Жара, эльф и ледяной чай
Ания Нова

Сбежать из столицы от несостоявшейся свадьбы в глушь и снять заброшенную таверну «Дикая коза» — отличный план. Но что делать, если на улице аномальные плюс тридцать пять в тени, в печке застрял перегретый дух очага, а министерский инспектор лорд Иллирион грозит превратить тебя в сушеную треску за нарушение параграфов?

====================

Глава 1. Сделка на руинах

Глава 1. Сделка на руинах Лето в этом году решило выжать из королевства все соки. Воздух над трактом не просто дрожал — он казался густым, маслянистым и раскаленным, как свежий сироп в котле. Даже придорожные лопухи уныло свернулись в трубочки, отказываясь участвовать в этом солнечном безумии. Адель плечом толкнула тяжелую дубовую дверь заброшенной таверны «Дикая коза» и буквально ввалилась внутрь, мечтая только об одном — упасть лицом на какие-нибудь относительно прохладные доски. Внутри, впрочем, прохладой и не пахло. Запертое помещение за несколько лет простоя превратилось в идеальную модель духовки, где вековая пыль запекалась вместе с ароматами старого эля. — Вы осознаете, госпожа Аделинда, что данное строение находится в аварийном состоянии? — раздался за ее спиной голос, который мог бы конкурировать по степени сухости с песками южных пустынь. Лорд Иллирион, представитель министерства межрасового имущества и эльф до мозга костей, переступил порог так изящно, словно под его сапогами был не заплесневелый коврик, а ковровая дорожка королевского дворца. На нем был безупречный, наглухо застегнутый серый сюртук. Как он умудрялся не превратиться в лужицу эльфийского воска при такой погоде, оставалось загадкой века. Его длинные уши едва заметно подрагивали от брезгливости, пока он удерживал кончиками идеально ухоженных пальцев магический пергамент. — Согласно пункту четыре дробь один бэ, арендатор обязуется восстановить первоначальный облик помещения в течение тридцати дней, — продолжил эльф, обмахиваясь министерской папкой. — Без использования разрушительной боевой магии. Только бытовые плетения. Адель окинула взглядом то, что когда-то гордо именовалось лучшим трактиром в округе. Сейчас «Дикая коза» казалась глубоко несчастной. Покосившаяся вывеска удерживалась на честном слове, из разбитого окна второго этажа жизнерадостно торчал иссохший куст дикой малины, а пауки в углах явно страдали от одышки. Самое подходящее место для того, чтобы спрятаться от столичных скандалов, несостоявшейся свадьбы и диплома магистра, который бывший жених попытался использовать в качестве подставки под горячий кофейник. — Я кулинар, милорд, — Адель повыше натянула рукава своего поношенного дорожного платья, стараясь скрыть пятно от ягодного сока на манжете. — Моя самая опасная магия — это дрожжевое тесто трехдневной выдержки. Если оно сбежит от жары, пострадает разве что ваша безупречная обувь. Иллирион поморщился. Упоминание грязной обуви явно причинило ему физическую боль. — Прекрасно, — эльф извлек из кармана жилета хрустальное перо. — В таком случае, подпишите здесь, здесь и вот тут, где проступает защитный контур. Помните, контракт магический. Если вы не внесете первую плату золотыми монетами или эквивалентным товаром через месяц, таверна перейдет обратно фонду. А вы... превратитесь в сушеную треску. Сроком на один год. Нам нужны гарантии. — Что? — Адель замерла, не донеся перо до пергамента. — В проекте договора не было ни слова про треску! — Мелкий шрифт на обороте, — Иллирион даже не могнул, хотя капля пота все же предательски поползла по его бледному виску. — Стандартная защита от недобросовестных арендаторов в период аномального зноя. Министерство заботится о разнообразии пищевых ресурсов. Вы передумали? Адель посмотрела на свои потрепанные чемоданы, в которых гремели кастрюли, стучали фарфоровые баночки со специями и шуршали пучки сушеной мяты. Возвращаться в столицу означало признать поражение. Выслушивать соболезнования тетушек и ехидные замечания коллег по Академии Магических Искусств. Ну уж нет. Лучше побыть год сушеной рыбой, чем несчастной брошенной невестой без гроша в кармане. — Треска хотя бы не платит налоги, — буркнула она и размашисто расписалась на трех листах. Пергамент вспыхнул багровым огоньком, подтверждая заключение сделки. Магия мягкой волной скользнула по запястью Адель, оставляя временную метку в виде крошечного силуэта закипающего чайника. Эльф удовлетворенно кивнул, спрятал документы в кожаную папку и сделал шаг назад к выходу, словно опасаясь, что раскаленный воздух внутри таверны окончательно испортит его прическу. — Ключи на стойке. Инспекция прибудет ровно через месяц. Желаю вам... не расплавиться, госпожа Аделинда. — И вам приятной прогулки под полуденным солцем, сударь, — Адель дождалась, пока стук его щегольских сапог затихнет на раскаленной дороге, и повернулась к своей новой собственности. Дверь трактира жалобно скрипнула, закрываясь. Внутри стало еще жарче. Толстый слой серой пыли покрывал тяжелые дубовые столы, словно теплая шуба. На барной стойке сиротливо лежал огромный железный ключ. Адель вздохнула, поставила чемоданы на относительно чистый пятачок пола и решительно завязала волосы в тугой узел на макушке. Настоящая ведьма никогда не сдается перед лицом генеральной уборки и температурного апокалипсиса. В конце концов, у нее был четкий план, старая поваренная книга бабушки и целый погреб, в котором, если повезет, еще остался лед. Местные жители еще не знали, что такое настоящая прохладная магия с капелькой бытового волшебства, но очень скоро им придется это выяснить. Она достала из сумки палочку, которая больше походила на деревянную ложку для салата, взмахнула ей и громко произнесла: — Чистофлор и прохладус выметатус! Пыль взметнулась вверх плотным облаком, закружилась смерчем, а из старой огромной печи в углу раздался подозрительный, раскатистый и очень недовольный чих, выплюнувший в зал порцию горячей сажи. Адель замерла. Кажется, контракт забыл упомянуть, что у этой духовки уже есть свой хозяин. Глава 2. Дыхание печи и ледяной чай Из недр огромной каменной печи снова раздался кашель. На этот раз он сопровождался обильным выбросом серого пепла, который ровным слоем покрыл только что отмытую барную стойку. Адель сердито уперла руки в бока и шагнула к очагу, игнорируя кружащиеся в воздухе пылинки. Жара снаружи продолжала давить на крышу таверны, превращая каждый вдох в испытание, а тут еще и местная недвижимость проявляла характер. — Эй! Кто бы там ни сидел, имей совесть! — громко крикнула ведьма, заглядывая в темное жерло печи. — На улице плюс тридцать пять в тени. Твои дымовые завесы сейчас вообще не к месту. Мне нужно проветрить помещение, а не устраивать здесь филиал действующего вулкана. Из темноты печного зева показались два круглых, светящихся угольками глаза. Затем высунулся нос, удивительно похожий на обгорелую картофелину, и, наконец, на свет божий выбралось существо размером с упитанного городского кота. Оно было соткано из сажи, сухих веток и старой золы. Существо яростно обмахивалось собственным куцым хвостом и выглядело глубоко несчастным и измотанным. — Сама ты не к месту! — проскрипел печной дух, усаживаясь на кирпичный выступ и сердито дергая короткими лапками. — Ишь, приехала, палочкой машет, команды раздает. Разоралась на всю долину. Думаешь, мне легко? В печи вентиляция забита с прошлого века. Я тут не просто живу, я тут запекаюсь в собственном соку! Жара невыносимая. У меня даже искры из ушей вялые, а она еще чистоту тут наводит! Адель удивленно моргнула. Печные духи в столичных учебниках описывались как существа вредные, злопамятные и требующие подношений в виде свежего хлеба. Но этот экземпляр явно страдал от банального теплового удара и одиночества. — Я Адель, — представилась ведьма, заметно смягчившись и опуская свою деревянную ложку-палочку. — Новая хозяйка этого... запекающегося заведения. А тебя как звать-величать? — Прохор, — буркнул дух, пытаясь отскрести липкую сажу со лба. — Величали, пока таверну не забросили. Раньше тут пиво варили, рагу тушили, пар стоял — любо-дорого посмотреть. А теперь что? Сушь, глушь и этот твой эльф длинноухий, лорд Иллирион, ходит тут, бумажками шелестит, важничает. От одного его вида у меня последнее молоко в подполе скисло, хотя киснуть там уже три года как нечему. — Ну, с молоком мы разберемся, — Адель решительно направилась к своим чемоданам, в которых сиротливо звякнули кухонные принадлежности. — А вот с жаждой нужно что-то делать прямо сейчас, иначе мы оба до приезда инспекции превратимся в ту самую сушеную треску. Скажи мне, Проша, у тебя подпол глубокий? — До самых грунтовых вод, — мгновенно оживился Прохор, улавливая в голосе ведьмы чисто практический интерес. — Там прохладно, только крысы хозяйничают. Но они пугливые, от хорошего затрещин кулинарного веника сразу разбегаются по углам. А что, у тебя там заначка? Через десять минут Адель уже стояла внизу, в густом полумраке старого погреба. Здесь действительно было значительно прохладнее, чем наверху. На каменных полках сиротливо жались друг к другу пустые глиняные кувшины, но в самом дальнем углу, заваленная старой плотной рогожей, обнаружилась огромная дубовая бочка. На дне её, бережно завернутые в толстый слой соломы, лежали остатки зимней заготовки — настоящие глыбы прозрачного, чистейшего речного льда, чудом уцелевшие в этой глуши. — Спасение! — выдохнула Адель, чувствуя, как от одного вида льда дышать становится легче. Она поднялась наверх, бережно неся в глубоком сите наколотые ледяные осколки. Из своей дорожной сумки, заколдованной заклинанием расширения пространства, ведьма извлекла знатный запас сушеной перечной мяты, мелиссы и пару крупных лимонов, купленных у столичного торговца. Лимоны в такую сушь ценились на вес золота, но сейчас был именно тот случай, когда инвестиции в собственное выживание требовались незамедлительно. Прохор с неподдельным любопытством наблюдал, как девушка достала тяжелую медную ступку. Она бросила туда горсть мятных листьев, добавила немного тростникового сахара и начала аккуратно растирать их, пока по душной, раскаленной таверне не разнесся резкий, пронзительный и невероятно свежий аромат. От одного этого запаха в голове немного прояснилось. — Магия? — подозрительно прищурился дух, подползая ближе к краю стойки. — Бытовая кулинария, — улыбнулась Адель. — Самое сильное волшебство на свете, когда на улице плавится земля. Она выжала сок из лимонов, смешала его с ароматным мятным сиропом, залила студеной колодезной водой из чистого ведра и щедро засыпала получившуюся смесь ледяной крошкой. На стенках прозрачного стеклянного кувшина мгновенно выступили крупные, аппетитные капли росы. Воздух вокруг стола словно остыл сразу на несколько градусов. — Держи, Проша. Первое блюдо обновленной «Дикой козы». Назовем его... «Полуденная прохлада». Дух недоверчиво потянулся к маленькой глиняной плошке, которую Адель наполнила напитком. Сделал один крошечный глоток, замер, смешно округлив глаза, а затем осушил посудину залпом. Из его печного рта вырвалось облачко легкого, морозного пара. Искры в глазах Прохора снова вспыхнули, но теперь они были не огненными, а приятно-голубыми. — Ох ты ж... — прошептал он, блаженно зажмурившись. — У меня аж в пятках похолодело. Ведьма, ты настоящая волшебница. За такой напиток я тебе не то что печь почищу, я тебе всю паутину в главном зале за ночь изведу. С пауками лично договорюсь! — Идет, — рассмеялась Адель, наливая себе большой бокал. — Работаем. У нас ровно месяц, чтобы превратить это пекло в самый уютный уголок королевства и доказать лорду Иллириону, что кулинары способны на многое. Она сделала первый глоток, чувствуя, как ледяная свежесть разливается по телу, возвращая силы. Жара на улице все еще свирепствовала, но внутри таверны уже зародилась маленькая, прохладная магия нового начала. Глава 3. Жажда не тетка К полудню следующего дня солнце окончательно превратилось в безжалостное чудовище, выжигающее траву у дороги. Оконные стекла таверны «Дикая коза» были настолько горячими, что к ним нельзя было прикоснуться. Зато внутри, благодаря стараниям Прохора и парочке бытовых плетений на вентиляцию, установилась приятная, почти курортная прохлада. Избавившись от вековой пыли, зал преобразился: дубовые столы отливали благородным темным глянцем, а натертая воском стойка приятно холодила руки. Адель как раз заканчивала расставлять на полках пузатые баночки со специями, когда тишину разорвал тяжелый, шаркающий грохот. Дверь трактира медленно отворилась, и на пороге возникли две массивные фигуры. Это были королевские стражники в полной амуниции. Точнее, то, что от них осталось после пяти миль марша по раскаленному тракту. Их железные нагрудники блестели на солнце так, будто на них можно было пожарить яичницу, а лица выражали крайнюю степень экзистенциального отчаяния. — Воды... — прохрипел тот, что был повыше, чьи пышные усы уныло обвисли. — Пожалуйста, хозяйка. Скажи, что у тебя есть хоть капля. Или пристрели нас прямо здесь, чтобы мы не мучились. Второй стражник просто молча рухнул на ближайшую скамью, издав металлический звон, и замер, уставившись в потолок остекленевшим взглядом. — Живо за стол, служивые, — Адель мгновенно перешла в режим боевого кулинара. — Железо свое снимите, вы же в нем заживо сваритесь. Проша, дуй в подвал за льдом! — Уже лечу! — донеслось из печи тихое шуршание. Стражники, кряхтя и ругаясь сквозь зубы, принялись расстегивать кожаные ремни, сбрасывая на пол тяжелые наплечники. Без доспехов они сразу показались меньше и уязвимее. Тот, что покрупнее, прочитал вывеску на стене и горько усмехнулся: — «Дикая коза»? Нас предупреждали, что этот гадюшник закрыт уже три года. Мы думали, тут только призраки обитают. — Призраков я выселила за неуплату, — Адель ловко достала огромный глиняный кувшин, который заранее охладила в погребе. — Теперь здесь новая хозяйка. И у меня есть кое-что получше обычной колодезной воды. Она не стала скромничать. В ход пошел утренний концентрат: настой свежей перечной мяты, сок лесных ягод, которые Прохор умудрился наковырять в тенистом малиннике за домом, и секретный ингредиент из ведьминских запасов — капля сиропа из лунного корня. Этот сироп не обладал сильной магией, но потрясающе удерживал низкую температуру, не давая льду быстро таять под давлением окружающего воздуха. Когда Адель с размаху бросила в кувшин пригоршню ледяных кубиков, они зазвенели так музыкально, что стражники синхронно сглотнули. — Это... это что, лед? — усатый стражник подался вперед, едва не упав грудью на стол. — Откуда в июле лед в этой глуши? Тут маг-заморозчик проезжал? — Обойдемся без дорогостоящих магов, — улыбнулась ведьма, разливая темно-розовый, запотевший напиток по массивным кружкам. — Угощайтесь. Фирменный ледяной чай «Дикой козы». Спасает от жары и дурных мыслей. Стражники не заставили себя ждать дважды. Они схватили кружки так, словно это были кубки с эликсиром бессмертия. Первый же залп заставил усача шумно выдохнуть. На его щеках мгновенно проступил здоровый румянец, а обвисшие усы, кажется, даже немного приподнялись. Второй стражник, который до этого не проронил ни слова, зажмурился от удовольствия и издал утробный звук, похожий на мурлыканье сытого медведя. — Клянусь короной, — прошептал усатый, глядя на дно пустой кружки. — Я бы отдал за это свой месячный оклад. У меня в голове прояснилось! А вкус... как будто я разом съел куст морозной смородины прямо в королевском саду. — И магия мягкая, — добавил второй, потирая виски. — Обычно от охлаждающих заклинаний зубы ломит, а тут — чистое блаженство. Хозяйка, налей еще. Мы заплатим по двойному тарифу. Адель удовлетворенно прищурилась, наполняя их кружки снова. Внутри нее сладко запело самолюбие дипломированного специалиста. Столичные профессора утверждали, что кулинарная магия — это низший сорт волшебства, пригодный только для домохозяек. Ну-ну. Посмотрела бы она на магистра боевой магии, который попытался бы утихомирить двух разъяренных от жажды стражников своими огненными шарами. — Пейте на здоровье, мальчики, — ласково сказала она. — И друзьям расскажите. Мы теперь открыты каждый день, пока солнце не сбавит обороты. — Да мы всему гарнизону раструбим! — горяцо заверил усач. — Ребята на заставе у реки изнывают, они сюда строем ходить будут. В этот момент колокольчик над входной дверью снова звякнул. Адель повернулась, ожидая увидеть новых клиентов, но улыбка мгновенно застыла на ее губах. На пороге стоял лорд Иллирион. Эльф выглядел так, словно его только что достали из гладильного пресса — ни одной складки на безупречном дорожном костюме, ни одна волосинка не выбилась из идеальной прически. Но легкая испарина на его бледном лбу и плотно сжатые губы выдавали: министерский чиновник тоже был человеком... вернее, эльфом, и ему тоже было чертовски жарко. — Госпожа Аделинда, — процедил он, брезгливо оглядывая стражников без доспехов. — Я вернулся, так как в министерском экземпляре контракта обнаружилась... неточность. И что я вижу? Вы уже умудрились устроиться здесь с явными нарушениями санитарных норм? Стражники при виде грозного чиновника попытались встать по стойке смирно, но кружки из рук так и не выпустили. Адель лишь усмехнулась и потянулась за чистым бокалом. Надвигалась новая битва, и ее главным оружием снова должен был стать лед. Глава 4. Визит ледяного инспектора Лорд Иллирион стоял посреди зала таверны, словно ожившая фарфоровая статуя, которую случайно забыли на самом солнцепёке. Его безупречный серый сюртук, застегнутый на все пуговицы, в этот полдень казался орудием изощренной инквизиторской пытки. Эльфийская гордость явно запрещала ему признать, что в этой глуши, при температуре, близкой к температуре кипения супа, нормальные люди и нелюди вообще-то расстегивают воротники и ищут тень. — Нарушение санитарных норм? — Адель оперлась ладонями о барную стойку и окинула эльфа самым невинным взглядом, на какой только была способна. — Милорд, мои полы блестят так, что в них можно смотреться вместо зеркала, чтобы поправлять вашу идеальную прическу. А стражники просто... проходят экстренную акклиматизацию после тяжелой службы на благо короны. — Согласно приложению к параграфу семь торгового кодекса, — Иллирион демонстративно извлек из кожаной папки свиток и постучал по нему ногтем, — любое заведение общественного питания обязано иметь лицензированный погреб с температурным контролем. У вас, госпожа Аделинда, в документах значится пустующий подвал. А я чувствую... — он на секунду замялся, изящно поведя носом, — отчетливый запах свежей мяты и незадокументированного холода. Вы используете нелегальные артефакты? Я буду вынужден выписать штраф. Стражники за столом синхронно замерли, прижимая к груди свои кружки с темно-розовым нектаром. Усатый посмотрел на эльфа с такой классовой ненавистью, будто тот пытался отобрать у него последнюю надежду на спасение души перед лицом неминуемой смерти от перегрева. — Из нелегального у меня здесь только ваше занудство, милорд, — Адель плавно покачала кувшином, в котором с хрустальным звоном перекатывались кубики льда. По стеклу стекали крупные, ледяные капли, оставляя на пышущем жаром воздухе едва заметный шлейф прохлады. — Признайте, вы ведь вернулись не из-за неточности в контракте. Вы просто забыли, каково это — дышать не раскаленной пылью тракта, а нормальным воздухом. — Мои мотивы сугубо профессиональные, — отрезал Иллирион, но его кадык дернулся, когда он проследил за движением кувшина. Тонкие эльфийские уши слегка порозовели на самых кончиках — верный знак того, что педант находился на грани самого банального теплового удара. Адель поняла, что пора действовать. Мужчин, даже остроухих и министерских, нельзя переспорить, когда они загнаны в угол собственной должностной инструкцией. Их нужно просто вовремя накормить. Ну, или в данном случае — напоить до полной потери бюрократической бдительности. Она достала из-под стойки высокий бокал из тонкого стекла — свою личную гордость, привезенную из столицы. Бросила на дно две веточки свежей мелиссы, три кубика чистейшего речного льда, залила их концентрированным ягодным сиропом и добавила сверху газированную колодезную воду, которую Прохор заговорил на «пузырьковое веселье». Напиток зашипел, окрашиваясь в глубокий рубиновый цвет, а над бокалом поднялось крошечное, едва заметное облачко морозного пара. — Я не торгую этим напитком, лорд Иллирион, — ведьма пододвинула бокал к самому краю стойки. — Это частное угощение для моего многоуважаемого арендодателя. В рамках, так сказать, поддержания добрососедских отношений. Совершенно бесплатно. А значит, никакие налоги, лицензии и параграфы министерства сюда не применимы. Эльф посмотрел на бокал так, словно в нем была налита кровь девственного дракона. — Я на службе. Мне не положено принимать подношения... — Ой, да ладно вам, милорд! — гаркнул из угла усатый стражник, утирая пену с губ. — Пейте, пока не растаяло! Хозяйка дело говорит. Если вы сейчас упадете в обморок от жары, нам придется тащить ваше министерское величество на заставу на носилках, а у нас от этой теплыни у самих ноги подкашиваются. Иллирион смерил стражника ледяным взглядом, который, впрочем, из-за жары не возымел должного эффекта. Затем он снова перевел взор на бокал. Капли росы на стекле манили сильнее, чем все сокровища королевской казны. Эльф медленно, словно совершая должностное преступление, протянул руку и взял бокал. Его пальцы коснулись холодного стекла, и Иллирион едва заметно вздрогнул от неожиданного удовольствия. Он сделал один аккуратный, чисто символический глоток. Адель затаила дыхание. Прохор высунул из печи свой картофельный нос, с интересом наблюдая за сценой. Секунду ничего не происходило. Эльф стоял с закрытыми глазами, будто прислушиваясь к внутренним ощущениям. Затем его плечи, до этого напряженные, как натянутая тетива, заметно опустились. Верхняя пуговица его невыносимого сюртука словно сама по себе выскользнула из петли, даруя шее долгожданную свободу. Иллирион открыл глаза — в них больше не было министерской скуки, только глубокое, искреннее изумление. — Это... мята перечная, — тихо, почти безжизненно произнес он. — И... корень дикого можжевельника? — И капля лунного сиропа для удержания стужи, — победоносно улыбнулась Адель. — Ну как, милорд? Параграф номер семь все еще нарушен? Иллирион сделал второй глоток, куда более внушительный, и на его бледных щеках проступил нежно-розовый румянец. Он посмотрел на Адель совершенно другим взглядом — глубоким, оценивающим и, кажется, впервые разглядевшим в ней не «проблемного арендатора Аделинду», а женщину, способную укротить само лето. — Контракт... — эльф аккуратно поставил наполовину опустевший бокал на стойку и спрятал свиток обратно в папку. — Контракт подождет до вечера. Сейчас на улице тридцать шесть градусов по шкале мага Брокка. В такую погоду любые юридические действия признаются недействительными из-за риска временного помутнения рассудка. — Разумное решение, — кивнула Адель, едва сдерживая смех. — Может, снимете сюртук, милорд? У нас в таверне, как видите, исключительно неофициальная обстановка. Эльф посмотрел на свой безупречный воротник, затем на ледяной чай и, решительно дернув плечом, принялся расстегивать остальные пуговицы. Глава 5. Солнечный ажиотаж К трем часам пополудни, когда солнце достигло своего зенита, а раскаленный тракт снаружи начал буквально источать марево, тишину таверны нарушил странный гул. Лорд Иллирион, к этому моменту уже окончательно избавившийся от своего пафосного серого сюртука и оставшийся в одной тонкой шелковой рубашке с расстегнутым воротом, благоговейно допивал третий бокал «Полуденной прохлады». Его эльфийское высокомерие окончательно растаяло, уступив место сытому, слегка заторможенному блаженству. — Вы совершили преступление, госпожа Аделинда, — лениво протянул он, наблюдая, как на дне бокала тает последний кристаллик льда. — Ваша магия вызывает опасное привыкание. Если об этом узнают в министерстве, вас заставят охлаждать залы заседаний вместо отбывания аренды. — Пусть сначала попробуют меня поймать, — усмехнулась Адель, вытирая руки чистым полотенцем. — К тому же, у меня есть контракт. Помните? Сушеная треска и все дела. Договорить она не успела. Дверь «Дикой козы» не просто открылась — она практически отлетела к стене, с грохотом ударившись о косяк. На пороге, толкаясь и шумно отдуваясь, стояла толпа местных жителей. Впереди всех шел массивный деревенский староста в соломенной шляпе, за ним жались несколько изможденных фермеров с заставы, а позади всех маячили те самые стражники, которые, очевидно, и послужили главными глашатаями прохладного чуда. — Здесь! — зычно крикнул усатый стражник, тыча пальцем в сторону барной стойки. — Я же говорил вам, почтенные! Здеся лед! Настоящий, хрустящий, из самого поднебесья! Староста сделал три тяжелых шага вперед, стянул шляпу и уставился на Адель круглыми, полными надежды глазами. От него пахло сеном, раскаленной землей и крайней степенью отчаяния. — Хозяйка, — взмолился он, переводя взгляд с румяной ведьмы на запотевшие кувшины. — Спасай деревню. На полях дышать нечем, коровы доиться отказываются, а кузнец Михей вообще залез в корыто с водой и обещает проклясть старостат, если ему не принесут чего-нибудь холодного. Стражники сказали, у тебя тут погреб богов. Адель на секунду растерялась, оценивая масштабы стихийного бедствия. Деревенских было никак не меньше пятнадцати человек, а за их спинами на дороге уже собирались остальные жители. — Так, без паники! — Адель мгновенно вернула себе командный тон. — Места всем хватит. Прохор! Вылезай из печки, у нас спецзаказ на всю долину! Из печного жерла высунулась задорная сажная морда. Увидев толпу потенциальных едоков и почитателей, дух очага издал восторженный писк и кубарем скатился прямо в подпольную щель, откуда сразу же донеслось яростное шуршание соломы и звон колотого льда. — Садитесь за столы, почтенные, — Адель закружилась за стойкой со скоростью столичного миксера. — Сейчас организуем прохладу в промышленных масштабах. Лорд Иллирион, наблюдавший за этим хаосом со своего элитного места в углу, попытался было вернуть себе официальный вид и потянулся к сюртуку, но вовремя сообразил, что надевать плотную шерсть в толпе раскаленных фермеров — это верное самоубийство. Вместо этого он аккуратно отодвинул свой стул и, к полному изумлению Адель, встал рядом с ней за стойку. — В министерстве меня учили ведению учета в кризисных ситуациях, — строго произнес эльф, хотя его уши все еще оставались забавно розовыми от выпитого сиропа. — Я буду принимать плату и записывать заказы. Без надлежащей фиксации доходов вы запутаетесь в бухгалтерии, госпожа ведьма. — А вы не так безнадежны, милорд, — подмигнула ему Адель, передавая эльфу стопку чистых деревянных жетонов. Следующий час превратился в сплошной кулинарный марафон. Адель едва успевала смешивать ингредиенты. Обычная колодезная вода, заговоренная Прохором на морозную свежесть, улетала ведрами. В ход пошли не только лимоны и мята, но и запасы сушеного барбариса, брусничный сироп и даже дикий мед, который ведьма растапливала в капле теплой магии, чтобы он лучше соединялся с ледяной крошкой. Каждому входящему эльф Иллирион с безупречной вежливостью выдавал бокал или кружку, четко фиксируя в своей книжке: «Два медяка за брусничный лед, три медяка за мятный концентрат». Фермеры падали за столы, жадно пили, блаженно мычали и подставляли лица под прохладные потоки воздуха, которые Адель то и дело пускала по залу взмахами своей деревянной ложки-палочки. Таверна ожила. Старые дубовые стены, казалось, сами радовались этому шумному, веселому гомону, сменяющему многолетнее уныние. Когда поток посетителей немного иссяк, а староста, сытый и довольный, повел кузнеца Михея обратно к кузнице, Адель без сил опустилась на высокий табурет за стойкой. Ее платье окончательно промокло от ледяных брызг, но на душе было удивительно легко. — Итак, — Иллирион с сухим щелчком закрыл свою записную книжку и аккуратно выровнял стопку наторгованных монет. — За три часа вашей незаконной, но крайне эффективной деятельности вы выручили сумму, покрывающую ровно треть месячной аренды. Мои поздравления, госпожа Аделинда. Штрафа... пожалуй, не будет. Из-за форс-мажорных погодных условий. — Спасибо, Иллирион, — устало улыбнулась ведьма. — Без вас я бы точно запуталась в этих медяках. Эльф посмотрел на свои руки, слегка липкие от ягодного сиропа, затем на Адель — взъерошенную, с пятном сажи на щеке, но совершенно счастливую. И впервые за все время лорд-инспектор не нахмурился, а тихо, едва заметно рассмеялся. . Глава 6. Расплавленные козни Сумерки принесли долгожданную, но весьма относительную прохладу. Раскаленная за день земля продолжала дышать жаром, словно гигантский остывающий утюг. В зале «Дикой козы» приятно пахло мелиссой, чистотой и немного — черничным сиропом. Лорд Иллирион, так и не надевший свой душный министерский сюртук, сидел у открытого окна, задумчиво разглядывая вечернее небо, окрашенное в тревожные багровые тона. — Ваша популярность, госпожа Аделинда, имеет оборотную сторону, — не оборачиваясь, заметил эльф, лениво покачивая в руке остатки ледяного чая. — Местная фауна в лице владельца трактира «Лысый хряк», что в двух милях отсюда, крайне недовольна потерей вечерней выручки. Мои источники сообщают, что почтенный Грамс славится скверным характером и полным отсутствием кулинарной этики. — Ой, да ладно вам, милорд, — Адель, стоявшая у плиты, устало потянулась. — В такую жару у всех характер портится. Места под солнцем... вернее, в тени, хватит всем. К тому же, у Грамса подают тяжелое мясное рагу и теплое пиво. Кто в здравом уме будет есть свиные уши, когда на улице плавится асфальт? Из подпольной щели внезапно выскочил Прохор. Его сажная мордочка была перекошена от праведного возмущения, а усы из сухих веток гневно топорщились в разные стороны. — Беда! В подвале чужие! — пропищал дух очага, цепляясь лапками за фартук ведьмы. — Я там инвентаризацию льда проводил, слышу — шорох у задней продушины. Какой-то проныра пролез через вентиляцию и сыплет в наши бочки подозрительный порошок! От него серой воняет и жаром так и прет! Сжечь гада! Адель мгновенно подобралась. Кулинарная магия — вещь мирная, но когда кто-то покушается на её стратегические запасы холода, в ведьме просыпается суровый магистр пищевой безопасности. Она решительно перехватила свою деревянную ложку-палочку и направилась к двери в подпол. — Стойте, — Иллирион плавной, почти кошачьей походкой перегородил ей путь. На его лице появилась тонкая, хищная улыбка истинного чиновника, почуявшего факт должностного преступления. — Физическое насилие над местным населением — это прямое нарушение пункта девять вашего контракта. Превращение в треску наступит незамедлительно. Позвольте мне. Нарушение частной собственности и порча министерского имущества — это моя юрисдикция. Эльф легким движением руки извлек из кармана брюк хрустальное перо и чистый бланк официального протокола. Они бесшумно спустились по деревянной лестнице в полумрак погреба. Благодаря каплям лунного сиропа здесь по-прежнему царила приятная прохлада, но в дальнем углу, прямо у дубовой бочки со льдом, действительно возилась приземистая фигура в грязном кожаном фартуке. Мужчина, от которого за милю пахло прогорклым жиром и дешевым табаком, лихорадочно вытряхивал из холщового мешочка какой-то красный порошок на драгоценные глыбы льда. — Экстракт огненного саламандрового корня, — тихо прокомментировал Иллирион, появляясь из темноты прямо за спиной вредителя. — Вызывает мгновенное закипание жидкостей и стойкую диарею у потребителей. Статья сорок два уголовного кодекса королевства. Добрый вечер, господин Грамс. Конкурент от неожиданности подпрыгнул, выронив мешочек, и с размаху приложился затылком о низкий каменный свод подвала. — Вы... вы кто такие?! — взвыл Грамс, потирая ушибленную голову и испуганно глядя на бледного эльфа, чьи глаза в темноте опасно поблескивали. — Я... я просто мимо проходил! Проверял, не нужна ли молодой соседке помощь по хозяйству! — Помощь в виде саламандрового корня? — Адель шагнула вперед, и на конце ее деревянной ложки вспыхнул яркий, искрящийся огонек кулинарной магии. — Мой лед — это моя собственность, Грамс. Из-за твоей «помощи» половина деревни завтра слегла бы с лихорадкой! — Господин Грамс, — Иллирион со свистом расправил министерский бланк, и хрустальное перо само по себе зависло в воздухе, готовое записывать. — Согласно уставу о межрасовом имуществе, данная таверна находится под личным протекторатом министерства. Ваши действия квалифицируются как экономический саботаж, попытка отравления королевских стражников, которые являются нашими постоянными клиентами, и незаконное проникновение. Штраф составляет тридцать золотых монет. Либо... три месяца исправительных работ на королевских ледниках в северных горах. Там, говорят, очень прохладно. При упоминании северных ледников Грамс побледнел так, что стал похож на кусок несвежего сала. Тридцать золотых для провинциального трактирщика были неподъемной суммой, а каторжные работы и вовсе означали закрытие его собственного заведения. — Милорд... ведьма... пощадите! — Грамс грохнулся на колени, пачкая штаны в прижимной подвальной пыли. — Бес попутал! Жара эта проклятая! У меня в зале ни одной души, все пиво скисло, мухи дохнут на лету! А у вас тут... прохлада, веселье, медяки рекой! Пожалейте разорившегося ресторатора! Адель посмотрела на причитающего конкурента, затем на Иллириона, который с абсолютно непроницаемым лицом ждал ее вердикта. Ведьма вздохнула и опустила палочку. — Ладно, — сказала она. — На первый раз обойдемся без ледников. Но у меня есть встречное предложение, Грамс. Контракт, от которого ты не сможешь отказаться. Глава 7. Мороженое с характером Условия контракта, который Адель навязала Грамсу, были просты и по-ведьмински изящны. Вместо каторги и разорительного штрафа перепуганный владелец «Лысого хряка» обязывался каждое утро поставлять в «Дикую козу» три огромных бидона самых жирных, свежих сливок из своей личной подсобной деревни. Разумеется, совершенно бесплатно. Для Грамса это было чистым спасением, а для Адель — идеальной основой для расширения ассортимента. В такое пекло жидкий чай уже не мог полностью удовлетворить растущие аппетиты изнывающей от зноя округи. Надвигалось время тяжелой охлаждающей артиллерии. — Госпожа Аделинда, вы уверены, что данный технологический процесс безопасен? — Иллирион сидел на высоком табурете у стойки, увлеченно крутя в руках деревянную мутовку для взбивания. Эльф окончательно смирился со своим неофициальным статусом. Рукава его шелковой рубашки были закатаны до локтей, а на безупречных некогда брюках красовался крошечный мазок ванильной эссенции. Лорд-инспектор министерства теперь выполнял функции главного дегустатора и по совместительству — ручного привода для кулинарного смесителя. — В кулинарии, милорд, нет слова «безопасно». Есть слово «вкусно», — весело отозвалась Адель, помешивая в большой медной миске смесь из яичных желтков, сахарной пудры и густого черничного сиропа. — Проша, ну-ка добавь морозного парку на дно кастрюли! Только не переборщи, а то получим ледышку вместо нежного крема. Из-под стола высунулась лапка Прохора, окутанная легким, нежно-голубым инеем. Дух очага старался вовсю, обеспечивая идеальное охлаждение стенок посуды. Адель плавно соединила взбитые Иллирионом сливки с ягодной основой. В этот момент ей показалось, что магия зноя за окном слишком сильно давит на кухонное пространство, и она решила добавить капельку бытового заклинания «Пышнотекст» — обычно его использовали столичные пекари, чтобы булочки получались воздушными. Ведьма взмахнула своей деревянной ложкой-палочкой, прошептала формулу и... совершила классическую ошибку уставшего кондитера. Из-за высокой влажности и жары плетение срикошетило от медного таза и ушло глубоко в сливочную массу. Миска внезапно издала громкое, сытое «Плюх!». Чернично-сливочная масса вздрогнула, пошла крупными пузырями, а затем посредине нежно-сиреневого сугроба образовалось подобие круглого лица с аккуратным носиком из цельной ягодки. Сугроб моргнул двумя черничными глазками, посмотрел сначала на Адель, потом на застывшего с мутовкой эльфа, и капризно сморщился. — Фи, — раздался из миски тонкий, пищащий и невероятно высокомерный голосок. — Какая грубая посуда. И почему здесь так жарко? У меня тают левые локоны! Немедленно перенесите меня в более приличное, прохладное место и подайте серебряную ложечку. Иллирион медленно опустил мутовку. Его длинные эльфийские уши удивленно вытянулись. — Госпожа Аделинда... Вы только что создали мыслящий молочный продукт. Согласно тринадцатой поправке к закону о магических существах, продукты, обладающие самосознанием, не могут быть употреблены в пищу без их письменного согласия. Более того, они имеют право на собственное недвижимое имущество. — Да какое самосознание, это просто сливочный концентрат под действием дрожжевого расширителя! — Адель в панике замахала руками, пытаясь поймать ложкой уползающий к краю миски край десерта. — Эй, десерт, вернись в берега! — Какое хамство! — черничное лицо надулось, увеличившись в размерах. — Я не концентрат! Я — Великое Черничное Блаженство! И я требую уважения, кондиционерных чар и... комплиментов! Если меня не похвалят в течение следующих тридцати секунд, я просто обижусь и превращусь в кислую сыворотку! — О боги, — Адель схватилась за голову. — Иллирион, сделайте что-нибудь! Эльфы же мастера красивых речей! Хвалите его, иначе у нас сорвется всё вечернее меню! Лорд-инспектор министерства межрасового имущества тяжело вздохнул, поправил воротник расстегнутой рубашки и, приняв самый торжественный вид, на который был способен, склонился над медным тазом. — О, великолепное... эм... Блаженство, — начал эльф своим самым бархатным, дипломатическим голосом. — Ваша текстура столь идеальна, что затмевает шелка эльфийских королевств. Ваш цвет напоминает благородные сумерки над вековыми лесами, а аромат ванили способен растопить сердце самого сурового ревизора. Позвольте заверить вас, что вы — венец кулинарного творения этой провинции. Черничное лицо приоткрыло один глаз, прислушиваясь. Пузыри на его поверхности улеглись, а ягодный носик горделиво приподнялся. — Ну... допустим, — кокетливо пропищал десерт. — Стиль неплох. Но эльфу не мешало бы добавить чуть больше страсти в голос. Ладно, я согласен временно побыть вашим главным шедевром. Но разливать меня только в чистый фарфор! И никакой корицы, у меня от нее мигрень! — Договорились, ваше сливочное величество, — с облегчением выдохнула Адель, незаметно накладывая на миску изолирующее заклинание, чтобы удержать характер десерта в узде. — Проша, тащи фарфоровые пиалы, которые мы вчера отмыли. Будем порционно сервировать наше капризное величество, пока оно снова не начало требовать долей в министерстве. Иллирион вытер лоб платком, который тут же оставил на его щеке легкий след от черники. Он посмотрел на Адель, та посмотрела на него, и оба одновременно прыснули со смеху. Глава 8. Расплавленный воротничок Ближе к полуночи жара так и не спала. Напротив, раскаленный за день воздух застоялся, превратив долину в подобие гигантского глиняного горшка, оставленного в печи. Далекие молнии беззвучно полосовали горизонт — предвестники сухого грозового фронта, который нес не долгожданную прохладу, а лишь душное электрическое напряжение. В зале «Дикой козы» было тихо. Набег стражников и местных фермеров, жаждавших попробовать говорящее черничное мороженое (которое к концу вечера окончательно зазналось и соглашалось прыгать в ложки только к тем, кто называл его «светлейшим десертом»), благополучно завершился. Адель сидела за стойкой, подперев щеку кулаком, и лениво наблюдала, как Прохор на пару с заколдованной тряпкой до блеска полирует освободившуюся посуду. Лорд Иллирион расположился напротив. От его утреннего министерского лоска не осталось и следа. Серый сюртук сиротливо висел на спинке стула, тонкая шелковая рубашка была расстегнута уже на три пуговицы, а светлые волосы растрепались. В руках эльф держал последний на сегодня бокал мятного чая, в котором уныло плавал крошечный, почти растаявший осколок льда. — Знаете, госпожа Аделинда... — Иллирион сделал медленный глоток и устало прикрыл глаза. — Если бы мне неделю назад сказали, что я буду сидеть в полуразрушенном трактире, без галстука, с пятном ягодного сиропа на манжете и вести светские беседы с ведьмой-беглянкой, я бы лично выписал этому пророку штраф за распространение особо опасных галлюцинаций. — Жизнь полона сюрпризов, милорд, — Адель тепло улыбнулась, разглядывая его порозовевшие от тепла уши. — Особенно когда в дело вмешивается аномальный циклон и кулинарная магия. Кстати, о птичках. Вы ведь так и не сказали, какая именно «неточность» обнаружилась в моем контракте, что вы примчались обратно по самому пеклу? Иллирион замер. Его ресницы дрогнули, он открыл глаза и посмотрел на Адель странным, непривычно мягким взглядом, в котором больше не было ни капли чиновничьего высокомерия. Эльф покрутил бокал в ладонях, слушая, как звякает о стекло умирающая льдинка. — Бюрократическая лазейка, — тихо признался он. — Очень подлая лазейка, госпожа Адель. Мой непосредственный начальник в министерстве, лорд Брандуил, имеет виды на эти земли. Когда три года назад таверну закрыли, он специально внес ее в реестр как «непригодную для восстановления», чтобы со временем выкупить участок за бесценок и построить здесь закрытый загородный клуб для высших эльфийских чинов. Ваша заявка на аренду прошла через общую канцелярию чудом, пока Брандуил был в отпуске. Адель выпрямилась на табурете, сонливость с нее как рукой сняло. — То есть... контракт, который я подписала? — Юридически он безупречен, — Иллирион тонко улыбнулся, и в его глазах промелькнул опасный огонек. — Но Брандуил, вернувшись, пришел в ярость. Он приказал мне найти любой повод для расторжения договора. Именно поэтому в вашем экземпляре появился пункт про сушеную треску — это моя личная формулировка, чтобы вас припугнуть, заставить отказаться от сделки и уехать обратно в столицу. Для вашей же безопасности. Брандуил умеет быть невыносимым. — О как, — Адель нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает чисто ведьминская гордость. — Напугать решили? Плохо вы знаете столичных кулинаров, милорд. Меня бывший жених пытался лишить диплома, а вы тут какой-то треской пугаете. Но подождите... Если вы хотели меня прогнать, зачем тогда помогли сегодня с деревенскими? Зачем защитили от Грамса? Иллирион опустил взгляд на свои ладони. — Потому что я приехал сюда, ожидая увидеть капризную столичную штучку, которая сбежит при виде первого же паука, — негромко произнес он, и его голос в ночной тишине прозвучал удивительно интимно. — А увидел... вас. Вы ворвались в это раскаленное пекло, завязали волосы в узел и принялись варить лед из ничего. Вы спасли этих несчастных стражников, накормили деревню и... растопили даже мою министерскую инструкцию, Адель. Наверное, мне впервые в жизни стало тошно от собственной работы и эльфийского этикета. В зале повисла густая, звенящая тишина. Даже Прохор перестал тереть тарелку и замер в углу, превратившись в неподвижный комок сажи. За открытым окном с треском лопнула сухая ветка, и далекий раскат грома глухо отозвался в полу подвала. Адель смотрела на растрепанного, расстегнутого эльфа, который сейчас казался ей гораздо привлекательнее всех столичных франтов вместе взятых. Она плавно протянула руку через стойку и коснулась его прохладных пальцев, сжимавших бокал. — Ну что ж, лорд Иллирион, — мягко сказала она. — Похоже, нам придется держать эту оборону вместе. Раз уж Брандуил хочет прибрать к рукам мою «Дикую козу», мы устроим ему такой горячий прием, какого министерство еще не видело. Как думаете, у него есть аллергия на говорящее черничное мороженое? Иллирион поднял голову, его пальцы слегка дрогнули и осторожно ответили на ее рукопожатие. На его губах заиграла свободная, мальчишеская улыбка. — У него непереносимость лактозы и кулинарной магии, госпожа ведьма. Так что это будет славная битва. Глава 9. Ночной кошмар винодела За окном наконец грохнуло по-настоящему. Первая молния, сухая и ветвистая, расколола черное небо над холмами, но вместо спасительного ливня на землю упали лишь три крупные капли, мгновенно испарившиеся на раскаленных камнях тракта. Гроза оказалась безводной, электрической и злой. Она принесла с собой странные блуждающие токи, которые в мире магии всегда означали только одно — бытовые плетения начнут капризничать, а фермерские заготовки в радиусе пяти миль окажутся под угрозой мгновенного скисания. — Адель! Катастрофа подвального масштаба! — из подпольной щели с визгом вылетел Прохор, у которого от электрического напряжения в воздухе усы искрили натуральным фиолетовым пламенем. — Там... там это! Сусло зашевелилось! Старые бочки с ягодным концентратом, что бывший хозяин оставил, решили, что пришла их весна! Оно бурлит, греется и грозит взорвать к чертям весь наш лед! Адель подпрыгнула на месте. Потерять с трудом отвоеванный у Грамса и зноя лед из-за взбесившегося ягодного жмыха? Ну уж нет. — Иллирион, за мной! — ведьма перехватила поудобнее свою верную деревянную ложку-палочку. — Нужна тяжелая мужская сила и министерская выдержка. Проша, тащи стабилизирующие соли из моего синего чемодана! Они скатились по деревянной лестнице в погреб практически одновременно. Прохлада, которая раньше укутывала подвал, сейчас вела отчаянную борьбу с удушливым, ягодным и густым жаром. В самом углу, за бочкой со льдом, три огромные старые бочки из-под гномьего вина ходили ходуном. Деревянные обручи поскрипывали, а из-под крышек жизнерадостно лезла густая, багровая, кипящая пена, которая пахла забродившей вишней, диким медом и чистым стихийным бунтом. — О боги, из-за грозовых разрядов активировались дикие винные дрожжи! — Адель вскинула палочку, пытаясь наложить сдерживающий контур, но из-за искрящегося воздуха заклинание просто рассыпалось роем безобидных кулинарных искр. — Не держит! Магия скользит! Иллирион, нужно держать крышки вручную, пока я не взобью стабилизатор! Эльф, не раздумывая ни секунды, бросился вперед. Его шелковая рубашка мгновенно украсилась первыми брызгами взбесившегося сусла, но лорд-инспектор министерства проявил поистине героизм. Он навалился грудью на самую большую бочку, удерживая рвущуюся наружу деревянную крышку обеими руками. — Госпожа Аделинда... — пропыхтел Иллирион, его длинные уши от напряжения прижались к голове, а светлые растрепанные волосы упали на лицо. — Я официально заявляю... что в должностной инструкции... инспектора первого класса... не было пункта «борьба с пьяной ягодной массой»! Она... она толкается! Причем весьма нецензурно! — Держите, милорд, держите! Вы же эльф, в вас течет кровь древних лесных стражей! — Адель в это время лихорадочно смешивала в медном тазу колотый лед, мелиссу и серую соль, которую притащил Прохор. — Мои предки... — Иллирион издал глухой стон, когда соседняя бочка глухо бабахнула, выплюнув струю вишневой пены прямо ему на плечо, — мои предки сражались с орками и болотными гидрами, Адель! А не с забродившим компотом! Но я... я держу! Пространство погреба было тесным, душным и невероятно горячим. В какой-то момент, когда Адель протиснулась мимо Иллириона, чтобы плеснуть ледяной концентрат на раскалившийся бок третьей бочки, её плечо плотно прижалось к его груди. Эльф тяжело дышал, от него пахло мятным чаем, дорогой парфюмерией и... самой настоящей, дикой лесной свежестью, которая странным образом пробивалась сквозь ягодный кошмар. Он на секунду повернул голову, и его лицо оказалось в каких-то сантиметрах от лица Адель. В темноте подвала его серые глаза сияли ярче грозовых молний. — Если мы выживем... — прошептал Иллирион, едва сдерживая улыбку, несмотря на то, что бочка под ним продолжала вибрировать, — вы обязаны будете включить это вино в официальную декларацию доходов. — Я назову его «Слезы инспектора», — выдохнула ведьма, чувствуя, как сердце колотится где-то в районе горла, и вовсе не от страха перед бочками. Адель резко взмахнула ложкой, выкрикивая последнее, самое сильное стабилизирующее заклинание кулинарной академии: — Фризус Аппетитус Грозус! Она с размаху вылила ледяную соль прямо на крышки. Металлическая пена испуганно зашипела, пошла сизыми пузырями и начала стремительно оседать внутрь дубовых недр. Бочки сделали последний, капитулирующий «бульк» и затихли. Напряжение в воздухе мгновенно спало, оставив лишь густой, пьянящий аромат спелой вишни и легкий холодок, побежавший по каменным стенам. Иллирион обессиленно откинулся спиной на усмиренную бочку, сползая по ней на пол. Он выглядел так, словно только что лично выиграл третью межрасовую войну: рубашка в багровых пятнах, волосы в вишневой пене, но взгляд... взгляд был абсолютно счастливым и свободным. Адель опустилась рядом с ним прямо на солому, тяжело дыша и вытирая испачканный лоб рукавом. — Ну что, лорд Иллирион, — тихо рассмеялась она, поворачиваясь к нему. — Поздравляю с боевым крещением на кулинарном фронте. Эльф посмотрел на свои испачканные руки, затем на взъерошенную, пахнущую мятой ведьму, и его пальцы снова, как и наверху у стойки, осторожно нащупали её ладонь в темноте погреба. — Это было... потрясающе, Адель, — искренне сказал он. Но порадоваться победе им не удалось. Сверху, из зала таверны, раздался пронзительный, испуганный писк Прохора, а затем — тяжелый, властный стук кованых сапог по полу. Кто-то прибыл в «Дикую козу» в самый неподходящий час. Глава 10. Утренний визит ревизора Тяжелый стук кованых сапог над головой отозвался в подвале зловещим эхом. Адель и Иллирион синхронно вздрогнули. Эльф мгновенно подобрался, его пальцы выпустили ладонь ведьмы, а на лицо вернулась привычная, хотя и слегка подмоченная вишневым суслом маска собранности. — Иллирион! Аделинда! Живо вылезайте, там... там сам! Главный приехал! На черной карете с министерскими гербами! — на лестнице показалась взъерошенная голова Прохора, у которого от страха усы скрутились в крошечные спиральки. — От него веет заморозками и судебными исками! — Брандуил, — процедил Иллирион, стремительно поднимаясь на ноги. — Форс-мажор наступил раньше, чем я рассчитывал. Он приехал лично, чтобы зафиксировать нарушение контракта на месте. Они поспешно поднялись по деревянным ступеням и вышли в зал. Картина, представшая перед ними, была достойна кисти лучшего столичного карикатуриста. Прямо посреди идеально натертого зала «Дикой козы» стоял лорд Брандуил — высокий эльф преклонных веков, чей роскошный парчовый камзол и белоснежный воротник-жабо выглядели так, будто знойной летней ночи вообще не существовало. Вокруг него словно циркулировал персональный артефактный холод: на подоконниках, мимо которых он проходил, даже проступил легкий иней. Но выражение его лица было способно заморозить целый океан. Брандуил медленно повернул голову к барной стойке, у которой замерли Адель и Иллирион. Его тонкие ноздри брезгливо дрогнули. — Инспектор первого класса лорд Иллирион, — голос ревизора напоминал скрежет ледяных торосов. — Я направлял вас сюда для рутинной проверки и расторжения договора аренды с неблагонадежным элементом. А что я вижу? Вы стоите в помещении коммерческого назначения в... недопустимо расстегнутом виде. Ваша рубашка покрыта сомнительными багровыми пятнами, в волосах — ягодные отходы, а на лице — полное отсутствие министерской дисциплины. Иллирион попытался расправить плечи, но без своего фирменного сюртука, со следами ночной битвы против винного сусла, он выглядел скорее как благородный пират, чем как грозный чиновник. — Милорд Брандуил, — спокойно ответил он, хотя его эльфийские уши едва заметно дрожали от сдерживаемого гнева. — Вверенный мне объект подвергся аномальному климатическому воздействию. Ночью произошла чрезвычайная ситуация в подвальных помещениях — угроза взрыва диких дрожжей. Мы с госпожой Аделиндой ликвидировали аварию в рамках спасения государственного имущества. — Мы спасали лед, ваше ледейшество, — добавила Адель, шагнув вперед и демонстративно покачивая своей деревянной ложкой-палочкой, на конце которой еще тлели искры замораживающего плетения. — Если бы бочки рванули, от вашей будущей... то есть от этой министерской недвижимости остались бы одни щепки. Так что вместо выговоров вам следовало бы выписать лорду Иллириону премию. И мне скидку на аренду. Брандуил смерил ведьму ледяным, уничтожающим взглядом. Его пальцы в белоснежных перчатках брезгливо коснулись барной стойки, проверяя её на наличие пыли. К его глубокому разочарованию, стойка была безупречно чистой и приятно прохладной. — Дерзость вам не поможет, госпожа кулинар, — холодно произнес ревизор. — Я здесь главный представитель закона. И я вижу явные признаки нецелевого использования помещения, антисанитарии и... — он прищурился, заметив на полке фарфоровые пиалы, из которых все еще доносилось тихое, сытое похрапывание, — и нелегального разведения мыслящих кисломолочных продуктов. На основании параграфа четырнадцать я объявляю данный контракт аннулированным. У вас есть два часа, чтобы собрать свои чемоданы и покинуть «Дикую козу». — Но вы не имеете права! — воскликнула Адель, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Все пункты выполнены, первая треть суммы собрана... В этот момент из-под стойки раздался шорох, и на свет божий явилась одна из пиал. То самое Великое Черничное Блаженство, разбуженное громкими голосами, недовольно захлопало своими черничными глазками. Оно уставилось на напыщенного Брандуила, выпятило ягодный носик и капризно пискнуло на весь зал: — Фи! Что это за старый, высушенный хрен в перьях ворвался в наше приличное заведение? От него пахнет нафталином и канцелярским клеем! Нам душно от его присутствия! Молодой симпатичный эльф без рубашки нравился мне гораздо больше. Эй, старик, убирайся отсюда, пока я не скисло от твоей физиономии! Брандуил застыл. Его безупречное жабо, кажется, даже затряслось от возмущения. — Что?! Оно... оно оскорбило высшего чиновника министерства?! Иллирион, немедленно арестуйте этот десерт! Иллирион посмотрел на капризное мороженое, затем на побагровевшего Брандуила, и на его губах снова появилась та самая свободная, дерзкая улыбка, которую Адель так полюбила этой ночью. Эльф сделал шаг назад, вставая вплотную к ведьме, и решительно скрестил руки на груди. — Боюсь, милорд, я не могу этого сделать, — мягко произнес Иллирион. — Согласно закону, живые йогурты и мороженое обладают правом на свободу слова в пределах арендуемой площади. А вот ваше пребывание здесь без официального ордера на обыск — это прямое превышение полномочий. И если вы попытаетесь выгнать госпожу Адель, мне придется составить протокол на вас лично. Брандуил тяжело задышал, его артефактный холод начал давать сбои, и на лбу ревизора выступили вполне человеческие капли пота от царящего вокруг летнего зноя. Глава 11. Критик на раскаленной сковороде Лорд Брандуил медленно, с хрустом заправил кружевные манжеты своего парчового камзола. На его бледном, покрытом испариной лице проступила зловещая, торжествующая гримаса. Он прекрасно понимал, что открытый бунт Иллириона — это весомый повод для служебного расследования, но министерские крысы никогда не ставили все золото на одну карту. — Протокол на меня, инспектор? — ревизор издал сухой, лающий смешок. — Смелое заявление для эльфа, который завтра будет подметать конюшни в ведомстве лесного хозяйства. Впрочем, закон суров, но он на моей стороне. Я предвидел ваше... эмоциональное помутнение из-за этой южной жары. Поэтому судьбу этой сомнительной ресторации решит третья, абсолютно независимая сторона. Брандуил демонстративно указал тростью с набалдашником в виде хрустального черепа на окно. К крыльцу «Дикой козы», поднимая клубы раскаленной пыли, как раз подкатила роскошная лакированная карета, запряженная четверкой белоснежных единорогов. Из её недр, отчаянно обмахиваясь веером из павлиньих перьев, выбрался тучный мужчина в невероятно помпезном шелковом тюрбане. Это был мэтр Жан-Поль Шантерель — самый безжалостный, неподкупный и желчный гастрономический критик столичного вестника, от одного слова которого закрывались даже королевские рестораны. — Мэтр Шантерель совершает плановую инспекцию провинциальных заведений по личному приглашению министерства, — Брандуил победоносно выпятил подбородок. — Если он сочтет вашу кухню съедобной, контракт останется в силе. Но если его тонкий столичный вкус будет оскорблен... Вы, Аделинда, отправляетесь на год в банку с рассолом в виде трески, а вы, Иллирион — под трибунал. У вас ровно тридцать минут, чтобы подать обед из трех блюд, соответствующий высокому статусу гостя. В такую жару. Удачи. Адель почувствовала, как её кулинарные пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Полноценный обед из трех блюд в тридцать пять градусов в тени, когда от одного взгляда на горячий суп человека может хватить удар? Это был чистый саботаж. — Принимаем вызов, — твердо сказала ведьма, переводя взгляд на Иллириона. Эльф коротко кивнул ей, и в его серых глазах вспыхнула холодная ярость лесного воина, готового отстаивать свои позиции до последнего кубика льда. Мэтр Шантерель ввалился в зал таверны, шумно отдуваясь и вытирая шею кружевным платком. Он рухнул на первый попавшийся стул, который жалобно затрещал под его весом, и брезгливо огляделся. — Боги, какая глушь, какая невыносимая провинциальная тоска, — запричитал критик, его тюрбан уныло съехал набок от жары. — Воздух можно резать ножом и намазывать на хлеб! Если мне сейчас подадут жирные свиные потроха или теплое пиво, я лично сожгу это заведение в своем утреннем фельетоне. Хозяйка! Несите воду, и пусть она будет холоднее, чем сердце моей бывшей тещи! — Будет исполнено, мэтр, — Адель плавно скользнула за барную стойку, где Прохор уже лихорадочно выставлял на лед заготовленную посуду. — Наше меню сегодня адаптировано под... экстремальные климатические условия. Времени на раздумья не было. Адель мгновенно перешла в режим абсолютного кулинарного транса. На первое блюдо она решила подать то, что в столичной академии считалось шуткой, но в данную секунду являлось гениальным решением — гаспачо по-ведьмински. Перетертые спелые томаты, сок дикого чеснока, немного оливкового масла и капля экстракта ледяной мяты. Все это было взбито со снегом из подвала до состояния нежного, леденящего губы крема и украшено каплями базиликового сока. Когда Иллирион, с безупречной эльфийской грацией и абсолютно прямой спиной, подал Шантерелю глубокую фарфоровую пиалу, от которой исходил едва заметный морозный пар, критик подозрительно прищурился. — Холодный суп? — Шантерель фыркнул, но жажда взяла верх. Он зачерпнул полную ложку рубинового крема и отправил в рот. Брандуил застыл в углу, скрестив руки на груди и ожидая неминуемого взрыва столичного негодования. Однако Шантерель не взорвался. Он замер. Его глаза под тюрбаном округлились, а веер из павлиньих перьев выпал из пухлых пальцев прямо на пол. Критик сделал судорожный глоток, затем яростно зачерпнул вторую ложку, третью, и через десять секунд пиала была абсолютно пуста. — О боги... — выдохнул мэтр, блаженно откидываясь на спинку стула. — Это... это не суп. Это божественное прикосновение зимнего рассвета. Острота чеснока идеально компенсируется ледяной свежестью мяты. Мои рецепторы, сожженные южным солнцем, словно заново родились! Настоящий авангард провинциальной кухни! Что на второе, дитя мое?! Адель победоносно улыбнулась Брандуилу, который при виде такой реакции критика заметно побледнел, и потянулась к секретным запасам спасенного ночного сусла. Впереди была подача главного блюда, и «Дикая коза» не собиралась проигрывать эту министерскую дуэль. Глава 12. Магия мятного сорбета Мэтр Шантерель сидел за столом, нетерпеливо побарабанивая пухлыми пальцами по дубовой столешнице. Его веер из павлиньих перьев так и остался лежать на полу — критику было больше не до светских манер. Взгляд его горел лихорадочным блеском истинного гурмана, неожиданно нашедшего жемчужину в навозной куче провинциального общепита. Лорд Брандуил в своем углу заметно осунулся. Его артефактный холод окончательно иссяк, парчовый камзол пошел темными пятнами от пота, а правый глаз нервно дергался в такт шагам Иллириона. — Мэтр, заклинаю вас, держите себя в руках, — попытался вмешаться ревизор, сделав шаг к столу. — Это всего лишь дешевые трюки с бытовой заморозкой. Настоящая столичная высокая кухня требует... — Молчите, Брандуил! — рявкнул Шантерель, даже не повернув головы. — Вы ничего не смыслите в искусстве! Ваше ведомство способно производить только пыль, кляксы и сушеную рыбу. А здесь творится история! Хозяйка, второе блюдо! Мои рецепторы требуют продолжения банкета! Адель на кухне заговорщически подмигнула Прохору. На второе и десерт одновременно она решила выставить свое главное секретное оружие — то самое вишнево-медное сусло, которое они с Иллирионом всю ночь сдерживали в подвале, смешанное с каплей мятного сиропа и... легким намеком на жгучий кайенский перец. Контраст ледяной стужи и скрытого огня должен был окончательно добить изнеженного столичного гостя. — Проша, выдавай порцию, — шепнула ведьма. Дух очага, гордый своей причастностью к великому делу, выкатил из подполья идеально замороженную фарфоровую чашу. В ней пылал насыщенным рубиновым цветом сорбет, текстура которого напоминала бархатный зимний снег, выпавший в эльфийских садах. На самой макушке десерта красовалась веточка свежей мяты, слегка припорошенная сахарной пудрой, словно инеем. Лорд Иллирион принял чашу из рук Адель. Их пальцы снова на секунду соприкоснулись, и эльф послал ей короткий, ободряющий взгляд. Он плавно подошел к столу Шантереля, изящным движением опустил десерт перед критиком и произнес своим самым бархатным, министерским голосом: — Фирменное блюдо «Дикой козы», мэтр. Вишнево-морозный сорбет «Ночной дозор». Подается исключительно тем, кто способен оценить истинную гармонию льда и пламени. Шантерель благоговейно замер. Он медленно взял серебряную ложечку, бережно зачерпнул рубиновую массу и отправил её в рот. В зале таверны повисла такая тишина, что было слышно, как на улице, в раскаленном мареве, тяжело вздыхает министерский единорог. Брандуил затаил дыхание, надеясь, что перец сожжет критику язык и тот выставит таверне самый низший балл. Секунду, две, три Шантерель сидел неподвижно. Затем его пухлые щеки мелко задрожали, а из глаз покатились две крупные, искренние слезы, прокладывая дорожки по слою пудры на лице. Он судорожно вздохнул, схватился за сердце и... тихо, жалобно всхлипнул. — Мэтр? — испуганно подался вперед Брандуил. — Вам плохо? Вас отравили? Иллирион, стража, это покушение на государственного служащего!.. — Заткнись, бюрократ! — вдруг навзрыд разрыдался Шантерель, яростно утирая слезы шелковым тюрбаном, который окончательно съехал ему на ухо. — Это... это невероятно! Это вкус моего детства! Моя покойная бабушка, благословенная ведунья из южных холмов, точно так же варила вишневое варенье с диким медом в медном тазу! А этот холод... и этот внезапный, согревающий душу перец в самом конце... О боги, я как будто снова стою босиком на прохладной веранде, а вокруг цветет вишневый сад и нет никаких министерств, никаких ведомостей и дурацких столичных интриг! Критик принялся уплетать сорбет с такой скоростью, что ложка буквально летала между чашей и его ртом. Он всхлипывал, мычал от восторга и блаженно щурился, пока посуда не заблестела первозданной чистотой фарфора. Наконец Шантерель решительно выпрямился и выудил из складок своего необъятного кафтана золотое перо со специальной министерской печатью высшего кулинарного ордена. — Пишите, Брандуил, — твердо произнес мэтр, шмыгая носом. — Заведение «Дикая коза» под управлением магистра Аделинды получает высшую категорию — «Три ледяных кристалла короны». Данный вердикт обжалованию не подлежит. Любые попытки расторгнуть этот контракт я лично опишу в центральной газете как преступление против королевского желудка и культурного наследия. Эльф-ревизор побледнел так, что стал похож на кусок заветренного мела. Его тщательно спланированная афера по захвату земли с треском лопнула, разбившись о тарелку холодного супа и порцию вишневого сорбета. — Но... мэтр... — пролепетал Брандуил. — Вон отсюда, — Шантерель царственным жестом указал на дверь. — От вашей сухой физиономии у меня начинает бродить этот божественный нектар. Иллирион, голубчик, налей-ка мне еще того чудесного мятного чаю. Нам с госпожой Адель нужно обсудить условия моего эксклюзивного интервью для столичного вестника. Адель облегченно оперлась о барную стойку, чувствуя, как с плеч свалился огромный груз. Контракт был спасен, «Дикая коза» официально признана шедевром, а Иллирион, проходя мимо Брандуила, с особым, непередаваемым удовольствием протянул своему бывшему начальнику его серый министерский сюртук. Глава 13. Сухой закон и мокрые подписи Утро принесло относительный покой. Позорно бежавший лорд Брандуил улетел в столицу на своей карете, а мэтр Шантерель, нежно прижимая к груди кувшин с мятным концентратом, отбыл следом, клятвенно обещая выпустить экстренный номер «Гастрономического вестника» уже к пятнице. Жители деревни, вдохновленные победой над министерством, спозаранку выстроились у входа. Всем хотелось прикоснуться к легендарному сорбету, который заставил рыдать самого циничного критика королевства. Адель, напевая под нос веселую столичную песенку, ловко разливала ягодную массу по формочкам. Иллирион, окончательно забросивший свой министерский блокнот, сидел рядом и с поразительным для высшего эльфа усердием колол лед тяжелым гномьим тесаком. — Знаете, Адель, — он смахнул светлую прядь со лба, оставив на нем забавную черничную полосу. — Моя матушка всегда мечтала, чтобы я стал дипломатом. Но я уверен, что укрощение взбесившегося сусла и колка льда приносят обществу гораздо больше практической пользы. — Из вас вышел потрясающий су-шеф, милорд, — ведьма тепло улыбнулась, потянувшись к баночке с ванилью. — Думаю, министерство потеряло лучшего сотрудника, зато «Дикая коза» приобрела... Договорить она не успела. Колокольчик над дверью не просто звякнул, он испуганно затрезвонил. В зал, высокомерно задрав подбородок, вошел мужчина, чей вид кричал о столичной роскоши самого сомнительного вида. На нем был бархатный камзол винного цвета с золотым шитьем, а на пальцах блестели перстни. Его холеный вид портила лишь густая испарина — жара не щадила даже франтов. Это был магистр кулинарной магии первого ранга Жорж — бывший жених Адель, который три недели назад выставил её вещи за порог своей академии. — Аделинда, дорогая! — Жорж раскинул руки в приветственном жесте, проигнорировав сидевшего в углу эльфа. — Я так и знал, что найду тебя в этой очаровательной глуши! Слухи о твоем успехе докатились до столицы быстрее, чем остыл мой утренний кофе. Шантерель в восторге! Адель замерла, её деревянная ложка-палочка угрожающе накренилась в сторону гостя. — Жорж? Ты что здесь забыл? Твоя подставка под кофейник, в которую ты превратил мой диплом, заржавела? — Ах, брось эти провинциальные обиды, — франт отмахнулся, уверенно шагая к барной стойке. — Мы же деловые люди. Я приехал, чтобы спасти тебя от этой бюрократической дыры. Я привез официальные бумаги. Поскольку твои рецепты, включая этот твой... как его... сорбет «Ночной дозор», были разработаны в период нашего официального помолвления, согласно уставу Гильдии, они признаются совместной интеллектуальной собственностью. Я забираю права на рецепт. Мы откроем филиал в столице, я впишу твое имя в сноску мелким шрифтом, и мы снова будем вместе! Подпиши здесь. Жорж с апломбом шлепнул на стойку плотный пергамент, покрытый золотыми печатями столичной гильдии, и выжидающе уставился на ведьму. Адель от такой наглости на секунду потеряла дар речи. Но прежде чем она успела вызвать боевое кулинарное заклинание, способное превратить бархатный камзол Жоржа в кучу обгорелых тряпок, из-за стойки медленно поднялся лорд Иллирион. Эльф аккуратно опустил тесак на деревянную плаху. Хрустальный звон стали о дерево заставил столичного магистра нервно вздрогнуть. Иллирион плавно, с поистине хищным изяществом приблизился к Жоржу. Его серые глаза сузились, превратившись в два ледяных омута. — Магистр Жорж, если я не ослышался? — голос эльфа зазвучал тише обычного, но от этого тона у Адель по спине побежали приятные мурашки. — Я — инспектор министерства межрасового имущества лорд Иллирион. И я официально заявляю, что вы совершили грубейшую юридическую ошибку, переступив этот порог. — Эльф? Инспектор? — Жорж попытался вернуть себе спесивый вид. — Послушайте, любезный, это дела нашей Гильдии... — Это дела министерства! — Иллирион резко, со свистом выдернул пергамент из-под пальцев магистра. — Согласно параграфу двадцать восемь Кодекса об аренде, любое имущество, материальное или интеллектуальное, созданное на территории государственного протектората в период действия магического контракта, является неделимой собственностью арендатора. Ваши столичные бумажки здесь имеют юридическую силу... мокрой салфетки. Эльф демонстративно поднес пергамент к кувшину со спасенным вишневым суслом, которое Прохор как раз подогревал для новой порции сиропа. Магия грозовых токов все еще бродила в напитке. Стоило Иллириону окунуть край бумаги в багровую жидкость, как золотые печати Гильдии с шипением растворились, превратившись в грязные фиолетовые кляксы. — Мои подписи! Моя лицензия! — взвыл Жорж, хватаясь за голову. — Вы ответите за это перед судом! — Суд примет мою сторону, — холодно отрезал Иллирион, делая шаг вперед и буквально нависая над растерявшимся франтом. — А теперь, господин бывший жених, у вас есть ровно тридцать секунд, чтобы покинуть территорию таверны «Дикая коза». В противном случае я оформлю протокол о попытке рейдерского захвата государственной недвижимости, сокрытии налогов вашей академии и... — эльф тонко улыбнулся, — оскорблении чувств мыслящего черничного десерта. Поверьте, это очень тяжелая статья. Из фарфоровой пиалы на полке тут же высунулась знакомая сиреневая мордочка: — Да-да! Уберите этого пошлого человека в дешевых перстнях! От его парфюма у меня расслоились сливки! Пошел вон, плебей! Жорж посмотрел на ледяного эльфа с тесаком, на разгневанную ведьму с палочкой-ложкой, на говорящее мороженое и, издав невнятный писк, бросился к выходу так быстро, что едва не запутался в собственных шпорах. Дверь таверны захлопнулась, унося столичный кошмар обратно на раскаленный тракт. Адель медленно перевела дыхание и посмотрела на Иллириона. Эльф стоял, тяжело дыша, его уши снова забавно порозовели от пережитого волнения, но взгляд был устремлен исключительно на неё. — Спасибо, Илл, — тихо и очень ласково сказала она, впервые назвав его сокращенным именем.— Ты был великолепен. — Я просто защищал... наши инвестиции, Адель. Глава 14. Лорд идет ва-банк Когда пыль за каретой позорно сбежавшего Жоржа окончательно улеглась, в зале «Дикой козы» воцарилась удивительная, звенящая тишина. Даже Прохор затих в своей печи, деликатно не высовывая носа наружу. Адель стояла у барной стойки, сжимая в руках деревянную палочку-ложку, и во все глаза смотрела на Иллириона. Высший эльф, потомственный чиновник и педант до мозга костей, только что уничтожил официальный документ столичной Гильдии ради неё. Ради ведьмы-беглянки со следами черничного сиропа на платье. — Иллирион, — тихо произнесла Адель, делая шаг навстречу. — Ты ведь понимаешь, что ты сейчас сделал? Жорж этого так не оставит. Он побежит жаловаться в министерство, объединится с Брандуилом, и они завалят тебя судебными исками. Твоя карьера инспектора первого класса... она же всё. Рассыпалась, как передержанное безе. Эльф медленно повернулся к ней. На его губах играла странная, легкая и абсолютно свободная улыбка — так улыбается узник, который после долгих веков в темнице наконец сорвал с себя железные кандалы. Он подошел к стойке, извлек из кармана брюк свой личный министерский патент — тяжелую золотую пластину с выгравированным гербом ведомства — и небрежно бросил её на плаху рядом с гномьим тесаком. — Карьера в министерстве, Адель, — негромко сказал он, глядя ей прямо в глаза, — состояла из перекладывания серых папок, выписывания штрафов изголодавшимся фермерам и потакания капризам таких ничтожеств, как Брандуил. Знаешь, за эту неделю здесь, в этом ужасном, раскаленном пекле, среди взрывающихся бочек, капризного живого мороженого и суровых стражников... я впервые почувствовал себя живым. Я не хочу возвращаться в столицу. — И что же ты собираешься делать, милорд безработный? — Адель прищурилась, хотя сердце в груди забилось в каком-то безумном, радостном ритме. — Я собираюсь совершить должностное преступление государственной важности, — Иллирион решительно выудил из своей папки министерский экземпляр договора аренды «Дикой козы». — Согласно пункту девятнадцать устава, инспектор имеет право переписать условия контракта на месте, если выявляются новые, ранее не учтенные обстоятельства непреодолимой силы. — И какие же у нас обстоятельства? — ведьма подалась вперед, чувствуя, как дыхание перехватывает от его близости. От эльфа по-прежнему веяло тонким, будоражащим ароматом лесной прохлады. — Обстоятельство первое — кулинарный гений хозяйки, признанный высшим орденом короны, — Иллирион обмакнул свое хрустальное перо в остатки черничного сока и размашисто зачеркнул пункт про превращение в сушеную треску. — Пункт о жабе и рыбе аннулируется навсегда. Обстоятельство второе — таверна «Дикая коза» официально признается зоной повышенного уюта, не подлежащей изъятию. И обстоятельство третье... самое важное. Эльф замер, его перо зависло над строчкой, где значилось имя арендатора. Он поднял взгляд на Адель, и в его серых глазах промелькнула такая глубинная, искренняя нежность, от которой у ведьмы окончательно подкосились коленки. — Я вношу изменения в состав владельцев, — тихо произнес Иллирион. — Отныне и вовеки веков данный контракт признается... брачным союзом с равными долями на недвижимость, подвал, лед и рецепт вишневого сорбета. При условии, конечно, что магистр Аделинда согласна терпеть рядом с собой бывшего бюрократа, умеющего неплохо колоть лед и отваживать бывших женихов. Адель ошарашенно моргнула. Из печки мгновенно высунулся Прохор, радостно закричав: — Соглашайся! Эльф-то наш золото! Гляди, как у него плечи раздались на подвальных работах! И сюртук этот дурацкий он больше не носит! Из фарфоровой пиалы тут же подало голос Великое Черничное Блаженство: — Я требую, чтобы на свадьбе меня подавали на золотом подносе! И пусть этот симпатичный ушастый жених скажет мне еще парочку тех изысканных комплиментов! Адель звонко рассмеялась, чувствуя, как по щекам катятся слезы — но не от удушающего зноя, а от самого чистого, ослепительного счастья. Она протянула руку, перехватила хрустальное перо из пальцев Иллириона и уверенно поставила свою размашистую ведьминскую подпись прямо под его аккуратными эльфийскими строчками. — Я согласна, лорд Иллирион, — прошептала она. — Но учти, если ты хоть раз попробуешь проверить мои кастрюли на соответствие министерским санитарным нормам... — Я буду проверять их исключительно на предмет наличия добавки, — улыбнулся эльф. Он подался вперед, сокращая последние сантиметры между ними, и прижал Адель к себе. Его губы, прохладные и пахнущие перечной мятой, накрыли её губы в их первом, долгом и умопомрачительном поцелуе. И в эту самую секунду за открытыми окнами таверны наконец произошло то, чего вся долина ждала долгие недели. С неба, расколотого оглушительным, радостным раскатом настоящего грома, хлынул плотный, стенеподобный, благословенный летний ливень. Он с шипением падал на раскаленную землю, поднимая к небесам прохладный пар, и смывал остатки изнуряющего зноя. Глава 15. Счастье без ограничений Благословенный летний ливень бушевал до самого рассвета, шумно барабаня по черепичной крыше «Дикой козы» и смывая с придорожных лопухов вековую пыль. К утру шторм утих, оставив после себя упоительную, хрустальную прохладу. Воздух, который еще вчера можно было резать ножом, теперь пах омытой травой, мокрой землей и легким озоновым шлейфом. Небо очистилось до нежно-голубого цвета, а утреннее солнце больше не жгло, а ласково согревало обновленную долину. Зал таверны преобразился до неузнаваемости. На окнах качались легкие ситцевые занавески, дубовые столы были украшены букетами свежих полевых цветов, а из кухни доносился умопомрачительный аромат свежеиспеченных ванильных бисквитов, которые Адель умудрилась завести на утренних сливках от Грамса. Сам Грамс, к слову, теперь благоговейно стоял у входа в чистом фартуке, выполняя обязанности швейцара. Осознав, что дружить с ведьмой и бывшим министерским инспектором гораздо выгоднее, чем пакостить им в подвале, он добровольно вызвался помогать с логистикой. — Господин совладелец, — Адель вышла из кухни, неся на подносе огромный, запотевший хрустальный графин с новой версией «Полуденной прохлады». — Как продвигается проверка готовности объекта к официальному открытию? Иллирион, стоявший у распахнутого окна, обернулся. На нем были простые льняные брюки и легкая рубашка со свободными рукавами. Он выглядел невероятно отдохнувшим, помолодевшим и совершенно не похожим на того застегнутого на все пуговицы зануду, который переступил этот порог неделю назад. Эльф подошел к Адель, плавно перехватил поднос одной рукой, а второй нежно обнял её за талию, притягивая к себе. — Объект полностью соответствует высшим стандартам уюта, госпожа ведьма, — бархатным голосом произнес он, запечатлев легкий поцелуй на её кончике носа. — Вентиляция работает идеально, дух очага сыт и доволен, а капризное ягодное суфле на полке только что призналось, что моя сегодняшняя прическа «просто божественна». Думаю, мы готовы к приему гостей. Из печного зева с веселым треском выскочил Прохор. На нем был крошечный поварской колпак, сшитый Адель из старого полотенца. Дух очага сиял от гордости, а его угольные глазки искрились чистым, домашним теплом. — Народ уже у ворот толпится! — радостно пропищал он, подпрыгивая на кирпичном выступе. — Стражники с заставы строем пришли, кузнец Михей из своего корыта вылез, даже деревенские девки прибежали — все хотят посмотреть на эльфа, который променял министерскую канцелярию на кулинарную ложку! Открывай ворота! Иллирион рассмеялся и решительно распахнул тяжелые дубовые двери. В зал хлынул поток свежего утреннего воздуха, а вслед за ним — смеющаяся, гомонящая толпа местных жителей. Больше никто не выглядел изможденным или несчастным. Люди радовались прохладе, поздравляли Адель с получением высшего ордена короны, слухи о котором Шантерель уже успел раструбить по всей округе, и с удивлением разглядывали обновленный интерьер. Первые кружки с ледяным чаем и пиалы с вишневым сорбетом разлетались с молниеносной скоростью. Иллирион ловко орудовал за стойкой, принимая медяки и обмениваясь шутками со стражниками, которые теперь уважительно величали его «наш лорд-трактирщик». Адель едва успевала выдавать из кухни новые и новые порции десертов. Великое Черничное Блаженство, разложенное по изящным фарфоровым вазочкам, вело себя на удивление прилично — оно лишь кокетливо подмигивало покупателям и капризно требовало, чтобы его ели исключительно с верхнего края, «для сохранения идеальной симметрии лица». Ближе к полудню, когда суета немного улеглась, староста деревни поднялся со своего места, высоко подняв массивную глиняную кружку с мятным нектаром. — Почтенные! — зычно крикнул он, призывая зал к тишине. — Давайте выпьем за нашу хозяйку, ведьму Адель, и её благородного помощника! Они не просто спасли нас от этой жары. Они вернули «Дикой козе» её душу. И если какое-нибудь министерство снова попробует прислать сюда своих сушеных ревизоров или бывших женихов — мы всей деревней встанем с вилами! За Адель и Иллириона! Ура! Зал взорвался оглушительными, восторженными криками и звоном посуды. Стражники салютовали кружками, Прохор в печке устроил небольшой, совершенно безопасный салют из разноцветных искр, а Грамс на радостях даже прослезился, утирая нос рукавом фартука. Адель стояла за стойкой, чувствуя, как внутри неё разливается невероятное, теплое и ослепительное чувство, которое не смогло бы повторить ни одно, даже самое сильное кулинарное заклинание Академии Магических Искусств. Она посмотрела на Иллириона. Эльф оставил свои жетоны, подошел к ней со спины и мягко положил ладони ей на плечи, согревая своей особенной, лесной свежестью. — Ну вот и всё, Адель, — тихо прошептал он ей на ухо, пока в зале гремели тосты. — Контракт выполнен. Первая арендная плата собрана с избытком, Брандуил кусает локти в столице, а мы... мы официально свободны. Расскажешь мне наконец настоящий рецепт твоего летнего счастья? Ведьма повернулась к нему, обвила руками его шею и задорно прищурилась, глядя в его серые, полные любви глаза. — Рецепт очень прост, мой дорогой бывший инспектор, — улыбнулась она. — Берешь одну заброшенную таверну, добавляешь щепотку ведьминского упрямства, пучок свежей мяты, одну раскаленную бочку с суслом и одного безупречного эльфа, который вовремя соглашается снять свой министерский сюртук. Все это тщательно перемешиваешь в подвале под грозовыми молниями и подаешь к столу исключительно вместе с любимым человеком. Без ограничений по объему и сроку годности. Иллирион нежно рассмеялся и снова увлек её в поцелуй, под одобряющий гул и аплодисменты всей таверны. Жара ушла навсегда, но в «Дикой козе» начиналось самое настоящее, долгое и невероятно уютное лето. Эпилог Ровно через год лето вернулось в долину строго по расписанию, но на этот раз оно вело себя прилично. Солнце ласково золотило спеющие хлеба, цикады задорно звенели в изумрудной траве, а легкий ветерок с реки приносил приятную прохладу, а не удушающее марево. Впрочем, даже если бы небесная канцелярия снова решила устроить температурный апокалипсис, обновленная таверна «Дикая коза» была готова встретить его во всеоружии. Теперь заведение выглядело как картинка из столичного журнала мод. Стены были заново покрашены в приятный кремовый цвет, вывеска с весело подмигивающей козой прочно держалась на новеньких кованых петлях, а вокруг крыльца раскинулись пышные кусты декоративной мяты и лаванды. Внутри зала царил привычный, уютный полумрак. Из кухни доносился божественный аромат абрикосового пирога с миндалем, а над барной стойкой, лениво покачиваясь, парило целое облако крошечных, наколдованных Адель ледяных снежинок. Они не таяли и создавали в помещении идеальный микроклимат, за который столичные рестораторы отдали бы половину своего состояния. — Инспектор, у нас чрезвычайное происшествие! — Адель, взъерошенная и невероятно счастливая, выбежала из кухни, держа в руках тарелку с новым шедевром. На ней было легкое зеленое платье, а волосы, как и год назад, были завязаны в аккуратный узел, вот только теперь его скрепляла изящная шпилька из живого эльфийского дерева — подарок мужа на первую годовщину свадьбы. Иллирион, сидевший за стойкой и увлеченно изучавший толстый фолиант «Новейшие поправки к кулинарному праву королевства», поднял голову. Бывший чиновник первого класса окончательно ассимилировался в провинции. Его белоснежная рубашка была небрежно расстегнута, на руках красовались легкие наручи из мягкой кожи, а в серых глазах больше не было ни капли той министерской скуки, с которой он когда-то привез сюда первый контракт. — Что случилось, душа моя? — Иллирион плавно поднялся, перехватил тарелку и привычным, хозяйским жестом притянул жену к себе за талию. — Опять Великое Черничное Блаженство требует отдельную комнату с видом на реку и личного массажиста для сливок? — Хуже, — рассмеялась Адель, утыкаясь носом в его плечо, от которого по-прежнему веяло морозной лесной свежестью. — Блаженство объединилось со спасенным вишневым суслом из подвала. Они организовали «Союз угнетенных десертов» и заявляют, что не полезут в ложки к посетителям, пока мы не переименуем таверну в «Королевство Сливочного Величества». Прохор пытается разогнать их забастовку с помощью кулинарного венника, но они отстреливаются ягодными брызгами. — Юридически они не имеют права на забастовку, так как не состоят в официальном профсоюзе, — серьезно подмигнул эльф. — Я зайду в подпол и напомню им параграф сорок два о немедленном принудительном съедении в случае саботажа. Это обычно возвращает им покладистый характер. В этот момент колокольчик над входной дверью весело звякнул, и в зал вошел высокий, плотный мужчина в неизменном шелковом тюрбане, который теперь был украшен эксклюзивной брошью в виде серебряной вилки. Это был мэтр Шантерель. Столичный критик теперь наезжал в «Дикую козу» каждые два месяца, утверждая, что только здесь его тонкая творческая натура способна отдыхать от унылой городской суеты. — Приветствую хозяев лучшего заведения между южными холмами и столицей! — зычно провозгласил Шантерель, шумно усаживаясь за свой любимый именной столик у окна. — Аделинда, дитя мое, неси скорее свой абрикосовый пирог! Я всю дорогу от заставы думал только о нем. Иллирион, голубчик, и мне того самого ледяного чаю, рецепт которого твой бывший начальник Брандуил безуспешно пытается выведать через своих шпионов. — Лорд Брандуил теперь возглавляет ведомство по учету сушеной рыбы в северных портах, — улыбнулся Иллирион, наливая критику рубиновый, запотевший напиток. — Ему там очень прохладно, так что наш чай ему без надобности. А его шпионов мы вчера скормили... то есть, угостили нашим капризным мороженым. Бедняги сбежали через десять минут, не выдержав лекции о вреде их парфюмерии для сливочной текстуры. Зал наполнился дружным, веселым смехом. Из печки высунулся Прохор, гордо поправил свой поварской колпак и подкинул в очаг пару заговоренных березовых поленьев, которые вместо дыма пустили по таверне легкий аромат земляники. Жизнь в «Дикой козе» шла своим чередом. Здесь больше не было места столичным скандалам, бюрократическим козням и страху перед будущим. На деревянной полке за спиной Иллириона, прямо в красивой рамке под стеклом, висел их измененный брачно-жилищный контракт. На нем, рядом с багровыми кляксами от вишневого сусла, красовались две подписи, скрепленные вечной магией уюта, любви и бытового волшебства. Адель посмотрела на своего эльфа, который как раз подавал Шантерелю кусок пирога, на довольного печного духа, на шумных стражников, со смехом ввалившихся в зал через открытые двери, и поняла: её побег из столицы был самым лучшим решением в жизни. Ведь настоящее счастье не требует мелкого шрифта на обороте — оно пишется от чистого сердца, крупными буквами и длится бесконечно долго, как идеальное, прохладное лето.

----------