Карибы Лайт
Инга Леровая

У служебных романов есть свои сложности и порой приходится путешествовать в одиночку. Отправляясь на отдых в глухое местечко, Микаэла надеялась на безмятежное времяпровождение. Но ее затворничество и покой бесцеремонно нарушает незнакомец. И милая кошечка Мика превращается в охотницу на тигра.

В тексте есть:милая героиня, герой с тайной, курортный роман

====================

Глава первая

Глава первая
– Мика, девочка моя чудесная, милая моя крошка, – Павел Евгеньевич Кротов, директор инвестиционно-строительной компании и по совместительству мой любовник, нарезал вокруг меня круги, касался моих плеч, груди, ягодиц, и умилялся. – Звезда моего сердца. Полет моей души. Сладкая клубничка.
– Павел Евгеньевич, мы на работе, – прервала я поток ненужных слов, стараясь не показать, как меня бесят эти нежности и сюсюканья. Мужику за пятьдесят.
– Да, да, Микаэла Робертовна, мы на работе. Но как же удержаться, красота неземная?
– Есть для меня поручение? Важное?
Я, правда, очень милая. Реально и конкретно. Милая от кончиков длинных, ниже талии, вьющихся волос, теплого, светло-каштанового оттенка, до выразительных голубых глаз, аккуратного носика и пухлых губ. Кукольное личико, точеная фигурка, наивный взгляд из-под густых ресниц вместе создавали убойной силы милоту. Хотя называть меня крошкой было, конечно, глупо.
Мне исполнилось двадцать пять, я закончила физфак университета, но больше двадцати никто мне не давал, как и никто не верил в мое высшее, серьезное образование. Зачем кукле образование? Только портить. Оформлена я была на работе секретарем-референтом, на деле – украшала собой офис за вменяемую зарплату с регулярными повышенными премиями из директорского фонда.
Познакомились мы с Кротовым на модной выставке современных, тоже модных, художников. Павел Евгеньевич считал, что фантастически удачно сложились пазлы и проявилась воля случая. Я же точно знала, что случайным мое решение посетить выставку не было. Я искала себе папика, покровителя и нашла. Зрелого, еще не развалину и довольного щедрого по нынешним временам.
Кроме милой внешности, я обладала синтетическим складом ума, была изворотливой, нахальной и циничной оптимисткой, а, следовательно, с большим успехом могла прикидываться наивной и капризной девочкой, которую незаслуженно обидели злые люди на старте карьеры. Не я такая бестолковая уродилась, мне просто не повезло, жизнь подставила подножку. Поймите меня и полюбите деньгами.
Как еще распорядиться тем, что так щедро отсыпала мне природа? Путь содержанки не самый уважаемый и порой обременительный, но не настолько тяжелый, как путь амбициозной и зубастой карьеристки, которой приходилось не одного мужика обласкивать, а всех, кто мог помочь. Поэтому делать карьеру мне показалось неадекватно сложным и мало результативным. В плане денег и уважения.
В целом, я жила в свое удовольствие. Мало чем мой досуг отличался от досуга девочек обеспеченных родителей. Одевалась в бутиках, ездила по заграницам, одна и с Кротовым, посещала статусные мероприятия и научилась прилично кататься на горных лыжах. Папика не огорчала и он меня, по возможности, не огорчал. Если досадные накладки случались, я умела держать лицо.
Звездой своего сердца Павел Евгеньевич называл меня редко, по особым поводам, и я поморщилась, потому что намечались неприятности. Не особенно злостные, но суетливые. Наш служебный роман длился почти год и я выучила все взаимосвязи между выражениями любовника и последствиями. Мне предстояло уйти, как минимум, в отпуск на неопределенное время. Исчезнуть с радаров.
– Ты устала, моя девочка, я же вижу, – щебетал Павел Евгеньевич и так вздыхал, словно я вот-вот упаду в обморок от истощения, физического и психического. – Тебе нужно отдохнуть, понежиться на солнышке.
– Мы поедем вместе, я надеюсь? – ответ я предвидела, но этот вопрос входил в список обязательных и я его задала.
– Я был бы рад, моя драгоценная крошка, я мечтаю об этом, только ты, я и пляж, но у меня собрание акционеров.
– Нууу, – я смастерила расстроенное личико.
Все мне стало ясно. Приезжает жена Кротова из Лондона и в офис обязательно наведается. Наверняка она знала обо мне, но знать и столкнуться носами прилюдно, это катастрофически неприятная разница. Кротов берег свой авторитет и попутно защищал наши, мой и жены. Покапризничав для вида, свои деньги я отрабатывала честно, я согласилась отдохнуть одна.
– Как долго мы не увидимся, Павел Евгеньевич?
– Парочку неделек, Мика. Всего парочку неделек.
– Но только парочку, – проворковала я. Где парочка, там и две парочки. В общем, месяц отдыха мне обеспечен. – Поеду-ка я на мои Карибы. Там никого, буду плавать, загорать голышом, есть здоровую еду и читать умные книжки.
– Там с прошлого года ничего не изменилось, Мика. Захолустье. Дурацкие хижины. И не дозвониться. Может лучше Доминикана? Мальдивы? Сейшелы?
– Не лучше.
– Турция близко. Мика, подумай!
– Подумала. Мне Карибы нравятся. Лайтовый вариант.
Мне, правда, нравилась деревушка недалеко от Геленджика. Даже не деревушка, а несколько заброшенных хижин, вполне крепких, на песчаном морском берегу. Кротов купил эту землю с моей подачи, но ничего еще не построил новомодного. Море прямо под окнами, пальмы, шикарный пляж. Шутливое название Карибы Лайт я сама придумала. Мы летали туда, когда заключали сделку.
– Мика, – горестно простонал Павел Евгеньевич. – Я провинился, понимаю, но это слишком жестокое наказание не видеть и не слышать тебя так долго.
– Значит, быстрее разберешься с делами и приедешь за мной, – умильно улыбнулась я.
В бухгалтерии меня, естественно, ждали ехидные улыбочки, но они превратились в растерянные, когда я положила на стол приказ о командировке. Эти примитивные тетки надумали себе, что я тихо уплыву в неоплачиваемый отпуск. С какой стати? Я еду с проверкой нашего актива. Прежде чем размахивать инвестициями, необходимо все взвесить и просчитать.
– Удачного отдыха, – все-таки съязвила Татьяна. Мы с ней устроились на работу одновременно, но она пчелка с туманными перспективами вырасти лет через десять в главбухи, а я кошечка, гуляющая сама по себе. И по большому счету, захоти я завтра стать этим самым главбухом, я бы им стала.
– Я еду работать, – жестко оборвала я Татьяну. – А некоторые кривоязыковатые в наш новый санаторий попадут в сто двадцать пятую очередь. Если вообще попадут.
– Мика, ты чего?
– Микаэла Робертовна!
Стычка раззадорила и я прошлась по этажам и кабинетам, надеясь еще кому-нибудь укоротить языки. Желающих пошутить на тему моего внезапного отпуска больше не нашлось. Похвально. Я вернулась в кабинет, расположенный напротив кабинета Кротова, неторопливо покидала в сумку разные мелочи, купила билет на ночной самолет и с чистой совестью покинула рабочее место.
Вовремя смыться это исключительно полезное умение. Выруливая с парковки, я заметила подъезжающую к офису незнакомую машину. Из нее выбралась жена Кротова, Людмила. Я ее узнала, видела на фотографиях с разных заседаний. Специально пошарилась в компьютере Кротова. Собрание акционеров, похоже, перенесли на более раннее время. Не этому ли радовалась Татьяна?
Людмила была ненамного старше меня, если судить по паспорту. Тридцать два года. Всего семь лет разницы. Просто гены подкачали. Выглядела она на все сорок пять. Наверняка считала, что ухватила за хвост Жар-птицу, когда обменялась кольцами с Кротовым на выездной регистрации и кинула букет в толпу завистливых подруг. Свадебные фотографии я тоже внимательно изучила.
Жар-птицы имеют свойство превращаться в облезлых, бесхвостых куриц. Которых безжалостно выгоняют из курятника, чтобы завести новых цыпочек. Людмила Кротова, скорей всего, об этом пока не думала. А я думала. По причине врожденного оптимизма и успешно приобретенного цинизма. Интуиция меня никогда не подводила. Я даже могла назвать примерную дату ее куриного фиаско.
Покружив по городу, мне захотелось проститься с любимыми местечками особенно красивыми ранней осенью, я приткнула машину под окнами Альки, моей закадычной подружки по университету. В отличие от меня, Алька с огромным аппетитом грызла гранит науки. Год назад я Альке завидовала, а сейчас уже нет. В институте теплофизики такие возможности, как сейчас у меня, мне бы не предоставили.
– Элька! – Алька мне обрадовалась. Искренне. Только ей сейчас разрешалось звать меня детским именем. В универе мы были две неразлучные белоголовые ромашки Элька и Алька. Так нас в общаге дразнили. – Тебя уволили? Или просто с работы сбежала?
– Ни то, ни другое. Такие специалисты, как я, с годами только ценнее становятся. Выдержаннее.
– Оставь эти намеки на горячительный напиток. Для приличной коньячной выдержки ты неприлично юно выглядишь. Как тебе удается? – Алька ущипнула себя за бок. – Не ем ничего, а толстею.
– Ничего? – я по-доброму покосилась на вазу с печеньками. – Найдем предел, используя эквивалентные бесконечно малые функции?
– Котяра язвительная. Я выше пределов.
– Аль, машину тебе оставляю. Катайся.
– А сама? – Алька нахмурилась. – Что-то случилось?
– Отдыхать еду. На море. В глухую глушь. Хочешь со мной? Вернешься как шоколадка. Твои лысые профессора захлебнутся слюной.
– У меня предзащита, ты же знаешь.
– И зачем она? Если ты от нее толстеешь.
– Элька! Замолчи сейчас же. Без тебя найдется кому потоптаться на моих ценностях. Садись чай пить. Разрешаю тебе тот самый предел съесть, которым ты меня попрекала.
– То есть одну печеньку?
– Между прочим, про тебя Андрей спрашивал. Где да что?
– Андрей? Ситников? И что ты ему сказала? – Андрей был нашим однокурсником, пытался дружить, а по сути ухаживал за мной в универе, но я его любовь-дружбу отвергла.
– Правду, разумеется. Что ты занимаешься строительными инвестициями. В гигантских объемах. Такие бывают?
– Пусть будут. Ими и занимаюсь. В полный рост, – я прищурилась. – Что-то еще? Аль, ну говори уже, не мнись, как первоклашка.
– Ты, конечно, скажешь, что у меня опять паранойя, но мне показалось, что Андрей не просто так спрашивал. В смысле, не для себя.
– Откуда такие выводы? На чем основаны?
– Если для себя, то обычно просят телефон и все. А он дотошно выяснял, где работаешь, с кем дружишь, часто ли мы с тобой видимся. Звонил он тебе?
– Нет.
– Вот. Явно не хотел, чтобы ты знала, что он тобой интересуется.
– Сыщицкое дело много потеряло в твоем лице, Алька. Бросай физику, иди в частный сыск.
– Одной предательницы науки хватит в нашем тандеме. Эль, ну правда, зачем летишь одна? Или надеешься кого-то там подцепить? Папик твой озвереет.
– Обещаю подумать на досуге, на кого Андрей согласился работать. Чужую ставку всегда можно перебить. Эта публика на деньги падкая.
– Ты не такая, Элька, чтобы все про деньги.
– Именно такая.
Разговоры подобного толка мы с Алькой вели часто, давно наши битвы превратились в имитацию. Есть такая борьба. Капоэйра. Бойцы красиво двигаются, совершают маневры и захваты, демонстрируют хитрость и стратегию, а результата нет. Процесс важнее. Заиграться я и сама опасалась. Потерять цель, действительно, легко. Еще и поэтому я выбрала хижину на черноморском побережье вместо пятизвездника в Доминикане.
– Сначала человек выбирает, как ему кажется, выигрышную роль, а потом роль начинает управлять человеком. Маски имеют свойство прилипать намертво. Об этом подумай на досуге, Микаэла Робертовна. И найди себе нормального парня.
– Слушаю и повинуюсь, Алевтина Юрьевна! – по-пионерски отсалютовала я. Алька многое обо мне знала, включая мою родовую историю, но, конечно, не все. – Ты тоже найди себе нормального парня.
– Дура я, что ли? Ты его мгновенно отобьешь.
– Андрея я не отбивала. Наоборот, послала. Он тебя не достоин.
– Тогда найди мне достойного.
– Я найди?
– А кто? Не я же, – Алька глубокомысленно поправила очки. – В библиотеках достойных сроду не было. Одни очкарики с мамами за спиной.
– И крыть нечем, – засмеялась я.
Домой я решила не заезжать. Наряды для светских раутов не нужны, в глухомань еду. А отпускной гардероб для дикарки хранился у подруги. Еще с тех пор, когда мы с Алькой слонялись по турбазам и кемпингам, объехали почти всю страну. От Калининграда до Байкала. Я с легкой душой покидала в облезлый чемодан шорты, майки и легкие сарафаны. Если вещей не хватит, куплю на месте.
– Давай я тебя отвезу в аэропорт, – Алька бродила за мной хвостиком.
– Не надо. Спать ложись. И с утра за цифры!
– Совсем-совсем там связи нет? Это плохо. Сама рассказывала, убогие домишки. А ты к комфорту привыкла. К туалетной бумаге с запахом персика. К тому, что бабло рулит.
– Не убогие, просто заброшенные. Как раз для меня.
– А если там бомжи живут?
– Пожалуюсь участковому.
– Элька!
– Буду в деревню наведываться и сообщения тебе отправлять. Всего-то пять километров в один конец.
– И фотографии!
– Слушаюсь!
– Если бы собака хотя бы с тобой жила.
– Перестань. Какая собака? Куда ее потом?
– У меня газовый баллончик есть. Дать?
– Алька, меня с баллончиком в самолет не пустят.
– Тогда на месте купи.
– Куплю, – серьезно пообещала я Альке, которая почему-то испугалась за меня. – И автомат. И эти, как их, нунчаки.
– Не ездила бы ты туда. Можно же на дачу. Еще тепло. Или в деревню. Повидаешь мою бабушку. Я и без машины обойдусь.
– Все, мне пора, – отмахнулась я от дурацких предложений.
Можно подумать, на даче я буду одна. Там безумный народ азартно собирает урожай. В деревню к Алькиной бабушке, тем более, глупо ехать. Хотя Варвара Степановна прикольная старушенция в кружевном беретике. Но соблазн для Кротова навестить меня будет велик. А вздумай Кротов меня отыскать на даче, вся моя легенда про миленькую дурочку затрещит по швам.
– Перо тебе в зад, – пожелала мне на прощание Алька. – Для скорости.
– И тебе ни пуха с диссером.
Таксист попался разговорчивый, пришлось наврать, что встречаю в аэропорту родителей. Две косы еще убавили мне лет и дядька проявил неуместную заботу. Из-за Альки, чтобы ей не развлекать меня вместо сна, приехала рано, слонялась по магазинчикам, тискала мягкие игрушки, медведей и собачек, нюхала парфюм, бездумно листала книжки.
За мной наблюдали, я это почувствовала. Кротов решил проверить, улетела или нет? Не похоже на него. Он бы открыто приставил охранника. Да и не до меня ему сейчас. Выгуливает законную супругу и ублажает акционеров. Ни разу не позвонил звезде сердца и сладкой клубничке. И я не стала звонить. Зачем плевать в колодец, я из него пью.
– Привет, – я вздрогнула, когда чья-то рука легла на мое плечо. – Еле узнал. Полчаса уже за тобой хожу.
– Андрей?
– Он самый, – Андрей улыбался и руку на моем плече оставил. – Я в командировку лечу. В Москву. А ты?
– На море.
– Завидую. А куда?
– В Геленджик, – скрывать смешно, вот-вот мой рейс объявят.
– Почему не в Турцию?
– Была там.
– А в Геленджике не была? Что там красивого?
– Набережная.
Объявили посадку на мой рейс и я вывернулась из-под руки Андрея. Хуже нет, когда и поговорить не о чем, и уйти неловко. Очередь на посадку двигалась бойко, пассажирам не терпелось попасть в самолет. Подавая билет, я незаметно оглянулась. Андрей уже говорил с кем-то по телефону. Алька, похоже, не ошиблась, Андрей меня искал неспроста. Кто-то его попросил об этом.
В полете я отлично выспалась. Меня встречали на старенькой шестерке тетя Маруся и дядя Коля Шипиловы. Они просили так себя называть, чтобы подчеркнуть наше несуществующее родство. Своих детей у них не было, а меня они еще в прошлый приезд полюбили и постоянно приглашали в гости. В Геленджике Шипиловы имели квартиру, летом ее сдавали отдыхающим, а сами жили в деревне.
– Не дело это, – сразу возмутился дядя Коля. – Как ты одна, Мика? Живи у нас. Места хватит. Верхний этаж тебе отдадим, командуй.
– Территория ведь огорожена. Я хочу одна.
– Забор, конечно, капитальный. И ворота камазом не пробьешь, только по берегу запросто на территорию можно попасть. За каждой мелочью придется в деревню бегать.
– Побегаю. С меня подруга все равно фотоотчеты стрясла.

----------

Глава вторая

Глава вторая
Пока мы ехали до деревни, разговор крутился только о месте моих ночевок. Я уперлась как носорог, отстаивая свое право жить на берегу в хижине. Трудно объяснить людям, живущим простой, естественной жизнью, что год притворства требует хотя бы месяца тишины и безлюдья. Суть моих отношений с Кротовым участливые Шипиловы не понимали. И привыкли быть на глазах друг у друга.
– Давай, мы с тобой поживем, – предложила тетя Маруся. – Там же несколько хижин.
– Не надо, пожалуйста. Излишнее беспокойство. Никакой необходимости нет в вашем подвиге. У вас сад, огород, куры, торговля на рынке, отдыхающие. Это же требует присмотра. Будете меня навещать по мере возможности, а я вас. Достаточно. Раз в неделю мутим шашлычки. Или рыбку коптим. Лады?
– Там все сгнило, Мика.
– Не верю. Пара хижин точно в приличном состоянии. А остальное мне без надобности. Да и две уже богатство. Одной за глаза.
– В хижине спать все равно что на песке под пальмой.
– Так я этого и хочу. Шум волн, закаты, звезды.
– Черныша возьми себе, – вздохнула тетя Маруся, поняв, что меня не свернуть с пути. – От него толку все равно никакого, пустобрех. Кур гоняет, зараза. Яйца наловчился жрать прямо из гнезд. Тебе поговорить будет с кем.
– Возьму, – закивала я как китайский болванчик. Успокою Альку, собака меня будет охранять. Черныш был здоровенным, лохматым псом, вид имел устрашающий, а характер трусоватый. Потому лаял оглушительно, обычно вслед.
– В дом только не пускай его. Не балуй. Пусть под крыльцом живет.
– Не пущу.
– Ох, Мика. Прознают парни наши, что ты там одна, и Черныш не поможет.
– А вы не говорите никому, что я одна. Я с мужиком приехала. С любовником. Он пока в Геленджике остался.
– Мика! Какой может быть любовник у незамужней девушки?
– А что такого? Если сказать, что с мужем, кинутся отбивать. А с любовником прокатит. Хотя, зачем огород городить. На курорт каждая первая одна приезжает, чтобы здесь любовника найти. Редко со своим самоваром. И я как будто бы нашла. Местного и ревнивого. По-моему, отличная идея. Разве нет?
– Разве да, – согласился дядя Коля с моими доводами. – Соседского парня можно за любовника выдать. Серегу.
– Серегу не надо. Никого не надо. Любовник липовый.
– Серега смирный, работящий, жениться не планирует. И продукты поможет таскать. Кулаки как гири. Кузнецом работает.
– Дядь Коль. Это ж классика, кузнец нам не нужен.
– Пару дней на луну повоешь и кузнец сойдет. Или ты в монастырь собралась?
– Монастырь это хорошо. Монашки обет безбрачия дают, – разговор съехал в правильную сторону и спутников мне навязывать перестали.
Несмотря на отчаянные протесты, не люблю я обременять собой людей, меня, конечно же, сопроводили. После обеда из пяти блюд мы поползли как три муравьишки на берег, под завязку нагруженные продуктами, постельным бельем, занавесками, посудой, туалетными принадлежностями. Черныш бежал налегке, облаивал птиц и больше всех радовался приключению.
Ворчание моих заботливых друзей я слушала вполуха. Оно меня никак не задевало, а еще и подзадоривало. Почему это я не справлюсь с жизнью Робинзона? Вернее, Робинзонихи. Только потому, что имею милую внешность, вежливые манеры и привыкла к комфорту? Легко справлюсь. Буду щеголять без одежды, чтобы не было белых пятен на теле. Могу даже поклонный крест поставить. Для крутого имиджа отшельницы.
Любое слово поперек на меня действовало как ведро бензина в костер. Я сразу выстраивала внутри себя заградительные барьеры и тогда чувствовала себя защищенной. Неудобства в быту это ерунда, а вот кузнец Серега с кулаками как гири под моим боком это серьезно. Я и сама могу со всем справиться. На луну выть не придется. Дяде Коле, естественно, я этого говорить не стала.
Хижины, как я и предполагала, оказались вполне пригодными для жилья. Взяла себе ту, что побольше. Не из-за размеров, в ней просто валялось меньше вещей от бывших и кратковременных хозяев. На стенах не висело больших застекленных рамок с десятком выцветших фотографий, в деревне такое уважали, а в шкафах, сколоченных на скорую руку, были пустые полки. И на чердаке стояло только старое кресло.
Вечерами я планировала сидеть на ступеньках крыльца с бокалом вина и смотреть на закаты. А хлам в виде досок и ненужных мне деревянных поддонов сжечь на костре. Для полной курортной атмосферы мы накидали на крыши хижин пальмовых веток. Чем не Сейшелы, спросила я себя. И ответила, что в сто раз круче. Главное, я не стану заморачиваться тем, что надеть, что сказать и как там карьера.
Из второй хижины мы притащили панцирную кровать и я попрыгала на ней как на батуте. Матрас пока сойдет надувной. Спальня получилась довольно уютной, благодаря стараниям тети Маруси. Занавески, салфеточки на тумбочках и покрывало на кровати между собой не сочетались, но забавная эклектика мне понравилась. Дядя Коля умудрился наладить водопровод. Скважина имелась на задворках участка, но я вряд ли обнаружила ее в пальмовых зарослях.
– Идите домой, стемнеет скоро, – пришлось насильно выпроваживать помощников. – Остальное я сама доделаю. Чем-то мне надо заниматься.
– Завтра сделаем тебе сигнальную систему, – пообещал дядя Коля напоследок.
– У нас есть завтра, послезавтра и еще куча дней.
Мое первое утро на берегу моря началось сказочно. А утро определяет день. Я спала крепко, не думая о том, что одна в доме, что замок плевый, что могут нагрянуть нежеланные гости, что зря я все это затеяла. Отпуск обещал быть по-настоящему отпуском, а не продолжением работы. Я потягивалась и рычала, дразня Черныша. Он, конечно же, улегся в доме, у моей кровати.
– Чем мы будем заниматься сегодня? – спросила я пса. – Ничем? Правильно! Не забудь, ты должен молчать о том, что я разрешила тебе тут околачиваться.
– Вау, – зевнул Черныш, соглашаясь со всеми моими невысказанными доводами.
– На зарядку становись! – завопила я. Настроение было как в детстве, озорное, смешливое. Под собственное залихватское пение я попрыгала, отжалась двадцать раз и помахала руками и ногами. – Гулять, Черныш. Сначала воздушные ванны. Потом завтрак. Свобода и безделье наш девиз!
О маршруте прогулки у нас с Чернышом мнения резко разошлись. Он рванул в пальмовые заросли, я застыла на берегу. Солнце только-только вставало над морем. Сине-бирюзовая вода с мелкими белыми бурунчиками, сколько хватало глаз, и ни души кругом. Я задохнулась от восторга. Какая я молодец, что выбрала не Турцию и не Доминикану, а мои персональные Карибы Лайт.
Прогуляться бы по кромке моря босичком и голышом. Дышать во всю мощь легких, вопить во все горло. Ловить солнце и ветер. А волны будут ловить меня, хватать за лодыжки и тащить в море. Но в макушку клюнула строгая мысль: не стоит бросаться с места в карьер. Правильнее провести разведку. Куда мне вообще торопиться? Все дела за час переделаю и пыхти потом, чем время занять?
Ступни не привыкли к мелкой гальке и песку, я шла осторожно, смотрела под ноги. Если острый камешек все же попадался, замирала как цапля на одной ноге. Пришлось договориться с собой, что каждый шаг убирает из головы мысли о работе, Кротове, его жене. Совесть меня не мучила. Не со мной, так с другой бы клубничкой Кротов стал изменять жене. И про Андрея не надо думать. Не полетит же он за мной в Геленджик. Даже про Альку не стану думать.
Что было и что будет, не так уж важно. Нет страхов, сомнений, обязательств и прочей ерунды. Жизнь проста, приятна и предсказуема. Как этот мягкий песок. Я все могу. Как эти настырные волны. Мне плевать на всех. Как этому горячему солнцу. Я делаю, что хочу. Как озорной ветер. Я счастлива. Как Черныш. Наконец-то, я почувствовала себя беззаботной Афродитой, только что родившейся из пены.
Правильный настрой дает вдохновение и веру в свою удачу. Я шагала вдоль кромки моря, подставляла лицо солнцу и впечатывала в мокрый песок босые пятки. Не заметила как отмахала пять километров. Поняла, что, далеко забрела, когда увидела бетонный забор, огораживающий территорию. Забор заходил в море метров на десять, но дядя Коля прав, проникнуть морем ко мне можно.
За забором находились чужие владения и я повернула назад. Тетя Маруся наверняка уже пилит дядю Колю, требуя похода ко мне. Надо же обязательно проверить, как деточка устроилась, хорошо ли выспалась. Если меня не окажется поблизости от дома, могут и тревогу поднять. Взбаламутят полдеревни на мои поиски. И заодно сделают меня видимой для всех.
Бороться с заботой можно только скукой. Пару-тройку раз прибегут, убедятся, что я лежу бревном и ничего интересного не происходит, и переключатся на свои дела. Сад, огород, рынок. А я тогда займусь своими делами. Которые мне бы не хотелось светить даже хорошим людям. Тем более, что в успехе я не уверена на сто процентов. Пока задача простая, стать частью пейзажа.
Жару приглушил налетевший внезапно холодный ветер. Сорвал с головы бейсболку, накинулся на мои волосы, то задирал юбку до ушей, то плотно закручивал подол вокруг бедер. С такой силой толкал меня в грудь, что трудно стало идти. Я грозила ветру кулаком и смеялась. И орала что-то про бурю, которая грянет. А я сильнее бури. Надо только спасти мой головной убор.
– Черныш! Взять! – плевать этому псу было на мои команды. Взирал на меня из-за пальмы и не двигался с места. – Зараза трусливая!
Я побежала в море, но не успела схватить бейсболку, ее утащило на глубину. Под водой невдалеке мелькнула тень. Большая рыба? Дельфин? Против такого соседства я не буду протестовать. Я царица природы и этих мест, у меня должны быть подданные. Словно в наказание за гордыню, я запнулась о камень, не заметив его под водой, и упала на колени. Еле успела подставить руки, а то бы зарылась носом в песок.
Прорычав что-то неприлично-ругательное, я подняла голову и опешила. Прямо передо мной, буквально в двадцати метрах, из моря выходил парень. Темные, волнистые волосы, легкая щетина и солнцезащитные очки. Отчаянный, не побоялся, что волной модные очки смоет. Сначала из воды показались шея и сильные плечи. На шее болталось шаманское украшение из бусин и плетеных шнурков.
Капли стекали по гладкой коже, словно облизывали стройную фигуру. Литая грудь, подтянутый живот, мускулистые руки, выпуклые ягодицы, идеально ровный загар. Ни единого белого пятнышка на теле, ни единого волоска. До меня не сразу дошло, что парень купался голым. То же мне, нашелся Аполлон Афродитович. Я разозлилась, потому что это я должна была выйти из морской пены, а не этот нахал. Украл мою мечту.
Море не хотело отдавать парня суше. Волны налетали на него одна за другой и пытались утащить назад, били в спину и ластились у ног как игривые котята. Парень не поддавался на морское кокетство, не обращал внимания на ласку, шел как по бульвару, не торопясь, но и не замедляя шаг. У кромки прибоя повернулся к морю и сорвал с шеи шнурок с бусинами, зашвырнул их далеко, словно откупился.
Я нервно сглотнула, не понимая, откуда взялся этот красавчик. Не мог же он переплыть море? Хотя на турка или болгарина смахивал. Парень и не взглянул меня, глупо стоявшую на четвереньках, не удостоил даже мимолетным взглядом. Наклонился за полотенцем, лежащим неподалеку, промокнул волосы. Поленившись одеться, парень потянулся, раскинув руки в стороны, и начал подниматься по песку наверх, к хижинам.
Он здесь поселился? В соседней хижине? Как такое могло случиться? Меня не было у хижин какой-то час. Кто это вообще? Я пялилась на загорелую спину, крепкие ягодицы и мощные плечи, и потихоньку приходила в себя. Осознав ситуацию, я рывком подскочила и ринулась за парнем. Это моя территория! Только моя! Нечего здесь щеголять мускулатурой и загаром.
Я не решилась гулять голышом в первый же день, не искупалась и не возродилась, а этот... Выгнать нахала. Немедленно! Компанейский Черныш обрадовался моим прыжкам, подбежал ко мне и залаял, а парень все равно не оглянулся. Ясно, что нарочно испытывал мое любопытство и терпение. Я не успела его догнать, он скрылся в хижине. Вчера мне эта хижина не понравилась, а сейчас я почувствовала себя обделенной.
– Мика! – вот же черт, мои добрые деревенские почти родственники, опять нагруженные как муравьи, пробирались между пальм. – А мы к тебе!
– Я вижу, – вяло улыбнулась я. За дядей Колей и тетей Марусей топал рослый парень с двумя сумками в руках и рюкзаком за спиной. Наверняка Серега. Который как будто бы не хотел жениться.
– Вырвались на денек, – радостно доложила тетя Маруся. – Позагорать. А Серега хотел с ночевкой. У него завтра выходной.
– Та хижина свободна, – ткнула я пальцем во вторую хижину. Парень мне отпуск подпортил, я ему тоже… окажу услугу. – Располагайся.
– А мы на бережку, – дядя Коля сноровисто расстелил два покрывала, сверху положил клеенку и начал выкладывать припасы. Домашние котлеты, огурцы и хлеб. – Вино домашнее. Приезд-то не отметили. Отпуск не заладится.
– Точно, – кивнула я. Вот, оказывается, в чем причина нежданных гостей.
– Садись, Мика. Не завтракала же, – тетя Маруся расположилась с удобством на покрывале и дернула меня руку. – Серега пока устроится. Не будем его ждать.
– Не будем, – поддакнула я, хотя очень даже ждала, как Серега с наглым парнем разругаются. Тот красавчик себе на уме и явно не коллективист.
– Вздрогнем, – дядя Коля сунул мне в руку стакан. – За тебя Мика! За твой отпуск! За твое счастье!
– Эй, а я? – из хижина выплыл Серега. В красных шортах до колен. Хорошо, что я глотнуть не успела, поперхнулась бы обязательно. Гренадер. В руке Серега держал полотенце, которым вытирался утренний наглец. – Чего мокрое-то бросила в хижине? Надо на солнышко.
– Как там? – не удержалась я от вопроса.
– Сарай, – засмеялся Серега. – Топчан есть, одну ночь перекантоваться можно.
– А жилец?
– Паук, что ли? Я его прихлопнул. А то ночью еще свалится на голову. И в паутину замотает. Было в кино. Смотрела?
– Смотрела, – растерянно кивнула я.
Парень вошел в хижину, я своими глазами видела. Я бы за ним заскочила, если бы гости не помешали. Куда он мог деться? В той хижине нет чердака и подпола тоже. Сарайка, правильно Серега определил. Может вылез в окно и убежал? Голым? Что за чертовщина. Я выпала из беседы, размышляя над ситуацией. К счастью, деревенские кинулись обсуждать местные новости и на меня внимания не обращали.
Под благовидным предлогом я слиняла с берега. Проверила окна со стороны леса, изучила пальмы за хижинами и заглянула в соседнюю хижину. Следов незнакомец не оставил. Валялся только Серегин рюкзак. Загадочный Тарзан не давал мне покоя. От моей безопасности и грамма не останется в таких условиях. Час назад я всей душой желала, чтобы гость исчез, а сейчас хотела, чтобы появился.
– Мика, строить-то когда будете? – дядя Коля, намахнув пару стаканов, разговорился. – Санаторий ждем. Приедут отдыхающие, а мы им ягоды, творожок.
– Одежду пляжную можно шить, – Серега сдернул с себя шорты, я зажмурилась. Так близко полуголых шкафообразных парней я к себе не подпускала. – Скажи, Мика.
– Можно шить. Панамки там, сарафаны, – я перелегла подальше от Сереги на всякий случай.
– Заживем! – подытожила тетя Маруся. – Мика, так ведь?
Частота упоминания моего имени била все рекорды. Никто просто загорать, то есть молча лежать на покрывале, не собирался, все жаждали общения. Я угукала и хмыкала, не вслушиваясь в бормотание о санатории, отдыхающих и пирогах. Сосредоточенно думала о своих планах, о необходимости ускорить некоторые процессы, о сильном снотворном в кармашке чемодана. Оставаться на ночь с Серегой один на один мне было неуютно.

----------

Глава третья

Глава третья
Моего желания в одиночку наслаждаться волшебным закатом гости, естественно, не понимали. Наоборот, они старались изо всех сил меня от заката отвлечь. Рассказывали анекдоты и случаи из жизни, подливали вина и пели нестройным хором жалостливые песни про любовь. Я терпела, понимая, что главное развлечение сегодня это я. Не так много идиоток, жаждущих засесть в хижине без удобств даже на берегу моря, а я засела.
– Как на свежем воздухе хорошо спится, – игриво пропел Серега.
– Как младенцы будем спать, – поддакнула я, держа в уме прямой смысл фразы. Младенцы не снимают трусы друг с друга. Серега наверняка хотел иного наполнения ночи. Что ж, за чужие влажные мечты я не отвечаю.
– Пойдем мы тогда, – засобирались Шипиловы. – Давай стирку, Мика.
– Не успела еще запачкаться, – начала я, но вспомнила о снотворном. – Сейчас принесу. А то похватала без разбора, кое-что надо освежить.
– Неси.
Серега остался наводить ночной уют в своей хижине, а я отправилась провожать к воротам крепко выпившего дядю Колю и ворчащую на него тетю Марусю, не забыв кинуть в Серегин стакан таблетку. Этим снотворным я регулярно поила любимого Павла Евгеньевича, когда мне не хотелось постельных игр. Признаюсь, не хотелось практически всегда. Я успешно переводила свою любовничью роль в нейтральную, лекарство помогало.
Действовало снотворное быстро и самое главное, на утро голова была ясной. Кротов ни о чем не догадывался и считал, что как любовник он на недосягаемой высоте. К тому же, хороший сон благотворно действовал на его общее самочувствие и внешний вид. Кротов любил повторять, что отлично выглядит потому, что у него молодая любовница. В общем, это являлось правдой. Так что за атаку Сереги на мой организм я перестала переживать.
– Мика, дожди обещают, – заботливо сокрушалась тетя Маруся. – Ты не стесняйся, сразу к нам беги.
– Куда мне еще бежать, – поддакивала я, все еще думая об исчезнувшем парне. Появится ли он снова утром? Почему незнакомец не захотел переброситься со мной парой слов? – В деревне много отдыхающих? Из тех, что в первый раз приехали?
– Много. Толкутся на рынке целыми днями. Снимают и дома, и в палатках даже живут.
– В палатках? А вы мне в хижине запрещаете жить?
– Они ж толпой. Ты одна. И нам не чужая.
– Есть такие, которые… – я замялась. – Ну, скрываются, что ли. Избегают общения.
– Как ты?
– Как я.
– Мы не присматривались, Мика. Я спрошу у соседок.
– Аккуратно только.
– Предельно аккуратно, – заверила тетя Маруся, а дядя Коля согласно промычал.
К хижине я возвращалась вкругаля, надеясь сначала безопасно понаблюдать. Из Серегиной хижины доносился переливчатый храп и я успокоилась. Моя честь не пострадает и объяснять не придется, почему я не приветствую курортные романы. Я приветствовала, но с некоторыми оговорками. Не в этот раз, не в этой роли, и не с этим Серегой. И я ведь уже занята Кротовым.
Несколько цинично было вспоминать о Кротове, которого я пичкала снотворным. Но цинизм в таких делах необходим. Черныш убежал за хозяевами в деревню и я, наконец, обрела такое желанное одиночество. Села на крыльцо и долго смотрела на море. Пока можно было различить игру волн, я любовалась стихией. Мысли лениво перепархивали в сознании. Так птички снуют с ветки на ветку, если кто-то их беспокоит.
Сколько мне ждать, пару дней или больше, чтобы интерес ко мне угас? Я хотела слиться с пейзажем, стать пальмой, которых полно на берегу. На пальмы охают вновь прибывшие, а потом всем становится наплевать, есть пальмы или нет. Тогда бы я начала осуществлять свой план. Я ждала долго, не роптала, а сейчас три дня помехи вызывали нешуточную досаду.
– Иди спать, Микаэла, – уговаривала я себя, жалея, что море украло мою бейсболку. А вот загорелый незнакомец сам отдал морю положенную дань. – От того, что ты пялишься на луну, земля не станет вращаться быстрее. В конце концов, намахни снотворного. Утром начнешь отдыхать. Ты ведь даже в море не окунулась, тот забег за купание не считается. Все решится, все будет так, как надо.
Я раз десять повторила, что все будет как надо. Словно приглашала в свидетели и соучастники море, ветер, пальмы. Даже Серега, сладко сопевший в соседней хижине, соучаствовал. Довольная, я поднялась и пошла в хижину. Дверь, на всякий случай, подперла стулом, потому что снотворного все-таки решила выпить. Двойную дозу. Надоело гонять суету по мозгам, лучше уснуть и смотреть горячие сны.
Кротов, бывало, сильно краснел, когда пытался мне напомнить, что мы с ним ночью якобы вытворяли. Я незаметно щипала себя за щеки, чтобы соответствовать. Так и узнала, что временами Кротову хочется, чтобы его укачивали как младенца в колыбели. Я стала его укачивать, не трудно же. В качестве соски выдавала свой палец, Грудь было бы совсем палевно.
И опять же, стыдно мне не было. Мужик обрел утешение, да я супер психолог. Если Кротов захочет, чтобы я его наказывала как строгая мамочка, так я запросто. И отшлепаю, и в угол поставлю, и на яйца подвешу хрень какую-нибудь. Будет меня в старости вспоминать. Кто ему еще такой сервис обеспечит? Картинка, как лысый Кротов в пижаме и ночном колпаке сидит кровати и тоскует об ушедшем, подняла настроение.
Надувной матрас я стащила на пол, кровать все-таки старая, шаталась и поскрипывала, а я забыла дяде Коле об этом доложить. Скажу завтра. Пусть смажет и подкрутит. И перестановку сделаю в комнате. На полу тоже хорошо будет дрыхнуть на таком матрасе. Я раскинулась звездой, представила, что покачиваюсь на волнах, что уплываю в счастливые края, где восстановлена справедливость.
Сон медленно меня обволакивал, и я в полудреме попросила подсознание показать мне что-нибудь нежно-возбуждающее. Красивого парня, с мощными плечами и загорелыми ягодицами. Чтобы утром с максимальным удовольствием я могла вспомнить эротический сон. Во сне ведь разрешено все, любые фантазии, лабиринты, полеты, союзы. Подсознание у меня послушное, сразу откликнулось.
Я очутилась в музейном зале, увешанном полотнами с голыми парнями, изображенными в разных позах. Как в гареме я придирчиво рассматривала гладиаторов, певцов, наездников, шутов и королей, сравнивала и выбирала, какую картину купить. Вертела как флюгер головой во все стороны, рискуя повредить шею, и гадала, кого предпочесть, гладиатора или короля. Откуда-то я знала, что картины живые.
На самом деле, я покупала не картину, а любовника на ночь. Парни с картин подмигивали мне, приманивали пальцем, поворачивались задницами и наклонялись, особо наглые демонстрировали свои мужские достоинства и бесстыдно подавались бедрами в мою сторону. Я растерялась, потому что никак не могла выбрать. Перед глазами мельтешили голые животы и ягодицы.
По невидимому сигналу персонажи одновременно покинули свои картины, выпрыгнув из рам, и начали меня окружать. Тянули ко мне руки, старались прикоснуться. Только тут я обнаружила, что все избранники имеют одно лицо. Темные, волнистые волосы, впалые щеки, чувственные губы и насмешливый взгляд. Я, оказывается, имела гарем из единственного красавчика. И по большому счету, мне другие были не нужны.
– Эй, я все поняла, – крикнула я, и эхо многократно повторило мои слова. – Я выбрала тебя, король. Иди ко мне!
Зал исчез, я снова лежала в хижине, а парень с картины сидел на корточках рядом с матрасом. Кажется, он королевской масти, помнится были корона, мантия и трон на его картине. Может всего лишь принц? В моем личном гареме? Почему нет? Принц щекотно обвел пальцем мои губы по контуру и я замотала головой. А потом подвинулась, давая место избраннику. Матрас широкий, на нем приятно вдвоем качаться на волнах. Море унесло нас далеко-далеко.
Хижина сотрясалась, рискуя развалиться. С потолка на меня посыпался мелкий мусор. Я ошалело подскочила на матрасе. Догадалась, в чем дело, и обмякла. Опрокинулась на спину и с хрустом потянулась. Серега стучал в дверь своими кулачищами и орал благим матом. Мои сладкие планы понежиться, вспоминая сны, утром разбились о суровую реальность. Какое уж тут нежничанье, когда землетрясение отдыхает.
– Мика! Идем купаться! Море волшебное, – надрывался Серега. – Ты там живая? Тебя пауки не захватили? Хватит дрыхнуть! Мика!
– Живая, не ори! Сейчас я! Завтрак накрывай.
Вчера остатки еды стаскали в Серегину хижину. Я наивно понадеялась, что сытый Серега даст мне выспаться, но у него нашелся другой повод для домогательств – купание. Грязно ругаясь, я перевернулась на живот и сунула голову под подушку. Знала, что вставать придется, но хотя бы повредничать полчасика. Такое утро испортил, чучело. А какое утро? Я подскочила еще раз, сон улетучился.
Как собака ищейка я повела носом, оглядывая хижину. Воспоминания о жаркой ночи взбаламутили сознание. Я была одна и мне все приснилось? Или… Я опустила голову, трусики на мне были надеты, я их не стала снимать, как раз из-за Сереги. Оттянула резинку, видимых следов вчерашней страсти не наблюдалось. Я полезла за зеркальцем, чтобы осмотреть себя, моя спина, как и живот с грудью, ночью подверглись ласковой атаке. Осмотреться не вышло.
Ножка стула отвалилась и дверь распахнулась, я едва успела завернуться в одеяло. Довольный Серега стоял на пороге. На этот раз в белой майке, мне, очевидно, хотели продемонстрировать выигрышные бицепсы. Я не ценитель качков, природных тоже, но Серега об этом не знал. Гордо прошелся по комнате и раздернул занавески, впуская полуденное солнце.
– Уже день, ты все проспала, Мика.
– Что все? – начала я закипать.
– Рассвет, завтрак. Я беспокоюсь же за тебя, – незамысловато оправдал Серега свои захватнические действия.
– На будущее договоримся о главном, – с металлом в голосе сказала я, пресекая оправдания. – Запрещается вламываться к человеку и будить его. Запрещается! Категорически! Я в отпуске! Я год мечтала спать до обеда. Спать, а не просыпаться по требованию. Это ясно?
– Ясно, – опешил Серега. – А вдруг ты нуждалась в помощи. Не отвечала же на стук.
– Извинения принимаю в первый и последний раз. Никаких вторжений в будущем! Выйди, мне надо одеться. И дверь закрой. С той стороны.
– Ага, – дверь за собой Серега прикрыл аккуратно. Перед этим поднял стул и вкрутил на место ножку.
Молодец, конечно, что сразу чинит самим же сломанное, но так быстро я Серегу прощать не собиралась. Хотя… Я подумала про Альку. Ей бы сгодился участливый и сильный парень в хозяйстве.
Вообще-то требовать от парня выйти из помещения ради того, чтобы закутаться в одежду, это глупая роль, но я решила сразу все точки расставить и выражения не выбирала. Мою излишнюю взвинченность можно было объяснить очень просто. Ночь. Я провела ее одна или не одна? Посмеялась бы над подобным вопросом, если бы кто-то другой его задал. Над собой смеяться зачем. Я реально не понимала.
Это таблетки виноваты? Они навеяли офигенные эротические видения? Настолько правдоподобные, что я потерялась в ощущениях. Тот парень, он ведь не мог оказаться рядом? Хижину я заперла. Не мог. И на моем теле нет видимых следов. И на простыне нет следов. Так не может быть, я же максимум удовольствия получила. Пару раз точно. Сначала от нахальных рук и требовательных губ ночного гостя, а потом я отдалась ему.
Так легко отдалась, словно не впервые это происходило. Ни на миг не задумалась. Желание было бешеным. Отдаться и кайфовать. Подготовка у меня была на высоком уровне. Я не могла перед Кротовым однажды оказаться неготовой, если мы, по его мнению, занимались любовью почти каждую ночь. Поэтому я держала себя в полной боевой готовности. Привыкла, для меня это стало как утром умыться.
Сладкой клубничкой Кротов меня заслуженно называл, я использовала именно этот запах смазки и презервативов. Смайлики ему слала, сердечко и клубничку. Кротов мне подарил золотую ягодку на цепочке, я таскала ее всегда с собой, уверяя, что сняла вот только на минутку, проверить замок, якобы опасалась, что потеряю дорогой подарок.
Может швырнуть ягодку в море? Откупиться? Тогда и отпуск пойдет как надо. Убирая матрас на кровать и перетряхивая белье, я все еще искала любые следы, использованные презервативы. Их не было. Мне просто приснилось, что меня целовали и ласкали так, что я дышала как загнанная лошадь и стонала во весь голос, или это было на самом деле.
Сколько еще раз я спрошу себя было или не было? Я идиотка. Надо принять волевое решение. Не было ничего, только сон. И сожаления бесполезны. Можно вечером опять таблеток заглотить. Кротов недаром так краснел, наверняка ему тоже снилось нечто подобное. Но я же помнила физические ощущения. Помнила. Как надо мной нависал этот парень, как он мял мои ягодицы и хрипло шептал, что я сладкая девочка.
Я вздрогнула даже, словно услышала этот шепот наяву. Если бы не Серега, я залегла бы в кровать. Чтобы вызвать из памяти волнующие моменты и заново их пережить. Щекотное прикосновение к губам, теплая ладонь скользит между бедрами… Пусть это только мечты, я согласна. Давно я так телесно не радовалась. Да что там давно. Никто меня так не ублажал. Жаль, что из-за таблеток я не смогла проснуться.
– Мика, – Серега стукнул в окно. – Ты опять уснула?
– Уснешь тут с тобой, – я вышла босиком на берег, потягиваясь и разминая мышцы.
– Вино будешь? – подскочил Серега со стаканом.
– С утра?
– На полдник.
– Давай.
Я крутанулась на месте, оглядывая пальмовые заросли. Помахала рукой морю и солнцу. Но мои мысли не желали обрабатывать то, что видели мои глаза. Мысли возвращались к ночной загадке. Это был тот самый парень, которого я видела утром? Судя по гладкости кожи, ладони помнили эту гладкость, это был он. И волосы. Волнистые, мягкие.
– Чтобы желания исполнялись! – Серега поднял свой стакан. – Есть у тебя желания, Мика?
– Сколько угодно.
– А тайные есть? Чтобы никто-никто не знал. Чтобы ты сама даже боялась о них думать.
– Ты сколько стаканов уже выпил?
– Парочку выпил. А что мне было делать? Ты дрыхла как сурок.
– Парочку? По-моему, гораздо больше. Если вдруг чужие тайные желания тебя заинтересовали.
– Просто ты загадочная девушка, Мика. Красивая, воздушная, вежливая, а начинка стальная у тебя. Двойное дно.
– Если я рявкнула, по делу, заметь, рявкнула, это не значит, что я с двойным дном.
– Значит, – упирался Серега. – Я бы на твоем месте…
– Ну, началось, – я расхохоталась. – Ты на моем месте поселился в санатории и клеил бы девиц на танцевальных вечерах. Затаскивал бы их в койку, а утром обижался, что они тебя за завтраком не узнают.
– Нет, – Серега покраснел, видимо, я попала в точку. – Я жениться не хочу.
– Правильно. С женами одна морока. А если гулящая попадется, так еще и обидно. Чем тот урод лучше?
– Почему ты одна приехала?
– Надоели все, – тут я душой не покривила.
– Кто все? Парни?
– Все это все. Девки, парни, тетки, мужики. Все. Друзья, враги, коллеги и соседи.
– Врешь ты все. Я видел, как ты оглядывалась.
– Как?
– Как будто искала кого-то.
– Я проверяла, нет ли кого постороннего. Говорила же, хочу одна побыть, спать до упора и молчать.
– Ты на что намекаешь? – пьяненько спросил Серега. – На меня?
– А ты еще кого-то здесь видел?
– Ни одной живой души не было.
– Надеюсь, так и останется.
– А лопата тебе зачем? Дядя Коля сокрушался, что лопату забыл.
– У дяди Коли и спроси. Он собирался какую-то сигнальную систему мне построить.
– Спрошу, – глаза у Сереги начали закрываться. Наверно, вчерашний стакан не помыл. – Подремлю-ка я в тенечке.
– Суперская идея, – я выплеснула свое вино под пальму. – Спи, Серега. Я искупаюсь. Дядя Коля придет, пообедаем.
– Далеко не заплывай.
– Естественно, я плаваю как топор.

----------

Глава четвертая

Глава четвертая
Море! Мое любимое море! Неужели я, наконец-то, вольна в своих желаниях? Алька права, любая маска прирастает и требует соблюдать неписаные законы притворства. Если бы это было не так, то вчера я не договаривалась бы сама с собой о ликвидации сомнений и страхов. Не кричала бы как идиотка, что я свободна. По-настоящему свободному человеку незачем самоутверждаться при свидетелях.
Море радостно кинулось мне навстречу, хлестнуло волной и попыталось стащить с меня нижнюю часть купальника. Пришлось потуже завязать веревочки. Пока на берегу Серега, выход моего голого тела из моря отменялся. Очарую его своими прелестями, на весь отпуск не избавлюсь от утомительного гостя. Плавала я хорошо, мне хотелось, наконец, поздороваться и слиться с морем. И заплатить дань Кротовским подарком.
Ныряла, плавала и качалась на волнах я очень долго, втайне надеясь, что из глубин всплывет вчерашний загорелый парень. Не свезло. Я разозлилась. Вчера этот нахал меня взбесил тем, что явился без приглашения, сегодня взбесил прямо противоположным. Эмоции разгулялись. Я списала это на общую усталость. Кротов оказался не так уж не прав. У милой крошки завод кончился.
Когда я вышла на берег, дядя Коля и тетя Маруся уже топтались у моей хижины и мастерили сигнальную систему. Заключалась система в мачте, прибитой к пальме. Если вдруг у меня случится бедствие, то я должна буду поднять красный флаг. Флаг у дяди Коли сохранился с советских времен. Алого цвета и с гербом. Для меня не пожалели реликвию, я только головой покачала.
Демонстрация системы прошла торжественно. Только барабанного боя и пронзительного пения горна не хватило. Флаг взметнулся в небеса и все захлопали в ладоши от непонятного восторга. Подача бедственного сигнала больше напоминала утреннюю линейку в пионерском лагере, чем угрозу жизни. В лагере я не была, не застала те времена, но представление по детским фильмам имела.
– Дядь Коль, может флаг попроще взять? Пиратский, например.
– Мика, ты не понимаешь, подозрения же возникнут. Пиратский сразу понятно, что к чему. А красный флаг, он для поднятия духа.
– Поняла, признаю недогадливость, – козырнула я, сомневаясь, что система мне понадобится.
Если придут злые люди, то наваляют сразу, не успеешь к мачте метнуться. А уж на помощь из деревни, тем более, глупо надеяться. Флаг могут заметить и через час. К глобальным неприятностям я, в общем и целом, была готова. Действовала как в мультике, они же ждут, мои неприятности, вот я и пришла. К частностям подготовиться невозможно, застигнут врасплох. Зато они самый лучший тренинг, опыт тех самых ошибок трудных.
– Мика, – кокетливо позвал Серега, щуря глаза и демонстрируя бицепс. – Проводишь нас?
– Провожу. Обещала фотографии с отдыха слать подруге. Заодно и отправлю.
– Что ж подруга с тобой-то не поехала?
– Она кандидатскую диссертацию защищает. Потом приедет и мне поможет с диссером, – спряталась я за хрупкую Алькину спину.
– Чересчур умная женщина для семьи не годится, – буркнул Серега и кинулся, не глядя запихивать свои вещи в пакет.
На этот выпад я отвечать не стала. Не предмет для спора. Мне вот никакой мужик для семьи не годится. Даже рукастый Серега. Выросла я почти одна, без семьи, под опекунством тети-пьяницы. Смутно помнила отца и мать. Верила, что они были самыми лучшими на свете, только вот оставили меня одну. Пришлось царапаться и кусаться, чтобы хотя бы всплыть на поверхность со дна.
– Давай понесу, – миролюбиво предложила я, протягивая руку за Серегиным пакетом, чтобы ему легче дяди Колин рюкзак было тащить. Ничем не рисковала. Знала, что Серега пакет не отдаст. Характер у подобных парней предсказуемый.
– Себя неси, красотка.
– Как знаешь, – я взяла сумку у тети Маруси. – На рынок сходим? Хочу сама выбрать себе вкусненького.
– Да у нас же все есть, Мика! Зачем покупать?
– Поглазеть все равно надо.
В деревне я, специально для Сереги, приговаривала всякие глупости, отправляя Альке фотки моря, деревни и Черныша. По всему было видно, что из списка потенциальных невест меня вычеркнули. С легким сердцем я распрощалась с Шипиловыми и отправилась гулять по рынку и местным достопримечательностям. Побывала у большого камня желаний и поглазела на деревянные скульптуры зверей.
С чувством выполненного долга я возвращалась в свою берлогу. Кому надо, те должны были меня засечь. И скоро проявятся. Или я ошиблась в своих прогнозах. Тогда буду просто доживать месяц без приключений. С эротическими воспоминаниями. Стоило сказать Кротову спасибо, и его жене тоже. Без вмешательства Людмилы в наши с Кротовым игрища, я бы не скоро здесь оказалась.
Остановившись посреди дороги, где еще имелась связь, я послала кучку разбитых сердечек Кротову. Все-таки он сейчас обретался во враждебно настроенном ко мне окружении, напомнить о звезде сердца не помешает. Ответные признания прилетят когда-нибудь потом. Увижу их в следующий поход в деревню. За спиной послышались шаги, если бы я не стояла, а шла, а бы их не услышала.
Сорвавшись с места на бег, я оторвалась от преследователей, но все-таки не успела домчать до ворот, забор лишь замаячил, как меня догнали. Преследователи, их было двое, бегали не хуже меня. Мне пришлось обернуться. Врагов положено встречать лицом к лицу. Злорадно ухмыляясь, бородатые парни в одинаковых зеленых шортах начали теснить меня к забору. Их намерения добротой не отличались, но я сомневалась, что реальный вред они решатся мне причинить.
– Какая красивая птичка, – растягивая гласные, произнес тот, кто был повыше ростом. Ничем другим парни не отличались. – Беленькая зайка.
– А давай мы ее испачкаем, – откровенно глумясь, откликнулся второй. – Станет серенькой зайкой.
– Иди ко мне, зайка. Я тебя поглажу.
– Я лучше тут постою.
– Чем откупаться будешь, сизая голубка?
О моем отпуске знали немногие. И на фирме далеко не все догадывались об истинном характере моих отношений с Кротовым, в филиалах думали, что я дочь его друга. Поэтому такие мне премии и отпуска. Слухи про дочь я сама успешно распространяла. Увидев меня в первый раз, выводы ни о чем не сделаешь. Серега вон два дня на меня потратил и не стрельнуло у него в голове, какая у меня цель.
Эти двое бородачей знали, заранее знали, что я здесь не просто так, и тогда круг их заказчиков резко сужался. Нужно ведь еще найти меня в этом глухом местечке. А нашли быстро. В сухом остатке всего трое. Людмила Кротова. Она легко могла узнать, куда я уехала. Андрей Ситников, вернее, тот, кто его нанял. Мы встретились в аэропорту. И кто-то еще, темная лошадка, которая всегда есть.
Я бы даже приветствовала появление лошадки, но вряд ли мне так с ходу повезло. Людмиле понадобилось бы больше времени, чтобы найти исполнителей. Остается хозяин Андрея. Кто им мог быть, я понятия не имела. Любой персонаж, от конкурента Кротовской фирмы, бизнес дело серьезное, до какого-нибудь придурка, кому я нечаянно перешла дорогу.
– Добрый вечер, – я мило улыбнулась. – Чьи будете, птички? Или вы зайки? Серенькие?
– Кто? – парни даже не сразу въехали, как я их назвала. – Ты не оборзела?
– Нет, что вы. Мы ведь просто знакомимся.
– Пару синяков нам простят, так? – тот, что меньше ростом, поплевал на сжатый кулак и покосился на приятеля. – Эта дешевка нас еще равнять с собой будет.
– Равнять? – хмыкнула я. – Я себя с пылью не равняю.
– Ты покойница, – заорали хором бородачи, шагнув ко мне. И тотчас взвыли. Любой взвоет, если по хребту смачно хлестнут кнутом.
Помощи я не ожидала, удивилась. Смотрела только на бороды парней, не заметила, что появился еще один участник. Напал резко, без предупреждения. Да и способ расправы мой защитник выбрал оригинальный. Щелкнув еще пару раз кнутом, он обратил в бегство бородатых заек. Понеслись быстрее ветра. Я выдала свою лучшую улыбку. И с облегчением выдохнула. Не потому, что избежала расправы. А потому, что нашелся мой ночной призрак.
Загорелый красавчик в белой футболке стоял передо мной, неторопливо наматывая на локоть кнут. Кнут был особенный, с узелками разной величины по всей длине. Впрочем, в этом парне все было особенное. Может, конечно, только для меня. Влюбленные все видят не просто в розовом, в преувеличенно прекрасном виде. Я не врала себе, влюбилась по уши. Неожиданно и совершенно некстати.
– Спасибо за помощь. Одна я бы с ними не справилась, – я постаралась вложить максимум признательности в свои слова. – Наваляли бы мне капитально, красоту неземную испортили.
– Я, наверно, зря вмешался. Ты ведь на это и напрашивалась? А мне чужой красоты жалко стало.
– На что на это?
– Здесь будем разговаривать? На дороге? Лучше места нет?
– Есть чудесное место. Приглашаю в гости. В наличии вино домашнее. Закуска тоже имеется. Закатом полюбуемся.
– Всю жизнь мечтал.
– Буду рада осуществить твою мечту. Я Микаэла, а ты? – несколько церемонно я себя вела, привычка быть милой, воспитанной крошкой брала свое. Меня наградили насмешливым взглядом.
– Вадим, – протянул руку хозяин кнута. Свернутый в кольцо кнут он уже пристегнул к боковому карману джинсов специальной шлейкой с кнопкой.
– Очень приятно.
– Очень-очень? – заржал Вадим. Всерьез он меня точно не воспринимал, но я не обиделась. Основания относиться ко мне как к недотепе и неженке у него были. Да и вблизи я разглядела, что Вадим меня явно старше. Ему около тридцати. И он, как и все, решил, что мне едва за двадцать.
– Ты где остановился, Вадим? В деревне? Поблизости санаториев нет.
– У тебя и остановился, Микаэльф, – хмыкнул Вадим. Мое имя он произнес с протяжной последней буквой. И судя по всему, собирался дразнить меня эльфом.
– Вот как? Почему я не заметила?
– Разве не заметила? А как стонала, – продолжил вышучивать меня Вадим.
Поведение Вадима меня несколько обескураживало, как будто у него имелись старые претензии. Хотя, откуда им взяться? Раньше мы не встречались. Такого парня я бы не пропустила. В то, что Вадим был моим тайным поклонником и вдруг вышел из тени, не верилось. Его замашки говорили о другом, он привык шокировать. Эпатажный парень. Кнут, выброшенные в море бусы, ровный загар без белых пятен.
– Не все сны запоминаются, – миролюбиво пожала я плечами. Пусть Вадим не выпендривается и не думает, что произвел на меня неизгладимое впечатление. Произвел, конечно, только я в этом не собиралась признаваться. – Матрас у меня один.
– Вроде нам тесно на нем не было.
Я искоса взглянула на Вадима, но он смотрел на ворота. Молча ждал, пока я открою сложный замок и впущу его. Мы дошли до хижины и уселись на крыльцо плечом к плечу. Я прикидывала, как ловчее спросить о целях Вадима на этом берегу. Могло так быть, что его привлекла, как меня, тишина и отсутствие цивилизации. Но тогда он бы не стал проникать тайком на территорию и без затей укладываться на мой матрас.
– Рассказывай, – Вадим меня опередил, задал вопрос первым. – Что и как?
– Когда я родилась, дома никого не было. На столе лежала записка “молоко в холодильнике”, – озвучила я старую юмореску, желая перевести нашу беседу в игривый формат.
– С виду ты невинный эльф…
– Почему только с виду? Я и внутри невинный эльф.
– Твой папик наверняка так и думает.
– А ты так не думаешь? – язвительно спросила я.
– Нет, не думаю.
– И какие имеются основания для такого вывода? Глаз-алмаз не считается.
– Мне основания не нужны.
– Не успели познакомиться, уже ссоримся.
– Если ты переживаешь за секс, то не волнуйся, он случится. При любом завершении разговора.
– Не буду волноваться, – я манерно смахнула челку со лба. – Слово не воробей, я тебя за язык не тянула.
– Так зачем ты наводила на себя тех парней?
– Наводила?
– Ты добивалась, чтобы тебя заметили, и добилась.
– Ты исчез, я хотела на ночь снять кого-нибудь. Не ожидала, что понравлюсь сразу двоим да еще таким мохнорылым.
– Надо признать, что правдоподобное вранье твоя сильная сторона.
– Откровенность за откровенность. Что ты делаешь в этой глуши? На мировых курортах цены тебе не будет.
– Захотел узнать милого эльфа поближе, – Вадим обнял меня за плечи, потерся носом о щеку. Губами прихватил кожу на шее. Второй рукой сжал мое голое колено и двинул руку вверх по бедру. Я возбудилась мгновенно, внизу живота потяжелело. – Сладкая кошечка, так ловко обманывала своего папика. Я впечатлился.
– Ммм, – я раздвинула колени, давая лучший доступ руке Вадима, закинула руки ему на шею и прильнула к губам. Предпочла не услышать слов о папике.
Мы с Кротовым никогда не записывали наши ночные забавы. Ни мне, ни ему это было не нужно. Зачем записи, если любовник рядом, только руку протяни. Ну и оба отлично понимали, что, как ни старайся скрыть, а записи могут попасть в чужие руки. Несколько ночей в неделю я проводила у Кротова в доме, остальные – в своей квартире. Как правило, воскресенье-понедельник.
Про мои шуточки с Кротовым в постели знала только я. И вдруг Вадим оказался в курсе. За один день такую информацию не соберешь, а наличие длительной слежки я бы, скорей всего, заметила. Хотя, Алька несколько раз упоминала, что беспокоится обо мне. Ей как раз чудилось, что я в опасности. Она Андрея подозревала. Мог Ситников сдать меня Вадиму? Вероятность была ненулевой.
Правда, я все больше склонялась к версии, что это Ситников сдал меня бородачам. Как бы то ни было, в данную минуту я не хотела разборок и выяснений. Сразу ведь поняла, что Вадим здесь не случайно. Приехал ко мне, отлично. Пусть пользуется мной на полную катушку, сладкая кошечка к его услугам. Опасность, что Кротову станет известно о моей измене, существовала. Но в то, что это Кротов наладил Вадима присматривать за мной, я не верила.
Кротов считал себя пределом совершенства и я ему исправно в уши дула, что так и есть. А совершенству не изменяют, ему верно служат. Я не планировала измену, но Вадим не оставил мне выбора. Выстроил соблазнение по всем правилам. Таинственное появление, потом таинственное исчезновение, сногсшибательный секс и вишенка на торте – спасение принцессы от врагов. В моем случае, эльфа.
– С ума меня свела, – недовольно буркнул Вадим, чуть отстраняясь от меня и поправляя член. – Осторожнее надо быть со сладкими кошечками.
Я полулежала на ступеньках крыльца, про закат мы даже не вспомнили. Вадим подсунул руку мне под шею, другой – хозяйничал под сарафаном. Мы целовались как озабоченные юнцы и мне все безумно нравилось. Так беспечно я никогда себя не чувствовала рядом с другим человеком. Отдавала отчет, что Вадим мог наврать мне от первого до последнего слова и… плевать мне было. Вранье я переживу, его уход – нет.
– Ты тоже ничего парнишка, – улыбнулась я, собственнически забрасывая ногу на Вадима. – Джинсы давно бы снял. Обещаю не воровать кнут.
– Я ничего парнишка? Так мелко? – Вадим нарочно посильнее сжал мою ягодицу. – Какие вы эльфы все-таки наглые, а ты так оборзела вконец.
– Эльфы не наглые, они сверхпритягательные, – я без зазрения совести кокетничала с Вадимом. – А кто у нас ты? Ясно, что не гном, и не орк. Слишком красивый. Может ты оборотень? Волк, медведь или дельфин? Открой страшную тайну. Она умрет вместе со мной.
– Тигр.
– Оу, похож, – мысленно я назначила себя охотницей на тигра. Роли всегда надо назначать заранее.
– Где твой обещанный закат? – Вадим не выдержал, расстегнул джинсы, демонстрируя нехилую эрекцию.
– Закат догорел, какая досада, – я картинно облизнула губы. – Договорюсь на повтор.
– Будешь должна. Натурой заплатишь. Прямо сейчас.
– Мой матрас – твой матрас, – я выгнулась, потягиваясь, обнажая грудь, и Вадим, зарычав, в одну секунду сдернул с меня сарафан и куснул около пупка.

----------

Глава пятая

Глава пятая
Проснулась я снова одна. Некоторое время балансировала на грани между сном и бодрствованием. День был в разгаре, птицы щебетали за окном, но в хижине стояла тишина. Вадим куда-то смылся с утра пораньше. Я этому факту не огорчилась. Утром все сложнее, чем вечером. Смотреть друг на друга, что-то говорить, искать точки для соприкосновения посторонним людям некомфортно.
Ушел и ушел. Наверняка вернется. Выпендрежник хренов. Придумает, как появиться эффектнее и появится. Может я преувеличенно хорошо думала о нашей ночи, но была уверена, что и Вадим о ней думает хорошо. Мой день наконец-то начался, как мне мечталось. Я вскочила и помчалась в море, в чем была. То есть голышом. Закричала что-то воинственное из серии “эльфы всегда побеждают”.
Наплававшись, я выходила из моря неспешно, подражая Вадиму. Я хозяйка этой вселенной. Каждая песчинка мне радуется и прославляет мое великодушное правление. И я люблю каждую песчинку. И каждую пальму. И… я расхохоталась. Спасибо дяде Коле, примитивный душ и уличный туалет у меня имелись. Я постояла под холодными струями воды, подвывая от щенячьего восторга.
Первобытное ликование шло от тела, а не от ума, потому и чувствовала я себя великолепно. Заправив постель, я покрутилась по хижине и догадалась подняться на чердак. Так и есть. Вадим обосновался здесь. На кресле валялся рюкзак, в углу стояла тумбочка. Я и не заметила, что одна из тумбочек из спальни исчезла. В ящике тумбочки лежали умывальные мелочи, на полке – аккуратно сложенные носки и трусы.
В рюкзаке, кроме одежды, нашелся заграничный паспорт. Вадим Моравий. Все-таки иностранец, фамилия, наверно, чешская, хотя родился в Москве. И визы, в основном, чешские. В Чехии мы пару раз бывали с Кротовым. В Праге и Карловых Варах. Говорил Вадим по-русски чисто, но еле уловимая тень чужого диалекта присутствовала. И кнут. До Вадима я ни разу не встречала парня, использующего кнут в бытовой жизни.
– Забавно выйдет, если я раскопаю адрес Вадима в Чехии и нагряну в гости, – хмыкнула я. – Надо же соответствовать партнеру в уровне выпендрежа и внезапности.
Сложив все, как было, я спустилась вниз. Решила, что не буду информировать Вадима. Пусть считает, что я не обнаружила его берлогу. Я могла бы сразу догадаться, где он спрятался, если бы меня не отвлекли гости. Вадим многовато знал обо мне. Даже слишком. Напрашивался вывод, что нас с Кротовым он видел в Чехии. Там мы не таились, жили в одном номере и гуляли за руку.
Только все равно оставалось непонятным, как он узнал о моих ночных шалостях. Чем мы с Кротовым вызвали его интерес? Таких парочек в Карловых Варах полно. А в ночные клубы мы с Кротовым не ходили. Не похоже, что Вадим задумал шантаж. В его руках я телефона не видела. Скорее я поверю, что моя красота его пленила. Настолько, что он бросил все свои дела и притащился за мной в Геленджик.
– А не пора ли мне подкрепиться? – я вытащила на крыльцо корзину с продуктами, оставленную тетей Марусей, и хватала из нее все подряд. Хрусткий огурчик, вареное яйцо, домашний окорок, сладкий морс. – Жизнь прекрасна, а самое прекрасное в жизни это я.
Некому было меня упрекнуть за гордыню, да и чужие мнения я не жаловала. Кто самый умный? Я самая умная. Теперь я могу осуществить свой план. По крайней мере, приступить к его осуществлению. Для этого требовалось пройтись по участку и отыскать тайник. Что было спрятано в тайнике я толком не знала, могла лишь предполагать. Именно к тайнику я приехала. Но важно, чтобы все думали, что за тихим одиночеством.
После позднего завтрака, или раннего обеда, я выждала с полчаса. Чтобы уж наверняка заручиться отсутствием гостей. Начиналась самая жара, вряд ли кому-то захочется меня навестить в это время. Потом собралась и отправилась вглубь участка. Брать лопату не стала, если найду место, то копать буду ночью. А если не найду, то и таскаться с лопатой глупо.
На самом деле, я берегла себя от разочарования. Без лопаты, я просто гуляю. Пробираюсь между пальмами и лезу в кусты исключительно из-за природного любопытства. С лопатой человек моментально превращается в искателя сокровищ. Наивного и чаще всего невезучего. А за искателем моментально выстраивается хвост: доброжелатели и завистники. Все эти премудрости мне поведала тетя.
В редкие минуты трезвости ее тянуло обобщать частности и расчленять целое. Под влиянием тети, кандидата наук, я поступила на физфак, научилась анализу и синтезу, и, собственно, здесь я оказалась тоже по тетиной наводке. Когда мне исполнилось двадцать один и я получила право на приобретение огнестрельного оружия, тетя привезла меня в элитный дачный поселок и вручила ключи от двухэтажного дома.
На вопрос, почему мы ютились в коммуналке, если имели такие хоромы, тетя пустилась в долгие пояснения, быстро потеряла логическую нить и свела все к покупке пистолета. Мол, теперь я смогу себя защитить. На радостях, что наступило мое пистолетное совершеннолетие, тетя побежала в магазин, в поселке алкоголь продавали строго по часам и откуда-то тетя это знала.
После магазина к объяснениям тетя стала непригодна. Несколько раз я заводила разговор о доме, но результат был всегда один и тот же. Тетя напивалась до чертиков. Тогда я волевым решением переселила тетю на эту дачу, она упиралась и мотала мне нервы несколько месяцев, продала нашу коммуналку и купила себе квартиру в городе. Долго не могла поверить, что живу одна.
Первое время приходила домой, прижималась к стене всем телом и тихо млела от счастья. Нет соседей, нет пьяного бормотания, я сама по себе. Про дачу знала только Алька, но и она думала, что хозяйка там тетя. Свою однушку я поменяла, когда завела роман с Кротовым. Приобрела взамен шикарную трешку в хорошем месте и с видом на центральный парк, но она все равно не могла сравниться по силе эмоций с моим первым жильем.
Про Кротова тете я рассказала через полгода, думала, она меня обругает и начнет стыдить, а тетя выдала про собачье чутье и подсунула мне пухлую, кожаную папку. На папке были вытеснены мои инициалы с завитушками. БМР. Беккер Микаэла Робертовна. Папку я спрятала, месяц копила силы, чтобы прочесть бумаги. Знала, что будь в прошлом все сладко и гладко, не таилась бы тетя с дачей и бумагами.
– И чего? А ничего! – вспомнив тетю, я повторила ее любимую присказку. – Враг не пройдет.
Мне нужно было найти причудливо изогнутую пальму, которая служила одной из вершин пятиугольника. В центре пятиугольника мой прадед зарыл условный клад. Задача осложнялась тем, что других четких ориентиров у меня не имелось, только догадки. Пятиугольник можно было расположить в любом направлении от кривой пальмы. И провести в поисках всю оставшуюся жизнь.
Тетя уверяла, что меня должно вести чутье. Ведь смогла же я убедить Кротова купить эту землю. Значит, найду клад. Убежденность тети я высмеивала, но приехала сюда и пробиралась между деревьев как завзятый следопыт. И только здесь я додумалась себя спросить, почему тетя своим чутьем не воспользовалась? Если она знала о кладе, знала, что когда-то эта земля принадлежала нашей семье, то могла бы и сама давно отыскать.
Чутье, везение или упорство, как хочешь назови, но кривую пальму я нашла. Форма ее ствола напоминала интеграл. Для пальм это редкость. Человеческие руки помогли изогнуться дереву в нескольких местах. Я достала телефон, чтобы запечатлеть это чудо, но опомнилась. Телефон вещь крайне ненадежная, сама потеряю или украдут добрые люди. Кривая пальма след. Жаль, что снизу я больше ничего не пойму.
К хижине я возвращалась кружным путем, по берегу. Издалека увидела флаг, взмывающий в небо. Ко мне опять заявились гости и решили, что это отличная шутка, поднять флаг. Мнение гостей я разделяла, и шутка веселая, и возможность появилась проверить сигнальную систему дяди Коли. На крыльце сидели уже знакомые мне бородачи. Правда, шорты они сменили на спортивные костюмы.
– Ждем тебя, ждем, – распахнул руки тот, что повыше. – Соскучились.
Ясно было, что парни по своей воле ко мне бы не заявились. Они вели себя придурковато и постоянно озирались, но сами считали, что действуют нахально. Опасались, что кнутом по хребтинам снова огребут. Вадим мог отираться где-то рядом, а мог и далеко быть. Надеяться приходилось только на себя. Хотя бы проявить дружелюбие. Я распахнула руки, подражая гостям.
– Рада вас снова увидеть. В прошлый раз и не познакомились толком. Вино будете? Домашнее?
– Вино? – парни переглянулись.
– Или вы на службе не пьете?
– Мы не на службе, – поспешно ответил высокий, слишком быстро ответил.
– Так я и подумала. Свободные люди. Тогда отдыхаем. Как вас зовут, скажете? Или тайна великая?
– Ты не выбражай тут. Не по соплям тебе. Ростик меня зовут. А его…
– Малоростик? – некстати из меня полезла язвительность.
– Сама ты, – обиделся второй бородач. – Я Гиви.
– Ну, а я Микаэла Робертовна. Вам это наверняка известно.
– Нашлась, Робертовна, – дружно фыркнули парни. Не обидно фыркнули. Такое миролюбие настораживало. – Мы у тебя поживем по соседству. Недолго.
– Где по соседству? Тут вам не общага. Если вы про ту хижину, то там Серега жил. Не уверена, что он захочет с вами соседствовать. Хотя, он говорил, что хижина его сестре подойдет.
– Сестре? – парни все делали одинаково, фыркали, хохотали, жестикулировали. – Не надо. Хотя, если темпераментная…
Беседа зашла в тупик, но ситуация прояснилась. Парней приставили наблюдать за мной, заодно охранять. Вежливости научили, пусть и своеобразной. Только желательно все же вычислить заказчика. Отобрать телефоны у бородачей? На всякий случай? Ростик и Гиви сами не признаются и вообще могут общаться с посредником. Заказчик хитрый, не сумев испугать меня, придумал охрану.
– Давай вино. Но ты пьешь первая, – Ростик мнил себя крутым. Как говорится, мой любимый формат. Как с такими обращаться, я знаю.
– Сериалов насмотрелся? – я принесла стаканы и бутыль вина. Не торопясь разлила. Подняла свой стакан.
– Нормальная предосторожность, – смущенно пояснил Гиви.
– То есть вы бы так и сделали? Подсыпали в вино отравы?
– Скользкая ты девка. Наливай уже.
– Давайте на брудершафт. За знакомство.
– Ты, – Ростик мучительно подбирал нематерное слово. – Идиотка!
– Не умеешь целоваться? Я научу.
– Вздрогнули, – Ростик залпом опрокинул стакан.
– Сильно, – одобрила я и повернулась к Гиви. – Ты также эффектно можешь?
– Чего тут мочь-то? – повторил Гиви подвиг Ростика.
– Впечатляет. Можно я глоточками? До вашего уровня мне далеко.
– Слабачка.
– Так научусь же у вас.
Честно, я не думала, что так просто получится. Готовилась к затяжному поединку. Приличные ребята оказались, жаль, внешне совершенно не в моем вкусе. Или не жаль. Зачем мне этот детский сад на выезде? У меня Вадим есть. Мы немного с Гиви пообсуждали погоду, облака, урожай помидоров и парни вырубились. Я поговорила сама с собой о море и дельфинах, огляделась и вытянула из карманов у парней телефоны.
– Да ты не эльф, ты карманница, – насмешливо прозвучало за моей спиной. – Фокусница первостатейная.
– Выпьем? Вкусное вино, – я повернулась к Вадиму. – На брудершафт.
– Из твоих нежных ручек не рискну.
– Вадим, – я обиженно потупилась. – Откуда мне было знать, что у них на уме. Их двое, а я одна. И то, что ты рядом, я не знала.
– И ведь как по нотам. Виртуозно. Я бы тоже купился.
– Ты осуждаешь или восхищаешься?
– Сам не знаю.
– Поможешь парней в хижину затащить? На жаре сон плохой. Голова заболит.
– А когда ты им вино предлагала, то об их головах не волновалась?
– Тогда я о своей голове волновалась.
Переругиваться с Вадимом мне нравилось. Мы становились ближе друг другу. Вадим как будто заранее сложил обо мне, прямо скажем, не лучшее мнение, и по ходу дела перестраивался. Я, очевидно, не вписывалась в заготовленные рамки. И ледяная глыба подтаивала. Вадим сам этому удивлялся. Приглядывался ко мне, изучал, пропадал, появлялся, ехидничал. А я просто им любовалась.
Не думала, что смогу не критиковать. Всегда ведь что-то не нравится даже в любимом человеке. В Альке я находила кучу недостатков, придиралась и клевала ей мозг. А Вадиму не хотела клевать. Пусть и недостатков у него было достаточно. Просто он весь мне зашел. И непослушная челка, и легкая щетина, и мышцы как у Геракла. И заносчивость, и скрытность, и непременный кнут.
Когда он ласкал меня, то нежно, то грубовато, я млела. Целовался Вадим так, что я чуть сознание не теряла, а его ладонь на моем теле готова была ощущать двадцать четыре часа в сутки. Раньше я любила спать одна, сейчас же норовила прижаться к Вадиму потеснее. При всей нашей страсти он умудрялся не оставлять следов на моем теле, хотя я ему не запрещала ничего. Засосы бы простила.
– Проверяй телефоны, пока дрыхнут, – Вадим утащил парней в хижину, одного на плече, второго – за шиворот, и сгрузил на пол. Я прибежала следом. – Ты ведь для этого их нокаутировала.
– Нокаут, насколько я в теме, побольнее будет. А тут легкая приятность. Я же им как себе, сны красивые обеспечила, – неуклюже оправдывалась я.
– Эльфы в приятностях понимают.
– Давай уложим их в обнимку, – дикая идея пришла мне в голову.
– За сизую голубку решила поквитаться?
– Это не месть, а просто прикол. Вот если бы меня с тобой в обнимку пристроили, я бы обрадовалась.
– Пристрою. Ночью, – усмехнулся Вадим. Покачал головой, но уложил Гиви на грудь Ростику. А я сфотографировала. Мало ли как судьба повернется. Не великий компромат я добыла, только таким как они с лихвой хватит.
– Кажется, ночь начинается, – я взглянула на Вадима из-под ресниц и провела языком по верхней губе.
– Не начинается. Еще даже не вечер.
– Скажешь, когда начнется?
– Смотреть вперед ты умеешь, Микаэла Робертовна, – Вадим выжидательно покосился на телефоны в моих руках. – Что там собралась выискивать? Голых девок?
– Всего лишь звонки проверю. Кто им звонил, кому они, – я быстро пролистала галереи, мой портрет имелся, журналы звонков сфотографировала, и вернула телефоны в карманы парням. – Придется в деревню завтра топать. Пойдешь со мной? Посидим в кафешке.
– Почему завтра?
– Давай сегодня. Только флаг нужно спустить. Пока тяжелая артиллерия не подоспела, – выйдя из хижины, я вспомнила про сигнальную систему.
– Опоздали, выкручивайся, Микаэла Робертовна, – Вадим спешно ретировался в мою хижину, оставив на меня дядю Колю с железным ломом и грудастую деваху с серпом.
– Легко.
Вадим за последние пятнадцать минут дважды назвал меня по имени-отчеству, это ведь что-то значило? Почему эльфом перестал звать? Так сильно я выбилась из образа милой крошки? С Вадимом я не притворялась, мягкотелость сошла на нет, но и стальную волю демонстрировать неразумно. Меняет любовь человека, сделала я банальный и бесполезный вывод.
– Извините за беспокойство, – врать защитникам не пришлось. – Гости не знали, что флаг сигнальный, захотели торжественности.
– Нормальных парней совсем не осталось? – осерчала деваха, увидев Гиви и Ростика. И ведь сестрой Сереги оказалась. Двоюродной.
– Ты, Маринка, между ними ложись, – посоветовал дядя Коля. Не все я про него знала, похоже. – Хоть одного да вернешь в правильную колею.
– Точно, ложись. Потом скажешь, что они отцы твоих детей, – кадр с Маринкой получился классным. После чего мы с дядей Колей вежливо покинули хижину.
Я уже и не возмущалась, что отдых в одиночестве закончился не начинаясь. Скучать мне не давали, а моя истинная цель потихоньку приближалась. Под ворчание дяди Коли я спустила флаг и пообещала защитить бедовую Маринку. Не стала ерничать, что защита понадобится Гиви и Ростику.

----------

Глава шестая

Глава шестая
В результате, в деревню мы потопали с дядей Колей. Но спиной я чувствовала, что Вадим где-то поблизости. Незримо сопровождал. Действовал по шпионским законам. Такая таинственность удивляла. Поначалу она, может, и была уместна, вызвать интерес, задурить голову девчонке. Задурил, признаю. Вадим умный, наверняка понял, что я в него по уши влюбилась. Зачем продолжает игру в появления-исчезновения?
– Дядь Коль, я на вертолете хочу покататься, есть такая развлекуха поблизости?
– Ох, ты и придумала, Мика. Какие вертолеты в нашей глухомани?
– Ну что-нибудь должно быть? Чтобы сверху побережье увидеть.
– Придурки с горы сигают на парашютах, это что ли? Или еще по берегу бегут-бегут, а потом взлетают.
– Сойдет. Где они обретаются?
– За деревней есть. Но они с утра там. У нас переночуешь и полетаешь. Только дорого они просят за полет.
– Переночую, – вопрос денег я решила не трогать.
– Вот и отлично. Зайдем на базар, порадуем благоверную мою. Наверно, уж расторговалась.
Из вредности я согласилась на ночевку. Хочет Вадим поиграть в прятки, я тоже умею. Да и смысла не было возвращаться в хижину. Ничего ценного в чемодане нет, заветную папку я хорошо спрятала, документы и деньги держу при себе всегда. Гости очухаются, уберутся восвояси, тогда и вернусь. На досуге подумаю получше, откуда Гиви с Ростиком упали на мою голову. Упали и прилипли.
Досуга для размышлений мне, к сожалению, никто не приготовил. В деревне меня ждал еще один сюрприз. Рядом с домом дяди Коли и тети Маруси топтались трое. Алька в самодельном пятнистом сарафане и соломенной шляпе, Алькина бабушка Варвара Степановна в таком же сарафане и кружевном беретике, обе с чемоданами, и поодаль Серега, местный герой, по совместительству, кузнец с кулаками как гири.
Насмешила своими планами саму себя. Не иначе, как сглазили меня ведьмы морские, если такие бывают. Мой отпуск стремительно превращался в полосу препятствий. Вместо созерцания закатов – пирушки, вместо одиночества – гости за гостями, вместо поисков клада – чужие проблемы. Уж Варвару Степановну я точно не ожидала увидеть. Да и Алька, бросившая диссертацию, вызывала подозрения в нормальности.
– Элька! – подружка бросилась мне на шею. – Как ты тут?
– Полчаса назад считала, что все неплохо.
– Вот! Я говорила, что Элька обрадуется. Сейчас у тебя все будет офигенно.
– Как прошла предзащита? – задала я коварный вопрос, чтобы хоть немного угомонить Альку.
– Никак. Ее перенесли на осень. Представляешь?
– Профессура злодействует?
– Некоторым срочно понадобилось на конференцию за бугор поехать.
– Плюнь.
– Да я уже отпереживала. Рыдала целый день, а потом решила, что не стоят они моих страданий. Ты же вот задвинула физику, хотя самая способная была, и ничего, небо на землю не упало. Можешь себе позволить отдых на море. В общем, мы приехали! – отрапортовала Алька. И на всякий случай все же поинтересовалась. – Ты рада?
– А что мне остается? – я ткнула пальцем в Серегу. – Познакомься, это Серега, кузнец тебе для сеновала. Или вы уже познакомились?
– Одичала ты тут, Элька, без цивилизации, – Алька покраснела, но я-то видела, что поглядывала она на Серегу с интересом. – Вовремя я приехала, еще можно процесс вспять повернуть. Показывай хижину.
– Хватит одной дикой, ты с бабушкой будешь у дяди Коли жить.
– Бабушка да, а я…
– И ты да, – с нажимом ответила я.
– Ну хорошо, – сразу сдулась Алька. Догадалась, что спорить со мной не надо. Годы дружбы научили.
– Серега, ты чего там как неродной, иди к нам. Девушка нуждается в помощи, – чему я искренне радовалась, так это тому, что у подруги будет компаньон, а у меня – свобода.
– Я завсегда готов помочь, – ринулся к нам Серега, схватил оба чемодана и выжидательно на меня уставился. – Куда нести?
– А фрукты дорогие? – Варвара Степановна проявила деловую хватку. – Алевтине витамины нужны.
– Витамины тут пачками в саду, только вас дожидались, – обнадежила я и устремилась в дом. – За мной!
Пока мы болтали, дядя Коля успел привести с рынка тетю Марусю и началось великое заселение. Нам с Алькой комната уже была готова, для меня берегли. Варваре Степановне нашелся закуток на первом этаже. Потом состоялся праздничный ужин, я наелась на три дня вперед, потом мы горланили задушевные песни, потом мы с Алькой улеглись спать, но болтали о своем о девичьем.
– Аль, правду скажи. Про диссертацию.
– Спи, Элька. Глаза слипаются.
– Ясно. Оплату потребовали, натурой. А ты девушка честная, не смогла переступить через принципы.
– Я пыталась. Пришла даже на квартиру. Руку подняла, чтобы на звонок нажать. И тебя вспомнила.
– Ну, супер, – я невесело рассмеялась. – Мной уже можно детишек пугать. Налицо моральное разложение. За деньги, без лишних вопросов и проблем.
– Не об этом я, Элька. Ты не говоришь, но я же понимаю, что есть у тебя цель. Не только деньги. Врешь ты все, что за сладкую жизнь связалась с Кротовым. За идею! А я, получается, за сотню печатных страниц отдаться должна. Так мерзко стало.
– Что, совсем бедный? Дала бы взятку вместо тела.
– Как стукну сейчас, – Алька схватила подушку, но кидать в меня не стала. – Я предлагала денег, думала, что займу у тебя, но не согласился, гад. Я же ни с кем не валандалась на кафедре. Вот и решил за мой счет подняться. Имидж подправить. Трахнуть неприступную аспиранточку.
– Если позволишь, я с ним разберусь. По-свойски. В другую сторону ему имидж поправлю.
– Спасибо, Элька. Я знала, что ты так скажешь. Но нет. Пусть утрется. У меня сроки позволяют. Через полгода его функции секретаря закончатся, я смогу защититься в другом Совете. Ему тоже достанется, что предзащита не состоялась. Я еще и поэтому уехала. Не найдет он меня. Телефон дома оставила. И бабулю увезла.
– Героический ты экземпляр, Алевтина Юрьевна. Раритетный.
– Фигня. Давай про свои дела рассказывай, Микаэла Робертовна. Серега топчется у дома, кто еще?
– Спать пора давно. Глаза слипаются.
– Тоже мне, нашлась засоня. Рога наставляешь кротику своему? Да? Не делай мне тут невинное личико. Все я сразу поняла, как тебя увидела.
В наблюдательности Альке не откажешь. И в сообразительности. Ученый, как-никак. Но я решила не признаваться, что влюбилась в Вадима. Сегодня есть любовь, а завтра одни головешки. В конце концов, морской воздух, крепкий сон и прогулки украсят любую мордашку. Да и здоровое питание. Фрукты и овощи. Конечно, эти забубенные истины я не стала Альке растолковывать, чтобы подушкой не получить по голове.
– Расшифруй, подруга, что ты такое во мне увидела. За пару-тройку дней глобальных изменений произойти не может.
– Может. Ты похорошела. Прямо конфетка стала. Эльф с крылышками.
– Алька, куда еще-то хорошеть?
– Я тоже думала, что некуда. Но ты смогла. Если папик твой вдруг нагрянет… Не отмажешься.
– Не каркай, не надо папика, – по Кротову я не скучала совершенно. Его появление сломало бы мне все карты. Пришлось бы скоренько и не солоно хлебавши домой двигать.
– Завтра хижину покажешь?
– Вечером покажу. Днем будем летать. Аки птицы.
– С тобой хоть на юг, хоть на север, – сонно пробормотала Алька. – Спокойной ночи.
– Спокойной, ага.
Я закрыла глаза, но сон не пришел. Отвыкла, что ли, одна засыпать? Или наоборот, пристрастилась к таблеткам? И то, и другое меня огорчало. Зависеть от людей, вещей или еды я не хотела. Может волновалась о полете? Я уверяла себя, что совершаю его просто для галочки, чтобы перед собой отчитаться. Сделала все, что могла, и даже больше. Лукавила, конечно.
В конце концов, я на цыпочках спустилась вниз, в доме все спали, и вышла в сад. Черное небо и бледные звезды настраивали на лирический лад. Море было далековато, но воздух ощущался как морской, влажный и вкусный, дышалось легко. Я медленно шла между яблонь и груш к бане, там стояла лавочка. Посижу, помечтаю. Мои обещания, данные в первый день на берегу, так обещаниями и остались.
Внезапно резкая боль обожгла лодыжку, я чертыхнулась и отпрыгнула. Крапива, что ли? Надо будет днем выполоть. В следующий миг меня ткнули лбом в бревенчатую стену бани. Горячее тело вжалось в меня так, что не шевельнуться. До меня дошло, что это Вадим хлестнул по траве кнутом, привлекая мое внимание, и мне же досталось. Караулил ведь, придурок. А я почувствовала, если красиво сказать, его зов.
– Не спится? – одновременно спросили мы и рассмеялись. – Какая прекрасная ночь.
– Между прочим, ты мне больно по ноге врезал.
– Извини, – Вадим теснил меня к двери в баню. – Сейчас пожалею.
– Эй, хоть бы сказал, что приходи на сеновал, все дела.
– А ты хочешь большой и чистой любви?
– Кто ж ее не хочет?
Мы всего лишь проговорили юморной диалог из популярного фильма, но между нами словно пролегла пропасть. И мне, и Вадиму стало понятно, что игры закончились. Нам не удастся сохранить наши отношения в рамках курортного романа, если мы сейчас не остановимся. Я вывернулась из рук Вадима и села на лавочку. Я-то смогу, пусть не сразу, завершить историю с Кротовым. А Вадим? Что у него за спиной?
Могут быть и жена, и дети, и любовниц целый выводок. Надоели все, приехал побыть один. Эта версия хромала на все лапы – Вадим слишком был осведомлен о моих привычках. Он приехал побыть не один, а со мной. Мне бы насторожиться, а я втрескалась по уши. И даже не сумела этого скрыть. Вадим тоже не сумел скрыть, что злится на меня из-за приезда Альки, а может еще и за Кротова бесится.
– Ко мне подружка приехала, – спешно начала я обычную беседу, чтобы притушить заминку и сгладить неловкость. – Завтра буду ее развлекать. Хочешь с нами? Полетаем на парапланах, потом искупаемся, в кафе посидим.
– Параплан часть грандиозного плана? – усмехнулся Вадим.
– Кто на отдыхе про планы думает? Только про парапланы.
– Ты думаешь. Ты очень продуманная дама, Микаэла Робертовна. С хорошими тылами.
– Да, у меня есть покровитель, если ты об этом. Я тебе докладывала про папика, – я привирала, про папика Вадим знал до нашего близкого знакомства, – А у тебя есть жена? Или невеста? Просто девушка?
– Нет жены. Насчет девушки не уверен. У нее покровитель.
– Загадки твои мне непонятны. Ночью голова плохо соображает. Про тылы можно поподробнее? – я по-дружески пихнула плечом Вадима, севшего рядом. Большой и чистой любви не предвидится, к сожалению, будем шутейно общаться.
– Гиви и Ростика наняла для твоей охраны некая гражданка Беккер. Знаешь такую? Наверняка знаешь, фамилия не так чтобы Иванова.
– Для охраны? Но они же меня обидеть хотели, а ты заступился, – ну, тетя, ну и вредитель. И секретчица заодно. Вадиму я поверила, тетя вполне способна любую фигню учинить. – Как ты узнал?
– Элементарно. Пробил номера из их телефонных книжек.
– Номер гражданки Беккер я бы узнала, – проворчала я, пытаясь выиграть время. Куда я направилась отдыхать, тетя догадалась. Завела себе новый номер и специально дала парням противоречивые инструкции, чтобы сбить меня с толку. Ясно, с чего вдруг парни подобрели. – Это моя тетя.
– Не отказался бы я от такой заботливой тети.
– Забирай. Она, правда, любит горячительные напитки в любое время суток, но зато с ней не соскучишься. И, по крайней мере, один из нанятых охранников найдет свое жаркое счастье с Маринкой.
Приезд Альки заиграл новыми красками. Про диссертацию она не наврала, старый ученый козел имелся, но идею об отдыхе со мной кто-то должен был ей подсказать. Гражданка Беккер запросто могла посоветовать Варваре Степановне направление, а дальше все само закрутилось. Только зачем тете столько предосторожностей? Почему мой отпуск всем вдруг стал интересен? Так и Кротов заявится, не запылится.
– Мика, я не могу о себе пока рассказать, – Вадим обнял меня за плечи, выдергивая из задумчивости, и поцеловал в висок. Так целомудренно, что захотелось вдарить ему со всей силы по физиономии. – Прошу не копаться в моей биографии.
– Тайное всегда становится явным. Я не буду копаться, само всплывет, – естественно, я сразу подумала, что Альке для тренировки мозгов нужны заковыристые задачки.
– Это так. Но лучше позже.
– Тогда разбегаемся по норам, – я встала и снисходительно взлохматила Вадиму волосы, понимая, что он еще больше психанет. – Спокойной ночи. Спасибо за информацию про тетю.
– Иди-ка сюда, – Вадим усадил меня к себе на колени. – Скажи, зачем ты приехала в эту глушь?
– Тебе не кажется странным твой вопрос? Пять минут назад ты попросил не лезть в твое прошлое. В мое, получается, лезть можно?
– Я лезу не в твое прошлое, Микаэла Робертовна, а в твое будущее, оно меня волнует.
– Прими к сведению, я чрезвычайно дорогой специалист по строительным инвестициям, тебе не по карману, – мои попытки сбежать не увенчались успехом, Вадим был гораздо сильнее. Он легко удерживал меня и даже покусывал за мочку.
– Ты моих карманов не видела.
– Не видела. Показывай, если там не пусто. Тогда, может, соглашусь провести с тобой пару часов в бане. В залог будущих пятизвездников. Если уж мое будущее тебя волнует.
– Согласишься на баню? Да кто тебя спрашивать-то будет?
Вадим осуществил-таки свой первоначальный план, затолкал меня в баню. Там было тепло, горячая вода еще не остыла, но о том, чтобы попариться речь уже не шла. Свет давала тусклая лампочка в предбаннике, я замешкалась, надо ли раздеваться, что еще за ночное купание, зачем оно. Вадим не раздумывал, сложил свою одежду на лавку, в следующую секунду оставил меня без шорт и футболки.
– С гуся вода, – зловеще захохотал Вадим как дьявол из фильма ужасов и окатил меня водой из тазика. – Как приятно тебя намыливать, клубничка. Ты милашка, каких поискать, понимаю папика твоего.
– Выражения выбирай! И руки не распускай, – проворчала я. От Кротова нормально было слышать про клубничку и милашку, а от Вадима нет.
– Да как удержаться-то?
– Скрипя зубами! – и эта фраза Вадима меня раздосадовала.
Вадим больше дразнил меня, чем намыливал. Ласково трогал в интимных местах, гладил скользкими ладонями ягодицы, прижимался и терся об меня всем телом. Я кокетничала, отталкивала Вадима, но всерьез не сопротивлялась. Мне нравилась эта игра и было понятно, чем она вскоре закончится. Я смывала с себя пену, предвкушала итог помывки и улыбалась. О безопасности подумала только, когда скрипнула дверь.
– Мика! – на пороге стоял Павел Евгеньевич Кротов собственной персоной.
– Оу, – я потеряла дар речи.
Увидь я Альку, дядю Колю, Маринку, бородачей, да кого угодно, я бы удивилась меньше. По включенному телефону можно точно определить локацию, только зачем это делать вот так, тайно? Кротов бросил акционеров, чтобы поймать меня на измене? Ну так ведь не поймал. Мыться в бане с парнем можно и просто так, без сексуального подтекста. Нагота не доказательство. Кротов перевел взгляд на Вадима и заморгал.
– Вадим? Откуда ты здесь?
Я онемела второй раз. Кротов и Вадим знакомы? Бывшие партнеры по бизнесу? Конкуренты? Поэтому Вадим приехал, чтобы понять, как подобраться поближе? Или я ошибаюсь? В полутьме, наконец, открылось то, чего я не определила при ярком дневном солнце. Просто представить не могла такого варианта. В паспорте Вадима не было отчества и фамилия другая. Но Павел Евгеньевич и Вадим походили друг на друга как отец и сын.
– Привет, пап, – Вадим, казалось, ничуть не удивился встрече. – Вода еще горячая. Ополоснись с дороги.
– Не буду вам мешать разговаривать по-родственному, – я бочком протиснулась мимо Павла Евгеньевича в предбанник. – С легким паром.
– Мика! – Кротов не успел меня остановить, я пулей вылетела из бани, забыв про шорты, и укрылась в доме. На Альку я могла положиться как на себя, никого она ко мне не подпустит на пушечный выстрел.

----------

Глава седьмая

Глава седьмая
Утром я сложила два и два и решила, что зря сбежала из бани. Пропустила самое интересное и теперь правды не узнаю. Кротов наврет, чтобы остаться в роли любящего и все прощающего папика. Вадим наврет, чтобы выглядеть героем в моих глазах. Могло, конечно, вырулить на плохой вариант, тогда я лишусь обоих кавалеров.
Пару минут я огорчалась такому финалу, морщила нос и прикидывала, уволена я уже или нет. Потом врожденный оптимизм отменил огорчение. Кротов не единственный на свете мужик с деньгами. Просто мне надо ускорить поиски. Не разлеживаться, а мчаться доставать крылья. Алька уже на ногах, я тихонечко сбегу.
– Элька, тут такое! – Алька ворвалась в комнату с вытаращенными глазами.
– Какое?
– Твой Кротов в ногах валялся у другого мужика. За баней. Я давно проснулась, умыться побежала. А там они орут. Потом Кротов бух на колени и тоненько так заскулил. Я считаю, ты его немедленно должна бросить.
– Его это кого? Кротова или другого мужика?
– Ну мужик красавчик. Мечта просто. Кротова бросай.
– Приму к сведению твое мнение. Почему валялся, поняла?
– Элька, ты же юная девушка, глазки, косы, губки, а ведешь себя как железный дровосек.
– Факты излагай.
– В общем, Кротов просил, слезно умолял даже, мужика уехать. Обещал деньги, недвижку, землю под застройку, еще чего-то, лишь бы тот бросил тебя. Последняя ты радость у Кротова, без тебя ни солнца, ни счастья, – Алька поджала губы и уставилась на меня. – Если ты со стариком останешься…
– Я-то при чем? – перебила я Альку. – Меня же бросят ради недвижки.
– А ты прояви себя, свои лучшие качества.
– Уже проявила. Ты летать со мной идешь? – можно было не спрашивать, ответ я знала.
– Эль, я…
– Привет Сереге. И бабуле.
На Альку я не обиделась. Мне проще было одной и полетать, и спрятаться, если придется. Вдруг Алька свою судьбу нашла. Серега, конечно, в науках не силен, зато обеспечит подружке настоящий курортный роман. Ну и составит достойную интим-конкуренцию Алькиным профессорам. Сереге пухленькая Алька точно понравилась.
– Ты к вечеру-то появляйся. Шашлыки будут, рыбу Серега обещал закоптить. Душевно посидим. Сто лет с тобой на шашлыках не отрывались.
– Непременно появлюсь, – отмахнулась я. До вечера много чего может произойти.
Не так уж сложно отключить в мозгах режим приключений и включить режим ленивой тюленихи, но интуиция мне подсказывала, что мои выдающиеся мозги не главное в этой истории. Все герои повели себя поперек ролей. С чего бы Кротову бросать акционеров, жену и ехать за мной? Вадима он увидеть не ожидал, кто его накрутил?
Кроме жены некому. А ее кто накрутил? Логично предположить, что ее любовник. Который почему-то знал, куда я отправилась. Идеальный кандидат на роль любовника – Ситников. Он, конечно, годами не вышел, хотя о чем это я. Возраст стоит в конце очереди, если очередь за большими деньгами. Мне следовало ускориться.
С крыльями мне повезло. Нашелся энтузиаст. Показал мне красоту моря и побережья, согласился покружить над хижинами. Пятиугольник я определила. Только вот раскопки провести стало затруднительно. Гиви и Ростик заступили уже открыто на пост, к ним теперь Маринка прилагалась. А ко мне Алька, а к ней Серега.
Так все хорошо начиналось, но придется отступить, отложить поиски клада до лучших времен. И с тетей бы поговорить. Почему она испугалась за меня? Если Ситников узнавал у Альки обо мне, он мог и до тети добраться. Тогда пазл сложился. Людмила хотела поквитаться со мной, прикупила себе любовника, имевшего на меня зуб.
Я удачно поехала в глушь. Можно было вообще не мудрить, утопить котеночка без пыли и шума. Тетя тоже хотела добраться до клада, но моя жизнь перевесила. Вопрос оставался к Вадиму. Почему он появился здесь? Отбить кошечку у папаши заманчивая цель для мстительного отрока, но Вадим так мелко играть бы не стал.
Возможно, я думала о нем лучше, чем он заслуживал. Возможно, он как раз и хотел насолить, наперчить, испортить супчик. Готовился же. Знал, как я поступаю с Кротовым. Я ведь сразу засекла, что он смотрел на меня поначалу как на врага. Жалел деньги, которые Кротов тратил на меня? Тогда ему к Людмиле, а не ко мне.
На Вадиме я предсказуемо забуксовала. Даже если он спланировал мое падение с вершины и меня уволят из клубничек, я не буду ему мстить. Кажется, теперь я поняла женщин, продолжающих любить мужчин, бросивших их. Глупо Вадиму выбирать меня и ссориться с отцом. Глупо мне верить, что так может быть.
Доказательства явились как по заказу. Когда я вернулась, отмотав километров десять по окрестностям, дядя Коля уже наколдовал шашлыки, Серега накоптил рыбы, тетя Маруся накрыла стол. Маринка с Ростиком играли в бадминтон. За столом сидели Алька, ее бабушка и Кротов. У калитки торчал Гиви. Ждали только меня.
– Ну, наконец-то, – заорали все хором. – Королева изволила явиться. А если бы мы тут от голода померли? Слюнями все закапали.
– Пришла же.
– Микаэла Робертовна, – Кротов вскочил, отодвинул стул для меня рядом с собой. – Садитесь сюда.
– Все садитесь, – дядя Коля водрузил на стол огромное блюдо с шашлыками. – Серега, Маринка, ребята, давайте скоренько.
– Ну! За дружбу! – я первая подняла стакан. – За здоровье, счастье и любовь. И за тех, кто в море.
Разговор за столом, как обычно, завертелся вокруг моей персоны. Посыпались вопросы, почему телефон выключила, где шлялась весь день, и претензии, что красоту хранили для меня, поскольку тетя Маруся даже помидорку взять не разрешала взять со стола. Стол, надо отметить, был достоин кисти лучшего художника.
– Микаэла Робертовна, – Кротов кинулся накладывать на мою тарелку мясо и овощи. – Ваш отчет выше всяких похвал, решил сам посмотреть.
– Естественно. Я над ним три ночи работала.
На сердце саднило, что Вадима нет. Его выбор стал очевиден, я сто аргументов придумала в защиту Вадима, а сердцу не прикажешь, я тосковала. Впервые в жизни так тосковала. Хотя формально я осталась при должности, деньгах и прочих прелестях жизни. Вернемся на рабочее место и словно ничего не было. Даже страницу незачем переворачивать.
– Элька, все тосты заграбастала, – возмущенно запыхтела Алька. – За что пить дальше?
– Тебе Серега сейчас придумает офигенный тост.
– За красивых женщин, Алечка! – с нужным пафосом откликнулся Серега. Кажется, охранников я лишилась начисто.
Кротов под столом сжал мое колено. Сигнал понятный, скоро увезет меня в гостиницу. В доме у Шипиловых нам не уединиться, а Павел Евгеньевич соскучился по ласке. В мои планы на вечер Кротов не вписывался. Слишком разница большая оказалась. Между тем, когда ублажаешь ты, и тем, когда ублажают тебя.
Возможно, со временем я очухаюсь, захочу снова порезвиться с Кротовым. Придумаю и себе оправдания, не все же для Вадима стараться. Но сегодня нет. Надо отгоревать мою потерю. И закрыть дверь в то будущее, о котором говорил Вадим у бани. Вот так он о моем будущем думал.
– Мика, – Гиви смущенно потупился. – В деревне останусь. Ты не против? У Ростика тоже дела. Ему позвонить надо.
– Я не против. И у меня дела. Надо же как совпало.
Это называется ловкость рук и никакого мошенничества. Я восхитилась собой, когда Кротов начал тереть глаза и зевать. Устал с дороги, простительно. Парни помогли утащить заснувшего за столом уважаемого человека в баню. Дядя Коля, сокрушаясь, что гостиница у них всего лишь на половинку одной звезды, выдал перину с подушкой и одеяло.
Гостеприимным хозяевам отвозить Кротова в город в голову не пришло. Я рисковала, конечно. Серега и Гиви с Ростиком могли запросто догадаться, откуда берется внезапная сонливость, если пить и закусывать в моей компании. К счастью, не догадались. Были заняты курортным флиртом, на Кротова внимания не хватило.
Даже бдительная Алька ничего не заподозрила. Смотрела на только Серегу, который ей без устали заливал про звездопады, рассветы и рыбалку с яхты. Алька, никогда не получавшая столько комплиментов от мужиков, мои похвалы не считаются, млела, таяла и готова была слушать ванильные сказки Сереги до утра.
По-честному, я чувствовала благодарность к этому парню до неба. Алька заслуживала каждого слова. Сама того не желая, я отпугивала от подруги потенциальных кавалеров. А некоторые, и правда, подкатывали к Альке из-за меня. По большому счету, я уже могла спокойно свалить с праздника.
Гиви и Ростик наперегонки развлекали Маринку анекдотами, она хохотала во все горло. Серега сразу обнял Альку за плечи, едва Варвара Степановна скрылась в доме. Дядя Коля увел тетю Марусю, кивнув мне на корзинку, куда сгребли остатки пиршества. Понял мои намерения.
Под предлогом закинуть продукты в холодильник я схватила корзинку и растворилась в темноте. Тем и хороши южные ночи, темнота такая, что и собственную руку не разглядишь, пока к носу не поднесешь. Я хотела в хижину, на берег. Сесть на крыльцо, пить вино, слушать море и выть на луну от бессилия что-то изменить.
На рассвете заснуть в беспамятстве и проснуться железным дровосеком. Начать еще раз новую жизнь. Черныш увязался за мной. Тыкался мокрым носом в руку, державшую корзинку, понятное дело, что мясо его привлекало, но мне нравилось думать, что хоть кто-то на моей стороне, утешает и поддерживает. И выть будет рядом, и уснет под боком.
Дорогу я отлично изучила и в темноте добралась без помех. Не стала с воротами возиться, забор обошла по морю, прямо в одежде с Чернышом на плече. Такие мелочи как мокрый сарафан меня уже не волновали. Я села на ступеньку хижины, поделилась мясом с Чернышом, дядя Коля хорошо обо мне позаботился, мяса на четверых было.
Вздохнув, достала пузатую бутыль вина, оплетенную шнуром. Сойдет из горла. С отчаяния никто не ищет бокал, пьют прямо из бутылки. На секунду задумалась, какой тост сказать. Не пить же за любовь. Больше подходит другое – прощай любовь. В книгах все правильно написано, любовь портит жизнь разумным людям.
– Эльфы не пьют, – сильная рука вырвала бутылку. – Мика, ты с какого перепуга решила напиться? Кнута давно не огребала?
– Вадим? – я кинулась на шею этому загорелому черту. – Ты меня любишь?
– Не слабо тебя клинануло с пары глотков.
– Тогда убирайся, – я попыталась оттолкнуть Вадима, что, конечно же, было пустой затеей. Вадим обнимал меня одной рукой, в другой держал бутылку, а я не могла выскользнуть.
– Я?
– Да ты. Или любишь, или уходи.
– То есть ты только по любви? С каких это пор?
– Всегда так было. Просто я немного ошиблась.
Врать не пришлось, с Вадимом я больше не хотела лукавить. Вековая истина подтвердилась. Пока никого не любишь по-настоящему, можешь придуриваться, врать, оправдывать цель средствами. А если втюрилась по самую маковку, то ложь больно бьет по тебе же. Еще бы Вадим это понял. Иначе у нас шанса на счастливое будущее нет.
– Если ты немного ошиблась, тогда ты простишь и мне маленькую ошибку? – Вадим поставил бутылку на ступеньку и зашагал к морю. Черныш гавкнул для порядка и растянулся на песке подремать.
– Точно маленькая ошибка? – уточнила я.
– Точно.
– Ты меня отцу уступил. Эта ошибка?
– Нет. Это был тактический прием в настоящем. Для стратегического выигрыша в будущем.
– Рядом с тобой я тупею. Скажи сам.
– Сначала искупаться надо, Мика, смыть лишнее. И мозги освежить.
– Ты мои мозги искупать собрался? Всего лишь? – веселье нахлынуло на меня как волна, то ли от выпитых двух глотков, больше я не успела сделать, то ли от близости Вадима. Он не уехал, ждал меня, это самое главное. – А разве тигры любят купаться в море? Они же из кошачьих.
– Тигры любят закусить нежным эльфом.
– Ты меня съешь?
– На завтрак.
– А мясо тебя не устроит? Я принесла вкусняшки, чтобы приручить дикого зверя. Надеюсь, Черныш их не слопает.
– Ты же не думала, что я здесь. За это накажу.
– Но внутри-то я знала. Иначе бы не пришла сюда ночью.
Я висела на Вадиме, не возмущалась, что он оставил меня без сарафана и трусов, и тащил в море, которое по колено мне стало. Мы по-деловому плыли плечом к плечу, не игрались и не брызгались, не подныривали друг под друга и не обгоняли. Выглянула луна и мы, не сговариваясь, повернули назад.
Я помахала луне, благодаря за серебристую дорожку, а Вадим фыркнул. Смешно ему стало от моей сентиментальной выходки. У берега Вадим первым встал на дно, поймал меня и забросил на плечо. Как будто я его добыча. В общем, я не возражала против такого варианта развития событий. Вариант был многообещающий.
Под душем я вопила во все горло, что мне холодно, хотя вода за день согрелась, а потом притихла и закрыла глаза. Чтобы острее чувствовать прикосновения. Вадим намыливал меня, шлепал и отпускал шуточки. Нам обоим хотелось перебить неприятное ощущение от досадной встречи в бане.
– Я ни капельки не загорела, – пожаловалась я, когда мы улеглись рядом на матрас. Целомудренно улеглись, глядя в потолок, и продолжали держаться за руки. Приятная усталость и чудесное понимание, что можно не торопиться, не набрасываться друг на друга в страхе, что это в последний раз. – Завтра загораем голышом.
– Мне нравится и так, – Вадим повернулся ко мне и ласково погладил по щеке. – Белый эльф. Зефирка. Облачко.
– Ты-то загорелый. Мне завидно.
– Просто у меня смуглая кожа. Загар сам ложится.
– В чем ты стратегически выиграл? За дорого меня продал? – я решилась спрыгнуть с тропинки милого воркования. – Понимаю, что серьезный разговор и можно интереснее провести ночное время, но давай выясним все сейчас. Камни за пазухой это худшее, что может быть отношениях.
– Может утром поговорим?
– В темноте многое легче сказать. Момент лучший из возможных.
– Ладно. Рискую, конечно. В бане я пообещал отцу, что не буду к тебе приставать. Он ныл как заведенный, достал меня до печенок.
– А взамен что попросил?
– Отец подписал дарственную на этот берег. Как ты называешь? Карибы Лайт?
– Что? Кротов отдал тебе эту землю?
– Ради сладкой клубнички он был готов на все.
– Но ведь твой отец не имеет права распоряжаться мной. Ну, отогнал тебя. Я-то могу делать все, что хочу. Могу остаться с ним, могу послать подальше. Я не на привязи.
– На это я и надеялся, – засмеялся Вадим. – Что ты сообразишь, найдешь корень уравнения. Своими желаниями Микаэла Робертовна командует единолично.
– Какой сюрприз, ты разбираешься в математике. А то, что ты обхитрил отца, тебя не волнует?
– Он много ловчил, обманул мою мать и меня. По сути, обокрал. Отжал гостиницу. А это материно наследство было.
– Поэтому ты захотел поквитаться со мной?
– Он привез тебя в наш дом в Чехии. Я взбесился. Следил за вами. И днем, и ночью.
– И понял, что я обманываю твоего отца? Тогда ты должен быть доволен. Обманувшего обманули.
– На тебя заглядывались на улицах, причмокивали вслед, ты могла выбрать любого мужика в Карловых Варах, побогаче моего отца. Но оставалась с ним. Мне стало интересно, в чем твой секрет.
– Нет никакого секрета, Вадим. Мне так было удобно. Необременительная работа, видимость самостоятельного дохода, строчка в резюме, много плюшек. Ну да, с некоторыми издержками. А где их нет? Минусы имеются в любом деле.
– Эльф Мика, если я подарю тебе эту землю, ты останешься со мной?
– Вадим, – я нервно сглотнула, не зная, что ответить.
– Я не пытаюсь тебя купить. Выразился неточно. Подарю Карибы Лайт без условий. А как ты посчитаешь нужным меня отблагодарить, решишь сама. Но можешь и не благодарить, – Вадим пощелкал пальцами, стараясь найти более точные формулировки. Он заметно волновался, акцент проявился сильнее. – Ты умная девочка, придумай сама.
– Как ты понял, что я хочу именно эту землю?
– Это нетрудно, Мика. Если любишь, поймешь, что дорого любимому человеку.

----------

Глава восьмая

Глава восьмая
Железный дровосек во мне умер не родившись, эмоции разрывали меня на части, на глаза навернулись слезы. Я старалась дышать не глубоко и тихо, чтобы Вадим не догадался, как меня размазало по матрасу. Не знала, что сказать. Какая тут может быть благодарность? Моя любовь достойная цена? Не за землю. За поступок Вадима.
Не привыкла я к подаркам судьбы, когда просто так. Хочешь Карибы Лайт? Получай. Я намекала Кротову, что он мог бы мне сделать приятное, но у бывшего папика было правило – только с ним вместе. Любой курорт, но с Кротовым в паре. Даже украшения должны были нравиться в первую очередь ему. Я не возражала, сопутствующий минус.
Просто придумала вариант, каким образом могла бывать здесь. Повезло, что вырвалась на отдых одна. Но Кротов остался верен себе. Блага достаются из его рук. Поэтому бросил все и рванул за мной. Людмила наверняка выставила жесткие условия, Кротов мог психануть. Мог и отставку мне дать, да ревность не позволила.
– Мика, ну, – Вадим все понял без слов. И отложил в сторонку свою суровость. – Это слишком много. Твои слезы. Пара хижин среди пальм.
– Это не мои слезы. Плач предков.
– Предки свое отревели давным-давно. Моя женщина плакать не должна. Я тебя прошу не плакать.
– Ух ты какой. Моравий.
– Фамилия нравится? Поделюсь хоть завтра.
– Мне все нравится, – я насторожилась, за дверью явственно слышались чавкающие звуки. – Там Черныш лопает наш шашлык, похоже. Ты не попробовал.
– Сейчас я ему задам, – захохотал Вадим. – Оставить тигра без мяса. Как только додумался.
Мы выскочили на крыльцо, Черныш, действительно, шарился носом в корзинке и помогал себе лапой, но слопал не мясо, а вареные яйца. Вместе со скорлупой. Хруст скорлупы я и услышал. Мясо лежало в пластиковом контейнере, не по зубам воришке оказалось. На песке валялись помидоры и огурцы.
– Пес трезвенник попался, вроде и ругать некрасиво, – я потрепала Черныша по голове. Бутылку Черныш опрокинул, половина вина вытекла, пир на весь мир отменился. – Как тут на вверенной тебе территории? Все спокойно? Враги не пройдут?
– У тебя есть враги? – Вадим нахмурился. – Поэтому твоя тетя наняла недоделанных боевиков тебя охранять? Кто враги? Знаешь?
– Ну не враги, так, активные недоброжелатели. Жена Кротова, например. Ей по статусу положено меня ненавидеть.
– Думаешь, она приедет сюда?
– Вполне может. Чего проще. Уж точно я не ждала Павла Евгеньевича, но он же явился.
– Явился, – задумчиво произнес Вадим. – С женой отец разругался, это я понял. Она захотела разделить бизнес, пыталась переманить на свою сторону сотрудников. Еще и поэтому он так легко подарил мне этот актив. Тут ведь требуются огромные вложения. А прибыль он припрятал. Людмила заподозрила неладное, внеочередное собрание акционеров назначила.
– Еще и решила, что это я прибыль украла. Людмила начала сведения обо мне собирать. Через сокурсника. Алька меня предупредила.
– Мы можем уехать, Мика. На время. В Чехии тоже найдутся места для купания. Познакомлю с мамой. Ты ей понравишься. Не обязательно уезжать далеко. Вдоль побережья. Возьмем машину и прокатимся. Вернемся через пару-тройку недель. Твои недоброжелатели не будут торчать здесь так долго.
– Отличный план. Заодно узнаем друг друга получше, – я хотела сказать это радостно, мне в самом деле понравилась идея Вадима, но получилось кисло. Я слишком привыкла к мысли, что вот-вот доберусь до клада, что осталось совсем немного до открытия тайны.
– Что не так, Микаэльф? Посмотри на меня, – Вадим приподнял мое лицо за подбородок. – Говори, не бойся. Я не обижусь.
– Все так, Вадим. Правда. Разумнее уехать и не выяснять отношения с Кротовым, не портить ауру этого прекрасного места.
– Но уезжать ты не хочешь?
– Я мечтала просыпаться утром под шум волн, купаться, гулять, загорать и ни о чем не думать. Тотальная беззаботность. И сейчас меня бесит, что такая простая мечта не исполнилась, – я осеклась, такого слова как “бесит” в моем словаре раньше не существовало. В любых ситуациях я была милой и все понимающей, держала лицо. – Извини, к тебе моя вспышка не относится. Поцелуй меня.
– Иди сюда, – Вадим наклонился ко мне и я закрыла глаза.Мы целовались как подростки. Едва касаясь губ друг друга.
Это мало походило на страсть первой ночи, когда запретов и границ между нами не существовало, зато очень походило на душевную близость и нежность. Мне других доказательств любви от Вадима не требовалось. Когда тебя понимают, все остальное бледнеет, уходит на второй план. Неприятности будут, и ссоры будут, мы их преодолеем.
– Спасибо тебе, Вадим. Ты целуешься как…
– Ботаник?
– Ну, скрытый потенциал секс-бомбы чувствуется. Не спрячешь.
– Давай так и сделаем, как ты мечтала. Погуляем, искупаемся и будем загорать. Накинь что-нибудь на плечи. Сгоришь на солнце и мой потенциал секс-бомбы накроется медным тазом. Подобного позора я не переживу.
– Вон там я тебя впервые увидела, – мы отправились к дальнему забору, мне захотелось вернуть себе воздушное состояние первого утра. Тогда ничего не омрачало мои мысли. А планы вдохновляли на подвиги. – Ты сумел произвести шокирующее впечатление. А как ты картинно выбросил в море бусики. Я чуть в обморок не упала от восхищения. Черныш свидетель. А потом ты исчез, чтобы появиться в эффектной роли моего спасителя.
– Звучит как обвинение в злостном преступлении. Каюсь, я и хотел произвести на тебя впечатление.
– И вломился в мой дом. С коварными намерениями.
– Я видел, что ты выпила снотворное. К тому моменту я сам по уши в тебя влюбился. Повинную голову нельзя отрубать. Так говорят?
– Так. Удивительно, как быстро появляются общие воспоминания.
– Общие воспоминания появляются, если люди хотят этого, хотят быть вместе. Тогда они берегут моменты близости.
– Берегут моменты близости, – задумчиво повторила я. – Кажется, я знаю, что там может быть.
– Где там? – не понял Вадим.
– Возвращаемся к хижинам? Вдоль побережья мы непременно прокатимся, захватим с собой Альку и Серегу. Им тоже нужно ненадолго оказаться без присмотра бабушки. Но это завтра. Сегодня есть дела поважнее. Поможешь мне в одном секретном деле?
– Мика, звезду с неба достану для тебя.
– Звезду с неба? – прозвучало романтично и проникновенно и мои аппетиты мгновенно выросли. – А жемчужину со дна моря достанешь?
– Сколько сможешь унести.
– А клад найдешь?
– Запросы какие-то мелкие у тебя, эльф, – Вадим шутливо толкнул меня плечом, я ответила, он толкнул посильнее.
Я рванулась вперед, Вадим меня догнал и утащил в море. Мы барахтались на мелководье как два тюленя, брызгались и хохотали. Вадим был ловчее меня, офисной девочки, но поддавался, позволял себя поймать в воде. А я все равно ликовала, как будто могла соперничать с ним на равных.
– Научишь меня с кнутом управляться? Ну, пожалуйста.
– Так вот на что ты клюнула.
– Не на это, – мы выбрались на берег и медленно шли по кромке берега, держась за руки. Волны бились нам в ноги, море старалось прибавить нам счастья.
– А на что? Теряюсь в догадках.
– Ты из моря вышел голый, фигура обалденная, плечи, талия, и задница загорелая. Капли по спине на ягодицы стекали, мозг у меня в момент расплавился. Нельзя быть красивым таким.
– Можешь потрогать мою задницу, – пошловато усмехнувшись, предложил Вадим. – Но я в ответ затрогаю тебя всю. Мы ведь достаточно погуляли, искупались и позагорали? План выполнен? Займем лежачее положение?
– План перевыполнен, – кивнула я. – Сначала подкрепимся?
– Я как раз собирался закусить эльфом.
– Нельзя что попало в рот тащить.
– Что попало? Да я искал годы.
Перебрасываться шутками просто так мне было внове. Я давно отучила себя говорить спонтанно, каждое слово фильтровала. Только с Алькой могла расслабиться и то не всегда. Алька ругалась на меня, что я теряю себя. И вдруг фильтры исчезли сами собой, без усилий с моей стороны. Если смешно, я смеялась, печально, я грустила.
Я даже решила рассказать Вадиму о семейном кладе, хотя могла бы найти его одна, тайком. Наверно, правильнее было не говорить, ведь даже Алька не знала про мою настоящую цель. Правильнее было потом открыться, когда сама уже увидела и оценила. Возможно, что не захотелось бы открываться. Этот вариант исключать не следовало.
– Мика, – Вадим подхватил меня руки. – Отставить, как это, мозг устал?
– Отставить мозгоклюйство?
– Вот. Его выкинуть.
– Так заметно, что я сама себе мозг клюю?
– Клюй мой мозг.
– Я хотела тебе кое-что показать. Слова подбирала.
– Слова подбирают для вранья. Я предпочитаю честность.
– А кто меня за нос водил?
– Это не вранье было.
– Знаю, знаю. Тактический прием в настоящем. Для стратегического выигрыша в будущем. Ты выиграл.
– Я думал, что мы вместе выиграли.
Вадим нес меня на руках, я обняла его за шею, положила голову на плечо. Представила, какой выигрышный кадр получился. Яркое солнце, сине-бирюзовое море, белые барашки, голубое небо, белый песок. И мы с Вадимом. Он загорелый, сильный, а я хрупкая, белокожая, распущенные волосы ветерок треплет.
В такие минуты кажется, что в мире не бывает зла и горя. Что, действительно, любовь главная красота и она всех спасет. Меня же спасла. Хотя я в нее не верила, высмеивала, искала для себя бытовой комфорт и удобство. Рай с милым в шалаше? Оставьте эти сказки для наивных дурочек. Хватит милой меня во дворце.
Сказка пришла ко мне сама, держа под мышкой шалаш и Вадима. Не спрашивала, хочу ли я счастья, просто поставила перед выбором. Дворец или шалаш. И я выбрала шалаш. За этот выбор мне еще придется с Кротовым повоевать. Он вкладывался в меня, комплименты говорил, наряжал. Потребует отдачу.
– Мика, – Вадим неожиданно остановился и поставил меня на песок. – Слышишь?
– Черныш лает. Чего это он?
– Гости?
– На дядю Колю лаять бы не стал. И к бородачам уже попривык.
– Значит, враги пожаловали.
– Значит, пожаловали, – я закусила губу и захныкала. Поход за кладом опять отменялся. – Для Кротова еще рано, вряд ли он так быстро проспался. Алька пришла бы не одна, она дорогу не знает. Маринка могла прийти с Гиви, но Черныш ее знает.
– Мы можем уйти через лес в деревню, если не хочешь встречаться с врагами.
– Сбежать? Еще чего! Если хоть пальцем тронут мои вещи…
– Мика, давай я схожу на разведку.
– Нет. Это моя земля и нечего тут врагам делать.
– Не горячись. Я поотстану и подойду с другой стороны. Идет? Прошу, не лезь в драку. Будь осторожна.
– Ладно, буду, – я пообещала, но не собиралась быть осторожной. Наоборот, я собиралась устроить скандал.
Сомнительные привычки не всегда приносят вред, иногда они работают на пользу для хозяина. Уходя, я на автомате кинула пару таблеток снотворного в остатки вина. В бутылке оставалась еще половина, желающие выпить могли найтись. Они нашлись. На ступеньках неловко приткнувшись друг к другу спали Людмила и Андрей.
Самое простое допущение оказалось верным. Особого ликования я не почувствовала, лишь удивилась жадности гостей. Заявиться без приглашения да еще сразу кинуться выпивать. Считали себя хозяевами? Вполне возможно. Выгнать меня с берега – нормальная месть обманутой жены. Кротов не успел, а может не захотел, известить супругу о подарке сыну.
– Узнаю руку мастера, – Вадим появился в своей манере, внезапно и бесшумно. Эльфом его надо называть, не меня. – Ты профи.
– Чужого мне не надо, свое не отдам.
– Ты не эльф, Мика, – я засмеялась, Вадим прочитал мои мысли.
– А кто?
– Тигрица?
– Тогда мы пара?
– В этом сомнений нет.
– Что с Людмилой будем делать? Можно доставить к Кротову в баню, да возиться лень. А вторая хижина для других влюбленных. Маринка с Ростиком, Алька с Серегой. Гиви найдем кого-нибудь.
– Ничего не будем делать.
– Ну ладно, – на всякий случай я сфотографировала недоброжелателей. Пусть Кротов узнает и освободится от всех цепей. Это мой ему подарок будет.
От ворот послышались голоса, гомон и смех, и я схватилась за голову. Одиночество помахало мне ручкой уже в который раз. Судя по крикам, вся вчерашняя компания шла на берег. И чего им дома, в тенечке не сиделось. Я покосилась на Вадима, он покачал головой. Прятаться не станет, готов со всеми подружиться.
– Элька! – подружка кинулась мне на шею. – Вот ни капли не сомневалась, что отхватишь себе принца.
– Да ты тоже, не промахнулась, – кивнула я на Серегу, который смирно стоял за Алькиной спиной, нагруженный по самую маковку. – Лопаты-то вам зачем?
– Клумбы надо разбить, – пояснила тетя Маруся. – Я цветов накопала. Посадим. Пусть красиво будет.
– А поливать кто будет? Хотя, зачем я спрашиваю, вы и будете, каждый вечер.
– От помощи не отказывайся, Мика, – дядя Коля погрозил мне пальцем. – Знакомь с парнем своим.
– Это Вадим, мой жених. Вырвался тоже на отдых. А это… – я показала на Людмилу и Андрея. – Недоброжелатели.
– И что они тут делают, – рассердилась Алька, к Андрею у нее имелась давняя претензия. – Гнать взашей!
– Алечка, пара пустяков, – кровожадную идею горячо поддержали, под командованием Маринки Серега с Ростиком потащили спящих за ворота.
– Мастерство не пропить, если не пить, – гражданка Беккер пробилась ко мне, обняла и поделилась своим ценным высказыванием о пьянстве. – Ну чего, нашла место?
– Нашла, – не стала я спрашивать, каким ветром и тетю занесло на Карибы Лайт. Вопросы гарантированно понесут ее в магазин с горячительными напитками, ничего я не выясню.
– Показывай! – тетя победно расправила плечи. – Помощников до черта.
Я раздумывала, стоит ли Вадиму говорить о кладе, собиралась ночью одна рыть, а тетя одной левой посвятила всех в наши семейные тайны. Резон, конечно, в этом был. Парни справятся быстрее, чем я одна. Клад вряд ли хранил деньги или драгоценности. Скорее, там спрятаны альбомы с фотографиями или милые безделушки. Память рода.
Если ценности и были спрятаны нашими предками здесь, тетя могла запросто выкопать клад за годы запустения этой земли. Тогда появление шикарного дома к моему совершеннолетию легко объясняется. И необычная пальма тоже. Как же я не догадалась, что тетя меня за нос водит? Мозги же у нее крайне изворотливые.
Гражданка Беккер имела строгие принципы, на мое наследство не покушалась, а еще не захотела лишать меня азарта кладоискательницы. Я сама ей подыграла, когда рассказала про Кротова. Тетя сообразила, что может присутствовать при раскопках. Гиви вчера честно признался, что Ростику надо позвонить, про мой полет доложил.
– Мика? – Вадим завел меня в хижину и закрыл дверь. – Я могу разогнать эту публику за две минуты.
– Лучше возглавь поиски клада. Поразительно, как звезды сошлись, твоя земля, мой клад.
– Ты за этим приехала сюда? И летала над побережьем?
– За этим. Только собралась тебе рассказать, как Черныш залаял. А потом эти толпой. И тетя с каверзным вопросом, нашла ли я место. Секретчица, блин.
– Переживем, эльф, – Вадим притянул меня к себе. – Если кто пикнет, кнут при мне.
– Переживем, тигр.
Мы вышли из хижины и застали отряд копателей в полной боевой готовности, с лопатами наперевес. Я могла бы не участвовать в этом спектакле, тетя и без меня знала дорогу. Но так поступить было бы неправильно, сокровища касались меня напрямую и сдаться в последний момент не по мне.
Откопали мы деревянный сундук, который удивительно хорошо сохранился. В сундуке, как я и подумала, лежали фотоальбомы, дореволюционные, в бархатных обложках. В отдельной коробочке, которую Вадим сразу подал мне, обнаружились два старинных, обручальных кольца. Тетя заголосила “горько”, а остальным только повод дай поорать.
– Она искала одиночества у моря, – дурашливо произнесла я, любуясь кольцом на пальце.
– Нашла ведь, – улыбнулся в ответ Вадим.
– Это да.

----------