов, чтобы ангелы одним замахом уничтожали противников, разрубали безболезненно, неощутимо, а лезвие скользило без усилий. Прикосновение пера и то чувствовалось сильнее, чем порез от столь изящного ультралегкого оружия Первозданных. Ангелы с гордостью носили доспехи на протяжении веков и чувствовали себя непобедимыми, готовыми защищать своих братьев и сестер до последнего вздоха. Ведь в каждом ударе их мечей, в каждом движении их доспехов заключалась сила Небес, способная разрушить любые преграды и победить любого врага.

Каждые оружие и доспех, созданные здесь, несли в себе частичку энергии мастера, его веру и надежду. Это не просто оружие, а символ силы и доблести, воплощение мечты о мире, где справедливость и добро торжествуют над злом, над Тьмой, подстерегающей на каждом шагу.

Небесные печи ни разу не отключались за все время существования, ведь на создание этих уникальных предметов кузнецам требовались порой долгие годы трудной и кропотливой работы.

Второй ярус принадлежал Ткацкой Мастерской. Среди облаков и звезд Небесные Ткачи создавали одежды для Первозданных всех рангов и на все случаи жизни от празднеств до великих сражений, Обрядов, посвящений и ритуалов. Золотые иголки парили над тканями; сияющие божественные нитки сплетались в изысканные узоры, превращая шелк в невесомые одеяния, струящиеся подобно ручейку, плавно огибающему пороги и скользящему по проторенной дорожке меж почв. Так и шелк любовно повторял изгибы духовного и материального тела и развевался волнами под дуновением ветра – парящие наряды под стать их владельцам.

Ткачи использовали различные ткани для изготовления не только одежды, но и мебели, для предметов и вещей, используемых в домах ангелов и на торжественных приемах.

Третий ярус – дивное волшебное царство изысканных украшений и драгоценностей. Здесь, в этой сияющей обители, золото и серебро, алмазы и редчайшие л'арнии сплетались в шедевры, достойные Богов. Именно отсюда, с третьего уровня, обработанные драгоценные камни отправлялись в первые два, чтобы украсить оружие, доспехи и Небесные одеяния, придавая им не только функциональность, но и божественную красоту.

Четвертый ярус занимали скульпторы и художники, которые создавали свои произведения искусства. Ангелам тяжело давалось творчество, ведь они были лишены воображения и фантазии. Им требовались годы изучения других существ, чтобы создать свое, но они отлично справлялись с натюрмортами и скульптурами, которые переписывали с натуры, то же касалось и создания украшений. Долгие годы эльфы из Эльф-Эйма учили ангелов мастерству, которым владели сами.

Все четыре уровня Небесной Кузницы парили отдельными звеньями амфитеатров меж плотного скопления облаков и разделялись в небе сумеречными лучами. Они медленно плыли по кругу, как стрелки, только здесь часовой механизм плавно раскручивался как по часовой стрелке, так и против нее.

Башня Смерти находилась на пятом уровне. Самое загадочное и потаенное место, разделенное на несколько круглых крутящихся башен со сплошной стеной, без каких-либо отверстий. Свет не проникал внутрь темных запутанных коридоров, и ангелы избегали это место. Меж Первозданных ходили свои легенды о том, что здесь провела свои последние часы человеческой жизни первая земная женщина, Лилит, и была наказана Богом изгнанием из Эдема, а затем отвоевана Люцифером. Вместе они покинули Верхний мир, а двери Небесного Царства навеки сомкнулись над их головами, разделив ангелов и демонов на две половины.

– У тебя есть друзья? – после долгого молчания и скитания по бесконечному коридору поинтересовался Саймоэль. Он мало знал о прошлом девушки. Ее таинственная фигура наводила ужас похлеще Башни Смерти, а о судьбе ангелики почти ничего не известно. Даже Небесные скрижали скрывали ее личность.

– Нет.

После сотого витка стражи встречались все реже. Время утекало, а камеры еще даже не показались. Пыльный воздух душил и отличался от привычного сахарного дурмана, который ненавязчивой сладостью окутывал все Небесное царство. В Башне Смерти в воздухе сквозило лишь безнадегой и отречением. Саймоэль никогда здесь не был и не знал, что такое место существует и изнутри выглядит именно так.

– Тебе нравится быть в одиночестве? – продолжил задавать вопросы Саймоэль, не подозревая, какие бередит раны внутри ее души.

– Нет, – все так же коротко ответила ангелика. Он заинтересованно скользил по спине девушки взглядом. Необычная спутница. Даже крылья ее черные как у ворона, волосы темнее его собственных без градиента и смены цвета. Сплошная тьма, хоть Азраэль до сих пор ангелика, а не демон.

– Тогда почему ты выбрала такую ношу? Вечность бороздить просторы межмирья, обрывать жизнь, забирать души. Почему?

– Много болтаешь.

– А ты боишься вопросов о себе.

Ангелика резко остановилась и обернулась, вперилась в напарника грозным взглядом.

– Знаешь, что я могу оборвать и твою? – Она подняла руку и показала ножницы. – Отправлю в Небытие, если захочу.

– С Аиррэлем ты была более разговорчивой.

– Он мой брат, единственный, кто у меня остался, – прищур и сцеженное слово. – Близкий.

– Все будет хорошо.

– Я вижу душу каждого так отчетливо, как ты видишь пыль вокруг нас. Ему плохо, нам нужно торопиться, – Азраэль развернулась и продолжила подъем.

– А ты можешь обрывать жизни и демонов тоже?

– Да.

– Значит, теоретически ты могла бы убить Люцифера и лишить мир дьявола?

Она вновь резко замерла на месте и сжала кулаки. Саймоэль заметил, как ангелика задрожала, стыдливо пряча лицо за длинными черными прядями волос. Ее руки, плотно прижатые к телу, упавший подбородок и подрагивающие губы наводили на разные выводы.

– У всего есть цена, – спохватилась она, сделала крыльями уверенный взмах, вырвавшись из капкана забытых чувств, и двинулась с места. – Я не могу забирать жизнь, которая еще не находится в конце своего пути.

– Что случится, если ты пренебрежешь правилами и все же сделаешь это?

– Оборву и свою.

– Жаль, нам бы это помогло.

– Теоретически, ты мог бы замолчать?

Их голоса громко звучали в казалось опустевшей Башне Смерти.

– Здесь много пленных?

– Двое. Ангелика еще и впереди несколько стражей.

Саймоэль быстро сообразил, кто именно:

– Луиса.

– Знаешь ее? Только не говори, что увязался со мной, чтобы вызволить подружку. Я не собираюсь тратить на это ни капли своего времени, а мое терпение и так на исходе.

– Не беспокойся. Ее место здесь.

Легионер скривился от мысли, что девушку пытают, но и не мог забыть по чьей вине погиб Уриил.

– Тебе тоже нужно проходить Обряды?

– Нет.

– Почему?

– Интересно, тот второй такой же болтливый?

Саймоэль улыбнулся от ее возмущения. В притворном гневе она смотрелась очень забавно, и он продолжил мучить ее вопросами, изучая ее стан и реакции.

– А вот мне интересно, почему у тебя черные крылья вместо белых?

– Я начинаю думать, что оборвать твою жизнь будет куда приятнее, чем продолжать слушать куль вопросов.

– Сначала спасем Аиррэля, а потом можешь попробовать. Я не прочь умереть от рук неподражаемой Госпожи Смерти.

– Как ты меня назвал? – она хмыкнула, сдержав смех.

– В Небесном царстве тебя кличут Госпожа Смерть.

Азраэль почти не поднималась в Верхний мир, избегала и Нижний. Не слушала сплетен, не знала новостей, единственный, с кем ангелика иногда разговаривала, – Аиррэль. Но даже с ним она встречалась раз в тысячи, если не в сотни тысяч лет. Она так долго пряталась ото всех, от прошлого, от знакомых и друзей, не хотела ничего знать и слышать, кто погиб и когда – ей хватало ее собственных душ. О Смерти ангелика знала почти все и видела не раз своими глазами. Азраэль почти не помнила себя в прошлом, будто та ангелика умерла, или ей бы этого очень хотелось.

Задолго до…

Аиррэль поднимался по ступеням трибуны пустующего амфитеатра. Странные звуки вели его выше. Укрытая белоснежным маревом, сидела темноволосая ангелика. Поджав ноги к груди и пряча лицо в коленях, она издавала странные хлюпающие звуки капели, которые ангел слышал на своей памяти впервые в Небесном царстве.

– Тебе нужна помощь? Как тебя зовут?

Ангелика вздрогнула, вскинула голову и встретилась взглядом с яркими голубыми глазами брата.

– Аир-рэль…

Хриплый голос напоминал младшую сестру, но та выглядела… иначе. Проморгавшись, брат внимательно оглядел девушку, подмечая изменение деталей: блестящие черные глаза, искусанные красные губы и подсохшая рана на нижней половине рта, длинные черные волосы торчали в стороны, отметины на скулах и шее. Ангелика прижимала к себе одной рукой порванную мантию, а другой вытирала лицо.

– Не смотри так, – ее губы дрожали.

– Азрафэль?

– Все так плохо, раз ты не узнаешь меня?

– Почему ты выглядишь… так? Что с тобой приключилось? – Он подсел к ней и потянулся ладонью к ее лицу. Ангелика с широко распахнутыми глазами уклонялась от него дальше и дальше.

– Ты боишься меня? – не сразу понял он и отпрянул.

– Что ты хочешь сделать?

– С недавних пор у меня есть некая исцеляющая магия, – Аиррэль поднял руки перед собой и покрутил ладонями, будто и сам с трудом осознавал полученную силу. – Будет не больно.

Она осмотрела себя и поняла, что все еще не вернулась в небесную форму, заставляя себя испытывать боль.

– Хорошо, – кивнула она, и брат коснулся ее лица, затягивая порез и окутывая теплотой ее душу. Напряженный ком распался на нити, и девушка ощутила свободу от боли и расслабилась, с благодарностью взглянув на Аиррэля. – Ты не мог бы принести мне новую мантию?

– Конечно. Но я все еще хочу знать, кто тебя обидел.

– Я не хочу об этом говорить. – Она отвела взгляд.

Аиррэль вернулся через пару мгновений и передал сестре белоснежную мантию с розовой вышивкой.

– А черной не было?

– Хмм… нет, мне попросить подмастерье изготовить?

– Я сама. – Она приняла одежду. Распрямилась во весь рост и пригладила волосы на голове.

– Что ты будешь делать? Ты можешь рассказать мне…

– Аиррэль, не нужно. Оставь. – Сестра тронула его запястье. – Я пойду к Отцу и приму его предложение.

Брат смотрел ей вслед и вновь ощутил это ноющее, тревожащее его в последнее время предчувствие беды. В тот момент он еще не понимал, что беда уже распахнула двери и во всю гуляет по местным улицам, заглядывает под кусты, шуршит в листьях деревьях, ползет по зеленой траве и захватывает души, оставляя за собой гнилой неисправимый след…

Саймоэль и Азраэль

Башня Смерти

Азраэль задумчиво плыла вперед.

– Скорее Госпожа Неудача, – себе под нос прошептала ангелика. Саймоэль услышал и заметил ее отрешенный вид. – А где девушка? Кажется, я пропустила их свадьбу.

– Скай вернулась на Терру.

Ангелика кивнула.

– Я думала, что он ее не отпустит.

– Велиал подсуетился и вопреки желанию Аиррэля открыл портал.

– Может, и правильно сделал, – заключила ангелика. – Ей здесь не место. Наш мир слишком жесток, а она и так повидала достаточно…

Саймоэль думал точно так же и поддакнул ей. Дальнейший путь до камеры они преодолели в молчании, каждый мысля о своем.

За нужным поворотом послышались голоса. Азраэль замерла и прислушалась.

«Я чувствую его душу и еще троих».

«Действуем, как и в прошлые разы».

Ангелика распрямилась и гордо вылетела из-за поворота. Стражи тут же обратили на нее свое внимание.

– А вы куда? Кто вас пустил?

– Это Азраэль? – прошептал второй и подозвал третьего.

– Госпожа… Смерть?

– Неужто наш пленник готовится отправиться в Небытие?

Азраэль плотно сжала губы и холодно оглядела легионеров.

– На счет пленника не знаю, потому как пришла по ваши души, юноши, – хищный оскал исказил ее лицо, и Саймоэль стремительно атаковал двух ближайших воинов, ногой снося третьего.

Легионер отлетел в стену, и Азраэль зажала его у стены и сдерживала своей силой. Им нужно было лишь вырубить воинов на время, не убить, поэтому приходилось действовать в рукопашную и использовать внутреннюю энергию для сковывания. Двух других взял на себя Саймоэль. Ловко отразив один из ударов, он перехватил одного за горло, запрыгнув ему за спину и энергией выбивая дух. Пока один падал, он перелетел на второго: атакуя точечными ударами в голову и корпус; вовремя поставленными блоками, Саймоэль выбил из рук стража оружие, а следом вырубил вслед за напарником.

Когда он обернулся, Азраэль аккуратно укладывала третьего возле стены.

– Из нас вышла отличная команда. – Он потер руки, словно очищаясь от невидимой грязи. Азраэль взглянула на него исподлобья.

– Набиваешься в напарники? Запомни: я работаю одна.

– Меня вряд ли отпустят со службы, так что нет.

Ангелика быстро сдвинула парящую дверь в сторону и вошла внутрь темной белоснежной камеры. И зажала ладонью рот, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Брат лежал на боку лицом к стене: спину увивали длинные раны, из которых сочилась душа, волосы стали вдвое короче, неровными обрубками валялись воле его головы, прорези в одежде указывали на проникающие удары копий.

– Аиррэль…?

Брат не пошевелился и не ответил. Азраэль подлетела к нему, обогнула с другой стороны. Всюду виднелись порезы, душа проступала сквозь них, медленно исчезала. Без Божественного Благословения раны затягивались очень медленно.

Ангелика села на колени и коснулась его плеча, дотронулась с особой осторожностью, боясь причинить больше боли.

– Брат?

Не дождавшись от него ответа, она достала из своего сейфа пустоты кувшин, доверху наполненный водой. Саймоэль подсел к ней, помогая ей напоить Аиррэля.

– Воды Асхара?

– Когда демон меня нашел, я сразу отправилась туда.

Азраэль оторвала от своей мантии ткань и окунула в кувшин, протерла его порезы и лоб, лицо и глаза. Аиррэль издал звук, похожий на стон или шипение, но не очнулся.

– Вода даст ему больше времени, а, и вот еще что… – Она вынула из маленького кармашка со внутренней стороны мантии тонкое женское кольцо с синим камнем и надела ему на мизинец.

– Откуда это у тебя?

– Велиал дал.

– Это вещь принадлежала Скай.

– Больше нет.

– Ска-а-ай? – прохрипел Аиррэль, пытаясь открыть глаза.

– Держись, брат, – Азраэль поставила кувшин рядом и встала. Саймоэль аккуратно положил голову командира на пол.

– Я убью их! – Ангелика грозно развернулась с полной решимостью покарать каждого стража, отнять жизнь тех, кто лежал в коридорах Башни Смерти.

– Нельзя, Азраэль, – Саймоэль поймал ее за плечи, удерживая на месте.

– На нем нет живого места!

– Давай следовать плану. – Он отпустил ее. Ангелика еще раз взглянула на свернутого калачиком брата и вышла из камеры.

К ним навстречу уже неслись очнувшиеся стражи. Азраэль стояла на месте и не двигалась. Саймоэль вынул оружие и готовился сражаться. Из-за поворота появился Серафим Эмпириан со своей свитой из десяти легионеров. В коридоре стало ярче, чем днем под палящем солнцем.

– Что вы тут устроили?

Азраэль со всей силы влепила ему кулаком в лицо.

– А ты, Святейший? Почему мой брат выглядит так? Я сейчас же отправляюсь на Верховный Совет и буду требовать твоего отстранения от должности.

– Арестуйте этих бунтовщиков! Это Аиррэль устроил? Он пытался сбежать!

В этот раз Саймоэль не выдержал и тоже впечатал кулак прямо в нос Серафима. Стражи позади него тут же подняли свое оружие и нацелились на нарушителей порядка.

– Арестовать их! Сейчас же! – вопил Эмпириан, хватаясь за источающий радужное сияние нос.

– Я – Азраэль! И могу перемещаться везде, где захочу. Его душа воззвала ко мне, я откликнулась на пение Смерти. Но ты рано радуешься, Святейший. Мой брат будет жить, а тебе придется объясниться. Как дошло до того, что Архангел едва не погиб?! – Она сделала устрашающий шаг на выставленные в нее копья. – Этот, – указала на Саймоэля, – со мной.

Серафим задыхался от такой наглости. Его лицо вмиг стало белым как раскаленная до пределов звезда, а душа засветилась на пределах возможностей, Азраэль и Саймоэль прошествовали мимо стражей и, покинув Башню Смерти, переместились в дворец Серафимов.

Эмпириан захлопнул дверь камеры, сотрясая стены Башни Смерти, и полетел следом. Появление темноволосой ангелики вышло слишком неожиданным, непредвиденным и сбивало с толку.

Дворец Серафимов

Дворец Серафимов парил над градом Вечное, прячась в облачном мареве и подобно планетам, кружащим вокруг своих звезд, пролетал по окружности Небесного Царства. На один полный оборот требовалось более сотни Небесных лет.

Изнутри дворец дышал роскошью и величием: сияющие блеском хоромы, огромные просторные залы, высокие потолки тянулись к небосводу и скрывались в золотой дымке, создавая ощущение безграничного простора. Золотые колонны, украшенные резьбой; мраморные статуи ангелов и древних паладинов – Эох’э встречались на пути, порой эти произведения искусства достигали небывалых размеров, и застывшие в вечности исполины вместо колон подпирали потолки. Их могучие крылья, то расслабленно сложенные за спиной, то распростертые в бесконечном полете, рассекали золотыми перьями проплывающие мимо облака, поддерживали ощущение невесомости и покоя.

Выложенный сплошным мрамором пол по краям галерей рассекали две линии водных каналов, с внешних сторон облагороженных цветочными клумбами, отчего в воздухе витал тонкий цветочный шлейф, смешивающийся с ароматом древних благовоний. В воде плескались дивные маленькие рыбешки, а возле растений порхали насекомые, над головой то и дело пролетали говорящие птицы.

Саймоэль удивленно следовал за Азраэль по длинной анфиладе, с восторгом замечая то, какой властью обладает эта таинственная и бойкая ангелика. Ей боялись возражать, опускали взгляды и беспрепятственно отворяли врата, ее твердый шаг сопровождался грозным эхом, нарушающим неземную райскую атмосферу двора.

Дверь в главный зал Азраэль распахнула собственноручно, и большие золотые створы пропустили их внутрь. Впервые стражи пытались оказать сопротивление, и Саймоэль вынул оружие, атаковав легионеров. За спиной ангелики развернулся бой, из которого ее напарник вышел победителем.

Серафимы встретили их безразличием и спокойствием. Их хладные лица не выражали ровным счетом ничего. Азраэль и Саймоэль остановились внутри круглой арены, а на многоуровневых белоснежных трибунах восседали более пятидесяти верховных ангелов и смотрели на них свысока.

Раздался звук раскрывающихся дверей у самой дальней высокой трибуны, в зал влетел Серафим Эмпириан собственной персоной. Он важно сел на центральное кресло. Вокруг него по обеим сторонам сидели шесть ангелов – лишь эти тринадцать верховных серафимов выносили окончательный вердикт. Остальные серафимы и херувимы выступали в качестве наблюдателей, имели право голоса, но окончательное решение принимал Совет.

– Эти двое проникли в Небесную Кузницу, нанесли увечья более пятидесяти легионерам, а если быть точнее, пятидесяти трем, и попытались вызволить пленника, – Серафим Эмпириан громко выдвинул обвинения, и их положение вышло более шатким, чем планировалось. – К тому же, напали на меня во время ареста.

– Мы не пытались увести брата, лишь хотели увидеться с ним. По какому праву не пускали нас внутрь?

– Пленным такого уровня визитеры не положены.

– Аиррэль – Архангел, он тысячелетиями…

– Азраэль, близится Суд, где решится его участь, – оборвал ее речь другой Серафим. – Наберитесь терпения, дражайшее дитя.

– Вряд ли Архангел встретит Суд, если вы продолжите издеваться над ним и лишать Небесного Благословения, – Саймоэль не сдержался, хоть ангелика просила его молчать.

– О чем вы говорите? – поинтересовался другой Серафим, чуть склоняясь ближе к краю стола.

– Я могу показать вам. Возьмите мои воспоминание, просмотрите, в каком брат состоянии. Это беззаконие и самосуд!

Серафимы молчали, но Азраэль знала, что они переговариваются между собой, используя телепатию. Она стучала туфлей по мрамору, в ожидании решения и впервые за долгое время ощущала беспомощность.

– Мы проведем расследование и выясним детали, виновные будут наказаны. У вас все, дражайшие?

– И сколько по времени это продлится? Аиррэль не выдержит… его душа с каждым днем все ближе к границе Небытия.

– Азраэль, вы излишне тревожитесь. Насколько нам известно, Архангел обладает силами исцеления и способен о себе позаботиться.

– Как вы можете оставаться такими спокойными? Где ваше милосердие и доброта? Архангел гибнет, а вы разглагольствуете о каких-то глупых расследованиях! Вы не имеете права отнимать у него Небесное Благословение.

– Вообще-то, имеем, – серафим Эмпириан чудом сдерживал улыбку. – Для укрощения самых буйных…

– Буйных? – осклабился Саймоэль. – Я впервые за годы службы вижу своего командира в таком состоянии!

– Мы разберемся…

– Я хочу поделиться с ним своей частью Благословения. Передайте ему половину того, что предназначается мне.

– И мое возьмите, – поддакнул воин, ступив ближе.

Другие серафимы и херувимы за спинами тринадцати стали переговариваться между собой уже даже в голос.

– Молю вас.

Саймоэль сжал кулаки. Если серафимы согласятся, это будет значит, что им придется признать превышение полномочий, а они не могут с этим согласиться.

– Верните ему Благословение! Или сами будите отлавливать мертвые души вместо меня. – Азраэль натянула невидимые поводья, и темные силуэты появились на белоснежных стенах залы, а сама Азраэль взлетела ввысь и стала приобретать какие-то немыслимые размеры. – Сотни тысяч душ, посмотрим, как вы справитесь без меня.

– Вы угрожаете Верховным Серафимам, дражайшая ангелика.

– Да!

Саймоэль смежил веки с тяжелым вздохом. Демон знал, что так будет, но он верил, что присутствие Азраэль даст шанс, придется пустить в ход иной план.

– Адам! Я требую встречи с первым человеком – Адамом, – потребовал Саймоэль. Азраэль обернулась и непонимающим взглядом уставилась на воина позади себя. Ее союзник лишь подмигнул ей, и ангелика опустилась рядом с ним.

Волна голосов и громких обсуждений прошлась по рядам.

– Мы выполним вашу просьбу, вы можете подождать снаружи.

– Нет, мы останемся здесь, – Саймоэль сжал руку Азраэль.

Сколько прошло времени прежде, чем в ту же самую дверь, через которую влетел Эмпириан, вошел Адам. Невысокий светловолосый мужчина в белой льняной рубашке и штанах. Он удивленно и молчаливо осмотрел собрание. Серафимы указали в центр арены.

– Адам, я пришел затребовать долг.

Изумление появилось на молодом лице, брови сделали движение вверх и сошлись на переносице. Голубые глаза исследовали воина с недоумением, не узнаванием.

– Аиррэль однажды спас твою жизнь, спаси и ты его! Верните ему Божественное Благословение, сейчас же.

«– Адам – не просто первый человек. Он первый бессмертный человек, которому даровали крылья и статус Святого Верховного Серафима, хоть он не приходит на собрания и далек от дел ангелов, но имеет влияние, – сказал Велиал и пояснил: – Аиррэль как-то спас ему жизнь. Напомни ему об этом, Саймоэль.

– А если Адам откажется помогать?

– Значит, Аир спас зазря, нужно было позволить Люциферу убить его. Вот и посмотрим, стоило или нет…»

Глава 23. Попытки спасения

Люцифер

– Гроар! Вызови срочно лекарей! Лучших из лучших. Генату и Олотана ко мне! Шевелись, мать твою!

– Ха, твоя сучка умерла…

Люцифер обернулся и силой мысли стал душить Лилит своей энергией.

– Ей не жить, – хрипела любовница. – Мы влили в нее триста смертельных ядов. Это убьет ее, медленно и болезненно. В муках.

– С вами я разберусь отдельно! – пообещал он и бросился вон, понес любимую в свою спальню. Всю дорогу Лисса изгибалась, дралась, хрипела, шептала что-то неразборчивое, из ее рта обильно текли слюни, а из уголков глаз кровь. Ее очи чернели, краснели и белели с разницей в доли секунд, белоснежное тело покрывалось волдырями, кожа пузырилась, напоминая морские волны.

Дьявол ногой вышиб дверь в свою спальню и аккуратно уложил его принцессу на заправленную постель. Та изгибалась и молотила руками и ногами по одеялу, закатывала глаза и клацала зубами.

В панике и отчаянии Люцифер никогда не был, а тут растерялся. И с минуту рассматривал ее не понимая, чем может помочь, ведь магия исцеления ему была неподвластна.

– Лиссенок, держись. – Он дотронулся до ее лба и от неожиданности резко одернул руку, а потом коснулся вновь: холод и жар боролись в ее теле. Она то становилась ледяной, то огненно-горячей.

Люцифер схватился за волосы.

– Аиррэль…

Задолго до…

Стройные ряды ангелов, легионеров и архангелов выстроились посреди обширных просторов Терры. Перед ними стоял Творец, а рядом с ним человек – Адам.

– ПОПРИВЕТСТВУЙТЕ, ДЕТИ МОИ, БРАТА ВАШЕГО, НАЗВАННОГО АДАМОМ. ПРЕКЛОНИТЕ КОЛЕНИ ПРЕД СОВЕРШЕННЫМ СОЗДАНИЕМ. СЛУЖИТЕ ЕМУ ВЕРОЙ И ПРАВДОЙ…

Аиррэль скосил взгляд в сторону Первого Легиона, возглавляемого Самаэлем, ожидая действий от генерала. Братья зашушукались, и архангелы склонились, не дождавшись своего командира.

– САМАЭЛЬ? – окликнул его Создатель с нотой удивления в голосе.

– Не могу…

Первый Легион вместе с его предводителем остался стоять.

– НЕ МОЖЕШЬ?! – прогремел гром, и в землю подле ног Архангела ударила яркая белая молния, не задев его.

– ЧЕЛОВЕК – ХУДШЕЕ ИЗ ВСЕХ ТВОРЕНИЙ, – непреклонно повторял Первозданный.

Создатель не обратил на слова первого сына внимания и обернулся к человеку.

– АДАМ, КУДА ЗАПРОПОСТИЛАСЬ ЛИЛИТ?

Аиррэль вновь бросил беглый взгляд на своего старшего брата, пока человек что-то отвечал Богу.

– Она в моей башне, – спокойно и громко возвестил Самаэль, превосходительная улыбка исказила его прекрасное лицо.

Цепочка последующих событий привела Первозданного к падению: Самаэль отрезал свои длинные волосы и продолжал завидовать Адаму. Эль-Элион прогневался на сбежавшую из Рая первую девушку, совершившего над ней надругательство Самаэля и приказал заточить женщину в Небесную Кузницу, а для Адама создал другую жену – Еву и посадил дерево Ил´линь с плодами познания.

Самаэль ворвался в Храм Божий, сломал Престол Эль-Элиона, воздвиг на его месте свой черный трон и восстал против Отца, то положило начало кровавой бойне.

Архангел шел по усеянному небесными телами братьев и сестер полю боя. Сегодня его меч разрубал тех, кто раньше звался семьей. Столько оборванных жизней, миллионы пылинок поднимались к небу, исчезая в воздухе. Он остановился в центре, огляделся и видения закружились перед взором. Его грудь сжалась, ком застыл в горле, где-то в центре души поднялось напряжение, а лицо выражало растерянность. В неком замешательстве Аиррэль медленно пересекал лоскут прежде густо-зеленого цветочного поля, превратившегося в обугленную пустошь. Лишь кое-где догорали облысевшие кусты, трава давно осыпалась пеплом, остаточная магия искрила в воздухе и периодически выстреливала разрядами. Вместо сладкого сахарного аромата появился омерзительный тлетворный жженый, паленой кожи и мяса, причем пахло не так, как на гномьих застольях – иначе. Рвотный, солено-кислый вкус проникал внутрь, оседал в полости рта и в легких.

Аиррэль кружил по полю в поисках выживших, бродил кругами. Его шатало из стороны в сторону после нескончаемого сражения, такого долгого, что даже не вспомнить начало… Но даже после почти вечно-долгой битвы его ладонь крепко сжимала оружие и в любой момент могла вновь поднять сталь в воздух и обрушиться с головокружительной скоростью на врага, будь то ради защиты или нападения.

Архангел пытался спасти и спас, кого мог, хоть мысленно корил себя за неспособность повелевать жизнью и смертью, за невозможность предотвращения сего краха.

Со стороны смерть выглядела как нечто прекрасное: черное-золото утекающих под стать воздушным песочным часам песчинок вилось в высь завораживающим прощальным дождем, крапающим не с неба, а с земли и напоминающим драгоценные камни: черные бриллианты и л’арнии – падшие-восставшие и святые-нерушимые души – встречали свою Вечность в объятиях Небытия.

«Покойтесь с миром, братья и сестры. Пусть прибудет с Вами Благодать и Эль-Элион, Отец наш Небесный»…

Внезапно Аиррэль выцепил знакомое лицо с печатью смерти. Архангел замер. Под грудой других искаженных убийством тел, лежал Сакраэль. Его пустые глаза смотрели в голубое небо, а казалось, глядели в душу Архангела. Ведь это он учил его сражаться, давал уроки на протяжение многих лет, после того как тот попросил научить его мастерству боя и владению оружием. Совсем юный, он мог бы остаться в числе писчих, если бы только Аиррэль не согласился.

«Это моя вина. Ты не должен лежать здесь. Почему ты ослушался? Я же просил… Все верно, – он покачал головой, – я просил. Не приказывал».

Аиррэль смежил веки и распахнул глаза с твердостью, кой не было раньше.

«Никакой жалости». – Он сдвинул падшего ангела с черными крыльями, и тело его тут же обратилось в прах.

«Приказы не обсуждаются!» – потянулся к Сакраэлю в надежде, что еще может его спасти.

«Никакой пощады», – Архангел лег рядом с погибшим, решив проводить навстречу ожидающей его Вечности. Теперь оба смотрели в бескрайнее голубое небо: один – покидал этот мир, второй – принимал новую явь, с которой придется жить.

«Ничего не будет как раньше».

– Не бойся, Сакраэль, тебе не будет так одиноко. Хуже тем, кто остался, поверь, – Аиррэль вздохнул и с тяжелым сердцем наблюдал, как душа ангела золотой пыльцой утекает в Небытие. Архангел так и лежал, пока последняя микроскопическая частичка легионера, его друга, не истаяла в воздухе.

Когда он встал, то заметил Велиала, тот бесцеремонно носился по полю, летел поверх тел и отбрасывал убитых более резко, даже как-то кощунственно.

– Аиррэль! – Увидев его, брат тут же оказался рядом. – Ты как? Живой?

– Я пытался спасти. – Он развел руками. – Оказалось, некого. А ты чего?

– Думал, что… – вначале Велиал звучал испуганно. Выдохнул: – Не бери в голову.

– Ты сделал, как мы договаривались?

– Да, я запер их и приковал Небесными Жгутами.

– Это хорошо, – выдохнул с облегчением Архангел. – Пора их отпустить… Надеюсь, ангелики осознают, как это опасно, тогда не придется привязывать их каждый раз перед началом битвы.

– Я вот в этом сомневаюсь, – Велиал умудрялся и тут улыбаться. Аиррэля же словно лишили радости, высосали вместе с зачатками эмоций. Он бесстрастно посмотрел на брата, душа покрывалась инеем и подмерзала подобно озеру во время первых заморозков, лед подбирался с краев к центру, пока лишь оледенела какая-то его часть, вымерла вместе с теми, кого он лишился.

– Они никогда не брали в руку оружие. Миэль просила учить ее, я провел с ней несколько тренировочных боев, но этого мало, как бы хороша и искусна во владении мечом она ни была. Будь они воинами изначально, я бы позволил, – Аиррэль запнулся и после небольшой паузы добавил: – Сакраэль погиб…

– Согласен. Им нечего здесь делать. – Велиал кивнул и похлопал его по плечу. – Сожалею, брат.

– Аиррэль! – К ним подлетел Саймоэль и осмотрел двух новоиспеченных друзей, с которыми познакомился за пару дней до падения Самаэля, когда братья вновь отчебучили очередную веселую забаву, всполошили весь Небесный град и удумали проверять, кто быстрее достигнет невидимого глазу дна озера, если спрыгнет с бесконечного водопада. Во время соревнований и выяснения, кто летает быстрее, эти трое и познакомились. Саймоэль просился к Аиррэлю в отряд, и тот обещал, что рассмотрит его прошение после получения титула Архангела, а пока воин относился к основному Легиону, отвечающему перед главнокомандующим, кем объявили Митраэля, после свержения с поста Денницы. – Вы живы?

Братья кивнули и осмотрели младшего.

– Полетел я. Развяжу этих настырных, – расплывчато сказал Велиал.

– Архангел Аиррэль, – окликнул его один из посыльных ангелов, явившийся с донесением. – Архангел Мумиэль просит вас помочь ему в Лекарском крыле.

Аиррэль кивнул и переглянулся с остальными, указывая, куда отправляется сам.

Лекарское крыло напоминало хаос, ангелы-лекари носились по коридорам, воины-легионеры препирались, требуя отпустить их «на волю». Некоторые стонали и парили в горизонтальном положении в ожидании очереди. Аиррэль тут же встретил Митраэля, Дарвиэля и Онтариэля. Трое братьев пытались чем-то помочь и впервые выглядели беспомощно.

– Вы мешаете мне, понимаете?! Оставьте в покое своих легионеров. У вас нет целебных сил, Дарвиэль.

– Как нет? Мы можем помолиться об их душах.

– Вот и сделайте это, только за пределами моего двора, – размахивал руками главный лекарь и расталкивал Архангелов, гоня прочь.

– Аиррэль, ты явился, хорошо. Это хорошо, – Мумиэль указал на самых тяжелораненых. С горем пополам Аиррэлю удалось уговорить братьев отступить и дать им возможность заняться делом. Архангелы улетели.

Спустя несколько оборотов Мумиэль и Аиррэль восстановили души сотен тысяч Легионов ангелов и ангелик, часть отпустили сразу после лечения, некоторых оставили в Лекарском крыле.

В безликих кипенных коридорах Лекарского крыла он столкнулся с тем, кого не ожидал здесь увидеть.

Самаэль.

Ему хватило одного мгновения, чтобы увернуться и напасть на падшего. Учитель и ученик скрестили мечи в яростной схватке. Их бой, начавшийся в Лекарском Крыле, быстро перенесся за пределы Небесного Царства.

– Аиррэль! Выслушай!

Но ученик не хотел разговаривать и слушать гнусные, лживые речи того, кого считал лучшим из существующих ангелов. Его душа болезненно приняла предательство Самаэля. Он еще помнил зареванное лицо Азраэль, сестрица выглядела жутко. Ангелика изменилась и больше не улыбалась, вековечная тьма охватила ее лик, сменив лучистую улыбку жестоким оскалом, там… в глубине ее взгляда он видел раненую в самую душу ангелику. Еще тогда Архангел понял, кто причинил ей боль, лишь поверить не мог. В голове не укладывалось.

Его последующие действия сильнее отдалили Аиррэля, а последняя битва разрубила между ними братские узы с первым убитым от его меча падшим ангелом.

– Какое право ты имел явиться сюда? – Оглушительный удар повалил учителя прямо на прогнившее от крови и боли поле, расколовшееся надвое и создавшее первый разлом между мирами. Поле, лицезревшее первое масштабное сражение. Тогда Аиррэль еще не знал, что это лишь начало, и впереди его ждет множество битв прежде, чем вступит в силу соглашение и положит конец войне или на время лишь объявит перемирие.

Сейчас же их прошлое и настоящие сплелось в битве, где ученик пытался убить своего учителя. Даже Небеса, облака, земля и воздух, казалось, наблюдали за двумя стремительно перемещающимися ангелами. Аиррэль парировал удары противника и наносил с немыслимой скоростью, учитывал все прошлые ошибки и не собирался проигрывать. Не в этот раз.

Сцепившись, воины свались кубарем наземь. Здесь, на опустевшем пласте, развернулась настоящая драка. Рукопашные удары чередовались с фехтовальными выпадами, звенела сталь, летели перья, в воздух поднималась пыль, ошметки земли и корней. Первые рваные раны появились у обоих мужчин, сочились души, затягивались и вновь открывались в других местах. Самаэль и не думал уступать, Аиррэль планировал выиграть и положить конец войне. Разом.

Одной ловкой подсечкой Аиррэль проскочил под ногами падшего, ударил второй рукой ему в стопу, пробив насквозь и повалил того к земле. Неожиданный наглый прием вывел Самаэля из равновесия. Он стал заваливаться назад и Аиррэль воспользовался случаем, ранил одно из его крыльев, выбил из крепления. Падший рухнул, продолжая отбиваться от точечных колких ударов бывшего ученика. С ревом Архангел перехватил рукоять двумя руками и круговым движением встретил замах учителя, выбив меч из его руки. Оглушительный ангельский звон разнесся над округой, сталь запела переливами молитв или их отголосков, в которых звучала надежда, сострадание, вера и любовь. Под столь возвышенные напевы они пытались убить один другого.

Аиррэль схватил его за горло, ударил в лицо рукоятью оружия и замахнулся. Рыча, он воткнул лезвие возле головы Самаэля.

– Ну же… давай!

– Поднимай свой меч.

– Я уже проиграл, зачем мне это делать? Просто убей. Доведи дело до конца.

Архангел замахнулся второй раз. Вновь мимо, хоть падший лежал недвижимо.

– Давай!!!

С третьим замахом его клинок пронзил насквозь перепончатое черное крыло и прибил к оскверненной почве.

– Ты безоружен. Это уже не сражение, а казнь.

Архангел вытащил оружие и встал подле распластанного на земле противника, обдумывая, как поступить.

– Что ты забыл в Лекарском крыле? Как посмел явиться на Небеса?

– Искал тебя. Мне требуется помощь, Аиррэль. – Падший откинулся на спину и снизу вверх смотрел на возмужавшего и очерствевшего Архангела. Его юное лицо изменилось, во взгляде появилась жесткость, в ударах – решительность и сила. Однажды Аиррэль его уже победил, но поддался. Больше Аиррэль никому не поддавался и уничтожал любого, кто вставал перед ним в бою. То, чего столько лет добивался от него Самаэль – точности удара, концентрации, маневренности. Сегодня в бою Аиррэль его превзошел, и учитель возгордился. Только вот… почему же сейчас ученик не смог убить учителя? Не смог или не захотел?

– Ты, видно, спятил! – Не веря в такую наглость, Архангел обернулся и уставился в лицо падшего.

– Они умирают.

– Значит, такова воля Создателя.

– Это же твои братья и сестры.

– После сего кровопролития ты взываешь к моему милосердию?

– Лишь раз. Помоги, и я улечу. – Падший с хрустом поправил крыло и сел. Медленно поднялся на ноги, но так и не взял в руки оружие.

– Бери свой меч и проваливай!

– Они такие же ангелы, как и все вы. Сейчас мне больно от того, что я ничем не могу им помочь.

– А как же мы, Самаэль? – Аиррэль смотрел в его глаза и понимал, что это их последний разговор. – Тебе о нас не больно? Ты предал нас, бросил и ушел.

– Я не оставлял! Все это ради Первозданных! – Падший двумя руками схватил Аиррэля за плечи и сжал, потряс и пытался достучаться, переманить на свою сторону. – Эль-Элион никогда нас не любил. Ради человека ОН готов уничтожить ангелов, разве сам не видишь? Почему Адам, а не мы, Аиррэль? Разве мы недостойны любви? Считаешь его венцом творения?

– Прекрати. – Он сбил его руки со своих плеч и отступил. – Ты все усложнил. Теперь на кого мы стали похожи? Посмотри вокруг. Здесь погибли сотни тысяч Легионов. Мне пришлось убивать своих же, тех, кто принял твою сторону.

– Помоги же им! Один раз и вернешься на Небеса. Без твоей помощи они погибнут.

Аиррэль тяжко вздохнул.

– Предлагаешь мне залечить тех, кто вновь выйдет против нас?

– Я прошу помочь своей семье, тем, кто был рядом с тобой, бился на одной арене бок о бок, спасал в вылазках, делил не одну смерть.

Архангел поддался на уговоры и последовал в разлом за Люцифером. Тайно он исцелил падших в надежде, что они одумаются и надтреснутый мир когда-нибудь воссоединится вновь, а братья и сестры вернутся на Небеса. Люцифер же, наблюдая за действиями Аиррэля, прокручивал одну и ту же мысль. Душа Аиррэля представляла неимоверную ценность для него, и он мечтал заполучить брата. Уговорами не вышло, может, стоит просто заставить? Сломать?

Когда Аиррэль закончил и собрался уходить, холодное лезвие просвистело рядом с его шеей. Легионы падших воинов взяли его в кольцо, а за спиной возник Самаэль.

– Я выполнил твою просьбу, теперь отпусти.

– Аиррэль, останься. Ты разделяешь мои мысли, не принимаешь Адама, так почему? Подумай, брат.

– Я подумал. В иной раз – не промахнусь, – обернувшись, Архангел выкинул угрозу в лицо дьявола и, взявшись за лезвие, отвел руку падшего. Золотая капелька скатилась с шеи и нырнула под измаранную грязью и кровью военную мантию.

– В иной раз – не отпущу. Будь осторожен, братец. Теперь ходи аккуратно и чаще оборачивайся. Я буду вечно у тебя за спиной, пока ты не склонишь колени, а в моих руках не засияет твоя душа.

– Я буду в первых рядах наблюдать за твоими провалами. Смирись, Люцифер!

Град Вечное

Когда Аиррэль переступил порог своего дома, впервые за долгое время ночь на краткое мгновение укрыла Небесное Царство, и Архангел рухнул прямо в прихожей.

Все это время он не думал о почивших, убегал от мыслей. Оставшись же в одиночестве, ощутил душевные спазмы – закатал рукава мантии и осмотрел свои руки от локтя до кончиков пальцев. Чистые, сияющие. А в его глазах – окровавленные. Каких-то сто оборотов назад они с братьями смеялись и пробовали вино в Летнем саду, пели песни вместе с ангеликами, вкушали ягоды с Терры. То было, беззаботное время, которое ушло, навеки покинуло град Вечное и его жителей.

Он снял с себя грязную мантию и разрубил одним ловким движением, ткань вспыхнула и сгорела в Небесном пламени. Архангел достал из сейфа пустоты кнут, сотканный из золотых шелковых нитей, оглядел его и нанес себе пять ударов, оставив на спине кратковременные отметины.

Первый – за всех павших от его руки.

Второй – за убитых легионеров, чьим командиром он был так мало и не уберег.

Третий – за не отданный приказ.

Четвертый – за незавершенную битву.

Пятый – за помощь врагу.

Золотые сгустки стекали с хлыста и испарялись в воздухе, утекали следом за теми, по ком горевал новоиспеченный Архангел. Его официальное повышение отложили из-за начала битвы, перенесли, поэтому он дрался в одеждах легионеров и возглавлял собственные войска, но пока не имел на это Благословения и титула, хоть уже все знали – это вопрос времени и обращались к нему соответственно[1].

С последним ударом Аиррэль принял для себя несколько важных решений и правил. Отложив оружие, он достал небесную скрижаль, перо и записал незыблемые ориентиры, которым собирался следовать:

«I правило:Никакой дружбы между Архангелом и его легионерами. Дружба приводит к уступкам, уступки к слабости, слабость к ошибкам и краху».

Легионеры были его тенью, его продолжением, его оружием. Но дружба между ними – невозможна. Архангел не мог более позволить себе слабости. Он должен оставаться непоколебимым, чтобы вести свои Легионы к победе. Цена одной ошибки необычайно высока.

«II правило:Приказы не обсуждаются. Не оспариваются, если это не идет в разрез с заповедями и волею Эль-Элиона».

«III правило:Отец всегда прав – падшие ангелы/демоны должны быть наказаны».

«IV правило:Никакой жалости к падшим».

«V правило:Братских уз больше нет. Денницы больше нет. Есть Люцифер и его свита».

Он убрал оружие, скрижаль и перо в сейф пустоты, а следом высек на своей душе с помощью Небесного огня имена своих павших воинов, каждого, не забыв никого.

И только после этого позволил себе подняться и переодеться в чистое одеяние. Сегодня ангелам предстояло горевать по павшим легионерам, сегодня над градом Вечное прогремят имена тех, кто пал, перечислят каждую покинувшую их душу, и траур ляжет на Небесное царство пока весь список не будет озвучен, пока не закончат петь о них печальную песнь ангелики…

Из окон его дома виднелась башня Светозарного. Она опустела, когда, став во главе бунтовщиков, Люцифер выкрал из башни Смерти Лилит и забрал ее с собой в Нижний мир, как и своего склизкого питомца, о котором толковали ангелы и передавали из уст в уста домыслы. Даже Миэль как-то тайком обмолвилась, что видела неизвестное создание с длинным гладким телом и кучей маленьких ножек во дворе башни Светозарного. Аиррэль уставился в здание и сжал кулаки.

Стук в дверь заставил его обернуться. На пороге стояла обеспокоенная Миэль.

– Братец, – радость сменилась удивлением от одного лишь взгляда на Архангела. – Я хотела узнать, как прошла битва.

– Неутешительно.

– В другой раз возьми меня с собой! Ты говорил, что я отлично двигаюсь и бесшумно.

– Нет, – грозным непререкаемым тоном сказал Архангел.

Она подалась вперед, но Аиррэль резко преградил ей путь сжав рукой наличник двери.

– Миэль, зачем ты пришла? – впервые он говорил с ней так грубо и ангелика замялась.

– О… я…

– Мне, право, сейчас бы хотелось насладиться минутами покоя в одиночестве.

– Аир, вернулся? – позади нее возник Велиал.

– Братец не хочет никого видеть сейчас, – спокойно возвестила Миэль, ничуть не обижаясь на Аиррэля.

Велиал бесцеремонно отодвинул его руку и почти за шкирку втащил Аиррэля во внутрь:

– Миэль, я поговорю с ним. – И с этими словами он захлопнул перед ангеликой дверь. – Затворничаешь?

Аиррэль не ответил. Так и стоял возле косяка, скрестив руки на груди, пока Велиал расхаживал по его маленькой уютной гостиной. Архангелы занимали башни в граде Вечное и жили в них. Небольшая башенка всего на три уровня стояла на западной границе города Вечное с алмазной черепичной крышей, с которой открывался красивый вид на город и на центральную золотую башню, которая принадлежала Деннице. Уже нет. Теперь она опустела.

– Боюсь даже спрашивать, где ты ошивался после того, как оставил Лекарское крыло.

Архангел испуганно вздрогнул, испытав неподдельный ужас.

– Молчишь?

– Молчу.

Они смотрели друг другу в глаза.

– Мне ожидать возле порога легионеров с Небесными Жгутами?

– А если бы тебя увидел кто-то иной? Патруль, в частности?

– Больше этого не повторится! – твердо и грозно оборвал его Аиррэль. – Мне стало их жаль.

Правда соскользнувшая с губ, отведенный взгляд и тяжкий вздох сопровождали кроткую исповедь перед другом. Впервые их дружба подвергалась испытанию: стоило одному донести на другого и… ниточка бы оборвалась, как и чья-то душа.

Велиал со всей серьезностью выдал:

– Отпусти их. Прими новый эскиз мира. Пока ты не отпустишь, будешь вечно жалеть их и корить себя. И наоборот.

– Уже.

– Не хмурься. Знаю, о чем ты думаешь, мне знакомы твои муки.

– В это сложно поверить, когда ты источаешь веселье.

– Я убивал их подле тебя.

– Значит, ты справляешь с этим лучше! – вспылил он.

Архангелу показалось, что эти слова задели его друга, и тот огрызнулся:

– К убийству невозможно привыкнуть. Оно ломает изнутри.

– Перед моими глазами сотни лиц, десятки тысяч.

– Ты – Архангел! У тебя не было выбора. Либо мы, либо они.

Люцифер

Стоило Генате появиться в его покоях, как он рванул к ней и приказал:

– Отвечаешь за нее головой!

Обернувшись лишь единожды и уловив тихий стон, Люцифер переместился в Срединое и удивился обстановке: прогнившие сады, увядшие цветочные клумбы, склонившиеся к земле деревья, догнивающие свой век. Никто даже не встретил его перед замком Архангела. Оцепление и защитный купол вокруг территорий Аиррэля исчезли – это насторожило дьявола, но и обрадовало, что не придется тратить драгоценные секунды на волокиту.

В гостиной царил хаос: всюду сновали ангелы и обчищали замок, мраморный пол был устлан свитками и документами, Вилли и Маршал стояли за баром с убитыми горем мордами.

– Люцифер? – Митраэль возник на его пути. – Ты какими судьбами пожаловал?

– Аиррэль? – коротко ответил дьявол, нервно озираясь и почти игнорируя Митраэля.

– Ты опоздал. Его арестовали.

Не сдержавшись, Люцифер схватил его за грудки.

– Где он?

– В Небесной Кузнице, – спокойно ответил Митраэль на агрессию, велел мысленно ангелам продолжать работу в спокойном режиме и не обращать на них внимание. – Что стряслось?

– Ах-тро-тхе! Бооор, фу. Е!

Дьявол выпустил мантию Архангела и принялся лихорадочно соображать, что ему делать теперь:«Аиррэль. Его нужно как-то вытащить из Небесной Кузницы». Люцифер выцепил из толпы хвост Вилли и шагнул в его сторону. Митраэль попытался его становить, но Люцифер отбил его руку.

– Мне нужен хорек. Свали с дроги, я не драться сюда пришел!

Обдумав, Архангел отошел, позволяя Люциферу поговорить с существами брата, но издали он оставался следить за дьяволом.

– Эй, хорек!

Вилли аж зашипел от такого оскорбления и ощетинился. Маршал нащупал в столе бара нож и сжал в лапе на всякий случай.

– Я – кот!

– Слушай сюда, хорек, – не унимался гость. – Я тебя миловал, а мог казнить. Ты мой должник.

– С чего бы это?

Люцифер плавно приподнял бровь, и Вилли почувствовал себя неуютно под золотым взглядом его глаз.

– Ты бывал в Верхнем мире?

Кот молча переглянулся с Маршалом и не ответил.

– Мне нужен лекарь, Мумиэль. Найди его, проси явиться на Пик Времен. Срочно.

– С какой стати мне помогать тебе? Что ты с ним планируешь делать?

– Я его не трону. Мне нужная его помощь.

– Мне-то что!

– Хорек, будь благодарнее.

– Не зови меня так больше и попроси нормально, тогда я… подумаю.

– Хорошо, ко'от, будь, по-твоему, – Люцифер уступил, а вот с «попроси» у него возникли сложности. Просить дьявол не умел, привык отдавать приказы.

– И-и-и?

– Сделай. Пжйст, – последнее слово он скомкал, и вышла тарабарщина.

Вилли, кивнув, не стал его мучить, ограничившись этим и приняв его дрожащее «пожалуйста». Перед возвращением в Нижний мир Люцифер отыскал Митраэля и огорошил его требованием.

– Жду всех тринадцать архангелов в Разломе Нетерпимости для переговоров.

– По какому вопросу? – насторожился Митраэль, изумившись от неожиданности.

– Я выдвигаю официальные обвинения против вас и требую вернуть мне краденый артефакт – диадему. Архидемоны явятся, чтобы засвидетельствовать наш спор.

Сказав это, Люцифер исчез, не дожидаясь ответа от Архангела.

Вилли и Маршал

– Ты собираешься помогать ему? – Маршал смотрел вслед удаляющемуся дьяволу. – От него одни беды. Они пытали тебя.

– Меня мучил другой демон, который поймал. Не Люцифер.

– Но он пытался тебя убить!

– Знаешь, – промурлыкал Вилли и задумчиво почесал запой за ухом, – я уже сомневаюсь, что он действительно хотел меня убивать, скорее разыгрывал сцену перед архангелами.

– Но…но…он ранил Аиррэля. Ему нельзя доверять.

– Маршал, сердце мне подсказывает, что сейчас нужно довериться. Ты видел его глаза?

Вурх нахмурился. Он понимал, к чему клонил его друг, поманил к себе Счастливчика и заключил:

– Глаза – зеркало души, верно? Печальные слишком.

– Чую, беда случилась, раз он пришел к Аиррэлю.

– Лети, мы не можем отказать в помощи тому, кто просит от всего сердца.

Вилли улыбнулся, нервно сжевал шоколадный пончик на дорожку, и отправился на поиски Мумиэля.

Люцифер

Очередного неумелого лекаря вывезли из спальни Люцифера вперед ногами. Кровь красная и черная змеилась всюду одной проторенной дорожкой, по которой волокли избитых, полудохлых врачевателей, которые не могли ничем помочь дьяволу. Некоторые так и не выбрались живыми и навеки канули в Небытие за дерзкий язык и попытку препирательств с Повелителем.

Больше сотни лекарей ждали своего мгновения славы, столпившись в коридорах возле главных покоев. Если сначала это казалось отличной возможностью выслужиться перед Королем, то вскоре длинная шеренга дрожала от каждого шороха: приглашенные врачеватели озирались и жалели, что явились к Пику Времен. Выстроенные вдоль стен демоны-воины не позволяли сбежать, следя за каждым, и громкий рев: «Следующий!» – обрывал жизнь еще до того, как бедняга входил внутрь на свою казнь, потому что никто не мог дать дьяволу то, чего он хотел.

– П-п-повелитель, – заикался чертенок, осматривая дергающуюся в эпилепсии демоницу, которая испускала зеленую пену изо рта и изгибалась колесом. – Яды разъедают ее изнутри. Их невозможно вывести, кровь уже отравлена, душа расслаивается.

– Противоядие? Сделай противоядие!

– Для этого нужно собрать сведения обо всех ингредиентах.

– Олотан! Вытряси из пленниц признание. Пусть опишут каждый этап создания зелья в деталях, а будут препираться – делай все, что захочешь, пока не заговорят!

Архидемон оскалился и с дозволения Повелителя удалился, сжимая рукоять оружия.

– Н-на на…создание зелья м-м-ожет уйти больше в-врем-мени, – от страха слишком интенсивно моргал старый черт с щуплой белой до пола треугольной бородой и мотал длинным тонким хвостом, пока дьявол довлел над ним.

– Повелитель, я прослежу, чтобы времени ушло как можно меньше, – встряла Гената и прижала кулак к груди.

– Вы должны п-понимать, что есть риск п-провала.

Люцифер встряхнул его и оторвал от кровати, тот задергал копытами в воздухе, пока выслушивал, какая участь приготовлена ему, если не получится.

– Я все сделаю, Пп-повелитель! – запищал лекарь и грохнулся вниз.

– Гената! Подготовь ему алхимическую мастерскую, зелья, все, что потребуется. Пусть начинает.

Архидемоница схватила черта за шкирку и потащила на выход.

Мумиэль явился на Пик Времен и терпеливо ждал, врата ему открыл сам дьявол и, схватив за локоть, втащил внутрь огромных створ, тут же перемещая их в спальню.

Ангельский лекарь вырвал руку, зажал нос и оглядел влажный ковер, впитавший в себя кровь ни одного десятка и даже не сотню поломанных тварей.

Мумиэль поклонился дьяволу без особой учтивости, лишь из необходимости, хотел начать приветственные речи, но Повелитель не желал тратить время.

– Спаси ее, – Люцифер указал на мучащуюся на кровати от боли Мелиссу.

– Ты в своем уме? Я ангельский лекарь! Чем я могу помочь демону?

– Мумиэль! Сделай хоть что-нибудь.

Лекарь медленно осмотрел демоницу: лаймового цвета кожа, закатившиеся глаза, всюду плохо заживающие порезы и скопившаяся у рта зеленая пена.

– Сначала покалечил, потом изволил лечить? Лучше прояви милосердие и избавь ее от вечных мук подле себя.

– Я не делал этого! – зарычал Люцифер. – Позволь напомнить, где ты находишься и с кем говоришь.

Мумиэль обошел Люцифера и сел на край кровати.

– Осмотрю ее, но ничего не могу обещать. У Аиррэля более сильный дар.

– Его, как на зло, арестовали.

– Что? – Мумиэль ошарашенно уставился на дьявола, который уже стоял в шаге от гостя.

– Не отвлекайся, – нетерпеливо потребовал Повелитель. Жизнь Мелиссы ему была важнее трудностей Архангела.

Лекарь вновь перевел взгляд на Мелиссу. Он прикрыл веки и руками провел над телом демоницы, свет полился из его пальцев, черный дым повалил изнутри девушки, она застонала, завыла пуще прежнего и забилась в конвульсиях.

Мумиэль убрал ладони, плотно сжал губы и сделал мучительный вдох.

– Молчи. Я сам вижу, – Люцифер оперся руками об стену подле кровати и провел одной рукой по волосам.

– Аиррэль обладает силами, неподвластными мне. Ты же знаешь.

– Блядь, блядь, – удар сотряс стены. – Мумиэль, найди способ замедлить распространения зелий.

– Сколько в нее влили ядов?

– Три сотни.

Губы ангела округлились в букву «О», и слова застыли в горле. Люцифер поймал сочувствующий взгляд лекаря и отвернулся, не в силах выдержать этого и принять факт того, что, возможно, Лисаэль больше никогда не посмотрит на него своими фиолетовыми глазами. Сейчас он был готов положить к ее ногам Вселенную, умолять вернуться, даже согласился бы не трогать и отступил. Оставил ее и Велиала.

– Необъяснимо, каким образом Мелисса еще жива… – пробормотрал лекарь. – Ты ничего не делал с ней? Необычного?

– Необычного? – переспросил дьявол. – Не считая сотен ядов? Ничего.

– Понятно. Тогда я залечу ее раны на теле для начала, затем попробую воздействовать на магию ядов.

Повелитель кивнул, обошел кровать и сел у ног Мелиссы с другой стороны. Все это время он не покидал ее и обдумывал будущие действия.

Спустя несколько долгих часов Мелисса внешне стала выглядеть лучше.

– Это все.

Люцифер кивнул.

– Сколько у нее времени?

– Сложно сказать. Она хочет жить и еще борется. Ей требуется воздух, я бы посоветовал… Хмм… это невозможно.

– Говори.

– Душа Мелиссы взята из растений. Ей нужно больше кислорода, цветов и благоуханий, как в Летнем саду.

Дьявол потер щетину и молчаливо выслушал ангела.

– Ей бы не помешало еще и влияние темного лекаря, не только Аиррэля.

– Я всех призвал, кто обладал хоть какими-то силами или познаниями. Они бесполезны, – развел руками. Мумиэль осмотрел запачканный кровью ковер и осуждающе потряс головой. Беззвучно покинул Пик Времен и пока возвращался в Лекарское крыло подумал о Велиале. Почему Архидемон не помог Люциферу? Мог ли Повелитель Нижнего мира не знать, что тот обладает целительной силой? Или не желал его впутывать? Мумиэль решил не вмешиваться во внутренний конфликт двух демонов.

Люцифер коснулся ладони девушки, нежно погладил ее пальцы, прижал к губам и пообещал:

– Ты будешь жить, Лиссенок.

[1] Аиррэль получил крылья и статус Архангела во время спасения Адама, но еще не произошел официальный переход, и он ходил в обмундировании обычных легионеров. Награждение и присвоение звания решили отложить и провести после первого сражения, которое случилось внезапно.

Глава 24. Игры Разума

Судьбами связанные,

Небесными нитями скованные,

Но вопреки наша леска оборванная,

Путь был долог, а мир суров,

Время рассудит – Небытие у ворот.

Саймоэль и Азраэль

Дворец Серафимов

Азраэль стояла возле золотой колонны у края галереи, чуть склонив голову. Саймоэль следил за ней издали, привалившись к стене. После встречи с Адамом серафимы просили их удалиться и выжидать решения. Прошло уже некоторое время, а к ним никто так и не явился.

Поначалу Саймоэлю казалось, что черные волосы и мрачные одежды его спутницы совсем не вписывались в антураж двора. Он представил выводок желтых цыплят и меж них неуклюже шествующего полностью черного собрата, эдакий изгой. А кто Азраэль, как не изгой? Ангелика, многие годы прячущаяся в тенях, избегающая свой род и предпочитающая компанию мертвых.

«Чужая своя», – так он охарактеризовал ее в голове, а когда солнечный луч плавно поднялся по ее фигуре, ангел сглотнул и моргнул пару раз, даже чуть подался вперед разрывая контакт со стеной, чтобы не упустить ни мгновения. Подол ее мантии походил на черное небо, усыпанное триллионами галактик и звезд – они мерцали так ярко и красиво, как песчаная пустыня из л’арний, опаляемых сиянием звезд. Луч поднимался выше и вырисовывал скопления планет, завораживающих гипнотическими завихрениями, затягивающими за собой, и Саймоэль почувствовал, как сдвинулся еще на шаг. Она раздраженным жестом, откинула волосы с алебастровой скулы, прямые пряди всколыхнулись, и каждый крошечный невидимый камешек в ее естественной прическе зажегся светом. На мгновение она сменила цвет с черного на белоснежный, превращаясь из черного цыпленка в прекрасного лебедя и обратно.

Врата распахнулись и скрали последний луч, растворяя магию. Саймоэль уперся лицом в гигантскую створу, покачал головой и прошел сквозь преграду, чтобы услышать решение.

Азраэль грозно наступала на вышедшего к ним глашатая и выглядела слишком агрессивно-воинственно.

– По решению совета Божественное Благословение будет возвращено пленнику и доступно только в пределах Небесного Царства, в частности, в Небесной Кузнице, – белокурый андрогинный ангел с огромными крыльями и третьим глазом во лбу сделал паузу, во время которой лицо Азраэль потеплело и смягчилось. Саймоэль подмигнул напарнице и ангелика одарила его скупой полуулыбкой. – К превеликому сожалению, – продолжил глашатай без сожаления, о котором упомянул, скорее наоборот находил свои последующие слова занимательными и забавными, посему как-то странно сморщил губы в подобие кислой ухмылки, – Архангел Аиррэль сейчас покинул свое место заключения и границы Верхнего мира.

– Куда вы его дели?! – Азраэль чуть не с кулаками полезла на белокурого трехглазого бесполого ангела с обманчиво детским ликом, от которого веяло скрытой угрозой похлеще, чем от самой Госпожи Смерти.

Саймоэль придержал ангелику за локти и обратился к ангелу:

– Будь любезен, скажи нам, куда все же девался Архангел Аиррэль?

– Пленник направляется в Нижний мир вместе с Архангелом Митраэлем.

– Зачем?

Трехглазый водил глазами в разные стороны, крутил неестественно резко головой то в одну сторону, то в другую, оценивая стоящих пред ним.

– Верховный правитель Нижнего мира созвал срочное внеочередное собрание и выдвинул ряд условий, – спустя длительную паузу бесстрастно ответил белокурый. – Люцифер потребовал личное присутствие Аиррэля.

Глашатай молча вернулся в зал серафимов, закрыв за собой врата. Азраэль сбросила руки ангела, отошла от Саймоэля и принялась ладонями растирать свою шею.

– Полетели? Нам нужно попасть в Нижний мир, сначала придется найти разрешение, а потом…

Ангелика будто его не слышала и смотрела куда-то сквозь, зависла в прострации и растерянности, даже слегка испугала его такой реакцией. Теперь ее алебастровая кожа стала еще белее, чем прежде, отчего черные волосы казались насыщеннее, чем раньше.

– Азра-эль? – Он тронул ее за ткань мантии, потянул и ангелика убрала руки с шеи, опустив их и прижав плотно к телу. Затем сжала ладони в кулаки, втянула шею в плечи и кивнула, не смотря на него.

– Веди. Я уступаю. Ты лучше знаешь дорогу.

– Неужели ты ни разу не была в Нижнем мире?

– Никогда. И не планировала спускаться, лишь ради брата… – она подняла очи и гипнотической темнотой встретила озабоченный взгляд Саймоэля, – я готова совершить этот шаг.

Саймоэль ощутил странный всплеск внутри себя и последующее обволакивающее душу тепло, ему вдруг захотелось подружиться с этим чумазым цыпленком. Лебедей вокруг летало полно, а вот черного цыпленка он видел впервые, особенно такого бойкого и по-своему очаровательного, порой даже забавного. Главное, преданного! А это качество генерал ценил выше остальных.

Аиррэль

Нежная прохладная рука коснулась моих волос. Я попытался открыть глаза, но проваливался в бесконечный полет, где нет времени, нет света, есть лишь пустота без границ. Сквозь закрытые веки, я чувствовал чужую энергию и нежный шепот.

– Аиррэль… – голос сестры и расплывчатый образ. И вновь я сделал усилие, но продолжал недвижимо лежать. Веки дрожали, сквозь них пробивался силуэт.

«Миэль… как жаль, что ты не она».

«Меня здесь нет, я лишь в твоей голове, брат. Башня Смерти испытывает тебя…».

«Тогда почему я вижу тебя?»

«Потому что о ней тебе думать больно».

«Она бы тебе понравилась. Скай забавная, милая, преданная, а когда улыбается появляются ямочки на щеках. Рядом с ней в моей душе вечное лето, вечный Рай».

«Звучит замечательно. Теперь я спокойна».

«Прости меня».

«Мне не за что тебя прощать» . – Она провела рукой по моим волосам и тихонечко запела что-то отдаленно напоминающее музыку ангелов, только слова не приносили радости.

Спи, мой сон

Спи, мой свет

Твой покой уже близко

Мы с тобой под луной

Вальс станцуем на искрах.

Она положила мою голову себе на ноги, продолжая медленно перебирать волосы и гладить лицо холодной рукой.

Кровь и боль,

Стон и всхлип —

Не дано нам проститься.

Ты – мой сон, я – твой крик,

Ждет нас лишь бесконечность…

Фантом, сотканный из крупиц памяти, продолжал убаюкивать меня в своих объятьях, то напевая, то останавливая песню. Некоторые строки я едва смог разобрать, часть слышал отчетливо.

Суждено или нет?

Не позволят проститься

Спрячь скорее свой меч —

Наш покой уже близко.

Впервые я ощущал себя настолько ослабшим, что не мог даже поднять веки, глаза горели и жгли, словно в глазницы запихали углей. Холодные прикосновения приносили облегчение, а песня все гудела в ушах, заставляя прислушиваться, не позволяя отключиться и заснуть вновь.

Гонг звенит, крыльев взмах —

Сотни жизней без смерти.

То был сон или явь?

Обескровлены лица…

«Почему мне так больно от ее слов? Почему она не оставит меня в покое? Поэтому я вижу ее? Где Скай? Почему вместо жены мне примерещилась Миэль?»

Ты не плачь, не скорби —

Суждено нам разбиться,

А любовь – это грех,

наш палач и убийца.

Смолкли слова, пропал холод ее рук, темницу вновь наполняла тишина. Я смог разлепить веки и сесть. На полу возле меня обнаружил кувшин, наполовину наполненный жидкостью. Кто-то приходил. Неужели стражи оставили?

Решил попробовать на вкус. Руки тряслись и тремор не отпускал, я едва смог поднести сосуд к губам. Сделал глоток. Вода. В жидкости я не нуждался, жажды не ощущал, но выпил все до последней капли.

И тут я увидел мерцание среди тьмы. Что-то ярко блестело на моей руке. Я приблизил ладонь к лицу и ощутил болезненный спазм, стоило только взглянуть на украшение.

Скай. Значит, Велиал забрал изделие, не послушал меня. Я обхватил лицо ладонями.

Дверь отпарила в сторону. Внутрь вошли стражи. Бесцеремонно взяли меня под руки с обоих сторон и молча поволокли на выход.

– Что вы делаете? Разве так можно? – послышался громкий разгневанный голос Митраэля. – Я сам позабочусь о нем.

– Пленник должен вернуться обратно, – строгим не терпящем возражения голосом сказал страж. – Его отпускают под вашу ответственность, Архангел Митраэль.

– Я прекрасно осознаю, на что соглашался. – Он перехватил меня, закинул себе на плечо мою руку и обхватил за спину.

Митраэль злился. Перед глазами все еще плыли образы, будто я смотрел на мир через мокрое запотевшее стекло, еще и в разводах.

– Держись Аиррэль, обопрись на меня.

– Куда?.. – не смог произнести полностью фразу и сдался.

– В Нижний мир. Люцифер созвал срочный совет в Разлом Нетерпимости. Он в ярости, требует диадему. Мне доложили, что Архидемоны уже ожидают нас.

Я хотел спросить: зачем им понадобился? Брат понял, о чем я думал, и пояснил.

– Люцифер требует явиться всем Архангелам. Тебя лишили звания неофициально.

– Без Божественного Благословения я там…

– Знаю, – брат сильно нервничал. Впервые Митраэль не источал уверенность и рассказывал мне все о пролетевших днях, которые я пропустил. Постепенно стало чуть легче передвигаться, значит процесс регенерации ускорился, и встреча с вечностью откладывается на какое-то время.

Люцифер затеял что-то очень странное. Мне почему-то казалось, что мы летим не на переговоры, а в хорошо спланированную ловушку. Митраэль разделял мои мысли, но поделать ничего не мог. Правила – есть правила.

Велиал

Пустые холодные коридоры замка встречали меня лишь громким эхом собственных шагов и скрипом дверных петель, пока я заглядывал во все комнаты в попытках найти Вилли и Маршала, которые куда-то подевались. Хотел предложить им оставить дом и узнать, как они справляются без Архангела.

Как же я удивился, застав их из-за очень странным занятием – высаживанием цветов. Огромная комната в торце замка превратилась в какую-то лабораторию или огород. Вилли парил над клумбами с ирисами, а неизвестный мне ангел c зелеными волосами кружил над горшками и с помощью магии помогал взращивать растения. Маршал что-то записывал в большом блокноте полностью сосредоточенный над книгой.

– Велиал? Что слышно об Аиррэле? – Вилли махнул мне лапой, Маршал кивнул. Больше эти двое меня не боялись и, кажется, признали за своего, так сказать под одним знаменем и племенем. – Есть новости?

Я покачал головой и не стал рассказывать в каком брат состоянии. Иногда неведение полезнее знаний.

– Что вы делаете?

– Пытаемся заставить растения цвести.

– Зачем? – Я вошел в галерею и осмотрелся.

– Рассадка отвлекает от безделья и одиночества. Как Аиррэля арестовали, мы остались одни, просто скитаемся без целей и задач.

– Ангелы унесли все книги и свитки, – подтвердил Маршал.

– Никогда не видел, чтобы вы занимались садоводством, да и это… – Я подхватил лист ирисов, чуть наклонился, вдыхая знакомый аромат и с заторможенным восхищением прошептал, – из Летнего сада?

– Да, нам помогает Цинтраэль, – Вилли указал на ангела, который продолжал посылать золотое сияние на отросток и тот постепенно вырастал.

– Люцифер почти слезно молил меня найти эти цветы, – невзначай промурлыкал Вилли, а я так и замер с горшком посреди клумб. – Он не может попасть на Небеса и как оказалось в Нижнем мире растения гибнут, поэтому…

– Ирисы? – Я обернулся и сильнее прижал к груди горшочек с расцветшим растением. – А теперь перескажи мне все: слово в слово.

Вилли поведал, что Люцифер просил его отправиться в Небесное царство за… цветами! Я мягко сказать остолбенел от столь загадочных идей дьявола и связывал все ниточки в единою косичку, звеном которой и ее центром стала Мелисса.

– Почему он пришел к вам?

И тут Маршал рассказал, что Люцифер не впервые появился в замке и ранее просил отыскать Мумиэля. Вот здесь я напрягся. Что-то случилось. Абсолютно точно, и сомнений не оставалось: Мелисса у него.

«Хмм… цветы? Может, он всего лишь решил ее порадовать, сделать сюрприз?» – обдумывал разные варианты. И все равно не понимал, зачем Люциферу понадобился Небесный лекарь Мумиэль? Какая-то мутная история: внезапная пропажа Мелиссы, Люцифер ищет сначала Аиррэля, но, не найдя, отправляет Вилли за Мумиэлем? Помог ли ему ангел? И теперь дьяволу понадобились цветы? Задобрить или удержать?

– Когда он должен явиться за новой партией?

– По моим ощущениям, скоро… первая погибла в Нижнем мире спустя оборот или еще меньше, поэтому мы решили привлечь Цинтраэля и пробуем разные варианты. – Вилли виновато смотрел на меня. – Что-то стряслось, да? Не молчи, Велиал.

– Мелисса пропала.

Маршал и Вилли перекинулись взволнованными взглядами, вурх поправил пенсне, озадачившись. Подошел ко мне ближе, а кот подлетел почти вплотную. Цинтраэль продолжал монотонно выращивать карликовые ирисы, полностью увлеченный своей работой, как и большинство ангелов его не волновали остальные, лишь то, чем он занимался представлял интерес.

– Думаешь, это все ради нее?

– Подозреваю, именно так и есть.

– Мне отправиться с ним на Пик Времен? – самоотверженно предложил помощь Вилли.

– Это неоправданный риск. Скорее он держит ее в своих покоях, а туда он тебя не пустит.

– Я могу…

– Он убьет тебя, если поймет, что ты шпионишь за ним. Второй раз, – отрезал эту идею на корню и щелкнул пальцем перед их мордами, заставляя прислушаться и не совершать геройств, а то эти горазды, как и их хозяин. – Даже не смейте думать о таких глупостях. Люцифер убьет вас, любого из вас, если почувствует угрозу или просто… вы станете бесполезны.

Вилли отвел взгляд, дернул носом и повел усами, даже уши чуть поджал, вспоминая о том, чему стал свидетелем в Нижнем мире:

– Может, – подтвердил кот одним твердым кивком, правда потом добавил: – Но не станет.

– С чего такая уверенность?

– Мы нужны ему. Сейчас как никогда.

– Просто немыслимо! – Я чуть не воспел к Богам и всплеснул руками. – Я посажу вас в клети, клянусь. Мелиссу я найду и спасу сам. Ей не угрожает опасность рядом с ним, может, там она даже в большей безопасности, чем со мной…

– Что нам делать?

– Если он явится за цветами – отдайте их и все.

– А если попросит нас сопроводить его или помочь с растениями?

– Делайте все осторожно и не лезьте на рожон.

Внезапно возле меня появился Ххрон со странным заявлением.

– Господин, Люцифер созывает всех Архидемонов Совета в Разлом Нетерпимости.

Никогда я не чувствовал себя в столь отчаянном и растерянном положении. Что за мать его, ты задумал, Люцифер? Дьявол спутал клубок из черных нитей, добавив алую пряжу, и я пытался распутаться, хотя скорее наоборот закапывался в узлах все сильнее.

– Зачем?

– Неизвестно. Архангелов тоже вызвали.

Опера начинает разыгрываться неожиданно, и почему-то у нас сменился дирижер оркестра, что противоречит программе мероприятия, кратко описанной в моей либретте, теперь даже мне сложно предсказать, чем именно все обернется.

Аиррэль

Разлом Нетерпимости

Митраэль вместе со мной явился последним. Все одиннадцать Архангелов уже находились внутри купола, так передал мне брат и аккуратно поставил на ноги. Перемещение в Нижний мир не способствовало моему восстановлению. Унывал ли я? Конечно, нет. Помимо зрения у меня хорошо развиты и другие органы чувств, однако это необычно – полагаться лишь на слух и обоняние, на предчувствие. А сейчас, когда перед глазами размытое окно, меня не покидало ощущение неправильности.

Мне в руки сунули свиток и вложили перо. Безликий писарь требовал подтвердить свою личность.

«Митраэль, опиши мне, что происходит? Где Велиал? Люцифер? Как выглядит писарь?»

«Велиал и Люцифер на своей стороне внутри купола, как и остальные Архидемоны, чтоб ты знал, уже крайне недовольные нашим промедлением. Не вижу Асмодея и Данталиана, значит, мы не самые последние. Писарь… выглядит обычно: без глаз, лица, в серебряной мантии. Держит свиток и золотое перо».

Не подкопаешься – все ровно. Асмодея нет? Он неразлучно вьется подле Люцифера и запаздывает? Как-то странно. Данталиана тоже нет… Тоже опаздывает на внезапный слет по приказу Люцифера? Странно все это.

«Астарот и Астарта?»

«Их доставили сюда недавно. Там так же связанные Лилит и Касикандриэра под покровительством Генаты и привратника Люцифера».

Интересно, чем же не угодили дьяволу жена и любовница? Может, не поделили мужа на двоих или взбунтовались по иной причине? Но семейные склоки меня мало волновали.

«А ты уже расписался?»

«Да».

Я хмыкнул и посмотрел на светящийся расплывающийся свиток, поставил подпись там, куда вел меня за запястье брат.

– Предоставьте ваши именные клинки, – потребовал страж.

– Зачем? – поймал запястье Митраэля и попытался найти взглядом писаря, но даже попытки сконцентрироваться на силуэте остались безуспешными.

«Требование Люцифера. Он нам не доверяет, думает, обманем».

«А как выглядит Люцифер?»

«Аиррэль, с чего столько вопросов?»

Я не знал, что ответить брату и просто покачал головой.

«Привычка все подвергать сомнению».

Послышалось какое-то движение. Я сделал вывод, что Митраэль передал наши оружия писарю.

– Следуйте за мной, – поманил нас страж к куполу, где уже слышались какие-то перебранки. Жаль, сквозь завесу невозможно дотянуться до мыслей Велиала. Мне хотелось поделиться с ним опасениями, но Митраэль уже остановился возле границы.

«Страж проводит клинками по куполу», – пояснил брат для меня.

– По одному! – Писарь не позволил нам войти. – Тот, чей клинок коснулся первым.

– Мой, – сказал скорее для меня Митраэль и медленно отстранился. – Ты сможешь стоять сам?

Я сделал самый простой жест согласия: прикрыл веки, на иное сил не оставалось.

Ущелье пропустило его внутрь, и вскоре энергия брата скрылась за гранью. Я почувствовал странный аромат: цветочный и ягодный.

– Странно…

– Что именно, Аиррэль? – отозвался голос слева от меня.

– Скорее предсказуемо, – выдохнул и повернулся на несколько градусов по направлению к «писарю».

– Не удивлен, что ты меня раскрыл, – послышалась знакомая усмешка. Мое плечо прогнулось под его резким сжатием. Люцифер, не скрывая, ликования, произнес на все ущелье: – Аиррэль идет со мной, а вы, уважаемые Архангелы, если хотите выбраться отсюда, найдите способ, как вернуть мне диадему. Оружия ваши я попридержу. – Мог предположить, что Люцифер оскалился. За гранью послышался гул. Уверен, братья счастливы, что их так глупо развели. Кажется, я даже слышал угрозы со стороны демонов. Правда, я не понял: зачем, для чего, почему я, знал ли Велиал об этом или тоже стал жертвой хорошо спланированного розыгрыша?

– Хочешь знать, как я провел их?

«Мочи нет, как жажду».

– Язвишь? Отлично, значит, жить будешь. – Он подхватил меня и сделал переход в пространстве, оставляя Разлом Нетерпимости позади вместе с запертыми внутри архангелами и архидемонами.

Глава 25. Сопротивление бессмысленно

Люцифер отпустил меня, когда мы перенеслись в красную комнату, ярко освещенную оранжевым светом. Я свалился на диван, ощупал обивку и попытался оценить обстановку. Здесь отдаленно пахло цветочными ароматами, очень приятно и даже свежо. Дьявол стоял в паре метров от меня, нависал и почти сдавливал своей поглощающей энергией. Я чувствовал на себе его взгляд.

– Если ты не поможешь ей, я тебя убью, – просто поведал он мне свой план и ожидал ответа.

Угроза подействовала на меня иначе, чем он рассчитывал – развеселила, даже позабавила.

– Всегда знал, что это будешь ты, Люцифер. – Голова закружилась, я покачнулся вправо и оперся о ручку кресла, чуть не свалился кубарем вперед.

– Не зли меня, Аиррэль! – рассвирепел он и послышалось недовольное рычание. – За помощь Скай Велиал обещал мне твою душу, так выполни свою сторону сделки. Если спасешь ее, отпущу тебя на все четыре стороны, понял?

«Ты мог бы просто попросить, – упрекнул я его. – Я сейчас мало чем могу быть полезен».

– Вижу, черт их задери! За что они так с тобой?

Его вряд ли интересовал ответ, а мне не хотелось терять время.

«Я ничего не вижу, – не стал юлить. – Убери весь свет, какой сможешь. Во мраке мне будет проще разглядеть сияние души».

Тут же комната погрузилась в темноту.

«А теперь помоги, я не могу встать».

Он подлетел, тут же аккуратно закинул мою руку себе на загривок и подвел меня к постели. Только сейчас я увидел, о ком шла речь.

«Мелисса?» – Опустился на одеяло и оглядел демоницу, которая металась по кровати от болей. Все ее внутренности плавились, сгорали и разъедались. У ангелов души – золотые с некоторыми особенностями личности, а у демонов как черные дыры в космосе с примесью иного цвета по краям. У Мелиссы душа имела фиолетовую каемку бьющейся энергии.

«Не задавай вопросы. Просто вытащи ее».

«Яды», – сразу увидел остаточный след зелено-красного сплетения, разрывающих черно-фиолетовый вихрь.

«Противоядие готовят слишком долго, а время идет».

«Я вряд ли успею сделать все требуемое…» – Положил ей руки на живот, где клубок гнили распространилось сильнее и зачерпнул изнутри себя силы, которые раньше там были. Свет приятным теплом заструился в центр ее души. Прикрыл глаза и наощупь подхватил зеленые нити, порвал одну, другую, третью, тяжесть опускалась на плечи, становилось трудно удерживать корпус прямо. Мелисса успокоилась, перестала дергаться.

«Мне бы не помешала помощь Велиала. Он без труда бы снял проклятие…», – промелькнула шальная мысль, жаль, я не успел донести ее до Люцифера.

Люцифер

Дьявол смотрел на ангела, который светился ярким золотым сиянием и обволакивал энергией Лиссу, вскоре магия начала тускнеть пока окончательно не иссякла. Аиррэль раскачивался, и Люцифер тронул его за плечо:

– Она поправится?

Ответа не последовало. Люцифер хотел огрызнуться, но увидел первую золотую пыльцу. Отмахнулся, не веря, а за ней потекли ввысь завораживающим потоком десятки, сотни, тысячи таких же и постепенно исчезали во тьме.

– Аир? – присел на корточки и наклонился, чтобы взглянуть в лицо врага. Аиррэль отключился и образ его поплыл, черты лица исказились – душа возвращалась к истокам создания, на деле просто утекала в Небытие. – Помереть вздумал? Выбрал же ты время для этого! Шро тхе!

Люцифер тут же вскочил и подхватил Архангела под руки.

– Знаешь что! Будь добр, не на моей земле, твои братья сделают меня козлом отпущения, а я тут вообще не причем, – он говорил с ним, будто ожидал ответ, а получал молчание. – Жаль, что я так и не заполучил тебя в свою коллекцию. Столько лет в пустую… Знал бы, давно просто прикончил.

Люцифер разбрасывался угрозами, припомнил ему все свои поражения и победы, обвинил в предательстве, в отречении его помощи и дружбы, а потом легко подхватил рассыпающуюся душу Аиррэля и с тяжелым вздохом переместился в Разлом Нетерпимости. В него вперились десятки пар глаз. Смотрели со злостью, осуждением, яростью и непониманием. Раздавались проклятия, летели угрозы, кто-то точно кричал: «Аирр-э-э-эль!»

– Я не причем! – повторил Люцифер, все еще удерживая Аиррэля на себе и не зная, куда его деть. – Это ваших рук дело, Архангелы. Смотрите, что ваш мир сделал с ним.

Он хотел сказать что-то еще, но тут промелькнула яркая вспышка и ущелье заволокло тенями. Сквозь них, минуя застывших в разломе братьев Архангелов, стремительно приближалась Азраэль. Ее черные одежды развевались в стороны подобно парусам, а длинные ленты мантии за спиной напоминали морские волны в момент шторма; лицо выражало решительность, а глаза – в них бы замерз океан.

Ей хватило одного мгновения, чтобы оценить обстановку, и то, с каким гневом она отпихнула Люцифера в сторону и подхватила брата, ошарашило не только внимательных зрителей, но и замершего дьявола. Повелитель смотрел на нее и видел впервые за вечность. Азраэль обнимала Аиррэля, заботливо удерживала, прижимая к себе.

– Азраэль! Отдай ему!

Ангелика подняла яростный взгляд на Митраэля, отдавшего глухой приказ. Рядом с ней появился Саймоэль и хотел помочь, она не позволила ему дотронуться до Архангела.

– Все, что вы умеете – лишь убивать, делите то, что вам не принадлежит. Добро и зло – не что иное, как иллюзия! – Ее голос пронесся над ущельем грозным рыком дракона, прогневавшегося на разбудивших его от спячки глупцов. – Никто из вас не умеет любить…, кто вы такие?! Бездушные оболочки? Существа, созданные из света, не могут творить так много зла! Я веками пыталась понять, как мы опустились до такого, ответ лишь один – внутри нас изначально скрывалась и темная сторона. Жестокая, бессердечная, гнусная, гордая, завистливая, свободолюбивая и неблагодарная. Если Аиррэль умрет, я приду за каждым, – Азраэль не разбрасывалась словами, и ее угроза достигла целей: никто не проронил ни слова. Ангелика вынула из сейфа пустоты диадему.

– Ваше, Повелитель? – Азраэль с пренебрежением подбросила артефакт в воздух, даже не взглянув на остолбеневшего дьявола, и тут же исчезла, унося с собой Архангела. Корона упала к его ногам. Он не потрудился поймать ее. И с минуту смотрел на то место, где стояла она, его жемчужинка… Люцифер давно так не тушевался, сейчас ощутил укол в груди, какое-то чувство утраты, потери и ностальгию. Поток мыслей закружил его, окунув с головой в прошлое, в бочку дегтя, из которой он хлестал не перевариваемую вязкую субстанцию и задыхался, не в силах сопротивляться. Ему потребовался миг, чтобы запереть воспоминания на ключ, а тот выбросить в пустоту, дабы исключить возможность открыть этот сейф вновь.

Следом дьявол поддел носком ноги корону, подбросил ее в воздух и грациозно подхватил потоком силы, повертел в воздухе, не прикасаясь, и спрятал в пустоте.

– Люцифер, отпусти нас! – раздался глухой едва различимый голос Митраэля.

– И верни клинки, – встрял Дарвиэль, ударяя кулаками по куполу – тот резко отбросил его назад, веселя Люцифера. – Я порублю тебя пополам, когда выйду, – обещал темноволосый Архангел.

– У нас был уговор. Артефакт у тебя, – спокойно сказал Митраэль. Тихий шепот донесся до острого уха дьявола.

– О, вас освободят! Оружие же останется со мной, – твердо отрезал Люцифер и исчез.

Велиал

Когда у меня забрали Рок, я сразу решил, что происходит какой-то кипиш, в кой меня не посвятили, и решил посмотреть, во что это выльется. Как оказалось, внезапно Асмодей куда-то пропал, зато вернулись живехонькие Астарот и Астарта; правда, выглядели они не лучшим образом – видимо, их доставили из мест столь отдаленных не так давно. Довлела над этой парочкой Гената, и по обе стороны от нее стояли связанные Адскими Жгутами и с кляпами во рту – Лилит и Касикандриэра, их держал за цепи Гроар, а Гената следила, чтобы те повиновались, как и парочка неумелых повстанцев. Здесь я насторожился. Не учудили ли чего эти гадины? Что там Мелисса говорила про подвеску, которую не приняла от Люцифера? Демоницы заревновали и устроили бунт, может, отказывались повиноваться и отдавать свои клинки? Кто знает? Жопой чуял, что здесь не обошлось без Мелиссы.

Данталиан успешно сыграл роль Повелителя, на какое-то мгновение усыпив бдительность Архангелов, а Люцифер свалил в закат вместе с Аиррэлем и похищенными артефактами. Я не сомневался, что все затевалось ради оружия, либо ради братца, которого дьявол искал ранее, но не смог добраться и сейчас убил двух зайцев сразу – обзавелся артефактами, полным комплектом, прошу заметить, Аиром, а уж после… и диадемой.

Браво!

Я аплодировал ему без энтузиазма, а руки чесались оторвать башку. Теперь я не сомневался: Люцифер решил убить Эль-Морту, а может, и Эль-Элиона. Скорее, обоих. У него точно находится Лисса, Аиррэль умирает, а я все еще стою в Разломе Нетерпимости и жду тот час, когда обрушу ярость на Пик Времен. Пусть он хоть сам Всевышний – я развалю его империю, испепелю в чертов порошок и станцую чечетку, сжигая останки, а сверху посыплю попкорном, так сказать для сладости.

Как удачно, что Архангелы не намерены сидеть сложа руки и планировали атаковать Нижний мир, дабы вернуть Мортемы, которых лишились по щелчку пальцев. Дьявол потрясающий стратег – этого у него не отнять, изворотливый ум, пытливый и юркий, почти как я. Почти, не до конца. Я так злился, едва сдерживался! Пылал и в этой агонии не мог решить куда сорваться в первую очередь – к братцу или к Мелиссе? Азраэль точно знает, что делает, поэтому я понадеялся на сестру и Саймоэля. Как только Архидемоны выпустили всех и приняли переговоры успешными, сразу же переместился в Вельмор.

Мне нужно было задать еще один вопрос старой скряге, точнее хотелось убедиться, что мои собственные выводы верны.

Я совершил весь ритуал и пока падал, обдумывал, что может запросить мерзкая книга. В этот раз она встретила меня как-то взволнованно, даже раздосадовано и торопилась изгнать из своих недр, смахнуть со страниц и продолжить то…, чем бы она не занималась. Пусть хоть с кентавром сношается – меня это не касается. Главное, вопрос и ответ.

– Что случится, если убить Богов?

Мортеххар взметнула глазки вверх и издала усталый стон.

– Я отвечу, а взамен ты уберешься отсюда.

– Даже не стану оспаривать это решение, – просиял я, а Мортеххар поведала то, что я и так знал или догадывался.

Азраэль и Саймоэль

Азраэль выпрыгнула сразу в Летний сад. Почему именно это место пришло ей в голову – неизвестно. Саймоэль оставался рядом с ней, пока они пытались достать разрешение и повод на спуск в Ад. Выходило так, что все Архангелы, кто мог бы им его выдать или помочь, оказались вне досягаемости и уже пересекли границы Нижнего мира. Однако им необычайно свезло, когда ангелы забегали и стали разыскивать Азраэль, точнее, Кровавую Диадему, которой она владела. Именно ей Митраэль передал артефакт для сохранности. Старший подумал и счел необходимым спрятать его более надежно, и сестра подошла лучше всех. Азраэль хоть и не была Архангелом, но пряталась похлеще других.

Ангелика присела на траву, прижимая брата к груди и молилась, чтобы Небесное Благословение подействовало. Она не плакала, лишь ощущала растущее чувство пустоты.

– Пожалуйста, пожалуйста, – повторяла она, сжимая брата в объятьях.

«Клянусь, я убью их, – мысленно обращалась к нему. – Поэтому ты должен очнуться, спасти меня вновь от ужасной ошибки. Пожалуйста. Будь сильным для меня».

Саймоэль сел рядом, оставив между ними расстояние в длину вытянутой руки и не мешал. Ему хотелось верить, что у них получилось спасти Архангела. Друга, которого он хотел иметь, но коим Аиррэль все же не стал для него. Стал всем – командиром, наставником, только не другом, хоть их связь окрепла, отношения потеплели. Аиррэль оставался при своих правилах и не водил дружбу с легионерами.

– Ты задушишь меня, Азраэль, – послышалось кряхтение откуда-то сбоку и радостный девичий визг.

– Живой!

– Нет, скорее мертвый, ты все же меня задушила, – отшутился Архангел, после того как сестра сжала его шею и повалила на цветочные клумбы.

Саймоэль встал над ними и чуть склонился, осматривая бывшего командира.

– И ты тут? – удивился Аиррэль. – Рассказывайте, что вы натворили без меня?

– Сломали нос Эмпириану, угрожали серафимам, архангелам и архидемонам, едва не побили Люцифера, – выпятив грудь вперед, заявил воин и вызвал улыбку распластавшегося на траве Архангела.

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть. – Тот рассмеялся и посмотрел в небо. – Голубое. С оранжево-желтыми кляксами, Скай бы понравилось. – Он резко дернул на себя сестру, и та свалилась на его руку. Положила голову на его плечо. Улыбаясь, они уставились на Саймоэля.

– Я не буду с тобой обниматься, – забавно сморщился воин, присев на траву.

– Странно. У тебя до сих пор красная прядь, – заметил Аиррэль. – Я же простил тебя.

Стоило ему это произнести, и цвет вернулся с красного на черный.

– Неожиданно! Ты все еще считаешь меня своим командиром?

– Видимо, – озадачился Саймоэль и чуть смутился.

– А собирался уходить к Митраэлю, – с обидой в голосе укорил его Аиррэль.

– Передумал уже. Если бы ушел, то по своей воле, а тут нас заставили.

Аиррэль обдумывал его слова, пока наслаждался мгновениями свободы. Ценность и приоритеты порой меняются, когда жизнь висит на волоске и ты не можешь ни на что повлиять, а выживешь или погибнешь – зависит от обстоятельств, чужих решений или вмешавшихся в твою судьбу посторонних, которые и определяют итог.

– Я должен вернуться в Небесную Кузницу.

– Зачем?! – Азраэль резко села. – Тебе только стало лучше, а ты несешься туда, где тебя едва не погубили.

– Не вернусь – и вам не поздоровится. Митраэль за меня ручался. Ему тоже достанется, если серафимы узнают, что я улетел с вами, а не с ним.

– Он прав, – вмешался Саймоэль. – Его могут обвинить в побеге или в предательстве.

– Я иду с тобой и буду в камере, пока ты ожидаешь Суда.

– Азраэль, вы с Саймоэлем и так сделали достаточно.

– Не спорь! – зыркнула на него ангелика.

– Ты можешь навещать меня, тебе не нужно сидеть взаперти, – Аиррэль коснулся ее предплечья, потрепав с нежностью за одежду и указав взглядом Саймоэлю поддержать его.

– Можем наведываться вместе.

Азраэль не собиралась так быстро сдаваться, и они еще некоторое время спорили, пока Аиррэль не поднялся и не расправил крылья. Они проводили его до Небесной Кузницы и миновали стражей, ангелика заставила пустить их и в Башню Смерти. Она довела его до темницы, там и распрощались.

– Саймоэль, – окликнул его Архангел. – Я был рад служить с тобой все эти годы вечности, но больше я не твой командир. Ты должен принять моего брата, заставь остальных, если придется.

Ангел хмуро кивнул, хоть внутри не мог полностью согласиться со словами Архангела. Азраэль летела вперед.

– У Аиррэля появилась надежда, – сказала она, когда они улетели прочь, продолжая тревожиться о брате. – Как думаешь, каким будет приговор? Что его ждет?

– Не знаю. Мне интересно, почему Эль-Элион не вмешивается? Я слышал, ОН воротился, как допустил такое… бесчинство?

– ОТЕЦ позволяет прокладывать свой путь, куда бы эта дорожка ни вела: в опасный дремучий лес или на цветочную поляну. Выбор определяет, куда свернет тропа: во тьму или к свету. ОН просто нас любит со всеми уродствами и извращениями, со всей гнилью, которая сочится изнутри, с добротой и смирением, со злостью и ревностью, в болезни и в здравии. – Она разорвала грани миров и вошла в привычный ей слой межмирья. Саймоэль последовал за ней. – ОТЕЦ любит нас любыми, это мы находим причины не любить, отвергаем ЕГО. Обвиняем в бездействии, ищем изъяны. Тебе не кажется, что Эль-Элион и так сделал для нас достаточно, Саймоэль?

Ангел внимал ее словам и отмалчивался.

– ОН создал нас, разве этого мало? – Она указала на себя и на воина. – Мы с тобой выбрали путь и справились. Большую часть жизни я брожу среди людей, эльфов, гномов, архейцев, эйров и иных существ, видела разные семьи, судьбы, смерти. Мне не нужна нянька в виде ОТЦА. Я не побегу плакаться о несчастьях и горестях. Я хочу сама ковать свой мир, принимать решения. Эмпириан заблуждается на счет Аиррэля, и это его осознанный выбор, а наш – противостоять ему.

Саймоэль улыбнулся.

– Наш? Ты разговорилась, и теперь мне тебя не остановить.

Азраэль распирало удовольствие, что у них получилось то, что казалось невозможным. Она ощущала душевный подъем.

– Я счастлива. Это редкость. – Она просияла в ответ и внезапно вспомнила его лицо сегодня, то, как он смотрел на нее.

Всего на миг их взгляды схлестнулись, и она едва удержалась на ногах. Азраэль обхватила себя руками: в груди пульсировало и жгло. Столько лет перечеркнулись разом, и девушка вновь почувствовала себя прежней. Собрав в кулак всю волю, она смогла вынести эту встречу и боялась, что ей захочется увидеть его вновь, поэтому ангелика про себя повторила то, что заучивала как молитву: «Он – зло и заслуживает смерти. Ненавижу. Ненавижу».

Саймоэль не напоминал ей о нем, наоборот, он отличался не только внешне, но и энергетически. Она даже привыкла к его тени за ее спиной сегодня. Ей понравилось, как заботливо его руки касались ее плеч, оберегали. Никто так давно к ней не прикасался, так редко с ней говорил, лишь мертвые молили о последних крупицах жизни, пытались отсрочить неизбежное, кому-то она позволяла, кому-то – нет.

Ангелика почувствовала, как ее спутник отступил, намереваясь улететь. Она осмотрела пустоты межмирья, ощущая стойкое желание задержаться и совершить кое-что безумное. Хоть день пожить для себя. Разве не заслужила?

– Ты летал на Терру?

– Да.

Она чуть повернулась, чтобы боковым зрением ловить его реакции.

– У тебя были женщины?

– К чему ты спрашиваешь? – Саймоэль остановился и пристально осмотрел ее бледное лицо. Ангелика сочла его ответ за положительный.

– Я столько лет слежу за людьми и хочу понять эти их… нежности, – повела плечом она и твердо попросила: – Поцелуй меня, Саймоэль.

– А если тебе вдруг понравится, что еще ты готова попробовать? – Ангелика не заметила, как мужчина за ее спиной перестает улыбаться и смотрит слишком серьезно.

– Все.

Глава 26. Да начнется старое доброе кровопролитие!

Велиал

На просьбу увидеться с Мелиссой Люцифер ничего не ответил, проигнорировал и требование отдать мне кинжал Рока. Отосланный к нему Ххрон так и не вернулся, а отрубленную голову черта я получил в коробке с красным бантом, подброшенной к моему замку в Вельморе. Бедные Тяфы, когда увидели, что внутри, – чуть не померли на месте от ужаса и шока, а потом ревели на протяжении нескольких часов. И лишь за это мне безмерно захотелось убить Люцифера, потому что вновь пришлось показывать фокусы и успокаивать этих дичайших плакальщиков.

Нижний мир сотрясло известие, что Архангелы пошли в атаку и всеми силами пытаются приблизиться к Пику Времен. Как я понял, Люцифер не собирался возвращать клинки, заимел корону и теперь просто закрылся на Пике, пока остальные рвали друг другу глотки. Архидемоны по приказу Люцифера выступили против них и «Добро пожаловать на поле боя», лишь я не присоединился к общей войне, потому что ничья из сторон не играла для меня значения, я не поддерживал ни первых, ни вторых. Местные распри меня не касались, моя цель слишком отличалась от их.

Сидеть сложа руки я тоже не планировал и тщательно собирался на вылазку. Спустился по винтовой лестнице темного замка в подземелье, где имел небольшое озеро, а рядом – гардеробную, там хранились древние одежды, которые эльфы Эль-Эйма перешили для меня под современность, оставив устрашающие элементы и магические чары.

Я открыл черный шкаф, где хранил комплект на случай «последней в жизни битвы» – кажется, время пришло.

Сложил вещи и разделся до гола, с разбега нырнул в освежающие толщи воды. Ледяные колья впились в тело, а минусовая температура подземелья хорошо бодрила, очищала разум и позволила сконцентрироваться. Омывшись, подплыл к каменной скользкой лесенке, которая заменяла спуск к источнику. Пока вылезал, разогрелся и высох, капли с шипением испарялись с кожи с каждым шагом по ступеням. Я провел пятерней по волосам, взъерошивая их на привычный манер. Ухмыльнулся и полностью вышел на выложенный камнем берег.

Ленивым мановением руки я притянул к себе черную рубашку и брюки. Они подлетели ко мне, и я ловко облачился в них, застегнул брюки, опоясывая их кожаным ремнем. Поправил карманы, вставил запонки с красным рубином в манжеты и подвязал под воротник шелковый платок. Поманил к себе жилетку в цвете бордо, расшитую нитями л’арний, и вдел руки внутрь, бриллиантовые пуговицы ловко застегнулись на груди, а ткань плотно обволокла тело, будто вторая кожа.

Начищенные до блеска башмаки из кожи адских тварей принесли два Тяфика, которые оставались в замке и прислуживали мне время от времени, хоть и скучали по своим собратьям, обосновавшимся в покоях Мелиссы, часть следила за Скай. Тяфы с таким восхищением и радостью глазели на меня снизу вверх, когда я скользнул ногами в обувь и громкий стук каблуков четким грозным эхом разнесся по гардеробной.

Из темноты шкафа на меня смотрел сюртук, который завершал мрачный образ. Я сдернул его с вешалки и тут же вдел руки по очереди в рукава, поправил торчащие лацканы, окаймленные по контуру нитями из белого золота, и вновь подошел к зеркалу. Алый платочек с именной вышивкой аккуратно сложил и отправил в нагрудный кармашек, поддел треугольный язычок и посмотрел в ростовое овальное зеркало у стены.

Острые драконьи шипы торчали от ворота до плечевого шва. Удлиненный пиджак не закрывался на груди, а лишь напоминал устрашающий плащ, выкованный из мрака, тени которого непрерывно двигались и меняли форму за моей спиной, создавая жуткое ощущение непредсказуемости и опасности. Древние зловещие символы, вшитые в ткань, излучали тьму и предвещали гибель всему живому и мертвому.

– Ваш покорный слуга выходит на охоту, – прошептал я, оскалившись.

На меня в отражение смотрел вселяющий ужас темный монстр, Демиург, если быть точнее. Эту часть себя я уважал и боялся отпускать на волю – ей всегда всего мало. Мало убийств, мало разрушений, мало насилия, и в этом голоде можно легко утонуть, так притягателен вкус вседозволенности. Кровь братца должна меня удержать, если нет… Храни нас всех Господь!

Окруженный мраком и хаосом, я оставил Вельмор и переместился в Нижний мир. Ступив на чью-то запретную территорию, я разрушил все до основания, а выпрыгнувшие на меня твари осыпались в воздухе пеплом, встретившись с моим взглядом. Я парил над пространством и медленно перемещался из одной области в другую, оставляя за собой ничего. С особой тщательностью разрушал разные области Нижнего мира, не торопясь пробираясь к границам владений дьявола. О столь значительных разрушениях его должны были предупредить. Усмехнулся. Нет ничего хуже и мучительнее ожидания. Знать, с какой силой предстоит сражаться, и быть не способным противостоять ей. Я хотел заставить его томиться в собственном страхе и ждать моего появления…

Тысячи обезумевших существ нападали на меня отовсюду: прыгали со скал, выползали из-под земли, появлялись из темных уголков Нижнего мира и, натыкаясь на невидимый барьер, осыпались тоннами черного песка.

Люцифер

– Повелитель! – грохоча ногами, Гроар ворвался в покои короля Нижнего мира. – Донесение. Срочное.

– Что там такого важного?

– Границы земель Нижнего мира уничтожены.

За ним появилась не менее взбудораженная Гената. Лишь по ее взгляду Люцифер понял – дело дрянь.

– Как это уничтожены? Говори яснее, – огрызнулся Повелитель.

– До Изначального, Повелитель. Там пустоты: ни камня, ни вулканов, черная дыра, – встряла Гената и уставилась на дьявола в ожидании приказа.

Люцифер сжал ладонь в кулак и процедил:

– Велиал.

– Вы уверены? Откуда у Архидемона столь зловещая сила?

– Это он, – вздохнул Люцифер и прежде, чем встать с постели, на которой сидел подле Мелиссы, погладил ее по руке. «Возможно, Лиссаэль, это наша с тобой последняя встреча», – мысленно оповестил он ее, хоть девушка все еще выглядела болезненно даже после лечения Аиррэля. Люцифер не знал, к кому обратиться. Архангел оказался слишком слаб, черт-лекарь так и не смог создать противоядие и жизнь Мелиссы висела на волоске.

– Архангелы требуют свои клинки, – продолжил Гроар.

– Они их не получат, пусть чешут взад в свой Верхний мир.

– Повелитель, если вы выдадите нам оружие Рока, мы можем вырезать командиров, – воодушевилась Гената.

– Клинки не получит никто! – громогласный рев прогремел на всю округу и сотряс Нижний мир. Гената отступила. – Убивайте собственными силами. Используйте энергию!

Гената собиралась уйти, но Люцифер остановил ее вопросом:

– Что там с этими ядовитыми суками?

– Повелитель, заключенные Лилит и Касикандриэра возвращены в подземелья. Астарота и Астарту я отпустила как вы и приказали, как только мы покинули Разлом Нетерпимости. Парочка решила вступить в бой против Небесных сил, – осторожно доложила Гената. – Будут иные приказания?

– Бой еще не окончен. Возвращайся и докладывай мне обстановку.

– Повелитель, я не видела среди нас Асмодея, – демоница позволила себе задать этот вопрос, хоть и страшилась реакции дьявола. – Дозвольте пустить Адских псов на его поимку!

– Асмодей там, где я его оставил.

Архангелы

Архангел Митраэль увернулся от летящего прямо на него монстра, скинул с плеч цепкого черта и сразил круговым движением сразу около десятка черных бесов. Его острое золотое лезвие покрывала черная кровь, она стекала от эфеса вдоль дола и мерными каплями скатывалась с острия. Легионеры подле него усыпали телами земли Нижнего мира, порубленные твари валялись под ногами, их гнилые души встречало Небытие. Тела рассыпались медленнее, чем обычно. Лишь клинок Мортем уничтожал тварей с немыслимой скоростью, и они их так глупо лишились. Митраэль не привык отчаиваться, но сейчас происходило что-то иное. Диадема манипулировала дьяволом похлеще самой Тьмы, давала ему невероятную мощь, его глаза начинали светиться нездоровым блеском и оттуда исчезал разум, полностью вытеснялся яростью и злобой. Клинки Архангела Миртраэля волновали даже меньше, чем потеря артефакта, который пришлось отдать за освобождение. Атаковать Пик Времен было единственным решением.

Архидемоны не отступали и удерживали позиции. Азазель набросился на Архангелов месте со своим войском подземных тварей, владеющих острым магическим оружием и броней, на убийство таких особей требовалось больше усилий и времени. Аббадон слетел со скалы и приземлился напротив Дарвиэля. Падший размахивал кусаригамой[1]: массивная цепь вертелась над его головой, а черный оснащенный шипами якорь вместо наконечника из гири врезался в почву, поднимая столб красной пыли, рассекал скалы на двое, обрушивая камнепад на головы легионеров и близстоящих к ним. Архангел проскользил под цепью и режущим движением меча попытался рассечь его бок, но противник юрко увернулся и вновь его якорь упал почти рядом с командиром Легионов. Двое высших предводителей завязали бой, Аббадон атаковал дерзко и яро, Дарвиэль отвечал не менее мощными ударами, парировал и проводил комбинированные атаки, подлетал в воздух, колол в голову. Митраэль бросил быстрый взгляд в их сторону и переключился на собственные войска, отдавал команды. В его сторону двигались полчища крошечным змей, выпущенные издали Астаротом и возглавляемые Астартой, которая пыталась пробиться к главнокомандующему Легионов. Сначала Митраэль решил, что парочка бунтовщиков сбежали, но безумцы решили присоединиться к бою и не упустить шанс сразиться с Небесами.

Стрелы с ядовитым газом и въедливыми парами летели со скал, опускались на всех без разбору, некоторые парализовали даже легионеров, не успевших вовремя укрыться магией.

– Наверх! Их нужно сбить с выгодных позиций, – прокричал Митраэль, обращаясь к своим Легионам и указывая мечом наверх. – Убрать Вельзевула! Сейчас же!

– Вельзевулом и Буфовирт мы займемся. – Близнецы Самуил и Сахаил хищно переглянулись, уже мысленно раздербанивая между собой мужа и жену.

Отдав приказ своим Легионам, двое братьев, препираясь и отшучиваясь, полетели на лучников и метателей зельев. Буфовирт сидела верхом на мухе размером с целого коня. Заметив братьев, она наслала на них полчища гадких крошечных насекомых, которые жужжали и жалили, лезли в волосы и в рот, кусались и образовывали рой. Черный смерч надвигался на Архангелов. Легионеры за мгновение выстроились друг на друга, образуя шашечный строй в несколько плотных рядов, они выставили перед собой золотые щиты, создав в воздухе прямоугольный заслон из своих тел и брони. Архангелы били мечами о латы, образуя ангельский звон. Небесная музыка флейт и сияние рассеивали насекомых. Разозлившаяся Буфовирт выругалась на Небесных командиров, засвистела и призвала на помощь войско из гигантских мух.

– Сломать строй!

С левой стороны прогремел взрыв. Лишь на миг все взоры устремились в сторону извергающегося вулкана: раскаленные пары повалили из жерла, пепел серым облаком воспарил к парящим перевернутым горам и лабиринтам алых скал. Онтариэль со своими Легионами оказался слишком близко к огненной глыбе, и магма полилась вниз. Камни и обломки вылетали наружу, ударяя по всем, кто находился подле вулкана. Онтариэль приказал отступать дальше от огня.

– Назад! – кричал Небесный командир. Огромный горящий валун пролетел совсем рядом с Архангелом, пригвоздив к земле одного из легионеров, сломав тому крыло. Онтариэль бросился спасать ангела, но здесь случился второй мощный толчок и взрывной волной его откинуло на несколько архов. Низшие твари на земле гибли так же стремительно, как и ангелы, чьи перья сгорали при попадании искры. Ангелы могли повелевать лишь Небесным пламенем, обычный огонь им не поддавался.

Уворачиваясь, легионеры улетали от огня. Онтариэль до последнего спасал своих воинов, на его крылья то и дело попадал огонь – он выдирал подожженные перья и подгонял отстающих.

– Таяль?! – Серый пепел сыпался на голову, Архангел искал подбитого легионера, возвращаясь туда, где оставил воина. – Таяль!

Впереди увидел булыжник и отключившегося воина с обгоревшими волосами и лицом. Его душа пульсировала тусклым свечением. Онтариэль выругался и навалился на кусок скалы, ловко сдвинул с места и услышал шипение. В паре архов от них кряхтел бордово-черный монстр, застрявший меж обломанных глыб. Рычал, скалясь по-кошачьи, бесшерстный саблезубый гарсу. Две пары острых клыков торчали из его пасти, огромные алые кошачьи глаза на вытянутой безносой морде смотрели на Архангела. Четырьмя передними лапами гарсу скреб по земле, оставляя на почве борозды от когтей. Его узкое длинное тело вместе с хвостами застряло под валунами.

Онтариэль потряс Каяля, приводя в чувства. Вулкан неистовствовал, и магма стекала вниз, подбираясь к месту, где по воле судьбы очутились двое ангелов и гарсу.

– Лететь сможешь? – обратился к пришедшему в себя воину Онтариэль.

Тот кивнул и поднялся, чуть покачнулся и резко вправил полуобгоревшее крыло. Архангел подтолкнул кареглазого воина в плечо, подгоняя.

– А вы?

– Следом.

Таяль кивнул и неловко взмыл в воздух. Крыло еще ныло, ангел медленно улетал неровными зигзагами то поднимаясь в высь, то проваливаясь ниже.

Онтариэль развернулся лицом к гарсу и вынул из ножен меч, тот воссиял в Небесном пламени. В глазах существа вспыхнул страх, надрывный рык пронесся над их головами.

– Не рычи, кошаглод. – Онтариэль медленно приблизился, на последнем шаге опустив меч острием вниз и пламя погасло. – Будешь мне должен, понял?

Раздалось мурчаще-покорное «р-р-р-ш», и Архангел принял это за согласие. Гарсу прекратил двигаться, когда Архангел спрятал меч в ножны и сбросил сначала верхний камень, затем стал двигать тот, который зажал хвост. Скулящий вой раздался слева. Гарсу взвыл от боли.

– Хорошо-хорошо. – Архангел обошел булыжник с другой стороны. – Подниму вверх, слышишь?

Тварь издала короткий звук. Онтариэль подхватил булыжник с задней части и с неимоверным усилием подкинул его в воздух, гарсу тут же выскочил на свободный участок, а камень с громким грохотом упал в паре архов от них. Сверху просвистел еще один огненный валун и грохнулся совсем рядом, искры вспыхнули и отскочили, едва не задев крылья Архангела. Гарсу оскалился на бездушный кусок скалы, выразив тем самым свое глубочайшее негодование.

Магма подбиралась ближе и вилась яркими оранжевыми ручейками в тон волос Архангела. Казалось, его пряди оставляли за собой узоры по всей поверхности вулкана, и это он стал причиной извержения. Красота Онтариэля заставила вулкан содрогнуться, скала решила похвастать перед ним своим цветом, соревнуясь с Небесным предводителем пестротой огня с сиянием его волос.

Поврежденная лапа и хвост снизили маневренность гарсу и он чуть не угодил в огонь, когда перебирался на свободный участок. Серый смог накрыл их разом и видимость стала хуже, чем при плотном тумане. Онтариэль потерял тварь из поля зрения и собирался улететь, когда услышал очередное возмущенное «р-р-р-шс». Архангел потер переносицу, закрыл глаза. По шуршанию камней, едва уловимым передвижениям, Онтариэль почувствовал место, где ковылял зверь. Он тут же взмыл в воздух, увернулся от огня и, пикировав, подхватил существо за шкирку. Переместился сквозь пространство подальше от Пика Времен.

Базальтовая пустыня встретила их зловещей тишиной. Гарсу рявкнул, Онтариэль раскрыл ладонь, отпустив тварь вниз. Зверь плюхнулся на передние конечности и аккуратно сел на задние лапы, уставился на своего взмывающего в небо спасителя.

– Это не по доброте душевной, – оправдал свой поступок Онтариэль и отмахнулся.

«Рыжий – си’ю[2], постой-ш».

– Это ты мне? – оскорбился предводитель легионеров. – Кто еще тут «рыжий»?! Сам ты – рыжий, гарсу!

«Г’хасс – си’я[3], ш-тож, можешь кликать Рыжим – си’я».

– Зачем мне тебя кликать? На кой ты мне сдался? А ну, ступай своей дорогой.

«Теперь ты – мой а’штрай[4], а я твой си’кай[5]. Моя душа – твоя душа, мое сердце – твое сердце, покуда долг не будет уплачен-с».

– Я освобождаю тебя… – хотел было разрубить связь Архангел и не смог, почувствовав, как горло сжалось невидимым ошейником похлеще сковывания Небесными Жгутами. Его пленили, оковали и не позволили отринуть магию Судеб.

«Невозможно-с, покуда я принял свою Судьбу в тот миг, что ты спас меня-у».

– Связь разорвется, когда ты отплатишь мне жизнью или спасешь от гибели, верно?

«А ты не глупый, а’штрай».

– Я – Онтариэль. Можешь звать меня Ри.

«Как прикажешь, а’штрай Ри».

Архангел едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Ему не нравилась сложившаяся обстановка, и он решил подумать обо всем этом после войны. Его Легионы и так долго оставались без командира, правда, стоило ему двинуться с места, как раненый гарсу поднялся и поковылял за ним.

– Ты теперь всегда будешь за мной ходить? Это невозможно. Небесное царство тебя не пропустит.

«Я теперь-с принадлежу тебе-у, а значит, Небесному миру, и не могу ослушаться своего а’штрай Ри. Это в теории, – похрамывая, существо приближалось и сканировало зелеными глазами с вертикальными зрачками своего владыку. Его поломанный в нескольких местах хвост волочился по земле. – Связь с Архангелом даже для гарсу впервые».

Онтариэль уже жалел, что совершил столь недальновидный акт альтруизма и гарсу прочитав его мысли, кивнул.

– Ты не сильно-то доволен своим спасением, верно?

«Меня-у изгонят из стаи, лишат звания верховного «Ахау[6]», отнимут самку и отпрысков. Их-с отдадут моему преемнику. Ежели жена, Итри’й, не согласится – ее и кутят разорвут на части-с и съедят всем кланом».

Архангел медленно опустился на землю, ошарашенный сим заявлением, и в полном шоке уставился на гарсу.

– Как они узнают? Мы можем скрыть это.

«Уже знают. Между-с нами существует связь. Старейшины стаи скоро будут здесь для моего До’од», – Г’хасс отвернулся от своего а’штрайя Ри.

– До’од – это что-то вроде Изгнания?

«Верно мыслишь, а’штрай Ри».

Архангел возмущенно выругался с акцентом Нижнего мира и достал меч из ножен.

– Мы заберем твоих жену и детей с собой.

«Каждый должен-с платить за свой выбор. Мне следовало умереть там, а тебе следовало-с отвернуться, тогда бы мы не поставили наши миры в замешательство-с».

– Тогда бы я предал свою мораль, а кто мы становимся без собственных убеждений? Я всегда считал, что вы безумные жестокие монстры, безмозглые к тому же, а ты мыслишь, как равный мне, только сражаешься на стороне врага.

«Твой мир нам чужд и далек-с. Мы принадлежим Тьме, как ты – Свету. Здесь мой дом».

– Нам придется ужиться, гарсу. Поверь, еще неизвестно, как поведут себя мои братья.

«Я бы тебя бросил или прикончил-с».

– А теперь придется спасать. Какая ирония!

Из открывшегося разлома выскочили более двух десятков существ – гарсу, перед процессией шла самка и с яростью смотрела в глаза Архангела, а подле ее ног бежали трое маленьких кутят. Увидев Г’хасса, они оскалились, признав отца. Шипя и рыча, остальные окружали Архангела и верховного Ахау.

Онтариэль поднял меч и сильнее раскрыл крылья.

– Считай до двадцати…

«Нет! Я – все еще верховный Ахау и должен завершить До’од. Не мешай-с».

«И дашь им убить их?» – уже мысленно обратился Онтариэль к гарсу.

«Если так будет-с угодно Итри’й».

Архангел Митраэль заметил отсутствие Онтариэля почти сразу и отправил отряд на поиски брата. Близнецы разделились и продолжали биться с Вельзевулом и Буфовирт. Парочка не сдавалась и насылала новые проклятья; битва Дарвиэля и Аббадона продолжалась, у обоих уже имелись ранения, сталь со свистом рассекала воздух. Митраэль отбил наступление Астарты, погубив в Небесном пламени ее питомцев, и заметил слетевшую с Пика Времен Генату, она в странном смятении осматривала войска дьявола и отдавала приказы, оглядываясь куда-то вдаль.

Краем глаза Архангел увидел вернувшегося в его ряды Саймоэля, нацелившегося на Астарота. Генерал решил поквитаться с Архидемоном за смерть Уриила, но неудачно напоролся на клинок возникшего перед ним Азазеля. Сцепившись, они свалились с демоном куда-то и пропали из поля зрения. Больше Митраэль его не видел.

Остальные Архангелы вступали в кровавые битвы с другими Архидемонами, пока не случилось странное, дикое бегство: тысячи тысяч обезумевших от страха тварей неслись мимо бьющихся между собой ангелов и демонов, прислужников дьявола и вызванных на защиту существ; крылатые летели прочь; те, кто ползал – ползли, взрывая землю и каменные глыбы Нижнего мира; иные прыжками и скачками пересекали территории или искали разломы, те, кто находил, – сразу исчезали в них.

– Что с ними? – обратился один из генералов к Митраэлю.

– Мы что-то упускаем.

Звуки битвы смолкли, слышался лишь топот и гомон голосов, визг, скрипы и шипенье. Ангелы и демоны смотрели в одну сторону: туда, откуда валили прочь сотни тысяч низших существ, а следом за ними появились великаны, гиганты-циклопы, монстры, таящиеся на глубине и не встревающие в дележку территорий. Древнее зло, притаившиеся триллионы лет назад – теперь без оглядки покидало свои пещеры.

– Кто мог встревожить древних монстров Хаоса?

– Лишь кто-то очень опасный, тот, с кем им точно не справиться.

– А нам?

– И нам тоже, – безапелляционно постановил Архангел. – Ангелы никогда не бегут с поля боя и не боятся смерти. Каждый наш миг существования и есть битва, а цель жизни – уберечь Мироздание и сохранить покой, защитить Верхний мир и Эль-Элиона. Мы вступим в последнюю битву и, если такова воля Небес, – падем, но никогда опозоримся бегством.

– Во имя Света! – пронеслось по рядам.

– Во имя Эль-Элиона! – тихо и твердо сказал Митраэль, встав на изготовку.

Пик Времен содрогнулся, и тьма повалила отовсюду. Демоны устремили свои взоры наверх и, проследив за их движением, Архангелы вскинули головы. Митраэль уже знал, что и кого увидит. На краю балкона стоял Люцифер. Его голову украшала корона, ее острые кривые шипы зубьями вились ввысь. От его фигуры растекалась мгла, глаза заволокло чернотой, и черная магия обволакивала Пик Времен. Сверху вниз на них стекала темнота. Алый рубин сверкал в центре диадемы так ярко, как может лишь светило, прорезая красным цветом сгустки черной магии.

– Приветствуем Верховного Владыку Нижнего мира, короля Преисподней и Первого в своем роде, обладателя высших Темных сил и Повелевающего Тьмою! Склонитесь и узрите мощь Владыки Люцифера! – раздался восторженный вопль Генаты, и остальные демоны подхватили. Нескладный, жуткий хор сотряс Пик Времен: – Да здравствует Повелитель!

Митраэль в ужасе прошептал со смесью сожаления и вины:

– Боже, спаси нас всех!

Дарвиэль возник подле брата и указал вдаль на противоположную сторону. Крошечная точка парила в воздухе, находилась слишком далеко даже для зрения бессмертных и быстро сокращала расстояние.

Спустя мгновения все смотрели на приближающуюся темную фигуру, за спиной которой образовывалось пустое пространство и пропадала материя. Демоны и низшие твари кинулись вперед и одним движением руки неизвестного всей гурьбой отлетели назад. Волна силы выбила землю из-под ног, ангелы синхронно выставили оружие, приняв оборонительные стойки.

– Приказы, Архангел? – на Митраэля посыпались вопросы. Верховный Архангел смотрел вперед, изучая неизвестного врага.

Внезапно с Пика Времен слетел Люцифер. В его руке горело двустороннее копье, от остриев которого отлетали магические черно-золотые вихри.

– Какие будут приказы, Архангел?

Черная точка стала ближе, и Архангел разглядел в облике неизвестного знакомые черты. Велиал поймал его взгляд и ухмыльнулся.

«Оставайтесь на месте, Митраэль, и я не трону никого из вас».

Люцифер оскалился, запретив своим воинам приближаться и атаковать демона. Легионы ожидали приказа, но Архангелы молчали. Дарвиэль не выдержал и схватил Митраэля за плечо:

– Если он уничтожит Нижний мир, куда денутся все его жители, пленные и остальные, Митраэль? Его нужно убить! ЭТО… – ткнул в едва уловимую темную точку, – хуже дьявола.

– Нет, – твердо сказал Митраэль. – Пока останемся в стороне.

– Во имя всего святого, брат! Неужто дух твой ослаб и помутился, иль свет разума покинул тебя?

«Я не стану подвергать опасности Легионы. Познания наши скупы о том, с чем или с кем имеем дело мы, и о том, как его убить».

«Да это проклятый Велиал, дружок Аиррэля, неужели ты дрогнул?! Устрашился?»

«Он уничтожил материю. Как думаешь, сколько мгновений нужно ему, чтобы рассыпать в прах всех нас?»

«Ударим всей мощью, и в пекло то, ЧТО он собой представляет! Как мы смеем колебаться?!»

«Вряд ли это поможет, – в сомнении мотнул головой Митраэль, – хочу напомнить, что и клинков Мортем у нас в арсенале нет, а значит, для него не представляем мы угрозы».

«Эмпириан дело говорил! Нам следовало обуздать этого демона еще давно! Аиррэль все провалил. Своей дружбой он лишь потворствовал убийце. Ты сам видишь, к чему приводит слабость».

Митраэль не мог согласиться, как и признать, что есть доля разумного в словах Дарвиэля.

«Брат, нельзя предугадать последствия выбора, лишь наблюдать спустя время то, что свершилось по вине нашей или по иной другой причине. Велиал заслуживал шанса и помогал нам не единожды».

Дарвиэль плюнул в сторону и глубокомысленно выдохнул: «И что ты предлагаешь? Просто стоять и ждать, пока все окончательно рухнет?!»

«Наблюдать, Дарвиэль. И извлекать уроки. Это не наш бой».

«А если он погубит Люцифера?»

«Не знай тебя лучше, решил бы я, что переживаешь ты за его здоровье и благополучие».

Дарвиэль отмахнулся и отошел от брата. Митраэль дал команду Легионам отступить на безопасное расстояние. Демоны, вторя ангелам, оттянули свои войска. Непроизвольно образовалась свободная территория, напоминающая арену, заполненную десятками тысяч зрителей, которые пришли поглазеть на гладиаторские бои, только в этот раз им предстояло стать свидетелями сражения, ждущего своего часа с начала новых времен.

[1] Кусаригама – японское холодное оружие. Аббадон использует видоизмененную версию, выкованную в кузнице Азазеля.

[2] Приставка «си’ю» – имеет несколько значений. На языке гарсу обозначает «имя твое» или «это ты».

[3] Приставка «си’я» – имеет несколько значений на языке гарсу: «имя мое» или «это я».

[4] На языке гарсу обозначает «Владыка, имеющий власть над душой своего си’кая».

[5] На языке гарсу обозначает «Связанный призывом долга, душой и сердцем отданный своему «а’штрайю».

[6] Ахау – вожак стаи.

Глава 27. Катарсис

Велиал

Уничтоженные за моей спиной земли, разорванная материя и сотни тысяч темных созданий, примкнувших к Тьме, теперь почили в Небытие.

Люцифер стоял на моем пути, точнее, парил, удерживая в руке странное оружие – даже за несколько сотен архов я чувствовал убийственную силу артефакта. На голове дьявола красовалась диадема, а это значило только одно – внутри его разума сейчас двое: громкий глас Эль-Морты и тихий далекий шепот сознания Люцифера. Едва ли я могу достучаться до Повелителя и воззвать к диалогу, но мне это и на руку. Чхать я хотел на его безумство!

В фильмах, которые показывала нам Скай на своем ноутбуке, злодеи часто вели словесные баталии перед схваткой. Это всегда мне казалось забавным. На деле я убивал молча: не звучали фанфары, не плакали скрипки, не играл концерт, лишь хрипы, последние стоны и вздохи, но в памяти запечатывался предсмертный взгляд. Неподдельные эмоции: удивление, ужас и осознание. Мы с Люцифером никогда не были героями, скорее, злодеями, просто меня таким создали, а он свернул не туда. Наверное, эта битва предначертана нам по судьбе с момента сотворения. Интересно, Боги уже сделали свои ставки? На кого поставил Эль-Элион? Или ОН вновь отвернулся, дабы не становиться свидетелем нашего краха? Хорошо жить в неведении, избегать болезненной правды, что твои отпрыски не оправдали надежд.

К Хаосу все!

Брат и Сестра никогда не перестанут бороться за первенство, беда в том, что в их случае победа не имеет значения, как и проигрыш. Их Судьбы сплетены так плотно воедино, как и наши с Люцифером жизни, только выходит… Лишь гибель Богов имеет значение, а наша кончина ничего не изменит. Смерть одного из нас ни на что не повлияет или сделает лишь хуже, но не для Света или Тьмы, а для крошечных пешек на шахматной доске, только в нашей игре правила иные – пешкам никогда не стать ферзями, лишь падшими воинами, пылью в руках Создателей. Им стоит протянуть длани и щелчком пальцев стереть любого из нас в порошок, но они как искушенные зрители хотят и дальше наблюдать за нашими мучениями. Стоит ли бороться или позволить наблюдать за боями гладиаторов на кровавой арене Колизея. Помнится, эти людские сражения я всегда находил увлекательными, так почему не встать в круг самому?

В воздухе клубились пыль и песок, чувствовался противный запах серы. Темная энергия окружала нас, сотрясала близстоящие скалы и вулканы, земля трещала, а я перекидывал огненный шар в руках, осматривая Люцифера, примеряясь.

– Я знаю, кто ты! – прогремел голос дьявола, эхом разнесшийся по Пику Времен.

Я ухмыльнулся. Перья на моих крыльях заострились, готовые к бою. Так непривычно чувствовать тяжесть за спиной.

– Долго же до тебя доходило. – Резким движением крыльев я выстрелил в него острыми дротиками, избавляясь от ноши за спиной. Одно перо задело лицо дьявола, а сотни других ударились о магическую защиту. Крошечный порез на его щеке оставил на моих губах ухмылку.

Приближаясь к Люциферу, я выпустил в него свою силу и увидел, как работает новое оружие дьявола – оно всосало в себя всю магию и лишь едва задело его. Он не стал выжидать и рассек копьем воздух рядом со мной. Материя затрещала, энергетический круговой след осел золотистой полосой в воздухе и спустя пару секунд исчез. Вне сомнений, это оружие могло убить меня.

Люцифер задумал избавить мир от Богов!

– Поразительно, – восхищенный вздох сорвался с моих губ. – А ты настырнее других, Люцифер.

Я увернулся, поднырнул под копье и поймал за резьбу, где сжалась вокруг древка правая ладонь Люцифера, а кулак левой руки летел мне в лицо. Мы завязали рукопашный бой. Я целился ему в горло, он треснул меня ребром ладони по уху – в голове раздался звон. Следующие пару точных ударов по корпусу я пропустил. Дьявол проворный воин, намного лучше предыдущих демонов, встававших однажды на моем пути. После частых стычек с Аиррэлем, я выучил много движений и натренировался парировать, опережать и предвидеть атаку. Братец многое перенял от прошлого командира, внес и свое, но сейчас его связь с учителем пошла мне на пользу. Предсказуемый выпад копьем я отбил и вонзил лезвие ему под ребро. Мой противник среагировал стремительно и острие его лишь мазнуло.

Сволочь.

Он оттолкнул меня и отлетел, разрывая расстояние, отстреливаясь магией. Я выставил щиты, ударил в Пик Времен и попытался обрушить камнепад ему на голову, чтобы дезориентировать. Часть лестницы обвалилась, булыжники полетели вниз. Люцифер обернулся и обратил мое заклинание вспять, останавливая разрушения.

С оружием в руках Люцифер был почти неприкосновенен пред моей силой, я не мог уничтожить его по щелчку пальцев, да и не хотел. Создал вихрь из тьмы, который закружил дьявола в ловушку и на мгновение лишил его возможности атаковать, а я тем временем размышлял – убить или сохранить жизнь? С одной стороны, первое проще и легче, но не значит правильнее. Да, признаю, Люцифер стал еще более ненавистен после желания забрать у меня Мелиссу. С другой стороны, лишь он мог бы сдерживать Тьму там, где ей самое место, и, убив его, мне придется найти достойную замену, которой пока нет и… не уверен, что Лисса обрадуется его смерти, особенно, если узнает, что это я его прикончил. Сомнения терзали меня на протяжении всей битвы. Мне хотелось указать дьяволу на его место! Люцифер всегда думал, что он первый и единственный, а на деле Эль-Элион вдохновился уже созданным совершенством. И не будем показывать пальцем на того красавца. Факт остается фактом – ангелы лишь мои двойники с некоторыми видоизменениями во внешности.

Люцифер использовал силу оружия и вырвался из клубка тьмы. Выглядел он не слишком довольным и выпустил в мою сторону потоки огня. Я принял языки пламени с ленивой улыбкой и наблюдал за его на секунду растерянным лицом. Огонь – почти моя вторая ипостась: развел руки в стороны и обратил пламя в спираль вокруг своего тела; поток перетекал через меня, пока вихрь не истощился. Архидемоны имеют стойкость к этой стихии, а я – неуязвимость.

Я взлетел вверх и на полной скорости впечатал дьявола в скалу. Мы пропахали своими телами гору. Люцифер вывернулся каким-то чудом и схватил меня за волосы. Потянул и со всего маху ударил головой о каменную стену. В глазах вспыхнуло алым и белым. По ощущению, у меня содралась кожа. Я вонзил ему клинок в бок и, воспользовавшись его агонией, ударил в шею. Тот с ревом отлетел и обратился в чудовищных размеров монстра. Рана лишь раззадорила моего противника, и дьявол атаковал: скоростные удары копья я едва успевал отбивать, уворачивался; перелетел вверх ногами, пытаясь сменить угол и почувствовал резкую боль в крыле. Люцифер дернул меня за лопаточные крепления и, сломав кость, повалил наземь. Он пикировал вниз, намереваясь всадить свое оружие мне в грудь. Я за доли секунд увернулся, и острие мазнуло по хрящу крыла. Раздался оглушительный звук, содрогнулось все радиусе нескольких архов. Рассеченная рана порвала мне не только перья – в воздух взмыли частицы души. Я в заторможенности рассматривал черно-золотые пылинки.

– Копье работает! – слишком довольным голосом заключил он, вытаскивая оружие и рассматривая мое ранение.

– Рано радуешься. – Я воспользовался силой восстановления, вправил крыло и залечил рану. Вскочил на ноги, принял облик чудовища под стать противнику и бросился в бой. Вцепился в его копье и, надавив всем весом, попытался разделить оружие на части, но у меня ничего не вышло. Люцифер в облике рогатого чудовища оказался физически сильнее и отпихнул меня. Я взлетел и провел серию точных ударов, перемещаясь в пространстве и атакуя со всех сторон. Мой противник умело парировал и контратаковал.

Я искал способ воздействовать на него своей силой и решил сделать кое-что необычное: вцепился заостренными когтями в его предплечье и вонзил в руку, разрывая мышцы и сухожилия. Дьявол взревел от боли и ярости. Черная кровь заструилась вниз, и он едва не выронил оружие. Люцифер не сдавался и выстрелил в меня сгустком энергии. Я юрко ушел от первого шара, но пропустил следующий удар в корпус. Его магия наносила мне лишь болезненные спазмы, ничего смертельного.

В какой-то момент бой ужесточился, мы потеряли терпение, и ненависть взяла борозды правления. Ран становилось больше, сил все меньше.

Первозданные

Время шло…

Зрительские ряды редели. Пик Времен продолжал сотрясаться от ужасающей схватки двух Первозданных существ. Архангелы наблюдали без изначального предвкушения, без энтузиазма, вскоре Архидемоны заскучали и вновь завязали бой с Небесными генералами. Легионы ангелов и демонов скрестили свои мечи без причины, полилась кровь, звенела сталь. Нити тьмы сгущались вокруг них, врата в Небытие вновь отворились и с распростертыми объятиями принимали падших воинов. Тишина, покой и пустота были в начале Сущего и в самом Конце.

Время – с вершины опыта, знаний, пережитых событий, пролетевших веков и тысячелетий – присутствовало в нулевой точке, в промежутке и будет всегда, молчаливо наблюдая или проносясь мимо. Бессмертные подобны гранулам в песочных часах, скатываются туда-сюда и смешиваются: одинаковые, неразличимые, безликие и малозначительные для необратимого течения, потока бесчисленных золотых песчинок в громадных часах Вечности.

Велиал

В какой-то момент вновь сменили обличье монстров и упали, вцепившись друг в друга: катались по рыжей земле, обуянные ненавистью. Мой кулак впечатался в его скулу, и я сорвал с головы дьявола корону. Черный артефакт взмыл в воздух и отлетел, рухнув со звоном где-то позади нас.

Моя ладонь коснулась его скулы, и магия соскочила с кончиков пальцев. Люцифер рассвирепел от боли. Еще бы! Лишиться части лица и глаза. Я бы мог раскрошить его в порошок, но удержался. Копье вонзилось в мою руку, и послышался девичий крик. Гената вмешалась в наше сражение и повторила:

– Повелитель! Ваша гостья!

Люцифер ударил по мне тыльной стороной ладони, только сделал это слишком медленно. Мы оба едва держались на ногах. Да, признаю, Люцифер умелый воин, один из лучших.

– Где она? Ты, тварь! – Я схватил его за грудки. – Я убью тебя, сволочь, если ты хоть пальцем ее тронул! Уничтожу каждый гребаный камень в Нижнем мире!

Люцифер грубо сбросил мои руки и встал с земли. Одежда свисала с него мотками, повсюду виднелись следы крови, грязи и пепла, его шатало, левая часть лица потрескалась зигзагами, а глаз заплыл пеленой.

– Подбери диадему, демон, и чеши за мной, – скомандовал он.

«Какого Иблиса[1]? Он. Командует!» – хотелось кричать мне, не знаю, как промолчал. Мы перенеслись на Пик Времен, а следом бегом ринулись в его спальню, потому что переместиться туда я никак не мог, не зная координат. Я увидел Мелиссу на его кровати в бессознательном состоянии. Ее тело била дрожь, и распахнутые глаза заволоклись кровью.

– Лиссаэль?! – из моей груди вырвался мощный рев, который заставил трескаться камни. Спальня дьявола, высеченная внутри скалы, едва не осыпалась нам на головы и не замуровала всех троих живьем. Я вовремя собрался, заметив крен опорных стен.

– Сколько?

– Три сотни.

Обхватил ее руками за виски и проник под кожу, в самую душу, в глубины сознания. По крупицам уничтожал нити тьмы, тек по венам, проникал в органы и выпивал зелья сам, и так триста раз, круг за кругом. Забирал все себе, что предназначалось ей. Я был готов сдохнуть, только бы не потерять ее, и выпил бы все яды, если бы мне дали выбор: она или я. Всегда она, моя девочка с фиолетовыми глазами и белоснежным облаком волнистых волос.

«Прости, что сомневался в твоей любви, Лиссаэль. Прости, что столько лет мучил нас, прости, что боялся и ревновал. Меня ослепила эта ревность. Страх потерять тебя оказался сильнее разума, и холодный рассудок обволокло алым гневом».

Яды могли уничтожить ее не только физическое, но и психическое здоровье. За последнее я опасался сильнее всего, но я кое-что сделал после нашей глупой попытки прорваться на Небеса и, наверное, это и спасло ей жизнь.

«Не сдавайся. Ты должна жить, Лисса».

Когда я отпустил ее, Мелисса все еще была слаба, даже после моего вмешательства. Меня тут же вырвало рядом с кроватью, из глазниц сочилась вязкая черная кровь, и все плыло, мой разум раскачивался на волнах штурмующего океана заполненным не водой, а ядами: Люцифер двоился и расшатывался, стены двигались и кишели змеями. Я никак не мог поймать штурвал собственного корабля, скользил по мокрым бревнам, заваливался то в одну сторону, то в другую, а на борт вливались кислотные волны, ударяли безжалостным потоком.

– Ты забирал Аиррэля для нее? – прохрипел я. Ощущая, как кто-то раздирает мое горло на части.

– Да.

– Я приглашал даже Мумиэля. Он удивился, что Лисса еще жива.

Я провел рукой над ее телом и на ее ключице проявилось черное перо. Люцифер распахнул глаза.

– Ты отдал ей свою суть? Когда? Она знает?

– Нет. Я выпил яды – кх-кх, – зашелся в кашле я, сгибаясь по полам. Перед глазами расплывалось белое пятно. – Она чис…– кх-кх —…та и слаба —кхе-хе. Ее ни то, – кхе-кх-х – что двигать – кх-хм —, даже прикасать…– кх—…ся лишний раз нельзя – кх-хе-кх. Это была временная печать – кх— ради ее защиты.

– Без ее согласия ты не имел права клеймить ее собой.

– Я пытался – кх-х – спасти ее! – Я не стал объяснять, что она распадалась на моих руках после Горы Забвения. Вновь провел ладонью над ее телом, прошептал заклинание и вернул себе суть: перо заискрилось и вошло в меня через запястье. Сейчас я нуждался в силах, да и Люцифер прав, Лисса могла разозлиться за мое своеволие. Теперь ее жизни больше ничего не угрожало.

Я содрогнулся от приступов кашля, по ощущениям мои легкие заимели собственный разум и решили свалить в закат, кинув напоследок лишь «arrivederci». Едва совладав с убийственным приступом, вытер слюни с лица и пытался концентрироваться, не поддаваться позывам.

– У нас появилось немного времени, да, Велиал? Или как тебя величают?

– Кто сделал – кх— это с ней?

– Я сам с ними разберусь.

– Ты подверг ее опасности! – Я вскочил с кровати и ударился плечом об стену. Облокотился. Ноги подкосились от резкого головокружения. – Ты должен был сразу явиться ко мне! А ты утаил это – кх-кх. Из-за тебя она чуть не погибла, чертов ублюдок!

– Я спасал ее как мог! Откуда я мог знать, что ты способен исцелять, а не только крушить и ломать?

– И никто не поведал тебе?

– Ни в одном свитке не упоминается об этой силе, а я прочел их о тебе достаточно! – Люцифер не лгал. Я сам стер все упоминания об этом и старался не распространяться. Аир был среди посвященных в тайну или, скажем так, знал больше других. Его братья Архангелы не шибко разговорчивые и вряд ли будут трепаться обо мне, поэтому меж ними я мог использовать свои способности, а вот в Нижнем мире держал язык за зубами.

– Я предлагаю сделку – кх, – решил осуществить свой план.

– И вновь провернешь очередной хитроумный трюк?

– Нет, я изначально хотел предложить тебе —кх-кх—это, а не душу Аиррэля, просто не мог все объяснить.

– А теперь?

– У тебя нет выхода – кх. Выслушай то, что скажу. Я могу убить тебя —кхе, Люцифер, и уничтожить весь Нижний мир по щелчку пальца. Не смотри, что я слаб, даже в таком состоянии… – посмотрел на шкаф возле стены, и тот в секунду рассыпался, оставив после себя золу, да и та вскоре исчезла.

– Давай объединимся, – воодушевился Люцифер вместо того, чтобы испугаться. – Вместе мы сможем сначала найти способ, как уничтожить гребаный артефакт – диадему, затем избавимся от Эль-Морты, потом от Эль-Элиона. Уничтожим Богов! Поделим мир.

– Нельзя – кх. – Понуро покачал головой. – Как бы сильно я ни был с тобой солидарен. Поверь – кх-кх —, эта мысль не раз посещала мой разум.

– Почему? Я собрал копье, они уязвимы перед этим оружием. Твоя сила и мое оружие, уничтожим диадему – они падут.

Люцифер звучал слишком вдохновленно, не хотелось его огорчать. Правда, которую я узнал от книги, подтвердила собственные догадки.

– Мироздание построено таким образом, что этот артефакт ты смело можешь выкинуть на свалку, – отмахнулся и пояснил: – Стоит лишь убить Эль-Морту – и уничтожится все созданное ею, сложившись как карточный домик. Падет и Эль-Элион, а следом все сущее, каждый штрих и крупица Бытия. Мы все в ту же секунду перестанем существовать.

– Неужели?

– Если у тебя есть желание совершить самопожертвование и самоуничтожиться после этого, то валяй. У меня азарт поубавился, а вот диадему нужно уничтожить.

– Предложения?

– Это я создал гибридов и передам их тебе. Кх… Свои владения в придачу, клубы, все, что принадлежит мне, – станет твоим. На месте уничтоженных областей – кх – я воссоздам пустые ландшафты земли, ты можешь использовать их по своему усмотрению, – кх – отстроить новые города, что угодно.

Люцифер молчал, и его силуэт еще плавился перед глазами, не двигался. Опоили Мелиссу слишком сильными ядами: кровь внутри меня кипела, ткани расщеплялись от кислоты. Я держался за стену и не мог сдвинуться, восстанавливался медленно.

– А ты куда-то собрался?

– Я больше не могу следить за матерью, если на Суде мой план не увенчается успехом, то у тебя появится еще одна проблема – я. И, поверь, стоит Тьме подчинить мой разум, Мироздание вновь пошатнется. Силы Аиррэля поддерживали меня все это время на грани…

– Хочешь на меня повесить вековечную борьбу с Тьмой?

– А тебе некуда деваться – кх. Или вновь станешь ЕЕ игрушкой?

– Если я соглашусь…

– Ты не преследуешь нас: Аиррэля и меня. Просто дашь нам уйти – кх, не будешь выдвигать обвинения на Суде. Твое слово имеет вес для Эль-Элиона.

Люцифер хмыкнул и скривился, противясь моему заявлению. Дьявол бы обязательно со мной поспорил. Факт остается фактом – любимый светоносный сын, всегда любимый, даже после всего ужаса и трагедий. Интересно, моя мать испытывала ко мне хоть что-то помимо желания управлять, использовать и уничтожать моими руками? Вряд ли. Она всегда хотела унизить брата. Ее вечная цель – доказать свою значимость пред Светом, исключительность и победить. Эль-Морта создала меня не из любви, а из ненависти и зависти, из низменных побуждений, и смотрела с восхищением, как ее глупый сын бессознательно уничтожал все прекрасное.

– Что станет с Лиссаэль?

– Я заберу ее с собой, если она захочет пойти.

Дьявол рассмеялся, и этот смех разнесся ледяным ветром, пронизывающим до костей. Он сделал шаг вперед, и земля под ним задрожала.

– Чертовски насмешил, – оскалившийся рык. – Мелисса останется здесь. Со мной.

[1] Ибли́с – название Сатаны в исламе – имя джинна, который благодаря своему усердию достиг того, что был приближен Богом и пребывал среди ангелов, но из-за своей гордыни был низвергнут с небес. После своего низвержения Иблис стал врагом людей, сбивая верующих с верного пути.

Глава 28. Сделка

Я обернулся и посмотрел на девушку, которая завладела нашими душами, сжала в своих руках сердца и теперь лишь от нее зависело окончательное решение. Люцифер хотел все и сразу. Он не понимал, что с ней не получится быстро. Эту дикую пантеру придется приручать очень долго. Я потратил на это вечность и до сих пор не уверен, что преуспел.

– Ее не получится заставить. Она возненавидит тебя за оковы.

Я собирался сражаться за нее до посинения, но тут в центре комнаты появился огромный глаз с шестью золотыми крыльями, на перьях которого находились крошечные глазные яблоки, смотрящие в разные стороны – Сферо’оморф[1]. Прямо перед ним материализовался огромный свиток, ослепивший нас сиянием. Летающий Сферо’оморф развернул приказ и встряхнул: рассыпавшиеся по шелку светящиеся живые буквы собрались в стройные ряды предложений, тогда визитер громогласно возвестил:

– Повелитель Нижнего мира, вам позволяется посетить Верхний мир со стороны обвинителя. Ваше присутствие обязательно. Ожидайте повторного приглашения – золотое перо явится вам и перенесет на место заседания. Этот ключ откроет Великие Врата, – пояснительным монотонным голосом вещал глаз, не моргая. – Осведомлены ли вы о правилах использования Небесного ключа?

Люцифер сделал громкий вздох, и его глаза точно совершили полный оборот – настолько его задел вопрос. Видящий Сферо’оморф же, не заметив и не обращая внимания на реакцию дьявола, продолжил излагать:

– Никому другому не получится прикоснуться к ключу. Перо сработает и перенесет лишь Люцифера, Повелителя Нижнего мира и Властителя Преисподней.

– А ну постой, – Люцифер поднял ладонь и прервал его. – Говоришь, что я обвинитель?

Глаз посмотрел на свиток и зачитал с самого начала то, что мы уже слышали. Я находил это презабавным, даже отвлекся от боли. Люцифер начинал злиться. Ему не нравилось пребывать в неведении и не понимании.

– С чего бы это я подал в СУД? Когда? И на кого?

– На Архангела Аиррэля. Мы осведомлены, что он незаконно проникал в Нижний мир и нарушал границы. Во имя Равновесия Святейшие серафимы приняли во внимание это и приносят свои глубочайшие извинения. Виновный будет привлечен к ответственности за столь вопиющие нарушения.

– Не хило же вы стараетесь его угробить… моими руками, – зрел в корень Люцифер. – А я могу отозвать эти ваши, то есть «мои обвинения»?

Сферический глаз впервые моргнул, или мне так почудилось. Зрение то становилось лучше, то вновь все плыло.

– Это не представляется возможным, – после некоторых раздумий заключил Сферо’оморф. Мне показалось, что он только что связывался с кем-то из Серафимов и получил исчерпывающий ответ.

– А если я не явлюсь на заседание?

– К Вам явится сопровождение, такова воля Эль-Элиона, нашего Создателя и Отца, Всезнающего и Всеобъемлющего, Вездесущего. Вы явитесь сами или вас приведут, – любезно сообщил ему Сферо’оморф. – Серафимы хотели напомнить Вам, что, как у Повелителя Нижнего мира, у вас есть обязанности. Если вы отказываетесь от своей должности, назначьте преемника и передайте ему полномочия.

– Создатель будет присутствовать на СУДЕ? ОН вернулся?

– Ответ положительный.

– Ты знал, демон, или приложил к сему явлению руку? Так сказать, непосредственно вмешался и призвал Порядок к нашему Хаосу?

– Оставь свои домыслы при себе.

– Осведомлены ли вы о правилах поведения при посещении Небесного… – Сферо’оморф принялся зачитывать Люциферу десяток запретов, а я сожалел, что не могу ясно видеть, как он покрывается краской, выходит из себя и терпит летающий глаз на крупицах самоконтроля. Мне бы сюда красное кресло, ром и попкорн – и промотать эту сцену в начало, чтобы я, не отвлекаясь на боль и окружающую обстановку, посмаковал сей момент, распробовал, перекатал на языке каждую мимику в лице дьявола, потому что даже на расстоянии ощущал нарастающий гнев в его теле, поднимающуюся волну эмоций, неукротимых и опасных. Сферо’оморф произнес «запрещено» уже более десятка раз и все никак не затыкался, а Люцифер дурел от необходимости выслушать все от начала и до конца. Хуже всего то, что если летающий глаз прерывался от издевательского вопроса или замечания со стороны Повелителя, то начинал с начала, и я ждал момента, когда дьявол взорвется к хренам и самоуничтожится вместе с этим редким существом.

«Запрещено… выдавать ложь за правду»,

«…повышать голос»,

«…прерывать говорившего»,

«…выражаться на диалекте Нижнего мира».

Помимо этого, фигурировало еще слово «следует»:

«следует… уважать Эль-Элиона, Всевышний Суд и законы Верхнего мира»,

«…тщательно подбирать слова»,

«…с почтением относиться к незыблемым догмам Равновесия и поддерживать положительные отношения между сторонами»,

«…держаться за истину и верить в справедливость» …

– О, я верю в воздаяние! – веско и резко встрял Люцифер и… у меня чуть припадок от разворачивающейся на моих глазах трагикомичной сцены не случился, жаль, хрипы в груди обламывали извлечения кайфа на полную катушку.

– Он же сначала начнет – кх, – сквозь смех, кашель и слезы встрял я, содрогаясь от двойственных позывов наблевать от кашля на его пол еще раз и погибнуть в блевотине или умереть от неконтролируемого хохота. Сферо’оморф, как и полагается, вернулся к началу списка. Люцифер взревел похлеще чудовищ Хаоса.

Люцифер

Самообладание Повелителя трещало по швам, рушились стены и опорные конструкции, поддерживающие спокойствие внутри него, но дьявол с достоинством выдержал очередное испытание Небес. После некоторых раздумий и повторений Сферо’оморфом одних и тех же предложений, Люцифер осознал, что его проверяет Создатель или серафимы, а может, и весь Верхний мир наблюдает за тем, как он себя поведет, и позволить им победить он не мог, поэтому вынес пытку с высоко поднятой головой, а потом решил развлечься, в очередной раз прервав летающий глаз:

– Гроар! Притащи кресло и выпивку! – Он бы мог и сам материализовать себе все необходимое, но ему понравилась идея поиздеваться. Каждый раз, когда приходил его привратник, Сферо’оморф прерывался и начинал с начала. Люцифер же не обращал на него внимания. Он сел в кресло и оглядел корчившегося у стены демона.

– Я бы предложил тебе выпить, Велиал, но жаль, у меня как некстати закончились все запасы ядовитых веществ.

– Подавись своим дерьмом. Ни в одном из твоих погребов не найдется алкоголя лучше, чем мой, а я пью уникальные вещи.

– Ха, сколько капризов у недоделанного божка! – прыснул Люцифер, и резкая боль прострелила ему лицевой нерв, дьявол захрипел: – Теперь я знаю, кого обчистить.

Сферо’оморф взмыл крыльями и с непоколебимым спокойствием прочитал одну и ту же строку в десятый раз. У Люцифер роились тысячи вопросов к демону, поэтому попивая горячительный напиток, он дождался окончания пламенной речи небесного ока, более не прервав его ни разу и пропустив все слова мимо ушей, кроме тех, что имели значение.

Глаз потребовал дьявола расписаться дважды: первый раз за ознакомление с основной частью, второй – за исчерпывающее понимание правил, кои ему озвучили более тринадцати раз помноженных на три.

Удовлетворенный выполнением задания, Сферо’оморф свернул свиток, буквы с визгом свалились в кучу и пропищали возмущения. Люцифер скривился и вновь испытал боль в левой стороне лица, приподнял руку и понял, что остался с уродствами, которые еще не имел возможности лицезреть. Он нащупал не желающую затягиваться рану и вскочил с кресла, только сейчас обнаружив, что лицо своим рельефом напоминало такыры[2]пустынь Терры: кожа потрескалась и вздыбилась, пошла трещинами, иссохшими кусками, сквозь которые торчали части черепа и костей.

– Сволочь, ты мне зрение испортил. Лишил глаза.

– Мужчин украшают шрамы, так говорят люди, не слыхал? А тебя уже ничего не испортит.

– Гнида, какая же ты мразь! – с ненавистью в голосе изрек дьявол. – Вижу, тебе нравится то, какой немыслимой силой разрушения ты обладаешь?

– Ты б жалел? Вопрос риторический, если не уловил…

Люцифер уже мысленно потянулся к сейфу пустоты, где оставил двустороннее копье, и взвесил, что ему важнее: «убить ублюдка» или «получить ценные дары, которые, на вскидку, пахли неприличной выгодой от этой сделки, но… тогда придется отпустить ублюдка». Дьявол сжал кулаки. «Он едва держится на ногах. Шатается. Лучше возможности не будет искоренить часть вечного зла, изничтожить монстра».

– Ты прав, – каким-то образом Велиал смог проникнуть в его мысли, даже после блокировки, и дьявол понял, что просчитался. – Так что? Выберешь разум или пойдешь на поводу у эмоций?

Велиал

Не стал напоминать ему, что у него была возможность еще лучше, когда он пленил меня и хлестал плетью – вот тогда дьявол мог послать хоть в Небытие, хоть замерзать под ледяными лучами Орса. Задумался, а мог ли Мортем погубить меня? Когда Скай спрашивала Аиррэля о нашей смертности, тогда я понял, что точного ответа у меня нет и, честное слово, желания проверять – тоже.

– Можешь попрощаться с ней, пока я не вернусь, – со всей уверенностью заявил дьяволу, обозначая расстановку сил. – Мне нужно завершить кое-что прежде, чем передать тебе гибридов и земли.

– Как вышло, что ты не готов? Ведь ты столетиями готовился к этому дню. Выжидал, юлил, обманывал; тасовал колоду, внутри которой не карты, а души ангелов и демонов; предавал, бил в спину, заботясь только о себе. Двуличная мразь! Я удивлен, что Аир так близко подпустил тебя к себе. Ты уже сделал ему подсечку или ждешь подходящего момента для смертельного удара? И, черт возьми, я хочу на это посмотреть, даже желание отпало забирать душу Аиррэля в свою коллекцию. Всегда чувствовал в тебе гниль, с той первой встречи. Выходит, Эль-Элион знал и допустил. Непостижимо! Все считают меня злом… – Он сделал паузу и указал на себя ладонями, согнув пальцы вовнутрь, образовывая тем самым треугольник. – … худшим из существующих, не считая Эль-Морты, а ты все это время водился средь светлых, и те не заподозрили, не прознали… Этой пьесе не хватает кордебалета и зрителей, оркестра и барабанов, скрипок, органа – и, непременно, оваций! Позволь, я тебе их предоставлю. – Он, заведенный сим ярким монологом, зааплодировал.

– Ты преувеличиваешь степень моих деяний.

– Я их преуменьшаю.

– Неси свое бревно, на мое не засматривайся, дьявол, – огрызнулся я и пропустил через себя очередную волну боли: яды бродили внутри меня, курились и жгли.

– О, я несу. С почетом.

– А я не хочу нести – кх-кх. В этом и разница. – Оттолкнулся от стены, достал свой ритуальный кинжал из личного сейфа пустоты, откашлялся и вновь покачнулся. Я вытянул руку и мазнул по запястью, черная кровь выступила из раны, и капля скатилась вниз. Нашептывая начало ритуала, я обещал Люциферу воротиться в течение тринадцати адских оборотов: «… и пусть душа моя расцепится, если не появлюсь в срок». Капля подлетела в воздух и разделилась на две: алую и черную. Первая приблизилась к моему раненому запястью, вспыхнула магическим обручем и окольцевала руку, вращаясь и сияя розово-красной пульсацией; вторая бухнулась обратно на ковер, с шипением растворилась в ворсе и приковала меня к этому месту. Теперь куда бы я ни пошел, моя душа будет желать вернуться на Пик Времен на протяжении тринадцати адских оборотов.

– Тик-так…тик-так…тик-так…

Меня прошибло током. Я даже вздрогнул от его слов с ноткой шипения в голосе, ощутил промозглый холод щупалец тьмы.

– Чего замер?

Не удостоив его ответом, скинул оцепенение и обернулся, взглянул на Мелиссу, прощупал ее пульсацию души – стабильно. Будет жить, кислотный след постепенно спадает. Стоя спиной к дьяволу, я незаметно вытащил из-за пазухи (сейфа пустоты) одного Тяфика, который тут же исчез из вида, и Люцифер его не заметил.

– Начинаю думать, что ты желаешь подохнуть прямо тут, не отрицаю, что это доставит мне удовольствие.

– Оглушительное разочарование бродит по пятам сладкой мечты. Не переусердствуй, – сострил я и на этом исчез из спальни Люцифера.

[1] Сферо’оморф – Всевидящий глаз, око. Чаще выполняет роль исполнителя распоряжений, глашатай. Видит сразу в 13-ти измерениях (в Теории-М – теории струн на данный момент предполагается до 10 или 11 измерений). По последним данным Сферо’оморфов в Небесном царстве всего три таких создания.

[2] Такыр – форма рельефа, образуемая при высыхании засоленных почв в пустынях и полупустынях.

Глава 29. Братья Архангелы

Архангелы Митраэль и Дарвиэль

Пик Времен

– Митраэль, остатки твоего разума и нашей гордости полегли прямо на этом поле. Мы запятнали себя бездействием, – невыразимым голосом сказал Дарвиэль и отпрянул, сжав в руке меч.

– Дарвиэль, не опостылело ли сражаться тебе? Неужели не хочешь мира ты? Аль не заслужили его мы? Мне горестно видеть нас такими.

– Ты ослаб, Митраэль. Они – наши враги!

– Они – наше отражение. Разве не видишь? Посмотри на них – это мы. Это то, кем можем стать мы, если проиграем. Уйми гордыню, желание карать, побудь миротворцем хоть раз, отпусти их.

– Отпустить?! – тихий вскрик раздался позади.

– Счастливы миротворцы, потому что они будут названы сыновьями Бога[1]. А кто мы, Дарвиэль? Не сыновья ли Создателя?

– Не говори со мной человеческими метафорами, это писано не нами, а самими людьми для них же!

– Миры наши ближе, чем кажутся. Мне чудится, не хочешь признавать ты истину: падение наших братьев, их обращение в демонов – это поражение наше, скорбь наша, горе наше, не только их. Допустили мы подобное, не смогли вовремя помочь братьям и сестрам. Порубили собственную руку на части – плоть от плоти. Скажи: стало ли легче? На моей памяти – лишь больнее.

– Выбор предопределил их путь, так пусть отвечают согласно сему. Сколь ангелов пали по их вине? Сколь сестер мы потеряли? Простить?! Я лучше отрублю себе голову, чем проявлю сострадание. Милосердие? Им чхать на нас, на мир, на справедливость. Они – порождение зла, инакомыслия.

– Разве? Как могли порождения Света стать порождением Тьмы? Иль ты забыл нашего Создателя? Прародителя? Эль-Элиона? Мог ли ОН сотворить зло? Или оно пришло извне, захватило сердца братьев и сестер наших, души их, поработило, исказило, внесло раздор меж нами, внутри семьи, вложило клинки нам в руки и не своими руками уничтожило Легионы светлых созданий, тем самым обрекло нас на извечную борьбу. Тьма посеяла семена вражды, а сдались мы без боя, не поборолись за тех, кого любили.

– Во имя Света, ты вносишь смуту в устоявшийся мир! – Дарвиэль непримиримо покачал головой и тяжело вздохнул.

– Возлюби врагов своих – быть может, в этом наш путь? Явить свет нашей любви им, безмерной и всеобъемлющей? Даже в их тьме может показаться проблеск света, ибо безграничная любовь способна раскрошить камень.

– Святая наивность, Митраэль! Я восхищен твоей верой и ошарашен ее глубиной, не слишком разочаровывайся, когда вместо света получишь стрелу в спину.

– А если стрела эта будет первым лучиком к новому миру? Не стоит ли шагнуть нам навстречу тем, кто только этого и ждет?

– Думаешь, они смогут оценить твой жест? Нас засмеют свои же, закидают камнями.

– Изменения не случаются без борьбы.

Братья посмотрели друг на друга. Дарвиэль не хотел соглашаться со старшим братом, пока этот выбор казался для него патовым, без возможности развития, а Митраэль верил, что все еще можно изменить, стоит лишь захотеть, решиться.

– Позволим Люциферу выиграть? Отдадим клинки и диадему? Уступим?

– Проиграем во имя будущего, пожертвуем войной ради мира? Что скажешь?

Дарвиэль не успел ничего ответить. Архангелам явился Сферо’оморф и обратился к братьям с приветствием, а следом произнес:

– Архангел Митраэль, вам и вашим братьям велено вернуться в Небесное Царство, отзовите Легионы и оставьте Нижний мир.

Митраэль и Дарвиэль обменялись быстрыми взглядами.

– Вам следует подготовиться к встрече с нашим Создателем, Всевышним Эль-Элионом. ОН ожидает Вас и всех Архангелов в зале Суда.

Дарвиэль почесал шею и нервно потер переносицу.

– Милостивый Боже, случилось то, чего мы так ждали, – твердо сказал Дарвиэль.

– Никому не избежать Суда, вам ли не знать, Архангелы?

– Когда это свершится?

– Ваш брат Архангел Аиррэль уже покинул Небесную Кузницу, сейчас он на пути к Перевалу Забытых душ. Сколько времени займет переход – одному Создателю известно, – Сферо’оморф откланялся и исчез.

– Интересно, в каком расположении воротился Отец?

– Есть лишь один способ проверить, – Митраэль убрал меч в ножны.

Воздух позади них задребезжал и появился хмурый Онтариэль, рядом с которым волочил лапы не менее угрюмый гарсу. Вид обоих вызывал лишь жалость и недоумение: Архангел с порванными крыльями и одеждой, с черным песком на лице и ранами; гарсу – полуживой, покалеченный, со сломанной лапой, укусами и отдавленными хвостами.

– С каких пор мы стали брать пленных? – Дарвиэль осмотрел брата, брызги крови всюду и бросил презренный взгляд на тварь подле него. Гарсу наградил его рычанием.

– Выслушайте меня, не перебивайте, – тихо потребовал Архангел. – Я его спас и теперь мы вынуждены сосуществовать так, пока он не сквитает предо мной долг жизни и пока я не сочту клятву исполненной.

– Как так вышло?

– Во время извержения его придавило.

– Ты должен был смягчить его последние мгновения пред смертью, сразить прямо в сердце Небесным клинком – это милосердие, а не то, что ты сделал. Спас?! – Дарвиэль не знал, что бил своими словами в кровоточащее от увиденного ранее сердце брата, ранил в самую душу.

– Дарвиэль?.. Одно дело – в пылу битвы на поле брани, другое – пройти мимо и занести меч над раненым. Последнее недопустимо.

«Так истинно верил я ранее…» – подумал, но не договорил Онтариэль.

– Мои полномочия на сим окончены, – отмахнулся Дарвиэль и повернулся спиной. – На сей час откланиваюсь.

Архангелы Митраэль и Онтариэль смотрели вслед удаляющемуся собрату.

– Поймет он, остынет и признает. Время само найдет нужный миг, прояви терпение к брату.

– Что ты думаешь?

– Тяжкое бремя взял ты, значит, суждено вынести какой-то урок.

– Кому? Нам?

– Может, и всем, кто знает? Ну, будьте, – Митраэль похлопал его по плечу и бегло передал приказы, поведал послание Сферо’оморфа и оставил Онтариэля на пригорке в компании новоиспеченного спутника.

Гарсу едва слышно хрипел, скалился после случившегося… Онтариэль был полностью морально разбит, его душа болела, и внутри все кипело от жара и агонии.

Архангел Онтариэль

Ранее…

«А’штрай Ри, не вмешивайся-с. Я сам должен-с пройти До’од», – мысленно обратился гарсу к Архангелу.

Онтариэль промолчал, осматривая подступающих к ним существ, с чьих клыков от яростного рычания сочилась вязкая черная слизь, и сильнее сжимал рукоять оружия. Он еще не ведал, какому жестокому действу ему предстоит быть свидетелем.

Г’хасс вышел в центр, и пятеро матерых самцов из его клана окружили своего вожака на почтительном расстоянии, то были «старейшины», по-простому – «выжившие» – в борьбе и средь битв до почтительного возраста особи, а другие сильные и молодые подбирались ближе, ходили по кругу и скалились на верховного «Ахау».

«Преемники», – сообразил Архангел, наблюдая за десятком агрессивных существ, все сильнее сужающих кольцо вокруг Г’хасса.

Поодаль стояла Итри’й с тремя щенятами и, ощетинившись, наблюдала. Самка приняла позу воина: все мышцы на ее мускулистом вытянутом теле натянулись одна к одной, на лапах выступили длинные остроконечные когти, она выглядела неустрашимой, лишь Архангел слышал биение ее двух сердец, чувствовал боль и видел больше других – считывал панику во взгляде. Интри’й напугана там, в глубинах своего существа, но не снаружи. Внешне жена вожака – кремень, сила и ярость.

Невольно Архангел возгордился ею, за что одернул себя и вновь перевел взгляд на самцов.

Старейшины завыли протяжное: «До-о-о-о-’-о-о-о-од», и запустился ритуал изгнания вожака, его отречение от титула верховного «Ахау». Десяток агрессивно настроенных преемников затрусили быстрее вокруг Г’хасса по часовой стрелке, каждый по очереди выпрыгивал в центр и наносил удар по цели, разрезая когтями плоть. Г’хасс взвыл, но не сопротивлялся и со смирением принимал увечья. Онтариэль непримиримый с ситуацией взирал на зверства и мысленно обратился к гарсу: «Отбивайся, почему ты позволяешь им истязать себя?! Борись!».

«Тебе не понять, а’штрай Ри. Не вмешивайся, стой-с спокойно».

Последнее давалось Архангелу непросто. Стоять и смотреть, как кого-то избивают на его глазах, было выше его терпения и понимания. Он не мог вынести того, что видел. Вечность слыл он смелым воином, руководил Легионами, не раз убивал и гарсу, и иных тварей на службе, но никогда не мучил. Его удары рассекали плоть с одного взмаха и убивали почти безболезненно, насмерть. Сейчас Онтариэль не знал, как ему поступить. Душе его не чужда была сострадательность, милосердие и доброта. Архангел не думал, что спасая чью-то жизнь, даже врага – может обернуться такой трагедией. И враги ли они? Только на поле битвы. Встретив этих существ вне боя, Онтариэль не стал бы их трогать, ушел бы с миром, пусть живут. Внизу, в Нижнем мире, тоже есть жизнь. Иная, изуродованная, жестокая, беспросветная, но все же ЖИЗНЬ. Архангел убивал только при крайней необходимости.

Самцы поменяли направление и закружили в противоположную сторону. Г’хасс держался, несокрушимым вождем, ждал новой порции ударов, не согнулся, не пал.

«Сколько еще?!»

«Пока я не паду, не склонюсь перед одним из них-с».

«Так будет выбран новый вождь?»

«Верно-с, а’штрай Ри. Сокрушающий удар-с станет-с последним».

Старейшины ударяли лапами по базальтовой земле, поднимая черную пыль, и песок воронкой вздымался в воздух, закручивался спиралью в своеобразный вихрь, сужая кольцо вокруг Г’хасса.

Порция новых злых ударов обрушилась на вождя, самцы рычанием сотрясали округу, рваные раны испещряли плоть и кровоточили.

Старейшины в один голос повторяли: «До’од. До’од. До-о-о-о-’-о-о-о-од».

Онтариэль заведенной юлой ходил туда-сюда: два шага вправо, два влево, вновь вправо и следом влево. Его меч задевал наконечником землю, оставляя борозды на черном песке. Он почти воспел к своему Отцу, прося чего угодно: знака, просветления в мыслях, подсказки, решения…

«Лучше бы я его убил там, – в какой-то момент этой пытки подумалось Архангелу, – так было бы милосерднее, чем то, что происходит сейчас!»

Раздался надрывный вопль, и Г’хасс рухнул в круг, а другой новоиспеченный верховный «Ахау» пригвоздил его к земле и водрузил одну из передних четырех лап на морду. Новый вожак вжимал пасть Г’хасса так сильно, что у того заблестели глаза, раздалось скалящее рычание.

– «***[2]»!!! – прогремел по округе грозный приказ на языке гарсу. – «****[3]».

Самка поверженного вождя переводила взгляд с мужа на преемника. Она сделала два шага назад с гордо поднятой головой, отступила. Не приняла нового навязанного супруга. Зло прошипела что-то в ответ, оскалилась на самцов.

«Что теперь будет?» – спросил Архангел.

«Худшее, а’штрай Ри. Ее растерзают-с на моих глазах вместе-с выводком, а затем…»

«Съедят?»

«Верно-с».

«Зверство!»

Гарсу ему ничего не ответил. По приказу нового вождя и под топот лап советников к Итри’й стали приближаться самцы. Кутята шипели, жались к матери.

«Не вмешиваться? Как?! Не бывать этому!»

Архангел бросился наперерез, одним ударом пронзил сразу троих, расчеркнул, словно наконечником пера расписался на их телах, поставил подпись – красивую, ровную и смертельную. Остальные семеро вместе с новопровозглашенным вождем вступили в схватку с Онтариэлем, атакуя разом и со всех сторон. Подскочив с земли в воздух и сделав ловкое сальто назад, он увернулся от двух гарсу, но эти существа могли подпрыгивать от земли на несколько архов и славились высокой скоростью передвижения, даже без крыльев могли перелетать в прыжке большие расстояния, и один из атакующих зацепился за ангельские крылья, повалив Архангела к земле. Онтариэль упал на спину, в тот же миг на него прыгнула тварь, и он пронзил ее резким ударом в сердце, сбросил в сторону. Двое гарсу наступили на его крылья, кромсая острыми когтями перья, выдирая, не позволяя ему двигаться, а четверо других набрасывались с боков. Отбиваясь, Архангел уворачивался, дрался на смерть и беспощадно. Один из стаи прошелся острыми когтями по его лицу, распарывая в этих местах душу на слои. Из ран просочился свет, ослепив существ и Онтариэль воспользовавшись заминкой, провел быстрый круговой удар над головой обрубая когти и лапы, что держали его за перья. Твари взвыли, один остался без конечностей, другому повезло больше – лишь без когтей.

Встав на ноги, Онтариэль тут же насмерть пронзил ближайшего гарсу, а следом убил и того, кто остался лишь с четырьмя лапами.

Осталось четверо.

Вожак и три его защитника.

«Ты делаешь хуже, а’штрай Ри. Отступи», – послышался в голове глас Г’хасса.

Он, может, и послушал бы, но его соперники решили не мешкать и бросились вперед, рыча и скалясь, гарсу прыгали и дрались своими сильными передними массивными лапами, пытались укусить Архангела, вновь целились в крылья. Онтариэль убил их с той легкостью и быстротой, с которой пересекал миры – филигранно, ловко, танцуя.

Когда все его противники пали, Архангел остановился, осматривая круговой узор из трупов, валяющихся подле него.

Старейшины вопили что-то, шипели проклятия, а потом унеслись прочь, грозно рыча.

Онтариэль, довольный таким исходом, даже позволил себе улыбнуться. Только вид поднявшегося с земли Г’хасса вновь стер с его лица довольное выражение. Архангел повернулся к существу.

– Не смотри на меня! Я сделал то, что требовалось. Это правильно!

За его спиной послышался какой-то ставленный писк и треск, который ополовинил бы Архангелу сердце, имейся оно у него в груди. Онтариэль медленно обернулся. И, замер, ужаснувшись: Итри’й убила собственных щенят, подгребла их под себя и легла наземь в ожидании…

Одним быстрым прыжком Г’хасс пролетел над головой Онтариэля и свернул жене шею. Меч выпал из руки Архангела, со звоном ударился о камень, и зудящий металлический звук разнесся над базальтовой пустыней одинокой мелодией смерти.

Архангел Онтариэль

Настоящее

– Я все равно не понимаю! – взревел Онтариэль. – Зачем было убивать их?! Зачем?

«…»

Гарсу не хотел говорить с ним.

– Приказываю тебе ответить!

«Ты сделал-с хуже-с! Убил сильнейших воинов в клане. И не понимаешь. Ничего не понимаешь. Глупый!»

– Безмозглый гарсу, только попробуй огрызаться. Отвечай нормально и по существу, а то я…

«Не можешь ты меня убить, не бросайся словами-с».

– Говори.

Не мог отвертеться от прямого приказа гарсу и нехотя выдал: «Что знаешь ты о нас? Кланы соединены общим разумом. Теперь все знают, что мой клан-с остался без защиты. Без вожака. Их захватят-с другие. Остались молодые, еще не готовые сражаться. Ты глупец. Порядки не твои, устои не твои».

– Почему она убила их?! Почему!!!

«Связь. Их бы не приняли нигде. Они бы погибли без клана долгой, мучительной-с смертью. Скитались бы без шансов-с на спасение».

– Вы слышите друг-друга даже на расстоянии? Какой радиус?

«Везде. Нет преград. Слышим-с, знаем, чувствуем-с. Вожак чует силу вожака. Мой клан будет разбит, погромлен, уничтожен».

– Ты и сейчас их чувствуешь?

«Больше нет. Меня изгнали!»

– Как бы меня не изгнали тоже.

[1] Евангелие от Матфея 5:9

[2] Итри’й!!!

[3] Делай-с свой выбор!

Глава 30. Спираль Архимеда

Велиал

Я свалился в Вельмор, буквально дополз по-пластунски до разложенного дивана и никак не мог взобраться на казавшийся мне ранее невысокий предмет мебели. Выходит, я сильно бахвалился пред Люцифером, потому как дрожал и крючился от разъедающий меня кислоты, ядов и примесей.

Бездна забери меня, это адски больно! Сука!

Ко мне подбежал Тяфик и принялся причитать, громко охать, а у меня от него голова пуще прежнего разболелась, я застонал, огрызаясь при этом и призывая к спокойствию. Кричать на него опасно – еще завоет, а мне некогда вытирать его сопли, со своими бы разобраться. Тяф приволок мне ведро, куда меня вырвало, и потоки лавы хлестали из горла, прожигая путь наружу до тех пор, пока я не вырубился на полу возле дивана, так и не успев его покорить.

Очнулся и не понял, где я и что я. Пытался проморгаться, не вышло: глаза слезились, и окружение колыхалось. Хотел поднять руку и отмахнуться от падающих на меня стен, но даже это движение не способен был сделать. Обессиленно, я мучился, пребывая в сознании и наблюдая за безумными видениями, которые летали передо мной. Реальность и вымысел спутались, переплелись и затуманили мой разум.

Кто я?

Где я?

Что я?

Нет ответа, нет смысла, есть лишь бесконечные расплывчатые многомерные психоделические и сюрреалистические галлюцинации: цветастые, искаженные, то ускоряющиеся, то замедляющиеся формы, круги, грани, расширяющиеся предметы, планеты и миры, существа и люди, переплетающиеся между собой фигуры, танцующие в трансе или изуродованные в извращенном виде, секс, тела, фактуры, верх и низ, водоворот оптической черно-белой иллюзии, крутится, вертится, бег, топот, гул, ярко, вспышка…

Смерть.

Я был там, где нет ничего.

Сбитый с орбиты, парил и падал, летел без крыльев в открытом космосе, хаотично кувыркался в межзвездном пространстве, видел квадриллионы жизней, черные дыры, космические тела, возрождения планет и гибель звезд, их сияние и угасание, начало и конец всего… И время летело вместе со мной, я был не один: ОНО БЫЛО, ЕСТЬ И БУДЕТ.

Оно было, есть и будет…

Оно было, есть и…

Оно было…

…

…и…

Ничего нет. Пустота.

Меон.

Там, где нет ничего, зародилась жизнь!

Оно было, есть и будет.

Кто я?

Что Я?

Где я?

«Ты – ничто и все сразу», – прогремело из глубины, последовал рокот. Затряслось. Всплеснулось. Взрыв сотряс ничего.

В том ничегослучилось все. Темнота умирала от одиночества, и одиночество умирало от темноты, им тесно было вместе. Никто не мог увидеть ее отсутствие.

Кто я?

Что Я?

Где я?

«Ты – ничто и все сразу», – из глубины донесся ликующий шепот приветствия. Ее наконец-то можно увидеть!

И ОНИ начали творить вместе, по крупицам создавать жизнь… Мир за миром, планета за планетой, только вся любовь доставалась Свету, а Тьму никто не замечал. Никто не мог увидеть ее, ведь она не существовала. Ее не могли почувствовать в присутствии Света, ее не различали, не боялись, не благодарили, не поклонялись. Ночь не пугала никого, но и не так радовала, как ясный день.

Первая вспышка ярости спровоцировала отклик – ее почувствовали, они испытали страх, попятились, пали перед могуществом Тьмы и ей это понравилось.

Теперь ее увидят!

Все.

Без исключения.

Она есть и будет.

Я родился!

Вельмор затрясся от моего вопля: дикого, первородного, глубинного. Я кричал, что есть мочи, от потока несдерживаемых сил, энергия выплескивалась чрез меня и хлестала всюду. То, как я орал, испугало меня самого. Раздался оглушительный взрыв – это в дребезги разлетелись все окна или хрусталь, а может, что-то еще.

Я затих.

Распахнул веки, и взгляд уперся в отороченные балки, обугленные перекрытия, сквозь которые пробивалась коричнево-серая громада, похожая на затянутое пеленой небо. По ощущениям меня будто вспороли изнутри, сожгли и вернули из мрака, собрали по кусочкам оторванные конечности, мотки кожи, волосы, вставили глаза в орбиты, слепили в одну массу и вот он я – живехонький. На деле ощущал себя куском тухлого мяса, не переварившимся погадком, отторгнутым желудком и выплюнутым из живота какой-то невиданной твари.

Я все никак не мог поймать мысль и бесцельно валялся, не двигаясь. Рассматривая странное место, кое не узнавал. Стал понемногу припоминать произошедшее накануне и воспоминания кислотной стрелой вонзились в голову, пронзили вспышкой, запахло гарью и костром, рвотой и металлическим привкусом крови во рту. Гортань саднило, полость рта жгло так, будто там бушевало вечное Небесное пламя.

Вспомнил.

И пошевелился. Озадаченно огляделся: «Почему мой дом выглядит так?» Я резко сел, и это было ошибкой – голову прострелило от боли, меня подташнивало, и скопившаяся во рту слизь разъела все ткани. Я выплюнул сгустки крови на пол и увидел в нескольких архах от кровати странное нечто: порванный детский костюмчик, пуговицы, тапочки и серо-черный мех.

«Откуда у меня эти вещи? Псы? Стоп. Доберманов убил Люцифер, тогда…»

– Не-е-ет, – только на это меня хватило. – Не надо, это неправда.

Я бросился к останкам, точнее упал на локти и на карачках дополз до недвижимого тельца, потому что еще никак не мог совладать с тяжестью собственного тела и чуть не мазнул лбом об пол.

– Тяфик? Эй, малыш, – дрожащими пальцами я пытался ощупать то, что видел, не желал верить в худшее. Я принялся вливать в него свои силы, пытаясь излечить, но… там нечего было спасать, просто нечего. Тяфик напоминал выпотрошенную мягкую игрушку, которую вскрыли варварским способом, забрали наполнитель и оставили на полу лишь оболочку, да та покорежена.

– Я… – У меня задрожали губы, и взгляд метался от пуговицы до валяющегося чуть в стороне порванного тапочка. – …облажался.

Схватился за голову и молча раскачивался, пытаясь собраться в кучу.

– Ну вот и кто теперь плакальщик, а? Вставай, – ткнул в шерстку пальцем, и вопль разнесся на весь Вельмор: – Встава-а-ай!

Приказал я, заклиная саму смерть, злясь от отчаяния, сбивая костяшки в кровь о черный гранитный пол, пока не свалился рядом. Теперь я лежал так, что видел во что превратился мой темный замок.

От дивана, на котором я очнулся, хотя помнил, что вырубился на полу, в разные стороны разнесло стены и несущие конструкции, часть здания больше не существовало, как и верхних этажей. Создавалось ощущение, что в центр свалился медный гигантский мяч размером с воздушный шар и размозжил мой дом. В воздухе витал запах серы – остатки магии, и кое-где еще сверкали очаги возгорания. Мой замок по большей части был построен из вулканического черного базальта, дерево почти не использовалось, поэтому пожара как такого не случилось – горели лишь личные вещи, постели, шторы и то, что легко воспламенялось. Сам дом просто разлетелся, базальт раскололся и закоптился, от чего в воздухе висела черная гарь, с неба сыпался пепел. Послышался шорох, а следом с треском и глухим ударом, обвалился с другой стороны второй этаж, деревянный шкаф со скрипом бухнулся почти рядом со мной, и я поморщился от взлетевшей в воздух пыли и сажи.

Я лежал и думал… Ощущал подавленность, вину, гнев, бессилие и опустошение: а нужно ли двигаться дальше? Сколько уже прошло времени с данного мной обещания? Сколько осталось у меня времени на жизнь, если не успею воротиться на Пик Времен? И стоит ли возвращаться?

Зло не должно существовать.

А я не кто иной, как ошибка природы. Червоточина.

Тяфики… я любил их всех, каждого. И потеря одного равна маленькой смерти внутри моей души. Бывает ли маленькая и большая смерть?

Что случилось? Как я мог не контролировать себя? Мне снился какой-то неописуемый бред, снился ли? Или я увидел то, что не должен был?

Замок разрушен, а я жив. Книга под завалами.

Книга?!

Я резко сел и устремил взгляд туда, где раньше был проход к двери. Она могла сбежать!

Ах, твою ж, иблис тебя поглоти, задницу!

Вскочил на ноги, точнее попытался и грохнулся обратно на лопатки, поэтому со второй попытки поднялся, ощущая себя старым разваливающимся дедом. Верно, удивительно, как с меня еще песок не сыплется, сейчас я почти ощутил треск в ногах и боль во всем теле, спине, лопатках, всюду, особенно в животе.

Ринулся к проходу, стал расчищать путь, откидывать булыжники, тут же я задел кусок стены и мне на голову свалился камень. Покачнулся от удара и продолжил пробиваться к двери, которой… не было. Створу разнесло в пух и прах. Я откидывал все в стороны, надеясь найти хоть кусок ручки, рамы и увидел под горой череп. Его привалил булыжник, но магический артефакт не рассыпался, не сломался. Я одним ударом снес все в сторону и взял черный череп. В глазницах вспыхнуло зеленое пламя.

Я выдохнул. Придется перенести фолиант в другое место и спрятать от любопытных глаз, чтобы до моего возвращения, никто не завладел тобой. Не мог я позволить книге очутиться в чужих руках. Она становится сильнее с каждой поглощенной душой, получает все больше знаний и приобретает больше разума. Этот магический талмуд представлял для меня даже большую опасность, чем кто-либо другой. В ее анналах таится слишком много секретов, которые должны оставаться запертыми на ключ.

Глава 31. Иннэй-Лун

Оказалось, что в отключке я пробыл более восьми оборотов, и у меня оставалось не более пяти, чтобы успеть вернуться на Пик Времен, поэтому я в спешке отправился за Роксаной. Не знаю, почему вельда никогда мне не нравилась, мы просто отталкивались, как одинаковые полюса магнита, на энергетическом уровне не переносили друг друга. Уверен, теперь, зная правду, она будет вести себя тише, чем покойники на кладбище, а ее способности как нельзя кстати.

К сожалению, портал в дом вельды перестал работать, стоило Аиррэлю оказаться за решеткой, поэтому я шуровал туда на своих двоих, а это чересчур утомительно. Аир еще та ленивая задница, поэтому и обустроился в таком огромном замке, понатыкал кучи дверей-порталов в те места, куда муторно добираться даже для ангелов, и жил припеваючи, не совершая лишних телодвижений.

Я скучал по тем временам, когда видел братца и смертную в замке, ел выпечку Вилли и пил кофе с ромом на завтрак. Эх, были времена!

Расклеился я что-то…

Совесть злорадствовала. Сказал ей заткнуться и не высовываться, да, я поступил подло с ними и что? Переживут. Так? Может, еще спасибо скажут, если все получится.

«А если нет?» – спросила Совесть.

«Не будь пессимистичной сукой», – заткнул я глас разума и мотнул головой.

С черепом за пазухой я переместился в мир под названием Иннэй-Лун, здесь на бело-синей планете Оя жили разумные луинарцы – существа, походившие на людей, только крепче, мускулистее, мощнее и от двух метров ростом. Роксана урожденная луинарка. На планете Оя климат не такой теплый, как на Терре, здесь карликовое светило – Ноктис. Оно прохладнее Солнца, зато жители горячие внутри, с плотной кожей и жгучим топливом вместо крови. Большую часть времени здесь царствовала зима, и поверхность планеты покрывал небольшой слой снега, лишь на краткий месяц, когда Оя подлетала ближе к светилу, становилось теплее. Луинарцы страдали от жары, им не нравились теплые дни, в такой период жители планеты таились под землей или в своих жилищах, прячась от лучей Ноктиса.

Инней-Лун – один из немногих миров, где магия еще существовала, только с ней не рождались и не открывали в себе со временем, а получали как благословение, если выживали в процессе.

В каждом городе на планете Оя на центральной площади сиял огромный фиолетовый кристалл на постаменте, который вмещал в себя магию и одаривал достойных, высасывал жизнь из недостойных, забирал свою плату, восполнял силы, поэтому дотронуться до волшебного камешка хотели немногие. Рисковать своей жизнью? Ха! Луинарцы имели довольно спокойный нрав, осторожничали и к магии относились с почтением, предпочитая жить без нее.

Мне этот мир всегда казался показательным. На что же это похоже? Когда, с одной стороны, нельзя касаться одного дерева правды с уникальными плодами, а с другой, наоборот, дарована возможность дотронуться до магии, только жители по своей воле избегают этого. В обоих случаях и дерево, и кристалл растут на самом видном месте.

И все же находятся среди белокожих отвязные глупцы, готовые рискнуть, в числе которых и оказалась небезызвестная нам Роксана. Только… она умерла, когда получала силу, я вам говорил? А… Нет? Ну, тогда присаживайтесь поудобнее, доставайте попкорн и наслаждайтесь историей нашего знакомства.

Мир Иннэй-Лун, планета Оя, град Унун

5500 лунов[1] назад по луинарскому исчислению

Роксане тогда стукнуло годков восемь. Мелкая была и высокая, напористая. Ей говорили, что кристалл не следует трогать раньше тринадцати лет, но непослушная непоседа грезила о магии. Ей снилось, как она касается этого сияющего фиолетового камня и проходит проверку, получает силу Небес. Да, здесь знавали правду: про ангелов и демонов, и про Эль-Элиона. Одно из немногих мест, где можно было не прятать крылья.

Я в тот год по чудесному стечению обстоятельств оказался в Унун, точнее, сбежал после очередной заварушки внизу, мы с Лиссой вновь поругались, и мне хотелось проветриться.

Луинарцы встретили меня с осторожным почтением, оглядывались, пока я прогуливался вдоль дорог. Все же цвет моих крыльев смущал местных. Они побаивались таких гостей, узнав демона, поэтому я спрятал оперение. Стало лучше, меньше любопытных глаз, хоть я все равно отличался: телосложением, более смуглым цветом кожи и пошивом одежды. Бледнокожие луинарцы имели от рождения специфический цвет волос и глаз: синие, голубые[2], белые, серые и черные. Белые волосы жители красили в другой, поэтому если вы думаете, что светлые пряди – недостаток, то местные сделали из такого положения вещей преимущество и теперь выделялись яркими прическами: желтого, фиолетового, красного и других оттенков.

Даже посреди почти вечной зимы луинарцы носили короткие шорты, майки, а девушки юбки и платья из графена: гладкой, сияющей и прочной ткани. Качество материалов, используемых для изготовления здешней одежды, необычайно высоко.

Пока я обирал местные вкусности, пробовал сладости и гадости, Роксана прогуливалась вместе с подругой по главной улице в городе вдоль витрин.

Дома здесь строили только из белого горного камня. Местная архитектура имела внушительные размеры, простор и гладкую, полукруглую или вытянутую форму. Магазин, в котором я умыкнул пару шипучих конфет, взрывные чвачки[3] и ледяные колечки-пончики со странным кислым вкусом, так вообще напоминал улей с кучей круглых помещений и больших сот-окон.

Выйдя на улицу с «покупками», я так задумался, угадывая вкус сладостей, что не заметил двух пигалиц. Говорливые девчушки налетели на меня, и кто-то из низ наступил мне на ногу, отдавив пальцы. Я выронил сладость и в последний момент успел поймать конфету.

– Эй, вы! Смотрите, куда прете.

– Дядечка, вы нам? – обернулись две подружки.

– Дядечка?! – возмутился я, задетый таким поворотом событий.

Мелюзга внимательно осматривала меня с ног до головы.

– Дядь, вы не местный?

– Странный вы, – хихикнула та, что была с короткой стрижкой под мячик и серыми волосами.

– А вы нет? Отдавили мне все ноги!

– Не специально, дядь.

– А где вы пошили такой икситный костюм?

– Искитный?! Это благородный малахитовый цвет, деточка!

– Как напитки для взрослых – Ик-Сит называется, – сказала голубоглазая девочка с синими волосами.

Я закатил глаза и закинул в рот конфету, не желая больше говорить с мелочью.

– А вы не так едите это, – опять окликнула меня синевласка и ткнула на мороженое на палочке у меня в ладони. – Надо поливать его специальным соусом, тогда ледышка во рту вспенится и взорвется, захрустит на зубах.

Оглядел сладость и прищурился.

– Покажи, что за соус.

– Идем за нами, дядь.

Тяжело вздохнув, непримиримый с оборотом «дядь» в мою сторону, побрел за местными детками, которые открыли для меня мир взрывного льда и морозной свежести, кислинок и чвачек, что превращались в большие надувные шарики, если выпускать их изо рта. У меня в конце дня челюсть так замерзла, едва закрывалась. Объелся и еще с собой прихватил, оставив для хозяина заведения горсть золотых монет – злато объединяет все миры, поэтому я таскал сияющие монетки с собой на всякий случай и оставлял там, откуда тырил вещи. Чем не равноценный товарообмен?

С мелкотой мы разбрелись в разные стороны, а спустя час встретились при очень странных обстоятельствах. Толпа собралась вокруг мерцающего фиолетового кристалла и гудела. Я хотел пройти мимо, но тут заметил недавнюю знакомую, которая хваталась за волосы и кричала.

– Аиша[4]унесла, – шептались луинарцы.

– Аи! Аи! Аи-шаа-ааа, – причитал, подвывая, кто-то из местных.

– Аиша.

Протиснулся и увидел синевласку на снегу подле кристалла. Она лежала недвижимо, умирала. Пару мгновений я решал головоломку: а надо ли мне лезть? Все-таки влез и воспользовался своими силами, вернул к жизни глупую голубоглазую девчушку.

– Роксана! – от радости визжала ее подельница. – Жива.

– Аиша отпустила, отпустила! – возликовали луинарцы, обступая нас плотнее.

– Дядь, вы меня спасли, значит, должница я вам?

– Еще раз назовешь меня «дядь», и я тебя отправлю обратно в объятия Аиши, – наклонившись, прошептал ей угрозу и, подмигнув, ушел.

То был первый раз, когда я встретил луинарцев на своем пути и спас местную дуреху Роксану, а во второй раз сам стал причиной, по которой она вновь коснулась кристалла. Да, я немного подтолкнул ее к силе, к которой она стремилась с детства.

С той первой встречи я решил изучить больше про местных и узнал об особенностях жизни, порядках и о кристалле, который луинарцы называли – Слеза Бога – Иой. Оказалось, луинарцы жили достаточно долго – до 500 лун, а те, кто смог получить магическое благословение, – чуть ли не вечно, только на них налагались определенные ограничения. У местных за всю жизнь получалось иметь не более одного дитя, а у отмеченных силой кристалл отнимал такую возможность и забирал молодость, превращая в стариков. За все нужно платить! Будущее потомство и молодость в обмен на почти вечную жизнь и способности, согласились бы? А с помощью магии многие скрывали свой облик иллюзиями и оставались привлекательными для остальных.

Поэтому перенаселение им не грозило, а потомство оберегалось с особой любовью. Изучив некоторые свитки, я выяснил, что до своих тринадцати лун дети получают знаки, магические предзнаменования: кто-то чувствует природу, кому-то отзывается огонь, а вот Роксане снились вещие сны. Понаблюдав за девочкой, я мог с почти абсолютной уверенностью сказать, что кристалл одарит ее необычайными силами.

В тот период моя жизнь крутилась слишком быстро, и я проморгал мгновение, когда девочке исполнилось тринадцать. Явился к ее девятнадцатилетию. Тот случай с кристаллом поубавил у ребенка желание прикасаться к «Слезе Бога» вновь, как, впрочем, и правда о том, как изменяются избранные. А вот мне ее вещие сны не давали покоя, поэтому в один из дней я возник на ее пути все в том же малахитовом костюме. Роксана меня узнала и вначале обрадовалась, воссияла.

– Вы?! Это вы!

– У тебя хорошая память, девочка.

– Как забыть того, кто спас мне жизнь?

– Значит, ты готова вернуть долг?

– И… что вам угодно? – Она скрестила руки перед собой.

– Жизнь за жизнь. Будешь служить мне. Только… без магии, девочка, ты не представляешь ценности.

– Вы хотите, чтобы я вновь прошла проверку?

– Радует, что ты не сожгла в тот раз все извилины.

– Я больше не желаю этого. У меня есть друг. Мы хотим объединиться и пойти по дороге жизни вместе. Я не собираюсь рисковать будущим из-за какой-то незримой возможности и магии. Ничего хорошего она не несет, – грозно сказала девушка, пятясь. – В тот раз кристалл чуть не отправил меня прямиком к «аише».

– Разве?

– У меня не будет детей, кто захочет связывать свою жизнь с бесплодной?

– У тебя будет магия! – напомнил ей. – А дети… – пожал плечами. – Всегда можно воспитать чужого.

– Вы – бессердечный.

– Бессердечный я, спас твою жизнь, а мог пройти мимо, тогда ты бы уже давно была мертва и не стояла тут.

Я взял ее под локоть и повел на центральную улицу города к кристаллу. Девушка не сопротивлялась, молча волочила ноги без энтузиазма, а оказавшись подле постамента, попыталась сбежать. Я толкнул ее в спину, и она упала вперед, коснувшись ладонями до «Слезы Бога».

Кристалл вспыхнул ярким фиолетово-золотым светом, привлекая внимание. Роксана с открытыми глазами смотрела в небо, куда устремился всплеск энергии, потом ее отпустило, и она упала на колени, а когда обернулась, цвет ее радужек изменился: с голубых на ярко-золотые. Отличительная черта всех «избранных Иой» – золотые глаза. А тело за несколько мгновений превратилось из молодого в иссохшее. Передо мной сидела мускулистая старуха и впивалась в меня взглядом, полным ненависти.

За каждым избранным следили ангелы и вели учет, наблюдали. Дар, которым наградил ее кристалл, сделал девушку слишком ценным экземпляром, поэтому ангелы в тот же миг явились и обступили Роксану, забрав от меня на Небеса. Они решили, что им самим нужен пророк. И вельда училась среди ангелов, а потом ей это надоело. По слухам, она несколько раз пыталась бежать, как думаете, кто вызвался помочь ей? Правильно, Лиирта – так девушки и подружились. Вот тогда я решил заручиться помощью братца. Аиррэль каким-то чудом вернул ее обратно в мир Иннэй-Лун, сделал дверь-портал к ее дому, и я получил доступ к могущественной вельде. Лишь раз увидев Роксану возле Аира, я понял, что та влюбилась в братца. Возможно, цвет его волос и глаз делал Архангела привлекательным, напоминал о луинарцах, о возлюбленном, с которым она собиралась создать семью и потеряла, а в глазах Аиррэля – обрела? Хотела этого, вновь почувствовать себя любимой? Жалел ли я о том, что сделал? В тот момент – нет, сейчас – определенно, но я уже говорил вам, что совсем не ангел! Вы же внимательно слушали? Так вот…

Я пропустил момент, когда между ними случился разлад, и не вникал в суть. Скорее всего, Аиррэль не мог принять ее любовь, а слышать отказ никому неприятно. Вот тогда дверь в дом вельды перестала открываться до той поры, пока в замке не появилась Скай.

Роксана продолжала жить на своей планете Оя среди луинарцев, накладывая на себя эликсиры красоты, и я не тревожил ее, ждал нужного случая, не торопился требовать долг. Дальнейшие события вы уже знаете. Вот так вот одна встреча стала роковой для ребенка и для всех нас.

Судьба штука непредсказуемая!

Велиал

Мир Иннэй-Лун, планета Оя, град Унун

Настоящее

И вот я вновь здесь. На планете Оя. Оставалось отыскать дом Роксаны. Аиррэль как-то рассказывал, что вельда прячется от ангелов где-то в горной местности подальше от остальных жителей, потому огородилась защитными чарами, и найти ее очень сложно. Я поспрашивал местных. Луинарцы указывали за город, в горы Акду; иные отнекивались; прочие громко возмущались, что я им докучаю, и посылали на ыншу-гру, по-простому – в задницу. Я показывал им средний палец, но сей жест они не оценили по достоинству. Пока добирался до гор, подумал, что как-то скучно ругаться с теми, кто не в теме: они же весь вкус от ссоры отнимают своим кислым выражением! Никакой романтики, тьфу. Хотя, если честно, я до сих пор выглядел и чувствовал себя как гнилой помидор, сочившийся кислым соком и воняющий похлеще недельных носков, да и выглядел так же.

У подножия гор текла небольшая река. Я огляделся, никого не увидел и раскрыл крылья. На другой стороне вилась горная цепочка Акду. К моему глубочайшему сожалению, я не нашел и не встретил ни одного луинарца, ни намека на местных. Попытка найти магический след тоже провалилась. Неужели я так ослаб, что не мог даже почувствовать магию?

Часики тикали, я нервничал. Скалы и горы выглядели непроходимой стеной. Я остановился и обратился к памяти. Когда я спасал вельду, что мне запомнилось в ее жилище? Ничего особенного: куча утвари, приглушенный свет, камин, полутьма. Стоп. У нее было темно. Может вечер? Ночь?

Я посмотрел под ноги и меня осенило: подземный город! Зачем я ищу дома, когда мне нужен вход, замаскированный под снег. Проблема заключалась в том, что здесь время бежало иначе, не так как на Терре, а помирать от расщепления мне не слишком хотелось. Поднялся в небо и выпустил потоки огня прямо на заснеженные склоны. Снег потек вниз, обнажая камень и нагревая его. Резкий перепад температуры мог привести к катастрофическим последствиям, и я надеялся выкурить вельду из укрытия таким варварским способом раньше, чем произойдет непоправимое – сойдет лавина, оползень или река выйдет из берегов и начнется наводнение. И опять я стану причиной бедствий и гибели цивилизации, а мне не хотелось бы волочить за спиной еще один могильник.

Раздался скрип, я остановил огонь и стал всматриваться, искать глазами. Открылся люк прямо в стене громадной каменной махины, оттуда показалась синевласая голова разгневанной вельды:

– Только доберусь до тебя, кто бы ты не был! И отправлю к Аише…

– А вот и синяя рыбка! – Не теряя времени, подлетел к ней, схватил за руку и переместился туда, куда никогда не попадали лучи солнца, за десять слоев и преград, в еще одно тайное место, которое никто так и не смог найти, кроме Аиррэля. Муравейник, так его называли архангелы и архидемоны. Поднижье – так величал это место я.

[1] Лун – это год у луинарцев.

[2] Я долго измывался над братцем, причисляя его к прародителю этих голубоволосых местных. Аиррэль божился, что не причем! И мы ему верим, верим же? Я бы вообще не доверял этому прохиндею, у него слишком выделяющиеся волосы и глаза, может, он вообще «забыл»!

– Велиал, Я ничего не забываю! (Как же, не забывает он! Бугага, конечно, конечно). Не приписывай мне лишних родственников.

Ну, вы видите – отнекивается.

– Храни свои скользкие секреты, Аир.

– Хватит наговаривать на меня, что ты там постоянно пишешь? А ну, отдай, – набросился на меня братец. Я кинулся бежать.

– А-А-А! Убивают!

Сбежал от него. Кхм, отвлеклись маленько.

Вернемся к истории?

[3] Чвачка – по типу жевательной конфеты.

[4] Аиша – смерть.

Глава 32. Из Поднижья в «Точку Немо»

Когда думаешь, что падать больше некуда,

всегда оказывается, что есть куда.

Осталось: 4/13 адских оборотов

Роксана своими золотыми глазами смотрела на меня как зашуганный ягненок, и я боялся, что она скоро заблеет.

– Ну что, рыбка Дори, узнала? – поддел ее за слишком яркий цвет волос, который напоминал мне забывчивую рыбу из людского мультфильма, который мы смотрели вместе со Скай.

Смертная. Я скучал, на мгновение прислушался к своему внутреннему ощущению, настроился на ее волну и услышал знакомый голос. Как только я забрал кольцо, и ее больше ничего не связывало с Аиррэлем, шум пропал, стало намного проще чувствовать девушку. Успокоился. Ей ничего не грозит больше, значит, пора возвращаться к насущным делам. Моя пленница, точнее, будущая подельница хмуро пялилась и молчала, как рыба. Ну, точно Дори!

– Прекрати, мы знакомы слишком давно. Я не трону тебя, мне нужна помощь и все. А после верну домой. – Я протянул ей ладонь. – И никаких «дядечка», «вы» и так далее, а то рука у меня дрогнет, и я тебя прямо тут закопаю, причем живой, а не мертвой.

Мой юмор на нее не действовал или действовал иначе, чем на остальных.

– Шутка, – пояснил я, подмечая ее нервные моргания. – У меня нет времени.

– Чего ты хочешь?

Она говорит! Аллилуйя!

– Ступай за мной. – Поманил ее по узкой черной дороге дальше меж огненных зеленых кратеров. Изумрудные всплески токсинов разлетались в разные стороны, убийственно воняло ядовитыми парами. Роксане такое соседство и жар не нравились. Девушка дышала слишком часто и громко, теребила сумку-авоську, перекинутую через ее тело. Привычка вельды не менялась и нужные вещи Роксана всегда таскала с собой.

– Ты как? Не грохнешься в обморок?

– Душно тут.

– Замри. – Сжал ее плечи, прикрыл глаза. Вельда попыталась вырваться, но я не позволил, шикнул на нее, произнося древнее заклинание холода. Теперь при ходьбе под ногами вельды появлялись кратковременные следы снега, которые спустя мгновения таили.

– Поторопимся, – не стал говорить, что еще слаб долго удерживать заклинание, оно требовало концентрации на объекте. По дороге решил объяснить ей положение дел: – Я создал гибридов. Ты должна была слышать, что ангелы и демоны искали «Муравейник».

– Зачем они тебе? Хочешь власти?

– Нет, – поморщился. – Удержать от глупостей ту, что пытала тебя.

– Не знала, что можно убить ЕЕ. Гибридами?

– Убить – нет, – хмыкнул с полуулыбкой. – Я ухожу, оставляю наследство Люциферу, передаю ему власть над гибридами, вот здесь начинается самое интересное. Гибриды сильны, обладают способностью перемещения, которую переняли от меня. Им не нужны разломы, они могут бывать не только в Нижнем мире, улавливаешь суть? Ангелы об этом не знают, я приказывал им путешествовать только через разломы, чтобы водить всех за нос, и запрещал летать в иные миры. Гибриды равны Архидемонам по мощи, их нельзя убить обычным оружием. Они должны выполнять роль стражей. Я больше не могу следить за Эль-Мортой и боюсь, что их могут использовать для других целей: захвата власти, убийства ангелов. Этого нельзя допустить.

– Начинаю понимать, – она поравнялась со мной и ткнула пальцем в алый обруч, крутящийся вокруг запястья.

– Ради спокойствия Люцифера. В его защиту скажу, что он еще долго терпит меня.

– Так вы сумели сладиться?

– Вряд ли. Два злыдня не могут играть вместе в карты, один обязательно перережет другому горло или подсыпет яда, – усмехнулся и покачал головой. Теперь слово «яды» всегда будет ассоциироваться у меня с Мелиссой. Я мечтал вновь увидеть ее, обнять и улететь на край света, чтобы нас никто и никогда не нашел.

– Ты создал это место? – оглядывалась вельда. Она собрала свои волосы в кулак, чтобы на них случайно не попал огонь.

– Да, я искал угол, где меня не найдут на протяжение долгих сотен тысяч лет. Пришлось создать.

– Значит, ты запланировал это годами?

– Годами?! Бери выше – я потратил на это вечность, не меньше. Лишь в последние годы стал выпускать их, все остальное время держал в спячке. Сама увидишь. – Дорожка привела нас в тупик.

Впереди со скалы стекала лава прямо вниз, огибала узкую тропу, на которой мы стояли. Я выставил руку, разделяя потоки огня и приоткрывая узкий темный проход. Прилететь сразу в «Гнездилище» мы не могли, я поставил излишне много защиты, иллюзорных лабиринтов и ловушек, чтобы даже найдя это место, никто не смог обнаружить «кладки» и сочли бы за Сгинутый слой. Поэтому старый добрый пеший способ наиболее безопасен, ведь ангелы и демоны привязаны к крыльям, они не ходят, а летают, используют телепортацию, перемещаются сквозь стены и объекты[1], поэтому я создал все так, что любой их них бы петлял здесь как по лабиринту и не понимал, что их просто дурят[2]. Вряд ли бы среди них кто-то додумался, что придется рыскать в поисках ответов в облике людей, использовать ноги. Хотя… у меня есть один на примете, кто точно бы стал. Аиррэль. Не удивлен, что именно он единственный, кто обнаружил это место, только нашел не само «Гнездилище», а лишь «Ритуальный зал», там все было создано для отвода глаз. Ну, и будем честны – ему просто повезло.

– После тебя. – Галантным жестом пригласил Роксану. Девушка колебалась. Ее высокая и сильная фигура выглядела здесь неестественным инородным пятном. Короткий темно-синий топик, заканчивающийся на линии ребер и открывающий мускулистый живот, обтягивающая до колена юбка смотрелись на ней гармонично, хоть и странно по меркам Терры, мода в Иннэй-Лун почти не изменилась, просто стало больше других цветов в одежде, помимо холодных синих и серых оттенков. Луинарцы – необычайный народ, чьи женщины дали бы фору нескольким мужчинам Терры, превзошли по силе, ловкости и выносливости. – Мне не составило бы труда стереть целый город Унун за секунду. Бессмысленно тащить тебя сюда, чтобы просто убить.

– А ты знаешь, как успокоить женщину! – Она поправила сумку-авоську и пригнулась, боясь потоков лавы, растекающихся над головой, и смело шагнула внутрь прохода. Ее высокая массивная фигура едва умещалась внутри, широкие плечи чуть не задевали стены, жаль лишь, что это всего лишь иллюзия, как выглядит девушка-старушка я видел лишь однажды. Я юркнул следом, и лава скрыла нас вновь. Зажег в ладони огонек, озаряя темный ход.

В молчании мы влачились по узкой подгорной тропе несколько долгих минут, и вскоре тоннель стал расширяться, показался приглушенный изумрудный свет. Роксана заспешила, почти рванула на выход. Мы выскочили под ее изумленный вздох в гигантские просторы огромной залы, опоясанной по кругу высоченными базальтовыми колоннами, что подпирали свисающие сверху алые горы. Спускаясь вниз со склона, мы быстро приближались к выложенной черным мрамором колоннаде и рядам капсул-коконов, на которых полулежали гибриды. Венозные щупальцы обвивали существ, питали и поддерживали жизнь.

– Они в спячке?

– Дремлют, пока я не пробужу.

– Их немного, – вельда осмотрелась. Мы стояли в центре залы, и по обеим сторонам от нас располагались гигантские капсулы. Роксана на голову была выше меня, но даже ей, чтобы заглянуть в капсулу, потребовалась бы лестница.

– Тринадцать.

– Почему именно столько?

– Равновесие – тринадцать архидемонов и тринадцать архангелов, столько и гибридов для уравновешивания баланса.

– Ты все подсчитал, чертов гений.

– Комплимент засчитан, – я тут же стал серьезным. – На самом деле, я взял тебя, чтобы ты помогла мне кое-что проверить. Я уже говорил, что им досталась от меня способность к перемещению… Боюсь, что Терра может оказаться под угрозой, если мои догадки подтвердятся.

– Думаешь, они могут преодолевать запрет Творца?

– Я же могу, отчего им не мочь? Поэтому мы должны это проверить прежде, чем я передам их Люциферу.

– А я тут при чем?

– Мы должны оба попробовать переместиться на Терру.

– Мы? Это опасно, очень опасно, – попятилась Роксана. – А если я застряну в слоях? Терра же закрыта.

– Я тебя вытащу, обещаю.

– Поклянись же!

– Клянусь. Все должно получиться без потерь, я даже Аиррэля брал с собой. Мне по силам перенести любого в любую точку Мироздания.

В следующие несколько минут я рассказал ей свой план.

– Сначала я должен разбудить одного гибрида и переместиться с ним на Терру, показать ему точку перемещения, дать возможность осмотреться и запомнить местность, потому что без этих сведений можно попасть куда угодно, но только не туда, куда нужно. Мы вернемся обратно, и я позволю ему переместить нас, посмотрю, получится ли у него без моего вмешательства, а в третий раз уже он попробует взять тебя, Роксана. Понятно? Есть вопросы?

– Нет.

– Тогда начнем.

Я мысленно вошел в контакт с одним из гибридов и разбудил его разум, потревожил, заставил выйти из спячки. Гигант отозвался на мой зов и очнулся, быстро пришел в себя. Сел и замер в ожидании приказа.

Мы втроем покинули «Гнездилище» и быстро добрались до места, откуда можно было переместиться и начать тесты. По дороге я объяснил все гибриду, тот вроде бы понял. Да, интеллектом они не блистали, но от них это и не требовалось. Создать разумное существо намного сложнее, как оказалось.

– Пришли. – Я остановился. – Здесь в прошлый раз нашел нас Аиррэль, значит, здесь уже защита не действует.

– А если люди увидят нас?

– Я знаю место, где точно нет.

– Где же?

– Терра покрыта по большей части водой…

– Я не дышу под водой, – раздраженно перебила меня вельда.

– А я думал, ты рыбка Дори! – вспылил я. – ДО.СЛУ.ШАЙ!

– ЛАД.НО.

– У них есть Тихий океан, а там «Точка Немо». Место необитаемо и находится так далеко от суши, что скорее ближе к космосу.

– Откуда ты так хорошо знаешь людей?

– Изучал. Книги читал, наблюдал. Я часто бывал на Терре, научился пользоваться их компьютерами и извлекать нужную мне информацию.

Роксана кивнула, будто бы принимая ответ. Гибрид все это время молча стоял за мной. Я схватил его за локоть, повторно объяснил наш план, потребовал, чтобы гибрид повторил, и только тогда перенесся в «Точку Немо».

Стоит сказать, что я не учел один момент… здесь не было ни клочка суши, лишь бескрайний Тихий океан, и мы плюхнулись прямо в ледяную воду. Гибрид тут же начал тонуть, я бросился его спасать. Океан встретил нас плохой погодой: воды штормило, лил дождь, а мой гибрид не умел плавать и уходил под воду. Я занырнул, но порыв ветра дернул меня за крылья и сбил с направления. Тут же сложив крылья, я рыбкой нырнул под воду, сцапал моего гибрида и переместился прямо из глубин обратно в Поднижье.

Вельда вопила и бросалась ругательствами, когда мы явились ей, и я окатил ее ледяными брызгами, соскочивших с моих крыльев.

– Велиал!

Я стоял полностью мокрый с привкусом горькой соли во рту, горло першило, а гибрида тошнило. Он хоть и умереть не мог от водных процедур, но вряд ли получал удовольствие. Я за пару секунд высушил на себе костюм, а спустя еще мгновение согрелся и направил поток тепла на гибрида. Тот коряво поблагодарил меня.

– Придется поменять точку перемещения. Выберем другую.

– Имей в виду, я в воду не полезу.

– Не дрейфь, есть у меня место на примете, где тебе точно понравится, – ухмыльнулся и схватил гибрида, перенося нас на Южный полюс Терры. Из ледяных шипов Тихого океана мы очутились на белоснежной равнине шельфовых ледников средь вьюжных беспощадных ветров Антарктиды, в лицо бил сильный снегопад, сковывал холод. В рот попадали снежинки, оседали на ресницах, и те быстро намокли. Я согрел себя и осмотрелся. Бескрайняя, почти неземная, какая-то суровая и в тоже время притягательная красота, гипнотическая даже, манящая.

Гибрид осматривал место, крутился и топтал снег. Он впервые его видел, припал к земле, зачерпнул и смял, тот стал таять в его громадных лапах, и здоровяк улыбнулся, точнее, показал клыкастую пасть. Я хмыкнул. Забавное зрелище.

Снегопад усиливался; я не разобрал, какой час, из-за мутно-серой пелены над головой, плотно закрывающей небо. Солнечные лучи не пробивались из-за непогоды.

– Ты запомнил? – прокричал сквозь свистящий, завывающий ветер, почти стонущий, какой-то надрывной, будто он торопился куда-то, несся к любимой и боялся опоздать. В иных мирах даже ветра порой жили, чувствовали, дышали. Жаль, сердце Терры окаменело, не осталось жизни, она отдала все, иссякла на благо, и Эль-Элион сотворил все сущее, наполнил мир иной жизнью, не менее прекрасной, просто другой.

– Да, Господин Велиал, – прорычал мне в ответ гибрид.

– Тогда перенеси нас в Поднижье. Сам.

Я подставил ему руку, он сжал меня за запястье, и мы оставили Терру позади. Гибрид не облажался.

– Молодец! – хлопнул его по плечу. – А теперь обратно.

Мы смотались туда-сюда, я убедился, что мой туповатый гигант запомнил дорогу, и похвалил его вновь:

– Мо-ло-де-ц! Мой не шибко умный удалец, а где наша лягушка-путешественница? Точнее, рыбка-Немо?

– Знала, что ты – псих, но не знала, что еще и стихоплет. Ужасный, все же… И вы странно выглядите, – посетовала Роксана. – Опять какие-то мокрые.

– Твой черед, – указал на гибрида и потер в предвкушении руки. – Момент истины.

Роксана подошла ближе и встала рядом с гигантом.

– А у него есть имя?

– Нет. Я не давал.

– Почему?

– Имена порождают привязанности.

– Ясно, – кивнула вельда, и я дал отмашку.

Монстр коснулся ее плеча, и они исчезли. Буквально через пару мгновений они воротились. Щеки вельды чуть покраснели, а в синих волосах таяли снежинки.

– Терра похожа на Оя? – с придыханием спросила Роксана, выпуская изо рта белый пар. Восхищение плескалось в ее золотых глазах.

– Нет, твоя планета всегда покрыта снегом, здесь же разные времена года, есть совсем жаркие места, есть полностью холодные, как Антарктида.

– Всегда мечтала посмотреть на другой мир, непохожий на Иннэй-Лун.

– Как удачно, что именно я исполнил твое желание.

[1] Здесь Велиал говорит про Архидемонов, демонов и ангелов, Архангелов (существа низшего порядка ищут разломы).

[2] P.S. Кто гениален? – Я.

Жду громких аплодисментов, не скупитесь. (Велиал).

Глава 33. Ритуал

Гнездилище

Осталось: 2.5/13 адских оборотов

– Давай решать, как мы можем связать тринадцать гибридов клятвой или иной какой магией, чтобы они не могли пересекать границы Терры, причинять вред ангелам и живым существам, тем, кто в других мирах. Потому что у них случались осечки. Один случайно ранил Онтариэля, а потом задел Аиррэля.

Мы вернулись в Поднижье и добрались до Гнездилища, где я приказал гибриду стоять возле его капсулы и не мешать. Роксана тем временем морщилась, хмурилась и вздыхала.

– Ты меня вогнал в замешательство. А если приказать?

– Как только они перейдут к Люциферу, он может отменить мой приказ и отдать свой.

– Заставим их дать обет. – Она кивнула на мою руку. – Такой же, только изменим на бессрочный контракт. Пропиши и для Люцифера условия.

– Договор у меня уже готов, я внес соответствующие изменения, – согласился с рациональностью предложения.

– Я знаю! – вдруг взвизгнула Роксана, ударив себя по лбу. – Только мне нужно кое-что перепроверить, подожди. Дай мне секунду.

Она начала мельтешить, суетиться. Водрузила свою сумку-авоську на бордовый стол и стала рыться, по локоть влезая внутрь, пока не вытащила золотое полотнище. Одним движением руки развернула его, и длинный свиток раскрылся, воспарил в воздухе. Квадриллионы жизней (если не больше) блестели и переливались на поверхности «полотна Судеб». Роксана произнесла слова на древнем языке, проговорила мое имя и пояснила:

– Ты знал, что действия Богов невозможно предсказать?

– Догадывался.

– Тебя я тоже не могла увидеть в своих видениях, только других.

– А то предсказание, что ты делала Лиирте?

Вельда замерла и подняла на меня взгляд. Мне показалось, что она прочитала мою душу, влезла и бесцеремонно копошилась.

– Да, я смотрела ради нее других, не тебя и всяко лучше для всех, чтобы встреча Мелиссы и Люцифера состоялась. Иначе вышла бы совсем иная песня.

– Ты видела дальнейшие события? – сглотнул я, не желая знать и боясь узнать ответ.

– Нет, лишь возможные итоги.

– С кем… она останется?

Губы Роксаны растянулись в самодовольной жестокой улыбке, хищный оскал исказил лицо. Вельда пожала плечами и перевела тему:

– Знаешь, в чем причина, почему гибриды могут перемещаться, как и ты, в любую точку Мироздания?

– Потому что я их создал.

– И да, и нет. Ты передавал им частичку своей души, сил, верно?

– Иначе живые существа не могут появиться, – согласился с очевидным фактом.

Она указала на золотые переплетения на полотне.

– Эль-Элион закрыл доступ всем существам на Терру, ангелам и демонам. А ты – не то и не другое. Гибриды же – существа, созданные тобой. Если мы отсечем твою душу от их, то оборвем существующую между вами связь, и они больше не смогут перемещаться.

– Вообще?

– Есть такая вероятность, что им придется искать разломы, как и остальным.

Я обдумывал: да, они станут более уязвимы именно в плане маневренности, но не менее эффективны в бою.

– Ты говорил, что гибриды не хуже Архидемонов, может, их способность к перемещению останется – тут придется снова проверить. Я сделаю так, что их души станут просто без твоего следа.

– Рискнем! Разрубай, будь что будет, – ухмыльнулся. – Я фартовый.

– Где ты создавал их? Нам нужно отправиться туда.

Я обернулся и одним взмахом руки пробудил остальных гибридов от спячки, приказав следовать за мной.

Ритуальный зал

Осталось: 2/13 адских оборотов

Роксана возглавляла процессию со слишком довольной физиономией. Вельда мысленно восторгалась своей идеей и обдумывала процесс ритуала. Она приказала мне лечь в центр, а гибридов расставила по периметру возле ритуальных остроконечных рунных камней, которые я зачаровывал сам, истратив на это немало времени, зато развил свои силы и научился создавать существ, управлять древний магией на таком уровне, на котором ранее никогда не думал, что смогу. Благодаря этой способности, я помог Аиррэлю с диадемой и удерживал ее силы, не позволял открывать порталы, хоть строптивый артефакт все равно жил своей жизнью и отказывался мне подчиняться. Уверен, что даже Люцифера диадема лишь ломает, использует для целей Эль-Морты. Диадема до сих пор мучила меня своей тайной «как ее уничтожить?», и ответов я не находил.

Магия внутри этой штуковины слишком бесконтрольная, буйная, дикая, необузданная, как сама Эль-Морта. Мать всегда была чуток сумасшедшей и самодурной личностью, таким хотела сделать и меня.

Я не знал, с чего все началось… Почему Тьма стала такой, какой стала. Может, и на это найдется причина, или зло есть и было вначале всего, как было и есть добро? И существуют ли такие понятия вовсе? Откуда пошло понимание плохого и хорошего? Вселенная не располагает такими терминами, у нее нет разделения… тогда бы природа понимала, что зло нужно уничтожить, так почему оно остается? Если мы посмотрим на разные миры и народы, сравним культуры, то, что для одних зло, для других может являться добром или чем-то средним. Кто устанавливает эти рамки дозволенности и ограничений? В мире людей свои законы, правила морали, нравственности и социальных норм, да и такой феномен, как «древо Ил’линь», было лишь в их мире. Почему именно людям дали выбор к познанию, а другие жили с этим знанием с момента сотворения? Человек и Террагея – уникальный случай, где наши миры так тесно сплелись, как никогда ранее: добро и зло, ангелы и демоны, люди и Боги, грех и святость, воскрешение и падение, запреты и дозволенности, воля и неволя, судьба и выбор. В иных мирах понятие «Бог» равно понятию «природы», не существует ни ангелов, ни демонов, есть лишь «духи природы» и «энергия жизни» – так говорят о «душе».

Что же такое эта ваша «душа»? Частица Богов ли или часть всеобщего начала, бесплотная субстанция ли, форма ли нематериальной жизни, бессмертная духовная сущность, и бессмертная ли? Если Эль-Элион действительно смог вернуть душу Миэль из Небытия и засунул в новорожденное тело ребенка? И так ли это было? Предположим, что так, то Небытие – не окончательное исчезновение, значит ничего не кончается бесследно. Я родился с черной душой, гнилой, темной и смог пожелать иного, потянулся к Свету и облажался.

Кем же считал себя я? – просите вы. Будем же честны: как должно предстать пред Богами… – недостойным милости Света. Стоит ли мне снискать покаяние в своей душе? Я каюсь, молю о прощение и надеюсь на снисхождение, не теряю надежду на искупление. Может, излишне самонадеян, какой уж есть! Я не боюсь и готов за все ответить, да простит меня Эль-Элион за то, сколько жизней я порушил им созданных, однажды я извинюсь и пред Люцифером за провокацию, перед матерью – за предательство, но не сейчас.

Роксана развернула свое «полотно Судеб», где числилась каждая живая душа и вариации решений.

– Ты хоть раз проводила подобный ритуал?

– Не приходилось. Ты струсил? – усмехнулась вельда и продолжила приготовление. – Только скажи, и все прекратим, пока еще можем.

– Продолжай.

Вельда занесла руки над парящим свитком и начала нашептывать на древнем языке ангелов просьбу открыться ей, позволить увидеть мою суть. Свиток вспыхнул и погас.

– Что не так? – Я приподнялся на локтях и вскинул голову.

– Не получается. – Она ударила кулаком по ладони.

– Пробуй снова.

– Ты – Демиург, у тебя множество имен, – как бы осенило ее. – Я буду взывать к изначальному имени, к тому, что ты приобрел и на которое отзываешься сейчас – назови мне три имени на изначальном наречии.

Я сглотнул, не желая произносить имена.

– Бели-Эл, Белиал, Велиал.

Роксана сконцентрировалась, и вновь ее лицо скрылось над свитком, а руки стали двигаться с плавной грациозностью, быстротой и изяществом. Вельда была рождена для того, чтобы стать той, кем стала. Пусть она считает меня виноватым, но я вижу сейчас ту, что заняла место Небесного Пророка вместо предыдущего, чья душа осушилась и отошла в Небытие в тот самый момент, как Роксана стала вельдой и получила силы прорицательницы, возможность понимать ангелов, говорить на древних языках и учиться в Небесном Царстве. Да, нельзя вечно черпать силу и энергию, однажды придется отдать, если не восполнять резерв, поэтому у ангелов существуют Обряды.

Я лег наземь и услышал нарастающий шепот, который пробуждал древнюю силу, – стоило ей произнести три моих имени на древнем языке Богов, как полотно осветило вспышкой все Поднижье. Из моей груди вырвались черно-золотые нити, переплелись, образуя, фонтан и потянулись к гибридам, соединились с ними. Это выглядело до невозможности прекрасно: магия хлестала из моей души, плескалась и вырывалась хаосом различных символов, узоров, сплетений – они стреляли, вспыхивали, зажигались огнями и зигзагами, чертили в воздухе хаотичные соединения и плясали над моей головой, неотрывно возвращаясь к истоку – стержню.

Вельда и сама замерла на доли секунд, удивленная тем, что у нас получилось. Я хохотал. Поднял правую руку и потянулся пальцами к плетению, с восторгом наблюдал за абстрактностью. Увиденное напоминало мне магию Создателя в момент сотворения Сущего, небосвод в ясную звездную ночь Терры и на пике вершины в Асхаре, в иных мирах, где я только не был… Иштейр, Леи’Лей, Иннэй’Лун, Эльф-Эйм, Имдрас, Антейр и тысячи тысяч других.

– Забыла сказать…что это будет болезненно, – зловеще улыбнулась она и продолжила ритуал, погружаясь в магический транс: ее затрясло, глаза закатились, а слова стали четче и громогласнее. Руны на камнях разом вспыхнули в один момент вместе со свечами. Гибриды конвульсивно задергались, меня пронзила боль: все внутри сжалось от сильного напряжения, рот распахнулся, голова запрокинулась. Тело парализовало, и сквозь распахнутые глаза я мог улавливать картины происходящего: черно-золотые вспышки больше не казались мне привлекательными.

Тени сгущались, огонь вдали плескался алым, мое тело оторвалось от пола, и я взмыл, воспарил, спина выгнулась. Роксана в каком-то экстазе произносила уже казавшиеся мне невнятными слова, повторяла мои имена. Паралич не позволял мне двигаться и смотреть, но я словно чувствовал все, что она делает. Тринадцать раз вельда обрубала канаты моей души, и следом за болью приходило удовольствие, разливалось тепло, энергия возвращалась ко мне, а связь с созданиями обрывалась очень болезненно. Гибриды рычали и падали вниз, вставали на колени, стоило связи разорваться – для них это тоже было большое испытание.

Послышался вой. Откуда ни возьмись поднялся ветер, а Поднижье стало обволакивать тьмой. Ритуал подходил к концу, и я вновь получил возможность говорить:

– Быстрее!!! – чуя недоброе, видя первые признаки трещин в слое, рявкнул я.

Вельда тоже почувствовала и произносила последние слова почти на одном дыхании, скороговоркой.

– Все, – только Роксана это сказала, я тут же встал на ноги, вылетел из ритуального круга и принялся создавать разлом, чтобы спрятать вельду и гибридов.

– Роксана, сюда! Вы тоже, – рявкнул на гибридов. – Поднимайтесь, тащите сюда свои туши! Шибче! Шибче-е-е!

Вельда, прижимая к груди сумку-авоську, куда успела впихнуть полотно, неслась ко мне с распахнутыми на пол лица глазами, наполненными паническим ужасом, гибриды ломанулись за ней, а Поднижье с той же скоростью обволакивало тьмой. Мы привлекли внимание Эль-Морты и разбудили ту, что хотела возмездия. Она жаждала уничтожить меня, помешать моему плану побега, а я не разделял ее интересов. Мы несколько разошлись во мнениях, нам даже психолог не поможет, слишком запутанная семейная драма: «Сначала были ОНИ, ОНА создала меня, я предал ЕЕ, ушел к НЕМУ, ОН создал его, а тот предал ЕГО, ОНА посадила падшего на трон; ОН карал отступников, а я создал гибридов, чтобы удерживать ЕЕ и передам их ему…» Вы запутались? Поверьте, я тоже. Так что идея всем взяться за руки и пойти обсудить наши проблемы не рассматривается.

– Куда ты открываешь разлом?

– Вельмор. Там безопасно. Я буду следом, если выживу. – Толкнул вельду прямо сквозь клубящийся срез материй. Гибриды последовали за луинаркой. Стоило последнему юркнуть внутрь, как раздался взрыв – такой силы, что смел волной все на своем пути. Эль-Морта уничтожала Поднижье и делала это варварским, зверским способом: со спецэффектами, громом, треском и гулом. Я потерял равновесие и, подхваченный потоком, отлетел кубарем назад. Скалы задрожали, рунный круг треснул, многотонные рунные камни оторвались от того места, куда я их поставил и взмыли в воздух. Они неслись в моем направлении, а я уворачивался и не планировал здесь больше задерживаться.

«БЕЛИ-ЭЛ…» – этот шипящий шепот поверг меня в ужас. Я не хотел встречаться с Матерью, биться с ней тоже не имело смысла без копья, что создал Люцифер, но даже с этим оружием… Я не мог ее убить. Погубив ее – погибну сам, а этот путь слишком самоотверженный и жертвенный, а я не Христос.

«БЕЛИ-ЭЛ… КУДА ЖЕ Ш-Ш-Ш ТЫ?»

Стремглав бросился через слои. Тьма увязалась следом, цеплялась за мою одежду, протягивала руки, шептала и хихикала, требуя воротиться. Морок опутывал со всех сторон; нити хаоса и тьмы окружали, лезли под одежду, цеплялись за волосы, а ее пронзительный хохот и истерический визг раздражали.

«СЫНОК… ШШШ… БЕЛИ-ЭЛ»!

Я отбивался от нее, кидая проклятья. Хуже всего осознавать, что битва проиграна, аккурат пред началом сражения. Глупо пускать себе кровь, выводить на поле солдат, когда соперник уже вошел в город с парадных врат, покутил ночью на славу, испил меда и вина, украл женщин, отобрал у твоих воинов все оружие и одежды. А ты в одних портках и нательной рубахе вышел в поле на рассвете, вооруженными бутафорскими мечами, да на слепых лошадях собрался атаковать целую армию. Армию, не просто заставшую вас врасплох, а на три, а то и на четыре головы выше по подготовке и обмундированию, вооруженную до зубов. Это – чистое самоубийство, даже вороны засмеют, полетят сплетничать об этом позоре. Ну или еще один пример, чтобы вы точно понимали мысль, которую я пытаюсь до вас донести, уловили ее и не отпускали. Держитесь крепко, мой дорогой читатель. Представьте, что собрались сражаться с мертвецами, которых сколь не убивай, а мертвее они от этого не станут, вот так ощущалось мое сражение с Матерью… Буду с вами честен, я толком и не дрался. Она же моя мать, женщина вспыльчивая, резкая, несчастная, так что я скорее просто убегал, а она догоняла. Благо, бегал я резво, изворотливо. Не ко времени мне сейчас завязывать поединок. Ох, не ко времени.

Осталось: 1/13 адских оборотов

Эль-Морта не отступала, я тоже. Ее нити вились, цеплялись за мои лодыжки, за крылья, вырывали оперение. Стоило мне оторваться, как она нагоняла. Я ударил в нее своей силой, отбросил Тьму и выпрыгнул в космическое пространство над Террой, последний свистящий хлопок достиг моей груди, почти пощечина, точнее, удар по всему моему существу. Пиджак оттопырился и из внутреннего кармана выпал череп, вспыхнули ярко-зеленые глаза и магический артефакт преобразился в книгу, что со стремительной скоростью стала падать вниз. Я запаниковал, судорожно бросился за треклятым талмудом, едва коснулся подушечками по уголку обложки, как манускрипт вспыхнул и исчез.

– Не-е-ет!!! – возопил я, но было поздно и тщетно. Книга от меня ускользнула; хуже того, я не знал, в какой временной период и где ее теперь искать. – Сука!

Глава 34. За долю секунды до смерти

Я выпрыгнул в Вельмор, все еще озираясь и оборачиваясь, но мать отступила. Видимо, Млечный Путь был ей заказан. Может у них с Эль-Элионом тоже имелся договор? Не поделили Терру?

– Ты?! Никогда бы не подумала, что буду рада тебя видеть, – Роксана все еще прижимала к груди сумку с ценным содержимым и стояла вместе с гибридами возле руин моего темного замка с выражением беспомощности и запуганности на лице. – Черт возьми! Я думала, отправишься к Аише, и я следом за тобой.

Я хмыкнул, ухмыльнувшись.

– Рано ты меня хоронишь, вельда. – Я посмотрел на наручные часы. – Давай проверим, что могут гибриды, прежде чем отправляться на Пик Времен.

Вышло очень забавно… Кто-то из гибридов мог перемещаться без проблем, иным требовались разломы, но на Терру никто из них не мог попасть, только если я переносил существ.

– Великолепно! – обрадовался я после проведенных тестов и вновь бросил взгляд на часы. Осталась половина оборота. – Все получилось как нельзя лучше.

Вельда едва терпела меня, я чувствовал это. Даже сейчас за ее улыбкой скрывалась женщина, готовая вспороть мне грудную клетку и зверски выпотрошить внутренности. Наша командная работа окончилась, и Роксана приняла оборонительную стойку, обхватила себя руками, ждала от меня дальнейших указаний.

– Я не могу исправить прошлое. Извиняться тоже не стану. Каждое мое действие вело нас к этому моменту времени.

– Пошел ты, я ненавижу тебя!

– Надо признать, что ты редкий экземпляр, чаще женщины меня очень любят, – пошутил я и считал с выражения ее глаз «чтоб у тебя член отсох». Клянусь, чуть за ширинку не схватился – так убийственна была сила ее испепеляющего взгляда; у меня даже кончики волос полыхнули.

– А за что тебя любить?

– Поверь, за хороший секс можно и характер стерпеть, и внешность простить, а у меня и с тем, и другим – на уровне, не говоря про умения в постели.

– Ты явно не в моем вкусе, на тебя у меня не стоит, даже не лежит.

– Говорю же – редкий экземпляр! – подмигнул ей.

– Как и Скай?

– Что? Она совсем другое дело, – побледнел я.

– Да? Не напоминает меня? Бедная девушка, ты взял и приговорил ее на вечные оковы этого мира, забрал из Терры, лишил нормальной жизни, нормального мужа, который был ей уготован по линии жизни. А ты вмешался в судьбу, искалечил девочку, как погубил меня ради своих желаний!

Сейчас я понял, почему Роксана никогда не ревновала Скай к Аиррэлю и действительно пыталась предотвратить трагедию. Она видела в ней себя.

– Выходит, что я – злодей, который все рушит.

– А ты хотел слыть героем?

– Я… – умолк. – Хотел жить без всего этого, иметь нормальную жизнь, где я не оружие убийства в руках Богов, а просто…

Развел руками и тяжело вздохнул, отмахнулся, полез в карман пиджака за портсигаром, чувствуя необходимость выкурить пару сигарет.

– Твое «хотел» можешь засунуть себе в зад! – огрызнулась взбешенная вельда. – Ты поступил со мной и Скай, как Боги поступили с тобой. Чем ты лучше?!

– Попыткой все исправить?

– На чужих костях? Иных загубленных жизнях?

От ее вопросов становилось лишь больнее и больнее. И лучше бы она была неправа.

– У меня есть сыворотка «вечной молодости», – вынул из сейфа пустоты красный пузырек с золотой жидкостью внутри и покрутил в ладони. – Можешь представить, насколько это редкое зелье? На самом деле создать его не так тяжело, однако ингредиенты, используемые в его составе, необычайно редки, не говоря уже, что находятся «под запретом» в самой красной секции. За хранение таких зельев, их создание и распространение Архангелы убивают на месте, без суда и следствия.

– Я слышала об этой сыворотке, но достать ее не смогла.

Роксана покосилась на пузырек, гордо вздернула нос и попыталась притвориться незаинтересованной, но глаза не могли лгать – они сияли золотом тысяч сокровищниц и жаждали обладать этим пузырьком.

– Чего ты хочешь?

– Полетишь со мной к Люциферу, проверишь состояние Мелиссы, если придется, сделаешь так, чтобы она осталась в здравом уме и твердой памяти. Сделаешь все и получишь свой пузырек и свободу. Я дарую тебе освобождение от себя. Откажешься – и я уничтожу зелье.

– Вот так просто?

– Да.

– И вновь ты выбираешь ультиматум вместо обычной попытки «попросить о помощи».

– Я не могу рисковать. Не ее жизнью, – твердо посмотрел в глаза вельды.

Гибриды толпились вокруг нас хаотичным облаком из огромных красно-коричневых тел и перепончатых крыльев, почти достающих до небосвода. Я не занимался тренировкой войск, не умел организовывать так же хорошо, как Аиррэль, привык полагаться на себя и не горел желанием управлять, хоть бы собственным войском – нет, не мое, поэтому сейчас гибриды шатались туда-сюда, а не стояли по струнке смирно как Легионы архангелов в ожидании решений командиров. И все же… мои создания продолжали слушаться меня беспрекословно – этого было достаточно.

– Роксана, идешь? – протянул ей руку.

– Ты клянешься отпустить меня?

– Даю слово.

Люцифер

Архангелы оставили Пик Времен и отступили вместе с Легионами. Люцифер обдумывал их решение и даже несколько удивился, когда не обнаружил у своих ворот ангельскую армию. Диадему он решил спрятать и держать подальше от Мелиссы, поэтому самолично отправился в подземное Хранилище, куда поместил древний темный артефакт. Планируя найти способ его уничтожить.

А пока Велиал завершал все дела, Люцифер, не теряя ни минуты, отправился в замок Архангела Аиррэля за цветами. Те, что ранее передали ему Вилли и Маршал – сгнили спустя несколько часов, поэтому дьявол торопился за новыми.

Явившись с ополовиненным лицом, дьявол испугал своим видом двух друзей. Вилли быстро замахал крыльями, отлетая подальше, и ударился спиной в грудь Маршала. Вурх поправил пенсне и сразу понял, кто стоит пред ними.

– Я за ирисами!

Друзья переглянулись.

– Вы языки проглотили?! – рявкнул Люцифер. – Цветы где?

Вилли и Маршал показали ему рассаду и снующего между цветами Цинтраэля, с которым дьявол не преминул обменяться парой слов. Ангел не ожидал такой встречи и первое мгновение молчал, но так как визитер задал вопрос касательно растений, то тот расцвел краше розы и лепетал так, что того уже пришлось останавливать самому Люциферу и задавать наводящие вопросы, нужные и животрепещущие, а не узнавать все на свете обо всех существующих растениях и способах их выращивания.

– Полетишь со мной, – рассудил Люцифер и ткнул пальцами в карликовые ирисы, которые красиво напевали мелодию, нежно покачиваясь. Мужчина аккуратно, словно невзначай, коснулся бутонов ласкающим трепетным жестом, пропустил лепестки между пальцами, ощутив бархатистую структуру, и сдержал тень мимолетной улыбки.

«Прекрасно», – уловил напевный шепот мыслей собеседника Цинтраэль и уже нисколько не боялся гостя, замершего напротив рассады.

– Ко’от, сюда иди, – поманил к себе двумя пальцами Повелитель. – Мне вновь потребуется твое участие. Помнишь того лекаря?

Вилли в подтверждение кивнул и покосился на серую сторону лица дьявола, что выглядела сейчас как потрескавшийся камень.

– Верно мыслишь, есть доля вероятности, что Мумиэль исправит это… – он покрутил возле лица рукой, очертив круговым движением рану, – … убожество. Подсобишь с весточкой?

Вилли посочувствовал Люциферу и полетел в Небесный лекарский двор за лекарем. Люцифер увидел на столе меж цветов целую корзину свежих ягод малины. Он прокрался ближе, озираясь на остальных; Маршал был занят разговором с ангелом-садовником. Тогда дьявол протянул руку и взял самую красивую крупную ягоду с вершинки рассыпчатой розовой пирамиды. Он покрутил ее и закинул в рот. Этот забытый сказочный вкус малины вспыхнул в его голове, как подмигнуло последним уходящим лучом людям солнце, оставив после себя малиново-розовый акварельный мазок на темнеющем небосводе. Люцифер раскатал языком по небу остатки и с наслаждением потянулся ко второй ягоде, но тут же одернул руку, помрачнел. Собирался уйти и подумал о ней.

– Откуда это у вас?

– Вилли притащил из Небесного царства, нашел возле какой-то башни, говорит, там весь сад в этих кустарниках, – вурх внимательно посмотрел на Люцифера. – И ягоды большие и сочные.

Люцифер не припомнил, чтобы ранее на Небесах росли такие ягоды, только на Терре. Он решил, что времена идут, и все меняется.

– Значит, наберет еще, – рассудил Повелитель. Люцифер бесцеремонно подхватил корзину в руки, подошел к малиновому существу и переместил вурха на Пик Времен, где оставил руководить местными прихвостнями, чтобы те аккуратно отнесли цветы в покои Повелителя. Не было ни единого места, кроме узкого прохода, где бы не стояли еще растения.

Люцифер, осмотрев результат, решил, что ставить на пол цветы – не шибко умная идея, а иного места у него и не было. Маршал предложил сделать этажерки. Дьявол дал ему и Цинтраэлю полную свободу действий, оказывал всякую помощь и поддержку. Почти сразу те объявили, что у них не из чего соорудить мебель, на использование вулканических материалов уйдет уйма времени. Цинтраэль, воодушевленный идеей пристроить свои цветы в Нижнем мире и заставить цвести вопреки мрачной атмосфере, улетел в Небесное царство и принес белоснежные мраморные конструкции с золотыми креплениями, украшенные резьбой. Повелитель с молчаливой мрачностью осмотрел мебель, не вписывающуюся в антураж мрачного помещения, кратко кивнул, дав добро, и все время наблюдал возле стены у изголовья кровати, где лежала демоница. Дьявол прикрыл Мелиссу алым балдахином, чтобы никто не мог увидеть ее в его постели и дополнительно наложил скрывающие чары. Скрестив руки на груди, он охранял девушку, как лев стережет свой прайд от поползновений враждебных особей. Мелисса оставалась без сознания, зато более не выгибалась и не дрожала, а тихо-мирно будто бы спала. На прикроватной тумбочке с другой стороны постели стояла корзина с малиной в ожидании пробуждения той, кому была предназначена.

Когда с каждой стороны постели установили по две высокие этажерки, Цинтраэль воспарил над ирисами и распылил небесную воду.

– Им нужна любовь, – сказал он дьяволу. – Забота и радость.

– В моем мире нет радости, лишь муки и страдания.

Цинтраэль задумчиво склонил голову чуть в бок и без спроса коснулся указательным пальцем центра груди Повелителя.

– Здесь. У Вас есть все требуемое, а вот над окружением я бы поработал.

Люцифер был так огорошен, что и не понял, как смеется, заливается басистым хохотом, забыв про рану на лице, которая тут же дала о себе знать. Он вспомнил, какие ангелы бывают наивными и забавными в этой искренней бесхитростности.

– Скажем, магии или Божественного Благословения у тебя, часом, не найдется? Это пришлось бы мне как-то более по вкусу, чем «извечный поиск любви». – Он приобнял паренька за плечи и подвел к цветам. – И Светило бы каким-то чудом настроить.

– Но…

– Не «нокай», а приступай.

– Повелитель. – Гроар стоял в проеме комнаты. – Там вновь явился этот… как его… лекарь. Ангельский.

– Вурх. – Дьявол поманил к себе Маршала и вышел из спальни.

Мумиэль встретил дьявола укоризненным возмущением:

– Надеюсь, это что-то важное! У меня после ваших битв – дел не в проворот. – Лекарь поднял на дьявола взгляд. – О-о-о, вот оно что… Уверен, другому не поздоровилось.

– Просто осмотри раны, а вы можете вернуться… – он кивнул стоящим поодаль Маршалу и Вилли, – …если, конечно, не желаете остаться здесь.

Вилли взял друга за лапу и переместился в пространстве, оставляя позади Нижний мир и его короля.

– Ты не можешь восстановиться?

– Нет.

– Это похоже на… – Лекарь замолк и указал Люциферу на трон. – Сядь смирно, я должен взглянуть более внимательно.

Мумиэль дотошно осматривал дьявола и мотнул головой:

– Это магия разрушения, я восстановлю то, что не полностью утрачено. Я давно не видел такого… С кем ты подрался?

Люцифер устремил здоровый глаз на лекаря.

– С Велиалом.

– А! Это звучит логично с учетом состояния Мелиссы.

Дьявол резко схватил лекаря за горло и притянул его лицо к своему. Тот не вырывался и смотрел спокойно, даже не повел бровью.

– Я не трогал Мелиссу и, поверь, лучше им не знать, что я сделаю, когда примусь за них…

Мумиэль выслушал тираду с ледяным равнодушием.

– Он вылечил ее?

– Ты знал, что Велиал владеет силами исцеления, и не сказал мне? Почему?

– Решил, что ты намеренно не зовешь Архидемона из-за их связи.

– А я не знал! – Дьявол оттолкнул лекаря и прорычал угрозу: – Если Мелисса не выкарабкается, я с Небес тебя достану, клянусь, Мумиэль. Ты обязан был сказать!

– Я служу лишь Создателю и не потакаю вашим междоусобным воинам, конфликтам, бойням, что вы устраиваете, и теряете в этой битве самих себя…

Люцифер ничего не ответил, лишь позволил лекарю закончить и отпустил Мумиэля, а следом вернулся в свои покои. Только он занес ногу над порогом, как почувствовал приятный аромат ирисов и сделал глубокий вдох.

Велиал

Я знал, что мне следует предупредить Митраэля, только после моей выходки в Нижнем мире сомневался, что Архангел захочет меня слушать.

Шро те тхо, я на волосок от смерти!

Схватив гибрида за шкирку, я переместился в Срединный мир к дому Архангела Митраэля. Меня на пути остановили легионеры, а увидев рядом со мной гибрида, бросились в бой. Я откинул ангелов назад и щелчком пальцев просто вырубил их на время.

В кабинет Митраэля я влетел рывком. За моей спиной лежала полоса живых легионеров в отключке. Архангел находился в кабинете один, и это облегчало задачу:

– Приветствую тебя, Архангел! У меня времени в обрез, – поднял в воздух запястье с алым магическим кругом. – Митраэль, я должен предупредить тебя. Гибридов создал я. Во имя Равновесия, чтобы оберегать наши миры от Эль-Морты. Сейчас я лечу на Пик Времен и передам их в руки Люцифера. Он станет полноправным владельцем. Ты должен лететь со мной, чтобы присутствовать и проследить за сделкой. Прошу, полетели! Сейчас! Остальное по дороге…

Архангел последовал за мной без промедления. Я тут же вернулся в Вельмор, открыл разлом на Пик Времен для Роксаны и гибридов. По пути Митраэль огорошил известием, что Саймоэль, видимо, погиб в схватке с Азазелем, потому как отправившийся на его поиски Лионел вернулся ни с чем.

На вершине мы оказались в последнюю долю секунды…

Глава 35. Перевал «Забытых душ»

Аиррэль

Небесное Благословение мне хоть и вернули, но все равно я был очень слаб и чувствовал себя отвратно. Меня больше не трогали, оставили в покое. Сдается, что этому поспособствовали частые визиты Азраэль. Сестру вряд ли кто остановит, пожелай она войти, только в последнее время она больше не появлялась…

Дверь отпарила в сторону, и внутрь вошли стражи, они подхватили меня под руки и поволокли вон.

– Неожиданная смена обстановки, – хмыкнул я.

– Час настал. ОТЕЦ ожидает тебя.

– Наконец-то.

– Больно на радуйся. Говорят, ты больше не в числе любимчиков.

– Говорят, что и слухи не всегда правдивы.

– А ну молчать! Переставляй ноги, заключенным говорить не положено.

– Ты много на себя берешь, Риэль. Помнится, раньше голосок был поуслужливее, менее озлоблен и более учтив.

Кулак врезался мне в бок, а потом – в челюсть.

– Прикуси язык, Архангел, а то до суда не дотянешь, – в ход пошли угрозы, и обрушились очередные удары. Я не проронил ни слова, но не потому, что страшился боли, а потому что сильно ослаб, после каждого нового удара силы утекали, а у меня теплилась еще надежда на исход СУДА. Небольшая, но была.

Из Башни Смерти мы перенеслись к подножию золотой лестницы, что уходила в Небеса. Тысячи тысяч ступенек, покрытых золотом и л’арниями, извивались и скрывались за облаками. В этом был особый замысел и скрытый смысл. Заключенным предстояло пройти путь длинною в жизнь, узреть прошлое, ошибки, посмотреть калейдоскоп воспоминаний, прочувствовать муки совести, вины и ничтожности существа перед величиной и могуществом Создателя. Этот путь каждый проходит в одиночку, временные рамки стираются, теряется ток жизни, а ступени тянутся все выше и выше, и путь, кажется, не имеет конца и края. Для простых смертных все так и было, но я знал, как устроен мир, знал, что ступени – повторяющаяся цикличная иллюзия, что путь – замкнутая петля времени, из которой не получится сбежать, пока не досмотришь воспоминания до конца, пока не будешь готов.

– Ступай, Архангел. Смотри не споткнись, падать будет больно, – не думаю, что его шутка удалась.

Я отвык от света, глаза щипало и приходилось щуриться, ждать, пока вернется ясность и кристальная чистота картинки.

Стоило мне ступить ногой на первый уровень, как слева между розовато-оранжевых облаков заклубились первые проблески прошлого, а справа поплыли, сменяя друг друга, миры, планеты и слои, созданные Отцом. Идти вперед смысла не было, ступени хоть и создавали видимость долгой дороги, но на самом деле никуда не вели. Я сел на золотые уступы, рассматривая проекции прошлого. Создавалось ощущение нереальности происходящего, хотя так и было. И почему-то я вспомнил фильмы, что показывала нам Скай, и улыбнулся. Я бесконечно скучал по ней, не мог поверить, что ее нет рядом. Воспоминания текли потоком, некоторые ударяли наотмашь и злили, иные вызывали ностальгию, остальные возвращали боль утраты и чувства вины. Водоворот воспоминаний кружил и восстанавливал в памяти утерянные моменты, забытые во времени. Изредка я улыбался, смотря на свою жизнь, на принятые решения, но чаще испытывал огорчения и чувство неизбежности. Работа не всегда приносила счастье и радость, чаще это были сложные решения и не всегда приятные, но необходимые. Я ждал с замиранием сердца момента, когда пролетят года, века и тысячелетия. Время же текло уничижительно медленно и заставляло смотреть то, что я не желал видеть.

Спустя пару минут глаза восстановились полностью, и краски с полным спектром вернулись в жизнь. Раньше я не придавал большого значения зрению, но после нескольких месяцев во тьме был рад снова видеть, понял, насколько необходимы и важны глаза, особенно для того, чтобы снова увидеть свою любимую женщину: ее лицо, глаза, улыбку, чтобы смотреть и наслаждаться, чтобы видеть, как ее волосы блестят на солнце, переливаются шоколадом, глаза сияют зеленью и хвоей. Красота, а не девушка и моя жена.

Я все же встал и побрел вперед по лестнице, рассматривая свою жизнь, вспоминая хорошее и плохое. Некоторые события хотелось стереть из памяти и забыть, некоторые – ощутить и увидеть вновь.

Миэль.

Я внимательно смотрел наши совместные мгновения, ведь она так напоминала мне мою жену…

«…»

Она так много улыбалась в день нашего знакомства, совсем беспечно и по-детски наивно.

– Твои глаза – море.

– А твои – янтарь.

– Не хочешь полетать вместе? – схватила меня за руку и живо потянула за собой.

– Хочу.

– Мне нравится этот Сад, хочешь, покажу тебе свое место?

– Хочу… здесь красиво…

«…»

– Небо такое голубое, чистое и красивое, бескрайнее… Твои глаза такие же, Аиррэль. Мне так они нравятся. – Она жевала травинку и повернулась, посмотрела на меня. – Я бы хотела стать Небом, если однажды умру.

– А я ветром, чтобы всегда быть рядом со своим небом, – сжал ее ладонь. Тоска накатила на лица.

– Ты же вернешься? Без тебя я не смогу дышать.

– Давай дышать вместе?

«…»

– Аиррэль, война действительно так ужасна?

– Да.

– А что случается с нашими братьями после смерти?

– Души распадаются и осыпаются, как золотая пыльца.

– И все?

– И все.

– Я боюсь смерти.

– Тебе никогда не придется умирать. Я рядом с тобой. Мы вместе, так?

– Вместе, – Миэль сжала мою руку и прижалась, как ребенок.

«…»

– У меня кое-что есть для тебя, – в моих руках появилась небесная броня. – Я просил создать ее специально под тебя. Именная.

– Аиррэль, она идеальна. – Миэль коснулась золотых пластин. – Могу я примерить ее сейчас? Поможешь?

– Конечно, сестра.

Миэль смотрелась в ней прекрасно, пластины мягко обняли фигуру ангелики, легли идеально.

– Я хочу биться рядом с тобой.

– Исключено.

– Почему? В тот раз, братец, я положила тебя на лопатки. Ты говорил, что я талантлива. И изворотлива. Сильная.

– Я не могу потерять и тебя…

«…»

– А любовь существует?

– Любовь? Не знаю, должна.

– Я бы хотела любить, а ты?

– Не знаю. Если ты почувствуешь любовь, расскажешь мне?

– Зачем?

– Я хочу знать, что это за чувство, понять.

– Договорились.

«…»

– Я видела кое-что странное. С сестрой творится что-то необычное, кажется…это были слезы. Радужные и золотые.

– С чего ты взяла?

– Наверное, я ошиблась.

«…»

– Миэль, ты же не оставишь меня?

– … – тогда она мне так и не ответила, лишь улыбнулась одними глазами.

«…»

Жаль. Воспоминания бежали дальше, и много было бед, много боли, много смертей и войн, но ничто так не ранило, как потеря Миэль и жены. Первая была моей подругой, а вторая любимой женщиной. Да, они напоминали друг друга, но и отличались. Судьба сложилась так, что Скай родилась с похожим ликом, или это рука свыше, перерождение ли? Мог ли Отец хранить секреты? Мог и хранил, не желал делиться.

Прошла вечность прежде, чем Скай впервые оказалась у подножия моего дома. Я подбоченился, лег поудобнее на ступенях, смотрел на нее, не отрываясь, и улыбался. Смеялся. А когда воспоминания кончились, поник, однако на душе стало так хорошо и легко, стоило лишь увидеть любимую.

Вскоре все и вовсе завершилось. Я поднялся и полетел вперед, ожидая рассеивания иллюзии и открытия врат. Оранжево-розовые облака вились под ногами, а справа крутился мир. Иногда я останавливался и смотрел с искренним восторгом. Даже спустя столько лет… душа замирала от осознания масштабов созданных миров и планет, от многообразия рас, индивидов и жизни.

Вдали показались золотые створы, сотканные из драгоценных камней со всех существующих миров. Я ускорил шаг, не собираясь откладывать СУД. Чему быть – того не миновать, так не будем же наматывать гарсу за хвосты!

Глава 36. Демиург VS дьявол

Велиал

Люцифер встретил нас с некоторым разочарованием, окатил досадливым взглядом. Видимо, мой хладный труп, рассыпающийся на части, его бы устроил больше. Митраэль тщательно читал все условия нашего договора вслух, вносил правки. После долгого совещания, я настоял, чтобы Архангел поставил и свою подпись в качестве свидетеля со стороны Небесного царства. Дьявола вынудили подписать, что гибриды никогда не будут угрожать существам в иных мирах, покушаться на целостность Мироздания, Равновесие и нападать на ангелов, Архангелов и иных представителей Высшего царства.

– А если ваша ангельская шатия решит атаковать мой Нижний мир? Нам даже в этом случае нельзя использовать гибридов?

Митраэль оторвал глаза от свитка и в упор посмотрел на дьявола.

– Нет, – ответил за него я. – Потому что гибриды созданы для защиты от Эль-Морты!

– Я спросил не тебя!

– А я ответил!

Мы уже готовы были сцепиться вновь, но Архангел встал между нами, развел руками и пытался утихомирить. В конечном счете подписи были поставлены и договор подписан.

– Теперь проваливай!

– Мне нужно увидеть ее. Роксана должна осмотреть Мелиссу, – указал на вельду, которая все это время ютилась у черной колонны. Температура в Нижнем мире разительно отличалась от привычной луинарцам, и Роксана заметно вспотела: на ее шее, лбу и висках выступили капли пота, а белоснежная кожа необычно блестела от влажности. Помню, как Скай шла по тропе и умирала от духоты. На Пике температура намного приятнее, но для лиунарцев – все еще отвратительная.

Люцифер не мог ничего возразить и провел нас в покои. Как только я сделал шаг внутрь, то слегка даже замер на мгновение, ошарашенный сменой обстановки. Всюду стояли фиолетовые ирисы: на тумбочках, возле кровати, на девятиярусных высоких ангельских этажерках, на столе и вулканических полках, торчащих их стен. Цветочный аромат заполнил помещение своим приятным свежим полусладким благоуханием вместо зловоний и кислоты. В меня намеренно врезалась вельда, толкая внутрь. Я сжал челюсти, а потом вперился взглядом в целую корзину с малиной, испытав мгновенный порыв размозжить об стену голову Люцифера, заставить его жрать эти гребаные ягоды, чтобы он никогда больше не пытался ухаживать за моей женщиной! Дарить ей подарки, заботься – это все должен делать Я, а он отбирает это у меня. Чувствовал, что Люцифер обходит меня, выигрывает, и понимал: дьявол завоюет ее сердце, если дать ему мизерный шанс, хоть тонкий намек. Я не удостоил его возможности видеть мой шок, боюсь лишь, что на мгновение не смог совладать с эмоциями, и тот считал все с моего лица. Он не должен поверить в то, что может выиграть! И я не мог показать слабость, вспылить. Нет. Потому я подлетел к Мелиссе и стал осматривать мою демоницу. Когда я взял любимую за руку, то не почувствовал внутри ядов, лишь остатки темных нитей, которые убрал вновь, освобождая от них. Видимо, в тот раз я сильно ослаб, раз не смог очистить ее с одного захода. Сейчас же я был полон сил и смог тщательнее осмотреть ее.

Митраэль уличив момент, обратился к дьяволу:

– Верни Мортемы, Люцифер.

– Нет. Я хочу сломать Диадему. Вы не справились!

– Каким образом?

– Копье и диадема связаны, пока не ясно, как.

– То оружие, с которым ты сражался. Это оно?

– Единое. Верно.

Они принялись обсуждать то, что я и так уже знал. Получив исчерпывающие ответы, Митраэль улетел, оставляя нас одних.

Роксана стояла возле кровати и мало внимания уделяла больной, сначала луинарка оглядывала этажерки, коснулась цветов и поговорила с ангелом. Цинтраэлем, кажется. Я окликнул вельду, призывая ко мне.

– Ну? Как она? – Люцифер приблизился к изножью кровати и наблюдал.

Я проигнорировал его, а Роксана достала из принесенной с собой сумки какой-то камень и, прикрыв глаза, водила над телом и головой демоницы.

– Либо она сильная, либо ей повезло. Разум ее ясен и чист, возможно, ваши усилия не прошли даром. – Вельда открыла глаза и внимательно осмотрела девушку с головы до пят. – Однако… точнее можно будет сказать, только когда она очнется.

– Почему она еще не очнулась? – Тут мы оба напали на вельду с одним и тем же вопросом.

– Не мешайте восполнять ей силы. Наберитесь терпения, и она пробудится. Цветы ей в этом помогут, – указала на растения. – Возьмите это…

Роксана залезла в свою авоську и начала копошиться, пока не вынула оттуда предмет в виде зеленого яблока.

– Артекфакт много лет принадлежал Аиррэлю, и с помощью него он контролировал погоду, времена года в Срединном на своей территории. Это может помочь растениям цвести в Нижнем мире и не сгнивать. – Вельда решила передать столь ценную вещь дьяволу, пока я досадовал от разворачивающейся сцены. Почему она это делала?

– Можно? – Тут же подлетел Цинтраэль и, когда увидел артефакт из Небесного царства, очень удивился: – Откуда это у вас?

– Это памятная вещь от подруги, – с печалью улыбнулась девушка.

– Невероятно, – со сладкой воздушной нежностью в голосе пропел ангел. – Очень редкий предмет – Сол’ар, иначе «капля души», я лишь слышал о них, но никогда не видел. Это действительно может изменить Нижний мир.

– Иллюзиями? – Люцифер никогда не расслаблялся и не вопил от восторга, а вот я скрипел зубами. Все складывалось как нельзя лучше для дьявола. Что это, если не колесо фортуны или проделки судьбы?

– Это не просто иллюзии, а Божественная магия духа Флоры, растения будут цвести даже во мраке бездны, даже без кислорода и благоприятной среды – они не завянут, пока владелец не откажется от магии сам.

– Ангел прав, артефакт питается любовью и силой внутри того, кто им владеет, а побочным эффектом… настроение может менять погоду.

Люцифер взял протянутый ему подарок, и в комнате воссияло так, словно утренняя звезда ворвалась в покои летним днем, озарила изнутри помещение, обогрела теплыми шкодливыми лучами, мазнула щекотливым зайчиком по лицам и отогнала все тени прочь.

«И своего первенца Эль-Элион нарек Денница, что обозначало “свет утренней звезды” – именно в этот ранний час был создан первый Бессмертный с белоснежными крыльями за спиной…» – внезапно мысленно проговорил я, полный ужасного озарения.

Ошарашенные вздохи пронеслись по комнате – это Роксана и Цинтраэль зашлись не иначе как в экстазе, а за ними и появившаяся в комнате Гената.

– Повелитель! – Архидемоница упала на колени и чуть не начала целовать ему ноги. Воистину, странное помешательство он оказывал на окружающих даже с изуродованным лицом, что уж отрицать – Светозарный никуда не делся, просто сменил ангельскую броню на рокерскую кожанку, отрекся от классической музыки и перешел в металл. Почти идеальное сопоставление Света и Тьмы. Я мысленно срывал со стены гитару и ломал ее ему об голову до тех пор, пока не размозжил череп, струнами затягивал узел на шее, разрезал ему горло и наблюдал за предсмертными конвульсиями. Такие видения все чаще стали посещать мою гениальную головушку. И если бы у меня было время найти ему замену на место того, кто будет влачить свое существование на дьявольском троне, – я бы все-таки убил его сегодня. Но я не мог. Подходящей кандидатуры на примете у меня не имелось, Астарот и Астарта – те слишком неосторожные, особенно жена. Астарот бы, может, и смог управлять миром со степенным величием, только не рядом с ней – Астарта погубила бы нас. Женщины опаснее и хитроумнее мужчин, можно чего угодно ожидать от Архидемоницы в связке с Эль-Мортой, поэтому лучше безопасность и надежность, стабильность. Поэтому я опустил руку обратно на кровать и сосредоточился на той, по которой сходил с ума.

«Мелисса, ты должна очнуться и быть сильной, моей пантерой, чтобы повалить своих обидчиков на лопатки, чтобы орать на меня и кидаться туфлями, да хоть ножами, хоть вилами. Хочешь, я добуду для тебя самый острый кинжал? Я все сделаю, только вернись ко мне».

Гената отвлекала Люцифера, что-то там уточняла про пленников или пленниц, я не вникал.

Внезапно в комнате появился Сферо’оморф.

– Час пробил. Повелитель Нижнего мира, вы приглашаетесь посетить Верховный Суд, – громогласно воскликнул Сферо’оморф и вручил Люциферу ключ. – У вас есть время, чтобы подготовиться.

– Сколько? – встрял я.

– Не более трех небесных оборотов, начиная с этой минуты.

Пока Сферо’оморф что-то еще говорил Люциферу, я втихаря успел под шумок суматохи вызвать к себе Тяфика, передать ему письмо и необычные часики для Мелиссы на момент, когда она очнется. Я оглянулся: никто ничего не заметил. Цинтраэль еще парил туда-сюда, чуть ли не напевая в слух ангельские песни от внезапно нахлынувшей радости возле ангельского глаза; Роксана осматривала покои дьявола, Сферо’оморфа и самого Люцифера. Поэтому у меня все получилось.

Когда глаз исчез, я встал с кровати и подошел к Роксане.

– Нам пора, мне нужно вернуть тебя в Иннэй-Лун, – обратился к вельде. – Люцифер, помни, что ты обещал.

– О, я не забуду, демон! Все улажено, как нельзя лучше, – расплылся в самодовольной ухмылке дьявол и покрутил кольцо с черепом на пальце. – Будь спокоен, я позабочусь о ней, – кивнул он в сторону Мелиссы, не сводя с демоницы взгляда. – Покинь Пик Времен и никогда не возвращайся.

Глава 37. Перед смертью не надышишься

Мир Иннэй-Лун, планета Оя, град Унун

Прощаясь с вельдой, я передал ей красный пузырек с сывороткой «вечной молодости» и клятвенно обещал больше не являться на порог, не дышать с ней одним воздухом на планете Оя.

– Эй, демон! – окликнула она и махнула пятерней, пока поднималась по горе. – Ты спрашивал, с кем она останется?

У меня екнуло сердце от той хладной улыбки, что исказила лицо вельды.

– Тебе стоило бы поклониться… прежде, чем покинуть покои.

Я все еще не до конца понимал и покрутил головой в стороны, чувствуя растерянность. Скорчил гримасу недоумения, тогда Роксана продолжила и лучше б молчала.

– Поклониться? – переспросил, оттягивая воротник и сглатывая.

– Перед будущей королевой Нижнего мира, конечно же! Ах-ха-ха!

Ноги подкосились, и я покачнулся на скользком льду, неловко попятился назад, пытаясь не навернуться и спасаясь крыльями. Вельда громко хохотала, довольная собой.

– А вот теперь – прощай! – Роксана быстро юркнула в открывшийся на горе люк и исчезла внутри.

Вельмор

Я возвратился сначала в Вельмор. Убрал завал, откопал еще одну могилу, куда положил останки Тяфика: порванный пиджачок, пуговицы, тапочки и вывернутое наизнанку тельце. Пока закапывал, меня поглощали разные эмоции и чувства, одолевали сомнения и страхи. Я плюхнулся рядом со свежей могилкой и закурил. Смачно затянулся сигаретой, обдумывая следующие шаги и слова вельды. Она могла соврать? Ведь могла, чтобы насолить мне. Роксана меня ненавидела, черт, да она специально дала Люциферу артефакт! Он перед прощанием с ней, сказал напоследок, что исполнит ее просьбу, если будет в силах. Вельда ничего у него так и не попросила, ушла с гордо поднятой головой, хоть он и предлагал. Бросила одну фразу: «Сочтемся однажды», и дьявол принял такой исход.

Еще беспокоила сбежавшая от меня книга, я решил поискать ее, пока не иссякло время. Сначала решил освежиться и вновь спустился под землю темного замка, искупался в ледяном озере и переоделся в новый костюм, тот, что берег для этого часа, – изумрудный.

И вроде я все сделал, как планировал… Отчего же на душе так тяжко и паршиво? Впереди самый сложный и долгий разговор в моей жизни. Встреча, которую я откладывал и боялся, на самом загривке чувствуя мандраж и толику предвкушения.

Внезапно под моими ногами образовалась воронка, поймала меня в ловушку и засосала внутрь, перенося к какому-то сумасшедшему, что додумался вызвать демона. Вот же ж, чокнутые фанатики! И откуда у них сведения о ритуале? Я же все уничтожил.

Давно меня никто не призывал по-нормальному. Придется проучить кое-кого, чтобы тому не доводилось более совершать такие глупости: приносить жертв, поклоняться дьяволу и баловаться оккультизмом. Пока перемещался, потирал руки от предвкушения.

– Идите к папочке, я сейчас крайне зол и готов пошалить, даже выслушать…

И…и…и… вы не поверите, где я очутился! В каком-то амбаре, где пахло животиной и навозом, а напротив меня стояла взволнованная раскрасневшаяся Скай с ее не менее очумелыми родителями, и ее папаша целился мне мушкой ружья прямо в лицо.

Finita la commedia! Закрываемся, лучше уже не будет.

И эта ненормальная семейка во главе с новоявленной оккультисткой принялась запугивать меня, манипулировать и требовать, а затем стрелять… Трижды! Они порвали мне мой новый костюм, сделали дыру в нескольких местах – безобразие, абсолютные варвары. И только из-за моей слабости к этой невероятно стойкой женщине, я ничего им не сделал, дозволил стрелять в меня, даже пошел на уступки. Забрал письмо, предназначавшееся Аиррэлю, и прихватил с собой мой перстень, который Скай случайно умыкнула в момент падения в воронку. Этот перстень как раз был ключом к книге-артефакту, которая у меня потерялась и сбежала к новой хозяйке. И «о, совпадение!» – именно благодаря этому внезапно найденному фолианту Скай смогла меня вызвать на Терру, воспользовалась кольцом, и открыла ее, только фантом Тьмы не могла появиться людям. Скай несказанно повезло, что ей удалось воспользоваться книгой без последствий, фатальных и необратимых. Поэтому фолиант я тоже чудесным образом вернул, хоть эта древняя скряга очень старалась от меня убежать и спрятаться в мире людей. Но от меня не убежишь, лучше не пытаться…

Спустя несколько часов, уже в Вельморе, я рассматривал перстень и книгу. Решил оставить фолиант в одной из могил рядом с замком, чтобы никто не нашел ее случайным образом, пока я не вернусь. Выходит, книга сбежала от меня, потому что я лишился перстня. Это украшение магическим образом привязывает артефакт к хозяину, создает сцепку, вот книга, уличив момент, и полетела к Скай.

– Невероятное везение, дорогуша, что мы вновь месте, да? Согласись, Мортеххар, ты чертовки невезучая! – Второй раз я собственноручно за последние часы копал могилу рядом с руинами моего черного замка, только на сей раз закапывал древнюю прожорливую скрягу и надеялся, что никто ее не найдет и не воспользуется в мое отсутствие.

Рубиновый город

В разгромленном мной доме Мелиссы меня встретили Тяфики и Мечтатель. Я не успел прибраться после своего импульсивного поведения и удивленно отметил, что Мечтатель вместе с Тяфиками уже начали восстанавливать жилище, притащили откуда-то новую постель, матрас и бордовый спальный шелковый комплект, видимо, из Терры, в остальном жилище выглядело удручающе. Я уже давно пожалел, что сорвался…

Мне пришлось покаяться и рассказать им, как случайно не справился с силами и убил одного из них. Плакальщики затянули песню, полились горькие слезы и последовали жаркие объятья. Я присел на корточки, распахнул руки, и те, ковыляя, стали теснить друг друга и обниматься. В этот раз я едва сдержался и не всплакнул вместе с ними. Удивительно, что эти существа любили меня, даже несмотря на все плохое.

Когда все успокоились, я рассказал Мечтателю, что сделал, как отдал все земли и владения Люциферу, и что теперь почти не имею никакой власти в Нижнем мире, поэтому я забрал единорога и мелких в Срединное. Замок Аиррэля мог своей мрачностью поспорить с моим темным замком в Вельморе. Теперь вокруг территории брата стояла привычная для Срединного слоя картина – пустошь и серость, а здание устрашало размерами и угнетающей пустотой. Маршал и Вилли пользовались разве что одной комнатой, отчего дом выглядел заброшенным и необжитым, да что говорить – тут даже больше не было никакой охраны: ни в воздухе, ни по периметру, легионеров отозвали.

Маршал и Вилли встретили моих Тяфиков спокойно, только с удивлением рассматривали и задавали вопросы, на которых я не знал ответов: кто они и откуда? Я пожимал плечами, пока мучил Счастливчика. Тот уже успел по мне соскучиться и всем видом показывал негодование, поэтому я просто сцапал его и затискал, пока маленький гордый дракоша не сдался. Мечтатель вел беседы с Маршалом и Вилли, обсуждали прошедшие события: Саймоэль погиб, Лионел перешел в подчинение Митраэля, Аиррэль на пороге СУДА, Скай на Терре, Мелисса едва осталась жива после отравления, Люцифер с гибридами и моими землями, диадемой и копьем. Мир изменился. Я бы хотел верить, что Саймоэль все же жив и невредим, но никто его не видел. В замке он не появлялся.

– Я принял решение, и вы выслушаете меня, – встрял в их разговор. – Не фырчи, Вилли.

Троица ждала вердикта под хаотичные звуки «тяф».

– Вы перебираетесь в Асхар. Все вместе, с моими Тяфиками и Мечтателем. Мы с Аиррэлем построили там домик очень давно, и он до сих пор стоит.

– Где жили Господин и Скай? – кивнул вурх.

– Верно.

– Почему? – не сдавался Вилли. – Нам и здесь хорошо.

– Здесь наш дом, – поддакивал Маршал.

Я всеми правдами и неправдами, уговорами пытался объяснить им, что в Асхаре более безопасно, там приятный климат, да, прохладный для Мечтателя, но все же это лучше, чем в Срединном. Единорогу я предложил иные миры, где есть такие же, как он.

– Сотхейм один из миров. Там есть единороги, если Асхар вам не нравится, то Сотхейм – выход и для Мечтателя, и для Счастливчика, даже для вас, Вилли и Маршал, только там более тепло, чем в Асхаре. Решайте… сейчас.

Поставил условия, потому что не хотел видеть их хладные трупы, оставлять их здесь опасно, особенно без защиты Легионов.

После колебаний, возмущений и шипения, которые я претерпел и стойко выслушал в свою сторону… эти настырные решили отправиться в Сотхейм. По древнему договору мне нельзя было ступать в тот мир, я мог лишь открыть им разлом, чтобы они могли перейти всем скопом. Драконы-старейшины их примут, а вот меня – нет, а бередить их спокойный уклад жизни я не хотел.

Прощаться никто не собирался, я вообще не думал, что кто-то из них захочет со мной обжиматься, поэтому не понял, как так вышло, что образовался клубок из лап, голов и шерсти, обнимающий меня, а я их… Вилли расчувствовался, как и Счастливчик.

– Передай Аиррэлю, что… что…

– Мы будем по господину скучать, – поддержал друга Маршал.

– И по Скай.

– Конечно. Я им скажу.

Мечтателя я похлопал по шее и погладил морду, чуть соприкоснулся лбом с его, всматриваясь в большие глаза, дав наказ – не артачиться: «Начни жить заново. Ты свободен, друг».

Мы вышли из дома во двор, где я, вопреки запретам ангелов, открыл небольшой разлом.

– Быстрее, пока Легионы не спохватились, – озирался я, чувствуя приближении светлых командиров. – Они появятся здесь слишком скоро.

– Все будет хорошо? – спросил Вилли, обернувшись в последний момент уже на той стороне. Его моська виднелась сквозь полупрозрачную пелену, усы забавно подрагивали.

– Однажды, друг мой, однажды, – махнул им рукой и задумчиво смотрел вслед. – Однажды…

Разлом закрылся, я запечатал слой так, чтобы ни одного следа не осталось, тихо прошептав: «Прощайте». Сбежать я не успел, меня окружили легионеры во главе с Онтариэлем и неожиданно я увидел возле ног Архангела очень странное существо – гарсу, которое, по-видимому, слушалось ангела.

– Онтариэль! – Я распростер руки, и мы приветствовали друг друга хлопками по спине. – Не знал, что теперь тебя поставили на этот участок.

– На самом деле, никого не приписали еще. Я просто облетал территории, – он звучал как-то грустно и рассеянно, выглядел менее весело, и отчего-то я почувствовал, что дело не только в аресте брата и предстоящем Суде. – Что ты здесь делаешь, демон?

– Ну, давай потолкуем, – мы отошли в сторону, и я укрыл нас «Куполом Тишины», быстро объяснил все и указал на замок.

– Аиррэль будет рад знать, что его семья в безопасности.

Я бросил беглый взгляд на тревожившегося за границей купола гарсу и молчаливо указал на существо глазами, пытаясь выведать у Онтариэля подробности.

– Ой, не спрашивай. – Тот с досадой и почти отчаянным воплем схватился за голову. – Это моя ошибка. Я сделал глупость.

– Выкладывай, что стряслось.

И Архангел во всех подробностях поведал мне странную встречу этих двух, потом изгнание и итог – их связанные души ангела и гарсу.

– Онтариэль… – меня осенило идеей. Безумной и невероятной. – А что, если это не совпадение? И ты должен был его спасти?

– К чему ты клонишь, Велиал?

– Ты знаешь, кто такие гарсу?

– Нет, твари Нижнего мира.

– Проклятые, Онтариэль, не просто существа, а проклятые Тьмой души. – Я взял его за локоть и отвел дальше от его отряда, чтобы даже по нашим губам никто не мог ничего прочесть. – По легенде на них наложила заклятие сама Эль-Морта, заключила в эти уродливые тела и подчинила своей воле, извратила. Может, тебе выпал шанс спасти их и вернуть на Небеса? Лишь единожды выпадает такая возможность…

– Но как это сделать?

– Понять, кем они были изначально. Отыскать их первородную суть и воззвать к ней.

Онтариэль посмотрел на меня так, будто я благословил его или спас от смерти, с надеждой в глазах и благодарностью.

– Право, ты гений!

Немного смутился от его пылкости.

– Я просто хорошо знаю историю, но даже мне неизвестно, кто они в прошлом. Когда это случилось, я уже был на той стороне… – указал кивком вниз.

Онтариэль пожаловался, что Дарвиэль с ним так и не разговаривает, а Митраэль созывает срочный совет по поводу меня и гибридов, видимо, собирается объявить им новости, которые пока не распространились меж ангелов, но скоро будут известны повсеместно.

– Небесным командирам сейчас непросто, Серафимы проверяют нас, каждый свиток, доклад в связи с арестом брата и его связью с людьми, а тут я с гарсу, – посетовал он. – Митраэль сказал, что все уладит. Мне назначали слушанье. Серафимы хотели знать подробности того, как я связался с низменным созданием.

– Они не могли тебе ничего предъявить.

– Насчет гарсу – нет, а вот касательно брата… Я знал про Скай, как и Дарвиэль, близнецы, Митраэль. Нас отпустили до Суда.

– Ты видел ОТЦА?

Архангел покачал головой.

– Не имел наглости подниматься и беспокоить ЕГО, особенно сейчас.

На том и разошлись.

Рубиновый город

Покои встретили меня громкой тишиной. Одним щелчком пальцев я распылил весь мусор, сгоревшие остатки мебели, какие-то предметы и сел на новенькую кровать. Принялся ждать пробуждения Мелиссы, не теряя надежды, что мы вместе могли попытать удачу, а в ее отсутствие решил помедитировать и попробоваться связаться с тем Тяфиком, что я оставил на Пике Времен наблюдать за любимой. Концентрируясь, я смог мысленно найти моего маленького шпиона и проник в его тело, теперь смотрел на мир его глазами.

Люцифер сидел на кровати и поправлял пальцами ее волосы. Мелисса еще спала.

Я отпустил Тяфика и упал на простыни, посмотрел на часы (осталось меньше одного оборота) и прикрыл глаза, провалился в Призрачные слои Терры…

Мелисса

Демоница еще не проснулась, а уже почуяла ароматы любимых ирисов. Она разлепила тяжелые веки и сквозь расплывающуюся сонную дымку увидела мутный незнакомый балдахин. Зрение сфокусировалось спустя пару мгновений, и мир стал четче. Девушка пошевелилась и села.

Ахнув, она прикрыла рот рукой. Комната была сверху до низу уставлена цветами, ее любимыми – ирисами. Фиолетовые, они пели, а в незнакомой спальне светило по-солнечному ясно.

«Неужто я умерла? – мелькнула в ее голове шальная мысль. – Так выглядит Небытие? Тогда я согласна остаться».

Потом девушка решила, что оказалась в Небесном царстве, правда, цвет бордово-алых стен и черных тумб возле кровати смутил ее, как и белоснежные ангельские этажерки.

«Бред какой-то! Это галлюциногены так на меня подействовали?» – Она схватилась за голову и все еще ощущала слабость. Почему-то события того, как она здесь очутилась, ускользали от нее как вода, льющаяся сквозь пальцы. Демоница просидела несколько минут в странной растерянности, пытаясь вспомнить хоть что-то… внести ясность, чтобы вернуть контроль над происходящим.

«Велиал… мы спорили, вроде? Он улетел, а я?.. Что делала я? Собиралась… куда-то собиралась… хммм… куда? А! Точно. На базар», – в это самое мгновение воспоминания безжалостно пырнули ее кинжалом в солнечное сплетение, и девушка рухнула обратно на кровать.

– Талли!!! – тихонько подвывала она. – Я убью их! Убью…

Резко развернулась, намереваясь броситься в бой, и осознала, что не знает, где находится. Возле кровати она увидела целую корзину свежей малины. Мелисса потянулась к ягодам, взяла осторожно двумя мальцами и облизнулась прежде, чем закинуть малиновую шапочку в рот. Она простонала от удовольствия и не могла удержаться от желания съесть еще одну, а за ней еще… Демоница взяла всю корзину, скрестила ноги бабочкой, поставила емкость перед собой и чуть не взвизгнула от охватившего ее счастья. Так давно она мечтала об этих людских ягодах, что не ела уже, кажется, вечность.

Рядом с ней что-то зашуршало, и она удивилась, увидев Тяфика возле своих ног. Тот подковылял к ней, и девушка крепко обняла его.

– Господин-тяф, просил-тяф, передать-тяф, – он полез во внутренний кармашек маленького черного пиджачка и достал кое-что интересное. Осторожно он отдал ей фигурку черной пантеры, в лапках которой были зажаты часы с числом тринадцать на циферблате. Те умещались на ее ладони, а глаза зверя мерцали яркими изумрудами. Пантера внезапно открыла пасть и зарычала с тягучим удовольствием.

– Демон. – Она прижала часики к груди. Тяфик похлопал ее по плечу и протянул черный конверт. Мелисса нетерпеливо вырвала его из маленьких лапок, вскрыла сургуч и вынула алую бумагу, на которой серебром вились буквы, почерк скакал, как если бы слова написали в спешке…

Лиссаэль, ты проснулась,

о чудо!

Я заждался,

ужасно соскучился, но пока не об этом…

Представляешь, я ни разу не писал писем, никому.

Ты всегда и во всем первая. Самое прекрасное, что было в моей жизни.

У нас мало времени. Не знаю, когда ты очнешься и прочтешь это письмо. Знаю, ты растеряна, слаба и…

возможно, в ярости, хочешь мести.

Я понимаю и сделаю для тебя все, но сначала мне нужно помочь брату на Суде.

Полетели со мной?

Если все пойдет прахом, я буду счастлив остаться с тобой в Нижнем мире, хоть во мраке Бездны, только вместе…

Знаю, твое сердце болит о другом, тянется к Люциферу.

Но прошу… не бросай меня.

Тьма всегда тянется к свету, моя девочка, так случилось и с нами. Нас погубила не Фрея или ее подруга, а я сам.

Последние дни дались нам тяжело.

Я потерялся в ревности, видеть тебя и его вместе – невыносимо, как и осознавать, что ты на распутье выбора. Возможно, самого главного в наших жизнях.

Я отдал Люциферу все свои земли, гибридов и буду ждать

тебя до конца третьего удара этих часов.

Стоит пантере прорычать последний раз – я поднимусь в Небесное царство и дальше… отдамся на волю Создателя.

Если нам не получится пересечь Небеса вместе, тогда я откажусь от своего плана, помогу брату и, надеюсь, вернусь к тебе, если переживу Суд.

Вместе мы попробуем вновь. Заживем так как захочешь?

Я буду надеяться и ждать в Рубиновом городе, в твоем доме, до конца

третьего рычания пантеры. Будущее без тебя

бессмысленно.

Прошу, выбери нас в последний раз. Дай мне шанс все исправить.

Если же нет – я желаю, чтобы твоя мечта о счастье исполнилась.

Боги, я лгу!

Да, я хочу, чтобы ты была счастлива, желательно, чтобы именно рядом со мной. Что это за любовь, если я должен тебя отпустить?!

Все в твоих руках, Лиссаэль, моя душа, мое сердце, наша любовь и будущее или наш конец. Я предоставляю тебе выбор, по своей воле я не могу оставить тебя в покое – пробовал, не выходит. Не смогу, потому что люблю тебя как умею.

Может это болезнь? Помешательство? Я болен. Тогда позволь мне болеть тобой, всегда…

Велиал,

твоя булочка с корицей.

Мелисса улыбалась, когда почувствовала на себе его взгляд. Она молниеносно смяла письмо и опустила на одеяло, пытаясь спрятать за корзиной с ягодами, надеясь, что Люцифер, привалившийся к косяку двери, не заметит бумагу в ее руках. Демоница даже не поняла, почему скрывает это, ей просто стало неловко. Часть его лица и тела скрывались в тени коридора, но по взгляду и позе Повелителя девушка поняла, что уже поздно: он наблюдал за ней некоторое время.

– Я бы удивился, если бы он не оставил тебе ничего.

– Где я?

– В моих личных покоях.

– Почему я здесь? – Она опустила глаза на свое тело и увидела, что одета в алое шелковое платье на бретельках, похожее на ночную-рубашку, только без рукавов. – Кто меня раздевал?

– Ответом на первый вопрос будет: ты здесь, потому что это самое безопасное место в Нижнем мире. И второе: я, а кого бы ты пожелала? – уголок его рта дрогнул в легкой улыбке. Люцифер шагнул внутрь, и девушка увидела его лицо во всем великолепии.

– Кто это сделал с тобой? – Мелисса тут же спрыгнула с постели и подбежала ближе.

– Догадайся с одного раза.

Демоница поджала губы и опустила ладонь, которой хотела коснуться лица мужчины.

– Из-за меня?

– И да, и нет. Разочарована? – Он приподнял ее подбородок и посмотрел в лицо, подвел обратно к постели. – Ты еще слаба.

– Я в плену?

Велиал

Время пришло. Я смотрел на часы и теребил запонки. СУД вот-вот начнется, а Мелисса не появлялась. Ходил взад-вперед, пытался мысленно найти Тяфика, но тот шлялся непонятно где. То ли боялся Люцифера, толи что.

«Время еще есть, – успокаивал себя я. – И все же… я должен появиться в зале до Эль-Элиона, а не после».

Я сел на кровать. Моя нога отбивала тревожный ритм, ударяя носком об пол. Достал портсигар, вынул сигарету, та вспыхнула в моих руках, и алый огонек заплясал на кончике. Я затянулся. Не смог даже докурить, бросил окурок и стер его туфлей. Закрыл глаза и вновь попал в тело Тяфика. И то, что я увидел его глазами…

Мелисса шла к двери, как вдруг обернулась и бросилась обратно к Люциферу, сама примкнула к его губам. Из ее руки слетел конверт с письмом и плавно под звуки их поцелуев упал на пол. Дьявол зарывался в ее волосы, и страсть между ними мог не заметить только слепой. Я выдохнул.

Поцелуй может ничего не значить!

Верно?

Шро те тхо!

Как же глупо. Конечно, это значит достаточно!

Отпустил Тяфика, и перед глазами вот уже другая комната. И все равно я решил подождать еще немного. Смотрел на часы, обратным отсчетом считая секунды…

…Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…

С разбитым сердцем я покинул Нижний мир.

Мелисса и Люцифер

Люцифер держал ее в неведении, не объяснил толком: пленница она или нет. Он просил успокоиться и отдохнуть, что демоница и сделала. Ее глаза и правда слезились, поэтому она некоторое время прикрыла веки, но не спала. Лисса мысленно сосредоточилась на мести и на полученном письме. Может она успеет поквитаться с обидчиками?

Внезапно часы с пантерой вновь прорычали.

«Два!» – мысленно посчитала девушка.

Демоница спрыгнула с кровати и кинулась к двери, а потом обернулась. Люцифер стоял, привалившись к стене прямо за этажерками с ирисами, и с болезненным напряжением смотрел ей вслед, но не останавливал. Мелисса замерла, не в силах просто так уйти. Она слышала все, что происходило, пока билась в агонии ядов. Как он не отходил от нее ни на шаг, приводил лекарей и пытался спасти, боролся за жизнь.

Их взгляды встретились, и Мелисса плавно подошла к нему, а затем обняла с благодарностью.

– Спасибо, – одно слово, и она приникла к его губам, поцеловала. Раздвигала языком его влажные нежные губы, скользнула внутрь, углубляя ласку. Их рты переплетались сначала осторожно, словно прощупывали на прочность лед, прежде чем ступить на обледенелую воду, чуть стоило убедиться, что бояться нечего – понеслись с разбегу по скользкой глади выписывая пируэты и кружа над толщею водоема. Их языки не сбавляли напора и встречались во влажном безумстве. Люцифер зарылся пальцами в ее локоны, готов был воспарить к небу от осознания того, что она пришла к нему сама. Поцеловала, потому что хотела. И даже если это ее благодарность, то он с радостью ее примет. Письмо соскользнуло с девичьих пальцев и упало, приземлившись под стойки с цветами.

Она отстранилась первая и хотела начать сложный для них разговор, как дьявол сбил ее с мысли своим резким вопросом:

– Тебе понравилась ягода? – Он раскрыл ладонь, в его руке лежала большая сочная малина.

Мелисса кивнула, невольно облизнувшись.

– Я хочу, чтобы ты съела эту чертову малину, а я слизал ее с твоего языка.

Жар опалил ее лицо от его наглости, внутри вспыхнул фитилек, и Мелисса осуществила просьбу с интонацией приказа. Она поддела ягоду, насадила шляпкой на острый ноготь и с томительной нежностью, не отрывая взгляда с его лица, протолкнула малину в рот, слегка причмокнув губами. Мужская рука резко обхватила ее за затылок, а напористый язык прорвался сквозь ее губы во внутрь. Их языки встретились во влажном игривом сальса, соединились ласкающими движениями, порочными как самый прекрасный грех и гиблыми как ядовитый фрукт. Мужчина, как и обещал забрал ягоду, тут же раздавил, чтобы они оба насладились ее вкусом и разделили между собой. Они целовались как в последний раз, пылко и горячо, почти неистово. Люцифер сжал ее бедра и стал собирать в сборку алое платье.

– Самаэль, – запыхавшись, Лисса отстранилась, когда почувствовала, как его руки спускаются ниже, а с ее губ срываются стоны. Она закрыла глаза, сжимая его в объятиях сильнее и останавливая напор. Прижалась к нему всем телом, потому что не могла посмотреть на него в этот момент и приникла лбом к его шее. Знала, что снова ранит. – Знаешь, что мне всегда в тебе нравилось?

Он замер в ожидании. Мелисса поглощала его, будто лишала воли, лишала оболочки, пробиралась внутрь, влезла и стала там копошиться, переставлять полочки и мебель, меняла дизайн, а он недвижимо наблюдал за хаосом и соглашался, принимал ее такой, какая она есть. Лишь бы с ним. Готов был и на синие шторы вместо алых и на фиолетовую мебель, даже на белую кровать… если на второй половине всегда будет находить ее: каждое утро, день и ночь в его бесконечности.

– У тебя доброе сердце.

Это его отрезвило, огорошило. Он-то думал, она вновь будет банальной и укажет на его прежнюю внешнюю красоту, но Лиссаэль никогда не была банальной, она умела удивлять. Мужчина все же хотел возразить, но на его губы легли два тонких пальца.

– Знаю, ты будешь спорить, напомнишь мне, что жуткий и ужасный, но внутри тебя… там… глубоко… трепещет закованный в цепи маленький златовласый ангел. Ему страшно, он один очень давно, он не может говорить, не может прорваться через мрак и окружающий его хаос, но он еще там, всегда там был, Самаэль. И все, что между нами произошло, – тому доказательство. Просто жизнь распорядилась нами жестоко, и ты всегда действовал, как истинный командир, и даже себе запретил все, затолкал подальше то, что могло вызвать боль, возвращать чувства, нацепил жгуты, оторвал крылья у того ангела, лишил его шанса на побег, сменил имя, сменил сторону, сменил цвет крыльев, обошелся даже с самим собой – решительно и жестоко. Понимаю. – Она кивнула, все еще упираясь лбом в его ключицы, избегая его глаз, трусила в них смотреть, потому что знала, что там увидит. – Я тоже так делала… Долго бежала от чувств, от эмоций, от того, с чем не знала, как справиться, и до сих пор не знаю.

– Посмотри на меня.

– Самаэль… ты сильный. Ты поймешь. Справишься. Так? Всегда выживал.

Сильный? Почему все думают, что он сильный? Если он слабак? И только прячется за уверенностью и силой, а с оружием в руках еще проще выглядеть непобедимым, неукротимым, проще устрашать, проще ставить щиты не только от стрел, но и от прозорливых глаз миллионов существ. Он слабый, гнусный, злой и жестокий. Лиссаэль ошибается! Почему она решила, что ему не будет больно?! Почему?..

– Лиссенок, останься, – прошептал он, забывая о гордости. Сжал ее запястье, подался вперед и вдохнул аромат ее волос, его губы легли ей на висок. – Я сделаю все ради тебя. Исполню любой каприз. Пожалуйста…

Впервые Люцифер кого-то умолял, впервые молил.

– Не могу.

– Скажи, что желаешь уйти, и я тебе позволю.

– Я хочу уйти сильнее, чем хочу остаться. Я люблю его, а тебя – нет.

Она расцепила руки и побежала прочь, чтобы не дай Бог не совершить глупость. И внезапно осознала правду, которую не желала принимать: она целовала не потому, что была ему обязана, а потому, что в глубине души, там, за шестьюдесятью шестью печатями, тоже этого хотела, но не могла признаться.

– Что ты сделал с этими суками? – Резко обернулась на пятках.

– Держу в темнице. Чего бы ты пожелала?

– Уничтожь их! – Ее глаза вспыхнули в яростном гневе. – Я хочу, чтобы они умоляли о смерти! Они зверски убили мою Талли! Я им этого не прощу. Никогда!

Люцифер не знал, про кого говорит демоница. Огонь в ее взгляде удивил его. Он-то думал, что его цветочек не позволит, но здесь он ошибался.

– Как прикажешь. – Он чуть склонил голову, и уголок его рта с правой не раненной стороны приподнялся в усмешке от кровожадности королевы его сердца.

Мелисса засмотрелась на его улыбку на мгновение дольше, чем следовало, и сбежала от греха подальше.

«Беги, цветочек, беги…» – подумал Люцифер и ухмыльнулся, когда девушка не смогла пересечь порог комнаты. Она попробовала снова, ударила руками и обернулась, пылая от негодования.

– Ты не посмеешь…

– Говорил же, что Пик Времен твоя последняя инстанция.

– Я попала сюда не по своей воле!

Дьявол наградил ее холодным взглядом полным решимости.

– Отпусти! – В этот момент маленькие часики напомнили о себе: пантера зарычала в третий и последний раз, девушка вскрикнула от отчаяния и стыда, в ужасе ударила кулаками в невидимую преграду. – Велиа-а-а-ал!

Продолжение следует…