Бей или беги Андриана Светланова "Не будь жертвой. Всегда жди подвох и будь на шаг впереди своего врага. - Назидательно произносит Амир. - И дыши, Злата". С восьми лет она ждала, что он придёт за ней, победит "злобного дракона" - её отчима, как это бывает в сказках. И он пришёл. Только вместо спасения и романтической истории любви втянул в смертельно опасную игру. Действительно ли он тот самый мальчишка-бродяга из её детских грёз, или же только притворяется им, чтобы втереться в доверие? Если притворяется, то с какой целью? Посреди жерновов криминальных разборок, совсем одна. Раздавлена предательством близкого человека, ошарашена внезапными чувствами к тому, кто их никогда не оценит. Как отличить истинную любовь от лжи? Стоит ли бороться за своё право на свободу и счастье, или проще убежать от проблем, спрятавшись в глуши? Дыши, Злата... ==================== Глава 1 Глава 1 Реакция «бей или беги» – это психологическое состояние, которое активизируется, когда люди сталкиваются с чем-то угрожающим (ментально или физически). Впервые термин «бей и беги» описал американский психолог Уолтер Кэннон в 1920-х. Он зафиксировал, что ряд быстро происходящих внутри организма реакций помогают ему мобилизоваться для наилучшего взаимодействия с угрозой. (Источник – Интернет) Мне восемь лет. Я очень боюсь запачкать своё новое платье в клетку из нежно-сиреневого твида. Постоянно поправляю его и слежу, чтобы ни крошечки со стола не упало на обновку. Иначе и без того предупреждающий взгляд мамы вновь станет обвиняющим и разочарованным. Мы в очередном скучном ресторане, где порции еды маленькие и невкусные, а вокруг одни взрослые. Играет глубокий неспешный джаз, похожий на медленно льющийся тонкой струйкой мёд. Музыка – единственное, что мне нравится здесь, и я притопываю ножкой в такт под столом. Смотрю, как мой отчим свысока беседует с незнакомыми мне мужчинами, сидящими с нами. Они все как братья-близнецы: в одинаковых чёрных костюмах и белоснежных рубашках. Перевожу взгляд на маму. Сидит с прямой спиной, аккуратно отделяя вилкой маленькие кусочки красной рыбы и отправляя их в рот. По-моему, ресторан – это самое бесполезное место на свете. – Мам, я пойду в туалет. – Не выдержав, тихонько шепчу маме через стол, поёрзав на кожаном диване. Та быстро кивает и я радостно сползаю с неудобного сидения. Иду через огромный зал, ловко лавируя между искрящихся изобилием столов. Вскользь смотрю в широкие панорамные окна возле входных дверей. Замечаю за стеклом мальчика. Стоит в одиночестве, смотрит на посетителей с таким очевидным презрением, что я невольно замираю и несколько секунд наблюдаю за ним. Несмотря на его злость, у него чрезвычайно выразительное и красивое лицо. Похож на Алладина из моего любимого мультфильма! Чёрные волнистые волосы, светлые глаза с густыми чёрными ресницами, нахмуренные брови, высокие чётко-очерченные скулы и упрямо сжатые губы. На вид лет пятнадцати. Слишком худой для своего роста. Куртка заляпана жирными пятнами, штаны чересчур велики для него, словно принадлежат кому-то другому. Бродяга? Позабыв об осторожности, влекомая бесстрашным детским любопытством, иду к входным дверям. Выхожу на улицу, направляюсь прямиком к нему. Осенний вечер ласково треплет ветром мои светлые волосы, создавая белокурое облако вокруг головы. Прелая жёлтая листва под ногами тут же прилипла к подошвам дорогих туфелек. Мне холодно, но я не уйду, пока не узнаю, почему он тут стоит и на кого так сердится. – Привет! Ты потерялся? Сперва не понимает, что я обращаюсь к нему, осматривается по сторонам. Когда понимает, во взгляде читается раздражение и недоумение. Он значительно выше, поэтому смотрит на меня сверху вниз. Хотя моя одежда намного чище и дороже его, всё равно чувствую его странное превосходство, силу, которые ещё не осознаются детским разумом, но уже читаются сердцем. Не получив ответа, невозмутимо продолжаю: – Ты не умеешь разговаривать или просто не хочешь? Он бегло оглядывает меня, будто ищет что-то, что могло бы ему пригодиться. Прищуриваюсь, со знающим видом констатирую: – Я поняла! Ты бродяга! Ты голоден, поэтому такой злой! Угадала? Подожди, я вынесу тебе еды… Когда разворачиваюсь, он резко хватает меня за руку, вынуждая остановиться. Руки у него очень сильные, с длинными цепкими пальцами. В задумчивости поднимаю на него глаза. Хмурюсь, размышляя вслух: – Ты прав. Моя мама не позволит. Как же тебе помочь? Внезапно меня осенило, – радостно улыбаюсь и хватаю его за руку сама, чем вызываю его полнейшее замешательство: – Я придумала! Смотри, я подарю тебе вот это! Снимаю со своей шеи тонкую золотую паутинку с небольшим кулоном. Он выполнен в виде солнца с золотыми лучами, в центре гравировка с моим именем, по кайме – мелкие бриллианты. Решительно вкладываю украшение в ладонь мальчишки: – Это очень дорогое, я точно знаю! Мне подарил отчим в день их с мамой свадьбы. Он вообще постоянно покупает мне что-то дорогое и наряжает, как куклу, но я его всё равно не люблю! Потому что он злой и часто кричит на маму. Возьми. Можешь продать это и купить себе еду. Мальчик недоверчиво уставился на украшение, затем на меня. Глаза у него удивительные! Взрослые какие-то. Магнетические. Серые с голубыми переливами, словно холодный утренний дождь. Невозможно оторваться, падаешь в сумрачный омут его искалеченной души, тонешь в нём. Невольно вздрагиваю, почувствовав первый болезненный укол детской влюблённости. Ощущение тревожное и волнующее. Он забирает кулон и нерешительно смотрит на меня, боясь, что я передумаю. А я так и стою с открытым ртом, рассматривая его потрясающие глаза. – Злата!! Очнувшись от сладкого плена, обернулась, в панике наблюдая за приближением своей разъярённой матери. – Беги! – Быстро шепнула я мальчику и повернулась к нему спиной, отважно загородив своей хрупкой фигуркой: – Мама! Я просто хотела спросить, не нужна ли ему помощь! Он потерялся. Когда она приблизилась и схватила меня за руку, мальчик уже скрылся из виду. – Не смей убегать на улицу без присмотра! Ещё и общаться со всякими оборванцами! Отец тебя серьёзно накажет за это, имей ввиду! Обида за неожиданного друга подняла бурную волну протеста внутри. Разве он сделал мне что-то плохое? Почему мама так говорит о нём? И в чём провинилась я, когда всего-навсего хотела помочь?! Дёрнулась, вырывая руку из крепкого захвата матери. – Твой Глеб мне вовсе не отец! – Грубо выпалила я и тут же получила звонкую пощёчину. Спустя 12 лет Покрово-Тервенический женский монастырь, деревня Тервиничи, Лен.область Густой мшистый лес, похожий на непроглядную тайгу, для заблудившегося путника мог бы показаться смертельно опасным лабиринтом, из которого нет выхода. Для меня – это самое безопасное место на земле. Место умиротворения, покоя, гармонии. Веппские леса, дикие, необузданные, хранят в себе истинные богатства природы. Хвойные веточки, лесная земляника, ежевика, верхушки вереска – всё это богатство я бережно собираю, храню, использую для заваривания чая или выпечки. Если относиться к дарам леса бережно, можно бесконечно «пить» благодать! Прикрыла салфеткой полную доверху корзину и поднялась с корточек, распрямив спину. – Пора двигаться домой, солнце садится. – Бормочу себе под нос. Аккуратно ступая в резиновых сапогах по мягкому лесному ковру, пробираюсь к тропинке. Спустя полчаса мой внутренний компас уверенно выводит меня на берег озера. Иду вдоль него по направлению к монастырю, что сверкает вдали своими голубыми куполами, отражая солнечные лучи. Тихонько напевая себе под нос, медленно приближаюсь к месту, служившему мне надёжным убежищем и домом. Внезапно останавливаюсь, как вкопанная, едва не уронив корзину… Современная чёрная иномарка с тонированными стёклами около стен Божьей обители мгновенно привлекает внимание. Она подобна дерзкому демону, нагло вторгшемуся на небеса. И к несчастью, я точно знаю, зачем она здесь. «Нашёл!» – Резануло в груди. Сердце сделало кульбит и ухнуло куда-то вниз. Машинально приседаю на корточки, прячась в густой высокой траве. От страха не могу сделать вдох, хватаю воздух урывками, борясь с накатившей паникой. Напрягаю зрение, вижу двух высоких мужчин в деловых костюмах. Они стоят недалеко от входа в монастырь, разговаривают с настоятельницей, показывают ей какие-то фотографии. Та хмурится и поджимает губы, явно узнав объект на фото. Без сомнения, на тех снимках – я. Надо бежать, немедленно! Оставляю корзину на земле, прикрыв травой. Низко пригнувшись, пробираюсь обратно в сторону леса. В домике лесничего спрятан мой паспорт и отложено немного денег, как раз на подобный случай. Так, спокойно… Переночую там, утром пойду на автобус, доеду до Лодейного Поля, а оттуда до Питера. Затеряюсь в большом городе. Не должен найти. Не найдёт!! Минут за двадцать добираюсь до домика. Сердце стучит как сумасшедшее, того и гляди, выпрыгнет из груди! Открываю скрипучую обветшалую дверь. Вижу старика лесничего бездыханным, лежащим на полу лицом вниз. Не успеваю даже закричать, – сильные руки хватают в кольцо, зажимают ладонью рот: – Тихо-тихо, Злата Викторовна, хватит уж, набегались… На следующий день, ранним утром кортеж из трёх злых внедорожников яростно режет асфальт, неумолимо мча в сторону Барвихи. После утомительного перелёта кружится голова и немного подташнивает, от нервного перенапряжения я совсем истощена, а силы мне сейчас нужны как никогда. Вернуться в ад после нескольких лет свободы!! Отчаянно сжимаю кулачки. Боже, дай мне самый мизерный шанс, любую возможность – я ухвачусь за неё, вгрызусь зубами! Подаю голос с заднего сидения, обращаясь к водителю: – Остановите у какого-нибудь ресторана. Мне нужно поесть, иначе я потеряю сознание. Я ничего не ела со вчерашнего дня, мне плохо. Водитель переглянулся с рядом сидящим охранником. Тот монотонно произнёс: «Не положено, Глеб Захарович велел не задерживаться». – Я упаду в обморок. А очнувшись, обязательно пожалуюсь Глебу Захаровичу, что вы отказались меня накормить, когда я просила! Мужчины помялись. Боятся его, дворняги! Тот, что сидел справа, быстро сдался: – Ладно. Серый, тормозни у какой-нибудь приличной харчевни. Затем повернулся ко мне: – Только без фокусов. Я буду рядом и глаз не спущу, имейте ввиду. Я грустно усмехнулась. Имею ввиду. Ресторан «Пальма», гламурный, пафосный. Вроде тех, что любит отчим. Сейчас зал практически пуст, все навозные жуки слетятся после 18 часов. Я направилась к столику, что находился в отдалении, ближе к кухне. Ищу глазами возможные лазейки, чтобы сбежать. Не замечаю странного посетителя, который следит за каждым моим шагом. Амир Мета небрежно одёрнул рукав пиджака, поправляя его, прикрывая платиновые часы Breguet. Впился в неё взглядом, тщательно щупая бледное личико, изящную шею, хрупкую фигурку, густые светлые пшеничные волосы, будто впопыхах собранные в небрежный хвост. Она. Заметил он и дрожащие пальцы, и тревожную складку меж нахмуренных бровей. Красивая и потерянная, если не сказать грубее, – загнанная. Она без колебаний пойдёт с ним, от безысходности. Минут пять читает меню, затем делает заказ. Молоденькая официантка спрашивает что-то у её сопровождающего, видимо, интересуясь, что принести для него. Тот улыбается, наслаждаясь мимолётным флиртом. В это время девушка поднимается из-за стола, отпрашиваясь в туалет. «Умница». Амир поднимается и незаметно двигается следом. Я долго смотрю в зеркало в туалетной комнате, пытаясь отыскать решение в самой себе. Зрелище печальное. Бледная, худая, покусанные губы, мешки под глазами. Крепко зажмурилась на миг: «Соберись, думай!». Очевидно, что сбежать от псов отчима будет непросто. Но оказавшись за воротами особняка это будет сделать ещё труднее. Я специально заказала мясо, – мне должны принести острый нож. У меня будет один шанс. Одна единственная попытка. Глубокий вдох. Медленный выдох. Перекрестившись и молча попросив у Всевышнего помощи, иду обратно. Отодвигаю тяжёлую портьеру, чтобы войти в зал, делаю шаг и неожиданно оказываюсь в тисках чьих-то грубых рук. Жёстким захватом мужчина фиксирует за шею, прижав к себе и выбив из моих лёгких остатки воздуха. Судорожно пытаюсь отодрать его руку от себя, отчаянно брыкаюсь, но внезапно чувствую холодный металл у своего виска и в оцепенении замираю, осознавая реальную угрозу собственной жизни. Не вижу лица, но чувствую, что он выше и крупнее меня. Щетина неприятно колет кожу, когда он шепчет мне на ухо: «Подыграй мне, Злата. Просто иди вперёд. Я выведу тебя отсюда». Окончательно сбитая с толку, послушно киваю. Делаю спасительный вдох, когда он чуть ослабляет хватку. Мой прежний сопровождающий замечает нас и выхватывает пистолет, целясь в незнакомца. Ещё один боец отчима у дверей так же берёт его на прицел, матом объясняя дерзкому захватчику, что живым он отсюда не выйдет. В зале хаос! Посетители при виде оружия съехали под столы, официантки, повизгивая, жмутся друг к другу у барной стойки. Я молча иду вперёд, лишь бледность и подрагивающая нижняя губа могут выдать моё истинное состояние. Мы двигаемся в сторону выхода, сцепившись друг с другом, словно единый организм. Он так крепко прижимает дуло пистолета к моему виску, что кожа в этом месте горит огнём. Одно движение пальцев – и моя жизнь оборвётся. Проходит целая вечность, прежде чем мы оказываемся на улице. Сразу, как мы вышли, будто только этого и ждали – в ресторан врываются вооружённые люди в масках. Начинается стрельба. В ужасе дёргаюсь, интуитивно пытаясь присесть и прикрыть голову, но мужчина, что держит меня, не позволяет этого сделать. Хватает за шкирку, вынуждая двигаться дальше. Практически волоком он тащит меня до машины, затем грубо толкает внутрь, на заднее сидение, прыгает следом и машина в эту же секунду трогается с места. Забиваюсь в самый дальний угол, насколько это возможно. Теперь я вижу его лицо. Лет 35 на вид, в строгом деловом костюме, совершенно не соответствующем ситуации. Умеренно смуглая кожа, чёрные, немного волнистые волосы. Явно не славянского происхождения. Жёсткие черты лица будто высечены из камня, прямой нос, высокие скулы, широкие брови вразлёт. Светлые проницательные глаза, от цепкого взгляда которых не укроется ни одна деталь. Смотрят на меня равнодушно и немного устало. Будто для него ничего из ряда вон выходящего не происходит, и он заранее готов к любым моим вопросам и истерикам. – Ну привет. Злата. Вздрагиваю, услышав своё имя. Голос у него низкий и тягучий, с легким акцентом. Легко проникает под кожу и оседает где-то внутри. Глаза серые, со множеством сложных оттенков и граней, с голубыми и бледно-жёлтыми бороздками, обжигающе холодные и одновременно притягивающие. Я будто бы где-то их уже видела, но не могу вспомнить, где. Терпеливо ждёт моей ответной реплики, но так и не дождавшись, сухо поясняет: «Меня зовут Амир. Не волнуйся, я – друг. Спрячу тебя в надёжном месте, там и поговорим». ---------- Глава 2 Глава 2 Проделав долгий путь, мы въехали на территорию закрытого загородного посёлка в Московской области, минуя целых три уровня вооружённой охраны, что безусловно не осталось мной незамеченным. Сразу ясен уровень доходов владельца и их законность. А также ясно, что без его разрешения просто так покинуть территорию мне не удастся. Остановились у ворот, за которыми величественно возвышается трёхэтажный кирпичный особняк. Вопросительно смотрю на Амира. Он в это время кивает охраннику, общаясь на каком-то только им известном языке взглядов, попутно отвечает мне спокойным, отстранённым тоном: – Здесь живёт моя любовница, Алиса Сакс. Дом большой, вы не будете часто пересекаться. Это временно, позже я обеспечу тебе отдельное жильё. Всё необходимое из вещей купят и привезут завтра, составь список. Моё лицо вытягивается всё больше, по мере того как он говорит. – Кажется, вы меня неправильно поняли… – Промямлила я, меняя цвет лица с бледного на пунцовый. – Я не хочу жить за ваш счёт, в доме с вашей любовницей. Я понятия не имею, кто вы. Если бы я знала, что вы потребуете такую плату за помощь, то… – Какую? Я разве что-то требую, dielli? – Амир вдруг внимательно посмотрел на меня, вперившись долгим, тяжёлым взглядом, одним этим заставив замолчать. То, что этот человек опасен, нет никаких сомнений. Неожиданно он мягко улыбнулся, словно желая исправить впечатление о себе. Расстегнул одну пуговицу рубашки у ворота, достал золотой кулон на цепочке в виде солнца с гравировкой «Злата» в центре и россыпью мелких бриллиантов по кайме. – Будем считать мою помощь возвратом долга за это. В следующий миг он выходит из машины, оставив меня ошеломлённо сидеть и контужено пялиться в одну точку. Вынуждена признать, Алиса восхитительна. Такой красивой девушки я не встречала. Длинные стройные ноги, тонкая талия, высокая грудь, шикарные чёрные волосы до поясницы и пронзительный ясный взгляд синих глаз. Я неловко переминаюсь возле машины, завороженно наблюдая, как она порхает по ступеням террасы навстречу Амиру. Чувствую, как разрастается плесень зависти и необоснованной ревности внутри меня. Особенно теперь, когда я узнала, кто он. Вижу, как девушка обвивает руками его шею, целует в губы, жарко, откровенно, не стесняясь ни меня, ни водителя, ни охранников. Неприятно жжёт в груди. Удивлённая собственным неравнодушием, проваливаюсь в недра своей памяти и вижу там мальчика. Бродяга… Помню ту короткую встречу много лет назад, горячим оттиском первых чувств отпечатанную на сердце. Неужели это правда он? Серые глаза, чёрные густые ресницы, и мой кулон ему в дар, как признание исключительности. Амир, будто почувствовав моё смятение, отстранился от девушки и обернулся. Сдержанно кивнул мне, пригласительным жестом зовя подойти. На ватных ногах иду к сладкой парочке. – Здравствуйте. – Сдержанно приветствую королеву. – Добро пожаловать. – Алиса широко улыбнулась, демонстрируя белоснежные ровные зубы. – Амир сказал, ты погостишь здесь несколько дней. Идём, провожу тебя в твою комнату. Вот как должна вести себя идеальная любовница? Никакой ревности, никаких лишних вопросов. Смогла бы так я? Горько усмехнулась своим мыслям, что мгновенно уловил зоркий глаз моего недавнего знакомого. «Всё в порядке?» – Негромко спрашивает, когда мы заходим в дом. Чувствую себя питомцем на передержке, а так всё замечательно! И вообще, слово «порядок» не имеет никакого отношения к моей жизни. – В полном, спасибо. – Отвечаю вежливо. Комната оказалась уютной спальней с современным ремонтом и панорамными затемнёнными окнами на третьем этаже. Равнодушно оглядываюсь. Интерьер выдержан в приятных пастельных тонах: мятный, светло-серый, бледно-сиреневый. Честно говоря, больше подходит девочке, нежели девушке. Мне всё равно. Я могу жить и в роскошном особняке, и в крохотной комнатушке при монастыре. Для меня важны совсем другие вещи. Безопасность и свобода, только и всего. – Амир, я могу поговорить с вами, наедине? – Вдруг твёрдо говорю я, устав от скопившегося напряжения и тягостных сомнений. С готовностью кивает, как будто он всегда готов к любому повороту событий. Удивительная собранность, самоконтроль, которые невольно восхищают. Я совсем другая, живая, эмоциональная, и мне искренне завидно, когда человек умеет так владеть собой! Алиса послушно выходит, прикрывая за собой дверь. – Слушаю. – Он расстегнул пуговицу пиджака, распахнув его для удобства и уселся на диван около журнального столика, закинув ногу на ногу. Заметила татуировку на тыльной стороне его ладони, на которую не обращала внимания раньше. Чёрный двухглавый орёл и витиеватая надпись ниже «Shqiptar META». (Shqiptar- албанский этноним, которым албанцы называют себя, Meta – фамилия – прим.автора). Из-под ворота рубашки выглядывает часть ещё одной татуировки, похожая то ли на языки пламени, то ли на хвост какой-то птицы. Крупный кадык, щетина, плотно сомкнутые губы. Оставшись стоять в центре комнаты, скрестила руки на груди для большей уверенности: – Состоятельные и любящие власть мужчины, как вы, никогда не тратят своё время и деньги попусту. Всегда что-то потребуют взамен. Я это твёрдо усвоила, живя с отчимом. Если вы думаете, что, показав мне кулон, я поверю в ваше трепетное отношение ко мне спустя 12 лет, то вынуждена вас разочаровать. Поэтому говорите честно: что вам от меня нужно? Его неожиданная и совершенно обескураживающая улыбка выбила весь воздух из моих лёгких. В серых глазах сверкнули серебристые блики. Ловлю себя на мысли, что нервно тарабаню пальцами себе по руке и поджимаю пальцы на ногах. – Вот как? Ростки характера иногда пробиваются сквозь плотный грунт робости и стеснения. – Растянуто произнёс он. – Ответьте пожалуйста на мой вопрос. Амир поднялся и двинулся ко мне. Запрещённый приём. Сократить дистанцию, чтобы усилить давление. Так намного сложнее играть в бесстрашную амазонку. Он выше на голову, сильнее, увереннее. Понадобилась вся моя воля и мужество, чтобы остаться на месте. – Неприязнь к общему врагу и симпатия к тебе. Вот причина моей помощи. Такой ответ устроит? – Остановился достаточно близко, но при этом соблюдает границы. Не пытается коснуться, однако, у меня сложилось ощущение, что трогает глазами. – Откуда вы знакомы с моим отчимом? – Всё же отхожу на полшага назад. – Мы давние конкуренты, по бизнесу. – Не отрывает внимательного взгляда от моего лица. – Как вы узнали, что я буду в том ресторане? Что я вообще окажусь сегодня в Москве? Об этом никто не знал. – В современном мире есть много способов узнать то, что ты хочешь. – Например? – Камеры. GPS. История банковских операций. Связи в полиции. – Выходит, вы искали меня намеренно? Хотите насолить Глебу, помогая мне? – Прищурилась я. Амир чуть склонил голову, в ответ на мой недоверчивый взгляд задавая прямой вопрос: «Чего ты боишься, dielli? Что я в итоге потребую платы за свою помощь?». Ярко вспыхнувшие щёки как лакмусовая бумажка обнажили все эмоции. Мне жизненно-важно услышать, что он не тронет меня. Ни он, ни его люди. Что никто и пальцем ко мне не прикоснётся. Нервно поправляю волосы, заправляя прядь за ухо, хотя она ничем не мешает: «Я просто хочу знать, чего ожидать дальше. Вы появились из ниоткуда, оказавшись именно в том ресторане, где оказалась я. Перестреляли людей отчима. Привезли меня в дом своей любовницы. И утверждаете, что всё это – проявление вашего альтруизма. Быть может, я наивна, но точно не дура». – Точно нет. – Соглашается, пряча снисходительную улыбку. – Давай так. Я не претендую на твою девичью честь, Злата. В этом плане, можешь быть абсолютно спокойна. Скажи, что мне сделать, чтобы ты не чувствовала себя обязанной? Так будет проще нам обоим. Подумав несколько секунд, уверенно выдала: – Работа. Любая. – Что ты умеешь делать? – Снова этот отстранённый, деловой тон. Возникло непреодолимое желание сказать ему что-то нетипичное, дерзкое, просто чтобы посмотреть на его реакцию, так сказать, подёргать тигра за усы! Но споткнувшись о его холодный взгляд, поняла, что я никогда не осмелюсь на подобное. – Я училась на юриста, но была вынуждена прервать обучение и уехать. Могу работать по дому: убирать, готовить, стирать бельё… – Я понял. – Перебил Амир. – Нанимаю тебя на испытательный срок, младшим корпоративным юристом. Работай удалённо, – завтра привезу тебе ноут и договора по одной из моих фирм. Изучишь юридические аспекты, внесёшь правки. Договорились? – Хорошо. Ничего хорошего. Не доверяю этому типу. Категорически. Одно дело, детские воспоминания, и совсем другое – когда он стоит передо мной, из плоти и крови, с абсолютно непроницаемым лицом и лютыми глазами дикого волка! При этом строит из себя Робин Гуда, не понятно, для чего. – Успокойся. Я не питаюсь хрупкими блондинками. – Примирительно произносит Амир, видя мою настороженность. – И могу стать тебе полезным другом. Разве друзья нужны для «пользы» – мелькнуло у меня в голове. Его фраза лишний раз доказывает, что этот человек привык из всего извлекать выгоду. Чутьё меня не подводит, – он лжёт. Его цель относительно меня – вовсе не благодарность за подаренный много лет назад кулон. А что? – Спасибо. – Тем не менее сказала то, что нужно было сказать много раньше. В конце концов, это элементарная вежливость. – Пока не за что. Отдыхай, dielli. Он собрался уйти. – Стойте. Чувствую, как руки вспотели от напряжения, но я прячу их и самоотверженно спрашиваю, будто бросаюсь с обрыва вниз: – Какого цвета было платье на мне, когда мы виделись в детстве? Его красивое, точёное лицо абсолютно непроницаемо. Невозможно угадать, о чём он думает и вызвал ли мой вопрос хоть какие-то эмоции. – Нежно-сиреневое, в крупную клетку. – Отвечает он, после чего тихо уходит. Первая ночь в чужом доме прошла без сна. Привкус разочарования и одиночества неприятно горчит во рту. Не так я представляла нашу встречу… Не могу совместить в своей голове эти два образа в один, – своего любимого бродягу, отважного защитника и будущего мужа, с которым вообразила себе немыслимую историю нежной любви… и холодного, опасного Амира, один лишь взгляд которого заставляет трепетать от страха. ---------- Глава 3 Глава 3 На следующий день мне привезли новый телефон и ноутбук, бумажные пакеты с женской одеждой, а ещё каким-то волшебным образом вернули паспорт, который остался в сумочке в том ресторане. Открыв ноут, вместо выполнения просьбы Амира проверить электронную почту, на которую он скинул договора, я сразу же полезла в Интернет. Для начала выяснила, что означает слово «dielli». Солнце, по-албански. А двухглавый орёл на красном фоне – это флаг его страны. Остальные его татуировки я не разглядела. Посмотрела, что Албания находится где-то на западе Балканского полуострова, а столицей является город Тирана. Набрала в поисковой строке «семья Мета», затем просто «Амир Мета», но браузер ничего интересного не выдал, кроме широкого определения «столичный бизнесмен», и его немногочисленных фото с разными моделями, включая Алису Сакс. Кем бы ни был Амир – он понятия не имеет, какой властью обладает мой отчим. Странно, что он до сих пор не пришёл за мной. Глеб Айдаров любит, чтобы всё, что принадлежит ему, было под рукой. Поэтому я каждую секунду напряженно жду, вздрагивая от любых громких звуков. Окунувшись с головой в работу, я заметно припозднилась, внося юридические правки в договора Амира. Как выяснилось, у него несколько загородных отелей, в том числе заграницей, это договора с подрядчиками на различные работы и услуги. Догадываюсь, что это лишь легальная верхушка его бизнеса, созданная для прикрытия и отмывания денег. Мой отчим делал точно так же. В начале одиннадцатого ночи наконец захлопнула ноут, устало потирая красные глаза. Все уже отдыхают, домработница ушла, и я могу спокойно поесть. Кушала ли я сегодня вообще, даже не помню. В мягких тапочках и пижаме бесшумно ступаю по вычищенному до блеска паркету, отмечая, что несмотря на богатую и стильную обстановку, мне жутко не комфортно в этом доме. Захожу на кухню, включаю свет и застываю, как вкопанная. На столе, вместо моего ужина, лежит Алиса. Халат распахнут, обнажив роскошное тело. Длинные ноги закинуты на плечи возвышающегося над ней мужчины. Амир крепко удерживает её за бёдра, безжалостно насаживая на себя, словно тушу на вертел. Обнажён по пояс, домашние льняные штаны приспущены, открывая поджарые бёдра. Тренированное тело усеяно татуировками, которые оживают, когда его упругие мышцы бугрятся от производимых им резких движений. Его лицо охвачено похотью, глаза сверкают, губы плотно сжаты, искривлены от напряжения. Зверь, который рвёт зубами свою добычу. Зрелище настолько шокирует меня, что не могу ни пошевелиться, ни выдать что-либо членораздельное, только беспомощно хватаю ртом воздух, как рыба на берегу. – Чёрт! – Алиса закопошилась при вспышке света, увидев меня. Пытается отпихнуть Амира и прикрыться. Амир же остался на месте, бессовестно смотрит мне прямо в глаза. У этого человека совсем нет стыда?! Пробормотав извинения, я пулей выскочила из кухни. Оказавшись в своей комнате, начинаю нервно ходить взад-вперёд, приложив ладони к пылающему лицу. Стыдно так, будто это я лежала там, на столе! Стремительно иду в ванную. «Совокупляются, словно животные!» – бормочу себе под нос, включая воду. Умываюсь холодной водой насколько раз. Не помогает. Перед глазами по-прежнему стоит обнажённое тело мужчины и его наглые, окутанные чёрной дымкой похоти глаза. Словно вирусом, заражаюсь эмоциями, которые передал его безумный взгляд. – Злата? – Услышав низкий голос в своей комнате, я так резко дёрнулась, что едва не смахнула подставку с мылом с бортика раковины. Нет, нет, нет! Я не готова говорить с ним сейчас!! Судорожно пытаюсь найти причину, чтобы не выходить. Может включить душ и сказать, что я моюсь? – Я на минуту. Не бойся. Какого чёрта я прячусь?! В конце концов, это ему должно быть стыдно, а не мне! Давай, делай шаг… Амир терпеливо ждёт, сунув руки в карманы штанов и расслабленно прохаживаясь возле ванной, дав ей возможность собраться перед неудобным разговором. Выходит. Вся пунцовая, в глаза не смотрит. Словно маленькая испуганная птичка. Как же краснеют её щёки! Как полыхают праведным возмущением карие глаза, как часто вздымается и опускается упругая девичья грудь от сбивчивого дыхания. Красива, но не вульгарна. Невинна, но горяча. Амир невольно опустил взгляд на её пухлые губки. Если бы не обстоятельства, она бы давно направила свой пыл в нужное русло, под его чутким руководством. – Простите, Амир… Я не предполагала… – Запинается, подбирает слова. – В общем, мне жаль, что так вышло. Обходит его, двигаясь ближе к центру комнаты. Трогает светлые волосы, как всегда, когда сильно нервничает. Амир скользнул взглядом по стройной фигурке. Что за дурацкая пижама на ней? Хлопковые штаны и рубашка, в мелкую розовую полоску. Как в психбольнице. И даже в этом тряпье ей удаётся выглядеть катастрофически сексуально. От терпкого запаха её страха в паху всё дымится. Просыпается звериный азарт, жажда охоты. Загнать, подчинить, сломать! Это всё её взгляд. Робкий, взволнованный, полный благоговейного страха и едва уловимого любопытства. – Я пришёл сказать, чтобы ты не переживала. Мы все взрослые люди. Вышло недоразумение, просто забудем об этом. – Пока он говорит, незаметно двигается, сокращая расстояние. – Дыши, Злата. Честное слово, ты похожа на жгучий красный перец по цвету! Она вздрогнула, слишком поздно поняв, что он подошёл близко. Не теряя времени, позволил себе прикоснуться к её подбородку. Приподнял лицо, вынуждая смотреть в глаза. Её кожа горячая, как раскалённый воск. Нежная, шелковистая. Амир не удержался и провёл подушечкой большого пальца по щеке. Едва не застонал от удовольствия. Непривычная, естественная красота, такая яркая и чистая, что слепит. Влечение раскалённой плетью больно хлестануло по позвоночнику. Снова посмотрел на её губы. Влажные, розовые, как лепестки цветка в утренней росе. Невозможно устоять. Наклонился к ней ближе, намереваясь попробовать их на вкус. Почти прикоснулся своими губами к её, как вдруг громкий шлепок привёл в чувство. Едва сдержался, чтобы не среагировать. Автоматическая реакция на любое нарушение его границ – жёсткий ответ, и не важно, что он нарушил её границы первым. Мысленно уже сжал её хрупкую шейку и повалил на постель, намереваясь проучить за дерзость! Очевидно, она не знает, с кем имеет дело. Пугать раньше времени он не станет, но уж больно соблазнительна эта фантазия с наказанием… – Вы что, не остыли от своей горячей партнёрши?! – Злата тем временем всерьёз негодует, карие глаза полыхают яростью и обидой. – Видимо, так и есть. Прошу прощения. – Амир принял серьёзный вид, и даже слегка склонил голову в знак искреннего раскаяния. Как бы ему не хотелось, он вынужден уйти. Сейчас самый лучший момент, чтобы это сделать, иначе он всё испортит. И так всё пошло не по плану. Уходя, задержался в дверях, обернулся на неё: – Извини за инцидент на кухне. Спокойной ночи. Короткий взгляд выцепил все её эмоции. Всё, что хотел, он увидел. Я почти не спала этой ночью. Не могу отделаться от него! Серые глаза с голубыми проталинами преследуют на каждом повороте мыслей. То опасно темнеют, то светятся странной нежностью. Он плотно засел в моей голове и верховодит там, смущая девичье сердце. Что было бы, если бы позволила себя поцеловать? Мне понравилось бы? Эта мысль весь день не даёт мне покоя. Гоню её прочь, чувствуя интуитивное желание защитить себя от опасного влечения к этому мужчине. Не желаю окунаться в его океан, – власти, крови и больших денег. Не умею плавать. Утром вновь принялась за работу над договорами. Вскрикнула, застигнутая врасплох громким сигналом входящего звонка. Взяла сотовый и увидела на дисплее «Амир». Сердце гулко забилось. – Ало? – Это короткое слово получилось каким-то нервным. В самом деле, не может же он читать мысли по сотовой связи. Расслабься, Злата, как он советовал – дыши! – Какой у тебя размер обуви? – Что, простите? – 37? – 38. Зачем вам? – А одежды 44? – Да… – Идём на мероприятие. Алиса тебя соберёт, платье и туфли я привезу. – Меня не надо собирать, я же не пазл. Никуда я… Алло? Отключился?! Нет. Категорическое нет! Пусть Алиса его сопровождает, выполняет его прихоти. Я и шага за ворота не сделаю! Не хочу проводить с ним время. Не хочу, чтобы он смотрел на меня. Так, как он смотрит. Будто гурман на изысканное блюдо, томящееся в печи и ожидающее нужной степени готовности. И вообще, это чистой воды самоубийство. Глеб сразу же вычислит нас. ---------- Глава 4 Глава 4 Одежда создаёт женщине настроение. Струящийся шёлк чёрного вечернего платья в бельевом стиле вынуждает чувствовать себя нежной, сексуальной и уязвимой. При этом декольте неглубокое, максимально сдержанное, словно Амир очень тонко прочувствовал мою грань допустимого. Туфли лодочки своей неустойчивостью подтолкнули к близости с ним, вынуждая взять под руку. Спина сразу выпрямилась, в глазах появился характерный женский блеск. – Выглядишь великолепно. – Амир уверенно ведёт к машине, обронив неожиданный комплимент. Сегодня его волосы аккуратно уложены, а рубашка застёгнута на все пуговицы. Чёрный строгий костюм и изумрудный галстук делают его похожим на приличного человека. – Спасибо. Могу поинтересоваться, куда конкретно мы едем? – Спрашиваю, настороженно разглядывая его профиль. – Можешь. Приём в особняке одного чиновника. – Зачем вам я? Прозвучало двусмысленно, Амир улыбнулся своей коронной полуулыбкой, которая так действует мне на нервы! Поспешно добавляю: «Я имею ввиду, на этом приёме?». – Там будет Глеб Айдаров. Своим присутствием ты покажешь ему, что не боишься, и находишься под моей защитой. Из моих лёгких словно исчез весь кислород. По позвоночнику раскалённым металлом припечатал своё клеймо беспощадный страх, оставляя обожжённую кожу болезненно шипеть и плавиться. – Ни за что! – Остановилась, протестующе уперевшись рукой в дверцу автомобиля. Ноги стали ватными, не чувствую их. – Амир, я не смогу, вы не понимаете, чем это грозит. Амир задержал на ней внимательный взгляд. Каждый раз, когда она произносит его имя, внутри вспыхивает дикое желание услышать его совсем в иной обстановке. Например, разложив её на дубовом столе в своём кабинете, как он проделывал это с Алисой. Мягко, но уверенно убрал её руку с корпуса автомобиля и открыл перед ней дверцу: – Поехали. – Одно слово, сказанное с металлом в голосе, и она невольно подчиняется. Во время дороги едва сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться и не скатиться в истерику, умоляя повернуть назад. Переволновалась так, что стала задыхаться. Водитель, тот самый, что вёз нас из ресторана, сочувственно поглядывает на меня в зеркало заднего вида. Несколько раз ловлю на себе его заинтересованный взгляд, пока он вдруг не протягивает мне бутылку воды, взятую им из бардачка, и произносит с сильным акцентом: – Возьмите. Я сейчас включу кондиционер. Слабо улыбнулась в ответ: – Спасибо большое. Фитим, кажется? Мужчина доброжелательно кивает, и его черная борода шевелится от широкой улыбки. Рад, что я запомнила его имя. Добрый. – Фитим, следи за дорогой. – Резко бросил Амир, на минуту оторвавшись от своего портативного ноутбука и окатив водителя раздражённым взглядом. Этого оказалось достаточно, чтобы Фитим больше ни разу не взглянул на меня, даже в зеркало. Особняк производит впечатление царского загородного дворца. Колонны, лепнина, многочисленные источники света. От великолепия нарядов приглашённых дам и изобилия драгоценностей рябит в глазах. Я словно вернулась назад, в свою прежнюю жизнь. Даже узнала некоторых гостей, которые некогда были вхожи в дом Глеба. При воспоминании об отчиме живот скрутило болезненным спазмом. Невольно сжала локоть Амира. Он бросил на меня короткий взгляд, затем отвлёкся, здороваясь с кем-то. Мне нужна опора. Чтобы сделать ещё хотя бы шаг по этой проклятой гранитной дороге, ведущей ко входу в особняк. – Добро пожаловать! – Лучезарно улыбаясь, будто ждал именно нас, мажордом склонил голову в знак приветствия. Забрал у меня кардиган и пригласил внутрь. Гостиная напоминает просторный бальный зал конца 18 века. Хозяин явно имеет слабость к роскоши и истории царской России: старинные канделябры, скульптуры ангелочков, украшенные позолотой, секционные широкие окна с тяжёлой тюлью. По периметру зала стоят накрытые столы, а в центре оставлено пространство для танцев. В углу бликует на свету глянцевое чёрное фортепьяно, за которым трудится музыкант, развлекая богатых господ. – Пообещай, что ты не оставишь меня одну посреди этого сброда. – Обеспокоенно шепчу своему спутнику, от волнения перейдя на «ты». Амир молчит. Подводит к столику. Отпустил мою руку, отодвигая мне стул, чтобы я села. Не спеша садится рядом, и вдруг делает то, чего я никак не ожидала. Наклоняется и целует меня в щёку. Мягко, ненавящево, едва дотронувшись губами. Этот невинный жест для татуированного албанского бандита так же нетипичен, как если бы я достала пистолет и устроила стрельбу посреди зала! Стало невероятно неловко! Не понимаю, как реагировать. Растерянно смотрю в свою тарелку, проклиная ставший регулярным предательский румянец. – Спокойно. Это дружеский жест поддержки. – Услышала его ироничный шёпот у своего уха, покрывшись мурашками с головы до ног. К счастью, к нашему столику присоединились ещё две пары, избавив меня от необходимости что-либо отвечать. Как оказалось, Амир знаком и с ними. Завязалась скучная беседа среди мужчин. Политика, инвестиции, активы, дивиденды. Честно говоря, Амир не вписывается в местный контингент банкиров и чиновников. В основном, это брюхастые мужчины за 50, с надменным, пресыщенным взглядом, сальными глазками шарящие по стройным ножкам молоденьких эскортниц, сопровождающих их друзей. Амир невольно выбивается из их ряда. Однако, говорит с ними на одном языке, и, что ещё удивительнее, – его внимательно слушают. Ровным счётом ничего не понимаю из их диалога. Смотрю в зал, рассматривая прибывающих гостей. Нервно трясу ногой под столом. Перспектива увидеть отчима сводит меня с ума. Не замечаю, как один за другим уплетаю соблазнительные брускетты с авокадо, вялеными томатами и сливочным сыром, щедро заливая дивное кушанье шампанским. Моему стрессу нравится, – он визжит от восторга и просит ещё! – Полегче, моя напуганная девочка. – Произнёс Амир, намекая на моё неумеренное употребление алкоголя. От его «моя» в животе щекочет и становится жарко. Пузырьки коварного зелья уже ударили в голову. Стала острее чувствовать близость Амира. Он так вкусно пахнет! Источает уверенность, силу и сексуальность. Когда говорит что-то мне на ухо, его дыхание опаляет кожу на шее, приподнимая крохотные волоски на ней. От этого места рассыпаются восхитительные мурашки, ручьями убегают вниз, к груди, волнуя, возбуждая. Новое, неизведанное, но такое явное и острое чувство. Мне нравится. Оно кратно сильнее, чем страх предстоящей встречи с отчимом. Амир перехватывает мой откровенно заинтересованный взгляд. Улыбается. Его глаза немного темнеют: «Идём, потанцуем, немного проветришься». Устроившись среди пар, медленно двигающихся в танце под восьмую сонату Бетховена для фортепиано, начали танцевать. Сладкая, жестокая пытка. С каждым поворотом в танце она касается его грудью, – сущее испытание на прочность для здорового, взрослого мужчины. Не выдержав, стиснул её талию, придвинув к себе ближе, чем позволяет этикет. Прикоснулся носом к макушке, вдохнул цветочный аромат светлых волос, собранных в высокую причёску. Провёл ладонью по спине, там, где вырез платья оголяет белую кожу, наслаждаясь её ответной дрожью. «Блять!» – выругался про себя, мысленно напоминая, почему не стоит продолжать. Услышал тихое, прерывистое: «Пожалуйста, пойдём присядем. Голова кружится». – Пожалуйста, Амир. – Напомнил он. – Пожалуйста, Амир! Только она так произносит его имя. Так, что эрекция рвёт на лоскуты его нижнее бельё, грозя порвать и брюки. Острое, болезненное, запретное желание. Нас всегда тянет туда, куда нельзя. – Он здесь. – Вдруг прошептала она, остановившись. Его спутница вмиг переменилась. Побледнела, тело стало каменным, из глаз исчез недавний огонь, уступив место бесконечному страху. Проследив за её взглядом, Амир увидел Глеба. Крупный мужчина среднего роста, бычья шея, короткая стрижка, седые виски. Пренебрежительный, высокомерный взгляд, широкий, чуть приплюснутый нос, полные губы. Тёмно-серый костюм и синяя рубашка, бриллиантовые запонки, начищенные до блеска ботинки. Позади топчутся аж трое телохранителей. За несколько лет, что мы не виделись, ничего не изменилось. Чувствую, как земля качается и уходит из-под ног. Мои демоны, запертые на дне души, скребут когтями, ломают прутья клетки самообладания, пытаясь вырваться наружу. Амир, заметив, как меня потряхивает, властно потребовал: – Дыши, Злата. Делаю вдох. Не могу оторвать глаз от своего мучителя. Он тоже увидел меня. Схлестнулись взглядами через зал. Мой – полный отчаяния, ужаса и страха, и его – полный превосходства, ярости и злобы. Глеб Айдаров никогда не смирится с тем, что его падчерица, его любимая игрушка посмела сбежать, оставив его в дураках. Кровь шумит в ушах. Не слышу, как Амир произносит: – Посмотри на меня. Неожиданно он берёт меня за плечи и разворачивает к себе. Склоняется и целует в губы, переместив ладонь на талию. Поцелуй без обещания и какого-либо сексуального подтекста, просто требование подчиниться и довериться. Жёсткая щетина будто иглами колет подбородок, но губы его мягкие и тёплые. Горячо! Даже немного больно. Чуть прикусывает нижнюю губу, будто это вкусное лакомство! Жадничает. Тянет за неё зубами, провоцируя странные спазмы в моём теле. Похоже на аттракцион «Американские горки», тот момент, когда тележка падает в пропасть с огромной высоты… уууух!! Спустя несколько секунд Амир так же внезапно отстраняется, придерживая меня, чтобы не упала. Что вполне могло бы произойти, учитывая моё состояние. Смотрю только на него, беспомощно хлопая ресницами, вспоминая, как дышать. Никого другого не существует. – Успокоилась? – Гипнотизирует меня серебром своих магических глаз. – Последний раз повторяю – ты под защитой. Я в астрале. Так меня не целовал никто и никогда. Не успеваю продумать ответ, как слышу позади тяжёлый грудной голос: – Поздороваешься с родственником, золотко? Ледяной душ. Реальность. Это слово «золотко» швыряет на пять лет назад. «Давай же, золотко, раздевайся. Я только полюбуюсь на тебя, и всё, обещаю. Ты же не хочешь снова быть наказанной за непослушание? Думаешь, мне доставляет удовольствие бить тебя?». Подбородок предательски задрожал, гул голосов в зале слился в один. Не думая, беру за руку Амира и сжимаю его ладонь так, что сводит пальцы. Он сейчас единственный, кто может спасти меня. ---------- Глава 5 Глава 5 Амир отодвигает меня в сторону, поворачиваясь всем корпусом к противнику, тем самым заслоняя от него: – Глеб, могу обидеться! Здороваешься с женщиной, игнорируя при этом меня? Глеб полностью владеет собой, даже улыбнулся на едкое замечание. Выдают только глаза, в которых клокочет жгучая ярость: – А я тебе здоровья не желаю. Что, решил достать меня через мою дочь? Я вздрогнула, словно от пощёчины. – Она тебе не дочь. – Безразлично пожал плечами Амир, говоря с ним ровным, спокойным тоном. – Она совершеннолетняя девушка, которая пришла сюда со мной. Хочешь пообщаться – спроси моего разрешения, в противном случае я буду вынужден послать тебя на хер. Глеб покраснел от бешенства: – Ты порядком мне надоел, Амир Мета. Думаешь, те люди, что стоят за тобой, будут вечным гарантом защиты? – С таким противником, как ты, я справлюсь и без гарантов. Кстати, как твоя многомиллионная поставка из Пакистана? Так и не удалось найти того, кто перехватил груз? Ты скажи, если будет нужна помощь, не стесняйся. Глеб шумно выдохнул. Медленно перевёл взгляд на наши сцепленные ладони, затем на моё лицо. Уничтожил, буквально разложил на молекулы, и даже их – сжёг. Коротко бросил Амиру: «Отойдём поговорить». Развернулся к входным дверям, словно был уверен, что Амир последует за ним. – Извини, я занят. – Ответил ему в спину Амир и уверенно повёл меня к столу. Когда усадил, наклонился и беспечно шепнул на ухо: «Здесь подают мороженое на сливках с кусочками дыни. Закажем?». Я заторможено покачала головой. Мороженое?.. Нам обоим конец. Боюсь даже взглянуть в ту сторону зала, где недавно стоял Глеб. – Он убьёт нас. – Отрешённо говорю я. – Переживаешь за меня или за себя? Видя моё состояние, в котором я не способна воспринимать шутки, задумчиво произносит: – Признаться, не думал, что старый так сильно хочет тебя себе. Но это ничего не меняет. Поехали, тебе надо отдохнуть. Владеть собой, держать себя в руках, что бы ни было, управлять другими людьми, решать, кому жить, а кому нет. Воля, характер отточены многочисленными ситуациями, в которых приходилось балансировать на краю пропасти между жизнью и смертью. И выходить победителем. Но Злата – слабая и совершенно не приспособлена к войне. Маленькая птичка. Этот Айдаров делал с ней что-то, что сломило её. Бедный Фитим то и дело ёрзал, хмурился, искренне переживая за девушку, когда вёз их домой. Она плакала без остановки, обхватив себя руками, превратившись в маленький неуклюжий комок. Не выдержав, Амир наконец обнял её. Молча. Предлагая плечо, но не настаивая. Она с готовностью прильнула, словно только этого и ждала, неожиданно и до неприличия бурно разразившись ещё более громкими рыданиями. Амир раздражённо выдохнул. Чувствует себя максимально нелепо. Не умеет он этого. Эмоциональный импотент. Но поскольку наделён интеллектом, – понимает, что сейчас ей крайне необходима поддержка, а оказать её больше некому… Я так благодарна! Благодарна, что молчит. Не шепчет заурядные слова, не даёт неисполнимых обещаний, не обнадёживает безоблачным будущим. Утыкаюсь мокрым носом в колючую от щетины шею. Ритм его пульса успокаивает меня, а запах обволакивает ароматом уверенности и самообладания. Внутри становится горячо. Тот поцелуй будто разрушил какую-то невидимую стену между нами, открыв секрет взаимного притяжения. – Не будь жертвой. Всегда жди подвох и будь на шаг впереди своего врага. – Назидательно произносит Амир. – И дыши, Злата. Делаю глубокий вдох через нос, потом ещё. Постепенно успокаиваюсь. Слёзы высохли. Ещё долго всхлипывала, но в итоге затихла, уснув на его груди. По дороге в кармане пиджака Амира настойчиво вибрирует сотовый. «Старый оскорбился. Пошла вонь». – Усмехнулся про себя. Убрать Амира напрямую у того кишка тонка, начнётся война. А вот пострелять пацанов и позапугивать шлюх в отелях Амира – это в его паскудном стиле. Только и он в долгу не останется! Если бы не связи с прокурором, Глеб Айдаров давно бы кормил червей на Новодевичьем. Впрочем, скоро всё изменится. И Злата в этом поможет. – Фитим, назначь на завтра встречу с Арбеном. Позвони парням, пусть удвоят охрану, особенно на въезде. – Тихо распорядился Амир, чтобы не разбудить маленькую птичку, что так сладко сопит на его груди. Позже, неся её на руках в спальню, чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Гроза албанской мафии Амир Мета нянчится с 20-летней девчонкой. «До сих пор даже не распечатал её! Похоже на абсурд. Пожалел?». – Мы дома? – Сонно пробормотала она, едва он уложил её в постель и отстранился, укрывая пледом. Включив тусклый ночник, присел на край кровати, полу-боком к ней: «Дома. Как ты?» Она посмотрела на него своими огромными карими глазами, похожими на переспелые черешни: – Спасибо, нормально… Амир? – М? – Я знаю, что ты занимаешься чем-то незаконным. Но я всё равно благодарна тебе за заботу обо мне. Эта детская речь вынудила его улыбнуться. Всё больше проваливается в топкую яму человеческих чувств, давно похороненных на дне его чёрной души. Белокурая девочка с красивыми наивными глазками упрямо тащит его за собой. – Я заметил, что когда ты нервничаешь или боишься, начинаешь называть меня на «ты». Сейчас какой из вариантов? – Нервничаю, наверно. – Смотрит на него так, словно не хочет, чтобы он уходил. Глядя на её перепачканное тушью лицо Амир вдруг спросил: – Почему ты так боишься его? Что он сделал? Молчит. Приоткрыла пухлые губки, словно собиралась что-то сказать, но так и не смогла заставить себя. – Он изнасиловал тебя? – Прямо спросил Амир. – Не успел. Может, боялся сесть. Но он… делал другие вещи. В 15 лет я обратилась в полицию с жалобами на домогательства, а меня просто вернули ему обратно, посоветовав показать психологу. Мама до последнего не верила мне, а когда ночью увидела его в моей комнате, закатила скандал. Кричала ему, что разведётся, а его посадит. И вдруг на следующий день её машина на полной скорости вылетает с трассы. Причина аварии – неисправность тормозной системы. Но мы с ним оба знаем, кто убийца. Амир поморщился. Он сам далеко не святой, но залезть на ребёнка, ещё и собственную падчерицу, а затем убить её мать – чересчур даже для него. – А отец? – Аккуратно поинтересовался он. – Я была маленькой, когда его убили. Совсем его не помню. Мама говорит, он был связан с криминалом. Ей почему-то всегда нравились именно такие мужчины. – Понятно. Как тебе удалось сбежать от Глеба? – Я это долго планировала. У меня были накопленные деньги с карманных расходов. Уехала в другой город, а оттуда – в Ленобласть. Спряталась в монастыре. Но он нашёл и там. Амир… для меня возвращение к нему – хуже смерти! У меня никогда не было мужчины, и я не хочу, чтобы первым стал он. Злата вновь покраснела, заметив изумление Амира. О таких вещах не принято говорить мужчине. Смутившись, поспешила продолжить: – Потом появился ты, в том ресторане. Сказал, что мой друг. Теперь я вижу, что это так. В детстве мы встретились не случайно, – Бог послал тебя мне для защиты, Амир. Кстати, знаешь что? Твои глаза переливаются серебром, когда к тебе обращаешься по имени. Амир нахмурился. Стоп! Плывём не в том направлении. Он вовсе не тот, в кого нужно влюбляться, тем более таким нежным девочкам, как она. Его задача – устранить Глеба с её помощью, при этом обеспечив ей безопасность. Он даже трахнуть её не может, поскольку дал слово другу. Амир резко поднимается с кровати, подавляя дикое желание что-нибудь разбить. Сунул руки в карманы брюк и сухо произнёс привычным тоном: «Ладно… Уже поздно. Отдыхай». Не дожидаясь ответа, вышел из спальни, плотно закрыв за собой дверь. Пока спускался вниз, нащупал под рубашкой поддельный кулон в виде солнца. Сжал его и зло прошипел: «Чёрт тебя подери, Злата!» ---------- Глава 6 Глава 6 Амир задумчиво смотрит на воронку из зелёного зелья, растворяя остатки жжёного сахара в бокале абсента. Его любимый, пряный, чуть горьковатый La Fee поможет угомонить разбушевавшихся демонов внутри. На время. (La Fee Absinthe Bohemian– марка премиального абсента, прим. автора). – Абсент с утра? Что так расстроило тебя, братик? – Весело начал Арбен с порога. Щегольский костюм в мелкую полоску выдавал неуёмную страсть молодого албанца к стилю и роскоши. Прошёл в кабинет, лениво расположился в кожаном кресле, через стол от Амира. – Привет. Хотел поговорить по поводу Глеба Айдарова. Видел его вчера на приёме, – изрядно разозлил. Арбен понимающе кивнул, затем цокнул языком: – Понял, возьмём на контроль его телодвижения. Этот Айдаров для нас как заноза в заднице! Его поставки из Пакистана и Казахстана мы успешно перехватили, но теперь прокурорские щемят наших по всем углам! Терпим убытки. Нужно как можно быстрее переманить прокурора на нашу сторону. – Мы его переманим. – Спокойно ответил Амир. – Сразу, как только достанем доказательства, что Глеб прокручивает бабки за его спиной. Оставшись без покровителей, Айдарову конец. – Кстати, как там дела с его падчерицей? – Пока думаю, какие ещё есть способы достать компромат на Айдарова. Арбен прищурился: – Что, девчонка пошла в отказ? – Нет. Просто хочу перестраховаться, если с ней не выйдет. – Не узнаю тебя! Когда это что-то «не выходило» у Амира Мета?! Тем более Сизый дал добро! Проехать на территорию Айдарова могут только члены его семьи, и войти в его кабинет тоже, по сканированию сетчатки глаза, ты же сам это прекрасно знаешь. Без девчонки нам не обойтись. Амир задумчиво покрутил бокал в руке. После недолгой паузы сухо произнёс: «Значит, придерживаемся плана». – И да, есть ещё новости, брат. – Говори. – Мы нашли крысу. Знаешь, кто слил часть товара конкурентам? – Кто? – Наш славный, тихий Муса! Водитель. Брат Фитима. Амир приподнял чёрную бровь. Вот уж правду говорят, жди беды не от того, кто кричит, а от того, кто молчит. – Точная информация? – Обижаешь. Что делать будем? – Ты сам знаешь, что мы делаем с предателями. То, что он брат Фитима, ничего не меняет. Где его держат сейчас? Серые глаза Амира алчно блеснули сталью в предвкушении предстоящего выброса адреналина. То, что нужно, чтобы снять дикое напряжение и раздражение, скопившиеся за последние дни. Спустя два часа Амир стоит в сырой камере, пропитанной запахами человеческих испражнений. Медленно закатал рукава рубашки, обнажая крепкие жилистые руки, покрытые татуировками. – Прошу тебя, Крайт! У меня семья! – У его ног скулит человек, трясясь от ужаса, опустившись на самое дно человеческого унижения. – Почему ты не думал о семье, когда предавал меня? Поднимите его. – Отдал короткий приказ Амир. Едва бедолагу подняли на ноги, как Амир со всей силы нанёс ему удар в переносицу, даже не поморщившись от брызг крови, хлынувших на его дорогую рубашку. Приложился ещё. И ещё. То бесновался не Амир, а Крайт, удар за ударом выбивая из своей головы пшеничные локоны, карие глаза и нежный голос, что без устали повторяет «у тебя глаза сверкают серебром, когда я называю тебя по имени». Выпустив пар, удовлетворённо и глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Теперь он снова находится в балансе, выбросив на помойку лишнее барахло в виде никому не нужных чувств. Снова тот, кем является по сути своей. Развернулся к помощнику: «Проверь пульс. Если жив, пристрели». Сегодня у него будет прекрасный день. «Сегодня прекрасный день!» – Беспечно улыбнулась я, увидев на кухне Фитима, кивая ему на безоблачное синее небо за окном и залитую солнцем лужайку. Мужчина робко улыбнулся, затем вдруг извлёк белую розу из-за спины, наспех срезанную в саду. – Ого… какая красота! Это в честь чего? – Засмеялась я, принимая подарок. – Вы вчера грустили. Вам не надо грустить, – ваша красота от этого гаснет. – Как странно, но красиво ты изъясняешься! Ко мне можно на «ты» или просто Злата. – Хорошо. Злата. – Спасибо тебе большое. Сполоснула высокий стакан, набрала воды и поставила туда цветок. Небрежно вытерла влажные ладони о джинсы: – Вчера был трудный для меня день, ты прав. Но сейчас мне уже лучше. Кстати, ты не знаешь, когда вернётся Амир? Фитим пожал плечами: – Босс не отчитывается нам. Тёмные глаза светятся лучистым светом. Смотрит на меня, как на ангела. Не похотливо, не жадно, а нежно и трепетно, с обожанием. Я хоть и не опытна в делах любовных, но ясно вижу одно. Этот взрослый бородатый мужчина влюблён. Отношусь с уважением к его чувствам, хоть они и не взаимны. – Хочешь кофе, я сейчас буду варить себе, могу и тебя угостить? – Вежливо предлагаю я. – Нет, нам нельзя, я пойду. – Неуклюже кивнув на прощание, поспешно удалился. Очень хороший, добрый и безобидный. Пусть у него всё сложится, пусть найдётся та, кто полюбит его! В кармане джинс зажужжал сотовый. Сердце ойкнуло и рухнуло куда-то вниз, в пятки, будто почувствовав, кто звонит. – Амир? – Амир. – Подтвердил бархатистый голос. – Как себя чувствуешь? – Хорошо. Спасибо. – Да что со мной такое?! Откуда эта тахикардия и влажные ладошки? – Звоню сообщить, чтобы ты на сегодня отложила работу. Я нашёл тебе жильё, собирайся. По пути заедем кое-куда… «Кое-куда» – это тир, как выяснилось позже. Оказавшись в затемнённом помещении с мишенями, я недоумённо посмотрела на Амира: – Не понимаю, зачем я здесь. Сроду не брала в руки оружие и не собираюсь! – Ты должна уметь себя защитить, если потребуется. Смотри. Прежде всего необходимо снять с предохранителя. Вот так… – Ведёт себя хладнокровно и уверенно. Низкий бархатистый голос гипнотизирует. Мой взгляд то и дело перескакивает с оружия на его мощный кадык, который двигается во время речи. – Давай попробуем вместе. – Амир заходит ко мне за спину, встаёт вплотную. Уверенно вкладывает в мою ладонь оружие. Чёрный блестящий корпус пистолета манит своей смертельной красотой. Прохладный, тяжёлый. Странное чувство. Будто у тебя в руках вся власть, будто ты неуязвима. – Успех твоего выстрела напрямую зависит от трёх составляющих: хватка, стойка, спуск. – Слышу возле уха его голос, от которого все волоски на теле встают дыбом, а по коже рассыпается восхитительная волна мурашек. Амир касается моих пальцев, правильно располагая их на металлическом корпусе: – Вся рукоятка должна быть обхвачена твоими ладонями. Полностью. Большие пальцы расслаблены, смотрят по направлению ствола. Вот так. Умница. Теперь стойка. Опусти плечи, ноги на ширине плеч. Его руки легли на мои бёдра. Дыханье тут же сбилось. – Смотришь на мишень, сосредотачиваешь всё внимание на объекте. Голова должна быть холодной, никакой агрессии. Подушечка указательного пальца ровно посередине курка. Задержи дыхание и мягко, но уверенно жми. Он не подталкивал меня. Это всё его голос. Близость. Уверенность, что он рядом, он страхует. Я выстрелила. Дёрнувшиеся от отдачи плечи, звон в ушах, тремор рук. Не важно, насколько метко. Важно, что смогла! Ощущение классное. Словно переступила через свой страх. – Умница. Для первого раза неплохо. Теперь сама. – Он оставил меня, отойдя на два шага назад. Стало пусто и холодно. Второй выстрел пришёлся хуже первого. Беспомощно оглянулась в поисках поддержки. – Я не всегда буду рядом. – Произнёс Амир, приближаясь. – Но когда я рядом, стрелять буду я. Забрал пистолет, свободную руку положил мне на живот, прижимая к себе. Прицелился и нажал на курок. Ещё, ещё, и ещё. Выстрелы проходят сквозь его руку, далее сквозь мою грудную клетку, единым мощным потоком энергии. Жарко. Страсть между нами очевидна обоим, но из нас двоих – только я не знаю, что с этим делать. Все четыре выстрела попали в цель. После странных уроков меня отвезли в новую квартиру. Амир обещал вернуться в десять, «проведать, как я устроилась». Всё это время я места себе не находила, прокручивая разные варианты развития событий. Продумывала, как повести себя правильно, что говорить. Убеждала себя в том, что не стоит переходить с ним грань и в тоже время мечтала узнать, что же там, за этой гранью. У меня нет друзей, нет в живых родителей. Никто не может посоветовать, что мне делать. Ровно в десять он на пороге моего нового жилища. С бутылкой шампанского и коробочкой клубники в шоколаде. Расслаблен, в джинсах и тонком сером джемпере с дырками, чёрные волосы слегка взъерошены. Никогда не видела его таким. – Отметим новоселье. – Пояснил он наличие бутылки игристого. Все мои настройки тут же дали сбой. Забыла всё, что запрещала себе. Амир не без удовольствия наблюдает, как из красивой девушки она превращается в маленькую испуганную птичку, неотступно соответствуя своему прозвищу, которое он придумал. Щеки заливаются румянцем, а нижняя губка начинает подрагивать. Сейчас начнёт поправлять волосы. – Я не до конца освоилась, не знаю, есть ли тут бокалы. Честно говоря, я не планировала сегодня ничего такого… – Мне уйти? – Нет, что вы. Оставайтесь. – Трогает светлую прядку волос, отчаянно приглаживая её за ухо. – Расслабься, dielli, я не кусаюсь. Просто насладимся приятным вечером и поболтаем. – Пока говорит, без труда находит бокалы и ведёрко для льда. «Сегодня тебе от меня не спрятаться, и даже твоя растянутая, мешковатая футболка не поможет», подумал он. «Немного пообщаюсь и выпровожу его, сославшись на усталость», подумала я. ---------- Глава 7 Глава 7 Сидим на диване, между нами – дистанция приличия. Я кушаю клубнику, пытаясь поддержать такой необходимый мне разговор ни о чём. Спустя пару бокалов у меня пропадает тремор и развязывается язык: – Расскажите мне про вашу родину? Я знаю, что вы албанец, но совсем ничего не знаю про вашу страну. Цепкие стальные глаза неотрывно следят, как я надкусываю ягоду, слизывая языком крошки белого шоколада с нижней губы. Медленно переводит взгляд на глаза: – Многие мало знают про мою страну. Что жаль, ведь она прекрасна. Я родился в городе Саранда. Это прибрежный город на юге Албании, очень солнечный и красивый. Находится в бухте между горами и Ионическим морем. Все улочки и лесенки в городе ведут к морю. Вода там чистейшая, практически прозрачная, небесно-голубого цвета. Воздух пропитан ароматом морской соли и цветущих растений. На набережной можно купить у мастериц тончайшие кружевные салфетки, которые они плетут своими руками, а в ресторанах попробовать свежие морепродукты и восхитительные блюда из них. Моё любимое – tave karkaleci me pana. Это креветки в сливочном соусе, запечённые в горшочках. Моя бабушка готовит их фантастически, такое блюдо ты не попробуешь ни в одном элитном ресторане Москвы. – Звучит очень вкусно. – Улыбнулась я, с трудом представляя себе Амира в роли чьего-то внука. – Значит, ваша семья там? «Не знаю, что со мной происходит. Не контролирую себя, своё тело. Оно будто пылает огнём. Толкает на что-то запретное. Тянется к тебе. Мне страшно, но в то же время, хочу это узнать…». – Я и мои два брата живём здесь: Арбен и Мерджим, я самый старший из них. Из Москвы легче вести бизнес. Остальная семья в Албании. – Взгляд Амира становится напряжённым, но голос остаётся спокойным и выдержанным. «Ты так обхватываешь губами эту несчастную клубнику, что я ревную к ней. Как же я хочу тебя. Тянет! Невыносимо, до болезненной рези в паху. Не знаю, как сделать так, чтобы не напугать. Но ты не оставляешь мне выбора, птичка». Я открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, как вдруг он неожиданно резко подаётся ко мне. Забирает из моих рук бокал, со звоном ставит на стол. Не спрашивая разрешения, склоняется к губам и с жадностью впивается в них. Всё происходит за долю секунды. Напал на меня, когда я не могу сопротивляться. Обезоружена этой неспешной, почти дружеской беседой. Не успеваю набрать воздуха в лёгкие, как он врывается языком в мой рот. Голодный, дикий, необузданный. Целует так откровенно, так жарко, что не могу подстроиться, только беспомощно замираю в его руках. Вынуждает шире открыть рот, исследует. Берёт его, жестко и дерзко, не заботясь о моих ощущениях. Его свободная ладонь скользит по моему бедру, затем обвивается вокруг талии и он с силой, требовательно прижимает меня к разгорячённому телу. Терзает до тех пор, пока не начинаю слабо отвечать. Что-то просыпается внутри, – инстинкт, который направляет, ведёт. Повторяю за ним движения языком, поворачивая голову так, чтобы нам было удобнее. Мышцы между ног болезненно сводит в ожидании чего-то большего, колени подрагивают, появилась непонятная слабость во всём теле. Ему в губы – первый стон, короткий, интимный. – Je shumë e ëmbël! Të dua shumë. – Отстраняется на миг, тяжело дышит. («Ты такая сладкая! Так хочу тебя» – албан. яз., прим. автора) Музыка его слов на непонятном мне языке прокатывается горячей волной по телу. Я и без перевода могу догадаться, о чём он. Из льдисто-серых его глаза превратились в почти чёрные, угрожают опасным огнём, что зловеще полыхает в глубине. Манит дотронуться до него, обжечься, но познать его силу. Взгляд серьёзный, сосредоточенный, словно он призвал на помощь всё своё самообладание, чтобы не разорвать меня на части прямо сейчас. – Амир… – Беспомощно смотрю в глаза зверя, молча прошу быть деликатнее со мной. Мне страшно, но это тот сорт страха, который рождает адреналин в крови и вынуждает нестись ему навстречу сломя голову! Берёт моё лицо в свои ладони: – Не бойся меня. Целует. Уже мягче, насколько способен. Ласкает пальцами шею. Спускается ниже, руки скользят под тонкой тканью, кожа к коже. Касается груди. Паника. Это моя личная грань. – Амир! – Нервно хватаю его за руки, отстраняюсь, пытаюсь отодвинуть от себя. Видимо, мой разум всё-таки не до конца доверяет ему, в отличие от сердца. – НЕ.БОЙСЯ.МЕНЯ. – Жестче повторяет он. Убирает мои руки, хватает под мышки и сажает верхом. Крепко стискивая за талию, вжимает в себя, вынуждает почувствовать, насколько он возбуждён. Видит, как расширяются мои глаза, как вспыхивает лицо, когда ощущаю между ног твёрдый, внушительных размеров бугор. – Чем сильнее ты трепыхаешься, тем он будет становится больше, а моё терпение – меньше. – Рычит мне в губы. – Твой страх провоцирует меня. Испуганно замираю, подчиняясь тому, у кого в руках власть надо мной. Он превосходит меня во всём – в силе, в опыте, в искусстве манипуляции, в умелых касаниях там, где надо, и так, как надо… Прикусывает, чуть тянет зубами мочку, затем короткими поцелуями спускается ниже. – Ааах!.. – Не выдерживаю остроты ощущений, издаю сладкий протяжный стон, рождённый где-то в глубине женской сути. Изгибаюсь, неосознанно подаюсь навстречу, когда он целует крайне чувствительное место на шее. Его руки рывком стаскивают с меня футболку, резким движением дёргают вниз бюстгальтер, выпуская упругую грудь на свободу. Охаю от холода и испуга. Ошеломлена его напором. Готова провалится сквозь землю от стыда, когда он пристально изучает вызывающе торчащие соски. От одного его взгляда они тут же твердеют, увеличиваются в размере и становятся невероятно чувствительны к прикосновениям. Хочу прикрыться, но он не позволяет. Медленно касается камушка, сперва пальцами, затем бьёт по нему языком, высекая мои стоны. Они уже следуют один за другим, я не контролирую их. Дразнит, играет, целует, одновременно массируя пальцами грудь. Для меня это абсолютно новые и чересчур сильные ощущения! Кажется, я не выдерживаю их. Спазмы накатывают волнами, одна сильнее другой. Вновь выгибаюсь, приоткрыв рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха, которого так не хватает. Подставляю ему грудь для поцелуев. Руки сами собой гладят его плечи, ласкают затылок, побуждая продолжать. Срываюсь на крик, когда он тянет сосок зубами, затем агрессивно сосёт. Это сущая пытка! Я никогда ничего подобного не испытывала. Отчим касался меня совсем иначе, и кроме отвращения, я ничего не чувствовала. Не замечаю, как ритмично покачиваюсь на нём, неосознанно имитируя движения, будто при половом акте. Мне просто хочется так делать, и я делаю. Внутри всё горит, болит и ноет от колоссального напряжения! Бельё намокло, испачкав ему брюки. Амир помогает мне, удерживая за бёдра и направляя, беря ритм чуть быстрее. Мы трёмся друг о друга через барьер из ткани, но мои ощущения настолько сильные, будто занимаемся любовью. Движения становятся интенсивнее, а его пальцы сжимают бёдра с такой силой, что однозначно останутся синяки. Грубая ткань его штанов задевает и царапает чувствительную горошинку, которая увеличилась в размере и посылает мощные импульсы удовольствия по всему телу, подобно электрическим разрядам. Меня несёт, скачу, как бешеная, не могу остановиться! Кажется, сейчас что-то случится, и я умру от этого! – Амир!… – Беспомощно цепляюсь за него, неумолимо сокращаясь от приближающегося оргазма. – Всё хорошо. Давай, девочка, кончай. – Приказывает он севшим голосом. – Аааах!.. Боже… Аааа!! – Бессвязно вскрикиваю, потерявшись в ослепительной агонии. Накрывает с головой. Острое, яркое, невыносимое удовольствие. Вихрем проносится сквозь тело короткими судорогами, отключает сознание, погружает в запредельную эйфорию. Подхватил и кружит, танцует со мной мой первый в жизни оргазм. Измождённая, шокированная, падаю ему на грудь. Тело словно ватное, не слушается. Ещё немного потряхивает, как после сильного приступа эпилепсии. Слабость. Язык во рту отказывается ворочаться, из горла вырываются лишь затихающие всхлипы. – Это пиздец, Злата. – Выдыхает Амир, комментируя то, что сейчас произошло. Успокаивающе поглаживает меня по спине, хотя его рука напряжена. Первый раз слышу, чтобы он ругался матом при мне. Не понимаю, злится он или доволен. Но интуитивно обнимаю, потому что очень хочу поблагодарить. Тыкаюсь носом в шею, целую, неумело выражая свою благодарность за эти потрясающие ощущения. Кайф. Бесконечный кайф прикасаться к нему так, нюхать запах его кожи, целовать! Только сейчас понимаю, что давно этого хотела и прикладывала массу усилий, чтобы скрыть это. Он берёт мои волосы в кулак, мягко отрывая от себя, заставляя посмотреть ему в лицо. Порочно улыбается, отчего у меня перехватывает дыхание: – Ты очень горячая. Чувственная. Я удивлён, а это со мной бывает редко! Робко улыбаюсь, не совсем веря в то, что это про меня. Постепенно возвращаюсь в себя, в тело той Златы, которая обычно краснеет при одном лишь упоминании слова «пенис». Понимаю, что он полностью одет, что по-прежнему возбуждён, а я сижу на нём, будто наездница, с голой грудью, в насквозь промокших трусах. Вижу себя со стороны и прихожу в ужас. Накатывает волной стыд, вина и паника. – Тихо, тихо. Куда? – Ловит меня, возвращая обратно к себе на колени, когда лихорадочно пытаюсь с него слезть. – Пожалуйста, Амир. – Не могу посмотреть ему в глаза. – Что «пожалуйста, Амир»? Отнесу тебя в душ и продолжим. Я планирую всю ночь… Фраза так и повисла в воздухе, – прервал громкий звук звонка его сотового. ---------- Глава 8 Глава 8 – Если бы ты знал, от чего меня оторвал! Думаю, прострелить тебе колено, чтоб ты мучился также, как я сейчас. – Хмуро произнёс Амир, сидя за рулём своего внедорожника, ловко маневрируя между автомобилями. Арбен усмехнулся: – Прости, брат. Но дело срочное, без тебя не решить, сам понимаешь. – Ладно, не части́. Скольких зацепило? – Шесть ранено, трое убито. – Блять!! Айдаров так хочет войны? Значит, получит! (Прошло три дня) Не нахожу себе места третьи сутки! Его телефон недоступен, Фитима тоже, охранник у дверей моей квартиры только невнятно мычит на мой вопрос, где Амир. Что-то случилось, я чувствую! Когда раздаётся звонок в дверь – срываюсь с места, лечу, по пути больно ударившись ногой о край журнального столика. – Амир?! – Распахиваю дверь, потирая ушибленное место. – Почти. Молодой человек, похожий на Амира, только моложе. Мой ровесник на вид, – от 20 до 25. Одет с иголочки, – безупречный костюм оттенка бургунди, белоснежная футболка, начищенные ботинки. Смуглое лицо, тёмные глаза, аккуратно подстриженная борода. Красивый. Но глаза не такие умные и проницательные, как у его старшего брата. Оценивающе скользят по мне с нескрываемым мужским любопытством. – Вы наверно брат Амира? С ним что-то случилось? – Не дожидаясь, пока он заговорит, засыпаю вопросами. Мужчина вальяжно проходит в комнату, поворачивается ко мне, обаятельно улыбается: «Меня зовут Арбен. Всё верно, брат Амира. Рад знакомству, «талантливый юрист Злата». Наслышан о тебе. Твой босс прислал меня узнать, как ты, и не нужно ли тебе чего, пока он отсутствует?». Я едва не поперхнулась от возмущения: – Не нужно ли чего? Узнать, что с ним, и почему телефон недоступен! Арбен изогнул бровь, точь-в-точь как делает его брат: – Ммм, как всё запущено. – Извините. – Стушевалась я. – Просто мы всегда на связи… по работе. А тут он внезапно исчез, я заволновалась. И Фитим, его водитель, не выходит на связь. Арбен поднял ладонь и спокойно произнёс: «Ладно, детка. Давай я тебе всё расскажу, а ты без эмоций, спокойно послушаешь, ок?». – Хорошо. – Жестом пригласила присесть на диван, подавив в себе раздражение от его фамильярности. Сейчас мне важно узнать, где Амир, остальное не имеет значения! – У Фитима умер брат на днях, поэтому вместо него водителем пока будет другой человек. Мой братец Амир жив, но временно находится в больнице. Внутри меня всё похолодело. Я знала, чувствовала, что с ним произошла беда! – Два пулевых ранения, но ничего серьёзного, пули прошли навылет, обе в районе предплечья. Поваляется с недельку. На меня возложил почётную миссию съездить к тебе, проведать. – Пулевые… В него кто-то стрелял? Арбен снисходительно улыбнулся: – Обычно пулевые от пуль получаются. Ты же понимаешь, что он не сварщиком работает? Видя моё посеревшее лицо, щёлкнул языком: – Не понимаешь… Ладно. Ты переваривай, а я оставлю тебе свою визитку, если возникнут вопросы-потребности-сложности, звони. Достал карточку, бросил на столик. Не спеша поднялся, но я тут же поднялась следом и твёрдо заявила: – Потребность есть. Отвезите меня к нему. – Исключено. Амир сейчас не принимает визитёров. – Пожалуйста! Меня примет. – Мне будто бы жизненно необходимо его увидеть. Объясняю себе это тем, что я опасаюсь за собственную жизнь, ведь без его защиты и я долго не протяну в Москве. Тем временем Амир зашёл в палату тюремного госпиталя, где его давно ожидали. Знакомый, ненавистный запах сырости напомнил о чёрной полосе в его жизни. Полосе длинною в четыре года. Присел к столику у окна на свободный стул, поморщившись от резкой боли в туго перебинтованном плече. Его собеседник сидит напротив. Худощавый, сгорбленный, короткие волосы тронуты сединой. Бледный цвет лица свидетельствует о серьёзной болезни, которая алчно крадёт последние силы. Только тяжёлый, непримиримый взгляд рассказывает о том, каким он был когда-то. Глубоко закашлявшись, мужчина отдышался и тихо произнёс: «Крайт, тебе бы в больничке лежать, а не по зонам прыгать. К чему такие жертвы?». – Кто бы говорил, Сизый. Я в норме. Как сам? – Цвету и пахну, как видишь. – Цинично усмехнулся собеседник и сплюнул мокроту с кровью в специальную ванночку, стоявшую на подоконнике. – Шведский препарат, говорили, поставит на ноги. Совсем нет улучшений? – Местный лепила говорит, туфта это всё. Хоть шведский, хоть какой. Мёртвому припарка. Помолчали немного. Амир заговорил первым: – Злата собирается ехать ко мне в больницу, поэтому я ненадолго. – У девочки доброе сердце, – жалеет тебя, дурака. Сострадание – редкость в наше время, правда? – Вопрос был риторический, потому не дожидаясь ответа, мужчина продолжил: – Предложи ей план относительно Глеба. Сегодня. – Уверен? Не рано? – Уверен. По результатам свяжешься со мной через Любушку, мед. сестричку. Не действуй без моего ведома! За жизнь девочки головой отвечаешь, слово давал. – Помню. – И ещё, Крайт. – Мужчина едва заметно поморщился, будто от боли. – Послезавтра годовщина. Она поедет на кладбище. Не забудь привезти мне очередную запись. – Хорошо. Привезу. – Амир торопливо встал. Ему пора возвращаться. На миг задумался о том, смог бы он соврать другу, если бы тот спросил о взаимоотношениях между ним и Златой. Злата: Наконец я в палате, которая больше похожа на дорогой номер в отеле. Частная клиника и рядом не стояла с бюджетной больницей, вроде той, где я лежала в детстве. Где пять человек на пяти квадратных метрах, и потрескавшаяся краска на стенах. Амир выбирает для себя всё самое лучшее. – Привет. – Он выглядит не так уж и плохо, только небольшие мешки под глазами. Полулежит на высокой постели, прикрыт по грудь тонким одеялом. Взгляд всё тот же, надменный, сосредоточенный и острый. Словно это не в его теле появилось два новых отверстия от свинца! – Привет. Я просто хотела убедиться, что всё в порядке. – Произнесла я, смущённо косясь на Арбена. – Жду в коридоре. – Усмехнулся тот и вышел, оставив нас одних. Несколько секунд просто смотрю на него, а он на меня. Замечаю, как он быстро проходится по мне взглядом: начиная с ног, по джинсам, ремню, далее вверх, по плотно застёгнутой до последней пуговицы голубой блузке, приоткрытым дрожащим губам, растрёпанным светлым волосам, наспех собранным заколкой на затылке. – Ваш брат сказал, в вас стреляли. – Произнесла я, не выдержав напряжённой паузы. – Опять выстраиваешь дистанцию между нами своим «выканьем»? Не поздновато? Иди сюда. Видя мою нерешительность, хлопает ладонью по постели рядом с собой: – Присядь. И я иду. Послушная, готовая исполнить любую его просьбу, приказ, прихоть. Странная покорность, приносящая ещё более странное удовольствие. Я просто влюблена. По уши, это мягко сказано. Сажусь на край кровати, полу-боком к нему. Достаточно близко, чтобы видеть серебряные отблески света в его глазах. – Скучала? Краснею, опускаю ресницы. Не кокетничаю, а по-настоящему теряюсь, когда он близко. Вспоминаю ту близость между нами, во всех подробностях, и щёки становятся просто пунцовыми. Он поднимает руку и костяшками пальцев ласкает мою щёку, мягко поглаживая: – Маленькая пугливая птичка. Тебя надо было назвать не Злата, а Zogu. (Пташка, албан. яз. – прим. автора). Наслаждаюсь его прикосновением, чувствуя, как разливается тепло по всему телу. Не скрываю, что неравнодушна к нему. Взгляд случайно падает на мой кулон, который до сих пор висит на его шее. Что-то смущает меня, но мозг ещё не оформил это ощущение в мысль. И тут я вглядываюсь в украшение и понимаю, в чём несостыковка. Бриллианты. Их меньше! Глеб подарил мне этот кулон в день их с мамой свадьбы, и количество бриллиантов совпадало с датой – 18. А здесь вдвое меньше. Как же так? Растерянно перевожу взгляд на Амира. Он смотрит так спокойно и уверенно, что я мысленно одёргиваю себя. Какая разница? Возможно, он продал его тогда, когда нуждался в деньгах. А затем восстановил, чтобы помнить обо мне! Это точно он, бродяга. Сомнений быть не может. Глаза. Эти серые глаза с густыми ресницами – они лучшее тому доказательство! А ещё это сумасшедшее притяжение между нами. Это не может быть совпадением. – Кто в вас стрелял? – Спросила я, прерывая затянувшуюся паузу. – Пойдёшь разбираться с обидчиками? – Нет, конечно. Просто интересно, знаете ли вы их. – Да. Скажу больше, – ты тоже знаешь. Замерла. Тихо, на выдохе: «Глеб?». – Его люди. – Теперь он никогда не оставит нас в покое? – Мне нравится, как ты произносишь «нас». – Неужели нет способа избавится от него?! – В сердцах воскликнула я, не догадываясь, что Амир ждёт этого вопроса. – Есть способ. Но рисковый. Всё зависит от тебя. – От меня?? Но что я могу? – Больше, чем предполагаешь. Затея опасная, но если ты согласишься – Глеб Айдаров лишиться власти, защиты, денег. Мы уничтожим его. Решать тебе, моя отважная птичка. ---------- Глава 9 Глава 9 Бледно-розовый деловой костюм, пышные, распущенные волосы, завитые крупными локонами, тяжёлый золотой браслет, макияж с акцентом на глаза. Всё, чтобы соответствовать образу пустоголовой любовницы. От волнения невольно покусываю щедро накрашенные губы. Пусть всё дрожит внутри, – я справлюсь! «Скажи, что у тебя назначена встреча и ты опоздала», – подсказывает в невидимый постороннему глазу наушник властный голос Амира. – Глеб ожидает меня, но я немного опоздала! – Очаровательно улыбаюсь подошедшему ко мне охраннику. – Минуту, пожалуйста. – Вежливо отвечает он и отходит, связываясь с кем-то по рации. Затем пропускает меня на территорию и просит поднять руки, чтобы обыскать. – Прошу вас быть деликатнее, – на мне нет нижнего белья. – Сладко улыбаюсь, заставляя молодого накаченного охранника на миг растерянно посмотреть на меня. Быстрые, немного дёрганные движения. Как и было задумано, обыск занял не более трёх секунд и меня пропустили идти дальше, провожая вслед многозначительной ухмылкой. В полной мере ощутила свою женскую силу и это придаёт уверенности. Вошла в дом уже почти полностью контролируя себя и держа в узде собственное волнение. Убедилась на входе, что скан по сетчатке глаза по-прежнему признаёт меня. Отлично! – Ты либо очень смелая, либо очень глупая, раз пришла сюда. – Глеб сидит на диване и курит, вальяжно развалившись, выставив вперёд внушительное пузо. – Здравствуй, Глеб. Наоборот, очень умная. Я в том прекрасном возрасте, когда нужно и можно рисковать, и брать от жизни всё. – Кокетливо порхаю ресницами, медленно прохаживаясь по залу, стуча каблучками. К горлу подступает тошнота от отвращения. Ненавижу его так, как думала, не способна никого ненавидеть! – Да ну? Гляжу, понравилась сытая жизнь, золотко? – Насмешливо протянул отчим, следя за моими передвижениями. – Ну поделись, как оно, – быть шлюшкой этого чурки, Мета? Проглотила отчаянное желание послать его, вместо этого равнодушно пожала плечами: «Нормально. Но я хочу больше. Считаю, что я этого заслуживаю». «Умница». – Шепчет в наушник Амир. – «Плавно переходи к сути». – Предлагаю тебе информацию об Амире. Я знаю, – вы конкуренты. Взамен ожидаю твоё предложение по равноценному вознаграждению. – Чётко проговорила я, остановившись и развернувшись к нему лицом. Глеб сперва усмехается, затем долго буравит меня взглядом. Ищёт подвох. Он конечно мразь, но не дурак. Иначе не сколотил бы такое состояние. Держу лицо, кокетливо приподняв бровь и равнодушно ожидая ответа. Наконец он запрокидывает голову и громко хохочет: – Ты посмотри! Золотко-то подросла и неожиданно стала настоящей сукой! Перестав смеяться, поднимается и подходит ко мне: – Что же случилось с маленькой наивной Златой, которая несколько лет драила подсвечники в монастыре? Что бы сказала церковь относительно твоего дерзкого предложения, а? Я демонстративно скрестила руки на груди: – Не усложняй. Если тебе это не интересно, то я найду другого покупателя. У него много врагов. Глеб приподнимает мой подбородок, пальцы у него сухие и жёсткие: – Интересно. Только сперва ответь мне на один вопрос: с чего ты взяла, что я прямо сейчас не выебу тебя на этом диване и что ты сама мне всё не расскажешь, без всякого «вознаграждения»? На долю секунды потерялась. Захлёбываясь в омуте паники, делаю глубокий вдох и выплываю на поверхность. У меня нет права на ошибку! Заставляю себя ласково положить ладошку с безупречным маникюром на его мясистую грудь: – С того, что я подстраховалась. Один из людей в охране на территории твоего дома – мой любовник. Если что-то пойдёт не так, он увидит это по камерам и убьёт тебя, ты и пикнуть не успеешь. Не поверишь, на что способен влюблённый по уши мужчина. Он и сейчас наблюдает за нами, так что ты на прицеле, папочка. – Ты лжёшь. А если нет – считай, твой любовник уже труп. – Это вряд ли. Ты никогда не сможешь вычислить, кто это. Или будешь по очереди отстреливать всю свою охрану? Глеб смотрит на меня с нескрываемым презрением: «Как же я мог не разглядеть, что в моём доме растёт такая дрянь?». – Хорошие учителя. – Улыбаюсь, на всякий случай отхожу от него на пол шага. Делаю вид, что рассматриваю позолоченную статуэтку на камине: – Так что насчёт моего предложения? – Оставайся здесь. Я скоро вернусь, и мы договорим. – Рявкнул он. Не дожидаясь моего ответа, направился прочь из комнаты. «Ты умничка!» – Сосредоточенный голос Амира вывел меня из роли, возвращая в реальность. – «Сейчас он даст команду отключить камеры. Потом вызовет начальника охраны и прикажет найти крысу среди своих людей. У тебя минут 15. Бегом в кабинет». Я пулей бросилась в кабинет Глеба, с лёгкостью его отыскав. В детстве я иногда пряталась там, под тяжёлым деревянным столом. Включаю ноут, без труда разблокировав рабочий стол. Пароль предсказуем, как и сам Глеб. Дата свадьбы. Достаю из своего золотого браслета спрятанную в нём флэшку. Нахожу нужные файлы и нажимаю «скачать». Всё так просто, что даже страшно. Нервно поглядываю на дверь. Закончив работу, выключаю ноут. Нужно немедленно убраться отсюда! Только я знаю этот маршрут, больше никто. Даже всемогущий Амир Мета не смог предугадать, что помимо того пути отхода, что нарисовал мне он, у меня есть свой собственный. Именно так я сбежала много лет назад из-под бдительного ока извращенца Глеба Айдарова. Снимаю решётку вентиляции, откручивая саморезы складной отвёрткой, спрятанной внутри бюстгальтера. Подтягиваюсь, проникаю внутрь короба. Изогнувшись, аккуратно ставлю решётку на место, закрепляя изнутри заранее приготовленным крепежом. Я худая и гибкая, и с годами это не поменялось. Через несколько минут оказываюсь на улице, на заднем дворе, в паре метрах от меня – канализационная решётка. Тем же манёвром откручиваю болты и проникаю внутрь, не забыв задвинуть решётку на место. Мне плевать, что я вся в грязи, что воняю нечистотами, что по волосам стекает какая-то слизь. Нужно ползти. Ещё метров двадцать по канализационному трубопроводу. Вскоре узкое отверстие сменится широким, относящимся к горизонтальной подземной канализации, где я смогу уже идти, а не ползти. И в итоге я выйду к сточной канаве, около просёлочной дороги, мне меня будут ждать. Спустя четверть часа запрыгиваю в разогретую машину и мы трогаемся с места. – Как ты? – Озабоченно спрашивает Фитим, невольно поморщившись от резкого зловонного запаха, исходящего от меня. – Прекрасно. Так пахнет свобода. – Улыбаюсь, пытаясь шутить, хотя внутри всё переворачивается. «Злата, где ты, мать твою?! Мои люди тебя не видят!» – Гневно рычит в наушник Амир. – «Ты что, всё ещё в доме?!». Достаю «таблетку» из уха и подношу ко рту, так и не сумев сдержать дрожь в голосе, как ни репетировала этот разговор: – Ты действительно думал, что я не различу, поддельный у тебя кулон или настоящий? Думал, не узнаю, что в Албании у тебя есть законная жена, так, Амир Мета? Или лучше называть тебя твоим криминальным прозвищем – Крайт?? В наушнике повисло гробовое молчание. Собираюсь с силами, произношу на одном дыхании: «Ты учил меня всегда ждать подвох и быть на шаг впереди врага. Эта флэшка – залог нашей безопасности, Амир. Ты не будешь преследовать нас с Фитимом, переведёшь честно заработанные мною деньги на мой счёт, и дашь нам выехать из страны. Только когда мы будем в безопасности, получишь содержимое флэшки. Иначе я её уничтожу». Выбрасываю наушник в окно. Выбрасываю свои детские мечты. Сколько же лавр я положила в ноги тому, кто не стоит и сухой ветки! Пора взрослеть, пора перестать верить во всякую чушь. В то, что мама предпочтёт тепло и объятия дочери блеску золота. В то, что папа придёт и защитит. В то, что справедливый и строгий служитель закона пресечёт и накажет зло. Хватит кутаться в романтические грёзы, будто в шерстяной плед, боясь простуды. Пора выйти в непогоду на улицу, подставить лицо дождю, позволить ветру хлестать по щекам. И я стою под этим ливнем, сейчас. Промокла насквозь. Крупные капли бьют по лицу, а вода на вкус почему-то солёная-солёная… ---------- Глава 10 Глава 10 Любовно, с нежной аккуратностью провожу рукой по холодной поверхности гранита, попутно смахивая с него пожухлую листву: «Привет, пап». На кладбище ни души. Только Фитим ожидает неподалёку, бдительно посматривая по сторонам. – Как же здесь тихо и спокойно. – Говорю я, глядя на низкое серое небо, наполненное будущим дождём. – Я пришла попрощаться, снова уезжаю. Не знаю, когда теперь получится навестить тебя. Мужчина с фотографии ласково улыбается, будто заранее всё мне прощает. – Знаешь, что больнее всего? Я думала, он настоящий. Мой бродяга. Присела на корточки, убирая веточки и листья с земли возле надгробия. – Знаю, что ты скажешь. Не все детские мечты становятся явью, да, пап? – Грустно улыбаюсь, пытаясь угомонить странную, тупую боль внутри. – Я вот тут принесла тебе ириски. Твои любимые. Мама говорила, ты их очень любил, именно эти, советские. Еле нашла в Москве. Положила пригоршню конфет в маленькую вазочку между искусственных цветов. – Злата… – Вздрогнула, услышав тихий голос Фитима за спиной. – Прости, но нам пора. Долго оставаться здесь небезопасно. – Да, понимаю. Иду. Вероятно, что-то отражается на моём лице, поскольку когда идём к машине, Фитим сочувствующе кладёт руку мне на спину, едва её касаясь, и негромко произносит: «Не нужно жалеть о нём». Смотрю на его лицо и понимаю, что речь вовсе не об отце. Качаю головой: «Что ты, Фитим. Я и не думала». Качает головой. Не верит. Этот бородатый албанец оказался намного умнее, чем показалось на первый взгляд. – Просто у меня в голове не укладывается, разве может человек так играть? – Будто в оправдание проговорила я. – Изображать деликатность, заботу, и при этом хладнокровно использовать? – Злата. Он убил моего брата. Избил до смерти, а затем застрелил. – С расстановкой произнёс Фитим. – А за что, знаешь? За то, что брат пытался прокормить свою семью. Он украл у Амира незначительную часть товара и перепродал. Для Амира это – сущий пустяк, он ворочает миллионами! Но нет, дело принципа. Нужно покарать, показательно, чтоб другим было не повадно! Он называет это – дисциплина. Вот о ком ты грустишь! Знаешь, почему его прозвали Крайт? Это смертоносный, ядовитый змей, который убивает мгновенно и безжалостно, в том числе и своих. Стало жутко от его слов, страшно и жутко до мурашек. Внутри всё сопротивляется, ищет оправдания, пытается противопоставить уродливому портрету – серебристые искры в глазах, мягкость голоса, щедрость и доброту ко мне. Ведь это всё было! – Я понимаю, он красивый мужчина. – Продолжает Фитим, как-то странно посмотрев на меня. – Но может, стоит обратить внимание на того, кто этого действительно достоин? Я смущённо улыбнулась, не зная, как безболезненно сообщить ему, что он навсегда – только друг. Добрый, честный, очень смелый, но друг. – Меня до сих пор мучает один вопрос, Фитим. Историю из моего детства про кулон никто не знает. А он назвал даже цвет платья, в котором я тогда была. Я до сих пор не понимаю, где правда. Если он просто притворился тем бродягой, то как узнал ту историю?? Фитим глубоко вздохнул, открывая мне дверцу машины и горько усмехнулся: – Крайт может узнать о тебе всё. Даже то, что ты сама не знаешь о себе. Мы выехали в сторону аэропорта, не догадываясь о том, что пятнадцать минут спустя в ворота кладбища войдёт Амир Мета. Подойдёт к одной из могил, у надгробья которой лежит несколько свежих ирисок. Надавив на нужный участок с задней стороны памятника, откроет потайное хранилище и извлечёт плёнку с очередной записью девичьих откровений, сказанных погибшему отцу… Несмотря на все меры осторожности, что мы приняли, включая аренду авто на подставное имя, зудящая под кожей тревога и предчувствие беды не отпускает меня. Всю дорогу беспокойно вглядываюсь в проезжающие мимо машины. Вечернюю Москву накрыл осенний ливень, струйки воды суетливо бегут по стеклу, осложняя видимость. Тем не менее, Фитим едет быстро, будто как и я чувствует это дыхание в спину. Миновали МКАД, продолжаем двигаться по Каширскому шоссе в сторону Домодедово. Вместо высоток и бизнес-центров за окном теперь мирно покачиваются деревья и чернеют голые поля. Предчувствие только усилилось, скручивая желудок в болезненный узел. – Фитим… – Начала я, не зная толком, что хочу сказать. Он вопросительно смотрит на меня, затем в зеркало. Вдруг резко оборачивается. – Что там? – Обернулась вслед за ним. Ничего особенно. Несколько машин, свет фар, брызги воды из-под колёс. – Держись. – Скомандовал он, доставая из-за пазухи пистолет. – Фитим?? Не понимаю, что происходит. Вжимаюсь в кресло, втягиваю шею в плечи. Словно в киношном боевике, наблюдаю как мой водитель давит на газ. Машина дёргается и мчит вперёд, обгоняя остальных. За нами неотрывно следуют два чёрных минивэна, так же, как и мы, нарушая скоростной режим. – Пригни голову! – Кричит Фитим. Делаю, как он говорит, втискиваясь между сидениями, обхватив голову руками. Слышу резкие свистящие звуки. Трещит стекло и на меня сыпется град из осколков. Машину болтает из стороны в сторону, по кузову прилетают пули. Не могу даже кричать. Полное оцепенение и ватное, обездвиженное тело. Застыла в этой скрюченной позе, пытаюсь вспомнить какую-нибудь молитву, но не получается связать и двух мыслей. – Llum! Këtu, hani plumbin, kurvë! – Выкрикивает Фитим, одной рукой удерживая руль, второй стреляя. («Подонок! Вот, проглоти пулю, сука!» – албан. яз. – прим. Автора). С кем он сражается?? Неужели Амир нашёл нас… Внезапно раздаётся оглушительный звук, похожий на взрыв. Кажется, нам прострелили колесо! Машина отрывается от земли и переворачивается в воздухе несколько раз, пока не застывает на правом боку. Ступор. Дезориентация во времени, в пространстве. Время будто остановилось. Затем тишина и бесконечная боль. Сильно кружится голова, тошнит и дико болит нога, вывернута в какой-то неестественной позе. Наверно, сломана. Промелькнула странная мысль, что если меня сейчас вырвет, то я захлебнусь, поскольку зажата так, что даже дышать тяжело. Кто-то толкает и переворачивает машину. Она становится на колёса и пружинит от удара о землю. Слышу надсадный крик. Это кричу я, от нестерпимой боли. Грубые руки волокут меня наружу, пытаются поставить на ноги, но я не могу. Боль настолько острая, невыносимая, что почти теряю сознание, но вдруг слышу голос: «Пиздец, у неё нога, по ходу, сломана». Этот голос я знаю. Шепелявый! Прозвище. Он много лет работает на Глеба. Мерзкий тип. Так это не Амир преследовал и стрелял в нас? Эта мысль меня и радует, и пугает одновременно, я выныриваю из забвения и открываю глаза, пытаясь сфокусироваться на человеке, что держит меня. Без сомнения, Шепелявый и есть. Беспомощно оглядываюсь в поисках Фитима, и с ужасом вижу его окровавленное тело, безжизненно повисшее на руле. Прикусываю губу до крови, чтобы не расплакаться. Сейчас не время. Я осталась одна. На обочине у машин стоят двое мужчин. Одного я не знаю, а второго тоже видела среди свиты отчима. – Спроси у неё, где флэшка, пока не вырубилась! – Кричит один из них. В этот момент недалеко от места аварии, притормаживает крупный внедорожник. Я почти уверена, что это Глеб. Вся сжимаюсь, прекрасно представляя, что отчим со мной сделает теперь. Но внезапно Шепелявый кричит: «Парни, справа!». Швыряет меня на землю, сам достаёт пистолет, открывает огонь. Начинается перестрелка. Мат, крики, стоны раненных, звуки рикошетом отлетающих от металлического кузова машин пуль! Я ничего не вижу, но слышу это всё сразу. Лежу лицом в хлюпающей жиже размокшей от дождя земли. Стиснула зубы, чтобы не завыть от ослепительной, невыносимой боли в ноге. Хочу, чтобы они перестреляли друг друга, все! Иначе мне конец. Флэшка тлеющим угольком печёт кожу, спрятанная на шнурке у меня на шее и найти её не составит труда. А найдя её, я стану попросту не нужна. Разве что Глеб оставит себе на забаву на время. Уж лучше смерть! Всё стихло. Кто-то приближается и останавливается совсем рядом. Стоит молча несколько долгих секунд. Затем аккуратно переворачивает меня на спину, – я не выдерживаю и вою от боли, из глаз градом льются слёзы, омывая испачканное лицо. Крепкие руки уверенно ощупывают мою ногу. – Просто вывих. – Констатирует тихий голос с бархатистыми нотками выдержанного спокойствия. Этот мёд и этот акцент я узнаю где угодно. Обескураженная, открываю глаза и тону в серой зыбкой топи его глаз, с красивыми голубыми проталинками и редкими всполохами губительного огня. Мгновение он смотрит на меня, затем приподнимается и делает резкое движение, дёргая мою ногу под определённым углом. Вспышка ослепительной боли – будто молния, а затем плавно затихающая боль, другая, – ласковая, помогающая оставаться в сознании. Амир склоняется надо мной, отодвигает воротник куртки и сдёргивает шнурок с флэшкой с моей шеи, оставляя красную полоску на нежной коже. Понимаю, что это конец. Окончательно перестаю плакать, вытираю рукавом грязь с лица и не отвожу от него взгляда. – Стреляй. Крайт. – С ненавистью бросаю ему в лицо, когда он замирает надо мной, словно раздумывая, что со мной делать. Улыбается холодно, с насмешкой отвечает: – Не сейчас, dielli. Всему своё время. Спустя несколько часов в дом Глеба Айдарова ворвутся стражи порядка, однако самого хозяина дома они не найдут. Его имущество и счета арестуют, прокурор объявит негласную охоту на бывшего «партнёра», с баснословным вознаграждением за его поимку. Эти новости быстро долетят до нужных ушей. Через неделю из мест заключения освободят криминального авторитета по кличке Сизый, который исправно выполнил свою часть сделки со следствием и предоставил им компромат на Айдарова. Амир, заполучив поддержку самого прокурора, получит неприкосновенность в вопросах ведения своего бизнеса, обрастёт значительными связями и усилит влияние. Всех трёх мужчин объединяет только одно, хоть и мотивы у каждого свои – каждый хочет получить Злату. ---------- Глава 11 Глава 11 Не было ни дня, чтобы я не пыталась сбежать. Но Амир оказался умнее Глеба, он подвёл сигнализацию ко всем вентиляционным и канализационным люкам. Видео-наблюдение, круглосуточная охрана, колючая проволока по периметру забора. Его месть за предательство оказалась изощрённой и жестокой. Эта неизвестность и пустой дом на окраине Москвы в разы хуже, чем если бы он просто убил меня. – Когда приедет твой хозяин?! Почему он держит меня здесь?! – Кричу я в безэмоциональное лицо охранника. Тот уже привычно молчит, знает, что я в конце концов развернусь и уйду в свою комнату, громко хлопнув дверью, так ничего и не добившись. Потеряла счёт дням. Медленно гасну в этой темнице, как огонь, который накрыли стеклянным колпаком. Очередным утром иду в душ, обильно намыливаю плечи, шиплю от боли, когда задеваю мочалкой несколько свежих синяков и ссадин. Свежие следы борьбы с охраной, когда они оттаскивали меня от забора, на который я пыталась влезть. Тупыми ножницами отстригаю себе волосы в кривое каре. Он появляется, когда я меньше всего этого ожидаю. Дверь в ванную открывается, в проёме возникает мужской силуэт. Дёргаюсь от неожиданности, разворачиваясь к нему лицом и натыкаюсь на тяжёлый взгляд серых глаз. Даже сквозь мокрое стекло вижу этот недобрый огонь, что полыхает в них. А ведь когда-то я думала, что влюблена в него. Эти серые глаза мне казались целой вселенной, бесконечно прекрасной, загадочной. Эти ладони, их касания были частью самых смелых фантазий. Я мечтала о таком моменте, как сейчас. Передо мной всё тот же человек, ничего не изменилось. И изменилось всё. – Что тебе нужно? – Стараюсь говорить спокойно, но голос звенит от напряжения. Он не отвечает. Подходит к дверце и отодвигает её в сторону. Щупает моё тело бесстыжим взглядом. Специально не закрываюсь руками, хоть и очень хочется это сделать. Но такой жест означал бы признание себя жертвой, а я больше не дам ему такого преимущества! – Зря убрала длину волос. Так ты ещё больше похожа на птенца, которого охота сожрать. Откуда ссадины? – Негромко спрашивает Амир. – Твои слуги тебе не докладывают? – Обида и ярость бурлят внутри меня кипящей лавой, придавая храбрости. Щёки полыхают огнём, но я упрямо заставляю себя смотреть ему в глаза. Ненависть сильнее страха. Противостояние взглядов длится не дольше минуты. Воздух быстро электризуется, возвращается ощущение того густого, тяжёлого напряжения между нами, которое всегда присутствовало раньше. Тело возбуждается просто от его присутствия, помимо моей воли. – Я никогда не стану спать с тобой добровольно. Просто знай это. У тебя два варианта: принудить меня или убить. – С вызовом произношу я. Неожиданно он делает шаг в душевую кабину, прямо в одежде, создавая вокруг себя облако из брызг. Берёт меня за горло и несильно, но ощутимо сдавливает: – Заманчивое предложение. Если бы не данное мной слово другу, ты бы давно лежала рядом со своим любовником Фитимом в выгребной яме. Только перед этим оттрахал бы тебя во все отверстия, так, как я хочу, и столько раз, сколько мне потребуется, чтобы насытиться тобой. Я столбенею, широко распахивая глаза от ужаса. Нет сомнений, что он бы выполнил свои угрозы. Амир смотрит на мои дрожащие губы, внезапно перемещает большой палец на нижнюю и грубо потирает её. Черты лица заостряются, глаза темнеют. Перемена в его настроении происходит так стремительно, что я не успеваю выстроить защиту. Его рука скользит вдоль бедра, затем выше, оглаживая контуры ягодиц. – Прекрати трястись. Можно подумать, тебе неприятно. – Произносит он. Его низкий голос по-прежнему звучит грубо и раздражённо, но в нём уже отчётливо слышны нотки возбуждения. – Так и есть. – Врёшь. Очерчивает плоский живот, ведёт по рёбрам, выше. – У тебя очень нежная кожа. Красивая, тонкая шея. Изящная ключица. – Каждое слово он сопровождает поглаживанием. Дерзкие, уверенные касания. Так, как нельзя. Как ласкают друг друга только близкие люди. – Полная грудь с соблазнительными розовыми сосками, которые так и просятся в рот… Мои щёки пылают от унижения, сердце грохочет так, что не услышать его бешеный ритм невозможно. Едва сдерживаюсь, чтобы не ударить мерзавца. Но знаю, что это лишь раззадорит его. Только такой подонок, как Амир Мета, может трогать девушку, когда она совершенно беспомощна! – Пытаешься ненавидеть меня? – Комментирует Амир, плавно скользя ладонями по полушариям груди. – Хорошо. Давай сделаем вид, что заставляю. Ты просто вынуждена сейчас стоять и терпеть. Тот факт, что у тебя встали соски – исключительно физиология и никак не связан с симпатией ко мне. Скажи, Фитим возбуждал тебя также? Дёрнулась от его слов, как от пощёчины. Издевается! Наслаждается властью над моим телом. – Нет. Намного сильнее! Он не насилует женщин, не держит их взаперти, не убивает людей. Фитим – настоящий мужчина! Моя отчаянная речь, сказанная срывающимся от волнения голосом, ничуть его не задела. Напротив, лишь развеселила. – Ммм. Забыла добавить, – от отличие от тебя, Амир. Только почему ты не говоришь о нём в прошедшем времени, – разве он не сдох две недели назад? Мне сложно сконцентрироваться на его словах. От его касаний всё тело прошивает током. Горючая смесь отвращения, страха и возбуждения. Стискиваю зубы, чтобы не дай Бог он не услышал что-то лишнее и не подумал, что мне это нравится! Амир зажимает оба соска между пальцами, чуть тянет. Затем отпускает, слегка массирует, мнёт мою грудь. Снова тянет, уже сильнее. Его футболка вся промокла, как и домашние штаны, облепив рельефное тело и наглядно демонстрируя мне силу его желания. – Ааах… – Непроизвольно выдыхаю, когда он вдавливает меня в стену. Ставит ногу между моих бёдер, чтобы я не смогла их сомкнуть, и ныряет туда рукой. Прикусываю губу, мысленно ругаю себя, проклинаю предательское тело! Сил оттолкнуть просто нет. Не знаю, как он это делает. Словно наркотик, – я не могу противостоять, я зависима от того наслаждения, которое дарят его ласки, даже осознавая, что оно губительно для меня! – Помнишь, как резво ты скакала на моих коленях, и как бурно кончила? – Произносит сиплым голосом Амир. – Сможешь так же от моих пальцев? Проникает глубже бесстыжими пальцами, поглаживает, дразнит. Зажмуриваюсь, напрягая мышцы, пытаясь остановить волну сладких спазмов, что скручивают меня в узел. Воюю с ним. Воюю сама с собой. Он замечает, как трясутся мои колени от напряжения, видит, как отчаянно кусаю губы до крови, и настойчиво просит: – Расслабься. Отпусти себя. – Нет. Пожалуйста! – Чувствую, что теряю всяческий контроль, молю пощадить, оставить ту крупицу гордости, что у меня осталась. Но он безучастен к моим мольбам. Разгорячённый, наглый, напористый. Уверенно и умело прикасается к самому сосредоточению моей женственности. Начинает жёстко стимулировать, не оставив мне ни единого шанса. В какой-то момент я проваливаюсь и лечу в бездну. Невольно цепляюсь за его плечи, впиваясь в них ногтями. Полыхаю огнём, и мне нравится этот пожар, наслаждаюсь языками пламени, что лижут мою кожу, оставляя красные ожоги! Выгибаюсь, как кошка, чтобы ему было удобнее. Приоткрываю рот, жадно хватая воздух, которого так мало! Пусть продолжает! Не смеет убирать руку! Большим пальцем массирует воспалённый бугорок, указательным кружит около входа. Дразнит, мучает. Так умело, что через несколько секунд его ласк я сама начинаю насаживаться на его палец! Хочу большего, хочу избавиться от этой необъяснимой боли, что разрывает низ живота на части. Слышу, как он рычит, словно настоящий зверь. Открываю глаза и натыкаюсь на его бешеный взгляд. Резким движением приспускает штаны. Хватает мою ладонь. Видя, как в панике расширяются мои глаза, отрывисто стонет. Его заводит страх. Крепко удерживая своей рукой, направляет, показывая, как нужно его обхватить, как сжать и как скользить по стволу… Я определённо попаду в ад. Потому что мне это нравится. Странная смесь покорности и сексуальной алчности превращает меня в совсем иную Злату. Очень скоро он перестаёт удерживать меня. Слышу его тяжёлое дыхание, ощущаю, как он пульсирует в моей ладони, и это не на шутку заводит. Моя власть над ним сейчас в моей руке. Крепче сжимаю его член, подхватывая быстрый темп, который он задал. Всё происходит интуитивно. Впервые это делаю, но не чувствую ни капли стыда или отвращения, как было вначале. Забыла, почему должна ненавидеть его. Он делает приятно мне, я ему, и это самая правильная, самая гармоничная коллаборация во вселенной! Уже зная, что такое оргазм, напрягаюсь, почувствовав нарастающее давление и частые сокращения мышц. Миг – и я взрываюсь, рассыпаясь искрами, пропуская через каждый свой нерв сокрушительную волну наслаждения. Определённо это самое лучшее, что может быть на этой земле! Не вижу, как Амир сам доводит себя рукой, выплёскивая семя на моё бедро. Не слышу его нерусскую речь при этом, как грязно он ругается, не в силах сдержать эмоции. Меня здесь нет. Я в другом измерении. Плаваю в тягучем, горячем удовольствии, качаюсь на волнах. Позволяю телу стать ватным, рукам – плетьми свеситься вдоль тела. Голова кругом, в ушах шум кипящей крови. Чувствую, как меня укрывают махровым полотенцем и поднимают на руки. Трусь кончиком носа о мокрую и колючую от щетины мужскую щёку, разрешая себе эту запрещённую ласку. Сильный. Тёплый. Так вкусно пахнет! Потом. Обязательно вспомню, почему нельзя любить его, но потом. Амир молча кладёт меня на постель, укрывая одеялом. Сам выпрямляется и идёт обратно в ванную. Слышу шум воды. Пока его нет, я просто лежу с закрытыми глазами, не впуская требующий сатисфакции и бьющийся в истерике разум в свою нирвану. Потом. Потом. Потом… Но всё же осознание приходит, от него никуда не деться. Придавливает всей правдой. Когда Амир возвращается, с влажными взъерошенными волосами и полотенцем вокруг бёдер, встречаю его непримиримым взглядом. – Вернулась воинственная Злата? Быстро. – Констатирует он, наклонив голову набок и подёргав себя за ухо, позволяя лишней воде стечь. Его беспечность оскорбляет меня. Как и самодовольный вид. Как и я сама, даже сейчас реагирующая на красивое мужское тело, покрытое татуировками! – С Фитимом было намного дольше и куда слаще, Амир Мета. – Возвращаю ему его усмешку, с наслаждением отмечая, как темнеют его глаза. Хочу, чтобы ему было больно! Хочу, чтобы ощутил то же, что и я, когда узнала о его обмане. – Думаешь этим задеть меня? Ты всерьёз решила, что что-то значишь для меня? – Снисходительно произнёс он, изогнув бровь. – Да мне похуй. Трахайся с кем хочешь, маленькая птичка. Пока я связан данным мною словом, ты в относительной безопасности. Но ты так отчаянно провоцируешь, что однажды моё терпение лопнет, и я сделаю с тобой всё, что хочу. Звучит вовсе не сексуально. Скорее, угрожающе. Больно не ему, а мне. Больно от его безразличного, грубого тона, страшно от жестокости, мелькнувшей в глубине серых глаз. Смотрю, как он уходит. Кричу в сердцах: «Сколько ты намерен держать меня здесь?! Пока окончательно не сойду с ума? Лучше убей сразу и покончим с этим!». Оборачивается у двери, коротко бросает: – Завтра он приедет, и ты получишь ответы на свои вопросы. ---------- Глава 12 Глава 12 Весь день не нахожу себе места. Ближе к вечеру Амир велел спуститься в гостиную, где меня ожидал загадочный гость. Пожилой мужчина, седой, с жёсткой линией рта и желтоватым оттенком кожи. – Здравствуй, Злата. – Скрипит мужчина, закашлявшись. Выглядит он не ахти. Но его здоровье меня интересует меньше всего. Важнее, кто он. Молча наблюдаю, как Амир помогает старику опуститься в кресло, затем бросает на меня короткий взгляд и уходит, оставляя нас одних. Жду, когда мне объяснят, что происходит. Но мужчина напротив не торопится. Смотрит странным, изучающим взглядом, словно пытается что-то отыскать в моём лице. – Здравствуйте. Вы имеет какое-то отношение ко мне? – Не выдерживая затянувшейся паузы, спрашиваю я. – Ты такая же нетерпеливая, как твоя мать. – Задумчиво отвечает он. Сердце начинает биться чаще. Родственник? Возможно, дядя? Теперь тоже всматриваюсь в его лицо, но кроме неприязни ничего больше не чувствую. На нём отпечаток долгого нахождения в клетке. У сидельцев навсегда остаётся этот тяжёлый, пронизывающий взгляд из-под бровей. Словно он ничего не боится. Совсем как у Амира… Старик поправляет пиджак, шире распахивая полы и облокачивается на спинку, принимая более удобную позу: – Я рано поседел. Поэтому мне дали прозвище Сизый. Слышала о таком? Отрицательно мотаю головой. – Это хорошо. Слава Богу, что не слышала. Я умираю, Злата. Но не прошу жалости или прощения. Прошу только выслушать. Сможешь уделить мне немного своего времени? Я уже хочу уйти. Знаю, что сейчас случится что-то, что перевернёт мою жизнь. Где-то в глубине души я уже знаю, кто он, но не позволяю себе даже мысленно это произнести. – Послушайте. Ваши с Амиром бандитские дела меня не интересуют. – Сцепляю дрожащие пальцы в крепкий замок. – Если вы можете повлиять на Амира, чтобы он отпустил меня, буду вам признательна, кем бы вы не были. Старик усмехнулся, обнажив пожелтевшие зубы: «Бандитские дела? Ну да». Вглядываюсь в карие глаза собеседника, отмечая, что они такого же цвета и формы, как у меня. Выждав паузу, убедившись, что я внимательно слушаю, он продолжил: – Я спас ему жизнь, когда мы вместе отбывали срок. Взял его под свою защиту. Он мой должник, и мой друг. Поэтому никогда не обидит тебя. В криминальном мире нет выхода, Злата. Только вход. Я вынужден был оставить свою семью, чтобы обезопасить. Мне пришлось умереть, сменить фамилию, исчезнуть. Однако, это не уберегло тебя от домогательств этого подонка Айдарова. Прости меня, дочка. При упоминании о Глебе я внутренне сжалась, до сих пор испытывая тихий ужас от пережитого в детстве. Но та боль – ничто, по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. Вот он, мой самый главный враг. Предатель. Родной и чужой одновременно. – Я хотел убить его, но не смог. У него на тот момент уже были мощные связи, – я очень быстро оказался на зоне. Пока он трахал мою жену и приставал к дочери, я грыз алюминиевые прутья шконки от безысходности! В итоге, решил пойти на сделку со следствием. Сдать им компромат на Айдарова взамен на свободу. Так я защищу тебя, поквитаюсь с ним, и выйду на волю сам. Только я не знал, что к этому времени моё тело сожжёт болезнь, и я выйду уже таким, каким ты сейчас меня видишь. – Так это ты подослал ко мне Амира… Чтобы он назвался другом, втёрся в доверие, а потом использовал меня, отправив в дом Глеба за компроматом. – Шепчу я побелевшими губами. Теперь всё сложилось в моей голове. Всё, кроме одного… – Но как ты всё узнал? Про кулон? – У моей могилы есть встроенный датчик движения. Когда ты подходишь близко, включается запись. Ты рассказывала мне про мальчишку-бродягу, в которого влюбилась будучи маленькой, и которому отдала свою единственную драгоценность. Амир очень похож на него, внешне. Я решил попросить его помощи. – Помощи??!! Так это называется? А если бы он изнасиловал меня? Как Глеб? Это ты предусмотрел в своём плане?? – Я повысила голос. – Исключено. Он не насилует женщин. – Категорично качнул головой старик. – Они сами вешаются на него. Но ты – другая. Да откуда тебе знать, какая я?! – хотелось заорать во всё горло. Он здорово просчитался, совсем меня не зная! Нет слёз, нет жалости. Вообще ничего не чувствую, кроме огромной зияющей пустоты внутри. Не желаю ни секунды более слушать эту ересь! Поднимаюсь: – Если твоя исповедь закончена, мне пора. На миг мне почудилось, будто глаза старика увлажнились и в этом отблеске буквально на секунду показалось сожаление. Но миг прошёл – и там снова непроницаемое спокойствие и усталая обречённость. Иду к лестнице, чтобы подняться в свою комнату. На первой же ступени слышу «Прости меня». Оборачиваюсь и с презрением возвращаю ему: «Бог простит. А ты… больше никогда не смей появляться мне на глаза». В комнате закрываюсь в ванной, съезжаю по стенке вниз, на пол и только сейчас позволяю себе тихие слёзы, которые никто никогда не увидит. Плачу вовсе не об отце, на могилу которого я больше никогда не приду. Не о загубленном детстве. Не о несбывшейся мечте о настоящей любви. А о той доброй и наивной Злате, которая умерла в гостиной этого дома несколько минут назад. Просыпаюсь оттого, что кто-то поднимает меня с холодного кафельного пола на руки, прижимая к горячему, крепкому телу. Узнаю запах кожи сразу, ещё до того, как открываю глаза. – Нет… не трогай! Убирайся! – Тихо-тихо, всё. Повоюем завтра. – Амир легко пресекает удары, несёт меня в комнату, прижав так крепко, что трудно дышать. Садится на постель, не выпуская меня из рук. Так и сижу на его коленях, делая вид, что мне неприятно, хотя человеческое тепло мне сейчас жизненно необходимо. Согласна на это временное перемирие. Просто отдышаться. Хочется плакать, но почему-то не могу. Собираю в кулак ткань его рубашки и тихонько скулю ему в шею. Больно. Амир шумно втягивает воздух, словно ему передаётся моя боль. Ласково гладит по волосам. Даже не думала, что так умеет! Затем слегка массирует голову, крепче прижимая к своей груди: – Дыши, Злата. – Я ненавижу вас всех. Отца. Глеба. Тебя. Хочу, чтобы вы все умерли в страшных муках. – Шепчу ему в грудь. – Так и будет, не переживай. – Продолжает успокаивающе поглаживать. Закрываю глаза. Завтра повоюем. Завтра наступило слишком быстро. Я даже не успела придумать, что мне делать дальше. Около полудня пришёл Амир, без стука зайдя в мою спальню. – Что ты решила? – Просто спрашивает он, останавливаясь посреди комнаты, опустив ненужные предисловия. Оба понимаем, что должна сделать сложный выбор. Остаться с ним, уйти в никуда, или поехать к вновь обретённому, но ненавистному мне отцу. Стоя возле окна, поворачиваюсь к нему лицом. Сегодня он в классическом чёрном костюме. Наверное, поедет в офис после разговора со мной. Плечи расслаблены, руки в карманах, но взгляд серьёзен и внимателен. Смотрю на эти чёрные волосы, разворот плеч, серые проницательные глаза, такие умные и спокойные, словно он всё знает наперёд. Что я могу решить, когда ты так смотришь? Только бежать. Без оглядки. Спасая остатки благоразумия. – Мне нужно оружие. Для самозащиты, если Глеб вдруг объявится. И деньги на билет. – Отвечаю на его вопрос. Амир качнул головой, показывая, что не в восторге от этой затеи: – Ты же понимаешь, что можешь поехать к отцу? У тебя есть дом, деньги. Витя всё оставит тебе. Он бы не приехал вчера, не стал бы причинять тебе боль, если бы не знал наверняка, что ему недолго осталось. Я поёжилась от его «Витя», ответив категоричным тоном: «Мой отец давно умер. А мой дом там, где я буду свободна от таких людей, как вы». Знакомая усмешка в его глазах, вот она. Снова. Опасная, предостерегающая. Я скучала по ней. Она отрезвляет меня, напоминает о том, каково его истинное нутро. И этот ледяной тон: – Как хочешь. О пистолете забудь. Для самозащиты – у тебя есть мой номер телефона. Деньги уже на карте. – Ясно. Вызови мне такси, пожалуйста. Амир долго молчит, пристально глядя мне в глаза. Наконец отчётливо и уверенно произносит, не требуя, просто предлагая: – Останься со мной. Эти слова потом долго-долго будут набатом звенеть в моей голове. И это ощущение уязвимости, когда он смотрит вот так. Очень хочется наплевать на всё и остаться. Хочется испытать блаженство в его руках, хочется варить ему кофе по утрам, целовать в колючую щёку, хочется-хочется-хочется! – В качестве кого? – Прямо спрашиваю я, решая тоже быть откровенной, раз это наш крайний разговор. – Ты женат. У тебя несколько любовниц. И руки по локоть в крови. Считаешь, это то, чего я заслуживаю? Он не отвечает. Серые глаза непроницаемы, как и извечная маска высокомерного спокойствия. Разворачивается и уходит, молча принимая мой выбор. ---------- Глава 13 Глава 13 Спустя два года. Форум предпринимателей в крупном сетевом отеле «Novotel Moscow City 4» собрал самых успешных и респектабельных бизнесменов столицы. После официальной части началась развлекательная программа в ресторане, присутствовать на которой хотелось меньше всего. – Мне обязательно сидеть до конца? – Спрашиваю, наклонившись к Илье. – Можешь не сидеть. Можешь потанцевать со мной. – Он озорно сверкнул глазами, расплывшись в белозубой улыбке. – Илья! Мужчина изобразил серьёзность: «Злата Викторовна, вы мой юрист, имейте уважение и подчиняйтесь начальству!». Я вымученно улыбнулась. Как такой пройдоха и балагур, как Илья, смог построить устойчивый бизнес, ума не приложу! Однако, он успешно справляется со своими ролями – моего босса, ухажера и друга, подменяя одну роль другой в зависимости от ситуации. – Пойду освежусь. – Поднимаюсь и направляюсь в туалет. Чувствую, как он провожает меня взглядом, останавливаясь на ягодицах. Он мне нравится, по-своему. Но почему-то переступить эту грань между дружескими и романтическими отношениями до сих пор не могу. Когда сижу в кабинке туалета, слышу знакомый щебет двух женских голосов. Эти курицы, Оля и Аня, додумались пойти в туалет именно тогда, когда пришла я! Застёгиваю брюки и бесшумно прислоняюсь к дверце, наблюдая за ними сквозь узкую щель. Топчутся у зеркала, поправляя макияж: – …Вырядилась как библиотекарша. Палаццо уже давно никто не носит. И цвет прокисшего молока её бледнит. – Точно! Полностью согласна. Невольно опускаю взгляд на свой брючный костюм цвета айвори и скромный черный топ с прямоугольным вырезом. Нормальный цвет, – мне нравится! – Что Илюша в ней нашёл? – Слушай, Ань, ему нравятся такие недотроги. Умный, состоятельный, красивый мужик. Все бабы на него вешаются, а эта нос воротит. Вот и загорелся. Как только поимеет её, сразу весь интерес пропадёт, я тебя уверяю. – Сомневаюсь, что она ему даст. Слишком высокого мнения о себе. Ходит по офису с такой рожей, словно она главная, ни с кем не общается. Только указания раздаёт, где что исправить в документах. Овца. – Терпи, подруга, до первого траха нашего дорогого босса. Наиграется и вышвырнет! Ржут. Резко распахиваю дверцу и выхожу из кабинки: «Да не нужен он мне, забирайте! Только вряд ли он на вас посмотрит. Ему нравятся умные женщины». Обе замирают, изумлённо глядя на меня. Жду, когда до их скудного мозга дойдёт сигнал, что неплохо бы извиниться. Ведь одно моё «фи» – и Илья их уволит без выходного пособия! Растерянно переглядываются. Наконец Ольга выдавливает из себя: «Злата Викторовна, мы не… вы подумали, что мы про вас??». Аня тащит её за локоть к выходу: «Извините!». Оставшись одна, с горькой усмешкой смотрю на своё отражение. Злата Викторовна. Красивая и злая. Хорошо, когда есть деньги. Пусть и наворованные покойным отцом. Можно примазаться старшим юристом к какому-нибудь самовлюблённому предпринимателю, который согласился просто потому, что запал на тебя. Можно гонять офисных куриц наподобие этих двух. Можно купить себе дорогую косметику, парфюм, шмотки, сделать шеллак, удалить лазером ненужную растительность и встать на высоченные шпильки, чтобы свысока наблюдать за этим бренным миром. Можно. Только зачем? Возвращаюсь за столик. И не догадываюсь, что стремительно поймана в прицел цепкого взгляда серых глаз. Амир напряжённо застыл, не упуская ни единой детали. Она не спеша лавирует между столиков, удерживая равновесие на высоких каблуках. Стройная и хрупкая в этом громоздком брючном костюме. Теперь брюнетка. Волосы оттенка горький шоколад в удлинённом каре. Яркий макияж, особенно выделяются губы. Полные, сочные. Приобрела московский лоск, засверкав ярче бриллианта. Решила остаться в столице. Интересно, почему? Найти её не составило никакого труда, а уж купить захолустную контору, где она работает – и того проще. Проследил, как она села за столик к одному мудаку. Он уже заведомо мудак. Просто потому, что сейчас касается её руки, а она улыбается ему. Может просто забрать её себе прямо сейчас, и похуй на всё? Упаковать в тачку и увезти, а этому обмудку руки отрубить за то, что касается чужого! Амир сжал челюсти и двинулся к сладкой парочке. – Добрый вечер! – Громко прерывает их милый щебет. С наслаждением ловит её изумлённый выдох. Она бледнеет. Приоткрывает рот. Теряется, волнуется, наконец, злится. Её эмоции – как наркотик. Знак, что не всё равно и там всё ещё горит. Прежде чем успевает задать предсказуемый вопрос, её обмудок радостно вскакивает и голосит: «Амир, рад встрече! Знакомьтесь! Злата, это наш новый акционер и инвестор – Амир Мета, а это моя правая рука, Злата. Толковый юрист и надёжный помощник, рекомендую!». Да что ты, блять! Рекомендуешь?! – Очень приятно. – Сделав ударение на первом слове, Амир обезоруживающе улыбнулся контуженному юристу. По-деловому пожал ей руку, слегка сдавив прохладные пальцы. Она резко дёрнулась, будто обожглась. Отложила салфетку с колен и встала, пытаясь придать тону небрежности: «Мы знакомы, Илюша. Я работала у господина Мета раньше. Но не сошлись во взглядах. И мне крайне странно, что из всех кофейных компаний Москвы на свой притязательный вкус он выбрал именно нашу!». Во время повисшей паузы Амир нахально улыбался, открыто забавляясь её скрытой истерикой. Илья сгорал со стыда от неловкости. А Злата просто стояла с прямой спиной, в глазах – вызов, но пальцы предательски дрожат. – Прошу прощения… Не вижу ничего странного, ведь мы лучшие в своём деле. – Наконец выдал Илья, широко улыбаясь и ни черта не понимая, что здесь происходит. – Сынок, всё в порядке? – Фатджета мягко коснулась рукава пиджака Амира, привлекая его внимание. Все трое тотчас обернулись к ней. – Да, мама, в полном. Это Илья и Злата, мои коллеги. А это Фатджета Мета, моя мать, и Диллза Мета, моя жена… Сердце сделало кульбит и рухнуло вниз. МО-Я-ЖЕ-НА – отстукивает кровь в висках участившимся пульсом. Разглядываю их с таким остервенением, словно они чрезвычайно важны для меня. Высокая красивая женщина в роскошном бирюзовом костюме, расшитым золотыми нитями, она будто сошла с картинки древней восточной книги сказок. Тот факт, что в волосах блестит седина, ничуть не умаляет её красоты. Держится по-королевски, грациозно и высокомерно. Как и Амир. Диллза же полная противоположность. Юная, скромная, черноволосая, с простенькой гладкой причёской, в полностью закрытом платье фиалкового оттенка. Стоит отстранённо, почти за спиной Фатджеты. Такую ненавидеть сложно. Но я уже ненавижу всем сердцем. – Вы простите, но мы украдём его. Слишком давно не виделись, и теперь жадны до каждой минуты. – Очаровательно улыбнулась нам Фатджета, беря Амира под руку. Когда смотрю, как они удаляются, внутри всё рвётся, превращаясь в кровавые ошмётки. Я переоценила свою независимость. Всю дорогу до дома молчу, погружённая в свои мысли. Илья несколько раз пытается завести разговор, но вскоре бросает эти попытки, включая негромкую музыку. У многоэтажки, где я купила себе студию, сидим молча. Я не выхожу из машины, и он не торопит. Вдруг разворачивается ко мне корпусом и громко заявляет: «Злата, если у тебя проблемы, ты можешь мне довериться, и я постараюсь их решить! Только не замыкайся вот так в себе. Может, как твой ухажёр я и потерпел фиаско, зато как друг…» Он не успевает договорить, потому что я беру его лицо в ладони и целую в губы. Неумело, горячо и отчаянно. ---------- Глава 14 Глава 14 Дубай, ОАЭ Глеб Айдаров медленно выпустил изо рта струю сигаретного дыма, придирчиво оглядывая стоящих перед ним обнажённых девушек. – Вот эта, светленькая. И эта, с пухлыми губками. Остальных на продажу. Баракат, его помощник, повернулся к девушкам, озвучив по-английски приказ господина. Затем вывел их из комнаты, оставив двоих избранных. – Вы знаете, кто я? – Вкрадчиво спросил Глеб. Молчат. Смотрят в пол прямо перед собой. Прикрываться запрещено, поэтому просто вжали головы в плечи. Глеб потушил окурок, намеренно выдерживая паузу, с наслаждением доводя своих жертв до высшей степени страха, после чего продолжил: – Я ваш хозяин. Если вы будете послушными, хорошими девочками, я буду баловать вас. Дарить подарки, золото, одежду. Если станете упрямиться и капризничать – отправлю работать в подпольные притоны, как остальных. Тогда придётся обслуживать по 10 клиентов за день, и разумеется, никаких подарков. Та, что была со светлыми волосами, осторожно посмотрела на него. Глеб заметил интерес и алчность, промелькнувшие в пока ещё наивных глазах. – Что, моя сладкая, хочешь что-то спросить? Она робко кивнула. – Спрашивай, я слушаю. – А можно вместо подарков получать деньги? И… жить отдельно, от других девочек? Он широко улыбнулся, обнажая прокуренные жёлтые зубы: – Конечно можно, всё зависит от тебя. Иди сюда. Девушка сделала шаг, сперва нерешительно, затем смелее, видя одобрение во взгляде, обращенном на неё. Села рядом с ним на диван, поёжившись от прохладной кожаной обивки. – Ну же. Не бойся меня. – С этими словами Глеб привлёк её к себе, погладив по плечу. Хрупкая, светловолосая, так похожа на Злату. Вспомнив о падчерице, улыбка тот час сошла с его лица. Маленькая сучка лишила его всего, что он выстраивал долгие годы. Предпочла ему какого-то жалкого выскочку из Албании. Дрянь. До сих пор хочет её. Если не сильнее, чем раньше. Расстегнул ремень на брюках, указав блондинке на свою ширинку: «Поработай ротиком. Затем твоя подруга подменит тебя. Посмотрю, кто из вас лучше, – та и получит апартаменты». Девушка замешкалась, испуганно глядя то на него, то на стоящую перед ними и трясущуюся подругу. Тогда Глеб схватил её за затылок, больно зажав волосы в кулак, и направил к паху. Шумно выдохнул, закрыл глаза и откинулся на спинку, приняв более удобную позу. – Давай, золотко, резче… – Пробормотал он, представляя между своих ног падчерицу. Оргазм случился быстро, яркий и острый. Хочет заполучить Злату обратно. И получит! В России ему появляться нельзя, но он всегда может отправить за ней своих людей. Прошло столько времени, – вряд ли Мета всё ещё опекает девчонку. Глеб удовлетворённо улыбнулся, подзывая к себе вторую девушку. Москва Так тщательно я ещё никогда не собиралась. Макияж занял два часа. По всем правилам, – тон, хайлайтер, бронзатор, и прочее высокоточное оружие. Помаду выбрала тёмную, вишневого оттенка. Выбор одежды занял ещё больше времени. В итоге, остановилась на классическом варианте – белая блузка и чёрная юбка-карандаш с тонким ремешком. Показательно застегнула все пуговицы до верха, скрыв даже ямочку в области ключицы. Морально тоже подготовилась, полночи репетируя отстранённый, сугубо деловой тон. Заранее вызвала такси и отправилась в логово дьявола. В приёмной офиса Амира меня встретила секретарша моего возраста, предложив кофе и попросив немного подождать. Интересно, он спит с ней? – Был рад… – Слышу знакомый голос возле двери его кабинета. Амир появляется в дверях, прощаясь с гостем. Мельком смотрит на меня. Сердце ухает, начинается тремор рук, но я держу лицо. До сих пор не разгадала секрет, откуда у него такая власть надо мной! Его посетитель уходит, Амир жестом приглашает меня войти. Дыши, Злата. Уверенно иду к его столу, сажусь на свободный стул и сразу же достаю документы: «Я привезла контракт, ознакомьтесь, пожалуйста, и обсудим детали сделки». Не смотрю на него, но краем глаза вижу, как он приближается и присаживается на край стола, слева от меня, совсем рядом. Скрещивает руки на груди и внимательно наблюдает за мной. – На начальном этапе сотрудничества мы предлагаем поставку объёмом 60кг зернового кофе в месяц, в дальнейшем этот объём можно увеличить, а также обсудить использование наших фирменных кофемашин… Амир хищно улыбается. Она думает, он не видит, как дрожат её пальцы и как отчаянно бьётся венка на шее? Застегнула все пуговицы до единой на своей белоснежной блузке. Если бы была возможность, наверняка повесила бы на себя бронежилет и бейдж «руками не трогать». – Почему ты передумала и не уехала из Москвы? – Перебил он. Поднимает на него свои красивые глаза, тёмные и большие, словно спелая черешня. Смотрит с недовольством: «Какое это отношение имеет к сделке?». Амир отталкивается от стола, облокачивается руками на подлокотники её кресла, склоняясь над ней. Достаточно близко, чтобы ощутить её сбивчивое дыхание и персиковый аромат её шампуня. – Я задал вопрос. Злата гневно сверкнула глазами, отвечая ему тем же тоном: – А я не собираюсь отвечать. Вас это не касается. Если вы намерены обсудить контракт, я готова. Если нет, я не стану тратить на вас своё время. – Ты всерьёз полагаешь, что твоё «выканье» и напускная стервозность оттолкнут меня? Ты спишь с ним? Она задыхается, толкает его рукой в грудь и с оскорблённым видом встаёт со стула: «Не твоё дело!». Амир перехватывает её за запястье, дёргает на себя, крепко прижав, не давая шанса улизнуть: – Хамишь? Нарываешься на жёсткую порку! Склоняется к ней, собираясь поцеловать. Собираясь разорвать эту дебильную блузку, что прячет от него всю красоту. Содрать лифчик, поймать упругий камушек зубами… Неожиданно она бьёт его коленом в пах, так резко, что темнеет в глазах от боли. Отпускает её, согнувшись пополам и извергая отборный албанский мат. – Я оставлю контракт на столе. Если наше предложение заинтересует вас – ждём с подписанным контрактом в нашем офисе. Хорошего дня. – Она выкладывает бумаги на стол и стремительно уходит, хлопнув дверью. Этим же вечером Амир присутствует на семейном ужине, организованным матерью в одном из его коттеджей, где они с Диллзой остановились. Присутствует телом, но не мыслями. Уже несколько минут ковыряется в остывшей Tave kosi (национальное албанское блюдо), расчленяя блюдо на мелкие фрагменты. Еда говно, под стать настроению. Она спит с ним. Его помощник выяснил, что этот Илья частенько навещает её. Подвозит. Берёт её с собой на все корпоративы. А её реакция сегодня? Сперва он думал, что это защита. Но узнав про их близкие отношения с Ильёй, стал сомневаться. Игры закончились. Никаких больше плясок с бубнами вокруг «невинной девочки с тяжёлой судьбой»! Внутри скопилось раздражение, которое вдруг находит выход совершенно неожиданным образом, разорвав фальшивую картину семейной идиллии: – Когда вы собираетесь возвращаться в Албанию? – Резко спросил он посередине разговора. Арбен усмехнулся, Диллза покраснела, мать изумлённо застыла. – В каком смысле, сынок? Мы тебе уже надоели? – Фатджета улыбнулась, пытаясь перевести его реплику в шутку. – Мне надоели игры в долбаную семью. Ты же знаешь, что наш брак с Диллзой фиктивен, а с тобой мы не ладим с тех пор, как мне исполнилось 12. К чему эти совместные ужины? Долгая, густая пауза повисла над столом. Фатджета скривила губы, крайне недовольная бестактностью сына: – Если у тебя плохое настроение, это не означает, что можно портить его другим! Может, тебе стоит отдохнуть в своей комнате? – Хватит! – Амир с силой хлопнул ладонью по столу, напугав женщин. – Здесь не твой дом, а мой, и я решаю, что мне стоит, а что нет. Всеобщее молчание нарушает лишь тиканье часов на стене. Амир шумно выдохнул, отбросил салфетку и встал из-за стола. Когда он ушёл, все продолжали сидеть молча. Вскоре Фатджета тоже удалилась к себе, сославшись на головную боль. Диллза робко смотрит на Арбена: «Что с ним?». – Не смог получить то, что хотел. Злится. – Ответил он, послав ей многозначительный взгляд. – Перестань, пожалуйста! Щёки девушки покрылись очаровательным румянцем, делая её ещё прелестнее. Арбен весь вечер сдерживал себя, но теперь, когда они одни, позволил себе взять её за руку. Диллза поспешно вырвала ладонь: «С ума сошёл? Амир увидит!». – И пусть! Долго ещё нам прятаться?! – Тише! – Она наклонилась и зажала ему рот своей ладонью. Арбен тут же перехватил её, поцеловал каждый пальчик, не отрывая от её лица голодного взгляда: «Сегодня в час ночи я буду ждать тебя в своей комнате, дверь будет открыта. Учти, если не придёшь – я сам к тебе заявлюсь, если будет нужно – выломаю дверь, перебудив всех. Ясно?». – Сумасшедший. – Хихикнула девушка, тем не менее, ответила на его ласку, поглаживая пальцами колючую щёку. Арбен тут же потянул её к себе, пересаживая на колени. – Перестань!! Отпусти сейчас же, нас увидят! – Один поцелуй – и отпущу. – Горячо прошептал Арбен. – Ни о чём другом думать не могу! – Разве? По-моему, у тебя достаточно девушек, о которых можно подумать. – К чёрту их всех! Хочу только тебя, всю тебя! Ты будешь моя, Диллза! «Ты будешь моя» – решил Амир, лежа на постели в своей спальне, подложив руки под голову, хмуро глядя в потолок. Больше он не совершит такой непростительной глупости. Не отступит. …Битый час пытаюсь работать, но сижу на одной и той же странице документа уже второй час. После вчерашней стычки с Амиром в его офисе из меня будто выкачали всю энергию. Я опустошена, беспомощна, уязвима. Нельзя находится с ним рядом. Случится катастрофа, я это точно знаю. «Останься со мной» – эхом звучит в голове бархат его голоса. Чувствую его губы на своей шее. Кожу жжёт, как от огня! Закрываю глаза, задерживаю дыхание. Представляю, что он продолжает ласкать меня, целовать, трогать, шептать что-то на своём причудливом языке… – Где ты, моя умничка?! – Илья врывается в кабинет, как вольный ветер, без стука, распахнув дверь нараспашку. Вздрагиваю и заливаюсь краской, застигнутая врасплох. Делаю задумчивый, серьёзный вид, словно погружена с головой в работу. Размахивая бумажками перед моим лицом, Илья радостно сообщает: «Он купил нас! Купил контрольный пакет акций. Теперь в отелях «Meta Hotels Corporation» клиенты будут пить исключительно наш кофе! Кроме того, он полностью оплатит рекламу и привлечёт инвесторов из-за рубежа. Уж не знаю, что ты с ним сделала, но это успех!!» Я вытаращила глаза на Илью: – Не может быть. Это плохо, очень плохо… – Это прекрасно! Грандиозно! Ошеломительно! Глупый, наивный Илья. А может, вовсе не наивный? Может, он всё понимает, но успех компании для него важнее душевного равновесия какого-то штатного юриста. И тут он прав. – Поздравляю. – Сухо отвечаю Илье, возвращая взгляд на монитор ноутбука. Однако Илья захлопывает его и протягивает мне руку: «На сегодня больше никакой работы, идём праздновать!». – Нет, Илья, я правда не… – …Отказов не приемлю. Поехали в Батлер, напьёмся! ( Batler – двухэтажный ресторан премиум-класса на Патриарших прудах – прим. автора ) ---------- Глава 15 Глава 15 Просыпаюсь от жуткой жажды. Голова раскалывается, будто по ней усердно стучали молотком. Отдираю лицо от подушки. Нахожу под кроватью свои домашние шлёпанцы. Одёргиваю пижамные шорты и плетусь к кухонной стойке за стаканом воды. Заполучив его, вливаю в себя одним махом. Наливаю второй, поворачиваюсь и тут в ужасе замираю… На диване спит мужик. Вижу только его волосатые щиколотки. Спокойно… Так. Вчера я была с Ильёй, мы напились, танцевали в ресторане, потратили кучу бабла на какие-то устрицы и шампанское Кристалл. Я запомнила цену за бутылку, потому что она шокировала меня. Но не запомнила, что было дальше! Медленно обхожу диван, вижу Илью. Слава Богу, одет. Если это можно так назвать. Рубашка застёгнута наперекосяк, не на те пуговицы, брюки приспущены, демонстрируя кромку синих боксеров. Почувствовав мой пристальный взгляд, он зашевелился. Что-то простонал и открыл один глаз: – Я умер? – Был близок к этому. – Кофе! Умоляю. Я бы улыбнулась всей этой ситуации, если бы не зудящее по телу сожаление и ощущение полной неправильности происходящего. – Илья, почему ты спишь у меня дома?? Судя по всему, вопрос заинтересовал его, поскольку открылся второй глаз. Кряхтя и охая, принял сидячее положение и уставился на меня, как на сумасшедшую: – Потому что мы пытались заняться сексом, Злата! Ты что, ничего не помнишь? «Господи». – Протираю лицо ладонями, отворачиваюсь и иду обратно к стойке, варить чёртов кофе. – Идиотка. – Не замечаю, как говорю это вслух. – Классная реакция. Чувствую себя девушкой, которой на утро говорят: детка, я позвоню! – Попытался пошутить Илья. Он подходит и садится на высокий стул. – Да ладно, не парься, ничего же не было. Не имел физической возможности! Видя, что мне не по себе и я никак не реагирую на его шутки, нахмурился: – Злат, вроде всё было по обоюдному согласию. У тебя такой вид, словно я напросился, и теперь ты не знаешь, как вежливо от меня избавиться. – Нет, что ты. Всё нормально. Просто неважно себя чувствую. – Поспешно заверила я, отворачиваясь к кофемашине. Когда ставлю перед ним кружку с дымящимся напитком, он неожиданно перехватывает мою руку: «Иди сюда». Но не дожидаясь моего ответа, встаёт и подходит сам, огибая стойку. Позволяю себя поцеловать. Нежный поцелуй. Излишне влажный, скучный. Ничего не чувствую, только дружеское тепло. Кажется, я делаю ошибку. Начала ещё вчера. Илья чувствует напряжение, мою прямую спину и навящевое желание отстраниться: – Зай, что не так? Ну правда. Ты привьёшь мне комплексы, ей-Богу! Меня окончательно отворачивает и передёргивает от этого заезженного, слащавого слова. – Слушай, Илюш… Но договорить не успела. Мы буквального отпрыгиваем друг от друга, испугавшись оглушительного хлопка и удара входной двери о стену. Увидев внушительных мужчин в своей квартире, я интуитивно приседаю на корточки и прикрываю руками голову, уверенная, что это грабители. Илья что-то верещит, краем глаза вижу, как его хватают под руки и куда-то волокут. – Посадите его в кресло. – Раздаётся короткий приказ. У меня волосы зашевелились от этого тягучего, бархатистого тембра. Не может быть… Вскакиваю на ноги: – Амир?! Ты что себе… М-м!!! Один верзила зажимает мне рот широкой ладонью и удерживает, прижав спиной к себе. Вижу ошалевшего Илью в кресле. Порядка четырёх мужчин в моей, вдруг ставшей совсем крошечной, студии. И Амира, который вальяжно расселся на диване. Меня всю трясёт от ярости, лицо пылает. – Подписывай. – Кивает Амир на документы, которые кинули перед Ильёй на журнальный столик. – Что это? – Приказ об увольнении Айдаровой Златы Викторовны. По собственному желанию, она переходит работать на фриланс. А также перевод тебя на должность менеджера отдела продаж. – Говоря это, Амир не смотрит на меня, но я кожей чувствую презрение в каждом слове. Илья берёт документы и пробегает глазами, словно не верит сказанному. Нервно смеётся: – Вы с ума сошли? У нас же не 90-е, в самом деле. Амир молчит. По его выражению лица видно, что он совсем не настроен шутить. Его что-то жутко разозлило. Настолько, что он буквально в бешенстве. Я как никто хорошо знаю этот ледяной взгляд и плотно сжатые челюсти. За видимым спокойствием стоит неуправляемый и жестокий зверь по имени Крайт, способный на всё. Причина, по которой я бегу от него уже столько времени. Илья было вскочил, попытался ринуться в драку, но его тут же усадили обратно, приставив пистолет к виску. – Ладно-ладно, я понял! – Он поднял ладони вверх. – Амир, давай поговорим спокойно. Амир кивнул помощнику и тот убрал оружие. – Я так понимаю, весь сыр бор из-за бабы? Мы взрослые, деловые люди, и всегда сможем договориться… Услышав эту фразу Ильи, ошеломлённо застываю, перестав вырываться. Тем временем тот продолжает проникновенную речь: «Забирай её, я подпишу документы о её увольнении, без вопросов! Но по поводу моей должности… Я генеральный директор, как я могу работать менеджером по продажам в своей же компании?!». Амир усмехнулся, кинув на меня красноречивый взгляд. Мол, посмотри, с кем ты связалась. Затем сцепил руки в замок, мелькнув орлом на тыльной стороне ладони, наклонился вперёд и с расстановкой ответил: – Твоя компания принадлежит мне. Я выкупил её, с твоего же согласия. Кто будет директором, а кто менеджером, теперь решаю я. Не хочешь трудиться продажником – увольняйся. Либо могу предложить третий вариант. На последней фразе он кивнул на пистолет в руке своего помощника, который неотрывно следил за Ильёй. Естественно, Илья всё подписал. Когда его «проводили» за дверь, – даже не обернулся на меня. Ему плевать, что со мной будет – изнасилуют, убьют… Уверена, он даже в полицию не станет обращаться. Мерзко. – Накинь на неё что-нибудь, на улице дождь. – Говорит Амир одному из мужчин. Забирает документы и идёт к выходу. – Я никуда не поеду!! Отпусти!!! – Истошно ору, пока верзила пытается завернуть меня в пальто поверх пижамы. В итоге, спустя 15 минут, сижу со связанными руками на заднем сидении внедорожника, зажата между двумя мужчинами. Почему-то вместо страха внутри – лишь слепая злоба. Мне уже плевать, что со мной будет, моя цель – Амир. Нанести ему как можно больше увечий! Треснуть чем-нибудь тяжёлым по башке, отхлестать ремнём, избить до потери пульса!! Ненавижу так, что зубы сводит. Какое право он имеет врываться в мой дом, с оружием, хватать меня и везти куда-то против моей воли?! Чёртов тиран! Албанский выскочка! Бандюга недоделанный! Его место в тюрьме. Такого зверя вообще не стоило выпускать на волю! Пока едем, придумываю всевозможные пытки для него, представляю, как он корчится от боли, умоляя меня о милосердии! Эти фантазии немного успокаивают, но злость и обида по-прежнему отравляют кровь. – Сама пойду! – Рыкаю на верзилу, когда он вытащил меня из машины на территории очередного, охраняемого как крепость, коттеджа. Сколько их у Амира? Для всех своих любовниц, плюс для жены и мамы, теперь и для меня?? Разглядывая дом, случайно попадаю ногой в лужу. Шиплю от холода. Я в домашних шлёпанцах, никто не позаботился о том, чтобы обуть меня по сезону. Верзила подталкивает в спину, чтобы шла быстрее. Оглядываюсь, бросая на него убийственный взгляд. Амир исчезает куда-то, я его не вижу. Меня запирают в спальне на втором этаже со словами: «Прими душ и жди босса. Выкинешь какие-нибудь фокусы – снова свяжем». – Обязательно выкину, несите шпагат сразу!! А в душ сам иди, жопу себе помой! – Яростно ору в закрытую дверь. Это Амир позволил так обращаться со мной своим церберам?? Как с сучкой, которую привезли на случку? В прошлый раз, когда я была у него дома, ко мне относились более ли менее уважительно. Значит, сейчас он внушил своим людям, что я – никто, и со мной можно ТАК. За что?! Амир появляется, когда уже начинает темнеть. По ощущениям, часов пять вечера. Я ничего не ела, ужасно вымоталась, почти весь день просидела на стуле возле стола, принципиально не желая садиться на постель. При взгляде на него понимаю, что злая тут не одна я. Холодный взгляд, каменное выражение лица, никаких дёрганных движений – всё выверено и точно. Что доказываетего ярость. Сквозит во всём. В сомкнутых губах, заострённых скулах, пронзительном, рассекающем на молекулы взгляде. Делает пару шагов ко мне, на ходу расстёгивая свою рубашку: «Разденешься сама или помочь?». Никогда не смогу простить. Никогда. Не делай. Умоляю. Всё это произношу молча, глядя ему в глаза. – Что ты так смотришь?! Перед Фитимом раздвигала ноги! Перед Ильёй! Чем же я хуже этих уёбков? Вижу, что он не в себе. Неужели настолько приревновал к Илье? Значит, есть какие-то чувства ко мне? Или это всего лишь оскорблённое эго? – Амир… – Молчать! Дёргает меня со стула, хватает за подбородок и впивается в губы. Больно, так, что сводит челюсть. Рвёт на мне пижаму, под которой больше ничего нет. Пытаюсь защищаться, ударить, поцарапать, но он сильнее в несколько раз. Оторвавшись от моих губ, берёт подмышки и сажает на стол, вклиниваясь между бёдер. Расстёгивает свой ремень на брюках. Силы не равны, я это понимаю, и в этот момент меня накрывает настоящая паника. Захлёбываясь слезами, пытаюсь докричаться до него: – Я ни с кем не была! Амир, клянусь! Пожалуйста. Я девственница!! На последнем слове он наконец немного отрезвился. Замедлился. С недоверием уставился на моё лицо, однако продолжил раздеваться, спуская брюки: – Да что ты? Вот и проверим. – Не веришь мне?? – Я никому не верю. Пододвинул меня на край стола, вплотную к себе. Придерживая под спину, приник губами к груди. Покусывает сосок. Один, затем второй. Грубо сосёт. Мне больно, но в то же время между ног невероятно горячо. Полчища мурашек бегают по телу, трясёт то ли от холода, то ли от предвкушения. Чувствую его зверский голод. Вопреки страху, это заводит меня. Амир приподнимается, приближая своё лицо к моему. – Если ты меня обманула, – я убью тебя. – Шепчет в губы. Проникает языком в мой рот, одновременно проникая в меня грубыми пальцами. Дёргаюсь, сжимаюсь, скользя ягодицами по глянцевой столешнице: – Ааах… Амир! Не знаю, что хочу сказать. Просто очень больно. Это ощущение сродни ломке. Все эмоции обострены до предела, чувствую каждое касание в тысячу раз острее, чем раньше. По телу проходят мощные судороги. Из горла вырываются короткие стоны. Я близка к оргазму, просто от касания его пальцев… Внезапно его рука исчезает. Сладкая эйфория подменяется резкой и острой болью, от которой меня буквально швыряет обратно в реальность. Этот толчок вывернул меня наизнанку! Ощущение, будто посадили на кол. Огромный, растягивает стенки, которые физически не могут подстроиться под исполинский размер. Амир игнорирует мои слёзы и красные борозды от ногтей на своих плечах, уверенно проталкиваясь глубже. Последняя преграда между нами рвётся. Я это чувствую. Боль адская. Холодный пот струится по спине. Нет и намёка на недавнее возбуждение. Он крепко держит за бёдра, набирает темп, врезаясь всё резче. Не контролирует себя. Даже если бы захотел – не смог бы остановиться. Вижу это по его сжатым челюстям, вздутым венам, ощущаю по напряжённым мышцам. Мучает меня несколько долгих минут, показавшихся мне вечностью. Наконец с грудным стоном освобождается, извергая горячую густую жидкость на внутреннюю сторону моего бедра, едва успев выскользнуть перед этим. Вся зарёванная, отпихиваю его, пытаюсь слезть со стола, но ноги подкашиваются от слабости, и я падаю. Ловит, прижимает к себе. Его кожа горячая, мышцы до сих пор натянуты, как струна. – Тихо-тихо. Всё. – Тяжело дышит мне в затылок. Что-то изменилось. Пропала враждебность, недоверие, извечная угроза с его стороны. Но я не могу сейчас анализировать природу его чувств. Мне больно, обидно, стыдно, и я просто хочу, чтобы он исчез! Поднимает на руки и несёт в душ. Словно читает мои мысли. Там наконец оставляет меня в покое. Уходит, прикрыв за собой дверь. А я долго реву на полу душевой кабины, сидя под горячими струями воды. ---------- Глава 16 Глава 16 Девственница! Девственница, блять. Нет, тут не то, чтобы совесть. Но какое-то неприятное жжение в груди. Амир хмурился, смывая с себя остатки геля для душа. Этот мудак Илья ведь ночевал с ней. Он что, импотент?! Такая нежная кожа, такие формы, такой сладкий ротик… Как, мать его, как она осталась девственницей? В Москве! В 23 года! Даже его скромняжка-женушка лишилась невинности в 16. Именно поэтому семья Мета и заключила сделку с семьёй Бечирай. Фиктивный брак. Спасли известную албанскую фамилию от позора, взамен получили в собственность несколько магазинов одежды, текстильную фабрику и долю акций в корпорации Бечирай. То, что его законная жена спит с его родным братом, Амиру абсолютно безразлично. Но Злата – другое. Для него теперь дело принципа, чтобы больше никто и никогда её не касался! Пусть прихоть, мужское тщеславие, как угодно. Вытерся полотенцем насухо и надел свободные домашние штаны на голое тело. Спустился на кухню за подносом с соком, фруктами и брускеттами, направился к ней. За весь день ничего не ела. Силы ей понадобятся! В спальне темно. Маленький комок на постели тихо посапывает. Аккуратно поставил поднос на прикроватную тумбу и зажёг ночник. Тёмные волосы, ещё влажные после душа, беспорядочно раскинулись на подушке, ротик приоткрыт, лицо расслаблено. Спит на боку, положив обе ладони под подушку. Красивая. Бесконечно женственная, чувственная, сексуальная. Теперь его девочка. Снял штаны, бросив на спинку стула. Обошёл постель и отодвинул одеяло, ложась рядом с ней. Подумал, что нужно дать её телу отдых, хотя бы до утра. Но сможет ли? Придвинулся ближе, притягивая её за талию к себе. Полностью обнажённая. Свежая после душа. Ощутил изгиб упругих ягодиц. Вдохнул аромат волос. Член мгновенно встал колом, настойчиво тараня её бедро. Мысленно выругался и чуть отодвинулся, не желая её беспокоить. Всё-таки он не конченый мудак. Или конченый? Она пошевелилась, повернувшись на спину. Что-то простонала во сне, но не проснулась. Его взгляду открылась полная грудь с заострёнными от прохладного воздуха сосками. Будто две сочные ягодки, – так и просятся в рот! – Блять, я пытался. – Выдохнул Амир, склоняясь к ней. Неожиданно в его грудь упёрлась маленькая ручка: – В тебе совсем нет ничего человеческого?? Медленно перевёл взгляд на её лицо. С тихим презрением и жгучей ненавистью смотрит ему в глаза. – Совсем. – Честно отвечает он и целует в губы, удерживая её за запястья. Сперва я думала, мне это снится. Но ощутив его вес на себе, мгновенно пришла в себя. Шокированная его наглостью и бессовестным, потребительским отношением, вскипела от ярости. Со всей силы сжала челюсть, прикусив ему язык до крови. Амир дёрнулся, тут же отстранившись, но руки мои не отпустил. Смотрит в глаза, слизывая с нижней губы капельки просочившейся крови. Неожиданно для меня, улыбается. Но как-то хищно и опасно: – Играем дальше? В негодяя и жертву. Тебя это возбуждает, так ведь? – Это ты играешь в игры!! Больной извращенец! – Ору ему в лицо. – Ну да? А это что? – Удерживает оба запястья одной рукой, задрав над моей головой. Второй трогает меня между ног, мягко касаясь губ, проводит по ним и затем демонстрирует мне блестящие от обильной влаги пальцы. Меня с головы до ног опаляет жаром стыда. Что это значит??? Неужели моё тело хочет его?! После той боли, что он мне причинил, грубости, после манипуляций, похищений… Как такое возможно? Видя моё замешательство, Амир не теряет времени. Проворно выдергивает шнур из ночника, связывает мои запястья. Комната погружается в полумрак, освещаемая лишь отблеском уличных фонарей. Мои отчаянные проклятия в его адрес ничуть его не смущают. Движения отточены, уверены. Словно не впервой. Привязывает край шнура к изголовью кровати. В итоге я полностью обезоружена, руки вытянуты над головой, могу только лягаться ногами. Начинает жестокую пытку. Целует, мучительно медленно, каждый дюйм. Шея, ключица, грудь. Посасывает сосок. Один, затем другой. Никуда не торопится, наслаждается каждым дёрганным откликом моего тела, каждым спазмом, каждым стоном. Он прав. Мне это нравится. Нравится быть в его власти. Делать вид, что он вынуждает меня терпеть, но на самом деле меня дико заводит ощущение его превосходства. Может быть, это связано с отсутствием отца и желанием сильного мужчины рядом. Может, травма из-за домогательств Глеба. Не хочу копаться в этом, просто признаю: – Пожалуйста… хочу тебя! Амир хрипло отвечает: – Потерпи, солнце. Покрывает поцелуями дрожащий живот. Ныряет языком в пупок, затем спускается губами ниже, ещё ниже… – Амир!! – В панике свожу бёдра. Я не готова. Это слишком! Тяну шнур изо всех сил, дёргаю так, что тот больно впивается в кожу запястий, но освободиться не получается. Хватило лишь пару ударов его языка по самой чувствительной точке моего тела – и я взрываюсь ослепительным оргазмом. Пока меня скручивает в узел от разрывающих тело на части сокращений, Амир меняет положение. Укладывает меня чуть ниже, встаёт на колени так, что я оказываюсь между ними. Без лишних прелюдий нажимает на нижнюю губу, приоткрывая мой рот, и входит. Я будто нахожусь в горячечном бреду. Ничего не соображая, позволяю ему делать всё, что он хочет. Более того, с готовностью подстраиваюсь. Сквозь шум крови в ушах доносятся хлюпающие звуки и его хриплые, резкие выдохи. Мне нравится, как он реагирует, и я стараюсь усерднее! Жадная до его эмоций. Упиваюсь коротким мгновением власти над ним! Низ живота снова наливается тяжестью. Как пузырь, который вот-вот лопнет. Зажимаю бёдра и выгибаюсь, несусь навстречу своему второму оргазму, который кратко сильнее и ярче, чем первый. Накрывает так, что темнеет в глазах. Амир делает несколько резких выпадов и выходит, обильно поливая семенем мою грудь. Рычит, размазывает влагу по мне руками, стискивает грудь так, что больно. Я долго не могу успокоится. Даже когда он развязал меня, продолжаю вздрагивать от затихающих спазмов. – Иди ко мне. – Командует он внезапно серьёзным тоном, словно я только что заслужила его уважение. Перекатывается на бок и привлекает к себе. Прячу лицо на его груди, не хочу ничего говорить, анализировать, обсуждать. Мне нужно просто вдыхать его запах и слушать ритм сердца. Больше не нужно ничего. Удивительное состояние. Свобода от мыслей, предрассудков, запретов. Сейчас я словно наполнена солнцем. Горячая, умиротворённая, счастливая. – Спи. – Последнее, что слышу, перед тем как забыться. Амир аккуратно освобождается от цепкого захвата. Злата во сне обвила его руками и ногами, так тесно прижавшись, что он вспотел даже без одеяла. Наконец, ему это удаётся. Встаёт, разводит руки в стороны, разминая затёкшие мышцы. На настенных часах одиннадцать утра. Выругавшись, поднимается, достаёт из кармана брюк, висящих на стуле, свой сотовый. Телефон давно разрывает виброзвонок, на экране как упрёк несколько непринятых вызовов, и пульсирующее фото брата в круглой рамке. – Да? – Блять, я думал, ты умер! – Орёт Арбен в динамик. – Ты всегда на связи! Ты в порядке? – Спасибо, мам. Я в норме. – Очень смешно! Мать с Диллзой, между прочим, здорово перепугались. Я, конечно, отмазал, как мог. – Меня не нужно ни перед кем отмазывать вот уже лет двадцать. Что случилось? – Амир прекрасно знал, что брат не осмелился бы его беспокоить только лишь из-за стенаний женщин дома. – Глеб Айдаров объявился. ---------- Глава 17 Глава 17 Амир долго изучает материалы, которые собрали его люди. В кабинете стоит оглушительная тишина. Арбен всё это время перебирает чётки в кресле напротив, раздражённый и взвинченный. На соседнем с ним кресле сидит Резар, спокоен и хладнокровен, как всегда. 40-летний албанец, бывший военный, а ныне – начальник охраны Амира. Хмурый, с неприятным рваным шрамом на виске и густой бородой, Резар производил отталкивающее впечатление на людей. Но Амир считал его одним из немногих в своём окружении, кому можно доверять. Поэтому, оторвав взгляд от бумаг, обратился именно к нему: – Что думаешь? – Да что тут думать, мочить его надо! – Вмешался Арбен. – Тогда не добили, вот он и вылез снова. Прислал своих шавок из Эмиратов. Думает, мы его там не достанем?! Амир окатил брата ледяным взглядом. Арбен недовольно цокнул языком, но замолчал. «Глеб – пешка. Гораздо опаснее люди, которые за ним стоят. Открыто идти на конфликт с ними слишком рискованно». – Спокойно произнёс Резар. – Насколько? – Уточнил Амир. – Понесём большие потери людей. В семью полезут. Девочку твою заберут, как только поймут, что она тебе важна. Амир откинулся на спинку кресла, заходив желваками. «Девочку заберут». Хуй там было. Весь мир перестреляет, если нужно, но Злату не отдаст! – Амир. – Резар будто слышит его мысли. – Нужен другой путь. Они торговцы. Хорошо идут на сделки, если речь идёт о крупных суммах. – Что ты имеешь ввиду? – Амир прищурился, вперившись в Резара пристальным взглядом. – Есть один вариант. Можно подыграть им. Только сперва подумай – как много ты готов за неё отдать? Когда Амир ехал в своём бронированном джипе к ней в конце тяжёлого дня, попутно сбрасывая настырные звонки матери, он искал ответ на этот вопрос. Как много он готов за неё отдать? – Привет. – Неуверенно произносит она и её щеки розовеют. Сидит на низком диване перед телевизором, прижав колени к груди и обхватив их руками. В его футболке, которая велика ей размера на 4. Изящные щиколотки. Длинные ноги. Стыдливо прячет глаза, не зная, как вести себя с ним после вчерашнего. Чувствуется, что она провела не один час, репетируя, что скажет ему при встрече. Но в итоге не может даже посмотреть в глаза. – Привет. – Амир сбрасывает пиджак, закатывает рукава рубашки и разминает руками затёкшую от напряжения шею. Идёт к ней, садится рядом. Наблюдает, как она нервно поправляет каштановые волосы, как отодвигается от него на самый край. Громко вздыхает и произносит: – Думаю, нам надо поговорить. То, что произошло… – …Ты ела? – Перебивает он. – Что? А… да. Спасибо. Еду привезли ещё утром. Там и тебе хватит, если хочешь. – Значит, силы есть? Опускает ноги с дивана и с опаской смотрит на него: – Смотря для чего? Глаза как две перезрелые черешни. С длинными чёрными ресницами. В них предвкушение, страх, ожидание, тревога и желание. Всё сразу. Сводит его с ума своей пугливостью. Амир переводит взгляд на её приоткрытый рот. Замечает, как подрагивает нижняя губа от волнения. Как часто с ней бывает, когда он близко. Я хочу сбежать. Вижу этот тяжёлый, голодный взгляд на себе, но не могу сдвинуться с места. Тело не слушается. Секунда, вторая – Амир опрокидывает меня на спину, подтягивая к себе за ноги. Наваливается сверху, накрывая рот дерзким поцелуем. Внутри мгновенно разгорается пожар! Вспоминаю его фразу «Тебе нравится быть жертвой?». Думаю, он ошибается. Мне нравится быть ЕГО жертвой. Только его. Очень нравится! – Что ты делаешь со мной? – Шепчет мне в рот, когда прерывается, чтобы стянуть с меня футболку. – Хочу тебя постоянно. Каждую минуту думаю о тебе. Наша одежда летит на пол. Он раздвигает мне ноги и сразу входит, без лишних прелюдий и ласк, словно голодный зверь, загнавший добычу в угол. Начинает двигаться. Толчки грубые, жёсткие, постепенно становятся всё быстрее и быстрее. Обхватываю его ногами, выгибаясь навстречу. Мне безумно хорошо, настолько, что даже не замечаю, как мы скатываемся с дивана на пол и я оказываюсь сверху. В погоне за оргазмом скачу на нём, словно одержимая. Его руки сжимают мою талию, направляя, помогая не сбиться с ритма. В этих руках я превращаюсь в необузданную, алчную и распущенную Злату. Хочу испытать снова… Волна спазмов током проходится по телу. Кричу, содрогаясь в сладостных конвульсиях. Я в наивысшей точке блаженства. В невесомости. В иной реальности. Амир ещё несколько раз насаживает меня на себя, затем приподнимает и выходит, сдвинув моё тело выше. Чувствую, как дрожь проходит сквозь его тело, как бешено бьётся сердце. Он замирает, а затем медленно, со стоном расслабляется, словно сбросил с себя тяжёлый груз. Укладывает меня себе на грудь, запускает пальцы в волосы, массирует затылок: «Моя сладкая девочка. Только моя». Плавлюсь от его ласки. В этот момент мне кажется, что я абсолютно счастлива. Какое-то время так и лежим голые на полу, восстанавливая дыхание и силы. Вскоре приподнимаю голову, заглядывая ему в глаза: – Ты же понимаешь, что мы не можем только трахаться друг с другом и не разговаривать? Амир усмехнулся: «Общение со мной дурно влияет на твою речь». – Я серьёзно, Амир. – Что тебя беспокоит? – Ласково поправляет мне волосы, попутно поглаживая ушко. Пытаюсь сосредоточиться на важном для меня разговоре, но от его прикосновения мысли рассыпаются и утекают, как песок сквозь пальцы. Делаю глубокий вдох и прошу: – Можешь пока не трогать? Я хочу сказать кое-что, ты… отвлекаешь. Серые глаза обволакивают жарким взглядом: – Это невозможно. Я буду трогать тебя. Буду трахать тебя. Буду делать с тобой ужасные вещи, от которых твои наивные глазки станут ещё шире, чем сейчас. Пытаюсь слезть с него, он смеётся и ловит: – Тихо-тихо, ладно. Давай сходим вместе в душ и потом – даю слово, мы поговорим. В душе он снова берёт меня. Прижав к холодному кафелю, обхватив пальцами за шею, входит сзади… Сумасшедший. Ненасытный! Но я позволяю. Более того, я снова готова. Хочу его. Всегда. Какое-то безумие. Теряю рассудок с ним. Чувствую себя пошлой, развратной, но одновременно с тем невероятно наполненной, счастливой. Только в глубине души скребётся какое-то мерзкое когтистое чудище, которое шепчет мне моим же внутренним голосом о приближающейся катастрофе. Именно поэтому я снова завожу неудобный нам обоим разговор, когда мы лежим в постели: – Какие у тебя планы относительно меня, Амир? Вижу его многозначительную ухмылку, и поспешно добавляю: «Я сейчас не о сексе». Амир разочарованно вздыхает, делая очевидное усилие, чтобы переключиться: – Поступим проще: давай узнаем, чего хочешь ты? – Я хочу нормальной жизни. Чтобы меня не похищали. Чтобы не принуждали. Чтобы я сама выбирала, где жить, где работать, с кем спать. – А ты разве не выбрала? – Лениво водит пальцем по моему обнажённому бедру. – Разве твоё тело не сгорает от желания, когда я просто нахожусь рядом. Думаешь, я этого не замечаю? Молча разглядываю причудливые изгибы татуировки на его плече. Не выдерживаю и прикасаюсь к его коже, повторяя узор пальцами. Он прав. Но это страсть. Причём, неудержимая и оттого опасная. Губительная. Я же хочу любви. Любви, которой была лишена всю жизнь. Амир словно слышит мои мысли. Хмурится и произносит уже более холодным тоном, чем раньше: – Злата, я не романтик. Не жди от меня букетов из 101 розы или свиданий в парке при луне. У меня всё просто и определённо, не убегай от меня – и я не стану похищать. Не провоцируй на грубость – и я не буду груб. Хочешь ты этого или нет, но тебе придётся подчиняться моим правилам. – Каким, например? – Начинаю злиться, но держу себя в руках, поскольку намерена всё выяснить до конца. – Ты работаешь на фрилансе, но только на меня. Хочешь, в моём офисе, хочешь – у себя дома. Передвижения по городу – только с моей охраной. И, разумеется, спишь только со мной. Это основное. Убираю руку, отодвигаюсь от него, приподнимаясь на локте: – А что я получу взамен? – Меня. Фыркаю, ложусь на спину и натягиваю на себя одеяло: – Тебя? Твоё тело, ты хотел сказать. Которое буду делить с твоей женой, Алисой Сакс, и ещё кем-то, кого ты внезапно захочешь?? На удивление, Амир не отвечает резкой репликой, которую я ожидала. Поворачивается на бок и наблюдает за мной. Бросаю на него короткий взгляд и вижу его плотоядную, самодовольную улыбку. – Что? – Хочешь, чтобы я был только твой, маленькая жадная птичка? – Подносит руку к моему лицу, нажимает на губы большим пальцем. Отворачиваюсь, избегая его ласки: – Перестань всё сводить к сексу. Я хочу обычного, человеческого спокойствия. Счастья. Семьи, которой у меня никогда не было. Не хочу быть одной из твоих любовниц. И не буду! Берёт меня за подбородок и поворачивает лицом к себе: – Смотри на меня и слушай внимательно. – В серых глазах появляется стальной блеск. – Мой брак фиктивен, это выгодная сделка, которая была необходима на тот момент для меня и моей семьи. Моя жена живёт в другой стране, приезжает крайне редко, и тебя никоим образом не касается. Поэтому больше эту тему мы обсуждать не будем. А по поводу «обычной спокойной жизни», – ты сама не сможешь жить ею. Не умеешь, не знаешь, как. Ты дочь вора в законе. Затем жила с преступником и педофилом, Глебом Айдаровым. Затем жила в бегах, боясь любого шороха. И сейчас ты снова в руках преступника. Амира Мета. Я не собираюсь разводиться, но и тебя не отпущу. Просто прими это как данность. Подождал, пока я усвою сказанное им, затем коротко поцеловал в губы: – Уже поздно, давай спать. Отвернулся и выключил ночник. ---------- Глава 18 Глава 18 Очередная чашка кофе. За окнами гудит просыпающийся город. Сижу за кухонной стойкой в своей маленькой студии и пустым взглядом смотрю на бардак вокруг. Разбросанные вещи на полу, разбитый графин, треснутый корпус ноута, перевёрнутая настольная лампа. Не могла такая хрупкая, миловидная девушка, как я, устроить подобный погром… Тем не менее, устроила. От неожиданного звонка в дверь впадаю в ступор. Он?! Откуда эта щенячья радость внутри? После запредельного унижения. Забудь, Злата. Не смей открывать. – Я знаю, что ты дома. – Раздался громкий женский голос, и затем последовал повторный звонок. Мчусь открывать, спотыкаясь о разбросанную на полу гордость. Пульс зашкаливает, до гула в ушах. Не может быть! Открываю. Слух меня не подвёл. Мимо меня вплывает грациозная, изящная и крайне недовольная Фатджета. Охранник остаётся за дверью, предусмотрительно прикрыв её за хозяйкой. Фатджета критически осматривает царящий хаос, не глядя на меня, произносит: «Вижу, страсти кипят и здесь». Не совсем понимая, что она имеет ввиду, продолжаю просто стоять и пялиться на неё. – Я присяду? Хотела бы поговорить с тобой. – Женщина снимает пальто и воздух наполняется сладким восточным ароматом. – Извините. – Скидываю с дивана барахло, расчищая ей место. Почему-то чувствую себя провинившейся школьницей перед директором. В голове чёткая иерархия: она мать Амира. Хамить нельзя, грубить нельзя, перебивать тоже. Фатджета чувствует свою значимость, потому немного успокаивается и даже улыбается. Похлопывает по дивану рядом с собой: – Присядь. Сажусь, внутренне сжимаясь от её оценивающего взгляда, пробежавшего по моей помятой пижаме. – Дело в том, что Амир стал вести себя неподобающим образом, после того, как вступил в отношения с тобой. Последние три дня он не ночует дома, игнорирует жену, вспыльчив и агрессивен. А вчера и вовсе заявился под утро пьяный и уснул в гостиной. Я никогда не видела его таким. Чувствую злорадство и тихую радость оттого, что ему не всё равно. Но вслух произношу другое: – Я не раз просила вашего сына оставить меня в покое, зная, что он несвободен. Но он не слушает. – Да, Амиру мало кто может диктовать, что делать. Даже я. Фатджета посмотрела на трещину на корпусе ноутбука, лежащего перед ней на журнальном столике. Почувствовав необходимость оправдаться, я быстро проговорила: – Мы поссорились и я… немного вышла из себя. – Бывает. Молодость, страсть. Я понимаю. Послушай меня, девочка моя. Его брак спас нашу семью. Вытащил из долговой ямы. Стал трамплином для развития бизнеса Амира и для процветания нашей семьи. У супруги Амира серьёзный и уважаемый отец. Он никогда не согласится на развод. Это поставит пятно на его репутации. В нашей стране немного старомодные ценности. Она выдержала паузу, дав мне время. Затем мягко, но с нажимом продолжила: – У моего сына в России много увлечений. Но не к каждой его любовнице я приходила домой. Ты понимаешь меня? – Честно говоря, не совсем. Она придвинулась ближе, так, что я разглядела морщинки вокруг глаз: – У Амира возникли к тебе чувства. Он потерял контроль над собой. Я как мать вижу это, и не могу рисковать благополучием нашей семьи. Ты должна прекратить ваши отношения. Я взрываюсь, всплёскивая руками: – Я пыталась! Думаете, я мечтала быть чьей-то любовницей?! Или мне нужны его деньги?! Он преследует меня! Похищает! Принуждает!! Фатджета удовлетворённо кивнула, словно услышала то, что хотела. Достала из сумочки маленький конверт, протянула мне: – Я рада, что мы с тобой придерживаемся единого мнения. Я помогу тебе. В конверте банковская карта и загранпаспорт. Хочет, чтобы я уехала? Открываю разворот. В документе моё фото и имя, но фамилия другая. – Это незаконно. – Смотрю на свою фотографию. Где она её раздобыла?? – Разумеется. – Высокомерно усмехнулась Фатджета, отчаянно напоминая в этот момент своего сына. – На карте семизначная сумма. Ты можешь жить безбедно в любой стране, выбирай направление сама. Только не Албания, там Амир сразу же тебя отыщет. Как и в России. Внутри больно заныло, так, что я невольно приложила руку к груди. Прочистила горло и спросила: – Я могу подумать? – О чём тут думать? Судьба даёт тебе шанс. Шанс начать всё с нуля, стать свободной. Не упускай его, детка. Считая, что разговор окончен, Фатджета поднялась. Порылась в сумочке и положила на столик свою визитку: «Это на случай, если я тебе срочно понадоблюсь». В дверях она обернулась: – Амир, несомненно, узнает о нашей беседе, – у подъезда дежурит его человек. Скажи ему, что я приходила поскандалить и ты меня выпроводила. Я скажу тоже самое. Не прощаясь, она ушла. Её запах ещё долго держался в воздухе, расползаясь по комнате, точно также, как огромная чёрная дыра внутри меня. Спустя два дня, суббота, корпоративный вечер в честь дня рождения Амира. От напряжения между нами тяжелеет воздух, будто перед грозой. Я не могу отвести взгляд, серебристые глаза затягивают меня в свой загадочный омут, удерживают, раздевают и трогают. Я так соскучилась за эти дни! С жадностью разглядываю каждую его чёрточку. Мне нравится всё. Хмурые брови вразлёт, прямой нос, насмешливый изгиб губ, мощный кадык, татуировки, убегающие под воротник чёрной рубашки… Затем опускаю взгляд ниже и вижу его ладонь, сжимающую тонкую талию Диллзы. Головой всё понимаю, – он ведь не может предстать перед коллегами и друзьями с любовницей. Отворачиваюсь, прошу бармена повторить коктейль Палома ещё раз. Это уже четвёртый. Надеюсь, что огненная текила унесёт меня прочь от этого места и приглушит тупую боль в груди. Поздравлю его и завтра же уеду. Страну я так и не выбрала. Тыкну пальцем на карте мира прямо в аэропорту. – Это последний, Злата Викторовна. – Сообщает бармен, выводя меня из глубокой задумчивости. – Простите? – Коктейль. У меня чёткие инструкции. Молодой бармен незаметно показывает взглядом в сторону Резара, который неотрывно следит за мной. Мерзкий. Этот шрам и борода делают его похожим на серийного убийцу. Везде шастает за мной, возит меня даже в аптеку за тампонами! Ещё нужно будет придумать, как избавиться от него, чтобы улететь из страны. Допиваю коктейль. Иду на второй этаж ресторана, где располагался танцпол. Здесь темно и шумно. Мне нравится. Можно притвориться счастливой, распущенной, какой угодно! Снимаю туфли с неудобным узким носиком, в одних тонких чулках начинаю двигаться под музыку. Струящийся шифон моего тёмно-красного платья радостно кружит в танце. Невольно улыбаюсь, наслаждаясь иллюзорной свободой, пусть мимолётной. Мужчины слетаются, как мотыльки на огонь. Роятся вокруг, всячески показывая заинтересованность. В основном, молодые и азартные. Жадные до чужих эмоций и искренности. Среди местного контингента это в раритете. Улыбаюсь всем. Не нужен никто. Танцую с одним, с другим… Жду, когда появится разъярённый от ревности Амир, разгонит их и заберёт меня. Но его нет. Развлекает жену? – Руки убери. – Рыкаю на одного, особенно наглого поклонника, который пытается прижать меня спиной к себе. Не понимает. Поворачиваюсь: «Что не ясно? Или хочешь, чтобы мой мужчина тебе разъяснил?». Киваю в сторону Резара. Отлично срабатывает. Я снова танцую одна. Хоть какой-то прок от зловещей физиономии человека со шрамом. Резар хмуро поглядывает на меня, прижавшись плечом к стене у входа. Натанцевавшись вдоволь, спускаюсь вниз, позабыв о туфлях. Наблюдаю всеобщее воодушевление. Внимание гостей обращено на небольшую сцену, где Амир стоит с женой, принимая поздравления друзей. К нему подходят по одному или парами, вручают подарки и произносят поздравления. Как на свадьбе. Поправляю взмокшие от танцев волосы, решительно иду к сцене. Резар дёргается было ко мне, но я ловко маневрирую между гостями, поднимаюсь по ступеням и встаю напротив именинника, у микрофона. Амир быстрым взглядом пробежал по моим необутым ногам, взлохмаченным волосам и задержался на лице, впившись в глаза. Если бы взгляд мог сжигать, я давно превратилась бы в кучку золы. – Хочу от всей души поздравить своего директора. Как юрист, могу заверить вас, что это крайне честный и порядочный человек. Он всегда соблюдает личные границы с подчинёнными, выслушивает их мнение, поощряет за отличную работу! Кроме того, он образцовый семьянин. Желаю вам с супругой скорейшего пополнения семейства. Странно, что с таким темпераментным мужчиной этого ещё не произошло! Зал недоумённо затих, ожидая реакции Амира на подобную дерзость. Диллза покраснела, боязливо поглядывая на мужа. Я же, как бесстрашный самурай, улыбаюсь во все свои тридцать два. Как говорится в поговорке, сгорел сарай – гори вся хата! – Благодарю за столь откровенное поздравление. – Сдержанно улыбнулся Амир, полностью владея собой и мягко отбирая у меня микрофон. – А что же насчёт подарка? Или наш красноречивый юрист решила ограничиться только лестью? По залу пронёсся смех и гости расслабились, радуясь, что буря миновала. Очаровательно улыбаясь, достаю из клатча узкую коробочку. Демонстративно вручаю. Когда он берёт её в руки, то соприкасается со мной горячей ладонью и я резко отдёргиваю руку, как если бы ощутила удар током. Серые глаза разбирают меня на молекулы, когда он открывает коробку и видит мужской платиновый браслет, с тонкой пластиной в центре, где сделана гравировка «Zogu». (Пташка, птенчик – албанск.яз). Так он называл меня в самом начале знакомства. Это вместо кулона с солнцем, который он подделал вместе с моим отцом. Прощальный подарок. – Благодарю. – Произносит Амир, сверля меня взглядом. Гости аплодируют, и я понимаю, что мне нужно уходить, освобождая место другим. Ещё чуть-чуть – и предательские слёзы станут видны всем. Потому стремительно бегу в туалет, где закрываюсь в кабинке и там наконец отпускаю себя. Долго реву, размазывая макияж по щекам, жалея себя, проклиная Диллзу, Фатджету, весь мир! Позже умываюсь и иду искать Резара. Пусть отыщет мои туфли и увезёт домой. Будем считать, что прощание состоялось. В своей маленькой студии даже не раздеваюсь, не включаю свет. Сажусь за кухонную стойку, обхватываю голову руками. Не думала, что это будет так болезненно. Проходит около получаса, как распахивается входная дверь, ударяясь о стену. – Ты? Откуда у тебя ключи?? – вскрикиваю я, едва не упав с высокого стула от испуга. ---------- Глава 19 Глава 19 Амир медленно закрывает за собой дверь. Идёт ко мне. Бросает ключи на стойку. Я вскакиваю и обхожу стол с другой стороны: – Почему ты оставил гостей? И жену? Сердце бьётся где-то в ушах, громко и быстро, заглушая его тихий голос: – Я соскучился. Упираюсь спиной в край мойки. Даже в полумраке вижу этот безумный блеск в глазах. Амир скидывает пиджак, расстёгивает рубашку: – И ты соскучилась, судя по твоей пламенной речи сегодня. Почему-то сейчас мне не хочется играть с ним в игры. Всё, что могла, я выплакала. Теперь я просто говорю ему правду: – Мне было больно видеть тебя с другой. Я напилась. И наговорила лишнего. – Сними платье. – Остановился в полуметре от меня. С голым торсом, исполосованным татуировками. Возбуждён, не намерен искать компромиссы. Задыхаясь от возбуждения, накатившего жаркой, внезапной волной, подчиняюсь. Словно под гипнозом, медленно расстёгиваю боковую молнию на платье. Кто дал ему такую власть надо мной?? Остаюсь перед ним в чёрном кружевном белье и чулках. Это не мой стиль, но я оделась так сегодня специально для него. Упиваюсь восхищением в его глазах. В глубине души я знала, что, встретившись вновь, мы не сможем так запросто оторваться друг от друга. – Вот это подарок на день рождения! – Его голос стал хрипловатым, искушённым, из него исчезла улыбка. – Я не могу противостоять тебе. Даже после того, что ты мне наговорил. Подошёл близко, двумя пальцами коснулся бедра, повёл рукой вверх, повторяя изгибы тела. Кожа сплошь покрылась мурашками. – Я сказал правду. Это всегда неприятно, зато лишает ненужных иллюзий. – Поддел пальцами край бюстгальтера, стянул его вниз, освобождая грудь. Неотрывно смотрит в глаза. Играет с сосками, огибая их, покручивая, пощипывая. Невольно откидываю голову назад, выгибаюсь навстречу: – Правда в том, что ты манипулируешь людьми. Используешь их. Используешь меня. Аааах… Склоняется ко мне, целует в шею, короткими поцелуями двигается вверх, покусывает ушко, одновременно лаская грудь руками: – Да что ты? А может это ты использовала меня и получив солидный куш, решила сбежать? Замерла, ошеломленно распахнув глаза: – О чём ты? – Я знаю, что моя мать дала тебе кругленькую сумму, чтобы ты исчезла. Руки Амира стягивают с меня трусики, пальцы прикасаются к самому чувствительному месту, отчего мгновенно подкашиваются ноги и всё тело прошивает судорогами! – Запомни, маленькая птичка, – где бы ты не спряталась от меня, я всегда тебя найду и верну. Всегда. Потому что ты – моя. – Перестань, Амир! – Сквозь жар вожделения у меня получается разозлиться, я даже пытаюсь убрать его руку. Но он сильнее, настойчивее, к тому же с каждым движением его пальцев желание разгорается всё больше. Разворачивает меня к себе спиной, укладывает на столешницу. Обманчиво нежно ласкает пальцами ягодицы, массирует их, гладит. Я схожу с ума от этих прикосновений. Ноги дрожат от слабости, тело стонет от нетерпения. Ёрзаю, скользя голой грудью по холодной поверхности, умирая от боли ожидания. Это невыносимо! Резко входит одним уверенным толчком, заполняя собой. Прикусываю пальцы, чтобы не кричать в голос. Кончаю мгновенно. Амир даже не успевает сделать несколько поступательных движений, как меня скручивает оргазм. – Вот так, моя девочка. Какая же ты горячая! Ускоряясь, он делает мне больно, ударяя бёдрами о твёрдую поверхность стола. Несколько раз жалобно вскрикиваю. Тогда он выходит, разворачивает меня и сажает на стол верхом. – Обхвати ножками. Да, так. – Его глаза кажутся чёрными, лихорадочно блестят. Толчок, ещё, и ещё. Впивается в мой рот, исследует его языком, повторяя движения тела. Затем отстраняется, смотрит в глаза. С каждым выпадом его мышцы всё больше каменеют, по телу пробегают короткие сокращения. Он на грани. А я уже давно лечу с обрыва. – Я люблю тебя. – Выдыхаю ему в рот. Амир рычит, стонет, как настоящий зверь. Кончает в меня, не в силах прерваться, остановить это безумное, сокрушительное единение тел и душ. Целует в ответ, но ничего не говорит. Это молчание оставляет неприятный осадок, но я стараюсь сейчас не думать об этом. После душа Амир спешно одевается: – Я бы очень хотел остаться, но сегодня не могу. Меня ждут. Растерянно стою посреди комнаты, укутанная в мягкий тёплый халат, и не могу согреться. Молча смотрю, как он собирается. У двери целует в губы, заглядывает в глаза: «Помни, что я сказал». Когда уходит, чувствую странное желание побежать за ним. Дурное предчувствие скручивает желудок в узел. К чему эти прощальные напутствия? И этот странный, долгий взгляд? Подхожу к окну, смотрю, как он садится в машину. Секунда, вторая. Оглушительный хлопок и огненное зарево. В окне задрожали стекла. От столба чёрного дыма в комнате появился резкий запах палёной резины. Несколько минут стою, не шелохнувшись, тупо глядя на горящую машину, в которую только что сел Амир. Отказываюсь верить своим глазам. Не могу вдохнуть – грудь будто сдавило железным обручем. Нет. Нет. Нет. Разворачиваюсь и бегу. Спотыкаюсь о полы длинного халата. Поднимаюсь и снова бегу. Лифт не реагирует, жму кнопку вызова несколько раз. Руки трясутся, не слушаются. Кричу от бессилия, бегу вниз по лестнице. Распахиваю дверь подъезда. Облако холодного воздуха врывается в лёгкие, но тут же чьи-то грубые руки дёргают меня назад. Зажимают рот. Отчаянно сопротивляюсь, брыкаюсь, кусаю чужие пальцы! Внезапно чувствую острую и тонкую иглу, что мягко, но уверенно входит в мою кожу в области шеи. Тревога и страх отступают. Сознание окутывает сладкая нега. Мешком оседаю на пол, проваливаясь в наркотический сон. Впоследствии прихожу в себя несколько раз, и тут же снова отключаюсь. Урывками вижу облака в иллюминаторе самолёта, но не воспринимаю это всерьёз. Мне словно снится сон, где я наблюдаю за собой со стороны. Помню, что случилось что-то ужасное, но не помню, что именно, и мне плевать. ---------- Глава 20 Глава 20 – Как же ты хороша, маленькая сучка… Блять… как хороша! – Слышу пыхтение у своего лица. Очнулась и похолодела от ужаса. Невозможно… Голос пронизывает до костей. Глеб. Одновременно с узнаванием приходит ощущение грузного, липкого от пота тела на себе. Открываю глаза, вижу его круглое одутловатое лицо, красное от напряжения. Тычется в меня своим обрубком, постанывая от удовольствия. Отвращение парализует. Тело бьёт мелкая дрожь. Изнутри поднимается густой, плотный ком, который незамедлительно выходит в виде обильной рвоты. Меня буквально выворачивает наизнанку, прямо на него. – Блять!! – Верещит Глеб, откатываясь в сторону и вставая с постели, так и не завершив начатое. Обрушивает на меня поток нецензурной брани. Сквозь судороги рвоты и гул в ушах различаю главное: – …Твой албанец сдох, и ты последуешь за ним, если не научишься ублажать меня! Больше никто тебе не поможет, отныне ты – моя личная шлюшка! ОАЭ, г. Абу-Даби, спустя 14 дней Начинаю истерически хохотать, когда у него в очередной раз опадает член. – Посмешище. Импотент конченый. – Кидаю ему в лицо. Глеб в отместку со всего размаху бьёт меня по лицу, так, что голова едва не отлетает с плеч. Не больно! Я готова вытерпеть всё, кроме его обрубка внутри себя. Мои оскорбления и насмешки лишили его мужской силы. Ни разу так и не смог трахнуть меня за две недели. Бесконечно жалкий, ущербный кусок дерьма. Он застёгивает брюки, плетётся к стойке бара, наливает себе виски. Не успевает сделать глоток, как дверь апартаментов распахивается и на пороге появляются трое вооружённых мужчин-арабов. Я поспешно натягиваю на себя покрывало, дабы прикрыть наготу. По спине ползёт холодок страха. Если с Глебом я справилась, то с тремя крепкими мужчинами нет и малейшего шанса. Один из них приближается к Глебу и наставляет на него дуло пистолета. Второй обращается ко мне по-английски: – Одевайся. Тебя купил уважаемый господин. Понимаю, что в данной ситуации спорить или задавать вопросы сродни самоубийству. Хватаю с кресла свою одежду, которую мне раз в три дня выдавал Глеб, и отвернувшись спиной, одеваюсь. Когда меня выводят из апартаментов, раздаётся короткий выстрел. Даже не вздрогнув, злорадно улыбаюсь. Не знаю, кто этот загадочный господин, но он мне уже нравится. На лифте спускаемся на три этажа вниз. Идём по широкому коридору, устеленному коврами. Повсюду роскошь и восточный стиль, – в мебели, в узорах потолков, даже в аромате воздуха. Теперь я стану игрушкой какого-нибудь именитого шейха? Меня заводят в просторное, светлое помещение. Здесь сидят двое мужчин, расположившись напротив друг друга за широким столом. Один араб с аккуратной бородкой, средних лет, холёный и довольно симпатичный внешне. Второй сидит спиной. Вижу только чёрные волосы и серый костюм в мелкую полоску. – Вот и ваша красавица. – Говорит араб по-английски. Второй мужчина оборачивается, и я изумлённо вздрагиваю, вовремя спохватившись, чтобы не назвать его по имени. Арбен критически осматривает кровоподтёк на моём лице. Араб замечает это и комментирует: «Тот, кто бьёт женщину – не достоин называться мужчиной. Глеб в целом доставлял нам много проблем. Так что не беспокойтесь. К этому моменту его тело уже остыло». Арбен повернулся к собеседнику: – Благодарю. Надеюсь, наше сотрудничество в дальнейшем будет столь же приятным, как и эта беседа. – Рад слышать. Уверен, семья Мета и вы, как её новый глава, станете нашими друзьями. Фальшивые любезности подходят к концу. Арбен встаёт и прощается. В лифте едем молча. Он взглядом даёт мне понять, чтобы я соблюдала тишину. Но как только мы оказываемся на заднем сидении внедорожника, я буквально набрасываюсь на него: – Как ты узнал, где я?? Я теперь свободна?? Или… – Тихо-тихо, успокойся! – Арбен поднял ладони кверху. Заметила, что он изменился. Стал серьёзнее, взрослее с нашей последней встречи в больнице, когда Амира подстрелили. Мысленно одёргиваю себя, запрещая думать об Амире. Просто нельзя, и точка. Сосредотачиваюсь на ответе Арбена: – Ты не интересуешь меня, как женщина, Злата. Через месяц, когда закончится траур по Амиру, я женюсь на его вдове. Диллзе. Поэтому мой ответ – да. Ты свободна. Вечером вылетаем в Москву. Хочется плакать, но я исчерпала эту опцию. Молча киваю, машинально приложив руки к животу. Теперь мне есть, ради кого жить. Спустя три года. Захлопываю крышку ноутбука, сохранив рабочий файл, иду проверять Милолику. Спит. Чудесно. Есть пару часов, чтобы в одиночестве попить кофе. Домработница оставила тёплый печёночный торт, – чувствую, что жить ему осталось пару минут. С нежностью отвожу с кукольного пухлого личика светлую прядку волос. Мне кажется, что моей любовью к ней можно перевернуть весь мир. Заставить планету крутиться быстрее, а солнце – светить ярче. Странная, до болезненности сильная, безусловная и бесконечная. Любовь к собственному ребёнку. Дочь приоткрыла глаза во сне, словно подглядывая за моими мыслями, затем тут же закрыла и сладко засопела. Серые глаза с голубыми проталинками. Бесценный дар от папы. Хоть что-то хорошее он сделал в этой жизни! Моя любовь, моё сердечко. Всё то, что я так долго искала – семью. Я нашла в ней. Улыбнувшись и глубоко вздохнув, спускаюсь на первый этаж, на кухню, не забыв положить в карман домашних штанов аудио няню. Наливаю из кофемашины бодрящий эспрессо, беру чашку и вдруг вздрагиваю от вибросигнала. В такой час?? Кто-то ошибся номером, не иначе. Тем не менее, снимаю блок и читаю входящее сообщение: «Хочу видеть свою дочь». Чашка падает на пол, разрезая тишину оглушительным звоном, отражающимся от стен спящего дома. Спокойно. Дыши, Злата. Это просто чья-то глупая шутка. Наверху плачет проснувшаяся от шума Милолика. Поднимаюсь к ней, на ходу читаю второе сообщение, после которого у меня не остаётся сомнений относительно того, кто его автор. «Я же обещал, что где бы ты не спряталась от меня, я всегда тебя найду и верну. Потому что ты – моя, маленькая птичка». ---------- Эпилог Эпилог В уютном ресторанчике у озера малолюдно. Мы с Милоликой живём загородом, поэтому место для встречи я выбрала неподалёку, оставив дочку под присмотром домработницы. Вокруг шумит лес, едва тронутый красками первых дней осени. Амир ничуть не изменился. Всё тот же высокомерный и острый взгляд, властная манера держаться. Единственное, что я заметила – появились морщинки около уголков серых глаз. И на пальце больше нет обручального кольца. Пытаюсь понять, что я чувствую к нему, но ощущаю только сдержанное любопытство и ледяное спокойствие. Тщательно нарощенная прямо на кожу броня. – Ты похорошела. – Говорит Амир, изучая моё лицо. – Спасибо. Не могу сказать о тебе того же. – Сухо ответила я. Он тихо рассмеялся: «Но характер остался прежним». Мы оба не притронулись к еде. Оба выжидаем, выбирая верную линию поведения. Изучаем противника, прежде чем атаковать. – Расскажешь, как тебе удалось выжить в том взрыве? – Это мне действительно интересно, поскольку я видела всё произошедшее собственными глазами и была уверена, что он мёртв. – Воспользовался методом твоего отца. Инсценировал собственную смерть. Чтобы заполучить шанс начать всё с нуля. Детали не важны. Сейчас важна лишь наша дочь и наше будущее, ради которого всё это и было сделано. При слове «наша» меня слегка передёрнуло. Три года она была моя, и тут стала "наша"? Но я сдержалась и спокойно уточнила: – Ты уверен, что это твоя дочь? Серые глаза опасно блеснули: – Уверен. – То есть всё это время ты всё знал? Что меня похитили люди Глеба. Что он мучал меня! Что меня выкупил у арабов твой брат, как шкатулку на рынке. И ты мог спокойно наблюдать со стороны?? – Я был «мёртв», Злата. Из криминального мира нет выхода, только вход. Я сделал это для нас. Позже поймёшь. Никогда. Никогда не пойму. И не прощу. Благодаря таким личностям, как мой отец, как Глеб, как ты, Амир Мета, я твёрдо усвоила урок. Бей или беги. Натянуто улыбнулась: – Может, погуляем вдоль озера? Всё равно нет аппетита. Потом я познакомлю тебя с дочерью, наш дом тут недалеко. Амир подозрительно прищурился, почуяв фальшь. Однако, кивнул головой, соглашаясь. Его долгий, умный взгляд вынуждает меня нервничать. Раньше он умел читать мои мысли. Надеюсь, время убило эту его суперспособность. Когда Амир расплачивается по счёту, замечаю на его запястье тот самый браслет, который я подарила ему на день рождения. Что-то всколыхнулось на самом дне души, но тут же улеглось, похороненное под ворохом счастливых воспоминаний, где ему нет места. Где только я и Милолика. Где мы счастливы и свободны. Сентябрьское солнце начало клониться к закату, его лучи греют меньше, а может быть эта дрожь по телу и не от холода вовсе. – Здесь очень тихо и красиво. Но в тоже время лес таит в себе опасность и неожиданные сюрпризы. Прямо как ты. Согласна? – Задумчиво произносит Амир, когда мы неспеша идём по тропинке вдоль озера. Я не ответила. Вспомнила его слова. «Не будь жертвой. Всегда жди подвох и будь на шаг впереди своего врага. И дыши, Злата». Оглянувшись назад, отмечаю, что ресторан остался далеко позади, мы скрыты от посторонних глаз густыми ветвистыми деревьями. Притормаживаю, пропуская Амира вперёд. Достаю из сумочки пистолет. Он слышит щелчок предохранителя и медленно поворачивается, не вынимая руки из карманов. – Уверена? – Только и спрашивает он. Когда-то он сам учил меня стрелять. «Смотришь на мишень, сосредотачиваешь всё внимание на объекте. Голова должна быть холодной, никакой агрессии. Подушечка указательного пальца ровно посередине курка. Задержи дыхание и мягко, но уверенно жми». Тишину осеннего леса пронзает громкий выстрел, из-за чего перепуганные птицы, сбившись в стаю, взметнулись в небо. Смотрю, как Амир схватился за плечо и стиснул зубы, но не упал. Странное оцепенение и слёзы градом. Будто очнувшись, понимаю, что натворила. Пистолет падает из дрожащих рук, прижимаю ладонь ко рту, чтобы не кричать. Острая боль внутри настолько сильна, словно пуля прошла сквозь меня. – Прости… прости меня… – Шепчу еле слышно, не в силах двинуться с места. Я не хотела. Я не готова убить человека. Это всё боль и обида. Что бросил. Что не защитил! Появился из ниоткуда с требованием увидеть дочь, даже не спросив, каково мне было всё это время без него! Амир делает несколько шагов, хватает меня в охапку и прижимает к себе. Горячее, липкое пятно крови расползается по его предплечью, пачкает мою одежду. Обнимает так отчаянно, словно хочет признаться мне в чём-то важном, но не знает, какие подобрать слова. Слышу бешеный стук его сердца. Пытаюсь оттолкнуть: – Надо вызвать врача… прости, пожалуйста… надо перетянуть рану… – Тише, девочка моя. Любимая. Всё хорошо, царапина. Вскользь зацепило. И не такое проходили. – Отпусти, я должна тебе помочь! Ты истечёшь кровью и умрёшь! Я не смогу второй раз тебя потерять… не переживу! – Тшшш. Я больше никогда тебя не оставлю. Прости меня, маленькая птичка. Нервно смеюсь, захлёбываясь слезами: – Я в тебя стреляла, а ты извиняешься?! Хочу отстраниться, чтобы посмотреть ему в глаза, но он держит крепко, как всегда. Вынуждает успокоиться. Негромко произносит мне в висок, целуя его: – Умница. Ты хорошая ученица. Я научил тебя защищаться. Теперь ты научи меня любить. ----------