Украденное счастье Мэгги. Новая жизнь Татьяна Герасимова В девятнадцать лет я была уверена,что моя жизнь-это счастливый сценарий,написанный на годы вперёд.Рядом со мной любимый мужчина,заботливая семья и безграничная уверенность в завтрашнем дне. Но в канун моего любимого праздника это всё разбивается вдребезги,не оставив больше веры в светлое будущее. Я не просто теряю любовь.Я теряю доверие к близким,начисто перечеркнув свой привычный мир. Но в минуты особого отчаяния появляется тот,кто протягивает мне руку помощи.Кто не требует объяснений,а просто ждёт,когда я позволю быть рядом. Я учусь не только жить,но и дышать заново.Переезжаю в другой город,строю карьеру и выхожу замуж. И,кажется,что жизнь даёт мне второй шанс,чтобы стать счастливой. Вот только прошлое,как невидимая тень,идёт за мной следом. Впереди ждут случайные встречи,болезненные откровения и правда,которая либо уничтожит меня окончательно,либо освободит от тяжкого груза. Но я готова бороться до конца,чтобы познать вкус истинного счастья,уготованного для меня свыше ==================== Аннотация Аннотация Аннотация В свои девятнадцать лет я была уверена, что моя жизнь - это счастливый сценарий, написанный на годы вперёд. Рядом со мной любимый мужчина, заботливая семья и безграничная уверенность в завтрашнем дне. Но в канун моего самого любимого праздника это всё разбивается вдребезги, не оставив больше веры в светлое будущее. Я не просто теряю любовь. Я теряю доверие к близким, начисто перечеркнув свой привычный мир. Но в минуты особого отчаяния появляется тот, кто протягивает мне руку помощи. Кто не требует объяснений, а просто ждёт, когда я позволю быть рядом. Я учусь не только жить, но и дышать заново. Переезжаю в другой город, строю карьеру и выхожу замуж. И, кажется, что жизнь, наконец, даёт мне второй шанс, чтобы стать счастливой. Вот только прошлое, как невидимая тень, идёт за мной следом. Впереди ждут случайные встречи, горькие тайны, болезненные откровения и одна правда, которая либо уничтожит меня окончательно, либо освободит от тяжкого груза. Но я готова бороться до последнего, чтобы познать вкус истинного счастья, уготованного для меня свыше. *** Эта трогательная, разрывающая сердце история о том, как не сломаться, когда кажется, что против тебя настроен целый мир. И о любви, которая приходит, когда её совсем не ждёшь. ---------- Глава 1. Разбиваясь вдребезги Глава 1. Разбиваясь вдребезги Глава 1. Разбиваясь вдребезги Сан-Франциско. Канун Рождества Я сижу на полу в гостиной среди коробок с ёлочными игрушками и предвкушаю встречу с самым главным семейным праздником. За окном идёт снег, и весь город готовится к сказочному торжеству: люди снуют с подарками, сверкают витрины бесчисленных магазинов. Я же смогла закупиться заранее, чтобы не быть жертвой этого столпотворения и сейчас предавалась единственному своему желанию - наслаждаться тишиной и счастливыми детскими воспоминаниями. Я вспоминаю нашу маленькую светлую кухню, где мама порхала, как фея, творя своё кулинарное волшебство, а папа работал допоздна даже в рождественский день. Помню, как взбиралась ему на спину, и мы неслись по коридору с криком «самолёт!» до тех пор, пока стол не был накрыт разными угощениями. А утром я находила подарки, радостно срывая яркую обёртку. И всюду царило такое счастье, которое невозможно было скрыть от всего мира. Я трясу головой, и картинка исчезает из моего сознания. Теперь мы живём в большом доме с прекрасным садом, который создаёт необыкновенное впечатление даже в зимнее время года. Всюду пахнет божественными ароматами цветов, хвои и выпечки. Ласково поглаживая свой округлившийся животик, тихо проговариваю маленькому сокровищу, с которым так сильно ожидаю встречи: - Я уверена, что новый год подарит нам множество ценных подарков .Ещё совсем немного, и мы обязательно будем вместе, мой ангел. Но кажется, что мне и не о чем мечтать. Потому что в мои девятнадцать лет у меня есть абсолютно всё для большого человеческого счастья. У меня есть Том. Моя первая любовь. Он старше меня на пять лет и с самого детства находился всегда рядом, защищая от обидчиков, и всегда провожал до дома. А после, когда я из маленькой смешной девочки превратилась в привлекательную девушку, его взгляд ко мне кардинально изменился. К выпускному классу он уже смотрел на меня иначе. И наши отношения начали перерастать из дружеских в нечто большее. Сдав все экзамены на «отлично», я планировала поступить в медицинский университет. Но тут нас поджидал неожиданный сюрприз, когда мы узнали о том, что совсем скоро станем родителями. Мы с Томом были вне себя от счастья. Но нашу радость не могли разделить его родители и моя мама. *** - Дочка, и что мы теперь будем делать? Ты сама ещё ребёнок. Теперь ты не получишь высшего образования. Все твои мечты и планы так и останутся несбывшимися… - Мам, это твои несбывшиеся надежды. Не мои. Мне ничего не помешает окончить университет, когда родится ребёнок, - говорю ей спокойным голосом, хотя внутри всё полыхает от едва контролируемых эмоций. - Милая, вы с Томом ещё так молоды… - Мама, пожалуйста, не начинай. Мы справимся. Это такое счастье, что у нас скоро появится малыш. И хорошо, что на моей стороне есть ещё один надёжный, сильный и понимающий человек. Это мой папа. Он обнимает меня крепко и прижимает к самому сердцу, даря невероятную поддержку в столь сложной для нас ситуации. - Мэгги, малышка моя, знай, мы всегда будем рядом. Раз уж так вышло, зачем за хвостом бегать? - ласково улыбаясь, подмигивает мне папа. И я смеюсь сквозь слёзы. А мама стоит в стороне, задумчиво направив свой взгляд в пол, и тихо проговаривает: - Да… да, конечно. *** Время скоротечно бежит вперёд. Совсем недавно Том сделал мне предложение стать его женой. И моему счастью нет предела. Уже сегодня мы объявим родным, что сразу после рождения ребёнка вступим в законные отношения. В этот самый момент в мой семимесячный животик бьют маленькие ножки малыша, заставляя меня вздрогнуть и засмеяться, тихо ему приговаривая: - Мой малыш, я так сильно тебя люблю. Скоро мы с тобой и твоим папой станем настоящей семьёй , - глажу свою драгоценную ношу, предаваясь моменту ближайшего будущего. А после забираюсь на стремянку, чтобы повесить ещё немного мишуры над аркой. В доме царит тепло, пахнет имбирём, и я чувствую себя почти счастливой. В какой-то момент чьи-то сильные руки обхватывают меня сзади, бережно снимая с лестницы, и я оказываюсь парящей в воздухе, в объятьях любимого мужчины. - Что ты делаешь, малышка? А вдруг ты упадёшь? - проговаривает будущий муж тревожным тоном. - Том! Ты вернулся! - Я не могу быть вдали от тебя так долго. Том уезжал из Сан-Франциско на стажировку в Бостон. Он является менеджером по продаже недвижимости, и почти каждый месяц его отправляют в разные города на различные встречи с клиентами. Любимый целует меня нежно, а после наш поцелуй становится более страстным и опьяняющим. Его губы пахнут мятой. И буквально растворившись в любимом запахе, я, позабыв обо всём на свете, тянусь к пряжке его ремня и начинаю лихорадочно стягивать с возлюбленного свитер с тем неимоверным голодом, которого сама от себя не ожидала. - Кхе-кхе, - раздаётся поблизости. И мы резко отпрыгиваем друг от друга, будто пойманные за каким-то умышленным преступлением соучастники. В дверях гостиной, скрестив руки на груди, стоит моя лучшая подруга, с которой я неразлучна с самого детства. - Кэролайн! Прости, мы тебя не слышали, - бормочу я, поправляя растрепавшиеся волосы. - Конечно… Воркуйте, голубки. Я позже зайду, - проговаривает блондинка и разворачивается, чтобы уйти. Но я тут же её останавливаю: - Нет, останься! Поможешь мне украсить гостиную? Она долго смотрит на Тома, будто ожидая от него того же самого приглашения. А после с улыбкой на лице отвечает: - Конечно, дорогая. С удовольствием. Я снова забираюсь на стремянку, Кэролайн поддерживает меня за лодыжку и подаёт украшения из картонной коробки. А Том молча выходит из гостиной, решив не мешать девичьим разговорам. - Как твоя учёба? - спрашиваю я, чтобы заполнить царящую между нами тишину. Кэролайн поступила в тот же университет, где учился Том. - Ну, если честно, эта неделя для меня выдалась особенно тяжёлой. - Хочешь, я поговорю с Томом, чтобы он помог тебе? У него же были те же самые предметы по менеджменту. И как, кстати, твой проект, над которым вы недавно работали с ним? Девушка опускает свой взгляд, прикусывая нижнюю губу. И только спустя несколько долгих секунд, наконец, проговаривает: - Он получился потрясающим… - Я так рада! Том переживал, будто это ему нужно было его сдавать. Я звонко смеюсь. А Кэролайн лишь вымученно приподнимает уголки губ в подобии улыбки. - А симпатичные парни есть? - подмигиваю ей, надеясь, что она, как и раньше, поделится со мной столь личной информацией. Но блондинка лишь пожимает плечами, стараясь не смотреть мне в глаза. - Я не для этого туда поступала. - Прости, дорогая, я не хотела тебя обидеть. Я просто…беспокоюсь за тебя. - Всё в порядке, - проговаривает она ровным голосом. Между нами вновь наступает неловкое молчание. Вообще Кэролайн обычно довольно болтлива и эмоциональна. Она способна часами рассказывать о своих похождениях. А сейчас девушка не похожа на саму себя. Подруга переминается с ноги на ногу, будто мысленно что-то решает: рассказать мне о своих чувствах или же пока аккуратно замять данную тему. - Вообще-то есть один парень, - проговаривает она, наконец. - Кэролайн! Это чудесно! Расскажи, какой он? В этот момент в гостиную входит Том с подносом в руках, на котором стоят две чашки зелёного чая и полная тарелка рождественского печенья. Аромат корицы и ванили заполняет комнату. - О, милый, ты замечательный. Спасибо тебе большое. Садись с нами. Любимый помогает мне спуститься со стремянки, бережно усаживает на диван и угощает нас напитками. Когда он передаёт кружку с горячим чаем Кэролайн, их руки соприкасаются. Они быстро обмениваются взглядами, утонув в искромётном напряжении. Но я даже не придаю этому никакого значения. - Кэролайн встретила парня, - выпаливаю я радостную новость. - Правда? Я очень рад! - голос моего возлюбленного звучит слишком бодро. А подруга продолжает смотреть на него пристальным пронзительным взором. - Да. Я очень счастлива. Он сильный, нежный и просто замечательный. Я вскакиваю с дивана и набрасываюсь на свою подругу со счастливыми возгласами, буквально окутывая её крепкими объятиями. Кэролайн смеётся. И пытается аккуратно вырваться из моего плена. - Но пока ещё рано о чём-то говорить, - проговаривает девушка, немного впадая в грусть. - О, дорогая, я уверена, что у него серьёзные намерения по отношению к тебе. Вот увидишь, всё будет хорошо! - Да… - соглашается со мной подруга, смотря на меня потерянным взглядом.- А как ты себя чувствуешь? Я поглаживаю свой животик и ласково отвечаю ей на это: - У нас всё замечательно! Правда, малыш? Папа заботится о нас. Взяв руку Тома, кладу его ладонь на живот. Ребёнок тут же отзывается мягким толчком на это прикосновение, и губы любимого растягиваются в искренней, тёплой улыбке. - Когда малыш родится, - говорю я Кэролайн,- мы хотим, чтобы ты стала его крёстной. Если, конечно, ты не против этого. Девушка ненадолго замирает. Её глаза расширяются от неожиданного предложения, и проходит несколько долгих секунд, прежде чем она мне отвечает. - Конечно. Я снова порываюсь встать со своего места, чтобы обнять её, но меня удерживает Том, легонько ухватив за руку. - Мэгги, тебе пора отдохнуть, - заботливо проговаривает возлюбленный. - Я совсем не устала, милый. К тому же мне осталось повесить ещё одну гирлянду над аркой. Ты не принесёшь её? Она на кухне, в коробке. - Хорошо, сейчас принесу. Он целует меня в лоб и выходит из гостиной, оставляя нас с подругой наедине. Но разговор на затронутую нами тему больше не клеится. - Я, наверное, пойду. Попрошу Тома объяснить мне новую тему, - говорит Кэролайн, не желая вдаваться в подробности об упомянутом ей молодом человеке. - Конечно. Спасибо, что заглянула. Я по тебе скучаю, - с грустью в голосе проговариваю ей на это. - Взаимно, дорогая. Она посылает мне воздушный поцелуй, и я отвечаю ей тем же. А после девушка выходит из гостиной комнаты вслед за Томом, будто отдаляясь от меня и сооружая крепкую непробиваемую стену на всю нашу оставшуюся жизнь. *** Взобравшись снова на стремянку, я развешиваю мишуру над аркой. Гостиную от кухни отделяет лишь прихожая. И если чуть отклониться в сторону, то можно увидеть, что будет там происходить. Сначала я слышу только обрывки фраз, сказанных тихо и неотчётливо. А после голос Тома звучит тревожным и повышенным тоном: - Ты слышишь? Не повторится! Сердце сжимается в груди. Внутри нарастает гнетущее беспокойство. Я замираю, пытаясь справиться с необузданными мыслями, обитающими у меня в голове. «Что там происходит?» - думаю про себя. А затем осторожно отклоняюсь в сторону, стараясь не потерять равновесие. Я вижу Тома, вплотную стоящего у кухонного стола. Он резко оборачивается, оказавшись лицом к лицу к Кэролайн, которая подходит ближе, что-то тихо говоря ему при этом. Но я ни слова не могу разобрать из их тайного диалога. Дыхание перехватывает. Голова начинает кружиться. Я хватаюсь за перекладину стремянки, выпрямляюсь, пытаясь изо всех сил собраться с мыслями. «Это просто разговор. В этом нет ничего такого, что бы могло подорвать к ним моё доверие», - убеждаю себя в том, что понапрасну терзаюсь подобными мыслями. Но уже в следующую минуту, вновь приняв необходимую позу, чтобы взглянуть на происходящее, я застаю самую откровенно говорящую сцену, которая не оставляет никаких сомнений в том, что я потеряла двух самых дорогих людей, боготворимых мной всем сердцем. Моя лучшая подруга, сидя на столе, притягивает к себе Тома и сливается с ним в страстном, ненасытном поцелуе, не стесняясь того, что находится в моём доме. Мир трескается, как зеркало. Сначала пополам, а потом разлетается на тысячу мелких осколков. Время останавливается. Я продолжаю смотреть на них, и каждая секунда длится целую вечность. Вижу, как Том прижимает её к себе, как её ноги обвивают его талию, как она запрокидывает голову и тихо стонет в ответ. Но я всё равно слышу этот стон, который пронзает меня насквозь. Руки моего возлюбленного медленно перемещаются на её округлые бёдра. И я невольно вспоминаю, как несколько минут назад они нежно поглаживали нашего малыша. Закрыв глаза, пытаюсь сосредоточиться. Вдох. Выдох. «Нет. Этого не может быть. Это просто кошмарный сон». Открываю глаза и понимаю, что убеждать себя в этом нет никакого смысла. Я хочу закричать во весь голос, но в горле стоит ком, не позволяющий мне это сделать. Хочу закрыть лицо руками, но они не слушаются, крепко вцепившись в холодный металл. Я хочу спуститься вниз, но ноги становятся ватными и чужими, будто налитые свинцом. Откуда-то из глубины сознания приходит мысль:«Мама была права. Всё это было слишком красиво, чтобы быть правдой» . Далее всё происходит словно в тумане. Я пытаюсь перенести вес тела на нижнюю ступеньку, но оступаюсь и падаю на пол. Боль в голове вспыхивает ярким пламенем. А потом появляется белый свет и пронзительная тишина, оглушающая своим действием. Где-то далеко, как сквозь толщу воды проникает отдалённый крик: - Мэгги! Боже, что мы наделали! Но я уже не слышу ничего. Потому что та Мэгги, которая верила в любовь и безграничное счастье, умерла за секунду до того, как моя голова коснулась пола. ---------- Глава 2. Украденное счастье Глава 2. Украденное счастье Глава 2. Украденное счастье Моё сознание заполняет вязкая, не проходящая темнота. Она тёплая и обволакивающая, словно патока. В этот момент мне не больно. Я вообще ничего не чувствую. Ни рук, ни ног, ни даже стука собственного сердца. Лишь незнакомые голоса пробиваются сквозь гущу поверхностного восприятия: - Давление падает! - Ребёнок в дистрессе... - Кесарево! Срочно! - Мисс Лонг, вы меня слышите? Мисс Лонг! Я пытаюсь открыть глаза. Но мои веки будто свинцовые. Передо мной белый потолок, яркий свет, чьи-то руки в перчатках и блеск металла. «Где Том и Кэролайн?» - просачивается мысль в моё затуманенное сознание. Не в силах отреагировать на зов, я снова отключаюсь, проваливаясь в необъятную, непроницаемую тьму. *** Сколько проходит времени, неизвестно. Я прихожу в себя рывком, словно меня выдернули из воды, как пойманную рыбу, которая барахтается на суше в попытках выжить. Во рту длинная трубка. Перед глазами всё плывёт, не давая толком сфокусировать взгляд на окружающем меня пространстве. - Ребёнок… - пытаюсь расспросить рядом стоящую медсестру, но издаю лишь тихий хрип, потому что в горле совсем пересохло и язык не слушается. Девушка тут же наклоняется, проговаривая мне в ответ: - Тише, тише, мисс Лонг. Всё уже позади. Вам нужен покой. Она вкалывает что-то в катетер, и темнота снова забирает меня, оставив в неведении о состоянии моего сына. *** В следующее своё пробуждение я осознаю, что лежу в отдельной палате. Белые стены давят на меня своей непробиваемой бронёй, стерильный запах проникает в лёгкие, а где-то справа слышится монотонное пиканье кардиомонитора. Родители сидят у моей кровати. Папа держит меня за руку, делая это бережно, будто я могу разбиться. - Милая… как ты? - спрашивает он дрожащим голосом, когда встречается со мной взглядом. Я осматриваюсь вокруг себя. Голова кружится, горло саднит. Папа помогает мне приподняться на подушке и протягивает стакан воды. Я жадно выпиваю содержимое, немного расплёскивая, невольно замечая, что, кажется, для меня вода ещё никогда не была такой вкусной. Руки сами опускаются на живот. И приходит осознание того, что там, где ещё вчера находился маленький человечек, теперь была пустота. Шов начинает болеть, но это не та боль, которая меня терзает. - Мой ребёнок, - произношу хриплым и как будто не своим голосом.- Где он, пап? Скажите, чтобы его принесли. Папа и мама тут же переглядываются. В их глазах застывает неподдельный ужас. А моё сердце пропускает удар. - Что с моим малышом? - начинаю нервничать, пытаясь сесть ровнее, но шов простреливает болью, не давая пошевелиться. - Мэгги, девочка моя… - не договаривает отец, потому что я снова перебиваю его. - Папа, что с ним? Скажи мне, что с ним всё хорошо! - Он не выжил, - выдыхает мама чужим, безжизненным голосом. И весь мир взрывается, вонзая острые осколки в моё беззащитное, израненное сердце. В моей груди нарастает крик отчаяния и невыносимой боли. Прижав руки к своему животу, с силой сжимаю одеяло до побеления костяшек и, совсем не чувствуя ноющего шва, погружаюсь в заполняющую меня пустоту, которая начинает разрастаться и медленно пожирать изнутри. - Нет, - тихо шепчу, всхлипывая. - Мэгги… - ЭТО НЕПРАВДА! ПРИНЕСИТЕ МНЕ МОЕГО РЕБЁНКА! - кричу во всё горло, порываясь встать с кровати, но ноги меня не слушаются. В палату вбегают медсёстры, хватают меня за плечи, удерживая на месте. Я отбиваюсь от них, царапаюсь и ору так, что, наверное, слышно на всю больницу. - ЗА ЧТО? ЗА ЧТО? ОН БЫЛ НЕВИННЫМ ДИТЯ… МОЙ МАЛЫШ… Слёзы ручьём текут из глаз, но я не обращаю на них никакого внимания. Папа крепко обнимает меня, бережно прижимая к груди, и баюкает, словно маленькую девочку. - Тише, моя малышка, я с тобой, - шепчет он, целуя в макушку. Я снова задыхаюсь от рыданий, сотрясаюсь всем телом, но силы на раздирающий крик практически на исходе. Я вымотана окончательно, и только всхлипы и тихий шёпот поддаются моему контролю: - Мой маленький… прости меня… - Тише, родная, тише. Я здесь. И никуда не уйду. Всё это время мама стоит у двери, не подходя и даже не смотря в мою сторону. А я слишком разбита, чтобы обратить на это внимание или спросить у неё:«Почему ты не подойдёшь и не обнимешь меня, мама? Ведь ты мне сейчас так нужна». *** На следующее утро я не сплю. Я просто существую, уставившись перед собой в неподвижную точку. В палату входит доктор. Высокий, симпатичный мужчина атлетического телосложения с тёмными карими глазами, которые смотрят на меня изучающе, но и в то же время мягко. На вид ему примерно за тридцать с небольшим лет. Подойдя ближе, он осторожно разговаривает со мной, чтобы не задеть мои ранимые чувства, и аккуратно выспрашивает о самочувствии. - Мисс Лонг, я ваш лечащий врач, Алекс Шепард. Думаю, уже в эту пятницу смогу выписать вас домой. Я продолжаю смотреть перед собой в белую, стерильную стену, совершенно никак не реагируя на его слова. - Вам нужно будет только соблюдать несколько правил, чтобы восстановление прошло без осложнений. Мисс Лонг? Мэгги… - зовёт он меня по имени. И я медленно поворачиваю голову, неосознанно утопая в тёмном омуте его красивых глаз. Шепард садится на край кровати, взяв мою руку в свои. И я не пугаюсь этого. - Я даже не представляю, как тебе тяжело, - говорит он тихо и проникновенно.- Но со временем эта боль пройдёт. Ты сильная девушка. Я это вижу. И ты обязательно с этим справишься. - Спасибо, доктор… - мой голос звучит как чужой. - Алекс. Зови меня просто Алекс. День выписки Из больницы меня забирает отец. Мы едем домой в полной тишине. За окном мелькают высокие, красивые здания, деревья, усыпанные пушистым белым снегом, прохожие, суетливо спешащие по своим делам, и влюблённые парочки… По моей щеке невольно скатывается одинокая слеза. Я отвожу взгляд от окна и с досадой вытираю непрошеные слёзы. Отец с беспокойством смотрит меня, тихо проговаривая: - Всё наладится, милая. Надо только немного подождать. - Пап, ничего уже не наладится, - отвечаю ему спокойно, насколько это вообще возможно.- Том изменил мне с моей лучшей подругой. Моего малыша нет. Я потеряла троих дорогих мне людей буквально за один вечер. - Мэгги, ты не одна. У тебя вся жизнь впереди. Всё будет хорошо. - Я знаю, пап. Спасибо, что ты всегда рядом, - проговариваю искренне, смотря на его седину в висках и на руки, крепко сжимающие руль. И думаю: как же мне неимоверно повезло, что у меня есть такой папа. *** Когда мы приезжаем домой, я запираюсь в своей комнате, прижимаясь спиной к двери, и медленно оседаю на пол. Осмотрев всё вокруг, ощущаю себя так, будто вижу её впервые. Спустя время, взяв себя в руки, я поднимаюсь на ноги, подхожу к письменному столу и провожу кончиками пальцев по рамкам с фотографиями. На них везде изображена я такая счастливая со своим любимым человеком. Том… Он смотрит на меня с этих фото такой красивый и родной, будто между нами сейчас всё так, как и было раньше. Воспоминания накатывают с новой силой, заставляя меня поддаться ностальгии. И я, будто в фильме, воспроизвожу в памяти картинки, как он обнимал меня за талию на кухне, пока я готовила завтрак. Как поправлял мою подушку ночью, даже когда я спала. Как гладил живот и тихо проговаривал:«Ты моя жизнь». Прокручивая в голове последние события, пытаюсь осознать, когда это всё могло начаться. Когда он изменился? И когда он смог мне изменить? Боль и ярость снова смешиваются в груди в яркий коктейль ненависти, который начинает разрывать меня изнутри. Я беру в руки первую попавшуюся рамку и бросаю её в стену, наблюдая за тем, как стекло разлетается вдребезги, повторяя судьбу моего заледеневшего сердца. Та же участь настигает вторую, третью и последующие фото в рамках, которые я больше не желаю видеть. Из моего горла вырываются мучительные крики, а сердце снова разрывается на мелкие кусочки от невозможной внутренней боли. В следующую минуту папа выламывает дверь, вбегает в комнату и обхватывает моё трясущееся тело руками, крепко сжимая в своих объятьях. - Мэгги! Мэгги, дочка! Я утыкаюсь носом в его свитер и рыдаю громко, навзрыд, словно пытаясь излечить этим действием все свои раны. - Тише, родная, тише… Мы долго сидим на полу среди осколков стекла и моих разбитых воспоминаний. Потом он поднимает меня на руки, укладывает на кровать, плотно укрывая одеялом, и ласково целует в лоб, тихо приговаривая: - Спи, моя девочка. Завтра обязательно станет легче. Через некоторое время он выходит из комнаты. А я закрываю глаза, проваливаясь в долгий и исцеляющий мою истерзанную болью душу сон. *** Проходит несколько дней, а я всё так и не выхожу из своего надёжного укрытия. За это время я слышала, как пару раз приходил Том, порываясь увидеть меня. Но папа даже не пожелал его выслушать. - Уходи! Если ещё раз увижу тебя на пороге нашего дома, я за себя не ручаюсь! - пригрозил ему папа ледяным, неоспоримым тоном. - Мистер Лонг, я не хотел. Я сожалею. Пожалуйста, дайте мне увидеть её. - Нет. Ты причинил Мэгги слишком много боли. Уходи и больше никогда не возвращайся. - Прошу вас… - Я сказал, уходи! Входная дверь с громким стуком закрывается. А я сжимаю подушку, прижимая её к груди, и продолжаю думать о том, что мне так и не стало легче, как меня уверяли в этом окружающие. *** На следующий день я слышу снова голоса в гостиной. Мама заглядывает ко мне в комнату с загадочным выражением лица и тихо проговаривает: - Мэгги, к тебе пришли. - Мам, я никого не хочу видеть, - отвечаю ей, не оборачиваясь. - Я думаю, ты обрадуешься, - ласково улыбаясь, говорит она и выходит за дверь. А спустя несколько секунд я слышу тихий стук, оповещающий о том, что дни моего заточения сочтены и прятаться от всего мира больше нет никакого смысла. ---------- Знакомство с главной героиней Знакомство с главной героиней Знакомство с главной героиней Имя: Мэгги ЛонгВозраст: 19 летСемья: живёт с родителями в большом доме с садом в Сан-Франциско. Доверчивая и наивная, эмоциональная и живая героиня. Преданная: о на любит Тома с детства не просто как парня, а как родного человека. Для него она готова на всё. И именно эта преданность делает удар от его измены для неё смертельным. Оптимистичная: она не сомневается в будущем ни секунды. Для неё жизнь - это свет, тепло и любовь близких людей. ---------- Глава 3. Неугасающая боль Глава 3. Неугасающая боль Глава 3. Неугасающая боль Раздавшийся в тишине стук заставляет меня выйти из оцепенения. Но я всё также продолжаю сидеть на своём месте. Через несколько непродолжительных секунд дверь тихо открывается, и передо мной появляется Алекс Шепард с огромным букетом белых роз. - Алекс? - искренне удивляюсь его приходу и резко встаю с кровати. Я торопливо поправляю домашнюю футболку, которая немного задралась, приглаживаю спутанные волосы пальцами и испытываю настоящий стыд из-за того, в каком небрежном виде мне пришлось перед ним предстать. Мужчина делает шаг вперёд и улыбается мягко, без тени жалости на лице и того сочувственного прищура, которым награждают доктора своих безнадёжных пациентов. - Я проезжал мимо и решил узнать, как ты. - Спасибо, - говорю тихо и, подойдя к мужчине, беру цветы, от нежного запаха которых у меня на несколько секунд останавливается дыхание.- Они прекрасны. Пока я ищу вазу, стараясь не встречаться с ним взглядом, Алекс внимательно рассматривает мою комнату, будто пытаясь узнать обо мне что-то личное. Но в данную минуту я совсем не готова делиться с кем-либо своими мыслями и чувствами. На несколько непродолжительных секунд я невольно задерживаю на нём свой взгляд, мысленно отмечая, что он оказался ещё более привлекательнее, чем я его запомнила. Белая футболка с коротким рукавом обтягивает широкие плечи и рельефные бицепсы, будто он каждый день проводит в спортивном зале. Синие джинсы мягко облегают длинные ноги. В палате он выглядел совершенно иначе. Профессионально и безопасно, на мой взгляд. - Может, сходим прогуляться? - предлагает он ровным голосом, конечно, не зная, что это будет мой первый выход в свет, после того, как я стала безликим призраком, заключённым в стенах собственного дома. Мысль о возможной встрече с Томом или Кэролайн парализует меня, скручивая внутренности в тугой узел. Но я понимаю, что прятаться в этой комнате до конца своей жизни у меня не получится. Стены, которые когда-то казались защитой, теперь сжимаются, давят на меня. И если я останусь здесь ещё хотя бы на неделю, то точно сойду с ума. - Хорошо, - говорю ему хриплым голосом.- Дай мне несколько минут, чтобы переодеться. - Я буду ждать тебя в гостиной, - отвечает Алекс с той самой улыбкой, в которой читается обещание. Он выходит из комнаты, и я слышу его неторопливые, уверенные шаги, постепенно от меня удаляющиеся. Потом мама предлагает ему выпить чашечку чая, на что мужчина отвечает вежливым согласием. И пока за дверью моей комнаты слышатся оживлённые голоса, я нахожусь одна, раздавленная собственными эмоциями, которых ещё пока не научилась контролировать. Сняв с себя домашнюю футболку, остаюсь в нижнем белье, и холодный воздух касается моей кожи, покрывая её мурашками. Подойдя к шкафу, открываю дверцу и скольжу взглядом по своему гардеробу в попытках найти что-то стоящее на сегодняшнюю прогулку. Но невольно мой взор падает на коробку в углу, где до сих пор лежат вещи, которые я носила, будучи беременной. Присев на корточки, открываю крышку, и запах моей прошлой жизни ударяет в нос, заставляя поморщиться. Я вынимаю наружу одну вещь за другой: широкие блузы, эластичные джинсы, платье, в котором я вместе с Томом ходила на УЗИ. Сердце сжимается так сильно, что мне становится тяжело дышать. Воздух застревает где-то в груди, и на секунду мне начинает казаться, что у меня сейчас начнётся приступ неизбежной паники из-за терзаемого прошлым счастьем затуманенного сознания. Воспоминания наваливаются, как лавина, не спрашивая моего разрешения и не оставляя шанса на спасение. - «Малыш, я так тебя люблю», - ласково шепчу, поглаживая крошечное создание внутри меня. И он пинается в ответ, а Том смеётся, прижимая ухо к моему животику. - «Ты самая красивая мама на свете», - говорит любимый, целуя меня в плечо, и я чувствую его улыбку на своей коже. - «Вы будете замечательными родителями», - с улыбкой на лице проговаривает доктор, когда я смотрю на экран, где маленькое сердечко бьётся так часто и отчаянно, будто торопится, как можно скорее появиться в этом мире. И как только картинки счастливых мгновений завершают мучить мой разум, я беру в руки ножницы и начинаю безжалостно резать каждую ненужную материю, превращая их в неровные лоскутки. Слёзы градом текут по щекам, но я не вытираю их, потому что не имею права их останавливать. Слёзы и боль - это единственное, что осталось от меня настоящей. И когда не остаётся ни одной целой вещи, я падаю на пол, зарываясь в эту кучу из клочков ткани, и безудержно рыдаю. Я не знаю, сколько проходит времени. Тишина комнаты начинает давить на меня. В ней слышится только моё прерывистое дыхание, смешанное с всхлипами. А затем я слышу тяжёлые, мужские шаги в коридоре и осторожный стук в дверь, говорящий о том, что на этот раз мне не суждено побыть в одиночестве. Но, быть может, это и к лучшему. - Мэгги? - слышу встревоженный голос Алекса.- Я вхожу. Когда мужчина заходит в комнату, я продолжаю сидеть на полу, прижав к своей груди ворох испорченной одежды. - Я не хочу, чтобы ты видел меня такой, - шепчу сквозь слёзы, избегая с ним прямого зрительного контакта.- Пожалуйста, уходи. Но он не уходит. Я слышу, как Алекс приближается мягкими, почти беззвучными шагами. Он садится на корточки рядом со мной, и я чувствую тепло его тела даже через разделяющее нас оставшееся расстояние. - Мэгги… Его голос дрожит. Я замечаю это, потому что за последние недели научилась слышать фальшь даже в самых ровных интонациях. В нём слышится грусть, сочувствие и… страх. Он боится за меня. Боится, что я сломаюсь окончательно. Подхватив меня на руки, Алекс прижимает меня к себе, и я слышу, как бьётся его сердце - часто, неровно, совсем не так, как у врача, который привык держать себя в руках. Он баюкает меня, словно маленького ребёнка, поглаживает по спине, по обнажённым плечам и растрёпанным волосам, пытаясь всеми силами помочь справиться с терзающей мою израненную душу болью. - Я не брошу тебя, Мэгги, - шепчет мужчина мне в макушку, и его дыхание обжигает кожу.- Не прогоняй меня. Прошу тебя. Я ничего не отвечаю на это. У меня даже нет сил, чтобы пошевелиться. Алекс целует меня в лоб, будто тем самым пытаясь сказать:«Всё будет хорошо. Я рядом. И тебе нечего бояться». Потом осторожно перекладывает на кровать, укрывает одеялом, и я чувствую, как его пальцы задерживаются на секунду на моём плече, скользят по ключице, но он тут же убирает руку, словно резко поддаётся особому самоконтролю. - Спи, - говорит мужчина тихо, оставаясь со мною рядом. И я закрываю глаза, почти мгновенно проваливаясь в темноту. Ту самую, которая ждёт меня каждую ночь, полную снов без сновидений. Потому что даже моё подсознание устало мучить меня образами того, что я потеряла. *** Этот год оказался самым долгим в моей жизни и самым коротким одновременно, потому что я прожила его в полусне, на автомате, не запоминая дней и не различая времён года. По настоянию Алекса я начала ходить к психотерапевту. Доктор Моррисон - пожилой мужчина с седой, аккуратно подстриженной бородой и выразительными глазами, которые смотрят так мягко, что поначалу я не могла выдержать его взгляда и отворачивалась к окну. Но со временем я привыкла к его пристальному вниманию. Он говорит мало, задавая лишь самые необходимые вопросы, и слушает много, не отвлекаясь на посторонние вещи. Он не торопит. Не говорит:«Вам непременно станет легче». Не обещает, что завтра будет иначе. Он просто сидит в своём кресле, положив руки на колени, и ждёт. Столько, сколько потребуется. - Время - это самый лучший лекарь, - говорит он однажды, и я вздрагиваю от его голоса, потому что мы молчали уже полчаса, и я почти забыла о его присутствии.- Но только если вы позволите ему работать со своими чувствами. И я позволяю. Постепенно боль начинает угасать, преобразуясь из острой и режущей, которая заставляет задыхаться и хвататься за стену, в тупую, ноющую и фоновую. Но стоит мне увидеть на улице маму с коляской, гуляющей со своей крохой, и внутри всё тут же сжимается, превращаясь в тугой, болезненный ком. Я улыбаюсь прохожим, киваю соседям, а сердце колотится, как птица в клетке, и я считаю секунды до того момента, когда смогу свернуть за угол и глубоко выдохнуть. А ещё я почти каждый день хожу на кладбище. Сидя у небольшого холмика под старым дубом, смотрю на установленного рядом мраморного ангелочка с опущенными крыльями и до сих пор не могу поверить в происходящее. Я не была здесь в день похорон. Мама решила, что я не выдержу, и, наверное, была права. Я действительно была не в себе, и даже первые недели после выписки не помню. Они выпали из моей памяти, как страницы из старой книги. - Здравствуй, мой маленький. Это твоя мама. Прости, что не пришла раньше. Прости, что не уберегла тебя, мой ангел, - шепчу в тишину, в которой не раздастся никакого ответа. Просидев ещё здесь некоторое время и говоря с ним о чём-то своём, я с сожалением встаю с колен, чувствуя, как затекли ноги и онемели пальцы от холода. - До свидания, мой родной. Я обязательно приду снова. Я всегда буду приходить, - обещаю ему на прощание, зная, что не смогу поступить иначе. Потому что если я перестану приходить, это будет означать, что я о нём позабыла. А я не имею права забывать. Потому память о нём - единственное, что у меня осталось. ---------- Глава 4. 1. Яркий лучик света Глава 4. 1. Яркий лучик света Глава 4. 1. Яркий лучик света Я поступаю в медицинский университет, в тот самый, о котором мечтала ещё тогда, когда носила под сердцем маленькую жизнь и верила, что успею всё: и родить, и сдать диплом, и стать врачом, и быть хорошей мамой. Теперь я делаю это одна, без Тома, без той слепой щенячьей уверенности, что всё обязательно сложится. Заявление пишу ровным, спокойным почерком, и моя рука не дрожит, когда я вписываю в графу «семейное положение» - «не замужем». Я даже не улыбаюсь горько, потому что горечь стала моим постоянным привкусом, как кофе без сахара, который выпиваю по утрам, чтобы почувствовать себя живой. А ещё я съезжаю от родителей в другой конец города, в маленькую однокомнатную квартиру с окнами во двор, где никогда не бывает солнца. Мне не нужно солнце. Мне нужно, чтобы никто не видел, как я просыпаюсь по ночам с криком, как часами сижу на кухне с чашкой остывшего чая, глядя в одну неподвижную на стене точку. Мне нужно, чтобы мама не смотрела на меня своими испуганными глазами, а папа не гладил по голове с такой осторожностью, будто я могу рассыпаться от любого прикосновения. Я и так уже разбита на тысячи мелких осколков. Просто склеила себя заново - криво, неровно, но так, чтобы хотя бы держаться, насколько хватит моих сил. *** Алекс всё это время находится рядом. Сначала он приезжает только по выходным, появляется на пороге моей новой квартиры с пакетом продуктов и той самой улыбкой - мягкой, тёплой, без капли жалости. Он не спрашивает, почему я не сняла трубку, не читает нотаций о том, что мне нужно есть, не пытается залезть в мою голову со своими врачебными советами. Он просто приходит, иногда готовит ужин и сидит рядом со мной, пока не становится уже слишком поздно. Мы смотрим старые фильмы, где нет и тени любви, и минимум романтических отношений, а значит, нет и напоминания о том, что я потеряла. - Ты не обязан это делать, - говорю однажды, и мой голос звучит хрипло, потому что я почти не разговариваю в одиночестве. - Знаю, - отвечает он, не отрываясь от мытья посуды. Его руки большие и сильные, с аккуратными, коротко стрижеными ногтями, двигаются плавно, будто он моет не тарелку, а проводит хирургическую операцию. - Зачем тебе это? Мужчина выключает воду, вытирает руки о полотенце и поворачивается ко мне лицом. Смотрит прямо в глаза, а не в сторону или в пол, как делают люди, когда боятся увидеть слишком многое. - Потому что я вижу, как ты хоронишь себя заживо, - говорит он, и в его голосе нет ни пафоса, ни театральности, только ровная, спокойная констатация факта, от которой у меня перехватывает дыхание.- И не хочу этого. Я отворачиваюсь к окну, за которым серое небо сливается с серыми крышами. Глаза начинает пощипывать. Но я давно разучилась плакать. Теперь слёзы приходят только ночью, во сне, когда я не могу их контролировать. *** Некоторое время спустя мы начинаем вместе выходить в людные места. Сначала в парк, где почти никого нет. Потом в кафе, где есть несколько столиков в углу и можно спрятаться от ненужного внимания. А после - в кино, в торговый центр и в те места, где кипит жизнь, вкус которой я, кажется, уже успела позабыть. Он веселит меня не навязчиво, не с отчаянием клоуна, который боится, что его не оценят. Просто рассказывает смешные истории, связанные с его работой: как пациент перепутал градусник с ложкой, как медсестра уснула в ординаторской, а главврач застукал её с подушкой в обнимку. Я улыбаюсь уголками губ, потом чуть шире, а однажды даже смеюсь в голос, и этот звук кажется мне чужим, будто я слышу его впервые. Алекс утешает не словами, а присутствием. Когда я застываю посреди улицы, увидев вдалеке коляску, он просто берёт меня за руку и уводит в другую сторону, не задавая вопросов. Он поддерживает так, как поддерживают только самые близкие люди, которые не требуют благодарности и не ждут ничего взамен. Я всегда могу на него положиться. И это пугает меня намного больше, чем его отсутствие. Потому что я уже научилась ни на кого не рассчитывать и почти никому не доверять. *** В эту летнюю ночь мы сидим на балконе моей квартиры. Тёплый ветер ерошит мои отросшие волосы. И я впервые за долгое время не чувствую себя призраком, а просто девушкой, которая смотрит на звёзды и дышит полной грудью. Алекс сидит рядом на старом плетёном кресле, которое скрипит при каждом его движении. Он вертит в руках чашку с остывшим чаем и смотрит куда-то вдаль, туда, где небо встречается с землёй. - Мэгги, - говорит он, и его голос звучит тише обычного, словно мужчина боится спугнуть что-то хрупкое, едва уловимое, что возникло между нами за всё то время, что мы знакомы.- Я не хочу тебя напугать или чем-то обидеть. Но ты сводишь меня с ума. С первой нашей встречи я сражён тобой и не могу ничего с собой поделать. Я медленно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Его лицо в полумраке кажется высеченным из камня: строгие скулы, волевой подбородок, тёмные глаза, в которых сейчас нет ни капли привычной врачебной уверенности. Он смотрит на меня так, будто я - единственный человек, которого он боится потерять в своей жизни, даже не имея на это никаких прав. - Алекс, - отвечаю я дрожащим голосом.- Ты мне очень дорог. Если бы не ты… я не знаю, что бы со мной было. И это чистая правда. Я не хочу даже думать о том, где бы я была сейчас, если бы он не приходил ко мне, не сидел со мной в тишине и не держал за руку в необходимые моменты моей жизни. Он смотрит с улыбкой и такой нежностью в глазах, что у меня перехватывает дыхание. В этой нежности нет той жалости, от которой хочется сбежать и спрятаться. Есть только что-то тёплое, живое, настоящее, от чего моё разбитое сердце начинает биться чаще, будто вспоминая, что оно ещё способно на что-то ещё, кроме непроходимой боли. - Может, нам пора сделать важный шаг? - спрашивает он. И я вижу, как этот взрослый, уверенный в себе мужчина волнуется, словно мальчишка, который впервые признаётся в своих чувствах. - Ты хочешь предложить мне стать твоей девушкой? - в моём голосе мелькает тень улыбки, и я сама удивляюсь этому. - Если ты согласишься, я стану самым счастливым человеком на свете, - говорит Алекс тихо, и его тёмные глаза светятся в полумраке, как два уголька, в которых тлеет надежда. Я бросаю на него пристальный взор, словно пытаясь навечно запечатлеть мужчину в своём сознании. На его руки, которые держат чашку так крепко, что костяшки побелели. На его плечи, чуть напряжённые, готовые принять любой мой ответ. Даже если он будет резко отрицательным. Даже если я попрошу у него время, чтобы подумать. Я смотрю и понимаю, что не хочу говорить «нет». Не хочу ждать. И даже «никогда» кажется мне сейчас невозможным, потому что он стал частью моей жизни, такой важной и необходимой, что без неё я снова начну задыхаться. - Да, Алекс, - отвечаю ему тихо.- Я согласна стать твоей девушкой. После сказанных мною слов он ставит чашку на пол с глухим стуком, который теряется в летней ночи, и, подхватив меня на руки, кружит по балкону, отдаваясь искромётным эмоциям, завладевшим им после моего ответа. А я громко и искренне смеюсь, чувствуя, как ветер треплет мои волосы, и его сильные руки держат меня так надёжно, будто я впервые за долгое время нахожусь в безопасности. - Тише, уронишь, сумасшедший! - кричу я. И он смеётся в ответ низко, раскатисто, отдаваясь вибрацией по всему телу. - Ни за что, - шепчет он мне в макушку.- Ни за что, Мэгги. Алекс аккуратно ставит меня на ноги и обхватывает мою шею рукой, притягивая к себе ближе. Я чувствую его дыхание на своих губах - тёплое, с мятным оттенком жевательной резинки. И на несколько секунд замираю в его крепких объятьях, утопая в предвкушении нашего первого поцелуя. Его тёплые, нежные, чуть влажные губы припадают к моим в мягком, чувственном, едва уловимом касании. Он целует меня так осторожно и изучающе, будто боясь сделать лишнее движение, боясь нарушить ту тонкую грань, за которой начинается что-то большее. Я ощущаю, как его рука скользит по моей талии, прижимает к себе крепче, сильнее и увереннее. Мои ноги подкашиваются от слабости, от нахлынувших чувств, от осознания того, что я больше не одна. Алекс чувствует это, подхватывает меня на руки и, не отрываясь от моих губ, осторожно шествует в комнату. Он аккуратно опускает меня на кровать, нависая сверху, и я заглядываю в его тёмные, глубокие глаза, заставляющие меня затаить дыхание. Потом мужчина немного отстраняется. Проводит пальцами по моим волосам, откидывает прядь с лица и снова улыбается, словно озаряя меня светом, счастьем и теплом, которых я уже не испытывала целую вечность. - Мэгги, - говорит он хрипло и прерывисто.- Я так счастлив. Но давай не будем никуда спешить. - Да, - шепчу ему в ответ, хотя моё тело кричит:«Не останавливайся!» - Ты прав. Не будем торопиться. Алекс перекатывается на спину, и я, прижавшись к его боку, кладу свою голову на мужское плечо. Его рука обнимает меня бережно и крепко, а сердце колотится так часто и сильно, что сливается в унисон с моим. Мы лежим в обнимку, глядя в потолок, и думаем о чём-то своём, не торопясь нарушать это затянувшееся, но такое уютное молчание. - Знаешь, - говорю я тихо, почти шёпотом, будто боясь разрушить этот момент.- Я и не думала, что смогу когда-нибудь снова почувствовать себя живой. - А сейчас? - спрашивает он, поворачивая голову. И я чувствую его дыхание на своей макушке. - Сейчас - да. Мне хочется верить в лучшее, - отвечаю ему на это. И Алекс крепче прижимает меня к себе. А я закрываю глаза, позволяя тишине объять нас обоих. И в этом мгновении нет больше боли, страха и воспоминаний. Только умиротворение, только надежда на исцеление и тепло его тела, которое я боюсь теперь потерять. Но я уже знаю, что чтобы не произошло, буду бороться из последних сил, чтобы сохранить всё это навеки в своём сердце. ---------- Глава 4. 2 Глава 4. 2 Глава 4. 2 Три года спустя Теперь я живу с Алексом в его доме с панорамными окнами и видом на океан. Моя маленькая однокомнатная квартира осталась в прошлом, как и та Мэгги, которая пряталась в ней от всего мира. Теперь я почти не узнаю себя, когда смотрю в зеркало: мои волосы стали длиннее и блестят своей естественной красотой, под глазами нет теней, а на губах играет лёгкая улыбка. Я улыбаюсь. На самом деле. Без фальши, без напряжения. Просто потому, что мне хорошо. Моя учёба в медицинском университете всё также продолжается. Я выбрала направление педиатрии, потому что мне уже не так больно от своей потери. Наоборот, помощь каждому ребёнку становится для меня маленькой победой над той ночью, когда весь мир рухнул. Алексу предлагают работу в Бостоне - престижную, высокооплачиваемую, с возможностью карьерного роста. И он говорит мне об этом осторожно, заходя издалека, словно боясь, что я не захочу уезжать из Сан-Франциско, где остались все мои призраки прошлого, держащие меня в плену всё это время. Но я хочу. Я хочу оставить их здесь навсегда. - Я поеду с тобой, - уверенно заявляю, когда он заканчивает свой сбивчивый, полный оговорок рассказ.- Куда угодно. Хоть на край света. - Ты уверена? - спрашивает мужчина, и в его глазах читается надежда и страх одновременно.- Твоя семья здесь, друзья… - Моя семья - это ты, Алекс, - отвечаю ему на это.- И я не хочу тебя терять. Он целует меня нежно, будто тем самым благодаря за мои слова. И я чувствую, что мы оба не верим своему счастью. Но мы принимаем его. Потому что по-настоящему его заслужили. *** Однажды Алекс освобождается с работы пораньше. Я слышу, как его ключи звенят в замке, когда готовлю на кухне ужин. Он заглядывает ко мне такой довольный, и проговаривает загадочным голосом: - Бросай всё. Я приглашаю тебя на свидание. - Сейчас? - удивляюсь я, оглядывая своё домашнее одеяние. - Сейчас, - кивает мужчина, лучезарно улыбаясь мне в ответ.- Есть одно место, куда бы я хотел тебя сводить перед отъездом. *** Этим местом оказывается небольшой, но уютный ресторан, расположенный недалеко от нашего дома, с террасой, увитой плющом, и запахом свежего хлеба, от которого у меня начинает урчать в животе. Я захожу в него первой, пока Алекс задерживается на несколько минут, чтобы забрать что-то из машины, занимаю столик у окна и листаю меню, рассматриваю интерьер. Меня окружают старые фотографии на стенах, приглушённый свет и мягкие кресла, позволяющие чувствовать себя, как дома. Я невольно расслабляюсь, смотря на дверь в ожидании Алекса. А после чувствую до боли знакомый аромат. Этот запах - моя погибель. Тот самый, который я надеялась позабыть навсегда, но мой нос, кажется, помнит его отчётливее, чем я сама этого хочу. Древесный, с нотами табака и чего-то пряного - одеколон, которым Том пользовался с тех пор, как мы начали встречаться. Я замираю, и внутри меня всё сжимается в тугой, болезненный ком. - «Только бы не ты», - думаю про себя. И эта просьба обращена не к Богу, а к какой-то злой иронии судьбы, которая любит бить по больным местам. - «Только бы не ты, пожалуйста…» Я медленно оборачиваюсь, явственно ощущая, как каждое движение даётся с трудом, будто шея заржавела от долгого бездействия. И вижу его. Том стоит на некотором расстоянии позади меня в своём дорогом классическом костюме, с вечным самоуверенным видом, от которого меня когда-то бросало в дрожь. Он практически не изменился. Или изменился, но я не хочу замечать этого. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, спадающими на лоб, и глазами, которые когда-то я называла бездонными. Сейчас они просто чужие. Я подавляю стон, рвущийся из груди, смешанный с болью, яростью и чем-то ещё, чему отказываюсь давать имя. Выпрямившись в кресле, я словно готовлюсь к удару и стараюсь не смотреть на него, хотя краем глаза вижу каждое его движение. - Мэгги, - слышу его голос, точно такой же, как тогда, когда он шептал мне на ухо «любовь моя».- Моя Мэгги… Он обходит стол и медленно, будто проверяя, не прогонят ли его, садится напротив. Я смотрю в окно, на прохожих, на машины, на что угодно, только не ему в глаза. - Ты серьёзно? - спрашиваю у него строгим голосом.- Решил вот так просто, как ни в чём не бывало, подойти и заговорить со мной? - Мэгги, я… - Остановись! - перебиваю его резко.- Пожалуйста. Том замолкает, неожиданно поддавшись моей просьбе. Тишина между нами становится такой тяжёлой и глубокой, что я ощущаю, как в ней буквально растворяется последняя надежда на то, что этот вечер ещё может быть нормальным. - Я так скучал, - говорит он, наконец, и в его голосе слышится нотка боли, которой я не хочу поддаваться. - Не надо! - проговариваю громче, чем планировала. И несколько человек, сидящие за соседними столиками, оборачиваются в нашу сторону. - Всё в прошлом, Том. Прошу, оставь меня. Навсегда. В этот момент я краем глаза замечаю Алекса. Он входит в ресторан с букетом алых роз и с широкой улыбкой на губах, которая медленно угасает, когда он видит, кто со мною рядом. - Прости, милая, - говорит он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щёку. - Я опоздал. А потом переводит свой суровый, холодный и оценивающий взгляд на Тома, до сих пор сидящего напротив меня. Алекс не спрашивает, кто это. Он знает. Я вижу это по его глазам, по тому, как напряглись его плечи, как он собственнически положил руку на спинку моего кресла, словно защищая от призрака из прошлого. - Я вам помешал? - спрашивает Шепард, и в его голосе звучит ледяная вежливость человека, который готов пойти на всё, лишь бы уничтожить своего соперника. - Нет, - Том поднимается со своего места, и я замечаю, как его рука, лежавшая на столе, сжимается в кулак.- Я уже ухожу. Был рад тебя увидеть, Мэгги. Он смотрит на меня долгим, проникновенным взором, а после переводит взгляд на Алекса. И в его глазах плещется столько презрения, что воздух между ними, кажется, начинает искрить. Том уходит, оставив после себя гамму смешанных чувств, с которыми я была ещё не готова взаимодействовать. - Это был он? - спрашивает мой мужчина мягким, тихим голосом. А я молчу, не зная, что ему ответить. Как объяснить, что этот человек - причина всех моих ночных кошмаров? Как рассказать, что он и есть отец оплакиваемого мной малыша и убийца моего доверия одновременно? - Если не хочешь, не отвечай, - говорит Алекс, и его тёплая, надёжная рука накрывает мою, придавая силы. - Да, это он. Мужчина, который разрушил всю мою жизнь своим скверным, подлым поступком. Слова даются с трудом, они царапают горло, как битое стекло, но я всё равно произношу их. Потому что он имеет право знать. Потому что между нами не должно быть секретов. - Хочешь уйти отсюда? - спрашивает возлюбленный. И я молча киваю, потому что аппетит совсем пропал, и воздух в помещении, кажется, пропитан тем самым запахом, от которого мне становится дурно. - Пожалуй, да. Выйдя на улицу, я глубоко и жадно вдыхаю в лёгкие порцию свежего кислорода, будто после долгого ныряния в воду. И только сейчас замечаю, что всё это время почти не дышала. *** Мы направляемся в сторону набережной. Я не спрашиваю зачем, а просто позволяю ему вести себя, и его рука держит мою так крепко, что я почти не чувствую дрожи. - Прости, - говорю я тихо и подавленно.- Прости, что испортила нам вечер. - Здесь нет твоей вины, - отвечает он, глядя мне в глаза.- Это он всё испортил. Мы идём по мокрому песку, оставляющему следы от наших ног. И прямо на ходу я снимаю туфли, чувствую, как холодные волны омывают мои ступни, будто смывая остатки той нежеланной встречи. Алекс смотрит на меня с восхищением и тоже снимает обувь, предаваясь импульсивному порыву. - Мэгги, - останавливается мужчина, поворачиваясь ко мне лицом. Осторожно приподняв пальцами мой подбородок, он заставляет заглянуть в его тёмные, глубокие глаза, в которых отражается закат. И я вижу там себя - растерянную, уставшую, но живую. Алекс целует меня в губы, затаив дыхание. Он делает это не так, как обычно. Не нежно, не осторожно, а будто хочет стереть из моей памяти каждое прикосновение Тома, перебить своим теплом тот холод, который поселился во мне после сегодняшней встречи. И я отвечаю так же жадно, так же отчаянно, цепляюсь за него, будто он единственное, что осталось у меня в этом мире. Будто если я его отпущу, то упаду в ту самую бездну, из которой так долго выбиралась. Мои мысли исчезают, заполняя разум чувствами. Остаётся только он: его губы, его руки, его дыхание, смешанное с солёным ветром. Я тихо стону в голос. И мужчина отвечает на этот стон, прижимая меня к себе так крепко, что я ощущаю, как бьётся его сердце. - Боже, - шепчу я, когда он, наконец, отрывается от моих губ.- Как же мне с тобой повезло. Алекс, я так счастлива рядом с тобой… И я говорю чистую правду. В этот момент, стоя босиком на мокром песке, с солёными брызгами на губах, в его тёплых объятьях, я действительно счастлива. Не той слепой, наивной верой в вечную любовь, которая давно канула в бездну. А другой - взрослой, терпкой, понимающей, что счастье - это не отсутствие боли, а способность чувствовать что-то глубокое, кроме неё. - Мэгги, - шепчет возлюбленный, смотря прямо в мои глаза.- Я люблю тебя. Алекс делает шаг назад, и я на секунду пугаюсь, что он уходит. Но он опускается на одно колено, не обращая внимания на набегающие на берег волны. - Выходи за меня замуж. Я смотрю на него, не в силах поверить в услышанное. И понимаю, что больше не боюсь. Потому что этот мужчина - вся моя жизнь, всё моё исцеление и шанс новой веры в крепкое счастливое будущее. - Да, - шепчу в ответ, присаживаясь рядом ним на колени, обнимая его и целуя сквозь слёзы счастья.- Да, Алекс, я выйду за тебя. Он радостно и громко смеётся, подхватывая меня на руки, и кружит в своих объятьях, заставляя забыть о том, что нас может ещё кто-то видеть. - Ты не пожалеешь, - говорит возлюбленный, снова целуя меня в губы.- Я обещаю, ты никогда не пожалеешь об этом, любимая. - Я уже не жалею, - счастливо улыбаясь, отвечаю ему.- Ни о чём. И ни на одну секунду. Поднявшись на ноги, мы продолжаем свой путь, крепко держась за руки. И до конца ещё не верим в то, что жизнь может быть такой щедрой. И я впервые за долгое время не боюсь завтрашнего дня. Потому что знаю, что прошла пора горького одиночества, и настало время стабильности, умиротворения и семейной идиллии с самым неповторимым человеком, которого я когда-либо знала. ---------- Глава 5. 1. Новая жизнь Глава 5. 1. Новая жизнь Глава 5. 1. Новая жизнь Я стою перед зеркалом в своей старой комнате, той самой, где когда-то разбивала фотографии о стену, где зарывалась лицом в лоскуты разрезанной одежды, где училась дышать заново после всего пережитого. И сейчас я смотрю на своё отражение и не узнаю себя. Не потому, что изменилась внешне, а потому, что в моих глазах больше нет той пустоты, которая была раньше. Моё свадебное кружевное платье с длинным шлейфом, который струится по полу, как облако, красиво облегает фигуру и подчёркивает талию, которую я наконец-то перестала прятать под мешковатыми свитерами. В эту самую минуту в комнату входит мама. Я вижу в зеркале, как она замирает на пороге, и её лицо, обычно такое напряжённое и бледное, вдруг озаряется чем-то тёплым и почти забытым. У нас давно не ладятся отношения. Но сегодня, в этот день, я решаю изменить всё. Или хотя бы попробовать это сделать. - Дочка, - говорит она дрожащим голосом.- Ты такая красивая... Несмотря на то, что мама восхищается моим образом, я слышу в её обращении нечто большее, таящее в себе: сожаление, гордость, страх и любовь одновременно, смешанные в один тугой, болезненный узел. В её глазах блестят слёзы, которые она сдерживала всё это время, когда я была в своём убежище, когда не пускала её, когда отворачивалась, не желая делиться с кем-либо своими чувствами. Повернувшись к ней лицом, я дарю ей свою тёплую улыбку и, когда она подходит ближе, обхватываю ладонями её холодные, тонкие руки с выступающими венами, которых раньше не замечала. - Я так счастлива, мама, - проговариваю тихим голосом. - Я очень рада за тебя, родная. Алекс будет замечательным мужем. После этих слов она крепко обнимает меня, что я чувствую, как дрожит её тело, как бьётся материнское сердце где-то на уровне моего. И я обнимаю её в ответ, на секунду представив, что всё, что было между нами раньше: обиды, молчание, невысказанные слова, остаётся в прошлом. А сейчас наши отношения перешли на новый уровень, какими и должны они быть между мамой и дочкой. - Спасибо, мам, - шепчу ей в волосы, и она вздрагивает, будто совсем не ожидала этого.- Спасибо тебе за всё. Мама ничего не отвечает. Она просто гладит меня по спине, и мы стоим так посреди комнаты, среди свадебной суеты и давних воспоминаний, которые больше не причиняют боли. *** На нашей свадьбе собралось не так много гостей. Только мы и наши семьи. Никаких дальних родственников, которых я не помню в лицо, никаких коллег, которые пришли бы из вежливости. Только те, кто действительно был рядом. Папа с влажными глазами смотрит на меня так, будто боится, что я его покину навечно. Мама стоит рядом с ним с облегчённой улыбкой на губах и кружевным платочком, который комкает в руках от волнения. Родители моего будущего супруга не скрывают радости на лицах, нетерпеливо ожидая нашего воссоединения в качестве законных мужа и жены. А мы с Алексом стоим друг напротив друга и смотрим прямо в глаза, в которых отражается всё наше долгое, светлое и полное надежд будущее, ради которого и заключается этот нерушимый союз. Тёплая, надёжная и чуть влажная от волнения рука любимого крепко держит мою. Мы обмениваемся золотыми кольцами и даём друг другу обещания всегда быть рядом, что бы не случилось и какие бы препятствия на нашем жизненном пути не оказались. - Мэгги, - говорит Алекс чуть дрогнувшим голосом.- Я обещаю, что буду всегда любить тебя, уважать и защищать от любых невзгод. Буду поддерживать тебя во всех начинаниях и оберегать, как зеницу ока. Ты каждый мой день делаешь счастливее, наполняя его светом. Я люблю тебя, мой ангел. Я смотрю на него сквозь слёзы и не пытаюсь их сдержать. Потому что они являются благодарностью за то, что мне посчастливилось добиться. Это слёзы той самой любви, которую я считала навсегда потерянной. Крепче сжав его большие, сильные ладони, я, наконец, беру себя в руки, чтобы ответить. - Алекс… Ты был послан мне Богом в самые трудные минуты моей жизни. Ты буквально поставил меня на ноги, позволил опереться на твоё крепкое плечо и подарил мне возможность снова улыбаться. Я обещаю… в горе и в радости быть с тобой рядом. Любить и уважать тебя. Ждать тебя, где бы ты ни был. И дарить счастье. После сказанных мною слов Алекс притягивает меня к себе и нежно целует, будто я - самое хрупкое сокровище в его жизни. Родители громко аплодируют нам, время от времени всхлипывая. И в этот момент я понимаю, что у нас всё будет хорошо. Потому что я не одна. Потому что у меня есть Алекс и вся наша дружная, крепкая семья. Два года спустя Прошло два года нашей совместной жизни. А я до сих пор просыпаюсь каждое утро с мыслью: неужели это происходит со мной? Неужели это моя жизнь - такая светлая, спокойная, наполненная любовью? Наша семейная жизнь настолько идеальна, что мне даже не верится, что такое возможно. Мы не ссоримся. Ну, почти не ссоримся. А если спорим, то быстро миримся, потому что не можем долго злиться друг на друга. Мы путешествуем, отправляясь каждый год в новые страны, изучаем новые континенты, делимся впечатлениями. Хотя раньше я даже и не могла себе представить, что мир так огромен, что в нём столько таинственных мест, которые ждут, чтобы их открыли. В прошлом году мы были в Италии, ели настоящую пиццу в Неаполе, пили вино во Флоренции, целовались на мосту в Венеции, а местные старушки улыбались нам и что-то кричали вслед на итальянском, которого мы не понимали. Но это было неважно. В этом году в Японии, среди цветущей сакуры под дождём из лепестков я чувствовала себя героиней старинной гравюры, когда Алекс фотографировал меня, чтобы запомнить этот момент на всю дальнейшую жизнь. Параллельно с учёбой, практикой и другими важными мероприятиями я нашла для себя ещё одно очень важное занятие. Вот уже год, как я каждую неделю посещаю детский дом, который находится недалеко от нашего дома. Обычно я прихожу туда с утра по воскресеньям, пока Алекс ещё спит, и провожу там несколько часов, играя с маленькими детьми, читая им книги и помогая с уроками тем, кто постарше. Но есть один мальчик, который стал для меня особенным. Его зовут Эдвард. Я называю его Эди. Ему семь лет, у него непослушные русые волосы, вечно торчащие в разные стороны, и огромные зелёные глаза, которые смотрят на мир с таким доверием, что у меня сжимается сердце. Его мама отказалась от него сразу после родов, объяснив это тем, что не сможет в одиночку вырастить сына, находясь в столь затруднительном финансовом положении. Поэтому Эди вырос в детском доме, не зная, что такое материнские объятия, не зная, что такое собственная кровать и игрушки, которые никто у тебя не отнимет. Каждый раз, когда я прихожу, он уже ждёт меня у окна, прижавшись лбом к стеклу, и машет рукой, как только видит издалека. Он дарит мне самодельные подарки: открытки, нарисованные фломастерами, фигурки из пластилина, браслеты из ниток, которые он сплёл сам. А когда я ухожу, провожает меня с такой тоской во взгляде, что моё сердце готово разорваться на части. Я провожу с ним гораздо больше времени, чем с другими детьми. Мы гуляем по территории детского дома, читаем книжки, я рассказываю ему о том, что видела во время путешествий. Он вызывает во мне такие нежные чувства, что я вдруг понимаю, что снова хочу стать мамой. Не для того, чтобы заменить того, кого потеряла, потому что это невозможно, а для того, чтобы подарить жизнь тому, кто будет знать, что его любят. С первого вздоха. И на всю жизнь. - Мэгги, - говорит Эди однажды, когда мы сидим на качелях во дворе, и его голос звучит удивительно серьёзно для его возраста.- Когда я вырасту, я женюсь на тебе. Я звонко смеюсь от неожиданности, умиления и той теплоты, что разливается в груди. Но он смотрит на меня обиженно, потому что не понимает, что тут смешного. - Эди, - говорю я мягко, стараясь не ранить его чувства.- Но у меня уже есть муж. Алекс. Мальчик хмурится. Его брови сдвигаются к переносице, а губы сжимаются в тонкую полоску. Он сердится по-настоящему и вовсе не так, как это обычно делают дети. - Я всё равно буду с тобой, - заявляет он решительно, что я теряю дар речи. Потому что не знаю, что ему на это ответить. Я просто улыбаюсь и глажу мальчика по голове, чувствуя, как его жёсткие волосы щекочут мои пальцы. *** Вечером я рассказываю об этом Алексу. Мы лежим в постели, и он обнимает меня, положив подбородок на мою макушку. Я ощущаю, как его грудь вибрирует от смеха. - Значит, у меня растёт конкурент? - говорит он, не прекращая смеяться. - Маленькие дети не любят делиться, - отвечаю ему на это, слегка ударяя мужа кулачком в крепкую грудь. - Что ж, - делает он вид, будто задумался,- всё намного серьёзнее, чем я ожидал. Я ему явно не нравлюсь. - Просто у него никого нет. Он привязан ко мне и не хочет терять. Алекс молчит несколько секунд, а после поворачивается ко мне лицом и заглядывает прямо в глаза. - Ты ведь не собираешься бросить меня и выскочить за него замуж, когда он возмужает? - спрашивает супруг с притворной серьёзностью. - Нет. Ты не нормальный. Алекс смеётся вместе со мной, а затем вплотную притягивает к себе. И мы утопаем в объятьях друг друга, растворяясь в нежных поцелуях, сводящих нас обоих с ума. Я чувствую, как его руки скользят по моей спине, как его дыхание согревает мою шею, как бьётся его сердце, отдаваясь эхом в моём теле. Позже, когда мы лежим в темноте, прижавшись друг к другу, я, наконец, набираюсь смелости, чтобы озвучить ему терзающие меня мысли. - Алекс, - говорю тихо, почти шёпотом, потому что боюсь разрушить эту хрупкую тишину.- Я хочу ребёнка. Любимый замирает. И я ощущаю, как всё его тело напрягается, как его рука, лежавшая на моей талии, становится тяжёлой и неподвижной. - Ты уверена? - переспрашивает он осторожно. - Да, - отвечаю без тени сомнения.- Уверена. Супруг резко садится на кровати, включает ночник, и я вижу его светящееся от счастья лицо, блестящие глаза, а на губах улыбку, которая делает его похожим на мальчишку. - Ты даже не представляешь, любимая, как я мечтаю о том, чтобы у нас родился малыш, - говорит он дрожащим от волнения голосом. А после накрывает мои губы своими, давая понять, что мы делаем ещё один верный шаг к осуществлению наших жизненных целей. И больше никто и ничто во всём мире не сможет нам в этом помешать. ---------- Глава 5. 2 Глава 5. 2 Глава 5. 2 Через некоторое время Алекс один уезжает в Бостон, чтобы потихоньку обустроиться, найти жильё и подготовить всё необходимое к моему приезду. А я остаюсь в родном городе, чтобы закончить все дела, которые тянутся за мной, как старые тени. Он уезжает с чемоданом в руке, с поцелуем на губах в момент прощания и с обещанием звонить мне каждый вечер. А я смотрю, как его машина исчезает за поворотом, и внутри меня начинает что-то сжиматься. Но это вовсе не от страха, а от осознания того, как можно быстро привыкнуть к присутствию человека, который стал твоим домом. Мы созваниваемся с ним по несколько раз в день. Я сижу на подоконнике в нашем пустующем доме, смотрю на засыпающий город за окном и слушаю его голос, усталый после долгих перелётов и поисков жилья, но счастливый, полный надежд, которые мы строим вместе. - Я безумно скучаю по тебе, милая, - проговаривает Алекс, заставляя меня искренне улыбаться, проникаясь теплотой его чувств даже на столь дальнем расстоянии. - Я тоже, родной, - отвечаю ему на это.- Осталось совсем немного потерпеть разлуку. - Терплю. Но это тяжелее, чем любая запланированная операция. *** Однажды, в один из таких дней, когда мои пальцы сами тянутся к телефону, чтобы набрать его номер, а тишина в доме становится почти осязаемой, я решаю навестить родителей. Я так соскучилась по их голосам, по их объятиям, по запаху маминых пирогов, который всегда казался мне чем-то вечным и неизменным, как моё детство. Погостив у них некоторое время, решаю добраться до дома на автобусе. Но в какой-то момент замечаю на тротуаре её и замираю на месте, не в силах пошевелиться. Я узнаю её не сразу. Всё-таки прошли годы с нашей последней встречи. Кэролайн внешне сильно изменилась, но всё же не до такой степени, чтобы я могла пройти мимо, не ощутив в груди знакомого холода. И самое невообразимое, что сразу бросается в мои глаза - это её большой живот, свидетельствовавший о последних месяцах беременности. - Мэгги!? - окликает она меня удивлённым голосом.- Боже, как давно я тебя не видела! Я медленно подхожу к ней, хотя каждый шаг мне даётся с великим трудом, будто иду по битому стеклу, и осколки впиваются в подошвы, проникают в кожу и поднимаются выше, к самому сердцу. Я смотрю на её округлившийся живот, который она бережно обнимает своими руками, и чувствую тупую, ноющую, глубокую, как старая рана, боль, которая, казалось, уже должна затянуться и стать просто шрамом. Но она до сих пор продолжает таиться в самом тёмном уголке моей израненной души. «Отпусти, Мэгги, - говорю сама себе мысленно.- Всё это было в далёком прошлом. Ты уже не та глупая девчонка, которая безоговорочно верит всем на слово. Ты сильная. Ты справилась. Справишься и сейчас». - Мы не виделись около шести лет, - говорю вслух ровным, не дрогнувшим голосом, словно читаю чужую роль по бумажке.- Я рада за тебя, Кэролайн. И я не лгу ей. Я действительно рада или просто хочу в это верить, потому что ненависть не принесла мне ничего, кроме бессонных ночей и слёз в подушку. Но внутри меня всё ещё царит непроглядная пустота, такая огромная, зияющая, что кажется, она никогда не заполнится, сколько бы любви ни дарил мне Алекс, и сколько бы солнечных дней ни было впереди. - О, спасибо, дорогая, - щебечет она звонко, как делала это раньше, будто между нами ничего и не случилось.- Может, посидим как-нибудь за чашечкой чая? Я примерно минуту обдумываю это предложение, а после твёрдо отвечаю на заданный ею вопрос: - Думаю, это не очень хорошая идея. - Да брось! - восклицает Кэролайн, и её глаза загораются той самой знакомой искрой, которая когда-то заставляла меня смеяться.- Столько воды утекло. Мы повзрослели. Да, я виновата перед тобой. И хочу извиниться… Я снова смотрю на её живот, на счастливый блеск в глазах, который не спутать ни с чем. И понимаю, что не могу её ненавидеть. Не потому, что она этого не заслуживает. Заслуживает, наверное. А потому, что ненависть отравляет в первую очередь меня, а не её. Она живёт, дышит, ждёт ребёнка, улыбается. А я… я всё ещё варюсь в собственном горе, которое превратилось в привычку и в некотором роде стала частью меня. - Ты права, - говорю я, и эти слова даются мне с большим трудом, как будто я вытаскиваю их из себя силой.- Времени прошло много. Только я, как вчера, до сих пор ощущаю ту боль, которую испытала. Я прощаю тебя, Кэролайн. Только нам нет смысла становиться подругами. Мы с мужем скоро уезжаем из города. - Мэгги, пожалуйста, - хватает она меня за руку, заглядывая прямо в глаза, будто пытаясь пробиться через броню моего отчуждения.- Давай просто посидим немного и поговорим. Мне тебя так не хватает… Я сжимаюсь с ощущением того, что становлюсь меньше и незаметнее, хочу исчезнуть, раствориться в этом вечернем воздухе, стать просто тенью, чтобы не чувствовать, не видеть и не вспоминать прошлое. Но она смотрит на меня с такой мольбой, с такой надеждой и отчаянием, что я чувствую себя чудовищем. Может быть, это и есть прощение - не забыть, не сделать вид, что ничего не было, а перестать убегать от этого? Перестать бояться встречи с прошлым, которое всё равно настигнет, когда я меньше всего готова к этому? И в конечном итоге я всё же сдаюсь её прихоти. Кэролайн везёт меня к себе домой, в уютный особняк в пригороде с садом, где уже распускаются первые весенние цветы, и белой верандой, увитой плющом. Мы пьём чай на свежем воздухе. Ветер колышет кружевные занавески, вокруг пахнет мятой и чем-то сладким, незнакомым. А внутри меня медленно воцаряется тишина. Но не та, которая бывает перед бурей, а та, которая наступает после долгого, изнурительного боя, когда понимаешь, что ни победителей, ни побеждённых нет, есть только усталость и пустота после чего-то тяжело пережитого. - Я так рада, что ты меня простила, - говорит девушка дрожащим голосом.- Я безумно сожалею, что так поступила с тобой… Это я во всём виновата… Я влюбилась, а потом соблазнила Тома. А он просто… - Не оправдывай его, Кэролайн, - перебиваю её я, потому что просто не могу больше слушать эту ложь и попытку переложить всю вину на себя, сделать его невинной жертвой обстоятельств, слабым человеком, который просто не устоял перед соблазном.- У него ведь была своя голова на плечах. И давай не будем сейчас говорить об этом, пожалуйста. Я счастлива в настоящем и не хочу возвращаться в прошлое. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент звонит телефон, вырывая нас из этого неловкого молчания, которое повисло между нами, как занавес, разделяющий сцену и зрительный зал. Кэролайн берёт трубку, и её лицо мгновенно меняется. Оно становится мягче, теплее, счастливее, таким, каким оно никогда не было, сколько я её знаю. - Да, любимый, - говорит блондинка тихим, ласковым голосом.- Я была у врача. Всё хорошо. Ты не поверишь, кого я встретила! Нет, это не Сэм. Не ревнуй, милый, - начинает звонко смеяться, словно возвращая меня в то самое время, когда мы были подругами, когда делились секретами, и я верила, что она никогда меня не предаст.- Я встретила Мэгги, - оповещает она возлюбленного о нашей встрече.- Мы сейчас болтаем и пьём чай. Хорошо, я тебя жду. Целую, милый. Когда Кэролайн кладёт трубку, в комнате повисает тишина. Я смотрю на неё, и внутри меня всё замирает, словно превращаясь в лёд. Я уже знаю ответ. Знаю его с той самой секунды, как увидела кольцо на её пальце, как услышала её голос, ласковый, почти интимный в момент телефонного разговора. Но мне нужно услышать это от неё. Чтобы не осталось сомнений. Чтобы больше не было надежды, что где-то в параллельной вселенной всё могло быть иначе. - Кэролайн, ты вышла замуж за Тома? Неловкая пауза затягивается на несколько долгих секунд. А мне начинает казаться, что прошла уже целая вечность, за которую я успеваю прожить все возможные варианты ответа. Блондинка опускает глаза в пол и начинает крутить обручальное кольцо с маленьким бриллиантом на своём пальце, который сверкает в свете заходящего солнца, будто насмешка над всеми моими чувствами. Мой желудок сжимается в тугой, болезненный узел, и я чувствую, как к горлу подступает ком, лишая возможности сделать глубокий, жизненно важный вдох. - Да, - говорит она наконец тихим, виноватым голосом, который врезается в меня, как основательно заточенный нож.- Том - мой муж и отец моего ребёнка. ---------- Глава 6. Не оборачиваясь назад Глава 6. Не оборачиваясь назад Глава 6. Не оборачиваясь назад - «Боже, что я вообще здесь делаю?» - тревожная мысль пронзает меня, словно молния, когда я слышу, как Кэролайн произносит эти слова. Закрыв глаза, шумно выдыхаю, чувствуя, как внутри меня снова всё начинает рушиться, не давая возможности забыть прошлое и оставить его за закрытой дверью. Я ощущаю, как пол уходит из-под моих ног, как воздух становится тяжёлым и вязким, и сердце пропускает удар, устав бороться за справедливость. Снова бросив взгляд на свою бывшую подругу, я осознаю, что больше не могу найти в себе силы, чтобы её ненавидеть. - Что ж. Я рада за вас, Кэролайн. Правда. И спасибо за чай, - говорю не своим голосом, поднимаясь с места и собираясь навсегда исчезнуть из её жизни. Пытаюсь улыбнуться, но мои губы не слушаются. И самое страшное, что непрошенные слёзы снова подступают к глазам, готовые хлынуть в любой момент, хотя я не желаю показывать ей своей боли. - Мэгги… - окликает она меня тихим, виноватым голосом, заставляя на пороге обернуться.- Прости меня. Не говоря ничего ей на это, я невольно киваю. А после на не гнувшихся ногах спускаюсь с крыльца и отдаляюсь от их дома как можно дальше, чтобы вдохнуть полной грудью и почувствовать себя в безопасности. Свежий воздух бьёт в лицо, но мне не становится легче. Беспощадные, горькие слёзы текут по щекам, в который раз напоминая о моей драме. Но я продолжаю идти быстрым шагом, не разбирая дороги, не замечая ни людей, которые шарахаются от меня в стороны, ни машин, ни фонарей, которые уже зажглись, потому что вечер опускается на город. Люди бегут передо мной беспрерывным потоком. Они куда-то спешат, смеются, разговаривают по телефону, а я ничего не слышу, кроме биения собственного сердца, которое колотится где-то в горле. Мысли и воспоминания в который раз безжалостно вклиниваются в моё сознание, терзают меня изнутри и буквально разрывают на части. Я так зла на себя за то, что согласилась пойти к ним домой. За то, что до сих пор чувствую боль, которая, казалось, уже не должна иметь для меня никакого значения. Ослеплённая яростью, даже не замечаю, как попадаю в руки к своему главному врагу, уткнувшись лицом в его широкую твёрдую грудь. Он смотрит на меня сверху вниз, и его губы расплываются в довольной улыбке, от которой у меня внутри всё переворачивается. - Любовь моя… - проговаривает Том сладким голосом. И внутри меня всё напрягается, всплывая в памяти ворохом гнетущих воспоминаний. Я пытаюсь вырваться из его стальной хватки или оттолкнуть от себя, но он держит крепко, не давая возможности пошевелиться. - Отпусти меня, Том! - звенящим от ярости и отчаяния голосом прошу я его. - Только после того, как ты соизволишь со мной поговорить, - отвечает он уверенно, надеясь на то, что имеет вообще на это право. - Нам. Не о чем. Больше. Разговаривать, - цежу сквозь зубы каждое слово, будто нанося тем самым сокрушительный удар своему противнику. - Я прошу у тебя прощения, - проговаривает мужчина через какое-то время, словно искренне раскаиваясь в своих подлых поступках.- И мне есть, что тебе сказать. Пожалуйста, давай поговорим, Мэгги. - Нет! - с силой отталкиваю его от себя. И на этот раз он отпускает. Отступает на шаг, поднимая руки вверх, и в конечном итоге признаёт своё поражение. Я не жду больше ни секунды. Выбегаю на дорогу, ловлю первое остановившееся такси и только тогда, когда оказываюсь от него на безопасном расстоянии, и машина трогается с места, позволяю себе выдохнуть. *** Дома я долго сижу на полу в прихожей, прислонившись спиной к двери. Слёзы высохли, но внутри меня продолжает зиять пустота. Потом я заставляю себя встать. Иду на кухню, наливаю воду в стакан дрожащими руками и пью маленькими глотками, чувствуя, как холодная жидкость стекает по горлу. И только когда сердце перестаёт колотиться, как бешеное, я беру телефон и нажимаю «вызов». - Милый, - говорю дрожащим голосом, стараясь не выдать своих эмоций.- Я так по тебе соскучилась… - Знаю, родная. Я тоже очень скучаю по тебе. Как твои дела? Я закрываю глаза, прижимая телефон к уху, и чувствую, как его голос заполняет ту самую пустоту, образовавшуюся после встречи с Томом и Кэролайн. - Всё хорошо, - лгу своему мужу. И Алекс, конечно же, не верит этому. - А по твоему голосу этого не скажешь, - мягко говорит супруг, заставляя меня невольно улыбнуться. - Ты так хорошо меня знаешь… - выдыхаю я и замолкаю на несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.- Я хотела погостить у родителей перед отъездом. Но встретила свою старую подругу… и её мужа. Мне стало так плохо, Алекс… - Ты видела Тома? - спрашивает он. И я знаю, что он уже понял, о ком идёт речь. - Да, - тяжело выдыхаю в ответ.- Он хотел извиниться, но я не стала его слушать. Алекс молчит намного дольше, чем мне бы этого хотелось. И мне ничего не остаётся, как просто ждать того, что он мне на это скажет, во избежание всех скрытых недомолвок. - Мэгги… Будь со мной честна. Ты всё ещё любишь его? - спрашивает супруг напряжённо. И я хочу ответить ему на это сразу, не задумываясь, но слова будто застревают в горле. Не потому, что я сомневаюсь в этом. А потому что мне больно, что он вообще мог подразумевать такое. - Нет! Как ты можешь об этом думать? - Прости. Я просто… я здесь, а ты там, где рядом разгуливает твой бывший. И я не могу контролировать это. Я боюсь, - его голос ломается, обнажая передо мной уязвимость и страх возлюбленного, касающийся всей этой возникшей ситуации. - Ты ревнуешь? - спрашиваю я удивлённо. - Так и есть. Я не хочу тебя терять, Мэгги. - Алекс, - говорю я тихо, как можно мягче,- я ведь не давала тебе повода для ревности. Никогда. - Знаю. Прости, родная. Прости меня, - проговаривает любимый, тяжело вздыхая.- Просто скажи мне… какие чувства ты к нему испытываешь? Сейчас. Когда прошло столько лет. - Знаешь, - начинаю я, не торопясь и тщательно подбирая слова.- Я об этом даже не думала… Но если вспомнить… Сначала я испытывала ненависть. И злость. Обиду, такую, что задыхалась ночами. Потом, как ни странно, я начала жалеть его. Не знаю почему. Может быть, потому, что жалость - это единственное, что остаётся, когда ненависть выгорает. А сейчас… сейчас, наверное, безразличие. Он для меня никто. Чужой человек, с которым меня когда-то связывало что-то важное, а теперь - нет. - Спасибо, родная, - говорит Алекс благодарно.- Спасибо, что поделилась со мной. И за то, что честна в этом. - Ты мой муж. И я всегда обещала говорить тебе правду. Алекс замолкает на несколько секунд, а после я слышу в его голосе улыбку: - Ну, а как там твой подопечный? Мне уже бояться тёмных переулков? Я смеюсь первый раз за вечер, и этот смех вырывается из груди облегчением после всего со мной произошедшего. - Вообще-то ухаживания Эди в самом разгаре, - отвечаю я, чувствуя, как тяжесть уходит из моей души.- Сегодня он подарил мне букет полевых цветов. Собственноручно собранных, между прочим. - О, нет… - наигранно стонет супруг мне в ответ.- Чувствую, пока я здесь, он окончательно завоюет твоё сердце. - Не завоюет. Оно твоё, Алекс. И так будет всегда. - Я люблю тебя, Мэгги. - И я люблю тебя. Больше всего на свете. Некоторое время мы говорим с ним о разных пустяках. О погоде, о том, что он купил мне подарок, но, естественно, не скажет, что это может быть. И я улыбаюсь, слушая его, и осознаю, что вся моя жизнь сконцентрирована лишь на этом человеке, без которого уже не представляю, как смогу существовать, если весь мир снова рухнет. ---------- Глава 6. 2 Глава 6. 2 Глава 6. 2 Отключив телефон, я переодеваюсь в лёгкую шёлковую сорочку, которую Алекс подарил мне на прошлую годовщину, и, сверху накинув на плечи халат, иду на кухню, чтобы выпить мятного, успокаивающего чая. Немного позже я устраиваюсь на диване перед телевизором и включаю какой-то старый фильм, даже не глядя на название. Внутри меня царит тишина. Не та пустота, которая была раньше, а ожидаемое спокойствие, приходящее после тяжёлой, затяжной бури. Я смотрю на экран, где кто-то кого-то любит, и думаю о том, как далеко ушла от всего этого. От той злосчастной ночи, от боли, от того человека, который растерзал мою душу в клочья. Часы показывают одиннадцать вечера, когда в мою входную дверь кто-то настойчиво стучит. Я вздрагиваю от громкого, резкого звука, вырывающего меня из полусна. Ставлю чашку на стол, иду к двери, желая узнать, кого принесло в столь позднее время. И моё сердце пропускает удар, когда я смотрю в глазок и тут же узнаю своего ночного гостя. На пороге моего дома стоит, пошатываясь, мой бывший парень. Я неподвижно замираю, прижавшись спиной к стене, и несколько секунд никак не могу пошевелиться. Мне не хочется открывать ему, видеть его и снова в сотый раз переживать тот вечер, боль и унижение, которое давно испытывала. Но я понимаю, что если я не открою ему сейчас, он не уйдёт отсюда. Туже запахнув халат и завязав пояс, я делаю глубокий вдох и открываю входную дверь, чтобы лично положить конец этому бесконечному хаосу, владеющему моей жизнью. Том стоит на пороге в помятой рубашке, с едким запахом виски, ударяющим в нос, и растягивает губы в своей самой привлекательной улыбке. - Моя Мэгги… - хрипло произносит он, делая шаг в мою сторону. - Ты пьян! - говорю я резко и холодно.- Я не буду с тобой разговаривать в таком виде. Он медленно осматривает меня с головы до ног. И я чувствую этот взгляд, как прикосновение. В его глазах загорается то самое пламя, которое я так хорошо помню и которое когда-то заставляло меня трепетать. - Я про твой пьяный вид, - делаю уточнение, прежде чем он успевает ещё что-то сказать. - Всё нормально, - заплетающимся языком отвечает мужчина, будто речь идёт вообще не об этом. Я уже хочу захлопнуть дверь прямо перед его носом и забыть это всё, как страшный сон. Но он оказывается намного проворнее, чем я ожидала. Ловко проскользнув внутрь моего дома, ночной гость плотно закрывает за собой дверь, и щелчок замка отдаётся в моей груди ударом сердца. - Ты что делаешь? - мой голос срывается на крик. Но он не обращает на это никакого внимания. - Мэгги… - говорит Том с мольбой и отчаянием в своём голосе, чему я категорически не хочу верить.- Я просто хочу поговорить. Выслушай меня. Прошу… Я смотрю на мужчину, которого когда-то любила. Того самого, который был моим первым и единственным во всём мире. И сейчас он стоит передо мной в нетрезвом состоянии, жалкий, потерянный и не вызывающий во мне больше никаких светлых чувств. Но, несмотря на всю ту боль, что он мне причинил, я не могу не видеть в нём человека. - Хорошо, - произношу устало, устав бороться и сопротивляться тому, чему, видимо, суждено случиться.- Я тебя слушаю. Том закрывает глаза и глубоко выдыхает, прежде чем начать передо мной оправдываться. - Я идиот! - выпаливает он, и его голос звенит от боли и отчаяния.- Я не должен был поступать так с тобой! Я должен был рассказать тебе всё сам, но струсил. Это вышло случайно. Я выпил, устал. Кэролайн крутилась передо мной весь день. И я перешёл черту. Я не хотел. Просто… - замолкает мужчина, проводя рукой по своему лицу и пытаясь собраться с мыслями.- Да, я виноват перед тобой. Я сильно и непоправимо накосячил. Как я могу искупить свою вину перед тобой? Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Пожалуйста, Мэгги… не молчи. Скажи что-нибудь. В моих глазах стоят слёзы. Но не потому, что я жалею его. Не потому, что я хочу его простить. А потому, что снова ощущаю эту боль, пробирающуюся крепкими нитями из глубин моего израненного сердца. - Том, - говорю я чуть дрогнувшим голосом.- Иди домой. К своей жене. Он замирает. Смотрит на меня исподлобья, и в его глазах мелькает последний лучик надежды. Мужчина разворачивается, делает шаг к двери, и я уже верю в то, что он уйдёт и что этот кошмар, наконец, закончится. Но в следующую секунду Том резко останавливается и бьёт кулаком в стену с такой силой, что разбивает костяшки пальцев в кровь. - Чёрт! - повышает мужчина свой голос.- Я так не могу, Мэгги! Я не могу уйти! Я всё ещё люблю тебя! Он поворачивается ко мне лицом и подходит вплотную, преграждая все имеющиеся пути к бегству. Я ощущаю, как резкий запах виски и горечи ударяет мне в нос, от чего у меня начинает кружиться голова. Том опускается на колени прямо передо мной на холодный пол и смотрит снизу вверх так, будто боготворит меня, взывая к зову милосердия. - Мэгги… Скажи, что ты простила меня. Я избавляюсь от его рук, обхвативших мои ноги, иду к двери и открываю её, невольно вдохнув в лёгкие ворвавшийся холодный ночной воздух. - Тебе лучше уйти, - твёрдо проговариваю ему на это. Спустя несколько секунд мужчина медленно встаёт, будто ему даётся это с большим трудом. И я вижу, как его лицо начинает меняться, стирая былую растерянность и отчаяние. Теперь это место занимает что-то иное - твёрдое, опасное, решительное. Он захлопывает дверь так резко, что я вздрагиваю. Прижимает меня к стене всем своим телом и жадным, грубым поцелуем впивается в мои губы. Я пытаюсь оттолкнуть его, но Том в разы сильнее меня. Он распалён до предела, полностью отдавшись воле искромётного желания, завладевшего его разумом. Его горячие сильные руки блуждают по моему протестующему телу, скользят по бёдрам, по талии, забираясь под полы халата. Я чувствую его пальцы на своей коже, и на секунду, всего буквально на одну предательскую секунду всё начинает плыть перед моими глазами. - О, Мэгги… - шепчет он мне в губы хриплым, прерывистым голосом.- Ты ведь тоже скучала по мне. Признайся в этом. Он забирается рукой под мою сорочку, нащупывая упругую грудь, гладит грубо, по-собственнически, будто я всё ещё его вещь. И в этот самый момент, словно невидимая пелена спадает с моего сознания. Я прихожу в себя, осознавая, что он больше не мой. А я - не его. У нас разные пути, которые давно разошлись и находятся в противоположных вселенных. Найдя в себе силы, которые невозможно превозмочь, я резко отталкиваю его от себя, заявляя о своём праве голоса. - НЕТ! - кричу я, дрожа всем телом.- Ты не можешь так со мной поступить! Я больше не твоя, Том! Пожалуйста, уходи! Мужчина тут же отшатывается, будто я ударила его чем-то тяжёлым. Трясёт головой и моргает, стряхивая с себя пелену завладевшего им опьянения. Я поправляю одежду, дрожащими руками завязываю пояс халата и настежь открываю дверь, терпеливо ожидая его действия. Несколько долгих секунд Том стоит, совершенно не двигаясь. А после медленно идёт к выходу, останавливается на пороге и оборачивается, взглянув мне прямо в глаза. - Ты больше меня не любишь? - спрашивает он тихо, словно боясь услышать от меня нежеланную правду. - Нет, Том, - отвечаю ему также тихо.- Я больше тебя не люблю. Он кивает, принимая услышанное за неизбежность в наших дальнейших отношениях, и нехотя переступает порог моего дома. - Я прощаю тебя, - шепчу ему в след. Но Том не оборачивается. Просто уходит, скрываясь в темноте деревьев, исчезает в ночи, унося с собой прошлое, которое теперь уже навсегда остаётся за закрытой дверью. Заперев входную дверь, я прислоняюсь к ней холодным лбом, пытаясь собрать себя заново. И стою так достаточно долго, пока сердце не перестаёт гулко колотиться о рёбра. А потом слышу знакомый рингтон, оповещающий о входящем вызове моего телефона. Ответив на звонок, с наслаждением прислушиваюсь к спокойному, нежному голосу любимого человека, заполняющему всю пустоту моего сердца. - Привет, - проговаривает Алекс, и я знаю, что в этот самый момент он улыбается.- Я просто хотел услышать твой голос перед сном. И сказать, что я очень сильно скучаю. - Я тоже, любимый, - невольно всхлипывая, отвечаю ему на это. - Спи, родная. Завтра обязательно станет легче. - Я знаю. Знаю. После недолгого разговора с супругом я ложусь в кровать, укрываюсь одеялом и, прижав телефон к груди, закрываю глаза. Я верю в то, что завтра действительно станет лучше. Потому что я жива. Потому что я справилась. Потому что Алекс - именно тот, кто мне нужен. А Том навсегда исчез из моей жизни, оставшись в прошлом, в которое я больше никогда не стану возвращаться. ---------- Глава 7. Бостон Глава 7. Бостон Глава 7. Бостон Пришло время оставить прошлое навсегда. А вместе с ним и дом, этот город, воспоминания, которые въелись в память, как свет фонарей за окном в стены моей старой комнаты. Я упаковываю все свои вещи не спеша, перебирая каждую из них по отдельности, заканчиваю все необходимые дела, подписываю последние бумаги и закрываю счета. Алекс уже ждёт меня в Бостоне, в нашем новом доме, который я видела только на фотографиях, но который уже кажется мне родным только потому, что там есть он. Прощание с родителями даётся мне труднее, чем я рассчитывала. Но я справляюсь с этим, хотя внутри всё буквально разрывается на части. Мы долго сидим за чашкой чая на кухне, где прошло моё счастливое детство, где я с наслаждением слушала, как мама поёт, готовя что-то к ужину, где папа учил меня играть в шахматы и всегда проигрывал, чтобы я не расстраивалась. Мы вспоминаем наше дружное уединение в этом доме и смеёмся от души. Потому что смех - это единственный способ, чтобы не поддаться чувствам и не расплакаться. А когда я ухожу, стоя на пороге, мы крепко обнимаемся, уже не скрывая своих истинных эмоций, и таим в себе ожидание новой встречи, когда бы она не наступила. - Ты будешь счастлива, дочка, - проговаривает мама, и в её голосе больше нет той тревоги, которая всегда была в нём раньше. Теперь в нём звучит лишь надежда в то, что всё обязательно будет хорошо. - Я уже счастлива, мама, - отвечаю я, даря ей свою самую нежную улыбку. Папа ничего не говорит, а просто целует меня в лоб, как в детстве. Но я ощущаю, что его губы дрожат. Этот сильный, надёжный и всегда спокойный мужчина, который постоянно ухитрялся сдерживать свои чувства, сейчас плакал. И я ухожу, явственно ощущая его слёзы на моей коже, как благословение в новую безоблачную жизнь. Но прежде чем я уеду, мне необходимо совершить самый последний и тяжёлый шаг, чтобы навсегда перевернуть эту страницу. И я уверена, что прощание с Эди снова причинит мне сильную боль, которая будет безжалостно терзать моё ранимое сердце. *** Я прихожу в детский дом в последний день перед отъездом. Взяв с собой пакетик с его любимым шоколадным печеньем, иду по длинному коридору и пытаюсь унять гулкий стук сердца, бьющегося о мои рёбра. Мальчик стоит у большого окна, спиной ко мне. Я вижу его отражение в стекле. И он знает, что я пришла, но не оборачивается. - Эди, - зову его тихо, боясь начать этот сложный для нас разговор. - Ты уезжаешь, да? - его голос звучит глухо и сдавленно, будто он говорит это вовсе не мне, а разговаривает сам с собой. Я глубоко вздыхаю, подхожу к нему ближе и опускаюсь на корточки, дрожащей ладонью касаясь его руки. - Да, малыш. Пришло время уехать из этого города. - Я не малыш! - мальчик резко оборачивается. И я вижу, как в его зелёных, огромных глазах плещется настоящая обида. Он злится. На меня, на весь мир, на то, что не может ничего с этим сделать. И я улыбаюсь ему той самой улыбкой, которая помогает мне спрятать слёзы. - Прости. Ты уже большой. Почти взрослый. - Почему ты уезжаешь? - спрашивает Эди надломлено, будто испытывает в этот момент самую настоящую, глубокую боль. - Алекс нашёл хорошую работу в другом городе, - объясняю ему, стараясь говорить ровно.- Я еду к нему. Мне это нужно. - А если я попрошу тебя остаться со мной, - спрашивает, смотря прямо на меня, и я вижу, как он борется со слезами,- ты всё равно уедешь? Я смотрю в его серьёзные, совершенно «взрослые» глаза и не знаю, что ему на это ответить. Потому что если я останусь, то снова буду чувствовать себя сломанной. А он не должен видеть, что делает со мной всё то, что напоминает о моём прошлом. - Эди… - желаю объяснить ему, что сейчас испытываю. - Меня зовут Эд! - перебивает он меня, становясь в моих глазах действительно старше своего возраста. - Эд. Послушай меня внимательно. Я заберу тебя отсюда. Обещаю. Через полгода, как только мы обустроимся, то обязательно приедем за тобой. И будем жить вместе. Я, ты и Алекс. Он начинает так отчаянно мотать головой, что его волосы разлетаются в разные стороны. - Нет! - говорит он дрожащим голосом.- Ты бросаешь меня. Ты уедешь и больше никогда сюда не вернёшься. Я не хочу, чтобы ты уезжала! Я порываюсь обнять его и крепко прижать к себе, погладить по голове и сказать что-то ласковое, что заставит его поверить. Но он отталкивает меня от себя, словно воздвигая между нами нерушимую бетонную стену. - Не трогай меня! - кричит он. И я вижу, как слёзы текут по его щекам, и мальчик даже не пытается их вытереть. Он разворачивается и убегает прочь, вглубь коридора, зная, что я не стану больше искать с ним встречи. - Эди… - шепчу вслед тому, кто уже не слышит моих слов. А я так и остаюсь стоять на коленях посреди пустого коридора, прижав руки к лицу, и безудержно плачу, наконец, дав волю скопившимся за всё время эмоциям. Прощание прошло совсем не так, как я этого ожидала. И увидимся ли мы снова, остаётся неизвестным до тех самых пор, пока к Эди не придёт осознание, что я действительно не могу поступить иначе. *** Вечером следующего дня я уже нахожусь в аэропорту. Меня окружает гул голосов, объявления о рейсах, запах кофе и суета, которой, кажется, нет ни конца, ни края. Но я ничего этого не замечаю, потому что ищу взглядом своего мужа. Алекс стоит у выхода такой высокий и подтянутый, с большим букетом алых роз. Он улыбается той самой улыбкой, благодаря которой я многое пережила в своей жизни, ради которой собрала себя по кусочкам и научилась дышать заново. Я бегу к нему со всех ног, невольно расталкивая чемоданы и прохожих, преграждающих мне путь. Бросившись в его объятья, высоко подпрыгиваю, обвиваю ногами его талию и жадно целую своего супруга, будто боюсь, что он может исчезнуть и оставить меня здесь одну. - Ммм, - смеётся он в мои губы, чуть отстраняясь.- Родная, если мы продолжим в том же духе, боюсь, ужин совсем остынет к нашему приезду. - Ты приготовил ужин? - спрашиваю я, отрываясь от любимого буквально на несколько секунд, чтобы посмотреть в его карие глаза. - Сюрприз! - говорит Алекс в ответ, и его улыбка становится ещё шире. - Я тебя обожаю! - благодарно целую его в губы, трепеща каждой клеточкой тела от его тёплых прикосновений. - Поехали домой, - муж ставит меня на пол и берёт мою сумку.- А то ты у меня совсем исхудала. *** В машине мы едем молча. Сначала я смотрю в окно на незнакомые улицы Бостона, на дома, деревья, которые кажутся чужими, но обещающими что-то новое. Потом перевожу взгляд на Алекса и замечаю, что он напряжён. Его плечи чуть приподняты, челюсть сжата, пальцы сжимают руль сильнее, чем нужно. - Что-то случилось, милый? - спрашиваю у него осторожно.- Ты такой напряжённый. Супруг поворачивается ко мне на секунду, и на его лице появляется тёплая, лёгкая улыбка, которой он желает меня успокоить. - Нет. Просто немного устал. Работа, переезд. Сама понимаешь, что это очень выматывает. - Как твоя новая работа? - спрашиваю Алекса, желая немного отвлечь его. - Ну, в целом я доволен. Только есть один минус в том, что придётся оставаться на ночные смены. Поэтому время от времени тебе придётся ночевать одной. - Мы справимся, - говорю я, накрывая его руку своей.- Мы всё пережили. Справляемся и с этим. - Да, - отвечает он, и его пальцы крепко сжимают мои.- Справимся. Алекс кладёт руку мне на колено и начинает ласково поглаживать его, будто делая это неосознанно. Его пальцы такие горячие, и это тепло проникает сквозь ткань джинсов, разливаясь по всему моему телу. - Я соскучился, - говорит супруг тихо. А у меня от этих простых слов внутри всё будто замирает. Меня накрывает необузданная волна искромётного желания, такого обжигающего и неистового, что я ощущаю, как мои щёки заливает алый румянец. - Мы можем остановиться? - спрашиваю у мужа хриплым голосом. Алекс переводит на меня свой пристальный взор, и я боюсь, что он прочитает одолевающие меня мысли. Но он ничего не говорит, просто кивает головой и останавливает машину. - Вот мы и дома, - неожиданно оповещает супруг о нашем прибытии. Я устремляю сой взор на архитектурное строение, которое раньше никогда не видела, но он уже кажется мне родным. Выйдя из машины, начинаю разглядывать его вблизи, восхищаясь представшим передо мной зрелищем, пока Алекс берёт сумки и идёт открывать входную дверь. Внутри дом оказывается ещё красивее, чем на фотографиях: высокие потолки, панорамные окна, светлые стены, мягкий диван, на который хочется упасть с дороги и не вставать до наступления раннего утра. - Он великолепен! - выдыхаю я, оглядываясь по сторонам. Я забегаю во все комнаты, осматриваю интерьер, трогаю стены, вдыхаю запах нового дома, в котором ещё пахнет только деревом и краской. Но скоро он пропитается нами, нашим смехом, нашими разговорами, нашей счастливой жизнью. Когда мы заходим в спальню, я вижу огромную широкую кровать с белоснежным постельным бельём и мягкими подушками. И не могу больше с собой совладать. Внутри меня всё сгорает от желания, от усталости, от накопившейся за последнее время тоски по нему, по его прикосновениям и необходимой близости. Алекс только появляется в дверях с моими сумками, как я набрасываюсь на него без предупреждения, без нежности, без той осторожности, которую мы соблюдали все эти годы. Я начинаю целовать его жадно и лихорадочно, расстёгиваю пуговицы мужской рубашки одна за другой, не думая больше о том, что веду себя как-то неправильно. - Мэгги, - говорит он с удивлением и точно таким же желанием в голосе, смешанных в равных пропорциях. - Боже, что ты… Не даю ему договорить начатое, целую любимого снова и снова, завладевая не только его телом, но и разумом, вырывая из груди мужа низкий, гортанный стон. Я стремительно распаляю его своим желанием, заставляя мгновенно забыть о чём бы то ни было. - К чёрту ужин! - рычит Алекс мне в губы, и в его голосе слышится столько страсти, что у меня невольно начинают подкашиваться ноги. Он легко подхватывает меня на руки, будто я ничего не вешу, и осторожно бросает на широкую постель, заставляя меня тут же звучно рассмеяться. Я тяну его на себя, помогая снять остатки одежды, и задерживаю свой взор на его мускулистой груди, постепенно скользя ниже по тонкой дорожке волос, спускающейся к животу. Алекс покрывает поцелуями мою шею, ключицы и грудь, помогая мне высвободиться из одежды, которая становится ненужной и лишней для наших пылких прикосновений. Я чувствую его горячие, влажные губы на своей коже. Они оставляют следы, которые, наверное, исчезнут к утру. Но сейчас я хочу, чтобы они запечатлелись на какое-то время. Любимый сжимает мою грудь, нежно и почти безболезненно кусает соски, играет с ними языком и дразнит, в то время как я начинаю извиваться под ним, не в силах больше сопротивляться стойкому, неутолённому желанию. - Моя девочка, - шепчет он хриплым, сорванным голосом.- Такая ненасытная… Супруг медленно целует мой живот, обводит языком пупок, заставляя меня выгибаться ему навстречу. И спускается ниже. Туда, где я горю без остатка, где каждая клетка моего тела буквально кричит от нетерпения принадлежать ему. - Алекс, - стону в тишину комнаты хрипло.- Я хочу тебя. И останавливаю его сладкую игру, потому что больше не могу ждать. Потому что каждое его прикосновение становится сладкой и желанной пыткой, которой я не могу насытиться. Спустя несколько непродолжительных секунд вся одежда падает на пол. И во всём этом необъятном мире лишь мы одни начинаем существовать. Только его кожа, прижатая к моей, только бешеный стук сердец, бьющихся в унисон, и его дыхание, смешанное с моим. Мы продолжаем искушать друг друга быстрыми и медленными ласками, нежными и грубыми поцелуями. Алекс кусает мою нижнюю губу, и я чувствую лёгкую боль, которая тут же превращается в удовольствие. Его рука скользит между моих ног, массирует ту самую чувствительную точку, которая уже давно жаждет его прикосновений, и я громко стону ему в губы, не стесняясь своих чувств и нахлынувших разом эмоций. - Ты уже готова для меня, моя сладкая? - шепчет супруг, и его пальцы мягко и аккуратно входят в меня, двигаясь в медленном темпе. - Да, - выдыхаю я, теряя способность связно мыслить.- Да, Алекс, пожалуйста… Он резко заполняет меня собой, глубоко проникая в горячее лоно, и я громко вскрикиваю, но не от боли, а от ощущений и неожиданности, полностью растворяясь в желанном удовольствии. Я быстро ловлю его такт, двигая бёдра ему навстречу, и он целует мою грудь, не прерывая заданного ритма. Потом я тихонько толкаю его в грудь, и любимый перекатывается на спину, уступая мне всю власть в этом интимном действии. Сев на него сверху, начинаю вести и задавать свой темп, контролируя при этом каждое выверенное движение. Потому что хочу чувствовать его под собой, хочу видеть его лицо и слышать его стоны. Мы движемся в унисон всё быстрее, глубже и ненасытнее. И весь мир сужается до той самой точки, где есть только его руки на моих бёдрах, его глаза, закрытые от наслаждения, его имя, которое я шепчу снова и снова. Через некоторое время мы оба кричим в экстазе, достигая необходимой кульминации, и обессиленные падаем в объятья друг друга. Я чувствую, как его сердце колотится где-то у моего уха, как его дыхание смешивается с моим, как его пальцы нежно гладят мою спину, помогая вернуться в уравновешенное состояние. - Я люблю тебя, - чуть слышно шепчу мужу, желая, чтобы он каждую минуту знал о моих чувствах. - Я тебя тоже люблю, - проговаривает Алекс в ответ. И закрыв глаза, я впервые за долгое время не вижу кошмаров, которые мне снились вдали от любимого человека. Потому что я, наконец, дома. Не в Бостоне. А рядом с ним. Самым дорогим мне человеком, который с каждым днём продолжает делать мою жизнь лучше. ---------- Глава 8. Нити судьбы Глава 8. Нити судьбы Глава 8. Нити судьбы Время летит неумолимо. Я замечаю это по тому, как быстро пролетают дни, как утро сменяет вечер, и я даже не успеваю осознать, где проходит чёткая граница между ними. Мне посчастливилось найти прекрасную работу в детской поликлинике. И теперь каждый день я вижу маленьких пациентов, их улыбки, их слёзы, их родителей, которые смотрят на своих детей так, будто малыши - это центр их вселенной. И каждый раз, когда я держу в руках крошечную ручку младенца или слушаю лёгкие малыша с температурой, внутри меня что-то сжимается. Но не от боли, нет. От тихой, ноющей тоски, которую я научилась прятать за профессиональной улыбкой. В течение полугода я рвалась из кожи вон, чтобы всё подготовить для переезда Эдварда к нам. Мы с Алексом решили сделать его частью своей семьи. И это было не спонтанное решение, не попытка заменить того, кого я потеряла, а осознанный и тщательно взвешенный шаг. Я хотела дать ему дом, семью, любовь, которой он был лишён. Я хотела стать для него той, кого он будет считать своим другом. Кто даст ему взрослый совет, когда это необходимо. Кто будет всегда рядом и напомнит ему, что он в этом мире не один. Я несколько раз звонила в приют, узнавала, как он там, но каждый раз мне говорили одно и то же: он не хочет разговаривать. В нём жила самая настоящая, глубокая и невысказанная обида, которая когда-то была и во мне после предательства Тома. И всё же я продолжала верить, что он сможет меня простить. Приготовив детскую комнату, где на стены были наклеены обои с самолётиками, я начала покупать игрушки, которые, как мне казалось, могли ему понравиться. Алекс смотрел на мои хлопоты с лёгкой улыбкой на губах, которая не являлась насмешливой, а была тёплой и немного грустной. - Ты изведёшь себя, - говорил он, обнимая меня за плечи. - Я хочу, чтобы ему было хорошо, - отвечала я, разглаживая несуществующие складки на покрывале. - Ему будет хорошо. Потому что ты будешь рядом. И я верила каждому сказанному им слову. *** Однажды, когда все документы были уже почти готовы, а до отъезда в приют оставалось всего несколько дней, я снова позвонила, чтобы обрадовать Эди о ближайшей встрече. - Миссис Колдерс, здравствуйте, - торопливо говорю в динамик телефона, желая как можно скорее услышать голос Эдварда.- Скажите, пожалуйста, Эди, что через пару дней мы вылетаем за ним. В этот самый момент я так счастлива, что это невозможно передать никакими словами. И эта мысль греет мою душу, разливаясь по всему телу тёплой, сладкой волной. Я представляю его лицо, когда он узнает об это прекрасной новости. Представляю, как в ближайшем времени смогу обнять его, крепко прижав к самому сердцу. Но на том конце телефонной линии воцаряется слишком долгая тишина, вынуждающая меня усомниться в хорошем исходе этого действия. - Простите, Мэгги, - наконец говорит миссис Колдерс, и в её голосе звучит столько сожаления, что у меня внутри всё мгновенно обрывается.- Но это невозможно. - Что? - неподвижно замираю, ощущая, как весь мир вокруг меня перестаёт существовать.- Почему? - Эди уже усыновили три дня назад, - её голос звучит глухо, будто она вытаскивает из себя эти слова силой.- Он сам согласился. Его приёмные родители – это очень хорошая семья. Они живут неподалёку. Мне очень жаль, Мэгги… Я смотрю в стену перед собой и чувствую, как внутри меня воцаряется не боль и отчаяние, а какая-то непреодолимая пустота. - Вот как, - проговариваю безжизненным голосом.- Спасибо. После завершения звонка телефон падает из моих рук и ударяется об пол, проявляя по всему экрану глубокую трещину. Но мне совершенно всё равно на этот незначительный фрагмент моей жизни. *** Вечером я рассказываю Алексу о произошедшем. Мы сидим на кухне, я кручу в руках остывшую чашку чая, и мои слова падают в тишину тяжело, как камни. - Его усыновили, - говорю я, не глядя на мужа.- Три дня назад. Алекс молчит некоторое время. И я ощущаю его тёплый и обеспокоенный взгляд на себе, словно помогающий мне собраться с мыслями. - Послушай, Мэгги, - наконец говорит он мягко.- Мне очень жаль. Но, может, оно и к лучшему. Я поднимаю на него глаза, шокированная его словами. - Как это к лучшему? - Потому что Эди не относился бы к тебе, как к маме, - он берёт меня за руку, согревая её своими ладонями, и чуть сжимает мои холодные пальцы.- Он был привязан к тебе. Ты это знаешь. Но мамой ты бы для него не стала. Ты бы стала для него кем-то другим. Другом, спасителем, может быть, первой любовью. И он не хотел стать частью твоей семьи на твоих условиях. Я смотрю ему в глаза, и внутри меня поднимается что-то тяжёлое, почти невыносимое, что нехотя соглашается на эту теорию. - Ты думаешь, я ошибалась? - Я думаю, ты хотела сделать как лучше, - проговаривает любимый, поглаживая мою руку.- Но иногда лучшее - это не значит правильное. - Может, ты и прав, - шепчу я, отворачиваясь к окну, за которым опускается вечер. Я не плачу. Но внутри меня до сих пор таится пустота. Не та, которая была после потери сына, а другая - тихая, усталая и почти смирившаяся с происходящим. Три года спустя Сколько мы ни пытались, я никак не могу забеременеть. Каждый месяц – это надежда, отрицательный тест, дрожащий в руках, и тихие слёзы в ванной комнате, чтобы Алекс не смог меня услышать. Но он всё равно знает, что я чувствую. И это угнетает меня, выводит из равновесия, высасывает все жизненные силы, которые я с таким трудом копила в себе. Ведь моя давняя мечта просто стать мамой по каким-то неведанным жестоким причинам оставила меня на произвол судьбы. Будто я не заслужила всего этого. «Вот и сбылось предсказание моей мамы», - думаю я, лёжа в темноте нашей комнаты и глядя в потолок.- «Только всё наоборот. У меня есть работа, карьера, мне уже достаточно лет, чтобы осознанно принимать те или иные решения, а ребёнка до сих пор нет». Мои срывы и истерики, слёзы по ночам в подушку, бессонные ночи, в момент которых я прокручиваю в голове каждый прожитый день и не могу найти ошибку, сказываются и на отношениях с мужем. Мы стали чаще ругаться по мелочам. А после, страстно помирившись, долго не выпускали из объятий друг друга и ждали долгожданного чуда, которое так и не происходило с нами. Мы сдали все необходимые анализы в лучшей клинике города. И теперь, не сегодня-завтра должны прийти результаты, которые расставят всё на свои места в нашей существующей проблеме. *** Этим вечером я решаю немного развеяться от всего между нами происходящего. Готовлю вкусный ужин, зажигаю свечи, надеваю красное шёлковое платье чуть выше колен с глубоким декольте, которое любит Алекс. Сегодня я осознала, что нам хватит жить в вечных ссорах, недомолвках и тянущей, выматывающей тоски. Ведь Алекс - единственный мужчина, который мне дорог, и он не заслуживает такого отношения. Он не заслуживает женщины, которая каждую ночь плачет в подушку и каждое утро улыбается, как будто всё в порядке. Я смотрю на себя в зеркало, аккуратно поправляя уложенные волосы, дополняю образ лёгким макияжем и искренне улыбаюсь своему отражению. Сегодня я хочу напомнить себе, кто я. Сегодня я хочу стать той Мэгги, которую он полюбил. Некоторое время спустя у меня звонит телефон. Неизвестный номер. Я смотрю на экран, и внутри меня что-то ёкает. Это не предчувствие, а непонятно откуда взявшийся холод, который пробирается под самую кожу. - Алло? - говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Здравствуйте, - слышится мужской незнакомый голос.- Миссис Шепард? - Да, это я. - Это доктор Морис. Коллега вашего мужа. - Здравствуйте, доктор Морис, - я выдыхаю, внутренне расслабляясь от этих слов.- У Алекса внеплановая ночная смена? - Нет. Он… попал в аварию, - продолжает мужчина, и его голос звучит так буднично, словно он сообщает о поломке автомобиля, а не о том, что жизнь моего мужа висела на волоске.- Не беспокойтесь, ничего серьёзного. Слава Богу, он ехал на небольшой скорости. Но я всё же оставлю его в больнице до завтра. Словно через какую-то пелену до меня доходят его слова. Я слышу их, но смысл проникает в сознание медленно и вязко, словно патока. - Я сейчас приеду, - говорю ему хриплым, будто не своим голосом. Завершив разговор, я беру в дрожащие руки сумочку, плащ, ключи от машины и выбегаю из дома, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и только одна единственная мысль пульсирует в затуманенном сознании:«Только бы с ним всё было хорошо. Иначе я никогда не прощу себе этого». ---------- Глава 9. Жизнь вдребезги Глава 9. Жизнь вдребезги Глава 9. Жизнь вдребезги На улице идёт дождь. Мимо мелькают высокие здания, и свет фонарей размазывается по мокрому стеклу в жёлто-белые полосы. По моим щекам медленно текут слёзы, хотя я даже не заметила, когда начала плакать. Или не переставала с того самого момента, как услышала о случившемся с Алексом? «Надо успокоиться, - мысленно приказываю себе.- Всё хорошо. Ведь доктор Морис сказал, что впоследствии аварии не произошло ничего серьёзного». Я вытираю лицо тыльной стороной ладони и делаю глубокий вдох, чтобы окончательно собраться с мыслями. Концентрируюсь на дороге. На мокрой разметке. На дворниках, которые маятником режут капли. И благополучно добираюсь до больницы, не зная, чем впоследствии обернётся эта ночная поездка в больницу к моему мужу. *** У входа в стерильное здание меня встречает доктор Морис. Он облачён в белый халат. Его лицо усталое, но по-отечески доброе. Правда, он глядит на меня с лёгким укором, которым взрослые обычно смотрят на слишком упрямых детей. - Мэгги, ты могла бы приехать и завтра. Алекс сейчас спит, - берёт мужчина меня под руку, шествуя вперёд по длинному коридору больницы. - Как он? - хрипло спрашиваю я. Мужчина останавливается, берёт мои руки в свои и тихо проговаривает, не прерывая со мной зрительного контакта. - Мы сделали снимок. У него черепно-мозговая травма. И пока это всё, что я могу сейчас сказать. Завтра его осмотрят, и тогда будут даны чёткие рекомендации для скорейшего улучшения состояния. - Хорошо. Спасибо вам, доктор. - Ну что ты, девочка. Алекс для меня, как сын, - он чуть сжимает мои пальцы, словно мысленно даря мне всю свою поддержку, в которой я так нуждаюсь. И я улыбаюсь ему в ответ, снова тихо проговаривая: - Я пойду, тихонько посижу с ним. - Да, иди, дочка. Порывисто обняв мужчину дрожащими руками, я поспешно покидаю его, скрывшись в палате, где сейчас находится мой супруг. *** Стерильная палата заполнена мягким тёпло-оранжевым светом, создающим иллюзию домашнего уюта. Алекс спит. Его веки чуть дрожат, как у человека, который даже во сне не может полностью расслабиться. Грудь размеренно поднимается и опускается. На лбу приклеена полоска пластыря. И под правым глазом виднеется синяк, который уже начинает приобретать тёмно-синий цвет. Слёзы снова подступают к моим глазам. В горле встаёт тяжёлый, непроходимый ком, от которого невозможно избавиться. Я аккуратно прохожу к постели, ставлю стул и сажусь рядом. Взяв его руку в свои, целую холодные кончики пальцев мужа. А после начинаю интенсивно на них дышать и растираю между ладонями, шепча как можно тише, чтобы не нарушить сон возлюбленного: - Пожалуйста, любимый, не покидай меня. Ты мне так нужен… *** Полночи я не могу никак уснуть, терзаемая роем всяких разных мыслей. Но спустя время, положив голову на край кровати, сдаюсь воле навалившейся на меня усталости и проваливаюсь в сон практически до самого наступления утра. *** Меня будит лёгкое и осторожное прикосновение Алекса к моей голове. Я открываю глаза, смотрю на него и широко улыбаюсь, безумно обрадовавшись его пробуждению. - Привет, - хрипло проговаривает супруг. - Привет. Ты меня очень сильно напугал. - Я знаю, - проводит он большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.- Прости, родная… Всё вышло так внезапно. И я не осознал, что отключаюсь… - Ты потерял сознание до столкновения? - замираю после его слов. - Думаю, да. - Но… - Эй, - нежно касается Алекс моего лица кончиками своих прохладных пальцев.- Всё хорошо. Я здесь. Лучше иди ко мне. И я не заставляю себя упрашивать. Аккуратно ложусь рядом с любимым и кладу свою голову ему на плечо, прислушиваясь к ровному биению его сердца. - Обещай, что этого больше не повторится, - прошу его о том, что может оказаться неподвластным. - Я постараюсь, любимая, - отвечает Алекс мне на это. А после мы снова засыпаем в объятьях друг друга, пока ещё есть некоторое время до прихода медперсонала. *** Утром нас будит медсестра, совершая обычный обход по палатам. Она меряет давление, температуру тела и интересуется состоянием каждого закреплённого за ней пациента. Алекс отвечает на все её вопросы односложно. И я чувствую, что он ждёт, когда она оставит нас наедине. После того, как дверь за ней закрывается, он притягивает меня к себе, выглядя при этом очень уставшим и разбитым. - Тебе стоит вернуться домой. Поспать хоть немного и набраться сил, - обеспокоенно проговаривает любимый. Он гладит меня по лицу, словно пытаясь запомнить не только каждую его чёрточку, но и каждое ощущение от прикосновений к моей коже. - Я в порядке, родной. Это тебе нужно отдохнуть, чтобы как можно скорее вернуться домой. Алекс некоторое время молчит, избегая моего пристального взгляда. И спустя несколько минут тихо проговаривает, ведя себя в этот самый момент довольно странно: - Я так виноват перед тобой, Мэгги… - Милый, о чём ты говоришь? - Дай мне сказать. Пожалуйста. Я замолкаю, молча кивая на его просьбу, и терпеливо жду желаемого объяснения. - Я спешил к тебе домой, чтобы кое-что сообщить. Пришли результаты анализов. Я… Он замолкает, крепко сжимая кулаки. А затем прижимает их к лицу, словно пытаясь от самого себя спрятаться. - Я бесплоден, - заканчивает любимый предложение уже не своим голосом. Мир вокруг нас продолжает жить своей жизнью. Но всё моё пристальное внимание сосредоточенно только на Алексе и на тех чувствах, которые он сейчас испытывает. Его плечи дрожат. Кулаки крепко стиснуты. А выражение лица такое ужасающее, как будто после этого диагноза вся наша жизнь остановилась. - Алекс, - зову его мягко и ласково.- Всё хорошо, милый. Мы справимся. Обняв любимого крепко за широкие плечи, я прижимаюсь к нему всем своим телом, чтобы он смог почувствовать, что я всегда буду с ним рядом. И никуда не уйду. - В любом случае, мы можем усыновить ребёнка. Меня это нисколько не пугает. Я готова к этому. А сейчас главное, чтобы ты скорее поправился, - твёрдо проговариваю в ответ, давая понять, что нисколько не разочарована всем с нами происходящим. - Мне так жаль, Мэгги. Ведь я не смогу подарить тебе счастье материнства, о котором ты так мечтала, - шепчет Алекс расстроенным голосом. - Милый, самое главное - это то, что ты у меня есть. И больше мне ничего не надо, - немного отстранившись, отвечаю ему на это. И долго и нежно целую супруга в губы, желая забрать все горечи и сомнения по поводу того, что мы и вдвоём сможем быть счастливыми. Любимый крепко обнимает меня в ответ. И на несколько долгих секунду мне действительно начинает казаться, что мы справимся со всем, чего бы судьба нам не решила преподнести. *** В районе десяти часов утра в палату входит мужчина на вид лет сорока пяти, в очках, с объёмной папкой в руках и лицом, которое не обещает ничего хорошего. - Мистер и миссис Шепард, доброе утро, - здоровается он с нами вежливо. И мы молча киваем ему в ответ. - Как вы себя чувствуете? - смотрит доктор на Алекса, пытаясь наладить с ним доверительный контакт. - Хорошо. Доктор Джеймс (его имя я читаю на бейдже) неторопливо осматривает моего мужа. Проверяет реакцию зрачков, что-то записывает в медицинскую карту, а после долго смотрит снимки компьютерной томографии, тщательно изучая их. - Скажите, Алекс, часто ли у вас бывают головные боли и головокружения? На некоторое время в палате воцаряется тишина, которую никто не решает нарушить. - Милая, - вдруг произносит Алекс, с осторожностью обращаясь ко мне.- Ты не оставишь нас? Моё сердце пропускает удар от неизвестности и понимания того, что я остаюсь в неведении чего-то важного. - Алекс, что происходит? Ты что-то от меня скрываешь? - смотрю на супруга, а затем перевожу взгляд на доктора, который тоже может дать мне объяснение касательно всего происходящего. - Нет, я… - тяжело вздыхает он и тут же сдаётся, решая уступить мне.- Ладно. Где-то около полугода. - Около полугода, значит, - доктор Джеймс медленно кивает, будто ожидал примерно такого ответа. - Они не были сильными. Поэтому я и не придавал особого значения. Со мной первый раз случилось такое, что я отключился за рулём. - Вам повезло, что скорость была небольшая, - сухо замечает мужчина. - Да, - выдыхает Алекс.- Мне повезло. - Взгляните на ваш снимок, - Джеймс протягивает моему мужу томограмму.- Вы знаете, что с ним не так? Алекс берёт снимок из его рук и тщательно в него вглядывается. Я смотрю на его лицо и замечаю, как оно бледнеет прямо на моих глазах. Его руки начинают трястись, а дыхание становится тяжёлым и учащённым. - Миссис Шепард, - доктор Джеймс поворачивается ко мне.- Думаю, нам нужно оставить его на время. - Доктор, может, вы скажете мне, что на снимке? - отчаянно прошу его об этом, боясь, что в любой момент меня может накрыть паника.- Я ничего не понимаю. Несколько секунд спустя Алекс вдруг резко приходит в себя. Обнимает меня крепко, словно приложив к этому все свои силы и переместив к себе на кровать, начинает баюкать в своих руках, словно маленькую девочку. Доктор выходит за дверь, оставляя нас наедине. И мы сидим в полной тишине, боясь разрушить это умиротворённое состояние. Я ощущаю, как бешено бьётся сердце любимого, и не знаю, как вообще реагировать на всё происходящее. Через несколько минут он отстраняется, берёт моё лицо в свои похолодевшие ладони и смотрит прямо в глаза. В его взгляде я вижу столько боли, что у меня внутри всё обрывается без каких-либо невысказанных слов. - Милая, - говорит Алекс сломленным хриплым голосом.- Мне так жаль… Я снова всё испортил. Я молчу, ожидая его исчерпывающих объяснений. И он тяжело сглатывает, прежде чем обрушить на меня самую страшную правду, о которой я даже не смела и думать. - У меня опухоль мозга, Мэгги. Эти слова повисают в воздухе, становясь тяжёлым и бесповоротным заревом над нашей жизнью. Я не плачу. Я просто сижу и смотрю на своего родного человека, который час назад целовал меня и убеждал, что всё у нас будет хорошо. На человека, который обещал быть со мной до конца жизни. Мир за окном продолжает своё существование, будто рано или поздно это с нами должно было случиться. Дождь бьёт по стеклу, с каждой минутой нарастая с новой силой. Кто-то из медсестёр смеётся в коридоре, рассказывая своей коллеге необычную забавную историю, произошедшую накануне. А моя жизнь только что снова разлетелась вдребезги. И я даже не знаю, с чего начать собирать осколки, чтобы не поранить своё хрупкое сердце. ---------- Глава 10. 1. Случайности не случайны Глава 10. 1. Случайности не случайны Глава 10. 1. Случайности не случайны 10 лет спустя Два года назад мы с Алексом вернулись в Сан-Франциско. Домой. Он так хотел снова увидеть залив из окна нашей спальни, дышать свежим воздухом и каждой клеточкой своего тела чувствовать, что жизнь продолжается. На протяжении всех этих десяти лет он не переставал винить себя. За то, что не смог подарить мне простого материнского счастья. За то, что его тело предало нас обоих. За каждую мою слезу, которую я прятала от него по ночам. А я опровергала каждое его раскаяние снова и снова. И искренне благодарила Бога за то, что Алекс появился в моей жизни в тот самый момент, когда я почти потеряла веру во что-то человеческое. Я поддерживала супруга каждую минуту, находясь рядом с ним. Верила в него и прогоняла все худшие мысли шёпотом в темноте, когда он думал, что я сплю. Я была с ним до самого конца, отведённого нам судьбой свыше. До последнего вздоха. До последнего удара его сердца под моей ладонью. *** После похорон наступило время, которое я не могу описать словами. Но оно наполнило меня бездонной пустотой. Не тьмой, которая способна поглощать свою жертву в безликую бездну. А именно пустотой, когда ты просыпаешься посреди ночи и не знаешь, приснилось ли тебе всё это или было реальностью. Когда ты принимаешь пищу и не чувствуешь её вкуса. Когда ты говоришь и не узнаёшь своего голоса. Но мне повезло, что рядом со мной были мои родители. Я не была одна, переживая своё безутешное горе. Однако одиночество – это совсем не про то, сколько тебя окружает людей. А про одного единственного человека, который нужен тебе больше воздуха, но ты больше никогда не увидишь его и не ощутишь рядом. Днём со мной по очереди сидели родители. Мама приносила еду, которую я не ела. Папа молча пил чай и смотрел на меня так, будто боялся, что я сойду с ума от произошедшего со мной несчастья. А ночью, когда злые мысли проникали в разум, как тараканы в старую квартиру, меня спасало только снотворное. Я ненавидела его. Но я уже не могла без него уснуть, чтобы на время отпустить свою печаль и набраться сил для нового монотонного дня. *** Однажды мы с мамой сидим на кухне и пьём чай под тоскливые звуки дождя. - Мам, - проговариваю я, глядя в чёрную гладь напитка.- Неужели моя жизнь закончилась? Она крепко берёт меня за руки, сжимая своими тёплыми пальцами мои, и тихо проговаривает: - Девочка моя… Я знаю, что сейчас тебе очень тяжело. Но ты ещё обязательно будешь счастлива. - Я бы хотела в это верить…Но как я смогу жить без Алекса? Я не представляю… Он был для меня всем! Не в силах сдерживать поток слёз, рвущийся наружу, я начинаю сотрясаться всем телом от внутренней, болезненной дрожи, которой невозможно сопротивляться. Мама встаёт со своего места, подходит ко мне и крепко обнимает за плечи, плача навзрыд вместе со мной. В этот самый момент я вдруг понимаю, что мы ещё никогда не были с ней так близки. И в этом была снова заслуга моего Алекса. Он соединил нас, заставив вместе переживать это горе. Даже уходя из моей жизни, он сделал столько всего невозможного, за что я буду благодарна ему вечно. *** Спустя какое-то время я нахожу силы, чтобы взять себя в руки. Потому что знаю, это горе никогда меня не отпустит. Оно будет сидеть в груди, словно осколок, который нельзя удалить без последствий. Но мне необходимо двигаться дальше. Ведь Алекс бы хотел этого. Я снова решила пройти сеанс психотерапии, чтобы признаться самой себе в чувствах, которые так долго закапывала. Побороть все свои страхи и, наконец, найти те точки опоры, на которых теперь держится вся моя жизнь. Новая работа помогает мне отвлечься от непрошенных мыслей. Каждый мой день занят домашней рутиной, пациентами, бумагами и дежурствами до позднего вечера. Но самое тяжёлое время суток - это ночь, когда я остаюсь абсолютно одна в пустой квартире и не знаю, где найти себе место, чтобы не думать о самом дорогом для меня человеке. *** Однажды после работы я решаю отправиться на кладбище. Меня накрывает такой необъятной волной вины, что я едва могу дышать. Ведь я не была на могиле мужа с самых похорон. Потому что мне было слишком больно находиться здесь и переживать этот трагичный день снова и снова. Я долго сижу и молча изучаю лицо Алекса, смотрящее на меня с холодного камня. Иногда мне начинает казаться, что если смотреть достаточно долго, то оно оживёт. Или он вдруг скажет мне что-нибудь утешающее и согревающее мою душу. - Алекс, что мне делать? Как мне теперь жить без тебя? - шепчу в тишину окружающего меня пространства. Но так и не получаю никакого ответа. Только ветер шумит в деревьях, и моё прерывистое дыхание нарушает эту природную безмятежность. Слёзы снова подступают к самому горлу, не давая возможности им сопротивляться. И буквально через несколько минут я уже лежу на холодной земле и рыдаю так, как не делала этого даже в день похорон. Но в этот самый момент на моё плечо осторожно опускается чья-то тёплая рука. Замерев на несколько недолгих секунд, я медленно оборачиваюсь и вижу перед собой высокого, широкоплечего молодого человека. Его тёмные волосы чуть растрёпаны ветром, а ярко-зелёные глаза смотрят на меня так пристально, будто пытаются запомнить в моём лице каждую чёрточку. - Мэгги? - неуверенным низким голосом называет он моё имя. Я смотрю на него, не моргая, и не могу вспомнить, где могла видеть его раньше. Молодой человек аккуратно поднимает меня на ноги, позволяя полностью на него опереться, и не собирается выпускать из своих объятий, держа очень бережно, словно я для него многое значу. - Боже. Я нашёл тебя, - проговаривает незнакомец, облегчённо выдыхая. - Кто вы? - спрашиваю у него севшим голосом. *** Мои хорошие! Я искренне прошу у Вас прощение за очередную трагедию, случившуюся в жизни главной героини. Но Алекс был тем человеком, кто научил её быть сильной. Помог не поддаваться свалившемуся горю и направлял на жизненном пути в нужную сторону. Он был для неё не только проводником, но и ангелом-хранителем. А теперь Мэгги придётся самой проходить через свою боль и искать новый путь к своему счастью. Как Вы считаете, кто этот незнакомец, который так внезапно появился и искал её? ---------- Глава 10. 2 Глава 10. 2 Глава 10. 2 Молодой человек мягко улыбается. И в моей памяти всплывает что-то знакомое, будто я могла видеть эту улыбку где-то раньше. Но маловероятно, я была с ним знакома. Ведь память на лица меня ещё никогда не подводила. А значит, если бы мы с ним где-то виделись, у меня бы не получилось его забыть. Только если… - Я Эд. Эд Коллинз, - наконец представляется он. И я замираю, буквально вытаскивая из глубин своих воспоминаний детский приют, маленького мальчика с огромными зелёными глазами, который рисовал мне солнце, когда за окнами лил дождь. Который каждый раз ждал нашей встречи. - Эди? - боясь ошибиться, спрашиваю я. - Даа! Точно. Ты звала меня Эди , - усмехается парень по-доброму, а затем распахивает для меня свои руки.- Иди сюда, Мэгги. Я шагаю к нему навстречу, и он крепко, но осторожно обнимает меня, будто я являюсь очень хрупкой и в любой момент могу разбиться, словно хрустальная ваза. Эдвард глубоко вдыхает мой запах, наполняя им грудную клетку. И мы стоим так вместе с ним, кажется, целую вечность. - Я искренне соболезную твоей утрате, - проговаривает он тихо, когда мы размыкаем объятья. - Спасибо. Ты… возмужал. - Ну, столько времени прошло после нашей последней встречи, - снова дарит он мне свою улыбку.- А ты почти нисколько не изменилась. - Врёшь. - Ни капли. В этот момент я тоже не могу сдержаться от улыбки. И кажется, что судьба намеренно вернула его в мою жизнь, чтобы я не чувствовала себя такой одинокой. Мне приятно вновь увидеть его, пообщаться и узнать, что было после того, как его усыновили. - Может, сходим куда-нибудь? - предлагает Эд, взволнованно ожидая моего ответа.- В кафе, например? Вспомним мои глупые ухаживания за тобой, - добавляет молодой человек, видя мои колебания по этому поводу. Я невольно усмехаюсь, припоминая наши разговоры с мужем на эту тему. - Знаешь, не такими уж они были и глупыми. Алекс всерьёз переживал, как бы я не бросила его, когда ты подрастёшь и не куплюсь на твои красивые подарки. Эд смотрит на меня удивлённо. А после мы начинаем тихо смеяться в унисон, отдаваясь завладевшим нами эмоциям. - Серьёзно? Неужели это могло на самом деле случиться? - хитро прищурившись, спрашивает Эдвард. - Ты был ребёнком, Эди. - Но очень проницательным и смышлёным малым, - подмигивает он мне.- Ну так что? Идём? И я киваю ему в ответ. Потому что продолжать сидеть в одиночестве здесь и предаваться печальным мыслям у меня больше не было никаких сил. А этот парень… он казался мне знакомым причалом в море, которое год назад разбило меня о скалы. *** Кафе, которое мы решили посетить, находится неподалёку от моего дома. Уютное, с мягкими стульями и стойким запахом корицы, царящим по всему помещению. Мы садимся у окна и заказываем кофе, продолжая нашу лёгкую, непринуждённую беседу, будто мы знакомы с ним целую вечность. Эд рассказывает мне о детдомовских проделках. Затем о жизни в новой семье, говоря о том, что ему очень повезло с приёмными родителями. О том, как они по-настоящему любят его, делая всё возможное, чтобы он был счастлив. Я слушаю, не перебивая, и думаю о том, как всё могло бы обернуться, если бы мы с Алексом взяли мальчика в свою семью. - Мы с Алексом хотели усыновить тебя, - вдруг проговариваю я, после того, как парень замолкает. Эд кивает на моё заявление, нисколько не удивляясь этому. - Да, я помню. - Почему ты не дождался меня? Он отпивает кофе, ставит чашку на стол и смотрит на меня серьёзным, долгим взглядом. - Если ты помнишь, я был в тебя влюблён. Вряд ли бы я смог называть тебя мамой, - отвечает Эдвард без какой-либо насмешки. - Тебе было семь лет. - Я был очень взрослым ребёнком, - играет он бровями, разряжая обстановку. И я снова не могу сдержаться, чтобы не засмеяться от его действий. - Алекс мне сказал то же самое. Наверное, это к лучшему, что всё так произошло. - Абсолютно, - улыбается парень в ответ.- Иначе я бы не сидел сейчас так с тобой. А разгуливал бы где-нибудь в другом месте. Он говорит это так легко и небрежно. И я вдруг чётко представляю его гуляющим за руку с какой-нибудь девушкой, которая смеётся над его шутками, а он смотрит на неё своими зелёными завораживающими глазами. И от этого наваждения мне становится как-то не по себе. - Эй. Всё в порядке? - наклоняется ко мне, легонько дотрагиваясь до моей руки. - Да, - тут же прихожу в себя, пытаясь перевести тему.- Ты сказал, что искал меня? - Да. Искал. Я недавно узнал, что вы вернулись в город. А потом… - становится он вдруг серьёзным, осторожно подбирая слова, чтобы меня не ранить.- О том, что ты потеряла мужа. И я решил, что только там смогу найти тебя. - Долго ты ждал меня? - Я появлялся на кладбище почти каждый день после похорон, - смотрит он мне прямо в глаза. И я на некоторое время теряю дар речи. - Зачем? - шумно выдыхаю, не понимая, к чему приведёт нас этот разговор в конечном итоге. Эд молчит несколько секунд, будто собираясь с мыслями. А после несмело проговаривает: - Мэгги, я… Но в этот самый момент звонит мой телефон. И я просто не могу не принять вызов. - Извини, пожалуйста, - шепчу ему быстро.- Да, мам. - Милая, я думала, что ты уже дома и решила зайти. Ты ещё на работе? - слышу в голосе мамы лёгкую тревогу. - Нет. Я… встретила кое-кого, - бросаю пристальный взгляд на Эда.- Я в кафе. Ты меня подождёшь? - О, не торопись, дорогая. Тогда я заеду завтра. Целую, доченька. - Взаимно, мам. Сбросив входящий вызов, я виновато опускаю взгляд, решая пояснить ему сложившуюся ситуацию. - Вот так я и живу. Теперь меня контролируют, как школьницу. - Я понимаю. Они волнуются, - спокойно проговаривает молодой человек. - Порой даже слишком. - Это от любви. *** Время, проведённое рядом с ним, пролетает незаметно. И мы выходим из кафе под самое его закрытие. Эдвард настаивает на том, чтобы проводить меня до дома. И спустя каких-то десять минут мы уже стоим у моей входной двери. На улице уже довольно темно и прохладно. А я только сейчас в полной мере оглядываю его с ног до головы. Представший передо мной парень очень статен, красив и высок так, что мне приходится запрокидывать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. У него широкие плечи, мускулистые руки и очень тёмные волосы. А глаза такие яркие и глубокие, что запросто можно утонуть в их завораживающем зелёном омуте. Мои ноги вдруг становятся ватными, наливаясь дневной усталостью и не давая сойти с места. - Я могу так стоять вечно, лишь бы ты не переставала смотреть на меня, - тихо проговаривает Эд, приводя меня в чувства. - Я просто… - пытаюсь подобрать слова, чтобы объяснить ему свой внезапный ступор. А он тихо и тепло посмеивается в ответ, видя, что у него получилось вогнать меня в краску. - Ах ты негодник! - пытаюсь легонько ударить его по плечу. Но он ловко уворачивается и подступает на несколько шагов ближе, становясь практически вплотную. Я чувствую его запах, смешанный с ароматом кофе, от чего мой пульс становится учащённым, а дыхание резко сбивается из-за того, что он находится в столь опасной близости. - Я тебя больше не отпущу, Мэгги… - шепчет хрипло, медленно приближаясь к моим губам. И я не могу найти в себе силы, чтобы этому воспротивиться. Сердце колотится где-то в горле. Мысли кричат о том, что я совершаю ошибку, что он слишком юн для меня, а я только год назад похоронила мужа. Но где-то глубоко внутри теплится совершенно другая, абсолютно противоположная ей мысль. И она твердит о том, что Алекс бы хотел, чтобы я была счастлива. Даже если это счастье пришло оттуда, откуда я его совсем не ожидала. Я закрываю глаза и проникновенно ощущаю, как весь мир замирает, растворяясь в ожиданиях дальнейшего между нами действия. ---------- Глава 11. 1. А если это судьба? Глава 11. 1. А если это судьба? Глава 11. 1. А если это судьба? Я едва успеваю накрыть его губы своей ладонью, прежде чем между нами случается что-то непоправимое. Чувствую, как его дыхание обжигает мою кожу, и всё его тело напрягается рядом со мной. - Эд… - шепчу ему хриплым голосом, ощущая, как сердце колотится где-то в горле, мешая полноценно дышать.- Я не могу… Тяжёлая, почти осязаемая тишина повисает между нами в воздухе, словно непробиваемая стена, которую я сама же и воздвигла. Я убираю руку от его губ. И он отстраняется. В его красивом лице читается осознание предпринятого мною шага и искреннее его принятие. - Я понимаю, - тихо проговаривает молодой человек, отступая на шаг и выпуская меня из своих объятий.- Но я хочу, чтобы ты знала. Я буду ждать столько, сколько потребуется. Потому что больше не вижу причины, из-за которой мы не сможем быть вместе. И прежде чем я успеваю сказать ему хоть что-то, он разворачивается и уходит, оставив меня одну наедине со своими мыслями. Я стою на крыльце, смотря ему вслед, прижимая руку к груди, и чувствую, как бешено бьётся моё сердце. «Что я делаю?» - голос разума пытается достучаться до меня, одержав контроль над всеми моими чувствами. Но я знаю, что Эдвард сдержит своё обещание. И это пугает меня намного сильнее, чем если бы он просто навсегда исчез из моей жизни. Полгода спустя Время течёт очень неразмеренно, сменяя свой медленный ритм на более быстрый и почти незаметный. Я провожу с Эдом все свои выходные, лишь изредка навещая родителей, и остаюсь у них на ночёвку, когда мне совсем становится не по себе. Суббота и воскресенье стали безоговорочно нашими совместными днями. И не знаю, как это случилось, но однажды я поняла, что жду их намного больше, чем любой другой день. Обычно по пятницам он начинает звонить мне и спрашивать:«Что планировать на завтра?» А я всегда отвечаю:«Не знаю. Давай решим это при встрече». Но на самом деле совсем неважно, какое занятие мы себе придумаем. Важно только то, что мы будем делать это вместе, уже не представляя жизнь друг без друга и принимая чувство, будто я знакома с ним целую вечность. Когда мы смотрим фильмы у меня дома, я кладу голову ему на плечо и ощущаю, как длинные пальцы начинают невесомо перебирать мои волосы. Иногда я закрываю глаза и просто слушаю его глубокое дыхание. Порой засыпаю во время киносеанса и просыпаюсь от того, что Эд осторожно подкладывает мне подушку под голову и укрывает пледом. Мы ходим в маленькие рестораны, где подают не просто вкусную еду, а следят за созданием особой атмосферы. Он всегда угадывает, что мне может понравиться, и смотрит на меня, пока я пробую первое блюдо, словно пытаясь распознать реакцию и увидеть в моих глазах одобрение. Мы гуляем по городу вне зависимости, какая за окном разыгралась погода. И рядом с ним Сан-Франциско представляется для меня каким-то новым городом, несмотря на то, что я родилась здесь и прожила большую половину своей жизни. Эдвард показывает мне места, которых я не знала раньше. Мы сидим на скамейках в парках и разговариваем обо всём. О его детстве в приёмной семье. О моей жизни с Алексом. И о том, как странно и непредсказуемо устроена наша судьба. Я всё больше привыкаю к тому, что он всегда находится рядом. Это кажется таким естественным, что порой пугает до нервной дрожи, когда я ловлю себя на мысли, что уже не могу себе представить, как вообще жила до него. С каждой встречей наша дружба перерастает во что-то большее. Я чувствую это по тому, как он на меня смотрит. Как его рука задерживается на моей талии чуть дольше, чем это нужно. Как он замолкает на середине фразы, когда я смеюсь, не отводя от меня взгляда. И мы становимся ближе друг к другу, забывая буквально обо всём на свете. Бывают моменты, когда я начинаю корить себя за то, что не имею права быть с ним. Что ему нужен кто-то его возраста. А я никогда не смогу дать ему то, чего он заслуживает. Но когда Эд смотрит так, что у меня подкашиваются колени, все эти аргументы тут же теряют свою актуальность. И я ловлю себя на мысли о том, что жду его звонков вне зависимости от дня и ночи. Что поправляю волосы перед зеркалом за пять минут до его прихода. И надеваю тот наряд, который мог бы ему понравиться. И теперь уже будь что будет, потому что я устала склеивать себя по кусочкам и упускать из своих рук такое долгожданное счастье. *** Однажды вечером, в середине недели, звонит мой телефон. Я вижу его имя на экране смартфона, невольно замирая и задерживая дыхание, и чувствую, как моё сердце пропускает удар. - Пожалуйста, давай встретимся сегодня, - говорит Эд, и я слышу в его голосе что-то непривычное, от чего внутри всё мгновенно напрягается. - Но сегодня только среда. Ты не можешь подождать до выходных? - с улыбкой на губах спрашиваю у него. - Нет. Не могу. Для меня это очень важно. Я молчу несколько долгих секунд, потому что слова будто застревают в горле. Потому что я не могу признаться самой себе, что тоже соскучилась по нему. Что его голос, слышимый из динамика телефона, не заменяет его рук, улыбки и притягательного мужского запаха. - Вообще-то я планировала сегодня выпить бокал вина перед телевизором и лечь пораньше. - Отлично! Можно, я составлю тебе компанию? - спрашивает молодой человек с надеждой в голосе. - Ну, не знаю… - Обещаю, приставать не буду, - уверяет он меня. И я невольно смеюсь, потому что этот парень всегда умеет убеждать одной произнесённой им фразой. - Ладно, - сдаюсь я, наконец.- Приходи. Я приготовлю ужин. - Даже так? - в его голосе звучит неподдельное удивление и такая радость, что у меня теплеет на сердце. - В восемь не придёшь, съем всё сама, - бросаю ему напоследок, прекрасно зная, что он окажется у меня вовремя. - Понял. Я буду, - коротко оповещает Эдвард и тут же завершает звонок, оставляя меня в раздумьях. И весь оставшийся день я хожу сама не своя, тщательно планируя и обдумывая приближающийся вечер. Мысли путаются, когда я пытаюсь убедить себя в том, что это будет просто дружеский ужин. Но, в конце концов, сама внезапно понимаю, что хочу сделать его особенным. ---------- Глава 11. 2 Глава 11. 2 Глава 11. 2 Я готовлю романтический ужин, ставлю свечи на стол и бутылку красного вина, которую Эд принёс мне в прошлые выходные. До его прихода остаётся ровно час. Поэтому я быстро принимаю душ, отгоняя от себя разные навязчивые мысли, и пытаюсь успокоить бешено бьющееся в груди сердце. Затем сушу волосы феном и делаю укладку. Наношу лёгкий макияж, не забывая нанести блеск на сочные губы, и тщательно смотрю на себя в зеркало, желая предстать перед ним не той женщиной, которая хочет казаться моложе. А той собранной и естественной, которая знает себе цену. Открыв шкаф, я достаю красное шёлковое платье с глубоким декольте и дополняю свой образ миниатюрной золотой подвеской. Через несколько минут в дверь моего дома раздаётся звонок, оповещающий о прибытии желанного гостя. Сделав глубокий вдох, я поправляю свою причёску и иду встречать Эдварда, не в силах унять дрожь во всём теле от неизвестности, к которой нас приведёт эта встреча. *** Когда я открываю входную дверь, то вижу перед собой Эда, стоящего на пороге с огромным букетом алых роз. Он застывает, не проронив ни слова. Его глаза расширяются, а рот слегка приоткрывается, и парень смотрит на меня так, будто видит впервые в жизни. - Вау… - выдыхает он наконец. Я смущаюсь под его жадным, восхищённым взглядом, когда он медленно скользит по моему лицу, платью и ногам. - Ты прекрасна! - глядя мне в глаза, произносит Эдвард хриплым голосом. - Спасибо. Ты так и будешь стоять на пороге или всё же зайдёшь? - спрашиваю я, чувствуя, как горят щёки. - Прекрасные розы для прекрасной леди. - Извини, Эд, но у меня закончились вазы, - невольно смеясь, беру у него цветы, глубоко вдыхая в лёгкие их пьянящий, сладкий аромат.- Думаю, тебе стоит завязать с цветами. - Понял. Не проблема, - серьёзно кивает молодой человек, но в его глазах игриво пляшут чертята.- Теперь буду дарить тебе цветы только в вазах. Мы смеёмся. И в этот самый момент я чувствую такую невесомую лёгкость, которую уже очень давно не ощущала. Словно чувство свободы начинает проникать в мою жизнь, когда он находится со мной рядом. - Пахнет восхитительно! - принюхивается парень к запахам, прикрывая глаза.- Мы уже можем сесть ужинать? - Бедный. Ты сегодня вообще что-нибудь ел? - Если честно, не успел. - Тогда марш за стол! - тут же командую я. - Да, мэм! - отвечает Эд весело, следуя за мной на кухню. Мы садимся ужинать, отдавшись воле присутствующего между нами романтического момента. Я смотрю, как он ест, слушаю, как молодой человек хвалит каждое блюдо, как улыбается, когда я рассказываю смешные истории с работы. Разговор между нами течёт легко, естественно и неторопливо. А после Эд открывает вино, разливает его по бокалам. И я устремляю свой взгляд на красную жидкость, которая начинает красиво мерцать в свете свечей своими воздушными пузырьками. - За что будем пить? - спрашиваю я, сталкиваясь с его пристальным, завораживающим взглядом. - За нас. За то, что мы сейчас вместе. Не важно в качестве кого. Я так рад, что ты рядом со мной в этот особенный день. - Особенный? - удивлённо переспрашиваю у него. Парень слегка смущается, даря мне свою самую обворожительную улыбку. - Сегодня мой день рождения, - тихо проговаривает он. - Боже, Эд! Я совсем забыла. Прости… С днём рождения тебя! - виновато выговариваю поздравление. И наши бокалы сталкиваются в мелодичном звоне. Мы делаем по глотку терпкой красной жидкости, чувствуя небольшое волнение, невольно образовавшееся между нами. - У меня даже нет для тебя подарка. Почему ты не сказал мне? - Я не хотел, чтобы ты напрягалась, - пожимает молодой человек плечами.- Всё и так идеально. А насчёт подарка… - на время замолкает он, снова опалив меня своим долгим, обжигающим взглядом, от которого сей же час перехватывает дыхание.- Можно, я сам его выберу? Я молчу. В горле встаёт ком, мешающий произнести хоть слово. - Наверное, это плохая идея… - делает он скоропостижный вывод, отводя свой взор в сторону. - Что бы ты хотел? - спрашиваю у него хриплым голосом. Эд поднимает голову. Медленно встаёт со своего места, обходит стол и подходит ко мне, наклоняясь так, чтобы шепнуть мне на ушко. - Один поцелуй. От его просьбы я чувствую, как жар начинает искромётно разливаться по всему моему телу. Тысячи бабочек, которых я пыталась усмирить, мгновенно просыпаются и начинают биться о рёбра. Я явственно ощущаю тепло его тела и запах парфюма, смешанный с ароматом роз. И от всего этого весь мир перед глазами начинает плыть, медленно ускользая от моего сознания. - Эд… - тихо шепчу я севшим голосом.- Я не хочу портить этот момент, но неужели тебя не смущает наша разница в возрасте? - Конечно, нет! - отстраняется молодой человек ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза.- Ты же знаешь о моих чувствах к тебе. И мне совершенно наплевать, какие предрассудки могут быть между нами. Он говорит это так горячо и искренне, что у меня начинает щипать глаза. Я глажу его по щеке, слегка колючей от вечерней щетины. И наблюдаю за тем, как он берёт мою ладонь и медленно, не отрывая взгляда, чувственно целует её горячими губами. Мы находимся так близко друг к другу, что я ощущаю его тёплое дыхание на своём лице. Моя грудь начинает часто вздыматься от переполняющих душу чувств. И взгляд Эдварда падает на неё, теряясь в глубоком соблазнительном вырезе вечернего платья. Вижу, как расширяются его зрачки, и он принимается дышать так же часто, как я. Потом его обжигающий взор медленно перемещается на мои губы. И я непроизвольно облизываю их кончиком языка, желая ощутить его вкус. Мы больше не можем противиться неизбежному. И в диком, неудержимом порыве я встаю со своего стула и встречаюсь с его губами в страстном, пламенном и всепоглощающем поцелуе, сводящем нас обоих с ума. Уже через несколько секунд у меня начинают подкашиваться ноги. И тогда Эд подхватывает меня на руки, несёт в гостиную комнату и аккуратно укладывает на диван. Сам же молодой человек осторожно нависает сверху, опираясь на локти, чтобы не раздавить меня своим весом. Его сильные руки трепетно, но уверенно блуждают по моему телу, чувственно скользят по бёдрам, талии и груди, возбуждая во мне пламя самого неконтролируемого, всеобъемлющего желания. Я чувствую, как он голоден. Как долго он ждал, чтобы прикоснуться ко мне. И как сильно жаждет этого интимного момента. Он начинает покрывать моё дрожащее тело нежными поцелуями через тонкую ткань платья. Но не торопится мгновенно сбрасывать одежду, боясь спугнуть меня. Боясь, что я попрошу его остановиться и разрушу всё то, к чему мы только что пришли, переступив через многие причины, не позволяющие нам быть вместе. - Эд… - шепчу я хрипло, задыхаясь от возбуждения. Парень тут же замирает. И спустя несколько долгих секунд медленно отстраняется, найдя в себе неимоверные силы, чтобы сделать это. Его грудная клетка ходит ходуном от вспыхнувшего ярким пламенем неконтролируемого возбуждения. - Я знаю, - говорит он сдавленно, отводя от меня свой разочарованный, потухший взгляд.- Мы не должны… Затем, резко отстранившись от меня, садится на диван и нервно проводит рукой по волосам, пока я неловко поправляю платье. - Эд… - снова зову его, ожидая, что молодой человек не проигнорирует и позволит мне выговориться. И он поднимает голову, молча ожидая, что я скажу, и тем самым давая мне право выбора. - Я хочу тебя, - произношу хрипло и внятно, без малейшего стыда озвучивая ему своё желание. Эти слова повисают в воздухе между нами. Я уже и сама не верю, что сказала это. Но каждая клеточка моего тела пульсирует правдой. Молодой человек смотрит на меня широко распахнутыми глазами, словно тщательно переваривая услышанную информацию, а потом счастливо улыбается, обезоруживая меня этим действием, как по уши влюблённую в него женщину. Эд снова подхватывает меня на руки, будто я ничего не вешу. И я вскрикиваю от неожиданности и громко смеюсь, болтая ногами в воздухе. - Я вижу, тебе это доставляет удовольствие. - Ты даже не представляешь, какое, - весело отвечает он, неся меня в комнату, на ту самую территорию, где отступать от желаемого будет поздно. Я чувствую, как гулко и быстро бьётся в груди его сердце. Смотрю на красивый мужской профиль в полумраке моего дома, на линию его челюсти и на то, как он улыбается, глядя прямо перед собой. И в этот самый момент я понимаю, что полностью и без оглядки ему доверяю. Эд осторожно опускает меня на край кровати, будто я сделана из самого хрупкого стекла. Я встаю на ноги, чувствуя, как они начинают подкашиваться. Но всё же отхожу в сторону, поворачиваясь к нему спиной. - Расстегни, - хрипло шепчу. И тут же ощущаю, как его дрожащие, тёплые пальцы касаются моей спины, находят крошечный замок на атласном платье и медленно тянут вниз. Я слышу, как он неторопливо и глубоко выдыхает, будто готовясь к чему-то важному. А после невольно сосредотачиваюсь на том, как ткань ослабевает на плечах, гладкой материей скользя по моему телу и падая к ногам, как холодный воздух касается разгорячённой кожи. Я остаюсь стоять в кружевном белье и смотрю на отражение в тёмном стекле шкафа, видя перед собой женщину, которая решилась двигаться дальше, а не обрекла себя на мучительно долгие муки в одиночестве. Медленно повернувшись к нему лицом, я вижу взгляд мужчины, полный невероятного восхищения. Его затуманенный взор скользит по моим плечам, ключицам и соблазнительным изгибам, которые я так долго от него прятала. В его глазах горит дикий, первобытный огонь, сдерживаемый лишь тонкой ниточкой самого сильного самообладания. - Ты так прекрасна… шепчет он, и его голос срывается, словно ему не хватает воздуха.- Самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Он подходит вплотную, сокращая всё имеющееся расстояние между нами. Проводит ладонями по моим плечам. Его пальцы медленно скользят по ключице, налившейся груди, где начинается кружево бюстгальтера. - Можно? - шепчет Эд, глядя мне в глаза. И я молча киваю, не в силах произнести ни слова. Эдвард медленно расстёгивает бюстгальтер, не торопясь в своих действиях. И когда я предстаю перед ним практически обнажённой, продолжает смотреть на меня так, будто я самое ценное, что вообще есть в его жизни. Он проводит пальцами по моей возбуждённой груди и соскам, которые реагируют на каждое его прикосновение. И я закрываю глаза, хрипло выдыхая его имя. - Эд… Его руки спускаются ниже, чувственно касаясь моих бёдер. Проворные пальцы находят резинку трусиков. Затем молодой человек опускается передо мной на колени и целует в живот, обжигая чувствительную кожу горячими, влажными губами. Когда трусики оказываются у моих ног, я ощущаю, как прохлада воздуха касается самого сокровенного места, так жаждущего его прикосновений. И в этот самый момент я не чувствую стыда. Лишь желание. И неимоверное тепло, сладко разливающееся от его губ. Эдвард поднимается на ноги, снова встречаясь со мной взглядом. И я не теряю ни одной минуты, помогая ему раздеться. Медленно расстёгиваю пуговицы на его рубашке одну за другой. Пальцы немного дрожат, но он терпеливо ждёт, смотря на меня с такой нежностью, что я готова перед ним расплакаться. Наконец, рубашка падает на пол, обнажая его мускулистое тело перед моим взором. И я не могу удержаться, чтобы не провести ладонями по его груди и сильным плечам, наслаждаясь ощущениями мужской горячей, гладкой кожи. Затем он помогает мне снять с себя всю оставшуюся одежду. И вот мы уже стоим друг перед другом совершенно обнажённые, часто дыша и едва сдерживая себя от желания стать одним целым. Наши тела встречаются в жарких, нетерпеливых объятьях. Я прижимаюсь к нему так тесно, что слишком ощутимо чувствую его тепло и силу. Мы медленно, глубоко и сладко целуемся, исследуя друг друга и не торопя события. Его руки скользят по моей спине и бёдрам, упиваясь всем происходящим между нами и притягивая ближе. Спустя некоторое время я оказываюсь на кровати, а Эдвард аккуратно нависает надо мной, опираясь на локти и не давя своим весом. Его глаза находят мои, и он задерживается на мгновение, будто спрашивая разрешения. Улыбнувшись ему в ответ, провожу рукой по мужской небритой щеке, слегка царапая чувствительную кожу. Его губы вновь начинают скользить по моей шее, ключицам, груди, делая это медленно и нежно, будто он изучает каждую линию моего тела. Я закрываю глаза, чувствуя, как горячее дыхание обжигает кожу, как длинные умелые пальцы гладят мои бёдра и как он выводит невидимые узоры на моём животе. Молодой человек поднимает голову, встретившись со мной своим затуманенным от страсти взглядом, и медленно входит в меня, заставляя весь мир замереть вокруг нас и раствориться в этом моменте. Я ощущаю жар его тела, передающийся мне, неторопливый ритм, приносящий лишь наслаждение, и шумное прерывистое дыхание, смешанное с моим. - Ты чувствуешь это? - шепчет он, пытаясь до меня донести мысль, что мы идеально подходим друг другу. Я молча киваю, не в силах дать связный ответ, и искренне растворяюсь в своих ощущениях, прислушиваясь к каждому удару его сердца, бьющемуся в эту ночь лишь для меня одной. Мы движемся в унисон, меняя темп на более быстрый, страстный и всепоглощающий. Волна экстаз медленно накатывает на нас с головой. И я мгновенно рассыпаюсь на тысячи мелких частиц, ощущая, как Эд вздрагивает в моих объятиях и, напрягшись всем телом, замирает вместе со мной, полностью отдаваясь воле нахлынувших непреодолимых чувств. Несколько секунд спустя я лежу в его объятиях, чувствуя, как сердце молодого человека бьётся в унисон с моим. Он целует меня в висок и невесомо гладит длинными пальцами мои спутавшиеся, влажные волосы. - Я люблю тебя, Мэгги, - шепчет зеленоглазый красавец в темноту комнаты, заставляя меня замереть.- И всегда буду любить. Но как бы мне не хотелось, я не могу в данную минуту ответить ему взаимностью. Мной владеет страх. Я боюсь того, что если признаюсь ему вслух, то всё станет по-настоящему реальным. Или наоборот, исчезнет и растворится, как сладкий сон на рассвете. Поэтому я просто крепко обнимаю его. Прижимаюсь лицом к мужской груди, слушая, как бьётся его сердце. И вдруг для самой себя понимаю, что тоже люблю его всей душой. Я не могу отрицать того, что мне страшно. К тому же из-за ощутимой разницы в возрасте мне кажется это неправильным и осудительным в глазах окружающих. Но прямо сейчас, находясь с ним в одной постели и утопая в его тёплых, крепких объятьях, мне абсолютно наплевать, что обо мне скажут другие. Потому что я искренне счастлива рядом с ним. И что бы жизнь не преподнесла нам завтра, я не жалею о том, что решилась на этот шаг. Сейчас мне всё кажется правильным. Не зря же судьба вновь свела нас вместе, когда я так нуждалась в поддержке и сильном плече, и дала новый шанс, чтобы почувствовать себя счастливой? ---------- Глава 12. 1. Сладость твоих губ Глава 12. 1. Сладость твоих губ Глава 12. 1. Сладость твоих губ На следующее утро меня будит нежный, чувственный поцелуй, который просто не может быть реальным. Я зажмуриваю глаза, пытаясь хотя бы на мгновение продлить этот сладкий сон. И явственно ощущаю, как горячие, влажные губы скользят по моему плечу, поднимаются к шее и задерживаются на мочке уха. И когда позади меня начинает что-то настойчиво пульсировать, упираясь в упругие ягодицы, я вдруг вспоминаю всю вчерашнюю ночь. В память невольно врывается каждое прикосновение, каждое движение, каждое слово, сказанное нами друг другу в порыве страсти. Но спустя несколько непродолжительных секунд я замираю, осознав одну очень важную вещь, о которой мы совсем позабыли. - Боже, - выдыхаю я со стоном, резко распахивая глаза.- Мы совершили ошибку! Эд тут же отстраняется от меня. И когда я поворачиваюсь к нему лицом, смотрит прямо в глаза, не скрывая в своём выражении настоящую растерянность, смешанную с болью. - Что? Нет. Только не говори, что ты сожалеешь о случившемся. - Нет! - сажусь на кровати, прикрывая обнажённую грудь простынёй.- Просто… мы кое о чём позабыли. - Что именно? Молодой человек смотрит на меня с истинным недоумением. И я мысленно прошу его додуматься самому. Потому что всё итак довольно очевидно и больше не должно ни в коем случае повториться. - Защиту? - наконец произносит он. - В точку! Я жду, что он испугается. Что хоть какая-то малая капля тревоги отразится на его лице. Но вместо этого Эд смеётся. Парень откидывается на подушки, кладёт руки за голову. И этот его расслабленный, довольный вид одновременно начинает меня напрягать и заводить снова. - Извини, - говорит он скорее из вежливости, явно не сожалея о случившемся.- Я вчера о ней не подумал. - Ты говоришь об этом так спокойно! - возмущаюсь я. - Не смотри на меня так, - поворачивается ко мне лицом, говоря со всей серьёзностью, от которой у меня внутри буквально всё переворачивается.- Я знаю, что может произойти. И когда это случится, я буду лишь безумно счастлив. Я мягко ударяю ладонью по его груди, совершенно не зная, как ещё реагировать на подобное признание. - Мы больше не можем так рисковать. Вскочив с кровати, я направляюсь в душ, краем глаза замечая довольную улыбку на его лице, которая без каких-либо слов говорит о том, что все мои убеждения не имеют никакой силы, какими бы разумными они ни были. *** Я стою под струями холодной воды и, закрыв глаза, пытаюсь привести все свои мысли в порядок. «Ты спишь с парнем, который годится тебе чуть ли не в сыновья. Ты забыла о защите. Ты…» - не успеваю мысленно озвучить следующий укор, как сильные мужские руки крепко обхватывают меня сзади, заставляя невольно вздрогнуть. Эдвард вплотную прижимается к моей спине. И я чувствую его горячую, влажную кожу каждой клеточкой своего тела. - Теперь ты от меня точно не сбежишь, - шепчет он, обжигая моё ухо. Его руки плавно скользят вверх, обхватывают мою грудь. Длинные пальцы находят возбуждённые соски и начинают мучительно медленно играть с ними, заставляя меня выгибаться и откинуть голову назад, на его плечо. - Эд… - выдыхаю я, задыхаясь от его сладких ласк. Он нежно целует мою шею, затем бережно посасывает, покусывает и проводит языком по чувствительной коже. Парень чуть наклоняет меня вперёд, заставляя упереться ладонями в кафельную стену, и резко входит, вынуждая застонать в голос от неожиданного проникновения в моё горячее лоно. В этот раз он не собирается нежничать, вторгаясь в моё тело жадно, быстро и максимально глубоко, выбивая весь воздух из наших лёгких. Я теряюсь в ощущениях, в звуках воды и в его прерывистом дыхании над моим ухом. - Эд, прошу тебя… - шепчу ему, когда ощущаю, что он уже приближается к своему завершению. И парень прислушивается к моей просьбе, без промедления покидая моё тело перед тем, как прийти к финалу и изливает своё семя на пол душевой кабины. - Спасибо, - облегчённо выдыхаю я, искренне благодарная ему за это. Он разворачивает меня к себе лицом и нежно целует в губы, словно пытается загладить свою вину, если таковая имеется. - Всё хорошо? - спрашивает он взволнованно. - Просто чудесно. - Как тебе понравилось больше? - Ммм… Мне понравились оба раза, - честно проговариваю, улыбаясь ему в ответ. Молодой человек тихо смеётся, заставляя и меня податься этому действию. Мы продолжаем стоять в обнимку под струями холодной воды, и в этот момент весь мир кажется нам абсолютно идеальным. Несколько недель спустя У нас всё так замечательно, что кажется, лучше и не может быть. Эд забирает меня с работы почти каждый день. Мы гуляем по городу, держась за руки. Он знает, какой кофе я люблю, и всегда приносит его с собой, когда мы встречаемся. Я знаю, что он не выносит одиночество и больших пауков. Хотя в детстве не придавал этому никакого значения. Время от времени он остаётся у меня на ночь. Мы засыпаем в обнимку, и по утрам, проснувшись первой, я просто смотрю на то, как он продолжает спать, на его длинные тёмные ресницы и на чуть приоткрытые губы. И всё это кажется таким нереальным, что у меня каждый раз по телу бегут мурашки. *** Однажды вечером мы лежим на диване перед телевизором, и Эдвард вдруг заводит волнующую меня тему: - Всё так идеально… Мне порой кажется, что я сплю. - Да. Временами у меня бывают те же ощущения, - проговариваю тихо, уткнувшись носом ему в плечо. На некоторое время между нами возникает уютная тишина. Но я всё же решаюсь озвучить перед ним свои страхи. - Я так боюсь проснуться и понять, что это всё не существует в моей жизни. Эд слегка приподнимается. Берёт моё лицо в свои ладони и заглядывает прямо в глаза, что я буквально вижу в его зелёном взгляде своё отражение. - Я люблю тебя, Мэгги. И всегда буду рядом. Верь мне. Затем он нежно целует меня, будто хочет, чтобы я почувствовала его любовь. - Я всю свою жизнь любил только тебя… Глубоко вздохнув, я пытаюсь подобрать слова, но ком встаёт в горле от переполняющих меня эмоций. - Я не тороплю тебя, - добавляет он мягко.- Знаю, что ты ещё не готова разобраться в своих чувствах. На данный момент мне вполне достаточно того, что ты находишься рядом. Я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то, но в этот самый момент раздаётся звонок в дверь, разрушающий нашу идиллию. - Ты кого-то ждёшь? - спрашивает Эд, не сводя с меня своего пристального взгляда. ---------- Глава 12. 2 Глава 12. 2 Глава 12. 2 - Наверное, это родители… - тихо проговариваю ему в ответ. - Ты не хочешь открыть? - смотрит парень на меня выжидательно. Но я молчу, пряча от него свой взгляд и не двигаясь с места. - Ясно. Ты не хочешь, чтобы они видели нас вместе. - Всё не так просто, Эд, - проговариваю тихим голосом. - Послушай, Мэгги. Ты уже не маленькая девочка, которой нужно перед кем-то отчитываться. И если ты по-настоящему со мной счастлива, то уверен, что они будут только рады узнать это. Сделав глубокий вдох, я понимаю, что совершаю глупость, поддаваясь собственным страхам и предрассудкам, до конца не отпускающим меня на волю. - Ты прав, - заключаю я и, набравшись смелости, соскакиваю с дивана, чтобы открыть дверь незваному гостю. *** На пороге своего дома я вижу маму с большим пакетом продуктов в руках и обеспокоенным выражением лица, словно она готовилась уже к самому худшему. - О, дорогая. Я подумала, тебя нет дома, раз ты так долго не открываешь, и собиралась уже уходить. У тебя всё в порядке? - В полном, - крепко обнимаю её, забирая тяжёлую ношу.- Проходи, мама. Я пойду поставлю чай. Быстро разобрав пакет и включив чайник, я возвращаюсь в гостиную и вижу следующую представшую передо мной картину: Эд стоит посреди комнаты, протягивая уверенную широкую ладонь моей матери. А она буквально замирает на месте и смотрит на него так, будто видит привидение. - Здравствуйте, миссис Лонг, - приветливо проговаривает Эдвард, даря ей свою лёгкую очаровательную улыбку.- Я Эд, друг Мэгги. Мама несмело пожимает его руку в ответ, а затем переводит свой взор на меня, будто ожидая более подробного объяснения. - Мам, помнишь, я тебе рассказывала про Эда? Мы ещё жили с Алексом здесь, и я навещала его в детском доме. - Боже, это ты?.. - фокусирует она на парне свой слегка шокированный, внимательный взгляд. А Эд весело смеётся, подтверждая тем самым её сомнения. - Да, это я. Спустя столько лет я-таки смог покорить сердце вашей дочери, - смотрит на меня молодой человек полным искренней любви взором. Весь оставшийся вечер проходит в удивительно дружеской, тёплой атмосфере. Мы пьём чай, разговариваем на разные темы. Мама расспрашивает Эда о его жизни, работе и планах на будущее. Он отвечает ей открыто, с достоинством, без развязности, но и без той подчёркнутой серьёзности, которая бы выглядела фальшиво. И к концу этого вечера я замечаю, как мамино лицо становится мягче и спокойнее. Как она улыбается, когда он шутит. И как она смотрит на нас двоих с явным одобрением и теплотой, согревающей мою душу. «Кажется, Эд покорил и её сердце», - думаю я про себя, находясь в эту самую минуту с дорогими людьми. И я понимаю, что мне уже очень давно не было так хорошо, легко и уютно, как в этот момент, который, увы, не может длиться вечно. *** В половине десятого вечера я провожаю маму домой, вызвав ей такси и крепко обняв её на прощание. - Я так рада снова видеть тебя счастливой, дочка… - шепчет она мне, трепетно прижимая к самому сердцу, бьющегося в унисон с моим. - Спасибо, мам, - отвечаю я, чувствуя, как на глаза наворачиваются невольные слёзы. И через несколько минут, помахав ей рукой, ещё некоторое время стою на крыльце, обхватив себя руками за дрожащие плечи. А после возвращаюсь в гостиную, где меня нетерпеливо ожидает мой молодой человек. - Знаешь, а ты ещё тот ловелас, - говорю я, упираясь руками в бока и прожигая Эда своим обжигающим, пристальным взглядом. Эдвард подходит ко мне ближе, обвивая руками мою талию, и заглядывает прямо в глаза. - Почему это? - Ты покорил сердце моей мамы. - Я на это рассчитывал, - ухмыляется он мне в ответ. - Негодник! Я шутливо бью его кулачком в грудь, и парень ловко перехватывает мою руку. - Ещё раз так назовёшь меня, и тебе точно не поздоровится. Сделав испуганное лицо, я выскальзываю из его хватки и медленно отступаю назад, оказавшись на безопасном расстоянии. - Эд. - Что? - Негодниииик! - весело выкрикиваю в ответ и, сорвавшись с места, бегу от него в спальню, рассчитывая скрыться в более надёжном месте. Но Эд оказывается значительно быстрее и проворнее меня. И едва я успеваю добежать до двери, как меня, немного приподняв, разворачивают на сто восемьдесят градусов и плотно прижимают спиной к стене, лишая всякой возможности пошевелиться. Парень тяжело дышит, одной ладонью держа мои руки над головой и полностью обезоруживая своим напором. - Я же сказал, что тебе не поздоровится… - шепчет он, словно обещая что-то запретное. И я медленно облизываю пересохшие губы, сознательно разжигая огонь во всём его теле. В его глазах тут же разгорается жаркое пламя, с каждой секундой становясь жадным и всеобъятным, от которого я едва могу стоять на ногах. Второй рукой он мучительно медленно скользит под резинку моих шорт, проникая длинными пальцами в горячее, желающее его ласк лоно. Я непроизвольно развожу ноги шире, давая ему полный доступ овладеть мной, и громко стону, когда он точными и чувственными действиями доводит меня почти до грани удовольствия. Но едва я замираю в его руках, чтобы отдаться волне всепоглощающего, яркого оргазма, Эд тут же убирает свою руку, лишая меня всякой возможности сбросить зародившееся глубоко внутри напряжение. Я практически падаю в его объятия, выбившаяся из сил, и с нескрываемым разочарованием высказываю ему своё недовольство: - О, злой гений! В этом и есть твоё наказание? - Нет. Я придумал кое-что получше, - довольно улыбается молодой человек и в мгновение ока ловко укладывает меня на кровать, нависая всем своим телом сверху. Затем он уверенно снимает с меня шорты вместе с трусиками и удобно устраивается между моих ног. - Что ты задумал? - спрашиваю я, уже итак всё понимая без какого-либо пояснения. И вместо ожидаемого ответа Эд медленно наклоняется и начинает чувственно покрывать внутреннюю сторону моих бёдер горячими, влажными поцелуями, томительно сводящими с ума. - Если ты всегда будешь так делать, когда я называю тебя «негодником»… тогда… Ах… - не договариваю я, выгибаясь к нему навстречу всем телом. А парень с довольной усмешкой продолжает целовать меня в самое интимное место, плавно проскальзывая пальцами и нежно исследуя губами и языком самую чувственную часть женской плоти. Каждое его действие вызывает во мне столько невероятных и непередаваемых ощущений, которые я никогда не испытывала раньше. Я громко стону, выкрикивая его имя, и извиваюсь под тяжестью его тела, задыхаясь в экстазе. Оргазм с такой силой накрывает меня с головой, что мир буквально исчезает из поля моего видения. Мелкая дрожь сотрясает всё тело, словно вынуждая рассыпаться на тысячи мелких частиц и раствориться в искромётном наслаждении, отдавшись воле истинных эмоций. Эд тут же оказывается рядом, крепко прижимая к своей груди, и я чувствую, как стремительно бьётся его сердце. - Я люблю тебя, Мэгги… - шепчет он мне, запечатлевая нежный поцелуй на моих волосах. И я в который раз теряюсь, что ему на это ответить. Тяжело отдышавшись от столь невероятного, пьянящего разум действия, сотканного из самых ярких чувств, я сажусь на него сверху и, стянув футболку, быстро принимаюсь расстёгивать его джинсы. - Сегодня я буду задавать темп, - говорю с улыбкой на губах. И Эд довольно ухмыляется, разводя обе руки в стороны и тем самым делая вид, будто подчиняется выдвинутой мной прихоти. - Как прикажете, госпожа. Я чуть приподнимаю бёдра, уперев головку члена в чувственные половые губы, а после медленно направляю её в себя, ощущая приятную наполненность каждой клеточкой своего тела. У нас обоих вырывается протяжный хриплый стон, наполненный желания и невероятного облегчения. Я начинаю плавно двигаться, раскачиваясь на нём и разжигая его страсть своей дразнящей неспешностью. Он смотрит на меня снизу вверх, и в его глазах читается обожание, смешанное с нетерпением от каждого моего действия. Через несколько минут Эд не выдерживает. Перекатывает меня на спину и ускоряет свой темп, приподнимает за ягодицы, тем самым меняя угол проникновения. И спустя какое-то незначительное количество времени я громко вскрикиваю от неожиданного наслаждения. Эдвард приходит к финалу вместе со мной. Он обессиленно падает на меня сверху, тяжело дыша, и сладко целует в губы. - Прости. Я… не смог остановиться, - честно сознаётся в содеянном, снова позабыв про осторожность. А я ласково глажу его по влажной, горячей спине, чувствуя, как молодой человек медленно расслабляется под моими прикосновениями. И мы невольно поддаёмся обрушившейся на нас усталости, крепко засыпая в обнимку и ожидая, что новый день принесёт нам только самые приятные моменты, которые мы будем счастливы провести вместе. *** В три часа ночи мой телефон разрывается от вибрации, вырывая меня из глубокого сладкого сна. Я смотрю на экран затуманенными глазами и вижу входящий от папы, нетерпеливо ожидающего моего немедленного ответа. Что-то внутри меня тут же обрывается, когда я подношу смартфон к уху. - Алло, - хрипло проговариваю, наконец. - Дочка! - говорит он так встревоженно, что я мгновенно прихожу в себя. Сажусь на кровати, откидывая одеяло, и прислушиваюсь к каждому производимому шороху. - Пап, что случилось? - Твоя мама в больнице, - срывающимся голосом проговаривает он.- У неё случился сердечный приступ. В эту минуту мир будто останавливается, когда я начинаю осознавать всю серьёзность сказанных им слов. Я чувствую, как кровь отливает от лица. Как холодеют мои руки. Эд тоже просыпается, оказываясь рядом в самый нужный момент, и ласково дотрагивается ладонью до моего плеча. Но я будто бы ничего больше не ощущаю из-за всей этой сложившейся ситуации. - Я сейчас приеду, - говорю папе перед тем, как завершить звонок и попытаться всеми силами взять себя в руки. А после вскакиваю с кровати и начинаю спешно натягивать на себя вещи, мысленно моля Бога о том, чтобы всё обошлось. Потому что я не готова в который раз отдавать свою жизнь на растерзание очередной боли. Эдвард не задаёт лишних вопросов, тоже принимаясь надевать свои вещи. И через пять минут мы выбегаем из дома в холодную ночь, чтобы как можно скорее оказаться там, где нас уже ждут, и не поддаваться панике, пока не станет известно, чего стоит ожидать дальше. ---------- Глава 13. 1. Вина Глава 13. 1. Вина Глава 13. 1. Вина Эд везёт меня в больницу по адресу, который выслал мне папа в СМС. Я сижу на пассажирском сиденье, вцепившись в дверную ручку, и смотрю на мелькающие за окном фонари. Город ночью совсем другой. Пустой. Холодный. И кажется даже враждебным. Дрожь по телу проходит ощутимым ознобом. По моим щекам текут слёзы, и я даже не пытаюсь их вытирать. Потому что они бегут беспрерывным потоком снова и снова. Эдвард на протяжении нашей незапланированной ночной поездки держит меня за руку, молча оказывая этим самую необходимую для меня поддержку. И я искренне благодарна ему за то, что он сейчас со мною рядом. *** Когда мы приезжаем в больницу, я вылетаю из машины, не дожидаясь, пока он заглушит двигатель. Вбежав в главный холл, тут же вижу отца. Он сидит на скамье, ссутулившись, и смотрит в одну точку, задумавшись о чём-то своём. - Папа! - бросаюсь в его объятья. И о медленно встаёт, крепко сжимая меня в своих тёплых руках. - Мэгги… - проговаривает папа усталым, тихим голосом.- Всё будет хорошо, доченька. Он гладит меня по волосам и бережно баюкает, словно маленькую девочку. Я чувствую, как дрожат его руки. И от этого начинаю плакать с ещё большей силой. - Что случилось? - спрашиваю у него. - Я сам не понимаю, почему это внезапно случилось. Всё было так хорошо… Она вернулась от тебя такая счастливая. А потом долго не могла уснуть и… - замолкает отец, не договаривая своей фразы. И я обнимаю его сильнее, желая забрать всю ту боль, которая уже поселилась в его сердце. В это самое время к нам бесшумно подходит Эд и останавливается в нескольких шагах, чтобы не вторгаться в наше тесное семейное пространство. Папа поднимает голову и смотрит на него, невольно разглядывая молодого человека и приветливо протягивая ему руку. - Ты, наверное, Эдвард? Мэгги мне о тебе рассказывала. - Да, сэр, - пожимает парень с уважением его ладонь.- Сожалею, что нам пришлось встретиться при таких обстоятельствах. - Да. Но ничего уже не поделаешь. Спасибо, что привёз Мэгги. - Не за что. Если что-то понадобится, я рядом, - проговаривает Эд нам обоим, а после оставляет нас наедине, чтобы мы могли, не стесняясь, поговорить и отдаться воле владеющих нами чувств. - Хороший парень. Мне он нравится. И если ты с ним счастлива, то мы будем только рады принять его в нашу семью, - проговаривает отец, провожая моего молодого человека внимательным взглядом. - Я и правда с ним счастлива, пап. Но если честно… я боюсь того, что в какой-то момент могу лишиться этого счастья, как это было с Алексом. - Ты не должна об этом думать, Мэгги. Я уверен, что всё плохое уже осталось позади. Твоя судьба преподнесла тебе столько всего неожиданного, что любой другой человек, оказавшись на твоём месте, наверное, уже бы давно сдался, проживая каждое мгновение в своём горе. Но ты смогла выбраться из всего этого. Поэтому, что бы в дальнейшем не произошло… просто борись за своё счастье. Потому что ты его, как никто иной, по-настоящему заслуживаешь. - Спасибо, папа. Я обещаю, что не отпущу руки и буду до конца бороться за своё счастье, - снова всхлипывая, тихо проговариваю я, прежде чем раствориться в таких необходимых объятьях своего родителя. И этого оказывается вполне достаточно, чтобы поверить в то, что всё так и будет. *** На протяжении всей ночи мы сидим в коридоре на неудобных стульях и ожидаем хоть какой-то вести о самочувствии мамы. Папа время от времени засыпает, а когда просыпается, то смотрит на дверь палаты. А я всё это время не смыкаю глаз. Эд находится рядом. Он приносит кофе из автомата. Я выпиваю уже третий стаканчик, но даже не чувствую вкуса. А когда наступает утро, провожаю своего молодого человека из здания больницы, больше не желая причинять ему какие-либо неудобства. - Тебе нужно выспаться. Ещё неизвестно, сколько мы здесь пробудем. Я позвоню тебе позже, - устало проговариваю, смотря прямо в его глаза и видя в них что-то невероятно тёплое и родное. - Уверена, что мне не нужно остаться? - Да. - Ладно. Звони в любое время, любимая. И я тут же к тебе вернусь. От произнесённых им слов у меня мгновенно перехватывает дыхание. Он обнимает крепко, прижимая к себе, и целует в лоб, словно даёт обещание, что всё обязательно будет хорошо. А после уходит, оставляя меня у дверей больницы смотреть ему вслед и надеяться на то, что следующая наша встреча произойдёт уже при более наилучших обстоятельствах. *** Около девяти часов утра к нам выходит молодая женщина в белом халате с усталым, но добрым лицом. - Доброе утро. Прошу прощения, что вам пришлось так долго ожидать. Я доктор Элиза Грант, - представляется она, даря нам свою лёгкую, приветливую улыбку.- Состояние вашей родственницы стабильное. Она пришла в себя. Подозреваю, что миссис Лонг пережила сильный стресс, который привёл к таким неутешительным последствиям. Я глубоко выдыхаю, чувствуя, что у меня начинает кружиться голова. - Некоторое время она проведёт в больнице. Ничего серьёзного. Просто нормализуем состояние, - поясняет женщина, не желая, чтобы мы понапрасну волновались. - Спасибо вам, доктор, - благодарно проговариваю я. - Можете уже проведать её, - улыбается она искренне. И мы с отцом счастливо переглядываемся между собой. А после вместе заходим в палату, где нас ожидает моя мама. *** Я вхожу в палату, и в мои лёгкие врывается стерильный воздух, смешанный с едкими запахами различных лекарств. В глаза бросается неяркий свет, а слух заполняет монотонный писк аппаратуры. Мама лежит на кровати такая бледная, что под тонкой кожей можно разглядеть каждую венку, стоит только внимательно присмотреться. Я делаю несколько шагов вперёд, тут же оказываясь рядом. Хочется броситься к ней, упасть на колени, крепко обнять и прижать к себе, глубоко вдыхая её запах. Но я сдерживаю себя из последних сил. Потому что боюсь сделать ей больно. Боюсь, что моя неосторожность причинит ей ещё больше страданий, чем она смогла пережить за эту ночь. Протянув ладонь, осторожно дотрагиваюсь до её холодной руки и подношу её к губам, касаясь чувствительной кожи нежным поцелуем. - Мама… - всхлипываю я, не в силах унять хлынувшие из глаз слёзы. - Всё хорошо, моя дорогая… - проговаривает она слабым голосом.- Простите, что заставила вас поволноваться, родные… Я качаю головой и аккуратно сжимаю её хрупкие пальцы, пытаясь передать всё, что чувствую в эту самую минуту. - Как ты себя чувствуешь? - Уже хорошо, милая, - слабо улыбается она в ответ. Я сажусь на край кровати, всё ещё держа её за руку и, взглянув ей прямо в глаза, тихо проговариваю самое главное: - Я очень люблю тебя, мама. Она молчит, чуть крепче сжимая мои пальцы в своей руке. А по её щекам медленно текут крупные слёзы. И это и является самым настоящим проявлением любви между нами. А всё, что было когда-то раньше, стало будто забытым прошлым, которое потеряло свою значимость и больше не имеет никакого места в нашей жизни. *** На следующий день я прихожу в больницу сразу после работы. Отец уже был у мамы в первой половине дня. И когда я захожу к ней в палату, то вижу её с закрытыми глазами, уставшую и задремавшую после всех положенных процедур. Я подхожу к ней тихо, не желая тревожить её сон. Но, будто почувствовав моё присутствие, она тут же открывает глаза, и я вижу, что они слишком красные и опухшие. - Мам, - низко наклоняюсь и целую её в щёку.- Ты плакала? Тебе нельзя волноваться. Она обхватывает мою руку обеими своими ладонями и просит тихим голосом: - Присядь, доченька. Мне нужно тебе кое-что сказать… Моё сердце начинает сжиматься. Пульс учащается, словно предчувствуя что-то недоброе. - Мам, тебе не стоит… - Пожалуйста, Мэгги, - перебивает она меня. И я сажусь на стул возле кровати, не в силах противиться её воли. - Хорошо. Я слушаю. Некоторое время она молчит, смотря на наши переплетённые руки. Затем поднимает на меня свои глаза, и я вижу в них столько боли и вины, что мне становится страшно. - Милая моя… Я так перед тобой виновата… Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за это. - Мам, о чём ты? - непонимающе спрашиваю, ощущая, как неприятный холодок начинает ползти по моей спине. - Я совершила страшное преступление, - проговаривает она шёпотом, пытаясь контролировать завладевающие ей с каждой секундой эмоции.- Я украла твоего ребёнка… и лишила тебя материнского счастья на всю твою жизнь. ---------- Глава 13. 2. Прощение Глава 13. 2. Прощение Глава 13. 2. Прощение Я перестаю дышать. Слова падают в оглушительную тишину больничной палаты. Они рушатся на меня, словно беспощадная лавина, уничтожая на своём пути всё то, во что я так отчаянно верила все эти годы. В ушах начинает тонко, болезненно звенеть, а мерный писк монитора жизнеобеспечения кажется отголоском какого-то чужого, далёкого мира. - Мне нет оправдания, - продолжает мама, собираясь с силами. Она не смотрит на меня. Её дрожащие, истончившиеся пальцы судорожно комкают край больничной простыни, выдавая наружу все её истинные чувства. - Но в тот момент... я была так сильно зла на Тома. За то, как он поступил с тобой, как бросил одну, растоптав все твои чувства... Мне казалось, что ребёнок от него - это приговор. И он будет постоянно напоминать тебе об этом изменщике. "Переболит, - говорила я себе каждую ночь, пока ты спала. - Она молодая, красивая и ещё встретит достойного человека, что родить от него деток. А с этим малышом на руках она просто увязнет в прошлом. Он не даст ей встать на ноги, не даст самореализоваться...» Вот о чём я думала в тот момент. И этим я глушила свою совесть... Я продолжаю молчать. Воздух застревает где-то в горле, превращаясь в плотный, непроходимый ком. В голове роятся тысячи вопросов, на которые мне необходимо узнать ответы. Но губы буквально не желают подчиняться моей воле. А сердце колотится о рёбра с такой неимоверной силой, будто хочет вырваться наружу. - Но… - голос матери срывается на сиплый всхлип, и она, наконец, решается перевести на меня затуманенный слезами взгляд.- Увидев тебя с этим молодым человеком… с Эдом… я так разволновалась, Мэгги. Меня будто током ударило. Я легла и больше не смогла заснуть, прокручивая в голове тревожащие меня мысли. Всю ночь перед глазами стояло твоё лицо. И я начала думать… А как бы всё сложилось, если бы всё было иначе? Каким бы он вырос? Как бы изменилась твоя жизнь, воспитывай ты своего сына? Сын. Мой сын жив. В эту самую минуту внутри меня что-то надрывается и обрушивается в непроглядную бездну. Горячие слёзы обжигают щёки. - Они ведь… они ведь примерно одного возраста? - осторожно, едва слышно спрашивает мама, вглядываясь в моё онемевшее лицо. Я медленно, на автомате киваю. Голова кажется очень тяжёлой. Палата погружается в долгую, вязкую паузу, нарушаемую лишь нашим рваным дыханием. Наконец, мама продолжает своё повествование тихим, надрывным голосом, отдающим многолетней, невыплаканной болью, хранимой на её сердце. - Я не смогла… Я не смогла просто оставить его там, Мэгги. Из дома малютки его забрали довольно быстро. Ему повезло. Крошка попал в очень хорошую, обеспеченную и интеллигентную семью. Он рос в любви, окружённый заботой, лучшими игрушками и вниманием… Я закрываю лицо ладонями, не в силах сдерживать больше свои эмоции. Всё внутри меня буквально кричит и рвётся на части. Двадцать лет. Двадцать лет моей жизни были выстроены на руинах лжи. - Я устроилась к ним няней, - тихо говорит она. И с каждым новым словом эта женщина, которую я знала каждую секунду своей жизни, становится для меня абсолютно чужой. Незнакомкой, которая с лёгкостью и без зазрения совести распрощалась с моей прошлой жизнью без моего ведома. - Я соврала про рекомендации, лишь бы оказаться рядом. Сидела с ним, когда он был совсем крохой, укладывала спать, качая на руках и уже тогда понимая, чего на самом деле по своей глупости я тебя лишила. Потом я помогала ему с уроками в начальной школе. И мы так привязались друг к другу… Он звал меня своей любимой няней. И сейчас… мы до сих пор поддерживаем связь. Я медленно поднимаю свой взгляд и смотрю на её истощённое болезнью тело, на запавшие глаза и на испуганное, умоляющее выражение лица. - Ты… ты поддерживаешь с ним связь? - переспрашиваю я тихим, глухим голосом. Она виновато кивает в ответ. - А папа? Папа знал? - Нет. Я рассказала ему только сегодня. Он приходил незадолго до тебя… - мама снова горько всхлипывает, вытирая беспрерывно льющиеся слёзы дрожащей ладонью.- Он долго молчал, услышав всё это. А потом сказал… сказал, что если ты сможешь меня простить, то и он попробует. Она подаётся вперёд, превозмогая всю боль, и снова хватает меня за руки. - Доченька, я так виновата перед тобой… Боже, как я виновата! Я знаю, нужно было сознаться раньше. Но ты была так счастлива с Алексом… Ты, наконец, улыбалась, строила новую жизнь. Я боялась разбить всё это и не хотела бередить старые раны. Потом эта страшная трагедия с ним… Тебе было не до моих откровений, ты едва выкарабкалась. Но когда Эдгар узнал от приёмных родителей, что он не родной… Я поняла, что больше не могу нести этот бремя. - Эд… Эдгар… - повторяю я за ней каждый звук, словно пробуя на вкус имя моего сына. - Да, его зовут Эдгар, - мама вытирает слёзы тыльной стороной ладони, оставляя на коже красные следы.- Поэтому, когда ты впервые упомянула Эда… я была в таком шоке. Это совпадение имён, возраст… Внутри всё перевернулось. Мэгги, я… я рассказала Эдгару обо всём. Пару недель назад. Я показала ему твои фотографии. Он всё знает. И он… он с нетерпением ждёт встречи с тобой. Я молчу. Голова идёт кругом от вновь высказанного мамой откровения. Обида, жгучий гнев, дикое непонимание, предательство смешались воедино. И вместе с ними откуда-то из самых тёмных глубин пробивается странное, болезненное и оглушающее облегчение. - Девочка моя… - плачет она уже навзрыд, не в силах остановиться.- Я прошу у тебя прощения… Знаю, что совершила чудовищный, непростительный грех. И мне нет никакого оправдания… Я смотрю на неё. На её седые, поредевшие волосы, рассыпавшиеся по белой подушке. На глубокие морщины вокруг губ, которых я раньше почему-то не замечала. На тонкие руки, которые держат мои ладони с таким отчаянным упорством, будто я - её единственный якорь над пропастью. Да, она совершила самый ужасный поступок, лишив меня материнства, а моего сына - родной матери. Но сколько же страшной, ломающей кости силы нужно было собрать в себе, чтобы признаться в этом? Спустя целых двадцать лет. Смотря прямо в глаза дочери, которую можешь потерять навсегда, не зная, прощу я её или прокляну за это. Возможно, ту часть доверия, что строилась на слепой детской вере в непогрешимость родителей, я уже утратила. Возможно, шрамы от этой правды не заживут никогда. Но я вижу её раскаяние. Настоящее. Выжженное слезами и ночными кошмарами. Признать свою вину - это невероятная, почти невыносимая мука. Но за ней всегда приходит необходимое очищение. И я не выдерживаю рвущихся наружу чувств. Подавшись вперёд, бросаюсь к своей маме и крепко обнимаю её за дрожащие плечи. Она утыкается носом в моё плечо, рыдая и шепча невнятные слова благодарности, а я плачу вместе с ней, пряча лицо в её седые волосы. Кажется, мы сидим так целую вечность, теряя счёт времени и пространства. Две женщины. Мать и дочь. И огромная, чудовищная тайна, которая, наконец, вырвалась на свет, чтобы дать нам шанс попробовать жить дальше. Я выхожу в коридор и звоню Эду, желая, чтобы он забрал меня домой из больницы. Мой голос звучит удивительно спокойно и ровно, несмотря на то, что где-то глубоко внутри буйствует целый ураган из чувств и ярких, едва контролируемых эмоций. Мама, обессиленная от слёз, уснула прямо в моих объятиях. Поэтому я больше не вижу смысла находиться здесь, рассчитывая на то, что она может проспать до наступления утра. Идя по коридору, я механически переставляю ноги и пытаюсь до сих пор уложить в голове то, что только что узнала о своём прошлом. И, не замечая никого вокруг, сворачиваю за угол и тут же налетаю на кого-то, чуть не отпружинивая от представшего передо мной незнакомого человека. Моя сумочка вылетает из рук и с глухим стуком падает на глянцевый кафельный пол, едва не рассыпая всё содержимое. - Ой… Простите, пожалуйста, - бормочу на автомате, тут же наклоняясь вниз. Но незнакомец оказывается куда более быстрее и проворнее. Он ловко подхватывает сумку, аккуратно отряхнув ладонью, и протягивает её мне. - Большое спасибо, - произношу я, постепенно поднимая свой взгляд от его обуви выше. И буквально замираю на месте. Моё сердце пропускает удар, когда я всматриваюсь в представшего передо мной парня. Красивый, широкоплечий брюнет смотрит на меня своими зелёно-карими глазами, в точности как отражение моих собственных. Он рассматривает меня с такой нежностью и трепетом, что у меня перехватывает дыхание. А затем его губы начинают подрагивать. И он улыбается своей открытой, ослепительной улыбкой, от которой весь стерильный больничный коридор вокруг нас теряет фокус и расплывается. - Спасибо… - с трудом выдавливаю я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Я делаю шаг в сторону, собираясь уйти, потому что моя психика больше не способна вместить ни капли эмоций за этот день. - Мэгги? - тихо окликает он, заставляя меня снова замереть на месте.- Мэгги Шепард? Я медленно, словно во сне, оборачиваюсь на его зов. Сердце колотится где-то в самом горле, заглушая все остальные звуки вокруг. А в висках тяжёлыми молотами стучит кровь. - Да, - отвечаю ему на это. Молодой человек снова улыбается своей невероятно тёплой, ослепляющей улыбкой. В его зелёно-карих глазах блестят слёзы, но сквозь них светится отчаянная, долгожданная надежда, что теперь всё обязательно будет иначе. Он делает шаг в мою сторону и тихим нежным голосом мне проговаривает: - Здравствуй, мама… ---------- Глава 14. Счастья много не бывает Глава 14. Счастья много не бывает Глава 14. Счастья много не бывает Я застываю на месте, словно громом поражённая прямо посреди стерильного больничного коридора. «Здравствуй, мама…» Эти два простых слова продолжают кружиться в моей голове оглушительным эхом. Они не укладываются в сознании, не находят себе места и кажутся нереальным, прекрасным сном, который вот-вот рассеется от любого неосторожного действия. Эдгар делает медленный шаг вперёд и осторожно, словно боясь спугнуть этот хрупкий миг, протягивает руку, бережно касаясь кончиками пальцев моей щеки. - Ты такая красивая… - проговаривает он тихо, и в его голосе слышится подлинный восторг. Сумка снова выскальзывает из моих ослабевших пальцев и с глухим звуком падает на пол. Но на этот раз я даже не обращаю на это никакого внимания. Сделав шаг навстречу, я бросаюсь к своему сыну и отчаянно обнимаю его изо всех сил, словно в любую секунду нас снова может кто-то разлучить. А я ещё совсем не готова лишаться всего этого. - Мой мальчик… - горько всхлипывая, тихо шепчу, уткнувшись лицом в его грудь. Он обхватывает меня своими сильными руками, будто защищая от всего мира. Эдгар гораздо выше меня. Статный, широкоплечий, совершенно взрослый мужчина. И рядом с ним я вдруг ощущаю себя совсем маленькой и беззащитной. Но впервые за долгое время находящейся в полной безопасности. Время словно останавливается для нас обоих. Весь посторонний звук превращается в белый шум. И не существует ничего весомого, что бы могло помешать нашему долгожданному воссоединению. По крайней мере, мне так казалось. - Чёрт… - шепчу себе под нос, уловив краем глаза резкое движение в дальнем конце коридора. Я совсем и забыла, что за мной должен был приехать Эд. Он стоит у входа и смотрит на нас пристальным, немигающим взглядом. В его выражении лица нет гнева или другой какой-либо сильной эмоции, выдавающей все его истинные чувства на поверхность. Там есть лишь звенящая, пугающая пустота, с которой справиться будет куда сложнее, чем это может показаться на первый взгляд. Я открываю рот, чтобы окликнуть его и объясниться, что происходит, но не успеваю вымолвить ни звука. Эд резко разворачивается и быстрыми шагами покидает здание, больше не оглянувшись в мою сторону. - Кажется, у меня только что возникла небольшая проблема, - виноватым голосом проговариваю я. Эдгар слегка отстраняется и с обеспокоенностью во взгляде заглядывает мне в лицо: - Что случилось? Я могу чем-то помочь? - Нет… - растерянно качаю головой, пытаясь совладать с подступающей паникой.- Всё нормально. Я сама разберусь, - выдавливаю из себя искреннюю улыбку.- Я так рада, наконец, познакомиться с тобой… - А я-то как рад! И прежде чем я успеваю опомниться, он подхватывает меня за талию и невесомо кружит в воздухе, не обращая на смотрящие в нашу сторону незнакомые, любопытные взоры окружающих. Я вскрикиваю от неожиданности, а затем выдыхаю и беззаботно смеюсь, уже позабыв о только что случившемся недоразумении. - Поставь меня обратно! - сквозь смех требую я.- На нас же люди смотрят! Сын аккуратно опускает меня на ноги. И мы оба оглядываемся по сторонам, замечая проходящих медсестёр и пожилого посетителя, которые действительно смотрят на нас с лёгким изумлением, но на их лицах тлеют тёплые улыбки из-за представшей перед ними сцены. - Пойдём, - тихо говорю я.- Твоя бабушка после тяжёлого разговора сильно устала и сейчас спит. Посидим где-нибудь неподалёку? Эдгар быстро кивает, соглашаясь ещё провести со мной какое-то время. Мы находим маленькое уютное кафе поблизости и удобно устраиваемся за небольшим круглым столиком у окна. Внутри помещения пахнет свежеобжаренными кофейными зёрнами, корицей и выпечкой, навевающих отменный аппетит на посетителей. Я заказываю себе большой капучино, а Эдгар - чёрный чай и внушительное блюдо с яблочным пирогом. Далее мы говорим обо всём на свете. Сын рассказывает мне про своё детство, про приёмных родителей, школу, про собственные страхи, победы и мечты. А я сижу напротив, сжимая тёплыми ладонями свою чашку, и ловлю каждое его слово, каждое выражение лица в момент этого насыщенного повествования. И в моей груди начинает щемить сердце от того, что это всё было отнято благодаря рукам моей родной матери. Мы не замечаем, как на город опускаются густые сумерки, и на улицах зажигаются первые жёлтые фонари. Их мягкие блики расплываются на слегка мокром асфальте. Через некоторое время Эдгар провожает меня домой. Мы останавливаемся у крыльца, не зная наверняка, когда ещё произойдёт столь долгожданная нами встреча. - Я правда так рад, что теперь у меня есть две семьи, - произносит мой сын, не отводя от меня своего лучистого, завораживающего взгляда. В его голосе звучит такая глубокая и чистая благодарность, что у меня снова начинает щипать в глазах. - А я даже ни разу не смогла подержать тебя на руках, когда ты был малышом… - тихо отзываюсь я, глядя себе под ноги. Он шагает навстречу и снова обнимает меня, крепко прижимая к груди, где размеренно бьётся его сердце. - Мам, не переживай об этом, - проговаривает он мягко и совсем по-взрослому.- Зато теперь ты можешь обнять меня уже повзрослевшего и более осознанного. Поверь мне на слово, мой подростковый период был тем ещё испытанием. Ты должна быть рада, что пропустила эти бунтарские годы. Я невольно фыркаю и улыбаюсь ему в ответ. - И не вини бабушку, - тихо добавляет он.- Попробуй со временем её простить. Главное - это то, что мы сейчас обрели друг друга. - Ты у меня такой мудрый, - проговариваю тихо, не скрывая своей гордости.- Мой маленький, взрослый мужчина. - Эй! - Эдгар отстраняется и притворно хмурится, словно немного задетый моим обращением.- Не такой уж я и маленький! Клянусь, если ты начнёшь опекать меня, я… -Нет-нет-нет, - с улыбкой на губах перебиваю его, поднимая руки в защитном жесте.- Никакой опеки, обещаю! Наш общий смех эхом разносится по тихому пространству улицы, смывая остатки былой горечи. - Вот и отлично! А как ты смотришь на то, чтобы на днях познакомиться с моей приёмной семьёй? - Я буду только рада. И с твоей девушкой тоже! - шутливо толкаю его кулачком в плечо. - Договорились, мам, - произносит Эдгар это слово с лёгкой запинкой, будто всё ещё пробует его на вкус.- Но, если честно, мне всё ещё непривычно звать тебя так. Ты у меня такая молодая и красивая… Никто в жизни не поверит, что мы мать и сын. Слушай, ты не будешь против, если на людях я буду называть тебя просто Мэгги? Я задумываюсь буквально на мгновение, а после киваю ему в ответ: - Я не против. Но с одним условием. Когда мы наедине, ты всё-таки будешь называть меня мамой. - По рукам, - тепло смеясь, обещает он мне. - Когда маму выпишут из клиники, тебе обязательно нужно будет познакомиться с дедушкой. - Всенепременно. А ты… - смотрит Эдгар на меня чуть дольше и пристальнее. - Что? Он выжидает некоторое время, подбирая слова, но всё же решается закончить свою фразу: - Не хочешь познакомить меня со своим мужчиной? Мой взгляд мгновенно устремляется вниз. Я молчу, не зная, что ему на это ответить. - Когда будешь готова, конечно, - мягко добавляет сын.- Это ведь был он? Там, в больнице… Выглядел так, будто готов был меня испепелить одним взглядом. - Ты его заметил? - поднимаю на него свой взор. - Его было сложно не заметить, - усмехается молодой человек.- Он ведь не причинит тебе вреда? Я отчаянно моргаю головой, чувствуя, как подступающие слёзы начинают сдавливать горло. - Нет, - наконец выдавливаю из себя. - Не волнуйся. Он никогда в жизни не сделает мне больно. Просто… произошло глупое недоразумение. - Чёрт! - выдыхает Эдгар, качая головой.- Ну конечно! Он увидел тебя в объятиях незнакомого парня. Я прекрасно понимаю его чувства. И если у вас возникнут из-за этого проблемы, дай знать. Я лично встречусь с ним, чтобы всё внятно объяснить. - Спасибо, - благодарно киваю ему на это.- А что касается… твоего биологического отца… Лицо Эдгара моментально ожесточается, и его черты становятся более суровыми, когда он слышит упоминание об этом человеке. - Я не хочу о нём ничего знать. Прости, мам, но я никогда не смогу понять и простить то, как подло он поступил с тобой двадцать лет назад. Это низко. И если тебе вдруг станет легче от того, чтобы я сделал вид, будто простил его, я сделаю это ради тебя. Но иметь с этим человеком что-то общее я не желаю. Я смотрю на своего взрослого, сильного, очень честного сына и чувствую, как грудь распирает сложная смесь из жгучей гордости и тихой боли после его высказывания. - Я люблю тебя, сын, - тихо проговариваю ему. - И я люблю тебя, мама, - отзывается он в ответ. *** Следующие несколько дней летят с невероятной скоростью. Вскоре маму выписывают из больницы. Она всё ещё очень слаба физически, но в её глазах впервые за долгие годы появилась жизнь. В один из вечеров Эдгар приходит в дом моих родителей, и я знакомлю его с дедушкой. Мой отец долго молча смотрит на своего повзрослевшего внука с неизмеримой тоской и любовью в глазах. А затем шагает вперёд и обнимает его, крепко прижимая к своему сердцу. Позже Эдгар знакомит меня со своей приёмной семьёй - удивительно душевными, светлыми людьми, которые воспитали его в абсолютной любви и заботе. И я до слёз благодарна им за это всей душой. А ещё я знакомлюсь с его девушкой - милой, смешливой хохотушкой с россыпью золотистых веснушек на носу. Она смотрит на Эдгара с таким искренним обожанием, что моё материнское сердце наполняется теплотой и счастьем за моего родного сына. И, казалось бы, что жизнь наконец-то выстраивается, ставя всё на свои места. Если бы не одно «но». С той самой роковой минуты, произошедшей в больничном коридоре, Эд больше не выходил со мной на связь. Он не отвечает на мои бесконечные звонки, не читает сообщения и игнорирует любые попытки выстроить диалог, чтобы разобраться во всём случившемся. Проходит неделя. Затем вторая. Третья. И я не знаю, где он, с кем он и что вообще происходит в его душе. Эта глухая боль разъедает меня изнутри день за днём. Но я не имею права ломаться и разваливаться на части. У меня есть сын, с которым нужно навёрстывать упущенное. У меня есть мама, которая только начинает выкарабкиваться из болезни. И я привычно заталкиваю свою личную трагедию в самый дальний угол души, каждый день надеясь на то, что завтра мне станет значительно легче. *** Однажды утром я стою перед зеркалом в ванной комнате и внезапно ловлю себя на странном, тревожном ощущении, что-то не так. Я замираю, начиная лихорадочно считать дни в календаре. И понимаю, что со всем этим сумбуром в своей жизни упустила очень важную и существенную деталь. У меня была задержка уже больше десяти дней. «Это просто стресс, - пытаясь утихомирить бьющийся в панике разум, шепчу я своему отражению.- Всё, что пришлось пережить с мамой, долгожданная встреча с сыном, внезапный разрыв с Эдом… Конечно, организм дал сбой». Но где-то в самой глубине подсознания леденящим шёпотом звучит совсем иная мысль. Я отчетливо вспоминаю ту ночь. Его горячие руки на моих бёдрах. Сбивчивое дыхание. Его хриплый шёпот у самого уха:«Прости… я не смог остановиться…» Мои ноги подкашиваются. Я медленно выхожу из ванной и, оказавшись в спальне, опускаюсь на край кровати, инстинктивно прижимая дрожащую ладонь к своему плоскому животу. «Не может быть… Только не сейчас. Не после всего того хаоса, через который мы прошли…» Но прямо под толщей страха, паники и растерянности внезапно прорастает нечто новое. Тихая, запретная и оглушительно прекрасная надежда на то, что это может оказаться правдой. Я закрываю глаза и пытаюсь взять себя в руки, чтобы начать здраво мыслить. Сердце бешено бьётся о рёбра. А в голове царит полный кавардак, потому что я не знаю, что теперь будет дальше. ---------- Глава 15. Да пребудет счастье Глава 15. Да пребудет счастье Глава 15. Да пребудет счастье Моя жизнь наконец-то обретает то самое плавное, умиротворённое течение, о котором я раньше не смела и мечтать. Я больше не сжимаюсь в комок при каждом резком телефонном звонке. Не просыпаюсь посреди ночи в холодном поту от одного и того же липкого кошмара, где Алекс уходит в глухую тьму, а я бегу за ним, сбивая ноги в кровь, но так и не успеваю догнать. Теперь я точно знаю: судьба нанесла мне немало ударов, но она же и закалила меня. И никакие новые житейские штормы больше не способны разрушить меня изнутри или заставить снова потерять себя. Я становлюсь иной. Смелой. Решительной. И очень сильной. Меня не покидает вера в то, что Алекс гордился бы той женщиной, которой я стала. *** В один из тёплых осенних дней я снова прихожу к нему. На кладбище царит звенящая, благоговейная тишина. Лишь золотая листва тихо шелестит под порывами свежего ветра. Я присаживаюсь на скамейку перед тёмным гранитным памятником и аккуратно кладу букет цветов. А после впервые за долгие годы легко и открыто рассказываю Алексу о том, что мне довелось пережить в последнее время. Про маму и её тяжёлую исповедь. Про сына, которого я даже и не мечтала увидеть, но всё-таки неожиданно обрела. И про Эда, от которого мне ничего неизвестно практически целый месяц. Открыв перед образом мужа всю свою душу, я, наконец, осознаю свои истинные чувства и больше не боюсь признаться в них самой себе, потому что знаю, что Алекс не осудил бы меня за это. - Я просто не знаю, что пошло не так, - тихо шепчу я, пытаясь разобраться во всём между нами произошедшем.- Наверное, он просто не смог довериться мне. Да и как он мог мне верить, если я сама боялась признаться ему в том, что чувствую? Все мои вопросы так и остаются без единого ответа. Лишь тёплый ветер ласково качает ветви деревьев над моей головой. Но на сердце впервые за долгие годы становится удивительно легко и умиротворённо. *** Эдгар наполняет мои дни новым, невиданным ранее смыслом. Он часто встречает меня после работы, забирает тяжёлую сумку и провожает до самого дома. Субботы он проводит со своей девушкой, а каждое воскресенье неизменно остаётся нашим с ним общим днём. Мы гуляем по набережным, вместе готовим ужин и смотрим старые комедии, искренне наслаждаясь этими уютными совместными мгновениями нашей жизни. А главное, мы много говорим, заполняя ту двадцатилетнюю пропасть, которая не по нашей вине образовалась между нами. Я рассказываю ему об Алексе. И обо всём, что связывает меня с Эдом. Эдгар слушает моё повествование с удивительным, не по годам взрослым пониманием. В его глазах нет ни капли осуждения. Там читается лишь нежная теплота и искреннее желание, чтобы его мама, наконец, обрела личное счастье. Смотря на своего высокого, статного, невероятно чуткого сына, я с каждым днём ощущаю, как между нами крепнет незримая связь. И в один из таких спокойных семейных вечеров, когда мы с Эдгаром только заканчиваем смотреть фильм и прибираем посуду на кухне, в прихожей неожиданно и требовательно звонит дверной звонок. - Я открою, - отзывается сын, выходя в коридор. Спустя пару секунд из прихожей доносятся глухие звуки возни и знакомый, низкий, сдавленный баритон. Моё сердце пропускает удар, потому что я узнаю этот голос из тысячи. Мгновенно выбежав из кухни, я замираю на пороге, полностью поражённая представшей передо мною картиной. На пороге стоит пьяный, всклокоченный Эд. А на полу у его ног валяется смятый букет роскошных алых роз, которые он дарил мне практически каждые выходные. Сам молодой человек, сжав пальцы в кулак, мёртвой хваткой впивается в воротник футболки Эдгара, прижав моего сына к стене. Эдгар приподнимает открытые ладони, давая понять, что совсем не желает устраивать с ним драку. - Эй, парень, остынь, - проговаривает сын ровным, даже слегка ироничным тоном.- Я не ищу проблем. Взгляд Эдварда горит диким, блуждающим огнём. В нём перемешались сжигающая ревность, алкогольный хмель и глубокая, невыносимая боль от того, что он снова видит нас вместе. - Что ты, чёрт возьми, делаешь в её доме?! - рычит на него Эд, подаваясь вперёд. Я тут же бросаюсь между ними и вклиниваюсь в узкое пространство. - Эд! Ты с ума сошёл?! Отпусти его немедленно! - Даже не подумаю, пока ты не объяснишь мне, кто это такой! - заявляет он. Но я решительно отталкиваю его от своего сына, заставляя разжать пальцы, и заслоняю Эдгара своей спиной. Повернувшись к сыну, я обеспокоенно всматриваюсь в его лицо. - Ты в порядке, милый? - Да, мам, всё отлично, - спокойно отвечает Эдгар, поправляя смятый воротник. - О… как это… - начинает свою реплику Эд, делая пошатывающийся шаг назад, тяжело прислоняется плечом к косяку и мерит нас безумным взглядом.- Стой. Что? Мама?.. Его будто поражает разряд электрического тока. Хмель мгновенно выветривается из зелёных глаз, уступая место полнейшему шоку. Молодой человек запускает пальцы в свои растрёпанные волосы и уставляется на нас так, словно перед ним только что материализовались привидения. - Ты пьян, - чеканя каждое слово, произношу я строгим, не терпящим возражений тоном.- И в таком состоянии я ничего объяснять тебе не собираюсь. Эдгар, помоги мне довести его до спальни, - повернувшись к сыну, ласково прошу его. - Без проблем, - легко откликается он на мою просьбу. Эд даже не пытается сопротивляться. Эдгар практически на себе тащит его в мою комнату, кое-как укладывает молодого человека на широкую кровать и снова возвращается ко мне. - Ты точно справишься с ним? - тихо спрашивает он, с сомнением поглядывая в сторону открытой двери спальни.- Может, мне всё-таки остаться на ночь? - Всё хорошо. Тебе не о чем волноваться, - тепло улыбаюсь я.- Поверь, он абсолютно для меня безобиден. Эдгар фыркает, но спорить даже не пытается. - Ладно. Тогда я пошёл. - Я провожу тебя. Мы выходим на крыльцо, и Эдгар вдруг оборачивается, громко проговаривая, чтобы его голос было слышно в моей комнате: - Если ты попытаешься обидеть мою маму, тебе придётся иметь дело со мной. Я тебя запомнил, имей в виду! - увидев застывшую в дверях фигуру Эда, он неожиданно ему улыбается.- А вообще, было приятно познакомиться, Эд. - Взаимно… - глухо и виновато доносится его голос из глубины дома. Я обнимаю сына, крепко прижимаясь к его плечу. - Он любит тебя, мам, - шепчет Эдгар мне на ухо перед тем, как спуститься со ступенек.- Это видно. - Знаю… - тихо вздыхаю я. - Если что, сразу звони. - Не переживай, всё будет хорошо, - проговариваю в ответ и целую его на прощание. Ещё несколько минут поговорив с сыном, я возвращаюсь в комнату и обнаруживаю, что Эдвард уже крепко спит, разметавшись по диагонали кровати прямо в одежде, с застывшим на лице выражением детской обиды и глубокой усталости. Я аккуратно снимаю с него тяжёлые ботинки, укрываю мягким пледом и, понимая, что не смогу уснуть рядом с его хмельным дыханием, отправляюсь спать на диван в гостиной комнате. Спустя несколько часов я прихожу в себя от лёгкого, невесомого прикосновения. Кто-то трепетно и бережно гладит мои волосы, словно прося прощения за все беды мира. Медленно открыв глаза, вижу сидящего на корточках перед диваном Эда. Его лицо, небритое и осунувшееся, говорит о том, что он страдал не меньше, чем я. И моё сердце болезненно сжимается от этого осознания. Боже, он ведь всё это время жил в абсолютном неведении. Считал меня предательницей. И наверняка думал, что я так быстро смогла найти ему замену. - Прости меня… - шепчет молодой человек сломленным, хриплым голосом.- Прости, что напридумывал себе чёртову дюжину разных глупостей. Что устроил этот цирк прямо у тебя дома. Но я правда… я ничего не понимаю, Мэгги. Я чуть с ума не сошёл за этот месяц. - Что ж… - приподнимаюсь я, садясь на диване и освобождая ему место рядом с собой.- История длинная. Ты готов её услышать? Он уверенно кивает и присаживается, не сводя с меня своего внимательного взгляда. И я рассказываю ему буквально всё с самого начала. О предательстве и боли, которую мне довелось испытать. О том, как я день ото дня собирала себя по кусочкам. И про то, как я счастлива быть той женщиной, которой сейчас являюсь. Эд слушает меня, не перебивая. Только его дыхание становится всё более тяжёлым, а глаза расширяются от подступающего шока. Когда я, наконец, заканчиваю своё повествование, в комнате воцаряется звенящая тишина. Молодой человек тяжело выдыхает, а после бережно берёт мои руки в свои тёплые, чуть дрожащие ладони. - Я даже в самом страшном сне не мог представить, через какой ад тебе пришлось пройти… Ты невероятная. Самая сильная женщина на всём белом свете. - Я просто хотела жить дальше, - грустно улыбаюсь ему в ответ. - Господи! Я едва не избил твоего сына… Какой же я идиот! - Главное, что ты вовремя остановился. - Прости меня… - поднимает он на меня полные искреннего, горячего раскаяния глаза.- Я клянусь тебе, Мэгги, что больше никогда в жизни не усомнюсь в тебе. - Хотелось бы верить, - тихо смеюсь и поднимаюсь с дивана.- Уже почти утро. Пойдём спать. Я беру его за руку и веду за собой в комнату. Мы снимаем одежду и ложимся на кровать, утопая в тёплых и таких необходимых объятьях друг друга. Я утыкаюсь носом в его широкую грудь и впервые за долгие недели засыпаю глубоким и безмятежным сном. *** Меня будит мерный шум льющейся воды, доносящийся из ванной комнаты. За окном уже во всю разыгралось солнце. Я встаю с постели, накидываю рубашку Эда на обнажённые плечи и тихо проскальзываю за матовую стеклянную дверь. Молодой человек стоит под струями воды спиной ко мне. Высокий, мускулистый и невероятно красивый. Прозрачные капли стекают по его широким плечам, рельефной спине и подтянутым бёдрам. Где-то внизу моего живота сладко и туго завязывается узел жадного желания, требующий немедленного утоления телесного голода. Я делаю шаг вперёд, осторожно ступая на мокрый кафель, и обнимаю его со спины, прижимаясь грудью к его горячей коже. Эд вздрагивает от неожиданности, резко выдыхает и тут же разворачивается, обхватывая меня руками. Его губы жадно накрывают мои, лаская с той исступлённой нежностью, на которую способен лишь он единственный. - Привет… - шепчет мне в губы. - Привет. - Ты сводишь меня с ума… Красавец скользит поцелуями по моей шее и ключицам, вынуждая закрыть глаза и запрокинуть голову. Мои пальцы вплетаются в его мокрые волосы, а по телу пробегает горячая волна несказанного удовольствия. - Подожди… - выдыхаю я, мягко останавливая его действия.- Я хочу кое-что сделать. Эд вопросительно изгибает бровь, но не спешит продолжать начатое, терпеливо ожидая, что я буду делать дальше. Опустившись перед ним на колени, прямо под прохладные струи воды, я начинаю ласкать его бёдра горячими нежными поцелуями, ощущая, как напрягается каждый его мускул от моих касаний. А затем медленно накрываю его естество губами, глубоко отдаваясь этому порыву без остатка. Эдвард замирает. Его пальцы проскальзывают в мои волосы, а из груди вырывается низкий, сдавленный стон. Через пару минут он уже находится на грани блаженства, запрокидывает голову и отдаётся власти накрывающего его с головой наслаждения. И когда он спустя несколько секунд приходит в себя, то бережно поднимает меня и крепко прижимает к себе, заставляя почувствовать себя абсолютно счастливой. - Это было невероятно, любимая… - тяжело дыша и целуя меня в макушку, проговаривает молодой человек.- Спасибо тебе. - Пожалуйста… - откликаюсь я и добавляю едва слышно, но отчётливо:- Любимый. Эд снова замирает. На несколько секунд мне начинает казаться, что он боится сделать вдох, чтобы не спугнуть этот момент, и неосознанно перерабатывает в голове неожиданно услышанное им слово. *** Этот день мы проводим в постели, не выпуская друг друга из объятий. Мои слабые попытки вырваться из его плена не приносят абсолютно никаких результатов, потому что он шутливо блокирует меня своим телом, снова и снова доказывая свою любовь языком ласк, поцелуев и необузданной страсти. Вечером, когда за окном сгущаются глубокие сумерки, мы лежим в обнимку, слушаем ровное дыхание друг друга и шум машин за окном. - Мэгги? - тихо зовёт меня любимый. - М-м? - О чём ты думаешь? Я медлю, несколько секунд собираясь с духом. Приподнимаюсь на локте и заглядываю в его зелёные, завораживающие глаза: - Я думаю о том, как мне повезло, что ты сейчас со мною рядом. О том, через что нам пришлось пройти, чтобы оказаться здесь… Эд… - Что? - Я люблю тебя. После произнесённых мною слов его лицо медленно озаряется такой светлой, мальчишеской и безгранично счастливой улыбкой, что у меня перехватывает дыхание. - Правда? - переспрашивает он, словно всё ещё не веря своим ушам. - Правда, - тепло улыбаюсь и целую его в губы.- Я люблю тебя. Очень люблю. Парень издаёт радостный победный возглас, подминает меня под себя и начинает покрывать моё лицо быстрыми, горячими поцелуями. - Эй, потише! - смеюсь я, пытаясь увернуться от его слегка колючей щетины.- Постой! Я должна сказать тебе ещё кое-что важное. - Что такое? - мгновенно затихает молодой человек и смотрит на меня со вспыхнувшей во взгляде тревогой.- Ты меня пугаешь… Я счастливо улыбаюсь, беру его большую тёплую ладонь в свою и мягко кладу её себе на низ живота, с нетерпением и трепетом ожидая его реакции. Эд с недоумением смотрит на наши руки. Потом переводит взор на моё лицо. И уже через пару секунд я чётко вижу, как в его завораживающих глазах вспыхивает неоспоримая догадка. Его зрачки расширяются, а губы приоткрываются в немом изумлении. - Да? - выдыхает он, едва дыша. - Да, - шепчу я, ощущая, как по щекам уже начинают течь неудержимые слёзы радости.- Ты скоро станешь папой, Эд. В его глазах тут же начинают поблёскивать самые настоящие, чистые мужские слёзы от неожиданно шокирующей его новости. Он осторожно, словно боясь повредить драгоценный хрусталь, сжимает ладонь на моём животе. Затем медленно опускается ниже и нежно и благоговейно прижимается губами к моей коже. - Привет, малыш… - тихо шепчет любимый срывающимся от нахлынувших чувств голосом.- Это твой папа. Я обещаю тебе… я клянусь, что буду самым лучшим папой на свете. Он говорит долго. Мечтает вслух о том, как мы будем вместе гулять по осенним паркам, как он научит нашего ребёнка кататься на велосипеде и рисовать красками, и как мы встретим все вместе сотни рассветов. Я смотрю на него, на этого сильного, взрослого человека, не стыдящегося своих слёз, и понимаю, что вся прошлая боль окончательно исчерпала себя из моего сердца. Она высохла и испарилась, как старые слёзы. И теперь на её место навсегда пришли покой, безграничное счастье, гармония и тепло. - Мы всегда будем вместе, - шепчет Эд, целуя мои пальцы.- Всегда. - Да пребудет с нами счастье… - тихо шепчу ему в ответ. И в этот момент я знаю наверняка: наша настоящая счастливая жизнь только начинается. Несмотря ни на что. Вопреки всему. И благодаря тому, что нам пришлось пережить ранее. ----------