Наследник графа Райта. Сын моего врага.
Тата  Дрим

— Посмотри на себя в зеркало, — его губы оказались в полудюйме от моего уха, а ладонь властно легла на талию, сминая влажный шелк халата. — Твои губы приоткрыты, а пульс на шее бьется так, словно ты сейчас упадешь в мои руки. Скажи мне «нет», Елена. Скажи, что ты не хочешь меня.
Я открыла рот, чтобы выплюнуть самую ядовитую колкость, но из горла вырвался лишь хриплый, прерывистый стон, когда его губы коснулись моей хрупкой ключицы.
— До завтра, Елена, — торжествующе усмехнулся граф, заставляя себя отпустить меня. — Завтра пятница. И ты сама откроешь дверь моей спальни. Потому что твое тело уже полностью принадлежит мне.
Между графом Адрианом Райтом и графиней Еленой Вортон веками стояла вражда кланов. Каждая их встреча превращалась в поле боя, где от взаимных колкостей плавилась сталь, а воздух искрил от порочного притяжения. Она уступила его ультиматуму, открыв дверь спальни в роковую пятницу, но лишь для того, чтобы на рассвете украсть Кровавую хартию и исчезнуть.

====================

Пролог. Цена твоей свободы

Пролог. Цена твоей свободы — Обещаю, я буду хорошей девочкой, Адриан, — шелковым, обманчивым голосом прошептала Елена, пока его железная хватка прижимала ее запястья к стене кабинета. — Я больше не трону твои тайники. Только не запирай меня. Граф лениво усмехнулся, и его дыхание опалило ее губы: — Хорошей девочкой? Не верю ни единому твоему слову, Елена. Ты всегда будешь бунтаркой. Но тем слаще будет моя победа. Он выпустил ее руки, но запер в капкан своего тела, не оставляя путей к отступлению: — Я не стану запирать тебя на засов. Но у меня есть условие. До конца этой недели ты сама придешь ко мне в спальню для исполнения супружеского долга. И отдашься мне добровольно. Без стражи и принуждения. — Приду сама?! — Елена задохнулась от его возмутительного бесстыдства, а воздух между нами заискрил от молний. — Да я скорее приглашу в свою постель стадо болотных чертей, чем тебя, Райт! Моя дверь заперта для тебя навсегда, ты никогда не увидишь меня на супружеском ложе! — До конца недели, Елена, — хищно улыбнулся он, отступая в темноту коридора. — Я жду тебя. И поверь, ты сама откроешь мою дверь. Елена дрожала от ярости и постыдного, дикого вожделения. Он думал, что победил. Но у нее уже созрел план. Она откроет эту чертову дверь и сгорит в его объятиях, но на рассвете она украдет Кровавую хартию и исчезнет навсегда. Даже не подозревая, что эта роковая ночь свяжет их навечно... Глава 1. Капкан захлопнулся Музыка в главном зале министерства гремела слишком громко, но Елена Вортон слышала лишь стук собственного сердца. Она стояла у мраморной колонны, сжимая в пальцах бокал с шампанским так крепко, что тонкое стекло жалобно поскрипывало. Она почувствовала его приближение спиной. Кожа мгновенно покрылась мурашками, а воздух в секунду стал тяжелым и удушливым. — Вы выбрали крайне неудачный цвет для вечера, графиня, — раздался над её ухом низкий, бархатный голос, от которого внутри Елены всё перевернулось. — Изумрудный делает вас похожей на змею. Которой вы, впрочем, и являетесь. Елена медленно обернулась. Граф Адриан Райт стоял непозволительно близко. На нем был строгий черный камзол с серебряным шитьем, подчеркивающий его широкие плечи, а темные волосы были слегка растрепаны. В его серых, как грозовое небо, глазах плясали опасные искры. Он открыто, с вызовом разглядывал её глубокое декольте, где на тонкой шее покоился бархатный чокер. Она знала, что он ищет взглядом — вторую половину Кровавой хартии. — А вы, граф, как обычно, верны своей репутации могильщика, — Елена вздернула подбородок, глядя ему прямо в глаза. В её голосе так и сквозила ядовитая сладость. — Весь в черном. Пришли оплакивать свои шансы получить земли моего клана? — Земли будут моими, Елена. Это лишь вопрос времени, — Адриан сделал еще полшага вперед, практически прижимая её к мрамору колонны. Его взгляд переместился на её губы. — И никакие уловки вашего обнищавшего рода вам не помогут. — Обнищавшего? — её глаза вспыхнули яростью. Она подалась вперед, едва не касаясь его груди своей. — Наш род процветает, пока вы прячетесь в своем полуразрушенном замке и грезите о власти! Вы высокомерный, самовлюбленный... — Договаривайте, — перебил он, и на его губах появилась дерзкая, хищная усмешка. Он опустил руку на колонну прямо над её плечом, отрезая путь к отступлению. — Кто же я еще? Назовите меня так, как называете в своих ночных кошмарах. — Вы — мое проклятие, Райт, — процедила она сквозь зубы. Они стояли так близко, что Елена чувствовала жар, исходящий от его тела. Сталь между ними не просто искрила — она плавилась. Адриан смотрел на неё с такой бешеной смесью ненависти и голодного, дикого желания, что у неё перехватило дыхание. Она безумно, до дрожи в коленях ненавидела этого человека. И так же сильно, вопреки всякой логике, хотела, чтобы он наконец заткнул её самым порочным поцелуем. — Мы привлекаем слишком много внимания, графиня, — хрипло произнес Адриан, но даже не подумал отодвинуться. Напротив, его пальцы, обтянутые черной кожей перчатки, мазнули по её обнаженному плечу. Ожог. Настоящий термический ожог — вот что она почувствовала. — Пойдемте в галерею. Нам нужно обсудить условия. Или вы боитесь остаться со мной наедине? — Я? Боюсь вас? — Елена дерзко усмехнулась, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она перехватила его запястье, чувствуя под перчаткой его сумасшедший пульс. — Ведите, граф. Посмотрим, кто из нас уйдет из этой галереи живым. Они зашли в полутемную галерею, где вдоль стен выстроились мраморные статуи древних богов. Свет от настенных бра едва разгонял темноту. Дверь за ними захлопнулась, отсекая шум бала. Елена тут же резко развернулась, готовая к атаке, но Адриан уже стоял вплотную. Прежде чем она успела вставить хоть одно едкое слово, он схватил её за запястье и прижал к ближайшему пилястру. — Пусти, Райт! Ты забываешься! — прошипела Елена, пытаясь вырвать руку. Её кожа в месте его хватки буквально горела. — Перестань извиваться, Елена. Ты сама шла сюда, предвкушая это, — его голос стал на октаву ниже, превратившись в опасный бархатный рокот. Адриан свободной рукой бесцеремонно коснулся её шеи. Пальцы скользнули по бархатной ленте чокера, спускаясь ниже, к ложбинке между грудей. Елена шумно выдохнула. Сердце колотилось как сумасшедшее. Она ударила его свободной ладонью по груди, но он даже не шелохнулся. — Ищешь Кровавую хартию, граф? — её губы искривились в победной, хотя и слегка дрожащей усмешке. — Разочарую. Я не настолько глупа, чтобы приносить её в твое логово. — Я ищу не только её, — Адриан заглянул ей прямо в глаза, и в его взгляде полыхнул такой первобытный голод, что у Елены подкосились ноги. — Ты пахнешь грозой и вызовом, графиня. И этот твой изумрудный шелк… Он слишком сильно отвлекает меня от дела. Где документы твоего отца? — Там, где твои грязные руки никогда их не найдут! — Елена дерзко подалась вперед, почти касаясь его губ своими при каждом слове. — Мой клан уничтожит тебя, Адриан. Ты получишь лишь пепел вместо шахт. — Твой клан — сборище трусливых лис, которые выставили тебя в качестве щита, — он перехватил и её вторую руку, фиксируя обе её ладони над её головой. — Ты ведь знаешь, что король уже подписал указ? Если до конца месяца наши роды не объединятся через брак, земли отойдут короне. Мы оба останемся ни с чем. — Значит, мы оба сгорим, — прошептала она, задыхаясь от его близости. — Я лучше выйду за нищего конюха, чем стану твоей женой. Ты невыносим. Твое высокомерие душит меня. — О, поверь, я умею душить гораздо приятнее, — Адриан резко наклонился, его дыхание опалило её ухо. — Ты ненавидишь меня, Елена. Но твои зрачки расширены, а пульс бьется так, словно ты умоляешь меня сорвать это платье прямо здесь. — Не смей… — её голос сорвался на хрип. Вместо ответа Адриан впился в её губы яростным, требовательным поцелуем. Это не было нежностью. Это была битва, в которой каждый пытался подчинить себе другого. Елена застонала, но вместо того, чтобы оттолкнуть, запустила пальцы в его темные волосы, притягивая еще ближе. Они целовались так, словно от этого зависела их жизнь, вымещая в этом поцелуе все годы взаимных оскорблений, перепалок и подавляемого вожделения. Адриан прижал её тело к себе так крепко, что она почувствовала каждый рельеф его мускулов. Его руки скользнули по её талии, сжимая дорогую ткань платья, сминая её без тени жалости. Внезапно в коридоре послышались шаги и приглушенный смех гостей. Елена с трудом оторвалась от его губ, тяжело дыша. Её припухшие губы горели от его жестких ласк, а на её бледной шее остался яркий след от его пальцев. Она с силой толкнула его в грудь. На этот раз Адриан отступил на шаг, слизывая с губ солоноватый вкус её карминовой помады. На его собственной нижней губе алела крошечная капля крови — Елена успела прикусить его в самый разгар этой безумной борьбы. — Это ничего не значит, Райт, — процедила она, поправляя сбившийся чокер. Её руки заметно дрожали, а сердце совершало кульбиты. — Мы враги. И останемся ими. — Как скажешь, будущая графиня Райт, — Адриан провел тыльной стороной ладони по губе, стирая кровь, и его глаза вспыхнули еще более темным, плотоядным удовольствием. — Готовь свадебное платье. Твой отец сдастся уже завтра утром. До скорой встречи у алтаря. Он развернулся и исчез в темноте галереи, оставив Елену одну, со сгорающим от дикой страсти сердцем и осознанием, что капкан захлопнулся. Глава 2. Цена фамильной чести В кабинете отца пахло застоявшимся табачным дымом, старой кожей и дешевым бренди. Этот запах Елена знала с детства. Он всегда означал одно — у рода Вортон начались крупные неприятности. Но сегодня удушливая атмосфера в комнате буквально давила на плечи. За окном сгущались тяжелые грозовые тучи, и первые редкие капли дождя уже глухо стучали по оконному стеклу. Старый граф Вортон сидел в своем глубоком кресле у камина. Его некогда гордая осанка казалась сломленной. Он опустил седую голову на дрожащие ладони, не смея поднять глаз на дочь. На полированной поверхности дубового стола перед ним ровной, аккуратной стопкой лежали долговые векселя. На каждом из них багровым пятном горела черная сургучная печать с оттиском крадущегося волка. Печать дома Райтов. — Отец? — Елена сделала шаг вперед, и шлейф её дорожного платья зашуршал по ковру. Внутри неё нарастало глухое, липкое предчувствие катастрофы. — Зачем ты вызвал меня? Слуги шепчутся, что к воротам подъезжали королевские приставы. Что происходит? Граф Вортон тяжело, со свистом выдохнул и наконец поднял голову. Его глаза были красными от бессонных ночей, а лицо казалось серым, как пепел в камине. — У нас нет другого выхода, Елена, — его голос прозвучал так тихо и хрипло, словно он разучился говорить. — Всё кончено. Наш род обанкротился. Мы потеряли пограничные земли, золотоносные шахты опечатаны гвардией короля из-за невыплаты налогов. Но это еще не самое страшное. — Что может быть хуже нищеты? — Елена нахмурилась, чувствуя, как пальцы в перчатках леденеют. — Адриан Райт, — процедил отец, и при этом имени Елену словно прошиб электрический ток. Кожа мгновенно покрылась мурашками, а в памяти вспыхнул его недавний, обжигающий поцелуй в полутемной галерее. — Этот дьявол скупил абсолютно все наши долги до единого. Он перекупил векселя у всех кредиторов империи. Завтра утром судебные приставы явятся сюда и опишут это поместье под корень. Нас выбросят на улицу как бродячих собак. А Кровавую хартию… о, Райт заберет её силой. Король дал ему на это полное право. Елена замерла, судорожно сглотнув подступивший к горлу ком. Адриан. Он всё-таки сделал это. Он обложил их со всех сторон, действуя расчетливо, холодно и безжалостно, как истинный хищник. — Единственное, что может спасти нас от позора, нищеты и плахи, — старик запнулся, и его губы задрожали, — это твой брак с ним. Королевский указ подписан, Елена. Свадьба должна состояться до конца месяца, иначе земли навсегда отойдут короне, а нас казнят за сокрытие государственных доходов. Слова отца ударили Елену, она ощутила как сердце забилось в груди пойманной птицей. Воздух в легких мгновенно закончился, а стены кабинета на секунду покачнулись. — Брак?! С этим чудовищем?! — вскричала она, и её голос сорвался на яростный хрип. Она сорвала с головы изящную шляпку и со всей силы швырнула её на диван. — Ты продаешь меня ему, отец! Человеку, который спит и видит, как стереть имя Вортонов с лица земли! Ты бросаешь меня в постель к палачу! — Елена, умоляю, пойми… — граф Вортон приподнялся из кресла, протягивая к ней дрожащие руки. — Я пытался бороться! Но Райт… он сильнее. Он загнал нас в угол. — Ты трус! — Елена подалась вперед, её глаза сверкали от бешеной, неуправляемой ярости. Внутри нее всё клокотало от удушающей обиды и ощущения полного предательства. — Вы, мужчины, годами играли в свои грязные политические игры, а теперь, когда вы проиграли, ты делаешь меня разменной монетой?! Я лучше брошусь в каньон с самой высокой скалы, я лучше сгнию в королевской тюрьме, чем позволю Адриану Райту прикасаться к себе! Я никогда не подчинюсь ему! Никогда! — Тебе придется! — неожиданно громко и жестко перебил её отец, стукнув кулаком по столу, отчего стопка векселей Райта слегка сдвинулась. Его голос сорвался на жалкий, отчаянный крик. — Твоя гордость не стоит наших жизней, Елена! На кону честь семьи! Ты выйдешь за него, даже если мне придется тащить тебя к алтарю в кандалах! Елена отшатнулась, тяжело дыша. Она смотрела на своего отца и видела перед собой сломленного, жалкого старика, который готов был пожертвовать собственной дочерью ради спасения своей шкуры и остатков фамильного герба. Жалкая покорность отца вызывала у неё омерзение. — В кандалах? — тихо, с леденящим презрением переспросила она. Её губы дрожали, но взгляд стал острым и твердым как сталь. — Что ж. Раз ты так легко сдался ему, отец, то я — нет. Я не стану безвольной куклой, которую вы передадите из рук в руки под ухмылки королевских лордов. Елена круто развернулась, взметнув подол плаща, и стремительным шагом вышла из кабинета, с силой захлопнув за собой тяжелую дверь. Внутри неё бушевал настоящий, разрушительный шторм. Ярость, обида на отца и дикое, первобытное упрямство требовали немедленного действия. Она не будет сидеть в запертом доме и покорно ждать, пока Райт приедет за ней, как за своей законной добычей. Если этот высокомерный ублюдок думает, что купил её вместе с долговыми расписками, то он жестоко ошибается. Добежав до своей спальни, Елена заперла дверь и бросилась к платяному шкафу. В её голове уже созрел безумный, отчаянный план. Она лично явится в его логово. Прямо сейчас, под покровом надвигающейся ночной грозы, она выскажет графу Райту всё, что думает о его подлом шантаже. И никакие приказы отца или короля её не остановят. Глава 3. Ночной налет. Схватка и побег Спустя два часа, когда весь дом уснул, Елена уже была в конюшне. Никаких пышных юбок. Она облачилась в глухую темную амазонку, перетянула талию кожаным ремнем и, проигнорировав женское седло, оседлала своего вороного жеребца по-мужски. Она мчалась сквозь ночной лес, как одержимая. Встречный ветер хлестал по лицу, а в голове стучала одна мысль: она лично выскажет этому ублюдку Райту всё, что о нем думает. Замок графа встретил её мрачным силуэтом на фоне грозового неба. Елена оставила коня у коновязи и через потайную садовую калитку, которую знала с детства, проникла на территорию. Она была уверена, что останется незамеченной. Она ворвалась в его личный кабинет без стука, тяжело дыша, с хлыстом в руке и каплями дождя на волосах. Адриан сидел за столом, небрежно крутя в пальцах бокал с вином. Увидев её в мужском костюме, верхом на коне преодолевшую мили пути, он даже не удивился. Его губы тронула ленивая, хищная усмешка. — Какое эксцентричное появление, графиня, — он поднялся, медленно обходя стол. Его взгляд хищно скользнул по её обтянутым сукном бедрам. — Решили облегчить мне задачу и сдаться до венчания? — Ты — подлый, трусливый шантажист, Райт! — Елена сделала шаг вперед, её голос дрожал от бешеной злости. — Ты заставил моего отца ползать на коленях! Но запомни: ты получишь только мое имя на бумаге. Я никогда не подчинюсь тебе! Адриан мгновенно сократил дистанцию. Одним резким движением он перехватил её руку с хлыстом и прижал Елену спиной к стене, нависая над ней всей своей мощной фигурой. — Послушай меня внимательно, бунтарка, — его голос стал ледяным, а в глазах полыхнуло опасное обещание. — После свадьбы я не дам тебе пощады. Никаких поблажек. Ты будешь покорно исполнять свой супружеский долг от первой до последней минуты. И в постели, и в жизни. Я сломаю твою гордость, Елена. Её глаза округлились от возмущения. Покорно исполнять долг?! Быть его послушной куклой?! От ярости у Елены помутилось в голове. Не раздумывая ни секунды, она резко вскинула ногу и со всей силы ударила его коленом прямо в пах. Адриан глухо рыкнул, его лицо мгновенно побледнело. Он согнулся, судорожно схватившись за край стола, и стиснул зубы так, что на щеках заходили желваки. Воздух со свистом вырывался из его груди. Но даже сквозь эту дикую боль он поднял на неё тяжелый, горящий бешенством взгляд. — Это… меня не остановит, — процедил он сквозь зубы, преодолевая спазм. На его губах, вопреки боли, появилась зловещая, пугающая улыбка. — Надеюсь, эта выходка… охладит ваш пыл, графиня. Потому что на брачном ложе я припомню тебе каждый синяк. Елена отшатнулась. Вид уязвленного, но всё еще смертельно опасного графа привел её в чувство. Поняв, что сейчас он придет в себя, она развернулась и бросилась вон из кабинета. Она летела по коридорам, выскочила во двор, вскочила на жеребца и пустила его в галоп, растворяясь в ночной темноте. Адриан, шатаясь, подошел к открытому окну. Дождь мочил его лицо. Смотря вслед ускакавшей всаднице, он выдавил из себя хищную, торжествующую улыбку. — Ты за это заплатишь, Елена! — выкрикнул он ей вдогонку, и его громовой голос перекрыл раскаты неба. — Моя месть будет сладкой! Беги, пока можешь! Глава 4. Свадьба в грозу и первый вызов Орган в королевском соборе не просто играл — он ревел так, словно отпевал покойника. Тяжелые, мрачные звуки бились о вековые витражи, за которыми небо раскалывалось от яростных молний. Гроза, бушевавшая над столицей, превратила полдень в глубокие сумерки, и лишь сотни восковых свечей в массивных канделябрах разгоняли темноту, отбрасывая длинные, пляшущие тени на собравшуюся знать. Елена шла к алтарю, и каждый шаг давался ей с трудом. Тяжелое платье из белоснежного атласа казалось ей средневековыми доспехами, а плотная шелковая фата — саваном. Сквозь полупрозрачную ткань она видела сотни любопытных, злорадных глаз королевских лордов. Они пришли посмотреть на капитуляцию гордого рода Вортонов. Пальцы Елены в кружевных перчатках до крови впивались в стебли свадебного букета из белых роз. Ей хотелось швырнуть эти цветы в лицо ухмыляющемуся королю, сидевшему в первом ряду. Адриан ждал её у ступеней алтаря. Он стоял, идеально выпрямив спину, в черном парадном мундире с золотым шитьем. На его лице не было ни тени волнения — лишь холодная, непроницаемая маска. Но когда Елена подошла ближе, в глубине его серых глаз полыхнуло опасное, хищное торжество. Она остановилась рядом. Архиепископ монотонно завел брачную литургию, но его слова пролетали мимо ушей новобрачных. Между ними, разделенными лишь парой дюймов, воздух уже вибрировал от напряжения. Сталь их характеров плавилась, высекая невидимые молнии. Когда пришло время обмена клятвами, Адриан властно взял её за руку. Его ладонь была горячей и сильной. Он сжал её пальцы чуть крепче, чем требовали приличия, посылая ей безмолвный вызов. Елена не отвела взгляд. Сквозь шелк фаты она упрямо и зло зыркнула на него. — Согласны ли вы, граф Адриан Райт, взять в законные жены… — вещал священник. — Да, — твердо, с легкой ироничной усмешкой оборвал его Адриан, не сводя глаз с невесты. — Согласны ли вы, графиня Елена Вортон, взять в законные мужья… Елена выдержала паузу. Тишина в соборе стала осязаемой, даже орган затих. Король подался вперед. Елена обернулась к Адриану, и в её голосе, вопреки торжественности момента, прозвучала чистая, ядовитая сладость: — Да. С величайшим «восторгом», на какой только способна моя скромная уязвленная душа. По залу прошел тихий шепоток. Адриан лишь сильнее сжал её ладонь, оценив дерзость. — Объявляю вас мужем и женой. Граф, вы можете поцеловать невесту. Адриан не стал церемониться. Одним резким, властным движением он откинул плотную фату с её лица. Елена вздернула подбородок, готовая выплюнуть ему в лицо очередную колкость, но не успела. Его рука мертвой хваткой легла на её затылок, притягивая к себе. Это не было нежным супружеским поцелуем. Это было заявление прав собственности на глазах у всего королевства — жесткое, обжигающее и собственническое. Адриан властно смял её губы, выжигая остатки её сопротивления. Елена судорожно вздохнула, её тело предательски обмякло от волны жара, пронесшейся по венам. Она до боли впилась пальцами в его жесткие плечи, стараясь не упасть. Когда он наконец оторвался от её губ, на его лице играла дерзкая, торжествующая улыбка. — Добро пожаловать в ад, графиня Райт, — тихо, так, чтобы слышала только она, прошептал он, слизывая с губ сладкий вкус её кармина. — Я устрою вам в этом аду такой пожар, граф, что ваши черти сбегут первыми, — так же тихо, сквозь зубы процедила Елена, сверкая глазами от ярости на саму себя за минутную слабость. Они не остались на пышный королевский банкет. Под предлогом усталости невесты Адриан практически силой увлек её в закрытую карету, и они на бешеной скорости помчались сквозь ночную грозу в его родовой замок. Первый супружеский ужин был накрыт в огромном, мрачном зале, где на стенах висели щиты и портреты его суровых предков. Они сидели на противоположных концах длинного дубового стола, разделенные каскадом высоких свечей. Атмосфера напоминала затишье перед новой, еще более страшной битвой. — Наш повар приготовил фазана, Елена, — Адриан небрежно разрезал мясо, орудуя ножом с грацией палача. Он открыто, с вызовом разглядывал её глубокое декольте. — Надеюсь, у вас не пропал аппетит от осознания, что теперь вы заперты в моем логове? И пути назад нет. — Мой аппетит в полном порядке, Адриан, — Елена изящно отправила кусочек в рот, хотя еда казалась ей пеплом. Она одарила его ледяной, насмешливой улыбкой. — Меня скорее утомляет местная архитектура. Столько пыли, серости и паутины. Ваш замок удивительно точно отражает ваш внутренний мир. Такой же серый, холодный и пустой. — Зато здесь отличная звукоизоляция, — Адриан опустил нож, и его голос опустился на октаву ниже, превратившись в бархатный, пугающий рокот. — Из окон моей спальни абсолютно не слышно криков. Даже если кто-то очень громко и отчаянно просит о пощаде. Вы ведь помните мое обещание, графиня? Никакой пощады после свадьбы. Елена едва не подавилась вином, вспомнив его слова о «супружеском долге», который она обязана будет исполнять. Но она быстро взяла себя в руки, сжав под столом кулаки. — О пощаде? Вы путаете меня со своим обнищавшим казначеем, Райт, — ядовито парировала она, пригубив бокал. — Кричать я могу только от одного — от скуки, которую навевают ваши убогие угрозы. Вы высокомерный, самовлюбленный шантажист, и если думаете, что бумажка из собора сделала вас моим господином… — Договаривайте, — перебил он, и на его губах появилась хищная, плотоядная усмешка. Адриан медленно поднялся со своего места и неторопливо пошел вдоль длинного стола к её концу. Каждое его приближение заставляло воздух вокруг Елены сгущаться. Он остановился прямо за её стулом, наклонился, опираясь руками на подлокотники и запирая её в капкан своего тела. Елена почувствовала жар, исходящий от него, и удушающий запах дорогого табака и кожи. — Я твой муж, Елена. И я чертовски терпелив, — его дыхание обожгло её мочку уха, отчего по спине девушки пробежал табун диких мурашек. — Я даю тебе время привыкнуть к этим стенам. Но не думай, что это продлится долго. Каждую ночь, засыпая в одиночестве, помни: я могу прийти за своим долгом в любую секунду. Дверь твоей спали не спасет тебя. — Дверь моей спальни заперта на тяжелый засов, — процедила она, из последних сил удерживая голос от дрожи и глядя на его чувственные, опасные губы. — Думаешь, меня остановит кусок дерева в моем собственном доме? — Адриан дерзко усмехнулся, мазнул губами по её шее, заставив её судорожно выдохнуть, и размашистым шагом вышел из залы. Елена осталась одна в пустом зале, тяжело дыша, со сгорающим от гнева и дикого, постыдного вожделения сердцем. Война под одной крышей началась, и искры от их перепалок готовы были спалить этот замок до основания. Глава 5. Ультиматум и сладкая победа Прошла неделя. Елена вела двойную игру. Днем она была ледяной, язвительной хозяйкой, которая доводила Адриана до белого каления своими колкостями на завтраках. А по ночам, облачившись в темный халат, она обследовала замок в поисках его половины Кровавой хартии. Ей нужно было забрать документ и сбежать, пока он не перешел к решительным действиям. Третья ночная вылазка привела её в его личный кабинет. На цыпочках, со свечой в руке, она пробралась к огромному письменному столу. Шаг за шагом она проверяла ящики. Пусто. Вдруг её взгляд упал на старинный барельеф на стене за креслом — изображение волка с рубиновыми глазами. Елена подошла ближе, протянула руку и аккуратно нажала на один из камней. Раздался тихий щелчок. Панель сдвинулась, открывая тайную нишу. — Нашла… — выдохнула она. Внутри лежал свернутый пергамент с королевской печатью Райтов. Вторая половина хартии! Елена протянула руку, чтобы схватить её, как вдруг чья-то сильная, ледяная ладонь перехватила её запястье и с силой прижала её руку к стене. Свеча выпала из её пальцев, погружая комнату во мрак, освещаемый только лунным светом из окна. — Искать чужие секреты по ночам — дурная привычка, графиня, — раздался за её спиной хриплый, зловещий голос Адриана. Он стоял в одном шелковом халате, распахнутом на груди. Его тело было горячим, а захват на её запястье — железным. Он прижал её спиной к своей груди, и Елена почувствовала, как бешено бьется его сердце. — Пусти меня! — прошептала она, пытаясь вырваться, но он лишь теснее прижал её к себе, лишая возможности двигаться. — Ты пришла за хартией, — его губы коснулись её обнаженного плеча, заставляя её вздрогнуть от пронзительной искры. — Но нашла меня. И теперь, Елена, я требую плату за твое воровство. Нам пора поговорить на другом языке. Железная хватка Адриана на её запястье не оставляла шансов на побег. Свеча покатилась по полу и погасла, оставив комнату в плену серебряного лунного света и тяжелого, прерывистого дыхания двоих. Елена чувствовала спиной каждый рельеф его напряженной груди. Казалось, в темноте кабинета вот-вот вспыхнет настоящий пожар. — Пусти меня, Райт, — процедила она сквозь зубы, упрямо пытаясь вывернуть руку, хотя внутри всё трепетало от его близости. — И не подумаю, графиня, — вкрадчивый, низкий бархат его голоса обжег её обнаженное плечо. Адриан медленно развернул её в своих руках лицом к себе, но запястий не выпустил. Его серые глаза в полумраке казались антрацитово-черными. — Ты пробралась в мой кабинет ночью. Искала Хартию. По всем законам я должен запереть тебя в самой глубокой башне этого замка и приставить стражу. Елена вздернула подбородок. В её глазах полыхнул дикий, бунтарский огонь. Шпионская игра провалилась, но сдаваться без боя она не собиралась. Ей нужно было выиграть время, усыпить его бдительность любой ценой. — Ладно, — выдохнула она, внезапно перестав сопротивляться и обмякнув в его руках. Её голос стал обманчиво мягким, почти шелковым. — Давай договоримся, Адриан. Обещаю, я буду хорошей девочкой. Я не стану больше шастать по твоим тайникам и устраивать ночные вылазки… Но только при одном условии. Если ты не будешь запирать меня. Свобода в обмен на мое примерное поведение. Идет? Адриан на секунду замер. На его губах появилась ленивая, хищная и невероятно соблазнительная улыбка. Он наклонился так близко, что его дыхание опалило её губы. — Хорошей девочкой, говоришь? — тихо прошептал он, и в его взгляде заплясали опасные молнии. — Заманчивое предложение, Елена. Но я не верю ни единому твоему слову. Ты хочешь свободы? Хорошо. Я не стану запирать тебя на засов. Но у меня будет свое условие. Он выпустил её запястья, но вместо этого его ладонь властно легла на каминную полку прямо за её головой, отрезая путь к отступлению. — Ты должна прийти ко мне в спальню до конца этой недели. Сама, Елена. Без принуждения и стражи. Ты лично придешь для исполнения супружеского долга. И ты отдашься мне добровольно. Елена задохнулась от такого возмутительного бесстыдства. Её щеки мгновенно вспыхнули ярким румянцем, а из глубин души наружу снова вырвалась её истинная, яростная натура. Она дерзко подалась вперед, едва не касаясь его груди своей. — Прийти к тебе?! Самой?! — её голос зазвенел от колкой, ядовитой злости. — Да я скорее приглашу в свою постель бродячего пса или стадо болотных чертей, чем тебя, Райт! Можешь ждать этого до скончания веков, граф. Я не приду к тебе даже под страхом смертной казни! Адриан не разозлился. Напротив, его улыбка стала еще шире, обнажая ровные белые зубы. Он открыто, с голодным восторгом наслаждался её яростью. — О, Елена… — тихо рассмеялся он, и этот смех отозвался дрожью где-то глубоко внутри неё. — Тебе никогда не стать хорошей девочкой. Ты всегда будешь бунтаркой. Но тем слаще и желаннее будет моя победа. Он медленно отступил на шаг не сводя с неё тяжелого, обещающего взгляда. — До конца недели, Елена. Я жду тебя. И поверь мне, ты сама откроешь мою дверь. С этими словами Адриан круто развернулся и размашистым шагом вышел из кабинета, растворяясь в темноте коридора и оставляя Елену одну — со сгорающим от дикой страсти сердцем, дрожащими коленями и твердым пониманием, что эта неделя превратится для них обоих в изощренную, обжигающую пытку. Глава 6. Искусство обжигающих пыток Адриан Райт умел держать слово. Он не запер её в комнате, но превратил весь замок в одну сплошную, изощренную ловушку. Граф приложил все усилия, чтобы эти несколько дней стали для Елены настоящей, сладкой пыткой. О… этот мужчина чертовски хорошо умел соблазнять. Каждое их столкновение превращалось для Елены в испытание на прочность. Адриан больше не шел напролом, он действовал тоньше, как искусный кукловод, играющий на струнах её собственного тела. Всё началось на следующее же утро в столовой. Когда Елена вошла, Адриан даже не поднялся, но его серые глаза мгновенно впились в неё тяжелым, раздевающим взглядом. Он небрежно листал утренние газеты, но его недвусмысленные намеки заставляли её гореть от стыда и злости прямо при прислуге. — Попробуйте этот инжир в меду, графиня, — лениво произнес он, протягивая ей сочный плод на серебряной вилке. Его голос вибрировал от скрытого подтекста. — Он удивительно сладкий. Напоминает мне о том, что сладость некоторых вещей раскрывается только к концу недели. Вы ведь согласны со мной? Елена едва не поперхнулась чаем. Она швырнула салфетку на стол и поспешила уйти, но Адриан лишь тихо и хищно рассмеялся ей вдогонку. Он провоцировал её взглядами повсюду. Стоило им пересечься в коридоре, как граф замирал, провожая взглядом каждое движение её бедер, и на его губах играла та самая дерзкая, уверенная улыбка. Елена буквально физически ощущала этот взгляд — он обжигал её шелк, заставляя кожу покрываться мурашками. Она медленно сходила с ума от одной только мысли о приближающемся конце недели. Каждую ночь, засыпая в своей одинокой постели, она видела его лицо и слышала его хриплое: «Ты сама откроешь мою дверь» . Но самым страшным были его поцелуи. Адриан умудрялся ловить её в те моменты, когда она этого совершенно не ждала. В четверг в полутемной библиотеке, когда Елена потянулась за старинным фолиантом на верхней полке, его мощная фигура внезапно выросла за её спиной. Горячее тело графа прижалось к ней, лишая возможности вздохнуть. Его руки легли на полку по обе стороны от её лица. — Нужна помощь, графиня? — его низкий бархатный рокот заставил её сердце бешено затрепетать. — Райт, пусти… — попыталась возмутиться она, оборачиваясь, но это была ошибка. Адриан мгновенно перехватил её губы яростным, коротким и невероятно тягучим поцелуем. Он целовал её так, словно забирал её душу, заставляя вопреки ее воле трепетать от голодного, первобытного вожделения. Елена искусно разжигала в себе ярость, стараясь изо всех сил не поддаваться на его ласки, но её тело предательски плавилось. Пальцы сами потянулись к его плечам, а из груди вырвался тихий, постыдный стон. Адриан искусно раздувал этот огонь, доводя её до исступления, но в самый пик, когда она уже готова была сорвать с него камзол, он резко отстранился. — До конца недели еще два дня, Елена, — хрипло выдохнул он ей в самые губы, и в его глазах плясали торжествующие молнии. — Я умею ждать. Но, судя по твоему пульсу, ты ждешь этого гораздо сильнее меня. Он оставил её стоять посреди библиотеки, тяжело дышащую, со сгорающим от дикой страсти сердцем и кусающую свои чувственные губы. Елена со злостью ударила кулаком по книжной полке. Он побеждал. Капкан его соблазна сжимался всё сильнее, и пятница неумолимо приближалась, неся с собой неизбежную капитуляцию. Глава 7. В шаге от греха Вечер четверга душил духотой перед надвигающейся бурей. Елена чувствовала, как сходит с ума. Взгляды Адриана на обедах, его внезапный обжигающий поцелуй в библиотеке — всё это превратило её кровь в жидкий огонь. Пытаясь смыть с себя это невыносимое, удушающее напряжение, она приказала служанкам приготовить горячую ванну с добавлением лавандового масла и прогнала всех, пожелав остаться в абсолютном одиночестве. Она долго лежала в воде, глядя, как пар поднимается к высокому сводчатому потолку купальни. Но даже здесь, в полумраке, освещаемом лишь парой свечей, перед глазами стояло его хищное, порочное лицо. Елена вышла из воды, наспех накинула легкий шелковый халат на влажное тело и принялась расчесывать мокрые каштановые локоны перед большим зеркалом. Шелк мгновенно промок на груди и бедрах, облепив её фигуру. Дверь купальни открылась без единого звука. Елена замерла, заметив в отражении зеркала высокую, широкоплечую фигуру. — Ты перепутал двери, Райт? Твои покои в другом крыле, — процедила она, стараясь, чтобы её голос не дрожал. Она резко повернулась к нему, сжимая в пальцах серебряный гребень как оружие. Адриан стоял, прислонившись к дверному косяку. На нем не было камзола — только белая тонкая рубашка с расстегнутым воротом. Его серые глаза в полумраке потемнели до неузнаваемости. Он лениво, с голодным, плотоядным восторгом скользил взглядом по её влажным волосам, по обнаженной шее и по тому, как шелк обрисовывал её соски. Сталь между ними не просто плавилась — воздух в купальне стал настолько плотным, что его можно было резать ножом. — Мой замок — мои двери, графиня, — неторопливо произнес он, делая шаг вперед. Его голос, низкий и бархатный, заставил её сердце бешено заколотиться. — Я шел мимо и почувствовал запах лаванды. И грозы. Ты пахнешь так, словно сама умоляешь, чтобы тебя укротили. — Убирайся, Адриан, — Елена сделала шаг назад, но уперлась бедром в мраморный край раковины. Капкан. — До конца недели еще есть время. Ты обещал ждать. Или у великого графа не хватает выдержки? — Моей выдержки хватит, чтобы пережить осаду королевства, Елена, — Адриан мгновенно сократил расстояние, вырастая перед ней каменной стеной. Он не стал хватать её за руки. Вместо этого он медленно поднял ладонь и тыльной стороной пальцев мазнул по её горячей, влажной щеке, спускаясь к подбородку. Этот тактильный контакт подействовал на Елену как разряд тока. Её тело мелко затрепетало, а из груди вырвался вздох. Она искусно разжигала в себе ярость, стараясь изо всех сил не поддаваться на его ласки, но Адриан бил по её самым уязвимым местам. — Но я вижу, что твоя выдержка на исходе, — его губы оказались в полудюйме от её уха. Его дыхание опалило кожу. — Посмотри на себя в зеркало, графиня. Твои губы приоткрыты, соски затвердели под этим тонким шелком, а пульс на шее бьется так, словно ты сейчас упадешь к моим ногам. Скажи мне «нет», Елена. Скажи, что ты не хочешь меня. Скажи это прямо сейчас, глядя мне в глаза. Елена приоткрыла рот, чтобы выплюнуть самую ядовитую колкость, на которую была способна, но из её горла вырвался лишь хриплый, прерывистый стон. Адриан перехватил её инициативу. Его ладонь легла на её талию, притягивая влажное, податливое тело к своей горячей груди, а вторая рука зарылась в мокрые волосы на затылке. Он не поцеловал её в губы. Он начал медленно, мучительно долго покрывать обжигающими поцелуями её шею, спускаясь к ложбинке между грудей, куда стекали капли воды. Елена до боли прикусила нижнюю губу. Её пальцы судорожно вцепились в его плечи, комкая белую ткань рубашки. Она разрывалась между желанием сорвать с него одежду и гордостью, которая всё еще пыталась удержать остатки обороны. Она сходила с ума от его речей, от его тяжелых, властных рук, которые скользили по её бедрам, едва не распахивая полы халата. Она была в одном шаге от греха. Адриан внезапно остановился. Он тяжело дышал, а в серых глазах бушевал настоящий, первобытный пожар. Он посмотрел на её затуманенный, полный вожделения взгляд и криво, торжествующе усмехнулся. — До завтра, Елена, — хрипло выдохнул он, с трудом заставляя себя разжать пальцы на её талии. — Завтра пятница. И ты сама откроешь мою дверь. Потому что твое тело уже полностью принадлежит мне. Он круто развернулся и вышел, оставив Елену стоять в пустой купальне. Она судорожно схватилась за край раковины, чтобы не упасть — ноги её совершенно не держали. Сердце колотилось в ушах как набат. Он довел её до исступления, разжег пожар и бросил одну. Но именно в эту секунду, кусая припухшие губы, Елена поняла: она придет к нему. Но эта ночь станет его ловушкой. Глава 8. Пламя на снегу Пятничное утро выдалось на удивление ясным, но пронзительный осенний ветер напоминал о том, что зима уже близко. Елена надеялась, что прогулка по бескрайнему заброшенному парку замка поможет ей остудить вспыхнувший внутри пожар. Но Адриан, словно почувствовав её намерение, нагнал её у старого мраморного фонтана. Он был верхом на своем вороном жеребце, но, увидав Елену, легко спрыгнул на землю и перекинул поводья через каменный бортик. На нем был простой охотничий камзол, который делал его фигуру еще более мужественной, а в глазах плясали уже знакомые, опасные искры. — Одинокие прогулки в такую погоду навевают тоску, графиня, — Адриан поравнялся с ней, подстраиваясь под её шаг. — Или вы ищете здесь вдохновение для сегодняшнего вечера? Елена даже не повернула головы, хотя её сердце мгновенно пустилось вскачь, а ладони в теплых перчатках сжались в кулаки. Она искусно держала лицо, стараясь изо всех сил не поддаваться на его ласки и провокации. — Я ищу здесь уединение, граф. Место, где воздух не отравлен вашим непомерным тщеславием, — колко бросила она, вздернув подбородок. — И если вы надеетесь, что этот пронизывающий холод заставит меня искать тепла в ваших объятиях, то вы глубоко заблуждаетесь. — Холод? — Адриан лениво усмехнулся, внезапно делая широкий шаг и оказываясь прямо перед ней, преграждая путь. — Полно вам, Елена. Искры между нами сверкают так, что вокруг нас тает иней. Вы можете сколько угодно колоть меня своими шпильками, но ваши зрачки расширяются каждый раз, когда я подхожу ближе. — Это от отвращения, Райт! — дерзко соврала она, попытавшись обойти его, но он не позволил. Адриан поймал её за талию и прижал к себе. Елена ахнула, упираясь ладонями в его широкую грудь. Её тело мгновенно затрепетало, предательски отзываясь на сильный, горячий натиск его мускулов. Адриан запустил пальцы в её густые каштановые волосы, заставляя запрокинуть голову, и наклонился к её лицу. Елена зажмурилась, ожидая нового яростного поцелуя в губы, но граф повел себя тоньше. Его горячие, чувственные губы коснулись её обнаженной шеи, чуть ниже уха. Елена шумно выдохнула. Адриан медленно спускался ниже, оставляя дорожку из обжигающих, влажных ласк на её бледной коже, сдвигая воротник дорожного платья. Когда его губы коснулись её хрупкой ключицы, по телу Елены прошла мощная волна судорожной дрожи. Она закусила губу, чтобы не застонать вслух, а её пальцы сами собой судорожно вцепились в сукно его камзола. Огонь, который он в ней разжигал, дошел до предела. Она разрывалась между диким желанием отдаться этому мужчине прямо здесь, на палой листве, и своей упрямой, многолетней гордостью. Его дыхание было тяжелым, а серые глаза потемнели до цвета грозового неба. Он бережно, но крепко удерживал её за плечи, глядя на её губы и лихорадочный румянец. — Сегодня пятница, Елена, — хрипло, с трудом сдерживая собственный голод, произнес граф. На его губах снова появилась хищная, торжествующая улыбка. — Срок моего ультиматума истекает. Ночью я жду вас у себя. И я абсолютно уверен, что ты такая же горячая в любви, как и в гневе. Не разочаруй меня, графиня. Он отвесил ей издевательский, но полный скрытой страсти поклон, вскочил на коня и пустил его в галоп, оставив Елену стоять посреди аллеи. Елена дрожала — и на этот раз точно не от холода. Она смотрела вслед ускакавшему всаднику, и в её голове наконец-то созрел четкий, отчаянный план. Она понимала, что долго она не продержится. Её оборона рухнула, тело полностью подчинилось его магнетизму. Но она не уйдет проигравшей. «Хорошо, Адриан, — подумала она, тяжело дыша и поправляя воротник платья. — Ты получишь свою победу. Я отдамся тебе, я сгорю в твоих руках, но взамен… взамен я заберу у тебя то, ради чего я пошла на это замужество. Пока ты будешь пьян от страсти и сна, я заберу Кровавую хартию и исчезну навсегда». Капкан был готов захлопнуться для них обоих, и эта ночь обещала стать самой бурной и роковой в истории их замка. Глава 9. Цена капитуляции Напольные часы в конце коридора начали отбивать полночь. Каждый тяжелый удар бронзового маятника отзывался в груди Елены глухим набатом. Она стояла у дверей его спальни, вглядываясь в темноту за окном, где бушевала гроза. Вспышки молний озаряли коридор, выхватывая из темноты силуэт её тонкой фигуры в сорочке цвета топленого молока. Шелк приятно холодил кожу, но внутри Елены бушевал настоящий, концентрированный пожар. Она сделала глубокий вдох. Её план был безумен и отчаян, но отступать поздно. Собрав всю свою гордость и волю в кулак, Елена протянула дрожащую руку. Она мягко толкнула тяжелую дубовую створку, открывая её настежь, навстречу ее искушению. Адриан уже ждал. Он стоял, прислонившись спиной к противоположной стене, словно хищник, караулящий добычу. На нем был лишь шелковый халат, небрежно запахнутый на груди. Стоило двери открыться, как его серые глаза хищно вспыхнули в полумраке. Он медленно выпрямился во весь рост и сделал широкий шаг навстречу ей. Дверь за ее спиной захлопнулась с глухим стуком, окончательно отрезая их от всего остального мира. — Ты пришла, — его низкий, хриплый бархатный голос заставил её тело мелко затрепетать. — Ты победил, Райт, — Елена вздернула подбородок, стараясь, чтобы её голос звучал твердо, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Я открыла твою дверь. Я выполняю свое обещание. Адриан не стал тратить время на язвительные колкости. Вся его напускная ленивая грация и холодный контроль, которые он удерживал эти несколько дней, разлетелись в щепки, стоило ему увидеть её в этой тонкой сорочке с распущенными по плечам каштановыми волосами. Он понял, что окончательно, бесповоротно одержим этой женщиной. — Дьявол, Елена… Ты погубишь меня, — гортанно выдохнул он, теряя рассудок. Он рывком притянул её к себе, чувствуя ее горячее тело под нежным шелком сорочки, и впился в её губы безумным, голодным и требовательным поцелуем. В этот раз в его напоре не было злости — только чистая, обжигающая страсть, копившаяся годами их вековой вражды. Елена судорожно вздохнула, её оборона рухнула окончательно, и она ответила на его поцелуй с точно такой же первобытной силой. Она запустила пальцы в его темные волосы, притягивая еще ближе, отдавая всю себя этому удушающему, порочному притяжению. Адриан подхватил её на руки, перенося на постель. Их тела сплелись в бушующем пожаре страсти. Его горячие ладони обжигали её кожу, поцелуи спускались от губ к шее и ключицам, заставляя Елену судорожно выгибаться в его руках и шептать его имя. В эту ночь они сгорали дотла, вымещая в этих ласках все годы взаимных обид, перепалок и подавляемого вожделения, не в силах оторваться друг от друга до самого предрассветного часа. Около четырех часов утра замок погрузился в глухую, предрассветную тишину. Адриан спал глубоким сном мужчины, утомленного самой прекрасной и яростной битвой в его жизни. Его широкая грудь мерно вздымалась, а одна рука всё еще собственнически покоилась на её талии. Елена тихо, стараясь не дышать, выбралась из-под его руки. Всё её тело приятно ныло, губы горели от его ласок, а в груди щемило от странной, пугающей нежности к своему вечному врагу. Но её план перевесил эмоции. Пора действовать. Она на цыпочках подошла к креслу, где лежал брошенный им халат. В глубоком кармане её пальцы наткнулись на холодный металл — связка ключей от его личного кабинета и тайника. Елена аккуратно вытащила их, стараясь не звякнуть, и бесшумно выскочила в коридор. Охраны у дверей не было — граф сам снял её перед тем, как она должна была прийти к нему. Она летела по темным коридорам замка, как бесплотный призрак. Ворвавшись в его кабинет, Елена подошла к старинному барельефу волка на стене. Руки заметно дрожали, но она уверенно нажала на рубиновый глаз. Раздался тихий щелчок, панель сдвинулась. Внутри ниши лежал свернутый пергамент с королевской печатью Райтов — вторая половина Кровавой хартии. Свою половину Елена уже заранее припрятала в дорожную сумку. — Нашла… — выдохнула она, хватая свиток. Победа! Она получила то, ради чего пошла на это замужество. Теперь она свободна, её род будет спасен, а граф останется ни с чем. Елена уже собиралась бежать обратно, как вдруг из открытого окна, выходящего на нижнюю террасу, донеслись тихие, встревоженные голоса королевских гвардейцев, которые тайно прибыли к помощнику Адриана. Елена замерла за тяжелой портьерой, затаив дыхание и вслушиваясь в тихие, напряженные голоса, доносившиеся с нижней террасы кабинета. — Вы с ума сошли? Королевские гвардейцы уже на подходе к границе земель Райтов! — шептал знакомый, вкрадчивый голос начальника тайной канцелярии. — Король в ярости. Он присутствовал на их свадьбе, надеясь, что они принесут реликвию на регистрацию в казну на следующий же день. Но прошло три надели, а граф Райт так и не доставил Хартию в столицу! — Но граф удерживает её здесь, чтобы спасти свой род, — ответил помощник Адриана. — Он не доверяет королю. — И правильно делает! — зловеще усмехнулся начальник канцелярии. — Королю только это и нужно. Согласно тайному пункту указа, если объединенная Хартия не зарегистрирована в казне в течение месяца после венчания, это официально трактуется как государственная измена и удержание королевского имущества. Гвардия едет сюда с приказом о тотальном обыске. Если на рассвете документы найдут в этом кабинете, замок сравняют с землей, а самого Адриана казнят на плахе. Король конфискует золотоносные шахты под корень! — Что же делать? Граф погибнет, но не отдаст их. — Единственный шанс для графа Райта выжить — если Хартия бесследно исчезнет из замка прямо сейчас, до приезда гвардии. Королю нужен повод, чтобы пустить Райтов под откос. Но если документов в замке не окажется, граф останется чист перед законом, а всю вину за «похищение» и срыв сроков корона свалит на клан Вортонов. Елена зажала рот рукой, чтобы не закричать. Кровь отхлынула от её лица, а две половины хартии в её руках показались раскаленным железом. Король подставил их обоих. Если она останется здесь с документами, Адриана казнят как изменника. Если она просто отдаст их ему — он из гордости пойдет до конца против гвардии и погибнет в бою за свои земли. Единственный способ спасти его жизнь — это действительно украсть обе части, взять всю вину на себя, сбежать и исчезнуть так далеко, чтобы никто и никогда не смог её найти. Она станет преступницей в глазах закона и расчетливой предательницей в его глазах. Но он будет жить. Слезы обожгли её глаза, капая на пергамент. Расплата за их безумную ночь оказалась слишком жестокой. Елена бросилась в свою комнату, наспех натянула темную дорожную амазонку, спрятала обе половины Хартии на груди и, ни разу не обернувшись, побежала к конюшням. Она бежала в ночь, спасая мужчину, которого ненавидела всей душой и любила всем сердцем. И она еще не знала, что уносит с собой внутри крошечную, но самую важную часть его самого. Глава 10. Пробуждение зверя Утреннее солнце ворвалось в спальню графа, расчертив смятые простыни косыми золотыми лучами. Адриан пошевелился, протягивая руку к противоположной половине кровати. Его пальцы наткнулись на пустоту. Простыни на её стороне уже успели остыть. Он открыл глаза. На его губах все еще блуждала мягкая, непривычная для него улыбка. Воспоминания о безумной ночи, о её тихих стонах, о податливом и жарком теле, которое наконец-то принадлежало ему, заставили его сердце забиться быстрее. Он был пьян от осознания победы. Елена сдалась. Гордая, дикая графиня этой ночью шептала его имя, впиваясь ногтями в его плечи. Адриан поднялся на локтях, ожидая увидеть её у зеркала или у камина. — Елена? — негромко позвал он. Его голос после сна был хриплым и глубоким. Тишина. Только занавеска слегка покачивалась от сквозняка. Взгляд графа скользнул по комнате и замер на кресле. Его халат лежал не так, как он его бросил. Один рукав был вывернут, а из внутреннего кармана сиротливо торчал пустой кожаный чехол. Ключей не было. В ту же секунду весь хмель и нежность испарились. Адриан резко сел, и его лицо мгновенно превратилось в каменную маску. Мускулы на челюсти напряглись так, что заходили желваки. Он до последнего отказывался верить в то, что кричала ему логика. Не надевая камзола, прямо в распахнутой рубашке, он стремительным шагом направился через анфиладу комнат в свой личный кабинет. Каждая секунда пути казалась ему вечностью. Дверь кабинета была приоткрыта. Сердце Адриана пропустило удар. Он вошел и остановился посреди комнаты. На полу валялась сброшенная книга, а барельеф волка на стене был сдвинут в сторону. Тайник зиял пустотой. Его фамильная половина Кровавой хартии исчезла. Он медленно перевел взгляд на письменный стол. На нем ровной стопкой лежали его собственные векселя, которыми он шантажировал её отца, а сверху — цепочка с её фамильным чокером. Словно издевка. Словно плата за проведенную ночь. Вся эта сцена — её внезапная покорность, шелковое сорочка, слезы, страстные поцелуи и слова признания — была лишь дешевым спектаклем. Она использовала свое тело как отмычку. Она продала себя за эти несчастные бумаги, усыпила его бдительность и обокрала его в его собственной постели. Внутри Адриана что-то с треском сломалось. Та часть его души, которая этой ночью робко открылась для любви, навсегда превратилась в лед. Его обманули как мальчишку. Растоптали его гордость, его мужское эго и его зарождающиеся чувства. В кабинет робко постучал его помощник. — Ваше Сиятельство… Графиня… Её лошади нет в конюшне. Стража говорит, она ускакала на рассвете. Адриан не обернулся. Он смотрел в окно, кулаки его были сжаты, а голос дрожал от злости. Его глаза, еще ночью горевшие страстью, теперь напоминали два куска замороженного гранита. — Объявить перехват, — его голос прозвучал пугающе тихо, без единой эмоции. — Поднять всех людей. Найти её. Мне плевать, если придется перевернуть всю страну. — А если она пересечет границу, милорд? Королевские гвардейцы уже… — Мне плевать на короля и на гвардию! — Адриан резко развернулся, и помощник отшатнулся от бешеной, леденящей ярости в его взгляде. — Она думала, что может поиграть со мной и уйти безнаказанной? Она забрала то, что принадлежит мне. И я верну это. Вместе с её душой. Он подошел к столу, взял бархатную ленту её чокера и сжал в кулаке. «Ты совершила самую страшную ошибку в своей жизни, Елена, — подумал он, и на его губах появилась жестокая, мертвая усмешка. — Моя месть будет долгой. И когда я найду тебя, ты будешь умолять о той пощаде, которую я тебе никогда не дам». Глава 11. Убежище среди камней Лошадь шла из последних сил, тяжело хрипя и роняя пену с губ. Елена не жалела ни себя, ни животное. Весь день и всю ночь она мчалась прочь от замка Райтов, путая следы, обходя крупные тракты и сворачивая на каменистые козьи тропы. Дождь, начавшийся еще на рассвете, смывал следы копыт, но он же пробирал её до костей. Дорожная амазонка намокла, став тяжелой как кольчуга, а пальцы, сжимавшие поводья, полностью онемели. Елена постоянно оглядывалась. Ей казалось, что из-за каждого поворота скал вот-вот вылетит кавалькада черных всадников во главе с Адрианом. Она слишком хорошо знала его характер. Прямо сейчас он рвет и мечет, его уязвленная гордость требует её крови. Он считает её расчетливой тварью, предавшей его после самой сладкой ночи в их жизни. От этой мысли в груди ныло сильнее, чем от ледяного ветра, но две половины Хартии, спрятанные в потайном кармане у самого сердца, напоминали: она всё сделала правильно. Она спасла его от плахи. К полудню следующего дня, когда силы покинули её окончательно, впереди, на вершине сурового утеса, показались серые стены монастыря Святой Бригитты. Это было суровое, отрезанное от мира место, куда принимали женщин, пожелавших навсегда скрыться от светской суеты. Монахини здесь давали обет молчания, а устав монастыря запрещал пускать мужчин за ворота — даже по приказу короля. Елена сползла с лошади у массивных дубовых ворот и едва не упала в грязь — ноги её не держали. Она из последних сил заколотила в ворота железным кольцом. Когда маленькое смотровое окошко открылось, на неё воззрились строгие глаза старой монахини. — Семья Вортон когда-то жертвовала этому монастырю земли, — хрипло, едва ворочая языком, произнесла Елена, из последних сил удерживая гордую осанку. — Мне нужно убежище. За мной погоня. Мое имя… Ева. Просто Ева. Ворота со скрипом отворились, впуская её внутрь, и тут же захлопнулись, отрезая прошлую жизнь. Прошел месяц. Жизнь в монастыре была монотонной и тяжелой. Елена носила грубую серую рясу, вставала до рассвета, ухаживала за монастырским садом и много молилась. Её руки, прежде знавшие только шелк и прикосновения Адриана, покрылись мозолями. Но физический труд помогал заглушить душевную боль. Граф Райт искал её. Дважды к воротам монастыря подъезжали его ищейки. Елена, затаив дыхание, наблюдала за ними из-за узкого окна кельи. Мужчины в черных плащах требовали обыскать монастырь, но настоятельница, непреклонная и величественная, указала им на королевскую буллу, дарующую обители неприкосновенность. Ищейки убрались ни с чем. Адриан был близко, но здесь он был бессилен. Все изменилось в одно туманное утро. Елена работала в огороде, как вдруг резкий приступ тошноты заставил её выронить мотыгу. Голова закружилась, земля ушла из-под ног, и она осела на сырую почву. Старая сестра Агнесса, помогавшая ей, тут же оказалась рядом. Она приложила сухие пальцы к запястью Елены, внимательно вгляделась в её бледное лицо и внезапно опустила взгляд на её живот. Обет молчания не позволял монахине говорить, но её полные сострадания и удивления глаза сказали всё без слов. Елена замерла, прижав ладонь к своему животу. Внутри неё всё похолодело, а затем разлилось странное, пугающее тепло. Маленький календарь в её голове, который она в суматохе побега совершенно забросила, сошелся в одной точке. Та единственная, безумная ночь. Ночь, когда она плавилась от страсти в его объятиях. Она унесла из замка Райтов не только Кровавую хартию. Она унесла в себе его ребенка. Елена разрыдалась, уткнувшись в колени. Она была одна, в бегах, без имени и будущего, беременна от человека, который теперь ненавидит её больше всех на свете и жаждет мести. Капкан судьбы захлопнулся окончательно. Глава 12. Рука помощи Тяжелая дубовая дверь кельи настоятельницы закрылась, отсекая монастырские коридоры. В комнате пахло высушенной лавандой и старыми книгами. Настоятельница, матушка Беатриса, сидела за столом. Её строгое, изрезанное морщинами лицо оставалось бесстрастным, но в мудрых глазах светилось редкое сострадание. Елена стояла перед ней, низко опустив голову и комкая в пальцах грубую ткань серой рясы. Тайное стало явным. — Дитя мое, — тихо произнесла настоятельница, прерывая затянувшуюся тишину. — Сестра Агнесса подтвердила мои опасения. Ты носишь под сердцем дитя. Елена сглотнула подступивший к горлу ком и упрямо вздернула подбородок, готовая защищаться. — Я не стану оправдываться, матушка. И я не жалею о том, что произошло. Но этот ребенок… его отец никогда не должен узнать о его существовании. Иначе у меня отнимут всё. Матушка Беатриса тяжело вздохнула и поднялась со своего места. Она подошла к окну, всматриваясь в серые тучи над скалами. — Я не сужу тебя, Елена. Жизнь за стенами нашей обители жестока, и я вижу, что ты бежишь от страшной бури. Наш монастырь — святое место, и закон защищает тебя от ищеек твоего мужа. Но устав суров. Монахини не могут растить детей в этих стенах. Ты можешь пробыть здесь еще три месяца, пока твой живот не станет выпирать и скрывать грех под рясой будет уже невозможно. А потом тебе придется уехать. Сердце Елены пропустило удар, а внутри всё сковал ледяной ужас. Куда ей идти? Одинокая, беременная беглянка без документов и покровительства — она станет легкой добычей для людей Адриана или обычных разбойников на большой дороге. Заметив, как побледнела девушка, настоятельница мягко положила сухую, теплую ладонь ей на плечо. — Не бойся. Господь не оставляет тех, кто ищет спасения. У меня есть близкая подруга, леди Клодина. Она живет в уединенном поместье на самом юге страны, у побережья. Она очень богата, но совершенно одинока — её муж и дети давно покинули этот мир. Сейчас Клодина тяжело больна, слаба и ей нужен преданный, образованный уход. Человек, который сможет не просто подать лекарство, но и поддержать беседу. Елена слушала, едва смея верить своим ушам. В её положении это предложение звучало как истинное чудо. Уединенное поместье на юге, вдали от столицы и земель Райтов, сытая жизнь и защита богатой женщины. — Я напишу Клодине письмо, — продолжала матушка Беатриса. — Ты приедешь к ней как моя племянница, потерявшая мужа. Леди Клодина будет рада компании, а когда придет твой срок, в её доме ребенок родится в безопасности и тепле. Никто не станет задавать лишних вопросов. Слезы облегчения, которые Елена сдерживала из последних сил, наконец брызнули из её глаз. Она упала на колени перед креслом настоятельницы, бережно схватила её руки и прижала к своим губам. — Спасибо вам, матушка… Спасибо, — её голос дрожал от переполнявших её чувств. — Вы спасаете не только меня. Вы спасаете невинную душу. Я буду молиться за вас до конца своих дней. — Встань, дитя, — настоятельница ласково погладила её по волосам. — Береги себя и своего ребенка. Твоя настоящая битва еще впереди, но сейчас тебе нужен покой. Прошло положенные три месяца. Как только одежда начала становиться тесной, Елена, облаченная в скромное дорожное платье, тайно покинула монастырь под покровом ночи. На этот раз она ехала в закрытом экипаже, который наняла для неё настоятельница. Позади оставались суровые скалы, а впереди ждал неизвестный, цветущий юг. Она везла с собой две половины Кровавой хартии и бьющееся под сердцем сокровище, ради которого теперь была готова пережить любую бурю. Глава 13. Королевский капкан и одержимость графа Пока Елена искала спасения на юге, в столице разыгралась настоящая политическая буря. Как только Кровавая хартия бесследно исчезла из замка Райтов, король незамедлительно привел свой план в действие. Елену Вортон официально объявили государственной изменницей, воровкой и предательницей короны. Королевские глашатаи разнесли её имя по всем уголкам страны. За её голову — живой или мертвой — была назначена колоссальная награда. Король торжествовал. Для него эти две половины Кровавой хартии значили гораздо больше, чем просто старая бумага. Это был юридический ключ к колоссальной власти. Пока они существовали порознь у двух враждующих родов, король не мог наложить руку на богатейшие пограничные земли и золотоносные шахты. Но теперь, когда графиня Вортон совершила «кражу», у короны появился законный повод аннулировать права обоих кланов. Клан Вортонов был мгновенно лишен всех титулов и полностью разорен, а земли временно перешли под управление королевских гвардейцев — до тех пор, пока оригинал хартии не будет найден и уничтожен лично монархом. Адриан Райт уцелел лишь чудом. Благодаря тому, что Елена забрала документы ночью и тайно, его сочли пострадавшей стороной. Но удар по его мужскому самолюбию был сокрушительным. Первый год граф Райт жил в состоянии абсолютного, леденящего кровь бешенства. Он тратил целые состояния на лучших ищеек, шпионов и наемников. Каждое утро он просыпался с одной мыслью — найти её и заставить страдать так же, как страдал он. Ложь, которую она разыграла в его постели, выжгла в его душе всё живое. Он ненавидел её. Но еще больше он ненавидел себя за то, что даже сквозь эту ярость продолжал каждую ночь видеть во сне её шелковую сорочку, её припухшие губы и чувствовать вкус её карминовой помады на своих губах. Прошел еще два года. Со временем дикое, разрушительное бешенство Адриана поутихло, сменившись глухой, тяжелой и пугающей одержимостью. Злость перегорела, оставив после себя холодный расчет и упрямое, непреклонное желание докопаться до истины. За эти годы Адриан сильно изменился. Он стал еще более замкнутым, жестким и влиятельным. Он сумел вернуть доверие короля, расширил свои владения и стал одним из самых могущественных людей королевства. Но пустоту внутри ничто не могло заполнить. Он больше не хотел убить Елену. Он хотел посмотреть ей в глаза. Он хотел запереть её в своем замке — теперь уже навсегда — и заставить признаться, почему она поступила с ним так жестоко. Эта охота стала смыслом его жизни. Сидя в своем кабинете у камина и крутя в руках ту самую бархатную ленту её чокера, Адриан внимательно изучал карту южных провинций, которую ему принес личный секретарь. — Ваше Сиятельство, — тихо доложил секретарь. — Наши люди проверили монастыри на севере — пусто. Но пришел любопытный слух с самого южного побережья. В уединенном поместье покойной леди Клодины живет молодая вдова по имени Ева. Она управляет всеми делами. Местные говорят, она горда как королева, остра на язык и никогда не снимает с шеи широких шелковых платков, словно прячет шрамы… или следы от фамильных украшений. Адриан медленно поднял голову. В его серых, как грозовое небо, глазах впервые за три года вспыхнул тот самый опасный, хищный огонь, который сталь превращал в пепел. — И это всё? — низким, вибрирующим от сдерживаемого напряжения голосом спросил граф. — Не совсем, милорд, — замялся секретарь. — Говорят, у неё есть ребенок. Мальчик двух лет. Адриан резко сжал ладонь в кулак, и бархатная лента скрылась в его пальцах. Сердце в груди мощно и тяжело зажило своей жизнью. Вдова? Ребенок? Три года? Внутри него поднялась волна удушающей, яростной ревности. Она сбежала от него, украла хартию, подставила свой род и… родила ребенка от другого мужчины, пока он сходил по ней с ума?! — Готовьте карету и конвой, — процедил Адриан сквозь зубы, поднимаясь во весь рост. Его осанка была безупречна, а лицо превратилось в ледяную маску. — Мы отправляемся на юг. Лично. Я хочу посмотреть, как поживает наша «невинная вдова». Глава 14. Новое имя и старая нежность Южное побережье встретило Елену теплым морским бризом и ароматом цветущих магнолий. Поместье леди Клодины стало для неё не просто временным убежищем, а настоящим спасением. Старая графиня, утомленная болезнью и одиночеством, обрела в лице беглой Елены не просто сиделку, а преданного друга, равного по уму и благородству. Елена выходила Клодину, подарив ей еще три года спокойной, наполненной душевным теплом жизни. Перед смертью леди Клодина совершила последнее милосердие. Используя свои колоссальные связи в высшем свете и при дворе, она тайно выправила Елене новые, абсолютно легальные документы. Так графиня Елена Вортон навсегда исчезла для закона, а на её месте официально появилась леди Ева Клодин — дальняя родственница и единственная наследница покойной графини. Когда Клодина ушла в мир иной, Елена по праву вступила в наследование великолепным южным замком, обширными виноградниками и внушительным банковским счетом. Из напуганной беглянки она превратилась в богатую, независимую и уважаемую в округе хозяйку, которая железной рукой управляла делами поместья. Но главным её достижением и центром всей вселенной был её сын — двухлетний Александр. Мальчик рос удивительно смышленым, гордым и… как две капли воды похожим на своего отца. Каждое утро, глядя на сына, Елена видела Адриана. Те же пронзительные серые глаза цвета грозового неба, те же темные, непослушные вихры волос, та же упрямая складка между бровей, когда ребенок сердился, и та же ленивая, слегка хищная улыбка, которую Александр неосознанно повторял за отцом. Елена отдавала сыну всю любовь, на какую только была способна её израненная душа. Парадоксально, но именно эта безграничная материнская любовь и ежедневное созерцание маленькой копии графа полностью изменили её внутренний мир. За эти три года из её сердца бесследно испарились былая ярость, яд взаимных оскорблений и непримиримость их многолетней войны кланов. Глядя на то, как Александр засыпает, обняв её за шею, Елена понимала, что в её душе к Адриану не осталось ничего, кроме глубокой, щемящей нежности и безграничной, всепрощающей любви. Она больше не видела в нем врага. Он был мужчиной, подарившим ей величайшее сокровище в жизни. Но эта любовь ходила рука об руку с удушающим, леденящим ужасом. Елена с содроганием представляла, что произойдет, если Адриан найдет их. Она слишком хорошо помнила его громовой голос в ту дождливую ночь: «Моя месть будет сладкой!» . Он ведь до сих пор уверен, что она развела его как дурака, использовала его страсть, чтобы украсть Кровавую хартию, и сбежала. Если он явится сюда, ослепленный ненавистью, он уничтожит её новую жизнь, отберет документы, а самое страшное — отнимет Александра. Он никогда не простит ей того, что она скрыла от него наследника. В этот теплый вечер Елена сидела на террасе замка, рассеянно перебирая пальцами край шелкового платка, плотно повязанного на шее. Маленький Алекс весело бегал по подстриженному газону, гоняясь за яркой бабочкой. — Мама, посмотри, как высоко она взлетела! — звонко крикнул мальчик, оборачиваясь к ней и дерзко закидывая голову назад — точь-в-точь как Адриан перед атакой. У Елены болезненно сжалось сердце. Она мягко улыбнулась сыну, но внутри неё набатом забил необъяснимый, первобытный страх. Воздух вокруг внезапно стал тяжелым, душным, словно перед бурей. Ей показалось, что само побережье замерло в ожидании чего-то неизбежного. Капкан прошлого, который она так тщательно пыталась разомкнуть, снова начал медленно сжиматься вокруг её шеи. Глава 15. Взгляд сквозь толпу Экипаж графа Райта въехал в прибрежный городок поздним вечером во вторник. Адриан не стал останавливаться в лучшем отеле, а выбрал уединенный постоялый двор на окраине, подальше от лишних глаз. Ему не нужны были громкие визиты и парадные приемы. Он прибыл сюда как охотник, выслеживающий самую опасную и хитрую добычу в своей жизни. Утром его верный секретарь принес свежие вести, собранные у местных трактирщиков и торговцев. — Местные души в ней не чают, Ваше Сиятельство, — негромко докладывал мужчина, пока Адриан застегивал манжеты строгого дорожного камзола. — Называют её леди Евой Клодин. Говорят, она сама вникает во все дела поместья. И, что примечательно, каждую среду утром она лично приезжает на городской рынок. Не доверяет слугам выбор свежей зелени, рыбы и фруктов для своего маленького барчука. Сегодня как раз среда, милорд. Рыночная площадь уже гудит. Адриан на секунду замер, и его пальцы жестко сжали серебряную пуговицу. Леди Ева. Новое имя. Новая жизнь. Новые привычки. Прежняя Елена Вортон никогда бы не опустилась до того, чтобы самой выбирать продукты среди рыночной грязи и крикливых торговцев. Неужели эта провинциальная глушь так сильно изменила её? Или это очередная маска искусной актрисы? — Оставьте коней, — сухо приказал граф, накидывая на плечи глубокий темный плащ с капюшоном. — Я пойду пешком. Хочу лично убедиться, она ли это. Городской рынок бурлил, как растревоженный улей. Кричали торговцы рыбой, пахло спелыми персиками, морской солью и свежеиспеченным хлебом. Адриан шел сквозь толпу, словно грозовая туча, незаметный под своим капюшоном, но излучающий такую леденящую ауру, что люди инстинктивно расступались перед ним. Его серые глаза хищно сканировали лица прохожих. И вдруг его сердце пропустило мощный, болезненный удар. Воздух в легких мгновенно превратился в раскаленный свинец. Это была она. Елена стояла у прилавка с фруктами, выбирая сочные спелые персики. На ней было простое, но элегантное платье из плотного серого шелка, а шею плотно закрывал легкий шелковый платок, завязанный изящным узлом. Никаких фамильных бриллиантов, никакой кричащей роскоши — но среди этой рыночной толпы она выглядела как истинная королева в изгнании. Её осанка оставалась безупречной, а движения — грациозными. Она улыбалась. Адриан замер за телегой старого зеленщика, не в силах отвести взгляд. Её улыбка… В ней больше не было той ядовитой сладости, которая так бесила и манила его три года назад. Она улыбалась мягко, тепло, с какой-то невероятной, светящейся нежностью. Той самой нежностью, которую он так и не смог из неё выбить в их редкие минуты затишья. И эта улыбка предназначалась не ему. Граф медленно перевел взгляд вниз, туда, куда смотрела Елена. Рядом с ней, ухватившись крошечными ручонками за край её юбки, стоял маленький мальчик. На нем был добротный бархатный костюмчик. Мальчик упрямо хмурил лоб, пытаясь дотянуться до блестящего яблока на прилавке, и недовольно сопел. Внутри Адриана всё перевернулось. Дикая, удушающая волна ревности и ярости ударила в голову, ослепляя его. Перед его глазами словно поплыла кровавая пелена. «Её ребенок. Ребенок от другого мужчины» , — эта мысль набатом застучала в его висках, выжигая остатки рассудка. Он смотрел на этого мальчика и видел в нем плод её измены, доказательство того, что пока он сходил по ней с ума, запивая боль вином и сжигая миллионы на её поиски, она безмятежно жила на юге и дарила свою ласку какому-то провинциальному любовнику. Из-за слепой ярости Адриан даже не заметил, что у мальчика были точно такие же темные, непослушные вихры, как у него самого, и та же упрямая складка между бровей. Ревность полностью ослепила графа, искажая реальность. Елена ласково погладила сына по голове, взяла его за руку и повернулась, собираясь идти к своей карете, припаркованной у края площади. Закрытая карета Елены тронулась с места, медленно увозя её прочь с шумной рыночной площади. Адриан вернулся на постоялый двор, но четыре стены тесной комнаты душили его. Он должен был дождаться своего ищейку с подробным отчетом, но ледяное терпение, которое граф Райт выстраивал годами, рухнуло в одну секунду. Перед его глазами всё еще стояло бледное, повзрослевшее лицо Елены и маленький мальчик, ухватившийся за её юбку. — К черту ожидание, — процедил Адриан в пустоту комнаты. Ему не нужны были ищейки, чтобы узнать, где она свила свое новое гнездо — в порту любой мальчишка за мелкую монету знал дорогу к роскошному замку леди Клодины. Не в силах сдерживать бушующий внутри ураган, граф Райт резко накинул дорожный плащ, швырнул ключи трактирщику и в одиночку, верхом на своем вороном жеребце, на бешеной скорости помчался прочь из города. Глава 16. Чужой ход на шахматной доске Южное общество долго не могло успокоиться после того, как леди Ева Клодин вступила в права наследования. Молодая, сказочно богатая, ослепительно красивая и абсолютно независимая вдова притягивала к себе местных аристократов как пламя бабочек. Елена вежливо, но ледяным тоном отклоняла любые приглашения на закрытые рауты, однако полностью изолировать себя от внешнего мира управляющая огромным поместьем не могла. Особенно настойчив был граф Кристиан де Морни — владелец соседних виноградников, утонченный, обходительный мужчина с безупречными манерами и репутацией главного сердцееда провинции. Он искал любой повод для встречи: то предлагал совместную выгрузку товаров в порту, то привозил редкие саженцы роз из столицы. Елена принимала его исключительно в парадной гостиной, неизменно держа дистанцию и плотно повязывая на шею шелковый платок. В один из вечеров Кристиан зашел слишком далеко. Когда слуги подали чай, он пересел на диван ближе к Елене и, понизив голос до интимного полушепота, накрыл её ладонь своей. — Ева, вы ведь понимаете, что замок без хозяина — это лишь холодный камень? — в его глазах загорелся вполне недвусмысленный, горячий огонь. — Вы слишком молоды и прекрасны, чтобы хоронить себя в этой глуши. Позвольте мне стать вашей опорой. Позвольте доказать, что мужчина может принести в вашу жизнь не только заботы, но и… страсть. Елена не вздрогнула. Она медленно, но решительно выдернула свою руку из его пальцев. Её взгляд мгновенно стал холодным и острым, как лезвие кинжала. Внутри неё не было ни единой искры в ответ — её сердце, запертое на засов три года назад, принадлежало только одному суровому серому взгляду. — Послушайте меня внимательно, Кристиан, — её голос прозвучал тихо, но в нем зазвенел металл. — Я ценю вашу помощь в делах побережья. Но я буду с вами честна. Если вы сможете остаться для меня просто другом и деловым партнером — мои двери всегда открыты для вас. Но если вас этот статус не устраивает… если вы надеетесь на нечто большее, то лучше забудьте сюда дорогу прямо сейчас. Мне не нужен покровитель. И мне не нужен любовник. Де Морни побледнел от такой резкой, хлесткой отповеди, но, будучи умным мужчиной, быстро взял себя в руки. Он заставил себя улыбнуться и примирительно поднял ладони: — Ваша прямота ранит, леди Ева, но я слишком дорожу вашим обществом, чтобы потерять его. Хорошо. Пусть будет статус друга. Я принимаю ваши правила. Чтобы сгладить неловкость, Кристиан предложил пройтись по цветущей террасе, и Елена согласилась, радуясь, что конфликт исчерпан. Они вышли на свежий воздух, Кристиан что-то увлеченно рассказывал, а Елена вежливо улыбалась, наблюдая, как внизу, на лужайке, няня играет с маленьким Алексом. Кристиан в порыве дружеского расположения подал ей руку, помогая сойти по каменным ступеням, и Елена оперлась на его локоть. Загородный тракт стремительно уходил вверх, петляя среди каменистых холмов южного побережья. Адриан гнал коня, не щадя ни себя, ни животное. В его голове набатом стучал один и тот же вопрос: чей это ребенок? Кто посмел коснуться женщины, которая до сих пор принадлежала ему по закону крови? Наконец, впереди показались массивные кованые ворота и вековые платаны, окружавшие замок Клодин. Адриан осадил жеребца, съезжая с тракта в густую тень раскидистых каштанов у подножия холма. Он подъехал довольно близко, намереваясь тайно изучить подступы к дому, и, оставив коня у каменной гряды, бесшумно двинулся пешком через густые заросли парка. Выйдя к широкой, залитой солнцем мраморной аллее, ведущей к террасе, граф замер, инстинктивно прячась за широкий ствол столетнего дуба. Его ястребиный, тренированный взгляд военного мгновенно выхватил из пространства знакомый силуэт. Она была там. Его Елена. Но она была не одна. Воздух в легких Адриана мгновенно превратился в раскаленный свинец, а челюсти сжались так, что заходили желваки. Елена шла по аллее под руку с холеным, дорого одетым местным аристократом. И она улыбалась ему. Той самой мягкой, нежной улыбкой, которую Адриан мечтал выжечь в своей памяти все эти три года. Граф отчетливо видел, как этот мужчина интимно склоняется к её лицу, что-то увлеченно рассказывая, и как доверчиво её ладонь покоится на его локте. Внутри Адриана с треском лопнули последние остатки самообладания. Дикая, первобытная ярость ударила в голову. Всё подтверждалось. Пока он выжигал свою душу ненавистью и алкоголем, она безмятежно крутила романы с местными франтами. — Ну что ж, Елена… — зловеще прошептал граф, и его глаза потемнели до цвета грозовой тучи. — Наслаждайся его обществом. Это последние мирные минуты в твоей жизни. Круто развернувшись, он бесшумно скользнул обратно к коню. Но возвращаться в город он не стал. Он укрылся в лесу, считая минуты до наступления темноты. Утренний удар от вида ребенка на рынке и дневной позор на этой аллее слились в один сплошной, удушающий пожар ревности. Время ожидания подошло к концу. Глава 17. Ночной визитер Замок Клодин тонул в полумраке. Большинство слуг уже спали в пристройках, а в окнах второго этажа горел лишь редкий, тусклый свет. Три года назад Елена сбежала через потайную калитку его замка — сегодня он использовал её же методы, бесшумно поднявшись по увитой плющом террасе прямо к распахнутым стеклянным дверям малой гостиной. Елена сидела у камина. На ней был свободный домашний халат из темно-синего бархата, а волосы были перехвачены простой лентой. На коленях лежала раскрытая книга, но она не читала — её взгляд был устремлен на языки пламени. На шее по-прежнему плотно сидел шелковый платок. Она выглядела спокойной. Чертовски безмятежной для женщины, которая разрушила его жизнь. Адриан сделал шаг из темноты террасы внутрь комнаты. Тяжелые кожаные сапоги глухо стукнули по паркету. Елена вздрогнула, резко обернулась, и книга с глухим стуком упала на ковер. В ту же секунду вся кровь отхлынула от её лица, сделав его белым, как мрамор. Её губы беззвучно разомкнулись, а в расширившихся зрачках отразился такой первобытный, леденящий ужас, что Адриан испытал мимолетное, жестокое удовлетворение. — Добрый вечер, графиня Вортон, — раздался в тишине его низкий, вкрадчивый голос, от которого воздух в комнате мгновенно превратился в лед. — Или мне лучше звать вас леди Ева? Адриан неторопливо снял дорожный плащ, швырнув его на ближайшее кресло, и остался в одном черном камзоле. Он медленно двинулся на неё, сокращая дистанцию с грацией голодного волка. — А... Адриан... — выдохнула она. Её голос дрожал, рука инстинктивно взлетела к горлу, сжимая платок, словно пытаясь защититься. — Надо же, ты еще помнишь мое имя, — его губы искривились в опасной, хищной усмешке. Он подошел почти вплотную, нависая над ней всей своей мощной фигурой и лишая пространства. В его серых глазах плясали яростные, безумные молнии. — Три года, Елена. Три года я искал тебя по всем крысиным норам этого королевства. А ты, оказывается, неплохо устроилась. Роскошный замок, титул, богатство... — Зачем ты здесь? — Елена попыталась сделать шаг назад, но уперлась спиной в каминную полку. Сталь между ними снова начала плавиться, воздух заискрил от безумного, удушающего притяжения, смешанного с диким страхом и многолетней болью. — Зачем? — Адриан резко подался вперед, с силой опустив ладони на каминную полку по обе стороны от её плеч, намертво запирая её в капкан своего тела. Он был так близко, что Елена чувствовала жар его дыхания и бешеный стук его сердца. — Я пришел за своей собственностью. Где Кровавая хартия, Елена? И где тот ублюдок, от которого ты родила этого щенка, пока я сходил по тебе с ума?! Кому ты отдала документы моего рода? Отвечай! Он кричал шепотом, но этот шепот был страшнее грозового раската. Дикая, удушающая ревность рвала его изнутри. Он смотрел на её дрожащие губы, которые когда-то целовал до безумия, и презирал себя за то, что прямо сейчас, несмотря на всю свою ненависть, больше всего на свете хочет сорвать этот синий бархат и подчинить её себе прямо здесь, на ковре у камина. Елена смотрела на него, и в её глазах, помимо страха за сына, который спал в соседней комнате, вдруг блеснули слезы глубокой, невыносимой нежности. Она видела, как он исхудал, какими жесткими стали его черты, как сильно его ранило её «предательство». Она безумно любила его, но знала: если она сейчас скажет, что Александр — его сын, Адриан решит, что это очередная ложь, чтобы спасти свою шкуру, или, что еще хуже, заберет ребенка и уничтожит её. — Думай что хочешь, Адриан, — упрямо вздернула она подбородок, принимая его вызов, хотя сердце готово было разорваться. — Документов здесь нет. А мой сын… мой ребенок не имеет к тебе никакого отношения. Оставь нас в покое. Адриан стиснул зубы так, что на щеках заходили желваки, а его пальцы до хруста впились в край каминной полки. — Не имеет отношения? — процедил он сквозь зубы, и его взгляд опустился к её губам. — О нет, дорогая моя. Теперь вы оба имеете ко мне самое прямое отношение. Ты думала, что откупилась от меня одной ночью? Ошибаешься. Ты поедешь со мной. А твое отродье я сгною в сиротском приюте на окраине империи, если ты сейчас же не скажешь мне правду! Глава 18. Шаг в бездну Слова Елены о том, что ребенок не имеет к нему никакого отношения, окончательно сорвали у Адриана тормоза. Воздух в запертой комнате стал настолько горячим, что казалось, стены вот-вот вспыхнут. Ревность, копившаяся три года, превратила его в безжалостного хищника. — Не имеет отношения?! — прорычал он, и его взгляд упал на шелковый платок, плотно повязанный на её шее. — Что ты прячешь под этим платком? Стыдишься следов, которые оставила твоя порочная жизнь?! В порыве слепой ярости Адриан резко выбросил руку вперед, ухватил край тонкого шелка и с силой рванул его на себя. Ткань с тихим треском поддалась, обнажая её бледную, подрагивающую шею. Никаких следов чужих поцелуев там не было. На белоснежной коже Елены бешено пульсировала жилка, а на её ключице Адриан увидел то, что заставило его задохнуться: на тонкой золотой цепочке, которую она прятала под платком, висел его собственный фамильный перстень с печаткой волка. Тот самый перстень, который она незаметно стянула с его пальца в ту роковую ночь перед побегом. Она три года носила его у самого сердца, как единственную память об их безумной любви. Их взгляды встретились. В серых глазах графа ненависть в одно мгновение сгорела, уступив место такому дикому, удушающему вожделению, какого он не испытывал никогда. Елена смотрела на него сквозь пелену слез, и в её глазах была только всепрощающая, мучительная нежность. — Дьявол, Елена… — хрипло выдохнул он. Адриан грубо и властно впился в её губы. Это был не просто поцелуй, это было жестокое, яростное возвращение своих прав. Елена судорожно вздохнула ему в губы, её тело предательски обмякло, подчиняясь его напору. Она закинула руки ему за шею, впиваясь пальцами в темные волосы графа. Рассудок покинул обоих. Бархатный халат соскользнул с её плеч, горячие ладони Адриана обжигали её кожу через тонкое кружево сорочки, прижимая её тело к себе так крепко, что между ними не осталось ни миллиметра воздуха. Она сходила с ума в его объятиях, отвечая на его поцелуи с той же первобытной страстью, отдавая ему всю любовь, которую прятала три года. Они стояли на самом краю бездны, готовые рухнуть в неё прямо здесь, на ковре у камина. Но в самый пик этого обжигающего безумия в голове Елены набатом прозвучал единственный страх — страх за сына. Собрав всю свою волю в кулак, задыхаясь от нахлынувших чувств, она уперлась ладонями в его широкую грудь. С огромным трудом, превозмогая собственное желание, Елена робко, но непреклонно оттолкнула его от себя. — Нет… Адриан, нет, — прошептала она, её губы блестели, а грудь тяжело вздымалась. Она прижала дрожащие пальцы к губам и умоляюще посмотрела в его потемневшие от страсти глаза. — Ты разбудишь ребенка… Я прошу тебя, пожалуйста, уходи. Адриан замер, тяжело дыша, его кулаки были сжаты, а на шее ходили желваки. Ему потребовались колоссальные усилия, чтобы не притянуть её обратно. — Я перепишу на тебя все мои южные земли, — поспешно, со слезами на глазах заговорила Елена, пытаясь защитить свой хрупкий мир. — Забирай всё богатство Клодины, забирай этот замок. Только оставь нас в покое. Уезжай. Граф открыл рот, чтобы ответить ей очередной жестокостью, как вдруг со стороны дверей раздался тихий, несмелый шорох. — Мама?.. Адриан и Елена одновременно повернули головы. На пороге гостиной, протирая кулачком заспанные глаза, стоял маленький Алекс. На нем была белая ночная сорочка, а в руке он сжимал игрушечного деревянного коня. Елена замерла, её сердце практически перестало биться. Адриан медленно выпрямился во весь рост. Ослепленный ревностью, он ожидал увидеть в этом ребенке черты какого-нибудь приграничного щеголя или местного дворянина. Но сейчас, глядя на мальчика в тусклом свете затухающего камина, граф почувствовал, как внутри него что-то странно и глухо екнуло. Мальчик упрямо насупился, заметив чужака рядом с матерью, и дерзко вздернул подбородок. В его маленьком лице, в форме губ, в повороте головы Адриан смутно уловил какое-то неуловимое, призрачное сходство. Но гнев и гордость все еще блокировали его разум. — Мы не закончили, леди Ева, — ледяным, изменившимся тоном произнес Адриан, переводя тяжелый взгляд с ребенка на бледную Елену. Он резко поднял с кресла свой дорожный плащ, круто развернулся и широкими, стремительными шагами вышел через стеклянные двери на террасу, растворяясь в ночной прохладе. Когда Адриан мчался обратно по темной дороге в сторону постоялого двора, страсть все еще жгла его вены, он чувствовал вкус её губ, но перед его глазами теперь неотступно стояло лицо маленького мальчика. Александр. Эти непослушные темные вихры, эти серые глаза, этот гордый, колючий взгляд… Малыш смутно напоминал ему кого-то очень близкого, кого-то, кого он видел каждый день в зеркале, но упрямый, ослепленный ревностью разум графа пока отказывался складывать этот очевидный пазл воедино. Он думал, что это сходство — лишь игра ночных теней. Но семя сомнения уже было посеяно в его ледяном сердце. Глава 19. Семя сомнения Всю ночь Адриан не сомкнул глаз. Он мерил шагами тесную комнату постоялого двора, сжимая в руке измятый шелковый платок Елены, который унес с собой. В его венах все еще бурлила расплавленная сталь от их поцелуя, а перед глазами навязчивым призраком стояло лицо маленького мальчика. Как только забрезжил серый, туманный рассвет, граф не выдержал. Он приказал оседлать коня и в одиночку, без конвоя, помчался обратно к замку Клодин. Его вела безумная, непреодолимая сила, которой он больше не мог управлять. Подъехав к поместью, Адриан оставил лошадь у ограды и незаметно пробрался в глубину парка. Прячась за широкими стволами вековых платанов, он устремил взгляд на лужайку перед террасой. Они уже были там. Елена сидела на скамье, кутаясь в теплую шаль, а маленький Алекс беззаботно возился в траве у её ног, запуская деревянный кораблик в искусственный ручей. Адриан замер, боясь шелохнуться. Он смотрел на Елену из-за деревьев, и его сердце болезненно сжималось. Когда она смотрела вдаль, на море, в её глазах застывала такая глубокая, беспросветная грусть, что графу хотелось броситься к ней и вытрясти из неё причину этих слез. Но стоило мальчику звонко рассмеяться и позвать её, как Елена мгновенно преображалась. Когда она обращала свой взор на сына, в её глазах читалась всеобъемлющая, чистая и безграничная любовь, способная согреть весь мир. Адриан резко отвернулся, тяжело прислонившись спиной к дереву. Он задыхался. Мужская гордость была уязвлена до предела, а внутри разрасталась черная, удушливая дыра. Охотник, приехавший за местью, поймал себя на постыдной, сумасшедшей мысли: он до боли, до безумия мечтал, чтобы она смотрела на него точно таким же взглядом. Ненависть окончательно смешалась с жаждой быть любимым ею. Но вслед за этой слабостью снова поднялась волна ядовитой ревности. Адриан зашагал прочь из сада, садясь на коня. В его голове стучал один и тот же мучительный вопрос: когда она могла ему изменить? С кем? В ту самую ночь в его замке она отвечала на его ласки с такой страстью, словно любила его всю жизнь. Неужели всё это время за её спиной стоял другой мужчина? Был ли это шпион её клана, или кто-то из королевских гвардейцев? Вопрос мучил его, выжигая рассудок. Адриан не находил себе места. Он хотел выяснить всё раз и навсегда. Гордость требовала фактов, а не догадок. Вернувшись в город, граф немедленно вызвал своего самого верного, жестокого и дотошного ищейку, который умел доставать информацию даже из могил. — Слушай меня внимательно, — процедил Адриан, глядя на наемника ледяными глазами. — Мне нужны не слухи. Мне нужны факты. Найди мне любые зацепки: где графиня Елена Вортон пряталась в первые месяцы после своего побега из моего замка? С кем она встречалась? И главное — как именно, с чьей помощью беглая государственная изменница смогла получить документы на имя Евы Клодин и унаследовать это поместье? Ищейка коротко кивнул и исчез в дверях. Адриан подошел к окну, глядя на бушующее вдали море. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску из камня и льда. Пазл почти сложился, и граф был уверен, что идет по следу её предательства. — Когда я узнаю правду, Елена, — тихо, со зловещим обещанием прошептал он в пустоту комнаты, — ты ответишь передо мной за всё. За каждую секунду моих адских трех лет. И на этот раз твой ребенок тебя не спасет. Глава 20. Прозрение в темноте Вечером в скромные апартаменты Адриана на постоялом дворе постучали. На пороге стоял его личный поверенный и главный юрист рода Райтов — господин шевалье Брукс, человек, который ведал всеми тайными делами графа. Его лицо было бледным, а дорожный плащ насквозь промок от прибрежного тумана. — Ваше Сиятельство, — Брукс плотно закрыл за собой дверь и прошел к столу, на который Адриан тут же выставил бутылку крепкого бренди. — Из столицы идут дурные вести. Адриан налил поверенному янтарную жидкость, не сводя с него тяжелого взгляда. — Говори, Брукс. Что там с пограничными землями Вортонов? Что думает Его Величество? Поверенный сделал глоток и тяжело вздохнул: — Король в ярости, милорд. Прошло три года, но Кровавая хартия так и не найдена. Королевские гвардейцы удерживают пограничные земли и шахты под арестом, но закон есть закон. Без физического уничтожения обеих половин хартии Его Величество не может объявить эти территории собственностью короны. Он ищет Елену Вортон по всей стране, чтобы выбить из неё признание, где документы. Адриан нахмурился, чувствуя, как в глубине подсознания начинает ворочаться какая-то страшная, давно упущенная мысль. — Брукс, — тихо, сдерживая странную дрожь в голосе, спросил граф. — Ответь мне на один вопрос. Чисто гипотетически. Что бы произошло три года назад… если бы в то утро королевские гвардейцы нашли обе половины хартии в моем кабинете? Если бы Елена не забрала их и не сбежала? Поверенный удивленно посмотрел на своего господина, словно тот спросил очевидную глупость. — Как что, Ваше Сиятельство? Вас бы казнили на центральной площади столицы за государственную измену. Согласно тайному пункту указа, если бы документы нашли у вас, это сочли бы незаконным удержанием королевских земель и попыткой бунта против короны. Вас бы обезглавили, а весь род Райтов стерли бы из истории. Слова Брукса ударили Адриана под дых с силой физического удара. Воздух в легких мгновенно закончился. Это осознание ослепительной молнией прошибло его разум, заставив пошатнуться. Всё это время — все эти адские три года — он жил слепой, удушающей ненавистью, считая Елену расчетливой тварью, которая развела его в постели ради наживы. А правда… правда оказалась настолько чистой и страшной, что его собственная гордость едва не раздавила его. Елена знала. Она подслушала или узнала о планах короля. Она понимала, что если она заберет документы и сбежит, взяв всю вину на себя — Адриан останется чист перед законом. Она спасла его. Она отдала свою честь, свое имя и свою свободу ради того, чтобы он — её вечный враг — остался жить. Каким же он был дураком. Кем он её считал? И как он с ней обошелся прошлой ночью, когда швырял ей в лицо обвинения в предательстве? Граф упал в кресло, закрыв лицо руками. На его глазах выступили горькие, обжигающие слезы раскаяния. Но вслед за этой оглушительной правдой в его сердце с новой силой запылал другой, не менее мучительный вопрос. Ребенок. Маленький Алекс. Елена пошла на этот шаг ради него. Но как одинокая, беглая графиня, объявленная изменницей, смогла выжить? Как она получила новые документы на имя Евы Клодин? Из-за слепой ревности разум подсказал самое страшное объяснение: возможно, за эти новые документы, за безопасность и за этот роскошный южный замок ей пришлось заплатить самую высокую цену? Вдруг она отдала себя какому-то влиятельному, состоятельному графу в обмен на её спасение? И этот мальчик… неужели он — плата за её бегство? Адриан не находил себе места. Этот вопрос мучил его, выжигая душу до основания. Он устал от догадок, незнание мучало его сильнее любой казни. Брукс, заметив состояние графа, тихо поднялся и вышел, оставив Адриана наедине со своими демонами. Глава 21. Шесть месяцев Адриан сжал кулаки, глядя на затухающий огонь в камине. Ревность и раскаяние разрывали его грудь на части. Елена спасла его, и он был готов ползти к ней на коленях, но мысль о том, что сейчас её обнимает другой мужчина, а по замку бегает чужой ребенок, сводила с ума. Ему нужна была правда, какой бы страшной она ни оказалась. Ответ на этот мучительный вопрос ворвался в комнату вместе с его лучшим ищейкой, который без стука открыл дверь, тяжело дыша с дороги и держа в руках кожаную папку. Нанятый наемник умел копать глубоко. За пригоршню золотых монет он поднял старые церковные книги, расспросил трактирщиков на северных трактах и привез Адриану неопровержимые факты. Ищейка бросил на дубовый стол документы: — Я нашел всю хронологию её побега, Ваше Сиятельство. Адриан мгновенно оказался у стола, его пальцы жестко сжали края бумаг: — Говори. С кем она была? Кто помог ей стать Евой Клодин? Чей это ребенок? — Никаких мужчин в её жизни не было, милорд, — выдохнул наемник, и эти слова заставили Адриана на секунду замереть. — Первые три месяца после побега графиня Елена скрывалась в закрытом монастыре Святой Бригитты на севере. Монахини прятали её. Настоятельница обители была давней подругой покойной леди Клодины. Именно она тайно, в закрытом экипаже, переправила девушку сюда, на юг, когда скрывать её положение в стенах монастыря стало невозможно. Адриан нахмурился, вчитываясь в строчки. Его сердце забилось тяжелее, предчувствуя скорый взрыв. — Продолжай, — процедил граф сквозь зубы. — Леди Клодина приняла её как родную кузину и, используя свои связи при дворе, выправила ей документы на имя Евы, — доложил наемник. — А дальше… дальше самое интересное, милорд. Я разыскал местного лекаря, который принимал роды в замке Клодин. Ребенок родился ровно через шесть месяцев после того, как леди Ева прибыла в этот замок. Крепкий, здоровый мальчик. Лекарь подтвердил дату. Ищейка замолчал, ожидая приказа, но Адриан его уже не слышал. Бумаги выпали из его ослабевших пальцев, веером рассыпавшись по полу. Шесть месяцев. Три месяца в суровом монастыре. Плюс шесть месяцев в замке Клодин. В сумме — ровно девять месяцев. Девять месяцев с той самой единственной, безумной ночи в его замке, когда сталь плавилась от их взаимной страсти перед её побегом. Внутри Адриана всё перевернулось, а по венам хлынул чистый, раскаленный восторг пополам со слезами облегчения. Этот двухлетний мальчик с грозовыми глазами, которого он на рынке посчитал чужим щенком… Это был его сын! Его собственная плоть и кровь. Его законный наследник. А Елена всё это время была верна только ему. Она бежала беременной, одна, без имени и защиты, спасая его жизнь от плахи и унося под сердцем его продолжение. Каким же он был чудовищем. Как жестоко он швырял ей в лицо обвинения в гостиной, пока она смотрела на него со слезами всепрощающей нежности. Граф резко развернулся, накинул на плечи темный плащ и, не говоря больше ни слова, бросился вон из комнаты. Единственное, что имело значение — это его женщина и его ребенок в замке на холме. Он летел к конюшням, готовый перевернуть землю, упасть перед ней на колени и вымолить прощение за свою слепоту. Глава 22. Растопленный лед Тяжелые створки дверей в спальню Елены распахнулись с таким грохотом, словно их вышибло ураганом. Елена, которая сидела на постели в одной сорочке, судорожно сжимая в руках цепочку с его фамильным перстнем, испуганно вскрикнула. Она ожидала увидеть стражников, ищеек короля — но на пороге стоял он. Адриан. Не снимая дорожного плаща он шагнул в спальню, его волосы были растрепаны, а дыхание вырывалось из груди с тяжелым свистом. Он тяжело дышал, словно бежал за ней пешком через всю страну. Но самым страшным были его глаза. В них больше не было той леденящей, расчетливой жестокости и ядовитой ревности. В них горело безумие, пополам замешанное на невыносимой, удушающей боли. Елена вскочила с кровати, инстинктивно делая шаг назад. — Адриан… Ты сошел с ума? Я же просила тебя! Уходи… Она не успела договорить. Граф стремительно преодолел разделявшее их расстояние, но вместо того, чтобы схватить её, швырнуть на кровать или потребовать документы, он с глухим, надрывным стоном рухнул перед ней на колени. Железный, несгибаемый граф Адриан Райт, который никогда ни перед кем не преклонял головы, сейчас стоял у её ног, уткнувшись лицом в подол её тонкой сорочки. Его широкие плечи судорожно вздрагивали. Елена замерла, потрясенная до глубины души. Её сердце пропустило удар, а ком в горле не давал дышать. — Елена… Прости меня… — Его голос, всегда такой низкий и уверенный, сейчас сорвался на хриплый, умоляющий шепот. — Каким же я был слепым дураком. Боже, каким я был чудовищем… Брукс приехал из столицы. Он рассказал мне про секретный указ короля. Про гвардейцев, которые ехали меня казнить. Он поднял на неё лицо, и Елена вскрикнула, прижав ладони к губам. По бледным, исхудалым щекам графа, оставляя влажные дорожки, катились настоящие, обжигающие слезы раскаяния. — Ты знала… — шептал он, бережно, словно она была из хрупкого стекла, хватая её за дрожащие пальцы. — Ты всё знала. Ты забрала эту проклятую Хартию и сбежала, чтобы подставить себя и спасти мою жизнь. Ты отдала своё имя, свой род, ты три года жила как преступница в бегах… ради меня. А я… я приехал сюда, чтобы мстить тебе. Я обвинял тебя в предательстве. Прости меня, Елена… Прости, если сможешь. Я проклинаю себя за каждый день моей слепой ненависти. Слезы обожгли глаза Елены. Вся её многолетняя защита, весь страх перед его местью рухнули в одну секунду. Она опустилась перед ним на колени, её пальцы запутались в его влажных темных волосах, а слезы закапали на его плечи. — Адриан… Встань, пожалуйста, встань, — всхлипывала она, прижимаясь своим лбом к его лбу. — Я не могла иначе. Я знала, что они тебя убьют. Я не могла позволить тебе умереть. Адриан судорожно поцеловал её ладони, но вдруг его дыхание перехватило. В его глазах снова полыхнул тот самый мучительный, разрывающий душу вопрос. Он заглянул ей прямо в душу, и в его взгляде была такая мольба, от которой у Елены защемило сердце. — Елена, умоляю… Ответь мне. Ради всего святого, не лги, я вынесу любую правду, — его голос задрожал от предельного эмоционального накала. — Твой сын… Маленький Алекс. Чей это ребенок? Скажи мне, кто его отец?! Это незнание убивает меня сильнее плахи! Елена смотрела на его измученное лицо, на его серые глаза, в которых сейчас отражался весь ад его ложных подозрений. Она видела, как сильно он страдает от собственной ревности, как эта мысль выжигает его изнутри. И она больше не могла, не имела права молчать. — Ты! — во весь голос, захлебываясь слезами и крича сквозь рыдания, выпалила она ему прямо в лицо. — Это твой сын, Адриан! Слышишь меня?! Твой! Адриан замер, словно пораженный ударом молнии. Воздух со свистом застрял в его груди, а зрачки расширились до предела. — В монастыре… — сквозь слезы продолжала кричать Елена, колотя его кулачками по груди от переполнявшей её боли и облегчения. — Настоятельница прятала меня три месяца, потому что я была беременна после нашей единственной ночи! Я уехала на юг уже с твоим ребенком под сердцем! Он вылитый ты, Адриан! Твои глаза, твой взгляд, твое упрямство! Я назвала его Александром в честь твоего отца! У меня никогда, слышишь ты, никогда не было другого мужчины! Я любила только тебя, все эти годы, ненавидела и любила! Слова Елены разорвали ночную тишину спальни, и в эту же секунду в голове Адриана окончательно и с оглушительным треском сложился весь пазл. В памяти вспыхнул дерзкий взгляд мальчика на рынке, его упрямая складка между бровей, его темные вихры. Это была его кровь. Его продолжение. Его законный наследник, которого он едва не проклял из-за своей слепой, глупой гордости. Адриан издал какой-то дикий, животный звук, средний между стоном и рыданием. Он рванул Елену к себе, сжимая её в своих могучих объятиях с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Он покрывал её лицо, её мокрые от слез глаза и губы быстрыми, безумными поцелуями, шепча слова любви, которые никогда в жизни никому не говорил. — Мой сын… Наш сын… Боже, Елена, я люблю тебя… Я так сильно тебя люблю, — хрипел он, утыкаясь носом в её шею, где на цепочке всё еще качался его фамильный перстень. В эту ночь в уединенном южном замке старая война кланов Райтов и Вортонов была закончена навсегда. На её пепле родилось нечто несокрушимое — семья, которую они выстрадали через годы разлуки, лжи и всепрощающей любви. Глава 23. Первое утро новой жизни Их воссоединение в ту ночь было похоже на шторм, в котором наконец-то встретились две бушующие стихии. Когда первые судорожные слезы и крики облегчения утихли, Адриан больше не выпускал Елену из своих объятий ни на секунду. Он бережно перенес её на постель, укутал в одеяло и прижал к своей груди так крепко, словно всё еще боялся, что на рассвете она снова растает как утренний туман. — Каким же я был глупцом, Елена… — хрипло шептал он в темноту спальни, покрывая поцелуями её плечи, ладони и заплаканные глаза. — Ослепленный своей уязвленной гордостью, я не видел того, что лежало на поверхности. Я проклинаю каждый день, который ты провела здесь в одиночестве, скрываясь от всего мира. Но клянусь тебе всем, что у меня осталось: я восполню каждую секунду этой разлуки. Я положу к твоим ногам всё королевство, если потребуется. Я больше никогда, слышишь, никогда тебя не отпущу. Елена слушала его низкий, вибрирующий от глубокого чувства голос, и внутри неё впервые за три года воцарился абсолютный, звенящий покой. Весь тот удушающий страх, леденящий ужас перед его местью и королевскими ищейками, который сковывал её на протяжении стольких лет, бесследно испарился. Мужчина, которого она любила всем сердцем, был здесь. И сейчас, чувствуя мерный, сильный стук его сердца под своей щекой, она наконец-то ощутила себя в полной безопасности. Она была дома. Защищенная его мощными руками, Елена закрыла глаза и уснула глубоким, безмятежным сном. Рассвет ворвался в комнату ярким, теплым южным солнцем. Елена приоткрыла глаза от нежного, щекочущего прикосновения к своим губам. Адриан уже не спал. Он лежал рядом, подперев голову рукой, и с бесконечной, благоговейной нежностью разглядывал её лицо, легонько очерчивая пальцем её припухшие от ночных поцелуев губы. — Доброе утро, графиня Райт, — тихо произнес он, и на его губах появилась та самая открытая, светлая улыбка, которую она так редко видела в прошлом. Она улыбнулась ему в ответ, но не успела ничего сказать, как из коридора донеслись быстрые шаги маленьких ножек. Дверь спальни приоткрылась, и в щель просунулась взъерошенная темная макушка Александра. Мальчик держал в руках своего деревянного коня и с легким подозрением смотрел на большого темноволосого мужчину, который сидел в постели его матери. Адриан мгновенно подобрался. Елена видела, как у её грозного, стального графа перехватило дыхание, а в серых глазах заблестели непрошеные слезы. — Алекс, иди сюда, маленький волчонок, — ласково позвала Елена, приподнимаясь на подушках. Мальчик несмело зашагал к кровати. Адриан медленно, стараясь не напугать ребенка, опустился перед постелью на одно колено, чтобы оказаться с сыном на одном уровне. Он протянул к нему свои огромные ладони. — Здравствуй, Александр, — голос графа дрогнул. — Я… я твой отец. Малыш остановился, внимательно вглядываясь в лицо незнакомца. Он насупился — точь-в-точь как Адриан секунду назад, — а затем перевел взгляд на Елену. Получив от матери ободряющий кивок, Алекс сделал последний шаг и доверчиво вложил свою маленькую ладошку в широкую ладонь Адриана. Граф издал глухой, прерывистый выдох. Одним сильным, но невероятно бережным движением он подхватил сына на руки и прижал к своей широкой груди. Александр обнял его за шею своими крошечными ручками. Адриан зажмурился, вдыхая родной запах своего ребенка, и Елена видела, как плечи её мужа судорожно вздрогнули от переполнявшего его отцовского счастья. В это утро, при чистом свете дня, он наконец-то обнял свою плоть и кровь как законный, признанный отец. Час спустя, когда Александр сытый и довольный отправился играть в сад под присмотром старой няни, Адриан и Елена сидели в его кабинете за круглым столом. Прямо перед ними, залитые ярким солнцем, лежали две половины Кровавой хартии. Древние пергаменты, ставшие причиной стольких бед, теперь мирно покоились рядом, готовые соединиться. — Король думает, что зажал нас в угол, — Адриан лениво провел пальцем по сургучной печати. Его взгляд снова стал острым и расчетливым, но теперь это была сила, направленная на защиту его семьи. — Он удерживает пограничные земли, ожидая, пока мы уничтожим друг друга, или пока документы не сгниют. Но Его Величество перехитрил сам себя. — Что ты задумал? — Елена подошла со спины, мягко опуская руки ему на плечи. Адриан тут же перехватил её ладонь, целуя пальцы. — Юридически, указ короля гласит: если Хартия не объединена в браке в течение месяца — земли отходят короне. Но мы заключили брак вовремя! — в глазах графа полыхнула хищная, торжествующая усмешка. — Документы не были уничтожены, они просто были «утеряны» из-за трагического нападения разбойников на твою карету, Елена. Мы представим это дело королю так: графиня Елена Райт, спасаясь от бандитов, была вынуждена скрываться под именем Евы Клодин, чтобы сберечь государственную реликвию и… жизнь законного наследника рода Райтов. Елена восхищенно приоткрыла рот, мгновенно улавливая его мысль. — И теперь, когда опасность миновала, граф Райт «нашел» свою законную супругу и сына, и они вместе, рука об руку, везут объединенную Кровавую хартию в столицу, чтобы предъявить её Верховному суду королевства! — Именно, — Адриан поднялся, притягивая её к себе за талию. — Верховный суд и совет лордов не посмеют пойти против древнего закона крови и хартии, когда увидят Александра. Король не сможет забрать шахты, не настроив против себя всю высшую знать. Мы ворвемся в столицу не как просители или обвиняемые. Мы ворвемся туда как триумфаторы. Мы вернем земли твоего отца, Елена, и объединим их с моими. Елена посмотрела в его серые глаза, где больше не было места тьме — только огонь их общей, выстраданной победы. — Наша война окончена, Адриан? — прошептала она, касаясь его губ. — Наша война окончена, любовь моя, — ответил он, углубляя поцелуй. — Теперь мы будем воевать только против всего мира. И горе тому, кто встанет на нашем пути. Глава 24. Триумф алого шелка Возвращение в родовой замок Райтов после четырех лет разлуки оглушило Елену воспоминаниями. Здесь каждый угол дышал их прошлым, их войной и той безумной ночью, которая изменила всё. Королевский совет лордов собирался на следующее утро, и Адриан с Еленой должны были нанести монарху сокрушительный удар. Являться во дворец в скромном дорожном платье Елена категорически отказалась. Ей не нужно было сочувствие судей, она не собиралась играть роль жертвы. Когда Адриан ушел отдавать приказы гвардейцам, Елена поднялась в свою прежнюю спальню. Толкнув тяжелую дверь, она замерла. В комнате царила идеальная чистота — Адриан запретил здесь что-либо менять. На туалетном столике все так же лежали ее безделушки, а в воздухе, казалось, до сих пор витал едва уловимый аромат ее духов. Елена подошла к огромному резному шкафу из темного дуба и потянула за ручку. Створки скрипнули, открывая взору её прежние наряды. Граф не выбросил и не отдал ни одной её вещи. Платья висели ровными рядами, словно хозяйка покинула комнату только вчера. Пальцы Елены скользнули по тканям, пока не наткнулись на самый дальний чехол. Внутри него покоилось платье, которое она когда-то привезла из родительского дома, но так ни разу и не надела в этом замке. Это был шедевр из тяжелого, плотного шелка. Алый цвет пламени и непримиримой страсти. Ткань ничуть не испортилась за эти годы, бережно сохраненная слугами по тайному приказу графа. Елена провела ладонью по корсету, расшитому потайными стежками, и на её губах появилась дерзкая, предвкушающая улыбка. Платье, которое ждало своего часа три года, наконец-то дождалось. Когда перед выездом во дворец Елена спустилась в парадную залу, Адриан на секунду лишился дара речи. Алый шелк сидел на ней так, словно его подгоняли по фигуре только сегодня утром. Корсет безупречно утягивал её тонкую талию, выгодно подчеркивая вздымающуюся грудь, а алый цвет превратил её кожу в чистый фарфор. На её плечах больше не было скромных платков — теперь её шею украшало массивное фамильное бриллиантовое ожерелье Райтов, которое Адриан лично достал из шкатулки. Елена выглядела не просто как графиня — она выглядела как богиня войны, вернувшаяся за своим троном. Адриан, облаченный в безупречный черный парадный мундир с золотым шитьем, медленно подошел к ней со спины. Его глаза горели диким, голодным восторгом. Он властно обнял её за талию, притягивая к себе, и обжег поцелуем её обнаженное плечо. — Ты прекрасна… — хрипло прошептал он ей в шею, чувствуя, как внутри всё переворачивается от восхищения. — Весь замок замер, когда ты спустилась. Король сегодня лишится дара речи. — Он лишится гораздо большего, Адриан, — дерзко улыбнулась Елена, оборачиваясь в его руках и даря ему короткий, но обжигающий поцелуй в губы. — Пойдем. Наш сын готов? Маленький Алекс, одетый в точную уменьшенную копию мундира своего отца, уже ждал их у кареты, гордо выпятив грудь и упрямо хмуря темные бровки. Тройной капкан для короля был окончательно готов. Появление семьи Райт в главном зале королевского дворца произвело настоящий фуррор. Двери распахнулись в самый разгар заседания совета лордов. Когда глашатай громогласно объявил: «Граф Адриан Райт и графиня Елена Райт!» , в зале воцарилась гробовая, звенящая тишина. Сплетни, перешептывания и звон кубков смолкли в одну секунду. Король, сидевший на троне, побледнел настолько, что его лицо слилось с белым мрамором колонн. Он ожидал увидеть гвардейцев с новостями о поимке беглой преступницы Елены Вортон, но вместо этого в зал величественно вошла пара, от которой буквально летели искры. Елена в своем умопомрачительном алом платье шла под руку с Адрианом, чеканя шаг. Между ними больше не было войны — они дышали в унисон, излучая такую сокрушительную силу и уверенность, что лорды инстинктивно начали склонять головы. А между ними, крепко держа отца за руку, шел маленький Александр, дерзко вскинув подбородок и глядя на монарха своими серыми грозовыми глазами. Адриан остановился у подножия трона. Без единого слова он запустил руку во внутренний карман мундира, достал два старинных пергамента и с глухим, торжествующим стуком бросил их на стол перед королевскими писцами. Две половины Кровавой хартии лежали соединенными, и сургучные печати Райтов и Вортонов наконец-то слились воедино. — Ваше Величество, — низкий, бархатный голос Адриана эхом разнесся под сводами зала. — Прошу зафиксировать: условия вашего указа выполнены в полной мере. Брак заключен вовремя, Хартия объединена и законный наследник пограничных земель и золотоносных шахт — Александр Райт — стоит перед вами. Моя супруга, графиня Елена, всё это время тайно оберегала государственную реликвию от нападения разбойников на юге. Любые обвинения в её адрес отныне являются клеветой на род Райтов. Король судорожно сглотнул, переводя взгляд с алого платья Елены на дерзкого мальчишку, который был вылитой копией графа. Монарх понял, что его изощренный капкан захлопнулся на его собственной шее. Совет лордов и Верховный суд никогда не пойдут против объединенной хартии и законного ребенка — это бы означало восстание всей знати против короны. План короля с треском провалился. Его шахты и земли навсегда уплыли из рук. — Я… я вижу, граф, — выдавил из себя бледный король, судорожно сжимая подлокотники трона. — Закон на вашей стороне. Род Райтов восстанавливается во всех правах. Земли принадлежат вашему сыну. Елена сделала шаг вперед, её алый шлейф взметнулся, и на её губах появилась победная, ослепительная улыбка. — Благодарю за справедливость, Ваше Величество, — звонко произнесла она, и этот голос прозвучал для короля как похоронный марш по его амбициям. Час спустя они покидали дворец. Сзади оставались бледный монарх, растерянный совет лордов и душная, полная интриг столица. Адриан подхватил Александра на руки, усаживая его в карету, а затем повернулся к Елене. Он обнял её за талию, прижимая к своей груди прямо на ступенях дворцовой площади. На них смотрело солнце, море вдали шумело, обещая свободу, а впереди их ждали бескрайние, теперь уже полностью принадлежащие им пограничные земли и богатые шахты. — Мы сделали это, любовь моя, — Адриан нежно коснулся её губ, углубляя поцелуй на глазах у изумленной гвардии. — Теперь весь мир у наших ног. — Наша новая жизнь только начинается, граф Райт, — прошептала Елена, отвечая на его поцелуй со всей страстью, которая больше не знала преград. Карета тронулась с места, увозя их прочь от старых тайн и вражды — навстречу их новой, абсолютно свободной и счастливой жизни, которую они выстрадали и заслужили вместе. Эпилог. Смерч в кружевах Прошло еще три года. Пограничные земли Райтов процветали, золотоносные шахты приносили колоссальный доход, а король в столице вздрагивал при одном упоминании этой фамилии. Но внутри самого замка Райтов бушевала своя собственная, домашняя буря. Адриан сидел в своем кабинете за огромным дубовым столом, пытаясь сосредоточиться на отчетах управляющего. Вдруг дверь распахнулась с оглушительным топотом, и в комнату влетел маленький двухлетний смерч. Это была их младшая дочь, леди Диана. Малышка была точной, умопомрачительной копией своей матери: те же густые каштановые локоны, те же огромные, сияющие вызовом глаза и, главное, абсолютно непримиримый, дикий нрав. Прямо сейчас Диана, одетая в пышное белое платьице с кружевами, победно сжимала в ручке… любимое парадное перо графа для подписи важных указов. — Лови, лови её! — с веселым криком мимо кабинета пронесся пятилетний Александр, который на правах старшего брата тщетно пытался сдерживать этот ураган. — Диана, немедленно верни отцу перо! — раздался в коридоре до боли знакомый, бархатный и чертовски острый на язык голос. В кабинет неторопливо вошла Елена. Годы ни капли не изменили её: она была всё так же ослепительно красива, грациозна и ни на секунду не давала мужу расслабиться. На ней было домашнее платье, а на губах блуждала та самая насмешливая, дерзкая улыбка. — Граф, я посмотрю, вы совершенно растеряли свою хваленую хватку, — Елена изящно облокотилась на край его стола, с вызовом заглядывая Адриану прямо в глаза. — Двухлетняя девчонка грабит вас среди бела дня в вашем собственном кабинете, а великий и ужасный Адриан Райт просто смиренно на это смотрит? Адриан тяжело вздохнул, но в его серых глазах мгновенно вспыхнул тот самый теплый, обожающий огонь, который теперь горел там каждый раз при виде жены. Он поднялся, ловко перехватил Диану под мышки, забрал у неё перо и усадил малышку на стол прямо перед Еленой. Диана тут же упрямо насупила губки и вздернула подбородок — точь-в-точь как её мать. — Эта двухлетняя девчонка, графиня, унаследовала ваш невыносимый характер, — Адриан шагнул вплотную к Елене, обнимая её за талию и притягивая к себе, полностью игнорируя лежащие на столе бумаги. — Она не признает авторитетов, ворует мои вещи и доводит слуг до истерики. Мой замок превратился в пороховой погреб. — О, не жалуйтесь, милорд, — Елена дерзко положила ладони ему на плечи, сокращая дистанцию до минимума. Искры между ними продолжали летать при каждом взгляде. — Вы сами умоляли меня вернуться. Помнится, кто-то говорил: «Я восполню каждый день разлуки». Вот мы с Дианой и восполняем. Вам ведь никогда не нравилась тишина. — Мне нравитесь вы, Елена. Даже когда вы невыносимы, — хрипло произнес граф. Он наклонился и впился в её губы глубоким, страстным поцелуем, заставляя Елену тихо охнуть и крепче прижаться к его широкой груди. Три года разлуки давно остались позади, но их страсть друг к другу с каждым днем разгоралась только сильнее. — Фу-у-у, опять они целуются! — громко прокомментировал Александр, забегая в кабинет и забирая сестру. — Пойдем, Диана, хорошо что у нас есть няня и она не забыла, что нас нужно кормить обедом. Елена оторвалась от губ мужа, тяжело дыша, её щеки горели румянцем, а в глазах светилась та самая безграничная, всепрощающая любовь, которую они выстрадали вместе. Она поправила воротник его мундира и тихо прошептала: — И всё-таки, Адриан… Нам нужно купить Диане её собственное седло. Она сегодня утром пыталась залезть на твоего боевого коня. По-мужски. Адриан на секунду замер, а затем разразился громким, искренним хохотом, подхватывая жену на руки и кружа её по кабинету. Охота за Хартией была окончена. Королевские интриги остались в прошлом. Здесь, в их общем замке, под оглушительный топот двоих детей и непрекращающиеся перепалки, они наконец-то нашли свою абсолютную, сумасшедшую и самую счастливую свободу.

----------