Попаданка. Артефактор по неволе Юлия Алексеева Я — талантливый программист. Я должна была умереть. Но вместо этого проснулась в теле Авроры Онорэ — тихой, забитой девушки из знатного рода. Её семья ненавидит её. Отец хочет отобрать её наследство. А принц однажды уже едва не разрушил её жизнь. Теперь я — Аврора. И я не собираюсь играть по их правилам. Я стану лучшим артефактором королевства. Я докажу, что даже тот, кого считали тенью, может сжечь дотла всё, что встанет на его пути. И я найду того, кто будет смотреть на меня не как на наследницу, а как на ту, без кого он не может дышать. ==================== Пролог Пролог Я успела подумать: если бы мне дали выбор, как умереть, я бы не выбрала тишину своей постели. Я бы выбрала - в движении. Когда вздох - и всё. А следующий просто не случается. И ты даже не узнаешь, что этот - последний. Кто ж знал, что мыслям суждено сбыться. В четырнадцать я оказалась в детском доме. Мама умерла. Кровные родственник — дяди, тёти - никто не захотел вешать себе на шею чужого ребёнка. Я стояла в коридоре с пакетом вещей и смотрела, как они отводят глаза. Тогда я пообещала себе: вы ещё узнаете обо мне. Я стану богатой. Успешной. Несгибаемой. Я стала. Поступила на программиста. Код, логика, решения - моё. Четыре года - лучшая на курсе. После выпуска меня ждали. Не просто предложения - битвы за мой выбор. Первый год работы - и я уже веду собственный проект. Люди сами рвались в мою команду. Ко мне. К той, кого когда-то никто не хотел брать даже на выходные. Завтра - презентация года. Наш звёздный час. Дождь лил как из ведра. Гроза. Я бежала домой - надо ещё раз всё проверить. Бережёного бог бережёт. Где-то над головой громыхнуло. До подъезда - два метра. А потом - свет. Не тот, что от молнии. Другой. Белый, чистый. И следом - боль, прошившая тело насквозь, будто кто-то огромный ткнул в меня пальцем с неба. Тишина. ---------- Глава 1 Глава 1 - Госпожа, пора вставать, - услышала я женский голос справа. Я вздрогнула. Госпожа? Вставать? Стоп. Откуда в моей однушке какая-то женщина? Резко открываю глаза - и тут же жмурюсь: из распахнутых штор в лицо бьёт яркий, непривычно тёплый свет. Не тот серый, что пробивался сквозь пыльные стёкла моей съёмной квартиры. Другой. Золотой. Слишком яркий для утра. Медленно поворачиваю голову, перевожу взгляд на молодую девушку, застывшую рядом в ожидании. Чего она ждёт? Приказа? Одобрения? Что вообще происходит? Оглядываюсь. Комната - небольшая, но ухоженная. Окно - большое, почти во всю стену, с лёгкими льняными занавесками, пропускающими солнечный свет. Кровать - с балдахином, но ткань простая, без вышивки и золота. Покрывало - чистое, аккуратное, выцветшее от времени. Мебель: старый, но добротный шкаф, письменный стол у окна, на нём чернильница и несколько книг. Ничего лишнего. Ничего бросающегося в глаза. У кровати стояла девушка в тёмном платье и белом переднике. Совсем юная, не больше восемнадцати. Тёмные волосы выглядывали из-под чепца, взволнованный взгляд. Что за чёрт? - Госпожа Аврора, вам надо вставать, - жалобно произнесла девушка, переминаясь с ноги на ногу. - К завтраку лучше не опаздывать, маркиз Онорэ не любит опоздания. Аврора. Моё имя? Нет. Я Ава. Но девушка смотрит именно на меня. - Ты кто? - спросила я сипло. Голос не мой - тоньше, слабее. - Как я тут оказалась? Девушка растерялась, но быстро взяла себя в руки. - Так Марфа я, ваша служанка. - Она вздохнула, и в этом вздохе послышалась привычная усталость.- Это всё из-за того, что вам вчера плохо стало, да? Ваш отец так сердился, так сердился на вас. Ничего, как всегда перетерпите, и всё будет по-старому. Сказала она это скорее для себя, чем для меня. Я моргнула. Отец. Сердился. Перетерпите. В голове щёлкнуло, как переключатель. Спустила ноги с кровати. Стоп. Мои - коротковатые, с круглыми коленками и шрамом от велосипеда, который я заработала в десять лет. Эти - чужие. Идеальные. Породистые. Застыла на мгновение, а потом бросилась к зеркалу, стоящему в углу комнаты. Вгляделась. И выдохнула - сдавленно, с ужасом и, на одну десятую секунды, с любопытством. Это не я. Я — платиновая блондинка. Невысокая, с четвёртым размером груди. Не красавица, но природа не обделила. Плюсы свои однозначно были. А это... Из зеркала на меня смотрела брюнетка. Чёрные волосы, рассыпавшиеся по плечам тяжёлыми прядями. Худое, аристократичное лицо. Большие глаза - ярко-синие, как небо после дождя. Кожа белая, фарфоровая, без единого изъяна. Грудь небольшая, аккуратная, тонкая талия. А осанка - прямая, гордая, будто ей с детства вправляли лопатки и заставляли носить книги на голове. Вся она была какой-то... невесомой. Идеальной. Кукольной. Словно создавали по лекалу, но забыли вложить характер. Медленно провожу пальцами по щеке. Чужой рукой. Чужой щеке. На кончиках пальцев левой руки - синева. Едва заметная, будто тонкая тень под кожей. Подношу руку ближе, рассматриваю. Ни боли, ни покалывания. Просто цвет, который не исчезает, когда шевелю пальцами. - Ну и досталось же тебе тело, - шепчу в зеркало. - Бледная. Тонкая. Спина прямая, как доска. И глаза... синие, надо же. Я всегда хотела синие. - Усмехаюсь. - Но не ценой всей остальной жизни. За спиной шорох. Марфа стоит на пороге с кувшином воды и смотрит на меня с тревогой. - Госпожа... вы в порядке? Жизнь давно научила меня быстро принимать решения и реагировать моментально. В детдоме медлительные не выживают - их съедают те, кто быстрее, хитрее и безжалостнее. Сюжет происходящего явно напоминал книги, проглоченные в подростковом возрасте: девушка попадает в другой мир, в другое тело. Так я что - попаданка? Да ладно. Делаю паузу, переваривая эту мысль. Попаданка. Звучит как дешёвый роман с обложкой, где героиня в пышном платье и с короной набекрень. Но я не героиня романа. Я программист, который вчера готовил презентацию года, а сегодня стоит босиком на чужом полу в чужом теле и разглядывает чужое лицо в зеркале. Поворачиваюсь к ней, встряхиваю головой, отбрасывая чужие тяжёлые волосы. - В порядке? - усмехаюсь, и в зеркале отражается чужая улыбка. Глаза синие, но взгляд мой - цепкий, уверенный. - Марфа, я никогда ещё не была так далека от порядка. Но это поправимо. Где у нас одежда? Давай сначала оденемся. Пока Марфа одевает меня, зашнуровывает корсет и укладывает волосы, в голове начинают всплывать обрывки воспоминаний. Чужих. Чужих, но теперь моих. Аврора - первая дочь маркиза Онорэ. Только любви ей это не принесло. Скорее, именно это и стало причиной её состояния. Мать Авроры умерла, когда девочке было два года. Она почти не помнила её лица, вообще ничего не помнила. Отец же, когда хотел обидеть дочь, всегда говорил одно и то же: - Ты — вылитая мать, — и в его голосе это звучало как обвинение. Не прошло и полугода, как он женился повторно. Его избранницей стала единственная наследница графа Онорэ. После смерти её отца титул и состояние достались отцу Авроры - он стал маркизом Онорэ. А уже на следующий год родилась Бьянка. Любимица. Бьянка была не просто дочерью - она стала продолжением отца. Те же пшеничные волосы, те же фиалковые глаза, тот же характер. Она росла в золоте, в обожании, в твёрдой уверенности, что весь мир построен вокруг неё. Слушаю эти воспоминания, и внутри поднимается волна холода. Не моего. Аврориного. Она привыкла. Смирилась. Перестала ждать, что её полюбят. - Марфа, наверно самочувствие моё, как-то сказалось на памяти, но если бы тебя попросили рассказать обо мне, что бы ты сказала? - пытаюсь выведать информацию. Она задумывается, теребит край фартука. Я вижу, как подбирает слова - старается не обидеть, но и не солгать. - Сказала бы, что вы... хорошая, госпожа. Что вы никогда никому не делали зла. Что вы читаете книги, когда другие танцуют. Что вы не повышаете голос, даже когда вас обижают. Усмехаюсь. - Хорошая, - повторяю, пробуя слово на вкус. - Значит, тихая, послушная и удобная. - Я не хотела вас обидеть... - испуганно начинает Марфа. - Ты и не обидела, - перебиваю. - Меня не обидела. - Вы часто пропадали в библиотеке, госпожа, - добавляет Марфа чуть смелее. - Иногда я вас искала по всему дому, а вы сидели в самом дальнем углу, за стеллажами, и читали. Я вас зову - вы не слышите. Весь день могли просидеть, а потом выходили с такими глазами, будто не здесь были, а где-то далеко. Я думала тогда... ну, вы же знаете, я думала, что это просто ваш способ убежать от всех. Спрятаться. Задумываюсь. Книги. Библиотека. Значит, у Авроры был свой мир. Там, где её не трогали. - Библиотека большая? - Огромная, госпожа. Вы их все перечитали, мне кажется, не один раз. Киваю. Это полезно. Очень полезно. Марфа мнётся, потом добавляет чуть тише: - И ещё... вы просили меня никому не рассказывать про ту комнату. Настораживаюсь. - Какую комнату? - Госпожа Аврора, вы действительно не помните? Марфа озабоченно смотрит на меня. - Маленькую, в западном крыле. Там раньше была мастерская старого маркиза, когда он ещё был жив. Вы туда закрывались, когда отца и мачехи не было дома. Я иногда приносила вам еду, стучала, а вы открывали не сразу. Глаза странные, руки в каких-то пятнах... но вы просили никому не говорить, и я молчала. Я и сейчас молчу, госпожа. Медленно выдыхаю. Комната. Тайная комната. Пятна на руках. Мастерская старого маркиза. - Ты знаешь, что я там делала? Марфа ещё больше волнуется. - Марфа, послушай меня внимательно. Я не помню всего. Не спорь и не охай. Видно, после болезни потеряла часть памяти. Но всё вернётся со временем, а сейчас ответь. Ты знаешь, что я там делала? Служанка внимательно смотрит на меня и отвечает: - Нет, госпожа. Вы не говорили. А я не спрашивала. Вы такая тихая были, и вдруг - эта комната... я думала, может, вы просто хотите побыть одна. У вас и так мало места в этом доме. - Ты не заходила туда? Ни разу? - Нет, госпожа. Я обещала вам не заходить. И держу слово. Смотрю на Марфу. В её глазах нет лжи. Только усталость и верность. Верность той Авроре, которая была такой тихой, но имела тайны. - Дай мне ключ от той комнаты. - У меня нет ключа, госпожа. Только у вас. Замираю на мгновение. Надо найти ключ. - Господа, уже ждут вас в обеденном зале, - сказала Марфа. - Отлично. Тогда веди меня к завтраку. Мы идём по коридору. Стены здесь тёмные, увешанные портретами - суровые лица, строгие взгляды, усы, парики. Род Онорэ во всей красе. - Сколько нас будет за завтраком? - Только свои, госпожа. Маркиз и маркиза Онорэ и леди Бьянка. - Отлично, - выдыхаю. - Значит, публика поменьше. Справимся. Марфа мнётся, потом добавляет тише: - Но маркиз Онорэ просил передать, что хочет поговорить с вами после завтрака. Наедине. Внутренне напрягаюсь. - О чём? - Не знаю, госпожа. Но он был... не в духе. С самого утра. Мы подходим к высокой двери. За ней слышатся голоса. Девичий смех, наверно Бьянки — молодой, звонкий, уверенный. Глухой, низкий голос маркиза. И тонкий, холодный смех маркизы.Марфа толкает створку, и я шагаю в столовую. ---------- Глава 2 Глава 2 За столом уже сидели. Все трое. Никто не ждал Аврору. Отец - маркиз Онорэ - восседал во главе стола. Ему под пятьдесят, но возраст лишь придаёт ту самую благородную зрелость, которая делает мужчину ещё привлекательнее. Седые виски, резкие скулы, фиалковые глаза без капли тепла. Красивый. Опасный. Таким не отказывают, их боятся. И Аврора, чувствую, боялась его больше всех. Маркиза Троси - по правую руку от мужа. Холодная красота. Идеальные черты лица, ни одной лишней морщины, серебристые волосы уложены в строгую причёску. Острый подбородок, губы, сжатые в брезгливую улыбку, и глаза, которые смотрят сквозь человека, не замечая. Она красива ровно настолько, чтобы её боялись, но не настолько, чтобы любить. Ледяная статуя, которая умеет дышать. Бьянка - напротив меня. Молодая, свежая, сияющая. Пшеничные волосы волнами спадают на плечи, фиалковые глаза - отцовские, но живые, насмешливые, уверенные. Она прекрасна той наглой красотой, которая не сомневается в своей власти над миром. Дорогое платье, изящные руки, точеный профиль. Она знает, что хороша собой, и пользуется этим без зазрения совести. Никто не оборачивается, когда я вхожу. - Аврора, - говорит отец, даже не поднимая глаз. - Ты опоздала. Голос ровный, но в нём сталь. Такая же, как во взгляде. - Прошу прощения, - отвечаю, стараясь говорить мягко, но твёрдо. - Чувствовала себя нехорошо. Мачеха хмыкает, не глядя на меня, и отпивает чай. Медленно перевожу взгляд с Бьянки на мачеху. Потом обратно. Хочется ответить резко, как привыкла в своей жизни. Но я помню: сейчас я не я. Я - Аврора. Та, что молчит. Пока что. Отец не отвечает. Просто продолжает завтракать, будто меня не существует. Сажусь за стол, беру чашку с чаем. Сердце колотится. Жду, что кто-то заметит - что я веду себя не так. Но никто не поднимает головы. Перевожу дыхание. Они не заметили. Не видят разницы. Для них я всё ещё тихая, незаметная Аврора. Бьянка довольно улыбается - явно удовлетворена моей покорностью. Они обсуждают бал. Через неделю. Императорский бал. И меня там не будет. Слушаю, как Бьянка перечисляет камни, которые будут вшиты в её платье, как мачеха поправляет её и добавляет детали, как отец согласно кивает и даже улыбается уголками губ. Допиваю чай, ставлю чашку на стол. Никто не взглянул на меня. Поднимаюсь из-за стола, собираясь уйти, когда голос отца останавливает меня: - Аврора, зайди в кабинет. Нужно поговорить. Замираю, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Киваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно: - Хорошо, отец. ---------- Глава 3 Глава 3 Кабинет маркиза тёмный, пропахший кожей и старым деревом. Тяжёлые шторы, массивный стол, на стенах портреты и корешки книг, которые никто не читает. Отец проходит к своему креслу, опускается в него, жестом указывает на стул напротив. Сажусь, держа спину прямой. Руки сложены на коленях. Он долго молчит. Смотрит куда-то в сторону, на огонь в камине. Пальцы барабанят по столешнице - нервно, хотя он старается этого не показывать. Жду. - Тебе скоро двадцать один, - наконец говорит он. Моргаю. Это не то, что я ожидала услышать. - Да, - отвечаю осторожно. Он поднимается, подходит к окну, встаёт спиной ко мне. Спина напряжена, будто собирается сказать то, что никогда не говорил раньше. - Я давно должен был рассказать тебе о твоей матери, - начинает он. - Она была дочерью герцога Кросс. Самого знатного, самого древнего рода в империи. Когда я встретил её, я был простым дворянином - без титула и денег. Мы полюбили друг друга. Её семья не приняла этого. Они были против нашего брака. Когда она вышла за меня, они отреклись от неё. Герцог Кросс отказался от единственной дочери. Лишил её поддержки и титула. Даже когда родилась ты, они не захотели простить её. Она умерла, так и не примирившись с ними. Он поворачивается ко мне. - Но в завещании её дедушки, старого герцога, был один пункт. Он не позволяет вычеркнуть окончательно своих наследников. Если у наследника появляются дети, они могут заявить свои права на наследство. Но только когда им исполнится двадцать один год. Смотрю на него. Мне кажется, именно эти слова - самые важные. Потому что по тому, что я видела, Аврора точно не была любимой дочерью. Её не холили и не лелеяли. Её просто терпели. И теперь я понимаю, почему он заговорил об этом. Не из заботы. Из расчёта. Молчу, давая ему продолжить. Если он хочет сказать что-то ещё - я слушаю. - Через месяц тебе исполнится двадцать один, - продолжает он. - И ты сможешь заявить свои права на наследование. Это огромное состояние. Земли, деньги, имя Кросс. Больше, чем всё, что у меня есть сейчас. Он замолкает, давая мне переварить услышанное. Потом шагает ближе, и в голосе появляется мягкость, почти отеческая забота. - Но ты должна понимать, Аврора, - говорит он, - что такое наследство - это не просто деньги. Это ответственность. Управление землями, поместьями, людьми. Это знание законов, налогов, обязательств. Ты не знаешь этого. Ты выросла в четырёх стенах, читала книги, но это не то же самое, что вести дела. Он вздыхает, садится напротив, глядя прямо в глаза. - Поэтому ты сделаешь вот что, - говорит он, и голос становится ещё мягче. - Как только тебе исполнится двадцать один, мы поедем к моему юристу. В присутствии свидетелей ты вступишь в права наследования. А затем, чтобы защитить себя и своё имущество, передашь все права на пользование и распоряжение мне. Я буду управлять твоим наследством. Потому что я знаю, как это делается. Потому что я защищу тебя от тех, кто захочет обмануть неопытную девушку. Смотрю на него, и внутри всё застывает. Он говорит так гладко. Так разумно. Так заботливо. А я вижу - это ложь. После выпуска из детдома, когда мне было семнадцать, мои родственники, не вспоминавшие обо мне все эти годы, вдруг вспомнили. Приехали в город, нашли меня, улыбались, говорили тёплые слова. А через месяц я узнала, что квартиру, оставшуюся от родителей, они переписали на себя и продали. Просто пришла в квартиру и обнаружила: замки заменены, в окнах - чужие шторы. Чужие люди жили в моей квартире. Вещи мои, моих родителей исчезли. Поэтому сейчас я понимаю: он не хочет меня защищать. Он хочет получить контроль над наследством Кросс. Хочет забрать всё, что скоро будет принадлежать Авроре. - А если я откажусь? - спрашиваю, уже зная ответ. Он улыбается. Холодно. Пусто. - Откажешься? Аврора, что ты будешь делать с такими деньгами? Ты даже не знаешь, как открыть счёт в банке. Ты никогда ничем не интересовалась и ничего не умеешь. Ты - тихая, незаметная девочка, которая прячется в библиотеке. Я хочу помочь тебе. Но если ты откажешься... Он разводит руками. - Боюсь, что однажды ты просто потеряешь всё. А тогда уже никто не сможет тебе помочь. Сжимаю пальцы в кулак под столом. - Но всё же, возможно, я научусь, - говорю. - Вы можете меня научить, отец? - Аврора, ты не поняла. Для тебя будет лучше сделать, как я сказал. Ты же знаешь, я не потерплю неподчинения. Встречаю его взгляд. В нём нет ни капли заботы. Только сталь. - И когда мы поедем к вашему поверенному? - спрашиваю, стараясь говорить ровно. - В день твоего рождения. Я уже договорился с ним. Мы поедем утром, всё оформим, и ты больше не будешь ни о чём беспокоиться. Он улыбается. В фиалковых глазах - ни капли тепла. - Я забочусь о тебе, Аврора. Ты же знаешь. Медленно поднимаюсь. - Я знаю, - говорю, и голос звучит ровно. Даже улыбаюсь. Как учили в детдоме - когда врёшь, смотри в глаза и не моргай. - И я сделаю так, как вы говорите. В день моего рождения. Он кивает, будто не сомневался в моём ответе. Выхожу из кабинета. Прислоняюсь спиной к холодной стене — камень обжигает через тонкую ткань платья. Сердце колотится так, что я слышу его в ушах. Ладони влажные. Но внутри — холодная, звенящая ясность. Я не буду его пешкой. Знаю: Аврора испугалась бы. Согласилась бы. Отдала бы всё, потому что не умела говорить «нет». Но теперь она - это я. А я умею. Ещё как умею. - Ты не получишь это наследство, - шепчу в пустоту. - Я не позволю ему забрать то, что принадлежало тебе. А теперь и мне. Выдыхаю, выпрямляюсь и иду по коридору. Впереди несколько дней, чтобы придумать план. Больше никакой покорности. Больше никаких «да» в ответ на то, что я не хочу. ---------- Глава 4 Глава 4 Кабинет маркиза тёмный, пропахший кожей и старым деревом. Тяжёлые шторы, массивный стол, на стенах портреты и корешки книг, которые никто не читает. Отец проходит к своему креслу, опускается в него, жестом указывает на стул напротив. Сажусь, держа спину прямой. Руки сложены на коленях. Он долго молчит. Смотрит куда-то в сторону, на огонь в камине. Пальцы барабанят по столешнице - нервно, хотя он старается этого не показывать. Жду. - Тебе скоро двадцать один, - наконец говорит он. Моргаю. Это не то, что я ожидала услышать. - Да, - отвечаю осторожно. Он поднимается, подходит к окну, встаёт спиной ко мне. Спина напряжена, будто собирается сказать то, что никогда не говорил раньше. - Я давно должен был рассказать тебе о твоей матери, - начинает он. - Она была дочерью герцога Кросс. Самого знатного, самого древнего рода в империи. Когда я встретил её, я был простым дворянином - без титула и денег. Мы полюбили друг друга. Её семья не приняла этого. Они были против нашего брака. Когда она вышла за меня, они отреклись от неё. Герцог Кросс отказался от единственной дочери. Лишил её поддержки и титула. Даже когда родилась ты, они не захотели простить её. Она умерла, так и не примирившись с ними. Он поворачивается ко мне. - Но в завещании её дедушки, старого герцога, был один пункт. Он не позволяет вычеркнуть окончательно своих наследников. Если у наследника появляются дети, они могут заявить свои права на наследство. Но только когда им исполнится двадцать один год. Смотрю на него. Мне кажется, именно эти слова - самые важные. Потому что по тому, что я видела, Аврора точно не была любимой дочерью. Её не холили и не лелеяли. Её просто терпели. И теперь я понимаю, почему он заговорил об этом. Не из заботы. Из расчёта. Молчу, давая ему продолжить. Если он хочет сказать что-то ещё - я слушаю. - Через месяц тебе исполнится двадцать один, - продолжает он. - И ты сможешь заявить свои права на наследование. Это огромное состояние. Земли, деньги, имя Кросс. Больше, чем всё, что у меня есть сейчас. Он замолкает, давая мне переварить услышанное. Потом шагает ближе, и в голосе появляется мягкость, почти отеческая забота. - Но ты должна понимать, Аврора, - говорит он, - что такое наследство - это не просто деньги. Это ответственность. Управление землями, поместьями, людьми. Это знание законов, налогов, обязательств. Ты не знаешь этого. Ты выросла в четырёх стенах, читала книги, но это не то же самое, что вести дела. Он вздыхает, садится напротив, глядя прямо в глаза. - Поэтому ты сделаешь вот что, - говорит он, и голос становится ещё мягче. - Как только тебе исполнится двадцать один, мы поедем к моему юристу. В присутствии свидетелей ты вступишь в права наследования. А затем, чтобы защитить себя и своё имущество, передашь все права на пользование и распоряжение мне. Я буду управлять твоим наследством. Потому что я знаю, как это делается. Потому что я защищу тебя от тех, кто захочет обмануть неопытную девушку. Смотрю на него, и внутри всё застывает. Он говорит так гладко. Так разумно. Так заботливо. А я вижу - это ложь. После выпуска из детдома, когда мне было семнадцать, мои родственники, не вспоминавшие обо мне все эти годы, вдруг вспомнили. Приехали в город, нашли меня, улыбались, говорили тёплые слова. А через месяц я узнала, что квартиру, оставшуюся от родителей, они переписали на себя и продали. Просто пришла в квартиру и обнаружила: замки заменены, в окнах - чужие шторы. Чужие люди жили в моей квартире. Вещи мои, моих родителей исчезли. Поэтому сейчас я понимаю: он не хочет меня защищать. Он хочет получить контроль над наследством Кросс. Хочет забрать всё, что скоро будет принадлежать Авроре. - А если я откажусь? - спрашиваю, уже зная ответ. Он улыбается. Холодно. Пусто. - Откажешься? Аврора, что ты будешь делать с такими деньгами? Ты даже не знаешь, как открыть счёт в банке. Ты никогда ничем не интересовалась и ничего не умеешь. Ты - тихая, незаметная девочка, которая прячется в библиотеке. Я хочу помочь тебе. Но если ты откажешься... Он разводит руками. - Боюсь, что однажды ты просто потеряешь всё. А тогда уже никто не сможет тебе помочь. Сжимаю пальцы в кулак под столом. - Но всё же, возможно, я научусь, - говорю. - Вы можете меня научить, отец? - Аврора, ты не поняла. Для тебя будет лучше сделать, как я сказал. Ты же знаешь, я не потерплю неподчинения. Встречаю его взгляд. В нём нет ни капли заботы. Только сталь. - И когда мы поедем к вашему поверенному? - спрашиваю, стараясь говорить ровно. - В день твоего рождения. Я уже договорился с ним. Мы поедем утром, всё оформим, и ты больше не будешь ни о чём беспокоиться. Он улыбается. В фиалковых глазах - ни капли тепла. - Я забочусь о тебе, Аврора. Ты же знаешь. Медленно поднимаюсь. - Я знаю, - говорю, и голос звучит ровно. Даже улыбаюсь. Как учили в детдоме - когда врёшь, смотри в глаза и не моргай. - И я сделаю так, как вы говорите. В день моего рождения. Он кивает, будто не сомневался в моём ответе. Выхожу из кабинета. Прислоняюсь спиной к холодной стене — камень обжигает через тонкую ткань платья. Сердце колотится так, что я слышу его в ушах. Ладони влажные. Но внутри — холодная, звенящая ясность. Я не буду его пешкой. Знаю: Аврора испугалась бы. Согласилась бы. Отдала бы всё, потому что не умела говорить «нет». Но теперь она - это я. А я умею. Ещё как умею. - Ты не получишь это наследство, - шепчу в пустоту. - Я не позволю ему забрать то, что принадлежало тебе. А теперь и мне. Выдыхаю, выпрямляюсь и иду по коридору. Впереди несколько дней, чтобы придумать план. Больше никакой покорности. Больше никаких «да» в ответ на то, что я не хочу. ---------- Глава 5 Глава 5 Утром спускаюсь к завтраку и с порога чувствую: атмосфера за столом изменилась. Отец сидит во главе стола - задумчивый, нахмуренный. Перед ним конверт из плотной бумаги с золотым тиснением. Герб императорского дома. Маркиза Онорэ молча отпивает чай, лицо непроницаемо. Бьянка с кислым выражением сердито ковыряет вилкой в тарелке. Она зла. Очень зла. Тихо сажусь на своё место, стараясь не привлекать внимания. - Доброе утро, - говорю осторожно. Никто не отвечает. Тишина висит в воздухе - густая, напряжённая. Отец не поднимает глаз от конверта. Бьянка отворачивается к окну и громко, демонстративно вздыхает. Первой не выдерживает мачеха. - Аврора, - говорит она ледяным голосом. - Нам пришло официальное приглашение от императорского двора на бал. Через пять дней. Всей семьёй. Замолкает. Бьянка фыркает, закатывает глаза, но молчит. Отец наконец поднимает на меня взгляд. В фиалковых глазах - усталость и скрытое раздражение. - В приглашении перечислены все члены семьи, - говорит он, выдавливая каждое слово. - Включая тебя, Аврора. По каким-то причинам императорская семья помнит о твоём существовании. Поэтому тебе придётся поехать с нами. Бьянка не выдерживает. - Это мой бал! - восклицает она, резко поворачиваясь ко мне. - Мой выход в свет! Я готовилась к нему месяцами, а она... - тычет пальцем в мою сторону. - Ей там делать нечего! Она даже не была на балу три года, у неё нет ни платья, ни манер, ни имени! Кто вообще вспомнил о ней? Зачем она там нужна? Презрительно усмехается. - Ты помнишь, что было, когда ты в последний раз была на балу? В свои восемнадцать? Ты упала в обморок в кабинете, где находился принц. Ты никому не рассказала, что там случилось. Но отец тогда еле замял этот скандал. До сих пор шепчутся, что же там произошло. А ты просто молчишь. Как всегда. Внутри вспыхивает воспоминание. Не моё. Аврорино. Оно приходит целиком, ярко и больно, будто я переживаю это сама. Это был её первый бал. Первый и, как оказалось, последний. Аврора стояла у стены, стараясь слиться с тканью портьер, когда к ней подошла одна из девушек. Высокая, рыжая, с цепким взглядом. Аврора не помнит её имени, но запоминает улыбку - слишком сладкую, чтобы быть искренней. Разговор короткий. А потом - её кто-то толкает. Чей-то локоть, случайность или нет, - и бокал шампанского опрокидывается прямо на платье Авроры. Холодная жидкость растекается по ткани. Она замирает, чувствуя, как горит лицо. - Ой, простите! - пропевает рыжая. - Пойдёмте, я помогу вам исправить ситуацию. Там, в комнате для гостей, есть всё, чтобы привести себя в порядок. Аврора, как всегда, не смеет отказаться. Идёт за ней, думая только о том, как быстрее убрать пятно и вернуться в тень. Девушка открывает дверь в небольшую гостиную, пропускает её внутрь и захлопывает дверь с той стороны. Аврора оборачивается, собираясь спросить, в чём дело, - и замирает. В комнате мужчина. Белые волосы, ниспадающие на плечи. Точёные черты лица, высокие скулы, тонкие губы, сжатые в холодной усмешке. Он красив. Выше неё на голову, широк в плечах, и даже в расслабленной позе напоминает хищника, отдыхающего перед прыжком. Аврора замирает. Дыхание перехватывает. Не успевает сказать ни слова, как слышит: - Извините, леди, но вы не в моём вкусе. Не стоит идти на такие ухищрения. И тут она понимает, кто перед ней. Принц Рейнард. Единственный наследник императора. В свои двадцать пять он уже командует армией, но при дворе о нём говорят иначе. Репутация известна: он любит женщин, но не задерживается ни с одной дольше, чем требует удовольствие. Циник. Он берёт то, что хочет, и не оглядывается. Его не заботят чужие чувства - только его собственные желания. И теперь он стоит перед ней в закрытой комнате, и в его взгляде нет ничего, кроме скуки и любопытства, смешанного с лёгким презрением. Он привык, что женщины падают к его ногам. Аврора, по его мнению, - очередная из них, пошедшая на хитрость, чтобы оказаться с ним наедине. Он смотрит на неё как на вещь, которая не стоит его времени. Взгляд скользит по ней, оценивая и отбрасывая. От этого становится холодно и гадко. Она наедине с наследником престола в закрытой комнате. Нарушение всех правил этикета. Скандал. Позор. Её репутация - а вместе с ней и репутация семьи - может быть уничтожена одним лишь фактом. - Ваше величество, - пытается она присесть в реверансе, но ноги не слушаются. Тогда резко рвётся к двери, но та распахивается раньше, чем она касается ручки. На пороге возникает кто-то третий, и Аврора, не удержав равновесия, налетает на него. Сознание мутится, комната плывёт перед глазами, и последнее, что она видит, - злые чёрные глаза, смотрящие на неё с осуждением. Она падает в обморок. Никто потом не спросит, что произошло в той комнате. Отец заминает скандал. Использует связи, деньги, угрозы - всё, чтобы слух не вышел за пределы дворца. Но когда возвращается домой, смотрит на Аврору так, будто она - источник всех его проблем. С тех пор Аврору сажают под домашний арест в том же поместье. Запрещают выходить в свет, посещать балы, даже выезжать в город без сопровождения. Отец объясняет это заботой о её репутации, но Аврора знает правду: её просто спрятали, чтобы она не напоминала о том, что произошло. Выныриваю из воспоминаний. Теперь я знаю правду. Аврора стала жертвой чужой игры. Её заманили в ловушку, подставили, и она заплатила за это тремя годами заточения. - Я помню, - говорю, глядя на Бьянку. Голос звучит твёрже, чем я ожидала. - И я не позволю этому случиться снова. Бьянка открывает рот, чтобы ответить, но отец поднимает руку, останавливая её. Смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. - Достаточно, - говорит он, и голос звучит твёрдо. - Бьянка, ты поедешь в город вместе с матерью и Авророй. Вы должны купить ей подходящий наряд. Я не хочу, чтобы дочь маркиза Онорэ появилась на императорском балу в чём попало. Это позор для семьи. Бьянка бледнеет, потом краснеет. - Я?! С ней?! - восклицает она, указывая на меня дрожащим пальцем. - Отец, ты серьёзно? Это моя поездка! Я должна выбирать платье для себя, а не возиться с ней! - Вы поедете все вместе, - приказывает отец. - И ты поможешь ей выбрать достойный наряд. Бьянка сжимает губы так, что они белеют. Сверкает на меня глазами, полными ненависти, и цедит: - Хорошо, отец. Я поеду. Но пусть не ждёт, что я буду рада. Демонстративно отворачивается, давая понять: разговор окончен. Отец переводит взгляд на меня. - Аврора, ты поедешь с ними после завтрака - сразу в город. Я уже распорядился о деньгах. Купишь платье, туфли, всё необходимое. Чтобы выглядела достойно. Киваю. - Спасибо, отец. Он ничего не отвечает, только берёт конверт с приглашением и выходит из-за стола. Маркиза Онорэ поднимается следом, бросив на меня короткий холодный взгляд. Бьянка остаётся сидеть, сверля меня глазами. - Не думай, что я буду тебе помогать, - говорит она тихо, чтобы никто не услышал. - Я просто сделаю вид, что тебя не существует. Как всегда. Улыбаюсь. - Отлично, - говорю. - Я хотела сделать то же самое. Она вспыхивает, вскакивает и выбегает из столовой, хлопнув дверью. Я остаюсь одна за столом, размышляя о том, что на бал я всё-таки попаду. ---------- Глава 6 Глава 6 Поднимаюсь в свою комнату, чтобы переодеться. Марфа уже ждёт с простым, но опрятным платьем - тёмно-серым, без украшений. Не то, в котором я была вчера, но тоже скромное. Для поездки в город подойдёт. Быстро переодеваюсь, заплетаю волосы и выхожу в коридор. Внутри кипит любопытство и лёгкое волнение. Впервые увижу город этого мира. Настоящий город. Когда спускаюсь к парадному входу, карета уже стоит у крыльца. Кучер на козлах, лошади перебирают копытами. Мачеха с Бьянкой уже внутри, и я слышу голос мачехи: - Поехали. - Подождите! - кричу, прибавляя шагу. - Я здесь! Бьянка высовывается в окно, и на её лице мелькает досада. Она явно надеялась, что я не успею. Но я успеваю. Подбегаю к карете, дверца распахивается, и я запрыгиваю внутрь, тяжело дыша. - Мы уже собирались уезжать, - ледяным тоном говорит мачеха, не глядя на меня. - Ты могла бы и поторопиться. - Если бы я знала, что вы так торопитесь, я бы пришла ещё раньше. Бьянка фыркает и отворачивается к окну. Мачеха ничего не отвечает, только сжимает губы. Сажусь напротив них, карета трогается. Поначалу тихо. Мачеха сидит с закрытыми глазами, делая вид, что отдыхает. Бьянка демонстративно рассматривает ногти. Я смотрю в окно. Сначала мы едем по дороге от поместья. Вдоль неё тянутся поля, леса, редкие деревеньки. Всё зелёное, ухоженное, как на картинке из книг о старине. Смотрю - и сердце бьётся быстрее. Потом дорога становится шире, и вдали показывается город. Прижимаюсь лицом к стеклу, пытаясь разглядеть. Дома невысокие - в основном два-три этажа. Крыши черепичные - красные и тёмно-серые. Узкие улочки, мощёные булыжником. Люди идут по своим делам: женщины в простых платьях и чепцах, мужчины в куртках и шляпах, дети бегают босиком по мостовой. Лавки, вывески, телеги, запряжённые лошадьми. Всё так... по-другому. Смотрю на одежду прохожих - грубые ткани, простые фасоны. Никто не носит шёлка или бархата. Только люди в каретах, как мы, одеты иначе. Значит, город разделён на бедные и богатые кварталы. Замечаю женщину у колодца с ведром. Лицо уставшее, но она улыбается ребёнку, который тянет её за юбку. Смотрю на неё и думаю: она не знает, кто я. И ей всё равно. Я для неё - просто ещё одна леди в карете. Город живёт своей жизнью. Шумной, пыльной, настоящей. Понимаю: это важно. Понять, как живут люди в этом мире. Потому что, если хочу выжить, должна знать, что меня окружает. Бьянка украдкой взглядывает на меня и фыркает, будто обдумала какую-то мысль, и она ей понравилась. Улыбается и снова отворачивается. Замечаю эту улыбку. Она мне не нравится. Слишком сладкая, слишком довольная. Я видела такие улыбки в детдоме — перед тем, как кто-то подкладывал кнопку на стул или прятал твои вещи. Бьянка готовит мне подлость. Карета тем временем въезжает в более широкую улицу. Здесь дома выше, наряднее. Окна украшают резные наличники, двери - кованые решётки. В витринах мелькают ткани, кружева, шляпки, украшения. Аристократический квартал. Значит, мы почти приехали. Мачеха открывает глаза и холодно смотрит на меня. - Мы остановимся у магазина «Шёлк и атлас», - говорит мачеха, и в голосе нет ни капли тепла. - Ты выберешь платье. Быстро. Без капризов. Я не намерена тратить на тебя целый день. ---------- Глава 7 Глава 7 В ателье просторно и светло. Огромные зеркала в резных рамах, манекены в пышных платьях, рулоны тканей всех цветов - от нежного жемчужного до глубокого бордового. В воздухе витает запах шёлка, кружев и воска. Замираю на мгновение, рассматривая это великолепие. Мачеха с Бьянкой сразу направляются к дальнему столику, где их уже ждёт мадам Сильвия - женщина лет сорока, с мягкими чертами лица и цепкими глазами, которые, кажется, оценивают клиентку с ног до головы за одну секунду. - Маркиза Онорэ, - пропевает она, склоняя голову перед мачехой. - Какая честь! Я уже приготовила для юной леди Бьянки несколько платьев. Уверена, вы будете довольны. Бьянка сияет и подлетает к мадам, увлекая её в сторону примерочных. Мачеха идёт следом, бросив через плечо короткое: - Аврора, не отходи далеко. Выберешь что-нибудь - скажешь. Киваю и остаюсь одна у стойки с образцами. Меня никто не сопровождает. Никто не предлагает эскизы. Никто не спрашивает, какое платье я хочу. Медленно иду вдоль стеллажей, рассматривая готовые платья на манекенах. Ткани переливаются в свете ламп - шёлк, атлас, бархат, кружево. Пальцы скользят по ним, запоминая текстуру. Это не то, что я носила в прошлой жизни. Но это красиво. Останавливаюсь у простого платья цвета слоновой кости. Без украшений, без вышивки, но с идеальным кроем. Трогаю ткань - мягкий, тяжёлый шёлк. Мне нравится. Но я не знаю, сколько оно стоит и что вообще здесь можно позволить. Впрочем, отец сказал, что дал деньги. Надеюсь, хватит. Поворачиваюсь, чтобы посмотреть на другие варианты, и в этот момент дверь ателье распахивается. Входит девушка. Моя ровесница, с рыжими волосами, уложенными в сложную причёску, и яркими зелёными глазами. Одета в дорогое платье из зелёного бархата, и сразу видно - она из знатной семьи. Оглядывает зал с хозяйским видом и, заметив Бьянку, радостно вскрикивает: - Бьянка! Я знала, что застану тебя здесь! Бьянка оборачивается, и на её лице расплывается искренняя улыбка. - Клементина! Ты тоже здесь? - Куда же я без твоей помощи? - смеётся рыжая, подлетая к ней. - Мне нужно платье на бал, а у мадам Сильвии лучшие ткани в городе. Как хорошо, что я застала тебя! Ты же поможешь мне выбрать? Они обнимаются, и я замечаю, как Бьянка бросает на меня быстрый взгляд. Улыбка становится чуть острее. Она что-то шепчет Клементине на ухо, и та тоже смотрит в мою сторону - с любопытством и лёгкой усмешкой. Клементина подходит ближе и склоняет голову набок. - А это, наверное, твоя сестра? - спрашивает она с притворным интересом. - Леди Аврора, да? Я слышала о вас. Мы не встречались раньше, но Бьянка много рассказывала. - Неужели? - улыбаюсь, стараясь сохранять спокойствие. - И что же именно? Клементина переглядывается с Бьянкой, и в её глазах заплясывают озорные искры. - Ну, что ты очень... тихая, - говорит она, и это слово звучит почти как оскорбление. - Тишина - тоже сила, - отвечаю спокойно. Клементина моргает, явно не ожидая такого ответа. Бьянка хмыкает и снова улыбается той улыбкой, которую я уже ненавижу. - Не обращай внимания, Клементина, - говорит она, беря подругу под руку. - Она с недавних пор решила стать смелой, но это не надолго. Пойдём, я покажу тебе платье, которое выбрала. Они отходят к примерочным, оставляя меня одну. В этот момент над дверью раздаётся звон колокольчика - кто-то входит в магазин. Обёртываюсь, бросаю короткий взгляд - и замираю. ---------- Глава 8 Глава 8 В дверях стоит мужчина. Лет двадцати пяти, высокий, широкоплечий. Тёмные, почти чёрные волосы коротко стрижены, и это делает его лицо ещё более резким. Чёрные глаза - глубокие, непроницаемые - смотрят на мир с той уверенностью, которая бывает только у тех, кто привык отдавать приказы. Он красив. Не той правильной, скучной красотой, а опасной, притягательной, от которой мурашки бегут по коже. Белая рубашка с кружевным воротником, тёмный сюртук, дорогие сапоги - одет безупречно, но без излишней вычурности. В нём чувствуется сила. Его взгляд скользит по залу, задерживается на мне на мгновение - и я вижу, как в его глазах мелькает узнавание. Он знает меня. Или знает лицо. Шагает в мою сторону. - Леди Аврора, - говорит он, останавливаясь напротив. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой. Склоняет голову в лёгком поклоне. - Мы не представлены, лорд Адам Аштон, но так случилось, что мы с вами встречались. Императорский бал, три года назад. Вы упали в обморок. Прямо на меня, если не ошибаюсь. Он усмехается. Легко, едва заметно, но я вижу это. Вспоминает тот вечер с насмешкой. Для него это забавная история. Чувствую, как внутри закипает холодная злость. Но не отвожу глаз. Смотрю на него прямо и улыбаюсь - той улыбкой, которую Ава использовала, когда хотела поставить противника на место. - Лорд Аштон, - говорю ровно. - Вы, наверное, часто вспоминаете этот вечер. Должно быть, таких запоминающихся случаев в вашей жизни немного, раз вы запомнили меня так хорошо. Я польщена. Он моргает. На его лице мелькает удивление - лёгкое, но я замечаю его. Он явно не ожидал от меня такого ответа. - Но я уже успела забыть и вас, и бал. Он прищуривается. В чёрных глазах мелькает что-то новое - не удивление, не насмешка. Что-то похожее на уважение. Или, по крайней мере, на интерес. - Забыли меня? - переспрашивает он, и в голосе слышится едва заметная усмешка. - Вам повезло, - отвечаю. - У меня отличная память на то, что действительно важно. А случайные встречи я не запоминаю. Он чуть склоняет голову, рассматривая меня так, будто видит впервые. - Значит, для вас это была случайная встреча. - А для вас? - спрашиваю, и в голосе звучит лёгкая ирония. В этот момент из примерочной выходят Бьянка и Клементина. Бьянка что-то оживлённо обсуждает с подругой, но, увидев лорда Аштона, обе замирают. - Лорд Аштон! - восклицает Клементина, и её лицо расцветает в сияющей улыбке. - Вы здесь! Я не знала, что вы приедете в город сегодня! Подлетает к нему и, не стесняясь, берёт его под руку. - Я заехал за заказом для сестры, - отвечает он, и голос становится ровнее, официальнее. - Не ожидал застать вас здесь. - А я как раз с Бьянкой выбираю платье на бал, - пропевает Клементина, прижимаясь к нему. - Вы ведь придёте на бал, правда? - Я буду, - отвечает он, но его взгляд снова скользит в мою сторону. Коротко, но я замечаю. Бьянка, заметив этот взгляд, сжимает губы. Переводит глаза с меня на Клементину и обратно, улыбка становится чуть натянутой. - Лорд Аштон, - говорит она, и в голосе слышится притворное дружелюбие. - Вы должны помочь выбрать платье для вашей невесты. Подавляю усмешку. Бьянка явно пытается перетянуть внимание на себя, используя Клементину как прикрытие. Лорд Аштон вежливо улыбается. - Я уверен, леди Клементина справится и без меня, - говорит он ровно. - Её вкус безупречен. Как и её умение выбирать компанию. Клементина тут же расцветает, будто он сказал не просто вежливую фразу, а сделал ей предложение. Прикусывает губу, чуть склоняет голову и смотрит на него с той особенной улыбкой, которая появляется у женщин, когда они слышат то, что хотят услышать. Бьянка тоже не остаётся в стороне. Выпрямляется, поправляет локон и бросает короткий взгляд в мою сторону - быстрый, торжествующий, будто этот комплимент - её личная победа. Я вижу, как она мысленно приписывает его себе, будто он был сказан не Клементине, а ей. Они обе выглядят так, будто только что выиграли что-то важное. Улыбки, блеск в глазах... Лорду Аштону приносят заказ, и он уже собирается уходить, когда Клементина, поправив перчатки, оборачивается к нему и негромко говорит: - Лорд Аштон, вы не поможете мне выбрать отделку для моей новой накидки? Мне так нужен чей-то взгляд со стороны, кто-то, чьему вкусу я доверяю. Произносит это с лёгкой улыбкой, но в голосе слышится что-то мягкое, почти просительное. - Если вы настаиваете, - отвечает он без особого энтузиазма. Клементина тут же берёт его под руку, и они вместе выходят из ателье. Ещё раз окидываю взглядом платье цвета слоновой кости. Простое, без вышивки и кружев, но с идеальным кроем. Оно словно ждёт меня. Подзываю мадам Сильвию и тихо говорю... - Я возьму это. Мадам Сильвия удивлённо вскидывает брови. - Это? Но, леди, оно очень простое. Вы уверены? Может быть, я могу предложить вам что-то более... - Нет, - перебиваю. - Это. И туфли к нему. Тоже простые, без украшений. Мадам пожимает плечами, но спорить не станет. Снимает платье с манекена, аккуратно складывает в коробку, добавляет туфли и завязывает лентой. - Ваш заказ готов, леди. Беру коробку и направляюсь к выходу, но у двери сталкиваюсь с Бьянкой. Она останавливается, глядя на меня, и её губы трогает улыбка. - Уже уходишь? - спрашивает она, переводя взгляд на коробку в моих руках. - А я ещё не закончила. Матушка, - поворачивается она к мачехе, - вы не могли бы подождать меня пару минут? Мне нужно обсудить с мадам Сильвией кое-что важное. Я быстро. Мачеха вздыхает. - Не задерживайся, - говорит она и выходит из ателье, направляясь к карете. Делаю шаг следом, но Бьянка вдруг касается моего плеча. - Аврора, ты не могла бы оставить коробку здесь? - спрашивает она невинным голосом. - Я скоро приду, и кучер поможет отнести её в карету. А то ты вся такая... неловкая. Ещё уронишь её. Смотрю на неё. Она явно что-то задумала, но устраивать сцену на глазах у мадам Сильвии не хочу. - Хорошо, - говорю и кладу коробку на стол. - Только не забудь. - Конечно, не забуду, - пропевает она. - Иди, я догоню. Выхожу из ателье и направляюсь к карете. Мачеха уже сидит внутри, откинувшись на спинку сиденья. Забираюсь следом и жду. Минута. Две. Пять. Наконец дверь ателье распахивается. Бьянка выходит с сияющей улыбкой, а за ней кучер несёт несколько коробок, в том числе и мою. Укладывает их в карету, и Бьянка садится напротив меня с довольным видом. ---------- Глава 9 Глава 9 Вернувшись домой, коробку с платьем приносят в мою комнату и оставляют на кровати. Марфа суетливо заглядывает, спрашивает, не нужно ли мне что-то ещё, и, получив отрицательный ответ, исчезает. Остаюсь одна. Некоторое время просто стою и смотрю на коробку. Потом шагаю вперёд, срываю ленту и поднимаю крышку. Усмехаюсь. Мир другой. А люди те же. В коробке лежит платье. Фасон старый, даже я понимаю, что он вышел из моды, с пышными рукавами и завышенной талией, которая давно уже не в моде. Материал добротный, плотный шёлк - не дешёвка, но и не роскошь. Однако цвет... цвет убивает всё. Отвратительно-серый. Мышиный. Скучный. Цвет стен в казённых учреждениях, цвет формы прислуги, цвет той, кого не замечают. Стоит надеть это платье - и ты превращаешься в тень. В пустое место. Беру его за плечи и поднимаю, разглядывая при свете. Бьянка постаралась на славу. Такое платье не надела бы даже служанка. А уж на императорском балу его обладательницу высмеяли бы в первую же минуту. Медленно кладу обратно и сажусь на край кровати. - Хорошо, Бьянка, - говорю вслух. - Ты выиграла этот раунд. Но я так легко не сдамся. Встаю, подхожу к окну, смотрю на тёмное небо. В голове уже созревает новый план. Если у меня нет платья, я должна его найти. Или сшить. Или отобрать. Вспоминаю тайную комнату Авроры. Я должна попасть туда. И для этого нужен ключ. Медленно обвожу комнату взглядом. Маленькая, но уютная спальня. Кровать с балдахином, старый шкаф, письменный стол у окна. Всё простое, скромное, без излишеств. Где-то здесь, по словам Марфы, Аврора прятала ключ. Всегда носила с собой, даже когда спала. Но я не могу его найти. Проверила все ящики, все карманы платьев, все тайные уголки. Ничего. Закрываю глаза, пытаясь вызвать в памяти хоть что-то - может, Аврора оставила подсказку. Но нет. Воспоминания молчат. Только смутное ощущение: ключ всегда был рядом. Близко. В пределах досягаемости. Открываю глаза и снова оглядываю комнату. Взгляд скользит по кровати, по столу, по стопке книг. Стоп. Мне не надо вспоминать чужую память - мне надо понять её. Что она любила? Чем дорожила? Чему доверяла? Это всегда срабатывало раньше, когда я попадала в тупик. Книги. В этой семье читал только один человек - Аврора. У неё в комнате было несколько книг, и я замечаю это сразу, потому что сама не представляю жизни без них. Они стоят на небольшой полке - аккуратно, но не по алфавиту. Корешки потёртые, страницы зачитанные. Подхожу, провожу пальцами по корешкам. И на второй книге останавливаюсь. Что-то не так. Корешок слегка топорщится, будто внутри что-то застряло. Беру книгу, трясу - и в ладонь выпадает маленький ключ. Старый, тёмный, с вытертым узором на головке. Замираю. Сердце бьётся быстрее. Она спрятала его в книге. - Умница, Аврора, - тихо говорю. - Ты знала, что делаешь. Сжимаю ключ в ладони, чувствуя холодный металл. Он старый, тёмный, с вытертым узором на головке - именно таким, каким его описала Марфа. Значит, это он. Тот самый ключ от тайной комнаты. Прячу ключ в потайной карман платья - туда же, где когда-то носила его Аврора. И чувствую, как внутри разливается странное спокойствие. Завтра будет долгий день. ---------- Глава 10 Глава 10 Просыпаюсь рано, ещё до того, как в доме начинают просыпаться слуги. Лежу в кровати, глядя в потолок, и жду. Внутри всё кипит от нетерпения, но я заставляю себя лежать спокойно - нельзя показывать, что я что-то задумала. Наконец слышу голос мачехи - холодный, требовательный, отдающий распоряжения. Потом голос Бьянки - капризный и громкий. Шаги по коридору, хлопанье дверей. Встаю с кровати, подхожу к окну и вижу, как карета отъезжает от крыльца. Они уехали. Выдыхаю. Теперь можно. Быстро одеваюсь и выхожу в коридор. Марфа уже ждёт у двери - с тревогой и любопытством в глазах. Мнёт край фартука, но не задаёт вопросов. - Марфа, - говорю тихо. - Ты знаешь, где та комната. Отведи меня туда. Она мнётся, оглядывается по сторонам, словно кто-то может нас услышать. - Госпожа, вы уверены? Что вы там найдёте, я не знаю, но если кто-то узнает, что вы туда ходили... - Никто не узнает, - перебиваю. - Они уехали. Покажи мне дорогу. Марфа вздыхает, медлит мгновение, потом кивает. - Идёмте, госпожа. Она в Западном крыле. После смерти отца маркизы Онорэ его закрыли. Она ведёт меня по длинному коридору, в ту часть дома, где я ещё не бывала. Западное крыло. Здесь тише, темнее, воздух холоднее. Стены голые - без картин и ковров. Только старые обои, выцветшие и потрескавшиеся. Проходим мимо нескольких закрытых дверей, пока Марфа не останавливается перед самой последней. Достаю ключ из кармана, вставляю в замочную скважину. Он входит легко, будто его ждали. Поворачиваю - и слышу сухой щелчок. Дверь открывается. Шагаю внутрь. Марфа остаётся в коридоре, тихо прикрывает дверь за мной. Я одна в комнате, где Аврора проводила столько времени. Комната небольшая, но уютная. Стол, заваленный бумагами и чертежами. Полки с книгами - не теми, что в библиотеке, а совсем другими. Старые, с потёртыми корешками. На полках - стеклянные банки с порошками, камнями и травами. В углу - тигель и горелка. В воздухе пахнет металлом и сухими травами. Медленно прохожу внутрь, разглядывая всё вокруг. На столе наброски - схемы, формулы, расчёты. Аврора рисовала их так же, как я когда-то рисовала код. Аккуратно, старательно, с любовью. Провожу пальцами по поверхности стола. Везде следы её работы. Пятна от чего-то тёмного, царапины, застывшие капли. Она здесь творила. И тут я понимаю: она не просто читала книги в библиотеке. Она училась. Изучала артефакторику - древнюю науку о создании магических предметов. Из книг я уже знаю: артефакторика в этом мире считается высшим ремеслом. Не каждый может создавать артефакты - нужен природный дар, который проявляется в раннем детстве. Артефакторы учатся годами, но настоящими мастерами становятся единицы. Говорят, старые мастера могли «услышать» камень и «почувствовать» металл. Артефакторы приравниваются к высшему сословию, но только если состоят в императорской гильдии. Без неё они считаются ремесленниками. Женщинам редко дают право вступать в гильдию - считается, что их магия слишком слаба или нестабильна. Подхожу к столу и вижу шкатулку. Деревянную, с резной крышкой. Открываю — и замираю. Внутри лежат артефакты. Несколько штук, аккуратно уложенных на шёлк. Беру первый кулон - с синим камнем, похожим на сапфир. Прикоснувшись, я начинаю ощущать, как он источает тонкий обволакивающий аромат. Сначала кажется - ирис, потом - море, потом - что-то сладкое и тёплое. Аромат меняется, настраивая на спокойствие и уют. Обволакивает, успокаивает, словно говорит: «Ты здесь, ты в безопасности». Понимаю: кулон создан, чтобы успокаивать владельца, дарить покой и уверенность. Аврора создала его для себя. Кладу кулон, беру следующее - кольцо. Простое, серебряное, с маленьким сапфиром. Надеваю на палец - и чувствую, как оно слегка нагревается. Его предназначение оказывается простым и гениальным: при прикосновении к любому предмету кольцо меняет его свойства по воле владельца. Цвет. Фактура. Оттенок. Всё, что пожелаешь. Провожу пальцем по старому, выцветшему шёлку на дне шкатулки - шёлк становится ярко-синим, как небо в летний день. Меняет не навсегда, а на определённый срок, но это чудо. Настоящее чудо. Закрываю шкатулку, перевожу дыхание. Аврора была не просто тихой девочкой, прячущейся от мира в книгах. Она была творцом. Создавала магические предметы. Беру кольцо с сапфиром - то самое, которое меняет свойства предметов. Проходя мимо полки, чувствую, как внутри что-то всколыхнулось. Тревога. Холод. Ощущение опасности, которое не поддаётся объяснению. Замираю. Медленно перевожу взгляд вниз, на пол. У моих ног лежит синий камень. Расколотый на части. Осколки разлетелись в стороны, будто кто-то с силой ударил его о каменный пол. Внутри всё кричит: трогать нельзя. Смотрю на камень и чувствую, как по спине пробегает холод. Не знаю, что это за камень, не знаю, как он здесь оказался, но тело помнит раньше, чем голова успевает осознать. Отступаю на шаг, обходя его стороной. Выхожу из комнаты, не оглядываясь. Плотно закрываю дверь, запираю на ключ. Марфа стоит в коридоре - молчаливая, напряжённая. Улыбаюсь ей. - Всё хорошо, Марфа. Идём. ---------- Глава 11 Глава 11 Возвращаемся в мою комнату. Прошу Марфу оставить меня одну и закрываю дверь. Остаюсь в тишине. Подхожу к шкафу, открываю. Там висит то самое серое платье - мышиное, скучное, уродливое. Фасон старый, цвет отвратительный. Бьянка постаралась на славу. Снимаю платье с вешалки, кладу на кровать, сажусь рядом. Прикладываю кольцо к ткани. Закрываю глаза. Представляю. Не серый. Не мышиный. Не цвет пыли. Серебро. Холодное, благородное, переливающееся при свете свечей. С отливом, который делает платье живым, дышащим. Талия - чуть выше, чуть тоньше, чтобы силуэт стал изящнее. И лёгкий узор по подолу, почти невидимый, но присутствующий - как тайный знак, понятный только тем, кто умеет смотреть. Открываю глаза и смотрю вниз. Платье изменилось. Серая, безликая ткань исчезла, уступив место благородному серебристому оттенку, мерцающему, словно лунный свет на воде. Талия стала изящнее, по подолу пробежала тонкая, почти невидимая вышивка — нити серебра, сплетённые в замысловатый узор. При свете лампы узор оживает, переливается и исчезает, но всегда возвращается. Медленно выдыхаю, не веря своим глазам. Ложусь в кровать, но сон не идёт. Перед глазами - разбитый камень. Аврора пыталась с ним работать. Она его разбила, но почему? Я не знаю, что это был за камень. Но я узнаю. На следующий день просыпаюсь - на вешалке всё так же висит то самое серое платье. Моргаю. На мгновение кажется - я всё ещё сплю. Сажусь на кровати, тру глаза и снова смотрю на вешалку. Серое. Блёклое. Мышиное. То самое, которое вчера превратила в серебряное с помощью артефакта. Подхожу ближе, провожу рукой по ткани. Грубая, безжизненная. Никакого сияния, никакого узора. Обычное платье, которое выбрала Бьянка, чтобы я была незаметной. Внутри поднимается лёгкое разочарование, но я тут же беру себя в руки. Артефакт вернул всё на место. Он не изменил платье навсегда - только временно. И это даже лучше. Если кто-нибудь увидит, что я его изменила, вопросов не избежать. - Что ж, - говорю себе, - значит, буду использовать это с умом. И когда понадобится, снова превращу тебя в серебро. Но не раньше. Утром надеваю старое, простое платье и спускаюсь к завтраку. В столовой уже пахнет свежей выпечкой. Бьянка уже сидит за столом - сияющая, довольная. Перебирает кружево на своём платье, улыбка на лице - сладкая, показная, почти театральная. Заметив меня, её глаза блестят. Она подаёт голос - с явным наслаждением, ожидая моей реакции: - Доброе утро, Аврора, - пропевает она, чуть наклонив голову. - Как спалось? Ты не передумала ехать на бал? Может, тебе всё-таки стоит остаться дома? Второй раз позориться? Сажусь на своё место, беру чашку с чаем и улыбаюсь в ответ. Спокойно. Не позволяя её словам задеть меня. - Ну что ты, Бьянка. У меня такое прекрасное платье. Спасибо, что помогла выбрать. Ты была так... внимательна. Она хмурится, но молчит. Я вижу, как её пальцы на мгновение сжимают кружево, но она быстро берёт себя в руки. Отец что-то говорит о делах, мачеха холодно взглядывает на меня. Завтрак проходит как обычно. Чувствую на себе взгляды, но мне всё равно. Я знаю: сделаю всё, чтобы быть готовой к этому балу. И никто меня не остановит. Всё оставшиеся дни провожу в библиотеке, по крупицам собирая информацию о мире в котором я оказалась, о его законах. ---------- Глава 12 Глава 12 Просыпаюсь от того, что кто-то настойчиво дёргает меня за плечо. - Госпожа Аврора, вставайте! Уже почти полдень, а у вас ещё столько дел! Приоткрываю один глаз и вижу над собой обеспокоенное лицо Марфы. Служанка уже полностью одета, волосы убраны, передник накрахмален - будто не спала всю ночь, а готовилась к этому дню. - Марфа, - хриплю, продирая горло. - Который час? - Около десяти, госпожа. А бал уже сегодня вечером! Вы должны успеть принять ванну, сделать причёску, подготовить платье... Ах, госпожа, - всплескивает руками, - я так волнуюсь за вас! Сажусь на кровати, пытаясь соображать. Голова тяжёлая, словно не спала, а таскала мешки с камнями всю ночь. Наверное, последствия вчерашнего перенапряжения - слишком много информации, слишком много эмоций. Но времени на раскачку нет. Сегодня бал. - Марфа, воды. И что-нибудь поесть. Лёгкое, - говорю, вставая. - И готовь ванну. Нам надо подготовиться. Служанка кивает и вылетает из комнаты. Я подхожу к окну. Шторы раздвинуты, солнечный свет заливает комнату. Распахиваю окно, вдыхаю прохладный утренний воздух. Небо чистое, голубое, без единого облачка. Перевожу взгляд на платье. Серое. Тихое. Незаметное. Всё ещё висит на вешалке. Усмехаюсь. - Сегодня, - шепчу, - ты будешь серебряным. Подхожу к шкатулке, достаю кольцо. Надеваю на палец, провожу пальцем по серой ткани. Платье изменилось. Серая, безликая ткань исчезла, уступив место благородному серебристому оттенку. Шёлк переливается мягким, мерцающим светом, который словно рождается внутри самой ткани. Талия стала изящнее - крой подчеркнул фигуру, сделав её тоньше. По подолу пробежала тонкая, почти невидимая вышивка - нити серебра, сплетённые в замысловатый узор, похожий на иней или морозные кружева на стекле. При свете лампы узор оживает, переливается и исчезает, но всегда возвращается. - Отлично. Теперь за причёску. Когда Марфа возвращается с водой и едой, она замирает на пороге, увидев платье. Поднос чуть дрожит в её руках. - Госпожа... я... это... - заикается, не в силах оторвать взгляд от сияющего серебра. - Это не то платье... я не понимаю... - Это оно, Марфа, - говорю спокойно. - Просто я решила, что серый цвет не для меня. Мы же едем на бал. Марфа переводит взгляд с платья на меня, потом обратно, но ничего не говорит. Ставит поднос на стол. Я замечаю, как её руки всё ещё слегка дрожат. Наверное, пытается осознать, как платье могло измениться на глазах, но я не объясняю. Марфа встряхивает головой, словно прогоняя наваждение. В глазах мелькает восторг. - Госпожа... оно же... оно красивое! - Да, - киваю, сжимая кольцо в кармане. - Я знаю. Марфа начинает суетиться, готовит ванну. Сажусь за стол, завтракаю, чувствуя, как внутри растёт уверенность. - Госпожа, я подогрела воду! - раздаётся её голос. - И принесла настойку из розовых лепестков для волос! Отставляю тарелку, встаю. Солнечный свет уже заливает комнату, когда я вхожу в ванную. Пар поднимается от воды, в воздухе витает тонкий аромат роз. Окунаюсь в горячую воду, чувствуя, как усталость уходит, уступая место спокойствию. Откидываюсь на край ванны, закрываю глаза. Через несколько часов я войду в бальный зал императорского дворца. Марфа бесшумно двигается по комнате, раскладывая полотенца и расчёски. Слышу, как она что-то напевает себе под нос. Вода мягко покачивается, и я позволяю себе несколько минут просто быть. Без мыслей, без планов, без тревог. Только тишина и утренний свет за окном. Открываю глаза - и понимаю: я готова к этому дню. Через три часа стою перед зеркалом. На меня смотрит красивая девушка в серебряном платье. Ткань переливается при каждом движении - то холодным серебром, то тёплым жемчугом. Узор по подолу, похожий на иней, искрится и живёт своей жизнью, создавая впечатление, что платье дышит. Талия подчёркнута идеально, плечи закрыты - это придаёт наряду сдержанность и благородство. Марфа расчёсывает мои волосы, и они рассыпаются по плечам тяжёлыми тёмными волнами. Никаких сложных укладок - только лёгкая волна и серебряная нить, вплетённая в пряди, как тонкая паутинка. Она мерцает при каждом движении, сливаясь с блеском платья. Медленно поворачиваюсь, рассматривая себя с разных сторон. Платье сидит идеально - будто шили специально для меня. Марфа стоит позади, сложив руки на груди. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Глаза - ярко-синие, с тёмной окантовкой ресниц - смотрят на меня с уверенностью. Перевожу взгляд на шкатулку, где лежит кулон. Открываю, беру его - тот самый, который Аврора создала сама. Тонкая серебряная цепочка с прозрачным камнем, внутри которого едва заметно мерцает свет. Застёгиваю на шее - и лёгкий аромат ириса и орхидеи окутывает меня. - Госпожа, - шепчет Марфа, глядя на меня с восхищением. - Вы... вы такая красивая. - Марфа, - говорю, поворачиваясь к ней. - Дай мне накидку. Она кивает, подаёт тёплую накидку из тёмного бархата. Накидываю на плечи, скрывая серебряное платье до самого выхода. Внизу уже слышны голоса - карета подана. - Проводишь меня до двери? Марфа улыбается, молча открывает дверь и пропускает меня вперёд. Прохожу по коридору, чувствуя, как каблуки тихо постукивают по паркету. Бьянка уже стоит внизу - сияющая, уверенная в своей победе. На ней розовое платье, воздушное и дорогое, явно стоившее целое состояние. Увидев меня, окидывает взглядом тёмную накидку, скрывающую платье, и самодовольно улыбается. Она не видит серебра. - Аврора, ты готова? - спрашивает с притворной заботой, в голосе - едва заметная насмешка. Улыбаюсь в ответ, не говоря ни слова. Она фыркает и отворачивается. Карета ждёт у крыльца. Делаю глубокий вдох и шагаю вперёд. Ткань накидки скользит по плечам, и я чувствую, как вечерний воздух касается кожи. Поднимаюсь в карету, сажусь напротив Бьянки. Она смотрит в окно, не обращая на меня внимания. Откидываюсь на сиденье, перевожу взгляд в окно. За стеклом проплывают огни города, приближая нас к императорскому дворцу. ---------- Глава 13 Глава 13 Карета останавливается у главного входа во дворец. Смотрю в окно на освещённые колонны, на кареты, одна за другой подъезжающие к огромным дверям. Слышен звонкий смех, шелест шёлка, перестук каблучков. Бал уже начинается. Выхожу из кареты, накинув на плечи манто плотнее. Проходим через главные ворота, через просторный вестибюль, поднимаемся по широкой мраморной лестнице. Бьянка впереди, мачеха - рядом с отцом, я - чуть позади, как верная тень. Звуки музыки, голоса, звон бокалов - всё нарастает с каждым шагом. Подходим к входу в бальный зал. Двери распахнуты настежь, в проёме мелькают силуэты кружащихся пар. Делаю шаг вперёд. Прямо перед входом. И медленно, не спеша, снимаю накидку с плеч. Тяжёлый бархат скользит вниз, обнажая серебряное платье. Ткань вспыхивает в свете сотен свечей, переливаясь холодным благородным блеском. Бьянка оборачивается. Её лицо меняется мгновенно. Сначала она не понимает. Потом глаза расширяются, рот приоткрывается, щёки белеют. Она смотрит на меня, на моё платье - и не верит своим глазам. - Что... - шепчет она. - Как... это не может быть... Мачеха тоже оборачивается, заметив заминку. Взглядывает на меня - и на её холодном, идеальном лице мелькает изумление. - Ты... - начинает она, но я уже улыбаюсь. - Это платье, которое вы выбрали для меня, - говорю ровно. - Вы сами его одобрили. Помните? - Цвет, - выдавливает мачеха, сжимая веер так, что костяшки белеют. - Цвет был другим. - Ах, это, - позволяю себе лёгкую улыбку. - Просто игра света. Свечи делают серое серебряным. Вы не находите? Она смотрит на меня, и в её глазах я вижу растерянность, смешанную с холодной злостью. Она привыкла управлять мной, привыкла видеть меня покорной и серой. А теперь я стою перед ней - в серебряном платье, с прямой спиной и спокойной улыбкой. Отец, стоящий рядом, резко берёт мачеху под руку и тянет её в зал. - Идём, - говорит он, и голос звучит жёстче обычного. - Мы не должны опаздывать на бал. Мачеха бросает на меня последний взгляд и, не говоря ни слова, позволяет увести себя. Бьянка - всё ещё с приоткрытым ртом - медленно закрывает его и, не сказав ни слова, шагает за ними. На мгновение я остаюсь одна. Затем расправляю плечи, делаю шаг вперёд - и вхожу в свет бального зала. Огромный. Сверкающий хрусталём и золотом. Залитый светом тысяч свечей. Музыка льётся откуда-то сверху, смешиваясь с голосами, смехом, звоном бокалов. В центре кружатся пары - шёлк, бархат, кружева, драгоценности, стоящие целых состояний. ---------- Глава 14 Глава 14 Делаю ещё несколько шагов вглубь зала, стараясь не привлекать внимания. Но платье делает своё дело - чувствую на себе десятки взглядов. Шёпот, лёгкий, как дыхание ветра, разносится по залу. И вдруг всё меняется. Оркестр играет торжественный марш, голоса стихают, словно по команде. Все взгляды устремляются к главному входу. В зал входит император. Высокий, статный, лет пятидесяти. С сединой на висках и властным, пронзительным взглядом. Парадный мундир расшит золотом, на груди сверкают ордена. Рядом с ним - императрица. Женщина невероятной красоты, в платье из тёмно-синего бархата с серебряной вышивкой, высоким воротником и длинными рукавами. В тёмных волосах мерцает диадема. Она держится с той величественной грацией, которую невозможно сыграть - она врождённая. За ними, чуть позади, - принц Рейнард. Узнаю его сразу. Белые волосы, собранные в низкий хвост. Точёные черты лица, холодное, почти надменное выражение. Тёмный сюртук, без излишней пышности, но я чувствую его ауру - уверенность, сила, власть. Тот самый принц, из-за которого три года назад Аврора потеряла сознание от страха. Он идёт чуть позади родителей, взгляд устремлён вперёд, но я вижу: он окидывает зал быстрым, оценивающим взглядом. И на мгновение - только на мгновение - я чувствую, что он останавливается на мне. Замираю. Сердце бьётся быстрее. Но я не отвожу взгляд. Смотрю на принца прямо, спокойно, и в груди зажигается странная, холодная уверенность. Он переводит взгляд и идёт дальше, сопровождая родителей к трону. Беру бокал шампанского с подноса проходящего лакея и отхожу в сторону, прислонившись спиной к колонне. Лёгкий глоток - и внутри разливается прохлада. В зале снова звучит музыка. Гости разбиваются на группы: кто-то танцует, кто-то перешёптывается, кто-то рассматривает наряды. Медленно обвожу взглядом зал, запоминая лица: кто улыбается слишком широко, кто смотрит исподлобья, кто слишком старается казаться беззаботным. Бьянка стоит у дальней колонны, поправляет причёску и бросает короткие взгляды в сторону императорской ложи. Замечаю - принц уже занял место рядом с отцом, но не смотрит в зал. Его взгляд устремлён куда-то вперёд. Стою у колонны, делаю маленькие глотки шампанского, наблюдаю. Взгляды скользят по мне, но я не обращаю внимания. И вдруг чувствую - кто-то смотрит пристальнее, дольше, чем другие. Обёртываюсь и встречаюсь взглядом с мужчиной в нескольких шагах от меня. Лет пятидесяти, высокий, с благородной сединой на висках и тёмными глазами, которые смотрят на меня с любопытством и чем-то похожим на узнавание. Парадный сюртук безупречен, осанка выдаёт человека, привыкшего к власти. Он делает шаг ко мне, затем ещё один. - Прошу простить меня, леди, - говорит он, и голос низкий, ровный. - Но вы мне очень сильно напоминаете одну леди. Позволю себе представиться. Чуть склоняет голову. - Герцог Эдвин Кросс. Герцог Кросс. Брат матери Авроры. - Приятно познакомиться, ваша светлость, - говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Я - Аврора Онорэ. Он замирает. - Вы так похожи на неё, - говорит тихо. Эти слова, которые отец бросал мне как оскорбление, в устах дяди звучат иначе. - Те же глаза. Та же линия губ. Я сразу узнал вас. - Он делает паузу. - Я надеялся, что вы приедете сегодня на бал. Я слышал, что ваш отец... не особо жалует вас выходами в свет. - Он не жалует, - говорю честно. - Но сегодня меня пригласили лично. Императорская семья почтила меня вниманием. Герцог усмехается. - Сомневаюсь, что это было случайностью, - говорит он, и в голосе мелькает лёгкая насмешка. Перевожу на него взгляд, не понимая, что он имеет в виду. - Иногда приглашения приходят не просто так, - добавляет он, но не объясняет. Хочу спросить, что он имел в виду, но он уже переводит взгляд в центр зала. - Ваша мать тоже не любила такие балы, - говорит он. - Но умела быть на них королевой. И вы, смотрю, пошли в неё. Не нахожусь, что ответить. - Я рад, что вы здесь. Очень рад. Я давно хотел встретиться с вами, - говорит он, и в голосе слышится тёплая нотка. - Я тоже рада встрече с вами, - говорю. Смотрю в его тёмные глаза и вижу искренность. Но искренность может быть маской - я знаю это. Герцог смотрит на меня с любопытством. - Вы не представляете, как я ждал этого момента. Я знал о вас, но не знал, как до вас добраться. Смотрю на него и чувствую - это не просто слова. Он действительно хотел этой встречи. - Леди Аврора, я хотел бы поговорить с вами, если вы не против, - говорит он. - Приглашаю вас завтра на мою фабрику. Вы не против? Всё складывается как нельзя лучше - я сама планировала найти способ связаться с герцогом Кросс. Такой шанс нельзя упускать. - Я приеду, - отвечаю. - Во сколько? - В полдень, - говорит он. - Я пришлю за вами карету. Герцог улыбается, и я замечаю, как его взгляд становится чуть мягче. - Тогда до завтра, леди Аврора. Он слегка склоняет голову и отходит, растворяясь в толпе гостей. Остаюсь стоять у колонны, чувствуя, как внутри разливается предвкушение. Завтра я узнаю, кто он на самом деле. Друг или враг. Союзник или очередной человек, который хочет использовать меня. ---------- Глава 15 Глава 15 Уже собираюсь отойти от колонны, как вдруг чувствую чьё-то присутствие рядом. Лёгкое движение - почти неуловимое - и я оборачиваюсь. Из тени за соседней колонной выходит мужчина. Высокий, широкоплечий, в тёмном сюртуке. Чёрные волосы, чёрные глаза, смотрящие на меня с холодным любопытством. Лорд Аштон. - Вы всегда подслушиваете чужие разговоры? - спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал легко, без напряжения. Он усмехается, но в глазах нет тепла. - Только те, что ведутся в тени колонн. - Делает паузу, разглядывая меня. - Что привело вас на бал? Вновь ищете внимание принца? - Моё внимание к принцу вас не касаются, лорд Аштон, - говорю ровно. - Это моё личное дело. - Личное? - он чуть приподнимает бровь, и в чёрных глазах мелькает насмешка. - А я думал, что падать в обморок на глазах у наследника престола - это общественное дело. По крайней мере, тогда об этом говорила вся столица. - С каких это пор простой женский обморок стал вызывать такой интерес? -поднимаю бровь. - Сплетни... как это недостойно вас, лорд Аштон. Я думала, что у мужчин вашего положения есть более важные занятия, чем перебирать старые истории о девушках, которые упали в обморок три года назад. Он чуть прищуривается, и в чёрных глазах мелькает заинтересованность. - Вы называете меня сплетником? - Я называю вас тем, кто тратит время на то, что не имеет к нему отношения, - отвечаю, делая маленький глоток шампанского. - Это ваше право, конечно. Но, согласитесь, странно, когда мужчина, которого считают одним из самых влиятельных людей в королевстве, обсуждает обмороки давно забытых девиц. Он смотрит на меня долго. Слишком долго. Потом уголки его губ трогают в усмешке. - Забавно, - говорит он тихо. - Вы правы. Это действительно мне не свойственно. Но сегодня вы производите на меня сильное впечатление. Адам чуть склоняет голову, разглядывая меня с интересом. - Знаете, леди Аврора, в саду при дворце есть одна вещь, которую вы должны увидеть. Нигде в империи больше не найти таких цветов. Поднимаю бровь. - Цветов? - Нигелла, - говорит он, и в голосе появляется лёгкая усмешка. - Они цветут только в эту неделю. Говорят, если посмотреть на них при свете луны, можно увидеть, как они меняют цвет. Серебряные лепестки становятся синими. Смотрю на него, пытаясь понять - шутит он или говорит серьёзно. - Это легенда, - добавляет он, будто прочитав мои мысли. - Но проверить стоит. Протягивает мне руку. - Позволите показать вам эту легенду? Медлю. Внутри борются осторожность и любопытство. Его глаза сейчас не насмешливые - в них что-то другое. Тёплое. Почти приглашение. И я чувствую, как что-то внутри меня — та самая Ава, которая всегда рисковала, — толкает меня вперёд - А если цветы не изменят цвет? - спрашиваю с лёгкой улыбкой. - Если это просто выдумка? Он усмехается. - Тогда вы проведёте вечер в саду с красивым мужчиной. Думаю, вы выиграете в любом случае. Не сдерживаю усмешку. - Уверены, что я хочу провести вечер именно с вами? - Не уверен, - отвечает он, и улыбка становится чуть острее. - Но я хочу проверить, так ли вы смелы, как кажетесь. Смотрю на его руку. На его глаза. Чувствую, как внутри поднимается что-то новое. - Хорошо, - говорю. - Но предупреждаю: если цветы не изменят цвет, я буду разочарована. - Тогда я сделаю всё, чтобы они не подвели, - отвечает он, и в голосе слышится едва заметное озорство. Вкладываю свою руку в его. Его пальцы смыкаются вокруг моих - я чувствую, как его ладонь, тёплая и уверенная, касается моей кожи. Мы выходим в сад. Ночной воздух касается лица - я делаю глубокий вдох. Здесь тихо. Только ветер шумит в листьях и где-то вдалеке слышна музыка из зала. Мы идём по дорожке, и я замечаю, что он всё время смотрит под ноги. - Вы кого-то ищешь? - спрашиваю. - Нет, - отвечает он. - Просто... вы идете слишком быстро. Останавливаюсь. - Я иду с нормальной скоростью. - Вы идете так, будто за вами гонятся, - говорит он. - Медленнее. Прищуриваюсь. - Вы пытаешься научить меня ходить? - Я пытаюсь научить вас наслаждаться моментом, - отвечает он и показывает рукой на деревья, на небо, на цветы. - Видите? Красота. А вы проносишься мимо, как ураган. Смотрю вокруг. На самом деле красиво. Но признаваться не собираюсь. - Хорошо, - говорю. - Тогда я пойду медленно... очень медленно... вот так... - почти останавливаюсь, едва переставляя ноги. Он усмехается, наблюдая за мной. - Вы издеваешься. - Я наслаждаюсь моментом, - с серьёзным лицом говорю. - Видите? Я почти не двигаюсь. Красота. Он качает головой. - С вами невозможно. - Со мной можно, - улыбаюсь. - Просто нужно знать подход. Он ведёт меня по дорожке, между кустами и старыми деревьями, пока мы не выходим на небольшую поляну. В центре - клумба, окружённая невысокими каменными бордюрами. На ней цветы. Тонкие, с белоснежными лепестками, которые в лунном свете кажутся почти прозрачными. Смотрю на них, затаив дыхание. - Они красивые, - говорю тихо. - Вы ещё не видела их сияния, - говорит он. Перевожу на него взгляд. Он смотрит не на цветы. Он смотрит на меня. - Сейчас, - говорит он, - начнётся. Снова смотрю на цветы. Лепестки медленно начинают переливаться - от серебряного к нежно-синему, будто внутри них зажгли свет. Заворожённо смотрю на это чудо. - Я не верила, что это правда, - выдыхаю. - Я тоже не верил, - говорит он тихо. - Пока не увидел. Медленно поворачиваюсь к нему. В его глазах вижу отражение цветов - синий свет, мерцающий в темноте. Его взгляд - слишком прямой, слишком долгий. Чувствую, как воздух вокруг нас густеет, как его присутствие заполняет всё пространство, не оставляя места для лёгкости, которая была ещё мгновение назад. Отвожу взгляд первой. - Нам пора возвращаться, - говорю, и голос звучит ровнее, чем я себя чувствую. - Меня будут искать. Он не двигается. Стоит, глядя на меня, - я чувствую, как его молчание давит на плечи. - Хорошо, - говорит он тихо. Протягивает руку, но я не беру её. Вместо этого разворачиваюсь и делаю шаг к дорожке, ведущей обратно к дворцу. Слышу, как его шаги следуют за мной. Мы входим в зал. Свет и музыка окутывают меня, возвращая в реальность. Гости танцуют, смеются, звенят бокалами. Останавливаюсь, переводя дыхание, и поворачиваюсь к Адаму, чтобы попрощаться. Но он не даёт мне сказать ни слова. Он сам делает шаг вперёд, ко мне. Так близко, что я чувствую его дыхание на коже, когда он наклоняется к моему виску. - Вы приятно пахнете, - говорит он тихо, почти шёпотом. В голосе нет насмешки. Не отступаю. Поднимаю на него глаза, встречаю его взгляд - чувствую, как его близость окутывает меня. - Это кулон, - отвечаю, и голос звучит тише, чем я планировала. - Ирис и орхидея. Он шагает ещё ближе, почти касаясь меня плечом, и наклоняется к моей шее - не спрашивая разрешения. Чувствую его дыхание на коже, его пальцы почти касаются моего запястья. Он задерживается на мгновение, прикрыв глаза. Я замираю, чувствуя, как его присутствие чувствуется все острее. - Хороший выбор, - говорит он, открывая глаза. Голос - на грани слышимости. Встречаю его взгляд, чувствуя, как его слова повисают между нами. - Хорошего вечера, лорд Аштон, - говорю, и в голосе нет уверенности, которую я так хотела показать. Разворачиваюсь и отхожу. Чувствую, как его взгляд касается моей спины, как его присутствие остаётся со мной даже на расстоянии. Кулон на шее нагревается - провожу по нему пальцами, чувствуя, как тепло смешивается с моим дыханием. Не оборачиваюсь. Просто продолжаю идти, зная - он смотрит мне вслед. И это даже сильнее, чем если бы он подошёл ещё раз. ---------- Глава 16 Глава 16 Но успеваю пройти только несколько шагов, как передо мной возникает отец. Он бледнее обычного, и в фиалковых глазах - раздражение. - Аврора, где ты ходишь? - цедит он сквозь зубы. - Мы должны подойти к императорской семье. Все вместе. Как положено. - Я здесь, отец, - отвечаю спокойно. - Просто отошла в сторону, чтобы не мешать. - Не мешать? - он чуть прищуривается. - Ты должна быть рядом. Не спорю. Только киваю и шагаю к нему, чувствуя, как его взгляд скользит по моему платью. Но он ничего не говорит. Отец берёт мачеху под руку и жестом приказывает мне следовать за ними. Направляемся к трону. Императорская семья уже сидит в центре зала. Император - статный, с сединой на висках - смотрит в зал с лёгкой усталостью. Императрица, величественная, в платье из тёмно-синего бархата, держится с той грацией, которую невозможно сыграть. Принц Рейнард стоит чуть позади. Кажется отстранённым, скучающим - как человек, который сотни раз видел эту церемонию и давно перестал находить в ней смысл. Замечаю, как его взгляд на мгновение скользит по залу, но ни на ком не задерживается. Останавливаемся перед троном. Отец склоняется в низком поклоне, мачеха изящно приседает в реверансе, Бьянка повторяет её движение с безупречной грацией. Я тоже делаю реверанс, чувствуя, как серебряное платье струится по полу. - Ваше императорское величество, - говорит отец, выпрямляясь. - Позвольте представить вам мою семью. Моя жена, маркиза Троси Онорэ. Моя младшая дочь, леди Бьянка. И моя старшая дочь, леди Аврора. Император улыбается, кивая каждому из нас. - Рад приветствовать вас, - говорит император. - Ваша семья всегда желанна при дворе. Принц Рейнард переводит взгляд на нас. Окидывает Бьянку взглядом, задерживаясь на её открытом декольте ровно настолько, чтобы все заметили. Бьянка вспыхивает - явно принимает это за проявление интереса - и её улыбка становится ещё шире. Она чуть приподнимает подбородок, расправляет плечи, давая ему возможность оценить её наряд, фигуру, победу. Но потом он переводит взгляд на меня. - Леди Аврора, - произносит принц, и в голосе слышится лёгкая усмешка. - Рады вас видеть на балу снова. Жалко, что вы отсутствовали все это время. Медленно поднимаю на него глаза, позволяя себе лёгкую, едва заметную улыбку. - Ваше высочество, я польщена, что вы заметили моё отсутствие. Он чуть прищуривается, и в голосе появляется едва уловимая насмешка: - Мне казалось, что после нашей прошлой встречи вы предпочли избегать светских мероприятий. Я даже начал думать, что вы обиделись на меня. Выдерживаю паузу, чувствуя, как он пытается загнать меня в угол. Но я не собираюсь поддаваться. - Ваше высочество, уверяю вас, я ни на кого не держу зла. Так вышло, что с нашей прошлой встречи я полностью поменяла свои увлечения на более достойные. Говорю спокойно, почти мягко, но вкладываю в эти слова всё, что хочу сказать. Он не может не услышать. Чуть приподнимает бровь, и я замечаю, как в его глазах мелькает искра любопытства. Когда мы отходим от трона, я уже думаю, что этот вечер наконец даст мне передышку. Но не успеваю сделать и трёх шагов, как слышу за спиной голос: - Леди Аврора. Оборачиваюсь. Передо мной стоит принц Рейнард. - Ваше высочество, - говорю, склоняя голову. Он протягивает руку. - Позвольте пригласить вас на танец? Смотрю на его руку, потом снова на него. - Я польщена, ваше высочество, - говорю, вкладывая ладонь в его. - Но предупреждаю: я давно не танцевала. И могу наступить вам на ногу. Он усмехается. - Я рискну. Выводит меня в центр зала, музыка играет вальс. Кружимся в танце - и я чувствую, как его рука лежит на моей талии: уверенно, властно. Двигаюсь с ним в такт, слушая музыку, и в какой-то момент он приближается к моему уху. - Вы танцуете лучше, чем говорите. - Я просто стараюсь не разочаровывать вас, ваше высочество, - отвечаю, чувствуя, как его дыхание касается уха. Он улыбается, но ничего не говорит. Только сильнее прижимает меня к себе - я чувствую, как его рука на талии становится чуть настойчивее. На мгновение отстраняюсь, чувствуя, как пространство между нами снова становится привычным, и продолжаю танцевать - не давая ему возможности сократить его снова. - Вы сегодня привлекли моё внимание, - говорит он. - И чем же, ваше высочество? - Вы не похожи на ту девушку, которая три года назад упала в обморок при виде меня. - Люди меняются, ваше высочество, - отвечаю, глядя ему прямо в глаза. - Исчезают старые страхи, появляются новые интересы. Отвожу взгляд - и он скользит по залу. Адам стоит у колонны, скрестив руки на груди, смотрит вниз. Рядом Клементина - что-то говорит ему, но он не смотрит на неё. Кажется, он рассержен. Губы сжаты, на лбу тень. Клементина держит его за локоть, но он не реагирует - будто её не существует. Музыка стихает. Делаю шаг назад, освобождаясь от рук принца. Он не спешит отпускать мою ладонь - я чувствую, как его пальцы задерживаются на моих. - Благодарю за танец, ваше высочество, - говорю, склоняя голову. Он смотрит на меня с лёгкой улыбкой, которая не касается глаз. - Надеюсь, это не последний наш танец, леди Аврора. Встречаю его взгляд, отвечаю ровно: - Всё зависит от обстоятельств, ваше высочество. Он чуть приподнимает бровь, но не настаивает. Не отпуская моей руки, ведёт меня туда, где стоит отец. Останавливается перед ним. Бьянка рядом - в её глазах горит ненависть, такая яростная, что кажется, она готова испепелить меня на месте. Когда принц отпускает мою руку, она не скрываясь прожигает меня взглядом. Ещё мгновение - и она выплеснет гнев прямо здесь, перед всеми. Принц переводит взгляд на Бьянку. Улыбается - лёгкой, небрежной улыбкой. Протягивает ей руку. - Леди Бьянка, - говорит он, и в голосе звучит та же бархатистая нотка, что и со мной. - Позвольте Вас пригласить на следующий танец? Бьянка на мгновение застывает, глаза расширяются. Ненависть на её лице сменяется изумлением, а затем - торжеством. Берёт его руку, и на губах засияет широкая, сияющая улыбка. - С огромным удовольствием, ваше высочество, - отвечает она, и голос звенит от счастья. Принц, улыбнувшись мне, ведёт её в центр зала. Стою и смотрю им вслед, чувствуя, как внутри поднимается холодная усмешка. Он знает, что делает. Умеет играть. Играет в свою игру - сталкивает нас друг с другом, как фигуры на шахматной доске. - Бабник, - шепчу, глядя, как он кружит Бьянку, а её улыбка становится всё шире. Перевожу дыхание. ---------- Глава 17 Глава 17 Остаюсь у колонны, наблюдая за танцующими, когда среди толпы мелькает знакомое лицо. Рыжие волосы, уложенные в сложную причёску с тонкими золотыми украшениями. Точно выточенное лицо с идеальной, отрепетированной улыбкой. Она смеётся над чем-то, что сказала подруга, легко касаясь пальцами кружевного веера. Узнаю её сразу. Та самая девушка, которая три года назад отвела Аврору в комнату. Захлопнула дверь и оставила наедине с принцем, явно зная, что последует потом. Она стоит в кругу подруг, поправляет брошь на платье - изящном, дорогом, цвета морской волны. Оно подчёркивает фигуру и явно ей идет. Девушки вокруг смеются, но в их смехе я слышу напряжение. Все знают, кто она, и все знают - она играет по своим правилам. Чувствую, как внутри закипает холодная решимость. Та самая, которую я чувствовала в детдоме, когда кто-то пытался меня унизить. Тогда я не могла ответить. Теперь — могу. Медленно, почти небрежно снимаю кольцо с правой руки - то самое, которое меняют предметы. Надеваю его на левую, скрываю под пальцами и, не глядя на неё, направляюсь в её сторону. Каждый шаг лёгкий, но целенаправленный. Подхожу, когда она уже собирается отойти. Медленно, словно случайно, пытаюсь проскользнуть мимо - будто просто ищу проход среди танцующих. Когда поравнявшись с ней, чуть задеваю плечом - и кончиками пальцев провожу по ткани её платья. Кольцо касается шёлка - и я мысленно представляю: не дорогая ткань. Не цвет морской волны. А старьё. Грязное, потёртое, в дырках. С выцветшим узором. С разошедшимися швами. Убираю руку и продолжаю путь, не оборачиваясь. Слышу, как позади раздаётся смех, потом шёпот, потом - возглас удивления. Останавливаюсь у другой колонны и медленно оборачиваюсь. Фрейлина стоит в кругу подруг, но её платье больше не изящное. На ней старая, потёртая ткань с выцветшими пятнами, с дырками на рукавах и подоле. Швы разошлись на плече, кружева порваны. Она выглядит так, будто это платье прослужило ей не один десяток лет. Подруги смотрят на неё с растерянностью - не понимают, что произошло. Она сама смотрит на себя с ужасом, пытаясь понять, как это могло случиться. Чувствую, как внутри разливается холодное удовлетворение. Это месть, которую я хотела видеть. И хотя я знаю, что это было мелко и несправедливо, но я не могу удержаться от улыбки. Она не скоро забудет этот вечер. И я надеюсь, что запомнит его на всю жизнь. Разворачиваюсь и иду в сад, оставляя её стоять в центре зала - покрытую позором, который она заслужила. ---------- Глава 18 Глава 18 Бал заканчивается. Мы выходим из дворца, и прохладный ночной воздух касается лица, смывая духоту и запах свечей. Отец впереди, мачеха под руку с ним, Бьянка позади - она всё ещё на взводе после танца с принцем. Я молчу, позволяя себе наслаждаться тишиной и вечерним ветерком. В карете - гнетущая тишина. Бьянка сидит, надув губы, смотрит в окно - явно переживает, что внимание принца досталось мне. Мачеха первой нарушает молчание. - Я никогда не видела ничего подобного, - говорит она, поправляя накидку. - Платье фрейлины фон Лимбург просто... рассыпалось на ней. Прямо посреди бала. Это позор. Бьянка тут же подхватывает, явно наслаждаясь чужой бедой: - Все видели. Она стояла посреди зала, а платье висело на ней, как старая тряпка. И дырки, и швы разошлись! Кто-то сказал - это проклятие. Другие - что она прогневала кого-то из магов. Но я думаю, это просто подлость. Кто-то хотел её унизить. - И очень успешно, - добавляет мачеха с холодной усмешкой. - Принц давно перестал уделять ей внимание, а теперь её карьера при дворе закончена. Я видела, как она в слезах убежала в уборную. Отец, который до этого молчал и смотрел в окно, вдруг поворачивается и внимательно смотрит на меня. Встречаю его взгляд и улыбаюсь. Когда отворачиваюсь к окну, на лице застывает довольная улыбка. Вечером отправляюсь в библиотеку, замечаю - отец и мачеха уединились в кабинете. Свет горит, дверь приоткрыта. Проходя мимо, слышу голос мачехи. Он звучит низко и уверенно: - Я тогда сказала фрейлине фон Лимбург, что если она хочет получить разрешение для своего отца, которое выдаёт твоё ведомство, ей нужно лишь немного помочь Авроре оказаться в нужном месте в нужное время. Она сделала всё, как я сказала. Отец отвечает - голос сухой, без капли сожаления: - Результат был таким, как мы планировали. Аврора была опозорена и унижена. После этого она сама решила остаться в поместье, подчинившись моей воле. Мачеха тихо смеётся: - Она даже не знает, что мы сделали. Всё это время она думала, что просто неудачница. - Так и должно быть, - говорит отец. - Она должна быть тихой и послушной. И она будет. Замираю. Мачеха и отец Авроры подстроили всё с самого начала. Мне становится жаль Аврору. Они не просто хотели запереть её - они хотели уничтожить её жизнь, чтобы она никогда не смогла уйти. Их голоса звучат спокойно, будто они обсуждают обычные дела, а не судьбу собственной дочери. Отхожу от двери, направляюсь в свою комнату, чувствуя, как внутри кипит ярость. ---------- Глава 19 Глава 19 На следующий день, когда мачеха приходит в мою комнату за платьем, её ждёт разочарование. На вешалке висит ровно то самое платье, которое купили у модистки. Серое. Скучное. Незаметное. Она останавливается на пороге, прищуривается, окидывает платье подозрительным взглядом, но ничего не говорит. Явно ожидала увидеть что-то другое - может, даже надеялась, что я изменила его или испортила, чтобы устроить скандал. Но всё на месте. - Я заберу его в гардеробную, - сухо говорит она, снимая платье с вешалки. - В следующий раз, если у тебя появятся неожиданные идеи, - бросает на меня холодный взгляд, - лучше их не иметь. Сижу за туалетным столиком, расчёсываю волосы и смотрю на неё в зеркало с самым невинным выражением лица. - Как скажете, леди Тросси. Она фыркает и выходит, громко хлопнув дверью. Дождавшись, когда её шаги стихнут, откладываю расчёску и улыбаюсь своему отражению. Артефакт сработал безупречно. Платье вернулось к исходному состоянию - серому, неприметному. И никто из них никогда не узнает, каким оно было на самом деле. Встаю, подхожу к шкатулке на столе. Открываю. Кольцо с камнем и кулон лежат на месте, тихо мерцая в полумраке. Закрываю шкатулку, перевожу дыхание. За дверью ждёт новый день - сегодня встреча с герцогом Кроссом. Только надо решить, как незаметно ускользнуть из дома. Подхожу к окну, смотрю на улицу. Солнце уже высоко, во дворе тихо. Отец уехал по делам, мачеха отправилась в город, Бьянка всё ещё отсыпается после бала, прислуга занята своими обязанностями. Идеальный момент. Спускаюсь на первый этаж, нахожу Марфу в коридоре. Она как раз поправляет занавеску в гостиной. - Марфа, - говорю, подходя ближе. - Я весь день буду в библиотеке. Меня не нужно беспокоить, обед тоже не приносить. К ужину спущусь сама. Она слегка удивляется, но кивает - явно не видит ничего странного. Аврора почти всегда проводила время за книгами, и никто не сомневается, что она снова ушла в свой любимый мир, подальше от семейных интриг. - Хорошо, госпожа, - отвечает Марфа. - Я передам остальным, чтобы вас не беспокоили. Киваю и направляюсь к лестнице, ведущей в библиотеку. Шаги ровные, спокойные. Знаю: никто не станет проверять, действительно ли я там. Время, которое я выиграла, - моё главное оружие, и я собираюсь использовать его с умом. Уверенно прохожу в библиотеку, закрываю дверь. Жду, пока шаги за дверью стихнут, выскальзываю из комнаты, прикрываю дверь и быстрым шагом направляюсь к чёрному ходу, где обычно ходит прислуга. Карета герцога ждёт меня на выходе из поместья. Кучер - пожилой мужчина с уставшими глазами - молча открывает дверцу. Забираюсь внутрь. Карета трогается, и внутри поднимается смесь волнения и решимости. Уже через полчаса я на месте. Фабрика дяди оказывается не похожа на мрачные и дымные здания, которые я представляла. Это светлое, просторное здание из светлого камня, с высокими окнами, в которые струится солнечный свет. Вокруг - аккуратные дорожки, зелень, тишина. Ничего лишнего. Выхожу из экипажа, поправляю платье и направляюсь ко входу. На входе меня встречает молодой человек - в строгом тёмном костюме, с блокнотом в руках и внимательным взглядом. Чуть склоняет голову, не улыбнувшись. - Леди Аврора? Герцог ждёт вас. Прошу за мной. Иду за ним по широкому светлому коридору. Вдоль стен висят портреты - суровые лица, старинные гербы, даты, уходящие вглубь веков. Где-то вдалеке слышится гул машин, но здесь, в приёмной части, тихо. Подходим к массивной двери из тёмного дерева. Молодой человек стучит и, услышав короткое «Войдите», открывает дверь, пропуская меня вперёд. - Ваша светлость, леди Аврора. Оказываюсь в просторной комнате. Стены увешаны картами, чертежами и схемами. В центре - массивный стол из красного дерева, заваленный бумагами. У окна, лицом ко мне, стоит герцог Эдвин Кросс. ---------- Глава 20 Глава 20 Переступаю порог и останавливаюсь. В кабинете ещё двое мужчин. Они стоят у стола, склонившись над большим чертежом, что-то оживлённо обсуждают, тыча пальцами в схему. Оба в строгих костюмах, с озабоченными лицами. Герцог стоит у окна, но его взгляд рассеян, плечи напряжены. Выглядит встревоженным. Когда я вхожу, поднимает глаза и пытается улыбнуться - но улыбка выходит натянутой. - Леди Аврора, - говорит он, жестом приглашая меня подойти. - Прошу прощения за этот беспорядок. На фабрике случилось... непредвиденное. Мужчины поднимают головы, коротко кивают мне и снова утыкаются в чертёж. Подхожу ближе, чувствуя, как в комнате повисает напряжённая тишина. Не знаю, что именно произошло, но чувствую - нечто серьёзное. Встречаю взгляд герцога и вижу в нём беспокойство, которое он пытается скрыть. Киваю ему, давая понять: я готова слушать. - Вышел из строя главный элемент управления, - продолжает герцог, подходя к столу и указывая на схему. - Без него вся линия встанет. Мы уже несколько часов пытаемся найти причину, но пока безуспешно. Проводит рукой по лицу - я замечаю, как он взволнован. Взглядывает на меня, и в глазах мелькает тень сожаления. - Леди Аврора, - говорит он, и голос становится мягче, почти извиняющимся, - я пригласил вас сюда, чтобы поговорить о важных вещах. Но сейчас, как видите, непредвиденные обстоятельства. Я должен немедленно спуститься в цех и разобраться с этим лично. Делает паузу, глядя на меня так, будто боится, что я обижусь или решу уйти. - Я прошу вас подождать. Всего час. Или мы можем перенести встречу на завтра. Я пришлю за вами карету в любое время, когда вам будет удобно. Стою у стола, глядя на него. Его лицо уставшее, но взгляд внимательный. Он действительно хочет встретиться со мной. Но проблема на фабрике серьёзнее, чем он показывает. - Я подожду, - говорю, и голос звучит спокойно. - У меня нет других дел сегодня. Если вы не против, я могу остаться здесь и подождать вашего возвращения. Он облегчённо выдыхает - почти не скрывая этого. - Хорошо. Я распоряжусь, чтобы вам подали чай. - Задерживает на мне взгляд, и я замечаю, как его лицо становится чуть мягче. - Я постараюсь вернуться как можно скорее. Они выходят из кабинета, и я остаюсь одна. Выпив чай, который принёс секретарь герцога, не сажусь в кресло в ожидании. Вместо этого подхожу к столу, где всё ещё лежит тот самый чертёж, над которым склонялись инженеры. Что-то привлекает моё внимание - линии на схеме знакомые, слишком правильные для обычного механизма. Наклоняюсь ближе и замираю. Что-то зацепляет взгляд. Точнее, я понимаю: всё, что вижу на чертеже, не составляет труда понять. Склоняюсь над столом, рассматривая линии, схемы, пометки. Артефактор. Сложный, многоуровневый механизм, который должен преобразовывать энергию в устойчивый магический поток. Но в схеме ошибка. Я вижу её так же ясно, как своё отражение в зеркале. Один неправильно рассчитанный контур — он нарушает всю цепочку. Провожу пальцем по линии, следуя за потоком энергии, и останавливаюсь на проблемном узле. - Вот здесь, - тихо говорю вслух. - Если сместить этот элемент на два градуса и изменить угол наклона, поток выровняется. Беру карандаш и, не задумываясь, вношу исправление. Рука двигается уверенно - будто делала это сотню раз. Будто тело Авроры знает то, что моя голова только начинает понимать. Отступаю на шаг, рассматривая результат. Идеально. Теперь схема верна. В этот момент дверь открывается, и на пороге появляется герцог. Он входит быстро, но останавливается, увидев меня у стола. Взгляд падает на чертёж, потом на мои руки - я всё ещё держу карандаш. - Леди Аврора, - говорит он, и в голосе слышится удивление. - Вы... вы разбираетесь в чертежах? - Да, - отвечаю, встречая его взгляд. - Я заметила ошибку. Простите, что позволила себе вмешаться, но она была очевидна. Он подходит ближе, склоняется над столом - я вижу, как его глаза пробегают по линиям. Замирает, увидев исправления. Потом смотрит на меня удивлённо - будто видит в первый раз. - Интересно, - произносит он тихо, почти задумчиво. Ещё раз пробегает глазами по линиям, по моим правкам - я вижу, как на его лице появляется всё более довольное выражение. Выпрямляется, коротко смотрит на меня, затем поворачивается к двери и зовёт: - Мистер Роял! Зайдите на минуту. В дверях появляется тот самый молодой человек в строгом костюме - он встречал меня у входа. Вопросительно смотрит на герцога. - Сеньору Бести, - говорит герцог, передавая секретарю исправленный чертёж. - Немедленно отнесите этот чертёж в цех. Пусть пересоберут узел по новой схеме и запустят линию. И скажите, чтобы проверили все контуры по этому образцу. Я хочу видеть результат как можно скорее. Секретарь бесшумно шагает вперёд, берёт чертёж и, коротко кивнув, выходит из кабинета, прикрывая за собой дверь. ---------- Глава 21 Глава 21 Мы остаёмся вдвоём. Герцог подходит к креслу и жестом предлагает мне сесть, напротив. Опускаюсь на край стула, чувствуя: сейчас начнётся разговор, которого я ждала с тех пор, как узнала правду о своей матери. Герцог садится напротив, задумчиво смотрит на меня и начинает: - Ты так похожа на нее, - говорит он тихо. - Что ты знаешь о своей матери? Встречаю его взгляд, чувствуя, как внутри поднимается волна холода. - Я знаю, что от неё отвернулась семья, что она умерла, когда мне было два года, и что никто из родных не пришёл на её похороны. Герцог опускает глаза. Медлит, прежде чем ответить. - Это не потому, что я не хотел. Я хочу рассказать тебе о твоей матери, - говорит он. - О том, какой она была. Настоящей. Не той, которую ты, возможно, представляла. Замолкает, будто собираясь с мыслями. - Марджи была ещё очень юной, когда встретила твоего отца. Ей было всего восемнадцать. Она была добрая, доверчивая, наивная. Она верила в любовь, в то, что люди говорят правду. И твой отец... он воспользовался этим. Он был старше, опытнее, он знал, что говорить, чтобы завоевать сердце молодой девушки. Герцог делает паузу - я замечаю, как сжимаются его пальцы. - Он не любил её, - говорит он прямо. - Он хотел титул. Хотел денег. Хотел войти в род Кросс через брак с дочерью герцога. Он думал, что если женится на Марджи, то получит всё. Деньги, земли, связи. Но наш отец не принял этот брак. Он был против. Он знал, что твой отец - охотник за приданым. Это именно то, что я подозревала. - Но Марджи не слушала отца, - продолжает герцог. - Она была влюблена. Она видела в нём не то, кем он был, а то, кем хотела его видеть. И она вышла за него, отказавшись от семьи, от наследства, от своего имени. Она думала, что строит счастье. Герцог замолкает на мгновение - я вижу, как его взгляд уходит куда-то в прошлое. Голос становится глубже: - В последнюю нашу встречу мы поссорились. Она не хотела слушать меня. Я пытался открыть ей глаза на то, кем был этот человек. Говорил, что он не любит её, что он охотник за приданым, что он разрушит её жизнь. Я умолял её одуматься, но она... она была глуха к моим словам. Она отказалась мне верить. Сказала, что я просто хочу разрушить её счастье. Она выгнала меня из дома. Я пытался поговорить с ней ещё раз, но она не приняла меня. Она уехала в столицу вместе с этим человеком, и я не знал, где она, что с ней, жива ли она. Связь была потеряна. Замолкает - я вижу, как его плечи опускаются. - О том, что она умерла, я узнал только через пять лет. Случайно. От одного из знакомых. И тогда же я узнал, что у неё есть дочь. Ты. - Твой отец на тот момент уже был маркизом Онорэ, - продолжает герцог, и голос становится жёстче. - У него были связи, влияние, деньги. И он установил запрет на любое общение с тобой. Он не хотел, чтобы кто-то из рода Кроссов приближался к тебе. - Но зачем ему это? - спрашиваю, чувствуя, как внутри поднимается холодное недоумение. - Зачем ему было скрывать меня от вас? Герцог усмехается - но в этой усмешке нет веселья. - Ты была не просто ребёнком. Ты была наследницей. После смерти Марджи ты стала единственной, кто мог претендовать на её долю в наследстве Кросс. Твой отец знал об этом. Он знал, что придёт время - и ты заявишь свои права, получишь часть состояния. А он - нет. Он был никем для нашего рода. Замираю. Наследство. Маркиз говорил мне о нём, но я не до конца понимала, что это значило. - Он говорил мне, что я должна передать управление наследством ему, - говорю медленно. - Что я не справлюсь сама. Что он позаботится обо мне. Герцог усмехается, но в его глазах нет насмешки. - Конечно, он это говорил. Потому что, если бы ты узнала правду, ты бы поняла, что он не имеет к этому наследству никакого отношения. Это не его деньги. Это твои. Твоей матери. Твои. Он встаёт, подходит к сейфу в углу кабинета, открывает его. Через мгновение возвращается к столу и кладёт передо мной небольшой кожаный мешочек. Я слышу, как внутри звякает металл. - Вот, - говорит он, пододвигая его ко мне. - Возьми на первое время. Ты можешь потратить их на что угодно - платья, книги, всё, что тебе нужно. Или просто оставить, чтобы знать, что у тебя есть выбор. Смотрю на мешочек, потом на него. В его жесте - забота. Но внутри закрадывается сомнение. Он так щедр. Так внимателен. Но маркиз тоже говорил, что заботится обо мне - а потом показал своё истинное лицо. - Почему вы вспомнили обо мне только сейчас? Что вы хотите взамен? - спрашиваю тихо, глядя ему в глаза. Герцог замирает. На мгновение его лицо становится непроницаемым. - Я всегда помнил о тебе, Аврора, - говорит он, и в голосе слышится горечь. - Но я не мог найти способ связаться с тобой. Твой отец был слишком силён, слишком влиятелен. Он контролировал всё вокруг тебя. Он следил за тобой, за твоими контактами. Каждый раз, когда я пытался приблизиться к тебе, я натыкался на стену. Он хочет продолжить, но в этот момент раздаётся стук в дверь. Не дожидаясь ответа, дверь распахивается, и в кабинет влетает взъерошенный мужчина лет тридцати - с тёмной шевелюрой, которая отчаянно просит расчёски. Он низок и полноват, с мягкими чертами лица, но глаза горят живым, неуёмным огнём - в нём чувствуется человек, одержимый своим делом. - Герцог, прошу прощения, что врываюсь, - выпаливает он, переводя дыхание. - Но это срочно. Мы только что протестировали исправленный узел. Переводит дух. - Исправления, которые были внесены, оказались верными, - продолжает он, не замечая меня. - Кто бы это ни сделал, я готов пожать ему руку. Герцог переглядывается со мной - в его глазах мелькает лёгкая усмешка. Я вижу, он раздумывает: представить меня этому человеку или пока оставить всё как есть. - Сеньор Бести, - говорит он наконец, - позвольте представить вам леди Аврору, мою племянницу. Именно она внесла те исправления в ваш чертёж. Сеньор Бести замирает, уставившись на меня так, будто я явилась из другого мира. Глаза расширяются, рот приоткрывается. - Племянница... ваша? - переспрашивает он, явно не веря своим ушам. Уставился на меня с почтительным удивлением. - Леди Аврора? Вы... вы понимаете в механизмах? Но вы же девушка? Позволяю себе лёгкую, холодную улыбку. - И всегда была, сеньор Бести. И должна заметить: механизмам, кажется, всё равно, какого пола руки их создают. Бести смущается, поняв, что сказал что-то не то. - Прошу простить меня, леди, - говорит он с искренним смущением. - Я просто... в моей практике я не встречал женщин, которые разбирались бы в артефакторике и механизмах так глубоко. Это необычно. - Это делает меня ценной, - отвечаю спокойно. - А не странной. Герцог усмехается, наблюдая за нашим диалогом. - Сеньор Бести, думаю, вы только что встретили исключение из всех правил. Сеньор Бести, не сводя с меня восторженного взгляда, тут же засыпает вопросами - как я поняла, где училась, кто меня научил, давно ли занимаюсь артефакторикой. Говорит быстро, увлечённо, перескакивая с темы на тему - я едва успеваю отвечать. - Простите, сеньор Бести, - говорю наконец, взглянув на часы на столе. - Я очень рада познакомиться с вами, но мне пора возвращаться. Я и так задержалась дольше, чем планировала. Он расстроено вздыхает, но кивает. - Понимаю, понимаю, - говорит он. - Но вы обязательно должны приехать снова! У нас столько тем для обсуждения. Я мог бы показать вам другие чертежи, рассказать о проектах, над которыми мы сейчас работаем... - Я обязательно приеду, - обещаю. - Как только появится возможность. Герцог подходит ко мне и берёт мою руку в свою. - Аврора, - говорит он тихо. - Запомни, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Беру мешочек с золотом, который лежит на столе, и прячу его в карман платья. Он тяжёлый. Выхожу из кабинета, чувствуя на себе взгляды обоих мужчин. Бести смотрит с восхищением, герцог - задумчиво. И только когда колёса начинают стучать по мостовой, я внезапно вспоминаю: дядя так и не ответил на мой вопрос. - Что вы хотите взамен? - спросила я, а он ушёл от ответа. Сжимаю мешочек в кармане - внутри закипает холодная настороженность. Он не ответил. Сижу в карете, глядя в окно, перебираю в голове слова герцога. Он не сказал, чего хочет сам. А люди всегда чего-то хотят - это я знаю наверняка. Я должна быть осторожной. ---------- Глава 22 Глава 22 Карета останавливается у чёрного входа, как и договаривались. Бесшумно выскальзываю наружу, проверяю, что за мной никто не наблюдает, и быстро забегаю в дом. В доме тихо. Поднимаюсь в библиотеку, не встретив ни души. Закрываю за собой дверь и на мгновение прислоняюсь к ней, переводя дыхание. Всё прошло гладко. Меня никто не заметил. Подхожу к столу, беру книгу, которую оставила открытой на случай, если кто-то войдёт. Сажусь в кресло, провожу пальцами по страницам, чувствуя, как мешочек с золотом тяжело лежит в кармане. Никто не должен знать, где я была. Я должна сохранить это в тайне, чтобы защитить себя. Уже почти успокаиваюсь, когда в дверь библиотеки тихо стучат. Поднимаю голову - Марфа. Стоит на пороге, переминается с ноги на ногу, на лице - смущение. - Госпожа, простите, что беспокою... - говорит она виновато. - Вы просили вас не беспокоить, но вам там принесли... Не договаривает, только кивает в сторону лестницы, ведущей к моей комнате. Я вижу, как она переводит взгляд с меня наверх - будто пытается объяснить то, что не может передать словами. Хмурюсь. Марфа никогда не выглядела такой неуверенной. - Что принесли? - спрашиваю, откладывая книгу и поднимаясь. Она только качает головой и пожимает плечами - явно не знает, что сказать. Выхожу из библиотеки, направляюсь к лестнице, чувствуя, как внутри поднимается странное любопытство. Что могло так сма в живую - настолько глубокого, бархатистого оттенка, почти чёрного в тени и вспыхивающего синевой на свету. Каждая роза безупречна - с бархатными лепестками и тонким ароматом, который наполняет комнату. утить служанку? Поднимаюсь на второй этаж, открываю дверь своей комнаты. Внутри тихо. На моём столе стоит ваза. Хрустальная, тонкая, в ней - роскошный букет. Синие розы. Я таких никогда не виделПодхожу ближе. Рядом с букетом лежит записка, свёрнутая в трубочку и перевязанная тонкой серебряной лентой. «Редкий цветок не тянется к свету. Р.» Перечитываю дважды. Синие розы. «Редкий цветок». И буква «Р» в конце. Это могло быть только от одного человека. Принц Рейнард. «Это он о себе, - думаю. - Как самоуверенно» Подношу одну розу к лицу, вдыхаю аромат. Всё ещё держу записку в руках, когда за спиной раздаётся осторожный голос Марфы. - Госпожа... - говорит она, задерживаясь у двери. - Там ещё... леди Бьянка тоже получила букет. Такие же розы, только розовые. Их принесли почти сразу после ваших. Я слышала, как она радовалась на весь дом. Усмехаюсь. Принц решил поиграть. Игра на разделение, на подозрения, на ревность. Он явно знает, что делает. - Леди Аврора, вы спуститесь сегодня к ужину? - спрашивает Марфа. - Да, конечно, - отвечаю, откладывая записку. - Можешь идти. Марфа кивает и бесшумно выскальзывает за дверь. ---------- Глава 23 Глава 23 За ужином отец и Бьянка обсуждают букет принца. Бьянка сияет. Голос звенит от восторга - она смакует каждую деталь: как розы были упакованы, как записка написана на дорогой бумаге, как посыльный почтительно поклонился. Она счастлива. Уверена, что принц обратил внимание именно на неё. Отец кидает на неё взгляды, полные гордости. Он явно считает: его любимая дочь наконец получила то, что заслуживает. Когда ужин подходит к концу, я дожидаюсь, пока отец отложит салфетку и сделает глоток вина, и поднимаюсь из-за стола. - Отец, - говорю, - я хотела бы с вами поговорить. Наедине. Он смотрит на меня - в глазах мелькает тень настороженности. - Хорошо, давай поговорим в кабинете, - говорит он и поднимается, не дожидаясь моего ответа. Следую за ним, чувствуя на себе взгляды Бьянки и мачехи. Он садится за стол, жестом предлагает мне занять место напротив. Сажусь, выпрямив спину, встречаю его взгляд. - Я подумала над вашим предложением, - говорю. - О наследстве Кросс. Я хочу вступить в права наследования, и мне кажется, я смогу управлять им сама. Он усмехается. - Сама? - переспрашивает. - Ты, которая всё время прячешься в библиотеке, - делает паузу, - ты думаешь, я не знаю, куда ты сегодня ездила? Замираю, но не отвожу взгляд. Он знал. Конечно, знал. Отец всегда знает всё, что происходит в его доме. - Ты встречалась с герцогом Кроссом, - говорит он, и голос звучит так, будто выносит приговор. - Не вздумай мне врать, Аврора. Чувствую, как внутри поднимается холодное напряжение, но заставляю себя говорить ровно. - Да, я встречалась с ним. И я хочу понять, что мне принадлежит по праву. Вы сами сказали: наследство Кросс - это моё будущее. Он поднимается из-за стола, медленно обходит его и останавливается напротив. Глаза сужаются, он наклоняется ко мне, понижая голос так, чтобы никто за дверью не услышал. - Ты думаешь, он хочет тебе помочь? - говорит тихо, почти угрожающе. - Ты думаешь, он действительно заботится о тебе? - усмехается. - Он вместе со всей семьёй отказался от твоей матери, Аврора. Они отвернулись от неё, когда она вышла за меня. Ты для него - инструмент. И если ты думаешь, что он будет заботиться о тебе, ты глубоко ошибаешься. Понимаю: в его словах есть правда. - И какой у него интерес? - задаю вопрос, глядя ему прямо в глаза. Отец смотрит на меня долго. Слишком долго. Я вижу, как он колеблется - борьба между желанием утаить правду и необходимостью сказать её. Наконец он принимает решение, возвращается и садится в кресло, устало вздыхая. - Ты хочешь знать правду? - говорит он, и голос звучит уже не так уверенно. - Хорошо. Я скажу тебе. Замолкает, собираясь с мыслями. - Дело не просто в деньгах, Аврора. Вступление в права наследования Кросс - это не просто бумаги и подписи. Это ритуал. Обряд. Каждого наследника, достигшего совершеннолетия, приводят к родовому камню. Это древний артефакт, который хранится в поместье Кросс. Он определяет, кто достоин быть главой рода. Замираю. В голове всё смешивается, но я пытаюсь ухватиться за логику. Ведь герцог - действующий глава рода Кросс. Смотрю на маркиза и переспрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно: - Но глава рода - герцог Кросс. Разве он не является главой рода по праву? Он взглядывает на меня так, будто я всё ещё ничего не понимаю. - Ты думаешь, титул герцога - это просто звание, которое передаётся по наследству? - говорит он медленно, чеканя каждое слово. - Герцог Кросс - глава рода только до тех пор, пока камень признаёт его. Если камень примет тебя, если решит, что ты достойна - ты получишь всё. Земли. Деньги. Имя. - Замолкает, и голос становится тише, почти зловещим. - Всё, что ты видишь вокруг, всё, чем владеет род Кросс, может перейти к тебе. Ты можешь лишить его всего, Аврора. Ты это понимаешь? Смотрю на него, чувствуя, как его слова оседают внутри. Я не знала, что этот ритуал может иметь такие последствия. Не знала, что я могу стать главой рода Кросс, если камень примет меня. Это больше, чем просто наследство. Это всё, что он имеет. Всё, что он строил. Встречаю взгляд отца, чувствуя, как внутри закрадываются подозрения. Возможно, он прав. - Ты должна понять, Аврора, - говорит он, и голос становится мягче, почти убеждающим, - я боюсь за твою безопасность. Кроссы - опасные люди. Они могут попытаться использовать тебя, манипулировать тобой, или даже... причинить тебе вред. Я не могу этого допустить. Молчу, ожидая продолжения. - Поэтому с этого дня ты не покинешь поместье, - говорит он твёрдо. - Ты останешься здесь до своего совершеннолетия. А после, - делает паузу, - ты уедешь в Северные земли. Там у нас есть старый дом. Ты будешь жить там под моей защитой. Никто из Кроссов не сможет тебя найти. Смотрю на него, чувствуя, как его слова замыкают вокруг меня кольцо. Северные земли. Старый дом. Защита. Это звучит как забота, но я знаю - это контроль. - Я поняла вас, - на удивление спокойно говорю, поднимаясь. - Спокойной ночи, отец. Вот теперь стало понятно, что хочет отец Авроры. Забрать наследство и запереть подальше от всех. Возникший интерес герцога Кросса тоже связан с этим наследством. Они оба хотят получить что-то от меня, и я для них - лишь инструмент. Но я не хотела быть инструментом. Не хотела быть пешкой в чужой игре. Смотрю на свои руки и понимаю: мне не нужно это наследство. У меня есть знания. Талант. Я смогу прожить и так. Уже доказала себе: могу быть полезной, могу создавать, могу менять мир вокруг. И мне не нужны титулы или земли, чтобы чувствовать себя ценной. Решение созревает быстро — как удар молнии в ясном небе. Я чувствую, как в груди разливается холодная решимость, пальцы сжимаются в кулак, а дыхание становится глубже. Я не буду ждать дня рождения Авроры. Маркиз Онорэ не собирается отпускать меня. Он собирается запереть меня в Северном поместье, лишив свободы. Но я уже была в клетке. И я знаю, как из неё выбраться. ---------- Глава 24 Глава 24 Следующий день начинается как обычно. Спускаюсь к завтраку, выслушиваю очередные колкости Бьянки, киваю на слова отца о том, что я должна быть готова к отъезду, и возвращаюсь к себе. Никто не замечает ничего необычного. Когда дом затихает, отправляюсь в библиотеку. Мне нужно понять, куда можно направиться, если решусь бежать. Подхожу к стеллажу с картами и географическими описаниями - принимаюсь изучать. Город Тисс привлекает моё внимание не сразу. Сначала просто перелистываю страницы, читая о крупных городах и столицах. Но потом натыкаюсь на небольшое описание: «Тисс - город ремесленников, известный своими частными мастерскими. Они не подчиняются гильдийным правилам». Останавливаюсь на этом абзаце, перечитываю ещё раз. Город ремесленников, частные мастерские. Именно то, что мне нужно. Место, где можно затеряться, найти работу, не привлекая лишнего внимания. Подношу карту ближе к свету, изучаю дороги, ведущие в Тисс. Это не самый крупный город, но он находится далеко от поместья - там меня не найдут. Закрываю книгу, возвращаю на полку. Тисс. Небольшой, но перспективный. На первое время - идеальное место. Деньги у меня есть - герцог Кросс дал их. Остаётся только дождаться подходящего момента, чтобы исчезнуть. Единственная сложность - приказ отца не покидать поместье. Даже слугам приказано следить за мной. Охране - ни в коем случае не выпускать меня из дома. Отец не доверяет мне, но не может постоянно следить за мной лично. Охрана - проблема, но не непреодолимая. Нужно найти лазейку в его системе. Просто ждать идеального момента. И быть готовой действовать, когда он настанет. Сижу в своей комнате, перебирая содержимое сумки в последний раз, когда за дверью слышится шум. Голоса, быстрые шаги, приглушённые команды - в доме явно что-то происходит. Замираю, прислушиваясь. Дверь распахивается, и в комнату влетает Марфа. Лицо бледное, передник сбился набок. - Госпожа Аврора! - выдыхает она. - Там... принц Рейнард приехал! Отец просит вас переодеться и спуститься в гостиную. Киваю. Марфа выбирает для меня тёмно-синее платье - с длинными рукавами и скромным воротником. Быстро переодеваюсь, поправляю волосы, убеждаюсь, что платье сидит ровно. Взглядываю в зеркало - красиво. Сдержанно, но с достоинством. Марфа кивает. Выхожу из комнаты, направляясь к лестнице, ведущей в гостиную. Внизу слышны голоса. Бьянка смеётся. Отец говорит что-то почтительное. Принц отвечает - ровно, без особой заинтересованности. Когда я вхожу, принц переводит взгляд на меня. Скользит по платью, по лицу, останавливается на мгновение на моих глазах. Губы чуть трогают в лёгкой усмешке. - Леди Аврора, - произносит он. - Я рад видеть, что вы наконец присоединились к нам. Склоняю голову в реверансе: - Ваше высочество, я тоже рада вас видеть. Принц чуть склоняет голову, обводя взглядом гостиную. - Милые леди, я слышал, вы прекрасно держитесь в седле, поэтому решил лично пригласить вас на императорскую охоту, - говорит он ровно. - Она состоится через пять дней. Буду рад видеть вас обеих. - Ваше высочество, я бесконечно рада вашему приглашению, для нас большая честь быть приглашёнными на императорскую охоту, - произносит Бьянка, подаваясь вперёд с такой готовностью, будто её жизнь зависит от этого приглашения. Принц принимает её восторг с лёгкой улыбкой. - Тогда я пришлю за вами карету, - говорит он, поднимаясь. - А сейчас извините, мне пора. Бьянка тут же вскидывается, подаваясь вперёд: - Может быть, вы всё-таки останетесь на обед? Мы как раз собирались... Принц вежливо, но твёрдо качает головой. И момент не заставляет себя ждать. - Благодарю за приглашение, леди Бьянка, но сегодня я не могу. Я направляюсь на стрельбище - там проходит состязание на звание лучшего лучника. Ежегодное событие, я не могу его пропускать. Бьянка слегка хмурится, явно огорчённая отказом. Я замечаю, как она бросает короткий взгляд в сторону отца. Тот не успевает ничего сказать. Делаю шаг вперёд, негромко, но отчётливо произнося: - Никогда не была на стрельбищах. Если позволите, ваше высочество, я бы с удовольствием поехала с вами. Состязание лучших лучников - зрелище, которое я хотела увидеть собственными глазами. Принц переводит на меня взгляд. Задерживается на мгновение. Глаза чуть прищуриваются - я вижу, как в них мелькает искра интереса. - Вы меня удивляете, леди Аврора, - говорит он чуть медленнее, чем обычно. - Вы хотите поехать на стрельбище? - Я хочу увидеть, как соревнуются лучшие, - отвечаю, встречая его взгляд. - Это редкость, и я не хочу упускать такую возможность. - Тогда я приглашаю вас, леди Аврора, - отвечает он, слегка приподнимая бровь. - Если маркиз не возражает. Отец заминается. Отказать наследнику престола он не может, и прекрасно это знает. - Конечно, - выдавливает он ровным тоном, который даётся ему с видимым усилием. - Моя дочь будет... рада. Принц даёт мне время собраться. Немного, но достаточно, чтобы я могла действовать быстро. Поднимаюсь в свою комнату, закрываю дверь и за несколько минут складываю самое необходимое: небольшой кожаный кошелёк с деньгами, который всегда держала на дне шкатулки, и все артефакты, которые Аврора когда-то создала и спрятала. Всё умещается в маленькую сумку - перекидываю через плечо и прикрываю плащом. Спускаюсь вниз так быстро, как только могу, стараясь не привлекать лишнего внимания. Бьянка, разумеется, стоит в гостиной и провожает меня взглядом, в котором смешиваются злость и ревность, но я не задерживаюсь. Принц ждёт у входа. Подхожу к нему - он сам открывает передо мной дверцу кареты, предлагая сесть. Поднимаюсь внутрь, и через мгновение он следует за мной. Карета трогается - я позволяю себе выдохнуть. Принц сидит напротив, откинувшись на спинку, и смотрит на меня с тем самым выражением любопытства, смешанного с лёгкой насмешкой. - Леди Аврора, - начинает он, - вы удивили меня своим интересом. - Удивила? - переспрашиваю с лёгкой улыбкой. - Боюсь, ваше высочество, я ещё даже не начинала вас удивлять. Он приподнимает бровь, и в его глазах мелькает искра. - Значит, вы планируете меня удивлять? - Планирую, - отвечаю спокойно. - Но не скажу, чем именно. Иначе это будет не сюрприз. Он усмехается, качая головой. - А вы умеете заинтриговать. - Умею, - соглашаюсь. - Хотя, признаюсь, это не всегда идёт на пользу. Некоторые люди не любят сюрпризы. - Я люблю, - говорит он, и в его голосе появляется бархатистая нотка. - Особенно если они исходят от такой очаровательной леди. Встречаю его взгляд, не отводя глаз. - Тогда вам стоит быть осторожнее, ваше высочество. Я могу оказаться опаснее, чем кажусь. Он чуть наклоняет голову, разглядывая меня с новым интересом. - Вы всегда так говорите с мужчинами, которые пытаются сделать вам комплимент? - Зависит от мужчины, - пожимаю плечами. - И от комплимента. - А как вам мой комплимент? - он делает паузу, и его улыбка становится чуть острее. - Букет, который я вам прислал. Синие розы. Вы их получили? Чувствую, как напряжение внутри меня слегка меняется. Он упоминает букет - не случайно. - Получила, - отвечаю осторожно. - Розы действительно красивые. - Я рад, что они вам понравились, - говорит он, и голос становится мягче. - Я посчитал, что особенные розы достойны особенной девушки. - Очень любезно с вашей стороны, - говорю, чувствуя, как его слова повисают между нами. - Но, боюсь, вы ошибаетесь. Я всего лишь обычная. - Вы необычная, леди Аврора, - говорит он с улыбкой. - И это именно то, что делает вас интересной. - Время покажет, ваше высочество, - отвечаю, переводя взгляд в окно. Карета продолжает путь. Принц смотрит на меня, но я не оборачиваюсь. За окном проплывают поля и деревья. Мы едем к стрельбищу. ---------- Глава 25 Глава 25 Карета останавливается. Приоткрываю шторку и вижу стрельбище. Огромное открытое поле, окружённое невысокими холмами. Вдоль него тянутся деревянные щиты с нарисованными мишенями, а в центре, чуть поодаль, стоят столы с оружием: арбалеты, луки, несколько старых, но ухоженных ружей. Воздух пахнет свежей травой и порохом. Группы мужчин в охотничьих костюмах - кто-то проверяет тетиву, кто-то прицеливается, кто-то смеётся и хлопает друг друга по плечу. Вокруг лёгкий шум, но не хаотичный - скорее сосредоточенный, деловой. Опускаю шторку, перевожу взгляд на принца. Он смотрит на меня с лёгкой усмешкой - явно ждёт моей реакции. - Ну что, леди Аврора, - говорит он, - готовы увидеть, как соревнуются лучшие? Встречаю его взгляд и чуть заметно улыбаюсь. - Я готова. Он выходит из кареты и подаёт мне руку. Опираюсь на неё, спускаюсь на землю, чувствуя, как ветер касается лица. Мужчины на поле замечают нас - несколько голов поворачиваются в нашу сторону. Чувствую на себе взгляды - любопытные, оценивающие. Я единственная женщина на стрельбище. Принц делает шаг вперёд и жестом приглашает меня следовать за ним. - Не боитесь? - спрашивает он, глядя на поле. - Чего именно? - уточняю. - Шума. Мужчин. Оружия. Женщины нечасто появляются здесь. Перевожу на него взгляд. Он, кажется, испытывает меня. - Я не боюсь оружия, ваше высочество, - отвечаю. Он усмехается, ничего не говорит и направляется вперёд, показывая дорогу. Стрельбище гудит в предвкушении. Отхожу в сторону, где для зрителей расставлены скамьи, устраиваюсь на одной из них и начинаю наблюдать. Соревнование проходит в несколько этапов. Сначала все участники подходят к столу с деревянным ящиком с карточками. Жеребьёвка, как я понимаю, определяет, в какой группе предстоит выступать каждому. Групп четыре: «Ветры», «Камни», «Львы» и «Орлы». Слышу, как один из организаторов объясняет собравшимся: каждая группа будет состязаться отдельно, победитель из каждой группы выйдет в полуфинал, затем два лучших встретятся в финале. Принц Рейнард вытягивает карточку, мельком взглядывает на неё и отходит. Он в группе «Орлы». Замечаю, как он спокойно проверяет тетиву лука, перекидывает через плечо колчан и встаёт на своё место - без нервозности, без излишней сосредоточенности. Он явно привык к таким состязаниям. Перевожу взгляд на других участников - и среди них вдруг замечаю знакомую фигуру. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами. Адам Аштон стоит у стола с оружием и проверяет свой лук. Тёмно-зелёный охотничий костюм сидит на нём идеально. Поднимает голову, будто почувствовав мой взгляд, и встречается со мной глазами. В них нет удивления - только короткое узнавание. Потом отворачивается и о чём-то переговаривается с соседом по группе. Участники расходятся по своим секторам. Первыми стреляет группа «Львы». Три мужчины, двое из которых явно старше и опытнее, встают у мишеней. Смотрю, как натягиваются тетивы, как стрелы с лёгким свистом уходят в цель. Один из них попадает почти в яблочко. Раздаются аплодисменты. Затем - «Камни». Здесь видна хорошая подготовка, но один из стрелков явно нервничает: его стрела уходит в сторону и втыкается в край щита. Он досадливо морщится, кто-то из товарищей хлопает его по плечу. Когда объявляют группу «Орлы», я выпрямляюсь на скамье. Принц Рейнард выходит вперёд, разминает плечи, чуть склоняет голову, рассматривая мишени. Прицеливается, натягивает тетиву - и стреляет. Стрела вонзается точно в центр мишени. Почти идеально. Группа одобрительно шумит. Принц опускает лук, не оборачиваясь, и берёт следующую стрелу. Перевожу взгляд на Адама. Он стоит в стороне, наблюдая за выступлением принца. В его лице нет ни зависти, ни раздражения - только спокойное ожидание. Когда очередь доходит до его группы, он выходит к линии стрельбы спокойно, чуть лениво - как человек, который знает, что спешить некуда. - Группа «Ветры», - объявляет распорядитель. Несколько мужчин шевелятся, подходя к линии. Адам Аштон выходит вперёд. В руках у него лук - простой, тёмный, без украшений, но явно сделанный на заказ, под руку. Замечаю, как он легко проводит пальцами по тетиве, проверяя натяжение, и почти без паузы поднимает лук, прицеливается и выпускает стрелу. Она уходит ровно, без лишнего усилия, и вонзается точно в центр мишени - идеально, почти беззвучно. Кто-то из зрителей одобрительно хмыкнул. Адам опускает лук, оборачивается и встречается со мной взглядом - через плечо, коротко, без эмоций. Будто проверяет, видела ли я. Принц стоит в нескольких шагах, готовясь к своему выстрелу. Я вижу, как его взгляд на мгновение задерживается на Адаме, потом перемещается на меня. В полуфинал выходят четверо. Двое из них мне незнакомы - мужчины средних лет, с сосредоточенными лицами и уверенными движениями. Третий - принц Рейнард. Он прошёл свою группу с явным преимуществом - без лишней суеты, но с той спокойной точностью, которую трудно не заметить. Четвёртый - Адам Аштон. Он тоже выходит в полуфинал, и я не удивляюсь: его выстрелы ровные, без колебаний. Я вижу, как он легко обошёл остальных в своей группе. Они стоят в разных концах поля, готовясь к следующему этапу. Я замечаю, как их взгляды на мгновение пересекаются. Принц смотрит на Адама спокойно, без вызова. Адам отвечает тем же - коротко, без эмоций. Я уже думаю, что сейчас начнётся состязание, как вдруг принц оборачивается и смотрит в мою сторону. В его глазах мелькает искорка озорства. Он делает шаг ко мне. Голос звучит негромко, но отчётливо. - Леди Аврора, - произносит он, - каждому победителю нужна награда. Если я выиграю сегодня, прошу вас подарить мне поцелуй, - делает паузу. - В щёку. Не больше. Я не смею требовать большего, но это будет моя награда. Смотрю на него, чувствуя, как его слова повисают в воздухе. Он сделал это открыто, почти демонстративно - я чувствую, как взгляд Адама впивается в меня. Встречаю взгляд принца и отвечаю: - Ваше высочество, я подарю поцелуй победителю. Вижу, что мои слова задели его. Теперь победа для него значит чуть больше, чем просто звание лучшего стрелка. Пристальный взгляд Адама проходит по моему лицу. Он не говорит ни слова. Финал. На поле остаются только двое: принц Рейнард и лорд Аштон. Толпа затихает, и даже ветер, кажется, замирает, наблюдая за их противостоянием. Сижу неподвижно, чувствуя, как воздух становится плотнее, как напряжение пронизывает каждое движение этих двоих. Принц выходит вперёд первым. Стоит ровно, уверенно, чуть прищурившись, глядя на мишень. Лук поднимается плавно, без лишних усилий. Задерживает дыхание - стрела срывается с тетивы, вонзается точно в центр. Ровно. Безупречно. Толпа одобрительно гудит, но принц не оборачивается - в нём чувствуется уверенность в победе. Наступает очередь Адама. Он шагает к линии. Я замечаю, как его движения становятся чуть медленнее, чем раньше. Лук в его руках лежит привычно, но пальцы на мгновение задерживаются на тетиве - словно проверяют натяжение. Он не торопится. Взгляд устремлён на мишень - спокойный и холодный. Натягивает тетиву, прицеливается - и выпускает стрелу. В следующее мгновение она ударяет точно в центр мишени - прямо в древко стрелы принца. Расщепляет её. Две половины разлетаются в стороны, а стрела Адама занимает её место - в яблочке, в самом центре. Ровно. Непоколебимо. На поле становится тихо. Толпа на мгновение замирает, не веря своим глазам. Потом раздаётся сдержанный гул голосов. Принц переводит взгляд с мишени на Адама. Его лицо остаётся спокойным, но я замечаю, как пальцы чуть сжимают лук. Адам опускает свой лук и встречает его взгляд. На поле повисает тишина - ровно на мгновение. А затем раздаётся голос распорядителя, громкий и чёткий: - Победитель состязания - лорд Адам Аштон! Гул голосов прокатывается по стрельбищу. Кто-то хлопает, кто-то присвистывает, но большинство просто смотрят на мишень - одна стрела торчит в центре, расщепив древко другой. Поле ещё гудит от объявления, но я вижу, как принц медленно переводит взгляд с мишени на Адама. Его лицо остаётся спокойным, почти безмятежным, но я замечаю - челюсть чуть сжимается. - Поздравляю, лорд Аштон, - произносит он ровно, с той идеальной вежливостью, за которой прячется сталь. Он не улыбается, не подаёт виду. Но я вижу: он зол. Проиграл на глазах у всех - и это задевает его самолюбие больше, чем он показывает. Принц отходит в сторону, к одному из приближённых, и что-то негромко говорит ему. Адам тем временем принимает поздравления. К нему подходят мужчины, хлопают по плечу, что-то говорят. Он отвечает коротко, без лишней радости. ---------- Глава 26 Глава 26 Отхожу в сторону, к шатру, где для зрителей расставлены скамьи и столики. Сажусь, делая вид, что отдыхаю, но мысли далеко от стрельбища. Побег. Я должна придумать, как сбежать. - Леди Аврора, не ожидал увидеть вас здесь, - раздаётся голос рядом. Поднимаю голову и вижу Адама. Он стоит в шаге от меня. - Я тоже не ожидала, что окажусь здесь, лорд Аштон, - отвечаю. Он садится на скамью рядом, вытягивает ноги, глядя на поле. - Тем более не ожидал увидеть вас в компании принца. - Неужели? - позволяю себе лёгкую усмешку. - Вас удивляет интерес принца ко мне? Адам поворачивает голову - я на мгновение встречаю его потемневший взгляд. - Скажем так, он не скрывает своего интереса, - отвечает он. Смотрю на поле, ощущая, что он ждёт продолжения. Но я не собираюсь объяснять. Пусть думает, что хочет. - Я слышал, вы обещали поцелуй победителю, - говорит он, не глядя на меня. Голос ровный, почти будничный. Не сразу нахожусь, что ответить. - Да, я обещала, - говорю. - Но я не думала, что вы воспримете это как обязательство. - Я воспринимаю всё буквально, - отвечает он, наконец поворачиваясь ко мне. - Особенно если это касается вас. Чувствую, как по коже пробегают мурашки. Его голос ровный, но в нём есть что-то интимное - от этого я забываю, где нахожусь. Не сразу понимаю, что он делает: наклоняется ко мне, подставляя щёку, и замирает в ожидании. Всё происходит быстро, почти неуловимо. Начинаю наклоняться, чтобы коснуться губами его щеки, как он вдруг резко поворачивает голову - и мои губы встречаются с его. Замираю. Это длится всего мгновение, но я успеваю почувствовать тепло его губ, лёгкое прикосновение - в груди разлился жар, от которого перехватило дыхание. Он не двигается, не отстраняется. Я отпрянула назад, чувствуя, как краска заливает щёки, а сердце колотится где-то в горле. - Вы... — начинаю, но слова застревают. И тогда я вижу принца. Он направляется к нам. Идёт быстро, лицо неподвижно, как маска, но я вижу - он напряжён. Останавливается в нескольких шагах, смотрит на меня, затем переводит взгляд на Адама. Тишина становится плотной, почти осязаемой. - Не ожидал, что вы потребуете награды, лорд Аштон, - произносит принц, не скрывая раздражения. - Я просто получил то, что заслужил, ваше высочество, - отвечает Адам спокойно. - Награда была частью состязания. Я всего лишь воспользовался своим правом. Принц шагает ближе - в голосе прорезается сталь: - Вы перешли границы, лорд Аштон. Вы сделали это намеренно - на глазах у всех. - То, что я взял, было обещано, - отвечает Адам, не меняя тона. - Если это вас задевает, возможно, стоит в следующий раз лучше стрелять. На мгновение повисает тишина. Принц смотрит на Адама, и в его глазах я вижу холодную ярость. Он не привык, чтобы кто-то отвечал ему так открыто. Но он сдерживает себя. - Вы переходите черту, - повторяет принц, уже тише, почти спокойно. - И я советую вам помнить об этом, лорд Аштон. - Запомню, ваше высочество, - отвечает Адам, не сводя с него глаз. Принц не отвечает. Он резко переводит взгляд на меня, хватает за локоть и разворачивает к себе. - Мы уходим, леди Аврора, - говорит он, и голос не терпит возражений. Он не ждёт моего ответа - просто тянет меня за собой. Чувствую, как его пальцы сжимаются на моей руке. Пытаюсь освободиться, но он держит крепко. - Ваше высочество, отпустите, вы делаете мне больно, - говорю, понизив голос, когда мы отходим на достаточное расстояние. Он останавливается и смотрит на меня. - Вы не должны были его целовать, - говорит он. - Я выполняла обещание, ваше высочество. Вы сами выбрали награду победителю. Он смотрит на меня - я вижу, как сжимается его челюсть. Он сдерживается, но это даётся ему с трудом. - Это была моя награда, Аврора, - повторяет он, делая шаг ближе. Смотрю на него, чувствуя, как его слова повисают в воздухе. Но я не собираюсь продолжать этот разговор. - Ваше высочество, состязание закончилось, - говорю громко. - И мне пора вернуться домой. Если вы не возражаете, я хотела бы вернуться одна. Он смотрит на меня - я вижу, как он колеблется. Мгновение - и он кивает. - Как пожелаете, - отвечает он, и в голосе слышится холодная вежливость. Разворачиваюсь и направляюсь к карете. Слуга уже открыл дверцу, я забираюсь внутрь. Карета трогается. Откидываюсь на спинку сиденья, глядя в окно на удаляющееся стрельбище. Принц, Адам, состязание - всё это должно остаться позади. Впереди - дорога. И свобода. ---------- Глава 27 Глава 27 Смотрю на лес, который тянется вдоль дороги, и понимаю: вот он, шанс, который надо использовать. Отец запретил мне покидать поместье. Он хотел запереть меня в Северных землях. Но я не собираюсь подчиняться. Сейчас я вне дома. Вне его контроля. И если я упущу этот шанс, второго может не быть. Стучу в стенку кареты. Кучер придерживает лошадей и оборачивается. - Госпожа? - Отвезите меня в город и остановите у аптеки, - говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Мне нужно кое-что купить. Кучер медлит, но кивает: - Как скажете, госпожа. Карета сворачивает на дорогу в город. Аптека - лишь предлог. Настоящая цель - улица, ведущая к восточной окраине, где можно нанять повозку или найти проводника до Тисса. Карета останавливается у небольшой аптеки с зелёной вывеской. Выхожу, оглядываюсь на кучера: - Ждите меня здесь. Я скоро. Он кивает. Я шагаю к двери, на пороге задерживаюсь, бросаю короткий взгляд на улицу к восточным воротам - и сворачиваю в сторону. Захожу в небольшую лавку на окраине, где продают простую одежду для горожан. Выбираю тёмно-серое платье без украшений, простой шерстяной плащ и сапоги на плоской подошве. Продавец - худощавый мужчина с равнодушным лицом - берёт деньги, даже не взглянув на меня. Переодеваюсь в примерочной, складываю старое платье в сумку и выхожу на улицу уже в новой одежде. Спрашиваю у торговца, где найти повозку до Тисса. Он машет рукой в сторону восточных ворот - там останавливаются возницы, которые берут попутчиков. Благодарю его и направляюсь туда. У ворот стоит несколько повозок. Возницы переговариваются, кто-то грузит тюки, кто-то чинит колесо. Подхожу к одному из них - пожилому мужчине с седой бородой - и спрашиваю, не возьмёт ли он меня до Тисса. - Есть место, - говорит он, окидывая меня взглядом. - Но ехать далеко, дорога не из лёгких. Плата вперёд. Протягиваю монеты. Он пересчитывает их, кивает и указывает на повозку. Забираюсь внутрь, устраиваюсь на скамье среди тюков и мешков, чувствуя, как повозка медленно трогается. Город остаётся позади. Внутри спокойно. Не знаю, что ждёт впереди, но знаю - назад дороги нет. ---------- Глава 28 Глава 28 Прошло три месяца. Город Тисс - небольшой прибрежный город, где пахнет солью и рыбой. Именно здесь находятся небольшие мастерские, славящиеся работой с редкими камнями. Город встречает Аврору серыми улочками, запахом мокрого камня и равнодушием. Она снимает маленький домик на окраине. Хозяйка - старая вдова - сдаёт его без лишних вопросов за серебро, которое Аврора привезла с собой. Самое прекрасное в нём - небольшой садик во дворе. Аврора выходит туда каждое утро с чашкой чая, садится на старую деревянную скамью и смотрит, как солнце поднимается над крышами. Тихо. Спокойно. Город оказывается больше, чем она представляла. Узкие улицы, деревянные и каменные дома. Ремесленные кварталы, где день и ночь стучат молотки, шипят горны, пахнет металлом и маслом. Она обходит все мастерские, где принимают заказы на артефакты. Везде ей отказывают. - Мы не берём учениц, - говорят в первой. - Это не женское дело, - во второй. - Приходите с рекомендацией, - в третьей. Аврора выслушивает, кивает и идёт дальше. Не спорит. Бесполезно. На окраине, почти у самого леса, она находит мастерскую, которая отличается от остальных. Маленькая, с покосившейся вывеской, почти скрытой плющом. Старый мастер сидит за верстаком с лупой на глазу и молча выслушивает её просьбу. Она говорит, что умеет читать схемы. Поправляет чертёж на его столе, не спрашивая разрешения. Мастер снимает лупу, смотрит на неё, потом на чертёж. Несколько секунд разглядывает исправление. Затем коротко кивает и говорит: - Приходи завтра. В восемь. Первые недели в мастерской были самыми трудными. Господин Арстен не давал мне сложных заданий. Он ставил передо мной простые задачи: отполировать камни, рассортировать сплавы, очистить инструменты. Я делала это молча, понимая - он проверяет меня. Моё терпение. Мою готовность учиться. - Артефакторика, - сказал он однажды, не поднимая головы от верстака, - это не магия. Это ремесло. Магия лишь придаёт ему форму. Я слушала, впитывая каждое слово. Он показывал мне, как определить качество камня по его весу, как услышать его внутреннюю структуру. Я училась чувствовать разницу между минералами, которые на вид были одинаковыми. - Закрой глаза, - сказал он как-то, положив передо мной два куска руды. - Возьми их в руки. Что чувствуешь? Я закрыла глаза. Один камень был прохладным, гладким, словно вода. Другой - тёплым, с едва заметной вибрацией, будто внутри него что-то жило. - Этот... - я сжала второй камень, - он будто дышит. - Хорошо, - кивнул Арстен. - Это лунный камень. Ты угадала. Но это был лёгкий тест. Он протянул мне третий камень. Серый, неприметный, похожий на те, что я видела сотни раз. - А это? Я взяла его. Он был тяжёлым. Холодным. Ничего особенного. - Обычный камень? - А теперь разрежь его, - сказал он. Я взяла инструмент и провела по поверхности. Камень раскололся пополам. Внутри, в самой глубине, мерцала фиолетовая прожилка, едва заметная, почти неуловимая. Я замерла. - Камень памяти? - спросила я, не веря своим глазам. - Нет, - покачал головой Арстен. - Это его младший брат. Он не обладает силой камня памяти, но он реагирует на магию. Видишь, как он пульсирует? Он чувствует, что ты держишь его. Я смотрела на прожилку, которая медленно мерцала в такт моему дыханию. - Я не знала, что такое бывает. - Потому что ты ещё не научилась смотреть, - сказал он. - Но ты научишься. Он показал мне, как наносить руны на металл, чтобы магия проходила через них без потерь. Я тренировалась часами, пока пальцы не начинали ныть, а глаза - слезиться от напряжения. - Ты слишком сильно давишь, - сказал он, глядя на мою работу. - Руна должна быть лёгкой, как дыхание. Слишком глубоко - и металл потеряет гибкость. Слишком мелко - и магия не пройдёт. Я сжала зубы и начала заново. Однажды я испортила заказ. Это был простой амулет для местного торговца - защита от мелкой магии. Я ошиблась в расчётах, и артефакт не сработал. Арстен молча посмотрел на мою работу, затем положил её на стол. - Ты знаешь, что сделала не так? - Я неправильно вывела контур, - сказала я, чувствуя, как внутри поднимается разочарование. - Слишком много энергии уходило в пустоту. - И что будешь делать? - Переделаю, - ответила я, уже берясь за новый кусок металла. Он ничего не сказал. Он просто сел за свой верстак и продолжил работать. Через два часа я подошла к нему с готовым амулетом. Он взял его, проверил, затем кивнул. - Теперь работает, - сказал он. - Запомни эту ошибку. Она больше не повторится. - Не повторится, - повторила я. Он посмотрел на меня и, кажется, впервые за всё время слегка улыбнулся. - Ты учишься быстро. Но не торопись. Артефакторика - это искусство, а не гонка. Здесь важнее точность, чем скорость. Я хотела возразить, что у меня нет времени на медленное обучение, но он поднял руку, останавливая меня. - Знаю, о чём ты думаешь, - сказал он. - Ты хочешь доказать всем, что ты чего-то стоишь. Но доказывать надо не им. Себе. Он положил передо мной новый камень и протянул инструменты. - Начни сначала, - сказал он. - Медленно. Внимательно. И не думай о том, что будет завтра. Думай о том, что ты делаешь сейчас. Я вздохнула и взяла инструменты. В этот раз я не торопилась. Я смотрела на камень, чувствовала его, позволяла ему вести меня. Когда я закончила, я подняла голову и увидела, что Арстен смотрит на мою работу. В его глазах мелькнуло одобрение. - Хорошо, - сказал он. - Теперь ты начинаешь понимать. ---------- Глава 29 Глава 29 С этого момента всё пошло иначе. Я перестала спешить, перестала бояться ошибок. Я училась доверять своим рукам, своим глазам, своему чутью. И постепенно я начала чувствовать магию - не как что-то отдельное, а как часть всего, что меня окружало. Иногда по ночам, когда мастерская пустела, я оставалась и продолжала работать. Я сидела за верстаком при свете свечи, пока пальцы не начинали гореть, а разум - уставать. Но я не могла остановиться. Я чувствовала, что становлюсь лучше, что каждый артефакт, который я создаю, становится частью меня. Заказов у господина Арстена было немного. Пара амулетов для местных торговцев, простой оберег для дома, иногда заказ от гильдии, если кто-то не хочет платить дорогую цену в крупных мастерских. Аврора помогает - подготавливает материалы, чистит инструменты, доводит мелочи. В свободное время господин Арстен разрешает ей экспериментировать. Она садится за свой верстак, разбирает старые схемы, пробует собирать простые артефакты по памяти. Иногда получается. Иногда нет. Он не вмешивается, не советует - только наблюдает из-за лупы и иногда качает головой. Однажды он оставляет на её столе книгу. Почерк старый, бумага пожелтевшая. На обложке - ничего, только потёртая кожа. Аврора открывает. Схемы. Расчёты. Заметки на полях. Она не спрашивает, откуда книга. Господин Арстен не объясняет. Она читает ночами, при свете свечи, пока домик на окраине тонет в тишине. Город спит. А она учится. Заказы в мастерской идут медленно, но Аврора не жалуется. Делает свою работу и иногда, когда господин Арстен не смотрит, добавляет в готовые артефакты что-то от себя. Для храма нужны светильники - простые артефакты, дающие ровный свет. Она пересобирает схему, добавляя проводник из лунного камня. Теперь артефакт накапливает солнечную энергию днём и отдаёт её ночью, мягко меняя оттенок от тёплого золотого до серебряно-холодного - по желанию. Священник, забравший заказ, через неделю возвращается с благодарностью. Говорит: такие светильники не делают даже в столице. Для прачечной требуется артефакт для очищения тканей - обычная схема, которую используют во многих мастерских. Аврора добавляет в неё ещё один контур. Теперь вещи не только очищаются, но и разглаживаются без утюга. Хозяйка прачечной через месяц приводит ещё трёх владельцев заведений, которые хотят такие же. Через два месяца число заказов вырастает в четыре раза. Приходится нанимать двух подмастерьев, чтобы справляться с потоком. Аврору это устраивает. Она продолжает работать над заказами, добавляя свои улучшения, и понимает - её ремесло начинает приносить доход. О господине Арстене снова заговорили в городе. Его мастерскую уже не называют «той старой лавкой на окраине». Теперь к нему приходят по рекомендации. Торговцы, владельцы гостиниц, даже один мелкий дворянин заказывает артефакт для своей библиотеки. Каждый вечер я сижу за столом в своей маленькой комнате, при свете свечи перелистывая пожелтевшие страницы книги, которую оставил господин Арстен. Читаю уже несколько часов, когда натыкаюсь на описание редкого минерала - скаполита. Камень с богатой палитрой оттенков: от нежно-сиреневого до аквамаринового. Артефакты из него обладают невероятной силой. Провожу пальцем по строчкам. Дальше - предупреждение. Ложный скаполит. Настоящий поддаётся обработке - его нити сплетаются, усиливая магию. Ложный - при попытке обработки раскалывается. И тогда мастер теряет не только силу. Он теряет жизнь. Камень впитывает его в себя. Замираю. Пальцы дрожат. Вспоминаю утро, когда проснулась в теле Авроры. Синева на кончиках пальцев. Разбитый камень на полу мастерской. Холодный страх, который я почувствовала, ещё не зная, что это было. Перелистываю ещё несколько страниц и нахожу рисунок. Сравниваю с тем, что осталось в памяти. Тот самый камень. Ложный скаполит. Медленно закрываю книгу. Теперь я знаю, что стало причиной смерти Авроры. Она не умерла от болезни. Она пыталась обработать ложный скаполит. И камень забрал её. Она рискнула сделать то, на что не осмеливались даже опытные мастера. И заплатила за это жизнью. Чувствую, как внутри растёт решимость. Я не позволю её смерти быть напрасной. Я буду жить за нас обеих. ---------- Глава 30 Глава 30 На следующий день, когда прихожу в мастерскую, надев кулон, замечаю: господин Арстен несколько раз поднимает голову от верстака и принюхивается. Затем снимает лупу и поворачивается ко мне. - Что это за приятный запах? - спрашивает он, прищурившись. - Он будто следует за тобой. Улыбаюсь, касаюсь пальцами кулона на шее. - Кулон, который испускает лёгкий аромат, - говорю. - Ирис и орхидея. Господин Арстен подходит ближе, рассматривая кулон с явным интересом. - Ты сама сделала? - Да. - Запах меняется? - Я планирую усовершенствовать его, - отвечаю. - Встроить механизм, который будет анализировать предпочтения владельца. Он будет запоминать, какие запахи вызывают у человека положительные эмоции, и создавать уникальный аромат, который подходит только ему. Господин Арстен ничего не говорит - только хмыкает и возвращается к верстаку. Я продолжаю работу, но краем глаза замечаю, как он несколько раз посматривает в мою сторону, не поднимая головы. Когда рабочий день подходит к концу и я уже собираюсь уходить, господин Арстен останавливает меня: - Аврора, задержитесь на минуту. Мне нужно с вами поговорить. Удивлённо поднимаю бровь, но киваю и прохожу за ним в кабинет. Он закрывает дверь и жестом предлагает мне сесть. Опускаюсь в кресло напротив его стола. Он садится напротив, молчит мгновение, потом начинает: - Аврора, я наблюдаю за тобой уже несколько месяцев. Ты талантлива. Более того - у тебя есть то, чего не хватает даже опытным мастерам: ты видишь артефакты по-своему. Ты чувствуешь их. - Выдерживает паузу. - Я хочу предложить тебе партнёрство. Замираю. - Партнёрство? - переспрашиваю. - Да, - говорит он, и в голосе звучит твёрдая уверенность. - Ты приносишь идеи. Я - опыт и мастерскую. Ты работаешь над заказами, я - над развитием дела. Ты не ученица. Ты - часть мастерской. Половина дохода - твоя. Он замолкает, глядя на меня с тем огнём в глазах, который я привыкла видеть только у молодых мастеров. - И я знаю, с чего начать. Через три месяца состоится приём в поместье графа Карфэ, - продолжает он. - Это один из самых знаменитых и талантливых артефакторов королевства. Приглашение туда получают только лучшие из лучших. Последние десять лет я так и не получил ни одного. - Пауза, лицо становится серьёзным. - Мне кажется, в этом году, благодаря тебе, мы это изменим. - Что нужно сделать? - спрашиваю. Господин Арстен улыбается. - Сначала нужно заявить о себе. И показать наш лучший артефакт - такой, который заставит заговорить о нас. Я думаю, это будет кулон. Тот самый, который ты сделала. - Я согласна, - отвечаю, даже не задумываясь. Он кивает - в глазах мелькает искра удовлетворения. Поднимается из-за стола, проходит к старому шкафу и достаёт небольшую шкатулку. - Это резонаторы, - говорит он. - Они помогут усилить настройку на владельца. Я хранил их много лет. Думал, когда-нибудь пригодятся. Похоже, этот день настал. За эти три месяца мы с учителем сделали невозможное. Мой доработанный кулон действительно может настраивать запах, учитывая особенности и предпочтения хозяина. Он запоминает ароматы, вызывающие у владельца приятные эмоции, и создаёт уникальную композицию, которая меняется в зависимости от настроения и времени суток. Работаю, не поднимая головы. Господин Арстен молча подаёт инструменты, поправляет схемы, иногда бросает короткие замечания. В мастерской пахнет металлом и нагретым камнем. К концу первой недели кулон начинает выдавать стабильный результат. К концу первого месяца он становится идеальным. Чтобы заинтересовать потенциальных покупателей, господин Арстен отправляет в качестве подарка кулоны жене мэра и судье. Рискованный, но продуманный ход - если они оценят, за ними потянутся другие. Мы ждём. Две недели. Никаких новостей. Я начинаю думать: мой артефакт - просто ещё одна удачная поделка, не заслуживающая внимания. Но на третью неделю господин Арстен появляется в мастерской с довольной улыбкой и кладёт передо мной письмо. Конверт из плотной бумаги, с гербом городской управы. - От жены мэра, - говорит он. - Она заказала ещё три таких же кулона для своих дочерей. Беру письмо, пробегаю глазами. Этого достаточно, чтобы убедиться - мы на правильном пути. Заказ не просто дань вежливости. Это признание: наш артефакт способен заинтересовать даже тех, кто привык к лучшему. Через неделю жена мэра появляется на светском мероприятии. Она выбрала платье тёмно-синего бархата, кулон на её шее мягко мерцает в свете свечей. Говорят, её аромат менялся трижды за вечер: сначала лёгкий цитрус, затем тёплый мускус, а к концу бала - нежный жасмин. О кулоне заговорили все. Женщины перешёптываются, мужчины спрашивают, где можно заказать такой же. Слухи разлетелись по городу быстрее, чем мы могли предположить. За неделю в мастерскую приходит больше заказов, чем за последние полгода. Дамы хотят такие же кулоны. Мужчины - для своих жён. Один купец заказывает артефакт для дочери, которая собирается замуж. Новости распространяются мгновенно - город небольшой. Господин Арстен только покручивает усы и иногда поглядывает на меня с короткой усмешкой. Он не говорит «я же говорил», но я вижу это в его глазах. Приходится нанимать ещё двух подмастерьев - мастерская работает на полную мощность. Аврора занимается только кулонами, остальные заказы идут через господина Арстена и новых работников. ---------- Глава 31 Глава 31 Работа кипит с утра до вечера. Подмастерья бегают с деталями, господин Арстен выверяет схемы, а я сижу за своим столом до позднего вечера, пока пальцы не начинают ныть от напряжения. Но я не жалуюсь. Каждый готовый кулон, упакованный в бархат и отправленный заказчику, даёт мне ощущение - я делаю что-то настоящее. Через месяц имя господина Арстена уже звучит в домах не только торговцев, но и мелких дворян. О нас говорят на чаепитиях, упоминают за ужином, рекомендуют знакомым. Странное чувство - знать, что где-то в городе люди обсуждают артефакты, сделанные моими руками. А ещё через неделю приходит письмо от секретаря графа Карфэ. Он подтверждает приглашение на приём и выражает надежду увидеть «талантливого мастера из Тисса». Господин Арстен держит письмо в руках, перечитывает дважды, затем поднимает на меня глаза. - Ты едешь со мной, - заявляет он, не допуская возражений. Открываю рот, чтобы возразить, но он поднимает руку, останавливая меня. В его жесте нет строгости - только та спокойная уверенность, которая появляется, когда человек уже всё решил и не собирается отступать. - Это твоя заслуга, Аврора. Без тебя я бы никогда не получил это приглашение. И я хочу, чтобы ты была там. Это наша общая победа. И это не обсуждается! Беру в руки приглашение. Синий конверт тяжёлый, с тиснёным гербом на плотной бумаге. - Граф Карфэ, - читаю вслух. - Я слышала, он один из самых влиятельных артефакторов в королевстве. - Он не просто влиятельный, - отвечает учитель, и в голосе слышится особая серьёзность. - Он - легенда. Он создаёт артефакты, которые живут десятилетиями. Перевожу взгляд с письма на него. - Что мы будем показывать? Он улыбается. - Кулон. Твой кулон. Я отправлю заявку с описанием, но если они увидят его живьём, это будет наш главный аргумент. Остаётся надеяться, что этой работы будет достаточно, чтобы нас заметили. Разворачиваю письмо, пробегаю глазами по строкам. Бумага плотная, с водяными знаками - такие конверты не отправляют просто так. В самом низу, под списком приглашённых, знакомое имя заставляет меня задержать дыхание. Герцог Эдвин Кросс. Перечитываю дважды. Он будет там. Господин Арстен, заметив мою заминку, поднимает бровь. - Что-то не так? Медлю, складывая письмо. Пальцы задерживаются на сгибе бумаги. - Всё в порядке. Просто увидела знакомое имя. Кладу письмо на стол, отворачиваюсь к окну. За стеклом - тихая улочка Тисса: деревянные дома, редкие прохожие, воробьи на карнизе. Всё здесь простое, спокойное, настоящее. За эти месяцы я привыкла к этому городу, к его размеренному ритму, к запаху соли и рыбы, к тому, что меня никто не ищет. Я оставила прошлое Авроры за порогом, когда переступила калитку своего маленького домика. Там, в старой жизни, остались отец, мачеха, Бьянка - холодные стены и пустые разговоры. Я больше не хочу возвращаться в тот мир. Мне нравится жизнь в Тиссе, где я - мастер, у которого спрашивают совета, и где мои артефакты удивляют людей. Сжимаю письмо в руке, чувствуя, как уголок впивается в ладонь. Не знаю, чего ждать от этой встречи, но знаю - не позволю прошлому снова затянуть меня в свои сети. Только одно не отпускает. Иногда ночью, во сне, я вижу чёрные глаза. В них тоска и злость - странная смесь, которую я не могу объяснить. Они не исчезают сразу. Держатся на границе между сном и явью. Просыпаюсь от этого взгляда, и внутри всё сжимается от странной тоски, которую я не могу объяснить. В такие моменты мне кажется - он тоже не спит. Что он тоже помнит. Но я не знаю, зачем он является мне. Зачем возвращается. Проснувшись, заставляю себя думать о работе, о заказах, о том, что ждёт завтра. Отгоняю эти воспоминания, как ненужные сны. Они не должны влиять на мою жизнь. Не должны напоминать о том, что я оставила за порогом. Смотрю в потолок, пока дыхание не становится ровным. Не позволяю себе задерживаться на них. Это прошлое. А прошлое не должно влиять на моё настоящее. За несколько дней до приёма в мастерскую приходит письмо. Господин Арстен читает его, хмурится и протягивает мне. - Состав жюри поменялся. Герцог Кросс пропускает своё участие. Беру письмо, пробегаю глазами. Бумага тонкая, официальная, с гербовой печатью в углу. Короткая строка, ровный почерк секретаря: «в связи с личными обстоятельствами». Никаких подробностей. Никаких объяснений. Перечитываю дважды, откладываю на стол. Внутри поднимается облегчение - настолько отчётливое, что я не прячу его. Он не будет там. Я не увижу его, и он не увидит меня. Хороший знак. Я вернула письмо господину Арстену, кивнув. - Когда выезжаем? - Послезавтра, - ответил он, и в его глазах зажглась знакомая искра предвкушения. - Готовься. Нас ждёт приём, который мы запомним надолго. Киваю. Это снимает последнее напряжение. Остаётся только работа. ---------- Глава 32 Глава 32 Поместье оказывается значительно больше, чем я даже могла себе представить. Подъезжаем к воротам - я замираю, глядя в окно кареты. Высокие кованые ворота, украшенные гербом графа Карфэ, открываются перед нами, словно приглашая в другой мир. Дорожка, выложенная светлым камнем, ведёт к главному зданию - огромному, величественному, с колоннами и башнями, уходящими в небо. - Впечатляет, - выдыхаю, не скрывая восхищения. Учитель усмехается, глядя на мою реакцию. - Это только начало. Подожди, увидишь внутренний двор и сады. Говорят, там растут цветы, которые цветут только раз в сто лет. Не могу оторвать взгляда от открывающегося вида. Всё здесь дышит историей, силой и достатком. Каждая деталь - от резных фонарей до мраморных статуй - говорит о том, что мы попали в место, где ценят искусство и мастерство. Карета медленно движется по аллее, обрамлённой старыми дубами. Сквозь листву пробиваются солнечные лучи, ложась на дорожку светлыми пятнами. Ветер доносит запах влажной травы и незнакомых цветов - густой, чуть пряный, похожий на те, что растут в дальних южных землях. Где-то вдалеке слышится шум фонтана, я замечаю блеск воды между деревьями. За главным зданием угадывается сад - ровные ряды зелени, дорожки из белого камня и несколько беседок, скрытых в тени. Останавливаемся у главного входа. Выхожу из кареты, поправляю платье и поднимаю голову. Фасад украшен лепниной, окна - высокие, стрельчатые, с цветными витражами. Над входом висит герб Карфэ: два меча, перекрещённых на фоне щита с изображением дракона. Всё выдержано в благородных тонах - серебро, серый камень, тёмное дерево. Ничего лишнего, ничего показного. Господин Арстен останавливается рядом и тихо говорит: - Мы здесь. Теперь главное - не растеряться. Нас встречает слуга в строгом чёрном костюме и проводит внутрь. За дверью открывается просторный холл с мраморным полом и высокой люстрой из кованого металла. В воздухе пахнет воском и старым деревом. Где-то в глубине дома слышны голоса - другие гости уже начали съезжаться. Делаю шаг вперёд, чувствуя, как напряжение сменяется любопытством. Это не просто поместье. Это целый мир, в котором я оказалась. И я готова его изучить. ---------- Глава 33 Глава 33 Все официальные мероприятия начинаются на следующий день. Вечером гостям предлагают пройти в сад - насладиться концертом и познакомиться с другими участниками. Переодеваюсь в простое платье тёмно-синего цвета и выхожу из отведённой мне комнаты. Сад огромный. Дорожки, выложенные светлым камнем, уходят вглубь, теряясь среди кустарников и старых деревьев. Повсюду горят фонари, мягко подсвечивая цветы - необычные, с крупными бутонами, которые раскрываются только в сумерках. В центре сада, на небольшом возвышении, играет оркестр. Музыка разносится над аллеями, смешиваясь с голосами гостей и тихим журчанием фонтана. Прохожу к дальней скамье, сажусь и начинаю наблюдать. Гости бродят по дорожкам, останавливаются у цветников, переговариваются. Кто-то уже успел найти знакомых, кто-то держится в стороне, как и я. Смотрю, как сад оживает в сумерках, и не ищу знакомых лиц. Среди гостей мелькает знакомый силуэт. Плечи, походка, тёмный сюртук - я узнаю его даже со спины. Адам Аштон стоит у фонтана, разговаривая с кем-то из гостей. Чувствую, как сердце на мгновение сбивается с ритма. Он здесь. Я не ожидала увидеть его. Не сейчас. Не после того, как так долго старалась забыть этот взгляд. Отвожу взгляд, но снова смотрю в его сторону. Он не замечает меня - занят разговором. Я могла бы просто уйти. Вернуться в комнату и сделать вид, что ничего не видела. Но вместо этого я сижу и смотрю, чувствуя, как внутри поднимается раздражение на саму себя. Разворачиваюсь и, стараясь ступать бесшумно, направляюсь к дому. Обхожу кусты, сворачиваю на другую дорожку. Никто не замечает моего ухода. Когда вхожу в свою комнату, закрываю дверь и выдыхаю. Ругаю себя за то, что позволила этому моменту так сильно задеть меня. Я уже давно не та девочка, которая краснеет при виде мужчины. Но сегодня я чувствую себя именно так. И это злит меня. Сажусь на край кровати, глядя на зажжённую свечу. Воспоминание о саде всё ещё держится перед глазами. Я снова вижу его - чётко, будто он стоит передо мной. И понимаю: встречи не избежать. Завтра, на официальных мероприятиях, мы обязательно пересечёмся. Слишком мало людей и слишком мало пространства, чтобы остаться незамеченной. Я не хочу объяснений. Не хочу вопросов. Я просто хочу, чтобы он не рассказывал о том, что видел меня. Чтобы не говорил никому о моей новой жизни. Беру лист бумаги, но откладываю. Письмо - слишком прямо. Слишком рискованно. Значит, остаётся только разговор. Короткий. Чёткий. Без лишних слов. Если он согласится молчать - я смогу продолжать жить так, как хотела. Если нет... решу позже. Задуваю свечу и ложусь, глядя в потолок. В голове уже складываются слова. Перебираю их, пробую на слух, отбрасываю. Ни одно не звучит правильно. Слишком много значило то, что я хочу сказать, и слишком мало слов я могу позволить себе использовать. Закрываю глаза, но сон не идёт. В темноте комнаты снова мерещится его силуэт у фонтана. Не знаю, что буду чувствовать, когда увижу его завтра. Не знаю, захочу ли подойти или снова сбегу. Это незнание хуже, чем любой ответ. Поворачиваюсь на бок, чувствуя, как тишина сгущается вокруг. Где-то за окном всё ещё доносится музыка из сада. Лежу, прислушиваясь к ней, пока звуки не начинают стихать. Только тогда позволяю себе закрыть глаза. Я не знаю, что скажу ему завтра. Я просто не могу позволить прошлому Авроры снова войти в мою жизнь. И я готова сделать всё, чтобы это предотвратить. ---------- Глава 34 Глава 34 Просыпаюсь рано. В комнате светло, за окном щебечут птицы, утренний свет мягко ложится на белые кружевные занавески. Умываюсь, одеваюсь в простое платье и выхожу в коридор. Проходя мимо одной из дверей, замечаю девушку, которая тоже выходит из своей комнаты. Она примерно моего возраста, с пшеничными волосами, собранными в небрежный узел, и приветливым лицом. - Доброе утро, - говорит она, улыбнувшись. - Вы тоже на завтрак? Меня зовут Лизетта, я дочь торговца из Ровена. - Аврора, - отвечаю. - Вы тоже на завтрак? Она кивает, глаза загораются. - Да! Мне сказали, что здесь подают невероятные круассаны. Я просто мечтаю их попробовать. Вы не хотите пойти вместе? Одной как-то... неуютно. - С удовольствием, - отвечаю. Мы идём вместе по коридору. Лизетта с любопытством взглядывает на меня. - А вы тоже гостья? - Я участница, - говорю спокойно. - От мастерской господина Арстена из Тисса. Она удивлённо поднимает брови, но ничего не говорит. Мы спускаемся в зал, где уже накрыт завтрак. Гости чинно сидят за столами, переговариваются, тихий звон столового серебра смешивается с приглушённым смехом. Вдоль стен стоят высокие вазы с живыми цветами, воздух пахнет свежим хлебом, кофе и утренней свежестью. Лизетта тянет меня к столу у окна. Оттуда открывается вид на сад, солнечный свет заливает скатерть. Садимся - я чувствую, как утренняя тишина успокаивает меня. Лизетта берёт круассан, с хрустом отламывает кусочек и, зажмурившись от удовольствия, произносит: - Ммм... Это действительно то, о чём я мечтала. Вы обязательно попробуйте! Улыбаюсь и беру свой круассан. Тесто невесомое, слоистое, тающее на языке. Закрываю глаза на мгновение, чувствуя, как утренний свет согревает плечи. Мы сидим за столом, я слушаю, как Лизетта рассказывает о Ровене - маленьком городке, где всё перемешано: купеческие лавки, старые церкви, вечно шумный порт. Она говорит быстро, улыбается, иногда отвлекается на еду. С ней легко. Смотрю в окно на сад и чувствую - это утро может стать хорошим началом нового дня. И уже когда завтрак подходит к концу, в зал входит Адам. Останавливается у входа, окидывает взглядом зал. Свет из высоких окон падает на его плечи - я на мгновение задерживаю дыхание. Опускаю глаза, делая вид, что сосредоточена на круассане. Лизетта что-то говорит о своей кошке, но я уже не слушаю. Чувствую его присутствие. Он проходит через зал - шаги уверенные, спокойные. Садится за стол в противоположном конце. Перевожу дыхание, снова поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Ни одной эмоции. Ни удивления, ни узнавания, ни даже намёка на то, что он заметил меня. Взгляд скользит дальше, будто я пустое место. Делаю глоток чая и заставляю себя вернуться к разговору с Лизеттой. Она рассказывает что-то смешное, но слова доносятся до меня как сквозь вату. Слышу звон её голоса, вижу улыбку, но мысли всё ещё там - в другом конце зала. Чувствую, как внутри что-то кольнуло. Обида? Разочарование? Или, возможно, облегчение? Не успеваю разобраться. - Аврора? - слышу голос Лизетты. - Ты в порядке? Перевожу на неё взгляд, заставляю себя улыбнуться. - Да, конечно. Просто задумалась. Снова смотрю в сторону Адама - он уже разговаривает с кем-то за столом и не смотрит в мою сторону. Рука лежит на столе, пальцы слегка постукивают по скатерти, голос ровный и спокойный - будто ничего не произошло. Отворачиваюсь, наливаю себе ещё чаю. Если он решил не замечать меня, значит, так тому и быть. Делаю глоток, чувствуя, как тёплая жидкость разливается внутри. Сжимаю пальцы на ручке чашки и снова поворачиваюсь к Лизетте, позволяя её голосу заполнить тишину между нами. Но уголком глаза всё ещё вижу его фигуру на другом конце зала - и это чувство не проходит. Весь день, куда бы я ни направлялась, я натыкаюсь на Адама. В холле, в коридоре, в библиотеке, куда заглянула после завтрака. Он везде, Адам проходит мимо, не замедляя шага, будто той встречи на стрельбище никогда не было. В первый раз я думаю - случайность. Во второй - он просто занят. В третий - перестаю искать оправдания. Меня это задевает - возможно, сильнее, чем я хотела бы признать. Но я не собираюсь показывать этого. Просто иду дальше, делая вид, что не замечаю его, как он не замечает меня. Лизетта что-то щебечет, показывает на старинные гобелены, но я уже не слышу её. Вижу его через приоткрытую дверь, проходящего мимо окна, мелькающего в толпе гостей. Но он смотрит в другую сторону. Каждый раз. Чувствую себя неловко - и злюсь на себя за эту неловкость. Зато день насыщен деловыми встречами. Господин Арстен настоял, чтобы я присутствовала на всех переговорах - сажает меня рядом и, когда речь заходит о технических деталях, кивает в мою сторону. Утром мы обсуждаем условия контракта с владельцем крупной мастерской из столицы. Он долго смотрит на схемы, задаёт вопросы, проверяет расчёты. Я отвечаю коротко и по делу. К концу разговора он кивает и подписывает бумаги. А после обеда к нам подходит представитель крупного торгового дома. Он не раздумывает долго - просто говорит, что готов выкупить ещё не выпущенную партию артефактов. Полностью. За неделю до их готовности. Перевожу дух, когда он уходит. Господин Арстен, глядя на подписанный контракт, тихо говорит: - Это только начало. Завтра всё решится по-настоящему. Я знаю, о чём он говорит. Вечером предстоит тянуть жребий - в какой последовательности завтра мастера будут представлять свои разработки. От этого зависит, услышат ли нас и запомнят ли нашу работу. Господин Арстен уходит обсуждать детали с организаторами, а я остаюсь у окна. За стеклом уже зажигаются фонари. Где-то в глубине сада слышится музыка - кто-то играет на скрипке. Смотрю в темноту и чувствую, как напряжение дня наконец отпускает плечи. Я не думаю о нём. Я думаю о завтрашнем дне. О том, что покажу и что скажу. ---------- Глава 35 Глава 35 К вечеру все участники собираются в зале. Гости стоят группами, негромко переговариваясь. Свет мягко разливается по помещению, отражаясь от полированного дерева и старинных гобеленов. В воздухе витает запах цветов, где-то в углу тихо играет музыка - едва слышный фон для вечернего сбора. Граф Карфэ поднимается на небольшое возвышение - зал постепенно затихает. Он окидывает взглядом собравшихся, улыбается и говорит спокойно, без лишней торжественности: - Господа, я рад приветствовать вас на ежегодном конкурсе, где мы ищем талантливых мастеров. Завтра состоится соревнование, но сегодня я хочу объявить об изменении условий. Граф выдерживает паузу, давая присутствующим осознать его слова. - В этом году мы отходим от традиционного формата. Вместо того чтобы оценивать уже готовые артефакты, завтра вы будете создавать их здесь, на глазах у всех, из тех материалов, которые вам предоставят. У вас будет пять часов и полная свобода решений. Я хочу увидеть не просто результат, а процесс: как вы мыслите, как находите решения, как работаете с незнакомыми материалами. Он обводит взглядом зал и продолжает: - Да победит сильнейший. По залу пробегает шёпот. Участники переглядываются, кто-то хмурится, кто-то, напротив, улыбается, принимая вызов. Создавать артефакт с нуля, на глазах у всех - это не просто конкурс. Это проверка на прочность. Граф поднимает руку, призывая к тишине: - Материалы будут предоставлены утром. Никто из вас не увидит их заранее. Сейчас прошу всех пройти в соседний зал для традиционного сбора. Зал начинает понемногу оживать. Гости разворачиваются, направляясь к выходу. Я тоже делаю шаг в сторону, но рядом со мной останавливается господин Арстен. Он смотрит вперёд, но я вижу - его плечи слегка напряжены. Взгляд направлен на мужчину в первом ряду - высокого, седовласого, в дорогом сюртуке с золотыми пуговицами. Тот поправляет манжеты и смотрит на зал с лёгким пренебрежением. - Граф Мистон, - тихо говорит Арстен, не поворачивая головы. - Будет в жюри. - Вы его знаете? - спрашиваю так же тихо. - Мы учились вместе. Тогда нас нельзя было назвать друзьями, скорее наоборот. Я был из небогатой семьи, он - из очень знатной и богатой. Он считал, что мне не место в академии, и не упускал случая напомнить об этом. С тех пор мало что изменилось. Перевожу взгляд на графа Мистона. Он стоит в первом ряду, чуть повернув голову, и оглядывает зал с тем выражением, которое появляется у людей, привыкших оценивать других свысока. Его глаза скользят по нам, останавливаются на мгновение, затем он отворачивается - с таким видом, будто мы не стоим его внимания. - Я справлюсь, господин Арстен, - говорю. Он смотрит на меня, потом снова на Мистона. Лицо остаётся спокойным, но я замечаю - челюсть сжата. - Знаю. Мы выходим из зала молча. Господин Арстен идёт чуть впереди - я вижу, как его плечи постепенно расслабляются. - Он не изменился, - говорит он, не оборачиваясь. - Всё тот же взгляд. Ничего не отвечаю. Мы проходим по коридору до лестницы, я останавливаюсь на мгновение, глядя ему вслед. Он поднимается на несколько ступеней, затем оборачивается. - Завтра мы покажем ему, что он ошибался, - говорит тихо, и на губах появляется лёгкая усмешка. Поднимаюсь в свою комнату, закрываю дверь, сажусь за стол. Внутри растёт уверенность и решимость. ---------- Глава 36 Глава 36 Сижу на кровати, расчёсывая волосы, когда в дверь тихо стучат. Не дожидаясь ответа, в комнату просовывается голова Лизетты. - Не спишь? - шепчет она. - Уже нет, - улыбаюсь. Она входит, закрывает за собой дверь и, не спрашивая разрешения, плюхается на кровать рядом со мной. Матрас прогибается под её весом. - Я не могу уснуть, - говорит она, глядя в потолок. - Слишком много всего. Ты представляешь, я сегодня разговаривала с дочерью графа. Она такая важная, а я стояла и кивала, будто понимаю, о чём она говорит. А на самом деле думала о том, что у меня в платье оторвалась пуговица. Смеюсь. - И что ты сделала? - Притворилась, что мне нужно срочно поправить причёску, - говорит она. - И сбежала. Поворачивает голову и смотрит на меня. - А ты как? Отвожу взгляд, делая вид, что рассматриваю расчёску. - Сегодня был очень насыщенный день. - А кто тот парень, - повторяет она с едва заметной усмешкой. - На которого ты так целый вечер посматривала? Поднимаю на неё глаза. - Как? - Как на что-то очень ценное, - говорит она, и голос становится мягче. Чувствую, как внутри поднимается странное тепло. - Ты слишком много замечаешь. - Потому что я наблюдательная, - говорит она с гордостью. - Это мой талант. Замолкает на мгновение, потом добавляет: - Мне кажется, ты ему нравишься. - Лизетта... - Нет, я серьёзно, - садится на кровати, подтягивая колени к груди. - Я знаю, ты думаешь, что я всё преувеличиваю, но я видела, как он смотрел на тебя, когда ты не видела. У него был такой взгляд... Смотрю на неё, чувствуя, как внутри становится неспокойно. - Не придумывай, он даже меня не замечает, - говорю тихо. - Конечно, - отвечает она просто. - Поэтому всегда оказывается там же, где и ты. Усмехаюсь, чувствуя, как улыбка пробивается сквозь напряжение. - Спасибо, - говорю. - Я знаю, ты пытаешься меня поддержать перед завтрашним соревнованием. - Я вообще очень поддерживающая, - кивает она. Мы сидим молча, глядя в потолок. Где-то за окном слышен ветер. - Лизетта, - говорю я после паузы, - а у тебя есть кто-то? Она вздыхает. - Был один. Сын торговца из соседнего города. Мы встречались почти год. А потом его отец сказал, что он должен жениться на дочери их партнёра. И он просто... согласился. Произносит это легко, но я вижу, как её пальцы сжимаются. - Он даже не попытался бороться, - продолжает она. - Просто сказал: «Прости, Лизетта, так надо». И всё. Поворачиваюсь к ней. - Это ужасно. - Это жизнь, - пожимает она плечами. - Мы не всегда можем выбирать. Но... - улыбается, - мы можем не сдаваться. И тогда всё получится. - Получится, - говорю. - Обязательно. Она смотрит на меня, и в её глазах мелькает благодарность. - Знаешь, Аврора, я рада, что встретила тебя. - Я тоже, - отвечаю. Какое-то время мы сидим в тишине. Чувствую, как внутри разливается спокойствие. Рядом с ней легко. - Я пойду, - говорит она наконец, поднимаясь. - Завтра будет долгий день. Соревнование... мне нужно выспаться, чтобы быть в форме. - В форме для чего? - Для поддержки, - говорит она с серьёзным лицом. - Это важная работа. Улыбаюсь. - Спокойной ночи, Лизетта. - Спокойной ночи, Аврора, - говорит она, уже направляясь к двери. Подмигивает мне и выходит, тихо прикрывая за собой дверь. Остаюсь одна, чувствуя, как улыбка всё ещё держится на лице. ---------- Глава 37 Глава 37 Утром ко мне приходит господин Арстен. Садится напротив, я разворачиваю перед ним лист с набросками, которые сделала ещё вечером. Он молча рассматривает линии и пометки, затем кивает. Мы обсуждаем три варианта сборки, возможные замены узлов и поведение жюри. Он предупреждает - Мистон будет искать повод занизить оценку, а Карфэ оценит оригинальность. Когда он поднимается, я складываю схемы и иду следом. Выходим в коридор и почти сразу сталкиваемся с графом Мистоном. Он стоит у окна, поправляя перчатки, и не торопится уступать дорогу. Увидев нас, приподнимает бровь, окидывает меня беглым взглядом и переводит его на Арстена. - Слышал, вы решили участвовать, - говорит он, не скрывая усмешки. - С вашей ученицей. Арстен не замедляет шага. - Мы участвуем. Мистон смотрит на меня, потом снова на Арстена. Взгляд задерживается на нём с лёгким прищуром - будто рассматривает то, что уже давно перестало вызывать уважение. - Вы уверены, что это хорошая идея? Учитывая ваш опыт, я бы на вашем месте подумал дважды. Если, конечно, вы вообще можете что-то создать. Произносит это с той же лёгкой, почти ленивой усмешкой. Арстен останавливается и смотрит на него спокойно. - Мы посмотрим, граф. Результаты покажут. Мистон усмехается, отступает на шаг и жестом указывает нам путь - небрежно, словно делает одолжение. Арстен проходит мимо, не оборачиваясь. Я следую за ним. Никто из нас не говорит ни слова. В зале уже собираются участники. Свет падает на столы, расставленные полукругом - ровно девять. Девять столов, девять мест. Столы одинаковые - широкие, с гладкой поверхностью тёмного дерева. На каждом - стандартный набор инструментов. В центре - чёрная шкатулка. Рядом - небольшой набор стеклянных колб с прозрачными жидкостями, металлическая пластина с разметкой и деревянная подставка для сборки. Всё аккуратно разложено, без лишних деталей. Каждое место одинаковое - единственное отличие в шкатулке. Граф Мистон встаёт и берёт в руки лист с именами. В зале становится тихо. - Итак, - начинает он, - займите места согласно списку. Он перечисляет имена: мастер Вертон - третий стол, лорд Эстель - шестой, госпожа Тильда - второй. Затем опускает взгляд на оставшиеся имена, мельком глядит на меня и называет: - Леди Аврора - четвёртый стол. Когда все занимают места, граф Карфэ поднимается на возвышение. В зале тихо. Он обводит взглядом столы и говорит: - Перед каждым из вас лежит шкатулка. Внутри - один элемент. У каждого свой. Это может быть камень, металл, кристалл или нечто иное. Ваша задача - используя его особенности и характеристики, создать нечто необыкновенное. То, что поразит нас в самое сердце. Делает паузу. - Время пошло. Через пять часов мы увидим, на что вы способны. Граф коротко кивает и отходит. Перевожу взгляд на чёрную шкатулку. Открываю крышку. Внутри, на тёмном бархате, лежит камень. Маленький, тёмно-серый, почти неприметный. Без блеска, без прожилок, без каких-либо признаков ценности. Он выглядит как обычный булыжник, который можно найти у дороги неровный, матовый, ничего особенного. Беру его в руку, поворачиваю. Тёплый. Тяжёлый. Незнакомый. Я не видела такого раньше. Поднимаю голову, смотрю по сторонам. Сосед слева достал из шкатулки прозрачный кристалл - ровный, с острыми гранями. На столе справа - кусок полированного металла, отражающий свет. У других участников знакомые материалы: кварц, медь, дерево редких пород. Всё то, с чем я работала раньше. У меня - серый булыжник. Беру камень в руки, поворачиваю, провожу пальцем по шершавой поверхности. Он не нагревается, не реагирует на прикосновение, не меняет цвет. Обычный серый булыжник. Проверяю на проводимость, царапаю резцом - внутри такой же серый, без прожилок, без структуры. Откладываю в сторону, беру увеличительное стекло. Никаких включений. Никаких признаков того, что это вообще артефактный материал. Поднимаю голову - вижу довольный взгляд графа Мистона. Стоит у стены, скрестив руки на груди, и смотрит в мою сторону. Не на меня - на мой стол. Он уже знает, что у меня в шкатулке. Улыбается - коротко, едва заметно - и отворачивается. Кладу увеличительное стекло, снова беру камень. Прошло полчаса. У соседей уже начали вырисовываться контуры. У меня - только серый булыжник, который лежит на столе и не собирается меняться. Чувствую, как учащается дыхание, как сжимаются пальцы на инструменте. Растерянность захлёстывает меня. ---------- Глава 38 Глава 38 Уже собираюсь отложить камень, когда чувствую чьё-то присутствие рядом. Тень падает на стол. Поднимаю голову. Адам стоит передо мной, наклоняется и молча берёт мою руку в свою. Прикладывает её к камню, сжимает мои пальцы, заставляя ощутить его поверхность. - Закрой глаза, - говорит он тихо. - Глаза здесь не нужны. Ты должна дать ему почувствовать тебя. Если он тебя примет - он раскроется. Не отнимаю руки. Закрываю глаза и заставляю себя дышать ровно. Ничего не чувствую. Жду. Минута. Вторая. Ничего. Уже почти хочу открыть глаза, когда внутри что-то дрогает. Я вижу слабые нити, которыми пронизан весь камень. Сначала не могу даже различить их цвет - они мерцают, переливаются, ускользают от внутреннего взгляда. Но чем больше вглядываюсь, тем отчётливее вижу: это не просто линии. Хаос. Фиолетовые нити переплетаются, сплетаются, разбегаются и снова сходятся в центре, пульсируя едва заметным светом. Понимаю это не сразу. Сначала просто вижу фиолетовые нити, пульсирующие в глубине камня. Но когда открываю глаза и смотрю на него - серый, матовый, ничем не примечательный - вдруг вспоминаю книги в мастерской господина Арстена, ту главу, которую пролистала, не придав значения. Драконий камень. В книгах говорилось о нём как о легенде - он обладает огромной силой, но камень должен признать мастера. Иначе это просто бесполезный кусок породы. Поэтому с ним не работали. Слишком рискованно. Не замечаю, как мою руку отпускает Адам и отходит немного назад. Я не вижу его - я вижу только камень. Сосредотачиваюсь и направляю свою энергию внутрь. Мысленно касаюсь одной из нитей. Она дрогает. Осторожно. Неохотно. Но не отступает. Провожу пальцем по её линии, нащупывая направление. Она поддаётся. Двигаюсь дальше, разматывая узел за узлом, нить за нитью. Фиолетовые линии перестают быть хаотичными. Они начинают выстраиваться, ложиться в нужное русло, создавая цельность и порядок, открывая мне свою структуру - будто доверяя мне то, что никто не мог увидеть раньше. Камень слушается меня. Я вижу, как он меняется, как меняет цвет на фиолетовый, который мерцает в такт моему дыханию. Я знаю, что из него получится. Чувствую его природу - древнюю, глубокую, непокорную. Я не хочу её менять. Не собираюсь ломать его, перекраивать под свои желания. Он уже совершенен. Мне остаётся только сделать его явным и осязаемым. Показать всем то, что он хранил внутри себя веками. Когда я заканчиваю, вижу множество заинтересованных взглядов, направленных в мою сторону. Кто-то смотрит с любопытством, кто-то - с недоумением. Чувствую на себе взгляд графа Мистона - он не скрывает разочарования. Он явно ожидал, что я провалюсь. Ждал, что камень останется серым, а я - растерянной. Но вместо этого на моём столе лежит прозрачный камень с фиолетовым свечением. Вставляю камень в кольцо - простое, изящное, без лишних украшений. Подбираю металл по тону - чтобы не перетягивал внимание, а подчёркивал камень. Теперь фиолетовые нити внутри него не хаос. Они переплетаются в завораживающий узор - линии сходятся в центре, расходятся, снова перекрещиваются, образуя единый рисунок, который переливается при свете, словно живёт своей собственной жизнью. Надеваю кольцо на палец - камень мягко вздрагивает, принимая меня. Обёртываюсь, чтобы спросить Адама. Он стоит рядом, почти у самого стола, но не прикасается к нему. Руки спокойно опущены, взгляд устремлён на кольцо у меня на пальце. Он уже несколько минут не отрывает от него взгляда. - Вы знали, что это за камень? - спрашиваю. - Я слышал о нём, но не думал, что когда-нибудь увижу, - отвечает Адам. Смотрю на камень. Он остаётся прозрачным. - Не скажете, что за сила заключена в нём? - настороженно спрашивает он. - Скоро узнаете, - отвечаю с лёгкой улыбкой. - Камень сам всё расскажет. Мне хочется проверить камень, и Адам - лучшая кандидатура. Делаю шаг к нему, подходя совсем близко. Он не отступает - я чувствую его дыхание на своей коже. Наклоняюсь к его уху и шепчу: - Спасибо, Адам, за помощь. Он напрягается. Чувствую, как его дыхание на мгновение сбивается, как плечи становятся жёстче под моими пальцами. Глаза слегка расширяются, он сглатывает и едва заметно отклоняется назад, восстанавливая дистанцию. Вижу, как его пальцы сжимаются, но он не отступает. Поднимаю на него глаза и спрашиваю: - Вы приехали сюда ради меня? Он медлит. Слишком долго. Слышу, как тишина между нами заполняется его молчанием. - Леди Аврора, - говорит он, и голос снова становится лёгким, почти небрежным, - вы же знаете, что я здесь по делам конкурса. И увидеть вас здесь для меня было полной неожиданностью. Опускаю взгляд на кольцо на пальце - и оторопею. Камень стал практически чёрным. Я не ожидала этого. ---------- Глава 39 Глава 39 Разворачиваюсь и направляюсь к столу жюри, сжимая кольцо в ладони. Камень всё ещё чёрный, но я чувствую, как он постепенно возвращает себе цвет. Подхожу к столу, кладу кольцо на бархатную подушечку. Граф Карфэ берёт его в руки, поворачивает, рассматривая при свете. - Драконий камень, - говорит он, не скрывая удивления. - Вы работали с ним. - Да, - отвечаю. Он поднимает на меня взгляд. - И он вас принял. Я не отвечаю. Граф откладывает кольцо и смотрит на меня с новым интересом. В этот момент камень, уже успевший согреться и вернуть свой цвет, снова начинает светиться, подтверждая свою силу. Вижу, как Мистон, стоящий рядом с графом, сжимает губы, но не говорит ни слова. Делаю шаг вперёд. - Мы все знаем, что драконий камень невозможно изменить. Он остаётся тем, каким был создан природой, - говорю, и голос звучит громко и чётко. - Но мы можем раскрыть то, что заложено в нём, если умеем смотреть и знаем, что делать. Провожу пальцем по поверхности камня - он отзывается вспышкой глубокого фиолетового света. - Этот камень видит ложь, - продолжаю, обводя взглядом зал. - Он чувствует её. И когда это происходит, цвет камня меняется на чёрный. Предлагаю проверить мои слова? Улыбаюсь и подхожу к графу Мистону. Он стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с ледяным спокойствием. - Граф Мистон, - говорю, останавливаясь напротив, - у вас ведь нет фаворитов среди участников? Он усмехается, не скрывая пренебрежения. - Конечно нет, леди Аврора. Я всегда объективен. В отличие от некоторых, я не позволяю эмоциям влиять на профессиональные решения. Перевожу взгляд на камень. Он начинает темнеть. - Граф Мистон, - говорю с усмешкой, - кажется, камень с вами не согласен. Его улыбка дрогает. Он смотрит на кольцо, затем снова на меня - я замечаю, как сжимается его челюсть. - Вы хотите сказать, что этот камень... - делает паузу, подбирая слово, - способен судить меня? - Камень не судит, - отвечаю. - Он просто показывает то, что видит. Он хочет что-то сказать, но раздаётся спокойный голос со стороны жюри. Рыжеволосый судья, сидящий по левую руку от графа Мистона, подаётся вперёд и с любопытством смотрит на меня. - Леди Аврора, - говорит он, и в голосе слышится живой интерес, - а давайте я буду говорить вам то, что сочту нужным, а вы скажете мне, что здесь ложь, а что - правда? Улыбаюсь, встречая его взгляд. - С удовольствием, - отвечаю. - Начинайте. Он на мгновение задумывается, затем говорит: - Я считаю, что вы красивая девушка. На мгновение теряюсь, не ожидая такого начала. В зале слышатся лёгкие смешки. Смотрю на камень и, к своему удивлению, вижу - он вспыхивает ярким, живым фиолетовым светом. - Правда, - говорю, стараясь сохранить серьёзное выражение лица. Он усмехается и продолжает: - Я знаю, что завтра пойдёт дождь. Камень темнеет. - Ложь, - быстро отвечаю. Он улыбается уже шире. Глаза блестят - явно наслаждается происходящим. - Я продолжаю, - говорит он, и я чувствую - он решил проверить меня до конца. Следующие десять минут я отвечаю на его вопросы - камень безошибочно показывает правду. Вопросы разные: одни серьёзные, другие почти шуточные. Вижу, как лица членов жюри меняются - от скептицизма к интересу, от интереса к уважению. Когда он заканчивает и откидывается на спинку стула, в зале повисает тишина. Граф Карфэ смотрит на меня с явным интересом, Мистон - с напряжённым лицом, остальные судьи переглядываются. - Леди Аврора, - говорит Карфэ, поднимаясь, - я думаю, мы получили достаточно доказательств. Ваш артефакт не просто работает - он даёт результат, который невозможно подделать. Коротко кивает и жестом приглашает меня вернуться на место. Отхожу от стола жюри, чувствуя, как взгляды участников провожают меня. Камень на пальце продолжает светиться ровным, спокойным светом. Но я знаю - это ещё не конец. По регламенту жюри огласит своё решение завтра. Принимаю поздравления от учителя. Затем ко мне подходят несколько заинтересовавшихся - мастера, гости, члены жюри - хотят расспросить о кольце и о камне. Наконец, когда поток внимания немного утихает, извиняюсь и отправляюсь в свою комнату. ---------- Глава 40 Глава 40 Наполняю ванну горячей водой, добавляю несколько капель масла, которое нашла на полочке, и позволяю себе закрыть глаза. Тёплая вода обволакивает тело, смывая напряжение, усталость и все мысли о прошедшем дне. Когда укутываюсь в мягкий халат и выхожу из ванной, меня ждёт сюрприз. В кресле рядом с окном, закинув ногу на ногу и с видом полного хозяина положения, сидит Адам. Смотрит на меня с явным интересом, в руке держит моё кольцо. - Какого лешего? - выдыхаю, замирая на месте. - Кто разрешал тебе сюда войти? - Я постучал, - отвечает он, чуть наклонив голову. - Но никто не ответил. А молчание, как ты знаешь, - знак согласия. - Молчание - это значит «сюда входить нельзя», - говорю наконец, справившись с растерянностью. Он приподнимает бровь - явно наслаждается моей реакцией. Шагаю в его сторону. - Отдай кольцо, - говорю, протягивая руку. Адам смотрит на кольцо в своей ладони, затем поднимает на меня взгляд. Не двигается - просто сидит и смотрит с тем же интересом, будто изучает. - Я не собираюсь его красть, - говорит он. - Я просто хочу проверить, работает ли оно. - Оно работает, - отвечаю. - Отдай. Адам поднимается с кресла и медленно приближается ко мне. Останавливается в шаге - я чувствую его присутствие как нечто живое. Протягивает мне кольцо, я беру его, чувствуя прохладу металла в руке. Но когда пытаюсь надеть, он мягко перехватывает мою руку, сжимает пальцы и слегка поворачивает кольцо между ними, заставляя смотреть на него. - Аврора, - говорит он, и голос становится ниже, почти интимным, - ты уже задала свой вопрос. Теперь, когда кольцо у меня, я задам свой. Замираю. - Что ты чувствуешь, когда я делаю так? Его пальцы легко проводят по внутренней стороне моего запястья - я чувствую, как по коже пробегает дрожь. Смотрю на него, и тишина между нами становится плотной. Не успеваю понять, что случилось, как он обхватывает меня за талию и резко прижимает к себе. Чувствую его руки на своей спине, его дыхание у виска. Сердце бьётся так быстро, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Кольцо всё ещё в его руке - я чувствую его прохладу там, где его пальцы касаются моей кожи. - Ну же, Аврора? - шепчет он. - Ничего... - начинаю, но он не даёт мне договорить. Поднимает руку с кольцом - я вижу, как камень мерцает в темноте комнаты, отражая свет свечей. Пытаюсь сделать шаг назад, но он не отпускает меня. Руки всё ещё лежат на моей талии, удерживая на месте. Кольцо зажато в его пальцах - я чувствую его металл, прижатый к моей коже, когда он притягивает меня ближе. - Спрошу ещё раз, - говорит он, проводя пальцем по моим губам, - я чувствую, как его прикосновение обжигает кожу. Не успеваю опомниться. Он прильнул своими губами к моим - я чувствую кольцо между нами, его холодный металл касается моей шеи, когда он прижимает меня к себе. Поцелуй настойчивый, но не грубый. Чувствую, как его рука скользит по моей спине, прижимая ближе. Когда он отстраняется, я смотрю на него, чувствуя, как сердце колотится в груди. Кольцо всё ещё в его руке - я вижу, как камень мерцает в темноте, отражая дрожащий свет свечи. - Что ты чувствуешь, Аврора? - спрашивает он снова, и голос звучит мягко, почти шёпотом, касаясь моего лица как дыхание. Я хочу, чтобы он продолжил. Хочу, чтобы снова прикоснулся ко мне, чтобы его пальцы снова скользнули по моей коже, оставляя за собой тепло. Это единственное, что я успеваю подумать, прежде чем слова срываются с губ: - Чувствую разочарование, что на это скажет ваша невеста, лорд Аштон? Он замирает. На мгновение лицо становится непроницаемым, но я замечаю, как его пальцы сжимают кольцо. Делает шаг назад, будто давая мне пространство, но взгляд не отпускает. Пользуясь моментом, выскальзываю из его рук - чувствую, как его пальцы на мгновение задерживаются на моей талии, прежде чем отпустить. Делаю шаг назад, потом ещё один, пока не упираюсь в стену. Холодная поверхность касается плеч - это помогает мне собраться с мыслями, возвращая в реальность. - И больше не стоит без моего разрешения заходить в мою комнату, - говорю как можно твёрже, хотя голос дрогает. Он смотрит на меня - я вижу, как его глаза потемнели. Не двигается с места, но я чувствую - его дыхание становится глубже, он сдерживает себя. - Аврора... - Нет, Адам, - перебиваю, поднимая руку. - Тебе лучше уйти. Я устала и хочу отдохнуть. Одна. Он смотрит на меня долгим взглядом, затем переводит его на кольцо - оно предательски стало чёрным. Кладёт его на столик, пальцы задерживаются на металле на мгновение дольше, чем нужно, будто не хочет отпускать. - Хорошо, - говорит он наконец, и в голосе слышится лёгкая хрипотца. - Но мы не договорили. Ещё раз смотрит на меня - я чувствую, как его взгляд касается моего лица, скользит по губам, задерживается на глазах. Затем разворачивается и выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь. Слышу, как его шаги затихают в коридоре, и только тогда позволяю себе выдохнуть. ---------- Глава 41 Глава 41 Утром учитель приносит неожиданную новость. Только успеваю проснуться, как в дверь стучат. Голос господина Арстена звучит взволнованно - я сразу понимаю: случилось что-то важное. Впускаю его, всё ещё кутаясь в халат. Он, не теряя времени, говорит: - Аврора, на твоё кольцо уже есть покупатель. Сам императорский дом. Не знаю как, но про драконий камень они уже знают - и знают, что ты сделала. Для них это находка. Кольцо, которое видит ложь. - Сегодня на церемонии объявления результатов будут гости, - добавляет учитель. Перевожу взгляд на кольцо - оно всё ещё лежит на моём столике. Камень мерцает ровным, спокойным светом. Остаться анонимной на этом конкурсе мне всё равно не удалось. Что ж. Придётся принять внимание и использовать его в свою пользу. Чуть позже ко мне в комнату влетает Лизетта - без стука, с горящими глазами и таким видом, будто только что узнала что-то важное в своей жизни. - Аврора! - восклицает она, подбегая ко мне. - Ты уже решила, в чём пойдёшь на бал? Он же уже завтра! А я всё не могу выбрать между синим и зелёным платьем! Улыбаюсь, несмотря на утреннюю тревогу. Её энергия заразительна. - Я даже не думала об этом, Лизетта, - честно признаюсь. Она округляет глаза, словно я сказала что-то немыслимое. - Аврора, это же бал! Последний вечер конкурса! Все будут в лучших нарядах, мы должны блистать! - взмахивает руками, словно уже видит нас в центре зала. - Так что завтра, рано утром, отправляемся в город за новым платьем. - Хорошо, - сдаюсь с лёгкой улыбкой. - Завтра так завтра. - Отлично! - восклицает она, хлопнув в ладоши. И так же быстро, как влетела, выбегает из комнаты, оставляя за собой шлейф восторга и лёгкий аромат цветов. Гости, участники, слуги - все суетятся, готовясь к главному событию дня. Сцена, установленная специально для церемонии в саду, украшена живыми цветами, вокруг неё уже собираются первые зрители. В воздухе витает запах свежей зелени и предвкушения. Участники, жюри и приглашённые гости постепенно занимают места. Кто-то оживлённо перешёптывается, кто-то нервно поправляет воротники, кто-то смотрит на сцену с надеждой и волнением. Я стою в стороне, наблюдая. Не ищу ничьих взглядов, не пытаюсь угадать решение жюри. Просто жду. Когда раздаётся голос распорядителя, приглашая всех занять свои места, направляюсь к отведённому для меня креслу. Справа - господин Арстен, слева - Лизетта, уже улыбающаяся мне, готовая поддержать. Остаётся только слушать, надеясь, что этот день принесёт хорошие вести. Среди гостей мелькает знакомая фигура. Принц Рейнард. Ему отвели лучшее место - рядом со сценой, откуда открывается отличный обзор. Кресло с высокой спинкой, украшенное гербом императорского дома, чтобы его было видно всем. Он сидит, откинувшись на спинку, в идеальном камзоле - выглядит великолепно. Рядом - Бьянка. Она в изысканном платье небесно-голубого цвета, волосы уложены в сложную причёску, на губах - самодовольная улыбка. Сидит так близко к принцу, что их плечи почти касаются. Я вижу, как она время от времени что-то шепчет ему на ухо, вызывая лёгкую улыбку на его лице. Когда участников конкурса приглашают на сцену, я поднимаюсь по ступеням, чувствуя, как на мне скрещиваются десятки взглядов. Спиной ощущаю удивлённый взгляд принца, а рядом с ним - ошарашенный взгляд Бьянки. Занимаю своё место среди других мастеров, стараясь не оборачиваться. Бьянка что-то быстро шепчет принцу на ухо, но я не слышу слов. Вижу только, как он смотрит на меня - изучающе, спокойно, без удивления. Воздух между нами сгущается, предвещая начало церемонии. Граф Карфэ начинает церемонию награждения - один за другим участники получают заслуженные награды. «Неожиданное решение», «Само совершенство», «Награда за креативность» - он никого не оставляет без внимания. Каждое слово искреннее, каждая награда - заслуженная. Наконец граф Карфэ поворачивается ко мне. - И последняя награда - но не по значению, - говорит он, и голос разносится по саду. - Награда за мастерство. Она присуждается той, кто смогла заглянуть в суть камня и открыть то, что было скрыто веками. Смотрит на меня - я вижу в его глазах улыбку. - Леди Аврора, прошу вас. Принц Рейнард сегодня наш почётный гость, вам выпала честь получить награду из его рук. Задерживаюсь на мгновение, затем делаю шаг вперёд. Принц поднимается с кресла и уверенным, расслабленным шагом поднимается на сцену. Солнечный свет падает на его плечи, играя на золотом шитье камзола. Он берёт с подноса изящный медальон с императорским гербом и протягивает его мне. - Поздравляю, леди Аврора, - говорит он, и голос звучит громко, для всех. Затем, уже значительно тише, так что слышу только я, добавляет: - Я не ожидал увидеть вас здесь. Но должен признать, я впечатлён. Вижу, как на моём кольце блеснул свет - фиолетовое свечение становится ярче, словно камень откликается на голос принца. Поблагодарив его, делаю шаг назад, пряча руки за спину, и возвращаюсь к учителю. Но чувствую на себе его взгляд, пока спускаюсь со сцены - тяжёлый, изучающий, не отпускающий. ---------- Глава 42 Глава 42 Бьянка подходит ко мне сразу, как только я спускаюсь. Она раздражена - я вижу, как она с трудом сдерживается, чтобы не устроить сцену на глазах у всех. Пальцы сжимают веер так сильно, что белеют костяшки. - Аврора, - цедит она сквозь зубы, голос холодный и колкий. - Что ты тут делаешь? Её злость почти осязаема - она пытается подавить её, чтобы не привлекать внимания. - Бьянка, ты где была последние полчаса? Всё предельно ясно, - с лёгкой усмешкой отвечаю, наслаждаясь её растерянностью. - Я участвую в конкурсе. Показываю ей медальон - солнечный свет играет на его поверхности, он вспыхивает на мгновение, отражая лучи. - И, как видишь, довольно успешно, - добавляю, чувствуя, как её взгляд прикипает к награде. Она сжимает губы - я вижу, как она пытается взять себя в руки. - Отец очень волновался, - говорит она, и в голосе слышится притворная забота. - Ты пропала, не сказав ни слова. Он не знал, где ты, жива ли ты. Не сдерживаю смех. Слишком абсурдно - Бьянка передо мной с этим напускным сочувствием, за которым скрывается та же зависть и раздражение. - Ну, как видишь, жива, - говорю, всё ещё улыбаясь. - И, как видишь, счастлива. Так что можешь передать отцу - пусть не волнуется зря. Бьянка сжимает губы - я вижу, как она сдерживается, чтобы не сорваться. Голос становится тише, но от этого не менее колким. - Тебе надо вернуться в поместье, - говорит она, и в голосе снова притворная забота. - Отец со временем простит тебя. Усмехаюсь - внутри поднимается холодное веселье. - Простит? - переспрашиваю, качая головой. - Бьянка, я не просила у него прощения, когда уходила. И не собираюсь просить сейчас. Мне не нужно, чтобы он меня прощал. Мне нужно, чтобы он оставил меня в покое. Она прищуривается - я вижу, как её пальцы сжимаются в кулак. - Ты не понимаешь, что делаешь. Встречаю её взгляд и спокойно отвечаю: - Я отлично понимаю. Я сделала свой выбор, Бьянка. И я не собираюсь его менять. Разворачиваюсь и направляюсь к Лизетте, оставляя её стоять с каменным лицом. Ветер слегка шевелит её волосы, но она не двигается с места - провожает меня взглядом, в котором смешиваются злость и растерянность. Смех, звон бокалов, искренние поздравления - всё это создаёт атмосферу настоящего праздника. Но я постоянно отвлекаюсь. Бросаю взгляд по залу, надеясь увидеть знакомый силуэт, знакомую улыбку. Со вчерашнего вечера я больше не видела Адама. Он не появился на церемонии, не был среди гостей на ужине. Его нет ни в саду, ни в зале. Незаметно встаю из-за стола, решаю прогуляться по саду. Выхожу, когда солнце уже клонится к закату. Дорожки пусты, только ветер шумит в листьях. Иду медленно, чувствуя, как воздух становится прохладнее. Останавливаюсь у старого дуба, касаюсь рукой шершавой коры. Вчера я боялась его прихода. Сегодня я жду его. Разница тонкая, но я её чувствую. Просто стою, пока не слышу звук приближающихся шагов. ---------- Глава 43 Глава 43 Не успеваю даже обернуться - в следующее мгновение меня грубо обхватывают сзади, чужая ладонь зажимает рот. Грубая, сильная рука сжимает плечи. Пытаюсь вырваться, но хватка железная. Резкий запах пота ударяет в нос. - Не вырывайся, а то пострадаешь. Ты пойдёшь со мной, - хрипит голос над ухом, хватка становится жёстче. Но я не та испуганная девочка, которая когда-то жила в детдоме. Годы выживания не прошли даром. Реакция, выработанная ещё в том мире, где каждый день был борьбой, включается мгновенно. Резко бью локтем назад, целясь в солнечное сплетение. Чужая хватка дрогает на долю секунды - я пользуюсь этим, разворачиваюсь и бью ногой по колену. Нападавший охнул, но не отпускает. Чувствую, как его рука освобождается, и в следующее мгновение он со всей силы бьёт меня по голове. Резкая боль пронзает затылок, перед глазами вспыхивают звёзды - я падаю, теряя сознание. Последнее, что помню, - руки, которые подхватывают меня, не давая упасть. Тёплые, сильные руки. Знакомые. Они смыкаются вокруг меня, прижимая к груди, - я чувствую, как тело перестаёт быть тяжёлым, как мир вокруг начинает таять. Слышу чей-то голос - резкий, испуганный, зовущий по имени, - но не могу разобрать слов. А потом тьма накрывает меня целиком. Очнувшись, чувствую резкую головную боль. Голова гудит, каждый звук отдаётся в висках тупой пульсацией. С трудом открываю глаза - свет кажется слишком ярким, резким, будто кто-то специально направил лампу мне в лицо. Медленно обвожу взглядом комнату - и не узнаю её. Перевожу взгляд на кресло у камина - и замираю. Адам сидит в кресле, откинувшись на спинку. Глаза закрыты, лицо уставшее, на скуле - свежий порез. Рубашка расстёгнута у ворота, пальцы слегка сжаты на подлокотнике даже во сне. Пытаюсь приподняться, но головокружение заставляет снова опуститься на подушку. - Не двигайся, - слышу его голос, и через мгновение он уже рядом. Присаживается на край кровати, смотрит на меня. В его глазах - облегчение, смешанное с тревогой. - Как ты себя чувствуешь? - спрашивает он тихо, проводя рукой по моей щеке. Пытаюсь улыбнуться, но боль в голове всё ещё даёт о себе знать. - Голова немного кружится, - признаюсь. Он кивает, но взгляд остаётся серьёзным. - Что случилось, Адам? - спрашиваю, встречая его глаза. - Я помню, как шла по саду, как на меня напали и удар. Он переводит дыхание - я вижу, как сжимается его челюсть. - Я пошёл за тобой в сад, - говорит он, и голос становится тише, но твёрже. - И увидел, как на тебя напали. Я не успел добежать, но успел оттащить его от тебя. Преступника задержали, сейчас его допрашивает дознаватель. Замолкает на мгновение - я замечаю, как его взгляд останавливается на моих губах. Он наклоняется и слегка касается губами моих - мягко, почти невесомо, словно боясь сделать больно. - Я не смог сдержаться, - говорит тихо. Проводит пальцем по моей щеке, убирая прядь волос, и добавляет: - Пока я не знаю, что тебе угрожает, ты останешься на ночь у меня. Открываю рот, чтобы возразить. - Это не обсуждается, - говорит он, но в голосе нет строгости. Только забота. - Я не позволю тебе снова оказаться в опасности. Медленно поднимается с кровати, пальцы на мгновение задерживаются на моей руке, словно не хочет отпускать. Затем отходит к креслу у камина, садится и, откинувшись на спинку, продолжает смотреть на меня. Глаза не отрываются от моего лица - в их глубине я вижу что-то, что не могу объяснить. - Спи, - говорит он тихо. - Я буду рядом. - Адам, - произношу, не узнавая свой голос, - ты можешь лечь рядом. Кровать большая. Чувствую, как краснею. Щёки горят - я благодарна полумраку комнаты, который скрывает моё смущение. Что я несу? - Я просто предлагаю тебе выспаться на мягкой постели, - добавляю, стараясь, чтобы голос звучал ровнее. - Ничего больше. Он продолжает молчать, неотрывно глядя на меня. Секунды сменяются минутами - он не отводит взгляд. Чувствую его глаза на себе, даже не глядя на него. Тишина становится тяжёлой, почти осязаемой. Закрываю глаза и отворачиваюсь, чувствуя, как внутри поднимается обида. Конечно, у него есть невеста. Только спустя мгновение чувствую, как на другую сторону кровати опускается Адам. Матрас мягко прогибается под его весом - я замираю, не решаясь повернуться. Слышу его дыхание - ровное, спокойное, - чувствую его тепло, разливающееся по простыням. - Спокойной ночи, Аврора, - слышу его голос тихо, почти шёпотом. - Спокойной ночи, Адам, - отвечаю, чувствуя, как его слова окутывают теплом. Чувствую, как улыбка озаряет моё лицо. Хорошо, что темно и он не может этого видеть. Закрываю глаза и позволяю себе дышать в такт с ним - его близость успокаивает меня. ---------- Глава 44 Глава 44 Мой отец, лорд Аштон, был не просто дворянином. Он был тем, кто держал в руках нити, связывающие торговые дома, военных и придворных. Когда он умер, мне досталось не только имя - мне достались его люди. Его должники. Его союзники. И я научился управлять этим наследством задолго до того, как научился бриться. К шестнадцати годам я знал всех, кто мог быть полезен: от мелких чиновников, выдающих разрешения, до генералов, командующих армиями. К восемнадцати - я стал тем, к кому приходили за решением проблем. Не за деньгами. За связями. За возможностью сделать то, что официально было запрещено. В мире, где мы живём, сила измеряется не только золотом. Сила - это когда один твой кивок останавливает судебное разбирательство. Когда твоё имя заставляет дрожать даже тех, кто стоит выше тебя по титулу. Я строил эту репутацию годами. И теперь она работала на меня. Всегда знал, что меня ждёт впереди. Титул. Карьера. Женитьба. Всё расписано задолго до того, как я научился говорить. Мать овдовела, когда мне было четыре года, и согласно завещанию отца я стал лордом Аштоном. Она вышла замуж снова, когда мне исполнилось семь. Граф Кросс стал моим отчимом - он был добр ко мне. Не пытался заменить отца, просто был рядом. Научил меня держать меч, говорить с людьми и никогда не опускать головы. Я вырос в тени двух родов - Аштонов и Кроссов. От одного - титул и земли. От другого - связи и уважение. Ещё в детстве состоялась моя помолвка с Клариссой. Это был даже не наш выбор - решение двух семей, которые хотели укрепить своё положение при дворе. Она из знатного рода. Идеальная партия. В мире, где мы живём, важны договоры, земли, влияние. Я знал: когда Клариссе исполнится двадцать один, я женюсь на ней. Мы будем жить в поместье, у нас будут дети, и мы будем счастливы. Или хотя бы сделаем вид. Я знал, что у отчима есть отвергнутая племянница. Видел её пару раз - у кого-то в гостях и один раз на балу. Передо мной была неуверенная, застенчивая молодая девушка. Она всегда стояла в стороне, опустив глаза, будто извинялась за то, что занимает место в этом мире. Её покорность, готовность стерпеть всё, что на неё обрушивали, раздражала меня больше, чем я готов был признать. Я считал, что она сама виновата в своём положении. Если бы была сильнее, смелее - у неё было бы всё иначе. На балу, когда я увидел, как она безропотно идёт за той рыжей фрейлиной, я сразу понял, что случится дальше. Слишком очевидно. Подстава. Наивная девочка, которую ведут в комнату, где её уже ждут. Смотрел, как она исчезает за дверью, и чувствовал, как внутри закипает раздражение. Наивная дурочка. В тот раз я ей помог. Вошёл в ту комнату через несколько минут, подхватив её, когда она упала в обморок. Гостям я сказал, что девушке стало плохо, поэтому она оказалась в этой комнате, куда я её принёс. А принц лишь случайно, как и все остальные, оказался здесь. Я смотрел прямо в глаза тем, кто мог бы начать распускать слухи. Видел их сомнение, но они молчали. Поэтому когда через три года я случайно встретил её в ателье, я не сразу узнал её. Она стояла у стеллажа с тканями, разглядывая платье на манекене, и в её облике было что-то неуловимо другое. Я подошёл, собираясь подколоть её, но, когда она повернулась ко мне, я замер. Это была та же Аврора, но совершенно другая. Она не отвела взгляд. Не опустила глаза. Она смотрела на меня с насмешливой уверенностью, и в её глазах горел живой огонь, которого я раньше никогда не видел. Я не ожидал этого. Я был заинтересован. И мне это понравилось. Что-то в ней изменилось, и это что-то притягивало меня. И тогда я увидел то, что почему-то не видел раньше. Она была очень красива. Её синие глаза, которые раньше всегда были опущены в пол, теперь смотрели на меня с вызовом. Чёрные волосы, которые раньше казались мне просто тёмными, теперь блестели в свете ламп, обрамляя её лицо. Она стояла передо мной в простом платье, но держалась с такой уверенностью, что я не мог отвести взгляда. На бал я уже ехал, ожидая встречи с ней. Знал, что она будет там, и это знание заставляло мои мысли возвращаться к ней снова и снова. На балу я стоял у колонны, когда увидел, как она танцует с принцем. Я не ожидал, что это заденет меня так сильно. Смотрел, как её рука лежит на его плече, как она улыбается, как он наклоняется к ней и говорит что-то, от чего она чуть заметно улыбается в ответ. Чувствовал, как внутри поднимается что-то острое. Я был удивлён этой реакцией. Я не был ревнивцем - я никогда не испытывал такого к Клариссе, даже когда видел её с другими мужчинами. Когда танец закончился, я почувствовал облегчение. На стрельбище, когда я увидел, как она выходит из кареты рядом с принцем, внутри меня что-то сжалось. Она здесь, и в компании принца. Она не искала моего взгляда, но я не мог отвести глаз от неё. А когда он громко объявил, что в случае победы его наградой будет её поцелуй, я понял - это не просто слова. Это вызвало во мне желание, которое я не мог объяснить. Я смотрел на них, чувствуя, как внутри закипает злость, но держал себя в руках. Я знал, что не имею права вмешиваться, но я также знал, что не позволю ему выиграть. Я должен был победить, чтобы поцелуй достался мне, а не ему. И когда я победил, я почувствовал удовлетворение, понимая, что она моя. Я смотрел на неё и знал - это был только первый шаг.92861 А на следующий день я узнал, что она сбежала. Её отец искал её. Это не было секретом. Он отправлял людей, подключал связи, но за три месяца результатов не было никаких. Ни одного следа. Ни одной зацепки. Я отправил людей во все города в радиусе пятисот миль. Мои люди работали быстрее, чем наёмники маркиза - у них были приказы не просто искать, а делать это тихо. Я проверил все дороги, все тракты, все постоялые дворы. Я дал указание своим агентам в портах: если девушка с её приметами попытается сесть на корабль - немедленно сообщить мне, но не задерживать. Маркиз Онорэ тратил деньги на поиски. Я тратил влияние. И моё влияние работало лучше. Каждый день я ждал новостей. Каждый вечер надеялся, что завтра появится хоть что-то. Но ничего не приходило. Иногда я видел её во сне. И там она смотрела на меня по-другому - не с тем холодом, которым одарила меня в ателье, не с той насмешкой, что я увидел на балу. Во сне она смотрела на меня так, будто скучала и ждала. Погружённый в поиски, я забыл обо всём. И когда спустя время отец сказал, что не видит смысла откладывать нашу свадьбу с Клариссой и ждать, когда ей исполнится двадцать один год, ведь всё и так решено, я понял - не могу жениться на ней. Я решил поговорить с Клариссой. Надеялся, что она поймёт - этот брак всего лишь сделка, которая не должна состояться. Я ошибался. Кларисса отказалась разрывать помолвку. - Ты не можешь просто взять и уйти, - сказала она, и голос был холоден, как лёд. - Мы помолвлены. Это решили наши семьи. И ты не можешь всё разрушить. - Кларисса, - ответил я тогда, - я не хочу ставить тебя в неловкое положение. Поэтому я дам тебе время. Но ты должна понимать - решения я не изменю. В этот момент разговора с ней мой взгляд упал на кулон, который висел на её шее. Я знал, где видел точно такой же. На балу. На Авроре. Когда она стояла передо мной, глядя мне в глаза, и от неё исходил тот самый запах, который я не мог забыть. Ирис и орхидея. Тот самый кулон, который она носила на шее. - Откуда у тебя это? - спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Кларисса повела плечом, словно это не имело значения, и небрежно поправила украшение пальцами. Голос звучал легко, почти беззаботно: - Этот кулон сделан по индивидуальному заказу в одной очень модной мастерской в Тиссе. Я замер. Тисс. Я знал этот город - небольшой, но известный своими ремесленниками. Но я не мог поверить, что это совпадение. Смотрел на кулон, и в голове всплывали мысли - она могла быть там. Тисс. Не закончив разговор, я тогда практически убежал от Клариссы. Я направил своих людей в Тисс. Они должны были всё разузнать про эту мастерскую. Кто ею владеет, кто там работает, кто создаёт такие вещи. И вот я нашёл её. Она была там всё это время. В Тиссе. Ученицей господина Арстена. Я слышал это имя раньше - пожилой мастер, славившийся умением работать с редкими материалами. Я знал: просто приехать в Тисс и постучать в дверь мастерской - она могла снова сбежать. Она уже сделала это однажды, и я не мог позволить этому повториться. Мне нужно было увидеть её, но не спугнуть. Заинтересовать её, создать ситуацию, в которой она сама захочет остаться. Но я не сидел сложа руки. Мои люди уже были в Тиссе. Они следили за ней, не приближаясь. Я знал, где она живёт, где работает, с кем общается. Я знал, что господин Арстен взял её в ученицы, что она спит в маленькой комнате с окном во двор, что по утрам пьёт чай в саду. Я знал всё, кроме одного - как подойти к ней, не спугнув. Я мог бы забрать её в любой момент. У меня были люди, которые сделали бы это быстро и тихо. Но я не хотел её похищать. Я хотел, чтобы она пришла ко мне сама. И когда я увидел приглашение на конкурс Карфэ, я понял: это мой шанс. Не просто увидеть её - дать ей выбор. Показать, что я не враг. Что я могу быть тем, кто стоит на её стороне. Я принял приглашение и отправился на конкурс, понимая, что это может стать решающим моментом. На конкурсе я намеренно делал вид, что не замечаю её. Не смотрел в её сторону, не искал встречи. Я дал ей пространство - и это дало свои плоды. Я видел, как её взгляд всё чаще искал меня в толпе. Сначала мельком, будто случайно. Потом дольше, внимательнее. Иногда она задерживала его чуть дольше, чем следовало. А иногда сама не замечала, как закусывала губу, когда я проходил мимо, делая вид, что не замечаю. На конкурсе, когда она прошептала мне в ухо: «Вы приехали сюда ради меня?», я хотел сказать правду. Что приехал только ради неё. Что искал её, что не мог перестать думать о ней. Удержался. Как оказалось, камень сказал ей всё за меня. И поэтому вечером я пошёл к ней в комнату, чтобы услышать ответ. И я получил его, когда поцеловал её. Она ответила на мой поцелуй. Её тело прижалось ко мне на долю секунды - прежде чем она успела это осознать, прежде чем успела себя остановить. Когда прозвучало имя Клариссы, я увидел, как её глаза изменились. Она отстранилась, и я понял - не сказал ей самого главного. Я до сих пор не разорвал помолвку окончательно. Поэтому с утра я отправился к Клариссе, чтобы окончательно закрыть этот вопрос. Кларисса встретила меня с холодным спокойствием. Я больше не тратил слов на объяснения, которые были ей не нужны. Я просто сказал - помолвка расторгнута. Это решение обошлось мне дорого. Дом Клариссы был связан с тремя влиятельными семьями, и все они восприняли разрыв как личное оскорбление. В тот же день я получил пять писем с требованиями объяснений. Я ответил на все — коротко, вежливо и непреклонно. Я не оправдывался. Я просто дал понять: если кто-то хочет объявить мне войну, я готов. Никто не объявил. В этом мире слишком многие зависели от моих связей. А вечером, когда я вернулся, чтобы поздравить Аврору с победой, увидел, как она уходит в сад, и пошёл за ней. Злость и ярость клокотали во мне, когда я схватил этого человека. Я нанёс удар в челюсть - резкий, жёсткий, от которого он отлетел в сторону и потерял сознание. Я хотел убить его, но он нужен был живым. Подхватив её на руки, я отнёс её в свою комнату и вызвал лекаря. Нападавшего я отдал в руки дознавателя. Толковый парень, он обещал выбить из него имя заказчика. А то, что это был заказ, я не сомневался. Когда я увидел, что она открыла глаза, я не устоял - подошёл к ней, сел на край кровати и провёл рукой по её лицу, прикоснулся к её губам. Она не отстранилась. Я хотел прижать её к себе, но сдержался. Отпустил её руку и вернулся в кресло. - Адам, - произнесла она, и я услышал, как её голос дрожит. - Ты можешь лечь рядом. Кровать большая. Я замер, не отводя от неё взгляда. - Я просто предлагаю тебе выспаться на мягкой постели, - добавила она, и в голосе послышалась лёгкая неуверенность. - Ничего больше. Я не мог ей ответить - у меня перехватило дыхание. Я уже представлял, как касаюсь её, целую её губы, провожу рукой по её спине. Я хотел быть рядом с ней, хотел чувствовать её полностью. Но не сегодня. И когда она отвернулась от меня, разорвав наш взгляд, я просто встал и подошёл к кровати. Я лёг рядом, чувствуя, как её тепло окутывает меня. Я не касался её, но слышал её дыхание, чувствовал её присутствие. - Спокойной ночи, Аврора, - сказал я тихо. - Спокойной ночи, Адам, - ответила она. Я лежал рядом с ней в темноте и слушал её дыхание. Она спала. А я думал о том, что сделаю всё, чтобы она больше никогда не боялась. Никого. Ничего. ---------- Глава 45 Глава 45 Утро начинается с мягкого света, пробивающегося сквозь шторы, и ощущения тепла, которое я не могу объяснить. Медленно открываю глаза и понимаю: моя голова лежит на плече Адама, моя рука - у него на груди. Нога закинута на его бедро, я чувствую его дыхание - ровное, спокойное, тёплое. Поднимаю голову - он уже проснулся. Лежит с открытыми глазами и не шевелится, словно боится разбудить меня. Утренний свет падает на его лицо, делая черты мягче, тени от ресниц ложатся на скулы. Замираю, чувствуя, как его рука всё ещё лежит на моей спине - тяжёлая, тёплая, настоящая. - Доброе утро, - говорю тихо, и голос звучит слегка хрипловато. Начинаю потихоньку выползать из-под его руки. Уже почти освобождаюсь, когда он на мгновение задерживает её - пальцы замирают на моей спине, словно не хочет отпускать. Но всё же отпускает. Вижу, как он присаживается в кровати, опираясь спиной на изголовье. Свет падает на его обнажённые плечи, на тёмные волосы, слегка растрепавшиеся за ночь. Глаза устремлены на меня - внимательные, спокойные. - Как ты себя чувствуешь? - спрашивает он. Хочу ответить, но моё внимание привлекает одна деталь. Он так и не снял одежду. Всю ночь лежал рядом в том же камзоле, что и вчера. Ткань слегка помялась, воротник остался расстёгнутым - он даже не попытался устроиться удобнее. - Я в порядке, - говорю тихо. - Голова почти не болит. Вспомнив, что всю ночь провела наедине с мужчиной, и чем это грозит моей репутации, чувствую, как внутри поднимается лёгкое напряжение. Никто не должен увидеть, как я выхожу из его комнаты. - Адам, ты мне поможешь попасть в свою комнату, чтобы никто не заметил? Он смотрит на меня и усмехается. - Боишься, что тебя увидят? Встречаю его взгляд, чувствуя, как на губах появляется улыбка. - И не только, тебя тоже увидят. Твоя репутация может пострадать, лорд Аштон, - улыбаюсь, стараясь, чтобы голос звучал легко. - Как ты будешь оправдываться перед невестой? Не ожидаю, что мои слова заденут его. На мгновение лицо становится серьёзнее, затем он резко наклоняется ко мне, берёт за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. - Нет, - говорит он, и в голосе нет привычной насмешки. Только твёрдая, холодная решимость. - Никакой невесты. Я расторг помолвку. Замираю. Его пальцы всё ещё сжимают мой подбородок - я чувствую их тепло на коже. Слова повисают в воздухе между нами, и я не сразу могу осознать их значение. Смотрю в его глаза, пытаясь найти в них след шутки, но вижу только твёрдую решимость. - Почему? - выдыхаю, и голос звучит тише, чем я ожидала. Он не убирает руки. Взгляд остаётся прямым - я чувствую, как его пальцы слегка сжимаются на моём подбородке, будто не хочет отпускать. - Потому что я не хочу жениться на ней, - говорит он, и в голосе нет оправданий. Только факт. - И потому что не могу перестать думать о тебе. Смотрю на него, не в силах произнести ни слова. Его слова оседают внутри - я не знаю, верить ли им. Но я вижу его глаза - они не лгут. Пытаюсь скрыть улыбку, но не могу удержать её. Адам замечает это. Пристально следит за моей реакцией. - А вот твою репутацию мы будем спасать, - говорит он с теплотой в голосе. Закутав меня в плащ, который закрывает полностью, он ведёт меня по тихим коридорам поместья. Раннее утро - в доме ещё царит та особенная тишина, которая бывает только на рассвете, когда даже слуги не проснулись. По пути мы никого не встречаем. Когда останавливаемся у моей двери, он поворачивает меня к себе. В глазах - озабоченность. Берёт мои руки в свои и сжимает их. - Аврора, - говорит он тихо, и в голосе слышится серьёзность. - Ты понимаешь, что это было похищение? Киваю. Он сжимает мои руки, взгляд становится твёрже. - Тогда сегодня я буду сопровождать тебя везде. - Адам, - пытаюсь возразить, - мы находимся в поместье, где много людей и есть охрана. Со мной ничего не случится. И сегодня у нас с господином Арстеном встреча с покупателем. Ему нужна конфиденциальность. Он сжимает челюсть. Явно не хочет отпускать меня одну, даже на время встречи. - Хорошо, - говорит наконец, и в голосе слышится уступка, - но я буду рядом. Шагает ближе, берёт мою руку и подносит к своим губам. Чувствую, как его губы касаются внутренней стороны моей ладони - мягко, почти невесомо, но я ощущаю это прикосновение каждой клеткой тела. От его губ по руке пробегает электрический разряд, отзывающийся где-то глубоко внутри. - Я буду рядом с тобой, - ещё раз повторяет он. Он отпускает мою руку, и я вхожу в свою комнату, чувствуя, как его взгляд провожает меня до самого порога. Дверь закрывается за мной - я прислоняюсь к ней спиной, переводя дыхание. Ладонь всё ещё хранит тепло его губ - я невольно касаюсь того места пальцами, словно пытаясь сохранить это ощущение. ---------- Глава 46 Глава 46 Сижу у окна, всё ещё перебирая в голове события последних дней, когда дверь моей комнаты распахивается. Я даже не успеваю вздрогнуть - Лизетта, как всегда, врывается внутрь, сияющая, запыхавшаяся и полная решимости. - Аврора! - выпаливает она, останавливаясь посередине комнаты и упирая руки в бока. - Ты готова? Мы едем за платьем! Я уже договорилась с экипажем, и если мы не выедем прямо сейчас, то опоздаем, и тогда тебе придётся выбирать из того, что у тебя в гардеробе, а это будет катастрофа! Невольно улыбаюсь, глядя на её искреннее волнение. - Лизетта, сейчас только утро. Мы успеем, - отвечаю, стараясь говорить спокойно. Она нетерпеливо качает головой: - Ты не понимаешь! Если мы не будем первыми, останемся с тем, что никто не захотел. Поднимаюсь. - Хорошо, хорошо, дай мне немного времени, я предупрежу господина Арстена. Да и Адама надо предупредить, думаю про себя. Она одобрительно кивает и, разворачиваясь к выходу, бросает через плечо: - Я жду тебя внизу! И не вздумай надеть что-то серое - у нас важная миссия! Вылетает из комнаты так же стремительно, как и влетела. Выхожу в коридор и направляюсь сначала к комнате Адама. Его нет. Его нигде нет. Господина Арстена нахожу довольно быстро. Он сидит в небольшой гостиной, просматривая какие-то бумаги. Отпускать меня не хочет, но отказать не может. Прошу его передать лорду Аштону, куда я уехала и что скоро вернусь. Поспешаю вниз - меня уже ждёт нетерпеливая Лизетта. - Ну наконец-то! - восклицает она, хватая меня за руку и почти бегом увлекая к экипажу. - Мы опоздаем! Не успеваю возразить, как мы уже оказываемся внутри кареты. Лизетта, подавшись вперёд, затараторила, рассказывая о лучших магазинах города, о том, какой фасон сейчас в моде и почему её выбор должен стать решающим. Лизетта отвозит меня в лучший магазин под названием «Любимые кружева». - Здесь только лучшие платья, - шепчет она, сжимая мою руку. Мы начинаем перемеривать. За пару часов перемериваем все понравившиеся платья, выбирая лучшее. Шёлк, кружева, бархат - всё ложится на плечи, но ни одно не чувствуется моим. Каждое красивое, но не моё. Но когда я надеваю то самое - струящееся, цвета ночного неба, с золотой вышивкой по подолу, - она замирает и выдыхает: - Аврора... это оно. Это просто идеально. Медленно поворачиваюсь к большому зеркалу в резной раме и замираю. Из отражения на меня смотрит красивая девушка с идеальной фарфоровой кожей. Чёрные волосы, длинные и струящиеся, обрамляют лицо, подчёркивая его тонкие черты. Глаза необычайно синие - глубокие, чистые, словно сапфиры. Они выделяются на фоне тёмных волос и бледной кожи, притягивая взгляд. Платье облегает фигуру, струясь к полу, и каждый раз, когда я делаю шаг, золотая вышивка на подоле мерцает, словно солнечный блик на морской волне. Талия тонкая, плечи открытые, линия шеи изящная и длинная - словно у статуи. Упаковав покупку, мы, довольные, отправляемся назад в поместье. Лизетта что-то щебечет рядом, но я слушаю её вполуха. Думаю о том, как изменилась моя жизнь за последние месяцы, о том, что ждёт впереди. За окном проплывают поля и редкие деревья - я чувствую, как этот день остаётся в памяти лёгким, почти невесомым. ---------- Глава 47 Глава 47 Как вдруг карета резко останавливается - я едва удерживаюсь, чтобы не упасть со скамьи. Лизетта вскрикивает, и я чувствую, как внутри поднимается холодная волна тревоги. За стенкой кареты слышится шум - топот, крики, чей-то резкий приказ. Через мгновение дверца распахивается, и я вижу нескольких незнакомцев - грубые лица, мрачные взгляды, явное намерение. Одежда простая, тёмная, руки, сжимающие край дверцы, грубые, привыкшие к силе. Не успеваю сказать ни слова, как они хватают меня и резко вытаскивают наружу. Пытаюсь вырваться, но хватка слишком сильная. Краем глаза вижу движение - чья-то рука, занесённая для удара, прежде чем резкая боль вспыхивает в виске, и мир меркнет. Очнувшись, чувствую глухую тряску. Карета движется - колёса стучат по неровной дороге. Меня куда-то везут. Пытаюсь пошевелиться и понимаю: руки связаны - верёвка туго стягивает запястья, оставляя неприятное жжение. Лежу на полу кареты лицом вниз, каждый толчок отдаётся в голове тупой болью. Второй раз за сутки получить по голове - где-то моё везение меня оставило. Приоткрываю глаза, пытаюсь присесть и осмотреться. Внутри темно - лишь слабый свет пробивается сквозь щели в шторах, рисуя тонкие полосы на деревянном полу. Поворачиваю голову, ожидая увидеть Лизетту, но её нет. Зато в углу кареты сидит мужчина. Смотрит на меня в упор. Лицо в тени, но я чувствую его взгляд - холодный, изучающий, без капли сочувствия. - Кто вы? - спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. - Что вам надо? Мужчина не отвечает. Вместо этого он лишь взглядывает на меня - холодно, оценивающе, словно я не человек, а вещь. И в тот же миг я чувствую, как теряю голос. Открываю рот, чтобы сказать ещё что-то, но из горла не вырывается ни звука. Пытаюсь снова - слова застревают где-то внутри, не находя выхода. Пальцы сжимаются, но я не могу произнести даже шёпота. Он слегка улыбается - от этой улыбки по коже пробегают мурашки. - Так лучше, - говорит он тихо, и голос звучит почти ласково, но эта ласка чужая, холодная. Едем долго. Я теряю счёт времени. Карета всё катится и катится - силы покидают меня одна за другой. Руки затекли, верёвка впивается в кожу, оставляя болезненные следы. Голова болит, каждая мысль даётся с трудом. Уже почти не могу сосредоточиться - только чувствую, как тело наливается тяжестью, как веки становятся свинцовыми. За окном начинает темнеть - по тому, как свет медленно угасает за шторами, понимаю: на улице уже вечер. Где-то вдалеке слышатся крики птиц, затем тишина. Карета замедляет ход - дорога становится менее ровной. Когда понимаю, что у меня больше нет сил, карета останавливается. Слышу шаги снаружи. Голоса. Затем дверца открывается - я вижу силуэты и слышу знакомый голос: - Ну вот ты и вернулась, Аврора. Меня выволакивают из кареты и ставят на ноги - они подкашиваются. Поднимаю голову, пытаясь сфокусировать взгляд в темноте. Маркиз Онорэ. Он окидывает меня оценивающим, отстранённым взглядом. - Разместите её, - отдаёт приказ слугам, не сводя с меня глаз. - А с тобой нам предстоит долгий разговор, Аврора. Приведи себя в порядок. А то выглядишь отвратительно. Слуги подхватывают меня под руки и ведут в дом. Я не сопротивляюсь. Меня приводят в комнату, где стоит небольшая чашка с тёплой водой, оставляют чистую одежду и выходят, закрыв за собой дверь на ключ. Слышу, как щёлкает замок. Умываюсь - вода смывает с лица пыль и усталость. Переодеваюсь в сухое платье - простое, чужое, но чистое. В маленьком зеркале на стене вижу своё отражение: бледное лицо, круги под глазами, но глаза живые. Когда привожу себя в порядок, меня ведут в кабинет отца. Дверь массивная, из тёмного дерева. Когда она открывается, чувствую запах вина и табака. Он сидит за столом, напротив - кресло. - Садись, - говорит он, не поднимая головы. Сажусь в кресло напротив, чувствуя, как его холодный взгляд скользит по мне. Он выглядит так же, как его помнила Аврора - всё тот же стальной взгляд, та же отстранённая властность. Но я не та, кто опускает глаза в его присутствии. Я не боюсь его. Мне нужно понять: зачем я ему? Что ему от меня надо? И что меня ждёт? Сижу неподвижно, глядя ему прямо в глаза, и жду. Тишина в кабинете становится плотной, как старая штора. Слышу, как за окном шумит ветер, как где-то в доме хлопает дверь. Но я не двигаюсь. Он делает паузу, словно наслаждаясь тишиной, затем заговорит: - Ты такая же, как и твоя мать. Ты должна была принести мне власть и влияние, но ты и с этим не справилась. - Качает головой, в голосе слышится холодная усталость. - Я мог тебя ещё в детстве отдать в приют или монастырь, но я вырастил тебя, дал кров, положение, заботился о тебе. - Замолкает - я чувствую, как его взгляд тяжелеет. - И что сделала ты? Сбежала. - Вы хотели, чтобы я передала вам наследство? - говорю, стараясь сохранять спокойствие, чувствуя, что голос ко мне вернулся. Он улыбается, и в этой улыбке - приговор. - Я хочу, чтобы ты сделала то, что должна была сделать твоя мать. Ты передашь мне всё. Маркиз Онорэ откидывается на спинку кресла - я вижу, как его лицо на мгновение меняется: маска сползает, под ней проступает старая, застарелая боль. - Всё это должно было быть моим, - говорит он, и в голосе звучит глухая злоба, которую он носил в себе всю жизнь. - Моя мать была любовницей старого герцога Кросса. Она рассчитывала, что он женится на ней, но он не спешил. Тогда она забеременела. Сказала ему, что родит наследника. Он усмехается - в усмешке горькое. - Он поверил. Ждал. Но когда я родился, родовой камень не признал меня. В моей крови не было ни капли их крови. Мы с матерью не нужны были старому герцогу. Он выгнал нас из замка. И тогда она поклялась, что я отомщу. Что я верну себе то, что могло принадлежать мне. Он смотрит на меня - в его глазах та самая ненависть, которую взрастила в нём мать. - Я искал способ. И нашёл. Брак с дочерью герцога Кросса - Марджи - должен был решить все проблемы. Я думал, что через неё получу доступ к наследству, к тому, что давно должно быть моим. Но и тут не сложилось. Замолкает - я чувствую, как его взгляд становится тяжелее. - Осталась только ты, Аврора. Ты - мой последний шанс. Сжимаю пальцы в кулак. - И что будет потом со мной? Он смотрит на меня задумчиво - будто ещё не принял окончательного решения. - Ты сможешь продолжить жить, как и хотела, занимаясь своими... - замолкает, усмехается, - чем ты там занималась? Артефактами? Или чем-то ещё? Встречаю его взгляд и чувствую, как внутри включается холодный расчёт. Я отлично понимаю: полного права над полученными средствами он не получит, пока я жива. Только наследство даст ему стопроцентную гарантию. Он знает об этом. Но он не должен знать, что я это знаю. Мне надо подыграть ему. - Артефактами, - отвечаю, и голос звучит тише, почти покорно. - Я хотела бы вернуться к этому. Он прищуривается, оценивая меня. - Я подумаю об этом, - говорит он. - Но сначала ты сделаешь то, что я сказал. Сейчас приедет мой поверенный, и ты подпишешь бумаги. Ты вступишь в наследство. - А если я откажусь? В его глазах мелькает раздражение. - Серваст! - кричит отец. Дверь открывается, и в комнату входит мужчина, который привёз меня сюда. Высокий, худощавый, с грубыми чертами лица и глазами, которые не выражают ничего. - Аврора, ты уже успела с ним познакомиться, - говорит отец, и в голосе слышится лёгкая усмешка. - Серваст. Очень ценный специалист, к услугам которого я иногда прибегаю. Он маг, и у него есть способность... - делает паузу, - очень специфическая. Я думаю, ты уже почувствовала её на себе. Он переводит на меня пустой взгляд - и я снова чувствую, как моя воля начинает ускользать. - Он менталист, - продолжает отец, и голос становится мягче, почти ласковым. - Умеет воздействовать на сознание. Его орудие - сила мысли. Сопротивляться ему бесполезно. Перевожу взгляд на Серваста. - Серваст, - усмехнувшись, говорит отец, - я хочу, чтобы моя дочь добровольно подписала документы, когда приедет мой поверенный. Ты понял меня? Серваст слегка склоняет голову. - Она подпишет, маркиз. Он поворачивается ко мне. Взгляд пустой, но я чувствую, как он направляет свою силу на меня, как его воля окутывает мой разум, сжимая его. - Да, госпожа Аврора? - Да, - отвечаю, даже не успев подумать. Слова вырываются сами собой - легко, будто я сама их хотела сказать. Перевожу взгляд на отца. Он улыбается - в улыбке торжество. - Вот видишь, Аврора, - говорит он, и в голосе звучит удовлетворение. - Как хорошо, что ты снова стала послушной, как и раньше. Поверенный отца не заставил себя долго ждать. Прибывает спустя час - его появление встречает холодный кивок отца. Это низкий, сухопарый мужчина с острым носом и хитрым взглядом. - Маркиз Онорэ, - произносит он, слегка кланяясь, - я сделал всё, что вы просили. Вот документы. Наша договорённость в силе? - Никто не узнает про твой грешок, - с презрением говорит маркиз. Он жестом указывает на меня. - Моя дочь готова подписать. Поверенный аккуратно достаёт документы и раскладывает их передо мной на столе. Бумаги плотные, с гербовой печатью - каждое слово выверено до мельчайших деталей. В комнате повисает тишина, такая плотная, что я слышу собственное дыхание. - Леди Аврора, - произносит он, и голос звучит сухо и официально, - вы передаёте все права на управление и пользование доставшимся вам в наследство имуществом и денежными средствами маркизу Онорэ. В случае вашей смерти всё переходит вашему отцу. Чувствую, как в груди поднимается волна холода. Пальцы дрогают, готовые схватить бумаги. Хочу возразить. Хочу схватить документ и порвать его на мелкие кусочки, швырнуть в лицо отцу, показать ему - он не сломает меня. Но в тот же миг слышу голос за спиной: - Леди Аврора, - раздаётся тихий, ровный голос Серваста, - перо лежит слева от вас. Замираю. Его слова проникают в моё сознание, как холодная струя - я чувствую, как собственная воля уступает чужой. Рука дрогает, затем, будто сама по себе, тянется влево, нащупывает перо и сжимает его. Я чувствовала, как моя рука двигается, но не могла остановить её. Будто я смотрела на себя со стороны - на чужую девушку, которая предаёт всё, за что боролась. Опускаю перо на бумагу. Подписываю. Когда откладываю перо, поднимаю глаза и встречаю взгляд отца. Он улыбается. - Вот и всё, - говорит он. - Теперь ты свободна. Ступай, Аврора. Отдохни. Завтра тебе предстоит отправиться в Северные земли. ---------- Глава 48 Глава 48 Выхожу из кабинета - дверь закрывается за мной. Останавливаюсь в коридоре. Надо бежать. Прямо сейчас. Мысль пронзает сознание, как молния. Слуг рядом нет. Тишина в коридоре кажется почти неестественной - слишком плотной, слишком выжидающей. Не раздумывая, рвусь. Бегу по коридору, не чувствуя под собой ног. Воздух обжигает лёгкие, но я не останавливаюсь. Сворачиваю за угол - вижу лестницу, ведущую вниз. Главный вход. Свобода. Не раздумывая, выбегаю на улицу. Холодный ночной воздух ударяет в лицо - на мгновение я зажмуриваюсь, привыкая к темноте. Луна освещает сад, деревья отбрасывают длинные тени. Останавливаюсь на мгновение, пытаясь понять, где я, но вокруг только незнакомый лес, чужой и тёмный. Не знаю, где я. Но почему-то знаю - мне надо туда, к обрыву. Не понимаю, откуда взялось это знание. Оно приходит внезапно, как тихий голос, который я не могу заглушить. И я бегу. Когда выбегаю на край обрыва, останавливаюсь. Внизу, далеко внизу, вижу реку - серебряную в лунном свете. Ветер касается лица, и я чувствую, как внутри поднимается странное спокойствие. На мгновение мелькает мысль: что я тут делаю? Как я тут оказалась? Но ноги двигаются сами, будто их ведёт кто-то другой. Смотрю вниз, на реку - мне кажется, она зовёт меня. Я всё ближе и ближе подхожу к краю. Земля осыпается под ногами, камни скатываются вниз и исчезают в темноте. Не понимаю, зачем я это делаю. Ноги двигаются сами - будто их ведёт кто-то другой. Внутри пусто - ни страха, ни сомнений, только тишина, которая ведёт меня вперёд. Когда остаётся сделать последний шаг, чувствую, как сильные руки хватают меня за талию и рывком притягивают к себе, оттаскивая от края. Замираю - сердце пропускает удар, затем бьётся с такой силой, что, кажется, вот-вот вырвется из груди. Только сейчас, стоя на твёрдой земле, я понимаю, что чуть не сделала. Холодный страх накрывает с головой - дрожь пробегает по телу. Вцепляюсь в руки, которые держат меня, и не могу вымолвить ни слова. - Аврора, посмотри на меня! - раздаётся голос, хриплый, испуганный, знакомый. Медленно поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Адамом. Лицо бледное, глаза горят, дыхание тяжёлое, будто он бежал всю ночь. Сжимает меня так сильно, что я чувствую, как дрожат его пальцы. Лунный свет падает на его лицо - я вижу, как сжата его челюсть, как напряжены плечи. - Аврора, - выдыхает он, и голос дрожит. - Что ты делаешь? Смотрю на него - внутри медленно возвращается реальность. Я не знаю, что делаю. Не понимаю, зачем сюда пришла. В голове пусто, и только его руки, сжимающие меня, удерживают на месте. Адам заглядывает мне в лицо - я вижу, как его глаза обегают моё лицо, изучая, проверяя, цела ли я. Он резко снимает с себя кольцо - массивное, тёмное, с пульсирующим внутри камнем - и быстро надевает его на мой палец. - Это защитит тебя, - шепчет он, прижимая меня к себе так крепко, что я чувствую, как бьётся его сердце у моей щеки. - Адам, - наконец произношу я. И чувствую, как по щекам текут слёзы, когда до меня доходит, что я только что не сделала, стоя на краю обрыва. Холодный страх сменяется дрожью - я прижимаюсь к нему, чувствуя, как его руки обнимают меня ещё крепче. - Всё хорошо, - шепчет он, гладя меня по волосам. - Я не дам тебя обидеть. Он подхватывает меня на руки, и я не сопротивляюсь. Утыкаюсь лицом в его плечо, чувствуя, как его сердце бьётся у моей щеки. Ткань камзола прохладная от ночного воздуха, но его руки, держащие меня, тёплые и надёжные. Где-то вдалеке виднеется силуэт лошади - тёмный, почти сливающийся с ночью. Он несёт меня к ней - я слышу, как его дыхание становится ровнее, как он замедляет шаг, чтобы не трясти меня. Закрываю глаза, чувствуя, как его руки сжимают меня крепко. Он помогает мне сесть в седло, затем легко поднимается сам, усаживая меня перед собой. Руки снова обхватывают меня - я чувствую, как он прижимает меня к своей груди, удерживая в седле. Лошадь трогается - я слышу только мерный стук копыт и его дыхание рядом с моим ухом. Ветер касается лица, но его руки держат меня так крепко, что я не чувствую холода. ---------- Глава 49 Глава 49 Мы возвращаемся к старому дому, из которого я сбежала. У входа уже стоит дознаватель с отрядом стражников. Адам спешивается, помогает мне спуститься и не отпускает меня, даже когда я уже стою на земле. Стражники обыскивают поместье, но маркиза Онорэ и Серваста в нём нет. Они исчезли. Однако в доме находят множество документов и планов, раскрывающих преступную деятельность маркиза - подкупы, поддельные контракты, свидетельства его участия в похищениях и подготовке к захвату наследства. Дознаватель говорит: этих бумаг достаточно, чтобы начать официальное расследование. Дознаватель Ваклер проводит меня в кабинет - Адам идёт с нами. Держится рядом, не вмешиваясь в разговор, но его присутствие чувствуется: он стоит у двери, скрестив руки на груди, и внимательно слушает. В кабинете пусто - стол чист, бумаги исчезли, только кресла стоят на своих местах. Ваклер жестом предлагает мне сесть - я опускаюсь в кресло, чувствуя, как стены этого дома всё ещё давят на меня. - Рассказывайте, леди Аврора, - говорит он, и в голосе слышится усталость человека, привыкшего к таким разговорам. Я рассказываю всё. О похищении, о том, как меня привезли в этот дом, как отец заставил подписать бумаги, о Сервасте и его способности подчинять чужую волю. Ваклер слушает, не перебивая. Когда я заканчиваю, он откидывается на спинку стула и смотрит на меня с новым интересом. - Серваст, - говорит он, и в голосе слышится напряжение. - Мы пытаемся поймать его уже несколько лет. Всегда были уверены, что у него есть покровитель - кто-то наверху, кто прикрывает его и даёт задания. Но до сегодняшнего дня мы не знали, кто это. Замолкает - я вижу, как его взгляд становится жёстче. - Теперь, благодаря вам и документам, которые мы нашли в этом доме, у нас есть имя. Маркиз Онорэ. Мы сможем начать официальное расследование. Киваю. Адам шагает ближе - его рука ложится на моё плечо. - Леди Аврора будет находиться в замке Кросс, - говорит Адам, и голос звучит твёрдо. - Мы отправляемся немедленно. Ваклер кивает и тут же отдаёт распоряжение нескольким своим людям сопровождать нас. Стражники - молчаливые и сосредоточенные - быстро занимают места рядом с каретой. Сажусь в карету, Адам занимает место напротив. Дверца закрывается, карета трогается. Откидываюсь на спинку сиденья, смотрю в окно. За стеклом мелькают тени деревьев и ночное небо. Адам молчит. - Адам, как ты нашёл меня? - спрашиваю, глядя на него. Он переводит взгляд на меня и отвечает: - Я вернулся в твою комнату, чтобы проводить тебя на завтрак, но тебя там не оказалось. Я обыскал всё поместье, узнал, что рано утром ты уехала с Лизеттой. Господин Арстен подтвердил, что вы отправились в город за платьем. Замолкает - я замечаю, как сжимается его челюсть. - Не дожидаясь твоего возвращения, я поехал следом за тобой. Тогда и увидел разграбленную карету. Лизетта была внутри, без сознания. Когда она пришла в себя, она помнила только, как вы вышли из магазина и сели в карету. Всё остальное стёрлось из её памяти. - Когда я вернулся в поместье, - продолжает он, - дознаватель уже допросил нападавшего. Тот рассказал, что не видел лица заказчика, но проследил за ним после сделки до старого дома. Так мы нашли тебя. Смотрю на него, затем молча поднимаюсь и пересаживаюсь на его сторону. Он не отодвигается. Кладу голову ему на плечо - его рука ложится на мою, пальцы сжимают мои. Карета продолжает путь. Мы едем в тишине. Закрываю глаза, чувствуя, как карета мерно покачивается. Усталость наваливается внезапно - я проваливаюсь в сон, даже не заметив, как это происходит. Сквозь сон чувствую, как карета останавливается. Чьи-то руки подхватывают меня - я ощущаю, как меня поднимают и несут. Не открываю глаз, только чувствую тепло его рук, его дыхание у виска. Меня осторожно опускают на мягкую постель - я чувствую приятный запах лаванды и чистого белья. Переворачиваюсь на бок и снова проваливаюсь в сон, чувствуя, как кто-то укрывает меня одеялом. Слышу, как его шаги затихают вдалеке, и позволяю себе провалиться в темноту, чувствуя, как спокойствие окутывает меня. ---------- Глава 50 Глава 50 Просыпаюсь в мягкой постели, в комнате, которая оказывается уютной и светлой. Белые кружевные занавески колышутся от лёгкого ветерка, пропуская мягкий солнечный свет. На стенах - акварели с цветами, у окна - изящный письменный столик с фарфоровой чернильницей, на туалетном столике - серебряная расчёска и шкатулка. Медленно приподнимаюсь, оглядываясь. Всё здесь нежное, светлое. Даже запах другой - лёгкий аромат лаванды и сухих трав. Ещё не успеваю полностью прийти в себя, когда в дверь тихо стучат. - Войдите, - говорю. Дверь открывается, и в комнату входит молодая девушка. Она в простом тёмном платье и белом переднике. Тёмные волосы убраны под чепец. Останавливается у порога. - Леди Аврора, - говорит она, и голос тихий, но чёткий. - Меня зовут Мара. Герцог Кросс прислал меня, чтобы я помогла вам собраться и проводила в гостиную. Он ждёт вас. Смотрю на неё. В её лице есть что-то знакомое. Она очень похожа на Марфу. Даже имя почти такое же. Умываюсь и причёсываюсь. Мара открывает гардероб и достаёт платье. Оно жёлтое - мягкого, тёплого оттенка, с лёгким блеском ткани. Простой покрой, без лишних деталей, но оно сидит идеально, подчёркивая талию и плечи. Надеваю его, поправляю рукава и смотрю в зеркало. Мара кивает и открывает дверь. Выхожу за ней в коридор. Мы проходим по лестнице и останавливаемся перед дверью гостиной. Мара тихо стучит, затем приоткрывает дверь и пропускает меня вперёд. Вхожу и останавливаюсь у входа. В комнате светло - шторы раздвинуты, на столе стоит чайник. Герцог Кросс сидит в кресле у окна. Увидев меня, поднимается и делает шаг навстречу. - Доброе утро, Аврора, - говорит он. - Надеюсь, ты хорошо спала? - Спасибо, хорошо, - отвечаю. Герцог смотрит на меня и слегка улыбается. - Тебе идёт это платье, - говорит он. - Оно принадлежало твоей матери, Марджи. После того как она покинула замок, в её комнате никто не жил. Рад, что теперь там живёшь ты. Он смотрит на меня и продолжает: - Я был бы рад, если ты останешься в замке. Хотя бы на время, пока не поймают виновных. Я не жду ответа сейчас. В зале для тебя накрыт стол. Мы уже позавтракали, так что ты можешь не торопиться. Герцог берёт меня под руку и ведёт по коридору. Мы проходим мимо нескольких дверей, он останавливается перед высокой деревянной дверью. Открывает её и пропускает меня вперёд. Вхожу в обеденный зал. За большим столом сидит Адам. Поднимает голову и не отрываясь смотрит на меня. Герцог останавливается у входа. - Аврора, мы закончим наш разговор позже, - говорит он. - А пока, приятного аппетита. Кивает мне и выходит, закрывая за собой дверь. Я сидела за столом и смотрела, как Адам пытается разрезать яйцо. Нож скользил по тарелке, яйцо подпрыгивало, и он с каждым разом хмурился всё больше. - Ты всегда так яростно сражаешься с завтраком? - спросила я, пряча улыбку. Он поднял на меня глаза. В них мелькнула искра. - Это яйцо само напросилось. Он снова ткнул ножом, яйцо вылетело из тарелки и покатилось по столу. Я не выдержала - рассмеялась. - Давай помогу, - сказала я, протягивая руку. Он отодвинул тарелку ко мне и сложил руки на груди. - Смотрю. Я взяла нож и одним движением разрезала яйцо ровно пополам. Адам недоверчиво прищурился. - Это был случайный успех. - Конечно, - улыбнулась я. - Я просто удачливая. Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой. - Ты не просто удачливая. Ты - опасная. - Только для яиц, - парировала я. Он покачал головой, но уголки его губ дрогнули. - Прогуляемся по саду после завтрака? - спрашивает он. Киваю. Мы выходим через боковую дверь. Сад большой. Дорожки выложены светлым камнем. В центре - фонтан. Вода стекает по трём ярусам и тихо журчит. Вдоль дорожек растут розы - красные, белые, тёмно-бордовые. Запах смешивается с влажной прохладой утра. Проходим мимо зелёного лабиринта с подстриженными кустами, выходим к пруду. На воде - кувшинки. В тени старого дуба стоит беседка - деревянная, с резными перилами и скамьей внутри. Садимся в беседке. Адам смотрит вперёд, на воду. Потом он рассказывает мне, что когда уже подъезжал к дому, увидел мою фигуру, медленно удаляющуюся в сторону обрыва. Он закричал, позвал меня по имени, но я не реагировала. Я продолжала идти, не оборачиваясь, будто не слышала его. Он побежал за мной. Только когда схватил меня и оттащил от края, понял - я не владею собой. Глаза были пустыми, движения странными, будто кто-то другой управлял моим телом. Он снял с руки родовое кольцо и надел его на мой палец. Кольцо, которое защищает от ментального воздействия. Когда Адам заканчивает, я вижу его глаза - в них до сих пор стоит страх за меня. Он поворачивается ко мне. Голос тихий, но я слышу, как он дрожит. - Аврора, - говорит он, - ты же понимаешь, что я больше тебя не отпущу? Поднимаю на него глаза и встречаю его взгляд - тёплый, серьёзный, полный той твёрдой решимости, которую я видела в нём с первого дня, но только сейчас понимаю по-настоящему. - Я знаю, - отвечаю тихо, но твёрдо, - и я не хочу, чтобы ты меня отпускал. Адам смотрит на меня - я не отвожу взгляд. Он делает шаг ко мне, его рука касается моего лица. Большой палец проводит по скуле, чуть задерживается у уголка губ - я невольно приоткрываю рот от этого едва ощутимого прикосновения. Адам смотрит на меня в упор - в его взгляде теплота, нежность. Когда он наклоняется, я чувствую его дыхание раньше, чем губы. Тёплое, с оттенком мяты, оно касается моих губ словно предвкушение. И только потом - касание. Его губы двигаются медленно, чуть сомкнутые, едва скользят по моей нижней губе - туда-сюда, словно рисуют невидимую линию. Чувствую их сухость и тепло - от этого по телу разливается истома, а не пожар. Адам чуть наклоняет голову, меняя угол - поцелуй становится глубже, но не теряет нежности. Теперь его губы накрывают мои полностью, но без нажима - скорее обволакивая, как шёлк. Выдыхаю ему в рот - тихо, почти беззвучно - он замирает на мгновение. Его свободная рука скользит мне на затылок, но не сжимает, а просто ложится поверх волос, поглаживая большим пальцем чувствительную кожу за ухом. Поцелуй становится чуть смелее - он приоткрывает губы, проводя по моей нижней губе кончиком языка, без спешки, скорее пробуя её вкус - соль, утро, свет. Отвечаю тем же - несмело, впервые за всё время, приоткрывая рот навстречу. Наши языки встречаются робко, почти стыдливо. Я кладу руки ему на грудь - не отталкивая, а просто ощущая биение сердца под ладонями. Он улыбается в поцелуй - я чувствую это по дрожи его губ - и целует меня в уголок рта, потом в щёку, легко, как перышком, и снова возвращается к губам, будто не может уйти далеко. В этом поцелуе - нежность, обещание, доверие. Когда он отстраняется, его лоб касается моего лба, и мы стоим так, почти не дыша, сохраняя тепло на губах. ---------- Глава 51 Глава 51 За ужином я знакомлюсь с семьёй герцога. Герцогиня Беатрис, мать Адама, - высокая, стройная, с тёмными волосами и мягким взглядом. Рядом - младший сын, лет шестнадцати, и дочь, примерно моего возраста, светловолосая, с добрым лицом. Они встречают меня приветливо. Адам сидит рядом со мной весь вечер. Герцог и герцогиня переглядываются и улыбаются друг другу. Они всё видят. Позже, когда мы остаёмся в гостиной одни, герцог откладывает бокал и внимательно смотрит на меня. Свет от камина падает на его лицо, делая черты мягче. - Ты приняла решение? - спрашивает он. Встречаю его взгляд и отвечаю, что останусь с радостью. Он кивает - в его глазах мелькает что-то тёплое. - Тогда завтра я расскажу тебе о твоей матери, - говорит он. - О роде Кросс и о родовом камне. Ты должна знать о своих корнях. Утром мы отправляемся в путь. Карета медленно катится по лесной дороге - я смотрю в окно на деревья, сменяющие друг друга. Герцог сидит напротив, Адам рядом со мной. Мы едем молча. Дорога петляет между холмов. Через час карета останавливается. Выхожу и вижу старый каменный круг, поросший мхом. В центре возвышается постамент из тёмного камня. Он гладкий, без единой трещины - словно вырезан из цельной скалы. Вокруг стоят высокие деревья, их кроны смыкаются над головой, создавая полумрак. В воздухе пахнет влажной землёй и старой листвой. Тишина плотная, почти осязаемая. Подхожу ближе - на поверхности постамента вижу бледное свечение, едва заметное, как отражение лунного света. Герцог останавливается у края круга, Адам встаёт рядом со мной. Герцог подходит к постаменту и кладёт руку на его поверхность. Камень отзывается слабым свечением. - Родовой камень связывает всех Кроссов, - говорит он. - Он хранит память рода и защищает тех, кто носит нашу кровь. Замолкает, глядя на свет, пульсирующий под его ладонью. - Если ты станешь частью рода, ты должна пройти ритуал. Тогда ты наполнишь камень своей силой, и он ответит тебе тем же. Он усилит твои возможности. Убирает руку и поворачивается ко мне. Солнечный свет пробивается сквозь листву, освещая его лицо. - Это не просто традиция, Аврора. Это связь, которую не разорвать. Ты готова? Задумываюсь. Камень принимает только тех, в ком течёт кровь Кроссов. Но я не Аврора. Я не знаю, отзовётся ли он на меня. - А что будет, если камень меня не примет? - спрашиваю. Смотрю на постамент, потом на Адама. Внутри поднимается напряжение. Он подходит ко мне, заметив моё волнение, и берёт за руку. - Аврора, если ты не готова, сделаем это в другой раз, - говорит он. Чувствую, как его пальцы сжимают мои. Перевожу взгляд на камень, затем снова на него. - Нет, - говорю. - Я хочу сейчас. Я не знаю, что меня ждёт, но я уже сделала выбор. Шагаю вперёд. Беру клинок, который протягивает Адам. Делаю надрез на ладони и прикладываю руку к камню. Он прохладный и гладкий. Стою неподвижно, ожидая. Какое-то время ничего не происходит. Затем в глубине постамента зажигается тонкая красная линия. Медленно поднимается - камень начинает нагреваться. Свечение разливается по поверхности - я чувствую, как тепло перетекает в мою ладонь. Свет вспыхивает вокруг меня, и я перестаю чувствовать своё тело. Я стою в пустоте, но это не темнота. Это свет - ровный, белый, бесконечный. Он не греет и не холодит. Он просто есть. Я пытаюсь понять, сколько прошло времени, но секунды не имеют значения здесь. Кажется, я стою вечность. Или только мгновение. Передо мной появляется девушка. Она похожа на меня. Те же волосы, те же глаза, та же линия губ. Но в её взгляде - то, что я никогда не видела в зеркале: глубокая, вековая усталость. Она смотрит на меня без удивления, будто ждала. - Ты не Аврора, - говорит она. Не спрашивает. Утверждает. - Я не Аврора. Она молчит. Долго. И я чувствую, как её молчание становится тяжелее, как воздух вокруг сгущается. Она не злится. Она просто… разочарована. Я вижу это в её глазах. И это хуже любой злости. - Тогда ты не должна быть здесь, - говорит она, и в голосе нет злобы. Только усталость. - Ты не моя дочь. Ты никто для этого рода. Она поворачивается, чтобы уйти. И в этот момент белый свет начинает угасать. Серые тени выползают из ниоткуда, сжимаются вокруг меня, становятся плотнее, тяжелее. Я чувствую, как они окутывают мои ноги, руки, лицо. Они не холодные - они пустые. И я знаю: если она уйдёт, я останусь здесь. Навсегда. Ничего не чувствовать. Ничего не хотеть. Но я хочу. Я всегда хотела. - Я знаю, что я не твоя дочь, - говорю я, и голос срывается. - Но я ношу её тело. Я чувствую её боль. Я помню, как она дрожала от страха, когда отец смотрел на неё. Я помню, как она пряталась в библиотеке, потому что там было безопасно. Она умерла, и я заняла её место. Но я не хочу быть её тенью. Я хочу быть частью этой семьи. Не потому что я этого заслужила, - голос предательски дрожит, и я сглатываю ком в горле, - а потому что я очень хочу. Пожалуйста. Она замирает. Серые тени перестают двигаться. Свет не возвращается, но и не уходит. Он просто застывает, ожидая. Она медленно поворачивается, и я вижу её лицо. Оно изменилось. В нём больше нет равнодушия. Только усталость и что-то другое - я не сразу понимаю, что это. Внимание. - Мой род предал меня, - говорит она тихо, и в голосе слышится боль, которую она носила в себе десятилетиями. - Они отвернулись от меня, когда я выбрала любовь. Они не пришли на мои похороны. Они не искали Аврору. Они не заслуживают прощения. Но ты… ты не они. Она делает шаг ко мне. Свет вокруг неё начинает теплеть - серый отступает, уступая место мягкому золотому свечению. Я чувствую его кожей, и он не обжигает - он согревает, будто я наконец оказалась у огня после долгого холода. - Я принимаю тебя, - говорит она, и в её голосе я слышу то, чего не ожидала: покой. - Ты не дочь моего тела, но ты носишь мою кровь. И, это будет моей правдой. Она улыбается. Её лицо начинает светлеть, становится прозрачным, будто она уже не здесь, а где-то дальше. Но её улыбка остаётся со мной, тёплая и живая. - Будь счастлива, Ава, - шепчет она. - Живи за вас обеих. Свет окутывает меня, и я чувствую, как возвращаюсь обратно - сначала тепло в груди, потом тяжесть в руках, потом запах трав и влажной земли. Я снова здесь. И я знаю - она не ошиблась. Очнувшись, чувствую: рука всё ещё лежит на камне. Свечение становится ярче. Оно поднимается от ладони к плечу, разливается по руке, проникает в грудь. Тепло плотное, живое. Свет поднимается к шее, касается лица, затем начинает угасать. Убираю руку. Ладонь чистая. Порез исчез. Герцог смотрит на меня и говорит: - Родовой камень принял тебя, Аврора. Адам стоит рядом и молчит. Чувствую, как тепло всё ещё держится в груди. Перевожу взгляд на постамент - камень не светится. Он тихий и тёплый. Я знаю - это правда. Сжимаю ладонь - на месте пореза чистая кожа. Адам подходит и обнимает меня, гладя по волосам. Мы садимся в карету. Деревья проплывают за окном. Едем молча. Когда мы возвращаемся в замок, за ужином я решаюсь спросить: - Отец говорил мне, что родовой камень определяет главу рода. Что если камень примет меня, я смогу стать главой Кроссов. Это правда? Герцог откладывает приборы и внимательно смотрит на меня. В его глазах - лёгкая усмешка, но не насмешливая, а скорее задумчивая. - Твой отец многое говорил, Аврора. Но то, что происходит между родовым камнем и членом семьи, знают только они сами. Больше никто. Всё остальное - лишь домыслы. Он берёт бокал, делает глоток, затем продолжает: - Камень действительно хранит память рода. Он чувствует тех, кто носит нашу кровь. Но его истинная природа никому не известна до конца. Даже я, будучи главой рода, не могу сказать с уверенностью, как он выбирает и что решает. Замолкает - я вижу, как его взгляд становится мягче. - Но если кто-то верит в то, что камень определяет главу, я не стану его переубеждать. Пусть верит. Это не приносит вреда. Он слегка улыбается - я понимаю: он говорит не только об отце, но и о многих других, кто строит догадки о силе камня. - Ты - наследница Кросс, Аврора. И камень принял тебя. Этого достаточно. ---------- Глава 52 Глава 52 Неделю я провожу в замке Кросс. Мы с Адамом почти не расстаёмся. Он постоянно рядом - за завтраком, на прогулках, в библиотеке. Его рука всегда лежит на моей талии или касается моей руки. Целует меня при любой возможности - коротко, когда никто не видит, или долго, когда мы остаёмся вдвоём. К ночи я чувствую, как горят губы, и засыпаю с этим ощущением. Никто не мешает нам. Герцог и герцогиня не вмешиваются, остальные члены семьи делают вид, что ничего не замечают. Мы гуляем по саду, сидим в беседке, говорим о пустяках. Чувствую себя спокойно и свободно. Замок перестал быть чужим. Через неделю в замок приезжает дознаватель Ваклер. Маркиза Онорэ задержали в Северных землях - он пытался изменить внешность с помощью артефактора. Допросы помощников и изучение документов раскрывают все его преступления: подкупы, угрозы, нападения, грабежи. Помощники пытаются переложить вину друг на друга, но правда всплывает. Имя отца - в центре всего. Дознаватель собрал достаточно доказательств, чтобы лишить отца титула и власти. Ему грозит не только лишение всех прав, но и тюремное заключение. Впервые за долгие годы он не может откупиться или использовать связи. Всё, что он строил, рухнуло за несколько дней - он оказался в том же положении, в котором держал других. Ваклер говорит - маркиз будет привлечён к суду, и ему уже не удастся избежать наказания. Чувствую, как внутри разливается странное спокойствие. Ни злости, ни радости - только ощущение, что справедливость наконец восторжествовала. Бьянка и мачеха покинули поместье. Они уехали в сторону Северных земель. Там не было императорских балов, интриг и блеска, к которым они привыкли. Их никто не знал и не желал знать. Им пришлось оставить всё - дом, положение, привычную жизнь. Начинать заново, но не так, как они мечтали. Без титула, без связей, без надежды на возвращение. Принц Рейнард не сказал ни слова в их защиту. Он не пытался смягчить приговор или вмешаться. К тому моменту он уже устал от назойливого внимания Бьянки. Она больше не была интересна ему - он пустился на поиски новых увлечений, оставив её одну с последствиями. Всё, что она строила, рухнуло за несколько дней. Она осталась в холодных краях, где её имя больше ничего не значило. С принцем Рейнардом мы с господином Арстеном заключили выгодный контракт на разработку драконьих камней из императорской сокровищницы. Принц, несмотря на репутацию, оказался дальновидным - он хотел, чтобы артефакты обрели новую жизнь, а не лежали мёртвым грузом. В разговоре он не удержался от намёка: если мне надоест Адам, он будет рад занять его место. Встречаю его взгляд и отвечаю спокойно, без улыбки: Адам - не тот, кто может надоесть. Принц усмехается, но я замечаю, как его взгляд на мгновение становится острее. Он не привык к отказам. Не настаивает - только чуть наклоняет голову, принимая мой ответ. В его глазах мелькает что-то похожее на уважение. Через несколько дней в замок приезжает Лизетта. Она не ждала приглашения - просто появилась у ворот, взволнованная, с дорожной сумкой. Адам встречает её, объясняет, что я в порядке, и проводит в гостиную. Она входит, останавливается, окидывает меня взглядом и выдыхает. Мы обнимаемся. Её напряжение уходит. Я попросила Адама отправить ей весть, когда всё закончилось. Он сделал это сразу. Лизетта садится напротив, всё ещё не веря, что я жива и в безопасности. Рассказывает, как переживала, как искала новости, как не спала. Я слушаю и чувствую тепло. Мы пьём чай, говорим о пустяках. Она не расспрашивает о деталях - просто хочет убедиться, что я в порядке. Когда она уезжает, я знаю - я не одна. И я рада, что она приехала. Адам узнал об аресте маркиза утром. Тогда он и объявил о нашей помолвке. Это произошло за ужином, в присутствии герцога, герцогини и всей семьи. Он встаёт, берёт мою руку, надевает мне на палец перстень, спрашивает, согласна ли я стать его женой. Слёзы наворачиваются на глаза, но я улыбаюсь, встречая его взгляд. Я говорю «да». Адам заявляет, что не намерен ждать. Свадьба будет через месяц. Герцог поднимает бокал, герцогиня улыбается. Я смотрю на Адама и не могу произнести ни слова. Он сжимает мои пальцы, взглядывает на меня и коротко улыбается. Я поднимаюсь в свою комнату и закрываю дверь. За спиной - тишина. Внизу, в гостиной, ещё слышны голоса, но здесь, наверху, она становится почти осязаемой. Я подхожу к окну и распахиваю его. Вечерний воздух касается лица, принося с собой запах влажной земли и цветов. Замок Кросс раскинулся передо мной - башни, сады, тёмная линия леса на горизонте. Закат уже почти погас, оставляя на небе лишь бледную розовую полосу. Я смотрю вниз, на сад, где мы гуляли с Адамом, на фонтан, у которого он впервые сказал мне, что не отпустит меня. Всё это кажется таким далёким, хотя прошло всего несколько недель. Я вспоминаю тот день, когда проснулась в теле Авроры, когда впервые увидела своё отражение в зеркале. Тогда я не знала, что меня ждёт. Я не знала, что смогу найти место, где буду нужна. Медленно поднимаю руку и смотрю на кольцо, которое всё ещё на моём пальце. Я провожу пальцем по камню. Он отзывается лёгким теплом, будто напоминает: ты здесь, ты любима. - Чёрные волосы, - шепчу я, глядя на своё отражение в тёмном стекле. - Синие глаза. Теперь это моё лицо. Я думаю о том дне, когда молния ударила в меня. О том, как я стояла на краю обрыва, не понимая, что делаю. О том, как Адам снял с руки кольцо и надел его на мой палец. О том, как я впервые почувствовала, что кто-то готов защищать меня, даже если я сама не могу защитить себя. Где-то внизу слышатся голоса. Ветер доносит смех - кажется, Лизетта что-то рассказывает герцогине. Я улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается тепло. Я вспоминаю Арстена, его молчаливое одобрение, когда я впервые правильно нанесла руну. Вспоминаю, как он оставил на моём столе книгу о скаполите. Как я поняла, что Аврора не умерла от болезни - она рискнула и проиграла. Но я не проиграю. Я буду жить за нас обеих. Я смотрю в окно, на линию леса, которая постепенно сливается с ночным небом. - Если бы я знала тогда, - говорю я тихо, - что всё закончится так... я бы ни о чём не жалела. Я провожу пальцами по стеклу, оставляя на нём размытый след. Внизу кто-то смеётся, и я слышу голос Адама. Он говорит что-то герцогу, и в его голосе слышится та же лёгкость, которую я так полюбила. Я закрываю глаза и чувствую, как ветер касается моего лица. Я дышу. Я здесь. Я жива. ---------- Эпилог Эпилог Утро началось с тихого стука в дверь. Я уже не спала - лежала в постели, глядя в потолок, и слушала, как за окном щебечут птицы. Солнце только начинало подниматься, заливая комнату мягким золотым светом. Вчера вечером я думала, что не усну от волнения, но сон пришёл быстро - спокойный, глубокий, без сновидений. - Госпожа Аврора, - раздался голос за дверью, - можно войти? Я улыбнулась, узнав его. - Входи, Марфа. Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Марфа. Она была в нарядном тёмно-синем платье, которое я купила ей специально для сегодняшнего дня. Волосы убраны под аккуратный чепец - она волновалась даже больше моего. - Госпожа, - выдохнула она, останавливаясь посередине комнаты, - я… я принесла платье. Она указала на длинный футляр из тёмного дерева, который держала в руках. Две служанки стояли позади, но Марфа не позволила им войти - она хотела сделать это сама. Я села на кровати, чувствуя, как внутри поднимается странное спокойствие. Не волнение, не трепет - а тихая, глубокая уверенность, что сегодняшний день -правильный. - Покажи, - сказала я тихо. Марфа поставила футляр на кровать и открыла крышку. Ткань, мерцающая в утреннем свете, показалась мне живой - словно платье дышало, ожидая, когда его наденут. Платье Кроссов. Герцог прислал его вчера вечером с запиской: «Оно принадлежало твоей бабушке. Она надела его в день своей свадьбы. Теперь оно твоё. Носи его с гордостью, Аврора». Я медленно провела пальцами по ткани - невесомый шёлк, переливающийся оттенками слоновой кости и жемчуга. Вышивка по подолу - серебряные нити, сплетённые в узор из ветвей и звёзд, - казалась почти живой. Каждая деталь дышала историей, памятью, любовью, которую когда-то вложили в это платье. - Оно… прекрасное, - прошептала Марфа, и в её глазах блеснули слёзы. - Госпожа, вы будете самой красивой невестой, которую я когда-либо видела. - Помоги мне надеть его, - попросила я. И Марфа, с той же тщательностью и заботой, с которой она когда-то зашнуровывала мой корсет в первый день, начала облачать меня в свадебное платье. Каждое движение её рук было точным и бережным. Она поправляла каждую складку, каждую ленту, каждую нить вышивки. Стоя перед зеркалом, я смотрела, как на мне постепенно появляется этот наряд - как ткань ложится по фигуре, подчёркивая талию, струясь к полу невесомым шлейфом. - Сядьте, госпожа, - сказала Марфа, указывая на стул у туалетного столика. - Я сделаю вам причёску. Я села и закрыла глаза, позволяя ей касаться моих волос. Расчёска скользила по прядям, пальцы ловко укладывали их в замысловатую причёску. Когда Марфа закончила, я медленно поднялась и повернулась к зеркалу. В отражении на меня смотрела девушка, которую я не узнавала. Не потому, что черты изменились - нет. Те же чёрные волосы, те же синие глаза, та же фарфоровая кожа. Но взгляд был другим. Твёрдым. Спокойным. Счастливым. Я видела в зеркале не просто лицо - я видела путь, который прошла. От той девочки, которая стояла в коридоре детского дома с пакетом вещей и обещала себе, что выживет, до этой женщины, которая стояла сейчас передо мной - с гордо поднятой головой и уверенностью в сердце. - Госпожа, - прошептала Марфа, - вы… вы невероятная. Я улыбнулась, и в отражении моя улыбка показалась мне светом, который я никогда не видела раньше. В этот момент раздался стук в дверь. - Леди Аврора, - сказал слуга, - вам письмо. Срочное. Марфа взяла конверт и протянула его мне. Бумага плотная, с гербом гильдии артефакторов — старый дуб, перевитый лозой. Я узнала печать. Разорвала конверт и с волнением и развернула письмо. Почерк был неровным, торопливым - я узнала его сразу. «Аврора! Поздравляю тебя с этим днём! Знаю, что сегодня у тебя свадьба, и ты, наверное, уже надеваешь платье, но я не мог не написать. Наша мастерская официально признана гильдией! Я получил письмо вчера вечером. Мы теперь - часть Императорской гильдии артефакторов. Это значит - постоянные заказы от короны, доступ к редким материалам и право обучать учеников. Всё, о чём мы мечтали. Это твоя заслуга, Аврора. Без тебя я бы никогда не решился на это. Без твоего таланта, без твоей смелости. Ты показала мне, что даже старый мастер может научиться чему-то новому. Желаю тебе счастья. Ты заслужила его больше, чем кто-либо. Твой друг и учитель, господин Арстен». Я перечитала письмо дважды. Трижды. Слёзы навернулись на глаза, и я засмеялась сквозь них. - Всё хорошо, госпожа? - встревожилась Марфа. - Всё отлично, - сказала я, складывая письмо и прижимая его к груди. - Просто… всё складывается так, как должно. Марфа улыбнулась, хотя, кажется, не до конца поняла, что произошло. Я взяла букет - белые розы, перевязанные серебряной лентой, которые прислала Лизетта с запиской: «Теперь ты - моя любимая невеста. Но я всё равно лучшая подруга!» - и сделала глубокий вдох. Внизу, в большом зале, ждал Адам. Я знала это. Чувствовала. Его присутствие ощущалось даже здесь, на верхнем этаже замка Кросс. Я повернулась к двери и шагнула вперёд - легко, уверенно, как человек, который больше не боится будущего. Я шла к своей новой жизни. Я шла к нему. И за спиной я оставляла всё, что когда-то сковывало меня: страх, сомнения, прошлую боль. Я оставляла их там, где им место - в прошлом, которое я пережила и отпустила. Впереди была только жизнь. И я была готова к ней. ----------