Глава 1. Мертвый дракон

Первым я почувствовала холод.

Не тот неприятный холод, который пробирается под пальто на зимней улице, а ровный каменный холод пола, прижатого к щеке. Потом пришла боль. Ныла шея, саднило запястье, во рту стоял неприятный горький привкус, а затылок словно налили свинцом.

Я открыла глаза и несколько секунд просто смотрела перед собой.

Пол был выложен темным камнем с тонкими светлыми прожилками. Совсем близко лежала мужская рука. Крупная, неподвижная, с аккуратно подстриженными ногтями и тяжелым золотым перстнем на среднем пальце.

Я перевела взгляд выше.

Мужчина лежал на спине примерно в полутора метрах от меня. На вид ему было около сорока. Темные волосы, правильное лицо, дорогая черная одежда с золотой вышивкой. Глаза закрыты.

Под левой ключицей темнела узкая рана.

Я медленно подняла свою правую руку.

В пальцах был зажат кинжал.

Лезвие покрывала кровь.

Несколько секунд я смотрела на него без всяких мыслей. Потом профессиональная привычка оказалась сильнее страха.

Я положила кинжал на пол.

Осторожно. Не меняя положения сильнее, чем было необходимо.

И только после этого заметила собственную руку.

Пальцы были слишком тонкими.

Ногти короткие, но аккуратные, покрытые почти бесцветным лаком или чем-то очень на него похожим. На безымянном пальце незнакомое кольцо. Кожа светлее моей.

Я подняла вторую руку.

Та же картина.

— Нет, — сказала я вслух.

Голос тоже оказался не моим.

Выше. Мягче.

Я села, стараясь не опираться ладонями на пол.

Вокруг была большая комната, которую меньше всего можно было принять за место, где я находилась несколько минут назад.

Если, конечно, это были минуты.

Последним я помнила рабочий стол, открытый отчет и чашку кофе, который давно остыл. Поздний вечер. Лампу над документами. Телефон рядом с клавиатурой.

Я была Верой Ланской, экспертом-криминалистом, тридцати двух лет от роду, и никаких залов с каменными стенами, свечами в тяжелых подсвечниках и коврами размером с московскую квартиру в моей жизни не было.

Как не было и мужчины, лежавшего сейчас передо мной.

Я заставила себя не смотреть на собственное платье.

Не сейчас.

Сначала тело.

Потом все остальное.

Я подтянула ноги и осторожно переместилась так, чтобы лучше видеть мужчину, но не касаться ничего вокруг.

Мертв.

Это стало понятно еще до того, как я приблизилась.

Лицо слишком расслаблено. Грудная клетка неподвижна. Кожа бледная, с сероватым оттенком возле губ. Никаких попыток вдохнуть. Никакой реакции на звук моего голоса.

Я все равно протянула два пальца к шее, но остановилась примерно в сантиметре.

Не трогать.

Я понятия не имела, сколько людей успело здесь побывать, кто и что уже менял, но добровольно добавлять свои следы не собиралась.

Осмотрела помещение.

Две высокие двери позади меня. Массивное дерево, темный металл. Одна створка немного подрагивала.

Кто-то бил в дверь с другой стороны.

— Ваше высочество!

Я резко повернула голову.

— Ваше высочество! Откройте!

Удары повторились.

Дверь была закрыта изнутри.

Я увидела железный засов, опущенный в скобу.

Это было плохо.

Очень плохо.

Я посмотрела на мертвого мужчину.

Потом на кинжал.

Потом на свою одежду.

Платье было темно-синим, почти черным, с узкими серебристыми узорами на рукавах. На груди и правом боку виднелась кровь.

Не одна-две капли.

Пятно.

Я наклонилась настолько, насколько позволяла поза, не касаясь ткани.

Кровь лежала широкими неровными полосами.

Не похоже на брызги.

Скорее мазки.

Я почувствовала, как страх наконец добрался до меня.

Не крик, не паника, не желание метаться по комнате. Просто очень ясное понимание собственного положения.

Чужая комната.

Чужое тело.

Мертвый мужчина.

Кровь на платье.

Окровавленный кинжал в моей руке.

Запертая изнутри дверь.

Снаружи люди, которые явно собирались войти.

— Прекрасно, — тихо сказала я.

На двери затрещало дерево.

Я снова посмотрела на тело.

Если сейчас сюда ворвутся, первое, что они сделают, — кинутся к нему.

Второе — ко мне.

Третье — уничтожат половину следов.

Я быстро осмотрела ближайший участок пола.

Ковер начинался примерно в двух метрах от тела. На камне возле правого ботинка погибшего было несколько маленьких темных капель. Не кровь. Слишком прозрачные.

Вода?

Вино?

Чуть дальше стоял небольшой стол. Два бокала, графин, тарелка с нарезанными фруктами. Один бокал почти пуст, второй наполнен больше чем наполовину.

Ничего не трогать.

Возле письменного стола лежал лист бумаги.

Еще один был наполовину задвинут под низкое кресло.

У камина стоял стул, повернутый не к огню, а к столу.

На первый взгляд обычная комната после встречи двух людей.

Только один из них был мертв.

Дверь затрещала сильнее.

— Стойте! — крикнула я.

На несколько секунд снаружи стало тихо.

— Кто там? — потребовал мужской голос.

— Не ломайте дверь.

Последовала пауза.

— Леди Морвен?

Я закрыла глаза на секунду.

Кого?

— Откройте дверь немедленно!

— Я не могу.

Это было правдой. Чтобы добраться до засова, мне пришлось бы пересечь значительную часть комнаты, а я пока не знала, где можно наступать.

— Отойдите от двери!

— Послушайте меня. Когда войдете, не заходите дальше порога. И никому не позволяйте ходить по комнате.

В ответ раздался такой удар, что верхняя петля жалобно скрипнула.

Я успела подняться.

Ноги подкосились.

Я схватилась за край ближайшего кресла и едва удержалась.

Головокружение было сильнее, чем я ожидала. На мгновение перед глазами поплыло, а во рту горечь стала настолько резкой, что меня затошнило.

Я сглотнула и осталась стоять.

Створка наконец поддалась.

Засов вырвало вместе с частью дерева.

В комнату ворвались трое мужчин.

Первый был в темной форме и с обнаженным мечом. Второй сразу потянулся к чему-то у пояса. Третий увидел лежащее тело и резко остановился.

— Ваше высочество...

Первый шагнул вперед.

— Не двигайтесь!

Он посмотрел на меня так, будто я окончательно сошла с ума.

— На колени.

— Вы только что наступили рядом с двумя каплями неизвестной жидкости.

Мужчина замер.

— Что?

— Посмотрите под левый сапог.

Он машинально опустил глаза.

— Я ничего не...

— Потому что они маленькие. Сделаете еще шаг и можете уничтожить то, что осталось.

— Леди Морвен, бросьте оружие.

— Оно уже на полу.

Он увидел кинжал.

Потом кровь на моем платье.

Выражение его лица стало жестче.

— Отойдите от тела.

— Я от него и так достаточно далеко.

— Я не буду повторять.

— Тогда придется объяснить быстрее. Этот мужчина мертв. Если вы хотите выяснить, кто его убил, перестаньте ходить по комнате.

Второй мужчина уже собирался обойти первого.

Я указала ему на пол.

— И вы тоже.

— Да кто вы такая, чтобы...

— Верен.

Голос раздался из коридора.

Негромкий.

Но оба мужчины сразу замолчали.

Первый повернулся.

Тот, кто вошел следующим, не был похож на человека, которого приходилось просить освободить дорогу.

Высокий. Серебристые волосы зачесаны назад, но несколько прядей выбились у виска, словно он шел сюда быстро и не обращал внимания на внешний вид. Темный длинный сюртук сидел слишком хорошо, чтобы быть формой обычного офицера. Никаких лишних украшений, только узкая серебряная застежка у воротника и кольцо на правой руке.

Он посмотрел сначала на меня.

Потом на тело.

И на несколько секунд все остальное для него перестало существовать.

Он не бросился вперед.

Это я отметила сразу.

Человек увидел на полу близкого ему мужчину, но сумел остановиться у самого порога, когда первый стражник негромко сказал:

— Она утверждает, что нельзя входить.

Сереброволосый перевел на него взгляд.

— Кто?

— Леди Морвен.

Теперь он снова посмотрел на меня.

Глаза были светлыми, холодного серого оттенка. Не пустыми. Просто очень собранными.

— Почему?

Хороший вопрос.

Не «что здесь произошло», не «что вы сделали».

Почему нельзя входить.

— Потому что здесь место преступления.

Он слегка нахмурился.

— Место чего?

Я посмотрела на мертвого.

— Убийства.

Первый стражник раздраженно произнес:

— Ваше высочество, ее нашли рядом с принцем. Кинжал в ее руке. Дверь заперта изнутри.

Значит, этот сереброволосый тоже принц.

Он не ответил.

Продолжал смотреть на меня.

— Вы утверждаете, что его убили?

— Если человек лежит мертвым с колотой раной, это разумное предположение.

— Я спрашиваю не об этом.

Теперь я поняла.

Он спрашивал, действительно ли мужчина мертв.

— Я не проверяла пульс руками. Не хотела касаться тела до осмотра. Но признаков дыхания нет, положение тела неподвижное, кожа уже изменила цвет. Если у вас здесь медицина примерно такая же, как...

Я осеклась.

Не время.

Мужчина сделал один шаг в комнату, поставив ногу туда, где уже стоял стражник.

Умно.

Потом второй, точно в предыдущий след.

Я невольно посмотрела на него внимательнее.

Он заметил.

— Так правильно?

— Лучше, чем идти напрямик.

Он подошел к телу по уже затоптанной полосе, опустился на колено и коснулся двумя пальцами шеи погибшего.

Его лицо не изменилось.

Только пальцы задержались дольше, чем требовалось.

— Кассиан.

Тихо.

Без театра.

Он убрал руку.

Теперь я знала имя.

Кассиан.

Сереброволосый поднялся.

— Закрыть коридор. Никого сюда не впускать. Позвать лекаря и начальника дворцовой охраны. Слуг, которые были на этаже, собрать отдельно. Никому не позволять говорить друг с другом.

Я удивленно посмотрела на него.

Он заметил и это.

— Что?

— Ничего. Это разумно.

Один из стражников едва не усмехнулся от моей наглости, но сереброволосый даже не моргнул.

— Выйдите все, кроме Верена. Стойте у двери.

— Но, ваше высочество...

— Я сказал выйти.

Люди подчинились.

В комнате остались трое живых.

Я, мужчина по имени Верен и человек, которого все называли высочеством.

Он снова посмотрел на тело.

— Вы знали моего брата?

Брата.

Вот теперь становилось понятнее.

— Нет.

Верен выдохнул через нос.

— Леди Морвен, вы...

— Я действительно его не знаю.

Сереброволосый приблизился на один шаг.

— Вы хотите сказать, что никогда не встречались с Кассианом?

— Я хочу сказать именно это.

— Тогда зачем вы пришли в его личный кабинет ночью?

— Не знаю.

— Дверь была закрыта изнутри.

— Я заметила.

— В вашей руке находился его кинжал.

Я посмотрела на оружие.

— Откуда вы знаете, что он его?

Он чуть задержал взгляд на рукояти.

— Герб.

Я увидела маленький золотой знак на навершии. Что-то похожее на крыло, обвивающее корону.

— Хорошо. Его кинжал.

— На вас его кровь.

— Возможно.

— Возможно?

— Пока никто не проверял, чья это кровь.

Верен не выдержал.

— Леди Морвен, вы стояли над телом наследного принца с окровавленным кинжалом в руке.

— Не стояла. Лежала на полу.

— Это должно что-то менять?

— Если вы расследуете убийство, то да.

Сереброволосый поднял руку, останавливая его.

— Как вас зовут?

Вопрос был настолько неожиданным, что я не сразу ответила.

— Вера Ланская.

Верен уставился на меня.

— Что?

— Вера Ланская.

— Ее зовут Лиара Морвен, — сказал он принцу. — Она служит в Королевском архиве. Я видел ее раньше.

Я медленно выдохнула.

Это объясняло обращение за дверью.

И ничего не объясняло на самом деле.

Сереброволосый произнес:

— Посмотрите на меня.

Я посмотрела.

— Вы знаете, кто я?

— Нет.

В его лице впервые что-то изменилось.

Не сильно. Просто взгляд стал внимательнее.

— Ариан Вейр.

Фамилия та же, что могла быть у принца, если здесь наследование работало привычным образом.

— Младший брат Кассиана?

— Да.

— Мне жаль.

Это прозвучало слишком просто, но ничего другого я сказать не могла.

Он не поблагодарил.

— Вы утверждаете, что не знаете ни меня, ни собственного имени.

— Собственное имя я как раз знаю. Оно вам не нравится.

Верен сделал шаг ко мне.

— Ваше высочество, она тянет время.

— Возможно, — ответил Ариан. — Но пока она единственный человек в этой комнате, который утверждает, что понимает, что здесь произошло.

— Я не утверждала, что понимаю все.

— Только то, что здесь нельзя ходить.

— И то, что кинжал, скорее всего, не убил вашего брата.

Тишина стала другой.

Верен медленно повернул голову к телу.

Ариан не двинулся.

— Объясните.

Я посмотрела на рану.

Теперь, когда я стояла, угол был лучше.

Кинжал вошел под левой ключицей, немного ближе к плечу. Если анатомия мужчины была хотя бы приблизительно человеческой, рядом проходили крупные сосуды. Даже если лезвие не попало в артерию полностью, живое сердце обеспечило бы значительно более сильное кровотечение.

Здесь кровь была.

Но слишком мало.

Темное пятно на рубашке окружало рану узким кольцом. Ни пропитанной ткани ниже, ни большого потека по боку. На полу возле тела несколько капель, причем часть находилась не там, где я ожидала их увидеть.

— Сколько времени прошло с момента, когда вы услышали что-то подозрительное?

Ариан ответил не сразу.

— Около четверти часа назад слуга принес брату документы. Дверь не открыли. Он вызвал охрану. Почему это важно?

— Пока не знаю. Я пытаюсь понять временной промежуток.

— Объясняйте про кинжал.

Я указала на рану.

— Он вошел здесь. Под ключицей. Вы знаете строение тела своего брата лучше меня. Там проходят крупные сосуды?

Ариан посмотрел на указанное место.

— Да.

— Если повреждение нанесено человеку при работающем сердце, кровь выходит под давлением. Она пропитывает одежду, попадает на окружающие поверхности, особенно когда рана открытая и тело какое-то время движется.

Верен нахмурился.

— На ее платье полно крови.

— Именно.

Я повернула к ним правый бок.

— Посмотрите внимательно.

Ариан приблизился, но не касался меня.

— Что я должен увидеть?

— Форма пятна.

Верен сказал:

— Кровь как кровь.

— Нет. При ударе кровь могла попасть на человека каплями или брызгами. Здесь широкие полосы с размытыми краями. Это больше похоже на контакт с мокрой поверхностью или на то, что ткань испачкали чем-то уже покрытым кровью.

Ариан несколько секунд изучал платье.

— Вы хотите сказать, ее нанесли на вас намеренно?

— Я хочу сказать, что характер загрязнения не похож на то, что я ожидала бы увидеть после нанесения удара.

— Ожидали бы? — переспросил он.

— Я много раз видела кровь на местах убийств.

Верен бросил на меня недоверчивый взгляд.

— В Королевском архиве?

Я посмотрела на него.

— Я не работаю в Королевском архиве.

— Вы Лиара Морвен.

— Судя по всему, тело с вами согласно. Я — нет.

Он явно решил, что разговаривать со мной бесполезно.

Ариан, напротив, не торопился.

— Допустим. Что еще?

Я опустилась на корточки, не приближаясь к телу.

— Одежда вокруг раны.

— Что с ней?

— Слишком мало крови.

— Возможно, он умер быстро.

— Быстрая смерть не останавливает сердце в ту же секунду, когда лезвие касается кожи.

Ариан ничего не сказал.

Я продолжила:

— К тому же я не вижу вокруг тела следов активного движения после ранения. Если человек получил неожиданный удар в грудь или плечо, он редко падает идеально на спину и остается лежать. Он хватается за рану, пытается встать, опирается на мебель. Здесь рядом нет явных кровавых следов рук. Стул не опрокинут. Ковер не сбит.

— Вы осмотрели комнату за те несколько минут, что были здесь одна? — спросил Ариан.

— Я пришла в себя на полу. После этого да.

— Пришла в себя?

— Я была без сознания.

Верен сразу вмешался:

— Удобно.

— Не особенно. Голова до сих пор кружится.

Я посмотрела на стол.

— И во рту горький вкус.

Ариан проследил за моим взглядом.

— Вы пили с Кассианом?

— Не знаю.

— Там два бокала.

— Я умею считать.

Верен дернулся, но Ариан снова остановил его одним взглядом.

— Не трогайте их, — сказала я.

— Почему?

— Потому что пока мы не знаем, кто из них пил и что в них было.

— Вы подозреваете яд?

— Я пока ничего не подозреваю. Это важная разница.

Он некоторое время смотрел на меня.

В комнате стало очень тихо.

Снаружи слышались голоса, шаги, короткие распоряжения. Людей собиралось все больше.

Я снова посмотрела на Кассиана.

Что-то изменилось.

Сначала я решила, что дело в освещении.

Потом увидела его левую руку.

Пальцы, до этого лежавшие свободно, немного согнулись.

Я резко выпрямилась.

— Он жив?

Ариан моментально обернулся.

Рука дернулась снова.

Но это не было движением живого человека.

Кожа на тыльной стороне ладони изменилась.

Не засветилась.

Не покрылась непонятными символами.

Она буквально становилась другой.

Сначала темнее. Затем плотнее. По ней проступили небольшие жесткие пластины, перекрывающие друг друга возле костяшек.

Ногти вытянулись и утолщились.

Верен отступил.

— Ваше высочество...

Ариан оказался возле тела быстрее, чем я ожидала.

— Не трогайте его, — сказала я.

— Я знаю.

В его голосе впервые появилась резкость.

Под воротником Кассиана хрустнула ткань.

Я увидела, как вдоль шеи проступают такие же небольшие пластины, золотисто-коричневые, почти матовые. Линия челюсти стала чуть тяжелее. Один из пальцев выгнулся под неестественным для человеческой руки углом.

Я смотрела на это и понимала только одно: если я окончательно сошла с ума, то мое воображение почему-то решило соблюдать анатомические подробности.

— Что происходит? — спросила я.

Ариан поднял голову.

— Посмертное обращение.

— Обращение во что?

Он посмотрел на меня так, словно впервые поверил, что я действительно ничего не понимаю.

— В дракона.

Я перевела взгляд на мертвого Кассиана.

Потом на Ариана.

Потом снова на тело.

— Вы серьезно?

Верен почти оскорбился.

— Леди Морвен...

— Я задала вопрос ему.

Ариан ответил:

— Да.

На руке Кассиана уже не было ничего человеческого от запястья до кончиков пальцев.

Не огромная лапа из сказки. Пока лишь частичное изменение: костная структура стала шире, кожа покрылась пластинами, ногти превратились в темные когти.

Самым неприятным было то, насколько естественно это выглядело.

Не чудо.

Не фокус.

Тело просто меняло форму по законам, которых я не знала.

Я почувствовала, как у меня снова закружилась голова.

— Хорошо.

Ариан приподнял бровь.

— Хорошо?

— Нет. Совершенно не хорошо. Но теперь хотя бы понятно, почему вы назвали это обращением.

— Вы никогда не видели дракона?

— Никогда.

Верен коротко рассмеялся, но смех тут же оборвался.

— Она издевается над нами.

Я посмотрела на него.

— Поверьте, если бы я сейчас выбирала способ поиздеваться, я нашла бы что-нибудь менее утомительное.

Ариан снова перевел взгляд на брата.

— Такое не должно происходить сразу после смерти.

— Почему?

Он ответил уже не мне, а как будто самому себе:

— Кассиан контролировал обращение лучше большинства.

— После смерти человек вообще мало что контролирует.

Ариан посмотрел на меня.

Я поняла, что сказала это слишком сухо.

— Простите. Профессиональная привычка.

Он молчал несколько секунд.

— Вы все время говорите о профессии. Кто вы?

— Я уже ответила. Эксперт-криминалист.

— Я не знаю такого слова.

Это меня почему-то успокоило.

Впервые с момента пробуждения я столкнулась с проблемой, которую понимала.

— Человек, который исследует следы преступления. Кровь, повреждения, предметы, документы, расположение вещей. Все, что преступник оставил после себя, даже если не собирался.

Ариан кивнул на кинжал.

— И что оставили вы?

— Пока не знаю.

— Вы держали оружие.

— Да.

— Вы покрыты кровью.

— Да.

— Вы находились в запертой комнате с мертвым человеком.

— Тоже да.

— И утверждаете, что не знаете, как здесь оказались.

— Да.

— Вы понимаете, как это выглядит?

— Лучше, чем вы думаете.

— Тогда почему вы так спокойны?

Я посмотрела на него.

— Я не спокойна. Просто паника не сделает ваши доказательства менее неприятными.

Он принял этот ответ без комментария.

Из коридора раздался голос:

— Ваше высочество, лекарь прибыл.

Ариан подошел к двери.

— Пусть войдет по нашим следам. Никому другому не заходить.

Потом повернулся ко мне.

— Вы останетесь здесь.

— Я никуда и не собиралась.

Верен сказал:

— Ее нужно связать.

— Нет.

Он удивился.

Я тоже.

Ариан добавил:

— Пока нет.

Теперь все стало на свои места.

Он не доверял мне.

Просто хотел получить максимум информации до того, как меня уберут из комнаты.

Разумно.

Вошел пожилой мужчина в сером длинном сюртуке. В одной руке он нес кожаный чемоданчик. Увидев тело, побледнел.

— Кассиан...

— Эван, ничего не трогайте без необходимости, — сказал Ариан.

Лекарь посмотрел на него с раздражением.

— Я должен установить смерть.

— Она уже установлена.

— Кем?

Ариан кивнул в мою сторону.

Эван уставился на меня.

— Лиарой Морвен?

— Она утверждает, что ее зовут иначе.

— Что?

— Позже.

Эван явно хотел спорить, но подошел к телу.

Я наблюдала.

Он проверил глаза, пульс, дыхание. Затем осторожно расстегнул ворот рубашки.

Посмертное изменение распространилось дальше по шее.

Лекарь нахмурился.

— Это неправильно.

— Что именно? — спросила я.

Он даже не посмотрел на меня.

— Все.

— Очень полезно.

Теперь посмотрел.

— Леди Морвен, я бы предпочел...

— Она утверждает, что удар нанесен после смерти, — сказал Ариан.

Эван замолчал.

Я была почти благодарна ему за эту паузу.

— На чем основан такой вывод?

— На характере кровотечения.

Лекарь осмотрел рану.

Потом ткань рубашки.

Я увидела, как его раздражение сменилось вниманием.

— Здесь действительно мало крови.

Верен резко произнес:

— Может быть десяток причин.

— Конечно, — сказала я. — Поэтому я и не предлагаю объявлять мое предположение истиной только потому, что оно мне нравится.

Эван посмотрел на меня гораздо внимательнее.

— Что еще вы заметили?

— Положение тела, отсутствие следов борьбы рядом, характер пятен на моем платье. Но без исследования я не стану утверждать больше.

— А только что утверждали.

— Я сказала, что кинжал, скорее всего, не был причиной смерти.

Ариан спросил:

— Насколько вы уверены?

Я снова посмотрела на рану.

На узкое пятно вокруг нее.

На почти чистую ткань ниже.

На темные полосы крови на собственном боку.

На положение рук Кассиана.

Правая лежала почти ровно вдоль тела.

Левая немного согнута в локте.

Если его ударили внезапно при жизни, он мог потерять сознание быстро. Но настолько чистая сцена требовала слишком многих совпадений.

И главное — кровь.

Я подошла чуть ближе, но не пересекла линию, где могли оставаться следы.

— Доктор, если лезвие вошло туда при жизни, чего вы ожидали бы?

Эван не ответил сразу.

Он наклонился.

— Сильного кровотечения.

— Насколько сильного?

— Зависит от глубины.

— Вы можете определить ее без дополнительного исследования?

— Нет.

— Значит, нужно исследовать тело до того, как делать вывод.

Он кивнул.

— Да.

Я посмотрела на Ариана.

— Вот ответ.

— Это не ответ.

— Тогда такой: я достаточно уверена, чтобы не считать эту рану очевидной причиной смерти.

— И этого, по-вашему, достаточно, чтобы снять с вас обвинение?

— Нет.

Я не стала делать вид, что ситуация проще, чем была.

— Но этого достаточно, чтобы перестать считать дело раскрытым только потому, что меня нашли рядом.

Верен скрестил руки.

— А если вы сначала убили принца иначе, а потом ударили кинжалом?

— Тогда вам все равно придется выяснить, чем именно я его убила.

Он открыл рот.

Закрыл.

Ариан впервые за весь разговор почти улыбнулся.

Почти.

— Это разумное замечание.

— Спасибо.

— Не воспринимайте как поддержку вашей версии.

— Не воспринимаю.

В коридоре снова послышались шаги.

На этот раз голос был женский:

— Ваше высочество, король требует...

Ариан резко повернулся.

— Никого не впускать.

— Но...

— Я сам к нему приду.

Он посмотрел на Эвана.

— Сколько времени вам понадобится?

— Я не буду проводить полноценное исследование здесь.

— Тогда что можете сказать сейчас?

Лекарь снова осмотрел Кассиана.

— Он мертв. Недавно. Посмертное обращение развивается слишком быстро. Причину смерти я сейчас не назову.

Я спросила:

— Можно определить, когда именно он умер?

Эван посмотрел на меня.

— Приблизительно.

— Как?

— По температуре, состоянию крови, реакции тканей.

Последнее заинтересовало меня.

— Состоянию крови?

— У драконов она меняется после смерти быстрее человеческой.

— Каким образом?

— Позже.

Он произнес это с явным намерением поставить меня на место.

Я решила не спорить.

Позже так позже.

Ариан подошел к кинжалу.

— Его можно забрать?

— Нет, — ответили мы с Эваном одновременно.

Лекарь посмотрел на меня.

Я на него.

— По крайней мере пока, — добавила я. — Сначала нужно зафиксировать положение.

— Как?

Хороший вопрос.

Фотографий здесь, судя по всему, не существовало.

Я осмотрела комнату.

— Есть бумага?

Ариан указал на письменный стол.

— Не оттуда. Мы не знаем, что из лежащего там относится к делу. Принесите чистую.

Верен посмотрел на принца.

Ариан кивнул.

— И угольный карандаш.

— Зачем?

— Я зарисую положение тела, оружия, мебели и основных следов.

— Вы умеете рисовать? — спросил Ариан.

— Достаточно плохо, чтобы заниматься только схемами.

На этот раз он действительно чуть улыбнулся.

Совсем недолго.

Я заметила это и сразу разозлилась на себя за то, что вообще заметила.

У меня были проблемы поважнее.

Верен вышел.

Эван продолжил осмотр, не перемещая тело.

Я снова почувствовала слабость.

Сильнее прежней.

Пришлось опереться на спинку кресла.

Ариан увидел.

— Что с вами?

— Не знаю.

— Вы ранены?

— Не думаю.

— Сядьте.

Я хотела возразить, но колени решили за меня.

Села.

Горечь во рту никуда не исчезла.

Эван подошел.

— Покажите глаза.

— Зачем?

— Если вы сейчас упадете без сознания, мне придется отвлечься от наследного принца. Не заставляйте меня выбирать.

Аргумент был убедительный.

Он проверил зрачки, попросил показать язык, потом взял меня за запястье.

— Пульс быстрый.

— Удивительно.

— Тошнота?

— Да.

— Головная боль?

— Да.

— Что вы пили?

— Уже говорила, не знаю.

Он посмотрел на бокалы.

— Возможно, этот?

— Возможно.

— И все же не трогайте, — сказала я.

Эван раздраженно вздохнул.

— Я лекарь.

— А я человек, которого нашли рядом с трупом. Если один из бокалов имеет значение, я бы предпочла, чтобы потом никто не спорил, кто его трогал и зачем.

Он замер.

А потом неожиданно кивнул.

— Разумно.

Ариан стоял у двери и наблюдал за нами.

— Эван, ее могли отравить?

— Могли. Могла выпить что-то сама. Могла получить удар по голове. Пока не знаю.

— Удара не помню.

— Вы и собственного имени, по мнению окружающих, не помните.

— Свое я помню прекрасно.

Эван не стал продолжать.

Верен вернулся с бумагой, карандашом и небольшой деревянной дощечкой.

Я взяла их.

Только теперь заметила, что пальцы слегка дрожат.

Не от страха.

Слабость.

Я начала с прямоугольника комнаты.

Дверь.

Окна.

Камин.

Стол.

Кресла.

Тело.

Кинжал.

Капли возле ботинка.

Отдельно отметила бокалы.

Ариан подошел сбоку.

— Для чего это нужно?

— Чтобы завтра никто не вспоминал положение предметов по памяти.

— У нас есть показания.

— Люди плохо запоминают детали, особенно после потрясения.

— Вы не доверяете свидетелям?

— Я доверяю тому, что человек искренне рассказывает, как он запомнил событие. Это не всегда означает, что он запомнил правильно.

Ариан долго смотрел на схему.

— И вы всегда так работали?

— Почти.

— Где?

Я не ответила.

Не потому, что хотела скрыть.

Просто не знала, с какого места начинать объяснение человеку, который несколько минут назад сообщил мне, что его мертвый брат превращается в дракона.

— Позже.

Он повторил интонацию Эвана:

— Очень удобно.

— Иногда.

Я закончила схему.

Потом указала на кинжал.

— Теперь можно поднять, но лучше за часть, которую, вероятнее всего, никто не держал. И завернуть отдельно.

Верен спросил:

— Зачем?

— Чтобы ваши следы не смешались с теми, что уже есть.

— Какие следы?

— Разные.

Он посмотрел на меня с откровенным раздражением.

— Вы можете говорить нормально?

— Могу. Но если начну сейчас перечислять все возможные микрочастицы, остатки тканей, жир с кожи и загрязнения рукояти, вы решите, что я окончательно сумасшедшая.

Эван тихо сказал:

— Я уже не уверен.

— Спасибо.

Ариан снял с небольшого стола чистую салфетку и передал Эвану.

Тот аккуратно поднял кинжал за участок возле гарды.

Я наклонилась.

На металле возле рукояти виднелась тонкая серая полоска.

Почти пыль.

— Стойте.

Эван замер.

— Что?

Я подошла ближе.

— Здесь что-то есть.

Ариан посмотрел.

— Где?

— Между гардой и рукоятью.

Эван повернул оружие совсем немного.

Теперь серый налет был виден лучше.

— Обычная пыль, — сказал Верен.

— Возможно.

Я не стала спорить.

Пока это действительно была просто пыль.

— Не стирайте ее.

Эван кивнул.

— Не буду.

Он завернул кинжал.

Я снова посмотрела на Кассиана.

Посмертное изменение остановилось примерно на середине предплечья и шеи. По крайней мере пока.

Лицо осталось человеческим.

Наверное, это было к лучшему.

Ариан подошел к брату и опустился рядом.

На этот раз не как следователь.

Просто как человек.

Несколько секунд он молчал.

Потом очень осторожно поправил край одежды Кассиана возле плеча, не касаясь раны.

Я отвела взгляд.

Это было не мое.

Через минуту Ариан поднялся.

Лицо снова стало собранным.

— Леди Морвен...

— Вера.

— Пока суд не разберется, кто вы, для всех вы останетесь Лиарой Морвен.

— Мне это не нравится.

— Сейчас меня это не особенно беспокоит.

Справедливо.

Он продолжил:

— Вы будете задержаны.

Я кивнула.

Верен явно ожидал возражений.

Их не последовало.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Я нахожусь в чужом дворце рядом с убитым наследником. Если бы вы просто позволили мне уйти, я бы усомнилась в вашей квалификации.

— Очень любезно.

— Но есть условие.

Верен фыркнул.

— У нее еще и условия.

Я посмотрела на Ариана.

— До того как меня уведут, сохраните комнату. Никого не впускайте без записи. Все, что забираете, храните отдельно. Бокалы не мойте. Еду не выбрасывайте. Одежду погибшего не отдавайте слугам. И попросите лекаря не очищать тело до исследования.

Эван нахмурился.

— Я и не собирался.

— Отлично.

Ариан спросил:

— Еще что-нибудь?

Я посмотрела на кровь на своем платье.

— Не позволяйте никому стирать и мою одежду.

Верен сказал:

— Думаю, в ближайшее время вам вообще не позволят распоряжаться собственной одеждой.

— Впервые за вечер вы меня успокоили.

Он явно не понял, шучу я или нет.

Ариан подошел ко мне ближе.

— Вы сказали, что не убивали Кассиана.

— Да.

— Вы понимаете, что все доказательства сейчас говорят обратное?

— Не все.

— Какие нет?

Я посмотрела на тело.

На слишком чистый участок пола вокруг него.

На рану, которая почти не кровоточила.

На широкие мазки на своем платье.

На кинжал, который уже лежал завернутым в ткань.

Потом снова на Ариана.

— Сам Кассиан.

Его взгляд стал жестче.

— Объясните.

— Если эта рана должна изображать причину смерти, тот, кто ее нанес, ошибся. Ваш брат почти не кровоточил после удара. Значит, либо его сердце к этому моменту уже почти не работало, либо он был мертв.

Эван медленно повернул голову ко мне.

Ариан ничего не сказал.

— Я не могу пока доказать, чем именно его убили, — продолжила я. — Не могу доказать, кто это сделал. И не могу объяснить, почему я очнулась здесь с его кинжалом в руке.

Я посмотрела на дверь с выломанным засовом.

— Но могу сказать одно. Тот, кто устроил эту сцену, рассчитывал, что вы увидите женщину в крови, оружие и запертую дверь и больше ни на что смотреть не станете.

Верен мрачно сказал:

— Вы все еще главная подозреваемая.

— Я знаю.

Ариан сделал знак стражникам в коридоре.

Двое вошли, двигаясь по уже отмеченной дорожке.

Я подняла руки, позволяя им подойти.

И только тогда Ариан спросил:

— Если вы действительно специалист по убийствам, что бы вы сделали на моем месте?

Я подумала несколько секунд.

— Сначала перестала бы искать способ доказать, что виновата я.

Его лицо стало холоднее.

— И начала бы искать способ доказать, что не виноваты вы?

— Нет.

Я покачала головой.

— Я бы начала искать то, что произошло на самом деле.

Стражник осторожно взял меня за локоть.

Я сделала первый шаг к двери.

Голова снова закружилась, но я удержалась.

Перед порогом остановилась и обернулась.

Кассиан лежал там же, где я впервые его увидела. Только левая рука теперь уже не была человеческой.

Я не знала, кто его отравил или ранил.

Не знала, зачем рядом оставили меня.

Не знала даже, почему смотрела на мир чужими глазами.

Но в одном я была уверена.

Я не убивала этого человека.

И кинжал тоже не убивал.

Когда меня вывели в коридор, я посмотрела на Ариана через плечо.

— Я не убивала вашего дракона. И если ваши люди продолжат топтаться по комнате, доказать это будет намного сложнее.

Он задержал на мне взгляд.

Потом повернулся к стражникам.

— С этого момента без моего разрешения в кабинет не входит никто.

Я ничего не сказала.

Просто пошла дальше между двумя вооруженными мужчинами.

Пусть они пока считали меня убийцей.

У погибшего уже было первое доказательство моей невиновности.

Его убили раньше, чем в его тело вошел кинжал.

Глава 2. Подозреваемая

Комната, куда меня привели, была слишком удобной для тюрьмы и слишком пустой для гостиной.

Небольшой стол, четыре стула, узкая кушетка у стены, умывальник с кувшином воды и единственное окно, закрытое снаружи металлической решеткой. На столе горели две свечи. Рядом лежали несколько чистых листов бумаги, чернильница и перо.

Дверь закрыли.

Снаружи остались двое стражников.

Я села на кушетку и впервые за весь вечер позволила себе просто ничего не делать.

Это продлилось меньше минуты.

Голова болела сильнее. Горечь во рту понемногу слабела, но тошнота оставалась. Я опустила взгляд на темное платье, которое все еще было на мне, и осторожно отвела ткань от тела двумя пальцами.

Кровь на правом боку успела подсохнуть.

Меня особенно беспокоило, что никто пока не попытался переодеть меня. С точки зрения следствия это было правильно. С точки зрения женщины, которая не знала, чья кровь находится на ее одежде и почему, приятного было мало.

Я посмотрела на собственные руки.

Чужие руки.

Мне хотелось зеркало.

И одновременно совершенно не хотелось.

До сих пор можно было удерживать происходящее в пределах практических задач. Есть тело. Есть место преступления. Есть улики. Есть люди, которые подозревают меня в убийстве. Все это требовало действий.

Зеркало потребовало бы признать другую часть происходящего.

Я действительно находилась не в своем теле.

Дверь открылась.

Вошел Эван Ресс. Его кожаный чемоданчик теперь был раскрыт, а в руках он держал небольшой стеклянный сосуд с прозрачной жидкостью.

За ним появился молодой мужчина в форме и внес деревянный поднос.

— Поставьте на стол и выйдите, — распорядился Эван.

Стражник подчинился.

На подносе стояли миска с водой, небольшой кусок белой ткани, три маленькие чашки и несколько узких стеклянных трубок.

Я посмотрела на лекаря.

— Если вы собираетесь меня лечить, сначала скажите чем.

— Если вы собираетесь спорить с каждым человеком, который пытается сохранить вам жизнь, ночь будет долгой.

— С этим я уже смирилась.

Он поставил сосуд на стол.

— Мне нужно понять, действительно ли вы были отравлены.

Я сразу села прямее.

— Вы нашли что-то у Кассиана?

— Исследование еще не началось.

— Тогда почему думаете об отравлении?

Эван посмотрел на меня поверх очков, которые только что достал из внутреннего кармана.

— Потому что вы жаловались на горький привкус, тошноту и головную боль. Вы были без сознания. Я предпочитаю проверить простое объяснение прежде, чем искать сложное.

Мне понравился этот ответ.

— Что будете делать?

— Возьму кровь.

Я протянула руку.

Он явно ожидал сопротивления и на мгновение задержался.

— Так просто?

— Вы лекарь. Я хочу знать, что со мной.

— Еще час назад вы не позволяли мне прикасаться к бокалу.

— Бокал может быть уликой. Я пока только подозреваемая.

Эван хмыкнул.

— У вас странное чувство юмора, леди Морвен.

— Вера.

— Для меня вы пока Лиара Морвен.

— Тогда хотя бы не ждите, что я буду отзываться сразу.

Он сел напротив и достал тонкую металлическую иглу.

Я внимательно наблюдала, как он обрабатывает ее жидкостью из маленького флакона.

— Спирт?

— Очищающий раствор.

— Из чего?

Эван поднял на меня глаза.

— Вы всегда задаете столько вопросов?

— Когда незнакомый мужчина собирается проколоть мне кожу неизвестным веществом, да.

Он вздохнул.

— Винный спирт, настой горькой коры и очищенная вода. Теперь достаточно?

— Вполне.

Крови он взял немного, в узкую стеклянную трубку. Затем разделил ее между тремя небольшими чашками и добавил разные жидкости.

Ничего не загорелось.

Никаких светящихся знаков не появилось.

В одной чашке кровь почти не изменилась. Во второй стала темнее. В третьей через несколько секунд образовался мелкий бурый осадок.

Эван нахмурился.

— Что?

— Повторю.

Он взял еще одну каплю.

Результат оказался тем же.

— И?

— В вашей крови есть остатки сонного корня.

— Это яд?

— В обычной дозе нет. Его используют как сильное успокоительное. В большой дозе человек теряет сознание. Иногда на несколько часов.

— Можно умереть?

— Можно. Особенно если смешать с алкоголем или некоторыми лекарствами.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Значит, я действительно была без сознания не случайно.

— Похоже на то.

— Это можно официально зафиксировать?

— Я лекарь королевского двора. Мое заключение и будет официальным.

— Запишите сейчас.

Он нахмурился.

— Что именно?

— Что в крови Лиары Морвен обнаружены остатки сонного корня. Время исследования. Метод. Кто присутствовал. Какие сосуды использовались.

— Вы хотите учить меня оформлять медицинское заключение?

— Нет. Хочу, чтобы через два дня никто не сказал, что вы вспомнили об этом задним числом.

Эван некоторое время смотрел на меня.

Потом подтянул к себе лист бумаги.

— Хорошо.

Я наблюдала, как он пишет.

Почерк был мелким и аккуратным.

— Вы уверены, что сонный корень вызывает горечь во рту?

— Иногда. Особенно если его добавляют в крепкий напиток.

— А головную боль?

— Может.

— Сколько времени он остается в крови?

Эван отложил перо.

— Не ждите от меня точности до минуты. Это зависит от дозы, веса человека, пищи, состояния организма. По реакции я могу сказать только, что вы получили его сегодня и доза была немаленькой.

— Сегодня по вашему времени?

— Ночью, если вам так удобнее.

— Мне важно понимать последовательность.

Он подписал лист.

— Вы действительно говорите как следователь.

— Я не следователь.

— Вы несколько раз подчеркивали это.

— Потому что это разные профессии.

— У нас тоже разные люди допрашивают подозреваемых и исследуют следы. Просто вторых не называют вашим словом.

Это было интересно.

— Как называют?

— Экспертами следственного управления. Но они работают в основном с веществами, металлом, документами и остаточными следами.

— Значит, у вас уже есть криминалистика. Просто устроена иначе.

— Если вы когда-нибудь объясните мне, что именно называете криминалистикой, возможно, я отвечу.

Я посмотрела на чашку с бурым осадком.

— Этот образец сохраните.

— Зачем?

— Потому что он подтверждает, что я была одурманена.

— Он испортится к утру.

— Тогда запечатайте хотя бы одну трубку с исходной кровью и отметьте время.

— Для чего?

— Чтобы при необходимости исследовать ее повторно.

Эван помолчал.

— Вы никому здесь не доверяете?

— Я никого здесь не знаю.

Это оказалось самым простым объяснением.

Он не стал спорить.

Через несколько минут образец лежал в небольшой стеклянной трубке, закрытой пробкой и покрытой сургучом. Эван поставил на нем знак своей печати.

— Довольны?

— Намного больше.

— Теперь моя очередь.

— Спрашивайте.

— Вы действительно не помните Лиару Морвен?

Я покачала головой.

— Я не теряла память.

— Вы не знаете собственного дома, места службы и людей вокруг вас.

— Потому что это не мои воспоминания.

— А чьи?

— Лиары, полагаю.

Эван снял очки.

— Вы слышите, насколько странно это звучит?

— Я сегодня увидела мертвого мужчину, у которого после смерти рука начала превращаться в драконью лапу. Моя шкала странности заметно изменилась.

Он невольно усмехнулся.

— Для нас странно как раз не это.

— Я уже поняла.

В дверь постучали.

Эван поднялся.

Вошел Ариан.

На нем была та же одежда, но сюртук теперь расстегнут, а волосы выглядели еще более растрепанными. Он производил впечатление человека, который за последний час успел отдать несколько десятков распоряжений и ни разу не сел.

Первым делом он посмотрел на Эвана.

— Что с ней?

— В крови сонный корень. Доза достаточно высокая, чтобы вызвать потерю сознания.

Ариан перевел взгляд на меня.

— Вы уверены?

Эван протянул ему лист.

— Дважды проверил.

Ариан прочитал заключение до конца.

— Когда она могла его принять?

— В течение нескольких часов до того, как мы ее нашли. Точнее пока не скажу.

— Это меняет дело, — сказал Ариан.

В его голосе не было удовольствия.

— Немного, — поправила я.

Он посмотрел на меня.

— Вы считаете, что этого недостаточно?

— Сонный корень объясняет, почему я лежала без сознания. Но не доказывает, что я не приняла его добровольно после убийства.

Эван удивленно приподнял брови.

Ариан спросил:

— Вы сами сейчас предложили версию обвинения против себя?

— Я предложила очевидное альтернативное объяснение. Если оно есть, его придется проверять.

— Большинство подозреваемых обычно стараются делать обратное.

— Большинство подозреваемых, вероятно, не собираются потом жить с человеком, который расследовал дело плохо.

Он несколько секунд молчал.

— Вы уверены, что собираетесь потом жить?

— Предпочитаю исходить из этого.

Эван собрал инструменты.

— Я вернусь к Кассиану. Если ее состояние ухудшится, зовите.

Он остановился возле Ариана.

— И еще. Сонный корень сам по себе не объясняет потерю памяти.

— У меня нет потери памяти, — повторила я.

Эван посмотрел на меня.

— Именно.

Когда он вышел, Ариан не сел сразу.

Он прошел к окну, проверил решетку и только потом занял стул напротив.

— Вы проверяете, не выберусь ли я?

— Проверяю комнату.

— И?

— Вы не выберетесь.

— Хорошо знать.

Он положил на стол тонкую папку.

— Теперь мы поговорим нормально.

— До этого мы разговаривали ненормально?

— До этого рядом лежал мой мертвый брат.

Я замолчала.

Это было справедливо.

Ариан открыл папку.

— Я буду задавать вопросы. Вы будете отвечать.

— Если знаю ответ.

— Вы понимаете, что отказ отвечать будет работать против вас?

— Понимаю.

Он взял первый лист.

— Назовите полное имя.

— Вера Сергеевна Ланская.

Перо остановилось.

— Сергеевна?

— Отчество.

— Что это означает?

— Имя моего отца было Сергей. В моей стране между именем и фамилией используется отчество.

— Страна?

Вот здесь стало сложнее.

Я могла рассказывать правду.

И могла представить, как она будет звучать.

Я из другого мира. Из города с миллионами людей. Мы летаем на самолетах, разговариваем на расстоянии, фотографируем места преступлений, определяем человека по ДНК.

Для человека, который подозревал меня в убийстве собственного брата, это выглядело не как объяснение.

Скорее как очень плохо подготовленная попытка избежать суда.

— Если я отвечу, вы все равно не поверите.

— Попробуйте.

— Россия.

Он подождал.

— Где это?

— Очень далеко.

— Я знаком с картами.

— На ваших картах ее нет.

Ариан отложил перо.

— Начинается.

— Я предупреждала.

— Вы утверждаете, что прибыли из неизвестной страны?

— Нет.

— Тогда откуда?

Я медленно выдохнула.

— Из другого мира.

Он смотрел на меня без всякого выражения.

Так прошло несколько секунд.

— Понятно.

— Я же говорила.

— Что именно мне должно быть понятно?

— Что вы не поверите.

— Вы находитесь в теле Лиары Морвен, знаете наш язык, разговариваете ее голосом и выглядите в точности как она. Но хотите убедить меня, что прибыли из другого мира.

— Я пока не пытаюсь вас убедить. Я отвечаю на вопрос.

— Очень удобный ответ.

— Для меня в нем ничего удобного нет.

Он снова взял перо.

— Хорошо. Оставим вашу страну. Дата рождения?

Я назвала.

Ариан нахмурился.

— Какой это год?

Я поняла проблему.

— По моему календарю.

— А по нашему?

— Не знаю.

— Сколько вам лет?

— Тридцать два.

— Лиаре Морвен двадцать шесть.

— Значит, у нас уже есть еще одно несоответствие.

— Цвет ваших глаз?

— Карие.

Он поднял голову.

Я почти сразу поняла.

— У Лиары другие?

— Зеленые.

Я замолчала.

Потом осторожно спросила:

— Можно зеркало?

Ариан не ответил сразу.

Встал, подошел к стене и снял небольшое овальное зеркало, которое я почему-то раньше не заметила. Наверное, оно висело слишком высоко и сбоку.

Он поставил его передо мной.

Я посмотрела.

Женщина в отражении была молодой и красивой.

Но не мной.

Темные волосы почти черного цвета, сейчас растрепанные. Светлая кожа. Тонкий прямой нос. Четкая линия губ. Большие зеленые глаза.

Я приблизилась к зеркалу.

Лицо повторило движение.

Я подняла руку.

Она сделала то же самое.

Несколько секунд я не могла произнести ни слова.

До этого чужие руки можно было объяснять шоком, плохим освещением, чем угодно. Даже чужой голос оставался чем-то, что мозг способен попытаться игнорировать.

С лицом было сложнее.

Я знала собственное отражение.

Знала маленький шрам возле левой брови, который получила в одиннадцать лет. Знала родинку на подбородке. Знала, как меняется выражение глаз, когда я устала.

Ничего этого здесь не было.

Ариан молчал.

Я была ему за это благодарна.

Я коснулась пальцами щеки.

Кожа была теплой.

Настоящей.

— Это она?

— Лиара Морвен.

Я продолжала смотреть в зеркало.

— Вы хорошо ее знали?

— Нет.

— Видели раньше?

— Несколько раз.

— Могли бы заметить изменения в поведении?

— Некоторые.

Я отодвинула зеркало.

— Уберите.

Он сделал это без комментариев.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы снова сосредоточиться.

— Продолжим.

Ариан сел.

— Вы уверены?

— Чем быстрее закончим, тем быстрее вы начнете проверять дело, а не мою биографию.

— Ваша биография сейчас часть дела.

— Тогда спрашивайте.

Он посмотрел в лист.

— Имя матери Лиары Морвен.

— Не знаю.

— Отца?

— Не знаю.

— Родовое поместье?

— Не знаю.

— Где находится Королевский архив?

— Не знаю.

— Имя вашего непосредственного начальника?

— Не знаю.

— Сколько лет вы служите в архиве?

— Не знаю.

Он задавал вопросы спокойно, один за другим.

Некоторые были простыми.

Возраст Лиары.

Название улицы, где она жила.

Имя ее домашней служанки.

Цвет герба семьи Морвен.

Название учебного заведения, которое она окончила.

Я не знала ничего.

Ни одного ответа.

Ариан не давал мне времени придумать версию. Переключался с одной темы на другую, возвращался к предыдущим вопросам, менял формулировки.

Я понимала прием.

И одобряла.

Через двадцать минут перед ним лежал лист, на котором почти напротив каждой строки стояла одна и та же отметка.

Не знает.

— Достаточно? — спросила я.

— Нет.

— Вы надеетесь, что я внезапно вспомню имя ее школьной подруги?

— Я хочу понять, где заканчивается ваша предполагаемая потеря памяти.

— Ее нет.

— Вы помните свою профессию?

— Да.

— Можете описать место, где работали?

— Да.

— Дом?

— Да.

— Родителей?

— Да.

— Образование?

— Да.

— Первое дело?

— Да.

— Последнее дело?

— Да.

— Что вы делали перед тем, как очнуться возле Кассиана?

— Работала.

— Над чем?

Я задумалась.

— Исследовала материалы по делу о смерти мужчины в квартире. Предположительно несчастный случай после падения, но были сомнения по расположению следов крови.

— Расскажите подробнее.

— Зачем?

— Хочу проверить, насколько последовательны ваши воспоминания.

Я пожала плечами.

— Мужчину нашли возле лестницы внутри двухуровневой квартиры. Первоначально решили, что он упал со ступеней. Но часть крови находилась в месте, куда после предполагаемого падения попасть не могла. Мы проверяли версию, что травму он получил раньше, а тело переместили.

— Чем закончилось?

— Когда я видела материалы в последний раз, расследование еще шло.

— Как вы исследовали кровь?

— Фотографировали расположение следов, измеряли размеры, форму, направление, брали образцы, сравнивали с кровью погибшего.

Он остановил меня.

— Фотографировали?

Я поняла, что опять использовала слово, которого здесь могло не быть.

— Создавали точное изображение при помощи устройства.

— Художник?

— Нет.

— Как устройство изображает комнату?

— Это долгий разговор.

— У нас есть время.

— У вас убит брат.

Ариан очень спокойно положил перо.

— Не используйте его смерть, чтобы управлять разговором.

Я сразу поняла, что перешла границу.

— Вы правы. Простите.

Он ничего не ответил.

Я продолжила уже без раздражения:

— В моем мире есть технологии, которых здесь, судя по всему, нет. Некоторые вещи я не смогу объяснить быстро. Но методы наблюдения и логика расследования не зависят от устройств.

— Поэтому вы считаете себя полезной?

— Я считаю, что могу заметить то, что ваши люди привыкли не проверять.

— Например?

— Например, предположение, что остаточный след на кинжале автоматически означает, что я им пользовалась.

В его лице ничего не изменилось.

Но пауза была заметной.

— Откуда вы знаете о следе?

— Не знаю. Я предположила, что у вас должно быть что-то подобное, иначе кровь и кинжал были бы не настолько убедительными доказательствами.

— Эксперт уже проверил оружие.

Вот теперь я насторожилась.

— Когда?

— Пока вас осматривал Эван.

— И?

— На рукояти обнаружен остаточный след Лиары Морвен.

Я откинулась на спинку стула.

— Как его выявляют?

— Сейчас вопросы задаю я.

— Тогда запишите мой: метод исследования оружия нужно сохранить вместе с образцом.

— Это стандартная процедура.

— Я рада. А результат?

— След четкий.

— Что именно это доказывает?

Ариан нахмурился.

— Что вы держали кинжал.

— Это мы и так знаем. Я пришла в себя с ним в руке.

— След образуется после использования зачарованного оружия.

— Что значит «использования»?

— Если человек активирует нанесенную на металл защитную обработку.

— Я ничего не активировала.

— На кинжале след Лиары.

— Повторение результата не заменяет объяснение метода.

Он немного подался вперед.

— Вы считаете, что наши эксперты ошиблись?

— Я пока не знаю, что именно они сделали.

— Метод используется больше ста лет.

— Это не делает его безошибочным.

— За это время его проверяли тысячи раз.

— Прекрасно. Тогда он выдержит еще одну проверку.

Ариан некоторое время смотрел на меня.

— Вы даже не понимаете, как это работает.

— Именно поэтому задаю вопросы, а не объявляю результат ложным.

Он закрыл папку.

— Хорошо. Вернемся к убийству.

— Наконец-то.

— Вы были в кабинете Кассиана.

— Да.

— Ваша кровь содержит сонный корень.

— Да.

— На вашем платье кровь моего брата. Это уже подтвердили.

Я кивнула.

— Как?

— Экспресс-проверкой лекаря.

— Значит, хотя бы с этим определились.

— На кинжале остаточный след Лиары Морвен.

— Да.

— Дверь была заперта изнутри.

— Да.

— Окна также заперты.

— Это уже интереснее.

— Почему?

— Потому что тогда нужно проверить все возможные входы в комнату.

— Их два. Дверь и окна.

— Вы уверены?

— Я знаю дворец.

— А я знаю места преступлений. Это не одно и то же.

Он чуть прищурился.

— Вы ищете тайный ход?

— Пока я ищу любой способ войти и выйти, не используя дверь.

— Кабинет находится в старом крыле. Там действительно существовали служебные коридоры, но их закрыли много лет назад.

— Закрыли как?

— Замуровали.

— Кто проверял?

— Проверит охрана.

— Хорошо.

— Но даже если вы найдете проход, это не объяснит ваше присутствие возле тела.

— Я не обязана объяснить все одним предположением.

— Для человека, которому грозит обвинение в убийстве наследника, вы слишком легко относитесь к пробелам.

— Я отношусь к ним именно так, как должна. Если я начну заполнять неизвестное удобными догадками, это уже не расследование.

Он помолчал.

— Вы сказали в кабинете, что кровь на вашем платье нанесена не во время удара.

— Я сказала, что характер пятен на это не похож.

— Можете доказать?

— Если платье не испортили, могу попробовать.

— Что вам нужно?

— Хороший свет. Чистая поверхность. Возможность осмотреть ткань целиком. И желательно не на мне.

— Вы хотите переодеться?

— Я хочу исследовать доказательство, не растягивая его на собственном теле.

Ариан встал.

— Ждите.

— Где я денусь?

Он остановился у двери.

— В вашем положении я бы не шутил.

— В моем положении без этого становится совсем тяжело.

На этот раз он не ответил.

Через несколько минут пришли две женщины.

Одна была пожилая, в темном платье без украшений. Вторая значительно моложе и явно нервничала.

Пожилая представилась:

— Марта Лесс, смотрительница женских покоев.

Я встала.

— Вера.

Она бросила быстрый взгляд на стражу за дверью.

— Мне сообщили, что вы называете себя иначе.

— Верно.

— Его высочество распорядился помочь вам переодеться, не повреждая платье.

— Отлично.

Молодая женщина принесла простой серый халат и нижнюю сорочку.

Я показала на пятно.

— Пожалуйста, не касайтесь этой части ткани руками.

Марта нахмурилась.

— Почему?

— Там кровь. Мне нужно сохранить поверхность такой, как она есть.

Она не стала спорить.

Мы перешли за ширму.

Переодевание оказалось отдельным испытанием.

Платье застегивалось сзади десятком маленьких крючков. Под ним находилось несколько слоев одежды, назначение части которых я понимала только приблизительно.

Я терпеливо стояла, пока Марта расстегивала платье.

И тогда она вдруг замерла.

— Что?

— У вас синяк.

Я повернула голову.

— Где?

— На левом плече, ближе к спине.

Я попыталась посмотреть, но не смогла.

— Большой?

— Нет. Но свежий.

— Похож на удар?

Марта осторожно коснулась кожи рядом, не самого синяка.

— Скорее вас сильно держали.

Это было еще одно изменение.

— Позовите Эвана.

— Сейчас?

— Да.

Марта посмотрела на меня как на человека, который требует слишком многого.

— Его высочество приказал выполнять разумные просьбы.

— Эта разумная.

Она отправила молодую женщину за лекарем.

Я закончила переодеваться.

Чужое тело оказалось еще более чужим без тяжелого платья. Стройное, немного ниже моего прежнего роста. На левой руке небольшая царапина. На правом колене старый светлый шрам. Никаких свежих ран, кроме синяка на плече.

Эван пришел раздраженный, но после осмотра сразу перестал ворчать.

— Свежий.

— Насколько?

— Несколько часов.

— Мог появиться от падения?

— Мог. Но форма странная.

— Какая?

Он провел пальцем рядом с синяком.

— Два отдельных участка давления. Будто вас действительно удерживали рукой.

— Зафиксируйте.

Эван посмотрел на меня.

— Вы собираетесь заставлять меня писать после каждого синяка?

— Только после тех, которые могут объяснить, что происходило со мной перед потерей сознания.

Он все же записал.

Платье разложили на большом чистом столе в соседней комнате. Перед этим поверхность накрыли свежей белой тканью.

Ариан вернулся, когда я уже стояла над ним.

Со мной находились Эван, Марта и еще один мужчина, представившийся Олденом Крейном, экспертом Королевского следственного управления.

Ему было около пятидесяти. Узкое лицо, длинные пальцы, волосы почти полностью седые. В отличие от Верена, он смотрел на меня без раздражения.

Скорее с профессиональным любопытством.

— Вы хотели исследовать пятна, — сказал Ариан.

— Да.

— Олден отвечает за работу с веществами и следами.

Я посмотрела на эксперта.

— Значит, вы тот человек, который проверял кинжал?

— Я.

— Позже мне понадобится узнать ваш метод.

— Его высочество предупредил, что вы задаете много вопросов.

— Он преуменьшил.

Олден улыбнулся.

— Уже интересно.

Я подошла к платью.

— Кто снимал его?

— Марта и я.

— До этого кровь кто-нибудь касался?

Марта ответила:

— Нет.

— Хорошо.

Пятно занимало участок от нижней части груди до правого бока. При хорошем свете оно выглядело еще менее похожим на брызги.

Я наклонилась.

— Видите длинные полосы?

Ариан стоял с другой стороны стола.

— Да.

— Они почти параллельны.

— И?

— Кровь переносилась по ткани движением. Скорее всего, чем-то влажным.

Олден приблизился.

— Например, рукой?

— Возможно. Или куском ткани. Или частью одежды погибшего. Но здесь есть еще кое-что.

Я указала на верхний край пятна.

— При свободном падении капля дает округлый след. При движении под углом след вытягивается. При сильном ударе обычно появляются отдельные мелкие брызги разного размера. Здесь почти нет мелких изолированных капель рядом с основным пятном.

Олден взял увеличительную линзу.

— Есть несколько.

— Есть. Но недостаточно для той картины, которую нам предлагают.

Ариан спросил:

— Какой именно картины?

— Что Лиара стояла рядом с Кассианом и ударила его кинжалом в область крупного сосуда.

— Вы не знаете, был ли поврежден крупный сосуд.

— Именно. Поэтому нам нужно исследование тела. Но если он был поврежден при работающем сердце, на нападавшем я ожидала бы другой рисунок крови.

Олден продолжал изучать платье.

— А если леди Морвен после удара обняла принца или пыталась его поднять?

— Тогда появятся контактные пятна. Возможно, похожие на эти. Но тогда нужно искать соответствующую поверхность на одежде Кассиана.

Он поднял голову.

— Совпадающий участок?

— Да. Если моя одежда коснулась его пропитанной кровью одежды, формы загрязнения должны хотя бы частично соответствовать.

Ариан сразу понял.

— Можно проверить.

— Нужно проверить.

Олден выпрямился.

— Тело уже перенесли в медицинскую комнату.

— Одежду не снимали?

— Эван запретил до начала исследования.

Я посмотрела на лекаря.

— Спасибо.

Он недовольно произнес:

— Не привыкайте.

Ариан повернулся к Олдену.

— Сможете сравнить?

— Да. Но если пятно наносили тканью или рукой, прямого совпадения может не быть.

— Верно, — сказала я. — Отсутствие совпадения не докажет инсценировку. А вот совпадение определенного края может помочь восстановить контакт.

Ариан посмотрел на меня.

— Вы хотите участвовать в исследовании тела?

— Да.

— Нет.

Ответ был настолько спокойным, что я не сразу поняла, насколько он окончательный.

— Почему?

— Потому что вы подозреваемая.

— Именно поэтому мне особенно важно...

— Нет.

Я удержалась от резкого ответа.

— Тогда хотя бы проверьте кровь вокруг раны до того, как будете мыть или снимать одежду.

— Эван это сделает.

— И сравните с платьем.

— Олден сделает.

— И зафиксируйте...

Ариан поднял ладонь.

— Вера.

Это был первый раз, когда он назвал меня моим именем без спора.

Я замолчала.

— Вы уже дали достаточно указаний людям, которые знают свою работу.

— Они могут знать ее прекрасно и все равно использовать другие методы.

— Это не дает вам права руководить расследованием собственного преступления.

— Моего предполагаемого преступления.

— Именно.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд.

Олден вмешался без напряжения:

— Если позволите, ваше высочество, я хотел бы проверить ее предположение.

Ариан перевел взгляд на него.

— Проверяйте.

— С ее участием будет быстрее.

Теперь я посмотрела на Олдена.

Он пожал плечами.

— Вы заметили рисунок раньше меня. Мне интересно, что именно вы ищете.

Ариан явно был недоволен.

Но отказать собственному эксперту только ради того, чтобы держать меня подальше от доказательств, тоже не мог.

— Она не касается тела. Не остается с уликами одна. Ничего не забирает и не перемещает без вашего разрешения.

— Разумеется, — сказал Олден.

— И после проверки возвращается сюда.

— Я все слышу, — напомнила я.

Ариан посмотрел на меня.

— Это было сказано для вас тоже.

Медицинская комната находилась этажом ниже.

Меня провели туда под охраной.

Дворец успел измениться.

Когда меня выводили из кабинета Кассиана, коридоры были наполнены людьми и шумом. Теперь часть проходов перекрыли. Стража стояла у лестниц. Слуги двигались быстро и почти не разговаривали.

Новость уже разошлась.

Наследный принц был мертв.

И где-то вместе с этой новостью, вероятно, уже распространялось имя женщины, которую нашли рядом.

Лиара Морвен.

То есть мое.

И не мое одновременно.

Медицинская комната оказалась просторной и хорошо освещенной. Здесь горело множество ламп, а стены были выложены светлой плиткой. В центре стоял высокий стол.

Кассиан лежал на нем.

Его накрыли тканью до груди.

Посмертное обращение почти не продвинулось дальше. Левая рука оставалась частично драконьей, несколько пластин проступали на шее и возле ключицы.

Я остановилась на расстоянии.

Эван стоял возле стола.

— Только не говорите, что теперь она будет командовать и здесь.

— Только если вы будете делать что-нибудь совсем странное, — ответила я.

— Успокаивает.

Олден подошел к телу.

— Сначала одежда.

Эван осторожно приподнял ткань, которой был накрыт Кассиан.

Рубашку еще не сняли.

Я увидела рану при ярком освещении.

И сразу заметила то, что раньше только предполагала.

Крови действительно было мало.

Не просто меньше, чем ожидалось.

Слишком мало.

Ткань вокруг прокола пропиталась на несколько сантиметров, но дальше оставалась почти чистой.

Я подошла на шаг ближе.

— Можно?

Эван посмотрел на Ариана.

Тот стоял у стены.

— С расстояния.

Я наклонилась, не касаясь.

— Олден, посмотрите на край пропитанной ткани справа от раны.

Он воспользовался линзой.

— Вижу.

— Теперь мое платье.

Марта принесла его сложенным на чистой ткани.

Олден сравнил.

Несколько минут никто не говорил.

Я наблюдала за его лицом.

Он работал тщательно.

Это мне нравилось.

Наконец эксперт выпрямился.

— Прямого совпадения нет.

Ариан посмотрел на меня.

— Значит, ваша версия неверна?

— Нет. Это означает только, что платье не прижимали к этому конкретному участку рубашки.

Олден кивнул.

— Согласен.

Я указала на пятно на платье.

— Можно проверить еще одну вещь.

— Какую?

— Насколько глубоко кровь проникла в ткань.

Олден заинтересовался.

— Продолжайте.

— Если кровь попала мелкими брызгами, часть капель должна впитаться отдельно и пройти между волокнами локально. При размазывании жидкость распределяется по поверхности иначе.

— Это зависит от ткани.

— Конечно. Поэтому нужен контрольный образец такой же ткани.

Марта сказала:

— У Лиары есть еще два платья из этого материала.

Я посмотрела на нее.

— Вы знаете?

— Я много лет слежу за гардеробом женщин королевского двора. Ткани запоминаю лучше лиц.

— Это может оказаться очень полезно.

Она впервые посмотрела на меня не как на сумасшедшую.

Ариан спросил:

— Что вы предлагаете?

— Взять небольшой кусок такой же ткани. Нанести кровь двумя способами: каплями и размазыванием. Потом сравнить, как она высыхает и впитывается.

Эван нахмурился.

— Чью кровь?

— Не обязательно человеческую.

Олден сказал:

— Животная подойдет для самой структуры пятна.

— Именно.

Ариан посмотрел на него.

— Насколько это надежно?

— Не как окончательное доказательство. Но если разница выраженная, мы сможем хотя бы проверить ее предположение.

— Делайте.

Эксперимент занял почти час.

Марта принесла кусок темно-синей ткани.

Олден достал из лабораторного шкафа небольшой сосуд со свежей кровью животного, которую использовали для медицинских опытов.

На один участок он нанес несколько капель с разной высоты.

На второй — небольшое количество крови, а затем провел по ткани свернутой белой салфеткой.

Мы ждали.

За это время Эван начал осторожно исследовать рану.

Я старалась не вмешиваться.

Но наблюдала.

Он измерил глубину тонким металлическим инструментом, осмотрел края повреждения, затем снял рубашку, предварительно отметив положение пятен.

— Глубина около восьми сантиметров, — сказал он.

— Какие сосуды повреждены? — спросил Олден.

— Один крупный.

Я посмотрела на Ариана.

Он сразу понял, что это означает.

— Тогда крови действительно должно быть больше?

Эван медленно выдохнул.

— Если сердце работало нормально в момент удара — да.

В комнате стало тихо.

Я не торопилась радоваться.

Это еще не доказывало смерть до удара. Сильное падение давления, тяжелое отравление, почти остановившееся сердце — вариантов оставалось достаточно.

Но официальная версия уже переставала быть очевидной.

— Можно определить, работало ли сердце? — спросил Ариан.

Эван посмотрел на повреждение.

— Не напрямую. Но есть признаки.

— Какие?

— Реакция тканей, объем внутреннего кровоизлияния. Мне нужно продолжить исследование.

— Продолжайте.

Через некоторое время Олден вернулся к образцам ткани.

Капли оставили отдельные пятна с выраженными краями.

Размазанный участок выглядел иначе.

Не идентично моему платью.

Но достаточно похоже по общей структуре.

Олден положил рядом оба образца и мое платье.

— Основное загрязнение на платье действительно больше похоже на контактное или нанесенное движением, чем на свободные брызги.

Ариан спросил:

— Насколько вы уверены?

Олден не пытался выглядеть более уверенным, чем был.

— Я бы не стал строить обвинение только на этом. Но утверждение леди Морвен обоснованно.

Я почувствовала первое настоящее облегчение за весь вечер.

Небольшое.

Очень осторожное.

Но настоящее.

Ариан посмотрел на меня.

— Один признак.

— Я и не обещала вам десять за час.

— Это еще не оправдывает вас.

— Знаю.

Эван, который продолжал работать с телом, внезапно произнес:

— Ариан.

Все повернулись к нему.

Он стоял возле левой стороны Кассиана и смотрел на внутренние ткани повреждения.

— Что?

— Подойди.

Ариан оказался возле него.

Я осталась на месте.

Эван говорил тихо, но в комнате было достаточно спокойно, чтобы я слышала.

— Кровоизлияние вокруг раневого канала очень слабое.

Ариан нахмурился.

— Что это значит?

— Если бы удар нанесли при нормальном кровообращении, ткани были бы пропитаны сильнее.

Я не удержалась.

— Сердце уже почти не работало.

Эван посмотрел на меня.

— Либо работало крайне слабо.

— Из-за чего?

— Тяжелый шок. Отравление. Внутреннее повреждение. Несколько причин.

— Но сам кинжал?

Эван медленно покачал головой.

— Я пока не готов назвать его причиной смерти.

Ариан долго смотрел на брата.

Мне хотелось сказать что-то.

Не сказала.

Это был тот момент, когда профессиональное открытие для одного человека означало надежду, а для другого — подтверждение, что смерть близкого была сложнее и, возможно, гораздо хуже, чем казалась сначала.

Наконец Ариан спросил:

— Сколько времени нужно для полного исследования?

— До утра.

— Сделай все необходимое.

— Сделаю.

Он повернулся ко мне.

— Вы получили то, чего хотели.

— Нет.

— Что еще?

— Я хотела доказать, что нельзя считать дело закрытым.

— И?

— Теперь у вас есть основание это признать.

Ариан посмотрел на Олдена.

— Ваше мнение?

Эксперт спокойно ответил:

— Версия о том, что леди Морвен нанесла единственный смертельный удар кинжалом и была обнаружена сразу после этого, больше не соответствует всем наблюдаемым признакам.

— Но она могла быть причастна к смерти другим способом?

— Разумеется.

Я кивнула.

— Именно.

Ариан перевел взгляд на меня.

— Вы снова помогаете обвинению.

— Я помогаю расследованию.

— Даже если оно приведет к вам?

Я подумала перед ответом.

— Если доказательства действительно приведут ко мне, у меня будет проблема посерьезнее плохой стратегии защиты.

Он смотрел на меня дольше обычного.

Потом сказал:

— Вы возвращаетесь в комнату под охраной.

— Хорошо.

— Завтра допрос продолжится.

— Хорошо.

— И до решения Совета вы остаетесь задержанной.

— Это я тоже понимаю.

Я уже собиралась идти, когда он добавил:

— Но казни на рассвете не будет.

Я остановилась.

Впервые за всю ночь страх, который я держала где-то на заднем плане, проявился совершенно конкретно.

— Она была назначена?

Ариан не отвел глаз.

— По делу об убийстве наследника при очевидных доказательствах королевский закон позволяет начать чрезвычайное разбирательство немедленно. Если бы картина в кабинете подтвердилась без противоречий, утром вас передали бы Совету с требованием вынести решение.

Я несколько секунд молчала.

— И вы решили сказать мне это только сейчас?

— До этого решение не было принято.

— А теперь?

— Теперь я потребовал полного расследования.

Мне хотелось сесть.

Не из-за сонного корня.

— Потому что я оказалась права насчет раны?

— Потому что появились факты, которые не позволяют считать версию очевидной.

Это был очень правильный ответ.

И именно поэтому я поверила ему больше, чем поверила бы человеку, который заявил, что теперь уверен в моей невиновности.

— Спасибо.

— Не благодарите. Вы по-прежнему главная подозреваемая.

— Знаю.

— И я по-прежнему намерен выяснить, кем была Лиара Морвен для моего брата и почему она находилась в его кабинете.

— Я тоже.

— У вас будет возможность.

Я нахмурилась.

— Какая?

Ариан подошел к столу и взял мою схему кабинета, которую принесли вместе с другими материалами.

— Завтра вы покажете Олдену, как именно предлагаете фиксировать место преступления, и объясните все замеченные вами несоответствия.

— Вы допускаете меня к расследованию?

— Не преувеличивайте.

— Тогда как это называется?

— Проверкой ваших утверждений под наблюдением моих людей.

— Звучит хуже, но смысл мне нравится.

Олден негромко усмехнулся.

Ариан проигнорировал его.

— Если ваши методы действительно полезны, мы ими воспользуемся. Если вы попытаетесь уничтожить улику, скрыть информацию или направить следствие в сторону без оснований, участие закончится немедленно.

— Справедливо.

— И еще одно.

— Слушаю.

— Никаких самостоятельных расследований.

Я посмотрела на него.

— Я заперта под охраной.

— Судя по сегодняшнему вечеру, это не гарантирует, что вы не найдете себе работу.

— Хорошо. Никаких самостоятельных расследований.

Он явно услышал в моем ответе именно то, что я не сказала.

— Вера.

— Я согласилась.

— Вы согласились слишком быстро.

— Тогда могу поспорить минут десять, если вам станет спокойнее.

Олден отвернулся, скрывая улыбку.

Ариан устало провел ладонью по лицу.

В этот момент он впервые выглядел не принцем и не руководителем следствия.

Просто человеком, у которого несколько часов назад убили брата и который вынужден был обсуждать со мной пятна крови вместо того, чтобы позволить себе горевать.

Мне стало неловко за последнюю шутку.

— Простите.

Он опустил руку.

— За что именно?

— За это. Я забываю, что для меня Кассиан пока жертва по делу. Для вас он был братом.

Ариан посмотрел в сторону стола.

— Не забывайте.

— Не буду.

На этот раз между нами не было ни спора, ни проверки.

Просто короткий разговор двух людей, оказавшихся по разные стороны одного убийства.

Стражники отвели меня обратно.

В комнате для допросов уже приготовили воду и еду.

Я не притронулась к еде, пока Эван не прислал записку, что все принесенное проверено.

Только после этого съела кусок хлеба и немного мяса.

Сон не приходил.

На столе лежал чистый лист бумаги.

Я попросила перо.

Стражник у двери долго сомневался, потом принес.

Я записала все, что успела узнать.

Кассиан Вейр.

Наследный принц.

Дракон.

Предположительно отравлен или находился в состоянии, при котором сердце почти не работало до удара.

Кинжал нанесен позднее или в момент крайне слабого кровообращения.

Кровь на платье преимущественно контактного характера.

В моей крови сонный корень.

На плече след удержания.

На кинжале остаточный след Лиары Морвен.

Дверь и окна заперты.

В старом крыле раньше существовали служебные проходы.

Я остановилась.

Потом добавила отдельной строкой:

Не пытаться доказать собственную невиновность. Установить последовательность событий.

Это было важнее.

Если я начну подгонять каждую улику под удобную мне версию, стану ничем не лучше человека, который увидел женщину с кинжалом и решил, что расследование закончено.

Я отложила перо.

За дверью сменялась стража.

Где-то в другом конце дворца Эван продолжал исследовать тело Кассиана.

Олден сравнивал следы.

Ариан, вероятно, допрашивал людей, которые видели его брата живым в последний раз.

Убийство, которое еще несколько часов назад казалось всем очевидным, снова стало убийством, которое требовалось расследовать.

Для меня этого пока было достаточно.

Не свобода.

Не оправдание.

Даже не доверие.

Но утром меня уже не собирались вести на казнь.

А вместо этого человек, который имел больше причин не верить мне, чем кто-либо во дворце, решил проверить мои слова фактами.

С этим можно было работать.

Глава 3. Женщина, которой я стала

Дом Лиары Морвен оказался меньше, чем я представляла по ее титулу.

Я ожидала хотя бы особняк с колоннами, десяток слуг и портреты предков в тяжелых рамах. Вместо этого карета остановилась перед трехэтажным каменным домом на тихой улице, где первые этажи почти всех зданий занимали мастерские, конторы или небольшие лавки. У двери Лиары не было ни герба размером с половину стены, ни караульного, ни даже отдельного экипажа во дворе.

Только аккуратная медная табличка с фамилией Морвен.

Я смотрела на нее из кареты и пыталась почувствовать хоть что-нибудь знакомое.

Ничего.

Ни улица, ни дверь, ни окна второго этажа не вызывали даже слабого ощущения узнавания.

Ариан сидел напротив и, судя по всему, наблюдал не за домом, а за мной.

— Ничего? — спросил он.

— Если вы надеялись, что я увижу дверь и внезапно вспомню двадцать шесть лет чужой жизни, то нет.

— Я надеялся проверить.

— Проверили.

Он не стал спорить.

После ночного допроса мне позволили поспать примерно четыре часа. Не из милосердия. Эван заявил, что при остатках сонного корня, недосыпе и ударе или сильном сдавливании плеча я к полудню начну путать собственное имя с именами следователей, а значит, дальнейший допрос станет бессмысленным.

Ариан согласился.

Утром он сообщил, что обыск дома Лиары проведут в моем присутствии.

Формально я оставалась задержанной. Меня сопровождали двое стражников, а сам Ариан ехал потому, что кабинет Кассиана уже дал достаточно оснований считать дело сложнее очевидного убийства.

Ночью Эван не закончил исследование тела, но успел подтвердить главное: колотая рана не объясняла смерть полностью. Кровообращение Кассиана в момент удара было настолько слабым, что либо он уже находился при смерти, либо сердце действительно остановилось раньше.

Для меня это было хорошей новостью.

Для Ариана — еще одним вопросом о последних минутах жизни брата.

Он почти не говорил о Кассиане с тех пор, как мы покинули медицинскую комнату.

— Зачем Лиаре отдельный дом? — спросила я, когда кучер спустил ступеньку.

— Это не весь дом. Она снимала второй этаж и две комнаты наверху.

— Для придворной архивистки неплохо.

— Лиара была дворянкой.

— Небогатой, как мне уже объяснили.

— Небогатый дворянин и бедный человек в Вардене не одно и то же.

Я выбралась из кареты.

На улице пахло хлебом из соседней пекарни, мокрым камнем и дымом. Накануне ночью прошел дождь, в швах мостовой еще стояла вода.

Город при дневном свете оказался гораздо менее сказочным, чем дворец.

И это мне понравилось.

Люди спешили по своим делам, ругались с извозчиками, тащили корзины, открывали ставни. Женщина напротив мыла порог. Мальчик в слишком большом фартуке выносил ящики из лавки.

На нас смотрели.

Точнее, на меня.

К тому моменту, когда мы дошли от кареты до двери, я поймала не меньше пяти откровенных взглядов.

Один мужчина даже остановился.

Ариан это тоже заметил.

— Не обращайте внимания.

— На что именно?

— На любопытство.

— Пока это только любопытство?

Он посмотрел на человека через улицу. Тот сразу вспомнил, что куда-то торопился.

— Надеюсь.

Это мне не понравилось.

У двери нас встретил пожилой хозяин дома. Увидев меня, он побледнел.

— Леди Морвен...

А потом заметил Ариана и поклонился так быстро, что едва не ударился лбом о дверной косяк.

— Ваше высочество. Простите, я не знал, что вы прибудете лично.

— Где слуги леди Морвен?

— Госпожа Инес наверху. Она не уходила с ночи. Еще кухарка, но та живет в соседнем квартале.

— Кто входил в комнаты после того, как Лиара ушла вчера вечером?

— Никто, ваше высочество. Когда пришли люди из управления, мы заперли лестницу.

Ариан посмотрел на сопровождавшего нас офицера.

— Печать была цела?

— Да.

— Хорошо. Оставайтесь здесь. Никого не впускать.

Мы поднялись.

Я шла первой после одного из стражников и пыталась смотреть не как хозяйка, которая возвращается домой, а как человек, осматривающий незнакомое помещение.

Дверь на втором этаже была опечатана широкой полосой бумаги с сургучом.

Офицер показал Ариану печать.

Она была целой.

Только после этого ее сняли.

Внутри пахло воском, бумагой и чем-то травяным.

Передняя была небольшой. На деревянной вешалке висел темный плащ. На полке стояли две пары женской обуви, аккуратно поставленные носками к стене. Рядом лежали перчатки и складной зонт.

Я задержала взгляд на обуви.

Одна пара была почти новой.

Вторая заметно стерта с внешней стороны каблука.

Мелочь.

Но почему-то именно она впервые заставила Лиару перестать быть просто чужим лицом в зеркале.

У этой женщины была походка.

Привычки.

Она выбирала обувь, забывала заменить изношенные набойки, оставляла перчатки на одной и той же полке.

Она здесь жила.

Из комнаты справа появилась женщина лет пятидесяти с красными глазами и плотно сжатыми губами.

Увидев меня, она остановилась.

— Миледи.

Я не успела ответить.

Она подошла быстро и схватила меня за руки.

— Слава всем святым, вы живы. Мне сказали, что вас задержали, а потом соседка прибежала с такой чушью, что я чуть не вышвырнула ее на улицу. Что произошло? Почему вы не вернулись ночью?

Я посмотрела на Ариана.

Он не вмешался.

Женщина заметила мой взгляд и сразу отпустила меня.

— Простите. Я...

— Вы Инес?

Она замерла.

— Да.

— Мы знакомы?

Лицо у нее стало таким, будто вопрос причинил физическую боль.

— Лиара?

— Она утверждает, что не помнит жизнь леди Морвен, — спокойно сказал Ариан. — Мне нужно, чтобы вы отвечали на ее вопросы так же, как отвечали бы следствию. Ничего не скрывайте, даже если считаете это личным.

Инес посмотрела сначала на него, потом на меня.

— Что с вами сделали?

— Я пытаюсь это выяснить.

— Вы меня совсем не помните?

— Нет.

Она отошла на шаг.

Мне было неудобно смотреть на ее лицо. Наверняка для нее я была человеком, с которым она прожила не один год. А я видела незнакомку.

— Простите, — сказала я. — Я понимаю, что это звучит жестоко, но если начну делать вид, что что-то помню, будет хуже.

Инес сжала пальцы.

— Я служу у вас четыре года. С тех пор как вы переехали в Варден.

— Значит, вы хорошо знали Лиару.

— Думаю, да.

— Тогда вы сейчас мне очень нужны.

Эта формулировка немного помогла.

Она вытерла глаза и кивнула.

— Спрашивайте.

Ариан сказал:

— Сначала кабинет.

Инес бросила на него быстрый взгляд.

— Я уже рассказала вашему человеку все, что знала.

— Сейчас вы расскажете еще раз.

Она явно не любила приказной тон, но промолчала и провела нас по коридору.

Комнаты Лиары были обставлены просто.

Гостиная с двумя креслами, диваном и книжным шкафом. Небольшая столовая. Спальня. Кабинет.

Никакой роскоши.

Качественные вещи, но без желания произвести впечатление.

На стенах не было портретов мужчины, романтических миниатюр или дорогих подарков.

Зато книг оказалось столько, что часть лежала в два ряда.

Я остановилась перед шкафом.

История права.

Договоры.

Справочники по государственным печатям.

Сборники решений Совета.

Три толстых тома об истории королевских домов.

Несколько романов тоже были, но значительно меньше.

— Она всегда столько работала? — спросила я.

Инес вздохнула.

— Слишком много. Если я не приносила ужин прямо в кабинет, могла вообще забыть поесть.

— Это звучит знакомо.

Ариан посмотрел на меня.

— Вам?

— Мне. Не Лиаре.

Я открыла кабинет.

Здесь ощущение человека было сильнее.

Большой письменный стол стоял возле окна. На нем лежали бумаги, несколько заточенных карандашей, чернильница, тяжелая линейка и увеличительная линза в медной оправе. У стены стоял еще один стол, заваленный книгами и папками.

Стул был отодвинут.

На спинке висел серый шерстяной платок.

Я не входила сразу.

Ариан остановился позади.

— Что?

— Кто уже был здесь после того, как Лиара ушла?

— Никто, если печать действительно не нарушали.

— До того как дом опечатали?

Он повернулся к Инес.

— Во сколько прибыли мои люди?

— Уже после полуночи. Может быть, ближе к часу.

— А Лиара ушла?

— Около девяти.

Я посмотрела на кабинет.

Окно закрыто.

Никаких очевидных следов беспорядка.

— Значит, между ее уходом и опечатыванием прошло несколько часов.

— Да, — сказал Ариан. — Но входную дверь контролировал хозяин дома.

— Если он не ошибается.

— Его допросят еще раз.

Я кивнула и вошла.

Первое, что бросилось в глаза, — порядок.

Не показательный, как в кабинете, подготовленном к приезду важного гостя. Рабочий.

Карандаши лежали справа от чернильницы. Чистая бумага отдельной стопкой. Прочитанные письма сложены по датам. К каждой папке прикреплена небольшая карточка.

Лиара была системным человеком.

Это облегчало задачу.

И одновременно означало, что любое нарушение порядка могло иметь значение.

Я не стала сразу открывать ящики.

Сначала осмотрела поверхность.

— Инес, вы убирали кабинет вчера?

— Утром.

— Трогали бумаги?

— Никогда. Леди Лиара терпеть не могла, когда я меняла их местами. Я протирала свободные поверхности и пол.

— После утра заходили?

— Несколько раз. Приносила чай.

— Вечером?

— Да. Около семи.

— Что делала Лиара?

Инес посмотрела на стол.

— Работала.

— Нервничала?

Женщина задумалась.

— Была напряженной. Но последние недели она вообще стала какой-то... осторожной.

— Что значит осторожной?

— Раньше оставляла бумаги на столе, если выходила. Потом начала все запирать. Несколько раз проверяла окно. Просила меня не говорить никому, когда она дома.

Ариан вмешался:

— Почему вы не сообщили это ночью?

— Ваш человек спросил, видела ли я у нее врагов. Я сказала, что нет.

— Это важно.

— Для вас, может быть. Для меня она просто была уставшей.

Тон Инес стал резче.

Ариан не ответил сразу.

— Поэтому я и хочу, чтобы сейчас вы рассказывали все, даже то, что кажется обычным.

Она кивнула.

Я подошла к столу.

— Вчера вечером она что-то брала с собой?

— Папку.

— Какую?

— Темно-зеленую, с завязками.

— Она здесь?

Инес огляделась.

— Не вижу.

Ариан посмотрел на меня.

Это уже было конкретнее.

— Такая папка была возле Кассиана? — спросила я.

— Нет.

— В кабинете вообще нашли папку?

— Несколько документов лежали на столе, но зеленой папки не было.

— Значит, либо ее забрали, либо Лиара оставила где-то по дороге.

— Либо она никогда не дошла с ней до Кассиана.

Я посмотрела на него.

— Ее нашли рядом с ним.

— Вас нашли рядом с ним.

Корректно.

— Хорошо. Лиара каким-то образом оказалась там. Папки рядом не было.

Я попросила у офицера чистые листы и начала делать список.

Зеленая папка. Была у Лиары при выходе из дома. В кабинете Кассиана не обнаружена.

Ариан заметил запись.

— Вы всегда все записываете?

— Если информация может понадобиться через неделю, да.

— У вас хорошая память.

— Память не доказательство.

Я подошла к первому ящику.

— Можно?

— Подождите.

Ариан позвал офицера.

Тот принес небольшую коробку, чистую ткань и листы для описи.

— Все предметы, которые могут иметь значение, сначала показывает Олден или человек из его группы, — объяснил Ариан. — До его прибытия ничего не забираем.

— Хорошо.

— Вы удивительно легко согласились.

— Потому что это разумно.

— Вчера вы спорили чаще.

— Вчера ваши люди собирались затоптать место убийства.

Инес резко повернулась ко мне.

— Убийства?

Я посмотрела на нее.

Конечно.

Она знала только, что меня задержали.

— Кассиан Вейр мертв.

Ее лицо изменилось.

— Наследный принц?

— Да.

Она побледнела.

— И вас...

Фразу она не закончила.

Я поняла по выражению лица.

— Меня нашли рядом.

Инес медленно села на ближайший стул.

— Так вот что они говорят.

Ариан сразу насторожился.

— Кто?

— Соседи. Утром. Я не хотела слушать.

— Что именно говорят?

Она посмотрела на меня, будто боялась произнести слова.

— Что леди Лиара была любовницей принца. Что они встречались тайно. Что вчера между ними произошла ссора.

Я почувствовала раздражение раньше, чем страх.

— Откуда они это взяли?

— Не знаю.

Ариан спросил:

— Вы слышали имя человека, который принес эту историю?

— Сначала пришла госпожа с первого этажа. Сказала, что на рынке уже говорят. Потом хозяин дома слышал то же самое от посыльного.

— За несколько часов?

— В Вардене плохие новости всегда бегают быстрее почты.

Я посмотрела на Ариана.

— Кому выгодно, чтобы все заранее поверили в понятный мотив?

— Не начинайте строить версию на слухах.

— Я не строю. Я задаю вопрос.

— И пока у нас нет ответа.

Он повернулся к офицеру.

— Узнайте, откуда пошел слух. Не допрашивайте половину города. Найдите самое раннее упоминание.

Офицер кивнул и вышел.

Инес смотрела на меня.

— Вы не были его любовницей.

— Почему вы так уверены?

— Потому что я жила с вами под одной крышей.

— Это не всегда что-то доказывает.

Она раздраженно вздернула подбородок.

— Тогда потому, что если бы у вас появился мужчина, вы хотя бы раз вспомнили бы о том, что платье для свидания не выбирают за три минуты до выхода.

Несмотря на все, я усмехнулась.

— Вчера выбирала три минуты?

— Вы вообще собирались идти в архив. Сказали, что задержитесь на работе.

Ариан сразу повернулся к ней.

— Она сказала, что идет в архив?

— Да.

— Но вместо архива оказалась у Кассиана.

— Видимо.

— Лиара раньше обманывала вас о своих встречах?

Инес помолчала.

— Последний месяц несколько раз говорила, что задерживается на работе, а возвращалась позже обычного.

— Насколько позже?

— Иногда после десяти.

— И вы никогда не спрашивали?

— Спрашивала.

— Что отвечала?

— Что работает.

Я смотрела на Инес.

— А вы верили?

— До сегодняшнего дня — да.

Это уже могло поддерживать слух.

Тайные вечерние встречи.

Ложь служанке.

Наследный принц.

Но те же самые факты прекрасно объяснялись тайной работой.

Нужно было понять, какой.

Ариан кивнул на стол.

— Продолжайте.

Первый ящик содержал бытовые бумаги.

Счета.

Квитанции.

Письма от портнихи.

Распечатанное приглашение на какой-то официальный прием.

Ничего похожего на любовную переписку.

Второй оказался заперт.

Инес принесла связку ключей.

— Маленький серебряный.

Я взяла ключ, но остановилась.

— Лиара обычно запирала этот ящик?

— В последнее время постоянно.

Ариан стоял рядом.

— Открывайте.

Замок щелкнул.

Внутри лежали три толстые тетради, несколько конвертов, небольшой мешочек с монетами и деревянная коробка.

Я начала с тетрадей.

Первая содержала аккуратные записи о работе в архиве.

Даты.

Номера фондов.

Названия документов.

Никаких длинных рассуждений.

Только короткие рабочие отметки.

Вторая была похожей, но относилась к более старым материалам.

Третья отличалась.

На первых страницах шли даты и странные комбинации букв с цифрами.

К-17. Печать 4. Сверить копию.

Р-28. Подпись не совпадает.

Третий реестр — запросить оригинал.

Я перелистнула несколько страниц.

А потом остановилась.

Между тридцать второй и тридцать седьмой страницей было что-то не так.

Я вернулась назад.

Посчитала.

— Здесь вырваны листы.

Ариан наклонился.

— Сколько?

— Минимум два.

На внутреннем сгибе остались тонкие полоски бумаги.

Я не стала проводить по ним пальцем.

— Можно понять, когда?

— Точно нет.

Я посмотрела на соседние страницы.

Пыли почти не было. Тетрадь активно использовалась.

— Но вырывали не очень аккуратно.

Один край был порван глубже другого.

Инес подошла ближе.

— Леди Лиара никогда не вырывала страницы из рабочих книг.

— Никогда?

— Она даже испорченный лист перечеркивала и оставляла на месте. Говорила, что иначе потом невозможно понять, что менялось.

Я посмотрела на Ариана.

— Это уже полезно.

— Или она изменила привычке.

— Конечно. Но тогда нужно выяснить почему.

Я перелистнула следующую страницу.

Там стояла дата трехдневной давности.

Внизу две буквы.

К. В.

И время.

Девятый час.

Я не стала делать вывод вслух.

Ариан тоже увидел.

— Кассиан Вейр?

— Может быть.

— Совпадение слишком удобное.

— Поэтому сначала проверим другие записи с теми же буквами.

Мы нашли еще четыре.

За последний месяц.

Все вечерние.

Некоторые рядом с пометками о документах.

Ни одного слова личного характера.

Ни «ужин», ни «встреча», ни даже имени.

Только рабочие сокращения.

Ариан провел пальцем рядом с одной записью, не касаясь чернил.

— Кассиан действительно несколько раз задерживался в старом архивном корпусе.

— Вы знали?

— Нет. Но его охрана отмечает перемещения. Нужно поднять журнал.

— Если даты совпадут, станет понятнее.

Инес тихо спросила:

— Значит, они встречались по работе?

— Возможно, — ответила я. — Пока только возможно.

Мне было важно не превращать желаемое в факт.

Я перевела внимание на конверты.

Первый — счета.

Второй — письмо от женщины, судя по подписи родственницы.

Третий оказался без имени.

На сургуче не было герба.

Внутри лежала небольшая карточка.

Всего одна строка:

Сегодня после девятого. Принесите копию третьего реестра. Через западный вход.

Подписи не было.

Ариан прочитал через мое плечо.

— Почерк не Кассиана.

— Вы уверены?

— Я видел его записи всю жизнь.

— Тогда письмо мог писать секретарь.

— Или кто угодно.

Я положила карточку обратно.

— Не будем назначать автора без сравнения почерка.

— Ваша любимая фраза?

— Одна из.

Ариан взял конверт за края.

— Олден проверит бумагу и чернила.

— И печать, если была.

— Печати нет.

— Именно. Кто-то сознательно не оставил способа определить отправителя.

Я посмотрела на Инес.

— Кто приносил такие письма?

— Не знаю. Иногда посыльные оставляли конверты внизу. Лиара сама забирала.

— Часто?

— Последний месяц чаще обычного.

— Она говорила, от кого?

— Нет.

— Вы спрашивали?

— Один раз.

— И?

Инес посмотрела на меня.

— Вы сказали: «Чем меньше вы знаете о моей работе, тем спокойнее мне будет».

Это была первая фраза настоящей Лиары, которую я услышала.

Не дата.

Не должность.

Не чужое описание характера.

Ее собственные слова.

Я посмотрела на тетрадь.

Она знала, что занимается чем-то опасным.

И стара дата.

Не должность.

Не чужое описание характера.

Ее собственные слова.

Я посмотрелалась не втягивать Инес.

— Она боялась? — спросила я.

Женщина долго не отвечала.

— Не так, как боятся человека, который может ворваться в дом. Скорее все время ждала неприятностей. Несколько раз просыпалась ночью и проверяла дверь.

— Носила оружие?

— Маленький нож в сумке.

— Умела им пользоваться?

— Понятия не имею.

— Кинжал, который нашли возле Кассиана, принадлежал ему, — сказал Ариан. — Ее собственный нож обнаружили в сумке у двери кабинета.

Это было новым.

— В сумке?

— Да.

— Значит, если она пришла с намерением убить его, свое оружие оставила в сумке и решила воспользоваться его?

— Такое возможно.

— Возможно. Но странно.

— Странность не равна невиновности.

— Я знаю.

Я снова вернулась к ящику.

Оставалась деревянная коробка.

Внутри лежали маленькие металлические печати, лупа, кусочки сургуча разных цветов и несколько тонких пластинок с отпечатками.

Рабочие инструменты архивиста.

На дне лежал сложенный лист.

Я раскрыла.

Это была таблица.

Столбцы дат.

Номера распоряжений.

И короткие пометки:

край слева

разрыв в третьей линии

буква Р глубже

копия отличается

Я почувствовала знакомое профессиональное удовлетворение.

Лиара не просто читала документы.

Она сравнивала физические особенности печатей.

— Она искала подделки, — сказала я.

Ариан подошел ближе.

— На основании чего?

— Посмотрите на записи. Она отмечала повторяющиеся дефекты оттиска. Вот здесь «разрыв в третьей линии», здесь снова. Если одна и та же матрица имеет повреждение, оно повторяется на каждом оттиске.

— Королевские печати проверяют регулярно.

— Значит, либо она проверяла копии, либо подозревала, что использовалась другая матрица.

— Не спешите.

— Я не говорю, что нашла фальшивую печать. Я говорю, что Лиара явно сравнивала дефекты.

Он прочитал таблицу внимательнее.

— Номера распоряжений мне ничего не говорят.

— Мне тоже.

— Поднимем их в архиве.

Это уже было делом следующего этапа.

Я хотела убрать коробку обратно, но заметила в правом углу ящика что-то серое.

Совсем немного.

Тонкая полоска пыли возле стенки.

Я наклонилась.

— Не трогайте.

Ариан сразу посмотрел туда.

— Что?

— Серый порошок.

Инес сказала:

— Здесь всегда есть пыль. Дом старый.

— Не такая.

Я не могла быть уверена, что он имеет отношение к делу. Но оттенок напомнил мне то, что я видела возле гарды кинжала.

Очень похожий.

Я подозвала офицера.

— Есть маленький чистый конверт?

Он посмотрел на Ариана.

Тот кивнул.

Через минуту у меня была бумага, чистая металлическая ложечка и плотный конверт.

Я не стала брать порошок сама.

— Пусть это сделает ваш эксперт, когда придет.

Ариан спросил:

— Почему вы заинтересовались?

— На кинжале был похожий серый налет.

Он сразу стал внимательнее.

— Вы уверены, что похожий?

— По цвету. Больше ничего утверждать не могу.

— В кабинете Кассиана такой порошок тоже нашли на полу возле письменного стола.

Я повернулась к нему.

— Когда?

— Олден сообщил утром.

— Почему вы не сказали?

— Потому что до этой минуты это было просто неизвестное загрязнение.

Логично.

И все равно мне хотелось ругнуться.

Я удержалась.

— Тогда нужно взять контрольные образцы обычной пыли в этом кабинете и сравнить.

— Уже начинаете руководить?

— Напоминаю.

— Олден сделает.

— Хорошо.

Инес смотрела то на меня, то на Ариана.

— Это связано с тем, что произошло?

— Пока не знаем, — ответила я. — Именно поэтому ничего не трогайте.

Женщина кивнула.

Следующий час мы разбирали бумаги.

Часть оказалась совершенно обычной.

Рабочие запросы.

Списки документов.

Черновики писем.

Я специально обращала внимание не только на то, что подтверждало уже появившуюся версию.

Если Лиара действительно была любовницей Кассиана, где-то могли остаться признаки.

Личные письма.

Подарки.

Счета.

Записки.

Хоть что-нибудь.

Мы не нашли ничего.

Это не доказывало отсутствия отношений.

Осторожные люди умеют скрывать личную жизнь.

Но версия о страстной тайной связи пока держалась исключительно на вечерних встречах и слухах, которые слишком быстро распространились по городу.

Ближе к полудню приехал Олден.

Он осмотрел ящик, собрал серый порошок и взял образцы пыли с нескольких других поверхностей.

— Вы уже видели такой материал? — спросила я.

— Похожий на кинжале и в кабинете принца.

— Что это?

— Пока не знаю.

— Минерал?

— Возможно. В обычной домашней пыли частицы тоже встречаются, но здесь цвет слишком равномерный.

— Когда сможете сказать точнее?

— После исследования.

Ариан стоял возле окна и просматривал одну из тетрадей Лиары.

— Сегодня?

— Если не появится еще одно убийство, которое вы решите принести мне к вечеру, то да.

Ариан поднял на него взгляд.

Олден кашлянул.

— Простите.

Я заметила, как быстро его лицо стало серьезным.

У всех вокруг Кассиан был не просто телом на столе.

Это приходилось помнить.

Я подошла к Ариану.

— Нашли что-то?

Он показал запись.

— Вчерашняя дата. К. В. Девятый час. Рядом номер документа.

— Третий реестр?

— Нет. Другой.

— Значит, она действительно собиралась к нему по делу.

— Или совмещала приятное с полезным.

— Вы сами в это верите?

Ариан закрыл тетрадь.

— Я не обязан верить ни в одну версию до проверки.

— Правильный ответ.

— От вас это звучит почти как похвала.

— Не привыкайте.

Он посмотрел на меня с легкой усталостью.

— Инес утверждает, что у Лиары не было любовника.

— Инес могла не знать.

— Кассиан был помолвлен.

— Это тоже не мешает людям заводить любовников.

— Вы очень стараетесь не защищать себя.

— Я стараюсь не быть плохим экспертом только потому, что доказательства касаются меня.

Он помолчал.

— Селина Роар.

— Кто?

— Невеста Кассиана.

Вот о ней я еще ничего не знала.

— Она была во дворце вчера?

— Да. На официальном ужине.

— Увидимся с ней?

— Когда придет время.

— Она знала о встречах Кассиана с Лиарой?

— Не знаю.

— Если слух о любовнице уже гуляет по городу, скоро узнает.

— Уже знает.

Я посмотрела на него.

— И?

— Потребовала объяснений у короля.

— Быстро.

— Ее положение затронуто напрямую.

Я не стала развивать тему.

Политическая невеста погибшего наследника была слишком очевидным кандидатом на ревность, чтобы хвататься за нее без фактов.

Мы продолжили осмотр.

В нижнем ящике письменного стола обнаружилось еще кое-что.

Не секретный документ.

Не письмо.

Обычная маленькая записная книжка.

Инес сразу сказала:

— Это личные расходы.

Я открыла.

Действительно.

Хлеб.

Ткань.

Оплата прачечной.

Книги.

Починка обуви.

Деньги матери.

Я задержалась на последней строке.

— Ее мать жива?

— Да. Живет в Морвене, в семейном доме.

— Она знает?

Инес побледнела.

— О задержании? Не знаю.

Ариан сказал:

— Ей уже отправили официальное сообщение.

Мне стало не по себе.

Где-то в этом мире была женщина, которая считала Лиару дочерью.

И скоро она приедет или напишет.

Что я ей скажу?

Здравствуйте, ваше тело дочери теперь мое?

Я закрыла книжку.

Не сейчас.

Эта проблема никуда не исчезнет, но сейчас рядом лежало то, что я могла решить.

Я вернулась к тетради с вырванными страницами.

Положила ее на стол под углом к окну.

Свет скользнул по бумаге.

На странице после вырванных листов были слабые вдавленные линии.

Я наклонилась.

— Что увидели? — спросил Олден.

— Следы письма.

— Чернила просочились?

— Нет. Давление пера с предыдущей страницы.

Он подошел.

— Можно восстановить?

— Иногда. Если сделать боковое освещение, часть линий станет видна. Но сейчас я не хочу портить страницу.

— У нас есть методы для этого.

— Какие?

— Обработанная пластина и мелкий графитовый порошок. Но он может загрязнить бумагу.

— Тогда сначала попробуем только свет.

Олден принес небольшую лампу и поставил сбоку.

Мы меняли угол несколько минут.

Некоторые вдавленные линии проявились.

Отдельные буквы.

Цифры.

Фрагмент слова.

Я смогла разобрать только:

...выдач...

И ниже:

...не совп...

Олден записал расположение.

— Этого недостаточно.

— Пока да.

Ариан смотрел на страницу.

— Вырванные листы могли быть в зеленой папке.

— Могли.

— И исчезли вместе с ней.

— Возможно.

Он не возразил против осторожных формулировок.

Прогресс.

Инес принесла чай и еду.

Я уже хотела отказаться, но Эван накануне достаточно подробно объяснил, что голод не улучшает способность мыслить.

Мы перешли в гостиную.

Стража осталась у дверей.

Инес поставила чашку передо мной и замерла.

— Вы держите ее иначе.

Я посмотрела на руку.

— Чашку?

— Да.

— Как держала Лиара?

— За ручку двумя пальцами. А вы обхватили ладонью.

Мелочь.

Еще одна.

Я поставила чашку.

— Расскажите мне о ней.

Инес села напротив.

Ариан остался у окна. Он мог бы уйти, но не ушел.

— Что именно?

— Все, что считаете важным. Не для расследования. Для меня.

Женщина долго смотрела на мое лицо.

— Она не любила шумные приемы. Всегда уходила раньше, если могла. Очень сердилась, когда в архиве кто-то переставлял документы не на место. Покупала слишком дорогие книги и потом две недели экономила на всем остальном. Писала матери каждое воскресенье. Терпеть не могла сливовое варенье и каждый год получала от родственников три банки, потому что они забывали.

Я улыбнулась.

— Уже лучше, чем перечень дат.

Инес тоже слабо улыбнулась.

— Она была не такой смелой, как сейчас пытаются рассказывать.

— Кто рассказывает?

— Люди любят делать мертвых и обвиняемых интереснее, чем они есть.

— Лиара боялась?

— Конечно. Нормальный человек боится.

Мне понравилось, как она это сказала.

— Но если считала что-то правильным, становилась упрямой. Иногда ужасно.

— Это тоже знакомо.

Инес подняла глаза.

— Вы действительно не она?

Вопрос прозвучал тихо.

Не как обвинение.

Я посмотрела на свои руки.

— Я не знаю, что произошло. Я знаю только, что вчера вечером была другим человеком в другом месте. А потом открыла глаза в ее теле.

— И Лиары больше нет?

Я не могла ответить честно.

— Не знаю.

Инес отвернулась.

Я позволила ей помолчать.

Ариан тоже.

Через некоторое время она спросила:

— Если вы не Лиара, почему помогаете искать убийцу принца?

— Потому что тот, кто убил его, скорее всего, пытался убить и ее.

Она посмотрела на меня.

— Вы думаете, сонный корень...

— Его было достаточно, чтобы она потеряла сознание. Возможно, было что-то еще. Эван проверяет.

— Значит, кто-то хотел, чтобы ее нашли рядом?

— Пока это версия.

— А если она сама участвовала?

Я не ожидала этого вопроса от Инес.

— Тогда я хочу узнать и это.

Она покачала головой.

— Вы говорите о ней так, будто она отдельный человек.

— Для меня так и есть.

Ариан вдруг сказал:

— Это единственная часть ее рассказа, которую трудно сыграть.

Я посмотрела на него.

— Что именно?

— Большинство людей, пытающихся убедить меня в потере памяти, все равно говорят о прошлой жизни как о своей. Вы постоянно разделяете себя и Лиару.

— Потому что я не могу присвоить ее жизнь только из-за того, что проснулась в ее теле.

Инес вытерла глаза.

— Спасибо.

Я не знала, за что именно.

Но не стала спрашивать.

После еды Олден принес первые результаты сравнения серой пыли.

Не окончательные.

Но достаточно интересные.

Он положил на стол три маленьких запечатанных бумажных пакетика.

— Образец с кинжала. Образец из кабинета Кассиана. Образец из ящика леди Морвен.

— И? — спросил Ариан.

— Во всех трех есть одинаковые мелкие минеральные частицы.

Я почувствовала, как внутри все собралась в одну точку.

— Обычная пыль?

— Нет. В образцах с пола и мебели дома есть известняк, сажа, волокна ткани, древесная пыль. В этом сером материале состав намного однороднее. Он принесен извне.

— Что за минерал?

— Пока не определил. Он редко используется в чистом виде.

— Но три образца совпадают?

Олден был осторожен.

— По внешнему виду и предварительной реакции — очень похожи. Для окончательного вывода нужно больше времени.

Я посмотрела на тетрадь Лиары.

Серая пыль в запертом ящике.

Та же пыль на оружии.

Та же в кабинете погибшего.

Это уже не было случайной грязью на полу.

— Кто имел доступ к этому ящику? — спросил Ариан.

Инес побледнела.

— Только Лиара.

— Ключ?

— Она носила его с собой.

Я вспомнила связку, которую Инес принесла.

— Тогда откуда ключ сейчас?

— Его нашли у вас, — сказал Ариан. — В сумке возле кабинета Кассиана.

Я посмотрела на ящик.

Если Лиара сама положила туда этот материал, она знала, что это.

Если кто-то другой — ему пришлось открыть запертый ящик до того, как она ушла, или иметь второй ключ.

Оба варианта были важны.

— Что еще было в сумке? — спросила я.

— Кошелек, маленький нож, носовой платок, ключи, записная книжка.

— Зеленой папки нет.

— Нет.

— Кусочков бумаги из вырванных страниц?

— Я попрошу проверить.

Я кивнула.

За окном на улице кто-то громко выкрикнул слово.

Я не сразу разобрала.

Потом услышала снова.

— Убийца!

Инес вскочила.

Ариан подошел к окну, но не открыл его.

Внизу собрались люди.

Не толпа. Человек десять или пятнадцать.

Этого было достаточно.

— Быстро, — сказала я.

— Что?

— Слух.

Ариан посмотрел вниз.

— Кто-то действительно очень старается.

Я подошла ближе, но осталась в стороне от окна.

С улицы донеслось:

— Любовница принца!

И еще что-то, чего я не разобрала.

Инес побледнела от злости.

— Я спущусь и...

— Нет, — одновременно сказали мы с Арианом.

Она посмотрела на нас.

Я объяснила:

— Если выйдете спорить, они получат еще одну историю. «Служанка убийцы защищает хозяйку». Ничего не изменится.

Ариан подозвал офицера.

— Разгонять спокойно. Никого не хватать, если не пытаются войти. Узнайте, кто первым назвал ее любовницей.

Офицер ушел.

Я вернулась к столу.

— Теперь у меня еще меньше веры в случайный слух.

— Не делайте выводов слишком быстро.

— Не делаю. Просто отмечаю скорость распространения.

— Возможно, во дворце кто-то видел их вместе.

— И сообщил всему городу до рассвета?

— Люди любят скандалы.

— А кто-то может любить удобный мотив.

Ариан посмотрел на меня.

— Пока у нас есть тайные встречи и ложь служанке.

— И рабочие записи рядом с датами этих встреч.

— Которые могут быть прикрытием.

— Могут.

Мы снова остановились на одном и том же.

Не спор ради победы.

Проверка обеих версий.

Это начинало работать.

К вечеру мы закончили первичный осмотр.

Из дома забрали:

тетрадь с вырванными страницами;

таблицу с дефектами печатей;

анонимную записку;

серый порошок;

несколько рабочих папок;

личную записную книжку Лиары только после того, как я настояла на отдельной упаковке, потому что личные расходы сами по себе не были уликой, но могли помочь восстановить ее перемещения.

Зеленую папку не нашли.

Вырванные страницы тоже.

Перед уходом я остановилась в кабинете.

Инес ждала у двери.

— Я могу взять что-нибудь личное?

Ариан оглянулся.

— Что именно?

Я посмотрела на книжный шкаф.

— Ничего важного для дела. Просто книгу.

Он явно удивился.

— Зачем?

— Потому что меня снова отвезут в комнату с четырьмя стенами и стражниками.

— Вы собираетесь читать?

— Если не смогу уснуть.

Инес подошла к шкафу и достала небольшой роман в темно-зеленом переплете.

— Этот она перечитывала три раза.

Я взяла книгу.

На внутренней стороне обложки стояло имя.

Лиара Морвен.

Мелкий аккуратный почерк.

Я провела взглядом по буквам.

Не касаясь их пальцами.

— Спасибо.

Инес кивнула.

Я уже выходила, когда она сказала:

— Вера.

Я обернулась.

Ей было непривычно произносить это имя.

— Найдите того, кто это сделал.

Я посмотрела на нее.

— Постараюсь.

— Не только ради принца.

— Я понимаю.

В карете обратно во дворец я держала книгу Лиары на коленях.

Ариан листал копию списка найденных документов.

Некоторое время мы ехали молча.

Потом он сказал:

— Вы уже составили версию.

— Несколько.

— Назовите основную.

Я посмотрела в окно.

— Лиара работала с Кассианом над чем-то, связанным с документами. Она начала опасаться за себя. Вчера взяла зеленую папку и пошла на тайную встречу. Папка исчезла. Из ее рабочей тетради вырваны страницы. В запертом ящике оказался неизвестный материал, очень похожий на то, что нашли на кинжале и в кабинете Кассиана.

— Это факты. Я спросил о версии.

— Тогда версия такая: убийство связано не с романом между принцем и архивисткой, а с тем, что они нашли в документах.

— А слух о любовной связи?

— Может быть случайным следствием их тайных встреч. Может быть сознательно созданным мотивом. Пока не знаю.

— Кто вырвал страницы?

— Не знаю.

— Где папка?

— Не знаю.

— Что за серый материал?

— Не знаю.

Он закрыл листы.

— У вас слишком много «не знаю».

— У хорошего расследования в начале их всегда много.

— Это вас не беспокоит?

— Наоборот. Меня беспокоит, когда ответы появляются раньше вопросов.

Он посмотрел на меня, потом отвернулся к окну.

— Кассиан последние месяцы действительно изменился.

— Как?

— Стал закрывать кабинет. Отменял встречи. Несколько раз просил документы, которыми обычно занимались помощники.

— Вы спрашивали почему?

— Да.

— Что ответил?

Ариан долго молчал.

— Что хочет проверить кое-что сам.

— Вы поссорились из-за этого?

Его взгляд сразу вернулся ко мне.

Я поняла, что попала в чувствительное место.

— Откуда вы знаете о ссоре?

— Не знаю. Я спросила.

— Почему именно о ссоре?

— Потому что вы сказали, что он изменился, а вы руководите следствием и явно привыкли контролировать риски. Если брат скрывал от вас важное дело, вы могли спорить.

Он некоторое время смотрел на меня.

— Мы поговорим об этом позже.

Не отрицание.

Я запомнила.

Карета въехала во дворцовый двор.

Перед тем как выйти, я открыла книгу Лиары.

Между страницами лежал тонкий кусок бумаги.

Закладка.

На нем ее рукой было написано всего несколько слов:

Не доверять копии. Искать оригинал.

Я показала Ариану.

Он прочитал.

— Это относится к книге?

— Сомневаюсь.

— Почему?

Я перевернула лист.

На обороте стоял номер.

Тот самый, который я видела в таблице с государственными распоряжениями.

Я закрыла книгу.

Теперь вечерние встречи Лиары с Кассианом выглядели еще меньше похожими на свидания.

Она искала оригиналы документов.

Сравнивала печати.

Отмечала расхождения.

А перед последней встречей взяла с собой папку, которая исчезла вместе с несколькими страницами ее записей.

Кто-то уже успел сделать из нее ревнивую любовницу.

Но настоящая Лиара Морвен, судя по ее столу, занималась совсем другим.

Она что-то нашла.

И за несколько часов до смерти понесла это наследному принцу.

Глава 4. Вскрытие

За мной пришли еще до завтрака.

Стражник, дежуривший у двери, передал, что меня ждет королевский лекарь, и добавил это с таким выражением лица, словно лично считал приглашение в комнату с мертвым наследником сомнительной привилегией.

Я попросила дать мне пять минут.

На столе все еще лежали вчерашние записи. Я перечитала их, добавила дату к найденной в книге Лиары записке и отдельно подчеркнула три пункта.

Сонный корень в крови Лиары.

Удар кинжалом не объясняет смерть Кассиана.

Серая пыль обнаружена в трех местах.

Третий пункт пока не имел отношения к вскрытию, поэтому я закрыла тетрадь и пошла за стражником.

Медицинское крыло дворца утром выглядело иначе. Вчера сюда врывались люди, приносили инструменты, отдавали распоряжения, а теперь коридор почти опустел. У дверей комнаты, где находилось тело, стояли двое королевских гвардейцев.

Один открыл мне дверь.

Эван уже работал.

Кассиан лежал на высоком столе, накрытый чистой тканью до пояса. Одежду с верхней части тела сняли и разложили отдельно на длинном столе у стены. Каждый предмет лежал на собственной ткани, возле него стояла карточка с подписью.

Я остановилась.

— Вы начали без меня.

Эван даже не поднял головы.

— Это удивительно, но медицинское исследование тела наследного принца не зависит от расписания подозреваемой.

— Я не просила ждать меня. Просто констатировала.

— Тогда констатируйте тише.

Рядом с ним стоял молодой помощник, которого я раньше не видела. Он явно пытался решить, можно ли улыбнуться.

Я подошла ближе, но остановилась у отмеченной на полу линии.

Эван заметил.

— Ее можете пересечь. Здесь уже не место обнаружения тела.

— Но это место исследования.

— И?

— Кто кроме вас касался Кассиана после переноса?

Эван медленно выпрямился.

— Я, мой помощник Томас, Олден, когда снимал образцы с одежды, и двое служителей, переносивших тело. Все записано. Я также записал время каждого действия, потому что вы вчера повторили это примерно пятнадцать раз.

— Значит, один из нас умеет учиться.

— Еще одна подобная фраза, и будете наблюдать из коридора.

— Тогда постараюсь быть невыносимой умеренно.

Томас отвернулся к инструментам.

Эван посмотрел на него.

— Если хотите смеяться, делайте это хотя бы не спиной ко мне.

— Простите, мастер Ресс.

— Не вам.

Я невольно улыбнулась.

Эван заметил и недовольно поджал губы, но продолжил:

— Я закончил внешний осмотр и исследование раневого канала. Теперь собирался переходить к внутреннему.

Я посмотрела на Кассиана.

В человеческом облике его тело уже почти не менялось. Левая кисть оставалась увеличенной, покрытой плотными золотисто-коричневыми пластинами, однако дальше запястья преобразование не продвинулось. На шее сохранились несколько похожих участков.

— Это остановилось ночью?

— Примерно через два часа после смерти. Позднее часть изменений немного уменьшилась.

— Для драконов это нормально?

— Нормально то, что после смерти способность удерживать человеческую форму постепенно ослабевает. Ненормально, что у Кассиана процесс начался почти сразу и так резко.

— Что обычно происходит?

Эван снял перчатки, вымыл руки в тазу и только потом повернулся ко мне.

— У большинства драконов тело остается человеческим несколько часов. Иногда дольше. Потом начинаются небольшие изменения: кожа на кистях, ногти, позвоночник. Полное обращение после смерти встречается редко. Организм уже не способен завершить такую перестройку.

— А если человек умер во время обращения?

— Тогда тело обычно остается в той форме, в которой остановились жизненные процессы.

— Значит, резкое посмертное изменение Кассиана может быть связано с причиной смерти?

— Может.

— Вы уже видели подобное?

— Два раза.

— При чем?

Эван посмотрел на тело.

— При тяжелом отравлении веществами, нарушающими драконий обмен.

Это было первое прямое слово.

— Отравлении.

— Я сказал, что видел похожее при отравлении. Не что Кассиана точно отравили.

— Что еще может дать такую реакцию?

— Тяжелая кровопотеря. Некоторые инфекции. Повреждение внутренних органов. Редкие наследственные болезни. Иногда организм начинает терять контроль над обращением при крайнем истощении.

— У Кассиана было истощение?

— Нет.

— Инфекция?

— Внешних признаков нет.

— Кровопотеря?

Эван раздраженно посмотрел на меня.

— Вы сами знаете, что нет.

— Тогда остаются внутренние повреждения, болезнь или яд.

— Именно поэтому я собираюсь продолжить исследование, а не объявить убийцу на основании трех вопросов.

Я кивнула.

— Согласна.

Он явно готовился к очередному спору и даже слегка растерялся.

— Вот так просто?

— Вы правы.

— Это подозрительно.

— Могу поспорить, если вам так привычнее.

— Не надо.

Я подошла к столу с одеждой.

Рубашка Кассиана лежала расправленной. Раневой участок Олден уже вырезал вместе с окружающей тканью и поместил отдельно.

Возле манжеты правого рукава я заметила небольшое темное пятно.

— Это кровь?

— Нет, — ответил Олден от двери.

Я не слышала, как он вошел.

Эксперт держал папку и маленький деревянный ящик.

— Проверил утром. Напиток.

— Какой?

— Вино или что-то на его основе. Состав уточняю.

Я посмотрела на пятно.

— Он пролил на себя?

— Возможно.

— А на одежде Лиары похожих следов нет?

— Пока не нашел.

Олден поставил ящик на отдельный стол.

— Я принес остатки из бокалов и графина.

Эван недовольно произнес:

— Вы решили устроить лабораторию возле моего тела?

— Вашего тела?

— Моего пациента.

Олден посмотрел на Кассиана.

— Он уже не пациент.

Эван ничего не ответил.

Мне стало ясно, почему.

Томас опустил взгляд.

Олден тоже понял, что сказал лишнее.

— Простите.

— Работайте, — коротко ответил Эван.

Ариана в комнате не было.

Я не спросила, где он. Вероятно, у него хватало дел помимо наблюдения за исследованием тела собственного брата.

Эван снова надел тонкие перчатки.

— Вера, если останетесь, есть правило.

— Какое?

— Вы не вмешиваетесь руками. Я спрашиваю — отвечаете. Вы спрашиваете — я решаю, когда ответить. И если станет плохо, выходите, а не падаете мне под ноги.

— Договорились.

— Вы когда-нибудь присутствовали при вскрытиях?

— Да.

Он задержал взгляд на моем лице.

— Тогда хотя бы этой части объяснять не придется.

— Анатомия дракона отличается от человеческой?

— В человеческом состоянии не настолько сильно, как вы, вероятно, думаете. Основные органы те же. Отличается строение некоторых тканей, состав крови, система терморегуляции и то, как тело перестраивается при обращении.

— Значит, сердце у него одно.

— Одно.

— Легкие два.

— Да.

— Печень на обычном месте?

— Почти.

— Уже легче.

Эван вздохнул.

— Почему мне кажется, что через месяц вы будете задавать эти вопросы моим студентам?

— Сначала доживу до следующей недели.

Этого он комментировать не стал.

Исследование началось.

Я не испытывала отвращения к вскрытиям. За годы работы к виду тела привыкаешь, хотя к самой смерти — нет. Всегда оставалась разница между объектом исследования и человеком, который еще недавно разговаривал, ел, раздражался, строил планы.

С Кассианом эта разница ощущалась особенно сильно.

Я почти ничего о нем не знала, но уже видела его почерк в чужих решениях, слышала о привычках, знала, что он тайно встречался с Лиарой и что кому-то понадобилось превратить их общую работу в дешевую историю о любовниках.

Эван работал аккуратно.

Сначала он еще раз проверил раневой канал.

Кинжал прошел между ребрами, повредил крупный сосуд, но не задел сердце.

— При жизни этого было бы достаточно для смертельной кровопотери? — спросила я.

— Если не оказать помощь, скорее всего.

— Но кровоизлияние вокруг канала слабое.

— Да.

— То есть давление крови уже было крайне низким.

— Да.

— Насколько низким?

Эван отложил инструмент.

— Вы хотите цифру, которой у меня нет.

— Хочу понять, мог ли человек после такого удара пройти несколько шагов.

— При нормальном состоянии до удара — возможно. При состоянии тканей, которое я вижу здесь, он уже либо терял сознание, либо находился очень близко к смерти.

— Значит, кто бы ни ударил его, не начал нападение с кинжала.

— Я бы сформулировал осторожнее: рана почти наверняка была нанесена после того, как кровообращение резко ослабло.

— А после полной остановки сердца?

— Тоже возможно.

Это было важнее, чем вчерашний предварительный вывод.

Теперь у нас был не только внешний рисунок крови.

Была реакция внутренних тканей.

Я записала формулировку почти дословно.

Эван заметил.

— Не забудьте добавить, что окончательное заключение еще не готово.

— Уже добавила.

— Удивительно.

— Я умею слушать.

— Иногда.

Он продолжил.

В грудной полости не оказалось скрытого внутреннего кровотечения, которое могло бы объяснить смерть до удара.

Сердце внешне было целым.

Легкие тоже не имели повреждений, достаточных для быстрой смерти.

— Болезнь сердца? — спросила я.

— Я пока не вижу грубых изменений.

— Что скрывал Эван Ресс от следствия? — спросил бы на моем месте кто-нибудь, кто уже решил, что лекарь подозрителен.

Я не спросила.

Пока он ничего не скрывал передо мной.

Но я запомнила, что по паспорту проекта он потом скрывает заболевание Кассиана. In story we need naturally seed this maybe chapter 4 or later. We need not meta. Let's fix in output. I need continue without meta. Need maybe he pauses at some minor anomaly and dismisses? But user will see if I mention. Let's proceed.

Эван задержался дольше обычного, исследуя участок ткани возле основания сердца.

— Что-то нашли? — спросила я.

— Старое изменение.

— Опасное?

Он чуть помедлил.

— Не имеет отношения к сегодняшней смерти.

Это был ответ.

Но не полный.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Откуда вы знаете?

— Потому что наблюдал его раньше.

— Кассиан лечился у вас?

— Я был его лекарем много лет.

— От чего именно?

Эван поднял голову.

— Это медицинская тайна.

— Мертвого наследника?

— Королевской семьи.

— Если состояние могло повлиять на смерть, это уже не только тайна.

— Я сказал, что не повлияло.

Ариан вошел как раз в этот момент.

Он остановился у двери.

— Что не повлияло?

Эван застыл едва заметно.

Я почувствовала неприятное напряжение.

— Старое изменение сердечной ткани, — ответил он после паузы. — Я наблюдал его несколько лет. Оно стабильное и не могло вызвать такую смерть самостоятельно.

Ариан смотрел на него.

— У Кассиана были проблемы с сердцем?

— Не в том смысле, в котором вы спрашиваете.

— Я его брат.

— А я его лекарь.

— Он мертв.

Эван снял перчатки.

— Именно поэтому я не собираюсь превращать каждую особенность его организма в дворцовый слух. Я внесу все в заключение, если сочту имеющим значение для расследования.

Ариан не повысил голос.

— Вы сейчас решаете, что имеет значение для расследования?

— В медицинской части — да.

— А если ошибетесь?

— Тогда отвечу за ошибку.

Я вмешалась до того, как разговор перешел в спор не о медицине.

— Если это старое состояние, его можно сравнить с предыдущими записями?

Оба посмотрели на меня.

— Можно, — ответил Эван.

— Тогда не нужно сейчас решать на словах. Возьмем старые записи и проверим, изменилось ли состояние.

Ариан немного расслабил плечи.

Эван тоже.

— Именно это я и собирался сделать, — сказал он.

— Отлично. Тогда у нас нет конфликта.

Эван посмотрел на меня с явным сомнением.

— Вы удивительно оптимистичны.

— Нет. Просто конфликт без данных бесполезен.

Ариан подошел к столу, но остановился так, чтобы не мешать.

Я заметила, что он ни разу не посмотрел прямо на раскрытую грудную полость брата.

И не стала заставлять его.

— Что уже установили? — спросил он.

Эван объяснил спокойно и подробно.

Кинжал повредил сосуд.

При нормальном кровообращении рана дала бы намного больше крови.

Внутренние признаки подтверждали, что к моменту удара сердце Кассиана работало крайне слабо или уже остановилось.

Других травм, которые могли бы объяснить это состояние, пока не было.

Ариан выслушал.

— Значит, Вера была права.

— В том, что кинжал, вероятно, не является первичной причиной смерти, — уточнил Эван. — Не превращайте это в большее заключение.

— Я и не собирался.

Он посмотрел на меня.

— Довольны?

— Нет.

— Почему я не удивлен?

— Потому что мы знаем только, чем его, скорее всего, не убили. Это не то же самое, что знать причину смерти.

Олден, работавший у соседнего стола, поднял голову.

— У меня есть кое-что, что может помочь.

Он держал небольшую чашку.

— В бокале, который стоял ближе к креслу принца, обнаружено вещество, которого нет в графине.

Эван сразу подошел.

— Какое?

— Пока не определил. Оно дает белый осадок с раствором железной соли и почти не пахнет. В вине его трудно заметить.

— Почему решили, что этот бокал принадлежал Кассиану? — спросила я.

Олден указал на темное пятно на манжете.

— Жидкость на рукаве совпадает по составу с напитком из этого бокала.

— Насколько точно?

— Вино того же сорта, те же пряности. Плюс след того же неизвестного вещества.

Вот это уже было серьезно.

Я подошла ближе.

— Значит, Кассиан пил из бокала с неизвестной добавкой.

— Очень вероятно.

— А второй бокал?

— В нем сонный корень.

Я замерла.

— Только сонный корень?

— Из обнаруженного пока — да.

Эван посмотрел на меня.

— Это хорошо согласуется с вашей кровью.

— Значит, я действительно могла пить из второго.

— Могли.

— А Кассиан — из первого.

Ариан спросил:

— Неизвестное вещество может быть ядом?

Олден пожал плечами.

— Я занимаюсь материалами и реакциями. Для ответа нужен лекарь.

Эван взял чашку, понюхал, затем посмотрел на Олдена.

— Вы нагревали?

— Нет.

— Хорошо.

— Почему?

— Некоторые вещества меняются при нагревании.

Он взял тонкую стеклянную палочку, коснулся жидкости и перенес каплю на белую фарфоровую пластинку.

Добавил прозрачный раствор.

Ничего не произошло.

Потом другой.

Капля постепенно приобрела слабый серо-зеленый оттенок.

Эван нахмурился.

— Повторите с чистым вином.

Олден налил немного из графина в другую чашку.

Эван провел ту же реакцию.

Цвет не изменился.

Он повторил еще раз.

Результат остался прежним.

— Вы знаете, что это? — спросил Ариан.

— Есть несколько вариантов.

— Назовите.

— Нет, пока не проверю.

— Эван.

Лекарь поднял голову.

— Я не собираюсь назвать вещество только потому, что вам нужен ответ прямо сейчас. Если ошибусь, следствие пойдет не туда.

Это было ровно то, что я хотела услышать от профессионала.

— Что нужно проверить? — спросила я.

— Ткани печени. Содержимое желудка. Кровь. Если вещество именно то, о котором я думаю, оно оставляет характерные изменения.

— Какие?

— Нарушает работу драконьего организма прежде всего в тканях, которые участвуют в обращении и терморегуляции.

— У людей?

— Почти ничего. В большой дозе может вызвать тошноту и слабость, но редко убивает.

Ариан медленно произнес:

— То есть это яд для драконов.

— Я не сказал этого.

— Но думаете.

Эван раздраженно выдохнул.

— Думаю, что это одна из возможностей.

— Редкое вещество?

— Очень.

— Насколько?

— Настолько, что его нельзя купить в обычной аптеке.

Я записала.

— Используется в медицине?

Эван посмотрел на меня.

— Иногда. В сильно разведенном виде помогает подавлять неконтролируемое обращение после тяжелых травм.

— Значит, у лекарей оно есть.

Он сразу понял, к чему ведет вопрос.

— У некоторых.

Ариан тоже.

— У вас?

Эван повернулся к нему.

— Да.

В комнате стало тихо.

Томас перестал раскладывать инструменты.

Олден очень аккуратно поставил чашку.

Я посмотрела на Эвана.

Он не отвел глаз.

— Сколько?

— В королевском хранилище есть небольшой запас. Доступ ограничен.

— Кто имеет доступ? — спросил Ариан.

— Я. Два старших лекаря. Управляющий медицинским хранилищем. В экстренной ситуации препарат может быть выдан по письменному распоряжению главы управления или члена королевской семьи.

— Когда последний раз проверяли запас?

— Три дня назад.

— И?

— Все было на месте.

— Проверите снова.

— Уже собирался.

Ариан подозвал стражника.

— Никого не впускать в медицинское хранилище до прихода Эвана. Управляющего найти и оставить при нем охрану. Не обвинять, не допрашивать в коридоре и не позволять никому обсуждать причину распоряжения.

Стражник вышел.

Эван посмотрел на него.

— Спасибо хотя бы за последнее.

— Я пока никого не обвиняю.

— Хорошо.

Я продолжала смотреть на чашку.

Если вещество действительно относилось к контролируемым препаратам, убийца должен был его получить.

Через лекаря.

Через поддельное распоряжение.

Через кражу.

Или из другого источника, которого мы пока не знали.

Но впервые появлялась возможная причина смерти.

— Продолжаем, — сказал Эван.

Его голос стал суше.

Теперь исследование касалось уже не только мертвого пациента.

Если подозрение подтвердится, его собственное хранилище окажется частью дела.

Он начал с желудка.

Я наблюдала, как содержимое собирают в отдельные сосуды.

Запах вина был заметен даже на расстоянии.

— Здесь есть еда, — сказал Эван. — Он ел незадолго до смерти.

— Можно определить когда?

— Приблизительно.

— Нам потом понадобится меню ужина.

Ариан кивнул.

— Уже запросил.

— Хорошо.

Эван перенес небольшое количество жидкости на пластину и повторил реакцию.

Серо-зеленый оттенок проявился быстрее и был заметнее.

— Это то же вещество? — спросил Ариан.

— Скорее всего.

— Насколько скорее всего?

— Достаточно, чтобы искать подтверждение в крови и тканях.

Он взял образец крови из крупного сосуда.

Драконья кровь выглядела почти как человеческая, только была немного темнее и гуще.

В одном из сосудов по стенкам уже образовались мелкие светлые включения.

Я заметила их.

— Это те изменения после смерти, о которых вы говорили?

Эван проследил за моим взглядом.

— Да.

— Кристаллические включения?

— Мы называем их зерном крови.

— Когда они появляются?

— Постепенно. Сначала в крови возле сердца, потом в крупных сосудах.

— Скорость постоянная?

— Нет. Зависит от возраста, температуры, состояния перед смертью, формы тела.

— Но есть диапазоны?

Он задумался.

— Есть.

— Вы их используете для определения времени смерти?

— Иногда. Грубо.

Я подошла ближе.

— Насколько грубо?

— С разницей в час или два.

— Для нашего дела это может быть не грубо.

Эван посмотрел на Ариана.

— Она всегда такая?

— С первого часа знакомства.

— Сочувствую.

— Я все еще здесь, — напомнила я.

Эван взял еще один сосуд с кровью.

— Зерно у Кассиана появилось раньше, чем я ожидал.

— Что это означает?

— Пока ничего определенного. Отравление могло изменить процесс.

— Или время смерти установлено неверно.

Он остановился.

Ариан посмотрел на меня.

Я продолжила:

— В кабинете предполагали, что его убили незадолго до того, как стража вскрыла дверь. Но если изменения крови обычно появляются позже, возможно, он умер раньше.

— Насколько раньше? — спросил Ариан.

Эван взял увеличительную линзу и исследовал сосуд.

— Я не скажу без сравнения.

— С чем?

— У нас есть таблицы наблюдений. Их ведут после смерти драконов в королевской семье и армии.

— Хорошо, — сказала я. — И нужны условия комнаты. Температура могла влиять.

— Влияет.

— Камина в кабинете почти не было?

Ариан ответил:

— Огонь горел.

— Сильно?

— Не помню.

— Это нужно проверить по слугам.

Он достал небольшую записную книжку и записал.

Я заметила и ничего не сказала.

Через несколько минут Эван подтвердил неизвестное вещество еще одной реакцией.

Затем третьей.

Каждая сама по себе не доказывала точный состав, но вместе они сужали круг.

— Я почти уверен, что это арканитовый раствор, — наконец сказал он.

Слово ничего мне не говорило.

— Что такое арканит?

— Минерал. В чистом виде почти не используется. Из него получают несколько лекарственных соединений.

— И одно из них подавляет обращение.

— Да.

— Что происходит при большой дозе?

Эван посмотрел на Кассиана.

— Сначала слабость. Нарушается координация. Падает температура. Дракону становится трудно удерживать форму. Потом резко снижается давление, нарушается работа сердца и дыхания. Если доза очень высокая, смерть может наступить достаточно быстро.

— Сознание сохраняется?

— Зависит от дозы.

— Может человек понимать, что его отравили?

— Может. Но симптомы легко принять за обычное недомогание, особенно в начале.

— Вкус?

— В растворе почти отсутствует. В вине его трудно заметить.

Ариан спросил:

— Кассиан знал этот препарат?

— Конечно. Любой взрослый дракон из королевской семьи знает вещества, опасные для его вида.

— Тогда почему выпил?

— Потому что не заметил. Или не ожидал.

Я посмотрела на рукав рубашки с пятном вина.

— Он мог почувствовать слабость и пролить напиток.

Эван кивнул.

— Мог.

— А потом?

— Если доза соответствовала тому, что я вижу в остатках, состояние ухудшалось бы быстро.

— Насколько быстро?

— Десять минут. Двадцать. Возможно, меньше. Нужно знать концентрацию.

Это уже позволяло строить временную линию.

Пока очень приблизительную.

Я записала и подчеркнула:

Кассиан мог быть жив после приема яда 10–20 минут.

Рядом:

Уточнить концентрацию.

Эван закончил исследование сердца и легких, потом перешел к печени.

Изменения оказались характерными.

Не эффектными.

Не такими, которые можно увидеть с другого конца комнаты.

Небольшое изменение цвета отдельных тканей, необычная плотность и специфическая реакция образца с лекарственным раствором.

Эван провел тест дважды.

После второго раза долго молчал.

Ариан стоял рядом.

— Скажи.

Эван снял перчатки.

— Арканитовое соединение присутствует в организме в количестве, которого достаточно для смертельного отравления.

Никто не заговорил сразу.

Я посмотрела на Кассиана.

Теперь у нас была причина смерти.

Не окончательная химическая формула.

Не точная дозировка.

Но причина.

Кинжал был инсценировкой.

Кассиан выпил яд.

И, судя по двум бокалам, Лиару тоже заранее вывели из сознания.

Ариан спросил:

— Ты уверен?

— В отравлении — да. Точное соединение и концентрацию подтвержу после дополнительных реакций. Но характер изменений слишком типичен.

— Кинжальная рана?

— Нанесена, когда он уже находился в критическом состоянии. Я считаю наиболее вероятным, что после остановки сердца или непосредственно перед ней.

— Мог он умереть только от раны?

— Нет.

Это прозвучало без всякой двусмысленности.

Я почувствовала, как напряжение в плечах немного ослабло.

Не оправдание.

Даже близко не оправдание.

Я могла подсыпать яд.

Могла дать Кассиану бокал.

Могла ударить его уже умирающего.

Но первоначальная версия преступления официально перестала существовать.

Ариан смотрел на брата.

— Запиши все.

Эван ответил устало:

— Именно этим я занимаюсь с ночи.

— Не только вывод. Все действия, реакции, образцы.

Эван посмотрел на меня.

— Поздравляю.

— С чем?

— Вы заразили его.

Ариан не отреагировал.

Я позволила себе короткую улыбку.

— Полезная инфекция.

Томас опять спрятал улыбку.

После этого Эван начал приводить тело в порядок.

Я отошла к столу с образцами.

Олден уже составлял опись.

— Второй бокал, — сказала я. — Сонный корень там точно в той же форме, что обнаружен в моей крови?

— Эван подтвердит, но предварительно да.

— Значит, оба напитка приготовили отдельно.

— Не обязательно.

Я посмотрела на него.

— Объясните.

— Вино могло быть налито из одного графина, а вещества добавлены в бокалы позже.

— В графине нет ни одного из них?

— Нет.

— Тогда именно это вероятнее.

Олден кивнул.

— Да.

— Есть следы осадка на дне?

— В обоих.

— Одинаковое распределение?

— Нет. В вашем бокале сонный корень растворился хуже. На стенке остались частицы.

— Можно понять, когда его добавили?

— Не точно.

— Но если напиток долго стоял...

— Часть вещества осела бы сильнее.

— А здесь?

— Похоже, бокал приготовили не очень задолго до употребления.

Я записала.

— Кто обычно наливал Кассиану вино?

Ариан услышал.

— На официальных встречах слуга. В личном кабинете он часто делал это сам.

— Графин уже стоял там?

— Обычно да.

— А бокалы?

— Тоже.

— Значит, кто-то мог войти раньше и подготовить их.

— Или сделать это во время встречи.

— Или Лиара сама.

Он произнес это спокойно.

Я кивнула.

— Да.

Олден посмотрел между нами.

— Вы оба удивительно легко соглашаетесь с версиями, которые вам не нравятся.

— Иначе они никуда не исчезнут, — сказала я.

Ариан ничего не добавил.

Эван подошел к нам с листом.

— Предварительное заключение.

Он положил его на стол.

Я прочитала.

Формулировки были осторожными.

Колотая рана нанесена в период крайне слабого кровообращения.

Самостоятельно смерть не объясняет.

Обнаружены признаки тяжелого отравления арканитовым соединением.

Изменения в тканях соответствуют веществам, подавляющим драконью способность к обращению и нарушающим работу сердца и дыхания.

Вероятная основная причина смерти — отравление.

Я подняла глаза.

— Можно добавить, что неизвестно, каким способом яд попал в организм?

Эван нахмурился.

— Он обнаружен в желудке.

— Я имею в виду, что мы предполагаем напиток, но пока не доказали, что вся смертельная доза была именно в бокале.

Он подумал.

— Верно.

Взял лист и дописал строку.

Ариан наблюдал за нами.

— Что еще?

— Сейчас? — спросила я.

— Вы обычно находите «что еще».

Я посмотрела на заключение.

— Нам нужно знать точное время смерти настолько, насколько это возможно. И восстановить все, что Кассиан ел и пил за несколько часов до нее.

— Это будет следующая часть расследования.

— Еще нужны люди, которые имели доступ к кабинету до встречи.

— Уже составляют список.

— И медицинское хранилище.

Эван сразу сказал:

— Я проверю лично.

— С охраной, — добавил Ариан.

Лекарь раздраженно посмотрел на него.

— Я не собираюсь красть собственный препарат по дороге.

— Это не из-за вас.

— Тогда из-за кого?

— Из-за того, что если убийца получил вещество оттуда, он может попытаться исправить учет.

Эван замолчал.

— Хорошо. С охраной.

Я посмотрела на него.

— Учет ведется на бумаге?

— Конечно.

— Можно заменить страницу?

— Теоретически.

— Исправить запись?

— Исправления заверяются подписью.

— Подпись можно подделать?

Эван повернулся к Ариану.

— Уберите ее от моих документов.

— Уже поздно.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Мне стало немного легче.

Профессиональный спор с Эваном был намного понятнее всего остального в этом мире.

Но потом дверь открылась.

Вошел Верен.

Он поклонился Ариану.

— Ваше высочество, прибыл канцлер Грейс. Просит немедленно сообщить предварительную причину смерти.

Это было первое появление имени, которое я раньше слышала только в перечне высших чиновников.

Ариан спросил:

— Он один?

— С двумя секретарями. Король тоже ожидает доклад.

— Скажите канцлеру, что я приду через четверть часа.

Верен кивнул, но перед уходом посмотрел на меня.

Не как раньше.

В его взгляде по-прежнему не было доверия, но исчезла уверенность, что дело закончено.

Когда дверь закрылась, я спросила:

— Канцлер имеет отношение к следствию?

— Как глава королевской администрации — к последствиям смерти наследника, — ответил Ариан. — Не к расследованию напрямую.

— Ему сообщат об отравлении?

— Королю и канцлеру придется сообщить основную причину смерти.

— Про сонный корень в моей крови тоже?

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что это деталь следствия.

Я кивнула.

— Разумно.

Он посмотрел на меня.

— Вы ожидали другого?

— Я пока стараюсь понять, как здесь принято обращаться с информацией.

— Плохо, если слишком много людей знают слишком много.

— В этом наши миры похожи.

Ариан взял предварительное заключение Эвана.

— Вы возвращаетесь в свои комнаты.

— Я думала, мы будем восстанавливать последние часы Кассиана.

— Будем. Но сначала я должен поговорить с королем.

— А я?

— Поедите.

— Это приказ?

— Совет.

— Звучало как приказ.

— В вашем состоянии разница невелика.

Я посмотрела на Эвана.

— Вы ему жаловались?

— Я сообщил, что вы вчера съели меньше половины ужина.

— Предатель.

— Лекарь.

Я уже собиралась выйти, когда вспомнила еще одну вещь.

— Эван.

— Что теперь?

— Вы сказали, что похожее посмертное обращение видели два раза при тяжелом отравлении.

— Да.

— Оба раза использовался арканит?

Он задумался.

— Один раз — точно. Второй случай был много лет назад, соединение определить не смогли.

— Люди выживают после большой дозы?

— Драконы?

— Да.

— Если помощь оказана быстро.

— Какая?

— Нужно вывести вещество из желудка, поддерживать давление и температуру, иногда приходится принудительно остановить попытки обращения, потому что они дополнительно истощают организм.

Я посмотрела на Кассиана.

— Значит, если бы рядом оказался человек, который понял, что происходит...

Эван договорил за меня:

— Его, возможно, удалось бы спасти.

Это было важно не как медицинская деталь.

Если убийца находился рядом, пока яд действовал, он видел ухудшение состояния.

И ничего не сделал.

А потом использовал кинжал.

Значит, это не случайная передозировка, не ошибка лекаря и не неудачная попытка успокоить драконью природу.

Кто-то хотел смерти Кассиана.

Я вышла в коридор вместе с Арианом.

Некоторое время мы шли молча.

У лестницы он остановился.

— Вы сегодня сказали, что оба бокала были подготовлены.

— Предположительно.

— Один для Кассиана, один для Лиары.

— Да.

— Значит, человек, который это сделал, ожидал их встречи.

— Или узнал о ней незадолго до начала. Но да, встреча не была для него случайностью.

— Лиара могла приготовить оба.

Я посмотрела на него.

— Могла.

— И потом сама выпить сонный корень, чтобы выглядеть жертвой.

— Могла.

— Вы не будете спорить?

— Не с возможностью. Только с вероятностью, если появятся причины.

Ариан оперся ладонью на перила.

Вблизи я впервые заметила, насколько он устал. Под глазами появились темные тени. Он не спал, вероятно, с момента смерти брата.

— Если вы действительно не Лиара, вам проще рассматривать ее виновной, чем мне кажется.

— Почему?

— Потому что обвиняют не вас.

Я задумалась.

— Телом — меня. Судить тоже будут меня. Так что практическая разница небольшая.

— Я не об этом.

Я поняла.

Он говорил не о суде.

— Я не знаю Лиару, — сказала я. — Поэтому не имею права заранее считать ее хорошим человеком только потому, что оказалась в ее теле. Но кое-что уже знаю.

— Что?

— Ее тоже отравили. Она работала с вашим братом над документами. Из ее записей вырваны страницы. Папка, которую она несла на встречу, исчезла. Кто-то очень быстро разнес по городу слух, что она была любовницей Кассиана. Это не делает ее невиновной. Но делает версию «она пришла из ревности и зарезала принца» слишком простой.

— Этой версии больше нет.

— Из-за яда.

— Да.

Он сказал это без колебаний.

Именно этого я добивалась с момента пробуждения.

Не того, чтобы Ариан поверил мне.

Того, чтобы факты заставили изменить официальную картину.

— Тогда с чего начинаем дальше? — спросила я.

— С последних часов Кассиана. Ужин, слуги, посетители, документы, напитки.

— И с Лиары.

— Да.

— Кто видел ее после выхода из дома.

— Уже ищут.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня.

— Есть еще одно.

— Что?

— С сегодняшнего утра вы не просто подозреваемая в убийстве кинжалом.

— Обнадеживающее начало.

— Теперь следствию придется выяснить, не вы ли отравили Кассиана.

— Вот теперь звучит привычнее.

— Вам совсем не страшно?

Я подумала, прежде чем ответить.

— Страшно. Особенно потому, что я не знаю, что делала Лиара до того, как я очнулась. Если бы обвиняли меня в моем теле, я могла бы рассказать, где была, с кем говорила, что трогала. Здесь у меня этого нет.

— Тогда почему вы постоянно шутите?

— Потому что страх не отвечает на вопросы.

Он кивнул.

Не как человек, которому понравился красивый ответ.

Скорее как тот, кто его понял.

Стражник ждал меня ниже по лестнице.

Я уже сделала несколько шагов, когда Ариан позвал:

— Вера.

Я обернулась.

— Спасибо за то, что вчера не позволили считать рану очевидной.

Я не ожидала этого.

— Вы сами согласились проверить.

— Не все на моем месте согласились бы.

— Тогда хорошо, что расследование ведете вы.

Он задержал взгляд на мне, но ничего не ответил.

Я пошла дальше.

В комнате меня действительно ждал завтрак, давно остывший, но вполне съедобный.

Я села за стол и открыла свои записи.

Сверху написала:

Причина смерти Кассиана Вейра — вероятное отравление арканитовым соединением.

Под ним:

Кинжальная рана нанесена после резкого падения кровообращения, вероятно после смерти или непосредственно перед ней.

Дальше:

В бокале Кассиана — арканитовое соединение.

В бокале Лиары — сонный корень.

В графине нет ни одного вещества.

Я остановилась.

И добавила:

Значит, содержимое бокалов изменили отдельно.

Теперь нужно было выяснить, кто мог это сделать.

Кто подготовил напитки.

Кто знал о встрече.

Кто видел Кассиана после ужина.

Кто имел доступ к редкому веществу.

И почему человек, который уже почти наверняка убил наследного принца ядом, счел необходимым после смерти всадить ему в тело кинжал и оставить рядом Лиару Морвен.

Последний вопрос беспокоил меня больше остальных.

Яд мог остаться незамеченным.

Естественная смерть наследника, внезапно потерявшего сознание в собственном кабинете, вызвала бы вопросы, но не давала готового виновного.

Кинжал сделал другое.

Он создал историю.

Женщина.

Кровь.

Запертая дверь.

Оружие в руке.

Тайная связь.

Кто-то не просто хотел убить Кассиана.

Кто-то хотел, чтобы после его смерти все сразу посмотрели на Лиару.

И почти добился своего.

Глава 5. Последний ужин

К полудню на столе передо мной лежали пять показаний, и ни одно полностью не совпадало с остальными.

При этом каждый свидетель был уверен, что помнит вечер Кассиана почти по минутам.

Я перечитала первый лист.

Старшая распорядительница дворцовой кухни утверждала, что наследный принц покинул официальный ужин сразу после восьмого удара часов.

Камердинер Кассиана был уверен, что это произошло раньше.

Один из лакеев вспоминал, что принц задержался в зале и разговаривал с канцлером.

Другой вообще не видел этого разговора.

А караульный возле западной галереи заявил, что около девяти видел Лиару Морвен в темно-красном платье.

Я посмотрела на собственный рукав.

Платье, в котором меня нашли, было темно-синим.

— Если продолжим в том же духе, к вечеру выяснится, что Кассиан одновременно ужинал, работал в кабинете и гулял по саду, — сказала я.

Ариан сидел напротив и просматривал копию журнала дворцовой охраны.

Для допросов нам выделили небольшую комнату рядом со служебной частью дворца. Здесь не было ничего лишнего: длинный стол, несколько стульев, часы на стене и большое окно, через которое падал нормальный дневной свет.

Мне впервые за несколько дней не приходилось рассматривать документы при свечах.

— Вы ожидали, что пять человек расскажут одно и то же?

— Нет. Я ожидала противоречий. Просто хотелось понять, где обычная ошибка памяти, а где кто-то сознательно лжет.

— И как вы различаете?

— Не по лицу.

Он поднял взгляд.

— Я не предлагал по лицу.

— Хорошо. Потому что люди переоценивают способность видеть ложь по тому, как человек отводит глаза, нервничает или касается лица. Невиновный тоже нервничает, особенно если его допрашивает брат убитого наследника.

Ариан отложил журнал.

— Значит, вы вообще не оцениваете поведение?

— Оцениваю. Просто не делаю из него доказательство. Если человек говорит, что принес поднос в восемь, а кухонная запись показывает, что блюдо начали готовить в восемь десять, мне интереснее запись, чем его уверенный голос.

— А если запись ошибочная?

— Проверим еще одним источником.

— И еще одним?

— Если понадобится.

Он некоторое время смотрел на меня.

— Поэтому ваши расследования занимали так много времени?

— Иногда. Зато человеку потом не приходилось объяснять судье, что он посадил невиновного, потому что свидетель очень убедительно моргал.

Уголок его рта слегка дернулся.

В дверь постучали.

Вошел офицер, сопровождавший свидетелей.

— Ваше высочество, камердинер принца готов.

— Пусть войдет.

Я убрала листы в сторону.

Мужчине, появившемуся в комнате, было около пятидесяти. Худой, прямой, с очень аккуратно зачесанными волосами и лицом человека, который за последние сутки состарился на несколько лет.

Он поклонился Ариану.

Мне — после короткой задержки.

Я это заметила, но не обиделась.

Для него я оставалась женщиной, найденной возле тела хозяина.

— Ремис Харн, — представил его Ариан. — Служил моему брату двенадцать лет.

— Четырнадцать, ваше высочество.

— Верно. Садитесь.

Ремис сел на край стула.

Ариан не начал с вопроса об убийстве.

— Вы спали этой ночью?

Камердинер, кажется, ожидал чего угодно, только не этого.

— Немного.

— Если почувствуете, что путаете время или не уверены в ответе, говорите об этом прямо. Мне не нужна красивая версия вечера. Мне нужно то, что вы действительно помните.

Ремис перевел взгляд на меня.

Я ничего не сказала.

Это была хорошая постановка вопроса.

— Понимаю, ваше высочество.

Ариан кивнул мне.

Мы заранее договорились, что основную часть вопросов буду задавать я. Не потому, что он уступил мне расследование, а потому, что слуги рядом с братом погибшего могли невольно стараться давать ответы, которые считали для него желательными.

— Расскажите вчерашний вечер с момента, когда Кассиан начал готовиться к официальному ужину, — попросила я. — Не пытайтесь сразу выделять важное. Просто по порядку.

Ремис сложил руки на коленях.

— Его высочество вернулся в свои комнаты примерно без четверти семь. Переоделся. Получил два письма. Одно прочитал сразу, второе положил на стол.

— Вы знаете отправителей?

— Первое было от управляющего северными землями. На конверте стоял его герб. Второе без герба.

— Что произошло с ним позже?

— Не знаю. Когда принц ушел на ужин, письмо осталось на столе.

Я посмотрела на Ариана.

— В его личных комнатах его нашли?

— Нет.

Я записала.

— Продолжайте.

— Перед самым выходом его высочество спросил, не приносили ли что-нибудь из архива. Я сказал, что нет. Он велел, если придет леди Морвен или ее записка, передать ему лично.

Ремис снова посмотрел на меня.

На этот раз дольше.

— Вы знали Лиару?

— Видел несколько раз.

— Где?

— Здесь, во дворце. Иногда в архивном крыле. Один раз она приходила в приемную принца днем.

— Когда?

Он задумался.

— Недели три назад. Может быть, чуть больше.

— Они встречались наедине?

— Не могу сказать. Я проводил ее до внешнего кабинета. Потом меня отправили за секретарем.

— Вы считали их отношения личными?

Ремис резко ответил:

— Нет.

Потом словно вспомнил просьбу не спешить.

— То есть я не замечал ничего такого. Его высочество никогда не говорил о леди Морвен как о женщине, с которой... Простите.

— Не нужно подбирать удобные слова. Я понимаю.

Он кивнул.

— Принц был помолвлен с леди Селиной. Отношения между ними в последние месяцы были сложными, но я никогда не видел, чтобы он вел себя с леди Морвен как с любовницей.

— Слухи уже дошли до вас?

Его лицо стало жестче.

— До всех дошли.

— Когда впервые услышали?

— Утром. Один из младших слуг сказал, что об этом говорят возле дворца.

— До смерти Кассиана кто-нибудь намекал на их роман?

— Никогда.

Я записала.

— Хорошо. Кассиан ушел на ужин. Что дальше?

— Вернулся примерно в четверть девятого.

— Уверены?

— Я смотрел на часы.

Вот это было лучше.

— Какие?

— В его спальне.

— Они идут точно?

— Я сверяю их каждое утро с башенными.

— Насколько могли ошибаться?

— На минуту, две.

— Хорошо. В каком он был состоянии?

Ремис задумался.

— Сердился.

Ариан поднял взгляд.

— На кого?

— Не знаю, ваше высочество.

— Вы сказали, что он сердился. Почему решили?

— Он всегда снимал перчатки и отдавал мне. Вчера бросил их на стол. Потом спросил, не приходил ли кто из канцелярии.

— Канцелярии? — переспросила я.

— Да.

— Чьей именно?

— Он сказал просто «из канцелярии».

Ариан уточнил:

— Во дворце этим словом обычно называют Королевскую канцелярию.

Я записала.

— Кто-нибудь приходил?

— Нет. По крайней мере через меня.

— Что сделал Кассиан?

— Сказал, что будет работать в личном кабинете и не хочет, чтобы его беспокоили. Потом попросил принести вино.

— Какое?

— Черное арденское.

Олден вчера уже определил, что в бокалах было пряное темное вино.

— Он часто его пил?

— Иногда.

— После ужина?

— Если работал допоздна.

— Кто принес?

Ремис помолчал.

— Я передал распоряжение в малую буфетную.

— Сам поднос не несли?

— Нет.

— Почему?

— Нужно было разобрать одежду после ужина и подготовить бумаги к утру.

— Кто из буфетной обычно относил напитки?

— Дежурный лакей.

— Имя вчерашнего знаете?

— Мел Тарн.

Имя уже было в одном из показаний.

— Когда вы видели поднос в последний раз?

— Не видел.

Я остановилась.

— Вы заказали вино, но не видели, как его отнесли принцу?

— Нет. Через несколько минут его высочество сам прошел из личных комнат в рабочий кабинет. Поднос должны были принести туда.

— Вы знали о встрече с Лиарой?

— Нет. Но я предполагал, что кто-то придет, потому что он спросил о ней перед ужином.

— Примерно во сколько Кассиан ушел в кабинет?

— Без двадцати девять. Может быть, чуть раньше.

Я посмотрела на Ариана.

Запись Лиары — девятый час.

Пока совпадало.

— Вы после этого видели его живым?

— Да.

— Когда?

Ремис нахмурился, вспоминая.

— Я принес ему другую рубашку.

— Зачем?

— Он пролил вино на манжету.

Мы с Арианом одновременно посмотрели друг на друга.

Пятно на правом рукаве.

— Во сколько? — спросила я.

— Около девяти.

— Лиара уже была там?

— Нет.

Это было важно.

— Вы заходили в кабинет?

— Да.

— Опишите, что увидели.

Ремис прикрыл глаза, но я сразу остановила его.

— Не старайтесь восстановить картинку специально. Лучше рассказывайте только то, что действительно помните.

Он открыл глаза.

— Принц стоял возле письменного стола. На столике у кресел был поднос. Графин и два бокала.

— Два уже тогда?

— Да.

— В одном что-нибудь было?

— Кажется, в обоих.

— Кажется?

— Я не смотрел специально.

— Хорошо. Не нужно превращать «кажется» в «точно». Кассиан пил?

— Да. У него был бокал в руке.

— Какой?

— Тот, который стоял ближе к окну.

— Откуда знаете?

Ремис немного растерялся.

— Я видел, как он поставил его.

— Вы заметили что-нибудь необычное в поведении Кассиана?

— Он выглядел усталым.

— До ужина тоже?

— Нет.

— Насколько усталым?

— Присел, пока я менял ему манжету.

Я нахмурилась.

— Вы меняли манжету отдельно?

— У рубашек принца были съемные манжеты.

Это объясняло, почему рубашка с пятном все равно оказалась на теле. Он заменил только внешнюю часть или не успел? Need resolve. Previous chapter says пятно на манжете рубашки. If removable, perhaps stain remained on cuff part taken as evidence? But at body original garment had stain. Better adjust: "не менял, хотел, но Кассиан отказался". Let's salvage.

— Вы заменили ее?

— Нет. Я принес чистую, но принц сказал, что не собирается принимать официальных гостей и переодеваться не станет. Я только промокнул пятно с наружной стороны салфеткой.

Это согласовывалось с найденным следом.

— Салфетка сохранилась?

Ремис побледнел.

— Я выбросил ее.

— Куда?

— В корзину в гардеробной.

Ариан повернулся к двери.

— Верен.

Офицер появился почти сразу.

— Корзину из гардеробной Кассиана не очищали?

— После закрытия покоев ничего не трогали.

— Найдите салфетку. Передайте Олдену отдельно.

— Да, ваше высочество.

Он ушел.

Ремис выглядел виноватым.

— Я не знал...

— Вы и не должны были знать, — сказала я. — В тот момент это была обычная испачканная салфетка.

Он немного расслабился.

— Что еще заметили, когда принесли манжету?

— Принц потер переносицу и сказал, что в комнате душно. Я предложил открыть окно, но он отказался.

— Почему?

— Сказал, что холодно.

Я записала.

Слабость.

Нарушение терморегуляции.

Возможно, яд уже действовал.

— Он жаловался на сердце? Дыхание? Тошноту?

— Нет.

— Руки дрожали?

— Не заметил.

— Речь была нормальной?

— Да.

— Координация?

Ремис непонимающе посмотрел на меня.

— Он ронял вещи? Пошатывался? Промахивался мимо стола, когда ставил бокал?

— Нет. Только выглядел усталым.

Значит, отравление уже началось, но еще не достигло тяжелой стадии.

— Что произошло потом?

— Я ушел. Через несколько минут встретил леди Морвен в западном коридоре.

— То есть вас?

Он посмотрел на меня.

— Лиару.

Поправка была не случайной.

Ему было трудно принять разделение.

— Что на ней было?

Ремис сразу ответил:

— Темно-синее платье. Серебряная застежка на плаще. В руке зеленая папка.

Я записала и подчеркнула.

— Она была одна?

— Да.

— Вы разговаривали?

— Я сказал, что принц ждет. Она спросила, есть ли у него кто-нибудь.

— И?

— Я ответил, что нет.

— Она выглядела испуганной?

Ремис подумал.

— Скорее спешила.

— Сердилась?

— Нет.

— Расстроена?

— Не могу сказать.

— Хорошо. Куда вы пошли после этого?

— В личные комнаты.

— А Лиара?

— К кабинету принца.

— Вы видели, как она вошла?

— Нет.

— После этой встречи вы больше Кассиана не видели?

Он медленно покачал головой.

— Нет.

Ариан задал следующий вопрос сам:

— Кто мог попасть к нему после того, как Ремис ушел?

— Любой через внешний рабочий коридор, если охрана пропустила, — ответила я. — И тот, кто уже находился внутри.

— А если дверь позже была заперта изнутри?

— Это касается момента обнаружения. Не момента, когда человек вошел.

Он кивнул.

Ремис посмотрел на нас обоих.

— Есть еще кое-что.

— Говорите, — попросила я.

— Когда я был в кабинете, на подносе стоял маленький флакон.

Я перестала писать.

— Какой?

— Темное стекло. Небольшой, на несколько глотков.

— Его нашли на месте? — спросила я Ариана.

Он покачал головой.

— Нет.

— Вы знаете, что в нем было? — спросила я Ремиса.

— Нет. Я решил, что лекарство.

— Почему?

— Такие флаконы иногда присылал мастер Ресс.

Ариан медленно выпрямился.

— Эван?

— Да, ваше высочество.

— Как часто?

— Не каждый день. Иногда после тяжелых заседаний или если у принца были проблемы с обращением.

Вчера Эван говорил о старом изменении сердечной ткани.

И отказывался обсуждать детали.

Я почувствовала, как несколько отдельных фактов начали приближаться друг к другу.

Но пока не соединялись.

— Вы видели печать на флаконе? — спросила я.

— Кажется, да.

— Чью?

— Медицинского крыла.

— Не личную печать Эвана?

— Не уверен.

— Кто принес флакон?

Ремис задумался дольше.

— Не видел.

— Он уже был на подносе, когда вы вошли?

— Да.

— И Кассиан из него пил?

— При мне нет.

— Он вообще обращал на него внимание?

— Не помню.

Это было достаточно.

Я не стала давить.

Человек уже честно отделял память от предположений.

— Спасибо, — сказала я.

Ремис посмотрел на Ариана.

— Я могу идти?

— Пока останетесь во дворце. Вас могут вызвать снова.

Камердинер поднялся.

У двери задержался.

— Ваше высочество...

Ариан посмотрел на него.

— Я должен был остаться у кабинета.

— Кассиан сам приказал его не беспокоить.

— Но если бы я...

— Не надо.

Ариан произнес это спокойно, однако голос изменился.

— Вы выполняли его распоряжение. Не ищите сейчас способ сделать себя виноватым только потому, что знаете, чем закончился вечер.

Ремис сжал губы и поклонился.

После его ухода мы некоторое время молчали.

Я дала Ариану возможность первым вернуться к делу.

— Флакона на месте не было, — сказал он.

— Значит, либо Кассиан использовал содержимое и кто-то забрал пустой сосуд, либо его убрали раньше.

— Или Ремис ошибся.

— Да.

— Вы ему верите?

— В основной части — скорее да.

— Почему?

— Потому что он несколько раз признавал, что не уверен. Люди, которые придумывают цельную историю, обычно стараются убрать из нее сомнения.

Ариан взял показания.

— Он мог специально делать их убедительнее.

— Мог. Поэтому проверим физическими фактами.

— Салфетка.

— Да. Если на ней тот же напиток, что в бокале Кассиана, подтвердим эпизод с пролитым вином.

— Зеленая папка.

— Он видел ее у Лиары. Это второй независимый свидетель после Инес.

— И флакон.

— Вот его пока подтверждает только Ремис.

Ариан посмотрел на часы.

— Следующий свидетель.

Мел Тарн оказался лет на десять моложе меня и нервничал настолько, что первые несколько минут больше смотрел на собственные сапоги, чем на нас.

Он работал в малой буфетной всего семь месяцев.

И именно он нес поднос в кабинет Кассиана.

— Расскажите, как получили распоряжение, — попросила я.

— Пришел мальчик из личных комнат принца. Сказал приготовить арденское вино, два бокала и воду.

— Имя мальчика?

— Лис Корн.

— Он здесь?

Ариан кивнул.

— Допросят отдельно.

— Кто готовил поднос?

— Я.

— Графин был новый?

Мел растерялся.

— В смысле?

— Вы открыли бутылку и налили в графин сами или взяли уже наполненный?

— Открыл бутылку сам.

— Бутылка осталась?

— Да. В буфетной.

— Ее уже изъяли, — сказал Ариан. — Олден проверяет.

— Хорошо. Вы налили вино в графин. Дальше?

— Поставил два чистых бокала. Воду. Потом...

Он замолчал.

— Что?

— Пришел человек из медицинского крыла.

Ариан сразу спросил:

— Кто?

— Не знаю имени. Я видел его раньше, он помогает лекарям.

— Опишете?

— Конечно.

— Что он принес?

— Маленький темный флакон.

То самое.

Я не стала перебивать.

— Что сказал?

— Что это вечернее лекарство его высочества и его нужно поставить на поднос.

— Назвал, кто распорядился?

— Сказал: «От мастера Ресса».

Ариан не изменился в лице.

Но я слишком долго наблюдала за людьми на допросах, чтобы не заметить, как он перестал двигать перо.

— Вы видели документ? — спросила я.

— Нет.

— Печать?

— На горлышке была бумажная полоска с медицинской печатью.

— Вы открывали флакон?

— Нет.

— Кто-нибудь открывал при вас?

— Нет.

— Хорошо. Вы отнесли поднос в кабинет?

— Да.

— Во сколько?

— Перед девятым ударом.

— Кто находился внутри?

— Принц один.

— Лиары еще не было?

— Нет.

— Вы поставили поднос куда?

— На стол возле кресел.

— Кассиан что-нибудь сказал?

Мел задумался.

— Спросил, кто принес флакон.

— И что вы ответили?

— Что из медицинского крыла, от мастера Ресса.

— Его реакция?

— Сказал: «Наконец-то».

Это было неожиданно.

— То есть он ждал лекарство?

— Видимо.

— Не «видимо», — мягко остановила я. — Только то, что он сказал.

— Простите. Сказал: «Наконец-то».

— Потом?

— Я ушел.

— Вы наливали вино в бокалы?

— Нет.

Я посмотрела на Ариана.

— Оба бокала были пустыми, когда поднос покинул буфетную?

— Да, госпожа.

— Уверены?

— Да.

— Почему?

— Я всегда ставлю их перевернутыми на поднос, чтобы внутрь не попала пыль. Перед дверью кабинета переворачиваю. Так учил старший лакей.

Вот это был хороший конкретный признак памяти.

— Вы перевернули оба у двери?

— Да.

— В кабинете поставили пустыми?

— Да.

Значит, кто-то налил вино уже после доставки.

Ремис видел оба бокала частично наполненными.

Кассиан, вероятно, сделал это сам.

Или человек, пришедший между Мелом и Ремисом.

— Вы встречали кого-нибудь в коридоре, когда уходили?

— Секретаря канцлера.

Я подняла глаза.

Ариан спросил:

— Какого именно?

— Господина Тирна.

— Он шел к Кассиану?

— Не знаю. Он двигался в ту сторону.

— Вы здоровались?

— Да.

— Он ответил?

— Кивнул.

— Во сколько это было?

— Перед девятым ударом. Может быть, минут за десять.

Ариан записал имя.

Я ничего не сказала.

Канцлер пока был человеком, которого мы знали только как главу администрации. Его секретарь в коридоре дворца не был сенсацией.

Но факт оставался фактом.

— Еще кого-нибудь видели?

— Нет.

— Теперь вернемся немного назад, — сказала я. — Вы уверены, что два бокала были чистыми?

— Да.

— Чем их мыли?

Мел явно не ожидал вопроса.

— Как обычно. Горячая вода, песок для стекла, потом ополаскивание.

— Кто мыл?

— Утренняя смена.

— После этого бокалы где хранились?

— В шкафу буфетной.

— Шкаф запирается?

— На ночь.

— Днем?

— Нет.

— Туда может войти любой дворцовый слуга?

— Теоретически да, но что им там делать?

— Пока не знаю.

Он выглядел все более встревоженным.

— Я ничего не добавлял в вино.

— Я вас не обвиняла.

— Но яд ведь был в бокале?

В комнате стало тихо.

Я посмотрела на Ариана.

Эта информация не должна была свободно ходить по дворцу.

— Кто вам сказал об яде? — спросил он.

Мел сразу побледнел.

— Никто.

— Вы только что спросили, был ли яд в бокале.

— Я слышал...

— От кого?

Мел опустил взгляд.

— На кухне говорили.

— Кто первым?

— Не знаю.

— Постарайтесь вспомнить.

Он нервно потер ладони.

— Утром старший повар сказал, что принца не зарезали, а отравили. Потом все начали обсуждать.

— Откуда старший повар узнал?

— Не знаю.

Ариан вызвал офицера.

— После допроса Мела привести старшего повара. И выяснить, кто сообщил ему причину смерти. Эта информация не должна была покинуть следственную группу.

Офицер кивнул.

Мел выглядел так, будто хотел провалиться под стол.

— Я никому ничего не рассказывал, ваше высочество.

— Я этого и не сказал.

Я подождала, пока напряжение немного спадет.

— Последний вопрос. Человек из медицинского крыла, который принес флакон. Вы сможете узнать его?

— Думаю, да.

— Не «думаю». Если покажут несколько людей, вы сможете сказать, кого точно помните, а кого нет?

Он задумался.

— Лицо помню хорошо. У него был шрам возле уха.

Это уже можно было проверять.

Мела увели.

Я посмотрела на свои записи.

— У нас появляется временная линия.

Ариан подвинул лист ближе.

Я начала писать крупнее.

— Около восьми пятнадцати Кассиан возвращается с ужина. Перед этим он ждет новости из архива и кого-то из Королевской канцелярии.

— Да.

— Около восьми сорока заказывает вино на двоих.

— Или просто два бокала.

— Верно. Не будем предполагать гостя автоматически. Хотя он уже знал, что Лиара может прийти.

— Продолжайте.

— Мел готовит поднос. В буфетной вино находится только в графине. Оба бокала пустые. К подносу добавляют флакон, якобы присланный Эваном.

— Через человека из медицинского крыла.

— Да. Мел доставляет все Кассиану примерно без десяти девять. Принц говорит «наконец-то», значит, вероятно, действительно ждет что-то медицинское.

— Или знает, что ему должны прислать другой препарат.

— Хорошее замечание.

Я дописала знак вопроса возле флакона.

— После Мела в коридоре видят секретаря канцлера Тирна. Мы пока не знаем, куда он шел.

— Потом Ремис заходит к Кассиану около девяти.

— На столе уже налиты два бокала. Кассиан пьет из одного. Чувствует слабость, жалуется на духоту, хотя отказывается открыть окно из-за холода.

— Противоречие.

— Не обязательно. При нарушении терморегуляции человек может одновременно чувствовать внутреннюю слабость и холод. Но это хорошо совпадает с описанным Эваном действием арканита.

— Дальше Ремис выходит и встречает Лиару с зеленой папкой.

— Да. Значит, к моменту появления Лиары Кассиан уже, вероятно, выпил отравленное вино.

Я отложила перо.

Это меняло одну важную вещь.

Если время было точным, Лиара не могла подсыпать яд в первый бокал до того, как Кассиан начал пить.

Она еще не пришла.

Ариан понял это одновременно со мной.

— Если Ремис не ошибся.

— Именно.

— Его показание надо проверить.

— Салфетка поможет установить, действительно ли он был в кабинете после того, как принц начал пить.

— И время?

— С временем сложнее. Но можно проверить маршрут. Когда он вышел, он встретил Лиару. Возможно, кто-то еще видел их в коридоре.

Ариан поднялся.

— Следующий — караульный западной галереи.

Сайлас Брен оказался тем самым человеком, который накануне утверждал, что видел меня в красном платье.

Ему было около сорока. Военный, уверенный в себе, с той категорией памяти, которая всегда доставляла следователям больше работы, чем откровенно растерянные свидетели.

Он сел и сразу заявил:

— Я точно видел леди Морвен около девяти. Она шла к покоям принца.

— Хорошо, — сказала я. — Расскажите без моих подсказок.

— Она прошла через западную галерею. Была одна. В красном платье и темном плаще.

— Что держала в руках?

Он задумался.

— Ничего.

— Вы разговаривали?

— Я пожелал доброго вечера.

— Она ответила?

— По-моему, да.

— Какими словами?

Сайлас помолчал.

— Не помню.

— Насколько близко она прошла?

— В трех шагах.

— Освещение?

— Лампы горели.

— Сколько?

— Все.

Ариан поднял взгляд.

— В западной галерее вчера не горели две лампы у окна. Их сняли утром на ремонт.

Сайлас замолчал.

— Я мог не заметить.

— Конечно, — сказала я. — Это нормально. Теперь о платье. Вы уверены, что оно было красным?

— Да.

Я повернулась к офицеру.

— Принесите сверток.

Через минуту на стол положили мое платье, упакованное в чистую ткань.

Я не позволила разворачивать испачканную часть. Достаточно было рукава.

— Это платье вы видели?

Сайлас посмотрел.

— Возможно.

— Оно синее.

— При желтом свете могло казаться темнее.

— Красным?

Он нахмурился.

— На ней был плащ. Я видел только часть.

— Какого цвета плащ?

— Черного.

— У Лиары был черный плащ? — спросила я Ариана.

Он уже проверил опись.

— В ее сумке нашли темно-серый.

Сайлас начал раздражаться.

— Я не торговец тканями. Женщина была леди Морвен. Я ее узнал.

— Я не спорю, что вы могли узнать лицо. Мне важно другое. Откуда вы знаете, что это произошло около девяти?

— Часы пробили.

— До или после того, как она прошла?

— После.

— Сразу?

— Да.

— Один удар или девять?

Он посмотрел на меня как на идиотку.

— Девять.

— Башенные часы?

— Да.

Ариан заглянул в журнал.

— Западная башня вчера отставала на шесть минут. Об этом есть запись часовщика.

Сайлас окончательно потерял уверенность.

— Я этого не знал.

— Вы и не должны были, — сказала я. — Но теперь время вашего наблюдения смещается.

Он нахмурился.

— Значит, я ошибся на шесть минут. Это ничего не меняет.

— Возможно. Но вы уже ошиблись с освещением, цветом платья и точным временем. Поэтому я не стану считать надежным тот факт, что в ее руках ничего не было.

— Вы хотите сказать, что я все придумал?

— Нет. Я хочу сказать, что вы видели женщину, которую считаете Лиарой Морвен, в западной галерее примерно в районе девятого часа. Все остальное нужно проверять отдельно.

Ему это явно не понравилось.

— Я служу в охране восемнадцать лет.

— Это не защищает память от ошибок.

— Вы обвиняете меня во лжи?

— Наоборот. Если бы я считала, что вы лжете, разговор был бы другим. Я считаю, что вы искренне вспоминаете больше деталей, чем действительно заметили в тот момент.

Сайлас хотел возразить.

Ариан опередил:

— Она права.

Охранник повернулся к нему.

— Ваше высочество...

— Я тоже был уверен, что вчера первым вошел в кабинет после Верена. Потом проверил схему и вспомнил, что передо мной прошел второй стражник. Я просто не обратил на него внимания.

Сайлас замолчал.

Я посмотрела на Ариана.

Это был хороший пример.

И, судя по его лицу, он привел его не для того, чтобы помочь мне выиграть спор, а потому что действительно понял принцип.

— Вам показали леди Морвен сегодня до допроса? — спросила я.

— Нет.

— Кто-нибудь говорил, во что она была одета?

— На кухне обсуждали кровь на синем платье.

Вот и источник.

Память уже успела перемешать реальный образ с информацией, услышанной после события.

— Спасибо. Этого достаточно.

Когда Сайлас вышел, Ариан посмотрел на меня.

— Значит, его показание бесполезно?

— Нет. Он подтверждает маршрут. Просто нельзя использовать его слова как точное описание внешности и времени.

— Ремис надежнее?

— В некоторых деталях. Он привязал время к конкретным часам, рассказал о салфетке, которую можно найти, вспомнил зеленую папку до того, как мы сами о ней заговорили. Его показание содержит больше проверяемых вещей.

— Если салфетка найдется.

— Да.

Дверь открылась прежде, чем мы вызвали следующего свидетеля.

Вошел Олден.

В руках он держал бумажный пакет.

— Нашлась.

Я поднялась.

— Салфетка?

— В корзине гардеробной. Отдельно от другого мусора, потому что слуги после смерти принца ничего не выносили.

Он положил пакет на стол.

— Пятно содержит то же арденское вино, что было в бокале Кассиана.

— И арканит?

Олден посмотрел на меня.

— Да.

Ариан медленно выдохнул.

Это было первое физическое подтверждение показаний Ремиса.

Кассиан уже пил отравленное вино, когда камердинер вошел к нему.

А Ремис встретил Лиару только после выхода.

— Концентрация на салфетке совпадает с бокалом? — спросила я.

— Приблизительно. Точный расчет сделать трудно, часть жидкости впиталась и высохла.

— Но вещество то же?

— Да.

Я вернулась к временной линии.

— Тогда если Ремис не ошибается относительно порядка событий, яд оказался в бокале до прихода Лиары.

Ариан не стал спорить.

— Это снимает с нее обвинение в отравлении?

— Нет.

— Почему?

— Она могла заранее иметь доступ к кабинету, передать яд другому человеку, договориться со слугой, подготовить бокал раньше.

— Вы правда никогда не выбираете легкий ответ?

— Именно легкий ответ едва не отправил меня на казнь.

Олден присел рядом.

— Есть еще результат.

— Какой?

— Бутылка, из которой Мел наливал вино в графин, чистая. В самом графине арканита нет. Вода тоже чистая.

— Значит, яд добавили непосредственно в бокал, — сказал Ариан.

— Или через тот самый флакон, — добавила я.

Олден посмотрел на нас.

— Какой флакон?

Мы рассказали.

Он сразу нахмурился.

— На месте такого сосуда не было.

— Поэтому он нам особенно интересен.

— Если содержимое полностью вылили в бокал, остатки могли сохраниться на пробке или стенках.

— Сначала нужно его найти.

Ариан уже позвал офицера.

— Установите человека из медицинского крыла со шрамом возле уха. Никого не задерживать публично. Привести сюда.

— Да, ваше высочество.

— И еще: пока не говорите Эвану о флаконе.

Я посмотрела на Ариана.

Он заметил.

— Что?

— Почему?

— Потому что если препарат действительно пришел от него, я хочу сначала услышать объяснение человека, который его доставил.

— Разумно.

Олден спросил:

— Вы подозреваете мастера Ресса?

Ариан ответил не сразу.

— Я подозреваю каждого, у кого была возможность дать моему брату яд.

В его голосе впервые за день появилась жесткость.

Я понимала почему.

До этого убийца был кем-то без лица.

Теперь дорожка медленно приближалась к человеку, который всю ночь исследовал тело Кассиана рядом с нами.

Через час привели мужчину с небольшим белым шрамом возле правого уха.

Мел узнал его сразу.

Но мы не позволили ему просто посмотреть и сказать «это он».

Офицер вывел в соседний коридор пятерых работников медицинского крыла примерно одного возраста и сложения.

Мелу не сообщили, среди них ли нужный человек.

Он остановился возле третьего.

— Этот.

— Уверены? — спросила я.

— Да.

— Вы видели его раньше вчерашнего вечера?

— Несколько раз.

— Где?

— Он приносил лекарства в буфетную для других членов семьи.

Это снижало риск случайного узнавания.

Мужчину звали Берн Каст.

Он работал помощником медицинского хранилища.

Когда его посадили перед нами, он был не столько напуган, сколько возмущен.

— Я уже говорил офицеру, что выполнял распоряжение.

Ариан положил перед ним чистый лист.

— Чье?

— Мастера Ресса.

— Он сказал вам лично?

Берн замялся.

— Нет.

— Тогда откуда вы знаете, что распоряжение его?

— Записка была подписана.

— Где она?

— Осталась в журнале выдачи.

— Что именно вы получили?

— Готовый флакон из вечернего шкафа.

— Что такое вечерний шкаф? — спросила я.

Берн посмотрел на меня с недоверием.

— Там хранят лекарства, которые уже приготовлены для конкретных пациентов.

— Флакон был подписан именем Кассиана?

— Да.

— Что на этикетке?

Он задумался.

— «Семь капель после ужина».

— Название препарата?

— Не было.

— Это обычно?

— Для личных составов королевской семьи — да. Лекарь не всегда пишет состав на внешней этикетке.

Ариан спросил:

— Кто положил флакон в шкаф?

— Не знаю.

— У кого есть ключ?

— У мастера Ресса, двух старших лекарей, у меня и у смотрителя смены.

— Вы открыли шкаф по записке?

— Да.

— Прочитали подпись?

— Конечно.

— Она была Эвана?

— Я не эксперт по почерку. Выглядела как его.

— Печать?

— Была медицинская.

— Личная?

— Нет. Обычная служебная.

Я записывала.

— Вы отнесли флакон прямо в малую буфетную?

— Да.

— По дороге куда-нибудь заходили?

Берн раздраженно посмотрел на меня.

— Нет.

— С кем разговаривали?

— С дежурным у лечебной лестницы. Он спросил, куда иду.

— Флакон все время находился у вас?

— Да.

— Кто-нибудь мог его заменить?

— Не вижу как.

— Хорошо.

Ариан спросил:

— Когда вы вернулись, отметили доставку?

— Да.

— В журнале?

— Да.

— Кто проверяет эти записи?

— Мастер Ресс утром.

— Проверил сегодня?

Берн немного побледнел.

— Не знаю. После смерти принца хранилище закрыли.

— По моему приказу, — сказал Ариан. — До этого журнал где находился?

— На стойке внутри хранилища.

— Заперт?

— Само помещение запирается.

— У кого ключи, вы уже назвали.

— Да.

Я посмотрела на Ариана.

След вел туда все отчетливее.

— Что обычно было в препарате Кассиана? — спросила я.

Берн покачал головой.

— Не знаю.

— Вы работник хранилища.

— Я выдаю запечатанные составы по номерам и распоряжениям. Формулы хранятся у лекарей.

— Арканитовые препараты в вашем хранилище есть?

Он замер.

Ариан не разрешил ему спрятаться за незнанием.

— Отвечайте.

— Да.

— Много?

— Нет.

— Кто контролирует?

— Мастер Ресс.

Это прозвучало достаточно громко, хотя Берн сказал обычным голосом.

— Когда вы последний раз видели запас? — спросила я.

— Позавчера.

— В каком количестве?

— Я не помню точно.

— Есть запись?

— Конечно.

— Где?

— В главном журнале.

Ариан поднялся.

— Вы останетесь во дворце до окончания проверки.

Берн тоже вскочил.

— Ваше высочество, я ничего не делал. Я принес лекарство, которое мне приказали принести.

— Именно это мы и проверим.

— Но мастер Ресс подтвердит.

— Возможно.

Берна увели.

Я осталась сидеть.

Передо мной лежала временная линия.

Она стала намного яснее.

И намного неприятнее.

Через несколько минут Ариан подошел к окну.

— Что думаете?

Я закрыла перо.

— Что мы еще не знаем, был ли яд во флаконе.

— Олден считает, что это наиболее вероятный способ.

— Олден не видел флакон.

— Вино в графине чистое. Бокал был чистым, когда его принесли. Кассиан налил вино после доставки подноса. Ремис вошел через несколько минут и уже увидел признаки отравления.

— Согласна. Флакон очень хорошо вписывается.

— Тогда почему вы сопротивляетесь?

— Я не сопротивляюсь. Я не хочу перепрыгнуть через один шаг.

Он повернулся ко мне.

— Какой?

— Мы пока не доказали, что флакон содержал яд. Мы доказали, что он был на подносе. Сам сосуд исчез. Содержимое неизвестно. Надпись неизвестна, кроме дозировки. Мы даже не знаем, принимал ли Кассиан это лекарство.

— Он сказал «наконец-то».

— Значит, ждал что-то. Но что именно?

Ариан посмотрел на временную линию.

— А если флакон был обычным лекарством, откуда яд в бокале?

— Вот это и нужно выяснить.

— В медицинском крыле есть арканит.

— Да.

— Эван контролирует запас.

— Да.

— Флакон доставили якобы по его распоряжению.

— Да.

— И вы все еще не считаете его подозреваемым?

— Считаю.

Он немного удивился.

— Тогда в чем спор?

— В слове «виновен». Подозреваемый — человек, версию о котором нужно проверять. Виновный — человек, чью вину доказали. Между ними огромная разница.

Ариан медленно кивнул.

— Хорошо.

Я посмотрела на него.

— Вы доверяете Эвану?

Вопрос был личнее остальных.

— Он лечил меня с детства.

— И Кассиана.

— Да.

— Тогда вам будет труднее его проверять.

— Вы считаете, что не смогу?

— Считаю, что вам будет труднее. Это не одно и то же.

Он ничего не ответил.

Я продолжила:

— Поэтому лучше заранее договориться: если найдутся факты против него, проверяем. Если найдутся факты в его пользу, тоже принимаем. Без попыток спасти знакомого и без попыток сделать из него удобного убийцу.

— Вы предлагаете мне правила расследования моего брата?

— Да.

— Вы понимаете, насколько это звучит самоуверенно?

— Понимаю.

— И все равно предлагаете.

— Потому что они одинаково защищают и Эвана, и вас, и меня.

Ариан отвернулся к окну.

На этот раз молчание не было неприятным.

Через минуту он сказал:

— Согласен.

Я снова открыла записи.

— Тогда нам нужен журнал медицинского хранилища.

— Уже несут.

— И исходная записка, по которой Берн получил флакон.

— Тоже.

— А еще я хочу поговорить со старшей распорядительницей ужина.

— Зачем? Мы уже знаем, что яд был после ужина.

— Мы знаем, что смертельная доза была в бокале после ужина. Но мне нужно понять, каким Кассиан ушел из зала. Если первые симптомы появились раньше, наша линия рухнет.

Ариан вызвал следующего свидетеля.

Дара Вест была полной женщиной лет шестидесяти с идеально прямой спиной и взглядом человека, привыкшего управлять кухней, на которой работало больше людей, чем в небольшой фирме моего прежнего мира.

Она не нервничала.

Она была раздражена тем, что ее отвлекли.

— Я уже дала полный список блюд, ваше высочество.

— Сегодня нужны не только блюда, — сказал Ариан. — Вера задаст вопросы о поведении Кассиана.

Дара посмотрела на меня.

— Это та самая леди Морвен?

— Та самая, — ответила я.

— Вы выглядите лучше, чем рассказывают.

— Боюсь спрашивать, что именно рассказывают.

— Не спрашивайте. У людей слишком много свободного времени.

Мне она сразу понравилась.

— Где вы находились во время ужина?

— Между кухней и залом.

— Видели Кассиана лично?

— Несколько раз.

— Когда впервые?

— Когда подавали второе блюдо.

— Как он выглядел?

— Как человек, которому надоел официальный ужин.

— Это его обычное состояние?

Дара сухо усмехнулась.

— На половине официальных ужинов — да.

— Он ел?

— Немного.

— Что именно?

Она без запинки перечислила.

Запеченная птица.

Корнеплоды.

Небольшой кусок хлеба.

Сыр.

Никаких необычных блюд.

— Вино?

— За столом пил белое.

— Много?

— Один бокал, может быть полтора.

— Это вино проверили?

Ариан сказал:

— Остатки из бутылок сохранились. Олден исследует.

— Кто сидел рядом с Кассианом?

Дара назвала двух советников и Селину Роар.

Невесту.

— Они разговаривали?

— Конечно.

— Ссорились?

— Не при мне.

— Кассиан выглядел больным?

Дара подумала.

— Нет.

— Слабость? Потливость? Озноб? Дрожь?

— Ничего такого.

— Ушел сам?

— Да. Быстро, но нормально.

— Значит, заметные симптомы появились уже после возвращения в личные комнаты.

— Если камердинер правильно их описывает, — сказала я.

Ариан посмотрел на меня.

— Это поддерживает версию о вечернем бокале.

— Да.

Дара сложила руки.

— Есть еще что-нибудь?

— Кассиан разговаривал с канцлером перед уходом?

— Да.

Вот один из первых споров между показаниями начал разрешаться.

— Где?

— Возле двери из зала.

— Долго?

— Пару минут.

— Вы слышали?

— Нет. Но разговор выглядел неприятным.

— Почему?

— Канцлер Грейс обычно улыбается даже человеку, которому собирается отказать в финансировании. Вчера не улыбался.

Ариан нахмурился.

— Кассиан?

— Тоже.

— После разговора он сразу ушел?

— Почти.

— Кто-нибудь еще подходил?

— Секретарь канцлера. Тирн.

То же имя, которое Мел видел позже в коридоре.

Я записала.

— Он говорил с Кассианом?

— Нет. Подошел к канцлеру, что-то сказал ему. После этого принц ушел.

— Вы уверены в порядке?

— Да. Я стояла возле боковой двери и ждала, когда можно будет убирать следующую подачу.

— Хорошо.

Она была свидетелем, который связывал время не с ощущением, а с конкретной рабочей задачей.

Это делало ее показание сильнее.

— Последнее. Кто-нибудь из медицинского крыла присутствовал на ужине?

— Мастер Ресс приходил перед началом. Потом ушел.

Ариан поднял голову.

— Эван был там?

— Да.

— Зачем?

— Не знаю. Разговаривал с Кассианом несколько минут в малой приемной.

— Во сколько?

— До семи.

Я посмотрела на Ариана.

Он явно не знал.

— Они часто разговаривали перед ужинами? — спросила я.

— Иногда мастер Ресс проверял состояние членов семьи перед важными приемами.

— Вчера это было запланировано?

— Понятия не имею.

Дару отпустили.

Я перечитала записи.

Эван видел Кассиана перед ужином.

Через полтора часа из медицинского крыла пришел флакон якобы по его распоряжению.

После приема содержимого или одновременно с ним Кассиан начал слабеть.

В его бокале обнаружен смертельный для дракона арканит.

Арканит хранился в медицинском крыле под контролем Эвана.

Если бы я писала плохой детектив, на этом можно было бы поставить жирную стрелку:

ЛЕКАРЬ.

Но настоящие убийства редко заботились о красивой композиции.

Дверь снова открылась.

Вернулся офицер.

В руках он держал два толстых журнала и сложенный лист в прозрачной защитной папке.

— Из медицинского хранилища.

Ариан встал.

— Эван видел, что вы их забираете?

— Да.

— Реакция?

— Спросил, почему вы не пришли сами.

— И?

— Я сказал, что не уполномочен обсуждать.

Ариан взял журналы.

Я посмотрела на записку.

— Это распоряжение о флаконе?

— Да.

Он развернул.

Почерк был быстрым, но достаточно четким.

Для его высочества Кассиана Вейра. Вечерний состав. Семь капель после ужина. Выдать через малую буфетную.

Внизу стояла подпись:

Э. Ресс.

И служебная медицинская печать.

Я изучала бумагу, не касаясь.

— Эван видел эту записку?

— Нет, — ответил офицер. — Вы приказали сначала доставить сюда.

Ариан долго смотрел на подпись.

— Я знаю его почерк.

— Похожа? — спросила я.

— Очень.

— Этого недостаточно.

— Знаю.

Я посмотрела на журнал.

— Здесь должна быть запись о составе?

— Найдем.

Мы сели рядом.

Выдачи велись по датам.

Каждая строка содержала номер препарата, количество, получателя, основание и подпись выдавшего.

Запись о Кассиане нашлась быстро.

Дата вчерашняя.

Время — без четверти девять.

Состав 41-К. Один флакон. По распоряжению мастера Э. Ресса. Выдал Б. Каст.

Все выглядело аккуратно.

Слишком аккуратно, чтобы дать ответ сразу.

— Что такое 41-К? — спросила я.

— Нужно описание состава.

Во втором журнале были номера рецептур.

Мы нашли сорок первый.

Несколько растительных компонентов.

Минеральная соль.

Успокаивающая настойка.

Никакого арканита.

— Это лекарство опасно для дракона? — спросила я.

— Не знаю.

— Эван скажет.

Ариан продолжал читать.

Я смотрела на соседние строки.

Выдача обезболивающих.

Растворы для перевязок.

Препараты для сна.

А потом увидела знакомое слово.

Арканитовый концентрат.

Выдача три дня назад.

Небольшое количество.

Получатель — мастер Эван Ресс.

Основание — приготовление состава для пациента из королевской семьи.

Я указала.

— Вот.

Ариан прочитал.

— Три дня назад.

— Нужно понять, для кого предназначался препарат и сколько осталось.

Он перелистнул страницы.

Следующая запись об арканите была двухнедельной давности.

Больше ничего.

— Запас должны учитывать отдельно, — сказала я.

— Есть книга остатков.

Офицер положил третий тонкий журнал.

Последняя проверка действительно была три дня назад.

Количество совпадало с тем, что Эван вчера говорил.

После выдачи оставался небольшой запас.

Утренней проверки еще не было.

— Сейчас сколько физически в хранилище? — спросила я.

— Не знаю.

Ариан уже встал.

— Узнаем.

Я закрыла журнал.

— Пойдем вместе.

— Вы останетесь здесь.

— Почему?

— Потому что сейчас я собираюсь говорить с человеком, которого знаю больше двадцати лет.

— Именно поэтому мне лучше быть рядом.

Он посмотрел на меня.

— Это не ваше дело.

— Человек, которого вы собираетесь допрашивать, потенциально связан с убийством, за которое обвиняют меня. Это вполне мое дело.

— Вы не следователь.

— Но я замечу вещи, которые вы можете пропустить.

Это ему не понравилось.

— Например?

— Например, если вы начнете задавать вопросы так, чтобы заранее получить от Эвана оправдание.

Ариан замолчал.

Я не отступила.

— Я не говорю, что вы это сделаете намеренно. Именно поэтому личная связь опасна.

— А у вас нет личной связи?

— С Эваном — нет.

— С собственным оправданием есть.

— Поэтому вы будете следить за мной.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Офицер у двери старательно изучал стену.

Наконец Ариан взял журналы.

— Идете. Но вопросы сначала задаю я.

— Согласна.

— И если скажу остановиться, останавливаетесь.

— Если причина будет разумной.

Он прикрыл глаза.

— Вера.

— Хорошо. Останавливаюсь.

— Без условий.

— Хорошо.

— Мне почему-то кажется, что вы сейчас врете.

— Тогда у вас развивается следовательская интуиция.

Он ничего не ответил и пошел к двери.

По дороге в медицинское крыло я еще раз мысленно выстроила последние часы Кассиана.

На официальном ужине он был здоров.

Перед ужином видел Эвана.

После ужина спорил с канцлером.

В личных комнатах ждал Лиару и какого-то ответа из Королевской канцелярии.

Заказал вино на двоих.

Из медицинского крыла пришел флакон, который он, судя по реакции, ожидал.

Через несколько минут после начала питья появились слабость и нарушение ощущения температуры.

К этому времени Лиара еще не пришла.

Потом она вошла с зеленой папкой.

Дальше наши знания обрывались.

До момента, когда меня нашли без сознания возле его тела.

Теперь первый настоящий след вел не к женщине, которая якобы убила любовника из ревности.

Он вел в Королевское медицинское хранилище.

А ключ от него был у Эвана Ресса.

Глава 6. Яд для дракона

Медицинское хранилище находилось не в той части дворца, где Эван исследовал тело Кассиана.

Нам пришлось пройти через внутренний двор, спуститься на этаж ниже и пересечь длинный коридор, в котором пахло сушеными травами, спиртом и чем-то резким, металлическим. У последней двери стояли двое гвардейцев.

Эван ждал внутри.

По его лицу было ясно, что наше появление его не обрадовало.

— Надеюсь, вы хотя бы позавтракали, прежде чем решили обвинить меня в убийстве наследного принца.

— Я вас пока не обвиняю, — ответил Ариан.

— Тогда почему мои люди стоят вдоль коридора под охраной?

— Потому что вещество, которым убили Кассиана, хранится здесь.

— Оно хранится еще в трех государственных лечебницах и в двух военных госпиталях.

— Их тоже проверяют.

Эван перевел взгляд на меня.

— А она зачем здесь?

— Потому что я попросила.

— Вот это как раз ничего не объясняет.

— Меня обвиняют в том же убийстве. Мне интересно, откуда взялся яд.

— Потрясающее совпадение интересов.

Ариан закрыл дверь.

— Эван, прекрати.

Лекарь некоторое время смотрел на него, затем провел ладонью по лицу.

Впервые с момента нашего знакомства он выглядел не раздраженным, а просто усталым.

— Хорошо. Что именно вы хотите знать?

— Все, что касается арканитового концентрата, — сказал Ариан. — Кто имел доступ, сколько было, сколько осталось, зачем ты получал его три дня назад и что именно находилось во флаконе, который вчера доставили Кассиану.

Эван сразу посмотрел на него.

— Вы нашли флакон?

— Нет.

— Тогда откуда знаете о нем?

— Камердинер видел его на подносе. Лакей подтвердил доставку. Человек из твоего хранилища признал, что отнес флакон по письменному распоряжению.

Эван нахмурился.

— Берн?

— Да.

— И что в этом подозрительного? Я действительно отправлял Кассиану вечерний состав.

Я перестала листать принесенные с собой записи.

— Вы его отправляли?

— Да.

Ариан тоже явно ожидал другого ответа.

— Записка ваша?

— Если это распоряжение на сорок первый состав, мое.

— Вы написали его лично?

— Лично. Перед ужином.

— Почему вчера вы ничего об этом не сказали?

Эван посмотрел на него с раздражением.

— Потому что вчера вы спрашивали меня, есть ли в медицинском крыле вещество, способное убить Кассиана. Я ответил. О его обычном лекарстве разговора не было.

— Обычном? — переспросила я.

Эван перевел взгляд на меня.

В его лице что-то изменилось.

Совсем немного.

Но я заметила.

Он не хотел отвечать.

Ариан тоже.

— Что за сорок первый состав? — спросил он.

Эван отвернулся к шкафам.

— Стабилизирующее лекарство.

— От чего?

— Ариан...

— Я спрашиваю как руководитель расследования.

— А я отвечаю как врач королевской семьи.

— Кассиан мертв.

— Это не отменяет врачебной тайны.

Ариан сделал шаг к нему.

— Если его лекарство связано с последними часами его жизни, тайна закончилась вместе с моментом, когда неизвестный заменил мне брата телом на столе.

Я не вмешивалась.

Это был разговор двух людей, знавших друг друга много лет. Любая попытка влезть сейчас с профессиональным советом только ухудшила бы положение.

Эван несколько секунд молчал.

Потом подошел к столу и оперся ладонями о край.

— У Кассиана было нарушение регуляции драконьей формы.

Ариан нахмурился.

— С каких пор?

— Первые признаки появились около четырех лет назад.

— Четырех лет?

— Да.

— И ты ни разу мне не сказал?

— Он запретил.

— Я его брат.

— А он был моим пациентом.

— Он был наследником престола.

— Именно поэтому и запретил.

Ариан замолчал.

Я спросила осторожно:

— Что значит нарушение регуляции?

Эван посмотрел на меня.

— При обращении тело дракона перестраивается очень быстро. Температура, кровообращение, работа мышц и внутренних органов меняются одновременно. Обычно организм управляет этим без участия сознания. У Кассиана иногда возникали короткие сбои после сильного переутомления или стресса.

— Насколько опасные?

— Большую часть времени неприятные, но не смертельные. Резкое повышение температуры, учащенное сердцебиение, боль в мышцах, иногда частичное обращение кистей или позвоночника.

Я вспомнила посмертные изменения.

— Поэтому вы не удивились, увидев его руку.

— Я удивился скорости. Но сам тип изменений мне был знаком.

Ариан стоял неподвижно.

— Почему я ничего не замечал?

— Потому что Кассиан скрывал приступы. Они случались редко. Я помогал ему держать состояние под контролем.

— Сорок первым составом?

— Да.

— Что в нем?

Эван открыл рецептурный журнал и повернул к нам.

— Несколько растительных настоек, соль кальрия, слабое успокаивающее и средство для стабилизации сердечного ритма. Арканита там нет.

Я посмотрела на запись.

Это совпадало с тем, что мы видели вчера.

— Почему Кассиан ждал лекарство именно вечером?

— Перед ужином он жаловался, что после утреннего заседания чувствует знакомое напряжение в груди и жар. Я осмотрел его. Ничего опасного не увидел, но пообещал прислать обычный состав.

— Дара Вест видела вас перед ужином, — сказала я.

— Потому что я был там.

— Кассиан уже тогда плохо себя чувствовал?

Эван подумал.

— Не настолько, чтобы отменять ужин. Пульс был быстрее обычного, но для него такое случалось после тяжелого дня.

— Это могло быть начало отравления?

— Нет.

— Почему так уверенно?

— Потому что арканитовое отравление начинается иначе. Сначала падает температура и давление. У Кассиана температура была повышенной, как при его обычном состоянии.

— Значит, до ужина смертельного яда в организме, скорее всего, еще не было.

— Я бы сказал именно так.

Я записала.

— Сорок первый состав он принимал каплями?

— Семь капель после еды.

— Добавлял в воду?

— Куда удобнее. Воду, вино, чай. Состав почти не имел вкуса.

Теперь последовательность становилась понятнее.

Кассиан ждал лекарство.

Флакон действительно прислали по распоряжению Эвана.

Если во флаконе вместо обычного состава находился яд, Кассиан мог сам добавить его в бокал.

Именно поэтому никто не должен был входить в кабинет и незаметно что-то подсыпать.

Я посмотрела на Ариана.

Он понял то же самое.

— Если флакон подменили, Кассиан сам отравил свое вино, думая, что принимает лекарство.

Эван резко повернулся ко мне.

— Подменили?

— Мы пока рассматриваем возможность.

— На основании чего?

— В графине арканита нет. В бутылке нет. Вода чистая. Бокалы были пустыми, когда лакей принес поднос. Через несколько минут Ремис увидел, как Кассиан пил, и заметил первые признаки слабости. На подносе находился только один посторонний сосуд — лекарственный флакон.

Эван выслушал.

— А сам флакон исчез.

— Да.

Он выругался негромко.

Первый раз я услышала от него что-то подобное.

Ариан спросил:

— Сорок первый состав готовили вчера?

— Нет.

— Когда?

— Два дня назад. Я обычно готовлю сразу несколько доз.

— Кто разливал?

— Томас под моим наблюдением.

— Где хранили готовые флаконы?

— В вечернем шкафу.

— Кто имел доступ?

Эван перечислил:

— Я. Двое старших лекарей. Смотритель хранилища. Берн. Иногда Томас, если я даю ему ключ.

— Иногда?

— Не нужно делать из этого секретную крепость. Там хранятся приготовленные лекарства, а не яды. Концентраты находятся отдельно.

— Где?

Эван указал на тяжелую металлическую дверь в конце комнаты.

На ней было два замка.

— Там.

Ариан посмотрел на гвардейца.

— С момента моего приказа дверь открывали?

— Нет, ваше высочество.

— До приказа?

Эван ответил сам:

— Утром туда заходил смотритель. Проверял температуру и влажность. После этого пришла охрана.

— Его имя?

— Йорен Мас.

— Он здесь?

— В соседней комнате под присмотром ваших людей, если вы еще не успели посадить его в подземелье.

— Никого не посадили.

— Пока.

Я посмотрела на дверь.

— Концентрат хранится в одном сосуде?

— Арканит — в нескольких. Разные степени очистки.

— Какой использовался при лечении Кассиана?

— Никакой. Я уже сказал.

— А какой обнаружен в его организме?

Эван нахмурился.

— Высокой очистки. Судя по реакции тканей, почти чистый концентрат, сильно разведенный уже непосредственно перед приемом.

— Именно такой у вас есть?

— Да.

Ариан протянул ему ключи, которые принесли вместе с журналами.

— Открывай.

Эван не взял.

— Это мои ключи?

— Их забрали у тебя после закрытия хранилища.

— Я заметил.

— Открывай.

— Если вы всерьез считаете, что я украл яд, отравил Кассиана, а потом всю ночь помогал вам устанавливать причину смерти, можно было хотя бы сначала спросить.

Ариан выдержал его взгляд.

— Если бы я считал тебя убийцей, мы бы разговаривали в другой комнате.

Эван все же взял ключи.

— Утешил.

Первая дверь открылась обычным ключом.

За ней находилась небольшая комната без окон. Стены были облицованы светлым камнем. Вдоль них стояли металлические шкафы с узкими ящиками.

На каждом номер.

Никакого загадочного свечения.

Никаких странных сосудов, которые сами реагировали на присутствие человека.

Хранилище выглядело именно так, как и должно выглядеть место для опасных веществ: скучно, чисто и очень организованно.

Эван открыл шкаф номер семь.

Внутри стояли небольшие темные бутылки, каждая в отдельном металлическом гнезде.

Возле них лежал журнал.

— Арканит здесь.

Я не вошла сразу.

— Кто последний находился в комнате до закрытия?

— Йорен.

— Тогда сначала позовите Олдена.

Эван обернулся.

— Зачем?

— Потому что если что-то пропало, я не хочу, чтобы потом выяснилось, что мы втроем хватали все руками и переставляли флаконы.

Эван открыл рот.

Потом закрыл.

— Уже начинаю ненавидеть разумность ваших требований.

Ариан отправил человека за экспертом.

Олден пришел через десять минут с чемоданчиком и помощником.

— Что нашли?

— Пока ничего, — сказала я. — И хотелось бы сохранить это состояние до осмотра.

Он посмотрел на меня одобрительно.

Эван — нет.

Олден зафиксировал расположение бутылей в журнале, осмотрел полки и только затем разрешил Эвану показать нужный сосуд.

Арканитовый концентрат находился в маленькой бутылке из темного стекла.

Горлышко было покрыто сургучом.

На сургуче — печать медицинского управления.

— Запечатан, — сказал Ариан.

Эван взял бутылку через чистую ткань.

— После каждого использования концентрат запечатывается заново.

— Значит, эта печать не обязательно со дня поступления вещества?

— Нет.

— Кто ставил последнюю?

Эван посмотрел на дату на маленькой бирке.

— Я.

— Когда?

— Три дня назад.

Я вспомнила запись.

— Когда получили концентрат для пациента из королевской семьи.

Ариан посмотрел на него.

— Для кого?

Эван неожиданно усмехнулся.

— Для тебя.

Я перевела взгляд на Ариана.

Он нахмурился.

— Мне не давали арканит.

— В чистом виде, конечно, нет.

— Когда?

— После ранения на Северной дороге.

Теперь Ариан вспомнил.

— Ты сказал, что обрабатываешь мышцы после частичного обращения.

— Именно. У тебя не возвращалось в человеческую форму плечо, и мышцы начали спазмироваться. Я использовал наружный раствор с ничтожной концентрацией арканита, чтобы замедлить перестройку тканей.

— Три дня назад?

— Я приготовил запас через несколько дней после самого ранения. Ты уже уехал из лечебного крыла.

Ариан посмотрел на свою левую руку.

Я невольно тоже.

Под одеждой ничего не было видно.

— Значит, запись настоящая, — сказала я.

— Да.

— Сколько концентрата вы взяли?

— Три мерные доли.

— Сколько использовали?

— Одну для рабочего раствора. Остальное вернул.

— Почему получили три, если нужна была одна?

— Потому что концентрат нельзя точно отмерить в слишком малом количестве. Мы берем минимальную разрешенную порцию, готовим раствор, а остаток возвращаем под запись.

— Кто присутствовал?

— Томас и Йорен.

— Они подтвердят?

— Если вы не успели запугать их до потери памяти.

Олден вмешался:

— Можно сначала проверить количество.

— Конечно, — сказал Эван.

На полке стояли небольшие весы с набором металлических гирь.

Эван объяснил:

— Мы не определяем запас по уровню жидкости. Сосуд всегда взвешивают целиком. Вес пустой бутылки указан в журнале.

Я посмотрела на Ариана.

— Хорошая система.

— Вы удивлены?

— Я рада.

Олден нашел запись.

Вес полного сосуда при поступлении.

Вес после предыдущих выдач.

Вес после использования Эвана три дня назад.

Все сходилось.

По книге сейчас в бутылке должно было оставаться определенное количество концентрата.

Олден поставил сосуд на весы.

Добавил гири.

Снял одну.

Поставил другую.

Нахмурился.

Повторил.

— Что? — спросил Ариан.

— Не сходится.

Эван приблизился.

— Насколько?

Олден назвал разницу.

Я не знала местных мер, поэтому спросила проще:

— Это много?

Эван смотрел на весы.

— Достаточно.

— Для чего?

Он поднял глаза.

— Чтобы убить взрослого дракона. Возможно, двух, если правильно рассчитать дозу.

В комнате стало тихо.

Я посмотрела на запечатанный сосуд.

— По журналу концентрат должен быть здесь.

— Да, — ответил Олден.

— Физически его меньше.

— Да.

— Значит, либо последняя запись количества неверна, либо часть вещества взяли после нее.

Эван забрал у Олдена журнал.

— Этого не может быть.

— Почему?

— Я сам взвешивал сосуд перед запечатыванием.

— Могли ошибиться?

— Нет настолько.

— Почему уверены?

— Потому что количество контролировал Йорен, а Томас стоял рядом. Мы все расписались.

Он перелистнул страницу.

Нашел запись.

Три подписи.

Эван Ресс.

Йорен Мас.

Томас Кель.

— Вот.

Я подошла ближе.

— Значит, есть три варианта.

Ариан посмотрел на меня.

— Какие?

— Первый: все трое ошиблись или лгут.

Эван мрачно сказал:

— Прекрасное начало.

— Второй: концентрат взяли позже и не записали.

— Для этого нужно открыть сосуд, — сказал Олден.

— И снова запечатать.

— Да.

— Третий: запись об остатке изменили после реального взвешивания.

Эван замер.

Я указала на строку.

— Можно?

Олден подал мне увеличительную линзу.

Я не касалась страницы.

Число в графе остатка выглядело аккуратно.

Та же черная краска.

Тот же почерк.

Но бумага вокруг последней цифры была немного шероховатой.

Я повернула журнал к окну.

Свет падал сбоку.

— Олден.

Он подошел.

— Видите поверхность?

Эксперт взял линзу.

— Здесь снимали верхний слой бумаги.

— Стирали?

— Похоже.

Эван наклонился.

— Где?

Олден показал.

Цифра была написана поверх слегка поврежденной поверхности.

— У вас чем исправляют записи? — спросила я.

— Если ошибка обычная, старое число перечеркивают одной линией, рядом пишут новое и ставят подпись, — ответил Эван.

— Здесь ничего не перечеркнуто.

— Нет.

— Значит, кто-то пытался сделать исправление незаметным.

Ариан протянул руку к журналу, но остановился.

— Можно понять, какое число было раньше?

Олден задумался.

— Возможно. Если остались следы чернил в волокнах.

— Не сейчас, — сказала я.

Он кивнул.

— Сначала исследую страницу отдельно.

Эван смотрел на запись так, будто впервые видел собственный журнал.

— Эта цифра была другой.

Все повернулись к нему.

— Какой?

Он назвал меньший остаток.

Я быстро пересчитала.

— И это совпадает с текущим весом бутылки?

Олден сверился.

— Почти идеально.

Ариан спросил:

— То есть после того, как часть концентрата исчезла, кто-то изменил запись так, чтобы по журналу его должно было быть больше?

Я покачала головой.

— Наоборот.

Он посмотрел на меня.

Я еще раз сверилась с числами.

— Если текущий физический остаток соответствует тому числу, которое, по словам Эвана, было записано первоначально, тогда вещество могло исчезнуть до той проверки.

Эван нахмурился.

— Нет. Я взвешивал после использования. Количество соответствовало первоначальной цифре.

— Тогда подождите.

Я снова пересчитала.

В местной системе мер я могла ошибиться.

Олден помог.

И через минуту стало понятно.

Текущий остаток был меньше первоначального.

Но больше того количества, которое получалось бы после полного изъятия смертельной дозы.

Исправленная цифра в журнале была завышена еще сильнее.

Кто-то не просто скрывал недостачу.

Кто-то пытался сделать так, чтобы следующая проверка не совпала вообще ни с одним реальным расходом.

— Это странно, — сказала я.

Ариан устало посмотрел на меня.

— Наконец-то вы сказали слово, которое я полностью понимаю.

Я продолжала смотреть на журнал.

— Если человек хочет скрыть кражу, обычно он подгоняет запись под реальный остаток. Здесь сделали обратное. Записали больше, чем есть.

— Возможно, не знали точный вес, — предположил Олден.

— Или меняли запись до того, как узнали, сколько осталось после кражи.

Эван медленно произнес:

— Запись могли изменить заранее.

Я посмотрела на него.

— Для чего?

Он перевел взгляд на сосуд.

— Чтобы потом недостача выглядела больше и подозрение сразу упало на человека, который отвечал за запас.

Ариан ничего не сказал.

Эван усмехнулся без веселья.

— На меня.

Это была только версия.

Но хорошая.

Если убийца хотел использовать арканит и одновременно подставить Эвана, завышенная учетная цифра была удобна.

После смерти Кассиана проверяют запас.

Обнаруживают крупную недостачу.

Последним концентрат получал Эван.

Он же лечил Кассиана.

Он же подписал распоряжение на вечернее лекарство.

Слишком много совпадений вокруг одного человека.

Я знала, как опасно выглядит слишком хорошая версия.

Именно поэтому не собиралась ни принимать ее, ни отбрасывать.

— Кто имел доступ к журналу после вашей записи? — спросила я.

Эван перечислил:

— Йорен. Берн. Два старших лекаря. Томас мог войти со мной или с Йореном. Иногда журналы берет счетовод медицинского управления для еженедельной сверки.

— Сколько всего людей?

— С учетом ключей и официального доступа — шесть или семь.

— А если у человека нет ключа?

— Он не попадет сюда.

Я посмотрела на металлическую дверь.

— Никогда?

— Что значит «никогда»?

— Ключ можно скопировать?

— Можно сделать второй, если получить оригинал.

— Замок можно вскрыть?

Йорен, которого к этому времени привели в хранилище, ответил раньше Эвана:

— Этот — сложно. Но возможно.

Смотрителю было около шестидесяти. Невысокий, крепкий мужчина с внимательными глазами. Он не выглядел напуганным.

Скорее оскорбленным тем, что кто-то посмел трогать его учет.

— Я проверяю замки каждый день, — добавил он.

— Следы вскрытия есть? — спросила я.

— Не заметил.

— Значит, вероятнее ключ.

— Или кто-то из тех, у кого он был.

Ариан попросил его описать проверку три дня назад.

Йорен подтвердил слова Эвана.

— Мастер Ресс получил три доли концентрата. Использовал одну для приготовления наружного состава. Остаток вернули. Я лично взвесил сосуд.

— Кто запечатывал? — спросила я.

— Мастер Ресс.

— Какой печатью?

— Служебной.

— Где она хранится?

— В моем столе.

— Запирается?

— Да.

— Ключ?

Йорен нахмурился.

— У меня.

— Запасная печать существует?

Он помолчал.

— Две.

Ариан сразу спросил:

— Где?

— Одна у главы медицинского управления. Вторая в административной канцелярии для оформления больших поставок.

Я перестала писать.

— В административной канцелярии?

— Да. Когда приходят государственные партии лекарств, документы заверяются общей медицинской печатью.

Ариан посмотрел на меня.

Мы оба услышали одно и то же слово.

Канцелярия.

Пока это ничего не доказывало.

Но несколько разных нитей уже проходили рядом с ней.

Кассиан перед смертью ждал кого-то из Королевской канцелярии.

Секретаря канцлера видели возле его рабочего коридора.

Запасная медицинская печать находилась в административной системе.

Я записала только факт.

Без вывода.

— Когда вы сегодня утром вошли сюда, сосуд выглядел так же? — спросила я Йорена.

— Да.

— Печать была цела?

— Я не трогал ее. Только проверил шкафы внешне.

— Вы сверяли вес?

— Нет. Полную сверку проводят раз в три дня.

— Когда следующая?

— Сегодня вечером.

Очень удобно.

Если бы Кассиан не умер, недостачу все равно обнаружили бы через несколько часов.

Значит, тот, кто взял яд, не рассчитывал скрывать кражу надолго.

Или рассчитывал, что к моменту проверки подозреваемый уже будет выбран.

Я посмотрела на Эвана.

Последний человек, официально работавший с концентратом.

Личный лекарь погибшего.

Автор настоящего распоряжения на вечерний флакон.

Человек, скрывший от нас заболевание Кассиана.

Если бы я расследовала дело и не знала Эвана вообще, сейчас его имя стояло бы в верхней части списка.

Я открыто сказала об этом.

— Вы понимаете, как все выглядит?

Эван скрестил руки.

— Мне даже интересно услышать.

— Вы имели доступ к яду. Последним официально его получали. Вы знали о состоянии Кассиана. Перед ужином осматривали его. Отправили ему лекарство. Причем о самом заболевании сначала не рассказывали.

— Потому что оно не было причиной смерти.

— Но могло помочь скрыть симптомы отравления или объяснить внезапное ухудшение.

— Я бы заметил разницу.

— Если бы находились рядом.

— Я не находился.

— Именно.

Ариан слушал молча.

Эван посмотрел на него.

— Ты тоже так думаешь?

— Я думаю, что обязан проверить.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Эван отвернулся.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом он снял с пальца кольцо и положил на стол.

— Печать.

Достал связку ключей из кармана.

— Ключи.

Затем открыл маленький шкафчик возле стены и вынул две тетради.

— Личные записи о лечении Кассиана и Ариана за последние пять лет.

Ариан резко посмотрел на него.

— Эван.

— Ты хотел все проверить. Проверяй.

— Это записи о пациентах.

— Один из них мертв. Второй руководит расследованием. А третьего человека здесь нет.

Он кивнул в сторону меня.

— Поэтому, если кто-то хочет доказать, что я использовал состояние Кассиана для убийства, пусть сначала увидит, каким оно было на самом деле.

Мне не понравилось, что он делает это из злости.

— Не нужно отдавать все записи мне.

— Почему? Боитесь узнать слишком много?

— Потому что часть информации не относится к делу. Мы можем проверить только даты, назначения и препараты за период, который имеет значение.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Вы защищаете мою врачебную тайну?

— Нет. Я защищаю расследование от лишней информации. Чем больше ненужных личных подробностей попадает в дело, тем больше шансов, что кто-то потом начнет строить версии на том, что не имеет отношения к убийству.

Ариан медленно кивнул.

— За последний месяц.

— И отдельные записи по арканиту, — добавила я. — Этого пока достаточно.

Эван забрал одну из тетрадей обратно.

— Вот теперь я понимаю, почему вы так раздражаете людей.

— Потому что иногда права?

— Потому что говорите разумные вещи именно тогда, когда хочется с вами спорить.

Олден тихо кашлянул.

— Если семейная беседа закончена, я хотел бы забрать журнал и сосуд в лабораторию.

— Сосуд не открывать без Эвана или другого лекаря, — сказал Ариан.

— Конечно.

— И установить первоначальную цифру в записи.

— Попробую.

— Печать?

— Сравню с эталонными оттисками.

Я подняла голову.

— С какими именно?

Олден понял вопрос.

— С печатью Йорена, с печатью медицинского управления и с двумя запасными матрицами.

— Хорошо. И отдельно зафиксируйте повреждения на сургуче до того, как снимете его.

— Сделаю.

Мы вышли из хранилища почти через два часа.

Но до конца проверки было далеко.

Следующим мы отправились в комнату, где хранились приготовленные лекарства.

Вечерний шкаф оказался обычным деревянным шкафом с множеством маленьких отделений.

На каждом имя пациента или номер палаты.

Ячейка Кассиана была пустой.

Рядом лежал журнал.

Запись двухдневной давности:

Состав 41-К. Приготовлено четыре флакона.

Один выдан позавчера.

Один — утром накануне убийства.

Один — вечером.

Один должен был оставаться.

— Где четвертый? — спросила я.

Берн, стоявший рядом, сразу открыл нижнее отделение.

Там находился маленький темный флакон.

— Вот.

Олден забрал его для проверки.

Эван сказал:

— Это та же партия.

— Можно сравнить содержимое с тем, что должно было быть во вчерашнем флаконе, — сказала я.

— Да.

— И с остатками в бокале.

— Да.

Я посмотрела на этикетку.

Та же надпись.

Семь капель после ужина.

Те же инициалы Эвана.

Если убийца заменил содержимое одного флакона, ему нужно было знать, какой именно отправят вечером.

— Как выбирали, какой флакон взять? — спросила я Берна.

— Просто крайний справа.

— Они стояли в ряд?

— Да.

— Всегда берете справа налево?

— Обычно.

— Кто это знает?

Он пожал плечами.

— Все, кто работает здесь.

Я посмотрела на Эвана.

— Значит, заменить нужный флакон заранее было несложно для человека, который знал порядок.

— Если он мог открыть шкаф.

— Кто имел ключ, мы уже знаем.

Берн вмешался:

— Но шкаф днем почти всегда открыт.

Мы все повернулись к нему.

— Что? — спросил Ариан.

Берн сразу понял, что сказал нечто важное.

— Не распахнут настежь. Просто не запирается после каждой выдачи. В течение смены люди постоянно приходят за лекарствами.

— Кто может войти в комнату?

— Медицинские работники. Иногда посыльные ждут у двери.

— Они остаются одни?

— Обычно нет.

— Обычно, — повторила я.

Берн покраснел.

— Здесь никогда ничего не пропадало.

— До вчерашнего вечера мы вообще не знали, что что-то могло пропасть.

Он замолчал.

Я подошла к шкафу.

Если убийца получил концентрат отдельно, подготовил флакон, похожий на обычный состав, и поставил его на крайнее место в ячейке Кассиана, дальше система сама доставила яд жертве.

Не нужно было подкупать лакея.

Не нужно было заходить в кабинет до Лиары.

Не нужно было рисковать, подсыпая что-то в вино.

Достаточно знать медицинский распорядок.

И иметь доступ.

— Вера, — сказал Ариан.

— Что?

— Вы опять замолчали.

— Думаю.

— О чем?

Я повернулась.

— Это убийство выглядит так, будто преступник старался как можно меньше делать собственными руками в последний момент.

— Объясните.

— Сначала яд. Если флакон подменили, Кассиан сам добавил его в напиток. Лакей сам принес поднос. Берн сам доставил лекарство. Все выполняли обычные обязанности и не знали, что участвуют в преступлении.

Эван нахмурился.

— А потом кто-то все равно должен был войти в кабинет.

— Да. Потому что план не заканчивался смертью.

Ариан сразу понял.

— Нужно было подставить Лиару.

— Именно.

— Значит, человек знал не только медицинский распорядок, но и о встрече.

— И о том, что Лиара придет одна. И, скорее всего, о зеленой папке или о том, что она несла Кассиану.

Эван посмотрел на нас.

— Вы уже уверены, что это один человек?

— Нет, — ответила я. — Может быть организатор и несколько исполнителей. Пока не знаем.

— Если несколько, искать будет сложнее.

— Зато у каждого появляется собственный след.

Ариан оперся ладонью на дверцу шкафа.

— Что нам сейчас нужно?

Я стала перечислять не спеша.

— Установить, кто имел реальный доступ к вечернему шкафу вчера днем. Не официальный список, а кто физически был в этой комнате.

— Сделаем.

— Восстановить движение ключей от концентратов за последние три дня.

— Сделаем.

— Проверить исходную запись о запасе арканита и печать на бутылке.

— Олден уже работает.

— Найти, когда именно изменили цифру в журнале, если это вообще возможно.

— Хорошо.

— И самое важное: не объявлять Эвана убийцей всему дворцу только потому, что сейчас он выглядит удобнее остальных.

Эван посмотрел на меня.

— Не думал, что когда-нибудь буду благодарен женщине, которую подозреваю в убийстве моего пациента.

— Я тоже не планировала этот день.

Ариан сказал:

— Причину смерти уже кто-то разнес по кухне. Если информация об Эване выйдет наружу, будет хуже.

— Значит, круг знающих нужно сократить, — сказала я.

— Уже.

— И отдельно выяснить, откуда вчера утекла информация об отравлении.

— Верен этим занимается.

Я кивнула.

Наконец появился конкретный список действий.

Он был намного полезнее ощущения, что мы стоим в центре заговора и не понимаем ничего.

К вечеру Олден прислал первые результаты.

Мы снова собрались в небольшой комнате для допросов.

На столе лежал медицинский журнал в защитной рамке.

Олден поставил рядом увеличительную линзу.

— Первоначальную цифру удалось восстановить частично.

Эван сел напротив.

— И?

— Она соответствует тому количеству, которое вы назвали по памяти.

Ариан посмотрел на него.

Эван только кивнул.

— Я говорил.

— Это подтверждает одно, — сказала я. — В момент вашей проверки в журнале было записано другое число.

— Да, — согласился Олден.

— Можно определить, когда его стерли?

— Точно нет. Но повреждение бумаги свежее. На поверхности почти нет обычной пыли и следов от перелистывания.

— Дни?

— Скорее дни, чем недели.

— До убийства или после?

— Этого не скажу.

— Печать на сосуде?

Олден достал несколько отпечатков на бумаге.

— Она сделана служебной медицинской матрицей.

— Какой именно?

— Вот тут проблема. Основная печать Йорена и запасная печать в кабинете главы управления дают практически одинаковый рисунок. Они изготовлены как дубликаты.

— А третья? — спросила я.

— Та, что хранится в административной канцелярии, пока не доставлена.

Ариан нахмурился.

— Почему?

— Канцелярия сообщила, что печать используется для оформления сегодняшней государственной поставки и будет передана после завершения документов.

— Кто дал такой ответ?

— Секретарь канцлера Тирн.

В комнате стало тихо.

То же имя снова появилось рядом с делом.

Я посмотрела на Ариана.

— Не делаем выводов.

— Я ничего не сказал.

— Но подумали.

— Вы теперь и мысли читаете?

— Нет. У вас лицо стало слишком выразительным.

Эван хмыкнул.

Ариан бросил на него взгляд.

— Очень смешно.

Олден продолжил:

— Есть еще результат по оставшемуся сорок первому составу.

Он поставил на стол маленькую запечатанную бутылочку.

— Арканита в нем нет. Формула соответствует рецептуре Эвана.

— Значит, обычное лекарство безопасно, — сказала я.

— Да.

— А вчерашний флакон исчез.

— Да.

Эван медленно произнес:

— Кто-то заменил один из четырех.

— Вероятно, — поправила я.

— Что еще нужно, чтобы вы перестали говорить «вероятно»?

— Сам флакон.

— Которого нет.

— Тогда другие физические доказательства.

— Вы тяжелый человек.

— Мне уже говорили.

Ариан закрыл журнал.

— Сколько концентрата пропало?

Олден назвал количество.

Эван побледнел.

— Это больше, чем было в организме Кассиана.

— Насколько больше? — спросила я.

— Примерно в полтора раза.

— Значит, часть могла остаться во флаконе.

— Или где-то еще.

Это было неприятно.

Если убийца не использовал весь украденный яд, остаток мог по-прежнему находиться у него.

— Он опасен для Ариана? — спросила я.

Эван посмотрел на меня так, будто вопрос был очевидным.

— Для любого дракона.

Я перевела взгляд на Ариана.

— Тогда вам стоит внимательнее относиться к тому, что вы едите и пьете.

— Я и без вас умею пользоваться чашкой.

— Кассиан тоже умел.

Шутка исчезла с его лица мгновенно.

Я пожалела о формулировке, но было поздно.

— Простите.

Он молчал несколько секунд.

— Не за что. Вы правы.

Эван сказал:

— С этого момента еду королевской семьи будет проверять медицинская служба.

— Только не превращайте дворец в осажденную крепость, — сказал Ариан. — Если убийца поймет, что мы знаем о недостающем количестве, он может избавиться от остатка.

— Вы хотите сделать вид, что ничего не произошло?

— Хочу, чтобы об объеме недостачи знали только люди в этой комнате и Олден.

Я кивнула.

Это было разумно.

Олден собрал документы.

— Я продолжу с записью и печатями.

Он уже собирался выйти, когда я спросила:

— На странице с исправленной цифрой есть еще что-нибудь необычное?

— В каком смысле?

— Следы другой руки. Давление пера. Разница чернил. Что угодно.

Он подумал.

— Чернила по составу такие же, как в хранилище.

— Значит, тот, кто менял запись, скорее всего, использовал местную чернильницу.

— Или принес такие же чернила.

— Конечно.

— Давление пера отличается от почерка Йорена и Эвана.

— А кто писал исходную цифру?

— Йорен.

— Исправленную?

— Почерк старательно повторяет его руку.

Я почувствовала знакомый интерес.

— То есть человек не просто изменил число. Он пытался сделать вид, что запись сделал Йорен.

— Похоже.

Эван посмотрел на Ариана.

— Все еще думаешь, что это моя попытка скрыть кражу?

— Я пока думаю, что кто-то очень хотел, чтобы мы смотрели на твое хранилище.

— И на меня.

— Возможно.

Я вмешалась:

— На Эвана мы должны смотреть в любом случае. Просто теперь есть еще вопрос: кто попытался управлять тем, как именно мы будем смотреть.

Это было хуже обычной кражи.

Если бы кто-то просто взял яд и забыл исправить книгу, мы искали бы человека с доступом.

Но здесь преступник:

знал систему учета;

знал привычки сотрудников;

умел изменить запись;

имел возможность добраться до концентрата;

понимал, как работает лекарственная доставка;

знал о болезни Кассиана;

знал о встрече с Лиарой;

а после смерти подготовил сцену так, чтобы все увидели простое убийство кинжалом.

Это уже не походило на импульсивное преступление.

Человек готовился.

Возможно, долго.

Ариан, кажется, пришел к тому же выводу.

— Завтра утром я хочу список всех, кто за последний месяц запрашивал доступ к медицинским запасам и внутренним журналам.

Эван кивнул.

— Будет.

— И все распоряжения на арканит за год.

— Зачем за год?

— Потому что я больше не уверен, что вчерашняя кража была первой.

Эван замолчал.

Я посмотрела на Ариана.

Это была мысль, которую я сама еще не успела сформулировать.

— Правильно.

— Не привыкайте хвалить меня, — сказал он.

— Не переживайте.

В комнату заглянул Верен.

— Ваше высочество, канцлер снова просит доклад о ходе расследования.

Ариан устало выдохнул.

— Что именно ему известно?

— Официально — отравление Кассиана и то, что леди Морвен остается под стражей.

— О медицинском хранилище?

— Нет.

— Оставить так.

Верен кивнул.

— Еще одно. Канцлер предлагает передать расследование специальной комиссии Совета, поскольку дело касается наследования престола.

Ариан посмотрел на него.

— И кто должен возглавить комиссию?

— По предложению канцлера — лорд Рейман Тасс.

— Его человек, — тихо сказал Эван.

Верен не ответил.

Я спросила:

— Если дело передадут комиссии, вы перестанете им руководить?

Ариан посмотрел на меня.

— Формально могу.

— А фактически?

— Посмотрим.

Мне это не нравилось.

Кто-то уже пытался управлять доказательствами.

Если теперь еще и расследование уйдет в чужие руки, человек, подделавший медицинский учет, получит новую возможность.

Но у нас не было ни одного факта, позволяющего связать предложение канцлера с убийством.

Только политика.

А политика могла быть обычной политикой.

Я закрыла свои записи.

— Значит, сегодня мы установили три вещи.

Эван усмехнулся.

— Я боялся, что вы начнете подводить итоги.

— Потерпите. Первое: обычный вечерний состав Кассиана не содержал арканита.

— Да.

— Второе: из государственного запаса арканитового концентрата исчезло количество, достаточное для убийства как минимум одного дракона.

Ариан кивнул.

— Третье: кто-то изменил официальный учет после проверки, причем попытался имитировать почерк смотрителя.

— Да.

Я посмотрела на Эвана.

— Это не снимает с вас подозрения.

— Уже понял.

— Но теперь недостаточно спросить, зачем врач отравил пациента.

— А что нужно спросить?

Я перевела взгляд на журнал.

— Кто получил доступ к системе, которую все считали надежной, и использовал ее так, чтобы яд сам дошел до Кассиана.

Ариан поднялся.

На этом допрос закончился без приказа.

У двери Эван окликнул меня.

— Вера.

Я обернулась.

— Что?

Он несколько секунд подбирал слова.

— Если вам понадобится информация о состоянии Кассиана, спрашивайте меня. Не стройте выводы по отдельным записям.

— Если информация относится к делу, расскажете?

Он посмотрел на Ариана.

Потом снова на меня.

— Да.

— Даже если она неприятна для королевской семьи?

— Если она действительно относится к смерти.

Я кивнула.

— Тогда договорились.

По дороге обратно в свои комнаты я думала не об Эване.

Точнее, не только о нем.

Он все еще оставался подозреваемым.

Слишком многое проходило через его руки.

Но впервые в деле появился след, который невозможно было объяснить одной человеческой эмоцией.

Ревностью.

Ссорой.

Страхом.

Даже желанием избавиться от наследника.

Кто-то умел работать с государственными системами.

Кто-то не просто украл редкий яд, а изменил учет.

Кто-то подменил лекарство в обычной цепочке доставки.

Кто-то заранее понимал, кого заподозрят после проверки запасов.

И если это действительно был один человек, он готовил убийство не в тот вечер.

Намного раньше.

У двери моей комнаты стоял новый стражник.

Он открыл замок.

Я вошла, положила записи на стол и еще раз посмотрела на последнюю строку.

Учет изменен намеренно.

До этого мы расследовали смерть Кассиана.

Теперь стало ясно, что за его смертью стояла система действий, начавшаяся задолго до того, как Лиара Морвен вошла в его кабинет.

И где-то в этой системе человек уже оставил следующую ошибку.

Нужно было только понять, где искать.

Глава 7. След, которого не должно быть

Олден положил передо мной три одинаковых кинжала.

У каждого была короткая стальная рукоять, обтянутая темной кожей, и тупое учебное лезвие. Если бы не метки на гарде, я бы не смогла различить их даже после внимательного осмотра.

— Первый никогда не использовали, — сказал он. — Вторым вчера работал один из моих помощников. Третий обработан так же, но после обработки его никто не брал в руки.

— А обработка одинаковая?

— Насколько это вообще возможно.

Мы находились в лаборатории Королевского следственного управления. Помещение оказалось значительно интереснее медицинского хранилища. Вдоль стен стояли шкафы с реактивами, коробками минеральных порошков, стеклянными пластинами и образцами металлов. На большом центральном столе были закреплены две лампы с отражателями. Рядом лежали увеличительные линзы разной силы.

Все выглядело вполне материально.

Никаких светящихся символов, висящих в воздухе линий или предметов, способных самостоятельно сообщить имя убийцы.

Это меня обнадеживало.

Ариан стоял возле окна и листал заключение по медицинскому хранилищу. Утро для него началось с заседания Совета, после которого он выглядел так, будто предпочел бы провести еще одно вскрытие вместо разговора с политиками.

— Объясните мне процедуру сначала, — попросила я Олдена. — Не результат. Именно что вы делаете с предметом.

Он посмотрел на меня поверх очков.

— Вчера я уже объяснял.

— Вчера я спрашивала во время допроса, а вы ответили в трех предложениях. Сейчас мне нужна последовательность.

— Зачем?

— Потому что на основании вашего исследования меня могут признать женщиной, которая пользовалась кинжалом при убийстве наследника.

— Вы точно держали его.

— После того как пришла в сознание. Это никто не оспаривает.

— Остаточный след возникает не от простого прикосновения.

— Именно поэтому мы здесь.

Олден вздохнул и подтянул к себе первый кинжал.

— Королевское оружие проходит специальную обработку. Она защищает металл от повреждений и позволяет владельцу пользоваться некоторыми свойствами сплава эффективнее обычного.

— Какими?

— В случае кинжала Кассиана покрытие укрепляло лезвие при резком механическом воздействии.

— То есть когда им ударяют?

— Например.

Это уже звучало понятнее.

— Что происходит с рукоятью?

— При нагрузке обработанный металл реагирует не только на удар, но и на человека, который удерживает оружие. Температура ладони, пот, состав солей кожи и врожденная реакция тела на обработанный металл создают очень тонкое изменение поверхностного слоя.

— У каждого человека оно отличается?

— Да.

— Почему?

Олден задумался, подбирая объяснение.

— Так же, как отличаются голоса или линии на пальцах. Организм каждого человека взаимодействует с такими материалами немного по-разному. У драконов разница обычно выражена сильнее, у людей слабее, но она стабильна.

— И вы называете это остаточным следом.

— Да.

— Он виден?

— Нет.

— Тогда как вы его находите?

Олден взял с полки небольшой флакон.

— Сначала поверхность обрабатывается закрепляющим раствором. Очень небольшим количеством, чтобы не смыть то, что осталось на металле.

Он капнул раствор на чистую стеклянную палочку и провел ею по рукояти первого кинжала.

— Потом?

— Ждем.

— Сколько?

— Несколько минут.

— Что делает раствор?

— Поверхностные изменения становятся устойчивее. Без него они постепенно исчезают.

— За какое время?

— На хорошем оружии могут держаться неделями. На обычном обработанном металле несколько дней.

Я записала.

— Продолжайте.

Олден достал тонкую прозрачную пластину.

Одна ее сторона была матовой.

— Это приемная пластина. Ее поверхность обработана минералами, которые собирают измененные частицы с металла.

— То есть вы переносите след с рукояти на пластину?

Олден немного помедлил.

— Очень упрощенно — да.

Я посмотрела на него.

— Запомните это слово.

— Какое?

— Переносите.

— Вера, не начинайте раньше времени.

— Я пока ничего не начинаю.

Ариан оторвался от бумаг.

— Именно это вы говорите перед тем, как начинаете.

Я посмотрела на него.

— Вы уже неплохо изучили мои привычки.

— К сожалению.

Олден приложил пластину к рукояти.

Не прижимал сильно. Просто удерживал несколько секунд.

Потом снял и посыпал матовую сторону светлым порошком.

Лишнее аккуратно стряхнул на отдельный лист.

На стекле постепенно проступил рисунок.

Не светящийся.

Не цветной.

Просто сеть тонких серых линий, часть которых складывалась в небольшие группы и изгибы.

Я взяла увеличительную линзу.

— Это след?

— Нет.

— А что?

— На первом кинжале нет активного следа. Вы видите только фоновую реакцию самого покрытия.

— Хорошо.

Он повторил процедуру со вторым.

На этот раз рисунок был плотнее. Среди беспорядочных тонких линий выделялись несколько четких участков, похожих на маленькие разветвленные трещины.

Олден положил рядом пластину с образцом помощника.

Совпадение было заметно даже мне.

— Вот это остаточный след.

Я наклонилась ниже.

— Как получен эталон?

— Человек использует контрольную металлическую пластину с тем же типом обработки. Потом мы снимаем рисунок.

— Получается, для сравнения с Лиарой вы тоже брали контрольный образец?

— Да.

— Когда?

— Пока вы находились без сознания после задержания.

Я резко подняла голову.

— У меня брали образец, пока я была без сознания?

Ариан нахмурился.

— Я об этом не знал.

Олден сразу понял, что разговор пошел не туда.

— Это стандартная процедура при расследовании преступлений с обработанным оружием. Ладонь на несколько секунд фиксируют на контрольной пластине, после чего на нее воздействуют механической нагрузкой.

— Каким образом бессознательный человек создает активный след?

— Не создает.

Я замолчала.

Олден продолжил:

— Поэтому после того, как вы пришли в себя, образец взяли повторно.

— Когда?

— Во время первого осмотра ваших рук.

Я вспомнила.

Эван проверял пальцы. Другой человек ненадолго попросил сжать металлическую рукоять, объяснив, что хочет осмотреть ладонь под нагрузкой.

В тот момент я была занята куда более серьезными вопросами.

— Почему никто не сказал, что это образец для следствия?

— Вам сказали, что исследуются руки.

— Это не одно и то же.

Ариан закрыл папку.

— Олден.

Эксперт поджал губы.

— Хорошо. Формулировка была недостаточно точной.

— Она была очень точной, если задача состояла в том, чтобы я ничего не спросила.

— Я не принимал решение скрывать процедуру.

— Кто принимал?

— Дежурный следователь.

Ариан явно запомнил это имя на будущее.

Я не стала развивать тему.

— Ладно. Как получили активный образец?

— Вас попросили сжать обработанную рукоять. Внутри находился механизм, который создавал краткую нагрузку на металл. Никакой опасности.

— И рисунок совпал с кинжалом Кассиана?

— Практически полностью.

— Практически?

Олден взял из защищенного ящика две пластины.

На одной была подпись «Л. Морвен. Контроль».

На второй номер улики.

Я сравнила.

На первый взгляд рисунки действительно совпадали.

Те же основные ответвления.

Та же форма нескольких плотных участков.

— Почему не полностью?

— Никогда не бывает абсолютно полного совпадения. Давление руки разное, поверхность отличается, положение пальцев. Мы сравниваем устойчивые признаки.

— Сколько нужно совпадений?

— Не меньше двенадцати основных.

— Здесь?

— Семнадцать.

Это звучало убедительно.

Именно поэтому мне не нравилось.

Слишком убедительное доказательство способно заставить следователя перестать задавать вопросы.

— Вы когда-нибудь получали ошибочное совпадение?

— Нет.

— Никогда?

— За двадцать семь лет работы — ни разу.

— А в управлении до вас?

— Метод применяется больше ста лет.

— Это не ответ на вопрос.

Олден снял очки.

— Мне неизвестен ни один подтвержденный случай, когда два разных человека дали одинаковый след.

— Я не спрашивала про двух разных людей.

Он замолчал.

Ариан сразу посмотрел на меня.

— Что именно вы спрашиваете?

Я указала на две пластины.

— Может ли след одного человека оказаться на предмете, которым он не пользовался?

Олден ответил сразу:

— Нет.

— Вы только что перенесли след с кинжала на стекло.

— Это другое.

— Чем?

— Приемная пластина специально предназначена для переноса остаточной структуры. Она забирает часть измененного слоя, но не может вернуть его обратно.

— Почему?

— Материалы работают только в одном направлении.

— Все материалы?

— Те, которые используются в экспертизе.

— А другие?

Олден посмотрел на Ариана.

Тот пожал плечами.

— Не смотрите на меня. Она теперь не отстанет.

— Я слышала.

— Именно поэтому и сказал.

Олден взял третий кинжал.

— Хорошо. Допустим, вы хотите доказать, что след можно перенести на оружие. Чем?

— Я пока не знаю.

— Но считаете, что можно.

— Я считаю, что если существует физический процесс, нужно сначала проверить способы его воспроизвести, прежде чем объявлять невозможным.

— Остаточный след не только физический.

— А какой?

— Связан с природной реакцией человека на обработанный металл.

— Но проявляется изменением металла?

— Да.

— Изменение можно снять на пластину?

— Да.

— Тогда хотя бы часть процесса физическая.

Олден вздохнул.

— Вы хотите доказать это спором?

— Нет. Опытом.

Ариан отошел от окна.

— Что вам нужно?

— Сначала понять, как легко возникает активный след при нормальном использовании.

Олден кивнул на третий кинжал.

— Для этого и принес.

Я посмотрела на Ариана.

— Вы умеете пользоваться оружием?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был оскорбительным.

— Иногда.

— Тогда понадобится ваша рука.

— Почему моя?

— Потому что Олден знает ваш контрольный образец?

Эксперт ответил:

— В архиве есть.

Ариан снял сюртук и отдал его на спинку стула.

Под ним была темная рубашка с закатанными до локтя рукавами.

На левом предплечье я заметила длинную светлую линию старого шрама. Выше, почти у локтя, несколько недель назад явно было сильное повреждение: кожа еще немного отличалась по цвету.

То самое ранение, из-за которого Эван использовал арканит.

Я отвела взгляд раньше, чем это стало похоже на рассматривание.

Олден поставил на пол толстый деревянный блок.

— Сначала просто возьмите кинжал.

Ариан обхватил рукоять.

— Сильнее?

— Как обычно держали бы перед ударом, но не бейте.

Он сжал.

Подержал несколько секунд.

Отдал.

Олден провел процедуру.

На пластине появился только слабый поверхностный рисунок.

— Контактный след, — объяснил эксперт. — Он показывает, что человек держал обработанный предмет, но активной реакции почти нет.

— Он отличается от следа на кинжале Кассиана?

— Сильно.

— Хорошо.

Олден очистил третий кинжал согласно своей процедуре.

Потом снова передал Ариану.

— Теперь ударьте в блок.

— Насколько сильно?

— Как если бы хотели пробить плотную ткань и кожу.

Я посмотрела на Олдена.

— Очень наглядное сравнение.

— Мы исследуем убийство кинжалом.

Ариан одним движением всадил тупое учебное лезвие в заранее подготовленную щель деревянного блока.

Удар был быстрый и намного сильнее, чем я ожидала.

Стол едва заметно дрогнул.

Он вытащил оружие и положил на ткань.

— Достаточно?

— Более чем.

Олден снял новый след.

Рисунок оказался почти таким же плотным, как на контрольной пластине Ариана.

— Вот активный, — сказал он.

— И именно такой был на оружии Кассиана.

— Да.

Я посмотрела на рукоять настоящего кинжала, лежавшую в защищенном ящике у дальней стены.

— Значит, официальная трактовка такая: Лиара держала кинжал в момент сильной нагрузки на оружие.

— Именно.

— А я пришла в сознание уже после этого и просто держала его.

— Да.

— Поэтому мое объяснение о том, что оружие вложили мне в руку после убийства, не объясняет активный след.

— Наконец-то.

Я посмотрела на Олдена.

— Не радуйтесь. Теперь самая интересная часть.

Он обреченно поставил руки на стол.

— Я слушаю.

— Что происходит при механической нагрузке с обработкой рукояти? Почему рисунок становится сильнее?

— Покрытие на долю мгновения меняет структуру. Нагрузка проходит через металл, а контакт с рукой определяет характер изменения.

— Можно создать такую же нагрузку без руки?

— Конечно. Но личного рисунка не будет.

— Можно создать рисунок отдельно, а потом приложить нагрузку?

— Нет.

— Проверяли?

— Вера.

— Проверяли?

Олден помолчал.

— Не в такой формулировке.

— Тогда начнем.

— С чего?

Я посмотрела на контрольную пластину Ариана.

— У нас есть его активный след на металле.

— Да.

— Есть чистый кинжал.

— Да.

— Есть способы переносить поверхностные структуры между материалами. Вы сами сказали, что такие методы существуют хотя бы в экспертизе.

— Только на приемную пластину.

— А в ремеслах?

Это был первый вопрос, после которого Олден не ответил сразу.

Я заметила.

Ариан тоже.

— В каких ремеслах? — спросил он.

Олден снял очки и начал протирать стекла.

— При восстановлении старых обработанных предметов иногда нужно перенести рисунок поверхностного слоя на новую вставку.

— Чем? — спросила я.

— Это не имеет отношения к человеку.

— Чем?

Олден вернул очки на место.

— Есть несколько минералов.

— Названия.

— Вера, вы задаете вопрос о специализированной технологии, которой занимаются мастера обработки, а не следователи.

— Но вы о ней знаете.

— В общих чертах.

— Этого достаточно, чтобы начать.

Ариан сказал:

— Олден.

Эксперт посмотрел на него.

— Один из минералов называют зеркальной солью.

Я сразу вспомнила серый порошок.

— Как выглядит?

— Зависит от очистки. Обычно светло-серые или прозрачные кристаллы. После использования темнеет и частично разрушается.

— До состояния мелкой серой пыли?

Олден перестал протирать линзу.

— Иногда.

Никто не говорил несколько секунд.

Я посмотрела на ящик с кинжалом Кассиана.

— Серый осадок на рукояти.

Олден подошел к шкафу и достал маленький бумажный пакет.

— Я еще не установил состав окончательно.

— Но?

— Часть кристаллов действительно похожа на остаток зеркальной соли.

Ариан нахмурился.

— Почему вы раньше не сказали?

— Потому что сходство по форме не равно идентификации. В столице используется несколько похожих минеральных составов.

— Где применяют зеркальную соль?

— При восстановлении обработанных металлов, отдельных медицинских инструментов, старых печатей. Иногда при изготовлении точных копий контрольных пластин.

Я повернулась к нему.

— Печатей?

— Не государственных матриц целиком. Речь о переносе поверхности для ремонта.

— Она может копировать рисунок с одного обработанного металла на другой?

Олден не хотел отвечать категорично.

— Некоторые виды рисунков.

— А остаточный след человека?

— Насколько я знаю, нет.

— Насколько вы знаете или точно нет?

Он раздраженно посмотрел на меня.

— Никто не использует зеркальную соль для такого.

— Потому что невозможно или потому что запрещено?

На этот раз пауза длилась дольше.

— Использование таких минералов при работе с доказательствами является преступлением.

— Это опять не ответ.

Ариан прошел к столу.

— Есть ли техническая причина, по которой это невозможно?

Олден посмотрел на него.

— Остаточный след нестабилен. Он связан не только с поверхностью, но и с веществами, остающимися от тела человека.

— Какими?

— Следы пота. Кожного жира. Иногда крови, если она есть на руке.

Я почувствовала, что мы приблизились.

— То есть чтобы перенести след, одного рисунка с контрольной пластины недостаточно.

— Скорее всего.

— Нужен биологический материал человека.

— Возможно.

— И зеркальная соль.

— Теоретически.

— И сильная нагрузка на металл уже после переноса?

Олден нахмурился.

— Или одновременно.

Я посмотрела на Ариана.

— Это уже намного ближе к «невозможно».

Он не улыбнулся.

— Вы хотите провести эксперимент.

— Да.

Олден развел руками.

— И где вы предлагаете взять зеркальную соль? Вещь редкая, ее оборот контролируется.

— У вас нет?

— В следственной лаборатории — нет. Мы не занимаемся реставрацией.

Ариан сказал:

— В Королевской мастерской есть.

Олден посмотрел на него.

— Ваше высочество, если вы собираетесь использовать государственный запас зеркальной соли для попытки подделать след...

— Именно это мы и собираемся сделать.

— А потом мне придется объяснять Совету, зачем я участвовал.

— Объясните, что проверяли надежность доказательства в деле об убийстве наследника.

Олден вздохнул.

— Когда вы говорите это таким образом, отказаться становится трудно.

— На это и рассчитываю.

Зеркальную соль принесли через час.

До этого времени Олден подготовил контрольные материалы.

Я настояла, чтобы каждая пластина получила номер, а все действия записывали. Если результат окажется важным, не хотелось потом спорить о том, какой кинжал кто держал.

Вместе с минералом пришел мастер из Королевской мастерской.

Его звали Дарс Элвен.

Высокий мужчина с густой седой бородой осмотрел лабораторию и недоверчиво спросил:

— Кто из вас решил, что можно переносить личный след на оружие?

Олден молча указал на меня.

— Разумеется.

Я не поняла, почему «разумеется», но решила не спрашивать.

Дарс поставил на стол небольшой запечатанный сосуд.

Внутри лежали прозрачные сероватые кристаллы размером с крупную соль.

— Это зеркальная соль высокой очистки. Используется только для восстановительных работ.

— Что именно она делает? — спросила я.

— Впитывает измененную структуру обработанной поверхности и позволяет некоторое время удерживать ее после снятия.

— То есть действует как промежуточный носитель.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Если вам так понятнее.

— Потом структуру можно перенести на другую поверхность?

— Если она совместима.

— Почему соль после этого становится серой?

— Частично разрушается. Смешивается с частицами покрытия и реагентами.

— В пыль?

— Если используется мало и поверхность сухая — да.

Я кивнула на пакет Олдена.

— Посмотрите.

Дарс взял увеличительную линзу.

Долго рассматривал собранный с кинжала порошок.

Потом попросил немного высыпать на белую пластину.

Олден сделал это.

— Похоже, — сказал мастер.

— На зеркальную соль?

— На использованную зеркальную соль. Но без химического сравнения я не подпишу заключение.

— Этого пока не нужно, — сказала я. — Покажите, как она переносит обычный рисунок.

Дарс приготовил две обработанные металлические пластины.

На первой заранее был создан простой узор поверхности.

Он нанес бесцветный раствор, распределил несколько крупинок соли и накрыл второй пластиной через тонкую прокладку.

Через некоторое время на второй поверхности появился слабый повтор исходного рисунка.

Не цветом.

Под увеличительной линзой изменились тонкие линии металла.

— Хорошо, — сказала я. — Теперь личный след.

Дарс сразу покачал головой.

— Это другое.

— Поэтому и проверяем.

Олден предложил использовать образец Ариана.

— Почему снова мой? — спросил тот.

— Потому что ваш контроль уже открыт и зафиксирован, — ответила я. — И потому что если что-то пойдет не так, подозревать нас в попытке подделать след неизвестного человека будет сложнее.

— Очень утешительно.

Дарс нахмурился.

— Для личного следа нужен материал владельца.

— Какой?

— Я не знаю. Никогда такого не делал.

— Если след формируется в том числе из веществ кожи, логично использовать биологический образец.

Олден сказал:

— На контрольной пластине уже остаются следы пота и кожного жира.

— Но после переноса на приемную пластину часть теряется.

Я посмотрела на Ариана.

— Можно взять свежий образец с ладони.

Он протянул руку.

— Берите.

Эван, которого вызвали исключительно для контроля биологической части эксперимента, появился возле двери именно в этот момент.

— Почему, когда вы говорите «берите», мне становится тревожно?

Ариан повернулся к нему.

— Нам нужен безопасный образец.

— Какой?

— Пот, кожный материал. Возможно, небольшая капля крови.

Эван посмотрел на меня.

— Я должен был догадаться.

— Мы проверяем возможность переноса остаточного следа.

— С помощью чего?

— Зеркальной соли.

Он перестал шутить.

— Вы нашли ее на кинжале?

— Пока только частицы, похожие на использованный минерал, — ответил Олден.

Эван подошел к пакету.

— Это уже серьезно.

— Поэтому нужен эксперимент, — сказала я.

— Кровь Ариана использовать не будете.

— Почему?

— Потому что я сказал.

— Это медицинское объяснение?

— Нет. Это объяснение человека, который вчера узнал, что из его хранилища пропал яд для драконов. Я не собираюсь раздавать кровь следующего наследника по лабораториям.

Ариан посмотрел на него.

— Эван.

— Нет.

Я вмешалась:

— Он прав.

Ариан повернулся ко мне.

— Вы же только что предложили.

— Предложила до того, как вспомнила, что у нас уже есть человек, который умеет использовать биологические материалы для подделки доказательств. Кровь не нужна. Начнем с безопасного образца кожи и пота.

Эван кивнул.

— Вот теперь я снова могу вас терпеть.

— Ненадолго?

— Не обольщайтесь.

Мы использовали кусок чистой ткани, которым Ариан несколько минут держал рукоять контрольного инструмента. На ткани остались обычные следы кожи и пота.

Дарс утверждал, что этого недостаточно для полноценного переноса.

Олден считал эксперимент бессмысленным.

Я считала, что отрицательный результат тоже будет результатом.

Первую попытку провели на чистой обработанной пластине.

Дарс нанес минимальное количество зеркальной соли между донорной поверхностью с активным следом Ариана и новой поверхностью. Добавил образец с ткани. Потом создал механическую нагрузку на принимающей пластине.

После обработки Олден снял след.

На стекле появилась слабая структура.

Он сравнил с контрольной.

— Есть три совпадающих участка.

— Из двенадцати необходимых, — сказал Ариан.

— Да.

— То есть официально это не его след.

— Нет.

Я посмотрела на Дарса.

— Почему перенос неполный?

— Потому что мы не знаем правильную последовательность. Возможно, нужен другой раствор. Возможно, биологического материала недостаточно. Возможно, сама форма пластины плохо подходит.

— Но три признака появились там, где раньше их не было.

Олден помолчал.

— Да.

— Значит, перенос личного остаточного следа принципиально возможен.

— Частичный.

— Пока.

Он посмотрел на меня.

— Не люблю это слово.

— Я тоже не люблю слово «невозможно».

Дарс попросил повторить.

Вторая попытка оказалась лучше.

Он изменил способ нанесения минерала и время контакта.

На новой пластине Олден нашел уже семь совпадений.

Третья дала девять.

До официального порога двенадцати мы так и не дошли.

Но этого было достаточно, чтобы в комнате больше никто не говорил о невозможности.

Олден сидел над пластинами с таким выражением, будто последние двадцать семь лет его работы только что потребовали дополнительной главы в учебнике.

— У кинжала Кассиана семнадцать совпадений, — сказал он.

— Значит, тот, кто подделывал след, знал процедуру лучше нас, — ответила я.

— Если подделывал.

— Конечно.

Ариан прошел вдоль стола.

— Сколько людей вообще умеют работать с зеркальной солью?

Дарс задумался.

— Профессионально? Несколько десятков в столице. Большинство реставраторы и мастера обработанного металла.

— Доступ к высокой очистке?

— Намного меньше.

— Купить нелегально?

— Можно купить почти что угодно, если знать, кому платить. Но зеркальную соль контролируют жестко.

— Почему?

Дарс посмотрел на наши пластины.

— Теперь у вас есть еще один ответ.

Олден поднял голову.

— Она используется не только для металлов. С ее помощью можно копировать некоторые поверхностные реакции на печатях и старых документах.

Я вспомнила записи Лиары.

Дефекты оттисков.

Поддельные распоряжения.

Вырванные страницы.

— Лиара изучала печати.

Ариан посмотрел на меня.

— Да.

— А серый порошок был в ее запертом ящике.

— И здесь.

— И в кабинете Кассиана.

Дарс нахмурился.

— У вас три образца?

Олден кивнул.

— С оружия, с пола кабинета и из дома леди Морвен.

— Дайте посмотреть все.

Он сравнивал почти полчаса.

Сначала визуально.

Потом растворял по крупице в трех разных реактивах.

Одни частицы почти исчезли, другие оставили серый осадок.

Наконец Дарс отодвинул чашки.

— Это не чистая зеркальная соль.

— А что? — спросил Ариан.

— Использованная смесь. Соль, остатки закрепляющего состава и частицы обработанного материала.

— Во всех трех образцах?

— Они очень похожи. Но для полного совпадения нужны точные измерения, которых в вашей лаборатории я не сделаю.

Олден сказал:

— Я отправлю часть в государственную минералогическую мастерскую.

— Отправьте под номерами, без описания дела, — сказала я.

Ариан посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что мы только что выяснили, что вещество контролируется государством и может быть связано с подделкой доказательств. Я пока не знаю, кому можно сообщать, что именно мы нашли.

Дарс медленно кивнул.

— Разумно.

Олден недовольно произнес:

— Не начинайте оба.

— Что?

— Еще немного, и я окончательно привыкну к ее требованиям.

Я улыбнулась.

— Это лечится?

— Надеюсь.

Ариан остановился возле настоящего кинжала.

— Если след Лиары подделан, что это меняет юридически?

Олден ответил не сразу.

— Очень многое.

— Конкретнее.

— Остаточный след считается одним из самых надежных доказательств использования обработанного оружия. Если мы официально признаем возможность переноса...

— Мы не признаем возможность вообще, — сказала я. — Мы признаем возможность в конкретном деле, где есть физический материал, способный участвовать в переносе.

Олден посмотрел на меня с благодарностью.

— Именно.

Ариан повернулся к нему.

— Вы сможете написать заключение?

— Смогу написать, что обнаруженный след не может считаться безусловным доказательством использования оружия Лиарой Морвен, поскольку на рукояти присутствуют вещества, потенциально пригодные для искусственного переноса остаточной структуры.

— Потенциально?

— Пока мы не воспроизвели семнадцать совпадений.

— Справедливо.

Я спросила:

— Можно сравнить распределение следа на кинжале с естественным ударом Ариана?

Олден сразу заинтересовался.

— Что именно?

— При реальном использовании рука давит на рукоять неравномерно. У основания большого пальца сильнее, на отдельных участках слабее. При переносе рисунок может лечь слишком одинаково.

Он взял две пластины.

Контрольный удар Ариана.

Кинжал Кассиана.

Мы сравнивали долго.

Не потому что различие было эффектным.

Наоборот.

Нужно было смотреть под увеличением, отмечать плотность рисунка, границы и распределение фоновых линий.

Наконец Олден сказал:

— След на кинжале действительно необычно равномерный.

— Насколько?

— Естественные следы почти всегда слабее по краям зоны контакта. Здесь несколько участков одинаковой плотности.

— Это может быть из-за способа удержания?

— Может.

— Из-за перчаток?

— Тогда след был бы слабее.

— Значит, еще один признак, но не доказательство.

— Да.

Я записала.

Ариан наблюдал за мной.

— Вы довольны?

— Опять задаете неправильный вопрос.

— Какой правильный?

— Стало ли дело понятнее.

— И стало?

Я посмотрела на кинжал.

— Да. Немного.

— Мне кажется, наоборот.

— Раньше у нас было противоречие: я утверждала, что не использовала оружие, а ваш метод говорил, что использовала. Теперь мы знаем способ, которым оба утверждения могут быть одновременно верны.

— Вы не использовали, но кто-то перенес ваш след.

— След Лиары.

Он заметил поправку.

— Вы все еще разделяете себя с ней.

— Потому что я не знаю, откуда преступник мог получить ее биологический материал или исходный след.

— Кровь?

— Возможно.

— На вашем платье была кровь Кассиана, не Лиары.

— Мою кровь брали после задержания. До этого свежих повреждений почти не было, кроме царапины на руке.

Я замерла.

Ариан тоже.

— Царапина, — повторил он.

На правой руке Лиары действительно была небольшая свежая царапина.

Эван отмечал ее при осмотре, но тогда она не показалась важной.

— Где она?

Я подняла рукав.

След уже почти зажил.

Тонкая линия вдоль внутренней стороны предплечья.

Эван подошел.

— Я ее видел. Поверхностная.

— Когда появилась?

— По состоянию края — в течение суток до вашего обнаружения. Точнее не скажу.

— От чего?

— Острый предмет. Неглубоко.

Я посмотрела на Ариана.

— Если кому-то была нужна кровь Лиары, много не требовалось.

— Или она сама порезалась о бумагу, металл, что угодно.

— Да.

Не нужно было превращать любую царапину в доказательство заговора.

Но теперь она приобрела возможное значение.

— Есть еще способы получить биологический материал без раны, — сказал Олден. — Волосы, пот, ткань после ношения.

Дарс покачал головой.

— Для хорошего переноса, судя по вашим опытам, этого могло быть мало.

— Мы не знаем процедуру преступника, — напомнила я.

— Верно.

Я посмотрела на пакет с серой пылью из дома Лиары.

И тут же возник неприятный вопрос.

— Если этот материал лежал в ее запертом ящике, возможно, зеркальную соль использовала сама Лиара.

Ариан повернулся ко мне.

— Чтобы что сделать?

— Не знаю.

— Подделать след на кинжале?

— Она могла заниматься чем-то другим. Печатями, документами. Мы уже видели ее записи.

Олден добавил:

— Архивисты иногда работают с восстановленными печатями, но зеркальная соль не входит в обычный набор.

— Тогда откуда она у Лиары?

Никто не ответил.

Вот теперь появилась новая проблема.

До этого серый порошок можно было считать материалом преступника.

Но он находился не только на месте убийства.

Он был в доме женщины, которую подставили.

В закрытом ящике, к которому, по словам Инес, доступ имела только Лиара.

Если настоящая Лиара сама добыла зеркальную соль, она могла знать о возможности подделки следов.

Могла исследовать ее.

Могла использовать.

Или украсть образец в ходе собственной тайной работы с Кассианом.

Это не делало ее убийцей.

Но снова напоминало, что я почти ничего не знаю о женщине, чье тело теперь носила.

Ариан, кажется, понял мое молчание.

— Ваша версия?

— Пока две.

— Говорите.

— Первая: Лиара получила этот материал в ходе работы над поддельными документами. Тогда его наличие в ящике связано с расследованием Кассиана.

— Вторая?

— Она сама использовала зеркальную соль для чего-то, о чем мы не знаем.

— Включая подделку остаточного следа.

— Включая.

Эван посмотрел на меня.

— Вы только что нашли способ доказать, что главное доказательство против вас может быть поддельным, и сразу придумали версию, в которой женщина, чье тело вы занимаете, сама умеет его подделывать.

— Потому что порошок лежал в ее доме.

— Иногда мне кажется, что вы вообще не заинтересованы в собственном оправдании.

— Очень заинтересована. Поэтому не хочу, чтобы через неделю обвинитель задал тот же вопрос, а мы впервые о нем задумались в суде.

Ариан кивнул.

— Нужно установить, откуда у Лиары зеркальная соль.

— И посмотреть ее рабочие документы еще раз.

— В архиве.

— Да.

— Завтра.

— Почему завтра?

Он показал на часы.

Я удивилась.

Мы провели в лаборатории почти весь день.

За окнами уже темнело.

— Потому что даже вы иногда должны есть и спать.

— Я два дня пытаюсь объяснить вам то же самое.

— Видите, мы положительно влияем друг на друга.

Эван хмыкнул.

Олден уже собирал образцы.

Я попросила оставить мне копию экспериментального протокола.

— Вам оригинал все равно не дам.

— Я и не прошу.

— Один экземпляр будет у Ариана, второй у меня, третий получите вы.

— С подписями всех присутствующих.

Он посмотрел на меня.

— Конечно.

— И с указанием, что мы не достигли официального порога совпадений.

— Обязательно.

— И что...

Олден поднял руку.

— Все. Я знаю, как писать заключение.

Я остановилась.

— Хорошо.

— Это было трудно?

— Очень.

Он улыбнулся.

Нам уже собирались открыть дверь, когда Ариан задержался у стола с образцами.

— Олден.

Эксперт обернулся.

— Да?

— До моего разрешения результат эксперимента не покидает эту комнату.

— Даже Совет?

— Особенно Совет.

— Долго скрывать не получится.

— Я не собираюсь скрывать. Я хочу сначала понять, сколько людей могли получить зеркальную соль и кто знал, как ею пользоваться.

Дарс сказал:

— Тогда вам понадобятся журналы государственных выдач.

Ариан посмотрел на него.

— Где они хранятся?

— Основные — в Королевской канцелярии. Копии должны быть в мастерских.

Снова канцелярия.

Я ничего не сказала.

Одно слово, повторившееся несколько раз, еще не становилось доказательством.

Но его уже нельзя было игнорировать.

— Кто подписывает выдачу? — спросила я.

— Зависит от количества. Небольшие объемы мастерским — руководитель ремесленного управления. Крупные или специальные поставки — через Королевскую канцелярию.

— Архив может официально запросить зеркальную соль?

Дарс задумался.

— Для восстановления старых печатей — да.

— Значит, Лиара могла получить ее законно.

— Теоретически.

— Нужно проверить.

Ариан кивнул.

— Завтра в архиве.

Мы вышли из лаборатории последними.

Коридоры управления почти опустели. За окнами горели городские фонари, на мокрой мостовой отражался свет.

До дворца можно было дойти пешком через внутреннюю галерею.

Стража шла немного позади.

Я несла копию протокола и думала о семнадцати совпадениях.

— Вы сегодня доказали, что одно из самых надежных доказательств королевского следствия можно подделать, — сказал Ариан.

— Нет.

— Опять?

— Мы доказали, что его можно частично воспроизвести искусственно и что на вашем кинжале есть вещество, пригодное для такого переноса. Этого достаточно, чтобы перестать считать результат абсолютным. Но недостаточно, чтобы объявить всю систему бесполезной.

— Олден будет вам благодарен.

— Надеюсь.

— Он сегодня выглядел так, будто хочет либо нанять вас, либо выгнать из государства.

— Одно другому не мешает.

Несколько шагов мы прошли молча.

Потом я спросила:

— Сколько людей казнили по остаточному следу?

Ариан посмотрел на меня.

— Не знаю.

— Много?

— Его никогда не используют как единственное доказательство.

— Но он сильно влияет на решение.

— Да.

— Тогда у вас будет проблема после окончания дела.

— У нас.

Я повернула голову.

— Что?

— Если вы окажетесь правы и останетесь в Арделии, это будет уже не только моя проблема.

Я не ответила сразу.

До этого разговоры о будущем всегда заканчивались на ближайшем допросе, следующем дне или возможном суде.

«Останетесь в Арделии» прозвучало слишком далеко.

— Сначала хорошо бы не закончить жизнь раньше суда.

— С этим ваши шансы сегодня выросли.

— Из-за следа?

— Из-за нескольких вещей.

— Вы начинаете верить, что я невиновна?

Он не торопился.

— Я начинаю верить, что кто-то приложил очень много усилий, чтобы вы выглядели виновной.

— Это не одно и то же.

— Вы сами научили меня не перепрыгивать через шаги.

Я улыбнулась.

— Ненавижу, когда мои слова используют правильно.

— Полезный опыт.

Мы дошли до развилки.

Ариан должен был идти в крыло Совета, меня ждал стражник у лестницы к комнатам.

Я остановилась.

— Ариан.

— Что?

— Почему Кассиан пользовался кинжалом с такой обработкой? Это обычное оружие для королевской семьи?

— Его подарили при совершеннолетии. Он носил его почти двадцать лет.

— Значит, человек, который готовил инсценировку, мог заранее знать, какой именно кинжал окажется в кабинете.

— Он обычно лежал в ящике письменного стола, если Кассиан был во дворце.

— Доступ к ящику был свободный?

— Нет.

— Запирался?

— Да.

— Ключ?

— У Кассиана.

Я нахмурилась.

— Где нашли ключ после смерти?

Ариан задумался.

— В кармане его жилета.

— Значит, убийца либо открыл ящик ключом после того, как Кассиан уже не мог помешать, либо знал другой способ.

— Возможно.

— Кто первым сообщил, что кинжал принадлежит Кассиану?

— Верен узнал герб.

— А кто сказал, что оружие обычно хранилось в столе?

— Ремис.

— Тогда нужно проверить сам ящик.

— Его осматривали.

— На предмет взлома?

— Да. Следов нет.

— Значит, вероятнее всего, его открыли ключом.

— Который был у Кассиана.

Я кивнула.

Еще одна небольшая деталь.

Кто-то после смерти спокойно обыскал его одежду, открыл стол, достал личный кинжал, подготовил сцену и потом вернул ключ в карман.

Для этого требовалось время.

Не несколько секунд.

И уверенность, что никто не войдет.

— Убийца чувствовал себя в кабинете достаточно спокойно, — сказала я.

— Или точно знал, сколько времени у него есть.

— Это тоже нужно учесть.

Ариан посмотрел на меня.

— Завтра архив.

— Завтра архив.

Он ушел в сторону Совета.

Я поднялась к своим комнатам.

У двери меня ждал поднос с ужином и новая книга из дома Лиары, которую прислала Инес.

На этот раз я действительно поела прежде, чем села за записи.

Остаточный след Лиары на кинжале больше нельзя было считать безусловным доказательством.

На оружии обнаружили частицы использованного материала, похожего на зеркальную соль.

Похожий материал находился в кабинете Кассиана и в запертом ящике Лиары.

Эксперимент показал, что личный рисунок можно хотя бы частично переносить искусственно.

Для качественной подделки преступнику, вероятно, требовались:

исходный след Лиары;

биологический материал;

зеркальная соль;

знание обработки металлов;

доступ к кинжалу после смерти Кассиана.

Я перечитала последнюю строку и зачеркнула слово «преступнику».

Написала вместо него:

«человеку, создавшему след».

Потому что оставался вопрос, который мне совсем не нравился.

Если зеркальная соль действительно была частью тайной работы Лиары с Кассианом, она могла быть еще одной жертвой.

Но если соль принадлежала самой Лиаре и использовалась ею раньше, мы пока не знали для чего.

И впервые с начала расследования у меня появилось доказательство, которое одновременно помогало мне и делало прошлое хозяйки этого тела еще менее понятным.

Завтра нам предстояло идти туда, где Лиара провела последние четыре года своей жизни.

В Королевский архив.

Если она действительно нашла поддельные документы, следы должны были остаться не только в ее тетради.

Глава 8. Архив Лиары

Королевский архив занимал отдельное крыло старого административного корпуса и снаружи больше напоминал университет, чем государственное учреждение.

Три этажа светлого камня, высокие узкие окна, внутренний двор с голыми деревьями и тяжелые двери, возле которых дежурили двое служащих в темно-зеленой форме. Над входом был высечен герб Арделии, но без золота и лишних украшений.

Ариан задержался на ступенях.

— С этого момента никто не знает, что именно мы ищем.

— Даже сотрудники архива?

— Особенно сотрудники архива.

— Вы им не доверяете?

— Я пока не знаю, кому доверять. После медицинского хранилища это кажется разумной осторожностью.

Я согласилась.

На наши вчерашние вопросы существовал слишком широкий круг ответов.

Зеркальная соль могла попасть к Лиаре официально.

Могла быть частью ее работы.

Могла оказаться у нее случайно вместе с исследуемым документом.

Могла быть подложена.

Пока мы не понимали даже этого.

Но одна вещь уже перестала быть предположением.

Лиара исследовала государственные печати.

В ее тетради были номера распоряжений, пометки о дефектах оттисков и предупреждение не доверять копии.

Если ответы где-то и существовали, логичнее всего было искать их здесь.

Внутри нас встретил сухой запах бумаги, дерева и пыли.

Я невольно остановилась.

Большой вестибюль переходил в несколько коридоров. На стенах висели указатели с номерами отделов. Люди проходили мимо с папками, книгами и деревянными ящиками для документов. Кто-то сразу узнавал Ариана и кланялся. Кто-то смотрел на меня дольше, чем требовала вежливость.

Слух об убийстве добрался и сюда.

Это стало окончательно понятно, когда две женщины возле регистрационного стола перестали разговаривать ровно в тот момент, когда увидели меня.

Я посмотрела на Ариана.

— Любовница наследного принца вернулась на работу.

— Не начинайте.

— Я ничего не делаю. Просто отмечаю обстановку.

— Именно это меня и беспокоит.

К нам быстро подошел высокий мужчина лет пятидесяти с серебряной цепью на темном жилете.

— Ваше высочество. Мы получили распоряжение подготовить кабинет леди Морвен и все журналы ее работы за последние три месяца.

— Кто знал об этом распоряжении?

Мужчина немного растерялся.

— Я, начальник отдела древних актов и служащий, который открыл помещение.

— Имя служащего?

— Ивар Дейн.

Я посмотрела на Ариана.

Имя уже было в нашем списке.

Лиара работала с ним в одном архиве.

Но до этого момента мы ничего о нем не знали.

— Где он? — спросил Ариан.

— В кабинете леди Морвен. Я приказал ничего не перемещать.

— Хорошо. И еще одно, господин...

— Эрд Марен, хранитель Королевского архива.

— Господин Марен, до моего разрешения никто не обсуждает, какие именно документы мы просматриваем. Если кто-нибудь попытается получить сведения о нашей работе, сообщите мне лично.

Хранитель стал заметно серьезнее.

— Разумеется.

— Кто имеет доступ к фондам, с которыми работала Лиара?

— Это зависит от фонда. Леди Морвен служила в отделе древних актов и часто получала разрешения на документы других отделов. Последние недели она работала с государственными распоряжениями прошлых лет.

— Кто выдавал ей документы?

— Часть я сам. Часть через начальников отделов.

— Все запросы сохраняются?

Марен даже немного оскорбился.

— Королевский архив хранит историю каждого перемещения документа.

— Тогда нам понадобятся журналы.

— Уже подготовлены.

Мы двинулись по коридору.

Здесь люди смотрели на меня еще откровеннее.

Я узнавала по выражениям лиц знакомую смесь любопытства и осторожности. Некоторые явно хотели увидеть женщину, которую обвиняли в смерти наследника. Другие, возможно, действительно знали Лиару и теперь пытались понять, что с ней произошло.

Я ничего не чувствовала в ответ.

Ни одно лицо не было знакомым.

Ни одна дверь.

Ни один поворот коридора.

Именно это почему-то давило сильнее, чем собственный дом Лиары.

Здесь она проводила большую часть дней.

Наверняка знала, у кого просить ключ, где стоят нужные книги, с кем лучше не спорить утром и кто делает ужасный чай.

Для меня все было новым.

Мы поднялись на второй этаж.

Марен открыл дверь в небольшой кабинет.

Внутри стоял мужчина.

Он был примерно моего возраста, может быть, немного старше. Темные волосы, серый рабочий сюртук, тонкие очки в металлической оправе. В руках он держал папку, но, увидев меня, опустил ее на стол.

Его реакция оказалась странной.

Не удивление.

Не страх.

Скорее короткое облегчение, которое почти сразу исчезло.

— Лиара.

Он сделал шаг ко мне.

Потом заметил двух стражников и остановился.

Ариан представил:

— Ивар Дейн. Старший помощник отдела древних актов.

Я посмотрела на Ивара.

— Мы работали вместе?

В его лице появилась растерянность.

— Мне сказали, что вы ничего не помните.

— Это упрощенная версия.

— Насколько упрощенная?

— Достаточно, чтобы сейчас не тратить время на объяснения. Мне нужно понять, чем занималась Лиара последние месяцы.

Он посмотрел на Ариана.

— Я уже дал показания людям следственного управления.

— Я их читал, — ответил Ариан. — Сегодня будут другие вопросы.

Ивар кивнул.

Марен хотел остаться, но Ариан попросил его принести журналы запросов и отпустил.

Когда дверь закрылась, я осмотрела кабинет.

Он был значительно меньше домашнего.

Письменный стол у окна.

Два шкафа.

Полки с рабочими справочниками.

Небольшой стол для просмотра больших документов.

На стене висела доска с несколькими листами и календарем.

Все аккуратно.

Слишком аккуратно?

Я пока не знала.

— Кто был здесь после последнего рабочего дня Лиары? — спросила я.

Ивар ответил:

— До сегодняшнего утра кабинет заперли. Вчера сюда заходили люди следственного управления, но ничего не забирали. Сегодня я открыл его по распоряжению хранителя и ждал вас.

— Почему именно вы?

— У меня второй ключ.

— Это нормально?

— Мы работаем с одними фондами. Иногда Лиара оставляла мне документы на проверку, иногда я ей.

Я посмотрела на Ариана.

Он сделал короткую пометку.

— Кто еще имеет ключ?

— Хранитель Марен. Запасной хранится в служебном шкафу.

— Доступ к шкафу?

— У начальников отделов.

Не самый закрытый кабинет в мире.

Я подошла к столу.

На поверхности лежали три папки.

— Это было здесь?

— Да, — ответил Ивар. — Я ничего не двигал.

— Вы уверены?

Он нахмурился.

— В чем именно?

— Что папки лежали так же.

— Да.

— Вы помните это по последнему рабочему дню Лиары?

Ивар немного помолчал.

— Нет. Я сегодня увидел их уже после открытия кабинета.

— Значит, вы можете подтвердить только то, что сами не меняли их положение сегодня.

— Верно.

— Хорошо.

Я не хотела повторения истории с охранником, который через сутки уже был уверен в цвете платья, которого не видел.

Первая папка содержала обычные рабочие запросы.

Вторая — копии дворянских договоров.

Третья была подписана номером фонда, который встречался в домашней тетради Лиары.

Я раскрыла.

Внутри лежали копии государственных распоряжений за разные годы.

— Ивар, что это?

Он подошел ближе.

— Лиара проверяла цепочку подтверждения старых приказов.

— Какую цепочку?

— Когда королевское распоряжение издается, один экземпляр остается в канцелярии, один идет исполнителю, третий после завершения дела передается в архив. Иногда существуют дополнительные заверенные копии.

— И она сравнивала экземпляры?

— Да.

— Зачем?

Ивар посмотрел на меня.

— Она не говорила?

— Если бы говорила мне, я сейчас не спрашивала бы вас.

Он сжал губы.

— Последние месяцы Лиара была уверена, что несколько документов не совпадают с оригинальными решениями Совета.

Ариан сразу спросил:

— В чем?

— Суммы. Названия получателей. Иногда сроки исполнения.

— Вы видели это лично?

— В нескольких случаях.

— Почему не сообщили хранителю?

Ивар посмотрел на Ариана с явным неудовольствием.

— Потому что сначала нужно доказать, что ошибка не возникла при переписывании. Архив хранит тысячи документов. В старых книгах встречаются исправления.

— А поддельные распоряжения встречаются?

— Если бы мы знали, что они поддельные, я бы не называл их ошибками.

Я вмешалась:

— Ивар прав.

Ариан повернулся ко мне.

— Я ничего не сказал.

— Вы уже собирались.

— Вы теперь и это определяете?

— Вы слишком выразительно смотрите на людей.

Ивар неожиданно улыбнулся.

Совсем немного.

— Она всегда раздражала людей примерно так же.

Я посмотрела на него.

— Лиара?

— Да.

— Чем?

— Если видела ошибку, не могла пройти мимо. Даже если это была чужая ошибка и ее никто не просил исправлять.

— Звучит утомительно.

— Очень.

— Вы дружили?

Ивар отвел взгляд к папке.

— Работали вместе.

Ответ был слишком аккуратным.

Я запомнила.

Не стала давить.

— Покажите документ, который считаете самым подозрительным.

Он вынул из шкафа толстую папку.

— Вот этот.

Внутри находилось распоряжение шестилетней давности.

Большой лист плотной желтоватой бумаги.

В верхней части — королевский герб.

Внизу несколько подписей и крупный оттиск печати.

Я прочитала основную часть.

Распоряжение касалось поставок камня для восстановления северной крепости.

Суммы были для меня бессмысленны без понимания местной экономики.

— Что не так?

Ивар положил рядом другой документ.

— Это выписка из протокола Совета.

В ней значилась меньшая сумма.

Разница была почти в четверть.

— Может, распоряжение изменили после заседания?

— Такое возможно, если есть дополнительное решение короля. Мы его не нашли.

— А исполнительный отчет?

Ивар достал третий лист.

В нем снова стояла большая сумма.

— Значит, деньги действительно выдали по большей цифре.

— Да.

— Кому?

— Торговому дому Риал.

Ариан нахмурился.

— Он закрылся четыре года назад.

— После банкротства, — сказал Ивар.

Я посмотрела на даты.

— Шесть лет назад распоряжение. Через два года компания исчезает. Это само по себе ничего не доказывает.

— Конечно.

Мне понравилось, что Ивар не пытался делать из каждого совпадения сенсацию.

— Что еще?

Он указал на печать.

— Лиара считала ее неправильной.

Я взяла увеличительную линзу.

Оттиск выглядел обычным.

Круглая печать.

Корона.

Два драконьих крыла.

Мелкие буквы по краю.

— Где дефект?

— Она отмечала левую часть внешнего кольца.

Я приблизила линзу.

Сначала не увидела ничего.

Потом заметила очень маленький разрыв в тонкой линии орнамента.

Меньше миллиметра.

Если бы не знала, где искать, пропустила бы.

— Это то, что в ее записи называлось «край слева»?

— Вероятно.

— Оригинальная королевская матрица имеет такой дефект?

Ивар покачал головой.

— Нет.

— Уверены?

— Королевские печати проверяют несколько раз в год. Повреждения фиксируют. У действующей матрицы того периода здесь линия была целой.

— Значит, этот оттиск сделан другой матрицей.

— Или печать повредилась при нанесении.

— Один раз — возможно.

Ивар достал следующий документ.

Тот же разрыв.

Потом третий.

Снова.

Я почувствовала знакомое возбуждение, которое всегда появлялось, когда случайность начинала повторяться слишком часто.

— Сколько таких?

Ивар ответил не сразу.

— Лиара нашла одиннадцать.

Ариан подошел ближе.

— Одиннадцать документов с одинаковым дефектом?

— На момент, когда мы говорили в последний раз.

— За какой период?

— Примерно семь лет.

Я посмотрела на него.

— Семь?

— Самый старый, который она показала мне, был семилетней давности.

Это уже меняло масштаб.

Не подделка одного распоряжения.

Не попытка украсть деньги один раз.

Кто-то использовал одну и ту же фальшивую печать годами.

— Все документы финансовые?

— Нет.

Ивар начал перечислять.

Поставка строительных материалов.

Перевод денег на содержание пограничных складов.

Закупка медицинского оборудования.

Разрешение на вывоз редких минералов.

Оплата дорожных работ.

— Есть что-то общее у получателей?

— Лиара искала.

— Нашла?

— Не сказала мне.

— А вы сами?

Ивар помедлил.

— Некоторые компании существовали недолго.

— Сколько?

— Из тех, что я проверил, четыре закрылись через год или два после получения государственного заказа.

— Причины?

— Банкротство, смена владельца, объединение с другими домами.

— Может быть нормальным бизнесом.

— Может.

Я взяла первый документ.

— Кто выдавал распоряжения?

— Формально король или Совет.

— Я имею в виду физический путь бумаги. Кто готовил текст? Кто нес на подпись? Кто ставил печать? Кто регистрировал?

Ивар посмотрел на меня с большим интересом.

— Этого Лиара тоже хотела добиться.

— И?

— Сложно.

— Почему?

— За семь лет менялись секретари, управляющие, регистраторы. Часть журналов хранится в канцелярии, а не здесь.

Снова канцелярия.

Я не стала ничего комментировать.

— Но архивные копии приходили оттуда?

— Да.

— Все одиннадцать?

— Большая часть.

— А остальные?

— Две копии поступили через финансовое управление, одна через военное.

— Но исходное распоряжение все равно должно было пройти государственную регистрацию.

— Да.

Я положила документы в ряд.

— У вас есть гарантированно настоящий оттиск той же королевской печати за эти годы?

Ивар быстро нашел.

— Вот.

Разница была едва заметна.

Настоящая печать выглядела чуть четче, но это могло зависеть от сургуча и давления.

Главное — разрыв линии.

На настоящей его не было.

Я попросила еще несколько настоящих документов.

Мы сравнили пять.

Ни одного разрыва.

— Можно ли изготовить вторую матрицу настолько точно?

Ивар ответил:

— Можно.

— Законно?

— Только как официальную запасную, и она должна быть зарегистрирована.

— За тот период запасная существовала?

— Да.

— И у нее дефект?

— Нет.

Ариан спросил:

— Где сейчас обе матрицы?

— Действующие сменились после смерти прошлого короля. Старые должны храниться в Королевской сокровищнице.

— Проверим.

Я посмотрела на повторяющийся дефект.

— А если изготовили не всю матрицу, а копировали поверхность?

Ивар нахмурился.

— Каким образом?

— С помощью материала, который используется при восстановлении печатей.

Его лицо изменилось.

Очень быстро.

Но достаточно.

— Зеркальная соль, — сказала я.

Ивар молчал.

Ариан сразу повернулся к нему.

— Вы знаете о ней.

— Конечно. Я архивист.

— Использовала ли ее Лиара?

Ивар поправил очки.

— Иногда в архиве применяют небольшое количество при реставрации старых оттисков.

— Это не ответ.

Ивар посмотрел на меня.

— Да. Лиара интересовалась зеркальной солью.

Я почувствовала, как часть вчерашнего вопроса наконец получила форму.

— Когда?

— Несколько недель назад.

— Зачем?

— Она хотела понять, можно ли с ее помощью получить копию поврежденного оттиска.

— Получила?

— Я не знаю.

— Вы помогали?

— Нет.

Ответ последовал слишком быстро.

Я ничего не сказала.

Просто смотрела.

Ивар выдержал несколько секунд.

Потом отвел глаза.

— Хорошо. Один раз помог.

Ариан очень спокойно спросил:

— Почему сначала солгали?

Ивар сжал пальцы на краю стола.

— Потому что хранитель не разрешал использовать зеркальную соль для таких опытов без отдельного запроса.

— Вы нарушили правила архива?

— Да.

— Ради чего?

— Ради Лиары.

— Почему?

Ивар снова посмотрел на меня.

— Потому что она была уверена, что кто-то копирует государственные печати, а официальный запрос сразу попал бы в журналы. Она не хотела, чтобы о проверке знали раньше времени.

— Откуда взяли соль?

— Из реставрационного фонда.

— Законно выданную архиву?

— Да.

— Сколько?

— Очень мало.

— Что произошло после использования?

Ивар открыл нижний ящик своего стола и вынул небольшую коробку.

— Я сохранил остатки.

Ариан остановил его.

— Не открывайте.

Ивар замер.

Я посмотрела на него.

— Почему не выбросили?

— Потому что Лиара попросила оставить. Она сказала, что состав после контакта с копией может понадобиться для сравнения.

Мне стало трудно скрыть интерес.

— Сравнения с чем?

— Не объяснила.

Мы вызвали Олдена.

Пока ждали, я продолжила задавать вопросы.

— Опишите опыт полностью.

Ивар немного нервничал, но говорил подробно.

Они взяли старую неиспользуемую печать из учебного фонда.

Сделали оттиск.

С помощью зеркальной соли сняли часть поверхностной структуры.

Перенесли на мягкую металлическую пластинку.

Получили неполную копию.

— Насколько неполную?

— Основные линии повторились, мелкие детали нет.

— Как наш эксперимент с остаточным следом.

Ивар не понимал сравнения.

— Какой эксперимент?

— Неважно пока. После опыта что сделала Лиара?

— Забрала металлическую пластинку и часть использованной соли.

Вот откуда серый порошок мог оказаться в ее ящике.

— Пластинку нашли в ее доме?

Ариан покачал головой.

— Нет.

Я записала.

Еще один исчезнувший предмет.

Зеленая папка.

Вырванные страницы.

Теперь металлическая пластинка.

— Когда вы видели Лиару в последний раз до убийства?

— Вчера около шести.

— Здесь?

— Да.

— Что она делала?

— Сравнивала документы.

— Какие?

Ивар указал на папки.

— Некоторые из этих.

— Она была взволнована?

— Очень.

— Почему?

— Сказала, что наконец нашла связь.

Я перестала писать.

Ариан тоже.

— Какую связь? — спросил он.

Ивар покачал головой.

— Не сказала.

— Вы не спросили?

— Спросил. Она ответила, что сначала должна показать Кассиану.

— Назвала его по имени?

— Да.

— Значит, вы знали, что они работают вместе.

— Я догадывался давно.

— Почему не сказали на первом допросе?

Ивар заметно напрягся.

— Меня спросили, видел ли я между ними личные отношения. Я сказал, что нет.

— Вас спрашивали о работе с принцем?

— Нет.

Ариан посмотрел на меня.

Я тихо сказала:

— Плохой вопрос дает неполный ответ.

— Не защищайте его раньше времени.

— Я не защищаю. Только отмечаю.

Ивар продолжил:

— Лиара собирала бумаги в зеленую папку. Потом сказала, что вернется поздно или вообще завтра.

— Какие именно бумаги положила?

— Не видел все. Она не показывала.

— Хотя вы работали вместе?

— Последние недели она стала осторожнее даже со мной.

— Почему?

— Не знаю.

— Вы ссорились?

Ивар сжал губы.

— Нет.

— Вы обиделись?

— Это имеет отношение к убийству?

— Может иметь отношение к тому, почему вы что-то недоговариваете.

Он посмотрел на меня почти сердито.

— Вы действительно ничего не помните.

— Я это говорю с первого дня.

— Лиара не доверяла мне полностью после того, как я сказал, что нужно сообщить хранителю Марену.

— О поддельных документах?

— Да. Она отказалась.

— Почему?

— Сказала, что пока нельзя доверять самой системе выдачи документов.

Это было важнее личной обиды.

— Что она имела в виду?

— Не знаю.

— Вы не поверили?

— Я считал, что она зашла слишком далеко. Фальшивая печать — одно. Утверждать, что кто-то может менять государственные документы внутри архива или канцелярии, совсем другое.

— А сейчас?

Ивар посмотрел на стол, где лежали одиннадцать распоряжений с одинаковым дефектом.

— Сейчас я не знаю.

Олден пришел с помощником и забрал коробку, не позволяя никому касаться содержимого.

В ней действительно оказалась использованная зеркальная соль.

По внешнему виду — очень похожая на образцы с кинжала, из кабинета Кассиана и из дома Лиары.

Но Олден сразу предупредил:

— Пока не делайте из этого четыре одинаковых материала. Нужно сравнение.

— Знаю, — сказала я.

— Я уже сам слышу ваш голос, когда собираюсь сказать что-то слишком уверенно.

— Полезное приобретение.

Ивар наблюдал за нами с непониманием.

— Что произошло с зеркальной солью?

Ариан ответил:

— В деле об убийстве обнаружен использованный материал того же типа.

Лицо Ивара побледнело.

— Где?

— Этого пока не скажу.

— Лиара...

Он осекся.

— Что Лиара?

— Ничего.

— Ивар.

Ариан произнес имя негромко, но мужчина сразу понял, что отмолчаться не получится.

— Несколько дней назад Лиара спросила, можно ли по остаткам зеркальной соли определить, с какой поверхностью она контактировала.

— И что вы ответили?

— Что иногда можно. В соли остаются частицы металла, сургуча или специального покрытия.

Я посмотрела на Олдена.

Он кивнул.

— Верно.

— Она принесла вам образец?

— Нет.

— Откуда тогда вопрос?

— Я не знаю.

— Она могла уже иметь другой использованный образец.

— Возможно.

С каждым ответом прошлое Лиары становилось сложнее.

Она не просто заметила дефект печати.

Она проводила собственные эксперименты.

Получила зеркальную соль.

Забрала использованный материал.

Интересовалась, можно ли установить поверхность по остаткам.

А потом в ее доме нашли серую пыль.

Вполне возможно, именно ту, которую она использовала сама.

Это объясняло один образец.

Но не порошок на кинжале Кассиана.

Если, конечно, они не были связаны напрямую.

— Где хранятся документы, перечисленные в домашней таблице Лиары? — спросила я.

Ивар посмотрел список.

— В нескольких фондах.

— Все можно получить сегодня?

— Большую часть.

— Тогда начинаем.

Ариан спросил:

— Сколько времени?

— Если брать по одному, несколько дней.

— Нам нужны все.

Ивар впервые за утро выглядел почти как привычный работник, а не свидетель.

— Тогда оформляйте чрезвычайный запрос. Я дам номера хранилищ.

Через полчаса перед нами стояли три больших архивных ящика.

В них находились документы за семь лет.

Мы разделили стол на две части.

Слева — распоряжения с подозрительным дефектом.

Справа — гарантированно настоящие документы тех же периодов.

Я попросила не складывать бумаги друг на друга без прокладок.

Ивар принес тонкие листы.

— Лиара делала так же.

— Потому что это правильно.

— Она тоже так отвечала.

— Начинаю подозревать, что мы бы раздражали друг друга.

Ивар улыбнулся.

— Первую неделю.

Мне неожиданно стало неприятно.

Не из-за его улыбки.

Из-за того, что у Лиары была первая неделя здесь.

Были разговоры, которых я никогда не узнаю.

Люди, которые помнили ее настоящую.

Я снова заставила себя сосредоточиться на документах.

Первый подозрительный приказ относился к строительству.

Второй — к закупкам.

Третий — к ремонту дороги.

Пятый — к государственному складу.

Мы выписывали:

дату;

номер;

сумму;

получателя;

основание;

подписанта;

маршрут документа;

особенности печати.

Через два часа у меня затекла спина.

Через три начала болеть голова.

Через четыре на столе появилась первая закономерность, которая не имела отношения к печати.

— Посмотрите на номера регистрации, — сказала я.

Ариан отложил очередной лист.

— Что с ними?

— Вот поддельный документ шестилетней давности. Номер восемь тысяч четыреста двенадцать.

— Да.

— Вот настоящий, выпущенный двумя днями раньше. Восемь тысяч четыреста семь.

— И?

— Между ними должно существовать четыре распоряжения.

Ивар быстро проверил регистрационную книгу.

— Существуют.

— Все настоящие?

Он принес.

Мы сравнили.

Печати нормальные.

— Хорошо. Теперь следующий подозрительный.

Номер шел в правильной последовательности.

И следующий тоже.

— Подделки не добавляли задним числом случайным номером, — сказала я. — Они регистрировались внутри нормального потока документов.

Ариан нахмурился.

— Значит, человек имел доступ к регистрации в момент выпуска.

— Или настолько хорошо знал систему, что мог занять свободный номер.

Ивар покачал головой.

— Свободных номеров почти не бывает. Каждое распоряжение получает номер при подготовке.

— Тогда поддельный документ проходил через регистрационную систему как настоящий.

Это было серьезно.

— Кто присваивает номера? — спросила я.

— Королевская канцелярия, — ответил Ивар.

Никто не прокомментировал.

Я записала.

Через некоторое время обнаружилась вторая закономерность.

Часть подозрительных распоряжений ссылалась на решения Совета, которые действительно существовали.

Но содержание менялось.

Совет разрешал выделить сто единиц.

В распоряжении становилось сто двадцать.

Совет разрешал поставку в один склад.

Документ добавлял второй.

Совет утверждал ремонт дороги.

В распоряжении появлялся дополнительный подрядчик.

— Очень умно, — сказала я.

Ариан посмотрел на меня.

— Что именно?

— Если кто-то когда-нибудь проверит сам факт решения, оно существует. Не подделывали событие целиком. Меняли детали.

Ивар кивнул.

— Именно это заметила Лиара.

— Большая ложь заставляет искать. Небольшое изменение внутри настоящего решения может жить годами.

— И жило, — сказал Ариан.

Я посмотрела на даты.

— Пока семь лет.

Ивар открыл еще одну папку.

— Возможно, больше.

Он достал документ девятилетней давности.

Печать была хуже сохранившейся.

Но под лупой я снова увидела тот же разрыв слева.

— Где Лиара его нашла?

— Не Лиара. Я вчера вспомнил о нем, когда следователи закрыли кабинет. Несколько лет назад я занимался проверкой финансовых актов и видел странную разницу между протоколом и распоряжением. Тогда решил, что ошибка старая и уже исправленная.

— Почему не добавили к остальным раньше?

Ивар опустил взгляд.

— Потому что Лиара не знала.

Я посмотрела на него.

— Значит, вчера после ее задержания вы начали искать сами.

— Да.

— Несмотря на приказ ничего не трогать?

— Документ находился в другом фонде. Я не входил в ее кабинет.

Ариан спросил:

— Почему?

Ивар долго молчал.

— Потому что если она действительно убила принца, я хотел понять, имело ли это отношение к тому, над чем мы работали.

— А если не убила?

— Тогда тем более.

В ответе было что-то личное.

Но пока не преступное.

Мы добавили документ в список.

Девять лет.

Я посмотрела на Ариана.

— Насколько давно Леонар Грейс канцлер?

Вопрос прозвучал почти случайно.

Но я сразу пожалела, что задала его именно сейчас.

Слишком рано.

Слишком прямой переход.

Ариан ответил:

— Одиннадцать лет.

Ивар посмотрел на нас обоих.

Я закрыла тетрадь.

— Это ничего не доказывает.

— Вы сами спросили, — сказал Ариан.

— Потому что документы идут через канцелярию, а он ее глава. Но за одиннадцать лет там работали сотни людей.

— Согласен.

Хорошо.

Никаких красивых совпадений раньше фактов.

Мы продолжили.

К вечеру подозрительных документов стало шестнадцать.

Все с одним и тем же дефектом.

Самый старый — девятилетний.

Самый новый — четырехмесячный.

Это было важнее любой конкретной суммы.

Кто-то использовал одну и ту же фальшивую матрицу или способ копирования почти десятилетие.

Люди менялись.

Секретари уходили.

Служащие переходили в другие отделы.

Короли, насколько я поняла, тоже успели смениться.

А поддельная печать продолжала работать.

— Если использовалась одна матрица, ее хранили очень долго, — сказала я.

Ивар кивнул.

— Или делали новые копии с одного образца.

— Тогда дефект повторялся бы.

— Да.

Я посмотрела на него.

— Лиара это понимала?

— Думаю, да.

— Что именно она собиралась показать Кассиану вчера?

Ивар покачал головой.

— Я не знаю.

— Зеленая папка содержала документы?

— Да.

— Сколько примерно?

— Толщина была вот такая.

Он показал пальцами около двух сантиметров.

— Оригиналы?

— Нет. Она не имела права выносить оригиналы из архива.

— Копии.

— Вероятно.

— Кто их делал?

— Иногда она сама. Иногда копировальный отдел.

Я посмотрела на Ариана.

— Можно проверить, какие копии заказывала Лиара вчера?

Ивар сразу ответил:

— Да.

Журнал копировального отдела принес молодой служащий.

Последний запрос Лиары был зарегистрирован вчера в три часа дня.

Пять документов.

Мы нашли номера.

Все пять уже лежали в нашей подозрительной группе.

— Значит, часть зеленой папки известна, — сказала я.

— Только пять листов, — ответил Ариан.

— Но уже не пустота.

Я записала номера.

Один документ касался дорожных работ.

Второй — закупки инструментов.

Третий — поставки металла.

Четвертый — государственного склада.

Пятый — разрешения на передачу участка земли торговому дому.

На первый взгляд общего почти ничего.

— Почему именно эти пять? — спросил Ариан.

Ивар задумался.

— Возможно, по получателям.

Мы выписали компании.

Разные.

— Владельцы?

Тоже разные.

— Подписанты со стороны государства?

Двое чиновников повторялись.

Но оба работали в финансовом управлении и подписывали тысячи документов.

— География? — спросила я.

Три распоряжения касались столицы.

Два северных провинций.

— Материалы?

Разные.

— Даты?

Разбросаны на шесть лет.

Я отодвинулась от стола.

— Пока не вижу связи.

Ариан сказал:

— Лиара увидела.

— Или думала, что увидела.

Ивар покачал головой.

— Она была очень уверена.

— Уверенность не делает вывод правильным.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Это странно слышать от вас.

— Почему?

— Лиара сказала бы то же самое.

Я промолчала.

Стало слишком много совпадений между мной и человеком, которого я никогда не знала.

Может быть, именно поэтому я все лучше понимала ее рабочие записи.

Мы обе не любили, когда одна удобная версия закрывала остальные.

Но ее последнюю версию я пока не знала.

На доске возле стола висел список дел.

Я подошла.

Большинство записей были обычными:

«Запросить фонд 18».

«Вернуть опись».

«Сверить письмо Совета».

Внизу почти у самого края было написано:

«Проверить конечных владельцев».

— Ивар.

Он подошел.

— Что это?

— Не знаю.

— Почерк Лиары?

— Да.

— Конечных владельцев чего?

— Видимо, компаний.

Мы вернулись к пяти документам.

Торговые дома менялись.

Названия исчезали.

Но если Лиара искала не непосредственных получателей денег, а людей, которым компании принадлежали в конечном итоге, связь могла быть глубже.

— Где хранятся сведения о владельцах торговых домов?

— В Торговом реестре, — сказал Ивар. — Это другой корпус.

— Доступ сегодня?

Он посмотрел на часы.

— Уже закрыт.

Ариан сказал:

— Откроют.

— Не надо, — остановила я.

Он удивился.

— Почему?

— Потому что мы пока не знаем, что именно ищем, а если начнем ночью поднимать реестры всех шестнадцати компаний, половина столицы утром узнает, какой вопрос нас заинтересовал.

— Предлагаете ждать?

— Предлагаю сначала подготовить список и завтра запросить сведения под обычным основанием. Без указания на дело Кассиана.

Ивар сказал:

— Я могу сделать это через архивный запрос. Мы регулярно уточняем владельцев старых торговых домов.

— Вот.

Ариан кивнул.

— Хорошо.

Я посмотрела на Ивара.

— Только запрос составите при нас.

Он напрягся.

— Вы мне не доверяете?

— Я никому здесь полностью не доверяю.

— Очень удобная позиция.

— После того как я проснулась с кинжалом в руке рядом с мертвым наследником, она стала практичной.

Ивар помолчал.

— Справедливо.

На этом можно было закончить день.

Но у меня оставался еще один вопрос.

— Где стол Лиары для работы с печатями?

Ивар показал маленькое помещение в конце коридора.

Там стоял большой наклонный стол под окном, несколько ламп и шкаф с инструментами.

Я попросила список людей, которые пользовались комнатой за последний месяц.

— Его нет, — сказал Ивар.

— Вообще?

— Это обычная рабочая комната. Ключ не нужен.

— То есть любой сотрудник отдела может сюда войти.

— Да.

Я осмотрела поверхность.

Ничего очевидного.

Пятна сургуча.

Царапины.

Пыль в углах.

Олден взял несколько образцов.

В нижнем ящике лежали стеклянные пластины.

На одной я заметила тонкий сероватый налет.

— Это использованная зеркальная соль?

Ивар посмотрел.

— Может быть остаток после реставрации.

— Кто последний работал здесь?

— Не знаю.

— Значит, образец ничего не доказывает.

Олден все равно его забрал.

Я провела взглядом по шкафам.

Если Лиара занималась опытом здесь, она могла получить серую пыль на одежду, документы или руки совершенно естественно.

Потом перенести домой.

Даже в кабинет Кассиана.

Это был неприятный вариант.

Порошок на месте убийства мог оказаться там не из-за подделки следа, а просто потому, что Лиара принесла частицы на папке или одежде.

Я сказала об этом вслух.

Ариан нахмурился.

— Тогда наш главный аргумент против подлинности остаточного следа становится слабее.

— Не главный. У нас остается возможность искусственного переноса и необычно равномерный рисунок. Но наличие зеркальной соли на рукояти само по себе уже нельзя считать доказательством подделки.

Олден кивнул.

— Верно.

Ивар смотрел на нас.

— Какой след?

Я решила, что скрывать всю информацию дальше бессмысленно.

Но Ариан опередил:

— На кинжале Кассиана обнаружен остаточный след Лиары, показывающий активное использование оружия. Есть основания считать, что его могли перенести искусственно.

Ивар побледнел.

— Это возможно?

— Мы получили частичный результат экспериментально.

— С зеркальной солью?

— Да.

Он провел ладонью по волосам.

— Тогда Лиара была права.

Я резко повернулась.

— В чем?

Ивар понял, что сказал слишком много.

— Она спрашивала...

— Что именно?

— Несколько дней назад она спросила меня, можно ли перенести не только структуру печати, но и остаточную реакцию обработанного металла.

В комнате стало тихо.

— Почему вы не сказали раньше? — спросил Ариан.

— Потому что до этой минуты не знал, что это имеет отношение к делу.

— Что вы ей ответили?

— Что не представляю.

— Она объяснила, зачем спрашивает?

— Нет.

Я почувствовала, как меняется один из основных вопросов дела.

Лиара знала о возможности подделки остаточного следа еще до собственной смерти.

Или хотя бы подозревала ее.

— Когда был разговор?

— Четыре дня назад.

— Где?

— Здесь.

— Кто-нибудь слышал?

— Не думаю.

— После этого она проводила опыты?

— Не со мной.

— Брала зеркальную соль?

— Я не видел.

— Могла взять без вас?

— Из реставрационного фонда — если получила ключ у дежурного.

— Выдача записывается?

— Да.

Мы запросили журнал.

Четыре дня назад напротив имени Лиары стояла одна строка:

«Зеркальная соль. Учебный образец. Малый объем».

Основание:

«Исследование поврежденного оттиска».

Подпись Лиары.

Подпись дежурного.

Я долго смотрела на запись.

— Значит, образец у нее был официально.

— Да, — сказал Ариан.

— И через несколько дней похожий материал оказывается на вашем кинжале.

— Да.

— Это может работать и против нее.

— Понимаю.

Ивар резко вмешался:

— Лиара не стала бы подделывать след, чтобы убить принца.

Я посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что она...

Он остановился.

— Потому что что?

— Потому что она пыталась защитить его.

— От кого?

— Я не знаю.

— Тогда откуда вы знаете, что пыталась?

Ивар молчал.

Мне не нравилось.

Ариану тоже.

— Господин Дейн, — сказал он, — с этого момента каждое недосказанное слово будет выглядеть хуже, чем правда.

Ивар снял очки и долго протирал их платком, хотя стекла были чистыми.

— Два дня назад Лиара спросила меня, можно ли незаметно проверить документ, который находится не в архиве.

— Какой документ?

— Не сказала.

— Где?

— Не сказала.

— Что именно хотела проверить?

— Печать и поверхность бумаги.

— Вы помогли?

— Дал ей небольшой набор инструментов.

— Где он?

— Она забрала.

Ариан посмотрел на меня.

В доме Лиары такого набора не было.

На месте убийства тоже.

Еще один исчезнувший предмет.

— Что входило в набор? — спросила я.

Ивар перечислил:

увеличительная линза;

две стеклянные пластины;

закрепляющий раствор;

маленький флакон порошка для оттисков;

металлический измеритель;

бумажные конверты.

— Зеркальная соль?

— Нет. Она уже получила ее отдельно.

— Значит, теоретически у нее было все для исследования печати вне архива.

— Да.

— Или для эксперимента с остаточным следом.

Ивар побледнел еще сильнее.

— Я не думал об этом.

— И не должны были. Мы пока тоже не знаем, что она сделала.

Ариан взял журнал выдачи.

— Кто знал, что Лиара получила зеркальную соль?

— Дежурный, я, если бы смотрел журнал, хранитель при проверке месячной отчетности.

— И любой человек с доступом к журналу.

— Да.

— Информация могла уйти в канцелярию?

Ивар задумался.

— Архив отправляет ежемесячный отчет по расходу контролируемых материалов.

— Когда последний?

— Позавчера.

Я почувствовала неприятный холод.

— Там было имя Лиары?

— В приложении — да.

— И объем?

— Да.

Ариан закрыл журнал.

— Куда ушел отчет?

— В управление государственных запасов. Через Королевскую канцелярию.

Никакого вывода мы не сделали.

Но в моей тетради слово «канцелярия» уже появлялось слишком часто.

Я закрыла страницу.

— На сегодня хватит.

Ивар удивился.

— Мы еще не просмотрели половину фонда.

— Именно поэтому. После нескольких часов люди начинают видеть закономерности там, где их нет. Завтра продолжим свежими глазами.

Он посмотрел на меня странно.

— Вы очень похожи на нее.

— На Лиару?

— Не внешностью. То есть внешностью тоже, разумеется. Но я не об этом.

Я не знала, что ответить.

— Это осложняет вам разговор со мной?

— Очень.

— Мне тоже.

Он кивнул.

Мы начали собирать документы.

Я отдельно проследила, чтобы шестнадцать подозрительных распоряжений получили номера и хранились вместе только как рабочая подборка, а не перемешивались с оригинальными фондами.

Ивар помогал.

Перед уходом он неожиданно спросил:

— Вы вернетесь завтра?

— Если Ариан не решит, что я слишком опасна для архивной бумаги.

— Я уже рассматриваю такую возможность, — сказал он от двери.

Ивар впервые нормально улыбнулся.

— Тогда хотя бы сегодня она ничего не порвала.

— Дайте время.

— Я все слышу.

В коридоре нас ждал хранитель Марен.

— Ваше высочество, канцлер прислал запрос.

Ариан остановился.

— Какой?

— Он хочет знать, почему следственное управление подняло государственные распоряжения за девять лет.

Мы с Арианом посмотрели друг на друга.

Запрос пришел слишком быстро.

Но это еще не означало, что кто-то следит за нами.

Архивные перемещения могли автоматически отражаться в административной системе.

— Что вы ответили? — спросил Ариан.

— Что работаем по вашему распоряжению и детали мне неизвестны.

— Правильно.

— Канцлер просит предоставить список документов.

— Не предоставлять.

Марен заметно нервничал.

— Он глава королевской администрации.

— А я руководитель расследования убийства наследника. Если будут вопросы, пусть задает мне.

Хранитель поклонился.

Мы вышли во двор.

Уже темнело.

Я несколько минут шла молча.

Ариан не торопил.

Наконец он спросил:

— Что вас беспокоит больше всего?

— Вы хотите выбрать из длинного списка?

— Основное.

Я посмотрела на бумаги в руках офицера.

— Девять лет.

— Поддельные распоряжения.

— Да. Если мы правы, кто-то почти десятилетие менял государственные документы, выводил деньги или материалы и ни разу не попался.

— Пока.

— Для этого мало один раз украсть печать. Нужна система.

— Люди.

— Доступ.

— Деньги.

— Возможность контролировать регистрацию.

— И уверенность, что проверки ничего не найдут.

Я кивнула.

— Именно.

Ариан некоторое время молчал.

— Второе?

— Лиара знала о зеркальной соли и интересовалась переносом остаточного следа еще до убийства.

— Это работает против вашей версии.

— Какой именно?

— Что ее просто выбрали случайной жертвой для подставы.

Я посмотрела на него.

— Я никогда не считала выбор случайным.

— Тогда почему именно она?

— Потому что была рядом с расследованием Кассиана. Возможно, потому что уже подошла слишком близко к способу подделки доказательств.

— Или потому что сама участвовала в подделках.

— Возможно.

Он ждал спора.

Я его не дала.

— Вы допускаете это слишком легко.

— А что изменится, если я откажусь?

— Вы защищаете ее имя.

— Я хочу узнать, заслуживает ли оно защиты.

Ариан посмотрел вперед.

— И третье?

Я вспомнила выражение лица Ивара, когда речь зашла о зеркальной соли.

Его первую ложь.

Недосказанные ответы.

Слишком личную уверенность в том, что Лиара защищала Кассиана.

— Ивар.

— Вы ему не верите?

— Не полностью.

— Почему?

— Он несколько раз говорил правду только после того, как понимал, что мы уже подошли к ней сами.

— Может быть страх.

— Может.

— Или желание защитить Лиару.

— Может.

— Или себя.

— Тоже.

— Вы собираетесь проверять его?

— Уже.

Ариан посмотрел на меня.

— Когда успели?

— Попросила Олдена взять копию его последнего показания и сравнить с журналом выдачи зеркальной соли. Потом хочу проверить, какие документы Ивар сам запрашивал последние месяцы и когда.

— Без моего разрешения?

Я остановилась.

— Вы сказали никаких самостоятельных расследований. Я передала запрос вашему эксперту в вашем присутствии.

Он помолчал.

— Вы нашли очень удобное толкование моего запрета.

— Я старалась.

— Заметно.

Мы дошли до кареты.

Я уже поставила ногу на ступеньку, когда вспомнила.

— Ариан.

— Да?

— Кто знает, что мы нашли шестнадцать документов с одинаковым дефектом?

— Вы, я, Ивар, Олден, Марен частично.

— Стража?

— Знает, что документы изъяты, но не причину.

— Хорошо.

— Почему спрашиваете?

— Потому что канцлер уже знает, что мы подняли девять лет распоряжений.

— Это мог сообщить архив.

— Конечно. Но если завтра кто-нибудь начнет уничтожать именно бумаги с этим дефектом, мы будем знать, что информация ушла дальше, чем должна.

Он посмотрел на меня.

— Вы хотите использовать документы как проверку утечки?

— Не специально. Просто не будем сообщать подробности никому еще.

— Согласен.

Я села в карету.

Ариан занял место напротив.

На этот раз между нами лежала не папка с убийством, а список из шестнадцати государственных документов.

Я смотрела на номера.

Девять лет.

Разные суммы.

Разные компании.

Разные чиновники.

Один дефект печати.

Лиара заметила его раньше всех.

Кассиан поверил ей достаточно, чтобы тайно проверять бумаги вместе.

А накануне смерти она нашла какую-то новую связь и понесла ему пять копий.

Зеленая папка исчезла.

Как и ее инструменты.

Как и часть рабочих записей.

Я открыла тетрадь и написала:

«Подделки не случайные и не единичные. Документы проходили официальную регистрацию. Минимальный установленный период — девять лет».

Ниже:

«Лиара знала о зеркальной соли и проверяла возможность копирования печатей. За четыре дня до убийства получила официальный образец. Интересовалась переносом остаточного следа».

И последней строкой:

«Пять документов из последнего запроса Лиары. Искала конечных владельцев».

Вот это было новым направлением.

Не смотреть только на названия торговых домов.

Посмотреть, кто действительно получал выгоду.

Если шестнадцать разных компаний в итоге вели к одним людям, у расследования появлялся мотив намного серьезнее простой подделки бумаги.

Кассиана убили не потому, что он нашел плохую печать.

Его убили потому, что за этой печатью находилось что-то достаточно большое, чтобы почти десять лет стоить риска государственной измены.

И Лиара за несколько часов до его смерти, похоже, поняла, что именно.

Глава 9. Наследник

Утро началось не с архива.

Меня разбудили стуком в дверь и сообщили, что через двадцать минут я должна быть готова явиться перед Королевским Советом.

Я села на кровати и несколько секунд пыталась понять, какое отношение Совет имеет ко мне именно сегодня.

Вчера вечером мы договорились продолжить проверку владельцев торговых домов. Ивар должен был подготовить запросы так, чтобы никто не связал их напрямую с убийством Кассиана. Олден собирался сравнить четыре образца серого минерального остатка. Ариан обещал проверить старые королевские матрицы.

В моих планах не было ни Совета, ни придворных платьев, ни очередного объяснения, почему женщина, которую они считают Лиарой Морвен, ничего не помнит о собственной жизни.

Инес появилась через пять минут.

За ней вошли две дворцовые служанки с платьем.

— Только не говорите, что меня решили нарядить перед казнью, — сказала я.

Инес резко повернулась.

— Не шутите так.

Я сразу пожалела.

— Простите.

Она поставила на стол коробку с украшениями.

— Вас вызывают не для суда. Сегодня Совет официально подтверждает порядок наследования после смерти принца Кассиана.

Я окончательно проснулась.

— Ариан становится наследником.

— Если Совет подтвердит его права.

— Почему может не подтвердить?

Инес посмотрела на меня так, будто я опять задала вопрос, ответ на который должна была знать любая девочка в Арделии.

Потом вспомнила.

— Потому что после внезапной смерти наследника Совет обязан проверить, нет ли обстоятельств, препятствующих следующему члену рода принять право наследования. Болезнь, нарушение закона, отказ от обязанностей, государственное обвинение.

— Ариан под чем-то из этого находится?

— Насколько мне известно, нет.

Мне не понравилось последнее уточнение.

— Тогда зачем нужна я?

Инес начала расчесывать мои волосы.

— Не знаю.

— Очень полезный ответ.

— Я служанка, а не член Совета.

— Повезло вам.

Она посмотрела на меня в зеркало.

— Сегодня там будет половина людей, которые уже решили, виновны вы или нет.

— Даже лучше.

— Вера.

— Что?

— Иногда молчание действительно помогает.

— Я умею молчать.

— Пока не замечала.

Я посмотрела на ее лицо в отражении.

За несколько дней Инес перестала вздрагивать каждый раз, когда я говорила о Лиаре в третьем лице. Полностью не привыкла, но хотя бы больше не пыталась увидеть во мне женщину, которая однажды вдруг вернется вместе с памятью.

Это было одновременно легче и тяжелее.

— Как вы думаете, зачем меня вызывают? — спросила я.

Инес закрепила волосы простой серебряной шпилькой.

— Чтобы посмотреть.

— На что?

— На вас. На Ариана. На то, как вы разговариваете друг с другом.

Я повернулась.

— Зачем?

— Потому что двор всегда смотрит, кто с кем стоит рядом.

— Я подозреваемая в убийстве его брата.

— Именно.

Вот теперь мне стало совсем интересно.

Совет заседал в круглом зале на третьем этаже центрального дворца.

Меня привели через боковую дверь и посадили не за общий стол, а на отдельное место у стены. Рядом остались два стражника.

Это хотя бы честно отражало мой статус.

Ариан уже был там.

Он стоял возле длинного окна и разговаривал с пожилым мужчиной в бордовом сюртуке. Увидев меня, только коротко кивнул.

Никакой демонстративной поддержки.

Правильно.

Чем меньше сейчас было оснований говорить, что руководитель расследования защищает главную подозреваемую, тем лучше.

Я осмотрела остальных.

Совет состоял примерно из двадцати человек.

Некоторых я уже видела во дворце. Нескольких знала по именам из документов. Остальные были незнакомы.

Леонара Грейса я определила без подсказки.

Он не выглядел человеком, которого в плохой книге немедленно назначили бы главным злодеем.

Около пятидесяти пяти. Седина у висков. Спокойное лицо. Хорошо сидящий темно-синий костюм без показной роскоши. Он разговаривал с двумя советниками и внимательно слушал собеседника, не пытаясь перетянуть внимание на себя.

Когда наши взгляды встретились, канцлер вежливо наклонил голову.

Я ответила тем же.

Он подошел позже, когда вокруг меня никого не было.

— Леди Морвен.

— Господин канцлер.

— Мне сообщили, что вы предпочитаете другое имя.

— Вера Ланская.

Он не усмехнулся.

Не стал задавать вопрос о сумасшествии.

— Тогда прошу простить. Госпожа Ланская.

Это было неожиданно.

— Вы быстро принимаете странные обстоятельства.

— При дворе полезно сначала выслушать человека, а потом решать, что считать странным.

— Хороший принцип.

— Говорят, вы предложили несколько необычных методов исследования.

— Я бы назвала их обычными. Просто не для этого мира.

Канцлер улыбнулся.

— Именно это я и имел в виду.

Он говорил спокойно.

Никакой фальши я не слышала.

Но и не ожидала услышать. Если человек почти десять лет управлял схемой поддельных государственных документов, он едва ли должен был нервничать от одного разговора с архивисткой.

Если, конечно, это вообще был он.

Мы еще не имели права делать такой вывод.

— Кассиан ценил людей, которые не боялись спорить, — сказал Леонар.

— Вы хорошо его знали?

— Достаточно, чтобы много раз с ним не соглашаться.

— В том числе перед смертью?

Он посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Вы уже знаете об ужине.

— Свидетели видели ваш разговор.

— Тогда отвечу прямо. Да. Мы спорили.

— О чем?

— Если его высочество позволит, расскажу следствию в установленном порядке. Не думаю, что зал Совета подходит для допроса.

Ответ был правильным.

Я кивнула.

— Согласна.

— Рад, что хотя бы в этом.

Он уже собирался отойти, но остановился.

— И еще одно. Я не знаю, что произошло в кабинете Кассиана. Но если следствие установит, что вас действительно сделали удобной виновной, я буду первым, кто потребует пересмотра обвинения.

— А если установит обратное?

— Тогда я потребую суда.

Ни обещаний.

Ни красивой поддержки.

Тоже правильный ответ.

— Справедливо.

— В такие дни справедливость особенно полезно отделять от сочувствия.

Он отошел.

Я проводила его взглядом.

Ариан оказался рядом через минуту.

— О чем говорил канцлер?

— О том, что при подтверждении моей невиновности потребует пересмотра обвинения, а при подтверждении вины — суда.

— Очень в его стиле.

— Вы ему доверяете?

Ариан посмотрел в сторону Леонара.

— Как канцлеру — настолько, насколько вообще можно доверять человеку, который двадцать лет занимается политикой.

— Исчерпывающий ответ.

— Вы ожидали другого?

— Нет.

Председатель Совета попросил всех занять места.

Ариан ушел к длинному столу.

Я осталась у стены.

Король появился через другую дверь.

Я видела его впервые.

Он был старше Леонара, вероятно, за шестьдесят. Высокий, очень худой, с почти полностью седыми волосами. На нем не было короны, только темный официальный костюм и небольшой золотой знак драконьего рода у воротника.

Он выглядел хуже, чем должен выглядеть человек, которому несколько дней назад сообщили о смерти старшего сына.

Но голос оставался твердым.

— Начнем.

Первые полчаса меня почти не касались.

Зачитали медицинское подтверждение смерти Кассиана.

Формально объявили о прекращении его полномочий как наследного принца.

Потом председатель Совета открыл древнюю книгу и зачитал порядок наследования.

Я слушала внимательно.

После смерти первого наследника право переходило следующему прямому члену королевского рода, если не существовало юридических препятствий.

Следующим был Ариан.

Все выглядело просто.

До момента, когда один из советников поднялся.

— Перед подтверждением наследования Совет обязан рассмотреть обстоятельства последних отношений между двумя принцами.

Ариан не изменился в лице.

Король спросил:

— На каком основании?

Советник открыл папку.

— На основании свидетельских показаний о серьезном конфликте между наследниками за два дня до смерти принца Кассиана.

В зале стало заметно тише.

Я медленно выпрямилась.

Вот почему меня вызвали.

Не из-за моего дела напрямую.

Из-за Ариана.

Председатель Совета сказал:

— Имя свидетеля.

— Глава дворцового протокола господин Дорен Хаст.

Я видела его один раз в коридоре.

Полный мужчина с густыми седыми бакенбардами.

Сейчас он вошел через боковую дверь и занял место перед Советом.

После клятвы говорить правду председатель спросил:

— Вы присутствовали при разговоре принцев Кассиана и Ариана два дня до смерти первого наследника?

— Частично.

— Что значит частично?

— Я вошел в малую библиотеку, когда разговор уже шел.

— Они были одни?

— Да.

— Как вы определили, что между ними происходил конфликт?

Дорен осторожно посмотрел на Ариана.

— Они говорили громко.

— Слова помните?

Он помедлил.

— Некоторые.

— Какие?

Я заметила, как Ариан перестал двигать лежащий перед ним карандаш.

— Принц Кассиан сказал, что не позволит вмешиваться в свое решение. Принц Ариан ответил, что это касается не только его.

— Что именно касалось?

— Я не знаю.

— Продолжайте.

— Потом принц Кассиан сказал: «Ты не получишь то, чего хочешь, только потому, что решил, будто понимаешь лучше меня».

В зале кто-то едва заметно зашевелился.

— Ответ принца Ариана?

Дорен опустил глаза.

— Он сказал: «Если продолжишь так, ты можешь вообще не дожить до момента, когда придется выбирать».

Молчание стало абсолютным.

Я посмотрела на Ариана.

Он не отвернулся.

Никакого возмущенного отрицания.

Это мне не понравилось больше, чем если бы он вскочил.

Председатель спросил:

— Вы уверены в формулировке?

— Да.

Я автоматически отметила.

Уверенный свидетель.

Снова.

Но теперь ставка была другая.

— Что произошло после? — спросил председатель.

— Я дал понять, что вошел. Принцы прекратили разговор.

— Вы сообщили кому-нибудь?

— Нет. Ссоры внутри семьи не являются делом протокола.

Леонар спокойно спросил:

— Господин Хаст, слышали ли вы какие-либо слова до фразы принца Кассиана о выборе?

— Нет.

— Следовательно, не знаете, что именно обсуждалось?

— Нет.

— Видели угрозу оружием?

— Нет.

— Физический конфликт?

— Нет.

— Спасибо.

Канцлер не защищал Ариана.

Он просто ограничил показание тем, чем оно являлось.

Снова правильно.

Председатель повернулся к Ариану.

— Вы подтверждаете разговор?

— Да.

По залу прошел тихий шепот.

Король ничего не сказал.

— Подтверждаете указанную фразу?

— Не дословно. Но смысл был близким.

Я почувствовала неприятный холод.

— Объясните смысл, — потребовал председатель.

Ариан немного помолчал.

— Кассиан собирался лично участвовать в поездке на Северный рубеж через несколько дней.

— И?

— До этого он дважды переживал тяжелые приступы после обращения.

Эван, сидевший ближе к концу стола, резко поднял голову.

Вот теперь раскрылась часть медицинской тайны.

Ариан продолжил:

— Я узнал об одном из приступов случайно. Не знал всего диагноза, который услышал только после смерти. Но понимал, что брат рискует. Мы спорили, должен ли он ехать.

Это имело смысл.

Но пока только как объяснение.

— Фраза о том, что он может не дожить до выбора? — спросил председатель.

— Я говорил о том, что он может погибнуть в дороге или во время обращения, если продолжит игнорировать состояние.

— Почему господин Хаст услышал это как угрозу?

Ариан посмотрел на свидетеля.

— Это вопрос к нему.

Дорен напрягся.

Председатель вмешался:

— Ваше высочество, сейчас вопрос к вам.

— Тогда ответ тот же. Я не знаю, как другой человек интерпретировал часть разговора, не слышав его начала.

С точки зрения логики это было верно.

С точки зрения политики — почти бесполезно.

Потому что в зале уже прозвучала угроза смерти.

И через два дня Кассиан умер.

Председатель продолжил:

— Был ли между вами конфликт по вопросам наследования?

— Нет.

— По решениям Совета?

— Да.

— Каким?

— Несколько месяцев мы расходились по вопросу северных гарнизонов, налогов на приграничную торговлю и назначения управляющего в Тарне.

— По вопросу брака Кассиана с леди Селиной Роар?

Ариан нахмурился.

— Это вообще не было моим решением.

— Но вы высказывались против.

— Я говорил брату, что политический брак не имеет смысла, если обе стороны его ненавидят.

Где-то справа раздался неприятный шепот.

Я запомнила.

Еще одна возможная тема слухов.

— Вы получаете прямое право на престол после смерти брата, — сказал один из советников. — Отрицать выгоду невозможно.

Ариан посмотрел на него.

— Я и не отрицаю юридический факт.

— Тогда понимаете, почему Совет обязан рассмотреть вопрос о вашей возможной причастности.

— Понимаю.

И снова никакой обиды.

Это был человек, который несколько дней слушал от меня, что неприятную версию нельзя отвергать только потому, что она неприятная.

Теперь этот принцип развернулся против него.

Председатель Совета попросил принести материалы следствия.

На стол легла тонкая папка.

Я уже знала, что в ней.

Время смерти.

Яд.

Медицинское хранилище.

Показания слуг.

Но потом секретарь достал еще один лист.

Его я не видела.

— Вчера вечером Следственному управлению переданы сведения о том, что в ночь смерти принца Кассиана ваше высочество покидали официальный ужин примерно на двадцать минут.

Ариан посмотрел на него.

— Да.

Я резко подняла голову.

Он мне об этом не говорил.

— Куда вы ходили? — спросил председатель.

— В северный двор.

— Один?

— Да.

— Свидетели?

— Стража видела меня на выходе и возвращении.

— Между этими моментами?

— Не знаю.

— Почему покинули ужин?

Ариан помолчал.

— Получил сообщение от командира северной стражи.

— Где сообщение?

— Передал секретарю после возвращения.

— Секретарь говорит, что документа у него нет.

Теперь это становилось хуже.

Ариан впервые выглядел по-настоящему удивленным.

— Его не нашли?

— Нет.

— Тогда ищите у меня в рабочем кабинете.

— Уже проверили.

— Значит, среди бумаг в управлении.

— Проверили и там.

Ариан повернулся к Верену, стоявшему у двери.

Тот едва заметно покачал головой.

Я почувствовала знакомое неприятное ощущение, когда цепочка фактов внезапно становится слишком удобной.

Ссора.

Угроза.

Прямая выгода.

Необъясненный уход с ужина.

Исчезнувший документ.

И все это появляется в момент, когда Ариан должен официально стать наследником.

Председатель сказал:

— Пока это не обвинение. Но Совет не может игнорировать обстоятельства.

— Я и не прошу.

Король наконец заговорил.

— Ариан.

Тот повернулся к отцу.

— Да.

— Есть ли еще что-то, о чем Совет узнает не от тебя?

Вопрос был тяжелее остальных.

Ариан несколько секунд молчал.

— Нет.

— Ты уверен?

— Да.

Король кивнул.

Но доверия в этом движении я не увидела.

После короткого совещания Совет принял решение.

Право Ариана на наследование подтверждалось временно, в силу прямой линии рода.

Но до завершения расследования смерти Кассиана он не мог участвовать в рассмотрении вопросов, которые напрямую касались наследственного перехода.

Это было ожидаемо.

Следующее решение оказалось хуже.

— В связи с возможным конфликтом интересов, — зачитал председатель, — принц Ариан Вейр временно отстраняется от непосредственного руководства расследованием смерти принца Кассиана.

Я почувствовала, как внутри все напряглось.

Ариан не возразил сразу.

— Кто принимает дело?

Председатель посмотрел на Леонара.

Канцлер поднялся.

— Совет предлагает временную комиссию из трех человек. Следственное управление продолжит собирать доказательства, но решения по ключевым действиям будут подтверждаться комиссией.

— И кто ее возглавит? — спросил Ариан.

— Лорд Рейман Тасс.

Тот самый человек, которого Леонар предлагал раньше.

Эван тихо выругался.

Я запомнила это.

Ариан сказал:

— Возражаю.

Председатель нахмурился.

— На каком основании?

— Тасс последние семь лет работает в комиссии по государственным закупкам. Сейчас расследование касается поддельных распоряжений и, возможно, незаконного движения государственных материалов.

В зале стало тише.

Мы не собирались раскрывать эту часть.

Но Ариану пришлось.

Леонар повернул голову.

Не резко.

Но я заметила.

— Поддельных распоряжений? — спросил он.

Ариан посмотрел на канцлера.

— Это рабочая версия.

— Почему Совет не был уведомлен?

— Потому что проверка еще не закончена.

— Насколько серьезные основания?

Ариан не ответил.

Председатель вмешался:

— Если материалы затрагивают государственные закупки, кандидатура Тасса действительно требует пересмотра.

Леонар спокойно сказал:

— Согласен. Я сниму свое предложение.

Никакой попытки продавить своего человека.

Это снова работало в его пользу.

Или выглядело именно так.

После обсуждения комиссия получила другого руководителя — пожилую женщину по имени леди Маэр Тейн, бывшую судью, которая, судя по реакции Ариана, не вызывала у него возражений.

Но сути это не меняло.

Он больше не руководил делом.

И я больше не находилась под защитой человека, который хотя бы понимал, зачем я задаю странные вопросы.

Заседание закончилось почти через два часа.

Люди начали расходиться.

Я осталась у стены, потому что никто не сказал, могу ли я просто уйти.

Через несколько минут ко мне подошла женщина лет сорока в темно-зеленом платье.

Красивое лицо.

Очень спокойное.

— Леди Морвен.

— Вера Ланская.

Она едва заметно усмехнулась.

— Я слышала.

— Простите, а вы?

— Селина Роар.

Невеста Кассиана.

Теперь я узнала ее.

Мы еще не встречались лично.

Она посмотрела на меня без ненависти.

Это удивило.

— Я хотела увидеть женщину, которой приписывали роман с моим женихом.

— И?

— Пока не решила.

— Очень обнадеживающе.

— Не беспокойтесь. Если бы я верила каждому дворцовому слуху, давно сошла бы с ума.

Мне понравилась эта фраза.

— Вы считаете, романа не было?

Селина посмотрела в сторону пустеющего стола.

— Кассиан умел скрывать вещи. Поэтому я не стану утверждать, чего не знаю. Но если хотите спросить, замечала ли я между ним и Лиарой что-то личное, ответ — нет.

— Вы знали о встречах?

— О некоторых.

Это было новым.

— Как?

— Кассиан дважды отменял наши встречи, потому что должен был идти в архив.

— Говорил к кому?

— Нет.

— Вы спрашивали?

— Конечно.

— И что он отвечал?

— Что государственные бумаги скучнее моей ревности.

Я не удержалась.

— Это звучит не слишком романтично.

— Наши отношения вообще были не слишком романтичными.

Она сказала это без жалости к себе.

— Вы действительно собирались разорвать помолвку?

Селина посмотрела на меня чуть внимательнее.

— Уже дошли и до этого.

— Это связано с убийством.

— Может быть.

— Кассиан собирался?

— Да.

— Почему?

— Потому что мы оба поняли, что политический расчет, ради которого нас соединяли, перестал быть выгодным.

— Кто был против?

— Наши семьи. Совет. Несколько людей, которым нравилась идея объединения наших земель.

— Канцлер?

Она помедлила.

— Леонар считал разрыв неразумным.

— Насколько активно?

— Он пытался убедить Кассиана отложить решение.

— Они спорили об этом на последнем ужине?

Селина медленно покачала головой.

— Не знаю. Их разговор я не слышала.

— Вы знали о ссоре Ариана и Кассиана?

— Да.

— О чем она была?

Селина посмотрела на меня.

— Ариан сказал правду.

— Вы присутствовали?

— Нет. Но Кассиан сам рассказал мне после.

Это было важным независимым подтверждением.

— Что именно?

— Что Ариан снова пытается командовать им как ребенком и запретил ехать на Северный рубеж.

— Упоминал угрозу смерти?

— Смеялся и сказал, что младший брат обещает приковать его к кровати, если он не научится отдыхать.

Совсем другой оттенок разговора.

— Вы готовы повторить это комиссии?

— Разумеется.

— Почему не сказали раньше?

— Меня не спрашивали.

Я почти усмехнулась.

Снова.

Плохой вопрос.

Неполный ответ.

— Спасибо.

Селина посмотрела на меня.

— Не благодарите. Я говорю не ради Ариана.

— А ради кого?

— Ради Кассиана. Если его убийцу ищут, потому что он выгоден политически, а не потому что доказательства ведут к нему, это оскорбляет память погибшего.

Я кивнула.

— В этом мы согласны.

Она уже собиралась уйти.

— Госпожа Роар.

— Да?

— Кассиан когда-нибудь упоминал поддельные государственные документы?

Ее лицо осталось спокойным.

Но взгляд изменился.

— Нет.

Слишком быстро.

Я не стала задерживать.

— Понятно.

Она ушла.

Я записала мысленно.

Вернуться к Селине позже.

Возможно, она лгала.

Возможно, просто не хотела обсуждать это в коридоре.

Ариана я нашла возле лестницы.

Он разговаривал с Вереном.

Когда увидел меня, отправил офицера вперед.

— Вас возвращают в комнаты.

— Я слышала.

— Не спорьте.

— Я хотела спросить не об этом.

— Тогда спрашивайте.

— Почему вы не сказали мне о ссоре с Кассианом?

Он посмотрел на меня без удивления.

— Потому что она не имела отношения к убийству.

— Это вы решили?

— Да.

— Очень удобно.

— Я знал контекст разговора.

— А следствие знало?

Он сжал челюсть.

— Вера.

— Нет. Сейчас это важно. Вы несколько дней требуете от меня не скрывать неудобные факты, потому что они могут изменить версию. А сами решили, что ваша публичная ссора с человеком, которого через два дня убили, не заслуживает упоминания.

— Я не скрывал. О разговоре знали люди дворца.

— Это не то же самое, что добровольно сообщить следствию.

— Формально расследование возглавлял я. Информация была мне известна.

— Вот именно поэтому вас и отстранили.

Он замолчал.

Я понимала, что говорю жестко.

Но отступать было нельзя.

— Вы сейчас защищаете решение Совета?

— Я защищаю принцип.

— Который?

— Человек не должен сам решать, какие доказательства против него достаточно важны.

Он отвернулся к окну.

— Я не убивал Кассиана.

— Верю.

Ариан резко посмотрел на меня.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что моя вера ничего не доказывает.

Его лицо стало холоднее.

— Очень удобно.

— Нет. Очень неприятно.

— Вы несколько дней работали со мной.

— Да.

— Видели, что я делаю.

— Да.

— Знаете, что именно я пытался найти убийцу.

— И все это снижает вероятность, что вы убили брата. Но не обнуляет ее.

Он долго молчал.

Я продолжила уже спокойнее:

— Если завтра найдут физическое доказательство против вас, я его проверю так же, как проверяла след на кинжале против себя.

— Даже если считаете, что меня подставляют?

— Особенно если считаю.

— Почему?

— Потому что иначе любой результат в вашу пользу станет бесполезным. Его можно будет объяснить тем, что я решила вас спасти.

Ариан посмотрел на меня так, словно впервые за разговор действительно услышал.

— Вы хотите доказать мою невиновность так же, как свою.

— Нет.

— Нет?

— Я хочу установить, виновны вы или нет.

Его взгляд снова стал тяжелым.

— Разница существенная.

— Очень.

— И если окажется, что я виновен?

Я не отвела глаз.

— Тогда вы будете отвечать за убийство.

Он усмехнулся без радости.

— Даже не сомневались.

— Если ждете, что я скажу другое из благодарности за помощь, то нет.

— Не жду.

Мы стояли в пустом коридоре.

Несколько дней назад он был человеком, который мог отправить меня на казнь.

Сегодня его самого отстранили от расследования смерти собственного брата.

Ситуация могла бы показаться почти ироничной, если бы не была настолько опасной.